Кирилл Казанцев

Грязный спорт

Пролог

За мостом уже просматривались крыши частного сектора, когда он заметил, что все это время плотно висящий у него на хвосте темный спортивный «Порше» стремительно пошел на сближение. Олег предпринял попытку прижаться к обочине, но не успел. «Порше» мощно врезался сзади, швырнув его на рулевое колесо. Он почувствовал жгучую боль в ребрах, бросил взгляд в зеркало заднего вида и тут же, превозмогая боль, потянулся к лежащей в ногах монтировке. Пальцы сомкнулись на холодном металле.

Из «Порше» выбрались двое. Они были в одинаковых длиннополых пальто, незначительно отличавшихся только оттенком. На мужчине повыше и пошире в плечах пальто было черным, а на его худощавом спутнике – темно-коричневым. Он без труда узнал высокого, когда тот, подволакивая правую ногу, приблизился к его автомобилю. Дуло пистолета уперлось в стекло.

– Вылезай, – произнес мужчина в черном. – Поговорить надо.

Второй тоже был вооружен. Он остановился в метре от напарника, но при этом держал оружие у бедра с покоившимся указательным пальцем на спусковом крючке.

Разговаривать эти двое не собирались, и Олег прекрасно знал об этом. Знал и о том, зачем они так долго «вели» его, дожидаясь, когда он окажется в безлюдном месте перед въездом на старенький мост… А ведь ребята не хотели отпускать его одного. Зря он их не послушался. Чертова самонадеянность!

– Вылезай, вылезай, – поторопил мужчина в черном.

Олег открыл дверцу, ступил одной ногой на твердую почву и взмахнул монтировкой, целясь высокому в живот. Противник успел увернуться и резко рубанул его по кисти. Монтировка выскользнула из пальцев. Следующий удар рукояткой скорострельного «стечкина» пришелся ему в челюсть. Мужчина в коричневом пальто поднял ствол пистолета.

– Не стрелять, – осадил напарник.

Олег сполз на землю вдоль гладкого корпуса своего автомобиля, уперся ладонями в землю и с трудом поднялся на ноги. Высокий сунул ему ствол под подбородок. Кадык рефлекторно дернулся, но Олег открыто взглянул в глаза своему противнику.

– Решил, что ты самый умный, да? – Мужчина в черном чувствовал собственное превосходство над безоружным противником. – Ведь тебя предупреждали, что не нужно выделываться…

– Пошел ты!

– Опять глупо. Думаешь, мне хочется тебя убивать? Совсем нет. Но ты не оставил нам выбора. Прошлого уже не воротишь.

Второй мужчина приблизился к нему слева и остановился на расстоянии вытянутой руки.

«Может, попробовать дотянуться до его оружия и завладеть им?» – подумал он, но тут же отбросил эту мысль: реакция человека, стоящего перед ним, была ему отлично известна. При желании он мог действовать просто молниеносно.

На трассе не появилось ни одного автомобиля. Свет фар «Порше» слепил ему глаза.

– Плохо, конечно, вышло, – наигранно вздохнул высокий, и ствол его «стечкина» плотнее прижался к подбородку жертвы. – Но ты сам виноват. Захотел чистеньким остаться, да? А раньше о чем думал?..

– Тебе что, потрепаться со мной захотелось? – с вызовом бросил Олег. – Душу излить? Так, что ли?

– Да нет…

Левая рука мужчины в черном распрямилась, подобно пружине, и врезалась Олегу в живот, отчего тот сложился пополам, жадно хватая ртом воздух, и в то же мгновение тяжелая рукоятка «стечкина» опустилась ему на темечко. Перед глазами поплыли радужные круги, затем и они стали меркнуть. Он без чувств свалился к ногам вооруженных мужчин. Высокий неторопливо распахнул пальто и пристроил оружие в наплечной кобуре. Он знал, что пистолет ему сегодня больше не понадобится.

– Ты убил его? – последовал резонный вопрос напарника.

– Пока еще нет. Давай-ка вернем его обратно в автомобиль. Подсобишь?

Они вдвоем подхватили обмякшее тело и с трудом усадили на водительское сиденье. Высокий в черном пальто пристегнул его ремнем безопасности. Обошел автомобиль по периметру, распахнул дверцу с противоположной стороны и занял место на переднем пассажирском сиденье. Худощавый остался стоять на дороге, массируя пальцами рифленую рукоятку пистолета и поглядывая в сторону уходящей вдаль трассы…

Мужчина в черном запустил двигатель автомобиля, левой рукой взялся за руль и, просунув ногу, выжал сцепление. Машина тронулась с места и покатилась на мост. Мужчина в черном подогнал ее к заграждению. Остановился. Все так же неспешно и без суеты выбрался из машины. Жестом подозвал напарника.

Оба уперлись руками в помятый задок автомобиля. Толкнули его вперед. Деревянное ограждение моста с треском обломилось. Передние колеса машины повисли над пропастью. Корпус опасно накренился, дважды качнулся и под тяжестью собственной массы, перевернувшись в воздухе, полетел вниз. Мужчины отступили на пару шагов назад. Автомобиль с грохотом приземлился на дно песчаного промерзшего карьера и уже через секунду вспыхнул гигантским факелом, озарив черное безлунное небо.

На трассе по-прежнему не было ни одной машины.

Глава 1

– Тяжеловато придется без Осы в этом сезоне… – Логинов опустился на скамейку запасных рядом с товарищами по звену и коротко сплюнул под ноги через щербинку между двумя передними зубами. – Если Борисыч вовремя не найдет толкового центра, начнем терять очки.

Через секунду он добавил к сказанному еще что-то, но слова Вадима потонули в неистовом реве трибун. Первая тройка атаки «Стальных Беркутов» сокрушительно ворвалась в зону противника, и игрокам «Снежного» ничего не оставалась, как спешно занять оборонительные позиции у собственных ворот. Голкипер опустился в нижнюю стойку и зорко наблюдал из-под маски за развернувшейся атакой.

Логинов замолчал и подался вперед. Рев трибун сменился монотонным скандированием: «Шайбу! Шайбу!» Зрители требовали результата. И не просто результата, а уверенного разгрома аутсайдера. Унылый счет «2:0» в пользу «Стальных Беркутов», понятное дело, не устраивал ни амбициозных игроков, ни преданных фанатов команды. ХК «Снежный» нужно было не просто обыгрывать, набирая законные три очка, а в буквальном смысле слова «рвать». Высококлассная команда хозяев могла позволить себе подарить болельщикам умопомрачительную голевую феерию. Могла… Но не дарила.

Правый крайний четвертого звена нападения «беркутов» Вадим Логинов, как и большинство присутствующих на игре, считал, что причина такого скромного счета заключалась в поднятом неделю назад под своды арены свитере погибшего капитана Олега Осина. Именно его отсутствие в команде сказывалось на результативности игр. При жизни Олега ударная тройка «Стальных Беркутов» Ключевский – Осин – Баркетов могла закрутить в зоне соперника настоящую «карусель», неминуемо заканчивающуюся взятием ворот. При этом они даже не смотрели друг на друга. Они друг друга чувствовали! Взаимодействие было колоссальным. А сейчас…

Баркетов принял шайбу у лицевой, ушел от силового приема и с неудобной руки сделал передачу на «пятачок». Шайба скользнула у защитника между коньков, но… Заменявший Осина в последних трех играх чех Иржи Вартек уже успел прокатиться на полметра вперед. Шайба ушла ему за спину, и в итоге филигранный трюк Баркетова не привел ни к чему. Вартек затормозил, собираясь исправить допущенную ошибку, однако голкипер своевременно выбросил вперед клюшку и толкнул шайбу в сторону синей линии. Защитник «беркутов» успел закрыть зону. На него покатился один из противников. Ключевский дважды стукнул клюшкой по льду, прося шайбу. Защитник сделал пас на левый фланг. Ключевский замахнулся, стянул на себя двух игроков «Снежного», но бросать, как ожидалось, не стал. Вместо этого он лишь мягко отправил шайбу на дальнюю штангу под открывшегося Баркетова. Голкипер мгновенно упал на колени и подкатился под нападающего. Баркетов криво усмехнулся. Что ж… Они смогут разыграть грамотную комбинацию и без Вартека. Задумка непревзойденного диспетчера Павла Ключевского стала ясна Баркетову еще в тот момент, когда его товарищ дважды стукнул клюшкой по льду. Едва голкипер «сел», закрывая от Баркетова ближний нижний угол, Ключевский стремительно рванул на «пятак». Баркетов бросил шайбу в борт за воротами противника. Хлесткий рикошет превратился в передачу на накатывавшегося левого крайнего. Ворота были открыты. Голкипер при всем желании не успел бы блокировать бросок.

Ключевский «ударил по тормозам», высекая изо льда сноп белоснежных искр. Коренастый защитник в форме «Снежного» пулей метнулся наперерез Павлу, рассчитывая в последнюю секунду распластаться на льду и преградить шайбе дорогу в ворота. Вартек остановил его движение, легонько стукнув клюшкой по корпусу. Раздосадованный Баркетов скрипнул зубами и бросил короткий взгляд на арбитра. Так и есть. Карающая рука «парня в полосатой форме» взметнулась вверх.

Передача пришла точно на крюк Ключевскому, и в ту же секунду раздался свисток арбитра. Павел чертыхнулся, остановил шайбу и, испытывая раздражение, обернулся. Недовольный ропот прокатился по трибунам.

– Что ж он, сука, делает? – в сердцах выпалил Логинов.

Негодование игрока было направленно не в адрес арбитра, уже покатившегося к судейской скамейке, а в адрес так некстати проштрафившегося Вартека.

– Он что, дебил, мать его?!

– Да не было там никакой задержки, – вскочил сидевший рядом с Логиновым его товарищ по звену широкоплечий Станислав Заваров.

Однако спорить и что-то доказывать уже не было ни малейшего смысла. Главный арбитр недвусмысленным жестом продемонстрировал задержку клюшкой, затем указал на Вартека и поднял вверх два пальца. Две минуты!

Открылась калитка на скамейке оштрафованных со стороны «Стальных Беркутов». Иржи Вартек, понурив голову и бормоча себе под нос что-то на родном наречии, неспешно покатился в заданном направлении. Ключевский несильно толкнул чеха в плечо. Иржи поднял голову.

– Да не трогал я его, – на ломаном русском произнес он, глядя в глаза Ключевскому.

Глаза Павла недобро сверкнули. К ним подкатился Баркетов:

– Оставь его, Ключ! Чего теперь-то уж пылить?

Вартек поехал дальше.

– Мы могли забить, – Ключевский тяжело дышал. – Такой верный момент! Стопроцентный! Черт!

– Он же не специально, – Баркетов опустил руку на плечо товарища.

Они вместе двинулись к скамейке запасных. Перескакивая через борт, на лед уже десантировалась вторая легионерская пятерка «Стальных Беркутов». Вернее, четверка, учитывая сложившиеся обстоятельства. Швед Тони Санквист остался стоять рядом со старшим тренером, привычно опершись подбородком о черенок клюшки.

– Вартек играет, как может. Как привык. Это его стиль, Ключ. Будут и еще моменты. Не парься! – посоветовал Баркетов.

Напоследок, покидая поле, он обернулся и сверился с цифрами на табло. Чуть меньше шести минут до конца третьего, заключительного периода. В действительности подходящего момента для очередной заброшенной шайбы уже может и не быть. Если «беркуты» не пропустят в меньшинстве, останется четыре минуты. Сколько раз за это время Агафонов выпустит на лед первое звено? Еще пару раз? Учитывая то, что на последних минутах «Снежный» заменит своего голкипера на шестого полевого, и то вряд ли. То есть максимум одна смена.

– Я не сомневался, что так оно и будет, Макс, – продолжил начатую тему Ключевский, опускаясь на скамейку запасных. – Не сомневался сразу же, как только к нам в звено центром определили Вартека. Почему нельзя было поднять кого-нибудь из второго звена? Нет же! Он ставит Вартека, которого, по-хорошему, вообще следовало выставить на драфт отказов. Кому он нужен в команде?

– Остынь, Ключ. Лады? – Баркетов предпринял попытку ободряюще улыбнуться товарищу, но его улыбка вышла какой-то уж слишком кислой и вымученной. – Борисыч не хотел рушить привычных связок перед перерывом на Евротур.

– Чего? – Ключевский повернул голову. – Кого ты паришь, Макс? Меня? Или себя самого? Связок он не хотел рушить… Ну, конечно! Мы оба с тобой знаем, что причина не в этом. Посмотри, кто сейчас вышел обороняться в меньшинстве. Гранич и Алгерсон. По-твоему, это нормально? А потом, готов поспорить, на лед снова отправят звено Заварова. Савин с парнями не выйдет. Вот увидишь, – Павел помолчал немного, смочил горло водой и, поставив бутылку слева на скамейку, сплюнул через борт. – Я доволен только тем, что Ярик нас не подвел, – он кивнул в сторону ворот «Стальных Беркутов». – Уверенно смотрится. Молодцом.

– Молодцом, – машинально согласился Баркетов.

– У меня на его счет были большие сомнения.

– У меня тоже. Поначалу.

– Думаешь, достоит? – Ключевский потер двумя пальцами свою чуть свернутую на сторону переносицу.

– Достоит, – кивнул Баркетов. – Теперь я в этом уверен.

Главный тренер «Стальных Беркутов» Виталий Борисович Агафонов даже не счел нужным приблизиться к игрокам своего ударного звена и высказаться по поводу только что отыгранного эпизода. Виталий Борисович вообще весь матч держался особняком. Скрестив руки на груди, он хранил гробовое молчание, мрачно поглядывая из-под густых черных бровей то на площадку, то на табло. Все его функции сегодня сводились только к корректировке порядка выхода звеньев. И то данные указания Агафонов отдавал жестами, адресуя их старшему тренеру.

Поведение главного тренера свидетельствовало о том, что ход игры его сейчас мало интересует. Ему все стало предельно понятно еще на первых секундах.

Сейчас мысли Агафонова были заняты совсем другим.

Виталий Борисович поднял голову вверх. Однако на этот раз его интересовали вовсе не цифры на табло. Взгляд сфокусировался на двух темно-синих шестерках на одном из поднятых под своды арены свитеров. Чуть больше недели назад под номером «шестьдесят шесть» в составе «Стальных Беркутов» на лед выходил легендарный Олег Осин. Капитан команды и центрфорвард первой пятерки. Оправится ли команда Агафонова когда-нибудь после такой потери? Этого Виталий Борисович не знал. Жаль, конечно, ребят… Но себя жаль еще больше…

Рука Агафонова привычно потянулась к нагрудному карману пиджака, где у главного тренера всегда покоилась заветная упаковка с валидолом, но в последний момент Виталий Борисович передумал. Две синие шестерки словно магнитом притягивали к себе взгляд. Агафонов усилием воли заставил себя оторваться от них и пробежался глазами по трибунам. VIP-ложа уже пустовала. Двое темноволосых мужчин в практически одинаковых черных блейзерах, занимавших места в VIP-ложе с начала игры, покинули стадион к середине второго периода. Демонстративно поднялись и вышли.

Под рубашкой в области сердца снова неприятно кольнуло. Виталий Борисович поморщился. В правом кармане завибрировал мобильник. Уже не в первый раз за последние пятнадцать минут. Агафонов никак на это не отреагировал. Отвечать на звонки он сегодня точно не собирался. Кто бы там ни пытался выйти с ним на связь…

Арбитр свистнул в тот момент, когда Ярослав Свантуш зафиксировал шайбу в ловушке, и взгляд Виталия Борисовича вернулся на скамейку. Его глаза встретились с глазами старшего тренера, и Агафонов показал четыре пальца. Старший тренер коротко кивнул и тут же отдал команде необходимые указания. На лед спрыгнули Заваров и молодой Тужилин, еще неделю назад прозябавший в фарм-клубе. За ними последовали двое защитников четвертого звена. Краем глаза Агафонов заметил удивленные выражения на лицах пятерки Савина. Ни единый мускул не дрогнул на лице Виталия Борисовича.

Ключевский хмыкнул:

– Что я тебе говорил! Даже не Логинов. Видал?

Баркетов предпочел промолчать. Он сам все прекрасно понимал. И понимал, что изменить ситуацию никто не в силах. Матч так и закончится со счетом «2:0» в пользу «Стальных Беркутов».

* * *

– С победой, Виталий! – Старший тренер Денисов протянул Агафонову раскрытую жесткую ладонь.

Виталий Борисович машинально ответил на рукопожатие. Он был все так же мрачен, как и во время игры, только теперь на лбу главного тренера еще и пульсировала опасно вздутая синяя жилка. Пиджак Агафонова был перекинут через левую руку. Он бросил его на пустую скамейку раздевалки. Игроки уже разошлись, помещения опустели. Виталия Борисовича дождался только Денисов. На том месте, где раньше лежал свитер с номером «шестьдесят шесть», теперь красовался свитер с номером «семнадцать» и с фамилией «Вартек». Агафонов отвернулся.

– И тебя с победой, Андрей, – глухо откликнулся он.

Денисов откашлялся.

– Виталий, послушай… Я понимаю твое состояние. Нам всем сейчас нелегко. Ребятам нужно время, чтобы осознать случившееся, смириться с этим… И сегодня… – Денисов помолчал, подбирая нужные слова. – Наверное, твое решение было правильным. Три очка – это все-таки три очка. К чему форсировать, верно? Но в дальнейшем… Будут команды значительно мощнее «Снежного». Тот же «Ранжир». Или «Десант». Нам надо подумать о дозаявке. Придется перекраивать звенья. Хотим мы того или не хотим. Вартеку не место в первом звене с Ключевским и Баркетовым. Вартек, в принципе…

Агафонов присел на скамейку. Ноги сделались ватными, и он чувствовал, что уже не в силах поддерживать тело в вертикальном положении. Во рту у Виталия Борисовича все пересохло.

– Давай не сейчас, Андрей, – устало бросил главный тренер. – Я не хочу говорить сейчас ни о Вартеке, ни о ком-либо еще. У нас впереди двухнедельный перерыв. После него и подумаем.

– Хорошо, – согласился Денисов. – Только подыскивать хорошего центра нужно уже сейчас.

– Подыскивайте.

Денисов насторожился:

– С тобой все в порядке, Виталий? Вид у тебя неважный.

– Сердце чуток давит.

– Может, лекарство какое?..

– Я уже выпил. Скоро отпустит, – Агафонов прикрыл глаза. – Не волнуйся, Андрей. Все будет в порядке. Поезжай, а я посижу тут немного. Отдышусь.

– Я могу подождать, – предложил Денисов. – Поедем вместе…

– Не надо. – Синяя жилка на лбу Виталия Борисовича запульсировала чуть интенсивнее. – Я лучше побуду один. Хорошо?

– Ну… Как скажешь. Если что, звони. И помни, ты нам нужен, Виталий.

Денисов улыбнулся, дружески потрепал Агафонова по плечу и привычным скорым шагом вышел из раздевалки. Виталий Борисович так и не открыл глаза. В кармане снова завибрировал мобильник. Агафонов достал его, не глядя, нажал кнопку отключения. И положил телефон рядом с пиджаком.

* * *

– Еще по одной? – предложил Ключевский, допивая остатки виски. – Как-никак завтра свободный день. Можем позволить. К тому же я немного успокоился. Отличное лекарство!

Он постучал ногтем по пустому стакану. Непослушные жесткие волосы Павла торчали в разные стороны. Золотой нательный крест болтался поверх водолазки. Он всегда носил его подобным образом. Баркетов считал, что это рисовка, но никогда не затрагивал этой темы. Точно так же, как и на площадке, эти двое понимали друг друга без лишних слов.

– Можно и еще по одной, – Баркетов облокотился на барную стойку.

– Ромик! – Ключевский вскинул руку, привлекая внимание бармена. – Плесни нам еще по маленькой. И включи спортивный канал. Итальянская лига, – пояснил он уже для Баркетова. – «Фиорентина» против «Интера». Сейчас второй тайм должен начаться. – Сверился со своими наручными часами.

Баркетов усмехнулся:

– А чего там смотреть? – При этом он заговорщицки подмигнул подоспевшему бармену. – И так ясно, что «Интер» порвет «Фиорентину», как тузик грелку.

Ключевский дернулся, словно от пощечины, соскочил с табурета, и уже через секунду его стальные пальцы сомкнулись на горле Баркетова.

– Что ты сказал? – взревел он, делано свирепо вращая глазами. – А ну-ка повтори, кто кого порвет, как тузик грелку?

Баркетов рубанул товарища по запястью, и Павел вынужден был убрать руку с его горла.

– Ясное дело, «Интер» порвет.

Бармен разлил виски в два низеньких пузатых стакана.

– Ты тоже, Ромик, так думаешь? – обратился к нему Ключевский.

Бармен перехватил взгляд Баркетова, подавил улыбку и серьезно ответил:

– Думаю, порвет.

– А вот хрен вам обоим, умники! – Ключевский придвинул к себе стакан. – Включай, и смотрите. «Фиорентина» сегодня нашвыряет вашему гребаному «Интеру» полную авоську. У меня чутье на такие дела.

– Да нет у тебя никакого чутья, – рассмеялся Баркетов и ловко отправил в рот тонкую лимонную дольку. – Ничего твоя «Фиорентина» не может. Давно бы уже следовало понять.

– У команды был кризис! – сверкнул зубами Ключевский. – И мой долг, как истинного болельщика, заключался в том, чтобы верить в команду, когда ей трудно. Но с сегодняшнего дня у «Фиорентины» попрет. Я знаю. Включай, Ромик!

Бармен взял пульт. На висящем за барной стойкой плоском экране появилась картинка футбольного поля. В одном Ключевский не ошибся совершенно точно: начало второго тайма. Сорок седьмая минута. А вот счет на табло заставил Павла застонать, как от навязчивой зубной боли. «Интер» вел 3:0. Ключевский сделал большой глоток виски. Закусывать не стал.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся Баркетов.

Ключевский мотнул головой.

– Сейчас отыграются, – пообещал он.

– Ну, конечно.

Бармен неспешно протер стойку.

– Сами-то как сегодня сыграли? – поинтересовался он у постоянных клиентов. – Я еще хотел посмотреть, но… Закрутился как-то.

– Лучше не спрашивай, – не отрываясь от экрана телевизора, раздраженно бросил Ключевский. – Полное дерьмо!

– Проиграли, что ли?

Баркетов пригубил виски из стоящего перед ним стакана. Посетителей в «Гарпии» было сегодня немного. Две парочки за угловыми столиками, компания подростков, оккупировавших бильярдный стол, и одинокая дамочка на противоположном конце стойки. Баркетов оценивающе смерил ее с головы до ног. Симпатичная…

– Иногда выигрыш бывает позорнее проигрыша, Рома, – философски изрек он.

– Как это?

– Не вникай, – Баркетов поморщился. – Короче, у «Снежного» выиграли, но с неприличным счетом.

– А кто забросил?

– Одну – Ключ, вторую – Алгерсон.

– Ясно, – бармен тоже бросил быстрый взгляд в сторону одинокой дамочки, посмотрел, не опустел ли ее бокал с коктейлем, а затем вновь развернулся лицом к Баркетову. Максим прекрасно понимал, о чем хочет, но не решается заговорить паренек. Любого болельщика интересовал вопрос, каким образом команда сумеет пережить гибель капитана. – И кто теперь на очереди?

– На очереди – игры сборной, – Баркетов опять пригубил виски. Ключевский сидел насупившись и явно не собирался подключаться к дискуссии. – Евротур. Финны, потом чехи и на закуску шведы. А клубных игр не будет до конца ноября.

– Едете на сборы?

– Едем. – Баркетов невесело усмехнулся и потянулся за лимонной долькой. – Хотя, честно говоря, не думал, что меня в этот раз пригласят.

– Не понял! – Забыв про футбол, Ключевский резко повернулся всем корпусом. – Что значит «не думал»? Как это? Лично у меня не было ни малейших сомнений на этот счет. Батя понимает, что без нас ему не обойтись.

«Батей» в кругу хоккеистов именовался тренер сборной.

– Без тебя может и не обойтись, – Баркетов даже не взглянул на товарища. – Ты же у нас – Ключ как-никак. Любые ворота вскрыть можешь. Функции диспетчера везде на вес золота. И с теми сумеешь сыграться, и с этими. А я… Кто я без Осы?

Бармен потупился. Кличка человека, о котором он собирался спросить, но так и не решился, все же прозвучала. В несколько ином контексте, правда, но прозвучала.

Ключевский залпом допил виски, толкнул стакан вдоль стойки и жестом показал, что ему потребуется еще одна порция.

– Кто ты? – переспросил он, заметно повышая голос. – Я скажу тебе, кто ты, Макс! Ты – классный нападающий, каких еще поискать. С Осой или без него, но играть ты можешь. Назвал меня диспетчером? Лады, я спорить не буду. Но на хрена мне нужны эти функции, если моих задумок никто не то чтобы осуществить, но даже и понять-то не сможет? Такой простой вопрос тебе в голову не приходил?

– Приходил, – Баркетов не смог сдержать улыбки. – Просто…

– Просто ты решил заняться самоедством, – закончил за него Ключевский. – Или решил, что все вокруг дураки. Я, Батя, менеджеры сборной… Мы и так впервые за последние годы поедем играть без Осы. Задача не из простых. Но без тебя, Безумный Макс, нам было бы еще сложнее.

Очередная гневная тирада Павла была, как и все предыдущие, встречена Баркетовым с присущим ему спокойствием. Он просто выслушал товарища, лениво посасывая лимонную дольку, а затем, бросив корку на блюдце, невозмутимо поинтересовался:

– Кого нам поставят в центр?

Ключевский насупился.

– Я что, зря тут распинался?

– Зря. Я тебя об этом не просил.

– Но ты хоть услышал меня?

– Услышал, услышал. Так кого?

Павел принял из рук бармена новую порцию виски. Однако прикладываться не торопился. Пожал могучими плечами.

– Могу только предположить. Скорее всего, это будет Лосев. У него прекрасное чутье и великолепный дриблинг. С Лосевым можно будет сыграться, это тебе не Вартек какой-нибудь.

– Да отвяжись ты от Вартека, – Баркетов слегка повернулся на табурете, и в поле его зрения вновь попала дамочка на противоположном конце стойки. Она потягивала коктейль из трубочки, и это зрелище не могло не завораживать. – Между прочим, он тоже едет на сборы. Значит, тренер чешской сборной считает его квалифицированным игроком.

– Это проблемы чешской сборной, – огрызнулся Ключевский. Сделал глоток виски, поморщился. – Дерьмо он первостепенное, а не квалифицированный игрок. Будь моя воля…

– Ты про игру не забыл, Ключ? – иронично спросил через плечо Баркетов.

– Про какую игру?

– Про ту, которую ты смотришь. «Фиорентина» – «Интер».

Ключевский озадаченно поскреб в затылке всей пятерней, развернулся лицом к экрану телевизора, пару секунд понаблюдал за происходящим на футбольном поле, а затем раздраженно бросил:

– Да не хрена там уже смотреть! Слила «Фиорентина». Если бы я с самого начала смотрел…

– Что бы изменилось?

– Моя энергетика помогла бы им не пропустить три мяча в первом тайме.

– Ясно.

– Выключай, Ромик, – Ключевский сделал очередной глоток виски. – Чего душу травить понапрасну.

В кармане Павла зазвонил телефон. Он достал мобильник, глянул на дисплей, и на его пухлых губах заиграла улыбка. Весьма проворно для своей комплекции Ключевский соскочил с табурета.

– Я на секундочку, – проинформировал он Баркетова.

Телефон продолжал звонить. Павла, определенно, домогался кто-то из его многочисленных фанаток. Баркетов знал это наверняка. Только разговаривая с девушками, Ключевский предпочитал отходить от товарищей в сторонку.

Баркетов допил виски.

– Бармен! – окликнула девушка с противоположного конца стойки, и Максим невольно отметил, что голосок у нее как раз под стать внешности, такой же нежный и мелодичный. – Можно мне еще один коктейль?

Баркетов перехватил Ромика за руку.

– За мой счет, – сказал он и многозначительно подмигнул правым глазом. – Скажи, что я такой же поклонник женской красоты, как и российского спорта.

– Понял. Передам слово в слово.

Бармен отправился смешивать клиентке новый коктейль. Уже не поворачивая головы в их сторону и делая вид, что смотрит по телевизору матч, боковым зрением Баркетов видел, как Ромик процитировал его девушке, и та заинтересованно посмотрела в его сторону. Спросила что-то. Бармен ответил. Девушка, явно не будучи фанаткой хоккея, интересовалась, что за человек изъявил желание ее угостить. Баркетов не сомневался, что Ромик охарактеризует его наилучшим образом. Подобным приемом в «Гарпии» Максим уже пользовался неоднократно. Серьезных отношений после таких случайных знакомств не завязывалось, но форвард «Стальных Беркутов» ни к чему подобному и не стремился. Заводить семью в ближайшее время в его планы не входило.

Как только девушка закажет третий коктейль, а что так и будет, сомнений не возникало, Баркетов подсядет к ней ближе…

«Интер» забил четвертый мяч в ворота «Фиорентины». Ключевский вернулся за барную стойку, но садиться не стал. Допил виски стоя.

– Я еду к Жанке, – сообщил он Баркетову, застегивая куртку и тем самым скрывая болтавшийся поверх водолазки крест. – Ты со мной, Макс? Она, если что, мигом подсуетится насчет подружки.

Баркетов отрицательно покачал головой:

– У меня другие планы.

– Лады. Тогда я помчался.

– Погоди, Ключ. – Молчать дальше уже не было сил. Баркетов тоже спрыгнул с табурета; Павел возвышался над товарищем на полголовы. – Всю последнюю неделю я, честно говоря, сам не свой… А мы с тобой так ни разу и не затронули эту тему.

– Какую тему? – нахмурился Ключевский. Ему уже все стало понятным.

– Насчет Осы… Эта нелепая смерть… Как-то уж странно, Ключ. Я не верю в совпадения и думаю…

– Я не знаю, о чем ты там думаешь, Макс, – резко перебил Ключевский. В голосе появился металл, свидетельствующий о том, что он готов взорваться в любую секунду. Баркетову уже прежде доводилось видеть друга таким. Левый глаз Павла нервно дернулся. – Но я еще не готов к этому разговору. Не отболело. Извини.

– Но мы же не можем…

– Ты меня не понял? Я еще не готов! Повторить по слогам?

Пару-тройку секунд они молча и сосредоточенно смотрели в глаза друг другу. Баркетов не выдержал первым. Он опустил взгляд.

– Не нужно. Я понял. Иди, Ключ.

– До завтра, Макс. Главное – держи хвост пистолетом, – Ключевский похлопал товарища по спине. – Прорвемся.

С этими словами он заложил руки в карманы куртки и двинулся к выходу из «Гарпии». Баркетов смотрел ему вслед до тех пор, пока огромная широкоплечая фигура Павла не скрылась в дверях. Затем вновь уселся на табурет.

– Еще глоточек виски, Макс? – предложил бармен.

Баркетов задумчиво пожевал дольку лимона, а затем заставил себя встряхнуться.

– Налей лучше соку. Манго или апельсин.

– Могу смешать и то и другое.

– Валяй, – Баркетов отодвинул от себя стакан с недопитым виски. Покосился на девушку. – Что она сказала?

Опытный Ромик сразу понял, о ком идет речь.

– Она тобой заинтересовалась, Макс. Хотя, если хочешь моего совета… Это не твой контингент.

– Плевать. Дай мне знать, когда она закажет третий коктейль.

– Договорились, – не стал спорить бармен.

В матче итальянской лиги в ворота «Интера» назначили пенальти. До конца встречи оставалось немногим больше пятнадцати минут. «Фиорентину» это уже не спасало. Баркетов перегнулся через стойку, сам взял пульт и выключил телевизор. За его спиной компания подростков громко попросила Ромика «закрыть им столик». Девушка грациозно закинула ногу на ногу. Максим слегка улыбнулся ей.

* * *

Игорь Викторович проснулся от того, что кто-то сильно и весьма настойчиво тормошил его за плечо. Выходить из состояния сладостной дремы не хотелось. Минувшая ночь выдалась бессонной по причине режущихся у внука молочных зубов, и Игорь Викторович искренне надеялся покемарить часок-другой на рабочем месте. Не получилось…

– Проснись, Викторыч! Ну, кому говорят! Продирай глаза-то? – доносился откуда-то, словно издалека, хрипловатый по природе баритон Нины Сергеевны. Этот голос Игорь Викторович, наверное, сумел бы различить среди тысячи других. Как и сопутствующий ему противный рязанский акцент. – Что за люди, ей-богу?! Где ж это видано – спать на рабочем месте. Эх, страна! Да ты слышишь меня, Викторыч?!

– Слышу, слышу, – Игорь Викторович неохотно разлепил веки. Потянулся. – Чего ты надрываешься? Не спал я. Задумался.

– Как же! – Нина Сергеевна отпустила плечо вахтера и с грохотом поставила ведро на пол. – Не спал он! Что-то я раньше никогда не видела, чтобы люди храпели, задумавшись.

– Ты сюда брюзжать пришла, Сергеевна?

В холле спортивного комплекса царил полумрак, и Игорь Викторович мог видеть только левую половину лица уборщицы. Правая пряталась в тени. При таком освещении нос Нины Сергеевны казался невероятно длинным, как у Буратино.

– Знаешь что? – обиделась женщина. – Это, может, другие сюда брюзжать да дрыхнуть приходят. А я, между прочим, работаю не покладая рук. Что за люди, ей-богу! Ключик мне от раздевалки дашь? А то я везде уже убралась…

– От какой раздевалки? – Игорь Викторович с хрустом зевнул.

Хотелось покурить, но в присутствии Нины Сергеевны он бы на такой шаг не отважился. Значит, придется дождаться, пока она уйдет.

– Ты, я вижу, Викторыч, до конца не проснулся. Раздевалка, где наши игроки раздеваются. О какой еще я могу тебя спрашивать? Мне только там убраться и осталось. Давай ключ. Не до утра же мне тут торчать с тобой. Что за люди, ей-богу!

Игорь Викторович бросил взгляд на стену с ключами, а затем вновь повернулся к Нине Сергеевне.

– От раздевалки ключа нет, – выдал он. – Не сдавали.

– Как это не сдавали? Ты что, издеваешься надо мной? Утром со склада придут инвентарь забирать, а там пылища! Кто, скажут, бардак развел? Нина Сергеевна? Увольнения моего хочешь? Да, Викторыч?

Вахтер поморщился:

– Ничего я не хочу. Говорю тебе, как есть. Ключ от раздевалки с вечера не сдавали. Последний, кто из здания уходил, – это Денисов. Попрощался со мной и вышел. После него я не видел никого… Но ты сходи посмотри, может, там открыто…

– Как так открыто? – продолжала недоумевать Нина Сергеевна.

Рука Игоря Викторовича нащупала в кармане пачку сигарет. Желание курить становилось просто непреодолимым.

– Сходи и посмотри, – жестко повторил он. – Если закрыто, будем Денисову звонить. А то стоишь тут и препираешься без толку…

Еще какое-то время Нина Сергеевна с вызовом смотрела в глаза мужчине, затем нагнулась, подхватила с пола ведро и сокрушенно качнула головой:

– Эх-ма… Что за люди, ей-богу!

Чтобы попасть к раздевалке, ей пришлось миновать западное крыло здания, свернуть налево и уже под трибунами пройти к помещениям, занимаемым спортсменами. В паре метров от раздевалки Нина Сергеевна в растерянности остановилась. Мало того, что дверь была распахнута настежь, так внутри еще и горел свет. Женщина поставила ведро на пол.

– Эй! Кто там? Отзовись, ежели есть кто живой!

Ответом на ее призывный оклик была мертвая тишина. Из открытой раздевалки не доносилось ни единого шороха.

– Нет, что ли, никого? Что за люди, ей-богу!

Оставив ведро в коридоре, Нина Сергеевна двинулась на свет. В раздевалке по-прежнему было тихо. Может, и впрямь дверь закрыть забыли? И свет не выключили… Уборщица остановилась в проеме.

– Есть кто живой? – требовательно повторила она.

Женщина шагнула вперед. В раздевалке для игроков «Стальных Беркутов» живых действительно не было. У дальней скамейки на боку лежал тренер команды Виталий Борисович Агафонов…

Нина Сергеевна истошно заверещала.

Глава 2

Старший следователь районной прокуратуры Владимир Чуйкин отошел в сторонку, неспешно раскурил сигарету и разогнал рукой повисшее перед лицом облако дыма. Фотограф сделал очередной снимок лежащего на полу раздевалки Агафонова. Зашел слева. Щелкнул еще раз. На лбу фотографа выступили крупные капли пота. В раздевалке и в самом деле было слишком душно.

– Приоткрой окно, Коля, – обратился Чуйкин к своему помощнику, все это время бестолково топтавшемуся в дальнем углу помещения.

Следователь глубоко затянулся. Фотограф присел на корточки и попытался поймать в фокус лицо погибшего, наполовину прикрытое согнутой рукой.

«Да уж, – пронеслось в голове Чуйкина. – Такое фото на коллекционную карточку явно не сгодится».

Почти все друзья и коллеги Чуйкина знали о его невинном хобби. Владимир увлекался коллекционированием. Целые горы карточек известных спортсменов мира складировались у него дома с тех самых пор, как сыну Чуйкина исполнилось восемь лет. Владимир, будучи сам ярым болельщиком, пытался приобщить к этому делу и Максима, но отпрыск болельщицким духом, увы, не проникся. А вот сам Чуйкин-старший втянулся. Он стал коллекционировать карточки уже исключительно для себя. Футбол, хоккей, баскетбол… В огромной коллекции Чуйкина можно было отыскать любого спортсмена – вне зависимости от страны, из которой тот был родом, и времени, когда он являлся действующим игроком. Хоккейный клуб «Стальные Беркуты» не стал исключением из правил. У Владимира имелись карточки с изображением всех игроков и тренеров клуба…

– Что вы на этот счет думаете, Владимир Евгеньевич? – Помощник Николай, работавший в прокуратуре первый год, исполнив просьбу начальства, приблизился к Чуйкину.

Следователь вновь затянулся сигаретой.

– А чего тут думать, Коля? Надо будет, конечно, как полагается, дождаться заключения медицинской экспертизы, но… Картина, по-моему, ясная. Сердечный приступ. Состава криминала нет. Так что… Прокатились исключительно для проформы. И из-за уважения к погибшему.

– Допрашивать никого не будем? – Николай старался активно продемонстрировать свое служебное рвение. – Раз уж мы приехали…

– А кого? С уборщицей, которая вызвала «Скорую» и милицию, ты ведь уже поговорил?

Чуйкин выглянул в коридор, где неподалеку маячили две рослые фигуры санитаров в белых халатах. Ребята дисциплинированно ждали, когда работники прокуратуры закончат свои дела и им будет позволено увезти тело погибшего. Остальная часть спортивного комплекса тонула в непроглядном мраке под трибунами. Чуйкин подумал о том, что сегодня днем он так и не успел заскочить на почту. А ведь ему наверняка пришли три или четыре свежих письма с карточками от таких же коллекционеров, как и он сам.

– Поговорил, – Николай достал из внутреннего кармана потрепанный блокнот, открыл его на последней странице, но тут же с разочарованным видом захлопнул. – Правда, ничего толкового сказать она мне не смогла. Как обычно проводила вечернюю уборку, ключа от раздевалки на вахте не оказалось, она пошла сюда и увидела… Ну, в общем, вы сами понимаете, что она увидела.

– Понимаю, – Чуйкин, не глядя, стряхнул пепел себе под ноги. – Какие-нибудь подозрительные звуки в здании? Посторонние люди?

– Нет. Она никого не видела. И ничего странного не слышала.

– Что и требовалось доказать, – следователь пожал плечами. Оснований для возбуждения уголовного дела не было. Во всяком случае, явных. – Все под богом ходим, Коля. Тут уж ничего не попишешь. А у Агафонова, должен тебе сказать, та еще работенка была. Нервная работенка… Валидол он с собой неспроста таскал. Рябов!

Фотограф распрямился и повернул голову к следователю:

– Да, Владимир Евгеньевич.

– Что «да»? – Чуйкин поискал глазами, куда бы выкинуть окурок. – Долго ты там еще с этой фотосессией возиться будешь? Сворачивайся, и пусть парни увозят тело. Нам тоже ехать пора. Медэксперты разберутся, тогда, может, и… это самое… А то торчим тут, как три тополя на Плющихе.

Озадаченный Рябов подергал себя за мочку левого уха. Смахнул пот со лба.

– Я хотел еще помещение сфотографировать, Владимир Евгеньевич…

– Да на кой ляд оно тебе нужно? – Чуйкин прошел к окну, выглянул наружу, а затем швырнул окурок на улицу. – Сворачивайся, говорю. Я с обеда ничего не ел.

– Я тоже сегодня перекусить не успел, – ввернул Николай.

Рябов не стал спорить с начальством, зачехлил аппарат и повесил его на шею. Растерянно огляделся по сторонам.

– Ну, если вы так считаете…

– Считаю! – отрезал Чуйкин. – Коля, свистни этих труповозов. Скажи, мы закончили, пусть забирают.

– Обождите секундочку, Владимир Евгеньевич, – мягкий, звучащий чуть нараспев голос с порога раздевалки заставил следователя обернуться. – К чему такая спешка? Отправить тело в морг мы всегда успеем.

Чуйкин узнал вошедшего только тогда, когда тот шагнул в световое пятно. Правда, голос сразу показался Владимиру знакомым.

– А, Алексей Александрович!

– Можно просто Леша, – визитер протянул Чуйкину руку для приветствия, и мужчины обменялись крепким пожатием. – Все-таки мы не первый день знакомы. К чему весь этот официоз?

– А кто первым затеял игру в имена и отчества? – улыбнулся Чуйкин.

– Хорошо, каюсь, – последовал незамедлительный ответ. – Просто мне как-то стало обидно, что приехал лишь к раздаче слонов.

Чуйкин действительно хорошо знал этого крепкого атлетически сложенного мужчину, облаченного в простую спортивную куртку и заметно полинявшие джинсы. В прежние времена они вместе с Алексеем Росляковым учились на юридическом. В разных группах, но в одном потоке. Потом оба пошли в прокуратуру, где Чуйкин двинулся вверх по карьерной лестнице, а Росляков как-то не удержался. Ушел то ли в бизнес, то ли еще куда-то. Одним словом, разошлись пути-дорожки, и Владимир не виделся с бывшим сокурсником несколько лет. Алексей «всплыл» чуть больше года назад. «Всплыл» как сотрудник новообразованной структуры. Внутреннее подразделение службы безопасности Роскомспорта. Данная служба неизменно подключалась к проводимому расследованию, если дело так или иначе касалось чрезвычайных происшествий в области российского спорта. За минувший год Чуйкину уже дважды доводилось сотрудничать с Росляковым…

– Да тут уже и раздавать-то нечего, Леша, – следователь районной прокуратуры неопределенно мотнул головой в направлении тела. – Тренер команды Виталий Агафонов скончался от сердечного приступа.

Росляков прошел к дальней скамейке и опустился на корточки. Что конкретно он собирался там рассматривать, осталось для Чуйкина загадкой. Да он и не слишком интересовался. Владимиру хотелось поскорее отправиться домой.

– Ты в этом уверен? – не оборачиваясь, спросил Росляков.

– В чем?

– В диагнозе. С чего такая уверенность, что это был сердечный приступ?

– Симптомы, Леша, – Чуйкин пожал плечами. – Симптомы, как говорится, налицо. И в прямом, и в переносном смысле.

– А заключение медицинской экспертизы?

– Будет чуть позже. Приблизительно к завтрашнему вечеру. Если хочешь, я могу отправить тебе копию. Но готов поспорить прямо сейчас…

Росляков распрямился. Его взгляд скользнул по аккуратно разложенным свитерам спортсменов.

– Здесь курят? – спросил он.

– Кури, – Чуйкин махнул рукой.

– Я не курю, Володя. Бросил. Точнее, пытаюсь бросить. Просто мне почудился запах табака, и я подумал, что это как-то нетипично для помещения, где обычно переодеваются спортсмены.

Чуйкин переглянулся со своим помощником. По-прежнему стоящий к нему спиной Росляков не мог этого заметить.

– Это я надымил, – признался следователь. – Не удержался.

– Ясно. А кто оформил вызов?

– Уборщица. Мы с ней уже говорили, и ничего такого она…

Росляков вновь не дал старому сокурснику закончить начатой мысли. Подобная манера поведения была вполне типична для Алексея. Он задавал какой-то вопрос, а потом у собеседника создавалось впечатление, будто ответ сотруднику Роскомспорта совершенно не интересен. Росляков вроде бы и не слушал. Однако Чуйкин знал, что это не так. Внешняя рассеянность Алексея была наигранной. В действительности он подмечал абсолютно все. Даже те незначительные детали, которые ускользали от глаз любого другого человека.

– Знаешь, Володя, – Росляков двинулся в его сторону, но не остановился рядом, а прошел дальше, к окну. – На твоем месте я бы не был столь категоричен, утверждая, что Агафонов скончался от сердечного приступа.

– Он носил при себе валидол.

– И что? Многие носят при себе валидол. Те, у кого имеются проблемы с сердцем. У Агафонова были такие проблемы?

– Были.

– Вот видишь, – тон Рослякова почему-то был очень довольным.

– Что «видишь»?

– Куда выходит это окно? – без всякого перехода поинтересовался Алексей, игнорируя последний обращенный к нему вопрос.

Вместо Чуйкина ему ответил Николай:

– Во двор. Попасть на территорию, минуя вахту, практически невозможно. Я выяснил это первым делом…

– Практически? – В голосе Рослякова появились нотки сарказма. – Секунду! Вот тут давайте черканем немного конкретики. То есть теоретически, если я захочу, я смогу проникнуть на территорию, минуя вахту?

Чуйкин потянулся в карман за сигаретой, но в последний момент передумал.

– Теоретически можно проникнуть на любую территорию, – несколько раздраженно парировал он. – И ты прекрасно об этом знаешь. Только все эти разговоры…

Росляков вернулся в центр раздевалки.

– Ты слышал о том, что случилось с Осиным?

– Ну… – На мгновение Чуйкин растерялся, но довольно быстро сумел взять себя в руки. – Разумеется, слышал. Это дело прошло мимо меня, но, как любой нормальный человек, я читаю газеты и…

– Олег Осин разбился, – сказал Росляков таким тоном, словно сообщал лишь то, что до этого было известно ему одному. – Кувыркнулся на машине с моста. Не справился с управлением. По официальной версии. При приземлении машина взорвалась. Опознать Осина удалось только по его стоматологической карте.

– Мне все это известно, – ответил Чуйкин. – Только при чем тут Осин, Леша?

– А ты думаешь, ни при чем? Капитан команды «Стальных Беркутов» погибает в странной, на мой взгляд, автокатастрофе, а буквально через неделю у тренера той же команды случается сердечный приступ. Совпадение?

– Ну, да, – особой уверенности в голосе Чуйкина не было. – В жизни еще и не такое случается.

– Может быть… Может быть, – задумчиво протянул Росляков. – Только я в такие совпадения как-то не верю.

Он неспешно двинулся по периметру помещения, внимательно глядя себе под ноги. Чуйкин вздохнул. Вот только чрезмерно дотошного сотрудника Роскомспорта ему сейчас и не хватало. Что он там пытается выискать? Следы? Так тут топталось почти полсотни человек. Уборщица так и не успела вымыть полы в раздевалке. И погибший Осин всплыл как-то не к месту. Владимиру казалось, что это дело сразу закрыли, отправив в архив с пометкой «несчастный случай».

– Я хочу поговорить с этой женщиной.

Росляков остановился рядом со свитером Максима Баркетова.

– С какой женщиной? – Чуйкин с трудом вырвался из омута собственных мыслей.

– С уборщицей. Она еще здесь? В здании?

Следователь обернулся к своему помощнику. Николай молча кивнул.

– Позови ее, – неохотно отдал распоряжение Чуйкин. – Хотя я уверен, что это ни к чему не приведет. Леша, послушай…

Но Росляков не стал слушать его и на этот раз. Опустившись на скамейку, он провел указательным пальцем по деревянному лакированному покрытию.

– Кроме нее, еще кто-нибудь есть?

– Вахтер, – резво обернулся от дверей Николай.

– Его тоже зови. Я поговорю сразу с обоими.

– А тело? – Чуйкин все-таки достал из кармана пачку сигарет. Уехать с территории спортивного комплекса, пока Росляков еще собирался проводить допросы, он посчитал неправильным. – Тело-то увезти можно?

Алексей покосился на распластанного у его ног Агафонова.

– Все найденные при нем вещи изъяли?

– Обижаешь! – Чуйкин пристроил во рту сигарету. – Само собой.

– Тогда пусть увозят, – смилостивился Росляков.

Пока помощник старшего следователя районной прокуратуры ходил за двумя свидетелями, которые хоть что-то могли сообщить по существу, невыспавшиеся санитары с отечными лицами погрузили бесчувственное тело на носилки и вынесли его из помещения. Чуйкин курил в дверном проеме, пуская дым в коридор. Росляков задумчиво смотрел в одну точку. Ход его мыслей оставался для следователя загадкой…

– Я ведь вам уже все сказала! – послышался в отдалении хрипловатый женский голос. – Что за люди, ей-богу! Нет чтобы отпустить нас по домам… После пережитого-то стрессу… Нет же! Все никак не разберутся. Умер же уже человек! Чего тут говорить? Эх, страна!

В унисон женскому голосу бубнил что-то еще один – мужской, но разобрать, что именно, не удавалось. Росляков поднялся со скамейки. Чуйкин затушил окурок о подошву ботинка.

Николай пропустил в раздевалку сначала женщину лет шестидесяти с седыми забранными на затылке в пучок волосами, а затем грузного мужчину в форме охраны, время от времени нервно одергивающего на себе куртку. Росляков смерил взглядом обоих свидетелей. Пружинящей походкой подошел сначала к женщине. Она смотрела в ту точку на полу, где еще пару минут назад лежало тело Виталия Агафонова.

– Почему здесь форма? – без всякого приветствия спросил Алексей, не представляясь сам и не интересуясь именем женщины.

– Что? – Она подняла на него маленькие, глубоко посаженные глазки.

– Почему форма игроков осталась в раздевалке?

– А где ей быть? – Нина Сергеевна быстро сумела взять себя в руки. – Игра закончилась, спортсмены переоделись и ушли. А форма осталась. До утра.

– Почему? – Росляков качнулся на каблуках.

– Позвольте, я объясню, – пришел на помощь Нине Сергеевне вахтер. – Мне прекрасно понятен ваш вопрос. Вы правы… э-э… Извините, не знаю вашего имени-отчества.

И вновь Росляков не счел нужным представляться, хотя Игорь Викторович определенно ждал от него именно этого. Сотрудник Роскомспорта просто продолжал молча смотреть ему в глаза. Он ждал необходимых ему объяснений. Игорь Викторович откашлялся.

– Ладно… Дело в том, что обычно форму игроков и их инвентарь уносят в тот же день. Но сегодня… Сегодня была последняя игра перед перерывом в чемпионате. В таких случаях форма оставляется в раздевалке. Ее на следующий день отправляют на склад. Привести, так сказать, в порядок, все проверить… Вы меня понимаете?

– Вы – вахтер? Так?

Теперь пришла очередь Игоря Викторовича растеряться. Он рассеянно одернул на себе куртку. Стоящий в дверях Чуйкин усмехнулся. Ему была отлично известна манера Рослякова вести разговоры. Рваная и вроде бы совершенно бессмысленная. Не каждый умел приноровиться к подобной беседе.

– Да…

– Кто последним ушел из раздевалки? Вам ведь, насколько я понимаю, должны были сдать ключ, верно? Давайте черканем в этом вопросе немного конкретики.

– Что сделаем? – не понял Игорь Викторович.

Росляков остался невозмутим.

– Так кто уходил последним?

Вахтер размышлял над ответом секунд двадцать. Не больше.

– Мне казалось, что Денисов. Старший тренер команды…

– Стоп! – Росляков склонил голову набок. – Секунду! Что значит «казалось»? Вы в этом не уверены?

