Элен Бронтэ

Подсадная невеста

Часть 1

1

Мередит заметила в зеркале полный сочувствия взгляд горничной и сердито дернула плечом:

– Достаточно, Аннет. Можете идти! – произнесла она резче, чем следовало.

– Не желаете ли все-таки выпустить немного локонов, мисс? – осмелилась возразить горничная, как все француженки, уверенная, что лучше английских леди сумеет уложить прическу и расправить складки на платье.

– Это излишне. Ступайте, – холодно повторила Мередит, и только после этого Аннет наконец оставила ее одну, напоследок едва ли не хлопнув дверью.

– Боже, за какие прегрешения матушка приставила ко мне эту самоуверенную и дерзкую особу? – пробормотала девушка и отвернулась от зеркала.

Вместо бледного вытянутого лица с большими карими глазами и чуть длинноватым носом в неровном стекле отразились темно-коричневые волосы, скрученные на затылке в простой узел. Недоумение горничной можно было понять – вместо того, чтобы попытаться приукрасить свою внешность, мисс Бартон как будто нарочно старается показаться гостям в невыгодном свете.

Если мисс Мередит и может чем-нибудь гордиться, так это густыми волосами, а она прячет их в пучок, словно какая-нибудь старуха. Нет, этого Аннет решительно не могла понять. Мисс Бартон добра, редко когда ворчит или сердится, к тому же весьма непритязательна в своих привычках, прислуживать такой хозяйке не тяжело, а платят у Бартонов сносно, хотя, конечно, мистер Бартон прижимист, но это никто никогда не осмелится произнести вслух. Горничная искренне жалела молодую леди. В ее-то годы да с таким невыразительным лицом мисс Мередит навряд ли сумеет сыскать себе мужа, останется дома, то ли утешением, то ли упреком своим родителям.

В свои восемнадцать лет Аннет считала двадцатитрехлетнюю мисс Бартон безнадежной старой девой, и, к сожалению, мистер и миссис Бартон придерживались того же мнения. Если взгляды горничной Мередит могла игнорировать, то недовольство родителей ей приходилось выносить с положенным смирением. И с каждым месяцем это смирение давалось ей все тяжелее.

Единственный брат Мередит, Джозеф, сумел сделать очень хорошую партию, и их отец, сам обладающий приличным состоянием, был так рад выгодной женитьбе сына, что довольно долгое время не задумывался о будущем дочери. Миссис Бартон вторила мужу, полагая, что Мередит еще молода и успеет выйти замуж прежде, чем ее юная свежесть увянет.

В семнадцать лет Мередит Бартон считалась если не хорошенькой, то хотя бы миловидной. После окончания пансиона она выезжала в свет с родителями или семьей своего брата, и ей даже приписывали несколько поклонников из тех, кто способен был заметить, как красит ее лицо жизнерадостная улыбка. Мередит не выделяла никого из них, и до помолвки дело так и не дошло, ни тогда, ни в последующие три года.

Когда мисс Бартон исполнилось двадцать, ее отец внезапно опомнился и счел возможным упрекнуть миссис Бартон в том, что она до сих пор не устроила судьбу дочери.

– Следовало выдать Мередит замуж в прошлом году, – заметил он. – Я потратил столько денег на туалеты и драгоценности, пора бы уже переложить эти расходы на ее супруга!

– Разве к вам приходил какой-нибудь джентльмен просить руки Медди? – язвительно осведомилась миссис Бартон.

Мистер Бартон, высокий костлявый мужчина с холодными серыми глазами, недовольно покосился на супругу – миссис Бартон словно бы нарочно ему противоречила.

– Но у нее же были ухажеры. Мистер Тингс, младший Монтрей, кто там еще… а, племянник лорда Соттерсли… Следовало обнадежить кого-нибудь из них, дать понять, что предложение будет принято.

– О, боже! – миссис Бартон сверкнула темными глазами, точь-в-точь как Мередит. – Вы будто проспали последние два года, мистер Бартон! Монтрей уже давно женат, племянник лорда Соттерсли ухаживает за мисс Гришем, она унаследовала большое состояние от своей бабки и к тому же на четыре года моложе Медди, а Тингс… наша дочь ни за что не выйдет за него!

– Не выйдет! Вот об этом нам и надо было поговорить давным-давно! Мередит своевольна и упряма, и это плоды вашего воспитания, миссис Бартон! – мистер Бартон обвиняющим жестом вытянул в сторону жены тонкий длинный палец.

Миссис Бартон театрально прижала ладони к вискам, ее пухлые щеки затряслись от негодования.

– Можно подумать, она не ваша дочь, а падчерица! Вам не мешало бы обращать больше внимания на то, как растет Медди, какие книги она читает…

– Заниматься дочерьми должны матери, а сыновьями – отцы! – мистер Бартон не желал оставить последнее слово за супругой. – Джозеф вырос послушным и благодарным сыном, и это я могу вменить себе в заслуги, а Мередит после окончания пансиона не услышала от вас ни одного подходящего наставления! Неудивительно, что она нахваталась опасной книжной морали!

Миссис Бартон поняла, что пора прибегнуть к последнему способу избежать гнева супруга – она разрыдалась. Мистер Бартон по-своему любил свою жену и не выносил скандалов, поэтому нехотя отступил.

– Ну, довольно, моя дорогая. Ваши истерики тут не помогут. Уж лучше постарайтесь убедить Мередит быть приветливее с Тингсом, может, он все еще интересуется ею.

Миссис Бартон пообещала сделать все возможное, чтобы вразумить дочь, в душе будучи уверенной, что Мередит ни за что не примет предложение невыносимо скучного мистера Тингса, к тому же слегка косоглазого и сутулого. К счастью для мисс Бартон, ее матушка желала дочери счастливой судьбы и старалась смягчить склонность мистера Бартона к домашнему тиранству.

Мистер Тингс был благополучно забыт, а немного погодя общество единодушно признало шансы Мередит Бартон на замужество ничтожными.

Ее отец удовольствовался небольшой местью, чуть ли не втрое уменьшив траты на содержание дочери. Мередит никогда не занимала себя мыслями о новых платьях и почти не заметила, как оскудел ее гардероб, главное, ее не лишили любимых книг и фортепьяно.

Миссис Бартон все же приставила к дочери бойкую горничную-француженку в надежде, что ловкая девица сумеет придать своей хозяйке элегантный вид с помощью тех средств, которые оставались в распоряжении Мередит.

Аннет честно выполняла свои обязанности, и все же от мисс Бартон за милю веяло неподобающим юной леди здравомыслием. Мередит не кокетничала, не перешептывалась с другими девушками и не закатывала глаза в восхищении при виде самого популярного холостяка сезона, а если рассуждения какого-нибудь джентльмена казались ей выспренными и глупыми, она не боялась об этом сказать.

Неудивительно, что избранный светский кружок Рединга принимал мисс Бартон холодно, а сама Мередит предпочитала уют библиотеки пестрому водовороту гостиных и бальных зал.

Всего одну из знакомых леди Мередит могла называть своей подругой и считала себя счастливой оттого, что такая подруга у нее есть.

Джессика Лоусон училась в пансионе вместе с мисс Бартон, и после его окончания девушки вели оживленную переписку, так как встречаться им доводилось очень редко, не более двух-трех раз в год. Родители мисс Лоусон в представлении отца Мередит были нищими, но они постарались дать дочери достойное образование, способное ее прокормить. Джессика лишилась матери в девятнадцать лет, а еще через год она потеряла и отца, но к этому времени мисс Лоусон уже служила гувернанткой в семье недавно разбогатевшего торговца и, казалось бы, могла считать свое будущее устроенным.

Мередит посвящала переписке с подругой немалую долю своего времени, поглощенная заботами о своих воспитанниках Джессика обычно отвечала более кратко, но обе леди ждали этих писем и радовались им от всего сердца. А уж если им доводилось повидаться, обе никак не могли наговориться, и мистер Бартон только в удивлении разводил руками – он редко видел свою рассудительную дочь такой оживленной.

Как правило, мисс Лоусон приезжала погостить к подруге на Рождество, если хозяева ее отпускали, но чаще она проводила с Мередит две-три недели, когда оказывалась без работы. Трудолюбивая, образованная леди достойна была заботиться даже о принцах и принцессах, и тем не менее ей нередко приходилось искать новое место. Несчастье мисс Лоусон заключалось в ее красоте. Тонкая девушка со светло-пепельными волосами с задумчивым, чуть грустным выражением зеленовато-серых глаз неизменно притягивала взоры мужской половины семьи своих нанимателей, к большому неудовольствию половины женской. В лучшем случае Джессике отказывали от места с приемлемыми рекомендациями и жалованьем за месяц вперед, в худшем же просто выгоняли из дома.

– Подумать только, миссис Краффед чуть не спустила меня с лестницы, когда увидела, что ее сын стоит передо мной на коленях прямо на площадке между вторым и третьим этажами! – Джессика никогда не позволяла подруге жалеть себя, если бы Мередит хуже знала мисс Лоусон, она могла бы подумать, что Джессика относится к потере работы как к очередному приключению. – Хорошо еще, мне позволили собрать вещи, и кучер по доброте душевной отвез меня к дилижансу!

– Но мистер Краффед объяснился тебе в любви, почему бы тебе не выйти за него замуж и не оставить наконец неблагодарный труд по превращению этих кошмарных существ в благовоспитанных маленьких леди и джентльменов!

– Не надо так, Медди, они совсем не так уж плохи, если сумеешь найти к ним подход, – вступалась Джессика за своих подопечных. – Что касается молодого Краффеда… он говорил только о любви и ни слова – о женитьбе!

– Как отвратительно! – Мередит сердито стукнула кулачком по диванной подушке. – Всякий раз одно и то же! С твоей красотой ты могла бы выйти замуж за графа или маркиза, а между тем тебе приходится скитаться из дома в дом подобно нищенке из-за того, что все эти так называемые джентльмены не способны вести себя, как подобает!

Джессика грустно качала головой – до сих пор ей не встретился человек, чьи чувства были бы сильны и благородны и нашли отклик в ее душе, и с каждым годом ее надежды обрести счастье таяли. Подруги много говорили об этом и сошлись во мнении, что красота одной и хорошее приданое другой еще не могут служить залогом удачного замужества.

Мередит гораздо меньше, чем Джессику, огорчало собственное одиночество, состояние мистера Бартона защищало его дочь от необходимости заботиться о куске хлеба, и теперь, и в будущем. Конечно, в заточении родного дома Мередит приходилось выносить попреки отца и проповеди матери, но она прекрасно сознавала, насколько близко к Джессике подкрадывается пугающая нищета, и навряд ли согласилась бы променять размеренную жизнь обеспеченной старой девы на тернистый путь гувернантки.

Возвращаясь к сегодняшнему утру, надо заметить, что подавленное настроение Мередит объяснялось не столько дерзким поведением горничной, сколько полученным накануне письмом от дорогой подруги. Джессика писала, что ей опять отказали от места, так как старший сын хозяев, вернувшийся из поездки на континент, начал оказывать красивой гувернантке преувеличенные знаки внимания, к вящему неудовольствию своей матушки. Мередит с первой утренней почтой отправила мисс Лоусон приглашение погостить у себя столько, сколько Джессика сочтет необходимым для того, чтобы оправиться от пережитых неприятностей. Печаль мисс Бартон еще усугублялась тем, что из предыдущего письма подруги ей показалось, будто молодой джентльмен, послуживший причиной несчастий мисс Лоусон, не оставил ее равнодушной.

«Неужели Джесси успела в него влюбиться? – размышляла Мередит во время завтрака, стараясь делать вид, будто прислушивается к разглагольствованиям своего отца о том, что давно следовало продать один из экипажей, так как после женитьбы Джозефа им не нужен еще один выезд. – Тогда ее положение и в самом деле безнадежно. Если до сих пор она переживала только из-за потери места, то теперь ее страдания будут вызваны разлукой с любимым человеком. Надеюсь, она скоро приедет и расскажет все подробно!»

Мередит оставалось только уповать на глубину привязанности этого джентльмена к ее подруге и его независимость от суждений матери. Ожидать мисс Лоусон стоило через два или три дня, и Мередит знала, что проведет их в нетерпении, не в силах отвлечься от тревожных мыслей с помощью книги или музыки.

Хорошо, что мистер Бартон не возражал против визитов подруги своей дочери, даже его суховатый взгляд смягчался, когда он видел пленительное личико мисс Лоусон, а Джессика всегда кротко выслушивала его почти родительские наставления в отличие от Мередит, прилагавшей заметные усилия, чтоб оставаться спокойной.

Принесли почту, и мистер Бартон поспешно удалился в свой кабинет, оставив жену и дочь в недоумении, – почтенному джентльмену не были свойственны суетливость и нетерпение.

– Неужели Кэролайн вновь овдовела? – миссис Бартон тут же начала строить предположения.

Сестра мистера Бартона в третий раз состояла в браке, и здоровье ее нынешнего супруга оставляло желать лучшего. Мистер Бартон уже неоднократно выражал надежду, что вдовство его сестры не нарушится новым замужеством, ведь если у нее не будет прямых наследников, все ее деньги достанутся когда-нибудь Мередит и Джозефу. А она словно нарочно делала ему назло, вновь и вновь выходя замуж.

У тетушки Кэролайн не было своих детей, но у ее второго супруга имелся сын, некий мистер Джереми Уэйнхилл, последние пять лет проводивший время за границей, кажется, он изучал немецкую поэзию. К радости мистера Бартона, Уэйнхилл не претендовал на состояние своей мачехи, от своей семьи юноша получил достаточное наследство, а последний муж Кэролайн, мистер Спрингвуд, до своей женитьбы на миссис Уэйнхилл был бездетным вдовцом.

– Но тогда письмо от тетушки было бы соответствующим образом запечатано, траурная кайма и все такое, – возразила Мередит. – Надеюсь, дядя Спрингвуд вполне здоров.

– Я тоже уповаю на то, что он проживет еще лет двадцать. С мистером Бартоном случится удар, если Кэролайн в пятьдесят лет соберется замуж в четвертый раз! – согласилась миссис Бартон. – И все же мне очень любопытно узнать, какие известия получил твой досточтимый отец.

Мередит пожала плечами – дела отца ее мало интересовали, особенно когда она ожидала визита дорогой подруги.

– Матушка, вы позволите Джессике занять ту же комнату, что и всегда? Голубую спальню рядом с моей.

– Ну, разумеется, милая. Как хорошо, что ты напомнила, надо распорядиться заменить там занавески, они слишком пыльные, и бедная мисс Лоусон будет чихать, – миссис Бартон проворно вскочила со стула, мгновенно позабыв о мистере Бартоне и таинственном письме.

Мередит прошла в маленькую гостиную, где некоторое время рассеянно поглаживала пальцами клавиши фортепьяно, так и не решив, отвлечет ее музыка от грустных мыслей или расстроит еще сильней.

«Скорей бы уехать в поместье, – думала она. – Хорошо бы Джесси провела у нас целое лето! Может, среди наших соседей мы однажды найдем ей подходящего жениха!»

Этими поисками уже не единожды занималась как сама Мередит, так и ее матушка, увлеченная идеей выдать замуж если не дочь, то хотя бы ее лучшую подругу. Увы, мисс Лоусон не привлекала соседей Бартонов, вернее, их родственников, разделяющих взгляды мистера Бартона на брачные узы. Хорошенькая бесприданница – не та партия, о которой обычно мечтают заботливые родители для своего наследника, а младшие сыновья и вовсе не могут жениться по своему выбору.

Один остроумный молодой джентльмен с унынием сказал как-то Мередит и Джессике, сидя с ними в садовой беседке:

– Если б можно было взять замуж вас обеих! Мой отец остался бы доволен приданым, а матушка – прелестными внуками.

Мередит постаралась не показать, как задел ее этот намек на недостатки ее внешности, но Джессика, такая кроткая, когда дело касалось ее самой, была всегда готова защитить свою подругу от нападок, пусть даже мисс Бартон в этом и не нуждалась. Мередит уже не помнила, что именно сказала мисс Лоусон дерзкому шутнику, но он не появлялся у Бартонов до их отъезда в город.

Мисс Бартон не была уже столь наивна, чтобы думать, будто в это лето что-то может измениться, но ей хотелось видеть впереди сияющую надежду, пусть только для Джессики. «Если бы Джесси вышла замуж, она стала бы приглашать меня навестить ее, как я сейчас приглашаю ее к себе. Отец не любит отпускать меня к тетушке Кэролайн, но уж Джесси-то сумела бы его уговорить», – мечты Мередит уже давно не заходили дальше замужества подруги, словно она стояла на пороге незнакомого дома и боялась шагнуть в открытую дверь, вдруг там ее ожидает что-то ужасное?

Еще в пансионе девушка надеялась, что ее брат и ее милая Джесси полюбят друг друга и обретут счастье под крышей мистера Бартона, но Джозеф был слишком похож на своего отца, чтобы не искать в браке всех возможных выгод сразу.

Мистер Бартон не обедал дома, и за столом миссис Бартон тщетно пыталась занять дочь светскими сплетнями. Мередит кивала или покачивала головой в нужный момент, привычно недоумевая – и как матери не надоест пересказывать всякий день одно и то же. В Рединге не так часто происходили действительно интересные события, и Мередит было бы гораздо приятнее узнать, что к ним приезжает с новой постановкой какой-нибудь известный театр, чем услышать душераздирающую историю о падении с лошади мистера Проктера. От скуки девушка катала по столу хлебные шарики, а сразу после обеда сбежала в сад с книгой.

Как и ее мать, Мередит не любила копаться в саду сама, ее тонким пальцам привычнее была шершавая поверхность книжных страниц или прохладные клавиши фортепьяно. Но ей нравился безмятежный и в то же время вечно меняющийся лик природы, и Мередит не надоедало часами смотреть, как трепещут на ветру листья или мерцают синевой и серебром воды Кеннета, тем более что у нее было предостаточно свободного времени. Мистер Бартон считал прогулки полезными для укрепления здоровья и заставлял своих детей много ходить, когда семья жила в поместье. Полноватому, одышливому Джозефу не хотелось гулять, он хныкал и усаживался прямо на траву, но Мередит неустанно шагала следом за отцом, одобрительно кивающим головой – хоть в чем-то дочь была на него похожа.

Дети выросли, теперь Джозеф Бартон предпочитал передвигаться в уютном, основательном экипаже, стараясь как можно меньше ступать на камни мостовой, а Мередит сохранила привычку к долгим прогулкам, правда, сейчас ей не приходилось прилаживаться к отцовской походке, и девушка останавливалась там, где ей хотелось, и продолжала путь в том темпе, на какой была способна в данный момент.

После чая мистер Бартон наконец-то соизволил поделиться со своими дамами содержанием полученного утром письма, и Мередит пришлось признать, что переживания о судьбе Джессики – еще не самое худшее времяпрепровождение, гораздо более тяжко искать выход собственному горю, чем поддерживать кого-то другого.

– Мне написал Грэхем, – невозмутимо произнес мистер Бартон, прекрасно знающий, что его жена ухватится за эту краткую фразу и разовьет ее в двухчасовую беседу.

– О, в самом деле? И что же он пишет, дорогой? – миссис Бартон немедленно поставила чашку на блюдце и приготовилась задавать вопросы и получать ответы, причем первое ей нравилось едва ли не больше второго.

– Вы, верно, помните, дорогая, что наша роща и фермы, расположенные на правом берегу ниже Ренсфорда, врезаются клином в земли Грэхема? – спросил в ответ мистер Бартон.

Миссис Бартон не помнила такие подробности относительно собственности ее супруга, и Мередит кивнула вместо нее, проявляя умеренную заинтересованность делами отца. Мистер Бартон чуть заметно улыбнулся и продолжил:

– Так вот, эти угодья продал моей семье кто-то из предков Грэхема, ему не хватало денег на то, чтобы дать дочери достойное приданое и устроить свадебный пир.

Эту историю Мередит слышала еще в детстве. Похоже, давно покойные Грэхемы были весьма экстравагантными людьми и растрачивали свое состояние самым легкомысленным образом в отличие от нынешнего хозяина владений, по крупицам пытающегося вернуть своему поместью былое великолепие. Мисс Бартон не вполне понимала, почему отцу вдруг вздумалось пересказывать им с матерью старинные легенды, навряд ли мистер Грэхем сумел бы совершить что-то под стать своим предкам. Увы, секрет раскрылся быстро, даже слишком быстро, чтоб она успела подготовиться к ошеломительной новости.

– Грэхем давно просил продать ему земли по ту сторону Кеннета, так он смог бы получить доступ к мосту, но я всякий раз отказывался. Теперь я думаю, что был неправ, фермы расположены слишком далеко от поместья, чтобы управляющий мог часто ездить туда и смотреть, как продвигаются работы. Да и отношения с Грэхемом эти разногласия значительно подпортили.

– Так, значит, вы заключите сделку с Грэхемом, отец? – Мередит на самом деле заинтересовалась.

– Сделку? Да, пожалуй, – мистер Бартон довольно улыбнулся. – Грэхем предложил мне отдать эти территории в качестве твоего приданого. Его сын, Стивен, попросил у меня твоей руки.

Темные глаза Мередит округлились в беззвучном: «Что-о?!», а миссис Бартон ахнула и прижала руки к груди.

– Мистер Бартон! Как вы меня расстраиваете, – вскрикнула она. – О чем вы думаете, обрушивая такие новости вот так сразу, мое сердце может не выдержать!

– От хороших новостей еще никто не умирал, миссис Бартон, – усмехнулся ее супруг. – Не правда ли, Мередит?

Молодая леди потрясенно молчала, она не могла представить себе, чтобы ее отец вот так решил ее судьбу, ни словом не обмолвившись с женой и не спросив у дочери, желает ли она выйти замуж за Стивена Грэхема или за кого бы то ни было.

– Конечно же, она довольна! Мы все будем так счастливы, наконец-то наша Мередит выйдет замуж! А младший Грэхем, наверное, очень симпатичный юноша, правда, я давно не видала его, но в детстве он был прелестным ребенком! – зачастила миссис Бартон, с трудом переводя дыхание от волнения.

– Вынуждена вас огорчить, матушка, – запинаясь, пробормотала Мередит, но тут же постаралась говорить громче и уверенней. – Я вовсе не желаю стать супругой мистера Грэхема, я совсем его не знаю и, уж конечно, не люблю. Простите, отец…

Мистер Бартон не дал ей договорить, его узкие губы сжались в тонкую линию, холодные глаза наполнились гневом, придавшим им жизни.

– Разве я спрашивал вашего мнения, молодая леди? У вас было довольно времени, чтобы выбрать себе жениха по сердцу, но вы пренебрегли предоставленной вам свободой! Теперь же настало время мне применить свою родительскую власть и выдать вас замуж за человека, который устраивает меня!

– Но, отец… – Мередит не собиралась сдаваться так сразу. – Вы не можете меня заставить!

– Отчего же? – словно бы удивился мистер Бартон. – Ты моя дочь и обязана подчиняться моей воле.

– Она не понимает, что говорит, – вмешалась миссис Бартон, опасавшаяся несдержанности дочери, – Мередит – разумная девочка, и очень скоро она поймет, что вы нашли для нее прекрасную партию, и будет благодарить вас за вашу доброту.

– Именно на это я и надеюсь, – невозмутимо кивнул мистер Бартон. – И готов простить эту необдуманную болтовню, возможно, мне действительно следовало рассказать обо всем постепенно…

На глаза Мередит навернулись слезы. Когда отец гневался, еще можно было надеяться, что он со временем перестанет сердиться и отступится, как делал прежде, когда речь заходила о мистере Тингсе или о поездке к морю. Но когда мистер Бартон замыкался в своей презрительной холодности, ничто не заставило бы его переменить решение. Похоже, он уже давно обдумывал этот план, и неизвестно еще, кто первый предложил поженить Стивена Грэхема и мисс Бартон. Скорее всего, именно ее отцу пришла в голову блестящая идея сбыть с рук дочь, а заодно избавиться от собственности, приносящей больше хлопот, чем денег.

– Стивен Грэхем не любит меня, как мог он согласиться на этот брак? – жалобно спросила девушка.

– В отличие от тебя, Мередит, Стивен понимает: его отцу лучше знать, что надобно для счастья его детей и процветания всего семейства, – обвиняющим тоном ответил мистер Бартон. – Тебе бы не мешало поучиться смирению.

– Прошу вас, отец, позвольте мне остаться с вами и матушкой! Я не могу выйти замуж за чужого мне человека! – Мередит не хотела умолять, но еще меньше она хотела позже пожалеть о том, что не сделала все возможное, чтобы избежать горькой участи. – Он может оказаться мотом или пьяницей, жестоким и злым человеком! В детстве игры со Стивеном всегда заканчивались порванными платьями и разбитыми носами у всех девочек в округе, разве вы не помните?

Миссис Бартон не ожидала такого настойчивого сопротивления. Она уже успела представить себе церковь, полную народа, и свою дочь в чудесном платье и с модной прической, идущую по проходу к алтарю. Подумать только, Мередит оказалась настолько глупа, что хочет отказаться от всего этого!

– Довольно, Мередит. Я больше не желаю выносить капризы избалованной девчонки! – снова начал закипать мистер Бартон. – Тебе стоило бы напомнить, что ни молодость, ни привлекательная внешность не являются более твоими достоинствами, и бессмысленно надеяться на то, что к тебе посватается какой-нибудь герцог или принц, но я не стану тратить свое время на уговоры там, где должно быть достаточно одного моего слова. Ступай к себе, сегодня ты лишена возможности сидеть с нами за одним столом.

Миссис Бартон протестующе взмахнула рукой, а Мередит почла за лучшее удалиться в свою комнату, где могла дать волю чувствам, но мистер Бартон еще не закончил.

– Венчание состоится в декабре. В июле мы поедем погостить у Грэхемов, и вы со Стивеном сможете заново познакомиться. Грэхем заверил меня, что его сын полон всевозможных достоинств, и ты тоже в этом убедишься. Надеюсь, ты, в свою очередь, понравишься Грэхемам, и мне не придется краснеть и выслушивать упреки в том, что я не смог воспитать настоящую леди.

Мередит со слезами на глазах бросилась к двери, но еще успела услышать, как ее мать старается смягчить мистера Бартона:

– Она одумается, я уверена, и они со Стивеном составят прекрасную пару.

– Разумеется, одумается, – небрежно кивнул мистер Бартон. – Навряд ли ее прельщает незавидная участь мисс Лоусон.

Мередит взбежала по лестнице, путаясь в длинной юбке, и захлопнула дверь своей спальни прямо перед любопытным носиком Аннет, уже почувствовавшей, что в доме происходит что-то необыкновенное.

2

В своей комнате Мередит провела остаток дня, и ее одиночество нарушила только миссис Бартон, явившаяся с чайным подносом. К этому времени девушка наплакалась, успокоилась и проголодалась, а ее чувства к мистеру Бартону как никогда были далеки от дочерней привязанности. Угроза, которую она услышала, выходя из гостиной, казалась слишком жестокой даже для мистера Бартона. Мередит знала, что ее отец скуповат, но обычно его скупость ограничивалась некими разумными пределами – не разжигать огонь летом, не держать лишнюю прислугу, не тратить на одежду больше того, что требуют светские обязанности…

Но Мередит и в голову не приходило, что отец считает настолько обременительным содержать единственную дочь, и сейчас девушке причиняло боль осознание того, что ее берут замуж только как дополнение к вожделенным Грэхемами землям.

– Как унизительно, боже, как мне пережить этот позор? Разве Стивен станет уважать жену, от которой была рада избавиться ее родная семья? И как я смогу выносить своего мужа, если он поведет себя грубо и оскорбительно?

О, мистер Бартон не так уж плохо знал свою дочь. Отцу не удалось превратить ее в покорное создание, но по натуре Мередит не была и бунтаркой. И едва лишь она поняла, что перелом в ее судьбе неизбежен, она принялась раздумывать, как ей строить свою жизнь с навязанным отцом супругом, вместо того, чтобы тайком сбежать из дома и попросить приюта у тетушки Кэролайн. Неприятностей, доставшихся на долю Джессики, вполне хватило для того, чтоб Мередит не питала иллюзий относительно того, что сможет сама обеспечить свое будущее. Слишком уж много бедных независимых леди занималось поисками какого-нибудь места, ни к чему пополнять их ряды еще одной, отнюдь не приспособленной к самостоятельной жизни.

Каким стал Стивен Грэхем – вот вопрос, которым задавалась Мередит до прихода матушки. Счастье еще, что он лишь на два или три года старше ее самой, отец, теперь она это понимала, мог подыскать ей в мужья и какого-нибудь престарелого вдовца с кучей взрослых детей, насмехавшихся бы над своей молодой мачехой.

– Как же несправедливо с нами обходится провидение! – посетовала она, внезапно вспомнив о скором визите подруги. – Бедная Джесси приедет ко мне за утешением, а ей придется утешать меня. Если бы только Стивен Грэхем не оказался таким послушным сыном!

Миссис Бартон тайком от мужа принесла дочери чай и немного еды, и Мередит приготовилась к еще одной порции упреков и уговоров. Пока девушка отдавала должное пирогу, мать увещевала Мередит, приводя все новые и новые доводы в пользу замужества. Как и мистер Бартон, его супруга не проявила особого такта и прямо высказалась относительно утратившей свежесть внешности Мередит.

– Если уж мисс Лоусон со своей ангельской красотой не может найти мужа, согласного взять ее без приданого, то и тебе не стоит на это надеяться, дорогая.

– Но у меня-то есть приданое или уже нет? – ворчливо ответила молодая леди.

– Конечно, есть. Об этом я тебе и говорю, – миссис Бартон осуждающе качала головой. – Только на него тебе и стоит рассчитывать.

– Тогда почему я не могу подождать еще немного? Если уж мне суждено выйти замуж за того, кто прельстится моим приданым, пусть хотя бы он мне понравится!

– Стивен тебе понравится, я в этом уверена. Подумай, дитя мое, другой такой удачный случай может представиться слишком поздно или и вовсе никогда. Тебе исполнится двадцать пять лет, затем тридцать… тогда даже приданое не заставит молодого привлекательного джентльмена жениться на тебе, разве только, если он будет отчаянно нуждаться в деньгах. А я не думаю, что ты пожелаешь себе такого супруга!

Тут мать была права, Мередит не нашла, что возразить, кроме того, что она может попросту остаться старой девой.

– У меня ведь есть немного своих денег? Бабушка Бартон завещала мне какую-то сумму…

– Твое наследство не так уж велико, ты не сможешь долго существовать на эти средства, а отец не будет помогать тебе, если ты решишься так неблагодарно поступить с твоими бедными родителями. Тебе следует все же подумать о собственной семье, о детях… Разве тебе не хочется жить в красивом доме, а со временем стать его хозяйкой?

Мередит не стала продолжать спор, матери всегда удавалось сочетать в своих речах заманчивые обещания и шантаж и, похоже, девушке оставалось только смириться и готовиться к свадьбе с мистером Грэхемом. После того, как миссис Бартон ушла, уверенная, что ее дочь избавилась от сумасбродных мыслей, Мередит немного утешилась тем, что Стивен, возможно, точно так же страдает от невозможности поступать по собственному разумению, как и она сама.

– Может быть, мы даже сумеем понять друг друга, – пробормотала она. – Если он не так уж глуп, мы как-нибудь договоримся и научимся жить вместе. Но я никогда его не полюблю…

Мередит попыталась припомнить все, что она знала о Грэхемах. Их поместье находилось далеко от дома ее отца, в другом приходе, и обе семьи встречались нечасто, только на самых больших праздниках, куда приглашали даже дальних соседей. Стивен был долговязым мальчишкой с соломенного цвета волосами и узкими хитроватыми глазами, он умел придумывать шалости и оставаться безнаказанным, что всегда сердило Мередит и ее маленьких подружек.

Потом Стивен уехал учиться, чуть позже и Мередит отправилась в пансион, и больше они не виделись с молодым Грэхемом. Кажется, у него была еще сестра, намного моложе Стивена, сейчас ей, должно быть, лет двенадцать-тринадцать, и она вряд ли сможет стать подругой Мередит.

– Надо сразу же сказать ему, что у меня будет часто гостить Джессика… Хоть бы он не оказался мелочным скрягой и позволил мне покупать книги и ноты… Как-то ко мне отнесется миссис Грэхем? Если она тоже скажет, что я немолода и некрасива, я вовсе не буду с ней разговаривать!

Аннет, явившаяся раздеть свою хозяйку, похоже, уже успела подслушать или узнать от самой миссис Бартон о предстоящей свадьбе Мередит. Француженка болтала без умолку, задавая сотни вопросов о том, насколько велико поместье мистера Грэхема, каков его доход, есть ли у него дом в Лондоне… Аннет считала, что на новом месте ей понравится гораздо больше, чем в доме мистера Бартона, где она постоянно жаловалась на холод в своей комнате. Мередит наконец не выдержала и резко оборвала горничную:

– Я вовсе не уверена, что вы переедете вместе со мной в поместье моего мужа, Аннет. Полагаю, там достаточно прислуги, и ею занимается нынешняя миссис Грэхем.

Аннет прикусила выдающуюся вперед нижнюю губку и доделала свою работу в молчании. После того, как девушка выскользнула за дверь, на этот раз закрыв ее бесшумно, Мередит почувствовала угрызения совести. В конце концов, несправедливо срывать на служанке свою досаду, и Аннет может оказаться единственным близким ей человеком в чужом доме. Мередит внезапно поняла, что француженка уже не так раздражает ее, как прежде, и пообещала себе завтра быть с девушкой поласковее.

На следующий день мистер Бартон подозрительно присматривался к дочери, но, кроме припухших, воспаленных глаз, ничего в облике Мередит не выдавало ее страданий. Мать и отец молодой леди могли быть довольны – дочь явно не собиралась отказываться от еды, устраивать истерики или еще как-то выражать свое несогласие с грядущим замужеством.

К обеду явились Джозеф и его жена Хелен, вялая белокурая женщина, ожидающая появления на свет наследника. Мистер Бартон надеялся, что невестка подарит ему внука, и был предупредителен и любезен, в столовой даже разожгли камин, чего никогда не делали в мае.

Миссис Бартон тут же сообщила радостную новость, и поздравления Джозефа привели Мередит в состояние тихой ярости.

– Тебе все-таки удалось найти себе муженька, дорогая сестра! – заявил любящий братец. – Признаться, мы с Хелен уже не чаяли видеть тебя замужней дамой, да и никто другой не смог бы себе этого представить!

– К счастью, у меня есть батюшка, который позаботился о том, чтобы я не ела даром его хлеб, – холодно ответила Мередит.

– С таким острым язычком ты можешь не понравиться семейству своего мужа, – неодобрительно поморщился Джозеф.

– Навряд ли это меня обеспокоит, – отрезала его сестра и отвернулась, чтобы не видеть самодовольную физиономию достойного наследника рода Бартонов.

Хелен немного оживилась, когда миссис Бартон выразила надежду на то, что дети Мередит и Джозефа могут когда-нибудь пожениться, и тогда собственность Бартонов и Грэхемов превратится в одно большое поместье. Мередит слушала, как ее родственники по косточкам разбирают ее будущее, и с удивлением думала, что, пожалуй, будет даже рада покинуть этот дом, лишь бы видеть Бартонов как можно реже.

Назавтра Мередит почти не отходила от окна большой гостиной, выходящего на парадный вход в дом, но Джессика так и не приехала. Нетерпение мисс Бартон было вознаграждено только на следующий день, к счастью, почти сразу после завтрака – еще несколько часов ожидания Мередит не смогла бы вынести.

Покрытое пылью платье и забрызганные грязью ботинки подруги ясно говорили о том, что путешествие мисс Лоусон оказалось не очень приятным. Миссис Бартон поспешила окружить бедняжку всевозможными удобствами, и Мередит пришлось еще почти целый час мерять шагами коридор, пока Джессика не открыла дверь голубой спальни и не позвала ее.

Подруги обнялись со слезами на глазах.

– Как же я рада, что ты наконец здесь! Ты даже не можешь себе представить, как я ждала тебя, – пробормотала Мередит.

– Могу, дорогая моя, – грустно улыбнулась Джессика. – Пока твоя горничная причесывала меня, она успела поделиться новостью. Ты выходишь замуж и ничего не написала мне об этом!

– Чего тебе наболтала Аннет? – нахмурилась Мередит, ей хотелось самой рассказать подруге о своих горестях. – О том, что отец выдает меня замуж за Стивена Грэхема, я узнала лишь три дня назад, ты уже была в дороге!

– Я, наверное, не все поняла, твоя француженка говорит слишком быстро, – смутилась Джесси. – Я охотно услышу обо всем еще раз от тебя.

Подруги присели к маленькому столику, нарочно поставленному по просьбе Мередит в спальне – здесь обе леди могли пить чай и беседовать столько, сколько им захочется, без опаски быть прерванными или подслушанными кем-либо из домочадцев.

– Самое ужасное, что я не хочу выходить замуж за этого человека, я его совсем не знаю и, конечно, не люблю, – начала Мередит с главного.

Лицо Джессики просветлело.

– А я уж думала, ты скрывала от меня свою помолвку. Прости меня, я не должна была сомневаться!

Мередит и не думала сердиться, ей не терпелось поскорее высказать Джессике все, что темным облаком клубилось в душе. К тому же ведь и у мисс Лоусон имелась наготове своя история, и Мередит должна была в своем унынии не забывать о плачевном положении дорогой подруги.

По прошествии двух часов леди так и не решили, которой из них достался более тяжкий удел, но Мередит хотя бы успокоилась относительно чувств Джессики. Если верить мисс Лоусон, она испытывала к сыну своей бывшей хозяйки отнюдь не трепетные и пылкие чувства. Молодой джентльмен показался Джессике приятным, но дальнейшее развитие событий заставило ее сосредоточиться на планах на будущее, и поклонник был ею благополучно забыт, тем более что он не проявил ни настойчивости, ни постоянства.

– Ты видишь так много разных людей… неужели твое сердце ни разу не начинало биться чаще, как об этом пишут в романах? – недоумевала Мередит.

– Поверь, я не бегу от любви, – ответила Джессика. – Но, как только я вижу, что мужчина, еще недавно проявлявший ко мне явную склонность, начинает увиливать от объяснения и избегать меня, едва заметив неодобрительный взгляд своей матушки или тетушки, мне становится ясно – я ни за что его не полюблю. Мой рыцарь должен быть храбрым и благородным, противостоять всему свету ради своей избранницы, и вот тогда я смогу его полюбить!

– Похоже, мой будущий супруг отнюдь не тот герой, о каком ты говоришь, – вздохнула Мередит. – А мне придется если не полюбить его, то хотя бы постараться ужиться с ним…

– Жаль, что ты не знаешь, какой он. Воспоминания детства мешают тебе отнестись к нему так, как он того заслуживает, – сочувственно кивнула Джессика.

– Мы отправимся к Грэхемам в июле, и тогда я своими глазами увижу, что представляет из себя Стивен Грэхем. А до той поры мне придется мучиться неизвестностью! Ты ведь поедешь вместе со мной, Джесси? Рассчитывать на поддержку отца и матери мне не приходится, так хотя бы ты будь со мной, прошу тебя!

Джессика ласково погладила подругу по руке.

– Прости, Медди, но я не смогу пробыть здесь до июля. Гостеприимство твоей семьи слишком ценно для меня, чтобы им злоупотреблять. Завтра же мне следует начать поиски нового места! Надеюсь, через две-три недели я уже буду устроена.

– Я знаю, что не должна настаивать, но мне очень, очень жаль. Ты могла бы помочь мне взглянуть на Стивена справедливым взором, боюсь, я наговорю дерзостей ему и его родителям, я просто не знаю, как смогу сдержать всю горечь, что копится во мне с каждым днем! – пожаловалась Мередит.

– Мне так больно огорчать тебя, но я не могу остаться надолго! Может быть, мне удастся устроиться в какую-нибудь семью, проживающую не очень далеко от земель твоего отца и мистера Грэхема, тогда бы я смогла хотя бы приехать на твою свадьбу!

Мередит задумалась на некоторое время, потом вдруг с радостным удивлением вскинула голову.

– О, Джесси! Как я могла забыть, у Стивена же есть сестра, девочка-подросток, и ей, наверное, нужна гувернантка! Почему бы нам не уговорить отца написать мистеру Грэхему и попросить дать тебе возможность работать у них? Тогда мы смогли бы видеться каждый день!

Джессика неуверенно улыбнулась.

– Скорее всего, у мисс Грэхем уже есть гувернантка…

– Но ведь можно попробовать! Разве это не чудесно для нас обеих – жить в одном доме?

Мередит чувствовала, как ее печаль на глазах рассеивается, – когда рядом есть хотя бы одна родственная душа, справиться с испытаниями легче. Джессика намотала на палец пепельный локон, ее личико выражало сомнение и робкую надежду.

– Думаешь, мистер Бартон согласится просить за меня?

– Еще бы! Если при этом я стану смиренной и послушной да еще намекну ему, что мое семейное счастье зависит от того, будет ли рядом со мной моя подруга, он не сможет отказать. К тому же ты его любимица, тебе он не откажет в помощи и сострадании.

– Что ж, ты меня уговорила. Пожалуй, и вправду стоит попробовать, ведь если бы мне удалось устроиться к Грэхемам поскорее, я могла бы написать тебе обо всем, что происходит у них в доме, присмотреться к твоему жениху, его характеру и манерам…

Мередит чуть не захлопала в ладоши от радости – эта мысль не пришла ей в голову.

– В самом деле ты могла бы стать моей лазутчицей во вражеском лагере! После обеда нам следует поговорить с отцом, в это время он обычно пребывает в относительно благодушном настроении.

Цепляясь друг за друга, как за спасительный канат, обе леди сумели немного воспрянуть духом, и будущее уже не казалось им окрашенным лишь в серые и черные тона.

Мистер Бартон выглядел слегка встревоженным, когда Мередит попросила разрешения побеседовать с ним после обеда, но тотчас успокоился, едва дочь заговорила о карьере своей подруги. «Похоже, он решил, будто я пришла сообщить ему о том, что собираюсь покинуть этот дом и стать независимой молодой леди, – подумала Мередит. – Он так охотно согласился помочь Джесси… Надо было просить сразу и что-нибудь для себя, и как я не догадалась!» Единственная трудность состояла в том, что Мередит не знала, чего ей хочется для себя, не считая, конечно, горячего желания не выходить замуж за Стивена Грэхема, а это была та самая просьба, с которой не было никакого смысла подходить к мистеру Бартону.

Так и получилось, что Мередит вышла из кабинета своего батюшки, заручившись его обещанием написать мистеру Грэхему о Джесси и ее беде. Конечно, радоваться было преждевременно, кто знает, как обстоят дела с гувернантками у Грэхемов и их ближайших соседей, но кое-какая надежда оставалась. Мередит припомнила, что, хотя ее подруги уже давно замужем, за последние три-четыре года подросли их младшие сестры, возможно, кому-нибудь и в самом деле требуется воспитательница с утонченными манерами и умением привить их капризным девочкам-подросткам.

Обе молодых леди уговорились, что не станут слишком уповать на будущие блага, чтобы не отпугнуть удачу, и всю следующую неделю провели в приятных прогулках и беседах о прочитанном и увиденном. Мистер Бартон полагал, что присутствие мисс Лоусон благотворно влияет на его дочь – озабоченная складочка на высоком лбу Мередит разгладилась, темные круги вокруг глаз исчезли, уступив место сеточке тонких морщинок, являющихся, как утверждают люди знающие, следствием частого смеха.

Скорее, Мередит смешила Джессику, мисс Лоусон тяжелее, чем подруге, удавалось скрывать свою тревогу, и Мередит старалась изо всех сил, частью вспоминая, а частью придумывая занятные истории из жизни своих знакомых.

– Тебе надо все это записывать, – хихикала Джессика. – Довольно уже читать, Медди, попробуй доверить свои мысли перу и бумаге, возможно, это тебя прославит.

– У хозяйки дома, как правило, нет времени на разные пустяки, – вырвалось у Мередит, и она тут же пожалела, что вспомнила о предстоящей перемене в своей жизни.

– Тогда молись, чтобы старшая миссис Грэхем прожила подольше, – наступил черед Джессики ободрить подругу.

Обе рассмеялись, и Джесси принялась рассказывать о проделках самых любимых из своих воспитанников, а Мередит постаралась вставлять уместные и забавные реплики, чтобы Джессика не думала, что ее попытки поддержать подругу тщетны.

Миссис Бартон исхитрилась уговорить мужа повысить сумму на содержание Мередит, и мистеру Бартону пришлось согласиться, что гардероб дочери не соответствует высокой цели, для которой он предназначен – сделать девушку привлекательной в глазах жениха и его родителей.

Под присмотром матери и вездесущей Аннет Мередит обзавелась несколькими модными туалетами и шляпками, не выражая при этом никакого собственного мнения. К счастью, вкус Аннет оказался достаточно хорошим для того, чтобы не испортить внешность своей хозяйки, а язычок – достаточно бойким для того, чтобы убедить миссис Бартон отказаться от слишком ярких тканей и лишних воланов. Изысканная простота равно шла Мередит и Джессике, подчеркивая выразительные глаза одной и нежный цвет лица другой. Конечно же, мисс Лоусон тоже получила новое платье, хотя и пыталась отказаться от оказанной ей любезности.

Ярды бледно-розового шелка превратили Джессику в нежный бутон, вот-вот готовый расцвести, хотя, по мнению той же Аннет, пора цветения все затягивалась и затягивалась. Мередит в синем и вишневом казалась старше своей подруги, но она ненавидела всяческие ухищрения, к каким прибегают некоторые леди в надежде убавить себе несколько лет.

– Недурно, недурно, – одобрил мистер Бартон обеих леди, когда они как-то вечером предстали перед его придирчивым взором. – Мисс Лоусон словно только что выпустилась из пансиона, именно такой я ее и помню… А Мередит стала похожа на мою сестру, точно так Кэролайн выглядела перед вторым замужеством. Надеюсь, твой брак продлится дольше, чем ее.

Мередит благоразумно промолчала, заметив, как нахмурился отец при воспоминании о сестре. Конечно, мистер Бартон написал ей о помолвке Мередит и младшего Грэхема, но ответа до сих пор не было, и, насколько Мередит знала свою тетку, тон ответного письма мог быть каким угодно, от возмущенного и осуждающего до восторженного и даже завистливого.

Так или иначе, приготовления к поездке в поместье мистера Грэхема занимали немало времени, и Джессика и Мередит внезапно с удивлением поняли, что прошло уже восемь дней с тех пор, как мистер Бартон отослал Грэхемам письмо с рекомендациями мисс Лоусон.

– Сегодня или завтра все должно решиться, – пробормотала Мередит, уныло разглядывая пяльцы с недоделанной работой. – Только бы тебе не пришлось уехать далеко от меня, я каждый день молю господа не лишать меня твоей сердечной дружбы!

– И я молюсь о том же, а еще я прошу счастья для тебя и покоя для себя, – вздохнула Джессика. – Подумать только, как отличается наша жизнь от той, о какой нам мечталось во время учебы в пансионе! Мы надеялись выйти замуж за братьев и поселиться в одном доме, помнишь, Медди?

– О, ну, конечно, помню! Сначала мне хотелось, чтобы ты стала женой Джозефа, но он слишком скучный для тебя, к тому же ты заметила, что ведь у тебя-то нет брата, годящегося мне в женихи, а, значит, надо придумать что-то другое. И тогда мы сочинили этих братьев, сыновей какого-нибудь герцога, который поделит свои владения ровно пополам, а на границе построит для нас огромный дворец с двумя входами…

– На случай, если кому-то из нас захочется пригласить своих собственных гостей, хотя мы не могли себе представить, что у нас будет что-то личное, кроме мужей, все, мы думали, будет у нас общим – дом, сад, кареты и собаки…

– И много-много детей…

Аннет, подслушивавшая разговор подруг из гардеробной, где должна была чистить платье мисс Лоусон, закатила глаза – как можно болтать подобную чепуху в таком возрасте! Обе мисс, видно, потеряли остатки разума из-за своих переживаний. Надо же было додуматься мечтать о том, чтобы жить в одном доме! Этого практичной француженке было не понять, она-то ни за что не разделила бы права хозяйки дома с кем-то еще, пусть и с лучшей подругой. Возможно, поэтому у Аннет и не имелось подруг.

Сентиментальные воспоминания прервала миссис Бартон, с довольным видом появившаяся на пороге.

– Вы слишком много времени проводите в душной спальне, дорогие мои! – громко заявила она. – Ступайте в сад, после дождя там приятно подышать воздухом, но сперва наденьте шали, от сырости можно простудиться!

Мередит с удивлением смотрела на мать – неужели она пришла только для того, чтобы заставить их отправиться на прогулку? Но миссис Бартон уже поняла свою оплошность и вернулась к делам насущным.

– На самом деле я хотела сообщить вам, что мистер Бартон получил ответ от Грэхема. Место для мисс Лоусон нашлось!

Джессика в волнении вскочила на ноги, едва не перевернув столик, а Мередит уронила пяльцы.

– Матушка, не мучьте нас, мы и без того слишком долго ждали благоприятных известий! – воскликнула Мередит.

