Энн Мэтер

От судьбы не уйдешь

Глава первая

Он стоял у высокого окна библиотеки и смотрел на пеструю цепочку бредущих к выходу экскурсантов. О чем они между собой говорили, он, конечно, слышать не мог, но уходить им явно не хотелось. Сад и земли Лингардского Аббатства — одно из самых популярных мест в Йоркшире, и на деньги туристов удавалось кое-как поддерживать некогда роскошный старый дом в приличном виде.

«Наконец-то можно будет заплатить жалкие гроши садовникам», — с горечью думал он, опираясь на потрескавшуюся раму. В эту пору года террасы и искусственные прудики особенно живописны, а озеро, сверкающее в лучах закатного солнца, отражает все краски обрамляющих его кустов и деревьев.

Разумеется, туристских денег не могло хватить на капитальный ремонт замка. Сырость, трещины и завывания ветра, похожие на стоны привидений, делают дом почти непригодным для жилья. Невольно задумаешься над советом бабушки жениться второй раз. Богатая жена, которой нужен лишь его титул, — единственное, что могло бы спасти имение.

Он нахмурился и с раздражением отвернулся от окна. Чепуха! Кто в наше время женится для того, чтобы восстановить фамильное достояние? Так было принято в дни бабушкиной молодости, а сейчас новое тысячелетие на носу! Нет, если жениться снова, так только по любви.

Хотя… Он еще больше помрачнел. В прошлый раз женитьба по любви ему дорого обошлась, почему же теперь должно быть иначе? Он безумно любил Франческу, а она наплевала на него. Нужно ли повторять ту же ошибку?

Конечно, нет! От одной мысли об этом он почувствовал резь в желудке. Наверно, бабушка права. Наверно, лучше быть любимым, чем любящим. Он любил Франческу и чертовски страдал, когда они расстались.

Мучительные размышления прервал осторожный стук в дверь.

— Войдите, — сказал он, ступив на потертый коврик перед внушительным камином.

Тяжелая дверь приоткрылась, и в ней появилась угловатая фигура старого дворецкого Уоткинса.

— Добрый вечер, милорд. Миссис Харви спрашивает, будете ли вы ужинать, — объяснил он свое вторжение. — И О’Брайен просил передать, что пропали садовые ножницы.

Уилл поджал губы.

— Какого черта этот О’Брайен бросает инвентарь где попало?! — Но, поглядев на растерянное лицо Уоткинса, сменил тон: — Ладно, не беда. Я поговорю с ним утром. Ужинать не буду. Я приглашен к леди Розмари в Малберри-Корт.

— Да, милорд. Приготовить вам что-нибудь выпить?

— Не нужно, спасибо, Уоткинс. Вы свободны.

Уоткинс попятился к двери. Оставшись один, Уилл подумал, что старика пора бы уволить. Ему, должно быть, лет семьдесят, а работать в семье он начал еще мальчишкой. Да только как он проживет без работы в Аббатстве?..

Опустившись в потертое кожаное кресло возле громадного стола красного дерева, Уилл вновь предался невеселым размышлениям. Он, Уильям Генри Роберт Жервез Квентин, 9-й лорд Лингард, даже не может обеспечить своих слуг приличной пенсией…

Через час, приняв ванну, побрившись и тщательно причесав длинные темные волосы, Уилл уже ехал к загородному дому своей бабушки в Малберри-Корт. Как он ни старался, мысль о предстоящем вечере не могла улучшить ему настроение. Он смирился со своим скромным и одиноким существованием, и бабушкино намерение женить его было ему не по душе.

Малберри-Корт сверкал в янтарном свете летнего вечера. Прекрасное поместье XVI века, сам дом и окружающие его обширные земли были завещаны старшему сыну тетки. Но кузен Эдвард еще в отрочестве умер от лейкоза, и наследником стал дальний родственник его покойного деда.

Деньги уплыли из рук, а могли бы дать ему возможность восстановить Аббатство и без этой формы легальной проституции, навязываемой бабушкой своему обездоленному любимому внуку.

Спасение она видит в женитьбе. Только так появится на свет следующий граф Лингард, с горечью думал Уилл, паркуя свою машину справа от входа. По мнению леди Розмари, ничто не могло компенсировать отсутствие жены и наследника, и она надеялась, подобрав подходящую кандидатуру, разом решить обе проблемы.

Горничная распахнула перед ним дверь, и Уилл понял, что его ждут. Бабушка и ее гости перед ужином пили аперитивы в оранжерее, и в воздухе носился приятный аромат лимона.

— Уилл! — Бабушка встретила его на пороге и притронулась сухими, как бумага, губами к свежевыбритой щеке внука. — Я уже начала сомневаться, приедешь ли ты. Эмме и ее родителям не терпится с тобой познакомиться.

Уилл скорчил любезную мину и постарался расслабиться.

— Привет, Рози, — мягко сказал он, — я вижу, ты не теряешь времени. Боишься, что я не заглотну наживку?

С лица леди Розмари исчезла улыбка.

— Надеюсь, ты способен соблюдать приличия? — сказала она, понизив голос. — Эмма ни капельки не похожа на Франческу Годдар, и мне бы не хотелось, чтобы ты вел себя так же, как с ней.

— О чем ты говоришь? — вздохнул Уилл. — Кстати, Франческа все еще называет себя Франческой Квентин.

— С нее станется, — презрительно фыркнула старая леди. — И ты, конечно, знаешь почему: у нее своя корысть. Не удивлюсь, если она попытается сохранить и титул тоже.

Уилл с грустью подумал, что, к сожалению, бабушка права. Вряд ли его родители, будь они живы, относились бы к Франческе лучше. Но они утонули, когда он был еще подростком, и с тех пор его опекала леди Розмари.

Она с самого начала не жаловала Франческу, считая ее неподходящей партией. Внуку, по ее мнению, нужна была другая жена, более родовитая и богатая. Увы, тогда он руководствовался голосом сердца, а не рассудка. Он бредил Франческой, он жаждал ее, он мечтал на ней жениться — и в конце концов своего добился.

— Пошли. — Леди Розмари взяла его под руку и подвела к гостям. — Это мой внук, Уильям Квентин. Уилл, позволь представить тебе сэра Джорджа и леди Меррит, а также их младшую дочь Эмму.

Уиллу и раньше встречались люди, подобные Мерритам. Сэр Джордж — свежеиспеченный баронет, человек, выбившийся из низов и проникший в высший свет благодаря не столько личным качествам, сколько доходности своих предприятий. Он был несколькими дюймами ниже Уилла, с большим животом, выдающим любителя спиртного; жена его, высохшая мумия, очевидно, свято верила, что нельзя быть ни слишком худым, ни слишком богатым.

Дочь же, как он с удовольствием отметил, от них отличалась. Из всех молодых девушек, которых сватала ему бабушка, Эмма Меррит была самой привлекательной. Стройная, худощавая, но не такая костлявая, как мать, платиновая блондинка с прямыми, падающими на плечи волосами и большими голубыми глазами, она производила прекрасное впечатление.

В брошенном на него взгляде Уилл прочел бабушкины мысли. Леди Розмари была бы счастлива вновь видеть внука женатым, а Эмму — новой графиней Лингард. Она хотела, чтобы у него была семья. Наверно, уже предвкушает, как будет нянчить его детей.

Дети?

Губы Уилла цинично скривились, и, похоже, это несколько напугало сэра Джорджа.

— Ужасно рад познакомиться с вами, милорд! — воскликнул он, и Уилл попытался взять себя в руки, чтобы не обидеть пожилого человека.

— Просто Квентин, сэр Джордж, — скрывая раздражение под слабой улыбкой, сказал он. — Или Лингард, если вам угодно. В кругу друзей я предпочитаю обходиться без титулов.

Леди Меррит восприняла это как комплимент, хотя жеманно возразила:

— И напрасно. Нам весьма лестно находиться в вашем обществе.

А Уилл с иронией спросил себя: «О ком это она хлопочет — обо мне или о своей дочери?»

— Мой внук всегда отличался излишней скромностью, — поспешно вмешалась леди Розмари, опасаясь, вероятно, как бы Уилл чего-нибудь не ляпнул. — В колледже он называл себя Уилл Квентин, и никто даже не догадывался о его происхождении. Приходится напоминать ему об обязанностях, которыми нельзя пренебрегать.

— То есть держать себя сообразно своему титулу, — согласно закивала леди Меррит. — Что поделаешь, все мы должны нести свой крест. Вот, например, Джордж. Вы не представляете, как много времени он уделяет своим обязанностям. Вечно какие-то благотворительные обеды или необходимые поездки. Он без конца где-то выступает.

— Не думаю, что леди Розмари именно это имела в виду, — вступила в разговор Эмма с понимающей улыбкой. — Вероятно, ему, — она выбрала нейтральный вариант, — хочется, чтобы его принимали таким, каков он есть. Я, например, ненавижу, когда со мной ищут дружбы только потому, что я дочь своего отца.

«Смелая девушка, — подумал Уилл. — Сумела осадить родителей, никого не обидев. Наверняка она гораздо умнее, чем кажется с первого взгляда».

Его настроение несколько улучшилось: вечер может оказаться не таким уж плохим.

— Твоя точка зрения, пожалуй, заслуживает внимания, — отозвался сэр Джордж и одобрительно потрепал дочку по плечу. — Ну, не счастливчик ли я, Лингард? Дочь столь же умна, сколь и красива.

— Редкое сочетание, — сухо пробормотал Уилл. Ему не слишком пришелся по душе хитрый взгляд Эммы. Тем не менее она казалась занятной и куда интереснее многих начинающих светскую жизнь девушек, с которыми ему приходилось встречаться.

Горничная принесла поднос с коктейлями, однако Уилл скептически относился к изыскам своей бабушки и незаметно налил себе виски из стоящей на столе бутылки.

В плетеном кресле дремал Арчи Росситер, один из старинных бабушкиных поклонников. Он был ее личным врачом, но пару лет назад отошел от дел. Надежный друг, симпатяга, ставший, правда, в последнее время излишне забывчивым. Рядом с его креслом стоял стакан виски, и Уилл понял, что старик приступил к делу задолго до прихода других гостей. Славный старина Арчи! Хотя они не всегда сходились во взглядах, Уилл испытывал к нему искреннее расположение.

— Вам с нами скучно? — Эмма покинула беседующих с бабушкой родителей и незаметно подошла к Уиллу.

— Скучно? — переспросил он, давая себе время подумать. — С чего вы взяли, мисс Меррит? Вечер только начался.

— Я вижу. — Она внимательно рассматривала свой бокал и вдруг подняла на Уилла широко раскрытые глаза. — Меня зовут Эмма. «Мисс Меррит» звучит так же нудно, как все, что с нами связано. Ведь вы именно так думаете, я не ошиблась?

— Откуда вам знать, что я думаю? — Уилл удивленно поднял брови.

— Знаю. Вы наверняка не хотели с нами знакомиться. А вот папа страшно настаивал, чтобы мы провели несколько дней за городом, хотя обычно его силой из конторы не вытащишь.

Уилл попытался поддержать разговор:

— А где ваш дом? Вы, верно, не из этих мест?

— Конечно, — ответила Эмма. — Тогда незачем было бы останавливаться в Малберри-Корт. Мы живем в Кембридже. У папы там дело.

Уилл не стал расспрашивать, чем занимается ее отец. Он смутно помнил, что бабушка говорила что-то о микроэлектронике и ее использовании в мобильных телефонах и факсах. По словам леди Розмари — а это было для нее важнее всего, — сэр Джордж был невероятно богат и мечтал приобрести для своей младшей дочери родословную, которую не купишь ни за какие деньги.

— Леди Розмари рассказывала, что вы учились в Кембридже, — продолжала Эмма, и Уилл задал себе вопрос, посвящена ли она в далеко идущие планы своего отца. — А я, к сожалению, недостаточно умна, чтобы поступить в университет. Поэтому папа послал меня заканчивать школу в Швейцарии.

Уилл усмехнулся.

— Не поверю, что вам не нашлось бы места в университете, если бы вы всерьез захотели учиться, — заметил он и был вознагражден ее озорным взглядом.

— Но кому же захочется тратить время на старые пыльные книги, когда можно ездить верхом, плавать или играть в поло? В Лозанне куда веселее. Вы не представляете, что мы там вытворяли.

Уилл вполне мог себе это представить, но ничего не сказал, а Эмма перевела разговор на историю Малберри-Корт и на то, как ей нравятся старинные замки. После ее замечания о пыльных книгах Уилл усомнился в подлинности ее интереса к старине. Однако он понял, чего от него ждут, и вежливо предложил девушке посетить Аббатство. Судя по энтузиазму, с которым было встречено его приглашение, он оказался прав.

К тому моменту, когда миссис Бакстер, бабушкина экономка, объявила, что ужин подан, Уилл знал уже практически все об Эмме: где училась, чем увлекается, каковы ее планы на будущее. Она успела поделиться с ним своим страстным желанием полюбить, выйти замуж и нарожать кучу детей; о мечтах говорилось так мило и искренне, что мало кто сумел бы устоять перед этой очаровательной наивностью.

Уилла несколько утешило, что за ужином слева от него оказался Арчи Росситер. Огромный стол, навечно занявший центральное место в обеденном зале, сейчас служил буфетом, и они расположились за столом более приемлемых размеров. Миссис Бакстер, несомненно следовавшая бабушкиным инструкциям, усадила Эмму рядом с Уиллом, отчего леди Розмари оказалась между сэром Джорджем и его дочерью.

Старая леди явно намеревалась бдительно следить за молодой девушкой, которую хотела бы видеть женой своего внука, и это вполне устраивало Уилла. Беседуя с доктором, он мог пропускать мимо ушей опасные вопросы, которых следовало ожидать от сидевшей напротив леди Меррит.

Внимания со стороны бабушки он, правда, не мог избежать и время от времени, поймав ее взгляд, отвечал на него ничего не значащей улыбкой. Эмму в Лингард он пригласил; теперь он станет просто наблюдать за развитием событий, не связывая себя опрометчивыми обещаниями.

Уилл ел мало, опасаясь за свой желудок: кухарка — итальянка Луиза, — куда только можно добавлявшая чеснок и злоупотреблявшая острыми соусами, не выносила критики, а бабушка боялась ее обидеть. В Йоркшире нелегко было найти прислугу: местных жителей манили соблазны Лондона и более высокие заработки. Но у Луизы поблизости жили родные, к тому же леди Розмари зимние месяцы проводила в Лондоне, что позволяло кухарке попеременно наслаждаться прелестями и города и деревни.

Да и что плохого, например, в спагетти? Вкусно приготовленные, со множеством пикантных приправ макароны, уж во всяком случае, лучше, чем тяжелые пироги и пудинги.

— Как я поняла, вы некоторое время провели в наших краях, — прервала его размышления леди Меррит; Уилл не сразу сообразил, о чем она говорит. — В Кембридже, — пояснила она. — Вы ведь там получили степень?

Уилл быстро проглотил кусок.

— О, Кембридж, — вежливо произнес он. — Да, верно. Но это было давно, я уже и забыл совсем…

— Не так уж давно, — вставила леди Розмари, прислушиваясь к их разговору. — Тебе только тридцать четыре, Уилл, а говоришь так, будто все это в далеком прошлом. Возможно, что-то тебе там и не нравилось, но образование ты получил прекрасное. Это ведь крайне важно — вы со мной согласны? — Ее вопрос был адресован ко всем сидящим за столом.

— Ну… — неуверенно произнесла леди Меррит, и Эмма ее поддержала:

— Боюсь разочаровать вас, леди Розмари, но я, например, не могла дождаться, когда окончу школу.

— Однако наша дочь очень хорошо училась, — подхватила мать.

— Я говорила о своем внуке, — деликатно оборвала ее леди Розмари и, одарив Эмму ослепительной улыбкой, продолжала: — Мне бы не хотелось видеть «синим чулком» и вторую жену моего внука, дорогая. Поверьте, одной было вполне достаточно.

Наткнувшись на холодный взгляд серых глаз внука, она поняла, что зашла слишком далеко, и, поспешно сменив тему, спросила у сэра Джорджа, каково его мнение о местном гольф-клубе, где он днем сыграл несколько партий.

— Ваша жена очень умна? — простодушно поинтересовалась Эмма, и, хотя прежние ее вопросы забавляли Уилла, на этот раз он почувствовал раздражение.

— Не так чтобы очень, — сухо ответил он и поднес ко рту бокал, прерывая разговор. «Хотя на самом деле Франческа была умна, чересчур умна, и это не пошло ей на пользу», — с горечью подумал он, вновь наполняя свой бокал.

— Я слышал, ваш садовник в этом году добился большого успеха с фуксиями, — сказал Арчи Росситер, отвлекая Уилла от мрачных мыслей, и тот с признательностью повернулся к старику.

— Рад слышать, что он хоть в чем-то добился успеха, — язвительно заметил Уилл. — Сегодня, например, он потерял садовые ножницы. Вечно бросает вещи где попало, а потом страшно удивляется, что они исчезают.

— Это старость, Уилл, — фыркнул Арчи. — Все мы стареем. Твоя бабушка, кстати, тоже, хотя она никогда с этим не согласится…

— И это ее оправдывает? — с иронией спросил Уилл.

В ответ Арчи скорчил уморительную гримасу.

— Вероятно. Хотя, как я говорил, она последней признает сей факт.

— Признает что? — поинтересовалась леди Розмари, но, встретив взгляд внука, умолкла и решительно встала. — Не пора ли перейти в гостиную и выпить кофе?

Уилл ускользнул около половины десятого — надоело ломать комедию. И хотя он пообещал наутро заехать за Эммой и ее родителями и привезти их на ланч в Аббатство, на сегодня ему было вполне достаточно общения с ними.

Когда он возвращался в Аббатство, было еще светло. Зрелище цветущих лугов и запах свежескошенного сена действовали как целительный бальзам. Уилл был бы не прочь заглянуть в придорожный кабачок и распить с хозяином кружку пива, но отказался от этого намерения: он и так изрядно выпил сегодня вечером, а завтрашняя роль радушного хозяина требовала свежей головы.

Силуэт Аббатства возник задолго до того, как он подъехал к воротам парка. Серые каменные стены отчетливо виднелись на фоне янтарного неба, и Уилл с мимолетным чувством гордости подумал, что здесь более двух столетий обитали его предки. Когда-то на этом месте стоял монастырь, но в XVI веке он был разрушен. Нынешнее здание возвели в начале XVII века, и каждый очередной хозяин лишь достраивал и украшал его. Конечно, некоторые удобства, как, скажем, центральное отопление, сделали бы эту живописную древность более пригодной для жилья. «Стыдно, — с горечью думал Уилл, — пассивно наблюдать, как ветшает Аббатство. Надо сделать все возможное, чтобы не допустить дальнейшего разрушения».

На подъездной дорожке перед домом стоял небольшой спортивный автомобиль. Уилл нахмурился. Он никого не ждал, и ни у кого из слуг не было такой машины. Возможно, к кому-нибудь из них приехали родственники, но не в правилах Уоткинса разрешать ставить машину прямо возле дома.

Резко затормозив, Уилл остановил свой «рейндж-ровер» рядом с чужим автомобилем. «Кто бы это ни был, — возмущенно подумал он, выходя из машины, — ему придется принести тысячу извинений. Это не место для стоянки».

Тяжелая дверь сразу же открылась — значит, Уоткинс еще не успел ее запереть. В вестибюле с каменным полом было гораздо холоднее, чем на улице, но Уилл, не заметив разницы, быстро прошел в небольшую гостиную. «Кто-то позволил себе разжечь в камине огонь», — с раздражением отметил он и тут услышал за спиной тяжелое дыхание Уоткинса.

— Вы вернулись, милорд! — виновато воскликнул старик.

— Похоже на то, — еле сдерживаясь, бросил Уилл. — Может, соизволите объяснить, что здесь происходит?

Уоткинс хрипло пробормотал:

— У нас… у вас… посетитель, милорд. Она… она приехала вскоре после вашего отъезда.

— Она?

Уилл не знал ни одной женщины, которая могла бы без приглашения переступить порог его дома. Но не успел Уоткинс продолжить свои объяснения, как раздался до боли знакомый голос.

— Привет, Уилл, — не веря собственным ушам, услышал он. — Надеюсь, ты не против моего появления?

Глава вторая

Франческа!

Перед ошеломленным Уиллом стояла его бывшая жена. Он уставился на нее, словно видел впервые в жизни, но она и впрямь выглядела совершенно иначе, чем женщина, которую он помнил.

Вместо привычных джинсов с простой блузкой или свитером на ней был элегантный темно-синий деловой костюм и туфли на высоких каблуках. Длинные стройные ноги, как он неохотно вспомнил, когда-то произведшие на него неотразимое впечатление, были обтянуты тонкими чулками, а обычно распущенные волосы собраны в тугой узел. Однако, если она и стремилась таким образом приобрести неприступный вид, ей это не удавалось. Строгие костюм и прическа только подчеркивали ее красоту и чувственность.

— Это… это я и хотел сказать вам, милорд, — промямлил Уоткинс, тревожно ожидая реакции хозяина. — Мисс… миссис… хм… ваша жена приехала несколько часов назад. Я велел миссис Харви приготовить гостевую комнату в западном крыле; надеюсь, вы не возражаете?

Уилл хотел было напомнить старику, что Франческа ему больше не жена, но, видя смущение дворецкого, решил промолчать. Он обратился с вопросом к гостье:

— Может, соблаговолишь объяснить, что ты здесь делаешь? Не помню, чтобы я посылал тебе приглашение, да и время ты выбрала не самое удачное.

Лицо Франчески напряглось, как от удара, и Уилл почему-то почувствовал себя виноватым. «Какого черта она приехала? — подумал он. — Я ей ничего не должен. Если дело в деньгах, то это явно не по адресу».

— Прошу прощения, милорд. — Уоткинс был воспитан в старых традициях, не допускавших невежливости в отношении леди. Особенно если та когда-то жила в Аббатстве и делила с его хозяином постель. — Миссис Харви приготовила сандвичи, — он указал на комнату позади Уилла, — там и чай. Хм… миссис Квентин вечером не пьет кофе. Принести еще одну чашку?

— Не нужно, — буркнул Уилл, понимая, что напрасно держит себя таким образом, однако был не в силах ничего с собою поделать. «Боже, — подумал он, — завтра к ланчу явятся Эмма с родителями. Как им объяснить, откуда вдруг взялась моя бывшая жена?»

— Если это все, милорд…

— Конечно, конечно. — Уилл попытался овладеть собой и, избегая смотреть на Франческу, сдержанно улыбнулся Уоткинсу. — Ложитесь спать. Только предупредите миссис Харви, что завтра к ланчу у нас будет трое гостей.

Уоткинс озадаченно покосился на Франческу.

— Трое, милорд?

— Миссис Квентин не в счет, — сухо бросил Уилл. — Спокойной ночи, Уоткинс. Я проверю, закрыт ли дом.

Уоткинс поклонился и заковылял к обитой кожей двери, ведущей в помещение для прислуги и на кухню. Едва он скрылся, Уилл дал волю чувствам:

— Какого черта ты сюда пожаловала? Лингард не частная гостиница. Ты отсюда уехала, Франческа. Это больше не твой дом.

— Знаю. — Франческа обхватила себя руками, словно ей было холодно, и посмотрела мимо него в соседнюю комнату, где заманчиво пылал огонь. — Ну а присесть мы хотя бы можем?

Уилл кинул взгляд через плечо. На резном столике у дивана стоял поднос с чаем и сандвичами. Вероятно, миссис Харви принесла его сюда, пока Франческа была… где? Осматривала свою комнату? Распаковывала вещи? Он в ярости стиснул зубы. Зачем она приехала? У нее нет никаких прав ни на него, ни на этот дом.

Однако какая-то искра сочувствия не позволила ему сразу выставить Франческу из дома. Только на одну ночь, решил он. Утром ноги ее здесь не будет. Нет у него желания возобновлять отношения, пусть не надеется.

Тем не менее он посторонился, дав ей возможность пройти в гостиную, и она с явным облегчением проскользнула туда за его спиной. Если бы он не так хорошо знал свою бывшую жену, то мог бы поклясться, что она на грани истерики. Но у Франчески железные нервы, и она всегда превосходно владеет собой.

Пойти ли следом за ней? Наверняка рано или поздно им придется поговорить, и лучше не откладывать этого до утра, иначе неизвестно, как скоро удастся от нее избавиться. Тем более что завтра в одиннадцать сюда пожалует семейство Меррит…

Решившись, он вошел в гостиную, умышленно оставив дверь распахнутой. Ему скрывать нечего, и если у Франчески есть тайны, тем хуже для нее.

Франческа опустилась на диван поближе к огню. Уилл удивился: она достаточно тепло одета, однако, похоже, дрожит от холода. Съежившись на диване, она поднесла к губам чашку, не притронувшись к сандвичам.

По меркам Аббатства комната была не слишком большой, и жар камина заставил Уилла расстегнуть ворот рубашки и ослабить узел галстука. Он мог бы снять пиджак, но не хотел выглядеть излишне непринужденно. Он даже не стал садиться.

— Ты не присядешь? — спросила Франческа. Упершись локтями в обтянутые шелком колени, она крепко обхватила чашку руками. На ее лице и в глазах отражался страх, и, злясь на себя, Уилл все же приблизился к дивану и сел на массивный подлокотник.

— Хорошо, я сяду, — сказал он холодно. — Итак, что все это значит? Предупреждаю, Франческа, я не в настроении играть ни в какие игры. Если у тебя есть что сказать — говори.

Она обиженно посмотрела на него, и Уиллу вдруг стало жаль ее. Что бы ни заставило Франческу вернуться в Аббатство, ей явно не по себе: она либо стесняется начать беседу, либо опасается его реакции. И, видно, ждет поддержки, а не сарказма.

— Я приехала вечером из Лондона, — начала она.

— Я это понял. Твоя машина стоит перед домом.

— Это не моя машина, — сказала Франческа, а он стиснул зубы, представив себе друга, одолжившего ей машину. Наверняка это мужчина. Вокруг нее всегда вертелось множество мужчин. Хотя были и подружки — девушки, вместе с которыми Франческа снимала комнаты, когда училась в колледже, и с тех пор она не потеряла с ними связи. — Я думала, так будет легче остаться незамеченной, — добавила она. — Он… он знает номер моей машины.

— О ком мы говорим? — нахмурился Уилл. — О твоем друге?

— О каком друге? А, ты имеешь в виду машину! — Франческа отхлебнула чай. — Нет, она принадлежит Клэр — мы вместе работаем.

— А что с твоей машиной? Разбила? Если дело в этом…

— Если бы! — Франческа бросила на него негодующий взгляд. — Ты и вправду думаешь, что я приехала бы к тебе только ради машины?

— Не знаю. Но… не представляю, чем я могу быть тебе полезен. Тем более если тут замешан мужчина.

Фарфоровая чашка со стуком опустилась на блюдце, и по белой скатерти расползлось бурое пятно. Уилл подумал было, что Франческа обожгла губы, но затем понял, что она плачет. Крупная дрожь сотрясала ее худенькие плечи; обхватив колени руками, она раскачивалась взад-вперед, как ребенок, когда ему больно.

Уилл смотрел на нее с изумлением. Раньше Франческа никогда не плакала. Во всяком случае, не так, как сейчас. Даже при расставании она сохраняла полную безучастность, и, если глаза ее иногда выглядели припухшими, она объясняла это тем, что не выспалась.

Но сейчас… сейчас он видел совсем иную картину. Что бы с ней ни случилось, она явно не может справиться со своей бедой в одиночку. А вдруг у нее обнаружили какую-то смертельную болезнь? Эта мысль острой болью пронзила Уилла.

Так или иначе, сейчас нужно что-то предпринять. Что-то сказать или сделать, чтобы она перестала так отчаиваться. «А вдруг она притворяется и потом пожалеет, что показалась мне в столь неприглядном виде?», — цинично подумал Уилл, но сразу же отбросил эту мысль. Франческа не умеет хитрить.

Но если?.. Он помрачнел. Черт возьми, они не виделись целых пять лет, и за это время она могла измениться. Хотя… характер не меняется.

— Фран, — просительно произнес он, употребив имя, которым называл ее когда-то. — Эй… Ну не так уж все плохо. Перестань, довольно. Я не хотел тебя обидеть.

— Не хотел? — Ее все еще трясло, но рыдания стали слабее. Она чуть-чуть раздвинула пальцы, закрывающие лицо, и Уилл, увидев глубокие золотисто-карие глаза, подумал, что может опять попасться на крючок.

— Конечно, нет, — неуверенно пробормотал он, а она нащупала в лежащей у ног сумочке платок и поднесла его к глазам.

— Фран… Франческа, в чем дело? Скажи, наконец. — (Она стиснула пальцы.) — Это связано с мужчиной?..

Она кивнула, вытирая глаза платком, а Уилл почувствовал, что в нем вновь закипает гнев. Черт побери, за кого она его принимает? За страдающего мужа? Бывшего мужа… Нет уж, пускай сама решает свои проблемы.

— Это не то, что ты думаешь, — взяв себя в руки, сказала Франческа.

Уилл скептически поднял брови.

— Разве? — холодно спросил он. — Ведь ты же упомянула о мужчине. Чем же он отличается от других?

— Очень многим. Я не говорила, что нас что-то связывает. — Она вздрогнула. — Мы даже не знакомы.

— Что? — Уилл плюхнулся на диван. — Он что, тебя преследует? Помилуй, Фран, но почему бы тебе не обратиться в полицию?

— Я обращалась, — она всхлипнула, — они ничего не могут сделать.

— Не говори чепухи! Наверняка могут. Например, арестовать мерзавца, если он отравляет тебе жизнь. Этого достаточно.

— Нет, — голова Франчески поникла, — следить за кем-то — еще не преступление. В любом случае они не знают, кто он.

— Ты им не сказала?

— Я и сама не знаю, — хрипло ответила она. — Он… я… он слишком хитер, чтобы позволить себя застукать.

— На чем застукать? — Уилл почувствовал резь в желудке. — Он что, приставал к тебе?

— Пока нет, — ответила Франческа безжизненным тоном. — Но… он пытался вломиться ко мне в квартиру. — Ее страх казался неподдельным. — Вот почему я сбежала.

Уилл опять почувствовал, что не верит Франческе. «Это не может быть правдой, — подумал он. — Она лжет. Ничто ее жизни не угрожает».

Проглотив застрявший в горле комок, он спросил:

— И давно это продолжается?

Франческа кивнула.

— Да, — она облизнула губы, — полгода, наверно. Не знаю точно, когда это началось.

— Полгода! Так долго?

— В полиции говорят, что убийца может годами выслеживать свою жертву, которая и не подозревает, что ее ждет.

Уилл откинул волосы со лба. Трудно было не поверить в искренность Франчески. Если она и лжет, то делает это очень искусно. А если нет…

— Дальше! — Он сжал зубы, чтобы не сказать лишнего.

Теребя обеими руками платок, она продолжала:

— Вначале… вначале я думала, мне все это кажется. Ты, наверно, знаешь, что я работаю в компании «Тенико», и недавно, меньше года назад, мое расписание изменилось. Я иногда позже прихожу на работу и домой возвращаюсь только поздним вечером.

— Почему?

Франческа покраснела.

— Потому что… меня повысили в должности. К тому же главный офис перевели в Калифорнию, и по вечерам у нас часто бывают совещания по спутниковой связи.

— По вечерам? — Уилл прекрасно понимал, почему совещания проводятся в позднее время. Но ему нужна была передышка, чтобы вникнуть в ее рассказ.

— Когда у нас вечер, в Сан-Франциско утро, — объяснила Франческа. — Мы разрабатываем новые компьютерные технологии, и в силу большой конкуренции совещания всегда секретные.

— Меня не интересует твоя работа, — проговорил Уилл, с неудовольствием услышав раздражение в своем голосе. Он не хотел показаться Франческе совсем уж равнодушным, но и излишнего интереса к ее делам проявлять не хотел. Постаравшись, чтобы его голос звучал бесстрастно, он спросил: — Ты одна выходишь из своей конторы?

Франческа кивнула.

— Иногда одна. Большинство служащих к этому времени уже расходятся. Во всяком случае, прохожих на улице почти нет. А гораздо легче следить за человеком, когда его не окружает толпа.

— Но ведь и того, кто следит, легче увидеть, — возразил Уилл.

— Только в случае, если он хочет быть замеченным. — Франческа провела кончиком языка по пересохшим губам… — Я его никогда не вижу, хотя всегда знаю, если он за мной идет.

— Понятно. Итак, какой-то человек — неважно кто — тебя преследует. Ты, кажется, сказала, что полиция ничего не может сделать?

— Боюсь, они вообще мне не поверили, — шмыгнула носом Франческа.

— Почему?

— Потому что они его не видели. Он очень умен, Уилл. Иногда… иногда мне кажется, что я теряю рассудок.

Уилл тяжело вздохнул. Он бы рад не знать всего этого, рад бы сказать, что не верит ей, что это ее проблемы, но… не может. По правде говоря, ему больше всего хотелось сейчас перемахнуть через столик и прижать Франческу к своей груди. Обнять и успокоить.

Но вместо этого он один за другим отправил в рот пару сандвичей, поскольку почувствовал дикий голод. Наверно, потому, что так мало ел в Малберри-Корт. Любые другие объяснения Уилл отмел. Не волнение же он хотел заглушить, набросившись на еду.

— Это правда, — сказала Франческа, решив, очевидно, что таким странным способом он выражает недоверие к ее словам. — Я всегда чувствую, когда он за мной идет. Инстинкт, женское шестое чувство… Казалось бы, смешно, но мне не до смеха.

— Больше ничего? Просто идет следом?

— Да.

— А хоть кто-нибудь его видел?

— Только моя хозяйка. Однажды вечером она была дома… он стоял на улице под окном. На нем была черная спортивная куртка с капюшоном. Лица я разглядеть не смогла.

— Откуда же ты знаешь, что это был он?

— Я узнала его куртку. — В глазах Франчески появился безумный блеск. — Он всегда в ней. Такие носят любители утренних пробежек.

— А может, он один из них?

— Он преследует меня, Уилл. Как ты не понимаешь? Этому идиоту нравится меня пугать. Я брала в библиотеке разные книги, там так и написано: мой страх доставляет ему удовольствие.

— Почему же в тот вечер, когда ты его видела — ну, у себя под окнами, — ты не вызвала полицию?

— А что толку было вызывать? Закон не запрещает человеку стоять на улице. Я даже перестала пользоваться автобусом — на работу теперь езжу на машине. Но он всегда знает, где меня найти.