– Ну… Я был уверен. До того, как… До того, как Нина Сергеевна обнаружила Агафонова… То есть тело Агафонова… То есть труп, я хочу сказать… – Игорь Викторович определенно не знал, как сформулировать собственную мысль, но Росляков и не думал приходить ему на помощь. Он продолжал ждать. – Виталий Борисович покинул здание почти сразу после игры. Потом он вернулся… Когда разошлись все, кроме Денисова. Я видел, как он входил… А через какое-то время ушел Денисов. Он прошел мимо меня, попрощался, но ключ не сдал… Я и подумал, что главный еще в раздевалке. Однако он так и не появился. И я… Я решил, что просмотрел, как он в очередной раз ушел. А Денисов просто забыл сдать ключ. Мне казалось, что это единственно разумное объяснение.

Росляков нахмурился.

– Секунду! – вновь произнес он. – Давайте черканем еще немного конкретики. Вы могли просмотреть, как ушел Агафонов; следовательно, вы могли и просмотреть, как кто-то посторонний заходил на территорию.

– Нет! – Игорь Викторович отчаянно замотал головой, но при этом Росляков заметил, как собеседник потупил взгляд. – Постороннего я бы заметил.

– Уверены?

– Разумеется. Посторонний – это же не свой. Я бы заметил. На своих глаз как бы замыливается…

– То есть с ваших слов получается, что старший тренер команды Денисов должен был быть последним, кто видел Агафонова живым?

– Получается, что так…

– Ясно. А какое-то время – это сколько? – Росляков прищурился.

– Простите? – Игорь Викторович даже оглянулся на Чуйкина, словно хотел заручиться его поддержкой. – Не понял вашего вопроса.

– Вы сказали, что Агафонов вернулся, а через какое-то время ушел Денисов. Я хочу знать, что вы вкладываете в определение «какое-то время». Черканем немного конкретики. Сколько именно прошло времени между возвращением Агафонова и уходом Денисова?

– Не могу сказать точно, – Игорь Викторович повел плечом.

– Скажите хотя бы приблизительно, – не отставал Росляков. – Пять минут, полчаса, час…

– Минут десять, я думаю.

– Понятно.

Взгляд Рослякова вернулся к Нине Сергеевне. Пару минут Алексей молча размышлял о чем-то, собираясь обратиться к женщине с очередным вопросом, но в итоге так ни о чем и не спросил. Передумал.

– На данный момент у меня больше нет вопросов.

Чуйкин сокрушенно покачал головой. На его взгляд, все это было не более чем пустая трата времени. Но озвучивать свою точку зрения следователь райпрокуратуры не стал.

* * *

Темноволосый мужчина в черном костюме расположился на самой верхней трибуне и с этой точки наблюдал за тренировкой детской команды. Кое-кто из ребят, по его мнению, подавал очень неплохие надежды. В особенности один. Кучерявый паренек лет десяти напористо лез вперед, не боялся выкатываться на «пятачок», «пускал там корни», отчаянно бился, не уступая в борьбе даже тем, кто был выше его на голову… Типично канадская манера. Среди российских воспитанников подобную технику и подобную решимость встретишь нечасто. Мужчина в черном костюме был знаком с игрой канадцев не понаслышке…

Пареньку последовала непростая передача с синей линии, но он легко и быстро разобрался в ситуации. Подбил клюшку противостоящего ему игрока, пропустил шайбу у себя между коньков, поймал ее на крюк и бросил в дальнюю «девятку». Вратарь не успел среагировать на его молниеносные действия – ловушка взметнулась вверх слишком поздно. Шайба, чиркнув по перекладине, оказалась в сетке. Кучерявый победно вскинул вверх обе руки, как это делали взрослые.

Тренер свистнул и жестом подозвал к себе того, чью клюшку подбил кучерявый. Вместе с ним подкатились еще двое. Тренер начал что-то старательно втолковывать своим подопечным. Паренек, привлекший к себе внимание мужчины в черном костюме, прокатился к дальнему борту, резко затормозил и тут же подался влево, словно уходя от незримого силового приема. Со стороны трюк получился более чем эффектным.

Мужчина в черном улыбнулся.

– Чем это ты так заинтересовался? – Чья-то рука опустилась ему на плечо.

Мужчина обернулся.

– Ты опоздал, Роберт, – не без укора произнес он.

– Застрял в пробке. Так на что ты там глазел?

Худощавый тип с огромными навыкате глазами и раздвоенным подбородком, которого мужчина в черном назвал Робертом, тоже опустился на скамейку. Выудил из внутреннего кармана куртки компактную флягу, открутил крышку и неспешно сделал глоток. Мужчина в черном явственно уловил аромат рома.

– Будешь? – предложил Роберт.

– Не употребляю.

Роберт пожал плечами, еще разок сделал глоток и спрятал флягу. А его собеседник уже смотрел на лед, где по свистку возобновилась прерванная тренировка. На этот раз отрабатывалась игра в большинстве. Кучерявый парнишка занял место не в атаке, а на позиции левого защитника. Игроки ловко расчерчивали лед передачами, заставляя обороняющуюся сторону спешно перестраиваться то в «большой», то в «малый» квадрат, и при этом всякий раз выводили на бросок именно кучерявого. Уже со второй попытки ему удалось поразить ворота.

– Хорош! – Мужчина в черном прищелкнул языком.

– Кто хорош? – спросил Роберт.

– Вон тот, светленький. Будущий Осин! Это я тебе говорю.

Роберт настороженно покосился на собеседника. Шутит или нет? Вроде бы все серьезно… Но почему такое сравнение? Почему именно с Осиным?

– Мне сегодня звонили, – произнес он после недолгой паузы. – Утром. Нужно срочно искать кого-то вместо Агафонова. Мне так и было сказано: срочно! Ситуация, в которой мы оказались… Ник! Ты слышишь меня?

Мужчина в черном неохотно оторвался от созерцания тренировки. Игроки поменялись местами, и теперь кучерявый уже занял место в обороняющейся четверке. Самоотверженно кидался под шайбу, блокировал, но, откровенно говоря, выглядел уже не так ярко, как в атаке. Это сразу бросалось в глаза.

– Я тоже никогда не играл в меньшинстве, – задумчиво произнес Ник. – У всех свои козыри. Одна из задач тренера – разобраться, кто для какой игры подходит лучше всего.

Роберт облизал губы. Иногда ему казалось, что легче ломать людям кости, чем общаться с напарником. Ник был парнем со странностями. Однако с этим приходилось мириться.

– Ты меня-то слышал? – уточнил он.

– Слышал. Только кто будет искать замену Агафонову? Мы, что ли, с тобой?

– Дело не в том, кто будет искать…

Тренер свистнул, когда брошенная шайба угодила в маску голкиперу. Тот снял шлем. Судя по внешности, ему было не больше восьми лет. Совсем еще ребенок. Ник негромко вздохнул.

– Ты уже слышал о том, что к расследованию подключилась служба безопасности Роскомспорта?

Роберт кивнул.

– В этом нет ничего особенного.

– Да, если дело все равно спускают на тормозах, – не согласился Ник. – Но тот парень, который приезжал сюда вчера вечером, не поверил в естественную смерть Агафонова. Он собирается копать.

– Пусть копает, – не слишком уверенно откликнулся Роберт. – Тебя это волнует?

– Лично меня – нет. Но ты сам упомянул о ситуации, в которой мы все оказались. И утренний звонок тоже был не просто так? Верно? Найти замену Агафонову! – Ник презрительно фыркнул. – Тоже мне, важная птица. Стоит только свистнуть и… Таких Агафоновых вокруг пруд пруди. Вопрос в другом, Роберт.

– В чем?

– Удастся ли найти достойную замену Осину.

– Дался тебе этот Осин… – Роберт снова потянулся в карман за фляжкой, но собеседник остановил его движением руки.

– Не говори так. Смерть Осина – это… – Ник замолчал.

– Пусти, – Роберт попытался выдернуть руку, но из этой его попытки ничего путного не вышло. – Я хочу промочить горло.

– Не здесь, – Ник покачал головой. – Имей уважение, Роберт. Давай лучше спустимся к машине. Заодно там и поговорим.

– Ты сам назначил тут встречу.

– Я наблюдал за тренировкой молодняка.

– Чтобы найти достойную замену Осину, – усмехнулся Роберт.

Ник, уже начавший было подниматься, замер и развернулся лицом к напарнику. Глаза его при этом недобро блеснули.

– Не смешно, – только и сказал он.

Роберт предпочел промолчать. Ник встал со скамейки первым и двинулся вдоль ряда, припадая на правую ногу. Роберт не знал, когда и по каким причинам у Ника появилась хромота, но подозревал, что это следствие давней травмы. Серьезной травмы. И, судя по всему, полученной во время игры. Ник не любил распространяться о своем прошлом, не считая пары-тройки брошенных вскользь фраз.

Мужчины спустились вниз и по боковому проходу покинули стадион. Уже от выхода Ник обернулся еще раз, но игровые ситуации на площадке больше не прорабатывались. Тренер переключился на физические упражнения. Скорость, дриблинг, силовые приемы у бортов… Обычная хоккейная рутина. Наблюдать за ходом таких тренировок было уже не столь увлекательно.

– А как его фамилия? – бросил Роберт в спину впереди идущего.

Ник не обернулся.

– Чья?

– Человека из Роскомспорта.

– Этого я не знаю.

– А надо бы узнать… – Последнюю фразу Роберт произнес уже не столько для собеседника, сколько для себя самого. – Узнать и доложить наверх. Пусть сами с этим головняком разбираются.

* * *

– Слышал уже?

– Об Агафонове?

– Да.

– Конечно, – Баркетов натянул свитер с номером «девятнадцать», расправил его и только после этого опустился на лавку. Взял коньки. – Не только слышал, но даже успел прочесть официальную версию.

– Где?

Ключевский уже был полностью экипирован. До старта игры с чехами в рамках турнира финских игр оставалось чуть больше десяти минут. Российская сборная претендовала на первое место. Предыдущая встреча с хозяевами турнира закончилась крупным разгромом для финнов – 6:1. Ключевский, игравший, как и предполагалось, в связке с Баркетовым и Лосевым, успел записать на свой счет одну заброшенную шайбу и две результативных передачи. У Макса статистика выглядела чуть хуже: тоже один гол и всего одно очко по системе «гол+пас». Настроение, естественно, было боевым. Чешская сборная не казалась серьезным препятствием на пути к победе в туре. Тем более что в этот раз чехи привезли не самый свой сильный состав. Расправившись с ними, россияне выйдут один на один со шведами. Вот там «рубка» будет посерьезнее.

– В газете. Где же еще? – Баркетов нагнулся, чтобы зашнуровать коньки. – Об этом уже успели написать и местные СМИ.

– Оперативно, – хмыкнул Ключевский. – И что говорят?

Баркетов на мгновение поднял голову. Его взгляд встретился с колючим испытующим взглядом товарища. Какого ответа он от него ждал?

– То же, что и все. Сердечный приступ.

– То же, что и все? – переспросил Ключевский и сел рядом с Баркетовым на скамейку. Понизил голос до шепота, хотя при его басе это было и непросто. – А вот у меня есть другая информация, Макс. Я созванивался с нашими вчера вечером. Дело не собираются спускать на тормозах. К расследованию подключился человек из Роскомспорта. Внутреннее подразделение службы безопасности.

– И что, он углядел там какой-то криминал?

Баркетов, сосредоточенно занимаясь собственной экипировкой, больше не поднимал головы. Мимо них прошли несколько игроков сборной, но к разговору, происходящему между двумя форвардами первой пятерки, вроде бы никто не прислушивался.

– Хрен его знает, что он там углядел, – раздраженно бросил Ключевский. – Но ребята из Роскомспорта – это тебе не следаки какие-нибудь. Если вцепятся, так уж всеми тридцатью двумя зубами. Мне такой контингент знаком. В команде тут же пошел неприятный шепоток. Имя Осы полоскают, и вообще… Дерьмовая ситуация, Макс!

– Ты уже созрел для разговора?

– Ни для чего я не созрел! Просто говорю, что ситуация дерьмовая. Как только вернемся в Россию, – кулаки Павла угрожающе сжались, – я заставлю кое-кого прекратить эти гнилые разговорчики. Что было, то было. Проехали, Макс!

– Проехали? – Баркетов удивленно вскинул брови. – Ты думаешь, проехали? Ты серьезно, Ключ?

Некоторое время Ключевский никак не реагировал на выпад. Просто насупившись молчал, словно прикидывая что-то в уме. Наконец он с явной неохотой и уже без прежней запальчивости в голосе разомкнул губы:

– Я в первую очередь думаю о команде.

Баркетов хотел было что-то ответить, но не успел. Дверь раздевалки резко распахнулась, и в помещение стремительно вошел Батя. Как всегда, гладко зализанный и одетый с иголочки, он остановился в центре раздевалки, широко расставил ноги и заложил руки за спину. С улыбкой окинул всех взглядом.

– Значит, так, парни! – Его зычный командный голос, который произвел бы должное впечатление и на плацу, разнесся по тесному помещению. – Я не буду сегодня говорить вам никаких высокопарных слов. Не буду ездить по ушам, насколько важно для нас сегодня выиграть матч и взять необходимые три очка. Вы все это прекрасно знаете и без меня. Более того, вы знаете, что мы сильнее чехов. Ваша задача – доказать это на деле. Так идите и докажите.

– Без проблем, – отозвался кто-то из левого угла.

Баркетов не успел заметить, кто это был, но по голосу вроде бы узнал защитника третьего звена Антона Коптина. Батя улыбнулся шире.

– Я рад, что у нас нет проблем, – произнес он чуть тише. – Единственное, о чем прошу вас, парни, – это предельная концентрация и дисциплина. В первую очередь дисциплина! Постарайтесь обойтись без удалений. Чехи зачастую играют грязно и открыто идут на провокации. Не реагируйте. Не позволяйте им добиться неравноценных обменов. А к этому они и будут стремиться в первую очередь. Всем ясно?

Бате ответил нестройный хор голосов.

– Отлично! Тогда я могу быть спокоен. А теперь вперед, парни! Дайте повод гордиться вами.

Игроки один за другим поднялись со скамеек. Первым из раздевалки в направлении площадки двинулся Лосев. В качестве напутствия Батя хлопнул его по плечу. За Лосевым пошел Козорез, за ним Жамов, потом Ключевский и все остальные. Стальная рука Бати неизменно опускалась на плечо каждого проходящего. Баркетов миновал тренера предпоследним. Шествие замыкал Коптин…

Стадион был переполнен. В Финляндии любили и уважали хоккей. Российских триколоров на трибунах развевалось раза в три больше, чем чешских флагов. Обе сборные выстроились каждый у своей синей линии в ожидании гимнов. Батя занял привычное место на скамейке запасных у самого бортика. На пару мгновений его заслонила широкая спина одного из главных арбитров.

Сначала грянул гимн Чехии. Среди сегодняшних противников Баркетов видел многих из тех, кто играл в российских клубах. В том числе и двух игроков «Стальных Беркутов» – Милоша Гранича и Иржи Вартека. Голкипер «беркутов» Ярослав Свантуш в нынешнем составе сборной Чехии отсутствовал.

Чешский гимн сменился российским. Когда смолк и он, Баркетов быстро перекрестился, надел шлем и, развернувшись, покатился в центр. Арбитр уже был готов к вбрасыванию. Лосев встал на точку. Ключевский занял позицию слева на расстоянии метра. Напротив него разместился Вартек. Они слегка потолкались плечами, но тут же разъехались, едва выигранная шайба досталась сборной России. На Баркетова пошла первая передача. Он принял ее, уже находясь на скорости. В касании переадресовал шайбу накатывавшемуся Лосеву. Ключевский остался чуть сзади, страхуя партнеров в случае непредвиденного «обреза». Игра началась…

Батя не покривил душой в своей напутственной речи перед началом матча. Россия могла дать сто очков форы нынешнему составу чехов. По какой-то причине наиболее яркие звезды команды противников на финские сборы вызваны не были. То ли тут имел место тренерский эксперимент, то ли стояла задача просмотреть возможные резервы перед грядущим чемпионатом, то ли еще что-то… Так или иначе, чехи с самого начала играли «вторым номером» и провалились уже к концовке первого периода. Первую шайбу на седьмой минуте забросил Ключевский. Он сам развернул атаку из средней зоны, отдал Баркетову под чужую синюю и тут же устремился параллельным курсом. Макс вошел в зону, сыграл в «стеночку» с защитником, затем по короткой дуге объехал противостоящего ему чеха и переадресовал шайбу Лосеву. Ключевский уже «окопался» на «пятачке». При его габаритах вытолкнуть его оттуда было практически невозможно. Он закрыл видимость голкиперу. Лосев молниеносно сместился в центр и сделал бросок. Шайба угодила в конек кому-то из игроков сборной Чехии, и Ключевский оказался самым расторопным на «добивании».

Вторая шайба влетела в ворота чехов через полторы минуты после первой. Гол был курьезный, случившийся вследствие коварного рикошета, но от этого не менее ценный. Отличилось четвертое звено сборной России.

Третью шайбу на излете первого периода забросил защитник Рошанский с передачи Баркетова, когда чехи остались в меньшинстве. Лосев также был объявлен ассистентом при последнем взятии ворот.

Мрачные насупленные лица игроков сборной Чехии не предвещали россиянам ничего хорошего на старте второго периода. Им требовалось как минимум встряхнуться, и Баркетов понимал, что делать чехи это будут как раз за счет тех самых грязных провокационных действий. Так оно и случилось…

Лосев занял привычное место на точке вбрасывания. Ключевский сошелся плечом к плечу с Вартеком. Арбитр медлил, дожидаясь, пока все игроки встанут в соответствующем порядке.

– Довели Агафонова, – сквозь зубы бросил на русском Вартек.

Ключевский повернул голову:

– Чего? Кто это его довел?

– Вы, – Вартек слегка постучал клюшкой по льду. – Понтами своими дешевыми. Один допонтовался уже, так все вам мало.

– Ты кого имеешь в виду, сука? – Ключевский побагровел.

– Сам знаешь, кого.

Вартек толкнул плечом визави. Павел не успел ответить. Арбитр вбросил шайбу. Лосев ее выиграл и молниеносно отпасовал назад. Защитник принял на крюк, сделал легкую «подкидку» и переправил Баркетову. Максим стремительно вкатился в зону противника и тут же отдал по диагонали налево. Ключевского на месте не оказалось. Вартек блокировал его секундой ранее, и Павел, вместо того чтобы устремиться к шайбе, предпочел впечатать одноклубника в борт. Лосев не успел подстраховать партнера. Чехи рванули в атаку «три в два». И Ключевский, и Вартек выступили в роли догоняющих. Чешская атака развернулась широким фронтом, передача пошла на дальнюю штангу, и накатывавшийся игрок стремительно бросил. Голкипер сборной России, упав на колени, прижал шайбу ко льду. Вартек рванул на добивание. Линейный арбитр свистнул, но чех успел ударить клюшкой по перчаткам голкипера. Ключевский ткнул Вартека локтем в спину. Тот обернулся. На плечах у Павла повис другой чех, но Лосев оттащил его, ухватив за свитер. Подъехали лайнсмены, готовые в любой момент пресечь кулачные разборки.

– Ты на Осу намекаешь, козел? – Ключевский схватил Вартека за грудки.

– А на кого же еще?

Лайнсмен попытался разнять сцепившихся игроков. Баркетов подъехал слева и положил Ключевскому руку на плечо:

– Ключ, оставь…

– Пусть ответит за свой гнилой базар!

– Сейчас не время, Ключ…

– Да пошел ты! – Вартек толкнул Павла в грудь.

Реакция последовала незамедлительно. Ключевский коротко замахнулся и ударил чеха в лицо. Вартек отшатнулся, но устоял на ногах. Шлем слетел с его головы. Павел пихнул лайнсмена и бросил обе перчатки на лед.

– Иди сюда, урод!

Вартек скинул свои перчатки, тараном кинулся на Ключевского. Пропустил удар локтем в шею, но сумел-таки ухватить Павла за свитер. Потянул вниз, рассчитывая свалить противника на лед. Куда там! Габариты Ключевского не позволили Вартеку даже сдвинуть его с места. Тогда чех дважды ударил россиянина по почкам, попытался попасть кулаком в лицо, но промахнулся. А вот Павел был точным. Мощный удар в голову – и Вартек рухнул на колени. Ключевский ударил его еще раз, затем еще… Из разбитого уха игрока сборной Чехии потянулась тоненькая струйка крови. Лосев и Баркетов навалились на своего товарища.

– Паша, брось!

– Ключ! Уймись же!

Ключевский дернулся, но вырваться из стального захвата не сумел.

– Ты труп, Вартек! – крикнул он и сплюнул на лед. – Я урою тебя, суку! Ты у меня кровью харкать будешь! Понял?

– Остынь, Ключ!

– Пустите меня!

Баркетов и Лосев подчинились, видя, что Павел больше не собирается нападать на оглушенного чеха. Ключевский подобрал со льда клюшку и перчатки, сунул их под мышку и покатил вдоль ревущих трибун. На площадку выкатился врач сборной Чехии. Арбитры поехали на совещание. Батя на скамейке запасных был мрачнее тучи. Неравноценный обмен. То, о чем он и говорил перед началом игры.

– Это матч-штраф, – глухо произнес Лосев.

– Знаю, – ответил Баркетов.

В сегодняшней встрече это, конечно, уже ничего не меняло, но матч-штраф для Павла Ключевского означал, что он не сможет принять участие и в следующей игре. Сражаться со шведами сборной России придется без него. А это уже существенная потеря.

Вартеку помогли подняться на ноги. На льду осталось несколько бурых капель крови. Ключевский, ни на кого не глядя и не дожидаясь вердикта арбитров, уже катил в направлении раздевалки.

* * *

Росляков молча положил на стол служебное удостоверение в раскрытом виде. Денисов взглянул сначала на визитера, потом в его документ, кивнул и жестом предложил Рослякову сесть. Алексей садиться не стал. Вместо этого, спрятав удостоверение обратно в карман, он неспешно двинулся по периметру конференц-зала. Ознакомился с развешанными на стенах фотографиями, уделил внимание огромному плазменному телевизору, по которому команда наверняка просматривала матчи соперников, постучал пальцами по гладкой полировке стола… Напоследок остановился возле окна и пару минут сосредоточенно смотрел на улицу.

Денисов не выдержал. Тактично кашлянув в кулак и переменив позу, он не без ноток раздражения в голосе поинтересовался:

– Вы не могли бы озвучить цель вашего визита, Алексей Александрович?

– Цель? – Росляков заложил руки за спину. – Цель моего визита, по-моему, очевидна. Меня интересует погибший главный тренер команды Виталий Агафонов.

– Это я уже понял, – Денисов переплел пальцы и откинулся на спинку высокого кожаного кресла, стараясь по возможности продемонстрировать свое полное спокойствие. – Но разве дело не закрыто? Я звонил сегодня в прокуратуру…

– Меня не интересует позиция прокуратуры. – Росляков отлепился наконец от подоконника, вернулся к большому Т-образному столу и сел на первое попавшееся свободное место. Между ним и Денисовым могли бы разместиться человек пять. – Я провожу собственное расследование этого трагического случая. Расследование, порученное мне службой безопасности Роскомспорта. Оно будет проводиться независимо от того, какое решение примет прокуратура.

– Ясно, – Денисов кивнул. – Но вы ведь уже в курсе заключения медицинской экспертизы…

– Агафонов принимал какие-нибудь препараты?

– Что? Какие препараты? Я не понял вашего…

– Черканем немного конкретики, Андрей Романович, – Росляков подался вперед, но смотрел он при этом не в глаза собеседнику, а в стол. – Согласно заключению медицинской экспертизы, о котором вы упомянули, Виталий Агафонов действительно скончался от сердечного приступа. Однако в крови погибшего было обнаружено кое-что интересное. Незадолго до смерти Агафонов принимал транквилизаторы. Не антидепрессанты, заметьте, и даже не валидол, а именно транквилизаторы. Согласитесь, что это выглядит странно. Человек, скончавшийся в итоге от сердечного приступа…

– Вы правы, – по голосу Денисова несложно было определить, что он также удивлен озвученной информацией. – Это странно. Но…

– К вашему «но» мы вернемся чуть позднее, – перебил его Росляков. Он даже не удосужился снять куртку и, в отличие от Денисова, сидел в конференц-зале спорткомплекса в верхней одежде. – А пока я хотел сказать следующее. Определить количество принятых Агафоновым транквилизаторов, к сожалению, невозможно. Он мог принять пару таблеток, а мог съесть и упаковку… Транквилизаторы, насколько мне известно, подрывают сердечно-сосудистую деятельность. То есть причиной смерти как таковой мог стать и прием препарата. Верно? В особенности если у человека изначально наблюдались проблемы с сердцем. У Агафонова ведь такие проблемы имелись?

– Да, – кивнул Денисов. – Виталий часто жаловался на сердце.

Старший тренер «Стальных Беркутов» все еще пребывал в состоянии растерянности.

– И при этом принимал транквилизаторы, – напомнил Росляков.

– Нет.

– Что «нет»?

– Я никогда не слышал, чтобы он принимал транквилизаторы. До сегодняшнего дня… Вы уверены, что?.. Хотя вы говорите, что такое заключение дали эксперты… – Денисов озадаченно прикусил нижнюю губу. – В самом деле, немного странно.

– Немного? – усмехнулся Росляков и впервые за все время разговора поднял взгляд на собеседника. – Давайте черканем немного конкретики.

– Давайте.

– Вы хотите сказать, что не знали об употреблении транквилизаторов Агафоновым?

– Не знал. Виталий не принимал их. Совершенно определенно, не принимал.

– Значит, кто-то посоветовал ему их принять, – резюмировал Росляков. – Или заставил. Вы были последним, кто видел Агафонова живым? Так?

Денисов нервно вскинулся:

– Вы намекаете на то, что это я напичкал его транквилизаторами? Намеренно?

Росляков равнодушно пожал плечами:

– Расскажите мне о том вечере.

Почти минуту Денисов собирался с мыслями. Он расцепил пальцы, вновь переплел их и как-то затравленно взглянул в лицо сотруднику Роскомспорта. Старший тренер «беркутов» определенно чувствовал себя не в своей тарелке. Росляков словно гипнотизировал его.

– Рассказывать особо не о чем, Алексей Александрович. Все было как обычно. Мы сыграли игру.

– Выиграли?

– Что?.. А, да! Мы выиграли. Это была последняя игра перед перерывом на Евротур…

– А с кем играли?

– ХК «Снежный».

Росляков кивнул и жестом предложил Денисову продолжить.

– Виталий, как мне показалось, изначально чувствовал себя неважно, – Денисов все еще покусывал нижнюю губу. – Во время игры он ни с кем не общался и вообще держался как-то особняком…

– Такое с ним уже бывало?

– Бывало, – признался Денисов. – Но нечасто. Очень даже редко, я бы сказал. Но в тот день… Мы все переживали потерю Олега Осина. Вы ведь слышали о том, что случилось с Осиным?

Росляков снова кивнул.

– Одна беда за другой, – посетовал Денисов. – Прямо напасть какая-то. Или вы считаете?.. Считаете, что эти два случая как-то взаимосвязаны?

Росляков ничего не ответил, предпочитая держать собственные соображения при себе. Он будто бы и не слушал Денисова – рассеянно выводил пальцем на полировке стола какие-то замысловатые фигуры.

– В общем, перед игрой со «Снежным» свитер Олега подняли под своды арены. Мы все, так или иначе, бросали туда взгляд. Не могли не бросать. И Виталий, естественно, тоже. Я сам видел, как он поглядывал вверх. Виталий переживал… Это было видно. Я думаю, поэтому он и ходил последнее время мрачнее тучи. И сердце как раз…

– Последнее время – это сколько? – счел нужным уточнить Росляков.

– Так… Как раз с того момента, как… Олега не стало.

Денисов напряженно ждал вопросов и по этому делу тоже, но Рослякова, как ни странно, гибель Олега Осина вроде как и не интересовала. Он спросил совсем о другом. Как всегда, неожиданно и, как всегда, не к месту:

– А кто займет теперь место Агафонова? Вы?

Денисов вспыхнул, но только на одно мгновение. Вопрос был ему неприятен.

– Не думаю, что это буду я. Руководство клуба не считает, что я дорос до должности главного тренера…

– А вы сами как считаете?

– Я в этом вопросе субъективен.

– И все же? – не отставал Росляков.

– Мне кажется, что я бы справился, – после недолгой паузы ответил Денисов. – Но решать этот вопрос не мне. Руководство клуба уже занимается поисками квалифицированного специалиста. Скорее всего это будет кто-то из наших, долгое время работавших в Северной Америке.

– Уже есть кандидатуры?

– Мне об этом не сообщили, – Денисов отвернулся.

Уголки губ Рослякова дернулись, что, видимо, должно было обозначать улыбку. Денисов не заметил этого.

– Ну, а после игры? Что было после?

– Команда, как обычно, отправилась в раздевалку. Я был с ребятами, а вот Виталий куда-то ушел. Он вернулся, только когда игроки разошлись.

– Я слышал, на это время он покидал здание. Куда он мог ходить?

– Не имею ни малейшего представления.

– А если предположить? – Росляков прекратил чертить невидимые фигуры, откинулся назад и положил руки на затылок. Потянулся. – У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?

– Ни одной. Виталий мог ходить, куда угодно.

– Как у вас с доступом к транквилизаторам? – Сотрудник Роскомспорта совершил очередной стремительный скачок с темы на тему.

– Ну… – Денисов замялся.

– Только не юлить! Черканем в этом вопросе немного конкретики. Смелее!

– Послушайте, Алексей Александрович, – на нижней губе Денисова выступила крохотная капелька крови, он все-таки прокусил ее. – Я не стану говорить вам, что никто из игроков не принимает допинговые препараты. Вы прекрасно поймете, что это ложь. Транквилизаторы принимают все. И все об этом знают. Знают, но помалкивают. Скажу только одно: мы не принимаем запрещенных препаратов. Все в пределах установленных нормативов. Нас периодически проверяют… Кстати, ваши же коллеги…

– То есть доступ к таким препаратам есть? Я правильно понял?

– Правильно, – Денисов бросил взгляд на наручные часы. – Но я повторяю вам, Виталий транквилизаторов не принимал. Никогда. Игроки – да, но не он. При нем же ничего, кроме валидола, не нашли?

– Откуда вы знаете? – прищурился Росляков.

Но на этот раз Денисов открыто улыбнулся ему в ответ:

– Не пытайтесь меня поймать, Алексей Александрович. Меня ловить не на чем. Я всего лишь предположил очевидное. Если бы при Виталии было что-то обнаружено, вы бы уже об этом сказали. Сразу же, как только упомянули о заключении медицинской экспертизы. Согласитесь, что это логично?

Росляков соглашаться не стал. Во всяком случае, вслух. Ни самих транквилизаторов, ни упаковок к ним при погибшем Агафонове действительно найдено не было. Только валидол. Что, впрочем, не снимало главного вопроса относительно присутствия этих самых транквилизаторов в крови погибшего.

– Сколько времени отсутствовал Агафонов?

Денисов подумал.

– Что-то около получаса.

– Он мог с кем-то встречаться?

– С кем?

– С кем угодно.

– Ну… В принципе мог, наверное. Просто мне об этом ничего не известно. Я говорю вам только то, что знаю, Алексей Александрович.

Росляков поднялся, застегнул «молнию» на куртке. Про Осина он так и не обмолвился ни единым словом. Алексея на настоящий момент интересовала только персона Агафонова.

– Последний вопрос… – Теперь сотрудник Роскомспорта разглядывал носки своих ботинок; Денисов не удержался и тоже бросил взгляд в этом направлении – чисто машинально. – Вполне риторический и традиционный, но я не могу его не задать. Так сказать, черканем немного конкретики. У Виталия Борисовича были враги?

– Враги? Нет.

– А недоброжелатели?

Вопрос заставил Денисова грустно усмехнуться.

– Могу ответить вам вопросом на вопрос, Алексей Александрович. А вы знаете человека, у которого бы не было недоброжелателей? Таковые, наверное, имеются у каждого из нас.

– Наверное, наверное, – нараспев произнес Росляков. – Что ж… Я с вами не прощаюсь. Если сами что-то вспомните, звоните.

Куда именно полагалось звонить в этом случае, Алексей не пояснил. Он не оставил Денисову ни визитки, ни контактного телефона. Покинул конференц-зал Росляков тоже молча, ни разу не обернувшись на оставшегося сидеть в кресле старшего тренера команды.

Глава 3

Трофимова встречали. Едва он вышел из здания аэропорта, к нему тут же приблизились двое мужчин в дорогих кашемировых пальто. Один из них, тот, что был повыше ростом, приветственно протянул Трофимову руку. Второй ограничился легким наклоном головы.

– Игнат Артемьевич? – на всякий случай уточнил высокий, хотя в этом и не было никакой необходимости.

Трофимова, как одну из самых легендарных личностей в истории российского спорта, не узнать в лицо было просто невозможно. Игнат Артемьевич широко улыбнулся:

– Да, это я.

– Позвольте представиться. Я – президент спортивного клуба «Стальные Беркуты», Кириллов Дмитрий Николаевич, – высокий мужчина даже слегка приподнял свою шляпу с загнутыми полями. Затем шагнул в сторону и указал рукой на своего спутника. – А это вице-президент нашего клуба, Рубаев Антон Степанович. Вам, может быть, доводилось слышать…

– Да, я слышал о вас, – Трофимов протянул руку Рубаеву. – Правда, не как о вице-президенте, а как о игроке сборной. Рад знакомству, господа.

У обочины стояли два черных «Мерседеса». Из одного выбрался водитель, обошел автомобиль сзади и услужливо распахнул дверцу.

– Прошу, – пригласил Трофимова Кириллов.

Игнат Артемьевич забрался в машину. Президент «Стальных Беркутов» занял место рядом. Рубаев разместился на переднем сиденье.

– Ну, как вам Россия? – спросил Дмитрий Николаевич, когда «Мерседес» тронулся с места. – Многое изменилось за восемнадцать лет?

– Я еще не успел разобраться, – Трофимов смотрел в окно. – Но в любом случае думаю, что изменения должны быть в лучшую сторону.

– Вне всяких сомнений.

Восемнадцать лет! Трофимов не мог поверить, что прошло уже так много времени с тех пор, как он уехал играть в Северную Америку. За плечами осталось восемь сезонов в качестве игрока и десять в составе тренерских штабов разных команд. И вот теперь он собирался вернуться на родину. Вернее, уже вернулся. Надолго ли? Как сложится здесь его новая карьера? Предугадать что-либо было невозможно…

Одно только Игнат Артемьевич знал совершенно точно. Сделанное ему по телефону предложение возглавить клуб «Стальных Беркутов» в качестве главного тренера выглядело заманчивым. Во всех отношениях. Финансовая сторона дела, предлагаемые условия проживания как самого Трофимова, так и его семьи… Ну, и в первую очередь, конечно, команда. На протяжении двух последних сезонов «беркуты» неизменно находились в верхней части турнирной таблицы, а в прошлом году даже завоевали чемпионский титул. Ответственность на Трофимова возлагалась немалая – как минимум поддержать прежний уровень команды.

– В гостиницу? – развернулся сидевший впереди Рубаев.

Игнат Артемьевич оторвался от своих размышлений и отрицательно покачал головой:

– Сначала закончим наши дела, господа. Я бы хотел обсудить ряд деталей, и, если мы с вами придем к взаимному согласию, сегодня же можно будет и подписать контракт.

– Стало быть, в спорткомплекс? – уточнил Кириллов. – Ко мне в кабинет?

– Да, – коротко ответил Трофимов.

Работа за рубежом в первую очередь приучила его к двум вещам: к немногословности и к тому, что не стоит слишком долго затягивать процесс переговоров. Игнат Артемьевич успел к этому привыкнуть…

До места добрались минут за тридцать. С учетом столичных пробок в это время суток – срок минимальный.

Водитель снова вышел первым и открыл дверцы пассажирам. Трофимов ступил на асфальт. Прямо перед ним во всем своем великолепии раскинулся красавец-спорткомплекс. Игнат Артемьевич невольно залюбовался. Россия действительно сильно изменилась за истекшие восемнадцать лет. И действительно в лучшую сторону.

Сопровождаемый Рубаевым и Кирилловым Трофимов вошел внутрь здания. Человек на вахте машинально вытянулся по стойке «смирно». Трофимов не взглянул в его сторону. Мужчины поднялись на третий этаж и прошли к кабинету с золоченой вывеской. Кириллов собственноручно распахнул перед Трофимовым дверь. Сдернул с головы шляпу.

– Я думаю, здесь нам будет удобнее, чем в конференц-зале, – прокомментировал он.

Игнат Артемьевич согласно кивнул.

Кириллов быстрым шагом прошел на свое рабочее место, склонился над столом и, нажав кнопку селекторной связи, отдал распоряжение секретарше:

– Три кофе, Зиночка. – Взглянул на Трофимова: – Или, может, чего покрепче, Игнат Артемьевич?

– Я бы предпочел чай.

– Все понял. Два кофе, Зиночка, и один чай.

Трофимов, не дожидаясь приглашения, снял пальто, повесил его на спинку стула и сел на свободное место у стола из мореного дуба. Кириллов, не переставая улыбаться, расположился напротив.

– Ну, Игнат Артемьевич? К делу?

– К делу.

– Откровенно скажу, время нас и впрямь поджимает. Самое начало сезона, – Кириллов двумя руками пригладил волосы. – Очки нужны всем. Не мне вам объяснять, что чем выше будет место в турнирной таблице, тем легче придется клубу на весенней стадии плей-офф. У нас возникли форс-мажорные обстоятельства. Трагические обстоятельства, я бы даже сказал. Но… От этого они не становятся менее форс-мажорными, – Дмитрий Николаевич издал нелепый смешок и тут же, желая исправить впечатление, состроил крайне серьезное выражение лица. – Почти две недели назад мы потеряли капитана команды. Он был одним из высококлассных хоккеистов, играл в первой пятерке…

– Олег Осин, – вставил Трофимов. – Я читал об этом в Интернете.

– Да, Осин. А менее недели назад от сердечного приступа скончался и Виталий Агафонов, занимавший должность главного тренера…

– И об этом я тоже читал.

– Команда подкошена двумя этими потерями, – продолжил Кириллов. – Подкошена психологически в первую очередь. Сейчас проходит Евротур. В «Стальных Беркутах» есть сборники. Мы не проводим тренировок, а через пять дней уже очередная игра внутреннего чемпионата. Противник силен, а нам нужны победы, Игнат Артемьевич. Много побед. Чем больше, тем лучше, как вы сами понимаете. И мы очень рассчитываем на ваш опыт. На ваш профессионализм.

Дмитрий Николаевич замолчал и переглянулся с расположившимся по правую от него руку Рубаевым. Вице-президент сидел молча, машинально вертя в руках авторучку. Трофимов поправил тугой узел галстука.

– А могу я для начала поинтересоваться той тактикой игры, которую проповедовал в команде Агафонов? Вы ведь понимаете смысл моего вопроса?

– Да, конечно, – встрепенулся Кириллов. – Тактика была такой: основной упор в нападении строился на атакующих действиях первого звена. Точнее, на ударной тройке. Баркетов – Осин – Ключевский. После смерти Олега мы лишились центра. Привычная связка распалась. Агафонов поднял вопрос о поиске достойной замены, но наши менеджеры по селекционной работе пока не остановились ни на одной из возможных кандидатур. Вторая тройка состоит из легионеров. У них плюсовой показатель полезности, но результативность заброшенных шайб не такая высокая, как у первой тройки. Два оставшихся звена – это разрушители. Их функции сводились не столько к тому, чтобы забивать, сколько к тому, чтобы сдерживать натиск противника. Агафонов в основном опирался на формулу игры от обороны…

Трофимов слегка склонил голову в знак того, что ему все понятно.

– Первое звено при поддержке второго делает результат, а затем в зависимости от соперника игра идет на удержание счета, – прокомментировал он. – Так?

– Так. Агафонов считал это правильным.

На некоторое время в кабинете президента клуба повисла напряженная тишина. И Кириллов, и Рубаев видели, что приглашенный из Северной Америки тренер размышляет о чем-то, и не собирались его торопить. Трофимов держал паузу минуты три.

– Я это правильным не считаю, – изрек он. – У меня другой стиль, господа. Во-первых, я предпочитаю агрессивный, атакующий хоккей. Разрушители, играющие от обороны, в команде могут быть, но не более двух человек. Во-вторых, все четыре звена должны быть приблизительно равные. Отсюда вывод, – Трофимов подался вперед и выразительно постучал по столешнице согнутым указательным пальцем. – При подписании контракта это станет первым и основным условием с моей стороны. Я вынужден буду не только изменить стиль игры «Стальных Беркутов», но и перекроить команду. Кто-то окажется ненужным, и мы отправим его на драфт отказов; кого-то, напротив, придется приглашать. Перестановка в самих звеньях также неминуема.

– Мы это предвидели, Игнат Артемьевич, – Кириллов развел руками. – И заранее были согласны с таким условием. Хорошее хирургическое вмешательство пойдет только на пользу «Стальным Беркутам». Банкуйте! Хотите взглянуть на досье подопечных прямо сейчас?

– Чуть позже. Пройдемся по другим пунктам, господа. Как насчет финансирования?

Кириллов вновь переглянулся с Рубаевым. Секретарша наконец переступила порог кабинета, неся на круглом подносе три ароматно дымящиеся чашки – две с кофе и одну с чаем. Неспешно поставила их на стол и так же бесшумно покинула помещение. Дмитрий Николаевич сделал небольшой обжигающий губы глоток тонизирующего напитка.

– Мне казалось, что мы обсудили все цифры по телефону, – протянул он, глядя в глаза Трофимову.

– Я не о сумме своего контракта. Меня интересует финансирование команды. Насколько велики резервные средства? Я могу позволить выписать одного или двух игроков из Канады?

– Мы пойдем вам навстречу в любом вашем пожелании, – Кириллов покрутил в руках чашку. – Только не забывайте о том, что у нас в России имеется лимит на легионеров.

– Сколько?

– Пять человек на команду.

– Я это учту, – лаконично произнес Игнат Артемьевич. К принесенному секретаршей чаю он так и не притронулся. – Теперь что касается личного. Здесь тоже есть одно непременное условие.

– Какое?

– Моя семья.

– Что именно, Игнат Артемьевич?

– На сколько рассчитан контракт, который вы собираетесь мне предложить?

– Для начала на один год, – ответил Кириллов. – Если по истечении этого срока мы с вами останемся довольны друг другом, вам будет предложен новый контракт. На пять лет. Согласитесь, что это справедливо.

– Согласен, – губы Трофимова тронула улыбка. На такие условия он и рассчитывал. Возвращение на родину должно было протекать по плавному сценарию. – Поэтому, я думаю, будет логично, если на этот год со мной приедет только моя жена. Дети – а у меня их, как вам, наверное, известно, двое – пока останутся в Денвере. Однако при заключении нового контракта мне бы хотелось, чтобы они тоже перебрались сюда.

– Этот вопрос мы решим, – авторитетно пообещал Дмитрий Николаевич. – Проблем не возникнет. Тем более, как я слышал, ваш сын тоже играет в хоккей.

– Он играет в Ванкувере.

Трофимов потянулся за чашкой чая. В действительности будущее его сына Ильи волновало Игната Артемьевича гораздо больше, чем свое собственное. Финансовое положение команды сына ухудшалось год от года, а новых контрактов Илье Трофимову предлагать никто не спешил. Отец считал за благо, если сын получит возможность продолжить карьеру в России. С дочерью ситуация была сложнее, но пока Игнат Артемьевич старался об этом не думать.

– Так может, пришло время взглянуть на контракт? – Глаза Кириллова задорно блеснули. – Если вас что-то не устроит или будут дополнительные пожелания, мы готовы своевременно внести изменения. Антон!

Рубаев словно только и ждал этого момента. Он мгновенно поднялся из-за стола и прошел за спину Кириллову к встроенному в стену сейфу. Отпер его ключом, достал папку и передал ее президенту клуба. Тот, в свою очередь, аккуратно подтолкнул папку в направлении Трофимова. Рубаев вернулся на прежнее место.

Игнат Артемьевич изучал документы долго и въедливо. Кириллов успел допить кофе и теперь нервно ерзал на стуле, ожидая оценки потенциального главного тренера команды. Рубаев прикрыл глаза. Наконец Трофимов захлопнул папку.

– У меня нет никаких претензий, – сообщил он с улыбкой. – Контракт составлен грамотно во всех отношениях. Меня все устраивает.

Кириллов, не скрывая эмоций, довольно потер руки.

– Подписываем? – предложил он.

– Почему бы и нет?

Трофимову была предложена ручка, но он предпочел воспользоваться своей, извлеченной из нагрудного кармана пиджака. Поставив размашистый автограф на каждой из страниц, он вернул документы Кириллову.

– Когда я смогу встретиться с командой?

– С этим, как я уже говорил, пока проблемы, – поморщился Дмитрий Николаевич. – То есть вы, конечно, можете встретиться с теми игроками, которые никуда не уезжали, но со всей командой… Сборники прибудут только к концу недели. Среди них как легионеры, так и россияне.

– А грядущая игра?

– Двадцать седьмого числа. Времени немного. Я понимаю…

Трофимов залпом допил чай.

– В таком случае мне действительно нужно ознакомиться с досье игроков, о которых вы говорили, и желательно просмотреть видеозаписи предыдущих матчей. Что касается центрфорварда для первой пятерки, представьте мне возможные кандидатуры. Будет лучше, если на нашей следующей встрече будет присутствовать главный менеджер по селекционной работе. У меня наверняка возникнет ряд пожеланий по его работе.

– Устроим, – пообещал Кириллов. – Сколько времени вам понадобится на просмотр документов и видеоматериалов?

– Завтра к обеду я буду готов.

Все трое мужчин поднялись из-за стола практически одновременно. Трофимов попрощался за руку сначала с президентом, затем с вице-президентом и только после этого надел пальто. Рубаев вручил новому главному тренеру «беркутов» все то, о чем тот запросил ранее. Водитель доставил Игната Артемьевича в гостиницу. В доме, который был предложен Трофимову по контракту, заканчивали косметический ремонт, и на это время ему предложили люксовый номер в фешенебельной гостинице. Трофимова это устраивало. Его жена должна была приехать в Москву не раньше начала следующей недели…

Большую часть ночи Игнат Артемьевич внимательно просматривал папки с досье и видеоматериалы. Время от времени делал какие-то одному ему понятные пометки в блокноте. Дольше всего Трофимов провозился с досье на Павла Ключевского и Максима Баркетова. Президент клуба был прав. Этим парням требовался стоящий центр. Если не уровня погибшего Осина, то хотя бы значительно приближенного к нему…

Утром за чашкой бодрящего чая Трофимов дважды просмотрел по видео последний матч «беркутов» с ХК «Снежный». Морщился, делал очередные пометки, бормотал что-то себе под нос. Достал из общей кипы досье на второго голкипера команды чешского легионера Ярослава Свантуша. Пролистал его. Допил чай. Лицо Игната Артемьевича на протяжении всего этого времени оставалось серьезным и хмурым. Работа для него уже началась.

Стоп-кадр на экране зафиксировал тот момент, когда Ключевский имел реальную возможность в третий раз поразить ворота «Снежного», но не сделал этого по причине прозвучавшего свистка главного арбитра. Вартек как раз грязно цеплял защитника противоборствующей команды. Трофимов откинулся на спинку кресла, некоторое время сидел без движения, а затем выключил телевизор…

К двенадцати часам дня, предварительно созвонившись с Кирилловым, он вновь переступил порог президентского кабинета. На этот раз, помимо Рубаева, в кабинете присутствовал и еще один человек. Маленький круглолицый мужчина в светлом костюме и розовом галстуке. По мнению Трофимова, он очень смахивал на молоденького поросенка. Мужчина сидел не у стола, а разместился в дальнем конце помещения, где он имел возможность дымить в приоткрытую форточку. Кириллов представил этого человека как главного менеджера по селекционной работе Карпова Юрия Михайловича.

Трофимов подсел к столу слева от Рубаева. Все взятые вчера на просмотр документы были при нем. Игнат Артемьевич положил их перед собой.

– Значит, так, – начал он сухим деловым тоном. – С командой я заочно познакомился, тактику игры отследил; в целом, имею представление о ходе дальнейшей работы. Правда, у меня наметилась пара вопросов.

– Слушаем вас, Игнат Артемьевич, – с готовностью откликнулся Кириллов.

– Вопросы скорее не к вам, Дмитрий Николаевич, а к господину Карпову, – Трофимов взглянул на менеджера. – Вы не могли бы к нам присоединиться?

– Конечно, конечно. – Карпов спешно затушил сигарету в пепельнице, закрыл форточку и почти бегом приблизился к столу. Шумно выдвинул стул. – Я весь – внимание.

Трофимов смерил его долгим проницательным взглядом. Непонятно, по какой причине, но Юрий Михайлович с первого же взгляда производил неприятное впечатление. Он обладал так называемой отрицательной харизмой. Впрочем, главного тренера больше интересовало дело, не связанное с эмоциями.

– Как у вас обстоят дела с поисками центра для первой пятерки?

Карпов ответил сразу и не раздумывая. Видно было, что он предвидел подобный ход разговора.

– У нас есть на примете несколько кандидатур, но достичь определенной договоренности ни с кем из этих игроков пока не удалось. Самая подходящая кандидатура – это Лосев. Играет за «Пермский Щит». Он также игрок сборной России и прекрасно знаком с Баркетовым и Ключевским. На проходящем сейчас Евротуре они играют в одном звене. Но Лосева нам не заполучить.

– Почему?

– У него еще на три года контракт со «Щитом», – пояснил Карпов. – Команда держится исключительно на нем и на вратаре-легионере. Я вел переговоры с руководством этого клуба. Они не соглашаются отдавать Лосева ни на каких условиях.

– А сам Лосев? – не отставал Трофимов.

– Его устраивает положение в «Пермском Щите».

– Даже если предложить ему больше?

– Он родом из Перми. Для Лосева это очень много значит. Парень не тяготеет к переменам, – Карпов виновато улыбнулся, словно в сложившейся ситуации был его личный недосмотр.

– Ладно, – сдался Трофимов. – Бог с ним, с Лосевым! Какие еще кандидатуры?

– Есть еще две, – Карпов нервно забарабанил толстыми пальцами по столешнице. Игнат Артемьевич невольно отметил, что после каждого прикосновения пальца главного менеджера на столе остаются жирные пятна. – Анатолий Ожогин из «Десанта» и швед Йохан Эриксон. С Ожогиным сейчас утрясаются финансовые вопросы, а что касается Эриксона, я пока…

– Что? – поторопил его Трофимов.

– Я не могу начать с ним переговоры, иначе мы превысим допустимый лимит на легионеров.

– Об этом можете не беспокоиться. Начинайте договариваться. Но перед заключением контракта я хочу посмотреть обоих.

– Само собой, – согласился Карпов.

– Теперь дальше. Будьте добры, сразу пометить для себя, – Трофимов достал свой блокнот; менеджер как по команде тут же извлек свой и взялся за ручку. – Начните еще и переговоры с Дружининым. Он играет в Северной Америке. Клуб «Ласко». Его приобретение, конечно, встанет в копейку, но он нам нужен. Не скупитесь. Соглашайтесь на любые условия.

Карпов переглянулся с Кирилловым, и президент «Стальных Беркутов» в знак согласия кивнул.

– Отправьте на драфт отказов или обменяйте Алгерсона и Вартека, – продолжал тем временем выдавать инструкции Трофимов. – Они команде не нужны. У меня также есть некоторые сомнения насчет Гранича и второго голкипера Свантуша. Хотя с ними пока можно и повременить. В любом случае займитесь поисками возможных замен. В особенности голкипера. Еще мне понадобятся двое атакующих защитников. Если не подыщете ничего толкового в России, опять же обратите взор на Северную Америку. Обратитесь ко мне, я дам необходимые рекомендации. Кого в команде мы потесним, я пока не знаю. Буду смотреть по ходу игр. Явные «домоседы» нам не нужны. Логинова, Веретинского и Спивака – тоже на драфт отказов. Начинайте поиски двух леворуких нападающих и одного диспетчера. Пусть не такого талантливого, как Ключевский, но способного взять на себя игру в большинстве. Что еще? – Игнат Артемьевич сверился со своими записями. Карпов, не поднимая головы, продолжал строчить в своем блокноте. – Ах да! В команде, как я заметил, нет ни одного «столба». Мне такой нужен. Вы знаете, кто такой «столб», господин Карпов?

– Ну… – менеджер постучал по зубам кончиком шариковой ручки.

Трофимов не стал его мучить, заставляя разгадывать шарады.

– «Столб» – это физически крепкий рослый хоккеист, умеющий играть на «пятачке».

