Максим Лигай

Откровение Сьюзан Кэрролайн

Работай над очищением твоих мыслей. Если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и дурных поступков.

(Конфуций)

Глубокие мысли – это железные гвозди, вогнанные в ум так, что ничем не вырвать их.

(Д.Дидро)

Из двух ссорящихся виновен тот, кто умнее.

(И. В. Гете)

Пролог

Я прокрадываюсь в собственную квартиру.

Тихо снимаю обувь. Прохожу в свою комнату и вижу саму себя со стороны. Я сплю в своей кровати.

Какова глубина моего безумия – я не знаю, но зато знаю, что гулять в уголках моего сознания крайне опасно. Оно затягивает и полностью поглощает трезвое мышление, не оставляя ничего, кроме сумасшествия.

Я поднимаю руку, в которой зажат пистолет. Целюсь в саму себя.

«Спустить курок или нет?»

Начальная стадия

Говорят, одно мгновение решает все. Человек может потерять целую жизнь за одно мгновение. Одно мгновение может сделать его богатым или бедным. За одно мгновение он может влюбиться или, наоборот, кого-то возненавидеть. Я же за одно мгновение потеряла самое драгоценное, что было в моей жизни, – свою дочь.

Ей было тринадцать. Она шла домой из школы. Подошла к перекрестку, посмотрела по сторонам, как я ее и учила, подождала, пока загорится зеленый, и принялась переходить дорогу. Водитель, который ее сбил, был пьян. Он не затормозил… Не сделал этого даже тогда, когда почувствовал, что наехал на что-то большое. Ей переломало практически все кости, а тело превратилось в кровавое месиво. Я с трудом ее опознала. Разум не хотел верить, цеплялся за любую надежду, но ее портфель говорил сам за себя.

С того момента прошло несколько лет. Я потихоньку смирилась с мыслью, что ее нет. Да, это было трудно. Пришлось под давлением матери переехать в другую квартиру, сменить обстановку. В старом доме все напоминало о ней. Я слышала ее дыхание и ее смех, когда принимала ванную, садилась за стол, готовила, смотрела телевизор. Это было ужасно.

Въезжая в новую квартиру, я старалась убедить себя, что жизнь потихоньку приходит в норму. Старалась поверить, что, возможно, моя дочь сейчас в лучшем мире.

– Милая, этот дом мне по душе. Глянь, какие большие окна, и какой открывается вид. Не то, что старая, где был мрак.

– Мам, да перестань. Та квартира тоже была хорошей, – я постаралась улыбнуться.

– Ну, не буду спорить. Но я рада, что ты решилась на это. Не зря я потратила столько времени, убеждая тебя переехать. – В ее глазах на мгновение отразилось сожаление, которое тут же сменилось материнской нежностью. – Я люблю тебя!

– Спасибо, ма, – ответила я. – И я тебя! Очень-очень!

Мы обе рассмеялись.

– Когда уже я увижу твоего ухажера? – она заговорщически мне подмигнула.

– Мам, ты же знаешь, я ни с кем не встречаюсь. И пока не собираюсь встречаться. У меня сейчас полно дел. Да и работа не ждет. Отдыхать хорошо, но работать надо.

– Да. Ты права. Поступай, как знаешь. Если честно, я рада, что ты вновь возьмешься за нее. Нечего балду гонять. Когда нечем заняться, в голову лезут всякие мысли… хотя в твоей работе, может быть, так и надо, но… В общем, ладно, детка, спасибо за чай, я пойду. Твой отец, наверное, заждался меня. – Она опустила глаза при слове «отец», как бы невзначай. Однако этот жест все сказал сам за себя: отец меня еще не простил и не сменил своей точки зрения. Он считал, что это я виновата в смерти дочери. Впрочем, какое-то время и я так считала. Ведь я не пошла в тот день ее встречать. Я проспала.

Но у нас с отцом всегда были натянутые отношения. Он не любил меня.

Тем не менее, я не подала виду.

– Привет передавай ему. И горячо поцелуй.

Мы обе встали из-за стола и направились в коридор. Я сняла с вешалки ее пальто и подождала, пока она наденет обувь.

– Хорошо, милая. – Она взяла пальто и начала его надевать. – Он, наверное, сейчас смотрит эту свою передачу – про мебель. Хочет обставить квартиру всем современным оборудованием, которое существует на этом свете. – Она закатила глаза. – Эх… старый болван. – И добродушно рассмеялась. – Надо же мне было его встретить… но все же я рада. Я его до сих пор люблю. И желаю, чтобы ты тоже встретила свою любовь.

– Мам, я уже ее как-то встретила.

– Которая потом убежала при первых признаках твоей беременности?! Вот так любовь!

– Ну, мы с ним нормально разошлись.

– Детка, нормально – это когда отношения еще не зашли так глубоко. Вот это, я считаю, нормально. А то, что сделал он… Мужчина еще называется.

– Мам, ну прекрати. Это уже давно в прошлом.

– Ладно, солнце. Что-то я опять заболталась и несу всякую ерунду. Ладно, давай. Не грусти тут. Пока-пока. – Она открыла дверь и ушла, оставив меня одну в новой квартире.

Захлопнув дверь, я направилась на кухню, чтобы убрать кружки и помыть посуду. По дороге я напевала песню «эй, Джуд!» И почему она всплыла у меня в памяти?

«Надо срочно начинать работу над новой книгой. Иначе Алиса меня повесит».

Алиса была моим «начальником» в книжном деле. Она редактировала, убирала все то, что не нужно, по ее мнению, в моих романах; а также занималась тем, что давала мне пинок под зад, если работа над новой книгой застревала. Дело в том, что я не очень-то и успешная писательница. Мои книги расходятся средним тиражом, чего, в принципе, мне хватает, но, конечно же, хотелось бы урвать кусок побольше.

«Помою посуду. Распакую оставшиеся вещи и займусь новым романом».

Когда все дела были сделаны, я села за свой рабочий стол, который представлял собой обычное деревянное сооружение, заваленное всякими бумажками, тетрадками, записями и заметками. Открыла ноут, нажала кнопку «power» и стала ждать, когда компьютер проснется. Пока он приходил в себя, я думала над сюжетом. В голове было несколько мыслей, но не было между ними связи. Я открыла один из своих блокнотов, которые лежали на столе, нашла свободное место, записала туда свежие мысли. Затем снова начала думать над сюжетом.

Я всегда писала о том, что было в моей жизни. Я не обладала таким воображением, чтобы строить целые соборы и города, выдумывать каких-то интересных персонажей. Да и мне казалось, что так получается правдивее.

В общем, в своем романе я собиралась рассказать о женщине, которая потеряла дочь. Но потеряла не так, как я. Ее дочь убили, и полиция не справилась с расследованием этого дела, и моя главная героиня сама решила довести его до конца. Однако дальше я не знала, о чем писать. Я не знала, как сделать роман таким, чтобы он завораживал читателя. В мире наверняка существуют тысячи таких же типичных сюжетов. Я хотела чего-то большего. Но не знала, что придумать. Сама идея о том, что потерпевшая мать собирается расследовать убийство своей дочери, мне нравилась, однако этого было мало.

«Надо придумать что-нибудь еще».

И тут раздался звонок, который оборвал мои мысли. Наверное, все писатели ненавидят этот звук. Особенно, когда находятся в разгаре разработки новой идеи.

Телефон находился в коридоре, поэтому мне пришлось встать. Раньше, в старой квартире, он стоял у меня на столе. И мне не надо было подниматься и куда-то идти.

Я подошла к телефону.

– Слушаю.

Молчание.

– Алло, – я закатила глаза. – Зачем звоните, если молчите?!

И тут послышалось дыхание – кто-то тяжело вздохнул. Затем последовали короткие гудки.

– Мама! Мама! Мамочка!

Я слышала голос своей дочери в темноте, но не могла понять, откуда он исходит. Я стояла в лесу. Была ночь. Мрак, казалось, окутал все деревья, и насмехался над моей беспомощностью.

– Джули! Джули! Где ты, милая? Мама идет. Потерпи еще немного! Я сейчас!

Но я не знала, куда идти. Не знала, в какую сторону бежать. Мое сердце билось – вот-вот выскочит из груди. Я еле сдерживала себя, чтобы не заплакать.

– Мама! Мне страшно! Тут темно!

И тут раздался крик, словно моей девочке причинили ужасную боль.

– Мерзавцы! Оставьте ее! – закричала я, а в ответ получила лишь ухмылку темноты.

– Мама! Они идут! Они хотят убить меня! Пожалуйста, мама, помоги…

И тут я проснулась. Мокрая от пота. Сон был такой явный, как будто все было наяву. Сердце все еще колотилось, как бешеное. Я бросила взгляд на часы. 3:37. Можно было еще поспать, но я знала, что уже не усну. Хотелось плакать. И курить. Но курить я бросила, а плакать – это для слабых. По крайней мере, я внушала себе эту мысль на протяжении всего того времени, что жила без Джули.

Я встала и пошла в ванную. В этой квартире ванная комната была смежной с туалетом, поэтому я заодно решила сделать «пи-пи» после сна. Спустила трусики и села на унитаз. Сделав «неотложное дело», я подошла к зеркалу.

Я смотрела на девушку, которая пережила самую ужасную трагедию в своей жизни – похоронила дочь. Однако выглядела она довольно молодо для своих лет. Мне было под сорок, но из зеркала на меня глядела девушка, которой, казалось, было под тридцать. Морщин пока не было. Голубые глаза не потеряли еще способности привлекать мужской пол. Лицо, обрамленное каштановыми волосами, выражало детскую непосредственность и в то же время какую-то взрослую значимость. Мне невольно захотелось рассмеяться при мысли о том, что я, быть может, чересчур высокого мнения о себе. Однако я заплакала. Если бы кто-нибудь знал, что у меня творится в душе, то сошел бы с ума. Казалось, я разучилась контролировать свои эмоции. Я даже сама себе удивилась. Я хотела смеяться, а наружу вырвался плач. Я стояла, держась за раковину напротив зеркала, и плакала.

– Мама? Ты плачешь? – внезапно раздался голос Джули.

Я вздрогнула. Глянула в зеркало и увидела, что сзади меня стоит моя дочь. Ее лицо было в крови, вместо глаз были пустоты, заполненные мраком. Руки вывернуты неестественным образом, словно она пытается изобразить юбку, которая задралась вверх.

Я резко повернулась, и случайно задела стакан, в котором стояла моя зубная щетка. Послышался звон стекла. Сердце от страха провалилось куда-то в желудок. Джули протянула ко мне свои сломанные руки и сделала шаг. Я отступила и почувствовала боль в ноге – осколок разбитого стекла впился мне в ногу. Я почувствовала, как первая капля крови испачкала пол. И тут…

Я проснулась. Вся в поту. Сон. И еще сон. Какой ужас.

Я бросила взгляд на часы. 10:27. Уже время вставать. Поднялась, подошла к окну, отдернула шторы. Солнце ударило мне в лицо, и я наконец-то пришла в себя.

«Это всего лишь сон, Сью. Не сходи с ума», – успокоила я себя. Отвернулась от окна, и тут почувствовала неприятную боль в ноге.

«Какого черта?!»

Присев на край кровати, я подняла ногу, чтобы глянуть на стопу, и увидела запекшуюся кровь. Мое сердце вновь заколотилось, как бешеное; я побежала в ванную. Включила свет, бросила взгляд на пол.

Зубная щетка и разбитый CTS.KS.H. Один маленький осколок был запачкан кровью, и рядом с этим осколком пол был немного красноват.

– Детка, – мама говорила почему-то тихо, видимо, отец еще спал. – Это всего лишь сон. Успокойся. Приди в себя.

Я стояла в коридоре, держа кое-как трубку. Руки все еще дрожали.

– Сон?! А как тогда объяснить разбитый стакан и кровь?..

– Ты же знаешь сама. Возможно, ты ходила во сне. У тебя в детстве часто такое было.

– Мам, это было в детстве. Давно.

– Малышка, не переживай. Это просто сон.

– Может быть, она еще жива. Может быть, этот сон не просто сон…

– Милая, такое бывает только в кино. – Пауза. – Или в книгах. Ты просто чересчур переживаешь по поводу своей работы над книгой, вот и лезут в голову всякие мысли. Слушай, я понимаю, Господь тебе дал нелегкую ношу, но ее надо пронести. Я знаю, дорогая, ты сильная. Ты со всем справишься. Может быть, на тебя действует то, что ты живешь одна?! Если хочешь, можешь переехать к нам. Пожить пока у нас.

– Мам, ты же знаешь, что не хочу. Я тебе еще тогда сказала.

– С отцом я поговорю, если…

– Дело не в отце. Мне надо справиться самой.

– Ну, как знаешь. Я тебя люблю. Если вдруг решишь приехать к нам, знай, наши двери всегда открыты для тебя, солнце.

– Хорошо, мам. Спасибо. Да, ты права, это всего лишь сон, и я опять начала ходить во сне.

– Умничка. Молодец. Держись этой мысли и не копай глубоко. Иначе это может плохо кончиться.

– Хорошо. Спасибо, ма. Люблю тебя.

– И я тебя, дорогая.

– Ну, ладно тогда. Спасибо, что выслушала. И отцу привет.

– Хорошо. Передам. Целую. Пока.

– Пока.

Я положила трубку. Постояла минут пять в таком положении – одна рука на телефоне, другая – уперлась в стену. Затем окончательно убедила себя, что это всего-навсего сон, и пошла убирать пол от осколков.

Общие штрихи

Под вечер я села за работу. Начала расписывать сюжет в блокноте. Придумала персонажей. Затем включила ноут и принялась писать. Писалось легко. Я даже удивилась. После такого перерыва, плюс бесконечная депрессия, воспоминания о дочери… не знаю, но руки словно печатали сами.

В моем сюжете мать-одиночка теряет дочь. Но ее дочь убивают. Я начала расписывать, как она возвращается из школы, и тут на нее нападает маньяк, который орудует на протяжении нескольких лет в маленьком городке под названием Брэклэнд. Он тихо подходит сзади, бьет по голове. Удар настолько сильный, что девочка теряет сознание.

Вдоль дороги, по которой шла девочка, тянется полоса деревьев, образуя небольшую лесополосу. Вот туда он ее и отнесет – сначала изнасилует, и только потом задушит. Ему всегда нравился процесс удушения. Именно, когда он начинал душить своих жертв, он получал неимоверно сильный оргазм. Убийство, насилие, удовольствие… Вот такого я придумала мерзавца.

Я так прониклась этой сценой, что не заметила, как пролетело несколько часов. Я расписывала сцену убийства по несколько раз, чтобы потом выбрать ту, которая понравится мне больше. Странно, но в то мгновение я даже на миг забыла, что потеряла свою дочь. Я словно сама была маньяком и убивала ту бедную девочку. Возможно, цена успеха любого писателя зависит от того, насколько он сам маньяк, убийца, любовник, психолог и т. д. Ведь писатель должен уметь входить в роль любого персонажа, вымышленного его собственной фантазией.

Затем, когда мой отрицательный герой уже почти разделался со своей жертвой, зазвонил телефон. Раздражающий звон прорвался мне в уши, буквально выдернув меня из придуманной мной реальности. Я вышла из нее с трудом – так хотелось остаться. Ведь в моем воображении я была богиней. Это чувство не сравнится ни с чем.

– Сьюзан Кэрролайн у телефона, – отчеканила я в трубку сквозь зубы, пытаясь скрыть раздражение.

В ответ – молчание.

Я не стала ничего говорить. Просто решила повесить трубку, как вдруг мужской голос сказал:

– Я знаю, кто убил вашу дочь, – после чего я услышала короткие гудки.

Внутри у меня все сжалось.

– Мама! Я уже не могу! Почему она не может оставить меня в покое? – Я рыдала. У меня была истерика.

Мать на другом конце линии с сочувствием вздохнула.

– Детка, успокойся. Я с тобой. Давай, собирай вещи. Приезжай к нам. Твоя комната пустует, так и ждет, когда ты вернешься обратно.

Я вытерла слезы. Попыталась прийти в себя. Потом ответила:

– Нет. Я не могу. Мне надо работать, а я боюсь во время работы переезжать в другое место. Книга может не пойти.

– Да пес с этой книгой. Я позвоню твоей Алисе и договорюсь, чтобы тебе отсрочили выход нового романа.

– Нет. Не надо. Алиса подумает, что я уже не в состоянии сама с ней поговорить. Спасибо, мам! Но я справлюсь.

– Ну, как знаешь. Я за тебя очень переживаю. Если хочешь, я могу пожить у тебя.

– Нет. Только не это. Отец разозлится на меня еще больше.

– Отец никогда на тебя не злится. С чего ты взяла?! – Мать до сих пор пыталась сделать вид, что у нас самая крепкая на свете семья.

Я промолчала. Затем сказала, что люблю ее, и попрощалась.

– Я тебя тоже, детка. Если что – сразу звони.

– Хорошо, – ответила я и повесила трубку.

«Хватит звонить матери по любому пустяку.

Только заставляешь ее переживать», – сказал мой внутренний голос.

– Да, – ответила я пустоте. – Возможно, это был какой-то поклонник моих книг.

Раньше ко мне звонили разные люди, пытаясь познакомиться со мной, назначить встречу. Они говорили, что им нравится мое творчество, что они прочитали почти все мои произведения. Однако я отклоняла их предложения. Начать встречаться с каким-нибудь моим фанатом – все равно, что начать встречаться со школьником старших классов. Порой звонили люди, которые мне угрожали. Поэтому, позвонив своей матери, я просто вновь выплакалась ей насчет Джули, а тот факт, что какой-то сумасшедший мне сказал, что знает убийцу моей дочери, я опустила. Моя мама, скорее всего, предположила бы, что это всего-на-всего поклонник, который повернулся на моих романах. В какой-то степени я и сама так предполагала.

«Возьми себя в руки, черт возьми. Хватит уже бесконечно вспоминать старое. Ее нет. Ее не убили. Просто несчастный случай», – голос не умолкал.

– Хорошо. Надо собраться.

Я пошла в ванную. Привела себя в порядок. Вернулась в комнату, села за рабочий стол, и снова попыталась уйти в роман.

Девочку я назвала Джули. Долго думала над именем, но ничего придумать не смогла. Пускай будет Джули, подумала я. Быть может, это поможет мне отпустить свою дочь. Как говорится – клин клином…

По правде говоря, я не только дала этому персонажу такое же имя, какое было у моей дочери, но я и одела ее так же, как свою дочь в тот день, когда потеряла ее. Тот же портфель, та же куртка, те же джинсы. И мне не было трудно. Я просто писала, и даже, казалось, забыла, что у меня когда-то была дочь.

Утраченное сокровище Сьюзан Кэрролайн

Глава 1

Уроки закончились рано. Один урок отменили, и Джули была этому рада. Сегодня она придет домой раньше обычного и сможет сразу начать делать уроки, чтобы побыстрее их закончить и посмотреть свой любимый мультик. Однако она не предполагала, что сегодня будет ее последний день.

Мужчина, которого в Брэклэнде все называли сокращенно «Джо», стоял возле дороги, делая вид, что читает газету. На самом деле он ждал ее, Джули. Он давненько за ней приглядывал. Ее светлые волосы, милые черты лица возбуждали его. Сегодня она была одета в джинсы и красную кофточку. Красный цвет сводил его с ума. Особенно, когда он был на такой милой девочке, как Джули.

Он дождался, когда Джули прошла мимо него, напевая какую-то детскую песенку, затем свернул газету и последовал за ней. Теперь оставалось выбрать подходящее время и ударить ее по голове. Пока мимо проезжали машины, он разглядывал ее портфель. Светло-голубой, с каким-то интересном рисунком. Он напоминал ему портфель другой девочки, которую он убил в прошлом году. Прищурив глаза, Джо попытался разглядеть картинку: маленький мышонок держит в руках кусочек сыра.

Хе, усмехнулся он. Я – маленький мышонок, а вот она – сыр. И сейчас я его съем.

Настал, наконец, тот момент, когда на дороге никого не стало, а были только он, и она, идущая впереди. Боже! Как ее голос его возбуждал. Член буквально рвал трусы.

Он быстро подбежал к ней и со всего размаху ударил по голове, прервав пение. Он не дал ей упасть, сразу подхватил и унес в сторону.

Вдоль дороги тянулся лес. Туда он ее и потащил, чтобы закончить начатое. Пока он шел, девочка потихоньку начала приходить в себя. Открыв таза, она хотела было закричать, но Джо закрыл ей рот рукой.

Впрочем, его возбуждал крик, зовущий на помощь, но сейчас они были еще не так далеко от дороги. Кто-нибудь мог услышать. Поэтому, чтобы быстрее получить удовольствие, он ускорил шаг.

Когда они оказались на безопасном для него расстоянии, он открыл ей рот. Более того – отпустил ее. Ему нравилось сначала играть со своей жертвой.

Она начала убегать. Джо немного подождал, потом побежал следом. Ее истеричные крики приводили его в бешенство. Как же было здорово! Он был так возбужден, что, казалось, кончит, если дотронется до своего паха.

Он ее догнал. Взял за волосы и с силой дернул к себе. Она подалась как кукла. Упала на землю, он сел сверху – осторожно, чтобы не раздавить. Только тут он заметил, что ее глаза мокрые от слез.

– Ты плачешь?! – спросил он.

Ее глаза были затуманены сильной болью в голове. Вырванный клочок волос плавно падал на землю.

– Не плачь, – продолжил Джо. – Дядя Джо хочет поиграть с тобой.

И он начал ее раздевать. Когда она начинала кричать, он бил ее по лицу. Один удар, и из ее носа потекла кровь. Второй удар – ее нос превратился в мясо. Под глазами появились отеки. Когда она перестала кричать, а просто лежала неподвижно, в полузабытье, он вошел в нее. Почувствовал, как член проникает внутрь, рвет все на своем пути. И тут же кончил. Но кончил не в нее.

Он убивал на протяжении нескольких лет, поэтому достаточно наловчился, чтобы его не поймали. Он кончил в баночку, которую взял с собой.

Затем, удовлетворив свою похоть, он начал ее душить. И…

…тут зазвонил телефон.

Я вновь с трудом вернулась в реальность. Только с третьего звонка поняла, что происходит, – «и для того, чтобы этот звук перестал меня тревожить, надо поднять свою задницу и направить ее в коридор, чтобы ответить на звонок». Ужасно, но именно так порой мне удавалось отличить реальность от бредятины – пошаговым «думанием».