Уилл ощутил, как в нем неудержимой волной поднимается ярость. Против воли он уже втянулся в это дело. Конечно, она ему больше не жена, но нельзя же допустить, чтобы какой-то извращенец ее терроризировал.

— Потом… потом начались телефонные звонки, — упавшим голосом продолжала Франческа. — Ты знаешь, как это бывает. Вначале только тяжелое дыхание… Я завела автоответчик, надеясь, что это его остановит, — какое там! Когда я вечером прихожу домой, меня иногда ждет с полдюжины его посланий.

— Полиция не может оставить это без внимания! — взорвался Уилл.

— О да! Они посоветовали мне сменить номер телефона. — Ее губы дрожали. — Но все началось сначала.

— Он узнал твой новый номер? Но как? Боже, это, должно быть, кто-то из твоих знакомых!

— Нет. Наверно, он побывал в квартире. Никакого другого объяснения мы не могли придумать.

Уилл замер.

— Мы?

— Да, мы с Томом Редли. Он мой друг. Тоже работает в «Тенико».

Уилл кивнул, надеясь, что достаточно хладнокровно отреагировал на это сообщение. Почему бы ей не иметь поклонника? Сам-то он после ее ухода вел отнюдь не монашеский образ жизни…

— Мы только друзья, — подчеркнула Франческа, и Уилл почувствовал, что все-таки выдал себя.

— Это твое дело, — как мог небрежнее произнес он. — Рад, что тебе есть на кого опереться. Так легче жить.

— Вовсе нет. — Франческа подняла на него полные слез глаза, и Уилл, презирая себя, подумал, что, несмотря на расстроенные чувства, она по-прежнему чертовски привлекательна. — Том предложил, что поживет у меня, но я отказалась. У нас не такие отношения, и я не хотела давать ему надежду.

Господи Боже мой, подумал Уилл, зачем она приехала? Рассчитывала, что он предложит на время у нее поселиться? Вот уж напрасно!

— А звонки? — быстро сказал он, пытаясь отогнать весьма явственные видения из области их с Франческой совместной жизни. — Разве нельзя было проследить, откуда звонят?

— А как же! — махнула рукой Франческа. — Из телефонных будок в разных концах города. Без всякой системы. Он слишком умен, чтобы попасться на такой ерунде.

— А голос тебе незнаком?

Франческа передернула плечами.

— Нет.

— Но когда ты решила, что он у тебя побывал, ты, надеюсь, сменила замки?

— Да.

Она произнесла это «да» еле слышным голосом, и Уилл понял: его бывшая жена устала. Работа, поездка сюда… Надо отложить эти мучительные расспросы — пусть сперва немного поспит. И все-таки…

— Ты сказала, что не хотела оставаться в квартире после того, как этот тип туда залез, — продолжал он, — но все же осталась. — Он закусил губу. — А что тебя так напугало сегодня вечером? Я понимаю, что веду себя как зануда следователь, однако мне хочется знать, что заставило тебя убежать из дома.

Франческа судорожно вздохнула.

— Вернувшись с работы, я увидела разбитое окно в ванной. Это само по себе страшно, а тут еще зазвонил телефон. На проводе был он. — Она задрожала. — Он сказал… сказал, что не оставит меня в покое и чтобы я не трудилась вставлять стекло, потому что он вернется.

Глава третья

Франческа никогда не ночевала в комнатах, предназначенных для гостей. Даже до свадьбы, проводя по нескольку недель в Лингарде, она всегда спала с Уиллом, в его спальне, в его постели. Когда же их отношения окончательно испортились, Уилл перебрался в другую комнату, а она осталась в главных апартаментах и теперь странно чувствовала себя в незнакомой обстановке, хотя здесь было довольно уютно.

Франческа буквально рухнула на кровать под балдахином. Наконец-то ей не придется постоянно оглядываться и можно будет выспаться, не опасаясь ни телефонных звонков, ни незваных гостей.

И тем не менее было безумием явиться сюда. Честно говоря, Франческа сама не знала, почему кинулась к Уиллу. Конечно, когда она увидела разбитое окно, а затем услышала этот страшный голос в телефонной трубке, ее охватила паника. Она полностью потеряла над собой контроль. Сознание того, что преследователь может проникнуть даже в ее собственную квартиру, лишило Франческу последних остатков мужества. До сих пор она считала свою квартиру надежным убежищем, но тут поняла, что и дома не может чувствовать себя в безопасности…

Уйдя от Уилла, она поселилась в однокомнатной квартирке. После чистого воздуха и широкого простора, к которым она привыкла в Аббатстве, комнатушки в многоквартирном доме казались ей темными и убогими. Если бы Уилл тогда приехал за ней, если бы хоть намекнул, что она все еще ему небезразлична, она тут же вернулась бы в Йоркшир, позабыв гордость и ни секунды не колеблясь.

Но он, конечно, этого не сделал. У него была своя гордость. Губы Франчески задрожали. Боже, как он бережет эту свою гордость! Даже сегодня… Может, он ей и посочувствовал, но оставлять ее в Аббатстве явно не хочет.

Наверно, нужно принять приглашение Клэр. Подруга живет всего в нескольких кварталах от дома Франчески — уж на работу от нее, во всяком случае, завтра можно пойти. А теперь придется объясняться с боссом, придумывать убедительную причину своего отсутствия — правду она не скажет, босс не любит, чтобы его посвящали в личную жизнь.

К счастью, завтра пятница, и, Бог даст, к понедельнику она будет в форме. Франческа понимала, что немного не в себе, если несколько часов назад попросила у Клэр ее «мазду». В тот момент она ощущала неодолимую потребность бежать из Лондона, а к Уиллу приехала лишь потому, что могла ему доверять.

Вот ведь ирония судьбы, горько усмехнулась Франческа, вспомнив, что он-то ей, когда они расставались, доверять отказывался. Зачем же она поехала именно к нему, раз он такого плохого о ней мнения? Почему ищет защиты у него, а не у кого-нибудь другого?

Будь у нее близкие родственники, все бы обстояло иначе. Но, как и Уилл, она осталась сиротой, еще не окончив школы. Уилл потерял родителей в совсем юном возрасте, но у него замечательная бабушка. А старая тетка матери ухаживала за Франческой скорее по обязанности, чем из родственных чувств.

Тяжело вздохнув, Франческа заставила себя встать с кровати. Она так бы и лежала, жалея себя, но нужно раздеться и постараться заснуть. Уилл советовал хорошенько отдохнуть, чтобы утром они могли продолжить разговор. Только как тут уснешь, когда мозг, несмотря на чудовищную усталость, работает не переставая… Франческа подошла к зеркалу у туалетного столика и стала критически изучать свое лицо. Дрожащими пальцами попыталась разгладить мешки под глазами. О Господи, сегодня вечером она наверняка выглядела старше Уилла. А ведь он всегда говорил, что выглядит не на два года старше ее, как на самом деле, а на все десять.

На софе лежала дорожная сумка, которую Уоткинс успел принести в комнату. Расстегнув молнию, Франческа достала косметичку и ночную рубашку. Весь ее гардероб, не считая костюма, в котором она приехала, состоял из джинсов, трусиков и пары блузок. Эти вещи — песчинка для огромного платяного шкафа.

Не менее огромной была и ванная комната. Франческа умылась и почистила зубы над большой фарфоровой миской, пообещав себе принять ванну утром. Вытащив заколки, она встряхнула головой. Волосы рассыпались вокруг бледного, осунувшегося лица. «Теперь я хоть не такая страшная», — подумала Франческа, перебирая тонкими пальцами густые пряди волос.

Только она скользнула под накрахмаленную простыню, как в дверь постучали. Франческа невольно вздрогнула, но, вспомнив, где находится, успокоилась. Вероятно, миссис Харви решила осведомиться, не нужно ли ей чего.

— В-войдите, — произнесла она, пытаясь унять дрожь, но все ее волнение улетучилось, когда в комнату вошел Уилл.

— Я подумал, ты захочешь чего-нибудь выпить, — глухо сказал он. — Прости, если напугал. Это всего-навсего горячее молоко. Выпей — легче будет уснуть.

— Спасибо. — Франческа удобно устроилась на подушках, предусмотрительно натянув до подбородка простыню, и взяла чашку. — Очень любезно с твоей стороны. Уж не помню, когда я в последний раз пила горячее молоко.

— Ты не любишь молоко?

— Я этого не говорила. Просто мне очень давно никто его не предлагал. — Она чуть было не сказала, что уже очень давно никто не проявлял о ней заботы. — Извини, что доставляю тебе столько хлопот. Я… я не знала, к кому еще обратиться.

— Пустяки, — ответил Уилл, поворачиваясь к двери. — Увидимся утром. Захочешь позавтракать в постели, скажи миссис Харви.

— Не захочу, — начала Франческа, но дверь уже закрылась, и ей пришлось удовольствоваться молоком. Теперь по крайней мере она убедилась, что Уилл ей сочувствует. А как бы она вела себя по отношению к бывшему мужу?

Так же, наверно, если бы это был Уилл, печально подумала она, отхлебнув горячего молока. Несмотря на все, что между ними произошло, Франческа продолжала считать Уилла очень привлекательным. По крайней мере физически, поспешила она себя поправить.

Шмыгнув носом, она сделала большой глоток. Уилл — настоящий мужчина. Но неужели только испытания последних месяцев открыли ей глаза?

Наконец Франческа заснула. Разбудил ее солнечный луч, пробившийся в щель между занавесками. Первая ее мысль была: а что, если бы вчера вечером Уилл не ограничился чашкой молока?

Как бы то ни было, проснулась Франческа бодрой и в гораздо лучшем настроении. Она убедила себя, что все не так уж плохо, но стоило раздаться стуку в дверь, как она невольно напряглась и с трудом заставила себя ответить.

На этот раз пришла миссис Харви — принесла поднос с чаем. На бывшую хозяйку она смотрела дружелюбно, и это удивило Франческу: ей показалось, что экономка не одобряет ее появления в Аббатстве; по всей вероятности, это не понравилось бы и бабушке Уилла. Леди Розмари всегда противилась женитьбе внука и, застав теперь здесь Франческу, наверняка заподозрила бы ее в чем-то скверном.

Франческа только что вылезла из-под душа — она отказалась от идеи понежиться в ванне, чтобы не терять времени, — и единственную ее одежду составляло белое пушистое полотенце, но миссис Харви это явно не смутило.

— Милорд просил узнать, не хотите ли вы позавтракать внизу, — сказала экономка, ставя поднос на одну из прикроватных тумбочек. — Сегодня вы выглядите гораздо лучше, чем вчера.

— Спасибо, у меня все в порядке, — заверила ее Франческа. — Я спущусь к завтраку. Но, если можно, ограничусь кофе и тостами, — добавила она, вспомнив, что миссис Харви обожает по утрам подавать яичницу с ветчиной. — И спасибо за чай.

— Только кофе и тосты? Больше ничего? Милорду подают еще фруктовый сок и кашу.

— Нет, больше ничего, — твердо сказала Франческа. — Можно я приду через пятнадцать минут? — Она потрясла мокрыми волосами. — Нет ли у вас фена?

Фен обнаружился на туалетном столике. Франческа сушила волосы и одновременно пила чай. Эта процедура — к вечному ее неудовольствию — всегда отнимала много времени. Волосы у нее были густые и вьющиеся; раньше она носила их распущенными, но теперь закручивала узлом — начальство в «Тенико» не любило неаккуратно причесанных служащих.

Решив, что сегодня она не на работе и может позволить себе большую свободу, Франческа сделала хвостик. «По крайней мере буду выглядеть чуточку моложе, — подумала она, — впрочем… зачем? Я вовсе не стремлюсь произвести впечатление на Уилла. Он слишком циничен…»

Надев джинсы и шелковую блузку под цвет своих с золотистым отливом волос, она сунула босые ноги в кроссовки. Не щеголять же в туфлях на высоких каблуках!

Франческа хотела было застелить постель, но, вспомнив про четкое распределение обязанностей в Аббатстве, решила этого не делать. Гостям не полагалось выполнять чужую работу. Поселившись в Лингарде, она не сразу привыкла к этим правилам, но со временем научилась пользоваться теми же привилегиями, что и Уилл.

Выйдя из комнаты, она прошла по коридору и спустилась по устланной ковром лестнице в вестибюль. Предки Уилла, казалось, неодобрительно, если не сказать — презрительно, взирали на нее с портретов. Наверно, берут пример с леди Розмари, подумала Франческа. Ее передернуло. Похоже, она спятила. Повсюду ей чудится слежка.

В этот ранний час, пока дневное тепло еще не проникло сквозь толстые стены, в доме было довольно холодно. Впору бы надеть свитер, но, укладывая вещи, Франческа не думала о таких мелочах. Она утешила себя мыслью, что окна маленькой столовой выходят на юго-восток, и там должно быть намного теплее.

Когда Франческа вошла в залитую солнцем комнату, Уилл еще сидел за квадратным столом. А она-то думала, он давно ушел: прошло гораздо больше выговоренных ею пятнадцати минут. Уилл явно уже покончил с завтраком и был занят утренней почтой. Рядом с его прибором лежала смятая газета.

Франческа уговаривала себя, что у нее нет никаких оснований нервничать, и, тем не менее, замешкалась на пороге. Наконец она решилась обратить на себя внимание:

— Доброе утро. Извини, что я так долго…

— Пустяки. — Вложив счет обратно в конверт. Уилл торопливо встал. — Садись. Миссис Харви сейчас подаст тосты, а кофе еще горячий.

— Спасибо. — Франческа неловко опустилась на стул справа от Уилла. При свете дня ее ночные страхи должны были казаться совсем уж нелепыми, и, поднимая кофейник, она изо всех сил старалась выглядеть спокойной. Однако рука ее дрогнула, и немного кофе пролилось на скатерть. — О черт! — смущенно пробормотала она. — Вечная история! Прости, Уилл, я такая неуклюжая. Не понимаю, что со мной сегодня творится.

Уилл искоса взглянул на нее.

— После всего того, что ты мне вчера рассказала, ты могла бы быть и в худшей форме. — Он помолчал. — Знай: здесь тебе ничто не грозит. Никакие злоумышленники сюда не проникнут. И преследовать тебя тут могут только собаки.

— Я знаю. — Франческа слабо улыбнулась. — Спасибо тебе. — Она благополучно налила в кофе сливки и подняла на Уилла печальный взгляд. — И за то, что ты меня вчера вечером выслушал, спасибо. Мне было необходимо с кем-нибудь поделиться. Я понимаю, с моей стороны нахальство нагрянуть сюда, но, кажется, мне это помогло.

— Что помогло? — спросил Уилл, нахмурившись. — Я ведь всего-навсего предоставил тебе ночлег. Разве это хоть как-то изменило ситуацию?

Франческа вздохнула. Она думала, что сейчас, в обтягивающих джинсах и старом свитере вместо вчерашнего вечернего костюма, он смотрится гораздо проще и доступнее.

— Мне лучше, потому что я выговорилась, — объяснила она. — У меня словно половина груза с плеч свалилась, и я даже готова признать, что на самом деле все не так плохо, как мне казалось.

— Но разве тебе не разбили окно? Разве этот человек вечером не звонил?

— О да! — горячо воскликнула Франческа. — Но ведь окно могли разбить дети, а он только этим воспользовался.

— Ты уверена, что это так?

— Всего лишь предполагаю. — И, поколебавшись, добавила: — Мы тоже что-то в жизни разбили, согласись. От этого никто не застрахован.

— Мы?

Уилл подчеркнул это «мы», и Франческа кинула на него возмущенный взгляд.

— Я в широком смысле слова, — заявила она и сделала вид, будто всецело занята своим кофе. Однако она чувствовала, что Уилл и сейчас поверил ей не до конца. Наверно, вообразил, что убежать из дома ее заставила неразделенная любовь.

— Полагаю, ты заявила своей хозяйке о разбитом окне, — сменил тему Уилл. Франческа кивнула.

— Да. Она сказала, что сообщит в полицию и пришлет зятя вставить стекло. — И, покраснев, добавила: — Про телефонный звонок я ей говорить не стала. Не хотела никого в это посвящать.

Уилл, пристально глядя на нее, откинулся на стуле, и Франческа сочла необходимым защищаться.

— Я не лгу, — сказала она. — Если ты мне не веришь, позвони миссис Бернстайн. Она подтвердит, что окно было разбито, и страшно перепугается, если ты сообщишь, кто ты.

— Я не говорил, что не верю тебе, — ответил, пожав плечами, Уилл. — Наоборот, мне хотелось бы знать, что я смогу для тебя сделать. Должен ведь быть какой-то способ справиться с этим ублюдком. Разве бить окна и влезать в чужие квартиры — не преступление? До недавнего времени это называлось именно так.

Франческа вздохнула, но прежде, чем она успела ответить, в комнату вошел старик дворецкий с подносом в руках.

— Доброе утро, мадам, — сказал он гораздо приветливее, чем накануне. — Надеюсь, вы хорошо спали?

— Спасибо, Уоткинс. Прекрасно, — улыбнулась ему Франческа. Приятно было сознавать, что их развод не восстановил против нее прислугу, и, когда Уоткинс ставил рядом с ее тарелкой тосты, свежее масло и новый кофейник, она взглянула на него с робкой благодарностью.

Дворецкий вышел, а Франческа, хотя и не была особенно голодна, отломила кусочек тоста. Как она ни храбрилась, но при одной мысли о необходимости вернуться в Лондон и провести сегодняшнюю ночь в своей квартире у нее пересохло во рту.

— Ну, разве это не преступление? — повторил Уилл, и она поняла, что он все еще ждет ответа на свой вопрос. — Разбить окно, вломиться в дом… Ты должна им рассказать, что произошло, Фран. Это уже что-то конкретное — достаточно, чтобы возбудить дело.

— Кому рассказать? Полиции? — Стараясь выиграть время, Франческа намазала тост маслом и потянулась за джемом. — Ты не понимаешь, Уилл. Я ведь не могу доказать, что кто-то пытался проникнуть в квартиру. Ежедневно совершаются десятки, если не сотни, грабежей. А у меня вроде ничего не пропало. Поэтому…

— Но тут особые обстоятельства…

— Я не единственная женщина, которую преследуют маньяки, Уилл, — покачала головой Франческа. — Возможно, я все преувеличиваю. Мне просто нужно взять себя в руки.

— Я бы его убил! — вырвалось у Уилла.

— И я тоже. — Франческа поднесла тост ко рту, но у нее так пересохло в горле, что она не смогла проглотить и кусочка и вынуждена была отхлебнуть кофе.

— Что же ты собираешься делать? Я имею в виду, когда вернешься. Может быть, стоит сменить квартиру?

— И опять привыкать к новым людям? Нет, Уилл, это не выход. И вообще, нельзя в панике убегать при каждом его движении.

— Ладно, — процедил сквозь зубы Уилл. — Допустим, я тебя понимаю, но и ты должна меня понять. Черт побери, вчера ты была почти невменяема. И эта неожиданная исповедь… Прости, но я не был готов ни к чему такому.

— Я и не ждала. — Франческе очень бы хотелось убедить Уилла в искренности своих слов. — Просто… не могу же я взять и сдаться! Но и доказать, что он совершил преступление, тоже не могу.

— Как?! Он ведь пытался проникнуть к тебе в квартиру и постоянно тебя запугивает, — насмешливо заметил Уилл, и Франческа взглянула на него с тревогой.

— Я не уверена, что это именно он, — сказала она, отпив еще кофе. И в ответ на недоверчивую ухмылку Уилла добавила: — Прежде он окон не разбивал.

— Это-то меня и беспокоит, — быстро проговорил Уилл. — Как знать, что этот подонок выкинет в следующий раз.

— Ладно, это ведь не твоя проблема, — решительно сказала Франческа. — Достаточно, что ты приютил меня сегодня ночью, — и на этом спасибо. Остальное я должна взять на себя. Кстати, ты не возражаешь, если я позвоню своему боссу в «Тенико» и предупрежу, что не смогу прийти на работу?

— Скажи, что ты никак не сможешь прийти. Не думаешь же ты, что я позволю тебе вернуться в Лондон. Помилуй, сегодня ведь пятница. Отложи свой трудовой героизм до понедельника. Побудь этот уик-энд в Аббатстве. Можешь быть абсолютно спокойна: здесь тебя никто не тронет.

Франческа поперхнулась.

— Ты предлагаешь мне провести уик-энд в Аббатстве?! — воскликнула она.

— А почему нет? Тебе совсем не вредно отдохнуть. И, кроме того, у тебя будет время подумать.

— Возможно… — Франческа облизнула пересохшие губы. — Но что… что скажет леди Розмари? Сейчас она, наверно, в Малберри-Корт — как всегда, в середине лета. Не думаю, что она одобрит твое поведение.

Уилл насупился, и по выражению его лица Франческа поняла, что об этом он не подумал. Старая леди заставляет считаться с собой, и Франческа с самого начала знала, что Розмари не считает ее парой своему любимому внуку.

— Это мой дом, — после минутного раздумья произнес Уилл, но, как показалось Франческе, уже не столь решительно.

«Впрочем, мне-то что за дело, — подумала она. — Вряд ли я встречусь со старухой, да и Уиллу вовсе не обязательно сообщать о моем приезде».

Хотя кто-нибудь наверняка донесет леди Розмари. Даже если Франческа сегодня уедет, ее визит так или иначе не останется тайной. Уоткинс и миссис Харви — записные сплетники.

— Тем не менее… — вновь начала Франческа, давая Уиллу возможность передумать, но — по неизвестным ей причинам — он этой возможностью не воспользовался.

— Пожалуйста, останься, — вежливо сказал он, хотя, как ей показалось, лицо его посуровело. — Но сейчас… я жду гостей к ланчу… Если позволишь, пойду отдам кое-какие распоряжения.

Глава четвертая

Поступок безрассудный, и Уилл это понимал. Одно дело — позволить Франческе провести в Аббатстве ночь, и совсем другое — пригласить ее на уик-энд.

В любое иное время это не имело бы никакого значения. Но не сейчас, когда он ждет визита перспективной «невесты»! Бабушка придет в ярость, и не без основания.

В таком случае почему же он предложил Франческе остаться до воскресенья? Нельзя сказать, что это многое изменит. Рано или поздно она будет вынуждена вернуться в Лондон к тому, что ее там ожидает. Она такая усталая и растерянная… У него просто не хватает духу ее выпроводить.

Вдобавок ему требуется время, чтобы переварить ее рассказ и, возможно, подумать, чем он может ей помочь. Конечно, это не его проблемы, однако Франческа раньше была его женой, и он все еще чувствует за нее некоторую ответственность. Вероятно, это смешно — бабушка наверняка так и подумает, — но иногда просто необходимо вести себя несерьезно.

Во всяком случае следовало подумать о том, что ждет его в ближайшие часы, и Уилл отправился на поиски миссис Харви: он хотел уточнить, известно ли ей, что за ланчем их будет только четверо. Необходимые распоряжения уже отданы, но поведение Уоткинса по отношению к Франческе его насторожило. Уилл легко мог вообразить, какая возникнет неловкость, когда гости увидят, что стол накрыт на пять персон.

Если миссис Харви и удивилась, узнав, что его бывшая жена остается в Аббатстве, она этого не показала и предоставила ему самому сообщить Франческе, что ей подадут ланч в маленькой столовой при кухне, а не в большой с ним и его гостями. Он колебался, не предложить ли Франческе принести ланч к ней в комнату, но такого рода уловки были Уиллу не по душе, и он убедил себя, что ему нечего скрывать.

По пути в Малберри-Корт Уилл решил, что должен рассказать бабушке о незваной гостье. Нельзя допустить, чтобы она услыхала эту новость от кого-нибудь из слуг — от своей горничной, например, которая частенько наведывается в Аббатство. Поэтому он приехал на четверть часа раньше, чем собирался, в надежде застать бабушку одну и объяснить ей, почему позволил своей бывшей жене остаться. Сомнений в том, что разговор будет нелегким, у него не было.

Дверь в обшитый панелями вестибюль была широко распахнута навстречу лучам утреннего солнца. Едва переступив порог, Уилл на площадке лестницы увидел Эмму.

— Привет, — не скрывая радости, сказала она и, держась одной рукой за перила, легко сбежала вниз. — Что-то вы рано. — Она явно намекала, что усматривает в этом его желание поскорее ее увидеть. — Мама с папой уже почти готовы. Вернее, папа готов, а мама еще раздумывает, что бы ей надеть.

Уилл выдавил улыбку, которая должна была означать, будто ему ясно, что для нее таких проблем не существует. На Эмме были кремовая жоржетовая блузка и шорты того же цвета, вероятно служившие ей едва ли не во всех случаях жизни; серебристые волосы зачесаны назад и с одного боку схвачены заколкой из слоновой кости.

— Честно говоря, я хотел перемолвиться парой слов с бабушкой, — вежливо поздоровавшись с Эммой, сказал Уилл; лицо девушки вытянулось — она поняла, что ошиблась. — Вы не знаете, где она? В оранжерее, наверно? Она проводит там массу времени.

— Право, не знаю, — сухо ответила Эмма, но, видимо поняв, что не имеет права мешать Уиллу поговорить с бабушкой, сменила тон на более приветливый: — Я… она читала утреннюю газету на террасе. Мы с ней вместе завтракали. Мама с папой ели у себя в комнате.

— Ах, так.

Уиллу следовало бы самому догадаться: бабушка любила кушать на свежем воздухе, а с террасы на противоположной фасаду стороне дома открывался прекрасный вид на Йоркскую долину.

— Я пойду с вами — если, конечно, вы не против.

Уилл понял, что не сумеет найти вежливого предлога, чтобы отвязаться от Эммы. Но как в ее присутствии рассказать о Франческе?

Леди Розмари, увидев его, удивилась не меньше Эммы.

— Так рано, Уилл? — воскликнула она, откладывая газету и подставляя щеку для поцелуя. — На тебя не похоже. Вы явно хорошо на него влияете, Эмма. Мой внук не отличается пунктуальностью. За примером недалеко ходить — помните, на сколько он опоздал вчера?

— Ты не упустишь случая бросить камень в мой огород, — язвительно заметил Уилл. — Но на этот раз у меня была причина поторопиться. — Он многозначительно посмотрел на Эмму. — Кое-что случилось.

— Неужели? — нахмурилась леди Розмари. — Ты что, не можешь пригласить Эмму с родителями на ланч?

— Я этого не говорил, — поспешил ответить Уилл, избегая устремленного на него взгляда Эммы. — Дело совсем в другом. Возникло некоторое неудобство, но от меня тут ничего не зависит.

— Полагаю, это как-то связано с Аббатством? — Бабушка пристально посмотрела на внука.

— В некотором роде, — пробормотал Уилл. Пожалуй, лучше предоставить бабушке самой узнать о Франческе. По крайней мере новость дойдет до нее, когда ланч уже будет позади.

Леди Розмари, вероятно поняв, что внуку не хочется говорить в присутствии Эммы, обратилась к девушке:

— Дорогая, не окажете ли мне небольшую любезность? Попросите миссис Бакстер принести нам кофе. Думаю, Уилл с радостью выпьет чашечку, да и вы тоже.

— Ну конечно, — с готовностью откликнулась Эмма и, покосившись на Уилла, направилась к двери. Как только она скрылась в доме, бабушка вопросительно уставилась на внука.

— По моим расчетам, у тебя есть три минуты. Выкладывай, что стряслось?

Уилл сунул руки в карманы темно-синих брюк. За завтраком он был в свитере и джинсах, но, отправляясь в Малберри-Корт, надел брюки и шелковую рубашку.

— Франческа… — без предисловий выпалил он. — Франческа в Аббатстве. Приехала вчера вечером, когда я был у тебя.

Куда только девалось бабушкино величественное спокойствие!

— Франческа! — изумленно воскликнула она. — Франческа здесь?

— В Лингарде, — сухо подтвердил Уилл, усаживаясь верхом на плетеный стул. — Вообще-то это пустяки, но мне хотелось самому тебе сообщить.

— Хорошенькие пустяки! Да ты спятил! Что эта женщина здесь делает? Почему ты ее не выставил? Надеюсь, она явилась без твоего приглашения?

— Разумеется. Я же сказал: она приехала, когда я был у тебя. — Он немного помолчал. — Она… она очень расстроена. Я предложил ей остаться на уик-энд.

Бабушка негодующе поджала губы.

— Не могу поверить. Не могу поверить, что ты предложил ей свое гостеприимство. Что бы ни случилось с Франческой Годдар, пускай сама решает свои проблемы!

— Все не так просто.

— Почему? Неужели я должна тебе напоминать, что эта женщина избавилась от твоего ребенка? Меня не интересует, что с ней происходило после того, как она покинула Лингард. Ничто не может оправдать ту боль, которую она тебе причинила.

— Это было так давно… — вздохнул Уилл.

— Не так уж давно! Надеюсь, ты не станешь меня убеждать, что она изменилась? Уилл, Франческа опасная женщина, и ты это знаешь. Отделайся от нее, пока она снова не испортила тебе жизнь.

— Почему ты такая злая, Рози?

— Я не злая! Я просто трезво смотрю на вещи. К чему и тебя призываю. И не называй меня Рози, — с раздражением добавила она. — Ох, Уилл, я думала, ты умнее.

— Я не забыл прошлого, миледи, — сухо произнес Уилл. — И не нуждаюсь в том, чтобы ты контролировала каждый мой шаг. Я сам решаю, кого приглашать в Лингард, а кого нет.

Леди Розмари сжала губы, и Уилл решил, что она готовится к очередной атаке. Но внезапно ее лицо прояснилось, она фальшиво заулыбалась, и Уилл, обернувшись, не удивился, увидев приближающуюся к ним Эмму.

— Миссис Бакстер сказала, что сейчас принесет, — объявила девушка, а Уилл, поглядев на бабушку, понял, что та понятия не имеет, о чем говорит Эмма.

— Отлично, — сделав вид, что страшно обрадовался, произнес Уилл и вежливо встал со стула. — Пожалуй, мы все выпьем по чашечке, верно, миледи?

Бабушка поспешила взять себя в руки.

— Ну конечно, — сказала она, будто ни секунды не сомневалась, что речь идет именно о кофе. — Уилл как раз говорил мне, как ему не терпится отвезти вас в Лингард. Вам повезло: сегодня Аббатство открывается для посетителей только после двух часов.

— В самом деле?

Эмма повернулась к Уиллу, и ему пришлось рассказать ей, каков порядок приема посетителей в Аббатстве. Судя по взглядам, которые бросала на него бабушка, она понимала, что внуку не по душе навязанная ему роль.

Хотя накануне Эмма очаровала Уилла, сейчас ему больше всего хотелось сбежать куда глаза глядят. Он вдруг почувствовал себя лжецом, и его невольное сочувствие бывшей жене совершенно испортило ему настроение.

К счастью, появилась миссис Бакстер с кофейником, и когда Эмма присела к столу, Уилл тоже опустился на стул, заставив себя отхлебнуть несколько глотков темного ароматного напитка.

— Леди Розмари рассказывала, какие дивные сады в Аббатстве, — первой заговорила Эмма. — Мама будет в восторге. Она знает толк в садоводстве и много помогает нашему садовнику. В доме у нас всегда полно цветов.

— Как интересно!

В голосе Уилла, впрочем, особого интереса не прозвучало, и бабушка тихонько застонала. Когда Эмма посмотрела в ее сторону, стон превратился в деликатное покашливание, после чего бабушка любезно заметила:

— Я уверена, у вас в Кембридже погода куда лучше, чем у нас.

— О нет, не сказала бы. — Эмма неуверенно взглянула на Уилла. — Но сейчас погода превосходная.

— Да, да. — Уилл все еще переживал, в какую же нелепую ситуацию он умудрился влипнуть. Сделав над собой усилие, он спросил: — А вы чем интересуетесь, Эмма? Что делаете? Вряд ли вас привлекают столь земные заботы.

— Смотря что понимать под земными… — Замечание Уилла явно пришлось Эмме по вкусу. — Честно говоря, меня все привлекает. А вас?

— Хотите знать, что я делаю в свободное время? — после некоторого колебания спросил Уилл, заметив, что бабушка уже несколько одобрительнее прислушивается к их диалогу. — Я занимаюсь спортом — во всяком случае, некоторыми видами. Много читаю — в основном техническую литературу. Но в Лингарде осталось мало прислуги, и вдобавок управляющий никак не оправится от сердечного приступа, так что сейчас большую часть времени я провожу в заботах об имении, стараясь не довести его до полного разорения.

— Вы шутите.

— Почему вы так решили?

Эмма взглянула на бабушку, ища у нее поддержки.

— Неужели Лингарду грозит разорение?

— Будет грозить, если я не вмешаюсь, — твердо заявила леди Розмари. — Не обращайте внимания на моего внука, дорогая. Он просто шутит.

— Шучу?

Уилл с укоризной взглянул на бабушку, а та сердито опустила свою чашку на стеклянную столешницу.

— Да, подшучиваешь. Аббатство еще нас с тобой переживет. И ты прекрасно знаешь, как важно сохранить старинные здания — хотя бы для потомков.

— Будь по-твоему, миледи, — беззаботно произнес Уилл, не желая развивать затронутую бабушкой тему. В конце концов, он сам согласился встретиться с Мерритами.

— А какой вид спорта вам больше всего нравится? — спросила Эмма, видимо решив, что достаточно долго не принимала участия в разговоре. — Спорим, вы играете в водное поло? Судя по вашему виду… У всех игроков в поло широкие плечи и сильные бедра.

— Эмма!

Испуганное восклицание миссис Меррит избавило Уилла от необходимости что-то ответить ее дочери. Он только обменялся ироническим взглядом с бабушкой, которая наконец хоть в чем-то с ним согласилась. Дерзость Эммы ошеломила леди Розмари не меньше, чем его самого. А миссис Меррит, выйдя на террасу, поспешила загладить неловкость.

— Я должна извиниться за свою дочь, леди Розмари! — воскликнула она. — Не понимаю, куда мы катимся?! Современные девицы воображают, будто могут говорить все, что им заблагорассудится.

— Видите ли… — начала было леди Розмари, но Эмма ее перебила:

— Не будь такой старомодной, ма. Уилл ни капельки не смутился, верно? — Она бросила на него кокетливый взгляд, — Ведь вы же играете в поло, признайтесь! Я никогда не ошибаюсь.

Уилл ответил ей с улыбкой:

— Боюсь вас разочаровать, но я играл только в регби. Сейчас я скорее болельщик.

Эмма недовольно надула губки, но, к счастью, подошедший отец, более строгий, чем мать, не позволил дочери высказаться.