– Я бы сказала, для мисс Джессики все складывается самым удачным образом, – начала миссис Бартон, как только уселась. – Гувернантка мисс Грэхем недавно сочеталась браком с управляющим поместьем и неоднократно выражала желание оставить работу и посвятить себя заботе о муже, однако мисс Алисия не хотела расставаться со своей наставницей. Миссис Грэхем не знала, как уговорить дочь согласиться на другую гувернантку, но после того, как пришло письмо от мистера Бартона, сам хозяин дома решил вмешаться в это дело. Мистер Грэхем никак не может отказать моему супругу в любезности теперь, когда между ними установились дружеские и деловые отношения, а вскоре появятся и родственные связи, и он без раздумий приказал мисс Грэхем прекратить капризничать и ожидать приезда мисс Лоусон.

– Бедняжка, наверное, очень огорчилась, – расстроилась Джессика. – Навряд ли она будет мне рада, если ее силой разлучают с женщиной, к которой она привязана.

– Я бы не стала об этом беспокоиться, – отмахнулась миссис Бартон. – Прежняя гувернантка живет неподалеку, и всегда можно посоветоваться с ней относительно того, как найти подход к девочке. Молодой леди не подобает расти строптивой и упрямой, не стоит потакать ей ради ее же блага.

Мередит не пожелала усмотреть в словах матери намек на себя, а, может, его там и не было. Если бы что-нибудь в таком духе произнес мистер Бартон, девушка могла бы не сомневаться – речь идет о ней, но миссис Бартон редко выражалась иносказательно, скорее, она прямо сравнила бы поведение своей дочери и мисс Грэхем.

– Уверена, мисс Грэхем очень скоро полюбит нашу Джессику, – сказала Мередит. – По-другому просто и быть не может!

– Я думаю, мисс Лоусон, с ее опытом и безупречными манерами, быстро завоюет симпатии как маленькой мисс, так и ее отца с матерью, – согласилась миссис Бартон.

– Когда я должна ехать? – спросила Джессика.

– Слуга, который привез письмо, приехал в собственной карете мистера Грэхема, для того чтобы вернуться вместе с новой гувернанткой. Я думаю, лучше выехать поутру, тогда к вечеру вы доберетесь до Черстона, а оттуда до поместья Грэхемов всего две или три мили.

– Так скоро? – ахнула Мередит. – Неужели ты не можешь погостить у меня подольше?

– Я не должна пренебрегать счастливым случаем и заботой мистера Бартона, который просил за меня, – возразила Джессика.

– Именно так, дитя мое. Думаю, надо немедленно начать сборы, – вмешалась миссис Бартон. – Я прикажу приготовить вам в дорогу корзину с провизией, а ты, дорогая, пришли Аннет, чтобы она помогла мисс Джесси собраться.

Мередит вспомнила о горничной, притаившейся в гардеробной, и позвала Аннет. Француженке пришлось отказаться от надежд подслушать что-то еще, так как подруги вняли совету миссис Бартон и спустились в сад, оставив горничную укладывать платья и другие вещи мисс Лоусон. К радости Аннет, их было не так уж много.

– Почему ты так огорчилась, Медди? – озабоченно спросила Джессика. – Разве не об этом мы мечтали – устроить меня в дом Грэхемов?

– Да, конечно, но я хотела побыть с тобой еще хотя бы немного… С каждым прожитым днем я приближаюсь к этой злосчастной свадьбе и, боюсь, с твоим отъездом совсем впаду в уныние, – созналась Мередит.

– Чем скорее я уеду, тем скорее ты получишь от меня письмо с описанием мистера Грэхема-младшего, его характера и привычек. Я же буду твоими глазами и ушами в доме Грэхемов, ты забыла?

– Ты права. Мне пора отпустить тебя и смириться с неизбежностью, – мисс Бартон старалась выглядеть невозмутимой.

– Тогда улыбнись скорее, ведь всего через полтора месяца мы снова увидимся. Если, конечно, к тому времени Грэхемы меня не выгонят!

– Не думаю, если мисс Грэхем умная девочка, она поймет, какое сокровище получает в твоем лице. Ты сможешь превратить ее в безупречную леди, и ее матери останется только всю жизнь вспоминать о тебе с благодарностью!

– Возможно, ее нынешняя гувернантка опытнее меня и уже много сделала для воспитания мисс Алисии, – возразила Джесси. – Но мы с тобой не будем сейчас думать о грустном, лучше пойдем в гостиную, поиграем и попоем в последний раз.

Мередит не любила петь на публике, ее голос был слабым, но вдвоем с Джессикой они часто исполняли дуэты, и серебристый голосок мисс Лоусон справлялся с трудными партиями, а Мередит мягко вторила подруге, оттеняя ее талант.

За обедом мистер Бартон поздравил свою гостью с благоприятным решением ее дела, а Джессика выразила старому джентльмену положенную признательность за оказанный ей прием и поистине отеческую заботу.

Подруги проговорили допоздна, а рано утром бледная, словно бы вдруг постаревшая Мередит спустилась проводить Джессику, такую же бледную и сонную. Леди обнялись и расцеловались на крыльце, пока слуга и кучер мистера Грэхема терпеливо ожидали у кареты.

– Я очень скоро напишу тебе и буду писать так часто, как смогу, – в который раз уверяла Джессика. – Пообещай, что не станешь много плакать и ссориться с отцом. В конце концов, он уверен, что делает все это ради твоего счастья.

– Хотела бы я поглядеть на него твоими глазами, но не могу, – вздохнула Мередит. – Поезжай, и да благословит тебя господь. Я буду молить, чтобы на этом месте ты задержалась столько, сколько захочешь, пока не встретишь достойного человека и не сделаешься его женой!

– Ты всякий раз говоришь мне это, когда я еду к новым хозяевам, и ни разу твои напутствия не исполнились, не лучше ли тебе пожелать мне что-нибудь другое? – рассмеялась Джессика.

– Тогда я желаю тебе легкой дороги, а в конце пути уютной комнаты, где ты сможешь отдохнуть.

– И где я буду писать тебе письма, – подхватила Джессика. – Вот это нравится мне гораздо больше. А теперь прощай, дорогая, до скорой встречи!

И Мередит осталась стоять на крыльце с поднятой в прощальном жесте рукой, а Джессика в тяжелом дорожном экипаже мистера Грэхема устремилась навстречу новым трудностям и радостям.

3

Первое письмо от Джессики пришло только через шесть дней, и это время показалось Мередит бесконечным. Даже миссис Бартон заметила раздражительность обычно уравновешенной дочери, а мистер Бартон несколько раз резко выговаривал Мередит за непочтительность и дурной нрав.

Дождливый май подходил к концу, и настроение Мередит было под стать погоде, хотя обычно она любила дождь. Укутать ноги мягкой шалью, свернуться в кресле, нарочно поставленном в эркере, и читать у окна в размытом дождевыми каплями свете исторические хроники, захватывающие своим драматизмом, или великого Шекспира, чьи творения взывают к самым потаенным чувствам… сможет ли она находить время для любимых книг в доме своего мужа? Одобрит ли он такое занятие? Или ему милее охота, шумные празднества и танцы?

Мередит плохо спала, ее лицо вытянулось и пожелтело, и миссис Бартон бранила Аннет за то, что горничная плохо присматривает за своей хозяйкой. Девушка обижалась и даже плакала, и Мередит пришлось в утешение подарить Аннет одно из своих платьев, правда, она вовсе не была уверена, что девушка оценит этот жест – на взгляд француженки, туалеты хозяйки были унылыми и немодными. Но ловкая Аннет сумела украсить ее подарок кружевами и лентами, и Мередит с удивлением разглядывала его – не зная наверняка, она ни за что не узнала бы в кокетливом наряде свое скромное серо-голубое платье.

Но вот наконец Аннет с выражением мучительного любопытства на пикантном личике подала Мередит долгожданный конверт.

– Вы расскажете мне, что пишет мисс Лоусон? – не удержалась она от вопроса.

– Возможно, позже, – коротко ответила Мередит и пристально посмотрела на служанку.

Аннет поняла намек и нехотя удалилась. Мисс Бартон не сочла за труд запереть за горничной дверь – ей не хотелось, чтобы кто-нибудь помешал ей читать долгожданное послание.

Письмо Джессики состояло из нескольких исписанных листков, что извиняло долгие дни ожидания. Мередит осторожно развернула послание и углубилась в чтение.

Джессика прекрасно понимала, что именно волнует ее подругу больше всего, и не стала распространяться относительно качества дорог и подробностей своей поездки в экипаже мистера Грэхема, хотя после неудобных дилижансов путешествие в отдельной карете должно было понравиться не привыкшей к роскоши девушке.

«Моя дорогая Мередит!

Вот уже два дня я живу в поместье мистера Грэхема и накопила, думаю, достаточно наблюдений для первого послания. Не сомневаюсь, больше всего тебя интересует мистер Стивен Грэхем, с него я и начну.

Думаю, ты почувствуешь некоторое облегчение, когда узнаешь, что он выглядит весьма привлекательно. Его светлые волосы вьются, и, мне кажется, ему это не по душе, во всяком случае, он часто приглаживает их, хотя тут же, в силу своего несдержанного характера, взъерошивает снова, придавая им буйство, сходное с тем, что мы видим на статуях древних греков. У него прямой нос и открытый взгляд, но на этом его сходство с античным типом заканчивается, округлое лицо и тяжеловатый подбородок выдают саксонские корни.

Его внешность вполне благоприятна, и, как я успела услышать из перешептываний двух дам, бывших на обеде у миссис Грэхем, это мнение разделяют чуть ли не все молодые леди в округе. Конечно, я скажу и о манерах этого джентльмена и тех чертах его характера, которые я успела подметить за то короткое время, что пробыла здесь.

Итак, мистер Стивен Грэхем обладает жизнерадостным и легким нравом, притом он бывает подвержен вспышкам негодования, скорее шутливого, нежели подлинного. Думаю, под влиянием спокойной, разумной женщины он сможет избавиться от привычки сетовать на упрямство своего отца, капризы сестры и глупость прислуги и превратится в добропорядочного джентльмена наподобие старшего мистера Грэхема. Я не вполне еще могу разобрать мотивы его поступков, но он не показался мне человеком, который готов слепо следовать чужой воле, он нередко противоречит отцу и матери, впрочем, никогда не выходит за рамки почтительности.

Тем более непонятно, почему мистер Грэхем не отстаивает право самому устроить свое будущее, а полагается в таком важном вопросе, как брак, на мнение семьи. Возможно, он перенес разочарование в любви и не верит более в свою счастливую звезду, постараюсь выяснить это в дальнейшем. Перед тем, как я покончу с мистером Стивеном и перейду к описанию других Грэхемов, мне остается только заметить, что о своей невесте он говорит как о приятельнице детских лет, не выказывая ни малейшего раздражения или нежелания жениться на леди, выбранной его отцом. Едва только молодой джентльмен узнал, что мы с тобой связаны многолетними узами дружбы, он засыпал меня вопросами о твоих талантах и достоинствах, интересовался, помнишь ли ты «проказливого мальчишку», как он изволил выразиться, и, кажется, хотел спросить о чем-то еще, но сдержался. Думаю, краткость нашего знакомства не позволяет нам обоим быть искренними и открыто говорить о своих опасениях относительно вашего брака. Но мистер Стивен держится со мной приветливо и любезно, и, надеюсь, в следующем письме я смогу сообщить тебе что-то новое о твоем женихе.

Теперь же я расскажу о своей воспитаннице. Мисс Алисия при виде меня выразила умеренное любопытство и явную настороженность, но ее манеры достаточно хороши для того, чтобы девочка смогла скрыть неприязнь к новой гувернантке, даже если это чувство сильно. Прежняя наставница девочки, ныне миссис Бойл, оказалась намного моложе, чем я думала, она лишь на два или три года старше меня, и я вполне понимаю теперь, почему мисс Алисия не желала никакой другой гувернантки.

Миссис Бойл очень ласково встретила меня, мы чуть ли не мгновенно стали подругами, и много рассказала о мисс Грэхем, чтобы помочь мне поскорее завоевать доверие девочки. Не могу сказать, что мне пришлась по душе метода, выбранная миссис Бойл. Эта практичная особа уделяла гораздо больше внимания манерам мисс Алисии, умению танцевать, занимать гостей и держать себя в обществе, нежели книгам и живописи. Одним словом, в мисс Грэхем развивались только внешние таланты леди, необходимые для того, чтобы, когда придет время, в мнении света она являлась безупречной молодой девушкой. Неудивительно, что мисс Алисия предпочитает подвижные игры, поездки верхом и разговоры о модных туалетах чтению и записям в своем дневнике. Похоже, мистера и миссис Грэхем вполне устраивал взгляд миссис Бойл на качества, необходимые юной леди, я почти уверена, что и ее брата воспитывали сходно. Мистер Стивен Грэхем однажды сказал, что не заходил в библиотеку с тех пор, как завершил свое образование, а в годы учебы больше всего ненавидел зубрежку.

Прибавлю, что мисс Алисия прекрасно для своих лет играет на фортепьяно, танцует и говорит по-французски, знает истории всех известнейших фамилий Англии и ближайших соседей. Боюсь, ее матушка позволяет ей слишком много времени проводить в гостиной, и девочка слышит подчас вещи, не предназначенные для ушей ребенка.

Я постараюсь сделать, что смогу, чтобы мисс Алисия стала более глубокомыслящей особой, но пока не уверена, что мне удастся привить ей любовь к серьезному чтению, рисованию и шитью. К счастью, на этот раз особенности моей внешности принесли хоть какую-то пользу – мисс Грэхем нашла меня привлекательной и невольно потянулась ко мне, как тянутся дети ко всему, что кажется им красивым. Я не могу, разумеется, откровенно критиковать пробелы в образовании мисс Грэхем, но буду исподволь, незаметно пытаться увлечь ее книгами и поучительными рассказами, если, конечно, мои услуги понадобятся Грэхемам в будущие два-три года, до тех пор, пока мисс Грэхем не начнет выезжать.

Пока же мы с мисс Алисией много гуляем в их чудесном саду и разговариваем. Она, как и следовало ожидать, живо интересуется предстоящим визитом невесты своего брата, и от девочки я узнала, что в это же время к Грэхемам приглашены еще какие-то родственники, желающие познакомиться с мисс Бартон.

Милая Мередит, я горячо сочувствую твоим переживаниям, ведь тебе придется выдерживать любопытные взгляды и слышать перешептывания за спиной, прошу тебя, наберись сил и не падай духом, я буду поблизости и смогу ободрить тебя. В одном я могу тебя утешить – пока я не слышала ни от кого из Грэхемов рассуждений о том, что ты станешь только приложением к своему приданому. Мистер Грэхем-старший и его супруга уверены, что их сын должен быть счастлив в браке с девушкой, которую он знает много лет, и ожидают от тебя дочерней привязанности. Я не осмелилась заговорить о том, что у тебя может быть совсем иное мнение. Когда вы познакомитесь друг с другом, у вас появится возможность разобраться в чувствах друг к другу.

О старшем мистере Грэхеме я уже успела сказать немало по ходу своего письма, он мне понравился даже более, чем его супруга. Деятельный и решительный и вместе с тем добродушный, он посвятил свою жизнь восстановлению владений своей семьи в том виде, какими они были сто или даже сто пятьдесят лет назад, и эта цель вызывает уважение.

Помнишь, мы с тобой задавались вопросом, почему Грэхемы пригласили вас к себе только в июле? Так вот, я нашла ответ – мистер Грэхем перестраивает одно крыло дома и намерен закончить работы по отделке комнат к приезду гостей. Он, несомненно, хочет показать свое поместье в лучшем виде, мне даже показалось, что это делается ради твоего отца – мистер Бартон должен убедиться, что земли, отходящие к Грэхемам после твоей свадьбы, окажутся в надежных руках. Но не буду забывать, что я мало смыслю в таких делах, и оставлю джентльменам право иметь мнение по столь важным вопросам, как владение собственностью, отношения с арендаторами и прочее.

О миссис Грэхем я могу сказать еще меньше, чем о ее супруге. Она напоминает твою матушку, не удивлюсь, если они возобновят прежнее знакомство с большим энтузиазмом с обеих сторон. Боюсь, она не столь деятельна, как ее муж, скорее даже, ленива. Миссис Грэхем поздно поднимается с постели, как я понимаю, она почти никогда не выходит к завтраку и тратит чрезвычайно много времени на свой туалет.

Экономка редко когда советуется со своей хозяйкой, что подать к обеду, и весь домашний уклад этого семейства опирается на ее опыт и добросовестность. К счастью, она показалась мне честной и работящей женщиной, да и вся прочая прислуга Грэхемов не вызывает нареканий.

Пожалуй, самое время сказать немного и о себе, так как бумага заканчивается, и я должна идти пить чай с миссис Бойл и мисс Алисией. Мне нравится жить здесь, но я скучаю по тебе, и только мысли о том, что ты, возможно, будешь страдать под крышей этого дома, отравляют мою радость оттого, что я нашла наконец для себя вполне подходящее место.

Меня поселили в бывшей комнате миссис Бойл, на втором этаже в правом крыле дома. Стены оклеены бледно-желтыми обоями с изображением маленьких букетиков незабудок, в сочетании с голубым покрывалом на кровати смотрится это очень мило. Комната мисс Алисии находится напротив моей, рядом расположена и классная, что, как мне кажется, очень удобно. Если в доме гости, мы можем заниматься наверху, и никто и ничто не помешает нашим занятиям, кроме желания мисс Алисии быть именно там, где ей находиться не следует.

О самом доме и саде я напишу в следующем письме, как только получу твой ответ, и ты сообщишь мне, что именно ты помнишь о поместье Грэхемов.

Бессчетное количество раз обнимаю и целую тебя, дорогая Мередит. Ответь мне, я хоть немного развеяла твою печаль? По-моему, все складывается намного лучше, чем мы опасались. Я не могу не согласиться с тобой в главном – лучше бы твоей помолвки и вовсе не случилось, но, кто знает, возможно, вы с мистером Стивеном полюбите друг друга и будете очень, очень счастливы.

Теперь же я должна проститься с тобой, но при первой же возможности напишу опять, в перьях и бумаге, к моей большой радости, меня не ограничивают. Любящая тебя Джессика».

Мередит отложила письмо, потом снова взяла его и перечитала, медленно, стараясь представить себе все, что описывала Джесси, – дом мистера Грэхема, его самого, его жену и дочь. И, наконец, его сына.

– Похоже, Стивен вырос именно таким, каким и должен был, – пробормотала Мередит. – Избалованным и непостоянным в своих желаниях. Джесси, скорее всего, преуменьшает и сглаживает неприятные черты его характера, чтобы еще пуще не расстроить меня. И правда, удивительно, как это он согласился жениться на мне, если готов спорить с родителями по самому пустячному поводу!

Однако надежды Джессики осуществились – Мередит и в самом деле немного ободрилась. Грэхемы не были злыми, жестокими или порочными людьми, и у молодой миссис Грэхем имелись все шансы войти в их семью желанной дочерью. Если б только ей удалось хоть немного полюбить мужа! Мередит сомневалась, что обретет подлинное счастье в супружестве, но вполне может найти его в детях, если господь смилостивится и пошлет ей их. Только на это она и уповала отныне, но все же настроение ее улучшилось.

С этой же почтой и миссис Бартон получила письмо от миссис Грэхем. Как и предполагала Джессика, миссис Грэхем поспешила восстановить былые связи между их семьями. О прежних обидах, вызванных нежеланием мистера Бартона уступить Грэхемам земли, некогда им принадлежавшие, не говорилось ни слова. Миссис Грэхем поленилась написать длинное письмо, но в нескольких словах выразила одобрение внешности и характера мисс Лоусон и сообщила, что с нетерпением ожидает визита своих будущих родственников. Миссис Бартон была вполне удовлетворена и ответила гораздо более пространно.

Сама Мередит довольно долго просидела над письмом к подруге, задавая новые вопросы и описывая свое нынешнее состояние так, чтобы Джессика убедилась в том, что ее послание принесло пользу ее бедной подруге.

Следующее письмо от мисс Лоусон пришло лишь спустя десять дней после первого. Гардероб мисс Бартон был подготовлен для визита в семью жениха, миссис Бартон и Аннет не упустили ни одной мелочи, и Мередит оставили в покое. Сейчас она уже едва ли не сожалела о необходимости каждый день отправляться за покупками или к модистке. Привычные занятия не отвлекали ее от приближающегося с каждым днем путешествия. На лето большинство знакомых Грэхемов разъехалось, и миссис Бартон проводила дни в доме своего сына, с Хелен, а Мередит оставалась наедине со своими размышлениями. Она радовалась хотя бы тому, что положение Хелен не позволяет ей и Джозефу тоже поехать к Грэхемам, у нее бы не хватило сил терпеть еще и их присутствие и вмешательство в ее взаимоотношения с будущим супругом и его родственниками.

Еще в конце мая Мередит надеялась, что первый летний месяц семья проведет в своем собственном поместье, но ее отец решил иначе. Мистер Бартон рассудил, что нет необходимости тратиться на переезд, открывать дом и устраивать неизбежные приемы, если всего через месяц им предстоит уезжать к Грэхемам. Сам он отправился в поместье на несколько дней, разобраться с накопившимися делами и поговорить с управляющим и поверенным о тех землях, что он дает за Мередит.

Девушка была рада, что отец уехал, его чопорный вид навевал на нее тоску, а подозрительный взгляд заставлял чувствовать себя виноватой неизвестно в чем. Очевидно, что бы мистер Бартон ни говорил своей жене, в глубине души он был не вполне уверен в том, что Мередит смирилась с предстоящим замужеством, и опасался с ее стороны какой-нибудь дерзкой выходки, способной помешать его планам.

Дни проходили в безделье, Мередит не находила в себе сил даже навещать дома бедняков, хотя обычно относилась к этой добровольной обязанности с большим усердием, тем более что ее отец не одобрял благотворительность и выделял на это сущие гроши. Нынче мисс Бартон сама нуждалась в утешении и сомневалась, что найдет необходимые слова, чтобы ободрить несчастных.

Письмо мисс Лоусон она восприняла едва ли не так же, как обвиняемый, увидевший в руках судьи свой приговор и еще не знающий, оправдательный или смертельный будет вердикт. За две недели Джессика уже должна была вполне разобраться во всем, что происходило в доме Грэхемов, начиная от интриг прислуги и заканчивая предпочтениями мистера Стивена в еде и в музыке, и Мередит так поспешно развернула письмо, что едва его не порвала.

В первых строчках Джессика просила прощения за то, что не может отвечать чаще, ее подопечная прониклась к ней искренней симпатией и жаждет проводить как можно больше времени со своей гувернанткой, а миссис Грэхем нередко просит мисс Лоусон почитать ей перед обедом. Джессика не единожды уже начинала писать Мередит, едва только получила послание подруги, но всякий раз ее отвлекал кто-нибудь из Грэхемов, и, к своему смущению, она обнаружила, что прошла уже целая неделя, а письмо не продвинулось дальше приветствия. Посему Джессика решительно отклонила предложение миссис Грэхем поехать на чай к одной из ее приятельниц и осталась дома, чтобы в тишине написать Мередит, в то время как миссис Грэхем и мисс Алисия отправились в гости.

Мередит вздохнула.

– На что мне было надеяться? Джессика находится там не с дружеским визитом, я могу себе представить, как нелегко ей выкроить хотя бы полчаса для своих собственных дел… Скоро мы наконец увидимся, но и тогда мне не стоит ей мешать. Если миссис Грэхем сочтет, что Джесси беседует со мной слишком часто в ущерб занятиям с мисс Алисией, она может уволить нерадивую гувернантку, и я буду виновата в том, что подруга потеряет очередное место.

Мередит вернулась к письму.

Описания дома и сада Грэхемов она прочла без особого интереса, даже если бы семейство жило в дощатой лачуге, выбирать ей не приходится, а потому какая разница, сколько спален на втором этаже или как далеко простирается ясеневая аллея?

Мередит искала в письме новые сведения о Стивене Грэхеме, но здесь Джессика оказалась на удивление краткой. Очевидно, Стивен часто отсутствовал, проводя время на летних балах, званых обедах и пикниках, и у Джесси не было возможности подметить что-то еще, чем она могла бы поделиться с подругой.

– Если б мы с отцом поехали в поместье, мы бы уже могли встретиться, – проворчала Мередит. – Видимо, он решил, что потратился на мои платья, и сэкономил на переезде. А ведь жизнь в городе дороже, неужели он не понимает, что такая экономия никуда не годна?

Несмотря на то, что Мередит не нашла в письме Джессики важных для себя новостей, она по обыкновению не один раз перечитала каждую страничку. Радость за подругу охватила Мередит – похоже, Джессика очень довольна своей теперешней жизнью, а некоторые трудности в воспитании мисс Алисии только придают интереса ее трудам. Мередит не сомневалась – Джесси преодолеет все препятствия и задержится в доме Грэхемов надолго.

– Если только среди гостей Грэхемов не окажется достойного джентльмена, подходящей партии для Джесси. Если будет такая возможность, уж я постараюсь приглашать только добропорядочных джентльменов, и прослежу, чтобы никто не обидел Джессику только за то, что она гувернантка!

Как следовало из письма, Грэхемы не проявляют высокомерия и пренебрежительности в отношении мисс Лоусон, но объясняется это тем, что она подруга мисс Бартон, или исключительно ее талантами и обаянием, Мередит не знала. Да и не столь уж это важно, лишь бы Джессика была счастлива!

4

Экипаж резво катил по сухой дороге, и миссис Бартон с удовольствием строила предположения о приеме, который им окажут Грэхемы, перемежающиеся рассуждениями о том, как прелестно будет выглядеть Мередит в новых туалетах. Мистер Бартон изредка одобрительно кивал, но Мередит была уверена, что он не особенно вслушивается в речи супруги. Сама девушка минувшей ночью почти не спала и сейчас находилась в состоянии полудремы. Неуемная болтовня матери напоминала ей жужжание пчел над цветущим лугом, тянущимся справа от дороги, а фигура отца расплывалась в неясную серую тень.

Третье июля было выбрано мистером Бартоном для долгожданной поездки, и погода благоприятствовала путешественникам. Они пообедали прямо на лугу, мистер Бартон не одобрял остановок в придорожных харчевнях и, отправляясь в дальний путь, брал с собой корзину с провизией. Тяжелая карета с багажом и слугами то приближалась, то отставала, и Мередит с улыбкой подумала, как, должно быть, не терпится Аннет поскорее оказаться в доме Грэхемов.

Мередит припомнила последнее письмо Джессики, пришедшее всего два дня назад. Мисс Лоусон сообщала, что приехал первый из гостей Грэхемов – дальний родственник миссис Грэхем, виконт Стенфорд. По словам Джессики, отношение к виконту в семье Грэхемов было неоднозначным. Знатность и богатство гостя вызывало чуть ли не преклонение миссис Грэхем и служило поводом для гордости перед соседями, но характер виконта не позволял считать его приятным человеком. Язвительный и надменный, Стенфорд насмехается над всяким, кто, по его мнению, этого заслуживает. Джессика писала: «Я заранее боялась появления этого господина, таким невыносимым его описала миссис Грэхем. Правда, мистер Стивен утверждал, что кузен Гил, как он называет виконта, просто не любит глупостей и сплетен, и мне нечего бояться, так как я не склонна ни к одному, ни к другому. Старший мистер Грэхем тоже отзывался о Стенфорде больше с уважением, чем с неприязнью, но, как я понимаю, Грэхемы приглашают его скорее потому, что считают это необходимым для поддержания семейных связей, чем ради приятного общества.

Виконт приехал нынче утром, он был в пути целую ночь, но вовсе не выглядел усталым и раздражительным, как можно было ожидать. Это довольно привлекательный мужчина, намного старше мистера Стивена, лет тридцати – тридцати двух, но я не уверена, что правильно оценила его возраст. Холодноватая любезность виконта не показалась мне признаком надменности, так что, может быть, миссис Грэхем несколько преувеличила его недостатки. Мистер Стивен, по-моему, дружен со своим кузеном (хотя на самом деле их родство гораздо сложнее определить несколькими словами) и советуется с ним по тем вопросам, с которыми не смеет подойти к своему отцу. Мне кажется, сейчас мистеру Стивену очень нужен такой совет, оба джентльмена сразу же после завтрака направились на прогулку верхом.

Завтра должна приехать миссис Хаммонд с дочерью, она состоит в родстве с мистером Грэхемом, и после них, к счастью, ожидают только тебя и твоих почтенных родителей. Ох, как мне не хватает тебя, дорогая Мередит, я не знаю, как вытерпеть оставшиеся дни, я считаю часы, едва ли не секунды, а ведь мне придется еще смиренно ждать, пока ты будешь проводить время в обществе Грэхемов. Надеюсь, ты вспомнишь обо мне и найдешь способ избежать длительных разговоров!»

Мередит прочла последние строки письма трижды, она никак не могла взять в толк, что так взволновало Джессику. В последних двух письмах мисс Лоусон изменила своей последовательной манере, в них появились сумбурность и озабоченность. Мередит приписывала это усталости, похоже, мисс Алисия оказалась несносным ребенком, требующим от гувернантки напряжения всех сил, но, возможно, причина в чем-то другом. Уж не больна ли Джессика? Или кто-то из прислуги третирует ее втайне от Грэхемов? Или у мисс Лоусон появился поклонник?

– Скорей бы, скорей бы приехать! – пробормотала Мередит так, чтобы ее не услышал отец. – Я должна выяснить, что происходит с Джесси. Мне тоже будет не до разговоров с миссис Грэхем и ее родственниками, но придется соблюдать учтивость, отец не простит мне, если я произведу на семью будущего мужа дурное впечатление. Да еще этот насмешливый кузен…

Дорога придвинулась ближе к реке, повторяя ее изгибы, и теперь справа Мередит могла видеть желтоватую воду, вверх и вниз по течению шли лодки, похожие на медлительных, упрямых животных. Мистер Бартон оживился – приближался мост, а за ним находились те самые угодья, что он собирался передать Грэхемам. «А вдруг его скупость не позволит расстаться с землей, и помолвка расстроится?» – с надеждой подумала Мередит.

Однако мистер Бартон лишь подметил, что фермы выглядят несколько запущенными, а низкие каменные стены, разделяющие пастбища, почти разрушились.

– Грэхему придется приложить немало усилий, чтобы заставить фермеров лучше следить за хозяйством. Хорошо, что это теперь не моя забота, – сказал он.

– Но до свадьбы почти полгода, – осмелилась возразить Мередит. – И пока еще это ваши владения, отец.

– Ты права, – неохотно согласился мистер Бартон. – Придется написать управляющему, пусть хорошенько встряхнет этих бездельников. Нельзя допустить, чтобы Грэхем говорил, будто я отдал ему никуда не годную землю.

Мередит подумала, что отцу следовало бы понизить арендную плату, и тогда фермеры смогут потратить часть своих средств на улучшение хозяйства, но давать подобные советы мистеру Бартону стало бы грубейшей ощибкой с ее стороны, и она благоразумно промолчала. У девушки еще будет время поговорить об арендаторах с новыми владельцами фермы, если только они захотят ее выслушать.

Карета переехала мост, к счастью, находящийся в прекрасном состоянии, и покатила прочь от реки между пастбищами. Дальше нельзя было ехать быстро, на дороге то и дело встречались фермерские повозки, мистер Бартон сердито ворчал, и остаток пути показался Мередит нескончаемым и унылым.

Она была рада приехать уже куда угодно, лишь бы только выйти из экипажа и не слышать брюзжание отца, и подъездная аллея Грэхемов показалась ей избавлением от томительного путешествия.

Мистер Грэхем сам встретил гостей на высоком парадном крыльце, радушно улыбаясь. Это был тучный румяный джентльмен с вьющимися светлыми волосами, уже обильно запыленными сединой.

«Как он не похож на моего отца, – подумалось Мередит. – Теперь понятно, от кого Стивен Грэхем унаследовал свою шевелюру».

– Очень, очень рад, что вы оказали любезность, прибыв в наш дом! – объявил мистер Грэхем. – Моя семья и родственники ожидают вас в гостиной. Еще немного – и Стивен поскакал бы вам навстречу, так велико его нетерпение! Идемте же, скорей, скорей!

Мистер Бартон чуть скривил губы – этому почтенному джентльмену любое открытое проявление чувств казалось непозволительным сумасбродством, но миссис Бартон была вполне довольна приемом, на ее взгляд, именно так и должны встречать будущих родственников. Она с радостью устремилась вслед за хозяином, так что ее супругу волей-неволей пришлось ускорить шаг, а Мередит ничего не оставалось, как глубоко вздохнуть и последовать за родителями в дом.

Грэхем задержался в просторном холле лишь на несколько мгновений, необходимых прислуге, чтобы забрать у гостей пелерины и шляпы, и тут же засеменил по коридору, ведущему к парадной гостиной.

– А вот и наши дорогие Бартоны! – возвестил он самим торжественным тоном.

Мередит, все так же шедшая позади отца и матери, сперва услышала звук голосов, затем, вступив в комнату, увидела расположившуюся в ней группу людей. Джентльмены поднялись с кресел. Но не своего жениха искала девушка взглядом, когда поспешно кивала и натянуто улыбалась в ответ на приветствия.

В гостиной находились две полные дамы, молодая леди и двое мужчин, и все они смотрели на Мередит! Пальцы ее задрожали от волнения, но наконец мисс Бартон заметила в дальнем углу гостиной скромно сидящую на краешке кресла девочку лет тринадцати с густыми пшеничными локонами, а за креслом, в эркере, приютилась Джессика.

Теплый взгляд подруги вернул Мередит часть ее обычного спокойствия, и она наконец посмотрела в глаза своему жениху, уже поцеловавшему руку миссис Бартон и теперь стоящему перед Мередит. Его беспокойный взгляд столкнулся с ее тревожным взором, и девушка тут же вспомнила задиристого мальчишку, которого знала когда-то.

– Полагаю, мисс Бартон, ваш путь не был тягостным? – осведомился Стивен.

– Вовсе нет, мистер Грэхем, – коротко ответила Мередит, она не собиралась изображать пылкую радость при виде навязанного ей жениха.

Стивен, казалось, смутился и повернулся к стоящему возле мистера Грэхема джентльмену, словно бы ища поддержки.

– Вы позволите представить вам моего кузена, виконта Стенфорда?

Высокий мужчина смотрел на мисс Бартон приветливо, но без интереса. «У него глаза даже темнее, чем у меня», – неожиданно подумала Мередит, пока виконт вежливо ее приветствовал. Она успела внимательно оглядеть его, прежде чем Стенфорд укоризненно нахмурился и чуть заметным движением головы указал Стивену на его оплошность, а сам плавно отступил в сторону.

Волосы виконта сперва показались Мередит черными, но, едва он оказался напротив окна, солнечные лучи скользнули по его затылку, оставив медный след, и девушка поняла, что они густого темно-коричневого цвета, она не смогла придумать удачное сравнение, если бы у нее даже имелось на это время. Пожалуй, внешность этого человека можно было назвать непримечательной, если бы не отпечаток уверенности, даже силы, придававшей его облику значительность.

Стивен меж тем опомнился и поспешил представить невесте находящихся в комнате дам. Миссис Грэхем вполне соответствовала описаниям Джессики. Она по-матерински расцеловала будущую жену сына и проявила самую искреннюю радость от встречи с мисс Бартон, несмотря на то, что отношения между ними прервались много лет назад.

Миссис Хаммонд, приземистая и тучная, встретила мисс Бартон и ее родителей с преувеличенным радушием.

Мисс Элизабет Хаммонд казалась слишком молодой, чтобы быть дочерью женщины возраста миссис Хаммонд, вероятно, мать с риском для жизни произвела ее на свет на пороге сорокалетия.

Невысокая и пухленькая, Элизабет выглядела весьма привлекательно, хотя полнота, присущая матери, грозила в будущем повредить ее внешности. Мисс Хаммонд разглядывала мисс Бартон с почти оскорбительным для Мередит удивлением. Округлое личико девушки выражало искреннее недоумение – как мог такой блестящий кавалер, как ее кузен Стивен, обручиться со столь неподходящей особой?

Мередит сочла себя вправе повернуться к мисс Хаммонд спиной и подойти наконец к своей дорогой подруге. Комната наполнилась нестройными восклицаниями, гости и хозяева обменивались репликами, не слушая друг друга, и только мистер Бартон и виконт Стенфорд не включили свои голоса в этот нестройный хор. Мередит была рада, что присутствующие больше заняты друг другом, нежели ею, и пробралась к эркеру, где Джессика уже поджидала ее с распростертыми объятиями.

– Боже, как я скучала! – воскликнула Мередит.

– Я тоже, милая, я тоже!

После поцелуев и объятий Джессика чуть отстранилась от подруги и кивком указала на девочку, с любопытством наблюдавшую поочередно за происходящим в гостиной и за встречей будущей жены своего брата и гувернантки.

– Тебе не представили мисс Грэхем, не так ли? – заметила мисс Лоусон. – Это мисс Алисия, моя ученица.

Юная леди встала и поздоровалась. Мередит показалось, что манеры мисс Алисии неплохи для ее лет, но этого нельзя было сказать о сдержанности девочки.

– Вы очень хотите выйти за Стивена? – поинтересовалась она, и Мередит растерянно посмотрела на подругу, в чьей помощи так нуждалась.

– Мы уже говорили об этом, Алисия, – коротко заметила Джессика. – Мисс Бартон нужно время, чтобы получше узнать твоего брата, и тогда она сможет ответить на этот вопрос.

– Но ведь свадьба уже назначена! – громко возразила девочка.

К счастью, ее отец услышал это высказывание и устремился к молодым леди.

– Мисс Бартон, я вижу, вы рады встретиться со своей подругой! Дорогая мисс Лоусон – настоящее сокровище для нас, и мы вполне понимаем, как вам ее не хватало и как хочется поговорить с ней теперь же, но сейчас самое время выпить чаю. После у вас будет время насладиться беседой.

– Вы очень добры, сэр, – только и оставалось ответить Мередит. Она прошла под руку с мистером Грэхемом к большому чайному столу, вокруг которого уже хлопотали две горничные.

За чаем мистер Стивен Грэхем сидел между мисс Хаммонд и Мередит и без труда успевал занимать обеих дам беседой. Кузину Стивен поддразнивал тем, что мисс Элизабет не любит столь полезные для здоровья прогулки по парку. Мередит подумала, что такой очевидный намек на полную фигуру девушки должен здорово рассердить Элизабет, но мисс Хаммонд лишь указала кузену на то, как неловок он был вчера во время поездки верхом, когда виконт Стенфорд опередил его на добрый десяток ярдов.

С невестой Стивен сразу выбрал дружеский тон, припомнил несколько своих детских шалостей, но Мередит заметила, что молодой джентльмен скрывает за весельем смущение. Так и должно быть, решила она. В конце концов, он не может не понимать, в каком неловком положении находятся все присутствующие, и в первую очередь он сам и Мередит. Обычные поздравления и пожелания счастья молодым влюбленным прозвучали бы неискренне, а расхваливать дальновидность родителей, подыскавших своим детям замечательную партию, как это громким шепотом делала миссис Хаммонд, казалось Мередит насмешкой над чувствами и доброй волей молодой леди и джентльмена.

Джессика сидела напротив подруги и вроде бы была поглощена беседой с миссис Бартон, но в ее глазах Мередит видела теплое участие. Это сочувствие помогало ей не обращать внимания на самодовольство отца, заметное даже сквозь его суховатые манеры, и простодушную радость мистера Грэхема, задевающую ее ничуть не меньше.

Когда компания поднялась из-за стола, Мередит вздохнула с облегчением. Первое испытание она прошла, выдержит и дальше. Гостям показали отведенные для них комнаты, чтобы все Бартоны могли отдохнуть и освежиться после долгого пути. Это следовало сделать раньше, но Мередит понимала желание Грэхемов сперва убедиться в дружелюбии всех прибывших и продемонстрировать своим родственникам будущую невестку, приносящую в семью вожделенные земельные угодья.

Аннет уже успела распаковать багаж, и Мередит нехотя позволила горничной надеть на себя новое платье, после чего вышла из комнаты. До обеда оставалось еще довольно времени для того, чтобы поболтать с Джессикой.

Мисс Лоусон, кажется, думала точно так же – она показалась в конце коридора, едва Мередит закрыла за собой дверь своей комнаты.

– Джесси! Тебе удалось ускользнуть от твоей ученицы? – радостно воскликнула Мередит. – Ты погуляешь со мной до обеда, где-нибудь, где нас никто не услышит?

– Твой жених… мистер Грэхем… приглашает тебя прогуляться с ним в парке, – сообщила Джессика.

Лицо Мередит вытянулось – она не желала откладывать беседу с подругой ни на один лишний миг. Да и что ей может сказать Стивен? Что бесконечно сожалеет? Или что чрезвычайно рад видеть свою невесту спокойной и довольной? И то, и другое окажется ложью, Мередит была в этом уверена.

– А мы не можем избавиться от него хотя бы ненадолго? – спросила она подругу. – Скажешь, что не нашла меня, и мы потихоньку сбежим?

– Вы должны поговорить, – Джессика покраснела, но голос ее звучал твердо. – Я тоже пойду с вами…

– Чтобы соблюсти приличия? – усмехнулась Мередит. – Что ж, если ты думаешь, что это необходимо…

И она проследовала мимо Джессики к лестнице, ведущей в холл.

– Не обижайся, Медди! Я так же сильно хочу побыть с тобой вдвоем, но есть нечто, что ты должна услышать от Стивена…

– Он передумал на мне жениться? – Мередит резко развернулась. – Только ради этой новости я готова подвергнуться риску свернуть себе шею, сбегая вниз по лестнице в этих пышных юбках!

Джессика отвела взгляд.

– Идем же, мистер Грэхем ожидает у садовой калитки. Не будем задерживаться, мисс Хаммонд очень любопытна и может последовать за нами…

– Она сразу мне не понравилась, смотрела так, как будто я – какое-то неизвестное ей существо, – разговор подруг перешел на мисс Хаммонд и ее матушку, и этой темы хватило им на весь путь до калитки, ведущей из сада в парк. Около замысловатой кованой дверцы нетерпеливо прогуливался младший мистер Грэхем, его недавняя веселость уступила место неподдельному волнению.

– Мисс Бартон! Мисс Лоусон! – он поспешно распахнул калитку, жестом предлагая леди пройти в парк, беспокойно оглянулся по сторонам и направился вслед за подругами.

Такие предосторожности удивили Мередит, но она промолчала, а вот Джессика, похоже, не находила в поведении мистера Грэхема ничего необычного. Впрочем, у нее было время познакомиться с его привычками, мимолетно отметила девушка.

Аллея начиналась сразу за калиткой, и Грэхем двинулся по ней к расположенной впереди удобной садовой скамье.

– Присядьте, леди, прошу вас, – попросил он.

Джессика и Мередит уселись. «Я предполагала, что прогулка окажется подлиннее. Он не имел права дразнить свою кузину, если и сам столь же ленив», – подумала Мередит.

– Мисс Бартон, – начал Грэхем, – я должен сообщить вам нечто важное. Не знаю, разочарует вас мое откровение или обрадует, но в любом случае, я очень виноват перед вами. И не только перед вами…

– Я прошу вас выразиться яснее, – голос Мередит дрогнул – неужели ее грустная шутка окажется явью, и Стивен на самом деле не хочет их свадьбы?

Джессика стиснула руки и опустила голову, но внимание Мередит принадлежало сейчас жениху.

– Наш брак является сделкой, заключенной нашими отцами, но я собирался быть вам хорошим мужем, – Стивен сделал два шага вдоль скамьи в одну сторону, затем в другую. – Наверняка вы задавались вопросом, почему мальчик, которого вы помните непослушным шалуном, вырос таким покорным воле своего отца…

– О да, неоднократно, – с готовностью согласилась Мередит.

– Потому, что я не любил, – просто ответил Грэхем.

Пауза продлилась несколько мгновений, все трое молчали, но мисс Бартон не терпелось поскорее услышать продолжение рассказа, и она нахмурилась. Стивен заметил это, как и волнение мисс Лоусон, и заставил себя продолжить.

– Я был воспитан с мечтой вернуть нашей фамилии былую значительность и с готовностью согласился послужить семье, когда отец призвал меня к этому. Если бы я был влюблен в какую-нибудь леди, я бы прямо сказал об этом и отказался принести свое счастье в жертву амбициям отца, но в тот момент ни одна достойная девушка не смогла занять место в моем сердце…

Мередит решила, что начинает понимать. «Надо же, он успел полюбить! Уж не мисс ли Хаммонд явилась причиной его отказа и дальше поступать по воле своего родителя? Ради своей свободы я готова даже подружиться с нею и всячески буду содействовать их счастью!»

Стивен замешкался, потом внезапно повернулся к Джессике и протянул ей руку. Смущенная девушка робко подала ему свою ручку и поднялась со скамьи.

– Мисс Бартон… случилось так, что ваша подруга и я полюбили… вы благословите нас?

Мередит ошеломленно смотрела снизу вверх на стоящую перед ней парочку. Последний солнечный луч, пробившись невесть какими трудами сквозь густую листву, ослепил ее, и мисс Бартон прикрыла глаза рукой.

– Медди… ты простишь меня? – Джессика приняла жест подруги за нежелание видеть ее и огорченно вздохнула, а Грэхем сильнее сжал ее пальчики.

Мередит вскочила на ноги и схватила мисс Лоусон за другую руку.

– О, Джесси, как тебе не стыдно говорить такие глупости? Как я могу сердиться на тебя за то, что ты полюбила и к тому же избавила меня от самого большого кошмара в моей жизни?

– Благодарю вас, мисс Бартон, – пробормотал Стивен Грэхем.

Мередит строго посмотрела на него.

– Надеюсь, это не шутка? Вы и в самом деле просили руки Джессики?

– Просил, – унылый тон Грэхема заставил Мередит подозрительно нахмуриться. – Но она отказывается стать моей женой…

– Почему? – девушка снова перевела взгляд на подругу, досадуя теперь на обоих влюбленных за то, что ей приходится буквально по одному слову вытягивать из них всю правду о событиях последних дней.

– Но Стивен… мистер Грэхем – твой жених! – в отчаянии воскликнула Джессика. – Как я могу обручиться с человеком, который помолвлен с моей лучшей подругой?

Мередит выпустила горячую ладонь Джессики и снова опустилась на скамью.

– Сядьте оба, – решительно приказала она. – И давайте начнем все сначала. Если я правильно понимаю, у нас не так много времени, чтобы объясниться, не будем тратить его на бессмысленные препирательства.

Джессика тут же послушно уселась рядом с подругой, а мистер Грэхем с трудом поместился на краешке скамьи, недовольно косясь на пышные юбки леди.

– Если ваши чувства постоянны и сильны, нам троим следует придумать, как избавиться от нежелательной для всех нас помолвки и уговорить мистера Грэхема принять Джесси в качестве супруги своего сына, – сказала Мередит.

– Как вы кратко и точно подметили главное! – восхитился Стивен, а Джессика лишь молча улыбнулась – она-то знала свою подругу гораздо лучше.

– Вопрос только в том, как осуществить это с наименьшими потерями, – пробормотала Мередит. – Мой отец…

– О, да! – перебила ее Джессика. – Мистер Бартон ни за что не пожелает отступиться от своей цели и возненавидит каждого, кто встанет у него на пути.

– Любовь моя, вам нечего бояться, я сумею защитить вас! – пылко воскликнул Грэхем.

Мередит насмешливо посмотрела на молодого джентльмена:

– Вы сможете защищать ее только после того, как она станет миссис Грэхем, а мисс Лоусон не у кого искать защиты. Только у меня… а я сама нахожусь в положении жертвы.

Стивен Грэхем не стал изображать оскорбленное достоинство, вероятно, за время знакомства с Джессикой он сумел понять, насколько нежеланным является этот брак для ее подруги.

Он лишь жалобно вопросил:

– Но что же нам делать?

– Где ваша находчивость, мистер Грэхем? – возмутилась Мередит. – Придумайте же что-нибудь! Какой-нибудь изящный выход, который не нанесет ущерба вашей или моей чести и репутации мисс Лоусон!

– Увы, это не детская шалость. Самое простое, что мы можем сделать, это броситься к ногам наших родителей и умолять их расторгнуть помолвку, чтобы позволить мне обручиться с мисс Джессикой.

– Не знаю, как ваш отец, но мой будет ужасно разгневан, – Мередит содрогнулась, представив себе последствия подобных действий, своих и Стивена.

– Вы связаны словом, – вступила Джессика. – И с моей стороны было бы самым правильным уехать отсюда и позволить свершиться предначертанному судьбой, но… – она легким жестом заставила Мередит и Стивена сдержать возмущенные возгласы. – Но только уверенность в том, что вы будете так же несчастны, как и я, не позволяет мне отойти в сторону.

– Не смей даже думать об этом! – все же вставила Мередит, а Стивен согласно закивал. – Мы должны что-то придумать, и как можно скорее, нашу помолвку нельзя затягивать, слухи скоро распространятся по всем графству…

– Это так, но мы взволнованны и растерянны, – Грэхем безнадежно покачал головой. – Боюсь, нам надо вернуться в свои комнаты и хорошенько все обдумать, а назавтра снова встретиться на этом месте и поделиться своими мыслями.

– Завтра на обед прибудет множество гостей, – напомнила Джессика. – Боюсь, я не смогу улучить даже несколько минут, чтобы оставить мисс Алисию.

– И все будут глазеть на меня, как на китайскую диковину, – прибавила Мередит.

Стивен покраснел.

– Простите, что по моей вине вам приходится терпеть любопытные взгляды и бестактные замечания. Я не подумал об этом, когда согласился на нашу помолвку.

– Полагаю, вы думали не обо мне, а о землях по эту сторону Кеннета, – не удержалась от укола Мередит.