Я подошла к телефону. Он продолжал настойчиво кричать. И тут почувствовала страх. Вдруг это опять он?! Что мне сказать? Что мне сделать? Или лучше вообще не отвечать?

Так, соберись, сказала я себе. Вдохни поглубже и подними трубку. Если это снова он – пошли его куда подальше и возвращайся за работу.

Глубокий вдох, и я сняла трубку. Отвратительный звон прекратился.

– Слушаю, – сказала я в трубку, затаив дыхание.

– Сьюзан? Это я – Алиса.

Я с облегчением выдохнула.

– Привет, Алиса.

– Я звоню, чтобы узнать – как ты там, родная?

На самом деле Алиса никогда не звонила по этому поводу. Ей было плевать на меня, так же как и на других писателей, с которыми она работала. Ее волновала лишь своя репутация и деньги. Впрочем, как большинство этой гребаной планеты.

Я чуть ли не рассмеялась при этой мысли. Но сдержала смешок. Оказывается, я могу думать глобально.

– Отлично, Алиса, – ответила я.

«Сейчас она спросит насчет новой книги», – сказал мне мой внутренний голос. Так и произошло:

– Как там продвигается работа над книгой?

Алиса, ты непредсказуема, подумала я. И сама поразилась своему сарказму.

– Отлично. Все хорошо. Пишу, как не писала раньше. Прямо ухожу с головой в роман.

– Вот и отлично. Понимаю, потерять дочь – истинная трагедия, но в мире полно людей, которые теряли своих любимых, родных, поэтому я тебе давно хотела сказать – кончай реветь и принимайся за дело! – она слегка рассмеялась. – Работа отвлекает и помогает быстрее забыть горе.

Я мысленно ее послала, а вслух ответила:

– Да, спасибо. Я и сама это понимала, просто не могла смириться.

– Да ладно. В конце концов, ты потеряла дочь. Некоторые растут без родителей.

Я еще раз мысленно ее послала.

– Наверное, ты росла без родителей.

– Что?!

Тут я поняла, что ляпнула свою мысль вслух. Чертыхнулась и ударила себя в лоб.

– Ничего, – сказала я быстро. – Я говорю, что, наверное, им тяжело.

– Да, наверное, – Алиса не заметила. Хотя, может, просто сделала вид. Но мне было плевать. – В любом случае, дорогуша, я жду готовый роман к концу следующего месяца. Ты уж постарайся.

– Хорошо, Алиса. Будет сделано, – я говорила на позитиве, но на самом деле мало было чему радоваться: я только начала его расписывать.

– Вот и умничка. Ну ладно, я пойду. Надо еще кое-кому позвонить.

– Хорошо.

– Пока-пока, – и она повесила трубку.

Была бы моя воля, я бы давным-давно ее удавила. Раздавила бы как таракана.

Я вернулась обратно за рабочий стол. Села, прочитала написанное. Хотела было начать печатать, как вдруг вновь раздался звонок.

«Проклятье! Эти звонки когда-нибудь прекратятся?!»

Я ответила на звонок. Думала, это Алиса.

– Я же сказала, что напишу. Что вам еще надо?

– я пыталась скрыть недовольство.

Однако это была не она.

– Здравствуйте. Я вам уже звонил вчера, – начал мужской голос, и мое сердце тут же провалилось в желудок. – Извините, что повесил трубку, – тон был такой, словно мужчина на том конце линии улыбался.

Я собралась, взяла всю свою волю в кулак, и сказала.

– Что вам нужно? Что вы от меня хотите?! Вам заняться нечем? Или вы так помешались на моих романах, что просто так набираете мой номер телефона? Поиздеваться решили над чужим горем?!

– Миссис Кэрролайн…

– Мисс. Я разведена, – перебила я его. Это выглядело нелепо, но я хотела показать ему, что настроена серьезно.

– Мисс Кэрролайн, я не читал ваши книги. Я не люблю читать. Я люблю смотреть фильмы или играть в компьютерные игры.

– Компьютерные игры? – удивилась я. – Сколько вам лет?

Складывалось впечатление, что мужчине лет 30 или даже 40, но никак не 18 или 20. Хотя точной границы, когда человек уже не играет в компьютерные игры, нет. Поэтому глупо было спрашивать насчет его возраста.

– Это не важно. Важно то, что я знаю.

– Если вы сейчас…

– Да, я знаю, кто убил вашу дочь.

Тут я взорвалась. Не могла дальше выносить это дерьмо.

– Заткнитесь! Слышите меня?! Это был несчастный случай! Ты, ублюдок! Слышишь меня?! И перестань мне названивать! Идиот долбаный! – Я начала дрожать – то ли от ярости, то ли от страха. Сама не понимала.

– Успокойтесь. Я знаю, вы думаете, что вашу дочь случайно сбила машина. На самом деле, это был просто удачный предлог.

– Удачный предлог?! О чем вы говорите? И как вы смеете…

– Да, – перебил меня незнакомец. – Так может повезти только раз в жизни, если говорить о заговоре. На самом деле ваша дочь была убита, и убита совсем недавно, потому что это я ее убил. Если не верите – отправляйтесь на «Грин роуд». Езжайте прямо, пока не увидите поворот налево. Но не поворачивайте. За поворотом находится старая часовня. Остановитесь на углу, выйдите из машины и ступайте в лес. Идите по направлению к озеру. Там будет стоять небольшой домик. Он когда-то принадлежал одному рыбаку. Там и найдете тело вашей дочери.

И он отрубился.

Я стояла и не могла прийти в себя.

«Что за чертовщина?!»

Место преступления

Успокоившись, я начала думать, что делать дальше. Я сидела на кухне, но мои мысли были далеко. В шоковом состоянии я бы наделала глупостей, а теперь, когда я могла мыслить трезво, надо было принимать какое-то решение. Долго так продолжаться не должно. В конце концов, мне надо работать, а не отвлекаться. Звонить матери – все равно, что разговаривать с собой. Поэтому эта мысль быстро полетела в мусорный ящик. К тому же, не хотелось лишний раз ее тревожить. Она и так настрадалась из-за меня.

«Полиция», – сказал мне внутренний голос.

Нет, тут же подумала я. Вдруг это просто фальшь. Может быть, никакого трупа и нет. Просто кто-то решил поиздеваться надо мной. Еще подумают, что сумасшедшая. Поднимут шумиху. Напишут в газетах. Еще скандала не хватало.

«Тогда поезжай и проверь сама».

Нет. Вдруг это ловушка. Сейчас столько идиотов и мошенников на свете.

«И что они сделают? Убьют тебя? Разве ты не мечтала о смерти после того, как похоронила свою дочь?»

Пистолет. Ты купила однажды пистолет, помнишь? И брала даже уроки по стрельбе. И стреляла вроде неплохо.

«Именно. Возьми этот пистолет и поезжай».

Я пошла в комнату, подошла к шкафу. Открыла, глянула внутрь. Мне нужна была коробка с буквой «О», что означало «опасные вещи». В этой коробке я перевозила те предметы, которые могли причинить физическую боль. Я всегда боялась за свою жизнь, так как однажды меня чуть не изнасиловали, поэтому покупала электрошокеры, газовые баллончики и в конце концов приобрела пистолет.

Коробка оказалась на самой верхней полке. Мне пришлось поднести стул, чтобы ее достать. Затем я положила ее на кровать и стала в ней копаться. Найдя пистолет, я засунула коробку обратно, стул передвинула за рабочий стол. Потом начала одеваться.

Я так убедила себя, что это был просто-напросто сумасшедший поклонник, что мысль о том, что я найду там тело своей дочери, вызвала смех.

«Грин роуд».

Пока я ехала в машине, почему-то в мою голову лезли мысли о названии дороги. Мне казалось, я уже бывала там. Хотя имя улицы распространенное, поэтому и неудивительно, что у меня складывалось такое впечатление.

Когда я прибыла в указанное место, я вспомнила слова незнакомца – «езжайте прямо, пока не увидите поворот налево». Кроме того, он велел не поворачивать, а остановиться на углу, потом пойти в лес по направлению к озеру. Что ж, я бы так и сделала, если бы увидела, где можно припарковать машину. Про парковку он и не подумал.

«Придется оставить ее в лесу».

Всю эту улицу обрамлял сплошной девственный лес – отсюда название дороги. Деревья, высокие, возвышались над проезжей частью, выставляя свое величие напоказ. Погода сегодня была не очень: небольшой туман навис над городом, небо затянуло тяжелыми серыми тучами, поэтому дальние деревья леса казались призрачными в дымке мглы.

Я заехала прямо в лес. Дорога была узкая, поэтому оставлять машину прямо на дороге было глупо. Остановилась возле поломанной ветки, которая, видимо, оторвалась от главного ствола по вине сильного ветра. Включила аварийку, вышла, захлопнула дверь и начала прислушиваться. Я не знала, где именно находится озеро, поэтому надеялась услышать журчание воды.

Есть! Я услышала его слева от меня, и мои ноги сами туда пошли. И вдруг остановились.

«Вдруг там сидит какой-нибудь маньяк и ждет, когда ты к нему придешь? Может, все-таки мысль о полиции была не такой уж и плохой?!»

Порой мне так хотелось заткнуть свой внутренний голос.

Я постояла несколько минут в нерешительности. Хотелось поехать обратно и приехать сюда с полицией, а с другой стороны – не хотелось никого тревожить.

Возьми себя в руки, сказала я себе. В конце концов, у тебя есть оружие. Так достань его и направь вперед свою задницу.

Я вытащила из кармана пистолет. Зарядила его и с бешеным стуком сердца направилась к озеру.

Шла и шла. Журчание стало слышно отчетливее – значит, я иду правильно. Однако я не видела никакого домика. Он сказал, что домик принадлежал рыбаку, значит, он должен стоять прямо возле озера.

Тем временем туман становился все гуще. Казалось, он специально опускается на землю, чтобы посеять в меня еще больший страх. Я сжала рукоятку пистолета крепче и продолжила идти вперед.

Тут, в тумане, начали вырисовываться какие-то очертания. Подойдя ближе, я поняла, что это и есть тот домик.

Ну вот, момент истины, подумала я. Вдохни глубже и зайди внутрь.

Домик был небольшой. Деревянный. Дерево где-то уже начало гнить. Видимо, его построили очень давно. Вход был со стороны озера, поэтому мне пришлось обойти его, чтобы зайти внутрь.

С одной стороны, я боялась, что это ловушка. С другой – что я и впрямь найду там тело своей дочери. Однако, когда я осмотрела все внутри, мне стало смешно. Никакого тела я там не нашла, даже намека на то, что там кого-то убили или принесли туда труп. Ни запаха, ни следов. Вокруг пыль да какие-то крючки.

Поклонник хренов, подумала я. Это надо же… Поверить ему и притащиться сюда.

Я не стала сдерживать смех и громко рассмеялась. Мне вторило эхо, ударяясь о деревья и улетая куда-то вдаль.

Я пошла обратно. Машина стояла там, где я ее и оставила. Ее видно было уже издалека, так как аварийка отчетливо мигала, разрывая туман.

Перед тем, как сесть за руль, я осмотрела местность еще раз. Интересное совпадение: лес, который я представляла в своем романе. Вот только домика рыбацкого с озером не было, а вместо часовни была школа.

Что ж, подумала я. Может, стоить взять и скопировать полностью локацию? Домик рыбацкий не помешает. Там он ее и убьет.

Сев в машину, я твердо решила начать работать сразу же, как приеду домой. Времени оставалось совсем мало, а у меня только начальная сцена описывается.

По дороге я думала над всем тем, что пережила в последние дни. Если честно, я была очень рада, что трупа не нашла. Повторная смерть дочери вывела бы меня из себя окончательно. Я бы сошла с ума. Вспоминая, что со мной было, когда я ее потеряла в тот день, я невольно почувствовала дрожь; а в день ее похорон я чуть было не пустила пулю себе в лоб. Была смесь шока, депрессии и неверия в то, что случилось. Я хотела стереть с лица земли человека, по вине которого все это произошло. Как он мог отвлечься, сидя за рулем, именно в тот самый момент, когда моя девочка переходила дорогу? К сожалению, ему дали лишь условное наказание, – не нашлось ни одного свидетеля, который твердо бы знал номер машины. Его остановили полицейские недалеко от того места, где сбили мою Джули. Он был пьян, но свидетелей не было; как выразился адвокат обвиняемого, «не пойман – не вор». Таким образом, водитель оказался практически невиновным. Условное наказание ему дали за вождение в нетрезвом виде. Я готова была заплатить всем в полиции, судье, лишь бы его посадили пожизненно. Я знала – это был он. Однако моя мать переубедила меня. Она сказала, что это неправильно. И, как всегда, я ее послушала.

Дома я пообедала, приняла ванную. Затем пошла в комнату, села за свой рабочий стол. Включила ноут. Пора было работать.

Глянула на часы. 15.23.

Вздохнула и принялась печатать.

Я писала о том, что человек может сделать, чтобы удовлетворить свою похоть. Рассказывала, какое же все-таки человек дерьмо. Возможно, Алиса сказала бы мне, что этот роман будет хуже продаваться, нежели предыдущие, но мне было наплевать. Ее всегда волновали лишь деньги. Впрочем, как и многих, включая в какой-то степени и меня.

И вот, печатая слова, я вновь ухожу от реальности. Снова бегу от нее. В тот лес. В тот рыбацкий домик, куда мужчина по имени Джо притащил свою жертву, чтобы убрать за собой следы.

…в этом лесу было озеро, и неподалеку от него находился рыбацкий домик, который когда-то принадлежал одному рыбаку. Туда Джо и отнес тело Джули. Он очень боялся, что его поймают, поэтому всегда вырезал своим жертвам их гениталии. Во время убийства он сильно возбуждался, и его могли найти по ДНК смазки.

Он притащил ее в домик…

Тут я задумалась.

Лучше сделать, чтобы в домике был погреб. Не помешает.

Я стерла последнее предложение и начала его по-другому.

…В домике был погреб, где зимой можно было хранить рыбу. И не только рыбу, но и другие продукты. Джо знал об этом, так как заранее все обдумал. Он убрал небольшой коврик на полу в сторону, увидел какую-то палку, жалко напоминавшую ручку, потянул за нее, и его взору предстала дыра, уходящая вниз. Затем кинул туда свою жертву и спустился сам, взяв с собой хирургический нож.

Лишь к вечеру он закончил возиться с трупом. Он был весь в крови, словно мясник, когда вылез наружу. Временами он останавливался – мало ли, вдруг какой-нибудь идиот решит сходить в туалет неподалеку от рыбацкого домика, а потом и заглянуть внутрь. Гениталии он бросил в мусорный пакет. Туда же полетели его грязные вещи. Затем он достал новую одежду, которую спрятал под старым пыльным пледом. Оделся, взял пакет с уликами, посмотрел еще раз на домик и ушел.

Он дошел до своей машины, которую оставил в лесу, бросил пакет на заднее сиденье, завел ее и отправился к мосту. Там текла речка, проходившая практически через весь город и уходящая куда-то очень далеко. Куда именно, он не знал, но ему было все равно. Ему нравилось, что течение реки было сильным, и если он выкинет туда отбросы, то этот пакет моментально унесет по направлению в хрен-знает-куда. И если хрен знает куда, думал он, то полиция не узнает. Эта мысль его развеселила. Он улыбался, пока ехал к реке.

И тут я услышала звон.

Сначала подкатил страх, который тут же исчез.

«Это всего-навсего повернутый на твоих книгах поклонник».

Я подошла к аппарату, сняла трубку, и даже как-то весело сказала «слушаю», удивляясь самой себе. Как я и ожидала, это оказался тот таинственный незнакомец.

– По вашему голосу нельзя сказать, что вы обнаружили труп, – сказал он.

В ответ я просто рассмеялась. Затем ответила:

– Знаете, я чувствовала себя такой дурой. Один-ноль в вашу пользу.

– Спасибо, – поблагодарил он.

И тут я постаралась сделать свой голос серьезным:

– Но вот что – зарубите себе на носу, что если вы еще раз ко мне позвоните, будете продолжать меня беспокоить, я найду вас и сделаю все, чтобы вы оставшуюся жизнь провели за решеткой.

В ответ я услышала смех.

– Мисс Кэрролайн, вы не понимаете. Я на самом деле убил вашу дочь.

Я разозлилась не на шутку, услышав слово «дочь»:

– Заткнитесь! Вы сук…

– Вы плохо посмотрели, – перебил он меня.

– Что?! Что посмотрела?

– Домик. Знаете, там есть погреб. На полу лежит коврик, а под ним деревянный люк, который ведет под землю. Там раньше хранили продукты.

Я почувствовала, как мое сердце наращивает темп.

Погреб, подумала я. Откуда он знает про погреб?!

И тут же ужаснулась своей мысли.

«Откуда я знаю про погреб?»

У меня закружилась голова. Дышать стало тяжело, и я чуть не упала.

Между тем незнакомец продолжал:

– Извините, я забыл упомянуть про него. Думал, вы сообразите.

– Заткнитесь! Вы слышите?! Заткнитесь! – кричала я, не в силах сдерживаться. – Вы тупой идиот! Никакого погреба нет! Вы просто играете со мной! – и я повесила трубку.

Воздух с трудом проникал в легкие. Казалось, я разучилась правильно дышать.

Я медленно прошла в комнату, села на кровать.

Это просто совпадение, думала я. Никакого погреба нет. Твоя дочь давно умерла. Никто ее не убивал. Этот сукин сын просто помешался на тебе. Может, даже влюбился.

С такими мыслями, я не заметила, как моя голова плавно опустилась на подушку. Я закрыла глаза и моментально отправилась в мир снов.

Снова. Звон. Звон. И опять.

Звон, звон… звон…

Я еле открыла глаза. Веки были такими тяжелыми, что казалось, будто я всю ночь не спала, а пахала. Я с трудом вспомнила, что вчера было. Звон все продолжался и продолжался.

«Кто изобрел телефон, наверное, горит сейчас в аду».

Я неохотно поднялась, надеясь, что звонить перестанут. Однако не тут-то было. Кто-то настойчиво тарабанил по линии.

Если это тот ублюдок, я его просто пошлю куда подальше, и все, подумала я.

Я хотела было уже поднять трубку, как вдруг другая идея пришла мне в голову:

«Он не стоит даже того, чтобы посылать его!»

Я просто выдернула шнур и вернулась обратно в комнату.

Легла на кровать и вновь погрузилась в сон.

Тело

Я проспала весь день, и спала бы дальше, если бы… да, не звонок телефона.

На этот раз меня разбудил сотовый. Мелодия врывалась мне в уши и будила изнутри. Я встала и с прищуренными глазами начала копаться в сумке. Найдя эту маленькую противную «лягушку», я ответила на звонок.

Это была моя мать. Ее голос звучал взволнованно:

– Детка, почему я не могу дозвониться на домашний?

– Я… – хотела сказать, что не знаю, но тут же вспомнила, что выдернула шнур, – спала. И, видимо, не слышала.

– Спала? У тебя что, снова бессонница?! Ты не приболела?

– Нет. Все в порядке. Просто работала над книгой. – Мне было не по себе, что я лгу собственной матери, но лучше уж солгать, чем рассказывать историю про сумасшедшего поклонника.

– Детка, мне так жаль! – Я уловила в ее голосе нотки сочувствия и насторожилась. Она говорила так, словно вот-вот расплачется.

– Что?! Что случилось? – я почувствовала, как мое сердце съежилось.

– Мне позвонили из полиции, – осторожно начала мать.

– Из полиции? – удивилась я.

– Да. И… и…

– Не тяни, ма. Говори быстрее.

– В общем, сказали, что нашли тело твоей дочери.

Эти слова звоном отозвались в моих ушах. И, словно кто-то нажал клавишу «повтор», повторялись в моей голове снова и снова:

«Что нашли тело твоей дочери что нашли тело твоей дочери что нашли тело…»

Я попыталась вдохнуть воздух, но потерпела неудачу: я не могла дышать. В животе скрутило, ноги подкосились, и я упала на пол. Пока темнота поглощала меня, я слышала голос мамы:

– Детка! Солнце?! Что с тобой! Алло?..

Меня вызвали в полицию. Детективы, полицейские. Допросили, по тысячу раз извиняясь за неудобства. Составили какой-то документ, куда записывали практически все, что я говорила. Затем с двумя детективами мы поехали в морг, чтобы я еще раз опознала тело своей дочери. Или, может быть, мы сначала поехали в морг, а только потом меня допросили, составили документ… не знаю. Все это я делала, словно кукла. Только в морге, когда я увидела тело своей дочки, своей Джули, мои чувства вырвались наружу. Я расплакалась и не могла остановиться. Слезы так и текли рекой. Детективы подождали, пока я успокоюсь, затем один из них спросил:

– Миссис Кэрролайн, это ваша дочь?

– Да, – ответила я дрожащим голосом, – это она.

Патологоанатом накрыл тело. Я была не в силах находиться в этой комнате, поэтому повернулась и зашагала по направлению к выходу, бормоча извинения.

Когда меня допрашивали, я сидела в офисе одного из детективов. Отвечала на все вопросы серьезно, почти не задумываясь, в то время как мой разум был далеко. Я вспоминала Джули. Вспоминала те прекрасные мгновения, когда мы были вместе, играли, разговаривали. Вспоминала ее смех.

– Итак, миссис Кэрролайн, вы говорите, что вам названивает какой-то сумасшедший. Давно он начал вам звонить?

Вопрос вернул меня в реальность. Я не сразу поняла, про какого сумасшедшего он говорит, а потом вспомнила, что рассказала ему про телефонного маньяка.

– Нет. Не так уж давно. Начал, кажется, на этой неделе. Я ему сначала не поверила и, кажется, до сих пор не верю, но оказалось все так.

– Вы говорите, что ездили на место преступления.

– Да. Он мне сказал, что тело находится там, где вы его и нашли. Я съездила, но, если честно, не рассчитывала найти там мою… – глаза увлажнились, в сердце снова боль, – … Джули. – Я перевела дыхание и заставила себя сдерживаться.

– Что было дальше? – спросил детектив резко. Я даже удивилась. Затем его тон смягчился.

– Извините, миссис Кэрролайн, но это необходимо мне для работы.

– Понимаю, – ответила я. – Потом я вернулась обратно и поехала домой.

– Но он позвонил еще раз?

– Да. Сказал, что я не там искала, и что он забыл сказать про погреб. Я ему не поверила и повесила трубку. – На самом деле я уже не помнила – поверила я ему или нет. Если я не поверила – тогда почему мне было так плохо?!