— Эмма у нас очень испорченная, — заявил он, ни к кому специально не обращаясь. — Молодежь из ее компании считает, что это очень умно — вести себя по-хамски.

— Папа! — недовольно фыркнула дочь. — Ты обращаешься со мной как с сопливой девчонкой. Забыл, что мне не восемь лет, а восемнадцать? Почему это мужчинам можно говорить все, что они думают, а женщинам нельзя?

— Да потому, — твердо сказала ее мать, давая понять, что разговор на эту тему окончен, и повернулась к Уиллу: — Простите, что мы с Джорджем заставили вас ждать. Я была уверена, что у нас в запасе еще четверть часа.

— Так оно и есть. Просто я приехал чуть раньше. А сейчас, пожалуй, пора отправляться в путь.

Леди Розмари встала, подавая пример Эмме, и с нескрываемой тревогой посмотрела на внука.

— Ты… дашь мне знать… насчет… насчет сложностей, о которых упомянул? — осмелилась она попросить, и Уилл кивнул.

— Я с тобой свяжусь, — пообещал он и обратился к гостям: — Машина перед входом. Простите, она вся в пыли. У нас уже несколько недель не было дождя.

— Уилл!

Извинившись перед Мерритами, он попросил их сесть в машину, а сам вернулся на террасу.

— Что еще?

Леди Розмари вздохнула.

— Ты так и не сказал мне, что нужно Франческе. Уверена, она от тебя чего-то хочет. Иначе бы не приехала.

Уилл сунул большие пальцы в карманы брюк.

— Она ничего не хочет, — помолчав, сказал он. — Ничего определенного. Но сейчас не время это обсуждать. Я не хочу задерживать твоих… моих… гостей.

— Почему тебе нравится меня злить, Уилл? Сделай одолжение, скажи хотя бы, что ты не намерен знакомить ее с Мерритами.

— Не намерен, — холодно ответил Уилл. — Ну а теперь ты позволишь мне уйти? Поговорим ближе к вечеру. Когда я исполню свой долг.

Глава пятая

Незнакомые голоса Франческа услышала, когда занялась макияжем.

Она решила пойти в деревню. Раз уж осталась на уик-энд, надо этим воспользоваться: в деревенских магазинчиках, как она помнила, было кое-что из того, что ей хотелось бы купить.

Но женский смех заставил ее подойти к окну. Посмотрев вниз, она увидела Уилла в обществе мужчины и двух женщин, неторопливо идущих по саду.

«Гости, приглашенные на ланч», — догадалась Франческа и невольно ощутила острую неприязнь. Но ведь это больше не ее дом, и она не имеет права обижаться на Уилла за то, что он приглашает сюда других женщин. И все же ей интересно, кто они и что здесь делают. Похоже, они хорошо знают друг друга, но незнакомы с Аббатством.

Понаблюдав за ними еще несколько минут, она решила, что подглядывать нехорошо, и отошла от окна. «Ко мне это не имеет никакого отношения», — строго сказала себе Франческа, отметив, впрочем, что та женщина, которая помоложе, хороша собой и Уилл не сводит с нее глаз.

Подкрасив губы, Франческа критически оглядела себя в зеркале. Напряжение последних нескольких месяцев явно не пошло ей на пользу. И с некоторых пор она не могла смотреть на себя — так плохо выглядела.

Вспомнив о том, что ее сюда привело, она почувствовала, как по спине забегали мурашки. Обида на Уилла за то, что он пытается устроить свою жизнь, мгновенно испарилась. И вообще, незачем ей о нем думать — нужно думать о себе, о своем будущем. И прежде всего о том, как себя вести, когда она вернется домой.

Домой.

Дом должен быть самым надежным убежищем. А в своей квартире она вряд ли когда-нибудь сможет чувствовать себя в безопасности. «Не будь дурой, — укоряла она себя. — Нельзя позволять этому идиоту портить тебе жизнь! Кто бы он ни был, он ненормальный. Разве человек в здравом уме может получать удовольствие от того, что напугал кого-то до полусмерти?» И тем не менее никуда от него не деться. И справиться с этим предстоит ей самой. Уилл тут ни при чем.

Голоса зазвучали громче, и Франческа снова приблизилась к окну, однако на этот раз спряталась за занавеску. Ей меньше всего хотелось, чтобы Уилл подумал, будто она за ним следит. Даже если так оно и есть…

Когда она рискнула снова выглянуть из окна, Уилл с гостями уже поднимались по лестнице на террасу. Вероятно, всласть налюбовавшись озером и садом, они возвращались в дом, где их ждал ланч.

Теперь Франческа разглядела, что одна из женщин гораздо старше другой: она бы дала ей лет сорок с гаком, если не все пятьдесят — издали было трудно определить. Мужчина, похоже, ее ровесник, а значит, они могут быть мужем и женой. Стало быть, молодая девушка — пара Уиллу, как она сразу и заподозрила.

Кто бы эта девица ни была, печально вздохнув и закусив губу, подумала Франческа, она очень красива. И отчаянно флиртует с Уиллом: так и норовит заглянуть ему в глаза и то и дело берет под руку, якобы нуждаясь в поддержке. Она явно предпочитала, чтобы рядом никого больше не было: когда вторая дама оборачивалась и заговаривала с ней, на красивом личике появлялась недовольная гримаска.

Франческе показалось, что Уилл несколько рассеян, хотя, возможно, ей просто этого хотелось. Хотелось бы? Но почему? Какое ей дело до избранницы своего бывшего мужа? Уилл свободен и к тому же достаточно молод, чтобы начать жизнь сначала.

Вот если бы с ней случилось нечто подобное! Если бы она встретила подходящего человека и вышла замуж, тогда бы и ее жизнь сложилась по-другому! Но вся беда в том, что печальный опыт с Уиллом научил ее осмотрительности. Похоже, она никогда не рискнет связать свое будущее с каким-нибудь мужчиной…

Ей понадобится очень много времени, чтобы окончательно вычеркнуть Уилла из своей жизни. Даже если она оправится от шока, в который ее повергли его обвинения, все равно не сможет поверить, что между ними все кончено. Не сможет с этим смириться. Слишком долго она жила будто в пустоте, твердо веря, что рано или поздно Уилл осознает свою ошибку.

Но он не осознал. Видимо, ее бывший муж мог думать о ней только плохо — и все из-за того, что она посмела хотеть после рождения ребенка вернуться на работу. Он не сумел — или не захотел — понять, что это вовсе не означает, будто для нее дом и семья значат меньше, чем для него. У него ведь был Лингард; почему же он не пожелал признать, что ей тоже нужна некоторая независимость? Но с тех пор утекло много воды. Ее беременность продолжалась недостаточно долго для того, чтобы возникли какие-то проблемы с возвращением на работу. Она не подавала виду, что нуждается в сочувствии Уилла; за это ее обвинили в эгоцентризме и предательстве, в том, что она ставит свои интересы превыше всего остального.

Франческа почувствовала, что глаза у нее увлажнились, и ужаснулась. Этого только не хватало! Она приехала сюда вовсе не для того, чтобы проливать слезы! Только бы тушь не потекла… Схватив платок, она торопливо вытерла глаза. Просто вид новой подружки Уилла пробудил старые воспоминания.

Поглядев в зеркало на свои джинсы и рубашку, Франческа подумала, что, пожалуй, стоит переодеться перед тем, как идти в деревню. Вдруг она попадется на глаза гостям Уилла — лучше бы они увидели ее одетой более строго. Впрочем, какое значение имеет ее внешний вид? Не похоже, чтобы Уиллу захотелось представить гостям свою бывшую жену.

Франческа направилась к двери, но на пороге остановилась. Разумно ли покидать Аббатство, пока эти люди здесь? Ей ни к чему встречаться с ними. Не дай Бог, еще подумают, что она за ними шпионит! Может, лучше подождать, пока они уедут? Ведь они могут услышать шум мотора ее машины и поинтересоваться, кто она такая. Хотя… забавно было бы поглядеть на Уилла, смущенно объясняющего, почему его бывшая жена оказалась в Аббатстве. Интересно, какую причину он придумает? Если Уилл собрался во второй раз жениться, вряд ли ему захочется сказать правду.

Стук в дверь не напугал ее так, как накануне вечером, однако она откликнулась не сразу. У нее мелькнула мысль, что Уилл передумал и сейчас попросит к ним присоединиться. Это было бы приятно, подумала Франческа вопреки здравому смыслу.

Но в комнату вошла миссис Харви и смущенно произнесла:

— Я… ммм… я пришла узнать, когда бы вы хотели перекусить, миссис Квентин. Я накрыла вам в маленькой столовой — как распорядился милорд.

Франческа поняла, что экономке так же неприятно произносить эти слова, как ей их выслушивать. Она постаралась ответить как можно мягче:

— А нельзя ли принести сюда поднос? Я не очень голодна.

— Поднос? — Миссис Харви заметно обрадовалась. — Ну конечно. Если вам угодно, я принесу. Правда, милорд сказал, что вы предпочли бы есть внизу.

— Нет, лучше здесь.

Франческа решила, что, пока гости не уехали, можно сделать несколько звонков. Она обещала позвонить Клэр, да и Том Редли наверняка волнуется, что с ней. Надо надеяться, Клэр успела ему сказать, куда она девалась. Рассчитывать, что Тому сообщит об ее отсутствии их босс, которому она позвонила с утра, не приходилось. Мистеру Хамишито она, разумеется, не сказала ни где находится, ни что произошло. Чем меньше босс будет знать, тем лучше. Франческа опасалась, как бы он не обвинил ее саму в том, что она поощряет своего преследователя; она интуитивно догадывалась, что вице-президент «Тенико» считает женщин людьми низшего сорта.

— Вы действительно не хотите спуститься? — на всякий случай переспросила миссис Харви, и Франческа заверила ее, что так оно и есть.

— Только много не приносите, — добавила она. — Днем я обычно обхожусь сандвичем.

Прежде чем уйти, миссис Харви кинула на нее неодобрительный взгляд. «Наверно, экономка права, — усмехнулась Франческа. — Мне бы не мешало побольше заботиться о себе и чуть-чуть поправиться. Но с тех пор, как этот подонок преследует меня, я совершенно потеряла аппетит…»

Первым делом Франческа позвонила Клэр; та оказалась на месте и явно обрадовалась, услышав голос подруги.

— А я уже начала беспокоиться, — сказала она. — Ты же собиралась позвонить Хамишито?

— Я позвонила. Надеюсь, он не сказал, что я притворяюсь больной?

— Он вообще ни слова не сказал. Хотя я поняла, что кое-что ему известно, — иначе он поинтересовался бы, где ты. Ну да ладно… Как дела? Твой бывший позволил тебе остаться?

— Да. Сказал, что, если хочу, могу провести у него уик-энд. И я не устояла. Ты обойдешься без машины?.. Впрочем, можешь взять мою — у тебя ведь есть запасные ключи.

— Не переживай. Если захочу куда-нибудь поехать, Мик меня подбросит. И по выходным он редко пользуется машиной. Когда по телеку футбол, его с места не сдвинешь.

Франческа улыбнулась. С тех пор как муж Клэр потерял работу, он стал тяжел на подъем, хотя старался не подавать виду; компенсируя вынужденное безделье, несколько раз в неделю он посещал спортивный клуб.

— Отлично, — сказала она. — И спасибо тебе… ты вчера очень мне помогла.

Как и квартирной хозяйке, Франческа не сказала подруге про телефонный звонок, упомянув лишь о том, что кто-то пытался вломиться в ее квартиру.

— Пустяки, для чего же тогда существуют друзья? — воскликнула Клэр. — Если я еще что-нибудь смогу для тебя сделать, только скажи.

Разговор с Томом Редли оказался не таким простым. Как Франческа и предполагала, он понятия не имел о том, что произошло накануне вечером. Поэтому ей пришлось, прежде чем рассказать про разбитое окно, сообщить, где она находится, и Том, конечно, обиделся, что она не обратилась за помощью к нему.

— Я же предлагал пожить у тебя, пока этот извращенец не устанет и не подыщет себе другую жертву! — рассердился он. — Вовсе незачем сломя голову мчаться в Йоркшир. — Он помолчал. — Кстати, я не знал, что ты поддерживаешь приятельские отношения со своим бывшим мужем.

— Да уж какие там приятельские! Попытайся меня понять, Том. Мало радости, придя домой, обнаружить, что кто-то пытался залезть к тебе в квартиру, а если вдобавок знаешь, что это был он…

— Что-нибудь пропало?

— Почему?.. Не думаю…

— Не думаешь? — недоверчиво переспросил Том. — Да об этом в первую очередь нужно было подумать.

После этого страшного звонка? Как бы не так!

— Мне даже в голову такое не пришло, — честно призналась Франческа. — Я… я была в отчаянии.

— И все равно, — не сдавался Том. — Если что-то пропало, это убедит полицию, что он у тебя побывал. — И, помолчав, добавил: — Наверно, тебе бы следовало проверить свое белье. Говорят, подобные типы падки на такие вещи.

— Том!

— Ну ладно, ладно… — Он, кажется, немного смутился. — Просто я стараюсь рассуждать трезво. Ты же читала про таких людей.

— Оставим это, — вздохнула Франческа. — Я почти уверена, что ничего не пропало. Но ощущение было ужасное. Такое гадливое чувство… я себе представила, что он побывал в квартире! И первой моей мыслью было: бежать! Клэр предложила переночевать у них, но я предпочла уехать.

— В Йоркшир!

— Да куда угодно! Том, ты должен меня понять! Я смертельно испугалась. Этот человек слишком далеко зашел…

На другом конце провода воцарилось молчание. Когда Том снова заговорил, голос его зазвучал мягче.

— Будь по-твоему. Если тебе так лучше, я не вправе тебя переубеждать. Но когда вернешься, нужно будет принять все необходимые меры.

Франческа согласилась: это разумно, хотя она понятия не имела, какие может принять меры, да и не представляла себе Тома, поселившегося в ее гостиной.

Пообещав все с ним обсудить в понедельник, как только вернется, она повесила трубку. В дверь постучали: прибыл ланч. Незнакомая горничная вкатила в комнату сервировочный столик, торжественно разгладила скатерть. На столике кроме салата, на который рассчитывала Франческа, стоял холодный суп и бараньи отбивные, а также летний десерт — малиновый пудинг.

Франческа была уверена, что не голодна, но тем не менее поела с удовольствием. Суп из спаржи был легкий и нежный, хрустящие отбивные под мятным соусом необыкновенно вкусны, а пудинг буквально таял во рту. «Неплохо для человека, страдающего отсутствием аппетита», — подумала Франческа, наливая себе кофе из стоящего на нижней полочке кофейника. Теперь, когда она поела, не покидавшая ее тревога, усугубившаяся после разговора с Томом, словно бы немного развеялась. Вряд ли Уилл с его гостями получат от ланча такое же удовольствие!

Подумав об Уилле, Франческа вспомнила, что так и не выбралась в деревню. Взглянула на часы: уже половина второго. Интересно, сколько еще времени гости проведут в Аббатстве? Жаль, если они останутся к чаю. После пяти магазины в деревне вряд ли еще открыты.

Она поправила макияж, пригладила волосы и заняла свой пост у окна. Удастся ли ей покинуть Аббатство незамеченной? Может, подождать до двух? Тогда меньше шансов столкнуться с гостями. Вся беда в том, что она не знала, где ее машина. Утром Уоткинс попросил у нее ключи, чтобы поставить автомобиль в гараж. Франческа вздохнула. Это, конечно, Уилл распорядился…

В конце концов, в деревню можно отправиться пешком. Тут недалеко — от силы мили две. Или даже меньше — если пойти по старой проселочной дороге. Она приведет ее прямо на церковный двор. Деревенские магазинчики располагались на лужайке перед церковью; вдоль лужайки за рядами тополей бежал ручеек. Да, это лучше, чем маяться! здесь еще целый час, решила Франческа и взглянула на небо: не собирается ли дождь. Но день был погожий, небо безоблачное, и ее потянуло на свежий воздух.

Франческа вспомнила про вторую лестницу, выходящую в холл, где находились служебные помещения. В былые времена этой лестницей пользовались, когда хотели попасть в детские на втором этаже. Семьи тогда были большие, а прислуга, не требовавшая высокого жалованья, более многочисленной. Уилл рассказывал, что наверху спали человек десять слуг. Сейчас же, насколько она знала, второй этаж пустовал. А значит, ей удастся выскользнуть из дома, не столкнувшись с гостями Уилла. После ланча они, вероятно, перешли в гостиную — вряд ли им захочется сидеть на виду у сплошного потока туристов.

Перекинув ремешок сумки через плечо, Франческа вышла в коридор и беспрепятственно добралась до лестницы. Уже начав спускаться, она поняла, что кто-то поднимается ей навстречу. Снизу доносились голоса: мужской и женский; Франческа решила, что один из них принадлежит Уоткиясу, а второй — горничной или миссис Харви. Когда же она поняла, что ошиблась, предпринимать что-либо было уже поздно.

Франческа успела бы взбежать вверх по ступенькам и переждать, пока они пройдут, если бы… если бы в эту минуту женщина, показавшаяся из-за поворота лестницы, не увидела ее. А увидев, застыла как громом пораженная.

Сопровождавший ее Уилл, видимо, развлекал даму, пересказывая одну из старинных легенд, связанных с Аббатством. Все члены семьи свято верили, будто в доме водятся привидения, и внезапное появление Франчески, очевидно, заставило молодую женщину решить, что перед нею призрак.

— О Боже! — вскрикнула она и, попятившись, уткнулась в широкую грудь шедшего следом за ней Уилла. — Черт, как вы меня напугали! — И, повернувшись к Уиллу, воскликнула: — Вы, кажется, говорили, что слуги больше не спят наверху.

— Так оно и есть. — Взгляд, которым Уилл смерил Франческу, не сулил ничего хорошего.

— Тогда…

— Я… я всего лишь друг семьи, — бросила на ходу Франческа, быстро проскользнув мимо них. — Привет, Уилл. Я иду в деревню. Пока.

Глава шестая

Уже смеркалось, когда Уилл отвез Мерритов обратно в Малберри-Корт. Визит, по его мнению, удался, хоть гости и задержались дольше, чем он рассчитывал. Эмма настояла, чтобы Уилл показал ей все Аббатство. Заходить в жилую часть дома ему не хотелось, но Эмма проявила интерес к бывшим детским и мансардам, где — как она сообщила ему загадочным шепотом — наверняка сохранились следы семейной истории.

Сам Уилл называл не иначе как хламом пестрое собрание ненужной, поломанной мебели, викторианских кофров, альбомов с фотографиями и шкатулок с памятными вещицами, загромождавшее пыльные помещения под крышей. Там было тесно и, жарко, но после нелепой встречи на лестнице он был рад, что может чем-то занять Эмму, заставив ее поскорее забыть о неприятном инциденте. После того как Франческа пробежала мимо них по лестнице, он с тревогой ждал неизбежных вопросов. Но на первый из них: «А почему ваша приятельница не вышла к ланчу?» — ответить было нетрудно. К тому же Уилл обрадовался, что обошлось без взаимного представления дам.

— Она приехала из Лондона на уик-энд. Похоже, она сейчас переживает что-то вроде кризиса и решила сбежать подальше от своих неприятностей.

К счастью, Эмму такой ответ удовлетворил — по крайней мере пока. Уилл догадывался, что она слишком уверена в себе и своей неотразимости, чтобы усмотреть потенциальную угрозу со стороны женщины его возраста, притом не слишком хорошо выглядевшей. К тому же она почувствовала, что полностью завладела его вниманием…

Родители Эммы, пока он показывал ей Аббатство, сидели в библиотеке, потягивая коктейли, и тоже были явно довольны ходом визита. Вряд ли они нуждались в жеманных восторгах дочери для подтверждения собственного мнения о Лингардском Аббатстве. Мерритов вполне устраивали и Аббатство, и его владелец, которые могут принести их дочери желанный титул, а им — связи, чего не приобретешь за деньги.

Хотя деньги тоже пригодились бы, цинично думал Уилл. Миллионы Мерритов помогли бы решить многие, если не все, его проблемы. Самая главная задача — новая крыша и полная реставрация каменных стен дома. Но прежде всего — и не откладывая! — следует заняться сотней других дел, связанных с текущим ремонтом.

— Мы еще увидимся до нашего отъезда? — спросила леди Меррит, когда они остановились перед Малберри-Корт и Уилл помог ей выйти из машины.

Ему показалось, что ее муж поморщился — какой бестактный вопрос! Однако ответить на него поспешила Эмма.

— Ну конечно, ма! — воскликнула она, заговорщицки улыбнувшись Уиллу. — Уилл обещал свозить меня завтра в Йорк. Ты с ним увидишься. Он за мной заедет.

— Серьезно?

Леди Меррит повернулась к Уиллу, и ему пришлось подтвердить: да, он действительно заметил, что город заслуживает внимания. О том, что они с Эммой еще ни о чем точно не договорились, он сообщать не стал. Зачем нарушать ее планы? Даже если он не намерен следовать намеченной бабушкой схеме…

— А может быть, нам всем поехать в Йорк? — тут же предложила леди Меррит, однако Эмму это явно не устраивало.

— И снова оставить леди Розмари одну? — воскликнула она.

— О да. Я как-то не подумала… — пробормотала леди Меррит, поймав неодобрительный взгляд мужа. — Во всяком случае, большое вам спасибо за ланч и за прогулку по саду. Уж и не помню, когда еще я получала столько удовольствия.

В дом вошли все вместе: Уилл помнил про свое обещание подробнее рассказать бабушке о визите Франчески. Впрочем, он ничуть не огорчился, увидав, что леди Розмари не одна.

В гостиной находился Арчи Росситер; судя по подносу с пустыми чашками, он сидел у бабушки уже довольно долго. Когда гости вошли в комнату, старик вежливо встал, пожал руку сэру Джорджу и отпустил комплимент леди Меррит, заметив, что она прекрасно выглядит — пребывание в деревне явно пошло ей на пользу.

Уиллу доктор улыбнулся несколько принужденно, но его это не смутило: он был рад, что не придется выслушивать бабушкины нравоучения, хотя и удивился, почему Арчи зачастил в Малберри-Корт — ведь он был здесь накануне вечером. Наверно, двух старых людей связывало нечто большее, чем ему казалось. — Ну как, приятно провели время? — спросила леди Розмари, обращаясь сразу ко всем, однако глядя на внука, на лице которого не отражалось никаких эмоций. Было ясно, что она имеет в виду, но Уилл по понятным причинам не испытывал никакого желания ей подыгрывать.

— О, просто чудесно! — заявила Эмма; ее слова, несомненно, были прежде всего предназначены Уиллу, и он счел, что именно в этом причина охватившего его раздражения. — Сады великолепны, но дом мне понравился больше. Уилл отвел меня в мансарду и показал старые альбомы и еще многое.

— Не все альбомы, надеюсь? — сухо произнесла старая леди, и Уилл догадался, что она опасается, не было ли среди них фотографий его бывшей жены.

— Ну что вы — их там целая куча! — воскликнула Эмма. — Но все равно это чертовски забавно. Ваш внук, леди Розмари, очень интересный человек. Хоть и не играет в поло.

— Что верно, то верно. — Старая леди заставила себя улыбнуться и потянулась за колокольчиком. — Выпьешь с нами чаю, Уилл? Арчи собирается уходить.

— Нет, пожалуй. — Уилл полагал, что вполне достаточно времени провел сегодня с Мерритами. И не то чтобы ему не нравилась Эмма — просто не хотелось во всем потакать бабушке.

— Тогда я тебя провожу, — решительно объявила леди Розмари, на этот раз не позволив Эмме вмешаться. — Скажите Мейбл, что вам подать, — обратилась она к гостям. — Посидишь еще минутку, Арчи? Я только расспрошу Уилла про его управляющего.

Когда они вышли из комнаты, Уилл сказал:

— Кстати, о Филдинге: он поправляется. После операции крепнет с каждым днем и, насколько я знаю, собирается вернуться на работу уже в конце лета. — Правда? — Леди Розмари не проявила особого интереса к здоровью управляющего. Уилл не удивился, заметив гневные искорки в ее стальном взгляде. — Ты прекрасно понимаешь, что я пошла с тобой не для того, чтобы выслушивать отчет о состоянии Мориса Филдинга. Я хочу знать, зачем к тебе явилась Франческа Годдар и почему ты позволил ей остаться.

Уилл вздохнул.

— Я же тебе говорил: у нее неприятности. Какой-то человек ее преследует.

— И ты полагаешь, этого достаточно, чтобы встать у тебя на пути? — Она покачала головой. — Ты меня очень расстраиваешь, Уилл. Очень.

— Я не давал обещания, что тебе может понравиться мое объяснение, — мягко произнес Уилл. — Но в отношениях с Мерритами ее визит ничего не меняет — если тебя именно это волнует. Они с Эммой сегодня встретились, но…

Леди Розмари задохнулась от ужаса.

— …но Франческа назвалась другом семьи. Можешь быть спокойна: Эмма никогда не подумает, что меня с Франческой что-то связывает, — она для этого слишком самоуверенна.

И все же старая леди не могла прийти в себя.

— Эмма с Франческой встретились? — повторила она. — Но к ланчу ты ее, надеюсь, не пригласил?

— Не пригласил. — Уилл терял терпение: он боялся, что Эмма может кинуться за ними вдогонку, чтобы выяснить, что происходит. — Я же тебе сказал: никто, кроме Эммы, ее не видел. Мы случайно на нее наткнулись. Радуйся, что Франческа проявила достаточно такта. А ведь могла бы сообщить Эмме, кто она такая.

— Ты уверен, что она этого не сделает? — резко бросила леди Розмари, и Уилл задумался: почему бабушка так настроена против его бывшей жены? Только ли потому, что считает ее предательницей, или у нее есть еще какие-то, неизвестные ему, причины?

Причин могло найтись великое множество, и вполне обоснованных. Франческа сделала аборт — этого ей Уилл не простил. И думал об этом с непреходящим горьким чувством. Однако, насколько он знал, она никогда ему не изменяла. И, в конце концов, горько ему, а не бабушке!

Уиллу хотелось как можно быстрее закончить мучительный разговор.

— Мне пора, — сказал он. — А Франческу я просто пригласил провести в Лингарде уик-энд, вот и все. Мне стало жаль ее. Точно так же я бы пожалел любую другую женщину, которую преследовал бы бандит.

— Ну, если ты уверен…

— Я уверен. — Уилл спустился с крыльца к поджидавшему его «рейнджроверу». — Пока. Завтра увидимся. Я обещал Эмме свозить ее в Йорк.

Всю дорогу до Аббатства перед глазами Уилла стояла бабушка, явно довольная его последним сообщением. Она, конечно, не давила бы на него так, если б не была одержима мечтой о правнуках. Раньше он за ней такого не замечал — или она хорошо скрывала свои чувства. Они с Франческой прожили вместе шесть с лишним лет, и Уилл не помнил, чтобы бабушка тогда настаивала на необходимости обзавестись потомством. Напротив, она была твердо убеждена, что их брак будет недолгим, и, когда на поверку так оно и вышло, первая заявила: «Слава Богу, что у них нет детей!» Он до сих пор не понимал, почему бабушка так не любила его жену. Наверно, потому, что они с Франческой не часто заглядывали в Малберри-Корт. Аббатство всегда отнимало у него кучу времени, а Франческа работала в Лидсе, и они слишком дорожили теми немногими часами, которые им удавалось проводить вместе, — слишком дорожили, чтобы часто общаться со старой леди, которая по полгода жила в Лондоне, а приезжая в Йоркшир, сразу же начинала их поучать и критиковать.

Вдалеке показалось Аббатство. Уилл поймал себя на мысли, что ему хочется узнать, как провела вторую половину дня Франческа и на самом ли деле собиралась в деревню, как сказала, столкнувшись с ними на лестнице.

Уоткинс, услышав шум машины, встретил хозяина в холле.

— Все в порядке? — осведомился Уилл и направился было в библиотеку, собираясь посидеть в свое удовольствие со стаканчиком виски. Однако робко заданный Уоткинсом вопрос, не знает ли он, где может находиться миссис Квентин, заставил его остановиться. — Франческа? — повернулся он к дворецкому, с неудовольствием отметив, что его кольнула тревога. — Откуда мне знать? У себя в комнате, наверно. Где же ей еще быть?

— Боюсь, ее там нет, милорд, — смущенно пробормотал Уоткинс. — Час назад Эдна хотела подать ей чай, но никто не ответил на стук. Потом туда пошла миссис Харви — комната оказалась пуста.

Уилл с трудом перевел дыхание.

— Она ведь выходила днем, не так ли?

— Разве, милорд?

— Выходила. — Тревога усиливалась. — Кажется, она пошла в деревню. А ее машина на месте?

— Да, на месте, в гараже — я утром велел Смидли ее отогнать, и он говорит, что машина, как там стояла, так и стоит.

Уилл попытался рассуждать логически. То, что Франческа ушла из дома около четырех часов назад и пока не вернулась, еще не основание для паники. Никто не знал, что она здесь, — точнее, этого не знал ее преследователь. Он мог напасть на нее во время прогулки? Нет, такого не может быть. И тем не менее она чертовски долго отсутствует. Куда ее понесло?! Неужели не понимает, что Уилл сразу заподозрит самое худшее?

— Никто не видел, как она уходила?

— Из прислуги никто, милорд.

— Понятно… — Нервы Уилла напряглись до предела. — Пойду-ка я, пожалуй, поищу ее. Или нет, лучше поеду. Так будет быстрее.

— Я уверен, что беспокоиться не о чем, милорд. — Выложив свою новость, Уоткинс теперь пытался его успокоить. — Возможно, миссис Квентин заблудилась. Не хотите ли, чтобы я или Смидли поехали с вами?

— Не стоит. Если она вернется раньше, позвоните мне по мобильному телефону.

— Хорошо, милорд.

Старый дворецкий был явно взволнован. Он считал своей священной обязанностью следить, чтобы гостям Аббатства было удобно и приятно, и исчезновение Франчески не могло его не встревожить.

Продолжая теряться в догадках, Уилл поспешил к своему «рейнджроверу». Как она могла уйти, никого не предупредив?! В особенности если собиралась отсутствовать так долго? Это легкомысленно, эгоистично! Да и почему он, собственно, удивляется: ведь Франческа всегда была легкомысленной и эгоистичной. Разве не это старалась ему внушить бабушка какой-нибудь час назад?

В ярости Уилл резко рванул с места, заставив отпрянуть в разные стороны последних экскурсантов. За окружавшими Аббатство знаменитыми садами простирались поля и обнесенные белыми изгородями выгоны, где паслись лошади и несколько пони. Поля полого спускались к реке. Все эти земли принадлежали Уиллу, но пастбища он сдал в аренду близлежащей школе верховой езды, а на поле возле рощицы один из местных фермеров держал зимой своих овец.

До деревни оставалось около двух миль. Узкая дорога шла среди высокого кустарника. Уилл ощущал аромат цветущего боярышника и острый запах свежевспаханной земли, видел стаи птиц на оставленных трактором бороздах. Идиллическая картина — вероятно, подобные картины часто встают перед глазами надолго покинувших родину людей. Жаль, что он не в состоянии ею насладиться, с горечью подумал Уилл: перед его мысленным взором маячил валяющийся в канаве окровавленный труп Франчески.

«Не сходи с ума», — в бешенстве приказал он себе. Она наверняка встретила кого-нибудь из старых знакомых, заболталась и забыла о времени. Это самое вероятное. Все остальное — бред.

В начале шестого в пятницу деревня казалась вымершей. Уиллу попалось навстречу две-три машины, да еще несколько стояло перед кабачком, но большинство местных жителей уже разошлись по домам. Даже магазины казались безлюдными. Уилл вдруг понял, что здесь Франческу искать бессмысленно.

Тогда где?

Он остановил машину на двойной желтой линии, окаймлявшей поросшую травой деревенскую площадь, вылез из нее и вошел в здание почты. Миссис Симпсон, почтмейстерша, попутно торговавшая сладостями и табачными изделиями, с любопытством уставилась на него. Поначалу Уилл хотел обратиться к ней за помощью, но, вспомнив, что по совместительству она главная деревенская сплетница, в последний момент передумал и попросил коробочку сигар.

Миссис Симпсон предложила ему три сорта на выбор, и он взял одну коробку. Скорее всего, почтмейстерша знает, что он не курит сигар, — ну и ладно, пускай думает, что он их покупает для Уоткинса.

— Прекрасный вечер, не так ли? — заметила она, явно рассчитывая на продолжение беседы. — Надо наслаждаться такими вечерами, пока не пришла осень.

— Да, конечно, — коротко ответил Уилл, пожалев, что зашел на почту. Миссис Симпсон явно не терпелось узнать, зачем он сюда явился; вряд ли она поверила, что ему просто понадобились сигары.

— Ваша жена… бывшая жена… недавно сюда заходила, — сказала она, когда Уилл уже направился к двери.

Стараясь не выказывать интереса к этому сообщению, Уилл небрежно произнес: «Да что вы?» И миссис Симпсон кивнула.

— Да. Я тоже удивилась. Видно, приехала погостить к кому-то в наших краях.

Уилл не поддержал разговора. Главное он уже знает: Франческа побывала в деревне. Значит, она еще здесь. Или на пути домой.

Домой! С горьким чувством он попрощался с разочарованной миссис Симпсон и вышел на улицу. Теперь Аббатство уже не было для Франчески домом. Иногда он сомневался, было ли когда-нибудь вообще. У его жены всегда собственные планы на жизнь, куда не входило намерение стать матерью его детей.

Уилл перевел дыхание. Сейчас не время ворошить старое. С чего это он так разволновался из-за исчезновения Франчески: самое разумное — вернуться в Аббатство. Она явится туда, когда сочтет нужным. А у него и без того полно дел: поскольку завтрашний день пропадет, придется поработать сегодня.

Уилл сел в машину, кинул коробку сигар в отделение для перчаток, взялся за руль и… задумался. Если Франческа сейчас возвращается в Аббатство, то идет по старой проселочной дороге. Поэтому он ее и не встретил, когда ехал в деревню.

Уилл нахмурился. Тогда к чему медлить? Еще светло, старая дорога совершенно безопасна. В первые годы их совместной жизни они часто гуляли с собаками по этим тропкам, словно специально созданным для влюбленных. И преследователей!