– Опять же, как Ключевский? – уточнил Карпов.

– Совершенно верно. Только у Ключевского другие функции. Мы его «столбом» использовать не будем. Понаблюдайте за другими командами. Я тоже посмотрю. Если мне кто-то приглянется – посоветую, – Игнат Артемьевич захлопнул свой блокнот. – На этом пока все, господа.

– Прекрасно! – Кириллов широко улыбнулся. – Интуиция подсказывает мне, что мы с вами сработаемся.

– Я тоже на это надеюсь.

* * *

Не залюбоваться Ириной Осиной было просто невозможно. Честно говоря, Росляков и не помнил уже, когда последний раз ему доводилось встречать столь обворожительных женщин. Высокая, стройная блондинка с озорно вздернутым носиком и выразительными небесно-голубыми глазами. На щеках Ирины просматривались едва заметные ямочки. Росляков с трудом оторвал от нее взгляд.

– Вы не будете против, если наша с вами беседа будет записана на диктофон? – Алексей поудобнее разместился в предложенном ему глубоком кресле.

Ирина села напротив и скрестила длинные плохо прикрытые тонким халатиком ноги. В этот ранний час на ее лице не было ни капли макияжа, но это ничуть не портило девушку. Скорее наоборот, лишь подчеркивало природную красоту.

– Как вам угодно, – равнодушно ответила она.

– Я понимаю, что вы еще не до конца оправились после случившейся трагедии. Вам тяжело говорить и вспоминать об этом, но я должен прояснить некоторые нюансы. Так сказать, черкануть немного конкретики. Это моя работа… – Росляков включил диктофон и пристроил его на подлокотнике кресла. – Почему ваш муж во время этой аварии был в машине один?

Ирина удивилась:

– Простите… А с кем он должен был быть?

– Например, с вами. Куда он направлялся? Вы можете рассказать мне все, что помните о том дне.

На глаза Осиной навернулись слезы, но она мужественно сдержалась. Это понравилось Рослякову.

– Олег поехал на дачу, – с усилием произнесла она.

– В начале ноября?

– Да. Он… Он любил природу. Я тоже… Мы проводили на даче много времени. Приблизительно с середины апреля и до середины октября. Пока еще можно было ночевать, не замерзнув. А потом… – Видно было, что слова давались Ирине с трудом. – В первых числах ноября Олег обязательно отправлялся туда один. На сутки. Ну, чтобы привести участок в порядок. И дом тоже… Закрыть розы, свернуть все шланги, мангал почистить… Много чего. Он действительно посвящал этому процессу двадцать четыре часа. Оставался ночевать, мерз, но зато к весне меня всегда ждал полный порядок… Так было и в этот раз, – девушка выдержала очередную незначительную паузу. – Олег позвонил мне после тренировки и сказал, что поедет на дачу…

– Он пил за рулем?

Ирина вздрогнула. Вопрос прозвучал для нее неожиданно. Она с некоторой опаской покосилась на работающий диктофон, мгновение поколебалась, но дала честный ответ:

– Да, бывало. Олег – не алкоголик. Он вообще не пьет много. Спортивный режим и все такое… Но пропустить по паре стаканчиков виски с друзьями – это было у них святое. И Олег садился после этого за руль. Я постоянно говорила ему, что виски не приведет ни к чему хорошему. Предупреждала ведь… А он… Он только смеялся.

– То есть если я правильно понял, – Росляков, не желая смущать Ирину своими взглядами, демонстративно смотрел в сторону, – дорогу, по которой ехал Олег, он знал отлично и два стакана виски было для него привычной нормой?

– Да…

– И мост он тоже хорошо знал?

– Естественно! – Вопросы сотрудника Роскомспорта казались Ирине странными. – Олег ездил по этому мосту тысячу раз.

– Ясно. Скажите, Ирина, а в тот день, когда Олег звонил вам перед поездкой на дачу, вы в его голосе не заметили ничего странного?

– В каком смысле?

– Я не знаю, – Росляков позволил себе скупую улыбку. – Может быть, излишнюю нервозность, раздражение, скрытую тревогу, наконец… Он разговаривал с вами как обычно?

– Как обычно.

– А в последнее время? Скажем, в течение недели до… до трагического случая. Его ничего не беспокоило?

К удовольствию Рослякова, девушка ответила не сразу, как это обычно случалось с людьми при подобных вопросах, а сделала паузу, чтобы поразмыслить. Ямочки на щеках стали немного глубже, белоснежный гладкий лоб на мгновение прорезала одна-единственная морщинка.

– Как вам сказать? – Ирина дернула левым плечиком. – Олег никогда не бывал особо спокойным. То одна игра, то другая. То сборы. Он очень переживал перед каждым матчем. Мог запереться у себя в кабинете и часами вышагивать от одной стены до другой. Думал, прикидывал новые комбинации, пытался что-то анализировать. Для него это был привычный образ жизни, – девушка все-таки не сдержала одной слезинки, и та предательски покатилась по щеке. Ирина смахнула ее рукавом халата. – Простите… Мне очень сложно говорить об Олеге в прошедшем времени. Мне… Мне очень его не хватает.

Росляков почувствовал себя неловко. Хотел было даже выключить диктофон, но в последний момент передумал. В конце концов, он находился здесь не из праздного любопытства.

– У Олега были завистники?

– Завистники? – машинально переспросила Ирина. – Этого я не знаю. Может, были, а может, и нет. Мне казалось, что к Олегу все относились с должным уважением. По крайней мере за то, что он в своей игре никогда не допускал грязи… Я ходила на все его матчи…

– А почему две шестерки? – задал очередной вопрос Росляков.

– Что?

– Почему на свитере у Олега значились две шестерки? Он сам выбрал для себя этот номер? Он что-то обозначает?

– Мне об этом ничего не известно, – Ирина несколько раз взмахнула ресницами. – Если вы считаете, что это важно, то об этом лучше всего спросить у друзей Олега.

– Может быть, и неважно, – небрежно бросил Росляков. – Мне захотелось спросить вас об этом, и я спросил. А кто были друзья у Олега? Я имею в виду, действительно, по-настоящему близкие друзья. Давайте в этом вопросе черканем немного конкретики.

– Макс и Паша, – не раздумывая, ответила Ирина.

– Баркетов и Ключевский? – уточнил Росляков.

– Да. Конечно, были и еще друзья. Например, пара школьных товарищей, которые бывали у нас дома, кое-кто из состава сборной; он поддерживал хорошие приятельские отношения с моим двоюродным братом, но… Как вы сказали, по-настоящему близкие… Да, наверное, эти двое. Они ни дня не проводили друг без друга. Разве что во время отпусков.

– А с тренером какие у него были отношения?

– С Виталием Борисовичем? Вы знаете, по-разному бывало… Тренер – есть тренер. Он каждую ситуацию видит по-своему. А у игроков тоже есть свое мнение. Случалось, Олег шел на конфликт с Виталием Борисовичем. Доказывал свою правоту. Он вообще у меня был правдолюбом.

– Откуда вы знаете, Ирина? – Рослякову показалось, что он вот-вот нащупает необходимую нить. Что-то, что изначально было упущено в расследовании гибели Олега Осина. – О конфликтах между Агафоновым и вашим мужем? Он вам рассказывал?

– Рассказывал, конечно, – Ирина бросила быстрый взгляд за спину визитеру. Там, на комоде, как сразу заметил Росляков, как только пришел, в траурной рамке стояла фотография Осина в хоккейной форме, но без шлема. – А иногда я и сама слышала. Когда они с Виталием Борисовичем по телефону разговаривали. В такие минуты Олег тоже сильно нервничал.

– И часто такое случалось?

– Изредка, – Ирина покачала головой. – Я же вам сразу так и сказала: бывало по-разному. Чаще они находили общий язык. Обычные рабочие моменты.

Росляков сник, но виду не показал. Потянуть за очередную ниточку не получилось. У Алексея, к сожалению, до сих пор не было ни одной стройной версии. Он чувствовал себя человеком, блуждающим в густом тумане. В какую сторону податься? Где просвет?

Росляков выключил диктофон. Ирина с облегчением вздохнула. Они оба поднялись.

– У меня к вам будет еще одна просьба, – сотрудник Роскомспорта сплел пальцы и хрустнул суставами. – Вы позволите мне осмотреть кабинет Олега? Возможно, я смогу найти там что-то, что натолкнет меня на мысль…

– Хорошо. Идемте за мной. – Но, прежде чем сдвинуться с места, девушка внимательно взглянула в глаза Рослякову и прямо спросила: – Вы считаете, что это был не несчастный случай? Олега убили? Так, по-вашему?

Алексей предпочел откровенность за откровенность. Юлить перед Ириной не имело смысла.

– Хотите знать мое мнение?

– Да.

– Его убили. Но доказать это будет чертовски сложно.

Она кивнула, словно и не ожидала услышать в ответ ничего другого.

* * *

– Я в каждой игре четко исполнял тренерские установки.

Свантуш либо не понимал, чего от него хотят, либо делал вид, что не понимает. Трофимов склонялся ко второму варианту. Легионер вел себя странно с самого начала их встречи.

Ярослав Свантуш стал первым игроком «Стальных Беркутов», с кем новый главный тренер встретился лично. Относительно Свантуша действительно было много вопросов. Первый голкипер команды, россиянин Игорь Погудин, судя по тому, что Трофимов видел в записи, прекрасно справлялся со своими обязанностями. Чего нельзя было сказать про Свантуша. Показатели чеха выглядели крайне нестабильно. И при этом его контракт стоил дороже, чем контракт Погудина. Игнат Артемьевич не понимал, чем мотивирован такой подход к делу. Наверно, покойный Агафонов мог бы внести ясность в этом вопросе, но он, увы, уже ничего не скажет…

– Я не спрашивал вас о тренерских установках. – Трофимов чувствовал, что начинает заводиться.

Свантуш сидел, развалившись в кресле, и монотонно перемалывал зубами жвачку. Его мощные, как жернова, челюсти двигались безостановочно. При этом голкипер, оказавшись в кабинете нового главного тренера, даже не потрудился снять головной убор. Его зеленая бейсболка с эмблемой клуба была развернута козырьком назад.

– Вам еще раз продемонстрировать запись?

Рука Игната Артемьевича потянулась к пульту, но так и не завершила начатого движения. Зачем нужен еще один просмотр? Свантуш все видел и понял с первого раза. Трофимов наглядно показал чеху несколько матчей с его участием. В отдельных эпизодах Ярослав был очень хорош. Совершил прекрасные сейвы, спас команду от неминуемого гола… Но вот другие моменты смотрелись совсем уж неприглядно. Один из них и был сейчас зафиксирован Трофимовым на экране в виде стоп-кадра. Свантуш, отбивая бросок, пускал себе за спину чиркнувшую по ловушке нелепую «бабочку». В том матче этот гол решил исход встречи. Не в пользу «Стальных Беркутов».

– Вы можете как-то прокомментировать свою ошибку? – Трофимов кивнул на экран.

Свантуш пожал плечами.

– Я в каждой игре четко исполнял тренерские установки, – как попугай повторил он.

– Хватит! – взорвался Игнат Артемьевич. Он вскочил на ноги и склонился над сидящим чехом, но Свантуш остался невозмутим. Он только перекатил жвачку из одной стороны рта на другую. – Какого черта?! Вы делаете вид, что не понимаете по-русски?

– Нет, почему же? Я понимаю. Хорошо понимаю, – Свантуш говорил с заметным акцентом, но вполне сносно. – Просто не могу понять, чего вы от меня хотите. Я в каждой игре…

– Четко исполнял тренерские установки, – закончил за него Трофимов. – Это я уже слышал. Суть сейчас в другом. Вы в курсе ваших статистических выкладок?

– А что с ними не так? – Свантуш надул из жвачки большой белый пузырь, раскрыл рот и проглотил его целиком. Вновь заработал челюстями.

– Все не так, – Трофимов опустился обратно в кресло. – Хотите взглянуть?

Необходимая папка была у Игната Артемьевича под рукой. Он раскрыл ее и перевернул несколько листов. Нашел нужное место.

– Вот, пожалуйста. Что мы имеем? Надежность – восемьдесят шесть процентов. В принципе это более чем нормально. Для запасного голкипера. Вы играли каждую третью игру «Стальных Беркутов». Но при всем при этом, как мы видим, количество выигранных матчей чуть больше сорока процентов. Довольно странно и неожиданно. Вы не находите?

Свантуш снова пожал плечами. Однако Трофимову показалось, что в глазах собеседника все-таки мелькнуло что-то, похожее на беспокойство. Голкипер явно что-то скрывал. Игнат Артемьевич не сомневался в этом ни на секунду. Но вот что?

– То есть объяснений не будет? – уточнил Трофимов.

– Мне нечего объяснять. У всех бывают ошибки, – Свантуш скосил глаза на экран. «Бабочка» летела ему на спину довольно свободно. Он даже не дернул ловушкой еще раз, чтобы попытаться поймать ее. – Досадные, нелепые, но бывают. Или вы можете назвать мне голкипера, который никогда не допускает ошибок?

– Не могу, – признал Трофимов. – Но голкиперы, допускающие столько ошибок, сколько вы, не получают по контракту таких баснословных сумм.

– Не такие уж они и баснословные.

Свантуш достал изо рта жвачку и прилепил ее к мочке левого уха с тыльной стороны. Поправил бейсболку. Не развернул ее козырьком вперед, а только поправил. В каждом движении чеха читался неприкрытый вызов. Трофимов сокрушенно покачал головой. Его аргументы иссякли. Во всяком случае, разумные аргументы.

– Так мы ни до чего не договоримся.

– С предыдущим тренером проблем не было, – усмехнулся Свантуш.

– Это я уже понял, – Игнат Артемьевич выключил телевизор, поднялся и прошелся по кабинету. Прежде чем принять какое-то решение, он предпочитал как следует взвесить все «за» и «против». Остановился за спиной голкипера. – На настоящий момент у меня нет кандидатов на ваше место в команде. Третий голкипер не сыграл ни одного матча за последние полтора сезона. Ставить на одного только Погудина я тоже не могу. Никто не застрахован от травм и неудач… В общем, я предлагаю вам, пан Свантуш, пока остаться в команде, но пересмотреть условия имеющегося контракта. У вас будет на пятьдесят процентов меньше игрового времени, а следовательно, и прописанная в контракте сумма должна быть уменьшена вдвое.

Чех резко обернулся.

– Так не пойдет, – вскинулся он. – Сидеть все время на лавке и получать за это гроши? Я не согласен! У нас с Агафоновым были совсем другие договоренности…

– Агафонова больше нет, – сухо констатировал Трофимов, выходя из-за спины собеседника. Он не стал садиться, а лишь облокотился на спинку занимаемого ранее кресла. – Нет и ваших прежних договоренностей, которые, к слову сказать, выглядят слишком сомнительно. С этим следует еще разобраться.

Свантуш открыл было рот, собираясь сказать что-то, но так и не решился. Слова застряли у него в горле. Прежнюю самоуверенность голкипера как рукой сняло. Трофимов явственно читал в глазах чеха растерянность.

– Я в каждой игре четко исполнял тренерские установки… – все-таки выдавил из себя Свантуш.

– И что это были за установки? Сливать игры?

– Я не сливал!

– Не уверен, – покачал головой Игнат Артемьевич. – Но сейчас не об этом речь. Я говорю вам…

– Послушайте, – перебил его Свантуш. Он подался вперед, и жвачка, отлепившись от мочки, упала на пол. – Я… Как бы вам это сказать… Мне не нужны все эти разборки. Передо мной ставились задачи, и я их выполнял. Больше ничего. Кому, согласно контракту, я должен подчиняться? Тренеру?

– Разумеется.

– Ему я и подчинялся. Все остальное – это не ко мне. Агафонова больше нет, тут вы правы, – чех провел рукой по небритому подбородку. – Но он мне доверял. Вы не доверяете… Так чего морочить друг другу голову? Давайте расторгнем контракт и разойдемся по-мирному. У меня есть предложения из чешской экстра-лиги. Во мне заинтересованы как минимум две команды. Они даже готовы выплатить неустойку «беркутам». Или обменять меня на кого-нибудь…

– Кто-нибудь нам не нужен, – отмел последнее предложение Трофимов. – Я заинтересован только в достойной кандидатуре. Это должен быть голкипер как минимум не уступающий Погудину.

– Значит, расторжение, – Свантуш кивнул, словно все зависело исключительно от его слова. – Освободится одно легионерское место. А я… Я смогу играть так, как мне хочется.

– А до этого, значит, играли иначе?

– Не цепляйтесь к словам, – поморщился чех. – Меня всего лишь не устраивают новые условия. Те, которые вы предлагаете. Контракт будет переписан, верно?

– Верно.

– Так вот, я его не подпишу. Я пойду только на полное расторжение. Или на драфт отказов.

Свантуш замолчал. Ощупал пальцами мочку уха, но жвачки на привычном месте не обнаружил. Вновь откинулся на спинку кресла. Его глаза смотрели на Трофимова недобро.

Игнат Артемьевич тоже не спешил нарушать возникшую паузу. Если Свантуш упрется, сдвинуть его будет невозможно. Видимо, у Агафонова и впрямь были какие-то свои договоренности с чехом. Какие – Трофимов не знал. Да и как тут выяснишь? С легионером проще было расстаться, чем передоговориться. Решение напрашивалось само собой.

– Хорошо, – Игнат Артемьевич быстрым шагом прошел к столу, выдвинул верхний правый ящик, извлек из него увесистую папку с документами. – Давайте расторгнем контракт, что называется, по обоюдному согласию сторон.

– Ничего не имею против.

Глава 4

– Ну, и как он тебе? – спросил Баркетов, когда они вместе с товарищем покинули конференц-зал.

– Тренер-то? – Ключевский остановился возле окна, пропуская вперед остальных игроков. – Нормальный мужик. С понятием. Это сразу чувствуется. Под Агафонова работать не будет. Видал, как он сразу прищемил хвост легионерам?

– И не только легионерам, – в этот момент Баркетов смотрел в спину понуро плетущемуся по коридору Логинову. – Жалко ребят. Многих жалко. А ты молодец, Ключ.

– В каком смысле?

– После случившегося на Евротуре я, честно говоря, опасался повторения твоей стычки с Вартеком. Ты и он в одном помещении – взрывоопасная ситуация.

– Да хрен с ним, с Вартеком, – Ключевский махнул рукой. – На дураков не злятся. Сука он, конечно, порядочная, но теперь и так огребет по полной. Из «беркутов» его уже поперли, а кому он еще нужен?

– Все равно, я рад, что ты справился с эмоциями.

– Все для тебя, братишка, – Павел широко улыбнулся и быстрым движением руки поправил на груди крест. – Спустимся в кафешку? Я еще ничего не жрал с самого утра. Да и чашечка кофе мне, честно говоря, будет как раз в тему.

– Бессонная ночь?

– Есть маленько.

– Кто на этот раз?

– Ты ее не знаешь. – Расправив плечи, Ключевский первым направился к лестнице, Баркетов последовал за ним. – Случайно познакомились. Она ловила попутку, я остановился; слово за слово, вместе поужинали…

– Я уже догадался, что было дальше, – рассмеялся Максим.

Они одновременно заметили мужчину, отлепившегося от лестничных перил и двинувшегося им навстречу. Незнакомец сунул руку во внутренний карман спортивной куртки, извлек удостоверение и доведенным до автоматизма жестом продемонстрировал свой документ в раскрытом виде. Баркетов успел прочесть мелькнувшую перед глазами фамилию – Росляков. Ключевский даже не обратил внимания на удостоверение: ему и так стало понятным, кто перед ними.

– Сбор команды состоялся? – обратился к игрокам сотрудник Роскомспорта таким тоном, словно был знаком с этими ребятами всю свою сознательную жизнь. – После перерыва с новыми силами на штурм внутреннего чемпионата?

– А есть какие-то конкретные вопросы? – Дружелюбия в голосе Ключевского, мягко говоря, не наблюдалось.

Росляков скупо улыбнулся:

– Масса. И в основном к вам двоим. Поговорим здесь или?..

– Я хотел позавтракать.

– Отличная мысль. За чашкой кофе и переговорим.

Росляков резко развернулся и, перешагивая сразу через две ступеньки, направился вниз по лестнице. Баркетов и Ключевский переглянулись. Сотрудник Роскомспорта, по их мнению, вел себя странновато. Во всяком случае, не типично для человека, ведущего расследование…

В кафетерии, расположенном на первом этаже спортивного комплекса, мужчины заняли дальний столик возле окна. Росляков снял куртку и повесил ее на спинку стула. Сел спиной к выходу. Ключевский опустился напротив, Баркетов – слева от него. Все трое сделали заказ.

– Уютно, – Росляков поверхностно огляделся и тут же вонзил взгляд в насупившегося Ключевского. – Мне, в принципе, нравится устройство вашего комплекса. Европейский уровень!.. Так как там с новым тренером? Политика команды в корне изменится?

Павел не стал отвечать. Дернув левым веком, он склонился над тарелкой и молча приступил к трапезе. Его завтрак состоял из овощного салата и ароматно пахнущего ростбифа. Баркетов сделал глоток кофе.

– Послушайте, – обратился он к Рослякову. – Разве вас волнует политика команды?

Сотрудник Роскомспорта задумчиво перевел на него взгляд. Он вроде бы и не сразу понял, в чем состоит суть вопроса Баркетова. А когда понял, живо кивнул.

– Меня волнует все. Абсолютно! – Росляков не заказал себе ничего, кроме стакана минеральной воды, но и к тому еще ни разу не притронулся. – Так ваша политика как-то изменилась?

– Разумеется, – скупо сказал Баркетов.

– Кого-то убрали?

– В каком смысле?

– В самом прямом, – невозмутимо парировал Росляков. – Новая метла, как известно, метет по-новому, и она должна была кого-нибудь вымести из того состава, который существовал при Агафонове. Вымела?

– Вымела.

– И много?

– Прилично.

Вероятнее всего, со стороны Алексея последовал бы очередной пространный вопрос, на который Баркетов так же скупо прореагировал бы, но неожиданно Ключевский резко бросил вилку на стол и поднял глаза на Рослякова. Ноздри Павла свирепо раздулись.

– Бросьте ходить вокруг да около! – гаркнул он так громко, что посетители за соседним столиком мгновенно обернулись в их сторону. – Что за игры в кошки-мышки, в самом деле? Мы с Максом – не уголовники, чтобы нас на понт брать. У вас конкретные вопросы есть? По существу? Что вас интересует? Гибель Осина? Или гибель Агафонова? Ну?

Росляков остался невозмутим.

– Вообще-то и та, и другая. Но начал бы я, пожалуй, с Осина. В хронологическом порядке. Давайте черканем немного конкретики.

– Валяйте, – Ключевский тяжело опустил локти на стол.

– Ключ… – попытался одернуть товарища Баркетов, но тот только поморщился:

– Пусть спрашивает. Я отвечу на любой вопрос. Если он, конечно, будет по теме.

Росляков отхлебнул минералки. Нападки Ключевского его совсем не волновали. Алексей привык, что люди реагировали на него по-разному, в зависимости от собственного темперамента.

– Вы знали, куда поехал в тот вечер Олег Осин?

Павел усмехнулся:

– Вы нас в чем-то подозреваете?

– Пока я только спрашиваю.

– Конечно, знали, – ответил за товарища Баркетов. – Олег несколько дней говорил о том, что ему нужны свободные сутки для поездки на дачу. Он всегда ездил туда в первых числах ноября, а наш напряженный график…

Ключевский не дал ему закончить.

– Короче, мы знали, – отрубил он. – Что дальше?

– Кто видел Осина последним?

– Мы и видели, – Павел дернул плечом. – Тренировка закончилась, следующий день выдался свободным, и мы зашли в бар пропустить по стаканчику виски. Олег торопился. Выпил с нами немного, а потом уехал.

– В его поведении было что-то необычное? – гнул свою линию Росляков.

– Не было. Олег вел себя так же, как всегда.

– А «как всегда» – это как?

– Какое это имеет значение?

Алексей негромко вздохнул. Партнеры погибшего Осина определенно не хотели идти на контакт. Росляков был уверен, что ребята знали гораздо больше, чем хотели показать. Знали, но старательно запирались. Зачем – понять пока было невозможно.

– В последнее время у Осина были с кем-то конфликты?

– У Осина всегда были с кем-то конфликты. – В голосе Ключевского звучал металл. – На площадке Олег был жестким игроком, и это мало кому из противников нравилось. Его частенько провоцировали. Следовательно, убить его мог любой.

Росляков удивленно вскинул брови.

– Убить? – переспросил он. – Секундочку! Давайте и тут черканем немного конкретики. С чего вы вдруг заговорили об убийстве? Насколько мне известно, по официальной версии Олег Осин погиб в результате несчастного случая.

Ключевский взял вилку, переглянулся с Баркетовым, а затем положил ее на прежнее место. Поданное на завтрак блюдо остывало, но Павел, казалось, забыл о нем. Как и о своем чувстве голода.

– Вы мне по ушам ездите?

– Ключ, не заводись…

– Нет, подожди, Макс. Я терпеть не могу, когда из меня делают идиота, – Ключевский подался вперед. – Если бы вы придерживались официальной версии, вас бы здесь не было. Так? Значит, вы и сами считаете, что это убийство…

– А вы? – с прежним спокойствием парировал Росляков.

– Я не следователь, чтобы иметь четкое мнение на этот счет.

– Давай лучше я, – снова вмешался Баркетов. Он шумно пододвинул стул. – Перекуси, Ключ. Послушайте, – Павел повернулся к Рослякову. – Как вы сами сказали, давайте черканем немного конкретики. Я готов ее черкануть. Если Олега убили… Я подчеркиваю: если! Этого не могли сделать мы, его друзья. Следовательно, вы не там копаете… А если мы знаем, кто это сделал… Опять же подчеркиваю: если! Неужели вы думаете, что мы скажем об этом вам?

– А почему нет? – невинно улыбнулся Росляков.

– Мы способны разобраться самостоятельно, – отчеканил Ключевский и вернулся к еде. Более Павел не отрывал глаз от тарелки. По его мнению, сказанное Баркетовым было вполне разумно, и добавить к этому нечего.

– Даже если это выходит за рамки закона? – напомнил Росляков.

Баркетов молча пожал плечами. Он как бы давал понять, что в данном вопросе и его, и его товарища мало волнуют рамки закона.

– Ну, хорошо, – Росляков понял, что спорить с этими парнями бессмысленно, и, сделав глоток минералки, перешел к следующему вопросу: – А как насчет Агафонова?

Баркетов вновь ответил не сразу.

– В его естественную смерть вы тоже не верите?

– Не верю, – честно ответил Росляков. – А вы?

– Это опять же наше внутреннее дело, – Максим незаметно наступил под столом на ногу Павла, видя, что тот вновь готов взорваться. – Верить или не верить, я имею в виду. А что касается остального…

Росляков перебил его:

– Я слышал, у Осина с Агафоновым были нелады.

– Кто вам сказал? – вскинулся Ключевский.

– Люди. Так это верно?

– У нас у всех бывают разногласия с тренером, – опять взял на себя инициативу Баркетов. – У Олега их было не больше, чем у остальных. Чем у меня, например, или у Паши…

– Осин Агафонова точно не убивал, – зло ухмыльнулся Ключевский. – Уж в этом можете не сомневаться.

– Такой вариант я и не рассматривал. А когда лично вы видели Агафонова в последний раз?

– На игре. Борисыч неважно себя чувствовал. Это было видно. Он ни с кем не общался, держался в стороне… После игры исчез куда-то. Его никто из наших не видел. Все ушли раньше, чем Агафонов вернулся. Последним оставался старший тренер Денисов. Можете спросить у него…

– Агафонов принимал транквилизаторы?

– Черт возьми! – рявкнул Ключевский. – Мы уже и до транквилизаторов докатились. Может, хотите взять у меня пробу на допинг-контроль? Прямо сейчас? А?

– Если будет нужно, возьму. – Рослякова невозможно было выбить из колеи.

– Уймись, Ключ!

– Да что «уймись»?! Пусть возьмет пробу. Я готов! Закатать рукав?

– Пока я интересовался только Агафоновым.

– Он не принимал транквилизаторов, – ответил Баркетов. Его пятка вновь надавила под столом на носок кроссовки Ключевского. – Никогда. То есть в те времена, когда он сам играл в хоккей, может, и принимал… Этого мы не знаем. Но на посту главного тренера – никогда.

Росляков больше не стал ничего спрашивать. Оба хоккеиста напряженно наблюдали за ним, пока он осушал до дна стакан с минералкой. Баркетов снял ногу с ноги Ключевского. Павел отодвинул от себя пустую тарелку. Сотрудник Роскомспорта взмахнул рукой, привлекая внимание официанта.

– Зря вы так, парни, – сказал он, поднимаясь и снимая куртку со спинки стула. – Ваша позиция мне предельно ясна, но зря вы так. Говорю вам как человек, а не как юридическое лицо. Если когда-нибудь захотите поговорить откровенно, буду ждать. А пока… Пока наша беседа теряет всякий смысл.

Подошел официант. Росляков рассчитался за выпитую минералку, сунул бумажник в задний карман джинсов. Хоккеисты не поднимались.

– И еще одно, – Алексей улыбнулся. – Напоследок. Я видел матчи, когда вы играли втроем. Сам по себе Осин не был звездой. Так же, как и каждый из вас. «Звездила» исключительно вся связка. Мне это кажется важным. Подумайте и об этом тоже, парни. Подумайте, прежде чем приступите к играм в обновленной команде.

Последние слова Рослякова прозвучали весомо. После того как он покинул кафе, Баркетов прищелкнул языком.

– Он докопается до истины, – прозвучал его мрачный приговор. – По-любому докопается, Ключ.

– Мне уже наплевать, – равнодушно бросил Павел.

* * *

Мужчина в черном костюме распахнул заднюю дверцу джипа, неспешно выбрался из автомобиля и, припадая на правую ногу, двинулся навстречу выходившему из гостиницы Трофимову. Роберт остался сидеть за рулем, поглядывая сквозь густую тонировку стекла на высокую спортивную фигуру Игната Артемьевича. Его стальные цепкие пальцы сомкнулись на ободе рулевого колеса. Хотелось выпить, но Роберт знал, что сейчас не время прикладываться к заветной фляжке. Разговор предстоял серьезный.

Трофимов, не замечая джипа, остановился у тротуара, снял кепку и протер носовым платком вспотевший лоб. Мужчина в черном приблизился к нему и мягко опустил руку на плечо:

– Привет, старче. Давно не виделись.

Трофимов обернулся.

– Не узнаешь? – Мужчина широко улыбнулся.

Легкая тень удивления промелькнула на лице Игната Артемьевича. За истекшие годы человек, с которым он играл когда-то в составе национальной сборной, сильно изменился. Оно и понятно! Время никого не делает моложе.

– Никонов? Ты?

– Я, Игнат. Думал, не узнаешь… Столько лет прошло! И ты теперь другой. – Ник открыто смотрел в лицо собеседнику. – Солидный, представительный… Не знал бы наверняка, что это ты, на улице мимо прошел бы. Вернулся, значит?

– Пригласили. – Трофимов невольно опустил взгляд на правую ногу бывшего партнера по звену. Разумеется, он помнил о полученной Никоновым травме, от которой тот так и не смог оправиться. – А сам-то?.. Сам чем занимаешься, Ник? К спорту имеешь какое-то отношение?

– Какое-то имею, – ухмыльнулся Ник. – Для того и встретился с тобой. А ты думал, случайно?

– Ну… – Игнат Артемьевич замялся.

– Прокатимся? – Ник кивнул в сторону джипа. – Подвезем тебя куда нужно, а заодно и потолкуем.

– Честно говоря, у меня не так много времени…

– А я много и не отниму. Разговор будет предельно коротким, Игнат. Все только по существу.

И уже не дожидаясь никакой ответной реакции Трофимова, Ник решительно взял его за локоть и повел к автомобилю. Роберт запустил двигатель. Пассажиры разместились на заднем сиденье.

– В спорткомплекс, как я понимаю? – с кривой усмешкой осведомился Ник.

Трофимов кивнул. Джип тронулся с места. Роберт поправил зеркало заднего вида, негромко включил музыку.

– Я до сих пор не понимаю, Ник…

– А я сейчас объясню, – Ник пристроил в зубах сигарету и щелкнул зажигалкой. По салону поплыли густые клубы ароматного дыма. – Ситуация со «Стальными Беркутами» не так проста, как тебе показалось с первого взгляда, Игнат. В команде заинтересованы разные люди. В победах команды и в поражениях…

– Какие люди?

– Я, например. И те, кто за мной стоит. Я тебя с ними познакомлю, Игнат. Не торопись. Всему свое время, – Ник глубоко затянулся. – Я лишь хочу, чтобы ты сразу уяснил: я говорю с тобой не как старый приятель, а как человек, представляющий некую могущественную организацию…

– Ничего не понимаю, – Трофимов тряхнул головой. Покосился на сидящего за рулем человека, а затем вновь взглянул в лицо Нику. – Какую организацию?

– Организацию, которая делает деньги. На «Стальных Беркутах».

– Делает деньги? Каким образом? Что это значит? Ты можешь говорить без шарад?

– К сожалению, не могу, – Ник отвернулся и уставился в окно. – Вне моей компетенции раскрывать перед тобой все карты. Это сделают другие люди, если ты согласишься сотрудничать с нами.

– Что за ересь? – Трофимов почувствовал, что начинает заводиться. Его раздражали не только слова, но и тон, каким бывший приятель говорил с ним. – Как я должен сотрудничать?

– А вот это уже деловой разговор, Игнат. Приятно иметь дело с умным человеком, – Ник выдержал многозначительную паузу. Джип остановился на светофоре. – Для начала ты должен прекратить перекраивать команду. Оставь это.

– Не понял…

– А чего тут непонятного? – Ник лениво запрокинул голову и пустил вверх густую струю дыма. – «Стальные Беркуты» должны выглядеть так, как выглядели. То есть ты, конечно, можешь заменить одних легионеров на других, кого-то перетасовать, но общий принцип игры… Общий принцип игры не должен меняться, Игнат. Никаких звезд, никакого атакующего хоккея. Ударное первое звено, остальные в разрушении.

– Кто это сказал? – Трофимов недовольно засопел.

– Пока это я говорю тебе. По-дружески.

– А знаешь, что я скажу тебе по-дружески, Ник? – Щеки Игната Артемьевича угрожающе пылали. Он уже не видел необходимости и дальше выяснять, чего конкретно хочет его бывший партнер по звену. Главное для Трофимова было понятно. – Иди ты куда подальше вместе со своими гнилыми предложениями! Я приехал сюда работать, а не становиться марионеткой в чьих-то грязных руках. Ты же прекрасно знаешь меня…

– Знаю. Но тебе стоит хотя бы выслушать меня…

– Уже выслушал.

– Будь благоразумным, Игнат…

– Останови машину!

Трофимов решительно взялся за ручку дверцы. Роберт бросил взгляд в зеркало заднего вида и встретился глазами с напарником. Ник нехотя кивнул. Джип, быстро перестроившись с левого ряда, прижался к обочине. Трофимов распахнул дверцу со своей стороны, хотел было выйти, но Ник в последний момент схватил его за руку.

– Я не желаю тебе зла, Игнат, – негромко произнес он, щуря правый глаз. Дым от его зажатой в зубах сигареты поднимался вверх ровной струйкой. – Но твое упрямство до добра не доведет. Обещай мне хотя бы подумать над моим предложением.

– Уже подумал, – Трофимов выдернул руку. – И мой ответ однозначен: нет!

Ник покачал головой:

– Это глупо. Поверь, я знаю, о чем говорю. Здесь замешаны большие деньги, Игнат. Тебя не оставят в покое.

– Посмотрим.

Трофимов уже выбрался из автомобиля. Надвинул на глаза кепку. До спортивного комплекса оставалось пройти каких-нибудь пару кварталов. Дверцу джипа Игнат Артемьевич за собой закрывать не стал. Нагнулся и пристально взглянул в лицо старому товарищу:

– Что с тобой случилось, Ник? Я не узнаю тебя.

– Мы все меняемся. И мир меняется вместе с нами, Игнат. Не совершай ошибок, прошу тебя.

– Да пошел ты!..

Трофимов резко развернулся и, уже не оглядываясь, зашагал вдоль тротуара. С запада налетел хлесткий порыв ветра. Игнат Артемьевич поднял воротник пальто. Ник захлопнул дверцу джипа, дважды энергично затянулся сигаретой, а затем выбросил ее в приоткрытое окно. Трофимов свернул за угол.

– Я знал, что этим все закончится, – не оборачиваясь, бросил Роберт. Он расстегнул куртку и потянулся к заветной фляжке. – Что теперь?

– А что теперь? – Ник выглядел мрачнее тучи. Последние слова Трофимова задели его гораздо сильнее, чем он мог предположить. – Доложим наверх, как и полагается, а дальше пусть сами решают. Впрочем… Я и так могу предугадать их решение. На кону стоит слишком много, Роберт. Слишком много…

Он вздохнул и достал из кармана мобильный телефон. Набрал по памяти номер. Абонент ответил после третьего гудка:

– Да!

– Антон? Это я, – Ник устало откинулся на спинку сиденья. Жестом дал понять Роберту, что тот может трогаться. – Все случилось именно так, как мы и предполагали. К сожалению…

– Он отказался?

– Естественно. Причем в весьма категоричной форме. Игнат – упрямый человек. Упрямый и принципиальный.

– Ясно, – произнес после непродолжительной паузы невидимый собеседник. – Ничего… Мы найдем способ заставить его поступиться своими принципами. Нужно хорошенько подумать…

– Тебе светиться пока не стоит.

– Я и не собирался, – жестко парировал Антон. Он вновь немного помолчал. – Приезжайте в пятницу вечером на Октябрьскую вместе с Робертом. Скажем, часикам к восьми.

– Хорошо. Будем.

Ник, не прощаясь, отключил мобильник и убрал его на прежнее место. Джип как раз в этот момент проезжал мимо спортивного комплекса «беркутов». Роберт не обратил на данное обстоятельство никакого внимания, а вот Ник невольно обернулся.

– Что он сказал? – спросил Роберт.

– Пока еще ничего. Не хочешь пообедать?

– Можно, – лицо Роберта озарила широкая улыбка. – Куда двинем?

– Все равно, – поморщился Ник. – Выбирай на свой вкус.

* * *

Кардинальные изменения в игре «Стальных Беркутов» бросались в глаза уже с первой минуты встречи. Пока бригада большинства проводила позиционную атаку в зоне защиты «Ранжира», стараясь реализовать численное превосходство, заработанное в стартовой пятиминутке, Росляков развернул программку. Он намеренно явился на эту игру, желая посмотреть, как скажется на команде приход нового главного тренера.

Трофимов не только перекроил привычные звенья и сочетания «беркутов», он даже пошел на то, что разбил связку Ключевского и Баркетова. Ключ на правах диспетчера остался в первой тройке, куда Игнат Артемьевич делегировал поднятого из второго звена Тони Санквиста и крепкого паренька из фарм-клуба команды, готового буквально вгрызаться в лед на «пятачке», доказывая собственную состоятельность. Безумный Макс играл во второй тройке с Граничем и Савиным, причем в центре. Подобный расклад выглядел, по меньшей мере, странно. Вартека в составе не было вовсе, так же как и Вадима Логинова, а Алгерсон, имевший самый высокий процент в команде на точках вбрасывания, отправился в четвертое звено. Судя по тому, в каком атакующем стиле «беркуты» начали эту встречу, резонно было бы предположить, что это самое четвертое звено будет появляться на поле крайне редко. Трофимов рисковал, но рисковал в привычной для себя манере…

Росляков сделал какие-то пометки в программке и убрал ее в карман. Перевел взгляд на площадку.

Ключевский набросил шайбу на ворота с правого фланга, паренек из фарм-клуба попытался было «зацепиться» за нее, но игроки «Ранжира» не позволили ему такой вольности. Шайба вновь поднялась на синюю линию. Защитники «беркутов» глубже двинулись в зону противника. Последовал мощный бросок, но голкипер отбил шайбу. На поле появился пятый полевой гостевой команды. Он соскочил со скамейки штрафников, пулей устремился в центр площадки, и шайба, проскользнувшая между двух защитников «беркутов», увлекшихся атакой, приземлилась точно ему на крюк. Болельщики недовольно засвистели, наблюдая за возникшей из ничего голевой ситуацией. Игрок «Ранжира» вышел с Погудиным один на один. Слегка сместился влево, убрал голкипера на неудобную руку и бросил с «лопаты» в противоход. Погудин оказался не на высоте. Он легко купился на финт нападающего, и вскинутая уже в падении рука с ловушкой не спасла положения. Шайба влетела в ворота «Стальных Беркутов». Арбитр указал на центр поля. Ключевский с партнерами покатили на смену. Уже у самой скамейки запасных Павел в сердцах ударил клюшкой о борт.

Росляков посмотрел на Трофимова. Пропущенная шайба не вывела опытного Игната Артемьевича из равновесия. Он деловито отдавал указания третьей тройке атаки, в то время как вышедший на лед Баркетов уверенно выиграл вбрасывание. В ложе для почетных гостей президент клуба Дмитрий Николаевич Кириллов выглядел весьма мрачным и недовольным. По лицу сидящего рядом Рубаева определить что-либо конкретное сотрудник Роскомспорта не смог. Антон Степанович словно был мыслями где-то далеко отсюда…

Минут через шесть чистого игрового времени «беркуты» пропустили в свои ворота еще одну шайбу, но довольно быстро сумели восстановить прежнюю разницу усилиями второй пятерки. Точнейшим и хлестким броском с кистей отличился Баркетов, получивший изумительную по точности передачу на дальнем «пятачке».

– Неправильно это, – покачал головой сидящий рядом с Росляковым на трибуне мужчина лет сорока в свитере любимой команды и фамилией «Осин» на спине. – Форменное безобразие.

– Что именно? – уточнил Росляков.

– Да все! Все, что они сделали с командой после смерти Агафонова. Я, конечно, уважаю Трофимова… Не могу не восхищаться им как игроком и как тренером. Это великий мастер. Безусловно! Но такие революционные методы… Этого нельзя было делать. Я хожу на каждую игру «беркутов». Уже лет десять, – мужчина похлопал себя по груди, где на свитере красовалась эмблема клуба. – И скажу одно: это, как-никак, команда с устоявшимися традициями. С устоявшей формулой игры. А что мы наблюдаем сегодня? Бред! Полный бред! Вы с этим не согласны?

– Вы говорите так, словно «Стальные Беркуты» никогда не проигрывали, – уклончиво ответил Росляков.

– Не в проигрыше дело, – мужчина помотал головой. – У любой команды бывают и спады, и подъемы. Я не раз видел просто невероятные проигрыши «беркутов». Они вчистую проигрывали явным аутсайдерам. Но когда такое происходило?

– Когда?

– В двух случаях, – собеседник Рослякова поднял вверх средний и указательный пальцы. – Либо первое звено было не в форме, либо имели место грубые ошибки Свантуша. От Ярослава я, честно говоря, никогда не был в восторге, и рад, что «беркуты» при Трофимове избавились от этого голкипера, а что касается первого звена… Ну, что ж… Мы все люди, все можем устать, можем быть в плохой форме, да мало ли… Погибший Осин тоже был небезгрешен. Согласитесь?

Росляков прищурился. В сознании промелькнула мысль, подобно шаровой молнии. Версию еще следовало старательно покрутить, но в принципе…

– Проигрыши аутсайдерам, вы сказали? – Он уже полностью развернулся к соседу, игнорируя происходящее на площадке. – И часто они случались?

Мужчина поскреб пальцами в затылке.

– Не то чтобы часто… Одна из трех или четырех игр.

– И в воротах всегда стоял Свантуш?

– Да, был такой грешок у Агафонова, – мужчина поморщился. – Он считал, что подобным образом дает отдохнуть Погудину. Дескать, противник явно слабее. Дескать, итог не сильно влияет на турнирную таблицу… Я могу это понять, но престиж команды! Мы ведь ходим сюда не только ради турнирной таблицы. Верно?

– Полностью с вами согласен.

– Вот-вот. А сейчас?.. Это же не «беркуты»! Это совсем другая команда. И им, боюсь, потребуется немало времени приноровиться к тактике Трофимова.

Над стадионом прозвучала сирена, свидетельствующая об окончании первого периода. Игроки направились в раздевалку. Ключевский и Баркетов молча катили рядом. Выглядели они расстроенными. То же самое можно было сказать и об остальных «беркутах». Корреспондент, дежуривший у кромки льда, остановил для экспресс-интервью Леонида Савина. Росляков дал себе слово обязательно прослушать в записи то, что сейчас скажет корреспонденту хоккеист.

– Не желаете пропустить по кружечке пива? – предложил сосед Рослякова, поднимаясь со своего места.

– Можно, – кивнул сотрудник Роскомспорта.

Словоохотливый болельщик мог сообщить ему еще много интересного. В том числе и по интересующим Алексея вопросам. Они вместе спустились с трибун. Напоследок Росляков обернулся и в очередной раз взглянул на ложу для почетных гостей. Кириллова там уже не было, а вот Рубаев сидел на прежнем месте с таким же непроницаемым выражением лица. Он будто и не заметил, когда первый период сменился пятнадцатиминутным перерывом.

– Ну, а как же остальные три звена? – спросил Росляков своего нового знакомого по пути в бар. – Если у первого не шла игра, его могли подстраховать остальные.

– Они и страховали, – согласился мужчина. – Но сколько они могли забить? Одну, максимум две шайбы на всю команду…

– Вполне достаточно для победы, – резонно заметил Росляков.

– Верно. Только и Свантуш умудрялся пустить себе за спину столько же, а то и поболе. Если бы вы видели, какие у него случались грубые ошибки… Иногда мне казалось, что я выглядел бы в воротах предпочтительнее.

Мужчина засмеялся. Наверняка во время тех игр, когда случались эти самые ошибки голкипера, ему было не до смеха, но сейчас… Все уже осталось в прошлом. Однако у Рослякова было иное мнение на этот счет. Он собирался в ближайшем времени просмотреть видеозаписи нескольких последних игр. Просмотреть и сопоставить с таблицами букмекерских контор…

– Кстати, я слышал, Трофимов собирается прикупить кое-кого из Северной Америки, – доверительно сообщил Рослякову болельщик уже за кружкой пива. – Ходят слухи, что одним из таких игроков может стать Дружинин. Да! Было бы здорово, если бы он вернулся в российский спорт. Хорошее подспорье для «беркутов». В итоге тактика Трофимова, конечно, даст положительные результаты, но повторяю: сколько времени уйдет на это! Боюсь, его сломают раньше.

– Кто сломает?

– Пресса. Общественное мнение. Мы, наконец.

– Мы? – не понял Росляков.

– Болельщики, я имею в виду.

* * *

Как всегда, рабочий телефон зазвонил в самый неподходящий момент, но Чуйкин, прежде чем снять трубку, все же вклеил в альбом Российской футбольной премьер-лиги карточку с изображением одного из игроков грозненского «Терека». Старательно разгладил ее большим пальцем, чтобы, не дай бог, не осталось какой-нибудь морщинки. Удовлетворенно улыбнулся и только после этого потянулся рукой к аппарату.

– Старший следователь Чуйкин, – привычно отрапортовал он, перелистывая альбом на следующую страницу.

– К вам тут пришли, Владимир Евгеньевич.

Звонили из дежурки.

– Кто?

– Трофимов Игнат Артемьевич.

– Трофимов? Вот как?

На лице Чуйкина отобразилось удивление. Для районной прокуратуры оба дела, связанные с командой «Стальных Беркутов», были закрыты и отправлены в архив. Специальное подразделение внутренней службы безопасности Роскомспорта продолжало расследование, но к ведомству, в котором работал Чуйкин, это уже не имело никакого отношения. Так зачем же пожаловал Трофимов?

Владимир перевел взгляд на оставшуюся стопку коллекционных карточек, полученных утром по почте. Ему оставалось еще штук пятнадцать наклеить в альбом Российской футбольной премьер-лиги, штук десять в альбом, посвященный карьере баскетболиста Майкла Джордана, и никак не менее пятидесяти карточек имели отношение к коллекции клуба «Манчестер Юнайтед». Альбомы лежали тут же, на столе Чуйкина, дожидаясь своей очереди. Следователь буркнул что-то себе под нос.

– Простите? – немедленно раздался в трубке голос. – Что вы сказали, Владимир Евгеньевич?

– Я сказал, пропустите его. И объясните, как найти мой кабинет.

Чуйкин вернул трубку на рычаги. Хотелось бы, чтобы странный визит Трофимова не продлился слишком долго. Следователь райпрокуратуры никак не рассчитывал, что его побеспокоят в первой половине дня. Журнал Российской футбольной премьер-лиги был неохотно отправлен в верхний ящик стола. За ним последовали и остальные. Карточки Чуйкин просто накрыл папкой. Сплел пальцы в замок.

Трофимов ворвался в кабинет старшего следователя подобно урагану. Сорвал с головы кепку, расстегнул пальто и без приглашения плюхнулся на стул.

– Вы должны мне помочь! – решительно заявил он.

Чуйкин закурил сигарету. Подтолкнул раскрытую пачку в направлении визитера, но Игнат Артемьевич только отрицательно помотал головой.

– Давайте не так стремительно. Хорошо? – миролюбиво улыбнулся следователь. – Какого рода помощь вам требуется?

– Мне угрожали.

Трофимов бросил взгляд на часы как человек, у которого очень мало свободного времени и на счету буквально каждая секунда. Он не нервничал, не паниковал, но в каждом его действии чувствовалась непоколебимая решимость. Игнат Артемьевич поступал так, как считал нужным поступить в данной ситуации. В жестких рамках закона.

Чуйкин откашлялся.

– Кто угрожал? – спросил он после небольшой паузы.

– Один мой старый знакомый. Его фамилия Никонов. Валерий Никонов. С ним был еще один человек, но его я не знаю. Однако прозвучавшие угрозы несомненно связаны с моим недавним назначением. Я – новый главный тренер хоккейной команды «Стальные Беркуты». Вам это известно?

– Подождите, подождите, – Чуйкин нахмурился, а затем, зажав сигарету зубами, придвинул к себе чистый лист бумаги. – Мне отлично известно, кто вы, Игнат Артемьевич. И, насколько я понял, вы хотите сделать какое-то заявление.

– Разумеется, хочу. Для этого я и пришел.

– Тогда давайте по порядку. С самого начала. Кто такой Валерий Никонов? Тот самый? Бывший игрок сборной, закончивший карьеру в связи с травмой?

– Совершенно верно, – Трофимов вновь взглянул на часы. – Тот самый Никонов, с которым мы когда-то вместе играли. Это, как вы, наверное, понимаете, было до моего отъезда за рубеж. Мне было тогда лет тридцать пять. Ник… То есть, я хочу сказать, Валера, естественно, помладше. Лет на десять. Я не виделся с ним и не общался на протяжении всех последних лет. С тех пор как он получил травму и ушел из спорта… – Игнат Артемьевич отдышался. – И вдруг он появляется с угрозами.

– Какими угрозами? – Чуйкин быстро записывал. – Что он от вас хотел?

Трофимов усмехнулся:

– Честно говоря, его сложно было понять. Он в основном ходил вокруг да около, изъяснялся загадками… Я думаю, что это был лишь пробный шар. Но мне все сразу стало предельно ясным. Они хотят сделать из меня марионетку.

– Они? – Следователь на секунду поднял глаза.

– Валера намекал на то, что за его спиной стоят большие люди. Большие и влиятельные. Кто они, я не знаю. Он не называл никаких имен. Это уже вы должны выяснить. В том ведь и заключается ваша работа? Я прав?.. Валера сказал только, что эти люди делают деньги на «Стальных Беркутах».

– Что значит «делают деньги»?

– А вы сами не понимаете? – Трофимов вскочил, заложил руки за спину, прошелся до двери кабинета Чуйкина, затем вернулся. Он не мог долго сидеть на одном месте. В особенности когда эмоции брали вверх. – Это же ясно как день. Тотализатор! Мне приходилось слышать о подобных вещах. Я сам в этом ни разу не замарался… Бог миловал! Но подобной грязи везде хватает, в любом виде спорта. Хоккей – не исключение. Я знаю о случаях нечестной игры в Северной Америке. Есть парочка команд… Но выходит, и у вас тут то же.

Чуйкин прекратил писать. Эмоции заявителя к делу точно не пришьешь. Владимира интересовали только факты.