– Хорошо, – подытожил детектив. – Мы проверим все номера за неделю, выясним, кто он такой. Постараемся найти. Если хотите, патрульная машина может дежурить возле вашего дома каждую ночь.

– Спасибо. Было бы неплохо.

– Хорошо. Тогда можете ехать домой. Сочувствую вашей утрате. И возьмите мою визитку. В случае чего сразу звоните.

– Спасибо. – Я взяла визитку, встала и направилась к выходу. Перед тем как выйти, в отчаянии, сломанная изнутри, я его все же спросила:

– Как такое возможно? Ведь моя дочь погибла по вине того водителя. Сколько раз я вспоминала тот день… а оказалось, что я опознала неправильно…

– Не копайте глубоко, миссис Кэрролайн. Вы ошиблись. Это бывает со всеми.

– Тогда чья это была дочь?

– Мы сейчас попытаемся это установить. В нашем городе каждый год пропадает около 5 детей без вести. Поэтому установить личность будет трудно. К тому же это было так давно, и тело уже не даст никакой существенной информации.

Казалось, работа так извела детектива, что в нем мало осталось человечности. Он холодно выполнял свои обязанности, не превышая свои полномочия.

– Ясно, – ответила я и покинула кабинет.

Мама позвонила, когда я уже была дома. Она хотела поехать со мной, но не смогла: отцу стало плохо, и он попросил ее посидеть с ним. Впрочем, я не удивлюсь, если узнаю, что он просто-напросто не хотел, чтобы она виделась со мной. Естественно, я сделала вид, что никаких подозрений по поводу отца у меня нет. Спросила даже, серьезно ли он приболел. Мама ответила, что ничего серьезного. Что еще могла она сказать?! Нет, детка, он не болеет, просто устроил скандал, и не пускает меня к тебе?! Хотя, я была этому даже рада. Зачем моей маме лишний раз переживать? Она и так настрадалась со мной. Поэтому я даже была благодарна отцу.

Я ей рассказала, что там было, какие вопросы мне задавали. То, что мне названивал незнакомец, убийца моей дочери, я опустила. Зачем лишний раз её тревожить? Я понимала, что она все равно, рано или поздно, узнает, но только не сейчас.

– Детка, ты уверена, что это Джули? – спросила она. В ее голосе, как обычно, были нотки сочувствия.

– Да, мам. Это она. – Мне захотелось расплакаться, но я себе сказала «нет».

– Бедная, бедная Джули. Солнце, держись. За что же тебе такое?

– Спасибо, ма. – Я не могла продолжать этот разговор. – Ладно, мам. Я пойду. Мне надо побыть одной, да и работать надо.

– Хорошо, милая. Давай. Если что – сразу звони. Держись. Будь сильной.

– Хорошо.

– Пока.

– Пока.

Я повесила трубку, прошла в свою комнату, села на кровать. Что делать дальше? Этот вопрос врывался мне в мозг, не давая покоя. Детектив сказал, что будет расследовать дело. Это хорошо, но вдруг убийца вновь позвонит? Я не смогу взять трубку, а если даже возьму, не смогу вымолвить ни слова. Меня сейчас трясет при мысли о нем.

Я сжала кулак – так, что мои костяшки пальцев стали белыми, и сказала себе:

«Не бойся. Кем бы он ни был, как бы у него ни была повернута голова, он всего-навсего помешанный маньяк. Ты его сможешь одолеть».

Тот факт, что он убил мою дочь, я уже смогла принять. Это было сложно, так как разум невольно цеплялся за любую надежду. Однако он это сделал – хладнокровно убил мою Джули. И только тут, при этой ужасной мысли, я почувствовала не страх, а ненависть. Как он посмел тронуть мою дочь?! Да еще и так зверски убить?! Я внезапно захотела разорвать его в клочья! Захотела уничтожить всю его сущность изнутри! Испепелить его!

Я встала, подошла к окну. Патрульная машина, как и было обещано, стояла прямо на обочине. Я увидела в ней двух полицейских – даже разглядела, как один подносит кофе ко рту, готовясь сделать глоток, а другой машет мне рукой, как бы говоря, что все в порядке, и «мы за вами присматриваем». Я махнула в ответ. Мой жест выражал благодарность.

Отвернувшись, я глянула на свой рабочий стол. Посмотрела на ноут. Он стоял и тихо ждал, когда я сяду за работу.

– Не сегодня, – сказала я ему.

Однако, продолжая смотреть, я все же думала:

«А почему бы и нет. Это поможет тебе хоть на мгновение отвлечься. К тому же эта сука Алиса не успокоится…»

Я села за рабочий стол, включила компьютер и хотела было начать писать, как вдруг из моих глаз потекли слезы. Моя голова невольно опустилась на стол, и я рыдала, рыдала и рыдала…

Прошло три дня. Целых три дня. За это время я ничего не написала. Я не могла писать.

Я просто сидела дома, даже не выходила на улицу, наблюдала, как одна патрульная машина сменяется другой, как идут часы на стене, как солнце встает на горизонте. И все это я делала сквозь пелену слез и боли. Я не могла есть, спать. Под моими глазами появились мешки, кожа стала бледной. Я походила на мертвеца. Временами звонил детектив, вводя меня в курс расследования, однако оно двигалось очень медленно. Он сказал, что они не смогли определить номер убийцы. Складывалось впечатление, что убийца и вовсе не звонил. Он говорил это таким тоном, словно я его выдумала, но мне было наплевать. Если честно, мне уже было на все наплевать. Я хотела просто исчезнуть. Говорят, это первый признак мысли о самоубийстве. Большинство самоубийц убивают себя не потому, что хотят вызвать к себе жалость или что-то доказать окружающим. Они делают это, потому что просто хотят, чтобы их не стало.

Впрочем, с одной стороны, мне хотелось, очень хотелось, чтобы убийцу нашли. Посадили этого мерзавца! Быть может, мне станет легче. Другая сторона моего «я» мне говорила, что это не вернет Джули. И я больше слушала ее.

Когда звонила мать, я разговаривала с ней так, словно ничего не произошло. Говорила, что потихоньку прихожу в норму, хотя на самом деле все было наоборот. Мне становилось все хуже и хуже.

Я понимала, что время идет, надо работать, осталось очень мало времени. Алиса хоть и читала в газетах о том, что нашли мою дочь, ждала моего нового романа. Она даже не соизволила позвонить и спросить, как я. Для нее главным была моя рукопись. Впрочем, это понятно. Каждый делает свою работу.

Я уже начала подумывать, а не позвонить ли ей самой, и не попросить, чтобы дала мне еще хотя бы месяц. Однако я быстро отбросила эту мысль в сторону: и так затянула с романом. Но на душе все равно было скверно. А вдруг я не успею?!

Все эти мысли и воспоминания о Джули просто свели меня с ума. Бессонница тоже не давала мне покоя. Я хотела есть, но не могла. Меня рвало.

И вот, к концу третьего дня обессиленная писательница Сьюзан Кэрролайн послала все в одно место, достала снотворное и проглотила целую горсть таблеток. Почувствовала, как они провалились в желудок, затем вернулась в свою кровать и закрыла глаза с надеждой, что закрывает их в последний раз.

Точка отсчета

Очнулась я в больнице. Оказалось, что в тот день детектив возвращался с работы домой и решил ко мне заехать – узнать, как я, и рассказать о расследовании. Сначала он позвонил, однако на звонок никто не ответил. Затем он приехал, подошел к патрульной машине, спросил, не выходила ли я куда. Полицейские отрицательно покачали головой. Тогда он побежал ко мне домой. Сломал входную дверь, забежал в комнату, увидел меня без сознания с пеной у рта, вызвал скорую.

И вот я лежу совсем обессиленная и пытаюсь плакать. Но не могу выдавить из себя ни слезинки – настолько мой организм ослаб. Рядом сидит моя мать, смотрит на меня с жалостью. Сжимает мне руку. Успокаивает. Слушая ее голос, я отправляюсь в детство, когда не было никаких тревог и забот; когда я бегала по улице, словно мальчишка, не задумываясь ни о чем.

Глядя в ее глаза, я ненавидела себя. Как я могла, так поступить?! Проглотить таблетки! Не задумавшись о своей матери, которая так любила меня?! Я не заслуживала ее любви!

Когда силы ко мне немного вернулись, я попыталась ее успокоить. Сказала, чтобы ехала домой. Убедила ее, что все будет нормально.

С большой неохотой она это сделала. Попрощалась. Сказала, что любит меня. Уже в который раз.

На следующий день ко мне в палату зашел детектив. Спросил, как я. Когда я ответила, что потихоньку поправляюсь, он продолжил:

– Миссис Кэрролайн, нам очень жаль, но мы пока не можем продвинуться дальше в нашем расследовании. Мы не нашли никаких улик. В домике были только ваши следы. Складывается впечатление, что ее убил невидимка.

– Но убийца есть! Он звонил ко мне. Сам сказал, где находится тело. Откуда я могла знать, что оно там? – я специально употребляла вместо слов «моя дочь» слова «тело» и «оно». Так было легче.

– Понимаю, миссис Кэрролайн.

– Разве нельзя найти его по сперме?

Брови детектива вопросительно поднялись вверх. Я и сама от себя не ожидала такого вопроса.

– Вдруг он ее изнасиловал перед тем, как убить? – продолжала я.

И тут детектив сказал:

– Мы хотели это сделать сразу же, как нашли тело вашей дочери.

– И? – упорствовала я.

Детектив секунду поколебался, видимо, решая – стоит мне говорить или нет. Затем все же ответил:

– Дело в том, миссис Кэрролайн… мы не хотели вам говорить. Вы и так выглядели не очень. И я вас понимаю. Но дело в том, что вашей дочери вырезали гениталии.

Когда я это услышала, во мне не закипел гнев, страх. Я не захотела плакать. Все эти чувства накрыло одно простое: «дежа вю». Я где-то это уже видела.

Меня выписали через две недели. Я лежала в больнице и, как это бывает в больницах, ничего примечательного не происходило. Ко мне заходили медсестры, проверяли мое состояние. С каждым днем я чувствовала, что мне становится легче. На второй неделе у меня появился аппетит. Я стала ходить. Тело начало приходить в норму. Почти каждый день меня навещала мама. К концу второй недели меня выписали.

За то время, что я провела в больнице, я сделала для себя несколько выводов и приняла несколько решений. Мне было очень стыдно за себя. Я так расстроила свою мать. О чем я только думала? Ведь умереть всегда легко, а жить и бороться, решая свои бесконечные проблемы, – поистине путь храброго и сильного. Благодаря таким вот «глубоко-философским-на-хрен» мыслям я и решила, что пойду до конца во что бы то ни стало. Я найду убийцу, сама или с помощью полиции, но найду. И расплачусь с ним сполна.

Когда я приехала домой, я первым делом нашла пистолет. Это было трудно сделать, так как я не помнила, куда его засунула. Но в конце концов я залезла под кровать (порой мне было лень класть вещи на свое место, и я кидала их туда) и увидела его там. Вытащила, проверила обойму. Было всего семь патронов, но для того, чтобы защитить себя, хватит.

Затем я оглядела квартиру. Казалось, она немного стала другой. Страх подкатил к горлу, но вспомнив, что моя мать была здесь, я успокоилась. Видимо, она не только отремонтировала дверь и поставила новый замок, но и прибралась. Кровать была застелена, подушки – новые.

Эх, какая же у меня замечательная мама! Что бы я делала без нее?!

Мне вновь стало стыдно. Как я могла так поступить? Наглотаться таблеток, не подумав о ней. Она этого не заслужила.

Я положила пистолет на рабочий стол, глянула на ноут.

«Книга. Надо ее докончить».

Мысль о книге угнетала. Я еще была, можно сказать, в самом начале. Еще столько надо было написать. Если бы не этот чертов период моей жизни, я бы спокойно ее закончила.

Я пошла в ванную. До сих пор ощущала неприятный больничный запах. Хотелось его смыть.

Лежа в ванне, я думала о том, чтобы позвонить Алисе и попросить ее отложить выход романа. Дать мне хотя бы еще месяц. Однако я вновь сказала себе «нет». Я и так затянула с книгой. Надо перебороть себя, и сесть за работу.

После ванны я перекусила. В холодильнике, правда, нашла лишь молоко. Попробовала – вроде не испортилось – и налила его себе в стакан. Выпила, закусывая хлебом, потом пошла в свою комнату, села за рабочий стол и наконец-то сделала это – включила компьютер и приготовилась взяться за роман.

Однако когда я открыла файл и принялась было печатать, я не смогла работать. В голову лезло всякое – но не мысли о книге. Я вновь начала думать о Джули. Об убийце.

«Прежде чем писать, ты должна разобраться с ним», – услышала я свой внутренний голос.

Но как? Как его найти? Полиция не может на него выйти, а я – тем более.

«Он сам тебя найдет».

И тут раздался телефонный звонок.

Это был детектив. Он извинился, что потревожил меня. Выразил свою радость, что меня выписали. Затем приступил к причине своего звонка. Причиной, естественно, явилось расследование.

– Миссис Кэрролайн, – начал он. – Мы задержали некоего Майка Рида. Он уже почти отсидел назначенный срок за изнасилование одной девочки. Его выпустили в прошлом году. Он не досидел шесть месяцев – хорошо себя вел. Мы на него вышли, когда он купил вашу книгу в одном книжном магазине, расплатившись карточкой. Нам показалось это странным, так как Майк никогда не увлекался литературой. Видите ли, он немного слабоумный, да и тюремному доктору он говорил, что ненавидит читать, когда тот предложил ему какую-то книгу. Он даже набросился на него. Вы не могли бы приехать к нам в отделение? Необходимо, чтобы вы его опознали. Если, конечно, это он.

– Да, но я его ведь не видела. Только разговаривала… – я остановилась. Уже знала, что скажет детектив.

– По голосу, миссис Кэрролайн. Постарайтесь опознать по голосу.

– Хорошо. Когда мне приехать?

– Сейчас не сможете? Мы его задержали якобы из-за того, что он неправильно припарковал машину, поэтому не можем его долго держать.

– Да, смогу. Сейчас приеду, мистер… – смешно, но я до сих пор не знала, как обращаться к детективу.

– Вуд. Дэймон Вуд. Можете звать меня просто Дэймон.

– Простите, мистер Вуд. Дэймон. Вы, наверное, представлялись мне, а я забыла. Просто на меня столько свалилось…

– Ничего. Я понимаю.

– Спасибо. Ну, тогда до встречи.

– Ждем вас.

И я повесила трубку.

Майк Рид, подумала я. Что ж, будем надеяться, что это он.

Я быстро оделась и пулей выскочила из дома.

В участке меня провели в какую-то комнату, где было большое окно. За окном было другое помещение, в котором я увидела напарника детектива Вуда. Он разговаривал с каким-то мужчиной. По-видимому, с тем насильником, которого они и задержали.

– Не беспокойтесь, миссис Кэрролайн, – услышала я голос детектива Вуда. Он стоял возле меня, справа. – Вас они не видят.

Я это и так знала. Это показывают практически в каждом фильме про «копов».

– Да, спасибо.

– Мой напарник, детектив Браун, – продолжил детектив, – пытается успокоить его. Он уже несколько раз говорил, что мы не имеем права его здесь держать. В принципе, мы и не имеем. У нас против него ничего нет, кроме вас. Итак, миссис Кэрролайн, вы узнаете голос? Это он?

– Сейчас. Дайте мне еще время.

Кроме детектива Вуда, в помещении было еще несколько человек. Но все, казалось, затаили дыхание.

Я тем временем внимательно слушала диалог, происходивший между напарником Дэймона и Майком Ридом.

– Отпустите меня, – повышенным голосом говорил Майк. – Вы не имеете права! Я позвоню в полицию. – Поведение Майка Рида говорило за себя. Он был слабоумным.

– Успокойтесь, мистер Рид. Вы и так в полиции.

– Я позвоню в другую полицию. Вас всех арестуют!

– Мы сейчас вас отпустим, – успокаивал его детектив Браун. – Только закончим оформлять ваши бумаги, и тогда вы будете свободны.

– Что с моей деткой? Вы ее тоже отпустите?

Сначала я не поняла, кого он имеет в виду, пока мистер Браун не сказал:

– Ваша машина уже ждет вас. Осталась только формальная часть. Вы же не хотите, чтобы вас снова задержали?! Мы должны внести в базу данных, что вы оплатили штраф. Иначе какой-нибудь полицейский вновь вас задержит.

– Нет, не хочу. Майк Рид не хочет, чтобы его арестовывали. Майк Рид исправился. Он больше не нарушает закон.

Я послушала секунду-другую, затем сказала:

– Это не он. Нет, голос не его. К тому же, здесь явно ощущается слабоумие, а убийца моей дочери не был слабоумным. Он говорил правильно и отчетливо.

Детектив Вуд с сожалением вздохнул.

– Жаль, – сказал он. – Хотя мы и не надеялись, что это окажется он, но все же… Спасибо вам. Извините, что потревожили. Мы вам позвоним, как только появятся новые результаты.

– Хорошо, – ответила я.

– Проводите миссис Кэрролайн к выходу. И, миссис Кэрролайн, надеюсь, вы не будете возражать, но мы поставили ваш телефон на прослушку. Хотим поймать его телефонный звонок.

– Да, конечно. Наоборот, я только рада.

Детектив мило улыбнулся.

– Поезжайте домой, и постарайтесь хорошо отдохнуть. Вид у вас очень усталый. Патрульная машина уже стоит возле вашего дома.

– Спасибо. Постараюсь, – ответила я, и покинула комнату.

Окончательный результат

Я приехала домой. В сердце была пустота. Последние дни и впрямь извели меня.

Как бы я ни старалась не думать о Джули, в памяти всплывала она. Я вспоминала, как мы с ней ездили в магазин, как обедали в Макдональдсе, как выбирали ей одежду. Вспоминала, как она плакала, смеялась, обижалась на меня. Мысленно рисовала картины, что было бы, если бы она не ушла от меня. Если бы была здесь, со мной.

Когда я зашла на порог, я почувствовала себя самой одинокой женщиной на свете. Дом был такой пустой. В нем царила лишь тишина полнейшего одиночества.

Мне вдруг захотелось расплакаться. Упасть прямо в коридоре и расплакаться. Плакать, пока не умру…

Однако я сумела взять себя в руки. Уже в который раз.

Я сняла обувь, куртку. Прошла в ванную, вымыла руки. Затем решила что-нибудь перекусить. К сожалению, холодильник был пустой. Пришлось вновь собраться и поехать в ближайший супермаркет, чтобы купить продукты. Однако готовить мне не хотелось, поэтому я купила всякую ерунду, которая как бы готовится сама, и вернулась домой. Перекусила, и решила сесть за работу над романом.

Я включила компьютер, нашла нужный файл. Открыла его, и когда увидела, что произошло с моим романом, пришла в шок.

Моя книга была почти закончена, словно ее кто-то писал за меня.

«Какого черта?!»

Я начала читать.

Я помнила только, что закончила писать, когда мой отрицательный персонаж Джо направился к реке, чтобы избавиться от улик. До того места все было так. Дальше я словно начала читать чужую книгу. Я бегала по страницам глазами, как сумасшедшая. Не пережевывала – буквально глотала слова и предложения.

Дальше шла история одной девушки по имени Мишель. Она была писательницей, как и я. Можно сказать, это была я. Та девочка, которую убил Джо, была ее дочь. И она, борясь с депрессией, чувством одиночества, наполненного горем и переживаниями, старается написать роман. Кроме того, расследование затягивается, и она, понимая, что не сможет закончить книгу, пока не разберется с этим делом, берется за него сама. И, к ее удивлению, заходит слишком далеко и выходит на убийцу.

Затем, когда она убедилась, что убийца – это именно он, Джо, она начала обдумывать, как с ним поступить. В сердце боль и жажда мести. И тут она решается на убийство. По ее мнению, человек, который лишил ее самого драгоценного в жизни, не заслуживает того, чтобы жить на этой земле. Отдавать его в руки полиции – глупо, говорит она сама себе. Это наше с ним дело, и только мне решать, что с ним делать.

Я читала и узнавала в каждом ее поступке, в каждой ее мысли саму себя. Я словно заглянула в зеркало параллельного мира. И то, что я там увидела, повергло меня в ужас.

«Как такое возможно?! Я же не писала…»

«Может быть, ты писала книгу во сне? И просто забыла про это?!»

Нет, не может быть.

«Да?! А кто тогда написал этот роман вместо тебя?! Санта Клаус?!»

И тут раздался телефонный звонок.

Мое сердце ушло в пятки, так как я знала, кто мне звонил. Это был он – Джо, не Санта.

Его первый вопрос был:

– Как вам роман? Мне удалось сохранить ваш стиль? А то я переживал, что вам не понравится. Хотя по мне – он очень даже хорош.

Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев.

– Что вам надо? Что вы от меня хотите?! Ублюдок! Как ты посмел сделать это с моей дочерью?!

– Ну, скажем так, я сексуальный маньяк. – Его голос звучал так, словно вся эта ситуация его забавляла.

– Такие, как вы, не заслуживают того, чтобы жить на этом свете!

– Правда? Ну, я хоть это не скрываю, а вот вы… Разве правильно об этом писать?! Разве вы сама не сексуальная маньячка?! Признайтесь, когда вы расписывали ту сцену, где девочку насилуют, вы возбудились. Разве нет?!

– Нет. Я чувствовала презрение к таким, как вы. Ведь, в конце концов, я собиралась вас убить в романе.

– Да? А зачем тогда позволили умереть той девочке?

– Послушайте, – твердо сказала я. – Это всего лишь роман. Вымысел.

– Я понимаю, что это всего лишь роман. Но разве действие в романе не похоже на реальность? Скажите, почему вы решили посвятить свою жизнь написанию книжек?

Тут я вспомнила слова детектива: «…надеюсь, вы не будете возражать, но мы поставили ваш телефон на прослушку», – и решила протянуть разговор. Может быть, полиция сможет определить место, откуда звонят.

– Я решила писать книги, потому что мне удается делать это лучше всего остального.

– Правда?! А разве не потому, что вам нравится это ощущение, когда чувствуешь себя Господом Богом? Когда ты создаешь человека в своем романе, придумываешь ему имя, характер, мысли, а потом можешь делать с ним все, что захочешь. Разве не из-за этого?!

– Нет. С моей головой, в отличие от вашей, все в порядке. Я понимаю, что это всего-навсего роман.

Он рассмеялся. Его смех заставил меня вздрогнуть.

«Он псих. Ты разговариваешь с сумасшедшим».

– Как вы себя плохо знаете… – сказал он. – Я вас, оказывается, знаю лучше.

Эта его ухмылка и заявление окончательно вывели меня из себя.

– Да?! – прокричала я в трубку. – А вы знаете, каково это – потерять свою дочь?! Знаете?! Ублюдок! Вы не заслуживаете того, чтобы жить! Вы заслуживаете только смерти! И гореть вам в аду!

– Люблю ярость, – ответил он. Его голос каким был спокойным, таким и остался. – Она позволяет нам снять маски и показать свое истинное лицо. Но на самом деле, скажу я вам, вы понятия не имеете, что значит убивать. В вашем романе, там, где писали вы, а не я, сцена убийства девочки выглядит наигранно. Вы считаете, что мы убиваем ради удовлетворения каких-то своих сексуальных фантазий, не так ли? – Он не дождался ответа от меня, и продолжил: – Нет. Хотя отчасти – да, но все же чувство, что в твоих руках находится чья-то жизнь, затмевает любое сексуальное желание. Ты понимаешь, что можешь подарить или отнять чью-то жизнь, пускай даже маленькой девочки. Понимаешь, что жизнь – самая драгоценная вещь на свете. И эта драгоценная вещь находится в твоих руках. Ты чувствуешь себя Господом Богом. Это все равно, что писать роман. Вы ведь сами определяете, кто будет жить, а кто умрет. Сами, как хотите, мучаете своих героев, пускай вымышленных, но все же героев с человеческими чувствами и ценностями, не так ли? Видите, мисс Кэрролайн, мы с вами похожи.

– Вы ни капельку на меня не похожи.

– А я считаю наоборот.

Я подумала, что времени было достаточно. Полиция должна была уже определить номер. Поэтому я решила закончить разговор, но сначала хотела узнать, чего он от меня все же хочет.

– Что вы от меня хотите? – я говорила твердо, на грани срыва.

– Я убил вашу дочь, и меня гложет чувство стыда.

Я опешила, когда услышала это. Между тем он продолжал:

– Поэтому я написал роман за вас, и когда вы поехали в участок, я пробрался в вашу квартиру, и вставил текст в ваш файл. Но в нем нет последнего, заключающего предложения. Вы, наверное, не дочитали до этого места, поэтому я настоятельно рекомендую вам дочитать роман до конца. И я хочу, чтобы вы закончили роман и опубликовали его.

– Опубликовала? – моему удивлению не было предела. – Это не мой роман, а ваш. Вот сами и публикуйте. Я даже не стану дочитывать, а удалю его.

– Мой? Вы, как никто другой, знаете, что это ваш роман. Он про вас. Вы в нем главная героиня, и я хочу, чтобы вы его опубликовали. Иначе…

– Иначе что?

– Я с вами поступлю так же, как с вашей дочкой.

– Не смейте упоминать о ней! Слышите?!

– А что вы сделаете? Убьете меня по телефону? – он рассмеялся. – Знаете, мне хорошо заплатили, чтобы я убил ее. Вы думаете, я простой маньяк?! Нет. В этом убийстве замешан не только я.

Я слушала его, и не понимала, к чему он клонит.

– Знаете, мисс Кэрролайн, у вашей дочери талант: она такая замечательная актриса.

– О чем вы говорите?!

Он вновь рассмеялся. Боже, как же я хотела заткнуть его смех!

– Вашу дочь сначала продали. Ее накачивали наркотой и снимали в порно-сценах. Потом эти фильмы с ее участием продавали богатеньким педофилам. Когда набралось достаточно денег, от нее решили избавиться. Заплатили мне, и я ее убил.

– Я вам не верю.

– Что ж, придется вам прислать один из фильмов с ее участием. Будете ею гордиться, когда увидите ее актерскую игру!

– Вы псих! Ублюдок долбаный! Я вас найду и сотру в порошок! – Во мне кипела злость и ярость.

– Сначала найдите. Ладно, мисс Кэрролайн, мне пора бежать. Я вам еще позвоню. Я вышлю ссылку на порно-сцену с вашей дочкой на ваш электронный адрес. До встречи, – и он повесил трубку.

Я стояла, растерянная, морально убитая, и слушала короткие гудки.

Приблизительно через минуту я пришла в себя. Начала лихорадочно искать визитку детектива. Она оказалась в кармане моей куртки. Затем набрала его номер.

– Здравствуйте, – сказала я. – Это Сьюзан Кэрролайн.

– Здравствуйте. Что случилось?

– Он мне позвонил. Вы прослушивали наш разговор? Определили место?

– Подождите. Не так быстро. Он позвонил? Когда?

– Сейчас. Только что я закончила с ним разговаривать.

– Давайте я вам перезвоню. Сейчас свяжусь с теми, кто занимается прослушкой, и перезвоню. Хорошо?

– Хорошо.

Я повесила трубку и стала ждать звонка, не отходя от телефонного аппарата.

Через несколько минут он перезвонил.

– Миссис Кэрролайн, я позвонил своим сотрудникам, – он сделал паузу. Затем сказал: – они говорят, что никакого звонка не было.

– Что?! Но он звонил! Я с ним разговаривала, наверное, полчаса. Специально тянула время.

– Понимаю.

Во мне закипела злость.

– Понимаете?! Вы ни черта не понимаете! Знаете, что мне пришлось выслушать от него?

– Может быть, детектив и не заслуживал, чтобы я на него срывалась, но я просто не могла остановиться. Мне надо было на кого-то накричать.

– Как вы там работаете? Не можете определить сраный-вашу-мать звонок!

Детектив мгновение-другое хранил молчание. Видимо, ждал, когда я немного успокоюсь. Потом сказал:

– Извините, миссис Кэрролайн. Я понимаю, что вам сейчас тяжело, но мы тоже работаем, не покладая рук. Улик очень мало. Его звонки… – он перевел дыхание. – Видимо, он использует какой-то аппарат, который делает его звонки невидимыми. Черт его знает. Сейчас столько всего нового выходит в плане техники, что практически невозможно следить за всеми новинками.

Но, уверяю вас, миссис Кэрролайн, мы его найдем. Мы вас защитим. Что он сказал?

И тут я расплакалась: не могла уже себя сдерживать.

– Он рассказывал про мою дочь, – сказала я сквозь пелену слез и боли, дрожащим голосом.

– Говорил, что мою дочь продали и снимали в каких-то порно-сценах. Потом ему заплатили, чтобы он ее убил. Сказал, что перезвонит. Боже! Как же я устала от всего этого! – У меня вновь начиналась истерика.

Холодность и профессиональный тон детектива куда-то исчезли. Вместо них появилась нежность и сочувствие.

– Миссис Кэрролайн, успокойтесь. Это всего лишь маньяк. Повернутый маньяк, который не заслуживает ваших слез. Понимаю, что потеря дочери – большая утрата. Но скоро это закончится. Будьте сильны. Сейчас пойдите и выпейте воды. Умойтесь, успокойтесь и отдохните. Если он вдруг позвонит – необязательно брать трубку. Мои ребята и так установят звонок, если получится. Пускай телефон звонит. Предупредите своих родных, чтобы они звонили на мобильный.

– Хорошо. Спасибо. Извините, что накричала на вас.

– Ничего. Я понимаю. Сделайте, как я сказал. То, что он сказал, что вашу дочь якобы продали – конечно, возможно, но я в это не верю. Он просто блефует.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Если что – звоните. До свидания.

– До свидания.

Я повесила трубку на рычаг. Минуту-другую постояла в раздумьях. Затем перевела дыхание и направилась в ванную. Открыла воду, умыла лицо. Глянула в зеркало.

Лицо было бледное. Под глазами мешки. В глазах боль и тоска.

«Держись. Скоро это все закончится. Держись».

Я пошла в свою комнату. Села на кровать. В голове было столько мыслей, что я не знала за какую взяться.

«…но в нем нет последнего, заключающего предложения…» – всплыло у меня в памяти.

Я резко вскочила. Подошла к компьютеру. Он так и стоял включенным. На экране был мой роман.

«Твой? – услышала я свой голос внутри. – Скорее, его».

Я села на стул и стала лихорадочно крутить вниз страницы, к концу романа. Там было написано следующее:

…Мишель тихо пролезла в его квартиру в 4 часа утра. Сняла медленно обувь. Его квартира дышала тишиной; казалось, в ней нет жизни. Лишь часы тихо отстукивали свой ритм: «тик-так-тик-так». Сняв обувь, она босиком пробралась в его комнату. За то время, что она следила за ним, она хорошо изучила план его дома. Подойдя к двери его спальни, она тихо достала пистолет. Заряжать его не надо было, так как она зарядила его, когда сидела в своем бьюике. Затем медленно начала открывать дверь, затаив дыхание. Дверь чуть-чуть заскрипела. Мишель чертыхнулась про себя и замерла. Потом перевела дыхание и раскрыла ее настежь, входя внутрь.

Джо мирно спал. Временами храпел.

И вот, глядя на него, глядя, как он спит, Мишель почувствовала злость и страх одновременно. Она хотела его убить и в то же время боялась. Она ведь раньше никого не убивала. Лишь своих героев в романе, а роман – это роман. Не реальность.

«Не сомневайся, – сказала она себе. – Твоя рука не дрогнет. Этот мерзавец хладнокровно убил твою дочь. Он не заслуживает твоей пощады».

Она подняла руку, в которой держала пистолет. Направила на него.

«Спустить курок или нет?» – спрашивала она себя.

На этом роман заканчивался. Видимо, я должна была решить – убьет она убийцу своей дочери или нет.

Сумасшедший идиот, подумала я. В романе – не знаю, но в жизни я бы тебя убила.

Мне приснилась она – моя дочь, Джули. Во сне мы были вместе. Я сидела на скамейке и смотрела, как она бегает вокруг меня. Ветер развевал её волосы. Белое платье в красный горошек ласкало глаз.

– Мамочка, смотри! – она подбежала ко мне, что-то протягивая.

Я глянула и увидела в ее руке одуванчик.

– Правда, красиво? – спросила она меня.

– Да, – ответила я. – А сейчас будет еще красивее! – Я взяла из ее рук цветочек, подняла вверх и начала дуть. Пылинки полетели в небо, танцуя в воздухе, словно профессиональные балерины.

– Bay! – Восхищенно сказала, Джули. – Как красиво!

Я опустила взгляд на нее и тут боковым зрением заметила машину. В моем сердце появилась тревога – так бывает во сне довольно часто. Я глянула на машину и увидела какую-то фигуру за рулем; буквально почувствовала жадный взгляд, исходивший от человека внутри. Начала потеть. В моей голове все крутилось и крутилось: «…вашу дочь сначала продали. Ее накачивали наркотой, и снимали в порно-сценах…», словно кто-то нажал на кнопку «повтор». И, самое ужасное, эти слова говорила я сама себе. И тут…

…Я проснулась. Вся в поту. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. В голове все крутилось: «…вашу дочь сначала продали. Ее накачивали наркотой, и снимали в порно-сценах…».

Словно ошпаренная кипятком, я вскочила с кровати. Села за рабочий стол, нажала кнопку «power» на своем ноуте, подождала, пока он включится, затем залезла в интернет, в свой почтовый ящик. В папке «входящие» было написано: «у вас одно новое сообщение от Джо».

«Нет! Не делай этого!» – говорила я себе, но было уже поздно.

Руки, казалось, сами все сделали. Я открыла папку. В сообщении была прикреплена видеозапись; «умелая девочка» – гласило название. Я навела курсор и нажала на мышку.

И тут моему взору предстала моя дочь Джули. Ее глаза были затуманены. Она была обнаженной. Какой-то мужчина подошел к ней и начал вытаскивать свой член, тыкая им ей в лицо.

Я резким движением закрыла видео. Почувствовала тошноту, слабость. Упала на пол, меня вырвало, и я потеряла сознание.

Очнувшись, я не сразу поняла, что со мной произошло. Приподнялась, глянула на монитор, и только потом вспомнила последние события. Странно, но я не почувствовала боли. Во мне появилась лишь ярость и жажда мести. Быть может, я и не отдавала себе отчет о том, что уже готова пойти на убийство, но мне было плевать. Мне хотелось мести, и точка.

Я посмотрела на свою рвоту (не знаю почему), встала, села за компьютер. Удалила входящие сообщения, выключила его, потом направилась в ванную. Набрала ведро, намочила тряпку, вернулась в комнату.

Убирая свою блевотину, я холодно думала о том, что делать дальше. Это был уже предел. Точка кипения достигнута, теперь лишь действия. Мое лицо ничего не выражало. Оно было словно из камня.

«Он сказал, что позвонит. Так жди звонка, – услышала я свой внутренний голос. – А детектива и полицию пошли в одно место. Это твое дело, и ты сама с ним должна разобраться».

Он позвонил на следующий день.

Все это время я спокойно занималась своими делами. Ни разу не включила компьютер.

Я съездила в супермаркет. Купила продукты. Приготовила удивительное блюдо, которое с удовольствием съела, запивая ароматным кофе. Затем убралась в квартире, вытерла пыль. Все это я делала словно на автомате, прокручивая в голове картины мести. Ложась спать, я попыталась на миг отключить свой мозг и послать все свои мысли куда подальше, лишь бы это помогло уснуть. Удивительно, но мне удалось это сделать. Я провалилась в мир снов и спала словно дитя – сладко и крепко.

На следующий день раздался звонок. Это был он. Часы показывали 10.27.

Я открыла глаза, встала и подошла к телефону.

На моем лице была улыбка, когда я поднимала трубку.

«Наконец-то. Теперь надо как-нибудь договориться с ним о встрече и взять всю эту ситуацию в свои руки».

Его голос был спокойным. Он говорил сухо и медленно, никуда не торопясь.

– Здравствуйте, мисс Кэрролайн. Как мы чувствуем себя сегодня?

– Здравствуйте. Сегодня я чувствую себя прекрасно. – Я и вправду ощущала себя так. Странно, но было такое ощущение легкости, которое бывает, когда сдаешь какой-нибудь важный экзамен в своей жизни.

– Правда? Я ЗП. ВП.С бесконечно рад. Посмотрели фильм с участием вашей дочери?

– Да. – Я старалась говорить коротко и ясно.

– И как вам?

– Я посмотрела лишь начало. Остальное было ясно.

– Я понимаю, что вы не досмотрели до конца, но все же расскажите, каково это – смотреть на вашу дочь в такой вот ситуации? Вас это завело?

– Вы еще сумасшедшее, чем мне казалось. Вам надо в тюрьму. Вы заслуживаете лишь одного – гнить в камере.

– Bay! Восхитительно! Ваш тон меня забавляет! Сколько скрытой злости! Знаете, лучше бы вы это прокричали мне в трубку, изливая на меня всю накопившуюся злость, так как скрытая злоба влечет за собой серьезные последствия. Психологи скрытность индивида называют эмоциональной подавленностью. Благодаря этой эмоциональной подавленности человек многое может совершить, когда чаша терпения начинает переполняться.

– Видимо, вы были человеком с эмоциональной подавленностью, – съязвила я. Мне абсолютно не хотелось с ним разговаривать, но я переборола в себе желание бросить трубку. В конце концов, надо разобраться с ним. Он не просто так звонит.

– Вы попали прямо в точку. Поздравляю! Впрочем, я знал, что вы далеко не глупый человек. Позвольте мне рассказать вам историю про себя. Вы хотите ее услышать?

– Ну, раз вы начали…

– Что ж, хорошо, – по голосу было ясно, что ему не терпится приступить к рассказу. – Конечно же, я не буду называть имен, только так – общие факты. Кстати, когда я посылал вам видео с вашей дочкой, я подписался – «Джо». Как вы уже, наверное, поняли, я взял это имя из вашего романа. В принципе, имя мне по душе – ничего личного и примечательного. – Он вздохнул и приступил к рассказу о своей жизни. – Итак, я родился, скажем так, очень давно. Наша семья не была богатой. Мой отец был простым фермером, а мать работала на поле. В нашей семье я был самым старшим. Естественно, мне доставалось больше всех. Мои сестры были не очень хорошо воспитаны. В итоге они стали дешевыми шлюхами. С отцом у меня отношения были не очень. Особенно когда он начал пить. Он меня часто бил и проклинал. Из-за этого, видимо, и появилась моя скрытность, эмоциональная подавленность. В школе я был полным неудачником. Надо мной издевались одноклассники, даже девчонки. Я не мог им ответить, так как был трусливым малым. Впрочем, я и сейчас трусливый малый, – он сделал паузу, перевел дыхание. Затем продолжил: – И вот, когда большинство мальчиков в нашем классе уже давно зажимались с девчонками, для меня подойти к какой-нибудь красивой особе и заговорить с ней было все равно, что покорить Эверест. Это приводило меня в полное бешенство. Я ненавидел самого себя. Я ненавидел этот мир. Однажды мне захотелось покончить жизнь самоубийством. Я пошел к реке, хотел увидеть ее еще раз, а потом прийти домой и повеситься. Однако там я увидел одну пару. Они занимались сексом. И я начал за ними подглядывать. Я моментально возбудился, потом пришел домой и начал мастурбировать. Естественно, мысль о самоубийстве тут же покинула мой мозг. Таким образом, я начал убегать от реальности. Эта пара постоянно приезжала в то место, – видимо, они были любовниками, – и я всегда за ними наблюдал. Когда я вырос, я уехал в город. В то время уже появились фильмы для взрослых, и их продавали практически в каждом видеосалоне. Я работал, и половину своей зарплаты тратил на их приобретение. У меня дома целая коллекция фильмов. Со временем я понял, что мне этого мало. Так и началось мое бесконечное путешествие по удовлетворению своей плоти. Я познакомился с людьми, которые снимают нелегальные фильмы для взрослых, где можно практически все. Знаете, оказывается, можно получать оргазмы, когда ножом перерезаешь человеку горло. Это так неописуемо приятно.

Каждое его слово приводило меня в бешенство. Мне было тошно его слушать. Это был рассказ человека, который просто ушел от реальности. Человека, который причинил столько боли людям. Человека, который был настолько эгоистичен и жесток, что думал только о том, как удовлетворить свою плоть. В нем не осталось ничего святого. Таким людям, как он, неизвестны были понятия «любовь», «уважение», «семья».

– Мисс Кэрролайн, вы, наверное, думаете, что я бесчеловечная скотина, не так ли?

– Да. Прямо в точку. Вы заслуживаете лишь одного – гореть в аду.

– Я вас понимаю. Вы потеряли свою дочь, а убийца ее сейчас мило разговаривает с вами. Но посмотрим на это с другой стороны – я простой убийца, насильник, помешанный на маленьких девочках. Вы писательница. Чем же мы отличаемся? Вы ведь тоже убийца?!

Этот довод меня рассмешил.

– Я поняла, чего вы хотите, – начала я. – У вас заниженная самооценка, поэтому вы и убиваете беззащитных маленьких девочек. И вы хотите, чтобы я призналась, что в душе я тоже убийца, похожая на вас. Так?

– Вы умная женщина, мисс Кэрролайн. Не зря вы стали писательницей.

– Ну что ж, тогда придется вас разочаровать: я не такая, как вы. Я любила свою дочь; у меня есть работа, которую я люблю. У меня в жизни был мужчина, которого я любила. А вы полный неудачник!

Это заявление, похоже, вывело его из себя.

– Я бы вам не советовал так выражаться, – сказал он угрожающим тоном.

Мне захотелось поиграть на его нервах.

– А разве не так? – вызывающе спросила я. – Вы полный неудачник. Сами об этом только что сказали, рассказывая о своей жизни. Вы что, рассчитывали, что я вас пожалею?! Да вы конченый придурок, которому место за решеткой!

– Заткнитесь! Вы ни хрена ничего не поняли!

– Нет. Как раз таки все поняла! Вы неудачник, и точка!

Я слышала, как он яростно дышал в трубку, еле сдерживаясь, и почувствовала себя удовлетворенной. Как же приятно было доводить его! Однако надо было придерживаться плана.

Я ведь хотела выяснить причину его звонков и встретиться с ним.

– Послушайте, Джо, зачем вы мне звоните? Признаться вам, я ненавижу вас, и сейчас готова вас разорвать. Вы убили мою дочь, и я никогда вам этого не прощу. Более того – постараюсь помочь следствию и засадить вас за решетку. Так зачем же вы звоните?

– Вы действительно хотите это знать?

– Да. Мне уже надоели ваши звонки.

– Я хочу заняться с вами любовью.

На мгновение я опешила.

– Любовью?!

– Да. И я хочу, чтобы вы это сделали, как будто любите меня на самом деле. Никакой полиции. Только вы и я.

– Вашему сумасшествию нет предела! Неужели вы думаете, что я займусь с вами любовью? Вы совершенно выжили из ума?! – я не могла поверить услышанному.

– Может быть. Но я хочу овладеть вами, и, чтобы вы полностью отдались мне. Потом я сам сдамся полиции.

Мысль о совокуплении с этим «животным» вызывала тошноту.

«Зато это хороший шанс встретиться с ним. Разве ты не хочешь, чтобы он расплатился за смерть твоей дочери?! – услышала я свой внутренний голос. – Встреться с ним и сделай так, чтобы выглядело это правдоподобно. Скажи об этом детективу, пускай они проследят за тобой, а потом ворвутся в дом и схватят его. И всей этой истории наступит конец!»

– Хорошо, – внезапно ответила я. – Но мне надо знать точно: вы сдадитесь полиции сразу же?

– Да.

– Я вам не верю. Вы сумасшедший параноик, а таким я не верю.

– Даю вам слово.

– Этого мало. Катастрофически мало. – Я понимала, что большего он не сможет сделать, но продолжала настаивать.

– К сожалению, это все, что я вам могу дать.

– А позвонить полиции до совокупления со мной?

– Совокупления? Лучше употребляйте слово «любовь». Оно такое красивое.

«Я его употребляю, потому что ты животное!» – подумала я, а вслух сказала:

– Мне плевать. Так что?

– Позвонить полиции до? Вы меня за дурака держите?

– Давайте лучше я вам дам слово. Я вам не доверяю.

– Мы не в игры играем. И я вам не верю так же, как и вы мне, поэтому придется делать так, как я скажу. И пожалуйста, мисс Кэрролайн, не держите меня за дурака. Я заметил, как быстро вы согласились. Думаете, я не прочитал ваши мысли?! Поэтому, зарубите себе на носу, что если вы будете не одна, мое предложение отменяется. Вы меня никогда не найдете. Более того – я превращу вашу жизнь в ад. Поверьте, я сделаю это, и у меня это получится, потому что я хитер и умен. Так что сейчас я положу трубку, и перезвоню вам через два дня. За это время подумайте, и – я настоятельно рекомендую – тщательно, а потом дайте ответ. – И я услышала короткие гудки.

Первое появление

Это был, пожалуй, самый странный разговор с ним за то время, что мы общались. Я лежала в кровати и вспоминала каждое его слово. Признаюсь, мне сразу захотелось позвонить детективу после разговора с ним, однако последние его слова меня остановили. Если вдруг он узнает о том, что я все же позвонила в полицию, он исчезнет, и найти его не удастся. Полиция до сих пор не нашла ничего, а его звонки – последняя наша нить.

По этой причине я сейчас лежала в кровати и была в глубоких раздумьях. Мне ужасно не хотелось совокупляться с ним. Я только хотела, чтобы все это наконец-то закончилось. Господи! Какая ужасная полоса в моей жизни!

Я не заметила, как из моих глаз потекли слезы. Мне было так больно, что я уже не могла их сдерживать.

Да, я желала мести. Одна моя сторона хотела сама найти его и сама устроить ему суд. Другая – с помощью полиции и закона отправить его за решетку. И все же вторая моя половина победила: я встала и позвонила детективу Буду.

– Здравствуйте. Это Сьюзан Кэрролайн.

– Здравствуйте. Что случилось?

– Он снова звонил.

– Снова? Я сейчас перезвоню…

– Не стоит, – перебила я его. – Если ваши люди вам не позвонили, значит, его звонок снова не засекли.

– Хорошо. Что он вам сказал?

– В общем, мы с ним разговаривали, и разговаривали очень долго. Я выяснила причину его звонков, и он сказал, что хочет заняться со мной любовью. После этого он сдастся полиции. Я думаю, это хороший шанс поймать его. Он сказал, что перезвонит через два дня.

– Любовью? – удивился так же, как и я, детектив. – Да.

– Хорошо. Тогда будем ждать его звонка. Через два дня я приеду к вам домой. Хочу услышать, как вы будете с ним договариваться. Если, конечно, вы не против.

– Нет. Главное – чтобы он ничего не заподозрил.

– Мы проведем вторую линию. Не беспокойтесь, мы умеем обращаться с телефонами, – я почувствовала улыбку детектива. – Мы звонили в коммуникационные службы, и там тоже тишина. Никаких звонков к вам не поступало. Это ДИ.Ж6 странно.

– Да. Видимо, он и в самом деле хитер и умен.

– Да, но мы его схватим. Не переживайте, миссис Кэрролайн, мы его поймаем. Он сам себе устроил капкан.

– Не сомневаюсь. Спасибо.

– Тогда до встречи. Завтра к вам придут мои сотрудники, установят вторую линию, и все прослушивающие устройства. Мы же с напарником приедем к вам послезавтра утром. Идет?

– Да.

– Ну, все. До свидания.

– До свидания.

Я положила трубку и глубоко вздохнула.

«Скоро конец».

Перед тем, как лечь спать, я проверила почту, полазила в интернете – делала все, чтобы отвлечься. Однако, в голову все равно врывались всякие мысли, и вопросы. Бесконечные вопросы.

«Как ты с ним будешь договариваться?»

«А вдруг он узнает, что ты звонила детективу?»

«Во сколько он позвонит? Вдруг он позвонит до того, как приедет детектив…»

«А если он следит за тобой? Завтра приедет полиция, и он увидит… что будешь делать?..»

Бесконечные вопросы.

В конце концов, я решила лечь спать. Выключила компьютер, пошла в ванную умываться.

Когда я чистила зубы, вопросы все летали в голове.

– Пошли их! – тихо сказала я самой себе, сплевывая в раковину.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на себя в зеркало, и увидела сзади себя мужчину. От неожиданности вздрогнула.

В его глазах пылала злость.

– Я же сказал вам! Никакой полиции!

Он схватил меня за волосы и с силой толкнул вперед. Я ударилась о зеркало. Стекло треснуло. Мелкие кусочки порезали мне лицо. Я почувствовала, как кровь побежала из носа.

– Вы все такие!!! Сучки гребаные! – прокричал он и швырнул меня назад.

Я вылетела из ванной, упала на пол и прокатилась до двери своей комнаты. Моя голова кружилась, глаза застилал кровавый туман. Я туго соображала, но инстинкт самосохранения заставил меня встать и попытаться забежать в комнату. Мой пистолет лежал на рабочем столе. Только я поднялась, как он вновь схватил меня за волосы. Начал бить об стену. Я не видела своего лица, однако знала, что оно было все в крови. Дышать было трудно.

– Разве так трудно раздвинуть для меня ноги?! Наверное, перед этим сраным детективом раздвигаешь?! – и он бросил меня вперед.

Я залетела в комнату. Упала прямо возле своего стола.

«Вставай! Вставай!» – услышала я свой голос.

Приложив неимоверные усилия, я поднялась. Из последних сил схватила пистолет, попыталась было вывернуться, как почувствовала его хватку. Одной рукой он как бы обнял меня за талию, другой пытался отвести руку с пистолетом в сторону. Я наступила ногой на его ногу, пытаясь вырваться.

– Сучка! – крикнул он.

Мне показалось, что ему не больно, но все же хватка его ослабла. Я этим воспользовалась, и повернулась к нему лицом. Но он одной рукой схватил меня за шею и начал душить, второй – продолжал отводить мою руку, в которой был зажат пистолет. Послышался выстрел, затем еще. Пули вошли в потолок. Я чувствовала его дыхание, а свое не могла уловить. Он душил меня, и я постепенно теряла сознание. Затем, когда я окончательно ослабла, он ударил кулаком меня в живот, схватил за волосы и с силой дернул вверх, а потом вниз. Я упала на пол, уронив пистолет.

– Со мной шутки плохи, мисс Кэрролайн! – это были последние слова, которые мне запомнились. После этого я потеряла сознание, и тьма заключила меня в свои объятия.

Сквозь мглу, которая окутала меня со всех сторон, я услышала звук ломающейся двери. Кто-то что-то кричал… потом последовал топот… бесконечный, неприятный топот… И я услышала мужской голос:

– Миссис Кэрролайн! Миссис Кэрролайн!

Я открыла глаза, вырываясь из тьмы, и увидела смутные очертания человеческого лица. Оказалось, что это был один из патрульных полицейских, дежуривших возле дома. Видимо, они услышали выстрелы.

– Скорая уже едет. Полиция тоже. Держитесь, миссис Кэрролайн.

Я попыталась что-то сказать, но мои губы не шевелились. К тому же, я не знала, что говорить. Было такое ощущение, словно я разучилась думать. Собрав всю свою волю в кулак, я все же спросила:

– Пой… ма… ли?

– Что? – не понял полицейский. Затем наклонился ниже, чтобы лучше меня слышать.

– Поймали его? – вновь задала я вопрос.

Полицейский глянул на меня с сожалением, затем ответил:

– Нет, миссис Кэрролайн, к сожалению, он ушел.

И я вновь потеряла сознание.

Очнулась я в больнице. Дневной свет больно бил в глаза, поэтому пришлось прищуриться, пока они к нему не привыкли.

Детектив Вуд сидел возле кровати и спал. Видимо, провел здесь всю ночь.

Я не хотела его будить, поэтому продолжала тихо лежать, переваривая минувшие события. Из глаз потекли слезы.

«Боже! Когда это уже закончится?!»

И тут проснулся детектив Вуд. Глянул на меня. В его взгляде было сожаление.

– Здравствуйте, – сказал он. – Рад, что вы наконец-то открыли глаза. Мы пытались дозвониться до вашей матери, но она недоступна.

Мое сердце екнуло.

«Недоступна?!»

Я начала переживать, но все переживания пропали, когда детектив, откашлявшись, продолжил:

– Ваш отец сказал, что она уехала по делам в Европу. Мы сказали ему, что вы в больнице, но он все еще не приехал.

– И не приедет, – ответила я. – У нас с отцом натянутые отношения. Даже в такие трудные для меня минуты он не может переступить через свою гордость. – Впрочем, мне было плевать на отца, а вот за мать я обрадовалась.

«Пускай отдохнет от меня».

Детектив минуту-другую помолчал, затем спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Ничего. Правда, все тело болит, словно я кирпичи таскала всю ночь.

– Да, конечно. Извините, миссис Кэрролайн, я понимаю, что, может быть, вы сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, но мне надо их задать. Это дело такое запутанное, и в то же время легкое, что голова идет кругом. Я хочу поскорее его закончить.

– Понимаю, – ответила я. – Я тоже этого хочу.

Детектив перевел дыхание, потом задал первый вопрос:

– Вы запомнили его лицо?

– Так, смутно. Он появился очень внезапно, и так же внезапно на меня напал. Я пыталась спастись, поэтому как-то не сильно разглядывала его.

– Вы сможете помочь нам составить его фоторобот?

– Не знаю, но попытаюсь.

Мне было трудно говорить, так как челюсть еще болела. Да и всякие эти больничные трубочки создавали препятствия.

– Что он говорил? Или он молчал, пока избивал вас?

– Он каким-то образом узнал, что я вам звонила…

– Видимо, ваш телефон прослушивается не только нами.

– Так вы его не поймали?

– К сожалению, нет, миссис Кэрролайн. Иначе я не задавал бы этих вопросов.

– А вы нашли что-нибудь в моей квартире? Отпечатки пальцев, какие-то следы?

– Нет. Все отпечатки принадлежат вам, миссис Кэрролайн. Опять ничего. – Детектив взмахнул руками, показывая свое негодование. Получилось немного наигранно. – Как будто на вас напал призрак. Патрульные полицейские, дежурившие возле вашего дома, ничего не видели. Никто не заходил и не выходил.

«Ага, – подумала я с сарказмом. – Если только они не уснули в самый ответственный момент».

– Мы нашли лишь видео.

Я не поняла, к чему клонит детектив.

– Видео? – удивленно спросила я.

– Да. С вашей дочкой.

И тут до меня дошло, о чем он говорит. Не смогла ничего сказать в ответ. Лишь расплакалась.

– Понимаю, вам тяжело, но, думаю, вы не будете возражать, но мы забрали ваш компьютер. Он может помочь в расследовании.

– Хорошо, – ответила я. Слезы все катились по щекам и не могли остановиться. – Только осторожней. Там есть важные файлы.

– Не переживайте, миссис Кэрролайн, наши ребята умеют обращаться с компьютером. А сейчас отдыхайте. За дверью сидят полицейские. Вам сейчас опасно находиться одной. – Он улыбнулся.

– Спасибо вам.

– Пожалуйста.

Он встал и направился к выходу. Мой вопрос остановил его, когда он почти покинул мою палату.

– Неужели мою дочь и вправду сначала продали? – спросила я.

Детектив ответил, не поворачиваясь ко мне лицом:

– Да. Но мы найдем всех, кто замешан в этом деле, и заставим их ответить перед судом. – И он вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.

Следующие дни я провела в больнице. Смотрела тупо в потолок, размышляла над своей жизнью. Задавала бесконечно вопрос: «почему я?!» и в ответ получала лишь тишину. Мне хотелось, чтобы все это оказалось кошмарным сном. Чтобы я проснулась и поняла, что жизнь прекрасна.

Я была так рада, что моя мать уехала. Она столько всего пережила из-за меня. Сколько слез она пролила, вырастив меня, и сколько нервов потратила, таскаясь со мной в последние дни. Пускай она не позвонила перед отъездом, но главное, что она сейчас была далеко. Хотя, с одной стороны, в сердце была тревога. Она всегда звонила и предупреждала меня.

«Может быть, Джо добрался и до нее?» – услышала я собственный голос внутри себя.

И тут же его перебил другой:

«Заткнись! С ней все нормально!»

«Ты уверена?»

– Проклятие! – выругалась я вслух.

– Вижу, вы потихоньку приходите в норму, раз начинаете ругаться. – От неожиданности я вздрогнула. Глянула в сторону двери, и увидела его – Джо!

Он стоял и глядел на меня, ухмыляясь.

– Эти полицейские любят спать на посту!

Я растерялась – не знала, что делать. Сердце участило свой стук. Захотела было крикнуть, но Джо навел на меня оружие.

– Только пискните, и в вашей головке появится дырка. – В его глазах внезапно появилась злость. – Думаете, я не спущу курок? Думаете, я слабак? Неудачник? – Я видела, как он начинал заводить самого себя, и мне стало страшно. Действительно страшно.

– Джо, послушайте, успокойтесь. Давайте поговорим спокойно. – Мой голос дрожал; я буквально слышала бешеный стук своего сердца.

– Как вы заговорили? Страшно? Цепляетесь за жизнь, как дешевая шлюха!

– Послу…

– Заткнитесь! – перебил он меня. – Сейчас я говорю! – он смотрел на меня жадными глазами. – Вижу, вы дрожите. Боитесь умереть? Почему вы боитесь смерти? Ведь она прекрасна! К тому же, если учесть, что вы умерли… – он многозначительно на меня посмотрел.

Я не понимала, к чему он клонит.

– Знаете, вы умерли еще тогда, когда напились таблеток.

«Таблеток?! Откуда он знает?!» – промелькнуло у меня в голове.

Он словно прочитал мои мысли:

– Я знаю, потому что наблюдаю за вами, и наблюдаю очень тщательно, мисс! Думаете, я сумасшедший? Нет. Я просто люблю Микки-Мауса! – и он спустил курок.

Я увидела яркий свет, а затем мрак… один лишь мрак.

Я стояла в белом облачении посреди пшеничного поля. Боже! Как красиво было вокруг! По небу плывут большие белые облака, словно из пуха; теплый ветер нежно ласкает кожу. Солнце в небе ярко пылает, обнимая своим теплом и светом все вокруг.

В моем сердце больше не было никаких тревог, забот. Я наслаждалась каждым мгновением, вдыхая воздух, словно разучилась правильно дышать.

И тут я услышала ее – мою дочь, Джули.

– Мама! Мама! – кричала она.

Я увидела, как она бежит ко мне, – веселая, как всегда, – и невольно улыбнулась.

– Мама! Наконец-то ты пришла! – она подбежала ко мне и прямо запрыгнула ко мне на руки.

Я тут же принялась ее целовать, обнимать, говоря самые нежные слова на свете. Из моих глаз потекли слезы, но слезы не боли, а радости. Я ощущала себя самой счастливой женщиной на свете!

Но, к сожалению, это был всего лишь сон, который стремительно подходил к концу. Я обняла Джули крепче, надеясь унести ее с собой в реальность, однако это сделать не удалось. Я проснулась одна. Совершенно одна в больничной палате, и начала плакать.

Неожиданный ход событий

Меня выписали из больницы через три дня. К счастью, за эти три дня мне больше не снились такие странные сны: Джо в палату ко мне не входил и не убивал, и я не попадала в рай.

Однако домой я не поехала. Детектив убедил меня остаться пока у него. По его мнению, дома было небезопасно. И по моему – тоже. Мне было неудобно, поэтому сначала я подумала над тем, чтобы поехать к отцу, однако видеть его мне не хотелось. По этой причине я и согласилась.

Какое-то время я провела в участке, пытаясь помочь создать фоторобот, однако все мои усилия вспомнить лицо убийцы оказались тщетными.

Затем детектив привез меня к себе, показал свои апартаменты, потом сказал, чтобы я чувствовала себя как дома, а сам ушел на работу. Мы попрощались, и я вновь осталась одна.

Дом был довольно-таки уютный и теплый. Две комнаты были обставлены красивой мебелью и со вкусом. На кухне, несмотря на то, что детектив жил один, не было грязной посуды. Все выглядело чистым, словно в квартире убирались каждый день. Я хотела есть, поэтому бессовестно воспользовалась холодильником. Там было много чего, но я приготовила себе лишь яичницу.

«Надеюсь, детектив будет не против», – подумала я.

Перекусив, я отправилась в гостевую. Села на диван, привела свои мысли в норму. Я все еще переживала за мать, поэтому пришлось засунуть свою гордость куда подальше и все же позвонить отцу, чтобы спросить, где она. Телефон стоял на столике, прямо возле дивана, на котором я сидела. Я набрала номер на память.

Разговор прошел сухо. Отец даже не поздоровался со мной, и по голосу было понятно, что он не желает меня слышать. Я спросила, как там мать, он сказал – хорошо. Я спросила, где она, он ответил – в Европе, и наш разговор исчерпал себя. Он повесил трубку первым.

Как бы ужасно это ни звучало, но я послала его про себя и прилегла. Снотворные, которые я приняла в больнице, все еще действовали. Мои веки были такими тяжелыми, что я закрыла их с мыслью, что спать я не буду, а, когда открыла, был уже вечер. Вот так я проспала оставшиеся шесть часов.

Открыв глаза, я услышала какой-то странный звук, исходивший из ванной комнаты. Оказалось, что это был детектив Вуд. Видимо, он пришел, когда я спала. Он принимал душ.

Я быстро вскочила, подошла к зеркалу в коридоре, привела себя в порядок. Затем прошла на кухню, умылась, используя раковину для грязной посуды. Наверное, любая женщина в моей ситуации поступила бы так же. И тут вода в ванной прекратила течь. Затем послышались какие-то шорохи. Я прошла обратно, села на диван.

«Лучше сесть на прежнее место, – подумала я, – а не расхаживать по дому, заботясь о своей красоте!»

Я услышала скрип открывающейся двери и тихие шаги. Детектив думал, что я все еще сплю. Потом он медленно прошел в ванную, вышел снова, и зашел в гостиную, где была я.

– Здравствуйте, – промолвил он, увидев меня.

– Здравствуйте.

– Рад, что вам удалось поспать. Есть хотите?

– Не отказалась бы, – улыбнулась я.

– Отлично. Сейчас посмотрим, что можно приготовить. – Он прошел в кухню. По дороге начал рассказывать мне о ходе расследования. – К сожалению, мы не нашли никаких зацепок, миссис Кэрролайн. Этот парень как будто призрак – ни отпечатков пальцев, никаких следов. Но мы вышли на одних людей, которые занимаются недвижимостью. Странная парочка. В прошлом году они скупили дома, находящиеся за городом, и не продают. Сами живут в старой квартире, а ездят на дорогих машинах. – Он достал из холодильника овощи, начал их мыть. – В общем, у меня есть подозрение, что эта парочка промышляет чем-то не чистым.

Я встала, решила помочь.

– Хотите сказать, мою дочь продали им?

Он начал резать овощи.

– Да, – послышался простой ответ.

Я почувствовала, как воспоминания о Джули подкатывают вновь, готовые вырваться в виде слез, поэтому решила сменить тему:

– Давайте приготовим картошку, – предложила я.

– Хорошо. Только вот надо будет ее почистить.

– Я почищу. Где она у вас хранится?

Он отложил нож, затем открыл нижний шкафчик. Достал оттуда мешок.

– Спасибо, – поблагодарила его я, и приступила к чистке.

Так мы и приготовили с ним восхитительный ужин, словно семейная пара. Пока мы готовили, никто не упоминал о расследовании. Детектив понял, что я не хочу говорить о нем, поэтому рассказывал о чем угодно, но только не о деле.

После ужина мы убрали со стола, и я принялась мыть посуду. Детектив настаивал, что помоет ее сам, но в итоге сдался, и прошел в зал, сел на диван, и начал смотреть телевизор. Когда все было вымыто, я прошла за ним следом. Остановилась на пороге и стала разглядывать его – не знаю зачем. Он сидел ко мне боком, смотрел телевизор, и не видел меня. Потом я подошла, села рядом с ним. Он глянул мне в глаза. И, словно в тумане, не отдавая себе отчета о своих действиях, я потянулась к его губам и поцеловала его. На миг он опешил, а потом, осознав, что происходит, поцеловал меня уже сам.

…он был сверху. Я чувствовала, как его плоть входит в меня. Хотела отдаться ему полностью и безвозвратно. Он целовал мне шею, мочки ушей… Временами мне было так хорошо, что я издавала стон блаженства. Я давно не занималась сексом, и сейчас просто наслаждалась каждой минутой, каждой секундой, проведенной с ним.

На мгновение он остановился. Затем поднял голову и начал меня разглядывать. Я смотрела на него сквозь темноту. И тут вдруг, прямо на моих глазах, его лицо начало меняться. Вместо него появилось лицо Джо. Он улыбался.

– Ну, вот мы и занялись с вами любовью, мисс Кэрролайн, – его голос вызвал у меня тошноту.

Я попыталась вырваться. Начала бить его руками, ногами – отталкивать. Но все мои попытки были тщетными. Он был словно из камня. Я попыталась ударить его по лицу, как вдруг он схватил меня за руки, распял, и начал входить в меня вновь. На этот раз мне было больно.

– Нравится?! – кричал он. – Вы все такие – драные шлюхи!

Его движения ускорились.

– Нет! Отпустите меня! – кричала я.

– Я кончу прямо в вас! Хотите от меня ребенка?! Хотите от меня вторую Джули?! – и он начал смеяться. Его смех был самым отвратительным смехом, который я слышала в своей жизни.

И тут я проснулась.

Детектив лежал рядом со мной, укрытый теплым одеялом. Я тихо опустилась на подушку, чтобы его случайно не разбудить, и начала себя успокаивать, что это всего-навсего был сон. Сердце мало-помалу возвращалось в норму. Я лежала, смотрела в потолок. Думала над всем происходящим.

«Зачем ты с ним занялась сексом? – услышала я знакомый голос. – Захотелось любви и ласки?»

Да, подумала я. Мне захотелось любви. Неужели это плохо? В конце концов, я заслуживаю того, чтобы хоть немного расслабиться. Последние дни совсем вывели меня из себя.

«Последние дни? Разве тебя вывел из себя не тот день, когда ты похоронила Джули, и решила пустить себе пулю в лоб? Разве ты не для этого купила пистолет?»

Нет. Я его купила для самообороны. Я ведь была помешана на таких вещах.

«Неужели?! Почему тогда ты купила пистолет после смерти Джули?!»

Я его купила еще до смерти Джули!

«Точно?!»

Да. Точно. Теперь заткнись и дай мне поспать.

Голос сделал, как я велела. Наступила тишина, которая вновь отправила меня в мир снов.

Проснулась я рано утром. Детектив еще спал. Вспомнив, что было ночью, я невольно улыбнулась. Затем встала, и хотела было направиться в туалет, как увидела, что мои руки были в крови.

«Какого черта?!»

Я сорвала одеяло. И тут моему взору предстала ужасная картина: детектив лежал на животе, и с его груди стекала кровь. Вся простынь под ним была в крови.

Мое сердце учащенно забилось. Я начала паниковать. В голове была куча мыслей и вопросов.

«Боже! Что делать?..»

«Звони в полицию, скорей!»

«Проверь пульс!»

«Больная, что ли? Он уже умер давно! Разве не видно?!»

«Уноси отсюда свои ноги…»

И тут раздался телефонный звонок.

«Нет! Не поднимай трубку! Вдруг это с его работы!»

«И что?»

«Тебя заподозрят, дурочка!»

«Заткнись! Заткнись!! Заткнись ты, наконец!!!»

Я прошла в гостевую. Телефон продолжал звонить.

«Не бери!»

Моя рука сама потянулась к аппарату и сняла трубку.

– Слушаю, – голос дрожал.

Я не удивилась, когда услышала голос Джо.

– Здравствуйте, – сказал он весело. – Как вам? Понравилось, как вас трахал детектив? Уверен, он был хорош – раз вы так охотно раздвинули перед ним ноги.

– Вы сумасшедший ублюдок! – Из моих глаз текли слезы, руки дрожали.

– Ну, прекратите! Сколько раз я это слышал от вас. У вас заело, что ли?! – он рассмеялся. – Как же я люблю наблюдать за парой, которая трахается! Это так забавно!

– Псих! Долбаный псих! – я не знала, что еще сказать.

– Видимо, он вас так оттрахал, что вы, уставшая, уснули крепким сном, и не заметили, как я пустил ему пулю в грудь… пардон, в спину.

– Я вас поймаю! Вы будете сидеть в тюрьме! – у меня не хватало злости.

– Поймаете?! Вы еще не поняли, мисс Кэрролайн, но это вы провели с ним ночь. Это вы провели весь день в его квартире. Это вы согласились остаться у него. И, естественно, это вы убили его. Кто же еще?! Я, что ли?! – и он начал смеяться.

– Нет, – смогла лишь выдавить я из себя. – Это не я…

– Это вы, мисс Кэрролайн! Вы убийца! И опасная убийца!

– Я позвоню в полицию. Они мне поверят…

– Никто вам не поверит, мисс Кэрролайн. Только я. Теперь, мой вам совет – уносите ноги. Вам сейчас остается лишь одно – бежать! И не только из этой квартиры, но и из города! Бежать, мисс Кэрролайн! Вы меня слышите?! Бежать в другую страну, и надеяться, что вас не поймают! Я же вас предупреждал – шутки со мной плохо кончаются! – и он повесил трубку.

Я стояла и плакала, слушая короткие гудки.

Уже в который раз.

Обвинение

Прежде чем позвонить детективу Брауну, напарнику детектива Вуда, я думала минут двадцать, что мне следует делать. Мне было страшно, потому что на самом деле я была первой, на кого падало подозрение. Одна моя сторона говорила, что мне надо бежать, другая – позвонить и сделать все по закону. В конце концов выиграла та сторона, что была за закон. Я сняла трубку и начала набирать телефон полиции.

– Здравствуйте, полиция слушает, – услышала я женский приятный голос.

– Убийство, – спокойно сказала я. – Улица Фэллуэй, дом 31. Убит детектив Вуд. – И я положила трубку, не дождавшись ответа.

Полиция приехала быстро. Я открыла дверь. Они зашли внутрь. Казалось, будто прибыл весь участок. Я показала им, где находится тело, эксперты тут же принялись рассматривать место преступления, фотографировать, собирать предметы, которые были вокруг, искать отпечатки пальцев.

Детектив Браун, увидев тело своего напарника, не выразил абсолютно никаких эмоций – лишь печально посмотрел на него, потом перевел взгляд на меня.

– Миссис Кэрролайн, прошу вас проехать со мной, – просто сказал он.

Я кивнула.

Мы прошли в машину, и поехали в участок.

Все это я делала, словно во сне.

По дороге мы не разговаривали. Заговорили лишь в участке. Я сидела в комнате допросов, детектив Браун – напротив меня.

– Итак, миссис Кэрролайн, вы провели с ним ночь, не так ли? – детектив Браун смотрел на меня, испепеляя взглядом.

Я понимала его злость.

– Да, – ответила я.

– Чем вы занимались с ним, когда он пришел домой?

– Мы приготовили ужин, поели.

– А что было потом?

Я молчала.

Детектив Браун стукнул по столу, я вздрогнула.

– Вы трахались с ним? А?

Я растерялась. Мой мозг как будто отключился. Я не знала, как реагировать.

– Отвечайте! – крикнул он. – Это вы его убили?!

Тут раздался стук в дверь. Боковым зрением я увидела, что зашел начальник отдела. Махнул рукой детективу, тот встал, и они оба вышли наружу, закрыв за собой дверь.

Через несколько минут детектив вернулся. Его голос и поведение изменились. Он говорил мягко и осторожно. Однако было заметно, что он делал это не по своему желанию.

– Миссис Кэрролайн, вы можете идти. В ближайшие дни оставайтесь дома, телефон не отключайте, из города ни в коем случае не уезжайте. – Слово «города» он подчеркнул. – Вам все ясно?

– Да, – промычала я.

– А теперь пройдемте со мной.

Мы встали, прошли в его офис. Там он отдал мне мой ноутбук, сказав, что следствию это больше не пригодится. Затем я ушла.

Дом. Снова дом. Я приехала домой, постояла на пороге несколько мгновений, вспоминая последний день, проведенный в нем. Вспомнила, как Джо напал на меня. Вспомнила его удары…

К сожалению, в нем моя мама не убралась, как в прежний раз, когда я наглоталась таблеток. Она была в Европе, и я была этому только рада.

Я сняла куртку, зашла в комнату. На полу моя запекшаяся кровь, мелкие осколки зеркала, которые хрустнули, когда я на них наступила. Я поставила компьютер на рабочий стол, затем отправилась в ванную под хруст стекла. Казалось, их осколки были повсюду. Пол хрустел везде.

В ванной я привела себя в порядок, обдумывая последние события. Полиция подозревала меня – в этом сомнений уже не было. Детектив Браун ясно выразил свою точку зрения. Видимо, когда его вызвали, сказали, чтобы он пока придержал коней. Может быть, хотят найти больше доказательств. Разве они не понимают, что подозревать меня в убийстве детектива Вуда бессмысленно? Зачем мне его убивать?!

Как бы там ни было, но решение пришло само собой. Я осталась одна, меня подозревают… волей-неволей, придется все делать самой.

Я взяла веник и начала убирать осколки в ванной. Здесь их была целая куча. Затем вымыла полы, сняла зеркало, которое стало теперь простой рамой, поставила его пока на пол.

«Потом выкину».

После того, как в ванной стало более-менее чисто, я начала убираться по всей квартире. Казалось, будто весь пол был усыпан мелким-мелким стеклом. Я собрала все в совок, и выкинула в мусорный пакет. Потом взяла пылесос, и везде пропылесосила.

«Ну, вот и все. Уборка закончена. Что дальше?»

Дальше я собиралась сесть, и ждать звонка Джо. Я знала – он позвонит. У меня в голове уже созрел план действий. Я хотела договориться с ним.

Детектив Вуд вышел на странную пару. Конечно, улик не было никаких, но все же… возможно, это были не они. Никто не знает, кроме Джо. Вот я и решила с ним поговорить, и, вероятно, он бы сдал их.

«Что ты будешь делать дальше, когда найдешь тех, кому продали твою дочь?!»

Сдам их полиции. Убивать я никого не собираюсь. К тому же, я и так под подозрением.

«А Джо?! Он просто так их не сдаст!»

– Сдаст, – сказала я уже вслух, разговаривая сама с собой. – С ним договориться можно. Ради этой информации я готова с ним переспать. Потом выполню еще какую-нибудь его просьбу, чтобы он сам сдался полиции, и все. Раздвину ноги, и всему этому кошмару конец.

При мысли о совокуплении с ублюдком, убившим мою дочь, я вновь почувствовала тошноту.

«Понимаю, тяжело, но это всего-навсего секс!»

С такими мыслями я сидела и ждала его звонка. Он позвонил лишь к вечеру.

Его голос уже не вызывал во мне никаких эмоций. Я лишь хотела поскорее наладить свою жизнь. Вернуть все в прежнее русло.

– Здравствуйте, мисс, – начал он. – Как мы сегодня себя чувствуем после полиции? Признаться, я думал, что вы убежите. Оказалось, вы храбрая женщина! Намного храбрее меня!

– Да, я такая, а вы жалкий трус, – я говорила спокойно. В моем голосе было хладнокровие.

– Bay! Сколько холода в вашем голосе! Мне это нравится! Знаете, когда вы так говорите, мой член начинает потихоньку подниматься вверх!

– У меня к вам деловое предложение, – оборвала я его.

– Звучит интригующе!

– Итак, я хочу, чтобы вы мне сказали, кому продали мою дочь и кто продал.

Он рассмеялся.

– Какая вы все-таки женщина! У меня просто нет слов!

– Итак, вы мне дадите эту информацию?

– А кто сказал, что я знаю ее?

Я немного опешила:

– Не знаете?!

Вновь смех. Вновь его противный смех.

– Конечно же, я знаю. Я знаю всех, кто замешан в этом деле! Но я не хочу просто так вам их сдавать. Сколько вы готовы заплатить, и чем?

Я перевела дыхание.

– Что вы хотите взамен?

– Ну, вы ответ знаете. Я хочу заняться с вами сексом, и, чтобы вы отдались мне, как отдались детективу. Еще хочу, чтобы вы опубликовали мою книгу. Допишите там последнее предложение и опубликуйте.

– Я готова. После этого вы еще сдадитесь полиции!

– Ну, милочка, не слишком ли много вы требуете за один прогон? Когда вы разберетесь с первым делом, потом и поговорим. Идет?

– Нет. Я хочу обговорить все сейчас.

– Что ж, хорошо. Тогда потом, вам придется отдаться мне еще раз, и я сдамся полиции. Вас это устраивает?

– Да. – Ответила я. – Когда и где?

Он снова рассмеялся.

– Да, я вижу, вам не терпится! Что ж, тогда выберите место сами. Скажем, какой-нибудь дешевый мотель. Я вам позвоню завтра утром, и буду надеяться, за сегодня вы успеете выбрать. Только без глупостей!

– Хорошо, – ответила я, и положила трубку.

Я хотела, чтобы он понял, что я настроена серьезно. Затем я начала думать насчет мотеля. Я знала один. Он находился на окраине города.

«Вот и отлично! Поезжай туда и забронируй на завтра номер!»

Собравшись, я вышла из дома.

«Скоро! Все это скоро закончится!» – утешала я себя, пока садилась в машину.

Я приехала в мотель и забронировала номер. Хотела было назвать другую фамилию, а потом плюнула на все и сказала свою. В конце концов, я писательница, и меня могут знать. Если что-то начнут подозревать, все равно выйдут на меня.

После этого я поехала обратно домой. Зашла, переоделась, сварила себе кофе, села за рабочий стол. Подумав немного, я включила компьютер. Потом начала в нем ковыряться. Видео с моей Джули куда-то пропало. Видимо, удалили.

И правильно, подумала я. Зачем оно тебе? Чтобы ты вновь впала в истерику?!

Я открыла роман, большая часть которого была написана Джо, начала читать.

«Он не так уж плох! – услышала я свой внутренний голос. – Глянь, как все правдоподобно написано!»

Да, подумала я. Но он принадлежит не мне. Это не мой роман. Чужие романы я не собираюсь публиковать.

«Но ты согласилась, когда разговаривала с ним. Разве нет?!»

Я согласилась, потому что хотела поскорее с ним договориться. Он пойдет за решетку раньше, чем потребует снова опубликовать роман.

«Но роман хорош. Ты сама это знаешь! Допиши его и отправь Алисе!»

Я напишу роман сама!

«Да, но когда это будет? В следующем году? У тебя решатся сразу все проблемы: ты опубликуешь роман, разберешься с Джо и отправишь за решетку всех, кто замешан в убийстве твоей дочери!»

И тут я перестала спорить. Мой внутренний голос был прав. Роман был действительно хорошим, возможно лучшим из всего, что я писала в своей жизни. К тому же, Алиса ждет. Сроки подходят к концу.

– Хорошо, – сказала я вслух пустой комнате. – Я отправлю его Алисе. Хоть одну проблему уже решу.

Я пролистала роман в конец, прочитала последний абзац.

…И вот, глядя на него, глядя, как он спит, Мишель почувствовала злость и страх одновременно. Она хотела его убить и в то же время боялась. Она ведь раньше никого не убивала. Лишь своих героев в романе, а роман – это роман. Не реальность.

«Не сомневайся, – сказала она себе. – Твоя рука не дрогнет. Этот мерзавец хладнокровно убил твою дочь. Он не заслуживает твоей пощады».

Она подняла руку, в которой держала пистолет. Направила на него.

«Спустить курок или нет?» – спрашивала она себя.

На миг я задумалась, потом мои руки сами начали печатать:

Мгновение-другое она постояла в раздумьях, но палец, казалось, дернулся сам.

Я перечитала написанное, затем сохранила все изменения в файле, после чего отправила его по электронной почте Алисе, написав, что это мой новый роман.

«Спустить курок или нет?»

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. Я встала, пришла в себя после глубокого сна, подошла к телефону. Прежде чем поднимать трубку подумала:

«Ну вот, это звонит он. Возьми себя в руки, и говори с ним хладнокровно, без эмоций!»

Я глубоко вдохнула, и подняла трубку.

– Здравствуйте. Я все сделала, – сказала я, и удивилась, услышав женский голос:

– Здравствуй, Сьюзи! Что так официально-то? Как будто мы не родные…

«Алиса…» – печально вздохнула я. Вслух сказала.

– Привет, Алиса. Получила?

– Да, родная! – она был веселая. – И знаешь что? Это твоя новая ступень! Я буквально проглотила ее! Окунулась в эту книгу! Молодец! У меня еще никогда такого не было! Я прочитала твой роман за одну ночь. Правда, сейчас хочется спать, но ничего! Твоя книга того стоила!

– Спасибо! – поблагодарила я ее.

«Знала бы ты, что не я ее писала – вот бы удивилась!»

– Теперь обсудим детали – когда ты хочешь, чтобы она вышла в свет?

– Если честно, Алиса, мне плевать. Хоть завтра. – Я старалась сделать голос радостным, но у меня плохо это получалось.

– Хорошо. Тогда ты не против, если я обо всем позабочусь сама? И обложку выберу?

– Хорошо. Делай все, как посчитаешь нужным. – Раньше я старалась за всем проследить. Я всегда хотела быть в курсе всего, но сейчас мне было не до этого.

– Вот и славненько! – обрадовалась Алиса. – Что-то ты совсем грустная. Что случилось? Я читала все эти истории про тебя в газетах! Не переживай! Все наладится! К тому же, эти истории лишь поднимут рейтинг продаж твоей книги на рынке, поэтому не унывай!

– Да, я знаю. Спасибо.

– Вот и умница. Ну ладно. Пока-пока.

– Пока.

Я положила трубку. Злая на нее, злая на себя.

– Это не мой роман!!! – крикнула я телефонному аппарату, и словно живой, он загудел вновь.

Его звонок заставил сердце содрогнуться. Я знала, что это был Джо.

«И почему ты до сих пор боишься?! Надо уже привыкнуть к его звонкам!»

Я подняла трубку.

– Здравствуйте, мисс. Как мы сегодня себя чувствуем? – снова тот издевательский тон. Снова тот вопрос.

– Нормально, – ответила я. – Бывало лучше.

– Вы все сделали?

– Да. Забронировала номер в мотеле на свою фамилию. Полиции не будет. Можете быть спокойны. Мотель находится…

Он меня перебил:

– Я знаю, где он находится. Я за вами вчера следил. Сегодня вечером, часиков в восемь, подъезжайте туда. И хочу вам напомнить, чтобы полиции никакой не было. Не глупите! К тому же, не советую вам туда звонить, и не советую оставаться дома. Лучше сейчас же поезжайте в мотель! Вы главная подозреваемая в убийстве детектива, который вас оттрахал, и, по моим расчетам, они должны взять вас сегодня. – Он рассмеялся. – Я ведь использовал ваш пистолет, который зарегистрирован на ваше имя. Поэтому, если хотите все решить до того, как вас отдадут под суд, советую вам ехать в мотель сейчас же. – И он отключился.

Я помедлила минут пять, слушая короткие гудки, а потом, как бешеная, рванулась одеваться. Я начала паниковать. Паника заглушала холодный разум.

«Смотри, не наделай глупостей!» – предупреждал меня мой внутренний голос, однако я его не слушала. Казалось, мой рассудок совсем попрощался со мной.

Я ехала в мотель. Мои руки тряслись. Было ощущение, словно в любой момент меня может схватить полиция. К тому же, я взяла с собой пистолет. Он лежал под кроватью. Видимо, Джо использовал его, застрелив детектива, а потом подкинул его обратно.

«И зачем он тебе понадобился?! Надо было выкинуть его! Или оставить!»

Заткнись, мысленно заткнула я свой голос. Я взяла его, чтобы в случае чего защитить себя!

«От кого? От Джо?! Или от самой себя?»

Заткнись!

«Лишь вызываешь лишние подозрения! Лучше выкини его, пока не наделала глупостей!»

Заткнись! Заткнись!! Заткнись!!!

И он заткнулся. Я продолжала ехать.

Весь день я провела в мотеле. Это был самый ужасный день в моей жизни. Я ждала убийцу своей дочери, боясь, как бы в номер не ворвалась полиция. Мысль о сексе с ним до сих пор вызывала тошноту.

Я думала, что буду делать. Я не могла даже представить себе, как буду с ним разговаривать, не говоря уже о сексе. Мысленно я себя пыталась успокоить.

«Пускай все идет, как идет».

Я спрятала пистолет в бочонке унитаза, засунув его сначала в пакет, чтобы он не промок. Подстраховаться не мешало.

И вот, наступило восемь часов. Послышался стук в дверь.

Я осторожно открыла дверь и увидела мужчину, которого ненавидела всеми фибрами своей души. Мужчину, который убил мою дочь. Мужчину, который превратил мою жизнь в кошмар.

Он поздоровался, прошел внутрь.

Я, словно в тумане, закрыла дверь, и прошла вслед за ним.

Он сел на кровать.

Я села рядом.

– Итак, мисс, – сказал он, улыбаясь. – Вы готовы?

Только тут мне удалось его разглядеть: высокий, с большим лбом; волосы короткие, глаза темные; лицо скорее уродливое, чем миловидное.

– Да, – ответила я.

– Что ж, тогда раздевайтесь.

– Нет. Сначала информация.

– Хорошо, – сказал он. Залез в карман куртки, достал свернутую папку. – Все необходимое здесь. – И протянул ее мне.

Я выхватила папку у него из рук. Открыла, просмотрела. В ней были какие-то фотографии, а также адрес.

– Фотографии людей, которые снимали фильм с вашей дочкой, – прокомментировал он.

Также адрес, по которому они проживают. К сожалению, кто продал вашу дочь, мне неизвестно, но я думаю, вы и без меня сможете на них выйти. Но я знаю точно, что вашу дочь продали за семьсот тысяч долларов. Не хилая сумма.

Я закрыла папку.

– Что ж, – снова начал он. – Теперь вы должны отблагодарить меня. – На его лице появилась улыбка.

Я положила папку под кровать, и, словно в тумане, начала снимать кофточку. Не успела я ее снять, как он набросился на меня и начал сдирать с меня одежду. Потом повалил на кровать, раздвинул ноги, вытащил член и вошел в меня. Я не издала ни писка, пока он возился надо мной, а лежала и думала о Джули.

Когда он кончил, я вылезла из-под него и побежала в ванную. Залезла под душ и, рыдая, начала мыться. Мои руки дрожали, в животе крутило, тошнота была готова вырваться наружу в виде блевотины. Я помылась дважды, пытаясь смыть весь его запах, пот, и поцелуи. Потом вылезла, тщательно вытерлась полотенцем.

Осторожно открыв дверь ванной, я услышала его храп.

«Спит».

Я закрыла дверь вновь, глянула на унитаз (в номере туалет был соединенный с ванной), и не знаю, что на меня нашло, но я подошла к нему и достала из бочонка пистолет. Вытащила его из пакета. Проверила – он был сухим.

«Положи его обратно! Не глупи!»

Мой рассудок словно отключился. Руки сами все сделали – проверили обойму, зарядили пистолет.

Я подошла к зеркалу, посмотрела на себя.

Глаза опухли от слез, взгляд ничего не выражал, кроме боли. Бесконечной боли.

– Убей его, – сказала я своему отражению. – Такие, как он, не заслуживают того, чтобы жить на этом свете.

И я тихо, как мышка, вышла из ванной. Встала над ним. Одна рука держала пистолет, другая – полотенце, под которым ничего не было. Волосы все еще были мокрыми.

Он мирно спал.

И вот, глядя на него, глядя, как он спит, я почувствовала злость и страх одновременно. Я хотела его убить и в то же время боялась. Я ведь раньше никого не убивала. Лишь своих героев в романе, а роман – это роман. Не реальность.

«Не сомневайся, – сказала я себе. – Твоя рука не дрогнет. Этот мерзавец хладнокровно убил твою дочь. Он не заслуживает твоей пощады».

Я подняла руку, в которой держала пистолет. Направила на него.

«Спустить курок или нет?» – спрашивала я себя.

И тут возникло странное ощущение «дежа вю». Все это было до боли знакомо мне.

«Где я это видела?»

«В романе, – услышала я свой же ответ. – Это было в его гребаном романе».

Ну что ж, подумала я. Тогда будем действовать согласно роману.

«Мгновение-другое она постояла в раздумьях, но палец, казалось, дернулся сам», – промелькнуло у меня в голове, и я спустила курок.

Послышался выстрел. Пуля вошла ему в живот. Он дернулся, открыл глаза. В недоумении уставился на меня. Осознав, что произошло, он улыбнулся. Я была лишь рада этой улыбке.

«Наконец-то я смогу стереть ее с твоего лица!»

И я выстрелила еще раз. Вторая пуля вошла в его голову. Кусочки мозга вместе с кровью полетели на стену.

«Это за Джули!» – подумала я, и в моем сердце не было сожаления.

Лишь удовлетворение. Полное удовлетворение.

Семейная пара

Я быстро начала одеваться. Подумала было, как избавиться от улик, но поняла, что это просто-напросто невозможно. Я записала номер на свою фамилию, использовала свой пистолет. К тому же, свидетелей хватало.

Одевшись, я залезла под кровать, достала оттуда папку, ради которой стольким пожертвовала. Хотела было выйти, как услышала в коридоре голоса. Кто-то говорил, чтобы вызвали полицию. Видимо, мои выстрелы услышали. Неудивительно – лишь глухой мог не услышать.

Чертыхнувшись, я подошла к окну. Дернула вверх, однако окно не поддалось.

– Проклятие! – вслух выругалась я.

«Успокойся! Оно на щеколде!»

Я нагнулась, но ничего не увидела – никакой щеколды, никакого замка. Потом достала пистолет, и рукояткой разбила стекло. Провела им по краям рамы, чтобы все осколки упали, затем начала вылезать из окна на улицу.

Холодный ветер ударил в лицо. На улице значительно похолодало.

Я побежала к дороге, потом медленным шагом, чтобы не вызывать подозрений, обошла мотель. Увидела парковку, подошла к своей машине, села, завела и спокойно выехала на проезжую часть.

Вскоре паника и голоса в мотеле остались позади.

Я выехала за город. Увидела лес, и заехала туда. Меня наверняка искала полиция, поэтому не хотелось, чтобы они меня поймали раньше времени. Мне еще надо было разобраться с людьми, которые промышляли детской порнографией.

Остановившись, я не стала выключать двигатель: на улице было холодно, а у меня работала печка. Потом взяла папку с соседнего сиденья, открыла ее и начала более подробно рассматривать информацию.

Элана и Эндрю Фейкер. Муж и жена. Тут про них говорилось все – от дат рождения до текущего финансового счета в банке. Они занимались недвижимостью – скупали, продавали. Однако за последнее время они лишь приобрели несколько домов за городом, но о продаже ничего не было сказано. Дома, которые они купили, были довольно дорогими. По-видимому, большие коттеджи. Сами же они жили по адресу: «Лоун Стрит».

«Лоун Стрит, – подумала я. – Это же бедный район».

Детектив Вуд был прав. Странная парочка.

«Ублюдки! Но я вас достану!»

Текущий финансовый счет у них был вполне приличный – миллион с копейками.

Сомнений не было – это они.

«И что ты будешь делать? – услышала я собственный голос. – Приедешь по адресу к ним домой? Они наверняка не такие глупые…»

Прослежу. Я прослежу за ними.

«Как? Будешь постоянно стоять возле их дома?»

Если надо будет – да.

«Тебя ищет полиция! Ты не забыла?! Сейчас небезопасно находиться в городе. Скорее всего, уже завтра будет объявлен розыск»

Мне плевать. Я найду их и отправлю в тюрьму!

«В тюрьму? Ты убийца, Сьюзан Кэрролайн! И ты пойдешь в тюрьму вместе с ними!»

Заткнись! Заткнись ты уже, наконец!!!

«Ты ведь знаешь, я права…»

И тут я подумала о домах, которые Элана и Эндрю приобрели. Они находились за городом.

«Для чего они их скупили?» – задала я себе вопрос.

На ум приходило лишь одно – они снимали свои фильмы именно там. Естественно! Кто будет делать это дома?!

Отлично, подумала я. Завтра поедешь проверять один из их коттеджей за городом.

Я глянула в папку. Таких коттеджей было всего три.

«Не так уж много».

Почувствовав усталость, я отключила двигатель.

«Надо поспать. Дела будешь делать завтра».

Я опустила сиденье и закрыла глаза. Вскоре меня проглотил сон.

На следующее утро, едва открыв глаза, я посмотрела адрес первого коттеджа и помчалась туда. Живот урчал, поэтому по дороге пришлось заехать в магазин, чтобы купить что-нибудь поесть.

В магазине я вела себя крайне осторожно – никаких лишних движений и слов. Сердце билось, как бешеное. Мне казалось, что на меня все смотрят. Однако продавцу было наплевать. Он, словно на автомате, даже не глядя на меня, пробил номерки и назвал сумму. Я заплатила и спокойно вышла на улицу. Села в машину и продолжила путь.

Я следила за дорогой, одна рука была на руле, другая запихивала в рот чипсы. Потом зубами открыла кока-колу, чуть не пролив ее на себя, сделала глоток. Вскоре живот затих, и я была этому рада. Пускай пища не очень полезная, но мне сейчас было не до этого. Я хотела как можно скорее разобраться с теми, кто был замешан в убийстве моей дочери.

Что будет потом – я не задумывалась. Впрочем, нет – скорее, мне было на это наплевать. Я готова была сесть в тюрьму, раз уж на то пошло. Готова была пойти под суд. Главное – успеть довести все до конца.

Я нашла тот адрес. Вдоль улицы тянулся ряд домов – коттеджей. Видимо, здесь жили богатенькие. Я ехала медленно, ища нужный мне номер дома. Мне нужен был 335-ый. 327, 329, 331,333…

И тут, наконец, всплыл номер 335.

«Отлично!»

Я переключила скорость на вторую, нажала на педаль. Проехала мимо нужного мне дома, в конце дороги сделала поворот и медленно подъехала. обратно. Затем остановилась.

Теперь настало время ожидания.

Я опустилась глубже в сидение, чтобы меня не было заметно, и в таком положении просидела весь день. Временами проезжали мимо машины, и я замирала. Сердце ускоряло свой темп, но стоило реву мотора исчезнуть, как я тут же приходила в норму. Ближе к вечеру у меня появилось желание пролезть в коттедж, и тихо посмотреть, что внутри. Однако я тут же отбросила эту мысль.

«Сейчас еще светло. Лучше сделать это ночью».

Когда солнце исчезло за горизонтом, и наступила ночь, я залезла в бардачок, вытащила оттуда фонарик, потом вышла из машины и пробежала к дому. На всякий случай позвонила в звонок. Как я и ожидала, в нем никого не было. Я глянула на забор и начала лезть. К счастью, он не был высоким, и я без проблем через него перелезла. Затем пробежала внутрь.

Внутри было очень темно. Первое, что я услышала – был звон часов. Я перепугалась, но потом пришла в себя.

«Это всего лишь часы».

Я включила фонарь и начала исследовать дом. В нем не было абсолютно никакой мебели, если не считать огромных часов в прихожей и штор на окнах. Я поднялась по лестнице на второй этаж, но ничего примечательного там тоже не нашла – несколько комнат с пустыми стенами и ванную с туалетом.

«Проклятие!» – выругалась я про себя, и тут услышала приближающуюся машину.

Быстро выключила фонарь.

Машина проехала мимо.

Я вздохнула, и хотела было включить фонарик обратно, как вдруг услышала рев другой машины.

«Черт!»

Однако на этот раз машина не проехала мимо. Она остановилась возле дома, в котором я сейчас находилась. Мое сердце замерло на миг, а потом начало ускорять свой темп. Я тихо подкралась к окну, осторожно отодвинула шторы в сторону.

Из машины вылезла женщина, открыла забор, прошла внутрь. Машина заехала следом.

Это были они Элана и Эндрю Фейкер.

«Проклятие!»

Мой мозг начал лихорадочно работать, ища выход из положения. Однако ничего не оставалось, кроме как затаиться в темноте и ждать…

Я прокралась в ванную, прикрыла дверь. Послышался звук отпираемой двери. Потом шаги и голоса. Мужской голос что-то рассказывал, женщина смеялась.

Моя рука невольно залезла в карман куртки, нащупала пистолет. Я его прихватила с собой. Теперь лишь он был моим единственным другом.

Затем они начали подниматься на второй этаж – лестница издавала скрип с каждым их шагом. И вот они наверху. Зажегся свет. Я уже могла отчетливо слышать, о чем они говорят.

– Милый, – говорила Элана. – Может, лучше в другом доме? Здесь нет мебели, мы еще не успели сюда ее завезти. А вот в том, что на «Лэк Стрит» – там есть. Давай лучше там.

– Дорогая, мне уже надоело работать в подвале. Забыла, как в прошлый раз там было душно, а окон нет.

– Мы можем перенести мебель наверх.

– Да, но придется покупать шторы, а времени абсолютно нет. Хотя, впрочем, подвал не так уж плох. Там как раз и освещение подходит. Ладно, дорогая, уговорила. Поехали туда. Сейчас перевозить оттуда аппаратуру сюда – глупо, и мы потратим слишком много времени.

И они начали было уходить, как вдруг Элана сказала.

– Как ты меня возбуждаешь своей деловитостью! – и я услышала чавкающий звук.

«Только не это!»

Они целовались. Потом я услышала тихие стоны, которые вскоре превратились в крики.

Так я стояла и слушала, как Эндрю дрючит свою жену, мысленно повторяя лишь одно:

«Лэк Стрит».

Когда они уехали, я почувствовала легкость. Сердце перестало биться как бешеное; душа вновь обрела хладнокровный покой. Мне было противно слушать, как они занимаются любовью, но другого выхода не было. Когда они кончили, я подумала было, что они сейчас зайдут в ванную, чтобы привести себя в порядок. Однако, к счастью, они просто оделись и ушли. Видимо, вопросы личной гигиены были для них не столь значительными.

Я решила переночевать здесь. Сначала подумала, что это плохая идея, однако потом начала убеждать себя, что она не так уж и плоха.

«Они уехали и, скорее всего, не приедут. К тому же в машине находиться небезопасно. Она же твоя, а ты у нас кто?! Убийца!»

Мой внутренний голос вновь терял контроль и перегибал палку. Поэтому я его заткнула, умылась и, подумав, решила лечь в ванной.

Безопасное место, решила я. Здесь и теплее.

Я сняла куртку, положила ее прямо в ванну, намереваясь использовать ее как подушку, потом залезла туда сама, прилегла и вскоре уснула.

Грань безумия

Утром, открыв глаза, я с трудом вспомнила последние события. Мой мозг, видимо, уже так устал, что отказывался принимать мои действия, которые порой казались сумасбродными. Хотя другого выхода не было. Я понимала, что меня рано или поздно поймают и отправят за решетку. Если честно, мне было, как я уже, наверное, говорила, на все наплевать. Я хотела лишь одного – довести это дело до конца, а потом пускай все будет так, как решит закон.

Я встала, привела себя в порядок, стоя перед раковиной. Потом надела куртку, проверила пистолет, подняла с пола фонарик и начала медленно спускаться вниз.

Я вышла из их дома как хозяйка – это вызывало меньше подозрений. Хотя было утро, и вряд ли кому-то было дело до соседнего коттеджа.

«Лэк Стрит».

Сев в машину, я нашла папку, открыла ее и стала искать дом по улице «Лэк Стрит». Он оказался не таким уж громадным и шикарным, как тот, в котором я провела сегодняшнюю ночь. Затем я завела мотор, выехала на дорогу и помчалась по указанному адресу.

По дороге я услышала свой живот. Он что-то бурчал, требуя, чтобы его накормили. Я проверила пакет с чипсами. Там еще оставался запас, однако кока-колы не было. Пришлось есть всухомятку. Когда живот затих, удовлетворенная, я продолжила путь.

Погода стояла отвратительная. Небо затянуло серыми тучами, а на дорогу опустился туман.

Я спокойно ехала, пытаясь сквозь мглу рассмотреть проезжую часть, как вдруг услышала звук сирены. Глянула на зеркало заднего вида и увидела патрульную полицейскую машину.

«Проклятие!» – выругалась я про себя, затем вырулила машину на обочину и остановилась.

Патрульная машина остановилась следом за мной. В зеркале я увидела, как из нее вышел полицейский.

По мере того, как он приближался к моей машине, страх в сердце набирал свою мощь. Душа, казалось, ушла в пятки.

– Здравствуйте, мисс, – сказал он, когда я опустила стекло.

– Здравствуйте, – промямлила я, борясь со своим страхом.

– Можно увидеть ваши документы?

– Да, конечно, – я достала паспорт и водительские права. Протянула ему. – Это какая-то проверка?

Он взял из моих рук документы, открыл паспорт.

– Да, мы тут разыскиваем… – он не договорил.

Уронив паспорт и мои водительские права, он резким движением вытащил пистолет из кобуры.

– Выйдите медленно из машины, миссис Кэрролайн, – так, чтобы я видел ваши руки.

Мой мозг начал лихорадочно работать.

«Боже! Что делать?! Что делать?!..»

– Послушайте, – начала я, – мне надо срочно ехать…

– Выйдите из машины, держите руки над головой! – полицейский меня будто не слышал.

– …и закончить одно дело. Прошу, пожалуйста… – я все сидела внутри, надеясь на чудо, а он все продолжал:

– Вы меня не слышите, миссис Кэрролайн? Выйдите медленно из машины…

Пришлось выйти. Я держала руки над головой, глядя в дуло его пистолета.

– А теперь медленно повернитесь! – я заметила капли пота на лице полицейского.

– Послушайте… – сделала я вторую попытку, но он перебил меня:

– Медленно повернитесь. – Он говорил отчетливо, словно разговаривал с глухой старушкой.

Я повернулась. Потом увидела в дверце машины, на стекле, отражение. Полицейский достал наручники и начал осторожно ко мне подходить.

«Выруби его! – услышала я внутренний голос. – Выруби и беги!»

Я проигнорировала его.

«Слышишь?! Неужели ты не докончишь начатое?!»

– Проклятие, – сказала я тихо вслух, а потом резко обернулась, и ударила ладонью в горло полицейского. Тот опешил. Воспользовавшись этим, я левой рукой схватила его правую, в которой был пистолет, и начала отводить ее в сторону. Послышались выстрелы. Я ударила его в горло еще раз, поставив подножку. Он, отходя назад, споткнулся и упал, захватив меня с собой. Я упала следом, прямо на него. Пистолет вылетел из его руки. Я хотела было до него дотянуться, как вдруг он схватил меня за волосы и оттянул назад. Вскрикнув, я прокатилась по асфальту, поцарапав себе кисти. Он схватил пистолет, резко встал. Нацелил его на меня снова и, прикладывая неимоверные усилия, хриплым голосом сказал:

– Вы арестованы, миссис Кэрролайн. Хотя я не понимаю, зачем арестовывать мертвеца?!

Я опешила.

– Что?!

– Встаньте и держите руки, чтобы я их видел. На этот раз без фокусов, миссис Кэрролайн.

Однако я продолжала лежать.

– Что вы только что сказали?! – спросила я снова.

Но полицейский, казалось, меня не слышал.

– Встаньте, и медленно поднимите руки вверх, – продолжал он настойчиво.

И тут, сбоку, приземлились на асфальт голуби. Полицейский отвлекся.

Раздался выстрел. Пуля вошла в его левый глаз и вышла из затылка вместе с кусочками мозга. Я не сразу поняла, кто стрелял, а потом, почувствовав в своей руке пистолет, поняла – это была я.

«Какого черта ты делаешь, Сьюзан Кэрролайн?! Что ты натворила?!»

– Заткнись! – сказала я своему внутреннему голосу.

Или это было наоборот?

Я уже не знала.

И не хотела знать.

Я быстро встала, засунула пистолет в карман. Подняла с земли свои документы, залезла в машину и помчалась дальше, ни разу не взглянув в зеркало заднего вида. Из глаз текли слезы. Руки тряслись. Я мысленно пыталась себя успокоить.

«Так получилось. Ты ни в чем не виновата. Это была самозащита!»

Самозащита? Он был полицейским!

«И что? Полицейские не бывают плохими?!»

Ни в этом случае! Возможно, у него была жена, дети.

Я начала кричать и что есть силы бить руками по рулю. Потом остановилась и начала рыдать. У меня вновь была истерика.

Я рыдала где-то полчаса. Потом мне удалось успокоиться и взять себя в руки. Я попыталась выкинуть из мозга тот отрезок, где меня останавливает полицейский, и у меня это, кажется, получилось, так как я пришла в себя, завела мотор и продолжила путь.

«Лэк Стрит ждет».

Дальнейшие действия

Дом был старым: обшарпанные стены, рамы, казалось, прошлого века, оконные стекла все в пыли и паутине.

На этот раз я припарковала машину далеко от дома. Мне было страшно, так как сейчас наверняка все полицейские участки этого города приступили к поискам сумасшедшей писательницы Сьюзан Кэрролайн.

Сама я пришла обратно пешком. Старалась особо по сторонам не смотреть. Мне казалось, что за мной наблюдают. Вот среди деревьев притаилась полиция, готовая наброситься на меня в любой миг. Вот спецназ тихо перезаряжает оружие, а патруль перекрывает дороги…

Мое сердце билось как бешеное. Я шла быстрым шагом, руки тряслись.

Когда я дошла до назначенного места, я не знала, куда мне спрятаться, пока не наступит ночь. По правде говоря, было уже довольно сумрачно, но недостаточно темно, чтобы начать что-то делать…

«А что делать?» – спросила я себя.

У меня не было плана действий. Что я буду делать?.. Как буду делать?..

Успокойся, сказала я себе. У тебя есть оружие. И не надо ничего придумывать. Просто достань свой хренов ствол, позвони в полицию, зайди внутрь и держи их на прицеле, пока не приедут копы.

«Как? Ты забыла сотовый телефон дома!..»

Проклятие!

«Позвони в полицию из их дома. Другого ничего не остается. Ты же не будешь бегать сейчас в поисках телефона?!»

А если они меня заметят?!

«Ну, ты уж постарайся! Они ведь вчера говорили, что будут снимать в подвале. Наверняка у них есть телефон в доме!»

Я попыталась успокоиться, однако ничего не помогало. Мне было страшно. Но в сердце пылала месть.

Она грела мне душу, грела мне сердце… Так же, как и погружала потихоньку в безумие.

Я подошла к кустам, которые росли напротив нужного мне дома, притаилась в них, словно мышь, и стала ждать своего звездного часа.

Когда стало совсем темно, и фонари вдоль дороги зажглись, к дому подъехала машина – та самая, которую я видела вчера. Вокруг дома забора не было, поэтому они припарковались рядом, заехав на обочину. Затем вышли из машины и направились внутрь. Это были они Элана и Эндрю Фейкер.

Я решила постоять еще где-то полчаса.

Если они действительно занимаются этим дерьмом, подумала я, то, значит, съемки у них начнутся не сразу.

Через минут пятнадцать они вышли. В их руках были огромные пакеты. Они обошли дом и исчезли где-то там.

«Проклятие!» – выругалась я про себя.

Затем к дому подъехала еще одна машина. Из нее вышло четыре человека. Один нагнулся и нажал на сигнал. Тут же появился Эндрю, помахал им рукой, и они все исчезли за задним двориком.

Должно быть, там и есть подвал, подумала я. Значит, надо подождать еще.

Я почувствовала, что начало холодать. Изо рта выходил пар. Я глянула в небо, но не увидела ни одной звезды. Видимо, стояли до сих пор тучи.

Достав пистолет, я проверила обойму. Патронов было всего пять, но мне этого было достаточно. К тому же я не собиралась никого убивать. Лишь помочь правоохранительным органам поймать их.

«А может, лучше позвонить в полицию, потом выйти и вообще ждать в стороне?! Может быть, у них есть оружие! Ты над этим не задумывалась?»

Мне стало страшно. На самом деле, я не была такой уж героиней…

Хорошо, сказала я себе. Убедись, что они уже не выйдут из подвала, потом пройди в их дом, позвони в полицию и тихо скройся. Если они начнут выходить до того, как приедет полиция, только тут можешь вылезти и задержать их.

Так я и решила.

Через несколько минут я начала медленно подкрадываться к дому. Руки тряслись; я шла, почти не дыша, слушая собственный стук сердца.

Шаг… еще… и еще…

И вот, я уже возле двери. Схватив за ручку, я повернула ее в сторону. Она поддалась. Дверь тихо приоткрылась. Я затаила дыхание, потом прошла внутрь, держа пистолет перед собой.

Внутри было лучше, чем в предыдущем коттедже: столы, стулья, шкафы придавали дому жилой вид. Все это я видела благодаря фонарям на улице. Свой фонарик я решила не брать.

Я прошла в гостевую и сквозь сумрак увидела там телефонный аппарат.

«Главное – чтобы он работал!»

Подойдя к нему, я сняла трубку. Услышала длинный гудок.

«Отлично!»

Потом начала набирать 911. Подняла девушка. Я поздоровалась, назвалась, сказала адрес. Она ответила, чтобы я ожидала.

Положив трубку, я пошла обратно, и тут услышала детский плач. Резко замерла и начала прислушиваться. Он исходил откуда-то сверху. И, словно на автомате, я начала подниматься на второй этаж.

На втором этаже была спальня и ванная с туалетом. Плач исходил из спальни. Я открыла дверь, и тут моему взору предстала девочка лет шести, привязанная к кровати. На ней была ночнушка, во рту кляп; из глаз текли слезы – они словно блестели в блике уличных фонарей.

«Ублюдки!»

Я засунула пистолет в карман, подошла к кровати, начала ее развязывать.

– Успокойся, солнышко. Я тебя спасу. Не плачь! – я вытащила изо рта кляп.

Она тут же принялась кричать, плакать во всю свою силу, пытаясь меня обнять.

Я резко прислонила руку к ее рту.

– Тихо! Не кричи! – сказала я ей. – Веди себя тихо, иначе нас обеих поймают! Поняла?

Она мне качнула головой.

– Умничка. Теперь пойдем.

Я взяла ее за руку, и мы вышли из комнаты. Хотели было начать спускаться, как вдруг я услышала щелчок и мужской голос:

– Стоять!

Повернув голову налево, я разглядела в темноте мужскую фигуру. Он держал в руках пистолет, нацеленный на меня.

– Вы кто такая?!

На мгновение я растерялась. Затем, собралась, оценила расстояние, отделявшее нас, убедилась, что оно было не таким уж большим.

– Беги! – крикнула я девочке, отпустив ее маленькую ручку, а сама набросилась на мужчину.

Мне удалось отвести его руку с пистолетом в сторону, но он одним ударом опрокинул меня на пол. Я вцепилась пальцами в его глаза; он упал на меня сверху, уронив свое оружие. Сквозь боль и шум борьбы, я услышала детский топот ног, спускающихся по лестнице.

«Скорее! – пронеслось у меня в голове. – Беги скорее!»

Мужчина схватил мои руки, которые были у него на лице, сжал их, и моя хватка ослабла. Затем он начал меня душить. Я потянулась к карману куртки, достала оттуда пистолет и что было силы ударила рукояткой ему по голове. Потом ногами оттолкнула его тело от себя, встала и побежала по лестнице вниз. Выбежала на улицу и попала прямо в лапы двум мужчинам. Видимо, те, кто был в подвале, услышали шум. Девочка, которую я пыталась спасти, лежала без сознания на земле.

– Ублюдки! – крикнула я. – Что вы с ней сделали?!