Стиснув зубы, Уилл вылез из машины и направился к церкви Св. Марии. Несколько железных столбов рядом с церковным двором указывало, что здесь начало проселочной дороги. Столбы были установлены по распоряжению приходского совета, чтобы преградить путь транспорту, за исключением конного и велосипедов. Мельком отметив, что его «рейнджровер» припаркован в запрещенном для стоянки месте, Уилл прошел между столбами. Как он ни старался внушить себе, что очередной легкомысленный поступок Франчески не заслуживает стольких волнений, его мысли были заняты только одним.

За церковной оградой тропа ныряла в заросли ивняка и осин и тянулась вдоль берега реки. Уилл внезапно похолодел: как он не подумал про реку! Но почему он должен был об этом думать?! Ведь Франческа уходила из Аббатства не в таком уж плохом состоянии. Когда они с Эммой столкнулись с Франческой на лестнице, она показалась ему на удивление спокойной. Больше того: она сразу нашла, чем объяснить свое появление, когда от неожиданности он лишился дара речи.

Уилл помедлил, оглядывая берег, но, кроме белок и утиного семейства, там не было ни живой души. Он только зря теряет время! Нет, не станет он ее искать. Подождет, пока объявится сама.

Сдержав едва не сорвавшееся с губ гневное восклицание, Уилл повернул было обратно к церкви. Тут-то он и увидал кусок коричневого шелка. Он чуть не прошел мимо — ткань была скрыта растущими у самой воды камышами. И вдруг его осенило: сегодня днем на Франческе была коричневая шелковая блузка! Уилл на мгновение замер, как громом пораженный, и кинулся вниз по склону к камышам.

Но это была не блузка. Приблизившись, Уилл увидел, что это Франческа. Она лежала на берегу. В первую секунду он с ужасом подумал, что она мертва.

— О Господи!

И в самом деле: в лице Франчески не было ни кровинки, черные ресницы только подчеркивали бледность щек; казалось, она не дышит. Опустившись возле нее на колени, Уилл коснулся рукой ее щеки. Франческа резко приподнялась; Уилл, ошеломленный не меньше ее, чуть не упал на спину. Наконец она проговорила смущенно:

— О Боже, Уилл! Как ты меня напугал!

Уилл с трудом перевел дух.

— Это ты меня напугала! — воскликнул он, стараясь сдержать охватившую его ярость. И добавил, с трудом проглотив комок в горле: — Ну что ты… что ты вытворяешь?!

Глава седьмая

«Уилл взбешен — и он прав», — сокрушенно подумала Франческа. Сев, она мельком взглянула на часы. Уже седьмой час. Как она могла настолько потерять счет времени? Должно быть, задремала на несколько минут… Сочтет ли он оправданием ее нечеловеческую усталость?

— Я подвернула лодыжку, — пробормотала она, понимая, как неубедительно это звучит. Тем более что опухоль почти спала и на ногу — правда, осторожно — уже можно ступать.

В глазах Уилла она не увидела ни тени сочувствия.

— Подвернула лодыжку? — недоверчиво переспросил он, хотя не мог не видеть, что одна ее туфля валяется рядом. — Как это ты умудрилась?

— Тут сыро, — пробормотала она, постеснявшись сказать, что как дурочка полезла к воде. Но река казалась такой манящей и спокойной… ей и в голову не пришло, что это может быть опасно.

— Позабавиться захотелось! — фыркнул Уилл. — И подвернула ногу.

— Вроде того…

— И решила посидеть и подождать, пока я тебя не разыщу, да? Боже, а я, болван, так волновался!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что хочу сказать? — Уилл резко поднялся на ноги. — Почему ты не вернулась в деревню — до нее ведь рукой подать? Почему не позвонила в Аббатство, почему, наконец, не вызвала такси?

Франческа шмыгнула носом.

— Ну зачем ты так?.. — пробормотала она, массируя ноющую ногу. — Хочешь — верь, хочешь — не верь, но я пыталась подняться на берег. И не смогла. Я подумала: если немного тут посижу, нога перестанет болеть.

— Ах! — язвительно воскликнул Уилл. — А тебе не пришло в голову, что могут подумать люди? Или тебе нужен скандал? «Бывшая жена лорда найдена распростертой на берегу». Ты этого добивалась?

— Зачем ты надо мной издеваешься? — укоризненно сказала Франческа. — Думаешь, я обрадовалась, что здесь застряла? А позвонить в Аббатство… у меня мелькнула такая мысль, но не хотелось портить тебе день.

— А сейчас, полагаю, с тобой все в порядке.

— Почему ты так решил?

— Если б тебе было не по себе, ты вела бы себя осмотрительнее. Как ты не подумала, что даже здесь не можешь себя чувствовать в полной безопасности? А что было бы, если б тот человек — кто бы он ни был — тебя тут отыскал?.. Когда я тебя увидел, ты спала! Черт побери, да с тобой что угодно могло случиться!

— Ты что… считаешь, он мог меня выследить? — с ужасом воскликнула Франческа и вскочила, поморщившись от острой боли в лодыжке. — Господи, мне это и в голову не пришло…

— Нет, — резко перебил ее Уилл. — Маловероятно, что он мог тебя выследить. Но в этой стране он не единственный извращенец. — И добавил: — Позволь спросить: ты можешь идти?

— Попробую. — Она осторожно сделала один шаг и отвернулась, чтобы Уилл не заметил исказившей ее лицо гримасы. — Медленно могу. Но до дома вряд ли сумею добраться.

— А от тебя этого никто и не требует. — Он протянул Франческе руку. — Держись за меня. Машина наверху, всего в сотне-другой ярдов.

Всего!

Франческа сжала зубы и оперлась на его руку.

— Так лучше. — Она попыталась улыбнуться. — Только не рассчитывай, что я смогу идти с тобой в ногу.

Уилл испытующе посмотрел на бывшую жену и снял ее руку со своей.

— Ладно, — сказал он, — я тебя понесу. Будем надеяться, что бабушка об этом не узнает.

— Вовсе не обязательно…

Договорить она не успела: Уилл ловко подхватил ее и поднял на руки. «Наверно, во мне совсем нет никакого веса, или я забыла, какой он сильный», — подумала Франческа. Так или иначе, она была рада, что не придется тревожить больную ногу. Хотя и испытывала некоторую неловкость: можно ли позволить нести себя человеку, с которым, как она однажды поклялась, никогда в жизни не обмолвится ни словом? Тем не менее Уилл был первым, к кому ей захотелось обратиться за помощью. Вероятно, потому, что их уже давно ничего не связывает. Но прежде всего потому, что она может на него положиться. Пять лет назад, впрочем, она так не считала.

Пока Уилл взбирался по склону, ей, исключительно из чувства самосохранения, пришлось крепко обхватить его за шею. Подъем был крутой, и Франческе вовсе не хотелось, чтобы он ее уронил.

Уилл тяжело дышал, затылок его взмок. Тепло его тела было таким знакомым! Франческа невольно отметила, что он пользуется все тем же дезодорантом, к запаху которого примешивался слабый запах пота. Как только Уилл ступил на дорогу, Франческа разжала руки. Она не сомневалась, что на ее пальцах этот запах остался, и у нее возникло сразу два совершенно противоположных желания: вытереть влажные пальцы о его воротник и… поднести их к губам, чтобы ощутить неповторимый вкус Уилла. Разумеется, она не сделала ни того, ни другого. Здравый смысл подсказывал ей, что у нее нет никакого права вторгаться в теперешнюю жизнь бывшего мужа. Он не приглашал ее в Лингард — она приехала сама.

— А где твои гости? — спросила Франческа, полагая, что это вполне безобидный вопрос.

Кинув на нее быстрый взгляд, Уилл ответил:

— Уехали, час назад. Вообще-то они остановились в Малберри-Корт.

— Меня почему-то это не удивляет, — не удержалась от язвительного замечания Франческа. — А кто они такие? Женщина помоложе очень хорошенькая.

— Не ехидничай, — резко оборвал ее Уилл, и Франческа поняла, что наступила на больную мозоль. — Не понимаю, почему тебя это интересует, но, коли уж хочешь знать, пожалуйста: их фамилия Меррит. — Они как раз дошли до конца проселочной дороги, и Уилл остановился. — Я должен поставить тебя на землю.

— Почему? Потому что я проявила интерес к твоим гостям? — с возмущением спросила Франческа.

Уилл посмотрел на нее с укором.

— Потому что я собираюсь подогнать поближе «ровер», — ответил он и опустил ее возле одного из железных столбов. — Подожди здесь. Я мигом.

Пока Уилл разворачивался, Франческа обдумывала, как ей забраться в машину. Однако ей не пришлось предпринимать никаких усилий. Уилл, не выключая мотора, вышел и, приподняв ее, посадил в кресло рядом с водительским.

Всю дорогу в Аббатство Франческа, исподтишка поглядывая на Уилла, невольно думала о том, что он ей сказал. Если все трое гостей носят фамилию Меррит, значит, это одна семья. Что же из этого следует? Что леди Розмари занялась сватовством? Или Мерриты случайно остановились у старой леди? А может быть, Уилл сам все подстроил, познакомившись с этой юной особой где-то в другом месте?

Такой вариант совсем не нравился Франческе. На ее беду, с каждой минутой ей становилось все труднее относиться к Уиллу столь же отстранение, как она старалась последние пять лет. Нет, так не пойдет! Того и гляди, она совсем забудет, зачем сюда приехала. Не дай Бог!

Словно почувствовав ее растерянность, Уилл сказал:

— Ну что? Мне показалось, ты хочешь о чем-то спросить. Что до Эммы — можешь не беспокоиться. Она не знает, кто ты.

— А я и не думала, что знает! — горячо воскликнула Франческа, начисто забыв, что не собиралась ничем выдавать свои чувства. — Я и не сомневалась, что ты ей этого не скажешь.

— Да? — равнодушно произнес Уилл. — А почему?

— Потому что мне показалось, что вы с ней… в близких отношениях. А твоей девушке вряд ли будет приятно узнать, что у тебя гостит твоя бывшая жена.

Уилл тяжело вздохнул.

— Я с ней не сплю, если ты это имеешь в виду. И она не моя девушка. Мы с ней едва знакомы — виделись всего два раза.

— Неужто? — Франческа постаралась скрыть радость под маской иронии. — Но она — я уверена — на этот счет совсем иного мнения.

Глаза Уилла сердито сверкнули, но в следующий момент его губы тронула легкая улыбка.

— Ревнуешь? — спросил он, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Решив быть честной, Франческа пробормотала:

— Возможно…

Уилл был явно ошеломлен. И это обрадовало Франческу. Она сама не поняла почему и не знала, как бы себя повела, если бы он по-иному отреагировал на ее признание. Так или иначе, продолжения разговора не последовало, и Франческа постаралась себе внушить, что это ее вполне устраивает.

Когда они подъехали к Аббатству, она выбралась из машины, не дожидаясь, пока Уилл заглушит мотор и выйдет, чтобы ей помочь, и заковыляла к входу. На пороге Уилл догнал ее.

— Тебе нужна моя помощь? — спросил он, но Франческа только отрицательно помотала головой, поблагодарила и скрылась за дверью.

Приняв ванну, Франческа почувствовала себя намного лучше, чем накануне, — по крайней мере физически. Даже ноющая лодыжка была ничто по сравнению со вчерашней эмоциональной травмой. Франческа подумала, уж не впала ли она в необоснованную истерику, увидав разбитое окно у себя в ванной комнате.

В конце концов, как справедливо заметил муж Клэр, она не была твердо уверена, что к ней пытался вломиться ее постоянный преследователь. Мало ли кто мог облюбовать квартиру одинокой женщины, большую часть времени проводящей на работе? Скажем, какой-нибудь хулиган. Ей бы следовало сначала успокоиться, а уж потом что-либо предпринимать. Но Франческа и слушать его не стала. Ни он, ни Клэр не знали о телефонном звонке, оттого и не поняли, почему она так спешила уехать. Возможно, она поступила неправильно; возможно, она чересчур впечатлительна. Задним числом куда легче искать рациональные объяснения событиям.

И все-таки это не был обычный хулиган. Хулиган не стал бы звонить и во всех подробностях расписывать, что он собирается с ней сделать, когда настанет время. При воспоминании о том, какие мерзости он ей говорил, Франческу прошибал холодный пот и все ее усилия держаться мужественно шли насмарку. Старайся не старайся — глядеть в будущее с оптимизмом она не могла.

Усевшись перед туалетным столиком, Франческа принялась изучать свое отражение в зеркале. Потом провела щеткой по распущенным волосам. Черт возьми, нужно взять себя в руки. В противном случае она лишь облегчит задачу своему мучителю.

Размышляя таким образом, Франческа вдруг поняла, что не сможет сегодня вечером ужинать в своей комнате. Понравится это Уиллу или не понравится, она должна с кем-нибудь разговаривать — с кем угодно. Уж лучше сидеть с миссис Харви в кухне, лишь бы не в одиночестве здесь.

Это значит, нужно надеть костюм, в котором она вчера приехала. Кое-что из одежды она в деревне купила, но пополнить свой гардероб, как ей того хотелось, не удалось. «Однако не все ли равно, как я выгляжу, — отругала себя Франческа, — при теперешнем-то положении дел!..»

Когда она вышла к ужину, холл был пуст — так же, как и гостиная, куда она заглянула. Вполне возможно, что сегодня Уилл ужинает не дома — впрочем, тогда бы он обязательно ее предупредил.

Хотя… с какой стати? Она приехала без приглашения, свалилась как снег на голову, и Уилл вправе вести себя так, точно ее и вовсе нет. Недостатка в приятелях — это она знала из прошлого опыта — он не испытывал, да и его, как одного из самых крупных землевладельцев в округе, приглашали на все местные мероприятия.

Закусив губу, она проковыляла через холл к библиотеке. Дверь была закрыта; не потрудившись постучать, Франческа повернула ручку — тяжелая дверь подалась, и она переступила порог. К ее радости — или на ее беду: «Смотря с какой стороны взглянуть», — печально подумала Франческа, — Уилл, еще не переодевшись после поездки в деревню, сидел за письменным столом и говорил по телефону. Он увидел Франческу, и его брови удивленно — если не насмешливо — полезли вверх.

Она было попятилась, но он властным движением руки пригласил ее войти.

— Я заканчиваю, — сказал Уилл, прикрыв рукой трубку, и указал ей на кожаное кресло перед камином. — Приготовь себе что-нибудь выпить.

Франческа заметила, что на столе перед ним стоит почти пустой стакан с виски. Хотя она не слишком любила этот напиток, сейчас глоток-другой ей не помешает. Налив себе виски и добавив воды и льда, она опустилась в кресло у камина, отпила немного и поморщилась: спиртное обожгло ей гортань.

Между тем Уилл закончил разговор. Допив стакан, он приготовил себе новую порцию и подошел к камину.

— Как твоя лодыжка? — спросил он, посмотрев на ее нелепые кроссовки. Франческа чувствовала, что краснеет.

— Гораздо лучше. Я приняла ванну — от горячей воды опухоль спала. Главное, я теперь могу ступать на ногу.

— Хмм.

Уилл помолчал, внимательно ее разглядывая; Франческе нестерпимо захотелось узнать, о чем он думает. Может быть, о том, что ей следовало бы сообщить о своем желании спуститься вниз к ужину? Или вспоминает ее дурацкий ответ на вопрос, не ревнует ли она?

— Я подумала… ничего, если я поужинаю внизу? — нарушила она ставшее тягостным молчание. — Конечно, я могу поесть и на кухне, если миссис Харви не против. Ты ведь, наверно, собираешься уйти?

— Нет, не собираюсь, — сухо ответил Уилл. — Но даже если бы собирался — не считаешь же ты, что я могу предложить тебе ужинать в кухне? Как-никак ты мой гость и, хоть и явилась без приглашения, заслуживаешь соответствующего приема.

— Спасибо, — скорчила гримасу Франческа. — Если бы ты ушел, я предпочла бы одиночеству общество Уоткинса или миссис Харви. Надеюсь, тебе понятно почему.

— Вот оно что, — нахмурился Уилл. — Ты все еще не оправилась от случившегося вчера?

— Да, не совсем… — Франческа отхлебнула еще глоток, на этот раз виски показалось ей гораздо вкуснее. — Но говорить о вчерашнем я больше не стану. На тебя вся эта история наверняка подействовала так же скверно, как и на меня.

— Нет, не сказал бы. — Уилл отошел к окну, и Франческе стало легче. — Но по крайней мере от своих проблем я отвлекся, — сухо добавил он. — Расскажи лучше, что ты поделывала последние пять лет.

— О! — удивилась Франческа. — Тебе же в общих чертах все известно… Вначале я работала по договорам, потом поступила на службу в «Тенико» — вот уже четыре года я там.

Уилл повернулся и прислонился плечом к оконной раме.

— И живешь одна.

— Да. — Франческа запретила себе обижаться на такого рода расспросы. — Одна в двухкомнатной квартире в Кенсингтоне. Если не считать Джамайки.

— Джамайки?

— Это моя кошка, — вздохнула Франческа. — Три месяца назад она погибла. А взять другую у меня не хватает духу.

— Погибла? — нахмурился Уилл. — Кто же ее убил?

— Кто убил? — с недоумением переспросила Франческа. — Не знаю. Джамайку сшибла машина. И не остановилась… Я нашла ее на обочине, когда возвращалась с работы. — В горле у нее пересохло. — Невеселый был день…

— Понятно, — кивнул Уилл, но что-то в его тоне встревожило Франческу.

— Уж не думаешь ли ты… Ой! Не думаешь же ты, что кто-то специально…

— Да нет, вряд ли. — Уилл, похоже, жалел, что высказал такое предположение. — Дай… — подойдя к Франческе, он протянул руку к ее стакану, — я налью тебе еще. До ужина у нас по меньшей мере полчаса.

Пока Уилл наливал виски, Франческа обдумывала вырвавшиеся у него слова. Может быть, она дурочка, но ей и в голову не приходило, что гибель Джамайки не просто несчастный случай. А ведь это произошло вскоре после того, как начались звонки с угрозами…

Уилл принес виски, и она осторожно, стараясь не коснуться его руки, взяла стакан. Он же уселся в кресло напротив нее. Вытянул ноги и обхватил ладонями свой стакан. Должно быть, он заметил, что напугал ее, и готов был уже взять свои слова обратно. А Франческе захотелось закрыть глаза, чтобы все безвозвратно рассеялось — все, кроме Уилла и опасных чувств, которые он по-прежнему у нее вызывал.

— Стало быть, — с деланной непринужденностью произнес бывший муж, — ты не собираешься снова выходить замуж?

Франческа старалась, чтобы обуревавшие ее чувства никак не отразились на лице. Она не предполагала, что разговор с Уиллом дастся ей с таким трудом, и пожалела о своем решении спуститься вниз. Они слишком хорошо знали друг друга, и скрыть от него что-либо было нелегко. Но после всего, что между ними произошло, она была не вправе рассчитывать на его дружеское участие.

Одна из пуговиц на рубашке Уилла расстегнулась, открыв завиток черных волос. Сквозь тонкую ткань рубашки от груди до пупка просвечивала темная поросль. Франческа физически ощутила близость мускулистого тела, которое она когда-то знала как свое собственное. Ей вовсе этого не хотелось, но она не могла ничего с собой поделать — так же, как не могла не обратить внимание на впечатляющую выпуклость у него между ног.

— Я не собираюсь снова выходить замуж, — наконец сказала она, старательно отгоняя непокорные мысли. И дерзко добавила: — В отличие от тебя. Ты ведь сейчас говорил по телефону с мисс Меррит, не так ли?

Глава восьмая

— Если хочешь знать, я говорил сейчас с бабушкой, — холодно сообщил он. — Бабушке доложили — не спрашивай кто, — что ты пропала. И она интересовалась, уехала ли ты совсем.

У Франчески пересохло во рту.

— И ты вынужден был разочаровать ее! — с вызовом воскликнула она.

«Черт подери, почему я все время должен ее защищать?» — подумал Уилл. Его возмутил намек Франчески на то, что он разделяет бабушкино мнение. Ведь последние пятнадцать минут он только и делал, что пытался объяснить леди Розмари свое поведение.

— Кто знает, что может ее разочаровать? — помолчав, ответил он, не желая вступать в спор на эту тему. — Я, кстати, постоянно так или иначе ее разочаровываю. Пора бы ей понять, что я уже отрезанный ломоть, — ан нет, она продолжает на меня давить.

Франческа смягчилась и попыталась улыбнуться, хотя пальцы ее продолжали нервно сжимать подлокотник кресла.

— Ни за что не поверю! Для нее ты по-прежнему несмышленыш — в переносном смысле, конечно. Странно, что она еще не добилась своей цели. Уверена: мисс Меррит не первая невеста, которую леди Розмари для тебя присмотрела.

— Да ты сама как моя бабушка — даже если этого не понимаешь! Тебе только дай палец — сразу отхватишь всю руку. И ради Бога, перестань называть Эмму мисс Меррит. Раньше ты терпеть не могла подобные формальности.

— Раньше мы никогда не оказывались в такой ситуации, — холодно бросила Франческа, резко повернув голову. Отсвет огня упал на спускающуюся с виска шелковистую прядь, и Уилл невольно залюбовался цветом ее волос — то ли рыжим, то ли золотым. — Когда мы учились в колледже, все было по-другому. Ты был просто Уилл Квентин и ничем не выделялся среди остальных студентов. Я понятия не имела, что ты обладатель древнего титула и владелец огромного имения.

Уилл откинулся в кресле.

— Это было очень-очень давно, — мягко сказал он. — Продолжай, Фран. Мы слишком хорошо знаем друг друга и можем говорить совершенно откровенно.

— Твоя бабушка так не считает.

— Откуда тебе знать, что считает моя бабушка? — недовольно буркнул Уилл. — И вообще, почему тебя это волнует? Какое отношение она к нам имеет? И имела ли когда-нибудь?

— Она меня ненавидит, — прямо сказала Франческа.

Уилл чуть не подпрыгнул от изумления.

— Да ты просто дурочка! — сердито воскликнул он. — Ну ладно, согласен, вы всегда по-разному смотрели на жизнь, но считать, что она тебя ненавидит, — это же полный бред!

Франческа отхлебнула виски.

— Тебе лучше знать, — сказала она, но, похоже, осталась при своем мнении.

— Да, мне лучше знать. У меня есть все основания утверждать, что твоя судьба ее волнует. Ей не меньше, чем тебе, хочется, чтобы все прояснилось.

— Но по другой причине, — не сдавалась Франческа, наблюдая за Уиллом. — Поверь: мне не больше твоего хочется говорить о старой леди. И не важно, что она думает. Ты завел этот разговор, не я.

— Ничего подобного, — раздраженно бросил Уилл и тут же пожалел о своей несдержанности. Черт, ей и без того худо — нечего срывать на ней свое дурное настроение. Ну почему они не могут разговаривать нормально, прекратив ворошить прошлое?

— Итак, — сказала минуту спустя Франческа, водя тоненьким пальчиком по краю стакана, — ты собираешься жениться на мисс… на Эмме.

Уилл шумно выдохнул. Гораздо больше, чем произносимые Франческой слова, его волновал медленно описывающий круги пальчик. Он хорошо помнил прикосновения этих длинных тонких пальцев к своей коже. И что они чувствовали, когда напрягалось его тело, помнил тоже. О Господи, неужели он совсем утратил над собой контроль?

Франческа подняла глаза, и Уилл, понимая, что ни в коем случае не должен показывать ей, что с ним творится, резко встал. Повернувшись к Франческе спиной, он занял прежнее положение у окна и, сообразив, что она ждет ответа, осторожно сказал:

— Для тебя это имеет значение?

— Нет. Я просто пытаюсь поддержать разговор. Но, согласись, ты об этом подумываешь. Иначе зачем было приглашать к себе девушку вместе с родителями?

Уилл вздохнул. Совладав с собой, он повернулся и посмотрел Франческе в лицо.

— Бабушка мечтает о правнуках. Ты не пожелала исполнить ее желание. Стало быть, дело за мной.

Франческа внезапно побелела как полотно.

— Без этого ты не мог обойтись, да? — сквозь сжатые зубы проговорила она. — Только-только у нас завязалась приятная беседа, как ты своим гнусным замечанием все испортил. — Она отставила стакан, расплескав часть его содержимого, стремительно поднялась и заковыляла к двери. — Если тебе все равно, я поужинаю наверху. Общество собственной персоны меня устраивает куда больше, чем твое.

— Фран…

Прежде чем Франческа открыла дверь, Уилл схватил ее за руку. Как бы ей ни хотелось вырваться, она, вспомнив о больной ноге, осталась стоять на месте. Тело ее, однако, напряглось как струна.

— Прости, — сказал Уилл, невольно подумав, как хрупка эта рука под гладкой тканью. Казалось, надави он чуть сильнее — и она переломится.

— Не стоит извиняться!

Но извиниться стоило, и он это понимал.

— Посидим еще немного, — попросил он, пытаясь смягчить повисшую в воздухе напряженность. — Ты права: я бестактный осел. Тебе и без того худо.

— Тебя это не должно касаться, — сухо бросила Франческа, явно не желая принимать его извинения. — Ты предупредишь миссис Харви или мне сделать это самой?

С губ Уилла невольно сорвалось бранное слово, и, не думая, что делает, он резко повернул Франческу к себе лицом, а потом… обнял и, прижав ее голову к своему плечу, стал одной рукой гладить по затылку.

Она не сопротивлялась, но и никак не отвечала — просто позволила себя обнять. Ее руки бессильно свисали вдоль бедер, спина будто окаменела. Казалось, Уилл сжимает в объятиях живую статую.

— Фран, — повторил он, поглаживая ее шелковистые волосы, — Фран, ты же знаешь, я не хотел причинить тебе боль. Просто мне трудно привыкнуть к тому, что ты здесь, со мной…

— Я не просила, чтобы ты меня оставлял, — пробормотала Франческа; Уилл ощутил влажное тепло ее губ, и его тело напряглось.

— Верно, — выдавил он, стараясь не поддаваться чувствам, вызванным ее близостью. Но эти бедра, к которым прижимались его колени, щекотавший его ноздри сладкий запах ее духов были так знакомы… Губы Уилла коснулись нежной щеки, и он ощутил соленый вкус слез. — О, Фран, — простонал он, — перестань сопротивляться, прошу. Позволь по крайней мере тебя утешить…

— Я не нуждаюсь в твоем утешении, — процедила Франческа сквозь стиснутые зубы и отвернула лицо, будто испугалась, что он собирается ее поцеловать.

Поцеловать? У Уилла похолодело под ложечкой. Ему нестерпимо хотелось хорошенько ее встряхнуть, а потом швырнуть на диван и… с безумной страстью заняться с ней любовью. Но вслух он произнес лишь, скрывая свои чувства за резкостью тона:

— Ты сама не знаешь, чего хочешь! История с этим типом сделала тебя сверх меры чувствительной. Слова тебе не скажи! Я, конечно, болван и готов это признать, но… нельзя, чтобы это встало между нами. — Говоря так, Уилл подумал, что незащищенность Франчески сводит его с ума, и попытался представить, как повела бы себя бабушка, увидев его в эту минуту. Рози, наверно, хватил бы удар…

— Между нами? — Голос Франчески дрогнул; внезапно подняв руки, она положила ладони ему на грудь. — Между нами, Уилл? — еще раз повторила она, глядя на него полными слез глазами. — Может быть, я что-то забыла? «Нас» не существует! Есть только ты и я, каждый в отдельности, — и целая куча лжи и обмана!

Уилл крепко сжал ее плечи.

— Ты не права, — коротко сказал он, понимая, что заходит слишком далеко — гораздо дальше, чем ему хотелось бы. Но, черт возьми, в смятении чувств она была так привлекательна, так соблазнительна… эти огромные глаза, эти слезинки, дрожащие на ресницах, эти мягкие влажные губы…

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Уилл нагнулся и нашел губы Франчески своими. Язык властно протиснулся между ее зубов.

Горячая волна захлестнула его мозг, страсть затуманила разум. Будь он в состоянии рассуждать, ничего подобного не случилось бы, но его охватило настоящее безумие. Франческа, не ожидавшая поцелуя, в первую секунду никак не ответила на его порыв — просто замерла. Уилл продолжал сжимать ее в объятиях, чувствуя, как ослабевает ее сопротивление. Губы Франчески дрогнули, она готова была ответить на поцелуй. Ее пальцы скользнули под расстегнувшуюся рубашку, ногти впились в горячее тело. Но Уилл не ощутил боли — только блаженство.

Прошлое мгновенно вспыхнуло в памяти. Они идеально подходили друг другу. Им было так хорошо вместе. Всегда! Руки Уилла сами приподняли юбку, пальцы скользнули вверх по крутым ягодицам, оттянули резинку трусиков — Уилл вспомнил, что она никогда не носила колготок, — большой палец нащупал нежную, влажную плоть между ногами.

От сладкого, крепкого запаха духов у Уилла перехватило дыхание, из груди вырвался стон. Желание было непреодолимым, мучительно сильным: никогда никого он так не хотел. Он вспомнил, какое испытывал наслаждение, когда Франческа была готова принять его в свое лоно, а затем эту волшебную пульсацию. Ее оргазм доводил его до безумия еще до того, как он сам начинал содрогаться в ее объятиях; и сейчас, вопреки слабеющим предупреждениям разума, ему нестерпимо хотелось снова испытать это чувство.

Кровь бешено стучала в висках, туманя сознание. Он уже ни о чем не мог думать. Вероятность опасных последствий его не смущала: будущего просто не существовало.

Но внезапно Франческа, будто отрезвленная напором его страсти, со сдавленным стоном отпрянула. Крепко обхватив себя руками, словно из опасения, что вот-вот распадется на части, она недоуменно затрясла головой.

— Зачем? — хриплым голосом спросила она. — Зачем тебе это?

«Потому что я не могу с собой совладать. Потому что я все еще хочу тебя. Потому что единственное, о чем я могу думать, — это как горячо и сладко в тебе и как мне хочется туда проникнуть…»

— А как ты думаешь? — вслух сказал Уилл, заставляя себя отступить от края пропасти, куда его влекла собственная слабость. Увидев же нескрываемое презрение в глазах Франчески, он ужаснулся тому, что едва не произошло. О Господи, он чуть не поддался плотскому желанию, грозящему разрушить душевный покой, который с таким трудом обрел в последнее время. Да, он хотел ее, однако не настолько же…

— Я не знаю. Но… но как ты мог?

— А почему бы нет? — Уилл постарался как можно небрежнее пожать плечами. — Извини. Я думал, ты нуждаешься в утешении.

— В утешении? Это — утешение?

— Ты все еще очень привлекательна. — Уиллу отчаянно захотелось выпить. — И не смотри на меня так, Фран. Ничего страшного не произошло. Помнишь? Мы ведь были мужем и женой. Я просто тебя поцеловал, вот и все. Не нужно делать из мухи слона.

— Уилл, ты меня так поцеловал! Ты… трогал меня.

— Ну и что? — Он перешел в наступление, — Не отрицаю. И не говори, что не знаешь, как сладко бы нам было, если бы… если бы это случилось.

— Ты имеешь в виду секс?

— Я имею в виду близость, — сказал он, преодолевая спазм в горле. — Фран…

— И у тебя бы получилось? — недоверчиво спросила она.

Он подавил стон.

— Да. Уверен.

— Уверен?

— Конечно.

— Почему?

— Почему? — О Боже, как ему хочется выпить! — А почему нет? Мы так долго были вместе, Фран. Естественно, когда я снова тебя увидел, во мне проснулись прежние…

— Чувства?

— Воспоминания, — сухо сказал он. — Налить тебе еще виски? Пожалуй, нам обоим не мешает выпить.

— Мне не надо.

В этот момент в дверь постучали.

«Вот уж некстати», — озлился Уилл, направляясь к двери. Меньше всего ему хотелось, чтобы Уоткинс или миссис Харви увидели плачущую Франческу. Он может себе представить, какие сплетни поползут в Малберри-Корт.

Это был Уоткинс. Старик при виде хозяина почему-то растерялся.

— Простите, милорд, — пробормотал он, пытаясь через плечо Уилла заглянуть в комнату. — Мм, я просто хотел сказать… ужин готов.

— Спасибо. — Уилл изобразил приветливую улыбку. — Мы придем через несколько минут.

— А… миссис Квентин здесь, милорд?

— Да. — Уилл взялся за ручку двери с явным намерением закрыть ее. — Это все?

— Мм… я… да, милорд.

— Хорошо.

Уилл нетерпеливо захлопнул дверь перед носом дворецкого и, немного помедлив, направился к столику, на котором стоял поднос с бутылками. Налив себе солидную порцию виски, он сделал большой глоток и задумчиво взглянул в окно. Что заставило его дать волю чувствам? Почему он набросился на Франческу, почему поддался охватившему его желанию, рискуя утратить те крохи доверия, которых ему удалось добиться?

— Ты правда не хочешь со мной поужинать?

Хриплый ответ Франчески донесся словно откуда-то издалека, и ему стоило огромного труда повернуться и с деланным равнодушием посмотреть ей в лицо.

— Но почему? — Он постарался, чтобы его голос прозвучал бесстрастно. И, иронически подняв свои темные брови, добавил: — Надеюсь, ты меня не боишься?

— Боюсь? — не сразу отозвалась Франческа. — Нет. Я тебя не боюсь.

— Тогда в чем же дело?

— Перестань, пожалуйста, делать вид, будто минуту назад ничего не произошло. — Розовым язычком она облизнула и без того влажные, как спелый персик, губы. — И дело тут вовсе не в ужине. Я думаю, мне нужно уехать.

У него засосало под ложечкой.

— И вернуться обратно в Лондон?

— Куда же еще? — Уилл почувствовал, что перспектива возвращения не столь привлекательна для Франчески, как она хотела изобразить. — Если я уеду прямо сейчас, то к одиннадцати буду в Лондоне.

— Нет! — воскликнул Уилл, лихорадочно придумывая объяснение своей горячности. — Это же глупо! Я имею в виду… ты всерьез хочешь вернуться в свою квартиру ночью, в темноте, не зная, что тебя там ждет?

— Это ты о нем, да? — В глазах Франчески появилось затравленное выражение. — Как ты можешь… об этом даже страшно подумать.

Да, об этом лучше не думать и не говорить, но отчаянная ситуация требовала отчаянных решений. Внезапно его осенило, и он пожалел, что эта мысль сразу не пришла ему в голову.

— А… как твоя лодыжка? — спросил он. — Не можешь же ты вести машину с больной ногой?

Нахмурившись, Франческа взглянула на свою ногу. Как ей ни хотелось возразить Уиллу, но опухоль не спала — наоборот, даже увеличилась после того, как Франческе пришлось некоторое время простоять на ногах.