Грэхем виновато наклонил голову, благоразумно не пытаясь спорить с рассерженной женщиной.

– Пожалуй, нам пора возвращаться, боюсь, меня уже разыскивает воспитанница, – Джессика мягко постаралась сгладить неловкость между своим возлюбленным и лучшей подругой. – Как только мисс Алисия отправится спать, я приду к тебе поговорить обо всем, дорогая Медди.

– Постарайся не задерживаться, – с шутливой суровостью ответила Мередит. – Все это время я буду изнывать от нетерпения поскорее узнать историю вашей любви. И мистеру Грэхему не удастся избежать откровенного разговора, я не допущу вашей свадьбы, пока не смогу вполне убедиться, что из него получится подходящий муж для тебя, Джесси.

Грэхем поднялся и предложил невесте опереться на его руку.

– Я могу начать прямо сейчас, мисс Бартон. Никто из наших с вами родственников не усмотрит в такой прогулке ничего предосудительного, ведь мы пока еще помолвлены.

– Представляю, как обрадуется мой отец, увидев нас мирно гуляющими в саду, – согласилась Мередит.

Джессика послала им обоим воздушный поцелуй и унеслась вперед, словно подгоняемый ветром розовый лепесток, а Мередит и Грэхем медленно направились следом.

Стивен не страдал от недостатка красноречия и за четверть часа сумел завоевать расположение мисс Бартон самым проверенным способом – непрерывным восхищением ее подругой. Ему не удалось бы понравиться мисс Бартон, старайся он подобным образом очаровать ее саму, но склонность Стивена к мисс Лоусон была так очевидна, что Мередит вполне ему поверила.

Джентльмен и леди обошли половину сада, когда из ротонды их заметили сидящие в плетеных креслах леди.

– Как отрадно видеть наших детей вдвоем, – миссис Грэхем лучилась от удовольствия.

Миссис Бартон с энтузиазмом закивала головой, с некоторой тревогой поглядывая на Мередит – она не могла поверить, что ее дочь не только смирилась с навязанной ей судьбой, но и вполне довольна сделанным за нее выбором. «Надо было давно приехать сюда, и Медди не была бы такой печальной все эти недели, – подумала добрая матушка. – Все заметили, как ей понравился Стивен. Мистер Бартон будет счастлив узнать, что наша дочь образумилась».

Миссис Хаммонд дремала над своим рукоделием, а ее дочь разложила на коленях несколько сорванных в саду цветов и от скуки обрывала один за другим бело-розовые лепестки.

Мистер Грэхем и его гости – мистер Бартон и виконт Стенфорд – устроились в кабинете хозяина и говорили о политике, охоте и французских винах, как и подобает джентльменам в это время суток. Стивен Грэхем отвел Мередит к дамам и присоединился к мужчинам после того, как он и мисс Бартон сочли, что достаточно продемонстрировали свое добросердечие друг к другу.

Мисс Хаммонд сказала:

– Ваша матушка говорила, что вы прекрасно играете, мисс Бартон. После обеда вы порадуете наш слух своим искусством?

– Да, если обществу будет угодно меня слушать, – ответила Мередит вслух, а про себя подумала: «Навряд ли я смогу порадовать это общество чем-то еще, кроме исполнения арий и ноктюрнов».

Она не стремилась принимать участие в разговоре миссис Грэхем и своей матери, как и мисс Хаммонд, но у обеих молодых леди не возникло желания познакомиться поближе, и они провели в молчании полчаса, остававшиеся до приглашения пройти к столу.

Мисс Элизабет больше не показывала своего разочарования невестой кузена, но Мередит показалась ей сухой и невзрачной. От мисс Бартон нельзя было ожидать светских новостей и свежих сплетен, это мисс Хаммонд поняла сразу, а книжные познания невесты Стивена до поры оставались скрытыми от малознакомых ей людей.

Сама Мередит думала, что мисс Хаммонд скорее подружилась бы с горничной Аннет, подходящей ей годами и устремлениями, нежели с ней самой, и не пыталась заинтересовать молодую девушку. Мередит вполне хватало Джессики, которая, пусть и не присутствовала в ротонде, все же была не так далеко, как в предыдущие годы, когда дом ее очередных хозяев находился за многие мили от Рединга.

5

Обед у Грэхемов порадовал обилием блюд и изящным сервизом, бывшим некогда приданым миссис Грэхем, и Мередит впервые подумала, как хорошо, что они приехали сюда, а не пригласили Грэхемов к себе. Стол мистера Бартона, когда у него бывали гости, отвечал изысканному вкусу светского общества, но не поражал воображение кулинарными фантазиями. Поэтому Мередит любила обедать в гостях. Увы, не так часто, как ей бы хотелось. Экономный стол ее брата почти не отличался от заведенного мистером Бартоном, так что визиты к Джозефу и Хелен можно было не считать.

Некоторое время еда занимала Мередит больше всего остального, но чуть позже она принялась незаметно рассматривать окружающих. Любопытные наблюдения показались ей достойным десертом, так как она долгое время была лишена возможности видеть новые лица.

«И как никто до сих пор не заметил взглядов, которые бросает Стивен Грэхем на Джессику! Надо предупредить его, чтобы старался сдерживать свои чувства, пока мы не покончим с этой историей! На месте мисс Хаммонд я бы уже начала делать недвусмысленные намеки. Впрочем, ей, кажется, гораздо более интересен виконт Стенфорд…»

В самом деле серые глаза Элизабет сияли льдистым блеском, на пухлых щеках играли ямочки, когда она рассказывала что-нибудь своему соседу по столу. До Мередит доносились отдельные слова, и она поняла, что мисс Хаммонд пересказывает виконту подробности недавнего скандала между младшей дочерью лорда Льюэлла и племянницей графа Донуэрта. Обе молодые леди отличались несдержанным нравом и, к несчастью, выбрали себе целью выйти замуж за одного из самых выгодных женихов сезона. Бурная ссора ознаменовала собой первый летний бал в поместье лорда Льюэлла, и об этом уже месяц болтали в Рединге.

Мередит не интересовалась подробностями происшествия, но однажды почувствовала что-то вроде зависти – безрассудная смелость этих девушек была ей недоступна. Она не подумала, что причиной ее робости являлся не только страх перед отцом, но и хорошее воспитание, по-видимому, не в полном объеме полученное мисс Льюэлл и ее соперницей.

Мередит заметила, что виконт не столько слушает болтовню мисс Хаммонд, сколько любуется приятным личиком собеседницы. «Я уверена, он не слышит и половины из того, что она наговорила про этот злосчастный бал, – решила Мередит. – Надо будет позже спросить Джессику, не ожидают ли вскоре Грэхемы еще одной свадьбы. Конечно, мисс Элизабет намного моложе виконта, но он еще может считаться подходящим женихом и, несомненно, занимает мисс Хаммонд гораздо больше, чем помолвка ее кузена. Пожалуй, она и ее матушка нашли приглашение погостить у Грэхемов в одно время с виконтом весьма заманчивым. Как хорошо, что Джесси влюблена не в Стенфорда! Пример мисс Льюэлл мог оказаться для Элизабет заразительным, и бедной Джессике пришлось бы несладко, если бы на нее начала наступать эта сдобная булочка!»

Мередит улыбнулась собственным мыслям и тут же почувствовала чей-то взгляд. Виконт смотрел на нее, и девушка смущенно отвернулась. Она задумалась и, похоже, уже некоторое время не сводила глаз со Стенфорда и мисс Хаммонд, что могло быть истолковано виконтом как… как что? Мередит не имела понятия, что думает этот человек о ней и о ее готовящейся свадьбе со Стивеном, но ему, скорее всего, не приходилось поступать сообразно чьей-либо воле с тех пор, как он достиг совершеннолетия. Несмотря на это виконт, конечно же, не станет презирать молодую леди, поступающую как должно, а не как велит ей собственное сердце. Скорее, он будет удивлен, когда узнает, что у Мередит недостаточно развито чувство благодарности к родителям, столь замечательно устроившим ее будущее.

Она посмотрела в сторону своего отца. Мистер Бартон был чрезвычайно доволен, хотя людям малознакомым его лицо могло бы показаться высеченным из камня, столь мало эмоций на нем отражалось. Мистер Грэхем излучал довольство за двоих, а миссис Бартон и миссис Грэхем казались едва ли не зеркальными отражениями друг друга. «Сколько горя принесет им известие, что помолвка расстраивается», – подумала Мередит. Чувство вины охватило ее, и девушка, положив ложечку на блюдце, посмотрела на сидевшую в дальнем конце стола Джессику. «Но ведь двое любящих людей будут счастливы, разве это не достойная плата за разочарование мистера Грэхема? Жаль, что я не могу сама распоряжаться своим приданым! Я отдала бы те земли Грэхемам как свадебный подарок Джессике и Стивену, и никто бы не остался обделенным. Кроме моего отца».

Эта мысль расстроила Мередит еще больше, и она была рада выйти из-за стола, хотя и знала, что в гостиной ей не будет покоя.

Мисс Хаммонд тут же напомнила мисс Бартон об обещании доставить удовольствие обществу своей игрой на фортепьяно, и Мередит уселась за инструмент, радуясь возможности оказаться спиной к расположившимся на диване дамам. Так они не увидят ее мрачного лица, а ей самой хотя бы четверть часа не придется притворяться безмятежной.

Она заиграла что-то стремительное, нервное, но мать тут же бесцеременно прервала ее:

– Дорогая, твоя музыка не способствует пищеварению. После такого чудесного обеда нам лучше послушать что-нибудь умиротворяющее.

Мередит вспыхнула и начала другой отрывок. Леди позади нее не переставали болтать, и если кто-то и замечал ее ошибки, то только мисс Хаммонд, но та милосердно молчала, увлеченная раскладыванием пасьянса.

Появление мужчин в гостиной не вызвало подобающего в такой момент оживления. Миссис Грэхем, кажется, задалась целью пересказать миссис Бартон все сплетни, накопившиеся в этой части графства за то время, что обе леди не виделись, а при мистере Бартоне миссис Грэхем несколько тушевалась. Миссис Хаммонд была уже в том возрасте, когда присутствие джентльменов только стесняет послеобеденный отдых, а мисс Хаммонд досадовала на то, что вынуждена оторваться от карт – ее попросили разливать чай.

Мередит неохотно подошла предложить свою помощь, ей не терпелось завершить неизбежный ритуал и оказаться в своей спальне, куда должна была прийти Джессика.

Стивен Грэхем опять с легкостью начал с молодыми леди разговор о предстоящей через два дня прогулке на Пренстонские холмы – с самого высокого из них открывался прелестный вид на владения Грэхемов. Предполагалось, что будущей миссис Стивен Грэхем должно быть интересно взглянуть на земли, которые когда-нибудь перейдут к ее мужу.

Виконт Стенфорд с благодарностью принял из рук мисс Хаммонд чашку с чаем и присоединился к мистеру Бартону, занявшему место на диване подальше от щебечущих леди. Мисс Элизабет уселась рядом с Мередит, а Стивен придвинул свой стул к фортепьяно и одной рукой начал наигрывать какую-то модную песенку.

– Вы знаете, что мой кузен весьма искусен в верховой езде? – спросила мисс Хаммонд.

– Я слышала об этом, – согласилась Мередит.

– Я надеюсь, вы не поедете на прогулку верхом, Стивен обязательно станет поддразнивать вас, понуждая ехать быстрее, а это может закончиться неприятным падением. Вы, наверное, редко упражняетесь у себя дома, и в экипаже вам будет намного удобнее.

Мнимая забота мисс Хаммонд отдавала кислым вкусом лимона, и Мередит едва не поморщилась. «Она что, считает меня старухой, ровесницей своей матери? Как будто мне недостаточно общества своих родителей и Грэхемов! Уж эту ядовито-приторную особу я не заслужила! Неужели весь месяц мне придется сносить ее колкости?»

Мередит покосилась на своего жениха. Стивен прекратил терзать клавиши, на его обычно оживленном лице появилось тоскливое выражение. Наверное, ему так же нелегко утаивать свои чувства, как и Мередит, тем более что скрывать равнодушие под маской светской невозмутимости гораздо проще, чем прятать страстную любовь.

От Стивена явно ожидали преувеличенного внимания к своей невесте, и Мередит едва не улыбнулась, когда заметила его благодарный взгляд в сторону миссис Хаммонд, неожиданно прервавшей болтовню миссис Грэхем сочным храпом. Смущенная хозяйка пробормотала что-то насчет того, что вечер, безусловно, весьма приятный, но гостям необходим отдых после утомительного дня, и общество наконец направилось по своим спальням.

Мередит подумала, что в лице миссис Хаммонд им с младшим Грэхемом досталась неожиданная поддержка, в то время, как дочь старой дамы явно намеревалась досаждать Мередит и ее жениху. Мисс Элизабет не удержалась и вместе с пожеланием добрых снов выразила надежду назавтра увидеть мисс Бартон более свежей. Стивен не знал, как сгладить неловкость, но виконт Стенфорд безмятежно заметил, что здоровый сон необходим в равной степени им всем, и мисс Хаммонд оставалось только с ним согласиться.

В своей комнате Мередит нашла Аннет, ожидавшую хозяйку. Француженке хотелось поскорее выполнить свои обязанности и отправиться в комнату экономки, где избранный круг прислуги ежевечерне собирался за чайным столом, в достойной компании обсудить последние новости. Аннет удостоилась чести быть приглашенной туда, возможно, в знак почтения будущей хозяйке, но это соображение было недоступно пониманию тщеславной девушки.

Ее госпожа охотно отпустила горничную, пообещав самостоятельно расчесывать волосы не менее четверти часа, как наказывала миссис Бартон. Аннет упорхнула, и Мередит наконец-то нырнула в блаженную тишину. Она потушила лампу, оставив гореть только одну свечу, подняла раму окна, выходящего в сад, и присела на стоящую под окном банкетку. Колышащаяся легкая занавесь не позволяла ночным насекомым проникнуть в комнату и досаждать девушке, но Мередит слышала их неумолчный звон, мешающий ей размышлять.

– Не мисс Хаммонд, так эти маленькие голодные упрямцы не дадут мне хотя бы несколько минут покоя! В их пении что-то определенно напоминает интонации мисс Элизабет, – пожаловалась она вслух. – Скорей бы пришла Джесси, ее нежный голосок тотчас развеял бы мою хандру.

Мисс Лоусон так и не вернулась в гостиную после того, как увела свою воспитанницу в детскую. Может быть, мисс Алисия не хотела отпускать свою гувернантку, а может, Джессике просто недоставало сил провести еще час в обществе возлюбленного, не смея лишний раз заговорить с ним.

– Нет, скорее всего, она боится не за себя, а за Стивена. Этот Грэхем мог бы поучиться у Джесси, как сохранять самообладание! Жаль, ему не приходилось заниматься воспитанием капризных детей, как моей дорогой бедняжке!

Мередит могла бы ворчать еще довольно долгое время, усталость и волнения прошедшего дня так странно на нее подействовали… Да еще Джессика задерживается…

В саду послышался приглушенный смех, чьи-то тени промелькнули и исчезли в зарослях сирени. Наверное, кто-то из горничных миссис Грэхем устроил тайную встречу с кавалером – лакеем или фермерским сынком.

– Надеюсь, это не Аннет уже успела обзавестись поклонником, – озабоченно пробормотала Мередит. – Ко всем моим печалям не хватало еще мне краснеть перед миссис Грэхем и ее родственницами! Матушка приставила ко мне Аннет, вот пусть она и краснеет!

Мередит отодвинула занавеску и попыталась всмотреться в синюю тьму, но не увидела ничего, кроме неровных очертаний деревьев и кустов. Квадрат окна чьей-то спальни, где еще не погасили лампу, бросал световое пятно на лужайку и мешал глазам привыкнуть к темноте.

– Скорее всего, это кто-то из здешних обитателей. Аннет не посмеет так открыто нарушать приличия, едва ли не под самыми окнами Грэхемов, – решила девушка, успокаивая себя. – Впрочем, если у здешней прислуги такие свободные нравы, Аннет навряд ли сможет долго противиться соблазну…

Неожиданное исчезновение воздушной преграды позволило ночным жителям ворваться в комнату, и Мередит поспешно опустила занавесь, но было уже поздно. Поверхность туалетного столика вокруг свечи почти мгновенно покрылась обожженными останками мотыльков, а тоненькая мелодия комаров заставила мисс Бартон ужаснуться содеянному.

В самом деле, если наутро она появится в столовой с припухшим лицом, мисс Хаммонд непременно изыщет способ обратить на ее жалкий вид внимание всех остальных, да еще предложит какие-нибудь притирания, снимающие припухлость. И что Мередит сможет ответить?

Неслышно проскользнувшая в комнату Джессика застала свою подругу, когда та с озабоченным видом разглядывала потолок.

– Медди, каким богам ты молишься? – со смехом спросила мисс Лоусон.

– Джесси! – от неожиданности Мередит едва не опрокинула трехногий столик – мебели в комнате было больше, чем этого требовала необходимость. – Я, не подумав, растворила окно, и теперь все эти крошечные хищники заполнили спальню, чтобы насытиться за мой счет.

Джессика прищурилась и укоризненно покачала головой.

– Ты поступила неосмотрительно, дорогая. В саду немного сыровато, и вокруг пруда постоянно вьются полчища этих существ, мы с Алисией не ходим туда, чтобы не стать жертвами безжалостных охотников. Закрой окно, а я принесу из кладовой пучок ароматных трав, они отпугнут насекомых. И оставь дверь распахнутой, пускай они вылетят в коридор.

– И найдут путь к комнате мисс Хаммонд, – пробормотала Мередит, но ее подруга уже исчезла и не услышала это мстительное замечание.

Джессика вернулась через несколько минут, и обе леди устроились в обитых цветастым ситцем креслах, подальше от зажженной свечи, вокруг которой еще вились остатки влетевшего в спальню роя.

– Ну, расскажи же мне обо всем, – заторопила подругу Мередит. – Ты и представить себе не можешь, как тяжело мне было пережить этот день после того, что я узнала от вас в парке!

Даже в полутьме было заметно, как покраснела Джессика, и первые несколько фраз ее содержали лишь извинения за то, что в письмах к подруге она не упомянула о столь важных переменах в своей жизни.

Мередит прервала ее:

– Не мучай меня дольше, промедление не прибавляет мне покладистости! По твоим последним письмам я догадалась, что что-то происходит, но мне и в голову не могло прийти, что у тебя роман с моим женихом!

Джесси смутилась еще больше, и только ласковая улыбка подруги убедила ее, что Мередит шутит, а вовсе не сердится. Успокоенная, мисс Лоусон принялась говорить о своей любви. Ее рассказ был простым и ясным, без жеманных пауз и томных вздохов, свойственных многим леди, когда они повествуют подругам и сестрам о своей склонности к тому или иному джентльмену.

Как Мередит уже знала из писем, сперва Джессика рассматривала Стивена Грэхема лишь как будущего супруга своей дорогой Медди, и некоторые странности в его поведении вызывали у нее недоумение и тревогу. Она стала внимательно наблюдать за ним и поняла, что мистер Грэхем часто оказывается подле нее во время утренних прогулок и вечером, в часы праздности в гостиной миссис Грэхем.

– Я не заметила, как стала думать о нем чаще и чаще, его внешняя привлекательность дополнилась в моих глазах пониманием доброты и щедрости его натуры, а потом…

– А потом он открыл тебе свои чувства, – перебила подругу Мередит.

Джессика кивнула.

– Я не могла написать тебе об этом, дорогая. Письмо могли увидеть твои родители, и к тому же я хотела поведать тебе обо всем сама. Стивен уговорил меня позволить ему обратиться к тебе первым, но позже я поняла, что ты имела право выслушать всю эту историю сначала от меня.

– Не терзай себя, ни вы, ни я не знаем, как следовало поступить, так или иначе, мы еще будем много говорить о твоих чувствах, сегодняшние откровения Стивена и твой рассказ ни в коем случае не удовлетворили мое любопытство, но нам надо придумать, что делать дальше, – утешила обеспокоенную девушку Мередит. – Я не вынесу, если помолвка затянется надолго. Невозможно каждый день смотреть на счастливые лица моих родителей и старших Грэхемов и знать, что им вот-вот будет нанесен тяжкий удар…

– О, я хорошо понимаю, как жестоко и неблагодарно мы поступаем с ними, – на глазах мисс Лоусон блеснули слезы. – Но как же быть? Надо ли нанести этот удар стремительно или менее жестоким будет как-то подготовить их?

– У вас со Стивеном было несколько дней, чтобы попытаться что-то изобрести.

– Боюсь, мы потратили это время не так, как должно, – потупилась Джесси.

Мередит понимающе вздохнула. И в самом деле влюбленные должны были выкраивать драгоценные мгновения, чтобы поговорить о своих чувствах, обменяться взглядами и улыбками, а, если удастся, и коротким поцелуем… Они так стремились выпросить у судьбы хоть немного счастья, что думать о мрачном будущем совсем не хотелось. «Что ж, теперь я здесь и должна им помочь. Стивен, пожалуй, слишком порывист, он и сам признал, что скорее способен на хитроумные проделки, чем на серьезные действия. Придется нам с Джессикой взять в свои слабые руки вожжи и направить нашу повозку по нужной дороге».

Свеча закоптила и потухла, а обе девушки так и не придумали, как лучше подступиться к мистеру Грэхему-старшему и уговорить его позволить Стивену жениться по собственной воле. Или лучше сперва заручиться поддержкой миссис Грэхем? Про родителей Мередит подруги намеренно не говорили, представить гнев мистера Бартона было одинаково страшно обеим. Так ничего и не придумав, неискушенные в интригах леди решили, что пора лечь в постель.

– Утром мы обе будем бледными и сонными, и мисс Хаммонд обязательно намекнет, что в нашем возрасте нужно бережнее относиться к своему здоровью, – сказала Мередит после того, как пожелала подруге поскорее уснуть и не видеть кошмарных снов. – А если за обедом я стану клевать носом, все остальные гости подумают, что я ничем не отличаюсь от миссис Хаммонд.

– Мисс Элизабет вовсе не злая, – вступилась Джессика. – Она просто боится остаться старой девой, и твой пример ее пугает.

– Почему? Она же довольно хорошенькая. Многие мужчины способны потерять голову от таких форм, как у нее.

– Ее мать не хочет расставаться с дочерью, миссис Хаммонд думает, что нуждается в ее заботе, и, кто знает, сколько придется ждать Элизабет, прежде чем миссис Хаммонд поймет, что ее преклонный возраст не должен мешать бедняжке устроить свою жизнь.

– Но я-то, по мнению мисс Хаммонд, все-таки нашла себе мужа, пусть и с помощью родителей, – возразила Мередит, не готовая раскрыть свое сердце для Элизабет. – Она смотрела на меня с таким удивлением, как будто я – высохшая египетская мумия! Можно подумать, после того, как девушке исполняется двадцать, она превращается в старуху, минуя период зрелости!

– Элизабет еще очень молода, – упрямо настаивала Джесси. – Двадцать три года представляются ей еще такими далекими, и вместе с тем она опасается, что однажды столько будет и ей, а она все еще окажется привязанной к капризной, ворчливой матери.

– Тогда понятно, почему она так старается привлечь внимание виконта… – протянула Мередит.

– Тут у бедняжки нет никаких шансов, – решительно заявила Джесси. – Миссис Бартон говорила, что Элизабет бегает за Стенфордом с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, но ее болтовня только утомляет его. К счастью, они живут в разных графствах и встречаются лишь иногда у Грэхемов да изредка в Лондоне или на курорте. А теперь нам надо вспомнить о том, что мы собирались лечь спать.

– Ты права, мисс Хаммонд не стоит того, чтобы из-за нее мы провели бессонную ночь!

Подруги окончательно распрощались, и Джессика неслышными шагами направилась в свою спальню, а Мередит с сожалением посмотрела на закрытое окно и нехотя улеглась в постель, отбросив в сторону толстое пуховое одеяло.

Утром мисс Бартон проснулась с неясным ощущением чего-то хорошего, что уже случилось с нею или вот-вот должно было произойти. Сонно щурясь, Мередит попыталась понять, что придает ей чувство небывалой легкости, но уж не краткие часы сна, это точно.

Наконец она вспомнила. Ей не надо выходить замуж за Стивена Грэхема! Словно тяжесть, давившая ей на грудь, вдруг исчезла. Конечно, теперь Грэхем не пугал ее, все те опасения, что испытывала в последние недели, рассеялись, как рой мошкары. Мередит знала, что не была бы несчастна в браке, но предпочитала сохранять свой статус старой девы, даже если бы Стивен и не полюбил другую девушку. С этой мыслью к ней вернулась вчерашняя озабоченность – до расторжения помолвки дело еще не дошло, она все еще невеста младшего Грэхема, а он и Джессика вынуждены молчать о своих чувствах…

Оживленная, кокетливо причесанная Аннет поинтересовалась у мисс Бартон, как той спалось в этой уютной комнате, и Мередит даже не стала жаловаться на духоту. Ей хотелось поскорее выйти в сад и перед завтраком немного пройтись по дорожкам между цветущих клумб. Возможно, там она встретит Джесси и мисс Алисию.

Аннет надела на свою госпожу бледно-голубое утреннее платье, собрала локоны в замысловатую корону, и Мередит наконец вырвалась на свободу, досадуя, что потеряла три четверти часа. У себя в Рединге горничная тратила на туалет молодой леди гораздо меньше времени.

На дорожках никого не было. Мередит знала, что ее отец встает очень рано, однако он, скорее всего, сидит в библиотеке с газетой или отправился со старшим Грэхемом объезжать поместье. Джессика, вероятно, занималась с мисс Грэхем, а Элизабет Хаммонд вполне могла нежиться в постели, как и ее матушка.

И все-таки, она была в саду не одна. Мередит успела заметить, как фигура в сюртуке модного цвета дубовой листвы исчезла в садовой калитке. «Похоже, виконт любит прогуливаться в одиночестве, – подумала девушка. – Что ж, я не стану мешать ему после характеристики, данной ему Джессикой, я не знаю, о чем с ним говорить».

Она прошла чуть дальше и обернулась, чтобы отыскать среди выходящих на лужайку окон свое. Стивен Грэхем нашел Мередит, когда та с весьма задумчивым видом рассматривала здание.

– Я так и думал, что вы ранняя пташка, – без особых церемоний заявил он и предложил девушке опереться на его руку. – Идемте в парк, там нас не увидят из этих окон.

– Туда проследовал виконт Стенфорд, думаю, не стоит ему мешать, – возразила Мередит.

В роли доброго товарища Стивен нравился ей все больше и больше, она готова была хоть сейчас принять его, как брата, и с удовольствием обменяла бы на него зануду-Джозефа.

– Что ж, тогда давайте хотя бы отойдем подальше от дома, у пруда есть очень удобная скамья, – Стивен решительно потянул девушку за собой.

Мередит вспомнила слова Джессики о том, что у пруда сыро и полно мошек, но позволила жениху отвести себя к деревянной скамейке с высокой резной спинкой. Почти у самых ног сидящих плескалась зеленоватая вода, а посреди пруда цвели золотистые кувшинки.

Мередит послушно села, расправила складки на платье и принялась отмахиваться веером от насекомых, а Стивен остановился перед ней, заслоняя широкой спиной бьющее в глаза солнце.

Как и предполагала мисс Бартон, молодой джентльмен не смог придумать ничего лучшего, как устроить побег с мисс Лоусон. Девушка терпеливо выслушала полные эмоций, но неубедительные доводы и решительно сложила веер так, что Грэхем вздрогнул от громкого щелчка.

– Об этом не может быть и речи, неужели вы не понимаете? Джессика не заслужила такого позора! У нее должно быть достойное венчание, и все, что требуется невесте, а вы хотите заставить ее венчаться в какой-нибудь захудалой деревенской церкви, как будто она преступница! И как вы потом покажетесь на глаза своим родителям? Они могут и не простить вас, а щепетильные соседи не станут принимать вас и вашу жену!

Стивен попятился, ступил в воду, вполголоса чертыхнулся и упал на скамейку рядом с Мередит.

– Но что же нам делать? – жалобно спросил он рассерженную невесту.

– Не знаю! – отрезала Мередит и уставилась на деревья, росшие на другом берегу пруда, пытаясь успокоиться.

В самом деле, как мог этот Грэхем предлагать такой неправильный способ разрешения их проблем! Как только посмел? Ее Джессика ни за что не согласится уронить свое достоинство, даже сама Мередит в подобных обстоятельствах могла бы решиться на безрассудный поступок, но мисс Лоусон – никогда!

Они просидели в напряженном молчании несколько минут, прежде чем Стивен вскочил на ноги и снова протянул Мередит руку.

– Идемте! Я знаю, кто поможет нам выпутаться из этой… из этого… – он махнул рукой, не находя, видимо, приличного для дамских ушей слова, и продолжил: – Гилберт наверняка найдет пристойный выход.

– Виконт? Вы хотите открыть ему эту тайну? – изумилась Мередит.

– Поверьте, Гил настолько проницателен, что мои чувства к мисс Лоусон для него не секрет, – пожал плечами Грэхем. – Я чувствую его неодобрение, и, пока он не обвинил меня в дурном поведении, лучше сообщить ему, что мои намерения в отношении вас и мисс Лоусон честны, и я не обманываю сразу двух прелестных леди.

– Не знаю, стоит ли посвящать в эту историю посторонних людей, – Мередит колебалась.

– Стенфорд старше меня и до сих пор не женат, значит, у него талант ускользать от нежелательной женитьбы, – резонно заметил Грэхем. – И он не станет делиться услышанным с моим или вашим отцом, вмешиваться в чужие дела не в его характере. Если только его об этом попросят…

– Что ж, пожалуй, нам и в самом деле нужна помощь, – неохотно сдалась Мередит. – Жаль, что с нами не приехала моя тетя Кэролайн. В отличие от вашего кузена она-то как раз умеет выходить замуж так, как ей нравится!

– Вместе они бы составили замечательный совет, – засмеялся Стивен. – Но, раз уж вашей тети здесь нет, а мой кузен находится неподалеку, пойдемте побеседуем с ним, пока Элизабет не сделала это раньше нас.

– А Джесси не рассердится на нас за эту вольность?

– Мисс Лоусон доверяет мне, по крайней мере, я смею на это надеяться, – горделиво заявил влюбленный. – И она одобрит наши старания, как только узнает, что Гил дал нам дельный совет.

По пути к калитке Грэхем внезапно задал вопрос:

– А кстати, почему ваша тетя не приехала с вами? Если бы мистер Бартон сообщил, что она желает погостить у нас, ей тотчас отправили бы приглашение.

– Она… не в лучших отношениях с отцом, – призналась Мередит. – Так было и раньше, но теперь тетя Кэролайн рассердилась из-за нашей помолвки…

– Она не одобрила выбор мистера Бартона, я вполне это понимаю, – нахмурился Стивен.

– Дело не в вас. Тетя любит меня и ненавидит, когда кто-то указывает, как надлежит поступать другим. Жаль, что я не ее дочь, – откровенно сказала мисс Бартон.

– Понимаю, – Грэхем сочувственно кивнул ей и распахнул перед девушкой калитку.

– Я не вижу милорда Стенфорда, – Мередит вгляделась в уютный сумрак аллеи.

– Думаю, он прошел к озеру, – пояснил Грэхем. – На другом берегу находятся владения нашего соседа, но с этой стороны парк переходит в рощу, принадлежащую моему отцу, и Гил любит бывать у озера, там нет мошек, и никто не мешает ему любоваться видом.

– Это далеко? Нас не станут искать? – Мередит не хотелось опаздывать на завтрак.

– Мы дойдем туда за четверть часа, но, боюсь, ваши туфельки не предназначены для прогулок по лесным тропинкам, – запоздало сообразил Стивен. – Давайте подождем его здесь, посидим, как вчера, на скамье. Стенфорд никогда не нарушает правил, является к столу вовремя, а, значит, скоро двинется обратно и не минует встречи с нами.

Мередит с удовольствием согласилась дожидаться виконта сидя и вскоре убедилась в правоте Грэхема – не прошло и десяти минут, как в аллее показался Стенфорд, решительным шагом направлявшийся к дому.

– Вот и он, – обрадовался Стивен. – Давайте немного пройдем ему навстречу, так у нас будет больше времени для важного разговора.

Виконт, похоже, ничуть не удивился, завидев своего кузена в обществе мисс Бартон. Он любезно приветствовал Мередит, коротко кивнул Грэхему и медленно пошел рядом с ними.

– Гил, у нас к тебе дело, – Стивен не собирался тянуть с объяснениями.

– Я догадался об этом по твоему озабоченному лицу и смущению мисс Бартон, – невозмутимо заявил Стенфорд.

Мередит слегка поморщилась – этот человек умудрялся сохранять безупречную вежливость, и в то же время его слова звучали едва ли не дерзостью!

– Так вот, ты должен помочь нам придумать, как разорвать помолвку! – выпалил Грэхем.

Хладнокровие виконта дало трещину, он остановился и с вопросительным видом обернулся к Мередит.

– Мой кузен говорит правду, мисс Бартон, или от жары у него помутился рассудок?

Мередит невольно усмехнулась – похоже, виконт не принимал на веру все, что может наговорить Стивен.

– Все обстоит именно так, милорд, – подтвердила она. – Вы, разумеется, знаете, что этот брак был навязан нам нашими родителями, а наши собственные желания идут вразрез с планами моего отца и мистера Грэхема.

– Я догадываюсь, куда устремлены желания Стива, – виконт позволил себе улыбнуться. – Могу ли я предположить, что и ваше сердце также несвободно? Если ваш избранник сделает вам предложение, может быть, ваш отец смягчится? Или его обстоятельства таковы, что…

Мередит перебила виконта, ей не хотелось выслушивать его предположения и подвергнуться насмешке.

– Нет, сэр! У меня нет тайного возлюбленного, но я не хочу выходить замуж против своей воли. Особенно теперь, когда я знаю, что мистер Грэхем и моя подруга любят друг друга!

Стенфорд кивнул.

– Понимаю. Вы трое оказались в неловкой ситуации, но разве прямой путь не самый короткий?

– О, нет, – простонал Стивен. – Мой отец так давно мечтал прибавить к своим владениям эти проклятые земли, а мистер Бартон – выдать замуж свою дочь, что они ни за что не согласятся с нашими доводами!

– Тем более что сперва ты не возражал против этого брака, – прибавил Стенфорд и вопросительно посмотрел на Мередит.

– Я возражала, – холодно сказала девушка. – Но для моего отца имеет значение только одно мнение – его собственное.

Виконт неожиданно тепло улыбнулся.

– Не сердитесь на меня за эти расспросы, мисс Бартон. Если уж вы обратились ко мне за помощью, я должен понимать, во что ввязываюсь.

– Я и не думала сердиться на вас. Но все это так мучительно…

– Мы найдем выход, мисс Бартон! Гил найдет! – горячо откликнулся Стивен.

– Я бы не стал так безоговорочно уповать на мои способности, – виконт задумчиво поворошил носком сапога прелые листья под ногами. – Обещаю поразмыслить об этом, а теперь нам стоит поторопиться к завтраку.

Мередит согласно кивнула, Грэхем, похоже, вполне удовлетворился обещанием кузена, и вся троица направилась к калитке.

6

По сравнению с нынешним вчерашний день показался Мередит проведенным в раю. Гости Грэхемов в большинстве своем вели себя подобно мисс Хаммонд – рассматривали Мередит, не скрывая удивления выбором Стивена, расспрашивали ее о здоровье и громко поздравляли старшего мистера Грэхема с округлением его владений. Как будто среди их дочерей и племянниц не было незамужних леди старше двадцати лет!

Джессика с мисс Алисией занимали привычное место в уголке гостиной, и Мередит отчаянно завидовала подруге. Если бы все эти люди знали правду! Или если бы Стивен уже был обручен с мисс Лоусон! Тогда не Мередит, а Джессике пришлось бы выступить на всеобщее обозрение. В ней-то никто бы не осмелился найти изъян! Джесси хороша собой, выглядит моложе своих лет и еще долго будет такой, многие удивились бы, узнав, что они с мисс Бартон ровесницы!

Увы, день тянулся и тянулся, и Мередит приходилось сохранять вежливость, хотя глаза ее горели мрачным огнем. Стивен был рядом с ней, не менее смущенный и издерганный, а Джессика из своего убежища подавала знаки, умоляя потерпеть и не выказывать своего гнева.

Виконт Стенфорд, похоже, начал понимать, насколько несчастными чувствуют себя люди, невольно ставшие жертвами жадности и тщеславия своих родственников, и все время находился неподалеку, остроумно шутил и был подчеркнуто любезен с невестой кузена, словно бы подавая тем самым пример всем остальным.

Мисс Элизабет Хаммонд нашла утешение в обществе двух молодых леди, дочерей одного из соседей Грэхемов. Втроем они сидели на диване и перешептывались, и у Мередит не было сомнений, что предметом их занимательной беседы являлась она сама.

Гости разъехались, когда стало уже совсем темно, и на подъездной аллее зажгли факелы. Стоя на крыльце и опираясь на руку Стивена, Мередит, стиснув зубы, улыбалась и кивала отъезжающим. Назавтра им всем предстоял день отдыха, а послезавтра должен был состояться столь ожидаемый молодежью пикник на Пренстонских холмах, и Мередит уже теперь с тревогой думала об этой поездке.

К ее удивлению, виконт Стенфорд, перед тем как войти в дом, прошептал им со Стивеном:

– Будьте в библиотеке через полчаса и позовите мисс Лоусон.

Стивен кивнул, к нему тотчас вернулось обычное расположение духа, как будто одна фраза кузена уже избавляла его от помолвки с одной леди ради обручения с другой. Мередит старалась не питать напрасной надежды, но виконт, несомненно, не стал бы устраивать тайную встречу без веских оснований.

Аннет удивилась, когда ее госпожа не изъявила обычного желания поскорее избавиться от вечернего туалета и распустить локоны, но Мередит отговорилась тем, что собирается поболтать с подругой, а потом Джессика поможет ей переодеться. Француженка быстро сообразила, что мисс Лоусон освободит ее от нетяжелой, но все-таки работы, и покинула спальню мисс Бартон, послав на прощание воздушный поцелуй.

«Ох, кому не пошла на пользу эта поездка, так это Аннет! – Мередит прислушивалась у полуоткрытой двери в ожидании, пока хозяева и оставшиеся в доме гости разойдутся по своим спальням. – Легкомыслие моей горничной растет буквально на глазах, и лучше поторопиться выдать ее замуж, пока она не опозорила себя и нас».

Но целомудрие Аннет не слишком заботило Мередит, и она очень быстро выбросила служанку из головы, едва услышав, как миссис Грэхем с пыхтением протопала по лестнице вверх, в свои покои. Это означало, что все остальные уже улеглись в постель или собираются сделать это через несколько минут.

Путь был свободен, и Мередит подобрала юбки и побежала по темному коридору, не взяв с собой даже свечи. По дороге в свою спальню она тщательно осмотрела коридор, чтобы убедиться, что не опрокинет в темноте какую-нибудь вазу и не наделает шума, способного перебудить весь дом.

До комнаты гувернантки ей пришлось идти довольно долго, но Стивен хорошо объяснил дорогу, и вот Мередит уже тихонько стучит в дверь. Джесси открыла сразу же, как будто ждала посетительницу.

– Медди? Я как раз собиралась идти к тебе! Как ты нашла меня?

– Идем, виконт Стенфорд хочет поговорить с нами в библиотеке, – понизив голос, ответила Мередит.

– С нами обеими? – испуганно зашептала Джессика.

– С тобой, со мной и с мистером Стивеном Грэхемом, пойдем же, мы теряем время! Веди меня!

Мередит схватила подругу за руку и потянула за собой, хотя только что велела Джессике указывать дорогу. На лестничной площадке она опомнилась и пошла медленнее, опасаясь споткнуться.

В высокое окно проникал лунный свет, мраморные ступени были отчетливо видны. Девушки молча спускались на нижний этаж, и только шуршание юбок и взволнованное дыхание мог услышать кто-нибудь из обитателей дома, которому, как двум молодым леди, не спалось этой июльской ночью.

Но слуги уже навели порядок в столовой, а уборку гостиной обычно проводили рано утром, и сейчас большая часть прислуги уже спала в своих комнатках под самой крышей.

В библиотеке давно был потушен свет, и виконт, явившийся раньше остальных, – он и не поднимался в свою спальню – зажег только две свечи, позволяющие собеседникам видеть друг друга, но читать или писать в колеблющемся свете было бы затруднительно. Стивен пришел вскоре после своего кузена, а вот леди им пришлось подождать, впрочем, джентльмены оказались готовы к ожиданию.

Как бы ни был нетерпелив Грэхем, он не стал расспрашивать Стенфорда, ему хотелось услышать о планах кузена в присутствии возлюбленной и ее подруги.

Наконец появились дамы, и секретный совет можно было начать. Виконт, на протяжении почти целого дня размышлявший о своем незадачливом кузене и почти не обративший внимания на множество гостей Грэхемов, желавших напомнить о знакомстве или быть ему представленным, с новым интересом смотрел на подруг.

Бледная Джессика в белом платье, сменившем ради праздничного обеда повседневное синее, в полутемной комнате напоминала призрак, ее красота явно нуждалась в обрамлении солнечного света, чтобы засиять в полную силу. Мисс Бартон, напротив, притягивала взгляд. При слабом освещении усталости на ее лице не было заметно, зато глаза казались еще темнее и глубже, а чуть длинноватый нос придавал ее профилю благородный вид.

Стивен заботливо подвинул обеим стулья и, после того, как леди сели, устроился в кресло, а виконт остался стоять.

– Я постарался, насколько мне позволила оживленная обстановка в доме, подобрать несколько вариантов разрешения вашей проблемы, из которых вы сможете выбрать подходящий для всех, – начал Стенфорд и тут же заметил удивленный взгляд Джессики. – Мисс Лоусон, я не ошибусь, если предположу, что ваша подруга и мистер Грэхем не рассказали вам о нашей утренней прогулке?

Джессика кивнула, а Мередит и Стивен в один голос ответили, что за весь день у них не было возможности обменяться с Джессикой даже несколькими словами.

– Что ж, мисс Лоусон, ваши друзья сочли необходимым посвятить меня в тягостные обстоятельства помолвки мисс Бартон и моего кузена, не посоветовавшись с вами. Надеюсь, вы простите им это своеволие.

Джессика горячо заверила виконта, что ничуть не сердится ни на кого из присутствующих, напротив, она уверена – Мередит и мистер Стивен поступили совершенно верно, призвав на помощь столь авторитетное лицо.

Виконт поклонился в ответ на эту любезность и продолжил:

– Итак, задача с самого начала не казалась мне простой, так как я успел уже убедиться в твердом желании мистера Бартона и мистера Грэхема-старшего видеть своих детей супругами. Воздействовать на них мольбами бесполезно, но об этом мы уже говорили утром… Что же нам остается, как не свернуть с прямого пути?

Стенфорд сделал паузу, как настоящий оратор, и продолжил. Аудитория почтительно внимала ему, едва дыша.

– Я полагаю, возможность побега мисс Лоусон и моего кузена вы обсуждали как самое очевидное решение проблемы и отказались от нее.

Мередит решительно кивнула, Грэхем успокаивающе улыбнулся Джессике и тоже кивнул. Мисс Лоусон поняла, что пропустила и это обсуждение, но и она кивнула. Виконт сделал несколько шагов по комнате и снова обернулся к слушателям.

– Боюсь, я могу предложить вам только два плана, и оба они ненамного лучше побега, так как наносят урон репутации одной из леди. Но я не могу себе представить, как иначе выпутаться из этих сетей… Первый способ состоит в том, чтобы Стивен как-нибудь скомпрометировал мисс Лоусон. Кто-нибудь мог бы застать вас во время поцелуя в саду…

Джессика покраснела и наклонила голову, а Стивен наморщил лоб, явно пытаясь представить последствия подобных действий. Только Мередит сразу же покачала головой.

– Не думаю, что этот план приведет к желаемым результатам. Мистер Грэхем-старший, скорее всего, пожурит сына за легкомысленное поведение, свойственное молодости, а мисс Лоусон прикажут собирать вещи. Ей уже доводилось бывать в таких переделках, когда кто-то из членов семьи, в которой она трудилась гувернанткой, начинал оказывать ей неуместные знаки внимания, ей всякий раз отказывали от места.

Стивен ревниво посмотрел на возлюбленную, но Джессика открыто встретила его взгляд, хотя и покраснела еще сильнее. Судя по всему, этой паре предстоял разговор о подлинных и мнимых поклонниках мисс Лоусон. Мередит знала, что ей не стоило выдавать подругу, но она хотела убедить Стенфорда в неизбежном провале его плана. Виконт, похоже, понял ее и заговорил снова.

– Да, эта идея не блещет остроумием, но я считаю своим долгом сообщить вам обо всех мыслях, что пришли мне в голову.

– А чем опасен для нас другой план? – осторожно спросила Мередит.

– Могу ли я задать вам неожиданный вопрос, мисс Бартон?

– Разумеется, милорд, мы утром, кажется, уже договорились о том, что я не стану сердиться на человека, который собирается помочь мне изменить свою судьбу к лучшему.

– Скажите, мисс Бартон, ваш отец желает видеть вас супругой именно Стивена или для него важно только, чтобы вы были замужем? – вопрос и вправду оказался неожиданным.

– Мой отец давно желал выдать меня замуж, но, к его большому сожалению, до сих пор ни один подходящий джентльмен не появлялся в нашей гостиной, чтобы просить моей руки, – неподходящие тоже не являлись, но Мередит об этом умолчала. – Когда отец уже лишился надежды избавиться от меня, и возникла идея поженить нас с мистером Грэхемом. Я не знаю, кто из наших отцов первым предложил это, но мой отец, как и мистер Грэхем-старший, решили, что этот план отвечает всем их чаяниям…

Мередит говорила правдиво, хотя ей и было неприятно сообщать о своих неудачах, и виконт легким поклоном выразил признательность за эту откровенность.

– А что скажет ваш отец, если к вам внезапно проявит интерес другой джентльмен, обладающий некими достоинствами и не претендующий на часть владений мистера Бартона?

Коварный вопрос поразил Мередит, а вот Стивен, кажется, начал догадываться, куда клонит его хитроумный кузен, и улыбнулся.

– Но где же взять такого джентльмена? – непонимающе переспросила мисс Бартон.

– Он перед вами, – виконт театрально развел руками.

– Вы собираетесь скомпрометировать Мередит? – в голосе Джессики звучало негодование.

– О, конечно, нет, мисс Лоусон! – Стенфорд решительно отмел это предположение. – Мы знаем, что многие знакомства, на которые возлагаются определенные надежды, часто не заканчиваются помолвкой. Недальновидные родственники какой-нибудь леди готовы усмотреть в простой любезности признаки ухаживания и начинают едва ли не готовиться к свадьбе… Способно ли тщеславие вашего отца, мисс Бартон, перевесить его здравый смысл и заставить отказаться от обязательств перед Грэхемами?

Мередит надолго задумалась, а все остальные терпеливо ждали, пока она что-нибудь скажет. Наконец девушка неуверенно произнесла:

– Я, право, не знаю… Породниться со Стенфордами было бы заманчиво для моего отца и брата, тем более что фермы на берегу Кеннета так и останутся в семье. Но мистер Грэхем – старинный приятель отца, о помолвке уже знает так много людей… Мой отец ни за что не поставит себя в смешное положение.

– Но есть еще твоя матушка, – напомнила Джессика. – Ее тщеславию не будут мешать подобные соображения, как только она заподозрит, что виконт к тебе неравнодушен…

Тут Джессика прервала фразу и посмотрела на виконта, ее смущение говорило, что она только теперь в полной мере осознала смысл предлагаемого Стенфордом плана.

– Милорд, вы собираетесь сделать вид, что влюблены в Медди?

– Именно так, мисс Лоусон, чего не сделаешь ради счастья кузена, – с улыбкой ответил виконт.

– Все равно этому никто не поверит, – медленно сказала Мередит.

Стивен и Джессика горячо принялись убеждать мисс Бартон, что она ошибается, и в нее может влюбиться кто угодно, но Мередит лишь грустно покачала головой.

– Боюсь, из этого ничего не выйдет, друзья мои. Мой отец предпочтет то, что у него уже в руках, зыбким перспективам…

До того молчащий Стенфорд вновь взял слово.

– Но почему бы нам не попробовать? Все здесь считают меня странным человеком, и мои склонности если и удивят Грэхемов, то ненадолго. К тому же я не собираюсь изменять своим привычкам и превращаться в разгоряченного страстью юнца, каким, по правде говоря, никогда и не был…

Стивен поморщился – намек явно относился к нему.

– Но ваша репутация тоже пострадает, если о вас будут говорить, что вы вознамерились похитить невесту своего кузена, – заметила Мередит.

– Мы должны разыграть свои карты с большей осторожностью, – пояснил виконт. – Если план будет принят, я объясню вам детали… Ущерб, конечно, будет нанесен нам обоим, но зато раздосадованный мистер Грэхем не станет препятствовать браку своего сына с гувернанткой, хотя бы ради того, чтобы насолить мистеру Бартону. Если же вы боитесь, что о вас станут говорить… это другое дело.

– Обо мне и так достаточно болтают в Рединге. Это самая меньшая из жертв, которую я готова принести ради своей свободы, – Мередит вспыхнула, уязвленная замечанием виконта, ей показалось, что он обвиняет ее в трусости.

– Что ж, тогда давайте решим, принимаете ли вы все участие в этой затее, – коротко ответил Стенфорд.