– Давайте не будем сильно отклоняться от темы, Игнат Артемьевич. Присядьте, – следователь указал Трофимову на стул. – Согласитесь, что нам нет никакого дела до того, что творится в Северной Америке. Да, и честно говоря…

Чуйкин замялся.

– Что? – Трофимов по-прежнему не собирался садиться.

– Махинации в спорте – это тоже не совсем наша специфика. С недавних пор данной преступной деятельностью занимается служба безопасности Роскомспорта. У них там имеется специальный отдел. Но раз вы говорите, что в вашем случае речь идет об угрозе физической расправы…

– Конкретно про физическую расправу Валера пока тоже ничего не сказал, – Игнат Артемьевич оперся двумя руками о спинку стула. – Он лишь сказал, что в покое меня не оставят.

– Он от вас что-то требовал?

– Да.

– Что именно?

– Он хотел, чтобы я перестал перекраивать команду. Не менял привычной схемы игры.

– А вы?

– Естественно, я отказался!

Как показалось Чуйкину, в голосе Трофимова прозвучало при этом слишком много пафоса. Новый главный тренер «Стальных Беркутов» откровенно кичился своей принципиальностью. Владимир вспомнил изображение этого человека на карточке в качестве игрока одного из североамериканских клубов.

– А может быть, зря отказались, Игнат Артемьевич?

Глаза Трофимова буквально полезли из орбит.

– Что вы?.. Что вы хотите этим сказать?!

– Успокойтесь, – следователь отложил в сторону шариковую ручку. – Вовсе не то, о чем вы подумали. Можно было сделать вид, что вы соглашаетесь на предложение Никонова, и выяснить, кто стоит у него за спиной. То есть нам было бы проще выйти на организаторов грязных игр, как вы выражаетесь.

Игнат Артемьевич молчал. Он уже забыл про свои наручные часы и о том, что его время расписано по секундам. План, запоздало предложенный следователем, был прост, но в то же время эффективен. Трофимов нервно дернул отворот своего пальто.

– Мне не пришло это в голову, – честно признался он. – Хотя… Из этого все равно ничего не вышло бы.

– Отчего же?

– Я не сумел бы сыграть роль до конца. Я – спортсмен, а не актер. Я не могу притворяться. Для меня это слишком тяжело. Но я хочу!.. – Игнат Трофимович вновь совладал с собой. – Я хочу, чтобы вы нашли этих людей и избавили меня от их посягательств. Найдите Никонова, а уже через него…

Чуйкин опять взялся за ручку.

– У вас есть его адрес? Контактный телефон?

– Нет, – Трофимов начал раздражаться. – Я ведь уже объяснил вам. Мы с этим человеком не виделись много лет… Больше двадцати, пожалуй. И впервые встретились два дня назад. Случайно, на улице. Вернее, случайно для меня… Какие тут могут быть контактные телефоны?

– А контакты людей, через которых, в свою очередь, можно было бы выйти на Никонова? – гнул свою линию Чуйкин.

– Тоже нет.

– Ну, хорошо. Вы хотя бы можете рассказать, где произошла ваша встреча?

– Могу. Мы встретились возле гостиницы, в которой я временно проживаю. – Игнат Артемьевич развернул стул поудобнее и сел. – Обещанная мне по контракту квартира еще не готова. Ее должны привести в порядок не сегодня завтра. В аккурат к приезду моей супруги… Валера с подельником ждали меня у гостиницы. Он подошел, предложил подвезти до спортивного комплекса, а заодно по дороге и поговорить. Я согласился…

– У Никонова была машина? – зацепился Чуйкин, тут же делая необходимую запись.

– Да.

– Какая? Номер запомнили?

– Это был джип. Черный, – Трофимова неприязненно покривило. – Номера я, к сожалению, не запомнил. Я не ставил перед собой задачи…

Чуйкин вздохнул. Ничего больше по существу заявитель добавить к сказанному ранее не мог. Найти по своим каналам некогда знаменитого спортсмена Валерия Никонова следователь, разумеется, мог. Не сразу, конечно, но мог… Беспокоило Чуйкина совсем другое. Неужели Росляков был прав? Неужели смерть Агафонова и трагический случай с Осиным имеют под собой реальный состав криминала? В свете озвученной Трофимовым версии с тотализатором приходилось взглянуть на все это под новым углом.

– Давайте сделаем так, Игнат Трофимович, – следователь раскрыл папку и положил в нее только что исписанный лист бумаги. – Вы оформите заявление, и я его приму у вас. По факту угроз в ваш адрес. Что касается всего остального, – Чуйкин помолчал, – я полагаю, будет лучше, если вы встретитесь с сотрудником Роскомспорта. Он до сих пор, насколько мне известно, расследует дело о гибели Агафонова и Осина. Фамилия этого сотрудника Росляков. Алексей Александрович. Я дам вам номер его рабочего телефона.

На лице Трофимова появилось недовольное выражение.

– У меня нет времени разъезжать по разным конторам. Я должен отрабатывать свой контракт. У меня есть определенный график. Очень насыщенный… Будет лучше, если вы дадите этому вашему Рослякову мой телефон и он сам выйдет со мной на связь. По большому счету, мне все равно, кто займется этим делом. Главное, чтобы меня оставили в покое. И Никонов, и его влиятельные друзья.

Чуйкин развел руками, как бы давая понять, что он не против предложенного Трофимовым варианта. Дескать, хозяин – барин. Игнат Артемьевич достал визитку и отдал ее следователю. Взглянул на часы.

– Как я должен оформить заявление?

Чуйкин выудил из общей кипы чистый лист бумаги. Подтолкнул его в направлении Трофимова.

– Я вам продиктую. Начните с «шапки».

Игнат Артемьевич начал быстро, размашисто писать. Чуйкин, наблюдая за главным тренером «Стальных Беркутов» из-под опущенных бровей, облокотился на край рабочего стола

Глава 5

– Прогуляться не желаешь, Макс?

Они всей командой вышли из спортивного комплекса, когда Ключевский бесшумным скользящим шагом приблизился к Баркетову со спины. Его слов не слышал никто, кроме Максима. Бывшие партнеры по звену слегка отстали от общей компании.

– Что случилось? – насторожился Баркетов.

Вид у товарища был странный. Ключевский вел себя, как профессиональный заговорщик, чего за ним никогда не наблюдалось прежде.

– У меня к тебе разговор. Серьезный.

– Так, может, в «Гарпии» присядем?

– Нет, – Ключевский покачал головой. – Мне бы хотелось совсем без посторонних ушей. Двинем в парк? Мы уже давненько туда не наведывались.

Парк располагался всего в трех кварталах от спортивного комплекса. Будучи как-то в скверном расположении духа, Осин предложил Баркетову и Ключевскому сходить в его любимое место. Оказалось, что Олегу нравилось часами сидеть возле небольшого правильной формы озерца, наблюдая за грациозными движениями двух красавцев-лебедей, и время от времени скармливать им хлеб…

На это место они и пришли сегодня. Оба лебедя тут же подплыли к кромке, ожидая лакомств, но ни у Павла, ни у Максима не было с собой гостинца. Ключевский оглянулся по сторонам, а затем расстегнул куртку. Трепыхнулся на груди его массивный крест. Павел выудил из-за брючного ремня черный «магнум» и продемонстрировал его приятелю.

– Не заряжен, – прокомментировал он. – Но достать патроны не проблема. Я узнавал. Заодно можно сварганить и второй ствол. Для тебя.

– Зачем? – не понял Баркетов. – Что ты задумал, Ключ?

– Время пришло, Макс.

– Какое время? Чего ты гонишь?

Ключевский убрал оружие на прежнее место и сел на скамейку. На его неприкрытую голову опускались мелкие снежинки. Баркетов занял место рядом с товарищем. Лебеди двинулись на середину озера.

– Ты сам сказал этому упырю из Роскомспорта, что, если бы Осу убили, мы бы не сидели сложа руки. А мы, получается, сидим, Макс. В данном случае сидим на его любимой скамейке и ни хрена не делаем. Пришло время поквитаться с этими ублюдками. Я созрел. Ты со мной?

– Ключ, послушай… – Баркетов знал, что, когда друг находится в таком взвинченном состоянии, нужно как следует подбирать слова. – Я понимаю, что, когда ты на эмоциях, тебя не остановить. Но есть ведь еще и здравый смысл…

– О каком здравом смысле ты говоришь? – Ключевский поддел камешек носком ботинка и прицельно отправил его в воду. – Осу замочили. Мы оба знаем, кто это сделал и почему. Как ты считаешь, Макс, если бы убрали кого-то из нас с тобой, Оса стал бы колебаться?

– Мы не знаем наверняка, что это было убийство.

Павел резко повернул голову и взглянул на партнера по звену как на умалишенного. Затем его губы скривились в саркастической усмешке.

– Ясно. Ссышь, стало быть. Ну и черт с тобой. Я один справлюсь.

Он хотел было подняться на ноги, но Баркетов удержал его.

– Да сядь ты, – теперь и в голосе Максима появился металл. – Ты отлично знаешь меня. Знаешь, что я не из робкого десятка. Просто… Нужно быть уверенными наверняка, Ключ.

– Я уверен наверняка. Мы должны были слить игру, но не сделали этого. Не сделали потому, что так решил Оса. Он принял решение за нас всех. За себя, за меня, за тебя, за Ярика, наконец… С Агафонова спросили, и он сказал, чья это была инициатива, – каждое слово Ключевского звучало отчетливо. – Сказал, что Оса уперся и что на попятную он уже не пойдет. Это было правдой. На следующий день Оса погиб. Сорвался с моста на машине. Совпадение, Макс? Может, и то, что, когда мы в память об Осе не захотели слить и следующую игру, они убрали Агафонова – тоже совпадение? Ты и впрямь так думаешь?

– Нет, – глухо ответил Баркетов. – Смерть Агафонова все разложила по полочкам. И этот, из комитета, неспроста спрашивал про транки.

– Все одно к одному, Макс. А что они предпримут дальше? Они дважды потеряли крупные суммы на своих ставках. Варианта два: договариваться либо с Трофимовым, либо с нами…

– Но у нас нет на них выхода. – Баркетов запрокинул голову и теперь созерцал выкатившуюся на небосклон полную луну. – Мы даже не знаем, кто они. «Они» и «они». У тебя есть мысли на этот счет?

– Есть, – Ключевский заговорил мягче. Нажимать на товарища и дальше уже не было необходимости. Баркетов созрел.

– С кем они договаривались?

– С Агафоновым.

– Верно. Значит, у Агафонова должны были быть контакты. Нужна его записная книжка, ежедневник или что-нибудь в этом роде… Мы это что-то найдем, Макс.

– Каким образом?

– Проникнем в его дом. Сейчас он пустует.

– Ты с ума сошел, Ключ! Предлагаешь пойти на кражу со взломом, так?

Ключевский хмыкнул.

– Я не перестаю тебе удивляться, Макс. Я предлагаю грохнуть тех, кто грохнул Осу, а тебя волнует кража со взломом? – Он снова огляделся по сторонам. Никого, кроме двух неспешно скользящих по глади озера лебедей, рядом не было. – Мы выйдем на этих ублюдков, предложим договориться и забьем стрелку. А там… Я из них душу вытрясу, Макс. Можешь не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь, – последние сомнения Баркетова рассеялись. – Более того, я буду участвовать в этом процессе.

– Отлично! – Ключевский хлопнул товарища по плечу. – Я рад, что мы вместе. За Осу они у нас кровью умоются.

– А если не захотят договариваться?

– С чего вдруг? Ты хоть приблизительно представляешь, сколько они потеряли на двух не слитых играх? Там бешеные бабки, и их надо каким-то образом возвращать. Команду будут сосать до тех пор, пока она существует…

– Есть и еще одна проблема, – Баркетов зябко передернул плечами. Вечера уже стали прохладными, в воздухе явственно пахло надвигающейся зимой. – Трофимов навязал «беркутам» новую тактику. Сейчас не все зависит от нас с тобой. И Ярика уже нет. А если приедет парочка ребят из Северной Америки… Тот же Дружинин, например…

– Это уже не имеет значения, – отмахнулся Ключевский. – Мы же не собираемся на самом деле договариваться с этими засранцами. Скажем, что проблема решаема, а после стрелки ни перед кем уже оправдываться не придется. Думаю, такой блеф прокатит.

Баркетов пожал плечами:

– Во всяком случае, попытка не пытка.

– Это ты верно подметил, – настроение у Ключевского после достигнутых договоренностей заметно улучшилось. – Стало быть, решили. На квартиру Агафонова выдвигаемся завтра вечером, сразу после тренировки. Вопрос с оружием на мне.

– У тебя, значит, и в этой сфере есть знакомые? – не удержался и поддел товарища Баркетов.

Ключевский состроил важное выражение лица и даже для солидности пригладил свои всклокоченные волосы. Легкий снегопад прекратился. У озера появились трое мальчишек, подозвали лебедей и тут же стали скармливать им принесенный с собой батон.

– У меня есть знакомые в любой сфере, – заявил Павел. – Коммуникабельность – одна из основных черт моего характера. Советую не завидовать, Макс, а брать с меня пример.

– Я постараюсь.

Ключевский первым поднялся на ноги. Он был доволен состоявшимся разговором. Вынул из бокового кармана джинсов двухрублевую монету, подкинул ее щелчком пальца вверх, поймал и быстро накрыл свободной рукой.

– Орел или решка?

– Ну, пусть будет решка, – улыбнулся Баркетов.

Ключевский убрал руку.

– Орел, – констатировал он. – Так что бери ноги в руки, братишка, и дуй в продовольственный.

– Зачем?

– За хлебом, конечно. А то, вон, пацаны наших птиц сейчас прикормят, и мы перестанем быть тут желанными гостями. Надо же как-то бороться с конкурентами.

– Ладно.

Баркетов махнул рукой и двинулся к выходу из парка. Ключевский вновь опустился на скамейку. Трое мальчишек, кормивших лебедей, старались подманить поближе одного из них и погладить. Разумеется, из их затеи ничего путного не выходило. Умные птицы с легкостью подхватывали хлеб и немедленно отплывали на безопасное расстояние. Павел со вздохом прикрыл глаза. Вспомнилось, как в последний раз они сидели здесь втроем: он, Макс и Олег. Это было как раз накануне той злополучной игры.

«Мне надоело, парни, – заявил тогда Осин, прессуя пальцами мякиш белого хлеба. – В конце концов, я – спортсмен, а не дерьмо собачье. Больше ни одной слитой игры. Ни за что и никогда. Что скажете? Вы со мной?»

Его вопрос остался без ответа. И Ключевский, и Баркетов промолчали. Теперь Павел сожалел об этом…

* * *

Роберт припарковал джип у китайского ресторана «Ванаби-сан» на Октябрьской чуть раньше назначенного им времени. Часы на приборной панели показывали без четверти восемь. Роберт заглушил двигатель, сделал глоток рома из фляжки и обернулся к сидящему позади него Нику:

– Подождем?

– Пятнадцать минут ничего не решают, – ответил тот. – Пойдем. Уверен, что Рубаев и тот дутый индюк из ФХР уже нажрались до отвала.

Синхронно хлопнули обе дверцы, и мужчины друг за другом спустились по лестнице в полуподвальное помещение «Ванаби-сан». В фойе их встретил невысокий мужчина с раскосыми глазами.

– У вас заказан столик? – вежливо осведомился он на чистейшем русском языке.

Роберт остановился за спиной подельника, полностью отдавая ему инициативу беседы с метрдотелем. Ник быстро огляделся по сторонам. Посетителей сегодня было хоть отбавляй. Пустовало всего два или три места.

– Нас ждут. Столик на имя Антона Рубаева.

– Да-да, конечно, – на лице псевдокитайца заиграла лучезарная улыбка. – Прошу за мной. Я провожу.

Гостей не пришлось упрашивать дважды. Маленький метрдотель быстро засеменил по залу и остановился у отдельной кабинки, отгороженной от основного помещения тяжелой желтой портьерой. Сдвинул ее в сторону, пропуская внутрь сначала Ника, а вслед за ним и Роберта. Мужчины вошли. Портьера опустилась на прежнее место.

Как и предсказывал Ник, трапеза уже подошла к концу. Официанты даже успели унести грязную посуду, заменив привычную сервировку традиционным кальяном. Рубаев сидел прямо напротив входа, по-турецки скрестив ноги и подоткнув под спину одну из подушек. Высокопоставленный чиновник из ФХР, который никогда не представлялся по фамилии ни Нику, ни его напарнику, но которого знал при этом каждый человек, хоть сколько-нибудь разбирающийся в хоккее, расположился левее. Свет от бра падал таким образом, что лицо Рината Симбулатова оставалось в тени. Он приложился к мундштуку и сделал глубокую затяжку. Закатил глаза от нахлынувшего блаженства. Ник поморщился. Мало кто из хоккеистов, как нынешних, так и бывших, мог испытывать симпатию по отношению к персоне Симбулатова.

– Проходите, ребята, – Рубаев сделал гостеприимный жест рукой, указывая на груду подушек. – Располагайтесь и поведайте нам во всех подробностях, как там обстоят дела с Трофимовым.

Роберт сел, хотя ему и стоило немалых трудов удобно разместиться в непривычной позе. Ник предпочел остаться в вертикальном положении. Его глаза встретились с глазами вице-президента клуба «Стальных Беркутов». Антон Степанович был явно навеселе.

– Во-первых, я уже все рассказал по телефону, – не без доли неприязни откликнулся бывший хоккеист. – А во-вторых, тебе, Антон лучше знать, как обстоят дела. Ты видишься с Трофимовым едва ли не каждый день. Готов поспорить, он продолжает усиленно перекраивать команду и менять стратегию игры.

– Да, – Рубаев вздохнул. – Тут ты не ошибся, Ник. Еще как перекраивает! После вашей с ним встречи его рвение буквально удвоилось. Не сегодня, так завтра будет подписан контракт с Дружининым. Активно ведется еще ряд переговоров. А не далее как сегодня утром Трофимов лично встречался с Йоханом Эриксоном. Обо всем этом я как раз только что рассказывал нашему уважаемому… – Антон перевел взгляд на Симбулатова и на мгновение запнулся, – нашему уважаемому гостю.

Чиновник из ФХР распахнул глаза:

– Что конкретно он вам сказал?

Вопрос был обращен одновременно и к Роберту, и к Нику. Роберт отреагировал первым:

– Он откровенно послал нас. Сказал, что ему плевать и на нас, и на тех, кто за нами стоит.

Симбулатов нахмурился:

– Так и сказал? То есть на меня ему тоже плевать?

– Выходит, что так, – Роберт пожал плечами. – Лично я не думаю, что нам удастся уговорить этого сноба. Проще найти другого тренера для «Стальных Беркутов».

– Это невозможно, – Рубаев поправил подушку у себя за спиной. – Я пытался переубедить Кириллова, пытался указать ему на результаты последних игр, но… Он свято верит в Трофимова. Считает, что тому просто необходимо время на адаптацию. Контракт будет расторгнут не раньше чем через год.

– Мы не можем ждать так долго, – буркнул Симбулатов и опять потянулся к кальяну. – Надо как можно быстрее отбить потерянные бабки.

Ник со скучающим видом уставился на витраж за спиной Рубаева. Он прекрасно знал, что на самом деле и Антон, и Ринат Симбулатов давно приняли необходимое решение. Для того и позвали сюда сегодня их с Робертом. Дело оставалось за малым. Решение должно быть озвучено, Ник должен был только подчиниться ему. И он ждал. Травмированная нога ныла вторые сутки, как это случалось всегда перед грядущими изменениями в погоде.

Интересно, кто озвучит решение?

– У меня есть только одно соображение на этот счет, – Рубаев заметно понизил голос. – Я крутил и так и эдак. Других вариантов просто нет.

Значит, все-таки Антон!

– Какое соображение? – подыграл соратнику Симбулатов.

Рубаев принял из его рук трубку кальяна, с удовольствием сделал шумную затяжку и бросил вопросительный взгляд на Ника. Тот молча отказался.

– Завтра восьмичасовым рейсом прилетает жена Трофимова, – Антон выпустил под потолок густую струю дыма. – Игнат Артемьевич в это время будет на тренировке. Следовательно, встретить женщину должен кто-то другой. Как насчет вас, ребята?

Предложение Рубаева не удивило Ника. Ни один мускул не дрогнул у него на лице. Он это предвидел. Предвидел еще в тот момент, когда Трофимов послал его и выбрался из джипа.

В словах Антона Степановича, безусловно, была логика. Воздействовать на строптивого тренера и заставить его плясать под собственную дудку можно было только через близких Игнату Артемьевичу людей. Добраться до детей было проблематично, а вот жена Трофимова сама шла к ним в руки.

– Что ты молчишь, Ник? Предложение тебе не по душе? Что ж… Ты вправе придумать что-нибудь другое.

– Я – исполнитель, – спокойно ответил Ник. – Как решите, так мы с Робертом и сделаем.

– Послушай… – Рубаев хотел было подняться с подушек и подойти к Нику, но в последний момент передумал. – Я знаю, что вы с Игнатом были друзьями, но… Посуди сам. Мы не желаем ему зла. С его женой ничего не случится. Как только Трофимов станет уступчивее, мы отпустим ее. Отпустим целой и невредимой. Что же до него самого… Это ведь не бесплатная работенка, согласись, Ник. Мы щедро делимся с теми, кто помогает нам зарабатывать деньги. Возможно, у Трофимова будет даже доля больше, чем у Агафонова. За выслугу лет, так сказать.

Антон засмеялся. Симбулатов тоже позволил себе улыбнуться.

– Друзей мы не обижаем, – многозначительно произнес он.

Невообразимых размеров живот Рината Мартыновича колыхнулся над низеньким столом, когда тот сменил позу. Нику сложно было представить, что когда-то этот человек тоже играл в хоккей.

– Как вы решите, так мы и сделаем, – с нажимом повторил он.

Рубаев недовольно зыркнул в его сторону, но ничего не сказал.

* * *

Игнат Артемьевич свистнул, останавливая тренировку. Занесенная для удара клюшка Гранича замерла в воздухе, так и не коснувшись лежащей на льду шайбы. Стоящий в воротах Погудин разогнулся.

– Чего ты ждешь? – гаркнул Трофимов, и его слова эхом раскатились под сводами арены. – Чего ты ждешь, мать твою? Мне нужен бросок с ходу, а не пятиминутная обработка шайбы. С ходу! Ясно? За это время под тебя уже двое могли подкатиться. Никто не станет ждать, пока ты соизволишь бросить. Получил пас – и сразу бросай!

Гранич молчал.

– Он что, плохо понимает по-русски? – обратился Трофимов к ближе всех стоящему Савину.

– Почему плохо? Нормально понимает.

– Тогда чего он стоит?

– Я слушаю, – подал голос Гранич.

– Чего ты слушаешь? – вновь взорвался Игнат Артемьевич. – Я хочу, чтобы ты бросал, а не слушал. С ходу бросал! Моментально!

Большая часть команды под руководством старшего тренера Денисова находилась в тренажерном зале. На лед Трофимов вызвал только нескольких игроков, формируя новое сочетание в атаке. Гранич, планировавшийся на место правого крайнего форварда, был одним из них. Игнат Артемьевич строил расчет на быстрых передачах Ожогина и хлестком броске чеха. Пока что комбинация себя не оправдывала. Гранич явно находился сегодня не в лучшей форме. К тому же Трофимова раздражало присутствие постороннего человека у него за спиной. Высокий крепкий мужчина в дутой спортивной куртке и джинсах появился минут пятнадцать назад, но до сих пор так и не произнес ни единого слова. Он просто стоял позади Игната Артемьевича и сосредоточенно наблюдал за тренировкой.

Трофимов свистнул еще раз.

– Десять минут перерыва, – сказал он игрокам, после чего резко развернулся к незнакомцу. – А вы кто такой? Что вам нужно? Кто пустил вас на площадку?

– Я из службы безопасности Роскомспорта, – мужчина смотрел поверх плеча главного тренера на замершего в шпагате голкипера Погудина. – Моя фамилия Росляков. Мы говорили с вами по телефону чуть больше часа тому назад.

– Ах, вот оно в чем дело! – Трофимов сменил гнев на милость и протянул Рослякову руку для пожатия. – Так, значит, это вы будете заниматься моим делом?

– У меня к вам есть пара вопросов, – вместо ответа произнес сотрудник Роскомспорта.

– Хорошо. Давайте присядем, – Игнат Артемьевич опустился на скамейку запасных. – К сожалению, я не могу уделить вам много времени. Только десять минут.

– Для первого раза будет вполне достаточно. Просто расскажите мне о тотализаторе. Черканем в этом вопросе немного конкретики.

– О тотализаторе? – растерялся Трофимов. Судя по всему, он ожидал совсем других вопросов. – А что именно я должен рассказать о тотализаторе?

– В первую очередь меня интересует схема, – Росляков демонстративно включил диктофон и положил его на скамейку рядом с главным тренером «беркутов». – Я не говорю, что вы сами когда-либо принимали участие в подобной схеме…

– Не принимал!

– Но вы ведь наверняка в курсе того, как это делается. Я имею в виду сам принцип. То есть я могу представить себе, как два боксера договариваются между собой, один из них срывает куш, а потом они просто делят деньги пополам. Ситуация известная. Но здесь… – Росляков указал на лед. – Хоккей – это же командная игра.

На встречу с Трофимовым Алексей уже пришел подкованным. Весь минувший день он просматривал записи матчей, в которых «Стальные Беркуты» терпели поражения. Многое для него прояснилось. Многое, но далеко не все. К тому же Рослякову хотелось выслушать мнение авторитетного специалиста. Это могло еще больше прояснить ситуацию.

– Командная, да, – согласился Игнат Артемьевич. – Но результат порой зависит далеко не от всей команды. В каждом клубе есть ключевые игроки, которые делают игру. Где-то, понятное дело, их больше, где-то меньше… Люди, зарабатывающие деньги на букмекерских конторах, выбирают ту команду, в которой таких игроков меньше. Это логично.

– А что это могут быть за люди?

– Ну… В общем, это любые люди. Я говорю абстрактно…

– То есть это можем быть и мы с вами? – улыбнулся Росляков.

– Вполне. Это может быть кто угодно. Главное, чтобы у этих людей были средства, необходимые для серьезной ставки. Ради мелкого навара рисковать никто не станет.

– И какой же размер ставки наиболее выгодный? Черканем и здесь немного конкретики.

– Не меньше одного миллиона, – уверенно ответил Трофимов.

Росляков быстро прикинул в уме. Минимальный коэффициент ставки на аутсайдера в играх против «Стальных Беркутов» равнялся шести единицам. Подсчет не сложный.

– В букмекерской конторе должен быть свой человек? – задал он очередной вопрос.

– Не обязательно, – после секундного раздумья сказал Трофимов. – Лучше, если в организации будет человек, разбирающийся в данном виде спорта. В принципе, из таких людей может состоять и вся организация…

– Секунду! Черканем немного конкретики! – На мгновение в глазах Рослякова блеснул неподдельный интерес. – То есть мы должны искать человека, так или иначе связанного с хоккеем? Верно?

– А чего его искать? – пожал плечами Игнат Артемьевич. – На меня как раз такой человек и вышел. Никонов. Разве следователь не говорил вам об этом?

– Говорил, – признался Росляков. – Но вы вроде бы также сказали, что за спиной Никонова стоят большие люди.

– Это сказал не я. Это сказал сам Никонов.

– Он мог соврать?

– Не понял.

– Вы хотите сказать, что за его спиной может никого и не быть?

– Послушайте… – Трофимов потер рукой высокий лоб. – Вы окончательно сбили меня с толку своими странными вопросами… Я ничего не хочу сказать! Я не делаю предположений. Гипотезы – это ваша работа.

– Согласен, – отступил Росляков. – Оставим на время организаторов. Сколько человек из команды должно участвовать в махинации?

– В каждой по-разному…

– Остановимся на «Стальных Беркутах». В том виде, в каком команда существовала при Агафонове.

Трофимов тяжело вздохнул.

– Я не хочу ни на кого бросать тень…

– Только в качестве примера, – быстро поправился Росляков. В этот момент он был похож на гончую, идущую по следу затравленной дичи.

– До меня игра «беркутов» целиком и полностью базировалась на первой тройке. Если она не делала результат, значит, не делал никто.

– Ключевский, Баркетов, Осин, – медленно перечислил Росляков.

– Верно.

– Плюс второй голкипер команды Свантуш.

– Можете не сомневаться. Тут я готов руку дать на отсечение, – решительно заявил Трофимов.

– А Агафонов? – Сотрудник Роскомспорта бросил быстрый взгляд на работающий диктофон. – Как, по вашему мнению, ребята могли договориться с организаторами этой аферы без него?

– Исключено! Без тренера в таком виде спорта, как хоккей, подобные махинации пройти не могут. Агафонов должен был быть в курсе. И был! Более того, все вопросы решались через него. Игроки не знали ни про Никонова, ни уж тем более про тех, кто стоит за ним.

– Как минимум пять человек, – подытожил Росляков. – Двое из которых мертвы. Это связано? Черканем немного конкретики.

– Не могу сказать наверняка.

– А Никонов ничего не говорил вам об этом?

– Ничего.

Десятиминутный перерыв уже закончился, и игроки подкатились к кромке льда, держась на некотором отдалении от главного тренера. Трофимов поспешно поднялся на ноги.

– Мое время истекло, – сказал он Рослякову. – У вас есть еще вопросы?

Алексей тоже встал со скамейки. Подхватил диктофон.

– Скорее не вопрос, а предложение. Я считаю необходимым выйти через Никонова на организаторов аферы. Вам нужно будет встретиться с ним еще раз и согласиться на выдвинутое условие… – Заметив, что Игнат Артемьевич готов выразить незамедлительный протест, Росляков поспешно добавил: – Другого способа раскрутить эту цепочку у нас может и не быть. А пока она существует, вас вряд ли оставят в покое. Подумайте об этом.

– Я подумаю, – сдержанно пообещал Трофимов.

– Подумайте до завтра.

– Завтра игра.

– Я буду на ней. А вам лучше связаться с Никоновым в первой половине дня. Найдите способ.

Последние слова сотрудника Роскомспорта звучали уже не как предложение, а как приказ. Игнат Артемьевич это почувствовал. Распахнув калитку, он выкатился на лед и подозвал к себе игроков. Росляков выключил диктофон. Показания нового главного тренера «Стальных Беркутов» были именно такими, какие он и ожидал. Расследование понемногу набирало нужные обороты.

– Вернемся к предыдущей теме, – громогласно заговорил Трофимов, заняв позицию у дальней синей линии. – Диагональный перевод и бросок с ходу. Для тех, кто не понял с первого раза, повторяю: с ходу! – Он уперся взглядом в Гранича. – Ни одной секунды промедления. Кстати, то же касается и обороняющей стороны. Не нужно выжидать. Если есть возможность подкатиться под бросающего, подкатывайтесь. Поддавки мне не нужны. Играйте так, как играл бы противник. Жестко и беспринципно. Все ясно?

– Ясно, – Гранич насупленно посмотрел на тренера.

– Тогда начнем.

Трофимов уже включился в работу. Росляков развернулся и направился к выходу.

* * *

В здании аэропорта было душновато, и Ник расстегнул пальто. Машинально скользнул рукой за отворот и коснулся пальцами холодной рукоятки «стечкина», пристроенного в наплечной кобуре. Ник искренне надеялся на то, что воспользоваться огнестрельным оружием ему сегодня не придется. Однако всякое могло случиться…

Роберт потянул подельника за рукав. Ник обернулся:

– Что?

– Я выйду пока перекурить?

– Стой, где стоишь!

– Всего на пару сек, Ник. Они только на посадку заходят. Два раза успею.

– Потерпишь.

Естественно, дело было не в перекуре. Роберт жаждал приложиться к заветной фляжке, и Ник знал это. Отпускать от себя напарника в такой момент было неразумным.

Встречающие плотной толпой двинулись к турникетам. Ник поднял голову и взглянул на информационное табло. В эту самую секунду самолет должен был сесть. Кто-то нечаянно задел Роберта по лицу букетом цветов. В ответ тот витиевато выругался. Ник привалился к колонне, одновременно держа в поле зрения и турникеты, и своего подельника…

Прибывшие появились в стеклянных дверях минут через пятнадцать. Ник сделал пару шагов вперед, достал из внутреннего кармана фотографию интересующей их женщины, быстро сверился со снимком и сунул ее на прежнее место. Он собирался исключить любую ошибку. Его взгляд сделался предельно цепким и колючим. Роберт напряженно дышал напарнику в затылок.

– Не виси на мне, – раздраженно бросил Ник, не поворачивая головы.

Роберт немного отступил.

Анжела Трофимова шла в числе последних, толкая перед собой внушительных размеров дорожную сумку на колесиках. Она выглядела немного иначе, чем на полученном от Рубаева снимке. Чуть старше, с другой прической, но Ник узнал ее сразу.

Едва женщина пересекла турникеты, где к этому моменту уже значительно расчистилось пространство, к ней подступили с двух сторон. Ник взял ее под локоть.

– Миссис Трофимова, это вы? – осведомился он на ломаном английском.

Она подняла глаза. Мужчина был выше Анжелы едва ли не на голову.

– Можете говорить по-русски, – голос жены легендарного в прошлом хоккеиста был приятным и глубоким. – Я хорошо понимаю и говорю по-русски. Кто вы такие?

Ник широко улыбнулся. Каменное лицо Роберта, соприкоснувшегося с Анжелой плечом к плечу, не выражало никаких эмоций.

– Нам поручено вас встретить…

– Поручено кем?

– Вашим мужем. Вернее, руководством клуба, в котором он…

– Почему Игнат не приехал сам? – нахмурилась Трофимова.

– Он не смог. У него тренировка перед завтрашним ответственным матчем. Он просил извиниться и…

– Я должна ему позвонить.

Анжела отпустила ручку дорожной сумки и потянулась к висевшему на груди в кожаном чехле мобильному телефону. Ник улыбнулся еще шире.:

– Разумеется, позвоните. Только это удобнее сделать в машине.

Роберт слегка подтолкнул женщину по направлению к выходу, и это ей совсем не понравилось. Она выдернула локоть из пальцев Ника, а затем поочередно взглянула в лица каждому из мужчин. Аккуратно выщипанные брови Анжелы Трофимовой грозно сошлись на переносице.

– С какой стати я буду садиться в машину к незнакомым мне людям? – со свойственной североамериканским женщинам решительностью произнесла она. – Я лучше сама доберусь. Но сначала позвоню Игнату.

Резким и грубым движением Роберт сдернул телефон с шеи Анжелы. Женщина ахнула. Ник даже не успел среагировать на столь стремительное действие напарника.

– Никаких звонков! – жестко отчеканил Роберт. – Топай в машину, сука!

На секунду Анжела опешила. Затем толкнула Роберта в грудь и бросилась было бежать к выходу, но он схватил ее за плечо.

– На помощь! – заверещала Трофимова. – Кто-нибудь! Помогите!

Прежнего снобизма в американке как не бывало.

– Что тут происходит, ребята? – К ним шагнул крупный мужчина в адидасовской куртке. Ник видел его среди прибывших на том же самолете, что и Анжела. – Что вам нужно от этой женщины? Отпустите ее!

– Тебе какого хрена тут надо, придурок? – Роберт выхватил из кармана пистолет и сунул его в лицо незнакомцу.

– Эй! – послышался справа грозный окрик охранника. Он стремительно приближался к месту событий, на ходу расчехляя кобуру.

Ник скрипнул зубами. Ситуация вышла из-под контроля. «Стечкин» сам, словно по мановению волшебной палочки, прыгнул ему в руку. Ствол взметнулся вверх и нацелился в грудь охраннику.

– Грабли на затылок!

Охранник остановился. Поднял руки, понимая, что уже не успеет воспользоваться собственным оружием. В ту же секунду стоящий напротив Роберта крепыш резко дернулся и ударил головой вооруженного противника в переносицу. Роберт отшатнулся. Кровь закапала ему на подбородок. Крепыш ухватил его за руку с пистолетом и попытался заломить ее за спину. Роберт нажал на спусковой крючок. В здании аэропорта грянул выстрел. Люди с криками бросились врассыпную.

– Урод!

Роберт лягнул крепыша в пах, но промахнулся. Незнакомец не ослабил захвата. Ник выстрелил ему в ногу. Крепыш схватился за раздробленную коленную чашечку. Воспользовавшись моментом, охранник выдернул оружие из кобуры, но выстрелить не успел. Роберт разогнулся, подобно пружине, и рукоятка его пистолета врезалась охраннику в подбородок. Тот не устоял на ногах. Анжела рванула к выходу.

– Черт! – Ник отпихнул ее дорожную сумку. – Стоять!

Даже с травмированной ногой он оказался ловчее женщины и сумел настигнуть беглянку раньше, чем та выскочила на улицу. Схватил ее за волосы и дернул на себя. Из глаз Анжелы брызнули слезы.

– Помогите! – вновь заорала она.

Ник ладонью зажал ей рот. Анжела успела укусить его, но он стерпел. Обернулся назад. Роберт был уже рядом. Нокаутированный охранник с трудом поднимался на ноги. Отчаянный крепыш, столь мужественно заступившийся за женщину, завалился на бок. Кровь из раны сочилась сквозь переплетенные на колене пальцы.

– На выход! Быстро! – скомандовал Ник.

Любой из находившихся в здании аэропорта людей мог позвонить в милицию и вызвать отряд быстрого реагирования. Счет шел на секунды.

Роберт метнулся к стоящему у обочины джипу и распахнул дверцу. Пистолет в его правой руке смещался то в одну, то в другую сторону, выискивая потенциальную мишень. Ник затолкал женщину в машину.

– За руль, дебил!

Роберт подчинился. Двигатель джипа запустился в тот самый момент, когда в отдалении завыли милицейские сирены. Анжела отчаянно колотила Ника кулаками в грудь. Автомобиль рванулся с места.

– Успокойтесь, – переводя дух, бесстрастно произнес Ник. – Все равно вы уже в машине. Помощи ждать неоткуда. Однако я обещаю: если вы будете вести себя благоразумно, ничего плохого с вами не произойдет.

– Кто вы такие? – Анжела едва не плакала.

Роберт не отрывал взгляда от зеркала заднего вида. Джип с каждой секундой все больше и больше наращивал скорость. Милицейские сирены смолкли в отдалении. «Хвоста» за похитителями не было.

– Мы знакомые вашего мужа.

– И что вам от меня нужно?

– Ровным счетом ничего, – Ник пристроил «стечкин» в наплечной кобуре, запахнул пальто и только после этого посмотрел на прокушенную женщиной руку. Крови было совсем немного, а вот след от зубов остался довольно явственный. – Вы, миссис Трофимова, – всего лишь способ воздействия на супруга. Нам нужно, чтобы он стал более сговорчивым.

– В чем?

– Это уже вас не касается. Суть в другом. Ведите себя спокойно, и в скором времени мы отпустим вас на все четыре стороны.

– В скором времени – это когда?

Анжела прекратила сопротивляться. Мягкий и совершенно лишенный агрессии голос Ника действовал на нее расслабляюще. Роберт свернул в переулок, слегка сбросил скорость и воспользовался этим обстоятельством для того, чтобы достать фляжку. Одной рукой свинтил крышку. Сделал глоток.

– Все зависит от вашего мужа, – Ник неспешно раскурил сигарету. – Как бы банально это ни звучало, миссис Трофимова, но теперь ваша судьба исключительно в руках Игната Артемьевича. Впрочем, я думаю, беспокоиться не о чем. Игнат поступит разумно…

* * *

– Посвети, Макс.

Ключевский склонился над дверным замком и осторожно протолкнул кончик отмычки в скважину. Стоящий за его спиной Баркетов направил на руки товарища тонкий луч карманного фонарика. Послышался легкий скрежет металла о металл.

– Ты и замки взламывать умеешь? – усмехнулся Максим.

– На то я и Ключ, чтобы замки открывать.

Словно в подтверждение последних слов Павла в замке раздался легкий щелчок, «собачка» отошла в сторону, и дверь легко подалась навстречу непрошеным гостям. Ключевский разогнулся.

– Милости просим.

Квартира Агафонова пустовала с того самого злополучного дня, когда ее хозяин, по официальной версии, скончался от сердечного приступа. Жена Виталия Борисовича, с которой он находился в разводе, и взрослая дочь, успевшая выйти замуж, больше двух лет жили в Германии.

Благодаря падающему через окно лунному свету Ключевский, не задерживаясь ни в одной из комнат, прямиком прошел в кабинет Агафонова. Баркетов следовал за ним, стараясь как можно мягче переносить вес тела с одной ноги на другую. При его комплекции выходило не слишком ладно.

Кабинет тоже оказался заперт, и Павлу вновь пришлось воспользоваться связкой отмычек. Этот замок поддался гораздо быстрее, чем первый. Баркетов включил фонарик, и мужчины переступили порог помещения.

– Ты уже был здесь? – вполголоса спросил Максим.

– Один раз. Помогал Борисычу перевозить стол. Вот этот.

Ключевский прошел к столу, сел на корточки и выдвинул верхний ящик.

– Свети, Макс.

Луч фонаря переместился на стопку бумаг. Пока Павел перебирал ее, Баркетов огляделся по сторонам. Кабинет покойного Агафонова был небольшим по размерам, но даже в этом тесном пространстве удавалось различить лишь смутные очертания предметов. Шкаф, низенький диванчик у дальней стены, фотографии в рамках… Одна такая фотография стояла на столе. Баркетов протянул руку и взял ее. Пригляделся. На снимке был сам Виталий Борисович, пожимающий руку упитанному мужчине в сером твидовом костюме. Не узнать этого человека Максим не мог. Заместитель вице-президента ФХР по финансовым вопросам Ринат Симбулатов был слишком известной фигурой в российском спорте. Баркетов не раз видел Рината Мартыновича на матчах «Стальных Беркутов» в прошлогоднем розыгрыше плей-офф.

– Какого черта, Макс? Куда ты светишь? Мне на затылок?

– Извини.

Баркетов поставил фотографию на прежнее место. Ключевский выдвинул следующий ящик и почти тут же наткнулся на то, что искал – ежедневник Агафонова.

– Так-так, – довольно произнес он, раскрывая увесистую книжицу. – Давай-ка взглянем. Четырнадцатое октября, например. Слитая игра «Агату». Как сейчас помню.

Ключевский подсел к столу, перелистал несколько страниц и нашел нужную. Баркетов по-прежнему подсвечивал ему фонариком, стоя за спиной товарища. Павел разочарованно вздохнул. Ничего, кроме самой игры с «Агатом», четырнадцатого октября в ежедневнике Агафонова не значилось. Ключевский нервно забарабанил пальцами по столешнице.

– Посмотри тринадцатое, – посоветовал Баркетов.

Ключевский перевернул страницу назад. Запись была. «14.00. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот».

– А пятнадцатого?

Пятнадцатого тоже имелась сходная запись. «12.30. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот». Рядом в кружочке красовалась цифра «150».

– В двенадцать часов открываются букмекерские конторы, – напомнил Баркетов, но Павел знал это и без него.

Он вновь начал перелистывать ежедневник.

5 сентября: «14.00. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот».

6 сентября: Игра со «Снежным».

7 сентября: «12.30. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот». Цифра «200» в кружочке.

26 сентября: «14.00. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот».

27 сентября: Игра с «Белыми Медведями».

28 сентября: «12.30. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот». Цифра «130» в кружочке…

Ключевский зашелестел страницами, отыскивая ноябрь.

Записи имелись и здесь.

2 ноября: «14.00. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот».

3 ноября: Игра с «Кристаллом».

4 ноября: «12.30. Встреча с Никоновым. Бар «Камелот». Однако на этот раз обозначенная цифра «180» в неровном кружочке была перечеркнута крест-накрест.

Вечером четвертого ноября разбился на машине Олег Осин. Ключевский молча захлопнул ежедневник погибшего тренера. Хранил молчание и Баркетов. Все стало понятным без лишних слов. Павел небрежно бросил ежедневник в ящик. Максим погасил фонарь.

– Никонов, – произнес он после длительной паузы. – Я знаю, кто это, Макс.

– Бывший игрок сборной?

– Он самый. Валерий Никонов.

– Нам нужен его телефон. Поищем записную книжку Агафонова?

– Не нужно, – Ключевский поднялся из-за стола. – У меня есть этот телефон. Будем звонить по нему сегодня вечером. Предложим встретиться в «Камелоте». В два часа дня.

– Слишком людно, – покачал головой Баркетов.

– Слишком людно? – Ключевский усмехнулся. – А ты хоть знаешь, где находится этот бар?

– Нет.

– На выезде из города. Юго-Западная трасса, – Павел немного помолчал. – А нехилую копейку огребал Борисыч! Обратил внимание на циферки?

– Обратил. Одна из таких циферок, как ты выражаешься, стоила жизни Олегу.

– Рассчитаемся! – уверенно бросил Ключевский. – А пока давай-ка убираться отсюда, Макс.

Глава 6

Бешеный натиск существенно прибавивших в начале второго периода игроков «Десанта» удавалось сдерживать с огромным трудом. В паре эпизодов, страхуя защитников, Баркетову пришлось даже самому бросаться под шайбу. Один раз ему угодили в незащищенное место на ноге, и Максим, прихрамывая, покатился к скамейке запасных. Однако счет «1:0», достигнутый «беркутами» в первом периоде, оставался незыблемым. Трофимов выглядел довольным. Он вновь соединил в одном звене Ключевского и Баркетова, оставив им в центре Санквиста, но на результат пока играла вторая пятерка. Отрабатываемая комбинация с хлестким броском Гранича дала свои плоды: чех отличился с диагональной передачи Ожогина…

Игнат Артемьевич неспешно прошелся за спинами игроков и склонился к Ключевскому. Павел старательно протирал полотенцем запотевший визор.

– Долго они так не пробегают, – со знанием дела заявил Трофимов, и Ключевский коротко кивнул в знак согласия. – Максимум еще минут пять-шесть. Потом сдохнут. Продержимся?

– Должны продержаться.

Ключевский глянул на площадку. «Десант» шел в очередную атаку, разворачиваемую защитниками от собственных ворот. Погудин опустился в нижнюю стойку. Третье звено «беркутов» всей пятеркой выстроилось у синей линии, готовое грудью встретить неприятеля. И им это удалось. Заваров впечатал нападающего гостей в борт, не дав тому просочиться в зону. Шайба проскользнула дальше. Ее подхватил защитник и тут же отбросил. «Десантники» настигли ее только за собственной лицевой. Двинулась новая волна атаки.

– Надо продержаться, ребята. – Трофимов повернулся к Баркетову: – Как нога, Макс?

– Лучше. Немного ноет, но лучше.

– Играть сможешь?

– Само собой.

– Отлично! – Главный тренер потрепал Максима за плечо. – Я рассчитываю на вас, парни. Не раскрывайтесь раньше времени. Пусть думают, что ваша связка сегодня не работает. Как только «Десант» сбавит обороты в атаке и начнет держать Гранича, я даю вам полный карт-бланш. А пока экономьте силы.

Трофимов перешел к Савину, дал и ему какие-то указания, а потом вернулся на свое место в метре от калитки. Посмотрел на трибуны. Росляков наблюдал за игрой с пятого ряда в секторе болельщиков «Стальных Беркутов». Игнат Артемьевич заметил сотрудника Роскомспорта еще в начале матча. Он даже коротко взмахнул рукой в знак приветствия, и Росляков, заметив его жест, ответил тем же. В принципе, Трофимов все уже для себя решил. Имело смысл принять предложение Рослякова. Выйти на контакт с Никоновым и договориться через него о встрече с более серьезными людьми. В конце концов, Игнат Артемьевич ничего не терял при данном раскладе. Скорее наоборот…

Под занавес первой половины второго периода «беркуты» огрызнулись острой контратакой два в один. «Провалился» левый защитник «десантников», и его товарищу по обороне пришлось спешно отрабатывать назад, блокируя несущегося на предельной скорости Ожогина. Параллельным курсом на помощь партнеру устремился Савин. Гранич остался чуть позади. Ожогин сделал вид, что собирается бросить, но в последний момент отдал пас на Савина. Защитник «Десанта» заблаговременно «прочел» этот маневр и распластался на льду, выбросив перед собой клюшку. Шайба скакнула по льду, голевой момент был упущен, и все что мог сделать в такой ситуации Савин, так это оформить обратную передачу. Ожогин бросил практически с нулевого угла. Голкипер зафиксировал шайбу в ловушке…

Противник вымотался, как и предполагал Трофимов, минуты за четыре до конца второго периода. Бежать вперед у соперников уже не было сил. Все, чего хотел «Десант», так это доиграть до перерыва с прежним дефицитом в одну шайбу. По два человека начали накатываться на Гранича, не давая тому сделать завершающий бросок. Игнат Артемьевич выпустил на лед первое звено.

– Пора! – напутствовал он Баркетова и Ключевского.

Игроки поняли: настало время раскрыться. Тони Санквист, одергивая на спине свитер, занял место на точке вбрасывания. Против него тоже встал швед, с которым Тони в свое время играл за один клуб. Баркетов переглянулся с Ключевским. Павел глазами указал на синюю линию противника.

Санквист проиграл вбрасывание, но «Десант» не рванул в атаку. Защитники устроили легкий перепас у себя в зоне, затем отдали шайбу нападающему, и тот с места устремился вперед. Дальше красной линии его не пустили. Санквист поймал противника на корпус, отобрал шайбу и отбросил ее назад. Ключевский принял. Баркетов уже поджидал под чужой синей. Павел отдал ему передачу стремительным и точным навесом. Тут же покатился параллельным курсом. Баркетов вошел в чужую зону, сместился на метр вперед и оставил шайбу накатывавшемуся Санквисту. Тони замахнулся и бросил. Шайба пролетела мимо ворот, срикошетила от борта и выскочила на дальнюю точку для вбрасывания. Ключевский подобрал ее, обыграл защитника «Десанта» практически на носовом платке, заложил вираж и оказался за воротами противника. Санквист расположился напротив, готовый принять пас и бросить с ходу. Это было бы самым логичным продолжением комбинации. Точно так же посчитали и «десантники». Санквиста зажали с двух сторон, но Ключевский выбрал другой, совершенно нестандартный вариант. Он поехал влево, словно планируя выкатиться на «чистый лед» и самому атаковать ворота, однако в последний момент пропустил шайбу у себя между ног и стремительным, едва уловимым движением переправил ее на дальнюю штангу. Баркетов уже был начеку. Он рванулся вперед со скоростью пули, принял шайбу на крюк, подбросил вверх и по-теннисному запустил за спину голкиперу. Шайба лишь чиркнула по шлему человека, занимавшего место на последнем рубеже обороны «Десанта», и оказалась в сетке ворот. Трибуны оглушительно взорвались криками и аплодисментами. Первое звено «Стальных Беркутов» исполнило трюк в своем привычном стиле. Санквист одобрительно похлопал Баркетова по спине. К ним подъехал Ключевский. Друзья обнялись.

– Мне бы твою голову, Ключ! – восхищенно произнес Макс.

– А мне бы твои ноги! Классный игрок бы получился! Согласись?

– Согласен.

Они вместе покатились на скамейку запасных. Трофимов встретил игроков с улыбкой. На лед спрыгнули игроки третьего звена.

– Удержать счет до конца периода, – бросил им вслед Игнат Артемьевич. – Две с половиной минуты осталось. Любой ценой удержать. А уж в третьей двадцатиминутке мы их дожмем.

Главный тренер удовлетворенно потирал руки. Сегодня все шло по намеченному плану. Его плану.

* * *

– Отличная игра, парни! Просто молодцы! Красавцы!

Трофимов пожимал руку каждому игроку, проходившему мимо него в раздевалку. Хоккеисты уже были без шлемов с лоснящимися от пота лицами, но на их губах играли такие же счастливые улыбки, как и на губах Игната Артемьевича. Победа над таким серьезным и упорным противником, как хоккейный клуб «Десант», с итоговым счетом «3:1» не могла не радовать «беркутов». К тому же это была первая победа, одержанная при новом тренере. Гранич остановился.

– Спасибо, – только и произнес он.

– Тебе спасибо, – откликнулся Трофимов. – Играл-то за тебя не я.

– Я не об этом. Спасибо, что поверили в меня, Артемьич. Я могу и дальше рассчитывать на место в составе?

– Можешь, можешь. Иди переодевайся.

Чех отправился в раздевалку вслед за товарищами по клубу. Последним шел Погудин. Трофимов придержал голкипера за руку:

– Насчет пропущенной шайбы, Игорь… Мы, конечно, еще будем разбирать игру, но буквально пару слов. Пока не забыл.