— Я не калека, — коротко бросила она, однако Уилл услышал в ее голосе неуверенность и не замедлил этим воспользоваться.

— Послушай, — сказал он, засовывая руки в карманы, — ты вправе злиться на меня за то, что произошло, и я прошу у тебя прощения. Сам не знаю, что на меня накатило. Вдруг стало ужасно жалко тебя и хотелось дать тебе понять… мм… что я в твоем распоряжении.

— В моем распоряжении? — повторила Франческа, иронически скривив губы. Взгляд ее скользнул вниз и задержался между ног. — На случай если я захочу заняться сексом, да?

— Нет. — У Уилла вздулись желваки на скулах. — Черт возьми, я всего-навсего человек, Фран. Чего ты от меня ждала? Ангельского воздержания?

— Нет. Просто… просто дружеских чувств. Разве это так уж много?

Глава девятая

Франческа спала совсем плохо. Хотя они с Уиллом заключили нечто вроде вооруженного перемирия и остаток вечера прошел спокойно, в постели ей никак не удавалось расслабиться. Однако впервые за последние месяцы вовсе не мысли о преследователе лишали ее покоя. Она думала о том, что произошло между нею и Уиллом в библиотеке, и горько сожалела о своей уязвимости во всем, что касалось его. Да она сейчас вообще легко уязвима! Любой на ее месте испытывал бы подобные чувства, и нужно быть только благодарной Уиллу за его поддержку.

Он ведь сам сказал, что жалеет ее. Он порядочный человек, а всякий порядочный человек врагу бы не пожелал влипнуть в такую историю. Она почти пять лет была его женой, да и до этого они жили вместе. Естественно, что он ей сочувствует. И пусть их расставание было тяжким, он не может полностью зачеркнуть прошлое.

И вообще, он не собирался ее целовать. Ну конечно же! Он просто хотел ее утешить, вот и все, и невольно потерял над собой контроль. Они слишком хорошо знали друг друга — вот в чем беда.

Когда его губы коснулись ее губ, ей безумно захотелось ответить на поцелуй.

На следующее утро Франческа проснулась как с тяжелого похмелья — с ощущением нависшей над ней угрозы. Перспектива увидеться с Уиллом ее не радовала. Больше всего ей хотелось сунуть голову под подушку и не вылезать из постели.

Конечно, она почти каждое утро просыпалась в страхе, но сейчас ее ощущения были иными. Мысли об ее мучителе отступили куда-то на задний план. Как бы ни относиться к случившемуся вчера вечером, что-то в их отношениях с Уиллом коренным образом изменилось. Что бы она теперь ни сделала, они уже никогда не станут прежними.

Тихонько застонав, Франческа приподнялась на локтях и оглядела комнату. Во всем виновата эта ее сверхчувствительность! Вряд ли Уилл из-за того, что его потянуло к бывшей жене, занимается подобным самокопанием. Нужно смотреть на вещи трезво. А мысли ее вертятся вокруг вчерашнего лишь потому, что ей не хочется отсюда уезжать.

Уезжать…

Она вдруг ощутила болезненную пустоту. Да, она не хочет уезжать, и весь ужас в том, что ей придется это сделать. Придется вернуться в Лондон, в пустую квартиру, где опять начнутся эти ужасные телефонные звонки. О Господи, что же ей делать?

Понимая, что больше не уснет, Франческа спустила ноги с кровати. Но когда она попыталась встать, боль пронзила лодыжку. Значит, нога еще не зажила.

— Черт… — пробормотала она. В эту минуту раздался робкий стук в дверь. Франческа поняла, что это миссис Харви, но на всякий случай, не вставая с кровати, закуталась в одеяло. Нервы напряглись как струна. «Старые привычки быстро не проходят», — с горечью подумала Франческа.

Дверь приоткрылась. Экономка, не дожидаясь приглашения войти, осторожно просунула голову в щель.

— О, вы уже не спите, мадам! — чуть смущенно воскликнула она. — Я просто хотела проверить… Я уже заглядывала один раз, но вы спали мертвым сном.

«Не слишком удачное сравнение», — с грустью подумала Франческа, но вслух никак это не откомментировала и посмотрела на часы.

— О Боже! — не веря своим глазам, пробормотала она. — Уже половина десятого!

— Ну да! — Миссис Харви шире открыла дверь и скрестила руки на пышной груди. — Я уже приносила вам чай, но вы спали как сурок.

— Ох, простите! Мне совсем не хотелось вас утруждать. Просто я вчера долго не могла уснуть.

— Да какие уж тут труды! — решительно возразила экономка. — Вам необходимо было отдохнуть. И милорд не велел вас будить. Он просил передать, что вернется около пяти и чтобы вы обратились ко мне или к Эдне, если вам что-нибудь понадобится.

Франческа проглотила комок в горле.

— Уи… он уехал?

— Милорд? Да, мадам. Кажется, он повез мисс Меррит в Йорк. Во всяком случае, сказал, чтобы вы ни о чем не беспокоились. — Экономка улыбнулась. — Он очень из-за вас переживает, мадам. Да вы и сами это знаете…

Знает ли?

Франческа сжала губы. Интересно, что ей следует обо всем этом думать? Уилл знал, что она собиралась вернуться в Лондон сегодня, на день раньше, чем предполагалось вначале. Как это для него характерно: поставить ее перед свершившимся фактом! Вот она сейчас возьмет и уедет и… никогда больше его не увидит.

— В любом случае я принесу чай, — поспешно проговорила миссис Харви, видно решив, что позволила себе излишнюю фамильярность. — И завтрак тоже, если не возражаете. Не торопитесь вставать. Милорд сказал, что вы вчера подвернули ногу.

— Да, подвернула.

Франческа уныло поглядела на свою больную ногу, стараясь подавить возмущение, вспыхнувшее при известии о том, что Уилл сообщил прислуге об ее травме. Ей бы хотелось, чтобы Уилл поступил так из простого участия, но она подозревала, что тем самым он решил удержать ее в Аббатстве до своего возвращения.

— Так что ни о чем не беспокойтесь, — повторила экономка, замешкавшись в дверях. — А что бы вам хотелось на завтрак? Может, яйцо всмятку?

— Нет, мне, пожалуйста, только кофе и тосты, — вежливо ответила Франческа. Голода она не чувствовала, да и вообще к еде была равнодушна.

Похоже, никто не думает, что она собирается сегодня уехать. Поняв это, Франческа невольно почувствовала облегчение. Наверно, не слишком разумно после вчерашнего оставаться в Аббатстве, но, в конце концов, это ее проблемы. Судя по поведению Уилла, вчерашнее едва ли повторится.

Утро прошло без всяких инцидентов. Пока Франческа принимала душ и завтракала, подошло время ланча, и, перевязав лодыжку эластичным бинтом, принесенным миссис Харви, она спустилась вниз. В отсутствие Уилла можно свободно передвигаться по дому. Выйдя на террасу и облокотившись на каменный парапет, Франческа залюбовалась раскинувшимся внизу садом. Потом, повернувшись и опершись локтями на парапет позади себя, она закинула голову, чтобы взглянуть на увитый плющом фасад. Дом тоже был красив, но годы оставили на нем свой отпечаток, и потрескавшаяся стена свидетельствовала о необходимости ремонта.

Как можно допустить, чтобы такой чудесный старый дом разрушился! Со своими сверкающими на солнце окнами и средневековыми бойницами под крышей он был несказанно прекрасен. Здание не назовешь выдержанным в строгих рамках стиля — слишком многое за его долгую жизнь достраивалось и менялось, — однако оно сохраняло неподвластную времени красоту.

Конечно, предки Уилла в деньгах не нуждались. Их не отягощало бремя налогов, да и наемный труд раньше был дешев. Уилл когда-то рассказывал, что его прапрапрадедушка истратил не одну тысячу фунтов на оборудование бального зала, которым никто никогда не пользовался. Его жена трагически погибла на охоте, и с тех пор он жил затворником.

«Наверно, Уилл увивается за Эммой Меррит из-за денег», — цинично подумала Франческа. Возможно, идея принадлежала бабушке, но Уилл, похоже, готов с ней согласиться. И женитьба на мисс Меррит не такая уж жертва: Франческа прекрасно помнила, как прелестна Эмма.

К ланчу она спустилась в маленькую гостиную, где они с Уиллом завтракали накануне. Подали консоме, спагетти и на десерт вкуснейший рисовый пудинг с шоколадным соусом. И хотя Франческа не успела проголодаться, она съела все, что перед ней стояло.

— Скоро вы почувствуете себя прежней, — сказала миссис Харви, которая сама принесла кофе, и Франческа задумалась, что это может значить — быть «прежней»: невинной девушкой, какой она была до замужества, или изломанной женщиной, в которую превратилась, когда Уилл ее бросил? Что было в промежутке, ей сейчас трудно вспомнить.

Франческа стояла в гостиной, размышляя, чем бы заняться. Выбор был невелик: она могла полистать разложенные на маленьких столиках журналы или пойти к себе в комнату отдохнуть. Внезапно послышался шум автомобильного мотора. Приблизившись к окну, Франческа увидела подъехавший к дому старинный «роллс-ройс» и бабушку Уилла, которая с помощью шофера вылезала из машины.

На Франческу нахлынули смешанные чувства. Не последним была паника. Но она быстро овладела собой. Недавний опыт закалил ее, и она, пожалуй, уже не сомневалась, что легко снесет любую обиду со стороны леди Розмари.

Тем не менее ей понадобилось некоторое усилие, чтобы заставить себя не трогаться с места, тогда как инстинкт подсказывал, что следует побыстрее уносить ноги. Уилла нет дома; ей вовсе не обязательно встречаться со старухой. Можно попросить миссис Харви сказать гостье, что она отдыхает у себя в комнате.

Впрочем, эту мысль быстро сменила другая: конечно же, леди Розмари приехала вовсе не для того, чтобы повидаться с Уиллом. Она отлично знает, что внука нет дома. Франческа могла ожидать этого визита — когда узнала, что Уилл сообщил бабушке о ее приезде в Аббатство. Ей следовало догадаться, что старая ведьма в покое ее не оставит. Хоть леди Розмари сумела убедить Уилла, что Франческа бессердечная эгоистка, но на всякий случай бдительности не теряла. И потому решила выяснить, что тут у них происходит, удостовериться, что Франческа не намерена бередить старые раны.

Когда леди Розмари вошла в комнату, Франческа совершенно спокойно глядела в окно, возле которого так и осталась стоять. Она слышала постукивание палки по плитам холла и поэтому не удивилась быстрому появлению старой леди в гостиной — никаких церемоний! Повернувшись лицом к своей давней противнице, Франческа увидела за ее спиной беспокойно переминающегося с ноги на ногу Уоткинса.

— Вам что-нибудь угодно, миледи? — спросил он. — Может быть, принести чаю? Или стаканчик хереса?

— Не сейчас, Уоткинс. — Небрежным взмахом руки леди Розмари отослала дворецкого. — Я дам вам знать, если останусь. И не забудьте закрыть за собой дверь.

У Франчески напряглись нервы при столь явной демонстрации власти, но она ничем себя не выдала, да и вообще никак не отреагировала на появление старой леди — разве что опустилась на мягкий стул у окна, глядя на гостью с высокомерным спокойствием, что сбило леди Розмари с толку.

Годы все же не пощадили старую леди; прищелкнув языком, она прошествовала к одному из двух стоящих друг против друга у камина диванчиков и уселась, слегка раздвинув ноги и поместив между ними палку.

— Зачем ты приехала, Франческа? Тебе следовало бы знать, что тут тебя никто не ждет.

У Франчески перехватило дыхание. По своему обыкновению леди Розмари сразу приступила к делу. Никаких вступлений, ни тени дружелюбия. Она явилась сюда с определенной целью и желает быть услышанной.

— Не ждет? — переспросила Франческа, попытавшись изобразить удивление. — Я бы этого не сказала. Уилл настоял, чтобы я осталась на уик-энд.

— Уилл дурак, — отчеканила старуха. — Тебе здесь совершенно нечего делать. Тем более в нынешний уик-энд, когда у него и без тебя полно забот. — Она покачала головой. — Он всегда себе во вред был чересчур доверчив.

— В этом я готова с вами согласиться, — холодно произнесла Франческа, поднялась и, подойдя ко второму диванчику, дрожащими пальцами вцепилась в его спинку. — Он, например, верит всему, что вы говорите. Так вести себя может лишь очень доверчивый — или очень преданный — человек.

На щеках леди Розмари выступили красные пятна.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать.

— Почему? — Франческа поразилась собственной смелости. — Имею! Полное право. Ну что вы мне можете сделать? Разумеется, сверх того, что уже сделали.

Леди Розмари пронзила ее злобным взглядом.

— Ты меня недооцениваешь, Франческа. И напрасно. Не думай, что, если ты больше не жена Уиллу, я не смогу повлиять на твою жизнь. Одно слово моего друга, члена правительства, твоему боссу — и тебе понадобится искать новую работу.

— Вы лжете.

— Я лгу? — Затянутые в перчатки руки крепче сжали трость. — А ты готова к такому повороту событий?

Ногти Франчески впились в мягкую кожу диванной спинки. Старуха внимательно за ней наблюдала; она была уверена, что взяла верх. Если Франческа сейчас сдастся, ей придется возвратиться в Лондон. Тем самым подтвердив, что она все еще уязвима.

— Неужели вы на это способны? — спросила Франческа, с трудом переводя дыхание. — Только для того, чтобы от меня избавиться? Не понимаю… Чего вам меня бояться?

— Я тебя не боюсь, — в бешенстве прошипела старуха; на тонкой, как папиросная бумага, коже под носом у нее выступили капельки пота. — Я не хочу, чтобы ты здесь находилась. Ты… ты больна, Франческа, и тебе здесь не место. — Ее лицо исказила злобная гримаса. — И этот дом никогда не был твоим.

— Ах, вот почему вы вознамерились во что бы то ни стало от меня избавиться! — воскликнула Франческа. — Я знала, что никогда вам не нравилась, но не предполагала, что вы постараетесь разрушить наш брак. Даже под угрозой лишиться правнуков. Пожалуй, это была нелегкая задача, не так ли?

Ноздри леди Розмари раздулись.

— Не понимаю, о чем это ты…

— Ну конечно, не понимаете, — презрительно бросила Франческа. — Вы, наверно, и на смертном одре не признаетесь, но это еще не значит, что такого не было. Вы — так же, как и я, — знаете, что я хотела ребенка. Однако этот старый болван, которого вы именуете доктором, готов был исполнить любой ваш приказ.

— Если ты говоришь о докторе Росситере, то глубоко заблуждаешься. Он превосходный врач. Спроси у кого угодно. Он лечит нашу семью больше сорока лет, но не это главное — он настоящий друг.

— Неужели он все еще практикует?

— Не совсем так. — Леди Розмари нетерпеливо забарабанила пальцем по бронзовому набалдашнику. — Доктор Росситер уже на пенсии. Во всяком случае, официально.

Франческа недоверчиво покачала головой.

— Он казался таким старым, — еле слышно прошептала она. — Я была уверена, что он уже умер.

— Не умер, — коротко бросила леди Розмари. — И частенько у меня обедает. После смерти жены Малберри-Корт стал для него вторым домом.

— Ему того захотелось или вы за него решили? — съязвила Франческа. — Верно, чувствуете себя обязанной скрасить ему жизнь.

— Ничего подобного, — холодно произнесла леди Розмари. — Он старый человек и нуждается в общении. Но у него никого больше нет.

— Как удобно, — печально сказала Франческа. Старуха снова смерила ее презрительным взглядом.

— Некомпетентным его никто не сочтет, не надейся, — ледяным тоном отчеканила она. — Так что если ты намерена обвинить его во врачебной ошибке — забудь об этом.

— О! Я об этом не подумала. Если б вы сами не заговорили, мне бы такое и в голову не пришло. Так вот почему вам безумно хочется от меня избавиться? Боитесь, что я поделюсь своими догадками с Уиллом?

— Не будь смешной! — Леди Розмари стукнула тростью об пол. — Предупреждаю, Франческа, я не позволю тебе встать мне поперек дороги. Ты должна сегодня же уехать из этого дома.

Помедлив минуту, Франческа не спеша обогнула диван и села напротив старухи.

— Боюсь, это невозможно, — сказала она, вытягивая вперед ногу, чтобы леди Розмари могла видеть повязку. — У меня небольшая травма. Вчера на прогулке я подвернула лодыжку. Уже не так больно, но опухоль еще не спала. Сегодня я никак не смогу вести машину.

— Лжешь!

— Это правда.

— Тогда тебя отвезет мой шофер. Он не слишком занят и только рад будет съездить в Лондон. Я прикажу Уоткинсу его позвать.

— Не трудитесь, — остановила ее Франческа, прежде чем та успела взяться за колокольчик. — Я приехала на чужой машине и не намерена ее здесь оставлять.

Леди Розмари откинулась на спинку дивана.

— Ты отказываешься уезжать?

— Да.

— Тогда мне придется связаться с моим другом в Лондоне — другого выхода нет, — сказала старуха, тяжело поднимаясь. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь. В твоем положении лучше не терять работу.

— В моем положении? — нахмурилась Франческа.

— Да. Уилл сказал мне, что тебя кто-то преследует. Должна признаться, я не слишком удивлена: ты постоянно кого-нибудь провоцируешь.

— Я? Провоцирую?

— Да, да. Мне никогда не нравились твое поведение, манера одеваться… Все эти юбки до пупа, обтягивающие брючки… — И добавила, окинув Франческу критическим взглядом: — Да и сейчас, я вижу, ты не изменилась.

— Нет, изменилась. — Франческе стоило большого труда усидеть на месте. — Знаете, а ведь жизнь иногда выкидывает самые неожиданные номера. Не исключено, что я только выиграю, если вы исполните свою угрозу. Допустим, я потеряю работу… зачем мне тогда отсюда уезжать?

— Если ты рассчитываешь, что Уилл позволит тебе остаться…

— Он вынужден будет это сделать, — с вызовом сказала Франческа. — Что бы вы ни вообразили, Уилл не бросит меня в беде. Будьте осторожны — не перегните палку.

Дыхание старухи стало прерывистым, по шее расползлись красные пятна.

— Девчонка! Ты мне угрожаешь?!

Если бы…

Франческе вдруг ужасно захотелось оборвать этот тягостный разговор. Она никогда никому не угрожала и не собиралась это делать впредь — даже если речь идет об ее заклятом враге.

— Нет, — сухо сказала она, — просто размышляю вслух. Надеюсь, это не запрещено?

Леди Розмари смерила ее уничтожающим взглядом.

— Стало быть, ты не уедешь?

— Не смогу, — твердо сказала Франческа. — По крайней мере до завтра.

— А завтра уедешь? — Старуха стукнула тростью об пол. — Даешь слово?

— Даю. Если мое слово для вас что-то значит…

— Об этом я еще подумаю, — надменно заявила леди Розмари и, не прощаясь, направилась к двери.

Франческа подошла к окну. «Роллс-ройс» уже разворачивался; леди Розмари даже не оглянулась. Франческа видела ее неподвижно и прямо сидящей в машине — так же минуту назад она сидела на диване. Старуха даже не потрудилась застегнуть ремень — видно, считала, что никакая другая машина не посмеет столкнуться с ее автомобилем. Она проехала мимо туристов, едва удостоив их надменным взглядом.

Вся дрожа, Франческа отпрянула от окна. Словесная дуэль с бабушкой Уилла оказалась куда более мучительной, чем она могла предположить. Приятно сознавать, что победа осталась за ней, но Франческа знала, что и вполовину не так сильна, как, по-видимому, посчитала старуха.

Конечно, она чересчур расхрабрилась, заявив, что остается в Аббатстве. Несмотря ни на что, Уиллу она здесь не нужна. И поцеловал он ее исключительно из сочувствия. А в том, что бывший муж по-прежнему вызывал в ней желание, виноват не он, а она сама.

Глава десятая

Уилл вернулся домой в начале пятого — раньше, чем рассчитывал. В середине дня пошел дождь, и Эмма охотно согласилась на предложение отвезти ее в Малберри-Корт.

Уилл не знал, хочет ли она, чтобы он остался к чаю. Последние час или два разговор не клеился, и он полагал, что Эмму не слишком огорчит, если он под каким-нибудь предлогом откажется с ними посидеть. Как ни странно, бабушка тоже не очень настаивала, хотя и потребовала, чтобы он вечером приехал ужинать, поскольку Мерриты на следующий день уезжают.

Он бы, конечно, предпочел отвертеться, но понимал, что не может этого сделать. Нельзя огорчать бабушку, да и Мерриты тогда наверняка подумают, что их дочь ему безразлична. Дурацкие высказывания Эммы больше его не забавляли, но это ничего не меняло. На хорошеньких девушках женятся не для того, чтобы вести с ними умные разговоры.

Короче говоря, бабушкин дом Уилл покинул в прескверном расположении духа. Он шесть часов кряду выслушивал болтовню Эммы про тряпки и танцульки и терпел ее неустанные попытки вовлечь его во флирт; у него сложилось твердое убеждение, что он попал в западню. Настроение не улучшилось, когда он обнаружил свою бывшую жену спящей в библиотеке.

Видно, она читала снятую с полки книгу, когда ее сморил сон. И заснула не где-нибудь, а в его кресле. Явное нежелание Франчески считаться с его чувствами буквально взбесило Уилла.

Черт побери, не поломай она ему жизнь, сейчас бы не пришлось подыскивать себе жену. И вряд ли он стал бы следовать бабушкиным советам, не будь у него за спиной столь печального опыта.

Дальше — хуже: блузка Франчески выбилась из джинсов, обнажив полоску тела, и Уилл с раздражением отметил, что эта полоска приковывает его взгляд. Какие бы рациональные объяснения ни придумывал он своему вчерашнему поведению, но с чувствами совладать не мог. Он с горечью констатировал, что его по-прежнему влечет к Франческе. По мере того как ослабевала боль от ее предательства, воспоминания, как все могло бы сложиться, приобретали все большую притягательность.

Уилл сжал кулаки. Черт возьми, он становится сентиментальным. А ведь надо бы ужасаться при мысли, что все может вернуться на круги своя. Просто он неправильно истолковал естественный страх, внушаемый Франческе ее преследователем. Она обратилась к нему за поддержкой, вот и все.

Уилл собирался громко хлопнуть дверью библиотеки, чтобы напугать Франческу, но что-то — быть может, врожденное чувство сострадания? — заставило его этого не делать. Кроме того, ему не хотелось показывать, как близко к сердцу он принимает все с нею связанное. Пусть уж, пока она здесь, в их отношениях будет поменьше личного.

Тихонько притворив дверь, он подошел к письменному столу, на котором лежала открытая книга. Это было старое издание «Туманных холмов», купленное когда-то его отцом матери. Действие происходит в Йоркшире — возможно, это и определило выбор Франчески.

Уилл вспомнил, как школьником читал эту книгу и как старался подавить симпатию к Хитклифу. Не исключено, что это было предчувствие: Хитклиф тоже любил женщину, которая испортила ему жизнь; впрочем, Уилл не пожелал бы Франческе судьбы Кэти.

Или пожелал бы?

Он нечаянно положил книгу на стол не так тихо, как хотел бы, и Франческа мгновенно проснулась.

— О Боже! — воскликнула она, спуская ноги на пол и устремляя на Уилла испуганный взгляд. — Пора с этим кончать. Это уже входит в привычку…

— Ты никому не мешаешь, — сказал Уилл, засовывая руки в карманы. — Как твоя лодыжка?

— Ох! — Франческа заметила задравшуюся блузку и неуклюже попыталась ее одернуть. — Спасибо, гораздо лучше. Как ты, наверно, догадываешься, я сегодня щадила ногу, и к завтрашнему дню все должно пройти.

— Ммм. — Уилл сглотнул. Старания Франчески привести себя в порядок закончились тем, что ее соски затвердели и маленькие груди четко обозначились под тонкой тканью. — Ты собираешься завтра уехать?

— Разумеется. — Если она и прочла восхищение в его взгляде, то виду не показала. — В понедельник я должна быть на работе.

— Наверно, тебе одной было скучно? — спросил Уилл, меж тем как его взгляд скользнул в вырез ее блузки. Его пальцы сами рвались спуститься вдоль соблазнительного изгиба шеи, а потом нырнуть глубже, чтобы добраться до этих набухших сосков, а язык отказывался произнести даже самые простые слова. — Очень жаль, что так получилось, но я обещал свозить Эмму в Йорк и показать ей собор.

— Ничего страшного. Да я и не была одна — во всяком случае, не целый день. Твоя бабушка нанесла мне визит.

От эротического возбуждения мгновенно и следа не осталось.

— Бабушка приезжала сюда? — Вытащив руки из карманов, Уилл в отчаянии запустил пальцы в волосы. — Какого черта?

— А ты не знал?

— Что-о? О том, что Рози сюда заявится? Конечно, нет. Разве она сказала, что я знал?

— Не-е-ет. — Франческа задумчиво провела по столу пальцем. — Я просто подумала…

— Понятия не имел! — вскричал Уилл. — Чего она хотела?

Франческа иронически скривила губы.

— А ты не догадываешься?

— Честно говоря, нет. Не представляю, о чем вы могли говорить. — Помрачнев, он подошел к креслу, в котором сидела Франческа, и уперся руками в стол. — Разве что… она явилась выставить тебя?

— В частности.

Словно испугавшись близости Уилла, Франческа откинулась назад и, вцепившись обеими руками в подлокотники кресла, опустила взгляд на ноги. Это напомнило Уиллу об ее больной лодыжке, и он невольно испытал облегчение при мысли, что в ближайшее время она уехать не сможет.

— Надеюсь, ты сказала ей, что это не ее дело! — воскликнул Уилл и, обогнув стол, остановился перед Франческой, мешая ей встать. — Господи, почему она вечно лезет в чужие дела! И чего она рассчитывала добиться?

— Кажется, я уже ответила на этот вопрос. Да это, в общем, и неважно. Вряд ли ей стоит меня бояться.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — нахмурился Уилл.

— Я хотела сказать… мое пребывание здесь никак не должно повлиять на наши с тобой отношения. Ты же знаешь, твоя бабушка всегда терпеть меня не могла. Возможно, она просто хотела убедиться, что я не сделаю никаких попыток восстановить… прошлое.

Уилл поджал губы.

— И ты, конечно, так и поступишь.

— Да!

Уилл удивился, почему ее ответ вызвал у него такое раздражение. Черт возьми, ведь, уезжая из Лингарда, она клялась, что любит его. Так ли уж нелепо предполагать, что какие-то крохи чувства у нее еще сохранились?

— Как у тебя только язык повернулся такое сказать? — продолжала Франческа, и Уилл понял, что она неправильно истолковала его реакцию. — Даже если она… даже если леди Розмари… убедила тебя, что я опять солгала. Полагаю, ты успел поговорить с ней, когда отвез свою подружку в Малберри-Корт.

Подружка… Уилл даже не пытался возражать. В конце концов, если бабушка продолжит свой натиск, вполне может случиться, что так оно и будет. Его гораздо больше заботило, как бы не выдать свои чувства — в особенности сейчас, когда Франческа чертовски соблазнительно провела язычком по губам.

Впрочем, Уилл понимал, что она далека от мысли его соблазнять. Он сам всячески затягивает разговор. Если не удержать Франческу, она просто уедет. И никакая лодыжка ей не помешает.

— Я тебе верю, — сказал он, проведя кончиками пальцев по полированной поверхности стола. Дерево было гладким, но не шло ни в какое сравнение с гладкостью ее кожи. Что она сделает, если он до нее дотронется? В самом ли деле ему хочется это проверить?

— Тогда, может быть, ты позволишь мне встать? — дрожащим голосом спросила Франческа. Подняв руку к волосам, зачесанным сегодня кверху и крепко стянутым на затылке, она нервно накрутила на палец выбившуюся прядку. — Я бы хотела перед ужином принять ванну.

Перед мысленным взором Уилла мгновенно возник образ Франчески в ванне. Пар над пушистой мыльной пеной, видные из этой пены длинные ноги… В прошлом они не раз принимали ванну вместе. У старинной водопроводной системы Аббатства есть свои преимущества…

— Ты не возражаешь?

Теперь она была совсем близко — очевидно, решила перехватить инициативу, а может, доказывает, что не боится его. Нельзя забывать, что ее сюда привело, строго приказал себе Уилл. И нельзя путать владеющие ею чувства со своими — это далеко не одно и то же.

— Разумеется, нет.

Уилл отступил в сторону; Франческа быстро прошла мимо него — может, ему только показалось, но по ее лицу скользнула тень облегчения — и закрыла за собой дверь.

Лишь несколько минут спустя он вспомнил, что не ужинает сегодня дома. Увидев Франческу спящей, а потом узнав от нее о бабушкином визите, он начисто позабыл обо всем на свете. А казалось бы, мысль о предстоящем ужине в Малберри-Корт должна была вытеснить все остальные… Конечно, его реакция с трудом поддавалась рациональному объяснению, но ему почему-то неприятно сообщать Франческе, куда и зачем он уезжает.

Уилл налил себе виски и, опорожнив стакан, поставил его на письменный стол. Он понимал, что до его отъезда в Малберри-Корт Франческа вряд ли спустится вниз, а значит, ему придется подняться наверх.

Впрочем, столкнувшись в холле с Уоткинсом, он не воспользовался удобным случаем и не поручил старику передать несколько слов миссис Квентин.

Просто кивнул дворецкому и направился к лестнице. Что же он, черт побери, делает? Можно подумать, ищет предлог, чтобы зайти к Франческе в комнату!

Но предлог и в самом деле был.

И совершенно законный. Именно поэтому Уилл не считал себя вправе использовать ситуацию ни в каких иных целях. Он сам толком не знал, чего хочет от своей бывшей жены. Возможно, просто ищет способ доказать себе — если не кому-то другому, — что он уже не такой легковерный болван, каким был до недавнего времени.

Дойдя до конца коридора, Уилл постучал в дверь.

Ответа не было, и он решил, что Франческа принимает ванну. Что делать? Рискнуть войти? Как она отреагирует, если он откроет дверь ванной?

Уилл перевел дыхание. Что за глупость! Он ведет себя как влюбленный юнец перед первым свиданием. Они ведь были женаты, черт подери! У Франчески не было от него секретов. В физическом плане, с горечью признался он. Что с ним творится, он до конца так и не понимал.

Он еще раз постучал и, не получив ответа, открыл дверь. Как он и предполагал, кровать была пуста, а из ванной доносился шум льющейся воды. Должно быть, поэтому Франческа не услышала стука. Интересно, она уже в ванне?

На всякий случай Уилл закрыл за собой дверь спальни — ему не хотелось, чтобы кто-нибудь догадался о его намерениях. Впрочем, он и сам не знал, каковы они, — лишь смутно осознавал, что совершает ошибку.

Надо уйти, подумал он. Уйти, прежде чем Франческа обнаружит его. Он не имеет права вторгаться в ее личную жизнь. То, что бывшая жена находится в его доме, вовсе не означает, что она ему принадлежит.

Но он продолжал стоять, глядя на ее джинсы и блузку, брошенные на потрепанный временем пуфик в изножье кровати, на открытую косметичку на туалетном столике, вдыхая дразнящий аромат ее духов. На всем, что ей принадлежало, лежал отчетливый знак женственности. Это и держало его здесь, не давая забыть, что он — мужчина.

Уилл подошел к туалетному столику, взял флакон с дезодорантом и поднес к лицу. Знакомый запах вызвал, казалось, давно забытые воспоминания. Но картины, всплывшие в памяти, были столь выразительны и ярки, что у Уилла закружилась голова. Поставив флакон на стеклянный подносик, он шагнул к двери.

И тут за его спиной скрипнула дверь ванной. Только сейчас до него дошло, что вода перестала литься, а значит, Франческа услыхала стук стекла по стеклу. Теперь уйти без объяснений вряд ли удастся.

— Кто здесь?

Испуганный крик заставил Уилла замереть на месте. Ему ничего не оставалось, как повернуться и посмотреть на Франческу.

— Я совсем забыл… — извиняющимся тоном начал он — и умолк, со стыдом поняв по выражению ее лица, как он ее испугал. А может, потому, что попросту лишился дара речи? Франческа предстала перед ним не в купальном халате и даже не закутанная в полотенце. В кружевных лифчике и трусиках, с обрамлявшими смертельно бледное лицо рассыпавшимися по плечам волосами она выглядела еще соблазнительнее, чем совсем обнаженная.

— Уилл! — судорожно выдохнула она, и Уилл понял, что ей невдомек, какие чувства он сейчас испытывает. И того, что полураздета, она не осознает — все ее мысли заняты сейчас приведением реальности в соответствие с тем, что она вообразила. — О Боже! Я… я подумала, сюда кто-то ворвался.

— Прости, — пытался он изобразить сожаление, тогда как совсем иные чувства раздирали все клеточки его тела. — Я… искал листок бумаги. Хотел оставить тебе записку.

Лжец!

— Записку?

— Я забыл тебе сказать, что сегодня не ужинаю дома. Я приглашен в Малберри-Корт.

— Ах вот оно что! — Франческа облизнула губы. Его прозаическое объяснение вернуло ее обратно на землю, она дрожащей рукой провела по своему телу. — Но… ты вовсе не обязан передо мной отчитываться.

— Знаю, — стиснув зубы, произнес Уилл. — Просто… просто я хотел… предупредить…

— Предупредить? О чем?

— Что ты будешь ужинать одна. По-моему, этого требуют элементарные приличия.

— Неужто? — Франческа, похоже, совсем пришла в себя. — Ты уверен?

— Уверен в чем?

— Ну… — Она пожала плечами, и Уиллу стоило большого труда сделать вид, будто он не замечает, что узенькая бретелька сползла с хрупкого плеча, открывая его восхищенному взору часть ее груди. — Ты уверен, что не собираешься продолжить с того места, на котором остановился вчера вечером?

— Нет! — вырвалось у Уилла. Это обвинение тем больнее задело его, что подобные мысли и вправду мелькали у него в голове. — Я тебе сказал, зачем я здесь. Просто хотел объяснить… Ты себе льстишь, подозревая меня в задних мыслях.

— Возможно. — (Не похоже, что он ее убедил.) — Тогда… чего же ты ждешь?

— Что-о? Ты о чем?

— Ты ведь сообщил то, что хотел сообщить, — чуть мягче сказала Франческа, потирая ладонями свои обнаженные руки. — Мне бы не хотелось тебя задерживать. Наверно, тебе надо подготовиться к свиданию.

Уилл стиснул зубы.

— Это не свидание.

