Наталья Калинина

Упущенная возможность

* * *

А погода совсем не весенняя… И так же вьюжно, ветрено и холодно на душе. На праздничный лад не настраивает даже запах свежих огурцов, витающий в хорошо протопленном помещении маленькой харчевни, веточки мимозы в тонкогорлых вазочках, расставленных на столах, и румяные, веселые от комплиментов и поздравлений с грядущим женским днем девушки-официантки. Марина с тоской и легкой завистью глянула на одну из них, обслуживающую столик с иностранцами – наливную и крепкую, как молодое яблоко, с русой косой до пояса, с блестящими синими глазами и натуральным румянцем на круглых щеках. Наряженная в традициях заведения в красный сарафан, белую блузу с вышивкой и кокошник, девушка выглядела в глазах иностранцев настоящей русской красавицей. «Матри-ошка», – донеслось до Марины восхищенное восклицание пожилого седовласого мужчины, когда официантка, принеся счет, отошла от их столика. «Нет, Курникова!» – возразил на английском его собеседник, одетый в ярко-синюю водолазку, почти лысый, в очках в узкой оправе. Марина невольно улыбнулась и опустила взгляд в свою тарелку. Фирменный салат сохранил тот же вкус, который был и пять лет назад. Помнится, в ту поездку она заказывала его и на обед, и на ужин. Потом даже пыталась приготовить дома, но то ли не все ингредиенты положила, то ли дело оказалось в специальном соусе, секрет которого так и не удалось разгадать, но салат вышел хоть и вкусным, но совершенно другим.

Вкус возвращал в прошлое… И грусть сменялась светлыми воспоминаниями. Марина вспоминала тот день, когда они с Димкой вбежали в эту харчевню – веселые, смеющиеся, с раскрасневшимися щеками, с обветренными от поцелуев на холоде губами, заняли этот самый столик, за которым сейчас сидела она, и заказали по салату и порции сладких блинчиков. В этом провинциальном городке цены были на порядок ниже, чем в столице, но для них, студентов-пятикурсников, все равно казались почти неподъемными. Но в ту поездку Дима и Марина «шиковали» – на отложенную стипендию, на подработанные Димкой и данные на путешествие Мариниными родителями деньги.

И сейчас Марине ужасно хотелось так «шиковать» – с тем азартным и пьянящим ощущением, что они отдают последнее, но не столько за вкусную еду, сколько за уют и настроение. Как же ей хотелось, чтобы ее ухоженные губы были обветренными от поцелуев на морозе, а руки – с сухой шершавой кожей, потому что прячешь их не в теплых варежках, а греешь в ладонях любимого человека. Какие могут быть варежки, когда твои замерзшие пальцы в руке самого любимого, самого нежного, самого-самого…

– Ваши блины! – возле Марининого стола стояла та самая румяная-синеглазая, которая обслуживала столик с иностранцами.

Официантка ловко убрала пустую вазочку из-под салата и поставила перед Мариной тарелку с блинчиками, политыми сладкой медово-сметанной подливкой. Сегодняшний обед состоял из тех блюд, тех же, которые Марина заказывала в ту поездку пять лет назад.

– Подождите, – вдруг попросила Марина, когда официантка уже собралась уходить.

Девушка оглянулась и с вежливой улыбкой вопросительно посмотрела на посетительницу. В ее глазах читалось легкое восхищение провинциальной девочки московской «штучкой». Марина и выглядела как «штучка» – миниатюрная ухоженная брюнетка с точеной фигуркой, тонкими чертами и огромными темными глазами, особенно яркими на фоне аристократично-белой кожи. Одета девушка была не броско, но стильно – в дорогую водолазку из темно-вишневого кашемира, жилетку и дизайнерские джинсы. Запястье ее украшали часы из матово поблескивающего белого золота – подарок бывшего мужа на двадцатипятилетие.

Девушка-официантка терпеливо выжидала, сохраняя на губах приветливую улыбку. Можно было ошибочно подумать, что ее приветливость происходит из вежливости или желания получить от столичной гостьи щедрые чаевые. Но в улыбке этой девушки сквозило столько детской искренности, еще не затертой взрослой фальшью, что заподозрить синеглазую красавицу в меркантильности было бы преступлением. Более того, Марине вдруг показалось, что это улыбка счастливого влюбленного человека. «Ее улыбку – в мою бы книгу», – подумала она, мысленно фотографируя образ официантки и бережно убирая его в копилку впечатлений. Она, писательница-романистка, с азартом коллекционера отыскивала подобные сокровища – эмоции, мимику, походку, образы, запахи. И сама же жила этими чужими чувствами. «Специалист в любовных отношениях, врачеватель разбитых сердец», как значилось на обложке ее книг. Реклама! «Сапожник без сапог», – усмехнулась про себя Марина и попросила:

– Принесите, пожалуйста, чайник чая с чабрецом.

…Впервые в Н-ск она приехала вместе с Димкой. Учились вместе на одном курсе экономического вуза, получали денежную профессию бухгалтера. Марине с самого начала нравился ее сокурсник. Высокий сероглазый блондин, внешне чем-то похожий на любимого Мариной Есенина. Обходительный, романтичный, задумчивый, из-за этого чуть рассеянный, с нереальными мечтами, он казался не от мира сего. Многих удивляло то, как он – мальчишка-мечтатель – оказался в экономическом вузе. Марина тоже недоумевала, но, в отличие от многих, понимала Димино желание писать стихи, так как сама тайком записывала в толстую тетрадь истории. Обыгрывала рассказы подружек, приятельниц и сокурсниц, придумывала продолжения, меняла финалы. Всерьез свое хобби она не воспринимала, так как считала, что хлеб в жизни будет зарабатывать другим трудом – серьезной профессией бухгалтера. Однако на этой теме – литературной – они с Димкой и сошлись.

«А поехали в Н-ск?» – предложил он ровно пять лет назад накануне Восьмого марта. Они встречались уже два года, любовь их была так сильна, что никто из сокурсников не сомневался в том, что после окончания вуза они поженятся. «У меня там тетка живет, – ответил Дмитрий на недоуменный вопрос Марины, что им делать в богом забытом городишке. – И не думай, будто там плохо. Напротив, Н-ск возрождается! Туристы, даже иностранные, приезжают – охота посмотреть на русскую глубинку. Церкви красивые… Знаешь, сколько их там? А еще затеяли строительство нового туристического комплекса. Так что ты не думай, будто я тебя в глушь приглашаю! Поехали, тебе там понравится!» Если честно, Марине было все равно – в Н-ск или в другой город. Ей хотелось провести праздники с любимым. А уж куда он ее повезет…

Они приехали в этот город седьмого марта. Дима был прав: Марине здесь понравилось. Тетка, принявшая их у себя, оказалась радушной. Потчевала пирогами, клюквенным морсом, крепкими груздями собственной засолки, хрусткими маринованными огурчиками с собственного огорода и прочими домашними разносолами. Целыми днями Марина с Димой гуляли по заснеженным улицам: весна, вопреки календарю, еще не чувствовалась. Но обоим было тепло от согревавших их чувств.

А потом случилось ужасное: Марина и Дима поссорились. Не в ту поездку, а после выпускного вечера. Разлад вышел из-за планов на отдых. Изначально предполагалось, что они поедут на море, где под шепот прибоя и с благословления звездного неба Дима сделает Марине предложение. А Дима вдруг сказал, что романтичней места, чем провинциальный городок, в котором они провели такие запоминающиеся дни, не сыскать. «Может, потом – на море?» – робко спросил он. Но Марина знала, что денег, выданных родителями, на две поездки не хватит. Либо море, либо… эта глушь, в которую ей, уже настроившейся на романтичные прогулки по ночной набережной, ехать совсем не хотелось. Дима вдруг проявил не свойственное ему упрямство, настаивая на поездке в Н-ск. Вспыхнула ссора.

Девушка выдержала три дня Диминого молчания и позвонила. «Я уезжаю в Н-ск», – огорошил он, и у Марины не нашлось слов, чтобы ответить. «Едешь со мной?» «И не надейся!» – в сердцах сказала девушка и бросила трубку. Дима перезвонил и спокойным голосом объяснил, что всегда поступал так, как хотела Марина. Так почему бы ей один раз не пойти на уступки? «Но мы же планировали поехать на море!» – закричала она. «А Н-ск чем хуже?» – парировал Дима. Марина аж задохнулась от возмущения: это же надо, сравнить известный курорт и какой-то крошечный городишко! Пока она возмущенно кипела, Дима монотонным голосом говорил, что завтра будет ждать ее в кафе возле автостанции – в том самом, в котором они пили кофе перед прошлым отъездом в Н-ск. Что будет ждать ее с билетом. А потом они, если она так хочет, поедут на море. «И не надейся, я не поеду в Н-ск!» – огрызнулась Марина и снова бросила трубку.

– А я ведь почти передумала, – пробормотала, забывшись, Марина вслух.

И услышала удивленное:

– Простите? Вы что-то сказали?

Синеглазая девчушка в русском сарафане поставила на ее стол чайник и чашку.

– Я сказала, что поссорилась со своим молодым человеком, – почему-то весело ответила Марина.

– О, – сложила в сочувствии руки у груди девушка.

Ноготки у нее были круглые, короткие, розовые. Марина свои тоже коротко стригла, хотя когда-то носила длинные. Издержки профессии – неудобно печатать на ноутбуке.

– Это случилось давно.

Откуда такой приступ ностальгии? Салат с блинами виноваты? Или это не ее ностальгия, а надуманная? Марине вдруг показалось, что она уже давно проживает не свою жизнь, а чужую – вымышленную. Новый роман – новая жизнь. У писателя, как у кошки, много жизней… Только свою, настоящую, она перестала ощущать, будто потеряла.

– Но вы помирились? – спросила девушка, при этом ее синие глаза горели любопытством. Таким детским, что не ответить ей было нельзя.

– Нет, – грустно улыбнулась Марина. – Я упустила эту возможность.

…Она решила проявить упрямство и проучить Димку. Но в последний момент, когда до назначенного времени оставалось полчаса, передумала и поехала в кафе. Опомнилась уже почти у самых дверей: если уж решила «обидеться», то надо быть твердой до конца.

Дима уехал, как и хотел, вначале в Н-ск, потом, как Марина услышала от общих знакомых, – с друзьями на Кавказ. А Марина – на курорт. Но отдыхалось ей плохо. Не радовали ни развлечения, ни море, ни музыка, льющаяся из летних кафе. Бродя в одиночестве по набережной, она хмуро думала о том, что, пожалуй, поступила неправильно. Причина ссоры теперь казалась совсем пустячной, упрямство – неоправданным. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы рядом был родной и любимый Димка.

В один из таких вечеров девушка остановилась на набережной возле пожилой цыганки, гадающей на картах. «Жалеешь о несделанном, – сказала ей старая женщина, глянув в расклад. И сухо добавила: – Не жалей. Ты правильно поступила».

Правильно поступила… Вернувшись домой, Марина узнала, что во время путешествия по Кавказу у Димы закрутился роман с девушкой из его компании. Выяснять отношения Марина не стала, горевать долго – тоже. Занялась поисками работы и уже через две недели начала свою карьеру помощником бухгалтера в одной крупной компании. А потом, назло Димке, выскочила замуж…

– Простите, – услышала Марина опять над ухом и уже даже не удивилась.

Синеглазая официантка. Наверное, счет принесла.

– Вон тот молодой человек просил передать вам ветку мимозы.

Марина глянула туда, куда указала девушка. За столиком, который раньше занимали иностранцы, теперь сидел мужчина лет тридцати в светло-сером джемпере и с коротко стриженными, тронутыми ранней сединой волосами. Он чем-то напоминал бывшего мужа Марины Олега. У Марины даже что-то екнуло внутри. Но вряд ли от радости, просто от неожиданности… Она уже давно ничего не слышала о бывшем муже. И даже не интересовалась. «А как он?» – вдруг подумалось ей сейчас.

– Спасибо, – Марина улыбнулась не мужчине, а официантке.

Приехала она сюда не ради того, чтобы заводить «курортный роман». «А ради чего приехала? – ехидно осведомился внутренний голос. – Наверстывать упущенные возможности? Но чего ты ждешь?» Чего она ждет, Марина не знала.

Она решилась на поездку после странной встречи на улице и сна, привидевшегося под впечатлением от той встречи.

…С пожилой женщиной в ботинках на босу ногу, многочисленных шалях и протертой летней шляпке, смотревшейся не столько нелепо на пегих, выбивающихся из-под заломленной тульи непричесанных волосах, сколько вступающим в диссонанс с погодными условиями летним фасоном, Марина встретилась по дороге из издательства. Девушка шла быстрым шагом, кутая нос в шарф и морщась от летевшего в лицо мокрого снега, и не сразу заметила, что рядом с ней таким же торопливым, но семенящим шагом идет пожилая женщина. И то и дело заглядывает Марине в лицо.

– Что вам? – не совсем вежливо спросила Марина, не сбавляя шага. Мало ли что этой ненормальной надо?

– Сказать тебе что-то важное, – улыбнулась блаженной улыбкой женщина.

– Вам нужны деньги? – Марина остановилась так резко, будто наткнулась на препятствие.

– Деньги? – захохотала сумасшедшая и интимно взяла Марину под локоть. И, странно, хоть девушка терпеть не могла, когда ее касались незнакомые, на этот раз руку не отдернула.

– Девочка моя, все беды – от денег! Но твоя персональная – от сожаления об упущенном. Жизнь свою ты разломала, как шоколад, – не собрать.

Марину будто плетью хлестнули. Откуда эта блаженная знает?.. Но, может, потому и знает, что блаженная?

– Девочка моя, отправляйся-ка в то место, где была счастлива как никогда. День в день. И больше не упускай свое счастье!

Странная женщина отпустила ее локоть и побрела прочь, иногда запрокидывая голову и хохоча, будто вспоминая что-то очень смешное. Февральский ветер развевал ее многочисленные шали и только чудом не сдувал старую летнюю шляпку. «Городская сумасшедшая», – пробормотала Марина себе под нос и, передумав садиться на автобус, отправилась к метро пешком.

А потом был сон – тот, в котором она, юная, бегала по узнаваемым улицам маленького городка в поисках кого-то. «Счастье, я ищу мое счастье», – бормотала Марина себе под нос, как та сумасшедшая старуха. Более того, во сне Марина была одета тоже странно – в развевающиеся шали. И металась она по городу, бормоча, что ей не нужно чужое счастье, а нужно только свое. И не находила успокоения. А когда увидела на пути знакомую харчевню, почувствовала сильное желание войти. Она толкнула тяжелую дверь, спустилась по короткой лестнице в полуподвальное помещение, откуда доносились приглушенные голоса и аппетитные запахи. И возле барной стойки вдруг увидела стоявшего спиной мужчину в шляпе и модном пальто. «Он!» – обожгло Марину. Мужчина будто почувствовал ее взгляд и стал медленно поворачиваться. Но в тот момент, когда Марина уже должна была увидеть его лицо, ее разбудил шум проезжавшего за окном грузовика.

«Надо ехать!» – решила девушка. Куда и когда ехать – сомнений не возникало. В тот городок, где она была счастлива, как никогда. На весенние праздники.

– Принесите, пожалуйста, счет, – попросила Марина официантку, не оглядываясь больше на мужчину за соседним столиком. Сейчас она будто проснулась.

Хватит сожалений. Они уже погубили ее семейную жизнь, не пора ли жить настоящим?..

Девушка вышла на улицу и, кутаясь в шарф, подняла руку. И минуты не прошло, как перед ней остановился «жигуль».

– К туристическому комплексу, – без вопросительных интонаций сказал водитель.

Марина не удивилась – работа местных жителей была связана с туризмом. Те, у кого имелись машины, день и ночь колесили по городку, подрабатывая таксистами. Возили отдыхающих то к расположенному за поселком огромному туристическому комплексу, то организовывали импровизированные экскурсии – от одной церкви к другой с заездом на гору, откуда открывался вид на город, в центр – к монастырю, то возили к торговым рядам с сувенирами и местными разносолами.

В номере ее ожидал сюрприз: лежащая на пороге белая роза в шуршащей упаковке. Марина наклонилась и, подняв цветок, вдохнула тонкий аромат. Сердце затопила жаркая волна, и стало так легко-легко, будто она сбросила с плеч камень, который долго носила.

Это началось полтора года назад. Каждый месяц седьмого числа Марина находила на пороге своей квартиры розу. Некто звонил в дверь и исчезал. Конечно, девушка пыталась догнать неизвестного поклонника, но даритель будто растворялся в воздухе.

Самое странное, что однажды Марина описала подобный эпизод в одном из своих романов. Значит, ее невидимый поклонник его читал?

Признаться, эта интрига с розой немного раскрасила ее жизнь. Кто же и почему посылает цветы?.. Почему именно седьмого? Седьмого она и Димка приехали в Н-ск… Марина боялась думать о том, что эти розы от Димки, но все же… А вдруг?

Значит, он тут?!

Вместе с мыслью о Димке Марина вдруг вспомнила о бывшем муже. Олег был директором фирмы, куда она устроилась работать помощником бухгалтера после института. Он был старше ее на десять лет, не женат, состоятелен, не особо красив, но вполне приятен. Олег сделал Марине предложение через месяц знакомства, не тратя времени на ухаживания, а она сразу же согласилась – назло Димке, с которым так и не помирилась. Из гордости и обиды.

Потом уже, оглядываясь назад, Марина поняла, что сильно ошиблась. Они с Олегом оказались абсолютно разными. Он был надежен, как скала, но начисто лишен романтичных порывов, на ласки скуп, комплименты говорить не умел. Эмоционален, как бухгалтерские счеты. Работа, одна работа на уме. Марине с ним было очень скучно. Олег и к ее увлечению – сочинению историй – относился с каким-то пренебрежением. А Марина как раз тогда и начала писать «всерьез». Работу она оставила, потому что муж обеспечивал ее материально, и полностью посвятила себя любимому делу. Уходя от постылой семейной жизни в выдуманные миры, она писала уже не короткие рассказы, а замахнулась на романы. Везение ли, талант, а может, все вместе, но Маринин роман приняли в издательство. Это было счастье. Исполнение мечты. Подруги поздравляли, родители гордились. Только один Олег пожал плечами и сказал, что раз эта ерунда жену увлекает, то он возражать не будет. Так и сказал – «ерунда».

Марина писала. Читательницам ее романы пришлись по вкусу, издательство заказывало новые. В один из вечеров Марина решила поговорить с мужем о только что законченной книге, которую она считала наиболее удачной. Ей очень хотелось, чтобы Олег выслушал ее и похвалил. Но он ответил, что устал. И что женские романы ему неинтересны. «Ты эмоционален, как валенок!» – крикнула она тогда в сердцах. «Почему… как валенок?» – растерянно переспросил Олег. Марина не стала объяснять, но, помнится, проплакала полночи. И что она с таким бесчувственным человеком делает рядом? И она еще глубже ушла в свою выдуманную жизнь – с романтичными героями, похожими на ее единственную любовь…

В дверь номера постучали.

Марина открыла, и посыльный протянул ей праздничный пакет, из которого торчал белый конверт.

– От кого? – жадно спросила девушка.

– Просили не говорить.

Дрожащими руками Марина развернула записку. «Наденьте это сегодня вечером на ужин. В ресторане заказан столик на ваше имя. В 21—00, ресторан «Эллис».

Выходит, сегодня ее тайный поклонник решил показаться?

Закрыв дверь, девушка вскрыла пакет. В нем оказалось вечернее платье темно-вишневого цвета и туфли на шпильке. Марина примерила платье и восхищенно ахнула: подарок попал в яблочко. Вещи подходили ей тютелька-в-тютельку.

Кем бы ни был неизвестный поклонник, похоже, он следовал сценарию, написанному самой Мариной. В ее новом романе был эпизод, где влюбленный герой дарит своей любимой вечернее платье и приглашает в ресторан.

Марина сделала вечерний макияж, прическу и в назначенный час отправилась в «Эллис».

Ресторан находился на первом этаже комплекса и пользовался у отдыхающих популярностью. Спускаясь по лестнице и пересекая холл, Марина поймала на себе не один восхищенный мужской взгляд и приободрилась. Она чувствовала, что хороша. И, значит, встреча с прошлым произойдет на достойном уровне.

Девушка вошла в стеклянные двери, ожидая увидеть полный зал посетителей, но… в помещении не оказалось никого, кроме вышколенного официанта, встретившего ее почтительным кивком.

– А-аа… – растерянно протянула Марина, в недоумении оглядывая пустой зал. – Мне сказали, что на мое имя заказан столик.

– Пойдемте, – пригласил официант.

Он проводил ее за самый лучший стол и принес папку с меню.

– А что, больше никого не будет?.. – удивленно спросила Марина.

– Ресторан закрыт на спецобслуживание, – охотно пояснил официант. – Сегодня обслуживаем только ваш стол.

– Ничего себе. А… я разве буду одна?

Она уже успела обратить внимание на то, что ее столик сервирован на одну персону.

– Не могу знать, – по-старинному ответил официант. – Но вообще-то ресторан заказывался на одну персону.

– Дела…

Сказать, что Марина была разочарована, значит ничего не сказать. Романтичный поклонник по-прежнему желал сохранить инкогнито.

Официант предложил Марине заказать любые блюда из меню – все уже оплачено. Но у девушки уже пропал аппетит, поэтому она выбрала легкий салат.

Когда официант удалился, Марина обвела взглядом пустое помещение, показавшееся огромным. Что она тут делает? Что за странную игру затеяли с ней? Этот ужин – отступление от написанного ею сценария. В ее книге герой появляется в ресторане и признается героине в любви. А она же сидит тут одна, как… «А Димка ли это?» – возникло первое сомнение. По средствам ли ее бывшему поклоннику снять на вечер ресторан для нее одной? Впрочем, что она знает о Дмитрии? За эти пять лет он мог стать кем угодно.

Признаться, она его разыскивала – уже после развода, но так и не нашла. Никто из общих знакомых не знал, куда он делся. В социальных сетях зарегистрирован Дмитрий не был. Его старый номер не отвечал.

Когда официант принес салат, в зале вдруг тихо зазвучала музыка. Знакомая до боли песня, ее любимая. Та, которая вызывала ассоциации со студенческим балом, когда Дима впервые пригласил ее на танец.

Но, помнится, эта же песня звучала и на их с Олегом свадьбе. Муж знал о том, что она любит «Скорпионс», а особенно эту песню – «Does Anyone Know».

От нахлынувших воспоминаний Марина чуть не расплакалась. Ковыряя салат, вспоминала, как кружил ее под эту музыку Дмитрий. И как потом, уже позже, неловко вел в танце Олег на их свадьбе, его лицо лучилось счастьем, которое делало мужчину невероятно привлекательным. А Марина и тогда думала о другом. «Ты живешь не со мной, а со своими воспоминаниями. Со своей упущенной возможностью», – так в сердцах заявил ей муж на прощание. И она промолчала. Потому что было поздно говорить то, что ей хотелось сказать ему… Они развелись.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил официант, подливая в бокал заказанное вино.

– Нет, нет, все так… Салат вкусный. И вино… Скажите, а кто сделал этот заказ?

– Не знаю. Спросите у администратора.

Марина попросила позвать администратора, но выяснилось, что у того именно сегодня – выходной.

Ночью она долго не могла уснуть, вспоминая этот странный день и разбирая по косточкам свою жизнь за последние пять-шесть лет.

А утром ее разбудил стук в дверь.

– Завтрак! – на пороге стоял молодой человек из обслуживающего персонала. В руках он держал поднос с тарелками.

– Но я ничего не заказывала!

– Для вас заказали.

Продолжается…

Марина позволила официанту поставить поднос на прикроватную тумбочку, дала щедрые чаевые и, когда парень ушел, с любопытством уставилась на принесенную еду. Завтрак был типичным: чай в чайничке, тосты с маслом и джемом, ветчина, сыр и… персики.

Персики. Марина любила их до умопомрачения и, сколько бы ни покупала, никогда не наедалась. Димка смеялся, что подарит ей как-нибудь персиковое дерево…

Но было связано с персиками и другое воспоминание. Нехорошее.

Девушка поднесла к лицу ароматный плод, коснулась губами шершавой кожицы, вдохнула полузабытый аромат и вдруг расплакалась. Просто вспомнив тот случай, о котором не хотела думать.

Марина забеременела через год после свадьбы. Узнала о том, что ждет ребенка, в тот день, когда собиралась просить у мужа развода. Олег, вопреки ее ожиданиям, на новость вдруг отреагировал такой бурной радостью, что Марина не смогла сказать про то, что они расстаются. А вдруг и правда стерпится-слюбится? Детей она любила. Всегда возилась с удовольствием с малышами подруг. О рождении собственного подумывала, но считала, что вечно занятый муж не спешит обзаводиться потомством. А Олег так обрадовался! И Марина сочла, что их будущий ребенок сможет сделать их не очень счастливую семью по-настоящему крепкой и дружной.

Олег изменился, стал к Марине внимательней. На работе больше не задерживался, торопился к беременной жене домой. Марина страдала от сильного токсикоза, могла только пить воду и есть персики. И муж, несмотря на то что на дворе была зима – не сезон летних фруктов, – где-то доставал для нее эти плоды. Не безвкусные недозрелые, а настоящие, ароматные, сладкие. Такие, какие она любила.

Но случилось несчастье: Марина потеряла ребенка на раннем сроке. И все то время, что она лежала в больнице, Олег не отходил от нее. Ухаживал не хуже родной матери. Марина, видя его осунувшееся лицо и тоску в тигриных глазах, думала о том, что… была несправедлива к мужу. Она видела в нем лишь погруженного в работу сухого, лишенного эмоций чужого человека. А что, если он, зная, что она не любит его, уходил с головой в дела точно так же, как она погружалась в мир своих фантазий? Может, им стоит попробовать начать сначала? Может, Марине первой нужно сделать шаг – узнать этого человека, ее мужа, ближе? Чем он живет, о чем думает, из-за чего переживает? Не закрываться от него, и тогда Олег не будет закрываться от нее. Марина тогда решила, что постарается изменить свое отношение к мужу, сделать все возможное, чтобы их семья стала настоящей. Но… когда она поправилась и вышла из больницы, Олег сам предложил развод. «Не могу больше держать тебя, – сказал он. – Я понял, что для того, чтобы ты стала счастлива, я должен отпустить тебя».

…И вот сейчас кто-то заказал ей на завтрак персик. В марте. Где нашли персики в марте? Олегу было бы не сложно их найти. Но… вряд ли бы он стал читать женские романы, пусть и написанные бывшей женой.

Марина положила персик на подоконник и, трогая пальцем шершавый желтый бок, улыбалась своим мыслям. Ей думалось об Олеге – вспоминались эпизоды из их так и не сложившейся семейной жизни.

День она провела в номере за работой – новый роман писался словно сам собой. И как-то так получалось, что герой выходил похожим на Олега. Только романтические порывы ему чужды не были.

А вечером ей доставили новый презент. К коробке конфет, перевязанной алой лентой, прилагалась записка: «Позавтракаем завтра вместе? В десять в таверне».

Так кто же: Дима или… Олег?..

Перед сном Марина вспомнила, что было в ее жизни еще событие, связанное с седьмым числом, – дата, когда она пришла в фирму Олега на собеседование. Тогда они впервые и встретились, правда, познакомились уже позже.

…Марина глянула на часы и увидела, что таинственный даритель задерживается на четверть часа. И это обстоятельство заставляло нервничать: Олег никогда не опаздывал. Он был пунктуален до секунды. «Глупо это – ждать непонятно чего», – подумала Марина еще через десять минут, начиная сердиться и на себя, и на человека, затеявшего с ней игру.

Без аппетита допивая чай, она украдкой рассматривала сидящих за соседним столиком: женщину и мальчика лет трех. Незнакомка не казалась красавицей, внешности она была простоватой, деревенской: круглолицая, с румянцем во всю щеку, с большим, будто картофелина, носом и крупным ярким ртом. Изящной комплекцией женщина тоже не отличалась, но полнота ее казалась приятной и пропорциональной. Румяная «пышка», мягкая и аппетитная. Хотя на фоне изящной и ухоженной Марины эта женщина сильно проигрывала, у нее имелось то, чего не было у Марины, – счастливый блеск в глазах. Этот блеск и нежная улыбка, с которой женщина обращалась к своему мальчугану, делали ее хорошенькой. «Она, без сомнения, счастлива», – подумала Марина. И переведя взгляд на мальчугана, который сосредоточенно возил по пластиковой столешнице машину, с грустью подумала, что у нее тоже мог быть сын такого же возраста, как этот незнакомый мальчик…

«Что я тут делаю?» Часы показывали уже половину одиннадцатого. И разочарованная Марина махнула официантке рукой, чтобы та принесла ей счет. Но когда поднялась, чтобы уйти, увидела его…

Он изменился. Марина помнила его стройным парнем с густой шевелюрой, а сейчас перед ней был мужчина с брюшком и наметившимися залысинами. Время не пошло ему на пользу. Но улыбка, улыбка оставалась прежней. И любовь в глазах. С такой любовью смотрел он когда-то на Марину. А сейчас высматривал кого-то в зале. Ее? Но в тот момент, когда он повернулся в ее сторону, Марина наклонилась. Якобы за упавшей сумочкой.

Она не ожидала, что испытает такое разочарование, увидев, что на встречу в кафе пришел не Олег, а Дима – тот, которого мечтала увидеть все эти годы, о котором с волнением думала еще вчера. Ради которого приехала в этот городок. Но вот сейчас, наблюдая, как он ищущим взглядом скользит по посетителям кафе, испытала жестокое разочарование. Наклонив голову, чтобы Дмитрий ее не узнал, Марина торопливым шагом покинула заведение и, уже оказавшись на улице, припустила, насколько позволяла заснеженная дорога, быстрым шагом.

Уйдя так поспешно, она не увидела, что Дмитрий подошел к женщине с трехлетним мальчуганом, занимавшим соседний с Марининым стол. И, поцеловав сияющую от радости жену, обнял прильнувшего к его груди мальчика.

А Марина вернулась в гостиницу, быстро собрала вещи и, спустившись в холл, попросила девушку с ресепшен вызвать такси.

– До автобусной станции, – уточнила она.

В Н-ске ей больше делать нечего.

Высокого седовласого мужчину лет сорока, торопливо вошедшего в стеклянные двери, Марина заметила не сразу. И только когда тот подошел к ней и бесцеремонно взялся за ручку ее чемодана, подняла на него взгляд.

– Такси подано, – сказал мужчина, поднял чемодан и направился к выходу.

Марине ничего не оставалось, как последовать за ним.

На улице их ожидал синий «БМВ».

– А вот и такси, – сказал мужчина в пальто, распахивая перед Мариной дверцу и затем ставя чемодан в багажник.

– Ты поменял машину? – задала она глупый вопрос.

– Старая пришла в негодность, – сдержанно ответил он. И, положив руки на руль, повернулся к девушке. – Сбежать решила?

А в тигриных глазах – танцует летнее солнце, несмотря на совсем не весеннюю вьюгу.

– Сбежишь от тебя, – проворчала она. Просто для того, чтобы скрыть неожиданно нахлынувшее волнение. Надо же, оказывается, встреча с мужем, пусть и бывшим, нелюбимым, может так волновать… До румянца, до сбивающегося на шальной ритм сердца, до неровного дыхания.

– Я опоздал: машина завязла в сугробе. Не хотел заставлять тебя ждать, но так вышло. Бросил машину и пошел пешком. Увидел уже, как ты садилась в такси.

– Олег… Ты же ведь не читал мои книги, правда?

– Пришлось, – улыбнулся он знакомой улыбкой. – Надо же было узнать, чем живет моя жена. Пусть и бывшая. Я их, кстати, прочитал еще тогда, когда мы вместе жили.

– Ты же говорил, что тебе не нравится жанр!

– Мне не жанр не нравился, а то, что со страницы на страницу, из книги в книгу у тебя этот твой принц переходил. «Сероглазый, с густыми волнистыми волосами цвета пшеницы… Похожий на Есенина», – или как там еще, – передразнил он ее. – Как будто в мире он лишь один существует. И тебе в издательстве не высказывали замечаний?

Марина рассмеялась.

– А ты что тут делал? – спросила она уже после того, как они проехали часть пути.

– Исправлял упущенные возможности, – нехотя ответил Олег. – Хотел завоевать тебя по всем правилам. Но увидел, что вокруг тебя уже другие мужчины вьются, и понял, что нельзя терять время. Я не умею ухаживать красиво, но попытался.

Он повернулся, и его тигриные глаза смеялись.

– Нет, ухаживал ты красиво, – улыбнулась она.

– Твои книги помогли мне понять твои мечты и желания.

– А сумасшедшей в них не было! – вдруг вспомнила Марина.

– Какой сумасшедшей? – не понял Олег.

– Той, которую ты нанял, чтобы она направила меня в этот поселок.

– Я никого не нанимал. Разве что курьеров из службы доставки… Про то, что ты собираешься в Н-ск, я узнал из записи в твоем блоге. Ты упомянула, что проведешь праздники в городе «упущенной возможности». И я все понял.

– Ясно… Значит, сумасшедшая была сама по себе. Но откуда она могла знать… Ой, куда мы едем?! – спохватилась Марина, увидев промелькнувший за окном автовокзал.

– Домой.

– Домой – это в Москву?

– Нет, домой – это домой. В наш дом. Понятно?

Content

Наталья Калинина
Упущенная возможность

* * *