– Да, Игнат Артемьевич?

– Не садись так быстро на колени при бросках со средней дистанции. Я понимаю, что при твоих габаритах это не всегда ведет к фатальной ошибке, но все-таки, Игорь… Над этим следует поработать. Договорились?

– Без проблем.

– Иди.

Трофимов остался в коридоре один. Хотелось ему того или нет, а проблему со вторым голкипером команды нужно было решать в самые кратчайшие сроки. Погудин – не железный. Да и от непредвиденных травм никто не застрахован. Следовало поговорить на эту тему с Карповым и узнать, как продвигаются поиски…

Игнат Артемьевич пригладил волосы. Из раздевалки доносились голоса игроков, и на их общем фоне неспешно вещал что-то старший тренер Денисов. В кармане Трофимова завибрировал мобильник. Он достал его и глянул на дисплей. Номер был незнакомым.

– Слушаю, – бросил в трубку Игнат Артемьевич.

– Привет, старче! По голосу узна́ешь?

Несколько дней назад Трофимов, безусловно, не узнал бы звонившего, но после той судьбоносной встречи возле гостиницы ситуация в корне изменилась. Вкрадчивый голос Валерия Никонова намертво впечатался в память главного тренера «Стальных Беркутов».

«На ловца и зверь бежит», – моментально пронеслось в голове Игната Артемьевича.

– Уже узнал, Ник. Но немного удивлен. Разве наш разговор не закончился в прошлый раз?

– Видимо, нет. Тут произошли кое-какие неприятные события, Игнат, и я подумал, тебе будет интересно узнать о них.

– Какие события?

Трофимов отошел на несколько шагов от раздевалки. Тон Никонова был довольно странным, и Игнат Артемьевич не мог не насторожиться. Им овладели нехорошие предчувствия.

– Поверь, я был против, – вещал тем временем Ник. – Я хотел договориться с тобой полюбовно. Но, как уже говорилось, решения принимаю не я…

– Можешь нормально сказать, в чем дело?

– Могу. Как твоя жена, Игнат? Не прилетела еще?

В груди Трофимова похолодело. В ногах появилась предательская дрожь, но он сумел относительно быстро совладать с собой. Анжела действительно должна была прилететь вчера вечером, пока он был на тренировке. Кириллов пообещал, что супругу главного тренера встретят и отвезут на их новую квартиру, однако со слов президента клуба выходило, что на означенном рейсе миссис Трофимова не прилетела. Игнат Артемьевич звонил ей на мобильник, но Анжела не отвечала.

– Нет…

– Ошибаешься, – мягко возразил Никонов. – Уже прилетела. Она у нас, Игнат.

– Ах ты!.. – Трофимов еще дальше отошел от раздевалки и понизил голос до свистящего шепота. – Я тебя, суку!..

– Не надо так. Повторяю, это не моя инициатива. Более того, я тебя, помнится, предупреждал, Игнат. Эти люди…

– Что с Анжелой?!

– Пока все в порядке. Но дальше все будет зависеть от тебя, старче. Если хочешь, чтобы твоя дражайшая супруга осталась жива и здорова, тебе придется поступиться своими принципами…

– Что я должен сделать? – выпалил Игнат Артемьевич.

– Две вещи, – Никонов остался невозмутим. – Во-первых, та, о которой я тебе говорил, – прекрати эксперименты с командой и вернись к привычной тактике игры. Ты понимаешь, о чем я говорю.

– А вторая вещь?

– Вторая заключается в том, что тебе пора встретиться с интересными людьми и уже конкретно обсудить дальнейшие действия на посту главного тренера «беркутов».

– Превратиться в марионетку?

– Называй это как хочешь, – равнодушно отмахнулся Никонов. – Я только передаю то, о чем меня просили.

Пару секунд Трофимов мрачно сопел в трубку, а затем произнес:

– Хорошо. Я согласен. Где и когда?

– Сегодня вечером, – Никонов словно и не сомневался, что этим закончатся их переговоры. – Я сейчас продиктую тебе адрес, а ты запишешь. Постарайся не опаздывать, Игнат. Они этого не любят. И еще… Не думай, что тебе удастся кого-нибудь облапошить. До меня тут дошли слухи, что ты о чем-то секретничал с сотрудником Роскомспорта, с Росляковым…

– Я…

– Жену ты увидишь только после того, как выполнишь необходимые обязательства, – отрезал Ник. – А теперь записывай.

Записывать Трофимов ничего не стал, полагаясь на свою память. Он просто выслушал собеседника, сказал, что будет точно в назначенный час, и отключил связь. В горле Игната Артемьевича появилась сухость. Кончики пальцев все еще продолжали мелко подрагивать.

Трофимов опустил мобильник в карман. Сверился с наручными часами.

– Вечер добрый! – прозвучал бодрый голос за спиной тренера, и он резко обернулся. – С первой победой.

Перед Игнатом Артемьевичем, заложив руки в карманы спортивной куртки, стоял Росляков. Трофимов нервно сглотнул. Встречаться глазами с сотрудником Роскомспорта ему сейчас совсем не хотелось. Тем более разговаривать с ним.

– Спасибо. У меня мало времени…

– Понимаю, – Росляков слегка наклонил голову. – Торопитесь на пресс-конференцию?

– Да…

– Я хотел лишь спросить, что вы надумали по поводу вчерашнего моего предложения.

Игнат Артемьевич ответил не сразу. В свете новых событий, в свете того, что его Анжела находилась теперь в руках негодяев, принятое ранее решение теряло свой смысл. Никонов недвусмысленно предупредил его. Трофимов снова сглотнул.

– Ничего не надумал, – сказал он, плотно сжав губы.

– То есть? Можно черкануть немного конкретики?

– Можно. Я не хочу принимать участие ни в каких махинациях. Ни под вашим руководством, ни под руководством Никонова. Я приехал в Россию тренировать команду, а не играть в шпионов. Меня интересует только хоккей! Я конкретно выражаюсь?

– Вполне, – Росляков прищурился. – Только есть одна деталь. Существенная, как мне кажется. Вы заявили об угрозах в ваш адрес…

– Ничего страшного, – Трофимов сунул руку в карман и сжал мобильник. Все его мысли сейчас были исключительно об Анжеле. – Заявление я отзову.

– Уверены?

– Более чем. Я хочу спокойно работать и не думать о том, что кто-то там строит козни за моей спиной. Если появится Никонов с новыми предложениями, я, как и в прошлый раз, пошлю его к черту. На этом все! Тема закрыта. Извините.

Игнат Артемьевич обогнул стоящего перед ним сотрудника Роскомспорта и быстрым шагом направился в раздевалку. Он продолжал держать руку на мобильнике.

– Вы совершаете ошибку, – бросил ему в спину Росляков.

Трофимов обернулся:

– И вы мне угрожаете?

– Нет. Предупреждаю.

– Никонов тоже предупреждал меня.

– Это разные вещи, – не согласился Росляков. – Думаю, что у нас с Никоновым диаметрально противоположные представления как об ошибках, так и об их последствиях.

Трофимов не стал дальше слушать. Вернувшись к команде, он сказал еще пару рассеянных дежурных фраз, пообещал подробно разобрать игру на утренней тренировке и, сославшись на конференцию, удалился. Игнат Артемьевич опасался, что Росляков будет поджидать его в коридоре, но сотрудник Роскомспорта уже испарился. Главный тренер «беркутов» быстро миновал внутренние помещения, вышел в холл, кивнул на прощание вахтеру и оказался на улице. Прохладный ветерок освежил разгоряченное лицо Трофимова. Он в очередной раз сверился с наручными часами. До назначенной встречи еще было время, но Игнат Артемьевич не мог позволить себе остаться сейчас наедине с собственными тревожными мыслями. К тому же ему еще требовалось найти дом, о котором говорил по телефону Никонов.

Трофимов шагнул на проезжую часть и вскинул руку, привлекая внимание неспешно катившегося автомобиля с шашечками на крыше. Машина затормозила. Трофимов распахнул дверцу, назвал адрес.

– Шестьсот, – спокойно проинформировал клиента водитель.

– Далеко ехать? По времени?

– За сорок минут доедем. Если не будет пробок.

– А если будут?

– Час.

– Устраивает.

Трофимов юркнул в салон. Захлопывая дверцу, он не заметил, как защемил полу пальто. Нащупал в кармане мобильник. Телефон молчал, но именно это обстоятельство и успокаивало Игната Артемьевича. Если не звонят, значит, дают ему шанс.

* * *

Они спустились в полутемное помещение «Камелота», держа руки в карманах. Пальцы Баркетова намертво сомкнулись на рукоятке «магнума». Он готов был пустить оружие в ход в любую секунду. Широкая спина идущего впереди Ключевского была напряжена.

Бар выглядел опустевшим. Во всяком случае с первого взгляда, едва глаза адаптировались к висевшему в помещении полумраку, Максим никого не заметил. Затем кто-то кашлянул слева. Оба хоккеиста стремительно обернулись. За барной стойкой расположился мрачный бородатый тип.

– Бар закрыт, – скупо сообщил он. Щелкнул зажигалкой, прикуривая.

Баркетов и Ключевский переглянулись. Павел шагнул к стойке.

– У нас тут назначена встреча.

Он не врал. Вчера вечером они созвонились с Валерием Никоновым и забили с ним стрелку в «Камелоте». Бывший хоккеист отнесся к предложению молодых коллег настороженно. С его слов друзья поняли, что он не очень заинтересован в переговорах. Организация нашла какой-то иной путь для возврата потерянных денег. Но Ключевский настоял. Он сказал Никонову, что в работе Агафонова было много просчетов. Их можно было устранить. Валерий неохотно согласился на встречу. Договорились на одиннадцать часов вечера следующего дня.

– Вы глухие, ребята? – Бармен глубоко затянулся и выпустил дым в лицо Ключевскому. – Я сказал: бар закрыт. Мы не работаем. Встречайтесь в другом месте.

Кровь бросилась Павлу в лицо. Он лихо перегнулся через стойку и ухватил бородатого за грудки. С силой рванул на себя так, что бармен впечатался ребрами в массивную деревянную перегородку.

– Значит, придется открыть, урод.

– Ключ! – окликнул приятеля Баркетов.

Но Павел не обратил внимания на Макса. Все еще удерживая бармена одной рукой, второй он вытащил у него изо рта сигарету и бросил себе под ноги.

– Мы ищем Никонова. Где он?

Скрипнула дверь.

– Остынь, малыш, – Ник переступил порог «Камелота». – И отпусти человека. Он тут ни при чем.

Ключевский послушался. Вновь сунул руки в карманы куртки. Нащупал оружие. Баркетов отступил к дальней стене. Ник был не один. За его спиной маячила еще одна фигура, облаченная в темно-коричневое драповое пальто. Прихрамывая на правую ногу, бывший хоккеист по-хозяйски прошел вперед, снял перчатки и бросил их на ближайший столик.

– Присаживайтесь, ребята, – предложил он, а затем обратился к бармену: – Сооруди нам чего-нибудь выпить, Вован. Что вы обычно пьете? Или полностью здоровый образ жизни?

– Виски, – Ключевский прицельно смотрел в глаза Нику.

– Пусть будет виски.

Ник сел за столик. Его напарник остался стоять в дверях. Бармен вышел из-за стойки и, недовольно поглядывая на Ключевского, поставил перед клиентами бутылку «Белая лошадь» и три стакана. Ник скрутил крышку. Плеснул немного себе, а затем по полпорции «оформил» молодежи.

– Ну, за встречу, что ли? – ухмыльнулся он. – Много наслышан о вас, видел в деле, но чтобы вот так, напротив, и без экипировки… Это в первый раз. Будем знакомы.

Никого не дожидаясь, Ник выпил. Мужчина в темно-коричневом пальто выудил из внутреннего кармана фляжку и тоже сделал глоток. Ни Баркетов, ни Ключевский к своим стаканам не притронулись. Они даже не подсели к столику, за которым вольготно разместился Ник. Бармен скрылся за стойкой и больше не показывался.

– Денег, значит, хотите? – хмыкнул Ник, ставя стакан обратно на стол.

– Не совсем, – инициативу разговора взял на себя Ключевский. Баркетов продолжал держаться в тени, готовый подключиться в случае крайней необходимости. – У нас разговор другого характера.

– Я сразу так и подумал, – Ник обернулся на своего напарника. – Помнишь, что я говорил тебе, Роберт. Ни о чем эти пацаны с нами договариваться не собираются. Разговоры про ошибки Агафонова, про построение новой более эффективной схемы – все это бредни. Их интересует другое. И это другое – погибший Осин, – он снова перевел взгляд на Ключевского. – Я прав, малыш?

– Я тебе не малыш, – Павел шагнул вперед.

Правая рука Ника нырнула за отворот пальто.

– Не надо грубить старшим, – предостерег он. – Так в чем проблема, ребята?

– Мы хотим знать, кто руководит всей этой схемой. Ведь не ты же?

– А почему нет?

– Мозгов не хватило бы такое придумать.

Ноздри Ника свирепо раздулись. Не вынимая правой руки из-за отворота пальто, левой он налил себе еще виски. Роберт приблизился и теперь занял позицию за спиной подельника. Ситуация становилась взрывоопасной. Костяшки пальцев Баркетова, сжимавшие рукоятку «магнума», побелели от напряжения.

– А зачем вам те, кто руководит? – сквозь сжатые зубы бросил Ник.

– Знать, кто убил Осина.

– Это сделал я. – Бывший хоккеист прокрутил стоящий на столе стакан вокруг оси. – Устроит такой ответ? Вы же взрослые люди, ребята. Вы должны прекрасно понимать, что, если человек берет на себя определенные обязательства, их надо выполнять. Когда Агафонов предложил вам немного подзаработать, вы же сами согласились. Вас никто не заставлял. Никто не тащил на аркане. Никто не подпиливал вам клюшки… Вы сознательно решили по-легкому срубить капусты. Верно? А что же потом? Совесть вдруг проснулась? Не исключаю. Только дела так не делаются. Из-за вашей неожиданно проснувшейся совести, и в частности из-за проснувшейся совести Олега Осина, серьезные люди потеряли серьезные деньги. За это нужно было отвечать. Осин знал, на что шел. Не так ли?

– Почему он? – подал голос Баркетов. – Почему не Агафонов?

Ник коротко взглянул на него. Погруженные в карманы куртки руки Максима ему совсем не нравились.

– Агафонов вроде бы тоже свое получил. Хочешь жить красиво – умей платить. Известная формула. Я внятно ответил на ваш вопрос. Еще вопросы будут?

– Кто? – с нажимом произнес Ключевский.

– Что «кто»?

– Кто отдал тебе приказ убрать Олега? Что это за серьезные люди?

Ник выпил.

– Этого я сказать не могу.

– Придется.

– Вот как? – Густые брови бывшего хоккеиста взметнулись вверх. – Кто же заставит меня это сделать? Уж не ты ли, малыш? Я сильно в этом сомневаюсь. Разговор окончен, ребята. За виски можете не платить, я разберусь с этим вопросом позже.

Все так же держа правую руку за отворотом пальто, Ник поднялся, забрал со стола перчатки и, развернувшись, направился к выходу. Роберт продолжал пристально наблюдать за Ключевским. Павел резко выдернул из кармана пистолет. Вороненое дуло нацелилось Нику в спину.

– Стоять!

Роберт тоже выхватил из-за пояса оружие. Ключевский не обратил на него никакого внимания. Зато обратил Баркетов. Его «магнум» слишком долго дожидался этого момента. Максим профессионально взял на мушку мужчину в темно-коричневом пальто.

Ник остановился, но поворачиваться не спешил.

– Ты не выйдешь отсюда до тех пор, пока я не получу ответа на свой вопрос, – жестко произнес Ключевский. В его голосе не было и намека на колебание. – Мне нужны фамилии, Ник! Конкретные фамилии конкретных людей.

– В самом деле? А ты гораздо наивнее, чем я предполагал.

– Подними руки, Ник! И скажи своему дружку, чтобы он бросил пушку.

Ник тяжело вздохнул.

– Мне искренне жаль тебя, малыш.

Движение бывшего хоккеиста было настолько молниеносным, что Ключевский не успел на него среагировать. Секундой позже в голове Павла мелькнуло воспоминание о том, что говорили в свое время о руках Валерия Никонова. Это были самые быстрые руки в истории мирового хоккея. Тусклый свет из-за барной стойки отразился на гладком корпусе «стечкина», когда Ник на развороте корпуса рванул его из наплечной кобуры. Грохнул такой оглушительный выстрел, что у Баркетова на мгновение заложило уши. Ключевский качнулся и выронил оружие. Справа под ребрами на куртке Павла стремительно растекалось огромное кровавое пятно. Он удивленно опустил взгляд, пару секунд стоял, покачиваясь, словно тонкая осина на ветру, а затем рухнул на колени.

Баркетов не стал дожидаться, когда его постигнет та же участь, что и верного товарища по звену. «Магнум» Максима натужно кашлянул, изрыгая пламя, и в ту же секунду стрелявший метнулся в сторону, упал на пол, откатился в тень под ближайший столик. Держа «стечкин» перед собой, Ник шагнул вперед. Выпущенная Баркетовым пуля даже не зацепила его.

– Вылезай, снайпер, – с усмешкой обратился он к Максиму. – Вылезай, и я обещаю тебе, что ты умрешь быстро и безболезненно.

Ник одними глазами подал сигнал Роберту, и тот двинулся в обход с противоположной стороны столиков. Ключевский корчился на полу, теряя кровь и зажимая руками рану. Ник перешагнул через него, как через неодушевленный предмет. Однако эта недооценка противника обошлась ему слишком дорого. Собрав всю волю в кулак, Павел приподнялся на локте и что был сил ударил Ника ногой в пах. Бывший хоккеист шумно выдохнул и сложился пополам. Ключевский ухватил его за шею. Ник попытался извернуться, но Павел настырно тянул его вниз. Дуло «стечкина» коснулось широкой груди Ключевского. Он оттолкнул оружие. Ник выстрелил, но пуля ушла в «молоко».

– Роберт!

Напарник развернулся и вскинул руку с оружием. Однако поймать неприятеля на мушку не получилось. Ключевский был полностью закрыт телом своего партнера по спаррингу. Роберт выругался.

Ключевский еще раз ударил Ника, и тот выронил «стечкин». Павел дернулся к оружию, в то время как его нокаутированный противник беспомощно опрокинулся на спину. Роберт был готов к этому моменту, но Баркетов успел опередить его. Вынырнув из засады, он дважды пальнул из своего «магнума». Одна из пуль чиркнула Роберта по плечу, а вторая угодила прямехонько в голову. Голова неприятеля треснула, словно переспелый арбуз. Кровь вперемешку с серым веществом мозга брызнула на стену.

Пальцы Ключевского сомкнулись на рукоятке «стечкина». Ник быстро поднялся, кинулся ему на спину, схватил Павла за волосы и дважды припечатал лбом к полу.

– Ты слишком живуч, малыш, – тяжело дыша, произнес он. – Слишком живуч.

– Нет, – прозвучал голос сверху над головой Ника. – Это ты слишком живуч, гнида.

Ник обернулся. Баркетов стоял в метре от него, широко расставив ноги и сжимая «магнум» двумя руками. Черный смертоносный зрачок смотрел точно на Ника. Тот криво усмехнулся, схватил с пола «стечкин», которым так и не успел толком завладеть Павел, и… Баркетов выстрелил. Выстрелил прицельно в затылок Нику. Промахнуться с такого расстояния не представлялось возможным. А что касается скорости… Может, у Валерия Никонова и были самые быстрые руки в мировом хоккее, но и Максим Баркетов славился своей отменной реакцией на площадке.

Ник дважды дернулся в предсмертной конвульсии и замер.

– Ключ! – окликнул товарища Баркетов.

Он все еще держал оружие двумя рукам и поглядывал в сторону бара. Если бармен и затаился под стойкой, а не слинял, едва началась перестрелка в его заведении, то проявлять активность он явно не собирался.

Ключевский пошевелился, затем приподнялся на руках, не удержал равновесия и завалился на спину. Его куртка с правой стороны обильно пропиталась кровью. Лоб тоже был рассечен. Баркетов приблизился к нему и опустился на корточки.

– Как ты, Ключ?

– Бывало и лучше, – Павел с трудом разлепил губы. – Надо убираться отсюда как можно быстрее.

– Тебе нужен врач.

– Ни хрена подобного. Я справлюсь. Ничего жизненно важного там не задето. Я в этом уверен. Нужно просто остановить кровотечение.

– А идти сможешь? – Баркетов подал ему руку.

– С твоей помощью смогу.

Ключевский, поддерживаемый товарищем, действительно сумел подняться на ноги. Перед глазами бежали радужные круги, его покачивало из стороны в сторону, но Павел удержался в вертикальном положении. Зажал рану в боку двумя руками.

– Двигай на выход, Макс, – сказал он. – Только не очень быстро. Кстати, глоточек виски мне бы не повредил. Там ведь осталось после этого урода?

– Сейчас не время, Ключ, – нахмурился Баркетов.

Павел робко растянул уголки губ в улыбке.

– Убедил. Тогда уходим.

В полуподвальном помещении «Камелота» невыносимо пахло пороховой гарью.

* * *

Росляков не поверил Трофимову. По глазам Игната Артемьевича, по его словам, по поведению в целом сотрудник Роскомспорта понял, что новый главный тренер «Стальных Беркутов» принял решение. Однако совсем не то, которого ждал от него Росляков. Более того, он был уверен, что такое решение не собирался принимать и сам Трофимов. Однако случилось что-то, что резко поменяло планы Игната Артемьевича.

Росляков видел издалека, как тренер разговаривал по телефону. Он не мог слышать самого разговора, но легко мог догадаться о его сути. На Трофимова нашли управу. Нашли тот самый рычаг, при помощи которого удалось на него надавить. Никонов? Или кто-то гораздо выше бывшего хоккеиста? По большому счету, это не имело значения. Важно было лишь то, что Игнат Артемьевич стремительно дал задний ход. Он даже недвусмысленно заявил Рослякову о том, что намерен отозвать заявление против Валерия Никонова…

Сотрудник Роскомспорта не стал дожидаться Трофимова возле раздевалки. Лишний раз нервировать тренера не имело никакого смысла. Росляков вышел на улицу, сел в машину и припарковался в конце квартала таким образом, чтобы держать в поле зрения центральный вход на территорию спортивного комплекса.

Рослякову оставалось только ждать. Чего именно, он и сам пока не знал. Однако Алексею в первую очередь хотелось выяснить, что будет делать и куда направится после минувшей игры Трофимов. Если предположения Рослякова были небеспочвенны, значит, Игнат Артемьевич непременно сам проявит себя.

Трофимов спустился с крыльца минут через пятнадцать. Время от времени поглядывая на наручные часы, остановился у тротуара. Росляков запустил двигатель своего автомобиля, как только Игнат Артемьевич поднял руку, останавливая такси. Куда бы ни собрался ехать Трофимов, Алексей сядет ему на «хвост». Выпускать главного тренера из поля зрения сейчас не следовало…

Трофимов быстро договорился с таксистом и занял место на переднем пассажирском сиденье. Машина с шашечками на крыше плавно тронулась с места. Автомобиль Рослякова тоже отъехал от обочины.

То, что Трофимов направляется к Ярославскому тракту, Алексею стало понятным уже минут через пятнадцать. Значит, Игнат Артемьевич ехал не в гостиницу и не на свою новую квартиру, предоставленную клубом. Путь главного тренера «Стальных Беркутов» лежал за пределы города. И это показалось Рослякову интересным.

Продолжая наблюдать за дорогой и катившей впереди него на некотором расстоянии машиной, Алексей потянулся к бардачку, раскрыл его и вынул табельный «макаров». Профессионально отточенным жестом проверил наличие обоймы. Оружие было в порядке и готово к использованию. Росляков опустил «макаров» в боковой карман куртки.

Такси свернуло на Кольцевую, и преследователю пришлось немного сбросить скорость, чтобы не быть замеченным. Алексей не мог знать наверняка, таится Трофимов или едет на встречу с неизвестными пока людьми совершенно открыто.

На поясе Рослякова завибрировал мобильник. Он достал телефон и, не глядя, нажал кнопку соединения:

– Да.

– Здравствуй, Леша, – звонил Чуйкин. – Вот, решил узнать, как там у тебя обстоят дела с твоим подопечным. А то скажешь потом – спихнул на тебя дело и не интересуюсь.

– Не скажу, Володя.

– И все-таки? – Судя по посторонним звукам, старший следователь районной прокуратуры тоже ехал в машине. – Созрел Трофимов? Согласие дал?

– Еще нет, – лаконично ответил Росляков.

Между ним и такси вклинилась сиреневая иномарка. Алексей включил поворотник и уверенно пошел на обгон. Таксист прибавил скорость.

– А чего тянет? – не отставал Чуйкин.

Обрисовывать всю ситуацию в целом бывшему однокурснику Рослякову сейчас не хотелось. Он переложил мобильник к другому уху, перехватил руль левой рукой.

– Ты извини, Володя, но мне сейчас не совсем удобно разговаривать. Давай я тебе перезвоню позже.

– Ну, хорошо. Как скажешь. Удачи тебе, Алексей!

– Спасибо.

Росляков не стал убирать телефон в набедренный чехол, небрежно бросив его на соседнее сиденье. Такси свернуло с основной трассы и ушло вправо. Алексей спустя десять секунд проделал тот же маневр. Теперь прямо по курсу лежал коттеджный поселок. До него оставалось ехать еще пару-тройку километров. Сотрудник Роскомспорта уже не сомневался, что Игнат Артемьевич направляется к одному из этих роскошных строений. И он совершенно определенно намеревался встретиться с теми, кто так интересовал Рослякова.

Алексей еще сбросил скорость. Выследить конечный пункт продвижения Трофимова можно было и без «хвоста».

* * *

– А вы рановато, Игнат Артемьевич! Раньше оговоренного срока. Ну, надо же! С чего такая спешка?

Трофимов остановился на пороге кабинета, куда его проводил охранник, и в растерянности уставился на хозяина апартаментов. Он даже пару раз нервно моргнул, желая убедиться, что зрение не подвело его. Рубаев широко улыбнулся.

– Удивлены? – Он поднялся с дивана, прошел вперед и сел уже в кресло рядом с сервированным на две персоны стеклянным журнальным столиком. – Да, это действительно я, Игнат Артемьевич. Ну, что же вы там встали, как неродной. Проходите, садитесь. Желаете коньячку? По маленькой? А? Так сказать, за повторное знакомство.

Рубаев откровенно куражился, наблюдая за целой гаммой чувств, отражавшихся одно за другим на лице Трофимова. Зажав сигарету зубами, Антон Степанович неспешно прикурил, затем разлил коньяк по пузатым фужерам. Кивнул Трофимову.

– Ты?!. – У Игната Артемьевича было такое ощущение, словно ему дали под дых. Ему не хватало воздуха. – Так это ты?.. Почему, Антон?

– Почему – что? – Рубаев закинул ногу на ногу.

Трофимов быстро прошел к столику. Остановился, зло глядя на вице-президента «Стальных Беркутов».

– Где моя жена, Антон?

– Давайте по порядку, Игнат Артемьевич. Садитесь.

Трофимов не сел – он без сил плюхнулся в кресло. Рубаев пододвинул гостю фужер, но тот никак не отреагировал на данный жест гостеприимства. Рубаев равнодушно пожал плечами, выпил сам и закусил долькой лимона.

– Итак, пришло время раскрыть карты, Игнат Артемьевич, – медленно, нараспев произнес он. – Может быть, не все, но большую их часть. Как вы уже, наверное, поняли, мы делаем на хоккее деньги.

– Мы? – переспросил Трофимов.

– Не цепляйтесь к словам. Пока на данном этапе слово «мы» для вас олицетворяю я.

– Но есть и другие?

– Есть, – не стал скрывать Рубаев. – Но мы же вроде договорились соблюдать порядок в нашей беседе…

– Это Кириллов?

Рубаев поморщился.

– Нет. И довольно уже перебивать меня, – в его голосе мелькнули нотки неудовольствия. – Сначала говорю я, а вы слушаете. Когда мне захочется узнать ваше мнение, я вас спрошу. Договорились?

Трофимов промолчал.

– Вот и славно. Как вам, наверное, озвучил наше первое условие Валерий Никонов, вы, Игнат Артемьевич, должны прекратить развивать бурную деятельность, связанную с ротацией состава команды. В противном случае у нас ничего не выйдет… – Рубаев подержал небольшую паузу, в течение которой успел дважды затянуться сигаретой. – А теперь перейдем ко второму и самому главному на текущий момент условию. В среду «Стальные Беркуты» на своем льду будут принимать ростовский «Кристалл». Это один из аутсайдеров внутреннего чемпионата. Они набрали меньше десяти очков. Ставки на «беркутов» будут приниматься один к семи. «Кристалл» должен одержать победу в основное время. Именно в основное, Игнат Артемьевич. В противном случае ставка просто не сыграет. «Беркуты» проигрывают, мы отпускаем вашу супругу, и плюс к этому лично вы, Игнат Артемьевич, получите вот такую кругленькую сумму.

Антон Степанович взял со столика салфетку, написал на ней что-то и передал Трофимову. Тренер опустил взгляд. Представленная Рубаевым сумма в три раза превышала месячную зарплату Игната Артемьевича, прописанную в официальном контракте.

– Согласитесь, это хорошая прибавка, – хмыкнул вице-президент клуба. – При этом положение «беркутов» в турнирной таблице никак не изменится. Мы учитываем интересы клуба. Разочарованы будут только болельщики, но это уж их проблема. Что скажете, Игнат Артемьевич?

– А потом?

– Потом? – Рубаев налил себе еще коньяку. – Потом все будет идти как обычно. Ваша команда… Простите, НАША команда отправится на выездную серию – и там набирайте очки, радуйте Кириллова, огорчайте местную публику поражением их клубов. Только, умоляю вас, сохраняйте привычную схему, Игнат Артемьевич. Одно ударное звено, второе на подхвате и две пятерки разрушителей. Иначе мы вызовем подозрения.

– А потом? – вновь произнес Трофимов.

– Если вы спрашиваете о том, какая следующая игра окажется слитой, то на этот вопрос у меня пока нет ответа. Будем смотреть, анализировать, контролировать расчеты букмекерских контор. Да вы не волнуйтесь. – Антон Степанович придвинул к себе пепельницу и, не гася, бросил в нее окурок. – Вас своевременно поставят в известность. Связь через Никонова.

– Я могу отказаться от следующей сделки, – ввернул Трофимов, не сводя глаз с улыбающейся физиономии вице-президента.

Улыбка не погасла. Рубаев остался столь же невозмутим, как и прежде.

– Не получится, Игнат Артемьевич. После игры с «Кристаллом» вы окажетесь повязаны с нами одной веревочкой. Или хотите, чтобы Кириллов узнал о намеренно слитой вами игре? Он узнает. И, конечно, даст вам доработать год по контракту. А вот что дальше, Игнат Артемьевич? Вопрос даже не в вашей карьере… Вы-то, я уверен, найдете применение своим недюжинным талантам. Вопрос в карьере вашего сына. Я слышал, большие боссы из Ванкувера уже готовят его на драфт отказов в следующем сезоне.

– А ты порядочный сукин сын, Антон! Пройдоха!

Рубаев отмахнулся:

– Это все эмоции. А мы с вами ведем речь о бизнесе. Чувствуете разницу?

– Чувствую, – мрачно отозвался Трофимов. – Я могу увидеть жену?

– Можете. В среду вечером, сразу после игры. Если она, конечно, пройдет так, как я вам только что изложил.

– А если нет?

Рубаев неторопливо допил коньяк, поднялся и прошел к окну. Чуть сдвинув штору, он выглянул на улицу и молча стоял так, наблюдая за движением мелких снежинок, плавно опускающихся на прикрытый тентом бассейн.

– Не искушайте судьбу, Игнат Артемьевич, – наконец произнес он, не оборачиваясь к собеседнику. – Не советую. Если мы и делаем что-то противозаконное, то при этом даем возможность и заработать другим людям. Вот вам, например. Это вполне искренний жест, поверьте… Но мы можем быть и жестокими, если нужно.

– Как в случае с Агафоновым? И с Осиным?

Рубаев потеребил подбородок.

– Агафонов все сделал сам. Человек предполагает, как говорится, а бог… Бог он тоже все видит, Игнат Артемьевич.

– Кто бы говорил о боге! – буркнул себе под нос Трофимов.

– С Осиным другая история. – Антон Степанович словно и не слышал его, хотя рука, удерживающая штору, слегка дрогнула. – И я до сих пор сожалею об этой невосполнимой потере. Впрочем, сейчас… – Рубаев заставил себя встряхнуться, но начатой фразы так и не завершил. Его блуждающий взгляд будто споткнулся обо что-то. – Какого черта? Или… Не может быть!

Перемена, произошедшая с вице-президентом «Стальных Беркутов», удивила Трофимова. Антон Степанович отскочил от окна, метнулся к рабочему столу и нажал кнопку включения стоящего перед ним монитора. Экрану потребовалось какое-то время, чтобы разгореться. Рубаев нервно забарабанил пальцами по столу. Затем резко подался вперед и почти минуту всматривался в появившуюся картинку.

– Вот засранец! – в сердцах произнес он, нарушая возникшую паузу. – Это вы привели его, Игнат Артемьевич?

– Кого?

Рубаев пристально посмотрел на гостя, пытаясь понять, насколько тот искренен. Однако Трофимов действительно не понимал, о чем идет речь. Актерских талантов он был лишен. Рубаев негромко и смачно выругался.

– Вы привели за собой хвост, – сказал он. Рука вице-президента уже тянулась к телефонному аппарату. – И какой хвост! Черт! Только этого нам сейчас не хватало! Ах, как некстати…

– О чем речь? – Трофимов порывисто встал из кресла.

Его мысли были только о безопасности Анжелы. Если супруге может каким-то образом повредить непредвиденное обстоятельство… Руки Игната Артемьевича опять задрожали.

– Сидите! – властно приказал Рубаев. – Сейчас разберемся.

* * *

– Романа Аркадьевича? – Охранник по-козлиному мотнул головой, его рука при этом уверенно покоилась на набедренной кобуре. – Какого еще Романа Аркадьевича? Я не понял…

– Хозяина этого дома, – спокойно пояснил Росляков.

– Здесь нет никакого Романа Аркадьевича. Вы что-то путаете. Кто вы такой вообще? Убирайтесь! Это частная территория.

Охранник собирался было закрыть калитку, но сотрудник Роскомспорта успел просунуть в щель носок ботинка.

– Я знаю, что частная, – уже гораздо быстрее заговорил он. – Но послушайте… Наша бригада сдала этот объект три месяца назад. Получила аванс. А полный расчет…

– Ты пьяный, что ли, чудила? – охранник криво усмехнулся. – Какой еще объект вы сдали три месяца назад?

– Этот, – Росляков кивнул на трехэтажное строение. – И Роман Аркадьевич сказал нам, что произведет полный расчет позже. Вы не могли бы позвать хозяина?

Разумеется, на то, что охранник позовет владельца особняка, Алексей и не рассчитывал. Маленький спектакль был устроен им с единственной целью – узнать имя настоящего хозяина.

– Я тебе повторяю, придурок! – Охранник, утянутый в пятнистый камуфляж, начинал злиться. – Никакого Романа Аркадьевича тут нет. Хозяин – другой человек.

– Перепродали, что ли?

– Чего «перепродали»? Этот дом стоит здесь уже второй год, и ты со своей долбаной бригадой никак не мог сдать его три месяца назад. Ошибся ты, придурок. Просто ошибся. Случается. Я понимаю.

Камуфлированный толкнул Рослякова в грудь, но Алексей удержал равновесие. И не отступил ни на шаг. Носок его ботинка по-прежнему мешал охраннику захлопнуть калитку.

– Фамилия хозяина – Семенов?

– Нет, не Семенов.

– А какая же?

Охранник уже раскрыл было рот, собираясь выдать Рослякову столь необходимую информацию, но в этот момент из будки вышел его напарник. Он был чуть пониже ростом, чем его товарищ, но существенно пошире в плечах. Его фигура напоминала фигуру дзюдоиста. Неровная клочковатая щетина скрывала всю нижнюю половину лица.

– Чего там у тебя, Евген? – спросил он простуженным голосом.

– Да, вот… Пенек какой-то. Ищет хрен знает кого, туфту полную гонит… Я ему русским языком объясняю, а он, как киргиз…

– Пошли его к черту, и всего делов, – авторитетно посоветовал «дзюдоист».

– Слыхал? – вскинулся высокий. – Вали отсюда по-хорошему, придурок. Я, кстати, имею полное право применить оружие.

У «дзюдоиста» зазвонил телефон. Он вяло поскреб щетину, достал мобильник и ответил на вызов.

– Не нужно оружия, – запротестовал Росляков, все еще разыгрывая из себя полного простака. – Мне бы насчет денег с кем-нибудь переговорить. Ошибка, понятно, какая-то тут есть, но я же не дебил, в самом деле.

– Я в этом сомневаюсь.

«Дзюдоист» не произнес в трубку не единого слова. Он только выслушал невидимого собеседника, дважды кивнул и убрал телефон на прежнее место.

– За сигаретами схожу, – сообщил он напарнику. – Выпусти меня. А этого гони.

Высокий распахнул калитку, и это позволило Рослякову рассмотреть большую часть территории. Подъездную дорожку к гаражу с торцевой части здания, закрытый на зиму бассейн, запорошенную снегом клумбу…

«Дзюдоист» прошел мимо незваного визитера, но едва он оказался у Алексея за спиной, как что-то твердое ткнулось сотруднику Роскомспорта между лопаток. Гадать, что именно это было, не пришлось.

– Руки на затылок положи, – последовал незамедлительный приказ.

Рослякову ничего не оставалось делать, как подчиниться. Дотянуться до собственного «макарова» в правом кармане куртки он бы не успел. Алексей медленно поднял руки и сцепил их на затылке.

– Стас, ты чего? – опешил охранник, стоящий перед Росляковым. – Я и сам справлюсь с этим клоуном. Иди себе за сигаретами.

– Да какие сигареты, Евген? Босс только что звонил мне. Сказал по-любому задержать этого хмыря, – дуло пистолета еще сильнее уперлось в спину Рослякова. – Проходи давай. Чего топтаться на пороге?

Алексей сделал шаг вперед в распахнутую калитку, но тут же резко остановился и дернул головой назад. Его расчет оказался верным. Затылок со сцепленными на нем руками впечатался в переносицу «дзюдоисту». Послышался хруст ломаемой кости. Росляков стремительно развернулся, перехватил руку с оружием и взял ее на излом. Высокий охранник выхватил из кобуры пистолет. Росляков поддел коленом в живот «дзюдоиста» и тут же, не опуская ногу на землю, впечатал ее в корпус калитки. Металлическая створка ударила второго охранника по руке. Он выстрелил, но пуля чиркнула по кирпичной кладке и ушла вверх. Алексей выхватил из кармана пистолет.

За его спиной взвизгнули тормоза остановившейся машины. Хлопнули дверцы. Росляков обернулся.

– Брось оружие!

Противников было трое: двое перед серебристым «Ауди» и третий, наполовину скрытый ее приземистым корпусом. У каждого имелся в наличии короткоствольный автомат. Придерживая оружие на ремешках, все трое нацелили стволы на Рослякова. Сопротивляться было бессмысленно. Алексей покорно разжал пальцы, и «макаров» с глухим стуком приземлился у его ног. «Дзюдоист», матерясь, поднялся с земли. Одной рукой он закрывал разбитый нос.

– Вовремя вы, ребята, – обратился он к автоматчикам. – Ничего не скажешь. А то… – Его налитые злобой глаза остановились на Рослякове. – Мы еще с тобой поквитаемся, сучонок. А теперь топай внутрь.

Охранник подобрал сначала свое оружие, а затем и оружие Рослякова. Ударил пленника рукояткой промеж лопаток, когда тот развернулся. Алексей стерпел. А что еще ему оставалось делать? Силы-то определенно были не равны. Автоматчики продолжали держать его под прицелом, а на территории уже дожидался высокий, утянутый в камуфляж охранник, на этот раз благоразумно державший с Росляковым дистанцию.

– Куда его? – спросил он у «дзюдоиста».

– В гараж. Босс сказал подержать его там какое-то время, пока не примет решение. Но, скорее всего, я думаю, придется его шлепнуть. Не сегодня, конечно, но…

– А чем он так не угодил боссу? – недоумевал высокий, которого напарник называл Евгеном.

– Вот поди и спроси его сам об этом.

– Ага! Делать мне больше нечего.

– А чего тогда тупые вопросы задаешь?

Кто-то, судя по всему, один из прибывших автоматчиков, заломил Рослякову руки за спину и сковал их наручниками. Молча и профессионально. Затем грубо пихнул в поясницу. Алексею все было понятно без слов. Он спокойно двинулся по подъездной дорожке в направлении гаража, сопровождаемый вооруженным Евгеном. Мозг Рослякова лихорадочно искал выхода из сложившейся ситуации, но пока не находил его.

Металлическая створка гаража автоматически сдвинулась в сторону, и Евген провел пленника внутрь.

– Туда, – указал он на дальний угол квадратного помещения без единой машины.

Росляков оглянулся. Ребята с автоматами остались на улице, но продолжали наблюдать за пленником до тех пор, пока Евген все теми же наручниками не приковал его к горизонтальной трубе.

Глава 7

– Первый пошел!

Денисов включил секундомер. Заваров резко взял с места и покатил вперед, набирая скорость. Как только он достиг противоположной лицевой линии, секундомер был остановлен.

– Второй пошел!

За Заваровым упражнение на скорость выполнял Ожогин. За ним Санквист, потом остальные. Денисов фиксировал каждый отдельно взятый результат. Трофимов наблюдал за ходом тренировки со скамейки запасных. Минувшую ночь Игнат Артемьевич провел без сна, составляя новую модель игры перед грядущим матчем с «Кристаллом». Создать ударное звено не представлялось сложным. Ключевский, Баркетов и Санквист. Тем более что, как дал понять Рубаев, Ключевский и Баркетов уже принимали участие в «сливах». Тариф для игроков можно оставить прежний. И договориться со шведом. Остальные три звена Игнат Артемьевич мог скомпоновать таким образом, что результата они не покажут. То есть та самая прежняя модель, существовавшая при Агафонове. А вот что касается голкипера… На этот счет у Трофимова были серьезные сомнения. Свантуша в составе уже не было, а явные ляпы в игре Погудина могли быть слишком заметны. Игнату Артемьевичу требовалось устранить эту проблему…

Все эти мысли роились у него в голове ночью, а на утренней тренировке положение осложнилось еще и отсутствием Ключевского. Баркетов сообщил, что его партнер получил травму и находится под наблюдением клубного врача. Трофимов звонил врачу, и тот подтвердил, что Павел не сможет выйти на лед как минимум ближайшие две недели. Следовательно, на игру с «Кристаллом» в связку Баркетов – Санквист нужен был третий. Кто?..

– В чем дело, парни? – разнесся под трибунами недовольный голос Денисова. – Вы словно сонные мухи! Бабы с ведрами бегают быстрее… Баркетов!

Максим подкатился к тренеру. Он был без шлема и без перчаток.

– Твой результат, Макс, тоже не выглядит идеальным. Посмотри сам, – старший тренер продемонстрировал Баркетову показания секундомера. – На что это похоже? Где твоя привычная прыть?

– Я сегодня не очень хорошо себя чувствую.

– И что прикажешь? Свернуть тренировку из-за твоего плохого самочувствия? А может, и игру отменить? А, Макс?

– Этого я не говорил.

– Слава богу, – Денисов отпустил секундомер, и тот закачался у него на груди, подобно маятнику. – Давай-ка еще раз, Баркетов. Покажи мне достойную скорость. Заодно и другим будет на что равняться. Поехал!

Максим вынужден был подчиниться. Откатился к дальнему борту и встал у лицевой. Мысли Баркетова были в этот момент совсем не о тренировке и не о тех скоростях, которые он способен показать. Перед глазами явственно стоял образ истекающего кровью Ключевского на грязном заплеванном полу «Камелота». Мерещилась ухмыляющаяся физиономия Никонова, когда тот наливал себе виски, и разлетевшиеся мозги мужчины в темно-коричневом пальто, и бородатый бармен…

Жизнь Павла, к счастью, уже находилась вне опасности. Так сказал клубный врач, которого им удалось убедить не распространяться об истинных причинах «болезни» Ключевского. Кровотечение остановили, а в остальном, как и предполагал сам раненый, ничего серьезного задето не было. Пуля прошла через мышечную ткань. Здоровый, как бизон, Ключевский обязан был пойти на поправку. Беспокоило Баркетова другое. Они расквитались с Никоновым за смерть Осы, но так и не узнали, кто стоял во главе организации. И теперь эти люди предпримут против них контрмеры. Баркетов понимал, что ему необходимо опередить таинственного противника. Опередить одному, потому как Ключевский сейчас был плохим напарником…

– Ты уснул, Макс? – окликнул его Денисов и тут же включил секундомер. – Стартуй!

Баркетов сорвался с места. Набрав ураганную скорость в районе красной линии, он на всех парах влетел в противоположную зону и «ударил по тормозам» только перед самой рамкой ворот.

– Уже лучше, – прокомментировал Денисов. – Но все равно слабовато. Бывало и лучше, Макс.

Баркетов ничего не ответил.

– Теперь остальные. По второму кругу. Порядок тот же. Начали!

Упражнения на скорость длились не менее получаса. Старший тренер упорно гонял команду взад-вперед, с каждым разом усложняя задачи. Секундомер буквально раскалился у него в руках… Наконец он свистнул и объявил пятиминутный перерыв. Проехал до скамейки запасных.

– Мы закончили, Игнат Артемьевич, – доложил Денисов, снимая с головы бейсболку и смахивая выступившую на лбу испарину. – Они достаточно размялись для отработки буллитов. Займетесь сами или продолжить мне?

– Я сам.

Трофимов поднялся на ноги, застегнул «молнию» на куртке и выкатился на лед. Игроки еще отдыхали. Игнат Артемьевич поочередно всмотрелся в лицо каждого из них. Кто же станет третьим? Ожогин? Савин? Или, может, поставить в первое звено кого-нибудь из молодняка? Тогда и договариваться с игроком не придется. Достаточно ввести в курс дела Баркетова. Главный тренер остановил взгляд на Максиме. Уже знает или еще нет? Баркетов вел себя сегодня странновато. Неожиданная травма Ключевского и вовсе вызывала подозрения.

– Игорь! – Трофимов окликнул Погудина и жестом указал ему на ворота.

Голкипер занял привычное место в «рамке». Главный тренер свистнул.

– Первым – Гранич! – объявил он.

«Может, его поставить?» – прикинул Игнат Артемьевич. Договориться с легионером представлялось проще, чем со своим. Жесткие рамки контракта не позволяли чеху чувствовать себя равным в стане россиян. Выбор того же Гранича был невелик: либо играть здесь, во второй по значению лиге мира, либо отправляться на родину и до конца дней прозябать в чешских клубах. Как правило, легионеры выбирали первое.

Трофимов снова свистнул. Гранич разогнался, подхватил шайбу в центре площадки и устремился вместе с ней к воротам Погудина. Тот принял низкую стойку, выбросил вперед клюшку, но чех, совершив обманный финт, проехал чуть дальше и бросил под перекладину.

– Я что тебе говорил, Игорь? – немедленно выпалил главный тренер. – Не опускайся! Чаще работай вверху! Твоя манера известна не только Граничу. Она известна всем. И противнику в том числе. Тот же Лосев, например, отлично знает, что стоит бросить верхом, и все – Погудин, считай, отработан…

Согласно установленному Игнатом Артемьевичем порядку, следующим исполнял буллит Баркетов. Трофимов свистнул, Максим раскатился, сблизился с голкипером и бросил с неудобной руки. Расчет строился на том, чтобы поймать Погудина на противоходе, который, в свою очередь, на этот раз не стал опускаться на колени. И в принципе Баркетову удалось осуществить замысел. Однако в створ ворот он не попал, шайба ушла выше. Трофимов нахмурился. Никогда прежде Баркетов не исполнял буллит столь безалаберно.

– Я вижу, ты действительно не в форме, Макс, – строго произнес он. – Иди в раздевалку. К вечеру чтобы был как огурец. Я собираюсь поработать над розыгрышем «два в один», и ты мне в этом понадобишься.

Баркетов молча покинул лед, прошел под трибунами и двинулся в сторону подсобных помещений. Еще там, на площадке, у Максима мелькнула мысль. Теперь он был полностью поглощен ею. Под Агафоновым работала не только их тройка нападения. В системе был задействован еще один человек…

Оказавшись в раздевалке, Баркетов, не снимая коньков, прошел к своей одежде и отыскал мобильный телефон. Долго листал электронную записную книжку в поисках нужного номера. Наконец наткнулся на него, надавил указательным пальцем кнопку набора.

Абонент долго не отвечал, но Баркетов настойчиво вслушивался в длинные заунывные гудки. Затем прозвучал долгожданный щелчок соединения.

– Макс? – В голосе Свантуша сквозило неподдельное изумление. – С чего вдруг?

– Ты сейчас где, Ярик?

Баркетов оглянулся на дверь, проверяя, не нагрянет ли кто в самый неподходящий момент. Тот же Денисов, например.

– Я за рулем. Еду в…

– Не о том речь, – оборвал собеседника Максим. – Я имею в виду, ты еще в России?

– В России, – Свантуш вздохнул. – Мой новый контракт в экстра-лиге еще не готов, и я…

– Нужно встретиться, Ярослав. Срочно.

Некоторое время чех хранил сосредоточенное молчание. Размышлял.

– Ну, что ж… – произнес он наконец. – Нужно так нужно. Давай встретимся, Макс. Где и когда?

– Завтра вечером. Сможешь?

– Смогу.

– Тогда приезжай прямо ко мне.

– Хорошо.

Свантуш, не прощаясь, дал отбой. Это было в его стиле, и Баркетов успел привыкнуть к подобному поведению чеха. В раздевалку за это время так никто и не зашел. Максим убрал телефон, опустился на лавку и стал расшнуровывать коньки.

Ярослав Свантуш мог иметь какую-то информацию. Он пришел в клуб одновременно с Агафоновым. Возможно, в этом и не было связи, а возможно, и была. Баркетов в любом случае собирался проверить данный вариант. Хотя бы по той простой причине, что другого на текущий момент у него не было.

* * *

– А я недооценил вас, Алексей Александрович. По глупости своей недооценил, если уж быть откровенным.

Глаза Рослякова настолько привыкли к кромешной тьме гаража, куда не проникал ни единый лучик света, что ему пришлось зажмуриться, едва металлическая створка отъехала в сторону. Алексей не сразу разглядел обратившегося к нему человека. Но вот голос показался ему знакомым.

– Признаться, сначала я не хотел раскрываться перед вами, – человек прошел вперед, взял стул и разместился на нем в метре от прикованного к трубе пленника. – Думал, будет лучше, если с вами побеседует Ник. Тем более что он и так успел засветиться. Но потом… Во-первых, этот сукин сын куда-то запропастился, а во-вторых… Какого черта, подумал я. Все равно у вас не получится покинуть этот дом иначе, чем в качестве нашего союзника или… вперед ногами.

Постепенно глаза Рослякова привыкли к свету. Он слегка прищурился и узнал своего собеседника. Во рту вице-президента «Стальных Беркутов» дымилась только что прикуренная сигарета. Он стряхнул крошечный столбик пепла себе под ноги.

– Вы во всем такой дотошный человек, Алексей Александрович? – поинтересовался Рубаев. – Это ведь даже удивительно. Другой на вашем месте давно бы плюнул и закрыл дело. Картина же ясная. У Агафонова сердечный приступ, с Осиным произошел несчастный случай… С кем не бывает? Совпадение.

– Я не верю в совпадения, – спокойно парировал Росляков.

– Вижу. Уже вижу. Вы бы продолжали копать до тех пор, пока не раскопали. Ну, вот… – Рубаев картинно развел руками. – Вам теперь открылась практически вся истина. Вы же этого хотели, Алексей Александрович? Торжествуйте!

– Боюсь, рановато.

– Я тоже так подумал. Но мы можем прямо сейчас расставить все точки над «i». Чего вы хотите? Процент в общем бизнесе? Отстежку с каждой удачно разыгранной ставки?

– Ни того и ни другого.