— Неважно. Я уверена, уж она-то будет много приветливее, чем я.

— По крайней мере более благодарна! — выпалил Уилл. — Ты забыла, что я тебя сюда не звал?

— Это мне известно, — печально промолвила Франческа. — Извини. Ты… ты ведешь себя безупречно. — Она сделала несколько шагов к нему и, споткнувшись, остановилась. — Я это ценю. Просто… ведь иногда забываешь о реальном положении дел.

Уилл почувствовал, как напрягается его тело. Черт, она воображает, будто он железный?! Его вспотевшим ладоням уже не терпелось сорвать с нее это соблазнительное белье.

— Фран… — начал он, но она не дала ему договорить.

Что было очень кстати, подумал он позже, поскольку и сам не знал, что сказать. Скорее всего, ляпнул бы какую-нибудь глупость, о чем потом горько сожалел бы. В тот момент им руководил не разум, а вожделение.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — пробормотала Франческа, и затуманившая его глаза пелена начала рассеиваться. — И Эмма — не сомневаюсь — сделает тебя счастливым.

Уилл, не глядя, нащупал ручку и рывком распахнул дверь. И только в коридоре, за плотно закрытой дверью, почувствовав себя в безопасности, перевел дух. А затем в изнеможении прислонился к стене, с ужасом думая о том, что не сможет ее отпустить…

Глава одиннадцатая

На следующее утро Франческа уехала, пока Уилл еще спал.

Она сделала это вполне сознательно, для чего накануне часть вечера провела в поисках машины Клэр. И в конце концов после ужина обнаружила автомобиль в одном из гаражей, а также убедилась, что гаражи не запираются, что ее вполне устраивало.

Несмотря на усталость, спала Франческа неважно, беспокоясь об успехе задуманного. Встав в шесть часов, она написала Уиллу записку, где благодарила за гостеприимство и уверяла, что теперь ей будет гораздо легче справляться со своими проблемами. Она пожелала ему счастья и выразила надежду, что он найдет то, что ищет. Или то, что ему подыщет бабушка, добавила она мысленно, дав волю горькой иронии.

В этот ранний час шоссе оказалось свободным, и, хотя лодыжка время от времени давала о себе знать, ехать было даже приятно. В десятом часу Франческа уже сворачивала в Хармсворт-Гарденс. При виде дома номер 29 горло ей сжало тревожное чувство, и тем не менее она решительно въехала во двор. Мельком взглянула на окна своей квартиры и, отметив, что занавески не задернуты, заглушила мотор и открыла дверцу. Затем, достав с заднего сиденья сумки, закрыла машину и направилась к подъезду.

Миссис Бернстайн встретила ее на пороге.

— О, Франческа! — воскликнула она. — Вы вернулись! Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — проходя мимо нее, бросила Франческа, У нее не было настроения болтать с квартирной хозяйкой, да и остаться никем не замеченной хотелось не меньше, чем когда она покидала Аббатство.

— Гэри вставил стекло, — продолжала миссис Бернстайн, явно не замечая желания собеседницы поскорее проскользнуть в квартиру. — Еще в пятницу утром, перед работой.

— Очень мило с его стороны, — сказала Франческа с непритворной признательностью, хотя напоминание о причинах, заставивших ее бежать из дома, не доставило ей особого удовольствия. — Поблагодарите его, пожалуйста, от моего имени.

— Ну конечно, о чем речь. Вы ведь ездили в Йоркшир, не так ли?

— Да. — Франческа закусила губу. — Я провела уик-энд с… со старым другом. Еду прямо оттуда.

— Вы приехали из такой дали? — По мнению миссис Бернстайн, все, что севернее Уотфорда, находится на другой планете. — Неудивительно, что у вас усталый вид.

— Неужели? В таком случае… пожалуй, мне надо отдохнуть.

— Безусловно, — согласилась хозяйка, но, когда Франческа направилась к лестнице, окликнула ее: — Чуть не забыла… голова совсем стала дырявой.

У Франчески упало сердце.

— Надеюсь, ничего больше не случилось?

— Смотря с какой стороны поглядеть, — заговорщически прошептала миссис Бернстайн. — Вас искал этот молодой полицейский… сержант. Камерон.

— Меня? — простонала Франческа. Не прошло и пяти минут, как она вернулась, — и вот пожалуйста! Она уже устала от разговоров с полицией. Они ничего не могли для нее сделать — разве что предложить завести личного охранника. — Чего он хотел?

— Он мне не сказал, — покачала головой миссис Бернстайн. — Думаю, дело срочное. Он велел вам передать, чтобы вы позвонили ему, как только вернетесь. — И, помолчав, добавила: — Думаете, они его поймали?

— Кого? Маньяка? — Франческа коротко фыркнула. — Сомневаюсь.

— Но вы обязательно ему позвоните! — горячо воскликнула миссис Бернстайн. — Не то он решит, будто я вам не передала…

— Я позвоню, — заверила ее Франческа и стала подниматься по ступенькам. — Спасибо вам. За все.

В квартиру она вошла с опаской, но сразу же убедилась, что в ее отсутствие туда никто не заходил. В застоявшемся воздухе еще ощущался аромат ее духов, и на пыли, покрывавшей мебель, не было заметно отпечатков пальцев. Наверно, он видел, как она уезжала, тоскливо подумала Франческа. И даже если не видел, без труда мог выяснить, что ее нет дома. Подтверждением тому служил мигающий красный огонек автоответчика, но Франческа решила выпить чашку кофе, прежде чем вновь услышать эти ужасные слова.

К ее великому облегчению, автоответчик зафиксировал только звонок от Тома Редли. Он звонил в пятницу в конце рабочего дня, еще до того, как она сумела сообщить ему, где находится. Голос у Тома был встревоженный, и Франческа подумала, что ей бы следовало предупредить его о своем отъезде. Неудивительно, что он так нервно прореагировал на ее звонок из Аббатства.

Заглянув в холодильник, Франческа обнаружила, что у нее практически нет еды. Купленный в четверг хлеб зачерствел, на фруктах выступила плесень. Надо бы сходить в магазин. Впрочем, это можно сделать на обратном пути от Клэр. Но прежде чем отвезти подруге машину, надо позвонить сержанту Кэмерону.

Того не оказалось на месте. Помощник сообщил, что шеф уехал на вызов, но в середине дня должен вернуться. И предложил Франческе больше не звонить, а просто прийти часам к двум. Тогда она его наверняка застанет и не будет нужды являться во второй раз.

Последней фразы Франческа не поняла. Почему сержант полиции решил, что она первым делом помчится в участок? А может, они там просто не хотят тратить на нее лишнее время? Впрочем, свои сомнения она оставила при себе. У нее и без этих полицейских забот хватает.

С тяжелым сердцем Франческа распаковала вещи, запустила стиральную машину. Убедившись, что стекло в ванной, как и сказала миссис Бернстайн, вставлено, она, схватив сумочку, вышла на улицу и отправилась к Клэр.

Подруга была еще в халате — Франческа совсем забыла, что сегодня воскресенье. Тем не менее Клэр страшно ей обрадовалась, а узнав, что Франческа со вчерашнего вечера ничего не ела, уговорила ее с ними позавтракать.

Муж Клэр, Мик, уже сидел за кухонным столом перед огромной тарелкой яичницы с ветчиной и сосисками. На нем, как обычно в последнее время, был спортивный костюм; Франческа предположила, что он собирается как следует выложиться на тренировке после поглощенной за завтраком пищи.

— Садись, Фран, — сказала Клэр, неодобрительно взглянув на мужа. — Не обращай на Мика внимания. Он свинья, и сам это знает. — В ответ на возмущенный взгляд мужа она дерзко бросила: — Он скоро уйдет, верно, котик? В котором часу ты идешь на гимнастику?

— А куда мне спешить? — Мик изучающе смотрел на Франческу. — Или вам не терпится вдоволь потрепаться в мое отсутствие?

— Ну и болван же ты, Мик! — со злостью воскликнула Клэр. — Не понимаешь, что сейчас такие шуточки неуместны?

— Ах да! Мифический преследователь! — Мик скорчил рожу и снова принялся за еду. — Выяснилось что-нибудь насчет разбитого окна? Лихой он малый, однако! Этого у него не отнимешь.

— Я знаю, что бы мне хотелось у него отнять. — Клэр бросила на Франческу извиняющийся взгляд. — Чем тебя угостить, Фран? Хочешь бекон?

— Спасибо, мне только кусочек поджаренного хлеба, — быстро проговорила Франческа, старательно избегая насмешливого взгляда Мика. — Похоже, дело сдвинулось с мертвой точки. Сержант, который меня допрашивал, просил сегодня зайти к нему.

Мик удивленно поднял глаза.

— Зачем? Что он сказал? Удалось выяснить, кто этот тип?

— Не знаю…

— В любом случае это не наше дело, Мик, — укоризненно произнесла Клэр. — Не уверена, что Фран сейчас хочется это обсуждать. — Она отошла к плите. — Чаю или кофе? Мик пьет кофе, а я предпочитаю чай.

— Кофе, пожалуйста. — У Франчески любопытство Мика не вызвало раздражения. — Я понятия не имею, о чем речь. А хотелось бы знать. Хотелось бы, чтоб его наконец поймали. Приятно было бы убедиться, что этот подонок уже за решеткой.

— Хмм. — Мик продолжал задумчиво жевать. — До чего же это типично! Полиция приглашает тебя прийти, не удосужившись сообщить зачем. По-моему, они ничегошеньки не знают. Знали бы, этот гад давно был бы у них в руках.

— Да, — вынуждена была согласиться Франческа. За последние полгода полиция не продвинулась ни на шаг. — Спасибо, — поблагодарила она Клэр, поставившую перед ней тарелку с двумя тостами. — Боюсь, я все не съем.

— Ну уж постарайся, — сказала Клэр, усаживаясь рядом с мужем и намазывая свой тост маслом. — А теперь расскажи, как ты провела уик-энд. Это куда интереснее. Было что-нибудь… эдакое? А Уилл чем занимался?

— Уилл! — язвительно фыркнул Мик. — Бывший муж, что ли? Владелец имения как-никак. Бьюсь об заклад, он не слишком обрадовался, когда ты к нему заявилась.

— А ты откуда знаешь? — вскинулась Клэр. — Извини, Фран. Не обращай на него внимания. Он просто завидует.

— Завидую?! — возмутился Мик.

Но его жена была безжалостна и непреклонна.

— Да, завидуешь. С тех пор как потерял работу, ты стал ненавидеть всех, кому мало-мальски в жизни везет. А заглядывал бы почаще на биржу труда, вместо того чтобы просиживать штаны перед телевизором, может, и нашел бы что-нибудь стоящее.

— Ах ты, стерва! — злобно прошипел Мик. — Не желаю такое слушать!

— И не слушай. Иди в свой клуб — меньше шуму будет. Я-то понимаю, зачем ты тут торчишь: надеешься услыхать какую-нибудь сплетню, чтобы пересказать потом своим собутыльникам.

Лицо Мика перекосилось.

— Я на днях…

Но жена небрежно отмахнулась:

— Слыхали уже, старая песня. — Она отхлебнула чай. — В два часа ланч будет на столе. Уверена, ты не захочешь опаздывать. Начало матча — в три.

Мик ушел, хлопнув дверью; в кухне на несколько минут воцарилось тягостное молчание. Франческе было неприятно, что она послужила причиной семейной ссоры, — надо было отдать ключи и сразу же уйти.

— Извини, что так получилось, — сказала наконец Клэр, потянувшись за чайником. — Мик по утрам, как всегда, не в своей тарелке.

— А не слишком ли ты с ним сурова? — осмелилась заметить Франческа — не потому, что ей нравился Мик Каллагэн, а справедливости ради. Но Клэр только поморщилась.

— Он этого заслуживает, — жестко сказала она. — Иногда ведет себя как последний подонок. Но сейчас покачает железо, потом пропустит пару пинт горького пива и обо всем забудет.

Франческа была не так уж в этом уверена, однако ничего не сказала. Кто она такая, чтобы вмешиваться в чужую супружескую жизнь? Она и свою не смогла наладить. Но ей не хотелось об этом думать — рана еще не затянулась. Даже бегло отчитаться подруге в том, как она провела уик-энд, было нелегко.

От Клэр она ушла около одиннадцати и под мелким дождичком вернулась в Хармсворт-Гарденс. Подруга предложила ее отвезти, но Франческа сказала, что хочет по дороге зайти в магазин, откуда до ее дома рукой подать.

По пути она невольно приглядывалась к встречным мужчинам. Смешно! В Йоркшире она совсем избавилась от ощущения, что за ней постоянно кто-то следит. Наверно, как и предполагает полиция, ее страхи отчасти психологического характера, но так или иначе страхи вернулись, и Франческа обрадовалась, когда наконец переступила порог своей квартиры.

Стиральная машина к этому времени отключилась. Как только Франческа принялась перекладывать выстиранные вещи в сушилку, зазвонил телефон. У нее мгновенно пересохло в горле, вспотели ладони и задрожали коленки. Но когда заработал автоответчик, она поняла, что это Уилл.

— Фран? — услышала она. — Фран, ты дома? Отвечай, черт возьми. По крайней мере скажи, все ли у тебя в порядке.

Оставив белье в стиральной машине, Франческа нехотя направилась к телефону. Кухню от маленькой гостиной отделяла лишь стойка бара, так что идти было недалеко.

— Я здесь, — хрипло сказала она, подняв трубку, и услышала вздох облегчения.

— Слава Богу! Могла бы хоть из приличия сообщить мне, что ты собираешься делать.

— Не могла, — уныло пробормотала Франческа. Как мучительно знаком ей этот голос! Пора наконец совсем вычеркнуть Уилла из своей жизни, но… она не была уверена, что у нее хватит для этого сил. — Я подумала, так будет лучше.

— Для кого лучше, черт побери? — не пытаясь скрыть гнев, спросил Уилл. — Фран, мы ведь так и не поговорили о том, что ты намерена делать…

— У меня мало возможностей, — ответила Франческа. Ей не хотелось делиться с Уиллом своими страхами — по крайней мере сейчас, пока она окончательно не сожгла мосты. Что бы ни случилось, она должна со всем справляться сама.

— Ладно. Как квартира — в порядке? Никто в твое отсутствие ее не навещал?

— Кажется, никто. — Франческа невольно вздрогнула: в конце концов, она не была в этом уверена.

— Кажется?

В тоне Уилла прозвучало раздражение, и Франческа поспешила заверить его, что все в полном порядке. На самом деле ей хотелось сказать совсем другое. Как тяжело было с ним расстаться. Тогда, пять лет назад, ей помогала кипевшая в ней злоба. Сейчас злобу вытеснила тоскливая пустота.

— Как твоя лодыжка?

— Лодыжка? — Франческа посмотрела на ногу. — Немного побаливает — я ведь всю дорогу вела машину, — но наступать на ногу могу, если тебя это интересует. — И, переведя дыхание, продолжала: — Я… я очень тебе благодарна, Уилл. За то… за то, что ты позволил мне воспользоваться Аббатством как гостиницей.

— И это все? — выдохнул Уилл.

— А что еще? — смутилась Франческа.

— Могла бы сказать, что рада была со мной повидаться.

— Да, это так. — Она помедлила перед тем, как сказать то, чего не следовало бы говорить. — Ты сообщил бабушке, что я уехала?

— Пока еще нет. — В тоне Уилла появились ледяные нотки. — Да и какое ей до этого дело? Я же сказал вчера: бабушка моей жизнью не управляет.

«Неужто?» — подумала Франческа, но вслух ничего не сказала. Глупо сейчас злословить по адресу леди Розмари.

— Так или иначе, — сказал Уилл, не дождавшись комментариев, — я через несколько дней собираюсь в Лондон. И хочу с тобой увидеться. Исключительно дабы убедиться, что у тебя все в порядке, — добавил он иронически. — Не подумай, что я преследую какие-то тайные цели.

У Франчески перехватило дыхание.

— Нет-нет, — торопливо заговорила она. — Но я очень занята, редко бываю дома… — Она понимала, что не перенесет нового расставания.

— И все-таки я попытаюсь тебя найти — вдруг повезет? — Франческа уловила гневные нотки в его голосе. — Держись, Фран. Я буду о тебе думать.

И повесил трубку.

Глава двенадцатая

Франческа вернулась домой в начале девятого в полном изнеможении. Все последние месяцы она плохо спала; после поездки в Йоркшир, к сожалению, ничего не изменилось. Ей казалось, что в Лондоне она сумеет забыть об Уилле. Однако этого не произошло. Напротив, владевшие, ею чувства приобрели новую остроту, лишая ее покоя и днем, и ночью.

Новости, которые сообщил сержант полиции, казалось, должны были бы ее успокоить, но и этого тоже не произошло. Полиция задержала человека, забравшегося в соседнюю квартиру, и, хотя на допросе он признался, что преследовал Франческу, у нее на сей счет были большие сомнения. Это был обыкновенный уголовник, уже не раз нарушавший закон; к тому же, по словам сержанта Кэмерона, с головой у него не все в порядке.

Франческа допускала, что он пытался проникнуть в ее квартиру и даже разбил окно в ванной. Но этот тип нисколько не походил на человека, которого она видела перед своим домом; что бы ни утверждали полицейские, ошибались они, а не она.

Полиция, естественно, ухватилась за свою версию. Признание подозреваемого было им на руку: одним махом они убивали двух зайцев. И основания для ареста нашлись: в его доме было обнаружено множество краденых вещей.

Франческа могла бы обратить внимание полицейских на некоторые неувязки, но ее никто не пожелал бы слушать. У грабителя нашли еще и наркотики, и ему было предъявлено обвинение. Ко всему прочему человек этот был холост, и сержант Кэмерон настаивал, что, преследуя одиноких женщин, он таким нехитрым способом утолял свое вожделение.

И все равно полицейский не смог полностью убедить Франческу. Она предполагала — и поделилась бы своими предположениями, если б они не звучали столь шокирующе, — что арестованный просто желал прославиться. Он наркоман и вор, с этим Франческа не могла не согласиться, но охотник за одинокими женщинами?.. — Нет, это совсем иная порода людей.

Накануне она изложила свои соображения Клэр.

Они с подругой зашли перекусить в служебный буфет; там их увидел Том Редли — он работал в другом отделе «Тенико» и попросил разрешения к ним присоединиться.

Франческа не слишком обрадовалась, однако возражать не стала. За едой она высказала свои сомнения. На самом деле она и сама для себя сформулировала их впервые. До сих пор Франческа старалась верить всему, что ей говорили.

Сейчас она сидела, тупо уставившись в пространство, когда Клэр внезапно вывела ее из задумчивости.

— Эй, — сказала она, наклоняясь через столик к Франческе. — Я говорила, как Хамишито сегодня разорялся на твой счет? Мы с ним столкнулись на пороге отдела. Он спросил, где отчет, который ты должна была представить ему в пятницу.

— Я должна представить только предварительные наброски, — пожала плечами Франческа. — Я еще даже не закончила сверять цифры. — Отодвинув сандвич, она уперлась локтями в столик. — Наш босс — сущий рабовладелец. Знаешь, он даже не спросил, как я себя чувствую.

— Ты же не болела, — сухо заметил Том.

— Он этого не знает, — горячо возразила Франческа. — Ему известно, что я подхватила желудочную инфекцию. Уж поинтересоваться, как я, было бы нетрудно.

— Возможно, по твоему виду он решил, что у тебя все в порядке, — небрежно заметил Том. После того как Франческа отвергла его предложение пожить у нее, он всячески демонстрировал свою холодность. — И вообще, по-моему, все это буря в стакане воды. Ты сама говорила, что после твоего возвращения этот тип ни разу не дал о себе знать.

— Естественно — ведь он в тюрьме, — вступилась за подругу Клэр. — Согласись, трудно, сидя за решеткой, кого-то терроризировать. — Она покачала головой: — И почему мужчины всегда уверены, что все знают лучше других?

— Я, например…

— Я не уверена, что он в тюрьме, — поспешно перебила Тома Франческа, и тут-то она впервые высказала вслух сомнения, заставив Клэр недоверчиво на нее уставиться. — Далеко не уверена. Думаю, арестован совсем не тот человек.

— Раньше ты этого не говорила, — фыркнула Клэр.

— Верно, не говорила. Боюсь, произошла ошибка. Я знаю, он признался, будто меня преследовал, и все равно считаю, что он тут ни при чем.

— Но ты не можешь этого знать, — нахмурился Том.

— Не могу. — Франческа закусила нижнюю губу. — Но я это чувствую. О Господи! — Она закрыла лицо руками. — Я, наверно, схожу с ума. Я все время ощущаю на себе его взгляд.

Клэр вздохнула и многозначительно посмотрела на Тома; он, словно это послужило сигналом, быстро допил свой чай и поднялся.

— Пойду-ка я, пожалуй, — пробормотал он. — Я обещал Бобу Дэвису долго не задерживаться. — Уходя, он потрепал Франческу по плечу: — Пока. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

— Спасибо.

Франческа вскинула голову и с благодарностью улыбнулась. Как только Том ушел, Клэр пододвинулась поближе к Франческе и, покраснев, сказала:

— Ты не думаешь… ну… ведь это не может быть Том, а? Ты говорила, он стал груб с тобой, когда ты отказалась поселить его у себя…

— Том? — Франческа задохнулась от изумления. — Меня преследует Том?! Да ты шутишь!

— А почему бы и нет? Он же без ума от тебя. И ты сама сказала, что по-прежнему чувствуешь на себе чей-то взгляд.

— Но не сейчас, не в эту минуту! Я имела в виду… ох, сама не знаю, что имела в виду. Но вчера вечером, когда возвращалась домой, я опять почувствовала… меня в пот бросило. Думала, сейчас включу автоответчик, а там его голос.

— Но ничего такого не случилось.

— Нет.

— И за целую неделю он ни разу не позвонил?

— Не позвонил.

— Видишь — это ведь о чем-то говорит.

— Возможно, — с сомнением произнесла Франческа. — Просто я хочу быть совершенно уверенной. Для этого, видимо, потребуется еще какое-то время.

— Значит, это все-таки тот тип, — твердо заявила Клэр. — Кто еще на такое способен?

— Наверно, следя за мной, он получает сексуальное удовлетворение. А может, вообразил, что это единственный способ прославиться.

Клэр заверила подругу, что ее преследователь — тот самый вор, что сейчас сидит в тюрьме, но все равно порог своей квартиры Франческа переступила с замиранием сердца. Несмотря на то, что последняя неделя — как справедливо заметила Клэр — прошла без эксцессов, она все время была начеку. Не могла поверить, что больше ей ничего не грозит. Не так-то все просто.

Франческа с облегчением убедилась, что автоответчик не подмигивает ей своим красным глазом и в комнатах все на своих местах, как было, когда она уходила утром. Наверно, ее страхи сильно преувеличены, наверно, после нескольких ночей, проведенных в Аббатстве, в пустой квартире ей особенно неуютно. В Лингарде она была постоянно окружена людьми. А здесь — все время одна, и это совсем другое дело.

Заперев дверь на ключ и задвинув засов, Франческа сбросила туфли и по ковру прошла в спальню. Было еще достаточно светло, поэтому она разделась, не зажигая света, повесила костюм и блузку на спинку стула, вошла в ванную и открыла краны.

Сначала ванна, а потом ужин, решила она. А к ужину — бутылка «шардонне». Уже давно она не позволяла себе провести вечер в свое удовольствие, полностью расслабившись. Нет, ей просто необходимо перестроить свою жизнь.

Выйдя из ванной и надев атласный халат, Франческа открывала вино, когда в дверь постучали. Стук испугал ее, рука соскользнула со штопора, и бутылка упала — к счастью, на покрытый ковром пол гостиной, а не на кафельные плитки кухни. Конечно, судьба бутылки нисколько не обеспокоила Франческу — она подняла ее исключительно из чувства самосохранения, ведь бутылку в любую минуту можно разбить, а осколок стекла в руке — неплохое оружие. Незваный гость скорее выхватит у нее из рук нож, чем зазубренное горлышко бутылки.

Впрочем, зачем тревожиться раньше времени, убеждала себя Франческа, медленно направляясь в маленькую прихожую. Вероятно, это миссис Бернстайн или кто-то из жильцов пришел попросить сахарного песка взаймы.

Хотя… миссис Бернстайн по пятницам отправляется играть в лото, вспомнила Франческа, когда стук повторился. Больше никто не мог прийти без звонка: все друзья Франчески знали, в каком страхе в последнее время она живет.

— Фран!

Голос был низкий, явно мужской, и в первый момент у Франчески кровь застыла в жилах.

— Фран! Ты дома? Это я, Том. Можно войти?

Дыхание с шумом вырвалось из груди Франчески. Том, ошеломленно подумала она. Какого черта… что ему понадобилось? Никогда раньше она его к себе не звала, и хотя он знал, где она живет, — о чем ей было известно — такой наглости она от него не ждала. Он не имеет права ее пугать! Сколь бы ни были благородны его побуждения.

И тут ей вспомнилось предположение Клэр. И вправду, хорошо ли она знает Тома? Несколько раз он приглашал ее в кафе, предложил остаться на ночь у нее в квартире — вот, собственно, и все. Кроме того, что Том не женат, Франческа практически ничего о нем не знала. А считать, что он не может ее преследовать, только потому, что они сослуживцы, было бы глупо.

Но тут над всеми прочими чувствами возобладал здравый смысл. «О Господи, пора наконец взять себя в руки!» — подумала Франческа. Как она могла поверить, что Том — ее преследователь? Он же ее друг; они работают вместе больше трех лет. Ему можно доверять.

Кроме того, терроризировавший ее человек сидит за решеткой. Разве это не так?

— Минутку! — воскликнула Франческа, с облегчением обнаружив, что ее голос звучит почти нормально. Поставив бутылку на стойку бара, она потуже завязала пояс халата. Конечно, лучше одеться, но на это уйдет слишком много времени. — Иду, — добавила она и решительно направилась к двери.

— Я некстати? — спросил Том, едва она открыла дверь.

Франческа закусила губу: достаточно было одного взгляда на ее наряд и влажные, встрепанные волосы, чтобы в этом убедиться. Но ведь это Том, напомнила она себе. Особой деликатностью он никогда не отличался. Хорошо бы он не надеялся, что его пригласят войти.

— Нет, ничего. — Она заставила себя улыбнуться. — Ну и сюрприз, Том. Ты бы хоть позвонил. Меня ведь могло не оказаться дома.

Уж не на это ли он рассчитывал?

— Заскочить к тебе — это же минутное дело, — ответил Том, заглядывая через ее плечо в квартиру. — Я подумал, вдруг ты не прочь, чтобы я составил тебе компанию.

Франческа тяжело вздохнула.

— Это, конечно, очень мило с твоей стороны, но…

— Я тебе помешал?

У него был такой прелестно невинный вид, что Франческе стало стыдно.

— Ммм… не то чтобы помешал… — пробормотала она, одной рукой запахивая на груди халат. — Но… сам видишь, я не готова к приему гостей.

— Не беда. — Том явно не собирался уходить — если ему не намекнуть. — Мы с тобой можем обойтись без церемоний. Ну что, так и не пригласишь меня войти?

— Ну… если ты подождешь, пока я оденусь… — поколебавшись, сказала Франческа.

— О чем речь! — Том шагнул вперед, и ей пришлось пропустить его в прихожую. — Не обращай на меня внимания, Фран. Я только на минутку.

Франческе ничего не оставалось, как закрыть дверь и проследовать за ним в гостиную. Конечно, она могла бы выставить Тома; но с какой стати? Она должна наконец научиться жить нормально. Нельзя допускать, чтобы неизвестный преследователь на каждом шагу отравлял ей существование.

— Садись, — сказала она, указывая на диван. — Я как раз собиралась выпить вина. Хочешь ко мне присоединиться?

Пусть выпьет бокал вина, а потом она от него отделается. Всегда можно сослаться, например, на головную боль. Это хороший выход.

— Звучит соблазнительно, — сказал Том, однако садиться не стал, а прошел вслед за Франческой в крохотную кухню. — Позволь мне, — добавил он, когда она взяла в руки штопор. — Хм, «шардонне». Мое любимое.

— Правда?

Франческе хотелось бы ему поверить, но в тех редких случаях, когда им доводилось вместе выпивать, Том всегда отдавал предпочтение пиву, о вине ни разу даже не упомянув.

Но что ей про него известно?

— Чистая правда, — сказал Том, ввинчивая штопор в пробку.

Франческа отметила про себя, что он проделывает это довольно неумело — половина пробки осталась в бутылке, но он выудил ее черенком ложки. Франческа сделала вид, что ничего не заметила.

— Знаешь, — сказала она, когда вино уже было разлито по бокалам и она смогла несколько увеличить разделяющее их расстояние, — я никак не ожидала сегодня тебя увидеть.

— Видишь ли, — Том подождал, пока она примостится на подлокотнике дивана, и выбрал место поближе к ней, — то, что ты сказала вчера за ланчем, меня встревожило.

Франческа подавила желание отодвинуться и изобразила улыбку.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала она, — но ты зря обо мне беспокоишься. В конце концов я пришла к выводу, что могу ошибаться. Человек, арестованный полицией, — конечно же, он.

— Твой преследователь?

— Человек, который меня преследовал, — поправила его Франческа. — Да. — Она облизнула пересохшие губы. — Ты не представляешь, какое это облегчение — знать, что все позади.

— Ты полагаешь? — нахмурился Том.

— Да, — кивнула Франческа.

— Мне показалось, что вчера ты вовсе не была в этом уверена, — озадаченно произнес Том. — Интересно, что заставило тебя переменить мнение?

— Есть такая вещь, как временной фактор. — Франческа не могла усидеть на месте и, сделав большой глоток вина, встала и отошла в другой конец комнаты. — Сегодня ровно неделя с тех пор, как он в последний раз мне звонил. Неделя с тех пор, как было разбито окно в ванной. Вряд ли это простое совпадение, согласись.

— Возможно…

— Похоже, у тебя есть какие-то сомнения. А еще вчера ты надо мной смеялся.

— Просто потом я все хорошенько обдумал, — сказал Том, поднявшись с дивана и приблизившись к Франческе. — И пришел к заключению, что такой человек вряд ли признался бы полиции. Зачем? Ради чего? Он ведь и так сидит. Что он от этого признания выигрывает?

Том в прямом и переносном смысле загнал Франческу в угол. Теперь она не могла отойти от него, не дав ему заподозрить, что она старается держаться от него подальше. Вместе с тем тревога в ее душе росла. Хоть она и не отнеслась всерьез к предположению Клэр, но сейчас оказалась наедине с мужчиной, которого, по сути, не знала.

— Мне бы не хотелось об этом говорить. — Франческа допила вино; бокал она держала перед собой, как щит. — Но… неужели ты только ради этого пришел?

— Не только. — Разжав пальцы Франчески, Том забрал у нее бокал и поставил рядом со своим на книжный шкаф. — Я пришел еще и для того, чтобы извиниться за вчерашнее. Я вел себя как последний кретин. Прости.

— О, это… — начала Франческа, но Том вдруг протянул руку и провел ею по рукаву ее халата.

— Мне нравится твой халат, — сказал он, щупая пальцами ткань. — Мягкий, гладкий, элегантный — как ты сама.

Франческу охватила паника — иначе ее состояние никак нельзя было назвать. Мало того что неожиданное появление Тома ее встревожило, но, как только он прикоснулся к ней и стал гладить рукав халата, она еще увидела в нем своего преследователя; когда же он заговорил, казалось бы, мягким, вкрадчивым голосом, она расслышала в нем угрозу.

И тем не менее дальнейшее ее поведение можно назвать ребяческим. Отпрянув от Тома, она кинулась к наружной двери. Как будто никогда не оставалась наедине с мужчиной! Его изумленное: «О Господи, Фран!» — лишь заставило ее ускорить шаги. Когда же она распахнула дверь, то неожиданно оказалась в объятиях другого мужчины.

Из груди ее вырвался крик: в первое мгновение она решила, что у Тома есть сообщник. Но голос Уилла привел ее в чувство. Не в состоянии выдавить ни слова, она бессильно припала к его груди.

— Что, черт подери, здесь происходит? — Руки Уилла, как надежная защита, сомкнулись вокруг ее тела. Он наклонил голову, и его дыхание коснулось ее пылающего лба. — Если кто-то тебя хоть пальцем тронул…

— Никто ее не трогал, — сказал Том, шире распахивая дверь и печально глядя на них. — Фран, ты же знаешь, я бы никогда не посмел… Я только хотел, чтобы ты поняла, как я за тебя волнуюсь.

— Неужто? — Уилл шагнул в прихожую, отрезая Тому путь к бегству. — Я спрашиваю: что здесь происходит? Кто этот человек, Фран? Ты его сюда приглашала?

Франческа постаралась взять себя в руки. Нужно быть крайне осторожной, иначе Том и Уилл вцепятся друг другу в глотку.

— Это Том, — сказала она. — Том Редли. Я тебе о нем рассказывала — он мой друг, мы вместе работаем.

— Редли. — Уилл повторил фамилию, но это вряд ли можно было счесть приветствием. Его взгляд скользнул по халату Франчески и стал жестким. — Из этого должно следовать, что ты его к себе пригласила?

— Не в этом дело, — вмешался Том, смекнув, чем эта история может кончиться. — Франческа же вам сказала: я ее друг. Это какое-то недоразумение. А вы кто такой?

— Я ее муж, — коротко бросил Уилл, забыв, вероятно, что они с Франческой разведены. Потом перевел осуждающий взгляд потемневших глаз на Франческу: — Ты не ответила на мой вопрос, Фран. Ты его приглашала?

— Я… нет, — вздохнула Франческа. — То есть… не совсем.

— Что все это значит? — Уилл удивленно поднял брови.

— Это значит, что… Том зашел невзначай. — Она закусила губу. — И я предложила ему выпить.

— В самом деле?

— Да, в самом деле, — подтвердил Том, довольный, что Франческа нашла для него лазейку. — Мне очень жаль. Видно, я неправильно ее понял.

— А как вы ее поняли? — ледяным тоном поинтересовался Уилл. Шагнув мимо Франчески, он приблизил лицо вплотную к лицу Тома. — Не угодно ли объяснить?

— Я…

— Уходи, Том, — сказала Франческа и, схватив за руку, потащила его к двери. — Увидимся в понедельник.

Пока она выпроваживала гостя, Уилл стоял, раскачиваясь на каблуках. Франческа понимала, что его обозлило ее вмешательство, но не могла же она допустить, чтобы Том схлопотал по физиономии. Теперь-то ей было ясно, как глупо она себя вела. Страшно сказать, что она вообразила, когда Том всего лишь коснулся ее халата.