– Гил, скажи мне, а в чем для тебя состоит выгода от участия в этой эскападе? – полюбопытствовал Стивен.

– Разве не ты сам просил меня о помощи? – виконт, казалось, был удивлен.

– Я просил совета, но не осмеливался надеяться, что ты станешь частью плана.

– Если тебе недостаточно моего горячего желания соединить любящие сердца и избавить мисс Бартон от несчастья всю жизнь терпеть тебя, считай, что я нашел средство избавиться от скуки.

– И избежать внимания мисс Хаммонд, – со смехом прибавил Стивен.

Виконт сделал вид, будто не услышал бестактного замечания кузена, и вопросительно посмотрел на сидящих рядышком леди.

– Итак, дамы, что вы скажете обо всем этом?

– Если Медди согласится, то и я согласна, – тут же ответила Джессика.

Мередит подумала о последствиях, к которым приведет успех этого плана. Ее отец в ярости будет вымещать свое разочарование на ней. Но вместо страха или огорчения девушка внезапно почувствовала мстительную радость – мистер Бартон заслужил такой удар судьбы. Если Мередит хоть немного любила отца раньше, то его жестокость избавила ее от остатков этой любви. Пусть на ее голову падет его гнев, ей к этому не привыкать, но ему придется терпеть в своем доме дочь как напоминание, что не все в мире устроено по его желанию! А Джесси будет счастлива со своим дорогим Стивеном – только ради этого Мередит согласилась бы вытерпеть все неприятности, грозившие ей в будущем.

– О, да, я согласна! – твердо сказала она.

– Что ж, тогда пожмем друг другу руки, заговорщики, обговорим первые шаги и разойдемся по своим спальням, пока кто-нибудь не услышал шум и не пришел узнать, что за собрание здесь устраивается, – постановил виконт Стенфорд.

Именно так они и сделали, а через четверть часа воодушевленная Мередит уже сидела перед туалетным столиком в своей спальне и медленно расчесывала волосы, но не из желания выполнить наказ матери, просто это монотонное занятие способствовало размышлениям.

Основной целью выбранной стратегии был мистер Бартон. Своим поведением Стенфорд должен был добиться того, что мистер Бартон сам начнет тяготиться помолвкой дочери и младшего Грэхема и постарается ее расторгнуть. От Мередит требовалось вести себя безупречно и не подавать виду, что ухаживания виконта ей по душе. Это был единственный способ сохранить ее репутацию, вся инициатива должна была проистекать от ее родителей, она же, как послушная дочь, только принимала выбор отца.

Стивену надлежало при удобном случае расхваливать владения Стенфорда и превозносить его доходы и знатность, а также не мешать виконту оказывать знаки внимания мисс Бартон. Мисс Лоусон также была вовлечена в интригу – ей следовало взять на себя задушевные беседы с миссис Бартон и, под большим секретом, поделиться своими наблюдениями – с каким чувством поглядывает виконт на Мередит, как стремится угодить ей и все в таком духе.

Конечно, после окончания этой истории Джессика утратит расположение мистера и миссис Бартон, но зато обретет любящего супруга.

На исполнение плана виконт отводил три с половиной недели – после этого он должен был покинуть дом Грэхемов, чтобы сдержать слово, ранее данное им своим друзьям, каковых он обычно навещал в первые дни августа. Если же за это время мистер Бартон не попадет в расставленные ему сети, было решено прибегнуть к последнему средству – Стивен и мисс Лоусон упадут к ногам миссис Грэхем и станут умолять позволить им обрести счастье в браке по любви.

Мередит волновалась, думая о завтрашнем пикнике, но сама мысль о том, что она пытается что-то сделать, а не ждет терпеливо дня венчания, придавала ей сил, заставляла глаза блестеть и окрашивала ее скулы легким румянцем.

– Неужели я уеду отсюда свободной? Домой, в Рединг? – бормотала она, проводя щеткой по блестящим прядям. – Джозеф и Хелен станут укорять меня за то, что я не смогла добиться от виконта предложения руки и сердца и притом еще потеряла Грэхема, а я буду изображать оскорбленное достоинство и дуться на отца, чья гордыня лишила меня жениха… А в душе стану посмеиваться над ними… Только бы все удалось так, как задумано!

Мередит знала из книг, что досадные случайности могут повредить исполнению самых продуманных и безупречных планов, будь то военный поход или дипломатические переговоры. А как мелкие, казалось бы, несущественные события способны разрушить счастье влюбленных сердец – знает любой, читавший Шекспира, а уж Мередит прочла все, что смогла найти у себя дома и в книжной лавке.

Ей оставалось только ждать и верить, что судьба не нанесет ей еще один тяжкий удар после того, как подарила надежду на избавление.

Кого ей было жаль больше всего, так это мистера Грэхема-старшего, ведь он лишится мечты вернуть своим владениям прежний размах. Муки совести отягощали сердце Мередит, и она пообещала себе когда-нибудь в будущем уговорить Джозефа продать эти земли Грэхемам.

Наутро Мередит послушно терпела все манипуляции Аннет, долженствующие придать ей неотразимый вид, и даже сама требовала от горничной небывалого усердия. Аннет, конечно же, уверилась в том, что хозяйка хочет понравиться жениху и гостям, и постаралась выполнить свою работу на недосягаемом для английских горничных уровне.

В результате стараний француженки Мередит спустилась в холл, где в ожидании экипажей уже собрались некоторые из гостей, в самом лучшем своем платье из шелка теплого песочного цвета с зелеными кружевами вдоль каждого волана и в зеленой соломенной шляпке с лентами того же цвета, что и платье. Тень от шляпки придавала ее глазам загадочный зеленоватый отблеск, а слегка загоревшее после вчерашней прогулки без зонтика лицо казалось свежим.

Мисс Хаммонд, в своем розовом платье выглядевшая фарфоровой статуэткой, едва узнала Мередит, а виконт Стенфорд с задумчивой улыбкой поцеловал ей руку и остался стоять рядом с мисс Бартон и подошедшей к ним мисс Лоусон. Мисс Алисия громко восхитилась платьем мисс Бартон, и Мередит ласково заговорила с девочкой, пока Стивен Грэхем убеждал миссис Хаммонд в надежности экипажа.

Наконец прибыли все соседи, собиравшиеся отправиться к Пренстонским холмам вместе с Грэхемами. Остальные, жившие по другую сторону холмов, должны приехать прямо к месту пикника. Мистер Грэхем, оживленный и радушный сверх всякой меры, громко объявил о том, что можно трогаться, и блестящее общество устремилось в распахнутые двери навстречу солнцу и развлечениям.

Мередит решила ехать в открытом экипаже, но вовсе не потому, что вняла увещеваниям мисс Хаммонд. Вчера Стивен предложил виконту гарцевать на лошади подле Мередит, так, чтобы всем остальным это было хорошо видно. А поскольку в экипаже с ней поедут мать, миссис Бартон и миссис Хаммонд, гостям будет понятно, ради кого виконт сдерживает коня.

Мисс Хаммонд ехала вместе с Джессикой, мисс Алисией и еще одной молодой леди как раз следом за коляской Грэхемов, и на протяжении всей поездки, занявшей час с четвертью, могла наблюдать, как Стенфорд и Стивен Грэхем поочередно беседуют с Мередит. Речь, конечно, шла о безобидных вещах вроде погоды, музыки и летних развлечений, но ревнивый взгляд мисс Элизабет не мог пропустить ни одной детали – как виконт склоняется к шее своей лошади, чтобы лучше расслышать слова собеседницы, как с улыбкой кивает и как недовольно поглядывает на Стивена, оттесняющего его от бока коляски, чтобы обменяться парой фраз с невестой.

Миссис Хаммонд все больше дремала, ее зонтик то и дело жалобно наклонялся, и Мередит приходилось поправлять его, одновременно знаками показывая Стивену, чтобы сдерживал неуместное хихиканье. Миссис Бартон и миссис Грэхем все еще не могли наговориться, сегодня миссис Грэхем сочла своим долгом посвятить гостью в пикантные подробности биографии одного из соседних семейств, представителей которого после неких событий не принимали в обществе. Почтенная дама косилась на Мередит и старалась говорить вполголоса, чтобы невинность мисс Бартон не пострадала, а Мередит старательно делала вид, будто не слышит громкий шепот миссис Грэхем с трагическими придыханиями в нужных местах.

Виконт сочувственно улыбался – выдержка мисс Бартон производила на него все большее впечатление. Девушка отнюдь не была счастлива в доме своего отца, но не стремилась любой ценой избавиться от участи старой девы, чтобы обрести в браке с навязанным ей супругом если не счастье, то свободу от наставлений родителей, а, возможно, и найти путь к запретным удовольствиям, как случалось во многих семьях, образованных без взаимной склонности супругов.

Стенфорд досадовал на Стивена, допустившего, чтобы эта девушка попала в столь обременительную для нее ситуацию, хотя и понимал, что, не будь этой помолвки, мисс Лоусон также не появилась бы в поместье Грэхемов, и кто знает, как бы сложились отношения между женихом и невестой…

Но произошло то, что произошло, и теперь ему, как зрелому опытному мужчине, надлежало распутать или разрубить этот узел, связавший жизни его кузена и двух близких подруг.

Виконт обернулся и заметил устремленный на него взгляд мисс Хаммонд и ее собеседницы. Мисс Лоусон со своей подопечной сидела к нему спиной, и он видел только скромную шляпку, из-под которой выбивался золотисто-пепельный локон. Стенфорд снова обратился к мисс Бартон, ему вовсе не хотелось, чтобы мисс Элизабет со своим завидным упорством преследовала его и во время пикника. А вот мисс Лоусон придется самой выдерживать натиск восхищенных молодых джентльменов, она если и не была самой красивой леди среди сегодняшнего общества, то одной из них уж точно.

Вчерашние слова мисс Бартон запомнились Стенфорду, и он с отвращением подумал о тех мужчинах, кто осмеливался воспользоваться зависимым положением мисс Лоусон, чтобы удовлетворить свои дурные наклонности. Пожалуй, ему стоило восхищаться стойкостью обеих подруг, каждая на свой лад старалась выживать в томительных сетях условностей и не впадала при этом в уныние.

Виконт встречал разных женщин, но до сих пор перезрелые барышни и слишком красивые гувернантки не попадали в поле его зрения, и уж тем более он не размышлял о том, что лежит на сердце у тех и других, а, если бы его спросили, не задумываясь ответил бы, что их головы занимает только стремление найти себе какого-нибудь мужа, чтобы избавиться от пересудов в одном случае и утомительного труда – в другом.

Да, несмотря на солидный возраст он еще может усовершенствовать свой жизненный опыт и знания женской натуры. Определенно, нынешний визит к Грэхемам на многое откроет ему глаза, а, значит, Стенфорд не будет вспоминать о нем, как о самой скучной поездке этого лета.

Его собственные родители вступили в брак по сговору своих родных, и супружество оказалось несчастливым, вместо взаимной склонности чету Стенфордов объединяло взаимное раздражение. Отец нынешнего виконта считал позволительным для себя проводить время в обществе молодых актрис, а мать находила утешение в бесконечных балах и новых нарядах, безрассудно растрачивая состояние Стенфордов. После смерти отца виконту стоило немалых усилий ограничить мать в расходах, этим он заслужил славу дурного сына, и вот уже несколько лет предпочитал находиться как можно дальше от своей родительницы.

Подобный пример в собственной семье не вызывал у виконта желания заключать брак с какой-нибудь прелестной леди из тех, кто считался выгодной невестой. Когда-нибудь ему придется сделать это, чтобы новая ветвь Стенфордов зацвела на старом древе, но чем позже – тем лучше. И если уж в его силах не допустить несчастья своего кузена, его долг – сделать все необходимое, чтобы Стивен обрел любимую и любящую супругу и никогда не думал об актрисах.

Укоризненный взгляд Стивена напомнил виконту, что он отвлекся от своих обязанностей, и Стенфорд поторопился обратиться к мисс Бартон с первым же вопросом, какой пришел ему на ум – как ей нравится идея устроить пикник в такой приятный день.

Дорожная пыль – единственное, что мешало наслаждаться поездкой, и Мередит честно в этом призналась, продолжая с удовольствием рассматривать незнакомый пейзаж и задавать вопросы относительно ферм и нескольких деревень, мимо которых они проезжали. Грэхем, как знаток здешних мест, отвечал ей, в то время, как виконт Стенфорд молча держался рядом. Потом пришла очередь Стивену умолкнуть – Стенфорд заговорил о последних лондонских постановках, и Мередит с нескрываемым сожалением сообщила, что не была в Лондоне уже два года. Отец не считал нужным вывозить ее в столицу во время сезона – рой прелестных дебютанток, не уменьшавшийся год от года, сводил шансы Мередит найти мужа к нулю, а мистер Бартон не желал тратиться на проживание, наряды и выезды, если в конечном итоге все расходы окажутся напрасными.

После слов девушки оба джентльмена сочувственно поглядели на Мередит, а миссис Бартон, краснея, попыталась выгородить супруга, сославшись на то, что мистер Бартон считает воздух столицы вредным для ее слабых легких.

Мередит молча пожала плечами, а миссис Грэхем пришла на помощь своей подруге, с жаром расхваливая живительный деревенский воздух, по ее словам, даже в Рединге не все благополучно, а про дымный Лондон и вовсе говорить не стоит.

Поездка закончилась у подножия холма, дальше компании следовало подниматься по одной из многочисленных тропинок, пересекающих склон. Отосланные заранее слуги уже натянули над ровной лужайкой воздушный тент, расстелили скатерти и разложили подушки и пледы. Оставалось только распаковать корзины с домашними припасами, расставить на скатертях столовые приборы, и можно начинать празднество на лоне природы.

К своей радости, Мередит обнаружила среди прибывших издалека гостей несколько знакомых семейств, соседей Бартонов. Ее искренне поздравили с помолвкой, а она уже научилась принимать поздравления, не стискивая зубы. Вскоре Мередит и две молодых леди с приятностью болтали о счастливых временах детства и перспективах на будущее. Джессика опекала мисс Алисию, Стивен вместе с другими джентльменами развлекал дам остроумными шутками, а старшие представители общества отдали должное холодной говядине и хересу.

Собравшиеся были слишком заняты едой и флиртом, чтобы докучать Мередит колкими вопросами и насмешливыми взглядами, и она, впервые за последние дни, по-настоящему отдыхала.

Вид с холма и в самом деле открывался чудесный, и Мередит, чтобы не задремать под монотонную беседу своего отца и двух других джентльменов, расположившихся неподалеку, решила пройтись следом за некоторыми представителями молодого поколения, пытавшимися потихоньку улизнуть от бдительного взора матушек и тетушек.

Алисия бегала с сачком за бабочками, а Джессика, стоя выше на тропинке, умоляла воспитанницу быть осторожнее и не упасть. Стивен внял просительным взглядам мисс Лоусон и спустился за сестрой, чтобы поддержать ее в случае необходимости. Мередит подошла и встала рядом с подругой.

– Здесь хорошо, правда? – спросила она.

– О, да, – согласилась Джессика. – Если бы еще людей было поменьше…

– Только ты и Стивен? – поддразнила Мередит.

Джессика покраснела.

– Не надо так!

– Прости, я знаю, как тебе тяжело не смотреть на него каждую минуту, – устыдилась Мередит.

Джессика могла бы возразить, что ее подруга на самом деле не знает, каково это, чувствовать любовную лихорадку и не иметь возможности согреться в лучах любящего взгляда. Но Джессика промолчала. Она все еще верила, что когда-нибудь и над ее подругой загорится счастливая звезда и поведет ее к тому единственному… Ведь несмотря ни на что Джессика была счастлива.

– Похоже, рассуждения о красоте пейзажа надоели вам, мисс Бартон, – раздался за спиной Мередит голос Стенфорда.

– Как и вам, милорд, – она обернулась к нему и тут же отвела взгляд – солнце висело прямо за его левым ухом. – Лучше поступить подобно мисс Грейвс и постараться нарисовать эту чудную картину.

Чуть правее и ниже по склону действительно расположилась со своим мольбертом мисс Грейвс – хорошенькая маленькая брюнетка с коротко остриженными после зимней лихорадки волосами. Несколько добровольных помощников из числа молодых джентльменов подавали ей краски и мешали своими советами, а мисс Грейвс отмахивалась от них длинной кистью и громко смеялась.

– Жаль, я не умею рисовать, – пробормотала Мередит.

– Вы бы тоже изобразили реку и эти кособокие домишки? – поинтересовался виконт.

– Нет, я запечатлела бы на своем картоне мисс Грейвс и ее воздыхателей.

– Вы правы, они выглядят гораздо интереснее пейзажа, – согласился Стенфорд. – Может быть, мисс Лоусон попробует?

– Я не захватила с собой рисовальных принадлежностей. Но дома, если будет время, я постараюсь сделать рисунок по памяти, – Джессика, прищурившись, посмотрела на виконта и снова вернулась к созерцанию мисс Алисии, убегавшей по тропинке от своего брата, пытавшегося отобрать у нее сачок.

– Ступайте к ним, мисс Лоусон, – неожиданно сказал Стенфорд. – Вам ведь этого хочется. Забота о воспитаннице выглядит вполне невинно, и вы сможете на виду у всех поболтать с моим кузеном, а мы с мисс Бартон некоторое время побудем вдвоем.

– Элизабет, конечно, это заметит, – понимающе улыбнулась Джессика, подхватила подол своего голубого платья и легко сбежала вниз, к Грэхему и Алисии.

– Надеюсь, не только мисс Хаммонд, – вслед ей сказал виконт. – За нашей спиной не меньше двух десятков любопытных глаз. Вы не смущены, мисс Бартон?

– Чтобы не смутиться, я не стану оборачиваться, – Мередит проследила взглядом за Джессикой. – Надеюсь, ваш кузен заслуживает то, что вы для него делаете.

– А как насчет вашей подруги? – виконт пытливо посмотрел на нее.

– Джессика будет очень стараться. Хотя, я, конечно, боюсь ошибиться… Вдруг мы помогаем людям, которым судьба не предназначила быть вместе.

– Вы верите в предназначение? – тон виконта был насмешлив, и Мередит сердито вздернула подбородок.

– Да, я верю, – коротко ответила она.

– Но если каждому уже предназначено… что-то, зачем пытаться что-либо делать?

– Предназначению иногда нужно помочь, – отозвалась Мередит, не глядя на Стенфорда.

– Вот как? – виконт, похоже, откровенно забавлялся.

– Мешают друг другу люди, а вовсе не бог, – Мередит хотелось прекратить этот спор, но ей нужно было находиться рядом с виконтом. Хоть бы он помолчал и просто полюбовался расстилавшейся у их ног долиной!

– Интересное наблюдение, – Стенфорд, похоже, тоже счел излишним продолжать. – Думаю, мы простояли здесь достаточно, солнце прожжет дыру в моем затылке. Идемте к остальным, обопритесь на мою руку и улыбайтесь.

Мередит сдержала резкий ответ и послушно выполнила приказание. В конце концов, виконт придумал этот план, а они трое – его солдаты, и пойдут в бой, когда он прикажет. Только бы военные действия не продлились долго!

Еще через час или полтора все, не сговариваясь, почувствовали приближение скуки и усталости, обычно приходящих на смену бурному веселью. Пора было разъезжаться по домам, но солнце еще стояло высоко, а в бутылках оставалось немного вина… Никто не решался первым подать сигнал к отъезду из опасений подвергнуться осуждению тех, кто был не прочь еще немного побыть в этом чудесном месте и в столь приятном обществе.

Мистер Грейвс внезапно выступил вперед и громко объявил, что у него есть сюрприз для уважаемого собрания. Если господа и дамы окажут честь принять его приглашение, в его доме их ожидает обед и танцы. Все уже приготовлено, а те, кто живет в отдалении, смогут с удобством расположиться на ночь, двери Грейвсов всегда открыты для друзей.

В одобрительных выкриках молодых джентльменов и восторженных взвизгиваниях юных леди утонули протестующие замечания пожилых представителей этого общества навроде миссис Хаммонд или мистера Бартона. Мисс Грейвс, несомненно, вдохновившая своего батюшку на столь щедрое предложение, с горделивой улыбкой подала пример, первой направившись к коляске под руку с одним из поклонников. Другой следом нес ее мольберт, остальные участники пикника тоже потянулись к экипажам.

Мередит немного опасалась, что гости мистера Грейвса примутся танцевать новомодные танцы, которых она не знает, но ее тревоги оказались излишними. Хотя бы из-за этого она могла не волноваться, Лондон был слишком далек, чтобы все модные веяния доходили сюда раньше, чем через один сезон. А то и через два…

Мередит протанцевала положенные два танца со своим женихом, а также удостоилась приглашений еще троих джентльменов и виконта Стенфорда.

– Вы позволите мне пригласить вас на второй танец? – поинтересовался виконт после того, как отвел ее на место.

– Не думаю, что это разумно, милорд, – Мередит и без того чувствовала себя неловко. – Всем этим людям ни к чему наблюдать за исполнением нашего плана.

Виконт понял, что девушка не хочет компрометировать себя перед соседями, хотя, если их план удастся, по округе все равно начнутся разговоры о неудачной помолвке мисс Бартон. Тем не менее Стенфорд присел рядом с Мередит и ее матушкой и проговорил с ними обеими на протяжении следующих двух танцев, тем самым лишив возможности потанцевать одну из молодых леди – кавалеров было немного меньше, чем желающих принять участие в танцах дам.

После этого миссис Бартон наконец заметила внимание виконта к Мередит, но, как позже узнала девушка, сочла любезность Стенфорда проявлением родственных чувств к кузену. По возвращении из гостей она так и сказала Мередит, прибавив, правда, что виконт очень богат, и его доброе отношение может быть полезно Бартонам в дальнейшем. Скорее всего, она имела в виду Джозефа, и Мередит пришлось сообщить Джессике, что пока что их затея не имела особого успеха.

Джессика пришла в спальню подруги поболтать перед сном и постаралась утешить Мередит.

– Первый камень заложен, дорогая, не надо спешить, мы ведь и не надеялись на быстрый успех. Мисс Хаммонд ревнует, возможно, она скажет что-нибудь неподходящее… то есть как раз подходящее для ушей твоей матушки, что позволит миссис Бартон иначе оценить поведение виконта.

– Ты права, но у нас не так уж много времени. У отца есть дела с управляющим, он не захочет оставаться здесь в праздности долго, когда нужно разрешать споры арендаторов и оценивать виды на урожай.

– Твой брат мог бы заниматься всем этим, он ведь когда-нибудь унаследует и поместье, и все состояние.

– Джозеф помогает отцу, но ты ведь знаешь – наш батюшка не выпустит из своих цепких рук все дела до тех пор, пока сможет ими заниматься. По его мнению, Джозеф еще недостаточно опытен, хотя и подает большие надежды.

– Увы, мистер Бартон иногда так суров… Медди, как же я боюсь его гнева, когда он узнает, что мы со Стивеном хотим пожениться!

– Я тоже боюсь, давай лучше не будем думать об этом. Страх лишит нас сил, а мы сейчас должны каждую минуту помнить о том, что задумали сделать. От этого зависит вся наша жизнь! – Мередит с таким жаром уговаривала подругу не сдаваться, словно это она сама хотела соединиться в браке со своим избранником. Но хуже, чем выйти замуж за нелюбимого человека, оказалось, может быть брак с возлюбленным лучшей подруги.

Джессике пришлось согласиться с тем, что о гневе мистера Бартона они могут подумать и после, когда помолвка мисс Лоусон и мистера Стивена Грэхема будет уже делом решенным.

В последующие дни заговорщики не особенно продвинулись к намеченной цели. Погода испортилась, зарядил холодный, секущий дождь, летние развлечения на природе вроде пикников и катаний по реке пришлось отложить.

Непоседливый Стивен жаловался на скуку и проводил время в бильярдной, один или с кузеном, а его отец и мистер Бартон в кабинете с тревогой ожидали потерь, нанесенных непогодой будущему урожаю. Джессика занималась с мисс Алисией, девочка капризничала и не хотела запоминать даже самые простые сведения из истории и естественных наук, а Мередит, в ожидании, когда занятия закончатся и Джессика придет поболтать, проводила долгие часы в библиотеке, где мистер Грэхем-старший приказывал топить камин, заботясь о книгах и здоровье будущей невестки.

Унылые вечера скрашивали редкие гости, но Мередит так привыкла к подобным вечерам у себя дома, что не испытывала особого раздражения. Гораздо больше она беспокоилась из-за того, что попытки виконта развлечь ее вместо хандрившего жениха остаются если и не незамеченными остальными, то принимаются как-то уж слишком равнодушно. «Наверное, им кажется, что виконт любезничает со мной только чтобы на свой лад избавиться от скуки», – думала девушка, сидя за фортепьяно. Стенфорд переворачивал ей ноты и делал вид, что любуется ее локонами – с гладкой прической ей пришлось распрощаться.

Миссис Хаммонд простудилась и лежала в постели, ее дочь должна была неотлучно находиться при ней, а миссис Бартон и миссис Грэхем занимались рукоделием и по очереди навещали больную приятельницу.

В такой неблагоприятной обстановке исполнение плана откладывалось, и по бледности подруги Мередит понимала, как тяжело Джессике. Стивен срывал свою досаду на бильярдных шарах, разлетавшихся во все стороны под его непродуманными ударами, а бедной мисс Лоусон не было позволено и этого утешения – она не могла накричать на свою непослушную ученицу или разбить какую-нибудь вазу, чтобы выплеснуть накопившуюся глухую тоску.

Как это иногда бывает, там, где не помогли согласованные действия нескольких человек, легко справился Его Величество Случай.

Мередит сидела в библиотеке с книгой на коленях, когда в комнату зашел виконт Стенфорд.

– Я не хотел бы прерывать ваших занятий, мисс Бартон, я только выберу себе книгу и тотчас уйду.

– Вы ничуть не помешали мне, милорд. Я как раз отложила чтение, чтобы посмотреть в окно, на мгновение мне показалось, что тучи рассеиваются, но тут же стало еще темнее, – Мередит движением подбородка указала виконту на мутные от стекающей воды окна, наполовину прикрытые колышущимися от сквозняка занавесями.

– Могу я спросить, что вы читаете? – виконт безнадежно махнул рукой в сторону залитых водой стекол и подошел ближе к Мередит, сидевшей вблизи растопленного с утра камина.

– «Ламмермурскую невесту».

Виконт коротко рассмеялся.

– Право же, это подходящая книга для чтения в дождливое утро! И вам не страшно тут одной с этим мрачным романом? Вы нарочно выбрали его сегодня?

Мередит тоже улыбнулась.

– Я давно хотела прочесть эту книгу. Действительно, события в ней как нельзя более соответствуют и состоянию природы, и моему собственному настроению.

– До какого места вы уже дочитали?

Виконт склонился над плечом Мередит, чтобы посмотреть, как далеко она продвинулась в чтении одной из самых трагических книг, и в это время дверь библиотеки распахнула чья-то нетерпеливая рука. Кто-то коротко кашлянул, Мередит вздрогнула и подняла голову, виконт следом за ней уставился на вошедшего.

Им оказался сам мистер Бартон, похоже, немало удивленный. Он не сразу нашелся, что сказать, но все же выговорил:

– Мистер Грэхем забыл здесь свежую газету.

Виконт сделал над собой усилие, чтобы изобразить смущение, и отодвинулся от девушки.

– Возможно, она на том столе, – пробормотал он.

Мередит скрыла улыбку, низко наклонив голову.

– Благодарю вас, виконт, – мистер Бартон приблизился к столу, взял газету, коротко кивнул Стенфорду и вышел. У самой двери он бросил странный взгляд на Мередит и озабоченно пожевал губами, как будто хотел что-то сказать, но передумал.

Парочка с улыбкой переглянулась.

– Мне кажется, мисс Бартон, мы не смогли бы разыграть эту сцену лучше, даже если бы отрепетировали ее заранее, – первым заговорил виконт.

Мередит поежилась.

– Хотелось бы мне знать, о чем сейчас думает мой отец. Надеюсь, он не потребует у мистера Грэхема-старшего удалить вас из своего дома, чтобы устранить возможную угрозу браку его сына.

– Полагаю, такой вариант возможен. Но вы же видели, с каким вниманием он слушал вчера рассуждения Стива о моих богатствах. Не стоит переживать заранее, мисс Бартон, давайте посмотрим, что будет дальше. Что-то должно измениться в ближайшее время, я в этом совершенно уверен.

Стенфорд ободряюще улыбнулся взволнованной девушке и подошел к книжному шкафу, чтобы наконец выбрать себе книгу.

7

Во время обеда и после него, когда все, по обыкновению, собрались в гостиной, Мередит чувствовала на себе тяжелый взгляд отца. Или ей это казалось.

Даже если бы она нарочно пыталась изобразить смущение и виноватый взгляд, у нее не получилось бы сделать это лучше. Когда она вместе с подругой и обоими джентльменами придумывала детали этой пьесы, вся затея казалась ей чем-то вроде игры, в которой можно только выиграть – проигрыш обойдется слишком дорого. И все-таки это была своего рода игра.

А теперь, когда план начал исполняться, молодая леди вдруг почувствовала, что ее страхи возросли стократно. Что же теперь будет? Как поступит мистер Бартон? Может, он и вовсе ничего не предпримет… Какой вариант будет наименьшим злом, Мередит не понимала. И спросить совета ей было не у кого.

Джессика не спускалась вечерами в гостиную, она слишком уставала за день со своей ученицей, чтобы еще находить в себе силы для пустых разговоров. Стивен Грэхем располагался на диване и брюзжал, а у Мередит от сырости и постоянной игры на фортепьяно начали болеть пальцы.

К ее радости, сегодня хотя бы кто-то из присутствующих повел себя иначе, чем обычно. Молодой Грэхем, наверняка уже посвященный кузеном в подробности утренней сценки в библиотеке, смотрел веселее и даже шутил с матерью над миссис Бартон, вечно путающей свое рукоделие.

Виконт вместо того, чтобы кружить вокруг Мередит, забился в дальний угол и весьма правдоподобно изображал человека, которого застали за какими-либо преступными деяниями. Мередит старалась не смотреть на него из боязни, что у нее вырвется нервный смешок и озадачит не только ее отца, но и обеих почтенных леди.

Сама мисс Бартон устроилась с книгой поближе к камину, но ее глаза не следили за строчками романа. Она старалась спрятаться за спинкой кресла от отца и его бесконечных сетований о погибшем урожае. Мистер Грэхем-старший поддакивал старинному приятелю, однако его взгляд не перестал лучиться довольством – пусть в этом году он потеряет часть дохода, в следующем он сумеет улучшить свое положение за счет приданого мисс Бартон.

Мисс Хаммонд пришла сообщить, что ее матери стало лучше, и завтра она непременно спустится к завтраку. Лицо мисс Элизабет пожелтело и припухло от долгого сидения в запертой комнате, и виконт Стенфорд участливо поинтересовался, не больна ли она.

Мисс Элизабет ответила какой-то дерзостью. Мистер Бартон поглядел на нее весьма неодобрительно, но юная леди не обратила внимания на этот взгляд. Слова виконта задели ее, и дело могло закончиться ссорой, если бы Стивен не предложил собравшимся почитать что-нибудь из собственных стихов.

Грэхем не обладал никакими поэтическими способностями, и его рифмованные строчки неизменно веселили слушателей. Мередит не понимала, как может тонко чувствующая Джессика восхищаться этим набором несуразностей, но ее подруга была влюблена, и Стивен казался ей талантливым во всем. «Показать бы тебе твое первое письмо из этого дома», – подумала Мередит в тот раз, когда впервые услышала от мисс Лоусон похвалу в адрес преувеличенно-пафосной оды Стивена, посвященной его лучшей гончей. Но обижать подругу ей не хотелось, и она промолчала.

Мисс Хаммонд не собиралась щадить чьи-либо чувства, к тому же обменяться колкостями с кузеном ей было предпочтительнее, нежели с виконтом, и остаток вечера общество слушало ее перепалку с младшим Грэхемом. У Мередит разболелась голова, возможно, она слишком много времени провела у камина, и девушка была очень рада, когда наступило время отправляться спать.

В своей спальне она уснула, так и не дождавшись Джессику, но дурные сны не дали ей отдохнуть, как полагается. Во сне Мередит то сама гналась за кем-то, то убегала от гончей Стивена, оказавшейся громадным зверем с налитыми кровью глазами.

Наутро она мало ела за завтраком в отличие от миссис Хаммонд, чье нездоровье оказалось предлогом попробовать все подаваемые на стол блюда, да еще и по нескольку раз. Мисс Элизабет не отводила глаз от окна – кажется, тучи стали выглядеть не так мрачно, и у всех появилась надежда на скорое избавление от участи узников этого дома.

Миссис Грэхем предложила устроить завтра… нет, лучше послезавтра, скромный обед для друзей на двадцать восемь человек, и миссис Бартон тут же принялась советовать подруге, какие выбрать блюда. Стивен вызвался отвезти приглашения и позвал с собой виконта.

Стенфорд покосился на мисс Хаммонд, чей вид сегодня все еще оставлял желать лучшего, и согласился при условии, что они поедут в самой крепкой карете, запряженной самыми сильными лошадями.

– Я не имею ни малейшей охоты застрять где-нибудь в грязи, – заявил виконт.

– Ты говоришь, как старик, – проворчал Стивен. – Хорошо, все будет так, как ты скажешь. Мне надо чем-то заняться, невыносимо сидеть здесь и смотреть на дождь, слушать дождь, говорить о дожде!

– Вы могли бы изучать дела поместья и вместе с отцом беседовать с управляющим, – вмешался мистер Бартон.

– Не в такой же день, сэр! – возмутился Грэхем. – Выслушивать все эти нудные вещи под шум дождя – верный способ уснуть и не просыпаться до самого обеда!

Его отец посмеялся над болтовней сына и предложил мистеру Бартону не обращать внимания на легкомысленную молодежь. Когда-нибудь наступит нужный момент, и Стивен научится всему, что должен знать, а пока его батюшка прекрасно справляется со всеми делами сам, молодой джентльмен волен развлекаться, как ему вздумается.

Джентльмены уехали, а Мередит поспешила укрыться в библиотеке. Но наслаждаться «Ламмермурской невестой» ей удалось совсем недолго, буквально через четверть часа неожиданно вошел ее отец.

При первом же взгляде на сосредоточенное лицо мистера Бартона Мередит поняла, что вчера Стенфорд был прав, когда говорил, что вскоре что-то должно произойти.

– Я собираюсь серьезно поговорить с тобой, – сообщил мистер Бартон и уселся в кресло напротив дочери.

Мередит знала, что от нее не требуется ответа, и терпеливо ждала, сложив ладони поверх раскрытой книги.

– Вчера мне показалось, что виконт Стенфорд нравится тебе гораздо больше, чем твой собственный жених, – а вот на эту фразу, пожалуй, стоило ответить.

– Виконт, безусловно, очень привлекательный джентльмен, – осторожно, как и подобает благовоспитанной девушке, сказала Мередит.

– К тому же он весьма состоятелен и родовит, – прибавил мистер Бартон.

Мередит промолчала. Она чувствовала, что не должна ошибиться в своих ответах, от этого зависит успех всей затеи, но она не понимала еще, куда клонит ее отец, одобряет он поведение дочери или осуждает.

– Боюсь, молодой Грэхем разочаровал меня, – мистер Бартон презрительно поджал губы. – Его легкомыслие уже нельзя оправдать молодостью, он вполне зрелый мужчина и должен больше интересоваться своим будущим наследством.

– Вы сами слышали – его батюшка считает, что мистеру Стивену еще рано вникать в дела управления поместьем, – ради успеха Мередит не должна была защищать жениха, но слова отца казались ей не вполне справедливыми.

– Чепуха! Старший Грэхем совершает ошибку, позволяя сыну бездельничать.

– Но Джозеф тоже…

– Джозефа я воспитал разумным молодым человеком, он успешно справляется со всеми поручениями, которые я ему даю, и мое доверие к его способностям возрастает месяц от месяца. Он еще многого не знает, и я не собираюсь на покой, но, когда наступит время, я буду спокоен – поместье и капитал окажутся в надежных руках, – прервал дочь мистер Бартон.

Мередит не знала, что ответить, проницательный и желчный мистер Бартон становился слепым, когда речь заходила о его наследнике. Она просто ждала, что отец скажет дальше.

– Должен сказать тебе – я испытываю опасения, что земли, обозначенные как твое приданое, попадут в руки беспечному, недальновидному человеку. Особенно теперь… Ты знаешь, что скверная погода нанесла большой ущерб урожаю, и лишиться солидного земельного надела сейчас означает обречь нас на необходимость соблюдать строгую экономию в ближайшие два-три года.

– Неужели мы разорены? – Мередит недоверчиво взглянула на отца и снова уставилась на коврик у его ног.

– Конечно же, нет, упаси нас господь! – мистер Бартон негодующим движением головы отмел это кошмарное предположение. – Но в этом году мы получим гораздо меньший доход, чем обычно… И твой брак со Стивеном Грэхемом уже не представляется мне благом, тем более что ты и сама с самого начала выражала несогласие с моей волей…

После этих слов отца Мередит почувствовала тошноту. Как он может быть таким… лицемерным скрягой?!

– Если ты испытываешь к виконту некие чувства, я не стану винить тебя за эту слабость, – прибавил мистер Бартон.

Самое время сейчас сделать еще несколько шагов на пути к успешному завершению придуманной Стенфордом интриги, но Мередит не находила слов. Ее отвращение к отцу в эти мгновения довлело над другими чувствами. Скрывать свою жадность за мнимой заботой о счастье дочери, и в эту же пору стараться устроить ей брак, выгодный прежде всего для себя… А ведь сам мистер Бартон женился на матери Мередит по любви. Правда, приданое будущей миссис Бартон не вызывало никаких нареканий у придирчивого жениха, но он все же выбрал себе жену по взаимной склонности! И Джозеф не был вполне равнодушен к Хелен. Одной только Мередит не дозволялось поступать сообразно своим желаниям!

Девушка попыталась собраться с духом и следовать выбранной тропе.

– Вы полагаете, я могу понравиться такому человеку? – вполне искренне спросила она отца.

– Никто не назовет тебя красавицей, – добродушно заявил мистер Бартон. – Но ты не дурна собой, к тому же весьма рассудительна, а твой возраст не вызывает опасений, что ты вырастешь в легкомысленную бездеятельную особу, что, несомненно, вскоре произойдет с мисс Хаммонд.

Комплимент позабавил Мередит, она была почти благодарна Элизабет за эту невольную помощь. Но мистер Бартон еще не закончил свою речь.

– Виконт Стенфорд в его годы уже не должен увлекаться хорошенькими пустоголовыми девушками. Ему нужна жена, которую не надо будет воспитывать, как еще одного ребенка. И ты вполне подходишь на роль его супруги. Его интерес к тебе все более заметен, и виконт не тот человек, кого я мог бы заподозрить в дурных намерениях по отношению к леди.

– Но я помолвлена со Стивеном, – пробормотала Мередит.

– Если ты пожелаешь разорвать эту помолвку ради брака с более достойным человеком, я не рассержусь, напротив, мы с твоей матерью тебя поддержим.

– Но мистер Грэхем – ваш друг, – Мередит старалась не возражать слишком горячо, но и молча кивать она была неспособна.

Каких трудов ей стоило сдержать себя! Если бы она и в самом деле выходила замуж, она могла бы на прощание высказать все, что думает о душевных и деловых качествах своего отца, но разрыв помолвки повлечет за собой ее возвращение в родительский дом, скорее всего, уже навсегда. Не следует усугублять свое положение безрассудным поведением ради удовлетворения минутного порыва.

– Мне нелегко поступаться своим словом, но я согласен лишиться его дружбы ради твоего счастья и благополучия нашей семьи, – выспренно произнес мистер Бартон. – К тому же, если ты заявишь о своем решительном нежелании выходить замуж за его сына, Грэхем поймет, что сделать ничего нельзя.

– Но виконт может и не сделать мне предложения, – против воли вырвалось у Мередит, о чем она тут же пожалела.

– Сейчас ему мешает единственно твоя помолвка, – мистер Бартон был, кажется, вполне уверен в том, что говорит. – Как благородный человек, виконт не смеет ухаживать за тобой открыто. Но ему трудно скрывать свои чувства, твоя матушка уже несколько дней твердит мне об этом, но до сих пор я считал, что она заблуждается.

– Что же мне делать? – тихо спросила Мередит.

– Сперва обдумай хорошенько мои слова, дитя мое, – непривычно ласково ответил отец. – Ты побледнела…

– Я… не очень хорошо себя чувствую сегодня, – в последние полчаса это было правдой.

– Ступай к себе в комнату, отдохни и подумай. Я бы хотел, чтобы ты посмотрела на происходящее моими глазами, а твое сердце должно подсказать тебе, как поступить.

С этими словами мистер Бартон поднялся, поцеловал дочь в лоб и оставил ее одну.

«Мое сердце! Кажется, я впервые услышала от него это слово, как будто раньше он и не знал, что у людей есть сердце!» – сердито фыркнула Мередит и покинула библиотеку. «Ламмермурская невеста» так и осталась лежать на кресле.

Поднявшись в свою комнату, Мередит не отказала себе в удовольствии проплакать с четверть часа. Она спрятала лицо в подушках, чтобы любопытные служанки, склонные подслушивать под дверью, не нашли повод для пересудов на кухне. Девушка понимала, что следы слез будут видны на ее лице, но не могла удержаться.

Может быть, она никогда прежде не чувствовала себя такой несчастной, как сегодня. Даже в тот день, когда мистер Бартон объявил о ее помолвке со Стивеном Грэхемом. Джессика выйдет замуж за Стивена, ее жизнь потечет ровно, в довольстве и любви, а Мередит останется тесная комнатка в Рединге и поездки в поместье отца, где можно хотя бы уйти на несколько часов из дому и почувствовать себя ненадолго свободной.

С годами отец будет становиться все большим скупцом, ведь не был же он таким пять лет назад? Или был, просто Мередит в своей наивности этого не замечала?

Письма от Джессики начнут приходить реже, семья потребует от молодой миссис Грэхем выполнения определенных обязанностей, а Мередит… Мередит может писать, сколько ей угодно, только вот о чем?

– Я не должна завидовать Джесси, нет-нет, – пробормотала девушка, опомнившись. – Ей выпало немало тягостных мгновений, и она заслужила свое будущее счастье. Жаль только, что мы не можем обе быть счастливы, господь, похоже, отмерил нам одну долю радостей на двоих.

Мередит поднялась с кровати, умыла лицо и некоторое время думала, не стоит ли позвать Аннет, чтобы горничная поправила ей локоны. Неизбежные вопросы любопытной француженки – не лучшее развлечение сейчас, когда у мисс Бартон нет никакого стремления к праздной болтовне. В итоге Мередит спустилась к чаю с припухшими глазами и волосами, стянутыми в любимый ею гладкий узел – единственный способ, каким она могла уложить волосы сама.

Мисс Хаммонд тут же присела на стул рядом с ней.

– Вы плакали, мисс Бартон? Поссорились с женихом? – участливо спросила она.

– Плакать можно и от радости, мисс Хаммонд, – безмятежно ответила Мередит, к беседе с мисс Элизабет она мысленно готовилась последние полчаса.

– О, в самом деле? – по выражению пухлого личика было понятно, что мисс Хаммонд не знает, что ответить.

Но на ее слова обратил внимание виконт Стенфорд. Он полуобернулся к мисс Бартон и внимательно на нее посмотрел. Мередит одними губами прошептала: «Позже» и тут же снова взяла в руки чашку. Если кто-то и заметит ее тайные переговоры со Стенфордом, это только пойдет на пользу их плану.

Джессика встревоженно поглядывала на подругу до тех пор, пока Стивен, развлекавший общество рассказом об утренней поездке к соседям, не начал тоже присматриваться к своей невесте.

Мередит подумала, что должна как-то успокоить своих сообщников, а для этого им надо было поговорить без лишних слушателей. Миссис Бартон очень вовремя заметила, что дождь, к счастью, прекратился, и Мередит тут же прибавила, что не прочь выйти немного подышать свежим воздухом после стольких дней пленения в доме с горящими каминами. Стивен горячо ее поддержал, а виконт как бы невзначай спросил мисс Лоусон, сидевшую с ним рядом, не желает ли и она освежиться.

Миссис Хаммонд не дала дочери и слова сказать, полная дама тут же объявила, что вечерняя сырость вредна для здоровья ее дорогой девочки, и Элизабет, если та и намеревалась присоединиться к прогулке, пришлось отказаться от своего желания и сесть с матерью и двумя другими дамами за карточный стол.

Пожилые джентльмены ограничились требованиями к обеим леди не выходить за пределы широкого парадного крыльца, так как посыпанная гравием дорожка превратилась чуть ли не в канаву, и продолжили рассуждать о том, какую часть урожая удастся спасти.

Мисс Алисия устроилась на диване с новым романом и не собиралась мешать своей гувернантке предаваться праздности, так что, благодаря удачному стечению обстоятельств, все препятствия были устранены.

Джентльмены подождали в холле, пока леди наденут шляпки, крепкие ботинки взамен мягких домашних туфелек и закутаются в теплые шали. После чего все четверо заговорщиков вышли на крыльцо.

Не обращая внимания на сырость, Мередит подошла к каменной балюстраде, украшенной огромными вазонами, и опустила ладони на мокрые перила. Она ждала вопросов, и ее ожидание не продлилось и минуты.

– Медди, у меня нет сомнений, что сегодня днем что-то произошло, – Джессика остановилась рядом с подругой, но не касалась пальцами холодного камня.

– И это что-то сильно вас огорчило, мисс Бартон, – прибавил виконт, а Грэхем энергично закивал.

Мередит пересказала свой разговор с отцом, стараясь избегать упоминаний о чувствах, владеющих ею в те минуты и позже, когда она уже вернулась в свою комнату. Сначала она ощущала неловкость за отца, но постепенно отголоски прежней злости вернули ее словам обычную уверенность.

– Что ж, это большое достижение, и мы никак не можем упустить его, – произнес виконт после того, как мисс Бартон замолчала. – Полагаю, мне стоит вести себя по-прежнему, лишь чуть более напряженно по отношению к моему кузену, а мисс Бартон может делать вид, что присматривается ко мне и оценивает мою кандидатуру в качестве будущего жениха. Хорошо бы, чтобы ваша матушка обратила внимание на ваши сомнения…

Мередит кивнула, а Стивен спросил виконта:

– Гил, а что делать мне? Еще не пора начать ухаживать за мисс Лоусон?

Джессика испуганно взглянула на него, но Стенфорд покачал головой:

– Слишком рано. Но ты можешь еще больше ожесточить против себя мистера Бартона. Болтай всякую чепуху, пусть у него сложится впечатление, что ты готов пустить по ветру отцовское состояние, а заодно и приданое жены.

– Ну, думаю, это у меня получится без особого труда, – проворчал Стивен. Видно было, что его задели слова Мередит о том, как сильно ее отец разочаровался в будущем зяте.

– Вот и прекрасно, – подвел итоги собрания виконт. – Послезавтра, во время обеда с большим количеством гостей, нам всем нужно будет блеснуть своими актерскими талантами. Кроме мисс Лоусон, конечно, она пока остается в тени.

– Мне жаль, что я ничем не могу помочь, – прошептала Джессика.

– Отчего же? Вам надо стать незаменимой помощницей не только для вашей ученицы, но и для миссис Грэхем. Мисс Бартон ведет себя довольно холодно по отношению к своей предполагаемой свекрови, и это совершенно правильно. А вы могли бы все время быть неподалеку, помогать ей с рукоделием, наливать чай… словом, всячески показывать, как вы покладисты и добросердечны.

Джессика и без этого совета обладала добросердечием и покладистостью, поэтому только кивнула, и Стивен предложил возвратиться в дом из опасений, что дамы простудятся.

Мередит не хотелось уходить, даже вид раскисшей лужайки казался ей более привлекательным, чем созерцание хмурого лица батюшки, но не следовало привлекать внимание оставшихся в доме длительным отсутствием всех четверых участников сговора.

Виконт пропустил Стивена и мисс Лоусон вперед, а сам знаком предложил Мередит чуть задержаться и войти вместе, на случай, если в холле кто-то есть. Уловка оказалась бы напрасной – в холле никого не было – если бы из гостиной не выглянула мисс Хаммонд в тот самый момент, когда виконт помогал Мередит снять шаль. Элизабет сердито надула губки и молча прошла к лестнице на второй этаж.

Стенфорд слабо улыбнулся, и Мередит заподозрила, что он согласился участвовать в их затее еще и из желания позлить навязчивую барышню. «Элизабет можно только пожалеть, – подумалось Мередит. – А вдруг она давно и глубоко его любит? Этот человек так холоден, у него нет ни малейшего сочувствия к бедняжке. Или он действительно не хочет получить жену, которой еще только предстоит повзрослеть?»

8

Спустя четыре дня Мередит оказалась в библиотеке вдвоем со Стивеном Грэхемом. Все эти дни их хитроумный замысел обретал облик успешного мероприятия, и вот сегодня Мередит, с полного одобрения отца и матери, должна была вернуть жениху слово, данное не ею, и прервать помолвку, длившуюся более трех месяцев.

Обоих неудержимо тянуло хихикать, возможно, так сказывалось напряжение последних недель. Обед у Грэхемов прошел с большим воодушевлением, и причиной была не только установившаяся хорошая погода. Август решил начать свое течение с солнечных дней, тем самым как бы извиняясь за неудачный июль, и весь месяц должен был быть наполненным пикниками, прогулками, поездками и последними летними балами. Среди всего этого великолепия обед у Грэхемов мог оказаться лишь одним из череды подобных мероприятий, если бы все гости не заметили особенной атмосферы в доме. Пахло скандалом, и ни одна опытная сплетница не могла пропустить этот тонкий, тревожный и возбуждающий светское общество аромат.

Виконт Стенфорд сидел по одну сторону от мисс Бартон, ее жених – по другую, и оба мужчины вели себя не так, как от них могли ожидать друзья и родственники. Стивен громко болтал о том, какую чудесную новую лошадь он желает приобрести к открытию охотничьего сезона, не обращая ни малейшего внимания на негодующий взгляд мистера Бартона и удивленный – своего отца. На Мередит младший Грэхем почти не смотрел, обращаясь в основном к двум старым приятелям, полностью поддерживающим его расточительные планы.

Виконт же, напротив, почти совсем отвернулся от своей соседки справа и развлекал мисс Бартон беседой, причем говорил так тихо, что остальным оставалось только догадываться, от чего мисс Бартон то и дело смущенно опускает взгляд. Взволнованный вид гувернантки Грэхемов остался незамеченным, гостей интересовали более значительные фигуры – сын хозяев, его невеста и его родовитый кузен.

Мередит наклоняла голову и смотрела в свою тарелку вовсе не от смущения. Ей тяжело было видеть расстроенный, недоумевающий взгляд мистера Грэхема-старшего. «Он простит меня, когда увидит, каким счастливым его сына сделает Джесси», – думала Мередит, почти не слушая того, что говорит ей Стенфорд.

Впрочем, виконт и не вкладывал особого смысла в свои слова. Главным для него было привлекать внимание, а что именно он произносит – совершенно неважно, лишь бы со стороны это казалось проявлением чувств.

– Мисс Хаммонд, кажется, пытается по губам прочесть, что я говорю вам, – прошептал он, прикрывая лицо салфеткой.

– Она наверняка жалеет, что у нее нет слуховой трубки, как у доктора Визингема, – невесело усмехнулась Мередит.

– Она может и попросить у доктора трубку, мисс Хаммонд очень настойчива в своем стремлении знать все обо мне и о вас. Потерпите еще немного. Скоро мы встанем из-за стола, и в гостиной вам лучше оказаться подальше от мисс Хаммонд и миссис Грэхем, – посоветовал виконт.

– Я так и сделаю, если это будет возможно. Вот только, боюсь, кое-кто из этих дам сочтет допустимым расспросить меня о происходящем. Скорее бы уж джентльмены присоединились к нам!

– Обещаю вам приложить все усилия, чтобы наша мужская компания не втянулась в длинные и бесполезные политические споры.

То ли Стенфорд сдержал обещание, то ли молодым джентльменам были неинтересны рассуждения их отцов и дядюшек, но Мередит не пришлось слишком долго обороняться в гостиной от настойчивого любопытства мисс Хаммонд и ее приятельниц. Напротив, юные леди сели отдельно, подальше от миссис Грэхем и ее кружка почтенных дам, и перешептывались, то и дело поглядывая в сторону Мередит.

Джессика поторопилась увести мисс Алисию наверх и вверить ее заботам горничной, чтобы поддержать подругу. По очереди девушки играли на фортепьяно, пока Мередит не предложила Джессике разливать чай, напомнив совет Стенфорда быть полезной миссис Грэхем.

Стивен Грэхем явился в гостиную красным от досады и шепотом сообщил Мередит, что мистер Бартон раз или два сделал ему резкое замечание.

– Кажется, я еще никогда не выступал большим дураком, нежели сегодня, – доверительно сказал молодой Грэхем. – Ваш отец смотрел на меня, как на средоточие зла. Я боялся, как бы он сам не заявил о том, что не выдаст свою дочь за такого вертопраха, как я.

– Прекрасно, – обрадовалась Мередит. – Я молюсь только об одном – чтобы все это поскорее закончилось.

– Мисс Лоусон и я горячо присоединяемся к вашим молитвам. Наверное, Гил тоже.

– Кажется, он мило развлекается за наш счет, – Мередит насмешливо покосилась на виконта, с удрученным видом перебиравшего ноты.

– Несомненно, вся эта история его забавляет, – охотно согласился Стивен. – Но он с уважением относится к моему отцу, а предстоящие события испортят отношения между ними. Да к тому же ему, как и всем нам, не хочется быть объектом пересудов и насмешек, Гил не любит, когда о нем болтают в свете, еще с тех пор, как его матушка поражала общество своими непомерными тратами на праздники и новые туалеты.

Мередит подумала, что живет под одной крышей с виконтом уже больше месяца, но до сих пор очень мало знает о нем и о его семье. Мисс Хаммонд, готовая рассказывать о ком угодно сколь угодно долго, в отношении Стенфорда была весьма сдержанна, а Грэхемы словно бы опасались распространяться о жизни своего гостя. «Кажется, у виконта есть основания не торопиться заключать брак», – подумала Мередит, а вслух сказала:

– Вы уже очень долго стоите рядом со мной, ступайте веселить вон тех леди во главе с мисс Хаммонд, они будут необыкновенно рады вашему обществу. А я заменю Джессику за фортепьяно.

– Как прикажете, мисс Бартон. Хотя я гораздо охотнее поболтал бы с вами и мисс Лоусон.

– У нас еще будет на это время, потом, когда вы как миссис и мистер Грэхем пригласите меня погостить.

Стивен с улыбкой кивнул и отошел к дивану, на котором сидела мисс Элизабет со своими наперсницами, и вскоре Мередит услышала с той стороны веселый смех. Сама она дождалась, когда Джесси закончит играть, и предложила виконту спеть какую-нибудь балладу. К ее удивлению, Стенфорд не стал отказываться, а лишь молча протянул ей отобранные им ноты.

Пел он совсем недурно, и постепенно разговоры в гостиной затихли, все обратились в слух, а по окончании баллады наградили исполнителя аплодисментами. После этого и другие леди и джентльмены пожелали блеснуть талантами, поодиночке и дуэтами. Особенно хороша была мисс Грейвс, Мередит никак не могла избавиться от легкой зависти, глядя на эту хорошенькую девушку. Казалось, у мисс Грейвс получается все, за что бы она ни взялась, будь то пение, рисование или соревнование с другими леди за обладание наибольшим количеством поклонников. Мисс Хаммонд съежилась, скрестив руки на груди, словно бы таким образом она могла скрыть округлости своей фигуры, и Мередит подумала, что единственная в этой комнате, кто может не завидовать мисс Грейвс, это Джессика. Не только потому, что мисс Грейвс не была красивее ее, но и потому, что Джесси и в голову бы не пришло испытывать зависть к другой девушке из-за более выгодной внешности.

Вечер, как и всякий другой, окончился, и гости принялись разъезжаться. Стивен целовал молодым леди ручки и подсаживал их в кареты, в то время как Мередит стояла на крыльце рядом со своим отцом. Мистер Бартон сердито пыхтел, поведение его будущего зятя казалось ему все более недопустимым, словно бы молодой Грэхем нарочно старался разозлить мистера Бартона. Собственно говоря, это так и было, но мистер Бартон, к счастью, не мог заподозрить жениха своей дочери в подобном расчете, иначе всерьез бы задумался над причинами столь странных поступков Стивена.

Виконт Стенфорд случайно оказался рядом с мисс Хаммонд, и она воспользовалась этим удачным стечением обстоятельств, чтобы справиться о причинах его меланхолии. Мередит слушала, как Стенфорд изворачивается, чтобы не сказать лишнего и в то же время заинтриговать Элизабет, и улыбалась про себя. Определенно, этот обед еще на милю приблизил ее к долгожданной свободе.

Еще через два дня, после завтрака, когда Мередит срезала в саду розы для букета, мистер Бартон предстал перед ней, пылающий праведным гневом.

– Так больше продолжаться не может! – воскликнул он.

Мередит испугалась, что отца вот-вот хватит удар, так побагровело его лицо.

– Что случилось? – пролепетала она, едва не выронив из рук только что срезанный цветок.

– Ты немедленно сообщишь этому Грэхему, что ваша помолвка закончилась! – возвестил мистер Бартон, тяжело дыша.

– Но что такого он сделал, отец? – Мередит постаралась скрыть свою радость, но мистер Бартон все равно не заметил бы ее, так как перед его глазами клубился багровый туман гнева.

– Он заявил, что ему не нравится здешний климат, и после венчания вы с ним уедете на год или два путешествовать по Европе! И, скорее всего, купите где-нибудь премиленькую виллу!

– А что сказал мистер Грэхем-старший? – поинтересовалась Мередит.

Про себя же она подумала, что Стивен превзошел самого себя, пытаясь показаться мотом и бездельником.

– Он уехал по делу на одну из ферм, его арендатор, кажется, распахал часть земли своего соседа, а тот арендует землю у другого джентльмена. Если бы он слышал, как его сын своими руками разрушает все, что так долго создавал его отец, мистер Грэхем сошел бы с ума от стыда и горя! Я и без того вынужден наблюдать, как он расстроен безрассудством своего сына. Не таким описывал он Стивена в своих письмах, иначе мне и в голову не пришло бы соглашаться отдать тебя за него!

Мистер Бартон взмахнул рукой, укололся о розовый куст и сердито выругался, что еще больше убедило Мередит в серьезности его намерений.

– Не думаете же вы, что ваш старый друг солгал вам? – осторожно спросила она, преисполненная жалости к старшему Грэхему.

– Конечно, не думаю! Многие не умеют верно оценивать качества, которыми господь наделил их отпрысков, и Грэхем как раз из числа таких людей. К тому же его сын, верно, решил, что может распоряжаться доходами от земель, входящих в твое приданое, по собственному разумению. Сначала эта лошадь, теперь вилла! Если его отец не призовет Стивена Грэхема к послушанию, Грэхемы потеряют половину своего состояния из-за безумия их сына, и им нечего будет дать за своей дочерью!

– Бедняжка Алисия, – пробормотала Мередит.

– Мне нет никакого дела до мисс Грэхем, но вот избавить свою дочь от этого кошмарного человека мне по силам! – грохотал мистер Бартон. – Довольно тянуть время, Мередит, ступай и поговори с ним, пока этого не сделал я сам!

– Но мы не сможем после такого скандала оставаться в этом доме, – дочь попыталась урезонить отца.

– Именно так! Я уже сообщил твоей матери, чтобы вместе с горничными укладывала вещи, – мистер Бартон заметил удивление на лице Мередит и прибавил: – Понимаю, ты беспокоишься о Стенфорде. Но виконт и без того собирается скоро уехать отсюда, думаю, находиться здесь для него так же тягостно, как и для меня. Я приглашу его погостить у нас неделю или две… Но я уверен, так много времени не понадобится. Он вскоре последует за нами, чтобы попросить у меня твоей руки!

Мередит постаралась изобразить радостное волнение, но это у нее плохо получилось. Впрочем, мистер Бартон не настолько интересовался чувствами дочери, чтобы внимательно изучать выражение ее лица. Важнее для него сейчас было то, что она должна сделать.

– Ну, пора покончить с этим. Ступай, найди молодого Грэхема и скажи, что ты возвращаешь ему слово. Даже если он будет тебя уговаривать, ничего не слушай, будь тверда в своем намерении. Помни, что все это нужно для твоего же блага. Как только старший Грэхем вернется, я коротко переговорю с ним, и мы уедем.

И мистер Бартон решительно направился к дому в уверенности, что послушная дочь следует за ним.

Мередит нашла своего жениха здесь же, в саду, в обществе сестры и ее гувернантки. Алисия смотрела через плечо мисс Лоусон, как та рисует пейзаж с лужайкой и живописным мостиком через ручей, а Грэхем растянулся прямо на траве и обменивался остротами с сестрой, беззастенчиво любуясь при этом одухотворенным личиком Джессики.

– Мистер Грэхем, уделите мне несколько минут, – попросила Мередит подобающе сухим тоном.

Стивен тотчас вскочил на ноги и подошел к Мередит. Кисть в руке Джессики дрогнула, и на месте цветка кувшинки возникло неловкое желтое пятно. Мисс Алисия недовольно покосилась на Мередит – и надо же было некрасивой невесте ее брата явиться именно сейчас, когда картина почти закончена!

– Я целиком и полностью к вашим услугам, мисс Бартон, – любезно сообщил Грэхем.

– Пройдемте в библиотеку, – Мередит бросила многозначительный взгляд на подругу, оперлась на предложенную Грэхемом руку и степенно проследовала по дорожке к боковому входу в дом.

Джессика позабыла про пейзаж и смотрела им вслед с выражением робкой надежды на враз побледневшем личике. Ее воспитанница с досадой разглядывала испорченный картон, прикидывая, что можно сделать, чтобы исправить нанесенный урон.

По дороге Мередит не удержалась и сообщила изнывающему от любопытства Грэхему основные подробности своей беседы с отцом.

– Я очень старался, – ухмыльнулся Грэхем. – Кажется, вилла явилась той последней каплей, что побудила вашего отца к принятию окончательного решения.

– Соглашусь, идея просто блестяща, – кивнула Мередит. – Что ж, нам осталось разыграть последний акт нашей пьесы, после чего мы навсегда покинем ваш дом.

– Я надеюсь все же видеть вас на нашей свадьбе с мисс Лоусон, – возразил Грэхем.

– Ох, боюсь, мой отец не позволит мне этого, – Мередит приуныла, но тут же встрепенулась, когда еще одна мысль пришла ей в голову.

– Нас могут подслушать, поэтому в библиотеке мы должны говорить только то, что положено. После того, как все закончится, я прошу вас найти своего кузена и сообщить ему, что все произошло именно так, как он и предполагал. Мы сегодня же вернемся домой, и я буду считать дни в ожидании письма от Джесси, в котором она сообщит о вашей помолвке!

– Поверьте мне, ожидание не затянется надолго! – воодушевленный Стивен еле сумел избавиться от глуповатой счастливой улыбки, упрямо пытающейся расцвести на его лице.

В библиотеке было пусто, но на всякий случай леди и джентльмен повернулись к двери спиной и начали важный разговор самым торжественным тоном.

– Мистер Грэхем! Боюсь, я должна сообщить вам нечто, что может огорчить вас, но это совершенно необходимо сделать для счастья нас обоих.

– Я весь внимание, мисс Бартон. Надеюсь, вы и ваши дорогие родители здоровы? – Стивен был безупречен.

– О, они прекрасно себя чувствуют, лучше и быть не может. Я также вполне здорова. Дело не в этом, – Мередит старалась говорить не спеша, хоть ей и не терпелось поскорее высказать все, что положено в таком случае, и по-сестрински расцеловать своего бывшего жениха и сообщника. – Я много думала о вас, о себе, и пришла к выводу, что наша помолвка была ошибкой. Конечно, не нашей с вами, а наших родителей. И теперь самое время ее исправить.

– Вы хотите сказать, что не желаете выходить за меня замуж? – Грэхем полностью вошел в роль, его тон был удивленным и расстроенным одновременно.

– Да, мистер Грэхем. Я освобождаю вас от обязательства, данного от вашего имени вашим отцом, и прошу вас принять мои извинения и остаться моим другом.

Мередит улыбнулась, а Стивен подмигнул ей и холодно ответил:

– Что ж, мисс Бартон, полагаю, я не вправе настаивать. Ваша воля священна для меня, и, хоть я и бесконечно огорчен, я согласен разорвать нашу помолку и стать объектом насмешек и пересудов…

Мередит жестом показала ему, что не стоит затягивать объяснение, а вслух произнесла:

– Я рада, что вы поняли меня. Мне нелегко далось это решение, и обо мне станут болтать не меньше, чем о вас, но принятое мною решение – лучшее для нас обоих. Я не смогу стать для вас идеальной партией, а вы не тот человек, что способен сделать меня счастливой. Мне жаль огорчать наших родителей, но им придется принять это.

Стивен поклонился и изобразил бесшумные аплодисменты как дань актерскому таланту Мередит, после чего громко и печально вздохнул и тут же пожал обе руки своей теперь уже бывшей невесте. Сдерживая смех, Мередит расцеловала его в обе щеки и прошептала на ухо:

– Осчастливьте Джессику как можно скорей и постарайтесь заслужить прощение вашего отца за нас обоих.

– Я сделаю все, как вы скажете, – так же тихо ответил ей Грэхем, и девушка поспешно направилась к двери, стараясь ступать бесшумно.

К ее огорчению, в коридоре никого не оказалось, но, когда она поднялась в свою спальню, весьма запыхавшаяся Аннет укладывала шляпные картонки с видом чрезвычайно расстроенным. Мередит могла понять бедняжку – француженка уже представляла, как чудесно ей будет жить в доме Грэхемов, а теперь придется возвращаться в Рединг…

Мередит помогла служанке, ни единым словом или взглядом не намекнув, что догадывается о роли шпионки, возложенной на горничную мистером или миссис Бартон.

Объяснение мистера Бартона с мистером Грэхемом-старшим произошло за закрытыми дверями в кабинете, и Мередит могла только догадываться, как именно ее отец сообщил о разрыве отношений между двумя семьями, но вид обоих джентльменов, когда они спустились в холл, где собрались остальные обитатели этого дома, был чрезвычайно раздосадованным.

Миссис Грэхем не скрывала слез, миссис Хаммонд казалась равнодушной, а Элизабет смотрела на Мередит, как на умалишенную. «Тебе никогда не найти другого жениха», – говорил ее взгляд.

Джессика горячо обняла Мередит, а мисс Алисия простилась с ней если не с радостью, то уж точно без огорчения. Виконт Стенфорд стоял поодаль с отрешенным видом, его кузен и вовсе не вышел проводить гостей, что было вполне простительно джентльмену, чьи чувства так жестоко оскорбили.

Слуги выглядывали из-за каждого косяка, вечернее чаепитие в комнате экономки для них сегодня обещало очень затянуться.

Мистер Бартон сухо, но любезно попрощался с миссис Грэхем, ободряюще улыбнулся Стенфорду, после чего предложил жене и дочери занять место в карете.

– Мы проведем остаток лета в поместье, – многозначительно сказал он, когда его дамы уселись и расправили свои платья.

«Скорей бы пришло письмо от Джессики!» – подумала Мередит, и карета тронулась, унося ее все дальше и дальше от несостоявшегося брака.

Часть 2

1

«Милая Мередит!

Боюсь, мой почерк покажется тебе неясным, но я пишу тебе в большом волнении. Сразу же должна тебя успокоить – ничего дурного со мной не случилось. Напротив, новость, которую я хочу сообщить, обрадует тебя так же, как час назад она обрадовала Стивена. Мой супруг до сих вытанцовывает в холле какую-то несуразную жигу, на глазах восхищенной прислуги. Не подозревала, что он знает такие танцы. Боюсь, он и сам об этом не подозревал. Но ему можно простить это отклонение от правил приличия, так как я и сама готова петь и танцевать от радости – наконец-то, после стольких месяцев ожидания, я узнала, что после Михайлова дня в этом доме появится еще один маленький Грэхем!

Доктор подтвердил мои робкие надежды, и теперь я могу сообщить об этой перемене в своем состоянии самым дорогим для меня людям – тебе и моему обожаемому супругу.

Ах, Мередит, я так счастлива!

Миссис Грэхем уже несколько дней посматривала на меня с подозрением, конечно, эта многоопытная дама прежде меня распознала обнадеживающие признаки, но я ждала, пока врач осмотрит меня и вынесет свой вердикт. Боюсь, теперь свекровь примется чрезмерно опекать меня, а излишняя забота иногда бывает в тягость. Мое самочувствие почти не отличается от обычного, по крайней мере, пока, и я вовсе не собираюсь проводить все время в постели, обложенная грелками и подушками.

Сейчас миссис Грэхем пересказывает новости своему мужу, и по звукам, доносящимся из его кабинета, я могу догадаться, что вскоре он присоединится к Стивену в холле. Ты ведь помнишь, как шумно умеет радоваться мой свекор!

Алисия скоро приедет на пасхальные каникулы и, конечно же, тоже будет довольна, она уже давно мечтает стать теткой. Кажется, наличие племянников повысит ее статус в глазах подруг по пансиону.

О привычном течении нашей жизни я сообщала тебе в прошлом письме, а все те небольшие события, произошедшие за последние несколько дней, меркнут по сравнению с главной новостью, поэтому я заканчиваю письмо и пойду утихомиривать своего мужа.

Но прежде я хотела бы попросить тебя не писать мне до тех пор, пока не получишь мое следующее письмо. Дело в том, что Стивен не настолько потерял голову от счастья, чтобы не придумать, как хотя бы на два или три месяца ускользнуть от советов миссис Грэхем и ее подруг, достойнейших дам, но не способных слышать кого-нибудь, кроме себя.

Стивен предложил провести это время в Бате вплоть до тех пор, пока мое положение позволяет появляться на людях. Как только мы устроимся, я напишу тебе и сообщу свой адрес.

Единственное, о чем я сожалею, это о том, что ты не можешь поехать вместе с нами! Как бы мне хотелось поговорить с тобой за чашечкой чая, поделиться своими радостями и опасениями. Ты поняла бы меня лучше, чем кто-либо другой, в чем-то даже лучше, чем Стивен. Мне не хватает тебя, моя дорогая Медди!

Теперь, когда я замужем, я могла бы приглашать тебя погостить так долго, как ты сама этого пожелаешь. Помнишь, как мы мечтали об этом?

Неужели мистер Бартон никогда не простит нас со Стивеном и не позволит тебе видеться со мной? Я несколько раз бралась за перо, чтобы написать ему и попросить не держать зла на прошлое, но я понимаю, что разжалобить твоего отца так же непросто, как заставить плакать камень. Может быть, вы с миссис Бартон попробуете уговорить его еще раз? Я могла бы отправить за тобой экипаж с горничной и лакеем… Какое чудесное лето мы бы провели на курорте! Я так давно мечтала увидеть Бат!

Знаю, что жестоко писать о предстоящих нам со Стивеном радостях, когда ты вынуждена тосковать в Рединге. Прости меня, Мередит, прости! Но я никак не могу изгнать из своего воображения эту картину – мы с тобой, с белыми зонтиками, прогуливаемся по набережной и говорим, говорим…

Но ведь мы можем мечтать, что когда-нибудь эта картина станет явью. Твой отец на самом деле не так жесток, он просто не может забыть, какой урон его чести был нанесен нашими действиями… Впрочем, об этом мы уже говорили столько раз, не буду тратить бумагу на бесплотные измышления. Да и Стивен, кажется, не собирается успокаиваться…

Нежно целую тебя и умоляю призвать на помощь все свои таланты и постараться убедить мистера Бартона в том, что тебе необходимо срочно ехать в Бат.

Вечно любящая тебя, Джессика Грэхем».

Мередит сложила письмо, с трудом подавив желание перечитать его в четвертый раз. То, что у Джессики и Стивена родится наследник, – чудесно само по себе, но у нее есть еще один повод для хорошего настроения.

Джессика не знает о другом письме, пришедшем накануне в адрес мистера Бартона. Тетушка Кэролайн, снова овдовевшая, так тяжело переживала свое вдовство, что обратилась к брату со смиренной просьбой отпустить племянницу скрасить ее одиночество, пока она будет поправлять утраченное здоровье на курорте. Конечно же, ею был выбран Бат.

Послание дышало таким смирением и выдавало столь неподдельное горе, что мистер Бартон не смог отказать сестре. Тем более что в письме была приписка, в которой миссис Спрингвуд сообщала о желании взять на себя расходы по содержанию племянницы на все то время, что она проведет в обществе своей бедной тетки.

И уже через неделю Мередит собиралась отбыть в Бат вместе с тетушкой Кэролайн и ее объемистым багажом. Аннет подвернула ногу и не могла поехать со своей хозяйкой, чему Мередит, откровенно говоря, была даже рада. Характер горничной не улучшился, она по-прежнему стремилась знать все о происходящем в доме, на улице и даже во всем Рединге, и не отказывала себе в удовольствии похвастаться перед мисс Бартон своим очередным поклонником, и это прямо под носом у мистера Бартона! Аннет недавно исполнилось двадцать, и француженка считала необходимым поскорее найти себе мужа.

У Мередит нередко болела голова от болтовни служанки, но унять ее не было никакой возможности. Отдохнуть пару месяцев от родителей, горничной и родного дома – благо, ранее недоступное Мередит, и мисс Бартон собиралась наслаждаться каждым днем, проведенным вдали от Рединга.

Тетушка Кэролайн через своего поверенного уже сняла приличный дом, а ее прислуги вполне хватит на нее саму и ее племянницу, разве много надо бедной вдове? Выезжать и устраивать приемы им не придется, но Мередит об этом и не помышляла. Прогуливаться, читать книги, посещать концерты… Настоящее счастье для одинокой девушки с возвышенными стремлениями, к каковым, за неимением других вариантов, причисляла себя Мередит. К тому же компания тетушки Кэролайн определенно должна быть приятной, даже если та и в самом деле предается горю со всем свойственным ей пылом. Остроумные замечания тети наверняка развлекут Мередит, а она постарается не давать тетке грустить. Словом, обе они намерены были провести время с приятностью, но теперь радость Мередит многократно возросла. В Бате будет Джессика!

– О, миссис Грэхем, вы еще не знаете, какой вас ждет сюрприз! – пропела она и пошла доставать из ящика ноты с чем-нибудь пожизнерадостнее своих обычных сонат.

Путешествовать с тетушкой было гораздо приятнее, нежели с отцом. Тетя Кэролайн никуда не торопилась, и переезды в удобной карете от одной приличной гостиницы к другой доставляли Мередит большое удовольствие. Она не ездила по этой дороге уже очень давно, с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, и отец повез ее в Бат, полный радужных надежд.

Болтать с тетей было также очень приятно, и Мередит часто смеялась, слушая рассказы миссис Спрингвуд о своих мужьях. К ее удивлению, тетушка вовсе не так скорбела об утрате своего последнего супруга, как это явственно следовало из ее письма к мистеру Бартону.

– Надо же было мне как-то уговорить его отпустить тебя, – пояснила тетя, едва только обе леди отъехали от дома Бартонов. – На самом деле мистер Спрингвуд был неплохим человеком, но его присутствие нередко мне досаждало. По совести говоря, его смерть пошла на пользу моему здоровью.

Тетушка оправила свое платье из дорогого черного шелка. Судя по ширине юбок, ее здоровье и впрямь не оставляло желать лучшего, если только верно утверждение, что здоровый аппетит сопутствует здоровому организму.

Мередит в изумлении смотрела на тетку, не находя, что ответить на это смелое заявление. А та уже продолжала:

– Признаться, я не понимаю, почему ты торчишь в отцовском доме, никуда не выезжая! Тебе давно пора отряхнуть застоявшуюся пыль Рединга со своих ботинок!

– Но мне некуда поехать, тетя! Вернее, было некуда до тех пор, пока вы не пригласили меня в Бат!

– Почему же ты не навещаешь свою подругу, эту хорошенькую белокурую девушку, которой приходилось воспитывать чужих детей? – тетя Кэролайн явно была удивлена. – Если бы я овдовела раньше, я бы взяла ее себе в компаньонки.

– Джессика? Но ведь она вышла замуж за Стивена Грэхема, вы же знаете об этом, тетя!

– Конечно, знаю! Мой братец дал себе труд написать мне о досадной неудаче с твоей помолвкой, а матушка прислала слезное письмо, где со всеми подробностями описала ваш визит к Грэхемам. Не говоря уж о твоем послании, из которого я узнала самое главное – тебе не нужно выходить замуж против твоей воли!

Мередит кивнула, она и в самом деле писала тетушке, правда, о тайном замысле, приведшем к счастливому финалу, она не осмелилась рассказать из опасения, что письмо как-нибудь попадет в руки отца.

– Но замужество твоей Джессики вовсе не повод не ездить к Грэхемам! Или ваша дружба расстроилась после ее замужества? Ты-то ведь не хотела замуж за этого Стивена? – продолжила расспросы миссис Спрингвуд.

– Вовсе нет, я была очень, очень рада за Джесси! Но отец так зол на Грэхемов, что и слышать не желает о моей поездке к ним. Я уже много раз умоляла его отпустить меня, но все было напрасно, – Мередит улыбнулась, едва подумала, что скоро они с Джессикой увидятся, хочет того мистер Бартон или нет.

– Он сам захотел прервать твою помолвку, скорее, старший Грэхем должен на него сердиться, – тетушка все еще недоумевала.

– Он думал, что родственник Грэхемов, виконт Стенфорд, сделает мне предложение, поэтому позволил мне отказать Стивену.

– Но виконт так и не явился просить твоей руки, – понимающе кивнула тетя. – Скажи мне только, это тебя обрадовало или огорчило?

– Обрадовало, разумеется! Отец был бы счастлив выдать меня замуж за кого угодно, лишь бы у этого человека имелось состояние и связи. И он не может простить Стенфорду и Грэхемам своей неудачи!

– Обычно твой отец весьма рассудителен. Как он мог допустить такой просчет? Этот Стенфорд действительно открыто ухаживал за тобой?

Мередит давно догадывалась, что ее родители не известили тетушку о крушении своих надежд, связанных с браком Мередит и Стенфорда, и решила, что сейчас самое время раскрыть секрет.

– Отца намеренно убедили в том, что виконт испытывает ко мне нежные чувства.

Миссис Спрингвуд внимательно присмотрелась к племяннице в полутьме кареты.

– Намеренно? Не хочешь ли ты сказать, что виконт послужил тем орудием, что спасло тебя от нежелательного венчания?

– Именно так, тетя, – Мередит улыбнулась, снова припоминая подробности тщательно продуманного ими плана, полностью удавшегося благодаря стараниям четверых заговорщиков.

– Ты должна мне все рассказать, немедленно, иначе я умру от любопытства! – и миссис Спрингвуд устроилась поудобнее и приготовилась слушать.

Мередит еще ни разу не рассказывала о тех давних событиях, кроме Джессики у нее не было близких подруг, которым можно было бы доверить столь важный секрет, и сейчас не без удовольствия принялась излагать тетушке подробности.

Сразу после событий в доме Грэхемов Мередит была слишком взволнована и расстроена, ее пугало будущее, но за полтора года страсти улеглись, и теперь она смогла увидеть в старой истории гораздо больше комедии, нежели драмы. Миссис Спрингвуд тем более была рада посмеяться, чем больше случившееся задевало ее брата.

– Поверить не могу, что вы все это придумали и не побоялись довести проделку до конца! – восклицала она несколько раз по ходу рассказа.

– Это все виконт Стенфорд, его фантазия оказалась неистощима. При первом знакомстве с ним я бы ни за что не подумала, что он способен измыслить такой хитрый план.

– И он так и не приехал к вам после того, как вы покинули дом Грэхемов? – с удовольствием снова и снова переспрашивала тетушка Кэролайн.

Дородное тело миссис Спрингвуд сотрясалось от смеха, когда она представляла себе раздосадованное лицо мистера Бартона. Мередит охотно повторяла отдельные моменты своей истории, отчасти чтобы повеселить тетю, отчасти чтобы и самой вдоволь посмеяться. Она испытывала удивительное облегчение – столько времени ей пришлось молчать, а теперь у нее появилась благодарная слушательница. Мередит подозревала, что долгими вечерами в Бате ей еще не раз придется повторить свой рассказ, все равно из-за тетиного траура им будут недоступны курортные развлечения.

– Отец каждый день внимательно просматривал почту, даже заставлял дворецкого пойти и проверить, не упало ли письмо с подноса, когда тот шел по лестнице.

– Представляю, как он сначала не мог понять, почему виконт задерживается, а потом злился все больше и больше.

– Так оно и было, тетушка.

Миссис Спрингвуд с сочувствием взглянула на племяницу, когда поняла, что именно Мередит пришлось переносить все проявления гнева своего отца, будь то брюзгливое ворчание старого скряги или поток ругательств в адрес вероломного Стенфорда.

– Виконт действительно стоил того, чтобы заменить молодого Грэхема? – спросила тетя Кэролайн.

– В глазах отца – несомненно. У виконта есть титул и состояние, и ему не нужны были те земли вдоль Кеннета, из-за которых и состоялась моя помолвка со Стивеном Грэхемом.

– А что думаешь про виконта ты? Он хорош собой? – настаивала миссис Спрингвуд.

Мередит задумалась. Как ни странно, она почти забыла, как выглядит виконт.

– Пожалуй, что и так, – медленно ответила она. – Его уже не назовешь молодым человеком, хотя он достаточно привлекателен. Но он держится холодно, с достоинством, и такая манера вести себя отпугивает от него людей, если только они хорошо с ним не знакомы.

– Он не остался у Грэхемов после вашего отъезда?

– Нет, мистер Грэхем-старший, кажется, сам догадался или понял по словам батюшки, что виконт послужил причиной разрыва помолвки. После этого Стенфорд не мог продолжать свой визит, так что мисс Хаммонд пришлось возвращаться домой вместе со своей матерью, навряд ли атмосфера в доме Грэхемов в те дни располагала к приятному времяпровождению.

– Не сомневаюсь. Грэхемов можно только пожалеть, но, с другой стороны, способ, которым они решили устроить судьбу своего сына, нельзя назвать безупречным. В итоге, я думаю, каждый получил то, что заслужил.

Мередит немного поразмышляла над этим утверждением тетушки, но миссис Спрингвуд еще не закончила выспрашивать подробности из столь необыкновенного периода в жизни своей племянницы.

– И как же вы узнали о помолвке твоей подруги и бывшего жениха? – спрашивала тетя Кэролайн, рассчитывая на продолжение истории.

– Джессика прислала мне письмо. Стивен не мог выдержать даже неделю, через пять дней после нашего отъезда он сообщил своим родителям о намерении жениться на мисс Лоусон. Они были так поражены неудачей с предыдущей помолвкой, что сразу не нашли возражений, а после было уже поздно, Стивен закусил удила и проявил завидное упорство в своем стремлении устроить свое счастье так, как ему хочется.

– Ты сразу же передала эту новость своему отцу? – с улыбкой спросила миссис Спрингвуд.

– О, мне потребовалась трехчасовая прогулка, чтобы собраться с силами и заговорить об этом во время чаепития. Отец видел, что я получила письмо от Джесси, и сам потребовал рассказать, что она пишет. Я до сих пор с дрожью вспоминаю тот день, даже матушка испугалась, когда увидела, как сильно он покраснел от гнева. Мы опасались, что он всерьез заболеет.

– Ты сделала мне настоящий подарок, – тетя Кэролайн едва не мурлыкала от удовольствия, как большая старая кошка, которой в холодный день позволили посидеть у камина. – Это хорошее наказание за его отношение к своей дочери, как к залежалому товару, от которого во что бы то ни стало надо избавиться. Да и за многое другое…

Миссис Спрингвуд, вероятно, вспомнила о своих счетах с братом, чье очерствевшее сердце не способно было в равной степени одаривать любовью всех своих близких, ее едва хватало на жену и сына, а теперь еще и на внука.

Некоторое время обе леди молчали, погруженные в невеселые мысли. Мередит сожалела, что так и не смогла побывать на свадьбе Джессики и Стивена, хорошо еще, отец не запретил ей переписываться с подругой. Джесси писала часто, нередко пару строчек приписывал от себя и Стивен, и Мередит с радостью убеждалась, что ее милая подруга счастлива так глубоко, как они обе надеялись. Старшие Грэхемы тепло приняли Джессику, а мисс Алисия утверждала, что всегда была уверена именно в таком исходе событий.

По словам Джессики, Стенфорд уехал путешествовать по Франции и Италии, так как его матушке захотелось пожить в лондонском доме Стенфордов, и примерный сын счел полезным для себя оказаться подальше от своей родительницы. Виконт почти не присылал писем, за исключением двух или трех кратких сообщений о том, что он находится в добром здравии и намерен и дальше пребывать в этих благословенных краях. Мередит, Джессика и ее муж были благодарны виконту за помощь, но его вмешательство в их жизнь закончилось.

Мередит скучала по разговорам с подругой, после случившегося избранное общество Рединга вновь обратило на нее внимание, но она предпочла бы обойтись без него. Кажется, мисс Бартон не была так популярна в свете даже в свой первый сезон. Подруги миссис Бартон ежедневно являлись с визитами, чтобы узнать еще больше подробностей о неудавшемся браке ее дочери, и бедной женщине приходилось напрягать все свои силы, чтобы сохранять безмятежный вид. Разговоры шли почти до самого Рождества, и только после наступления нового года Бартоны смогли почувствовать себя свободнее. Джозеф и его жена почти не разговаривали с Мередит, по их мнению, в случившемся была виновата только она одна. К счастью, мнение этих родственников крайне мало заботило Мередит, ей нравилось оставаться дома в одиночестве, когда миссис и мистер Бартон навещали внука. С ней были ее книги, фортепьяно и письма Джессики…

– Ты не должна больше возвращаться в Рединг, – вдруг заявила тетя.

Мередит ошеломленно на нее посмотрела.

– Что вы хотите этим сказать, тетушка?

– Ты уже давно совершеннолетняя и вольна поступать, как тебе вздумается. Я завещала тебе все свои деньги, и ты станешь жить там, где захочешь. И твой деспотичный отец не сможет тебе приказывать! – торжествующе произнесла миссис Спрингвуд.

– Вы сделали меня своей наследницей? – Мередит ушам своим не верила.

– О, да, именно так! Представляю, как разозлится мой братец и его напыщенный сынок, Джозеф. Наверняка они надеялись со временем прибрать к рукам все мои денежки!

Мередит простила тетушке этот несколько вульгарный тон и тоже весело улыбнулась.

– Они и в самом деле рассердятся. Если я не вернусь, отец приедет за мной и устроит страшный скандал.

– Насколько я понимаю, тебе не привыкать к скандалам, – отмахнулась тетушка. – Я очень рада, что смогла устроить твою судьбу, ты заслуживаешь лучшей участи, чем та, от которой я тебя избавила.

– Но вы еще вовсе на старая, тетя, – смущенно возразила Мередит.

– Мне пятьдесят два года, и я надеюсь прожить еще лет двадцать, – согласилась миссис Спрингвуд. – В нашем роду женщины живут долго. Но ничего не мешает нам сейчас наслаждаться тем, что я имею, и, сколько бы мы ни потратили, тебе останется довольно, чтобы жить, ни в чем не нуждаясь, после моей смерти.

Мередит рассыпалась в благодарностях, со слезами целуя тетку, и миссис Спрингвуд уверилась, что не смогла бы лучше распорядиться своим имуществом.

Карету мягко покачивало, Мередит притихла, и тетушка тактично не мешала ей думать о своем будущем. Неужели унылая жизнь в Рединге для Мередит закончилась навсегда! Она может путешествовать, даже побывать на континенте! И мрачная фигура отца больше не будет давить на нее, его взгляд, наполненный упреком и разочарованием, не отыщет ее в дальних краях!

Матушка… конечно, Мередит будет скучать по ней. Но для матери ее отсутствие не станет таким уж ударом, в последнее время миссис Бартон проводила дни рядом с внуком, маленький Клемент потеснил в ее сердце любовь к сыну и дочери. И довольный рождением мальчика мистер Бартон бывал в доме Джозефа едва ли не чаще, чем в своем собственном. От дочери, конечно, ожидали, что она будет хлопотать вокруг племянника, умиляться его ужимкам и вышивать для него рубашечки, но Мередит и тут повела себя своевольно. Шить она не любила, а плачущий младенец, постепенно превращающийся в капризного избалованного мальчишку, не пробудил в ней родственной привязанности, уж очень он был похож на Джозефа.

Как все-таки чудесно располагать не только собственными средствами, но и своим временем, да и самой собой! Мередит не стремилась к роскоши, она любила, чтобы вещь была не только красива, но и удобна, и с тетиными деньгами ей удастся соорудить вокруг себя маленький уютный мирок. Она не будет часами бегать по магазинам, но так приятно добавить к практичному гардеробу несколько изящных мелочей – сумочку, мягкие перчатки, шляпку… И она купит новое фортепьяно! И, конечно, не забудет о помощи беднякам!

Девушка была уверена, что тетушка позволит ей все это теперь же, и ее привязанность к тетке не будет замутнена ожиданием будущего наследства.

– И я найму молчаливую горничную! – вслух сказала Мередит.

Избавление от бойкой француженки обрадовало ее едва ли не столь же сильно, как мысли о прекрасном инструменте. Тетя Кэролайн улыбнулась – пленница уже успела пожаловаться на то, как устала от болтовни Аннет и преувеличенного сочувствия во взгляде горничной, убежденной, что ее госпожа не только нехороша собой, но и глупа, раз отказалась от единственного выпавшего ей в жизни шанса устроиться.

– Вполне понимаю твое желание, дорогая, – заметила тетя. – Я сама люблю поговорить, но моя прислуга должна помалкивать, таково правило. На первое время хватит тех слуг, что будут в нашем доме, а потом, если захочешь, найдем тебе горничную. Но лучше искать ее не в Бате.

Мередит согласно кивнула, она смогла бы обойтись и вовсе без горничной, если бы не трудности с волосами. Девушка иногда даже всерьез думала остричь локоны, пикантный беспорядок на голове мисс Грейвс чрезвычайно ей понравился, но Мередит не была уверена, что такой стиль пойдет ей, а отец, чего доброго, мог заставить ее носить накладные локоны.

– Мне не удалось снять дом в Королевском полумесяце, – продолжила миссис Спрингвуд. – Но дом на Парк-стрит нам тоже подходит. До источников, правда, далековато, но прогулка улучшит цвет твоего лица и мою фигуру, а если не захочется идти пешком, всегда можно поехать в коляске, которую я наняла вместе с домом.

Мередит выразила положенное восхищение предусмотрительностью тетки, но очень удивилась, когда узнала, что миссис Спрингвуд не собирается пить целебную воду.

– В здравом уме пить эту отвратительную жидкость? Нет уж, уволь меня от такой напасти. Я предпочту говядину в сливовом соусе и бокал вина для укрепления здоровья, а ты, если желаешь, можешь давиться этой гадостью вместе с прочими безумцами.

– Зачем же тогда мы едем на этот курорт?

Тетушка снисходительно улыбнулась.

– Чтобы хорошо провести время, моя милая. Бат красив сам по себе, и без своих источников, к тому же его воздух не менее целителен, чем знаменитые воды.

– Туда собирается Джессика с мужем, – Мередит еще не успела сообщить миссис Спрингвуд эту новость.

– Ну надо же, как все удачно складывается! У тебя будет более подходящая компания, чем старая тетка, и я не стану мучиться угрызениями совести из-за того, что тебе не с кем выйти, если мне захочется вздремнуть среди дня.

– Вы же знаете, я люблю посидеть дома с книгой. Или в саду, если при доме будет сад.

– Скорее небольшой садик, если я правильно истолковала письмо управляющего. Но там хватит места, чтобы устраивать завтраки на свежем воздухе. Гулять же ты будешь со своими друзьями в городе и его окрестностях, да и я надеюсь, что смогу часто присоединяться к вам, веселая компания молодежи как раз то, что всегда пробуждает у меня отменный аппетит. Мы будем приглашать на обед твою подругу и ее мужа, а также их друзей, тебе надо расширить круг знакомств.

– Но как же ваш траур, тетя? – Мередит все продолжала удивляться.

– Неужели ты думала, что я собираюсь жить, как затворница? Я отдаю дань усопшему этими нелепыми черными платьями, думаю, этого вполне достаточно! – решительно ответила миссис Спрингвуд. – И тебе вовсе незачем наряжаться в синее или коричневое, мой покойный супруг не был твоим родственником.

Мередит не имела ни желания, ни возможности спорить с теткой, которая уже все решила за них обеих, и решила, надо заметить, превосходно. Фактически тетя Кэролайн похитила свою племянницу, и Мередит ничуть против этого не возражала. В дополнение к счастливому стечению обстоятельств в Бате будет и Джесси, так о чем еще мечтать?!

– Я надеюсь, в Бате к нам присоединится мой пасынок, Джереми. Ему, благодарение богу, прискучил этот каркающий немецкий язык, и он собирается вернуться на родину в самое ближайшее время.

– Мистер Уэйнхилл будет жить с нами? – Мередит никак не ожидала, что у тетушки найдется для нее еще один сюрприз, причем на этот раз не очень приятный.

– Мужчина в доме – это не так уж плохо, Мередит, – тетя Кэролайн, кажется, заметила растерянность девушки. – Он развлечет нас рассказами о своих поездках, а мы будем прилагать больше усердия во время туалета.

Мередит не испытывала ни малейшего желания наряжаться ради незнакомого человека, но тетя была вправе приглашать в свой дом кого угодно.

– Не пугайся, он не задержится у нас надолго. У него есть собственная тетка, которая желает устроить его судьбу, и бедняга Джереми сможет пробыть с нами всего две или три недели. Если только он не подберет себе невесту в Бате, что вполне может случиться.

– Сколько лет мистеру Уэйнхиллу?

– Двадцать семь, и ты можешь называть его по имени, вы с ним в некотором роде кузены, – тетушка никогда не любила формальности в обращении среди родственников, в противоположность своему брату.

– Ему и в самом деле пора жениться, – вынуждена была признать Мередит.

– Мы с тобой можем попытаться ему в этом помочь, – оживилась миссис Спрингвуд, а Мередит мысленно охнула, неуемная энергия тетки начала ее пугать.

2

Поездка доставила Мередит такое удовольствие, что девушка не чувствовала ни малейшей усталости, когда их экипаж въехал наконец на улицы Бата, такие же нарядные и элегантные, как и прогуливающиеся по ним жители города. Дом, нанятый миссис Спрингвуд, снаружи выглядел изящным, но внутри все было распланировано для наибольшего удобства его обитателей, никаких жертв внешнему блеску в ущерб повседневным занятиям!

Большая парадная гостиная не потеснила на первом этаже другие комнаты, как это часто бывает в домах тщеславных любителей устраивать раз в месяц пышные приемы, в остальные дни вынужденных ютиться в крошечных каморках. Комната для завтрака, рисовальная комната, просторная кухня – все было пронизано солнцем. Мередит сперва никак не могла понять эту несообразность – окна в доме выходили на разные стороны света, и в то или иное время какая-нибудь из комнат обязательно должна была находиться в тени.

Наконец молодая леди обратила внимание на отделку стен – везде использовались нежные, пастельные тона, а умело расположенные зеркала отражали свет, падающий с улицы в большие окна. В Бате редко бывало холодно, а тот, кто позволял себе снять такой дом, мог не скупиться на уголь для каминов, поэтому окна занимали почти всю наружную стену каждой комнаты.

Мередит пришла в полный восторг от первого этажа, но еще большее воодушевление вызвало в ней убранство ее собственной спальни.

– Наверное, хозяева этого дома часто сдают его семьям с юными дочками, – пробормотала девушка, огладывая свои новые владения.

Комната была оклеена обоями цвета подогретого молока, украшенными маленькими букетиками нарциссов. Оконные занавеси и покрывало на кровати теплым желтым цветом гармонировали со стенами. Тканью того же оттенка оказались обиты легкие стулья и небольшое кресло с высокой спинкой. Мередит сразу представила, как передвинет его к окну и будет сидеть с книгой в дождливый день и смотреть в окно. Этот город даже в плохую погоду не становился мрачным и надутым, как Рединг. Нарядная публика вооружалась зонтиками и продолжала визиты и прогулки в павильон с лечебной водой, а умытые дождевой водой стекла всегда выглядели чистыми и опрятными, без разводов и пятен.

Миссис Спрингвуд застала племянницу у туалетного столика, куда Мередит успела выложить свои немногочисленные щетки для волос и флакончики духов.

– Тебе необыкновенно идет желтый цвет, моя дорогая! – воскликнула тетя Кэролайн. – Непременно надо пошить тебе платье такого же цвета, как эти шторы.

Сама тетушка поселилась в абрикосовой спальне, ничуть не смущаясь тем, что такие оттенки пристали гораздо более молодой женщине.

– И тебе надо полоскать волосы отваром из трав, – прибавила она. – За зиму они потускнели, а раньше я всегда восхищалась их густотой и блеском!

– Мне скоро будет двадцать пять, тетя, – коротко ответила Мередит.

– Какие пустяки! – миссис Спрингвуд заняла кресло и укоризненно покачала головой. – Ты ведь знаешь мой возраст, он является зеркальным отражением твоего! А я и в пятьдесят два года смогу заполучить мужа, если мне этого захочется. А уж в двадцать пять я не искала уединения, чтобы построить храм несбывшихся надежд.

Мередит сделала над собой усилие, чтобы не обидеться на слова тетки. Миссис Спрингвуд и сейчас еще была привлекательна, пусть и несколько дородна, а в молодости, вероятно, выделялась среди сверстниц не только живым нравом, но и яркой красотой.

– Думаю, вам уже пора перестать верить в то, что я еще могу выйти замуж, – сказала Мередит и повернулась к зеркалу.

– Конечно, какой-нибудь юнец или бравый офицер не станут свататься к тебе, их влечет к пустоголовым дебютанткам, причем всякий сезон – к разным, – согласилась тетушка Кэролайн. – Тебе бы следовало обратить внимание на мужчин постарше, более подходящих тебе годами и характером. Ты рассудительна, даже порой чрезмерно, но не скучна, и какой-нибудь вдовец с добродушным нравом будет рад выбрать себе в супруги такую девушку, как ты.

– Вдовец? – Мередит такого предложения не ожидала.

– Почему бы и нет? – тетушка невозмутимо покачивала носком черной атласной туфельки. – Или ты надеешься покорить какого-нибудь старого холостяка?

– Да я вообще не собираюсь никого покорять! – не выдержала Мередит. – Я поехала сюда с вами, чтобы отдохнуть немного от домашней тюрьмы, а вовсе не для того, чтобы так или иначе выйти замуж!

– Не стоит сердиться, дорогая, – миссис Спрингвуд приподнялась в кресле, протянула руку и погладила племянницу по плечу. – Иногда обстоятельства меняются в одно мгновение. Тебе лишь не надо отворачиваться от них. Сегодня тебе не хочется замуж, потому что ты не веришь в саму возможность удачного брака, и я тебя не виню, после той нелепой помолвки…

Мередит передвинула свой стул так, чтоб оказаться лицом к тетушке, сидевшей в двух футах от нее.

– Уж если я не думала о браке прежде, разве нужно мне это теперь, когда я, благодаря вам, могу жить в соответствии с собственными устремлениями?

– Ты права. Насладись сперва весенним Батом, подумай о том, как ты еще молода, и сколько возможностей лежат перед тобой. А там будет видно. В одном я уверена – для тебя еще может наступить твоя собственная весна…

Мередит улыбнулась. Слова тетушки шли из ее сердца, и племянница ответит на эту любовную заботу добротой и благодарностью, даже если им с тетей предстоит еще немало споров.

– Мне, право же, странно, что ты до сих пор не попыталась сбежать из дому, неужели мой братец сумел настолько тебя запугать? – все никак не унималась миссис Спрингвуд.

– Скорее, пример незавидной судьбы Джессики. Каждый раз, когда она была вынуждена искать себе новое место, я думала о том, что мне повезло гораздо больше, я-то не нуждаюсь в куске хлеба и крыше над головой.

– Но когда ты услышала об этой помолвке, разве тебе хотя бы на несколько минут не захотелось выйти замуж и уехать из Рединга?

– Если бы я сперва узнала Стивена таким, каким он стал, наверное, я бы отнеслась к замужеству по-другому, – Мередит и сама много думала над этим, вопрос тетки ее не удивил. – Но я помнила Стивена Грэхема гадким мальчишкой и боялась, что он вырос в невыносимого мужчину. А когда я заново познакомилась с ним, было уже слишком поздно – он полюбил Джесси, а она – его.

– Вот уж что меня совсем не удивляет. Молодая красивая гувернантка и легкомысленный сын хозяев – обычный сюжет для романа. И как это твоя подруга оставалась незамужней до двадцати трех лет!

– За Джесси и раньше пытались ухаживать, но для многих мужчин гувернантка представляется доступным развлечением, а вовсе не будущей супругой.

– Да, нелегко пришлось бедняжке, – согласилась тетя Кэролайн. – Ну теперь-то все ее печали позади, как бы ни был беззаботен этот ваш Стивен Грэхем, он повел себя как джентльмен и женился на своей возлюбленной, да к тому же не побоялся пойти против желаний своего отца.

– Еще как боялся, – возразила Мередит. – Мы все пребывали в постоянной тревоге из-за того, чем может закончиться наша затея.

– Да-да, я с удовольствием еще послушаю о ваших хитростях. А теперь скажи мне, когда твоя подруга и ее супруг намереваются приехать в Бат?

– Джесси не написала, когда именно они собирались выехать, возможно, они уже здесь.

Мередит не стала говорить тетушке об особом положении молодой миссис Грэхем. Если Джессика захочет, она расскажет сама, а пока Мередит собиралась хранить секрет подруги.

– Тогда нам следует навести справки. Сейчас в Бате не так много народу, как будет через месяц-полтора, и отыскать знакомых пока несложно.

– Вы уже знаете, когда ваш родственник, мистер Уэйнхилл, вернется из-за границы? – Мередит хотелось подольше побыть вдвоем с теткой, присутствие незнакомца в доме заранее смущало девушку.

– Полагаю, через две или три недели. Джереми не подвержен внезапным порывам сорваться с места и проскакать целый день, он путешествует обстоятельно, и дорога займет у него немало времени. Но эти дни для нас пролетят так быстро, что мы и не заметим, как карета Джереми остановится у нашего порога.

Мередит предпочла бы никогда не видеть эту карету, но не стала сердить тетушку своими капризами. В конце концов, она и сама гостья миссис Спрингвуд, пусть даже и будущая ее наследница.

Дождливая зима только-только уступила место мягкой батской весне, и Мередит с удовольствием вышла на улицу вместе с тетушкой. Нанятая коляска должна была поджидать их у галереи, чтобы отвезти домой – миссис Спрингвуд не собиралась прогуливаться до изнеможения. Мередит была полностью согласна с теткой – как часто она сама, забравшись слишком далеко от поместья Бартонов во время прогулки, возвращалась обратно, еле переставляя налившиеся тяжестью ноги.

Сшитые в прошлом году по случаю визита к Грэхемам туалеты Мередит еще не успели безнадежно устареть для нынешнего сезона, разве только выглядели скромнее, чем у других дам, а миссис Спрингвуд в своем элегантном черном платье казалась вдовствующей герцогиней.

– Все же тебе следует обновить гардероб, – заметила она после получасовой ходьбы по оживленной улице. – Посмотри на ту даму в синем платье с золотистым кружевом. Тебе бы оно пошло гораздо больше, чем ей с ее пепельными волосами, они кажутся такими тусклыми!

– Что ж, я не возражаю, – Мередит тоже с интересом приглядывалась к представителям светского общества, стремящимся еще немного побыть на воздухе в эти предвечерние часы, прежде чем сменить туалеты на вечерние и отправиться на балы и концерты. – Одно или два платья придутся кстати, если, конечно, вы не станете возражать…

– С чего бы это я стала возражать? – миссис Спрингвуд даже остановилась от возмущения прямо посреди улицы. – Тебе пора отбросить эту детскую застенчивость! Я же сказала, ты можешь пользоваться всем, что у меня есть, а я буду только рада возможности побаловать тебя, раз уж господь в своем бесконечном здравомыслии не дал мне своих отпрысков.

Мередит рассмеялась, замечание тетушки явно говорило, что миссис Спрингвуд здраво оценивала свои способности воспитывать детей.

С ними поравнялись две дамы, и одна из них сделала недовольное лицо, так как вынуждена была обходить миссис Спрингвуд, но тут же радостно взмахнула руками.

– Кэролайн Спрингвуд! И как это я сразу не догадалась, кто бы это мог застрять посреди дороги, не задумываясь о том, что мешает всем остальным!

– Миссис Кирни! – тетушка Кэролайн живо обернулась и с удовольствием обозрела худощавую женщину в коричневом шелковом платье и бархатной накидке того же цвета. – И как давно вы в Бате, моя дорогая?

– Мы приехали неделю назад, – отозвалась миссис Кирни. – Вы ведь помните мою сестру, мисс Констанс Рут.

Вторая дама чопорно кивнула. Мередит заметила, что она и миссис Кирни очень схожи лицом, но мисс Рут едва ли не в три раза полнее сестры, отчего черты ее кажутся будто растянутыми, в то время как острый нос и впалые щеки миссис Кирни придают ей не вполне здоровый вид.

– Разумеется, я не могла забыть. Мы встречались несколько раз в поместье мистера Кирни, – обратилась тетушка к мисс Рут. – Я же приехала сюда со своей племянницей, мисс Мередит Бартон.

Мередит тщательно поклонилась, не желая производить на знакомых тетушки дурное впечатление. И без того они наверняка начнут расспрашивать миссис Спрингвуд, почему ее племянница до сих пор не замужем. Или, что ничуть не лучше, отнесутся к этому факту с полным пониманием, стоит им рассмотреть внешность Мередит получше.

Вопреки ее опасениям обе почтенные дамы не выразили никакого удивления или неодобрения. Позже Мередит сообразила, что мисс Рут никогда не была замужем, а, значит, обеих сестер не удивит то обстоятельство, что еще одна леди в возрасте Мередит или даже старше может оставаться старой девой.

Мисс Бартон попробовала припомнить, слышала ли она когда-нибудь о подругах тетушки. Кажется, поместье семейства Кирни находилось по соседству с владениями первого мужа тети Кэролайн. А может быть, и второго. Больше ничего Мередит вспомнить не смогла и осторожно обратила внимание тетушки, что все они так и продолжают стоять на тротуаре, перегораживая дорогу гуляющей публике.

Миссис Спрингвуд тут же двинулась вперед и увлекла за собой свою подругу, а мисс Рут и Мередит пришлось идти за ними следом.

– Мистер Кирни не приехал с вами? – спросила миссис Спрингвуд.

– Его недавно избрали мировым судьей, – объяснила миссис Кирни. – Он так серьезно относится к своим обязанностям, что наотрез отказался поехать с нами. Я подозреваю, что он не захотел ехать из-за Констанс, они всегда не ладили между собой.

– Генри Кирни стал мировым судьей? – по интонации тетки Мередит догадалась, что та была невысокого мнения об этом мистере Кирни.

Его супруга утвердительно наклонила голову, а мисс Рут тихо фыркнула. Похоже, бедного Генри Кирни не жаловали и дамы в его собственной семье.

Разговор между подругами зашел о старых временах, а мисс Рут спросила Мередит, бывала ли она в Бате прежде, и есть ли у нее здесь знакомые. Мередит ответила и прибавила, что надеется вскоре увидеть своих друзей, мистера и миссис Стивен Грэхем.

Мисс Рут не слышала, чтобы люди с такой фамилией прибыли в Бат, но это не расстроило Мередит. Завтра она обязательно сходит на почту и в галерею, где посетители имеют обыкновение записывать свои имена в особой книге.

Все четверо дошли до аббатства, возле стен которого старшие дамы уселись на скамью, чтобы еще поболтать, а Мередит изъявила желание полюбоваться видами, пока не совсем стемнело.

Благодаря приготовленной загодя коляске миссис Спрингвуд поразила подруг предусмотрительностью, после чего тетушка Кэролайн тут же предложила обеим дамам проехаться с ней и Мередит до их дома и за легким ужином продолжить обмениваться новостями. Миссис Кирни и ее сестра уже могли считаться старожилами Бата, и миссис Спрингвуд стремилась узнать у них об общих знакомых, уже прибывших на воды, и о доступных дамам развлечениях.

Мередит не удивилась, она уже поняла, что тетушка не собирается сидеть затворницей в своем доме, и траур не станет служить помехой для посещения театров и даже балов. А Мередит еще хотела разделить траур тетушки или хотя бы не надевать светлых платьев!

По дороге к Парк-стрит миссис Кирни указала остальным на элегантную лакированную коляску, двигающуюся перед их экипажем.

– Видите ту даму в фиолетовой шляпке?

– Надо иметь большую уверенность в себе, чтобы надеть шляпу такого цвета, – заметила миссис Спрингвуд.

– Это леди Сэйерс, и ее уверенности хватит на двоих или троих дам, – усмехнулась миссис Кирни.

– Она в самом деле очень красива и может позволить себе носить практически любые цвета, хотя зеленый я бы ей все же не советовала, – прибавила мисс Рут.

– Вы знакомы с ней? – поинтересовалась тетя Кэролайн, одновременно пытаясь припомнить, знает ли она эту леди.

– Мы встречались несколько раз у миссис Тайт, но она намного моложе, и навряд ли у нас с ней есть много общих тем для разговоров, – отозвалась миссис Кирни.

– Леди Сэйерс недавно сняла траур, ее муж умер четыре года назад от сердечной болезни, – мисс Рут словно нарочно говорила поочередно с сестрой, и Мередит приходилось поворачиваться то к мисс Рут, сидевшей с ней рядом, то к миссис Кирни, занимавшей сиденье напротив вместе с миссис Спрингвуд.

Посмотреть же на коляску леди Сэйерс Мередит не могла, не вывернув себе шею, так как располагалась спиной по ходу движения. Эта незнакомая леди не особенно заинтересовала ее, если бы не следующие слова миссис Кирни.

– И леди Сэйерс явилась в Бат, чтобы вновь выйти замуж, в этом никто не сомневается. Миссис Тайт и ее подруги спорят, когда виконт Стенфорд сделает ей предложение – в апреле или мае.

– Виконт Стенфорд? – переспросила удивленная Мередит, да и ее тетка с новым интересом уставилась на шляпку леди Сэйерс.

– Мисс Бартон знакома с виконтом? – мисс Рут с любопытством развернулась к Мередит всей полной фигурой, отчего девушке пришлось прижаться к борту коляски.

– Моя подруга замужем за его родственником, мистером Грэхемом, я вас спрашивала о нем и его супруге. А с виконтом мы встречались прошлым летом, когда гостили всей семьей у Грэхемов.

Мередит надеялась, что подруги ее тети еще не слышали о неудачной помолвке, и, судя по их ответам, оказалась права.

– Тогда вы знаете, что виконт весьма привлекателен, а его состояние, смею вас заверить, вполне соответствует вкусам леди Сэйерс, – миссис Кирни воодушевилась, так как ее рассказ заинтересовал Мередит и ее тетку больше, чем она могла надеяться. – И виконт, и эта прелестная вдова приехали в Бат несколько недель назад, и их постоянно видят вместе.

– А сколько лет леди Сэйерс? – спросила Мередит.

– Думаю, двадцать восемь или двадцать девять, точнее сказать не могу, но она сохранила прекрасный цвет лица и хорошую фигуру.

Мередит внезапно вспомнила слова своего отца о том, что виконт навряд ли захочет жениться на очень молодой девушке, которая может впоследствии оказаться неподходящей женой. Женщина возраста леди Сэйерс в таком случае – весьма удачная для него партия.

– У нее есть дети? – спросила миссис Спрингвуд.

– Да, двое, сын и дочь. Их отец оставил им не так уж много денег, и ей обязательно нужно вновь выйти замуж.

– Ее модный экипаж опровергает ваше заявление, – заметила тетя Кэролайн.

– Думаю, она постаралась придать себе блестящий вид нарочно, с целью привлечь внимание выгодных женихов, – снова встряла мисс Рут. – Возможно, она потратила свой годовой доход на то, чтобы снять прекрасный дом, обзавестись этой коляской и элегантным гардеробом.

– Эта женщина явно из тех, кто привык добиваться своего. Уверена, виконта она не упустит, и вашим друзьям Грэхемам вскоре предстоит веселиться на свадьбе Стенфорда. И леди Сэйерс еще в том возрасте, когда может подарить ему одного или двух наследников.

Мередит кивнула – этого вполне можно было ожидать. Виконт совершил длительное путешествие, насладился свободой в полной мере, а теперь готов расстаться с независимостью ради удачного брака.

Коляска леди Сэйерс свернула направо, а экипаж тетушки Кэролайн проехал прямо, и Мередит успела увидеть благородный профиль и темные локоны молодой вдовы, прежде чем дом на углу скрыл ее из виду.

Ничего более интересного гостьи миссис Спрингвуд рассказать не смогли, и вечер Мередит провела на диване в гостиной, то заглядывая в книгу, то прислушиваясь к разговору трех дам. Подруги сговорились встретиться после завтрака в галерее, как оказалось, миссис Кирни и ее сестра свято верили в лечебные свойства здешней воды, и тетушке Кэролайн не удалось их переубедить. Она честно предупредила обеих, что они с Мередит не собираются вставать с первыми лучами солнца, а потому присоединятся к прогулке не раньше одиннадцати.

Миссис Кирни неодобрительно поджала тонкие губы, а мисс Рут, кажется, слегка позавидовала. Мередит догадалась, что бедная мисс Рут зависима от своей сестры и вынуждена подлаживаться под ее привычки, подобно тому, как сама она должна следовать за своей теткой.

В своей спальне Мередит некоторое время прохаживалась по комнате, с удовольствием рассматривая мебель, рисунок на обоях и три премилые акварели, украшавшие стену над камином. Кто и когда нарисовал их – вот о чем думала Мередит, когда тетушка зашла пожелать ей доброй ночи.

– Я вижу, тебе нравится здесь, – сказала тетя Кэролайн перед тем, как поцеловать племянницу.

– О, да, очень нравится! – Мередит вовсе не лукавила, когда это говорила.

– Единственное, чего не хватает, это фортепьяно в гостиной. Сегодня тебе было скучно слушать нашу болтовню, но мы завтра же исправим это упущение. Уверена, в этом городе балов и концертов продают превосходные инструменты!

Мередит расцеловала тетку после этого щедрого обещания, и миссис Спрингвуд направилась в свою спальню, чтобы отдохнуть после долгого пути не менее десяти часов.

3

– Посмотри-ка, дорогая, там не мисс Лоусон, то есть миссис Грэхем? – спросила тетя Кэролайн, подталкивая племянницу локтем.

Мередит послушно обернулась в указанную сторону, но тотчас разочарованно отвернулась. Тетя, кажется, решила показывать ей на каждую светловолосую молодую женщину, а таких по галерее прогуливалось не менее трех дюжин. Но Джессики среди них все еще не было.

Мередит не позволила себе расстроиться – не сегодня, так завтра или через два-три дня она увидится с любимой подругой и ее мужем, к которому испытывала сестринскую привязанность, почти позабыв, что у нее есть родной брат Джозеф.

Подруги миссис Спрингвуд уже успели выпить столько воды, сколько им посоветовал доктор, прежде чем тетушка Кэролайн и Мередит присоединились к ним. Мередит хорошо выспалась, позавтракала с аппетитом, не уступающим теткиному, и чувствовала себя так, словно проснулась после долгого тяжелого сна или поднялась с постели после изнурительной лихорадки. Даже к ее волосам вернулся прежний блеск, а горничная миссис Спрингвуд сумела уложить их не хуже, чем это делала Аннет.

– Сегодня ты выглядишь на три года моложе и в три раза оживленнее, чем в тот день, когда мы отправились в эту поездку, – удовлетворенно заметила тетушка. – Допивай чай и поедем выбирать фортепьяно!

Мередит подавила в себе желание побежать вприпрыжку к входной двери, но тетка была права – она чувствовала себя такой молодой и беззаботной, как будто ей снова семнадцать лет!

Покупка инструмента совершилась очень быстро и удачно, и его обещали привезти в дом на Парк-стрит уже сегодня, так что миссис Спрингвуд со своей спутницей явились в галерею всего лишь в четверть двенадцатого. Ночью прошел дождь, и многие захватили с собой зонтики, но Мередит считала это излишней предусмотрительностью – весеннее солнце прочно утвердилось на небосводе и желало согреть эту благословенную землю и придать растениям сил для скорого цветения.

Миссис Кирни и мисс Рут познакомили миссис Спрингвуд и Мередит со своей приятельницей миссис Тайт, и та тут же пригласила их к себе на весь вечер. Пока дамы неспешно беседовали, Мередит сожалела, что никто из них не взял с собой дочь или племянницу, словом, леди помоложе, с кем девушка могла бы прогуляться, пока ее тетя со своими подругами отдыхают на скамье. У миссис Кирни, кажется, был сын, уже давно живущий своим домом, а про родственников миссис Тайт Мередит ничего не знала, но надеялась расширить свои познания вечером.

Она огляделась и заметила, что еще несколько молодых девушек уныло бредут следом за дамами преклонного возраста, явно сожалея о том же, о чем и Мередит. Но просто подойти и заговорить, будучи непредставленными, казалось мисс Бартон недопустимым. К тому же все эти юные леди были намного моложе ее и, скорее всего, не сочли бы ее общество лучшей заменой компании своих матушек и тетушек.

Оставалось надеяться, что чета Грэхемов не задержится в пути из-за каких-либо досадных обстоятельств. Больше всего Мередит беспокоилась о здоровье своей подруги, но Джессика при внешней хрупкости редко болела, и можно было предположить, что хотя бы в первые месяцы ожидания младенца молодая миссис Грэхем сможет радовать друзей своим обществом.

За этими мыслями Мередит не заметила, как сделала несколько шагов по галерее, в то время как ее тетя и другие дамы остановились у скамьи, на которой сидели и пили воду еще две леди из числа их знакомых. Внезапно Мередит почувствовала на себе чей-то пронизывающий взгляд. «Отец!» – мелькнула у нее паническая мысль, и девушка в тревоге повернулась налево. Она тут же вздохнула с облегчением – конечно, мистера Бартона не могло здесь быть, но на нее и вправду смотрел высокий темноволосый мужчина. Мередит пару мгновений непонимающе смотрела на него, он же заметил, что она увидела его, и слегка поклонился. «Да это же виконт Стенфорд! – наконец узнала Мередит и смущенно кивнула. – Что он подумает, вероятно, я глазела на него с самым глупым видом, но я и в самом деле позабыла его черты».

Мередит пригляделась к гуляющей публике и поняла, что Стенфорд здесь не один. С ним были два джентльмена и дама, опирающаяся на руку одного из мужчин.

Виконт тем временем что-то сказал своим спутникам и двинулся в сторону Мередит, ловко обходя дам в пышных платьях.

– Мисс Бартон! Рад видеть вас здесь! – произнес виконт, добравшись до застывшей на месте девушки.

– Я также рада видеть вас, милорд. Прошу простить мое недоумение, я не сразу узнала вас, – Мередит решила сама сознаться в допущенном промахе.

– Неужели я так постарел? А вот я узнал вас сразу, хотя вы и изменились.

– Мы оба стали немного старше, – Мередит не знала, что еще ответить на эти слова.

– О себе я могу это сказать, но вы как будто сделались моложе.

– Или память вас подводит. Прошло немало времени с тех пор, как мы виделись у ваших родственников.

Виконт задумчиво нахмурился, что-то в мисс Бартон действительно казалось ему другим, но что именно, он не мог понять. Возможно, прическа или новое платье изменили ее внешность…

– Вы приехали сюда с родителями? Ваш отец навряд ли будет счастлив увидеть меня вновь, – виконт бросил взгляд по сторонам, не допуская и мысли, что мисс Бартон может гулять по галерее в одиночестве.

– О, нет, я здесь со своей тетей, миссис Спрингвуд, – поторопилась успокоить его Мередит. – Видите, вот там, у скамьи, несколько дам? Леди в траурном платье – моя тетушка, сестра моего отца.

– Она была очень любезна, пригласив вас в Бат, – отозвался виконт и мельком взглянул на тетушку Кэролайн и ее подруг.

– Я и сама не ожидала, что мне выпадет такой счастливый случай, – согласилась Мередит. – Тетушке удалось уговорить отца отпустить меня, чтобы поддержать ее в ее горе, недавно мисс Спрингвуд потеряла своего супруга.

Виконт хмыкнул – даже с расстояния в несколько ярдов миссис Спрингвуд не показалась ему убитой горем, но тут лицо его осветилось пониманием. Конечно же, эта бедная мисс Бартон просто сияет от радости, что сумела вырваться из-под опеки своего сварливого батюшки. Поэтому она и выглядит такой молодой и даже почти хорошенькой! Вслух виконт не стал этого говорить, тем более что Мередит уже сама задавала ему вопрос.

– Джесси написала мне, что они со Стивеном должны приехать в Бат примерно в эти же дни. Вы не встречались с ними?

– Я прибыл довольно давно, но до сих пор не знал, что мой кузен и его супруга собираются в Бат. Даже если Стивен писал мне, его письмо могло разминуться со мной на континенте. В любом случае я буду рад встретиться с ними, после нашего прошлогоднего приключения мистер Грэхем-старший не жалует меня, и я навряд ли нанесу им визит этим летом.

– Джесси очень сожалела, что отец не отпускает меня погостить у них, мы не виделись с тех самых пор, как наша семья покинула поместье Грэхемов в прошлом августе. Когда мисс Джессика писала мне, она не знала еще, что тетушка была так добра и взяла меня с собой.

– Кажется, вы более всех пострадали от нашей затеи, – заметил Стенфорд.

В его словах был невысказанный вопрос – как она провела это время, сколько упреков ей довелось выслушать от своего отца? Мередит не успела ответить – кто-то окликнул виконта.

– Милорд Стенфорд! Мы с Берни ищем вас уже битых два часа!

Мередит заметила на лице виконта легкую гримасу, прежде чем они оба обернулись к говорившей.

Как Мередит и ожидала, на сей раз дама оказалась леди Сэйерс. Под руку она держала юношу намного моложе себя, в их чертах угадывалось фамильное сходство.

Леди Сэйерс и в самом деле оказалась настолько красивой, чтобы не отказываться от любых оттенков и покроев в своем гардеробе, но, как показалось Мередит, ей недоставало женственности, способной смягчить суровое впечатление от орлиного носа и плотно сжатых красных губ.

– Леди Сэйерс, мистер Кливз, – виконт любезно поклонился, словно бы не заметив упрека в словах дамы. – Позвольте представить вам мисс Бартон. Мы с ней давно знакомы, ее подруга в прошлом году вышла замуж за моего кузена Грэхема.

– Вы давно в Бате, мисс Бартон? Как вам здесь нравится, вы бывали в этом чудном городе прежде? – леди Сэйерс осмотрела Мередит и осталась вполне равнодушной – мисс Бартон никак не могла быть ей соперницей.

– Мы приехали только вчера, – вежливо ответила Мередит. – До этого я была в Бате несколько лет назад.

Мередит видела нетерпение леди Сэйерс, ей явно хотелось занять место подле виконта.

– Мне пора возвращаться, тетушка может начать беспокоиться, – обернулась она к Стенфорду.

– Где вы остановились, мисс Бартон? Вы позволите нанести вам визит?

Виконт удивил Мередит этими вопросами, но она назвала адрес.

– Я зайду завтра, если вы не возражаете. Возможно, к тому времени мне или вам удастся что-то узнать о Грэхемах.

Мередит снова кивнула, попрощалась с леди Сэйерс и мистером Кливзом, скорее всего, младшим братом вдовушки, и направилась к скамье, на которой расположились ее тетушка и миссис Кирни. Мисс Рут и других дам поблизости видно не было.

У самой скамьи Мередит обернулась и увидела, как Стенфорд, леди Сэйерс и мистер Кливз подошли к друзьям виконта, и вся компания начала о чем-то оживленно переговариваться. Леди Сэйерс опиралась на руку виконта и, кажется, чувствовала себя совершенно свободно.

– Тебе посчастливилось познакомиться с леди Сэйерс? Что ты о ней думаешь? – тут же спросила тетя, с любопытством глядя в ту же сторону, что и Мередит.

– Она красива, но скорее напоминает статую, нежели живую женщину, как будто ее кровь холодна, – пробормотала девушка.

Тетя Кэролайн с усмешкой подняла брови, а миссис Кирни покачала головой.

– Вы не так хорошо разбираетесь в людях для вашего возраста, моя дорогая. Леди Сэйерс, может быть, и не слишком сердечная особа, но она весьма упорна в своих желаниях и не терпит, если что-то идет не так, как ей захочется. Она приехала сюда с братом, вместо того, чтобы нанять компаньонку, и бедный молодой человек служит ей кем-то вроде еще одного лакея – сбегать к портнихе, отнести записку, написать приглашения…

Мередит не стала спорить с миссис Кирни, похоже, они с этой дамой говорят о совершенно разных вещах. Вместо этого она пересказала тетушке содержание разговора с виконтом, в той части, которая касалась прибытия Грэхемов, и миссис Спрингвуд выразила надежду, что Мередит вскоре обретет радость в общении с подругой, вместо того, чтобы выслушивать скучные разговоры старых дам. Миссис Кирни, кажется, не понравилась такая характеристика, и она распрощалась под предлогом необходимости нанести визит знакомым. Немного погодя и Мередит с тетушкой покинули галерею, чтобы до обеда еще успеть погулять по Палтни-бридж.

После завтрака Мередит раскладывала ноты, привезенные вчера из магазина вместе с фортепьяно. Тетя Кэролайн пожаловалась на желудочные колики и вернулась в постель, хоть и обещала через час или два подняться и выйти с Мередит в город.

Девушка подумала, что тетушке не мешало бы все-таки начать лечение водами или хотя бы приказать подавать менее обильные завтраки, но миссис Спрингвуд лучше знала, что полезно для ее здоровья.

Мередит вовсе не скучала. Даже в доме отца ей не было скучно, лишь иногда тоскливо или одиноко, а здесь, в уютном доме, вдали от наставлений отца и матери, ей и вовсе не хотелось скучать. В доме нашлись несколько романов, которые Мередит еще не читала, а возможность музицировать и вовсе стала щедрым подарком.

Вчера в гостях у миссис Тайт девушка неожиданно встретила мисс Грейвс, недавно прибывшую в Бат вместе с родителями. Локоны мисс Грейвс отросли по сравнению с прошлым годом, но в остальном она была такой же хорошенькой, и какой-то незадачливый поклонник точно так же тащил следом за ней мольберт – мисс Грейвс прониклась желанием написать жанровую картину с изображением залы миссис Тайт и ее гостей.

Мисс Грейвс узнала мисс Бартон и сообщила ей радостную новость – оказывается, Грэхемы собираются быть в Бате уже в эту пятницу, то есть через два дня. Похоже, подвижную, веселую девушку ничуть не смущала история с помолвкой Мередит и последующим венчанием ее бывшего жениха с ее же подругой, либо она вовсе забыла об этом, так или иначе, задавать каверзные вопросы или как-то иначе разоблачать Мередит мисс Грейвс не собиралась.

Мередит надеялась, что о ее помолвке со Стивеном Грэхемом будет знать как можно меньшее количество людей, но понимала, что неминуемо должна повстречать в Бате кого-нибудь из тех, кто бывал в гостях у Грэхемов в прошлом году, ездил с ними на балы и пикники и поднимал бокал в честь помолвленных Стивена и Мередит. Виконт Стенфорд оказался первым из этих людей, мисс Грейвс – второй, но оба они были слишком заняты собой, чтобы вновь и вновь пропоминать новости прошлого сезона. Тем более что в Бате хватало своих сплетен.

Самым главным для Мередит сегодня утром было то, что наступил четверг, а, значит, уже завтра она увидит Джесси или хотя бы пошлет ей записку. Девушка немного тревожилась – каково будет самочувствие миссис Грэхем после путешествия.

Горничная доложила о виконте Стенфорде, и Мередит поспешно отложила ноты. Она была уверена, что виконт явился сообщить ей новости о Грэхемах, оставалось только надеяться, что известия окажутся хорошими.

– Надеюсь, я не помешал вашему отдыху, – произнес виконт после того, как поцеловал Мередит руку и принял приглашение присесть.

– Вовсе нет, милорд, я разбирала ноты. Мы только вчера купили фортепьяно…

– Прекрасный инструмент, не сомневаюсь, он доставит вам большое удовольствие, – Стенфорд, похоже, не торопился с новостями, и Мередит нетерпеливо похлопала ладонью по подлокотнику кресла.

Кажется, виконт понял намек, но сказал совсем не то, что ожидала услышать молодая леди.

– Мисс Бартон, прошу простить мою навязчивость, но я вынужден просить вас о помощи.

– Не представляю, чем бы я могла помочь вам, но охотно выслушаю все, что вы мне скажете, – удивленно и обеспокоенно ответила Мередит. – Что-то случилось у Грэхемов?

Он почувствовал тревогу в ее голосе и поспешил успокоить девушку.

– О, нет-нет, я узнал, где находится дом, в котором они будут проживать, и оставил им записку, где осмелился написать не только свой, но и ваш адрес. А ваша помощь нужна именно мне…

Мередит снова жестом призвала его выражаться яснее.

– Дело в том, мисс Бартон, что я попал в сложную ситуацию, из которой не могу выбраться самостоятельно, не нарушив приличий, – виконту явно было неприятно говорить это, но он продолжил: – Одна дама… без всяких на то оснований полагает, что я должен составить ее счастье.

– Леди Сэйерс? – прямо спросила Мередит, когда виконт сделал паузу.

– Совершенно верно. Как видите, даже до вас, невзирая на краткость вашего пребывания в Бате, уже дошли эти слухи, – Стенфорд с досадой одернул манжеты.

Мередит отвлеклась на мгновение, подумав, что виконт одет явно по парижской моде, но тут же опомнилась.

– Я слышала от подруг моей тетушки, что вы с леди Сэйерс всюду появляетесь вместе, и все ждут, что вы вот-вот сделаете ей предложение.

– Леди Сэйерс знакома с моими друзьями, вы видели их вчера в галерее, и без труда стала частью нашей компании. Она способна украсить любое общество, и мы довольно приятно проводили время, пока жена моего друга, леди Мюриэл, не просветила меня относительно появившихся слухов о моем скором браке.

Мередит смотрела на виконта с растущим удивлением.

– Вы же не могли не заметить, что эта дама испытывает к вам определенные чувства, милорд! Вспомните мисс Хаммонд, вам так долго удавалось ускользать от ее настойчивости…

– Леди Сэйерс намного старше и опытнее мисс Элизабет, которую я знал еще ребенком, а потому всегда мог догадаться, к чему приведет та или иная ее проделка. К тому же леди Сэйерс вовсе не пыталась кокетничать со мной, – виконт развел руками, словно собственная недогадливость поразила его так же, как и мисс Бартон.

– Все дело в том, что у леди Сэйерс несколько… своеобразная манера поведения, – чуть замявшись продолжил объяснять Стенфорд. – Она лишена кокетства в привычном мне понимании. С теми, кто оказывается достоин ее внимания, эта дама ведет себя столь уверенно, словно бы имеет на то все права. Я счел это проявлением решительного характера и не почувствовал опасности, поскольку точно так же собственнически она обращается со своим братом, подругами и знакомыми джентльменами. Только когда леди Мюриэл сказала мне: «Вы с леди Сэйерс как будто уже много лет состоите в браке», я понял, что оказался жертвой ее матримониальных устремлений.

Мередит готова была пожалеть виконта, если бы его смущенный и растерянный вид, так не подходящий его внешности, ее не насмешил. Она удержалась от хихиканья, но не смогла сдержать улыбку.

– Конечно, ситуация довольно курьезная, – подтвердил виконт. – И я сам посмеялся бы, если бы в такую западню попал мальчишка вроде Стивена, но я-то, человек солидного возраста и опыта…

– Излишняя самоуверенность иногда приводит к тому, что опыт проигрывает хитрости.

Виконт кивнул и сердито усмехнулся.

– Вы правы. Но я еще не настолько растерял смекалку, чтобы даже не пытаться спастись. Увы, должен признать, одному мне не справиться, потому я и прибыл просить вас о помощи.

– Но почему меня? – Мередит из всего сказанного так и не поняла, что она может сделать для избавления виконта от нежелательного брака.

– Позвольте, я объясню вам, – теперь уже она кивнула, и Стенфорд продолжил: – Для меня, как уважающего себя джентльмена, неловко и неподобающе обсуждать поведение дамы. Это выходит за рамки моего представления о человеке чести, но покориться обстоятельствам – значит унизить себя еще больше. Вы – единственный человек, с кем я могу говорить на столь деликатную тему, мы с вами побывали уже в щекотливой истории и сумели повернуть ее так, как нам того хотелось. Думаю, мы сумеем справиться и теперь.

Мередит немного поразмышляла над словами виконта и нашла их вполне разумными. И все же не удержалась от вопроса:

– Милорд, а вы уверены, что леди Сэйерс не подходит на роль вашей супруги? Она красива…

Виконт бесцеремонно перебил девушку:

– Мисс Бартон, выслушайте меня! В зависимости от отношений внутри семьи, мужчина ищет себе жену, либо походящую на его мать, либо полную ее противоположность. Леди Сэйерс могла бы быть младшей сестрой или дочерью моей матушки, так они напоминают друг друга. Но если сестру или тетушку я мог бы еще стерпеть, то иметь супругой такую женщину – худшее из наказаний. Я заверяю вас, что никогда не женюсь на леди Сэйерс по собственной воле.

Мередит вдруг поняла, что ее обрадовали эти слова. Леди Сэйерс не понравилась ей, и мисс Бартон не желала этой женщине успеха. Но слова виконта так до сих пор и не прояснили ей ее собственную роль в спасении виконта от настойчивой вдовы.

Впрочем, Стенфорд как раз перешел к последней части своей речи.

– Мисс Бартон, позвольте мне спросить вас, вы не помолвлены? Может ли быть так, что вы собираетесь заключить помолвку или выйти замуж в ближайшее время?

– Вовсе нет, милорд. Ни в ближайшее время, ни, скорее всего, в отдаленном будущем я не намереваюсь вступить в брак, – с грустной прямотой ответила Мередит.

– Я спросил об этом, чтобы не поставить вас в неловкое положение, вынуждая отказать мне в моей просьбе. Если бы вы были помолвлены, я бы тут же завершил этот тягостный разговор, – виконт говорил так же прямо, как и его собеседница. – Конечно, если вам покажется неприятным поучаствовать в моей затее, я не буду настаивать, но, если вы согласитесь – моя признательность будет безгранична.

– Говорите же, виконт Стенфорд! – нетерпение Мередит росло по мере того, как приближалось время, когда ее тетя могла спуститься и прервать любопытную беседу.

– Мисс Бартон, один раз нам удалось ввести в заблуждение наших знакомых. Отчего бы не повторить шутку еще раз? – темные глаза Стенфорда хитровато прищурились.

– Вы хотите сказать… – Мередит не решалась произнести вслух свою догадку.

– Именно это я и хочу сказать, мисс Бартон, – виконт прибавил к хитрому прищуру еще и лукавую улыбку и стал совершенно не похож на человека, которого пытаются силой заставить жениться. – Я опять буду ухаживать за вами, только теперь не ради того, чтобы помочь кузену, а ради сохранения собственной холостяцкой свободы.

Мередит почувствовала, как по коже ее побежали мурашки. То, что предлагал виконт, снова, в очередной раз, могло повредить ее репутации и сделать ее имя предметом пересудов. Хотя, пожалуй, ей уже к этому не привыкать. Кое-кто в Бате наверняка слышал или скоро услышит от своих знакомых о несостоявшейся свадьбе мисс Бартон и мистера Грэхема, а также о предполагаемой роли виконта в расторжении помолвки. Та же мисс Грейвс, едва увидев Мередит рядом с виконтом, задастся вопросом, почему Мередит продолжает принимать ухаживания виконта, так до сих пор и не сделавшего ей предложения, несмотря на то, что именно это от него и ожидалось родителями мисс Бартон, да и она сама наверняка питала определенные надежды.

Но отказать виконту… Мередит была слишком благодарна ему за себя и за своих друзей, и если теперь она может что-то сделать для него, она просто обязана принять участие в его затее. В конце концов, некоторые юные леди намеренно побуждают своих поклонников к долгим ухаживаниям, чтобы проверить их чувства перед тем, как заключить помолвку, и полтора года – не такой уж долгий срок для этого. Только вот Мередит уже далеко не юна, и, по мнению света, должна была изо всех сил ухватиться за подвернувшуюся ей возможность сделать такую чудесную партию. Что ж, если ее сочтут глупой и самоуверенной, это не так уж страшно. Хотя леди Сэйерс может зайти и дальше и устроить публичный скандал. Мередит еще помнила прошлогоднюю историю о двух молодых девушках, дочери лорда Льюэлла и еще одной юной леди, рассорившихся прямо на балу из-за внимания одного джентльмена.

Виконт заметил ее колебания и поднялся с кресла.

– Прошу простить меня, мисс Бартон. Я вижу, что моя просьба неприятна вам, но вы не знаете, как отказать мне. Ни в коем случае не сочтите себя обязанной помогать мне против своей воли, мое желание помочь вам и вашей подруге было вызвано лишь добрыми побуждениями и не несло в себе намерения в будущем использовать вашу благодарность в корыстных целях!

– О, нет-нет, милорд! – Мередит тоже вскочила и повысила голос, рискуя разбудить тетушку. – Я ровно так же хочу оказать вам содействие не только из чувства благодарности, но и потому, что вы мой друг! Я только не вполне уверена, что на этот раз план удастся нам так же легко.

– Отчего же? – виконт все еще стоял, неуспокоенный ее ответом.

– Когда вы ухаживали за мной… – Мередит покраснела, но продолжила: – Вы выигрывали по сравнению со Стивеном в глазах моего отца и всех окружающих. Но рядом с леди Сэйерс я начисто лишена достоинств, способных ради меня заставить мужчину забыть о ней. Если только он не слеп и не лишен рассудка.

Стенфорд удивленно посмотрел на нее и решительно качнул головой.

– Ваша откровенность драгоценна для меня, мисс Бартон. Но вы не правы. Не знаю, как мне переубедить вас, но нет ничего поразительного в том, чтобы мужчина мог потерять голову из-за вас, особенно теперь, когда вы выглядите так прелестно!

– Не пытайтесь переубедить меня, вам это не удастся, – Мередит совсем не собиралась напрашиваться на комплименты. – Давайте просто попробуем и посмотрим, что из этого может выйти. Стивен и Джессика помогут нам, я уверена.

– Что ж, как ваш друг я не стану рассыпаться в многословных благодарностях, мисс Бартон, – виконт не любил праздных речей. – Предлагаю начать исполнять наш план как можно скорее, только сперва договоримся обо всем с моим кузеном и его очаровательной супругой. Думаю, и ваша тетя благосклонно отнесется к появлению у вас поклонника.

– Тем более что я рассказала ей подробности нашего заговора, – созналась Мередит. – Ее отношение к своему брату, моему отцу, таково, что она от всей души порадовалась узнать о крушении его честолюбивых планов.

Виконт не собирался сердиться на молодую леди за то, что она выдала постороннему человеку их тайну, напротив, миссис Спрингвуд показалась ему вполне подходящей союзницей, если в таковой возникнет надобность. Да и Мередит в присутствии острой на язык тетушки могла не так опасаться гнева леди Сэйерс.

– Теперь же я должен покинуть вас, мисс Бартон, друзья обещали заехать за мной, чтобы отправиться на прогулку. Надеюсь, в ближайшие дни мы много времени будем проводить вместе и успеем поговорить обо всем, что случилось с вами после того, как вы покинули дом Грэхемов.

Мередит было приятно его внимание к ее жизни.

– А вы расскажете о своем путешествии, – сказала она.

Виконт кивнул, поцеловал ей руку и откланялся, а девушка снова уселась за фортепьяно, чтобы в отсутствие тетушки успеть подумать о новой авантюре, в которую она оказалась втянута из-за неспособности виконта верно судить о некоторых женщинах.

Особенно долго ей поразмышлять не удалось, и вовсе не миссис Спрингвуд нарушила ее уединение.

Легкий утренний шум за раскрытым окном сменился стуком и громкими голосами где-то очень близко к дому, и Мередит подошла к окну. Сквозь кружевную занавеску лимонного оттенка она увидела, что у ажурной металлической калитки, отделявшей короткую дорожку к крыльцу от мостовой, остановилась неповоротливая тяжелая карета. Позади кареты было привязано несколько чемоданов и тюков, и кучер вместе с бойким слугой как раз отвязывали багаж, громко переговариваясь. Около кареты стоял и рассматривал дом полноватый джентльмен в добротной дорожной одежде, в одной руке он держал книгу, а другой прикрывал глаза от солнечных лучей.

– Кажется, у нас будет еще один гость, если только он не ошибся домом, – пробормотала Мередит. – Надо, пожалуй, разбудить тетушку.

В дверях она столкнулась с горничной, пришедшей доложить мисс Бартон о том, что прибыл мистер Уэйнхилл.

– Как, уже? – растерянно пробормотала Мередит.

Тетушка обещала, что ее пасынок приедет чуть погодя, и девушка надеялась провести несколько приятных дней, свободно чувствуя себя в этом прекрасном доме. Конечно, присутствие джентльмена и его багажа не особенно стеснит их с тетей, на втором этаже достаточно свободных спален, но Мередит не нравилось само присутствие в доме незнакомого мужчины. Что, если у него дурные привычки, или его манеры окажутся неподходящими для приличного общества?

Джессика укорила бы ее за привычку видеть в любой новости только дурное, но жизнь с мистером Бартоном способствовала развитию у Мередит этой склонности лет на тридцать раньше положенного ей возраста.

– Пригласите джентльмена сюда и ступайте сообщить миссис Спрингвуд, что приехал ее родственник, – сказала она горничной. – И пусть для него приготовят комнату, какую укажет хозяйка.

Расторопная служанка повернулась в глубь холла и попросила прибывшего пройти в гостиную, где его ждет мисс Бартон, после чего устремилась вверх по лестнице в спальню миссис Спрингвуд. Окна в комнате тетушки Кэролайн выходили в крошечный садик, скорее дворик с несколькими растущими там деревьями и одной квадратной клумбой, и миссис Спрингвуд не слышала шума, сопроводившего прибытие мистера Уэйнхилла.

Мередит чуть отступила назад в комнату, когда на пороге появился тот самый джентльмен с книгой.

– Мисс Бартон? Прошу простить, что я явился незваным… – начал гость.

Мередит заметила паузу и поспешила ответить, ей показалось, что молодой человек смущен, к тому же он очень забавно щурился, рассматривая ее.

– Отчего же? Мистер Уэйнхилл, моя тетушка и я ожидали вашего приезда, но, правда, несколько позже…

– Ну, конечно, я писал миссис Спрингвуд, что пробуду в Европе еще некоторое время, но мои планы изменились. Видите ли, я должен был встретиться в Руане с профессором Шварценбергом, но он уехал по делам в Тулузу, и я не стал дожидаться его, – доверительно сообщил мистер Уэйнхилл.

Он сказал это так, словно мисс Бартон должна была знать, кто такой профессор Шварценберг, и Мередит не стала переспрашивать. Она помнила, что мистер Уэйнхилл увлекается немецкой поэзией и, судя по фамилии, этому профессору было что рассказать Уэйнхиллу на эту тему. Она вдруг поняла, что все еще стоит около дверей, и поспешно предложила гостю войти и расположиться в креслах или на диване.

– Благодарю вас, мисс Бартон, – мужчина сразу же направился к большому дивану, по пути едва не опрокинув столик с лежащей на нем книгой Мередит. – О, простите, мое зрение подводит меня, а очки я сегодня утром случайно придавил локтем, когда собирался почитать перед завтраком.

Мередит улыбнулась. Уэйнхилл если и вел себя немного странно, это искупалось тем, что он, несомненно, был джентльменом. Правда, еще может оказаться, что он курит дурно пахнущие сигары или имеет привычку громко храпеть в театре, но он хотя бы не выглядел неопрятным, и в круглом добродушном лице его Мередит не заметила признаков жестокости или высокомерия.

Мисс Бартон хотелось, чтобы тетя спустилась как можно быстрее и взяла на себя заботу об этом неожиданно свалившемся им на голову родственнике, но миссис Спрингвуд, конечно же, уделит должное внимание туалету. Мередит предложила гостю чая и чуть виновато прибавила, что комната для него еще не готова, так как они не знали о его приезде.

– Наверно, мне стоило предупредить, я как-то не подумал об этом, – мистер Уэйнхилл потеребил свои рыжеватые бакенбарды, и Мередит показалось, что этот джентльмен похож на старого добродушного сенбернара, который жил у Хелен и Джозефа и позволял маленькому Клементу делать с собой все что угодно.

– Прислуга моей тети не зря получает свое жалованье. Я думаю, комната для вас будет готова очень быстро, и ваши вещи отнесут туда и распакуют.

Уэйнхилл привскочил с места и тут же опустился снова на диван, Мередит приподняла брови, удивленная этому порыву.

– Только пусть не трогают книги! – пылко вскричал этот доселе вальяжный джентльмен. – Я сам займусь ими!

– Как вам будет угодно, – Мередит пожала плечами, ей показалось, что ее новый родственник чрезмерно горячится из-за такого пустяка.

– Видите ли, я привез из Германии несколько ценных экземпляров, довольно старых, и очень тревожусь об их сохранности, – кажется, гость понял, что немного испугал молодую леди.

– Я вполне понимаю вас, я тоже очень люблю читать, – Мередит подумала, что страсть к книгам – не худшая из страстей, и ее можно простить мистеру Уэйнхиллу.

– А что вы читаете? – тут же заинтересовался ее собеседник.

– Романы и пьесы, главным образом. Немного поэзии и истории…

– Я дам вам почитать кое-что из того, что привез с собой. Наши поэты не могут сравниться с немецкими, в этом я совершенно уверен! – снова начал горячиться Уэйнхилл.

– В самом деле? – Мередит почти ничего не знала о немецкой поэзии, но находила несправедливым отдавать предпочтение чужестранцам.

– О, да, да! У наших поэтов такие приземленные чувства, они пишут о любви и пашне с одинаковыми эмоциями. А у немцев душа устремлена ввысь, в их стихах мистический накал настолько высок, что при чтении их забываешь, что ты находишься в этом грешном мире… Стоит только открыть Новалиса…

– Но как же Шекспир? Разве в его творениях мало возвышенности? – недоумение Мередит росло.

– О, его герои слишком крепко стоят на земле, они больше торгуются, чем любят, даже смерть они рассматривают как плату!

Мередит готова была пуститься в спор и отстаивать свое мнение с не меньшей пылкостью, чем ее собеседник, видно, его увлеченность оказалась заразительна, но тут наконец появилась тетушка Кэролайн, а следом за ней горничная с подносом.

– Джереми, дорогой мой! Ты так и не избавился от привычки сводить любой разговор к этим своим немцам с их грубым языком!

Мистер Уэйнхилл торопливо поднялся, чтобы поздороваться со своей бывшей мачехой, но, едва обмен приветствиями завершился, попытался снова вернуться к своему коньку.

– Миссис Спрингвуд, их язык, безусловно, непривычен для нашего слуха, но ведь на то есть переводы. Правда, большей частью они выполнены дурно, и ваш покорный слуга постарался внести свой вклад в дело просвещения моих невежественных сограждан. Я уже два года тружусь над переводами и надеюсь вскоре выпустить целых два тома!