– Вот как? – Антон Степанович выглядел довольным. Создавалось такое впечатление, будто ему очень приятна беседа с пленным сотрудником Роскомспорта. – То есть вы непримиримый борец за справедливость? Робин Гуд? Так, что ли, получается? Вы хотите убедить меня раздать деньги тем, кто проиграл по ставкам?

– Я хочу, чтобы вы ответили по всей строгости закона, – без лишнего пафоса заявил Росляков. – Таким, как вы, Антон Степанович, не место в российском спорте. Тем более на руководящих постах. Кто вас прикрывает? Вы ведь не верхушка айсберга. Угадал? Давайте черканем немного конкретики.

– Ничего я черкать не собираюсь, – Рубаев рассмеялся. – Равно, как и отвечать на ваши вопросы.

– Почему? Я ведь все равно уже труп. В вашем понимании…

– Я сказал, что это лишь один из вариантов.

– А второй? – Росляков попытался изменить позу, чувствуя, насколько сильно затекли его ноги, но наручники не позволили ему сделать ни одного лишнего движения. – Взять с вас деньги за молчание?

– Почему бы и нет? – Антон Степанович выпустил дым под потолок. – Это приличная сумма. Мы не поскупимся, Алексей Александрович. Спокойствие нам дороже, как говорится. Вы перестаете копаться, а мы…

– Вы убили как минимум двух человек, – напомнил Росляков.

– Это факт недоказанный.

– Я докажу.

– Вряд ли. – Улыбка наконец исчезла с лица Рубаева. – Судя по вашему настрою, вы очень хотите стать третьим. Повесить нам очередной грех на душу. Поверьте, это возможно, Алексей Александрович… Но я не сторонник кровавых разборок. Я предпочитаю решать дела мирно, если существует такая возможность. Если же нет… То, как говорил незабвенный дон Корлеоне, это только бизнес, ничего личного.

В помещении гаража установилась тишина. Антон Степанович считал, что и так сказал достаточно. Теперь слово за Росляковым. Но сотрудник Роскомспорта не торопился с ответом.

– А вас не беспокоит тот факт, что мое исчезновение может вызвать лишние вопросы? – спросил он.

– Не беспокоит, – Рубаев загасил сигарету о ножку стула. – Я, конечно, не исключаю, что на ваше место придет кто-то другой и тоже начнет активно рыть носом землю. Но кто знает, Алексей Александрович… А что, если этот человек окажется более сговорчивым, чем вы? И не таким принципиальным… Вы поймите меня, – доверительно проговорил вице-президент «беркутов» и подался вперед. – Бизнес, который мы организовали, очень прибыльный. Потерять его было бы огромной ошибкой. Вы хоть приблизительно представляете себе, какие деньги мы прокручиваем?

– Приблизительно представляю, – кивнул Росляков. – Я сверялся с расчетами букмекерских контор.

– И как? – К Антону Степановичу вернулось благостное расположение духа. – Впечатляет?

– Весьма.

– Я тоже впечатлился поначалу. Потом привык. Но получать свою долю прибыли с этого бизнеса мне нравится до сих пор. Честное слово… Мне было бы невыносимо больно, Алексей Александрович, если бы я этой доли лишился. Следовательно… Вы понимаете, к чему я клоню?

– Разумеется. – Стянутые запястья ныли, но Росляков мужественно старался показать, что никаких неудобств не испытывает. – Вы хотите сказать, что готовы на все, лишь бы удержать свою долю.

– Браво! – Рубаев хлопнул в ладоши. – Я восхищаюсь вашей прозорливостью, Алексей Александрович! И раз теперь нам понятна позиция друг друга, давайте вернемся к первоначальной теме. Сколько вы хотите, чтобы прекратить расследование и доложить вашему начальству о благополучном исходе дела? Не стесняйтесь, Алексей Александрович. Озвучьте любую цифру, а там поторгуемся…

– Я хочу, чтобы ты сел! – отчеканил Росляков. – Надолго и сразу по нескольким статьям. Устроит такая цена?

Рубаев поднялся со стула, одернул на себе свитер и с минуту задумчиво стоял на одном месте, покачиваясь на носках кроссовок. Затем он приблизился к скованному пленнику, присел возле него на корточки, ухватил за подбородок и свободной рукой нанес мощный удар в челюсть. Голова Рослякова дернулась. Из разбитой губы брызнула кровь. Несколько капель попали Антону Степановичу на кулак. Он вытер его о куртку Рослякова.

– Не люблю выскочек, – прокомментировал он свои действия. – И советую вам хорошенько подумать, Алексей Александрович. Срок – ровно сутки. Я вернусь, и мы продолжим как раз с того места, на котором остановились. Если не станете более покладистым, вас ждет незавидная участь Олега Осина, упокой господь его душу… Только не думайте, что я позволю вам умереть легко и безболезненно. Этот сегодняшний удар покажется вам семечками по сравнению с тем, что я способен устроить. В какой-то момент вы начнете умолять меня дать вам денег, но будет уже поздно.

– Ты – мой должник, Рубаев, – только и сказал Алексей, сплевывая на пол сгусток крови.

Его челюсть уже заметно опухла с той стороны, куда приложился кулак Антона Степановича. Бить бывший хоккейный защитник умел.

Рубаев хмыкнул, глядя на пленника сверху вниз, потом развернулся, поставил стул на прежнее место и неторопливо зашагал к выходу из гаража. Створка закрылась за ним, и прикованный к батарее наручниками сотрудник Роскомспорта вновь оказался в кромешной темноте.

Снаружи донесся звук отъезжающей машины. Алексей в очередной раз попытался сменить позу, и в очередной раз у него ничего не вышло. Однако сейчас Росляков сожалел вовсе не о том положении, в каком оказался, а о том, что ему не удалось раскрутить Рубаева на откровенную беседу. Антон Степанович мог рассказать многое, что впоследствии можно было использовать как против него самого, так и против тех, кто стоял за его спиной. Но момент был упущен.

Алексею следовало выбираться…

* * *

Трофимов несколько раз прикусил губу, прежде чем начать разговор. Они были в кабинете главного тренера совершенно одни, но тем не менее… Игнат Артемьевич чувствовал себя неловко. Он не знал, с чего следует начать.

– Тут такое дело, Макс… – Трофимов опустил глаза, избегая встречаться с Баркетовым взглядами. Его будто совершенно неожиданно заинтересовали начищенные до зеркального блеска ботинки. – У нас по графику намечается игра с «Кристаллом». Последняя игра перед выездной серией… Я слышал, будто вы… С Ключевским… В общем, для вас это не ново, и вы принимали участие… Черт! Не знаю, как выразиться…

– Давайте я помогу вам, Артемьич, – с грустной усмешкой предложил Баркетов.

– В самом деле?

– Да. Они на вас вышли. Я прав? Вышли и предложили слить игру с «Кристаллом».

Трофимов опустил голову еще ниже.

– Это правда, Макс.

– И вы согласились?

– Сначала нет! – немедленно запротестовал Игнат Артемьевич. – Я послал их ко всем чертям! Мне не хотелось иметь ничего общего с этой грязью. Я не для того вернулся в Россию, чтобы… В общем, неважно… Потом мне пришлось принять их условия.

– С какой радости?

– У них в руках моя жена.

Баркетов прищелкнул языком.

– Да, лихо! Ребята ничем не гнушаются. А кто именно на вас вышел? – Максим посчитал это удобным способом выяснить имена заказчиков убийства Осина. Никонов мертв, следовательно, вести переговоры с Трофимовым должен был кто-то другой.

Игнат Артемьевич помедлил с ответом. Игроки явно не знали о роли вице-президента клуба во всей этой истории. Указания и раньше шли через главного тренера. Трофимов не знал, как отнесется Рубаев к его откровениям с подопечными. Он решил не раскрывать всех карт.

– Сначала со мной вел переговоры один старый приятель. Валерий Никонов, а потом…

– А потом кто? – Глаза Максима азартно блеснули, но в следующую секунду он был разочарован.

– Не знаю, – Игнат Артемьевич покачал головой. – Пока не знаю, Макс. Все указания мне передали по телефону. Я надеялся, ты знаешь их.

Баркетов легко смог уловить неискренность в голосе собеседника. Главный тренер «беркутов» беззастенчиво лгал. Но его тоже можно было понять. Под угрозой находилась жизнь его жены, и Трофимов старался исключить любой риск. Брать его за горло не имело смысла. Однако Максим попробовал зайти с другой стороны.

– Вы ввязываетесь сейчас в опасные игры, Артемьич, – доверительно произнес он. – Эти люди, кто бы они ни были, действуют по жестоким принципам. Осин, потом Агафонов. А вчера… Но это строго между нами, раз пошла такая откровенная беседа… Вчера стреляли в Ключевского. Он чудом остался жив.

– В Ключевского? – встрепенулся тренер. – Так вот что это за травма! Что с ним?

– Он ранен.

– Тяжело?

– Слава богу, нет. В ближайшем времени, я думаю, встанет на ноги, но речь не об этом, Артемьич. Я говорю вам о том, как сильно вы рискуете.

– У меня нет выбора, Макс, – категорично проговорил Трофимов. Он одной последней фразой подвел черту под развернувшейся было дискуссией.

– Ясно, – Баркетов разочарованно вздохнул. – Выбора нет. Я все понимаю и не осуждаю вас за это решение, Артемьич. Но у меня-то такой выбор есть. Согласитесь?

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я не буду участвовать в слитых играх, – Максим открыто взглянул в лицо главному тренеру. – Даже не так. Я больше не хочу играть в команде, где время от времени, пусть даже и не очень часто, игры будут сливаться.

– Ты хочешь расторгнуть контракт? – удивился Трофимов.

– Хочу. И надеюсь, что мы это сделаем по обоюдному согласию сторон.

– Это безумие, Максим! – Игнат Артемьевич вскочил на ноги, обежал вокруг кресла, а затем снова плюхнулся в него. – Чистейшее безумие! «Беркутам» не выжить без тебя! А Ключевский? Он тоже…

– Ключевский сам ответит за себя, когда поправится, но, полагаю, он будет солидарен со мной.

– Невозможно! – Трофимов хлопнул двумя руками по подлокотникам кресла. – Совершенно невозможно! Подумай, о чем ты говоришь? Что будет с командой без тебя и Ключевского?

– А что с ней будет, если продолжать сливать игры? – возразил Баркетов. – Рано или поздно махинация вскроется, последует дисквалификация… Не вас и меня, а всего клуба. Вот это станет настоящей трагедией. Я не хочу при этом присутствовать. Так что извините, Артемьич…

– Ты без ножа меня режешь, Максим.

– Не я, а те, кто вам позвонил. И давайте уже завершим этот бессмысленный разговор, – Баркетов решительно поднялся, но покидать кабинет главного тренера не спешил. – Вы можете поставить в известность Кириллова и готовить документы. На следующие игры я в любом случае уже не выйду. Оформлю больничный… Благо застарелых травм у меня хватает. Или хотите, чтобы я сыграл в среду? – Хоккеист ухмыльнулся. – Такой клуб, как «Кристалл», я смогу сделать и без Ключевского. В одиночку.

Трофимов, насупившись, молчал. Проблемы множились, как снежный ком. Максим Баркетов был одним из тех, в ком новый главный тренер рассчитывал найти поддержку и понимание. Но не нашел. Игнат Артемьевич судорожно искал выход.

Баркетов забрал пальто со спинки кресла.

– Подожди, Макс, – остановил его Трофимов.

Он поднял глаза, и Баркетов прочел в них всю боль, которая лежала сейчас тяжеленным грузом на душе тренера. Игната Артемьевича можно было только пожалеть.

– Хотя бы посоветуй что-нибудь…

– А что тут можно посоветовать? – Максим дернул плечом. – Вы же сами сказали, что выбора у вас нет. Отказаться от предложения нельзя, иначе…

– Я не об этом, Макс, – покачал головой Трофимов. – Я об игре с «Кристаллом». И в большей степени меня беспокоит вратарская позиция.

– Так вы насчет этого спрашиваете у меня совета? – Баркетов почувствовал, как его охватывает негодование. – Вы, наверное, меня плохо расслышали, Игнат Артемьевич. Я не хочу иметь ничего общего с нечестными играми. Ни прямо, ни косвенно.

– Но ведь раньше имел, – напомнил Трофимов.

– Ситуация изменилась.

– В чем же?

– Убили моего друга. Довольно веская причина? Как вы считаете?

Игнат Артемьевич стушевался. Возразить на это действительно было нечего. Трофимов уронил голову на грудь. Ожидать поддержки с этой стороны было бессмысленно. Или рассказать Баркетову все начистоту? Раскрыть личность Рубаева и уже вместе подумать, как следует быть дальше. Максим не уходил, словно ждал этого. Но Игнат Артемьевич после минутных колебаний так и не решился. Он лишь махнул рукой, и Баркетову ничего не оставалось, как покинуть кабинет главного тренера.

Трофимов остался один. Теперь ему нужно было как следует поразмыслить относительно состава на игру с «Кристаллом». И речь уже шла не только о голкиперской позиции, но и о первой тройке нападения. С Граничем договориться можно, легионер есть легионер. Затем Ожогин. Без него никак не получится. В любом другом звене он может совершенно неожиданно проявить свои лидерские качества. С Анатолием следовало поговорить. Осторожно, не в лоб, а прежде прозондировав почву. В принципе Ожогин мог пойти на сделку. В «Стальных Беркутах» ему предложили гораздо более выгодный контракт, чем в «Десанте». В его интересах держаться за клуб…

А третий?

Игнат Артемьевич поднялся и нервно прошелся по кабинету. С третьей кандидатурой в ударное звено имелись проблемы. Для того чтобы слить игру с «Кристаллом», сгодился бы кто угодно. Даже тот же Комаров из фарм-клуба. Но Трофимову нужно было совсем не это. Он планировал звено на будущее. Звено, которое должно было при хорошей игре давать результат. Савин? Кандидатура проверенная. Да и с партнерами он уже успел сыграться. Вот только договориться с Савиным будет непросто. Принципиальный. Не пойдет. То же самое касалось и Тони Санквиста…

Эх, если бы был уже заключен контракт с Йоханом Эриксоном! Но Карпов до сих пор пробуксовывал в этом деле.

Трофимов остановился возле стола и потер лоб. С третьим нападающим вопрос оставался открытым. Так же, как и с голкипером… Перед мысленным взором Игната Артемьевича предстало лицо Анжелы. Где она сейчас, что с ней? Хорошо ли с ней обращаются? Но больше всего Трофимова волновало другое. Получится ли так, что он когда-нибудь снова увидит жену? Если… Игнат Артемьевич решительно отогнал эти нездоровые мысли.

И вдруг его осенило. Алгерсон! Алгерсон, который находился на драфте отказов, но до сих пор так и не был востребован. Швед все еще числился в команде и занимал место в четвертой пятерке. Трофимов благополучно забыл про него, считая отработанным материалом, а теперь вдруг так кстати вспомнил. Конечно! Если отказываться от ротации в команде, как ему рекомендовал Рубаев, Алгерсона нужно оставлять! И не просто оставлять, а переводить в первое звено. Они вместе играли с Граничем при Агафонове. У них есть нужное взаимопонимание. А Ожогин станет тем, кто свяжет тройку в единое целое.

На губах Игната Артемьевича промелькнула улыбка. Он сел за стол и решительно придвинул к себе телефонный аппарат. Поговорить со всеми троими нужно было уже сегодня. Однако прежде чем беседовать с игроками, Трофимову требовалось внести ясность в другом вопросе. Он набрал нужный номер.

– Юрий Михайлович, зайдите ко мне на минутку.

Менеджер по селекционной работе немедленно откликнулся на вызов. Через три минуты после звонка главного тренера он уже бочком протискивался в его кабинет. На Карпове был полосатый костюм, смотревшийся несколько мешковато, и забрызганные грязью ботинки на низкой шнуровке. Галстука Юрий Михайлович не носил.

– Игнат Артемьевич, если вы по поводу Эриксона, – начал он с порога, – то мы…

– Нет, – остановил его Трофимов. – Я вызвал вас не по поводу Эриксона.

– По Дружинину?

– И не по Дружинину.

– Тогда…

– Сядьте, Юрий Михайлович, – с неприязнью бросил главный тренер.

Карпов по-прежнему вызывал у него откровенное чувство антипатии. Игнат Артемьевич и сам не мог объяснить себе, с чем это связано.

Менеджер опустился в предложенное кресло. Косо взглянул на Трофимова, раскрыл принесенную с собой папку и положил на колени.

– У меня здесь все необходимые документы, – пояснил он. – Если вас интересует какой-то конкретный вопрос…

– Я решил вернуться к прежней модели игры, – Трофимов сцепил пальцы в замок и тяжело опустил руки на столешницу. – То есть к той, которую клуб пропагандировал всегда, на протяжении всего своего существования. Я умею признавать ошибки, Юрий Михайлович. Революция сейчас «беркутам» не нужна. Это слишком опасно. Не хотелось бы проиграть текущий чемпионат… Может быть, в следующем году, если мой контракт будет продлен… Но не будем забегать вперед, – оборвал самого себя Игнат Артемьевич. – В общем, я хочу, чтобы вы, Юрий Михайлович, прекратили переговоры с теми игроками, о которых мы говорили раньше.

– Прекратил? – удивился Карпов.

– Да. Они нам сейчас не подойдут. Ни Эриксон, ни Дружинин, ни остальные. Мне понадобятся другие люди. – Трофимов придвинул к себе чистый лист бумаги и принялся быстро писать. – В первую очередь голкипер. Этим займитесь немедленно. Он должен быть легионером, и лучше всего шведом. Со шведами работать удобнее всего… В крайнем случае, чех. Но ни в коем случае не берите ни финнов, ни канадцев. Это понятно?

– Понятно, Игнат Артемьевич. – Карпов пытался подсмотреть, что там пишет у себя на листочке главный тренер, но с того места, где он сидел, это не представлялось возможным. – А Дмитрий Николаевич знает, что вы решили вернуться к прежней модели игры?

Трофимов поднял взгляд.

– Я поставлю его в известность. И думаю, он не будет возражать.

– Даже после минувшей победы над «Десантом»?

На лицо Игната Артемьевича набежала тень недовольства. Он отложил ручку.

– Мне кажется, вы лезете не в свое дело, Юрий Михайлович, – жестко произнес тренер. – Или хотите занять мое место?

– Нет! Что вы! – испуганно открестился Карпов. – Я всего лишь спросил…

– А вам не нужно спрашивать. Ваше дело отвечать. Кстати, что вы думаете про Слепникова?

Геннадий Слепников, числившийся в команде третьим голкипером при Агафонове и автоматически переместившийся на место второго после ухода Свантуша, насколько было известно Трофимову, за два последних сезона не выходил на площадку ни разу. Соответственно, и статистика у него была нулевой, что не позволяло Игнату Артемьевичу иметь представления о его вратарских возможностях.

– Он давно не играл, – выпалил Карпов.

– Это мне известно. А как можно свериться с его показателями, когда он находился в тонусе? За какую команду он играл до этого?

– За пермскую.

– Как давно мы его приобрели?

– Как раз два сезона назад, – Карпов промокнул лоб скомканным платком. – Агафонов искал недорогого сменщика Погудину. Наш второй голкипер на тот момент как раз закончил карьеру. Я нашел Слепникова. Пермь охотно с ним распрощалась. Но Агафонов позже сам отыскал Свантуша. По каким-то своим каналам. Подробностей я не знаю… Слепников так и остался не у дел.

– Зачем же его так долго держали? – поинтересовался Трофимов.

– На случай возможных травм Погудина и Свантуша, – без запинки ответил менеджер, словно давно был готов к этому вопросу. – Контракт у Геннадия не дорогой, во всех отношениях выгодный для нас. Но, если хотите, можем его расторгнуть. Лично у меня никаких возражений на этот счет нет.

Игнат Артемьевич немного подумал, а затем отрицательно покачал головой:

– Не надо. Пусть пока остается.

Он собирался пообщаться со Слепниковым, узнать, что он за человек, и кто знает… Быть может, стоило поставить его на игру с «Кристаллом». Дескать, решил проверить на слабом противнике боеспособность резервного голкипера. Кто его за это осудит? И подозрений будет меньше.

Трофимов вновь взглянул на Карпова.

– У вас сейчас уже есть хоть какие-нибудь наметки по голкиперам?

– По шведам? – живо подобрался Юрий Михайлович, перелистывая страницы в своей папочке.

– Желательно.

– Только одна, Игнат Артемьевич. Вот, – он нашел нужную бумагу. – Хенрик Валдин. В прошлом сезоне играл за «Белых Медведей». Сорок процентов матчей. Коэффициент надежности – восемьдесят четыре процента. До этого два года выступал в шведской лиге основным голкипером.

– А сейчас где играет?

Восемьдесят четыре процента надежности для шведского легионера вполне устраивали Трофимова.

– Нигде, – почему-то виновато улыбнулся Карпов. – «Медведи» выставили его в сентябре на драфт отказов. До сих пор Валдином никто не заинтересовался. Я на всякий случай взял на заметку…

– А по каким причинам его выставили на драфт отказов?

– Трудно сказать, – Юрий Михайлович, сосредоточившись, наморщил лоб, что явно свидетельствовало о его напряженной работе мысли. – Скорее всего, причины две, и одна как бы дополняет другую. Их не устроили результаты Валдина в прошлогоднем плей-офф, когда «медведи» с трудом пробились в игры на вылет и были вынесены в первом же раунде «всухую», и плюс к этому резкое сокращение финансирования клуба. Они поняли, что не потянут легионеров. Выставили их всех на драфт отказов.

– Ясно, – Трофимов стал снова что-то записывать. – Договоритесь о моей встрече с Валдином. Я хочу на него посмотреть. И, кстати, насчет драфта отказов, раз уж мы с вами об этом заговорили… – главный тренер выдержал небольшую паузу. – Снимите с него Матиаса Алгерсона. Я решил оставить его в команде.

– Совсем? – уточнил Карпов.

– Странный вопрос, Юрий Михайлович, – Трофимов скривился. – Как я могу сказать вам это наверняка? Пока решил оставить, а там посмотрим… У нас намечается расторжение контракта с Максимом Баркетовым.

– Как?! – опешил менеджер.

– Максим принял решение покинуть клуб. Я не вправе удерживать его… И Ключевский может последовать его примеру.

Глаза Карпова округлились еще больше. Он на мгновение привстал, но тут же опять плюхнулся на прежнее место. Рот Юрия Михайловича бесшумно открывался и закрывался, как у выброшенной на сушу рыбы.

– Это же катастрофа, Игнат Артемьевич! – выпалил он через минуту. – Мы теряем двух ключевых игроков – и при этом вы просите меня прекратить поиски грамотных нападающих? Я правильно понял?

– Именно так, Юрий Михайлович. И давайте обойдемся без истерик. Я знаю, что делаю. А вы выполняйте свою работу, – Трофимов откинулся на спинку стула и устало смежил веки. – Если у вас ко мне нет больше вопросов, можете идти.

Карпов поднялся. Не сводя глаз с главного тренера, попятился к выходу; долго искал дверную ручку, нашел ее, повернул и выскользнул в коридор. На пороге кабинета остался лежать его оброненный носовой платок.

Игнат Артемьевич вновь потянулся к телефону, набрал номер Денисова:

– Андрей, найди мне Геннадия Слепникова. Я хочу пообщаться с ним. Сегодня же.

* * *

Охрана Рубаева отобрала у Алексея только оружие и мобильный телефон; все остальное, обнаруженное ими в карманах сотрудника Роскомспорта, тронуто не было. Часы, ручка, бумажник… Совершенно безобидные для несведущего человека предметы. На этом и строился расчет Рослякова.

Он подтянулся на скованных руках настолько, насколько это было возможным, и локтем прижал к корпусу полу расстегнутой куртки. Потихоньку начал поднимать ее вверх. Алексею требовалось дотянуться зубами до авторучки во внутреннем кармане… Трюк удался не сразу, а лишь с пятой попытки. Ручка оказалась у Рослякова во рту. Языком он надавил кнопку и заставил выскочить наружу тонкое стальное жало, заменявшее обычный стержень.

Пару секунд Росляков переводил дух. Дело оставалось за малым. Направляя ручку зубами, он вставил жало в замок наручников. Весь обратился в слух, улавливая малейшее колебание запорного механизма. Одна из зазубрин поддалась легко и сразу. Алексей сдвинул ее влево. Протолкнул жало дальше. Он разворачивал жало то в одну, то в другую сторону, но попасть в зазор никак не удавалось. Росляков вновь перевел дух…

Ручка едва не выскользнула изо рта, но Алексей успел придержать ее локтем. Возобновил прерванные действия… Его терпение было вознаграждено на исходе пятнадцатой минуты. Замок щелкнул, и сотрудник Роскомспорта сразу почувствовал, как ослабилось давление на затекшие запястья. Наручники лязгнули по трубе и упали к ногам пленника. Росляков выплюнул ручку. Он мог быть доволен собой и своими незабытыми навыками.

Растирая запястья, Алексей встал на колени. Ноги затекли, и им требовалось время для восстановления прежних опорно-двигательных функций. Подобранная с пола ручка со скрытым стальным жалом вернулась на прежнее место в карман.

Минут через пять Росляков смог относительно уверенно подняться на ноги. Потянулся, хрустя суставами. Затем на ощупь вдоль стены двинулся в направлении автоматических ворот. Алексей знал, что они должны были приводиться в движение как снаружи, так и изнутри. Требовалось только отыскать пульт. Пальцы методично шарили по стене, не пропуская ни одного сантиметра. Наконец они наткнулись на какой-то твердый предмет. Росляков исследовал его. Да, это было именно то, что ему нужно. Пульт управления висел в метре от пола. Алексей нажал одну кнопку, затем другую, и металлическая створка гаража, зажужжав, скользнула вдоль торцевой стены. Путь был свободен.

Росляков подождал, пока глаза привыкнут к дневному освещению. Мягко ступая, прошел вперед и выглянул наружу. Поблизости с гаражом никого из службы безопасности Рубаева не наблюдалось. Алексей вышел на подъездную дорожку. Скрытый высокой стройной лиственницей с сухими припорошенными снегом ветвями, бросил взгляд в сторону будки на выходе с территории. Тот самый высокий охранник, встретивший Рослякова вечером, безмятежно курил, стоя спиной к гаражу. Оружие покоилось в его набедренной кобуре. «Дзюдоиста» в поле зрения не было, но Росляков не исключал вероятности того, что он, как и вчера, находился внутри будки.

Более важный вопрос заключался в другом: есть ли еще кто-то на территории, кроме этих двоих. Например, парни с автоматами, так некстати нагрянувшие накануне и отрезавшие сотруднику Роскомспорта пути к отступлению… Поколебавшись мгновение, Алексей решил не рисковать. Второго шанса так легко выбраться из загородного коттеджа Рубаева может и не представиться.

Росляков, пригнувшись, двинулся не к будке охраны, а в противоположном направлении. Достиг кирпичной кладки забора и остановился. Прислушался. До сих пор ему удавалось оставаться незамеченным. Где-то в отдалении со стороны трассы залаяли собаки.

Алексей поставил одну ногу на отлив, ухватился руками за край забора и подтянулся. Провел выход силой. С этой стороны территория частного владения Антона Степановича граничила с реденьким лесом, полого уходившим к мелкой речке. Такой путь отступления вполне устраивал Рослякова. Он перебросил через забор сначала одну ногу, затем другую и приземлился, мягко ткнувшись носками кроссовок в рыхлую землю.

И тут слева от беглеца кто-то сдавленно кашлянул. Росляков мгновенно пригнулся и повернул голову на звук. Со стороны посыпанной щебнем дорожки появился человек в камуфляжной куртке. На его плече болтался короткоствольный автомат. Это определенно был кто-то из охраны, делавший плановый обход по внешнему периметру территории.

Алексей кинулся на землю. Замер.

Охранник с минуту постоял на углу, потом развернулся и неспешно зашагал к лесу. Разделявшее их расстояние еще не позволяло ему увидеть беглеца, но он продолжал приближаться, а это означало, что рано или поздно Росляков будет обнаружен. Подобное развитие событий не входило в планы сотрудника Роскомспорта…

Алексей не стал выжидать. Кувыркнувшись через голову, он откатился в сторону и, достигнув небольшой впадины, быстро двинулся по-пластунски к лесу.

Охранник остановился и закурил. Поправил на плече автомат.

– Лабух! – крикнул кто-то от дорожки. – Ты где там?

– Здесь, – отозвался автоматчик. – Чего тебе надо?

– Мне чего надо? – Его невидимый собеседник рассмеялся. – Ты жрать-то будешь? Или без тебя садиться?

– Сейчас подойду.

Росляков искренне надеялся, что охранник повернет обратно, но тот, видно, решил закончить обход. Он даже ускорил шаг. Алексей полз, не останавливаясь. До ближайшего раскидистого дуба у кромки леса оставалось метров пять-шесть. Росляков чувствовал, как мокрая от впитавшегося снега земля забивается ему под рубашку. Охранник выронил только что прикуренную сигарету и матюгнулся.

Три метра!

– Лабух! – вновь донеслось с территории.

– Иду я. Дай мне пять минут!

Лабух раскурил новую сигарету. А Росляков тем временем предпринял решительный рывок, ухватился за ствол двумя руками и тут же покатился вниз к реке по пологому склону. Как охранник закончит свой обход, Алексея уже не волновало. За табельным оружием и собственным мобильником еще нужно будет вернуться, но сейчас не это составляло главную задачу сотрудника Роскомспорта. Алексей мысленно прикинул, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до трассы. Полчаса? Если повезет, то быстрее. Пленника в гараже хватятся раньше, но ведь им еще нужно выяснить, в каком направлении он ускользнул. У Рослякова имелся хороший запас времени.

Он спустился к реке и уже вдоль нее двинулся на запад. Деньги на попутку в наличии были. Холодный порыв ветра заставил Алексея поежиться. Наручные часы показывали половину третьего. Росляков подумал о том, что еще никогда ему не хотелось так сильно курить. А ведь он продержался без никотина всю последнюю неделю…

Глава 8

Телефонный звонок раздался в тот самый момент, когда Свантуш выключил магнитолу, а затем заглушил и двигатель своего новенького «Пежо». Он припарковал автомобиль в метре от подъезда Баркетова. Свет в окнах Максима горел, а следовательно, тот уже был дома и ждал бывшего партнера по клубу.

Свантуш отцепил от пояса мобильник и ответил на вызов.

– Привет! – Звонившая девушка была его землячкой. – Куда ты пропал, Яр? Уже две недели от тебя ни слуху ни духу. Забыл? Да?

Откровенно говоря, он действительно о ней забыл. Ивона подошла к нему за автографом после очередного матча, и Свантуш был рад встретить в России девушку из родных мест. Сердце приятно защемило, когда он с улыбкой предложил Ивоне вместе поужинать. Остальное произошло, как по сценарию. После ресторана была сауна, потом поехали к ней в гостиницу, а потом… Потом Ярослав забыл о ней. Сейчас, когда чех готовился к подписанию нового контракта на родине в одном из клубов местной экстра-лиги, ему как-то само собой стало не до амуров.

– Ну, что ты? Как я мог забыть? – Свантуш остановился у подъезда. – Просто закрутился.

Девушка и впрямь была хороша. Такими кадрами, как говорится, не разбрасываются. Особенно если тебе за тридцать и пора подумать о создании крепкой ячейки общества. Ярослав усмехнулся в ответ на собственные мысли.

– Так закрутился, что и позвонить некогда?

– Готов искупить свою вину, – живо отозвался он. – Встретимся?

– Я-то с удовольствием.

– Я тоже.

– Так, может, прямо сегодня и заедешь? – предложила Ивона.

– Хорошо. У меня сейчас важная встреча, а после нее я тебе позвоню.

– Договорились, – весело прощебетала Ивона. – Буду ждать.

Свантуш отключил связь. Вечер с Ивоной не будет помехой. Скорее наоборот. Бывший игрок «Стальных Беркутов» чувствовал, что ему необходимо сбросить накопившееся напряжение…

Баркетов действительно ждал его.

– Проходи, – коротко сказал он, пропуская чеха в квартиру. – Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, – Свантуш отрицательно покачал головой. – Давай лучше сразу по делу. Что случилось, Макс? Это как-то связано с «беркутами»?

– Связано, – не стал скрывать Баркетов.

Чех, сделав кислую мину, поморщился. Он привычно перемалывал зубами жевательную резинку, и его мощные, чуть выступающие вперед челюсти работали, как поршни. Баркетов провел гостя в зал и указал рукой на диван. Свантуш сел. Хозяин занял место напротив в глубоком кожаном кресле.

– Мне эта тема не слишком приятна, Макс, – Свантуш провел рукой по волосам. – Как говорится, что проехали, то проехали. В составе «беркутов» у меня, конечно, были и хорошие моменты, но в общем… Полное дерьмо! Хочу начать новую жизнь, Макс. На родине…

– Рад за тебя, – Баркетов был мрачен. – Но прежде чем начать новую, Яр, неплохо бы разобраться со старой.

– Я уже разобрался.

– Сомневаюсь. – Максим выдержал небольшую паузу, открыто глядя в глаза собеседнику. – Они подстрелили Ключа.

Челюсти Свантуша остановились. Ему не нужно было объяснять, кого имеет в виду Баркетов. Чех поиграл в клубе два минувших сезона и был одним из тех, на кого опирался покойный Агафонов в «нечестных» матчах. Слово «они» было для Свантуша таким же прозрачным, как если бы Максим назвал вполне конкретные фамилии.

– И это еще не все, Ярый, – продолжил Баркетов. – Они похитили жену Трофимова и таким образом заставили его плясать под свою дудку. Он возвращается к прежней модели игры. Матч с «Кристаллом» будет слит.

– Меня позовут обратно? – Чех вынул изо рта жвачку.

– Этого я не знаю. Вполне может быть. Но мы с Ключом отказались играть.

– С «Кристаллом»?

– Совсем. Трофимов уже подыскивает нам замены…

– Ясно, – Свантуш коротко облизал губы. – Только я чего-то… не догоняю, Макс. При чем тут я? И при чем тут то, что они стреляли в Ключа?

– Нас не оставят в покое, Ярый. – Баркетов подался вперед, и кресло скрипнуло под тяжестью его тела. – Смерть Осы положила начало совсем другим правилам игры. Ни я, ни Ключ не собираемся отступать до тех пор, пока кто-то за эту смерть не ответит.

– То есть… Ты хочешь сказать, что Олега все-таки убили?

– Сто процентов! И мы должны поквитаться.

– Что значит «мы»?

Баркетов ответил не сразу. Некоторое время он молча и сосредоточенно смотрел в лицо чеху. Свантушу даже показалось, что бывший одноклубник пытается его загипнотизировать. Он нервно поерзал, сунул жевательную резинку обратно в рот, и челюсти тут же стремительно задвигались.

– Ключ ранен, Яр, – повторил Максим. – И одному мне не справиться. Мне нужна твоя помощь. Все-таки мы были в одной связке…

– Не понимаю, какой от меня толк.

– Для начала я хотел спросить, не известно ли тебе что-нибудь, чего не знали мы с Ключом?

– То есть?

– Например, с кем имел дела Агафонов, – пояснил Баркетов. – От кого он получал указания сливать игры?

Свантуш хмыкнул:

– Думаешь, Агафонов со мной делился? Информацией, я имею в виду.

– Кто знает…

– Я знаю, Макс. – Ухмылка сползла с лица чеха, сменившись таким печальным выражением, какого Баркетов никогда не видел у второго голкипера команды. – В этой стране я – чужой человек. И как бы я ни хотел стать своим, ничего изменить было невозможно. Знаешь, кто такой легионер, Макс? – И чех сам же ответил на свой вопрос: – Отщепенец. Совершенно бесправный и легко управляемый. Я уверен, что Борисыч и платил-то мне с каждой слитой игры вдвое, а то и втрое меньше, чем вам. Я сидел у него на крючке. Борисыч так и сказал мне однажды: ты на крючке, Ярик, так что не вздумай рыпаться. Я мечтал только об одном – чтобы на будущий год контракт со мной был расторгнут. Мечтал, но… Прекрасно понимал – а дальше-то что? Предложения не сыпались на меня, как из рога изобилия. Особенно со стороны российской лиги. Оно и понятно, при моих-то скудных показателях за последние два сезона…

Баркетов не торопился перебивать собеседника. Если Свантуш считал, что ему необходимо выговориться, пусть выговаривается. Для немногословного от природы чеха это было большой редкостью.

– Перед последней игрой Борисыч предупредил меня, – Свантуш низко опустил голову. – Он знал, что вы с Ключом будете играть на результат. А ему, как ты понимаешь, нужно было поражение. Я должен был слить игру своими усилиями. Но я не сделал этого… Я уважал Осу, Макс.

– Знаю, – Баркетов кивнул. – Ты поступил, как мужчина, Яр.

– Только чего мне это стоило! Я стоял там, на воротах, и думал о том, как Борисыч порвет меня в клочья. На мое счастье, он до этого не дожил, – Свантуш поднял взгляд. – Если бы Борисыча не грохнули, возможно, мне пришлось бы сделать это самому. Вопрос стоял: либо он, либо я. Ты просишь меня о помощи, Макс?

– Прошу.

– Я помогу тебе, – чех принял решение, при этом изменилась даже его осанка. – Только давай не будем устраивать кровавых вендетт по итальянскому обычаю. Насилие порождает насилие, и ты отлично об этом знаешь…

– У тебя есть какое-то конкретное предложение? – подозрительно прищурился Баркетов.

– Да, есть. Помнишь того человека, который приходил и задавал много вопросов?

– Из Роскомспорта?

– Да.

– Как его фамилия?

– Росляков, – припомнил Максим.

– Вот, – Свантуш щелкнул пальцами. При свете выглянувшей из-за туч луны блеснул его небольшой шрам на переносице. – Нам нужно на него выйти. Нужно встретиться с ним и выложить всю подноготную. И о том, что было при Агафонове, и о том, что творится сейчас, когда приперли нового главного тренера. Расскажем ему, и пусть он разбирается. По закону, Макс. Я считаю это самым правильным решением.

Чех замолчал. Луна снова скрылась. Большая часть гостиной, в которой расположились мужчины, погрузилась в полумрак. Свет падал только из прихожей. Баркетов не торопился с ответом. Он поднялся из кресла, прошелся по комнате и остановился возле встроенного в стену бара, спиной к Свантушу. Бывший голкипер «беркутов» слышал по звуку, как Максим наливает себе что-то в стакан.

– Тогда уж плесни и мне, – попросил он.

Баркетов налил две порции виски, залпом выпил одну и снова наполнил стакан. Вернулся, протянул спиртное Свантушу. Сам садиться не стал, продолжая стоять рядом и задумчиво глядя на чеха сверху вниз. Свантуш пригубил виски.

– Наверное, ты прав, – голос Баркетова звучал глухо.

– Конечно прав!

– Прав потому, что во главе их организации могут стоять люди, с которыми нам не справиться. Однако… – Максим все еще продолжал колебаться. – Мне нужно посоветоваться с Ключом.

– Валяй, – Свантуш глотнул еще виски. – Позвони ему прямо сейчас и посоветуйся. Я могу оставить тебя одного, если хочешь.

– Нет, сиди, – Баркетов вновь занял место в кресле. – Я позвоню ему позже, когда все обдумаю сам. Сказать, что меня беспокоит?

– Что?

– Насколько мы сами можем доверять этому человеку из Роскомспорта?

– Тут мои советы не к месту, – открестился чех. – Со мной он беседовал всего один раз, и я, честно говоря, даже не понял, к чему сводились его вопросы. Он… как это у вас по-русски… есть одно очень точное выражение… – Покатый лоб Свантуша прорезала глубокая поперечная морщина. – Себе на уме. Вот! Это как раз про него. Он сам себе на уме. А в остальном… Решай, Макс. Я просто не знаю, к кому еще можно обратиться.

Баркетов выпил свою порцию спиртного. Как бы поступил Оса на его месте? Что-то подсказывало Максиму, что погибший друг не стал бы ничего усложнять. А если так, то какого черта он должен еще советоваться с Ключевским? Баркетов почувствовал, что настало время и ему самому выдвинуться на лидирующие позиции. Настало время доказать, что он тоже умеет принимать быстрые и верные решения.

Свантуш ждал. Для него-то уж точно в данной ситуации было все предельно ясно.

На столике рядом с креслом беззвучно завибрировал мобильник хозяина дома. Максим бросил взгляд на дисплей, но отвечать не стал.

* * *

Звонок в дверь нарушил вечернюю идиллию Чуйкина. В кои-то веки он остался один, отправив жену и сына в театр – а тут такая незадача! Следователь взял пульт, убавил громкость работающего телевизора и, сунув ноги в тапочки, неохотно пошел открывать.

За дверью в полутьме лестничной площадки стоял Росляков, но Чуйкин узнал бывшего однокурсника далеко не сразу. Видок у Алексея был аховый. Он выглядел так, словно три дня бродил по глухим лесам, отыскивая нужную тропинку. Брови Чуйкина удивленно взметнулись вверх.

– Что случилось? – спросил он, пропуская Рослякова в квартиру и запирая за ним дверь.

– Ты один? – вопросом на вопрос ответил сотрудник Роскомспорта.

– Один. Мои в театре. Так в чем…

– Сейчас расскажу, – пообещал Росляков. – Хотя я был бы тебе очень признателен, Володя, если бы ты позволил мне принять душ и напоил чем-нибудь горячим.

– Не вопрос. Сейчас сделаем…

Алексей не стал заезжать домой. Его исчезновение уже должно было стать известно Рубаеву, и Антон Степанович к настоящему моменту наверняка успел развить бурную деятельность. Рослякова поджидали во всех тех местах, где он мог объявиться. Во всяком случае, сам Алексей рассуждал именно так. Но что он сейчас мог предъявить противнику? Добиться ареста Рубаева? Доложить начальству о двойной игре вице-президента спортивного клуба «Стальные Беркуты»? Подобный расклад не устраивал Алексея. Он не хотел, чтобы на Рубаеве несвоевременно обрубились все концы. За спиной Антона Степановича стоял еще кто-то, более сильный и могущественный. Рослякову был нужен этот человек…

Всеми этими соображениями он и поделился после душа с Чуйкиным, сидя за чашкой ароматного согревающего чая. Не скрыл он и подробностей произошедшего с ним за минувшие сутки. Старшему следователю районной прокуратуры можно было верить. Росляков в этом не сомневался.

– Да-а… дела, – протянул Чуйкин, когда собеседник, выложив все, умолк. – Рубаев, значит.

– Рубаев. Но не только он…

– Понятное дело, – следователь прищелкнул языком. – Причем я даже догадываюсь, кто, Леша.

– Кто?

Чуйкин неторопливо помешивал сахар у себя в чашке. Его взгляд сфокусировался на настенных часах, выполненных в виде старинного полуразрушенного корабля. Обе стрелки к этому моменту как раз сошлись на десятичасовой отметке.

– Только учти, Леша, – предупредил следователь, не глядя на собеседника. – То, что я собираюсь тебе сказать, – не более чем мое личное предположение. Не стоит делать поспешных выводов…

– И все же?

– Как тебе, наверное, известно, я коллекционирую спортивные карточки. Следовательно, я многое знаю про игроков, про тренеров… И так далее. Мне это интересно, Леша, – Чуйкин помолчал. – Так вот, Рубаев после завершения карьеры игрока некоторое время работал в Финляндии. Возглавлял один из их клубов. Недолго, правда, – всего полгода. И был уволен с занимаемого поста с большим скандалом. Что за скандал там вышел, озвучено, естественно, не было, но факт остается фактом…

– Те же грязные махинации? – хмыкнул Росляков.

– Видимо, да. Но речь даже не об этом, – Чуйкин отложил ложечку в сторону. – Дорога в большой спорт для Рубаева была закрыта. С ним как-то сразу никто не захотел иметь дела. Но в «Стальные Беркуты» он все же сумел пристроиться. И знаешь, благодаря кому?

– Кому?

– Благодаря большой шишке из ФХР. Рубаева протежировал заместитель вице-президента по финансовым вопросам ФХР Ринат Симбулатов.

Росляков присвистнул.

– Думаешь, он стоит за всем этим?

– Не исключено. Но я сразу сказал тебе, что это всего лишь мое личное предположение, – напомнил Чуйкин. Он придвинул поближе к гостю блюдце с вишневым вареньем. – Только правота моего предположения может нам с тобой дорого стоить, Леша. Завалить такую фигуру, как Симбулатов, – это тебе не заяц чихнул.

– Могу себе представить.

– Одним словом, не потянем мы его, – следователь покачал головой и тут же сменил тему. – Кстати, что там у тебя с Трофимовым? Дожали его, я так понимаю?

Росляков помрачнел еще больше. Воспоминания о Игнате Артемьевиче были не из приятных. Особенно если учесть, что именно по его вине Алексей оказался прикованным наручниками к батарее в гараже у Рубаева.

– Он забрал заявление?

– Забрал, – невозмутимо ответил Чуйкин. – Но не в одном заявлении дело. Я бы и без этого догадался, что его дожали.

– Каким образом? Что-то случилось? Ну-ка, ну-ка, Володя… Не томи. Давай черканем немного конкретики.

– Давай, – Чуйкин улыбнулся. – Откровенно говоря, за последние дни много чего произошло. И все это так или иначе связано с твоим делом. Я только тогда и понял, что ты на верном пути. Не слышал еще про перестрелку в аэропорту?

– Не слышал. А что за перестрелка?

– Двое неизвестных похитили женщину, пассажирку рейса Нью-Йорк – Москва. Взяли ее прямо в здании, у турникетов, и поволокли к выходу. Один мужчина вступился, был ранен. Досталось также и охраннику аэропорта… Я не поленился навести справки, хотя дело это ко мне в судопроизводство не попало. Личность похищенной установлена. Это Анжела Трофимова.

– Но о похищении никто не заявил? – догадался Росляков.

Поведение Игната Артемьевича становилось понятным и объяснимым.

– Нет.

– А кто те двое? Их опознали?

– Составлен фоторобот. Я его видел. Один из похитителей определенно Валерий Никонов. Второй тоже опознан. Некий Роберт Динаров. Ни к хоккею, ни к спорту вообще отношения никакого не имеет.

– Будут производить арест?

Сообщение о том, что сотрудники правопорядка прочно сели теперь на хвост Никонову, не порадовало Рослякова. Это могло существенно осложнить его собственные планы. Рубаев и стоящая за его спиной шишка из ФХР спрячут все концы в воду.

Алексей отправил в рот сразу несколько ложек варенья. Запил чаем.

– Не будут, – успокоил его Чуйкин. Он поднялся из-за стола, прошел к раковине и опустил в нее пустую чашку. – По той простой причине, что арестовывать уже некого, Леша. Валерий Никонов и Роберт Динаров мертвы. Их тела обнаружены вчера вечером в баре «Камелот».

– Как мертвы?!

Росляков едва ли не впервые в жизни изменил своей привычке ничему не удивляться. Во всяком случае, Чуйкин ничего подобного прежде не наблюдал. Его бывший однокурсник был буквально ошарашен, словно его огрели пыльным мешком по голове.

– Это не мог быть Рубаев… – пробормотал Алексей, отвечая на ход собственных мгновенно спутавшихся мыслей. – Я не думаю, что…

– А я и не говорил, что это Рубаев. Сработано слишком грубо. Топорно, я бы даже сказал… Наибольшее подозрение у меня вызывает Трофимов.

Росляков покачал головой:

– Это не он, можешь мне поверить.

– Тогда кто?

У Алексея уже имелись соображения на этот счет, но он не стал их озвучивать. В отличие от Чуйкина, Росляков никогда не сорил информацией, если она не была проверена на сто процентов. Однако дело приобретало совсем нежелательный оборот. Росляков нахмурился, не замечая того, что его пальцы давно уже нервно барабанят по поверхности обеденного стола. Следователь райпрокуратуры вновь опустился напротив.

– Не хочешь говорить? – проговорил он. – Таишься? Да, Леша? Я тебе все, как на духу, а ты… Нехорошо. Что ты знаешь?

– Ничего не знаю. Честное слово, – Росляков допил чай. – Просто соображение.

– Какое?

– А почему «Камелот»? – Сотрудник Роскомспорта ушел от прямого ответа. – Что делал в этом заведении Никонов со своим дружком? Давай-ка черканем немного конкретики.

– Они там часто бывали, как выяснилось. Место неприметное, удаленное от центра и, главное, немноголюдное, – пояснил Чуйкин.

Он уже понял, что Росляков не будет раскрываться. И пытать старого приятеля было бесполезно.

– А что хозяин заведения?

– Его уже допросили. В тот вечер его самого в «Камелоте» не было, но он подтвердил, что Никонов и Динаров являлись постоянными клиентами.

– Если не было самого хозяина, то кто-то все равно был, – высказал предположение Росляков.

– Бармен. Но он исчез.

Алексей задумался. Окажись его первоначальная догадка верной, и трупы Никонова с Динаровым станут не последними в этой истории. Рослякову следовало поторопиться, если он рассчитывал распутать клубок до того, как… Смущала личность Симбулатова. Не то чтобы Алексей опасался могущественного покровителя Рубаева из ФХР, а скорее понимал правоту Чуйкина. Завалить фигуру такого уровня будет совсем непросто. С Рослякова три шкуры спустят, не обезопась он себя железобетонными уликами против Рината Мартыновича. А где такие улики достать? Сотрудник Роскомспорта сосредоточенно массировал пальцами свой квадратный подбородок с пробившимися на нем клочками щетины.

– А почему ты сразу не рассказал мне об этой истории с Рубаевым, когда он работал в Финляндии?

Чуйкин промычал что-то нечленораздельное, а затем с неохотой признал:

– Я сразу об этом не подумал, Леша. Ты уж извини. Но поначалу твои подозрения относительно Агафонова и Осина были шиты белыми нитками. Я считал, что ты копаешь там, где ничего не зарыто.

– Но теперь так не считаешь, – усмехнулся Росляков.

– В свете последних событий – нет.

– Есть что-нибудь еще на этого человека, что мне следует знать?

– Ничего, – Чуйкин покачал головой. – Говорю тебе, скандал тот не афишировался. На Рубаева не было даже заведено уголовного дела. Однако… Я думаю, знающие люди сразу смекнули, что к чему…

– А Кириллов не смекнул?

– Кто знает? – неуверенно протянул следователь. – Либо он тоже в деле, либо авторитет Симбулатова для него слишком велик.

– Про самого Симбулатова что-нибудь знаешь? – не унимался Росляков.

– Чист, как стекло. Даже штрафов за неправильную парковку ему не выписывали. Но, в принципе… Рината Мартыновича не жалуют.

– Кто?

– Люди, – просто ответил Чуйкин. – Тренеры, игроки, болельщики. Я много раз замечал, как его сторонятся – на подсознательном уровне, что ли… Он и у меня вызывает неприязнь. Скользкий. Другой оценки нет.

– Мне нужно позвонить, – Росляков поднялся из-за стола.

– Что ты задумал, Леша?

– Пока и сам не знаю, – уклончиво ответил тот.

Он вышел из кухни. Чуйкин остался, не желая мешать приятелю во время телефонного разговора.

* * *

– Зря, – сокрушенно молвил Денисов, стоя рядом с главным тренером и наблюдая за ходом игры. – Ой, зря, Игнат Артемьевич. Я ведь говорил вам, что у Слепникова никакой игровой практики. Он даже на тренировки толком не вызывался. Так, пару раз для проформы… А вы его сразу в бой.

– Ничего, – сквозь зубы произнес Трофимов. – Каким-то образом я ведь должен был его проверить. А на таких встречах – как раз самое то.

– Не хотелось бы проигрывать «Кристаллу», – Денисов облокотился о бортик. – Стыдно как-то. И у ребят игра особо не идет…

К середине второго периода счет на табло значился «1:0» в пользу «Кристалла». Зрители недовольно гудели, свистели, улюлюкали, но «разбудить» любимую команду им не удавалось. Некоторые покидали стадион, раздосадованно махая руками. Трофимов нервно покусывал губу.

«Ничего, – утешал он себя. – Всего-то шестьдесят минут позора. Зато потом на выезде доберем необходимые очки. Поправим положение…»

Со Слепниковым не пришлось договариваться, Игнат Артемьевич не видел в этом необходимости. Спортивная форма запасного голкипера была далека от идеальной. Всего одна пропущенная шайба – грандиозное достижение! Хотя справедливости ради надо отметить, что и «беззубые» атаки «Кристалла» случались не так уж часто. Согласно статистике, по воротам Слепникова в первом периоде было нанесено семь бросков, и во втором пока что три. То есть на десять бросков – одна пропущенная шайба…

Трофимов с нетерпением ждал, когда влетит вторая. Счет «1:0» выглядел слишком зыбким. Первая пятерка «беркутов» не забивала, следуя достигнутым с Игнатом Артемьевичем договоренностям, а вот вторая время от времени довольно опасно огрызалась. Насчет третьего и четвертого звена главный тренер мог быть совершенно спокоен: он скомпоновал состав так, как посчитал нужным.

– Гранич сегодня какой-то размазанный, – продолжал сетовать Денисов. – Если «Кристалл» забьет еще раз, нам конец, Игнат Артемьевич. Не отыграемся уже. Может, стоит заменить Слепникова, пока остается шанс на спасение?

– Нет, – категорически отверг предложение старшего тренера Трофимов. – Пусть достоит до конца. Выясним, на что он способен. Сейчас очки нам не так нужны. А вот Слепников… За что он получает деньги?

– Там копейки, – презрительно сморщился Денисов.

– Все равно. Эти копейки могут еще пригодиться клубу.

– Хотите расторгнуть контракт со Слепниковым?

– Вот после этой игры и посмотрим, – отрезал Трофимов. – Я еще ничего не решил. Второй голкипер команде нужен, нельзя делать ставку на одного только Погудина. С уходом Ключевского и Баркетова нас и так ждут несладкие времена.

– Это точно, – вздохнул Денисов.

Он пытался выяснить у главного тренера, по каким причинам были расторгнуты контракты с обоими нападающими сразу, но Игнат Артемьевич предпочел отмолчаться. Настроение у команды было удручающим. То же самое относилось и к президенту «Стальных Беркутов» Дмитрию Кириллову. На нынешней игре с «Кристаллом» он даже не присутствовал. Зато Рубаев находился в ложе…

– Рома, вы следующие, – распорядился Трофимов, слегка поворачивая голову. – В атаку без надобности не соваться. Ждать момента. Держите фланги и не позволяйте им расстреливать наши ворота со средней дистанции.

Леонид Савин кивнул и тут же вместе со своими партнерами десантировался на лед. Распоряжением главного тренера Савин был спущен в третью пятерку, где слева и в центре играли габаритные ребята, приглашенные из фарм-клуба. Оба были «заточены» исключительно под оборонительные действия. На восьмой минуте первого периода именно Савин, заметив брешь в обороне противника, рванул в атаку, но партнеры не поддержали его. Получился «обрез», «Кристалл» создал голевой момент и реализовал его. После этого Савин вперед уже не рвался…

Трофимов подошел к только что сменившейся первой тройке нападения. Склонился к Ожогину, но знал, что его слова будут слышны как Граничу, так и Алгерсону.

– Проявите больше агрессии, – сказал Игнат Артемьевич. – Передачи должны быть более стремительными. Слишком подозрительно смотрится со стороны.

– Если передачи будут стремительнее, – возразил Ожогин, – мы разорвем их оборону в два счета. Придется забивать, Игнат Артемьевич.

– А может, одну все-таки «вложить»? – подал голос Гранич. – Для отвода глаз.

– Не надо. Слепников может больше и не пропустить.

– Поговорить с ним, – последовало предложение, но Игнат Артемьевич отрицательно покачал головой:

– Лучше пусть кто-нибудь из вас удалится. Разменяетесь на неключевого игрока «Кристалла».

– Я могу, – вызвался Алгерсон, демонстративно поигрывая широкими плечами. – Даже знаю, с кем лучше разменяться. Вон тот маленький, что сейчас на площадке. Он провоцирует меня с самого начала.

– Давай.

Трофимов хлопнул шведа по плечу и вернулся в общество Денисова.

– Они сейчас соберутся, – сказал Игнат Артемьевич. – Сравняем в этом периоде, а в третьем уже дожмем.

Однако даже этому мнимому прогнозу главного тренера не суждено было сбыться. Оба молодых форварда, игравших в звене с Савиным, «свалились» на левый фланг, и для «беркутов» случился очередной непредвиденный «обрез». Защитники спешно бросились в оборону. Савин выступил в роли догоняющего, спеша ликвидировать опасный выход «три в два». Настиг противника на синей линии, сыграл в корпус на грани фола, но тот успел переправить шайбу партнеру. Игрок «Кристалла» мощно замахнулся, один из защитников «беркутов» кинулся на лед, но броска не последовало. Выдержав паузу, нападающий прокатился вперед, сблизился с голкипером и отдал шайбу налево. Слепников не успел переместиться. С метрового расстояния левый крайний оформил гол практически в пустые ворота. Игроки «Кристалла» кинулись обниматься. Слепников сокрушенно мотал головой, словно не мог поверить в очередную свою ошибку.

– Погудина выпускать нужно, – вновь проговорил Денисов.

Трофимов отмахнулся от старшего тренера, как от назойливой мухи:

– Я сказал, Слепников достоит. Тема закрыта.

Игнат Артемьевич чуть приподнял голову и встретился глазами с сидящим в ложе Рубаевым. Антон Степанович удовлетворенно кивнул. Второй период подходил к своему логическому завершению. Счет «2:0» не мог не устраивать вице-президента клуба.

На лед выкатилось четвертое звено «беркутов». Ожогин с партнерами изготовились сменить их при первом удобном случае. Встреча возобновилась.

Окрыленные нежданным успехом, игроки «Кристалла» рванули в атаку. Четвертое звено быстро оказалось запертым в собственной зоне, однако шайба гонялась по периметру, и нападающей стороне выбраться на «чистый лед» не удалось.

Пошла смена. Алгерсон выскочил одним из первых. Подключился к отбору, сам, вроде бы случайно, отбросил шайбу на крюк противнику, кинулся исправлять оплошность и на порядочной скорости въехал выбранной ранее жертве коленом в колено. Судья свистнул и поднял руку. Денисов раздосадованно хлопнул ладонью о край борта. Сзади к Алгерсону подъехал игрок «Кристалла» и толкнул форварда в спину. Швед отмахнулся клюшкой. Это уже было гарантированных пять минут штрафа. Трофимов внутренне усмехнулся. Но его подопечным, видимо, и этого оказалось мало. Когда кто-то из «кристалловцев» рванулся на помощь своему одноклубнику, Ожогин проворно перехватил его за свитер, потянул на себя и свалил на лед. На Анатолия кинулся следующий. Ожогин встретил его прямым ударом в челюсть. Вмешались лайнсмены, предотвратив командно-массовую потасовку, и главный арбитр покатил на совещание…

Алгерсону, как и предполагалось, дали пять минут. Ожогин в итоге схлопотал десять плюс две. Двухминутным штрафом наказали и игрока, толкавшего шведа в спину, но так или иначе «беркуты» остались в меньшинстве – как на концовку этого периода, так и на начало следующего. Слепников заметно нервничал, перемещаясь взад-вперед в створке ворот, пока длился технический перерыв. В своих силах он уверен не был. Погудин искал глазами глаза Игната Артемьевича, но встретиться с ним взглядом не сумел. Гранич вернулся на скамейку запасных.

– Можешь пока отдохнуть, – шепотом бросил ему Трофимов и тут же отправил на лед четверку оборонявшихся во главе с Заваровым.

Случилось то, что и должно было случиться. Выиграв вбрасывание в своей зоне, Заваров отпасовал назад, но партнер не сумел вывести шайбу из зоны, угодив под силовой прием. Игроки «Кристалла» расставились по «большой трапеции», переводили шайбу с фланга на фланг, «поднимали» ее на защитников, но до броска дело не доходило довольно долго. Трофимов вновь принялся нервно покусывать губу. Наконец правый крайний отважился, немного сместился в центр и бросил. Слепникову своевременно закрыл обзор кто-то из партнеров бросавшего. Летящей в ворота шайбы голкипер не видел. За его спиной вспыхнул красный свет. Счет сделался «3:0» в пользу «Кристалла». Такой дефицит «беркутам» отыграть было уже не по силам. Игнат Артемьевич решил, что во избежание лишних подозрений он все же позволит Граничу забросить одну шайбу в третьем периоде. Во второй его половине.

Слепников жестом попросил замены, но главный тренер отказал. Денисов сел на скамейку. Наблюдать за дальнейшим ходом встречи уже не имело смысла. Будь в составе хотя бы Ключевский с Баркетовым, а так…

Рубаев тоже не стал досматривать матч до конца. В перерыве перед третьим периодом он покинул VIP-ложу и уже не вернулся. Из своего кабинета позвонил Симбулатову.

– Не подвел нас принципиальный, – с усмешкой сообщил он. – Можно считать, что ставка сыграла.

– Хорошо, – чиновник из ФХР не разделил энтузиазма своего протеже. – Как там с Росляковым? Нашли?

– Ищем.

– Значит, плохо ищете, Антон. Тебе нужны лишние проблемы?

– Нет…

– Мне тоже не нужны. – Слышно было, как Симбулатов выпустил изо рта мощную струю дыма. – А этот Росляков сейчас наша основная проблема. Найди его, Антон. Найди и разберись с этим вопросом.

– Понял.

Рубаев, соглашаясь, качнул головой, хотя собеседник и не мог этого видеть. Более того, Симбулатов даже не слышал его последней реплики. Он уже успел повесить трубку. В ухо Антону Степановичу врезались короткие гудки отбоя.

* * *

Свантуш заказал пива себе и Баркетову, после чего вернулся обратно за столик. Максим, не отрываясь, смотрел в экран висевшего под самым потолком телевизора. В прямом эфире транслировался матч «Стальных Беркутов» против «Кристалла». На старте третьего периода, оставаясь в численном меньшинстве, хозяева проигрывали со счетом «0:3». Небывалое достижение для «Кристалла». Лежащие на столе руки Баркетова были стиснуты в кулаки.

– Нравится травить себе душу? – ухмыльнулся чех, даже не взглянув на экран.

Он надорвал пакетик с фисташками, и две штучки упали Ярославу на колени.

– Знаешь, кого он поставил на ворота?

– Догадываюсь. Слепня. Правильно?

– Да. – Максим переживал происходящее на стадионе так, словно сам находился на скамейке запасных. – Он пропускает любой мусор, летящий в створ. Из двенадцати бросков – три пропущенные шайбы.

– Так счет уже три – ноль? – Свантуш все же поднял на мгновение голову. Вынул изо рта жвачку, прилепил ее за ухо и кинул на язык два очищенных орешка. – Круто! Мы такого себе не позволяли. Максимум перевес в одну шайбу. О чем думает этот Трофимов? Это же явная залипуха!

– Он страхуется, – ответил Баркетов. – Готов поспорить, что Слепень не в курсе происходящего. Игнат Артемьевич не знает, сколько он способен пропустить…

– То есть деньги Слепню не светят?

– Скорее всего, нет.

– Зажался Трофимов. Нехорошо, – чех говорил ровно, без эмоций. Его не волновало происходящее в стане «беркутов»; он лишь поддерживал беседу с Максимом. – А кто в курсе?

– Ожогин, Гранич и Алгерсон.

– Ну… В общем, это грамотная подборка. В крайнем случае, Трофимов скажет, что состав был экспериментальный.

– Так оно и будет. Пару минут назад показывали его лицо. Спокоен, как мамонт.

– Ясное дело, – кивнул Свантуш. – А чего ему дергаться?

Им принесли заказанное пиво, и чех ловко сдул пенную шапку со своей кружки. Посмотрел на часы. Сегодня вечером он снова планировал встретиться с Ивоной. Но лишь по завершении их общих с Максимом дел. Сотрудник Роскомспорта обещал появиться в баре к четырем. Баркетов отыскал его номер телефона через контору и назначил встречу. И россиянину, и чеху предстояло сегодня сделать чистосердечное признание. Другого пути бывшие одноклубники не видели…

Тем временем в транслируемом по телевизору матче у «беркутов» появился пятый полевой игрок. Это был Алгерсон. Его партнеры мгновенно произвели замену, и на лед спрыгнул Гранич. Судя по его зверскому выражению лица, он был полон решимости отыграться. Третьим в нападении вышел Заваров. Ожогин продолжал отбывать свою полученную ранее дисциплинарную «десятку». «Беркуты» ринулись в атаку. Алгерсон забросил шайбу в зону противника по левому флангу, сам же первым оказался на подборе. Перевел под бросок защитнику, но тот, сделав обманный финт, отправил шайбу дальше на Гранича. Чех был готов к атаке с ходу и мощным щелчком буквально прошил голкипера «Кристалла». Шайба пролетела у последнего в «домик» между щитков. Разрыв в счете сократился до двух шайб. Оператор крупным планом выхватил висящее под сводами арены электронное табло. Потом показали, как Гранич принимал заслуженные поздравления от партнеров по звену. Алгерсон что-то негромко сказал ему.

– Одумались, – прокомментировал только что увиденное Баркетов. – Как ты и просил, Яр. Будут вести счет до разрыва в одну шайбу. И никаких подозрений.

– Правильно, – кружка чеха успела опустеть наполовину. – А чего зарываться? Надо ведь и меру знать.

– Да какая мера? – парировал Баркетов. – Хрен редьки не слаще.

– Не знаю, не пробовал, – Свантуш улыбнулся. – Ты пиво пить будешь?

– Сейчас.

До шестнадцатой минуты заключительного периода команды докатились без заброшенных шайб. Гранич продолжал демонстрировать агрессию в атаке, но игра упорно «не ладилась». То передача получалась не совсем точной, то на заключительном броске шайба предательски перескакивала через крюк. Алгерсон также дважды отметился неточными бросками. Один раз попал точно в голкипера, второй раз «лизнул» штангу. На площадке появился Ожогин. Атаки «беркутов» усилились, и за четыре минуты до конца встречи разрыв в счете удалось-таки свести до минимума. Правда, отличилась не первая, а вторая пятерка, закрутив настоящую «карусель» у ворот противника. Шайба срикошетила от спины голкипера и «своячком» влетела в сетку.

На последних секундах Слепников заменился шестым полевым игроком. Даже Свантуш, допив первую кружку пива и заказав вторую, уставился в экран. Традиционное напряжение на площадке сохранялось по всем правилам хоккея.

– Может, отыграются? – предположил чех.

– Шутишь? – Баркетов не повернул головы в его сторону. – С Трофимова голову снимут.

– А если ставка шла на ничью?

– Вряд ли.

Максим оказался прав. Отыграться в основное время и перевести игру в овертайм «беркутам» не удалось. Гранич проиграл вбрасывание, попытался отнять у противника шайбу при помощи силового приема, но ошибся буквально на ровном месте. Ожогин не подстраховал партнера. Защитники тоже находились далеко. Шайба вышла из зоны «Кристалла», и на то, чтобы вновь доставить ее обратно, «беркуты» затратили более двадцати секунд. Алгерсон дважды забирался в офсайд.

– Шито белыми нитками. – Свантуш чистил фисташки, не глядя, сбрасывая шелуху себе под ноги. – Ты это видел, Макс?

– Еще бы! Мне ли не знать, как грамотно Алгерсон умеет входить в зону.

За пять секунд до финальной сирены бросок по воротам «Кристалла» все-таки состоялся. В исполнении того же Алгерсона. Шайба прошла мимо ворот, ударилась о борт и неожиданно выскочила на «пятачок». Савин, вышедший в роли шестого полевого, был готов к добиванию. Именно он под занавес «пустил корни» перед воротами противника. Глаза наблюдавшего за игрой Баркетова азартно блеснули. Он вскочил, едва не расплескав стоящую на столе кружку пива. Планы Трофимова рисковали разрушиться благодаря непредвиденному стечению обстоятельств…

Но чуда не случилось. Его не допустил Гранич. Чех вроде бы тоже кинулся на добивание, но вместо этого врезался в Савина и опрокинул его на спину. Нелепо махнул клюшкой, шайба взмыла вверх и одновременно с сиреной перескочила через верхнюю перекладину ворот. На экране появился Ожогин, раздосадованно схватившийся за голову. Актерского таланта ему было не занимать. Сокрушался нападающий «беркутов» очень естественно. Подъехавший Алгерсон ободряюще похлопал партнера по спине. Матч был закончен с итоговым счетом «3:2» в пользу «Кристалла».

– Слили? – раздался голос справа от Баркетова.

Максим повернул голову. Рядом с ним стоял Росляков и тоже наблюдал за тем, как игроки гостевой команды поздравляли друг друга с победой.

– Слили, – Баркетов опустился на стул. Придвинул к себе кружку с пивом и сделал большой глоток. – Я знал, что сольют, но до последней секунды надеялся… Глупо, конечно.

– Глупо, – согласился Росляков и тоже сел. – Трофимов не стал бы рисковать жизнью своей супруги.

– Вам это известно? – удивился Максим.

– И это, и многое другое, – сотрудник Роскомспорта поочередно уперся взглядом сначала в Баркетова, потом в Свантуша. Ребята определенно созрели для разговора и запираться уже не станут. – Не стоило вам связываться с Никоновым. Даже если представить дело, как применение оружия в целях самообороны… Все равно не стоило.

Баркетов побледнел. Росляков сделал вид, что не заметил этого. Поднял руку, привлекая внимание официанта. Матч на экране сменился рекламной заставкой. Если кто-то из корреспондентов и изъявил желание пообщаться с игроками, транслировать интервью в прямом эфире не собирались.

– Но давайте для начала черканем немного конкретики, – Росляков заказал себе кофе. – Рассказывайте, ребята. Внятно и по порядку. Кстати, а что с Ключевским?

– Он ранен, – Баркетов взял инициативу на себя. Свантуш, втянув голову в плечи, с отсутствующим выражением на лице потягивал пиво. – Вы не ошиблись. У нас действительно вышла стычка с Никоновым и его приятелем. Мы хотели выяснить, кто стоит за смертью Осина.

– Выяснили?

– Да. Никонов признал, что это его рук дело. Но он был всего лишь исполнителем. Имя заказчика нам узнать не удалось.

– А что насчет Агафонова? – спросил Росляков.

– Про него разговора не было. Ни с нашей стороны, ни со стороны Никонова.

– Понятно, – сотрудник Роскомспорта достал диктофон и положил его на стол между своим левым локтем и локтем Максима. – Оставим Никонова. Меня эта история в «Камелоте» волнует меньше всего. Расскажите мне о своих договоренностях с Агафоновым.

Росляков включил диктофон. На некоторое время за столиком возникла напряженная тишина. Баркетов растерялся, не зная, с чего начать. Ему пришел на помощь Свантуш.

– А какие могли быть договоренности? – Он придвинулся поближе. – За каждую слитую игру – деньги. Агафонов получал их от Никонова, а потом расплачивался с нами. Сливали не так уж часто. Чисел сейчас не вспомню, но грубо скажем… Пару раз в месяц.

– Кто был в доле? Только вы четверо? Я имею в виду вас двоих, Ключевского и погибшего Осина.

– Да, – подтвердил Баркетов. – Только мы четверо. Больше никто в команде об этом не знал. Догадываться, может быть, и догадывались. Кто их знает?.. Но доказательств не было, а следовательно, не было и открытых претензий…

– Какую роль во всем этом играл Денисов?

– Никакой.

– А кто-нибудь из административного руководства клуба?

Вопрос насторожил Максима. Вернее, не сам вопрос, а та интонация, с которой он был задан. У Рослякова явно была какая-то информация на этот счет, но делиться ею он пока не собирался.

– Если кто-то что-то и знал, – с расстановкой произнес Баркетов, – нам об этом ничего не известно.

Росляков сделал глоток кофе.

– Игра в день смерти Олега Осина должна была быть слита? – Он говорил полувопросительно и в то же время полуутвердительно.

– Да.

– Но вы ее не слили?

– Нет.

– Почему?

– Олег не захотел… – Воспоминания о том дне заставили Баркетова нахмуриться. – Он сказал, что никогда больше не будет играть по подсказке Агафонова.

– Агафонов об этом знал?

– Естественно. Олег открыто поставил его в известность. Они поругались, но Оса от своего не отступился. Мы его поддержали. А на следующий день… Впрочем, про катастрофу вы уже знаете, – Баркетов наморщил лоб. – Так же, как и о том, что она была не случайной. Олега убили.

– Что было потом? – Росляков продолжал задавать вопросы. – Когда подошла следующая подставная игра?

По губам Максима скользнула ядовитая усмешка. Он отхлебнул пива и сдвинул кружку на дальний край стола.

– Агафонов обратился к нам как ни в чем не бывало. Словно и не было истории с гибелью Осина. А ведь именно в тот день свитер Олега торжественно подняли под своды арены. Номер шестьдесят шесть был закреплен за ним посмертно. На века. А Агафонов… Сука!

– Давайте без эмоций, – Росляков постучал согнутым указательным пальцем по корпусу диктофона. – Что сказал Агафонов?

– Сказал, что мы должны слить игру. Деньги поставлены немалые, чтобы перекрыть прошлый просчет. Обещал заплатить нам троим по двойному тарифу…

– Мне не обещал, – ввернул Свантуш.

– Значит, только мне и Ключевскому, – продолжил Баркетов. – Поставил нам в центр Вартека. Это должно было облегчить задачу и вызвать меньше подозрений. Центр из Вартека никакой… – Максим помолчал секунду-другую. – Но мы все равно эту игру выиграли. В память об Олеге.

– И назло Агафонову?

– Можно и так сказать.

– И на этот раз он предупрежден не был? Я правильно понял? Черканем здесь немного конкретики.

– Да, – Баркетов скривил губы в улыбке. – Мы не стали ему ничего говорить. Просто выиграли, и все. Может, это и вызвало у него сердечный приступ… Хотя вы упоминали что-то о транквилизаторах…

– Об этом потом, – отмахнулся Росляков. – Что дальше?

– А дальше вы и сами все знаете. На место Агафонова пришел Трофимов, принялся перекраивать и команду, и прежнюю модель игры. Он собирался создать все четыре равноценные пятерки. Исключительно атакующие. Убрал из состава Ярика, – Баркетов качнул головой в направлении Свантуша; чех быстро кивнул, соглашаясь со сказанным. – Но ничего больше он сделать не успел. Его приперли к стенке известным вам образом. Итог мы только что видели на экране. Игра с «Кристаллом» оказалась слитой.

– Почему вы были не там? – Росляков неопределенно мотнул головой, но Максим сразу понял, что имеет в виду сотрудник Роскомспорта.

– Я ушел из команды.

– Из-за этого?

– Да. Трофимов предложил мне вернуться к прежнему, но я отказался. В настоящий момент готовятся документы по расторжению контракта.

Росляков выключил диктофон и убрал его в карман. Неторопливо допил кофе, размышляя о чем-то своем. И Баркетов, и Свантуш сидели молча.

– У меня есть к вам предложение, – сотрудник Роскомспорта устремил взгляд поверх голов собеседников. – Я не буду поднимать вопрос о том, кто убил Никонова и Динарова в «Камелоте», а вы поможете мне прижать Трофимова.

– Что значит «прижать»? – насторожился Свантуш.

– А то и значит. Давайте черканем немного конкретики. Мне известно, с кем встречался Игнат Артемьевич накануне слитой игры. Но я не знаю, кто стоит в данной организации еще выше. Подозреваю, но не знаю наверняка. Уничтожить гидру возможно, лишь отрубив ей голову. Однако я вынужден действовать в рамках закона. В отличие от вас, ребята… – Росляков выдержал паузу. – Вы вдвоем отправитесь к Трофимову и заставите его поехать на встречу с этим неизвестным лицом. С самым главным, а не с тем, с кем он разговаривал в прошлый раз. Пусть выторгует себе такое условие. Вручите ему диктофон… После этого мы сядем Трофимову на хвост и таким образом не только отыщем интересующую нас гидру, но и достанем необходимые улики.

– Этот «кто-то» очень высокопоставленный? – уточнил Баркетов. – Тот, кого вы подозреваете?

– Да. Очень.

– А кто под ним? Кто тот человек, с кем встречался Трофимов? Мы можем узнать его имя? – Видя, что Росляков колеблется с ответом, Максим усмехнулся: – Да бросьте вы! Мы же теперь в одной упряжке.

– Хорошо, – сдался Росляков. – Это Рубаев, вице-президент клуба «Стальные Беркуты».

– Рубаев! – на выдохе откликнулся Баркетов. – Вот сука!

– Курва! – поддержал товарища Свантуш.

– Так вы беретесь помочь мне?

Росляков, не дожидаясь официанта, расчехлил портмоне и положил на стол сторублевую купюру.

– Он не согласится, – сказал чех, слизнув с губ пивную пену.

– Трофимов?

– Да.

– Так в том-то все и дело, – сотрудник Роскомспорта улыбнулся одними уголками губ. – Вам нужно его убедить. А уж как вы добьетесь положительного результата, меня не волнует. Проявите характер, парни.

Намек был слишком прозрачным, чтобы бывшие игроки «Стальных Беркутов» не сумели его понять. Баркетов нахмурился, но уже через секунду его лицо разгладилось. Какого черта? Ему вполне по силам сделать это. Разве он не стремился к тому, чтобы справедливость восторжествовала?

– Согласен.

Максим протянул раскрытую ладонь Рослякову, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. После секундного колебания то же проделал и Свантуш. Баркетов невольно обратил внимание на следы от наручников на запястьях Алексея. Во время их прошлой встречи этих следов не было.

Чех допил пиво, расплатился, и все трое одновременно поднялись. Росляков молча передал Баркетову диктофон. Не тот, которым пользовался сам, а другой.

– Как только выполните свою задачу, сразу свяжитесь со мной, – напутствовал сотрудник Роскомспорта хоккеистов. – И помните, Трофимов должен настоять на встрече с вышестоящим лицом, а не с Антоном Рубаевым.

– Ясно.

Алексей застегнул «молнию» на куртке и первым вышел на свежий воздух. Свантуш и Баркетов слегка задержались. Росляков не стал их дожидаться.

Глава 9

– Анжела!

Трофимов кинулся в прихожую, едва до его слуха долетел звук проворачивающегося в замочной скважине ключа. На тот момент он даже не задумался о том, откуда у его супруги может быть ключ от их новой квартиры. Позже Игнат Артемьевич понял, что Анжела получила его лично из рук вице-президента клуба.

Нервы Трофимова были на пределе. Вернувшись с игры в пустую квартиру, он более часа мерил шагами комнату, время от времени останавливаясь то у окна, лишенного занавесок, то у телефонного аппарата. В правой руке Игната Артемьевича был сжат мобильник. Но ему никто не звонил. Трофимов уже начал было сомневаться, что Антон Степанович сдержит данное ему слово… Мысли роились в голове одна ужаснее другой. И вдруг…

– Господи, Анжела!

Игнат Артемьевич схватил жену за руки, притянул к себе, и женщина со слезами припала к широкой мужской груди. Она плакала беззвучно, а Трофимов только и мог, что осторожно поглаживать ее по вздрагивающим плечам.

– Все в порядке, милая, – Трофимову и самому в этот момент хотелось разрыдаться. – Все уже позади. Испугалась? Да? Ты ведь испугалась, Анжела?

Она кивнула.

– Понимаю. – Главный тренер «беркутов», продолжая обнимать супругу за плечи, провел ее в комнату и бережно усадил на диван. – Я сам чертовски перепугался. И я сделал все, что от меня требовали, Анжела. Я согласился на все их условия…

– А что они требовали? – Женщина подняла голову.

Игнат Артемьевич натянуто улыбнулся:

– Это уже неважно. Ты жива, и слава богу. Я ужасно нервничал. Черт! Хочешь чего-нибудь выпить?

Она отказалась. Трофимов чувствовал, что ему-то выпить требуется совершенно определенно, но он не позволил себе разомкнуть объятий. Никогда прежде Игнату Артемьевичу не доводилось видеть жену в таком состоянии. Она вся как-то сжалась. И это та Анжела, которую он знал! Решительная, волевая, целеустремленная. В подобную перемену трудно было поверить. Но приходилось.

– Тебе не сделали ничего дурного?

Трофимов спрашивал, и сам же боялся услышать ответ. Он поклялся себе, что, если с головы жены упадет хоть один волосок, Рубаев дорого за это заплатит. В этом случае Игнат Артемьевич лично свернет ему шею. Но Анжела вновь отрицательно покачала головой.

– Только в аэропорту,.. – выдавила она сквозь слезы. – Когда меня забирали… Было жутко, Игнат. А потом… Я и не видела никого больше. Они отвезли меня в какой-то загородный дом и оставили там. Сказали, что моя жизнь будет зависеть от тебя…

– Я знаю.

– В тебе я не сомневалась, Игнат. И я ждала… А сегодня меня выпустили и назвали этот адрес. Сказали, что тут я смогу встретиться с тобой.

Анжела сама высвободилась из его объятий, подобрала под себя ноги, предварительно скинув полусапожки, и разместилась на диване возле подлокотника. Глаза были красными, но она больше не плакала. Игнат Артемьевич ободряюще улыбнулся супруге.

– Не будешь против, если я что-нибудь выпью? – спросил он.

– Да, конечно…

Трофимов прошел к бару, откупорил бутылку красного вина и, не тратя времени на поиски стаканов, отхлебнул прямо из горлышка. Из правого уголка рта на подбородок скатилась похожая на кровь капелька. Игнат Артемьевич смахнул ее рукавом. Глотнул еще раз, а затем поставил бутылку на столик. Бар закрывать не стал. Вернулся к жене.

– Я не спала двое суток, – призналась Анжела. – У нас, в этом доме, есть спальня?

– Да. Вот эта дверь, – указал в сторону комнаты Трофимов. – Но если хочешь, можешь прилечь прямо здесь.

– Здесь я не смогу расслабиться.

– Набрать тебе ванну?

– Не надо. У меня нет сил даже на это.

– Понимаю, – кивнул Игнат Артемьевич.

Некоторое время Анжела еще сидела без движения, потом заставила себя скинуть босые ноги на пол. Супруг помог ей подняться.

– Я провожу тебя.

Однако на пороге спальни женщина остановилась, вскинула голову и встретилась глазами с Игнатом Артемьевичем. Взгляд Анжелы был таким же, как и раньше, – настороженный и испытующий.

– Скажи мне, Игнат… – она на мгновение запнулась. – То, что ты сделал ради моего спасения… То, что они от тебя требовали… Это не слишком ужасно?

– Нет, – Трофимов нагнулся и легко поцеловал жену в щеку. – Ничего особенного. Обычная тренерская работа. Я поначалу решил проявить принципиальность, и на меня таким образом надавили. А что ты хочешь? – Игнат Артемьевич заметил искреннее изумление жены. – Мы с тобой теперь в России. Дикая страна, дикие нравы… Я ведь не раз рассказывал тебе о России.

– Я помню, – Анжела пожала плечами. – Но не думала, что настолько.

– Забудь об этом, – посоветовал Трофимов. – Забудь, как дурной сон. Сейчас уже все в порядке. И я обещаю тебе, что ничего подобного больше не повторится. Дураки, как известно, учатся на собственных ошибках.

– Мне не нравится, когда ты называешь себя дураком, Игнат.

– Мне тоже. Но иногда нужно уметь смотреть правде в глаза.

Он поцеловал Анжелу еще раз, и она скрылась в спальне. Трофимов мягко прикрыл за женой дверь. Прислушался. Нет, плакать она вроде бы больше не собиралась. Игнат Артемьевич вернулся в центр гостиной, взял со стола бутылку и выпил еще вина.

Свет фар подъехавшей машины отразился в зашторенных стеклах. Трофимов прошел к окну и выглянул наружу. Из остановившегося напротив подъезда «Пежо» выбрался сначала Баркетов, а за ним – Ярослав Свантуш. Игнат Артемьевич нахмурился. Оба его бывших игрока зашли внутрь. Не хотелось бы, чтобы они разбудили задремавшую Анжелу…

Трофимов быстро прошагал в прихожую и отпер дверь. Баркетов уже собирался надавить на кнопку электрического звонка. Чех держался позади него.

– В чем дело, парни? – не слишком приветливо встретил хоккеистов главный тренер «беркутов». – Не поздновато ли для визитов? Моя жена только вернулась и…

Максим перебил его:

– Нужно поговорить.

Он без приглашения перешагнул через порог. Свантуш на секунду замялся, но потом последовал за товарищем. Игнату Артемьевичу ничего не оставалось, как отступить в сторону.

– Если это насчет контракта, то можно было подождать…

– Это не насчет контракта.

Баркетов двинулся в гостиную, но Трофимов удержал незваного гостя за локоть.

– Не туда, – шепотом произнес он. – Пройдем лучше на кухню.

Максим подчинился. Трофимов вновь пропустил игроков вперед, а сам замкнул шествие. Баркетов и Свантуш подсели к столу. Игнат Артемьевич остался стоять, спиной закрыв дверь. Зажигать свет на кухне он тоже не стал. Выжидательно глянул на визитеров:

– Так в чем, собственно, дело?

– Они вернули вам жену? – вопросом на вопрос ответил Баркетов.

– Вы пришли сюда узнать именно это?

– Нет. Но все же… Вернули?

– Да, вернули.

– Мы с Максом смотрели игру в баре, – усмехнулся чех. Его мощные челюсти снова перемалывали жевательную резинку. – Впечатлило. Особенно концовка. Динамичная и напряженная. Агафонов, помнится, ни разу не додумался до того, чтобы устраивать из слитых игр шоу.

Трофимов побагровел. Меньше всего ему хотелось сейчас обсуждать минувший матч с «Кристаллом». Его, как и все остальное случившееся за последние дни, следовало попросту забыть. То, что он только что посоветовал супруге.

– А я смотрю, ты стал разговорчивее, – язвительно бросил он Свантушу.

– Чего нельзя сказать о вас, Игнат Артемьевич, – парировал Баркетов. – Почему вы не сказали мне, что это Рубаев?

– А с какой стати? Я же русским языком объяснил тебе, Макс, что жизнь моей жены находилась под угрозой. Я не мог допустить, чтобы ты ввязался в разборки с вице-президентом клуба. Что в этом случае стало бы с ней? – Трофимов неопределенно мотнул головой в направлении спальни. – Или тебе на всех и все наплевать?

– Было бы мне наплевать, я бы просто ушел в сторону и притих.

– Ты так и сделал, когда не стало Осина. А теперь вдруг опомнился… Не поздновато ли для прозрения?

Баркетов резко встал. Свантуш тоже встал, перестал жевать и положил руку на плечо бывшего одноклубника. Это движение невольно сдержало Максима.

– Что? – Трофимов криво усмехнулся. – Скажешь, что я не прав? Прав, Макс, прав. И ты отлично об этом знаешь. Так что не стоит строить из себя моралиста. К тебе это тоже относится, – добавил он, взглянув на чеха. – Так зачем вы пришли?

Почти невероятным усилием воли Баркетов заставил себя успокоиться. Однако садиться он больше не стал. Стоял и Свантуш.

– Вы знаете, кто стоит за Рубаевым? – Голос Максима звучал ровно, но в нем появилась какая-то надтреснутость.

– Не знаю.

– Уверены?

– Это что допрос, Баркетов? Если я сказал, что не знаю, значит, не знаю.

– Но такой человек есть?

– Возможно. Меня это не касается. Я сделал то, о чем меня просили, а остальное…

– Они попросят еще раз, – с нажимом произнес Баркетов.

– И что с того?

– Вы хотите работать на них вечно?

Разговор уже происходил на повышенных тонах и мог быть услышан в спальне. Трофимов судорожно сглотнул и выдержал небольшую паузу. Вновь перешел на свистящий шепот.

– К чему ты клонишь, Макс?

Баркетов двинулся на него, Свантуш попытался остановить приятеля, но тот лишь небрежным движением сбросил со своего плеча тяжелую ладонь Ярослава. Остановился в полушаге от Игната Артемьевича. Стального цвета глаза хоккеиста буравили переносицу главного тренера. Отступать от намеченного Баркетов не собирался. Он знал, что дожать Трофимова именно сегодня было крайне необходимо.

– Это нужно остановить, Артемьич. Теперь, когда ваша жена в безопасности, пришло время для контратаки. Вы же играли сами. Вы знаете, как важно уметь стремительно переходить из обороны в нападение. В противном случае неприятель запрет вас в зоне. И что останется? Проброситься? Но это позор, Артемьич. Подумайте об этом. Подумайте о тех, кого уже нет в живых. Об Осине, об Агафонове… Ведь это только начало. Будут и еще жертвы. Неужели вы думаете, что Ожогин, Алгерсон и Гранич всегда будут безропотно сливать игры по вашему указанию? Они ведь хоккеисты! У них тоже есть понятия о чести. Настанет день, и кто-нибудь из них последует примеру Осина. Он откажется. А его грохнут. Для Рубаева и того, кто прикрывает его, люди, как мусор. Убрал – и все… Таким не место в спорте. Не место у власти. С этим нужно кончать, Артемьич! Слышите? Обязательно нужно!

Речь Максима была настолько искренней и проникновенной, что Трофимов не сразу нашелся с ответом. Он несколько раз бессмысленно сморгнул, покосился на Свантуша и вновь встретился глазами с Баркетовым.

– Кончать… – глухо, словно эхом, откликнулся Игнат Артемьевич. – Но как? Что я могу? Ведь я уже…

– Повязан с ними? – закончил за него начатую фразу Баркетов и увидел, как Трофимов энергично качнул головой в знак согласия. – Я знал, что Рубаев на это и рассчитывает. Он наверняка обрисовал вам во всех красках, что будет, если вы решите соскочить. Угадал?

Трофимов снова кивнул.

– В его словах, бесспорно, есть зерно истины, – продолжил Максим. – Только одного Антон Степанович не учел. Если наш план сработает, ответ держать уже будет не перед кем.

Игнат Артемьевич в растерянности провел ладонью по лбу. Перестав подпирать спиной дверь, он придвинул к себе стул и без сил опустился на него. Ноги вдруг предательски ослабели.

– Что за план?

Теперь Баркетов взирал на собеседника сверху вниз.

– Нужно достать главного. Человека, который управляет всей этой системой. Без него пирамида рухнет. А с Рубаевым мы уже легко справимся. Без поддержки он – никто. Слизняк!

– Но… – Трофимов уставился в одну точку. – Мы не знаем, кто этот человек…

– Агафонов его знал, – подал голос Свантуш.

Игнат Артемьевич взглянул сначала на чеха, потом на Баркетова. Максим уверенно кивнул.

– Яр прав. Агафонов наверняка его знал. Он вел переговоры с ним, а не с Рубаевым. Вам следует сделать то же самое.

– Мне?

– Конечно. Игра с «Кристаллом» слита, и пришло время сесть за стол переговоров. Скажите, что вас не устраивает доля. Вы человек с мировым именем, и все такое… Попросите Рубаева связать вас с тем, кто решает подобные вопросы. Он сведет. У него выбора не будет.

– Вы так считаете?

Лицо Игната Артемьевича заметно осунулось. Он зажал кисти рук между колен, стараясь скрыть охватившую его нервную дрожь. Сейчас Трофимов совсем не был похож на того дерзкого и напористого игрока, каким он был больше двадцати лет назад. Оно и понятно. Годы взяли свое. Игнат Артемьевич и сам чувствовал, что он уже не тот. Ему хотелось, чтобы нашлись люди, готовые в экстренных ситуациях принимать решения за него. Ведь это так просто… Переложить ответственность на чужие плечи. Игнат Артемьевич на мгновение зажмурился.

– Вам же сказали, – с расстановкой произнес Свантуш. – Рубаев – слизняк! Какой еще у слизняка может быть выбор?

– Погоди, Яр, – осадил чеха Баркетов. – Тут многое будет зависеть от того, как построите разговор вы, Артемьич. Будьте понапористее. Нажмите на Рубаева как следует.

– Хорошо, – едва слышно отозвался Трофимов. – Допустим, он сведет меня с тем человеком. А что дальше?

– А дальше вот, – Максим положил на стол перед главным тренером полученный от Рослякова диктофон. – Это будет при вас. Задача заключается в том, чтобы собеседник был как можно откровеннее с вами. Запись станет важной уликой против него. Пускайте беседу в нужное русло. А мы… Мы будем поблизости, Артемьич. И я, и Ярослав.

Баркетов намеренно умолчал о Рослякове, не зная, как отреагирует Трофимов на участие в предстоящей операции сотрудника Роскомспорта. Может и на попятный пойти. Максиму не хотелось допускать этого. Не хотелось спугнуть «дозревающего» Игната Артемьевича.

– Смелее! – подтолкнул он главного тренера. – В ваших силах вернуть «беркутам» доброе имя. Это, уверен, зачтется и при подписании нового пятилетнего контракта.

– А вы? – поднял голову Трофимов.

– Что мы?

– Вы с Ключевским вернетесь в команду?

Баркетов улыбнулся:

– Пока, насколько мне известно, контракты с нами еще не расторгнуты. То есть вопрос становится ребром, как бы пафосно это ни звучало. Или мы, или Рубаев. В одну лодку с Антоном Степановичем мы уже не сядем.

Трофимов пристально посмотрел на Свантуша:

– Второй голкипер мне тоже понадобится.

– Я с удовольствием, – откликнулся чех. – К тому же без тренерской установки на проигрыш я могу выглядеть в воротах очень убедительно. Это совсем другая статистика.

– Проверим, – лаконично ответил Игнат Артемьевич.

Он встал из-за стола и вышел из кухни. Настенные часы пробили начало второго. Баркетов шумно выдохнул.

– Я думал, нам придется применять силу.

– Хороший мужик, – заключил Свантуш. – В целом.

Трофимов вернулся через две минуты. Снова закрыл за собой дверь и подсел к столу. В одной руке у него был мобильник, в другой – потрепанная от времени записная книжка. Тренер раскрыл ее на последней странице. Баркетов смотрел Игнату Артемьевичу через плечо и видел, как тот уткнулся указательным пальцем в номер телефона Рубаева.

Трофимов решительно застучал по кнопкам мобильника. И Баркетов, и Свантуш замерли в ожидании.

– Антон Степанович? Это я. Не разбудил?.. Вот и славно. Благодарю, что вернули мне супругу целой и невредимой… Да, разумеется. Договор есть договор. Я понял. Только хотелось бы утрясти еще один вопрос… Запамятовали? Финансовый, разумеется. На бумаге цифры смотрелись неплохо… Но могли бы быть и получше. Более убедительнее, что ли… Чего я хочу? Конкретнее? Можно и конкретнее.

Довольный Баркетов скрестил руки на груди. У Игната Артемьевича явно открылся актерский талант.

* * *

Передвигаться по ночному городу было гораздо удобнее, чем днем. Свободные без пробок дороги позволяли Трофимову не беспокоиться насчет того, что он рискует опоздать на встречу к назначенному времени. До озвученного Рубаевым по телефону адреса оставалось минут двадцать езды.

Игнат Артемьевич бросил взгляд в зеркало заднего вида. Если Баркетов со Свантушем и висели у него на «хвосте», присутствия своего не обнаруживали. Да и зачем им это? Хоккеисты знали, куда именно направлялся главный тренер. Трофимов сообщил им адрес сразу же, едва закончил переговоры с Антоном Степановичем.

В «подвешенном состоянии» оставался один-единственный вопрос: явится ли на встречу тот, кого они ждали, или Рубаев будет один? Четкого ответа, как ни настаивал Трофимов, вице-президент «Стальных Беркутов» не дал. Хотя обнадеживало уже то, что приехать Игнату Артемьевичу предлагалось не в коттедж к Рубаеву, где они виделись в последний раз, а совсем в другое место.

Будить жену Трофимов не стал. Оставил записку, в которой сообщал, что его спешно вызвали на работу. При хорошем раскладе он надеялся вернуться раньше, чем Анжела обнаружит его послание. Если же нет… Если что-то пойдет не так… Игнат Артемьевич не хотел думать об этом. Колебаний уже не было; он взвесил все «за» и «против», приняв окончательное решение. Баркетов прав: таким, как Рубаев, не место в спорте.

Вспыхнул и замигал дисплей лежащего на приборной доске мобильника. Трофимов потянулся и взял телефон. Номер Антона Степановича узнал сразу. Нажал кнопку соединения.

– Слушаю.

– Вы уже в пути, Игнат Артемьевич? – осведомился Рубаев.

Он говорил не так сладко и нараспев, как при встрече в коттедже. Теперь в его голосе чувствовалось напряжение. Предыдущий звонок Трофимова пришелся не по душе вице-президенту клуба. Но дело есть дело. Рубаев умел собраться.

– Буду минут через десять-пятнадцать, – сухо ответил тренер. – Так что вы решили, Антон Степанович? Вы будете один, или как? Если один, разговор у нас вряд ли получится… Или вам дали полномочия решать финансовые вопросы в одиночку?

– Я буду не один.

– Тем лучше. Рад, что вы меня услышали и поняли.

– Мы ждем вас, Игнат Артемьевич, – Рубаев кашлянул в трубку. – Поторопитесь. Время тоже, знаете ли, дорого стоит.

– Приеду, как договорились.

Трофимов сбросил вызов и тут же набрал номер Баркетова. Максим ответил после первого же длинного гудка.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил он.

– Звонил Рубаев. Сказал, что будет не один.

– Отлично! – Судя по голосу, Баркетов был доволен. – Главное – держитесь естественно, Артемьич. Не переигрывайте. И гните свою линию. Пусть они больше говорят, а вы больше слушайте. Диктофон включите заранее.

– Я все помню. До связи, Макс.

Трофимов опустил телефон в боковой карман пиджака. Туда же переложил из пальто и диктофон. План, предложенный Баркетовым, выглядел слишком просто, но именно в силу своей простоты он и мог принести позитивные плоды. Все гениальное просто, как известно.

Игнат Артемьевич свернул на Слободкинскую, проехал пару кварталов и еще раз ушел вправо. Баркетов подробно объяснил Трофимову, как добраться до нужного места кратчайшим путем… На мгновение Игнату Артемьевичу показалось, будто позади мелькнул свет фар, но он тут же понял, что это блик от уличного фонаря. В этот час город был совершенно пустынным.

Нужный дом располагался на Бахметьевской и стоял немного особняком от всех остальных. Трофимов еще издалека заметил его красную черепичную крышу. Припарковал автомобиль на противоположной стороне, включил диктофон и выбрался из машины. Застегивать пальто не стал. Сердце гулко стучало, но в последнюю секунду Трофимов сумел совладать с нахлынувшими эмоциями. От него сейчас зависело слишком много.

* * *

Ключевский привычно проверил шнуровку на коньках, легонько постучал клюшкой о борт и спустился на лед. Предпринятое небольшое усилие отозвалось тупой ноющей болью в правом боку. Рана давала о себе знать, и Павел определенно не был готов к нагрузкам. Однако попробовать стоило. Ледовый дворец в этот час все равно пустовал. Ключевский прокатился до центра площадки. Остановился. Подняв голову, окинул взглядом мертвые трибуны. Сколько раз он выходил на эту площадку под взорами многотысячной публики! Павел знал, что ему будет не хватать всего этого, когда документы на расторжение контракта будут подписаны. Понятное дело, что любой другой клуб примет его с распростертыми объятиями, но здесь… Ключевский давно сроднился со «Стальными Беркутами». Это была его команда.

Он покатился вперед, набирая скорость, пересек синюю линию, взмахнул клюшкой и резко «ударил по тормозам». Резкая боль в правом подреберье заставила Павла скрючиться.

– Не меньше двух недель до полного восстановления, – прозвучал у него за спиной со скамейки запасных голос. – Собственный организм не обманешь, Ключ.

Павел распрямился и повернул голову. У ближнего бортика с противоположной от него стороны, чуть сутулясь, стоял Денисов. Старший тренер даже не смотрел в сторону Ключевского. Он разглядывал развивающиеся свитера под сводами арены. Все они когда-то принадлежали игрокам клуба. Кого-то уже не было в живых, как Осина, кто-то просто завершил карьеру в силу возраста. Свитер самого Андрея Денисова под номером пять висел с левого края.

– Что вы здесь делаете? – Ключевский подкатился к старшему тренеру.

– А ты?

– Я хотел немного потренироваться. Мой контракт до сих пор в силе, и я имею полное право…

– Я не об этом, Ключ. Разве ты не должен сейчас проходить курс реабилитации? Я слышал, у тебя открылась какая-то застарелая травма. Так сказал Трофимов.

– Да… Но проверка собственных сил…

– Еще рано, – Денисов опустил взгляд и встретился глазами с игроком. – Я вижу по симптомам. У тебя не получится выйти на лед раньше, чем через две недели. А нужную форму ты и вовсе наберешь только в следующем месяце.

– Мой контракт к этому времени будет уже расторгнут.

– Знаю, – Денисов помолчал. – А все-таки, Ключ, скажи мне откровенно: что вы там не поделили с Трофимовым? И ты, и Баркетов? Это все из-за тотализатора?

Ключевский опешил. На мгновение он даже забыл о боли в правом подреберье. Прислонил клюшку к борту.

– Вам об этом известно?

– А ты думаешь, я – слепой? – усмехнулся старший тренер. – Я прекрасно видел все, что происходило при Агафонове, и вижу теперь действия Игната Артемьевича. Последняя игра с «Кристаллом» стала наглядным тому подтверждением. Я слишком хорошо разбираюсь в хоккее, Ключ. Слишком хорошо!

– Не понимаю… – Павел выглядел растерянным. – Почему же тогда вы?..

– Не донес, куда следует? А зачем? С приходом нового главного тренера все повторилось бы снова. И так до бесконечности… Я в первую очередь думаю об интересах клуба, Ключ. Клуба, в котором воспитывался я сам, – Денисов вновь посмотрел на свитера под сводами арены. – Да, проигрывать матчи с аутсайдерами по указке тех, кто ставит деньги на тотализаторе, – поступок не из красивых. Тут я согласен. Это не украшает команду. Но ведь на итоговый результат такие матчи не влияют. Потерянные очки «беркуты» быстро набирают в других встречах и продолжают держаться в верхней части турнирной таблицы. Прошлогодний чемпионат и вовсе остался за нашей командой. Так в чем же дело, Ключ? Почему мне не быть довольным? Зачем поднимать волну, которая может повредить клубу?

– Вы могли бы использовать это в своих интересах, – прищурился Павел. – Занять место главного тренера. Разве вам не нужна эта должность?

– Нужна, – не стал спорить Денисов. – Но причина та же. Если руководство клуба считает, что на посту старшего тренера я выгляжу предпочтительнее, значит, это опять же лучше для самого клуба.

Ключевский задумался.

– Странная у вас логика.

– Я ничего странного в ней не нахожу.

– А гибель людей? Агафонова? Осина? Это тоже пошло на пользу клубу?

– Нет, не пошло. Но что касается Осина… – Денисов сел на скамейку, и стоящему на льду Ключевскому была теперь видна только его голова. – Олег сам виноват в случившемся. Кому стало лучше от его бунта? То же самое можно сказать и о Баркетове. Кому стало лучше от того, что он отказался от игры с «Кристаллом»? Трофимов нашел ему замену, и игра все равно оказалась слитой. А вот на выездной серии он будет необходим. Мы не доберем очков, Ключ, если Макс не поедет в это турне. И чья правда сильнее? Как по-твоему?

Павел ничего не ответил. Хотя бы по той причине, что просто не нашелся с ответом. В словах Денисова была логика, но Ключевский считал такую логику слишком извращенной. Они смотрели на одни и те же вещи под разным углом.

– Контракты еще не расторгнуты, – напомнил старший тренер. – У вас есть еще время подумать. Пораскинь мозгами, Ключ. И поговори с Максом. Вы нужны нам.

Ключевский молча отъехал от бортика, выкатился в центр, подхватил шайбу на крюк и устремился вместе с ней в направлении пустых ворот. Слишком большую скорость он развивать не стал. Остановился в метре от рамки и бросил с кистей. Шайба влетела в сетку впритирку с верхним левым углом. Павел сделал вираж за воротами, выкатился на «пятачок», опять подобрал шайбу и на этот раз, не глядя, отправил ее в створ с нулевого угла. В задумчивости потоптался на месте, а потом вернулся к Денисову.

– Может, вы и правы, – жестко, чеканя каждое слово, произнес Ключевский. – Но остаться в команде мы с Максом сможем при двух условиях.

– Даже при двух? – улыбнулся Денисов.

– Да. Во-первых, мы не станем выходить на подставные матчи. Пусть Трофимов играет так, как играл с «Кристаллом».

– Это вызовет подозрения.

– Не наша проблема, – Павел покачал головой. – Придумывать отмазки не в их правилах.

– А какое второе условие?

– Люди, убившие Осина, должны за это ответить. Иначе быть не может.

Денисов кивнул, но что именно он хотел выразить этим кивком, осталось неясным.

– Пойдем в раздевалку, – предложил он Ключевскому. – К тренировкам ты все равно не готов.

– О чем вы говорите? – заносчиво вскинулся Павел. – Вы видели мои броски?

– Видел. Но я видел и еще кое-что: в воротах никого не было.

– Взять бросок с кистей в дальнюю девятку мало кому по силам.

– Ты так думаешь? – иронично заметил Денисов. – А если я встану в ворота?

– Вы? Вы же – не голкипер.

– Тем более. – В глазах старшего тренера блеснул азарт, которого никогда не было прежде; во всяком случае, Ключевский такого азарта у Денисова ни разу не замечал. – Я сейчас надену форму и займу место в рамке. Если забьешь мне хотя бы один раз с десяти попыток, я признаю твою правоту. А если нет… Ты признаешь мою.

– Идет, – Ключевский сдернул перчатку и протянул руку Денисову.

Пари было заключено. Павел верил, что уж один раз переиграть непрофессионального голкипера он точно сможет.

* * *

Дом, в котором Трофимову была назначена встреча, не имел прилегающей к нему частной территории. Небольшая узенькая дорожка, выложенная фигурной брусчаткой, упиралась в крыльцо из трех ступеней. Застекленная терраса поблескивала в лунном свете густой тонировкой. В окнах на втором этаже света не было.

Игнат Артемьевич остановился возле двери и позвонил. Оглянулся через плечо. Черный «Порше» Рубаева занимал место у торцевой части дома. Других автомобилей поблизости не было.

Замок щелкнул автоматически, приведенный в движение чьей-то незримой рукой. Трофимов потянул на себя ручку двери и ступил на террасу. Она была освещена. За прямоугольным столиком справа друг против друга сидели двое мужчин. Они не обратили ни малейшего внимания на визит постороннего человека, хотя по характерно оттопыренным пиджакам Игнат Артемьевич видел, что у каждого из них имеется в наличии огнестрельное оружие. Мужчины были увлечены игрой в нарды.

Третий охранник, который, судя по всему, и открыл дверь Трофимову, развалился в кресле перед негромко работающим телевизором, закинув ноги в ботинках на кожаный пуфик. На подлокотнике того же кресла лежал короткоствольный черный автомат, и при желании охранник мог дотянуться до него за считаные доли секунды.

– Я… – начал было Игнат Артемьевич, но охранник не стал его слушать.

– Туда, – коротко бросил он, кивая в направлении раздвижной стеклянной двери прямо по курсу движения главного тренера.

Обыскивать его не стали, и это здорово обнадеживало Игната Артемьевича. Он опасался обнаружения диктофона раньше, чем успеет выполнить порученную ему миссию. Но его, как видно, не опасались.

Стеклянная дверь вела в полукруглую гостиную. Трофимов вошел и быстро огляделся по сторонам. Слева большой квадратный камин с двумя низкими креслами перед ним, по центру круглый стол со стульями, а справа невероятных размеров зимний сад, раскинувшийся до дальней стены, где на второй этаж уходила винтовая опутанная лианами лестница. Под лестницей Игнат Артемьевич заметил маленькую неприметную дверцу.

– Доброй ночи. – В одном из кресел перед камином распрямилась нескладная фигура Рубаева. Подниматься навстречу Трофимову он не стал, а лишь взмахнул рукой в знак приветствия. Взглянул на наручные часы. – Или вернее будет уже сказать, доброго утра. Кому как… Знакомьтесь, Игнат Артемьевич. Вот человек, которого вы так страстно желали видеть. Надеюсь, в представлениях он не нуждается.

Во втором кресле, выпятив живот и попыхивая зажатой в зубах кривой трубкой, разместился сам заместитель вице-президента ФХР Ринат Симбулатов. Если Трофимов и удивился присутствию такой значительной персоны, то не сильно. Он ожидал чего-то подобного. Гораздо больше главного тренера «беркутов» поразила и насторожила огромная черная пума, развалившаяся у ног Симбулатова. На ней был ошейник, но присмиренной и покорной гигантская кошка совсем не выглядела. Ее большие зеленые глаза остановились на незваном визитере. Трофимов почувствовал, как вдоль позвоночника потекла холодная липкая струйка пота. Пума вроде бы почуяла его страх и слегка пошевелила огромными ноздрями.

Игнат Артемьевич с трудом преодолел робость. Прошел вперед, взял один из стульев и сел таким образом, чтобы находиться от пумы на относительно безопасном расстоянии.

– Разумеется, я хорошо знаю Рината Мартыновича, – произнес он, фиксируя на диктофонной записи имя потенциального собеседника. – Много наслышан и вообще…

– Чего вы хотели? – бросил Симбулатов, не поворачивая головы. Он смотрел в разгоравшийся огонь.

– Поговорить.

– Говорите.

– Ну… – Игнат Артемьевич поерзал на стуле. – Вообще-то я рассчитывал, что говорить будете вы. А я буду слушать. В конце концов, это вы предлагаете условия.

Рубаев хмыкнул, но ничего не сказал. Симбулатов склонился к камину и подвыбил трубку о кованую решетку. Вновь пристроил ее во рту, дважды глубоко затянулся и, закинув ногу на ногу, все же повернулся лицом к гостю.

– Все условия уже были вам объявлены, – небрежно сказал он. В голосе Рината Мартыновича чувствовалось нескрываемое презрение к собеседнику. – Антон Степанович во время прошлой встречи назвал полагающуюся вам сумму со сделки. Выплатить ее вам прямо сейчас мы не можем. Да, ставка сыграла. Сыграла благодаря вам, так, как мы и рассчитывали… Но букмекерские конторы открываются в двенадцать часов. Мы получим выигрыш, а потом расплатимся с вами. Точно так же будет и при следующих сделках.

– Об этом я и хотел поговорить. – Трофимов облизал губы, в очередной раз мазнув взглядом по лежащей пуме; кошка не сводила с него глаз. – О следующих сделках.

– А что о них говорить? – Симбулатов прикусил чубук трубки. – Придет время – и поговорим. Сейчас ведь, насколько мне известно, «беркуты» отправляются на выездную серию. Не так ли, Антон Степанович?

– Совершенно верно, – поддакнул Рубаев.

Он подбросил в камин сухую ветку.

– То есть на выездных встречах слитых матчей не будет? – уточнил Трофимов.

– Нет. Только на домашних играх.

– А сумма моего так называемого гонорара? Она всегда будет одинаковой?

– Сумма будет варьироваться, – с ленцой парировал Симбулатов. – В зависимости от размера ставки и от указанного в букмекерских бумагах коэффициента. Однако в целом… В целом, да, Игнат Артемьевич, сумма будет приблизительно одинаковой. Это ваш процент от общей доли. Вас не ознакомили с процентом?

– Нет.

– Семь.

– Что «семь»?

– У вас семь процентов от ставки.

Трофимов приосанился. Пора было переходить в наступление. Он слегка скрипнул стулом, и пума мгновенно навострила уши. Симбулатов опустил руку и ласково погладил ее по голове. На среднем пальце Рината Мартыновича блеснул гигантский сапфировый перстень.

– Мне бы хотелось долю побольше, – ровным голосом молвил Трофимов. – Подумайте сами, господин Симбулатов… Семь процентов от общей доли было у Агафонова. Я правильно понимаю?

– Да, – чиновник из ФХР прищурился. – И его эта доля вполне устраивала.

– Не сомневаюсь. А теперь сравните уровень Агафонова, Царствие ему небесное, и мой. Тренерский уровень, я имею в виду. Меня знают во всем мире, я почти всегда под прицелом прессы… Риск тоже значительно выше, чем был у Агафонова. Может быть, вы и не в курсе, но в Северной Америке тоже практикуют махинации с тотализатором. Тренер используемой команды должен быть частью обоймы. Его значимость выше, чем значимость вице-президента клуба, например.

– Полегче, Игнат Артемьевич, – пропел Рубаев. – Не перегибайте палку.

– Я не перегибаю, Антон Степанович. – Трофимов старался как можно чаще называть в разговоре фамилии и имена собеседников. – И вам это отлично известно… Скажите, господин Симбулатов, неужели вы, организуя всю эту аферу со «Стальными Беркутами», не изучили аналогичную модель в Штатах?

Ринат Мартынович двумя пальцами потрепал пуму по загривку.

– Вы пришли сюда торговаться?

– В некотором смысле, да.

– Это напрасно.

– Почему же? – Трофимов почувствовал себя смелее. – Ведь без меня вам все равно не обойтись. Конечно, меня можно ликвидировать, как вы ликвидировали Агафонова, но тогда придется искать новую замену. Это потерянное время…

– Во-первых, – нетерпеливо перебил Игната Артемьевича Симбулатов, – Агафонова никто не трогал. Он сам себя, что называется, ликвидировал…

– Да ладно вам! – хмыкнул Трофимов. – Мне-то уж можете по ушам не ездить. После случившегося с моей супругой… Может, скажете, что и Осина вы не трогали?

Ринат Мартынович нахмурился и перестал гладить дикую кошку, прижавшуюся к его левой ноге. Та недовольно вскинула морду. Трубка Симбулатова погасла. Он раскурил ее вновь.

– Про Осина ничего не скажу. Олег подложил нам большую свинью и не собирался отрабатывать потерянные на нем деньги. Его пришлось убрать. Только к вам-то какое это имеет отношение, Игнат Артемьевич?

– Я говорил про Агафонова.

– Виталий Борисович вышел из игры по собственному желанию. И его процент тут был ни при чем. Страх Агафонова оказался сильнее его самого. Мы были готовы к такому повороту событий. Рано или поздно он все равно бы сорвался, – Симбулатов пустил дым через ноздри. – С вами другая история, Игнат Артемьевич. У вас более устойчивая психика. А деньги… Сколько же вы хотите?

– Как минимум двадцать процентов! – не раздумывая, выпалил Трофимов.

Рубаев присвистнул.

– Аппетиты у вас, однако!

Ринат Мартынович, напротив, никак не отреагировал на заявление главного тренера «беркутов». Во всяком случае, внешне он остался совершенно спокоен. Затянулся еще несколько раз и положил трубку на специальную подставку рядом с камином. Сменил положение тела. Пума у его ног широко зевнула, продемонстрировав Трофимову огромные белоснежные клыки.

– Таких денег вам никто не предложит, – сказал Симбулатов после недолгой паузы. – Можете не рассчитывать. Однако при большом коэффициенте против «Стальных Беркутов» я готов предложить вам десять. Но только при большом. Не менее восьми единиц. Плюс к этому я должен быть абсолютно уверен, что вы – свой, надежный человек. В обойме, как вы сами выразились. А для этого, как вы сами понимаете, Игнат Артемьевич, вам нужно себя зарекомендовать. Одной игры с «Кристаллом» нам мало.

– Я слил матч, как и просил меня господин Рубаев!

– Только потому, что ваша жена находилась у нас, – Симбулатов позволил себе улыбнуться. – Что же вы хотите – чтобы мы похищали ее перед каждым таким матчем? Это ваш способ доказать преданность общему делу?

– Позвольте мне, – неожиданно вмешался Рубаев.

Симбулатов кивнул и вновь обратил взор на огонь.

– Вы, кажется, забыли о сыне, Игнат Артемьевич, – вице-президент хоккейного клуба изогнул правую бровь. – Его профессиональная карьера находится сейчас под большим вопросом. Вы думали о его будущем?

– Думал.

– А мне сдается, мало думали. Мы можем пристроить его в один из российских клубов. Не в «Стальные Беркуты», конечно, но в какой-нибудь другой, с не меньшим бюджетом. Согласитесь, это лучше, чем высокий процент с доли.

– Антон Степанович прав, – кивнул чиновник из ФХР. – Я могу устроить это для вашего сына.

– А где гарантии, что его не турнут, когда истечет мой контракт в России?

– Не истечет, если будете сотрудничать с нами. Кириллов продлит с вами соглашение, Антон Степанович об этом позаботится. Верно, Антон Степанович?

– Абсолютно точно.

Трофимов сделал вид, что раздумывает над последними словами Рината Мартыновича. Продолжать разговор дальше уже не имело смысла. Главный тренер «беркутов» услышал и записал то, что нужно. Теперь можно передать улику Баркетову, а тот пусть распоряжается ею по своему усмотрению. Передает либо в прокуратуру, либо в Роскомспорт… Свою миссию Игнат Артемьевич выполнил полностью и безукоризненно.

Он уже было собрался ответить, как вдруг в установившейся тишине неожиданно пискнул диктофон, сигнализируя о том, что время записи на исходе. Этот звук разнесся по гостиной, подобно громовому раскату. Его слышал не только Трофимов. Симбулатов резко повернул голову. Рубаев вскочил, а вслед за ним на все четыре лапы вскочила и пума. Игнат Артемьевич испуганно подался назад вместе со стулом, на котором сидел.

– У него диктофон! – Глаза Антона Степановича недобро блеснули.

Кошка ощерилась. Трофимов, как загипнотизированный, смотрел на ее острые, словно иглы, клыки. Симбулатов неторопливо поднялся.

– Это правда, Игнат Артемьевич? – спросил он с нажимом. – Вы явились сюда с диктофоном?

– Нет… – Бледность залила лицо главного тренера «беркутов». – Это мобильник.

Он тоже встал и сунул руку в правый карман пиджака. Нащупал сначала диктофон, а затем и гладкий корпус телефонного аппарата.

– Выверни карманы! – резко переходя на «ты», приказал Рубаев.

– Говорю вам… – Трофимов нажал на панели мобильника кнопку последнего вызова.

– Выворачивай!

* * *

Машина Свантуша располагалась в квартале от того места, где припарковался Трофимов. Разместившийся на переднем пассажирском сиденье рядом с чехом Алексей Росляков мог видеть ее, но при этом вместе со своими спутниками оставался незаметен для обитателей дома с красной черепичной крышей. Баркетов занимал место за спиной сотрудника Роскомспорта. «Магнум», полученный не так давно от Ключевского, вновь надежно покоился в кармане куртки Максима. Свантуш вооружен не был. Да и зачем? Росляков не видел в этом необходимости. Все, что им требовалось, это дождаться, когда Игнат Артемьевич выйдет и сядет за руль собственного автомобиля. Заполучить бесценную запись Алексею хотелось уже сегодня…

– Долго, – негромко произнес чех, нарушая установившееся в салоне «Пежо» молчание. – Что-то он слишком долго.

– Почему долго? – не согласился Баркетов. – Всего двадцать минут прошло. Чем больше он информации запишет, тем лучше для нас. Да, Алексей Александрович?

Росляков молча кивнул. Небо начинало понемногу светлеть в преддверии рассвета. Блеклая луна катилась к горизонту. Сотрудник Роскомспорта достал сигарету, но не прикурил ее, а стал нервно перекатывать между пальцев.

Вдруг на поясе Баркетова завибрировал мобильник. Он стремительно сдернул его и сверился с определителем номера. Звонил Трофимов. Максим смачно выругался. Именно о таком условном сигнале в случае экстренной ситуации они и договаривались с Игнатом Артемьевичем. Он нажал кнопку соединения.

«Выворачивай!» – отдаленно донеслось из трубки.

Это не был голос Трофимова. Более того, Баркетов узнал кричавшего. Интонации вице-президента клуба были отлично ему знакомы. Максим выключил телефон.

– Он в беде! – Пальцы до боли стиснули плечо впереди сидящего Рослякова. – Они раскусили его!

Алексей среагировал молниеносно. Их операция находилась под угрозой срыва, равно как и жизнь главного тренера «беркутов».

– Вперед! – скомандовал сотрудник Роскомспорта.

Свантуш рванул «Пежо» с места. Автомобиль пересек квартал, подрулил прямо к крыльцу нужного дома и резко затормозил, выбрасывая комья грязи из-под задних колес. Росляков уже был вооружен «марголиным», заменившим ему конфискованный в коттедже Рубаева «макаров». Распахнув дверцу, он выскочил наружу и на ходу швырнул на колени Свантушу миниатюрную «берретту». Чех неумело схватился за оружие. Баркетов последовал за Росляковым, держа «магнум» в вытянутой руке.

Алексей плечом врезался в дверь. Скрытый механизм замка заскрежетал, но не поддался. Алексей ударил еще раз. За застекленной террасой послышался звук передергиваемого автоматного затвора. Баркетов не стал дожидаться, пока дверь поддастся напору сотрудника Роскомспорта. Развернув дуло «магнума», он четыре раза кряду выстрелил в тонированное стекло. Мелкие, как ноябрьский снег, осколки осыпались на промерзлую почву. Максим плашмя кинулся наземь, ожидая ответной пальбы. Он не ошибся. Автоматная очередь рассекла воздух в том месте, где он стоял секунду назад. Росляков шагнул назад, сместился влево и, припав на одно колено, прицельно выстрелил в лицо крепко сложенному мужчине, занимавшему оборонительную позицию на террасе. Того швырнуло назад; падая, он опрокинул стул, попутно успев оросить его брызгами крови. Автомат с глухим стуком приземлился на кафель. Из-за стола высунулась голова еще одного противника. Росляков вторично спустил курок, но на этот раз промахнулся – пуля ушла выше. Свантуш из полученной «беретты» разнес вдребезги стекло с противоположной от входной двери стороны и первым рванул в образовавшийся проем.

– Назад! – гаркнул Росляков, но было уже поздно.

Чех впрыгнул внутрь, и его пистолет дважды жахнул – скорее для острастки, чем на поражение. Прятавшийся за столом человек покатился по полу, рассчитывая найти укрытие у двери, ведущей на кухню.

Баркетов пальнул из положения лежа. Не попал.

Сотрудник Роскомспорта уже бежал вперед на подмогу Свантушу. Ловко вскочил на мраморный приступок террасы, поймал противника на мушку и плавно спустил курок. Тело охранника мгновенно обмякло.

– Слева! – выкрикнул Ярослав, запоздало заметив еще одного неприятеля, притаившегося у дальней стены.

Мужчина с всклокоченными светлыми волосами уже готов был подстрелить балансирующего на приступке Рослякова, но в последний момент окрик чеха сбил его с толку. Он рефлекторно повел стволом на голос. Свантуш нервно дернул спусковой крючок «беретты» и сбил штукатурку над головой охранника. Ответная пуля, пущенная из «стечкина», угодила Ярославу в грудь. Чех почувствовал сковавший тело холод, схватился за рану и, чуть качнувшись, упал на колени.

Росляков толкнул ногой стол, рассыпая по полу фишки для игры в нарды. Левый край врезался стрелявшему мужчине в живот. Он глухо ахнул, вскинул оружие, но Алексей уже был готов к этому выпаду. «Марголин» в его правой руке дернулся всего один раз, изрыгая смертоносное пламя, и уже в следующую секунду из горла подстреленного противника хлынул фонтан крови. Росляков сбил носком ботинка оставшийся в раме осколок стекла и легко соскочил на террасу. Быстро огляделся по сторонам. Свантуш лежал на боку, истекая кровью. Из его раскрытого рта вырывалось свистящее дыхание, что свидетельствовало о пробитом пулей легком. Баркетов, оказавшийся позади сотрудника Роскомспорта, кинулся к чеху и опустился рядом с ним на колени.

– Яр… – он перевернул Свантуша.

Бывший голкипер «Стальных Беркутов» раздвинул губы в улыбке.

– Я собирался сегодня на свидание, – сдавленно произнес он.

– Еще не вечер, братишка, – Баркетов приподнял ему голову. – Успеешь на свое свидание… Ты, главное, держись. Хорошо?

– Я сделал все правильно, Макс, – голос Свантуша угасал с каждой секундой. – Им не место в спорте. И мне не место…

– Глупости!

Чех покачал головой:

– Я бездарный голкипер, Макс. Я умею только сливать. Это у меня очень хорошо получается…

– Ярый, ты…

Но договорить Максим не успел. Человек, которому должны были адресоваться слова поддержки, закатил глаза, шумно выдохнул и безжизненно повис на руках бывшего одноклубника.

Росляков тем временем уже стремительно прошел к двери, ведущей в гостиную, рывком распахнул ее и, держа оружие перед собой, влетел внутрь.

– Всем стоять! – выпалил он.

Трофимов уже отступил к столу. Пистолет Рубаева упирался Игнату Артемьевичу в живот. Свободной рукой вице-президент «беркутов» сжимал выуженный из пиджака Трофимова диктофон. Симбулатов остался стоять у камина, придерживая за ошейник скалящую зубы разъяренную пуму. Рубаев обернулся к вошедшему Рослякову. Его губы кривила язвительная усмешка.

– Брось пушку, урод! – процедил сквозь зубы Антон Степанович. – Брось, или я выпущу ему кишки!

Сотрудник Роскомспорта замер в дверном проеме. Его «марголин» был нацелен точно в левый глаз Рубаева. В глазах Алексея плескалась решимость.

– Диктофон, Антон! – подал голос чиновник из ФХР. – Уничтожь этот гребаный диктофон! Черт с ним, с Трофимовым! Стреляй в диктофон!

Рубаев на мгновение застыл, затем резко оттолкнул от себя Игната Артемьевича и прижал дуло пистолета к корпусу диктофона. Однако Росляков опередил его. Он выстрелил дважды: один раз в кисть Рубаеву, второй раз в голову. Диктофон упал на пол. Кровь брызнула на зажмурившегося от ужаса Трофимова. Главный тренер «беркутов» бухнулся на колени. Рядом с ним завалился на пол и Антон Степанович с простреленным навылет черепом.

– Взять! – коротко скомандовал Симбулатов и спустил готовое к атаке дикое животное.

Пума молниеносно прыгнула вперед. Росляков не успел развернуться. Он спустил курок еще раз, но его пуля лишь со свистом взрезала воздух. Гигантская кошка кинулась Алексею на грудь, но сбить жертву с ног не сумела. «Марголин» выскользнул из пальцев Рослякова, и он тут же ухватился двумя руками за морду животного, не позволяя тому впиться себе в горло. Острые когти скользнули по плечам Алексея, раздирая не только ткань куртки, но и тело под ней.

Симбулатов пулей метнулся к оброненному Рубаевым диктофону, но Игнат Артемьевич находился ближе и первым накрыл ладонью бесценную улику. Чиновник из ФХР ногой ударил его в лицо. Трофимов с разбитым носом опрокинулся на спину, однако диктофон остался у него в руке. Симбулатов бросился на него сверху, и мужчины покатились по полу, матерясь и осыпая друг друга проклятиями…

Росляков продолжал удерживать пуму, но силы покидали его с каждой секундой. Рукава куртки насквозь пропитались кровью. Острые блестящие клыки зверя с капающей слюной клацали в каких-то нескольких сантиметрах от лица Алексея…

Баркетов вбежал в гостиную, остановился, мгновенно оценил ситуацию и, двинувшись к сражающемуся с пумой Рослякову, решительно вскинул оружие. Ни раздумий, ни колебаний у Максима не было. Он навел ствол «магнума» на голову дикой кошки и выстрелил. Пуля прошла по касательной, опалив шерсть за ушами. Однако пума резко дернулась, перестав клацать зубами, и тут же переключилась на новый объект. К Баркетову с грозным шипением развернулась огромная черная морда. Изготовившись к атаке, пума свирепо распахнула пасть. Но Максим не предоставил ей такого шанса. Протолкнув еще дымящийся ствол между клыков, он вторично спустил курок. Рослякову в лицо брызнули ошметки мозга, перемешанного с кровью. Пума повисла на руках Алексея, он отпустил ее, и тело животного с изуродованным черепом приземлилось на пол. Баркетов все еще держал «магнум» в вытянутой руке. Пальцы дрожали от нервного напряжения. Бессознательно, неизвестно по какой причине, он нажал на спусковой крючок еще раз, затем еще… Но «магнум» лишь сухо щелкал. Патроны в обойме закончились. Росляков мягко отобрал у хоккеиста оружие и, когда тот бессильно опустил руки, вновь вложил «магнум» ему в ладонь. Затем задрал свой свитер и вытер им лицо.

– Максим! – окликнул сотрудник Роскомспорта Баркетова. – Эй! Все в порядке?

Баркетов несколько раз сморгнул и лишь после этого сумел сфокусировать взгляд на собеседнике. Зрачки нападающего «беркутов» были расширены настолько, что глаза казались черными.

– Твою мать! – на выдохе произнес Максим. – Мне… Мне никогда еще не было так страшно. Стыдно признаться, но я чуть не обделался.

– Где Ярослав?

Баркетов скривился так, словно ему дали под дых.

– Он мертв.

– Помогите! – прохрипел Трофимов, корчась на полу под оседлавшим его чиновником из ФХР. Заветный диктофон Игнат Артемьевич бережно прижимал одной рукой к груди, а второй в это время старался заблокировать удары противника. Симбулатов целился жертве кулаком в лицо. Один раз попасть у него получилось. Из разбитого носа Трофимова тянулась тоненькая струйка крови.

– Я тебя урою, сука! – истошно вопил Ринат Мартынович.

Он полностью утратил над собой контроль и продолжал размахивать руками даже после того, как Росляков с Баркетовым вдвоем оттащили его от Игната Артемьевича. Симбулатов попытался поддеть лежащего ногой.

– Успокойтесь, – посоветовал ему сотрудник Роскомспорта. – Какой уже смысл, Ринат Мартынович? После драки кулаками не машут. Смиритесь и поймите, что теперь для вас все кончено.

– Нет! – зло выкрикнул Симбулатов и обернулся к нему. – Вы еще не знаете, с кем связались, засранцы! Я вас сгною! Ясно? Вы у меня…

Баркетов ударил его рукояткой «магнума» по зубам.

– Не надо, – вразумил хоккеиста Росляков, а затем протянул Максиму наручники. – Лучше надень-ка на него вот это.

Сам же Алексей склонился над главным тренером «беркутов», протянул ему руку и помог подняться. Забрал диктофон. Отмотал запись назад и включил кнопку воспроизведения.

«То есть на выездных встречах слитых матчей не будет?» – отдаленно, но вполне разборчиво прозвучал голос Игната Артемьевича.

«Нет. Только на домашних играх», – это уже говорил Симбулатов.

Росляков улыбнулся, выключил диктофон и сунул его в карман куртки. Баркетов к этому времени уже справился с чиновником из ФХР, заломив ему руки за спину и надежно сковав их металлическими самозатягивающимися браслетами. Ринат Мартынович угомонился. Он с болью смотрел на поверженную пуму, приобретенную им когда-то за баснословные деньги. Трудно было сказать, о чем больше жалел Симбулатов – о питомице или о напрасно потраченных сбережениях.

Росляков придвинул к себе стул и устало опустился на него. С окровавленными лохмотьями на рукавах сотрудник Роскомспорта в этот момент был похож на большую раненую птицу…

Глава 10

Телефонный звонок разбудил Чуйкина. Следователь протер глаза, бросил взгляд на стоящий в изголовье будильник и только после этого потянулся к мобильнику. Жена недовольно заворочалась под правым боком, но не проснулась. Чуйкин глянул на высветившийся номер, затем нажал кнопку отбоя и неохотно выбрался из-под одеяла.

Заснуть вчера удалось очень поздно. Чуйкин ворочался без сна, мучимый мыслью о том, что очередной такой же, как и он, коллекционер, с которым они договорились об обмене карточками через Интернет, скорее всего «кинул» коллегу. Письма от него не было уже больше месяца. А ведь при помощи этих карточек Чуйкин надеялся закрыть очередную коллекцию. Теперь придется вести переговоры с нуля, и уже с другими людьми…

Вместе с мобильником следователь вышел в смежную комнату, закрыл за собой дверь спальни и, буквально упав в кресло, перезвонил по последнему входящему номеру. Чуйкин знал, кто домогался его в столь ранний час.

Росляков ответил сразу:

– Разбудил, что ли?

– А ты на часы смотрел, Леша? – парировал старший следователь районной прокуратуры. – Чего с петухами вскакиваешь?

– Да с какими петухами? – Росляков усмехнулся, но веселости в его голосе не было. – Я и не ложился еще, Володя. Не до того было. А звоню тебе потому, что новости есть. И работенка для тебя, не терпящая отлагательств.

– Побойся бога, Леша, я только глаза продрал! Какая тут работенка?

– Мы Симбулатова взяли.

На мгновение Чуйкин утратил дар речи. Росляков был не склонным к юмору человеком, да и ослышаться следователь никак не мог. Остатки сна как рукой сняло. Чуйкин встрепенулся и распрямился в кресле. Машинально понизил голос до шепота.

– Как взяли? – переспросил он.

– С поличным, конечно. Покушался на жизнь человека. Могу лично засвидетельствовать. Но не это самое главное, Володя. У меня в наличии аудиозапись, из которой следует, что именно уважаемый Ринат Мартынович стоял за всеми этими аферами со «Стальными Беркутами». Улика железобетонная, не подкопаешься. Он признается во всем содеянном, в том числе и в убийстве Олега Осина.

– А в убийстве Агафонова?

Росляков помолчал.

– Боюсь, там другая история, Володя. Но это уже при личной встрече.

– Ну, хорошо, – Чуйкин поднялся и, удерживая мобильник плечом, прошелся по комнате. Снял со спинки стула свежую выглаженную женой накануне вечером рубашку. – А от меня-то ты что хочешь? Конкретно?

– Можно и конкретно. Я, конечно, предоставлю данную запись в службу безопасности Роскомспорта, но ведь тут еще и криминал налицо. Пусть прокуратура тоже подключается к этому делу. Звони генеральному и договаривайся о встрече. Я буду во столько, во сколько скажешь.

– Сейчас звонить? – опешил следователь.

Он уже просунул одну руку в рукав рубашки, да так и замер в этом нелепом положении. Мобильник чуть не соскользнул с плеча.

– Так это же бомба, Володя! Настоящая бомба! Не врубаешься? Уровень Симбулатова – и такой скандал! Звони, не бойся. Тебя, глядишь, за это еще и к награде представят. Премию выпишут… Или как там у вас поощряют ценных сотрудников. Мне же лавры без надобности. Готов уступить по старой дружбе.

Чуйкин надел рубашку. Росляков был прав: раскрытие такого дела благотворно скажется на его дальнейшей карьере. Он взглянул на часы. Половина шестого утра. Город просыпался, для важного звонка не так уж и рано. Нужно было рисковать.

– Договорились, – согласился следователь, взвесив все «за» и «против». – А ты сам-то сейчас где?

– Я в гостях у Рината Мартыновича. Принял он меня, прямо скажем, не очень радушно, но ты ведь знаешь… Я умею заставить проявить к себе должное уважение, – Росляков вновь усмехнулся. – В общем, мы сейчас выезжаем и двигаем прямиком в генпрокуратуру. Ты, как договоришься о встрече, отзвонись мне. Будет нужно – подождем. Спать я все равно сегодня уже не лягу. Очень эмоциональный день выдался.

– Хорошо. Я перезвоню.

Чуйкин отключил связь, бросил мобильник в кресло и продолжил одеваться. На то, чтобы привести себя в надлежащий вид, у старшего следователя районной прокуратуры ушло десять минут. Лишь после этого он по памяти набрал домашний номер генерального прокурора. Владимиру долго пришлось вслушиваться в бесконечные протяжные гудки. Наконец абонент откликнулся.

– Кто это? – сонным хрипловатым басом осведомился генеральный.

Чуйкин на мгновение стушевался.

– Борис Константинович, это вас из прокуратуры Ленинского района беспокоят. Старший следователь Владимир Чуйкин.

Генеральный откашлялся.

– А ты не охренел, Чуйкин? Ты хоть в курсе, сколько сейчас времени? Должность надоела?

На лбу у старшего следователя выступила испарина. Однако он мужественно собрал в кулак всю свою волю и с напором продолжил:

– Дело чрезвычайно важное, Борис Константинович. Иначе я бы никогда не осмелился…

– Настолько важное, что ты решил позвонить мне среди ночи?

– Вообще-то уже утро. – Чуйкин запоздало понял, что его поправка может рассматриваться начальством как грубость; но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. – А во-вторых, да. Оно как раз настолько важное. Если вы готовы меня выслушать…

Следователь слышал, как скрипнула кровать под грузным телом генерального прокурора. Видимо, Борис Константинович соблаговолил принять сидячее положение.

– Говори, раз уж разбудил, – теплоты в голосе собеседника не прибавилось. – А там посмотрим, что с тобой делать, Чуйкин: казнить или помиловать.

– Задержан с поличным заместитель вице-президента ФХР Ринат Мартынович Симбулатов. На аудиозаписи имеется его собственное признание в финансовых махинациях на тотализаторе. К делу уже подключился Роскомспорт…

Чуйкин не напрасно упомянул о спортивном комитете. Он знал, что это заденет самолюбие генерального за живое. Так оно и случилось.

– Роскомспорт, говоришь? – Борис Константинович недовольно засопел в трубку. – Где сейчас Симбулатов?

– Его везут к вам. В генпрокуратуру.

– А запись?

– Запись при нем.

Генеральный прокурор предавался размышлениям недолго. Он и сам прекрасно понимал, что значит арест такого человека, как Ринат Симбулатов.

– Вот что, Чуйкин, – собеседник в очередной раз прочистил горло и заговорил ровнее. – Я буду на месте через час. Хочу первым прослушать записанное Симбулатовым признание. Ты меня понял, Чуйкин?

– Так точно.

Генеральный прокурор дал отбой, и следователю ничего не оставалось, как тоже нажать кнопку разъединения на своем мобильнике.

Чуйкин уже прикидывал в уме, сколько новых коллекционных карточек он сможет купить на полученные премиальные.

* * *

– Вот так-то, Ринат Мартынович. – Росляков прицельно взглянул в лицо сидящему перед ним Симбулатову. Баркетов находился за спиной чиновника из ФХР, на всякий случай опустив обе руки ему на плечи. – Как видите, мы отлично знаем, с кем связались. И вы, я думаю, тоже осознаете всю серьезность ситуации. Не можете не осознавать! Иначе вы бы так не беспокоились по поводу диктофона, верно? Жаль, конечно, что мне пришлось застрелить вашего сообщника, – Алексей мотнул головой в сторону распластанного на полу Рубаева. – Его показания против вас были бы не лишними. Но и записи будет более чем достаточно.

Симбулатов молчал. Его холеное розовощекое лицо заметно осунулось, и в этот момент Ринат Мартынович мало чем напоминал высокопоставленного чиновника. Он больше не пытался сопротивляться, не пытался кричать, угрожать, не пытался отобрать у Рослякова диктофон… У Симбулатова был такой вид, словно он смирился с неизбежным.

Трофимов вышел на террасу, но через минуту вернулся. Баркетов догадался, что главный тренер ходил взглянуть на Свантуша. В груди Максима вновь заклокотала злоба. Злоба по отношению к Симбулатову. Однако он сдержался. Его глаза встретились с глазами Рослякова.

– Я сам отвезу его в генпрокуратуру, – сообщил сотрудник Роскомспорта. – Вам с Игнатом Артемьевичем лучше всего остаться здесь и дождаться прибытия людей Чуйкина. Расскажете им все, как было.

– Хорошо, – согласился Баркетов.

Максима волновал также вопрос, что будет с ним и с Ключевским, устроившими кровавую разборку в «Камелоте», но интересоваться этим в присутствии Симбулатова он не стал. Поговорить с Росляковым еще представится возможность.

– Я возьму машину Свантуша?

– Да, – кивнул Баркетов. – Ключи должны быть у него в кармане.

– Найду… – Алексей с трудом стянул с себя куртку, затем снял через голову свитер и в последнюю очередь избавился от исполосованной некогда светлой рубашки. – Нужно будет еще заскочить домой и переодеться. Уверен, время у меня будет. Только вот как с этим… – он смерил Рината Мартыновича долгим презрительным взглядом. – Ну, ничего. Пристегну его к рулевому колесу.

– Можете взять мою куртку, – предложил Максим.

– Отличная мысль. Отказываться не буду.

Росляков снова опустился на стул и, разорвав рубашку на тонкие полосы, забинтовал сначала одно плечо, затем другое. Движения его были четкими и неторопливыми. Трофимов и Баркетов молча наблюдали за сотрудником Роскомспорта. Симбулатов смотрел в пол, сосредоточенный на собственных невеселых мыслях.

Росляков надел свитер, оторвал рукава – вернее, то, что от них осталось. Максим передал ему свою куртку.

На поясе Алексея зазвонил телефон.

– Да, Володя!

– Я созвонился с генеральным, – Чуйкин ликовал. – Он будет ждать нас к восьми часам. Доберетесь?

– Два раза. Что он сказал? Обещал тебе уютное местечко в прокуратуре области?

– Не смешно, Леша, – надулся следователь.

– Ладно, ладно. Не обижайся, – тон Рослякова был вполне миролюбивым. – Без пятнадцати восемь встречай нас на крыльце.

Он дал отбой и пристроил мобильник в кожаный чехол. Встал, расправил плечи.

– Пора!

Росляков обращался исключительно к Ринату Мартыновичу, но чиновник из ФХР на его призыв никак не отреагировал. Баркетов грубо схватил пленника за плечо и рывком поставил на ноги. Симбулатов, сверкнув глазами, повернул голову.

– Напрасно ты так, Баркетов! – жестко изрек он. – Может, меня и попрут из федерации, а может быть, даже и посадят, но связи-то мои никуда не денутся. А тебе еще играть, оформлять страховки… Я ведь могу позаботиться о том, чтобы тебя дисквалифицировали.

– О себе подумай, козел, – огрызнулся Максим.

– Ты поставил точку в своей карьере, Баркетов.

Росляков схватил Рината Мартыновича за наручники и подтянул к себе.

– Не усугубляйте свое положение, господин Симбулатов, – с расстановкой произнес он. – Не надо. Вместе того чтобы угрожать, лучше бы покаялись. На суде это зачтется.

– Да пошел ты…

Ринат Мартынович переступил через тело Рубаева и направился к выходу на террасу. Росляков отправился следом. Баркетов тоже пошел с ними, проводить до машины.

Под подошвами ботинок хрустело разбитое стекло. Рассветное небо окрасилось в бледно-розовые тона. Сотрудник Роскомспорта присел на корточки возле убитого Свантуша, сноровисто пошарил по карманам и отыскал ключи от «Пежо». Максим держал за локоть Симбулатова, устремившего взгляд куда-то вдаль. Мимо его дома с красной черепичной крышей на большой скорости проносились редкие автомобили, но ни один из водителей не поворачивал головы в их сторону. Кровь на губах Свантуша успела свернуться. Росляков закрыл чеху глаза, распрямился.

– Его поступок заслуживает уважения, – произнес он, не столько обращаясь к Баркетову, сколько отвечая собственным мыслям. – Ведь его с клубом ничего больше не связывало. Он мог отказаться.

– Мог, – мрачно откликнулся Максим. – Но Яр был не таким. Для него не чуждо понятие чести. Было не чуждо…

Трофимов тоже появился на террасе. Он был бледен и едва держался на ногах. Последние силы покинули Игната Артемьевича.

– Не могу там находиться один, – признался он. – Запах крови просто тошнотворный. И это мертвое животное… Ужасно!

Росляков опять встал за спиной Симбулатова и подтолкнул его вперед. Они вместе спустились с крыльца. И в этот момент Ринат Мартынович совершил то, чего меньше всего ожидал от своего пленника сотрудник Роскомспорта. Он неожиданно резко дернулся назад и угодил затылком в переносицу Алексея. Росляков схватился за нос. Симбулатов развернулся и нанес своему провожатому еще один удар – на этот раз коленом промеж ног. Росляков, как подкошенный, рухнул на колени.

– Ах ты, сука…

Он изготовился к новой атаке, собираясь блокировать любой возможный выпад Симбулатова, но у Рината Мартыновича были на этот счет совсем иные планы. Он бросился бежать, при этом ему даже не мешали скованные за спиной руки. Баркетов спрыгнул с приступка на землю и прицелился беглецу в спину.

– Не стрелять! – распорядился Росляков.

Он был уже на ногах.

Стрелять Баркетову, как оказалось, было не из чего. Он запоздало вспомнил о том, что его обойма опустела. Достать из кармана новую он уже не успевал.

– Стоять! – крикнул сотрудник Роскомспорта и рванул с места.

Симбулатов выскочил на проезжую часть, повернул голову влево, и его глаза распахнулись от ужаса. Несущийся на предельной скорости серебристый «Мерседес» не успел ударить по тормозам. Взвизгнули покрышки. Симбулатов метнулся было назад, но опоздал на считаные доли секунды. Бампер ударил его по коленям, и Ринат Мартынович не сразу сообразил, что раздавшийся у него в ушах оглушительный хруст был хрустом его собственных костей. Чиновника из ФХР швырнуло на два метра вперед, он перекувыркнулся через голову и брякнулся на асфальт уже бесчувственной тряпичной куклой. Продолжавший тормозить «Мерседес» юзом затащило на тротуар. Водитель схватился за голову. Он прекрасно видел, как под грузным телом только что сбитого им пешехода стремительно растекается огромная грязно-бордовая лужа крови…

Росляков подбежал к Симбулатову, нагнулся и попытался нащупать пульс на шее. Баркетов тоже уже был рядом.

– Ну, что там? – спросил Максим.

Сотрудник Роскомспорта чертыхнулся.

– Все. Отмучился оборотень.

– Ну, и хрен с ним, – равнодушно отметил Баркетов. – Оно даже и к лучшему. Собаке собачья смерть!

Водитель серебристого «Мерседеса», шатаясь, выбрался из салона. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: мужик пьян в стельку.

* * *

«Чего вы хотели?»

Голос Рината Симбулатова на демонстрируемой Росляковым аудиозаписи звучал, как послание с того света. Алексею даже показалось, что сами интонации ныне покойного чиновника из ФХР как-то неуловимо изменились, приняли новый окрас. Но это, конечно, была всего лишь игра воображения.

«Поговорить».

«Говорите».

Диктофон лежал на столе генерального прокурора, и Борис Константинович, перебирая пальцами пуговицы на своем парадном кителе, внимательно ловил каждое слово. Росляков сидел в кресле напротив, думая только о том, как бы в его раны на плечах не успела проникнуть какая-нибудь инфекция. Чуйкин занял место возле окна, и бившие ему в затылок лучи восходящего солнца не позволяли разглядеть выражения лица старшего следователя районной прокуратуры.

«Да, ставка сыграла, – говорил в записи Симбулатов. – Сыграла благодаря вам так, как мы и рассчитывали… Но букмекерские конторы открываются в двенадцать часов. Мы получим выигрыш, а потом расплатимся с вами. Точно так же будет и при следующих сделках».

Прежде чем ознакомиться с непроизвольным признанием Рината Мартыновича, генеральный прокурор распорядился отдать диктофон на экспертизу. Рослякову и Чуйкину пришлось больше часа ожидать в приемной до получения квалифицированного заключения. Разумеется, оно пришло. И разумеется, Борису Константиновичу подтвердили тот факт, что данная запись – подлинная. О каком-либо монтаже не могло быть и речи. Соответствующая бумага также лежала под рукой генерального.

Он прекратил теребить пуговицы и принялся подкручивать ус.

«Сумма будет варьироваться. В зависимости от размера ставки и от указанного в букмекерских бумагах коэффициента. Однако в целом… В целом, да, Игнат Артемьевич, сумма будет приблизительно одинаковой. Это ваш процент от общей доли. Вас не ознакомили с процентом?»

«Нет».

«Семь».

Росляков, в отличие от остальных, почти не прислушивался к состоявшемуся между Трофимовым и Симбулатовым разговору. По пути в генпрокуратуру он уже дважды прокрутил запись и помнил ее едва ли не наизусть.

«Подумайте сами, господин Симбулатов… Семь процентов от общей доли было у Агафонова».

Росляков закрыл глаза и тут же почувствовал, как начинает проваливаться в сон. Кроме него, Чуйкина и генерального прокурора, в кабинете никого не было. Старший следователь, опершись спиной о подоконник, слегка постукивал по пластику костяшками пальцем. На столе перед Борисом Константиновичем дымилась чашка ароматного кофе, к которой он так и не притронулся. Посетителям тонизирующего напитка предложено не было.

«Олег подложил нам большую свинью и не собирался отрабатывать потерянные на нем деньги. Его пришлось убрать».

Генеральный покачал головой. Покойного Симбулатова действительно можно было привлечь к уголовной ответственности по нескольким статьям. Впрочем, к гибели задержанного, когда Росляков сообщил об этом, Борис Константинович отнесся довольно равнодушно. По большому счету, его это даже устраивало: не придется «бодаться» с хоккейной федерацией и стоящими во главе нее тузами.

«Таких денег вам никто не предложит, — вещал тем временем в записи Симбулатов, продолжая все больше и больше затягивать петлю на собственной шее. – Можете не рассчитывать. Однако при большом коэффициенте против «Стальных Беркутов» я готов отписать вам десять. Но только при большом. Не менее восьми единиц. Плюс к этому я должен быть абсолютно уверен, что вы – свой, надежный человек. В обойме, как вы сами выразились. А для этого, как вы сами понимаете, Игнат Артемьевич, вам нужно себя зарекомендовать. Одной игры с «Кристаллом» нам мало».

«Я слил матч, как и просил меня господин Рубаев!»

«Только потому, что ваша жена находилась у нас. Что же вы хотите – чтобы мы похищали ее перед каждым таким матчем?»

Когда запись закончилась, генеральный прокурор собственноручно выключил диктофон. Брезгливо отодвинул его на край стола, потянулся к кофейной чашке. Напиток успел остыть, и это позволило Борису Константиновичу ополовинить чашку одним глотком.

– Вы правы, – произнес он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Признаний Симбулатова здесь хватает с лихвой. А как же все-таки с Агафоновым? Его не убивали?

Росляков с трудом разлепил веки и подавил зевоту. Чуйкин отлепился от окна и подошел ближе.

– Нет, – сотрудник Роскомспорта покачал головой. – Его не убивали. В этом вопросе я делал ложные предположения…

– То есть действительно сердечный приступ?

– Тоже нет. Не забывайте, что накануне смерти Агафонов принимал сильные транквилизаторы. Анализ крови…

– Я помню об этом, – оборвал Рослякова Борис Константинович. – И что же?

– Агафонов покончил с собой.

– Муки совести?

– Нет. Что вы? – Алексей раздвинул губы в улыбке. – Какие там муки? Первый «неслитый» матч существенно ударил по карману Симбулатова. Произошло это по вине Осина. Его убрали. А на втором «неслитом» Ринат Мартынович потерял еще больше. С кого бы он спросил? С игроков? Сомнительно. Пустился бы во все тяжкие, ликвидируя по очереди и Баркетова, и Ключевского, и Свантуша? Тоже маловероятно, согласитесь. На хоккеистов проще было найти управу, чем планомерно отстреливать каждого из них. Значит, обвинен был бы Агафонов. Симбулатов мог повесить на него нешуточный долг, и тренер это прекрасно понял. Сердце его в общем-то так и так не выдержало бы, но Виталий Борисович предпочел ускорить процесс.

Росляков замолчал. Хранил молчание и насупившийся генеральный прокурор. Картина в целом прояснилась. Чуйкин тактично откашлялся.

– Так как, Борис Константинович? Уголовное дело все равно заводить будем?

Генеральный вскинул взгляд на районного следователя.

– Конечно будем. Ты этим и займешься, Чуйкин. А вам… – Борис Константинович поднялся, одернул на себе китель и протянул Рослякову руку через стол. – Вам огромное спасибо за сотрудничество. Обещаю, что с нашей стороны и в дальнейшем не будет никаких препятствий в работе службы безопасности Роскомспорта.

Росляков ответил крепким рукопожатием, но говорить ничего не стал.

Эпилог

Купив в баре бутылку пива, Росляков удобно расположился на мягком сиденье в пятом ряду. Этот сектор посоветовал ему Баркетов. Сказал, что отсюда удобнее всего наблюдать за игрой. Так оно и было: вид на площадку открывался под самым выгодным ракурсом.

Первое звено «Стальных Беркутов» выкатилось на лед. Как и было обещано, после минувших рождественских праздников Трофимов едва ли не полностью обновил состав. Кого было нужно купить – купили, от кого следовало отказаться – отказались. Перед публикой на домашнем матче с «Пермским Щитом» предстала совершенно новая команда. Зрители восторженным ревом встретили разместившегося на точке вбрасывания центрфорварда первой пятерки Александра Дружинина. Баркетов традиционно занял место справа, Ключевский – слева. Защитники ударного звена тоже поменялись. Это были мощные скоростные ребята, готовые подключиться к атаке при первой возможности…

– Обожаю Дружинина! – азартно блестя глазами, сообщила Рослякову сидящая рядом девушка. – И Баркетова обожаю, и Павла Ключевского тоже. Но с приходом Александра… Вы представляете, что теперь будут творить «беркуты»?

– Представляю, – улыбнулся Росляков.

– Да они любого противника разорвут в клочья! Вот это мощь!

На коленях у девушки лежала программка. У Алексея была такая же, и он еще в баре успел ознакомиться с заявленным составом. Здесь был и Эриксон, и Заранский, и один из самых результативных защитников, игравший семь последних сезонов в Северной Америке, – Андрей Шанаев… Никуда не делись и Гранич с Ожогиным. Они оба сохранили место в основе. На воротах «Стальных Беркутов» стоял Игорь Погудин.

Матч начался. Дружинин вчистую выиграл вбрасывание и отдал пас защитнику. Тот чуть откатился назад, оценил положение раскатившихся партнеров и точным пасом переправил шайбу на Ключевского. Павел ждал этого в районе чужой синей линии. Вошел в зону, на предельной скорости заложил вираж за воротами противника и выбросил шайбу на «пятачок». Дружинин уже был на месте. Ему пытался противостоять Лобов, но Александр легко переиграл опытного нападающего сборной, стоя на месте, и протолкнул шайбу дальше, где ее отскок караулил на ближней штанге Баркетов. Коротко, без замаха Максим щелкнул, и шайба, чиркнув по плечу голкипера «Пермского Щита», влетела в ворота.

Стадион потонул в реве трибун. Многие из болельщиков вскочили на ноги, в том числе и соседка Рослякова. Они давно уже не видели в исполнении любимой команды такой быстрой реализации голевого момента. С начала встречи прошло меньше минуты. На кубе под сводами арены появилось широко улыбающееся лицо Максима Баркетова. На площадке он принимал поздравления от партнеров. Лобов и его команда выглядели обескураженными.

– Что я вам говорила! – ликовала соседка Рослякова. – Мощь!

Первая пятерка «беркутов» покатила на смену, уступая место следующей. Трофимов в новом черном костюме и оранжевом галстуке с клубной эмблемой похлопал Баркетова по шлему.

Второе звено, где в роли двух крайних нападающих выступали Баранов и Заранский, а в центре играл швед Йохан Эриксон, начало столь же активно, как и первое. Защитник Шанаев рванулся с места наравне с нападающими. «Пермичи» оказались заперты в зоне. Броски в створ следовали один за другим, но голкипер противоборствующей команды, допустивший ошибку на самом старте, сумел собраться и парировал наскоки «беркутов». Реализовать голевые моменты второй пятерке не удалось, но они изрядно измотали гостей, «повозив» их по зоне…

Следующей сменой на лед десантировались Ожогин, Гранич и Савин. Их тактика заметно отличалась от тактики предыдущих двух звеньев. Они не напирали, больше играли позиционно и выводили чеха на завершающий бросок. Наигранная комбинация принесла свои плоды на излете четвертой минуты. Ожогин «поднял» шайбу на синюю линию, защитник замахнулся, но вместо броска отпасовал обратно Анатолию. Ожогин ждал этого. Резкая рассекающая передача прошла по диагонали на противоположный фланг, и Гранич с ходу бросил. Голкипер не успел сместиться. Под бурную реакцию трибун счет возрос до «2:0», и чех покатился вдоль борта, перехватив клюшку на манер винтовки и имитируя победные залпы.

– А ведь это «Пермский Щит»! – прокомментировала соседка Рослякова. – Команда, занимающее второе место в лиге. Что будет с аутсайдерами, подумайте сами… Мы уже никогда не будем терпеть прежних нелепых поражений!

Алексей ничего не ответил. Его взгляд сместился с игровой площадки, где Гранич попал в объятия партнеров по звену, на скамейку запасных. Трофимов был спокоен. Опытный тренер знал, как важно не расслабляться после столь стремительного и результативного начала. Склонившись к Ключевскому, Игнат Артемьевич отдавал игроку какие-то распоряжения. Павел, соглашаясь, кивал. От его диспетчерских качеств будет зависеть очень многое.

Но в одном Росляков склонен был согласиться со своей молоденькой и азартной соседкой: нелепых поражений в исполнении «Стальных Беркутов» больше не будет. Команда начинала новый для себя путь…

Content

Кирилл Казанцев
Грязный спорт

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог