Клио Найтис

Моя искренняя лгунья

1

Марта в радостном нетерпении спешила домой. В руках она несла большую коробку с ванильными пирожными, купленную в ее любимой венской кофейне. Марта Блюмели. тридцатипятилетняя владелица сувенирной лавки на окраине Вены, была неисправимой сладкоежкой. Даже склонность к полноте, все настойчивее заявлявшая о себе с годами, не могла искоренить навязчивой страсти Марты к всевозможным кондитерским изделиям. В самом деле, что еще способно так быстро и безотказно поднять женщине настроение, как не нежнейшее бисквитное пирожное с пышным слоем сливочного крема, большой кусок шоколадного торта или ароматная ванильная булочка?

Что касается нескольких лишних килограммов на бедрах и неумолимо исчезающей талии, то Марта утешала себя тем, что пышные шатенки, к коим она относилась, обладают особенным шармом. Эту изречение она вычитала в одном из глянцевых журналов.

Однако не одно только предвкушение приятного чаепития заставляло Марту торопиться в свою уютную квартиру. Последние пять дней в ее маленькой, но со вкусом обставленной спальне для гостей проживал молодой и очень привлекательный постоялец, и это обстоятельство заставляло обычно сдержанную и уравновешенную Марту испытывать легкое и очень приятное волнение.

Марта смущенно улыбнулась, вспомнив, как во время последнего, пустячного, в сущности, разговора ее новый знакомый смотрел на нее своими глубокими карими глазами. Женщине казалось, что этот взгляд был полон нежности и с губ мужчины вот-вот сорвутся слова, которых так давно и безуспешно ждала Марта.

Она, конечно, еще молода, но все подруги уже замужем. А у нее, Марты, нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминало роман. А этот молодой квартирант такой милый, такой привлекательный и, судя по всему, хорошо обеспечен. Вот только его манеры оставляют желать лучшего. За неполную неделю не было ни единого дня, чтобы он не разбил что-нибудь из ее вазочек или фарфоровых статуэток, которыми Марта с такой любовью украшала свои светлые комнаты. И при этом ни разу не извинился, вот что странно! Ну ничего, его манеры она отшлифует. За этим дело не станет.

Войдя в квартиру, Марта аккуратно повесила в прихожей бежевое пальто из верблюжьей шерсти и, подхватив коробку с пирожными, направилась прямиком в кухню. Сейчас она приготовит восхитительный чай, пригласит в гостиную своего жильца и, может быть, между ними состоится разговор, которого она так жаждала… И тут раздался грохот.

Вбежав в кухню, Марта с ужасом увидела, что ее любимый чайный сервиз разбит вдребезги. На полу в коричневой чайной луже валялись осколки розового фарфора вперемешку с клубничным вареньем и стремительно тающей горкой сахара. Над этой ужасающей картиной возвышался элегантный молодой человек, невозмутимо отряхивавший ладони от крупинок сахара.

Марта возмущенно посмотрела в глаза этого наглеца и почувствовала, что краснеет. Она знала, что это ей очень не шло. Краска начинала заливать не только щеки, но и лоб, и пухлый подбородок предательскими неровными пятнами.

— Что вы натворили? — только и смогла произнести Марта.

Молодой человек словно не понял, чем вызван этот приступ гнева.

— Ах, это! Это же пустяки, дорогая Марта!

Марту затрясло. Пустяки! А ее прелестные статуэтки тоже пустяки?! Нет, с этим необходимо покончить, и чем быстрее, тем лучше.

— Убирайтесь из моего дома, — заявила Марта ледяным тоном. — Но сначала возместите мне стоимость каждой разбитой вещи.

Молодой человек молча повернулся и вышел из кухни. Марта растерянно посмотрела ему вслед. Может, напрасно она так погорячилась? Стоит ли из-за каких-то вазочек упускать возможность устроить наконец личную жизнь? Постоялец вновь неожиданно возник в кухне и положил на белоснежную скатерть кухонного стола несколько купюр.

— Вот плата за дни моего проживания в вашем доме, — холодно заявил он.

Марта растерянно хлопала глазами:

— Но вы испортили столько вещей…

— Об этом уговора не было, — жестко возразил молодой человек и вышел.

Марта попыталась навести порядок в кухне, но тут она услышала, как хлопнула входная дверь. Марта Блюмели поспешила в комнату жильца и обнаружила, что его вещи исчезли. Так он удрал?! Марта двинулась к телефону, но тут же махнула рукой и устало опустилась | кресло. Что она скажет? Неуклюжий жилец перебил всех ее фарфоровых пастушков и пастушек и ушел, не сделав ей предложения? Марта вздохнула и принялась выкладывать пирожные на расписное фарфоровое блюдо.

2

— Нет, это просто немыслимо! — Эльза стиснула подлокотники кресла и с негодованием посмотрела на мужа. — Дальше так продолжаться не может! Мы должны немедленно выставить его вон.

— Но, дорогая… — начал было Эрих Кульм. В противоположность своей супруге, полной пышноволосой блондинке, он был довольно щуплым лысеющим мужчиной средних лет. Обычно он производил впечатление суетливого и беспокойного человека. Так было и сейчас, несмотря на то что Эрих всего лишь читал газету, сидя напротив своей раздраженной жены.

— Да-да, вон! Иначе во всем доме не останется ни одной целой вещи!

Эльза вскочила и, оправив кокетливое домашнее платье, встала перед креслом мужа, уперев кулаки в круглые бока. Она не была типичной европейской женщиной, стремящейся сделать блестящую карьеру и вести активный образ жизни. Сразу же после свадьбы Эльза без сожаления рассталась с конторой по продаже недвижимости, где несколько лет проработала секретарем.

Ее стихией было исключительно домашнее хозяйство. Дети, церковь, кухня… Однако после первых родов Эльза оказалась больше неспособна иметь детей и теперь до безумия баловала свою единственную дочь Рози. Невозможность подарить Рози братика или сестричку немного омрачала ее существование, но во всем остальном Эльза была безмятежно счастлива.

Не имея собственных доходов, она, тем не менее, безраздельно властвовала в доме, но обычно бывала с мужем вежлива и даже нежна. Во всяком случае, так было до тех пор, пока в их доме не появился этот невозможный жилец.

— Полюбуйся, во что превратилась мебель в столовой! — Эльза ткнула пальцем в сторону небольшого старинного буфета. В верхней дверце недоставало рифленого стекла.

— Дорогая, но это же такая мелочь. Я уже обо всем договорился, его приведут в порядок через два дня…

— Мелочь?! А ковер в гостиной, на который он регулярно проливает кофе? А во что он превратил спальню для гостей? А на что становится похожа ванная после каждого его визита? Нет, это не человек, это же дикарь какой-то, просто жуткий выродок! — Голос Эльзы звенел от негодования. Даже пергидрольные кудряшки, собранные в маленький хвостик на затылке, возмущенно подрагивали в такт ее словам.

— Дорогая! — Муж испуганно указал глазами на дочь.

Шестилетняя Рози, оставив кукол, с любопытством слушала беседу родителей. Девочка бросала на мать изумленные взгляды. Обычно ее мама была приветлива и почти никогда не повышала голоса. Эльза мельком взглянула на дочь и тотчас вновь обернулась к мужу.

— Да что же это такое, в самом деле! — воскликнула она, всплеснув руками. — Я немедленно пойду к нему и сообщу, что мы вынуждены расторгнуть наш договор. Хотя сделать это должен ты. В конце концов, ты здесь хозяин!

Это был едва ли не первый случай, когда Эльза вспомнила о главенствующей роли мужа в семье. Видя, что супруг колеблется, она решительно направилась к дверям гостиной.

— Но, дорогая, мы же не можем просто так его выставить. Мы ведь обещали приютить его на это время… — Эрих мямлил, не зная как утихомирить свою разгневанную половину.

Эльза сердито оглянулась.

— Еще как можем! Да, мы согласились, чтобы он пожил у нас. Но лично я не собираюсь спокойно смотреть на то, как мой дом на глазах превращается в руины. И этого я, кстати сказать, никому не обещала! А твоему знакомому должно быть стыдно, что он ввел в наш дом такого… — не сумев подобрать подходящего определения для взбесившего ее квартиранта, Эльза вновь двинулась к комнате для гостей. Супруг обреченно поплелся следом за ней.

Эльза решительно постучалась в выкрашенную светлой краской дверь и вошла, не дожидаясь ответа. Супруги на несколько секунд застыли, молча созерцая представшую перед ними неприглядную картину. На застеленной светлым шелковым покрывалом кровати возлежал элегантно одетый молодой человек лет тридцати. Скрестив обутые в безукоризненно вычищенные ботинки ноги, он преспокойно курил, стряхивая пепел прямо на покрывало. При этом он ревностно следил за тем, чтобы пепел не попадал на его одежду. Устремив на вошедших любопытный благожелательный взгляд, молодой человек вновь с наслаждением затянулся сигарой, по форме напоминавшей крошечный дирижабль.

— Это и был злополучный жилец, в течение недели изводивший Эльзу своим эксцентричным поведением. Молодой человек и комната, бывшая его временным пристанищем, представляли собой странный и довольно неприятный контраст. Лежавший на кровати мужчина выглядел так, словно его только что вынули из элегантной подарочной упаковки. Одетый с иголочки и безукоризненно причесанный, с ухоженными руками и тщательно выбритый, он благоухал изысканным дорогим парфюмом. В то же самое время помещение представляло собой поистине жуткое зрелище. Невозможно было даже предположить, что некогда это была уютная, со вкусом обставленная комната.

Мебель едва угадывалась под грудами мятых газет, щедро изукрашенных пятнами от всевозможных напитков. Несколько газетных листов зачем-то нанизали на ножки перевернутых стульев. Полы были усеяны невероятным количеством окурков, среди которых валялось несколько пресловутых кофейных чашек с пролившимся содержимым. В довершение всего покрывало, на котором в небрежной позе возлежал сей загадочный субъект, было безнадежно испорчено. Молодой человек не затруднял себя использованием пепельницы и тушил окурки прямо о великолепный светло-бежевый шелк.

— Я могу быть вам полезен? — спросил упомянутый субъект с предупредительностью в приятном голосе.

Эльза стиснула перед собой руки и заговорила нарочито спокойным тоном:

— Мы хотим поговорить о вашем дальнейшем пребывании в нашем доме.

Жилец удивленно поднял брови:

— Но ведь мы все оговорили в первый же день. — Он вопросительно посмотрел на супругов и добавил: — Может быть, вам понадобилась эта комната и вы хотите, чтобы я переехал в другую? Что ж, я не против.

При мысли, во что может превратиться еще одна комната в ее доме, Эльзу охватила дрожь. Она набрала в легкие побольше воздуха и проговорила:

— Видите ли, господин Вудвордс… — Она слегка запнулась, произнося непривычную фамилию.

— Зовите меня просто Дилан, — доброжелательно предложил молодой человек.

— Мы с мужем, — Эльза оглянулась на смущенно топтавшегося позади нее Эриха, мы вынуждены сообщить вам, что вы должны съехать от нас. Сегодня же.

Дилан изумленно приподнялся на локте. Окурок выпал из его пальцев и угодил на покрывало. Эльза проследила за ним тоскливым взглядом.

— Съехать? Но почему? Ведь мы договорились, что я проживу здесь до конца месяца… — Он перевел недоуменный взгляд на Эриха. — Вас не устраивает оплата, господин Кульм?

— Моя супруга очень расстроена тем, что вы испортили буфет в столовой… — Эрих говорил извиняющимся тоном.

Эльза недовольно поджала губы. Что за мямля! И как это он управляет отделом в фирме…

— Я испортил буфет? Когда?

— Вы хотели показать нам с женой один милый обычай. Когда выпьешь вино, бокал надо разбить о стену. Вы сказали, что это к счастью.

Эрих проговорил все это терпеливым благожелательным тоном. В этот момент он был похож на секретаря, напоминавшего начальнику о предстоящем совещании.

— Да, я что-то припоминаю, — рассеянно проговорил Дилан. — Но при чем здесь испорченный буфет?

— Ваш бокал угодил прямо в стеклянную дверцу… — Муж Эльзы говорил все тем же заискивающим голосом. — А, кроме того, разбил почти всю посуду на полочке.

— Да ведь чем больше осколков, тем больше счастья! — Дилан пожал плечами. — И потом, буфетом вполне можно пользоваться. Или вы хотите выставить меня из-за нескольких разбитых рюмок?

Эльза едва сдерживалась, пока длился этот нелепый диалог. Теперь же она выступила вперед и заявила:

— Нет, господин Вудвордс! Мы хотим выставить вас за то, что вы переломали и перепортили половину вещей в нашем доме. И теперь мы пытаемся спасти вторую половину. Кроме того, мы требуем с вас денежную компенсацию за испорченные ковры и мебель.

Дилан резким движением поднялся со своего ложа и, поставив посреди комнаты один из стульев, уселся на него, скрестив на груди руки. Теперь в его взгляде не осталось и следа былой предупредительности. Молодой человек смотрел на своих визитеров холодно и даже враждебно.

— Ни о какой компенсации не может быть и речи, — заявил он тоном, не допускающим возражений.

Глаза Эльзы округлились.

— Как, вы хотите сказать, что все это… — Она обвела рукой комнату, не в силах выговорить ни слова. Этот наглец не собирается платить за то, что он тут натворил! Ведь это же само собой разумеется!

— В нашем договоре не было ни слова о какой-либо компенсации. И, кстати, он был устным. Более того, если вы меня выгоните, то я не заплачу и за сегодняшний день.

— Но ведь мы не предполагали, что дойдет до этого, — подал голос Эрих. — Наш общий знакомый рекомендовал вас как порядочного человека. Нам и в голову не пришло уточнять все детали договора…

— Значит, вы допустили непростительную оплошность, — хладнокровно парировал молодой человек. Достав бумажник, он молча отсчитал несколько купюр и положил их на покрывало. — Вот плата за неделю, — заявил он и извлек из-под кровати модную дорожную сумку.

К удивлению супругов, она была набита вещами. Он как будто знал… — пронеслось в голове у Эльзы. Оказавшись у самой двери, Дилан обернулся и изобразил вежливый поклон.

— Жаль покидать ваш гостеприимный дом, но мне пора в путь. Рад был познакомиться.

И, одарив ошеломленных супругов обаятельнейшей улыбкой, он навсегда покинул их жилище.

Тем же вечером самолет уносил Дилана Вудвордса из Мюнхена в Кливленд.

3

В это утро Хелен разбудил аромат кофе. Открыв глаза, она несколько секунд недоумевала, кто бы мог варить кофе в ее одинокой квартире. Но тут же она вспомнила вчерашние события и вновь почувствовала себя невероятно, невозможно счастливой.

Такое состояние абсолютного счастья Хелен Мэсси переживала лишь в раннем детстве. Это случилось в тот день, когда родители подарили ей на день рождения настоящего щенка. Щенок был крошечный, неуклюжий, с нежной шелковой шерсткой. Это было так давно, что Хелен позабыла почти все подробности, связанные с этим щенком. Даже его кличку припоминала с трудом. Но вот это чувство ни с чем не сравнимого счастья она запомнила на всю жизнь. Позднее было еще несколько таких эпизодов.

К своим двадцати восьми годам Хелен могла пересчитать их по пальцам.

Но сегодня, вернее вчера, она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, получившей подарок, о котором не смела даже мечтать. Ее любимый, ненаглядный, самый лучший и вообще самый-самый в мире мужчина живет теперь с ней в ее доме и варит на кухне кофе. Правда, вчерашнее происшествие у них в редакции особо радостным не назовешь. Скорее, наоборот.

Их начальница Вайолетт Дэррилл, возглавлявшая в еженедельнике «Бизнес и отдых» отдел экономических новостей, буквально взбеленилась и уволила лучшего журналиста всех времен и народов Кевина Иллингса. «Мы не можем себе позволить держать сотрудника, систематически не выполняющего задания редакции, — заявила она и, сощурив густо накрашенные глазки, ехидно добавила: — Даже если он считает себя непризнанным гением!».

Кевин Иллингс встал и вышел из начальственного кабинета без единого слова, с высоко поднятой, невообразимо красивой головой. Ах, до чего же он был хорош в этот момент! Близился конец рабочего дня, и Хелен, прихватив свою замшевую курточку, выбежала вслед за Кевином из редакции.

Между ними не было никакого романа, они лишь изредка ходили вместе в кафе в обеденный перерыв и украдкой пересмеивались на летучках. Кевин симпатизировал Хелен, даже не подозревая, что она тайно в него влюблена.

Они до позднего вечера бродили по городу. Кевин беспечно посмеивался над своим увольнением, они вместе придумывали характеристики «этой злючке Вив» и веселились, как школьники. Потом как-то так получилось, что они оказались у Хелен дома. Они ужинали, пили кофе и весело болтали. Потом Кевин вдруг погрустнел, и Хелен сначала решила, что он все же переживает из-за выходки Вив.

— Да ты завтра же сможешь устроиться в любую газету мира! — запальчиво заявила она.

Но тут Кевин молча устремил на нее свои громадные серые глаза и нежно взял ее руку.

— Я думаю не об этом…

И тут Хелен услышала признание в любви. Нет, не какое-нибудь банальное «проведем вместе эту ночь, а там будет видно». К такому повороту она была готова и ничего против него не имела.

Кевин нежно признавался ей в своих чувствах. Его слова были полны любви, низкий мужественный голос завораживал. Кевин рассказывал Хелен о ней самой, о ее привычке обеими руками ерошить волосы, когда она глубоко задумывалась.

Он знал о том, что, когда Хелен улыбается, ямочка на ее левой щеке бывает глубже, чем на правой, а ее милый курносый нос слегка морщится. Он назвал Хелен своей златоглазкой. У нее действительно были светло-карие глаза янтарного оттенка.

— Но ведь златоглазка — это такая бабочка… — Хелен смущенно хихикнула.

— Ты и есть моя любимая бабочка с прозрачными крыльями. И я буду беречь тебя, чтобы ты свои крылышки не опалила… — Он произнес это очень серьезно и прижал ее к себе.

Перебирая в памяти эти подробности, Хелен пожалела, что в тот момент так глупо хихикнула.

Потом Хелен спросила, почему же он с самого начала не рассказал ей о своих чувствах.

— А что я мог тебе дать? Обычный нищий журналист в третьеразрядной газетенке. У меня по большому счету даже жилья своего нет. Мне и сейчас не следовало всего этого тебе говорить.

Кевин встал и двинулся к выходу. Хелен изумленно смотрела на него, не веря собственным ушам. Если бы она не была такой дурочкой, которая дальше своего носа ничегошеньки не видит! Уж она бы сумела убедить его, что ей нужен только он. Да она полюбила бы его, даже не имей он ни единой рубашки!

Хелен вскочила и вцепилась в него обеими руками. Она понимала, что ведет себя глупо. Ее мать-католичка непременно заявила бы, что она вешается парню на шею.

Хелен выросла в традиционной семье и получила довольно консервативное воспитание. И сейчас, став взрослой и самостоятельной, она невольно придерживалась привитых ей с детства взглядов. Но в этот момент ей было на все наплевать. Важно было только одно — удержать Кевина во что бы то ни стало. Они должны быть вместе, и точка!

Хелен уже не помнила, как умоляла Кевина не уходить, какие слова сбивчиво шептала ему в самое ухо, прижавшись к нему и обхватив руками за шею.

До встречи с Кевином у нее была пара неудачных романов. Оба раза ее «бросали». Это было очень унизительно, но тогда Хелен и в голову не приходило цепляться за своих неудачных поклонников и, поскуливая, умолять вернуться…

Никогда, ни к одному мужчине Хелен не испытывала такого накала чувств. Она боялась только одного. Вот сейчас он ее оттолкнет и исчезнет из ее жизни, как те двое. Кевин прижал ее к себе и подхватил на руки. Его сильные руки бережно гладили ее вздрагивающую спину. Те самые руки, которыми Хелен столько раз украдкой любовалась, представляя, как они ласкают ее тело. От этих мыслей кровь приливала к ее щекам, и она низко опускала голову, притворяясь погруженной в работу.

И вот теперь этот мужчина принадлежит только ей, Хелен. И она для него все, хотя бы в эту ночь. Она обнимала его, кусала его губы. Ее бедра, грудь, живот двигались в такт его движениям. А он шептал, что никому ее не отдаст, и нежно целовал, словно боясь причинить боль.

Никто еще не боялся того, что причинит ей боль. Сейчас Хелен казалось, что до этой ночи ее просто грубо использовали. И от контраста этих воспоминаний с тем, что она сейчас испытывала, Хелен чувствовала себя счастливейшей из женщин. Она на какой-то миг даже пожалела, что так счастлива. Лучше бы сейчас счастья было поменьше, но хватило бы на по дольше…

Хелен с наслаждением потянулась и оглядела свое обнаженное тело. Ей хотелось быть похожей на грациозную пантеру, чтобы вновь и вновь очаровывать своего мужчину. Кевин — ее мужчина! Подумать только…

Затем она вскочила и метнулась к шкафу. В это утро она должна выглядеть ослепительно красивой. Хелен извлекла из стенного шкафа невероятной красоты халатик, который приобрела за «бешеные деньги», по выражению ее матери. Хелен берегла его именно для таких случаев.

Она торжественно надела халат, словно королева горностаевую мантию. Это было настоящее произведение искусства. В невесомом одеянии из бледно-лилового шелка с серебристой вышивкой Хелен казалась себе необыкновенно привлекательной и сексуальной. Легкая ткань выгодно обрисовывала ее довольно большую грудь, приталенный силуэт делал фигуру хрупкой и соблазнительной. Подол открывал красивые круглые коленки и крепкие, но не толстые икры.

Она тщательно расчесала свои пышные светло-русые волосы, чтобы они соблазнительно струились по плечам. Да, волосы у нее красивые. Да и глаза. Златоглазка… Вот своим носом она всегда была недовольна. Не нос, а пуговка, да еще задирается кверху. А Кевин считает его милым…

Бросив в последний раз критический взгляд в зеркало, Хелен осталась вполне довольна своим видом и направилась в кухню.

Прислонившись к косяку кухонной двери, она с улыбкой наблюдала, как Кевин старательно разливает кофе в здоровенные фарфоровые кружки. Хелен любила пить чай из таких кружек. Ей нравилось, чтобы чая было много. Симпатичные кофейные чашечки стояли рядом с банкой для кофе, не заметить их было невозможно. А Кевин выбрал именно эти «бадьи», как мысленно называла их Хелен. Какие смешные эти мужчины!

— Чем я тебя так рассмешил? — неожиданно спросил Кевин. Хелен вздрогнула и шагнула в кухню. Она была совершенно уверена, что любимый не подозревает о ее присутствии. Кевин аккуратно пристроил кофейник на подставку и обнял Хелен. Приподняв ее над полом, он попытался ее покружить, насколько это было возможно в небольшой кухне. Они остановились у окна и рассмеялись, держась друг за дружку. Кевин восхищенно оглядел девушку с головы до ног. — Еще вчера я был уверен, что быть красивее тебя невозможно!

Хелен в притворном ужасе округлила глаза.

— А сегодня…

— А сегодня я точно знаю, что красивее тебя только ты в этом платье.

Хелен расхохоталась.

— Я открою тебе страшную тайну! Это пеньюар.

Они вновь обнялись и молча стояли, прижавшись друг к другу.

— Кофе остынет… — прошептала Хелен.

Они принялись завтракать. Хелен уже казалось чем-то самим собой разумеющимся, что они пьют утренний кофе у нее в кухне. Словно это не первое их пробуждение вдвоем, а самое обычное семейное утро. Муж с женой завтракают и делятся планами на предстоящий день. Муж и жена!.. А почему бы и нет.

— Мне пора бежать! А то наша прима мне голову оторвет. — Хелен поспешно ополоснула свою чашку и сунула ее в шкафчик.

— Да и мне пора, — заявил Кевин, — надо зайти к своим.

— Зачем?! — испуганно спросила Хелен. Стоя в дверях кухни, она в своем коротком халатике была похожа на обиженную маленькую девочку.

Кевин усмехнулся и подошел к ней.

— Не пугайся так, малыш! — Он ласково погладил Хелен по голове. — Мне нужно прихватить кое-что из вещей. А главное — ноутбук. Я ведь должен работать над книгой, ты забыла? Заодно куплю по пути газету с объявлениями о вакансиях.

Хелен вновь просияла.

— Конечно, милый! Только постарайся к моему возвращению быть дома. — Она бросила на него лукавый взгляд: — А вечером у тебя будет возможность оценить, действительно ли я в пеньюаре красивее, чем без него.

Кевин нежно поцеловал ее в губы. Глаза его смеялись.

— Буду ждать с нетерпением, — шепнул он Хелен на ухо.

Моментально одевшись, Хелен вылетела из квартиры. Сегодня ей казалось, что у нее и впрямь выросли крылья. Нежные и прозрачные.

4

Вбежав в офис минута в минуту, Хелен резко затормозила у порога. Возле ее компьютера во вращающемся кресле сидела Вайолетт Дэррилл и внимательно просматривала бумаги, оставленные на столе. Второе имя мисс Дэррилл было Вивиан, поэтому за глаза журналисты называли свою начальницу злючка Вив или просто Вив, в зависимости от текущего настроения шефини.

Повернув к Хелен свое невыразительное лицо, заведующая коротко кивнула:

— Доброе утро, мисс Мэсси. Зайдите ко мне минут через десять.

И тотчас ушла к себе, не взглянув на удивленных сотрудников.

У Хелен упало сердце. Что-то понадобилось от нее их первой леди с самого утра? Если бы намечалось новое задание, Вив собрала бы весь отдел. Она всегда так поступала, даже в тех случаях, когда поручение касалось лишь одного из сотрудников. Вив любила перестраховываться и не упускала возможности побубнить о взаимозаменяемости и распределении обязанностей.

Вызови ее начальница в другое время, Хелен бы и бровью не повела. Но сегодня, в первый день после увольнения Кевина… Они ведь ушли вместе с Кевином Иллингсом на глазах у всего отдела. Вдруг щепетильная Вив потребует объяснений?

Моя личная жизнь касается только меня! — храбро заявила Хелен себе самой, усаживаясь в кресло у стола заведующей.

Та некоторое время вглядывалась в пасьянс из разложенных перед ней документов. Затем, с видимым сожалением отодвинув их на край стола, Вив устремила на Хелен свои маленькие серо-зеленые глаза.

Хелен в который раз удивило, что начальница игнорирует любую возможность хоть как-то себя приукрасить. Ни малейшего намека на макияж, лишь темные тени на верхних веках. Вероятно, Вив пыталась таким образом придать своим глазам глубину. На деле же она добилась лишь того, что ее и без того бледные щеки приобрели какой-то восковой оттенок.

Заведующая была всего лишь годом-двумя старше самой Хелен, но забота о собственной внешности не была ее сильной стороной. В довершение всего Вив всем цветам в одежде предпочитала различные оттенки лилового, которые совершенно ей не шли. Вероятно, таким способом она подчеркивала значение своего имени.

— Я надеялась, что вы сегодня придете пораньше, — произнесла мисс Дэррилл с легкой укоризной в голосе. — Я собираюсь поручить вам взять интервью у итальянского бизнесмена. Он на днях прилетел в Кливленд. Его зовут Дилан Вудвордс.

Хелен удивленно подняла брови:

— Он итальянец?

Вив пожала плечами:

— В общем-то, не совсем. У него пара небольших газет в Милане. Так что его можно считать нашим коллегой. Кроме того, он владелец довольно крупного пакета акций корпорации, специализирующейся на производстве мягких игрушек. Мистер Вудвордс рассматривает варианты сотрудничества с фабриками в Огайо. С этой целью он якобы и прилетел.

Начальница произнесла это таким тоном, что стало ясно — истинные цели этого бизнесмена совершенно иные. А догадывается о них лишь она, всезнающая Вив. Начальница любила разыгрывать из себя этакую власть за троном. Женщину, которой ведомы тайные причины чужих поступков.

— Ну так вот, дорогая мисс Мэсси, — торжественно начала заведующая, и Хелен насторожилась. — Я довольно долго подбирала кандидатуру. Вы — сотрудник, подходящий для этого задания по всем качествам. — Вив откинулась к спинке кресла и благожелательно посмотрела на Хелен. От этого взгляда девушка внутренне съежилась. — Вы не представляете, каких трудов мне стоило заполучить этого дельца и добиться его согласия на встречу с нашей газетой.

Ого! — подумала Хелен. У злючки Вив далеко идущие планы…

— Мне даже удалось узнать номер его личного телефона, хотя обычно это не поощряется, — добавила заведующая доверительным тоном и протянула Хелен листочек с номером. — Возьмите на случай непредвиденных обстоятельств. Мы не должны упустить это интервью. Для нашего отдела оно просто находка.

— Чем же я подхожу для этого задания? — осведомилась Хелен. Ей захотелось подразнить эту самоуверенную даму.

Мисс Дэррилл снисходительно улыбнулась, отчего ее тонкие бесцветные губы вытянулись в сплошную ниточку.

— Вы, конечно, не гений от журналистики, — заявила она. Еще бы! Гением от журналистики может быть только Вайолетт Дэррилл! — Но вы довольно опытный корреспондент, человек ответственный, пунктуальный, не теряетесь в сложных ситуациях, — добросовестно перечисляла начальница. — Кроме того, вы обаятельны… и имя у вас красивое.

Мисс Дэррилл вновь улыбнулась, приглашая оценить ее тонкую шутку.

Хелен послушно улыбнулась в ответ. Вновь став серьезной и деловитой, Вив протянула Хелен листок с текстом.

— Это примерный перечень вопросов, — пояснила она. Вот уж расстаралась, так расстаралась. Обычно шефиня ничего подобного не делала. Должно быть, действительно очень заинтересована в интервью с этим загадочным магнатом. Вот сама бы с ним и встречалась… — Он остановился в «Хилтоне» близ аэропорта Хопкинс.

Ну теперь все ясно! В сети отелей «Хилтон» работала двоюродная сестра Вив. Вот откуда у нее сведения о приезде «итальянского бизнесмена», телефон и прочее. Это называется «виртуозный сбор информации»…

— Мистер Вудвордс будет вас ждать у себя в номере в три часа дня. Предварительно созваниваться не нужно. Ни к чему лишний раз беспокоить занятого человека. Он и так оказал нам любезность. — Шефиня остро глянула на Хелен. — Надеюсь, с вашим авто все в порядке? До отъезда у вас еще останется время подготовиться к интервью.

Очень мило! Значит, служебная машина не для таких сотрудников, как Хелен. Обаятельных и ответственных. Это привилегия исключительно гениев от журналистики.

Аккуратно собрав листочки с записями, Хелен отправилась готовиться к интервью века.

5

— А ты неплохо устроился… — Джереми не спеша прошелся по просторной гостиной и рассеянно посмотрел в окно. — Да и вид из окна потрясающий. — Он был прав. Окно гостиной выходило на парк, представлявший собой великолепную пеструю картину, какой можно вдоволь налюбоваться лишь ранней теплой осенью. — Осенняя идиллия, — глубокомысленно изрек Джереми и обернулся к сидевшему в кресле Дилану. — Любишь бабье лето, а, Дил?

Тот перестал рассеянно листать журнал и соизволил обратить свой взор на ухмыляющегося приятеля.

— Я предпочитаю девичью весну, — ответил Дилан в тон Джереми. — Он отбросил журнал в сторону и налил себе кофе. — А что касается комфорта, тебе видней. Ты ведь у нас специалист по его созданию.

А ты специалист по его разрушению, — заявил в ответ Джереми. Он владел сетью дизайнерских студий в Америке и нескольких европейских странах, в том числе и в Германии. — Вот ты мне скажи, чем ты умудрился так взбесить этих флегматичных немцев? — продолжал Джереми. — Этот тишайший Кульм буквально рвал и метал. Мне пришлось выписать ему чек, иначе он бы меня задушил.

— Ты выписал ему чек? — вскинулся Дилан. — Что ж ты сразу не сказал? Я немедленно тебе верну…

— Оставь себе на сигареты, международный бродяга, — рассмеялся Джереми. — Я, между прочим, чувствую ответственность за твои художества. Ведь это я подселил тебя к этим добропорядочным Кульмам.

Он помолчал. Было видно, что Джереми не терпится забросать своего друга вопросами. Дилан исподтишка наблюдал за ним, не подавая виду, что догадывается о терзающем приятеля любопытстве. И тот решился.

— Слушай, Вудци… — У Джереми была привычка коверкать на все лады фамилию Дилана: Вудци, Вудинг, Вудингс… — Что это за хобби у тебя появилось в последнее время — проситься на постой к добрым людям и превращать их жилища в груды обломков? Ты вроде бы не беспризорник… да еще наследство недавно получил. Кстати, кто это вздумал тебя облагодетельствовать?

Дилан вздохнул и прошелся по комнате, затем вновь опустился в кресло. Было видно, что ему не очень-то хочется пускаться в объяснения. Тем не менее он ответил:

— С наследством-то как раз все просто. Скончался мой не то двоюродный дядя, не то дедушка. Я так толком и не разобрался в нашем родстве. Я его, собственно, в глаза не видел. Знаю только, что оказался его единственным наследником. Да еще слышал краем уха, что дядюшка любил пошутить. — Дилан мельком взглянул на приятеля и добавил: — Ну вот, а у старичка завалялся миллион. Да еще вилла в Санта-Розе. Ничего особенного, но жить можно.

Джереми растрепал свою пышную светлую шевелюру.

— Да уж, — протянул он. — Вот уж действительно, деньги к деньгам.

Дилан, словно не услышав последнего замечания, продолжал:

— Что касается моего хобби, как ты выразился, то оно связано именно с этим нежданным приобретением. Мне неохота возиться с новообретенной недвижимостью, и я решил слегка развлечься.

— А именно? — Джереми недоуменно поднял брови.

Дилан усмехнулся.

— Видишь ли, я не чужд простого человеческого любопытства. И мне интересно, насколько далеко простирается такое похвальное качество, как гостеприимство.

— Погоди-погоди… — Джереми, усевшись напротив Дилана, так и впился в него глазами. — Ты хочешь сказать, что нарочно испытываешь терпение всех этих австрийцев, немцев, швейцарцев?

— Да, — просто ответил Дилан. — И теперь очередь наших дорогих соотечественников.

— Но зачем, объясни, с какой стати?!

— Я ведь уже сказал, что хочу развлечься, а заодно устроить небольшой конкурс. Домовладелец, который выдержит мое присутствие в течение месяца и при этом не сделает мне ни единого оскорбительного замечания, а также не предъявит никаких материальных претензий, получит приз.

— Какой приз? — вяло спросил Джереми.

— Мое наследство.

Джереми так и подскочил в своем кресле. Он решил, что Дилан его разыгрывает или сошел сума.

— Ты хочешь сказать, что прямо так и отдашь миллион долларов и виллу в Калифорнии? — Не в силах поверить в услышанное, он лишь недоуменно хлопал глазами. — Да ты хоть понимаешь, что ты затеял?! Кто-то от нечего делать получит такие деньги! — Джереми вскочил и нервно заходил по комнате. Он разводил руками, качал головой, в общем, всячески выражал высшую степень недоумения. Затем он вновь повернулся к Дилану, который с усмешкой наблюдал за приятелем. — Ну хорошо. Допустим, тебе неохота, как ты говоришь, возиться с недвижимостью. Но миллион-то тебе карман не оттянет?

— Во-первых, — возразил Дилан, — миллион не лежит у меня в кармане мертвым грузом. Он с самого начала работает на меня и весьма успешно. Во-вторых, особняк я в данный момент попросту, сдаю. Так что он не пустует, не ветшает и вполне окупает расходы на свое содержание.

Джереми почесал в затылке.

— Что ж, ты всегда был ушлым. В этом тебе не откажешь. И, тем не менее, ты готов запросто со всем этим расстаться?

Дилан высокомерно возразил:

— Ничего подобного. Выиграть мой приз гораздо сложнее, чем самую невероятную лотерею. Во всяком случае, до сих пор никто не дотянул и до середины дистанции. Так что «запросто» здесь ни при чем.

Дилан бросил взгляд на часы.

— Ты кого-нибудь ждешь? — моментально отреагировал Джереми.

— Да, ты знаешь, у меня ведь сегодня интервью. Так на меня насели, просто никакой возможности отвертеться… — Дилан сдвинул брови. — Странно, они уж двадцать минут как должны быть здесь…

— Тогда я пойду, — заявил Джереми, направляясь к двери. — Интервью — дело интимное.

— Я тебя провожу… — Дилан двинулся вслед за ним. — Кстати, насчет нашего разговора…

Приятель мгновенно понял:

— Никому ни слова. Не хватало еще, чтобы обо мне судачили, что я связался с ненормальным.

Дилан толкнул друга кулаком в плечо, тот ответил тем же. Продолжая в том же духе, два солидных бизнесмена кое-как выбрались из номера, совершенно уверенные, что ни одно их слово не покинет пределов этой комнаты. И откуда им было знать, что весь их разговор не только внимательно прослушали, но и записали на диктофон…

6

Хелен ничего другого не оставалось, как воспользоваться любезным предложением заведующей и добираться в аэропорт на собственном авто. Бросая равнодушные взгляды на мелькавшие мимо деревья, Хелен вновь прокручивала в голове утренний разговор с мисс Дэррилл. Просмотрев список вопросов, журналистка пришла в недоумение. Самый обычный стандартный набор «Каковы ваши творческие планы?». В предстоящем интервью Хелен не видела ровным счетом ничего судьбоносного. И все же шефине зачем-то понадобилось нагнетать вокруг него страсти. Все это еще больше разжигало в Хелен любопытство.

Несмотря на холодность и высокомерие, с которыми Вив предпочитала общаться с подчиненными, Хелен она все же нравилась. Действительно, с такой начальницей нечего было и мечтать о демократизме, царящем в других отделах. Мисс Дэррилл нарочито дистанцировалась от своих подчиненных, порой придиралась по мелочам и всегда оставляла за собой последнее слово.

И, тем не менее, Вив относилась к тому типу руководителей, которые в случае необходимости будут отстаивать интересы своих подчиненных с пеной у рта. К ней вполне можно было обратиться со своими трудностями, не опасаясь услышать в ответ: «Это ваши проблемы». Хелен и многих ее коллег мисс Дэррилл не раз выручала из беды, и за это ей можно было простить повышенные требования. Несмотря на любовь к Кевину, Хелен не могла не признать правоты своей начальницы.

Воспоминание о Кевине вызвало у нее счастливую улыбку, и Хелен вновь сосредоточилась на дороге. Мысленно она уже называла Кевина своим мужем. Конечно, они поженятся! Вот только Кевин закончит свою книгу.

— О чем эта книга? — спросила Хелен за завтраком.

— О войне, о жизни и о любви, — туманно объяснил Кевин.

Хелен знала, что в качестве журналиста он успел несколько раз побывать в Палестине и в Ираке. Она не сомневалась, что это будет замечательная книга и Кевин получит за нее громадный гонорар. Хотя деньги ее волновали меньше всего. Хелен лишь хотела поддержать любимого, он ясно дал ей понять, что жить на ее средства не намерен. Кевина угнетало временное отсутствие работы, и Хелен с чуткостью влюбленной женщины не могла этого не заметить. Что поделаешь, настоящий мужчина.

Хелен довольно удачно завершила «операцию паркинг» и со вздохом вышла из машины. За своими мыслями она не заметила, как оказалась у самого входа в отель. Она остановилась и огляделась, вдохнув полной грудью запах осенней листвы.

Какая красота! И подумать только, всего лишь в пятнадцати минутах езды от этого безмятежного великолепия — шумный аэропорт Хопкинс. Люди в гигантских лайнерах в считанные часы преодолевают десятки тысяч миль, чтобы оказаться на каких-нибудь сказочных островах, где можно беспечно нежиться на солнце и слушать шепот лазурных волн. Хелен уже не помнила, когда в последний раз летала на самолете куда ей хотелось, а не по заданию редакции.

Отель представлял собой довольно длинное здание из розовато-коричневого кирпича.

Хелен почему-то решила, что это постройка в английском стиле, хотя понятия не имела об архитектуре вообще и об английской в частности. Перед отелем простиралась идеально ухоженная лужайка, по краю которой располагалось несколько ажурных беседок. Никаких столиков, качелей или детских площадок. А дальше все видимое пространство занимали деревья Идеальное место для тех, кто возжелал бы насладиться прогулками на свежем воздухе.

Хелен вошла в просторный холл. Внутренне убранство отеля было выдержано в коричневых тонах, от золотисто-бежевого до темно-шоколадного. Мебель, ковры, лампы — все удивительным образом гармонировало с отделкой стен и потолка. При этом не было ни намека на какую-то помпезную роскошь. Хелен решила, что у этого владельца газет и игрушек великолепный вкус. Она нарочно приехала немного пораньше, чтобы успеть привыкнуть к окружающей обстановке.

Девушка на ресепшн приветливо улыбнулась Хелен. Той даже не пришлось предъявлять свое журналистское удостоверение. Вероятно, все были осведомлены, что к вновь прибывшему миллионеру сегодня явится пресса. Администратор пояснила Хелен, что мистер Вудвордс вышел из отеля. Вероятно, ненадолго, поскольку ключей он не оставлял. Но она, Хелен, может подождать его в холле или на третьем этаже, где он занимает номер. Там есть удобные кресла, можно полистать журналы и при желании выпить кофе.

Хелен предпочла подняться на третий этаж. Проигнорировав лифт, она поднялась пешком по мраморной лестнице с отполированными до блеска перилами из темного дуба.

Она и сама не могла понять, как ей пришел в голову этот нелепейший план. Ей, видите ли, захотелось осмотреть номер мистера Вудвордса до того, как они познакомятся. Хелен решительно направилась к молоденькой горничной, катившей по просторному коридору сервировочный столик.

— Добрый день, — деловито сказала она девушке, одетой в бежевую униформу. — Я представляю еженедельник «Бизнес и отдых», у меня назначена встреча с мистером Вудвордсом.

Горничная с растерянной улыбкой переводила взгляд с лица журналистки на раскрытое удостоверение. Хелен поняла, что горничная, вероятно, совсем недавно работает в отеле такого класса, и решила действовать напропалую.

— Мистер Вудвордс предупредил, что немного задержится, — начала вдохновенно лгать Хелен. — И он попросил меня подождать его в номере.

Все это она заявила тоном, не допускающим возражений. Когда ей было нужно, Хелен умела быть очень убедительной.

Должно быть, горничная относилась к тому типу людей, на которых официальные удостоверения оказывают магическое действие. Во всяком случае, к радости Хелен, она немедленно проводила ее к номеру Дилана Вудвордса. Журналистка и виду не подала, что понятия не имеет, в каком номере он остановился. Впустив Хелен в номер, девушка вновь заторопилась со своим столиком.

Очутившись в просторной комнате, журналистка внимательно осмотрелась. Ей почему-то очень важно было знать, в какой обстановке предпочитает проводить время этот загадочный бизнесмен. Она верила, что вещи, окружающие человека, способны многое о нем рассказать. Да, но что может поведать стандартный гостиничный номер, пусть даже и апартаменты в пятизвездочном отеле?

Хотя слово «стандартная» меньше всего подходило к этой гостиной. Она оказалась уютной и удивительно домашней. Но в то же время в ней чувствовался изысканный стиль. Ковер, мягкая мебель, пара картин, шторы приглушенной расцветки с золотистым узором — все это говорило о том, что над убранством гостиной поработал первоклассный дизайнер. Теперь у Хелен язык бы не повернулся назвать эту комнату номером.

Она приоткрыла маленькую дверь в глубине гостиной и оказалась в просторной спальне. Комната, оформленная в светлых пастельных тонах, была обставлена по принципу «ничего лишнего». Ее центральную часть занимала довольно большая кровать, так называемый королевский размер. У стены — скромный гардероб цвета светлого ореха. На письменном столе у окна Хелен заметила ноутбук. Она была разочарована.

А что ты надеялась здесь увидеть? Забытую на кровати любовницу?

Она уже собиралась осторожно выйти из номера, как вдруг послышались оживленные голоса и звук открываемой двери. Хелен в ужасе метнулась обратно в спальню. Она услышала, как в гостиную, беспечно переговариваясь, вошли двое мужчин. С бешено колотящимся сердцем Хелен в панике решала, что же ей теперь делать. Она не придумала ничего лучшего, как спрятаться за длинную плотную штору у окна.

Ей было очень страшно, и в то же время Хелен жутко злилась на себя. Это ж надо до такого додуматься — шпионку из себя строить! Вот застукают тебя здесь как миленькую и выведут за ушко! А после — прямо в пасть злючке Вив. Так тебе и надо. Мата Хари доморощенная!

У Хелен еще оставалась слабая надежда, что мужчины, может быть, выйдут из номера. Тогда она незаметно выскользнет вслед за ними. Да, но как быть с интервью? Хелен с силой прикусила нижнюю губу и чуть не разревелась от боли и досады на себя.

Мужчины между тем принялись обсуждать деловые вопросы. Дверь в спальню была приоткрыта, и Хелен отчетливо слышала каждое слово. Сначала посыпались названия каких-то иностранных фирм, о которых Хелен не имела ни малейшего понятия. Однако, судя по всему, этот разговор не слишком увлекал господина Вудвордса и его собеседника. Вскоре беседа переключилась на более отвлеченные темы. А после Хелен услышала такое…

Едва отдавая себе отчет в том, что делает, Хелен сунула руку в сумочку и включила диктофон. Она часто пользовалась им во время интервью. Разумеется, испросив предварительно разрешения у собеседника. Сейчас у Хелен не было такой возможности, и ей отчего-то казалось, что разрешение она вряд ли получила бы. Журналистка твердо пообещала самой себе, что, как только окажется дома, сразу же сотрет запись. Разве что один раз прослушает в обстановке строгой секретности и в полном одиночестве.

Хелен была настолько ошеломлена услышанным, что позабыла все свои страхи. Она лишь жадно ловила каждое слово. Вдруг на нее вновь накатил ужас. А что, если весь этот разговор — всего лишь розыгрыш? Может быть, Вудвордс и его партнер по бизнесу, или кто он там, прекрасно знают, что Хелен сейчас в номере? Вот они и импровизируют всю эту чушь специально для нее. Возможно, они даже ее, Хелен, видят. Ну конечно! Вудвордса наверняка предупредила горничная. Мол, вас дожидается журналистка!

От этой мысли у Хелен моментально вспотели ладони. Ей стало трудно дышать. Да она же сейчас бухнется в обморок! Только этого не хватало… Хелен прислонилась к стене у окна, прижавшись щекой к ее холодной поверхности. Она услышала, как мистер Вудвордс посетовал на то, что пресса, видимо, запаздывает. Мужчины собрались уходить. Ну, наконец-то!

Хелен потихоньку выбралась из своего убежища и осторожно подошла к двери спальни. Она была наполовину уверена, что бизнесмены лишь инсценировали свой уход, а сами притаились в гостиной. И стоит лишь ей выйти, как они выскочат из-за спинки дивана или кресел с криками: «Ага! Попалась! Бей папарацци!».

Журналистка крадучись вошла в гостиную и осторожно огляделась. Нет, за мебелью никто не прячется, да и из-под штор не выглядывают мужские ботинки. Ф-фу! Версия с розыгрышем отменяется. Они действительно ушли. Хелен бесшумно открыла дверь и выскользнула в коридор, опасаясь наткнуться на давешнюю горничную с ее хрестоматийной тележкой.

К несказанному облегчению Хелен, коридор был пуст. Она быстрыми шажками двинулась к лестнице, лихорадочно соображая, что же теперь предпринять. Хелен бросила на себя взгляд в большое зеркало у самой лестницы. Ну и вид! Щеки пылают, волосы всклокочены, помада расплылась.

Журналистка быстро привела себя в порядок, и тут ей в голову пришла удачная, на ее взгляд, мысль. Нет, она не станет выходить из отеля, пытаясь незаметно проскользнуть мимо ресепшн. Мы поступим иначе!

Хелен развернулась и направилась в центр коридора. Она устроится в одном из уютных кресел, положит себе на колени журнал и наберет номер мобильного телефона мистера Вудвордса. А когда тот ответит, Хелен умильно извинится за опоздание, сославшись на невозможные пробки, и скажет, что ждет медиамагната у него под дверью. И если сегодня мистер Вудвордс не располагает достаточным временем, то не согласится ли он перенести их встречу на другой удобный для него день?

Вот как поступит умная журналистка Хелен. А злючке Вив можно преподнести версию о том, что у «итальянского бизнесмена» возникли непредвиденные обстоятельства, и Хелен буквально умолила его согласиться на повторную встречу. Например, послезавтра. Шефиня будет в восторге от ее предприимчивости.

Хелен даже потерла руки от удовольствия, как замечательно она все придумала. Теперь дело за малым — выяснить, как к этому плану отнесется сам вышеупомянутый бизнесмен. Хелен устроилась в одном из широких кресел с витыми подлокотниками и набрала заветный номер, который ей вручила предусмотрительная мисс Дэррилл.

— Слушаю… — Хелен вновь услышала знакомый бархатный баритон.

Она поспешно перевела дыхание и как можно спокойнее ответила:

— Мистер Вудвордс?

— Да…

— Добрый день. Это представитель еженедельника «Бизнес и отдых». Я…

Хелен собралась было рассыпаться в извинениях, но ее перебил добродушный смех невидимого собеседника. Журналистка мысленно перевела дух. Вроде бы мужик вполне вменяемый, без звездных заскоков. Скорее всего, с ним удастся договориться. Вудвордс между тем говорил:

— Мы с вами никак не можем найти друг друга. Видимо, разминулись, когда я спускался в бар за сигаретами. Нас ведь не представили друг другу! — И тут же без перехода заявил уже более деловито: — Вот что. Если вы располагаете временем, то мы можем побеседовать у меня в номере минут через двадцать. Годится?

Какая удача! Именно то, что ей нужно. Хелен поспешно ответила:

— Да-да, конечно! Большое вам спасибо.

— Ну и отлично.

Хелен в изнеможении откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Так. Теперь у нее есть время обдумать нежданно-негаданно свалившуюся на нее информацию. Подумать только! Миллион и вилла в Санта-Розе в придачу! И всего лишь за месяц проживания под одной крышей с бесцеремонным квартирантом.

Мысленно она уже представляла, как они с Кевином переселяются в их калифорнийский дворец, а потом едут в свадебное путешествие. Они смогут побывать… Да где угодно!

Но главное — это книга. Теперь Кевину не придется переживать о судьбе своего произведения и подстраиваться под требования редакторов, критиков и рецензентов. Он без чьей-либо помощи сможет издать свою замечательную книгу. Хелен не сомневалась, что литературное детище ее возлюбленного моментально станет бестселлером, а сам Кевин — одним из ведущих писателей десятилетия. А поможет ему в этом она, Хелен Мэсси. Его любимая женщина, его жена.

У Хелен даже дух захватило при мысли о том, какими счастливыми глазами будет смотреть Кевин на авторский экземпляр своей первой книги. А потом возьмет ее, Хелен, на руки и будет кружить по комнате. Совсем как в их первое утро. Только теперь это будет не в ее небольшой кухне, а в их новом просторном доме.

Какое это счастье — подарить своему мужчине то, чего он жаждет всей душой. Творчество для ее любимого — это все или почти все. И Хелен горячо надеялась, что это «почти» займет в его жизни она сама.

Да, но захочет ли сам Кевин принять от нее этот дар? Хелен сразу помрачнела. Она вспомнила, с какой категоричностью Кевин отказался пожить на ее заработки, пока сам не найдет новую работу.

— Ты и так много для меня сделала, — заявил он в ответ на робкие попытки Хелен предложить свою помощь. На ее вопрос, что же она такого сделала, Кевин очень серьезно ответил: — Ты поверила в меня и поддержала. Звучит, конечно, немного по-книжному. Но для меня это не пустые слова.

И потом, если мистер Вудвордс водворится в ее квартире, то где весь этот месяц будут жить они с Кевином? Хотя ради такого приза вполне можно месяц перекантоваться на съемной квартире или в мотеле. Для нее это не проблема. Но, опять-таки, захочет ли Кевин… Ему придется многое объяснять.

У Хелен был еще один вариант. Когда-то ее родители приобрели небольшой участок с двухэтажным коттеджем в городке Бэй Вилладж, примерно в часе езды от Кливленда. Прежде этот дом принадлежал пожилой чете фермеров, которые на старости лет перебрались в пригород Кливленда из Кентукки. Однако по какой-то причине им не пришелся по душе этот благословенный уголок, и они переехали в один из южных штатов.

Отец Хелен внес некоторые изменения в конструкцию дома. В просторной пристройке разместились комнаты для гостей и дополнительная ванная.

Последние два года в этом уютном и довольно вместительном доме проводила уик-энды и праздники сама Хелен. Изредка она приглашала компанию друзей, чтобы устроить пикник на природе.

Выкрашенный светлой краской дом с мансардой и пристройкой на заднем дворе неизменно приводил в восторг всех ее знакомых. В пристройке хранилось все необходимое для барбекю, в подземном гараже вполне хватало места для трех автомобилей. Так что проблем, куда пригласить друзей отметить свой день рождения или просто весело провести уик-энд, у Хелен не было.

А Кевину можно будет вообще ничего не говорить. Просто предложить ему пожить целый месяц в пригороде. Это будет репетиция их медового месяца. А заодно Кевин присмотрит за домом. Ведь это уже вполне реальная мужская помощь, и он перестанет наконец комплексовать, что сидит у Хелен на шее.

При этой мысли Хелен воодушевилась. Теперь остается лишь направить разговор с эксцентричным дельцом в нужное русло, и миллион у нее в кармане. В конце концов, какая этому Вудвордсу разница, она ведь тоже его «дорогая соотечественница».

Хелен немного волновала этическая сторона вопроса. Что ни говори, а она обманом решила присвоить чужие деньги. Но Хелен успокаивала себя тем, что спасет чей-то дом от неминуемого разрушения. А, возможно, и не один.

И потом, она ведь не отбирает у человека последнюю рубаху. Этому ненормальному и без того деньги некуда девать. Наследство на Вудвордса свалилось нежданно-негаданно, и он уже не чает, как от него избавиться. А ведь она, Хелен, сражается во имя любви. Ей очень понравилась эта мысль, и она совершенно успокоилась относительно своих нечистых замыслов.

7

— Приветствую вас, прекрасная дама!

От неожиданности Хелен подскочила и чуть было не врезалась лбом в стоящего перед ней незнакомца. Надо же, совсем позабыла, что Вудвордс должен был явиться с минуты на минуту. Хелен поспешила улыбнуться во весь рот, зная, что улыбка необыкновенно ее красит.

На мужчину это произвело желаемое впечатление. От Хелен не укрылся откровенно восхищенный взгляд его темно-карих глаз. Он оказался весьма привлекательным, этот загадочный синьор Вудвордс. Довольно высокий и прекрасно сложенный, с густой копной темных волос и средиземноморским загаром на гладко выбритом лице. Светло-коричневый свитер, с виду простой, но в действительности довольно дорогой великолепно подчеркивал его широкоплечую фигуру.

Именно так в представлении Хелен и должен был выглядеть настоящий мачо. Но она тут же решила, что такое определение не совсем подходит Вудвордсу. Мачо — это нечто более грубое, чувственное, даже животное. А у Дилана Вудвордса было довольно утонченное лицо. Прекрасно очерченные брови, тонкий прямой нос.

Красивее моего Кевина! — с неудовольствием подумала Хелен. Она находилась в том восторженном состоянии влюбленности, когда и мысли не хочется допускать, что другой мужчина хоть в чем-то может превосходить твоего избранника. Она тут же решила, что Вудвордс просто смазливый, а красота Кевина гораздо более мужественная. К тому же — что ему еще делать, этому денежному мешку! Вот и наводит на себя лоск целыми днями.

Все это пронеслось у Хелен в голове буквально за несколько секунд. Она тут же взяла себя в руки и настроилась на деловой лад. Однако мистер Вудвордс и тут не дал ей и рта раскрыть. Он галантно проводил Хелен в уже знакомые ей апартаменты и, усадив в кресло, осведомился, не желает ли она кофе. Хелен пожелала, и чудесный ароматный напиток в мгновение ока материализовался на элегантном столике.

Вудвордс между тем успел поинтересоваться, как Хелен понравился отель, и задал еще несколько вопросов в том же духе. Словно она была желанной гостьей, а не докучной журналисткой, которая «буквально насела со своим интервью». Хелен еще не успела приступить к своим профессиональным обязанностям, а ей уже казалось, что она знакома с этим милым молодым человеком чуть ли не со школы. При этом у Хелен не возникло ни малейшего впечатления, что с ней пытаются флиртовать. У этого бизнесмена есть чему поучиться. Во всяком случае, расположить к себе собеседника он умеет мастерски.

Во время интервью мистер Вудвордс охотно рассказывал о себе без тени издевки над весьма шаблонными вопросами. Он с юмором поведал Хелен, что знает «два с половиной языка». Мистер Вудвордс с детства свободно владел немецким и вполне сносно — французским.

— Для ведения дел в Италии мне вполне достаточно английского. Итальянским я владею лишь на разговорном уровне, — заявил он.

Хелен решила осторожно подвести разговор к волнующей ее теме. Она как бы невзначай поинтересовалась, почему господин Вудвордс проживает в отеле, а не в собственном доме в Кливленде. Он уже успел сообщить ей, что, владея небольшим бизнесом за рубежом, сам является коренным американцем, а Кливленд — его родной город.

— Все очень просто, — охотно начал объяснять Дилан. — Проводя большую часть года в Милане, я счел неразумным иметь дом в Кливленде. К тому же мне некогда заниматься бытом. А здесь, — он обвел номер широким жестом, — сервис на уровне, да и цены вполне приемлемые для кратких деловых поездок.

Почему же он не говорит, что хотел бы поселиться на съемной квартире? — нетерпеливо подумала Хелен. Может, не собирается обсуждать этот вопрос с журналисткой? Или уже нашел кого-нибудь? Ей показалось, что Вудвордс посмотрел на нее с явной насмешкой. Что, если он и вправду знает, что Хелен уже побывала у него в номере и слышала весь разговор?

Не выдумывай всякую чушь! — мысленно приказала себе журналистка.

— Правда, в проживании здесь кроется существенное неудобство, — как ни в чем не бывало продолжил мистер Вудвордс.

Хелен внутренне сжалась. Вот оно! Сейчас он заявит, что в его отсутствие в его номере хозяйничают нежелательные визитеры. А именно не в меру любопытные журналистки. Вместо этого Дилан сказал:

— К сожалению, офисы моих деловых партнеров сосредоточены в основном в центральных районах Кливленда, и мне волей-неволей придется перебраться в Даунтаун. От бесконечных разъездов по городу я далеко не в восторге.

Это прозвучало несколько капризно и даже заносчиво, но Хелен отмахнулась от своих ощущений.

— Вы вполне могли бы снять подходящую вам квартиру, — тоном профессионального риэлтора заявила она. — Сейчас масса предложений.

Вудвордс с сомнением пожал плечами:

— Мне бы больше подошел вариант совместного проживания с хозяевами. Чтобы за дополнительную плату я мог избавить себя от необходимости самому относить белье в прачечную. А заодно и от приготовления ужина. Но сначала мне бы хотелось познакомиться с хозяевами лично.

Хелен изобразила на лице сочувственную заинтересованность:

— И что же, у вас нет в Кливленде знакомых?

— Есть, конечно. Но это такие же рабочие лошадки, как я. Домой приходят разве что ночевать. Вряд ли они смогут взять на себя заботы о моем быте.

Ну давай! В омут с головой и будь что будет!

— Знаете, я могла бы на некоторое время предложить вам одну из комнат в моей квартире… — Хелен попыталась произнести все это как можно более безразличным тоном. — Правда, президентского быта я вам не обещаю, но приготовить ужин и отнести костюм в химчистку мне вполне по силам.

Мистер Вудвордс посмотрел на Хелен, удивленно подняв брови.

— Вы уверены? Мне всегда казалось, что у журналистов просто бешеный темп жизни.

— И, тем не менее, ужинаю я практически ежедневно, — храбро парировала Хелен. — И при этом, как видите, не хожу в засаленной одежде и грязной обуви. — Она тут же спохватилась и, чтобы не выглядеть чересчур навязчивой, с деланым безразличием добавила: — Впрочем, я не настаиваю, чтобы вы непременно поселились у меня. Решать вам.

Мистер Вудвордс некоторое время задумчиво молчал, барабаня пальцами по подлокотникам кресла. Наконец, словно приняв решение, он резко вскинул голову и, скрестив на груди руки, в упор посмотрел на журналистку. Хелен поразило внезапно изменившееся выражение его глаз. Взгляд Дилана стал каким-то цепким и вместе с тем холодным и отчужденным. Словно выслеживает добычу, пронеслось у нее в голове. Хотя… кто из нас добыча?

— Ну что ж. Думаю, мне это подойдет, произнес мистер Вудвордс раздумчиво. — Но я обязан вас предупредить о своих требованиях.

Хелен вновь насторожилась.

— Я намерен пожить в вашем доме месяц. Для начала… — Он вновь бросил острый взгляд на Хелен. — И в течение этого месяца вы ни разу не должны будете отлучаться из дома дольше, чем на сутки. Если это произойдет, наш договор автоматически аннулируется. Причем я оставляю за собой право вдвое уменьшить плату за предыдущие дни.

Хелен совсем приуныла. Она-то предполагала, что проведет этот месяц с Кевином. Раз в день можно будет быстренько заскочить домой, приготовить этому господину ужин и выполнить его поручения. А теперь прости-прощай мечта о медовом месяце! А она-то уже подумывала, не взять ли на это время отпуск…

Мистер Вудвордс, между тем, продолжал:

— В качестве компенсации за это неудобство я готов предложить арендную плату, превышающую обычную, скажем, раза в полтора. Плюс оплата ваших услуг в качестве повара и горничной. Ну как, годится?

Хелен выдавила слабую улыбку и кивнула. Теперь, когда путь к заветному призу был расчищен, отступать было бы глупо. Нельзя отвергать подарки Фортуны.

— Ну вот и договорились. — Мистер Вудвордс завершающим жестом опустил ладони на подлокотники кресла. — Теперь осталось лишь обозначить сроки, когда я смогу водвориться в ваших владениях.

Хелен решила принять заданный собеседником шутливый тон:

— Не подойдет ли вам будущий понедельник, синьор? За это время я подготовлю лучшую комнату в доме.

Дилан добродушно рассмеялся:

— Вполне подойдет, мисс!

Они еще немного поговорили, и Хелен, поблагодарив любезного господина Вудвордса за интервью, торопливо вышла из отеля. Весь обратный путь она думала только о том, как ей рассказать Кевину об этой авантюре. Именно так она мысленно называла свою затею.

Не зная условий мистера Вудвордса, Хелен хотела преподнести любимому миллион прямо на блюдечке. И вполне можно было бы сохранить тайну его происхождения. В конце концов, она ведь и сама могла получить наследство! И не пришлось бы травмировать любимого двусмысленностью ситуации — какой ужас, в ее доме целый месяц жил другой мужчина! Да еще молодой, красивый и богатый. А как быть теперь?

Она, Хелен, должна будет жить в своей квартире, а Кевину предложить месяц перекантоваться без нее, пусть даже и в престижном пригородном районе? Да он попросту решит, что его вежливо выгоняют, вот и все! Нет, волей-неволей придется ему все рассказать. И этот разговор пугал Хелен.

8

Оставшись один, Дилан некоторое время задумчиво смотрел в окно. Он не узнавал самого себя. Чего ради он прилетел в Кливленд? Дела, которые ждали здесь Дилана, вовсе не требовали его непременного личного присутствия. Все эти сделки вполне можно было бы совершить через доверенных лиц, детали оговорить по телефону.

И все же его почему-то влекло в Кливленд, в город, где прошли его детство и юность. Что это, ностальгия или желание вновь увидеть старых друзей? Возможно. Но Дилан не был до такой степени сентиментален, чтобы из одних лишь эмоций уехать, оставив основной бизнес на попечение младших компаньонов.

И теперь эта девушка. Дилан и сам не мог понять, почему она произвела на него такое сильное впечатление. Немного застенчивая и даже робкая. Казалось бы, не совсем типичные качества для журналистки, да еще американки. И вместе с тем в ней угадывались чувство собственного достоинства и какая-то внутренняя сила. Наверняка она без посторонней помощи пробивает себе дорогу в этом непростом мире. Может быть, они с ним одного поля ягода.

Дилан невесело усмехнулся при этой мысли. Безусловно, она привлекательна, даже красива. Ну и что с того? Мало ли Дилан знал привлекательных женщин. Но было что-то очень трогательное в ее улыбке, в манере смотреть в лицо собеседника с доверчивым любопытством. У ее медовых глаз, опушенных длинными густыми ресницами, было какое-то особенное, немного детское выражение. Совсем еще молоденькая и очень чистая девушка. Интересно, сколько ей лет. Года двадцать два-двадцать три? Хотя в этом возрасте обычно защищают диплом, а в Хелен уже чувствуется серьезный журналистский опыт. Да и какое ему, Дилану Вудвордсу, до всего этого дело.

Он вновь припомнил, с каким тактом Хелен предложила ему пожить в ее доме. Не знает, на что идет, глупышка! Дилан вновь усмехнулся, представив, как изменится поведение спокойной и обаятельной Хелен, как только он приступит к своему эксперименту.

Возможно, в самом начале она с вежливой извиняющейся улыбкой попросит его не лежать в ботинках на диване и не стряхивать пепел в цветочный горшок. Хелен даже заботливо расставит пепельницы в пределах его досягаемости, поняв, что Дилан — заядлый курильщик. А когда он, неловко повернувшись, сбросит на пол заварочный чайник, Хелен предупредительно скажет: «Не беспокойтесь, ничего страшного!» и молча уберет осколки. Или даже добавит, что посуда бьется к счастью, а этот чайник давно ей разонравился.

Но так продлится лишь первые два-три дня. Затем ее тон будет становиться все менее доброжелательным, а взгляды в его сторону — все мрачнее и выразительнее. Увидев, как одна за другой разбиваются ее фарфоровые безделушки, ломаются стулья, пачкаются покрывала и скатерти, Хелен подсчитает в уме, а компенсируются ли эти убытки обещанной щедрой оплатой? В результате она решит, что игра не стоит свеч, а желание помочь человеку — ее трудов и нервов. И Хелен высокомерно заявит, что вынуждена расторгнуть их соглашение. Она даже закатит скандал, когда Дилан откажется выплатить стоимость испорченного смесителя в ванной комнате, и ее нежный мелодичный голос сорвется на визг.

Именно по такому сценарию развивались события в различных европейских городах. Почему Америка должна стать исключением?

За это время Дилан успел не раз убедиться, что симпатичные, интеллигентные, добродушные женщины в считанные минуты способны превратиться в жутких фурий, выкрикивающих замысловатые ругательства.

И у Дилана возникло стойкое подозрение, что большинство женщин изначально являются злобными алчными мегерами. А все эти улыбки, нежный голосок и изысканные манеры не более чем ловушки, которые женщины расставляют простодушным мужчинам. Ведь не может же кролик в одночасье превратиться в разъяренного тигра, увидев, что кто-то разрушил его нору. А женщина почему-то может. И это была одна из причин, по которым Дилан не спешил узаконить отношения с прекрасной Сильвией.

С Сильвией Арнонти, этой полной очарования молодой итальянкой, он уже почти год встречался в Милане. Сильвия была совладелицей небольшой рекламной фирмы. Дилан Вудвордс познакомился с ней на одном из официальных приемов, где непременно должен был появиться «в интересах бизнеса». Подобных помпезных церемоний Дилан терпеть не мог, но понимал, что периодически появляться на них успешному деловому человеку необходимо.

Тот раз был практически единственным, когда Дилан не счел свое время потраченным впустую. Яркая итальянская красота Сильвии, живость ее манер, чувство юмора буквально вскружили ему голову. Они вместе сбежали с этого приема и с тех пор продолжали встречаться. Их отношения не были обременительными и вполне устраивали Дилана. До недавнего времени он считал, что они устраивают и саму Сильвию. По крайней мере сам Дилан думал именно так. До поры до времени…

Однажды, когда они ужинали в открытом итальянском ресторане в пригороде Милана, Сильвия с очаровательной улыбкой заявила, что настало время подумать об их будущем.

— Мы уже неплохо знаем друг друга, — произнесла она, пригубив рубиновое вино. — Что, если я перееду в твой дом, а мою квартиру мы продадим и вложим деньги в совместный бизнес? К тому же две квартиры содержать дороже, чем одну.

— Ты решила переехать ко мне? — удивленно спросил Дилан. Его действительно удивило это неожиданное заявление. С чего бы это вдруг. И потом, какой у них может быть совместный бизнес? Они работают в разных сферах. К тому же его вполне устраивали их периодические встречи то на его, то на ее территории. Иногда, если позволяли дела, они устраивали совместные поездки на побережье.

Сильвия любила и умела развлекаться. Она умела танцевать народные итальянские танцы, играть на мандолине и порой устраивала для одного лишь Дилана целые театрализованные представления с волнующим сексуальным подтекстом. С Сильвией было весело проводить время, но постоянно жить с ней в одном доме Дилан не стремился. Он не был готов что-либо менять.

— Мне казалось, ты больше всего ценишь свою независимость, — повторил Дилан. — С чего тебе пришло в голову начинать совместную жизнь?

Слегка пожав золотисто-смуглыми плечами, Сильвия спокойно ответила:

— Я хочу сказать, что мы вполне могли бы пожениться. Из меня выйдет превосходная жена. Ты, может быть, не поверишь, но я великолепная хозяйка.

Это откровенное заявление обескуражило Дилана. Такая деловитость и прямолинейность наполовину разрушила очарование Сильвии. Дилан с грустью понял, что оставшейся половины ему недостаточно, чтобы провести возле этой женщины всю жизнь. Он молча опустил глаза, не зная, как поделикатнее донести до Сильвии эту мысль. Она истолковала его молчание по-своему:

— Я понимаю, тебе нужно многое обдумать. И все же я считаю, что нам не стоит с этим тянуть. Через три недели заканчивается выставка, и у меня будет относительно свободный период. Мы вполне могли бы сыграть скромную свадьбу и уехать в круиз. — Она посмотрела на Дилана своими глубокими черными глазами. — Конечно, отдыхать целый месяц мы не можем себе позволить, но провести где-нибудь на островах десять дней нам вполне по силам. Как ты думаешь?

Сильвия с непередаваемой грацией положила руку на его ладонь и выжидательно заглянула в глаза. Дилан машинально отметил изящество ее запястья, которое подчеркивал тонкий золотой браслет. Выдавив из себя улыбку, он ответил:

— Не стоит спешить. У нас еще будет время поговорить об этом.

Сильвия с чуть заметным сожалением откинулась на спинку своего стула и улыбнулась:

— Да, конечно.

Больше они эту тему не обсуждали, но Дилан время от времени ловил на себе ее взгляды с тем же выражением напряженного ожидания.

Да, эта расторопная дамочка не промах. Уже и сроки назначила. И сейчас Дилан с неудовольствием вспоминал, что у Сильвии не было ни малейших сомнений относительно его согласия. Она считала их брак вопросом решенным. Все дело лишь в сроках.

А что, собственно, мешает ему, Дилану, пойти ей навстречу и принять это откровенное предложение? Сильвия красива, умна и, мягко говоря, не бесприданница. Она совершенно права — из нее получилась бы замечательная жена для человека, стремящегося преуспеть. Но… не для Дилана.

Он был увлечен, очарован, заинтригован, все что угодно. Но отнюдь не влюблен. И у него были все основания считать, что не влюблена в него и сама Сильвия. На этот счет Дилан не обманывался. Они хладнокровно оценивали друг друга исключительно с точки зрения потребительских свойств.

Кроме того, Дилана начали раздражать ее бесконечные попытки разнообразить их интимную жизнь. Дилан никогда не был ханжой в вопросах секса. Он, в общем-то, был не против разнообразия как такового. Однако манера Сильвии скупать все эти «миленькие штучки» в секс-шопах начала всерьез его утомлять.

Когда они оставались ночевать у Сильвии, она умудрялась превратить их любовное свидание в бесконечный и довольно однообразный секс-марафон. Ей хотелось испробовать каждое изобретение. Когда Дилан намекал Сильвии, что все эти ухищрения отнюдь его не возбуждают, она слегка обижалась, но тут же с добродушным смехом отвечала:

— Еще чуть-чуть, дорогой! Нельзя быть таким занудой!

И протягивала к нему руки, выгнув спину и выставив маленькую крепкую грудь. Интересно, любит ли подобное разнообразие Хелен?

Дилан и сам удивился, с какой стати ему в голову пришла эта мысль. Как сексуальный объект давешняя журналистка его ничуть не интересовала. Хелен Мэсси не вызывала в нем никаких эротических переживаний. С этой точки зрения она была, что называется, не в его вкусе. Она скорее будила в Дилане чувство снисходительной нежности, какое может испытывать старший брат к своей маленькой сестренке. Через неделю проживания в ее квартире от этого сентиментального чувства не останется и следа.

Дилан подсел к письменному столу и открыл ноутбук. Спустя несколько минут он полностью погрузился в работу и уже не думал ни о Сильвии, ни о Хелен, ни о своем предстоящем переезде в ее квартиру в Кливленде.

9

— Да ты просто с ума сошла, если во все это поверила! — Кевин раздраженно расхаживал взад и вперед по ее светлой гостиной. Той самой, которой в предстоящий понедельник предстоит постепенное превращение в неприглядные руины.

Гостиная была не очень большой, а спальня и того меньше. Остальными тремя комнатами после смерти отца и отъезда мамы Хелен пользовалась редко. За исключением той, которую она превратила в свой рабочий кабинет с компьютером и вращающимися стеллажами с книгами.

— Ты сама-то хоть понимаешь, какой это бред? Наверняка тебя попросту разыграли, и в итоге ты останешься в разоренной квартире и с глобальным разочарованием… — Кевин остановился перед сидевшей на уютном бежевом диване Хелен.

Она вскинула на него глаза и вновь уныло потупилась. Кевин словно читал ее мысли. Все, что он говорил, не раз приходило ей в голову с момента возвращения из «Хилтона». На расстоянии вся эта затея казалась еще более нелепой. Кевин опустился перед Хелен на корточки и положил руки ей на плечи. Его лицо стало вдруг очень серьезным, взгляд — напряженным.

— Скажи, малышка, а ты все это не выдумала? Может, ты передумала жить со мной в одном доме и хочешь, чтобы я ушел?

Единственный сын любящих родителей, Кевин жил вместе с ними в западной части Кливленда. Если ему позволяли средства, он перебирался на съемную квартиру. Но сейчас об этом не могло быть и речи. Нет, ни за что на свете Хелен не хотела бы его отпускать. Она подняла на него измученные глаза и сказала первое, что пришло в голову:

— Я очень боялась, что ты так подумаешь.

Кевин не сводил с нее глаз. Хелен со своим нежным, почти детским личиком, с прелестным испугом в медовых глазах показалась ему в эту минуту невероятно привлекательной. Не в силах сдерживать нахлынувшее желание, он повалил ее на диван и принялся лихорадочно стаскивать с нее узенькие брючки.

Все его мысли внезапно улетучились. Осталась лишь жажда немедленного обладания этой хрупкой прелестной девушкой. Целовать ее милое растерянное лицо, гибкую шею, теплую грудь, плоский живот.

Хелен, на мгновение замерев от неожиданности, принялась расстегивать свою шелковую блузку. Кевин прошептал:

— Подожди, не двигайся.

Вид полуобнаженной Хелен в кремовой блузочке возбудил его гораздо сильнее, чем ее полная нагота давешней ночью. Кевин принялся торопливо целовать ее живот, опускаясь все ниже, лаская ее все смелее и откровеннее. Хелен вдруг отчего-то стало очень стыдно. Никто из ее предыдущих горе-поклонников не делал с ней ничего подобного. Но ведь она его любит, чего же ей стесняться!

Хелен запрокинула голову, часто дыша приоткрытым ртом. От наслаждения она слегка застонала, и Кевин тут же с силой вошел в нее Они начали двигаться в неистовом ритме, всё ускоряя и без того бешеный темп. Наконец Хелен в изнеможении раскинула руки и глубоко вздохнула. Кевин, поцеловав ее в шею, начал с благодарной нежностью гладить ее лицо.

— У тебя это в первый раз? — с улыбкой спросил он.

— Такое — да!

Хелен повернулась к Кевину и, обняв его за шею, прижалась к нему всем телом.

— Мы не умещаемся на этом диванчике, — прошептала она.

— К тому же рискуем его сломать, — подхватил Кевин, погладив ее по голове.

Это шутливое предположение о поломке тут же вызвало воспоминание о Вудвордсе, и Хелен досадливо поморщилась. Кевин это заметил и удивленно посмотрел ей в лицо.

— Что-то не так, малышка?

Хелен вздохнула:

— Знаешь, давай пошлем подальше этого бизнесмена с его затеями и уедем на месяц в отпуск. Далеко-далеко.

— Пошлем подальше и далеко уедем — это излишество, — серьезно заявил Кевин.

Хелен улыбнулась. Она успела полюбить в Кевине эту манеру подтрунивать над ней. Сам он при этом оставался совершенно невозмутимым, и Хелен не понимала, шутит он или говорит серьезно.

— Хорошо, уедем в Бэй Вилладж. — Хелен блаженно закрыла глаза. — Ты не представляешь, до чего там чудесно.

Кевин осторожно провел рукой по ее груди.

— Я иду в душ, — сказал он, вставая. — Присоединишься?

— Нет, я еще немного полежу. Я теперь целый месяц буду восстанавливаться. — Хелен потянулась и блаженно закрыла глаза.

Кевин рассмеялся:

— Придется тебя потренировать!

Он направился в ванную, и вскоре Хелен услышала шум воды. Вот и еще одна привычка ее любимого мужчины, о которой раньше она не подозревала. Он непременно принимал душ после занятий любовью.

Ей хотелось лежать в его объятиях, пока не восстановится дыхание, и сама она еще так остро чувствует только что пережитое, ни с чем не сравнимое наслаждение. Но сказать об этом Кевину Хелен отчего-то робела. Мужчины не терпят каких-либо попыток себя переделать. Хелен была уверена, что если Кевин сможет быть с ней самим собой, он надолго к ней привяжется. Может быть, навсегда.

Она задумчиво себя оглядела. Распахнутая шелковая блузка, расстегнутый кружевной лифчик сполз, полностью выставляя напоказ пышную грудь с розоватыми сосками. А все остальное!.. Самый подходящий вид для обложки какого-нибудь журнала в стиле «Плейбой»!

Хелен вдруг представила, что лежит не в собственной квартире, а в фотостудии. Вокруг нее суетятся с серьезными лицами фотографы и стилисты. Она согнула одну ногу в колене и, повернув голову к воображаемой фотокамере изобразила порочный в ее представлении взгляд и медленно провела языком по губам. Отлично, детка! Замри, не шевелись! Снято!

Хелен весело рассмеялась над собственными фантазиями и тут же вскочила с дивана. Нечего разлеживаться! Побыла блудницей в постели, Теперь пора становиться хозяйкой на кухне. Она торопливо сбросила остатки офисной одежды и натянула трусики. Накинув легкое домашнее платье с соблазнительным вырезом, Хелен стремглав бросилась на кухню. Так. Сейчас быстренько поджарим говяжьи стейки. Еще есть зеленый салат и консервированная фасоль, ее тоже можно обжарить в соусе. Хелен с увлечением сновала по своей светлой кухне, где было все, что только может понадобиться для приготовления королевской трапезы.

В свое время они с матерью приложили максимум стараний, чтобы довести этот уголок семейного уюта до совершенства. В который раз Хелен испытала чувство благодарности к своей домовитой матери за то, что та обучила ее всевозможным хозяйственным премудростям.

Когда Кевин с влажными после душа волосами появился на кухне, Хелен заканчивала нарезать овощи для салата. Кевин с удовольствием втянул в себя аромат жареного мяса.

— Ммм! Восхитительный запах! У меня просто зверский аппетит.

Хелен посмотрела на него с притворным удивлением:

— С чего бы это?

Они засмеялись и подсели к столу. Некоторое время они молчали, торопливо поглощая истекавшее соком мясо. Хелен только сейчас вспомнила, что с утра почти ничего не ела. Как приятно ужинать в обществе любимого мужчины и не бояться увидеть его косой иронический взгляд, когда ты буквально мурзишься от наслаждения.

Хелен вдруг представила, что именно так смотрел бы на нее Дилан Вудвордс, вздумай она с такой жадностью наброситься при нем на еду. Эта мысль почему-то ее расстроила, и Хелен, отложив вилку, встала и задумчиво прошлась по кухне, затем машинально включила кофеварку.

— Все еще нервничаешь, малышка? — Кевин, оказывается, мгновенно догадался о ее переживаниях.

Все же между ними есть какая-то духовная связь. Может, они и вправду созданы друг для друга? Хелен благодарно обернулась к нему.

— Не то чтобы нервничаю, но… — Она попыталась подобрать подходящее определение своим чувствам.

— Но тебе как-то не по себе, — спокойно закончил за нее Кевин.

Он тщательно собирал кусочком хлеба соус на тарелке. Совсем как мой папа, подумала Хелен.

— Да, я постоянно об этом думаю, — призналась она, сосредоточенно разливая кофе в маленькие чашки и стремясь не пролить ни капли.

— И что же ты надумала? — В том, как он это произнес, Хелен почудилось скрытое недовольство.

— Знаешь, я составила целый план, — торопливо начала она, чтобы отогнать неприятное ощущение. — Если мы решили идти до конца, то нам нужно понести как можно меньше потерь.

«Мы решили»… Хелен растерянно посмотрела на него:

— Ты ведь не против пожить пока в Бэй Вилладже? Это всего лишь месяц…

Кевин вздохнул:

— Я-то не против. Тем более что я временно безработный.

— Ты будешь писать свою книгу, — торопливо вставила Хелен.

— М-да… — Кевин задумчиво вертел в руках кофейную ложечку. — А что ты говорила насчет возможных потерь?

— Ну так вот… — Хелен вновь воодушевилась. — Мы знаем, что у этого господина есть склонность все крушить. Вот я и придумала, что все более или менее ценное надо упаковать и на время отвезти к Дафне.

Дафна Григсон работала в их отделе редактором и еще со школы была подругой Хелен.

— Какой Дафне? Этой толстушке? — Хелен изумленно посмотрела на Кевина, но он тут же добавил: — Ну допустим. А что ты ей скажешь? Посвятишь во все подробности?

— Нет, что ты! — Несмотря на свое доверие к подруге, Хелен вовсе не собиралась рассказывать ей об этом неожиданном повороте. — Можно сказать, что я, например, затеваю ремонт.

— Послушай, дорогая моя, — раньше Кевин никогда ее так не называл, и она удивленно примолкла, — а ты не боишься элементарно завраться?

Он прошел мимо ошеломленной Хелен к раковине и, ополоснув свою чашку, вышел из кухни. Хелен тотчас же поспешила за ним. Кевин устроился в кресле и насмешливо посмотрел на вновь растерявшуюся девушку.

— Ты лжешь миллионеру, что не знаешь о его намерении кого-то облагодетельствовать таким… — Кевин щелкнул пальцами, — нестандартным способом. Ты собираешься солгать своей подруге. Может быть, ты и мне лжешь, и все это тебе нужно для чего-то другого?

Хелен подавленно молчала. А ведь Кевин прав, она действительно превращается в заправскую лгунью. Если уже не превратилась. Она ведь даже себе лжет, пытаясь убедить себя, что Дилан Вудвордс не произвел на нее никакого впечатления. И как ей теперь доказать Кевину, что она все это не выдумала? Как?! Да очень просто! Хелен даже подскочила от радости.

— Я вспомнила, у меня ведь есть запись, — торопливо сказала она. — Я сейчас дам тебе послушать, и ты сам убедишься.

Она помчалась в прихожую и тут же вернулась, с торжествующим видом держа в руке диктофон. Крошечный плоский прямоугольник умещался у нее на ладони. Кевин молча наблюдал за Хелен.

— Вот! — Она нажала на кнопку воспроизведения. — Нет, чуть позже… — Некоторое время они, затаив дыхание, слушали диалог Вудвордса и его недоумевающего приятеля. — Ну что, теперь ты убедился, что это не мой вымысел? — Хелен уже позабыла, что собиралась сразу же стереть эту запись.

Кевин возвел глаза к потолку и покачал головой.

— Ну и тип! Я, честно говоря, до сих пор не верил, что такое возможно. — Он изумленно посмотрел на Хелен. — И где ты только его откопала?

Хелен пожала плечами, убирая диктофон в секретер с откидывающейся крышкой.

— Это не я, а наша злючка Вив. Должно быть, вышла на него через свои родственные связи.

Кевин снова закатил глаза и издал страдальческий стон:

— Не напоминай! Пожалей мою израненную душу.

Хелен сочувственно погладила его по плечу.

— Не переживай, у нас с тобой скоро все наладится… — Она немного помолчала. — Может, сходим куда-нибудь или просто погуляем?

Кевин покачал головой.

— Извини, нет настроения. — И увидев, как вытянулось у Хелен лицо, примирительно добавил: — Не обижайся, малышка, мне просто надо немного поработать. Я уже начал выбиваться из графика.

Хелен насмешливо улыбнулась:

— Ты даже план себе составил?

— Да, что-то вроде того. Не возражаешь, если я поработаю в другой комнате?

Не дожидаясь ответа, Кевин подхватил свой ноутбук и направился в спальню. Хелен задумчиво проводила его глазами. Потом она со вздохом подсела к своему компьютеру у окна. Собственно, особой необходимости погружаться в работу у нее сейчас не было. После интервью с Диланом Вудвордсом Хелен успела заскочить в редакцию и отчитаться перед мисс Дэррилл, которая сдержанно ее похвалила. Это интервью должно было оживить один из последующих еженедельных выпусков, а его черновой вариант был уже подготовлен и одобрен все той же Вив.

Хелен задумчиво перебирала клавиши. Муж и жена, оба молодые перспективные корреспонденты, полностью поглощены работой. Ей очень нравилось так думать. Тем не менее Хелен не оставляло какое-то неприятное чувство, что между ними произошло что-то очень похожее на ссору. И это чуть ли не в первый же день их совместной жизни. К концу вечера Кевин вдруг стал каким-то… отстраненным и немного замкнутым.

Может, он все же немного ревнует ее, Хелен, к этому экстравагантному бизнесмену? Глупенький, если бы он только знал, что кроме него ей никто во всем мире не нужен!

Хотя сама мысль о ревности была очень приятна. Может, попробовать на этом сыграть? Ах ты, маленькая стервочка! Хелен довольно улыбнулась. Тут ей вспомнилось, с каким пренебрежением Кевин назвал ее подругу толстушкой. В душе вновь появился неприятный холодок.

10

С Дафной Григсон они дружили еще с начальной школы, и Хелен не помнила, чтобы они хотя бы раз всерьез поссорились. Дафна была пухленькой зеленоглазой брюнеткой с удивительно белой кожей и с яркими сочными губами. В их тандеме ведущая роль принадлежала именно Дафне. Ее легкий, веселый и в то же время удивительно властный характер делал Дафну безусловным лидером. Кроткая Хелен с готовностью ей подчинялась.

Накануне выпускных экзаменов Дафна буквально взвилась на дыбы, узнав, что Хелен решила не продолжать обучение, а попытаться подыскать работу, возможно, даже уехать из Кливленда.

— Ты в своем уме?! — вопила Дафна, сердито тараща зеленые глазищи. — И кем ты собираешься работать, не имея профессии? Официанткой или портье в захудалой гостинице!

Дафна ненадолго замолкала, ожидая бурных возражений. Но Хелен уныло молчала, и подруга заводилась вновь:

— Нет, я ничего не имею против подработки. Но учти, время промчится быстро, и ты останешься ни с чем. К тому же, если не ошибаюсь, у тебя нет необходимости хвататься за любую работу.

Это точно, острой необходимости зарабатывать деньги у Хелен не было. Ее родители отнюдь не бедствовали и готовы были оплатить единственной дочери престижное образование.

А Дафна, между тем, продолжала:

— Говорю тебе, пошли вместе со мной на факультет журналистики. И профессию нормальную получишь, и подработка твоя никуда от тебя не денется. Сейчас не время витать в облаках. И Дафна, воздев руки, с томным видом возводила к потолку изумрудные глаза, изображая мечтательность Хелен. Практичной Дафне удалось убедить подругу, и вскоре девушки, успешно сдав вступительные экзамены, стали студентками факультета журналистики Кливлендского университета.

К удивлению Хелен, родители отнеслись к ее решению довольно равнодушно.

Нэнси, мать Хелен, высказалась в том духе, что девушке лучше найти хорошего жениха, а учеба — дело наживное.

И, лукаво покосившись на отца, добавила:

— Самое главное, что я получила благодаря своему образованию, — это удачное замужество.

Они познакомились с отцом Хелен в колледже и, едва получив дипломы, поженились. Завоевавшие прочные позиции феминистские идеалы не нашли никакого отклика в душе Нэнси Мэсси, и она совершенно искренне полагала, что предназначение женщины — рожать детей и заниматься хозяйством. Забота же о материальном благополучии семьи — исключительно мужская прерогатива. Благодаря материнскому воспитанию, Хелен в совсем юном возрасте выучилась прекрасно готовить и вести домашнее хозяйство.

Мать Хелен была твердо убеждена, что единственное достойное занятии для замужней женщины — умение создавать домашний уют и великолепно готовить.

— Если что и способно удержать мужчину дома, так это запах вкусной еды, — любила повторять Нэнси.

Отец Хелен души не чаял в своей супруге, и не только благодаря ее великолепной стряпне. Несмотря на неукоснительную приверженность принципам строгого католического воспитания мать Хелен вовсе не была занудой или синим чулком. Она любила и умела создавать в доме праздничную атмосферу, хорошо и со вкусом одевалась и выглядела гораздо моложе своих лет.

В свое время многие молодые люди были без ума от Нэнси — миниатюрной очаровательной блондинки. Однако Нэнси неукоснительно хранила верность отцу Хелен, и он был первым и единственным мужчиной в ее жизни.

Отец Хелен, Джейсон Мэсси, довольно быстро достиг успехов в бизнесе, и к тому времени, как дочь пошла в школу, вошел в состав учредителей крупной строительной компании. Таким образом, у матери Хелен не было необходимости работать, чем она не преминула воспользоваться.

Когда был куплен дом в Бэй Вилладже, мать Хелен с упоением руководила его отделкой и обставила комнаты с большим вкусом.

Когда Хелен заикнулась, что ей пора бы иметь свои доходы, отец улыбнулся:

— Ну одну-то безработную мы как-нибудь прокормим!

Однако, несмотря на возражения родителей, Хелен все же решила попытаться найти подработку. Просмотрев десятки объявлений, она с грустью убедилась, что студентка без опыта работы может рассчитывать лишь на должность курьера с мизерной оплатой. Хелен выбрала наугад одну из фирм лишь по той причине, что офис находился в десяти минутах ходьбы от дома.

— У меня и обязанностей-то будет всего ничего. Разнести конверты и отдать их секретарю, — убеждала она скептически настроенную мать. — Зато потом весь день свободен. И на подготовку времени хватит, и опыт работы пригодится.

На деле все оказалось далеко не так радужно. В довольно унылом помещении, гордо именовавшемся офисом, накрашенная девица в обтягивающих брючках сунула ей стопку конвертов.

— Это необходимо разнести до завтрашнего дня, — процедила она, не глядя на Хелен. — Не забывайте требовать расписки. Жалованье будете получать раз в две недели.

И секретарь вновь склонилась над клавиатурой компьютера. Глядя, как эта странно неприветливая девица лениво перебирает клавиши, Хелен поразилась ужасающей длине ее покрытых темно-красным лаком ногтей.

— Я хотела бы заключить договор о найме… — начала было Хелен.

Секретарь неприязненно посмотрела на нее исподлобья.

— Этим мы не занимаемся. У нас солидная компания, а не библиотека.

Прихватив конверты, Хелен молча вышла, недоумевая, при чем здесь библиотека. Во всяком случае, данную сотрудницу солидной компании было трудно заподозрить в частом посещении библиотек.

Хелен изучила адреса на конвертах. Зря она радовалась удачному расположению офиса. Судя по всему, ей придется чуть ли не ежедневно объезжать половину Кливленда. Ничего, она справится.

Первые две недели Хелен так уставала, что всерьез подумывала забросить эту затею.

— Я весь вечер только и делаю, что лежу на диване, задрав ноги под потолок, — жаловалась она Дафне по телефону.

— Слушай, не льсти себе, ноги у нее до потолка! — хихикнула в ответ подруга. — И сколько тебе за все это платят, если не секрет? Сколько?! Ну ты даешь! И охота тебе время тратить.

И Дафна вновь начинала убеждать подругу поскорее бросить «всю эту ерунду».

— Тебе о будущем надо думать, а ты тратишь силы и время невесть на что! Уж если работать, то по специальности, чтобы впоследствии иметь преимущества Ладно бы еще платили по-человечески.

Но Хелен не желала так легко сдаваться. Вскоре она поняла, что далеко не всю корреспонденцию необходимо разносить в тот же день. К тому же многие адреса повторялись, и Хелен разработала целую систему. Теперь ей удавалось не только сократить количество поездок, но даже выкраивать выходной среди недели. Ее единственная начальница, все та же секретарша, лишь высокомерно кивала, когда Хелен возвращала журнал с полученными подписями.

Мисс Каргисон, как она требовала себя величать, вполне удовлетворяла свои начальственные амбиции, отдавая сквозь зубы отрывистые указания. Хелен заметила, что секретарша обычно не удосуживается проверить дату доставки документов.

Главной страстью мисс Каргисон оказалась привычка кардинально менять цвет ногтей и волос практически ежедневно. Первое время Хелен немного терялась, обнаружив на месте своей шефини платиновую блондинку вместо жгучей брюнетки. На следующий день блондинку сменяла дама с волосами цвета «розовый шок».

Но как только секретарша поднимала на Хелен густо накрашенные глаза с выражением брезгливой усталости, все вставало на свои места. Никакие косметические уловки были не в силах сгладить неприятное впечатление от этого спесивого взгляда.

В тот пасмурный ноябрьский день Хелен предстояло доставить единственный конверт в адвокатскую фирму «Консалтинг-Экспресс».

— Имейте в виду, они рано закрываются, — заявила мисс Каргисон. — Документы необходимо вручить лично мистеру Плэйтону. Учтите, лично!

И секретарь для пущей убедительности постучала по конверту ногтем, на этот раз фиолетовым.

Естественно, при другом раскладе Хелен и не подумала бы ехать с одним-единственным конвертом на другой конец города. Она преспокойно устроила бы себе выходной, валяясь с книгой на диване и изредка поглядывая в окно на мелкий моросящий дождь. Но, выслушав сопроводительную речь хамелеонши, как она называла про себя свою начальницу, Хелен послушно отправилась разыскивать «Консалтинг-Экспресс».

Незнакомая фирма находилась в восточном районе Даунтауна. Хелен внимательно изучила адрес. На конверте значился получатель — Джордж Энтони Плэйтон, адвокат. Странно, обычно на корреспонденции указывалось лишь название организации.

Хелен представила себе строгого седовласого старичка, которому она должна будет вручить этот конверт и потребовать расписаться в реестре. Должно быть, он восседает в собственном кабинете с золотой табличкой на дверях.

Хелен скептически оглядела свои высокие осенние ботинки без каблука, основательно поношенные, но зато такие удобные. Она представила, как войдет в роскошную приемную с надменной секретаршей. «Деточка, вы к кому?»

Хелен не без труда отыскала старинное пятиэтажное здание, большую часть которого занимали офисы старых и вновь открывшихся фирм. «Консалтинг-экспресс» находился на первом этаже и напоминал скорее школьный класс, а не адвокатскую контору. К облегчению Хелен, здесь не оказалось не только приемной, но и кого-либо, отдаленно напоминавшего вышколенного секретаря. Открыв обитую темной кожей дверь, Хелен обнаружила за ней небольшую комнату, уставленную в два ряда конторскими столами. За одним из них одиноко сидел молодой человек в светло-коричневом костюме, погруженный в чтение каких-то документов. Хелен робко подошла к столу, и молодой человек, оторвавшись от своего занятия, приветливо ей улыбнулся.

— Добрый день! Чем могу помочь?

У него было приятное открытое лицо, темно-русые волосы подстрижены аккуратно, но не слишком коротко. Хелен решила, что это, вероятно, помощник знаменитого адвоката Плэйтона, и уже собралась вручить ему конверт. Но тут она спохватилась, вспомнив наставления хамелеонши, и спросила:

— Вы не подскажете, как найти мистера Плэйтона?

Молодой человек слегка развел руки и изобразил нечто вроде поклона:

— К вашим услугам, мадемуазель! Присаживайтесь.

Он кивком указал на стул. Собственно, Хелен незачем было принимать это любезное приглашение. Ей вполне достаточно было вручить пресловутый конверт и отправиться восвояси. Позже, вспоминая их знакомство, Хелен не раз думала, что именно так ей и следовало поступить…

Взяв конверт, Джордж Плэйтон с интересом посмотрел на Хелен.

— Ну что ж, мое имя вы уже знаете. — Он с улыбкой кивнул на письмо. — А ваше можно узнать?

Услышав ответ, он проговорил:

— Хелен. Красивое имя и вам подходит.

Хелен почему-то было очень приятно слышать, как он произносит ее имя.

— Вы сегодня не заняты? — спросил вдруг мистер Плэйтон.

Она была настолько ошеломлена, что лишь покачала головой.

— Тогда, может быть, сходим куда-нибудь? Правда, погода к прогулкам не располагает, но вы не откажетесь посидеть со мной в кафе?

— С удовольствием, мистер Плэйтон, — храбро заявила Хелен. Он ей все больше нравился, особенно его манера держаться — самоуверенно и вместе с тем вежливо. И еще ей вновь и вновь хотелось слушать, как он произносит ее имя.

— Просто Джордж… или Энтони, если вам так больше нравится.

Они начали встречаться. Обычно Джордж приглашал Хелен в кафе, иногда они просто гуляли в парке или по берегу озера. Бывало, они катались по городу на его «форде», которым Джордж несказанно гордился.

— Мое первое серьезное приобретение! — заявил он.

На приглашения Хелен зайти к ней домой Джордж каждый раз отвечал вежливым, но категорическим отказом.

— Слушай, а что это за парень тебя вчера подвозил? — поинтересовалась Дафна во время одной из их вечерних бесед по телефону. — Выглядит очень прилично. Вы что, встречаетесь?

— Ну, в общем, да.

— И ты молчала! — В голосе подруги послышались обиженные нотки.

Да мы и знакомы-то всего ничего, — начала было Хелен. Ей и самой было неловко, что она не рассказала Дафне о своем увлечении. Обычно они друг от друга ничего не скрывали.

— Кто он? — деловито перебила Дафна. Услышав ответ, она заявила: — А у тебя губа не дура. Держись за него, грамотные адвокаты без хлеба с маслом не останутся. Кстати, вы с ним как? Уже?

— Да ты что! — возмутилась Хелен. — Мы и встречаемся всего две недели. Да и вообще…

— Правильно! — одобрила Дафна. — Тяни как можно дольше. С ними так и надо.

Хелен ничего не ответила.

У Хелен Мэсси к ее неполным девятнадцати годам не было практически никакого серьезного опыта общения с мужчинами. Разумеется, ее иногда приглашали в кино или клубы бывшие одноклассники, да и просто знакомые парни. Проводив ее до порога, они обычно подолгу целовали Хелен, и она принимала это как нечто само собой разумеющееся. Но сами поцелуи не доставляли ей никаких приятных переживаний, и, поднимаясь к себе на этаж, Хелен с брезгливой тщательностью вытирала губы гигиенической салфеткой. Ее мимолетные знакомые настолько отличались от созданного в ее воображении настоящего мужчины, что Хелен ничуть не огорчалась, когда отношения с ними прекращались, едва начавшись.

Другое дело Джордж. Его нечего было и сравнивать с предыдущими поклонниками Хелен. Умный, хваткий, целеустремленный, но неизменно предупредительный Джордж казался Хелен идеалом современного мужчины.

Когда после очередного свидания он отвозил Хелен домой, они часто целовались, сидя в его автомобиле. Эти поцелуи не шли ни в какое сравнение с теми, к которым она привыкла, встречаясь со своими ровесниками. Джордж целовал ее властно и требовательно, так, словно он имел на это право. И в то же время он был удивительно нежен, и у Хелен от этих непривычных для нее ощущений поднималась сладкая волна внизу живота, и хотелось чего-то большего.

«Большее» произошло как раз накануне разговора с Дафной. Это был едва ли не первый раз, когда Хелен не захотелось делиться своими переживаниями с лучшей подругой.

В один из вечеров Джордж предложил Хелен заехать к нему домой.

— Я угощу тебя таким кофе, какого ты в жизни не попробуешь в этих забегаловках!

Это было его первое приглашение, и Хелен немного смутилась. Но она тут же испугалась, что Джордж примет ее за закомплексованную глупышку, и с независимым видом кивнула, усаживаясь рядом с ним на переднем сиденье.

В маленькой квартире Джорджа была единственная комната, отчасти напоминавшая рабочий кабинет. Вдоль одной из стен до потолка высились книжные стеллажи, сплошь уставленные справочной литературой, словарями и пухлыми томами энциклопедий. Здесь же был и компьютер, и другая офисная техника, о назначении которой Хелен имела лишь смутное представление. Мебель самая простая и необходимая. Скромная, почти спартанская обстановка, все подчинено интересам дела, ничего лишнего.

— Ты пока осваивайся. — Джордж указал на единственное кресло у окна. — А я приготовлю нам кофе.

И он, весело подмигнув слегка растерявшейся Хелен, скрылся на кухне.

Они пили кофе, который действительно оказался восхитительным. Джордж о чем-то говорил, потом поцеловал Хелен. Она не могла вспомнить, как они оказались на разложенном диване, когда Джордж раздел ее и разделся сам. Хелен не сопротивлялась, решив, что все должно произойти именно здесь и сейчас, с первым мужчиной, которого она полюбила.

Но именно в этот момент Хелен начала сомневаться, что действительно его любит. Ей вдруг показалось невероятно стыдным, что он станет ее по-настоящему первым мужчиной, и Хелен думала лишь о том, чтобы скрыть это от Джорджа.

Хелен не испытала особой боли, лишь какое-то неприятное давящее чувство. Она не слушала того, что шептал ей Джордж, и не отвечала на его поцелуи. Она лишь внимательно прислушивалась к своим ощущениям, боясь испытать острую боль, о которой она столько слышала и читала. Хелен боялась не столько самой боли, сколько того, что Джордж обо всем догадается.

К огорчению Хелен, он все же «догадался». Первое, что он сказал, перевернувшись на спину и отдышавшись, было вот что:

— Странно, что ты до сих пор не распрощалась с этим добром. Нынешние девчонки уже к пятнадцати годам закругляются.

Приподнявшись на локте, Джордж оглядел обнаженную Хелен и с опаской спросил:

— Слушай, а ты умеешь предохраняться?

— Да, — соврала Хелен и про себя решила непременно изучить все возможные способы. Она была немного разочарована его поведением, но решила, что для мужчины это норма.

Потом Джордж отвез ее домой, и с этого дня их отношения перешли на новую стадию. Правда, долго она не продлилась. Их свидания становились все более деловитыми и торопливыми, и звонить ей Джордж стал гораздо реже. Однажды, когда они не виделись целую неделю, Хелен позвонила ему сама.

— Почему так долго не звоню? — удивленно прозвучало в ответ на ее взволнованные расспросы. — А разве я должен придерживаться какого-то графика?

— Нет, конечно, — пролепетала обескураженная Хелен. — Я только хотела узнать, когда мы встретимся.

— А какой смысл нам встречаться? Я взрослый мужчина, и мне неинтересно открывать мир юной практикантке.

Хелен больше всего поразило именно слово «практикантка». Она растерянно спросила:

— Разве нам плохо вместе?

В ответ послышался усталый вздох:

— Я ведь тебе уже объяснил… Видишь ли, мы с тобой очень разные люди и разного ждем от жизни. С тобой сейчас не интересно говорить ни на одну тему, и твои постельные способности оставляют желать лучшего.

Он помолчал. Хелен едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Ты пойми, — вновь заговорил Джордж тем же непривычно равнодушным тоном, — мужчине, который стремится сделать карьеру, не нужна рядом женщина, которая ничего собой не представляет. Может, через несколько лет ты и станешь яркой и интересной личностью, но я не могу столько ждать.

— У тебя появилась другая женщина? — неизвестно зачем спросила Хелен.

— Не стоит об этом говорить. Я не хотел тебя обижать, но тебе полезно все это услышать. Я…

Он продолжал еще что-то говорить, но Хелен уже не слушала. Она медленно положила трубку. Ей хотелось плакать, но слез почему-то не было. Потом она, конечно же, проплакала несколько вечеров подряд, закрывшись в своей комнате.

Рассказать о своих неприятностях матери Хелен так и не решилась. Она понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет: миссис Мэсси, скорее всего, пришла бы в ужас, узнав, что ее незамужняя дочь уже не девственница.

На вопрос Дафны, как поживает «ее адвокат», Хелен беспечно махнула рукой:

— Я его бросила. Надоел, слишком заумный.

Дафна устремила на нее долгий недоверчивый взгляд, но ничего не сказала.

Так же как ее отношения с Джорджем, сошла на нет и курьерская работа Хелен. Она просто перестала приходить за корреспонденцией, и о ней тут же забыли. Вняв наконец советам родителей, Хелен с головой погрузилась в учебу.

Училась она с удовольствием, хотя и без особого восторга. Хелен и оглянуться не успела, как промчались студенческие годы, и она, стараниями все той же Дафны, оказалась штатным корреспондентом еженедельника «Бизнес и отдых». Активная и предприимчивая Дафна устроилась на работу в это издание, еще будучи студенткой. Как только в их отделе появилась вакансия, она моментально притащила туда Хелен.

— Держись за меня, и все у тебя пойдет как по маслу, — подбадривала Дафна подругу.

И действительно, работа Хелен нравилась, и неприятные переживания ранней юности стали забываться как дурной сон…

11

Свой видавший виды автомобиль Хелен не стала оставлять в автосервисе, невзирая на убедительные возражения механиков. Примчавшись в издательство чуть ли не за час до начала работы, Хелен с радостью обнаружила в офисе Дафну, склонившуюся над кипой листов и истово черкавшую один из них простым карандашом. Дафна была настолько поглощена этим занятием, что обратила внимание на подругу, лишь когда та плюхнулась в свое кресло и несколько раз на нем крутанулась, лихо отталкиваясь ногой. Дафна обернулась и некоторое время молча изучала довольную физиономию подруги.

— Весело провели ночь, мисс Мэсси? — спросила Дафна, которая никогда не упускала удобного случая поддеть подругу.

Хелен не обижалась. Она знала, что, несмотря на свою язвительность и полное отсутствие сентиментальности, Дафна, в сущности, очень добрая.

Насмешливо покосившись на сияющую Хелен, Дафна отхлебнула из затейливой чашки дымящийся кофе и тут же сморщилась.

— Фу, горячий!

Хелен подсела к заваленному папками и бумагами столу Дафны, с любопытством заглядывая в испещренные многочисленными пометками листы.

— Слушай, а что это ты так яростно терзаешь? — начала было она и тут же удивленно вскинулась: — Да это же мое интервью с Вудвордсом! — Она вопросительно посмотрела на Дафну: — Вив же сказала, что все просто замечательно?

Дафна невозмутимо пожала плечами.

— Ну это она тебе сказала. — Дафна сделала ударение на слове «тебе». — Ты что, нашу приму не знаешь? Стиль у тебя слишком легкий. Кое-что надо заменить, что-то переставить, добавить конкретики.

Дафна усмехнулась, увидев, как у Хелен вытянулось лицо:

— Да ты не переживай. Шефиня тебя целых три минуты расхваливала. Для нее это рекорд… Так, подправлю кое-что. Я притащилась ради этого ни свет ни заря.

Дафна с хрустом потянулась и снова отпила кофе, на этот раз оставшись довольной.

— Что, после уикэнда уже пойдет? — Хелен кивнула на листок с истерзанным интервью.

— Нет, подождет еще недельку. В этот раз будет вот что… — Дафна пододвинула сигнальный экземпляр. — Вот. Советую изучить. Может, почерпнешь кое-что для себя.

Хелен молча рассматривала страницу, которую украшала фотография популярной в последнее время супруги одного из министров. О ней довольно часто и благосклонно писали всевозможные издания, наперебой восхваляя ее страсть к благотворительности, а также успешную деятельность нескольких фондов по поддержке чего-то там, созданных при ее активном участии. Расторопная мисс Дэррилл ухитрилась взять у жены министра интервью, когда та приезжала в Кливленд по делам.

Эта довольно молодая дама была запечатлена с двумя сыновьями лет шести-семи. Одета она была в строгую белую блузку, волосы гладко зачесаны и собраны на затылке в аккуратный узел. Старательно вытаращенные глаза силились выразить интеллект и утонченность натуры.

Из общего стиля изысканной благопристойности выпадал лишь крупный перстень, украшавший руку, лежащую на плече одного из мальчиков. Украшение было явно дорогое и несколько аляповатое, бриллиант, закрывавший почти всю фалангу, наводил на мысль о пятизначных суммах. В самом деле, у любой утонченности должны быть границы.

По слухам Хелен знала, что сия дама в свое время увела этого самого министра у его первой жены. На следующей странице была запечатлена та же особа, но уже в строгом деловом костюме в интерьере офиса одного из своих благотворительных фондов.

Хелен бегло просмотрела слащавое интервью с супругой одного из первых лиц государства. На взгляд опытной журналистки, интервью было неудачным, чересчур приторным. Но что поделать, таков стиль Вайолетт Дэррилл — всячески превозносить хоть сколько-нибудь заметную персону. Наверняка она была вне себя от радости, заполучив такую крупную рыбку.

Из текста Хелен уяснила, что как бы ни была женщина загружена на работе, у нее всегда есть возможность совмещать амплуа успешной бизнес-леди и хранительницы домашнего очага. Надо лишь уметь правильно распределять свое время.

В конце интервью супруга министра «по желанию наших читательниц» давала несколько дельных советов в том духе, что при любых обстоятельствах не следует опускать руки, надо лишь искренне любить своего мужа, заботиться о детях и делать все от тебя зависящее, чтобы приносить пользу своей стране.

Кроме того, успешная деловая женщина приводила несколько рецептов собственного изобретения, демонстрируя при этом глубокие познания в ведении домашнего хозяйства.

Эти советы главным образом сводились к тому, как при минимальных затратах времени и сил можно приготовить вкусный и сытный обед. Уж кому, как не ей, обладать этими секретами.

Все это было очень интересно и познавательно, но Хелен вопреки совету подруги ничего для себя не почерпнула. Журналистка знала толк в хорошей кухне, и убогие кулинарные фантазии высокопоставленной дамы ее ничуть не вдохновили.

— Ну и что, по-твоему, мне может здесь пригодиться? Рецепт салата из засохшего сыра? — обратилась она к Дафне, уже успевшей выложить на тарелку пару сандвичей с латуком и ветчиной.

— Даже позавтракать толком не успела, — осуждающе заявила Дафна, как будто именно Хелен была виновата, что подруга выскочила из дома голодной. Дафна выдернула из рук Хелен газету и назидательно проговорила: — Учись, каких мужиков надо вылавливать. А то связалась с очередным Аполлоном, мало тебе прошлого раза.

Хелен уже успела рассказать подруге о своем новом романе с попавшим в опалу журналистом. Дафна отнеслась к этой новости без особого восторга и теперь намекала на давнишнюю неудачную связь Хелен с их бывшим сослуживцем.

Мистер Ренни, как его, несмотря на молодость, называли все без исключения сотрудники, считался без пяти минут начальником одного из соседних отделов. Хелен познакомилась с ним на корпоративной вечеринке. Итогом этого знакомства стал короткий и довольно вялый роман, бесцветный, как и сам мистер Ренни. Их отношения сводились к периодическим ночевкам в его квартире и унылым разговорам о возможных перспективах издательства.

Керк Ренни считал себя трудоголиком и яростно критиковал бездельников, над которыми в недалеком будущем ему предстояло стать самовластным господином. Хелен украдкой тоскливо зевала во время его разглагольствований и сама не могла понять, ради чего она продолжает эти тягомотные отношения.

Наконец они расстались, и это расставание также было вялым. Керк Ренни постепенно перестал привозить Хелен к себе домой, ограничиваясь лишь беседами с ней во время ланча или в перерывах. А вскоре прекратились и сами беседы. Встречаясь с Хелен в коридорах издательства, мистер Ренни невнятно здоровался и торопливо проходил мимо.

Однажды Хелен столкнулась с ним на улице. Ее бывший поклонник шел под руку с незнакомой модно одетой девушкой. Высокомерно кивнув Хелен, поскольку сделать вид, что он ее не заметил, было невозможно, мистер Ренни поспешно увлек за собой свою спутницу. Кажется, они торопились на мюзикл. Хелен с грустью подумала, что ее он ни разу не удосужился куда-нибудь пригласить. Она услышала, как девушка с любопытством спросила:

— Кто это?

— Так, одна наша сотрудница, — буркнул в ответ мистер Ренни.

Хелен была несправедлива, называя своего бывшего поклонника бесцветным. В нем действительно было что-то от Аполлона. Высокий и стройный голубоглазый блондин с правильными чертами лица, впечатление от которого портил лишь безвольный тонкогубый рот.

Как бы там ни было, но этот второй в жизни Хелен роман также прекратился по инициативе мужчины. Это обстоятельство немного встревожило Хелен, но, в общем-то, она испытала облегчение, особенно после того, как узнала, что мистер Ренни уволился из издательства. Можно считать, что ничего не было, и спокойно жить дальше…

— И как он теперь поживает, наш волк-одиночка? — Вопрос подруги вернул Хелен к действительности. Она тотчас вспомнила, что ей предстоит наврать Дафне с три короба, и вновь испытала неловкость. Милая добрая Дафна… Но ничего не поделаешь. Зато когда битва будет выиграна, Хелен непременно сделает подруге какой-нибудь грандиозный подарок.

— Ищет работу, а пока мы с ним планируем сделать ремонт.

— Вы с ним? Он что, у тебя живет? — Казалось, удивлению подруги не было предела.

— Да, а что тут особенного? — Хелен пожала плечами и торопливо добавила: — Знаешь, я хотела тебя попросить об одной услуге, если ты не против, конечно.

Дафна терпеть не могла долгих вступлений и сразу рассердилась:

— Ну говори, чего ты мямлишь!

— В общем, можно я на время ремонта привезу к тебе кое-какие вещи? Там, вазочки, лампы. Это всего пара коробок.

Дафна тут же потеряла интерес к разговору: — Да привози на здоровье, только сложить придется на балконе. Ты ведь знаешь, как я живу.

У Дафны была крохотная квартира недалеко от издательства.

Экономлю на бензине, — шутила Дафна, хотя обстоятельства, при которых подруга приобрела квартиру, к шуткам не располагали.

Через несколько лет после смерти отца Дафны от внезапного сердечного приступа ее мама вновь вышла замуж.

— По громадной любви! — мрачно шутила Дафна и зло уточняла: — За такого урода только по любви и выйдешь.

Новоявленный отчим, невысокий и довольно щуплый мужчина с ничем не примечательной внешностью, был лет на пять моложе матери Дафны. С первого же дня переезда в их дом он начал безумно раздражать падчерицу.

— Ну ты представь, совершенно чужой мужик, а еще учит меня жить. «Свои вещи не разбрасывай, в ванной за собой вытирай, свои чашки мой»! — кипятилась она. — А мама ему в рот смотрит и пылинки с него сдувает. Он какую-нибудь чушь с умным видом сморозит, так она бегает, цитирует. «Ах, какой он умный»! Зомбировал он ее, что ли?

В конце концов Дафна приняла решение разъехаться с отчимом и матерью. К тому времени она уже работала в издательстве, оформив в университете индивидуальный план.

— Перебьюсь как-нибудь. Все равно от него житья нет, — удрученно говорила она Дафне.

В итоге, досыта набегавшись по риелторским фирмам, Дафна ухитрилась купить крошечную квартиру. При этом она потратила значительную часть сбережений, оставленных отцом на ее имя. Таким хитроумным способом подруга убила двух зайцев: разъехалась с ненавистным отчимом и сохранила часть денег. Дафна не без основания полагала, что этот ушлый субъект вполне может убедить жену отдать ему деньги падчерицы на какой-нибудь сомнительный проект.

— И плакали бы тогда мои денежки. Зато он теперь живет с моей матерью в нашем доме в престижном районе, — злилась Дафна. — Ну ты представляешь, был мужичонка — ни кола ни двора, ни денег, ни кожи ни рожи. И вот, пожалуйста — и роскошные апартаменты, и сам живет на всем готовом. Ни забот, ни хлопот и тридцать три удовольствия.

Хелен сочувственно кивала, и Дафна распалялась еще больше:

— Вот ты подумай, могла бы женщина за сорок, с ребенком от первого брака и без жилья, выйти замуж за мужика с собственным домом и неплохими доходами? Нет, такого даже в сказках не бывает. А мужикам все можно! И мама хороша — единственная дочь в конуре, а она на своего придурка не надышится. — И подруга совсем уж грустно добавляла. — Был бы папа жив, разве бы он это допустил…

Вспомнив эти подробности, Хелен решила, что обязательно поможет Дафне. Лишь бы миллионер не подвел.

— Когда ты привезешь свои коробки? — деловито осведомилась Дафна.

— Давай завтра с утра, если тебе удобно.

Ладно, только в самую рань не приезжай, хочу выспаться в уикэнд. — Дафна подхватила стильную сумочку от модного дизайнера и двинулась к выходу. — Пойду покурю, ты со мной или как?

Хелен отрицательно покачала головой, и подруга скрылась за дверью. Хелен услышала стук ее каблуков по мраморному полу коридора. Сама Хелен не курила, но обычно ходила с Дафной за компанию. Сейчас Хелен захотелось побыть одной.

Ей вновь вспомнилось, с каким пренебрежением отозвался о Дафне Кевин, назвав подругу толстушкой. Пока Дафна шла от своего стола к двери офиса, Хелен исподтишка внимательно изучала ее фигуру. Коричневый строгий костюм сидел на Дафне практически идеально, туфли на высоких каблуках делали ее выше и стройнее. Конечно, Дафну нельзя было назвать худой, она была невысокой и довольно плотной. Но определение «толстушка» ей отнюдь не подходило.

Черные волосы до плеч аккуратно уложены феном, умелый, почти незаметный макияж, большие глаза, полные чувственные губы. Дафна была очень привлекательна, и Хелен знала, что у мужчин подруга пользуется успехом, хотя и не спешит устраивать личную жизнь.

Кроме того, Дафна умело дополняла свои наряды стильными и дорогими аксессуарами. Сумочки, брючные ремешки, шейные платки, а главное, обувь — все было из лучших дорогих магазинов. На аксессуарах и парикмахерской Дафна никогда не экономила, урезая расходы на других предметах своего гардероба.

— Напрасно ты схватила эту блузку, — поучала она Хелен во время их очередного совместного шопинга. — С такими остро модными укороченными рукавами и аляповатыми пуговицами… В ней через полгода можно будет разве что выступать на ярмарке. И блузка окажется в мусорном ведре. Вот куда полетят твои денежки. Кстати, немалые.

И Дафна пренебрежительно ткнула наманикюренным пальцем в ярлычок.

— Вот смотри, — продолжала она, указав на приталенный пиджачок на соседней вешалке. — Покрой почти классический. Если со временем изменится мода на покрой воротников или форму карманов, на общем виде жакета это почти никак не скажется. Такие изменения могут заметить только самые искушенные модники… Да и ткань замечательная, — убеждала Дафна подругу, — и фасон тебе идет. И стоит в полтора раза дешевле этой жуткой цветастой тряпки.

И Хелен послушно шла в примерочную, чтобы убедиться, что и в этот раз Дафна оказалась права. Она покупала жакет, на который без Дафны и внимания бы не обратила, и действительно с удовольствием его носила.

Нет, Дафна вовсе не толстушка. Она стильная и привлекательная молодая женщина, которая в совершенстве владеет наукой устраиваться в этой жизни. И все же Кевин выбрал не Дафну, а ее, ничем не примечательную скромницу Хелен Мэсси. Хелен улыбнулась, в который раз подумав, как ей незаслуженно повезло.

Едва дождавшись конца рабочего дня. Хелен стрелой вылетела из издательства. Как удачно, что ей удалось-таки отстоять свой автомобиль, сейчас машина была как нельзя кстати. Эти служащие автосервисов вечно норовят перестраховаться, да еще содрать уйму денег за ненужную профилактику.

Дома Хелен ждала масса дел, а еще надо было по дороге заскочить в несколько магазинов. Хелен собиралась устроить для них с Кевином роскошный романтический ужин, а до этого необходимо успеть упаковать оставшиеся вещи и привести себя в порядок. Девушка втайне лелеяла мысль, что Кевин оценит ее кулинарные таланты, и как знать…

Началась семейная жизнь! — с улыбкой подумала Хелен, входя в бутик нижнего белья. Ей непременно захотелось накупить целую кучу французского белья. Кевин как-то обмолвился, что она бесподобна «в этой пене кружев», и теперь ей захотелось поразить его воображение. Хелен действительно перемерила целую гору белья, буквально загоняв милую приветливую продавщицу.

В итоге она приобрела два безумно дорогих комплекта, состоящих из микроскопических кружевных трусиков и сильно открытых бюстье без бретелек. Кроме того, ее интимный гардероб пополнился почти невесомой коротенькой комбинацией, которую продавщица упорно называла «неглиже». Вертясь перед зеркалом в примерочной, Хелен показалась себе в этом одеянии невероятно сексапильной. Даже отравлявшие ей жизнь полные, как Хелен самой казалось, бедра не могли испортить этого впечатления.

Хелен поспешно расплатилась за покупки и стремглав понеслась дальше. Следующая остановка — парфюмерный магазин, настоящая планета косметики. Здесь Хелен приобрела устрашающее количество антицеллюлитных кремов всевозможных способов действия.

Уж если ей предстоит месяц вынужденной разлуки с любимым, надо провести его с мак-симальной пользой. Она доведет свое тело до совершенства, чего бы ей это ни стоило. Можно даже считать, что в их временном расставании есть свои плюсы.

В витрине магазина напротив Хелен увидела великолепное платье из серебристо-голубого шелка. Она представила, как идет на свидание с Кевином в этом платье, и уже двинулась было к двери магазина, но тотчас подумала, что потеряет массу времени, пока будет примерять платье, да еще его, конечно, придется подгонять по фигуре. А впереди еще столько дел… Придется отложить покупку до другого раза. Хелен с некоторым сожалением вернулась в машину и понеслась дальше.

Завершающим пунктом шопинга оказался супермаркет, из которого Хелен вышла, нагруженная многочисленными пакетами со всевозможной снедью. Услужливый сотрудник предложил свою помощь, и Хелен с очаровательной улыбкой позволила ему донести покупки да машины. Молодой человек аккуратно уложил пакеты в багажник и пожелал Хелен счастливого пути.

Подъезжая к дому, Хелен с удовольствием вспоминала его откровенно восхищенный взгляд. Она чувствовала себя привлекательной, кокетливой, желанной. Удачные покупки поднимали настроение, а о потраченных суммах Хелен старалась не думать.

Впорхнув в квартиру и мгновенно разобрав пакеты, Хелен вошла в гостиную. Она была одна в квартире. То, что Кевина сейчас нет дома, Хелен поняла, едва переступив порог. Она всегда чувствовала его присутствие каким-то непостижимым образом. Ей сразу же стало грустно и немного тревожно, что Кевин куда-то ушел, не предупредив ее, Хелен. Но она тут же мысленно на себя прикрикнула. Он ведь не обязан сутками сидеть в ее квартире и каждый раз отпрашиваться, если ему вздумается прогуляться. Нельзя быть такой привязчивой, мужчины этого терпеть не могут!

Ее взгляд упал на коробки, сложенные в углу гостиной. Две настольные лампы, фарфоровые статуэтки, несколько ваз — все, что так или иначе могло бы пострадать от действий будущего кровожадного квартиранта, было заботливо завернуто в газеты и тщательно упаковано. Этому занятию Хелен посвятила почти весь вчерашний вечер.

Компьютер из рабочей комнаты Хелен вместе со столом Кевин перенес в их спальню, которую Хелен определила на этот месяц своей личной территорией. У Хелен все же была призрачная уверенность, что в чужой спальне Вудвордс бесчинствовать не станет и компьютер останется невредимым.

В качестве будущей комнаты мистера Вудвордса Хелен выбрала бывшую спальню родителей. В ней уже ничто не напоминало о жизни некогда счастливой и дружной семьи. Часть мебели Хелен в свое время заменила, фактически переделав комнату в спальню для гостей. Кое-какие керамические безделушки Хелен также спрятала в коробки. Оглядев комнату, девушка сочла, что Вудвордс останется доволен подготовленными для него апартаментами. Здесь было все необходимое, а непосредственно к спальне примыкала вторая ванная комната, которая будет в личном распоряжении ее гостя.

Удовлетворенно кивнув головой. Хелен направилась в гостиную. Несмотря на то, что многие декоративные детали были убраны в целях сохранности, комната не утратила комфорта и стиля. Хелен и здесь осталась вполне довольна результатом. Теперь надо надеяться, что, поселясь в означенный понедельник в принадлежащей Хелен квартире, мистер Вудвордс не догадается, какие грандиозные приготовления предшествовали его переезду.

Взгляд Хелен упал на мамин потрет. Стоп! Его тоже необходимо убрать. Вдруг Вудвордсу придет в голову кидаться в портрет помидорами или вовсе разрисовать чернилами. С него станется!

Пододвинув кресло, Хелен решительно сняла картину и несколько минут грустно вглядывалась в улыбающееся мамино лицо. Это действительно была картина, сделанная с фотографии, на которой мама сидела в низком плетеном кресле с букетом орхидей на коленях. Сама матовая фотография хранилась в альбоме, мама на ней была моложе сегодняшней Хелен.

Сейчас Нэнси Мэсси жила в Сиэтле, куда уехала почти сразу после папиных похорон. В памяти Хелен мгновенно всплыли эти страшные события трехлетней давности.

В тот зимний вечер они с матерью торопливо накрывали стол к ужину. Они всегда ужинали в гостиной всей семьей. Мать умудрялась превратить эти ежевечерние застолья в настоящие праздники. Звонок в дверь перебил увлеченно щебечущую миссис Мэсси на полуслове.

— Должно быть, твой отец потерял ключи, — заключила мама, удивленно переглянувшись с Хелен.

— Я открою! — Хелен кинулась к дверям.

На пороге стояли помощник и компаньон мистера Мэсси. Хелен хорошо знала их обоих — к ним любили ходить в гости партнеры отца по бизнесу.

— А, добрый вечер, — приветливо пропела подошедшая следом миссис Мэсси. — Милости просим, добро пожаловать!

Но визитеры так и стояли на пороге с какими-то странно застывшими лицами. Хелен, переводя взгляд на маму, с ужасом увидела, как улыбка словно стекает с маминого оживленного лица. В этот миг обе женщины поняли — эти двое должны сообщить миссис Мэсси, что ее муж больше никогда не придет…

Хелен уже почти не помнила всей суеты, неизбежно связанной с похоронами. Отчетливо она запомнила лишь то, как в одночасье изменилась ее мать. Вскоре после похорон миссис Мэсси приняла твердое решение навсегда уехать из Кливленда в Сиэтл, где жила ее мать.

— Мама совсем сдала, — сказала она Хелен перед отъездом. — Нельзя оставить ее одну, а сиделкам я не доверяю.

Но Хелен поняла, что мать хочет поскорее уехать из города, где все напоминает ей о первой и единственной любви. Словно в подтверждение ее мыслей, миссис Мэсси добавила:

— Я, наверное, не смогу к тебе приезжать. Лучше ты нас с бабушкой навещай.

Мать помолчала, и Хелен внезапно увидела, как она изменилась. Вместо цветущей жизнерадостной блондинки перед ней стояла седеющая женщина с погасшими глазами и скорбными бороздками морщин от носа к подбородку.

Мать перехватила ее взгляд и тихо сказала:

— Ничего теперь не надо. Ничего.

Уже в аэропорту, прощаясь с Хелен, мама вздохнула:

— Найди хорошего парня и выходи поскорее замуж. Такого, как папа, не жди. Не дождешься.

Миссис Мэсси уехала, а в ушах Хелен еще звучал голос матери, такой же потухший, как и ее глаза. Хелен не помнила, чтобы до смерти отца мать так прямо заговаривала с ней о замужестве.

Хелен аккуратно уложила мамин портрет в несколько пакетов и изыскала-таки для него безопасное местечко в спальне. Еще раз критически оглядев комнату, Хелен остановила взгляд на темном прямоугольнике, оставшемся на шелковистых обоях там, где висел портрет. Вудвордс чего доброго догадается, что картины и вазы заблаговременно убраны подальше от его глаз. И кто знает, до чего он додумается…

Хелен разыскала настенный глянцевый календарь, который подарили на Новый год каждому сотруднику их редакции в качестве сувенира. Хелен до сих пор не удосужилась его повесить и теперь с увлечением прилаживала этот шедевр на место картины.

Закончив, она отошла на другой конец комнаты, чтобы полюбоваться своей работой. Вид, по мнению Хелен, получился довольно убогий. Мама права — всяким календарям и плакатикам не место в жилых комнатах. Но своей цели Хелен достигла — предательское пятно теперь надежно спрятано под яркой глянцевой поверхностью. Все-таки лучше, чем ничего.

Вернувшись в кухню, Хелен сложила в большую стеклянную миску куски сырой телятины, залила их острым маринадом. Затем принялась чистить овощи. Она приготовит Кевину его любимое блюдо, они вместе поужинают, потом посмотрят вечернее шоу по телевизору… Обычный уютный семейный вечер.

Хелен даже немного пожалела, что Кевин равнодушен к алкоголю. Как чудесно было бы посидеть за бокалом хорошего вина, чувствуя, как тепло разливается по всему телу и мысли становятся легкими и приятными, и хочется поскорее улечься в постель с любимым мужчиной, благо, что он тут, рядом с тобой. И никаких страхов, мучительных раздумий, тревожного ожидания.

Вдруг она услышала тихий звук открывающейся входной двери.

— Привет, дорогая. — Кевин, как ни в чем не бывало, чмокнул ее в щеку. — Извини, я задержался гораздо дольше, чем планировал.

Он прошел в кухню и с аппетитом принюхался:

— Ммм… Опять что-то вкусненькое… и как раз вовремя. Ты моя волшебница.

Кевин притянул девушку к себе, она слегка отстранилась, отводя от него лопаточку, которой переворачивала мясо.

— Осторожно, капнет на свитер, и тебя может обжечь.

— О такую прелестную женщину так и тянет обжечься! — Кевин подхватил ее на руки и понес прочь из кухни.

Хелен едва успела выключить огонь под сковородой и с легким сожалением вспомнила, что так и не успела надеть одну из своих обновок.

13

Дилан, конечно же, слукавил, заявив журналистке, что не имеет в Кливленде собственного жилья. На эту ложь его подвигли две причины. Во-первых, надо было как-то обосновать необходимость жить на съемной квартире. А во-вторых…

Дилан вздохнул. Во-вторых, у него не было ни малейшего желания объяснять малознакомой девушке, почему он избегает подолгу гостить у собственных родителей.

Великолепное знание немецкого языка объяснялось очень просто — родная бабушка Дилана по материнской линии происходила из семьи немецких эмигрантов. По рассказам бабушки Дилан знал, что его прадед Петер Груббер весьма успешно занимался мелкооптовой торговлей в Германии, а его молоденькая жена была дочерью талантливого пианиста. Семья девушки бедствовала и потому с восторгом приняла предложение преуспевающего лавочника.

Когда у супругов родился первенец Герман, они невесть по какой причине решили переехать за океан. Через пять лет в семье появилась дочь Элизабет. А вскоре отношения супругов настолько испортились, что развод оказался неотвратимым. В результате Петер Груббер вернулся на родину, прихватив с собой Германа. Его жена и маленькая дочь остались в Америке без какой-либо поддержки.

Красивая, а стараниями матери прекрасно воспитанная и неплохо образованная девушка, Элизабет кружила головы мужчинам и довольно рано вышла замуж. Вскоре она родила единственную дочь Хельгу. Единственную, потому что ее муж погиб в авиакатастрофе за месяц до рождения дочери. Больше бабушка замуж так и не вышла, решив сохранить верность мужу, которого, видимо, очень любила.

Хельга Вудвордс, мать Дилана, с детства привыкла восхищаться своим отцом, которого видела лишь на черно-белых фотографиях. По рассказам матери она знала, что отец был Добрым и благородным. Фантазия рисовала ей сказку о том, как прекрасный принц — ее отец спасает несчастную хрупкую Элизабет от нищеты и позора.

Из рассказов матери Хельга узнала печальную историю своей семьи. Почему-то девушка усвоила, что злым гением оказался именно брат матери, который припеваючи жил с богатым отцом в Европе, тогда как им с матерью приходилось во всем себе отказывать. Хельга и сама бы не смогла объяснить, когда и как возникли у нее эти мысли. Ведь мать ни разу не сказала о своем брате ничего дурного.

Перебирая отцовские фотографии, Хельга попеременно пристально всматривалась то в снимки, то в собственное отражение. Ей очень хотелось быть похожей на своего отца, но Хельга как назло была точной копией матери. Те же большие ясные глаза, красиво изогнутые брови, четкий изящный профиль. Хельга росла красавицей, но относилась к этому факту весьма равнодушно.

Все годы учебы в педагогическом колледже Хельга носила скрывающие фигуру строгие костюмы, а густые темные волосы гладко зачесывала и тщательно заплетала в косу или убирала в узел на затылке. Подруг у нее не было, а своих многочисленных воздыхателей девушка немилосердно отшивала. Когда веселые студенты собирались шумными компаниями на вечеринках, Хельга оставалась дома и корпела над учебниками. На курсе ее считали девушкой со странностями, угрюмой и нелюдимой, но уважали за светлый ум и сильный характер.

Окончив колледж с отличием, Хельга без особых проблем нашла работу в муниципальной кливлендской школе.

Старательная, исполнительная, ответственная Хельга пришлась по душе школьному руководству, и через несколько лет молодая учительница стала одним из заместителей директора школы. Кроме собственно учительства Хельга везла на себе практически всю административную работу.

Так незаметно Хельге перевалило за тридцать. Отсутствие личной жизни ее ничуть не огорчало. Хельга сутки напролет проводила на работе и не особенно торопилась домой, где ее ждала только мама. Как это обычно и бывает в средних школах, ее коллегами были в основном женщины. Среди них трудилось немало ровесниц Хельги, но почти у всех были семьи и свои интересы. Хельга ни с кем из них так и не подружилась.

Одним из немногих мужчин в ее окружении оказался ее непосредственный начальник, директор школы Джеймс Вудвордс. Будучи холостым и бездетным, он также все свои силы и время отдавал работе. Они нашли друг в друге абсолютных единомышленников и подолгу беседовали, обсуждая текущие рабочие вопросы.

Нередко они задерживались допоздна, и тогда мистер Вудвордс подвозил Хельгу на своем автомобиле. Недалеко от ее дома они прощались, обменявшись коротким рукопожатием. И это была именно та манера общения, которая вполне устраивала Хельгу.

К ее величайшему изумлению, в одну из таких поездок Джеймс Вудвордс предложил Хельге выйти за него замуж. Она до того растерялась, что ничего не ответила, лишь пожала плечами. Затем, коротко кивнув на прощание резко развернулась и чуть ли не бегом бросилась к своему дому. Ей и в голову не пришло, что этот кивок ее начальник мог расценить как согласие стать его женой.

Следующие два дня Хельга пребывала в каком-то непривычном смятении. Вспоминая их последний разговор с Джеймсом Вудвордсом, она не могла поверить в серьезность его намерений, до того его образ не вязался в ее сознании с представлением о супружестве. Директор казался Хельге этаким человеком-кремнем, в жизни которого нет места тихим семейным радостям.

За следующие пару дней, в течение которых Хельга ни разу не столкнулась с директором, она твердо решила ответить на его предложение отказом.

Забыв классный журнал, Хельга торопливо вернулась за ним в учительскую. Дверь была приотворена, и Хельга как вкопанная остановилась на пороге. Причиной этой неожиданной остановки стал невольно услышанный разговор, доносящийся из-за двери в учительскую.

— Нет, ну ты представляешь, какая стерва! — чуть не плача говорила молоденькая учительница географии миссис Лин. — Я ей говорю:

«Позвольте мне сегодня уйти на час раньше. У меня муж завтра с утра уезжает в деловое турне, мне надо помочь ему собрать вещи». А она: «Вы взрослый человек, должны уметь планировать свои дела».

— Да что с нее взять. Старая дева. Самой небось завидно, что у других семьи, вот и пакостит, как умеет…

Хельга узнала голос учительницы английского языка. Несмотря на захлестнувшие ее гнев и стыд, Хельга отстраненно удивилась, что дипломированный филолог так вульгарно выражается. Она на цыпочках бросилась прочь от двери и вбежала в дамскую комнату.

Сердце у нее бешено колотилось, мысли путались. Надо же! Она и не подозревала, что ее подчиненные относятся к ней настолько плохо. В их голосах было столько неприязни, что Хельге стало не по себе.

Взглянув на себя в зеркало, Хельга увидела, что ее лицо пылает, словно кто-то отхлестал ее по щекам. Она смочила руки холодной водой и, приложив ладони к щекам, сделала несколько глубоких вдохов. Хельга некоторое время смотрела на себя в зеркало. Потом, убедившись, что ее лицо приняло прежнее спокойное выражение, аккуратно промокнула лицо платочком и невозмутимо отправилась в класс.

Старая дева, говорите? А известно ли вам, что скоро я стану женой вашего начальника? А вы живите со своими никудышными мужьями, которые изменяют вам на каждом шагу.

Эти неизвестно откуда взявшиеся мысли поразили Хельгу гораздо сильнее, чем случайно подслушанный разговор. Она не узнавала себя, рассудительную и хладнокровную Хельгу, которой нет дела ни до чего, кроме работы и школьных нужд.

Делая вид, что полностью поглощена уроком, Хельга мысленно перебирала недостатки своих коллег. Одну из них она определила как молодящуюся старуху. Даме хорошо за сорок, а она знай себе порхает, вся в легкомысленных бантиках, оборочках, рюшечках! Другой, по мнению озлобленной Хельги, больше всего подошло бы прозвище «конторский крысеныш». Жиденькие волосенки собраны в какой-то засаленный хвостик, личико остренькое, сама маленькая и худенькая и вечно сутулится.

Так мало-помалу она пришла к выводу, что ни одна из этих дам и в подметки не годится ей, Хельге. Впервые она подумала о себе, как о настоящей красавице, женщине, способной дать счастье самому требовательному мужчине. Да, но при этом они-то все замужем, а она… Это, в конце концов, несправедливо!

После окончания занятий она решительно направилась в кабинет директора.

— Я согласна стать вашей женой, мистер Вудвордс, — деловито заявила Хельга, едва переступив порог.

Пройдя формальную процедуру бракосочетания в мэрии и обменявшись первым со дня их знакомства поцелуем, новоиспеченные супруги Вудвордсы спокойно отправились домой.

Никаких особых торжеств по поводу создания новой семьи запланировано не было. Джеймс Вудвордс заявил, что традиционная свадьба — дело хлопотное, и Хельга его вполне поддержала. Поэтому в квартире Вудвордса, предоставленной ему муниципальной школой, где им теперь предстояло жить, молодых ждал скромно накрытый стол и несколько человек гостей, включая мать Хельги.

Через несколько месяцев после свадьбы Хельга, делая уборку, случайно наткнулась на маленький альбом с фотографиями. Он лежал почти на самом виду на одной из полок, заставленных книгами. Хельга машинально смахнула пыль с твердого темного переплета и собралась уже положить альбом на место. Но тут ее охватило любопытство, и Хельга, усевшись в кресло, принялась рассматривать фотографии. Ей попалось несколько снимков мужа в окружении коллег, на одном из них на заднем плане маячила она сама. Были здесь и слегка выцветшие фотографии совсем молодого Джеймса Вудвордса, на некоторых из них он был со своими ровесниками. Никого из них Хельга не знала.

Ее внимание привлекла свадебная фотография, на которой был ее муж со своей первой женой сразу после венчания. Совсем молоденькая девушка в пышном белом платье с длинным шлейфом и присборенной фате. Ее муж держал девушку под руку и улыбался невероятно счастливой улыбкой. Такой улыбки Хельга у него ни разу не видела. Даже когда месяц назад она сообщила ему, что ждет ребенка. Он лишь коротко кивнул и сказал: «Ну что ж, я рад». Хотя это было его желание — иметь детей.

Хельга некоторое время внимательно рассматривала фотографию своей предшественницы.

Темные, слегка подвитые локоны, хорошенькое круглое личико, большие глаза с неуловимо озорным выражением. Судя по свадебному наряду, первая свадьба ее мужа прошла со всеми, присущими этому событию «никчемными хлопотами».

Хельга вспомнила собственную скромную свадьбу, и ей сразу стало грустно. Нет, конечно, с одной стороны она чувствовала облегчение, что ее миновали все эти невозможные хлопоты и расходы. Да и как бы она чувствовала себя в свои тридцать «с хвостиком» в белом подвенечном платье среди множества шумных гостей. Да, но ведь ее муж даже не спросил ее, Хельгу, какую ей хотелось бы свадьбу. Просто заявил, что «все это ни к чему». И теперь Хельге вдруг стало жаль, что не было у нее ни радостных предсвадебных хлопот с выбором платья, ни белой фаты, ни волнующей церемонии в церкви.

Мысли Хельги плавно перетекли к разговору с матерью незадолго до свадьбы. Она тогда спросила маму, почему та больше никогда не пыталась выйти замуж. Хельга ждала услышать что-нибудь вроде «не встретила такого, как твой папа» или «не хотела для тебя другого отца». Но странный ответ матери сбил Хельгу с толку. Мама сказала буквально следующее: — Не захотела больше ни с кем связываться, вот и не вышла.

Лишь после свадьбы Хельга по-новому осмыслила слова матери. В первую брачную ночь она отчетливо поняла, что может означать желание женщины «ни с кем больше не связываться».

Возможно, в семейной жизни имеют некоторое значение общие интересы и взаимное уважение супругов, но вот что такое любовь, так и осталось для Хельги тайной за семью печатями. Ее начали тревожить спавшие до поры до времени мысли, а действительно ли ее мать так уж сильно любила отца? И не было ли более прозаической причины, по которой она решилась выйти замуж?

Хельгу вдруг поразило открытие, какое сильное влияние могут оказать на чью-либо жизнь мелочи вроде забытой вещи или случайно подслушанного разговора. В самом деле, не вернись она тогда в учительскую, ее жизнь продолжала бы катиться по годами накатанной колее. И это была именно та жизнь, при которой Хельга считала себя по-настоящему счастливой. Теперь же Хельга с грустью чувствовала, что ее любимое состояние холодноватого безмятежного спокойствия раз и навсегда улетучилось. Зато теперь у нее все как у всех. Она замужем и скоро родит ребенка. И никто не будет вправе упрекнуть ее в том, что она старая дева и ей нечего делать дома по вечерам.

Конечно, предыдущий брак мужа не явился для Хельги внезапным открытием. Джеймс Вудвордс незадолго до свадьбы вскользь упомянул об этом и, предвосхищая возможные расспросы, причину своего разрыва с женой объяснил так: — Мы оказались очень разными людьми. Тем самым он дал понять, что не желает пускаться в дальнейшие объяснения, да Хельга на них и не настаивала.

Первая жена Джеймса Вудвордса, веселая заводная Джессика, бросила его через два года после свадьбы. Никто из знакомых Джеймса не сомневался именно в таком исходе. Все гадали лишь о том, как скоро это случится.

Действительно, более неподходящих для совместной жизни людей трудно было бы подобрать, даже если бы кто-то специально задался такой целью. Джессика обожала наряды, развлечения, шумные вечеринки с танцами до утра. Хозяйство она вела кое-как, ничуть не заботясь о горячих ужинах и чистых рубашках для мужа. Джеймс, стремившийся к спокойной размеренной семейной жизни, очень страдал от этого непреходящего бедлама.

В ответ на все попытки мужа хоть как-то изменить ситуацию Джессика закатывала свои красивые глаза и раздраженно заявляла:

— Как же ты мне надоел со своими вечными нотациями! Я молодая красивая женщина и хочу жить так, как мне нравится. Тебя, между прочим, к алтарю никто насильно не гнал.

Изменила она мужу практически в первые же месяцы их супружества, едва на горизонте замаячил более-менее настойчивый воздыхатель. Вскоре ее измены приняли столь очевидный характер, что провести ночь вне дома стало для Джессики нормой. В конце концов она потребовала у мужа развода, чтобы вновь выйти замуж, и вскоре молодые отбыли куда-то в западные штаты.

— Мы создаем собственный бизнес! — с гордостью заявила Джессика одной из своих бесчисленных подруг.

Джеймс Вудвордс дал Джессике развод без каких-либо возражений и с таким облегчением, которое удивило его самого.

Этих подробностей Хельга, конечно, не знала. Она лишь смутно догадывалась о причине расставания Джеймса с его первой женой, особенно после разговора с его старшей незамужней и бездетной сестрицей.

— В прошлый раз Джимми женился на вертихвостке! — решительно заявляла золовка, с наслаждением затягиваясь тонкой папиросой в длинном мундштуке. И смачно добавляла короткое грубое словцо, которое, по ее мнению, вполне точно характеризовало Джессику.

По доходившим до нее слухам Хельга знала, что у ее золовки была весьма бурная молодость. Сестра мужа понимала толк и в мужчинах, и в женщинах, так что ее суждению Хельга доверяла вполне. Хорошо, что она не слышала, как в одной из бесед с братом ее новая родственница выдала:

— В тот раз ты женился на вертихвостке, а в этот — на статуе. Не везет тебе с бабами, братишка!

Джеймс Вудвордс и сам чувствовал внутренний холод жены. Иногда его начинала раздражать ее всегдашняя невозмутимость, хотелось изо всех сил потрясти ее за плечи, накричать на нее, чтобы вызвать хоть какие-то эмоции. Но мистер Вудвордс тут же брал себя в руки. Холодное безразличие Хельги устраивало его гораздо больше, чем бьющая через край энергия первой жены.

Мистер Вудвордс никогда не был глупцом и превосходно понимал, что равнодушие Хельги к плотским утехам и есть та основа, на которой держится их семейная жизнь. Ее затянувшаяся девственность и полное неведение в отношении секса вселяли в мистера Вудвордса уверенность, что во втором браке ему гарантирована безусловная верность жены. Намучившись с Джессикой, он считал женскую верность важнейшим условием счастливой семейной жизни. А любить его было не за что. В свое время эту истину ему более чем доходчиво растолковала первая жена.

Собственные сексуальные проблемы мистер Вудвордс успешно решал благодаря коротким ни к чему не обязывающим связям на стороне. Его жену это нисколько не волновало. Возможно, Хельга и не подозревала об изменах мужа. Мистер Вудвордс был очень осторожен, и никакие доброхоты ни разу не поставили Хельгу в известность об истинном положении дел.

Во всем остальном Хельга была превосходной супругой. С детства приученная к порядку аккуратной матерью, Хельга легко, без жалоб и как-то незаметно справлялась с хозяйственными хлопотами. Прекрасно воспитанная и неизменно доброжелательная, она пришлась по душе знакомым мистера Вудвордса, и они наперебой поздравляли его с удачной женитьбой.

Рождение сына особенно не взволновало ни Хельгу, ни ее мужа. Хельга не привыкла сидеть дома и, едва оправившись от родов, вернулась на работу. Маленький Дилан был передан на попечение няни, а затем матери Хельги, которая была несказанно этому рада.

Без каких-либо специальных педагогических приемов бабушка обучила Дилана немецкому языку. Так что в три года ребенок вполне бегло мог изъясняться как на немецком, так и на английском. У них был собственный, известный лишь им двоим уговор — на улице и в гостях разговаривать по-английски, а дома только по-немецки. Видя способности внука, бабушка начала потихоньку обучать его чтению и письму на двух языках, и мальчик уже в пять лет свободно читал сказки братьев Гримм на немецком.

Когда пришло время отдавать ребенка в школу, учителя в один голос заявили изумленным родителям, что в первом классе начальной школы ему делать нечего, и Дилан был сразу зачислен во второй.

Все свои детские годы Дилан провел возле бабушки. Родители ревностно контролировали его учебу, изредка устраивали сыну детские праздники. Дилан любил своих родителей, но бабушка была для него всем. Ее смерть стала для Дилана первым настоящим ударом. Ему тогда исполнилось пятнадцать.

Из очаровательного, послушного ребенка он превратился в весьма ершистого подростка, которому непременно надо было спорить с родителями по любому поводу. Дилан и сам не знал, что его больше раздражает — приверженность родителей бесхитростному провинциальному образу жизни или их категорическое нежелание вступать с ним в какие-либо дискуссии. Все выпады сына они отражали с каким-то непреходящим спокойствием.

Блестяще окончив школу, Дилан без малейших затруднений поступил на экономический факультет, выиграв ежегодную стипендию. Он почему-то был уверен, что родители мечтают в будущем видеть своего сына учителем. Однако предвкушаемых Диланом бурных объяснений так и не состоялось. Родители спокойно поздравили сына с блестящим окончанием школы и поступлением в университет, и на этом все обсуждения закончились. Жизнь стремительно менялась, но мать с отцом словно ничего не замечали.

Временами Дилану казалось, что они с бабушкой относились к одному и тому же миру, а родители — к совершенно другому, холодному и враждебному. Дилан иногда с грустью думал, что, будь бабушка жива, он гораздо чаще приезжал бы в родной город и подолгу бы в нем гостил.

Дилан рассказал Джереми лишь часть правды о происхождении внезапно свалившегося на него наследства. Он припомнил, как однажды, вернувшись с лекций, столкнулся на пороге своей квартиры с очень пожилым незнакомым человеком. Несмотря на явно преклонный возраст, держался незнакомец весьма бодро и с большим достоинством. Да и одет он был стильно и дорого, отнюдь не по-стариковски.

Завидев Дилана, незнакомец отчего-то просиял и протянул ему руку, как хорошему знакомому. Дилан с улыбкой пожал гостю руку и пригласил его в гостиную.

— Я сейчас сварю кофе, — начал было он, но мать резко его перебила:

— Это ни к чему. Господин уже уходит.

Пораженный Дилан вопросительно посмотрел в глаза матери, но та молчала с суровым застывшим лицом. «Господин» послушно открыл дверь и, уже выходя, полуобернулся к Дилану и с улыбкой сказал:

— Всего доброго, Дилан. Рад был повидаться.

Мать молча закрыла за странным гостем дверь и ушла в свою комнату. Отец просто от всего устранился, уединившись в гостиной с телевизором. Однако в этот раз родителям оказалось не так-то легко уйти от объяснений. После его настойчивых расспросов мать наконец сдалась.

— Это брат твоей бабушки, — коротко произнесла она, не глядя на сына.

— Но почему я раньше его никогда не видел у нас в гостях? — недоуменно спросил Дилан. — И разве обязательно было так невежливо его выставлять?

— Потому что мы не хотим поддерживать с ним какие-либо отношения, — сурово заявила мать. — И тебе не позволим.

— Но почему?!

Мать вздохнула и некоторое время теребила длинную нитку аметистовых бус.

— Потому что из-за него мы с твоей бабушкой едва сводили концы с концами, — тихо произнесла она наконец.

— Но ведь это же мой дед, хотя и двоюродный. — Дилан запальчиво посмотрел на мать. — И к тому же он наверняка не хотел причинить вам зло.

— Это было не в его власти, — непонятно возразила мать и безапелляционно добавила: — Этот человек нам никто. И никаких обсуждений больше не будет.

И как ни старался Дилан, ему так и не удалось что-либо узнать о своем внезапно объявившемся родственнике. А позже Дилану стало не до него. Много сил и времени отнимала учеба, да еще Дилан начал подрабатывать бухгалтером в одной из оптовых фирм, а позже предпринял первые попытки создать собственный бизнес.

Это было время у когда ему приходилось работать по восемнадцать часов в сутки практически без выходных и каких-либо гарантий на успех. Он видел, как одна за другой появлялись и так же стремительно исчезали созданные было фирмы.

Дилан стиснул зубы и неистово рвался к своей цели. Его бешеная работоспособность, врожденная коммуникабельность и деловая хватка помогли ему достичь определенных успехов, а позже создать собственный бизнес в Европе. И здесь у него состоялся едва ли не первый в жизни неприятный разговор с родителями. Вместо того чтобы порадоваться его успехам, они заявили:

— Не думали мы, что наш сын когда-нибудь станет работать на чужую страну, не интересуясь жизнью родителей. Не так мы тебя воспитывали…

— Да вы вообще никак меня не воспитывали! — закричал Дилан, — Ни на какую страну я не работаю. Я работаю только на самого себя!

И вот промчалось несколько лет, Дилан стал если не одним из богатейших людей мира, то, во всяком случае, вполне преуспевающим дельцом. И тут нежданно-негаданно пришла весть о наследстве. Дилану не пришлось долго гадать, кто это вдруг решил его облагодетельствовать, по выражению Джереми. Тот самый человек, которого его родители в свое время не захотели пустить на порог, сделал ему поистине королевский подарок.

Вспомнив ту отвратительную сцену, Дилан вновь испытал жгучий стыд не только за родителей, но и за себя самого. Ему ведь никто не мешал броситься вслед за тем человеком, попытаться с ним поговорить, посидеть в каком-нибудь кафе, если уж дома нельзя. Но нет, вместо этого он пустился в ненужные пререкания с матерью, и время было безнадежно упущено.

Известие о том, что у бабушки есть родной брат, не явилось для Дилана внезапным открытием. Однажды, когда ему было лет двенадцать, бабушка достала из шкафа довольно большую шкатулку лакированного дерева. Любопытный Дилан никогда ее раньше не видел и сразу же заинтересовался ее содержимым. В шкатулке оказалось множество писем на немецком языке, старинных рождественских открыток, эмалевая брошь в ажурной серебряной оправе.

Но больше всего внимание мальчика привлекли черно-белые фотографии, наклеенные на тисненый картон. На одной из них, держа на коленях младенца, сидела на стуле с высокой спинкой… его мама. Возле нее стоял мальчик лет пяти, уцепившись ручонкой за ее юбку и скорчив уморительную рожицу.

Дилан не мог глаз отвести от этого странного снимка. Мама была одета в какое-то незнакомое темное платье с широкой юбкой. Дилан никогда не видел у нее такого платья. Но его поразил не столько наряд матери, сколько ее необычная улыбка, нежная и печальная одновременно. Его мама никогда так не улыбалась. Мальчик поднял глаза на бабушку, которая тоже молча смотрела на фотографию.

— Это моя мама?

— Нет, — серьезно возразила бабушка. — Это моя мама.

Она с некоторым нажимом произнесла слово «моя» и добавила, указав на младенца:

— А это — я.

Дилан всматривался в круглое щекастенькое лицо ребенка и не мог поверить, что эта девочка в кружевном чепчике и ползунках — его бабушка. А этот незнакомый мальчик…

— Это мой брат Герман, — произнесла бабушка, угадав его мысли.

— Помню, мама часто плакала, глядя на эту фотографию, — задумчиво проговорила бабушка. — Она рассказывала, что сердилась на Германа, когда они собрались фотографироваться. Он все время шалил, никак не хотел стоять как следует… А потом мама очень переживала, что ругала его тогда. Ведь этот снимок был сделан за две недели до отъезда.

— А куда вы уезжали? — спросил Дилан.

— Не мы, а он. Он уехал в Германию с нашим отцом.

— А сейчас они где?

— Не знаю. Сначала приходили письма от маминых родителей, что все у них хорошо, — бабушка указала на пачку конвертов. — Но вскоре они умерли.

Несмотря на установившуюся традицию, в тот раз бабушка и внук говорили только по-английски. Бабушка, как могла, объяснила Дилану, что Петер Груббер силой увез сына в Германию, невзирая на просьбы бывшей жены не разлучать ее с ребенком. Родившаяся в Америка дочь ничуть не интересовала Петера. Немецкие родственники, как и сам Петер Груббер, обвиняли его жену в том, что она настояла на отъезде в Америку, и отказали ей в какой-либо помощи. Общаться с сыном женщина не могла и с нетерпением ждала писем от своих родителей, которые могли сообщить хотя бы, что Герман жив. Но после смерти родителей и эта ниточка оборвалась.

Теперь взрослый Дилан был уверен, что непоседливый мальчик и есть тот самый двоюродный дедушка, которого он видел лишь раз в своей жизни. Вернее, был. Что побудило его разыскать своего американского внучатого племянника и перевести на его имя немалые деньги? Дилан не думал, что бабушкин брат действительно был так уж одинок.

Должно быть, дедушка Герман, живя в благополучной Германии, жалел об оставшихся в Америке матери и младшей сестренке. Может быть, он думал о них все эти годы и, лишь только позволили обстоятельства, примчался в Америку, чтобы разыскать свою младшую сестру. Узнав же, что Элизабет уже нет в живых, Герман Груббер попытался сделать что-нибудь для ее дочери Хельги, своей родной племянницы.

Как же трудно ему было их разыскать через столько лет, не зная, что Элизабет вышла замуж и вскоре овдовела. Должно быть, Герман Груббер посвятил их поискам немало сил и средств, даже приобрел ради этого жилье в Америке.

А его племянница, неглупая образованная женщина, не сумела или не захотела этого понять и так холодно обошлась со своим родственником, фактически указав ему на дверь.

Повзрослев, Дилан начал постепенно отдаляться от родителей, а создав самостоятельный бизнес, и вовсе практически перестал с ними общаться. Нет, он, конечно, присылал им подарки к Рождеству и на День благодарения. Зная, что родители располагают весьма скромными средствами, Дилан не лишал их и определенной материальной поддержки. Но вот к частому общению с отцом и тем более с матерью он отнюдь не стремился.

Да и сами родители не предпринимали никаких шагов, чтобы сломать выросшую между ними и их сыном стену. И хотя они вовсе не возражали против пополнения своих банковских счетов солидными суммами, приглашения пожить в родном доме приходили в Европу из Кливленда весьма и весьма редко. Дилан родителей за это не упрекал. Ему лишь было горько сознавать, что дом, в котором прошло его детство и часть юности, не вызывает в нем тех теплых воспоминаний, которыми иногда делились с ним его друзья.

Психопатка мать, носившаяся с нелепой сказкой о злодее Германе и превратившаяся с годами в холодную бездушную куклу, всю сознательную жизнь пребывала в убеждении, что именно ее родной дядя виноват в ее безрадостном детстве и юности. А отцу и вовсе ни до чего не было дела, кроме собственного спокойствия и репутации исправного администратора. На редкость гармоничная пара! — невесело усмехался про себя Дилан. Он твердо решил, что если у него когда-нибудь будут дети, родительский дом станет для них самым желанным местом на земле. Во всяком случае, он, Дилан Вудвордс, сделает для этого все от него зависящее.

14

В назначенное время Хелен подъезжала к отелю, чтобы отвезти залог их с Кевином безбедного будущего в свою скромную квартиру. К ее удивлению, Вудвордс уже поджидал Хелен в просторном холле отеля, держа в руках небольшую дорожную сумку. Он коротко, без улыбки, кивнул девушке и уселся на заднее сиденье «крайслера».

Хелен немного покоробило такое неожиданно прохладное отношение, но в глубине души она была даже рада, что теперь ей нет необходимости поддерживать приятную беседу. Хочет быть букой, его дело. А ее, Хелен, святая обязанность внимательно смотреть на дорогу. Хотя в данный момент в этом не было особой необходимости. В этот час дорога в центр была почти пуста. Тем не менее Хелен вглядывалась в зеркало заднего вида с преувеличенно озабоченным выражением. При этом она исподтишка изучала своего пассажира. Мистер Вудвордс сидел молча, слегка насупившись, изредка рассеянно глядя в окно.

Хелен догадывалась о причинах мрачного настроения «медиамагната». Тому и впрямь не очень-то приятно было чувствовать себя лгуном, собиравшимся превратить уютное жилище девушки в нечто, больше всего напоминающее ковбойский салун после перестрелки. И это в ответ на ее искреннее предложение помочь ему в затруднительной ситуации!

Чисто по-человечески Хелен была ему симпатична, и Дилану не хотелось думать, какой она может стать через неделю их проживания на совместной территории. Дилан почти не сомневался, что Хелен не пройдет задуманного им испытания, так же как и несколько ее предшественников. И в то же время он почему-то был уверен, что если кто и сможет его пройти, то это будет эта молодая очаровательная журналистка.

Дилан и сам не мог понять, почему она произвела на него именно такое впечатление. Иначе зачем он меняет комфортабельные условия пятизвездочного отеля на сомнительное удовольствие пожить в обычной кливлендской квартире? Никакой насущной необходимости жить целый месяц в Америке у него не было.

При мысли о том, что он ведет себя нелогично, а главное, вынужден делать не то, что ему хочется, Дилан злился еще больше и бросал сердитые взгляды на затылок Хелен. Ведет себе машину и не подозревает, что он думает о ней почти непрерывно вот уже вторые сутки подряд. До Хелен еще ни одна женщина не удостаивалась такой чести.

Хелен действительно почти забыла о мистере Вудвордсе. Рассеянно ведя автомобиль, она вспоминала о чудесных выходных, которые они с Кевином провели в их загородном доме. Хелен нравилось думать, что это их общий дом. Теперь у них все будет общее, ведь именно с этого и должна начинаться счастливая семейная жизнь. Им нет необходимости начинать все с нуля. А что будет дальше… Вот только пройдет месяц этой вынужденной разлуки, и больше они никогда не расстанутся.

В субботнее утро Хелен и ее возлюбленный торопливо, но без лишней суеты, точно заговорщики, погрузили в багажник «крайслера» заботливо упакованные вещи и поехали к дому Дафны. Помогая Хелен перенести коробки в квартиру подруги, Кевин, едва поздоровавшись с Дафной, почти не разговаривал со своей бывшей коллегой. Отказавшись от приглашения Дафны выпить кофе, он коротко сказал Хелен, что подождет ее в машине, и поспешно вышел из квартиры.

Хелен было немного неловко перед подругой за его поведение, но она помнила, что еще во время работы Кевина в редакции они с Дафной никогда не стремились к тесному общению. Невесть почему между ними возникла вполне очевидная антипатия. Кроме того, Хелен полагала, что Дафна для Кевина своего рода досадное напоминание о недавнем увольнении. Сама Хелен, чтобы не обижать подругу, решила задержаться у нее на несколько минут.

Подруга провела Хелен в свою небольшую, оформленную в модернистском стиле квартиру. Хелен здесь нравилось, но сама жить в такой обстановке она бы не смогла. Все эти новомодные штучки, минимум мебели и все такое… Сама обстановка полностью противоречила представлениям Хелен о домашнем уюте.

— Садись, что стоишь, как новобранец на посту… — Дафна указала на одно из кресел кислотного цвета. — Я сделаю нам по кофейку и перекусить что-нибудь. Ты завтракала?

— В это время люди уж обедают. — Хелен насмешливо покосилась на подругу. — Ты не обращай на меня внимания, я к тебе буквально на минуту.

Она рассеянно огляделась. На светлых стенах какие-то маловразумительные абстрактные картины, на сверкающем гладком полу крошечный символический коврик, никаких цветов в комнате и на кухне. В этом вся Дафна. Не хотим ничем себя утруждать, дома бываем набегами, перехватить по-быстрому какой-нибудь полуфабрикат и свалиться в постель. И так всю жизнь.

В полном соответствии с ее рассуждениями Дафна вкатила в комнату сервировочный столик с двумя чашками растворимого кофе и тарелкой гамбургеров с сыром и колбасой. Усевшись напротив Хелен, она с аппетитом принялась за еду.

— И куда вы отправляетесь в такую рань? — спросила Дафна с набитым ртом.

Хелен помимо своей воли радостно улыбнулась:

— Хотим провести уик-энд в Бэй Вилладже.

Зеленые глаза Дафны округлились:

— Ты что, везешь его в Бэй Вилладж?

Произнося эту фразу, Дафна пренебрежительно качнула головой в сторону окна.

— Да, а что здесь такого? — Хелен была немного обижена неуместным, на ее взгляд, тоном подруги.

Та лишь пожала плечами, отпивая глоток кофе:

— Да, собственно, ничего. Просто он этого не стоит.

Это было уже слишком. Если Дафна ей завидует, это еще не повод говорить гадости об избраннике Хелен. Девушка отодвинула чашку с нетронутым кофе и направилась к двери. Дафна поднялась и двинулась следом.

— Ну чего ты надулась? — примирительно спросила она в дверях.

Хелен улыбнулась, она вовсе не собиралась ссориться с Дафной.

— Все в порядке, мне действительно пора. Пока доедем…

Дафна язвительно улыбнулась. От нее, конечно, не укрылись попытки подруги сохранить мир. "В отличие от Хелен, Дафна была полностью лишена способности к компромиссам, однако этот недостаток ей с лихвой компенсировал острый практический ум.

— Расслабься, тихоня, я пошутила! — Дафна широко улыбнулась, демонстрируя два ряда великолепных зубов. — Желаю вам оторваться на всю катушку.

— И тебе того же, — машинально отозвалась Хелен. Она уже забыла о небольшой размолвке и мысленно была в Бэй Вилладже. Махнув Дафне на прощание рукой, Хелен стремглав бросилась к машине.

— К неописуемой радости Хелен, ее возлюбленный пришел в восторг от дома в Бэй Вилладже. Пока она хозяйничала на кухне, Кевин моментально устранил небольшую неисправность в проводке на открытой веранде, укрепил две нижние ступеньки у лестницы на второй этаж и по просьбе Хелен перенес на чердак вещи, которые давно надо было убрать.

— После обеда они вдвоем обошли все окрестности, немного погуляли по берегу озера в небольшой рощице, где Хелен умудрилась набрать огромный букет из ярких осенних листьев. Как они были счастливы, вот так беззаботно гуляя, взявшись за руки! Это был сказочный уик-энд вдвоем!

— Ты меня любишь? — чуть ли не в сотый раз спрашивала сияющая Хелен.

Всевозможные глянцевые журналы в один голос уверяли, что этот вопрос ни в коем случае не следует задавать мужчине. Во всех списках запретных тем именно вопросу о любви неизменно отводилось почетное первое место. Якобы такие разговоры должны безумно раздражать мужчину. Он непременно почувствует, что его хотят поймать в ловушку, и бросится прочь с воплями ярости и ужаса одновременно.

Но вопреки предупреждениям ничего подобного ни разу не произошло. Возлюбленный Хелен каждый раз неизменно уверял ее в своей любви, и они вновь принимались целоваться, позабыв обо всем на свете.

Остаток уик-энда Хелен предложила провести у озера, ей хотелось устроить небольшой пикник. Кевин не возражал. По просьбе Хелен он разыскал в пристройке на заднем дворе маленький переносной гриль и уложил его в багажник «крайслера», а пока Хелен наскоро мариновала куски цыпленка, успел купить в местном супермаркете упаковку древесного угля и кое-какой снеди. Хелен с удовольствием отметила, что Кевину нравится заниматься подготовкой к их семейному уик-энду, как она мысленно называла их предстоящий отдых у озера. Уложив в корзину для пикника пластиковый контейнер с кусками маринованного цыпленка, а также обожаемые Кевином сандвичи с сыром и помидорами, Хелен поднялась в спальню, чтобы переодеться.

Когда Кевин поднялся вслед за ней сообщить, что все готово и они могут отправляться, Хелен с удовольствием рассматривала себя в зеркале. Она и в самом деле была очень миловидна в пушистом джемпере из персиковой шерсти и коричневых шерстяных брюках, плотно облегающих ее длинные стройные ноги. Для осенней прогулки она выбрала мягкие полусапожки без каблука с симпатичным норвежским узором.

— Какая ты сладкая, так и съел бы тебя! — Кевин плотоядно облизнулся и сжал девушку в объятиях с притворным рычанием.

Хелен шутливо хлопнула его по руке.

— Мистер Иллингс, я вас не узнаю! — заявила она с наигранной строгостью.

— Последние несколько дней я и сам себя не узнаю, мисс Мэсси! — в тон ей отозвался Кевин.

Бережно пристроив корзинку для пикника на заднем сиденье, Хелен уселась за руль. Кевин устроился рядом с ней, и они двинулись в путь по живописной трассе, по обеим сторонам которой высились лохматые ели и переливавшиеся изжелта-красной листвой буковые и грабовые перелески. Кевин невзначай заметил, что в сторону озера едет довольно много машин.

— Можно подумать, что это мы пригласили на пикник половину Бэй Виллиджа, — обратился он к Хелен. — Ты припасла угощение, чтобы накормить такую ораву?

Хелен весело рассмеялась. Ей было приятно, что у любимого отличное настроение. В Кливленде бывали минуты, когда он становился мрачнее тучи, и тогда Хелен испытывала к нему острое чувство жалости. Она понимала, что Кевин никак не может смириться с потерей работы, и злилась на себя за то, что не в силах ему помочь.

Шагах в тридцати от небольшой полянки, на которой расположились Хелен и ее возлюбленный, довольно шумная компания была занята тем, что устанавливала пестрый парусиновый шатер. Вокруг увлеченных этим нелегким делом взрослых носилась целая ватага разновозрастных ребятишек.

Кевин оказался прав в своих предположениях, что большинство жителей пригорода решили провести выходной на берегу озера. Да и стоило ли этому удивляться, если в последние несколько дней установилась великолепная, по-летнему солнечная погода. Прозрачный воздух был напоен ароматом осенней листвы, гладкая поверхность озера, словно гигантское зеркало, отражала ослепительные солнечные лучи, так что на него было больно смотреть.

От противоположного берега медленно отчалила красивая яхта с белоснежным парусом и, словно красуясь, немного проплыла вдоль береговой линии, затем сделала изящный разворот, направившись к центру озера. Хелен обратила внимание, что несколько отдыхавших неподалеку от них туристов восхищенно зааплодировали, гладя на эти великолепные маневры. Пока Кевин обустраивал для них подходящее местечко, девушка взяла фотоаппарат и сделала пару удачных снимков.

Прежде чем присоединиться к Кевину, она несколько минут украдкой наблюдала, как ее возлюбленный умело устанавливает походный гриль и разводит для него костер. Кевин в шерстяном свитере с закатанными чуть выше локтей рукавами казался ей сейчас необыкновенно мужественным, от него веяло какой-то не поддающейся определению силой и надежностью.

В этот миг Хелен подумала, что жизнь свела ее с мужчиной, который сможет защитить ее от одиночества, от разочарований прошлого и вообще от всего, что так или иначе может нарушить ее уверенность в собственных силах.

А уж в них-то Хелен Мэсси была сейчас уверена больше, чем когда либо. Еще бы! Ведь ей только что блестяще удалась авантюра тысячелетия. Надо лишь чуть-чуть потерпеть. А трудности? Меньше чем через месяц от них не останется и следа.

Кевин с улыбкой ее окликнул, и это вернуло девушку в реальность.

— Еще пара минут, и можно приступать к приготовлению твоего шедевра, — заявил Кевин.

Они вдвоем разложили куски цыпленка на раскаленной решетке. Хелен расстелила на траве плотный клетчатый плед и расставила тарелки с сандвичами и свежей зеленью. От жареной курицы исходил аромат специй, и Хелен почувствовала, что безумно проголодалась. Они с аппетитом принялись за еду.

— Посмотри, что это там за шум? — Хелен с любопытством посмотрела в том направлении, где был наконец установлен шатер.

До них донесся мотив знакомой поздравительной песенки «С днем рожденья тебя!». Ребятишки встали в круг и старательно выводили мелодию нестройными детскими голосами. В центре круга стоял одетый в нарядный костюмчик мальчик лет трех и улыбался во весь рот.

Тут из шатра вышла молодая белокурая женщина, бережно неся перед собой на блюде огромный торт. Она выглядела не старше самой Хелен, ее улыбка была исполнена торжества и довольства. Завидев женщину, малыш радостно захлопал в ладоши и с криком «Мамочка!» побежал к ней навстречу. Остальные малыши бросились следом за ним и окружили улыбающуюся молодую женщину. Она засмеялась, слегка отстраняясь и приподнимая торг, и что-то произнесла, по-видимому приглашая всех к столу. Малыши еще немного пошумели и попрыгали, и вскоре вся компания вместе с тортом скрылась за пологом шатра.

Хелен с сияющими глазами обернулась к Кевину:

— Правда, это было чудесно?

Она не смогла подобрать других слов, чтобы передать впечатление, которое произвела на нее эта короткая сценка. Хелен восхищалась этой молодой женщиной, державшейся так спокойно и уверенно, и вместе с тем в ней шевельнулось чувство, очень похожее на зависть.

Кевин ответил ей лишь молчаливой улыбкой.

Чудесный уик-энд пролетел незаметно. Им пора было возвращаться в Бэй Вилладж, а вскоре Хелен придется выехать в Кливленд. Так надо, ничего не поделаешь.

Эти два дня любовь была главной и единственной темой их разговоров. Они не вспоминали о прошлом и не думали о будущем. Хелен хотелось, чтобы так было всегда, Кевин уверял, что ничего другого и не желает. Только видеть Хелен и заботиться о ней. Но… Хелен пора возвращаться в Кливленд, к своей работе, которая показалась ей вдруг на удивление шаблонной и скучной. А в квартире по вечерам Хелен будет ждать не ее драгоценный возлюбленный, а надменный загадочный мистер Вудвордс. Хелен почувствовала, что уже готова возненавидеть его за выдвинутое условие не отлучаться более чем на сутки.

В вечер перед отъездом Хелен с Кевином детально разработали план их встреч.

— Ты думаешь, мне легко будет прожить без тебя целый месяц? — спрашивал Кевин, нервно расхаживая по комнате. Хелен удрученно молчала, готовая в любой момент разрыдаться. Заметив ее состояние, Кевин подошел к ней и, нежно обняв, стал гладить по голове. Словно ребенка, подумала Хелен. — Не плачь, малышка, а то я сам расплачусь. Представляешь себе картинку?

И, как ни тяжело было Хелен, она все же рассмеялась, представив, как они вдвоем льют горькие слезы.

— Ну вот, ты и повеселела, — довольно заявил мужчина, заметив, что она немного успокоилась. — У нас есть возможность беспрепятственно видеться, по меньшей мере два раза в неделю. И твоему магнату не к чему будет придраться.

— Но как это сделать? — Хелен, моментально придя в себя, вскинула на него свои медовые глаза.

— Ну, во-первых, у нас есть вторники. Разве ты забыла?

Действительно, по вторникам у корреспондентов их отдела было нечто вроде свободного дня. То есть это они сами считали этот день свободным. Шефиня же строго предписывала активно готовиться к предстоящим интервью, собирать информацию, заканчивать срочные статьи, в общем, пыталась загрузить подчиненных сверх всякой меры.

— Не воображайте, что можете устроить себе выходной среди недели! — грозно предостерегала мисс Дэррилл. На следующий день шефиня придирчиво изучала «отчеты о проделанной работе».

Но ушлые журналисты ухитрялись сделать все необходимые записи в другие дни и по вторникам отдыхали на всю катушку. Злючка Вив, просмотрев бумаги, лишь кивала с кислым видом, словно была недовольна, что никого не удалось подловить на безделье.

— Итак, — заключил Кевин, — каждый вторник утром ты с легким сердцем уезжаешь на работу, а вечером, как ни в чем не бывало, возвращаешься…

— …в разгромленную квартиру, — подхватила Хелен.

— И никого не касается, каким образом журналистка Хелен Мэсси готовится к интервью, — закончили они оба со смехом.

— Ну вот ты и повеселела, — Кевин ласково погладил девушку по щеке. Помолчав, он добавил: — А, кроме того, никто не мешает тебе уехать вечером в субботу и вернуться домой в воскресенье, где-нибудь в середине дня.

На том и порешили. Хелен села за руль своего «крайслера», и вскоре Бэй Вилладж скрылся из вида. Всю дорогу до Кливленда Хелен вспоминала о двух чудесных днях, проведенных в обществе любимого мужчины, и на сердце у нее было легче, чем все последние дни.

15

Войдя в квартиру и впустив Вудвордса, Хелен распахнула дверь спальни для гостей и гостеприимным жестом обвела комнату:

— А вот и ваша комната. Это, конечно, не апартаменты в пятизвездочном отеле, но вам здесь будет уютно.

Произнеся скороговоркой эту нелепую тираду, Хелен смешалась. В самом деле, что за околесицу она несет! Мистер Вудвордс не произнес в ответ ни слова. Он молча, с непроницаемым видом оглядывал комнату. Хелен стало не по себе. Неужели догадался?!

— Давайте, я помогу вам разобрать вещи. — Девушка решительно подошла к платяному шкафу, занимавшему весь проем между окнами. Она отодвинула створку раздвижной двери, словно желая продемонстрировать Вудвордсу вместимость шкафа. На Вудвордса эти действия не произвели никакого впечатления.

Должно быть, комната не пришлась Вудвордсу по душе, поскольку он по-прежнему молча стоял с непроницаемым видом, обеими руками держа дорожную сумку. Хелен показалось, что он раздумывает, не отказаться ли ему от любезного предложения пожить в ее доме, чтобы поискать более комфортное пристанище. Эта мысль девушке совершенно не понравилась.

— Вы завтракали? — Хелен еще раз попыталась обратить на себя внимание. — Я приготовлю вам завтрак и сварю кофе…

— Нет-нет, не беспокойтесь, — Дилан словно очнулся. — Я немного освоюсь, а вы можете идти по своим делам.

Ого! Ее уже выставляют. Впрочем, стоит ли удивляться после того, что она услышала в «Хилтоне».

Оставшись один, Дилан более внимательно оглядел свое новое жилье. Хелен оказалась права в своих предположениях, спальня ему не понравилась. Кроме идеальной чистоты и какой-то нарочитой опрятности комнату было совершенно не за что похвалить.

Эта спальня напомнила Дилану типовой номер во второразрядных гостиницах, в которых ему часто доводилось останавливаться в самом начале его деловой карьеры. Иллюзию того, что он находится в гостиничном номере, усиливала сдвинутая дверь платяного шкафа, которую Хелен так и не вернула на место. Ему словно демонстрировали, что предыдущий постоялец не забыл ничего из своих вещей и шкаф в его полном распоряжении.

Как знать, может, именно это и хотела сказать мисс Мэсси. Вполне возможно, что в доме девушки, так радушно пригласившей пожить у себя первого встречного, часто останавливаются гости на несколько дней.

Другая причина, по которой комната не пришлась Дилану по вкусу, заключалась в том, что в ней было совершенно нечего разбить или испортить. Никаких керамических статуэток или стеклянных ваз. В самом деле, не отрывать же ему двери платяного шкафа или отвинчивать ножки двуспальной кровати.

Ничего подобного ему до сих пор делать не приходилось, поскольку материала для его сомнительного творчества в уютных комнатах французских, австрийских или немецких хозяек и без того было хоть отбавляй.

Дилан бросил дорожную сумку на пол возле кровати и вышел, чтобы осмотреть остальные комнаты. Толкнув двустворчатую дверь из полированного темного дуба, Дилан очутился в гостиной.

Эта комната понравилась ему не в пример больше, чем та, которую предоставила ему мисс Мэсси. Про себя он решил, что над убранством комнаты трудилась вовсе не Хелен. Здесь явно чувствовался отличный вкус зрелой женщины с традиционными, даже консервативными взглядами.

Стены были задрапированы в светло-серый, голубой и белый цвета. Почти в той же цветовой гамме были выдержаны шторы, обивка мебели и ковры. Безупречный колониальный стиль. Дилан усмехнулся. Кто бы ни была эта неведомая дама, она наверняка была воспитана в старых добрых традициях.

Ему подумалось, что в Европе, где он проработал столько лет, этот стиль принято называть георгианским, по имени основателя одной из знаменитых королевских династий. Что ж, любому народу свойственно приписывать себе удачные изобретения, проверенные веками.

Лишь кричащий глянцевый календарь выделялся неуместным пятном в этой строгой классической обстановке. Дилана немного удивило отсутствие картин. Кроме того, и в этой изысканной комнате Дилан также не обнаружил столь милых женщинам фарфоровых безделушек. На низеньком палисандровом столике не было даже вазы для цветов. Странно. Совсем не таким представлял он себе дом Хелен.

Дилан заглянул в небольшую спальню. Дверь до конца не открывалась, и Дилан обнаружил, что в небольшой проем между дверью и окном был втиснут небольшой письменный стол с водруженным на него компьютером. Вероятно, у Хелен была привычка работать дома на этом довольно громоздком аппарате.

Сам Дилан настолько привык к ноутбуку, что взирал на компьютер Хелен в некотором недоумении. Журналист в его представлении должен был в первую очередь ценить мобильность.

Бегло оглядев спальню, Дилан нашел, что она как раз в духе современной молодой женщины. Светлая и элегантная комната без пошлостей вроде громадных плюшевых игрушек и нежно-розовых штор, отороченных кружевами. В комнате витал едва уловимый аромат свежести и какой-то необъяснимой тайны. Дилан припомнил, что такой же манящий, едва различимый запах исходил от самой Хелен.

Дилан покачал головой и поскорее вышел из комнаты. Он был абсолютно уверен, что вскоре ему предстоит разочароваться в прелестной хозяйке квартиры, как и во многих ее предшественницах. А посему не следует поддаваться чарам даже такой обворожительной молодой женщины, как Хелен Мэсси.

Приняв столь категоричное решение, Дилан вернулся в гостиную и с тоской опустился на диван, раздумывая, как приступить к своим разрушительным планам. Для начала, не придумав ничего более оригинального, он решил улечься на диван, не снимая ботинок. Именно так Дилан проводил долгие часы в домах прежних, сошедших с дистанции испытуемых. Лежа обутым на диване, он пролистывал бесчисленные газеты, выпивая при этом невероятное количество кофе. Да, но там, в Европе, это было в какой-то мере приемлемо для него самого. Здесь же не вымытая до стерильности Швейцария и не чистенькая уютная Австрия.

Кливленд, хотя и не мегаполис, но довольно крупный и оживленный промышленный город. Его улицы вполне чисты и ухожены, однако не настолько, чтобы лежать в башмаках на собственной кровати.

Дилан с сомнением оглядел подошвы своих ботинок М-да… Если он кому и досадит подобной выходкой, то прежде всего — самому себе. Ладно, не будем торопиться. В конце концов, разрушение — своего рода творчество, и поспешность здесь совсем ни к чему. Впереди — целый месяц.

Дилан вздохнул и направился в спальню для гостей разбирать свой багаж.

16

В первый же вторник Хелен, наскоро позавтракав, помчалась в Бэй Вилладж. Ей не терпелось броситься в объятия любимого мужчины и излить ему все свои переживания.

Весь вчерашний день был — сплошное мучение. Ей так и не удалось установить контакт с Вудвордсом. И ладно, если бы он, что называется, «приступил к своим прямым обязанностям» — начал бы устраивать бардак в комнатах или мазать зеркало в ванной зубной пастой. Так нет же, вместо этого он мрачной тенью расхаживал по квартире, не замечая Хелен. Девушка с беспокойством думала, что Вудвордс, пожалуй, изменит свое решение и решит поискать жилище, соответствующее его вкусам и привычкам. В глубине души Хелен сознавала, что, пожалуй, была бы даже рада такому повороту. Но, как говорится, взялся за гуж…

Когда настало время ужина, Вудвордс подсел к столу с угрюмым видом и на робкий вопрос Хелен, нравится ли ему ее стряпня, холодно буркнул:

— Все отлично, благодарю вас. Прозвучало это так, словно он хотел сказать: «Всего доброго. Вы уволены».

И вообще, весь этот день мистер Вудвордс обращался с ней, как начальник с провинившейся подчиненной. Не хватало ей еще и дома второй злючки Вив! Это уж слишком.

Однако едва Хелен увидела улыбающегося возлюбленного и ощутила на губах его изумительные поцелуи, ей сразу стало жаль тратить их свидание на скучные разговоры о своем эксцентричном квартиранте. А кроме того, девушку гораздо больше занимали совсем другие мысли. Она собиралась поговорить с Кевином об их будущем. Хелен была уверена, что будущее у них общее. Ведь своей жизни без любимого она уже не представляла.

— Как ты хочешь провести свой тайный уик-энд? — шутливо спросил Кевин, лишь только завершились первые бурные объятия.

Давай прогуляемся в буковую рощу, ты ее еще не видел, — предложила Хелен. — Там очень красиво, особенно осенью. — Девушка вновь прижалась к Кевину и добавила: — А если проголодаемся, там неподалеку есть отличное кафе. В нем подают черничные пироги, просто объедение! Мне не хочется в наш с тобой день возиться с готовкой, хотя ради тебя я готова не отходить от плиты.

Упоминание о кафе заставило Кевина помрачнеть. Хелен это заметила и встревожено заглянула ему в лицо:

— Что-то не так, милый?

Кевин промолчал, и девушка снова спросила:

— Ты чем-то расстроен?

— Видишь ли, я ведь пока на мели. Боюсь, сейчас мне просто не по карману куда-нибудь тебя пригласить.

Хелен с облегчением перевела дух. Вот оно что! Любимый просто не хочет быть ей в тягость и пользоваться ее деньгами, а она-то напридумывала всяких ужасов! От радости Хелен весело рассмеялась.

— Какие пустяки, милый! Я сама хочу пригласить тебя на обед в ресторан, разве это запрещено?

Кевин улыбнулся, и Хелен добавила:

— И кому какое дело, кто из нас платит и дает на чай. Пусть все думают, что мы муж и жена.

На это Кевин никак не отозвался, и девушка почувствовала неловкость.

— И знаешь, давай не будем пока говорить о деньгах, ведь скоро мы с тобой станем миллионерами. — Хелен тут же осеклась, поняв, что сделала не самую удачную попытку утешить любимого. Кевин лишь досадливо покачал головой. Он был весьма скептически настроен по отношению ко всей этой затее. Хелен это знала и сейчас сочла за лучшее не развивать эту тему. Зачем портить чудесный день, ведь они сейчас так счастливы.

Они побродили по буковой роще, которая и в самом деле оказалась великолепной. Под ногами шуршал ковер из опавших листьев. Кевин держал девушку за руку, и они неспешно прогуливались по лесу, то и дело подбрасывая листья ногами.

Мы совсем как пожилая супружеская пара на отдыхе, думала Хелен, с наслаждением вдыхая осенний воздух. Стареть ей, конечно, совсем не хотелось. Хелен лишь надеялась, что несколько десятилетий, отделяющих их от старости, они с Кевином проведут вот так, взявшись за руки.

Вдоволь налюбовавшись великолепием загородной осени и порядком проголодавшись, они все же зашли в приглянувшийся Хелен небольшой ресторан. Посетителей было немного, и Хелен с Кевином заняли лучший столик недалеко от окна с видом на тот же лес.

— Смотри, мы словно и не уходили… — Хелен кивнула на окно. Все происходящее казалось ей волшебным сном. Где-то за несколько десятков миль кипит жизнью Кливленд, люди, занятые повседневной рутиной, не замечают, как проносятся дни и недели. А они с Кевином наслаждаются покоем и обществом друг друга… и тоже не замечают ничего вокруг.

Они заказали запеченную форель с лимонным соусом и любимый Хелен черничный десерт.

— Как тебе здешняя кухня? — невзначай осведомилась Хелен. Она прекрасно знала ответ, но ей хотелось лишний раз услышать комплимент Кевина, что он и не замедлил сделать.

— Она великолепна, но с твоей не идет ни в какое сравнение, — заявил Кевин и с лукавой улыбкой добавил: — Хотя в данный момент я испытываю голод совершенно иного свойства, а ты?

— Так в чем же дело? — спросила Хелен с притворным удивлением. Они рассмеялись и, вновь взявшись за руки, вышли из ресторана. Впереди их ждала любовь…

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — проговорил Кевин вполголоса. — Что-нибудь случилось? Миллионер начал чудить?

Он откинулся на светлые подушки их нынешнего любовного ложа в просторной спальне на втором этаже и с улыбкой обернулся к непривычно молчаливой Хелен.

— Да нет. Пока все на удивление спокойно. Просто я немного устала… — Хелен не знала, как начать разговор, к которому готовилась уже несколько дней.

— По-моему, тебя что-то беспокоит, — произнес Кевин, внимательно глядя на нее.

И Хелен решилась.

— Скажи, как, по-твоему, мы могли бы создать с тобой семью?

Мужчина вздохнул и некоторое время сосредоточенно изучал потолок. Хелен с тревогой за ним наблюдала.

— Ты считаешь, что нам надо пожениться? — спросил Кевин после недолгого молчания.

— А почему бы и нет? Мне двадцать восемь, я уже хочу иметь семью и детей.

— Вот в этом-то все и дело…

— В чем? — Хелен немного досадовала, что он говорит загадками.

— В том, что сейчас мы не можем позволить себе иметь детей. А затевать свадьбу ради свадьбы, — он покачал головой, — извини, я этого не понимаю.

— Но почему мы не можем завести детей? — Голос Хелен задрожал.

Кевин резко повернулся к девушке и сердито посмотрел ей в глаза:

— А ты подумала, на какие средства мы будем существовать, если у нас появится ребенок? Моя книга еще не закончена, а тебе будет не до работы.

Он немного помолчал и вновь заговорил уже более спокойно:

— Нам пока некуда спешить. Года через два все наладится, и тогда мы сможем подумать о создании семьи.

«Сможем подумать»… Хелен понимала, что это всего лишь отговорка и надеяться ей не на что. Но ей не хотелось так легко сдаваться.

— У нас скоро будет целая уйма денег. А для ребенка можно будет нанять няню, и тогда я вполне смогу работать. — Она старалась говорить спокойно, чтобы не выдать своего разочарования.

— Ты все еще носишься с этой безумной идеей! — Он произнес это откровенно насмешливым тоном. — Ты сама рассуждаешь как ребенок. Тебе пора научиться реально смотреть на вещи.

Кевин рывком сел на диване спиной к Хелен, свесив длинные мускулистые ноги. Девушка робко провела ладонью по его гладкой загорелой спине. Кевин молчал, никак не отозвавшись на ее ласку.

— Скажи, — произнес он наконец, — неужели тебе действительно так важен весь этот пошлый обряд с обручальными кольцами?

Не дав Хелен ответить, он взял с кресла джинсы и направился в душ. Хелен тоскливо посмотрела ему вслед и начала вяло одеваться. Пора возвращаться в Кливленд, ей нельзя опаздывать.

По пути домой Хелен Мэсси мысленно прокручивала неудачный разговор с Кевином. Ну кто ее просил! Кевин тысячу раз прав — они действительно не могут прямо сейчас объявить о помолвке. Взять хотя бы ситуацию у нее на работе.

Хотя сама Хелен не очень-то зависит от своих заработков, у нее есть и другие источники, чтобы обеспечить себе, пусть не роскошное, но вполне комфортное существование. Но как быть с Кевином? Он не сказал этого прямо, но про себя наверняка решил, что Хелен выбрала подходящий момент, чтобы его «заарканить». Кажется, именно так это называется. Возможно, по мнению Кевина, она нарочно ввязалась в эту авантюру. Что, если ее любимый решил, что она, Хелен, хочет его купить? Эта неприятная мысль не давала Хелен покоя.

Несмотря на то что они, как всегда, прощаясь, обменялись многочисленными поцелуями, а Кевин вновь и вновь заверял ее в своей любви, ее недовольство собой не исчезало.

У Кевина сейчас такое непростое время — потеря работы, незаконченная книга, туманные перспективы. Такой набор кого угодно повергнет в депрессию. И, несмотря на это, сколько терпения к ней, Хелен, он проявляет, сколько любви и нежности! Он, такой красивый, умный, талантливый. И она рядом с ним — серая птичка. Нет бы радоваться, а она завелась со своими бабскими требованиями: «Давай поженимся, давай поженимся!». И, конечно, все испортила!

От досады на себя Хелен резко вывернула руль на повороте. Водитель встречного «шевроле», не ожидавший подобного маневра, отрывисто просигналил. Хелен едва взглянула на его искаженное злобой лицо, но мысленно приказала себе сосредоточиться. Чтобы исправить ситуацию, надо для начала благополучно добраться до дома. А дома ее ждал неизбежный Вудвордс.

17

Едва переступив порог, Хелен услышала звон бьющейся посуды. Ну вот, начинается! Вбежав в кухню, Хелен увидела Дилана Вудвордса, растерянно изучающего свою ладонь. Подойдя ближе, девушка заметила, что через всю его ладонь проходит неровная кровоточащая царапина, несколько капелек крови упали на светлые плитки кухонного пола.

— Вот… — растерянно начал Вудвордс, уставившись на Хелен с искренним удивлением.

— Я сейчас! — Девушка стремительно бросилась в ванную и вернулась с бинтом и пузырьком с дезинфицирующим раствором. — Сейчас окажу вам первую помощь.

Она аккуратно забинтовала Дилану ладонь и собрала с пола осколки. Это были симпатичные кофейные чашечки, которые Хелен не решилась спрятать. Видимо, им выпала роль первой жертвы, поскольку до сих пор все было на удивление благопристойно.

Пока Хелен «оказывала первую помощь», оба не проронили ни слова, чувствуя непонятное смущение.

— Я неудачно достал банку с кофе… хотел собрать осколки и вот… — Вудвордс первым нарушил молчание. Да он никак оправдывается. Надо же!

— Все в порядке, ничего страшного. — Хелен поспешила изобразить лояльность. — Как рука, не болит?

Дилан с улыбкой вытянул забинтованную руку:

— Вы первоклассная медсестра, без вас я истек бы кровью.

Это уж точно! Растерялся так, будто царапин никогда не видел. Вот что значит привычка к первоклассному сервису.

— Ну вы пока отдыхайте, — Хелен говорила нарочито бодрым голосом, — а я приготовлю ужин. Надо же вам подкрепиться после всех потрясений.

Препроводив Вудвордса в гостиную и еще немного похлопотав вокруг него, как и положено заботливой хозяйке, Хелен вернулась в кухню. Она извлекла из вакуумной упаковки предусмотрительно купленные говяжьи отбивные. Слава полуфабрикатам! Ее мать упала бы в обморок.

Чтобы загладить собственное чувство вины, Хелен решила не включать микроволновую печь, а обжарить мясо на сковороде. Ей хотелось создать некое подобие настоящей домашней стряпни. Она с мимолетным сожалением подумала, что после отъезда матери почти забросила свои кулинарные таланты и подсела на фастфуд. Правда, она вновь начала шлифовать свое мастерство ради Кевина, но для мистера Вудвордса ей стараться совсем не хотелось.

Хелен занялась овощами и мысленно вздохнула. Ее в очередной раз ждала пытка совместного ужина с миллионером. Да еще воспоминание о Кевине вновь вызвало чувство тревоги, что она все испортила и прежних трогательных отношений уже не будет.

Из задумчивости Хелен вывел едкий неприятный запах. Кошмар! Она действительно все испортила! Из-за этого европейского сноба совсем забыла про дурацкое мясо! Мысленно обругав ни в чем не повинного «европейского сноба», Хелен бестолково заметалась по кухне, словно сломанная заводная кукла. Она пыталась одновременно открыть окно, выключить плиту и махать кухонным полотенцем, чтобы хоть немного уменьшить запах гари.

Услышав шум, Дилан Вудвордс материализовался у двери кухни и несколько секунд с интересом наблюдал это захватывающее зрелище. Хелен обернулась и, несмотря на сердитое раскрасневшееся лицо и всклокоченные волосы, показалась Дилану еще более привлекательной, чем прежде.

Вернувшись с работы, Хелен так и не успела переодеться. Приталенная блузка из темно-вишневого атласа необыкновенно ей шла, в узком треугольном вырезе поблескивал маленький рубиновый кулон на тонкой золотой цепочке, подчеркивая безупречную белизну нежной кожи. Хелен пригладила волосы, лицо ее пылало. Чтобы скрыть охватившее ее смущение, Хелен произнесла:

— Видимо, ужин придется отложить. И еще больше смутилась, поняв нелепость этой фразы.

Дилан еще несколько секунд вглядывался в ее лицо, задержав взгляд на длинных опущенных ресницах. Ни с того ни с сего он отметил, что мисс Мэсси почти не пользуется косметикой.

— Вы уже угощали меня ужином, позвольте мне оказать ответную любезность, — произнес он наконец.

Хелен мысленно перевела дух. Кажется, Вудвордс не принял всерьез это досадное происшествие. Она улыбнулась:

— Вы хотите что-нибудь приготовить?

Дилан рассмеялся:

— Это было бы слишком самонадеянно с моей стороны — потчевать столь изысканную даму блюдами моего приготовления. Я предлагаю вам поужинать со мной в ресторане, согласны?

Хелен в замешательстве посмотрела на Дилана:

— Но ваша рука… Тот улыбнулся.

— Найдем ресторан, в который с этим пускают. — Он выставил вперед забинтованную ладонь. — Или вас смущает мой внешний вид?

Хелен лишь с улыбкой покачала головой. В действительности она хотела спросить, не беспокоит ли Вудвордса порезанная ладонь, но сочла за лучшее не развивать эту тему.

— Мне надо переодеться.

— О, конечно, я подожду вас в гостиной, — церемонно заявил Вудвордс, выходя из кухни.

Хелен наскоро приняла душ и обосновалась в спальне. Девушка была в некотором смятении: она не ожидала приглашения на ужин, полагая, что вечер пройдет в обычной домашней обстановке. Да и само приглашение было несколько неожиданным. Хелен вовсе не жаждала знаков внимания со стороны своего загадочного квартиранта. К тому же ее не покидало смутное чувство вины за свой преднамеренный обман.

Хелен отмахнулась от неприятных мыслей и занялась своими волосами. Конечно, волосы у нее великолепные. Хелен это знала и очень ими гордилась. Да, но ведь нужна сколько-нибудь приемлемая для такого случая прическа. Разумеется, сейчас нечего было и думать о визите к парикмахеру.

Хелен расчесала волосы на прямой пробор и свободно распустила по плечам. Получилось неплохо, но эта прическа показалась Хелен слишком будничной. Она перепробовала несколько вариантов и наконец подобрала волосы наверх, закрепив их небольшим серебряным гребнем, украшенным жемчужиной. Сбоку Хелен выпустила небольшой волнистый локон. Волосы, высоко убранные с боков и на затылке, открывали стройную шею и маленькие аккуратные уши.

Хелен слегка подвела глаза, наложив на веки немного золотисто-бежевых теней. Это маленькое ухищрение подчеркнуло необыкновенный медовый оттенок ее миндалевидных глаз. Тронув губы персиковой помадой, Хелен отложила шкатулку с косметикой. Она не любила яркий макияж.

Перебирая свои наряды в стенном шкафу, Хелен остановила выбор на платье из струящегося шелка цвета морской волны. Туфли от Гуччи были почти в тон платью. Взяв крошечную серебристую сумочку, Хелен оглядела себя в большом зеркале.

Глядя на свое отражение, девушка с грустью думала, что Кевин ни разу не видел ее в вечернем платье. В редакцию Хелен приходила, как правило, в джинсах и свитерах, накинув удобную короткую куртку. В лучшем случае надевала иногда нарядные шелковые блузки. Такой стиль был продиктован деловой необходимостью.

Жизнь журналиста проходит в постоянном движении. На интервью через весь город не очень-то сорвешься в длинном платье и туфлях на высоченных каблуках. Да и одеваться в офис как для торжественного выхода было бы по меньшей мере неуместно. Кроме того, они с Кевином пока не успели нигде побывать. Их совместные деловые ланчи не в счет.

Хелен утешилась мыслью, что их роману всего лишь несколько дней. Когда они будут отмечать первый месяц их совместной жизни, Хелен появится перед любимым во всей красе. Она непременно купит то серо-голубое платье, подберет к нему драгоценности и будет неотразима. Если все пойдет по намеченному плану, через месяц у них с Кевином будет еще один повод устроить праздник. Даже менее чем через месяц.

Хелен нанесла капельку духов на запястье и вошла в гостиную, где ее ждал Вудвордс. Он уже успел сменить джинсы и свитер на светло-серый костюм. Увидев Хелен, Дилан на несколько секунд замер, не в силах произнести ни слова. Хелен была невероятно хороша. Платье сидело как влитое на ее великолепной фигуре, удачная прическа и почти незаметный макияж делали ее лицо неотразимым.

— Рядом с такой женщиной надо быть одетым во фрак, — произнес наконец Дилан.

Хелен ничего не ответила. Ей вдруг стало до слез обидно, что она идет ужинать в обществе ничего не значащего для нее Вудвордса, а не своего возлюбленного. Она мимолетно отметила, что Дилан великолепно выглядит в своем костюме, и они, вероятно, неплохо смотрятся вместе. Вудвордс помог Хелен надеть пальто из тонкой серо-голубой шерсти и подал девушке руку. Пока Хелен собиралась, он успел вызвать такси.

Они остановили выбор на ресторане «Эфра» в западной части Кливленда. Хелен сама предложила поужинать именно там, мистер Вудвордс не имел ничего против.

В действительности выбор Хелен был продиктован тем, что столики в «Эфре» отделены друг от друга чем-то вроде тонких деревянных ширм. Это создавало приятную интимную обстановку и некую иллюзию уединенности. Хелен полагала, что такая дизайнерская уловка позволит ей остаться неузнанной, окажись в «Эфре» их с Кевином общие знакомые. Ей не хотелось, чтобы слухи о том, что она ужинает в ресторане с мистером Вудвордсом, дошли до ее возлюбленного.

Конечно, Кевин знает, кто такой Вудвордс, как знает и то, для чего Хелен поселила его в собственной квартире. Да, но одно дело — выполнять обязанности радушной хозяйки, и совсем другое — проводить с ним вечера в ресторанах и клубах. Хелен боялась испортить отношения с Кевином. Она мысленно осыпала себя всевозможными ругательствами за свою неуклюжесть, из-за которой был испорчен домашний ужин.

Едва войдя в ресторан, Хелен с неудовольствием поняла, насколько бесполезными оказались все ее предосторожности.

Все мужчины, как по команде, восхищенно уставились на Хелен, словно она была единственной женщиной в зале. Благодаря лампам, стилизованным под античные светильники, в ресторане было создано мягкое приглушенное освещение. Однако пока Хелен в сопровождении Вудвордса шла к столику, ей казалось, что на нее направлен свет мощных прожекторов. Мужчины, выглядывая из-за перегородок, отделявших столики, едва не вывернули шеи, провожая Хелен жадными взглядами.

От Дилана, разумеется, не укрылось столь откровенное восхищение его спутницей. Он чуть улыбнулся и собрался было сделать Хелен комплимент по этому поводу. Однако, заметив, что девушке почему-то неприятно столь откровенное внимание, решил воздержаться от комментариев.

Когда они наконец расположились за столиком, Хелен с облегчением перевела дух. Своих знакомых она в зале не заметила. Мужчины наконец перестали на нее пялиться и занялись своими дамами, многие из которых при виде Хелен скорчили недовольные завистливые гримасы, безуспешно пытаясь их скрыть под фальшивыми улыбками. Хелен принялась изучать меню.

— Сейчас сентябрь, самое время отведать устриц, — предложил Дилан. Хелен не возражала. Ей было, в сущности, все равно, что отведать. Кроме устриц они заказали приготовленные по-шотландски бифштексы и апельсиновый шербет на десерт. — Какое вино вы предпочитаете, мисс Мэсси? — галантно осведомился Вудвордс.

Хелен чуть пожала плечами и улыбнулась:

— Что-нибудь легкое.

— В таком случае попробуйте «Молино», это белое испанское вино, вам должно понравиться.

— Вино из Галисии, — многозначительно заявил официант. — Превосходный выбор.

— Я всегда думала, что к мясу полагается выбирать красное вино, — заметила Хелен. Ей неизвестно зачем захотелось вывести из равновесия самодовольного Вудвордса.

Тот спокойно улыбнулся:

— Этого правила в наши дни столь неукоснительно не придерживаются даже в старушке Европе. Не стоит отказывать себе в пустячном удовольствии в угоду устаревшим условностям.

— Хотя, если вы предпочитаете красные вина, я попрошу официанта поменять бутылку.

— Нет-нет, — возразила Хелен. — Белое вино меня вполне устроит.

Ей самой уже было неловко за свою неуместную реплику.

Хелен пригубила вино. Оно было великолепно, и Хелен почувствовала, как ее покидает напряжение. И все же ей было немного неловко в обществе Вудвордса. Она вспомнила слова Кевина, упрекнувшего ее в том, что она сначала солгала миллионеру, потом Дафне… И вот теперь очередь Кевина. Хелен никогда не решится рассказать ему об этом ужине. Неужели она действительно запутывается во лжи?

Некоторое время Хелен и Вудвордс молчали, расправляясь с устрицами.

Наблюдая за тем, как Хелен аккуратно раскрывает раковины и поливает каждую устрицу лимонным соком, Дилан поинтересовался:

— Вы во всем предпочитаете классику, Хелен?

— Да, почти во всем, — с некоторым вызовом подтвердила Хелен. — Классика меня никогда не подводила.

Дилан улыбнулся.

— В таком случае позвольте пригласить вас на танец, в полном соответствии с канонами классического вечера.

Хелен слегка растерялась. Теперь ей предстоит танцевать в объятиях этого надменного «итальянского бизнесмена». Она начала лихорадочно подыскивать предлог для отказа, но в голову приходили отговорки, одна нелепее другой. Да что с ней такое сегодня?! Куда испарились вдруг ее авантюризм и находчивость?

Не заметивший ее замешательства Дилан уже подходил к ней. Он подал Хелен руку и чуть отодвинул ее стул.

Они закружились в медленном танце под струящуюся, немного печальную мелодию. Дилан оказался превосходным танцором. Хелен заметила в его глазах какое-то непонятное волнение. Она и предположить не могла, какие чувства способна вызвать в мужчине ее утонченная красота, простодушно считая себя обыкновенной симпатичной девушкой.

Впервые прикоснувшись к Хелен, Дилан вновь уловил тот едва ощутимый аромат, который вызывал в нем необъяснимый трепет. Повинуясь внезапному порыву, Дилан крепко обнял девушку, ощутив прикосновение ее упругой груди. Она подняла на него свои медовые глаза с выражением милого изумления и слегка приоткрыла губы. В этот момент свойственные ему сдержанность и самообладание покинули Дилана. Продолжая обнимать Хелен, он склонился к ее лицу и приник губами к ее губам. На несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, Хелен замерла. Вдруг он почувствовал, что она слегка подалась ему навстречу и ее нежные губы чуть дрогнули, отвечая на его поцелуй.

Закрыв глаза, Хелен самозабвенно целовала Дилана. Затем, словно внезапно опомнившись, девушка резко отстранилась и судорожно вздохнула, опустив глаза. Она слегка покачнулась и непременно бы упала, если бы Дилан ее не поддержал. Не в силах вымолвить ни слова, Хелен смотрела на него широко раскрытыми глазами. Музыка смолкла, и Хелен, резко отвернувшись от Вудвордса, быстрыми шагами направилась к их столику.

Подоспевший Дилан помог ей сесть и сам расположился напротив нее. Хелен не решалась посмотреть Вудвордсу в лицо. В ней боролись волнение, гнев и стыд. В самом деле, что он себе вообразил? Думает, если он платит за временное проживание в ее доме, так ему все позволено? Больше она ничего подобного не допустит, и если господину Вудвордсу это не подходит, то пусть убирается, куда ему вздумается. И плевать она хотела на его приз.

Хелен намеренно распаляла свой гнев, не желая признаваться себе самой, что ей были приятны поцелуи Дилана. Свой неуместный порыв она объяснила действием вина, а вовсе не какими-то не поддающимися определению чарами своего квартиранта. Но теперь с этим покончено раз и навсегда.

Пока Хелен собиралась с силами, чтобы донести все это до сведения Вудвордса, тот смущенно молчал, исподтишка изучая лицо Хелен с опущенными ресницами. Судя по всему, девушка явно не в восторге от происшедшего. Может, он сделал что-то не так? Дилан еще очень остро помнил, как пылало в его руках ее стройное гибкое тело, и сам поцелуй Хелен явно понравился. И, тем не менее, она выглядит смущенной и немного рассерженной. Что же здесь такое?

Наконец Хелен подняла на него глаза. Лицо ее было спокойно, только щеки слегка зарумянились. Или это косметика?

— Надеюсь, я не позволил себе ничего лишнего? — заговорил Дилан, чтобы нарушить это нелепое молчание.

Хелен неопределенно пожала плечами.

— Давайте забудем. Больше ничего подобного не повторится.

— Да, вы правы. Мне не следовало забываться. — Дилан грустно вздохнул.

Остаток вечера оба вели себя так, словно не было этого маленького инцидента, как мысленно называла поцелуй с Диланом Хелен. Дилан рассказывал о своем бизнесе, о странах, где ему довелось побывать. Он с юмором упомянул о некоторых забавных национальных обычаях, и Хелен наконец оттаяла, решив, что мистер Вудвордс — обаятельный собеседник. Сама Хелен говорила мало, сдержанно отвечая на вопросы Дилана о своей семье и работе в редакции.

Вернувшись домой, Хелен сразу заперлась в своей спальне. А утром, собираясь на работу, проявила недюжинную изобретательность, чтобы не столкнуться со своим квартирантом. Несмотря на их уговор не вспоминать о том, что произошло в ресторане, сама Хелен забыть этого не могла.

18

Дилан лениво расхаживал по пустой квартире Хелен. Заняться ему было совершенно нечем, смотреть телевизор он не любил, предпочитая узнавать интересующие его новости из Интернета.

Звонить Дилан никому не хотел. Пару раз ему позвонила Сильвия. Они дружески поболтали, Сильвия шутливо посетовала, что он совсем забросил ее с этими бесконечными разъездами по всему миру, о цели которых она не имела ни малейшего понятия. Но даже в этой ничего не значащей болтовне Дилан отчетливо улавливал знакомые нотки напряженного ожидания. Хищница, ничего не поделаешь.

Совсем другое дело — Хелен Мэсси. Странная все-таки девушка. Вот так, ни с того ни с сего пригласила пожить в свой дом первого встречного. И ради чего? Вначале Дилан заподозрил, что всему виной — его личное обаяние и, может быть, статус «завидного жениха». Но нет, то, что мисс Мэсси — не охотница за богатыми мужьями, Дилан понял практически сразу.

И, к сожалению, как мужчина он ее тоже не интересует. Совершенно. Вчерашний ужин развеял его последние сомнения на этот счет. Тот единственный поцелуй не в счет. Они оба взрослые люди и прекрасно понимают, как может подействовать бокал вина и нежная расслабляющая мелодия, когда кружишься в объятиях привлекательного партнера.

Да и до поцелуя Хелен была далека от того, чтобы флиртовать с Диланом. От него не укрылось ее секундное колебание, когда он приглашал ее танцевать. Да и приглашение на ужин исходило от Дилана и стало неожиданностью даже для него самого.

Хелен Мэсси ему небезразлична, поэтому он и пригласил ее провести с ним вчерашний вечер. Для того чтобы просто утолить голод, не отправляются в престижный ресторан с очаровательной спутницей. Иначе каждый прием пищи сопровождался бы неизбежным шоу с переодеванием в дорогой костюм и вызовом такси. Слишком сложно стало бы жить.

Нет, самообман Дилану Вудвордсу никогда не удавался. Именно это свойство и позволило ему в свое время достичь значительных успехов в бизнесе. Но способно ли оно помочь найти любовь? До знакомства с Хелен Мэсси Дилан и предположить бы не мог, что его способны всерьез занимать такие мысли. И, к сожалению, ему не удалось убедить самого себя, что он, Дилан Вудвордс, что-то значит для Хелен.

Остаток вечера Хелен была вежлива, внимательна, предупредительна, но при этом — ни тени кокетства, ни малейшего желания понравиться. Из вежливости поддерживая ничего не значащий разговор, мысленно она была где-то далеко, куда ему, Дилану Вудвордсу, нет и не будет доступа.

От этой мысли не склонному к сантиментам Дилану стало почему-то грустно. Хотя… с чего бы ему хандрить. Разве мисс Мэсси — та, кого он ищет?

Вся эта канитель возникла из-за наследства, которое невесть по какой причине именно ему оставил почти незнакомый родственник. Нравится ему это или нет, но он член той самой семьи, которая не пустила на порог его внезапного благодетеля. И Дилан сам, пусть и пассивно, но содействовал незаслуженному унижению Германа Груббера. Ведь он ничего не предпринял, чтобы хоть как-то остановить безобразную сцену, которую устроила его мать.

Теперь голос совести звучал в нем гораздо сильнее, чем здравомыслие делового человека, и Дилан уже порядком устал от этого неуместного раздвоения личности.

Для себя Дилан уже решил, что именно гостеприимная и тактичная Хелен станет обладательницей виллы и денег. Правда времени прошло совсем немного, и особых хлопот он ей пока не доставил. Так, несколько разбросанных смятых газет и оброненных окурков. И где его былой размах? Но и мятые газеты, и окурки Хелен расторопно подбирала, не бросив в сторону Дилана ни единого недовольного взгляда. Она и тут умудрялась его не замечать, видимо считая уборку в комнате жильца делом само собой разумеющимся. А как же, ведь у них был уговор!

И все же не замечать его, блистательного Дилана Вудвордса, — это уже чересчур. Сам-то он превосходно ее разглядел — красивая, умная, тактичная, да еще и неприступная, как скала. Вот из кого вышла бы превосходная жена. И наплевать на этот эксперимент!

Эта внезапная мысль так удивила Дилана, что он прекратил свой бесцельный променад по комнате и уставился в окно, машинально теребя повязку на левой руке. Давно пора было снять этот дурацкий бинт. Дилан попытался распутать повязку, но не тут-то было. Хелен постаралась на славу. Ладно, поищем ножницы.

Дилан откинул крышку секретера в ее маленьком кабинете и принялся перебирать его содержимое. Какие-то блокнотики, коробочки, женские безделушки. Ничего похожего на ножницы. Дилан рассеянно оглядел нижнюю полку секретера. Его взгляд упал на плоский крошечный диктофон. Дилан взвесил его на ладони и машинально нажал на кнопку воспроизведения…

19

Бросив машину у подъезда, Хелен птицей взлетела к себе на этаж. Впереди куча дел — приготовить ужин, потом забежать в пару магазинов и аптеку, и главное — к Дафне. Драгоценная подруга впервые за историю их многолетней дружбы слегла с простудой и даже — о, ужас! — не вышла на работу.

Невзирая на упорные возражения Дафны («Нечего тебе смотреть на мой распухший от насморка нос!» — гнусавила она по телефону), Хелен твердо решила навестить ее после работы, а заодно вручить пакет с фруктами и дорогущие витамины, которые, если верить рекламе, обещают мгновенное выздоровление. Вот, цени, подруга! На себя ни за что не стала бы так тратиться.

Но главное, Хелен за эти два дня успела соскучиться по Дафне. Ей не хватало задора подруги, ее юмора, подчас довольно едкого. Да и вообще провести вечер в обществе Дафны гораздо приятнее, чем любоваться на сумрачного и заносчивого квартиранта. Хотя…

Войдя в квартиру, Хелен удивленно прислушалась. Вудвордс был не один, было слышно, как он оживленно и довольно громко разговаривал с кем-то в гостиной. Голос его собеседника показался Хелен смутно знакомым. Странно, у них, оказывается, есть общие знакомые. Хелен подошла к порогу гостиной и слегка приоткрыла дверь.

— Ну вот, а у старичка завалялся миллион. Да еще вилла в Санта-Розе. Ничего особенного, но жить можно.

— Да уж. Вот уж действительно, деньги к деньгам.

— Что касается моего хобби, как ты выразился, то оно связано именно с этим нежданным приобретением. Мне неохота возиться с новообретенной недвижимостью, и я решил слегка развлечься.

— А именно?

— Видишь ли, я не чужд простого человеческого любопытства. И мне интересно, насколько далеко простирается такое похвальное качество, как гостеприимство.

— Погоди-погоди. Ты хочешь сказать, что нарочно испытываешь терпение всех этих австрийцев, немцев, швейцарцев?

— Да. И теперь очередь наших дорогих соотечественников.

— Но зачем, объясни, с какой стати?!

— Я ведь уже сказал, хочу развлечься, а заодно устроить небольшой конкурс. Домовладелец, который выдержит мое присутствие в течение месяца и при этом не сделает мне ни единого оскорбительного замечания, а также не предъявит никаких материальных претензий, получит приз.

— Какой приз?

— Мое наследство.

Продолжать стоять под дверью больше не имело смысла. Надо распрощаться с заветной мечтой, может быть, с работой и… с самим Диланом Вудвордсом. Хелен шагнула в гостиную и остановилась на пороге.

— Ты кого-нибудь ждешь?

— Да, ты знаешь, у меня ведь сегодня интервью. Так на меня насели, просто никакой возможности отвертеться. Странно, они уж двадцать минут как должны быть здесь…

Хелен, как завороженная, не сводила глаз с диктофона. Запись закончилась, и в комнате воцарилась тишина. Усилием воли Хелен заставила себя посмотреть на Вудвордса. Тот неподвижно сидел в кресле, скрестив руки на груди и глядя прямо перед собой.

— Вы всегда появляетесь вовремя, верно, Хелен?

Услышав его голос, Хелен вздрогнула от неожиданности. Не глядя на нее, Вудвордс продолжал:

— В нужное время, в нужном месте.

Хелен вошла в комнату и села на диван, испытывая странное чувство, что это не она, а кто-то другой находится сейчас в гостиной, слушает Вудвордса и отчаянно пытается собраться с мыслями. Сама же Хелен продолжает трусливо прятаться за дверью и ждать, чем все это закончится.

Вудвордс раздумчиво продолжал, говоря скорее для себя, чем для Хелен:

— И что мне стоило прослушать запись, положить диктофон на место и продолжать ломать комедию…

Он резко повернулся к Хелен, и девушку поразил его внезапно изменившимся взгляд. Перед ней был уже не тот уравновешенный, немного насмешливый, но неизменно галантный заморский делец. Вудвордс смотрел на нее в упор злобно, почти с ненавистью, и в то же время с какой-то непонятной грустью.

— Да, мисс Мэсси, я не смог бы отказать себе в удовольствии полюбоваться выражением вашего прелестного личика, когда вместо вожделенных миллионов вы получили бы плату за месяц проживания в вашей квартире. — Он оглядел комнату насмешливым взглядом. — Между прочим, моя комната оказалась далеко не такой уютной, как вы описывали. Да и ужины вы до сих пор готовили кое-как. Нехорошо обманывать партнеров по бизнесу. Хотели свести к минимуму издержки, а, мисс Мэсси?

Вудвордс явно издевался, но Хелен уныло молчала. Что ж, он прав, хотя ни о каких издержках она не думала. А Вудвордс не унимался.

— И что могло бы помешать мне так поступить? Никакого договора мы с вами не заключали, да этого и быть не могло. Вам осталось бы выдавить фальшивую улыбку да растерянно похлопать золотистыми глазками. А после моего ухода перебить с досады оставшиеся безделушки, до которых я не добрался… — Вудвордс обвел комнату презрительным взглядом. — Кстати, теперь я понимаю, почему их здесь так мало.

Девушка тоскливо подумала, что то же самое, почти слово в слово говорил ей Кевин.

— И зачем вам столько денег? — спросил вдруг Вудвордс.

Хелен вдруг охватило какое-то бесшабашное безразличие. Да, партия проиграна, так чего ей теперь терять. Она вскинула на Вудвордса глаза и презрительно улыбнулась.

— Вы не знаете, зачем нужны деньги? — Хелен постаралась, чтобы это прозвучало как можно более язвительно.

— Да я-то как раз знаю… — Вудвордс, казалось, не замечал ее ядовитого тона. Он осуждающе покачал головой. — Эти деньги испарятся в считанные месяцы, если не суметь правильно ими распорядиться. А ведь вы не сумели бы. — Дилан задумчиво оглядел Хелен. — Ну съездили бы в круиз, накупили бы кучу ненужных тряпок, шикарный автомобиль, а дальше что?

Хелен не отвечала, и он вновь пустился в рассуждения:

— И ведь это лучшее, что вы могли бы сделать. Став богатой невестой, вы неизбежно превратились бы в желанную добычу для всевозможных альфонсов. А такие субъекты мастерски умеют присваивать денежки и оставлять жен без гроша.

От этих слов у Хелен по спине пробежал неприятный холодок. А что, если Кевин… Нет, этого не может быть. Кевину от нее ничего не нужно, кроме нее самой. Она зло посмотрела Вудвордсу прямо в глаза, и тот, довольный произведенным эффектом, торжествующе заявил:

— А уж вы бы непременно стали жертвой одного из таких «женихов». Ведь вы очень доверчивая девочка, насколько я могу судить. И весьма недальновидная. Даже запись не удосужились стереть.

Ему все-таки удалось нащупать больное место. Как ни старалась Хелен изображать безразличие, теперь ее прорвало.

— Никакие тряпки и автомобили мне не нужны. Я хотела помочь любимому человеку осуществить его мечту. Но вам этого не понять.

На лице Вудвордса появилось выражение какого-то презрительного любопытства.

— Вот как? И что же, ваш «любимый человек» — инвалид и нуждается в дорогом лечении?

От этих слов Хелен пришла в ярость:

— Нет, он не инвалид! Он самый лучший! И вообще! А вы! — Она запнулась.

Вудвордс, не обращая внимания на ее бессвязные выкрики, продолжал настойчиво расспрашивать:

— Так что же это за мечта? Я думаю, что заслужил право узнать, ради чего меня решили, как это сейчас говорят, «развести»?

— Я хотела помочь ему опубликовать книгу. Это будет замечательная книга!

Вудвордс несколько раз кивнул, изображая сочувственное понимание.

— Ах, да! Конечно! Книга… — Он внимательно посмотрел на Хелен. — Скажите, а этот выдающийся писатель в курсе вашей затеи или вы решили преподнести ему сюрприз?

И опять Хелен стало не по себе, как при сравнении с богатой невестой.

— Понятно. Это были ваши совместные планы. — Дилан Вудвордс, видимо, обладал способностью читать людей как открытую книгу. — А вы, стало быть, этакая искренняя лгунья, надеявшаяся путем обмана осчастливить ближнего своего, а заодно решить проблемы личного характера.

Хелен вскочила:

— Кевин очень талантливый, и не нужны нам ваши несчастные деньги! Мы и сами справимся, и это будет самая лучшая книга! А вы можете продолжать колесить по свету и искать, кому бы подкинуть ваш дурацкий миллион!

Хелен замолчала, чтобы перевести дыхание. Вудвордс не произнес в ответ ни слова, продолжая насмешливо за ней наблюдать. Хелен ринулась в спальню, извлекла из упаковки портрет матери и вновь влетела в гостиную.

Под невозмутимым взглядом Вудвордса Хелен сорвала со стены календарь и водрузила портрет на прежнее место. Проделав все это, она торжествующе обернулась к Вудвордсу. Тот, прищурившись, молча разглядывал портрет.

— Вот! И только посмейте пририсовать маме усы! Я вас и в Италии достану!

Дилан запрокинул голову и от души расхохотался. Хелен носилась по комнате, лихорадочно собирая сумку. Уже из прихожей, открывая входную дверь, она прокричала:

— И чтобы духу вашего тут не было к моему возвращению!

Ответом ей был все тот же развеселый смех. И довольно приятный, чтоб он провалился, этот нахал!

20

Хелен мчалась в Бэй Вилладж, выжимая из несчастного автомобиля максимальную скорость. Меньше чем через час она увидит Кевина и в его объятиях забудет это кошмарное приключение. Она все ему расскажет, и они досыта посмеются над их неудавшейся авантюрой. А потом они вернутся в их квартиру, расставят вещи и купят новые кофейные чашки.

Теперь они всегда будут вместе. Хелен придется много работать ради их будущего, а по вечерам она будет готовить Кевину вкусные ужины. Кевину, а не этому спесивому Вудвордсу! Кевин спокойно закончит свою книгу и тоже найдет работу. И все у них будет хорошо. А как он обрадуется, когда она приедет к нему так внезапно, «вне расписания»!

Хелен улыбнулась, представив счастливое лицо любимого мужчины. Он, конечно, простит ее за вчерашнее занудство. Вцепившись руками в руль, Хелен мысленно давала себе обещания никогда больше не докучать ему разговорами о свадьбе. Они оба еще молоды, все у них будет хорошо. Кевин прав. Говорил же он ей, что из этой затеи с Вудвордсом ничего не выйдет. Он всегда прав. Ей просто повезло, что рядом с ней такой мужчина.

Оставив автомобиль у калитки, Хелен торопливо побежала к коттеджу. Ей не хватило терпений открыть ворота и загнать «крайслер» на участок. Успеется, главное сейчас — поскорее очутиться в объятиях Кевина и забыть обо всем на свете.

Хелен влетела в дом и услышала шум воды. Кевин принимал душ. Должно быть, работал в саду и решил освежиться. Он такой хозяйственный! Хелен улыбнулась и начала подниматься на второй этаж. На лестнице она уловила запах сигаретного дыма. Странно, ведь Кевин не курит. Девушка подошла к их спальне, запах сигарет стал еще явственнее. Так он бросил непотушенную сигарету, а сам направился в ванную! Ну сейчас она ему устроит!

Хелен вошла в комнату, намереваясь первым делом выбросить «эту мерзость», и остановилась как вкопанная. На двуспальной кровати лежала довольно пухлая обнаженная девица и листала журнал, время от времени затягиваясь сигаретой. Темные волнистые волосы падали на ее склоненное над журналом лицо.

Хелен так растерялась, что не смогла выдавить ни слова. Ее словно оглушило. Что здесь понадобилось этой нахалке? Может, она подкараулила, когда Кевин пойдет в душ, и пробралась в их дом? И теперь она будет шантажировать Кевина тем, что все расскажет ей, Хелен Мэсси. Ведь Хелен — почти его жена. Девица будет требовать денег. Как вовремя она приехала! «В нужное время, в нужном месте». Эти слова эхом отозвались у Хелен в голове.

Девица между тем лениво вытянула руку и, стряхнув пепел, подняла на Хелен глаза. Что-то знакомое почудилось Хелен в насмешливом взгляде этих зеленых глаз. Дафна!

— Хелен не заметила, как произнесла вслух имя подруги. Та преспокойно уселась на диване, положив ногу на ногу и не сделав ни малейшей попытки одеться. Она молча и презрительно смотрела на Хелен.

— Что ты здесь делаешь?

Нелепый вопрос вырвался сам собой. Дафна ухмыльнулась.

— Спроси что-нибудь поглупее!

Хелен беспомощно оглянулась и вновь посмотрела на Дафну. Та ответила все тем же вызывающим взглядом.

— Ты… — начала Хелен. — Вы…

Она запнулась. Дафна скорчила гримасу и спокойно сказала:

— Да, представь себе, «мы». А ты что думала, мы тут к интервью готовимся?

— Как ты могла, ведь мы подруги! — Хелен понимала, что говорит обычные в таких случаях пошлости, но ничего другого в голову просто не приходило. Она все еще надеялась, что Дафна добродушно рассмеется и скажет, что это всего лишь розыгрыш.

— А ты как думала? — с неожиданной злобой заявила Дафна. — Только тебе все можно? И работу без хлопот найти, и в хоромах одной проживать, и парня у подруги увести, так, что ли?!

— Какого парня, в каких хоромах? Хелен ничего не понимала.

— Ну что ты теперь глазами-то хлопаешь?! — Дафна уже кричала. — Да твой хахаль целый год в моей комнатушке жил и на мои, между прочим, деньги! И спал со мной, и в любви мне клялся! А тут ты… Как же, наивная, свеженькая, да с загородной виллой.

Дафна ненадолго замолчала, с ненавистью глядя на ошеломленную Хелен.

— Думаешь, я не видела, как ты выскочила за ним… как собачонка! Вцепилась, небось, бульдожьей хваткой и в койку поволокла. Тихоня.

Последнее слово Дафна буквально прошипела. Она хотела еще что-то добавить, но тут в спальню вошел Кевин. Из одежды, если можно так выразиться, на нем было лишь обмотанное вокруг бедер полотенце. Не замечая Хелен, он начал что-то повелительно говорить Дафне и вдруг замер на полуслове. Словно в замедленной съемке Кевин очень медленно повернул голову и в упор уставился на Хелен. Затем молча и равнодушно отвернулся, словно Хелен была пустым местом. Дафна встала и потянулась за халатом.

— Я же тебе говорил, чтобы ты не смела сюда являться! — завопил вдруг Кевин. — Тебе что, Кливленда не хватает, корова ты этакая!

Все это, по-видимому, относилось к Дафне, поскольку Хелен он по-прежнему не замечал. Дафна в ответ на эту тираду лишь дернула плечом и направилась к двери. Кевин с размаху плюхнулся на кровать и что есть силы треснул по ней кулаком, издав глухой стон.

Только сейчас он соизволил обратить внимание на Хелен. Резко вскочив, Кевин подлетел к девушке, сжав кулаки. Хелен инстинктивно отпрянула, испугавшись, что он ее ударит. Сейчас Кевин Иллингс вовсе не выглядел привлекательным: серые глаза злобно прищурены, отросшие темные волосы неопрятными прядями свесились на лоб, лицо искажено яростью.

— А ты чего приперлась?! Договорились же встречаться по вторникам и в уик-энд, что тебе сегодня-то здесь понадобилось?! Я вам что, половой гигант?

Кевин буквально выплюнул последнюю фразу, окинув злобным взглядом обеих женщин. Он вновь опустился на кровать, охватив голову руками.

— Теперь все пойдет насмарку! Как же вы меня достали, тупое бабье!

Хелен молча повернулась и вышла из комнаты. Кевин, словно опомнившись, бросился следом.

— Хелен, подожди! Ты все не так поняла! — Кевин пытался одной рукой удержать Хелен, а другой придерживал полотенце на бедрах. — Это не то, что ты думаешь, между нами ничего не было!

Хелен молча высвободила руку и начала спускаться по лестнице.

— Ну и катись, кому ты нужна! Ты и в постели как дохлая жаба! Вали отсюда, и чтоб больше я тебя не видел!

Поняв, что все безвозвратно потеряно, он начал визгливо кричать, забыв, что выгоняет Хелен из ее же дома.

Она опомнилась уже в машине, с удивлением обнаружив, что мчит по загородной трассе. Это был вовсе не Кевин. Конечно, этот ничтожный, лживый, грубый мужчина вовсе не ее возлюбленный. Ее Кевин — добрый, чуткий, ласковый. Он никогда не смог бы так мерзко орать на нее, Хелен. Ее возлюбленный никогда не стал бы трясти перед ее лицом кулаками. Это существо и мужчиной-то трудно назвать. Он просто внешне чем-то напоминает Кевина.

Хелен, погруженная в свои мысли, не сразу заметила, что автомобиль начал странно дергаться. Встревоженная девушка решила сбавить скорость, но машина и без того резко замедлила движение и вскоре остановилась. Хелен судорожно, мешая самой себе, вновь и вновь пыталась завести двигатель. Наконец ей это удалось. Мотор взревел, и в зеркальце заднего вида Хелен увидела взметнувшееся позади машины облачко черного дыма. В этот момент автомобиль вновь резко дернулся и окончательно замер.

Пока Хелен вела машину, ей удавалось убеждать себя в нереальности происшедшего на даче. Теперь, в наступившей тишине, она поняла, что дальнейшее бегство от действительности бессмысленно. Это Кевин изменял ей все это время с ее лучшей подругой. И это именно Кевин Иллингс оказался тем самым альфонсом, предприимчивым «женихом», о котором говорил Вудвордс.

Теперь Хелен казалось, что она знала это с того самого момента, когда Кевин с такой легкостью согласился пожить в Бэй Вилладже. Какой нормальный мужчина смирится с тем, что его любимая женщина будет целый месяц жить под одной крышей с молодым красавцем.

Иллингс просто использовал ее, считая восторженной дурочкой, теперь Хелен в этом не сомневалась. Да и какие могут быть сомнения, когда он сам это объяснил так доходчиво, что понять его превратно было невозможно.

Хелен опустила голову на руль и разрыдалась. Она ревела в голос, утирая слезы кулаком, как маленькая девочка, и все никак не могла остановиться.

— Вас подвезти, сеньорита?

Хелен судорожно схватила свою сумочку, безуспешно пытаясь найти носовой платок. Конечно, она сразу узнала голос Вудвордса. Хелен вдруг стало безумно стыдно, что он видел, как она плачет, да еще при этом так мерзко подвывает и поскуливает. Хелен даже удивилась, что при обрушившемся на нее горе ее могут волновать такие мелочи. Она ведь только что потеряла любимого человека. Да-да, ее Кевина больше нет. Он исчез, и больше она никогда его не увидит.

Хелен почувствовала, как чьи-то сильные руки решительно и в то же время бережно вытащили ее из машины. Вудвордс нес ее на руках, прижимая к себе. Тот самый Вудвордс, который совсем недавно так высокомерно говорил с ней, называя мошенницей и лгуньей. Через несколько секунд Хелен сидела в незнакомом дорогом автомобиле, а Дилан Вудвордс заботливо укутывал ее пледом. Все это он проделал в полном молчании и так же, не говоря ни слова, сел за руль.

— Куда мы едем? — Хелен задала этот вопрос, чтобы прервать затянувшееся молчание. Ей было, в общем-то, все равно, куда ехать. Она все еще чувствовала стыд за свой белужий вой и давешнюю сцену с диктофоном. До чего же глупо все получилось!

— Ко мне, — как ни в чем не бывало отозвался Дилан. — Твое разбитое сердце нуждается в срочном лечении.

— Так ты все слышал? — Хелен решила последовать его примеру общаться без обычных церемоний. — Ты ехал за мной с самого начала?

— Отвечаю в порядке поступления, — серьезно заявил Дилан. — В этих милых загородных домиках при открытых окнах просто потрясающая слышимость. Может быть, слышал я и «не всё», но суть уяснил.

Дилан немного помолчал.

— Зачем ты поехал за мной в Бэй Вилладж? — вновь спросила Хелен. Она уже почти успокои-лась и лишь нервно теребила пушистую бахрому шерстяного пледа.

— Я не смог пересилить собственного любопытства. Мне не терпелось увидеть мужчину, к ногам которого очаровательная девушка готова швырнуть миллион и себя в придачу. Причем без всяких гарантий, что ее он тоже подберет.

Последняя фраза прозвучала с явной издевкой, и Хелен вновь расплакалась. Дилан тотчас остановил машину.

И вновь Хелен оказалась в его объятиях. Дилан гладил ее по голове, уговаривая успокоиться, что-то горячо и сбивчиво ей говорил. Хелен его не слушала. Она решительно, почти враждебно отстранилась от него и вновь занялась изучением своей сумки. Ей наконец удалось разыскать зеркальце и носовой платок и кое-как привести себя в порядок.

Равнодушно глядя на свое отражение, Хелен подумала, что, будь ей сейчас до этого хоть какое-нибудь дело, она непременно умерла бы со стыда, до того безобразным показалось ей распухшее от слез собственное лицо. Да кто ее сейчас видит? Этот Вудвордс?

«Этот Вудвордс» молча вел автомобиль, и Хелен, сидя на заднем сиденье, враждебно смотрела ему в затылок. Это из-за него она поссорилась с Кевином. Как они были счастливы! В чем, собственно, виноват Кевин? Он просто ушел от Дафны к ней, Хелен Мэсси. Потому что полюбил. Тысячи мужчин так поступают, и что с того? У всех мужчин есть прошлое. Но тут перед ее глазами вновь всплыло злобное лицо Кевина, в ушах зазвучал полный ненависти голос. Нет, Вудвордс тут совершенно ни при чем. Ему следует сказать спасибо. Как и Дафне. Когда же она, Хелен Мэсси, научится разбираться в мужчинах?

Занятая своими мыслями, Хелен не заметила, как автомобиль остановился у въезда в «Хилтон». Она поспешно вышла из машины и с удивлением посмотрела на подошедшего Дилана.

— Ты вновь перебрался сюда? — спросила Хелен и сразу же пожалела об этом, поняв, что сморозила глупость.

— Нужно же мне где-то жить. Ты ведь меня выгнала. — Дилан с улыбкой обнял ее за плечи и повел в отель, ничуть не заботясь о своем автомобиле.

Хелен мельком отметила, что к его машине тут же бросился служащий отеля, уже успевший распахнуть ворота. И так же мимолетно, как о постороннем предмете, Хелен вспомнила о своем «крайслере», брошенном на трассе.

Вновь очутившись в знакомых апартаментах, Хелен рассеянно оглядела безупречный интерьер гостиной. Дилан усадил ее в кресло и попросил, чтобы им принесли кофе. Он о чем-то спросил Хелен, но она не поняла ни слова. Она вдруг почувствовала, что ее трясет, словно она очутилась на морозе в легком шелковом платье. Комната поплыла у нее перед глазами, и, прежде чем потерять сознание, Хелен почувствовала несказанное облегчение, что ей не надо разговаривать с Вудвордсом, что-то объяснять, оправдываться.

Внезапно очнувшись, Хелен обнаружила, что лежит в чисто застеленной кровати под изумительно легким и теплым одеялом. Она скосила глаза и обнаружила свою одежду, аккуратно стоженную на стуле у кровати.

Поняв, что лежит в чужой спальне в одном белье, девушка залилась краской. Она вспомнила, как в полузабытьи почувствовала, что ей сделали какой-то укол. Но тогда Хелен было так плохо, что чувство стыда отошло куда-то на задний план. Она испытала настоящее облегчение, что исчез наконец-то этот ужасный жар, а вместе с ним и головная боль.

Теперь же, чувствуя себя вполне сносно, Хелен с тревогой размышляла о предстоящем разговоре со своим благодетелем. Кстати, где он? В пределах спальни его не наблюдалось, из соседней комнаты также не доносилось ни звука. Хелен приподнялась на кровати и потянулась было за водолазкой, как вдруг дверь распахнулась и в комнату вошел Вудвордс. Хелен тотчас отдернула руку и натянула одеяло до подбородка.

— Рад видеть, что тебе уже лучше! — бодро заявил благодетель. — Отлично выглядишь.

— Спасибо, ты тоже, — машинально отозвалась Хелен. Она вовсе не собиралась расточать Вудвордсу комплименты. Напротив, ей не терпелось задать несколько нелицеприятных вопросов о том, что, собственно, произошло.

Девушка немного подождала, надеясь, что мистер Вудвордс сам прояснит ситуацию, но он продолжал безмятежно смотреть ей в глаза.

— А как я… — Хелен беспомощно посмотрела на Вудвордса, ожидая, что он придет ей на помощь. В самом деле, не может же она спросить «как я оказалась в твоей постели без одежды?».

— Все в порядке, — поспешил ответить Вудвордс, словно очнувшись от своих мыслей. — У тебя был небольшой обморок. Я вызвал медсестру, она помогла тебя уложить и сделала укол.

— Какой укол? — рассеянно спросила Хелен. Она ничего не смыслила ни в каких уколах, и ей это было безразлично.

Но Вудвордс, тем не менее, ответил на ее вопрос.

— Что-то успокоительное. У тебя, по всей видимости, был нервный срыв. Ну а теперь тебе лучше, но надо еще немного полежать, а я принесу тебе что-нибудь подкрепиться.

Произнеся эту тираду тоном заботливой сиделки, Вудвордс вышел. Хелен лишь растерянно посмотрела ему вслед. Что он себе вообразил? Она будет лежать полуголая в постели, а он усядется рядом и станет кормить ее с ложечки, так, что ли?!

Девушка и не подозревала, что Дилан смущен не меньше нее самой. Очутившись в гостиной, где на столике был приготовлен поднос с чаем, сандвичами и пирожными, Дилан застыл у окна. К его услугам был тот же великолепный вид, которым совсем недавно громогласно восхищался Джереми.

Совсем недавно… А кажется, что тысяча лет прошла. В тот раз в его жизни не было никакой Хелен Мэсси.

Ее и сейчас в твоей жизни нет. Эта неизвестно откуда взявшаяся мысль так поразила Дилана, что он вдруг резко отвернулся от окна и даже сжал кулаки, словно готовился дать немедленный отпор тому, кто вздумал это произнести. Вот как, нет? А вот это мы сейчас исправим!

Дилан стремительно пересек гостиную и, распахнув дверь, моментально очутился возле Хелен. Девушка бросила на него удивленный взгляд, попыталась что-то спросить, но Дилан уже впился в ее губы поцелуем так, словно от этого зависела вся его жизнь. Он почувствовал, что Хелен словно застыла, даже дышать перестала. Сейчас она его резко оттолкнет и навсегда уйдет из его жизни. Действительно навсегда.

Вместо этого Хелен ответила на его поцелуй…

Неизвестно, куда и как исчезла их одежда, он чувствовал лишь восхитительно нежную горячую кожу девушки, ее упругое тело, словно созданное специально для него.

И не нужны никакие высокотехнологичные штучки, изысканные приемы, раз и навсегда заученные позы. Нет никаких требований, капризов, упреков и недомолвок. Есть только ни с чем не сравнимое наслаждение, которое больше ни с кем не изведать и не пережить. Эта девушка создана для него и должна быть с ним. Как это говорится? В горе и в радости…

Он немедленно сделает Хелен Мэсси предложение, и будь что будет. Вот только он понятия не имеет, как их делают, эти самые предложения. Конечно, надо пригласить ее в изысканный ресторан, позаботиться о романтической обстановке, загодя запастись кольцом и роскошным букетом.

Ничего из вышеперечисленного у Дилана заготовлено не было. Еще нынешним утром Дилан Вудвордс, удачливый бизнесмен, чуть надменный, ироничный и бесконечно самоуверенный, ни о чем подобном не помышлял.

Да, а что следует говорить в таких случаях, чтобы не выглядеть полным идиотом? Дилан никогда не читал любовных романов, предпочитая всем литературным жанрам историческую прозу. Да и вряд ли бы он понял мужчину, выказавшего пристрастие к мелодрамам. Однако в эту минуту он был бы не прочь пролистать пару подобных произведений. Наверняка они содержат практическое руководство по интересующему его вопросу. Забавно, ведь ему самому предложения о браке делали. Дилан с неприятным чувством досады вспомнил давний разговор с Сильвией.

Ну уж нет. Он не станет расхваливать себя и расписывать все очевидные преимущества совместной жизни. Он просто скажет…

— Я тебя люблю!

Хелен сладко потянулась и, с улыбкой посмотрев на Дилана, весело отозвалась:

— Я тебя тоже очень люблю.

Она перекатилась на живот и, обняв Дилана за шею, чмокнула его в ухо.

— Нет, ты не понимаешь. Я тебя люблю и прошу выйти за меня замуж. — Дилан был даже слегка раздосадован таким ее легкомысленным поведением.

Хелен на мгновение застыла, изумленно глядя ему в глаза, затем откинулась на подушки и от души расхохоталась. Час от часу не легче. Теперь она еще и хохочет. Нет, он явно делает что-то не то. Надо срочно исправить ситуацию.

— Я, конечно, понимаю, что это делается не так. Я должен был устроить ужин при свечах, подарить кольцо, попросить твоей руки у твоих родителей… — Дилан старательно перечислял все, что ему доводилось слышать о правилах матримониальных церемоний.

— И ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? После того, как я, наглая мошенница и лгунья, попыталась бессовестно тебя обокрасть? — Хелен уже слегка отсмеялась, но все еще пребывала в том же развеселом настроении. — Скажи, ты давно решил сделать мне предложение?

Дилан мысленно с облегчением перевел дух. Хелен уже не смеялась, было в ее глазах что-то очень трогательное, наивное, свойственное лишь ей одной. Именно это не поддающееся определению «что-то» и покорило его раз и навсегда.

— В ту самую минуту, как увидел тебя у входа в мой номер, — заявил Дилан. — Правда, я тогда не подозревал, что ты здесь уже побывала.

Девушка притворно-испуганным жестом приложила пальцы к его губам. Дилан поцеловал ее теплую розовую ладонь и приложил к своей щеке.

Они немного помолчали, и Хелен робко спросила:

— А потом, после всего этого… — Под «всем этим» она подразумевала сцену с диктофоном и позже, в Бэй Вилладже… Ей до сих пор было неловко об этом вспоминать. Дилан улыбнулся.

— Я ведь тебе уже говорил, что очень любопытен. Мне безумно захотелось собственными глазами увидеть предмет твоей бурной страсти.

— И что же? — Девушка внимательно посмотрела ему в глаза.

Дилан пренебрежительно пожал плечами.

— Все именно так, как я и предполагал. Хелен слегка отстранилась от него и сделала вид, что рассматривает элегантный светильник.

— И тем не менее я испытал к нему жгучую зависть. — Дилана, конечно, не обмануло ее напускное равнодушие. — Я действительно позавидовал этому альфонсу, когда обнаружил тебя рыдающей в своей развалюхе. Пожалуй, потеря предполагаемого выигрыша огорчила тебя гораздо меньше, чем разрыв с этим…

— Ах, вот оно что, — протянула Хелен с притворным огорчением. Она вновь обернулась к Дилану и с улыбкой заявила: — А знаешь, я ведь тогда пряталась именно здесь, вон за той занавеской. Только в тот раз на мне было гораздо больше одежды.

Дилан вновь рассмеялся и притянул Хелен к себе. Никогда раньше он не чувствовал себя так легко с женщиной. Хелен обняла его и поцеловала. Некоторое время они молча лежали, обнявшись и чувствуя, как стучат их сердца.

Хелен вновь откинулась на подушки и проговорила:

— Знаешь, мне безумно хочется есть. Дилан тотчас встал и, закутавшись в простыню, направился в гостиную.

— Я совсем забыл, что тебе давно пора подкрепиться, — покаянно проговорил он, возвращаясь с подносом. — Чай, наверное, уже остыл, но если хочешь, я попрошу, чтобы нам принесли новый. Или лучше кофе?

Хелен с улыбкой покачала головой.

— Сейчас меня вполне устроит и холодный чай, лишь бы поскорее. После таких-то нагрузок!

— Может, я закажу тебе обед прямо в номер? — предложил Дилан.

Хелен посмотрела на него с притворным негодованием.

— Истинные леди предпочитают обедать пирожными, — изрекла она назидательным тоном. В действительности ей было жаль тратить время на обед и на его ожидание. У нее были на этот вечер совсем другие планы.

Дилан весело рассмеялся и помог Хелен поудобнее устроиться на подушках, пристроив возле нее поднос, уставленный тарелками. Девушка с аппетитом принялась за еду.

Дилан с улыбкой наблюдал за ней. Кто бы мог подумать, что вид девушки, жадно уплетающей пирожное с кремом, способен доставить такое удовольствие. Должно быть, все дело в том, что теперь это его любимая девушка, которая скоро станет его женой.

— Так ты согласна выйти за меня замуж? — Дилан вновь задал вопрос, волновавший его сейчас больше всего на свете. И опять Хелен задумчиво опустила глаза и ничего не ответила. Она отпила немного душистого чая из рифленой белоснежной чашки и некоторое время задумчиво ее изучала.

— Какая красивая чашка, — произнесла она наконец, со вздохом возвращая ее на поднос.

— А как ты себя чувствуешь? — задал другой, не менее важный для него вопрос Дилан.

Он видел, что Хелен отчего-то не желает обсуждать с ним матримониальные планы, и решил на время оставить ее в покое. Ему не хотелось досаждать ей настойчивыми расспросами. Пусть ответит сама, когда будет готова.

Дилан твердо решил для себя, что Хелен Мэсси никуда от него не денется. Он не допустит, чтобы она исчезла из его жизни, и точка. Теперь он отчетливо понял, что означает избитое выражение «не представлять без кого-то собственной жизни».

Всего лишь несколько дней назад Дилан Вудвордс, удачливый и прагматичный делец, не представлял своей жизни без коммерческого успеха. Теперь же он не мыслил своего существования без хрупкой и женственной авантюристки Хелен Мэсси. И эта мысль наполняла его сердце радостью и тревогой одновременно.

Ничего не подозревавшая об этой загадочной рефлексии Хелен простодушно ответила на его вопрос:

— Чувствую себя просто великолепно. Как на первом свидании, только без одежды.

Они оба рассмеялись, и Хелен почти шепотом добавила:

— Но я вовсе не прочь улучшить свое самочувствие. Тем более что уже подкрепилась. А вот хватит ли сил у тебя?

И Хелен со смехом принялась кормить Дилана пирожными. Тот ни капельки не возражал, с удовольствием включившись в ее игру.

Он был счастлив, что Хелен, по-видимому, пришла в себя после отвратительной сцены в Бэй Вилладже.

Он с нежностью обнял улыбающуюся девушку и прижал к себе. Их губы слились в долгом поцелуе, и больше Хелен и Дилан ни о чем не говорили, ни о Кевине, ни об их спонтанном свидании, ни о планах на будущее.

21

— Убирайся вон! И чтобы я тебя больше не видел! — Кевин Иллингс в ярости тряс кулаками перед самым ее лицом.

Хелен вскрикнула и резко села на постели, испуганно озираясь. Никакого Иллингса в комнате не было. Рядом с ней спал Дилан с серьезным, немного нахмуренным лицом. Что ему снится? Может быть, он вновь прослушивает ту злополучную запись или доказывает Хелен, какая она закоренелая негодяйка?

Хелен осторожно выскользнула из постели, бесшумно собрала свою одежду и на цыпочках пробралась в ванную. Поспешно одевшись, девушка ополоснула лицо холодной водой, наспех причесалась, слегка подкрасилась и вновь заглянула в спальню.

Дилан продолжал спать как ни в чем не бывало, только лицо у него было уже не сердитое, а очень спокойное. Хелен даже показалось, что он чуть улыбается. Девушка немного постояла на пороге комнаты, затем развернулась и решительно вышла из номера.

Все, что произошло вчера, надо поскорее забыть. И не стоит придавать значение его словам о браке. Как хорошо, что она ничего не ответила. Скорее всего, это был розыгрыш.

Авантюристке-неудачнице таких предложений всерьез не делают, ее только используют для временного проживания на ее территории. И поделом ей.

Оказавшись дома, Хелен с тоской подумала о необходимости тащиться на работу и изображать из себя увлеченную и деятельную сотрудницу. Да еще находиться в одной комнате с Дафной. Нет, сегодня это выше ее сил.

Что ж, придется воспользоваться своим вновь открывшимся талантом лгуньи. Красноречиво расписав мисс Дэррилл по телефону свои страдания глубоко простуженной женщины, Хелен получила в подарок несколько дней относительного покоя.

Листая журналы или бесцельно щелкая пультом телевизора, Хелен старательно притворялась перед самой собой, что ей безразлично, что за три дня не было ни единого звонка.

Звонка она ждала конечно же от Дилана Вудвордса. Что касается Кевина Иллингса, Хелен твердо решила сделать все возможное, чтобы не встретиться с ним даже случайно.

Теперь Хелен окончательно поняла, что, влюбившись в Кевина Иллингса, попалась в ловушку, в которую до нее попадали миллионы гораздо более искушенных в любовных делах женщин. Хелен влюбилась в созданный ею самой образ мужественного, сильного, умного мужчины, способного защитить ее от любых жизненных невзгод и любить ее такой, какая она есть.

Как же ослеплена была Хелен любовью, что не видела самых очевидных фактов. Тех самых, на которые ей прозрачно намекала Дафна, весьма пренебрежительно отзываясь о ее тогдашнем обожаемом возлюбленном. Да и Дилан без труда раскусил, что собой представляет Иллингс, по одному лишь упоминанию о нем Хелен.

Теперь у Хелен не осталось никаких сомнений в том, что настоящего Кевина Иллингса, этого мелочного, злобного, ничтожного альфонса она никогда не любила, а упивалась лишь созданной ее воображением чудесной сказкой.

Хелен с тоской вспоминала их свидание с Диланом. Теперь она безумно жалела, что была с ним, по ее собственному мнению, так холодна.

Ей было неловко перед Диланом. Что он может подумать о ней, легкомысленной молодой женщине, которая без особых колебаний прыгает из постели от одного мужчины к другому. Едва утешившись от разочарования в предыдущем возлюбленном, она с готовностью занимается любовью с другим.

Должно быть, Дилан уже успел одуматься и понять, что Хелен вовсе не годится в его возлюбленные, а тем более в спутницы жизни. Поэтому он и не ищет общения с ней.

Хелен тяжело вздохнула и вновь принялась перелистывать глянцевые страницы журнала для женщин.

От изучения статьи «Как вести себя на первом свидании» Хелен оторвал звонок в дверь. От неожиданности она подскочила, швырнула журнал в угол комнаты и кинулась к входной двери. На полпути резко остановилась, бросилась в ванную, подкрасила губы, лихорадочно собрала волосы в хвост, затем вновь распустила их по плечам и расчесала.

В дверь вновь требовательно позвонили. Хелен еще раз оглядела себя в большом зеркале в прихожей, несколько раз глубоко вздохнула, резко распахнула дверь и застыла, держась за ручку.

На пороге стояла Дафна. Склонив голову на плечо и прищурившись, она молча изучала Хелен. Затем, переступив с ноги на ногу, спросила:

— Ну что, подруга, впустишь или будешь на пороге держать?

Хелен вышла из ступора и молча отступила от двери. Тряхнув головой, Дафна проплыла мимо нее в квартиру, покачивая бедрами. Войдя в комнату, она подняла брошенный Хелен журнал и, усевшись в кресло, принялась его листать, скептически ухмыляясь.

— Я приготовлю кофе, — пробормотала Хелен. Она была разочарована, но пыталась скрыть это от себя. Никакого Дилана Вудвордса она не ждала, ей просто не хочется говорить с Дафной, вот и все.

Хелен привычно открыла шкафчик, чтобы достать кофейные чашки. Ах да, их же разбил Дилан.

Она включила электрический чайник, насыпала в громадные кружки растворимого кофе, выложила в вазочку песочные печенья в шоколадной глазури. Она и сама понимала, что ведет себя глупо, пытаясь оттянуть разговор с подругой. Теперь уже, конечно, бывшей подругой.

Что здесь понадобилось Дафне? Устроить скандал, а может, объяснить ей, Хелен Мэсси, какое она ничтожество? Или она пришла рассказать, как они счастливы с Кевином?

Чайник отключился с резким щелчком. Хелен налила в бокалы кипяток, взяла поднос с печеньем и кофе и медленно двинулась в комнату.

Она расставила посуду на низком столике и села в кресло напротив Дафны, сосредоточенно помешивая кофе ложечкой.

— Я, собственно, зашла узнать, ты собираешься забирать свои коробки или как?

Хелен только теперь вспомнила о вещах, сданных Дафне «на временное хранение». В резком голосе Дафны Григсон прозвучали несвойственные ей нотки неуверенности. Хелен поняла, что вовсе не сваленные в ее квартире коробки беспокоят Дафну.

Дафна молча взяла печенье и принялась есть, отламывая крошечные кусочки. Хелен машинально отметила ее идеально ухоженные руки с модным маникюром. Все-таки Дафна умеет за собой следить, самой Хелен никогда не удавалось достичь такого совершенства.

— Знаешь, — задумчиво проговорила Дафна, — я понимаю, что ты не хочешь меня видеть.

Она пристально посмотрела на Хелен. Та отвела глаза и промолчала. Дафна вздохнула и стряхнула воображаемые крошки с вельветовых джинсов.

— Между мной и Иллингсом все кончено, — решительно заявила она и усмехнулась. — Он мне такой скандал закатил, когда ты сбежала, чуть с лестницы не сбросил, так разозлился. Все кричал про какие-то «бешеные бабки», да обзывал то тебя, то меня.

Дафна с любопытством взглянула на Хелен, словно желая узнать, о каких деньгах идет речь. Хелен лишь равнодушно пожала плечами. Теперь это уже не важно. Дафна немного помолчала.

— Да, кстати… — Она вдруг оживилась, извлекла из сумочки связку ключей и положила перед Хелен. — Вот, возвращаю ключи от твоего загородного поместья. Все закрыла, замки проверила, так что не волнуйся, все в сохранности. — Дафна презрительно улыбнулась и добавила: — Он в меня ими запустил напоследок. Вот, смотри… — Дафна слегка приподняла со лба волосы и показала поджившую ссадину.

— Подай на него в суд, — в первый раз подала голос Хелен.

Дафну это заметно обрадовало.

— А что толку, ему за причиненный моему здоровью вред платить нечем, разве что сексуальными услугами. А ими уж я сыта по горло.

Дафна, спохватившись, осеклась, затем добавила:

— Знаешь, я считаю, нам не стоит из-за него ссориться. Уж если на то пошло, я оказала тебе услугу. А то неизвестно, сколько бы ты еще вокруг него прыгала. Я ведь предупреждала, что он не стоит твоих стараний. Ну что, мир?

— Мир, — отозвалась Хелен, но это было лишь движением губ.

Дафна довольно улыбнулась и отпила глоток кофе.

— Кстати, если тебе интересно. Знаешь, с кем он теперь? — Она выжидательно взглянула на Хелен.

Хелен было решительно все равно, с кем он теперь, но из вежливости спросила:

— Нет, с кем?

— С Вайолетт Дэррилл! — торжествующе возвестила Дафна. — Можешь себе представить?

Хелен промолчала. Вайолетт ей нравилась, и было немного ее жаль. Дафна истолковала молчание Хелен по-своему и сочувственно вздохнула.

— Да ты не переживай, это всего лишь его расчет. Надеюсь, она его быстро раскусит. Во всяком случае, на работе она его не восстановила.

Дафна усмехнулась и машинально перелистала журнал.

— Ну ладно, мне пора. Ты позвони, когда соберешься забрать вещи.

Хелен проводила Дафну до двери и в изнеможении опустилась в кресло. Для себя она решила, что Дафну прощает, но если у нее, Хелен, когда-нибудь будет настоящая свадьба, в подружки невесты она ее определенно не выберет.

Мысль о свадьбе заставила ее горько усмехнуться. Какая уж теперь свадьба! Дилан, должно быть, забыл о ней или считает, что счастливо отделался от такой бессовестной лгуньи.

Что ж, будем жить как ни в чем не бывало. Не было короткого романа с Кевином, глупой затеи с выигрышем… и никакого Дилана Вудвордса не было. И не будет.

В дверь снова позвонили. Должно быть, Дафна забыла сказать ей что-то важное. Хелен медленно двинулась в прихожую.

За дверью стоял незнакомый молодой человек с огромным букетом ярко-красных роз. Хелен уставилась на цветы, не в силах отвести взгляда от этого великолепия.

Молодой человек одарил Хелен ослепительной улыбкой и церемонно осведомился, не она ли мисс Хелен Мэсси. Хелен растерянно кивнула, и незнакомец решительно вошел в квартиру. Вручив ошеломленной Хелен букет, он торжественно заявил:

— Мне поручено передать вам этот пакет документов.

Хелен машинально взяла большой синий конверт и пристально посмотрела в лицо визитера. В его манере общаться чудилась скрытая насмешка, но в лице симпатичного курьера Хелен прочла лишь предупредительность и немедленную готовность ответить на все ее вопросы.

Вскрыв конверт, Хелен и в самом деле извлекла из него некий документ, оказавшийся не чем иным, как билетом на самолет до Милана с открытой датой. Она с удивлением прочла свое имя, набранное прописными буквами. Курьер между тем говорил что-то о «господине Вудвордсе», который поручил ему подготовить необходимые документы, чтобы Хелен смогла без проблем вылететь в Италию.

— Никаких сложностей не будет! — радостно заключил молодой человек. — Вам следует лишь принять решение и сообщить мне любой удобный для вас день.

Хелен его почти не слушала. Она выуживала из конверта сложенный вдвое листок бумаги, сердце ее бешено колотилось.

Развернув листок непослушными руками, она попыталась прочесть письмо. Но красивые крупные буквы прыгали у нее перед глазами, и Хелен прочла лишь первые строки:

«Будущей миссис Дилан Вудвордс, моей любимой лгунье…»

Внимание! Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Клио Найтис
Моя искренняя лгунья

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

13

14

15

16

17

18

19

20

21