Невинная гордость молодого джентльмена вызвала у Мередит умиление, хотя девушку и рассердили слова о невежестве ее соотечественников, но миссис Спрингвуд не нашла в трудах Уэйнхилла ничего выдающегося.

– Довольно, Джереми! Пока ты живешь здесь, я ничего не хочу слышать о твоих поэтах, от их стихов веет могильным холодом, уверена, они вредят пищеварению. Ты можешь читать свои книги и переводить их у себя в комнате, но уволь нас от чтения вслух и твоих комментариев. Мередит, не позволяй втягивать себя в спор, Джереми заговорит кого угодно, ты только зря испортишь себе нервы! А теперь давайте пить чай, мы рады будем послушать рассказ о твоем путешествии. И ни слова о поэзии!

Мередит почувствовала глубокую признательность к тетушке. Она уже поняла, что мистер Уэйнхилл одержим своими немцами, и ему лучше не возражать. Но сама она не сумела бы заставить его замолчать или сменить тему. Тетя как хозяйка дома быстро расставила все по своим местам, и мистер Джереми оказался очень мил, как только отвлекся от предмета своей страсти.

Семейное чаепитие закончилось, когда слуга Уэйнхилла доложил, что синяя спальня приготовлена, багаж размещен в гардеробной, а ящик с книгами водружен пока на стол в рисовальной комнате в ожидании, когда у хозяина появится время разобрать свои сокровища и расставить их на полках.

Уэйнхилл встрепенулся, оборвал свой рассказ о поездке по северу Франции на полуслове, извинился перед миссис Спрингвуд и Мередит и почти выбежал из гостиной.

– Ну, что ты скажешь о Джереми? Не понимаю, как мой покойный муж мог породить на свет такого чудака! – добродушно посмеялась тетя Кэролайн. – Фрэнклин терпеть не мог читать, зато прекрасно складывал цифры и всегда мог поймать на ошибке в книгах своего управляющего. Не иначе, поэтическая натура досталась его сыну от покойной матери.

– Он очень мил, но, боюсь, своим поведением он может напугать или озадачить ваших подруг. Миссис Кирни придет в ужас, если он вот так вскочит с места, при этом еще что-нибудь опрокинув по дороге.

– Пожалуй, ты права, но зато мы повеселимся. Ему надо поскорее купить себе новые очки, иначе он перебьет нам все, что только можно. А вот твоим друзьям Джереми наверняка придется по душе, в сущности, он наивен и безобиден, как дитя.

С приездом такого необычного гостя Мередит чуть не забыла о визите Стенфорда, но после слов тети внезапно вспомнила и сообщила ей новости о Джессике и ее супруге.

– Виконт приходил сюда? Очень мило с его стороны порадовать тебя хорошим известием, я заметила, что ты уже начала тревожиться из-за своей хрупкой подружки, – тетя Кэролайн налила себе вторую чашку чая. – Так как, по-твоему, женится виконт на леди Сэйерс?

– Не думаю, – искренне ответила Мередит.

Она не стала говорить тетке о новой эскападе, задуманной виконтом. Хотя он и не брал с нее слова, девушка решила пока промолчать. Если помощь тетушки понадобится, всегда можно рассказать ей, но, возможно, от нее будет больше пользы, если ей не придется притворяться.

– Что ж, раз так, красивой леди придется поискать себе другую партию. Жаль, они прекрасно смотрятся вместе. Да и состояния виконта хватило бы на всю семью этой леди, муж-то оставил своему сыну только имя и самый незначительный доход, а его дочери суждено стать бесприданницей, если леди Сэйерс не отыщет себе богатого мужа.

Мередит никак не могла найти в себе жалости к леди Сэйерс, поэтому лишь пожала плечами и спросила тетю, пойдут ли они сегодня на прогулку. Утро давно миновало, и неурочное чаепитие лишало их шанса встретить в галерее кого-либо из знакомых.

– Лучше нам отправиться по магазинам, моя дорогая. Послезавтра мы идем в театр, и мне нужен элегантный черный веер, старый не подойдет для такого случая.

Мередит не возражала, она всегда могла выйти из лавки и прогуляться по улице, если тетя задержится, выбирая тот или иной товар.

– И возьмем с собой нашего мальчика, пусть отдохнет от своих поэтов.

– Мне кажется, его трудно будет уговорить, – засомневалась Мередит.

– Я твердо намерена избавить его от пагубного увлечения, – заявила тетя. – Джереми уже двадцать восемь лет, давно пора обзавестись семьей и детьми.

– Вы думаете, его интерес к немецкой поэзии повредит семье?

– Да и какая женщина не умрет со скуки, если будет целыми днями его слушать!

Мередит вступилась за Джереми, она отчего-то была уверена, что мистер Уэйнхилл способен завоевать сердце какой-нибудь молодой девушки, его романтические устремления делали его заурядную внешность более одухотворенной, а знание поэзии еще никогда не шло во вред ухаживаниям.

Тетушка насмешливо покосилась на племянницу, но ничего не сказала. Каждая из дам осталась при своем мнении, но это не испортило поездку по магазинам. Как и Мередит, мистер Уэйнхилл давно не был в Бате, да и просто давно не был в Англии, поэтому, едва только подобрал себе подходящие очки, с интересом оглядывался по сторонам и даже обратил внимание, что мужская мода за время его отсутствия несколько изменилась.

Миссис Спрингвуд сочла наблюдательность своего родственника хорошим знаком и тут же приказала кучеру ехать к лучшему портному для джентльменов, где и оставила мистера Уэйнхилла, а сама вместе с племянницей направилась домой, чтобы еще немного отдохнуть перед обедом.

Вечер в домашней обстановке оказался весьма приятным, присутствие джентльмена не испортило благодушную атмосферу, царящую в гостиной миссис Спрингвуд. Мередит много играла на фортепьяно, как оказалось, мистер Уэйнхилл любил музыку, и он даже пропел несколько романсов в дуэте с мисс Бартон, к полному одобрению тетушки Кэролайн. Правда, мистер Уэйнхилл все же умудрился прочесть какой-то сонет перед тем, как пожелать милым дамам приятных снов, но сонет был краткий, и дамы его простили.

4

Перед самым обедом за Мередит прибыла коляска. Грэхемы наконец-то обосновались в нанятом ими доме и хотели поскорее повидать дорогую мисс Бартон. Тетушка Кэролайн пообещала извиниться за племянницу перед миссис Кирни, тем более что мистер Уэйнхилл оставался дома, и миссис Спрингвуд собиралась заменить племянницу другим своим родственником и посмотреть, что скажут о нем миссис Кирни и мисс Рут. Тетя была уверена, что ее дружба с этими особами позволяет ей привести на обед незнакомого джентльмена, и Мередит не сумела убедить ее, что знакомство этих дам с мистером Джереми не стоило бы начинать с обеда.

В конце концов, Мередит отступилась, ее гораздо больше взволновала предстоящая встреча с Джессикой, чем светские успехи мистера Уэйнхилла. Она была уверена, что виконт тоже будет у Грэхемов, и они все четверо смогут вволю поговорить, а после обеда надеялась остаться вдвоем с подругой и хорошенько расспросить ее обо всем, что нельзя доверить бумаге.

Ехать было совсем недалеко, коляска свернула на соседнюю улицу и почти сразу остановилась перед домом, очень похожим на тот, что снимала миссис Спрингвуд. Мередит могла бы пройти это расстояние пешком меньше чем за четверть часа, но Джессике, как видно, не терпелось поскорее увидеться с подругой.

Миссис и мистер Стивен Грэхем встречали дорогую гостью на маленьком крыльце, и Мередит, едва войдя в калитку, заметила изможденный вид Джессики. Талия миссис Грэхем еще не потеряла ни одного дюйма своего изящества, и Мередит приписала бледность подруги дорожным невзгодам. Лицо Джессики осветилось радостью, Стивен широко улыбался, но после первых же приветствий Мередит все-таки спросила:

– Ты здорова, дорогая моя?

– О, я чувствую себя превосходно, но некие печальные события не могли не оставить свой отпечаток на всех нас, – Джессика движением руки пригласила подругу пройти в гостиную и начать неспешную беседу, сидя в уютных креслах.

– Печальные события? – Мередит оглядела неяркое, но все же не траурное платье Джессики. – Ты тревожишь меня!

– Несколько дней назад скончалась миссис Хаммонд, – ответил за Джессику ее супруг. – Этим обстоятельством и вызвана наша задержка, мы собирались приехать в Бат еще на прошлой неделе.

– Это и в самом деле настоящее горе, – Мередит вспомнила вечно сонную старую леди и грустно покачала головой. – Особенно для ее несчастной дочери.

Джесси кивнула.

– Мистер Грэхем-старший назначен опекуном Элизабет, и сразу после похорон матери он привез бедняжку в наш дом. Когда она немного оправится, приедет сюда, ей необходима перемена места и новые лица.

– Миссис Хаммонд часто жаловалась на свои болезни, но все мы считали ее жалобы надуманными, – виновато прибавил Стивен. – Как оказалось, ее болезнь прогрессировала, и Элизабет приходилось ухаживать за матерью днем и ночью, никаких сиделок она не признавала.

Мередит с сочувствием подумала о пухленькой кокетливой девушке, которая досаждала ей в прошлом году своими язвительными замечаниями.

– Элизабет сильно исхудала, сейчас ты не узнала бы ее, – словно в ответ на мысли Мередит сказала Джессика.

– Алисия и моя мать быстро развеют ее печаль, – уверенно заявил Стивен. – А в будущем году мы выдадим ее замуж за кого-нибудь из наших соседей, прежде, чем ей исполнится двадцать один.

– Действительно, остаться старой девой – самый большой страх мисс Хаммонд, – согласилась Джессика. – Но худоба идет ей, она похорошела и без труда найдет жениха, если, конечно, к ней не вернется прежний аппетит.

Мередит с улыбкой вспомнила, как в прошлом году мисс Хаммонд преследовала виконта Стенфорда своими кокетливыми взглядами, и спросила друзей о виконте.

– Мы пригласили его отобедать с нами, а тебя позвали чуть раньше, чтобы успеть немного поболтать, – объяснила Джесси. – Думаю, он появится через полчаса или около того.

– Пожалуй, я оставлю вас, – Стивен поднялся, поцеловал жену и вышел из комнаты.

– У меня замечательный супруг, такой чуткий, – Джессика проводила мужа любящим взглядом.

– Нетрудно быть чутким, когда ты каждую минуту повторяла мне, как тебе хочется поскорее увидеть мисс Бартон! – усмехнулся Стивен с порога и закрыл за собой дверь.

Подруги переглянулись, у каждой накопилось так много, о чем сказать и о чем спросить, а в их распоряжении было всего полчаса. Наконец Мередит начала с вопросов о здоровье Джессики и успокоилась только после того, как подруга подробно рассказала ей о том, что говорил врач, и убедила, что горестные события в семье не нанесли урон будущему ребенку.

Джесси, со своей стороны, сгорала от нетерпения узнать, как Мередит оказалась в Бате. Записка Стенфорда чрезвычайно удивила и обрадовала Джессику и Стивена, но оба они не могли себе представить, чтобы мистер Бартон привез семью в Бат, да еще так рано, когда весна только началась.

Мередит поведала о безграничной доброте своей тетушки и как раз рассказывала о появлении в их доме мистера Уэйнхилла, когда вернулся Стивен в сопровождении своего родственника.

Виконт одобрительно взглянул на Мередит, одетую в новое платье сливочного цвета с коричневой бархатной отделкой в тон волосам девушки и выразил положенное сожаление о смерти миссис Хаммонд, после чего все четверо направились в столовую.

Мередит пробыла в доме друзей весь вечер, но так и не наговорилась с Джессикой. Теперь, когда подруги встретились, они не могли понять, как провели полтора года, общаясь только посредством писем.

Узнав, что благодаря щедрости миссис Спрингвуд жизнь Мередит так счастливо переменилась, Джессика успокоилась. Более никакие тревоги не мешали ей наслаждаться супружеством и предстоящим материнством. Подруги намеренно не стали упоминать мистера Бартона, обе они понимали, что до подлинной свободы Мередит еще далеко, но сейчас им не хотелось думать о семейных ссорах.

Джентльмены присоединились к дамам довольно быстро, и по выражению радостного предвкушения на лице Стивена Мередит сразу поняла, что виконт уведомил своего кузена о новой скандальной проделке.

– Как же приятно думать, что не я один оказался настолько беспомощным, что позволил чужой воле увлечь себя, – объявил Грэхем. – Меня хотя бы оправдывает молодость и зависимость от отца, но ты, Гил…

– Позволь мне сперва все объяснить миссис Грэхем, – перебил его недовольно скривившийся Стенфорд. – Мисс Бартон уже знает об этой истории, но твоя супруга смотрит на нас с недоумением.

– Совершенно верно, милорд, – Джессика передала виконту чашку. – Я уже успела хорошо изучить своего мужа и сейчас не сомневаюсь, что он чему-то невероятно обрадован.

Виконт Стенфорд коротко, равнодушным тоном пересказал то, что Мередит услышала от него накануне. Стивен выслушал историю еще раз, с трудом сохраняя неподвижность. Мередит казалось, что он вот-вот начнет повизгивать от удовольствия или кататься по полу от смеха – неподобающее проявление чувств для любого джентльмена, кроме беззаботного шутника Стивена Грэхема.

Стенфорд закончил и кисло посмотрел на хихикающего кузена.

– Я счастлив сознавать, что порадовал тебя, Стивен. Похоже, теперь ты намерен развлекаться за мой счет все время пребывания в Бате.

Джессика старалась слушать с серьезным видом, но у нее это получалось так же плохо, как у ее супруга. Мередит подумала, что им обоим не повредит немного смеха после семейной трагедии.

– Я и не думал, что нам будет здесь так весело, – заявил в свое оправдание Грэхем. – Сначала нас порадовала своим появлением мисс Бартон, а теперь еще твоя женитьба…

– Даже в шутку не говори об этом! – отрезал рассерженный виконт. – Я не собираюсь жениться ни на леди Сэйерс, ни на ком-то еще!

– И напрасно, – как ни в чем не бывало ответил его кузен. – Единственный способ навсегда избавить тебя от охотниц за твоим состоянием и титулом – жениться на одной из них.

– Ну почему же навсегда? Виконт может и овдоветь, – с самым простодушным видом добавила Мередит.

Стенфорд покосился на нее, но смолчал, как видно, из опасений лишиться благожелательного отношения своей будущей спасительницы.

– Прекратите, виконту и в самом деле не до шуток, – Джессика усовестилась самой первой. – Тем более тут замешана честь леди, да еще и вдовы…

– Самый простой способ покончить с этим неприятным положением – уехать куда-нибудь подальше. Не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделал, – уже серьезно сказал Стивен. – Наверняка у тебя достаточно приглашений в самые разные графства, мог бы найти такой уединенный уголок, где никакая леди Сэйерс тебя не отыщет! И как еще мисс Бартон согласилась помочь тебе… Я бы на ее месте отказался.

– К моей большой радости, место мисс Бартон занимает она сама, – виконт еще не остыл от гнева на дерзкого насмешника. – Обязательства, которые никто не может исполнить вместо меня, требуют моего присутствия в Бате, по крайней мере, какое-то время. Что касается мисс Бартон, она гораздо более отзывчива, чем ты, и я этому ни в малейшей степени не удивлен.

– И все же твой ответ не удовлетворил моего любопытства, – не унимался Стивен.

– Вполне вероятно, – легко согласился виконт, – но пока тебе придется с этим смириться.

– Ну что ж, давайте подумаем, как нам всем вместе уберечь милорда Стенфорда от угрожающей ему опасности, – Джессика не хотела больше отвлекаться на бесполезные пререкания.

– Мы договорились, что будем видеться с виконтом так часто, как это возможно, – пояснила Мередит. – С вашим приездом все стало гораздо проще. Будем гулять и кататься вчетвером, и молва сама припишет милорду склонность ко мне, ему даже ничего не придется изображать, как это было в прошлый раз.

Все четверо улыбнулись.

– Вы говорите так, как будто для меня уже стало обычаем притворяться влюбленным в вас, – выразил Стенфорд общую мысль. – Но как же ваша тетушка, она не будет требовать вашего внимания?

– Она встретилась здесь со своими подругами и охотно проводит с ними время. Но есть еще один мой родственник, вернее, родственник моей тетушки. Мистер Уэйнхилл приехал вчера, и я еще не знаю, есть ли у него знакомые в Бате. Боюсь, тетя будет настаивать, чтобы мы брали его с собой, она собралась воспитать из него достойного члена общества.

– И чем же он недостоин этого общества сейчас? – поинтересовался виконт.

– Он не в меру увлечен немецкими поэтами, чьи фамилии звучат так же мрачно, как и их стихи.

– Несколько добрых шуток – и ваш родственник позабудет о своих меланхоликах, – уверенно заявил Стивен. – Если он не совсем уж невыносим, мы будем брать и его с собой. У Гила здесь друзья, мы все равно не сможем целыми днями развлекаться лишь вчетвером.

Остальные согласились, и первый выход на сцену заговорщики назначили на завтра. Виконт предложил подвезти Мередит до дому, и девушка не стала отказываться. На случай, если они встретят кого-то из знакомых, эта поездка окажется ступенькой к исполнению их замысла.

Миссис Спрингвуд еще не ложилась в постель, ей было интересно послушать, что расскажет племянница о своей милой подруге и ее счастливом муже. Мередит охотно удовлетворила любопытство тетушки, заставив ее немало поохать по поводу неожиданной кончины миссис Хаммонд и страданий бедной мисс Элизабет.

– А где же мистер Уэйнхилл? – спросила Мередит после того, как рассказала тетке обо всем, что ей можно было доверить.

– Называй его просто «Джереми», вы ведь родственники, – напомнила тетя Кэролайн. – Сегодня на обеде у миссис Кирни он вел себя почти безупречно, а после захотел посетить библиотеку при аббатстве и, конечно же, пришел оттуда уставший, с воспаленными глазами. Он уже давно отправился спать, и я даже подозреваю, что после обильной еды мог задремать прямо в библиотеке.

– Получился бы забавный конфуз, – усмехнулась Мередит. – В библиотеку принято ходить в первой половине дня, с чего ему вздумалось быть таким оригиналом?

– Утром было какое-то продолжительное собрание ученых мужей с последующим обедом, а Джереми во что бы то ни стало хотел побывать там уже сегодня, – тетушка снисходительно пожала плечами. – Я надеюсь, завтра мы сумеем удержать его от того, чтобы он провел весь день в библиотеке, а вечером уснул в театре.

– Завтра мы собирались прогуляться с Грэхемами и виконтом Стенфордом, надеюсь, вы и мистер… Джереми присоединитесь к нам.

– Разумеется, дорогая моя. Я охотно поболтаю четверть часа с твоими друзьями, но не стану долго надоедать вам своими старомодными высказываниями. А вот если вы возьмете с собой нашего мальчика, я буду очень рада.

Мередит заверила тетку, что никогда не находила ее старомодной, и обе дамы сердечно распрощались на ночь.

После завтрака к дому тетушки Кэролайн подъехали сразу две коляски. В одной из них расположились Грэхемы, другая принадлежала виконту Стенфорду.

Миссис Спрингвуд настояла на том, чтобы Уэйнхилл сопровождал своих родственниц на прогулку, и два экипажа оказались как нельзя более кстати. Мистера Уэйнхилла посадили к Грэхемам, а Мередит с тетушкой составили компанию виконту.

Солнечное утро было по-летнему теплым, и Мередит наслаждалась поездкой, отгоняя от себя мысли о неминуемой встрече с леди Сэйерс. Вчера настойчивая вдова наверняка искала виконта повсюду, и сегодня его ждет строгая отповедь за то, что исчез на весь день. Мередит подумала, что не хотела бы видеть вдову в гневе, хотя она вряд ли окажется более устрашающей, чем мистер Бартон. «И в самом деле, с чего это мне вздумалось бояться эту леди? – успокаивала себя Мередит, пока миссис Спрингвуд беседовала с виконтом о всяких пустяках. – В прошлом году я не побоялась пойти против воли своего батюшки, а что мне может сделать леди Сэйерс? Милорд Стенфорд, похоже, совсем не опасается встречи с нею, так отчего беспокоюсь я?»

Виконт, действительно, был непривычно оживлен и охотно шутил с миссис Спрингвуд. Когда она заговорила о Грэхемах, он сам упомянул о придуманном им плане соединить влюбленных, и тетушка Кэролайн упросила его повторить для нее эту историю так, как видел события он сам.

Виконт оказался превосходным рассказчиком, и Мередит слушала его так внимательно, словно сама не была участницей ловкой проделки, избавившей ее от Стивена Грэхема.

Стенфорд не переставал ее удивлять, и Мередит поняла вдруг, что ее первоначальное мнение о виконте было составлено на основании писем Джессики. Мисс Лоусон смущал невозмутимый вид и насмешливый взгляд Стенфорда, и на то у нее имелись причины – Джессика подозревала, что виконт заметил ее особые отношения со Стивеном Грэхемом и не одобряет их. Мередит постаралась избавиться от навязанного ей предвзятого мнения и нашла, что виконт весьма приятный джентльмен, если только не раздражен чьей-либо глупостью. Миссис Спрингвуд так и вовсе пришла в восторг от изобретательности Стенфорда и его великодушной заботы о счастье своего менее сообразительного кузена.

Грэхемы и мистер Уэйнхилл, кажется, вполне подружились за время этой короткой поездки. Болтливый Стивен не дал возможности медлительному Джереми свести разговор к его любимым поэтам, и мистер Уэйнхилл показал себя приятным собеседником, способным говорить о природе и не стеснявшимся признать свое невежество по части модных театральных постановок. Грэхемы пообещали просветить своего нового знакомого, мистер Уэйнхилл выразил свою признательность, и в это время коляска остановилась, чтобы пассажиры могли продолжить прогулку пешком.

Миссис Спрингвуд от души поздравила Джессику с обретением семейного счастья, полюбовалась Стивеном Грэхемом, одобрила выбор миссис Грэхем и устремилась к скамье, на которой уже сидели миссис Кирни и ее сестра.

Мередит издалека заметила облегчение на лицах пожилых дам, когда они поняли, что мистер Уэйнхилл не намерен последовать за миссис Спрингвуд, и догадалась, что тетушка несколько преуменьшила впечатление, произведенное беднягой Джереми на своих подруг.

Виконт ненавязчиво напомнил мисс Бартон о необходимости исполнять задуманную роль, предложив опереться на его руку, и вся компания медленно двинулась вперед, раскланиваясь с редкими знакомыми.

Леди Сэйерс не заставила себя долго ждать, как и в прошлый раз, она появилась в обществе своего младшего брата.

– Виконт! – воскликнула она, приблизившись. – Вчера мы обыскали едва ли не весь Бат, но вас нигде не оказалось!

– Так оно и было, милорд, – уныло согласился мистер Кливз, не вызывало сомнений, что это именно ему выпало сомнительное удовольствие разыскивать Стенфорда.

– Приехали мои друзья, я говорил вам о них, и мы прекрасно провели время в обществе друг друга. Прошу простить меня за то, что доставил вам беспокойство, леди Сэйерс, и позвольте представить вам и мистеру Кливзу моего кузена мистера Грэхема и миссис Грэхем. С мисс Бартон вы уже знакомы, а этот джентльмен – ее родственник, мистер Уэйнхилл, – любезный тон виконта казался непритворным.

Леди Сэйерс едва обратила внимание на Мередит, ее внешность явно не произвела на нее впечатление при первой встрече, но так просто отмахнуться от Джессики она не могла. Тонкие ноздри вдовы затрепетали от сдерживаемого неодобрения – миссис Грэхем могла сравниться красотой с леди Мюриэл – единственной из подруг леди Сэйерс, за кем она признавала право считаться миловидной – и даже с ней самой!

Тем не менее леди Сэйерс довольно вежливо осведомилась у миссис Грэхем, как она нашла состояние дорог в это время года, и, едва дослушав ответ, повернулась к виконту Стенфорду.

– Теперь, пожалуй, лучше пройтись, пока не стало слишком жарко. Берни сходит за леди Мюриэл и ее мужем, и все мы сможем после прогулки поесть пирожных!

Мистер Кливз понял приказ, поклонился и отошел, а леди Сэйерс многозначительно посмотрела на виконта. Мередит почти сразу догадалась, что Стенфорд должен был оставить Мередит и предложить руку леди Сэйерс, но он явно не собирался делать этого. Напротив, он весело кивнул и устремился в узкую часть галереи, увлекая за собою и Мередит. Идти здесь можно было только вдвоем, так как по противоположной стороне расположились торговцы лентами, булочками и всевозможными товарами, способными привлечь праздную публику.

Джессика и Стивен чуть задержались, и леди Сэйерс вынуждена была идти рядом с мистером Уэйнхиллом. Краем глаза Мередит заметила легкую улыбку на губах виконта и догадалась, что он думает о том же, о чем и она сама, – насколько леди Сэейерс не понравилось поведение виконта, проигнорировавшего ее намек.

Джереми, естественно, не подозревал о разворачивавшейся на его глазах интриге, и уже через пару минут Мередит услышала его вопрос, обращенный к прекрасной спутнице:

– Вы любите немецкую поэзию, леди Сэйерс? Право же, никто не пишет о страсти так возвышенно, поистине с мистическим пылом!

– Какая чепуха! – отрезала и без того раздраженная вдова. – Как будто у нас мало своих поэтов!

Мередит, еще вчера полностью согласная с этим мнением, внезапно почувствовала злость на эту женщину. Как она может говорить с милым, безобидным Уэйнхиллом таким презрительным тоном! Девушке захотелось защитить своего так называемого родственника. Пусть он и немного странный, но не заслуживает пренебрежения. К ее удивлению, милейший Джереми оказался способным постоять за себя.

– Я поражен вашим невниманием к этому роду искусства, леди Сэйерс! Каждый образованный человек, я полагаю, должен быть знаком с этими неповторимыми образцами любовной лирики!

Ладонь Мередит чуть дрогнула на руке виконта, и Стенфорд искоса посмотрел на нее и, кажется, подмигнул. Девушка жалела, что не может обернуться и посмотреть на выражение лица леди Сэйерс, но, судя по ее молчанию, решительная дама пребывала в некоторой растерянности. Навряд ли она снизошла бы до ответа Уэйнхиллу, не будь рядом Стенфорда и его друзей. Но при них признать себя необразованной женщиной эта дама никак не могла, поэтому вынуждена была ответить.

– Конечно, я что-то читала в молодости, когда училась, но последующие заботы о супруге и детях не оставляли мне времени для чтения стихов. Насколько я знаю, немцы породили очень много поэтов, охватить их все мне не представляется возможным и за целую жизнь.

– О, как вы правы, леди Сэйерс! – Джереми, похоже, принял слова спутницы за чистую монету. – Я с удовольствием пришлю вам сборник с лучшими стихами, я так долго искал именно такое издание, включающее в себя самые выдающиеся произведения, и в одной книжной лавке на окраине крошечного городка Бамберга мне это удалось!

– Рада за вас, сэр, – прервала его восторги леди Сэйерс. – Но я не могу лишить вас вашей радости, вероятно, эта книга представляет для вас огромную ценность!

– Я ни за что бы не расстался с оригиналом, – подтвердил Уэйнхилл без всякого смущения. – Но я заказал несколько копий этой книги, нарочно, чтобы дарить своим друзьям, и даже осмелился сделать несколько комментариев от себя. Мой заказ исполнили во Франции так быстро, как только можно было ожидать, и я еще не успел никому подарить это прелестно выполненное издание.

Мередит услышала сдавленное покашливание Грэхема и поняла, что Стивен таким образом пытается скрыть смех. Ему, конечно, тоже доставляло удовольствие слушать беседу между леди Сэйерс и Уэйнхиллом. Да и Джессика наверняка от души забавляется.

К счастью для леди Сэйерс, они вышли из галереи, и Стенфорд, а за ним и остальные, остановился, чтобы подождать лорда и леди Мюриэл, которые должны прийти сюда вместе с Кливзом. Леди Сэйерс вновь приблизилась к виконту, обожгла Мередит яростным взглядом и заговорила о музыкальном вечере, который собиралась назавтра устроить у себя леди Мюриэл.

– Разумеется, ваши друзья тоже получат приглашение, леди Мюриэл будет рада познакомиться с мистером и миссис Грэхем, виконт так часто говорил о вас, – она улыбнулась Стивену.

– Я счастлив, что все мои друзья наконец познакомятся. Я не преувеличу, сказав, что мы все будем рады побывать на этом вечере, – Стенфорд словно не заметил, что леди Сэйерс ничего не сказала о Мередит и мистере Уэйнхилле. – Мисс Бартон любит музыку и сама прекрасно играет, и я уже говорил ей, какое удовольствие могут доставить ее утонченному вкусу развлечения Бата. А мистер Уэйнхилл сможет убедиться, что мы ценим поэтические строки о любви не меньше, чем уважаемые им жители Германии.

Леди Сэйерс сжала губы в тонкую линию, разом утратив свое очарование. Но не зря ее считали женщиной упорной, уже через мгновение она одарила виконта пленительной улыбкой и обернулась к Мередит.

– Мисс Бартон, прошу простить меня, но я нуждаюсь в совете милорда Стенфорда по одному очень важному вопросу.

Мередит выпустила руку виконта и сделала шаг в сторону.

– Я вынужден вас оставить, мисс Бартон, но через несколько минут все мое внимание вновь будет безраздельно принадлежать вам, – Стенфорд бросил на Мередит пылкий взгляд.

Она вдруг подумала: «Жаль, что он не участвует в домашних постановках, в нем, несомненно, увядает талант романтического героя. Правда, я так мало знаю его, может быть, он и участвовал в спектаклях. Или ему не раз приходилось произносить любовные признания…» Сама она чуть не забыла о необходимости подыгрывать виконту и ограничилась лишь легким вздохом притворного сожаления.

Леди Сэйерс посмотрела на Мередит чуть более внимательно, чем прежде, и на ее лице внезапно отразилось столь знакомое девушке оскорбительное удивление. Кажется, леди Сэйерс начала понимать, что мисс Бартон осмеливается претендовать на особое место в сердце Стенфорда, и подобная дерзость ее ошеломила.

Мередит отвернулась, чтобы скрыть выступивший на щеках румянец, а вдовствующая леди ухватила виконта под руку и потянула к растущему перед входом в галерею дереву, обнесенному скамьей.

Стивен тихонько хмыкнул, Джессика ласково улыбнулась подруге – Грэхемы убедились, что леди Сэйерс не менее серьезный противник, чем мистер Бартон. И только Уэйнхилл сохранял безмятежность. Ему очень понравились супруги Грэхем, да и виконт произвел впечатление меткими суждениями, и Джереми находил общество новых друзей весьма приятным.

Подошли лорд и леди Мюриэл, за ними плелся с изнуренным видом мистер Кливз, и виконт Стенфорд нашел этот момент удобным, чтобы прервать беседу с леди Сэйерс и представить обе компании друг другу. После обмена взаимными любезностями со стороны джентльменов и придирчивыми взглядами со стороны дам увеличившееся общество направилось в расположенное неподалеку местечко из тех, где среди эмали и позолоты так приятно угощаться пирожными и сплетнями о новичках, только что приехавших в Бат.

Стенфорд в суматохе, вызванной необходимостью разбиться на пары, чтобы идти друг за другом, опять занял место подле Мередит, а леди Сэйерс постаралась держаться подальше от мистера Уэйнхилла.

Все эти маневры и бесконечные разговоры порядком утомили мисс Бартон, и она была рада оказаться после обеда в своей комнате, чтобы переодеться перед тем, как ехать в театр.

Комедия Скриба настолько увлекла Мередит, что она не сразу смогла отвлечься от игры актеров и оглядеть собравшееся в театре блестящее общество. Сама девушка, ее тетушка и мистер Уэйнхилл получили приглашение занять ложу миссис Тайт. Эта дама вместе с миссис Кирни и мисс Рут были приглашены на благотворительный бал, так что и в ложе легко поместились и Джессика с супругом.

Виконт Стенфорд находился в ложе лорда Мюриэла, почти напротив Мередит. Там же она сумела разглядеть и леди Сэйерс в платье из серебристого атласа с черными испанскими кружевами.

Теперь, когда кружева делали на фабриках и они стоили дешево, туалеты не очень разборчивых дам были просто-таки обмотаны кружевами, иногда даже нельзя было рассмотреть цвет самого платья. Истинно утонченные леди, не желавшие становиться похожими на кокон или видеть на платье своей соседки точно такие же кружева, как на своих оборках, позволяли себе туалеты, отделанные только ручным кружевом, еще лучше старинным или привезенным с континента. Мередит и раньше замечала эту новую моду, но не слишком беспокоилась о том, что какие-нибудь леди, признанные авторитетами по части модных туалетов, сочтут ее платье слишком дешевым и будут взирать на нее свысока, а вот леди Сэйерс, кажется, не упускала ни единой возможности выглядеть безупречно.

Виконт Стенфорд сумел в антракте избежать разговора с леди Сэйерс и появился в ложе миссис Тайт уже через несколько минут после того, как первое действие окончилось. Мередит не сомневалась, что вдова не простит виконту такого небрежения к ней, в ее-то не по средствам роскошном туалете, но Стенфорд продолжал находить план своего спасения блестящим. Он поболтал с Мередит о постановке, ответил на колкости Грэхема и дал возможность всем желающим заметить, как предупредителен он к мисс Бартон.

Но все-таки театр занимал Мередит гораздо больше, чем исполнение собственной роли. Джессика также была поглощена просходящим на сцене, а вот ее супруг с любопытством оглядывался по сторонам в поисках знакомых, не упуская, впрочем, ни одного момента, где следовало посмеяться. Тетушка Кэролайн перешептывалась с Джереми, указывала ему то на одну, то на другую юную леди, полагая, что делает это незаметно. Мередит посочувствовала бедняге – Уэйнхилл, кажется, предпочитал досмотреть пьесу, нежели оказаться на ярмарке невест. «Как хорошо, что она не пытается пристроить меня, – подумалось Мередит. – Видно, даже ей это кажется безнадежным делом, неудивительно, что понадобилось несколько откровенных намеков, чтобы леди Сэйерс попалась в расставленные для нее сети. Интересно, как долго она станет наблюдать за противоестественным, с ее точки зрения, поведением виконта?»

5

Виконт Стенфорд не преувеличивал, когда говорил о том, что леди Сэйерс не представляет себе иного порядка вещей, как только призванного удовлетворять ее требования. Терпение никак нельзя было назвать добродетелью этой леди, и Мередит убедилась в этом уже на следующий день, на музыкальном вечере у леди Мюриэл.

Разумеется, виконт заручился приглашением для всех своих друзей, но на этот раз леди Сэйерс оказалась более стремительной или более удачливой в своих действиях и заняла место рядом со Стенфордом.

Мередит поглотила музыка, перед ее взором проносились образы, навеянные безупречным исполнением, и она не сразу заметила, что сидящий рядом с ней Уэйнхилл невидящим взглядом смотрит в направлении незавешенного французского окна. Вероятно, так же отрешенно выглядела в этот момент и сама Мередит, что подтвердил насмешливый взгляд тетушки Кэролайн, устроившейся на диване, подальше от рояля.

Сегодня утром Мередит и мистер Уэйнхилл пытались подобрать самую возвышенную и трагическую музыку для его любимых строк из фон Клейста, и за этим занятием даже не заметили, как закончился дождь, и можно было выходить на прогулку, не опасаясь намочить ноги и испачкать платье.

– Послушайте, мисс Бартон, разве это не достойно высшей похвалы? – восклицал мистер Уэйнхилл. —

Цвела так гордо, потому и пала.

Выносит бурю омертвелый дуб,

Но крепкий буря сломит и повалит,

Вцепившись в роскошную вершину [1].

И Мередит не могла не проникнуться убежденностью молодого джентльмена. Когда Уэйнхилл читал вслух своих любимых поэтов, он словно бы преображался, сквозь типичные черты полноватого сельского сквайра проступал лихорадочный румянец и мечущий молнии взгляд романтического героя прошлого столетия.

Девушка поняла, что чем дальше, тем более Джереми становится ей приятен. Пусть он и предан своему увлечению в ущерб всяким другим занятиям, его нельзя назвать начисто лишенным здравомыслия. От отца Уэйнхилл унаследовал не слишком большое, но достаточное состояние в виде поместья, приносившего приличный доход. Все дела Джереми вел его кузен, судя по всему, человек разумный и старательный, отец троих дочерей, прилагающий все усилия, чтобы Уэйнхилл не пожалел о выборе управляющего.

Мередит не осмелилась спросить, почему Джереми, выбравший в качестве основного занятия изучение романтической поэзии, до сих пор не женат, не помолвлен и даже ни разу не издал печального вздоха, способного выдать тайную влюбленность. Вопрос мог бы показаться Джереми полным особого смысла, а Мередит вовсе не хотелось выглядеть в глазах неожиданно появившегося у нее родственника охотницей за мужем. Пример мисс Хаммонд, а теперь еще и леди Сэйерс, заставил ее быть еще более осторожной, чем всегда, в выборе фраз и не шутить слишком смело.

Со своей стороны Уэйнхилл готов был разглядеть в мисс Бартон родственную душу, если бы только в ней обнаружилось чуть больше склонности к меланхолии и чуть меньше насмешливой рассудительности. Мередит старалась слушать джентльмена серьезно, в их доме хватало бесцеремонных замечаний миссис Спрингвуд, но это не всегда ей удавалось. К счастью, в мистере Уэйнхилле было так много добродушия, что он умел не замечать язвительных выпадов, тем более что перед ним всегда были примеры его обожаемых кумиров, претерпевших немало гонений и насмешек от общества и, что гораздо печальнее, от предметов своей пылкой страсти. Хотя бы от последней напасти мистер Уэйнхилл был пока избавлен.

Мередит улыбнулась, наблюдая, с каким жаром Джереми аплодирует приглашенной исполнительнице, на этот раз она вполне разделяла его восторг. «Если бы я могла так играть… – подумала она. – Мне не хватает пылкости, хотя, пожалуй, здесь, в Бате, я чувствую в себе какое-то неясное волнение. Моя жизнь так переменилась… Надо попробовать достать ноты Шопена. Его недавняя смерть, наверное, потрясла мисс Толбреннер, я заметила на ее глазах слезы, когда она заканчивала концерт. Не подойти ли познакомиться с ней?»

Но поговорить с пианисткой Мередит не удалось, вокруг мисс Толбреннер тотчас собралась толпа гостей, стремившихся выразить ей свое восхищение, и Мередит решила обождать. Скоро леди Мюриэл позовет всех к столу, и в зале станет свободнее.

Мередит заметила, что миссис Спрингвуд подозвала к себе Джереми и что-то говорит ему, многозначительно кивая в сторону совсем юной розовощекой девушки. «Не думаю, что эта мисс понравится нашему мистеру Уэйнхиллу, слишком уж в ней много жизни. Ему, наверное, придется по душе худая нервная особа с нездоровыми пятнами на щеках – признаками будущей чахотки», – Мередит едва не хихикнула и тут же укорила себя за эту не высказанную вслух насмешку. – Бедняга, после общения с моей тетушкой ему предстоит поездка к своей собственной, и там его наверняка также будут пытаться поскорее женить. Все тетушки по сути своей одинаковы!»

– Мисс… Бартон, вы не могли бы уделить мне несколько минут? – уже по этой паузе Мередит догадалась, кто стоит за ее спиной.

– Конечно, леди Сэйерс, я выслушаю все, что вам будет угодно мне сообщить, – Мередит обернулась с видом серьезным, но ничуть не напуганным.

Виконт Стенфорд о чем-то говорил с лордом Мюриэлом и, скорее всего, не заметил, как леди Сэйерс пробралась к Мередит, ловко обогнув собравшихся возле рояля леди и джентльменов. Вдова отошла к камину, и Мередит пришлось пойти следом.

– Мне хотелось бы предостеречь вас, моя дорогая, – задушевным голосом начала леди Сэйерс.

– В самом деле? Мне грозит какая-то опасность? – невинный взгляд Мередит не произвел на ее собеседницу никакого впечатления.

– Вы совершаете ошибку, поддавшись своим заблуждениям, – тон леди Сэйерс чуть похолодел. – Я слышала о вашей помолвке с мистером Грэхемом, а также о причине, повлекшей за собой ее разрыв.

– Вот как? – только и ответила Мередит. Ну конечно, леди Сэйерс навела о ней справки, и мисс Грейвс или кто-то еще охотно просветил любознательную вдовушку.

– Ваша безрассудная надежда на особое отношение некоей персоны уже один раз принесла вам неприятности, не позволяйте же ей повредить вашей репутации здесь, в Бате!

– О какой персоне вы говорите, леди Сэйерс? – Мередит переняла у собеседницы ее ледяной тон.

– Не делайте вид, будто вы не понимаете меня! – нос леди Сэйерс сейчас как никогда напоминал грозный орлиный клюв, а ее глаза способны были прожечь соперницу насквозь. – Если бы вы были молоды, или хотя бы красивы, ваши притязания еще можно было бы объяснить. Но ни ваша внешность, ни какие-либо особые таланты не дают вам права претендовать на внимание столь замечательного человека…

– А кто дал вам право оскорблять меня, мадам? Разве что вы обручены с милордом Стенфордом, но даже и это не оправдывает вас…

Леди Сэйерс злобно сощурилась, она никак не ожидала, что мисс Бартон, которую она считала глупенькой выскочкой, не удастся легко запугать.

– Наша помолвка – дело решенное, и я хотела лишь помочь вам спасти остатки своей репутации, но, если вы предпочитаете выставлять себя на посмешище, пеняйте на себя!

– Что ж, вы старше и опытнее меня и, кажется, усмотрели в моем приезде угрозу для себя, иначе вы бы не стали беспокоиться, – Мередит точно так же сощурила глаза, только в ее взгляде скрывалось больше насмешки, чем гнева.

Намек на возраст лишил леди Сэйерс остатков светской сдержанности, и бог знает, к какому скандалу привели бы столь метко брошенные слова, если бы к дамам не присоединилась леди Мюриэл.

– Вы так несвоевременно покинули нас, милые леди, – она лучезарно улыбнулась подруге и любезно кивнула Мередит. – Пора вкусить и настоящих блюд, духовной пищи нам на сегодня уже достаточно. Идемте же к столу!

Мередит с облегчением вздохнула, как бы она ни храбрилась, ей хотелось поскорее закончить тягостную сцену. Справедливы или нет были слова леди Сэйерс о ее некрасивом лице и неблагоприятном возрасте, девушка чувствовала обиду, когда слышала подобные замечания, кем бы они ни были высказаны.

Виконт Стенфорд наконец заметил, что мисс Бартон находится отнюдь не в том обществе, какое было бы ей приятно, и поспешил приблизиться к троим леди.

Леди Сэйерс одарила его ослепительной улыбкой, а Мередит не успела так быстро скрыть следы досады, и Стенфорд остановился у камина с явным намерением задержаться там. Леди Мюриэл понимающе улыбнулась и постаралась отвести леди Сэйерс подальше от Мередит и виконта. Это бы ни за что ей не удалось, если б не появился ее супруг, предложившей гостье руку и пообещавший сопроводить ее к столу.

Вдова позволила увлечь себя в столовую, но ее взгляд был мрачным, а походка стремительной и неизящной.

Леди Мюриэл направилась к группке гостей, все еще осаждавших бедную мисс Толбреннер, а виконт повернулся к Мередит.

– Мисс Бартон, прошу простить меня, Стивен загораживал вас, и я не сразу разглядел, что вы беседуете с леди Сэйерс. Подозреваю, она сказала вам что-то неприятное.

– Вы правы, милорд, – Мередит утомленно опустила руки, все это время с силой сжимавшие веер. – Но мы ведь подозревали, что так и будет.

– Мне жаль, – виконт на самом деле чувствовал себя виноватым. – Все идут ужинать, и мы не успеем поговорить даже пять минут, кто-нибудь обязательно помешает нам. Не откажитесь прокатиться со мной утром по набережной. Я заеду за вами, и у нас будет время побеседовать.

– Что ж, это будет правильнее, чем оставаться здесь, когда все направятся в столовую, – Мередит не хотела пересказывать виконту все те оскорбительные фразы, что бросила ей леди Сэйерс.

– Во сколько вам будет угодно ожидать меня?

– В восемь, лучше всего прогуляться перед завтраком, в полдень мы договорились пойти с мистером Уэйнхиллом в библиотеку.

– Я буду у вашей калитки ровно в восемь, мисс Бартон. А теперь нам и в самом деле пора последовать общему примеру и отдать должное повару Мюриэла.

За столом Мередит оказалась далеко от Стенфорда, но и леди Сэйерс он тоже не достался в качестве соседа. Разговоры за ужином сводились в основном к прослушанному концерту, и Мередит отвлеклась от своих неприятных мыслей настолько, что ее лицо вновь приняло безмятежное выражение, к полному недоумению искоса наблюдающей за ней вдовы.

Мередит заметила, как слуга передал виконту Стенфорду записку. Виконт извинился перед своими соседями, развернул послание, и лицо его омрачилось. Уэйнхилл, сидящий рядом с Мередит, отвлек ее каким-то вопросом, а когда девушка вновь повернулась к столу, виконт уже направлялся к выходу из столовой.

Наутро, в четверть девятого, Мередит уже ехала в коляске Стенфорда по набережной, любуясь мостами через Эйвон. Она еще не устала наслаждаться видами этого праздного города, но сегодня девушку больше интересовало загадочное поведение виконта накануне вечером. Ей очень хотелось узнать, кто написал ту записку, но виконт не торопился заводить откровенные разговоры. Он казался бледным и утомленным, как будто спал лишь пару часов.

Некоторое время оба молчали, потом виконт все-таки взял на себя смелость спросить о содержании беседы между мисс Бартон и леди Сэйерс.

Мередит кратко передала суть претензий, выдвинутых леди Сэйерс, и прибавила от себя:

– Полагаю, она вообразила, что это я преследую вас, а вовсе не вы ухаживаете за мной.

Девушка не стала говорить, что именно это она и предполагала с самого начала. Но виконт лишь огорченно наклонил голову и несколько минут рассматривал свои перчатки.

– Стивен прав, вам не стоило соглашаться на участие в этом замысле, я не уверен, что смогу защитить вас от проявлений дурного нрава леди Сэйерс. Пожалуй, самым лучшим решением проблемы для вас станет мой отъезд.

– Вы же несколько дней назад утверждали, что не можете покинуть Бат сейчас! – Мередит посмотрела на виконта с удивлением.

Его усталые глаза казались еще более темными, даже утреннее солнце не отражалось в них.

– Причина, по которой я должен был оставаться здесь, перестала существовать этой ночью. Позвольте, я объясню.

Заинтригованная, Мередит только кивнула.

– В Бате в последние годы проживала моя крестная, кузина моего деда. Ее семья обеднела еще до моего рождения, и ей пришлось долгое время жить на положении бедной родственницы в домах своих кузин и кузенов, но моя мать не любила ее, и у нас она никогда не гостила подолгу. Зато я очень любил ее и, как только смог себе это позволить, купил для нее здесь маленький домик. Давней мечтой моей крестной было осесть в Бате, и несколько счастливых лет, проведенных в этом городе, продлили ее жизнь, ослабленную печалями и болезнями. После Рождества она написала, что предвидит свою близкую кончину, и попросила меня приехать и проститься с ней, ведь кроме меня у нее не осталось близких людей. Я навещал ее почти каждый день, а вчера вечером ее сиделка известила меня, что конец приближается… Бедная старушка умерла сегодня ночью, и, как только все необходимые церемонии будут завершены, я волен уехать в любой момент.

Мередит выслушала рассказ виконта с глубоким сочувствием, его трогательная забота об одинокой старой даме показалась ей проявлением подлинного благородства. Тем не менее, она осуждающе покачала головой.

– И вы хотите покинуть меня в тот самый момент, когда бросили в пасть льва? Это не делает вам чести, милорд.

– Вы полагаете, я принесу вам меньше вреда, если останусь?

– Я не знаю, – Мередит огляделась по сторонам, словно бы искала ответ в окнах домов, мимо которых проезжала коляска. – Но леди Сэйерс не даст мне покоя, даже если вы уедете. Уехать должна она!

– И как вы предполагаете этого добиться? – виконт скептически поджал губы.

– Начните ухаживать за кем-нибудь еще. За кем-нибудь, кого она сочтет достойной вас, – ответила Мередит первое, что пришло ей в голову.

Виконт скривился и потер виски.

– На это я никогда не соглашусь. Мне отчего-то очень легко играть эту роль с вами, у нас было достаточно времени прошлым летом, чтобы порепетировать, но начинать все сначала… нет, мисс Бартон, это не в моих силах. Скорее уж я женюсь на леди Сэйерс и тем самым избавлю вас от ее гнева…

– Надеюсь, вы так мрачно шутите! – воскликнула Мередит и даже привстала в коляске. – Жениться только затем, чтобы леди Сэйерс оставила в покое вас и меня… Это звучит слишком нелепо, чтобы быть правдой.

– Вы правы, но прочная сеть принятых в нашем обществе законов и правил поведения не позволяет мне просто подойти к леди Сэйерс и честно сказать ей, что я не испытываю к ней тех чувств, которые предполагают в дальнейшем предложение руки и сердца.

Мередит понимала, о чем он говорит. Сколько раз ей самой хотелось снять маску и высказать все, что она на самом деле думает о своих обязанностях по отношению к семье, да и о многих других вещах… Но это было совершенно невозможно!

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – попросила она. – Может быть, выход найдется как-нибудь сам по себе, независимо от наших желаний.

Виконт кивнул, и они, словно договорившись заранее, принялись вспоминать вчерашний концерт. Мередит призналась, как ей бы хотелось попробовать исполнять эту прежде незнакомую ее пальцам музыку, и виконт ободряюще кивал и выразил желание послушать ее игру, будучи уверен, что мисс Бартон прекрасно справится даже с самыми сложными партиями.

В приятной беседе прошло почти два часа, прежде чем Мередит поняла, насколько проголодалась. Она уехала из дому раньше, чем ее тетя и мистер Джереми покинули свои спальни, и теперь ей хотелось подкрепиться. За время проживания с тетушкой она успела привыкнуть к большому количеству блюд и частым приемам пищи. Без раздумий Мередит предложила виконту позавтракать с ней и ее домашними, и Стенфорд не стал отказываться.

Миссис Спрингвуд не укорила племянницу за то, что та привела к завтраку гостя, а мистер Уэйнхилл не изменил своему благодушию, и до полудня, когда за мисс Бартон и Джереми приехала миссис Грэхем, время пролетело отнюдь не неприятно для тетушки Кэролайн и ее молодых друзей.

В последующие два дня Мередит почти не видела Стенфорда, очевидно, он был занят устройством похорон своей крестной, а леди Сэйерс при встрече с Мередит и Джессикой отворачивалась и притворялась, что не замечает подруг. Судя по всему, вместе с историей о помолвке Мередит леди Сэйерс узнала также, что миссис Стивен Грэхем прежде служила гувернанткой сестры своего мужа, и эта супружеская пара не вызывала у нее теперь ничего, кроме презрения.

Мередит много играла на фортепьяно, пока Джессика отдыхала в одном уютном кресле, а миссис Спрингвуд – в другом. Стивен Грэхем со всем тщанием выполнял поручение тетушки Кэролайн – найти для Джереми подходящую невесту, и оба джентльмена проводили немало времени в местах, где можно было встретить множество прелестных юных леди. Но ни одна из них не нравилась Уэйнхиллу, оказавшемуся неожиданно стойким в своем желании дождаться волшебной встречи, предназначенной ему судьбой.

– От любителя немецких мистиков я ничего иного и не ожидал, – жаловался Стивен на свои неудачи. – Он так же упрям, как мой кузен. Миссис Спрингвуд, почему бы вам не употребить свою власть старшей родственницы?

– Каким образом, дорогой мой? – тетя Кэролайн подкрепляла силы ликером из маленькой рюмочки, а Мередит и Джессика пили чай, пока Уэйнхилл проводил время в библиотеке аббатства.

– На вашем попечении находятся двое взрослых людей, которым давно уже пора жить собственным домом. Пожените их и вы избавитесь от стольких забот…

Мередит невольно покраснела, и Джессика укоризненно посмотрела на развеселившегося мужа. Но Стивен, похоже, уже всерьез задумался над своей неуместной шуткой.

Миссис Спрингвуд несколько раз покачала головой в ослепительно-белом чепце.

– Когда в одном доме вынужденно проводят время молодой джентльмен и юная девушка, между ними почти всегда возникают чувства, которые они обычно склонны принимать за любовь.

Теперь уже пришлось краснеть Джессике, да и ее супруг выглядел смущенным. Тетушка Кэролайн отпила из своей рюмки и продолжила:

– Однако ни Медди, ни Джереми нельзя назвать такими уж юными. К тому же оба они хоть и считаются людьми праздными, но постоянно чем-то заняты, он – своими переводами, она – музыкой и книгами. У них нет времени приписывать себе воображаемые чувства, и если между ними и в самом деле возникнет некая склонность, я буду чувствовать себя спокойно, зная, что эта привязанность отнюдь не явилась следствием скуки или юношеской безрассудности.

– То есть вы одобрили бы их брак? – перевел тираду тетушки Стивен.

– Вполне, друг мой, вполне.

– Довольно, тетя! – Мередит сердитыми движениями расправляла оборки нового желтого платья. – Вы с таким усердием ищете невесту для мистера Уэйнхилла, непохоже, будто вы надеетесь, что он сделает мне предложение!

Миссис Спрингвуд рассмеялась.

– Моя дорогая! Не стоит обижаться на своих друзей. Если бы мне показалось, что вы с Джереми близки к тому, чтобы влюбиться друг в друга, у меня и мысли бы не было присматривать для него хорошую партию. Но, по-моему, каждому из вас нужен кто-то другой.

– Мисс Мередит, мы вовсе не хотели посмеяться над вами, – прибавил Грэхем. – Так уж заведено, что женатые люди тотчас начинают искать пару для тех из своих друзей или родственников, кто еще не помолвлен. А поскольку у нас сейчас целых два таких друга, неудивительно, что мы пытаемся соединить вас хотя бы в своих фантазиях.

– На самом деле у нас три таких друга, – заметила Джессика. – Даже четыре, если вспомнить о мисс Элизабет.

– Увы, если Гилу удастся благополучно вывернуться из этой истории с леди Сэйерс, память о ней навсегда отобьет у него охоту искать себе жену!

Вот так небрежно Стивен Грэхем проболтался о плане спасения Стенфорда от возможного брака. Миссис Спрингвуд, конечно же, обо всем расспросила своих молодых друзей и мягко пожурила их за то, что столько дней они скрывали от нее свою интригу. Мередит продолжала дуться, а Джессика выразила легкое недовольство болтливостью своего супруга, но Грэхем упорно настаивал на своем – помощь миссис Спрингвуд в этом деле может им очень скоро понадобиться, если леди Сэйерс не пожелает оставить Мередит в покое.

Мередит на это заметила, что виконт, вероятно, скоро вовсе покинет Бат, и леди Сэйерс останется или последовать за ним туда, куда он пожелает направиться, или выбрать себе другого претендента на ее руку.

– Мы все так чудесно проводим время! Не хотелось бы лишиться остроумия виконта из-за того, что он вынужден бежать от внимания очаровательной вдовы, – тетя Кэролайн позволила себе вновь наполнить свою рюмку.

– Если бы только Гил не был с ней так любезен! – проворчал Стивен. – Раз уж леди Сэйерс недостаточно знать, что он ухаживает за другой леди, не представляю, как еще мы могли бы помочь ему. Так что пусть едет. А мы останемся и будем сожалеть о его отсутствии…

Мередит устала слушать эти рассуждения. Самонадеянно было полагать, что та же самая затея станет иметь успех во второй раз. Не говоря уж о том, что в сравнении с леди Сэйерс она сама кажется еще более непривлекательной, чем обычно. И новые платья и густые локоны не смогут это исправить.

– Вы зашли уже так далеко, что мне представляется неправильным остановиться сейчас, – вдруг заметила миссис Спрингвуд.

– Что вы хотите сказать? – Стивен живо обернулся к пожилой леди.

– Мередит помнит, как некоторое время назад миссис Кирни говорила, что виконт Стенфорд вот-вот сделает леди Сэйерс предложение. Ну, так надо, чтобы он его сделал. Только не этой высокомерной вдовушке.

Джессика испуганно охнула, а ее супруг расплылся в блаженной улыбке – ему явно нравилась изобретательность миссис Спрингвуд. Мередит не стала ни о чем спрашивать, ей было понятно, что имеет в виду тетушка.

– Что ж, одна мнимая помолвка или две – мне не привыкать быть в центре пересудов, – равнодушно бросила она.

– Твоей репутации разборчивой молодой леди будут еще долго завидовать в Бате, – тетя Кэролайн явно входила во вкус, чувствуя себя причастной к заговору. – С помощью мисс Рут и миссис Кирни мы легко убедим всех, кто захочет нас слушать, что ты отвергла Грэхема ради виконта, а позже, когда минует надобность в помолвке со Стенфордом, мы пустим слух, что за тобой ухаживает какой-нибудь граф или маркиз…

– Или меня, или вас сочтут не в своем уме! – резко ответила Мередит. – Кто поверит, что я сама отказалась уже от двух женихов? В моем возрасте и с моим невзрачным лицом! Не говоря уж о каком-то там графе!

– С твоим лицом все просто прекрасно, это воспитание отца мешает тебе почувствовать себя той, кем ты являешься на самом деле. Пусть твоим чертам не хватает утонченности, этот недостаток вполне искупает выразительный взгляд. А твое упорное нежелание следовать моде лишает твою внешность необходимого изящества! – отповедь тетушки привела к тому, что глаза Мередит наполнились слезами. – Не стоит расстраиваться из-за того, что я сказала, при небольших усилиях тебе ничего не стоит заполучить подходящего жениха, я думала так и прежде, и теперь не изменила мнения. Сейчас ты стала выглядеть сообразно своему положению, и никого не удивит, что виконт увлекся тобой настолько, чтобы сделать предложение!

– Если бы не было здесь леди Сэйерс – возможно, – прошептала Мередит.

Джессика пересела поближе к подруге и ласково ее обняла.

– Никто не станет давить на тебя, дорогая. Если ты не хочешь, забудем этот разговор. Виконт уедет или останется, и леди Сэйерс не должна тебя заботить. Твоя тетя только хотела сказать, что не следует думать, будто ты чем-то хуже других леди лишь потому, что не вышла замуж слишком рано.

– Я знаю, знаю, – пробормотала Мередит. – Но мать, отец и даже моя горничная столько времени считали меня досадной помехой своим планам…

– Забудь о них! Все это в прошлом, – постановила тетя Кэролайн, недовольная собой из-за того, что довела племянницу до слез, и потому еще более решительная, чем обычно. – Мы поступим так. Поскольку твоя тетушка носит траур, объявлять о помолвке публично нет надобности. Виконт сообщит лишь близким друзьям, а слухи распространятся очень скоро. Будем говорить, что ты отложила венчание до тех пор, пока не окончится срок моего траура. А за это время многое может измениться…

– Вы думаете, все эти разговоры приведут к желаемому эффекту? – Стивен смотрел на миссис Спрингвуд оценивающе, словно пытался измерить весомость ее слов.

– Успех зависит от того, как виконт преподнесет новость леди Сэйерс. Если она поймет, что его намерения тверды, она тут же позабудет о нем и примется искать кого-то менее стойкого к ее очарованию.

– Я соглашусь считаться невестой виконта только при одном условии – Стенфорд расскажет о нашей помолвке всем, кому захочет, но без моего участия. Я не хочу присутствовать при сцене объяснения, – заявила Мередит. – Все эти недоверчивые взгляды, завистливые вздохи и удивленные перешептывания… Увольте меня от этого!

Слово мисс Бартон было решающим, и Стивен вызвался передать своему кузену подробности сегодняшней встречи заговорщиков. Кстати вернувшийся мистер Уэйнхилл прервал неприятный для Мередит разговор, и она охотно согласилась немного поиграть перед обедом.

6

Очутившись в своей милой спальне, Мередит никак не могла заставить себя заснуть, едва ли не впервые с того дня, как она поселилась в этой комнате. Сегодняшний разговор с тетушкой и Грэхемами вроде бы не выходил за рамки обычной болтовни, но девушка не могла избавиться от размышлений по поводу услышанного ею.

Выйти замуж в двадцать пять лет? Мередит обманула бы саму себя, если бы стала утверждать, что ей вовсе не хочется иметь собственный дом, мужа и одного или двух детей. Конечно, она была гораздо более счастлива жить у своей тетушки, чем в Рединге с отцом и матерью, но миссис Спрингвуд вместе с заботой о своей племяннице приобрела право указывать ей, как вести себя, одеваться и проводить время. Мередит всю свою жизнь выполняла чужие наставления, с большим или меньшим послушанием, но сейчас она чувствовала себя уже достаточно взрослой, чтобы избавиться от этого влияния.

Возникал только один вопрос – что будет для нее более обременительно, потакать капризам пожилой дамы или исполнять прихоти человека, за которого, буде такой появится на ее пороге, она согласится выйти замуж? О, да, ей приятен Джереми, и она бы без труда смирилась с его одержимостью немецким романтизмом, в конце концов, каждый джентльмен должен иметь своего конька, и поэзия ничуть не хуже политики или охоты, пожалуй, даже безобиднее.

Они с Уэйнхиллом за эти несколько дней уже так сблизились, что, возможно, ей стоит лишь немного подтолкнуть его. Он привык жить с ней в одном доме, доверяет ее суждениям и, кажется, со своей близорукостью не заметил недостатков ее внешности и не понял, что она уже не юна. Он часто говорил с ней, как с очень молодой девушкой, и Мередит решила, что Уэйнхилл склонен наделять своих друзей некими воображаемыми чертами, что может быть очень удобно и в дружбе, и в браке.

– Я не люблю его так, как Джессика любит Стивена, – пробормотала она. – Но разве тетушка любила каждого из своих мужей? А ведь она была с ними счастлива, что бы ни говорила теперь. Вот только, что я потеряю в этом браке и что приобрету взамен?

Девушка еще долго поворачивалась с боку на бок, пока не убедила себя, что предается бессмысленным рассуждениям – у мистера Уэйнхилла пока не было явного намерения сделать ей предложение, и сперва ей придется выпутаться из этой истории с леди Сэйерс и виконтом. Позже, через месяц или два, когда она поймет, как все-таки относится к ней Джереми, и чего хочет она сама, к этому вопросу можно будет вернуться. Если, конечно, Уэйнхилл задержится в Бате еще на несколько недель. Тетушка со своим опытом семейной жизни наверняка даст хороший совет и ей, и мистеру Уэйнхиллу, вот только будет ли он одним и тем же – этого Мередит не знала.

С утренней почтой ей принесли заказанный неделю назад новый роман и записку от виконта Стенфорда. Виконт приглашал мисс Бартон и ее тетушку проехаться с ним по живописным окрестностям Бата и пообедать в какой-нибудь сельской гостинице с открытой террасой, выходящей на залив.

Миссис Спрингвуд отклонила приглашение, сославшись на обещание провести день у миссис Кирни, расстроенной нервическими припадками своей сестры. Мередит посочувствовала мисс Рут, так как тетушка Кэролайн решительно была настроена излечить больную хорошей отповедью и травяным настоем.

– Ты можешь поехать одна, вам с виконтом найдется, о чем поболтать и без меня.

– Боюсь, это не совсем удобно, – смутилась Мередит.

– Пустяки. Сплошь и рядом джентльмены катают в колясках молодых леди, и, пока верх коляски не опущен, это не считается неприличным.

– Джессика и Стивен тоже могли бы поехать… – Мередит хотелось походить по свежей траве после всех этих прогулок по батским мостовым, и лишаться удовольствия из-за нежелания тетки составить ей компанию казалось ей несправедливым.

– Твоя подруга вчера выглядела несколько бледной, думаю, ей лучше сейчас воздержаться от поездки по тряским дорогам, – никто не говорил при тетушке о состоянии Джессики, но она и так уже давно обо всем догадалась.

– Да еще мисс Хаммонд приедет через несколько дней, – Мередит вспомнила о письме, полученном вчера Джессикой. – Грэхемам придется меньше принимать участие в развлечениях, раз у них в доме теперь появится леди в трауре.

– Это зависит только от их отношения к трауру своей гостьи, – тетя Кэролайн пожала плечами. – Думаю, твоя подруга не будет огорчена, она и без того не слишком-то жалует все эти сборища.

Мередит кивнула – Джессика насмотрелась на так называемое высшее общество, еще будучи гувернанткой, и теперь миссис Грэхем вполне хватало компании близких друзей и редких выходов в театр и на музыкальные вечера, чтобы не чувствовать себя затворницей.

– Мисс Хаммонд увлечена виконтом Стенфордом, – сообщила Мередит.

Миссис Спрингвуд рассмеялась.

– Как, и она тоже? Виконт, оказывается, весьма популярен среди дам самого разного возраста и положения.

– Почему бы и нет? Разве он не хорош собой, не богат и не знатен? Только одного из этих качеств хватило бы, чтобы заинтересовать женщину, а их сочетание увеличивает количество этих женщин многократно.

– Ты хочешь сказать, до наступления лета мы услышим еще о нескольких сердцах, разбитых коварным виконтом? – миссис Спрингвуд от души развлекалась, но Мередит была не склонна шутить.

– Возможно, откуда мне это знать? Он держится несколько отстраненно с теми, кто ему не близок, и это может выглядеть со стороны замкнутостью и даже угрюмостью, а его насмешки способны отвратить от него тех, кто все же не побоится приблизиться к нему…

– Но не леди Сэйерс, – усмехнулась тетя Кэролайн. – Впрочем, она ведь сразу вошла в круг его друзей как подруга леди Мюриэл, и это-то ему и навредило.

– В такое чудесное утро я не хочу слышать о леди Сэйерс, – девушка улыбнулась, чтобы ее слова не прозвучали резко, и до конца завтрака обе дамы, пользуясь отсутствием Уэйнхилла, обсуждали его новую идею устроить в библиотеке чтения немецких поэтов.

Впоследствии Мередит вспоминала день, проведенный в обществе виконта Стенфорда, как один из самых приятных за все месяцы жизни в Бате.

Стенфорд не смутился отсутствием миссис Спрингвуд, всю дорогу он непринужденно беседовал с Мередит о самых разных вещах. Она не впервые замечала, что виконт может быть интересным собеседником, если его не отвлекают на пустые разговоры. Он удивил ее познаниями о растительном мире этого края, каждый весенний цветок он мог назвать по имени, как по-латыни, так и прозвищем, данным народом. Как оказалось, в молодости виконт серьезно увлекался естественными науками и до сих пор интересовался новейшими открытиями в самых разных областях. Так как их беседа ни словом не коснулась предложения миссис Спрингвуд объявить о помолвке между виконтом и мисс Бартон, Мередит решила, что Стивен Грэхем не сумел еще поговорить со своим кузеном. Исчерпав ботанику, они заговорили о книгах.

Сама Мередит могла похвастать хорошим знанием литературы и отчасти истории. Оставалась еще музыка, но девушка почувствовала смущение, вспомнив о волнении, которое вызвал в ее душе концерт мисс Толбреннер, и вместо этого со смехом сообщила виконту, что недавно ее образование улучшилось с помощью мистера Уэйнхилла, просветившего ее относительно знаменитых уроженцев Германии.

– Вы, я заметил, очень тепло относитесь к мистеру Уэйнхиллу, – прокомментировал виконт ее слова.

– О, Джереми оказался таким славным! Подумать только, еще неделю назад я была огорчена, когда узнала, что в нашем доме поселится незнакомый мне джентльмен.

– А теперь вы были бы расстроены, если б он уехал?

– Пожалуй, да, – Мередит чуть призадумалась. – Он не пустоголовый щеголь, добр и не высокомерен… чего еще можно требовать от друзей?

– Вы правы, мисс Бартон, – согласился виконт. – Что вы думаете насчет раннего обеда в гостинице там, на холме? Я навел справки, «Серебряный олень» считается вполне респектабельным местом, здесь останавливаются путешественники, не успевшие засветло добраться до Бата, и часто обедают компании, выбравшиеся на день за город.

Мередит ничуть не возражала, и через полчаса уже сидела за покрытым белоснежной льняной скатертью простым деревянным столом на широкой террасе, выходящей на реку. Мерно текущая вода Эйвона успокаивала взгляд, а живописная деревушка у подножия холма была видна так отчетливо, что можно было рассмотреть детей, играющих возле недавно отстроенного здания школы.

– Как хорошо здесь сегодня, – пробормотала Мередит.

Единственное, чего ей не хватало в Бате, это вот таких зеленеющих далей. В этом году она не поедет с родителями в поместье Бартонов и не сможет гулять там, сколько ей вздумается. Ухоженные, процветающие за счет близости известного курорта окрестности Бата заменят ей утраченные просторы на берегу Кеннета. Пусть Джозеф и Хелен проводят там время вместо нее, и отец сетует им на леность арендаторов и скудость урожая.

Мередит задумалась, и виконт не тревожил ее. Подали обед, толстый белый фаянс выглядел солидным и опрятным, а начищенное оловянное блюдо с картофелем блестело, как серебро.

– После нескольких часов, проведенных на свежем воздухе, лучшим завершением прогулки становится хороший обед, не правда ли, мисс Бартон?

– О, да, мы не станем жаловаться на плохой аппетит, – Мередит улыбнулась собеседнику и принялась за еду.

И только на обратном пути виконт заговорил на тему, которой избегал касаться все эти приятные часы.

– Мисс Бартон, вчера вечером Стивен сообщил мне о предложении миссис Спрингвуд.

– И… что вы о нем думаете, милорд? – расслабленная, отчасти даже сонная после сытной деревенской пищи Мередит не сразу нашлась, что ответить.

– Я достаточно повредил вашей репутации, за что мне нет прощения, чтобы таким жестоким способом воспользоваться вашей добротой. Я отчасти утратил здравый смысл и достоинство джентльмена, когда втянул вас в свои неприятности. Мне давно следовало разобраться со щекотливой ситуацией самому, и вчера я это сделал.

– Каким же образом? – Мередит почувствовала легкий озноб, хотя весенний ветер был по-прежнему теплым и ненавязчивым.

– Вчера, после похорон моей крестной, я возвращался домой по Палтни-бридж и встретил леди Сэйерс, выходящую из модной лавки на мосту. Ей было по пути со мной, и она приказала своему брату ехать в коляске, а сама пошла пешком. По дороге она осмелилась сделать несколько замечаний в ваш адрес…

Мередит живо представила себе, что это могли быть за замечания, но не стала расспрашивать виконта – лучше ей не знать, что на самом деле сказала эта женщина. Она молча ждала продолжения. Взгляд Стенфорда потемнел, словно он все еще был разгневан.

– Теперь я понимаю, что мне представился идеальный случай все исправить, но вчера мной двигали совсем другие чувства. Я проявил немалую горячность, вступившись за вас, мисс Бартон, и леди Сэйерс не нашла ничего лучшего, чем намекнуть на мое особое к вам отношение.

«Пожалуй, леди Сэйерс не так умна, как все считают, – подумала Мередит. – Она сама, без нашего вмешательства, дала виконту возможность избавиться от своей настойчивости. Надеюсь, он использовал этот шанс». Следующие слова виконта подтвердили ее догадку.

– Я просто не мог не ответить, что мои чувства к вам так глубоки и постоянны, что меня задевает любое проявление неуважения в ваш адрес, – с самым серьезным видом сообщил Стенфорд. – Тут она, вполне ожидаемо, поинтересовалась, когда же случится счастливое событие, и намекнула, что мои ухаживания длятся чересчур долго, когда есть и другие, менее придирчивые леди, готовые ответить благосклонностью на внимание столь выдающегося джентльмена… и все в таком духе.

Мередит на мгновение пожалела, что не была свидетельницей этой сцены. Леди Сэйерс, без сомнения, блистала красноречием, даже если уже догадывалась, что расточает его напрасно.

– Мне пришлось сказать ей, что я уже делал вам предложение, но вы его отвергли. Однако я не теряю надежду завоевать ваше расположение, и некие обнадеживающие признаки позволяют мне думать, что повторное предложение будет принято. Но, так или иначе, я не собираюсь жениться ни на ком, кроме мисс Мередит Бартон.

Торжественный тон виконта вновь вызвал у Мередит воспоминание о домашних постановках, она с трудом удержалась, чтобы не зааплодировать его таланту драматического актера.

– Уверена, вы были великолепны, – произнесла она, так как он явно ждал ее одобрения или порицания. – После этих ваших слов даже упорство леди Сэйерс должно было отступить, не так ли? Или я ошибаюсь?

– Надеюсь, что не ошибаетесь. Она покинула меня в величайшем раздражении, но успела высказаться насчет непостоянства некоторых джентльменов, а также их слепоты, мешающей им разглядеть истинные ценности… Полагаю, я свободен теперь от покровительства этой леди, и объявление о нашей помолвке не помешает вам устраивать вашу судьбу так, как вам заблагорассудится.

Мередит хотела было сказать виконту, что устройство ее судьбы никак не зависит от слухов о ее возможном браке со Стенфордом, но ее больше интересовали его дальнейшие действия.

– Теперь, когда вы завершили свои дела в Бате, вы уедете или останетесь здесь? Вашим друзьям не хотелось бы лишиться вашего общества так скоро.

– Тогда я останусь, мисс Бартон, – улыбнулся виконт.

Вечером во время чаепития с Грэхемами Мередит пересказала своим друзьям то, что услышала от Стенфорда. Джессика, полулежавшая на софе, с облегчением вздохнула. Ей хотелось, чтобы Мередит отныне проводила дни беззаботно и счастливо, раз уж ей представилась такая возможность, и мрачная фигура леди Сэйерс была совершенно излишней на этом безоблачном горизонте.

Стивен высказался вполне определенно.

– Ему давно следовало так поступить. Меня не оставляют подозрения, что сперва образ леди Сэйерс казался Гилу гораздо более привлекательным, чем он теперь хочет показать. Возможно, он даже рассматривал ее как свою будущую спутницу, иначе не позволил бы красивой вдове думать, что она имеет исключительное право проводить время в его обществе.

Прав был Стивен или нет – друзьям не суждено было узнать, виконт не раскрыл эту тайну, как Грэхем ни пытался добиться от него правдивого ответа на свои подозрения.

Леди Сэйерс не покинула Бат, поражение, возможно и даже наверняка, не первое, не лишило ее надежды устроить выгодно свою судьбу. Тем более что на курорт прибывали все новые и новые любители целебной воды и изысканных развлечений, среди которых были и состоятельные, и титулованные особы, а кое-кому удавалось сочетать в себе оба этих достоинства.

Миссис Кирни уверяла теперь, что леди Сэйерс непременно выйдет замуж до начала августа, но в качестве ее счастливого избранника назывался то один джентльмен, то другой. Мисс Рут настаивала, что это будет ее новый поклонник – совсем молодой человек, наследник большого состояния, едва ли не впервые вырвавшийся из рук своих опекунов и намеренный проводить время в удовольствиях. Леди Сэйерс была не меньше, чем на шесть лет старше этого юноши, но ни ее, ни сплетниц эта разница не смущала, так как молодой человек, пусть и происходил из семьи фабрикантов с Севера Америки, собирался вести жизнь джентльмена и проявлял явные признаки влюбленности в прелестную вдову.

Виконт Стенфорд часто виделся со своими друзьями и был так же внимателен к Мередит, как и прежде. Тетушка Кэролайн пересказывала Мередит и Джессике новости, услышанные от подруг, – в городе все уверены, что виконт и мисс Бартон вскоре обручатся, и Мередит просто не могла не считаться теперь хорошенькой, раз уж ей удалось заполучить такого замечательного кавалера.

Сама мисс Бартон отчасти была с этим согласна. По настоянию тетушки и Джессики она сменила почти весь гардероб, позволила своим локонам свободно обрамлять лицо, гладкие прически были позабыты, как надеялась миссис Спрингвуд, навсегда. Обильный стол тетушки прибавил Мередит несколько фунтов там, где их не хватало, и окрасил бледные щеки нежным румянцем. Она выглядела теперь здоровой девушкой двадцати пяти лет, которой не нужно стесняться своего возраста.

В начале апреля приехала матушка Стивена с Алисией и мисс Хаммонд, и увеличившаяся компания стала часто выезжать за город, компенсируя завтраками на траве и обедами в «Серебряном олене» невозможность участвовать в городских развлечениях из-за траура мисс Хаммонд.

Мередит нашла мисс Элизабет весьма жалкой. Бедняжка сильно исхудала, ее бледность еще больше подчеркивали черные платья, а постоянно припухшие от слез глаза словно бы полиняли и казались невыразительными.

Сочувствие к осиротевшей девушке не сделало Мередит чересчур доброжелательной к ней, она прекрасно помнила, какой дерзкой была с ней юная леди в прошлом году. Миссис Спрингвуд тотчас приняла старшую миссис Грэхем в число своих подруг, Джессика опекала мисс Хаммонд, и только Алисия скучала и обижалась на требование матери проводить больше времени дома. Девочка не могла дождаться наступления следующего лета, когда должен был состояться ее дебют в свете. А пока она вынуждена была читать книги, так как чувствовала расположение к шитью еще меньше, чем к чтению. Мередит поделилась с мисс Алисией несколькими своими романами, подходящими возрасту мисс Грэхем, а мистер Уэйнхилл любезно подарил девочке экземпляр своего драгоценного сборника.

Кто в последующие недели удивил Мередит более всего, так это мистер Уэйнхилл. Много позже, поразмыслив, она поняла, что его поведение было вполне предсказуемым, если принять во внимание его романтические настроения.

Бледная и худая, мисс Хаммонд просто не могла не обратить на себя его внимание своим несчастным видом. Когда Мередит услышала, как он впервые спрашивает мисс Элизабет, любит ли она немецкую поэзию, девушка подумала, что это обычный вопрос, заданный из вежливости или, быть может, из желания отвлечь бедняжку.

Но раз от разу мистера Уэйнхилла стали чаще замечать в обществе мисс Хаммонд, увлеченно декламирующим или указывающим ей на какие-то строки в своей книге. И мисс Элизабет почти не смотрела на виконта Стенфорда, что тоже можно было счесть обнадеживающим признаком.

– Похоже, эта бедная сиротка отвечает всем его представлениям о предмете своей страсти, – заметила как-то Мередит в разговоре с подругой. – Мисс Хаммонд бледна и несчастна, а именно так описывают девушек его любимые поэты.

– Ты думаешь, он полюбит ее? – Джессика с сомнением покачала головой. – Воображаемая и подлинная страсть ведь не одно и то же. Его поэты в своих стихах и поэмах могли восхищаться возвышенными красавицами, подобными Офелии, но женились они на полных белокурых немецких девушках.

– Боюсь, от Джереми ускользнула эта двойственность германской души, – хихикнула Мередит. – Он принимает за чистую монету все, что написано ими, и мисс Элизабет в своем нынешнем виде как нельзя более соответствует придуманному им образу идеальной возлюбленной.

– Но, когда она перестанет так бурно выражать свое горе и вернется к своим прежним формам, для него это станет неприятным сюрпризом.

– Надеюсь, к тому времени они успеют пожениться, и он обретет именно такую жену, каких выбирали его кумиры. Мне кажется, его внимание льстит ей, а его стихи и в самом деле способны отвлечь от настоящих утрат ради воображаемых горестей.

– И ты не будешь расстроена, если наш друг Джереми сделает предложение мисс Хаммонд? – задавая этот вопрос, Джессика пристально вглядывалась в лицо подруги, но оно оставалось безмятежным.

– Я не люблю мисс Хаммонд, но вынуждена признать – она подходит Уэйнхиллу в большей степени, чем я. Он старше ее, а потому сможет добиться уважения невзирая на свою одержимость поэзией. Мисс Элизабет приятно его внимание, и она полюбит его оттого только, что он не жалеет ее, как все мы, а видит в ее горе некий романтический оттенок, возвышающий ее в собственных глазах.

Мередит успела немало передумать об Уэйнхилле и мисс Элизабет, но эти ли мысли раз или два в неделю мешали ей уснуть? Была ли это зависть, ревность или обида на судьбу? Днем Мередит старалась не думать об этом, она всегда находилась или рядом с друзьями или наедине с фортепьяно, и в том и в другом случае она была слишком занята, чтобы вглядываться в глубины собственной души.

– Без сомнения, я с радостью пожелаю им счастья, – уверенно прибавила она, и Джессика успокоилась.

Миссис Спрингвуд не пришла в восторг от выбора Джереми, который до сих пор не озвучил своих намерений вслух, да этого и не требовалось – целый кружок почтенных леди наблюдал за ним и готов был предсказать каждый его шаг.

– Эта бедняжка совсем лишена характера, – заявила тетушка Кэролайн. – Джереми проглотит ее, и она будет на все смотреть его глазами. Отчасти это и к лучшему, но, видит бог, она так скучна…

Мередит припомнила кое-что из язвительных замечаний мисс Хаммонд в свой адрес, но не стала спорить с теткой. Ей на память пришли слова Джессики о том, что в их компании целых четыре человека до сих пор не составили себе партию, и она подумала, что очень скоро таких останется только двое, и забот у их друзей поуменьшится. Даже Стивен Грэхем не осмелится искать невесту для виконта, а Мередит рано или поздно оставят в покое, она надеялась, это случится раньше, чем она достигнет возраста мисс Рут.

Едва ли не самое большое недоумение ожидаемая всеми помолвка мистера Уэйнхилла и мисс Хаммонд вызвала у виконта Стенфорда. С приездом старшей миссис Грэхем и ее подопечных виконт стал реже появляться в доме своего кузена, отчасти из опасений вновь стать объектом преклонения мисс Хаммонд, отчасти потому, что накопившиеся дела, связанные с управлением имуществом, требовали от виконта много времени уделять своей почте.

Поэтому, когда солнечным апрельским днем миссис Тайт пригласила друзей покататься на лодках, виконт с удивлением наблюдал, как мистер Уэйнхилл заботливо поддерживает Элизабет, укутывает ее пледом и опекает ее зонтик и веер.

Когда вся компания выбралась на пологий берег, где слуги уже приготовили все необходимое для плотного завтрака, виконт подождал замешкавшуюся Мередит, чьи оборки цеплялись за кусты и заставляли девушку сетовать на то, что она поддалась уговорам и последовала моде.

– Позвольте, я помогу вам, мисс Бартон, – любезность виконта оказалась очень кстати, и вскоре Мередит могла продолжать путь, отделавшись лишь порванным в двух местах кружевом.

– Благодарю вас, милорд, мне следовало с большим тщанием выбирать свой туалет для пикника, – смущенно заметила она.

– Вы выглядите превосходно, розовый цвет вам к лицу, почему вы не носили его раньше?

– Носила, когда мне было семнадцать, – ответила леди.

Виконт не знал, что сказать на это, чтобы не задеть самолюбие девушки, и спросил о другом.

– Мисс Бартон, я ошибаюсь, или мистер Уэйнхилл и в самом деле очень внимателен к мисс Хаммонд?

– Если бы вы были с нами в последние дни, вы бы не задавали мне этот вопрос. Мы все осмеливаемся надеяться, что эта парочка скоро объявит о намерении соединиться и жить долго и счастливо.

– Вы говорите об этом так хладнокровно…

Мередит пожала плечами, виконт, похоже, намекал на ее собственное отношение к Джереми, как до него это сделала Джесси.

– Я буду рада пожелать им счастливого брака, больше из привязанности к мистеру Уэйнхиллу, чем из симпатии к мисс Хаммонд. Он заслуживает любящей и преданной супруги.

– Несомненно… – Стенфорд едва ли расслышал ответ своей собеседницы, его отрешенный вид говорил о глубокой задумчивости, и Мередит присоединилась к подруге, разливающей чай, а виконт устроился на уголке пледа как раз напротив Уэйнхилла и мисс Хаммонд.

7

Спустя несколько дней Мередит сидела у окна в гостиной и перечитывала письмо от матери. Миссис Бартон сообщала домашние новости и спрашивала, когда тетушка Кэролайн намерена вернуть племянницу домой.

– Вот и настало время признаться, что в мои планы не входит возвращение в Рединг, – пробормотала Мередит.

Она ждала этого вопроса и страшилась его в последние недели. Письма от миссис Бартон приходили редко, а отец и вовсе не писал Мередит, но это не означало, что они вовсе позабыли о своей дочери.

Миссис Спрингвуд поехала на два дня погостить в поместье у друзей миссис Кирни, с которыми она также была знакома уже два десятка лет, мистер Уэйнхилл сразу после завтрака прихватил какую-то толстую книгу и устремился в дом Грэхемов, так что Мередит неожиданно для себя оказалась в одиночестве.

Она обещала пообедать с Джессикой у мисс Грейвс, но отказалась от утренней прогулки, чтобы разобрать почту. Кроме письма от матери Мередит получила альбом с нотами Шопена и предвкушала, как будет раскладывать их и решать, какой из концертов она попробует сыграть первым.

В отсутствие тетушки часы визитов не приносили обычно никаких неожиданностей, поэтому Мередит была удивлена, когда горничная доложила о виконте Стенфорде. Накануне он прислал букет чудесных оранжерейных роз, которые выглядели безупречно, но совсем не пахли, и девушка подумала, что стоит поблагодарить виконта за этот милый знак внимания. Теперь, когда надобность в ухаживаниях за мисс Бартон отпала, поступки виконта могли быть продиктованы только его собственной волей, и иногда они приводили Мередит в состояние смутного беспокойства.

Виконт появился в гостиной и выглядел так элегантно, что Мередит почувствовала себя неловко в своем простом утреннем платье из кремового муслина без лишних кружев и воланов. Но Стенфорд пришел, чтобы говорить с мисс Бартон, а не разглядывать ее туалет.

После двух или трех приветственных фраз посетитель признался, что надеялся застать мисс Бартон одну, так как только что виделся с мистером Уэйнхиллом у Грэхемов, а миссис Спрингвуд сообщила о своем отъезде едва ли не всем и каждому в Бате.

– Недавно меня посетила одна любопытная мысль, – продолжил гость после того, как Мередит неопределенным возгласом отреагировала на его признание. – Сначала я понял, что испытываю некое сожаление, причину которого долго не мог найти. Однако прошло несколько дней, и я признался себе, что скучаю по тем дням, когда мы с вами участвовали в этом заговоре против бедной леди Сэйерс.

Мередит не готова была согласиться с таким эпитетом в адрес указанной дамы, едва припомнила, как позавчера леди Сэйерс в галерее громко рассуждала в кругу из нескольких джентльменов о бесконечной самоуверенности некоторых особ, вообразивших себя преисполненными всяческих достоинств, в то время как эти особы лишь бледное подобие истинных леди. Но виконт сделал паузу, и Мередит посчитала нужным ответить в шутливой манере:

– Вы предлагаете придумать что-либо подобное еще раз? Боюсь, третьего раза я не вынесу. Если какая-нибудь дама считает, что вы обязаны сделать ей предложение, я не стану вам мешать.

– В самом деле не станете? – виконт улыбнулся шутке, но взгляд его остался серьезным.

– Я буду считать, что такова ваша участь, милорд. Но, если вам и в самом деле не хватает всех этих заговоров, секретных переговоров, тайных умыслов, почему бы вам с вашим кузеном не найти подходящую пьесу и не попробовать устроить домашнюю постановку? С вашим талантом вы будете иметь успех у дам.

– И какая-нибудь из них снова вообразит, что я должен пасть к ее ногам? – Стенфорд заметно содрогнулся, как будто подобная перспектива привела его в ужас. – Что касается моего таланта… Должен вам сознаться, мне было очень легко притвориться вашим поклонником, и лишь спустя долгое время я понял, почему это не составило для меня никакого труда.

Мередит собралась что-нибудь ответить все в том же легком тоне, но спазм сдавил ее горло, и она только беспомощно улыбнулась, не понимая, что происходит. Виконту и этого было достаточно, по правде говоря, он сделал паузу вовсе не для того, чтобы выслушать ответную реплику леди.

– Может быть, мое признание неприятно удивит вас, мисс Бартон, но в нашей игре с моей стороны было очень мало… игры. Мне было приятно находиться подле вас, беседовать с вами, любоваться вашими прекрасными глазами…

– Не надо, виконт, прошу вас! – воскликнула Мередит. – Ваши слова не могут быть правдивы…

Она вскочила на ноги и бесцельно приблизилась к столу, потом повернула к камину. Джентльмен тоже поднялся и встал рядом с ней.

– Я знаю, вам внушили, что ваша внешность не соответствует представлениям о женской красоте. И я не знаю, сможет ли мое красноречие рассеять это заблуждение, но я буду искренен, если скажу, что с самых первых дней нашего знакомства думал о вас как о леди, преисполненной разнообразных достоинств.

В том возрасте, которого достигла мисс Бартон, молодые женщины обычно имеют опыт подобных бесед с джентльменами, но Мередит не могла похвастаться этим полезным опытом. Все, что она знала об объяснениях между особами противоположного пола, она почерпнула из романов и из истории любви своей дорогой Джесси и Стивена. И сейчас девушка не могла от волнения сообразить, стоит ли ей расплакаться, попросить виконта уйти, убежать самой или все-таки дослушать то, что он собирается сказать.

Победило любопытство, хоть Мередит никогда не считала себя любопытной. Она осталась и легким взмахом руки позволила Стенфорду продолжать.

– Поверьте, мисс Бартон, умная женщина просто не может быть некрасивой! И это не пустой комплимент, я много старше вас и встречал гораздо больше людей, чем вы с вашим почти затворническим образом жизни в Рединге.

Здесь Мередит могла бы уколоть его, заметив, что весь опыт виконта не помог ему избежать неприятностей с первой же леди, которая проявила настойчивость в своем стремлении выйти за него замуж, но в ту минуту девушка как-то утратила свое обычное здравомыслие и присущую ей склонность к поддразниваниям. Даже Стивен Грэхем иногда был неспособен насмешничать, что уж говорить о растерянной молодой девушке, с которой то ли говорят о нежных чувствах, то ли спорят, опровергая ее взгляды на жизнь и самое себя!

«Что ж, по крайней мере, он считает меня умной», – подумала Мередит.

– Даже будь вы одарены менее приятной внешностью, я бы восхищался вашим обаянием, но вместо этого мне приходится доказывать вам, что вы можете покорить мужчину, если только он способен отделить подлинное от наносного!

– Пусть вы уверены в своей правоте, зачем вы мне все это говорите? – не без труда пролепетала Мередит.

– И в самом деле зачем, мисс Бартон? – виконт замер с недоумением, как всадник, который услышал позади чей-то крик и резко придержал поводья после отчаянной скачки и не знает теперь, что ему делать, двинуться дальше шагом или галопом поскакать обратно.

Но его смятение продлилось недолго, Стенфорд чуть встряхнул головой, словно бы прогоняя ненужные сомнения, и ступил на прикаминный коврик, разделявший его и Мередит.

– Мисс Бартон, наверное, было бы гораздо правильней, если бы я просто пришел и признался, что мечтаю о том, чтобы то, что возникло между нами в силу необходимости, превратилось в подлинные чувства, но я хотел сперва подготовить вас, может быть, даже услышать слова одобрения…

– Вы не шутите? Вы в самом деле не шутите?

Виконт сделал еще шаг и наклонился к Мередит. На мгновение ей стало страшно, словно это само Провидение нависло над ней и подталкивает туда, куда сама она ни за что бы не осмелилась повернуть.

– Мисс Бартон, привычка видеть вас рядом переросла в необходимость. Я уверен, что хочу любить вас, и я буду любить вас долгие-долгие годы, если только вы мне это позволите.

Мередит запрокинула голову, чтобы заглянуть в его глаза, такие же непрозрачно-темные, как у нее самой в этот момент.

– Я… не думала о том, что вы и я…

– Уверен, что не думали, – поспешил поддержать ее несвязный лепет виконт. – Вы слишком чисты душой, чтобы все это время скрывать от ваших друзей какой-то свой умысел, отличный от придуманного нами. Я и сам, как говорил уже, прозрел лишь недавно, и вовсе не требую от вас немедленно решить, согласны ли вы на настоящую помолвку или же никогда не сможете посмотреть на меня иначе, чем на друга и союзника.

– Так вы делаете мне предложение? – Мередит вдруг подумала, что виконт так многословен и в то же время не сказал самых простых и важных слов.

Нужных слов, как тут же поправила она себя. Выходит, все-таки нужных?

– Разве я еще его не сделал? – Стенфорд виновато склонил голову, на мгновение напомнив Мередит своего проказливого кузена. – Прошу прощения, мисс Бартон, я подумал, что из моих слов вам уже все ясно, но, если это не так, со всей учтивостью прошу вас обручиться со мной. Вы можете назначить какой угодно срок нашей помолвки, лишь бы за это время вы сумели понять свои чувства ко мне.

Так вот что тревожило ее бессонными ночами! Вовсе не страх перед объяснением с отцом и не ожидание новых оскорблений от леди Сэйерс. Какие мысли гнала она от себя с упорством пробирающегося через бурю корабля? Они вернулись и закружились вокруг нее, если бы захотела, она бы могла их увидеть – боязнь лишиться интересного собеседника, заботливого друга, невозможность каждый день любоваться его благородной осанкой и игрой солнечных бликов в отросших по последней моде волосах, видеть одобрение в его взгляде, когда она играет… И самая коварная, самая недостойная мысль – ей не хочется, чтобы его проблемы разрешились, ведь тогда ему не нужно будет находиться с ней рядом!

Неудивительно, что Мередит скрывала эти мысли от себя самой, убеждала себя, что беспокоится о покинутом доме, о состоянии Джессики, о чем угодно, только не о том, что до дрожи волнует ее на самом деле.

Разве может с ней произойти чудо? Разве она его заслужила? А разве нет?

– Я расстроил вас, мисс Мередит? – виконт смахнул кончиком пальца слезинку с ее щеки.

– Нет, это все я, я сама, – непонятно ответила она. – Обещаю вам, я не буду больше расстраиваться. Вы правы, я смогу полюбить вас, это кажется мне теперь таким простым и правильным…

Виконт позволил себе облегченно улыбнуться – он не ошибся в ней. Он поможет ей позабыть о том времени, когда окружающие все время требовали от Мередит быть примерной дочерью, или фигурой в чужой для нее партии, или кем-то еще… Она удивится, когда узнает, как мало он потребует от нее – только позволить ему сделать ее счастливой.

– Я боялся, что вы не почувствуете, как притягиваете меня, и мистер Уэйнхилл займет место в вашем сердце… Как я был рад, когда узнал о его дружбе с мисс Хаммонд… Я готов простить ей за это всю назойливость, много лет отравлявшую мне поездки к Грэхемам.

– Леди Сэйерс вы тоже готовы простить?

– Я готов выразить ей свою благодарность. Если бы она не нарушила привычное течение моей жизни, кто знает, какой бы повод пришлось придумывать мне, чтобы быть рядом с вами…

– Странно, что наши друзья не пытались соединить нас, они ведь все время думали, как найти для меня и Уэйнхилла подходящую партию…

– Очень давно я раз и навсегда запретил Стивену обращать мое внимание на молодых леди, его вкус слишком сильно отличается от моего… И мой бесстрашный кузен предпочел не измерять глубину моего гнева. И потом, люди часто не замечают того, что находится совсем близко. Мы каждый день были рядом, но они не видели нас вместе, просто не могли увидеть, потому что для них это была всего лишь уловка…

– Как это странно… Я, наверное, не сразу смогу привыкнуть считать вас своим женихом.

– Я буду помогать вам, – серьезно ответил Стенфорд и осмелился поцеловать ее.

Леди не противилась, и ободренный виконт взял ее за руки.

– Если бы леди Мюриэл сказала мне теперь, что мы с вами словно бы давно помолвлены или даже женаты, я бы с ней согласился, – задумчиво прибавил Стенфорд. – Это ли не признак того, что мы подходим друг другу?

– Мне тоже иногда казалось, что наши беседы и прогулки будут неизменными, хотя они должны были прекратиться, едва леди Сэйерс перестанет считать вас своей собственностью.

– Что ж, мы на многие вещи смотрим одинаково и при этом у нас достаточно разногласий, чтобы не скучать всю оставшуюся жизнь.

– Наши друзья не дадут нам покоя своими расспросами. Давайте будем хранить тайну как можно дольше, Гилберт. Пусть они сами догадаются, – попросила Мередит.

– Как вам будет угодно, милая мисс Бартон. Ваша подруга, миссис Грэхем, достаточно проницательна, чтобы заподозрить нас в еще одном тайном сговоре, к счастью, сейчас она слишком занята своими семейными заботами, но, едва ее свекровь и мисс Алисия уедут, а мисс Хаммонд обручится с вашим другом Джереми, миссис Грэхем задастся вопросом, почему мы с вами ведем себя по-прежнему, когда надобность в притворстве миновала.

– Что ж, она заслужила немного моей скрытности, если вспомнить, что она не сразу призналась мне в своей любви к Стивену, – Мередит готова была болтать о чем угодно, лишь бы вот так стоять рядом с ним и смотреть, как он улыбается.

– Мой кузен также заслуживает, чтобы его немного помучили неизвестностью. Боюсь, раньше всех заметит очевидное ваша тетушка.

– Тетю Кэролайн трудно провести, – согласилась Мередит. – Но она сейчас в большей степени озабочена делами Джереми.

– Значит, пока есть время только для нас двоих, и мы должны этим воспользоваться.

– Если бы я хотя бы догадывалась, что так все обернется, я не стала бы выслушивать все эти отвратительные вещи от леди Сэйерс, я бы сама, первая сказала ей, что это она должна оставить вас в покое, не правда ли, Гилберт?

– Вы совершенно правы, Мередит, но кто знает, сколько бы мне понадобилось времени, чтобы осознать свое подлинное отношение к вам? – скорее всего, виконт хорошо знал ответ на свой вопрос, но не стал пугать Мередит. Насколько он успел изучить характер этой молодой леди, ее проще убедить последовательными рассуждениями, нежели излишне пылкими признаниями. Хотя, вполне возможно, в будущем его ожидает еще не один сюрприз, натура мисс Бартон таит в себе немало истинно женских противоречий.

Мередит же все еще думала о роли леди Сэйерс в своей судьбе.

– Наверное, я должна утешать себя тем, что не зря терпела оскорбительное поведение леди Сэйерс, – наконец сказала она.

– О, конечно же, не зря, моя дорогая. Вам ведь еще предстоит знакомство с моей матушкой.

Примечания

1

Генрих фон Клейст. «Пентсилея». Перевод Ф. Сологуба и А. Чеботаревской.

Content

Элен Бронтэ
Подсадная невеста

Часть 1

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 2

1

2

3

4

5

6

7

Примечания