К тому моменту, как дверь за Томом захлопнулась, она уже окончательно овладела собой и направилась в гостиную, незаметно оглядывая квартиру. Уилл никогда здесь не был, и Франческе хотелось, чтобы ее жилье ему понравилось. Не дай Бог, решит, будто попал в какой-то притон.

Два бокала на книжном шкафу они с Уиллом заметили одновременно. Решительно повернувшись к шкафу спиной, Франческа обхватила себя руками.

— Значит, отыскал меня, — сказала она в отчаянной попытке хоть как-то разрядить обстановку. — Ну и как тебе моя квартира? Комнаты, конечно, крохотные по сравнению с Аббатством, но здесь очень уютно, согласен?

Глава тринадцатая

Уилл стоял посреди комнаты. Весь в черном: черные джинсы, черная кожаная куртка, черная рубашка; Франческа подумала, что этот цвет как нельзя лучше соответствует его настроению. Он мрачно смотрел на нее, и она без слов поняла: Уилл осуждает ее за то, что она все взяла на себя.

— Значит, ты его пригласила, — наконец заявил он, и Франческа бросила на него сердитый взгляд. Как он смеет ее обвинять — он, вокруг которого постоянно вертятся женщины, поставляемые ему бабушкой?!

— Даже если и пригласила, это мое личное дело, — резко ответила она, но лгать было трудно, и она все же решила сказать правду. — На самом деле я его не приглашала — это получилось случайно. Я только вышла из ванной…

— Но почему-то не испугалась и впустила его, — язвительно заметил Уилл, и взгляд его скользнул по ее растрепанным волосам. — На шкафу два пустых бокала, вид у тебя такой, будто ты только что выскочила из постели, а я должен верить, что ты таким способом просто убиваешь время!

— Можешь верить или не верить — дело твое. Но к тебе это никакого отношения не имеет.

— Неужели? — На лице Уилла играла кривая усмешка. — А мне показалось, ты обрадовалась, когда несколько минут назад меня увидела.

— Ну… я… я… ох! — Франческа подняла руки и пригладила волосы. — Перестань так на меня смотреть, Уилл. Если хочешь знать, у меня не было никакого желания его впускать.

— Тогда почему впустила?

— Сама не знаю. Он… когда он постучался, я… я испугалась. Я никого не ждала и очень обрадовалась, когда оказалось, что это он.

— Обрадовалась, что это не твой преследователь? А тебе не пришло в голову, что славный малый Том и есть тот самый маньяк?

— Нет. Тем более что тот арестован.

— Кто арестован?

— Маньяк, разумеется. Человек, которого схватили, когда он пытался залезть в соседнюю квартиру, и который признался, что меня преследовал. Хотя… — она пожала плечами, — они могут и ошибаться.

Уилл приблизился к ней.

— Ничего не понимаю. Твой преследователь арестован, а ты не удосужилась мне сообщить?

— Ну… я не подумала, что тебе это будет интересно, — пробормотала Франческа, хотя причина была вовсе не в этом. — Я… я собиралась… Прости.

— Черт! — Уилл стоял прямо у нее за спиной, и она чувствовала его дыхание на шее. — Ты знаешь, как я за тебя волнуюсь, и — по каким-то идиотским причинам — сознательно скрыла такую важную информацию…

— Нет.

— Да. — Схватив Франческу за руку, он повернул ее к себе лицом. — А теперь преспокойно объявляешь, что испугалась, когда Редли постучался в дверь.

— Я испугалась.

— Почему? Он что, имеет обыкновение сюда заглядывать и пугать тебя или твои потенциальные любовники частенько пытаются тебя изнасиловать в твоей собственной квартире?

Франческа чуть не задохнулась от возмущения и, не думая, что делает, размахнувшись свободной рукой, ударила Уилла прямо по лицу, с которого тут же сошла язвительная усмешка.

— Подонок!

Это слово вырвалось у нее сразу же вслед за пощечиной, будто в оправдание ее поступка. Взгляд Улла заставил ее прикусить язык.

— Я — подонок? — пугающе тихим голосом произнес он, меж тем как его рука опустилась на ее затылок. — А ты-то кто, Фран? — Его большой палец надавил на ее нежную кожу где-то за ухом. — Обманщица? Притворщица? Или невинная овечка, угодившая в сети, которые сама расставила?

На щеке Уилла, в том месте, где остались красные следы от ее пальцев, ходил желвак, и Франческа ощутила идиотское желание прикоснуться к этим следам губами. И его пальцы на ее шее, его дыхание на затылке… Франческа чувствовала, что ее сопротивление ослабевает.

— Ты не понимаешь… — нерешительно пробормотала она, но, подняв на него глаза, поняла, что опоздала вдаваться в объяснения.

— Нехорошо, Фран, — сказал Уилл, притягивая ее голову к своему лицу. — Ты прекрасно отдаешь себе отчет в том, что делаешь, а я, осел, не в силах устоять перед тобой. — И, не позволив бранному слову сорваться с губ, зарылся лицом в ее волосы.

Франческа вздрогнула, но не отстранилась. Так приятно было ощущать близость его мускулистого тела, свою грудь прижавшейся к его груди, свои ноги переплетающимися с его ногами, которые он слегка расставил, чтобы не упасть. И когда его губы коснулись ее шеи, Франческа ощутила неизъяснимое блаженство.

— Это безумие, — прошептал Уилл, меж тем как его губы скользили по шее Франчески. Потом зубы прикусили мочку уха, а затем она почувствовала за ухом влажный поцелуй. — Ты что, нарочно сводишь меня с ума?

— Отнюдь, — выдохнула она, не в состоянии сказать что-либо еще, а он со стоном приблизил свои губы к ее.

Франческу окатила жаркая волна страсти. Ее губы, вздрогнув, раскрылись, впуская его настойчивый язык.

— Ты понимаешь, что со мной делаешь? — пробормотал Уилл, когда ее бедра крепче прижались к нему.

— Трудно не понять, — выдохнула она, стаскивая куртку с его плеч; куртка упала на пол. Нащупав под рубашкой напрягшийся сосок, Франческа легонько его куснула. — И я знаю, что ты делаешь со мной…

— Что же? — спросил он, водя языком по ее уху.

— О… ты сам знаешь.

Его губы скользнули в вырез халата. Обнаружив, что под халатом ничего нет, он одобрительно хмыкнул. Халат распахнулся — маленькие груди Франчески рванулись навстречу Уиллу. Соски налились и потемнели; Уилл прижался ртом к одному из них.

Его язык ласкал чувствительный бугорок так пылко, что Франческа почувствовала, что у нее подламываются ноги. Пряжка пояса Уилла впилась ей в живот. Чуть ниже она ощущала его набухшую плоть. Закрыв глаза, Франческа опустила руку между их телами и осторожно ее коснулась.

— О Боже! — Реакция Уилла была мгновенной, и его хриплое: — С ума сойти, Фран! — возбудило ее куда больше, чем это сделало бы пылкое признание в любви. Он давал знать о своем страстном желании, и она ощутила прилив сил, которые готова была немедленно истратить.

Его губы снова прильнули к ее губам; теперь они были еще агрессивнее, еще настойчивее. Язык протиснулся между ее зубами, повторяя движения его тела; под этим натиском Франческа окончательно сдалась.

— Я хочу тебя, — не отрываясь от ее рта, прошептал Уилл, словно она хоть секунду в этом сомневалась. Ее ответ: «Знаю» — был равнозначен поощрению. — Прямо сейчас?

Франческа смогла лишь кивнуть головой, и Уилл, подхватив, понес ее в спальню, отшвыривая ногой разбросанную по полу одежду. Прежде чем положить Франческу на кровать, он зажег лампочку в изголовье, сорвал с себя рубашку и нырнул в постель.

— Так лучше? — выдохнул Уилл, накрыв ладонью одну из ее нежных грудей и большим пальцем лаская сосок. Его дыхание участилось. — Теперь я могу на тебя посмотреть. — Опустив голову, он нашел темное пятнышко ее пупка. — Я хочу все время видеть тебя, — добавил он, языком лаская чувствительную впадинку.

Франческу била дрожь. Глядя на темноволосую голову, прижатую к ее животу, она не могла думать ни о чем, кроме Уилла. Голова сдвинулась ниже; когда лицо Уилла прижалось к темному треугольнику между ее ног, дрожь стала еще сильнее.

— О Господи, Уилл, — простонала она, и Уилл, точно эти слова послужили сигналом, ощупью отыскал пряжку своего пояса. Задыхаясь от избытка чувств, он расстегнул молнию и стянул джинсы…

Франческа почувствовала жар и твердость вторгающейся в нее плоти. Он так давно не обладал ею; вообще все эти годы у нее никого не было, и только гордость не позволяла ей в этом признаться. Непривычность ситуации заставила ее мышцы в первую секунду протестующе сжаться. Ей хотелось быть более податливой, но…

— Расслабься, — прошептал Уилл, и этого оказалось достаточно.

…Франческа на несколько минут провалилась в сон; когда она открыла глаза, Уилл лежал рядом на животе, наблюдая за ней. Мгновенно вспомнив, что произошло, она почувствовала, как ее лицо заливает краска.

— Который час? — воскликнула она, приподнимаясь на локтях и пытаясь разглядеть циферблат часов. Только тут до нее дошло, что они оба обнажены, и, хотя Уиллу ее тело было известно не хуже собственного, она почувствовала неловкость.

— Еще рано, — заверил ее Уилл. — Всего-то около половины десятого. Согласись, что так гораздо приятнее просыпаться.

Франческа облизала губы.

— Приятнее, чем на берегу реки, ты хотел сказать? — осмелилась пошутить она, стараясь, как и он, не замечать своей наготы. Уилл лениво улыбнулся.

— Или скрючившись в моем кресле в библиотеке. Конечно, мы бы могли воспользоваться письменным столом, но это было бы куда менее удобно.

Франческа покраснела еще сильнее.

— Теперь я понимаю: ты просто хочешь вогнать меня в краску, — пробормотала она; Уилл вместо ответа наклонился к ее плечу и запечатлел на нем страстный поцелуй, заставив Франческу вздрогнуть. Переведя дыхание, она продолжала: — Ты так и не сказал, каким образом очутился у меня за дверью.

Уилл положил руку ей на грудь, нащупал бугорок, мгновенно затвердевший от его прикосновения.

— Тебе непременно нужно это узнать? — спросил он, заменяя кончики пальцев языком. — Может, оставим разговоры на потом? Сейчас у меня совсем другое на уме.

— Н-не думаю, что это разумно, — стараясь не давать воли чувствам, возразила Франческа. — Зачем ты приехал в Лондон? Готова поспорить, что твоя бабушка от тебя такого не ожидала.

Глаза Уилла потемнели. При свете лампы они сверкали, как полированное черное дерево.

— Я ведь сказал: не будем все портить ненужными разговорами. Мы же не в Лингарде. — Его пальцы блуждали по ее животу. — Тогда я до тебя не дотронулся.

— А тебе этого хотелось?

— Все время, — признался Уилл и передвинулся так, чтобы его нога оказалась между ее ногами. — Знаешь, — прошептал он, прижимаясь к ее лицу, — я вижу, что и тебе тоже хочется…

— Нет, я… — Опять она теряет над собой контроль; необходимо взять себя в руки! Допустим, то, что произошло в Аббатстве, можно объяснить ее растерянностью при его появлении, но нельзя забывать, что его намерения не совпадали с ее намерениями… — Уилл! — Она отвернулась от его ищущего рта. — Что у вас… с Эммой?

— Ничего, клянусь! Нет и не было. И, если тебе интересно, вряд ли я с ней когда-нибудь еще увижусь.

— Да? — прохладно произнесла Франческа, сдержав чуть не сорвавшееся с губ удовлетворенное восклицание, но, когда Уилл перевернулся на спину, увидела, что лишь частично добилась своего:

Уилл все еще был возбужден, злость только усилила возбуждение, и Франческа мысленно отругала себя за свой невольный порыв.

— Да, — хрипло повторил он. — А если ты таким образом хочешь напомнить мне о моих обязательствах, советую этого не делать. Я уже сыт по горло бабушкиными наставлениями.

Франческа провела языком по верхней губе.

— Согласись, что это не очень… благоразумно.

— Благоразумно? В каком смысле?

— Ну… в том, что касается нас обоих, — сухо сказала Франческа и, воспользовавшись тем, что Уилл задумался, попыталась соскользнуть с кровати. Как бы ей ни хотелось с ним остаться, она должна быть практичной. Безумие и дальше подчиняться его воле.

Но Уилл оказался проворнее. Не успела Франческа пододвинуться к краю постели, как он обхватил ее, точно зажал клещами, и, в одно мгновение перевернувшись, придавил всем своим весом.

— Не уходи, — сказал он, и прозвучавшая в его хриплом голосе мольба сломила решимость Франчески. Именно это она и мечтала услышать.

Да, она его хотела. О Господи, безумно хотела! Но тогда он неизбежно станет ей необходим, а Франческа запретила себе даже думать об этом. Во второй раз расставания она не перенесет. И поэтому она решила убедить Уилла, что не шутит.

— Отпусти меня, — сказала она, закрывая глаза, чтобы не видеть его полного страсти взгляда. — Так надо. Ты получил то, за чем пришел. А теперь я хочу встать.

Он грубо выругался — видно, она все-таки его больно задела — и скатился с нее.

Когда Франческа вышла из ванной, Уилла в квартире не было. Она осталась одна — с тягостным ощущением, что если кому и причинила боль, так в первую очередь себе…

Глава четырнадцатая

В понедельник утром Клэр не пришла на работу. Позвонил ее муж и сказал, что она сильно простужена. И Франческа, хотя ей впору было самой принимать соболезнования, все же сочла себя обязанной вечером по дороге домой навестить подругу.

Уик-энд прошел отвратительно. Франческа ждала — надеялась? — что Уилл ей позвонит, но не дождалась. Вероятно, он принял ее слова близко к сердцу; но, как все это ни было печально, Франческа не сомневалась, что поступила правильно. Несмотря ни на что, Уилл так и не сумел ее простить за то, что она сделала аборт. И конечно, бабушка никогда не даст ему об этом забыть.

Дверь открыл муж Клэр; при виде Франчески на лице его появилась язвительная улыбка.

— Клэр заболела, — сказал он, пропуская Франческу в холл. — Ты что, проверить пришла?

— Я ничего не собираюсь проверять, — возразила Франческа, не понимая, шутит он или говорит серьезно.

— А мне так показалось, — пожал плечами Мик, закрывая за ней дверь. — Что же стряслось? Серый волк опять напал на Красную Шапочку?

— На Красную Шапочку никто не нападал, — сухо ответила Франческа. — Волк сидит за решеткой.

— Да, Клэр мне рассказывала, — задумчиво произнес Мик. — Тебе повезло!

— Ничего себе «повезло»! — Продолжения разговора не последовало — сверху донесся простуженный голос Клэр.

— Кто там, Мик? — спросила она, и ее муж направился к лестнице.

— Это твоя начальница, — с плохо скрываемой злобой сказал он. — Ты в приличном виде? Ей можно подняться?

— Ну конечно! — хрипло воскликнула Клэр. Храбро выдержав испытующий взгляд Мика, Франческа поднялась наверх. Клэр крикнула из-за двери: — Я здесь, Фран. Мик боится подхватить заразу.

— Помолчи! — Франческа поняла, что муж Клэр тоже поднимается по лестнице. И в маленькую спальню он вошел следом за ней. — С какой стати я должен всю ночь слушать, как ты кашляешь?!

Клэр пропустила его слова мимо ушей.

— Спасибо, что зашла, Фран, — сказала она, указывая на стул в изножье кровати. — Присядь на минутку. Если не боишься заразиться.

Франческа села и приветливо улыбнулась подруге.

— Как себя чувствуешь? — спросила она. — Может, тебе что-нибудь нужно? Грипп опасная штука.

— А я на что? — исподлобья покосился на Франческу Мик. — Если моей жене что-то понадобится, я все сделаю. Или ты думаешь, я плохо за ней ухаживаю?

Франческе стало не по себе.

— Вовсе я так не думаю. Но всегда рада помочь. — Она подмигнула Клэр. — Я бы сама с удовольствием повалялась в постели денек-другой. В особенности сегодня.

— Хамишито? — понимающе сказала Клэр, и Франческа кивнула.

— Он и… Том! Я постоянно словно между двух огней. Иногда даже думаю: лучше бы уж меня уволили.

— Том? — удивленно переспросила Клэр. — Ведь вы с Томом… у вас прекрасные отношения. Во всяком случае, на днях вы это продемонстрировали.

— То было на днях! — горячо воскликнула Франческа и осеклась, поняв, что не сможет рассказывать подруге о случившемся в пятницу. — Он какой-то такой… беспардонный. Лезет в мои дела — все ему надо знать.

— Том? Это еще кто?

Вопрос задал Мик, и Франческа растерянно взглянула на него. Она совсем забыла о его присутствии, и хотя ей нечего было скрывать, но и посвящать в свои дела не хотелось.

— Коллега, — сказала она. Клэр, словно почувствовав беспокойство подруги, напустилась на мужа:

— Тебе что, нечем больше заняться? Пока не пришла Франческа, ты целый день сюда носу не казал.

— Велика радость сидеть и слушать, как ты сморкаешься! А послушать вас интересно. В особенности если Франческа расскажет про свои любовные похождения.

— Том не любовник! — возмущенно воскликнула Франческа. — Я ведь сказала: он мой друг.

— К тому же она до сих пор влюблена в своего бывшего мужа, — добавила Клэр и, заметив изумленный взгляд Франчески, сказала: — Прости, Фран. Но… я была уверена…

— Бывший муж! — пренебрежительно фыркнул Мик. — Ничего глупее не придумаешь. Судя по тому, что рассказывала Клэр, он уже нашел тебе замену. Я и фамилию этой особы знаю: Меррит. Не ее ли папаша занимается компьютерами?

— Заткнись, Мик, — покраснев, крикнула. Клэр.

Франческа поняла, что ее подруга все, о чем они с ней говорят, передает мужу. Жаль, она раньше не спохватилась, — попридержала бы язык. Особенно неприятно думать, как Мик смеется за ее спиной.

— Кстати, в пятницу я виделась с Уиллом, — сказала она скорее для того, чтобы осадить этого наглеца Мика, чем из желания пооткровенничать с подругой. — Он был в Лондоне и вечером зашел ко мне. — Она почувствовала залившую щеки горячую волну стыда, но продолжала: — Он… я… приятно было с ним повидаться.

Клэр широко раскрыла слезящиеся глаза.

— Ну и ну! — воскликнула она. — Значит, ты ему вовсе не так безразлична, как тебе казалось.

— О, я… Нет, нет… это был… просто дружеский визит. Я и не думала, что еще когда-нибудь его увижу.

Уилл удалялся от Аббатства с ощущением, что сжег за собой все мосты. Что бы теперь ни случилось, он готов был зачеркнуть все происшедшее за последние пять лет, и если ему придется об этом пожалеть, пусть так и будет.

А пожалеть придется — так по крайней мере заявит бабушка, когда обо всем узнает. Ему не составляло труда представить себе ее реакцию. И возможно, она будет права; возможно, он совершает величайшую в своей жизни ошибку. Но почему-то Уилл оставался глух к доводам рассудка.

Наверно, он все-таки полный дурак, безжалостно оценил себя Уилл. Отказывается одним махом решить все финансовые проблемы — и ради чего? Ради женщины, которая никогда не хотела иметь с ним детей и которой ее карьера дороже, чем он.

Однако, если верить Франческе, она хотела, чтобы у них был ребенок. И не ее вина, что он не родился. В чем же тогда дело? Что это было? Несчастный случай? Выкидыш? Такое случается сплошь и рядом. И если б не бабушка, он бы никогда не заподозрил, что она сделала аборт.

Но старина Арчи это подтвердил. Он сказал, что Франческа просила его помочь ей избавиться от плода, однако он отказался. И предположил, что она нашла другого врача.

У Уилла заныло под ложечкой. Даже сейчас, столько времени спустя, он не мог с этим смириться. Тогда, пять лет назад, Франческа поставила его перед выбором: поверить ей или поверить бабушке и Арчи Росситеру, и он сделал выбор. На его решение повлияла подспудная уверенность, что Франческа не хочет иметь детей. Но правильным ли было его решение? Вряд ли он когда-нибудь узнает.

Теперь же, если Франческа по-прежнему ему нужна — а видит Бог, это так, — он должен поставить на прошлом крест, должен поверить ей или… провести остаток жизни в атмосфере лжи. Он любит только одну женщину и, похоже, другую уже не полюбит. А что может быть важнее?

В начале седьмого Уилл добрался до Кенсингтона. Чтобы его приезд остался незамеченным, он припарковал машину на соседней улице, где, не выходя из нее, и просидел в задумчивости несколько минут, прежде чем отправиться в Хармсворт-Гарденс.

Господи, а ведь он думал, что Франческа ему обрадуется. Он столько надежд возлагает на этот визит — не имея, впрочем, никаких оснований считать, что она захочет снова его увидеть. То, что Франческа отдалась ему, вовсе не означает, будто она готова восстановить прежние отношения. Напротив: четыре дня назад она фактически его выгнала, и вряд даст ему еще один шанс.

Уилл вздохнул.

Если же все-таки удастся ее уговорить вернуться в Лингард, без скандала с бабушкой не обойтись. Отношение Франчески к леди Розмари за пять лет не изменилось к лучшему, да и бабушка в свою очередь не простит ей того, что она якобы отказалась иметь детей.

Уилл нахмурился. Может быть, на самом деле во всем виноват Арчи? Возможно, Франческа вначале действительно не хотела рожать и поделилась своими сомнениями со стариком. А тот, узнав, что ребенка не будет, сразу предположил самое худшее.

В том, что случилось, Франческа обвиняла старого доктора, хотя никто не мог поверить в его способность совершить безнравственный поступок, ведь Арчи всю свою долгую жизнь пестовал беременных женщин и принимал у них роды. Конечно, Франческа тогда вела себя не слишком разумно, но ей, естественно, хотелось найти виновника, и этим виновником стал доктор. Просто она уцепилась за последнюю соломинку…

А что, если Арчи и вправду виноват?

Положив обе руки на руль, Уилл уперся в них подбородком. Как бы то ни было, он должен разогнать призраки прошлого и убедить Франческу последовать его примеру. Если бабушка увидит, как им хорошо вместе, она поймет. Но если нет… Уилл тяжело вздохнул. Он любил свою бабушку; можно сказать, он вырос на ее руках. Но если придется выбирать между нею и Франческой…

Решив, что он просидел в машине достаточно долго, Уилл вытащил ключи из замка зажигания и открыл дверцу. Никаких вещей у него с собой не было, если не считать сумки с бритвой и одной сменой одежды — ее он решил оставить в машине. Не нужно испытывать судьбу: Франческа вполне может его выставить.

Подойдя к углу, Уилл увидел ее машину, сворачивающую во двор дома номер 29; а еще он заметил остановившийся возле тротуара неказистый «форд». У него мелькнула мысль, что человек в машине ехал следом за Франческой, и он обрадовался, что сегодня вечером будет с нею.

Или, если точнее: возможно, будет, с надеждой подумал он, подходя к воротам в ту минуту, когда Франческа вылезла из машины. Уилл остановился, уверенный, что она его не заметила, но тут Франческа, подойдя к задней дверце и открыв ее, нагнулась — видимо, чтобы достать портфель — и… увидела его.

А увидев, резко попятилась и стукнулась головой о край крыши автомобиля; Уиллу нетрудно было вообразить, что она в этот момент подумала.

Конечно, она сразу же узнала его, но все же вскрикнула.

— Какого черта! Ты что, шпионишь за мной?!

— Нет. — Уилл понимал, что у нее есть все основания возмущаться, и постарался говорить как можно мягче. — Я просто приехал. — И нахмурился, вспомнив про «форд». — Тебе не показалось, что за тобой следили?

— Нет. Но ты мне не ответил. Если задумал повторить свой номер, не рассчитывай на успех.

— Ничего подобного, — вздохнул Уилл. — Я хочу с тобой поговорить, только и всего. Ты позволишь мне войти?

Франческа заколебалась, а Уилл попытался сообразить, что делать, если она откажет. Он ехал сюда, окрыленный надеждой, а теперь, похоже, сам все испортил. Уж меньше всего ему хотелось ее напугать.

— Не уверена, что нам есть о чем говорить, — сказала она наконец и закусила губу: ответ не означал ни да ни нет. Возможно, он принял желаемое за действительное, но ему показалось, что ей не так уж и неприятно его видеть.

— Здесь разговаривать и мне не хочется, — поспешил воспользоваться ее неуверенностью Уилл. — Ты могла хотя бы предложить мне стаканчик.

— У меня есть только вино, — вырвалось у Франчески, а Уилл постарался не подать виду, как эти слова его обрадовали.

— Я люблю вино, — мягко сказал он. — И ты это знаешь. Означает ли сие, что ты приглашаешь меня войти в дом?

Франческа плотно сжала губы.

— Пожалуй, — небрежно бросила она, закрыла машину и включила сигнализацию. — Но я собиралась вечером поработать, — указала она кивком на портфель. — Клэр заболела, и я ее замещаю.

— Клэр? Ах да, твоя подруга. Та, что одолжила тебе машину. — Коснувшись мимоходом капота маленького «пежо», Уилл заметил: — Должен тебе сказать, твой вкус мне нравится больше, чем ее.

Ничего не ответив и не оглянувшись, Франческа направилась к подъезду. Уилл последовал за ней, не сводя глаз с ее длинных стройных ног.

Франческа довольно долго возилась с замком. Вряд ли она нервничает из-за него, подумал Уилл. Хоть он и напугал ее во дворе, она, похоже, прекрасно владеет собой. А некоторую напряженность можно объяснить тем, что она не поверила предлогу, под которым он к ней явился.

На полу у самого порога лежала одна из бесплатных газет, и Франческа нагнулась за ней, еще не войдя в прихожую. Глядя на ее обтянутую узкой юбкой попку, Уилл испытывал адские муки; ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не схватить ее за бедра и не притянуть к себе. Это было бы так легко сделать — и забыть, зачем он сюда приехал.

Из почтового ящика торчал клочок бумаги. Вначале Уилл принял его за обрывок газеты, но шрифт не походил на газетный, и он перевернул клочок. На обороте было три слова; когда Уилл их прочел, его захлестнула волна слепой ярости. На секунду он закрыл глаза, чтобы утихомирить вскипевший в крови адреналин. Затем сунул листок в карман и вошел в квартиру.

— Что случилось?

Привыкшая постоянно держаться настороже, Франческа заметила, как изменилось лицо Уилла, но он постарался безмятежно улыбнуться.

— А что могло случиться? — Он огляделся вокруг. — Ты что-то говорила насчет бокала вина. Надеюсь, не из той же бутылки, которую вы с Редли распивали в пятницу.

— Все, что осталось, я вылила сразу после твоего ухода, — многозначительно сказала Франческа и, бросив сумочку и портфель на стул, прошла на кухню. Открыв холодильник, где стояли две бутылки, она сказала: — Немецкое белое или немецкое красное. Ты бы, конечно, предпочел французское красное, но у меня его нет.

— Какая разница, лишь бы холодное, — ответил успевший немного прийти в себя Уилл, следя за тем, как Франческа достает из шкафчика бокалы и штопор. — Ты хорошо провела выходные? — И, немного помолчав, добавил: — Разумеется, после того, как я ушел.

Франческа заколебалась. Ей не хотелось лгать — Уилл это ясно видел, — но вместе с тем и задачу ему облегчать она не желала. И вдруг Уилла будто озарило. Никогда раньше Франческа ему не лгала!

И не лгала, когда потеряла ребенка?

— Да… я неплохо провела время, — сказала она, вытаскивая из бутылки издавшую характерное чмоканье пробку.

— Обошлось… ммм… без неприятностей? Я имею в виду твоего преследователя. С тех пор как его посадили, звонки совсем прекратились?

— Да. — Франческа разлила вино; рука ее чуть заметно дрожала. — Пей, — сказала она и сунула бутылку обратно в холодильник. — Я не намерена убивать на это целый вечер.

— Я тоже, — сухо бросил Уилл, стараясь не думать о записке, которую он перехватил. В конце концов, этот клочок бумаги мог засунуть в почтовый ящик кто угодно. Мальчишка-разносчик, какой-нибудь хулиган. Если преследователь Франчески в тюрьме, ей нечего беспокоиться. Слава Богу, что не она нашла записку, а он.

— Да что ты? — насмешливо сказала Франческа, поставила стакан и скрестила руки на груди. — Зачем ты приехал, Уилл? Что ты хочешь мне сказать? Извиняться не стоит. У меня нет никакого желания выслушивать твою ложь.

— Я не собираюсь извиняться, — сказал Уилл, тоже поставив свой стакан на стойку бара, и, прислонившись к ней боком, возмутился: — И никогда тебе не лгал.

— Не лгал? Ты же сказал, что больше не увидишься с Эммой Меррит.

— Так оно и есть.

Франческа насмешливо подняла брови.

— Тогда зачем ты сюда приехал? Мне казалось, Мерриты живут в Лондоне.

— Я приехал, чтобы увидеться с тобой. — Уилл помолчал и посмотрел, какое впечатление произвели его слова. — Я понимаю, тебе трудно в это поверить, но я хочу, чтобы мы начали все сначала.

У Франчески перехватило дыхание.

— Все сначала? Уилл, я еще внизу сказала…

— Я говорю не о том, что случилось в пятницу вечером, — мягко произнес он.

Франческа дрожащей рукой переставила бокал.

— Вот и хорошо, — бросила она, и в глазах ее зажглись гневные огоньки. — Я не намерена заниматься с тобой сексом.

— Секс тут ни при чем, Фран, — вздохнул Уилл.

— Неужели?

— Да. В пятницу вечером… мы любили друг друга, Фран. Это разные вещи.

Франческа отступила на шаг.

— Значит, в пятницу вечером мы любили друг друга, не так ли? — Она изо всех сил старалась все обратить в шутку. — Но только не в субботу утром. Это уже совсем другая история.

— Я вовсе не это имел в виду, — покачал головой Уилл.

— Ишь ты! — Она явно считала, что побеждает в этой словесной дуэли.

— Поверь мне. — Уилл скрестил руки, чтобы не протянуть их к Франческе. — Я тебя люблю, Фран. И время на это не повлияло. Я хочу, чтобы ты ко мне вернулась.

Франческа оцепенела. Уилла это могло бы рассмешить, если бы отразившиеся на ее лице чувства не растрогали его до глубины души. Чтобы не выдать себя, он отвернулся и, взяв свой бокал, сделал большой глоток. Вино было превосходное, но не могло заменить виски.

— Ч-чего ты хочешь? — наконец, еле ворочая языком, выговорила Франческа.

Уилл набрал полную грудь воздуха.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в Лингард. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу, чтобы мы попробовали начать все сначала.

Франческа судорожно сглотнула.

— Ты… ты шутишь.

— Боюсь, что нет.

По шее у нее расползлись красные пятна.

— Но… еще две недели назад ты и не предполагал, что снова меня увидишь.

— Конечно, я не заслужил, чтобы ты тут же согласилась. А вдруг наша встреча — перст судьбы? Как знать!..

— Я не могу тебе поверить.

— Почему? — Лицо Уилла было очень серьезным. — Иногда случаются и более странные вещи. — Он помолчал. — Я хочу добиться тебя — любой ценой. И неважно, веришь ты мне или нет. Дай мне возможность доказать, что я говорю чистую правду. И ты, — протянув руку, он провел пальцами по ее рукаву, — об этом не пожалеешь. Франческа попятилась.

— Это безумие!

— Почему?

— Потому что… если б ты действительно меня любил, то не позволил бы мне уйти.

— Все не так просто, Фран. Ведь ты ушла сама. Да, я не попытался тебя удержать, но, если бы ты осталась, мы вместе нашли бы какой-нибудь выход.

— Я потеряла ребенка, Уилл!

— Я тоже.

— Верно. Но тебя не обвинили в том, что ты… что ты от него избавился. Так ведь? — Ее голос невольно дрогнул. — А ты даже выслушать меня не захотел. Вбил себе в голову, что я лгу.

— Да… — глухо простонал Уидл. — Но ты должна была постараться понять, какие я испытывал чувства. Мне сказали… ты знаешь, что мне сказали… и это было безумно больно, черт возьми! Теперь-то я понимаю, что старик, вероятно, ошибся.

Франческа уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Так тебе сказала бабушка? И потому ты сюда приехал… из-за того, что старуха решила подстраховаться?

— Подстраховаться? — Уилл не понял, о чем она говорит. — Фран, я приехал, потому что люблю тебя. Вот и все.

— Но она знает, что ты здесь?

— Никто не знает. Да и какое это имеет значение? Ведь мы любим друг друга. До сих пор. — И, поколебавшись, добавил: — Я в этом уверен — иначе бы не приехал.

— Тебе хочется так думать. — В глазах Франчески стояли слезы, и Уиллу страстно захотелось ее обнять. — Пойми: твоя бабушка никогда этого не допустит — независимо от наших чувств. Она по-прежнему меня ненавидит. И так будет всегда.

— О, Фран… — Уилл вздохнул и шагнул к ней; Франческа отпрянула было, но ей помешала стена. Упершись одной рукой в стену возле ее головы и глядя на нее сверху вниз, Уилл сказал: — Забудь про Рози. Она не имеет к нам никакого отношения.

— Имеет. — Руки Франчески были прижаты к стене, грудь вздымалась и опускалась. — Она меня ненавидит, Уилл. Я столько раз пыталась это тебе втолковать. Уверена, что именно она заставила доктора Росситера… прервать мою беременность.

— О, Фран, не проси меня, чтобы я в это поверил. Бабушка не могла так поступить. Она причинила тебе боль, знаю. Она причинила боль нам обоим. Но нельзя позволить, чтобы она… чтобы ее ревность встала между нами опять. Признаюсь, я был не прав. Я не должен был прислушиваться ко всем этим вымыслам. И знаю, ты бы не стала избавляться от нашего ребенка. Я не имел права тебя в этом обвинять.

— Ты веришь, что я сама не сделала бы аборт?

— Верю. — Уилл протянул руку и погладил Франческу по щеке. — Я просто обезумел — иначе мне бы такое и в голову не пришло. Мне просто необходимо было найти виновника. И, как это ни прискорбно, я его нашел — в твоем лице.

— Потому что твоя бабушка тебе это внушила.

— Да. — Уилл готов был признать, что такую мысль заронила в его голову леди Розмари. Она изложила ему предложенную Арчи Росситером версию случившегося. И теперь Уиллу оставалось только сознаться в том, какую страшную он совершил ошибку. — Подумай: разве мы не можем забыть прошлое? Нам представилась возможность начать все сначала. Неужели мы упустим этот шанс?

Франческа не решалась смотреть Уиллу в глаза. Ее взгляд уткнулся в его грудь где-то возле галстука. Уилл увидел ползущую по щеке Франчески крупную слезу. Он не знал, что еще добавить к сказанному, чтобы успокоить ее. Он ее любил, он ее хотел, она была ему необходима.

— Твоя бабушка всегда считала, что я тебе не пара, — наконец прервала молчание Франческа. — Она мне говорила — и не один раз, — что наш брак будет недолгим. Она хотела, чтобы у тебя была более знатная, богатая жена. Ты же знаешь, она мечтала отреставрировать Аббатство.

На это Уилл вряд ли мог что-либо возразить. Бабушка была просто одержима этой идеей. В Аббатстве прошло ее детство; Уилл знал, как ей тяжко покидать родное гнездо. Но после смерти их отца Аббатство унаследовал ее брат, и, выйдя замуж, леди Розмари перебралась в Малберри-Корт.

Однако ее связь с Лингардом не оборвалась. Со временем дочь леди Розмари вышла замуж за своего кузена, отца Уилла. Когда родители Уилла погибли, мальчик получил титул 9-го лорда. Вероятно, став его опекуном, бабушка получила некоторое удовлетворение: Аббатство перешло под ее контроль.

Но быть к чему-то привязанным и заботиться о сохранности этого «чего-то» — две разные вещи, с горечью думал Уилл. Верно, старая леди не любила Франческу, но он никогда не допускал, чтобы ее чувства вбивали клин между ним и его женой. И, насколько он знал, бабушка смирилась с его выбором. Поэтому даже сейчас ему трудно поверить, что она делилась своими сомнениями с Франческой.

— Но ты никогда мне ничего не говорила! — воскликнул он, пытаясь переварить услышанное.

— Не говорила, — согласилась она. — Но если я скажу, что молчала, потому что не хотела тебя огорчать, ты ведь не поверишь? Вот я и пропускала ее слова мимо ушей. Пока ты меня любил, на все остальное мне было наплевать.

Уилл обхватил ее лицо обеими руками.

— Я тебя люблю. И всегда любил, даже когда ты ушла и я убедил себя, что ненавижу тебя за то, что ты сделала. Но это было неправдой. Ты всегда оставалась у меня в душе, и ни одна из женщин, которые мне встречались, не могла с тобой сравниться.

Франческа наконец взглянула на него.

— Ты серьезно?

— Конечно.

На самом деле, если б не бабушка, Уилл никогда бы не задумался о повторной женитьбе. Но старая леди была настроена решительно: Лингард должен остаться в семье, для этого у Уилла должен родиться сын, иначе Аббатство отойдет к какому-то дальнему родственнику.

— Ты не веришь мне, — внезапно сказала Франческа и положила руки Уиллу на грудь, словно собираясь его оттолкнуть. — И всегда будешь считать, что я лгу. Господи, отпусти меня, Уилл!

— Не могу, — просто сказал он, заводя ее руки за свою спину. — Ты ошибаешься: я тебе верю. — Он помолчал. — Ну а Рози… дай мне еще немного времени. Посмотрим, что она скажет, когда узнает, что мы снова вместе.

— А если она убедит тебя, что мне нельзя верить?

— Не убедит.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю! — решительно заявил Уилл. — Мне все равно, что она о тебе думает. Главное, что верю я. Все остальное не имеет значения.

Глава пятнадцатая

Франческа проснулась внезапно: что-то ее разбудило, однако в первую секунду она не поняла, что именно.

Еще не рассвело. Она приподнялась на локтях и обвела взглядом комнату. Свет уличного фонаря едва проникал сквозь шторы на окнах. У Франчески вдруг появилось неприятное ощущение, будто, кроме нее, в спальне кто-то есть. Или в квартире? Она затаила дыхание и напрягла слух, но из соседней комнаты не доносилось ни звука. Франческа облизнула пересохшие губы. Есть там кто-то или нет?

И тут ее сознание прояснилось. Ну конечно, в квартире кто-то есть. Это Уилл! Уилл, который явился сюда накануне вечером и восстановил ее веру в чудеса. Уилл, который обнимал ее, и целовал, и обладал ею; Уилл, который убедил ее, что они должны быть вместе.

Переведя наконец дыхание, Франческа повернулась, чтобы посмотреть на лежащего рядом мужчину. И не только посмотреть: дотронуться до него, ощутить его тепло, свернуться возле него калачиком — чувствуя себя в безопасности, зная, что он любит ее…

Уилла рядом с ней не было.

Франческа заморгала, не веря своим глазам. Она была уверена, что ее разбудил Уилл, но оказалось, что она в постели одна, и… в голове мелькнула ужасная мысль: вдруг ей просто приснилось, что Уилл к ней вернулся? Неужели эта сладкая истома — свидетельство бурной ночи любви — всего лишь плод ее воображения? Как и переполняющее ее блаженство…

К горлу подступили рыдания.

Нет! Этого не может быть. Уилл здесь!

Франческа опустилась на подушки, сдерживая наворачивающиеся на глаза жгучие слезы. Уверенность, что все это ей не померещилось, крепла. Она отчетливо помнила запах гладкой кожи Уилла, твердую мужскую плоть, идеально сочетающуюся с податливой нежностью ее плоти…

Она судорожно вздохнула. От сновидений не остается болезненных ощущений в самых нежных частях тела. От сновидений не появляются синяки на груди.

Франческа коротко рассмеялась. Уилл был ненасытен, вспомнилось ей. И неважно, что у нее болели те места, которые никогда раньше не болели. Они занимались любовью то неторопливо и нежно, то бурно и страстно, и всякий раз, когда он доводил ее до головокружительного оргазма, разрушалась какая-то часть защитной оболочки, которой она прикрывалась все те годы, что они провели врозь. Это могло бы ее испугать, но она не испугалась. Казалось бы, после того как она так настрадалась, ее чувствам нелегко будет вырваться на волю. Но, слава Богу, это не так. Она полностью доверилась Уиллу. И теперь он — ее единственная надежная опора.

Но где же он?

Франческа села на кровати. Возможно, это Уилл, вставая, потревожил ее? Она сунула пальцы под одеяло: постель еще теплая.

Франческа поежилась. В комнате было прохладно, а она обнажена — еще одно доказательство, что ночь она провела не одна. Аккуратно сложенная ночная рубашка нетронутая лежала под подушкой. Опять всплыло воспоминание, что было перед тем, как она уснула. Уилл… о Господи, она его любит, безумно любит, — непонятно, как она целых пять лет прожила без него.

Но сейчас-то зачем об этом думать? Уилл здесь, и после вчерашнего она уже не сомневается в том, как он к ней относится. Они снова поженятся — и как можно скорее, сказал Уилл. Он не намерен рисковать: вдруг она придумает какой-нибудь предлог, чтобы опять от него уйти?

Франческа улыбнулась. Как будто она на это способна! Она согласна даже смириться с его бабушкой — если ему этого захочется. Ведь у нее есть Уилл. Она постарается быть великодушной. Конечно, она ничего никогда не забудет, но, возможно, научится прощать…

Да, но где же Уилл?

Неожиданно донесшийся из соседней комнаты грохот парализовал Франческу.

Она не сомневалась, что Уилл где-то здесь, поблизости, в кухне или в ванной, но внезапный шум — будто какое-то тело тяжело свалилось на кофейный столик — ужасно ее напугал.

Что происходит, черт подери?! Франческа уставилась на дверь, но вдруг, сообразив, что Уиллу может грозить опасность, соскочила с кровати.

Из соседней комнаты доносились какие-то нечленораздельные звуки, сдавленные голоса, обрывки непонятных слов. Франческа уже пересекла спальню, как вдруг спохватилась, что не одета; подняв с пола рубашку Уилла, она быстро сунула руки в рукава и распахнула дверь.

В первую секунду Франческа ничего не увидела, но выключатель был около двери, она поспешила зажечь свет — и остолбенела. Представшая перед ее взором картина походила на сцену из фильма ужасов. По полу катались двое мужчин, один из них Уилл. Вокруг, ей показалось, все было забрызгано кровью. У второго в руке сверкал нож, который Уилл отчаянно пытался вырвать; кровь текла из многочисленных царапин и порезов на его коже. Уилл был в одних трусах, что давало преимущество противнику. Франческа, стиснув руки, беспомощно смотрела на них, пытаясь сообразить, что делать.

Незнакомец на ее глазах ухитрился ударить Уилла по голове. Кулак с глухим стуком опустился на его висок, и Франческа явственно ощутила боль — будто удар пришелся по ее черепу. Мужчина был крупнее, тяжелее и заметно сильнее Уилла. Весь в черном, в черных перчатках и черном вязаном шлеме, закрывающем все лицо.

У Франчески подогнулись колени. Теперь ей уже не нужно было гадать, кто этот незнакомец и зачем он проник в ее квартиру. Она была в этом так же уверена, как если бы он позвонил в дверь и во всеуслышание объявил о своем приходе. Это был тот самый человек, который преследовал ее последние полгода. Не Том Редли и не тот несчастный, который взял на себя вину. Каким-то образом Уилл его услышал или почувствовал его присутствие.

Надо что-то делать, и не мешкая. Если бы в спальне был телефон… но его там не было. Единственный аппарат стоял в гостиной, доступ в которую был прегражден двумя мужскими телами.

Франческа застонала. Если с Уиллом что-нибудь случится, она себе этого не простит. Это все из-за нее… Нельзя стоять и дожидаться, пока этот извращенец искромсает Уилла на куски. Если бы у нее было хоть какое-нибудь оружие…

Ужасный полузадушенный вскрик снова приковал ее внимание к дерущимся. Каким-то непонятным образом Уиллу удалось выбраться из-под своего противника и обхватить его за шею — потому тот издавал хриплые звуки. Франческа поняла, что Уилл сейчас свернет ему шею.

Она открыла рот, чтобы остановить его, помешать ему убить этого человека и тем самым сломать собственную жизнь, и тут Уилл увидел ее.

Лицо его исказилось; вероятно, на секунду отвлекшись, он невольно ослабил хватку, чем и воспользовался противник: набрав воздуху в легкие, он изо всех сил двинул локтем Уилла в живот.

Тот задохнулся, его руки обмякли, и человек в черном вскочил. Расставив ноги, он нагнулся над Уиллом, и нож блеснул на свету.

— Нет!

Не думая о себе, Франческа одним прыжком пересекла комнату и кинулась мужчине на спину, обхватив его руками и ногами. Инстинктивно потянувшись к его лицу, она нащупала отверстия в маске и без колебаний вдавила пальцы ему в глаза.

Мужчина взвыл от боли. Теперь главной его задачей было скинуть со спины Франческу. Уилл к этому моменту настолько пришел в себя, что сумел схватить его за запястье и вырвать нож. Но сам с трудом устоял на ногах, и Франческа поняла, что он потерял много крови. Его предплечья и ноги были сплошь изрезаны, особенно страшно выглядела рваная рана в боку.

Нож теперь был у него, и Франческе стало ясно, что, несмотря на все его раны, сейчас никто бы не рискнул отнять у Уилла это оружие. На красивом лице была написана дикая решимость — Франческа едва узнавала Уилла.

Между тем мужчина пытался ее сбросить, но Франческа еще не сделала всего, что хотела. Пока он вслепую ловил руками воздух, она вцепилась в колючую шерстяную ткань и стащила маску с его лица. Ее взгляду открылась коротко стриженная голова на толстой шее, уходившей в мощные, как у игрока в регби, плечи.

— Мик! — недоуменно воскликнула Франческа. — О Господи! Мик!

— Ты его знаешь? — тяжело дыша, с трудом выдавил Уилл.

— Это муж Клэр, — тупо проговорила она.

Только гораздо позже, когда полиция уже увела Мика и Уилл вернулся из больницы, где ему перевязали раны, Уилл вспомнил про записку, которую достал из почтового ящика.

С трудом вытащив клочок бумаги из кармана, он показал его Франческе. На листке было три слова, составленные из газетных букв.

— «Тебе не спастись», — прочитала Франческа, побледнев при мысли о том, что было бы с ней, если бы она сама нашла эту записку. Она облизала губы и посмотрела на Уилла. — Значит, ты знал, что он поблизости. Вот почему ты остался на ночь.

— Да уж, только поэтому. — Уилл полусидел-полулежал на диване, Франческа примостилась возле него на подлокотнике. Приподняв голову, он посмотрел на нее. — Неужели тебе мало всего того, что я сказал? У тебя еще остались какие-то сомнения? Ну, знаешь, Фран, это уже удар ниже пояса.

— Значит, все, что ты говорил вчера, правда?

— Ну конечно, правда. — Уилл на секунду закрыл глаза, думая, что вряд ли сегодня ночью у него хватит сил убедить ее. — К тому же я полагал, что твой преследователь за решеткой.

— Ах да.

Губы Франчески дрогнули. Уиллу, снова открывшему глаза, захотелось поскорей очутиться в ее кровати. В больнице его напичкали обезболивающим, и он был словно в тумане. У него сейчас было одно желание: лечь и ни о чем не думать.

— Но тем не менее ты посреди ночи встал.

— Мне не давала покоя мысль о записке. Но встал я не из-за этого. Мне показалось, будто я слышу какой-то звук. Возможно, он в эту минуту открывал дверь. А я в Лингарде привык к тишине, и любой звук меня настораживает. Когда я вышел, он был еще в прихожей. Вероятно, рассчитывал застать тебя в постели. Одну.

Франческа вздрогнула.

— Страшно подумать, что бы случилось, не будь здесь тебя.

— Хм. Пожалуй, я оказался более воинственным, чем предполагал. Если бы он тебя хоть пальцем тронул, я бы его убил. Понятия не имел, что во мне сидит такой зверь. Когда я увидел тебя в дверях спальни, то ужасно растерялся.

— Мог бы сразу сообразить — ведь я зажгла свет.

— Знаешь, я был слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Да и в голове страшно шумело — Каллагэн здорово мне врезал.

Франческа села на диван рядом с Уиллом.

— Значит, я чуть все не испортила, — сказала она, нежно коснувшись пальцами его брови. Несмотря на ужасную усталость, тело Уилла напряглось, и он, накрыв руку Франчески своей, потянулся к ее губам.

— Ты была на высоте, — сказал он. — А я сам виноват, что ты не заперла дверь на засов.

— О да. — Франческа придвинулась к нему. — Ты сказал полицейским, что он открыл дверь ключом? О Господи! Я ведь оставила Клэр запасной ключ, когда уезжала на уик-энд.

— А ее муженек, должно быть, сделал по нему еще один. Он, вероятно, не знал, что ты обычно задвигаешь засов. А тут попробовал открыть дверь ключом и, когда ему это удалось, решил, что дело в шляпе.

— А окно тоже он разбил?

— Нет. Это не в его духе. Он преследовал тебя, чтобы держать в постоянном страхе. А окно разбил, скорее всего, воришка, который оговорил себя.

— А что, по-твоему, он собирался со мной сделать? — Она помолчала. — Я говорю о Мике.

— Не знаю. Испугать тебя, переполошить. Дать понять, что тебе от него никуда не скрыться.

— А ты не думаешь… — Франческа замялась, однако продолжала: — Ты не думаешь, что он хотел меня изнасиловать?

— Этого мы, слава Богу, никогда не узнаем.

Франческа кивнула.

— Бедная Клэр, — сказала она, представив себе, каково будет подруге, когда ей все станет известно. — Но он вел себя как последний идиот. Я ведь могла его узнать.

— А ты бы могла рассказать об этом Клэр? — спросил Уилл. — Зная, как она прореагирует?

Франческа покачала головой.

— Она бы мне ни за что не поверила.

— Но что-то она должна была подозревать, — задумчиво произнес Уилл. — Такие люди, как Мик, способны отравлять жизнь своим близким не меньше, чем самим себе.

— Бедная Клэр!

Франческа была страшно удручена, и Уилл понял, что в таком состоянии она не сможет заснуть. Обняв ее за шею, он нашел ее губы своими.

Страсть мгновенно охватила обоих, вытеснив горькое чувство от случившегося. Несмотря на все свои раны, Уилл не сумел остаться равнодушным. Но когда Франческа, прильнув к нему, невольно придавила его к диванной спинке, он не смог сдержать стон.

— Что с тобой? Тебе плохо?

В голосе Франчески прозвучало такое искреннее раскаяние, что Уилл заставил себя улыбнуться.

— Чепуха. Просто моя грудь чересчур чувствительна к твоим ласкам.

— О Господи! Ты же ранен! Прости! — Расстегнув рубашку Уилла, она прильнула губами к повязке на его груди. — Пойдем в кровать.

— Я думал, ты этого никогда не скажешь.

Франческа нагнулась и ласково поцеловала его в уголок рта.

— Я тебя люблю, — выдохнула она, и это были единственные слова, какие ему хотелось услышать. — И никто — в частности, твоя бабушка — не заставит нас расстаться.

Глава шестнадцатая

Письмо пришло через две недели после того, как Уилл перевез Франческу в Аббатство.

Минуло уже два месяца с его ночной «встречи» с мужем Клэр, и, хотя Мик отрицал, что чуть ли не полгода терроризировал Франческу, совершенное им преступление давало достаточно оснований, чтобы его приговорили к нескольким годам тюремного заключения.

После его ареста кое-что прояснилось — в частности, стало понятно, почему преследователь не звонил Франческе в тот уик-энд, который она провела в Йоркшире. Мик, зная, что забравшийся в соседнюю квартиру вор взял вину на себя и сидит за решеткой, решил этим воспользоваться и подождать, пока Франческа окончательно поверит, что ей больше ничто не грозит. И новый номер ее телефона ему не составило труда узнать: Франческа, естественно, сразу же сообщила его Клэр.

Клэр сама пришла к Франческе извиниться за то, в чем считала виноватой себя. Конечно, она была очень расстроена, но к Франческе — вопреки ее опасениям — никаких претензий не имела. С тех пор как Мик потерял работу, он сильно изменился, сказала Клэр. К тому же она знала, что ему очень нравится Франческа, хотя он ей этого не говорил. Она как может, поддержит Мика, поскольку он нуждается в ее помощи.

Было решено, что Франческа переезжает в Лингард, и она с радостью подала заявление об уходе из «Тенико», сообщив также миссис Бернстайн, что освобождает квартиру. Ей нужно было еще некоторое время отработать, и Уилл вернулся в Йоркшир. Они каждый вечер говорили по телефону, а в пятницу Уилл проделывал около двухсот миль на машине, чтобы провести с Франческой уик-энд.

Это был период, необходимый для улаживания дел, и оба были рады, когда он наконец закончился. Они решили, что, пока Франческа остается в Лондоне, никого не станут посвящать в свои планы, и Уилл волей-неволей все это время размышлял, как сообщить обо всем бабушке.

Франческа не знала, догадывается ли о чем-нибудь леди Розмари, но, так или иначе, в то утро, когда они с Уиллом явились в Малберри-Корт, та встретила обоих одинаково неприветливо.

— Я всегда знала, что тебе нельзя доверять, — холодно сказала она Франческе; когда же Уилл возмутился, то гневно набросилась на него: — А тебе на все наплевать, да? И на то, что будет с Лингардом, наплевать — лишь бы заполучить эту женщину в свою постель! Ничего, в один прекрасный день ты оценишь, сколько я сделала для тебя и для Лингарда, и тебе станет стыдно. Ты еще пожалеешь!

— Сомневаюсь, миледи, — с убийственной вежливостью произнес Уилл. — Я люблю Фран. И всегда любил. А это для меня несравнимо больше, чем груда кирпичей.

— Лингард — не груда кирпичей! — свирепо воскликнула старая леди. — Это мое… твое наследство. А без денег — реальных денег, которые вложили бы в его реставрацию Мерриты, — до следующего столетия он не доживет.

— Вот почему ты отделалась от Фран, — вздохнул Уилл. — Потому что у нее не было денег, да?

— Фран! — Леди Розмари смерила Франческу презрительным взглядом. — Я от твоей Фран не отделывалась. Она сама ушла — неужели не помнишь? Когда ты узнал, что она прервала нежеланную беременность.

— Неправда! — вспыхнула Франческа. — И вам отлично известно, что это неправда.

— Разве? — язвительно усмехнулась леди Розмари. — Мне известно одно: моему правнуку не дали появиться на свет. Она сделала аборт, Уилл. Об этом нельзя забывать. Если тебе повезет, у нее еще будут дети, но ты обязан помнить, что твоего первенца погубили против твоей воли…

— Заткнись!

В первую секунду Франческе показалось, что она сама произнесла это слово. Во всяком случае, ей хотелось его произнести. Но оно вырвалось у Уилла. Больно схватив Франческу за руку, он буквально потащил ее к двери, на ходу выкрикивая:

— Я не намерен больше такое выслушивать! Если хочешь еще когда-нибудь меня… нас… увидеть, извинись перед моей женой.

— Никогда!

Леди Розмари явно не собиралась сдаваться, и Уилл резко распахнул дверь, перепугав миссис Бакстер, которая собиралась постучаться и спросить, не желают ли они чего-нибудь прохладительного.

— Полагаю, тебе стоит перекинуться парой слов с Арчи Росситером, — нанес завершающий удар Уилл. — Возможно, тогда ты убедишься, что неправду говорил он, а вовсе не моя жена.

А через несколько дней в Аббатство пришло письмо, адресованное лорду и леди Лингард. «Несколько преждевременно», — с грустью подумала Франческа. Они с Уиллом еще не вступили в брак. Ей очень хотелось верить, что в письме добрые вести, но фамилия адвоката на конверте ее насторожила.

«Что там может быть?» — лихорадочно соображала она, глядя с порога библиотеки на Уилла, обсуждавшего хозяйственные проблемы с управляющим Морисом Филдингом. Все утро они занимались подсчетами; и хотя год выдался неплохой, настала осень, а это означало, что сады вскоре до весны закроются для посетителей.

С деньгами было туго, и Франческа это знала. Она собиралась пойти работать, чтобы вносить свою долю в общий бюджет. Правда, она почти не сомневалась, что снова забеременела, и ни за что не хотела ставить под удар как здоровье ребенка, так и свои нынешние отношения с Уиллом.

Про ребенка она ему пока не сказала. Она знала, что он будет счастлив, но не хотела взваливать на его плечи новый груз, пока окончательно не убедится, что не ошиблась. Письмо она тоже не прочь была бы спрятать, но конверт ей вручила миссис Харви, и пришлось показать его Уиллу.

Франческа вздохнула, и Уилл, который всегда чувствовал, если жена находилась поблизости, поднял глаза и улыбнулся. Затем с наслаждением потянулся, расправляя спину, и окинул взглядом стройную фигурку в дверях; Франческе нетрудно было догадаться, что он при этом подумал.

— Вот… пришло, — неопределенно сказала она, помахивая конвертом, и Морис Филдинг поднялся.

— Пора перекусить, — тактично сказал он, надевая пиджак, висевший на спинке стула. — Вы прекрасно выглядите, мадам. — Он покосился на Уилла. — Продолжим наши занятия после ланча, милорд?

— Нет, отложим до завтра, — ответил Уилл, не сводя глаз с Франчески, и тоже поднялся, жестом приглашая ее войти. Обогнув стол, он обнял жену за плечи. — До завтра, Морис. Часов в десять, идет?

Филдинг кивнул и, бросив застенчивый взгляд на Франческу, вышел из комнаты. Уилл, едва дожавшись, когда за ним закроется дверь, запечатлел на губах жены страстный поцелуй.

— Уилл! — не очень искренне возмутилась Франческа, как только смогла заговорить. Она еще не привыкла к этой склонности мужа — заниматься любовью где и когда ему вздумается. Нельзя сказать, что Франческе это не нравилось, — просто она умела сдерживать свои чувства. Впрочем, отрицать, что это доставляет ей наслаждение, не могла.

— Я тебя люблю, — сказал Уилл, уткнувшись носом в ее шею, а Франческа подумала, что рада бы отнестись к письму так же легкомысленно, как он. Сейчас ей не хотелось, чтобы перерыв на ланч, как это частенько бывало, затянулся: еда для них имела далеко не первостепенное значение.

— Пожалуй, тебе стоит взглянуть на письмо, — уныло пробормотала она, легонько отталкивая Уилла. — Очень уж официальный у него вид. Вдруг оно от бабушки? — И, поколебавшись, добавила: — Как ты думаешь, она ничего не может испортить?

— Вряд ли… — Уилл неохотно отпустил Франческу и взял у нее конверт. — Лингард принадлежит мне, и она не в силах что-либо изменить. А по сути, ее только дом и волнует.

— Думаю, ты ее волнуешь не меньше, — грустно возразила Франческа. — Она так и не смирилась с твоим выбором.

— Это ее проблемы, — сухо заметил Уилл, вскрывая конверт. — Письмо от ее адвокатов — Райта и Пила, — нахмурился он.

— Значит, все-таки от ее адвокатов! — У Франчески упало сердце. — И что же они сообщают?

Писем было целых два. Одно — от адвокатов, его Уилл прочел первым; прочитав второе — в отдельном заклеенном конверте, — он еще раз пробежал глазами оба; лицо его помрачнело. У Франчески сердце окончательно ушло в пятки: так Уилл мог отреагировать только на дурные новости.

— От бабушки ничего нет, — наконец негромко сказал он. — Райт и Пил не только ее адвокаты, но, видимо, и Арчи Росситера тоже. — Вздохнув, он протянул письма Франческе: — На, прочитай.

Франческа взяла письма, хотя предпочла бы узнать об их содержании от Уилла. Она не сомневалась, что леди Розмари придумала, как их поссорить, и для надежности решила заручиться поддержкой доктора Росситера.

Письмо от адвокатов было достаточно прямолинейным. Они без обиняков сообщали, что их клиент, мистер Арчибадд Росситер, просил передать свое письмо мистеру и миссис Лингард. Кроме того, они располагают письменным заявлением мистера Росситера. Если Уилл или Франческа пожелают как-либо его использовать, адвокаты уполномочены мистером Росситером в любой момент это заявление им вручить.

Франческа недоуменно взглянула на Уилла, но он угрюмо смотрел в окно, и лицо его ничего не выражало. Господи, да что же такое написал старик? Что мог добавить нового?

Дрожащей рукой Франческа развернула второе письмо. Оно было адресовано просто Уиллу и Франческе, но Франческа решила, что отсутствие официального обращения еще не основание для оптимизма, и со вздохом начала читать.

Дорогие Уилл и Франческа!

Я очень давно собирался вам написать, но, пока была жива моя жена, мне было стыдно признаться, что я утаил от нее свой недостойный поступок. Она долго болела, прежде чем Провидение положило конец ее страданиям, и я не смел своим признанием их усугубить.

Твоя бабушка, Уилл, обладает огромным даром убеждения, однако при иных обстоятельствах я ни за что бы не поддался ее уговорам. Но, как я сказал, Лавиния была тяжело больна; ей срочно требовалась операция, которую в то время, к несчастью, можно было сделать лишь за границей. В благодарность за оказанную мною услугу твоя бабушка оплатила нашу с Лавинией поездку в Соединенные Штаты. Я был всего-навсего скромным врачом, мои заработки не позволяли совершать дорогостоящие путешествия за границу. Леди Розмари оплатила все и, должен признать, подарила Лавинии несколько месяцев жизни.

Ты, вероятно, догадываешься, какая мне предназначалась роль. Твоя бабушка убедила меня, что Франческа не хочет ребенка, иначе я бы ни за что не прервал ее беременность. Потом я все понял, но было уже поздно: леди Розмари своего добилась — ваш брак распался.

После смерти Лавинии мне много раз хотелось открыть тебе правду, но я понимал, что это уже ничего не изменит. Когда же на днях твоя бабушка сообщила мне, что вы снова вместе, я решил, что мне представляется шанс.

Излишне говорить, что твоя бабушка ничего не знает ни про это письмо, ни про мое подкрепленное присягой заявление, которое я отдал на хранение Райту и Пилу. Оно ваше, распоряжайтесь им по своему усмотрению. После кончины Лавинии мне нечего терять. И последнее. Я понимаю, что требую слишком многого, и тем не менее: простите меня. Как бы вы ни использовали мое заявление, ваше прощение будет означать для меня больше, чем что-либо другое.

Закончив читать, Франческа тяжело вздохнула; Уилл повернулся к ней. Его взгляд был мрачным и напряженным; Франческе нетрудно было догадаться, какое впечатление произвело на него признание старого доктора.

— Прочла? — безо всякого выражения произнес он, и Франческу испугало отсутствие каких бы то ни было чувств на его лице.

— Да, — подтвердила она. И, неуверенно улыбнувшись, добавила: — Наконец-то я оправдана!

— Оправдана? Ты это так расцениваешь? Боже… не могу поверить, что она на такое способна!

— Видишь ли… — Франческа опустила голову, не желая показывать, что у нее на этот счет нет сомнений, — вероятно, у бабушки были на то свои причины. Или она считала, что они есть.

— Я никогда ей этого не прощу. Никогда!

— Ты должен простить.

— С какой стати? Только потому, что старина Росситер признался? Да это же бабушка его заставила, она сыграла на его чувствах к любимой жене, чтобы обделать свои делишки.

— Знаю. — Франческа не смогла сдержать вздох.

— Ну и как ты намерена поступить? Тебе — для защиты твоих интересов — тоже следует нанять адвоката. Если Райт и Пил…

— Уилл! — Франческа рискнула наконец приблизиться к мужу и робко положила руку на его рукав. — Я ничего не собираюсь делать. Какой в этом смысл? Задним числом уже ничего не изменишь.

— А доказать свою невиновность ты разве не хочешь? — Уилл на секунду накрыл руку Франчески своей, но быстро ее отдернул, словно это причинило ему боль. — Я бы на твоем месте потребовал возмездия. Боже, не будь я таким ослом, я бы потребовал его и для себя.

Франческа вернула его руку на прежнее место.

— Я в этом не нуждаюсь, — мягко, но решительно сказала она. — Ты действительно не верил, что твоя бабушка меня ненавидит, но я-то никогда не сомневалась. Мы с ней откровенно поговорили в тот день, когда ты уехал в Йорк. Хоть она и не признается, но ей всегда было известно: я знаю, что она меня оболгала. Но мы обе полагали, что ты мне никогда не поверишь. А вышло наоборот — и мне больше ничего не надо. Мы не нуждаемся в признании старика для доказательства, что любим друг друга.

— Но ты не сказала, можешь ли меня простить! После того как я причинил тебе столько горя…

Франческа обвила его шею руками.

— Дорогой, я давным-давно тебя простила! Только не верила, что сумею уговорить взять меня обратно.

Руки Уилла сомкнулись на спине у Франчески, на лице с необыкновенной силой отразились чувства, в отсутствии которых она минуту назад его заподозрила.

— О Боже! — воскликнул он, уткнувшись лицом в ее шею. — Я был уверен, что признание Арчи восстановит соединявший нас мост.

— Чепуха! Нас и без того слишком многое связывает.

Смеркалось, когда из Малберри-Корт пришло неожиданное известие. Леди Розмари разбил паралич, и ее отправили в больницу.

— Это случилось сразу после отъезда доктора Росситера, — плача, рассказывала Уиллу миссис Бакстер. — Я тут же вызвала «скорую». Леди Розмари в больнице Святой Маргариты. Вы, наверное, захотите туда поехать.

— Надо ехать, — сказала Франческа, когда Уилл сообщил ей эту новость. — Ты никогда себе не простишь, если не сделаешь этого. В конце концов, она твоя бабушка.

Уилл вернулся около полуночи. Он был мрачнее тучи, но, увидев Франческу, улыбнулся. Прижав ее к себе, он сообщил, что час назад леди Розмари скончалась. Перед смертью она призналась, какова была ее роль в их разрыве.

Они оба, хоть ни словом об этом не обмолвились, подозревали, что в случившейся с бабушкой беде частично виноват Арчи Росситер. Вероятно, он все ей рассказал, и выдержать такое оказалось леди Розмари не под силу. Как-никак она была уже очень стара и прожила долгую жизнь. По многим причинам это едва ли не лучший способ закончить свои дни.

— Я ничего не сказал про письмо, — признался Уилл, когда они уже лежали в постели. — Сделал вид, что верю в ее искреннее раскаяние. Во всяком случае, она выразила надежду, что теперь, когда я знаю всю правду, мы будем счастливы.

— Ей важно, чтобы последнее слово осталось за ней, — мягко сказала Франческа, и Уилл кивнул.

— Пожалуй.

Франческа вздохнула.

— Если бы она сумела обуздать свою гордыню и смириться с существующим положением вещей… нашему ребенку было бы уже почти пять лет.

Уилл зарылся лицом в ее волосы.

— У нас будут другие дети.

— Надеюсь, — кивнула Франческа. — Если у нас получится…

— О! — скорчил гримасу Уилл. — С этой задачей мы уж как-нибудь справимся.

— Отлично! Я должна тебе кое в чем признаться…

Последняя глава этой истории была написана спустя десять дней. Похороны леди Розмари стали довольно громким событием. Сказать ей последнее «прости» издалека — из Лондона и с Континента — прибыло много высоких сановников. Арчи Росситер, разумеется, присутствовал при погребении и, когда все было кончено, воспользовался случаем, чтобы поговорить с Уиллом и Франческой. Он признался, что, хотя и приехал в Малберри-Корт с намерением рассказать обо всем леди Розмари, у него не хватило мужества это сделать.

— Мне будет очень ее не хватать, — сказал он, а Уилл с Франческой переглянулись. — Хотя теперь некому подтвердить мои слова.

— Почему же? — сухо сказал Уилл. — В больнице, куда я приехал в тот же вечер, бабушка призналась, что просила вас прервать беременность.

— Слава Богу! — горячо воскликнул старик. — Ты восстановил мою веру в людей.

Он не спросил, что они собираются делать с его заявлением. Уилл же, ознакомившись с бабушкиным завещанием, попросил адвокатов это заявление уничтожить. А в завещании их ожидал сюрприз: леди Розмари оставила все свои драгоценности Франческе, жене внука.

— Чтобы она распорядилась ими по своему усмотрению, — прочел адвокат, и у Франчески перехватило дыхание.

Теперь у нас есть деньги на реставрацию! — воскликнула она, сжимая руку Уилла.

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Энн Мэтер
От судьбы не уйдешь

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая