Лиза Клейпас

Замужем с утра

Моей дорогой утонченной, мудрой Конни, поскольку хорошая подруга обходится дешевле мозгоправов.

С любовью, Л. К.

Глава 1

Гэмпшир, Англия

Август 1852 года

Всякий, кто прочитал хотя бы один роман, знает, что гувернантки — кроткие, забитые создания. Они тихи, покорны и рабски угодливы. Само собой, хозяин дома вправе ожидать от них почтительности. Лео, лорд Рамзи, никак не мог взять в толк, почему судьба послала ему вовсе не такую гувернантку. Семейство Хатауэев наняло Кэтрин Маркс, которая, по мнению Лео, только позорила свое ремесло.

Не то чтобы Лео придирался к мисс Маркс или сомневался в ее способностях. Она отлично обучила двух его младших сестер, Поппи и Беатрикс, всем тонкостям светского этикета. А девушки нуждались в наставнице, ведь Хатауэи не подозревали, что им придется вращаться в высших кругах британского общества. Дети воспитывались в строгих традициях среднего класса в деревне к западу от Лондона. Их отец, Эдвард Хатауэй, ученый-историк, специалист по Средневековью, считался человеком благородного происхождения, но отнюдь не аристократом.

Однако после целой череды самых невероятных событий Лео унаследовал титул лорда Рамзи. Он готовился стать архитектором, а превратился в виконта с землями и арендаторами. Хатауэи переехали в поместье Рамзи в Гэмпшире, где им пришлось изрядно потрудиться, чтобы соответствовать требованиям новой жизни.

Самое ужасное, что выпало на долю сестер Хатауэй, — изучение бесчисленных нелепых правил и предписаний, которыми должны руководствоваться юные леди из высшего общества. Если бы не терпеливые наставления Кэтрин Маркс, сестрички метались бы по Лондону с грацией перепуганных насмерть слонов. Мисс Маркс совершила с девушками настоящее чудо, особенно с Беатрикс, самой большой чудачкой из всего в высшей степени странного семейства Хатауэев. Хотя Беатрикс обожала резвиться на лужайках и бродить по лесам, словно дикарка, мисс Маркс умудрилась убедить ее, что в бальных залах ведут себя иначе. Она даже сочинила для своих воспитанниц целый цикл стихотворений — свод правил этикета, в том числе и этот литературный шедевр:

Юным леди сдержанность пристала,

В беседах с незнакомцами — особо.

Флирт, ругань, жалобы и свары

Погубят репутацию в два счета.

Разумеется, Лео не раз язвительно прохаживался насчет поэтического дара мисс Маркс, но в душе признавал, что ее методы себя оправдывают. Поппи и Беатрикс успешно приняли участие в лондонском сезоне. Вдобавок Поппи недавно вышла замуж за респектабельного владельца отеля по имени Гарри Ратледж.

На попечении гувернантки осталась одна Беатрикс. Мисс Маркс охотно взяла на себя роль дуэньи и компаньонки энергичной девятнадцатилетней девушки. Теперь в семействе Хатауэев Кэтрин Маркс считалась едва ли не членом семьи. Что же до Лео, то он не выносил эту женщину. Она пространно излагала свое мнение по любому поводу и осмеливалась делать ему замечания. В тех редких случаях, когда Лео пытался держаться дружелюбно, мисс Маркс сердито огрызалась или с презрением отворачивалась. А стоило Лео высказать какое-нибудь здравое суждение, эта несносная особа тотчас перебивала его, принимаясь нудно перечислять, в чем он ошибается.

Постоянно сталкиваясь с враждебностью гувернантки, Лео невольно стал отвечать ей тем же. Весь минувший год он пытался убедить себя, что презрение Кэтрин Маркс ничего для него не значит. В Лондоне немало женщин куда более красивых, обворожительных и привлекательных.

Если бы только мисс Маркс не занимала все его мысли.

Возможно, виной тому были секреты, которые она так ревностно оберегала. Кэтрин никогда не рассказывала ни о своем детстве, ни о семье, как и о том, что заставило ее пойти в гувернантки. Какое-то время, весьма недолго, она преподавала в школе для девочек. Впрочем, мисс Маркс отказывалась обсуждать свою учительскую карьеру, как и причины, побудившие ее оставить пансион. Среди ее бывших учениц ходили слухи, что мисс Маркс — бедная родственница директрисы пансиона. Поговаривали также, что она падшая женщина, потерявшая положение в обществе и вынужденная пойти в услужение.

Глядя на эту независимую, упорную и настойчивую особу, легко было забыть, что она довольно молода, ей лишь немногим больше двадцати. Когда Лео впервые увидел Кэтрин, она походила на типичную засушенную старую деву: в очках, с угрюмо нахмуренными бровями и сурово сжатым ртом, с негнущейся спиной, прямой как кочерга, и гладко прилизанными волосами, тускло-коричневыми, словно крылья фруктовой мушки. Лео прозвал ее Смертью с косой, несмотря на бурные протесты семьи.

Но за минувший год в Кэтрин произошла поразительная перемена. Ее тощее как спичка тело заметно округлилось, сохранив изящество и стройность, а бледные щеки налились румянцем. Приехав в Лондон полторы недели назад, Лео с изумлением увидел мисс Маркс со светло-золотистыми локонами. Она не один год красила волосы, но после ошибки аптекаря была вынуждена отбросить притворство. И если темные пряди огрубляли ее лицо с тонкими чертами и белой кожей, придавая ему излишне суровый, строгий вид, природные белокурые кудри шли ей необычайно.

Лео пришлось смириться с неприятным фактом, что Кэтрин Маркс, его смертельный враг, — настоящая красавица. Но на самом деле вовсе не цвет волос так изменил ее облик… просто без привычных ухищрений мисс Маркс испытывала неловкость. Она чувствовала себя уязвимой, и это бросалось в глаза. Ничего удивительного, что в конечном счете Лео захотелось сорвать с нее покров таинственности. Он жаждал разгадать эту загадку.

Обдумывая возможные последствия своего открытия, Лео пытался держаться на безопасном расстоянии от Кэтрин. Его обескураживало отношение к мисс Маркс его семьи, дружно пожимавшей плечами всякий раз, когда речь заходила о странностях гувернантки. Почему он один сгорал от любопытства, тогда как остальные проявляли полнейшее безразличие? Отчего мисс Маркс нарочно так долго притворялась дурнушкой? Что она скрывает, черт возьми? От кого прячется?

Однажды солнечным днем, убедившись, что остальные члены семьи заняты своими делами, Лео отправился на поиски мисс Маркс. Он рассудил, что, столкнувшись с ней лицом к лицу без посторонних глаз, сумеет получить ответы на кое-какие вопросы. Он нашел ее в обнесенном изгородью саду, полном цветов. Мисс Маркс устроилась на скамье возле посыпанной гравием дорожки. Она была не одна.

Остановившись в двадцати ярдах от скамьи, Лео спрятался в тени высокого тиса с густой листвой.

Кэтрин сидела рядом с Гарри Ратледжем, новоиспеченным мужем Поппи. Похоже, парочка вела доверительный разговор.

И хотя в их действиях не было ничего преступного, сцена выглядела совершенно неподобающе.

О чем, во имя всего святого, они могли беседовать? Наблюдая за парой из отдаленного укрытия, Лео убедился: мисс Маркс с Ратледжем обсуждали что-то важное. Темноволосая голова Ратледжа покровительственно склонилась к белокурой головке Кэтрин. Словно эти двое были близкими друзьями.

Или любовниками.

У потрясенного Лео отвисла челюсть, когда Кэтрин потерла тонкими пальцами глаза под очками, словно смахивая слезы.

Мисс Маркс плакала на плече у Гарри Ратледжа!

А затем Ратледж поцеловал ее в лоб.

У Лео перехватило дыхание. Сохраняя неподвижность, он попробовал привести в порядок разбегающиеся мысли и укротить бушевавшую в нем бурю чувств… изумление, тревогу, подозрение, ярость.

Эти двое что-то скрывали. Они что-то замышляли.

Возможно, мисс Маркс была прежде любовницей Ратледжа? Может, он ее шантажирует? Или это она пытается вымогать у Гарри деньги? Нет… даже на расстоянии было заметно, что мисс Маркс с Ратледжем смотрят друг на друга с нежностью.

Лео растерянно потер подбородок, раздумывая, что делать. Одно он знал совершенно точно: важнее всего счастье Поппи. Прежде чем превратить мужа сестры в кровавое месиво, он должен выяснить, что происходит. А уж потом, если его подозрения подтвердятся, сделать из Ратледжа бифштекс.

Стараясь выровнять дыхание, Лео наблюдал за парочкой.

Ратледж поднялся и вернулся в дом, мисс Маркс осталась сидеть на скамье.

Подавшись безотчетному порыву, Лео незаметно подкрался к ней. Он не успел обдумать, как вести себя и что говорить. Это зависело от того, какое чувство взыграет в нем, когда он настигнет свою жертву. Лео всецело положился на волю случая. Возможно, он вцепится мисс Маркс в горло и задушит. А может быть, повалит на согретую солнцем траву и силой овладеет ею. Незнакомое неприятное чувство клокотало в нем. Была ли то ревность? О Господи, да. Он ревновал эту тощую сварливую мегеру, цеплявшуюся к нему при любой возможности и изводившую его бесконечными придирками.

Может, это какая-то новая форма извращения? С каких пор Лео стал любителем старых дев?

Должно быть, все дело в ее скрытности, в сдержанности, которую Лео находил весьма эротичной. Его всегда мучил вопрос: как разрушить броню, которой окружила себя эта надменная особа? Кэтрин Маркс, жестокая злодейка, его заклятый враг… обнаженная, стонет под тяжестью его тела. Кажется, он в жизни не желал ничего сильнее. Что ж, это было не лишено смысла. Женщина, охваченная желанием, готовая пасть в объятия мужчины, — слишком легкая добыча. А затащить мисс Маркс в постель и помучить ее, затягивая игру, пока она не станет визжать, моля о пощаде… это было бы по-настоящему весело.

Лео осторожно приблизился. При виде его Кэтрин напряженно застыла. Лицо ее страдальчески сморщилось, губы сурово сжались. Перед глазами Лео тотчас замелькали соблазнительные картины: вот он обхватывает ладонями лицо мисс Маркс и впивается жадным, хищным поцелуем в ее губы, она задыхается в его объятиях, тело ее слабеет, становится мягким и податливым…

Но он стоял, держа в карманах сжатые кулаки и бесстрастно разглядывая мисс Маркс.

— Не желаете ли объяснить, что здесь происходит? — произнес он низким, лишенным всякого выражения голосом.

Солнце блеснуло в стеклах очков мисс Маркс, скрыв на мгновение ее глаза.

— Вы шпионили за мной, милорд?

— Вот еще. Меня нисколько не интересует, чем занимаются старые девы в свое свободное время. Но когда мой зять целует в саду гувернантку, это трудно не заметить.

Мисс Маркс умела держать удар, надо отдать ей должное. Она и бровью не повела, лишь сжала руки на коленях. «Такому самообладанию можно только позавидовать», — невольно восхитился Лео.

— Один поцелуй, — невозмутимо заявила она. — В лоб.

— Не важно, сколько раз Ратледж целовал вас и куда. Потрудитесь объяснить мне, почему он это сделал. И как случилось, что вы ему позволили подобную вольность. Да попытайтесь придумать правдоподобное объяснение, поскольку я чертовски близок к тому, чтобы собственноручно вытащить вас на дорогу и затолкать в первую же повозку, едущую в Лондон.

— Отправляйтесь к дьяволу, — вполголоса пробормотала Кэтрин, вскакивая на ноги. Она не успела сделать и двух шагов, как Лео настиг ее, обхватив за талию. — Не прикасайтесь ко мне! — вскричала девушка.

Лео повернул мисс Маркс к себе, не слушая ее гневных протестов. Его ладони сжали хрупкие плечи Кэтрин, обтянутые тонким муслином. Он ощутил сквозь ткань тепло ее кожи. Легкий невинный запах лавандовой воды коснулся его ноздрей. Взгляд его задержался на ее горле, слегка припудренном тальком. Исходивший от нее аромат напомнил Лео свежезастеленную кровать с наглаженными простынями. О, как бы ему хотелось скользнуть в нее!

— У вас слишком много секретов, Маркс. Вот уже больше года вы с вашим острым язычком и загадочным прошлым для меня как бельмо на глазу. Довольно, я требую ответа. О чем вы говорили с Гарри Ратледжем?

Тонкие брови Кэтрин, куда более темного оттенка, чем ее волосы, сердито нахмурились.

— Почему бы вам не спросить его?

— Я спрашиваю вас. — Наткнувшись на упрямое молчание мисс Маркс, Лео решил прибегнуть к хитрости: — Будь вы женщиной другого сорта, я заподозрил бы, что вы пытаетесь оплести Гарри своими чарами. Но мы с вами оба знаем, что в вас нет ни капли соблазна, не так ли?

— Если бы мне и вздумалось кого-то обольстить, то уж точно не вас!

— Будет вам, Маркс, попробуем хоть раз побеседовать мирно и спокойно.

— Ну нет, сначала уберите от меня свои руки.

— Чтобы вы тотчас сбежали? Нынче слишком жарко, мне вовсе не хочется гоняться за вами по саду.

Мгновенно ощетинившись, Кэтрин попыталась оттолкнуть Лео. Гневно закусив губу, она уперлась ладонями ему в грудь. Лео обвел взглядом ее тело, сжатое корсетом, стянутое шнуровкой, окутанное бесчисленными ярдами муслина. При мысли о том, что скрывается под ее платьем — бело-розовая кожа, нежные округлости, золотистый пушок… — лорд Рамзи ощутил острый прилив желания. По телу Кэтрин пробежала дрожь, словно девушка прочитала его мысли. Лео внимательно вгляделся в ее лицо. Голос его смягчился.

— Вы боитесь меня, Маркс? Вы? Женщина, что никогда не упускает случая меня осадить, поставить на место, сразить дубиной или вонзить мне в грудь отравленный кинжал?

— Разумеется, нет. Вы просто заносчивый осел. Я лишь хочу, чтобы вы вели себя, как подобает человеку в вашем положении.

— Вы хотите сказать, как приличествует пэру? — Лео насмешливо вскинул брови. — Вот как ведут себя пэры. Странно, что вы только сейчас заметили.

— О, я и раньше замечала. Если кому-то посчастливилось унаследовать титул, он должен нести его достойно, пытаясь соответствовать своему высокому положению. Быть пэром — нелегкая обязанность. На вас лежит огромная ответственность, а вы, похоже, считаете, что титул дает вам право пускаться во все тяжкие и потворствовать своим отвратительным капризам. Более того…

— Маркс… — перебил девушку Лео. Его бархатный голос звучал вкрадчиво. — Я оценил вашу великолепную попытку увести наш разговор в сторону. Но вам не удастся меня обмануть. Я не выпущу вас, пока вы не скажете мне то, что я желаю знать.

Кэтрин с усилием сглотнула подступивший к горлу ком, пытаясь не смотреть на Лео, что было довольно затруднительно, поскольку тот стоял прямо перед ней.

— Сцена, которой вы стали свидетелем… Я разговаривала с мистером Ратледжем наедине…

— Да?

— Потому что… Гарри Ратледж — мой брат.

Склонив голову, Лео неподвижно уставился на Кэтрин, пытаясь осмыслить услышанное. Он чувствовал себя последним простофилей, обманутым, вероломно преданным. В душе его клокотала ярость. Дьявольщина! Оказывается, мисс Маркс и Гарри Ратледж — брат и сестра!

— Но это какая-то бессмыслица! Не вижу причин, почему вам понадобилось хранить в тайне свое родство.

— Все слишком запутано.

— Отчего ни один из вас прежде не упоминал, что вы брат и сестра?

— Вам незачем это знать.

— А вам следовало открыть мне правду, прежде чем Ратледж женился на Поппи. Вы обязаны были поставить меня в известность.

— Это еще почему?

— А как же порядочность, черт возьми? Может, вам еще что-то известно о моей семье? Какие еще секреты вы скрываете?

— Это вас не касается, — огрызнулась Кэтрин, пытаясь высвободиться. — Пустите меня!

— Нет, сначала я выясню, что вы замышляете. Кэтрин Маркс — ваше настоящее имя? Кто вы такая, черт побери? — Лео негромко выругался, когда девушка с силой рванулась из его рук. — Стойте смирно, маленькая дьяволица. Я хочу лишь… Ой! — вскрикнул лорд Рамзи: Кэтрин повернулась и острым локтем ткнула его в бок.

Этот маневр позволил мисс Маркс выскользнуть, но ее очки упали в траву.

— Мои очки! — С тяжелым вздохом девушка опустилась на корточки и принялась обшаривать землю в поисках очков.

Гнев Лео тотчас улетучился. Его охватило чувство вины. Похоже, без очков мисс Маркс была слепа как крот. При виде ползающей на коленях Кэтрин он почувствовал себя грубым животным, упрямым ослом. Опустившись на четвереньки, Лео тоже включился в поиски.

— Вы не заметили, куда они упали? — робко спросил он.

— Если бы могла заметить, — яростно прошипела мисс Маркс, — то не нуждалась бы в очках, верно?

Наступило короткое молчание.

— Я помогу вам найти очки.

— Как любезно с вашей стороны, — ядовито бросила Кэтрин.

Несколько минут непримиримые враги ползали по саду, пытаясь отыскать очки среди нарциссов.

— Так вам действительно нужны очки, — заговорил наконец Лео.

— Разумеется, — сварливо проворчала мисс Маркс. — С чего бы я стала носить очки, если бы могла без них обойтись?

— Я думал, что они, возможно, часть вашей маскировки.

— Моей маскировки?

— Да, Маркс, маскировки. Под этим словом обычно подразумевается набор средств, позволяющих человеку изменить внешность и остаться неузнанным. К маскировке часто прибегают преступники и шпионы. А теперь, видно, и гувернантки. Боже милостивый, ну хоть в чем-нибудь моя семья похожа на обычные семьи?

Мисс Маркс, беспомощно моргая, сердито покосилась на Лео. Взгляд ее казался затуманенным. Она походила на испуганного ребенка, у которого отняли любимое одеяльце. Лео с удивлением ощутил болезненный укол в сердце.

— Я найду ваши очки, — решительно выпалил он. — Даю вам слово. Если хотите, можете вернуться в дом, пока я занимаюсь поисками.

— Нет, спасибо, — криво усмехнулась девушка. — Если я сама попробую отыскать дом, то скорее всего забреду в сарай.

Заметив в траве металлический отблеск, Лео протянул руку и нащупал очки.

— Вот они. — Он подполз к стоявшей на коленях Кэтрин. Протерев стекла очков краем рукава, он скомандовал: — Оставайтесь на месте.

— Отдайте мне очки.

— Нет уж, позвольте мне, упрямая вы женщина. Пререкаться для вас так же естественно, как дышать, верно?

— Да, это правда, — призналась Кэтрин и покраснела, когда Лео хрипло рассмеялся в ответ.

— Мало радости дразнить вас, когда вы так легко сдаетесь, Маркс. — Он осторожно водрузил очки девушке на нос и легко провел пальцами по дужкам, внимательно разглядывая оправу. — Очки сидят не слишком-то прочно. — Он робко погладил ее розовое ухо. В ярких лучах солнца Кэтрин была чудо как хороша, серые глаза сверкали синими и зелеными искрами, словно опалы. — Какие маленькие ушки, — пробормотал Лео. Его ладони легли на изящно очерченные скулы девушки. — Неудивительно, что ваши очки так легко сваливаются. Дужкам почти не за что зацепиться.

Изумленная Кэтрин смотрела на него во все глаза.

«Какая она хрупкая», — подумал Лео. Он успел забыть, что эта женщина с железной волей и крутым, колючим нравом едва ли не вполовину миниатюрнее его. Лео ожидал, что она с отвращением сбросит его руки — Кэтрин терпеть не могла, когда к ней прикасались, а прикосновение ненавистного лорда Рамзи должно было ее взбесить, — но девушка не шелохнулась. Палец Лео нежно скользнул по шее Кэтрин, ее горло едва заметно дрогнуло. Было в этом мгновении что-то нереальное, оно напоминало чудесный сон, и Лео вовсе не желал просыпаться.

— Так Кэтрин — ваше настоящее имя? — спросил он. — Может, ответите хотя бы на этот вопрос?

Девушка нерешительно молчала, боясь уступить даже в этой малости. Но когда ладонь Лео обхватила ее затылок, в глазах ее мелькнула беспомощность, лицо вспыхнуло от смущения.

— Да, — чуть слышно прошептала она. — Меня зовут Кэтрин.

Они все еще стояли на коленях. Пышные юбки девушки широким кругом раскинулись на траве. Лео заметил, что случайно придавил ногой складку муслина с набивным цветочным рисунком. Волнующая близость мисс Маркс мгновенно отозвалась в его теле обжигающей волной. Мышцы натянулись и окаменели. Лео понимал: этому следует положить конец, пока он не совершил что-нибудь такое, о чем оба они будут жалеть.

— Я помогу вам подняться, — отрывисто бросил он, делая попытку встать. — Пойдемте в дом. Но предупреждаю: я еще не все выяснил и не отпущу вас, пока не…

Он растерянно замолчал, потому что в это мгновение мисс Маркс попыталась подняться и коснулась грудью его груди. Оба тотчас замерли, глядя друг другу в глаза. Они оказались лицом к лицу, так близко, что их прерывистое, тяжелое дыхание смешалось.

Лео вновь охватило ощущение нереальности происходящего. Он стоял на коленях в летнем саду, в россыпи алых маков, вдыхая аромат нагретой солнцем смятой травы и… сжимая в объятиях Кэтрин Маркс. Ее белокурые волосы сияли в лучах солнца, а кожа казалась нежной, будто лепестки цветка. Верхняя губа ее была почти такой же полной, как нижняя. Эти восхитительные пухлые губы манили сладостью, словно спелая гладкая хурма. Неотрывно глядя на рот Кэтрин, Лео почувствовал, как волоски у него на затылке встали дыбом.

«Некоторым искушениям лучше не сопротивляться, — смутно подумалось ему. — Потому что иначе они будут преследовать тебя вечно, вновь и вновь. Подобным соблазнам следует уступать, это единственный способ от них отделаться».

— Проклятие, — прохрипел он. — Я это сделаю. Даже зная, что после меня разорвут в клочья.

— Что сделаете? — изумленно округлив глаза, спросила мисс Маркс.

— Вот что.

И он приник губами к ее губам.

«Наконец-то, — казалось, вздохнул каждый его мускул. — Наконец-то». Ощущение было таким приятным, что на мгновение Лео замер, не в силах пошевелиться. Захваченный этим незнакомым, ошеломляющим чувством, он полностью растворился в нем. Он уже не думал ни о чем, уступая лишь своим желаниям… жадно впиваясь в нежные губы Кэтрин, пробуя их на вкус, покусывая, играя, жаля дрожащим языком. За одним поцелуем следовал другой, нетерпеливый, страстный, ненасытный. По телу Лео разливалось блаженство, трепетал каждый его нерв, каждая жилка.

Боже милостивый, его переполняло желание, безумная жажда запустить руки под одежду Кэтрин и ощутить ладонями тепло ее тела, гладкость кожи. Прижаться губами к самым потаенным местечкам, изведать на вкус ее плоть. Мисс Маркс беспомощно отвечала на поцелуи Лео, обвив рукой его шею. Она прильнула к нему всем телом, словно бурлившая в ней страсть лишила ее воли. Наверное, так и было. Они яростно сжимали друг друга в объятиях, их сплетенные тела двигались в исступленном дикарском ритме. Если бы не бесчисленные слои одежды, они слились бы воедино.

Лео давно следовало остановиться, но он все продолжал целовать Кэтрин, и не только ради удовольствия, но и потому, что пытался всеми силами оттянуть то, что неизбежно должно было случиться потом. Их натянутые отношения, давно переросшие в неутихающую войну, не могли остаться прежними после подобной бурной сцены. Война грозила перейти в новую фазу с непредсказуемыми последствиями, и ни ему, ни Кэтрин — Лео в этом не сомневался — не хотелось даже думать, куда это способно их завести.

Почувствовав, что не может волевым усилием отпустить мисс Маркс, Лео решил сделать это постепенно. Его губы прижались к краешку ее рта, легко коснулись подбородка и приникли к нежной впадинке у уха, где тревожно билась голубая жилка.

— Маркс, — прошептал он, тяжело дыша, — я этого боялся. И все же знал… — Внезапно осекшись, он поднял голову и посмотрел на Кэтрин.

Она испуганно покосилась на него сквозь затуманенные стекла очков.

— Мои очки… я снова их потеряла.

— Нет. Просто стекла запотели.

Как только стекла вновь стали прозрачными, мисс Маркс резко оттолкнула виконта и, пошатываясь, вскочила на ноги, яростно отбиваясь от попыток Лео ей помочь.

Давние враги посмотрели друг на друга. Лео не смог бы сказать, кто из них больше потрясен.

Должно быть, все же мисс Маркс, судя по выражению ее лица.

— Забудьте о том, что случилось, — гневно выпалила она. — Ничего не было. Если у вас хватит наглости упомянуть об этом происшествии, я буду все отрицать, так и знайте. — Кэтрин ожесточенно похлопала по юбкам, стряхивая прилипшие листья и траву, и метнула на Лео свирепый взгляд, в котором явственно сквозила угроза. — Я иду в дом. И не смейте меня преследовать.

Глава 2

Они не попадались друг другу на глаза до самого обеда, за которым собрались сестры Лео — Амелия, Уин и Поппи, а также их мужья — Кэм Роан, Кев Меррипен и Гарри Ратледж. Кэтрин Маркс сидела рядом с Беатрикс за дальним концом стола.

Ни одна из сестер Лео не выбрала себе в мужья заурядного мужчину. Роан и Меррипен оба были цыганами, что отчасти объясняло, как им удалось столь легко влиться в весьма необычное семейство Хатауэев. А супруг Поппи, Гарри Ратледж, влиятельный и солидный владелец отеля, тоже снискал репутацию человека крайне эксцентричного. Если верить слухам, врагам он нравился даже больше, чем друзьям.

Неужели это правда, что Кэтрин Маркс — сестра Гарри? За обедом Лео то и дело переводил взгляд с зятя на гувернантку, ища фамильное сходство. «Черт побери, а они ведь действительно похожи», — заключил он наконец. Высокие скулы, прямая линия бровей, чуть раскосые кошачьи глаза.

— Мне нужно поговорить с тобой, — обратился Лео к Амелии, когда обед подошел к концу. — Наедине.

В голубых глазах сестры вспыхнуло любопытство.

— Конечно. Может, прогуляемся по саду? Еще довольно светло.

Лео коротко кивнул.

Будучи старшими детьми в семье, Лео с Амелией нередко препирались и ссорились. И все же Амелия всегда была лучшим другом Лео, именно ей он поверял самые сокровенные свои тайны. Амелия отличалась завидным здравомыслием и всегда без колебаний говорила все, что думает.

Никто и представить себе не мог, что рассудительная Амелия способна потерять голову из-за неотразимого цыгана Кэма Роана. Но Кэму удалось очаровать девушку и жениться на ней прежде, чем она успела понять, что происходит. Став мужем Амелии, Кэм взял на себя заботу о Хатауэях, нуждавшихся в мудрой опеке. Знойный красавец с длинными иссиня-черными волосами и бриллиантовой серьгой в ухе, Кэм мало походил на степенного отца семейства. Но основательность и приверженность традициям помогали ему в нелегком деле управления семьей. Теперь Кэм с Амелией растили девятимесячного сына Рая, унаследовавшего черные волосы отца и голубые глаза матери.

Лениво прогуливаясь с Амелией по уединенной аллее, Лео обвел взглядом собственника свои владения. Летом в Гэмпшире темнело поздно, и вечернее солнце освещало пеструю мозаику из лесов, лугов и поросших вереском пустошей. Бесчисленные ручьи и реки питали болотца и широкие поймы, где в изобилии водилась дичь. Хотя поместье Рамзи не принадлежало к числу самых крупных в графстве, живописные древние леса и три тысячи акров пахотной земли снискали ему славу одного из самых красивых уголков Гэмпшира.

За минувший год Лео ближе познакомился с арендаторами своих владений, сумел усовершенствовать системы орошения и дренажа, починил изгороди и ворота, восстановил ветхие строения… и, черт побери, узнал о фермерстве много больше, чем ему хотелось бы. Он в точности следовал строгим указаниям Кева Меррипена.

Меррипен, живший в семье Хатауэй с самого детства, задался целью узнать об управлении имением все, что только возможно, и теперь щедро делился накопленными знаниями с Лео.

— Эта земля не станет твоей, — веско заявил Кев, — пока ты не оросишь ее своей кровью и потом.

— Кровью и потом? И только-то? — насмешливо отозвался Лео. — Уверен, я мог бы поделиться и кое-какими другими телесными жидкостями, если это так важно.

Но в душе Лео признавал, что Меррипен прав. Без упорного труда невозможно почувствовать себя хозяином, ощутить неразрывную связь с землей.

Сунув руки поглубже в карманы, Лео тяжело вздохнул. С самого обеда его не оставляли беспокойство и раздражение.

— Похоже, ты повздорил с мисс Маркс, — заметила Амелия. — Обычно за столом вы с ней обмениваетесь колкостями, а сегодня вечером оба вы словно воды в рот набрали. За обедом она не поднимала глаз от тарелки.

— Ссоры не было, — коротко пробормотал Лео.

— Тогда что же случилось?

— Маркс призналась мне… вынужденно… что Ратледж ее брат.

Амелия с подозрением покосилась на Лео:

— И как же ты ее вынудил?

— Какая разница? Ты слышала, что я только что сказал? Гарри Ратледж…

— Мисс Маркс и без тебя хватает сложностей, а ты еще добавляешь, — неодобрительно проворчала Амелия. — Надеюсь, ты не был с ней жесток, Лео. Потому что если ты…

— Я жесток с Маркс?! Это обо мне тебе следует волноваться. После разговора с этой мегерой я обычно еле ноги уношу. Она бросается на меня, словно дикая кошка, и когтями раздирает мне кишки. — Возмущение Лео лишь усилилось, когда он заметил, что сестра пытается скрыть улыбку. — Похоже, для тебя не новость, что Ратледж и Маркс родственники, — добавил он тоном обвинителя.

— Я узнала об этом несколько дней назад.

— Почему же ты мне ничего не сказала?

— Кэтрин просила меня не говорить, и я обещала, ведь речь идет о ее частной жизни.

— Какого дьявола Маркс разводит тут секреты, когда всем остальным нечего скрывать? — Лео резко остановился и требовательно уставился на Амелию, заставив ее замереть на месте. — Почему нужно делать тайну из того, что эта особа — сестра Ратледжа?

— Я точно не знаю, — смущенно призналась Амелия. — Кэтрин сказала только, что так нужно для ее безопасности.

— Безопасности? От кого ей защищаться?

Амелия беспомощно покачала головой.

— Может, тебе лучше спросить Гарри? Хотя я сомневаюсь, что он скажет.

— Видит Бог, кто-то должен мне все объяснить, а иначе я вышвырну отсюда Маркс, она и моргнуть не успеет!

— Лео! — изумленно воскликнула Амелия. — Ты этого не сделаешь.

— Сделаю с превеликим удовольствием.

— Подумай о Беатрикс, это ее ужасно огорчит…

— О Беатрикс я и думаю. Я не позволю, чтобы за моей младшей сестрой присматривала женщина, которая, возможно, скрывает какую-то опасную тайну. Если такой человек, как Гарри Ратледж, что водит знакомство с самыми отъявленными мерзавцами во всем Лондоне, не может открыто признать собственную сестру… чего доброго, она преступница. Тебе не приходило это в голову?

— Нет, — с каменным выражением лица бросила Амелия, возобновляя прогулку. — Честно говоря, Лео, это слишком драматично даже для тебя. Мисс Маркс не преступница.

— Не будь наивной, — фыркнул Лео, догнав сестру. — Всякий, кого ни возьми, не тот, кем притворяется.

После недолгого молчания Амелия осторожно спросила:

— Что ты собираешься делать?

— Утром я уезжаю в Лондон.

Амелия изумленно округлила глаза:

— Но Меррипен надеется, что ты станешь сажать турнепс, разбрасывать удобрения и…

— Я знаю, чего ждет от меня Меррипен. Я в отчаянии от того, что придется пропустить его увлекательные лекции о чудодейственных свойствах навоза. И тем не менее я уеду. Хочу провести пару дней с Ратледжем и выведать у него то, что меня интересует.

Амелия недоуменно нахмурилась:

— Почему бы тебе не поговорить с ним здесь?

— Потому что у него медовый месяц. Едва ли ему захочется провести свой последний вечер в Гэмпшире, болтая со мной. Вдобавок я решил взять небольшой заказ на проект оранжереи для одного особняка в Мейфэре.

— А мне кажется, ты просто хочешь спрятаться подальше от Кэтрин. Думаю, между вами что-то произошло.

Лео посмотрел на закатное небо, расцвеченное ярко-оранжевыми и пурпурными разводами.

— Темнеет, — нарочито бодрым тоном заметил он. — Нам лучше вернуться.

— Тебе не удастся убежать от своих проблем, ты и сам знаешь.

Губы Лео раздраженно скривились.

— И почему люди так любят это повторять? Разумеется, убежать от своих проблем можно. Я всегда так делаю, и этот прием никогда еще меня не подводил.

— Ты просто одержим Кэтрин, — стояла на своем Амелия. — Это ясно всем вокруг.

— И кто же из нас склонен драматизировать? — усмехнулся Лео, направляясь в сторону Рамзи-Хауса.

— Ты внимательно следишь за всем, что она делает, — упрямо продолжала Амелия, шагая рядом с братом. — Стоит кому-то упомянуть ее имя, как ты тотчас обращаешься в слух. И я замечаю, что в последнее время, разговаривая или споря с ней, ты кажешься более оживленным, чем когда-либо после…

— После чего?

— После скарлатины.

Эту тему в семье всегда обходили молчанием.

За год до того, как Лео унаследовал титул виконта, в деревне, где жили Хатауэи, вспыхнула жестокая эпидемия скарлатины.

Ее первой жертвой стала Лаура Диллард, невеста Лео.

Семья Лауры позволила жениху оставаться у постели больной. Три дня, час за часом, девушка металась в лихорадке у него на руках, пока дыхание ее не остановилось.

Вернувшись домой, Лео слег, пораженный скарлатиной. Заразилась и Уин. Каким-то чудом обоим удалось выжить, но Уин так до конца и не оправилась от болезни, а Лео, выздоровев, изменился до неузнаваемости. Слишком глубокие раны в его душе оставило случившееся. Казалось, он одержим кошмаром, от которого никак не может пробудиться. Его больше не заботило, жив он или мертв. Впоследствии Лео не мог себе простить, что заставил страдать своих близких, взвалив на их плечи еще и этот груз. В самые страшные дни, когда Лео все глубже погружался в свое горе, разрушая себя, семья Хатауэй приняла решение отправить Уин в лечебницу во Франции и послать брата ее сопровождать.

Пока Уин укрепляла слабые легкие в лечебнице и набиралась сил, Лео проводил долгие часы, прогуливаясь по сонным от жары деревенским улочкам Прованса, среди крохотных домишек с черепичными крышами, бродил по выжженным солнцем полям и живописным холмам, усеянным дикими цветами. Яркое солнце, синее небо, дрожащий от зноя воздух и lenteur — восхитительная неспешность жизни — очистили его мысли, наполнив душу покоем. Лео бросил пить, если не считать единственного бокала вина за обедом. Он много рисовал, карандашом и красками, и… предавался горю.

Когда Лео с сестрой вернулись в Англию, Уин не откладывая совершила то, к чему давно стремилась всей душой, — вышла замуж за Меррипена.

Что же до Лео, он пытался всеми силами загладить свою вину перед семьей. Но главное, он дал себе слово избегать любви. Зная, на какую разрушительную глубину чувств он способен, Лео поклялся, что не позволит ни одному человеческому существу вновь обрести над ним власть.

— Сестренка, — уныло проворчал он, замедляя шаг, чтобы идти рядом с Амелией, — если ты вбила себе в голову, что я испытываю какой-то личный интерес к Маркс, забудь об этом. Я хочу лишь выяснить, что за скелет она прячет у себя в шкафу. И, зная ее, могу предположить — скелет самый настоящий.

Глава 3

— До двадцати лет я даже не знал о существовании Кэт, — признался Гарри Ратледж, вытянув длинные ноги.

Вместе с Лео они уютно устроились в клубном зале его отеля. Это роскошное уединенное помещение с множеством восьмиугольных апсид служило излюбленным местом встреч знатных иностранцев, богатых путешественников, политиков и аристократов.

Лео оглядел зятя с плохо скрываемым скепсисом. В списке мужчин, которых он выбрал бы в мужья своим сестрам, имя Ратледжа уж точно не заняло бы первую строку. Лео не доверял Гарри. С другой стороны, у Ратледжа были свои достоинства, и в первую очередь безусловная преданность Поппи.

Отхлебнув из пузатого бокала глоток подогретого бренди, Гарри задумался, прежде чем продолжить разговор. Обворожительный красавец, он умело пользовался своим обаянием и безжалостно вертел людьми, добиваясь собственных целей. Впрочем, можно ли ожидать иного от человека, достигшего подобных успехов, создавшего самый шикарный и процветающий отель во всем Лондоне?

— Мне не хочется говорить о Кэт по нескольким причинам, — произнес Гарри. В его зеленых глазах читалась настороженность. — Прежде всего я никогда не был по-настоящему добр к ней, не оберегал ее, когда должен был. Теперь я об этом сожалею.

— Все мы о чем-то сожалеем, — глотнув бренди, заметил Лео, чувствуя, как по горлу разливается бархатный огонь. — Вот почему я цепляюсь за свои дурные привычки. Нужно прежде от чего-то отказаться, чтобы начать потом об этом сожалеть.

Гарри улыбнулся, глядя на пламя маленького свечного фонарика, стоявшего на столе, и лицо его вновь приняло серьезное выражение.

— Прежде чем что-то рассказать, я хотел бы спросить, почему вас интересует моя сестра.

— Я навожу справки как ее наниматель, — отозвался Лео. — Меня беспокоит, какое влияние она может оказать на Беатрикс.

— Но раньше вы не задавались этим вопросом, — вздернул брови Гарри. — И все считают, что Кэт отлично справляется со своими обязанностями.

— Это верно, и все же неожиданная новость о вашем загадочном родстве встревожила меня. Боюсь, вы двое замыслили какую-то интригу.

— Нет. — Гарри смело встретил взгляд Лео. — Никакой интриги.

— Тогда к чему вся эта таинственность?

— Я не могу объяснить, не рассказав вам кое-что о своем прошлом… — Немного помолчав, Гарри хмуро добавил: — Чего мне вовсе не хочется.

— Сожалею, — пробурчал Лео без тени раскаяния. — Я вас внимательно слушаю.

Гарри помедлил, словно раздумывая, стоит ли откровенничать с шурином.

— У нас с Кэт общая мать, — заговорил он наконец. — Ее звали Николетт Уигенз. Урожденная англичанка. Семья ее переехала из Англии в Буффало, штат Нью-Йорк, когда Николетт была еще ребенком. Поскольку девочка была единственным ребенком в семье и вдобавок довольно поздним, Уигензы мечтали выдать ее замуж за солидного мужчину, который смог бы о ней позаботиться. Мой отец Артур был более чем вдвое старше Николетт и обладал весьма значительным состоянием. Подозреваю, на браке настояли Уигензы, любви здесь не было и в помине. Николетт стала женой Артура, и вскоре родился я. На самом деле даже слишком скоро. Поговаривали, что отец ребенка вовсе не Артур.

— А это правда? — не сдержал любопытства Лео.

Гарри цинично усмехнулся:

— Кто может знать наверняка? — Он равнодушно пожал плечами. — Во всяком случае, дело кончилось тем, что моя мать сбежала в Англию с одним из своих любовников. — Взгляд Гарри сделался отстраненным. — Полагаю, после у нее были и другие мужчины. Моя мать не привыкла хоть в чем-то себя ограничивать. Она была избалованной, самовлюбленной стервой, хотя и на редкость красивой. Внешне Кэт очень на нее похожа. — Ратледж на мгновение задумался. — Но ее красота мягче, изысканнее. И в отличие от матери у Кэт доброе, нежное сердце.

— Неужели? — кисло протянул Лео. — Со мной она никогда не была нежна.

— Это потому, что вы ее пугаете.

Лео недоверчиво нахмурился:

— Как, скажите на милость, мне удалось запугать эту маленькую гарпию? Только не говорите, что Маркс боится мужчин, с Кэмом и Меррипеном она весьма любезна.

— С ними она чувствует себя в безопасности.

— А со мной нет? — оскорбленно вскинулся Лео.

— Наверное, дело в том, — задумчиво проговорил Гарри, — что в вас она видит мужчину.

От этой новости сердце Лео взволнованно заколотилось. С напускным безразличием он принялся изучать содержимое своего бокала.

— Она вам об этом сказала?

— Нет, я сам это заметил в Гэмпшире. — Гарри криво усмехнулся. — С Кэт приходится быть особенно наблюдательным. Она не любит говорить о себе. — Допив остатки бренди, он неторопливо поставил бокал на стол и откинулся на спинку стула. — Я ничего не слышал о матери, с тех пор как она покинула Буффало. — Гарри сложил руки на плоском животе и сплел пальцы. — Но когда мне исполнилось двадцать, я получил от нее письмо с просьбой приехать в Англию. Ее поразила неизлечимая болезнь, какая-то форма рака. Полагаю, перед смертью ей захотелось увидеть, что из меня выросло. Я тотчас выехал в Англию, но не застал мать в живых.

— И тогда вы впервые встретились с Маркс, — подсказал Лео.

— Нет, ее не было в Лондоне. Хотя Кэт хотела остаться с матерью, ее отослали к тете и бабушке с отцовской стороны. А ее отец, не желавший сидеть у постели больной, тоже покинул город.

— Образец благородства, — угрюмо заметил Лео.

— В последние дни за Николетт ухаживала одна местная женщина. Это она рассказала мне о Кэт. Я хотел было навестить девочку, но потом раздумал. В моей жизни не было места незаконнорожденной сестре. Она была почти вдвое младше меня и нуждалась в женской заботе. Я решил, что ей будет лучше под опекой тети.

— И решение оказалось правильным? — через силу выдавил Лео.

Лицо Гарри приняло непроницаемое выражение.

— Нет.

Казалось, в этом односложном ответе заключена целая история. Лео очень хотелось бы услышать ее.

— Что же случилось дальше?

— Я решил остаться в Англии и попробовать себя в гостиничном деле. Поэтому я отправил Кэт письмо, сообщив, куда послать весточку, если ей что-нибудь понадобится. Несколько лет спустя, когда Кэт сравнялось пятнадцать, она написала мне, попросив о помощи. Я нашел ее… в довольно трудных обстоятельствах. Жаль, что я не приехал к ней раньше.

Ощутив укол необъяснимой тревоги, Лео уже не мог разыгрывать безразличие.

— Что значит, «в трудных обстоятельствах»?

Гарри покачал головой:

— Боюсь, это все, что я могу вам поведать. Остальное решать Кэт.

— Черт возьми, Ратледж, вы должны мне все объяснить. Я хочу знать, как в это дело ввязалась моя семья и почему мне выпало несчастье жить в одном доме с самой сварливой и вздорной гувернанткой во всей Англии.

— Кэт нет нужды работать. У нее достаточно средств, чтобы вести независимую жизнь. Я щедро ее обеспечил, и она вольна делать все, что пожелает. Кэтрин четыре года проучилась в пансионе и еще два проработала там учительницей. А потом явилась ко мне и сказала, что устроилась гувернанткой в семью Хатауэй. Кажется, в это время вы с Уин были во Франции. Придя наниматься на работу, Кэт сумела понравиться Кэму и Амелии. Беатрикс и Поппи, несомненно, нуждались в ней. Похоже никому не пришло в голову спросить, достаточно ли у нее опыта.

— Ну еще бы, — желчно проворчал Лео. — Мое семейство не придает значения таким пустякам, как опыт работы. Уверен, принимая ее на службу, они первым делом поинтересовались, какой у нее любимый цвет.

Гарри не удержался от улыбки:

— Тут вы, бесспорно, правы.

— Но зачем Маркс пошла в услужение, если она не нуждается в деньгах?

Ратледж пожал плечами.

— Ей хотелось понять, что такое семья, хотя бы взглянув со стороны. Кэт уверена, что у нее никогда не будет собственной семьи.

Лео недоуменно сдвинул брови, силясь осмыслить услышанное.

— Но ей ничто не мешает обзавестись семьей, — заметил он.

— Вы так думаете? — В холодных зеленых глазах Ратледжа мелькнула насмешка. — Вам, Хатауэям, никогда не понять, что значит расти в одиночестве, среди людей, которым на вас плевать. В конце концов вам неизбежно начинает казаться, что вы сами виноваты в своем несчастье, что вы недостойны любви. Это горькое чувство обволакивает вас плотной пеленой и становится вашей тюрьмой, а вскоре вы уже своими руками заколачиваете окна и двери, не позволяя никому приблизиться к вам.

Лео внимательно слушал, понимая, что Гарри говорит не только о Кэтрин, но и о себе. «Ратледж прав», — признал он. Даже в дни самого черного отчаяния Лео всегда знал, что у него есть любящая семья.

Он впервые понял, что совершила Поппи, разрушив невидимую стену, которой окружил себя Гарри.

— Спасибо, — тихо произнес Лео. — Я вижу, вам нелегко было говорить об этом.

— Совершенно верно. — Сохраняя полнейшую серьезность, Гарри добавил: — Хочу, чтобы вы уяснили себе одну вещь, Рамзи. Если вы обидите Кэт, мне придется вас убить.

В уютной, со вкусом обставленной спальне Поппи в одной ночной сорочке полулежала на кровати с книгой в руках. Услышав шум приближающихся шагов, она подняла глаза и радостно улыбнулась вошедшему в комнату мужу. Изящный, темноволосый, он казался воплощением мужской красоты. Сердце Поппи учащенно забилось. Гарри слыл человеком загадочным и даже опасным, как утверждали те, кто хорошо его знал. Но с женой он всегда был искренен и нежен.

— Ты говорил с Лео?

— Да, любовь моя. — Сняв сюртук, Гарри бросил его на спинку кресла и подошел к кровати. — Он хотел расспросить меня о Кэт, как я и думал. Я рассказал ему о нашем с ней прошлом, не углубляясь в подробности.

— Ну и что ты о нем скажешь? — Поппи знала, что Гарри, как никто другой, умеет читать в душах людей, угадывая их мысли и побуждения.

Гарри развязал галстук, оставив его висеть на шее.

— Рамзи увлечен Кэт куда больше, чем ему хотелось бы, это ясно. И мне это не по душе. Но я не стану вмешиваться, пока Кэт не попросит о помощи. — Протянув руку к обнаженной шее жены, он легко провел кончиками пальцев по ее горлу, нежно коснулся трепещущей голубой жилки. У Поппи участилось дыхание. Видя, как медленно розовеет ее прелестное лицо, Гарри хрипло прошептал: — Отложи книгу.

— Но я как раз дочитала до самого интересного места, — с притворной скромностью возразила она, поддразнивая мужа.

— Твой роман и вполовину не так интересен, как то, что случится сейчас с тобой.

Резко отбросив покрывало, Гарри склонился над женой… и забытая книга полетела на пол.

Глава 4

Кэтрин надеялась, что Лео, лорд Рамзи, еще не скоро вернется в Гэмпшир. Возможно, если пройдет достаточно времени, полагала девушка, им удастся притвориться, будто того поцелуя в саду вовсе не было.

А пока Кэтрин оставалось лишь теряться в догадках, зачем Лео поцеловал ее.

Скорее всего он просто забавлялся за ее счет, открыв новый способ вывести ее из равновесия.

«Будь в жизни справедливость, — с горечью думала она, — Лео был бы тщедушным лысым коротышкой, вдобавок рябым». Но судьба наделила его красотой, силой и ростом в шесть футов, а еще темными волосами, голубыми глазами и ослепительной улыбкой. Самое ужасное, что мерзавец Лео вовсе не походил на последнего негодяя. Он казался порядочным, великодушным и благородным, самым милым джентльменом, какого только можно себе представить.

Эта иллюзия развеивалась, стоило лорду Рамзи открыть рот. Грубость и язвительность сочились изо всех его пор. Он не щадил никого, и меньше всего самого себя. За год, что Кэтрин знала Рамзи, тот успел показать самые мерзкие стороны своего нрава, и любые попытки осадить его лишь подливали масла в огонь. Особенно если эти попытки исходили от Кэтрин.

Лео был человеком с дурным прошлым и даже не пытался это скрывать. Он без смущения говорил о своем беспутстве и пьянстве, о бесконечных скандалах, драках и буйстве, которые принесли столько горя семье Хатауэй. Складывалось ощущение, что ему нравится быть отъявленным мерзавцем или по крайней мере считаться таковым. Он мастерски играл роль пресыщенного аристократа, в его глазах застыла циничная усмешка человека, успевшего к тридцати годам устать от жизни, взяв от нее все.

Кэтрин не желала иметь с мужчинами ничего общего, тем более с красавцем, излучающим столь опасное очарование. Такому, как Лео, нельзя доверять. Возможно, самые черные дни у него еще впереди. А если нет… вполне может оказаться, что череда несчастий ждет саму Кэтрин.

Как-то днем, примерно через неделю после отъезда Лео из Гэмпшира, Кэтрин провела несколько часов на природе вместе с Беатрикс. К сожалению, подобные прогулки отнюдь не означали степенную ходьбу по садовым дорожкам, которую предпочитала Кэтрин. Беатрикс не гуляла, она исследовала природу с жадностью естествоиспытателя. Эта неугомонная особа любила забрести подальше в лес, внимательно изучая деревья и кусты, грибы и мхи, птичьи гнезда, паучьи сети и земляные норы.

Беатрикс подбирала всех обездоленных божьих тварей, лечила и выпускала на волю, а если те не могли сами о себе позаботиться, оставляла их жить в усадьбе. В семье все давно привыкли к зверушкам Беатрикс, и если по гостиной семенил вразвалку ежик или на обеденном столе скакала пара кроликов, никто не придавал значения подобным пустякам.

Чувствуя приятную усталость после долгой прогулки, Кэтрин присела за туалетный столик и распустила волосы.

От тугой прически и шпилек немного болела голова. Слегка погладив кончиками пальцев виски и затылок, девушка отбросила на спину пышные белокурые локоны. Сзади раздалось чье-то радостное верещание. Оглянувшись, Кэтрин увидела, как из-под комода вылезает Доджер[1], ручной хорек Беатрикс. Его длинное верткое тело грациозно изогнулось, и зверек с белой перчаткой в зубах скакнул к Кэтрин. Проказливый воришка любил таскать всевозможные вещи из ящиков, коробок и шкафов и прятать их в укромных местах. К огорчению Кэтрин, Доджер отдавал явное предпочтение именно ее гардеробу. Унизительные поиски подвязок для чулок по всему Рамзи-Хаусу давно стали для нее обыденным ритуалом.

— Ты просто здоровенная крыса, — проворчала Кэтрин, когда хорек вытянулся, положив крошечные передние лапки на край ее стула. Погладив Доджера по мягкой лоснящейся шерстке, она пощекотала ему макушку и осторожно высвободила перчатку из зубов зверька. — Стащил все мои подвязки и теперь перешел на перчатки, да? — Глазки Доджера дружелюбно поблескивали на острой мордочке с вытянутым темным пятнышком, похожим на маску. — Куда ты спрятал мои вещи? — спросила Кэтрин, положив перчатку на столик. — Если я не найду твой тайник, мне придется подвязывать чулки веревкой.

Усы Доджера встопорщились. Зверек плутовато ухмыльнулся, показав мелкие острые зубы, и соблазнительно выгнул спинку. Улыбаясь против воли, Кэтрин взяла со столика щетку и провела по золотистым локонам, рассыпавшимся по плечам.

— Нет, у меня нет времени с тобой играть. Я готовлюсь к обеду.

Одним изящным молниеносным движением хорек вскочил к ней на колени, схватил зубами со стола перчатку и вылетел из комнаты.

— Доджер! — вскрикнула Кэтрин, бросаясь за зверьком. — Отдай, негодник!

Она выбежала в холл, где взволнованно сновали горничные. Доджер исчез в дальнем конце коридора.

— Верджи, — обратилась Кэтрин к одной из служанок, — что случилось?

Запыхавшаяся темноволосая девушка радостно улыбнулась:

— Лорд Лео только что вернулся из Лондона, мисс. Экономка велела нам приготовить его комнату, поставить на стол еще один прибор и разобрать багаж, когда лакеи поднимут его наверх.

— Так скоро? — пробормотала Кэтрин, чувствуя, как лицо ее заливает бледность. — Но лорд Рамзи и словом не обмолвился, что возвращается. Никто его не ждал.

«Я его не ждала», — вот что на самом деле хотела она сказать.

Пожав плечами, Верджи торопливо упорхнула, держа в руках кипу постельного белья.

Напряженная, как натянутая тетива лука, Кэтрин вернулась к себе в комнату. Она была не готова столкнуться с Лео лицом к лицу. Почему он так быстро вернулся? Это нечестно. Конечно, Рамзи-Хаус его поместье, и все же… Она сделала круг по комнате, пытаясь привести в порядок скачущие мысли. Выход был только один: избегать Лео. Да, решено. Она сошлется на мигрень и останется у себя в спальне.

Она все еще металась по комнате, не зная, на что решиться, когда в дверь негромко постучали. В следующее мгновение дверь распахнулась, и Кэтрин застыла с бешено колотящимся сердцем. Она едва не задохнулась от ужаса, увидев знакомую высокую фигуру Лео.

— Как вы смеете врываться ко мне без… — Голос ее затих, когда лорд Рамзи закрыл за собой дверь.

Повернувшись к Кэтрин, он окинул ее цепким, внимательным взглядом. Его дорожный наряд выглядел измятым и немного запыленным, а волосы — растрепанными. Взъерошенные темные пряди в беспорядке падали ему на лоб. Лео казался спокойным, но настороженным. В глазах его вместо привычной насмешки Кэтрин разглядела незнакомое загадочное выражение.

Прижимая кулак к груди, она попыталась выровнять дыхание. Не в силах сдвинуться с места, Кэтрин смотрела, как Лео приближается к ней. Ее охватило странное чувство — головокружительная смесь ужаса и восторга.

Подойдя к Кэтрин, Лео наклонился и взялся за край столика, стоявшего позади нее, так что испуганно съежившаяся девушка оказалась в кольце его рук. Он стоял слишком близко. Исходящая от него аура властной мужской мощи смущала Кэтрин. От Лео пахло свежим ветром, пылью и лошадьми, это был запах здорового молодого мужчины. Лорд Рамзи придвинулся ближе, его колено мягко прижалось к юбкам Кэтрин.

— Зачем вы вернулись? — слабым голосом спросила она.

Лео пристально посмотрел ей в глаза:

— Вы знаете зачем.

Прежде чем Кэтрин успела себя одернуть, ее взгляд метнулся к твердо очерченным губам Лео.

— Кэт… нам нужно поговорить о том, что произошло.

— Не понимаю, о чем вы.

Лео слегка наклонил голову.

— Хотите, чтобы я вам напомнил?

— Нет, нет… — Кэтрин испуганно качнула головой. — Нет.

Губы Лео насмешливо изогнулись.

— Одного «нет» вполне достаточно, дорогая.

«Дорогая»?

Охваченная тревогой, Кэтрин попыталась придать голосу твердость:

— Кажется, я ясно дала понять, что не собираюсь обсуждать случившееся.

— И вы надеетесь, что это поможет вам забыть о нем?

— Да, именно так и поступают люди, совершив ошибку, — с трудом выдавила из себя Кэтрин. — Стараются забыть и жить дальше.

— В самом деле? — невинно осведомился Лео. — А мои ошибки всегда так приятны, что мне хочется повторить их.

Кэтрин с трудом подавила улыбку. Собственное безрассудство пугало ее.

— Эту ошибку вам не удастся повторить.

— О, я слышу голос гувернантки. Строгий и неодобрительный. Я чувствую себя нашкодившим мальчишкой. — Подняв руку, он нежно провел пальцем по подбородку девушки.

Кэтрин раздирали противоречивые чувства: тело ее жаждало прикосновений Лео, но все ее инстинкты кричали об опасности. Ее сковала неподвижность, мышцы натянулись как струны.

— Если вы сейчас же не выйдете из моей комнаты, — произнесла она глухим чужим голосом, — я устрою скандал.

— Маркс, больше всего на свете мне хотелось бы увидеть, как вы закатите скандал. На самом деле я даже помогу вам. С чего начнем? — Казалось, Лео забавляет ее смущение, с веселой усмешкой он разглядывал ее пылающее лицо. Его палец легко скользнул по шее Кэтрин, и в ответ на эту дразнящую ласку девушка невольно запрокинула голову. — Никогда прежде я не встречал таких глаз, — почти рассеянно произнес Лео, поглаживая подбородок Кэтрин. — Они напоминают мне Северное море, каким я увидел его впервые. Когда ветер вздымает волны, вода становится такой же зеленовато-серой, как ваши глаза… а на горизонте она кажется синей.

Кэтрин решила, что Лео снова над ней насмехается. Она обожгла его сердитым взглядом:

— Чего вы хотите от меня?

Лео глубоко задумался, лаская ухо девушки кончиками пальцев.

— Я хочу выведать ваши секреты. И я так или иначе заставлю вас открыть их мне.

Кэтрин наконец нашла в себе силы стряхнуть его руку.

— Прекратите. Вы, как всегда, развлекаетесь, задевая меня. Вы грязный негодяй, распутный грубиян и…

— Не забудьте назвать меня гнусным развратником, — перебил ее Лео, — это мое любимое прозвище.

— Убирайтесь.

Лео лениво оттолкнулся от туалетного столика.

— Ладно, я ухожу. Вы явно боитесь, что не сможете сопротивляться влечению ко мне, если я останусь.

— Глядя на вас, я испытываю лишь одно желание — изувечить вас и расчленить ваш труп.

Лео ухмыльнулся, направляясь к двери. Взявшись за ручку, он оглянулся через плечо.

— Ваши очки снова запотели, — любезно заметил он и выскользнул за дверь прежде, чем Кэтрин успела чем-нибудь в него запустить.

Глава 5

— Лео, — обратилась Амелия к брату на следующее утро, когда тот появился в утренней столовой, — ты должен жениться.

Лео смерил сестру угрюмым взглядом. Амелии следовало бы знать, что не стоит заводить подобные разговоры с утра пораньше. Он предпочитал проводить утро приятно и легко, не обременяя себя дневными заботами, тогда как Амелия, едва проснувшись, немедленно бросалась в самую гущу дел. Вдобавок минувшей ночью Лео почти не спал, его преследовали эротические фантазии с главной героиней — Кэтрин Маркс.

— Я никогда не женюсь, ты же знаешь, — проворчал он.

— Это и к лучшему, поскольку ни одна здравомыслящая женщина не вышла бы за вас, — донесся голос мисс Маркс из угла. Компаньонка сидела на маленьком стуле. Ее белокурые волосы сияли в лучах солнца, и в этом сверкающем ореоле света плавали золотистые пылинки.

Лео не задумываясь принял вызов.

— Здравомыслящая женщина… — задумчиво протянул он. — Не припомню, чтобы мне встретилась хоть одна.

— А если бы и встретилась, как бы вы узнали? — ехидно осведомилась Кэтрин. — Вас ведь не интересует характер женщины. Вы принялись бы разглядывать ее… ее…

— Что же? — весело поинтересовался Лео.

— Размер ее одежды, — нашлась наконец с ответом Кэтрин.

Ее стыдливость рассмешила Лео.

— Неужели вы действительно боитесь произнести вслух названия самых обычных частей тела, Маркс? Груди, бедра, ноги — разве это звучит так ужасно? Почему вам кажется непристойным открыто говорить о человеческой анатомии?

Серые глаза Кэтрин гневно сузились.

— Потому что подобные разговоры ведут к неподобающим мыслям.

— О, мои мысли уже непристойны, — ухмыльнулся Лео.

— А мои нет, — отрезала Кэтрин. — И я предпочла бы, чтобы так оставалось и впредь.

Брови Лео поползли вверх.

— У вас не бывает непристойных мыслей?

— Едва ли.

— Но когда это все же случается, о чем вы думаете? — Кэтрин смерила лорда Рамзи уничтожающим взглядом. — Я не являюсь вам в нескромных фантазиях? — не унимался Лео, с удовольствием заметив, что лицо Кэтрин вспыхнуло от смущения.

— Я же сказала, что у меня не бывает бесстыдных мыслей.

— Нет, вы сказала «едва ли», а это значит, что пара мыслишек все же закралась в вашу голову.

— Лео, прекрати мучить мисс Маркс, — вмешалась Амелия, но Лео ее не услышал, увлеченный разговором с Кэтрин.

— Я не стал бы осуждать вас, узнав, что вас все же посещают греховные мысли, — заверил он девушку. — Сказать по правде, вы бы даже выиграли в моих глазах.

— Не сомневаюсь, — отрывисто бросила Кэтрин. — Вы, видно, предпочитаете женщин, вовсе лишенных добродетели.

— Добродетель в женщине — словно перец в супе. Малая ее толика служит прелестной приправой, но стоит переборщить, и никто не захочет продолжать знакомство с вами.

Кэтрин сердито поджала губы и отвернулась от Лео, положив конец ожесточенной перепалке.

Повисло неловкое молчание, и Лео вдруг заметил, что вся семья ошеломленно застыла, глядя на него.

— Я сделал что-то не так? — вскинулся он. — Какого черта тут происходит? И что вы все читаете, скажите на милость?

Амелия, Кэм и Меррипен разложили перед собой газеты на столе, а Уин с Беатрикс искали что-то в толстом юридическом справочнике.

— Только что пришло письмо от нашего лондонского поверенного, мистера Гадуика, — ответил Меррипен. — Похоже, когда вы унаследовали поместье, кое-какие бюрократические формальности остались неулаженными.

— Ничего удивительного, — отозвался Лео, направляясь к буфету, где стояли блюда с закусками. — Поместье и титул швырнули мне в руки, как бросают оберточную бумагу из-под рыбы. Заодно с проклятием Рамзи.

— Нет никакого проклятия Рамзи, — возразила Амелия.

— Вот как? — мрачно скривил губы Лео. — Тогда почему последние полдюжины наследников титула умерли один за другим?

— Чистое совпадение, — отрезала Амелия. — Просто та родовая ветвь оказалась слабой и выродилась. Такое нередко случается с аристократами, которые женятся друг на дружке.

— Ну, нам это, похоже, не грозит. — Лео перевел взгляд на Меррипена. — Расскажите об этих юридических тонкостях. Только покороче. Я не люблю думать по утрам. Это слишком утомляет.

Меррипен поморщился. Вид у него был не слишком счастливый.

— Эта усадьба, — начал он, — и участок земли, на котором она стоит, всего примерно четырнадцать акров, не входят в первоначальные владения Рамзи. Их добавили позднее. Выражаясь юридическим языком, эта собственность — копигольд, недвижимое имущество, обладающее особым статусом. В отличие от остальных владений копигольд может быть заложен, куплен или продан по воле обладателя.

— Прекрасно, — отозвался Лео. — А поскольку я и есть владелец, а я не собираюсь ничего закладывать или продавать, вопрос можно считать закрытым, не так ли?

— Нет.

— Нет? — Лео недоуменно нахмурился. — Согласно уложению о заповедном имуществе, за лордом навсегда закреплено право на землю и дом. Майорат неотчуждаем и неделим. Ничто не в силах этого изменить.

— Верно, — подтвердил Меррипен. — Вам принадлежит древний замок, тот, что расположен в северо-западной части владений, на пересечении двух рек.

Лео опустил наполовину заполненную тарелку, непонимающе глядя на зятя.

— Но там же груда булыжника, поросшая кустарником. Боже милостивый, эту развалину построили во времена Эдуарда Исповедника[2].

— Да, — будничным тоном произнес Меррипен. — Это и есть ваш настоящий дом.

— Но мне не нужны чертовы руины! — все больше распаляясь, вскричал Лео. — Я хочу эту усадьбу. Не понимаю, в чем проблема?

— Можно, я ему объясню? — взволнованно вмешалась Беатрикс. — Я прочитала все, что сказано в законе, и знаю подробности лучше других. — Она решительно вскинула голову, на плечах у нее, словно боа, свернулся хорек Доджер. — Понимаешь, Лео, старый замок превратился в руины несколько веков назад. Тогдашний лорд Рамзи приобрел этот участок земли в четырнадцать акров и построил на нем новый дом. С тех пор Рамзи-Хаус переходил от одного виконта к другому как обособленная часть владений. Однако последний лорд Рамзи, твой предшественник, нашел способ оставить все отчуждаемое имущество, включая и копигольд, своей вдове и дочери. Это называется вознаграждением за превращение копигольда во фригольд. Так что Рамзи-Хаус вместе с четырнадцатью акрами земли принадлежит графине Рамзи и ее дочери Ванессе Дарвин пожизненно.

Лео недоверчиво покачал головой:

— Почему же мы раньше ничего об этом не знали?

— Похоже, прежде вдова не интересовалась домом, ведь он сильно обветшал и превратился в настоящую развалину, — угрюмо ответила Амелия. — Но теперь, когда мы полностью его восстановили и так красиво отделали, она уведомила нашего поверенного, что собирается вступить в права владения и въехать сюда.

Лео охватила ярость.

— Да будь я проклят, если позволю кому-то отнять у Хатауэев Рамзи-Хаус. Коли потребуется, я дойду до суда лорд-канцлера в Вестминстере.

Меррипен устало потер пальцами виски.

— Суд лорд-канцлера не станет рассматривать это дело.

— Откуда вы знаете?

— Наш поверенный советовался в своей конторе со специалистом по копигольду. К несчастью, Рамзи-Хаус не является неотчуждаемым имуществом и не подлежит майоратному наследованию, к вам переходит лишь древний замок.

— А нельзя ли выкупить копигольд у вдовы?

— Она уже заявила, что не уступит дом ни за какие деньги.

— Женщины часто меняют свои решения, — не согласился Лео. — Мы сделаем ей выгодное предложение.

— Хорошо. Но если она откажется вести переговоры, У нас остается только один способ сохранить за собой Рамзи-Хаус.

— Мне не терпится о нем услышать, — пробурчал Лео.

— Покойный лорд Рамзи оговорил условие, при котором вы сможете оставить себе поместье и усадьбу. Для этого в течение пяти лет после получения титула вы должны жениться и произвести на свет законного наследника мужского пола.

— Почему в течение пяти лет?

— Потому что за последние три десятилетия ни одному Рамзи не удалось протянуть дольше, получив титул. И ни один из них не оставил после себя законного сына.

— А хорошая новость, Лео, заключается в том, — бодрым тоном провозгласила Беатрикс, — что ты стал лордом Рамзи четыре года назад. Тебе осталось продержаться всего год, чтобы разрушить фамильное проклятие.

— А еще, — строго добавила Амелия, — тебе придется жениться и как можно скорее обзавестись сыном.

В наступившей выжидательной тишине Лео недоуменно обвел глазами сидевших за столом родственников. Потом издал недоверчивый смешок.

— Вы все сошли с ума, если думаете, что заставите меня жениться без любви, только чтобы моя родня продолжала жить в Рамзи-Хаусе.

Выступив вперед, Уин с успокаивающей улыбкой передала брату листок бумаги:

— Конечно, никто не собирается заставлять тебя жениться без любви, дорогой. Но мы тут вместе составили список предполагаемых невест, все они прелестные девушки. Почему бы тебе не взглянуть? Может, кто-то тебя заинтересует?

Саркастически хмыкнув, Лео взял в руки листок.

— Мариетта Ньюбери?!

— Да, — кивнула Амелия. — А что с ней не так?

— У нее ужасные зубы.

— А как насчет Изабеллы Чаррингтон?

— У нее мать мегера.

— Леди Блоссом Тремейн?

— Кошмарное имя.

— Ради Бога, Лео, бедняжка не виновата, что ее так назвали.

— А мне все равно. Я ни за что не женюсь на женщине по имени Блоссом. Каждую ночь меня будет преследовать чувство, что я зову корову. — Лео раздраженно закатил глаза к потолку. — Я мог бы с тем же успехом взять в жены первую встречную девицу. Не попытать ли мне счастья с Маркс?

Повисла неловкая пауза.

Почувствовав, что взгляды всех Хатауэев обращены к ней, скромно сидевшая в углу комнаты Кэтрин медленно подняла голову. Глаза ее за стеклами очков стали огромными, лицо залилось краской.

— Это не смешно, — гневно бросила она.

— Превосходное решение, — насмешливо возразил Лео. Негодование Кэтрин лишь подзадоривало его. — Мы вечно спорим, препираемся и терпеть друг друга не можем. Такое чувство, что мы уже женаты.

Вскочив на ноги, Кэтрин смерила Лео яростным взглядом:

— Я бы никогда не согласилась стать вашей женой.

— Хорошо, я ведь не просил вас выйти за меня. Я лишь высказывал предположение.

— Впредь не упоминайте моего имени, когда высказываете предположения! — Кэтрин выбежала из комнаты, оставив Лео смотреть ей вслед.

— Знаете, — задумчиво произнесла Уин, — пожалуй, нам нужно дать бал.

— Бал? — Меррипен недоуменно вскинул брови.

— Да, бал. Мы пригласим всех подходящих молодых женщин, каких только знаем. Возможно, одна из них привлечет внимание Лео, и он начнет за ней ухаживать.

— Я не собираюсь ни за кем ухаживать, — возмущенно огрызнулся Лео, но никто и бровью не повел.

— Мне нравится эта мысль, — поддержала сестру Амелия. — Бал, посвященный охоте за невестой.

— Точнее сказать, — сухо заметил Кэм, — бал, посвященный охоте за женихом. Поскольку добычей будет Лео.

— Прямо как в сказке про Золушку, — восторженно воскликнула Беатрикс, — только без прекрасного принца.

Желая охладить разгорающиеся страсти, Кэм предупреждающе поднял руку:

— Потише, успокойтесь. Если так случится, что у нас, не дай Бог, отнимут Рамзи-Хаус, мы сможем построить новую усадьбу на оставшейся части владений.

— Строительство будет тянуться целую вечность и обойдется нам в огромное состояние, — возразила Амелия. — Вдобавок это отнюдь не то же самое. Мы потратили слишком много времени на восстановление усадьбы, вложили душу в этот дом.

— Особенно Меррипен, — тихо добавила Уин.

Меррипен устало пожал плечами:

— Это всего лишь усадьба.

Но все они знали, что Рамзи-Хаус не просто сооружение из кирпича и извести. Усадьба стала их домом. В этих стенах родился сын Кэма и Амелии. Здесь поженились Уин с Меррипеном. Рамзи-Хаус во всем своем небрежном очаровании был неотделим от семьи Хатауэй.

Лео понимал это лучше всех остальных. Как архитектор, он хорошо знал, что некоторые дома обладают собственным характером, и это невозможно объяснить одними лишь особенностями постройки. Рамзи-Хаус был разрушен и восстановлен. Стараниями Хатауэев из заброшенных руин он превратился в прекрасный счастливый дом. Будет настоящим преступлением, если из-за какой-то хитроумной юридической уловки их семью выселят, а в усадьбу въедет пара женщин, не вложивших в нее ни капли своей души.

Бормоча про себя проклятия, Лео взъерошил пальцами волосы.

— Я хочу взглянуть на развалины старого замка, — сказал он. — Меррипен, как лучше всего туда добраться?

— Точно не знаю, — признался Меррипен. — Я редко забираюсь так далеко.

— Я знаю, — вмешалась Беатрикс. — Мы с мисс Маркс ездили туда верхом, рисовали развалины. Они довольно живописные.

— Не хочешь съездить туда со мной? — спросил Лео.

— С удовольствием.

— Зачем тебе смотреть на эти развалины? — недовольно нахмурилась Амелия.

Лео улыбнулся, зная, что эта усмешка всегда выводила Амелию из себя.

— Чтобы снять мерки для штор, разумеется.

Глава 6

— Черт, гром и молния! — воскликнула Беатрикс, вбегая в библиотеку, где ее дожидался Лео. — Я не могу поехать с тобой к развалинам старого замка. Я только что проведала Лаки, она вот-вот родит. Нельзя оставлять ее в такую минуту.

Лео насмешливо улыбнулся, вернув книгу на полку.

— Кто такая Лаки?

— О, я забыла, ты с ней не знаком. Это трехногая кошка, принадлежавшая прежде сыровару из нашей деревни. Бедняжка потеряла лапку, угодив в капкан для крыс. Теперь Лаки почти не ловит мышей, и сыровар отдал ее мне. Он даже не удосужился дать ей имя, представляешь?

— Учитывая, что случилось с кошкой, имя Лаки[3] не слишком-то ей подходит, как по-твоему?

— Я подумала, что это имя, возможно, изменит к лучшему ее судьбу.

— Уверен, так и будет, — весело кивнул Лео.

Стремление Беатрикс помогать несчастным, обездоленным созданиям всегда трогало, но вместе с тем и тревожило остальных Хатауэев. Все признавали, что младшая сестра — самая большая чудачка в семье.

На светских раутах в Лондоне Беатрикс неизменно пользовалась шумным успехом. Она была хорошенькой девушкой, настоящей красавицей с голубыми глазами, темными волосами и высокой, стройной фигурой. Джентльмены, околдованные ее юностью и очарованием, не догадывались, что тот же живой интерес она испытывала к ежикам, полевым мышам и непослушным спаниелям. Когда приходило время всерьез задуматься о женитьбе, мужчины неохотно покидали обворожительную Беатрикс ради менее самобытных молодых особ. С каждым новым светским сезоном шансы Беатрикс на успешное замужество все быстрее таяли.

Но казалось, юную сумасбродку это нисколько не волновало. В свои девятнадцать, почти двадцать лет она еще ни разу не влюблялась. Все Хатауэи сходились во мнении, что лишь немногие мужчины смогли бы понять Беатрикс и вынести ее причуды. Страстная и непостижимая, как сама природа, она жила, не задумываясь об обычных правилах.

— Иди, позаботься о Лаки, — мягко проговорил Лео. — Думаю, я и сам без труда найду эти развалины.

— О нет, ты не поедешь один, — запротестовала Беатрикс. — С тобой поедет мисс Маркс. Я все устроила.

— Вот как? И она согласилась?

Прежде чем Беатрикс успела ответить, в библиотеку вошла Кэтрин. Изящная амазонка обтягивала ее стройную фигуру. Светлые волосы, туго заплетенные в косу, были уложены на голове высокой короной. Под мышкой она держала альбом для рисования. При виде Лео, одетого в сюртук для верховой езды, тесные бриджи и потертые сапоги, Кэтрин резко остановилась. Ее настороженный взгляд метнулся к Беатрикс.

— Почему вы не надели амазонку, дорогая?

— Простите, мисс Маркс, — виновато пробормотала Беатрикс. — Я не могу поехать. Мне нужно остаться с Лаки. Но это даже к лучшему… вы покажете Лео дорогу не хуже меня. — Она одарила Кэтрин и Лео солнечной улыбкой. — Сегодня чудесный день для прогулки верхом, не правда ли? Желаю вам приятно провести время! — И она весело упорхнула из комнаты.

Кэтрин нахмурила тонкие брови, глядя на Лео:

— Зачем вам вздумалось посещать развалины?

— Я лишь хотел взглянуть на них. Тьфу, пропасть! Почему я должен перед вами отчитываться? Если вы боитесь ехать со мной одна, просто откажитесь, и дело с концом.

— Боюсь вас? Ничего подобного.

Лео жестом указал на дверь, издевательски пародируя учтивость:

— Только после вас.

Поскольку Саутгемптонский и Портсмутский порты исстари имели важное стратегическое значение, в Гэмпшире насчитывалось немало древних замков и живописных развалин, оставшихся еще со времен саксов. Лео знал, что на его землях сохранились руины древнего замка Рамзи, но так и не собрался их осмотреть. Заботы об угодьях, расчеты ренты и налогов, встречи с арендаторами, заготовка леса и архитектурные заказы, которые Лео изредка брал, не оставляли времени для праздных прогулок.

Лео и Кэтрин ехали вдоль полей цветущего турнепса и пшеницы, мимо клеверных пастбищ, на которых щипали траву тучные белые овцы. Всадники пересекли лес на северо-западе поместья, где среди зеленых холмов и светлых известняковых скал бежали бурные ручьи. Земля здесь была более скудной, каменистой и сухой, но это место, защищенное со всех сторон крутыми склонами, как нельзя лучше подходило для старинного замка-крепости.

Взбираясь на холм, Лео украдкой покосился на Кэтрин. Девушка грациозно держалась в седле, плавные скупые движения выдавали в ней искусную наездницу. «Эта женщина — само совершенство, — подумал Лео. — Сдержанная, рассудительная, она способна четко выразить любую мысль и с честью выйти из любого положения. Надо признать, Маркс отлично справляется со своими обязанностями». Но если другая женщина на ее месте стремилась бы выставить напоказ эти качества, Кэтрин старалась изо всех сил не привлекать к себе внимания.

Наконец впереди показались руины замка. Остатки древних стен выступали из земли, словно скелеты окаменевших чудищ. От дворовых пристроек остались лишь бугры на поросшей низким кустарником почве. Неглубокая круглая борозда приблизительно в двадцать пять футов шириной, кольцом опоясывавшая возвышенность в шестьдесят квадратных футов, была когда-то крепостным рвом.

Спешившись и привязав коня, Лео подошел к Кэтрин, чтобы помочь ей сойти с лошади. Опираясь на руку Лео, она соскользнула с луки седла, вынула ногу из стремени, а затем легко соскочила на землю. Голова ее слегка запрокинулась, поля шляпки для верховой езды наполовину скрывали опаловые глаза.

На мгновение Кэтрин замерла, не отнимая рук от плеч неподвижного Лео. Лицо ее порозовело от быстрой езды, губы приоткрылись… и Лео вдруг понял, что испытал бы, обладая ею, скользя меж ее бедер, чувствуя, как трепещет ее легкое гибкое тело, ощущая ее горячее дыхание. Медленно и безжалостно он подвел бы ее к самому пику наслаждения, а она стонала бы в его руках, царапая ногтями его спину, беспомощно шепча его имя…

— Вот ваш замок, — сказала Кэтрин. — Родовое гнездо Рамзи.

С трудом оторвав взгляд от девушки, Лео обвел глазами осыпающиеся руины.

— Очаровательно, — отозвался он. — Хорошо бы здесь немного подмести, вытереть пыль, и замок будет как новенький.

— Вы собираетесь принять план вашей семьи найти вам невесту?

— А вы думаете, мне следует согласиться?

— Нет, мне кажется, из вас не выйдет хорошего мужа. Не тот у вас характер.

В душе Лео был полностью согласен с Кэтрин, и все же ее слова больно его задели.

— Почему вы решили, что вправе судить о моем характере?

Кэтрин неловко пожала плечами.

— На балах, где собираются вдовы и почтенные матроны, только и разговоров, что о ваших художествах. Невольно приходится слушать.

— Ясно. А вы всегда верите пересудам?

Кэтрин молчала. Лео ожидал, что она станет возражать или язвить. Но к его удивлению, в глазах ее мелькнуло нечто похожее на раскаяние.

— Вы правы. Верны сплетни или нет, мне не следовало их слушать.

Лео ждал, что за этим последует какое-нибудь ядовитое замечание, но Кэтрин смущенно умолкла. Удивительное дело: она казалась пристыженной. Лео вдруг понял, что совсем не знает эту одинокую серьезную молодую женщину, которая так давно вошла в его дом, что успела стать едва ли не членом семьи.

— Так что обо мне болтают? — рассеянно спросил он.

Кэтрин поглядела на него исподлобья.

— Превозносят вас как искусного любовника.

— Что ж, тогда слухи определенно не лгут. — Лео поцокал языком, изображая изумление. — Неужели почтенные вдовы и матери семейств и впрямь судачат о подобных вещах?

Тонкие брови Кэтрин взлетели вверх.

— А о чем они, по-вашему, говорят?

— О вязании, о рецептах варенья. — Кэтрин покачала головой, пряча улыбку. — Как вам, должно быть, скучно находиться в их компании, — задумчиво протянул Лео. — Стоять у стены, слушая сплетни, и наблюдать, как остальные танцуют.

— Я вовсе не против. Танцы меня не интересуют.

— А вы когда-нибудь танцевали с мужчиной?

— Нет, — призналась Кэтрин.

— Тогда как вы можете утверждать, что не любите танцевать?

— Я могу составить мнение о чем-то, даже если никогда этого не делала.

— О, разумеется. Намного легче составить мнение, не располагая ни фактами, ни опытом. — Кэтрин нахмурилась, но не ответила. — Вы подали мне идею, Маркс, — продолжил Лео. — Я позволю сестрам устроить бал, о котором упоминалось сегодня. Но только ради одного: в самый разгар бала я подойду к вам и попрошу потанцевать со мной. На глазах у всех.

Казалось, Кэтрин пришла в ужас.

— Я откажусь.

— А я буду настаивать.

— Вы хотите поиздеваться надо мной, превратить в посмешище нас обоих.

— Нет. — Голос Лео смягчился. — Просто потанцевать, Маркс.

Они замерли, завороженно глядя друг на друга, а потом, к удивлению Лео, Кэтрин улыбнулась. Мило, непринужденно, восхитительно. Впервые она подарила ему улыбку. Лео ощутил странное стеснение в груди, сладкое, пьянящее, словно его опоили дурманом, по телу разлился жар.

Это напоминало… счастье.

Он вспомнил, как когда-то испытывал это чувство. Ему не хотелось пробуждать забытое воспоминание. Но хмельное упоение заполнило его теплой волной. Без всякой видимой причины.

— Спасибо, — улыбаясь произнесла Кэтрин. — Вы очень добры, милорд. И все же я не буду танцевать с вами.

Разумеется, Лео тотчас поставил себе целью во что бы то ни стало потанцевать с мисс Маркс.

Кэтрин отвернулась, чтобы достать из седельной сумки альбом для рисования и связку карандашей.

— Не знал, что вы увлекаетесь рисованием, — заметил Лео.

— Я не слишком хорошо рисую.

Лео кивнул в сторону альбома:

— Можно мне взглянуть?

— Не хочу давать вам повод посмеяться надо мной.

— Я не стану насмешничать. Серьезно, даю вам слово. Позвольте мне посмотреть. — Он медленно протянул руку ладонью вверх.

Кэтрин перевела взгляд с руки Лео на его лицо и нерешительно протянула альбом.

Открыв тетрадь, Лео принялся перелистывать страницы. Там была серия набросков развалин в разных ракурсах, выполненная излишне тщательно и строго. Возможно, чуть большая свобода, легкая небрежность, придала бы рисункам живости. Но в целом они выглядели превосходно.

— Прелестно, — похвалил Лео. — Какая изящная завершенность линий. У вас прекрасное чувство формы.

Девушка покраснела, неловко потупившись. Слова Лео явно ее смутили.

— Я слышала от ваших сестер, что вы великолепный художник.

— Возможно, просто опытный. Архитектурное образование включало занятия изобразительным искусством. — Лео рассеянно улыбнулся. — Мне особенно хорошо удается рисовать неподвижные предметы. Здания, фонарные столбы. — Он бегло просмотрел альбом. — У вас есть рисунки Беатрикс?

— На последней странице. Она начала было зарисовывать выступающую часть стены, но тут ее внимание привлекла скачущая белка.

Лео нашел портрет белки, изображенной обстоятельно, в мельчайших подробностях.

— Беатрикс и ее зверушки. — Он покачал головой.

Лео и Кэтрин обменялись улыбками.

— Многие люди говорят со своими любимцами, — заметила Кэтрин.

— Да, но мало кто понимает язык животных.

Закрыв альбом с набросками, Лео вручил его девушке и направился вдоль остатков крепостной стены.

Кэтрин последовала за ним, пробираясь через кусты утесника, усеянные желтыми цветами и блестящими черными стручками.

— Насколько глубоким был, по-вашему, крепостной ров?

— Я бы сказал, не больше восьми футов там, где земля выше всего. — Лео прикрыл глаза рукой от солнца, оглядывая окрестности. — Должно быть, пришлось отвести один из ручьев, чтобы наполнить ров. Видите вон те холмы? Там скорее всего были хозяйственные постройки и глинобитные хижины крестьян.

— А как выглядел сам замок?

— Главная башня почти наверняка была сложена из камня, а остальные строения могли быть созданы из различных материалов. Повсюду здесь бродили овцы, козы, собаки и крестьяне.

— Вам известна история первого сюзерена? — Кэтрин уселась на обломок стены и расправила юбки.

— Вы говорите о первом виконте Рамзи? — Лео остановился на краю круглой борозды, бывшей когда-то крепостным рвом, и обвел глазами ландшафт. — Вначале он звался Томасом Блэкмиром. Этот человек, известный своей безжалостностью, разграбил и сжег немало деревень. Его считали правой рукой Эдуарда, Черного принца[4]. Оба они не слишком-то чтили благородные законы рыцарства. — Лео оглянулся через плечо и улыбнулся, заметив, как Кэтрин презрительно сморщила нос. Она сидела, выпрямившись, точно школьница, с альбомом для рисования на коленях. Лео захотелось схватить ее в объятия и, подобно далекому предку Рамзи, отнюдь не по-рыцарски повалить на траву. К счастью, Кэтрин не могла проникнуть в его мысли. — Томас воевал во Франции, провел четыре года в плену, после чего получил свободу и вернулся в Англию, — продолжил Лео свой рассказ. — Думаю, Блэкмир решил, что настало время остепениться, обзавестись семьей, потому что чуть позднее явился в эту крепость, убил построившего ее барона, захватил его земли и завладел его вдовой.

Кэтрин в ужасе округлила глаза:

— Бедная леди.

Лео пожал плечами:

— Должно быть, Томас не остался равнодушен к прелестям этой дамы, поскольку впоследствии женился на ней. Она родила ему шестерых детей.

— Так они мирно состарились вместе?

Лео покачал головой, неспешно приближаясь к Кэтрин:

— Томас вернулся во Францию и пал в битве при Кастийоне[5]. Впрочем, французы поступили благородно, воздвигнув ему памятник на поле боя.

— Не думаю, что он заслужил подобный знак уважения.

— Не будьте слишком суровы к бедняге, он жил по законам своего времени.

— Он был варваром, — возмущенно возразила Кэтрин. — И время тут ни при чем. — Легкий ветерок взметнул золотистую прядь ее волос, собранных в тугой узел, и отбросил на щеку.

Не в силах устоять перед искушением, Лео протянул руку и заправил локон ей за ухо. Ее кожа была нежной и гладкой, как у ребенка.

— Большинство мужчин — варвары, — пожал плечами Лео. — Просто теперь появилось больше правил, которым приходится подчиняться. — Сняв шляпу, он положил ее на стену и посмотрел на запрокинутое лицо Кэтрин. — Вы можете повязать мужчине галстук, научить его хорошим манерам и заставить блистать в обществе, но едва ли хоть один из нас по-настоящему цивилизован.

— Насколько я знаю мужчин, вы правы, — согласилась Кэтрин.

Лео смерил ее насмешливым взглядом:

— А что вам известно о мужчинах?

Лицо Кэтрин помрачнело, серые глаза сделались зелеными, как морская пучина.

— Я знаю, что им нельзя доверять.

— Я бы сказал то же самое о женщинах. — Лео сбросил сюртук, оставив его лежать на стене, и направился к холму, возвышавшемуся посреди развалин. Обходя руины, он невольно думал о том, что на этом самом месте стоял когда-то Томас Блэкмир, оглядывая свои владения. И вот, по прошествии многих веков, земля перешла к Лео. Теперь он как полноправный хозяин мог перекроить здесь все по своему желанию. Он волен был творить и разрушать.

— И какой оттуда открывается вид? — донесся снизу голос Кэтрин.

— Изумительный. Поднимайтесь, и сами увидите, если хотите.

Кэтрин положила альбом с карандашами на край стены и, приподняв юбки, начала взбираться на холм.

Взгляд Лео задержался на ее изящной, стройной фигуре. «Маркс крупно повезло, что времена Средневековья давно прошли, — усмехнулся он про себя. — А не то ее непременно заграбастал бы какой-нибудь жестокий лорд-завоеватель». Но улыбка Лео тотчас увяла, стоило ему представить, как он с дикарской яростью хватает Кэтрин в охапку и тащит туда, где земля помягче.

Эта мысль показалась ему дьявольски соблазнительной… Вот он опускает извивающуюся Кэтрин на землю, срывает с нее одежду, покрывает поцелуями груди…

Лео тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, и встревоженно нахмурился. Что за чертовщина лезет ему в голову? Он, конечно, не праведник, но и не насильник. И все же избавиться от навязчивых фантазий оказалось не так-то легко. Лео потребовалась вся его воля, чтобы подавить в себе пробудившийся варварский дух.

Преодолев половину склона, Кэтрин вдруг глухо вскрикнула и пошатнулась.

Обеспокоенный Лео мгновенно бросился к ней.

— Вы оступились? Подвернули… проклятие! — Он замер на месте, увидев, что земля под ногами девушки слегка просела.

— Стойте, Кэт. Не двигайтесь. Ждите!

— Что происходит? — прошептала Кэтрин с белым как мел лицом. — Земля проваливается? Это карст?

— Больше похоже на архитектурное чудо, черт возьми. Кажется, мы стоим на участке крыши, просевшем по крайней мере два века назад. — Лео стоял выше Кэтрин, их разделяло примерно пять футов. — Кэт, — осторожно заговорил он, — медленно опуститесь на землю, чтобы ваш вес перераспределился на более обширную поверхность. Тихонько. Да, вот так. А теперь ползите назад, вниз по склону.

— Вы не можете мне помочь? — дрожащим голосом спросила Кэтрин, и у Лео защемило сердце от жалости.

Он ответил чужим, охрипшим голосом:

— Милая, я бы с радостью. Но если мой вес прибавится к вашему, крыша обрушится целиком. Начинайте двигаться. Если вам от этого станет легче, думаю, внизу столько трухи, что падать будет недалеко.

— На самом деле я не почувствовала облегчения. — Бледная от страха, Кэтрин медленно поползла на четвереньках вниз.

Лео замер, не сводя взгляда с девушки. Земля под ногами, казавшаяся такой надежной и прочной, была, возможно, всего лишь старой, насквозь прогнившей древесиной, прикрытой тонким слоем почвы.

— Все будет хорошо, — проговорил он успокаивающим тоном, хотя от страха за Кэтрин сердце его бухало, словно кузнечный молот. — Вы весите не больше бабочки. Это под моим весом просели остатки балок и опор.

— Так вы поэтому стоите неподвижно?

— Да. Если я попытаюсь сдвинуться с места, крыша может обрушиться. Я хочу, чтобы прежде вы выбрались на безопасное место.

Но тут оба они почувствовали, как земля под ними сдвинулась.

— Милорд, — прошептала Кэтрин с круглыми от ужаса глазами, — вы думаете, это как-то связано с проклятием Рамзи?

— Сказать по правде, до сих пор мне это не приходило в голову, — признался Лео. — Спасибо, что заставили меня задуматься о подобной вероятности.

Крыша рухнула, и Кэтрин с Лео, увлеченные потоком земли, камней и обломков дерева, провалились вниз, в темноту.

Глава 7

Кэтрин пошевелилась и закашлялась. Она неуклюже распростерлась на груде обломков, в рот, нос и глаза забился песок.

— Маркс. — Она услышала, как где-то сбоку Лео разгребает обломки, пытаясь пробраться к ней. В его дрожащем голосе звучала тревога. — Вы ранены? Можете двигаться?

— Да… я, кажется, цела… — Кэтрин села, потерла руками лицо. Тело болело и саднило, но серьезных повреждений не было. — Набила пару синяков. О Боже, мои очки!

Лео тихонько выругался.

— Я попробую их отыскать.

Беспомощно вертя головой, Кэтрин попыталась оглядеться. Лео неподалеку обшаривал камни в поисках очков. Его длинное тело темным расплывчатым пятном выделялось в сизой мгле. Поднявшаяся в воздух пыль медленно оседала. Кэтрин мало что удалось рассмотреть, но, судя по всему, они с Лео оказались в яме примерно в шесть футов глубиной. Сквозь пролом наверху падали дрожащие лучи света.

— Вы были правы, милорд. Падать пришлось не далеко. Это главная башня?

— Я не уверен, — послышался сдавленный голос Лео. — Возможно, это подземная усыпальница под башней. Я вижу здесь следы каменной кладки… а отверстия в боковой стене, где соединяются поперечные балки…

Охваченная ужасом, Кэтрин поспешно поползла к неясной фигуре Лео, маячившей в полумраке.

— Что это? — Сильные руки Лео сомкнулись вокруг нее. Тяжело дыша, Кэтрин уткнулась лицом ему в грудь. Оба они полулежали среди обломков прогнившей древесины, камней и комьев земли. Ладонь Лео легла на затылок Кэтрин. — Что случилось?

— Склеп, — сдавленным голосом прошептала девушка.

Прижимая Кэтрин к себе, Лео успокаивающе погладил ее по голове.

— Да, но почему это вас так пугает?

Задыхаясь, Кэтрин с трудом выдавила из себя:

— Здесь… лежат мертвецы?

Заданный дрожащим голосом вопрос повис в воздухе. Лео ненадолго задумался.

— О нет. Это не усыпальница, просто подземелье. — В его голосе мелькнула горькая улыбка. Кэтрин почувствовала, как губы Лео нежно коснулись ее уха. — Вы представляете себе склеп под современными церквями, где покоятся усопшие, но средневековое подземелье — всего лишь кладовая под главной башней.

Кэтрин настороженно замерла:

— Так здесь нет скелетов?

— Нет. Ни костей, ни гробов. — Лео все гладил Кэтрин по волосам. — Бедняжка. Не волнуйтесь, там внизу нет ничего ужасного. Постарайтесь дышать глубже. Вы в безопасности.

Лежа в объятиях Лео, Кэтрин попыталась выровнять дыхание. Что за чудеса? Лорд Рамзи, ее злейший враг и мучитель, ласково утешал ее, называя бедняжкой. Его губы нежно прижались к ее виску. Замерев, Кэтрин прислушалась к себе, захваченная незнакомым ощущением. Ее никогда не привлекали такие пугающе огромные мужчины, но в могучих руках Лео ей было удивительно спокойно. Казалось, лорд Рамзи искренне тревожится о ней, его ласковый голос обволакивал, словно мягкий темный бархат.

Кэтрин совершенно растерялась. Если бы еще вчера кто-то сказал ей, что она свалится в грязную яму вместе с лордом Рамзи и окажется в ловушке, Кэтрин решила бы, что ничего омерзительнее и представить себе нельзя, но лежать рядом с ним на груде обломков было вовсе не так ужасно, а, пожалуй, даже приятно. «Неудивительно, что все женщины в Лондоне сходят по нему с ума… — подумалось ей. — Если именно так, поглаживая и утешая, виконт начинает соблазнять свою жертву, легко можно вообразить, как быстро он одерживает победы».

К разочарованию Кэтрин, Лео мягко отстранился.

— Маркс… боюсь, я не смогу найти ваши очки среди этого мусора.

— Дома у меня есть другая пара, — отважилась признаться Кэтрин.

— Слава Богу. — Лео сел, его дыхание с тихим хрипом вырывалось сквозь сжатые зубы. — Теперь, если мы встанем на самую высокую гору обломков, до поверхности останется совсем чуть-чуть. Я подниму вас, помогу выбраться, и вы вернетесь в Рамзи-Хаус. Кэм вышколил лошадь, вам даже не придется ее направлять, она сама легко найдет дорогу домой.

— А что вы собираетесь делать? — изумленно отозвалась Кэтрин.

— Боюсь, мне придется подождать, пока вы не пришлете кого-то за мной, — смущенно пробормотал Лео.

— Почему?

— У меня э… — он замолчал, нерешительно подбирая слова, — заноза.

Кэтрин возмущенно нахмурилась.

— И вы хотите, чтобы я, почти слепая, ехала обратно одна, без спутника, а потом прислала кого-то вызволить вас? И все из-за несчастной занозы?

— Заноза довольно крупная, — вяло возразил Лео.

— Где она? Вы занозили палец? Руку? Возможно, я могу помочь… О Господи! — испуганно вскрикнула Кэтрин, когда Лео взял ее руку и поднес к своему плечу. Его рубашка пропиталась кровью, из плеча торчал острый обломок дерева. — Это не заноза, — в ужасе прошептала девушка. — Это настоящий кол. Чем я могу помочь? Может, лучше это вытащить?

— Нет, возможно, щепка закупорила артерию. Я бы не хотел истечь кровью в этой яме.

Кэтрин подползла ближе к Лео и тревожно оглядела его, приблизив голову к его лицу. Даже в тени он казался бледным, посеревшим. Положив руку ему на лоб, Кэтрин убедилась, что кожа покрыта холодной испариной.

— Не волнуйтесь, — чуть слышно промямлил Лео. — Рана выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Но Кэтрин лишь убедилась в обратном: рана была куда серьезнее, чем казалась. В любую минуту мог наступить шок, состояние, при котором сердце перестает снабжать органы достаточным количеством крови. А от шока до полной остановки сердца и смерти всего один шаг. Кэтрин захлестнула паника.

Сорвав с себя жакет, она прикрыла им грудь Лео.

— Что вы делаете? — спросил он.

— Пытаюсь согреть вас.

Лео невесело усмехнулся, сдернув с себя сюртук.

— Не глупите. Во-первых, рана безобидна. Во-вторых, едва ли способен меня согреть. А теперь насчет моего плана…

— Рана очень тяжелая, — возразила Кэтрин, — и я не согласна с вашим планом. У меня есть план получше.

— Ну конечно, — язвительно рассмеялся Лео. — Маркс, хоть раз в жизни вы можете сделать, как я прошу?

— Нет, я ни за что не оставлю вас здесь. Я набросаю еще камней, чтобы мы оба смогли отсюда выбраться.

—Да вы же слепая как крот, черт побери. И вам не сдвинуть с места эти булыжники. Вы слишком маленькая.

— Я попросила бы вас не отпускать уничижительные замечания о моем росте, — ворчливо отозвалась Кэтрин, поднимаясь и оглядывая груду обломков. Найдя самую высокую точку, она осторожно перебралась туда и принялась ворочать лежавшие рядом камни.

— Я не хотел вас обидеть, — раздраженно рявкнул Лео. — Для моего излюбленного занятия вы сложены как нельзя лучше. Но таскать камни вам не под силу. Проклятие, Маркс, вы поранитесь…

— Лежите смирно, — вскрикнула Кэтрин, услышав, как Лео сдвинул один из камней. — Вам станет хуже, и мне будет еще труднее вытащить вас отсюда. Предоставьте это мне. — Отыскав кучу тесаных камней, она начала перетаскивать их один за другим к самому высокому месту, стараясь не защемить ненароком подол.

— Вы недостаточно сильны, — слабым голосом проговорил Лео, тяжело дыша.

— Пусть мне недостает физической силы, — ответила Кэтрин, волоча новый камень, — зато решимости хватает с избытком.

— Звучит впечатляюще. Но может, мы на минутку оставим героизм и обратимся к здравому смыслу?

— Я не собираюсь с вами спорить, милорд. Мне нужно поберечь дыхание. — Она нагнулась за очередным камнем.

Наблюдая сквозь туманную пелену перед глазами, как растет гора камней и обломков деревянных перекрытий, Лео решил, что опять недооценил Кэтрин Маркс. Путаясь в длинных юбках, эта полуслепая женщина, самая безумная из всех, кого он знал, упорно сновала туда-сюда по кучам мусора, словно трудолюбивый крот. Она решила набросать груду камней, чтобы выбраться наверх, и ничто не могло ее остановить.

Время от времени она прикладывала руку ко лбу или к горлу Лео, проверяя температуру и частоту пульса. А затем снова принималась ворочать камни.

Лео мучительно переживал свою унизительную беспомощность. Мысль о том, что он лежит как бревно, а женщина в одиночку таскает тяжелые камни, доводила его до исступления, но каждый раз, стоило ему поднять голову, подступали слабость и дурнота. Плечо горело огнем, Лео не мог пошевелить левой рукой. Холодный пот заливал лицо, глаза щипало.

Должно быть, на несколько минут Лео потерял сознание, потому что вдруг ощутил, как Кэтрин испуганно трясет его, пытаясь привести в чувство.

— Маркс, — пробормотал он непослушными губами, — что вы здесь делаете? — Он недоуменно поморщился. Ему показалось, что на дворе раннее утро, а Кэтрин пытается разбудить его раньше срока.

— Не спите, — с тревогой заговорила девушка. — Я свалила в кучу достаточно камней, чтобы мы с вами смогли отсюда выбраться. Идемте со мной.

Тело Лео будто сковало свинцом. Навалилась тошнотворная слабость. Каждое движение причиняло боль.

— Сейчас, сейчас. Дайте мне немного подремать.

— Скорее, милорд. — Кэтрин продолжала тормошить и тянуть Лео, пока тот не открыл глаза. — Идемте. Поднимайтесь. Двигайтесь.

Лорд Рамзи со стоном повиновался. С мучительным усилием он поднялся на ноги. Плечо и руку тотчас пронзило болью, и Лео беспомощно выругался, не сумев сдержаться. Как ни странно, на этот раз Кэтрин его не одернула.

— Сюда, — позвала она. — И не вздумайте споткнуться, вы слишком тяжелый, чтобы я могла вас поднять.

Взбешенный Лео сдержался, понимая, что Кэтрин пытается ему помочь. Медленно переставляя ноги, стараясь изо всех сил удержать равновесие, он сделал несколько шагов.

— Лео — это краткая форма имени Леонард? — спросила Кэтрин, изрядно его смутив.

— Какого дьявола, Маркс? Я не желаю разговаривать.

— Ответьте мне, — не отступала девушка.

Лео понял, что она старается не дать ему впасть в забытье.

— Нет. — Дыхание со свистом вырывалось из его горла. — Лео — это просто Лео. Лев. Мой отец интересовался астрономией. Лев — созвездие позднего лета. В сердце его сияет самая яркая звезда Регул. — Он остановился, глядя сквозь наплывающую серую муть на сваленную груду камней и древесных обломков. — О, вы прекрасно знаете свое дело. В следующий раз, когда я буду брать заказ на архитектурный проект… — Лео тяжело перевел дыхание, — я порекомендую вас как подрядчика.

— Только подумайте, каких успехов я достигла бы, будь у меня очки, — заметила Кэтрин. — Я сложила бы настоящую лестницу.

Лео сдавленно рассмеялся.

— Идите первой, я за вами.

— Держитесь за мою юбку, — предложила Кэтрин.

— Ох, Маркс, я никогда не слышал от вас ничего приятнее.

Они принялись медленно карабкаться вверх. Лео бил озноб, рана причиняла невыносимую боль, мысли путались, казалось, голова наполнена вязкой кашей. Когда он наконец тяжело осел на землю, неуклюже разбросав в стороны ноги, его душил гнев на Кэтрин за то, что та заставила его проделать этот изнурительный путь. Лучше бы он остался лежать в яме. Солнце слепило глаза, и Лео бросило в жар. Веки обожгло болью, голову словно пронзило раскаленной иглой.

— Я приведу свою лошадь, — сказала Кэтрин. — Мы с вами вместе вернемся домой.

При мысли о том, что ему придется взобраться в седло и скакать к Рамзи-Хаусу, Лео содрогнулся. Он чувствовал себя вконец истерзанным, изнурительный подъем отнял у него последние силы. Но Кэтрин с ее безжалостном упорством не оставляла ему выбора. Приходилось подчиняться. Что ж, хорошо. Он поедет. Взгромоздится на лошадь и будет трястись в седле, пока не испустит дух. Мисс Маркс привезет домой его труп, болтающийся в седле позади нее.

Он сидел на земле, кипя от ярости, пока Кэтрин ходила за лошадью. Гнев подхлестнул его. Лео удалось совершить последнее решающее усилие. Он с трудом поднялся на ноги и, устроившись в седле позади Кэтрин, обнял ее за тонкую талию здоровой рукой. Его сотрясала дрожь. Он держался за женщину, проклиная свою позорную слабость. Несмотря на хрупкое сложение, Кэтрин оказалась на удивление сильной. Ее спина, словно стальной стержень, удерживала обоих всадников. Теперь Лео оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть. Его гнев улетучился, осталась лишь жгучая боль.

Будто сквозь вату до него донесся голос Кэтрин:

— Почему вы решили никогда не жениться?

Голова Лео склонилась к уху девушки.

— Нечестно задавать глубоко личные вопросы, пользуясь тем, что я почти в бреду. Я могу сказать вам правду.

— Так почему? — не отставала Кэтрин. Понимала ли она, что просит Лео поделиться частью его самого, раскрыть самое сокровенное, нарушить табу и коснуться прошлого? Если бы не терзавшая его боль, он немедленно осадил бы мисс Маркс, но сейчас броня, которой он себя окружил, была не прочнее осыпавшейся каменной стены, что опоясывала когда-то развалины старинной крепости Рамзи. — Это из-за умершей девушки, да? — продолжала расспрашивать Кэтрин. Лео потрясенно молчал, не в силах произнести ни слова. — Вы были помолвлены. Ее жизнь унесла та же болезнь, от которой чудом оправились вы с Уин. Как звали ту девушку?

— Лаура Диллард. — Неужели он говорит о Лауре с мисс Маркс? Это казалось невероятным. Однако Кэтрин, похоже, ждала, что он продолжит беседу, и Лео не смог ей отказать. — Лаура была прекрасной девушкой. Любила рисовать акварелью. Мало у кого это хорошо получается, все боятся ошибиться, выбрать неверный тон. Прелесть акварели в ее прозрачности, легкости, воздушности. Стоит сделать мазок кистью, и его уже не сотрешь, не скроешь под новым слоем краски. Акварель непредсказуема и капризна. Она такой же творец, как и сам художник, остается лишь признать за ней это право и дать ей свободу. Иногда цветовые пятна неожиданно расплываются самым причудливым образом или смешиваются, меняя тон рисунка. Но Лауру это никогда не смущало. Ей нравилось непостоянство акварели. Мы с Лаурой были знакомы с детства. Я уехал на два года изучать архитектуру, а когда вернулся, мы полюбили друг друга. Вот так, легко и просто. Мы никогда не ссорились — нам не о чем было спорить. Нас ничто не разделяло. Мои родители умерли годом раньше. У отца было больное сердце. Однажды ночью он заснул и не проснулся. А матушка последовала за ним всего через несколько месяцев. Она не переставала оплакивать отца. Прежде я не знал, что можно умереть от горя. — Лео замолчал, перебирая в памяти воспоминания, словно сухие листья и прутики, подхваченные быстрым ручьем. — Когда Лаура заболела, я не думал, что скарлатина может отнять у нее жизнь. Я всем сердцем любил ее и верил, что моя любовь поможет ей справиться с любым недугом. Но я провел у постели Лауры три дня, чувствуя, как с каждым часом она становится все слабее. Жизнь ее угасала, как вода утекает сквозь пальцы. Я сжимал Лауру в объятиях, пока ее сердце не перестало биться и холод не сковал ее тело. Смерть отняла ее у меня.

— Мне очень жаль, — тихо прошептала Кэтрин, когда Лео затих. — Искренне жаль. — Она накрыла ладонью здоровую руку Лео. — Я… о, я понимаю, как глупо это звучит.

— Не огорчайтесь, — отозвался Лео. — В жизни случаются вещи, для которых не придумали подходящих слов.

— Да. — Пальцы Кэтрин сжали руку Лео. — После смерти Лауры та же болезнь поразила и вас.

— Это было для меня облегчением.

— Почему?

— Потому что я хотел умереть. Так и случилось бы, если бы не Меррипен с его проклятыми цыганскими снадобьями. Мне потребовалось немало времени, чтобы его простить. Я ненавидел Меррипена за то, что тот спас мне жизнь. Ненавидел весь мир, потому что после смерти Лауры жизнь продолжалась как ни в чем не бывало. Ненавидел себя, оттого что мне не хватило смелости положить этому конец. Каждую ночь, засыпая, я умолял Лауру явиться мне. Думаю, временами она показывалась, хотя и ненадолго. Я ее видел.

— Вы хотите сказать… видели в своем воображении? Или вам являлся ее призрак?

— И то и другое. Я прошел через ад и заставил мучиться всех своих близких, пока наконец не смирился с тем, что Лауры больше нет.

— Вы все еще ее любите, — безжизненным голосом произнесла Кэтрин. — Поэтому вы никогда не женитесь.

— Нет. Я вспоминаю о ней с величайшей любовью и нежностью. Но после смерти Лауры прошла целая вечность. И я не в силах снова пережить эту муку. Моя любовь подобна безумию.

— Возможно, в следующий раз все будет иначе.

— Нет, будет только хуже. Потому что тогда я был всего лишь мальчишкой. А теперь, когда я знаю, кем я стал и что мне нужно… Черт возьми, выдержать такое не под силу никому. — Хриплый язвительный смешок сорвался с губ Лео. — Я способен разрушить даже себя самого, Маркс.

Глава 8

К тому времени как всадники достигли дровяного склада, расположенного неподалеку от Рамзи-Хауса, Кэтрин совсем извелась от тревоги. Лео на вопросы отвечал односложно и все больше молчал, тяжело привалившись к спине своей спутницы. Его сотрясала дрожь, кожа взмокла от пота. Рука его, обнимавшая девушку за талию, казалась ледяной. Рана по-прежнему кровоточила. Пропитавшееся кровью платье Кэтрин липло к телу. Заметив впереди кучку мужчин, готовящихся разгружать повозку с бревнами, Кэтрин горячо взмолилась про себя: «Только бы среди них был Меррипен. Господи, пожалуйста, прошу тебя».

— Мистер Меррипен с вами? — крикнула она.

К ее огромному облегчению, вперед выступила худая высокая фигура.

— Да, мисс Маркс?

— Лорд Рамзи ранен, — поспешно выпалила Кэтрин. — Мы упали… ему в плечо вонзился обломок дерева…

— Везите его в дом. Я встречу вас там.

Прежде чем Кэтрин успела ответить, Меррипен сорвался с места и стремительно, огромными скачками понесся к дому.

Когда Кэтрин подъехала к парадному входу, Меррипен был уже там.

— Мы осматривали развалины, и произошел несчастный случай, — принялась взволнованно объяснять девушка. — Лорд Рамзи поранился больше часа назад. Он очень холодный и говорит как-то бессвязно.

— Это моя обычная манера говорить, — проворчал Лео у нее за спиной. — Я пока еще в ясном уме. — Он попытался спешиться, но, накренившись, начал медленно падать с лошади.

Меррипен успел подскочить и подхватить его. Ловко подставив плечо, он закинул здоровую руку Лео себе на шею. Лео пронзила боль.

— Проклятие! Ах ты чертов мерзавец!

— Вы в ясном уме, — сухо заметил Меррипен и перевел взгляд на Кэтрин: — Где лошадь лорда Рамзи?

— Возле развалин.

Меррипен окинул девушку испытующим взглядом:

— Вы поранились, мисс Маркс?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Тогда бегите в дом и найдите Кэма.

Привыкшие, как и все Хатауэи, ко всякого рода неожиданностям, Кэм и Меррипен мгновенно взяли дело в свои руки. Придерживая Лео с обеих сторон, они помогли ему войти в дом и подняться по лестнице в спальню. Хотя вблизи усадьбы специально для лорда Рамзи был построен холостяцкий домик, Лео настоял, чтобы там поселились Меррипен и Уин. Он резонно посчитал, что счастливая пара молодоженов нуждается в уединении куда больше его. Приезжая в Гэмпшир, Лео занимал в усадьбе одну из спален для гостей.

Кэм, Меррипен и Лео вместе составляли дружное трио. Они с самого начала успешно поделили обязанности. Хотя владельцем поместья считался Лео, он охотно разделял власть с зятьями. Вернувшись домой после двухлетнего пребывания во Франции, Лео с благодарностью увидел, что в его отсутствие Кэм с Меррипеном полностью восстановили усадьбу. Они превратили пришедшее в упадок поместье в великолепное, процветающее хозяйство, ничего не прося взамен. Лео обнаружил, что может многому поучиться у них обоих.

Невозможно управлять поместьем, развалившись на диване в библиотеке с бокалом портвейна, как это делают аристократы в романах. Как довольно скоро выяснилось, здесь требовалась не только деловая хватка, но и обширные знания в области земледелия, животноводства, строительства, заготовки древесины и повышения плодородности земель. Вдобавок лорду Рамзи приходилось принимать участие в политической жизни и добросовестно исполнять свои обязанности в парламенте. Разумеется, одному человеку невозможно было справиться с этими бесчисленными заботами. Поэтому Меррипен и Лео договорились вместе заниматься лесом и сельских хозяйством, тогда как Кэм вел дела поместья и отвечал за финансы.

Когда кому-то случалось заболеть, заботу о больном брал на себя обычно Кэм, хотя и Меррипен был неплохо сведущ в медицине. Переняв искусство исцеления от своей бабушки-цыганки, Кэм одинаково умело врачевал и болезни, и раны. Было куда разумнее, да и безопаснее позволить ему применить свои знания, нежели посылать за доктором.

В соответствии с установившейся практикой современные доктора все недуги пациентов лечили кровопусканием, несмотря на непрекращающиеся споры во врачебном сообществе по поводу действенности этого метода. Медицинская статистика убедительно свидетельствовала, что означенная процедура не приносит пользы, однако ее настойчиво продолжали применять. Иногда даже с кровотечениями пытались бороться, отворяя кровь, — врачи руководствовались распространенным убеждением, что лучше делать хоть что-то, чем вовсе ничего.

— Амелия, — обратился к жене Кэм, переложив вместе с Меррипеном Лео на кровать, — нам понадобится много горячей воды и все полотенца, какие только есть в доме. Распорядись, чтобы принесли воду с кухни. Уин, может быть, вы с Беатрикс отведете мисс Маркс в ее комнату и поможете ей привести себя в порядок?

— О нет, — запротестовала Кэтрин, — благодарю вас, но мне не нужна помощь. Я сама приму ванну и…

Однако ее возражения никто не стал слушать. Уин и Беатрикс не сдались, пока не убедились, что ванна для Кэтрин готова. Они помогли мисс Маркс вымыть голову и переодеться в чистое платье. Потом отыскали запасную пару очков, и Кэтрин с облегчением почувствовала, что окружающие предметы вновь обрели четкость. Проявив настойчивость, Уин занялась руками Кэтрин: наложила целебную мазь и перевязала разбитые в кровь пальцы.

Затем Уин с Беатрикс спустились на первый этаж, а Кэтрин позволили наконец навестить Лео. Войдя в спальню лорда Рамзи, она увидела Амелию, Кэма и Меррипена, стоящих возле кровати. Лео лежал без рубашки, укрытый горой одеял. Кэтрин не особенно удивилась, услышав, что он ожесточенно спорит с сестрой и обоими зятьями.

— Нам не нужно его разрешение, — раздраженно заявил Меррипен Кэму. — Я волью склянку ему в глотку, если понадобится.

— Черта с два, — прорычал Лео. — Я вас убью, только попробуйте…

— Никто не собирается заставлять вас силой, — нетерпеливо перебил его Кэм. — Но вам придется объяснить нам причину, phral[6], потому что вы ведете себя неразумно.

— Я не собираюсь ничего объяснить. А вы с Меррипеном можете взять это поганое пойло и затолкать его себе…

— Что случилось? — спросила Кэтрин, стоя в дверях. — Какие-то трудности?

Амелия вышла в коридор. На ее хмуром лице читались досада и тревога.

— Да, трудность в том, что мой братец — тупоголовый идиот, — проворчала она достаточно громко, чтобы Лео мог ее слышать. Повернувшись к Кэтрин, она понизила голос: — Кэм и Меррипен говорят, что рана не слишком опасна, но она может загноиться, если ее не очистить. Щепка вонзилась между ключицей и плечевым суставом, мы не знаем, насколько глубоко она вошла. Нужно промыть рану, удалить остатки дерева и обрывки одежды, а иначе может возникнуть воспаление. Иными словами, придется разбередить рану и возиться в кровавом месиве. А Лео отказывается принять настойку опия.

Кэтрин недоуменно нахмурилась:

— Но… лорд Рамзи должен что-то принять, чтобы не чувствовать боли.

— Да, а он не желает. Лео твердит Кэму, чтобы тот начинал чистить рану. Как будто это так просто! Это кропотливая работа, с ней не справишься, когда человек визжит от боли.

— Я же сказал, что не издам ни звука, — рявкнул Лео из спальни. — Я визжу, только когда Маркс читает свои стихи.

Несмотря на охвативший ее страх, Кэтрин едва сдержала улыбку.

Осторожно заглянув за дверной косяк, она увидела изможденное лицо Лео. Выглядел он ужасно, загорелая кожа побледнела и казалась пепельно-серой. Укутанный одеялами, он дрожал, как мокрый пес. Измученный и несчастный, лорд Рамзи пытался хорохориться. Встретив его затравленный взгляд, Кэтрин не удержалась и спросила:

— Можно мне сказать вам пару слов, милорд?

— Сделайте одолжение, — угрюмо буркнул Лео. — Буду рад поспорить с кем-то еще.

Кэтрин вошла в комнату. Кэм с Меррипеном отступили, пропуская ее к кровати.

— Нельзя ли мне на минутку остаться наедине с лордом Рамзи?.. — проговорила она извиняющимся тоном.

Кэм бросил на нее насмешливый взгляд. Он явно сомневался, что ей удастся повлиять на Лео.

— Сделайте все возможное, чтобы убедить нашего шурина выпить лекарство, стоящее на столике возле кровати.

— А если слова не помогут, — добавил Меррипен, — хватите его посильнее по голове вот этой кочергой.

Кэм с Меррипеном вышли в коридор.

Оставшись вдвоем с Лео, Кэтрин приблизилась к кровати. При виде торчавшего из его плеча обломка она невольно вздрогнула. Из рваной раны сочилась кровь. За неимением стула Кэтрин осторожно опустилась на край постели. Пристально глядя на Лео, она негромко заговорила:

— Почему бы вам не принять настойку опия? — В ее голосе звучала забота.

— Черт побери, Маркс… — Лео тяжело перевел дыхание. — Я не могу. Поверьте мне, я знаю, на что иду, но у меня нет выбора. Дело в том… — Внезапно замолчав, он отвел взгляд и стиснул зубы. Его сотряс новый приступ дрожи.

— Почему? — Кэтрин так отчаянно хотелось понять Лео, что она, сама того не заметив, коснулась его кисти. Протеста не последовало, и ободренная девушка робко накрыла перевязанными пальцами холодную руку Лео. — Скажите мне, — попросила она. — Пожалуйста.

Рука Лео медленно повернулась и осторожно сжала ее ладонь. Жаркая волна прокатилась по телу Кэтрин. Это было чувство облегчения, словно, взяв ее за руку, Лео сделал самую естественную вещь на свете. Они посмотрели на свои сомкнутые ладони. От пальцев вверх растекалось тепло.

— После смерти Лауры я вел себя скверно, — хрипло произнес Лео. — Много хуже, чем сейчас, если вы понимаете, о чем я. Но что бы я ни вытворял, ничто не давало мне желанного забвения. Как-то ночью я поехал в Ист-Энд в компании самых развращенных своих приятелей и заявился в курильню опиума. — Он умолк, почувствовав, как невольно сжалась рука Кэтрин. — Даже в переулке тянуло дымом. Он стелился клубами. Воздух казался бурым. Меня отвели в комнату, полную мужчин и женщин. Они дремали вповалку на соломенных тюфяках и подушках, что-то бормоча во сне. В полумраке вспыхивали горящие трубки опиума… словно десятки маленьких красных глаз, мигающих в темноте.

— Это напоминает картину ада, — прошептала Кэтрин.

— Да. Я и жаждал попасть в ад. Кто-то передал мне трубку. После первой затяжки я почувствовал такое облегчение, что едва не заплакал.

— На что это похоже? — спросила Кэтрин, сжимая руку Лео.

— В одно мгновение мир обретает гармонию, и никакое зло, горе или боль не в силах этому помешать. Только представьте себе, что терзавшая вас вина, страхи и гнев уносятся прочь, будто перышки, подхваченные легким ветерком.

Возможно, прежде Кэтрин строго осудила бы Лео за то, что тот проявил слабость, поддавшись пороку, но сейчас она испытывала лишь жалость и сочувствие. Глухое отчаяние заставило его опуститься на самое дно.

— Но это чувство мимолетно, — вздохнула Кэтрин.

Лео с горечью кивнул:

— Да. И когда дурман развеивается, наваливается еще большая тяжесть. Вас уже ничто не радует. Те, кого вы любили, становятся вам безразличны. Вы думаете лишь о новой затяжке, вам не терпится снова вдохнуть проклятый дым.

Кэтрин задержала взгляд на профиле Лео. Неужели этого самого мужчину она изводила язвительными придирками весь прошлый год? Насмехалась над ним, обливала ледяным презрением? Невероятно. Казалось, этого толстокожего самовлюбленного самца ничто не может задеть. А в действительности Лео был так легко уязвим. Он носил в себе свое горе.

— Что заставило вас бросить? — мягко спросила Кэтрин.

— Я достиг той грани, за которой даже мысль о том, чтобы продолжать жить, чертовски утомляет. В руке я сжимал пистолет. Меня остановил Кэм. «Цыгане верят, — поведал он мне, — что если человек слишком сильно предается скорби, дух усопшего может превратиться в призрак». Кэм сказал, я должен отпустить Лауру. Ради ее блага. — Лео посмотрел на Кэтрин пронзительно-голубыми, как весеннее небо, глазами. — Я так и сделал. Я поклялся отказаться от опиума и с того дня не притронулся к дьявольскому зелью. Господи, Кэт, вы не представляете, как это было трудно. Мне пришлось ломать самого себя. Теперь стоит мне хоть раз отведать эту отраву… и подо мной разверзнется бездна. Я не могу решиться на это. Риск слишком велик.

— Лео… — Лорд Рамзи удивленно моргнул. Кэтрин впервые обратилась к нему по имени. — Примите настойку. Я не позволю вам скатиться на дно и превратиться в ничтожество.

Губы Лео насмешливо скривились.

— Так вы предлагаете взять меня под свою опеку?

— Да.

— Вам не справиться со мной. Я слишком большая обуза.

— Нет, — решительно возразила Кэтрин. Лео невесело рассмеялся, смерив девушку долгим испытующим взглядом, словно никак не мог решить, какую оценку ей вынести. Кэтрин не верилось, что она сидит на краю постели и держит за руку мужчину, с которым так долго и так ожесточенно сражалась. Она и представить себе не могла, что Лео по собственной воле откроет ей душу. — Доверьтесь мне, — настойчиво заговорила она.

— Назовите мне хотя бы одну вескую причину.

— Вы можете.

Лео слегка покачал головой, не сводя глаз с ее лица. Вначале Кэтрин показалось, что он отвергает ее помощь, но потом она вдруг поняла, что Лео решился и сам изумлен своим поступком. Он показал глазами на стаканчик с жидкостью, стоявший на столике возле кровати.

— Дайте мне выпить это пойло, — пробормотал он, — пока я не передумал.

Кэтрин протянула ему стакан, и Лео осушил его в несколько глотков. Дрожь отвращения пробежала по его телу. Трясущейся рукой он отдал девушке пустой стакан.

Они умолкли, ожидая, пока настойка подействует.

— Ваши руки… — заговорил Лео, нежно коснувшись перевязанных пальцев Кэтрин.

— Ничего страшного, — прошептала девушка. — Всего-то пара царапин.

Голубые глаза Лео затуманились, отяжелевшие веки сомкнулись. Лицо, искаженное гримасой боли, медленно разгладилось.

— Я не поблагодарил вас за то, что вытащили меня из-под развалин? — тихо спросил он.

— Вам не обязательно меня благодарить.

— И все же… спасибо вам. — Не открывая глаз, он прижал к щеке руку Кэтрин. — Вы мой ангел-хранитель, — проговорил он слабеющим голосом, растягивая слова. — Думаю, до сих пор у меня его не было.

— А если и был, — отозвалась Кэтрин, — вы, наверное, слишком быстро бежали, чтобы ангел мог за вами угнаться.

Лео усмехнулся.

Прикосновение гладко выбритой щеки Лео к ее ладони наполнило Кэтрин неизъяснимой нежностью. Ей пришлось напомнить себе, что лорд Рамзи находится под действием опиума и возникшая между ними близость всего лишь иллюзия. И все же ее не оставляло ощущение, что сквозь обломки и пепел их былой вражды пробиваются ростки нового чувства. Лео с трудом сглотнул подступивший к горлу ком, это движение отозвалось волной дрожи в теле Кэтрин.

Они молчали, погруженные каждый в свои мысли, когда дверь неожиданно отворилась, заставив Кэтрин испуганно вздрогнуть.

В комнату вошел Кэм. Бросив взгляд на пустой стакан, он одобрительно кивнул девушке:

— Превосходно, мисс Маркс. Так Рамзи будет намного легче. А главное, это облегчит мне задачу.

— Дьявольщина, мать вашу, — беззлобно проворчал Лео, с усилием открывая глаза.

Кэм с Меррипеном приблизились к кровати. Следом вошла Амелия с охапкой тряпок и полотенец. Неохотно поднявшись, Кэтрин шагнула к двери.

Кэм посмотрел на шурина со смесью сочувствия и тревоги. Его черные как смоль волосы сияли в лучах солнца, потоками вливавшихся в комнату.

— Я могу позаботиться о вашей ране, phral. Но если хотите, мы пошлем за доктором gadjo[7].

— О Боже, нет. Лучше я отдамся в ваши неуклюжие руки, если уж выбирать зло, то меньшее. Не приведи Господь иметь дело с врачом-англичанином: первым делом он пускает в ход банку с пиявками.

— Ну, мы обойдемся без пиявок, — пообещал Кэм, убирая подушки из-под спины Лео. — Сказать по правде, они меня приводят в ужас.

— Неужели? — удивилась Амелия. — Я не знала.

Осторожно придерживая голову Лео, Кэм помог ему опуститься на матрас.

— Когда я был мальчишкой и еще жил с табором, я как-то раз плескался в родниковом пруду вместе с другими детьми. Выйдя на берег, мы увидели, что с наших ног гроздьями свисают пиявки. Я сказал бы, что визжал, как девчонка, но от девочек было куда меньше шума.

— Бедный Кэм, — улыбнулась Амелия.

— Бедный Кэм? — возмутился Лео. — А как насчет меня?

— На мое сострадание не слишком рассчитывай, — ворчливо отозвалась Амелия. — Подозреваю, ты нарочно все это затеял, чтобы увильнуть от посадки турнепса.

Два метких слова, брошенных Лео в ответ, заставили Амелию расплыться в улыбке.

Откинув одеяла и прикрыв брата до пояса простыней, она ловко подложила полотенца ему под бок и раненое плечо. При виде стройного мускулистого торса Лео и соблазнительных темных волосков у него на груди Кэтрин почувствовала странную пустоту в желудке. Она медленно отступила от двери еще на шаг. Ей не хотелось уходить, но этого требовали приличия.

Кэм поцеловал жену в макушку и ласково подтолкнул к стене:

— Подожди там, monisha[8], нам понадобится свободное пространство. — Он повернулся к стоявшему рядом подносу со скальпелями, щипцами, ножницами и другими инструментами.

Кэтрин побелела, услышав, как лязгнул металл.

— Вы собираетесь принести в жертву козу или исполнить ритуальный танец? — заплетающимся языком выговорил Лео. — Может, хотя бы споете что-нибудь?

— Мы уже проделали все это внизу, — невозмутимо ответил Кэм, протягивая Лео обрывок кожаного ремня. — Закусите это зубами. И постарайтесь не слишком шуметь, пока мы будем трудиться над вами. Мой сын задремал.

— Прежде чем я суну этот кусок кожи себе в рот, — хмуро произнес Лео, — может, скажете мне, где он побывал до меня? А впрочем… — Лео немного помолчал. — Какая разница? Чуть подумав, я решил, что лучше мне этого не знать. — Он было зажал зубами ремень, но тут же вынул его изо рта и добавил: — Надеюсь, вы ничего мне не оттяпаете.

— Если и оттяпаем, — заметил Меррипен, осторожно протирая кожу вокруг раны, — то не намеренно.

— Готов, phral? — услышала Кэтрин тихий голос Кэма. — Держите его крепко, Меррипен. Хорошо. На счет «три».

Амелия с застывшим лицом присоединилась к Кэтрин в коридоре. Прислонившись к стене, она зябко обхватила себя руками за плечи.

Из комнаты донесся глухой стон Лео, а затем напевная цыганская речь Кэма и Меррипена. Их непонятная скороговорка подействовала на Кэтрин успокаивающе.

Ясно было, что, несмотря на действие опиума, Лео предстоит пережить мучительные минуты. Каждый раз, слыша его сдавленные проклятия и хриплые возгласы боли, Кэтрин испуганно съеживалась и стискивала в кулаки разбитые пальцы.

Немного погодя Амелия заглянула в дверь спальни:

— В ране много щепок?

— Вовсе нет, monisha, — отозвался Кэм. — Могло быть много хуже, но… — Он замолчал, раздался приглушенный крик Лео. — Простите, phral. Меррипен, возьмите пинцет и… да-да, вот здесь.

Белая как мел Амелия повернулась к Кэтрин, и в следующий миг случилось невероятное: потянувшись к компаньонке, она сжала ее в объятиях, как обняла бы Уин, Поппи или Беатрикс. Мисс Маркс ошеломленно застыла, не от гадливости, а от неловкости.

— Я так рада, что вы не пострадали, Кэтрин, — прошептала Амелия. — Спасибо, что позаботились о лорде Рамзи. — Кэтрин коротко кивнула. Отстранившись, Амелия ласково ей улыбнулась: — С ним все будет хорошо, вот увидите. Он живучий как кошка.

— Хотелось бы верить, — осторожно обронила Кэтрин. — Надеюсь, проклятие Рамзи тут ни при чем.

— Я не верю в проклятия, заклинания и прочие глупости. Если над моим братом и довлеет заклятие, так только то, что он сам на себя наложил.

— Вы хотите сказать… он горюет по Лауре Диллард?

Голубые глаза Амелии изумленно округлились.

— Лео говорил о ней с вами?

Кэтрин кивнула.

Амелия явно растерялась. Взяв Кэтрин под руку, она повела ее в глубь коридора, где никто не мог бы их услышать.

— Что он рассказал?

— Что мисс Диллард любила писать акварелью, — нерешительно ответила Кэтрин. — Что они были помолвлены, а потом Лаура заболела скарлатиной и умерла у него на руках. А еще… что призрак невесты являлся ему. Не в воображении, на самом деле. Но ведь это не может быть правдой… да?

Добрых полминуты Амелия молчала.

— Думаю, это возможно, — с поразительной невозмутимостью подтвердила она. — Хотя я ни за что не призналась бы в этом прилюдно — меня сочли бы сумасшедшей. — Амелия криво усмехнулась. — Впрочем, вы Достаточно долго прожили с нами, чтобы убедиться: Хатауэи действительно семейка помешанных. — Амелия снова умолкла и задумчиво проговорила: — Кэтрин.

— Да?

— Мой брат никогда ни с кем не говорил о Лауре Диллард. Никогда.

Кэтрин растерянно моргнула.

— Его терзала боль. Он потерял много крови.

— Не думаю, что он поэтому разоткровенничался с вами.

— Тогда почему же? — с трудом выдавила из себя Кэтрин.

Она боялась услышать ответ, лицо выдавало ее страх. Амелия смерила ее пристальным взглядом и с печальной улыбкой пожала плечами.

— Я и так сказала слишком много. Простите меня. Просто я горячо желаю счастья моему брату. — После короткой паузы она добавила: — И вам тоже.

— Уверяю вас, мадам, одно к другому не имеет ровно никакого отношения.

— Конечно, — пробормотала Амелия, снова направляясь к своему посту возле двери.

Глава 9

После того как рану очистили и перевязали, измученный Лео с посеревшим лицом остался лежать в постели. Весь остаток дня он проспал, пробуждаясь лишь временами. Стоило ему открыть глаза, как в горло ему вливали глоток бульона или целебного чая: родные ревностно заботились о нем, не желая слушать никаких возражений.

Как и боялся Лео, опиум пробудил прошлые кошмары. Жуткие чудовища выползали из недр земли, запускали когти в свою беспомощную жертву и тянули за собой вниз, в бездну, где таращились в темноте сотни горящих красных глаз. Опоенный дурманом, Лео метался в лихорадке, не в силах сбросить с себя сон, все больше погружаясь в тягостные видения. Среди ночи прикосновение прохладной тряпицы к пылающему лбу принесло ему облегчение. Лео ощутил чье-то присутствие, чьи-то ласковые руки коснулись его лица.

— Амелия? Уин? — смущенно прошептал он.

— Шш-ш…

— Жарко, — пожаловался Лео, морщась от боли.

— Лежите тихо.

Влажную тряпицу сменяли два или три раза. Сквозь мутные волны жара Лео ощутил приятную прохладу, ему показалось, что тиски, сжимавшие его лоб, вдруг разжались… чья-то легкая рука погладила его по щеке.

На следующее утро Лео проснулся вконец разбитым и подавленным. Жар сменился ознобом. Конечно, сказывалось действие опиума, но Лео нисколько не утешала мысль, что ему известны причины собственной вялости и апатии.

— У вас легкая лихорадка, — сказал утром Кэм. — Вам нужно пить побольше отвара тысячелистника, чтобы сбить жар. Но к счастью, рана не загноилась. Отдохните сегодня, уверен, завтра вам станет намного лучше.

— На вкус этот отвар напоминает воду из канавы, — недовольно проворчал Лео. — И я не собираюсь проваляться в кровати весь день.

Кэм сочувственно вздохнул:

— Я понимаю, phral. Вы чувствуете себя не столь уж больным, чтобы оставаться в постели, но и не достаточно здоровым, чтобы чем-то заняться. И все же вам нужно дать себе отдых и поправиться, а иначе…

— Я спущусь вниз. Хочу позавтракать, как полагается.

— Завтрак закончился. С буфета уже убрали все закуски.

Обиженно надувшись, Лео устало потер ладонями лицо. Боль в плече заставила его дернуться.

— Пусть Меррипен поднимется ко мне. Я хочу с ним поговорить.

— Он уехал на встречу с арендаторами, они заняты посадкой турнепса.

— А где Амелия?

— Нянчится с ребенком. У него режутся зубки.

— А что Уин?

— Беседует с экономкой, проверяет запасы и отдает распоряжения о закупках. Беатрикс развозит корзины с провизией пожилым жителям городка. А мне придется нанести визит одному арендатору, который вот уже два месяца задерживает плату. Боюсь, вас некому развлекать.

Лео встретил это замечание угрюмым молчанием. Помедлив, он наконец решился спросить о той, что занимала все его мысли. Эта особа не потрудилась заглянуть к нему или справиться о его здоровье, хотя обещала заботиться о нем.

— Где Маркс?

— Когда я в последний раз ее видел, она занималась штопкой. Собралась целая гора белья, нуждающегося в починке, и…

— Она может штопать и здесь.

Лицо Кэма приняло озадаченное выражение.

— Вы хотите, чтобы мисс Маркс чинила белье у вас в спальне?

— Да, пришлите ее сюда.

— Я спрошу, согласится ли она, — с сомнением обронил Кэм.

Умывшись и натянув домашний халат, Лео снова улегся в постель. Его по-прежнему колотил озноб, боль не унималась. Горничная принесла небольшой поднос с единственным кусочком поджаренного хлеба и чашкой чаю. Лео съел свой завтрак, угрюмо глядя на дверь.

Где же мисс Маркс? Может, Кэм не потрудился передать ей просьбу подняться в спальню Лео? А если все же передал, то Кэтрин, видимо, не придала значения его словам. Бесчувственная, бессердечная гарпия. И это после того, как она обещала стать его ангелом-хранителем. Мисс Маркс уговорила его принять настойку опия, а потом бросила.

Ну и ладно, он больше не желает видеть эту ведьму. Если в конце концов она все же явится, он отошлет ее прочь. Презрительно рассмеется и скажет, что лучше оставаться в одиночестве, чем терпеть ее общество. Он еще…

— Милорд? — Сердце Лео сделало кульбит: в дверях стояла Кэтрин в темно-синем платье. Ее золотистые волосы были подняты наверх, уложены в обычную строгую прическу и сколоты шпильками. В одной руке она держала книгу, а в другой — стакан со светлой жидкостью. — Как вы себя чувствуете сегодня утром?

— Умираю от скуки, — сердито фыркнул Лео. — Почему вы так долго собирались меня навестить?

— Я думала, что вы еще спите. — Войдя в комнату, Кэтрин оставила дверь широко открытой. Следом показалось длинное пушистое тельце Доджера — хорек вприпрыжку вбежал в спальню. Встав на задние лапки и оглядевшись, зверек проворно юркнул под комод, Кэтрин проводила его подозрительным взглядом. — Наверное, там у него очередной новый тайник, — вздохнула она, протягивая Лео стакан с мутноватым напитком. — Выпейте это, пожалуйста.

— Что это?

— Отвар ивовой коры, он снимет лихорадку. Я добавила в него немного лимонного сока и сахара, чтобы смягчить вкус.

Лео выпил горький отвар, наблюдая за Кэтрин. Она открыла второе окно, чтобы впустить в комнату побольше свежего воздуха, потом вынесла в коридор поднос из-под завтрака и вручила его проходившей мимо горничной. Вернувшись к Лео, она положила ладонь ему на лоб, проверяя, нет ли жара.

Лео поймал девушку за запястье. В глазах его мелькнуло узнавание.

— Это были вы, — произнес он. — Вы приходили ко мне прошлой ночью.

— Что, прошу прощения?

— Вы меняли влажную тряпицу у меня на лбу. Несколько раз.

Пальцы Кэтрин легко сжали руку Лео.

— Вы ведь не думаете, что я вошла бы в спальню к джентльмену среди ночи, — мягко возразила она.

Но они оба знали, что Кэтрин приходила. Глухая тоска немного отпустила Лео, стоило ему заметить сочувствие в глазах девушки.

— Как ваши руки? — спросил он, поворачивая расцарапанные пальцы Кэтрин, чтобы лучше их разглядеть.

— Быстро заживают, спасибо. — Она нерешительно опустила глаза. — Мне сказали, что вам нужна компания.

— Да, — кивнул Лео. — Ваше общество меня вполне устроит.

Губы Кэтрин насмешливо скривились.

— Что ж, хорошо.

Лео вдруг охватило безрассудное желание прижать девушку к себе и вдохнуть ее запах. От нее пахло свежестью и чистотой, Лео уловил легкий аромат чая, талька и лаванды.

— Почитать вам? Я захватила один роман. Вы любите Бальзака?

День, так скверно начавшийся, уже не казался Лео столь ужасным.

— А разве его можно не любить?

Кэтрин опустилась на стул возле кровати.

— Мне кажется, у него слишком много рассуждений, он то и дело отклоняется от темы. Я предпочитаю романы с увлекательным сюжетом, где главное интрига.

— Но Бальзак захватывает вас целиком, — не согласился Лео. — Вы наслаждаетесь языком, погружаясь в него, как в теплые волны… — Лео замолчал, всматриваясь в тонкое овальное лицо Кэтрин. Она казалась бледной, под глазами залегли тени — сказывалась бессонная ночь, проведенная у постели больного. — У вас усталый вид. Это моя вина. Простите меня.

— О, вовсе нет, вы здесь ни при чем. Меня мучили кошмары.

— Что вам снилось?

Кэтрин тотчас замкнулась. На лице ее застыла маска настороженности. Лео понял, что коснулся запретной темы, и все же не смог побороть любопытство.

— В кошмарах вы видите свое прошлое? Те неведомые трудности, из которых помог вам выпутаться Ратледж?

С шумом втянув в себя воздух, Кэтрин встала. Она казалась потрясенной и едва держалась на ногах от слабости.

— Пожалуй, мне лучше уйти.

— Нет, — торопливо заговорил Лео, жестом приказывая ей остаться. — Не уходите. Мне нужна компания. Я все еще не оправился от действия опиума, который вы заставили меня принять. — Видя, что девушка застыла в нерешительности, Лео добавил: — И еще у меня лихорадка.

— Слабая.

— Черт подери, Маркс, вы ведь компаньонка, — сердито сверкнул глазами Лео. — Это ваша работа, не так ли?

Кэтрин было возмутилась, но в следующее мгновение ее одолел смех, и она весело фыркнула, не в силах сдержаться.

— Я компаньонка Беатрикс, а не ваша.

— Сегодня — моя. Садитесь и начинайте читать.

К удивлению Лео, повелительный тон сработал. Кэтрин снова уселась на стул и раскрыла книгу на первой странице. Кончиком пальца она поправила очки, словно старательная ученица. Этот трогательный жест привел Лео в восхищение.

— «Un Homme d'Affaires», — прочитала Кэтрин, — «Деловой человек». Глава первая.

— Подождите.

Кэтрин подняла глаза от книги.

— Есть в вашем прошлом хоть что-то, о чем вы готовы поговорить? — задал вопрос Лео, тщательно подбирая слова.

— Зачем?

— Меня интересует ваша история.

— Я не люблю рассказывать о себе.

— Вот видите, это только доказывает, какая вы любопытная личность. Нет ничего скучнее людей, которые обожают поговорить о себе. Я тому яркий пример.

Кэтрин посмотрела на книгу, будто пыталась изо всех сил сосредоточиться на чтении. Потом подняла голову и улыбнулась. Лео показалось, что с плеч его свалился тяжкий груз.

— О вас можно многое сказать, милорд, но скучным вас никак не назовешь.

Глядя на Кэтрин, Лео ощутил ту же пьянящую радость и восторг, что испытал накануне утром, прежде чем под ним рухнула крыша. — Что бы вы хотели узнать? — осторожно спросила девушка.

— Когда вы впервые узнали, что вам нужны очки?

— Мне было пять или шесть. Мы с родителями жили в Холборне, в многоквартирном доме на Портпул-Лейн. В те времена девочек не принимали в школу. Со мной и еще несколькими детьми пыталась заниматься одна женщина, живущая по соседству. Она сказала маме, что я туповата: я прекрасно все запоминала, но чтение и письмо совсем мне не давались. Однажды мама послала меня к мяснику забрать заказ. Лавка была в двух кварталах от нас, но я заблудилась. Я долго блуждала по улицам, все расплывалось у меня перед глазами. Плача навзрыд, я забрела совсем в другую сторону. Наконец кто-то отвел меня к лавке. — Улыбка тронула губы Кэтрин. — Мясник оказался очень добрым и милым. Когда я сказала ему, что не смогу найти дорогу домой, он ответил, что кое-что придумал, и предложил мне примерить очки его жены. В одно мгновение мир чудесно изменился. Я не могла поверить своим глазам. Я вдруг увидела рисунок кирпичей, из которых были сложены стены, разглядела птиц в воздухе и даже рассмотрела ткань передника мясника. «Вот в чем дело, — сказал мясник, — просто у тебя слабое зрение». С тех пор я начала носить очки.

— Ваши родители, должно быть, обрадовались, узнав, что их дочь вовсе не туповата?

— Совсем наоборот. Они целыми днями спорили о том, от кого я унаследовала этот изъян. Мама была в ужасе. Она твердила, что очки испортят мою внешность.

— Какая чушь.

Кэтрин печально вздохнула:

— Боюсь, моя матушка не отличалась особой тонкостью и глубиной ума.

— Если судить по ее поступкам — эта женщина бросила мужа и сына, сбежав в Англию с любовником, — я бы многого от нее не ждал.

— В детстве я думала, что родители женаты.

— Они любили друг друга?

Кэтрин задумчиво закусила губу, и Лео изумился про себя, какой нежный у нее рот.

— Они привлекали друг друга физически, но ведь это не любовь, верно?

— Да, — тихо согласился Лео. — А что случилось с вашим отцом?

— Я предпочла бы не говорить о нем.

— После всего, что я вам рассказал о себе? — Лео сердито насупился. — Будьте справедливы, Маркс. Мне тоже нелегко далась откровенность.

— Ладно. — Кэтрин набрала в грудь побольше воздуха. — Когда моя матушка заболела, она стала для отца обузой. Он заплатил соседской женщине, чтобы та присматривала за больной до последнего дня, и отослал меня к тете и бабушке. С тех пор я о нем ничего не слышала. Возможно, он умер, откуда мне знать?

— Мне жаль, — проговорил Лео. Он действительно сожалел, искренне сожалел, что не мог вернуться в прошлое и защитить маленькую девочку в очках, брошенную мужчиной, который должен был оберегать ее. — Не все мужчины такие, — невольно вырвалось у него.

— Я знаю. Было бы несправедливо возлагать вину за грехи моего отца на всю мужскую половину человечества.

Лео со стыдом подумал о том, что сам вел себя не лучше отца Кэтрин, когда, погрузившись в отчаяние из-за смерти Лауры, бросил своих сестер.

— Неудивительно, что вы всегда меня ненавидели, — с горечью произнес он. — Должно быть, я напоминаю вам отца. Я покинул сестер, когда они так остро нуждались во мне.

Кэтрин смерила Лео оценивающим взглядом. В ее глазах не было ни жалости, ни осуждения.

— Нет, — откровенно призналась она. — Вы вовсе на него не похожи. Вы вернулись к своей семье. Вы трудились ради сестер, заботились о них. И у меня никогда не было ненависти к вам.

Лео недоверчиво прищурился. Ответ Кэтрин его удивил.

— Вот как?

— Да. На самом деле… — Она внезапно осеклась.

— Что «на самом деле»? — нетерпеливо выпалил Лео. — Что вы хотели сказать?

— Ничего.

— Неправда. Вы едва не сознались, что, сами того не желая, испытываете ко мне симпатию.

— Ничего подобного, — строго возразила Кэтрин, но уголки ее губ насмешливо дрогнули.

— Признайтесь, вас сводит с ума моя неземная красота? — продолжал настаивать Лео. — Вы не в силах устоять перед моим обаянием? Мои речи завораживают вас?

— Нет, нет и нет.

— А мои томные взгляды из-под полуопущенных век? — С этими словами лорд Рамзи скорчил такую комичную гримасу, что Кэтрин не удержалась от смеха.

— Да, должно быть, дело именно в этом.

Удобнее устроившись на подушках, Лео окинул девушку довольным взглядом.

Какой у нее чудесный смех, легкий, чуть хрипловатый, словно она только что глотнула шампанского.

Лео желал ее, и это безрассудное сумасшедшее желание грозило обернуться большими неприятностями. Сам того не ведая, он начинал видеть в мисс Маркс живую женщину, из плоти и крови, нежную и до странности уязвимую.

Как только Кэтрин начала читать, хорек выбежал из-под комода и проворно вскочил к ней на колени. Свернувшись пушистым клубком, он мирно задремал с открытым ртом. Лео нисколько не винил Доджера. Кто бы отказался положить голову к Кэтрин на колени?

Лео делал вид, что внимательно следит за повествованием, но все его мысли были заняты одним: он пытался представить себе Кэтрин обнаженной и сокрушался, что никогда этого не увидит. Лео нельзя было назвать образцом высокой морали, но даже он свято соблюдал принцип: мужчина не должен прикасаться к девственнице, не имея серьезных намерений. Однажды Лео уже попробовал изменить этому правилу, позволив себе безумно влюбиться, а в конечном счете едва не потерял все.

Некоторые вещи слишком рискованны, чтобы мужчина решился совершить их дважды.

Глава 10

Время перевалило за полночь. Кэтрин разбудил плач младенца. У малыша Рая резались зубы, и в последнее время этот спокойный, добродушный малыш нередко капризничал.

Уставившись невидящими глазами в темноту, Кэтрин высвободила ноги из-под одеяла и попыталась принять более удобную позу. Она перевернулась на бок, потом на живот, но так и не смогла уснуть.

Несколько минут спустя детский плач прекратился. Должно быть, ребенка успокоила заботливая мать.

Кэтрин долго лежала без сна. Ее терзали одиночество и тоска. Самые жестокие спутники бессонницы.

Она попыталась занять себя, вспоминая старинную кельтскую пастушью считалку, которой до сих пор пользуются в деревнях вместо современного счета: yan, tan, tethera, pethera… В древних словах слышались отголоски прошедших столетий. Sethera, methera, hovera, covera…

Кэтрин вновь вспомнила голубые глаза, светлые, с темными прожилками, словно небо в разводах или подернутая рябью морская гладь. Лео наблюдал за Кэтрин, пока она читала вслух и занималась шитьем. Они беззлобно подшучивали друг над другом, но за внешним добродушием и безмятежностью Лео скрывалось желание. Yan, tan, tethera…

Быть может, Лео тоже не спит в этот час. К вечеру его лихорадка прошла, но ночью ему могло стать хуже. Возможно, его мучает жажда или жар. Нужно принести ему воды или положить влажную тряпицу на лоб.

Не долго думая Кэтрин вскочила с кровати и набросила капот. Отыскав на ночном столике очки, она водрузила их на нос и босиком прошествовала по коридору к спальне Лео, спеша совершить благое дело.

Дверь в комнату оказалась приоткрыта. Как и прошлой ночью, Кэтрин беззвучно, словно вор, проскользнула внутрь и, ступая на цыпочках, прокралась к кровати. В спальне царила темнота, лишь слабые лучи света, редкие, будто просеянные сквозь сито, проникали в открытое окно. Кэтрин различила в тишине ровное дыхание Лео.

Подойдя к кровати, девушка робко протянула руку и, пытаясь сдержать бешеные удары сердца, приложила ладонь ко лбу больного. Никакой лихорадки. На ощупь кожа была сухой и теплой. Дыхание Лео прервалось, он проснулся.

— Кэт? — Его голос звучал хрипло спросонья. — Что вы делаете?

Кэтрин не следовало приходить сюда. Любое объяснение прозвучало бы фальшиво и нелепо, она не смогла бы назвать ни одной разумной причины, зачем ей понадобилось беспокоить лорда Рамзи среди ночи.

— Я… я пришла посмотреть, не нужно ли… — неловко промямлила Кэтрин и умолкла.

Она испуганно попятилась, но Лео поймал ее за запястье. Едва проснувшись, он действовал молниеносно, с поразительной ловкостью. Они оба застыли. Лео цепко держал Кэтрин за руку, не давая ей ускользнуть.

Притянув девушку к себе, он заставил ее склониться еще ниже, пока та не потеряла равновесие и не опрокинулась прямо на него. Боясь задеть раненое плечо Лео, Кэтрин отчаянно вцепилась в матрас, а Лео сжал ее в объятиях. Кэтрин вздрогнула, почувствовав под собой его упругое мускулистое тело, гладкую кожу, грудь, покрытую мягкими кудрявыми волосками.

— Милорд, — прошептала она, — я не…

Обхватив ладонью ее затылок, Лео прижался губами к ее губам.

Это был не поцелуй, а сама страсть, само обладание. Лео завладел ею, его язык, словно своевольное пламя, обжигал, лишая Кэтрин разума и воли. Мускусный запах его кожи наполнил ее ноздри. Восхитительный аромат, полный эротики и соблазна. Новые, незнакомые ощущения ошеломили Кэтрин… жаркая шелковистость рта Лео, его властные руки, крепкое, сильное тело.

Мир вдруг начал медленно вращаться: Лео перевернулся, сжимая Кэтрин в объятиях, и придавил ее к кровати своим телом. В его поцелуях ярость мешалась с нежностью. Касания его губ, зубов и языка отдавались огненной волной в теле Кэтрин. Задыхаясь, она обняла Лео за шею. Огромный, наполовину скрытый мраком, он страстно целовал ее.

Полы капота Кэтрин распахнулись, подол ночной сорочки задрался к коленям. Губы Лео, оторвавшись от ее рта, на мгновение прижались к горлу и проложили влажную дорожку вниз, к нежной впадинке у ключицы. Его пальцы принялись расстегивать крохотные пуговки ее ночной сорочки, раскрывая тонкую ткань.

Склонив голову, Лео медленно приник ртом к трепещущей груди Кэтрин и коснулся соска. Обхватив губами прохладный розовый бутон, он согрел его жадными движениями языка. Тихие прерывистые стоны Кэтрин смешались с его тяжелым дыханием. Длинное тело Лео скользнуло меж ее бедер и замерло, давая Кэтрин ощутить его тяжесть. Лео нашел губами вторую грудь и сжал сосок, посылая волны блаженства по спине девушки. Каждое движение пробуждало в ней новый всплеск неизведанных ощущений, волнующих, восхитительных; то была уже не нежность, а необузданная страсть. Лео завладел ее губами, его тело скользило, подчиняясь захватывающему, полному соблазна ритму. Кэтрин извивалась, подражая этому завораживающему танцу, ощущая дразнящую твердость мужской плоти. Их тела прижимались друг к другу, словно страницы закрытой книги, так естественно, так безумно приятно, что Кэтрин стало страшно.

— Нет, — выдохнула она, отталкивая Лео. — Подождите. Пожалуйста…

Она случайно уперлась рукой в раненое плечо Лео, и тот откатился от нее, бормоча проклятия.

— Милорд? — Кэтрин вскочила с кровати и замерла, дрожа всем телом. — Простите. Я сделала вам больно? Чем я могу…

— Уйдите.

— Да, но…

— Сейчас же, Маркс. — Низкий голос Лео звучал глухо и хрипло. — Или возвращайтесь в постель и дайте мне закончить начатое.

Кэтрин опрометью выскочила из комнаты.

Глава 11

Наутро после злополучной ночи Кэтрин принялась искать очки и поняла, что потеряла их во время своего визита в комнату Лео. С горестным стоном она уселась за туалетный столик и закрыла лицо ладонями.

«Какая глупость, — с тоской подумала она. — Минутное безумие». Не следовало поддаваться нелепому порыву.

Ей оставалось винить лишь себя.

Она сама дала Лео в руки превосходное оружие. Теперь он вволю поиздевается над ней. Станет пользоваться любой возможностью, чтобы ее унизить. Кэтрин достаточно хорошо знала Лео и не сомневалась, что так и будет.

Ее скверное настроение отнюдь не улучшилось, когда из-за коробки с туфлями, стоявшей возле кровати, показался Доджер. Столкнув головой крышку с коробки, хорек приветливо загукал и вытащил туфлю Кэтрин. Одному Богу известно, куда он собирался уволочь добычу.

— Прекрати, Доджер, — устало вздохнула девушка, уронив голову на сложенные руки.

Все расплывалось у нее перед глазами. Кэтрин нужны были очки. Чертовски трудно заниматься поисками, когда не видишь дальше двух шагов перед собой. Вдобавок если одна из горничных найдет очки в комнате Лео или, не приведи Господь, в его постели, о ночном происшествии узнают все в доме.

Бросив туфлю, Доджер проворно подбежал к Кэтрин и встал на задние лапки. Его длинное гибкое тельце приникло к колену девушки. Доджер трясся мелкой дрожью, но Беатрикс как-то сказала Кэтрин, что у хорьков это обычное дело. Во время сна у хорька понижается температура. Пробуждаясь, он дрожит, чтобы согреться. Кэтрин протянула руку и погладила пушистую шерстку зверька. Когда же Доджер попытался взобраться к ней на колени, она его легонько оттолкнула.

— Я неважно себя чувствую, — грустно объяснила она хорьку, хотя и не испытывала никаких недомоганий. Раздраженно фыркнув в ответ на отказ Кэтрин, Доджер повернулся и стремглав вылетел из комнаты.

Кэтрин сидела, уткнувшись подбородком в кулаки, не в силах сдвинуться с места. Ее мучили горечь и стыд.

Она проснулась довольно поздно. С нижних этажей доносились шум шагов и приглушенные разговоры. Интересно, спустился ли Лео к завтраку?

Нет, Кэтрин никак не могла встретиться с ним лицом к лицу.

Она вновь вернулась мыслями к безумству прошедшей ночи, и по телу ее прокатилась волна желания. Кэтрин вспомнила жаркие поцелуи Лео, ее кожа запылала огнем. О, его губы касались самых сокровенных местечек, не зная стыда.

Она услышала стук лапок хорька: Доджер вприпрыжку вбежал в комнату, весело гукая, как бывало всегда, когда он чему-то особенно радовался.

— Ступай прочь, Доджер, — угрюмо проворчала Кэтрин. Но зверек настойчиво ткнулся головой ей в ногу и встал на задние лапки, превратившись в длинный пушистый столбик. Опустив глаза, Кэтрин заметила, что хорек что-то бережно сжимает в зубах. Близоруко моргая, она протянула руку и взяла подношение.

Это были очки.

Поразительно, как один добрый поступок может преобразить жизнь и поднять настроение.

— Спасибо, — со слезами на глазах прошептала Кэтрин, ласково гладя маленькую головку зверька. — Я люблю тебя, гадкий проныра.

Проворно вскочив к ней на колени, Доджер перевернулся брюшком вверх и протяжно вздохнул.

Кэтрин оделась с особой тщательностью. Причесываясь, она воткнула в волосы несколько лишних шпилек, а пояс строгого серого платья затянула чуть туже обычного. Даже шнурки на удобных, практичных сапожках она завязала на два узла, словно пыталась заключить себя в броню, безжалостно выкорчевав любую вольность. И в мыслях тоже.

Войдя в утреннюю столовую, она увидела Амелию, сидевшую за столом с сынишкой на руках.

Малютка Рай мусолил гренок беззубыми деснами, по подбородку его ручьем текли слюнки.

— Доброе утро, — поздоровалась Кэтрин, направляясь к самовару, чтобы налить себе чашку чаю. — Бедняжка Рай… Я слышала, как он плакал ночью. Зубик еще не прорезался?

— Нет, — уныло отозвалась Амелия. — Простите, что малыш не дал вам спать, Кэтрин.

— О, он вовсе меня не потревожил. Мне не спалось. Ночью я почти не сомкнула глаз.

— Должно быть, лорд Рамзи тоже, — заметила Амелия.

Кэтрин метнула на нее быстрый взгляд, но та, похоже, и не думала язвить.

— Вот как? — Кэтрин постаралась придать лицу безразличное выражение. — Надеюсь, он хорошо себя чувствует.

— Кажется, да. Только ведет себя непривычно тихо. Погружен в свои мысли. — Амелия скорчила гримаску. — Боюсь, его настроение не улучшилось, когда я сообщила ему, что мы собираемся устроить бал через месяц.

— Вы объявите, что цель празднества — найти невесту для лорда Рамзи? — осторожно спросила Кэтрин, тщательно размешивая сахар в чашке.

Амелия улыбнулась:

— Нет, даже я не настолько бестактна. Однако все заметят, что на бал приглашено великое множество незамужних молодых женщин. И конечно же, мой брат — завидный жених, желанная добыча для любой девицы на выданье.

— Не понимаю почему, — с деланным равнодушием пробормотала Кэтрин, хотя ей хотелось выть от отчаяния.

Она вдруг поняла, что не останется в семье Хатауэев, когда Лео женится. Видеть его рядом с другой женщиной и знать, что он счастлив с молодой женой? Нет, этого она не вынесет.

— Но это же проще простого, — проказливо усмехнулась Амелия. — Лорд Рамзи — пэр Англии, а у него прекрасная шевелюра и полный рот зубов, из него не сыплется песок, и он еще способен стать отцом. Вдобавок не будь Лео моим братом, я сказала бы, что он отнюдь не урод.

— Он очень красивый, — опрометчиво возразила Кэтрин и тут же прикусила язык, покраснев под лукавым взглядом Амелии.

Она смущенно допила чай, отщипнула кусочек булочки и поспешно покинула столовую, отправившись на поиски Беатрикс. Настало время утренних занятий.

Кэтрин с Беатрикс придерживались давно установленного распорядка: первые несколько минут они посвящали правилам этикета, а остальные утренние часы изучали историю, философию и естественные науки. Беатрикс давно постигла все «светские премудрости», которым учат юных леди с единственной целью — сделать из них достойных жен и матерей. Теперь Кэтрин не оставляло ощущение, что они с Беатрикс вместе приобретают знания, как школьные подруги.

Хотя Кэтрин не посчастливилось познакомиться с родителями Хатауэев, она полагала, что оба они, особенно мистер Хатауэй, гордились бы успехами своих детей. Все они были образованными, мыслящими людьми, способными поддержать любую беседу и даже поучаствовать в научном споре. Их отличало и еще одно редкое качество — богатое воображение, умение видеть логические связи между вещами, на первый взгляд, казалось бы, несовместимыми.

К примеру, как-то вечером разговор за обедом крутился вокруг воздушного парового экипажа, созданного Джоном Стрингфеллоу[9], мастером по изготовлению бобин на кружевной фабрике в Сомерсете. Устройство, разумеется, не работало, но сама идея завораживала. Во время оживленных споров о том, сможет ли когда-нибудь человек летать с помощью механического аппарата, Хатауэи свободно рассуждали о греческой мифологии, физике, китайских воздушных змеях, животном царстве, французской философии и изобретениях Леонардо да Винчи. У Кэтрин, пытавшейся следить за ходом разговора, голова шла кругом.

В душе Кэтрин тревожилась, не отпугнет ли любовь к замысловатым беседам возможных поклонников от Поппи и Беатрикс. У Поппи действительно были все шансы остаться без мужа, пока наконец она не встретила Гарри.

И все же, когда Кэтрин, едва поступив на работу в дом Хатауэев, попыталась осторожно обсудить эту щекотливую тему с Кэмом Роаном, тот весьма решительно возразил:

— Нет, мисс Маркс, не пытайтесь переделать Поппи или Беатрикс. Из этого все равно ничего не выйдет, они лишь почувствуют себя несчастными. Просто помогите им научиться вести себя в обществе и разговаривать ни о чем, как это делают gadjos.

— Иными словами, — криво усмехнулась Кэтрин, — вы хотите, чтобы девушки соблюдали внешние приличия, но не желаете, чтобы они действительно изменились, став чинными и благопристойными юными леди?

— Совершенно верно, — подтвердил Кэм, восхищенный понятливостью новой гувернантки.

Теперь Кэтрин понимала, насколько прозорлив оказался Кэм. Хатауэи нисколько не походили на завсегдатаев светских салонов, и Кэтрин меньше всего на свете хотела бы, чтобы они изменились.

Погруженная в свои мысли, она направилась в библиотеку взять несколько книг для занятий с Беатрикс. Войдя в комнату, Кэтрин испуганно замерла: за длинным столом склонился Лео и что-то писал поверх вороха чертежей.

Повернув голову, он смерил девушку острым, испытующим взглядом. Сначала Кэтрин бросило в жар, потом обдало холодом. Кровь бешено застучала в висках, кожа под туго стянутыми в узел волосами запылала огнем.

— Доброе утро, — произнесла она и отступила на шаг, беспомощно хватая ртом воздух. — Я не хотела вам мешать.

— Вы мне не мешаете.

— Я пришла взять несколько книг, если… если можно.

Коротко кивнув, Лео вернулся к своим чертежам. Сгорая от смущения, Кэтрин подошла к книжным полкам и принялась искать нужные названия. Казалось, в наступившей тишине слышно, как колотится ее сердце. Желая нарушить тягостное молчание, она робко спросила:

— Вы что-то проектируете для поместья? Дом арендатора?

— Собираюсь построить новую конюшню.

— А-а.

Кэтрин обвела ряды книг невидящим взглядом. Неужели они и дальше будут притворяться, будто прошлой ночью ничего не произошло? Хотелось бы надеяться. Но в следующее мгновение Лео снова заговорил:

— Только не ждите, что я стану извиняться. Даже не думайте.

Кэтрин ошеломленно повернулась к нему:

— Что, простите?

Лео, не поднимая головы, внимательно разглядывал чертежи.

— Когда вы бросаетесь к мужчине в постель среди ночи, не рассчитывайте, что вам предложат чай и учтивую беседу.

— Я не бросалась к вам в постель, — запротестовала Кэтрин. — То есть вы лежали в постели, но я вовсе не думала обнаружить вас там. — Понимая, что несет полную бессмыслицу, Кэтрин едва сдержала желание отвесить самой себе подзатыльник.

— В два часа ночи я почти всегда бываю в кровати и либо сплю, либо… Не думаю, что мне стоит уточнять, чем я занимаюсь в другом случае.

— Я лишь хотела убедиться, что у вас нет лихорадки, — объяснила Кэтрин, заливаясь пунцовой краской. — Не нужно ли вам чего-нибудь.

— О да, нужно, как вы успели убедиться.

Кэтрин никогда еще не испытывала подобной неловкости. Она готова была провалиться сквозь землю.

— Вы никому не скажете? — с усилием выдавила она из себя.

Лео усмехнулся:

— Вы боитесь, что я начну болтать о наших ночных свиданиях? Нет, Маркс, мне от этого никакой выгоды. И к моему огромному сожалению, мы не совершили почти ничего предосудительного, чтобы распускать сплетни.

Красная, как вишня, Кэтрин подошла к краю стола, где лежали рисунки и обрывки бумаги, и сложила их в аккуратную стопку.

— Я сделала вам больно? — смущенно пролепетала она, вспомнив, как неосторожно толкнула Лео в раненое плечо. — Сегодня утром вам тоже пришлось мучиться?

Лео помедлил, прежде чем ответить.

— Нет, после вашего ухода мне полегчало. Но черт его знает, что со мной будет к ночи.

Кэтрин охватило раскаяние.

— Простите, мне так жаль. Может быть, нам стоит приложить вам припарку?

— Припарку? — растерянно повторил Лео. — Мне на… О, так вы говорите о моем плече?

Кэтрин недоуменно моргнула:

— Конечно, мы говорим о вашем плече, о чем же еще?

— Кэт… — Лео отвел глаза. К удивлению Кэтрин, его голос дрожал от смеха. — Когда женщина внезапно бросает мужчину в разгар любовной игры, ему обычно бывает больно.

— Где?

Лео ответил Кэтрин выразительным взглядом.

— Вы хотите сказать… — Щеки девушки снова запылали, когда она поняла, о чем говорил Лео. — Ну, меня не волнует, болит ли у вас там, я беспокоилась о вашей ране!

— Что ж, это меня успокаивает, — заверил ее Лео самым серьезным тоном, хотя в глазах его плясали насмешливые искры. — А что до другой боли…

— Ко мне она не имеет ни малейшего отношения, — поспешно выпалила Кэтрин.

— Позволю себе не согласиться с вами.

Битва закончилась бесславно. Продолжать разговор, сохраняя достоинство, было невозможно. Оставалось лишь позорно ретироваться.

— Я ухожу, — заявила Кэтрин.

— А как же книги, которые вы хотели взять?

— Я заберу их позже. — Она повернулась, чтобы уйти, но задела широким рукавом стопку рисунков, которую только что выровняла. Листы разлетелись по полу. — О Боже. — Торопливо опустившись на колени, она принялась собирать бумаги.

— Оставьте, — произнес Лео. — Я все подниму.

— Нет, я сама… — Кэтрин осеклась, увидев что-то среди набросков строений, пейзажных зарисовок и листков с записями. Карандашный рисунок женщины… обнаженной женщины, лежащей на боку. Пышные белокурые волосы рассыпались по плечам, изящные бедра стыдливо сомкнуты, наполовину скрывая нежный треугольник, знак женственности. И на носу у нее красовались до ужаса знакомые очки. Кэтрин схватила рисунок дрожащей рукой, сердце ее выбивало бешеную дробь. Она попыталась заговорить, но не смогла выдавить из себя ни звука, когда же наконец ей это удалось, собственный голос показался ей чужим, писклявым и придушенным. — Это я.

Лео опустился на ковер рядом с Кэтрин и уныло кивнул. Голубые глаза его ярко блестели на потемневшем лице.

— Зачем? — шепнула Кэтрин.

— Я вовсе не хотел вас оскорбить, — пробормотал Лео. — Этот набросок предназначался лишь для моих глаз и ничьих больше.

Кэтрин заставила себя снова взглянуть на рисунок. Едва ли она смутилась бы больше, если бы Лео действительно видел ее обнаженной. И все же в изображении не было ничего вульгарного или пошлого. Длинные изящные линии. Грациозная поза. Окутывавшая женщину чувственность.

— Вы… вы ведь никогда не видели меня такой, — чуть слышно проговорила Кэтрин и испуганно добавила: — Правда?

Горькая усмешка тронула губы Лео.

— Нет. Я еще не опустился до подглядывания. — Он немного помолчал. — Я правильно вас изобразил? Нелегко угадать, как выглядит тело под бесчисленными слоями одежды.

Оцепеневшая Кэтрин издала нервный смешок.

— Если и так, я бы ни за что в этом не созналась. — Она положила рисунок вместе с остальными бумагами изображением вниз. Ее руки дрожали. — Вы рисовали нагими и других женщин? — застенчиво спросила она.

Лео покачал головой:

— Я начал с вас и дальше этого пока не зашел.

— У вас есть еще рисунки вроде этого? Где я без одежды?

— Один или два. — Лео попытался изобразить раскаяние.

— О, пожалуйста, пожалуйста, порвите их.

— Обязательно. Но природная честность вынуждает меня сознаться, что я скорее всего нарисую еще. Мое любимое занятие — изображать вас обнаженной.

Кэтрин застонала, закрыв лицо ладонями.

— Я бы предпочла, чтобы вместо этого вы что-нибудь коллекционировали, — прошептала она сквозь стиснутые пальцы.

Лео хрипло рассмеялся.

— Кэт, милая, вы можете заставить себя взглянуть на меня? Нет? — Почувствовав, как руки Лео сомкнулись вокруг нее, Кэтрин съежилась, но не двинулась с места. — Я просто дразнил вас. Я больше не буду рисовать вас нагой. — Нежно обнимая девушку, Лео привлек ее к здоровому плечу. — Вы сердитесь?

Кэтрин покачала головой.

— Боитесь?

— Нет. — У нее вырвался дрожащий вздох. — Меня удивляет, что вы увидели меня такой.

— Почему?

— Потому что это на меня не похоже.

Лео понял, что хотела сказать Кэтрин.

— Никто не видит себя таким, каков он есть в действительности.

— Я уверена, что никогда не валялась на кровати полностью раздетая!

— Это ужасное упущение. — Лео прерывисто вздохнул. — Вам следует знать, что я всегда желал вас, Кэт. Меня одолевали такие непристойные фантазии, что мы оба отправились бы прямиком в ад, вздумай я рассказать вам о них. Для меня не важен ни цвет ваших волос, ни кошмарная одежда, которую вы носите. — Лео ласково провел рукой по голове девушки. — Кэтрин Маркс или как вас там зовут… Меня мучает греховное желание провести в постели с вами… по крайней мере несколько недель… день за днем погружаясь все глубже в бездну порока. Я бы не только изображал вас обнаженной. Я чертил бы узоры на вашей коже пером и чернилами… рисовал бы цветы вокруг ваших сосков и гирлянды звезд на ваших бедрах. — Теплые губы Лео прижались к краешку уха Кэтрин. — Я начертил бы карту вашего тела, обозначив ваш север, юг, запад и восток. Я бы…

— Перестаньте, — едва дыша, прошептала Кэтрин.

Лео горько рассмеялся:

— Ну вот, я признался вам. И провались все к дьяволу.

— Это я виновата. — Кэтрин прижалась пылающим лицом к плечу Лео. — Мне не следовало приходить к вам прошлой ночью. Не знаю, зачем я это сделала.

— А я думаю, знаете. — Он нежно коснулся губами макушки Кэтрин. — Больше не приходите ко мне ночью, Маркс, потому что если это случится снова, я не смогу остановиться. — Разжав объятия, Лео встал на ноги и, протянув руку, помог подняться Кэтрин. Поворошив стопку поднятых с пола листков, он достал рисунок обнаженной девушки, аккуратно разорвал, сложил вместе половинки и разорвал снова. Потом вложил клочки ей в руку. — Остальные рисунки я тоже порву.

Кэтрин стояла неподвижно, глядя вслед Лео. Ее пальцы терзали обрывки бумаги, сминая их в комок.

Глава 12

В последующий месяц Лео нарочно загружал себя делами, избегая Кэтрин. Двум новым арендаторам потребовалось создать системы орошения. Лео приобрел определенный опыт в этой области, пока Кэм занимался лошадьми, а Меррипен лесозаготовками. Лео задумал отвести воду ближайших рек на луга с помощью целой сети ручьев и оросительных каналов. На одном участке, где канал должен был пройти слишком низко и естественного напора воды не хватало, предполагалось установить водяное колесо. Колесо, снабженное ковшами, поднимало бы воду и направляло поток в искусственное русло.

Обливаясь потом под теплыми лучами гэмпширского солнца, Лео, обнаженный по пояс, рыл вместе с арендаторами рвы и водоотводные каналы, ворочал камни и таскал землю. К концу дня у него болел каждый мускул. Лео безумно уставал и с трудом удерживался, чтобы не заснуть за обедом. Его тело сделалось крепким и поджарым. Лео так сильно потерял в весе, что ему даже пришлось одолжить брюки у Кэма, пока деревенский портной подгонял его одежду.

— По крайней мере работа мешает тебе потворствовать своим порокам, — насмешливо поддела брата Уин как-то вечером в гостиной перед ужином. Улыбаясь, она ласково потрепала Лео по голове.

— А мне, представь, нравятся мои пороки, — отозвался Лео. — Потому-то я и взял на себя труд ими обзавестись.

— Кем тебе следует обзавестись, так это женой, — мягко заметила Уин. — И я говорю это не из корысти, Лео.

Он улыбнулся Уин, самой нежной из сестер, которой пришлось выдержать великое множество сражений во имя любви.

— В тебе нет ни капли корысти, Уин. И хотя твой совет, как всегда, благоразумен, я и не подумаю им воспользоваться.

— Напрасно. Тебе пора обзавестись собственной семьей.

— О, мне довольно и вас. В моей семье есть с кем поспорить. Вдобавок существуют вещи поинтереснее женитьбы.

— Например?

— О, к примеру, отрезать себе язык и присоединиться к монахам-траппистам или… вымазаться голым в патоке и улечься на муравейник… Мне продолжать?

— Не обязательно, — усмехнулась Уин. — И все же когда-нибудь ты непременно женишься, Лео. Кэм и Меррипен оба говорили, что у тебя очень четкая линия брака.

Лео ошеломленно уставился на свою ладонь:

— Это просто складка, дело в моей манере держать перо.

— Это линия брака. И она такая длинная, что тянется через всю ладонь и загибается на тыльную сторону. Это означает, что когда-нибудь ты встретишь истинную любовь и женишься. — Уин многозначительно подняла изящные брови, словно хотела сказать: «Что ты об этом думаешь?»

— На самом деле цыгане не верят в гадание по руке, — заявил Лео. — Это полная чушь. Они только притворяются, чтобы выманить деньги у простаков и пьяниц.

Прежде чем Уин успела ответить, в гостиную вошел Меррипен.

— Умеют же gadjos все усложнить, — проворчал он, вручая Лео письмо и усаживаясь на диван.

— Что это? — нахмурился Лео, взглянув на подпись внизу письма. — Еще одно послание от поверенного? Я думал, он как раз старается упростить для нас это запутанное дело.

— Чем длиннее его объяснения, тем больше возникает вопросов, — хмуро заметил Меррипен. — Я цыган, и мне никогда не понять саму идею землевладения. Но поместье Рамзи… — он сокрушенно покачал головой, — это настоящий гордиев узел, хитросплетение бесчисленных соглашений, дарственных, правил, исключений, возражений, поправок, дополнений и договоров об аренде.

— Это потому, что поместье такое старинное, — со знанием дела объяснила Уин. — Чем древнее история владений, тем больше всяких закорючек. — Она перевела взгляд на Лео. — Кстати, графиня Рамзи с дочерью, мисс Дарвин, желают нанести нам визит. Мы получили от них письмо сегодня утром.

— Это что еще за дьявольщина?! — Лео пришел в ярость. — Какого черта им здесь надо? Позлорадствовать? Составить опись имущества? У меня есть еще в запасе год, прежде чем эти ведьмы наложат лапу на поместье.

— Может, они хотят заключить мир и найти приемлемое решение для всех нас? — предположила Уин.

Уин всегда старалась думать о людях лучше и свято верила в доброту человеческой природы.

В этом Лео отнюдь не походил на сестру.

— Заключить мир, как бы не так! — процедил он сквозь зубы. — Черт возьми, да я, пожалуй, женюсь, только чтобы насолить этим двум гарпиям.

— У тебя есть кто-то на примете? — живо откликнулась Уин.

— Никого. Но если бы я и женился, то уж точно не по любви.

Какое-то движение возле двери привлекло внимание Лео. В комнату вошла Кэтрин. Тщательно избегая взгляда Лео, она вежливо улыбнулась сидящим в гостиной и направилась к стоящему в углу стулу. Лео с досадой заметил, что она сильно похудела. Ее грудь уменьшилась, талия стала тонкой как тростинка, лицо казалось бледным. Неужели Кэтрин нарочно морит себя голодом? Что лишило ее аппетита? Так недолго и заболеть.

— Ради Бога, Маркс, — раздраженно пробурчал он, — вы стали тощей, как березовая ветка.

— Лео, — возмутилась Уин.

Кэтрин смерила лорда Рамзи оскорбленным взглядом:

— Однако это не мне приходится перешивать брюки.

— Вы едва держитесь на ногах от недоедания. — Лео сердито сдвинул брови. — Что с вами такое? Почему вы отказываетесь есть?

— Рамзи, — одернул шурина Меррипен, решив, что Лео явно перешел границу допустимого.

Вскочив со стула, Кэтрин обожгла Лео яростным взглядом:

— Вы грубиян и лицемер, кто дал вам право обсуждать мою внешность так… так… — Она запнулась, не находя слов. — Мать вашу! — Кэтрин опрометью выбежала из гостиной, гневно шурша юбками.

Меррипен и Уин изумленно переглянулись, раскрыв рты.

— Где вы набрались таких слов? — воскликнул Лео, догоняя девушку.

— От вас, — свирепо бросила Кэтрин через плечо.

— Вы хоть знаете, что они означают?

— Нет, и знать не хочу. Держитесь от меня подальше!

Кэтрин летела вперед, и Лео, поспевая за ней, вдруг поймал себя на мысли, что все последнее время ему мучительно не хватало споров с ней, ее общества.

Выскользнув во двор, Кэтрин побежала вдоль дома и вскоре достигла огорода. В воздухе разливался пряный аромат согретых солнцем трав.

— Маркс, — проворчал Лео, начиная терять терпение, — я могу долго гоняться за вами по грядкам с петрушкой, если вам так хочется, но с тем же успехом мы могли бы остановиться и все обсудить прямо сейчас. Резко повернувшись, Кэтрин смерила Лео колючим взглядом, щеки ее пылали, словно алые флаги.

— Нам нечего обсуждать. За последний месяц вы и словом со мной не перемолвились, а теперь позволяете себе оскорбительные замечания в мой адрес…

— Я не хотел вас обидеть. Я лишь сказал…

— Вы жалкий тупица, я вовсе не тощая! Выходит, вы даже за человека меня не считаете, если смеете обращаться со мной с таким пренебрежением? Вы самый…

— Простите меня. — Кэтрин умолкла, тяжело дыша. — Мне не следовало говорить с вами в подобном тоне, — угрюмо признал Лео. — Я не просто вижу в вас человека, меня беспокоит ваше здоровье. Меня привел бы в ярость любой, кто дурно с вами обошелся бы, но так уж случилось, что этот «кто-то» вы сами. Вы совсем не заботитесь о себе.

— Вы тоже. — Лео открыл было рот, чтобы возразить, но не нашелся с ответом и промолчал, сжав губы. — Каждый день вы изнуряете себя работой, — продолжала Кэтрин. — Вы потеряли в весе не меньше семи фунтов.

— На новых фермах нужно наладить системы орошения. Я один способен справиться с этой работой.

— Но вам не обязательно самому копать канавы и ворочать камни.

— Нет, обязательно.

— Почему?

Лео смерил Кэтрин испытующим взглядом, раздумывая, сказать ли ей правду, и решил быть откровенным:

— Потому что работать до изнеможения — единственный способ удержаться от того, чтобы не явиться к вам ночью и не попытаться вас соблазнить.

Глаза Кэтрин изумленно округлились. Она беззвучно открыла и закрыла рот, так же как Лео чуть раньше.

Ее растерянное лицо казалось до того забавным, что Лео невольно улыбнулся, хотя в нем уже закипал гнев. К чему отрицать, больше всего на свете ему хотелось разговаривать с ней, просто быть рядом. Это вздорное, сварливое, упрямое, восхитительное создание… ничуть не похожее на его бывших любовниц, занимало все его мысли. Хотя временами, как сейчас, например, соблазна в ней было не больше, чем в диком ежике.

Но эта несносная особа бросала ему вызов, предлагая сразиться на равных, на что не осмеливалась ни одна женщина до нее. И Лео жаждал заполучить ее вопреки всем доводам рассудка.

— Вам не удалось бы соблазнить меня, — раздраженно возразила Кэтрин.

Они замерли, взгляды их скрестились.

— Вы станете отрицать, что нас тянет друг к другу? — чужим, хриплым голосом произнес Лео. По телу Кэтрин пробежала дрожь, но в следующее мгновение девушка решительно вздернула подбородок.

— Я не верю, что физическое ощущение способно подчинить себе рассудок, — отчеканила Кэтрин. — Человеком управляет разум.

Лео не смог сдержать усмешку.

— Господи, Маркс, вы явно никогда не занимались любовью, иначе вы знали бы, что человеком управляет отнюдь не разум, а совсем другая часть тела. На самом деле в подобных обстоятельствах мозги вовсе отказывают.

— Охотно верю, что с мужчинами так и происходит.

— Женский разум столь же примитивен, как и мужской, особенно когда дело касается физического влечения.

— Не сомневаюсь, вам нравится так думать.

— Хотите, чтобы я вам это доказал?

Нежный рот Кэтрин недоверчиво скривился. Затем, словно не в силах удержаться от искушения, она спросила:

— Как?

Взяв девушку под руку, Лео повел ее в более уединенную часть огорода, за перголу, увитую огненно-красной фасолью. Они остановились возле стеклянной оранжереи, где искусные руки садовника заставляли цвести даже самые капризные растения. Здесь все зеленело и благоухало круглый год независимо от погоды.

Лео огляделся, желая убедиться, что их с Кэтрин никто не видит.

— Давайте-ка испытаем ваш совершенный разум. Сначала я поцелую вас. А сразу после задам простой вопрос. Если ответите правильно, я признаю себя побежденным.

Кэтрин, нахмурившись, отвернулась.

— Это нелепо, — сказала она, ни к кому не обращаясь.

— Конечно, вы имеете право отказаться, — предупредил Лео. — Тогда я буду считать, что вы сдались.

Кэтрин повернулась к Лео и прищурилась, воинственно сложив руки на груди.

— Один поцелуй?

Лео поднял руки вверх, словно показывая, что ему нечего скрывать. Его взгляд не отрывался от лица Кэтрин.

— Один поцелуй — один вопрос.

Кэтрин нерешительно застыла. Руки ее медленно опустились и повисли. В действительности Лео не ожидал, что она согласится принять вызов. Сердце его глухо заколотилось о ребра. Он шагнул к Кэтрин, чувствуя, как от волнения желудок стягивается в тугой узел.

— Можно? — Протянув руку, он снял с девушки очки. Она близоруко моргнула, но не возразила. Сложив очки, Лео убрал их в карман сюртука. Нежно обхватив ладонями лицо Кэтрин, он слегка запрокинул ей голову. По телу девушки пробежала нервная дрожь. «Хорошо», — с мрачным торжеством подумал Лео. — Вы готовы? — спросил он.

Кэтрин кивнула, чувствуя себя беспомощной птичкой в сетях птицелова. Губы ее дрожали.

Лео легко коснулся губами ее рта, прохладного и сладкого, словно чашечка цветка, полная росы. Его поцелуй, нежный, почти кроткий, стал настойчивее, губы девушки приоткрылись. Обняв Кэтрин, Лео властно прижал ее к себе. Ее тело, хрупкое, но женственно-округлое, изящное, гибкое, как у кошки, затрепетало и безвольно обмякло в его руках. Язык Лео, будто пылающая головня, скользнул по ее губам, разжигая жаркое пламя, пока с губ Кэтрин не сорвался тихий дрожащий стон.

Подняв голову, Лео взглянул на зардевшееся лицо девушки. Очарованный ее серо-зелеными, подернутыми дымкой глазами, он не сразу вспомнил, о чем собирался спросить.

— Да, вопрос, — напомнил он себе вслух, тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение. — Итак, у одного фермера было двенадцать овец. Все, кроме семи, погибли. Сколько овец осталось?

— Пять, — немедленно отозвалась Кэтрин.

— Семь. — При виде озадаченного лица девушки Лео весело улыбнулся.

Кэтрин сердито нахмурилась.

— Это хитрая уловка. Задайте мне другой вопрос.

— Мы так не договаривались.

— Еще вопрос, — потребовала девушка.

У Лео вырвался хрипловатый смешок.

— Боже, какая же вы упрямая. Ну хорошо. — Взяв Кэтрин за плечи, он склонил голову. Девушка окаменела.

— Что вы делаете?

— Один поцелуй — один вопрос, — напомнил Лео. Лицо Кэтрин страдальчески вытянулось, но она все же уступила, и когда Лео привлек ее к себе, запрокинула голову. На этот раз его поцелуй был настойчивым и властным. Язык его скользнул в сладкую, теплую глубину ее рта. Руки Кэтрин обвились вокруг шеи Лео, пальцы погрузились в густые темные волосы.

Лео почувствовал, как кружится голова от нестерпимого желания и нарастающего блаженства. Ему хотелось теснее прижать к себе Кэтрин, изведать каждый восхитительный изгиб ее тела, ощутить сладость гладкой белой кожи под грубой тканью ее корсажа. Руки его дрожали от нетерпения. Он жадно впился в рот Кэтрин, и она тихо застонала, отвечая на поцелуй. Ее губы страстно сжали его язык, и волосы на затылке у Лео встали дыбом, по спине прокрался холодок.

Задыхаясь, Лео прервал поцелуй.

— Задайте мне вопрос, — севшим голосом произнесла девушка.

Лео едва мог припомнить собственное имя. Сжимая Кэтрин в объятиях, чувствуя тепло ее тела, он не в силах был собраться с мыслями. Однако следовало соблюдать уговор.

— В некоторых месяцах тридцать один день, в других — тридцать. В скольких месяцах двадцать восемь дней?

Кэтрин недоуменно нахмурилась. Между ее тонкими бровями появилась прелестная морщинка.

— В одном.

— Во всех двенадцати, — мягко возразил Лео, пытаясь изобразить сочувствие. Недоверие на лице девушки сменилось негодованием.

— Задайте мне другой вопрос, — гневно выпалила она. Лео покачал головой, давясь от смеха:

— Мне ничего не приходит в голову. Мой мозг явно страдает от нехватки крови. Признайте, Маркс, вы проиграли этот…

Но в следующий миг Кэтрин притянула его к себе, схватив за отвороты сюртука, и Лео поцеловал ее, даже не успев понять, что делает. Смех замер у него на губах. Держа девушку в объятиях, Лео пошатнулся и оперся рукой о стеклянную стену оранжереи. Он завладел губами Кэтрин с яростной, необузданной страстью. Девушка изогнулась дугой в его руках, и его охватила дикая, пьянящая радость. Плоть его пылала огнем, он умирал от желания немедленно овладеть Кэтрин. Он целовал ее, уже не сдерживая бушевавшего в нем безумия. Жадно, неистово, исступленно.

Понимая, что вот-вот потеряет остатки контроля над собой, Лео прервал поцелуй и крепко прижал Кэтрин к груди.

«Еще один вопрос», — мрачно сказал он себе, пытаясь разогнать туман в голове и придумать хоть что-то.

Голос его охрип, словно горло опалило огнем.

— Сколько животных каждого вида взял Моисей в ковчег?

— По два.

— Увы, ни одного. — Лео покачал головой. — Ковчег строил Ной, а не Моисей. — Но игра больше не казалась ему забавной, а Кэтрин, похоже, уже не стремилась выиграть спор. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Одна длинная тень, отбрасываемая их сомкнутыми телами, тянулась вдоль садовой дорожки. — Будем считать это влечением, — пробормотал Лео.

Кэтрин сокрушенно покачала головой.

— Да, вы правы, — чуть слышно прошептала она. — Я не в состоянии ясно мыслить.

Они не спешили разомкнуть объятия. Кэтрин прильнула к Лео, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Скованные странным оцепенением, они мучительно раздумывали над невысказанным вопросом, на который невозможно получить ответ.

Прерывисто вздохнув, Лео разжал руки и отпустил Кэтрин. Ткань его брюк натянулась, врезаясь в восставшую плоть, по лицу пробежала болезненная гримаса. К счастью, длинные полы сюртука помогали скрыть конфуз. Достав из кармана очки Кэтрин, Лео осторожно водрузил их ей на нос.

Он молча предложил девушке руку — в знак перемирия, и Кэтрин оперлась на нее.

— Так что означают слова «мать вашу»? — смущенно спросила она, идя рядом с Лео по садовой дорожке.

— Если я скажу, у вас могут появиться предосудительные мысли. А я знаю, как люто вы ненавидите непристойности.

Большую часть следующего дня Лео провел у реки в западной части поместья, выбирая место для водяного колеса и размечая территорию. Предполагалось установить колесо приблизительно в шестнадцать футов диаметром, снабженное ковшами, из которых вода будет выливаться в чан, а оттуда растекаться по множеству деревянных желобов. По замыслу Лео, система должна была орошать около ста пятидесяти акров земли, то есть десять крупных арендованных ферм.

Обсудив свои планы с арендаторами и рабочими, вбивавшими в землю деревянные столбы, Лео перешел вброд холодную мутную реку и поскакал назад, в Рамзи-Хаус. Темно-желтое солнце клонилось к закату, заливая золотистым вечерним светом неподвижные луга. Царило безветрие. Лео устал, его одежда пропиталась потом, вдобавок ему приходилось то и дело отбиваться от назойливых слепней. Он криво усмехнулся, подумав о том, что поэты-романтики, восторженно превозносившие в своих стихах радость слияния с природой, явно никогда не занимались созданием оросительных сооружений.

Подойдя к входу в кухню, он оставил покрытые густой грязью сапоги у порога и вошел в дом в чулках. Кухарка с одной из служанок резали яблоки для пирога и раскатывали тесто, а Уин с Беатрикс чистили за столом столовое серебро.

— Здравствуй, Лео! — весело воскликнула Беатрикс.

— Господи, ну и вид у тебя, — ужаснулась Уин.

Лео улыбнулся обеим сестрам и, уловив резкое зловоние в воздухе, брезгливо сморщил нос.

— Не думал, что существует вонь, способная перебить мой собственный запах. Что это? Жидкость для полировки серебра?

— Нет, вообще-то это… — Уин нерешительно умолкла. — Ну, это краска.

— Для ткани?

— Для волос, — подсказала Беатрикс. — Понимаешь, мисс Маркс решила выкрасить волосы в темный цвет перед балом, но побоялась покупать краску у аптекаря: в прошлый раз состав оказался на редкость неудачным. Вот кухарка и предложила рецепт, которым пользовалась ее матушка. Нужно вскипятить ореховую скорлупу вместе с корой кассии, добавить уксус и..

— Зачем Маркс красит волосы? — поинтересовался Лео будничным тоном, хотя все в нем восставало против этой нелепой затеи. Покрыть унылой темной краской прекрасные волосы, отливающие золотом и светлым янтарем, — значит совершить истинное кощунство.

— Думаю, она хочет быть… менее заметной на балу, где будет так много гостей, — осторожно предположила Уин. — Я не стала наседать на нее с расспросами, ведь это ее личное дело. Пожалуйста, Лео, не расстраивай ее, упоминая об этой злосчастной краске.

— Неужели никому не кажется подозрительным, что в доме служит особа, настойчиво пытающаяся изменить свою внешность? — раздраженно возразил Лео. — Или наша чертова семейка настолько сумасбродна, что готова принять любые странности, не задавая вопросов?

— Не вижу в этом ничего странного, — живо откликнулась Беатрикс. — Многие животные меняют окраску. К примеру, каракатица или некоторые виды лягушек, а еще хамелеон, разумеется…

— Прошу меня извинить, — процедил Лео сквозь стиснутые зубы. Он решительной походкой вышел за дверь, оставив Уин и Беатрикс недоуменно смотреть ему вслед.

— Я как раз собиралась рассказать кое-что любопытное из жизни хамелеонов, — заговорила Беатрикс.

— Би, дорогая, — проворковала Уин, — может, ты лучше сходишь в конюшню и разыщешь Кэма?

Кэтрин сидела за туалетным столиком, обеспокоенно разглядывая свое отражение в зеркале. Перед ней были аккуратно разложены несколько предметов: полотенце, гребень, лохань с кувшином и горшок, полный вязкой темной массы, похожей на ваксу для сапог. Кэтрин вымазала один светлый локон и ждала, пока краска впитается, чтобы посмотреть, каким будет оттенок. После последнего конфуза, когда злополучная смесь, составленная аптекарем, выкрасила ее волосы в зеленый цвет, Кэтрин решила быть осторожнее.

До бала в доме Хатауэев оставалось всего два дня, достаточный срок, чтобы изменить свою внешность до неузнаваемости. Иного выбора у нее не было. Она знала: на балу будут гости из соседних графств и семейства из Лондона. Как всегда, Кэтрин преследовал страх быть узнанной. До сих пор ей удавалось оставаться незамеченной, меняя цвет волос и прячась в уголке. Никто не обращал внимания на невзрачную серую мышку. Компаньонки чаще всего — старые девы или бедные вдовы, скучные пожилые матроны, которым положено присматривать за молодыми девушками, подающими большие надежды. Кэтрин была лишь немногим старше юных дебютанток, но ей казалось, что от них ее отделяет не один десяток лет.

Кэтрин понимала: когда-нибудь прошлое ее настигнет, и тогда ей придется расстаться с Хатауэями, покинуть дом, где впервые в жизни она была по-настоящему счастлива. Она знала, что будет тосковать по ним.

По всем.

Дверь неожиданно распахнулась, прервав ее невеселые размышления. Обернувшись, Кэтрин увидела Лео. Выглядел он устрашающе: потный, в грязной, измятой одежде и без сапог.

Девушка вскочила со стула, забыв, что на ней одна лишь тонкая сорочка.

Цепкий взгляд Лео обшарил ее тело, и Кэтрин вспыхнула от гнева.

— Что вы себе позволяете? — вскричала она. — Вы сошли с ума? Выйдите из моей комнаты сейчас же!

Глава 13

Закрыв дверь, Лео в два прыжка подскочил к Кэтрин и нагнул ее голову над лоханью.

— Прекратите! — взвизгнула девушка, молотя кулачками по его груди.

Схватив кувшин, Лео окатил водой влажный от краски локон.

— Да что на вас нашло? — яростно прошипела Кэтрин. — Что вы делаете?

— Смываю эту мерзость с ваших волос. — Лео выплеснул ей на голову остатки воды.

Кэтрин вскрикнула и, пытаясь вырваться, обрызгала водой Лео. По полу растеклись лужи, ковер намок. Кэтрин продолжала бешено отбиваться, пока не растянулась на мокром ковре. Ее очки слетели с носа, и комната мгновенно расплылась в светлом тумане. Но лицо Лео Кэтрин видела отчетливо, оно нависало над ней, ярко-голубые глаза сверкали гневом. Лео легко взял над ней верх, стиснув ее запястья и придавив туловище к полу, словно Кэтрин была какой-нибудь легкой тряпицей, висящей на бельевой веревке. Высокий и мускулистый, он тяжело навалился на нее, устроившись меж ее бедер.

Кэтрин беспомощно изогнулась. Ей хотелось, чтобы Лео ее отпустил, но ничуть не меньше она желала, чтобы он лежал на ней, тесно прильнув бедрами к ее бедрам. На глазах ее выступили слезы.

— Пожалуйста, — придушенно прошептала она. — Пожалуйста, отпустите мои руки.

Услышав нотку страха в голосе Кэтрин, Лео переменился в лице и тотчас выпустил ее запястья. Девушка съежилась, прижавшись мокрой головой к его плечу.

— Нет, — пробормотал он, — не бойтесь меня. Я никогда…

Кэтрин почувствовала, как губы Лео коснулись ее щеки, краешка подбородка, приникли к горлу, где бешено билась тонкая жилка. Тепло волнами разливалось по ее телу, бедра пылали огнем. Ее руки безвольно лежали на полу, а колени сами собой приподнялись и стиснули талию Лео.

— Какая вам разница? — выдохнула Кэтрин, уткнувшись лицом в его мокрую рубашку. — Какое вам дело до цвета моих волос? — Грудь Лео под рубашкой была твердой как камень, и Кэтрин вдруг захотелось снять с него одежду, потереться щеками и ртом о темные волоски у него на груди.

— Но ведь это будете не вы, — с жаром заговорил Лео, понизив голос. — Это неправильно. Почему вы прячетесь?

Кэтрин, готовая расплакаться, покачала головой:

— Я не могу объяснить. Слишком много всего… Не могу. Если бы вы узнали, мне пришлось бы уехать. А я хочу остаться с вами. Хотя бы ненадолго. — Из горла ее вырвалось рыдание. — Не с вами, я хотела сказать, с вашей семьей.

— Вы можете остаться. Расскажите мне все, чтобы я защитил вас.

Кэтрин с трудом сглотнула подступивший к горлу ком и почувствовала, как горячая влага обожгла висок: из уголка глаза скатилась слеза. Девушка подняла руку, чтобы вытереть лицо, но Лео прижался губами к мокрой соленой дорожке. Дрожащей ладонью Кэтрин обхватила его голову. Она не собиралась поощрять Лео, но он понял ее жест как приглашение, и его губы жадно впились в ее рот. Кэтрин застонала, охваченная страстным, нетерпеливым желанием.

Не прерывая поцелуя, Лео обнял ее рукой за шею. Его переполнял восторг, и Кэтрин угадала это по его хриплому дыханию, по жарким касаниям его губ и языка. Лео приподнялся, его теплая рука скользнула по влажной ткани, прикрывавшей грудь Кэтрин. Мокрая сорочка почти не скрывала ее наготы, прозрачный муслин туго обтянул соски. Губы Лео сжали нежный розовый бутон, темневший сквозь ткань. Опьяненный желанием, Лео развязал тесьму на сорочке и распахнул ее, обнажив высокие груди, маленькие и округлые.

— Кэт… — восхищенно выдохнул он, и по телу Кэтрин пробежала дрожь, — я умираю от желания, ты такая прелестная, такая сладкая… Боже… — Он приник губами к ее соску и нежно обвел его языком. Его рука легла на лоно Кэтрин, лаская и дразня, пока ее плоть, влажная и теплая, не раскрылась, словно лепестки цветка. Кэтрин почувствовала, как по спине разливается жар. Ее бедра качнулись вверх. Легкие, ласковые пальцы Лео посылали по ее телу волны наслаждения, обещая вознести ее к вершинам блаженства.

Его ласки стали смелее, палец скользнул в жаркую глубину ее плоти. Кэтрин удивленно замерла и попыталась отпрянуть, но она лежала на полу, ей некуда было отступать. Ее рука испуганно сжала руку Лео.

Его губы ласково приникли к ее шее.

— Милое, невинное дитя, не бойся, дай мне коснуться тебя, позволь… — Рука его напряглась, палец погрузился глубже в ее нежную влагу. Кэтрин затаила дыхание, тело ее беспомощно затрепетало.

Лео опустил густые ресницы. Его глаза полыхали голубым огнем, щеки порозовели.

— Я хочу быть в тебе, — хрипло прошептал он, лаская Кэтрин. — Здесь… глубоко…

Из горла Кэтрин вырвался бессвязный возглас, колени ее приподнялись, пальцы на ногах сжались. Ее переполняло странное, необъяснимое чувство, которое она не смогла бы выразить словами. Притянув к себе голову Лео, она жадно прильнула губами к его губам, ей хотелось почувствовать жар его рта, жалящие уколы его языка…

Решительный стук в дверь заставил Лео очнуться от сладкого дурмана. Пробормотав проклятие, он отвел руку от бедер Кэтрин и заслонил девушку собой. Она испуганно вскрикнула, сердце ее бешено заколотилось.

— Кто там? — резко выкрикнул Лео.

— Роан.

— Если вы откроете дверь, я убью вас. — В голосе Лео звучала холодная решимость. Это была угроза человека, доведенного до крайности. Даже Кэм Роан по другую сторону двери замер в нерешительности.

Наконец после долгого молчания он произнес:

— Мне нужно поговорить с вами.

— Сейчас?

— Именно сейчас, — последовал неумолимый ответ.

Закрыв глаза, Лео с шумом втянул в себя воздух и медленно проговорил:

— Внизу, в библиотеке.

— Через пять минут? — настойчиво уточнил Кэм.

Лео бросил недоверчивый взгляд на закрытую дверь и яростно проревел:

— Ступайте, Роан.

Когда шаги Кэма затихли, Лео повернулся к Кэтрин. Ее сотрясала дрожь, искаженное судорогой лицо напоминало застывшую маску. Нежно шепча слова утешения, Лео прижал девушку к себе.

— Успокойся, милая, дай мне тебя обнять, — бормотал он, ласково поглаживая ее по спине и по бедрам. Постепенно дрожь ее унялась. Кэтрин замерла, доверчиво прижавшись щекой к щеке Лео.

Он встал и, легко подхватив Кэтрин на руки, отнес к кровати. Он положил полунагую девушку на постель, и пока она натягивала на себя покрывало, оглядел комнату в поисках очков. Он нашел их в углу и вручил Кэтрин.

«Очки совершенно пришли в негодность», — с грустью заметила Кэтрин, выпрямляя погнувшуюся оправу и протирая стекла уголком покрывала.

— Что вы скажете мистеру Роану? — нерешительно спросила она, надевая очки.

— Пока не знаю. Но в последующие два дня, пока этот проклятый бал не останется позади, я постараюсь держаться от вас подальше, поскольку наши отношения становятся слишком опасными для нас обоих. Однако после нам с вами предстоит долгий разговор. Откровенный, без лжи и уверток.

— Зачем? — прошелестела Кэтрин пересохшими губами.

— Нам нужно кое-что решить.

Что решить? Уж не надумал ли Лео уволить ее? Или сделать ей непристойное предложение?

— Возможно, мне следует покинуть Гэмпшир, — с усилием произнесла она.

Глаза Лео грозно блеснули. Сжав ладонями голову Кэтрин, он наклонился и шепнул ей на ухо слова, прозвучавшие как обещание или угроза:

— Где бы вы ни скрылись, я разыщу вас. — Он шагнул было к двери, но задержался и добавил: — Рисуя вас, я не сумел воздать должное вашей красоте.

Умывшись и надев чистое платье, Лео отправился в библиотеку. Там его ждал Кэм, и, судя по несчастному виду Роана, предстоящий разговор явно вызывал у него чувство неловкости. Однако, как всегда, его окружала неизменная аура спокойной уверенности и сдержанности, что мгновенно остудило гнев Рамзи. Пожалуй, во всем мире не было человека, которому Лео доверял бы больше.

Когда они только познакомились, Лео и не помышлял, что Кэм войдет в его семью. Это казалось немыслимым. Лео никогда не выбрал бы Амелии в мужья такого мужчину, как Роан. Кэм был цыганом, а в глазах английского общества родство с цыганами никому не делает чести. Но добрый нрав этого человека, его терпение, насмешливость и спокойное достоинство покорили Лео.

Кэм стал ему братом. В самые черные дни, когда Лео, потеряв веру и надежду, отчаянно искал примирения с самим собой, Кэм был ему надежной опорой. И в последние несколько лет Лео начал понемногу вновь обретать то, что, казалось, безнадежно утратил.

Стоя у окна, Кэм смерил шурина испытующим взглядом. Лео молча подошел к буфету, плеснул бренди в бокал и обхватил его ладонью, согревая. Он с удивлением заметил, что пальцы его дрожат.

— Я был в конюшне, когда меня позвали, — заговорил Кэм. — Вернувшись в дом, я увидел, что ваши сестры встревожены, а горничные в истерике, потому что вы решили запереться в спальне с мисс Маркс. Недостойно злоупотреблять своим положением и властью над женщиной, которая у вас служит. Вы сами это отлично знаете.

— Прежде чем рассуждать о высоких моральных устоях, давайте-ка вспомним, что вы сами соблазнили Амелию еще до свадьбы, — раздраженно возразил Лео. — Или совращать невинную девицу допустимо, если она на вас не работает?

В ореховых глазах Кэма мелькнула досада.

— До того как мы с Амелией стали близки, я уже знал, что хочу жениться на ней. Вы можете сказать о себе то же?

— Я не спал с Маркс. Пока. — Лео сердито нахмурился. — Но если так и дальше будет продолжаться, к концу недели я затащу ее в постель. Кажется, я ничего не могу с собой поделать. — Он устало закатил глаза к потолку. — Боже, пожалуйста, покарай меня. — Ответа от Всевышнего не последовало, и Лео отхлебнул глоток бренди. Напиток мягким огнем прокатился по горлу.

— Вы думаете, что близость с ней была бы ошибкой, — заметил Кэм.

— Да, именно так я и думаю. — Лео отпил еще глоток.

— Иногда приходится ошибаться, чтобы избежать еще большей ошибки. — Кэм скупо улыбнулся, глядя на угрюмое лицо Лео. — Вы думали, что сможете вечно сторониться ошибок, phral?

— Таков был мой замысел. И до недавнего времени мне неплохо удавалось следовать ему.

— Вы мужчина в расцвете сил. Вполне естественно, что вы стремитесь обрести женщину. И кроме того, как пэр Англии вы должны передать титул наследнику. Насколько я понимаю, ваша первейшая обязанность — обзавестись потомством.

— Боже милостивый, мы опять вернулись к нашим баранам? — Сердито сверкнув глазами, Лео осушил остаток бренди и отставил бокал. — Вот уж чего мне вовсе не хочется, так это плодить потомство.

Кэм насмешливо приподнял бровь:

— А чем вам не угодили дети?

— От них не отвяжешься, они вечно мешают. Хнычут, когда настаивают на своем. Я сыт по горло такого рода связями. Для этого у меня есть друзья.

Усевшись на стул, Кэм вытянул длинные ноги и окинул Лео обманчиво рассеянным взглядом.

— Вам придется что-то решить насчет мисс Маркс. Так больше продолжаться не может. Даже для Хатауэев это… — Он осекся, подбирая нужное слово.

— Непристойно, — произнес за него Лео, принимаясь взволнованно расхаживать по комнате. Остановившись у холодного темного камина, он облокотился о каминную полку и опустил голову. — Роан, — осторожно начал он, — вы видели, во что я превратился после смерти Лауры.

— Да. — Кэм немного помолчал. — Цыгане сказали бы, что вы предавались горю слишком глубоко. Потому душа вашей возлюбленной оказалась меж двух миров, земного и небесного.

— Или же, что мной овладело безумие.

— Любовь — одна из форм безумия, разве нет? — невозмутимо заметил Кэм.

У Лео вырвался смешок.

— Для меня уж точно.

После недолгого молчания Кэм тихо спросил:

— Лаура все еще с вами, phral?

— Нет. — Лео качнул головой, не отрывая взгляда от пустого камина. — Я смирился с тем, что ее не стало, и больше не вижу ее в своих снах. Но я помню, каково это — пытаться жить, когда внутри ты уже мертв. Теперь мне пришлось бы еще тяжелее. Я не смогу пройти через это снова.

— Кажется, вы верите, что у вас есть выбор. Но это не так. Любовь сама выбирает нас. Тени движутся, как велит им солнце.

— Обожаю цыганские изречения, — восхитился Лео. — У вас в запасе их великое множество.

Поднявшись со стула, Кэм подошел к буфету и налил себе бренди.

— Надеюсь, вы не задумали сделать мисс Маркс своей любовницей, — будничным тоном произнес он. — Ратледж выпотрошит вас и четвертует, хоть вы и приходитесь ему шурином.

— Нет, я бы в любом случае не сделал этого. Взяв Маркс в любовницы, я только нажил бы лишние сложности.

— Если вы не можете ни оставить ее в покое, ни сделать своей любовницей, ни жениться на ней, единственный выход — отослать ее.

— Это самое разумное решение, — хмуро согласился Лео. — Но мне оно нравится меньше всего.

— Мисс Маркс дала понять, чего она хочет?

Лео покачал головой.

— Она боится заглянуть в себя. Потому что, да поможет ей Бог, возможно… она хочет меня.

Глава 14

В последующие два дня дом Хатауэев гудел как растревоженный улей. Доставили горы провизии и цветов, мебель временно вынесли, двери сняли с петель, ковры свернули, а полы натерли до блеска.

Помимо гостей из Гэмпшира и окрестных графств, ожидались и представители самых знатных лондонских семейств. К досаде Лео, приглашение на бал охотно приняли множество аристократов с дочерьми на выданье. Долг хозяина дома предписывал лорду Рамзи танцевать с дамами, стараясь не обделить вниманием ни одну из них.

— Вы сыграли со мной дурную шутку. Это худшая из ваших затей, — пожаловался Лео Амелии.

— Вовсе нет, — отмахнулась Амелия, — уверена, мне случалось устраивать каверзы и похуже.

Лео задумался, перебирая в уме длинный перечень прошлых обид.

— Ладно, ты права. Но если честно… я терплю этот фарс только, чтобы ублажить тебя.

— Да, я знаю. Надеюсь, ты и дальше будешь потакать моим капризам — найдешь себе невесту и обзаведешься наследником, прежде чем Ванесса Дарвин и ее мамаша приберут к рукам наш дом.

Глаза Лео подозрительно прищурились.

— Можно подумать, поместье значит для тебя больше, чем мое будущее счастье.

— Ничего подобного. Твое будущее счастье почти так же важно для меня, как этот дом.

— Спасибо, — сухо бросил Лео.

— Но представь себе, я верю, что ты будешь куда счастливее, когда влюбишься и женишься.

— Если я кого-нибудь и полюблю, то уж точно не стану разрушать это чувство женитьбой.

К вечеру начали прибывать гости. Дамы, затянутые в шелка и тафту, с брошами из драгоценных камней, сверкающими под глубокими круглыми вырезами платьев, и в белых перчатках, скрывающих запястья. На многих женских ручках красовались искрящиеся браслеты — последнее веяние моды.

В противоположность дамам, джентльмены были одеты со строгой простотой, в черные сюртуки и безупречно отглаженные брюки в тон; наряд дополнял черный или белый галстук. На смену тесным, облегающим костюмам, популярным в недавнем прошлом, пришла одежда более свободного покроя, не сковывающая движений.

По щедро украшенным цветами залам разливалась музыка. Столы, затянутые золотистым атласом, буквально ломились от яств. Здесь были пирамиды фруктов, блюда с сырами, печеные овощи, «сладкое мясо» — телячьи потроха, пудинги, нарезанный ломтиками ростбиф, копченая рыба и жареная дичь. Лакеи сновали по комнатам, разнося сигары и крепкие напитки джентльменам в библиотеке, а также вино и шампанское гостям за карточными столами.

В гостиной царило настоящее столпотворение. Кучки гостей теснились у стен, а в середине танцевали пары. Лео пришлось признать, что среди собравшихся необычайно много привлекательных молодых женщин, приятных, милых, со свеженькими личиками. Все они походили одна на другую, как монеты одного чекана. Но Лео продолжал танцевать, поочередно выбирая дам, уделяя особое внимание девушкам, оставшимся без кавалеров. Он даже пригласил пару вдовушек на тур вальса.

И все это время он искал глазами Кэтрин Маркс.

На ней было платье цвета лаванды, то же, что она надевала в день свадьбы Поппи. Волосы она уложила в гладкий тугой пучок на затылке. Держась незаметно в отдалении, Кэтрин наблюдала за Беатрикс.

Лео видел и прежде бессчетное множество раз, как Кэтрин стоит среди почтенных матрон и пожилых компаньонок, тогда как девушки лишь немногим младше ее танцуют, флиртуют и смеются. Казалось нелепым, что такая женщина, как Кэтрин, остается незамеченной. Она не уступала любой другой гостье в этом зале.

Должно быть, Кэтрин почувствовала на себе взгляд Лео. Обернувшись, она посмотрела на него и замерла, не опуская глаз.

Какая-то пожилая дама спросила ее о чем-то, и Кэтрин повернулась к чертовой ведьме.

В это время к Лео подошла Амелия и тронула его за рукав.

— Милорд, — взволнованно заговорила она, — у нас кое-что случилось. Положение весьма неприятное.

Бросив встревоженный взгляд на сестру, Лео увидел на лице ее фальшивую улыбку, предназначенную для любопытных кумушек.

— А я уже почти отчаялся дождаться чего-нибудь интересного нынче вечером, — отозвался он. — Так что приключилось?

— Здесь мисс Дарвин и графиня Рамзи.

Лицо Лео побледнело.

— Здесь? Сейчас?

— Кэм, Уин и Меррипен разговаривают с ними в холле.

— Кто их пригласил, черт побери?

— Никто. Они воспользовались знакомством с Алстерами, и те привели их с собой. Мы же не можем их выгнать.

— Почему бы и нет? Им тут нечего делать.

— Хоть они и выставили себя в неприглядном виде, явившись без приглашения, если мы их выдворим, будет еще хуже. Прогонять гостей ужасно неучтиво. Мягко выражаясь, это отдает дурным тоном.

— Слишком уж часто мои желания входят в противоречие с правилами хорошего тона, — задумчиво произнес Лео.

— О, мне хорошо знакомо это чувство.

Брат с сестрой обменялись мрачными усмешками.

— Как ты думаешь, чего они хотят? — спросила Амелия.

— Сейчас мы это выясним, — хмуро бросил Лео и, предложив сестре руку, вывел ее из гостиной в холл.

Провожаемые любопытными взглядами, они присоединились к остальным Хатауэям, беседовавшим с двумя женщинами в роскошных бальных платьях.

Старшая издам, вероятно, графиня Рамзи, обладала ничем не примечательной наружностью. Чуть полноватая, не красавица, но и не дурнушка, она не привлекала к себе внимания. Зато молодая женщина, мисс Ванесса Дарвин, была ослепительно красива: высокая, с точеной фигурой и полной грудью, соблазнительно выставленной напоказ в вырезе сине-зеленого платья с отделкой из павлиньих перьев. Ее черные как смоль волосы были уложены в изящную прическу — сверкающую массу локонов, искусно сколотых шпильками. Взгляд Лео задержался на ее маленьком пухлом рте цвета спелой сливы и томных карих глазах с густыми ресницами.

Ванесса Дарвин буквально излучала уверенность в собственной неотразимости. Лео никогда не считал это недостатком в женщине, но при виде мисс Дарвин он почувствовал легкое замешательство. Возможно, из-за выражения ее глаз. Девица смотрела на него так, будто ожидала, что он вот-вот упадет к ее ногам и начнет пыхтеть, как мопс, страдающий одышкой.

Лео подошел к дамам, держа под руку Амелию. Последовал обычный в подобных случаях обмен приветствиями, Лео учтиво поклонился:

— Добро пожаловать в Рамзи-Хаус, миледи. Мисс Дарвин, какой приятный сюрприз.

Графиня радостно просияла.

— Надеюсь, наше неожиданное появление не доставило вам неудобства, милорд. Узнав от лорда и леди Алстер, что вы даете бал, впервые после того как был восстановлен Рамзи-Хаус, мы посчитали, что вы наверняка не станете возражать против визита вашей ближайшей родни.

— Родни? — недоуменно переспросила Амелия. Родство между Хатауэями и Дарвинами было столь отдаленным, что едва ли стоило о нем упоминать.

Графиня Рамзи продолжала улыбаться.

— Мы ведь родственники, не так ли? Когда мой бедный супруг, да упокоит Господь его душу, перешел в лучший мир, мы нашли утешение в известии о том, что управление поместьем перейдет в ваши опытные руки. Хотя… — она стрельнула глазами в сторону Кэма с Меррипеном, — мы не ожидали, что вы обзаведетесь столь красочным окружением.

Уловив оскорбительный намек на то, что в жилах Кэма и Меррипена течет цыганская кровь, Амелия гневно нахмурилась:

— Послушайте, что…

— Как приятно, что можно наконец встретиться и побеседовать без вмешательства стряпчих, — перебил ее Лео, желая предотвратить скандал.

— Полностью согласна с вами, милорд, — отозвалась графиня Рамзи. — Законники ужасно запутали наше дело с наследством, верно? Но мы всего лишь слабые женщины, и многое из того, о чем они толкуют, выше нашего понимания. Правда, Ванесса?

— Да, мама, — последовал сдержанный ответ.

Пухлые щеки графини Рамзи расплылись в улыбке. Взгляд ее скользнул по лицам новоявленных «родственников».

— Нет ничего важнее кровных уз, родственной привязанности к близким.

— Это значит, что вы решили не отнимать у нас дом? — пошла напролом Амелия.

Кэм предупреждающе сжал локоть жены. Повернувшись к Амелии, графиня Рамзи ошеломленно округлила глаза:

— Боже мой, я не в состоянии обсуждать юридические тонкости. Мой скудный умишко не способен постичь все эти премудрости.

— Как бы там ни было, — добавила Ванесса Дарвин елейным голоском, — мы лишимся прав на поместье, если лорд Рамзи женится и обзаведется наследником в течение года. — Она с беззастенчивой откровенностью оглядела Лео от макушки до пяток. — А ему, похоже, ничто не мешает это сделать, виконт щедро одарен природой.

Лео насмешливо изогнул бровь, заметив, что слова «щедро одарен» мисс Дарвин произнесла с легким нажимом.

Кэм вмешался прежде, чем Амелия успела отпустить язвительное замечание:

— Миледи, вам, наверное, понадобится где-то остановиться, пока вы гостите в Гэмпшире?

— Благодарим за заботу, но мы воспользовались гостеприимством лорда и леди Алстер, — ответила Ванесса.

— Нам хотелось бы немного освежиться, — живо встрепенулась графиня. — Думаю, бокал шампанского помог бы мне прийти в себя.

— Конечно, пожалуйста, — любезно предложил Лео. — Позвольте мне проводить вас к столу с закусками.

— Чудесная мысль, — восхитилась графиня Рамзи и, выступив вперед, оперлась на руку Лео. Ванесса встала по другую сторону от него. Изобразив чарующую улыбку, Лео повел дам к столу.

— Какие ужасные люди, — хмуро пробормотала Амелия. — Наверное, они явились, чтобы осмотреть дом. Теперь эти ведьмы не отстанут от Лео, ему придется провести с ними весь вечер, вместо того чтобы беседовать и танцевать с подходящими молодыми женщинами.

— Мисс Дарвин — подходящая молодая женщина, — с удрученным видом заметила Уин.

— Господи, Уин, ты считаешь, они приехали, чтобы мисс Дарвин могла познакомиться с Лео? Думаешь, она хочет завлечь его в свои сети?

— Если бы они поженились, выиграли бы обе стороны. — Уин пожала плечами. — Мисс Дарвин стала бы леди Рамзи и заполучила бы все владения, а не только копигольд. А мы все продолжали бы жить здесь, независимо от того, станет ли Лео отцом.

— Ты только представь, что значит иметь такую невестку, как мисс Дарвин. Это сущий кошмар.

— Не стоить судить о ней по первому впечатлению, — неуверенно возразила Уин. — Возможно, при более близком знакомстве она окажется очень милой.

— Вряд ли, — буркнула Амелия. — Женщины с подобной внешностью не бывают милыми. — Заметив, что Кэм с Меррипеном о чем-то переговариваются по-цыгански, она обратилась к мужу: — О чем вы говорите?

— Ее платье украшено павлиньими перьями, — с отвращением произнес Кэм — таким же тоном он мог бы сказать: «По ее платью ползали ядовитые пауки».

— Это очень красиво. — Амелия насмешливо взглянула на мужа. — Ты не любишь павлиньи перья?

— Цыгане верят, что даже одно перо — знак дьявола, — мрачно пояснил Меррипен.

— А на ней их было множество, — добавил Кэм.

Они посмотрели вслед Лео, сопровождавшему Ванессу Дарвин, так, словно тот шел прямиком к яме, полной смертоносных гадюк.

Лео проводил мисс Дарвин в гостиную, оставив графиню Рамзи возле столов с закусками вместе с лордом и леди Алстер. После нескольких минут разговора с Ванессой он убедился, что эта молодая особа умна и безмерно кокетлива. Лео уже встречались женщины, подобные ей, и многие из них побывали в его постели. Он не испытывал интереса к мисс Дарвин. Однако беседа с Ванессой и ее матерью могла принести пользу семье Хатауэй: Лео надеялся разузнать побольше о планах графини.

Ванесса оживленно щебетала, рассказывая о смертельной скуке, которую ей пришлось терпеть целый год, пока длился траур по покойному отцу. Она призналась, что с нетерпением ждет начала лондонского сезона.

— Но каким очаровательным стало поместье Рамзи! — воскликнула она. — Помню, я как-то раз была здесь, когда титул перешел к отцу. Я увидела лишь гору мусора и бесплодный сад. Теперь здесь настоящий рай.

— Это заслуга мистера Роана и Меррипена, — отозвался Лео. — Они вложили немало труда, чтобы совершить это чудесное превращение.

Ванесса недоуменно подняла брови:

— Да? Кто бы мог подумать? Их народ не отличается особым трудолюбием.

— В действительности цыгане очень трудолюбивы. Лишь кочевой образ жизни сдерживает их страсть к земле.

— Но ваши зятья, кажется, не из породы кочевников.

— У каждого их них есть своя веская причина оставаться в Гэмпшире.

Ванесса пожала плечами.

— С виду они похожи на джентльменов, а большего, думаю, и не требуется.

Ее презрительный тон задел Лео.

— На самом деле оба они благородного происхождения и лишь наполовину цыгане. Меррипену предстоит унаследовать графство в Ирландии.

— Я что-то об этом слышала. Ох уж эта ирландская аристократия… — Она брезгливо скривила губы.

— Вы считаете ирландцев ниже себя? — с ленцой спросил Лео.

— А вы нет?

— Да, мне всегда казалось верхом глупости, когда люди отказываются быть англичанами.

Ванесса решила оставить колкость Лео без ответа. Окинув взглядом гостиную, она с восторгом произнесла:

— Здесь прелестно! О, я с радостью перееду сюда.

— Как вы упомянули ранее, — заметил Лео, — такой возможности может и не представиться. У меня есть еще год в запасе, чтобы жениться и обзавестись потомством.

— У вас репутация закоренелого холостяка, что заставляет усомниться в первом. — Темные глаза Ванессы игриво сверкнули. — Что же до последнего, то с этим, уверена, вы великолепно справитесь.

— Ну, я бы не стал этого утверждать, — любезно возразил Лео.

— В этом нет нужды, милорд. О ваших талантах идет молва. Вы станете это отрицать?

Едва ли благовоспитанной девице пристало задавать подобный вопрос при первом знакомстве с мужчиной. Лео заключил, что Ванесса рассчитывала восхитить его своей дерзостью. Однако бесчисленные фривольные разговоры в столичных салонах уже успели набить ему оскомину, и Лео больше не находил подобные замечания интригующими.

В Лондоне искренность встречалась куда реже бесстыдства и потому способна была поразить куда сильнее.

— Я бы не сказал, что достиг совершенства в альковных делах. Меня можно назвать всего лишь искушенным. Но женщины обычно не замечают разницы.

Ванесса захихикала:

— А что позволяет достичь совершенства в альковных делах, милорд?

Лео посмотрел на мисс Дарвин без улыбки:

— Любовь, конечно. Без нее близость всего лишь дело техники.

Девушка, казалось, пришла в замешательство, но тотчас вновь нацепила на себя маску кокетства:

— О, любовь преходяща. Быть может, я и молода, но отнюдь не наивна.

— Это я уже понял, — кивнул Лео. — Не хотите ли потанцевать, мисс Дарвин.

— Это зависит…

— От чего?

— Достигли ли вы в этом совершенства, или вас можно назвать всего лишь искушенным.

— Тушé. — Лео невольно улыбнулся.

Глава 15

Узнав от Амелии о предстоящем визите графини Рамзи и Ванессы Дарвин, Кэтрин с любопытством ждала их появления.

Но, увидев наследниц поместья, она впала в уныние.

Стоя рядом с Беатрикс в углу гостиной, она наблюдала, как Лео танцует вальс с мисс Дарвин.

Они были прекрасной парой: блестящая внешность Лео изумительно сочеталась с яркой красотой Ванессы. Лео всегда считался великолепным танцором, хотя, возможно, когда он кружил свою даму по залу, его точным, строгим движениям атлета недоставало изящества. Широкие сине-зеленые юбки мисс Дарвин соблазнительно колыхались в танце, обвиваясь вокруг ног Лео.

Мисс Дарвин с изящной фигурой, сверкающими темными глазами и роскошными, черными как ночь волосами была настоящей красавицей. Она что-то шепнула своему кавалеру, и тот улыбнулся в ответ. Казалось, Лео очарован ею. Совершенно очарован.

Глядя на них, Кэтрин почувствовала, как желудок свело болью, словно она только что проглотила пригоршню трехдюймовых гвоздей. Стоявшая рядом Беатрикс нежно погладила ее по спине, будто желая успокоить.

Компаньонка и ее подопечная неожиданно поменялись ролями: из умудренной опытом старшей наставницы Кэтрин вдруг превратилась в беспомощную девочку, нуждающуюся в утешении.

Она попыталась принять равнодушный вид.

— Мисс Дарвин весьма привлекательна.

— Пожалуй, — уклончиво заметила Беатрикс.

— На самом деле, — угрюмо добавила Кэтрин, — она само очарование.

Лео с мисс Дарвин сделали безупречный пируэт, Беатрикс проводила их задумчивым взглядом голубых глаз.

— Я не назвала бы ее очаровательной…

— Я не вижу в ней ни одного изъяна.

— А я вижу. У нее узловатые локти.

Поправив очки, Кэтрин пригляделась внимательнее и решила, что Беатрикс, возможно, права. Локти действительно были немного узловаты.

— Верно, — подтвердила она с чувством легкого облегчения. — Да и шея вроде бы чуточку длинновата, не правда ли?

— Настоящая жирафа, — с жаром кивнула Беатрикс. Кэтрин прищурилась, стараясь разглядеть выражение лица Лео — заметил ли он чудовищно длинную шею мисс Дарвин, — однако тот, похоже, оставался в неведении.

— Кажется, ваш брат не на шутку увлечен ею, — пробормотала она.

— Уверена, это не более чем простая вежливость.

— Лорд Рамзи никогда не бывает вежлив.

— Бывает, когда ему что-нибудь нужно, — не согласилась Беатрикс.

Ее замечание повергло Кэтрин в еще большее уныние. Ответ на вопрос, чего хочет Лео от темноволосой красавицы, к несчастью, легко угадывался.

Молодой джентльмен пригласил Беатрикс на танец, и Кэтрин дала согласие.

Вздохнув, она прислонилась к стене и погрузилась в свои мысли.

Бал определенно удался. Гости наслаждались чудесной музыкой и изысканными закусками, в вечернем воздухе не ощущалось ни холода, ни духоты.

Одна лишь Кэтрин чувствовала себя несчастной.

Нет, как бы там ни было, она не собиралась рассыпаться на крошки, будто сухая булочка. Изобразив любезную улыбку, она повернулась и заговорила с парочкой пожилых женщин, стоявших рядом. Они вели оживленную беседу, сравнивая достоинства петельчатого и стебельчатого стежков в вышивании шерстью по канве. Кэтрин стояла, сжав руки в перчатках, стараясь внимательно слушать рассуждения матрон.

— Мисс Маркс. — Услышав знакомый мужской голос, она обернулась. Перед ней стоял Лео, восхитительно красивый в строгом черно-белом вечернем костюме. Его голубые глаза лукаво сверкали. — Вы окажете мне честь? — Он жестом указал на танцующие пары. Лео пригласил ее на танец, как и обещал.

Поймав на себе любопытные взгляды доброй половины собравшихся в гостиной мужчин и женщин, Кэтрин побледнела. Одно дело, когда хозяин дома коротко обменивается парой слов с компаньонкой своей сестры, и совсем другое — когда он приглашает ее на вальс. Лео это знал, но ему было решительно все равно.

— Уйдите, — свистящим шепотом прошипела Кэтрин, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Легкая улыбка тронула губы Лео.

— Не могу. На нас смотрят. Вы хотите отказать мне у всех на глазах?

Кэтрин вовсе не хотелось ставить Лео в неловкое положение. Отклонить приглашение на танец означало бы нарушить этикет; все тотчас заключили бы, что Кэтрин не желает танцевать именно с этим кавалером. Но оказаться в центре всеобщего внимания… дать повод для сплетен… осторожность подсказывала Кэтрин, что это было бы ошибкой.

— Зачем вы это делаете? — в отчаянии прошептала она, пылая гневом, хотя какая-то часть ее существа не могла скрыть радости.

— Потому что мне этого хочется. — Улыбка Лео стала шире. — И вам тоже.

Он был непростительно самонадеян.

И все же он был прав.

Кэтрин почувствовала себя чертовски глупо. Ей ли было не знать: сказав сейчас «да», она окажется виновата во всем, что случится в дальнейшем.

— Да. — Закусив губу, она оперлась на руку Лео и направилась вслед за ним на середину зала.

— Попробуйте хотя бы улыбнуться, — предложил Лео. — Вы похожи на приговоренную к смертной казни, которую ведут на виселицу.

— Скорее, на плаху, где ждет палач с топором.

— Всего один танец, Маркс.

— Лучше бы вы снова пригласили на вальс мисс Дарвин, — пробурчала Кэтрин и невольно вздрогнула, услышав в собственном голосе нотку горечи.

Лео тихонько рассмеялся.

— Одного раза вполне достаточно. У меня нет желания повторить этот опыт.

Кэтрин безуспешно попыталась скрыть прокатившуюся по телу дрожь удовольствия.

— Так вы не поладили?

— О, мы превосходно ладили, пока не отклонялись от единственной темы, которая по-настоящему интересна мисс Дарвин.

— Поместье?

— Нет, она сама.

— Уверена, с возрастом мисс Дарвин будет меньше поглощена собой.

— Возможно, но меня это не волнует.

Лео привлек Кэтрин к себе, поддерживая ее уверенно и легко. Вечер, который всего несколько мгновений назад казался ей ужасным, стал вдруг восхитительно приятным, так что у Кэтрин закружилась голова.

Правая рука Лео лежала у нее на спине, левая — слегка сжимала ее ладонь. Даже сквозь перчатки Кэтрин ощутила дрожь.

Танец начался.

В вальсе кавалер должен тщательно следить за ритмом, задавая шаг и последовательность фигур. Лео вел свою даму, не позволяя ей замешкаться или оступиться. Кэтрин с легкостью следовала за ним, подчиняясь его плавным властным движениям. Бывали мгновения, когда танцующая пара, казалось, парила в воздухе, прежде чем закружиться в вихре музыки, полной страстного, жгучего желания. Кэтрин молчала, боясь нарушить очарование танца. Она видела лишь голубые глаза Лео, его взгляд, устремленный на нее. Впервые в жизни она была совершенно счастлива.

Вальс длился минуты три, возможно, четыре. Кэтрин скользила по залу, пытаясь запечатлеть в памяти каждое упоительное мгновение. В будущем ей довольно будет закрыть глаза, и воспоминания оживут, яркие и волнующие. Когда вальс завершился на высокой мелодичной ноте, она невольно задержала дыхание. Как бы ей хотелось, чтобы музыка продлилась чуть дольше.

Поклонившись, Лео предложил ей руку.

— Спасибо, милорд. Это было чудесно.

— Не хотите ли еще потанцевать?

— Боюсь, нет. Это было бы вызывающе. Я ведь не гостья.

— Вы член семьи, — возразил Лео.

— Вы очень добры, милорд, но вам известно, что это неправда. Я служу компаньонкой, а это означает…

Кэтрин осеклась, поймав на себе взгляд одного из мужчин. Приглядевшись, она узнала того, чей образ преследовал ее в кошмарах.

При виде страшного чудовища, призрака прошлого, от которого ей так долго удавалось скрываться, Кэтрин в ужасе застыла. Ее охватила паника. Она бессильно скрючилась бы, как от удара в живот, если бы не вцепилась в руку Лео. Кэтрин попыталась перевести дыхание, но из горла ее вырвался хрип.

— Маркс? — Остановившись, Лео повернул к себе девушку и встревоженно вгляделся в ее побелевшее лицо. — Что с вами?

— Колики, — с усилием выдавила из себя Кэтрин. — Мне не стоило танцевать. Это слишком утомляет.

— Позвольте предложить вам стул…

— Нет.

Мужчина все еще пристально разглядывал ее, по лицу его скользнула тень узнавания. Кэтрин должна была бежать прежде, чем он подойдет к ней. Она тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. В глазах ее стояли слезы.

Самый чудесный вечер в ее жизни обернулся отвратительным кошмаром.

«Все кончено», — с горечью сказала она себе. Теперь ей придется оставить дом Хатауэев. Ей хотелось умереть.

— Чем я могу помочь? — тихо спросил Лео.

— Пожалуйста, найдите Беатрикс… предупредите ее… — Кэтрин не закончила фразу. Потерянно покачав головой, она торопливо покинула гостиную.

«Танцы слишком утомляют? Как бы не так», — хмуро пробормотал про себя Лео. Эта женщина сложила гору из камней, чтобы он мог выбраться из ямы. Если Кэтрин что-то и расстроило, то уж никак не колики. Лео обвел зал внимательным взглядом и заметил среди шумной толпы замершего в неподвижности человека.

Лорд Латимер, как и Лео, не сводил глаз с Кэтрин Маркс. Стоило ей покинуть гостиную, Латимер начал протискиваться сквозь толпу к открытым дверям.

Лео сердито нахмурился, дав себе слово лично проверить список гостей, когда в следующий раз его родные надумают устроить бал или званый обед. Если бы он знал, что Латимер в числе приглашенных, он вымарал бы его имя из списка самыми густыми чернилами.

Латимер, чей возраст близился к сорока, достиг той поры жизни, когда мужчину уже не называют снисходительно повесой, что предполагает некий налет юношеской незрелости, а именуют распутником, давая понять, что речь идет о человеке не юном и глубоко порочном.

Будущий наследник графского титула, Латимер вел праздную жизнь. Дожидаясь смерти отца, он предавался самому разнузданному разврату. Нисколько не заботясь о чувствах других, он жил в свое удовольствие, тешил свои низменные страсти. Там, где у других людей бьется сердце, в его груди зияла пустота, как в выдолбленной тыкве. Потакая своим бесчисленным прихотям, он проявлял недюжинную хитрость, коварство и расчетливость.

Погрузившись в отчаяние после смерти Лауры Диллард, Лео пытался подражать Латимеру во всем и немало преуспел.

Вспомнив выходки, которые совершал вместе с Латимером и горсточкой развращенных аристократов из его окружения, Лео содрогнулся от отвращения. После возвращения из Франции он старательно избегал бывшего приятеля, но семья Латимера жила в соседнем графстве, в Уилтшире, и навсегда отделаться от негодяя едва ли представлялось возможным.

Заметив в углу гостиной Беатрикс, Лео поспешно подошёл к ней и подхватил под руку.

— Больше никаких танцев, Би, — прошептал он на ухо сестре. — Маркс не сможет присмотреть за тобой.

— Почему?

— Это я и собираюсь выяснить. А пока лучше соблюдать приличия.

— И что же мне делать?

— Не знаю. Подойди к столу с закусками и что-нибудь съешь.

— Я не голодна. — Беатрикс подавила вздох. — Хотя, кажется, не обязательно быть голодной, чтобы поесть.

— Умница, — пробормотал Лео и стремительно бросился к двери.

Глава 16

— Стой! Немедленно остановись, слышишь?!

Не обращая внимания на окрики, Кэтрин, низко опустив голову, торопливо шла по коридору к лестнице для слуг. Ее терзали стыд и страх. И еще бессильная ярость. Какая чудовищная несправедливость! Этот ужасный человек явился, чтобы снова разрушить ее жизнь. Кэтрин знала, что это когда-нибудь случится. Хотя Латимер и Хатауэи вращались в разных кругах, рано или поздно им суждено было встретиться. И все же Кэтрин решила рискнуть, оставшись с Хатауэями: ей хотелось хотя бы недолго побыть частью этой большой дружной семьи.

Латимер схватил ее за локоть и с силой стиснул, грозя оставить синяки. Кэтрин повернулась к нему, дрожа всем телом.

Ее поразило, как сильно он постарел. Распутная жизнь оставила след на его лице: черты погрубели и расплылись. Латимер погрузнел, сильно раздался в талии, его рыжеватые волосы заметно поредели. Капризная складка у рта и мутный взгляд выдавали в нем человека, привыкшего во всем потворствовать своим желаниям.

— Я не знаю вас, сэр, — холодно проговорила Кэтрин. — Вы слишком назойливы.

Латимер цепко держал ее, не давая ускользнуть. Под его жадным масленым взглядом Кэтрин почувствовала себя оскверненной, к горлу ее подступила тошнота.

— Я не забыл тебя. Я давно тебя ищу. Ты перешла к другому покровителю, верно? — Он нарочито медленно облизнул губы и выдвинул вперед подбородок, словно собирался проглотить Кэтрин. — Я хотел быть у тебя первым и выложил за это уйму денег.

У Кэтрин вырвался прерывистый вздох.

— Пустите меня сейчас же, или я…

— Что ты здесь делаешь, одетая точно старая дева?

Кэтрин отвела взгляд, отчаянно стараясь не заплакать.

— Я служу в доме Хатауэев. Меня нанял лорд Рамзи.

— В это я могу поверить. Расскажи мне, как ты обслуживаешь лорда Рамзи.

— Оставьте меня, — срывающимся голосом взмолилась Кэтрин.

— И не подумаю. — Латимер притянул девушку поближе к себе, в лицо ей ударил кислый винный дух. — Месть, — вкрадчиво произнес он, — удел низких, презренных людей. Вот почему меня всегда так влекло к ней.

— За что вы собираетесь мстить? — спросила Кэтрин, всем сердцем презирая негодяя. — Вы ничего не потеряли из-за меня. Разве что немного пострадала ваша гордость, но, полагаю, вы быстро утешились.

Губы Латимера растянулись в усмешке.

— Вот здесь ты ошибаешься. Гордость — все, что у меня осталось. На самом деле это мое больное место. Я не успокоюсь, пока не получу должок с прибылью. За восемь лет ущемленной гордости набежала кругленькая сумма, как по-твоему?

Кэтрин смерила Латимера ледяным взглядом. В последний раз она видела его еще пятнадцатилетней девочкой, беззащитной, лишенной средств к существованию. Но Латимер понятия не имел, что она сестра Гарри Ратледжа. И похоже, ему не приходило в голову, что могут найтись люди, которые осмелятся встать между ним и его добычей.

— Вы мерзкий распутник, — гневно выпалила Кэтрин. — Подозреваю, единственный способ для вас заполучить женщину — это купить ее. Но я не продаюсь.

— А когда-то продавалась, разве нет? — лениво протянул Латимер. — Ты была дорогой штучкой, и я не задумываясь выложил деньги, уверенный, что ты того стоишь. Конечно, теперь ты не девственница, раз служишь у Рамзи, но я не привередлив. Уж больно мне хочется получить товар, за который я когда-то заплатил.

— Я ничего вам не должна! Оставьте меня в покое.

К изумлению Кэтрин, Латимер улыбнулся, лицо его смягчилось.

— Ну хватит, мне наскучила эта игра. Я не так уж плох и умею быть щедрым. Сколько Рамзи тебе платит? Я заплачу втрое больше. Делить со мной ложе не так уж тягостно. Поверь, я знаю, как ублажить женщину.

— Уверена, вы знаете, как ублажить самого себя, — резко бросила Кэтрин, пытаясь вырваться. — Пустите.

— Не дергайся, или мне придется сделать тебе больно. Поглощенные стычкой, они не заметили появления третьего лица.

— Латимер! — Резкий окрик Лео разрезал воздух, словно стальной клинок. — Если кому-то и дозволено волочиться за моими служанками, так это мне. И я не нуждаюсь в вашей помощи, так и знайте.

К безмерному облегчению девушки, железная хватка Латимера ослабела и разжалась. Кэтрин попятилась так поспешно, что едва не споткнулась. Лео успел подскочить к ней и поддержать за плечи. Легкое, бережное прикосновение его рук разительно отличалось от грубого захвата Латимера.

Кэтрин никогда не видела у Лео такого жестокого выражения лица. Глаза его сверкали кровожадным блеском. Она едва узнала в нем того мужчину, с которым танцевала всего несколько минут назад.

— Все хорошо? — спросил он, обращаясь к ней. Кэтрин кивнула, глядя на Лео с тоской и отчаянием. Насколько близко он знаком с лордом Латимером? Господи, неужели они друзья? А если это так… будь у него возможность, Лео, наверное, обошелся бы с ней так же, как когда-то, много лет назад, Латимер? — Оставьте нас, — прошептал Лео, выпустив плечи Кэтрин.

Девушка взглянула на Латимера и содрогнулась от отвращения. Отвернувшись, она бросилась бежать по коридору. Слезы жгли ей глаза. Ее жизнь была разрушена безвозвратно.

Лео проводил взглядом Кэтрин, подавив желание последовать за ней. Он решил зайти к ней позднее, попытаться успокоить, утешить, смягчить ее боль. Кэтрин была в отчаянии, Лео видел это по ее глазам.

Повернувшись к Латимеру, он сурово нахмурился, испытывая сильное искушение прикончить мерзавца на месте.

— Я понятия не имел, что вы получили приглашение на бал, иначе я бы посоветовал горничным спрятаться и не показываться гостям. Право, Латимер, неужели вам доставляет удовольствие преследовать молодых особ против их воли, когда вокруг полно доступных женщин?

— Как давно она у вас?

— Если вас интересует, как давно мисс Маркс служит у меня в доме, она вошла в нашу семью почти три года назад.

— Вам нет нужды делать вид, что она служанка, — усмехнулся Латимер. — Умный малый, вы поселили любовницу в собственном доме. Что ж, это весьма удобно, вам не откажешь в ловкости. Я хочу заполучить ее. Всего на одну ночь.

Лео с трудом сдерживал гнев.

— С чего вы взяли, что она моя любовница? Откуда эта нелепая мысль?

— Это та самая девчонка, Рамзи. Та, о которой я вам рассказывал! Вы не помните?

— Нет, — отрывисто бросил Лео.

— Мы были тогда навеселе, — пошел на попятную Латимер, — но я думал, история вас заинтересовала.

— Даже трезвый, вы на редкость утомительны и назойливы, Латимер. Так какого дьявола стал бы я обращать внимание на то, что вы несете спьяну? И что означает это ваше «та самая девчонка»? О чем это вы, черт побери?

— Я купил ее у своей старой знакомой, хозяйки борделя. Выиграл на торгах. На особом аукционе для посвященных. Кэтрин была самым очаровательным созданием, которое я когда-либо видел. Не больше пятнадцати, золотистые локоны и чудные глазки. Мадам заверила меня, что девочка не тронута, но ей объяснили, как угодить мужчине. Я заплатил целое состояние, чтобы заполучить себе девчонку на год с возможностью продлить ангажемент, если мне вздумается.

— Как удобно. — Глаза Лео сузились. — Полагаю, вы не потрудились спросить девочку, хочет ли она заключить сделку?

— Это лишнее, — отмахнулся Латимер. — Соглашение заключалось к ее выгоде. Кэтрин повезло родиться красавицей, ей следовало научиться этим пользоваться. Вдобавок все девки — шлюхи, разве нет? Нужно лишь обговорить условия и назначить цену. — Латимер довольно усмехнулся. — Она не сказала вам ни слова?

Лео оставил вопрос без внимания:

— Что же случилось?

— В день, когда Кэтрин доставили ко мне, прежде чем я успел отведать это лакомое блюдо, в дом ворвался какой-то мужчина и увез ее. Попросту похитил. Один из моих лакеев попытался остановить вора и получил пулю в бедро. Когда я понял, что происходит, грабитель уже вывел Кэтрин через парадный вход. Я решил, что он, должно быть, проиграл торги и задумал силой отнять желаемое. После этого Кэтрин бесследно исчезла. Я охочусь за ней восемь лет. — Латимер глухо рассмеялся. — А теперь ее заполучили вы. Не скажу, что меня это сильно удивило. Вы всегда были скрытным, продувная вы бестия. Как вам удалось наложить на нее лапу?

Лео молчал, оглушенный ужасом и болью. Кэтрин было всего пятнадцать. Те, кто должен был опекать девочку, предали ее. Продали грубому, безжалостному негодяю, лишенному чести. При мысли о том, что мог бы сделать Латимер с Кэтрин, Лео почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Это порочное чудовище не только растлило бы девочку, но и разрушило бы ее душу. Неудивительно, что теперь Кэтрин никому не доверяет. В подобных обстоятельствах это вполне естественно.

Лео смерил Латимера угрюмым взглядом. Не будь он хорошо воспитан, убил бы мерзавца на месте. Следовало оградить Кэтрин от посягательств этого подлеца и сделать все возможное, чтобы защитить ее.

— Мисс Маркс не принадлежит никому, — холодно отчеканил Лео.

— Прекрасно. Тогда я…

— Но она находится под моим покровительством.

Латимер с ухмылкой изогнул бровь:

— И какой вывод я должен из этого сделать?

Лео продолжил с убийственной серьезностью:

— Впредь не вздумайте приближаться к ней. Не смейте оскорблять ее слух звуком вашего голоса. Она никогда больше не увидит вас.

— Боюсь, я не смогу вам это обещать.

— Боюсь, вам придется.

Латимер грубо расхохотался:

— Надеюсь, вы мне не угрожаете?

Злая усмешка мелькнула на губах Лео.

— Хотя я всегда старался не слушать ваши пьяные бредни, Латимер, кое-что все же сохранилось в моей памяти. Ваши постыдные признания наделают немало шума, не сомневаюсь. Я знаю достаточно о ваших темных делишках, чтобы надолго упечь вас в одиночную камеру тюрьмы Маршалси. А если этого недостаточно, я с радостью раскрою вам череп каким-нибудь тупым предметом. Откровенно говоря, эта мысль начинает мне нравиться. — Заметив изумление в глазах Латимера, Лео презрительно прищурился. — Вижу, вы поняли, что я говорю серьезно. Вот и славно. Это избавит нас от возможных недоразумений. — Он выдержал паузу и веско добавил: — А теперь я попрошу слуг выпроводить вас. Не смейте показываться в моем поместье. Отныне двери этого дома для вас закрыты.

Лицо лорда Латимера побагровело.

— Вы пожалеете, что нажили себе такого врага, как я, Рамзи.

— Я сожалею куда больше, что когда-то считал вас другом.

— Что случилось с Кэтрин? — приступила к расспросам Амелия, когда Лео вернулся в гостиную. — Почему она так внезапно исчезла?

— Ее преследовал лорд Латимер, — коротко отозвался Лео.

Амелия в замешательстве покачала головой:

— Этот омерзительный козел? Как он осмелился?

— Латимер — порочный, распутный негодяй, ему не место в приличном обществе. Лучше скажи мне, какого дьявола мы его пригласили?

— Мы пригласили не Латимера, а его родителей. Должно быть, он явился вместе с ними. — Амелия с упреком взглянула на брата: — К тому же он твой старый знакомый.

— Впредь будем считать, что любой мой давний знакомый — развратник или преступник, так что лучше держаться он них подальше и не пускать в дом.

— Лорд Латимер обидел Кэтрин? — с тревогой спросила Амелия.

— Он не успел распустить руки. Но я хочу, чтобы за ней присматривали. Думаю, она у себя в спальне. Сходи к ней сама или пошли Уин.

— Конечно.

— Не задавай вопросов, просто убедись, что все благополучно.

Полчаса спустя Уин подошла к Лео и сообщила, что Кэтрин отказалась разговаривать и попросила ее не беспокоить.

«Пожалуй, это даже к лучшему», — заключил Лео. Ему хотелось подняться к Кэтрин и утешить ее, но он решил дать девушке поспать, отложив объяснение до утра.

Проснувшись около девяти, Лео направился к комнате Кэтрин. Из-за закрытой двери не доносилось ни звука. Лео пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться, не открыть дверь и не разбудить девушку. Кэтрин нуждалась в отдыхе… перед предстоящим разговором.

Лео спустился на первый этаж. Казалось, все в доме, включая и слуг, бродили словно во сне. Бал закончился лишь в четыре утра, и даже тогда некоторые гости не желали расходиться. Расположившись в утренней столовой, Лео выпил чашку крепкого чаю. Вскоре к нему присоединились Амелия, Уин и Меррипен. Кэм, который никогда не принадлежал к ранним пташкам, оставался в постели.

— Что случилось с Кэтрин вчера вечером? — тихо спросила Амелия. — И почему лорд Латимер так поспешно уехал? Гости начали шушукаться.

Лео и раньше задумывался, стоит ли обсуждать с семьей тайны Кэтрин. Когда-нибудь сказать все равно придется, рассудил он. Лео не собирался вдаваться в подробности, но ему казалось, что Кэтрин будет легче, если все объяснения возьмет на себя кто-то другой.

— Как выяснилось, — осторожно начал он, — когда Кэт была пятнадцатилетней девочкой, ее так называемая семья заключила сделку с Латимером.

— Какого рода сделку? — нахмурилась Амелия. Глаза ее округлились от ужаса в ответ на красноречивый взгляд Лео. — Боже милостивый!

— К счастью, Ратледж вмешался прежде, чем ее силой заставили… — Его голос сорвался от ярости, и Лео смущенно замолчал. Немного успокоившись, он продолжил: — Не буду углубляться в детали. Едва ли Кэт захотелось бы обсуждать с кем-то эту сторону своего прошлого. Последние восемь лет она скрывалась, но вчера вечером Латимер ее узнал. Кэтрин расстроена и сильно напугана. Не удивлюсь, если утром она проснется с мыслью покинуть Гэмпшир.

Лицо Меррипена оставалось суровым, но в темных глазах его читалось сочувствие.

— Ей нет нужды уезжать. Здесь, с нами, она в безопасности.

Лео кивнул, взволнованно водя пальцем по краю чашки.

— Я объясню это Кэтрин, когда буду говорить с ней.

— Лео, — нерешительно возразила Амелия, — ты уверен, что найдешь нужные слова? Вы так часто ссорились и пререкались…

Лео смерил сестру пристальным взглядом:

— Уверен.

— Амелия? — раздался робкий голос со стороны двери.

В столовую вошла Беатрикс в голубом домашнем платье с оборками, ее спутанные темные кудри рассыпались по плечам. Девушка казалась встревоженной, озабоченная морщинка прорезала ее гладкий лоб.

— Доброе утро, дорогая, — ласково улыбнулась Амелия. — Можешь не вставать так рано, если не хочешь.

Беатрикс ответила сбивчивой скороговоркой:

— Я хотела проведать раненую сову, которую держу в сарае. И еще поискать Доджера, я не видела его со вчерашнего дня. Поэтому я чуть приоткрыла дверь в комнату мисс Маркс, хотела заглянуть одним глазком, нет ли там Доджера. Вы же знаете, как он любит спать у нее в ящике для туфель…

— Но его там не оказалось? — подсказала Амелия.

Беатрикс покачала головой.

— И мисс Маркс тоже нет. Ее постель заправлена, а дорожная сумка исчезла. А это я нашла на туалетном столике.

Беатрикс передала сестре сложенный лист бумаги. Амелия развернула и пробежала глазами записку.

— О чем там говорится? — воскликнул Лео, вскакивая на ноги.

Амелия молча протянула ему листок.

«Пожалуйста, простите, что уезжаю не попрощавшись. У меня нет выбора. Не могу выразить, как я благодарна вам за ваше великодушие и доброту. Надеюсь, вы не сочтете за дерзость, если я скажу, что хотя в действительности нас не связывали узы родства, в душе я всегда считала вас своей семьей.

Мне будет не хватать всех вас.

Искренне ваша, Кэтрин Маркс».

— Черт побери! — прорычал Лео, швырнув записку на стол. — Это просто невыносимо! Я думал, что мы можем спокойно сесть и обсудить, что делать с Рамзи-Хаусом, а она вместо этого сбегает под покровом ночи, оставив письмо, полное сентиментальной чепухи.

— Это вовсе не чепуха, — возмутилась Амелия.

Уин прочитала записку, и глаза ее наполнились слезами жалости.

— Кев, мы должны разыскать ее.

Меррипен ласково сжал руку жены.

— Она уехала в Лондон, — пробормотал Лео. Насколько он мог судить, Гарри Ратледж был единственным человеком, к которому обратилась бы Кэт. Хотя Гарри и Поппи получили приглашение на бал, дела задержали их в Лондоне.

Гнев и нетерпение охватили Лео. Он старался не показывать своих чувств, но мысль о том, что Кэтрин покинула… бросила его… приводила Лео в бешенство. Никогда прежде он не испытывал подобной ярости. Ярости обладателя, лишившегося самого дорогого.

— Почтовый дилижанс обычно отправляется из Стоуни-Кросс в пять тридцать, — заметил Меррипен. — Значит, вы можете ее обогнать, до того как она прибудет в Гилфорд. Я поеду с вами, если хотите.

— Я тоже! — воскликнула Уин.

— Мы все поедем, — объявила Амелия.

— Нет, — резко возразил Лео. — Я поеду один. Вам лучше не видеть, как я настигну Маркс.

— Лео, — Амелия подозрительно нахмурилась, — что ты собираешься делать?

— Почему ты всегда так настойчиво задаешь вопросы, зная, что ответы тебе не понравятся?

— Потому что, будучи оптимисткой, я всегда надеюсь, что ошиблась, — язвительно отозвалась Амелия.

Глава 17

С тех пор как почту начали перевозить по железной дороге, почтовые кареты стали ходить реже. Кэтрин посчастливилось занять свободное место в дилижансе, отправляющемся в Лондон.

Однако она вовсе не чувствовала себя счастливой.

Грустная, поникшая, она дрожала от холода даже в набитой битком душной карете. Внутри дилижанса и снаружи теснились пассажиры, кое-как привязанные почтовые посылки и багаж громоздились на крыше. Карета опасно кренилась и грозила перевернуться, грохоча по ухабистой дороге. Один из джентльменов, сидевших напротив Кэтрин, с восхищением отозвался о силе и выносливости почтовой упряжки, веско заметив, что тяжелый экипаж преодолевает не меньше десяти миль в час.

Кэтрин угрюмо смотрела в окно, наблюдая, как зеленые луга Гэмпшира сменяются густыми лесами и оживленными городками Суррея.

Кроме нее в дилижансе была лишь одна женщина. Хорошо одетая пухлая матрона, путешествующая вместе с мужем. Она дремала, тоненько похрапывая, в углу кареты, напротив Кэтрин. Когда экипаж встряхивало, украшения на ее шляпке колыхались и брякали. Шляпа эта, усеянная гроздьями искусственных вишен, с пышным пером и маленькой птичкой, выглядела весьма внушительно.

В полдень карета остановилась на постоялом дворе, чтобы сменить упряжку, приготовиться к следующему переезду. Обрадованные короткой передышкой пассажиры выбрались из дилижанса и вошли в трактир.

Кэтрин взяла с собой дорожную сумку, опасаясь оставить ее в карете. Сумка оказалась довольно увесистой. Там лежали ночная сорочка, белье, чулки, набор гребней и шпилек, щетка для волос, шаль и толстенный роман с шаловливой дарственной надписью от Беатрикс: «Эта повесть непременно развлечет мисс Маркс, хотя уж точно ничему ее не научит! С любовью от неисправимой Б. X.».

Постоялый двор казался вполне сносным жилищем, хотя и далеко не роскошным. В такого рода местах обычно останавливаются на ночлег конюхи и крестьяне. Кэтрин уныло обвела глазами деревянную стену, где пестрели почтовые листки, и повернулась посмотреть, как конюхи меняют лошадей.

В следующее мгновение она едва не выронила из рук сумку: внутри что-то шевелилось. Было непохоже, что вещи сбились в кучу… скорее… в сумке был кто-то живой.

Сердце Кэтрин отчаянно затрепыхалось.

— О нет, — прошептала она. Отвернувшись к стене и тщательно пряча сумку от посторонних взглядов, Кэтрин расстегнула замок, приоткрыв маленькую щель.

Из саквояжа выглянула маленькая блестящая головка. Кэтрин с ужасом увидела знакомые хитрые глазки и дрожащие усики.

— Доджер, — выдохнула она. Хорек радостно загукал в ответ, уголки его рта изогнулись в извечной лукавой усмешке. — Ах ты, гадкий мальчишка! — Должно быть, зверек проскользнул в сумку, пока Кэтрин собирала вещи. — Что мне с тобой делать? — в отчаянии воскликнула девушка. Спрятав поглубже в саквояж голову зверька, Кэтрин успокаивающе погладила Доджера.

Не оставалось выбора, кроме как отвезти злополучное создание в Лондон, а там передать в руки Поппи, чтобы та вернула его Беатрикс.

Как только один из конюхов крикнул: «Готово!» — Кэтрин вернулась в дилижанс и поставила сумку у ног. Незаметно приоткрыв саквояж, она сердито посмотрела на Доджера, уютно свернувшегося на ее ночной сорочке.

— Сиди тихо, — строго приказала она. — И не вздумай шалить.

— Что, простите? — пробасила почтенная дама, влезая в карету. Огромное перо на ее шляпке возмущенно затрепетало.

— О, мадам, я обращалась не к вам, — поспешно выпалила Кэтрин. — Я… читала наставления самой себе.

— Не сомневаюсь, — фыркнула дама. Презрительно сощурив глаза, она тяжело плюхнулась на сиденье кареты напротив девушки.

Кэтрин настороженно замерла, ожидая услышать предательское шуршание. Она боялась, что Доджер затеет возню в сумке и выдаст себя подозрительным шумом, но тот сидел тихо.

Почтенная матрона закрыла глаза, уткнувшись подбородком в пышную грудь. Буквально через пару минут она уже снова задремала.

«Может, все не так уж плохо, — с надеждой подумала девушка. — Если дама проспит всю дорогу до Лондона, а джентльмены снова уткнутся в газеты, возможно, Доджера удастся провезти незамеченным».

Но стоило Кэтрин немного приободриться, как случилось нечто ужасное.

Доджер неожиданно высунул голову из саквояжа, с любопытством огляделся и выскользнул на волю. Рот Кэтрин раскрылся в беззвучном крике, она застыла, беспомощно вытянув вперед руки. Хорек проворно вскарабкался вверх по обитой тканью подушке к соблазнительной шляпе спящей дамы и в два счета отгрыз острыми зубами огромную гроздь глянцевых вишен. Потом ловко соскользнул вниз и с победным видом прыгнул на колени к Кэтрин, сжимая в зубах свой трофей. Гордый триумфом, он исполнил воинственный танец, прыгая и извиваясь.

— Ш-ш, — в ужасе шикнула Кэтрин и, выхватив у Доджера вишни, попыталась упрятать его обратно в сумку.

Хорек возмущенно зашипел и загукал. Дама напротив что-то бессвязно пробормотала и заморгала, недовольно пробуждаясь ото сна:

— Что… что…

Кэтрин испуганно замерла, слыша, как в ушах отдаются бешеные удары сердца.

Доджер молниеносно скакнул вверх и, обвившись вокруг шеи девушки, безжизненно повис, притворяясь мертвым.

«Будто меховой палантин», — подумала Кэтрин, стараясь сдержать истерический смех.

Негодующий взгляд дамы устремился на пучок вишен на коленях у девушки.

— Боже мой… это же вишни с моей шляпы. Ну конечно. Вы задумали украсть их, пока я дремлю?

Лицо Кэтрин тотчас вытянулось.

— Нет, о нет, уверяю вас, это досадная случайность. Я так…

— Вы погубили мою лучшую шляпку, она обошлась мне в два фунта, шесть шиллингов! Верните их мне немед… — Дама замолкла, из горла ее вырвался сдавленный хрип, губы сложились в изумленное «О», когда Доджер прыгнул на колени к Кэтрин, схватил вишни и проворно юркнул обратно в сумку.

С пронзительным визгом женщина стремглав выскочила из кареты, взметнув пышными юбками.

Пять минут спустя Кэтрин вместе с саквояжем бесцеремонно выставили из дилижанса. Зябко поеживаясь, она стояла на каретном дворе, где тяжелый дух навоза, лошадей и мочи мешался с дразнящим запахом жареного мяса и свежего хлеба, доносившимся из трактира.

Кучер взгромоздился на козлы, не обращая внимания на протестующие вопли Кэтрин.

— Но я заплатила за проезд до самого Лондона!

— Вы заплатили за одного пассажира, а не за двоих. Двое пассажиров — половина путешествия.

Кэтрин перевела недоверчивый взгляд с каменного лица кучера на злополучный саквояж:

— Это не пассажир!

— Мы и без того опаздываем на четверть часа из-за вас и вашей крысы, — хмуро проворчал кучер и, выставив вперед локти, щелкнул кнутом.

— Это не крыса, это… Подождите, как же мне добраться до Лондона?

Дилижанс тронулся с места.

— Следующая почтовая карета будет завтра утром, мисс, — неохотно отозвался один из конюхов. — Возможно, вам позволят ехать наверху вместе с вашим питомцем.

Кэтрин сердито сверкнула глазами:

— Я не хочу ехать наверху. Я заплатила за место внутри дилижанса. До самого Лондона! Это сущий грабеж! Что мне теперь делать до завтрашнего утра?

Кучер, молодой человек с длинными обвисшими усами, равнодушно пожал плечами:

— Вы могли бы спросить, нет ли в трактире свободной комнаты. Хотя вряд ли хозяевам понравятся постояльцы с крысами. — Он бросил взгляд поверх плеча Кэтрин на другой экипаж, въезжавший во двор. — С дороги, мисс, а не то вас собьет карета.

Вне себя от ярости, Кэтрин зашагала к дверям трактира. Заглянув в сумку, она увидела, что Доджер безмятежно играет с вишнями. Ее охватило отчаяние. Мало того что ей пришлось покинуть дом, где она была счастлива, но, проведя ночь в слезах и выдержав утомительный переезд в душной карете, она должна еще возиться с Доджером! Что за злосчастная судьба!

— Знаешь, — сердито прошипела она, — это последнее перышко, что сломало хребет верблюду. Ты изводил меня целую вечность, украл все мои подвязки и…

— Простите, — раздался вежливый голос.

Кэтрин хмуро подняла взгляд, а в следующее мгновение покачнулась и едва не упала. Глаза ее изумленно округлились. Навстречу ей ленивой походкой, с насмешливой улыбкой на лице шел Лео, лорд Рамзи.

— Наверное, мне не следует спрашивать, но почему вы кричите на ваш саквояж?

Несмотря на шутливый тон Лео, его цепкий взгляд внимательно оглядывал Кэтрин, не упуская ни единой мелочи.

При виде знакомого лица, такого красивого, милого и родного, Кэтрин едва не разрыдалась. Она с трудом поборола желание броситься к Лео и припасть к его груди. От волнения у нее перехватило дыхание. Но зачем Лео отправился вслед за ней? Кэтрин понятия не имела.

Боже, только этого ей и не хватало.

Закрыв непослушными пальцами сумку, она решила, что, возможно, будет разумнее не выставлять Доджера напоказ, пока ей не предоставят свободную комнату.

— Почему вы здесь, милорд? — спросила она дрожащим голосом.

Лео небрежно пожал плечами:

— Проснувшись нынче утром после четырех с половиной часов сна, я подумал, что было бы недурно вскочить в карету и совершить захватывающее путешествие по живописным дорогам Хейзлмира, а заодно посетить… — Лео прервался, взглянув на вывеску над дверью, — трактир «Парящий орел». Какое любопытное название. — Губы Лео насмешливо кривились, смущая Кэтрин, но в глазах его читались нежность и забота. Протянув руку, Лео мягко взял девушку за подбородок. Она неохотно подняла голову. — У вас припухли глаза.

— Дорожная пыль, — пробормотала Кэтрин, обезоруженная нежным прикосновением Лео. Ее пронзило острое желание прижаться щекой к его ладони, словно она была кошкой, жаждущей ласки. Глаза ее наполнились слезами.

Нет, это немыслимо. Она ведет себя просто ужасно, недопустимо. Кэтрин почувствовала, что еще немного, и она окончательно потеряет голову.

— Что-то случилось с дилижансом? — спросил Лео.

— Да, а следующий будет лишь завтра утром. Мне нужно договориться насчет комнаты.

Испытующий взгляд лорда Рамзи не отрывался от лица Кэтрин.

— Вы могли бы вернуться в Гэмпшир вместе со мной.

Наверняка Лео и не подозревал, как страстно ей хотелось бы принять его предложение.

— Нет, я не могу. Я еду в Лондон. Мне нужно увидеться с братом.

— А после?

— Потом, возможно, я отправлюсь в путешествие.

— В путешествие?

— Да, в… поездку по Европе. Я думаю поселиться во Франции или в Италии.

— Одна? — не скрывая скепсиса, откликнулся Лео.

— Найму себе компаньонку.

— Вы не можете нанять компаньонку, вы сами компаньонка.

— Я уже уволилась, — коротко бросила Кэтрин.

В глазах Лео мелькнул грозный огонек. Хищный, опасный.

— У меня есть для вас новое предложение, — произнес он, и по спине Кэтрин пробежал холодок.

— Спасибо, нет.

— Но его вы еще не слышали.

— В этом нет нужды. — Кэтрин резко повернулась и направилась к дверям.

Подойдя к стойке трактирщика, она дождалась, пока подойдет хозяин — крепкий приземистый мужчина с блестящей лысой головой. Несмотря на отсутствие волос, на лице его красовались густая седая борода и пышные бакенбарды.

— Чем я могу вам помочь? — любезно поинтересовался он, переводя взгляд с Кэтрин на мужчину, стоявшего позади нее.

Лео заговорил прежде, чем Кэтрин успела открыть рот:

— Я хочу заказать комнату для нас с женой.

«С женой?» Обернувшись, Кэтрин окинула Лео возмущенным взглядом:

— Мне нужна отдельная комната, и я не…

— На самом деле нам хватит одной комнаты. — Лео улыбнулся трактирщику грустной, виноватой улыбкой затюканного супруга. — Семейная ссора. Жена злится, потому что я не позволил ее матери погостить у нас.

— Ах… — Сочувственно качая головой, трактирщик потянулся за книгой записи постояльцев. — Не уступайте, сэр. Они хоть и грозятся уйти, но никогда не уходят. Когда приезжает моя теща, мыши сами бросаются к кошке, умоляя, чтобы их съели. Ваше имя?

— Мистер и миссис Хатауэй.

— Но… — Кэтрин осеклась на полуслове, почувствовав, как сумка в ее руках задвигалась. Доджеру наскучило прятаться и захотелось выбраться на свободу. Это грозило неминуемым скандалом. Нужно было как можно скорее укрыться в комнатах наверху. — Ладно, — коротко бросила Кэтрин. — Поторопитесь.

— Лео весело усмехнулся:

— Не терпится помириться после нашей ссоры, дорогая?

Девушка метнула на него уничтожающий взгляд. К досаде Кэтрин, трактирщик провозился еще добрых десять минут, записывая в книгу имена постояльцев, включая кучера и лакея Лео. Вдобавок снизу долго доставляли багаж — два внушительных дорожных саквояжа.

— Я думал, что, возможно, нагоню вас только в Лондоне, — немного смущенно объяснил Лео.

— Почему вы попросили только одну комнату? — сердито шепнула Кэтрин.

— Потому что тревожусь о вас. Вы нуждаетесь в моей защите.

Кэтрин гневно прищурилась:

— Это от вас меня следует защищать!

Их отвели в чистую, скупо обставленную комнату с медной кроватью, нуждавшейся в полировке. Застиранное лоскутное одеяло выцвело и полиняло. У небольшого очага стояли два стула; тот, что побольше, был обтянут бурой тканью. В одном углу помещался потрескавшийся умывальник, в другом — небольшой столик. Чисто выметенный пол и выбеленные стены казались голыми, лишь возле очага висела надпись в рамке из резной бумаги, изречение Вальтера Скотта: «Время и прилив никогда не ждут».

К счастью, в комнате не чувствовалось неприятного запаха, лишь из кухни внизу доносился легкий дух жареного мяса, да от закопченного очага тянуло сажей.

Как только Лео закрыл дверь, Кэтрин поставила на пол свой саквояж и открыла его.

Доджер тотчас высунул голову, с любопытством оглядывая новое обиталище. Выпрыгнув из сумки, он проворно нырнул под кровать.

— Вы взяли с собой Доджера, — ошеломленно проговорил Лео.

— Не по собственной воле.

— Понимаю. Вот почему вас выставили из дилижанса?

Глядя, как Лео снимает сюртук и галстук, Кэтрин вдруг ощутила необычайную легкость, словно с плеч ее свалился тяжкий груз. Ей не следовало быть здесь наедине с лордом Рамзи, она понимала, что это неверно, предосудительно, но ей было решительно все равно.

Кэтрин рассказала Лео о своих злоключениях, о том, как сумка вдруг зашевелилась, как хорек выскочил и похитил вишни со шляпы почтенной дамы. Когда она подошла к тому, как Доджер повис у нее на шее, изображая боа, Лео уже давился от хохота. Его веселый мальчишеский смех казался таким искренним, что Кэтрин оставили последние сомнения. Ее уже не заботило, чем окончится это безумное приключение. Она смеялась вместе с Лео.

Но внезапно ее смех перешел в рыдания, из глаз полились слезы. Кэтрин закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержаться. Но куда там. Она понимала, что похожа на сумасшедшую: плачет и смеется, не в силах остановиться. Больше всего Кэтрин боялась именно таких вспышек.

— Простите, — пробормотала она, сокрушенно качая головой и закрывая глаза рукавом. — Пожалуйста, оставьте меня. Пожалуйста.

Лео обнял и прижал к груди дрожащую девушку. Его губы приникли к пылающему уху Кэтрин. Запах его мыла для бритья коснулся ее ноздрей, знакомый мужской аромат, несущий покой и безмятежность. Кэтрин не сознавала, что продолжает исступленно шептать: «Простите, простите», пока Лео не заговорил. В его хриплом голосе звучала неизъяснимая нежность.

— Да, вам следовало бы извиниться… но не за эти слезы, а за то, что вы бросили меня, не сказав ни слова.

— Я-я оставила письмо, — слабо возразила Кэтрин.

— Эту сентиментальную записку? Неужели вы надеялись, что она удержит меня от того, чтобы броситься за вами в погоню? Ш-ш, успокойтесь. Я здесь, и вы в безопасности. Я не отпущу вас. Я с вами. — Обвив Лео руками, Кэтрин теснее прильнула к нему.

Вскоре рыдания сменились беззвучными всхлипываниями. Кэтрин почувствовала, как Лео стягивает с ее плеч дорожный жакет. Опустошенная, измученная, она лишь покорно, словно послушное дитя, высвободила руки из рукавов. Кэтрин не сказала ни слова, даже когда Лео вынул из ее волос гребни и шпильки. После тугой прически ломило виски и затылок. Сняв с Кэтрин очки, Лео бережно отложил их и вынул из кармана брошенного на стуле сюртука носовой платок.

— Спасибо, — пробормотала девушка. Вытерев покрасневшие глаза и нос, она замерла в нерешительности, комкая в пальцах платок.

— Идите сюда. — Усевшись на стул возле очага, Лео притянул к себе Кэтрин.

— О, я не могу… — начала было она, но Лео ласково заставил ее умолкнуть и усадил к себе на колени, всколыхнув ворох пышных юбок.

Кэтрин положила голову ему на плечо, ее учащенное, прерывистое дыхание постепенно выровнялось. Пальцы Лeo медленно перебирали ее волосы. Прежде прикосновение мужчины, даже самое невинное, заставило бы Кэтрин испуганно отпрянуть. Но в этой комнате, отдаленной от остального мира, все происходящее казалось немного нереальным.

— Вам не следовало ехать за мной, — произнесла она наконец.

— Вся семья хотела отправиться за вами. Похоже, Хатауэи не могут обойтись без вашего благого влияния. Вот мне и поручили привезти вас обратно.

Кэтрин едва не расплакалась снова.

— Я не могу вернуться.

— Почему?

— Вы знаете. Лорд Латимер, должно быть, рассказал вам обо мне.

— Да, немного. — Кончики пальцев Лео нежно коснулись шеи Кэтрин. — Ваша бабушка была содержательницей борделя, верно? — Он говорил тихим будничным тоном, словно иметь бабушку — владелицу дома терпимости — самое обычное дело.

Кэтрин кивнула, пряча глаза.

— Я переехала жить к бабушке и тете Алтее, когда заболела мама. Вначале я не догадывалась, чем занимается эта семья, но со временем поняла, что значит работать на мою бабушку. Алтея уже достигла возраста, когда мужчины перестали обращать на нее внимание. А когда мне исполнилось пятнадцать, бабушка с тетей решили, что настала моя очередь приносить деньги. Алтея твердила, что мне повезло, потому что ей пришлось начинать в двенадцать лет. Я спросила, нельзя ли мне стать учительницей или швеей, найти себе другое ремесло. Но Алтея с бабушкой заявили, что я не смогу заработать достаточно денег, чтобы расплатиться с ними за содержание — они без того слишком много на меня потратили. Единственное, что мне осталось, — это работать на них. Я думала сбежать, попробовать жить одной. Но без рекомендаций меня никуда не хотели брать. Разве что на фабрику. Но там работа была слишком тяжелой, а жалованья не хватило бы на оплату жилья. Я умоляла бабушку и тетю позволить мне переехать к отцу, я верила: знай он об их планах, ни за что не оставил бы меня в этом доме. Но мне сказали… — Кэтрин замолчала, стиснув руки в кулаки.

Лео мягко разжал ее пальцы. Их ладони сцепились, словно звенья браслета.

— Что сказали, милая?

— Что отец обо всем знает и не возражает. Он будет получать долю моих заработков. Я не хотела этому верить. — Кэтрин горько вздохнула. — Но он не мог не знать, верно?

Лео молчал, ласково поглаживая руку Кэтрин. Ее вопрос не требовал ответа. Кэтрин стиснула зубы, подавляя дрожь, и продолжила:

— Алтея приводила ко мне джентльменов одного за другим, велела мне быть с ними любезной. Лорд Латимер предложил самую высокую цену. — Лицо Кэтрин исказилось гримасой отвращения. — Этот человек был мне особенно омерзителен. Он все время подмигивал и говорил, что меня ждет немало неприятных сюрпризов.

Лео пробормотал сквозь зубы проклятия. Кэтрин нерешительно замолчала, и он ласково погладил ее по спине:

— Продолжайте.

— Но Алтея рассказала, чего от меня ждут. Она думала, что подобные знания лишь помогут поднять цену на товар. То, что она описывала… что я должна была исполнять…

Рука Лео замерла.

— Вас принудили применить эти знания на практике?

Кэтрин покачала головой:

— Нет, но все это звучало чудовищно.

— Конечно, для пятнадцатилетней девочки, — с теплым сочувствием отозвался Лео.

Подняв голову, Кэтрин посмотрела ему в лицо. «Боже, как он красив».

Даже без очков она могла разглядеть каждую черту его прекрасного лица… темные тени на выбритых щеках и подбородке, насмешливые морщинки в уголках глаз, крошечные светлые бороздки на загорелой коже. И голубые глаза, изменчивые, искристые. В них играли свет и тьма, яркий солнечный день и глухая ночь.

Лео терпеливо ждал, обнимая Кэтрин. Казалось, он наслаждается каждым мгновением их близости.

— Как вам удалось ускользнуть?

— Как-то утром я подошла к бабушкиному бюро, все в доме еще спали. Я пыталась найти деньги. Хотела сбежать, подыскать себе жилье и подходящую работу. В бюро не оказалось ни единого шиллинга. Но в одном из ящиков я обнаружила письмо, адресованное мне. Прежде я никогда его не видела.

— Письмо от Ратледжа, — догадался Лео.

Кэтрин кивнула:

— От брата, о существовании которого я не подозревала. Гарри писал, что если мне понадобится помощь, достаточно послать ему весточку. Я тотчас написала о своем бедственном положении и отдала письмо Уильяму, чтобы тот передал…

— Кто этот Уильям?

— Маленький мальчик, служивший у бабушки. Он выполнял всевозможные поручения, носил вещи вверх и вниз по лестнице, чистил обувь, словом, состоял на побегушках. Думаю, он был сыном одной из шлюх. Милый мальчик. Он отнес мою записку Гарри. Надеюсь, Алтея об этом не пронюхала. А если узнала, страшно подумать, чем это могло обернуться для бедняги. — Кэтрин со вздохом покачала головой. — На следующий день меня отослали в дом лорда Латимера. Но Гарри прибыл вовремя. — Она немного помолчала. — Брат напугал меня почти также сильно, как лорд Латимер. Гарри был в ярости. Тогда я подумала, что его гнев обращен на меня, но теперь понимаю, что виной тому обстоятельства.

— Чувство вины часто принимает форму гнева.

— Но я никогда не винила Гарри в том, что случилось со мной. Он ведь не отвечал за меня.

На лицо Лео набежала тень.

— Похоже, никто не отвечал за вас.

Кэтрин смущенно передернула плечами.

. — Гарри не знал, что делать со мной. Он спросил, где я хотела бы жить, поскольку у него остаться я не могла, и я попросила отослать меня подальше от Лондона. Мы выбрали школу в Абердине, «Блу-Мейдс».

Лео кивнул:

— Многие аристократы отправляют туда своих своенравных дочерей или внебрачных отпрысков.

— Откуда вы знаете?

— Я знаком с одной женщиной, бывшей ученицей «Блу-Мейдс». Она говорила, что это суровое местечко. Простая пища и строгая дисциплина.

— Мне там нравилось.

Тубы Лео дрогнули в горькой улыбке.

— Еще бы.

— Я провела там шесть лет, последние два занималась преподаванием.

— Ратледж приезжал навестить вас?

— Только однажды. Но мы время от времени переписывались. Я никогда не приезжала домой на каникулы, потому что отель нельзя назвать настоящим домом, а Гарри не хотел меня видеть. — Кэтрин скорчила угрюмую гримаску. — Он был не слишком добр, пока не встретил Поппи.

— Не уверен, что его и сейчас можно назвать добрым, — осторожно заметил Лео. — Но пока он хорошо обращается с моей сестрой, у нас нет причин ссориться.

— О, Гарри любит ее, — с горячностью возразила Кэтрин. — Действительно любит.

Выражение лица Лео смягчилось.

— Почему вы так в этом уверены?

— Я это вижу. По его глазам, по выражению лица. Достаточно посмотреть на него рядом с Поппи… Почему вы улыбаетесь?

— О, женщины. Вы во всем видите любовь. Вы замечаете идиотское выражение на лице мужчины и заключаете, что его поразила стрела Купидона, а между тем в действительности он съел репу и мучается несварением желудка.

Кэтрин возмущенно сверкнула глазами:

— Вы насмехаетесь надо мной?

Она попыталась вырваться и встать, но Лео, смеясь, крепче прижал ее к себе.

— Я просто поделился своими наблюдениями в отношении представительниц вашего пола.

— Наверное, вы считаете, что мужчины нас превосходят.

— Вовсе нет. Мужчины проще. В женщине борется множество противоречивых желании, в то время как мужчина одержим всего одним. Нет, не вставайте. Расскажите мне, почему вы покинули «Блу-Мейдс».

— Меня попросила об этом директриса.

— Неужели? Почему? Надеюсь, вы выкинули какой-то фортель, вызвали скандал.

— Нет, я была паинькой.

— Жаль это слышать.

— Но директриса, мисс Маркс, пригласила меня как-то днем к себе в кабинет и …

— Маркс? — Лео озадаченно нахмурился. — Так вы взяли ее имя?

— Да, я от души восхищалась ею и хотела походить на нее. Она была строгой, но доброй. Казалось, ничто не может вывести ее из себя. Я пришла в кабинет, директриса заварила чай, и мы долго беседовали. Мисс Маркс сказала, что я прекрасно справляюсь с работой и в будущем могу вернуться и продолжить преподавание, мне всегда будут рады. Но ей хотелось бы, чтобы сейчас я покинула Абердин и пожила вне стен пансиона. Я заверила ее, что вовсе не хочу оставлять «Блу-Мейдс». «Именно поэтому тебе и следует уехать», — возразила она. Мисс Маркс только что получила письмо от своей приятельницы, работавшей в лондонском бюро по найму. Та писала об одном семействе, оказавшемся… в «необычных обстоятельствах», как она выразилась. Им требовалась женщина, готовая занять должность гувернантки и компаньонки для двух сестер, одну из которых недавно исключили из пансиона благородных девиц.

— Должно быть, речь шла о Беатрикс.

Кэтрин кивнула.

— Директриса решила, что я, возможно, подойду Хатауэям. Я и представить себе не могла, что эти люди так подойдут мне самой. Когда я пришла познакомиться с Хатауэями, мне показалось, что все семейство чуточку сумасшедшее и это придает ему особое очарование. Я проработала в вашем доме почти три года и была совершенно счастлива, а теперь… — Кэтрин замолчала, лицо ее болезненно скривилось, слезы обожгли глаза.

— Нет-нет, — торопливо заговорил Лео, обхватив ее голову ладонями. — Не начинайте снова.

Почувствовав, как Лео покрывает поцелуями ее щеки и сомкнутые веки, Кэтрин изумленно замерла. Слезы ее вмиг высохли. Наконец она решилась вновь посмотреть на Лео. На губах его играла легкая улыбка. Ласково гладя волосы девушки, он вглядывался в ее опечаленное лицо с глубоким волнением и тревогой.

Кэтрин вдруг осознала, что была излишне откровенна, и это ее испугало. Теперь Лео узнал все, что она так тщательно скрывала много лет. Она попыталась оттолкнуть его — так бьет крыльями птица, запутавшаяся в силках.

— Милорд, — с усилием произнесла она, — почему вы отправились за мной в погоню? Чего вы от меня хотите?

— Странно, что вы об этом спрашиваете, — прошептал Лео, перебирая ее волосы. — Я хотел сделать вам предложение, Кэт.

«Конечно», — с горечью подумала Кэтрин.

— Стать вашей любовницей.

Лео ответил ей так же спокойно, чуть насмешливо:

— Нет, из этого ничего не вышло бы. Во-первых, ваш брат позаботился бы, чтобы меня убили или по меньшей мере искалечили. Во-вторых, для любовницы вы слишком вспыльчивы и ранимы. Вы больше годитесь в жены.

— Кому? — сердито вскинулась Кэтрин.

— Мне, разумеется.

Глава 18

Оскорбленная Кэтрин так яростно рванулась из рук Лео, что тот невольно ее выпустил.

— Я сыта по горло вами и вашими грубыми, бестактными шутками! — воскликнула она, вскочив на ноги. — Вы невежа и грубиян, вы…

— Я не шучу, черт побери! — Лео встал и потянулся к девушке.

Кэтрин попятилась, а когда Лео схватил ее в объятия, замолотила кулачками по его груди. Они сцепились, продолжая бороться, пока Лео не опрокинул Кэтрин на кровать.

Он упал сверху, словно коршун, преследующий добычу. Кэтрин почувствовала, как тяжелое мускулистое тело Лео погрузилось в пышное облако ее юбок, заставив ее невольно раздвинуть ноги, и придавило ее к постели. Кэтрин забилась, стараясь вывернуться, но жаркая щекочущая волна захлестнула ее. Чем яростнее она вырывалась, тем сильнее становилось это странное чувство. Кэтрин поникла, бессильно сжимая и разжимая кулаки.

Лео окинул ее долгим лукавым взглядом, в глазах его плясали насмешливые искры… но было в них и что-то иное. Решимость, от которой Кэтрин пришла в смятение.

— Обдумайте мои слова, Маркс. Брак разом решит все наши затруднения. Став моей женой, вы окажетесь в безопасности, и вам не придется покидать нашу семью. А мне больше не придется выдерживать осаду сестер, желающих меня женить.

— Я незаконнорожденная, — сурово отчеканила Кэтрин, словно говорила с иностранцем, пытающимся выучить английский язык. — А вы виконт. Вы не можете совершить подобный мезальянс.

— А как насчет герцога Кларенса[10]? У него было десять внебрачных детей от той актрисы… как ее звали?

— Миссис Джордан.

— Вот именно. Все их дети были незаконнорожденными, но некоторые из них вступили в брак с представителями высшей аристократии.

— Но вы не герцог Кларенс.

— Это верно. Голубой крови во мне не больше, чем в вас. Я унаследовал титул благодаря счастливой случайности.

— Не важно. Если вы женитесь на мне, это вызовет скандал, и двери многих домов для вас закроются.

— Господи, о женщина, я позволил двум моим сестрам выйти замуж за цыган. Двери, о которых вы говорите, уже закрыты на все запоры и наглухо заколочены гвоздями.

Мысли Кэтрин путались. Она едва слышала голос Лео сквозь оглушительный шум крови в ушах. Воля и желание боролись в ней. Отвернув лицо, избегая взгляда Лео, она взволнованно заговорила:

— Для вас единственный способ сохранить за семьей Рамзи-Хаус — жениться на мисс Дарвин.

Лео насмешливо фыркнул.

— Этот способ грозит обернуться сорорицидом.

— Чем? — изумленно переспросила Кэтрин.

— Sororicide. Женоубийство.

— Вы, наверное, хотели сказать «uxoricide».

— Вы уверены?

— Да, «uxor» по-латыни «жена».

— Тогда что же такое «sororicide»?

— Убийство сестры.

— Что ж, если бы мне пришлось жениться на мисс Дарвин, возможно, помимо жены я прикончил бы и сестер. — Лео ласково улыбнулся Кэтрин. — Дело в том, что я никогда не смог бы вести с этой женщиной подобные разговоры.

Наверное, Лео был прав. Кэтрин достаточно долго прожила с Хатауэями, чтобы привыкнуть к их манере добродушно подтрунивать друг над другом, ведя оживленную беседу и перескакивая с одного предмета на другой. Подобное «словесное странствие» могло начаться с горячего обсуждения загрязнения вод Темзы и закончиться спором о том, действительно ли граф Сандвич изобрел сандвичи. Кэтрин едва сдержала горький смех: может, ей и удалось привить Хатауэям светские манеры, но в целом эти люди повлияли на нее куда больше, чем она на них.

Лео наклонил голову и коснулся губами шеи Кэтрин, посылая волны дрожи по ее телу. Ему явно больше не хотелось говорить о мисс Дарвин.

— Соглашайтесь, Кэт. Скажите, что выйдете за меня замуж.

— А что, если я не смогу подарить вам сына?

— Никто не может этого обещать. — Лео поднял голову и улыбнулся. — Но подумайте, сколько удовольствия мы получим, пытаясь произвести его на свет?

— Я не хочу оказаться виновной в том, что Хатауэи потеряют Рамзи-Хаус.

Лицо Лео снова приняло серьезное выражение.

— Никто не возлагает на вас ответственность за судьбу Рамзи-Хауса. Это всего лишь дом. Ни один дом не может служить вечно. Дома сменяются, а семья остается.

Кэтрин вдруг почувствовала, как платье разошлось на груди. Она поняла, что за разговором Лео расстегивал пуговицы. Кэтрин попыталась остановить его, но он уже распахнул ее корсаж, обнажив сорочку и корсет.

— Поэтому единственной вашей обязанностью будет, — хрипло прошептал Лео, — отправляться со мной в постель, когда я пожелаю, и добросовестно помогать мне обзавестись наследником. — Кэтрин отвернулась, тяжело дыша, и Лео наклонился к самому ее уху. — Я хочу доставить вам наслаждение. Обольстить. Покорить. Ввести в соблазн. Всю, от макушки до кончиков туфель. И клянусь, вам это понравится.

— Какая нелепость, вы самый самонадеянный и… о, пожалуйста, не нужно. — Кончиком языка Лео коснулся ее уха, это нежное, щекотное прикосновение заставило ее затрепетать. Не обращая внимания на протесты Кэтрин, Лео проложил влажную дорожку от ее уха к шее. — Перестаньте, — простонала девушка, но Лео уже завладел ее губами, и вкус его поцелуя опьянил ее. Руки Кэтрин сами собой обвились вокруг шеи Лео, и она сдалась, издав слабый стон.

Этот поцелуй, шаловливый, жадный, опустошающий, дарил немыслимое блаженство. Наконец Лео поднял голову и посмотрел в затуманенные страстью глаза Кэтрин.

— Хотите услышать лучшую часть моего плана? — Голос его звучал глухо. — Прежде чем сделать из вас честную женщину, я собираюсь сначала вас совратить.

Охваченная смятением Кэтрин, к собственному ужасу, глупо захихикала.

— Не сомневаюсь, в этом вы мастер.

— У меня истинный дар, — заверил ее Лео. — Вся хитрость в том, чтобы понять, что вам больше всего нравится, но не дать вам насладиться этим сполна. Я буду мучить вас, пока вы не запросите пощады.

— Звучит не слишком приятно.

— Вы так думаете? Значит, вы удивитесь, когда станете умолять меня повторить все снова.

У Кэтрин вырвался беспомощный смешок.

Несколько долгих мгновений они неподвижно смотрели друг на друга. Лица их пылали.

Потом, будто со стороны, Кэтрин услышала собственный шепот:

— Я боюсь.

— Знаю, дорогая, — ласково произнес Лео. — Но вы должны мне довериться.

— Почему?

— Потому что вы можете.

Их взгляды скрестились. Кэтрин замерла, не в силах пошевелиться. Лео просил о невозможном. Вверить свою судьбу мужчине? Против этого восставало все ее существо. Куда проще было отказать.

Но когда Кэтрин попыталась произнести слово «нет», то не смогла выдавить из себя ни звука.

Лео принялся раздевать ее, стягивать шелестящее платье. Кэтрин не только не сопротивлялась, но помогала ему, развязывая шнуровку дрожащим и пальцами, приподнимая бедра, высвобождая руки из рукавов. Лео без труда справился с крючками на ее корсете, его ловкие, уверенные движения выдавали близкое знакомство с хитростями дамского туалета. Лео отнюдь не спешил. Он действовал медленно и неторопливо, снимая с Кэтрин один за другим защитные покровы.

Наконец девушка осталась прикрытой лишь стыдливым румянцем. На ее белой коже краснели следы, оставленные планками корсета и швами одежды. Пальцы Лео скользнули по ее животу, разглаживая кожу, — так восхищенный путешественник изучает неисследованную землю, мечтая нанести ее на карту. Лицо его светилось нежностью. Ладонь опустилась ниже, к бедрам… коснулась золотистого треугольника волос.

— Белокурые, — прошептал Лео.

— Вы… вам это нравится? — застенчиво спросила Кэтрин, испустив вздох, когда его рука поднялась к ее груди.

На губах Лео мелькнула улыбка.

— Кэт, вы так прекрасны, что у меня захватывает дух. — Его пальцы обвели прохладную округлость ее груди и принялись играть с соском, пока тот не отвердел, став темно-розовым. Наклонившись, Лео обхватил его губами.

Сердце Кэтрин испуганно замерло, когда снизу раздался звон разбитой посуды и чей-то громкий сердитый крик. Казалось немыслимым, что другие люди спокойно занимаются повседневными делами, когда она лежит обнаженная в постели с Лео.

Его рука скользнула вниз по ее спине, бедра прильнули к ее бедрам, давая ей ощутить твердую выпуклость под брюками Лео. Блаженство было таким острым, что Кэтрин глухо застонала, ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Лео впился в ее губы, прижимая Кэтрин к себе, заставляя ее трепетать от желания. Жаркие волны вздымались все выше и выше, увлекая ее за собой… но потом Лео вдруг разомкнул объятия. У Кэтрин вырвался горестный возглас — стон неутоленной страсти.

Лео сел, срывая с себя одежду. На его мощном поджаром теле перекатывались под загорелой кожей бугры мышц. Кэтрин заметила у него на груди темные волоски, соблазнительную курчавую поросль, тянущуюся узкой полоской вниз. Увидев восставшую плоть Лео, готовую пронзить ее, Кэтрин почувствовала, как желудок свело в тугой узел. Лео вернулся к ней и вытянулся рядом, прильнув к ней всем телом.

Кэтрин робко обняла его. Ее пальцы скользнули по его груди, по гладкой коже на ребрах, потянулись к плечу. Найдя маленький шрам, оставшийся после злополучного посещения развалин замка, Кэтрин прижалась к нему губами. Она услышала, как Лео шумно перевел дыхание. Осмелев, Кэтрин опустилась чуть ниже на постели и потерлась лицом о мягкие волоски на его груди. Каждое ее прикосновение отзывалось в теле Лео волной дрожи, заставляя мышцы сжиматься.

Пытаясь вспомнить давние наставления Алтеи, Кэтрин несмело коснулась рукой восставшего жезла Лео, необычайно твердого под восхитительно тонкой шелковистой кожей. Наклонившись, Кэтрин робко поцеловала упругую пульсирующую плоть и с немым вопросом подняла глаза на Лео.

Он замер, затаив дыхание, дрожащей рукой гладя волосы Кэтрин.

— Вы самая удивительная, самая прелестная женщина на свете… — Лео осекся, когда Кэтрин снова поцеловала его, и хрипло рассмеялся. — Нет, милая, подождите. Довольно. — Он нежно притянул ее к себе.

Движения его стали более настойчивыми, властными, и Кэтрин безмолвно повиновалась. Странно, как легко Лео удалось подчинить ее себе, ведь несколько лет они были непримиримыми врагами. Он мягко развел рукой ее бедра, и Кэтрин почувствовала, как тело ее сочится влагой. Пальцы Лео легли на ее лоно, раздвигая золотистые завитки волос. Кэтрин запрокинула голову и сомкнула веки, дыхание ее замедлилось.

У Лео вырвался вздох блаженства. Голова его склонилась к груди Кэтрин, зубы чуть сдавили сосок, язык скользнул по нежной коже. Тело девушки выгнулось; упоительный ритм ласкающих пальцев, губ, языка Лео отдавался в ней сладкой дрожью, все нарастая, пока бурлящая волна блаженства не подхватила ее, вознося к неведомым вершинам. Кэтрин вскрикнула, уступая этой безудержной, неукротимой силе… а после безвольно поникла, слабая и трепещущая.

Лео поднял голову и, тяжело дыша, посмотрел в лицо Кэтрин. Вскинув руки, она притянула его к себе, готовая слиться с ним воедино. В первое мгновение ее обожгла острая боль. Лео замер, губы его нежно коснулись ее век, щек, горла.

Это мгновение полного единения ошеломило Кэтрин. Ладони ее скользнули по гладкой спине Лео. Тихо шепча его имя, она теснее прижалась к нему, безмолвно умоляя не останавливаться. Его тело медленно двинулось, пронзая ее плоть, причиняя боль и вместе с тем неся странное умиротворение.

Кэтрин закрыла глаза, наслаждаясь тихими стонами и сбивчивым шепотом Лео, его хриплым прерывистым дыханием. Ее бедра приподнимались сами собой, навстречу его выпадам, раскрывались, принимая в себя скользкую тугую плоть. Колени Кэтрин согнулись, ноги обвились вокруг талии Лео. Тело его вздрогнуло, из горла вырвался звук, похожий на крик боли.

— Кэт… Кэт… — Он резко отстранился и рухнул плашмя, накрыв собой Кэтрин. Она ощутила, как на живот ей изливается горячая влага. Лео крепко обнял девушку, уткнувшись лицом в нежную впадинку у шеи.

Они лежали обнявшись, пытаясь выровнять дыхание. Тело Кэтрин безвольно обмякло, руки и ноги отяжелели. Истома медленно разливалась, заполняя все ее существо, словно вода сухую губку. Все тревоги отступили, сменившись покоем и безмятежностью.

— Это правда, — сонно пробормотала Кэтрин. — У вас настоящий дар.

Лео тяжело перекатился на бок, словно малейшее движение давалось ему с трудом. Он прижался губами к ее плечу, и Кэтрин почувствовала, что он улыбается.

— Вы восхитительны, — шепнул он. — Казалось, я обнимаю ангела.

— Только без нимба, — отозвалась Кэтрин. Лео хрипло рассмеялся в ответ. Она коснулась пальцами лужицы на животе. — Почему вы так сделали?

— Я не хочу оставить вас с ребенком, пока вы к этому не готовы.

— Вы хотели бы иметь детей? То есть… не из-за поместья, а ради них самих?

Лео ненадолго задумался.

— Вообще-то не особенно. Но от вас… я, пожалуй, не прочь.

— Почему от меня?

Лео сжал в горсти волосы Кэтрин, играя светлыми прядями.

— Не знаю. Возможно, потому что вижу в вас мать моих детей.

— Правда? — Кэтрин никогда не задумывалась о подобных вещах.

— О да. Вы были бы заботливой матерью, заставляли бы детей есть овощи и бранили бы их за то, что хватают острые предметы.

— Такой была ваша мать?

Лео вытянулся, так что Кэтрин рядом с его длинной. фигурой показалась миниатюрной.

— Да, и слава Богу. Мой отец, царствие ему небесное, будучи блестящим ученым, в житейских делах был беспомощным, как ребенок. Кому-то приходилось проявлять здравомыслие. — Приподнявшись на локте, Лео окинул Кэтрин внимательным взглядом, потом протянул руку и разгладил морщинку у нее на лбу. — Лежите, милая, я принесу салфетку.

Встав с кровати, Лео подошел к умывальнику. Он нашел сухую салфетку, смочил ее водой из кувшина и обтерся. Затем взял свежую салфетку, щедро плеснул на нее воды и подошел к Кэтрин. Увидев, что Лео собирается обтереть ее, Кэтрин застенчиво протянула руку за салфеткой.

— Я оботрусь сама.

Подобрав с пола свою одежду, Лео натянул белье и брюки и с обнаженным торсом вернулся к Кэтрин.

— Ваши очки, — прошептал он, бережно водружая их девушке на нос. Его сильные теплые руки нежно коснулись прохладных влажных щек Кэтрин. Заметив, как по ее телу пробежала дрожь, Лео натянул ей на плечи покрывало и присел на край кровати. — Кэт, — взволнованно заговорил он, — то, что произошло между нами… Могу я считать это положительным ответом на мое предложение?

Немного помедлив, Кэтрин покачала головой. Потом вздернула подбородок и настороженно посмотрела на Лео, словно желала показать, что ничто не заставит ее передумать. Ладонь Лео легла на ее бедро и слегка сжала его сквозь покрывало.

— Боль пройдет, я обещаю, нужно лишь подождать немного, и тогда…

— Дело не в этом. Я получила удовольствие. — Кэтрин умолкла, густо покраснев. — Мне было хорошо. Но мы не подходим друг другу ни в чем, кроме постели. Мы только и делаем, что спорим.

— Отныне с этим покончено. Я буду паинькой. Буду уступать вам во всем, даже зная, что прав. — На губах его появилась проказливая улыбка. — Вижу, вы мне не верите. Чего вы боитесь? О чем, по-вашему, мы будем спорить?

Опустив глаза, Кэтрин тщательно разгладила потертый шов на покрывале.

— Аристократы имеют обыкновение заводить содержанок, а их жены утешаются в объятиях любовников. Я не смогла бы это принять. — Лео открыл было рот, чтобы возразить, но Кэтрин поспешно добавила: — Вы никогда не скрывали своего отвращения к женитьбе, а теперь так быстро переменились… В это невозможно поверить.

— Я понимаю. — Лео с горячностью сжал руку Кэтрин. — Вы правы. Я противился мысли о браке с тех пор, как потерял Лауру. Какие только оправдания я ни выдумывал, чтобы избежать опасности вновь пережить чувство утраты. Но ради вас я готов рискнуть. Я не сделал бы вам предложения, если бы не был уверен, что вы прекрасно подходите мне, а я вам. — Мягко взяв Кэтрин за подбородок, он заставил ее поднять голову и встретить его взгляд.

— Что же касается верности — мне будет нетрудно ее хранить. — Лео криво усмехнулся. — Моя совесть изрядно отягощена прежними грехами и едва ли выдержит груз новых.

— Я скоро наскучу вам, — с волнением проговорила Кэтрин.

Лео с улыбкой покачал головой.

— О, для мужчины и женщины существует великое множество способов развлечь друг друга. Вы пока и понятия не имеете об этом, но поверьте мне на слово. Мне не придется скучать. И вам тоже. — Он нежно погладил розовую щеку Кэтрин, не сводя настойчивого взгляда с ее лица. — Если бы я оказался в постели с другой женщиной, я предал бы сразу двоих — жену и самого себя. Я никогда так не поступлю. — Лео немного помолчал. — Вы мне верите?

— Да, — признала Кэтрин. — Я всегда знала, что вы честны. Вы способны вывести из себя даже ангела, но верить вам можно.

В глазах Лео заплясали веселые искры.

— Так каким будет ваш ответ?

— Прежде чем принять решение, я хотела бы посоветоваться с Гарри.

— Конечно. — Губы Лео насмешливо изогнулись. — Он женился на моей сестре, а я хочу взять в жены его сестру. Если он станет упираться, я скажу, что это честная сделка.

Лео наклонился, темная прядь упала ему на лоб. Неужели и впрямь Лео Хатауэй уговаривает ее выйти за него замуж? Кэтрин с трудом в это верилось. Она не сомневалась, что Лео говорит искренне, но люди подчас нарушают обещания, стараясь изо всех сил сдержать их.

Заметив тень сомнения на ее лице, Лео протянул руки и прижал Кэтрин к теплой широкой груди.

— Я бы сказал вам: «Не бойтесь», — прошептал он, — но это не всегда бывает в наших силах. С другой стороны… вы уже начали доверять мне, Маркс. Для начала неплохо.

Глава 19

Узнав, что столовая на постоялом дворе еще долго будет занята, Лео попросил принести ужин в комнату и распорядился, чтобы приготовили горячую ванну.

В ожидании ужина Кэтрин заснула, свернувшись под одеялом. Ее разбудили скрип открывшейся двери и суетливая возня — шум передвигаемых стульев, бряканье посуды, грохот большого луженого чана для мытья.

Рядом с Кэтрин на постели свернулся теплый пушистый клубок: Доджер пролез под одеяло и задремал возле ее плеча. Повернув голову, Кэтрин увидела, как сверкнули хитрые глазки зверька. Хорек вытянулся и тихонько зевнул.

Вспомнив, что всю ее одежду составляет рубашка Лео, Кэтрин натянула повыше покрывало и принялась молча наблюдать, как две горничные деловито наполняют чан водой. Подозревают ли они о том, что случилось здесь между ней и Лео? Кэтрин приготовилась встретить любопытные или осуждающие взгляды, возможно, услышать презрительные смешки, но служанки, похоже, были полностью поглощены своим занятием, жизнь постояльцев их мало интересовала. Опрокинув в чан два ведра с горячей водой, они торопливо спустились на кухню и вернулись с полными ведрами. Одна из девушек поставила перед чаном трехногий табурет со сложенными горкой полотенцами.

Завершив работу, горничные собрались было уходить, как вдруг из-под одеяла показался Доджер, привлеченный запахом пищи. Поднявшись на задние лапки, он с любопытством оглядел стоящий на маленьком столике поднос с ужином. Глазки его оживленно заблестели, усы встопорщились. «Чудесно, я как раз проголодался!» — казалось, говорил его вид.

— Ай! Ай! Ай! — пронзительно взвизгнула одна из горничных при виде Доджера. Лицо ее побелело от ужаса. Дрожащим пальцем она указала на хорька. — Там крыса, или мышь, или…

— Нет, это всего лишь хорек, — объяснил Лео добродушным, успокаивающим тоном. — Совершенно безобидное и весьма благовоспитанное создание. Королевское семейство их обожает. Помнится, у королевы Елизаветы был ручной хорек. Уверяю вас, прибегать к насилию нет нужды…

Служанка схватила кочергу и подняла ее над головой, приготовившись к нападению зверька.

— Доджер, — коротко скомандовала Кэтрин, — иди сюда.

Хорек проворно скользнул к ней и, прежде чем она успела его оттолкнуть, лизнул ее в щеку и ласково обнюхал.

Одна из горничных испуганно зажала рот ладонью, а другой, похоже, стало дурно.

Стараясь изо всех сил сохранить невозмутимый вид, Лео дал обеим девушкам по полкроны и жестом велел им покинуть комнату. Когда дверь за ними закрылась, Кэтрин взяла хорька в руки и сердито нахмурилась.

— Ты самое несносное создание на свете и вовсе не благовоспитанное.

. — Сюда, Доджер. — Лео поставил на пол блюдце с говядиной и пастернаком, зверек стремглав бросился к нему.

Пока хорек с жадностью уплетал угощение, Лео подошел к Кэтрин и нежно обхватил ладонями ее лицо. Наклонившись, он ласково поцеловал ее в губы.

— Что сначала? Ванна или ужин?

К ужасу Кэтрин, у нее громко заурчало в животе.

— Значит, ужин, — улыбнулся Лео.

Трапеза включала ростбиф, пюре из пастернака и бутылку крепкого красного вина. Кэтрин ела с аппетитом и даже насухо вытерла тарелку корочкой хлеба.

Лео оказался занимательным собеседником. Он развлекал девушку забавными историями, не называя имен и мягко обходя острые углы. Не забывал он и наполнять бокал Кэтрин. В свете единственной свечи, стоявшей на столе, его лицо поражало строгой красотой. Голубые глаза, оттененные густыми ресницами, оживленно сверкали.

Кэтрин пришло в голову, что она впервые сидит за столом наедине с Лео. Прежде подобная мысль привела бы ее в ужас, ведь ей пришлось бы каждую минуту держаться настороже. Но на этот раз беседа шла на удивление мирно, Лео и не думал затевать ссору. Это было восхитительно. Кэтрин пожалела, что рядом нет никого из сестер Хатауэй, ей хотелось поделиться своей радостью. «Мы только что поужинали вдвоем с вашим братом и ни разу не сцепились!»

За окном начал накрапывать дождик, небо потемнело. Редкий стук дождевых капель скоро сменился монотонным шумом, в котором тонули людские голоса, конское ржание и звуки, доносившиеся с каретного двора. Даже облачившись в плотный халат Лео, Кэтрин дрожала от холода. Кожа ее покрылась мурашками.

— Самое время вам принять ванну, — произнес Лео, поднимаясь, чтобы отодвинуть для нее стул.

Смущенная присутствием Лео, Кэтрин робко предложила:

— Может, вы оставите меня одну?

— И не подумаю. Вам может понадобиться помощь.

— Я справлюсь сама. И мне не хотелось бы, чтобы за мной наблюдали.

— О, у меня интерес сугубо эстетический. Я воображу, что вы «Купающаяся женщина» Рембрандта, бредущая по водам невинности.

— В самом деле? — с сомнением спросила Кэтрин.

— О, моя душа чиста и целомудренна. А вот некоторые части тела вводят меня в грех.

Кэтрин не смогла удержаться от смеха.

— Можете остаться в комнате, только отвернитесь.

— Хорошо. — Лео подошел к окну.

Кэтрин с радостным предвкушением посмотрела на ванну. Никогда еще ей так страстно не хотелось погрузиться в теплую воду. Подняв волосы наверх и заколов на затылке, она сбросила халат и сорочку, положила очки на кровать и опасливо покосилась на Лео, с интересом разглядывавшего каретный двор внизу. Он слегка приоткрыл окно, впустив в комнату прохладный свежий воздух, пропитанный запахом дождя.

— Не подглядывайте, — с тревогой предупредила Кэтрин.

— Не буду. Хотя имейте в виду, запреты лишь разжигают соблазн.

Ступив в потертый чан, девушка медленно погрузилась в воду.

— Я бы сказала, что сегодня поддалась соблазну. — Запрокинув голову, она издала блаженный вздох — теплая вода смягчила саднящую боль.

— И я с радостью помог вам.

— Не помогли, — возразила Кэтрин. — Вы выступили в роли искусителя.

Лео тихонько рассмеялся.

Стоя у окна, он смотрел на дождь. Выкупавшись и ополоснувшись свежей водой, Кэтрин попыталась выбраться из ванны, но навалившаяся усталость лишила ее сил. Едва держась на подгибающихся ногах, она потянулась к сложенным на табуретке полотенцам.

Стоило Кэтрин выйти из воды, как Лео поспешно подскочил к ней и, схватив полотенце, обернул ее, словно коконом, мягкой сухой тканью. На мгновение он прижал девушку к груди.

— Позвольте мне спать у вас сегодня ночью, — прошептал он, касаясь губами ее волос.

Кэтрин бросила на него насмешливый взгляд:

— А что вы станете делать, если я откажусь? Попросите еще одну комнату?

Лео покачал головой:

— Нет, меня тревожит ваша безопасность. Я буду спать на полу.

— Мы разделим постель. — Кэтрин прижалась щекой к груди Лео, тая в его объятиях. «Как приятно и легко», — с удивлением подумала она. С Лео ей нечего было бояться. На нее нахлынуло удивительное чувство покоя и безмятежности. — Почему раньше было иначе? — мечтательно протянула она. — Если бы вы всегда были таким, как сегодня, я бы никогда не затевала с вами споров.

— Я пытался быть с вами любезным раз или два, но ничего хорошего из этого не вышло.

— В самом деле? Не замечала. — Ее лицо, порозовевшее после ванны, залилось краской. — Я была подозрительной. Недоверчивой. И все в вас… пугало меня.

Лео крепче обнял девушку, задумчиво глядя на нее, словно только что ему в голову пришла свежая мысль. В голубых глаза его мелькнула нежность.

— Давайте договоримся, Маркс. С этого дня, вместо того чтобы подозревать друг в друге худшее, давайте попробуем верить в лучшее. Согласны?

Кэтрин кивнула, тронутая проникновенными словами Лео. Удивительно, как много сумели изменить несколько простых фраз.

Лео медленно разомкнул объятия. Кэтрин отправилась в постель, пока Лео неловко ополаскивался в ванне, слишком тесной для такого крупного мужчины. Девушка лежала, сонно наблюдая за ним, согретая горячей водой и чистыми сухими простынями. И несмотря на всё и одолевавшие ее тревоги, Кэтрин погрузилась в сон.

Во сне она вновь перенеслась в прошлое, в тот день, когда ей исполнилось пятнадцать. К тому времени она уже пять лет жила с бабушкой и тетей Алтеей. Кэтрин так и не узнала, когда умерла ее мать. Ей сообщили об этом намного позднее. Девочка спросила Алтею, нельзя ли ей навестить больную матушку, а тетка ответила, что Николетт уже нет в живых.

Кэтрин знала, что мать смертельно больна и нет никакой надежды на выздоровление, и все же известие о ее смерти потрясло девочку. Кэтрин зарыдала, а Алтея пришла в ярость и раздраженно прикрикнула:

«Что толку реветь, твоя мать уже в земле. Это случилось давно, еще в середине лета».

Кэтрин охватило мучительное чувство неловкости, растерянности. Она опоздала, упустила момент, словно театральный зритель, некстати начавший аплодировать в притихшем зале. Она не могла отдаться своему горю, потому что время скорбеть уже миновало.

Они жили в небольшом доме в Мэрилебоне, обветшалом, но солидном жилище, расположенном между приемной зубного лекаря (у него на вывеске красовалась огромная челюсть из папье-маше) и платной библиотекой, существующей за счет частных пожертвований. Владелицей библиотеки и управляющей была бабушка Кэтрин, каждый день она отправлялась туда исполнять свои обязанности.

Для Кэтрин этот часто посещаемый дом, полный драгоценных книг, был самым заманчивым и таинственным местом на свете. Девочка любовалась им из окна, воображая, как чудесно было бы бродить по комнатам, разглядывая старинные фолианты. Должно быть, в его тихих просторных залах витает аромат учености, там пахнет пергаментом, кожей и книжной пылью. Кэтрин призналась Алтее, что мечтает работать у бабушки. Тетка мрачно усмехнулась в ответ, пообещав, что со временем так и будет.

Однако несмотря на вывеску, гласившую, что в доме помещается библиотека для благородных джентльменов, Кэтрин заподозрила неладное. Из библиотеки никто не выходил с книгами.

Когда девочка делилась своими сомнениями с бабушкой и теткой, те лишь сердито ее одергивали. Недовольство вызывали у них и вопросы Кэтрин о том, приедет ли за ней отец.

На пятнадцатый день рождения девочка получила в подарок два новых платья, голубое и белое, с длинными юбками до самого пола и с узкой талией, взамен широких детских костюмов, которые она носила прежде. «С этого дня, — заявила тетя Алтея, — тебе придется закалывать волосы в высокую прическу и вести себя, как подобает женщине. Ты уже не ребенок». Выслушав слова тети с гордостью и волнением, Кэтрин спросила, что же ждет ее теперь, когда она превратилась в женщину.

Алтея принялась объяснять, стараясь не встречаться взглядом с племянницей. Ее длинное худое лицо приняло жесткое, суровое выражение. Соседнее заведение, как и подозревала Кэтрин, вовсе не было библиотекой. Там располагался бордель, Алтея работала в нем с двенадцати лет.

— В нашем ремесле нет ничего сложного, — заверила она девочку. — Позволь мужчине делать то, что ему нравится, а сама думай о чем-нибудь другом. Заботься о себе и прибирай к рукам его денежки. Не важно, что он желает и как использует твое тело, бывает не слишком приятно, но все же терпимо, если не сопротивляться.

— Я не хочу этим заниматься! — в ужасе воскликнула Кэтрин, уяснив зловещий смысл совета. Лицо ее посерело от отвращения.

Алтея вскинула тонко выщипанные брови:

— А на что еще ты, по-твоему, годишься?

— Я готова делать все, что угодно, только не это.

— Тупоголовая девчонка, знаешь, сколько мы потратили на твое содержание? Ты хоть представляешь себе, во что нам обошлось это благодеяние? Конечно, нет. Ты ведь уверена, что все кругом тебе обязаны. Как бы не так! Настало время платить по счетам. Мне тоже пришлось хлебнуть всякого. Теперь пришла твоя очередь. Думаешь, ты лучше меня?

— Нет, — прошептала Кэтрин, плача от стыда. — Но я не продажная женщина.

— У каждого из нас свое предназначение, моя дорогая. — Алтея заговорила тихо, почти ласково. — Одни рождаются, чтобы жить в роскоши, других Господь наделяет ярким талантом или блестящим умом. А ты, к несчастью, жалкая посредственность во всех отношениях. Ни острого ума, ни выдающихся дарований. Однако от матери тебе достались красота и порочность, склонность к распутству. Так что мы обе знаем, в чем твое призвание, верно?

Кэтрин передернуло от отвращения. Она пыталась сохранять невозмутимость, но голос ее дрожал.

— Пусть я и посредственность, но это еще не означает, что у меня нет другого пути, кроме как стать шлюхой.

— Не обольщайся, дитя мое. Ты плод от гнилого дерева. Твоя мать была неспособна хранить верность одному любовнику. Мужчины находили ее неотразимой, а она не могла сопротивляться желанию, которое пробуждала в них. Что же до родни по нашей линии… твоя прабабка была сводней, она обучила дочь своему ремеслу. Потом настала моя очередь, а теперь и твоя. Из всех девушек, что работают на нас, ты самая счастливая. Тебе не придется ложиться в постель с каждым мужчиной, пришедшим с улицы. Ты будешь принадлежать к избранному кругу и принесешь нам неплохие барыши. Один мужчина на время, предусмотренное договором. Так твоя красота увянет еще нескоро.

Несмотря на ожесточенное сопротивление Кэтрин, довольно скоро ее продали лорду Гаю Латимеру. Этот мерзкий человек с кислым дыханием, шершавым лицом и липкими руками был ей так же отвратителен, как и остальные мужчины. Пытаясь поцеловать Кэтрин, он норовил сунуть руку ей за корсаж или облапить, словно охотник, ощипывающий подстреленную куропатку. Его забавляло, когда Кэтрин вырывалась, он шептал ей на ухо непристойности, описывая в красках, что сделает с ней. Она люто ненавидела его, как ненавидела всех других мужчин.

— Я не сделаю тебе больно… если не будешь драться… — ухмыльнулся Латимер и, схватив Кэтрин за руку, прижал ее ладонь к своему паху. — Тебе понравится. Твоя маленькая щелка сама знает, что к чему. Я покажу тебе…

— Не прикасайтесь ко мне, не смейте…

Кэтрин проснулась, всхлипывая, и уперлась кулачками в крепкую мужскую грудь.

— Нет…

— Кэт, это я. Успокойтесь, это я. — Теплая сильная рука обняла ее за плечи.

Кэтрин затихла, прижавшись мокрой от слез щекой к мягким волоскам на груди Лео. Знакомый низкий голос обволакивал, словно легкое покрывало.

— Милорд?

— Да. Это просто дурной сон. Все позади. Дайте мне вас обнять. — Голова у Кэтрин раскалывалась. Пережитый кошмар оставил острое чувство стыда и унижения. Ее сотрясал озноб, она задыхалась. Прижав Кэтрин к себе, Лео принялся гладить ее по волосам. — Что вам приснилось?

Она покачала головой, с трудом переводя дыхание.

— Снова Латимер, да?

После долгого молчания Кэтрин прочистила горло и тихо отозвалась:

— Отчасти.

Лео ласково погладил по спине сжавшуюся в комок, дрожащую девушку, его губы коснулись ее влажной щеки.

— Вы боитесь, что он станет преследовать вас?

Она покачала головой:

— Еще хуже.

— Может, расскажете мне?

Отстранившись, Кэтрин повернулась спиной к Лео и подтянула колени к подбородку.

— Ничего. Простите, что разбудила вас.

Лео придвинулся ближе и обнял ее. Кэтрин вздрогнула, почувствовав тепло его тела, прикосновение длинных, покрытых волосками ног и крепких мускулистых рук, щекотное дыхание, согревающее шею. Это странное ощущение несло покой и умиротворение. Какое удивительное существо мужчина.

Но в следующее мгновение пронзившая ее радость сменилась чувством вины. Сознанием греховности. Все, что говорила ей Алтея, оказалось правдой. Это все дурная кровь. Порочность, унаследованная от матери. Жажда мужского внимания. Она истинная дочь несчастной Николетт. Кэтрин долгие годы подавляла в себе низменную страсть, но теперь ее темная сторона взяла верх.

Подлинная сущность показалась так же явственно, как отражение в зеркале.

— Я не хочу быть похожей на нее, — в страхе прошептала Кэтрин.

— На кого?

— На мою мать.

Рука Лео замерла на ее бедре.

— Ваш брат убежден, что вы совершенно на нее не похожи. — Он немного помедлил. — В чем вы боитесь на нее походить?

Кэтрин молчала, сдерживая подступающие слезы. Нежность Лео смущала ее и обезоруживала. Лучше бы он остался прежним, насмешливым лордом Рамзи. Но от нового Лео ей нечем было защититься.

Он коснулся губами нежной впадинки у нее за ухом.

— Моя милая девочка, — шепнул он, — только не говорите, что чувствуете себя виноватой, оттого что близость между мужчиной и женщиной доставляет вам удовольствие.

Кэтрин испугало, что Лео так легко угадал ее мысли.

— Возможно, немного, — произнесла она срывающимся голосом.

— Великий Боже, я лежу в постели с пуританкой. — Не обращая внимания на жалобные протесты Кэтрин, Лео повернул ее к себе и заставил выпрямиться. — Что дурного в том, что женщина получает удовольствие от близости с мужчиной?

— Думаю, для других женщин в этом нет ничего дурного.

— А для вас есть? — с мягкой иронией поинтересовался Лео. — Почему?

— Потому что я блудница в четвертом поколении. Моя тетя сказала, что я греховна от природы.

— Как и все мы, дорогая. На этом держится мир. Человечество давно вымерло бы, если бы мы не поддавались соблазну.

— Нет, я говорю о пороке. О продажной любви.

Лео насмешливо фыркнул.

— Природной склонности к продажной любви не существует. Общество вынуждает женщин продавать себя, не оставляя им иных возможностей заработать себе на хлеб. А что касается вас… Я еще не встречал женщины менее подходящей для этого ремесла. — Лео пригладил спутанные волосы Кэтрин. — Боюсь, я не улавливаю логики в ваших рассуждениях. Нет никакого греха в том, чтобы женщина получала наслаждение от прикосновений мужчины, и ни малейшего отношения к продажной любви это не имеет. Все, что говорила вам тетя, — чистой воды лукавство. Ее мотивы очевидны. — Его губы прижались к шее Кэтрин. — Вы не должны чувствовать себя виноватой. Вы жестоко заблуждаетесь.

— Мораль не заблуждение, — всхлипнула девушка.

— А-а, вот в чем дело. Гремучая смесь из морали, вины и наслаждения. — Лео нежно обхватил ладонью грудь Кэтрин, и по телу ее пробежала дрожь. — Отвергать удовольствие не признак высокой морали, в жажде наслаждения нет греха. — На губах Лео показалась улыбка. — Что вам нужно — так это провести со мной несколько долгих ночей, предаваясь любви. Вот что навсегда избавит вас от угрызений совести. А если это не поможет, то по крайней мере сделает меня счастливым. — Его рука скользнула меж бедер Кэтрин, коснулась золотистых завитков. Ее живот дрогнул, напрягся. Пальцы Лео медленно двинулись дальше.

— Что вы делаете? — выдохнула Кэтрин.

— Помогаю вам избавиться от чувства вины. Нет, не благодарите, мне это вовсе не трудно. — Смеющиеся губы Лео прижались к ее губам. Тела их прильнули друг к другу в темноте. — Как вы называете это, милая?

— Что?

— Это сладкое местечко… вот здесь.

Нежные прикосновения Лео отдавались волнами дрожи в теле Кэтрин. Язык ее не слушался.

— Я не знаю.

— Тогда как вы говорите о нем?

— Никак!

Лео тихонько рассмеялся.

— Я знаю несколько милых словечек, но французы, что неудивительно, придумали самое прелестное. Le chat.

— Кошка? — изумленно переспросила Кэтрин.

— Да. Этим словом называют грациозного зверька и самую нежную часть женского тела. Киска. Кисонька. Мягкий пушок… нет, вам нечего стесняться. Попросите меня приласкать вас.

На мгновение у Кэтрин перехватило дыхание.

— Милорд, — слабо запротестовала она.

— Попросите, и я исполню вашу просьбу, — пообещал Лео. Его рука двинулась к колену Кэтрин и принялась чертить круги на гладкой коже. Девушка едва сдержала стон. — Попросите, — послышался вкрадчивый шепот.

— Пожалуйста.

Жаркие мягкие губы Лео прижались к ее бедру, пробивающаяся на подбородке щетина царапнула кожу.

— Что «пожалуйста»?

«Ах, негодник». Кэтрин выгнула спину, закрыв лицо ладонями, хотя в комнате царила кромешная тьма. Сквозь заслон из пальцев голос ее прозвучал приглушенно.

— Пожалуйста, погладьте меня там.

Пальцы Лео так легко коснулись ее лона, что вначале Кэтрин ничего не почувствовала.

— Вот так?

— Да, ода… — Бедра Кэтрин качнулись вверх, навстречу ласкающим пальцам Лео. Тело ее затрепетало.

— Что мне еще сделать? — Лео сдвинулся ниже на постели. Его горячее прерывистое дыхание обожгло кожу Кэтрин.

— Займемся любовью.

— Нет, вам будет больно. — В голосе Лео звучало легкое сожаление.

— Лео! — простонала Кэтрин.

— Хотите, я поцелую вас? Там? — Кончик пальца Лео описал сладостный круг.

Кэтрин в темноте изумленно округлила глаза. Предложение Лео поразило ее и взволновало.

— Нет. Не знаю. — Она облизнула пересохшие губы. Руки Лео мягко развели ее бедра, и по телу Кэтрин прокатилась волна жара. — Да.

— Так попросите меня как следует.

— Попросить вас… О нет. Я не могу.

Лео чуть отодвинулся, сложив руки на груди.

— Значит, будем спать?

Кэтрин обхватила ладонями его лицо.

— Нет.

Но Лео был неумолим:

— Вы знаете, как следует просить.

Сгорая от стыда, Кэтрин не могла выдавить из себя ни слова. Она лишь жалобно застонала.

А Лео, бессовестный негодяй, весело рассмеялся, уткнувшись лицом ей в живот.

— Я рада, что вас это забавляет, — яростно прошипела Кэтрин.

— О да, — заверил ее Лео, давясь от смеха. — Ох, Маркс, нам с вами предстоит долгий путь.

— Забудьте, — сердито выпалила Кэтрин и попыталась отвернуться, но Лео удержал ее, обняв за бедра.

— Не упрямьтесь, — шепнул он. — Давайте же, скажите. Ради меня.

После долгого молчания Кэтрин смущенно кашлянула и заставила себя произнести:

— Поцелуйте меня.

— Где?

— Там внизу, — дрожащим голосом пролепетала Кэтрин. — Поцелуйте мою киску. Пожалуйста.

Лео буквально заурчал от удовольствия.

— Ах, какая испорченная девочка. — Склонив голову, он приник губами к ее влажной плоти, и обжигающая огненная волна захлестнула Кэтрин. — Вы этого хотели? — донесся до нее шепот Лео.

— Еще, еще! — вскрикнула она, задыхаясь, чувствуя, как тело отзывается трепетом на касания его языка. Ладони Лео обхватили ее бедра, словно чашу, полную сладкого нектара. У Кэтрин вырвался глухой стон, казалось, под кожей ее разлился жидкий огонь. На мгновение губы Лео замерли, словно желая продлить наслаждение, но в следующий миг дразнящее движение его языка заставило Кэтрин забыть обо всем.

Вскоре она почувствовала, как кожу холодит влажный, пахнущий дождем воздух, вливающийся в комнату из приоткрытого окна. Решив, что неутоленное желание не даст Лео уснуть, она смущенно придвинулась к нему. Но он лишь нежно обнял ее, укрыв одеялом. Пережитое блаженство наполнило тело Кэтрин приятной усталостью. Глаза ее слипались.

— Спите, — прошептал Лео. — А если вам снова привидится кошмар… я прогоню его поцелуями.

Глава 20

После дождливой ночи утро было сырым и туманным. Лео разбудили звуки, доносившиеся с каретного двора, — шум голосов, смех и цокот лошадиных подков. Из коридора слышался приглушенный топот — постояльцы спускались в зал трактира на завтрак.

В любовных свиданиях Лео больше всего ценил сладостные минуты предвкушения близости. Утро после бурно проведенной ночи всегда тяготило его. При пробуждении он тотчас начинал думать о том, как бы поскорее уйти, не оскорбив даму.

Однако это утро было иным, не похожим на остальные. Открыв глаза, Лео обнаружил, что лежит в постели рядом с Кэтрин Маркс, и его пронзило щемящее чувство радости. Ни о чем другом он и не мечтал. Девушка все еще крепко спала, небрежно раскинувшись на своей стороне кровати. Рука ее покоилась на подушке ладонью вверх. Нежные пальцы чуть сжались, как лепестки орхидеи. В лучах утреннего солнца, спящая, со спутанными волосами и розовыми щеками, Кэтрин была прелестна.

Лео задержал восхищенный взгляд на ее лице. Он никогда прежде не рассказывал так много о себе ни одной женщине, но с Кэтрин все было иначе. Лео знал: она не из тех, кто делится чужими секретами. Как и он сам. В этом они были друг другу под стать. Что бы ни случилось в будущем, дни вражды для них миновали. Кэтрин и Лео слишком много знали друг о друге.

К сожалению, относительно помолвки они так и не пришли к соглашению. Лео понимал: Кэт в отличие от него вовсе не убеждена, что их брачный союз — удачная мысль. Вдобавок у Гарри Ратледжа наверняка имелось на этот счет собственное мнение, а до сих пор Лео не особенно нравились его воззрения. Гарри мог, чего доброго, решить, что Кэтрин действительно лучше отправиться в путешествие по Европе.

Сколько же невзгод выпало на долю этой молодой женщины, одинокой и беззащитной. Хмурая морщина прорезала лоб Лео. Та, что больше многих других заслуживала любви и заботы, оказалась предана и унижена. Как могло такое случиться? Лео страстно хотелось дать Кэтрин то, чего она была лишена долгие годы. Но не так-то просто было добиться ее согласия.

Лицо Кэтрин казалось безмятежным, губы слегка приоткрылись. Из-под одеяла виднелось округлое розовое плечо. Распростертая на белых простынях, с золотистыми волосами, рассыпавшимися по подушке, она походила на изысканную сладость, утопающую в пене взбитых сливок.

В изножье кровати послышалась возня: Доджер прошмыгнул по матрасу и прильнул к боку Кэтрин. Девушка выпрямилась, сонно зевнула и неловко погладила зверька. Свернувшись в клубок у ее бедра, хорек закрыл глаза.

Кэтрин медленно потянулась, просыпаясь. Ресницы ее затрепетали. При виде Лео она изумленно подняла брови, словно недоумевая, что тот делает в ее постели. Прелестные серые глаза ее смотрели на Лео с обезоруживающей наивностью. Наконец она нерешительно протянула руку и провела прохладной ладонью по щеке Лео, за ночь обросшей щетиной.

— Вы колючий, как ежик Беатрикс. — В ее хрипловатом голосе слышалось удивление. Лео поцеловал ее ладонь. Кэтрин робко прильнула к нему, ее теплое дыхание щекотно коснулось его груди. — Мы сегодня поедем в Лондон?

— Да.

Кэтрин немного помолчала.

— Вы все еще хотите жениться на мне? — неожиданно спросила она.

Лео сжал ее руку в ладонях.

— Больше, чем когда-либо. Я собираюсь на этом настаивать.

Кэтрин отвернула голову, так что Лео не мог видеть ее лица.

— Но… я не похожа на Лауру.

Эти слова застали Лео врасплох.

— Да, — честно признал он. Лаура родилась и выросла в любящей семье и вела безмятежную жизнь в тихой деревушке. Она не ведала ни страха, ни боли, что Кэтрин пришлось испытать еще в детстве. — Вы походите на Лауру не больше, чем я на того мальчишку, которым был в те годы, — произнес он. — Разве это имеет значение?

— Возможно, вы были бы счастливее с женщиной, похожей на нее. С той, кого вы… — Кэтрин внезапно осеклась.

Приподнявшись на локте, Лео заглянул в близорукие голубовато-серые глаза девушки.

— С той, кого я любил бы? — продолжил он фразу. Кэтрин нахмурилась, нерешительно закусив губу. Лео охватило желание впиться губами в ее прелестный пухлый рот, нежный и сочный, словно спелая слива. Но он лишь ласково провел кончиком пальца по губам Кэтрин. — Я уже говорил вам, что моя любовь безудержна, безумна. Я становлюсь необузданным, властным, ревнивым… совершенно невыносимым. — Его пальцы скользнули по подбородку Кэтрин, коснулись горла, где трепетала тонкая жилка. Искушенный любовник, привыкший угадывать желания женщины, Лео легко провел ладонью по груди Кэтрин, лаская крошечный твердый бутон соска. — Если бы я любил вас, Кэт, я непрестанно желал бы вас на завтрак, обед и ужин. Я не давал бы вам ни минуты покоя.

— Я установила бы пределы. И заставила бы вас придерживаться их. — Кэтрин шумно перевела дыхание, когда Лео стянул с нее простыню. — Вам нужна твердая рука. Вот и все.

Возмущенный бесцеремонным вторжением, Доджер недовольно соскользнул с кровати и запрыгнул к Кэтрин в саквояж.

Лео склонил голову, с наслаждением вдыхая теплый запах девушки. Прильнув губами к ее груди, он медленно обвел языком сосок.

— Возможно, вы правы, — согласился он и, взяв Кэтрин за руку, прижал ее ладонь к своей восставшей плоти.

— Я… не имела в виду…

— Знаю. Но иногда я бываю ужасным буквоедом. — Он показал Кэтрин, как доставить ему самое острое удовольствие. Они лежали рядом, прерывисто дыша. Нежные пальцы Кэтрин робко ласкали его жезл. Сколько раз в своих фантазиях Лео представлял себе это мгновение: строгая, чопорная мисс Маркс лежит обнаженная в его постели. Но реальность превзошла все его ожидания. Это было божественно.

Пальцы Кэтрин сжались, и Лео едва не утратил власть над собой.

— Боже… нет, нет, подождите… — Хрипло переводя дыхание, он со смехом отвел руку Кэтрин.

— Я сделала что-то не так? — встревоженно прошептала девушка.

— Вовсе нет, дорогая. Просто мне хотелось бы продержаться дольше пяти минут, тем более что моя дама еще не получила удовольствия. — Его ладони нежно обхватили груди Кэтрин. — Как вы прекрасны. Лягте на меня и поднимитесь повыше, чтобы я мог поцеловать вас здесь. — Он шаловливо ущипнул пальцами темно-розовые соски. Кэтрин удивленно вздрогнула. — Больно? — виновато выдохнул Лео, заглядывая ей в лицо. — Сделайте, как я просил, и я заслужу прощение. — Его внимательный взгляд не отрывался от лица Кэтрин, подмечая каждую мелочь: дрожание ресниц, неровное дыхание, легкий трепет. Вытянув руки, Лео провел ладонями по стройной талии Кэтрин, наслаждаясь восхитительными изгибами ее тела.

— Вы невозможны, — срывающимся голосом пробормотала девушка, но послушно позволила Лео подхватить ее в объятия и поднять. Гибкая, почти невесомая, она приподнялась и выгнула спину, каскад золотистых волос коснулся живота Лео.

Губы его обхватили отвердевший сосок, язык изогнулся, дразня и лаская. У Кэтрин вырвался беспомощный стон.

— Поцелуйте меня, — шепнул Лео, наклоняя к себе голову Кэтрин и впиваясь в ее губы. — Прижмитесь ко мне бедрами.

— Прекратите отдавать приказы.

Желая подразнить Кэтрин, Лео надменно усмехнулся:

— Здесь, в постели, я повелеваю. Я приказываю, а вы безропотно подчиняетесь. — Вскинув брови, он выдержал паузу. — Понятно?

Кэтрин настороженно замерла. Лео с неизъяснимым удовольствием наблюдал, как гнев борется в ней с желанием. Наконец страсть взяла верх, голубая жилка у ее горла забилась еще неистовее. Кэтрин перевела дыхание, руки ее покрылись мурашками. И вдруг тело ее безвольно обмякло.

— Да, — вздохнула она, пряча глаза. У Лео бешено заколотилось сердце.

— Хорошая девочка, — хрипло выдохнул он. — А теперь раздвиньте бедра, чтобы я мог почувствовать вас.

Кэтрин медленно развела ноги. Она выглядела немного смущенной, растерянной, глаза ее затуманились. Казалось, она внимательно прислушивается к себе. На лице ее отражались волнение и радостное предвкушение. Жаркая волна желания прокатилась по телу Лео.

— Обхватите ладонью грудь и поднесите к моим губам.

Дрожащая Кэтрин склонилась над ним, послушно выполняя его приказ. И тогда Лео, покоренный упоительной нежностью ее плоти, потерял голову. Древняя как мир жажда обладания захватила его, заставив забыть обо всем. Он превратился в дикаря, одержимого вожделением.

Заставив Кэтрин встать над ним на колени, он приник губами к ее лону, впивая пьянящую солоноватую влагу, пока в ответ на жаркие касания его языка бедра Кэтрин не затрепетали.

Бессвязно шепча нежные слова, Лео обнял Кэтрин за талию и усадил к себе на бедра. Она вздрогнула, угадав его желание.

— Медленно, — хрипло выдохнул он, — откройтесь мне. — Он едва сдержал мучительный стон, когда тугая плоть Кэтрин сомкнулась вокруг его жезла, принимая его в себя. Никогда еще не испытывал он подобного блаженства. — О Боже… возьмите меня всего.

— Я не могу. — Кэтрин выгнула спину и замерла, обиженно глядя на Лео.

Это выглядело до того комично, что Лео, даже сгорая от желания, не смог сдержать улыбки. Очаровательная неуклюжесть Кэтрин распаляла его еще больше. С трудом подавив смех, он обнял девушку дрожащими руками.

— Можете, — заверил он ее. — Положите руки мне на плечи и прильните ко мне теснее.

— Вы слишком огромный.

— Нет.

— Да.

— Доверьтесь моему опыту. Ведь вы еще новичок, помните?

— Это не меняет того факта, что вы слишком… О… — Где-то на середине ее фразы, Лео качнул бедрами, и тела их слились. — О… — прошептала Кэтрин, полузакрыв глаза. Лицо ее порозовело.

Лео почувствовал, что еще мгновение — и он не сможет себя сдержать. Влажная пульсирующая плоть Кэтрин сводила его с ума. Девушка робко повела бедрами, и Лео обдало жаром.

— Кэт, подождите, — прошептал он пересохшими губами.

— Я не могу, не могу…

Еще одно движение ее бедер, и спина Лео мучительно выгнулась, словно на дыбе.

— Замрите.

— Я пытаюсь. — Но тело ее, охваченное дрожью блаженства, уже двигалось в страстном, упоительном ритме, из приоткрытых губ вырывалось хриплое дыхание. Лео глухо застонал, не в силах выдержать эту сладостную муку.

Неимоверным усилием воли он разомкнул объятия и излил семя на простыни, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Потом, оглушенный, безвольно раскинулся на кровати. Перед глазами его мелькали огненные всполохи. Кэтрин тихо свернулась в клубок у Лео под боком, прижав ладонь к его груди, где бешено колотилось сердце.

Губы ее нежно коснулись его плеча.

— Я не хотела, чтобы вы останавливались.

— Я тоже. — Он невесело усмехнулся, обнимая Кэтрин. — Но в этом-то и состоит главная сложность. Приходится соскочить с подножки прежде, чем поезд подойдет к станции назначения.

Глава 21

По дороге в Лондон Лео дважды сделал Кэтрин предложение, но оба раза она ему отказала, сказав, что хочет прежде как следует все обдумать и посоветоваться с братом. Когда Лео заметил, что внезапное бегство из Рамзи-Хауса под покровом ночи едва ли можно назвать разумным поступком, Кэтрин согласилась, что, возможно, вела себя безрассудно.

— Мне неприятно это признавать, — сказала она, глядя в окошко кареты, — но после бала я была не в себе. Неожиданное появление лорда Латимера глубоко потрясло меня. А когда этот негодяй схватил меня за локоть, я вновь превратилась в испуганного ребенка и могла думать лишь об одном: как бы поскорее сбежать. — Кэтрин ненадолго задумалась. — Я утешалась мыслью, что меня ждет надежное убежище. Что у меня есть Гарри.

— Но у вас есть и я, — тихо произнес Лео.

Кэтрин удивленно посмотрела на него:

— Я этого не знала.

— Теперь знаете.

«Позволь мне быть твоим старшим братом», — предложил Гарри сестре во время их последней встречи в Гэмпшире. Он признался, что хотел бы восстановить родственную связь, которую прежде не способен был поддерживать. Вспомнив об этом разговоре, Кэтрин с тревогой подумала, что братским чувствам Гарри предстояло выдержать испытание, и случилось это намного скорее, чем можно было предположить. А ведь брат с сестрой по-прежнему почти не знали друг друга.

За недолгое время женитьбы на Поппи Гарри сильно изменился. Он стал намного добрее и душевнее. Кэтрин перестала быть для него досадной помехой, невесть откуда взявшейся бесприютной сестрой, от которой одни неприятности.

Прибыв в отель «Ратледж», Лео с Кэтрин направились в роскошные апартаменты хозяев.

Из всех сестер Хатауэй Кэтрин ближе всего сошлась с Поппи. В ее обществе Кэтрин всегда чувствовала себя легко и непринужденно. Эта сердечная, открытая, разговорчивая молодая женщина любила порядок и с удовольствием занималась домашними делами.

Ее жизнерадостный, веселый нрав смягчал порывистый, вспыльчивый характер Гарри.

— Кэтрин! — восторженно воскликнула она, обнимая девушку. Отступив на шаг, Поппи окинула Кэтрин обеспокоенным взглядом: — Почему вы здесь? Что-то случилось? Все здоровы?

— Вся ваша семья в добром здравии, — поспешно заверила ее Кэтрин. — Но… кое-что случилось. И мне пришлось уехать. — От волнения у нее сдавило горло.

Поппи перевела взгляд на Лео и нахмурилась.

— Ты что-то натворил?

— Почему ты так решила?

— Потому что когда случаются неприятности, обычно их причина в тебе.

— Это верно. Но на сей раз дело обстоит по-другому. Я предлагаю счастливое решение проблемы.

Подошедший Гарри недоверчиво прищурил зеленые глаза:

— Если в роли спасителя выступаете вы, Рамзи, мне страшно представить себе, о каких неприятностях идет речь. — Он с тревогой посмотрел на сестру, а потом, к изумлению Кэтрин, привлек ее к себе и крепко обнял. — Что случилось, Кэт? — шепнул он ей на ухо.

— Ох, Гарри, — смущенно пролепетала девушка, — лорд Латимер явился на бал в Рамзи-Хаус.

Ратледж тотчас понял, что произошло.

— Я улажу это дело, — отозвался он. — И позабочусь о тебе.

Закрыв глаза, Кэтрин тяжело вздохнула.

— Гарри, я не знаю, как быть.

— Ты правильно сделала, что пришла сюда. Мы вместе все решим. — Подняв голову, Гарри устремил взгляд на Лео. — Видимо, Кэт рассказала вам о Латимере.

Лео помрачнел.

— Поверьте, если бы я знал о случившемся, Латимер не переступил бы порог нашего дома.

Заботливо обняв Кэтрин за плечи, Гарри повернулся к Лео:

— Прежде всего почему этого негодяя вообще пригласили в Рамзи-Хаус?

— Приглашение получили его родители. В Гэмпшире они занимают видное положение. Это был всего лишь знак вежливости. Латимер явился вместо них. После того как он попытался силой увести с собой Маркс, я спустил его с лестницы и выдворил из поместья. Он не посмеет вернуться.

В глазах Гарри вспыхнул опасный огонек.

— Я шепну пару слов кому надо. Уже завтра к вечеру он будет молить о смерти.

Кэтрин почувствовала, как живот сводит судорогой. Гарри пользовался немалым влиянием. Как владелец отеля, он обладал обширными связями и имел доступ ко многим бесценным секретам. Если бы ему вздумалось употребить во зло свою осведомленность, он мог бы вершить судьбы государств, развязать пару-тройку войн, разрушить не одну семью и развалить британскую финансовую систему.

— Нет, Гарри, — возразила Поппи. — Если ты замыслил изувечить лорда Латимера, тебе лучше придумать что-нибудь другое.

— А мне нравится план Гарри, — вмешался Лео.

— Это не обсуждается, — отрезала Поппи. — Давайте присядем и обсудим положение, наверняка найдутся разумные решения. — Она перевела взгляд на Кэтрин: — Должно быть, вы проголодались после долгого путешествия. Я попрошу принести чай и бутерброды.

— Нет, спасибо, — поблагодарила Кэтрин. — Я не…

— Да, Маркс съест пару бутербродов, — перебил ее Лео. — На завтрак она выпила лишь чай с кусочком хлеба.

— Я вовсе не голодна, — запротестовала Кэтрин, но Лео ответил ей строгим, непреклонным взглядом.

Прежде никого не интересовали мелкие подробности ее жизни вроде того, что она ела на завтрак. Чувство было странным, волнующим. Немного подумав, Кэтрин нашла его даже заманчивым, хотя когда тебе указывают, что делать, приятного мало. Такого рода забавные сценки она не раз наблюдала между Кэмом и Амелией или Меррипеном и Уин. Они заботились друг о друге. Опекали.

Отдав распоряжения насчет чая, Поппи вернулась в гостиную. Усевшись рядом с Кэтрин на обтянутый бархатом диван, она попросила:

— Расскажите нам, что произошло, дорогая. Лорд Латимер подошел к вам в начале вечера?

— Нет, бал был в самом разгаре.

Кэтрин скупо пересказала события той ночи. Она сидела выпрямившись, стиснув руки на коленях.

— Трудность в том, что как бы мы ни старались заставить лорда Латимера молчать о прошлом, он предаст эту историю огласке, — угрюмо заметила она. — Скандала не миновать. Лучший способ заставить забыть о себе — снова исчезнуть.

— И жить под новым именем? Выдумав новую историю? — Гарри неодобрительно покачал головой. — Ты не сможешь бегать всю жизнь, Кэт. Мы останемся и вместе встретим вызов, как нам следовало поступить много лет назад. — Он задумчиво ущипнул себя за переносицу. — Я начну с того, что публично признаю наше родство.

Лицо Кэтрин залила смертельная бледность. Известие о том, что у загадочного Гарри Ратледжа объявилась давно потерянная сестра, непременно вызовет жадное любопытство. Начнутся пересуды и расспросы, все станут разглядывать ее, словно диковину. Кэтрин знала: ей этого не выдержать.

— Люди узнают во мне бывшую гувернантку Хатауэев, — произнесла она приглушенным голосом. — Они начнут допытываться, почему сестра состоятельного владельца отеля поступила в услужение.

— Пусть думают, что хотят, — пожал плечами Гарри. — Тебя это никак не заденет.

— Ваш брат с его связями давно привык к самым нелестным слухам, Маркс, — сухо бросил Лео.

В ответ на его бесцеремонное замечание глаза Гарри недобро прищурились.

— Я нахожу интересным, что ты приехала в Лондон с Рамзи в качестве провожатого, — обратился он к сестре. — Когда вы решили ехать вдвоем? И в котором часу вы покинули Гэмпшир вчера ночью, чтобы оказаться в Лондоне к полудню?

Кровь бросилась Кэтрин в лицо и обожгла щеки.

— Я… он… — Она беспомощно повернулась к Лео, но тот смотрел на нее с простодушным любопытством, словно сам желал услышать ее объяснения. — Я уехала одна вчера утром, — пролепетала девушка, переведя взгляд на брата.

Гарри наклонился вперед, озабоченная морщина прорезала его лоб.

— Вчера утром? Где же ты провела ночь?

Кэтрин вздернула подбородок и произнесла нарочито будничным тоном:

— На постоялом дворе.

— Ты хоть представляешь, как опасны подобные места для одинокой молодой женщины? Как ты решилась на подобное безрассудство? Когда я думаю, что могло с тобой случиться…

— Она была не одна, — вмешался Лео.

Гарри недоверчиво нахмурился.

Повисшая в комнате тишина оказалась красноречивее всяких слов. Лицо Гарри застыло, казалось, в мозгу его бешено вращаются шестеренки, как в тех хитроумных механизмах, которые он любил собирать на досуге. Наконец он пришел к единственно верному, крайне неприятному заключению.

Когда он заговорил, глядя на Лео исподлобья, его тон заставил Кэтрин похолодеть от ужаса.

— Какая низость воспользоваться слабостью испуганной и беззащитной молодой женщины, которой и без того пришлось много выстрадать. Это чересчур даже для вас.

— Вам всегда было на нее плевать, — огрызнулся Лео. — Откуда же теперь такая забота?

Гарри вскочил на ноги. Руки его сжались в кулаки.

— О Боже, — прошептала Поппи. — Гарри…

— Вы спали в одной комнате? — прорычал Гарри. — В одной постели?

— Не ваше дело, черт побери.

— Нет мое. Речь идет о моей сестре, которую вы должны были защищать, а не совращать!

— Гарри, — вмешалась Поппи, — он не…

— Я не желаю выслушивать наставления на тему морали, — зло бросил Лео. — Тем более из уст человека, знающего о ней еще меньше моего.

— Поппи, — приказал Гарри, сверля Лео взглядом, будто решая, каким способом лучше его прикончить, — вам с Кэт следует покинуть комнату.

— Почему я должна выйти, если разговор касается меня? — возмутилась Кэтрин. — Я не ребенок.

— Пойдемте, Кэтрин, — тихо позвала Поппи, направляясь к двери. — Пускай мужчины шумят и бранятся, как у них заведено. А мы с вами спокойно обсудим ваше будущее.

Кэтрин обрадовалась возможности поговорить с Поппи наедине. Она последовала за ней, оставив Лео с Гарри.

— Я собираюсь жениться на Кэтрин, — объявил Лео.

На лице Гарри появилось озадаченное выражение.

— Вы же терпеть друг друга не можете.

— Мы наконец пришли к пониманию.

— Кэт приняла ваше предложение?

— Пока нет. Она хочет прежде посоветоваться с вами.

— Слава Богу. Не сомневайтесь, я скажу ей, что это самая нелепая мысль, которую я когда-либо слышал.

— Вы сомневаетесь, что я смогу защитить ее? — спросил Лео.

— Я сомневаюсь, что вы не поубиваете друг друга! Сомневаюсь, что моя сестра будет счастлива с вами. При вашем-то непостоянстве. Еще я сомневаюсь… Нет, я не стану перечислять все мои сомнения, это займет чертовски много времени. — Гарри смерил шурина ледяным взглядом. — Мой ответ «нет», Рамзи. Я сам позабочусь о Кэт. Вы можете возвращаться в Гэмпшир.

— Боюсь, так просто вы от меня не отделаетесь, — возразил Лео. — Возможно, вы не заметили, но я не спрашивал вашего согласия. Выбора нет. Кое-что случилось, и этого не изменишь. Вы меня понимаете?

Лео угадал по выражению лица Гарри, что тот сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на родственника.

— Вы нарочно ее соблазнили, — прорычал Ратледж.

— Вам станет легче, если я признаюсь, что это вышло случайно?

— Мне полегчает, если я привяжу к вашей шее мешок с камнями и сброшу вас в Темзу.

— Я понимаю вас и даже сочувствую. Не представляю, каково это, стоять лицом к лицу с человеком, который скомпрометировал вашу сестру. Должно быть, чертовски трудно удержаться и не убить его на месте. Хотя постойте… — Лео задумчиво побарабанил пальцами по подбородку. — Я могу себе это представить. Дьявольщина, два месяца назад я сам прошел через это.

Зеленые глаза Гарри грозно сузились.

— Не надо передергивать. Ваша сестра была все еще девственницей, когда я женился на ней.

Лео пожал плечами без тени раскаяния:

— Когда я компрометирую женщину, то не останавливаюсь на полпути.

— Это уж слишком, — пробормотал Гарри, бросаясь к Лео, чтобы вцепиться ему в горло.

Они рухнули на пол и покатились, награждая друг друга увесистыми тумаками. Хотя Гарри удалось приложить Лео головой о пол, толстый ковер смягчил удар. Когда же Гарри добрался наконец до горла противника, Лео боднул его головой в подбородок и вырвался из захвата. Они снова сцепились, катаясь по полу, молотя друг друга кулаками, метя в горло, почки и живот, как дерутся в трущобах Ист-Энда.

— Вам не взять надо мной верх, Ратледж, — пропыхтел Лео, когда противники расцепились и поднялись на ноги. — Я не похож на тех лощеных хлыщей, с которыми вы привыкли иметь дело. — Он увернулся от тяжелого кулака Гарри и сам нанес удар. — Мне доводилось драться во всех лондонских игорных домах и трактирах. — Сделав ложный выпад, Лео совершил стремительный бросок и заехал Гарри в челюсть. — А кроме того, я живу в одном доме с Меррипеном, он бьет апперкот левой, как мул лягает копытом…

— Вы когда-нибудь наконец умолкните? — Гарри отвесил шурину тумак и отскочил прежде, чем тот успел ответить.

— Это называется общением. Вам бы следовало попробовать хоть иногда обращать внимание на окружающих. — Взбешенный Лео опустил кулаки, не заботясь о защите. — Особенно на вашу сестру. Вы хоть потрудились выслушать ее? Черт возьми, она приехала в Лондон, надеясь на братское участие, ища утешения, а что сделали вы? Выставили ее из комнаты?

Кулаки Гарри разжались. Он смерил Лео гневным взглядом, но когда заговорил, в голосе его звучала горечь и досада на себя.

— Все эти годы я был ей никудышным братом. Думаете, я не знаю, как много мог бы для нее сделать и не сделал? Я готов на все, чтобы искупить свою вину. Но черт бы вас побрал, Рамзи… меньше всего на свете этой беззащитной девочке нужно было лишиться невинности.

— Напротив, именно это ей и нужно было.

Гарри недоверчиво покачал головой.

— Дьявольщина. — Он сокрушенно взъерошил волосы и издал невеселый смешок. — Терпеть не могу спорить с Хатауэями. Вы несете сущую ересь, выдавая ее за логичные рассуждения. Сейчас не слишком рано для бренди?

— Вовсе нет. Мне кажется, я слишком трезв для подобного разговора.

Гарри подошел к серванту и достал два бокала.

— Пока я разливаю бренди, может, объясните, почему моей сестре так чертовски важно было лишиться девственности?

Сбросив сюртук, Лео повесил его на спинку стула и сел.

— Маркс слишком долго жила в одиночестве…

— Кэтрин не была одинока, она жила с Хатауэями.

— Пусть так, но она держалась в стороне и лишь наблюдала за семьей, прижавшись носом к стеклу, как сиротка из романов Диккенса. Фальшивое имя, невзрачная одежда, крашеные волосы… Ваша сестра так долго пряталась в тени, что почти забыла, кто она на самом деле. Но со мной она вновь становится самой собой, подлинной Кэтрин. Мы проникли в тайны друг друга, сломав защитную броню. Мы говорим на одном языке, если вы понимаете, о чем я. — Лео замолчал, глядя, как льется в бокал золотистая струя бренди. — Маркс — натура противоречивая, но чем больше я ее узнаю, тем лучше понимаю. Слишком уж долго она старалась быть незаметной. Что бы она ни говорила, в чем бы ни убеждала себя, ей хочется иметь семью. Кэтрин устала от одиночества. И ей нужен мужчина. Нужен я. — Взяв бокал из рук Гарри, Лео сделал глоток. — Со мной ей будет хорошо. Не потому, что лучше меня мужа не найти. Я никогда не выдавал себя за образец добродетели. Но мы подходим друг другу. Меня не пугает острый язычок Кэтрин, и ей не взять надо мной верх. Она сама это знает.

Гарри уселся рядом с бокалом в руках и окинул Лео задумчивым взглядом, словно пытаясь понять, насколько тот искренен, и оценить верность его слов.

— Что вам даст эта женитьба? — тихо спросил он. — Насколько я понимаю, вам нужно как можно скорее вступить в брак и обзавестись наследником. Если Кэт не сможет родить вам сына, Хатауэи потеряют Рамзи-Хаус.

— Нам пришлось пережить утраты куда большие, чем потеря этого чертова дома. Я женюсь на Маркс и рискну.

— А пока вы прощупываете почву, — заметил Гарри с непроницаемым выражением лица. — Пытаетесь убедиться, что Кэтрин способна зачать, прежде чем соберетесь жениться на ней.

Оскорбленному Лео пришлось напомнить себе, что перед ним брат, обеспокоенный судьбой сестры.

— Мне решительно безразлично, способна Кэтрин зачать или нет, — сдержанно произнес он. — Если это вас успокоит, мы подождем, пока вопрос о копигольде не утратит значения. Я все равно намерен жениться на Маркс.

— А чего хочет Кэтрин?

— Это решать ей. Что до Латимера, я сумею его осадить, если он начнет досаждать Кэтрин. Я уже пригрозил негодяю, что мне ничего не стоит его раздавить. Но лучшая защита, которую я могу предложить Кэтрин, — мое имя. — Допив бренди, Лео отставил в сторону бокал. — Что вам известно о ее бабушке и тете?

— Старая карга недавно умерла. Тетка, Алтея Хатчинз, стала владелицей заведения. Я послал туда своего помощника Валентайна разведать обстановку. Он вернулся сам не свой, его мутило от отвращения. Желая оживить дело, миссис Хатчинз начала потворствовать всевозможным извращениям, превратив бордель в дом истязаний с плетками и цепями. Несчастные женщины, что служат там, быстро теряют свежесть и привлекательность. Покинувших заведение уже не берут в другие дома терпимости. — Гарри одним глотком осушил остатки бренди. — Кажется, Алтея больна. Скорее всего это одна из тех болезней, которыми легко заразиться в борделе, вдобавок запущенная.

Лео бросил встревоженный взгляд на зятя:

— Вы сказали об этом Маркс?

— Нет, она не спрашивала. Не думаю, что ей хотелось бы знать.

— Она боится, — тихо проговорил Лео.

— Чего?

— Того, что едва не случилось с ней. Алтея наговорила ей всяких мерзостей.

— Каких?

Лео покачал головой:

— Это секрет Кэтрин. — Явная досада Гарри вызвала у него легкую улыбку. — Вы так давно знакомы, Ратледж. О чем же, во имя всего святого, вы разговаривали при встрече? О налогах? Или о погоде? — Он встал, подхватив со стула сюртук. — А теперь извините меня, я собираюсь занять комнату.

Гарри нахмурился:

— Здесь?

— Ну да, где же еще?

— А как же домик с террасой, который вы обычно снимали?

— Закрыт на лето. Но даже будь он в моем распоряжении, я все равно остался бы здесь. — Лео усмехнулся краешками губ. — Считайте, вам снова представился случай насладиться радостью общения с родней.

— Мне доставило бы куда больше радости, если бы кое-кто из моих родственников оставался в чертовом Гэмпшире, — проворчал Гарри, когда дверь за Лео закрылась.

Глава 22

— Кое в чем Гарри был прав, — осторожно заметила Поппи, прогуливаясь с Кэтрин по саду позади отеля. Огромный величественный сад «Ратледжа» ничуть не затронули веяния новомодного романтического стиля с его извилистыми дорожками и хаотично разбросанными клумбами. Здесь царили строгость и изящество. Безупречно подстриженные кусты, изысканные фонтаны и скульптуры, великолепные цветники и клумбы. — Опредеденно настало время, чтобы Гарри представил вас как свою сестру, — продолжила Поппи. — И вам пора открыть свое настоящее имя. Как оно звучит, кстати?

— Кэтрин Уигенз.

Поппи на мгновение задумалась.

— Пожалуй, Маркс мне нравится больше. Должно быть, потому, что я всегда знала вас под этим именем…

— Мне тоже больше по душе имя Маркс. Кэтрин Уигенз для меня — испуганная девочка, оказавшаяся в трудных обстоятельствах. Кэтрин Маркс повезло больше. Она куда счастливее.

— Счастливее? — мягко переспросила Поппи. — А может быть, она просто не так испугана?

Кэтрин смущенно улыбнулась.

— За последние несколько лет я многое узнала о счастье. В пансионе я нашла спокойствие, хотя была слишком тихой и замкнутой, чтобы завести там друзей. Но лишь поступив на работу к Хатауэям, я увидела обыденную жизнь любящих людей. А в последний год мне довелось пережить мгновения истинного счастья. Незабываемое ощущение, что все происходит именно так, как должно быть, и нечего больше желать.

Поппи улыбнулась и спросила:

— Какие мгновения?

— Вечера в гостиной, когда все собираются вместе и Уин читает вслух. Наши прогулки с Беатрикс. Или тот дождливый день в Гэмпшире, когда устроили пикник на веранде. А еще… — Кэтрин осеклась, внезапно осознав, что едва не слетело у нее с языка.

— А еще? — подсказала Поппи, остановившись, чтобы полюбоваться великолепной розой, покрытой блестящими капельками воды, и вдохнуть ее аромат.

Кэтрин нелегко было поделиться сокровенными мыслями, но она заставила себя признать неприятную правду.

— После того как лорд Рамзи повредил плечо на развалинах старого замка… он целый день пролежал в постели с лихорадкой… и я сидела возле него с рукоделием. Мы разговаривали, я читала ему Бальзака.

Поппи бросила на Кэтрин лукавый взгляд:

— Лео наверняка понравилось. Он обожает французскую литературу.

— Лорд Рамзи рассказывал мне о времени, проведенном во Франции. Он восхищался чудесной способностью французов не усложнять простые вещи.

— Да, ему самому не помешал бы этот дар. Отправляясь во Францию с Уин, Лео казался сущей развалиной. Вы бы испугались при виде его. Мы не знали, за кого больше бояться, за Уин с ее слабыми легкими или за Лео, который словно задался целью разрушить свою жизнь.

— И все же оба они благополучно вернулись домой, — заметила Кэтрин.

— Да, но вернулись другими людьми.

— Франция изменила их?

— Франция и еще битва с самими собой, которую им пришлось выдержать. Уин как-то сказала мне, что не пребывание на пике горы меняет человека, а восхождение к вершине.

Кэтрин улыбнулась, вспомнив Уин. Терпение и сила духа помогли этой чудесной девушке пережить тяжелые годы болезни.

— Узнаю Уин. Мудрую и сильную.

— Лео похож на нее, — задумчиво протянула Поппи. — Только он по природе бунтарь.

— И циник.

— Да, он бывает циничным… но в нем больше веселого озорства. Пожалуй, это странная смесь, но таков уж мой брат.

Кэтрин мечтательно вздохнула. Яркие картины прошлого промелькнули перед ее глазами. Вот Лео осторожно достает упавшего в яму ежика… вот он работает над чертежами нового дома, на лице его застыло выражение сосредоточенного внимания… раненый Лео лежит на кровати, в глазах плещется боль, а губы шепчут: «Вам не справиться со мной. Я слишком большая обуза». «Нет, — возразила тогда Кэтрин, — вовсе нет».

— Кэтрин, — нерешительно заговорила Поппи, — Лео приехал с вами в Лондон… Я хотела спросить… значит ли это, как мне хотелось бы надеяться… что речь идет о предстоящей помолвке?

— Лорд Рамзи сделал мне предложение, — призналась Кэтрин, — но я…

— Правда? — К изумлению Кэтрин, Поппи радостно обняла ее. — О, это слишком чудесно, чтобы быть правдой! Пожалуйста, скажите, что вы дали согласие!

— Боюсь, все не так просто, — с горечью сказала Кэтрин, отстраняясь. — Мне нужно многое обдумать, Поппи.

Радостный восторг Поппи быстро увял. Озабоченная морщинка прорезала ее лоб.

— Вы не любите Лео? Но со временем вы его полюбите, я уверена. У него так много достоинств…

— Дело не в любви, — с нетерпеливой гримаской возразила Кэтрин.

— Разве в браке любовь не главное?

— Да, конечно, но я хотела сказать, что любовь не может сгладить некоторые трудности.

— Так вы его любите? — с надеждой спросила Поппи. Кэтрин густо покраснела.

— В лорде Рамзи я ценю многие качества.

— И он делает вас счастливой, вы сами сказали.

— Ну, в тот день, я признаю…

— Вы пережили «мгновения истинного счастья» — так вы выразились.

— Боже, Поппи, у меня такое чувство, словно меня допрашивают.

Поппи плутовато усмехнулась.

— Простите, просто мне ужасно хочется, чтобы этот брак состоялся. Ради Лео, ради вас и всей нашей семьи.

Позади послышался хмурый голос Гарри:

— Похоже, здесь наши желания расходятся, любовь моя. — Женщины повернулись к приближающемуся Ратледжу. Гарри нежно улыбнулся жене, но на лице его читалось беспокойство. — Вас ждет чай с бутербродами, — напомнил он. — Драка окончена. Может, вернемся в гостиную?

— Кто победил в драке? — шаловливо полюбопытствовала Поппи.

Гарри весело усмехнулся, что случалось нечасто.

— В разгаре потасовки начался разговор. Что, несомненно, к лучшему, поскольку выяснилось, что ни один из нас не умеет драться, как подобает джентльменам.

— Джентльмены обычно решают споры, сражаясь на шпагах.

— Дуэль нельзя назвать боем. Фехтование скорее напоминает шахматную партию с риском получить колотую рану.

— Что ж, я рада, что вы не покалечили друг друга, — беззаботно заключила Поппи, — тем более что, вполне вероятно, вы скоро станете родственниками.

— Мы уже родственники.

— Значит, породнитесь вдвойне. — Поппи продела руку мужу под локоть.

Все трое направились к дому. Гарри бросил на сестру тревожный взгляд:

— Ты ведь еще не решила, верно? Насчет того, чтобы выйти замуж за Рамзи.

— Конечно, нет, — тихо произнесла Кэтрин, шагая рядом с братом. — У меня голова идет кругом. Мне нужно подумать.

— Гарри, — заговорила Поппи, — сказав, что наши желания расходятся, надеюсь, ты не имел в виду брак Лео и Кэтрин?

— Мне кажется, пока нам следует проявить разумную осмотрительность, — заметил Гарри, тщательно подбирая слова.

— Но разве ты не хочешь, чтобы Кэтрин стала частью моей семьи? — изумленно спросила Поппи. — Она будет под защитой Хатауэев и в то же время рядом с тобой.

— Да, я бы очень этого хотел. Но к несчастью, тогда Кэт придется выйти замуж за Рамзи, а я вовсе не уверен, что он для нее лучшая партия.

— Я думала, тебе нравится Лео, — возмутилась Поппи.

— Он мне и вправду нравится. Едва ли во всем Лондоне сыщется человек такого же редкостного ума и обаяния.

— Так в чем же дело? Почему ты противник этого брака?

— Потому что из Лео, судя по его прошлому, вряд ли получится надежный муж. Кэт и без того слишком часто предавали. — В голосе Гарри звучала горечь. Он с грустью посмотрел на Кэтрин. — Я не исключение. Я был тебе плохим другом. И я не хочу, чтобы тебе снова пришлось страдать.

— Ты слишком суров к себе, Гарри, — с искренней горячностью возразила Кэтрин.

— Теперь не время поливать сахарным сиропом неприятные истины, — покачал головой Ратледж. — Если бы я мог изменить прошлое, я бы без колебаний повернул время вспять. Но это не в моих силах. Теперь мне остается немногое: стараться загладить вину и не допускать ошибок в будущем. Я сказал бы то же самое о Рамзи.

— Каждый человек заслуживает, чтобы ему дали второй шанс, — проговорила Кэтрин.

— Согласен. Мне хотелось бы верить, что Рамзи начал жизнь с чистого листа. Но это еще вилами по воде писано.

— Ты боишься, что лорд Рамзи вернется к прежним скверным привычкам? — Кэтрин вопросительно подняла брови.

— Не он первый. Как бы то ни было, Рамзи приближается к тому возрасту, когда характер мужчины можно считать уже более или менее сложившимся. Если он и впредь станет избегать дурных пристрастий, думаю, из него получится хороший муж. Но пока он этого не доказал на деле, я не желаю рисковать твоим будущим. Я не хочу, чтобы ты стала женой человека, который может оказаться не способен соблюдать брачные обеты.

— Лео будет верным мужем, — вмешалась Поппи.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что он один из Хатауэев.

Гарри ласково улыбнулся жене:

— Рамзи повезло, что у него такая пылкая защитница, дорогая. Надеюсь, ты права. — Он перевел взгляд на обеспокоенное лицо сестры. — Подозреваю, что тебя мучают те же сомнения, Кэт. Верно?

— Мне трудно довериться мужчине, — призналась Кэтрин.

Все трое умолкли, бредя по аккуратно окаймленной дорожке.

— Кэтрин, — заговорила наконец Поппи, — можно мне задать вам глубоко личный вопрос?

Кэт покосилась на молодую женщину с наигранной тревогой и улыбнулась.

— Не могу себе представить что-то более личное, чем обсуждаемые нами вопросы. Да, конечно.

— Мой брат говорил вам, что любит вас? Последовало долгое нерешительное молчание.

— Нет, — ответила наконец Кэтрин, не отрывая взгляда от садовой дорожки. — Сказать по правде, я недавно слышала, как он заявил Уин, что женится, только лишь если будет полностью уверен, что не любит невесту. — Она смущенно скосила глаза на Гарри, но тот, к счастью, воздержался от замечаний.

Поппи нахмурилась.

— Возможно, он сказал это не всерьез. Лео часто отпускает шутки, говорит вовсе не то, что на самом деле чувствует. С ним никогда ничего не знаешь наверняка.

— Вот в этом я с тобой полностью согласен, — ровным тоном заметил Гарри. — С Рамзи ничего нельзя знать наверняка.

Кэтрин с неожиданно пробудившимся аппетитом перекусила бутербродами, и Гарри проводил ее в уединенные покои.

— Позднее, когда вы отдохнете, я пришлю к вам горничную, — предупредила Поппи. — Она принесет кое-что из одежды. Боюсь, мои платья будут вам немного великоваты, но их можно легко подогнать по фигуре.

— О, в этом нет нужды, — запротестовала Кэтрин. — Я пошлю в Гэмпшир за своим багажом.

— Но пока вещи доставят, вам понадобится одежда. А у меня в гардеробной целые горы платьев, которые я ни разу не надевала. Гарри засыпает меня нарядами, не зная удержу. Подчас доходит до смешного. Вдобавок теперь вам ни к чему носить унылые, блеклые костюмы старой девы. Я всегда мечтала увидеть вас в прелестных цветных нарядах… в розовом или изумрудно-зеленом… — Поппи улыбнулась, заметив выражение лица Кэтрин. — Вы будете чудесной бабочкой, вылупившейся из кокона.

Кэтрин попыталась отшутиться, хотя смутное беспокойство не отпускало ее:

— Мне было вполне уютно в роли гусеницы.

Поппи нашла мужа в комнате, где хранились всевозможные древности и диковины. Гарри часто уединялся там, чтобы обдумать сложный вопрос или поработать, зная, что никто его не побеспокоит. Одной лишь Поппи дозволялось заходить в эту комнату, когда ей вздумается. Все стены здесь занимали полки с экзотическими вещицами: дары чужеземных гостей, часы, статуэтки и любопытные штуковины, привезенные Ратледжем из путешествий.

Гарри сидел за столом в рубашке, без сюртука, перебирая шестеренки, пружинки и кусочки проволоки, как поступал всегда, стоило ему погрузиться в задумчивость. Приблизившись к мужу, Поппи лукаво улыбнулась и вспыхнула от удовольствия. Ей вспомнилось, как эти ловкие пальцы, способные выполнить самую тонкую работу, нежно касались ночью ее тела.

Гарри поднял голову и окинул жену задумчивым взглядом. Отложив в сторону проволочки и шестерни, он повернулся в кресле, обхватил Поппи за талию и притянул к себе.

Поппи запустила пальцы в блестящие темные волосы мужа, чувствуя, как шелковистые пряди приятно щекочут ладони.

— Я тебя отвлекаю? — Она наклонилась, чтобы поцеловать Гарри.

— Да, — шепнул он, ища губами ее рот, — не останавливайся.

Смех Поппи растаял у нее на губах, словно сахар в ароматном горячем чае. Подняв голову, она попыталась вспомнить, зачем пришла к мужу.

— М-м-м, нет, — пробормотала Поппи, когда губы Гарри прижались к ее горлу. — Так я не в состоянии думать. Я собиралась кое о чем тебя спросить…

— Мой ответ «да».

Обвив руками шею Гарри, она чуть отстранилась и с улыбкой посмотрела на мужа.

— Что ты на самом деле думаешь о браке Кэтрин и Лео?

— Я еще не решил. — Пальцы Гарри скользнули по корсажу жены, перебирая ряд изящных пуговок.

— Гарри, не пытайся их расстегнуть, — предупредила Поппи, — они служат украшением.

— Какой прок от пуговиц, если их нельзя расстегнуть? — озадаченно протянул Гарри.

— Это дань моде.

— И как же мне снять с тебя платье? — Заинтригованный, Гарри принялся искать скрытую застежку.

Поппи нежно потерлась носом о его нос.

— Это тайна, — шепнула она. — Я раскрою тебе секрет, но прежде скажи, что ты собираешься делать с Кэтрин.

— Скандала не миновать. Любые попытки его замять лишь подольют масла в огонь. Я собираюсь представить Кэт обществу как свою сестру и объяснить, что она провела несколько лет в школе «Блу-Мейдс», а затем поступила в дом Хатауэев, оказав любезность тебе и твоей сестре.

— А если нам начнут задавать скользкие вопросы? Как на них отвечать?

— Как обычно отвечают политики. От неудобных вопросов ловко уклоняются, заведомо неверно их истолковывая.

Поппи закусила губу, обдумывая слова мужа.

— Пожалуй, только это нам и остается, — заключила она. — А что ты скажешь насчет предложения Лео?

— Думаешь, Кэт следует его принять?

Поппи решительно кивнула.

— Выжидание ничего не даст. Мужчину толком не узнаешь, пока не выйдешь за него замуж. А тогда бывает слишком поздно.

— Бедная моя маленькая женушка, — пробормотал Гарри, похлопав Поппи пониже спины, по пышным складкам юбки. — Для тебя тоже слишком поздно, да?

— Ну да, но я смирилась, приготовившись терпеть всю жизнь твои страстные объятия и насмешливые разговоры. — Поппи тяжело вздохнула. — Это лучше, чем остаться старой девой, сказала я себе.

Гарри поднялся и, притянув к себе жену, нежно завладел ее губами. Когда он прервал поцелуй, у Поппи кружилась голова и пылали щеки.

— Гарри, — настойчиво прошептала она дрожащим голосом, — когда ты дашь свое благословение на брак Кэтрин с моим братом?

— Когда Кэт скажет мне, что выйдет за Рамзи вопреки всему, не заботясь о том, что я об этом думаю. — Подняв голову, Гарри заглянул в глаза жене. — Пойдем-ка в спальню и немного подремлем.

— Мне не хочется спать, — возразила Поппи.

— Мне тоже, — улыбнулся Гарри. Взяв за руку жену, он потянул ее к дверям. — А теперь насчет тех пуговок…

Глава 23

Утром Кэтрин разбудила горничная. Она принесла завтрак и разожгла огонь в камине. Одним из удовольствий пребывания в отеле «Ратледж» были изысканные блюда, приготовленные гениальным поваром Бруссаром. Кэтрин восхищенно вздохнула, увидев яства на подносе: чай, запеченные в сливках яйца, аппетитные булочки «Пистолетт», крошечные овальные рулетики и блюдо спелых ягод.

— Под дверью была записка, мисс, — сказала служанка. — Я положила ее на край подноса.

— Спасибо. — Взяв в руки запечатанную записку, Кэтрин радостно просияла. Ее имя на сложенном листке было выведено рукой Лео, изящным наклонным почерком опытного архитектора.

— Позвоните, когда закончите завтракать, мисс, и я заберу поднос. Если вам понадобится помощь, чтобы одеться или причесаться, я к вашим услугам.

Кэтрин подождала, пока горничная скроется за дверью, и лишь затем распечатала записку.

«Утром вам предстоит таинственная прогулка. Будьте готовы ровно в десять и наденьте удобные туфли.

Р.».

Улыбка тронула губы Кэтрин.

— Таинственная прогулка, — пробормотала девушка, наблюдая, как хорек взбирается на кровать, а его крошечный нос дрожит, почуяв еду. — Что же задумал Лео? Нет, Доджер, даже не думай трогать мой завтрак. Тебе придется подождать, пока я не поем. Всему есть предел, знаешь ли. Я не собираюсь есть с тобой из одной тарелки. — Будто испугавшись строгого тона Кэтрин, Доджер потянулся и медленно перевернулся, сделав три полных оборота на матрасе. — И не надейся, что останешься у меня навсегда, — добавила девушка, размешивая сахар в чашке. — Я всего лишь забочусь о тебе, пока не верну тебя Беатрикс.

Кэтрин так проголодалась, что съела все до последнего кусочка, отложив немного еды для хорька. Яйца оказались восхитительными на вкус. Кэтрин с наслаждением макала в горячий желток кусочки хрустящей булочки. Покончив с завтраком, она выложила на блюдце для Доджера остатки яйца и несколько ягод, а затем поставила угощение на пол. Счастливый Доджер обощел Кэтрин кругом, прильнул к ее ногам и замер, дожидаясь ласки, а потом устремился к блюдечку и с жадностью набросился на еду.

Кэтрин успела умыться и расчесать волосы, когда послышался стук в дверь. Пришла Поппи, а вместе с ней горничная, та, что доставила Кэтрин поднос с завтраком. Поппи несла на вытянутых руках по меньшей мере три платья, а горничная держала огромную корзину, полную белья, чулок, перчаток и других предметов дамского туалета.

— Доброе утро, — весело поздоровалась Поппи и, войдя в комнату, положила платья на кровать. Увидев хорька возле блюдечка в углу комнаты, она с улыбкой покачала головой. — Здравствуй, Доджер.

— Неужели все эти вещи для меня? — испугалась Кэтрин. — Право, мне не нужно так много…

— Я заставлю вас их взять, — решительно объявила Поппи. — И даже не пытайтесь всучить их мне обратно. Я принесла немного белья, только что привезенного от портнихи, и прелестный корсет. Помните, мы видели такие на витрине с дамским платьем на Великой выставке[11]?

— Конечно. — Кэтрин невольно улыбнулась. — Разве можно забыть, как самые интимные предметы дамского туалета выставили на всеобщее обозрение.

— Так вот, недаром мадам Каплин получила на выставке первый приз. Ее корсеты намного легче обычных, в них нет ужасных острых планок, впивающихся в тело. Эти корсеты облегают фигуру, а не сдавливают ее так, что вдохнуть невозможно. Гарри сказал миссис Пенниуисл, экономке отеля, что любая из горничных может заказать себе такой корсет за счет отеля «Ратледж», если пожелает.

Кэтрин удивленно вскинула брови:

— В самом деле?

— Да, потому что корсеты от мадам Каплин дают большую свободу движений и не стесняют дыхания. — Взяв с кровати зеленоватое, цвета морской волны, платье, Поппи показала его Кэтрин: — Вы должны надеть это сегодня. Уверена, оно вам подойдет. Мы с вами одного роста, только вы стройнее. Мне пришлось бы очень туго зашнуровать корсет, чтобы влезть в этот наряд.

— Вы слишком щедры, Поппи.

— Глупости, мы же сестры. — Она нежно улыбнулась Кэтрин. — Выйдете вы замуж за Лео или нет, мы все равно останемся сестрами. Лео говорил, что вы отправляетесь на прогулку в десять часов. Он сказал вам, куда вы собираетесь?

— Нет, а вам?

— Да. — Поппи лукаво ухмыльнулась.

— И куда же?

— Пусть это будет для вас сюрпризом. Могу только сообщить, что мы с Гарри полностью одобряем прогулку.

Благодаря совместным усилиям Поппи и горничной Кэтрин нарядили в прелестное платье нежного аквамаринового оттенка, светлая зелень мешалась в нем с голубизной.

Элегантный, изящно скроенный корсаж без шва на талии тесно облегал фигуру, а гладкие юбки были отделаны ниже колен рядами пышных оборок. Узкий жакет в тон украшала шелковая кайма, вытканная голубыми, зелеными и серебристо-серыми нитями. Наряд завершала крошечная-кокетливая шляпка. Белокурые локоны Кэтрин были подняты вверх и сколоты шпильками, образуя пышный сверкающий каскад, а концы волос аккуратно подобраны.

Кэтрин так долго не надевала модных красивых нарядов, что внезапная перемена привела ее в смятение. Увидев в зеркале элегантную красавицу в роскошном платье, она едва узнала в ней себя.

— О, мисс, вы прелестны, как те девушки, которых рисуют на коробках с конфетами! — воскликнула горничная.

— Она права, Кэтрин, — подтвердила Поппи, сияя улыбкой. — Вот подождите, когда вас увидит мой брат! Он пожалеет о каждом гадком слове, что говорил вам прежде!

— Я тоже говорила ему ужасные вещи, — возразила Кэтрин.

— Все в семье понимали, что вы неспроста враждуете друг с другом, — призналась Поппи. — Мы даже спорили, в чем причина. Конечно, права оказалась Беатрикс.

— В чем права?

— Что вы с Лео, словно пара хорьков, немного грубовато ухаживаете друг за другом.

Кэтрин застенчиво улыбнулась:

— Беатрикс тонко чувствует подобные вещи.

Поппи покосилась на Доджера, тщательно слизывавшего остатки яйца с блюдца.

— Я была уверена, что Беатрикс перерастет свою одержимость животными. А теперь я понимаю, что у нее просто особый склад ума. Она не делает различий между миром животных и человеческим. Я лишь надеюсь, что она когда-нибудь встретит мужчину, способного принять ее своеобразный характер.

— О, как тактично вы выразились, — рассмеялась Кэтрин. — Вы хотели сказать, мужчину, который не станет жаловаться, обнаружив кроликов у себя в туфлях или ящерицу в ящике с сигарами?

— Совершенно верно.

— Беатрикс непременно встретит его, — кивнула Кэтрин. — Она такая любящая, нежная и преданная, что ни за что не останется в старых девах.

— Как и вы, — многозначительно заметила Поппи. Она встала и подхватила на руки хорька, с любопытством изучавшего содержимое корзины с бельем. — Я возьму к себе Доджера на денек. Мне предстоит все утро отвечать на письма, а он мог бы спать у меня на столе, пока я работаю.

Хорек повис на руке у Поппи, и когда его понесли к двери, хитро ухмыльнулся Кэтрин.

* * *

Лео не хотелось оставлять Кэтрин одну. Он с радостью провел бы ночь у ее изголовья, словно верный страж, охраняющий драгоценное сокровище. Прежде Лео не отличался ревнивым нравом, но теперь, казалось, быстро наверстывал упущенное. Особенно его уязвляло, что Кэтрин безраздельно доверяет Гарри. Впрочем, он признавал, что это вполне естественно, ведь Ратледж пришел на помощь сестре в трудную минуту и все последующие годы был ее единственной опорой. И хотя Гарри до недавнего времени не проявлял ни любви, ни интереса к сестре, у Кэтрин не было другой родни, кроме него.

Горькая правда заключалась в том, что Лео захватило безрассудное желание занять главное место в жизни Кэтрин, стать для нее всем. Он хотел быть единственным, кому она доверяет, ее любовником и самым близким другом. Он жаждал исполнить самые сокровенные ее мечты. Согреть ее от холода своим телом, поднести к ее губам чашу с водой, если ее одолеет жажда, растереть ей ноги, когда она устанет. Он желал соединить свою жизнь с ее судьбой. Быть вместе в горе и в радости.

Лео понимал, что Кэтрин не из тех, кого можно покорить одним эффектным жестом, доверительным разговором или одной страстной ночью любви. Ее нужно завоевывать, настойчиво, исподволь, мало-помалу, пока не рухнет броня, которой она себя окружила. Это потребует терпения, внимания и времени. Значит, так тому и быть. Кэтрин заслуживала много большего.

Подойдя к дверям покоев Кэтрин, Лео осторожно постучал. Дверь тотчас распахнулась. Девушка встретила Лео сияющей улыбкой.

— Доброе утро. — Она выжидающе посмотрела на гостя. Слова приветствия замерли у Лео на губах. Взгляд его медленно скользнул по фигуре Кэтрин. Она напоминала изысканную картинку из тех, что можно увидеть на шляпной картонке или в витрине магазина гравюр и эстампов. Кэтрин была так хороша, что Лео немедленно захотелось раздеть ее, так разворачивают сладкую конфету в нарядном фантике. Молчание длилось так долго, что Кэтрин заговорила снова: — Я готова выйти на прогулку. Куда мы поедем?

— Сказать по правде, не помню, — пробормотал Лео, не сводя с нее восхищенного взгляда. Он шагнул вперед, словно собирался втолкнуть Кэтрин обратно в спальню.

Решительно вытянув руку в перчатке, она уперлась ладонью ему на грудь.

— Боюсь, я не могу позволить вам войти, милорд. Это было бы дурным тоном. Надеюсь, для прогулки вы выбрани открытый экипаж, а не закрытую карету?

— Мы можем нанять экипаж, если хотите. Но место, куда мы направляемся, находится неподалеку, а прогулка обещает быть приятной. Путь лежит через Сент-Джеймсский парк. Не хотите ли пройтись пешком?

Кэтрин с готовностью кивнула.

Выйдя из отеля, Лео повел свою спутницу вдоль тротуара, держась ближе к мостовой. Взяв Лео под руку, Кэтрин начала рассказывать историю парка — она читала ее вместе с Беатрикс. Когда-то король Яков держал здесь зверинец с диковинными животными — верблюдами, крокодилами и слоном, а также огромный птичник. Аллея, тянувшаяся вдоль него, впоследствии получила название Бердкейдж-Уок[12].

В свою очередь, Лео поведал Кэтрин об архитекторе Джоне Нэше, по проекту которого была проложена центральная аллея парка, ставшая церемониальной, ведущей из Букингемского дворца.

— Нэша называли самодовольным хлыщом, — заметил Лео. — Он отличался заносчивостью и непомерным самомнением, без чего, впрочем, невозможно представить себе архитектора подобного ранга.

— Правда? — заинтересовалась Кэтрин. — Но почему, милорд?

— Такие люди, как Нэш, выполняют чрезвычайно ответственную работу огромной общественной значимости, расходуя колоссальные денежные средства… результат этой работы видит множество людей. Нужно обладать немалой самонадеянностью, чтобы верить, что твой замысел, порождение твоего ума, заслуживает воплощения в масштабах города. Живописные полотна висят в музеях, где люди могут любоваться ими или обходить стороной. Но попробуйте не обращать внимания на здание, возвышающееся посреди города, и хорошо еще, если его вид радует глаз и не оскорбляет ваш вкус.

Кэтрин лукаво покосилась на Лео:

— Вы когда-нибудь мечтали о том, чтобы построить громадный величественный дворец или памятник, как мистер Нэш?

— Нет, я не настолько честолюбив, чтобы мечтать о карьере великого архитектора. Мне всегда хотелось лишь быть полезным. Мне нравится создавать небольшие проекты вроде домиков для арендаторов в поместье. По-моему, они не менее важны, чем дворцы. — Лео замедлил шаг, приноравливаясь к поступи Кэтрин, и осторожно перевел ее через рытвину на тротуаре. — Приехав во Францию во второй раз и гуляя по Провансу, я случайно встретил одного из профессоров Академии изящных искусств, у которого когда-то учился. Чудесного старичка.

— Какое счастливое совпадение.

— Судьба.

— Вы верите в судьбу?

Лео плутовато усмехнулся:

— Невозможно не верить в судьбу, живя бок о бок с Роаном и Меррипеном, вы не согласны?

Кэтрин улыбнулась в ответ, качая головой:

— Я по натуре скептик. Я верю, что судьба — это мы сами и то, как мы распоряжаемся отпущенными нам возможностями. Но продолжайте, расскажите мне о профессоре.

— После той случайной встречи я часто навещал профессора Джозефа в его студии. Там я рисовал, делал наброски и чертежи. Я многому у него научился. Он произносил свою фамилию на французский манер — Жозеф, с ударением на последнем слоге. — Лео задумался, печально улыбаясь своим воспоминаниям. — Мы часто беседовали за стаканчиком шартреза. Я терпеть не мог это пойло.

— О чем вы разговаривали? — тихо спросила Кэтрин.

— Обычно об архитектуре. Профессор Джозеф был мудрым человеком… он считал, что безупречно построенный красивый маленький домик не менее важен, чем огромный дворец. Он говорил о вещах, о которых никогда не упоминал в академии. Например, о связи между физическим и духовным… О том, что совершенное творение рук человеческих, будь то произведение живописи, скульптуры или архитектуры, делает нас духовно богаче, чище… Это ключик, открывающий на мгновение врата в рай, куда нам удается заглянуть одним глазком. — Лео замолчал, заметив тень тревоги на лице Кэтрин, — Я утомил вас. Простите меня.

— Нет, это вовсе не так.

Долгое время они шли молча, потом Кэтрин заговорила:

— Я никогда по-настоящему вас не знала. В который раз вы переворачиваете все мои представления о вас. Я в замешательстве.

— Значит, вы медленно склоняетесь к тому, чтобы ответить согласием на мое предложение и выйти за меня замуж?

— Вовсе нет, — поспешно выпалила Кэтрин, вызвав у Лео улыбку.

— Рано или поздно вы согласитесь. — Лео весело сверкнул глазами. — Вы не сможете вечно сопротивляться моим чарам. — Он повел Кэтрин в сторону от парка, на просторную оживленную улицу с множеством нарядных магазинов.

— Вы ведете меня в галантерею? — осведомилась Кэтрин, разглядывая вывески и витрины. — В цветочный магазин? В книжную лавку?

— Сюда, — пригласил Лео, остановившись перед витриной. — Что вы об этом думаете?

Кэтрин посмотрела на табличку за стеклом.

— Телескопы? — изумленно выдохнула она. — Вы хотите преподать мне урок астрономии?

Лео указал глазами на вывеску.

— Читайте дальше.

— «Полевые и театральные бинокли, бинокли для скачек, подзорные трубы и очки, — вслух прочитала Кэтрин. — Изготовлены поставщиками королевского двора, что подтверждается грамотой, подписанной ее величеством. Тщательное обследование глаз, проведенное доктором Генри Скейффером с использованием современных научных приборов, поможет вам исправить зрение».

— Доктор Скейффер — лучший глазной лекарь в Лондоне, — пояснил Лео. — А некоторые утверждают, что и во всем мире. Он был профессором астрономии в Тринити-колледже, когда работа с линзами пробудила в нем интерес к устройству человеческого глаза. Скейффер получил степень в области офтальмологии и добился на этом поприще замечательных результатов. Я договорился, что он вас осмотрит.

— Но мне вовсе не нужен лучший лекарь в Лондоне, — запротестовала Кэтрин, смущенная настойчивостью Лео.

— Пойдемте, Маркс. — Лео потянул девушку к двери. — Пора вам наконец точно подобрать очки.

Внутренность помещения завораживала взгляд. Вдоль стен здесь тянулись полки с телескопами, увеличительными стеклами, биноклями, стереоскопическими приборами и великим множеством очков. Посетителей встретил молодой человек приятной наружности. Он тотчас удалился в глубину дома за доктором Скейффером. Прославленный окулист появился довольно быстро, не заставив себя ждать. Он оказался живым и общительным. Изящные седые бакенбарды обрамляли его пухлые розовые щеки, а густые белоснежные усы загибались вверх, когда он улыбался.

Проведя Лео и его спутницу по салону, Скейффер остановился, чтобы продемонстрировать стереоскоп и объяснить, как создается иллюзия объема.

— Этот прибор служит одновременно двум целям, — сказал доктор. Глаза его весело блеснули за стеклами очков. — Во-первых, стереоскопические пластины иногда бывают полезны при лечении расстройств фокусирования зрения у некоторых пациентов. А во-вторых, они незаменимы, когда нужно чем-нибудь занять шаловливых детишек.

Кэтрин немного настороженно, но охотно последовала вместе с Лео за доктором Скейффером в комнаты в глубине дома.

Прежде, когда Кэтрин случалось заказывать очки, доктор просто выносил поднос с линзами, прикладывал к ее глазам различные стекла и спрашивал, четко ли она видит, а подобрав нужные линзы, изготавливал очки.

Доктор Скейффер же настоял на том, чтобы осмотреть глаза Кэтрин с помощью особого увеличительного стекла, которое он назвал роговичной лупой, но прежде закапал ей под веки какую-то жидкость, чтобы расширить зрачки. Объявив, что не обнаружил ни отклонений, ни признаков болезни, Скейффер попросил Кэтрин прочитать буквы и цифры на трех таблицах, висевших на стене. Ей пришлось читать значки, примеряя различные линзы, пока наконец изображение не стало изумительно ясным.

Когда наступило время обсудить форму оправы, Лео, к удивлению Кэтрин и доктора Скейффера, живо вмешался в разговор.

— Очки, которые мисс Маркс носит сейчас, оставляют отметину у нее на переносице, — заявил он.

— Нужно немного изменить линию оправы, — отозвался доктор.

— Несомненно. — Достав из кармана сюртука полоску бумаги, Лео разложил ее на столе. — У меня есть кое-какие идеи на этот счет. Что, если изогнуть оправу так, чтобы слегка отдалить стекла от лица?

— Вы говорите об оправе, которая по форме напоминала бы пенсне? — задумчиво спросил Скейффер.

— Да, такие очки сидели бы удобнее и не давили бы на переносицу.

Скейффер внимательно вгляделся в рисунок Лео:

— Я вижу, вы нарисовали изогнутые дужки. Необычная форма.

— Мне хотелось, чтобы очки надежно держались на носу.

— А что, с этим у вас какие-то трудности?

— Вне всякого сомнения. Мисс Маркс весьма деятельная женщина. Она гоняется за животными, проваливается сквозь подгнившие крыши, ворочает камни… И так каждый божий день.

— Милорд, — возмутилась Кэтрин.

Скейффер улыбнулся, рассматривая покривившуюся оправу ее очков.

— Судя по состоянию этой оправы, мисс Маркс, я готов поверить словам лорда Рамзи. — Кончики пышных усов доктора загнулись вверх. — Если позволите, я дам указания ювелиру, с которым работаю, чтобы тот изготовил оправу по вашему эскизу.

— Пусть она будет серебряной, — проговорил Лео, глядя на Кэтрин. Легкая улыбка тронула его губы. — И попросите мастера украсить дужки легкой филигранью. Изящной, не грубой… ничего вульгарного.

Кэтрин поспешно покачала головой:

— В этом нет нужды, украшения излишне дороги.

— И все же велите ювелиру украсить оправу, — возразил Лео, улыбаясь Кэтрин. — Ваше лицо этого заслуживает. Для шедевра не выбирают простую раму, верно?

Кэтрин с упреком посмотрела на Лео. Ей никогда не нравилась грубая лесть, и вместо того чтобы млеть от похвал, она недоверчиво нахмурилась. Но Лео лишь улыбнулся ей без тени раскаяния. Насмешливый взгляд его голубых глаз заставил Кэтрин смутиться, сердце ее сладко замерло. Страшно падать с огромной высоты… но как найти в себе силы отойти от края бездны?

Кэтрин оставалось лишь неловко балансировать на обрыве, разрываясь между желанием и опасностью… предчувствуя близкое поражение.

Глава 24

«Мистер Гарри Ратледж, владелец известного лондонского отеля, официально подтверждает, что женщина, известная как мисс Кэтрин Маркс, на самом деле является его единоутробной сестрой, проживавшей ранее в качестве компаньонки в семье виконта Рамзи в Гэмпшире. Отвечая на вопрос, почему эта молодая женщина прежде не была представлена обществу, мистер Ратледж сослался на обстоятельства ее рождения: мисс Маркс — внебрачный ребенок его матери и некоего джентльмена, имя которого не называется. По словам мистера Ратледжа, сестра его отличается исключительным благонравием и изысканными манерами. Он с гордостью признает свое родство с этой, как он выразился «достойной во всех отношениях молодой особой»».

— Сплошная лесть, — пренебрежительно бросила Кэтрин, отложив утренний выпуск «Таймс». Она с грустью посмотрела на Гарри, сидевшего за столом напротив нее. — Теперь начнутся вопросы.

— Предоставь все мне, — отозвался Гарри. — От тебя требуется лишь демонстрировать пресловутое благонравие и изысканные манеры, когда мы с Поппи поведем тебя в театр.

— А когда мы идем в театр? — поинтересовалась Поппи, отправляя в рот последний кусочек сдобренной медом лепешки.

— Завтра вечером, если ты не против.

Кэтрин кивнула, стараясь скрыть охватившее ее беспокойство. Люди будут глазеть на нее и шептаться. Ей претило быть на виду, жадное людское любопытство пугало ее. С другой стороны, во время спектакля внимание публики приковано к тому, что происходит на сцене.

— Мы пригласим Лео? — вновь заговорила Поппи, повернувшись к Кэтрин. Взгляд Гарри тоже обратился к сестре.

Кэтрин неопределенно передернула плечами, зная, что ее жест не может никого обмануть.

— У тебя есть возражения? — спросил Гарри.

— Нет, конечно. Он брат Поппи и мой бывший наниматель.

— А возможно, и твой жених, — пробормотал Гарри.

Кэтрин бросила на него быстрый взгляд:

— Я не ответила согласием на его предложение.

— Но ты ведь его обдумываешь… разве не так?

Сердце Кэтрин гулко заколотилось о ребра.

— Я не уверена.

— Кэт, я не хочу надоедать тебе расспросами, но как долго ты собираешься думать, прежде чем дашь Рамзи ответ?

— Недолго. — Кэтрин нахмурилась, опустив глаза. — Если есть хотя бы малейшая надежда сохранить Рамзи-Хаус, лорду Рамзи следует поскорее жениться.

Легкий стук в дверь возвестил о приходе Джейка Валентайна, верного помощника Гарри, принесшего стопку ежедневных отчетов и пачку писем. Одно было адресовано миссис Ратледж, Поппи взяла его с теплой улыбкой.

— Спасибо, мистер Валентайн.

— Миссис Ратледж. — Управляющий улыбнулся и, вежливо поклонившись, удалился. Казалось, он чуточку влюблен в свою хозяйку. Кэтрин нисколько его за это не осуждала.

Сломав печать, Поппи принялась читать. Пробегая глазами по строчкам, она все выше поднимала изящные брови.

— Боже, как странно. — Гарри и Кэтрин вопрошающе уставились на Поппи. — Письмо от леди Фицуолтер, моей знакомой, мы вместе занимаемся благотворительностью. Она настойчиво просит меня уговорить брата нанести визит мисс Дарвин и графине Рамзи — они сейчас в городе. В письме указан адрес дома, где остановились эти дамы.

— Не так уж и странно, — уверенно возразила Кэтрин, хотя новость смутила ее и обеспокоила. — В конце концов, леди не полагается приглашать к себе джентльмена, однако нет ничего предосудительного в том, чтобы попросить добрую знакомую устроить встречу.

— Да, но почему мисс Дарвин так рвется поговорить с Лео?

— Должно быть, речь пойдет о копигольде, — заметно заинтересовавшись, предположил Гарри. — Возможно, она не прочь заключить соглашение и готова пойти на уступки.

— Уверена, мисс Дарвин хочет предложить ему нечто небезынтересное, — угрюмо пробурчала Кэтрин. Она невольно вспомнила, как ослепительно красива темноволосая мисс Дарвин и какую чудесную пару составили они с Лео, танцуя вальс в гостиной Рамзи-Хауса. — Однако я сомневаюсь, что она станет обсуждать юридические тонкости. Речь идет о чем-то личном. В противном случае она доверила бы это дело стряпчим.

— Кэм и Меррипен пришли в ужас от мисс Дарвин, — с улыбкой сказала Поппи мужу. — Амелия написала мне, что бальное платье этой особы было оторочено павлиньими перьями. Цыгане считают их дьявольским знаком, предвестием опасности.

— В некоторых индуистских сектах крики павлина связывают с сезоном дождей, а следовательно, с плодородием.

— Опасность или плодородие? — сухо заметила Поппи. — Интересно, чего ожидать от мисс Дарвин.

— Я не хочу, — отрезал Лео, когда ему передали просьбу мисс Дарвин.

— Это не имеет значения, у тебя нет выбора, — заявила Поппи, взяв у брата плащ.

Увидев Кэтрин, сидящую в гостиной с Доджером на коленях, Лео направился к ней.

— Добрый день, — поздоровался он, поднося к губам руку девушки. У Кэтрин на мгновение перехватило дыхание, когда мягкие теплые губы Лео прижались к ее пальцам. — Можно мне присесть? — спросил он, указав взглядом на канапе рядом с ней.

— Да, конечно.

Поппи уселась на стул возле камина, и Лео опустился на диван.

Все время пока Кэтрин плавными движениями гладила Доджера, хорек оставался неподвижным. Он так глубоко погрузился в сон, что казался мертвым. Его можно было подхватить на руки и даже тряхнуть, но и тогда он продолжал бы дремать, вялый и безжизненный.

Протянув руку, Лео погладил крошечную лапку зверька, приподнял ее и отпустил. Лапка безвольно упала к Кэтрин на колени, хорек даже не шелохнулся. Лео и Кэтрин рассмеялись.

Кэтрин почувствовала исходящий от Лео необычный запах, аромат пастбища, сена и едва уловимый звериный дух. Она с любопытством принюхалась:

— От вас немного пахнет… лошадьми. Вы катались верхом сегодня утром?

— Это запах зоопарка, — охотно объяснил Лео. Глаза его весело сверкнули. — Я встречался с секретарем лондонского зоологического общества, и мы посетили недавно отстроенный павильон.

— А зачем? — удивилась Кэтрин.

— Одному моему старинному знакомому (мы вместе проходили обучение у Роуланда Темпла) по особому распоряжению королевы поручили соорудить вольер для горилл в лондонском зоопарке. Их там держат в маленьких клетках, это чересчур жестоко. Когда мой приятель пожаловался, что просторный и безопасный вольер обойдется в целое состояние, я предложил ему обнести площадку рвом с водой.

— Рвом? — изумленно повторила Поппи.

Лео широко улыбнулся:

— Гориллы боятся глубоких водоемов.

— Откуда вы об этом узнали, милорд? — Кэтрин удивленно подняла брови. — От Беатрикс?

— Ну конечно. — Лео изобразил унылую гримасу. — Стоило мне подать другу эту мысль, как меня тотчас призвали в консультанты.

— По крайней мере если ваши новые клиенты станут роптать и жаловаться, вы не поймете, о чем они ворчат, — заметила Кэтрин.

Лео едва сдержал смех.

— О, вы явно не видели, как выражают свое недовольство гориллы. — Его рот насмешливо скривился. — И все равно я скорее предпочел бы провести время в обществе разъяренных приматов, чем нанести визит мисс Дарвин и ее матери.

Спектакль оказался довольно увлекательным, хотя и не в меру слащавым. Действие вертелось вокруг красивого русского крестьянина, стремившегося получить достойное образование. В день его свадьбы с возлюбленной хозяин поместья попытался овладеть несчастной девушкой. Пока девица лежала в обмороке, ее ужалила ядовитая змея. Чувствуя приближение смерти, девушка добралась до дома и рассказала обо всем жениху. Красавец крестьянин поклялся отомстить владельцу поместья, виновнику всех своих бед. Выдав себя за знатного дворянина, он появился при царском дворе, где неожиданно встретил женщину, похожую как две капли воды на его покойную возлюбленную. Позднее выяснилось, что таинственная дама приходилась сестрой-близняшкой погибшей крестьянке и вдобавок состояла в любовной связи с благородным сыном подлого помещика, этого дьявола в человеческом обличье. Далее наступил антракт.

К сожалению, ехидные замечания Лео и Гарри, отпускаемые вполголоса, мешали Кэтрин и Поппи наслаждаться драмой. Мужчины сошлись во мнении, что ужаленная змеей героиня в смертельной агонии хваталась не за тот бок, а кроме того, умирающий от яда не станет расхаживать по сцене, разглагольствуя о любви, да еще в стихах.

— В твоей душе нет ни капли романтики, — упрекнула Поппи мужа в антракте.

— Да, в душе нет, — рассудительно заметил Гарри, — зато в других местах ее предостаточно.

Поппи рассмеялась, разглаживая несуществующую морщинку на белоснежном галстуке Ратледжа.

— Дорогой, ты не мог бы попросить принести нам в ложу шампанского? Нас с Кэтрин мучит жажда.

— Я пошлю за ним, — отозвался Лео, вставая и застегивая сюртук. — Мне не помешало бы размять ноги после полутора часов сидения в этом безумно тесном кресле. — Он перевел взгляд на Кэтрин: — Вы не хотите прогуляться?

Девушка покачала головой. В ложе она чувствовала себя в большей безопасности, чем в переполненном театральном фойе, среди бурлящей толпы. Две дамы в сопровождении джентльмена вошли в ложу, откинув портьеру, и тепло приветствовали чету Ратледж. Кэтрин напряженно застыла, когда Гарри представил ее лорду и леди Деспенсер и сестре леди Деспенсер, миссис Лисл. Она ожидала, что пришедшие обдадут ее холодом или отпустят в ее адрес язвительное замечание, но все трое держались вежливо и любезно. «Может быть, — криво усмехнулась про себя Кэтрин, — пора перестать думать о людях худшее».

Поппи спросила леди Деспенсер о ее ребенке, недавно перенесшем болезнь, и та поведала во всех подробностях, как удалось поставить мальчика на ноги. Потом в ложу вошли еще несколько человек, желая переброситься парой слов с Гарри. Кэтрин отошла в сторонку, чтобы пропустить их. Она остановилась возле входа в ложу, у портьеры, и принялась терпеливо ждать. Из коридора и из ложи доносился неумолчный гул голосов. Зал внизу гудел как растревоженный улей. В театре стояла духота. От массы мельтешащих человеческих тел исходили волны жара. «Скорее бы закончился антракт», — подумала Кэтрин.

Она стояла, сложив руки за спиной, как вдруг между портьерами скользнула чья-то ладонь и сжала ее запястье. Мужское тело приникло к ней. На губах Кэтрин мелькнула улыбка. Интересно, какую игру затеял Лео?

Но голос, раздавшийся у нее за спиной, принадлежал не Лео. Это был голос из ее ночных кошмаров.

— Как чудесно ты выглядишь в своих прелестных перышках, моя голубка.

Глава 25

Кэтрин окаменела, обтянутая перчаткой рука ее сжалась в кулак, но лорд Латимер цепко держал ее, не давая вырваться. Вывернув запястье Кэтрин, он заломил ей руку за спину и заговорил приглушенным голосом.

Ошеломленная, застывшая от ужаса девушка поначалу ничего не слышала, кроме бешеного стука крови в ушах. Казалось, время дрогнуло, споткнулось и натужно поползло.

—…Твое появление вызвало великое множество вопросов… — говорил Латимер. Голос его сочился презрением. — Все хотят знать больше о загадочной сестрице Ратледжа… Красива она или уродлива? Воспитанна или вульгарна? С достатком или нищая? О, я мог бы многое порассказать о тебе. «Она красавица, — сказал бы я своим любопытным друзьям, — воспитана знаменитой сводней. Вдобавок мошенница, подделка, а самое главное — шлюха».

Кэтрин тяжело дышала, гневно раздувая ноздри. Это был ее первый выход в свет, после того как Гарри публично признал родство с ней, и ей не хотелось устраивать сцену. Громкая ссора с лордом Латимером неизбежно выдала бы тщательно оберегаемую тайну и привела бы к скандалу, разрушив репутацию Кэтрин.

— Почему бы вам не добавить к этому, — прошептала она, — что вы грязный распутник, пытавшийся силой овладеть пятнадцатилетней девочкой?

— Шш-ш! Уж кому-кому, а тебе должно быть известно, Кэтрин: мужчине никогда не ставят в вину его страсти, даже самые порочные. Молва осуждает женщину, источник вожделения. Пытаясь вызвать к себе сочувствие, ты ничего не добьешься. Общество презирает женщин, корчащих из себя жертв, особенно если они красивы.

— Лорд Рамзи…

— Рамзи использует тебя и отшвырнет, как он обычно поступает с женщинами. Надеюсь, ты не настолько тщеславна или глупа, чтобы возомнить, что чем-то отличаешься от других?

— Чего вы хотите? — процедила Кэтрин сквозь стиснутые зубы.

— Получить то, за что я заплатил много лет назад, — прошипел Латимер. — И я возьму свое, будь спокойна. У тебя нет иного будущего, дорогуша. Добропорядочная жизнь не для таких, как ты. Жернова слухов перемелют твои жалкие косточки, тебя не пустят на порог ни одного приличного дома.

Стальные пальцы разжались, и мучитель Кэтрин исчез.

Дрожащая Кэтрин проковыляла на негнущихся ногах к креслу и рухнула в него. Пытаясь успокоиться, она смотрела прямо перед собой невидящими глазами. Людской гомон слышался со всех сторон. Кэтрин попробовала обуздать свой страх, побороть дрожь. Не то чтобы она действительно боялась Латимера. Этот человек вызывал у нее отвращение, но больше не представлял угрозы, как когда-то в прошлом. Теперь Кэтрин располагала достаточными средствами, чтобы жить, как ей нравится. У нее был Гарри и Поппи, и Хатауэи.

Но Латимер с беспощадной точностью угадал ее истинные страхи. Сражаться можно с человеком, но не со слухами. Можно лгать о своем прошлом, но правда неизбежно выйдет наружу. Люди клянутся в верности и преданности, однако подобные обещания слишком часто нарушаются.

Кэтрин охватило уныние. Она почувствовала себя… замаранной.

Улыбающаяся Поппи присела рядом.

— Вот-вот начнется второе действие, — заговорила она. — Думаете, крестьянин отомстит владельцу поместья?

— О, несомненно, — отозвалась Кэтрин, безуспешно пытаясь придать голосу беззаботность.

Поппи внимательнее пригляделась к девушке. Улыбка ее поблекла.

— Вы хорошо себя чувствуете, дорогая? Вы такая бледная. Что-нибудь случилось?

Прежде чем Кэтрин успела ответить, в ложу протиснулся Лео. За ним следовал лакей с шампанским. Из оркестровой ямы послышался звук колокольчика — предупреждение, что антракт скоро закончится. К облегчению Кэтрин, посетители начали покидать ложу, и толчея в холле понемногу рассеялась.

— Ну наконец-то! — воскликнул Лео, передавая шампанское Поппи и Кэтрин. — Наверное, вам захочется побыстрее его выпить.

— Почему? — Кэтрин вымученно улыбнулась.

— В этих бокалах шампанское выдыхается намного быстрее.

Запрокинув голову и закрыв глаза, Кэтрин с неподобающей леди поспешностью осушила свой бокал. Глотки давались ей с трудом — искристый напиток обжигал горло.

— Я не хотел сказать, настолько быстро, — улыбнулся Лео, с легким беспокойством наблюдая за Кэтрин.

Люстры начали гаснуть, и публика умолкла.

Кэтрин посмотрела на серебряное ведерко, где охлаждалась бутылка с шампанским. Горлышко было аккуратно обернуто белоснежной салфеткой.

— Можно мне еще бокал, — прошептала она.

— Нет, вы захмелеете, если сразу выпьете так много. — Взяв из ее рук пустой бокал, Лео отставил его в сторону и сжал обтянутую перчаткой ладонь девушки. — Скажите мне, о чем вы думаете, — мягко попросил он.

— После, — пробормотала Кэтрин, высвободив руку. — Пожалуйста. — Ей не хотелось портить вечер остальным, вдобавок она боялась, что Лео примется искать в театре Латимера, чтобы расправиться с ним. Она решила промолчать, отложить объяснения на потом.

В театре погас свет, началось второе действие спектакля, но разыгрываемые на сцене страсти не трогали Кэтрин, Погруженная в мрачное оцепенение, она неподвижно смотрела на подмостки, не понимая ни слова, словно реплики актеров звучали на чужом языке. Тревожные мысли одолевали ее, обгоняя друг друга, но решение так и не приходило.

Сознание собственной правоты не приносило утешения. Кэтрин понимала, что оказалась невинной жертвой Латимера, Алтеи и сводни-бабушки. Вот уже много лет она постоянно твердила себе это, но чувство вины, боль и смятение не оставляли ее. Как же ей избавиться от этой муки? Как освободиться и вдохнуть полной грудью?

Поглядывая на Кэтрин, Лео все больше укреплялся в мысли, что случилось что-то скверное. Девушка отчаянно пыталась сосредоточиться на пьесе, но ее явно мучил какой-то неразрешимый вопрос. Она казалась отрешенной, погруженной в себя, будто скованной ледяным панцирем. Желая утешить Кэтрин, Лео снова взял ее за руку и вздрогнул, так холодна была ее ладонь.

Недоуменно нахмурившись, он наклонился к сестре.

— Что, черт возьми, случилось с Маркс? — шепнул он.

— Не знаю, — беспомощно отозвалась Поппи. — Мы с Гарри разговаривали с лордом и леди Деспенсер, а Кэтрин держалась в стороне. Потом мы снова сели в кресла, и я заметила, что она выглядит больной.

— Я отвезу ее обратно в отель, — заявил Лео.

Услышав последнюю фразу, Гарри озабоченно нахмурился.

— Мы все вернемся.

— Нам вовсе ни к чему уходить посреди спектакля, — запротестовала Кэтрин.

Не обращая внимания на ее слова, Лео повернулся к Гарри:

— А вам лучше остаться и досмотреть пьесу. Если кто-то станет спрашивать о Маркс, скажите, что у нее нервная лихорадка.

— Ради Бога, не говорите никому, что у меня нервная лихорадка, — возмущенно прошипела Кэтрин.

— Тогда скажите, что нервная лихорадка у меня, — пожал плечами Лео.

Это заявление вывело Кэтрин из оцепенения. Лео с облегчением заметил, что на мгновение она вновь стала самой собой.

— У мужчин не бывает нервной лихорадки, это женский недуг.

— Не важно, у меня бывает, — возразил Лео. — Я способен даже упасть в обморок. — Он помог Кэтрин подняться с кресла.

Гарри тоже встал, не сводя встревоженного взгляда с сестры.

— Ты этого хочешь, Кэт? — спросил он.

— Да, — раздраженно пробурчала Кэтрин. — Если я не поеду, лорд Рамзи попросит нюхательные соли.

Лео вывел Кэтрин из театра и подозвал наемный экипаж, полузакрытый кабриолет на двух больших колесах. Кучер сидел позади на высоких козлах. Говорить с ним можно было через окошко в крыше.

Подходя к экипажу, Кэтрин почувствовала на себе чей-то взгляд и испуганно съежилась. Мурашки поползли у нее по спине. Решив, что Латимер задумал ее выследить, она посмотрела налево. Там, на галерее, прячась в тени массивной колонны, стоял какой-то мужчина. К облегчению Кэтрин, этот человек нисколько не походил на Латимера. Он был намного моложе, высокий и худой, в темной оборванной одежде и потрепанной шляпе, придававшей ему сходство с огородным пугалом. Его отличала особая бледность, свойственная лондонцам, чья жизнь проходит в душных помещениях, — их кожа не знает солнца, а смрадный воздух городских окраин придает их лицам серый оттенок. На костлявом лице юноши выделялись черные полоски бровей, а лоб был исчерчен ранними морщинами.

Незнакомец не сводил пристального взгляда с Кэтрин.

Девушка нерешительно замерла. В облике юноши проглядывало нечто знакомое. Где она могла видеть этого молодого человека? Кэтрин никак не удавалось вспомнить, кого он ей напоминает.

— Идемте, — проговорил Лео, жестом приглашая девушку сесть в экипаж.

Но Кэтрин медлила, смущенная пристальным взглядом угольно-черных глаз незнакомца.

Проследив за ее взглядом, Лео обеспокоенно нахмурился:

— Кто это?

Молодой человек подошел ближе и снял шляпу, под которой скрывалась всклокоченная копна темных волос.

— Мисс Кэтрин, — робко заговорил он.

— Уильям, — изумленно выдохнула девушка.

— Да, мисс. — Рот юноши скривился в жалком подобии улыбки. Оборванец неуверенно шагнул вперед и неуклюже поклонился.

Лео решительно заслонил собой Кэтрин.

— Кто он?

— Думаю, это тот мальчик, о котором я вам рассказывала… он работал в доме моей бабушки.

— Посыльный?

Кэтрин кивнула.

— Благодаря ему я смогла послать весточку Гарри. Уильям отнес мое письмо. Позвольте мне поговорить с ним, милорд.

Лео сурово сжал губы.

— Разве не вы уверяли меня, что истинная леди никогда не станет разговаривать с мужчиной на улице?

— О, теперь вы вспомнили о хороших манерах? — раздраженно проворчала Кэтрин. — Я поговорю с Уильямом. — При виде непреклонного выражения лица Лео, Кэтрин украдкой коснулась его руки. Голос ее смягчился. — Пожалуйста.

Лео уступил.

— Даю вам две минуты, — пробормотал он, недовольно нахмурившись. Держась позади девушки, он сверлил Уильяма ледяным взглядом.

Кэтрин знаком приказала юноше подойти, и тот несмело повиновался.

— Вы превратились в настоящую леди, мисс Кэтрин, — произнес он с резким выговором уроженца южного Лондона. — Но я сразу узнал вас: то же лицо, те же маленькие очки. Я всегда надеялся, что с вами не случилось ничего дурного.

— Ты изменился больше, чем я, Уильям. — Кэтрин попыталась улыбнуться. — Ты здорово вырос, вытянулся. Ты все еще… работаешь на мою бабушку?

Юноша покачал головой и уныло усмехнулся.

— Она преставилась два года назад, мисс. Доктор сказал, у нее остановилось сердце, но наши девушки не поверили. Говорят, вранье это: у старой ведьмы вовсе не было сердца.

— А-а, — прошептала Кэтрин. Лицо ее побелело и застыло. Значит, бабушки не стало. Что ж, этого следовало ожидать. Старуха давно страдала сердечной болезнью. Кэтрин думала, что новость принесет ей облегчение, но ее бросило в озноб. — А моя тетя? Алтея жива?

Уильям настороженно огляделся.

— Она теперь хозяйка заведения, — отозвался он, понизив голос. — Я работаю на нее, как прежде на вашу бабушку. Промышляю чем придется. Но теперь дом стал другим, мисс. Намного хуже.

Кэтрин охватила жалость. Как несправедливо, что несчастному юноше приходится влачить такое жалкое существование. Злая судьба загнала его в ловушку: у него нет выбора, ведь он не получил ни достойного воспитания, ни образования. Кэтрин мысленно пообещала себе позаботиться о бедняге и спросить Гарри, нельзя ли найти Уильяму какую-нибудь работу в отеле.

— Как моя тетя?

— Хворает, мисс. — Узкое лицо Уильяма вытянулось. — Доктор сказал, что она подцепила срамную болезнь и гниет изнутри… Теперь эта зараза добралась до ее суставов и головы. Ваша тетушка повредилась рассудком и почти ничего не видит.

— Мне очень жаль, — пролепетала Кэтрин, пытаясь вызвать в себе жалость, но ее сковал страх. С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, она хотела задать новый вопрос, однако Лео резко ее перебил.

— Довольно, — отрезал он. — Кучер ждет.

Кэтрин с тревогой вгляделась в бледное лицо юноши, бывшего когда-то ее единственным другом.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе, Уильям? Тебе нужны деньги? — Она тотчас пожалела о своих словах: глаза Уильяма сузились, впалые щеки вспыхнули от стыда и уязвленной гордости. Кэтрин огорченно закусила губу. Будь у нее больше времени, она сумела бы убедить юношу принять помощь.

Уильям решительно покачал головой:

— Мне ничего не нужно, мисс.

— Я живу в отеле «Ратледж». Если захочешь повидать меня или если я могу что-нибудь для тебя сделать…

— Я не стану беспокоить вас, мисс Кэти. Вы всегда были ко мне добры. Однажды, когда я болел, вы принесли мне лекарство, помните? Подошли к соломенному тюфяку на кухне, где я лежал, и укрыли меня одним из своих одеял. Вы сидели на полу и разговаривали со мной…

— Мы уезжаем, — вмешался Лео, бросив Уильяму монету.

Уильям поймал ее на лету. Опустив кулак, он угрюмо посмотрел на Лео. Лицо его вытянулось и застыло. Жадность боролась в нем с обидой.

— Спасибо, мистер, — пробормотал он, чудовищно коверкая слова.

Твердо держа Кэтрин за локоть, Лео подвел ее к экипажу и помог подняться на подножку. Когда девушка уселась на узкой подушке и посмотрела в окно, Уильям уже исчез.

Пассажирское сиденье оказалось до того тесным, что пышные юбки Кэтрин накрыли бедро Лео. Бесчисленные слои розового шелка напоминали лепестки розы.

Разглядывая профиль Кэтрин, Лео поймал себя на мысли, что она выглядит суровой и неприступной, совсем как прежняя мисс Маркс.

— Вам ни к чему было тащить меня к экипажу, — заговорила девушка. — Вы были грубы с Уильямом.

Лео пожал плечами без малейшего раскаяния.

— Наверняка позднее, спокойно все обдумав, я буду чувствовать себя ужасно.

— Я еще о многом хотела спросить его.

— Да, не сомневаюсь, вы могли бы многое узнать от него о срамных болезнях. Простите, что прервал ваш весьма поучительный разговор. Мне следовало позволить вам двоим погрузиться в воспоминания о старых добрых временах в борделе, пока вы стояли посреди оживленной улицы.

— Уильям был очень милым мальчиком, — тихо произнесла Кэтрин. — Он был достоин лучшей участи. Бедняга начал работать, едва научившись ходить. Чистил туфли, носил тяжелые ведра с водой вверх и вниз по лестнице… У него не было семьи, никто ничему его не учил. Неужели в вас нет ни капли сочувствия к несчастным и обездоленным?

— На улицах полно таких детей. Я делаю для них все, что могу, в парламенте и жертвую деньги на благотворительность. Да, я сочувствую им. Но сейчас ваши несчастья волнуют меня больше, чем чьи бы то ни было. И я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вот первый из них: что произошло в антракте? — Когда Кэтрин не ответила, Лео мягко взял ее за подбородок, заставив поднять голову и посмотреть на него. — Выкладывайте.

Лицо Кэтрин мучительно исказилось.

— Ко мне подходил лорд Латимер.

Глаза Лео сузились, рука опустилась, выпустив подбородок Кэтрин.

— Пока вы были в ложе?

— Да. Гарри и Поппи ничего не заметили. Латимер говорил со мной через портьеру у входа в ложу.

Лео почувствовал, как в нем закипает ярость. Он хотел заговорить, но голос изменил ему. Лео раздирало желание вернуться и задушить негодяя.

— Что сказал Латимер? — отрывисто бросил он, подавив спазм в горле.

— Что я продажная женщина и мошенница.

Лео не сознавал, что сжимает локоть Кэтрин, пока та не вздрогнула от боли. Пальцы его немедленно разжались.

— Простите, что вам пришлось выдержать оскорбления, — хрипло произнес он. — Мне не следовало оставлять вас. Я не думал, что этот негодяй осмелится приблизиться к вам после моего предупреждения.

— Наверное, он хотел показать, что не боится вас. — Кэтрин прерывисто вздохнула. — Мне кажется, Латимер не может смириться, что так и не получил того, за что заплатил много лет назад. Его гордость уязвлена. Возможно, мне стоит попробовать откупиться от него. Гарри выделил мне значительную сумму. Наверное, если я отдам часть Латимеру, он оставит меня в покое и будет молчать.

— Нет, он на этом не остановится и будет продолжать шантажировать нас. Вдобавок Латимер не станет молчать. Послушайте меня, Кэт… Мы с Гарри уже обсуждали, как можно уладить это дело. Достаточно сказать, что через несколько дней Латимер или окажется в тюрьме, или будет вынужден покинуть Лондон.

— Он совершил преступление? — Кэтрин испуганно округлила глаза.

— За ним числится немало грехов. Этот человек творил беззакония долгие годы. Он собрал в себе все мыслимые пороки. Я не стану перечислять их, подобные вещи не предназначены для дамских ушей.

— Вы можете заставить его покинуть Англию? Правда?

— Правда.

Напряжение немного отпустило Кэтрин, плечи ее безвольно поникли.

— Это было бы огромным облегчением. Однако…

— Да?

Кэтрин отвернулась, избегая пристального взгляда Лео.

— На самом деле это не важно, потому что Латимер сказал правду. Я действительно мошенница. Подделка.

— В жизни не слышал подобного вздора. Вы были подделкой, когда вообразили себя шлюхой. Ваше истинное предназначение — быть утонченной, благовоспитанной леди, чья красота неудержимо влечет хорьков.

— Не всех хорьков, только Доджера.

— Это лишь доказывает, что у него отменный вкус.

— Не пытайтесь быть любезным, — пробормотала Кэтрин. — Нет ничего хуже, чем пытаться приободрить того, кому хочется предаваться жалости к себе.

Лео едва сдержал улыбку.

— Простите, — покаянно произнес он. — Валяйте, жалейте себя вволю. У вас это отлично получалось, пока я не вмешался.

— Спасибо. — Кэтрин тяжело вздохнула. — Черт, — проворчала она после недолгого молчания. — Теперь у меня не выходит. — Она сжала ладонь Лео, и он нежно погладил ее пальцы. — Я хочу вас кое в чем поправить. Я никогда не воображала себя шлюхой. Это не моя стезя.

— А чего вам хотелось бы?

— Вести спокойную, мирную жизнь, ничего не опасаясь.

— И все?

— Да. Но до сих пор мне это не удавалось. Хотя… последние несколько лет прошли почти так, как я мечтала.

— Выходите за меня, и ваше желание осуществится. В Гэмпшире вас ждет тихая, безмятежная жизнь. Вдобавок я всегда буду с вами. Это придаст вашей жизни особую прелесть, как сахарная глазурь украшает пирожное.

Кэтрин нехотя рассмеялась:

— Иногда глазури бывает слишком много.

— Вот уж нет, глазури не бывает слишком много, Маркс.

— Милорд, я не верю, что вы хотите жениться на мне так же сильно, как жаждете настоять на своем.

— Я хочу жениться на вас, чтобы почаще наступать себе на горло, — заявил Лео, сказав чистую правду. — Когда мне во всем потакают, это не идет мне на пользу. А вы довольно часто говорите мне «нет».

Кэтрин недоверчиво фыркнула:

— В последнее время мне это редко удается.

— Тогда давайте потренируемся в отеле, в вашем номере. Я попробую настоять на своем, а вы попытаетесь мне отказать.

— Нет.

— Ну вот видите? Вы уже начали оттачивать мастерство.

Jleo приказал кучеру свернуть на аллею, тянущуюся вдоль конюшен позади отеля. Он решил проявить осторожность и нарочно выбрал этот окольный путь, не желая шествовать через вестибюль у всех на виду. Воспользовавшись черной лестницей, молодые люди прошли по коридору к покоям Кэтрин. В этот час отель казался удивительно тихим. Постояльцы разбрелись по вечернему городу или крепко спали в своих комнатах.

Подойдя к двери в номер, Лео подождал, пока Кэтрин найдет ключ в вязаной шелковой сумочке, висевшей у нее на запястье.

— Позвольте мне. — Взяв у девушки ключ, он отпер дверь.

— Спасибо. — Кэтрин забрала ключ и повернулась к стоявшему в дверях Лео.

Он вгляделся в ее точеное лицо. В глазах Кэтрин читались отчаяние, отказ и страстное желание.

— Пригласите меня войти, — тихо произнес Лео.

Кэтрин покачала головой:

— Уходите. Вам не следует здесь стоять.

— Но еще слишком рано. Что вы будете делать, оставшись одна?

— Спать.

— Нет. Вы долго не сможете заснуть, вас страшат кошмары. — Поняв, что его догадка верна, Лео настойчиво повторил: — Позвольте мне войти.

Глава 26

Стоя в дверях, Лео медленно стянул перчатки, словно ему решительно некуда было спешить. Кэтрин не сводила с него взгляда. Во рту у нее пересохло. Ей мучительно хотелось впустить его. Она нуждалась в утешении. Кэтрин тосковала по теплым объятиям Лео, и он это знал. Но если позволить ему войти в номер, легко можно угадать, что случится потом.

В дальнем конце коридора послышались голоса, и Кэтрин испуганно вздрогнула. Поспешно ухватив Лео за лацканы сюртука, она втянула его в комнату и захлопнула дверь.

— Тихо, — прошептала она.

Лео уперся ладонями в дверь, заключив Кэтрин в кольцо своих рук.

— Вы знаете, как заставить меня замолчать.

Голоса зазвучали громче — кто-то шел по коридору. Видя замешательство девушки, Лео улыбнулся и заговорил, не понижая тона:

— Мне хотелось бы знать, Маркс…

Кэтрин сердито вздохнула и прижалась губами к губам Лео, чтобы вынудить его умолкнуть. Лео тотчас затих, отдавшись упоительному, страстному поцелую. Даже сквозь одежду Кэтрин чувствовала исходивший от него жар. Ее руки неловко скользнули под сюртук Лео.

Кэтрин застонала, звук замер у нее на губах. Язык Лео проник в глубину ее рта, и тело Кэтрин отозвалось сладкой дрожью. Она пошатнулась, колени у нее подгибались. Очки соскочили с переносицы. Лео осторожно снял их и убрал в карман. Рассчитанно медленным движением он вставил ключ в замочную скважину и запер дверь изнутри. Кэтрин стояла молча, разрываясь между желанием и осторожностью.

В наступившей тишине Лео шагнул в комнату и зажег лампу. Чиркнула спичка, вспыхнул фитилек. Кэтрин близоруко моргнула, оглядывая исчерченную тенями комнату и темную фигуру стоявшего перед ней Лео. Острое, как боль, желание пронзило ее, неся мучительное ощущение пустоты, Кэтрин охватила дрожь, ей захотелось вновь почувствовать на себе блаженную тяжесть тела Лео.

В бездумном порыве она повернулась спиной к Лео, безмолвно предлагая расстегнуть длинный ряд крохотных крючочков. Тонкий шелк обтянул ее грудь, когда Лео нетерпеливо взялся за петли. Его ловкие пальцы проворно управлялись с застежкой. Платье скользнуло вниз. Кэтрин почувствовала, как теплые губы Лео прижались к ее обнаженной шее. Прохладная гладкая ткань опустилась к талии и бедрам, платье упало к ее ногам. Желая помочь Лео, Кэтрин переступила через ворох розового шелка и торопливо сбросила туфли. Лео повернул девушку к себе лицом и расшнуровал ей корсет, покрывая поцелуями ее плечи.

— Распустите волосы. — Жаркое дыхание Лео обожгло кожу Кэтрин, по спине ее пробежала дрожь.

Девушка повиновалась. Вытащив шпильки из высокой прически, она собрала их вместе и положила на туалетный столик. Потом подошла к кровати и забралась на матрас, взволнованно ожидая, пока Лео разденется. Глядя на его стройную фигуру, таинственную, расплывчатую тень в пляшущем свете лампы, Кэтрин пожалела, что лишилась очков.

— Не щурьтесь так, дорогая. Вы слишком напрягаете глаза.

— Я вас не вижу.

Лео приблизился. Каждое его движение было исполнено мужественной грации и силы.

— А на таком расстоянии вы меня видите?

Кэтрин внимательно оглядела Лео:

— Некоторые части тела.

Лео хрипло рассмеялся и, бросившись на кровать, накрыл собой Кэтрин. Кончики ее грудей мгновенно отвердели под легкой тканью сорочки. Разгоряченные тела прильнули друг к другу.

— А теперь? — шепнул Лео. — Я достаточно близко?

— Почти, — пролепетала Кэтрин, не отрывая взгляда от его лица, вбирая в себя его образ, не желая упустить ни малейшей черточки. Прерывистое дыхание мешало ей говорить. — Но не совсем…

Лео наклонился и завладел ее губами. Кэтрин самозабвенно ответила на поцелуй, покорно уступая и жадно требуя. Ее язык робко проник в глубину рта Лео.

С глухим стоном Лео рванул вверх подол ее сорочки, помогая Кэтрин раздеться. Мучительно медленно он развязал тесемки на ее панталонах и стянул с бедер тонкий муслин. Потом настала очередь подвязок и чулок, пока наконец Кэтрин не предстала перед ним нагой.

Шепча его имя, девушка обвила руками шею Лео и попыталась притянуть его к себе. Она выгнулась дугой, тяжело дыша, наслаждаясь гладкой шелковистостью его кожи и стальной твердостью плоти.

Губы Лео коснулись ее уха, играя нежной мочкой.

— Кэт, я хотел бы покрыть поцелуями каждую клеточку вашего тела. Лежите спокойно, позвольте мне исполнить мое желание, вы ведь можете сделать это для меня?

— Нет, — честно призналась Кэтрин, — откровенно говоря, не думаю.

Лео на мгновение отвернулся. Когда он снова взглянул на девушку, в глазах его плясали веселые искры.

— В сущности, это был риторический вопрос.

— Риторический вопрос предполагает вполне предсказуемый ответ, — не согласилась Кэтрин, — а вы спрашиваете о том, что…

Она осеклась, не в силах вымолвить ни слова, не смея даже вздохнуть, когда Лео приник губами к чувствительному местечку у ее горла. Его губы были жаркими и нежными, а язык мягким, как бархат. Он проложил дорожку из поцелуев по ее руке — от плеча к изящному запястью, где под тонкой кожей билась голубая жилка. Каждое его прикосновение отдавалось волной дрожи в теле Кэтрин.

Губы Лео скользнули вверх, к ее груди, оставляя влажные следы на пылающей коже. Он осыпал поцелуями нежное белое полушарие, не касаясь розового соска, пока Кэтрин не застонала.

— Пожалуйста, милорд, — бессильно выдохнула она в исступлении, запустив пальцы в волосы Лео.

Стиснув запястья девушки, Лео прижал их к матрасу.

— Не двигайтесь, — мягко напомнил он. — Или вы хотите, чтобы я начал заново?

Кэтрин закрыла глаза и обиженно вытянулась. Грудь ее тяжело вздымалась. Лео хватило дерзости тихонько рассмеяться, уткнувшись лицом ей в грудь. Когда его губы раскрылись и обхватили сосок, у Кэтрин вырвался стон. По телу ее разлился жар, бедра выгнулись. Рука Лео легла ей на живот и успокаивающе погладила.

Кэтрин было мучительно трудно лежать без движения, когда Лео искусно распалял ее страсть, не давая освобождения. Казалось, она не выдержит… но Лео оставался непреклонен. Он приник губами к ее животу, лизнул нежную впадинку пупка и легонько дунул. Кэтрин охватила слабость, кожа покрылась бисеринками пота. По телу разливалась блаженная истома, наслаждение, похожее на боль.

Жадный рот Лео скользнул по ее бедрам, минуя жаркое влажное лоно.

— Лео, — задыхаясь, пролепетала Кэтрин, — это не слишком-то любезно с вашей стороны…

— Знаю, — отозвался Лео. — Раздвиньте ноги.

Кэтрин повиновалась, дрожа всем телом, ее тело послушно раскрылось, уступая властным рукам Лео. Его поцелуи дразнили, разжигая желание, дерзкий, искушенный язык касался ее бедер, ямочек под коленями, лодыжек, пальцев на ногах. Кэтрин с трудом подавила стон. Дрожа от нетерпения, она готова была умолять Лео овладеть ею.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем губы Лео вновь прижались к ее горлу. Кэтрин развела бедра, предлагая Лео себя, но он безжалостно перевернул ее на живот и принялся осыпать поцелуями спину. Кэтрин разочарованно всхлипнула.

— Вот нетерпеливая девчонка. — Ладонь Лео скользнула по животу Кэтрин и проникла меж бедер. — Ну что, довольно пока? — Его пальцы погрузились в ее влажную, трепещущую плоть.

У Кэтрин вырвался хриплый стон, она вздрогнула и качнулась навстречу руке Лео, дарящей наслаждение. Ближе… ближе… блаженство наплывало и ускользало, наполняя тело жаром.

Наконец Лео снова перевернул ее на спину, лицо его, покрытое каплями пота, казалось застывшей маской. Только тогда Кэтрин поняла, что Лео мучает не только ее, но и себя. Он завел ей руки за голову и раздвинул ноги. На мгновение Кэтрин охватил страх. При виде нависшего над ней могучего торса Лео она необычайно остро ощутила собственную беспомощность. Но в следующий миг их тела слились воедино, и испуг улетучился, Кэтрин затопило наслаждение. Рука Лео обвилась вокруг ее шеи, губы коснулись горла. Кэтрин запрокинула голову и закрыла глаза.

Она всецело отдалась упоительному чувству близости. С каждым движением бедер Лео, с каждым страстным выпадом жаркие волны вздымались все выше и выше, унося Кэтрин к вершинам блаженства. Лицо ее пылало, с губ срывались стоны, пока наконец она не затихла, безвольная и обессиленная. Шепча ласковые слова, Лео закинул себе на плечо ногу Кэтрин — другая ее нога обвилась вокруг его талии. Ее захлестнула новая волна наслаждения, необычайно острого, обжигающего. По телу пробежала дрожь. Кэтрин не представляла себе, что слияние может быть таким полным. Но прежде чем трепет стих и наступила блаженная истома, Лео резко отстранился и рухнул на постель.

— О, Кэт, — прошептал он, сжимая в горстях простыни.

Повернув голову, Кэтрин коснулась губами его уха. Дразнящий запах недавней близости и влажной плоти наполнил ее ноздри. Ее ладонь скользнула по спине Лео, ногти легко царапнули гладкую кожу, тело Лео отозвалось дрожью блаженства. О, до чего чудесно лежать рядом с мужчиной, чувствуя, как все ровнее бьется его сердце и замедляется дыхание. Какое удивительное ощущение — соприкосновение влажных тел, трепещущей плоти, разгоряченной кожи. Лео поднял голову и посмотрел на Кэтрин.

— Маркс, — произнес он срывающимся голосом, — вы не совершенство.

— Мне это известно.

— У вас скверный характер, вы слепая как крот, вы никудышная поэтесса, и если честно, по-французски вы говорите с акцентом, вам не мешало бы поработать над своим произношением. — Опираясь на локти, Лео заключил ее лицо в ладони. — Но когда я думаю о вас, то понимаю, что вы самая восхитительная из всех несовершенных женщин, каких я только знал. — Как ни странно, Кэтрин не смогла сдержать довольной улыбки. — Вы невероятно красивы, — продолжал Лео. — Вы добрая, забавная и страстная. У вас острый ум, но я готов закрыть на это глаза.

Улыбка Кэтрин увяла.

— Вы собираетесь снова сделать мне предложение?

Пристальный взгляд Лео не отрывался от ее лица.

— Я получил специальное разрешение архиепископа Кентерберийского. Мы можем обвенчаться в любой церкви, в какой вам захочется. Мы сочетались бы браком завтра утром, если бы вы сказали «да».

Отвернувшись, Кэтрин хмуро уткнулась лицом в подушку. Ей не хотелось обманывать Лео. Он заслуживал правдивого ответа.

— Я не уверена, что смогу когда-нибудь ответить «да».

Лео замер.

— Вы отвергаете только меня или предложение любого другого мужчины?

— Любого мужчины, — подтвердила Кэтрин. — А вам мне особенно трудно отказать.

— Что ж, это внушает некоторую надежду, — заметил Лео мрачным, безнадежным тоном. Поднявшись с постели, он принес Кэтрин влажную тряпицу и встал возле кровати. — Подумайте об этом с другой точки зрения, — вновь заговорил он. — Едва ли брак что-либо изменит в наших отношениях, разве что споры между нами будут кончаться куда более приятно. И конечно же, у меня будут законные права на ваше тело, принадлежащее вам имущество и ваши личные свободы, но уверяю, вам не о чем тревожиться.

Его усмешка чуть не заставила Кэтрин улыбнуться, несмотря надушившее ее отчаяние. Протерев тело влажной тканью, она положила тряпицу на столик возле кровати и натянула на себя простыню до самой шеи.

— Хотела бы я, чтобы люди походили на механизмы, которые так ловко собирает Гарри. Тогда можно было бы починить то, что сломалось во мне. К несчастью, кое-какие винтики и шестеренки во мне разладились.

Лео присел на край постели, глядя в глаза Кэтрин. Протянув мускулистую руку, он обхватил ладонью затылок девушки. Потом наклонился и впился губами в ее губы. Голова Кэтрин запрокинулась, сердце бешено заколотилось. Прервав поцелуй, Лео произнес:

— Я обожаю все в вас. Вы нравитесь мне такой, какая вы есть. — Чуть отстранившись, он нежно провел рукой по подбородку Кэтрин. — Вы можете хотя бы признать, что я вам нравлюсь?

Кэтрин с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.

— Мне кажется… это не вызывает сомнений.

— Тогда скажите, — попросил Лео, поглаживая ее горло.

— Зачем говорить очевидные вещи?

Но Лео настаивал, черт возьми, как будто не понимал, как трудно Кэтрин произнести слова признания.

— Всего лишь несколько слов. — Его пальцы коснулись трепещущей жилки на шее Кэтрин. — Не бойтесь.

— Пожалуйста, я не могу…

— Скажите.

Кэтрин потупилась, не в силах поднять глаза. Ее бросало то в жар, то в холод. Набрав в грудь побольше воздуха, она произнесла дрожащим шепотом:

— Вы мне н-нравитесь.

— Ну вот, — шепнул Лео, притягивая ее к себе. — Неужели это было так ужасно?

Кэтрин с трудом поборола желание прильнуть к Лео. Вытянув руки, она уперлась ладонями ему в грудь, удерживая его на расстоянии.

— Это не имеет значения, — с усилием выдавила она из себя. — На самом деле так даже хуже.

Лео уронил руки и окинул Кэтрин насмешливым взглядом.

— Хуже?

— Да, потому что я никогда не смогу дать вам больше. И чтобы вы ни говорили, вам нужен такой же брак, как у ваших сестер. Как у Амелии с Кэмом, преданность и близость… вы тоже этого хотите.

— Мне вовсе не нужна близость с Кэмом.

— Перестаньте насмешничать, — с горечью сказала Кэтрин. — Я говорю серьезно.

— Простите, — тихо отозвался Лео. — Иногда серьезные разговоры смущают меня, и возникает желание обратить все в шутку. — Он немного помолчал. — Я понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Но если я возразил бы, что влечения и симпатии вполне достаточно для брака?

— Я бы вам не поверила. Потому что знаю, как горько будет вам видеть счастливые семьи ваших сестер, вспоминать преданную любовь ваших родителей друг к другу и знать, что наш брак в сравнении с их союзами — всего лишь фальшивка, жалкая пародия.

— Почему вы так уверены, что в конечном счете мы не полюбим друг друга?

— Я это знаю. Я заглянула к себе в сердце. Там нет любви. Вот о чем я говорила раньше. Не думаю, что когда-нибудь смогу довериться кому-нибудь настолько, чтобы полюбить. Даже вам.

Лицо Лео осталось бесстрастным, но за его внешней невозмутимостью скрывались смятение, гнев и боль. Кэтрин угадала это по его взгляду, по безжизненному голосу и едва заметной горькой складке у губ.

— Не то чтобы вы не могли, — произнес он. — Вы просто не хотите. — Поднявшись с постели, Лео принялся собирать разбросанную по полу одежду. Одевшись, он заговорил с подчеркнутой вежливостью, от которой веяло холодом: — Мне нужно идти.

— Вы рассердились.

— Нет. Но если я останусь, мы снова займемся любовью, я опять сделаю вам предложение, и так будет продолжаться до самого утра. И хотя я привык к вашим отказам, даже мое терпение имеет пределы.

Кэтрин ощутила острый укол сожаления и вины. Слова раскаяния готовы были сорваться с ее губ, но она сдержалась, боясь еще больше разгневать Лео. Лорд Рамзи был не из тех мужчин, что боятся принять вызов. Но он начинал понимать, что не может сломить сопротивление Кэтрин, и не находил выхода из тупика.

Надев плащ, Лео вновь приблизился к кровати.

— Не пытайтесь предсказать, на что вы способны, — прошептал он, погладив Кэтрин по подбородку. Он наклонился, поцеловал ее в лоб и добавил: — Вы еще сами себя удивите. — Подойдя к двери, он отпер ее, приоткрыл и осторожно оглядел коридор, потом обернулся к Кэтрин: — Заприте за мной дверь.

—Доброй ночи, — с усилием произнесла она. — И… простите, милорд. Я хотела бы быть другой. Если бы я только могла… — Она осеклась и печально покачала головой.

Задержавшись у двери, Лео бросил на Кэтрин предостерегающий взгляд. В глазах его читалась насмешка.

— Вы вот-вот проиграете эту битву, Кэт. И вопреки вашему желанию поражение принесет вам радость.

Глава 27

Лео меньше всего на свете хотелось наносить визит Ванессе Дарвин, однако ему любопытно было узнать, почему надменной красавице так не терпелось с ним увидеться. Поппи дала ему адрес особняка в Мейфэре, на Саут-Одли-стрит, недалеко от домика с террасой, который Лео обычно снимал. Мисс Дарвин с матерью остановились в георгианском особняке, сложенном из красных кирпичей, с белым фронтоном и четырьмя стройными пилястрами, украшавшими фасад.

Лео всегда любил Мейфэр, но не столько за его репутацию самого фешенебельного района в Лондоне, сколько за то, что в начале восемнадцатого столетия суд Вестминстера признал его «ареной буйства и разврата». Мейфэр был печально знаменит своими игорными домами, непристойными театральными постановками, кулачными поединками, петушиными и собачьими боями. Здесь процветали преступность и распутство. Однако за минувшую сотню лет его облик изменился до неузнаваемости, Мейфэр не без труда приобрел славу весьма респектабельного района. Завершающий штрих добавил Джон Нэш, создав знаменитую Риджент-стрит и великолепный Риджентс-парк. Однако этот район всегда напоминал Лео почтенную леди с запятнанным прошлым.

Едва Лео прибыл, его тотчас проводили в гостиную, выходившую окнами на двухъярусный сад. Ванесса Дарвин и графиня Рамзи уже ждали его. Они тепло приветствовали гостя. Завязалась обычная в подобных случаях вежливая беседа: расспросы о здоровье родных, обмен замечаниями о погоде и прочие невинные реплики, предваряющие серьезный разговор. Лео нашел, что его первое впечатление, возникшее при знакомстве с этими двумя женщинами на балу в Гэмпшире, оказалось верным. Графиня и на сей раз показалась ему болтливой склочницей, а Ванесса Дарвин — красивой самовлюбленной куклой.

Прошло четверть часа, затем половина. Лео начал было сомневаться, удастся ли ему выяснить, зачем дамам понадобилось так настойчиво требовать встречи с ним.

— Боже мой! — воскликнула наконец графиня. — Я чуть не забыла, что собиралась дать распоряжения кухарке насчет ужина. Прошу прощения, мне нужно идти. — Она встала, и Лео машинально поднялся на ноги.

— Пожалуй, я тоже пойду, — сказал он, радуясь возможности ускользнуть.

— Останьтесь, милорд, — тихо проговорила Ванесса. Прежде чем графиня удалилась, женщины обменялись многозначительными взглядами.

Догадавшись, что графиня Рамзи нарочно выдумала предлог, чтобы оставить дочь вдвоем с ним, Лео вновь опустился на стул.

— Так вы собирались о чем-то со мной поговорить.

— Да, — подтвердила Ванесса. Она была действительно очень красива: блестящие черные волосы, уложенные в высокую прическу, оттеняли белизну кожи, огромные глаза сверкали страстным огнем на фарфорово-нежном лице. — Я хотела бы обсудить с вами одно весьма деликатное дело. Надеюсь, я могу положиться на ваше благоразумие.

— Можете. — Слова Ванессы пробудили любопытство Лео. Он смерил мисс Дарвин внимательным взглядом. За этим соблазнительным, блестящим фасадом скрывались неуверенность и нетерпение.

— Не знаю, с чего лучше начать, — протянула мисс Дарвин.

— Говорите прямо, — предложил Лео. — Прозрачные намеки обычно на меня не действуют.

— Я хочу сделать вам предложение, милорд, которое удовлетворило бы наши общие интересы.

— Звучит интригующе. Я и понятия не имел, что у нас с вами есть общие интересы.

— Ну, вы явно заинтересованы в том, чтобы поскорее жениться и произвести на свет сына, прежде чем умрете.

Лео удивленно поднял брови:

— Но я не планировал в ближайшее время отправиться в мир иной.

— А как же проклятие Рамзи?

— Я не верю в проклятие Рамзи.

— Мой отец тоже не верил, — с нажимом произнесла Ванесса.

— Что ж, — с досадой усмехнулся Лео, — поскольку моя кончина приближается, нам лучше не терять времени. Расскажите мне, чего вы хотите, мисс Дарвин.

— Мне нужно как можно скорее найти себе мужа, а иначе я рискую оказаться в весьма неприятном положении. — Лео настороженно нахмурился, храня молчание. — Хотя мы с вами едва знакомы, — продолжила Ванесса, — я довольно много знаю о вас. Ваши прошлые подвиги ни для кого не секрет. Я уверена: все те качества, что делают вас неподходящей партией для любой другой женщины, превращают вас в идеального супруга для меня. Видите ли, мы с вами очень похожи. Все говорят, что вы циничны, порочны и эгоистичны. — Ванесса выдержала многозначительную паузу. — Я точно такая же. Вот почему я не стала бы даже пытаться вас исправить. — Очаровательно. Для девушки, которой едва сравнялось двадцать, мисс Дарвин обладала беспримерной самоуверенностью. — Если вам вздумается сбиться с пути истинного, я не стану жаловаться, — продолжала Ванесса. — Наверное, я этого просто не замечу, поскольку сама буду занята тем же. Наш брак будет искусной подделкой. Я могу родить вам детей, чтобы титул и поместье навсегда перешли к вашей ветви рода. К тому же я могла бы…

— Мисс Дарвин, — осторожно перебил ее Лео, — умоляю, не продолжайте. — Горькая ирония происходящего вызвала у него улыбку. Ванесса предлагала ему брак по расчету, свободный от чувств и плотских желаний. Полную противоположность браку с Кэтрин, о котором он мечтал.

Еще недавно подобное предложение привлекло бы Лео. Откинувшись на спинку стула, он невозмутимо оглядел мисс Дарвин.

— Не стану отрицать, в прошлом я немало нагрешил. Но несмотря на это… а может быть, благодаря этому поддельный брак меня нисколько не привлекает.

По застывшему лицу Ванессы Лео понял, что удивил ее. Она не сразу нашлась с ответом.

— Возможно, вам стоит поразмыслить, милорд. Женщина благонравная и порядочная испытывала бы рядом с вами разочарование и стыд, а затем и ненависть, в то время как я… — мисс Дарвин провела по груди выразительным жестом опытной соблазнительницы, привлекая внимание Лео к своим роскошным формам, — я ничего от вас не жду.

Предлагаемая Ванессой сделка превосходно подошла бы для заключения брака между аристократами. На редкость цивилизованное, сугубо деловое соглашение.

— Но мне нужна женщина, которая чего-то ждала бы от меня, — неожиданно для себя произнес Лео.

Внезапное прозрение поразило его, словно вспышка молнии. Неужели он действительно только что высказал вслух свои сокровенные мысли? Неужели это правда?

Да, о Господи.

Когда и как он успел измениться? Ему пришлось выдержать смертельную битву с самим собой, чтобы избавиться от скорби и ненависти к себе. Где-то посредине этого долгого пути он перестал желать смерти, хотя жажда жизни так и не вернулась к нему. Но тогда он довольствовался и этим.

Пока не встретил Кэтрин. Она заставила его очнуться, будто плеснула ему в лицо ледяной водой. Кэтрин пробудила в нем желание стать лучше. Не только ради нее, но и ради него самого. Ему следовало бы знать, что Кэтрин перевернет всю его жизнь. О Боже, она сделала его другим. И ему это понравилось. Он полюбил ее, маленького воина в очках.

«Я не позволю вам скатиться на дно, — сказала она в тот день, когда Лео ранило в плечо на развалинах замка. — Я не позволю вам превратиться в ничтожество». Кэтрин дала ему слово, и Лео поверил ей. Это мгновение стало для него переломным.

Он отчаянно сопротивлялся любви… но вновь обретенное чувство наполнило его ликованием. Казалось, душа его охвачена огнем, а по телу разливается поток звенящей радости.

Кровь бросилась ему в лицо и обожгла щеки. Набрав в грудь побольше воздуха, Лео медленно выдохнул. Легкая улыбка тронула его губы. Какая нелепость: любить одну женщину и выслушивать предложение от другой.

— Мисс Дарвин, — мягко заговорил он, — вы оказали мне великую честь. Но вам нужен мужчина, которым я был когда-то. Не тот, кем я стал.

Темные глаза Ванессы сверкнули злобой.

— Вы хотите сказать, что исправились? Думаете, можно отречься от прошлого?

— Вовсе нет. Но я надеюсь на лучшее будущее. — Лео выдержал небольшую паузу. — Вопреки проклятию Рамзи.

— Вы совершаете ошибку. — Прелестное лицо Ванессы ожесточилось. — Я знала, что вы не джентльмен, но не подозревала, что имею дело с болваном. Вам лучше уйти прямо сейчас. Похоже, мне от вас никакого проку.

Лео поднялся и вежливо поклонился. Прежде чем скрыться за дверью, он бросил на Ванессу лукавый взгляд.

— Простите мне мое любопытство, мисс Дарвин… но почему бы вам не выйти замуж за отца ребенка?

Догадка Лео оказалась верной. Лицо Ванессы исказилось от ярости, но в следующее мгновение ей удалось совладать с собой.

— Он гораздо ниже меня по положению, — сухо проговорила она. — А я куда более разборчива, чем ваши сестры, милорд.

— Очень жаль, — пожал плечами Лео. — Кажется, они очень счастливы в браке при всей своей невзыскательности. — Он отвесил учтивый поклон. — Прощайте, мисс Дарвин. Желаю вам удачи в поисках мужа, который оказался бы не ниже вас.

— Мне не нужна удача, милорд. Я выйду замуж, и это случится довольно скоро. Уверена, мы с будущим мужем будем совершенно счастливы, вступив во владение поместьем Рамзи.

* * *

Вернувшись вместе с Поппи в отель после утренней встречи с портнихой, Кэтрин радостно перевела дыхание. Весь день лил холодный дождь, приближалась осень. Несмотря на накидки и зонты, женщины успели продрогнуть. Войдя в гостиную, обе устремились к горящему камину.

— Гарри вот-вот вернется с Боу-стрит, — сказала Поппи, откинув назад упавший на щеку мокрый локон. Ратледж отправился на встречу с констеблем по особым поручениям и мировым судьей с Боу-стрит, чтобы поговорить о лорде Латимере. До сих пор Гарри отмалчивался, к вящей досаде жены и сестры, но обещал рассказать все в подробностях после беседы в магистратском суде. — Да и моему брату пора бы прийти домой от мисс Дарвин, — добавила Поппи.

Кэтрин сняла очки и протерла краем рукава запотевшие стекла. Послышался скребущий звук — это заявил о себе Доджер. Потом раздался шум, похожий на смех — казалось, хорек радостно приветствует Кэтрин, — и невесть откуда выскочивший зверек вприпрыжку подбежал к девушке. Надев очки, она наклонилась к нему, Доджер проворно скакнул к ней на руки.

— Ах ты, гадкая крыса, — прошептала она, обнимая длинное гладкое тельце.

— Он вас любит, Кэтрин. — Поппи улыбнулась, качая головой.

— И все же я верну его Беатрикс при первой возможности. — Кэтрин украдкой наклонилась, подставив Доджеру щеку для поцелуя.

В дверь постучали, затем донесся шум шагов и мужской голос, горничная взяла у вошедшего пальто и шляпу. Через порог гостиной шагнул Лео, принеся с собой запахи влажной шерсти и дождя. Мокрые кончики его волос потемнели и завились кольцами.

— Лео, — смеясь воскликнула Поппи, — какой ты мокрый! Разве ты не взял зонт?

— От зонтов мало толку, когда хлещет косой дождь, — возразил Лео.

— Я принесу полотенце. — Поппи выбежала из комнаты.

Оставшись наедине с Лео, Кэтрин повернулась к нему. Улыбка его поблекла, пронзительный взгляд не отрывался от лица девушки. Кэтрин беспокойно поежилась. Почему он так смотрит на нее? Что-то изменилось в Лео. Казалось, он сбросил со своих плеч тяжкий груз, голубые глаза его сверкали опасным огнем.

— Как прошел разговор с мисс Дарвин? — спросила девушка.

Лео шагнул ближе, и она испуганно сжалась.

— Превосходно.

Кэтрин недовольно нахмурилась, скрывая страх под маской досады.

— О чем она вас расспрашивала?

— Мисс Дарвин предложила мне брак по расчету.

Кэтрин на мгновение закрыла глаза. Она ожидала подобного и все же ощутила болезненный укол ревности.

Лео встал рядом с ней. В его темных волосах сверкали отблески пламени. На загорелом лице искрились капельки дождя, словно драгоценные камни. Кэтрин захотелось прикоснуться к его лицу, прижаться губами к влажной коже, почувствовать ее вкус.

— И что же вы ответили? — с трудом выдавила она из себя.

— Разумеется, я был польщен, — оживленно ответил Лео. — Приятно ощущать себя желанным.

Он понимал, что Кэтрин ревнует, и играл с ней. Девушка едва сдерживала гнев.

— Возможно, вам следовало принять предложение, — холодно заметила она.

— Возможно, я так и поступил, — легко согласился Лео, пристально глядя ей в глаза.

Кэтрин с шумом втянула в себя воздух сквозь стиснутые зубы.

— А вот и я! — весело воскликнула Поппи, входя в комнату с аккуратной стопкой полотенец в руках. Не замечая грозы, готовой разразиться в любую минуту, она протянула брату полотенце, и тот вытер лицо.

Кэтрин присела на канапе, позволив Доджеру свернуться у нее на коленях.

— Чего хотела мисс Дарвин? — с любопытством приступила к расспросам Поппи.

— Она предложила мне жениться на ней, — послышался приглушенный полотенцем голос Лео.

— О Боже! — ахнула Поппи. — Эта дама понятия не имеет, что значит терпеть твое общество день за днем.

— В ее положении женщине не приходится быть разборчивой, — возразил Лео.

— В каком таком положении? — заинтересовалась Поппи.

Лео вернул сестре полотенце.

— Она ждет ребенка, но не желает вступать в брак с его отцом. Разумеется, только что сказанное останется между нами.

Женщины примолкли. Кэтрин переполняли противоречивые чувства: сострадание, враждебность, ревность и страх. Теперь она ясно понимала: брак, заключенный между Лео и мисс Дарвин был бы выгоден обеим сторонам.

Поппи окинула брата мрачным взглядом:

— Должно быть, эта женщина в отчаянном положении, раз решилась признаться тебе.

Прежде чем Лео успел ответить, дверь отворилась, и в комнату вошел Гарри. С его плаща и шляпы ручьями стекала вода.

— Добрый день, — с улыбкой поздоровался он, сбрасывая плащ на руки горничной. Поппи подошла к мужу с сухим полотенцем.

— Ты шел пешком? — спросила она. Переведя взгляд с промокших краев брючин на залитое дождем лицо мужа.

Поппи принялась заботливо вытирать ему голову полотенцем.

— Скорее, плыл, — признался Гарри, с удовольствием подставляя жене мокрое лицо.

— Почему ты не сел в наемный экипаж или не послал за каретой?

— Как только начался дождь, все наемные экипажи разобрали. Вдобавок идти было недалеко. Только размазня послал бы за каретой.

— Лучше прослыть размазней, чем схватить смертельную простуду, — укоризненно возразила Поппи, идя вслед за мужем к камину.

Гарри весело ухмыльнулся и, развязывая мокрый узел галстука, наклонился, чтобы поцеловать жену.

— У меня не бывает простуды. — Сняв промокший галстук, он бросил его на спинку стула и встал возле камина. — Как прошла встреча с мисс Дарвин? — Он выжидающе посмотрел на Лео.

Лео сел и наклонился вперед, уткнувшись локтями в колени.

— Не беспокойтесь об этом, лучше расскажите нам о своем визите на Боу-стрит.

— Констебль по особым поручениям Хембри принял к сведению сообщенные вами факты и намерен произвести расследование.

— Какое расследование? — Кэтрин недоуменно нахмурилась, переведя взгляд с Гарри на Лео.

Сидевший с бесстрастным лицом Лео объяснил:

— Несколько лет назад лорд Латимер предложил мне вступить в тайный клуб. Общество распутников, проводившее негласные встречи в заброшенном монастыре.

Кэтрин изумленно округлила глаза:

— Что это за общество?

Гарри и Лео долго хранили молчание. Наконец Лео ответил безжизненным голосом, глядя куда-то вдаль, за окно, исчерченное струями дождя:

— Настоящее скопище пороков. Эти люди глумятся над религиозными обрядами, насилуют и убивают, предаются самым низменным, самым извращенным страстям. Я избавлю вас от подробностей, скажу лишь, что даже я, погрязший в разврате, с отвращением отверг предложение Латимера. — Кэтрин окинула Лео внимательным взглядом. В отблесках огня его лицо казалось неподвижной золотой маской, лишь на щеке едва заметно дергался мускул. — Латимер был так уверен, что я захочу присоединиться к нему и его омерзительным дружкам, что поведал мне кое-какие зловещие подробности преступлений, совершенных этой кликой. По странной случайности я оказался достаточно трезв, чтобы запомнить большую часть его рассказа.

— Этих сведений довольно, чтобы возбудить судебное преследование? — спросила Кэтрин. — Разве лорд Латимер, будучи пэром Англии, не пользуется правом неприкосновенности?

— Это касается лишь гражданских дел, а не тяжких преступлений, — заверил ее Гарри.

— Так вы думаете, что его удастся отдать под суд?

— Нет, до суда дело не дойдет, — тихо проговорил Лео. — Общество не допустит открытого процесса над одним из своих столпов. Когда расследование установит виновность Латимера, его скорее всего заставят покинуть Англию до публичного слушания. А может статься, власти позаботятся о том, чтобы Латимер окончил свои дни в водах Темзы.

— Возможно, констебль Хембри захочет меня допросить? — с трудом заставила себя произнести Кэтрин.

— Нет, не беспокойтесь об этом, — твердо заявил Лео. — Доказательств вины Латимера более чем достаточно и без вашего свидетельства.

— Как бы то ни было, — вмешался Гарри, — Латимер больше не сможет тебе докучать, Кэт. Ему будет не до того.

— Спасибо, — поблагодарила брата Кэтрин и, повернувшись к Лео, добавила: — Для меня это большое облегчение. — Немного помолчав, она смущенно повторила: — В самом деле великое облегчение.

— А вид у вас безрадостный, — задумчиво проговорил Лео. — Почему, Маркс?

Бесчувственность Лео, как и его язвительные замечания о мисс Дарвин, больно задели Кэтрин.

— Оказавшись в моем положении, вы тоже вряд ли танцевали бы джигу, — сухо возразила она.

— Не вижу в вашем положении ничего дурного. — Голубые глаза Лео сверкнули льдом. — Латимер скоро исчезнет, Ратледж публично признал ваше родство, вы женщина со средствами, лишенная каких бы то ни было обязательств. У вас есть все. Чего вам еще желать?

— Ничего, — гневно выпалила Кэтрин.

— Думаю, вы втайне жалеете, что больше не нужно убегать и скрываться, потому что теперь вам придется признать весьма неприятный факт: вам некуда, да и не к кому бежать.

— Я охотно останусь на месте, — холодно отрезала Кэтрин.

Лео безмятежно улыбнулся, что еще сильнее разъярило девушку.

— Это напоминает старинный парадокс.

— Какой парадокс?

— Что случится, если всесокрушающая сила встретится с непреодолимым препятствием?

Гарри и Поппи молча переглянулись.

— Полагаю, непреодолимое препятствие — это я? — язвительно осведомилась Кэтрин.

— Если вам угодно.

— Едва ли, — угрюмо пробурчала Кэтрин. — Я всегда считала этот вопрос нелепым.

— Почему? — насмешливо вскинул брови Лео.

— На него нет ответа.

Их взгляды скрестились.

— Ответ есть. — Казалось, Лео забавляет гнев девушки.

Гарри вмешался в разговор:

— Только не с научной точки зрения. Непреодолимое препятствие должно обладать бесконечно большой массой, а всесокрушающая сила — беспредельным запасом энергии. Как одно, так и другое невозможно.

— Сей парадокс следует рассматривать с позиций философии, — с возмутительным спокойствием парировал Лео.

— Естественно, — раздраженно проворчал Гарри. — Хатауэи всегда найдут способ возразить. Так просветите нас, Рамзи.

Лео заговорил, не сводя взгляда с застывшего лица Кэтрин:

— Всесокрушающая сила выберет путь наименьшего сопротивления и, обогнув препятствие, оставит его далеко позади.

Кэтрин угрюмо нахмурилась: Лео бросал ей вызов. Этот заносчивый коварный грубиян использовал затруднительное положение несчастной Ванессы Дарвин, чтобы обескуражить Кэтрин и заставить ее уступить, «…выберет путь наименьшего сопротивления и, обогнув препятствие, оставит его далеко позади».

Кэтрин вскочила на ноги, яростно сверля глазами Лео.

— Почему бы вам в таком случае не жениться на ней? — Подхватив сумочку и безвольное тельце сонного Доджера, она вихрем вылетела из комнаты.

Лео бросился за ней.

— Рамзи… — окликнул его Гарри.

— Не сейчас, Ратледж, — пробормотал Лео, преследуя девушку. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, едва не слетев с петель.

В наступившей тишине Гарри недоуменно посмотрел на Поппи.

— Я как будто не отличаюсь тупостью, — проворчал он, — но какого дьявола они сцепились?

— Думаю, все дело в мисс Дарвин. — Поппи подошла к мужу и уселась к нему на колени, обвив его шею руками. — Она беременна и хочет выйти замуж за Лео.

— Ох. — Лео тяжело откинулся на спинку стула. Губы его насмешливо скривились. — Понимаю.

Рамзи пытается воспользоваться этим и подтолкнуть Кэтрин к решению.

— Ты этого не одобряешь, — заключила Поппи, откинув со лба мужа влажную темную прядь.

Гарри мрачно покосился на жену:

— Именно так поступил бы я сам на его месте. Разумеется, я этого не одобряю.

— Прекратите меня преследовать!

— Я хочу поговорить с вами. — Лео держался рядом с Кэтрин, ступая широкими шагами — каждый в два ее коротких стремительных шажка.

— Меня не интересует, что вы собираетесь мне сообщить.

— Вы ревнуете, — с явным удовольствием заметил Лео.

— Вас? К мисс Дарвин? — Кэтрин деланно рассмеялась, всем своим видом выражая презрение. — Мне искренне жаль вас обоих. Не могу вообразить более скверного союза.

— Но вы не можете отрицать, что Ванесса очень привлекательная женщина.

— Если не обращать внимания на ее шею, — язвительно прошипела Кэтрин.

— А что, черт возьми, не так с ее шеей?

— Она неестественно длинная.

Лео безуспешно попытался сдержать смех.

— Я готов закрыть на это глаза. Если я женюсь на мисс Дарвин, мне удастся сохранить Рамзи-Хаус и вдобавок в самое короткое время обзавестись наследником. Удобно, не правда ли? Более того, мисс Дарвин пообещала, что будет смотреть сквозь пальцы на все мои интрижки на стороне.

— А как же верность? — гневно выпалила Кэтрин.

— Верность безнадежно устарела. Только лень удерживает людей от поисков новых, свежих ощущений и соблазнов.

— Вы говорили мне, что готовы хранить верность!

— Да, но тогда речь шла о нашем с вами браке. А брак с мисс Дарвин — совсем другое дело.

Лео с Кэтрин остановились перед дверью в номер. Пока девушка держала спящего хорька, Лео достал из ее сумочки ключи и отпер дверь. Кэтрин не удостоила его даже взглядом.

— Можно мне войти? — спросил он.

— Нет.

Сделав вид, что не слышал отказа, Лео вошел в комнату вслед за Кэтрин и затворил дверь.

— Не смею вас задерживать, — угрюмо пробурчала Кэтрин, укладывая Доджера в маленькую корзинку. — Уверена, у вас полно дел. Для начала вам следует изменить имя на разрешении на брак.

— Нет, это разрешение не годится. Если я женюсь на мисс Дарвин, мне придется приобрести новое разрешение.

— Надеюсь, это обойдется вам недешево, — с издевкой произнесла Кэтрин.

— Да. — Лео подошел к ней сзади и нежно обнял. — Но есть и еще одна трудность.

— Какая? — сердито осведомилась Кэтрин, пытаясь вырваться.

Губы Лео коснулись краешка ее уха.

— Мне нужны вы, — прошептал он. — Только вы, и никто другой.

Кэтрин замерла. Веки ее сомкнулись — соленая влага жгла глаза.

— Так вы приняли ее предложение?

Лео ласково уткнулся лицом ей в шею, прижался губами к нежной впадинке под ухом.

— Нет, конечно, глупая гусыня.

У Кэтрин невольно вырвался вздох облегчения и гнева.

— Тогда зачем вы притворялись, что собираетесь жениться на ней?

— Потому что вас следовало подтолкнуть. А иначе вы будете тянуть с ответом до тех пор, пока я не превращусь в старую, никчемную развалину. — Ловко направив Кэтрин к кровати, он опрокинул ее на матрас. Очки отлетели в сторону.

— Что вы делаете? — возмущенно выкрикнула она, приподнявшись на локтях. Пышные юбки, отяжелевшие от воды, приковали ее к постели. — У меня промокло платье.

— Я помогу вам его снять. — Заботливый тон Лео плохо вязался с лукавым огоньком в его глазах.

Кэтрин барахталась в ворохе юбок с бесчисленными оборками, пока Лео с поразительным проворством расстегивал крючки и петли. Казалось, у него не две руки, а великое множество — он поворачивал Кэтрин то на живот, то на спину, его пальцы мелькали с невероятной быстротой, как у фокусника. Не обращая внимания на ее гневные протесты, он стянул с Кэтрин тяжелую нижнюю юбку из накрахмаленного муслина и бросил на пол. Затем туда же отправились туфли. Перевернув Кэтрин лицом вниз, он начал расшнуровывать украшенный рюшами корсет.

— Как вы смеете, я вовсе не просила, чтобы меня лущили, как кукурузный початок! — Она изогнулась, пытаясь увернуться от рук Лео, и пронзительно взвизгнула, когда тот развязал тесемки на ее панталонах.

Тихонько посмеиваясь, Лео придавил извивающуюся девушку ногами к матрасу и приник губами к ее затылку. По телу Кэтрин разлилось тепло, прикосновение мягких губ Лео заставило ее затрепетать.

— Вы целовали ее? — Слова сами собой слетели с губ Кэтрин, приглушенные покрывалом.

— Нет, дорогая. Мисс Дарвин меня нисколько не привлекает. — Лео легонько куснул девушку за шею, провел языком по нежной коже, и у Кэтрин перехватило дыхание. Его рука скользнула в ее панталоны и обхватила упругую ягодицу. — Ни одна другая женщина в целом мире не волнует меня так, как вы. Но вы чертовски упрямы и отчаянно защищаетесь. Я хотел бы многое вам сказать… а сделать еще больше… но вы не готовы, и это сводит с ума нас обоих.

Его рука проникла меж ее бедер, коснулась влажного лона. Кэтрин застонала и выгнула затянутую в корсет спину. Какая-то часть ее существа восставала против ласк Лео, но тело ее беспомощно поддавалось, не в силах противиться наслаждению.

— Я хочу любить вас. — Кончик языка Лео пробежал по нежной ушной раковине Кэтрин. — Хочу погрузиться в вашу плоть, ощутить ее жаркую глубину, хочу слиться с вами воедино. — Его пальцы скользнули глубже, у Кэтрин вырвался тихий возглас. — Вы знаете, как это будет упоительно, — прошептал Лео, медленно лаская ее. — Уступите мне, и я буду любить вас всю ночь, не зная усталости.

Кэтрин с шумом втянула в себя воздух, сердце ее бешено отбивало удары.

— Вы оставите меня в том же положении, в каком оказалась мисс Дарвин. Беременная, я буду умолять вас жениться на мне.

— О Боже, да, я бы страстно этого хотел. — Кэтрин едва не задохнулась от негодования. Длинные пальцы Лео ласкали ее лоно, и в ответ на эти нежные, страстные прикосновения по ее телу пробегали волны дрожи. От Лео ее отделяло еще много слоев одежды, она ощущала лишь касания его жарких губ и дерзких рук. — Я никогда еще не говорил этого никому. — Бархатный голос Лео звучал сбивчиво. — Но мысль о том, чтобы увидеть вас беременной, кажется мне невероятно соблазнительной. Раздувшийся живот, набухшие груди, немного неуклюжая походка… Я боготворил бы вас. Исполнял бы малейшую вашу прихоть. И все вокруг знали бы, что этот ребенок мой, что вы принадлежали мне.

— Вы… вы так… — Кэтрин умолкла, не в силах подобрать подходящего слова.

— Знаю. Я настоящий дикарь. — Лео с трудом удержался от смеха. — Но вам придется смириться, потому что я мужчина, и с этим ничего не поделаешь. — Его нежные пальцы ласкали ее плоть. Кэтрин обдало жаром, желание обуяло ее с новой силой. Лео стянул ее панталоны к коленям и принялся возиться с застежкой у себя на брюках. Потом он прильнул к ней. Кэтрин ощутила тяжесть его тела, влажное касание жезла, скользнувшего меж ее бедер, готового пронзить ее. Дрожь предвкушения… предчувствие близкого блаженства охватили ее. — Вам придется принять решение, Кэт. — Лео с жадностью приник горячими губами к ее шее. — Прикажите мне остановиться прямо сейчас или позвольте мне слиться с вами воедино, овладеть вами всецело. Потому что я больше не смогу сдержаться в последний момент и прервать акт любви. Я слишком сильно желаю вас. Наверное, вы забеременеете, дорогая, я чувствую в себе невероятную силу. Решайтесь: все или ничего. Скажите мне «да» или «нет».

— Я не могу.

Кэтрин разочарованно поникла, когда бедра Лео поднялись вверх, оторвавшись от ее бедер. Лео перевернул ее на живот. Кэтрин устремила на него неподвижный, полный ярости взгляд. Не в силах удержаться, Лео наклонил голову и поцеловал Кэтрин, заглушив хриплый стон желания, готовый сорваться с ее губ.

— Как жаль, — прошептал он, тяжело переводя дыхание. — Мне хотелось бы совсем иного. — Перекатившись через Кэт, он подобрал с пола брюки и пробормотал, что рискует покалечиться, застегивая их.

Глядя на него, Кэтрин недоверчиво подняла брови:

— Вы не хотите завершить начатое?

Лео прерывисто вздохнул.

— Как я уже сказал, все или ничего.

Кэтрин обхватила себя руками за плечи, ее сотрясала дрожь.

— Зачем вы меня мучаете?

— Я начинаю понимать, что бесконечного терпения недостаточно, чтобы разрушить вашу броню. Приходится пробовать иные способы. — Лео нежно поцеловал девушку и встал с кровати. Пригладив ладонями всклокоченные волосы и натянув измятую одежду, он бросил взгляд на Кэтрин. В глазах его мелькнул насмешливый огонек, на губах показалась дразнящая улыбка. — Я веду войну, милая. И единственный способ победить в этой войне — заставить вас сдаться по собственной воле.

Глава 28

Только женщина с каменным сердцем выдержала бы осаду, которую вел Лео на протяжении всей следующей недели. Он называл это ухаживанием, но в действительности следовало бы подобрать иное слово: Кэтрин пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы противостоять его неотразимым чарам.

Лео то вовлекал ее в бессмысленный увлекательный спор, то во всем соглашался, был милым и покладистым. Он шептал ей на ухо изысканные комплименты и стихи, учил ее французским непристойностям и смешил в самые неподходящие моменты. Вдобавок он ни разу не попытался соблазнить Кэтрин или хотя бы поцеловать. Поначалу эта новая тактика ее забавляла, потом начала раздражать и, наконец, заставила терзаться в догадках. Кэтрин все чаще заглядывалась на красиво очерченный рот Лео, вспоминая его поцелуи, мечтая о них.

Когда в конце недели молодые люди отправились на музыкальный вечер в особняк на Аппер- Брук-стрит и хозяйка дома повела группу гостей осматривать дом, Лео потянул Кэтрин в сторону. Проследовав за ним в укромный уголок, за стройный ряд папоротников в горшках, Кэтрин страстно прильнула к Лео. Но вместо того чтобы поцеловать ее, он притянул девушку к себе и обнял. Он держал ее в объятиях, рука его медленно гладила ее по спине, а губы что-то нежно шептали, прижимаясь к белокурым локонам в ее высокой прическе, шептали слишком тихо, чтобы Кэтрин могла разобрать слова.

Больше всего Кэтрин нравилось гулять по саду отеля «Ратледж», где солнечные лучи играли в ветвях деревьев и кустов, а холодный легкий ветерок напоминал о приближении осени. Кэт и Лео вели долгие беседы, временами касаясь весьма деликатных тем. Они задавали осторожные вопросы и долго подыскивали ответы. И все же, казалось, оба они стремятся к одной цели, пытаются достичь единства, ощутить внутреннюю связь, неведомую прежде им обоим.

Иногда Лео отстранялся и с молчаливым вниманием разглядывал Кэтрин — так смотрят в музее на произведения искусства, стараясь оценить правдивость изображения. Откровенное внимание Лео к Кэтрин будоражило ей душу. Ему невозможно было сопротивляться. Вдобавок Лео оказался превосходным собеседником. Он рассказывал забавные истории о своих детских шалостях и обидах, о годах взросления в семействе Хатауэев, о времени, проведенном в Париже и Провансе. Кэтрин внимательно слушала, собирая подробности, будто цветные лоскутки пестрого одеяла. Теперь она лучше понимала Лео, пожалуй, самого сложного из всех мужчин, которые ей когда-либо встречались.

Этот бессердечный ветрогон способен был на глубокое сочувствие и жалость. Он великолепно владел речью, его голос мог источать мед или беспощадно разить, как скальпель хирурга. Иногда, когда это бывало ему выгодно, Лео прикидывался пресыщенным аристократом, ловко скрывая блестящий острый ум. Но временами ему случалось забыть об осторожности, и тогда Кэтрин видела перед собой милого, вежливого мальчика, которым Лео был когда-то, до того как жизненный опыт огрубил и ожесточил его.

— В некоторых отношениях Лео очень похож на нашего отца, — призналась как-то Поппи в доверительной беседе с Кэтрин. — Папа любил поговорить. Он был серьезным человеком, настоящим интеллектуалом, но не без причуд. — Поппи улыбнулась своим воспоминаниям. — Мама всегда повторяла, что могла бы выбрать себе в мужья мужчину красивее и богаче, но все они уступали бы нашему отцу в умении вести беседу. А мама твердо знала: она не из тех женщин, кто станет довольствоваться жизнью с недоумком.

Кэтрин хорошо понимала миссис Хатауэй.

— А лорду Рамзи передались какие-то черты матери?

— О да. Мама обладала тонким художественным вкусом и поощряла занятия сына архитектурой. — Поппи задумчиво помолчала. — Едва ли ее обрадовало бы, что Лео унаследовал титул. Она не больно-то жаловала аристократию. И уж конечно, мама не одобрила бы поведения Лео в последние годы, хотя и была бы счастлива, что ее сын вернулся в конце концов на праведный путь.

— А от кого ему досталась насмешливость? От матери или от отца?

— О, это его собственное приобретение, — криво улыбнулась Поппи.

Почти каждый день Лео приносил Кэтрин какой-нибудь маленький подарок: книгу, коробку конфет, ажурный воротничок из брюссельского кружева с изящным цветочным орнаментом.

— Это самые прелестные кружева из всех, что я видела, — с сожалением призналась Кэтрин, бережно положив на столик изысканный дар. — Но, милорд, боюсь…

— Знаю, — перебил ее Лео. — Джентльмен не должен дарить личные вещи леди, за которой ухаживает. — Он понизил голос, чтобы его не могли услышать Поппи и экономка, беседовавшие на пороге гостиной Ратледжей: — Но я не приму обратно эту вещицу. Ни одна другая женщина не способна ее оценить по достоинству. Маркс, вы и понятия не имеете, какую сдержанность мне приходится проявлять. Я хотел бы купить вам пару вышитых чулок с маленькими цветочками, взбирающимися вверх, к…

— Милорд, — слегка покраснев, прошептала Кэтрин, — вы забываетесь.

— На самом деле я ничего не забыл. Ни единой частички вашего великолепного тела. Возможно, вскоре я начну снова рисовать вас обнаженной. Меня охватывает непреодолимое искушение всякий раз, стоит мне поднести карандаш к бумаге.

Кэтрин попыталась напустить на себя строгость:

— Вы обещали больше этого не делать.

— Но мой карандаш творит что ему вздумается, — невозмутимо возразил Лео.

Кэтрин покраснела еще больше, уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Вы неисправимы.

Лео лукаво опустил ресницы:

— Поцелуйте меня, и я буду паинькой.

Кэтрин сердито фыркнула.

— Как вы себе это представляете, если Поппи с экономкой стоят всего в нескольких шагах от нас?

— Они ничего не заметят. Они увлечены захватывающей беседой о полотенцах. — Голос Лео упал до шепота. — Поцелуйте меня. Один маленький поцелуй. Сюда. — Он показал пальцем на щеку.

Возможно, виной тому был озорной мальчишеский огонек в голубых глазах Лео, но Кэтрин вдруг охватило странное чувство. Страх отступил, тело заполнила звенящая легкость. Кэтрин привстала на цыпочки и, вместо того чтобы поцеловать Лео в щеку, прижалась губами к его губам.

Лео удивленно застыл, затаив дыхание. Поддавшись искушению, Кэтрин вопреки собственной воле продлила поцелуй. Ее язык робко скользнул в глубину его рта. У Лео вырвался тихий возглас, он сжал Кэтрин в объятиях. Ему становилось все труднее сдерживать себя, тело его пылало.

Прервав поцелуй, Кэтрин тотчас вспомнила о Поппи и экономке, миссис Пенниуисл. Она ожидала возмущения, негодования, но, робко выглянув из-за плеча Лео, обнаружила, что экономка по-прежнему повернута к ней спиной. Поппи лукаво сверкнула глазами.

— Миссис Пенниуисл, — бойко затараторила она, потянув за собой экономку в коридор, — пойдемте в холл. Кажется, на днях я видела ужасное пятно на ковре. Я хотела показать его вам. Где же оно? Вроде бы здесь… Нет. Может, там? Тьфу, черт возьми, куда же оно подевалось?

Кэтрин и Лео на время остались одни.

— Зачем вы это сделали? — Голос Лео прозвучал хрипло. Голубые глаза его, полускрытые тяжелыми веками, смотрели вопрошающе.

Кэтрин попробовала отшутиться:

— Я хотела, чтобы вы испытали мои мыслительные способности.

Уголки губ Лео насмешливо дрогнули. Он медленно перевел дыхание.

— Если вы вошли в темную комнату со спичками в руках, что вы зажжете раньше, масляную лампу или растопку в камине?

Кэтрин нахмурилась, обдумывая вопрос.

— Лампу.

— Спичку, — с мягким укором проворчал Лео, качая головой. — Маркс, вы даже не пытаетесь думать.

— Еще один вопрос, — предложила Кэтрин.

Лео без колебаний исполнил ее пожелание. Склонив голову, он приник к ее губам. Поцелуй был долгим и страстным. Пальцы Кэтрин зарылись в волосы Лео.

— Законно ли, когда мужчина женится на сестре своей вдовы? — спросил он, оторвавшись от ее губ.

— Незаконно, — слабым голосом отозвалась Кэтрин, пытаясь снова притянуть к себе голову Лео.

— Это невозможно, потому что мужчина мертв. — Решив проявить несговорчивость, Лео выпрямился и посмотрел на Кэтрин с кривой усмешкой. — Пора остановиться.

— Нет, — запротестовала она, подставляя губы для поцелуя.

— Уймитесь, Маркс, — прошептал Лео. — Одному из нас следует сохранять здравомыслие, и на самом деле лучше бы это были вы. — Он нежно поцеловал Кэтрин в лоб. — У меня есть для вас еще один подарок.

— Какой?

— Посмотрите у меня в карманах. — Он вздрогнул и издал смущенный смешок, когда Кэтрин принялась его обыскивать. — Нет, маленькая грабительница, не в карманах брюк. — Лео сжал запястья Кэтрин, словно пытаясь усмирить игривого котенка. Не в силах противостоять искушению, он наклонился и снова завладел ее губами. Поначалу Кэтрин испугалась (Лео крепко сжимал ее руки, не давая вырваться), но уже в следующее мгновение ее захватило новое, волнующее и приятное ощущение. Лео прервал поцелуй и выпустил запястья девушки, у него вырвался хрипловатый смех. — В кармане сюртука. О Боже, я хочу… нет, я не должен говорить. Да, ведь это подарок.

Кэтрин достала из кармана Лео продолговатый предмет, завернутый в мягкую ткань, и осторожно развернула… новую пару очков в великолепной сияющей серебряной оправе. Овальные стекла сверкали в лучах света. Пораженная искусной работой ювелира, она провела пальцем по изогнутой дужке, украшенной изящной филигранью.

— Они такие красивые, — изумленно выдохнула Кэтрин.

— Если очки вам понравились, мы закажем другую пару, из золота. Позвольте, я вам помогу.

Лео бережно, с явным удовольствием снял с нее старые очки. Кэтрин медленно надела новые. Они оказались на удивление легкими и удобно сидели на носу. Девушка обвела глазами комнату, поражаясь четкости и ясности картин, открывающихся взору. Восхищенно всплеснув руками, она подбежала к зеркалу, висевшему над столиком в холле, и всмотрелась в свое сияющее отражение.

— Как вы прелестны. — Высокая элегантная фигура Лео появилась в зеркале рядом с ней. — Обожаю женщин в очках.

Глядя с улыбкой в серебристое стекло, Кэтрин встретилась глазами с Лео.

— Правда? Какая странная причуда.

— Вовсе нет. — Ладони Лео мягко обхватили ее плечи, пальцы ласково погладили горло. — Очки подчеркивают красоту ваших глаз. В них вы кажетесь таинственной, полной сюрпризов. А мы с вами знаем, что так оно и есть. — Его голос упал до еле слышного шепота. — Больше всего я люблю снимать с вас очки… перед тем как опрокинуть вас на кровать. — От этого откровенного признания Кэтрин бросило в дрожь. Веки ее отяжелели, глаза закрылись, когда Лео притянул ее к себе. — Они вам нравятся? — Лео жадно приник губами к ее шее.

— Да.

Язык Лео скользнул по нежной коже Кэтрин, голова ее склонилась на плечо.

— Не знаю, зачем вам все эти хлопоты, — пролепетала она. — Вы очень добры.

Лео вскинул темную голову, встретив в зеркале взгляд Кэтрин. Пальцы притронулись к ее горлу, там, где он только что ее целовал.

— Я лишь хотел, чтобы вы могли ясно видеть.

«Мне кажется, я уже начинаю», — собиралась сказать Кэтрин, но в это мгновение в комнату вошла Поппи.

Той ночью Кэтрин спала плохо, то просыпаясь, то вновь проваливаясь в забытье. Ее мучили кошмары, казавшиеся подчас едва ли не более реальными, чем сама ее спокойная, безмятежная жизнь.

Сны переплетались с воспоминаниями. Пугающие, мрачные картины прошлого проносились перед ее глазами, будто пестрые изображения в «волшебном фонаре». Она увидела себя девочкой, бегущей по дому бабушки. Старуха сидела за столом и писала что-то в конторской книге.

Ворвавшись в комнату, Кэтрин бросилась к ногам бабушки и зарылась лицом в пышные черные юбки. Костлявые пальцы старухи взялись за мокрый от слез подбородок девочки, заставив ее поднять голову. Застывшее лицо бабушки, покрытое густым слоем пудры и обрамленное неестественно черными волосами, казалось белой маской с нарисованными углем бровями. В отличие от Алтеи старуха не пользовалась губной помадой, предпочитая бесцветный бальзам.

— Алтея говорила с тобой? — Глухой голос бабушки походил на шелест сухих листьев, трущихся друг о друга.

Кэтрин всхлипнула, рыдания мешали ей говорить.

— Да… но я не поня… не поняла.

Бабушка протяжно вздохнула, прижимая к себе голову Кэтрин, и погладила внучку по голове. Высохшие пальцы медленно скользнули по растрепанным кудрям девочки.

— Разве Алтея недостаточно ясно тебе объяснила, что тебя ждет? — проскрежетала старуха. — Положим, ты не особенно умная девочка, но и не дурочка. Что ты не поняла? Перестань реветь, ты ведь знаешь, я терпеть этого не могу.

Кэтрин зажмурилась, силясь остановить слезы. От волнения у нее сдавило горло.

— Я могла бы делать что-то другое. Что угодно. У меня должен быть выбор.

— Ты не хочешь стать такой же, как Алтея? — с неожиданной мягкостью спросила старуха.

— Не хочу.

— И не хочешь быть такой, как я?

Кэтрин боязливо помедлила и слегка качнула головой, не решаясь снова сказать «не хочу». Она давно успела усвоить, что бабушка не любит лишних слов. Многословие всегда раздражало старуху.

— Но ты уже похожа на нас, — проскрипела бабушка. — Ты женщина. Все женщины шлюхи, такова жизнь, дитя мое.

Кэтрин застыла, боясь пошевелиться. Пальцы бабушки превратились в когти хищной птицы. Она уже не поглаживала, а медленно, мерно царапала голову девочки.

— Женщины исстари продают себя мужчинам, — продолжала старуха. — Брак — это сделка, в которой женщину покупают для совокупления и обзаведения потомством. Мы же, представительницы древнейшей профессии, по крайней мере не лицемерим. Мужчины — грязные животные, — задумчиво заключила бабушка. — Но им принадлежит мир, и так будет всегда. Единственный способ получить от них как можно больше — проявить покорность. У тебя это прекрасно получится, Кэтрин. Я вижу в тебе превосходные задатки. Ты любишь, когда тебе указывают, что делать. И полюбишь еще больше, если станешь получать за это плату. — Она отняла руку от головы внучки. — А теперь больше не докучай мне. Ты можешь задать Алтее любые вопросы, какие захочешь. Уверяю тебя, когда она только начинала, то чувствовала себя такой же несчастной, как ты сейчас. Но Алтея быстро оценила преимущества своего положения. Всем нам приходится зарабатывать на кусок хлеба, верно? Даже тебе, милая. Оттого что ты моя внучка, тебе не будет никаких поблажек. Пролежав на спине пятнадцать минут, ты заработаешь больше, чем другие женщины за два или три дня. Учись покорности, Кэтрин.

Кэтрин вышла из кабинета бабушки со странным чувством, будто только что упала с огромной высоты. На мгновение ее охватило безумное желание бежать. Но ей некуда было идти, а без денег и покровителей, лишенная крова, беззащитная девушка не прожила бы в Лондоне и дня. Кэтрин попыталась сдержать рыдания, ее сотрясала дрожь.

Медленно она начала подниматься к себе в спальню. Сон внезапно изменился, воспоминания поблекли, уступив место жестокой игре воображения, мучительному кошмару. Лестница удлинилась, все труднее становилось взбираться наверх в сгущающейся темноте. Трясясь от холода, Кэтрин вошла в комнату, освещенную лишь тусклым светом луны.

На фоне окна она различила фигуру мужчины. Он сидел на подоконнике. Кэтрин тотчас узнала его по гордой посадке головы и очертаниям могучего тела. Из темноты послышался бархатный голос, от которого все волоски у нее на затылке встали дыбом.

— Вот вы где. Идите сюда, Маркс. Нахлынуло облегчение, а вместе с ним желание.

— Милорд, что вы здесь делаете? — воскликнула она, подбегая к окну.

— Жду вас. — Руки Лео обняли Кэтрин за плечи. — Я унесу вас далеко отсюда, хотите?

— О да, да… Но как?

— Мы сбежим через окно.

— А это не опасно? Вы уверены…

Лео мягко закрыл ей рот ладонью.

— Доверьтесь мне. — Рука его сильнее прижалась к лицу Кэтрин. — Я не дам вам упасть.

Кэтрин хотела сказать, что пойдет с ним куда угодно и сделает все, что он скажет, но не смогла произнести ни звука — Лео слишком крепко зажимал ей рот. Его ладонь с силой впилась ей в лицо, причиняя боль, не давая вдохнуть.

Кэтрин открыла глаза. Кошмар отступил, но реальность оказалась еще ужаснее. Кто-то навалился на нее всем телом. Она пыталась кричать, но чья-то мозолистая рука зажимала ей рот.

— Тетя хочет вас видеть, — послышался голос из темноты. — Мне придется доставить вас к ней, мисс. У меня нет выбора.

Все произошло за считанные минуты.

Уильям затолкал ей в рот тряпку, огромный тугой узел прижал язык к нёбу. Связав девушке руки и ноги, похититель зажег лампу. Даже без очков Кэтрин разглядела на нем синюю ливрею служащего отеля «Ратледж».

Если бы только она могла заговорить с ним, но завязанная узлом тряпка не давала произнести ни слова. Кляп оказался тошнотворно кислым на вкус, и рот Кэтрин мгновенно наполнился слюной. «Должно быть, тряпку нарочно пропитали каким-то составом», — догадалась она, но в это самое мгновение зелье подействовало. Навалилось бесчувствие, мысли Кэтрин рассыпались, как кусочки картонной мозаики. Сердце билось все медленнее, лениво наполняя отравленной кровью слабеющие конечности, голова стала вдруг до странности легкой, словно воздушный шар. Виски ломило, будто череп не мог вместить чудовищно разбухший мозг.

Уильям прихватил с собой мешок для прачечной, взятый в отеле. Он принялся натягивать его на Кэтрин, начав с ног. Юноша молчаливо выполнял свою работу, не глядя в лицо беспомощной жертве. Кэтрин безучастно следила за его руками. Уильям аккуратно поправил подол ее ночной сорочки, прикрыв лодыжки. В глубинах затуманенного разума пленницы шевельнулось удивление: похититель старался не задеть ее скромность.

Внезапно простыни возле ее ног зашевелились, и из-под одеяла выскочил Доджер. С яростным шипением он метнулся к Уильяму и вцепился зубами ему в руку, куснув раз, другой, третий. Кэтрин никогда прежде не видела, чтобы зверек на кого-то нападал. Уильям удивленно вскрикнул и, выругавшись вполголоса, с силой тряхнул рукой. Хорек отлетел в угол. Ударившись о стену, он плюхнулся на пол и остался лежать замертво.

Кэтрин горестно застонала сквозь кляп, слезы жгли ей глаза.

Тяжело дыша, Уильям осмотрел окровавленную руку, нашел полотенце возле умывальника, обернул раны и вернулся к Кэтрин. Мешок для белья пополз вверх, окутывая живот, грудь, лицо, пока не накрыл девушку с головой.

Кэтрин понимала, что на самом деле Алтея вовсе не хочет ее видеть. Она хочет ее уничтожить. Возможно, Уильям об этом не догадывался. Или решил, что милосерднее будет солгать. Теперь это уже не имело значения. Кэтрин не чувствовала ничего. Ни страха, ни боли, хотя из глаз ее непрестанно сочились слезы. Какая ужасная судьба — покинуть этот мир, ничего не ощущая. Превратиться в безвольное тело в мешке, в бестолковую, бесчувственную куклу, лишенную памяти.

И все же сквозь покров небытия робко пробивались разрозненные мысли — тонкие лучики света в кромешной тьме.

Лео так никогда и не узнает, что она его любила.

Кэтрин вспомнила его глаза, голубые, переменчивые, как летнее небо. Перед ее глазами на мгновение предстало созвездие Льва. Позднее лето. Скопление сияющих звезд. «Самая яркая звезда сияет в сердце Льва».

Лео будет горевать. Если бы она только могла избавить его от боли.

О, сколь многого они лишились. Они могли бы прожить жизнь вместе. Вместе состариться, поддерживая и оберегая друг друга. Теперь Кэтрин ясно сознавала, что никогда не была счастливее, чем в эти последние дни, проведенные с Лео.

Сердце в груди билось все слабее. Все труднее становилось дышать. Жесткий тряпичный ком заполнял рот, заглушая малейший звук. Оцепеневшее тело налилось тяжестью. Кэтрин охватило гнетущее чувство.

«Я не хотела привязываться к тебе, Лео. Я долго отчаянно боролась, стараясь удержаться на краю собственной жизни… когда мне следовало набраться храбрости и войти в твою жизнь».

Глава 29

Лео вернулся от своего старого учителя Роуланда Темпла ближе к полудню. Прославленный архитектор занимал теперь должность профессора в Лондонском университете и был недавно награжден Золотой королевской медалью за заслуги в области архитектуры. Старик остался таким же властным и вспыльчивым, как и прежде. Лео это изрядно позабавило, хотя и не слишком удивило. Темпл рассматривал аристократию прежде всего как источник своего финансового благополучия, но презирал ее за косность, дурной вкус и отсутствие воображения.

«Слава Богу, вы не один из этих напыщенных болванов, паразитирующих на теле общества! — с горячностью воскликнул Темпл. Лео принял его заявление как комплимент. Позднее старик с надеждой спросил: «То, что я в вас вложил, не так-то просто выкорчевать, верно?» Разумеется, Лео заверил его, что помнит и ценит все, чему научился у своего наставника. Он не посмел упомянуть, что старый профессор в Провансе оказал на него куда более сильное влияние.

— Архитектура — то, как мы миримся с трудностями жизни, — сказал ему однажды Жозеф в своей студии. Старый профессор пересаживал растения в горшки на длинном деревянном столе, и Лео пытался ему помочь. — Нет, не трогайте это, mon fils[13], вы слишком плотно сжимаете корни, им требуется больше свободы. — Забрав из рук Лео горшок, старик продолжил свою мысль: — Чтобы стать архитектором, вам придется принять окружающий мир, каким бы он ни был. А затем, вооружившись опытом и знаниями, воплотить свои идеалы в материальную форму, будь то здание, мост, фонтан, да что угодно.

— А можно обойтись без идеалов? — лишь отчасти шутливо поинтересовался Лео. — Я уже понял, что моя жизнь далека от них.

Профессор Жозеф добродушно усмехнулся:

— Вы не в силах дотянуться до звезд и все же не можете обойтись без их света. Звезды помогают вам не сбиться с пути, n'est-ce pas?[14] Превратите свои идеалы в дерево и камень, в стекло и металл. Только так можно построить хороший дом, великолепный дворец… и достойную жизнь.

И вот Лео наконец нашел краеугольный камень, точку опоры, без которой невозможно возвести здание. Чертовски упрямый камень.

Уголки его губ насмешливо дрогнули: он представил, как проведет этот день с Кэтрин, как будет увиваться вокруг нее или досаждать ей — похоже, Кэтрин в равной мере нравилось и то и другое. Возможно, он затеет небольшой спор и поцелуем заставит Кэтрин капитулировать. А может быть, снова сделает ей предложение, если застигнет ее в минуту слабости.

Подойдя к покоям Ратледжей, Лео небрежно постучал и вошел. Навстречу ему бросилась Поппи.

— Ты уже… — начала было она, но, увидев брата, осеклась. — А я все думала, когда же ты вернешься. Я не знала, где ты, иначе сразу послала бы за тобой…

— Что случилось, сестренка? — мягко спросил Лео, тотчас поняв, что произошло что-то ужасное.

Поппи горестно сжала руки. Глаза ее на бледном лице казались огромными.

— Утром Кэтрин не вышла к завтраку. Я решила, что ей захотелось подольше поспать. Иногда ее мучают кошмары…

— Да, я знаю. — Лео сжал холодные руки сестры, в глазах его вспыхнула тревога. — Расскажи мне все, Поппи.

— Час назад я послала горничную в комнату Кэтрин посмотреть, не нужно ли ей чего-нибудь. Спальня оказалась пуста, и вот что лежало на столике возле кровати. — Протянув дрожащую руку, Поппи вручила брату новые очки в серебряной оправе. — И еще… на постели остались пятна крови.

Лео пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться панике. Грудь обожгло болью, словно по ней стегнули раскаленным прутом. Сердце отчаянно заколотилось. От слепящей вспышки ярости закружилась голова. Желание крушить и убивать овладело им.

— Слуги сейчас обыскивают отель, — сквозь бешеный шум в ушах донесся до него голос Поппи. — А Гарри с мистером Валентайном допрашивают коридорных.

— Ее похитил Латимер, — прохрипел Лео. — Он кого-то нанял. Я вырву кишки у этого грязного негодяя и ими же удавлю его…

— Лео… — прошептала Поппи, накрыв брату рот ладонью. Выражение его лица испугало ее. — Пожалуйста… — Она облегченно перевела дыхание, когда в комнату вошел ее муж. — Гарри, вам удалось что-нибудь узнать?

Угрюмое лицо Гарри напоминало застывшую маску.

— Один из ночных коридорных сказал, что минувшей ночью видел незнакомого мужчину в ливрее служащего отеля. Он решил, что это новичок. Мужчина спускался по черной лестнице, неся на плече мешок с бельем для прачечной. Коридорный запомнил его, потому что грязным бельем обычно занимаются горничные и никак не ночью. — Гарри успокаивающе стиснул плечо Лео, но тот стряхнул его руку. — Рамзи, не стоит терять голову. Я знаю, о чем выдумаете, и скорее всего вы правы. Но нельзя поддаваться безумию. Нам нужно…

— Попробуйте меня остановить, — глухо прорычал Лео. Ярость клокотала в нем. Он скрылся за дверью прежде, чем Гарри успел перевести дыхание.

— О Боже, — пробормотал Ратледж, растерянно взъерошив пальцами темную шевелюру. Он смущенно посмотрел на жену. — Найди Валентайна, — попросил он. — Джейк все еще беседует с коридорными. Пусть он отыщет констебля по особым поручениям Хембри или любого другого полицейского с Боу-стрит и расскажет, что случилось. Хембри мог бы для начала послать человека в дом лорда Латимера. Скажи Валентайну, чтобы предупредил, что произойдет убийство.

— Лео не станет убивать лорда Латимера, — возразила Поппи, еще больше побледнев.

— В таком случае это сделаю я, — с холодной уверенностью заявил Гарри.

Кэтрин проснулась со странным ощущением эйфории. Чувствовалась слабость, голова слегка кружилась, и все же пробуждение от ночного кошмара принесло облегчение и радость. Но стоило Кэтрин открыть глаза, как ее снова сковал ужас. Кошмар продолжался. Она лежала в комнате, окутанной полумраком. Тяжелые шторы на окнах не пропускали света. В воздухе висели клубы сладковатого дыма.

Кэтрин потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и попробовать оглядеться. Без очков это было не так-то легко сделать. Лицо саднило, но больше всего мучений доставляла сухость во рту. Кэтрин отчаянно хотелось глотнуть холодной воды, вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Связанные за спиной руки ныли — веревка впилась в запястья. Всю ее одежду составляла одна ночная сорочка. Кэтрин неловко приподнялась на диване и дернула плечом, пытаясь отбросить с лица спутанные пряди волос.

Кэтрин тотчас узнала комнату, несмотря на расплывающийся туман перед глазами. Узнала она и сидевшую рядом старую женщину, одетую в черное, худую, как палка. Пальцы женщины двигались с ловкостью хоботков насекомого, когда она подняла тонкую кожаную трубку, соединенную с чашей кальяна. Старуха поднесла к губам чубук, вдохнула дым, задержала его во рту и выдохнула сизое облачко.

— Бабушка? — хрипло прошептала Кэтрин. Язык еле ворочался у нее во рту.

Женщина придвинулась ближе, теперь Кэтрин смогла разглядеть ее лицо. Покрытые белой пудрой щеки, кроваво-красные губы. Знакомые, не знающие жалости глаза, обведенные черным.

— Она мертва. Теперь это мой дом. Дело перешло ко мне.

Алтея. Кэтрин похолодела от ужаса. Сидевшая перед ней старуха, высохшая и сморщенная, превратившаяся в живой труп, была когда-то цветущей женщиной. Густой слой пудры не мог скрыть паутину морщин, исчертивших некогда красивое лицо. Кожа Алтеи напоминала старый потрескавшийся фарфор. Эта женщина внушала больше страха, чем когда-то ее старуха мать. Она казалась безумной. Выпученные глаза, водянисто-голубые, с прозрачными, как у птенца, веками, смотрели бессмысленно, с тупой злобой.

— Уильям признался мне, что видел тебя, — проскрипела Алтея, — и я сказала: «Мы должны доставить ее сюда, чтобы погостила подольше. Лучше поздно, чем никогда, верно?» Ему пришлось немного потрудиться, чтобы добраться до тебя, но малыш отлично справился. — Она посмотрела в затененный угол комнаты: — Ты славный мальчик, Уильям.

Тот что-то неразборчиво пробормотал в ответ. А может, просто Кэтрин не смогла разобрать ни слова: мешал оглушительный стук крови в ушах. Собственное тело казалось ей чужим, незнакомым. Оно словно взбунтовалось, не желая повиноваться.

— Можно мне немного воды? — чуть слышно прошелестела Кэтрин.

— Уильям, дай нашей гостье напиться.

Юноша исполнил приказание. Наполнив стакан, он подошел к Кэтрин, неуклюже поднес воду к ее губам и подождал, пока она сделает несколько маленьких осторожных глотков. Влага смочила запекшиеся губы и саднящее сухое горло. В солоноватой воде чувствовался привкус пыли, хотя, может быть, это был вкус тряпки, которой Кэтрин заткнули ночью рот.

Уильям отступил, и Кэтрин замерла в ожидании, глядя, как тетка задумчиво затягивается дымом кальяна.

— Мать так тебя и не простила за то, что ты сбежала, — произнесла Алтея. — Лорд Латимер годами преследовал нас, требуя, чтобы ему возвратили деньги… или тебя. Ты и представить себе не можешь, что нам пришлось вытерпеть по твоей милости. Но тебе все нипочем. Ты и не вспоминала о тех, кому стольким обязана.

Кэтрин с трудом заставила себя прямо держать голову, которая все норовила склониться на плечо.

— Мое тело принадлежит мне, а не вам.

— Ты думала, что слишком хороша для нашего ремесла. Не желала скатиться на дно, как я. Возомнила, что у тебя есть выбор. — Алтея замолчала, словно ожидая подтверждения. Не услышав ответа Кэтрин, она продолжила с легкой ноткой злости: — Но с какой стати предоставлять тебе право выбирать, если у меня его не было? Моя родная мать пришла как-то ночью ко мне в спальню. Она сказала, что привела одного милого джентльмена, который уложит меня спать, но прежде покажет кое-какие новые игры. После той ночи я потеряла невинность. Мне было всего двенадцать.

Алтея снова глубоко затянулась и пустила облачко дыма. Кэтрин все труднее становилось дышать. Комната начала медленно покачиваться, словно палуба корабля, рассекающего морские просторы. Кэтрин медленно плыла по волнам, слушая скрипучий голос тети. В душе ее шевельнулась жалость, но накатившая слабость поглотила все чувства.

— Я задумала сбежать, — продолжала Алтея, — и попросила брата, твоего отца, помочь мне. Он жил с нами тогда. Приходил и уходил, когда ему вздумается. Получал, что хотел, от любой из шлюх, стоило ему только пожелать — они не осмеливались пожаловаться матери. «Мне нужно лишь немного денег, — сказала я ему. — Я уеду в деревню, подальше отсюда». Но брат выдал меня: отправился к матери и все ей рассказал. Меня заперли и долгие месяцы держали под замком.

Хотя Кэтрин плохо помнила своего отца, человека грубого и безжалостного, она легко поверила в правдивость истории Алтеи.

— Почему брат не помог вам? — услышала она свой голос, доносившийся будто издалека.

— Мой брат был вполне доволен своей жизнью. Он получал самое лучшее, не пошевелив даже пальцем. Мать давала ему все, чего бы он ни попросил. Этот себялюбивый негодяй не задумываясь принес меня в жертву ради собственного удобства. Он же мужчина, понимаешь ли. — Алтея немного помолчала. — Так я стала шлюхой. Долгие годы я молила Господа о спасении. Но Господь не слышит женских молитв. Он печется только о тех, кто создан им по его образу и подобию.

Борясь с дурнотой и близоруко щурясь, Кэтрин попыталась привести в порядок мысли.

— Тетя, — осторожно проговорила она, — зачем вы приказали доставить меня сюда? Если с вами поступили жестоко… почему я должна разделить ту же участь?

— А с какой стати я должна позволить тебе спастись, когда сама не сумела? Я хочу, чтобы ты заняла мое место, как я заняла место матери.

Кэтрин с ужасом видела, как сбывается один из ее кошмаров. Самый страшный. Кэтрин всегда терзала мысль о том, что окажись она в отчаянном положении и ее порочная сторона взяла бы верх.

Но… ведь этого не случилось.

Ее затуманенный разум силился постигнуть эту мысль. Прошлое не всегда становится будущим.

— Я не такая, как вы, — медленно произнесла она. — И никогда не буду походить на вас. Я сожалею о том, что случилось с вами, тетя. Но я выбрала иной путь.

— Что ж, я предоставляю тебе выбор, — вкрадчиво прошелестела Алтея, и одурманенная зельем Кэтрин невольно содрогнулась, по коже ее поползли мурашки. — Ты можешь возобновить давнее соглашение с лордом Латимером или начать обслуживать мужчин в борделе, как это делала я. Что тебе больше по душе?

Кэтрин упрямо сдвинула брови. Язык у нее заплетался, но в голосе звучала решимость.

— Я останусь самой собой. Вам не удастся этого изменить, как бы вы ни старались.

— Да кто ты такая? — презрительно бросила Алтея. — Добропорядочная женщина? Слишком благородная для таких мест, как это?

Голова Кэтрин отяжелела, бессильно склонилась набок. Девушка снова прилегла на диван, уткнувшись щекой в подлокотник.

— Я женщина, которую любят.

Едва ли Кэтрин удалось бы придумать более жестокий ответ, ранить Алтею больнее. Но она сказала правду.

Не в силах разомкнуть веки, Кэтрин почувствовала какое-то движение рядом с собой, тонкие, словно щупальца, пальцы Алтеи вцепились ей в лицо, чубук кальяна скользнул в рот, раздвинув губы. В следующее мгновение тетка зажала ей нос. Кэтрин беспомощно вдохнула. Густой едкий дым наполнил легкие. Кэтрин закашлялась, снова втянула в себя дым и безвольно обмякла, почти лишившись чувств.

— Отнеси ее наверх, Уильям, — распорядилась Алтея. — В ее прежнюю спальню. Позднее мы переправим эту девку в бордель.

— Да, мадам. — Уильям бережно поднял Кэтрин. — Мадам… можно, я развяжу ей руки?

Алтея равнодушно пожала плечами:

— В ее нынешнем состоянии она уж точно никуда не сбежит.

Уильям отнес Кэтрин на второй этаж, опустил на узкую, пахнущую плесенью кровать в ее прежней комнате и развязал ей запястья. Потом аккуратно выпрямил тело, сложив руки на груди, как укладывают покойников в фобу.

— Простите, мисс, — пробормотал он, глядя в ее полуоткрытые, невидящие глаза. — Мадам Алтея — все, что у меня осталось. Я должен ей повиноваться.

Глава 30

Лорд Гай Латимер жил в новом районе Лондона, на западной стороне, в окружении живописных мирных строений. Рядом, в лесистой низине, тянулся аккуратный строй домов с лепными фасадами. Прежде Лео не раз доводилось здесь бывать. Хотя чистенькая улица и дом выглядели безмятежно, тягостные воспоминания, связанные с этим местом, заставили Лео невольно содрогнуться. По сравнению с домом Латимера даже грязные трущобы Ист-Энда показались бы ему скромным обиталищем священника.

Соскочив с коня, прежде чем тот успел остановиться, Лео бросился к парадной двери и замолотил по ней кулаками. Все его мысли были заняты Кэтрин. Отчаянная надежда, что Латимер не успел причинить ей зло, мешалась со страхом, что худшее уже случилось. «О Боже, нет», — молил он про себя.

Но тревога за девушку не могла вытеснить из его сердца жажду мести. Он готов был превратить Латимера в кровавое месиво.

Лео не сомневался, что Гарри мчится следом за ним и скоро покажется, но не собирался ждать.

Дверь отворил возмущенный дворецкий. Лео оттолкнул его в сторону.

— Сэр…

— Где твой хозяин? — резко оборвал его Лео.

— Прошу прощения, сэр, но лорд Латимер не… — Дворецкий испуганно взвизгнул, когда Лео схватил его за лацканы сюртука и пригвоздил к ближайшей стене. — О Боже, сэр, умоляю вас…

— Говори, где он.

— В библиотеке, сэр… но… ему нездоровится…

Губы Лео скривились в дьявольской усмешке.

— Я быстро его вылечу.

В холл вошел лакей, дворецкий заскулил, прося о помощи, но Лео уже выпустил его. Несколько мгновений спустя он ворвался в библиотеку. Там было темно и жарко. В камине пылал огонь, слишком сильный для этого времени года. Латимер развалился в кресле, уронив голову на грудь. В руке он сжимал полупустую бутылку. Обрюзгший, с оплывшим лицом, на котором плясали желтые и красные отблески пламени, он казался грешником в аду. Его рассеянный, бессмысленный взгляд скользнул по лицу вошедшего, и Лео понял, что Латимер вдребезги пьян. Нужно было пить несколько часов без остановки, чтобы так налакаться.

Лео охватило отчаяние. Он боялся найти Кэтрин у Латимера, но неизвестность пугала его еще больше. Бросившись на негодяя, он сдавил его толстую липкую шею и рывком заставил подняться. Бутылка выпала из пальцев пьяного, покатилась по полу. Глаза Латимера вылезли из орбит. Он забился, хрипя и брызгая слюной, пытаясь вырваться из рук Лео.

— Где она? — прорычал Лео, с силой тряхнув лорда. — Что вы сделали с Кэтрин Маркс? — Он слегка ослабил хватку, чтобы Латимер смог заговорить.

Мерзавец закашлялся, натужно дыша, недоверчиво глядя на Лео.

— Проклятый безумец! О чем вы толкуете, черт побери?

— Она исчезла.

— И вы решили, что она у меня? — Латимер издал короткий смешок.

— Убедите меня, что это не так, и, возможно, я сохраню вам жизнь, — грозно проворчал Лео, сильнее стиснув шею подлеца.

Обрюзгшее лицо Латимера побагровело.

— Мне даром не нужна эта женщина и никакая другая шлюха из-за… переделки, в которую я попал по вашей милости! Вы превратили мою жизнь в сущий ад! Расследование, допросы в суде на Боу-стрит… приятели грозятся сдать меня. Знаете, сколько врагов вы себе нажили?

— Далеко не так много, как вы.

Латимер дернулся, пытаясь вывернуться из рук Рамзи.

— Они хотят моей смерти, будьте вы прокляты.

— Какое совпадение, — процедил Лео сквозь стиснутые зубы. — Я хочу того же.

— Да что с вами такое? — взвыл Латимер. — Она всего лишь женщина.

— Если с Кэтрин что-нибудь случится, мне будет нечего терять. А если я не найду ее в течение часа, вы поплатитесь за это жизнью.

Что-то в голосе Лео заставило Латимера выпучить глаза от ужаса.

— Я тут ни при чем.

— Докажите, или я сдавлю вашу жалкую шею, пока вы не раздуетесь, как жаба.

— Рамзи! — Окрик Гарри рассек воздух, подобно удару меча.

— Этот слизняк говорит, что Кэтрин здесь нет, — проворчал Лео, не сводя с Латимера налитых кровью глаз.

Лязгнул металл, и Гарри ткнул дулом пистолета в середину лба Латимера.

— Выпустите его, Рамзи.

Лео разжал руки.

В могильной тишине комнаты послышался бессвязный лепет лорда. Латимер затравленно посмотрел Ратледжу в глаза.

— Помните меня? — тихо произнес Гарри. — Мне следовало вышибить вам мозги восемь лет назад.

Ледяной взгляд Ратледжа привел Латимера в еще больший ужас, чем пылающий гневом взор Лео.

— Пожалуйста, — проскулил лорд. Губы его дрожали.

— Говорите, где моя сестра, или я проделаю дыру у вас в голове. Даю вам пять секунд.

— Я ничего не знаю, — взмолился Латимер.

— Четыре.

— Клянусь жизнью! — По щекам старого распутника покатились слезы.

— Три. Два.

— Пожалуйста, пощадите. Я сделаю все, что угодно! Гарри помедлил, смерив Латимера оценивающим взглядом. Он прочел правду в глазах негодяя.

— Черт возьми, — тихо проворчал он, опустив пистолет. Латимер тяжело осел на пол, разразившись пьяными рыданиями. — Кэтрин не у него, — заключил Гарри, повернувшись к Лео.

Они обменялись быстрым угрюмым взглядом. Лео впервые ощутил свое родство с Гарри — мужчин сплотило отчаяние, тревога за дорогую им женщину.

— Кто еще мог похитить ее? — прошептал Лео. — Никто больше не связан с прошлым Кэтрин… разве что ее тетка. — Он на мгновение задумался. — В тот вечер, когда мы ходили в театр, Кэт повстречала мужчину, работавшего в борделе. Уильяма. Она знала его еще ребенком.

— Бордель находится в Мэрилебоне, — отрывисто бросил Гарри, бросаясь к двери. Он сделал знак Лео следовать за ним.

— Зачем тетке похищать Кэт?

— Не знаю. Возможно, она вконец лишилась рассудка.

Дом терпимости располагался в обветшалом, покосившемся особняке с плоским фасадом, который перекрашивали бесчисленное множество раз, пока кто-то не решил наконец, что дело того не стоит.

Окна потемнели от копоти, а парадная дверь скривилась, словно рот в похотливой ухмылке. Соседний дом, куда меньшего размера, напоминал сутулого забитого ребенка, стоящего рядом с развязным старшим братом.

Владельцы борделей, ставших семейным предприятием, нередко предпочитали жить в отдельных апартаментах. Лео тотчас узнал дом по описанию Кэтрин. Здесь она жила наивной маленькой девочкой, не ведавшей, что злая судьба уже лишила ее будущего.

Лео с Гарри миновали перекресток и направили лошадей в зловонный переулок позади борделя, глухую улочку, изрытую колдобинами, одну из многих в лабиринте мрачных проулков, прячущихся вдали от оживленных проспектов.

Двое мужчин сидели развалясь на крыльце борделя. Один из них, здоровый, крепкий, как буйвол, детина, должно быть, служил вышибалой. В подобных заведениях, как правило, нанимали громил, чтобы поддерживать порядок и улаживать споры между шлюхами и клиентами. Второй молодчик, хилый коротышка, походил на уличного торговца — на животе у него был повязан передник с карманами, а рядом на тротуаре стояла небольшая ручная тележка.

Заметив, что всадники разглядывают вход в бордель, вышибала заговорил заискивающим тоном:

— Наши девочки еще не работают, господа хорошие, лучше приходите, как стемнеет.

Лео собрал в кулак всю свою волю, чтобы любезно ответить здоровяку.

— У меня дело к хозяйке заведения.

— Боюсь, она вас не примет… поговорите лучше с Уилли.

Вышибала махнул мясистой ручищей в сторону полуразвалившегося дома. Поза его казалась небрежной, но глаза прытко обшаривали незнакомцев.

Лео и Гарри подошли к скособоченной двери дома поменьше. Вместо дверного молотка на растрескавшемся дереве виднелись лишь дырки от гвоздей. Лео постучал кулаком в дверь, из последних сил сдерживая гнев и нетерпение. Ему страстно хотелось снести ее с петель одним яростным ударом ноги.

Дверь со скрипом отворилась, Лео увидел перед собой бледное костистое лицо Уильяма. Юноша узнал Лео, в тусклых глазах его вспыхнула тревога. Будь на его бесцветной физиономии румянец, он наверняка исчез бы в то же мгновение. Уильям попытался закрыть дверь, но Лео оттеснил его и шагнул в холл.

Схватив Уильяма за запястье, он заставил его поднять вверх руку и с подозрением оглядел испачканную кровью повязку. На постели Кэтрин остались пятна крови… При мысли о том, что мог сделать с Кэт этот мерзавец, Лео пришел в неистовство. Ярость ослепила его. В следующее мгновение он уже сидел на полу верхом на Уильяме и безжалостно осыпал его ударами. Охваченный бешенством, он не слышал, как Гарри окликает его по имени и пытается оттащить от подручного Алтеи.

Привлеченный шумом вышибала ворвался в дом и набросился на Лео. Рамзи перебросил тяжелого верзилу через голову; вышибала грянулся о пол, дом содрогнулся до основания. Здоровяк тотчас вскочил на ноги, его кулаки размером с воскресный ростбиф просвистели в воздухе, готовые сокрушить череп, как ореховую скорлупку. Лео отпрыгнул, прикрывая голову, а затем нанес резкий удар правой. Вышибала легко перехватил его руку, однако Лео никогда не придерживался Правил лондонского призового ринга[15]. Он с силой лягнул противника в колено. Громила согнулся, хрипя от боли, и тогда Лео изобразил «фуэте», обрушив удар на голову великана. Вышибала замертво рухнул на пол, к ногам Гарри.

Мысленно отметив, что Лео один из самых бесчестных бойцов, каких он только знал, Гарри коротко кивнул шурину и направился в пустой холл.

Дом казался вымершим. Зловещую тишину нарушали лишь крики Лео и Гарри, зовущих Кэтрин. В воздухе стоял удушливый опиумный дым, покрытые толстым слоем копоти окна почти не пропускали света, так что обитатели дома легко могли бы обойтись без штор. В комнатах царили грязь и запустение. Повсюду лежала пыль, углы затянуло паутиной, ковры потемнели от пятен, деревянные полы вздыбились и потрескались.

Гарри заметил, что одна из комнат на втором этаже освещена: оттуда сочился тусклый свет, пробиваясь сквозь ядовитые клубы дыма в коридоре. С бешено бьющимся сердцем Ратледж взбежал вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки.

В глубине комнаты на канапе свернулась старуха. Широкие складки ее черного платья не скрывали тощей, костлявой фигуры, искривленной, как ствол дикой яблони. Казалось, женщина пребывает в полузабытьи, ее высохшие пальцы теребили кожаную трубку кальяна, словно играли с ручной змеей.

Приблизившись к старухе, Гарри запрокинул ей голову, чтобы заглянуть в лицо.

— Кто ты? — хрипло каркнула она. Белки ее глаз казались темными, словно вымоченными в чае. Изо рта у нее разило так, что Гарри невольно отшатнулся.

— Я пришел за Кэтрин, — проговорил он. — Скажите мне, где она.

Женщина устремила на него неподвижный бессмысленный взгляд:

— Брат…

— Да. Где она? Где вы ее держите? В борделе?

Алтея выпустила кальян и зябко обхватила себя руками.

— Мой брат так и не пришел мне на помощь, — жалобно всхлипнула она. Пот и слезы смыли часть пудры с ее лица, оставив грязные, липкие борозды. — Вам ее не заполучить. — Взгляд ведьмы метнулся в сторону, в направлении лестницы, ведущей на третий этаж.

Охваченный тревогой, Гарри бросился вон из комнаты, к лестнице. Одна из двух спален, помещавшихся на самом верху, казалась светлее: сквозь приоткрытую дверь пробивались скудные солнечные лучи, из проема едва заметно тянуло свежим ветерком. Вбежав, Гарри обвел глазами обветшалую комнату. Постель была смята, окно распахнуто настежь.

Гарри застыл, похолодев от ужаса. Сердце его сжалось, грудь пронзило болью.

— Кэт! — услышал он собственный надсадный крик. Судорожно хватая ртом воздух, он кинулся к окну и посмотрел вниз.

Он не увидел ни распластанного тела, ни крови, одни лишь отбросы и конский навоз.

Но в следующий миг он заметил краем глаза какое-то движение, словно птица махнула белым крылом. Повернув голову, Гарри увидел сестру. На мгновение у него перехватило дыхание.

Кэтрин, одетая в белую ночную сорочку, сидела на самом верху фронтона. От Гарри ее отделяло около трех ярдов необычайно узкого лепного карниза, нависавшего над вторым этажом. Она сгорбилась, обхватив руками худые колени, ее сотрясала дрожь. Ветер играл ее распущенными волосами. Белокурые кудри вспыхивали золотыми искрами на фоне серого неба. Казалось, одно дуновение ветерка, одно неловкое движение, и девушка сорвется вниз.

Гарри сковал ужас, но еще больше пугало его безучастное, отрешенное лицо Кэтрин.

— Кэт, — осторожно позвал он. Девушка повернула голову в его сторону. Казалось, она не узнала брата. — Не двигайся, — хрипло скомандовал он. — Сиди спокойно, Кэт. — Отвернувшись от окна, он громко крикнул в глубину дома: — Рамзи! — и тотчас снова появился в окне. — Кэт, не шевелись. Даже не моргай.

Дрожащая девушка не ответила ни слова, глядя перед собой бессмысленным взглядом.

Встав позади Гарри, Лео выглянул в окно. Судорога перехватила ему горло.

— Матерь Божия. — Мгновенно оценив положение, Лео добавил с ледяным спокойствием: — Ее одурманили опиумом. Не так-то легко будет снять ее оттуда.

Глава 31

— Я пройду по карнизу, — вызвался Гарри. — Я не боюсь высоты.

Лео бросил на него хмурый взгляд.

— Я тоже не боюсь. Но карниз не выдержит ни вас, ни меня. Наверху балки совсем прогнили, дом чудом еще не развалился.

— Как еще можно добраться до Кэтрин? С крыши третьего этажа?

— Это займет слишком много времени. Займите Кэт разговором, пока я поищу веревку.

Лео исчез, а Гарри высунулся из окна.

— Кэт, это я, Гарри, — мягко произнес он. — Ты ведь меня помнишь, правда?

— Конечно. — Кэтрин уронила голову на согнутые колени и покачнулась. — Я так устала.

— Кэт, подожди. Сейчас не время спать. Подними голову и посмотри на меня. — Гарри продолжал разговаривать с сестрой, убеждая ее не шевелиться и не засыпать, но девушка отвечала вяло. Временами она меняла позу, и у Гарри испуганно падало сердце: он ожидал, что Кэтрин вот-вот скатится вниз.

К его облегчению, Лео очень скоро вернулся с большим мотком толстой веревки. Лицо его было мокрым от пота, он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы.

— Вы быстро управились, — заметил Гарри, беря в руки веревку.

— В соседнем доме вертеп, излюбленное место любителей порки. Там нет недостатка в веревках, — проворчал Лео.

Гарри отмерил два ярда веревки и начал завязывать узел.

— Если вы собираетесь уговорить Кэт подойти к окну, не надейтесь, — хмуро бросил он. — Я пробовал заговаривать с ней, но она не отзывается.

— Вяжите узел, а говорить буду я.

Никогда прежде Лео не было так страшно. Даже у постели умирающей Лауры. Больная девушка угасала медленно, жизнь покидала ее капля за каплей, утекала, как песок в часах. Но теперешняя мука была куда страшнее. Лео будто низвергнулся в пучину ада.

Высунувшись из окна, он с отчаянием смотрел на поникшую, дрожащую фигурку. Лео хорошо знал, как действует опиум. Он помнил страшную отчужденность, путаницу мыслей, головокружение, ощущение невероятной тяжести, когда, кажется, невозможно пошевелить рукой или ногой, а в следующий миг — странное чувство легкости во всем теле, желание раскинуть руки и взлететь. Вдобавок Кэтрин почти ничего не видела.

«Если мне удастся снять Кэт с фронтона, я никогда не выпущу ее из своих объятий», — поклялся себе Лео.

— Знаете, Маркс, — заговорил он будничным тоном, как только смог побороть леденящий ужас, — из всех переделок, в которых нам с вами довелось побывать, эта, без сомнения, самая рискованная.

Кэтрин приподняла голову и близоруко прищурилась.

— Милорд?

— Да, я собираюсь вам помочь. Сидите спокойно. Конечно же, вы постараетесь усложнить мне задачу и помешать героическому спасению.

— Вовсе нет. — Голос Кэтрин звучал невнятно, но, слава Богу, в нем слышались знакомые возмущенные нотки. — Я не нарочно. Я просто хотела выбраться отсюда.

— Знаю. Через минуту я втащу вас в комнату, и мы сможем вдоволь попререкаться, а пока…

— Я не хочу.

— Не хотите вернуться в комнату? — удивился Лео.

— Нет, не хочу спорить. — Кэтрин снова уронила голову на колени, послышалось сдавленное рыдание.

— Боже, — прошептал Лео, чувствуя, что нервы вот-вот сдадут. — Милая, пожалуйста, мы не будем ссориться. Обещаю. Только не плачьте. — Он прерывисто вздохнул, когда Гарри передал ему веревку с петлей, завязанную отменным морским узлом. — Кэт, послушайте меня… поднимите голову и немного опустите колени. Я собираюсь бросить вам веревку, но не вздумайте потянуться за ней, это очень важно, понимаете? Просто сидите смирно, и петля упадет вам на колени.

Кэтрин послушно замерла, щурясь и моргая.

Лео слегка раскачал веревку, примериваясь, оценивая расстояние. Затем медленным плавным движением бросил петлю. Веревка не достигла цели, скользнув по карнизу возле ног Кэтрин. Посыпалась каменная крошка.

— Бросайте сильнее, — проговорила девушка.

Несмотря на отчаяние и мучительную тревогу, Лео с трудом удержался от улыбки.

— Вы всегда будете указывать мне, что делать, Маркс?

— Вряд ли, — отозвалась Кэтрин после минутного раздумья.

Лео размахнулся и снова бросил веревку. На этот раз петля упала на колени Кэтрин.

— Я держу веревку.

— Хорошая девочка, — кивнул Лео, стараясь придать голосу спокойствие. — Теперь проденьте руки в петлю и дайте ей соскользнуть вниз, к груди. Пусть веревка пройдет под мышками. Не спешите, сохраняйте равновесие… — Кэтрин неуверенно повертела в руках петлю, у Лео участилось дыхание. — Да, вот так. Да. О Господи, я люблю вас. — Лео облегченно перевел дыхание, увидев, что Кэтрин справилась с заданием: веревка плотно обхватила тело. Он передал свободный конец Гарри. — Держите крепко.

— Не сомневайтесь. — Гарри в два счета обвязал веревку вокруг талии.

Лео снова перевел взгляд на Кэтрин. Она что-то произнесла, хмуро сдвинув брови.

— Вы что-то сказали, Маркс?

— Вам не обязательно было говорить это.

— Что?

— Что вы любите меня.

— Но это правда.

— Нет, не правда. Я слышала, как вы говорили Уин, что… — Кэтрин замолчала, силясь припомнить слова Лео, — женитесь лишь в том случае, если будете твердо уверены, что никогда не полюбите невесту.

— Я часто говорю глупости, — возразил Лео. — Мне и в голову не приходило, что кто-то примет всерьез мои слова.

В борделе открылось окно, показалось недовольное лицо одной из девиц.

— Девочки пытаются заснуть, а у вас тут такой крик стоит, что и мертвого разбудит!

— Мы скоро закончим, — крикнул Лео, сердито глядя на женщину. — Возвращайтесь в постель.

Девица перегнулась через подоконник:

— Что вы делаете на этой чертовой крыше?

— Не ваше дело, — отрезал Лео.

Открылись другие окна, появилось еще несколько голов, послышались нестройные возгласы.

— Кто она такая?

— Она собралась спрыгнуть?

— Боже, да она разобьется в лепешку. Какая мерзость!

Казалось, Кэтрин не замечала внимания публики.

Подслеповато щурясь, она смотрела на Лео.

— Так вы говорили серьезно? — спросила она.

— Мы обсудим это позднее, — предложил Лео. Взявшись за раму, он перекинул ногу через подоконник. — А сейчас я хочу, чтобы вы встали на карниз, держась руками за стену дома. Осторожно.

— Вы сказали правду? — повторила Кэтрин, не двинувшись с места.

Лео недоверчиво нахмурился.

— Боже милостивый, Маркс, неужели именно сейчас вы решили проявить упрямство? Вы хотите, чтобы я открыл вам свои чувства на глазах у своры публичных женщин?

Кэтрин решительно кивнула. Одна из шлюх громко крикнула:

— Ну же, дорогуша, скажи ей!

Остальные с восторгом подхватили:

— Давай, давай, милый!

— Говори, красавчик!

Гарри, стоявший позади Лео, медленно покачал головой:

— Если это заставит ее слезть с проклятой крыши, признайтесь, черт возьми.

Лео наклонился вперед, держась за раму.

— Я люблю вас, — отрывисто бросил он, глядя на маленькую съежившуюся фигурку девушки. Лицо его вспыхнуло. Лео охватило небывалое волнение, он и не подозревал, что способен на подобные чувства. — Я люблю вас, Маркс. Мое сердце всецело принадлежит вам. Но к несчастью, к нему прилагается и все остальное. — Лео замолчал, мучительно подбирая слова. Прежде он никогда не страдал косноязычием, гладкие фразы сами собой слетали у него с языка, но сейчас от его слов зависело слишком многое. — Знаю, я не особенно завидное приобретение, но умоляю, не отвергайте меня. Позвольте мне попробовать сделать вас счастливой, как вы наполняете счастьем мою жизнь. Я хочу навсегда связать с вами свою судьбу. — Голос его дрогнул. Лео пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить. — Пожалуйста, не отталкивайте меня, Кэт, вам не придется об этом жалеть. Я не прошу вас любить меня в ответ. Не прошу стать моей. Позвольте лишь принадлежать вам душой и телом.

— Уф, — вздохнула одна из девиц.

Другая вытерла ладонью глаза, хлюпая носом.

— Если красавчик ей не нужен, я охотно возьму его себе.

Прежде чем Лео успел договорить, Кэтрин поднялась на ноги и осторожно ступила на карниз.

— Я иду, — сказала она.

— Не спешите, — предостерег ее Лео. Крепко вцепившись в веревку, он не сводил взгляда с маленьких босых ножек Кэтрин. — Однажды вы уже проделали этот путь, осталось только повторить его.

Кэтрин сделала крохотный шажок ему навстречу, стоя спиной к стене.

— Я не помню, как забралась сюда, — беспомощно пролепетала она.

— Не смотрите вниз.

— Я все равно ничего не вижу.

— Тем лучше. Не останавливайтесь. — Лео понемногу сматывал веревку, словно притягивая к себе Кэтрин. Она подходила все ближе и ближе, пока наконец не оказалась в каких-нибудь двух шагах от окна. Лео протянул руку как можно дальше, пальцы его дрожали от напряжения. Еще один шажок, и он смог дотянуться до девушки, втащить ее в комнату. Из борделя послышались радостные возгласы, окна начали захлопываться.

Лео опустился на колени, зарывшись лицом в волосы Кэтрин. По телу его пробежала дрожь облегчения, он прерывисто вздохнул.

— Вы со мной, со мной. О, Маркс, вы заставили меня пережить самые страшные минуты, я никогда еще не испытывал подобного ужаса. Теперь вам потребуются годы, чтобы искупить вину.

— Это длилось всего две минуты, — запротестовала девушка.

Лео не смог удержаться от смеха.

Пошарив в кармане, он достал очки и осторожно водрузил их ей на нос. Окружающий мир вновь обрел четкие очертания.

Гарри опустился на колени рядом с сестрой и тронул ее за плечо. Обернувшись, Кэтрин обвила руками шею брата и приникла к нему.

— Мой старший брат, — прошептала она. — Ты снова пришел мне на помощь.

Гарри улыбнулся, касаясь губами ее волос:

— Я всегда буду рядом с тобой. Можешь на меня положиться. — Подняв голову, он бросил унылый взгляд на Лео и добавил: — Лучше выходи за него, Кэт. Мужчина, добровольно прошедший подобное испытание, дорогого стоит.

Вернувшись в отель, Лео неохотно препоручил Кэтрин заботам Поппи и миссис Пенниуисл. Женщины отвели ее в спальню, помогли искупаться и вымыть голову. Измученная, ослабевшая и растерянная, Кэтрин была глубоко признательна им за внимание и заботу. Переодевшись в свежую сорочку и домашнее платье, она уселась у камина, а Поппи принялась расчесывать ей волосы.

Уютная комната сияла чистотой, постельное белье сменили. Экономка с грудой влажных полотенец скрылась за дверью, оставив хозяйку и ее золовку одних.

Доджер не показывался. Вспомнив, что с ним случилось, Кэтрин почувствовала, как горло сжало судорогой. У нее не хватило мужества спросить об отважном, верном зверьке, она решила отложить этот тягостный разговор на завтра.

Услышав, как Кэтрин тихо всхлипнула, Поппи протянула ей платок. Гребень медленно скользнул по волосам девушки.

— Гарри просил меня не докучать вам сегодня болтовней, дорогая, но я на вашем месте предпочла бы узнать все сразу. После того как вы уехали с Лео, Гарри остался в доме вашей тети и дождался полиции. Поднявшись на второй этаж, они обнаружили вашу тетушку мертвой. Она жевала опиум — его нашли у нее во рту.

— Несчастная Алтея, — прошептала Кэтрин, прижимая платок к глазам и вытирая слезы.

— Вы очень добры, если жалеете ее после всего случившегося. Уверена, я не смогла бы.

— А что с Уильямом?

— Он сбежал, прежде чем полиция успела его арестовать. Я слышала, как Гарри с Лео говорили об этом. Они собираются потребовать, чтобы его объявили в розыск.

— Я этого не хочу, — вздохнула Кэтрин. — Пусть оставят беднягу в покое, дадут ему скрыться.

— Не сомневаюсь, Лео согласится выполнить любую вашу просьбу, — пожала плечами Поппи. — Но почему? После всего того, что сделал с вами этот ужасный человек…

— Уильям всего лишь жертва, такая же как я, — с горячностью возразила Кэтрин. — Он просто пытался выжить. Судьба обошлась с ним ужасно жестоко.

— И с вами тоже, дорогая. Однако вы распорядились своей жизнью куда лучше, чем он.

— Но у меня был Гарри. А еще вы, вся ваша большая семья.

— И Лео, — с улыбкой добавила Поппи. — Я бы сказала, что он принадлежит вам всецело. Мой брат замкнулся в себе и сторонился жизни, довольствуясь ролью наблюдателя, а теперь он снова ожил, стал самим собой. И все благодаря вам.

— Вы не будете возражать, если я выйду за него замуж? — застенчиво спросила Кэтрин.

В ответ Поппи порывисто обняла ее, прижавшись щекой к ее щеке.

— Уверена, все Хатауэи согласятся со мной: став женой Лео, вы заслужите нашу вечную благодарность. Не могу представить, кто еще осмелился бы взвалить на себя такое бремя.

После легкого ужина, состоявшего из бульона с кусочком поджаренного хлеба, Кэтрин легла в постель и задремала. Сон ее был беспокойным. Она то и дело просыпалась, дрожа от страха, но каждый раз вновь успокаивалась, видя перед собой Поппи. Молодая женщина читала, устроившись в кресле возле кровати. Ее волосы блестели в свете лампы, словно полированное красное дерево.

— Вам бы следовало вернуться к себе, — чуть слышно пролепетала Кэтрин, смущенная тем, что ее принимают за ребенка, боящегося темноты.

— Я еще немного посижу, — ласково ответила Поппи.

Проснувшись в следующий раз, Кэтрин увидела сидящего в кресле Лео. Ее сонный взгляд скользнул по его красивому лицу. Голубые глаза Лео смотрели с нежным вниманием и заботой. В вырезе наполовину расстегнутой рубашки виднелась грудь, покрытая темными волосками. Кэтрин вдруг охватило отчаянное желание прижаться к этой сильной, могучей груди, она безмолвно протянула руки к Лео.

Он не заставил себя ждать. Крепко обняв девушку, он улегся рядом с ней на кровать. Кэтрин оплела Лео руками, с наслаждением вдыхая его запах.

— Одна лишь я чувствую себя в безопасности в объятиях самого беспутного мужчины в Лондоне, — прошептала она.

Лео весело усмехнулся:

— Вам нравятся греховодники, Маркс. Женщина вроде вас нашла бы скучным обыкновенного добропорядочного мужчину.

Кэтрин теснее приникла к нему, беспокойно сжав ноги под одеялом.

— Я безумно устала, а заснуть не могу, — пожаловалась она.

— Завтра утром вам станет легче, уверяю вас. — Рука Лео легла ей на бедро поверх одеяла. — Закройте глаза, любовь моя, позвольте мне позаботиться о вас.

Кэтрин послушно сомкнула веки, но тянулись минуты, а ее все больше одолевало тягостное чувство. Тело оставалось напряженным, как натянутая струна. Вдобавок ее терзала жажда, в горле пересохло. Кожа отчаянно зудела и чесалась, и даже легкое прикосновение простыней причиняло муку.

Лео поднялся и вернулся со стаканом воды. Кэтрин с жадностью принялась пить. Прохладная влага остудила пылающий рот.

Взяв из рук девушки пустой стакан, Лео погасил лампу и вернулся в постель. Кэтрин вздрогнула, почувствовав, как матрас прогнулся под тяжестью его тела. Все смутные ощущения, мучившие ее, слились в одно непреодолимое желание. Нежные, мягкие губы Лео нашли в темноте ее губы, и Кэтрин, забыв обо всем, страстно ответила на поцелуй. Ладонь Лео обхватила ее грудь, отыскала отвердевший сосок под тонким покровом муслина.

— Так иногда бывает, когда куришь опиум, — тихо произнес Лео. — Позднее возникает привыкание, и действие зелья ослабевает, но в первый раз ощущение самое сильное. Когда дурман рассеивается, тело начинает требовать новой порции яда, но в итоге тебя ждет… разочарование, крушение надежд.

Пока Лео говорил, рука его нежно поглаживала грудь Кэтрин, палец чертил круги, лаская тугой бутон соска. По телу Кэтрин разливался жар, языки пламени лизали ее живот, ноги и руки. Она тяжело дышала, спина ее выгнулась, из груди вырывались сдавленные стоны, но она их не слышала. Рука Лео скользнула ей под сорочку.

— Успокойтесь, любовь моя, — прошептал он, гладя ее живот. — Позвольте мне помочь вам.

Его пальцы легли на ее лоно, лаская разгоряченную плоть, проникая во влажную глубину. Охваченная желанием, Кэтрин затрепетала, раскрываясь навстречу Лео.

Он наклонил голову и прижался губами к горлу девушки. Палец его коснулся маленького чувствительного бугорка меж ее бедер, тело Кэтрин запылало как факел. Пьянящее, почти болезненное блаженство захлестнуло ее, она застонала и, не помня себя, вцепилась в рубашку Лео. Раздался треск рвущейся ткани. Кэтрин разжала кулаки, задыхаясь и бормоча извинения. Закрыв ей рот поцелуем, Лео сбросил разорванную рубашку.

Его рука продолжала нежно, медленно ласкать плоть Кэтрин, пока девушка не вскрикнула и не замерла. По спине ее вновь прокатилась огненная волна, наполняя жаром руки и ноги. Глухо застонав, Кэтрин широко развела бедра, впуская в себя гибкие искушенные пальцы Лео. Когда волны блаженства затихли, она тяжело обмякла в объятиях возлюбленного, чувствуя, как тело сковывает усталость.

Посреди ночи Кэтрин проснулась и, пылая от желания, тесно прильнула к Лео. Он приподнялся на локте, шепча, что ей нужен покой, и обещая позаботиться о ней. Почувствовав, как Лео покрывает поцелуями ее грудь и живот, Кэтрин, не сдерживаясь, зарыдала. Положив ноги девушки к себе на плечи, Лео обхватил ладонями ее ягодицы. Его губы нежно приникли к лону, словно касаясь драгоценной чаши, полной хмельного меда. Язык скользнул во влажную глубину, лаская, играя, упиваясь. Волна восторга захлестнула Кэтрин, у нее вырвался громкий прерывистый вздох.

— Возьмите меня, — прошептала она, когда Лео снова улегся рядом.

— Нет, — мягко возразил он и, повернувшись, прижал Кэтрин к матрасу. — Только не сегодня. Мы подождем, пока не пройдет действие зелья. К утру опиумный дурман рассеется. Если вы и тогда пожелаете близости, я с радостью уступлю вам.

— Но я хочу сейчас! — воскликнула Кэтрин, однако Лео остался неумолим. Склонившись над ней, он приник губами к ее лону и целовал, пока тело ее не затрепетало, охваченное блаженством.

Кэтрин проснулась несколько часов спустя. Предрассветное небо цвета сливы уже начало светлеть. Лео уютно свернулся позади нее на кровати: одна рука его лежала у Кэтрин под головой, другая покоилась у нее на талии. Приятно было ощущать близость длинного теплого мускулистого тела Лео, касаться гладкой кожи, покрытой жесткими волосками. Хотя Кэтрин старалась не шевелиться, чтобы не потревожить его сон, Лео беспокойно заворочался, что-то невнятно бормоча.

Взяв его руку, она положила ее к себе на грудь. Еще не пробудившись, Лео начал ласкать Кэтрин. Его губы прижались к ее затылку. Девушка почувствовала, как твердеет его плоть, касаясь ее ягодиц. Его колено скользнуло меж ее бедер, ладонь легла на лоно, раздвигая завитки волос.

Напряженный жезл Лео пронзил ее и замер. Ее тело, утомленное после бурных ночных ласк, не желало впускать его в себя.

Вкрадчивый насмешливый голос Лео защекотал ухо Кэтрин:

— М-м-м, вам придется постараться, Маркс. Мы оба знаем, что вы способны на большее.

— Помогите мне, — шепнула она.

С сочувственным вздохом Лео обхватил руками бедра девушки, заставив ее сменить позу. Их тела слились воедино, и Кэтрин сомкнула отяжелевшие веки.

— Ну вот, — пробормотал Лео. — Вы этого хотели?

— Еще… еще… быстрее.

— Нет, любовь моя, позвольте мне быть нежным с вами. Именно сейчас.

Его бедра двигались медленно, неторопливо, и Кэтрин пришлось подчиниться. Пальцы Лео ласкали ее плоть, по телу ее разливалось тепло. Покрывая ее шею поцелуями и шепча нежные слова любви, Лео снова и снова погружался в ее жаркую глубину. Кэтрин выкрикнула имя Лео, выгнувшись дугой. Ее дрожащая рука скользнула по его бедру, пальцы впились в кожу.

— Не оставляй меня. Пожалуйста, Лео.

Он понял, что хотела сказать Кэтрин. Его живот стал твердым, как камень, тело дрогнуло, извергая семя, и Кэтрин почувствовала наконец, как могучий мужчина беспомощно замер, уступая неодолимой силе нарастающего блаженства.

Они долго лежали, сплетясь телами, в блаженной истоме, наблюдая, как сквозь приоткрытые шторы в комнату вливаются рассветные лучи.

— Я люблю тебя, — прошептала Кэтрин, — люблю, мой Лео.

Он улыбнулся и поцеловал ее. Потом, поднявшись, потянулся за брюками.

Пока Лео плескал водой себе в лицо над умывальником, Кэтрин взяла с ночного столика очки. Взгляд ее упал на пустую корзинку Доджера возле двери, и улыбка ее погасла.

— Бедный зверек, — прошептала девушка.

Лео повернулся и, увидев полные слез глаза Кэтрин, встревоженно спросил:

— Что случилось?

— Доджер, — она тихо всхлипнула. — Я уже скучаю по нему.

Присев на край постели, Лео нежно обнял Кэтрин.

— Ты хотела бы его увидеть?

— Да, но не могу себя заставить.

— Почему?

Прежде чем Кэтрин успела ответить, она заметила подозрительное движение под дверью… пушистое юркое тельце старательно протискивалось сквозь узкую щель. Кэтрин растерянно моргнула, боясь пошевелиться.

— Доджер?

Хорек вприпрыжку подбежал к кровати, оживленно вереща, глаза его ярко блестели.

— Доджер, ты жив!

— Конечно, жив, — подтвердил Лео. — Мы заперли его в покоях Поппи прошлой ночью, чтобы дать тебе немного отдохнуть. — Он улыбнулся, когда хорек запрыгнул на постель. — Нахальный маленький попрошайка. Как ты сюда пробрался?

— Он нашел меня. — Кэтрин протянула руки, Доджер мгновенно шмыгнул к ней на грудь и свернулся там клубком. Девушка принялась гладить его, шепча ласковые слова. — Знаешь, Доджер пытался защитить меня. Он укусил Уильяма за руку, довольно сильно. — Кэтрин нежно потерлась носом о шерстку зверька. — Храбрый хорек, мой маленький страж.

— Молодец, Доджер, — похвалил зверька Лео. Поднявшись на ноги, он подошел к брошенному на стул сюртуку и пошарил в карманах. — Полагаю, резонно задать вопрос… женившись на тебе, я получу в придачу и хорька?

— Думаешь, Беатрикс согласится отдать мне Доджера?

— Можешь не сомневаться. — Лео уселся на кровать рядом с Кэтрин. — Сестра всегда говорила, что сердце Доджера принадлежит тебе, поэтому ты его истинная хозяйка.

— Правда?

— Ну да, ясное дело. Достаточно вспомнить страсть Доджера к твоим подвязкам. Впрочем, нельзя его в этом винить. — Лео взял девушку за руку. — Я хочу кое о чем спросить тебя, Маркс.

Кэтрин с готовностью выпрямилась, позволив хорьку обвиться вокруг ее шеи наподобие боа. Глаза ее радостно вспыхнули.

— Это пятое или шестое предложение, точно не помню, — пробормотал Лео.

— Всего лишь четвертое.

— Последнее было вчера, ты его посчитала?

— Нет, на самом деле твои слова означали скорее «Спустишься ли ты с крыши?», чем «Выйдешь ли ты за меня замуж?».

Лео невозмутимо изогнул бровь.

— Как бы там ни было, давай соблюдать формальности. — Он надел кольцо на безымянный палец левой руки Кэтрин.

Это было самое восхитительное кольцо, какое ей только доводилось видеть. Его украшал великолепный серебристый опал, в глубине которого сверкали голубые и зеленые искры. Стоило Кэтрин пошевелить рукой, и камень переливался, сияя изумительным светом. Опал окружала кайма из маленьких искрящихся бриллиантов.

— Это кольцо напоминает мне твои глаза, — признался Лео. — Хотя оно далеко не такое красивое. — Он замолчал, пристально глядя на девушку. — Кэтрин Маркс, любовь моей жизни… ты станешь моей женой?

— Прежде я хочу ответить на другой вопрос, — сказала Кэтрин. — Тот, что ты задавал мне раньше.

Лео улыбнулся, прижавшись лбом к ее лбу:

— Насчет фермера и овец?

— Нет… Что случится, если всесокрушающая сила встретится с непреодолимым препятствием?

Лео весело рассмеялся:

— Скажи мне ответ, любимая.

— Всесокрушающая сила замрет. А непреодолимое препятствие двинется ей навстречу.

— М-м-м, мне нравится твой ответ. — Губы Лео нежно коснулись губ Кэтрин.

— Милорд, я не желаю больше, просыпаясь по утрам, называться Кэтрин Маркс. Хочу как можно скорее стать твоей женой.

— Завтра утром? Кэтрин кивнула.

— Хотя… мне будет недоставать твоего обращения «Маркс». Я успела полюбить его.

— Тогда я буду называть тебя Маркс время от времени. Особенно в пылу страсти. Давай попробуем.

Голос Лео упал до обольстительного шепота.

— Поцелуй меня, Маркс…

И Кэтрин, смеясь, закрыла ему рот поцелуем.

Эпилог

Год спустя

Плач младенца разрезал тишину.

Лео вздрогнул, мгновенно вскинув голову. Его выставили из спальни, где рожала Кэтрин, и ему вместе с остальными членами семьи пришлось ждать в гостиной. Амелия, оставшаяся с роженицей и доктором, время от времени спускалась вниз и передавала краткие сообщения Уин или Беатрикс. Кэм с Меррипеном держались с раздражающей бодростью, не сомневаясь в благополучном исходе — оба считали себя знатоками, ведь их жены счастливо разрешились от бремени.

За минувший год в семействе Хатауэев произошло пополнение. В марте Уин произвела на свет здорового мальчика, Джейсона Коула, по прозвищу Джейдо. Два месяца спустя Поппи родила маленькую рыжеволосую девочку, Элизабет Грейс, на которую Гарри не мог надышаться, как, впрочем, и весь персонал отеля «Ратледж».

Теперь настала очередь Кэтрин стать матерью. И если для других в рождении ребенка не было ничего необыкновенного, для Лео это событие стало настоящим испытанием. Он сходил с ума от тревоги. Видеть жену страдающей от боли было невыносимо, Лео необычайно остро ощущал свою беспомощность. Его заверяли, что роды протекают успешно, но все было тщетно… долгие часы родовых схваток казались ему вечностью.

Лео провел восемь часов в гостиной, опустив голову на руки, притихший, мрачный, безутешный. Он так боялся за Кэтрин, что едва выдержал разлуку с ней. Как он и предрекал когда-то, его любовь к жене напоминала безумие. Слова Кэтрин тоже сбылись: ей легко удавалось ладить с мужем. Они во многом были очень разными и все же, возможно, благодаря этому удивительно подходили друг другу.

Их брак оказался на редкость счастливым. Они развлекали друг друга яростными смешными спорами и длинными проникновенными разговорами. Оставаясь наедине, супруги часто говорили на своем особом языке, обменивались загадочными фразами, понятными лишь им двоим. Они были любящей парой, страстной и нежной, пылкой и игривой. Но самое удивительное, эти в прошлом непримиримые противники легко уступали друг другу, проявляя мягкость и такт.

Лео никак не ожидал, что женщина, всегда беспощадно высмеивавшая худшие его качества, будет замечать и ценить лишь лучшее в нем. Он и не подозревал, что его любовь к Кэтрин усилится, расцветет, заполнит все его существо. Когда такое сильное чувство завладевает душой, мужчине остается лишь сдаться.

«Если что-то случится с Кэтрин… если вдруг роды окажутся слишком тяжелыми…»

Лео медленно поднялся, сжав руки в кулаки, когда в гостиную вошла Амелия с новорожденным младенцем на руках. Она замерла в дверях, и вся семья с тихими возгласами выступила ей навстречу.

— Прелестная девочка, — радостно улыбаясь, объявила Амелия. — Доктор сказал, что у нее чудесный цвет лица и сильные легкие. — Она протянула ребенка брату.

Лео, охваченный страхом, застыл на месте. Не взяв младенца из рук сестры, он хрипло произнес, испуганно глядя ей в глаза:

— Как Маркс?

Амелия тотчас поняла, что он испытывает. Голос ее смягчился.

— Превосходно. Она отлично себя чувствует, дорогой, ты можешь прямо сейчас подняться к ней. Но сперва поздоровайся со своей дочуркой.

Лео с облегчением перевел дыхание, а затем осторожно взял ребенка на руки. Он с изумлением увидел крошечное розовое личико и ротик, напоминающий розовый бутон. Девочка казалась такой легкой… трудно было поверить, что в маленьком свертке скрывается живое человеческое существо.

— Она вылитая Хатауэй, — с улыбкой сказала Амелия.

— Что ж, мы сделаем все возможное, чтобы это исправить. — Наклонившись, Лео поцеловал малышку в крохотный лобик, темные волосики щекотно коснулись его губ.

— Вы уже выбрали имя? — спросила Амелия.

— Эммелин.

— Французское. Прелестно. — Амелия почему-то тихонько рассмеялась, прежде чем задать новый вопрос. — А как вы собирались назвать мальчика?

— Эдвард.

— В честь папы? Чудесно. Думаю, ему подойдет это имя.

— Кому подойдет? — недоуменно отозвался Лео, не сводя глаз с дочери.

Погладив брата по щеке, Амелия жестом показала ему на дверь, где стояла Уин с другим свертком. Вокруг нее сгрудились Меррипен, Кэм и Беатрикс.

Лео изумленно округлил глаза:

— Господи, близнецы!

Кэм подошел к нему с широкой улыбкой:

— Какой красивый мальчик. Желая стать отцом, вы старались на славу, phral.

— Лео, ты как раз вовремя обзавелся наследником, — добавила Беатрикс. — Оставался всего один день!

— Вовремя для чего? — удивился Лео. Передав дочь Амелии, он взял сына из рук Уин. Заглянув в личико ребенка, он во второй раз за этот день восхищенно замер, охваченный любовью и нежностью. Казалось, сердце не в силах вместить переполнявший его восторг.

— Для того чтобы сохранить за собой копигольд, разумеется, — отозвалась Беатрикс. — Теперь Рамзи-Хаус навсегда останется нам.

— Не могу поверить, что ты думаешь об этом в такую минуту, — возмутился Лео.

— А почему бы и нет? — вмешался Меррипен. Темные глаза его весело блеснули. — Лично для меня большое облегчение узнать, что нам не придется покидать Рамзи-Хаус.

— Все вы беспокоитесь о чертовом доме, когда я провел восемь часов в настоящем аду.

— Прости, Лео, — извинилась Беатрикс, стараясь изобразить раскаяние. — Я не подумала, через что тебе пришлось пройти.

Лео поцеловал сына и осторожно передал его Уин.

— Я собираюсь повидать Маркс. Ей, наверное, тоже пришлось нелегко.

— Передай ей наши поздравления, — попросил Кэм. Голос его слегка дрожал от смеха.

Лео взбежал вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки, и ворвался в спальню, где отдыхала его жена. Укрытая одеялами, Кэтрин казалась маленькой и хрупкой. На ее бледном, осунувшемся лице читалась усталость. При виде мужа она слабо улыбнулась уголками губ.

Лео подошел к постели и, наклонившись, поцеловал жену.

— Чем я могу тебе помочь, любовь моя?

— Ничем. Доктор дал мне немного настойки опия, чтобы прошла боль. Он вот-вот вернется.

Лео нежно погладил жену по волосам.

— Черт возьми, почему ты не позволила мне остаться с тобой? — прошептал он, касаясь губами ее щеки.

— Ты напугал доктора, — усмехнулась Кэтрин.

— Я всего лишь спросил, знает ли он, что делает.

— Весьма воинственно, — уточнила Кэтрин. Лео обвел глазами предметы на ночном столике.

— Только потому, что он достал чемоданчик с инструментами, больше похожими на средневековые орудия пытки. — Найдя на столике маленькую баночку с бальзамом, он бережно смазал сухие губы жены.

— Посиди со мной, — шепнула она.

— Я не хочу тебя беспокоить.

— Ты меня не побеспокоишь. — Она приглашающе похлопала по матрасу рядом с собой.

Лео осторожно присел на край кровати, боясь толкнуть жену.

— Меня нисколько не удивило, что ты произвела на свет сразу двоих детей, — заявил он и, взяв Кэтрин за руку, принялся целовать ее пальцы один за другим. — Ты, как всегда, убийственно деловита и практична.

— Как они выглядят? Я не видела малышей после того, как их вымыли.

— Кривоногие, с большими головами. Кэтрин рассмеялась, кривясь от боли.

— Пожалуйста, пожалуйста, не смеши меня, — жалобно взмолилась она.

— На самом деле они прекрасны. Моя дорогая, любовь моя… — Лео прижался губами к ладони Кэтрин. — Раньше я до конца не понимал, что приходится пережить женщине при родах. Ты самая храбрая, самая сильная их всех представителей рода людского. Истинный воин.

— Неужели?

— О да. Аттила — вождь гуннов, Чингисхан, великий Саладин… — все они жалкие слабаки в сравнении с тобой. — Лео замолчал, на губах его заиграла улыбка. — Как здорово, что ты позаботилась, чтобы один из новорожденных оказался мальчиком. Разумеется, вся семья в восторге.

— Потому что теперь Рамзи-Хаус достанется нам?

— Отчасти. Я подозреваю, в действительности их больше всего радует, что мне придется воевать с близнецами. Ты ведь знаешь, малыши наверняка будут настоящими сорванцами.

— Надеюсь. Иначе они не были бы нашими детьми. — Кэтрин теснее прильнула к мужу, и он бережно прижал ее к груди. — Угадай, что случится сегодня в полночь? — прошептала она.

— Два голодных младенца проснутся одновременно и заплачут?

— А еще?

— Понятия не имею.

— Проклятие Рамзи потеряет силу.

— Лучше бы ты не говорила мне. Теперь я буду трястись от страха оставшиеся… — Лео посмотрел на каминные часы и быстро подсчитал, — семь часов и двадцать восемь минут.

— Посиди со мной. Я буду тебя охранять. — Кэтрин зевнула, ее голова, покоившаяся на плече мужа, отяжелела.

Лео с улыбкой погладил ее по волосам.

— Нас ждет чудесное будущее, Маркс. Наше путешествие только началось… и нам так много предстоит совершить вместе. — Он заговорил тише, услышав, как замедлилось дыхание Кэтрин: — Поспи у меня на груди. Позволь мне увидеть твои сны. И знай, что завтра утром и во все последующие дни ты будешь просыпаться рядом с тем, кто тебя любит.

— С Доджером? — сонно пробормотала Кэтрин, уткнувшись лицом в плечо мужа.

Лео широко улыбнулся:

— Нет, твоему нахальному хорьку придется спать в своей корзинке. Я имел в виду себя.

— Да, я знаю. Со мной будешь ты. — Кэтрин ласково погладила мужа по щеке. — Только ты. Всегда ты.

Примечания

1

Доджер (англ. dodger) — хитрец, ловкач. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Эдуард Исповедник (ок. 1003–1066) — король Англии с 1042 г., основатель Вестминстерского аббатства, канонизирован в 1161 г.

3

Лаки (англ. lucky) — счастливый, удачливый.

4

Эдуард, Черный принц (1330–1376), — принц Уэльский, в 1362–1372 гг. правитель Аквитании; старший сын английского короля Эдуарда III; получил свое прозвище из-за черного цвета доспехов. Один из наиболее известных английских военачальников Столетней войны 1337–1453 гг.

5

Битва при Кастийоне (17 июля 1453 г.) — последнее крупное сражение Столетней войны, завершилось разгромом английских войск.

6

Брат (цыганск.).

7

Не цыганом (цыганск.).

8

Жена (цыганск.).

9

Джон Стрингфеллоу (1799–1883) — английский инженер и изобретатель в области авиа- и двигателестроения; одним из первых предложил и запатентовал совместно с Уильямом Хенсоном форму планера, а также методы управления им, используемые в авиации и в настоящее время.

10

Вильгельм IV (1765–1837) — король Великобритании, Ирландии и Ганновера, известен как Король-моряк, ранее герцог Кларенс и Сент-Эндрюс, граф Мюнстерский. В течение двадцати лет поддерживал связь с актрисой Доротеей Джордан.

11

Великая выставка промышленных работ всех народов — первая международная промышленная выставка; была организована в лондонском Гайд-паркев 1851 г.

12

Бердкейдж (англ. birdcage) — птичья клетка.

13

Сын мой (фр.).

14

Не так ли? (фр.)

15

Свод правил кулачного боя, принятый в 1838 г. в Англии.

Content

Лиза Клейпас
Замужем с утра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог

Примечания