– Лишь усыпили, мисс Кэрролайн! – услышала я, после чего почувствовала острую боль в затылке, которая схватила меня и унесла в забытье.

Темнота. Порой она так успокаивает.

Я стояла в темноте, во мраке, и в моем сердце был абсолютный покой. Я глядела в пустоту, а пустота смотрела на меня. Никаких тревог и беспокойств. Лишь полная умиротворенность…

Присев, я закрыла глаза и начала наслаждаться тишиной, как вдруг почувствовала внезапный холод. Он появился на лице, затем стал спускаться вниз. Я стала внезапно мокрой.

Я попыталась открыть глаза, однако веки были такими тяжелыми… И тут я стала падать. Куда-то вниз… Пока реальность не вытащила меня обратно…

Тяжелые испытания

Я открыла глаза и увидела двух мужчин. Мой разум еще постепенно приходил в себя, прокручивая картины последних событий. Потребовалось вспомнить лишь несколько слов, чтобы понять, где я: девочка, похищение, дом, пистолет…

– Вижу, вы пришли в себя, мисс Кэрролайн, – начал тот, у которого была козлиная бородка.

Я была словно в воздухе. Попытавшись пошевелиться, я почувствовала боль в запястьях. Оказалось, что мои руки были подняты вверх и привязаны к веревке. Все мое тело собственно на них и держалось. На мне было какое-то платье. Опустив взгляд вниз, мне с трудом удалось разглядеть, что это была ночнушка.

– Кто вы? – спросила я. Из-за воды на глазах мне было трудно рассмотреть лицо. Оно было расплывчатым.

– Меня зовут Эндрю. – Пауза. – Эндрю Фейкер. Вы меня не узнаете? Ведь вы ворвались в дом, который принадлежит мне, и пытались помешать моему процветающему бизнесу.

Я промолчала. Огляделась.

Эндрю Фейкер стоял в пяти метрах от меня. Его фигура пропадала немного в тени. Второй мужчина стоял возле него. Его одежда была вся из черной кожи; на голове – садомазохистская маска. Света было немного. Я посмотрела вверх, и поняла, что в помещении была лишь одна лампочка. И она висела надо мной. Стены были голыми. Мебель отсутствовала.

– Откуда вы знаете мое имя? – Я попыталась сделать свой голос злым, несмотря на то, что у меня практически не было сил говорить.

Эндрю рассмеялся.

– Глупый вопрос. Вы не помните?

Каждое его слово эхом било в глубине моего мозга.

– Не помню чего?

– Ну, начнем с того, что вы писательница. Я прочитал все ваши книги. Они замечательные. У вас действительно талант, Сьюзан Кэрролайн. А теперь, – он подошел ближе, свет немного озарил его лицо, – я скажу вам вот что: никто не смеет мешать моему бизнесу! Вы слышите меня?! Никто! Даже мать-его-господь-бог! Я никому не позволю забирать мой заработок! Тех же, кто осмелится сделать это, я убью, – он улыбнулся. – Прощайте, мисс Кэрролайн! – повернулся и начал уходить. В конце комнаты, возле входной двери, он остановился, и тихо добавил: – Ты знаешь, что сначала нужно сделать. Потом убей.

Послышался скрип двери, и Эндрю исчез за ней.

«Садомазохистская маска» подошла ко мне. Я подняла ноги, и попыталась было его оттолкнуть, но он поймал их и начал обвязывать веревкой.

– Ублюдок! – кричала я. – Отпусти меня.

Он ничего не ответил. Продолжал делать свое дело. Связав ноги, он вышел из комнаты. На несколько мгновений я осталась одна. Затем послышался какой-то щелчок, и я начала медленно опускаться на землю. Мои ноги коснулись пола, и вот я уже стою на них.

«Что за чертовщина?!»

Не успела я опомниться, как веревка на моих ногах резко натянулась и я снова повисла в воздухе. Мне было больно. Ноги оттянуты назад, кисти болели. Мои колени почти касались пола.

Дверь распахнулась и в нее въехал маленький медицинский столик на колесиках. За ним была «садомазохистская маска». Он поставил столик сбоку от меня. Свет упал на его поверхность, и, увидев, что лежит на нем, я чуть не потеряла сознание. Страх подкатил к горлу, сердце ушло в пятки.

– Пожалуйста, прошу вас! Не надо! – слова словно сами слетали с моих уст.

Мой взгляд не мог оторваться от стола. Все это напоминало какой-то жуткий фильм ужасов. Вот он поднимает пилу, дотрагивается до лезвия. Вот берет хлыст и одним движением разрывает воздух на части. Вот облизывает острие хирургического ножа.

Я заметила, как между ног у него появляется холм. Видимо, он потихоньку себя возбуждал.

На столе также были фаллоимитатор и отвертка.

– Пожалуйста! – прошептала я. Из глаз потекли слезы.

Он отложил все в сторону. Подошел ко мне. Его рот растянулся в противной улыбке.

– Пож… – я не договорила: он ударил меня. Ногой прямо в живот. Я начала задыхаться.

Не успела я прийти в себя, как он еще раз кулаком ударил меня по тому же самому месту. Я почувствовала, как мои внутренности скрутило. Появилась тошнота, которая вырвалась наружу в виде кашля. Затем еще удар – на этот раз по лицу. Во рту – привкус металла, в ушах – звон. Еще удар, и моя голова закружилась. Затем еще и еще – в живот, в челюсть, по ногам, по рукам. Я начала терять сознание, однако рвота не дала мне это сделать. Она вышла из меня в виде крови, обжигая горло.

Внезапно он остановился. Мгновение-другое ничего не происходило, а потом его руки начали нагло лапать меня между ног. Вот они поднялись, и дотрагиваются до моей груди.

В полузабытье я попыталась было еще раз попросить меня отпустить, но резкий удар в нос сбил мой шепот, и я прикусила язык. Хруст эхом отозвался где-то у меня в мозгу. Острая боль пронзила все лицо, уходя внутрь головы. Из носа побежала кровь.

Затем он сорвал с меня ночнушку – единственное, что было на мне, – подошел к столику, взял оттуда хлыст. Ударив несколько раз по стене, он переключился на меня.

Один удар, два, три, четыре…

Все мое тело горело, словно в огне. Боль не позволяла мне даже пискнуть.

Я держалась около десяти ударов. Потом потеряла сознание.

Очнулась я на следующий день. Все в том же положении, все в той же комнате. Боль в руках я уже не чувствовала. Они превратились словно в камень. Ноги тоже затекли.

Я еле открыла глаза, так как веки сильно опухли и не позволяли распахнуть их полностью. Все мое лицо было чем-то покрыто – видимо, запекшейся кровью. В комнате я была одна.

Через несколько минут, к сожалению, мое уединение было прервано. Дверь распахнулась, и я увидела Эндрю. Он вошел, держа за руку девочку. Она плакала.

– Ну что ты все плачешь? – спросил ее Эндрю, подходя с ней ко мне. – Я лишь покажу тебе, что бывает с теми, кто пытается от меня уйти, не спросив у меня разрешения. – Они подошли ближе, и я поняла, что это была та самая девочка, которую я пыталась спасти.

Она подняла на меня глаза. В них были слезы.

Я приложила неимоверные усилия, и мне удалось из себя выдавить:

– Не смотри, детка. Отвернись. Закрой глаза. Только не смотри.

Девочка попыталась было оторваться от Эндрю и выбежать из комнаты, но он схватил ее за волосы и дернул назад.

– Смотри, я сказал! Видишь! Это будет и с тобой, если попытаешься уйти! Тебе нужно лишь выполнять то, что я скажу! Потом ты сможешь снова увидеть папу и маму.

Она лишь плакала и говорила, что ей больно. Эндрю продолжал держать ее за волосы, дергая голову. Потом отпустил.

– Ступай к тете Элане и скажи, чтобы одела тебя нарядно. Сегодня твой дебют. Твоя первая роль, моя маленькая актриса, – и он улыбнулся.

Сквозь слезы девочка спросила:

– И я увижу маму?

– Да, – восторженно ответил Эндрю. – И не только маму, но и папу.

Она, стараясь на меня не смотреть, отвернулась и побежала к выходу. Когда она исчезла за дверью, Эндрю глянул на меня, и сказал:

– Я всегда добиваюсь своего, мисс Кэрролайн. Все, кто встает на моем пути, гибнут. И вы потихоньку погибаете, как цветок, который не поливают. Вам понравилась вчерашняя ночь? Было замечательно, не правда ли? Юноша, который вас бил, очень талантливый. Он получает удовольствие именно от того, что избивает таких прекрасных особей, как вы. Вам повезло, что он решил растянуть свое удовольствие, иначе вы бы были уже мертвы.

У меня не было сил, чтобы даже послать его куда подальше.

Он все продолжал:

– Вы знаете такого автора как Маркиз Де Сад? Гениальнейший автор всех времен. Из-под его пера вышли такие произведения, как «Жюстина», «Несчастья добродетели». Он считал, что лишь в сексуальном удовлетворении можно познать себя и свою сущность. Вот я и помогаю богатым людям познать себя. Я снимаю фильмы, которые им нравятся, и они покупают их у меня за огромные деньги. Так что, мисс Кэрролайн, я помогаю людям. Не надо обо мне думать плохо.

Он выдержал паузу, потом сказал:

– Теперь, мисс Кэрролайн, прощайте. Вы будете медленно умирать. Надеюсь, я вас еще успею увидеть. – С этими словами он вышел, оставив меня одну.

Прошло примерно два часа. Хотя я точно не уверена, так как сил у меня почти не осталось. Одной ногой я была уже на том свете, другой – здесь, в этой ужасной комнате. В бреду мне казалось, что я сижу за огромным столом. Вокруг нет никого, а стол завален едой: курица, говядина, свинина, картошка, супы. Я беру куриную ножку, масло медленно стекает по пальцам.

«Боже! Как ароматно она пахнет!»

Я открываю рот, пытаюсь откусить, но все это в одно мгновение исчезает. Вместо этого блаженства я возвращаюсь в комнату, где меня ждет «садомазохистская маска». Он улыбается, глядя на меня. В его руках хлыст.

Он им размахивается, но не бьет. Кладет хлыст на столик, подходит ко мне и начинает облизывать лицо. Я пытаюсь отодвинуться, но боль в шее не позволяет. Его слюни стекают по подбородку, падают вниз. Мне противно, но я не могу ничего сделать.

Затем он вновь приступает к моему избиению. Бьет в разные части головы, даже умудряется попасть в затылок. Я уже не чувствую боли – лишь толчки.

Постепенно я начинаю проваливаться куда-то вниз. Мое сознание теряет свою точку опоры и ищет новую…

Мимо меня проскальзывает вся моя жизнь: от пеленок до того момента, где я теряю свою дочь. Дальше почему-то не идет.

В тот день мне позвонили, и сказали, что моя дочь попала в больницу. Однако позже выяснилось, что тело моей девочки перевезли в морг, и я должна была ее опознать. Когда я ее увидела, я даже не смогла заплакать. Ее тело было настолько раздробленным, что сказать сразу «да, это она» просто было невозможно. Мне казалось, что они ошиблись. Это не моя девочка! Не моя Джули! Она все еще в школе, рассказывает миссис Брукс, как мы зимой лепили снеговика.

Однако портфель… этот чертов портфель разбивает все вдребезги, и с моих уст срывается: «да, это она. Это моя Джули!» Я закрываю лицо руками и начинаю при всех громко рыдать. Кто-то до меня дотрагивается, утешая – видимо, медсестра.

Затем перед моим взором всплывает день ее похорон. Мама меня успокаивает.

Я проваливаюсь еще глубже и вижу своего мужа. Бывшего мужа. Он говорит, что любит меня, но после рождения нашей дочки исчезает. Просто собирается и уходит. Я плачу, говорю, что все наладится, но он меня не слышит. Открывает дверь и даже не прощается со мной. И вот я одна. Денег нет, лишь одни долги…

Я прихожу к родителям, но мамы нет. Отец сидит в кресле, пьет виски. Я рассказываю ему о своем положении, а он лишь смеется, и говорит, что я сама во всем виновата.

– Не надо было раздвигать ноги перед кем попало! – кричит он, и я убегаю.

Приехав домой, я села на кровать. Посидела минут пятнадцать, затем встала, достала пистолет. Зарядила, приставила к затылку…

И тут раздался выстрел. Затем еще. И еще…

Послышались крики, стоны. Они вырвали меня из моих воспоминаний, и я снова очутилась в той ужасной комнате. «Садомазохистская маска» стоит напротив меня. В его глазах страх. Казалось, он паникует. Потом он резко поворачивается, и в этот момент дверь в помещение распахивается настежь и внутрь врываются люди в военной униформе – спецназ. В их руках автоматы, на голове – каски.

«Садомазохистская маска» начинает визжать, напоминая трусливую свинью, а спецназ тем временем подходит к нему вплотную и в упор начинает расстреливать. Кровь брызжет в разные стороны; бесконечный поток пуль разрывает его тело на кусочки.

Я теряю сознание…

Дежа вю?

Белый свет больно бьет в глаза. Я пытаюсь отвернуть голову, но не удается: шея отзывается острой болью.

– Солнечный свет, миссис Кэрролайн, – слышу я до боли знакомый голос. – Вам надо сначала к нему привыкнуть.

Я закрываю глаза и жду. Потом открываю их вновь, и свет уже не такой яркий.

– Где я? – спрашиваю я.

– В больнице. Вы были без сознания два дня.

Я поворачиваю голову, прикладывая неимоверные усилия. Смотрю на источник голоса и прихожу в ужас.

Передо мной стоит детектив Вуд, живой и невредимый. Спокойно стоит и смотрит на меня сочувствующим взглядом.

– Я в раю? – в недоумении задаю я вопрос.

Детектив лишь смеется.

– Нет, миссис Кэрролайн. К сожалению, вы еще на земле.

– Что со мной произошло?

– Вы не помните?

– Я помню только, как в комнату ворвался спецназ и…

– Спецназ? – перебил меня детектив. – Видимо, вам мерещился спецназ вместо простых патрульных полицейских. Вам повезло, миссис Кэрролайн, что мы успели вовремя. Таблетки только-только начинали действовать.

– Таблетки? – я все больше и больше не понимала, что происходит.

– Да, миссис Кэрролайн. Таблетки. Вы приняли таблетки. Хотели покончить жизнь самоубийством. – Он улыбнулся. – Обещайте, что больше так не сделайте. Понимаю, вам трудно сейчас. Все это тянется. Расследование стоит на месте. Но мы поймаем убийцу вашей дочери. Обещаю.

– Пауза. – Теперь отдыхайте. Вам необходим отдых. Доктор сказал, что вас выпишут через неделю. Надеюсь, вы сможете хорошо отдохнуть.

– Он повернулся и направился к двери. Затем, попрощавшись со мной, вышел из палаты.

«Что за чертовщина?!..»

Через неделю я была уже дома. Все это время я была в раздумьях. Я не могла понять, как такое возможно, ведь я отчетливо помнила те ужасные события.

Ко мне в палату приходила мама. Навещала практически каждый день. Когда я ее спросила про Европу, она лишь вопросительно на меня посмотрела и сказала, что пока расследование не закончится, она никуда не поедет. Тогда я ей рассказала все как есть. Она терпеливо выслушала, затем начала меня успокаивать:

– Детка, видимо, это тебе все привиделось. Ведь ты была без сознания. К тому же все это комом давит на тебя. Я имею в виду расследование, псих, который тебе названивает, вторая смерть Джули, в конце концов. – Она улыбнулась своей заботливой материнской улыбкой. – Не думай. Выкинь из головы. Это просто галлюцинации.

К сожалению, просто выкинуть это из головы мне не удавалось. Я не могла поверить, что это был всего-навсего кошмарный сон. Мой разум искал объяснений. На ум приходило лишь два объяснения – они все притворяются, что было глупо и немыслимо, и второе – я сошла с ума.

«Нет! С твоим рассудком все в порядке!»

Я твердо решила, что, когда выйду из больницы, разберусь с этим.

Когда я приехала домой, я не смогла войти внутрь. Мой ключ не подходил. Видимо, когда я выпила таблетки, детектив взломал дверь, поэтому замок пришлось поменять.

«А как было в прошлый раз? Разве замок стоял новый?» – подумала я и удивилась ходу своих мыслей.

В прошлый раз я без труда зашла в дом. Мой ключ подошел.

«Вот именно! Как он мог подойти?!»

Я послала свои мысли куда подальше и стала пинать дверь что было силы, надеясь ее сломать. Конечно, можно было войти внутрь по-другому, но мне не хотелось тратить на это время.

– Вам помочь? – услышала я мужской голос.

Я повернулась, и увидела соседа. Он вопросительно на меня смотрел, в руках держал вилку.

– Нет, спасибо. Все в порядке. Просто ключи потеряла, – ответила я и продолжила пинать дверь.

Со стороны, наверное, это выглядело смешно. Но мне было плевать.

Где-то после девятого удара дверь поддалась. Послышался треск, и она распахнулась, любезно приглашая меня внутрь. Я поправила волосы и наконец-то прошла в свою квартиру.

Я не стала закрывать дверь. Просто прикрыла ее. Огляделась.

В коридоре был бардак. На полу следы обуви с песком. Остальное вроде осталось таким же, каким было до того, как я выпила таблетки. Я прошла в ванную. Зеркало было целым. Никаких следов того, что убийца моей дочери нападал на меня.

«Это было уже после того, как ты пришла в себя в больнице. Ты что, уже забыла?!»

Я знаю. Просто проверяю.

Тут раздался телефонный звонок. Мне не было страшно вновь услышать голос Джо. Какая-то часть меня даже надеялась, что это был он. Это могло бы мне помочь разобраться в ситуации.

«Или в самой себе?!»

Заткнись!

Я подняла трубку. К сожалению, это была Алиса.

– Здравствуй, Сью. Я узнала, что тебя выписали, и решила сразу же позвонить.

Я хотела было сказать, что не могу с ней разговаривать, однако она меня перебила на полуслове.

– Поздравляю! – восторженно промолвила она. – Твоя книга только недавно вышла, а уже имеет такой успех.

– Книга?! – удивилась я.

– Да, твоя книга! В литературных журналах о ней только и пишут. Уверена, она продастся большим тиражом. Так что готовь интервью. И не одно! У тебя их теперь много брать будут!

– Алиса, мне сейчас не до этого. Можешь…

– Я понимаю, – вновь перебила она. – Дочь, полиция, расследование… Но это лишь подняло рейтинг твоей книги. Понимаешь? Это судьба!

Я ее не слушала.

– Можешь выслать мне копию моей книги?

– Выслать? А у тебя что, ее не осталось? Ты же всегда сохраняла свои книги.

Я нагнулась, заглянула в комнату. Ноут стоял на рабочем столе.

– Да, – ответила я. – Извини, я просто почему-то подумала, что удалила ее. Хотя, возможно, удалила. Если я не найду копию в своем компьютере, я перезвоню. – И я повесила трубку, даже не попрощавшись.

Пройдя в комнату, я села за ноутбук. Включила его. Подождала, пока он очнется, потом начала искать в нем свой роман. Как обычно, он был в папке «бредятина».

Он назывался так, как я его и назвала: «Утраченное сокровище». Начало было таким же, за исключением кое-каких мыслей – когда Джо убивал девочку, он думал о деньгах, которые получит после убийства. Затем он ехал к реке, чтобы избавиться от улик. Что шло дальше – повергло меня в ужас. Я читала и не верила своим глазам…

Далее моя главная героиня страдала из-за смерти дочери. Она была, как и я, писательницей. Расследование шло, однако результатов никаких не было. И тут она берется за него сама. Параллельно всем этим действиям к ней звонит Джо. Он требует от нее секса и обещает после этого сдаться. Она соглашается, однако делает ту же ошибку, что сделала я, – звонит перед встречей детективу. Джо об этом узнает и приходит в бешенство. Он прокрадывается к ней в дом и нападает на нее. Потом героиня попадает в больницу. После больницы детектив предлагает ей ночь-другую провести у себя дома. Они занимаются сексом, а утром она обнаруживает, что детектив мертв. Его убили, пока она спала. Утром ей звонит Джо. Издевается над ней так же, как надо мной… Потом она вызывает полицию. Приезжает напарник детектива с полицейскими. Забирает ее в участок и начинает косвенно обвинять в убийстве, однако отпускает. Она приезжает домой, ей звонит Джо. Начинает говорить, что в убийстве ее дочери замешан не только он, и называет имена и адреса. Оказалось, что одна пара, промышляющая нелегальным бизнесом, хорошо заплатила такому маньяку, как Джо, чтобы тот убил дочь главной героини. Для чего они это сделали – не уточняется. Она находит эту пару, но они ее ловят. Потом привязывают к стулу и начинают избивать, издеваясь над ней. Когда она почти умирает, в комнату врывается полицейский спецназ и спасает ее.

Я в ужасе закрыла файл, боясь читать дальше. Все было так, как было у меня, за исключением кое-каких мелочей, и того, что Джо оставался живым до конца.

Я открыла файл вновь. Начала читать дальше. Далее шло то, что она, пролежав в больнице две с половиной недели, выходит и начинает искать Джо. Его все еще не нашли, и никто не знает, как на него выйти. В конце концов она решает просто ждать его звонка. И он звонит. Она договаривается о встрече, занимается с ним любовью, а потом убивает.

Конец был таким:

…И вот, глядя на него, глядя, как он спит, Мишель почувствовала злость и страх одновременно. Она хотела его убить и в то же время боялась. Она ведь раньше никого не убивала. Лишь своих героев в романе, а роман – это роман. Не реальность.

«Не сомневайся, – сказала она себе. – Твоя рука не дрогнет. Этот мерзавец хладнокровно убил твою дочь. Он не заслуживает твоей пощады».

Она подняла руку, в которой держала пистолет. Направила на него.

«Спустить курок или нет?» – спрашивала она себя.

Мгновение-другое она постояла в раздумьях, но палец, казалось, дернулся сам.

По моей коже пробежали мурашки.

«Что со мной творится?!»

И тут раздался телефонный звонок.

Это был детектив Вуд.

– Миссис Кэрролайн, – начал он. – Мы задержали некоего Майка Рида. Он уже отсидел срок за изнасилование одной девочки.

У меня появилось смутное ощущение дежа-вю. Голова закружилась.

– Что вы сказали?! – спросила я удивленно.

Детектив на секунду замолчал, потом повторил:

– Мы задержали Майка Рида. – Пауза. – Вам знакомо имя?

Только тут я поняла, что совершила ошибку.

«Какую?! То, что эти события уже были?!»

Я повела себя неправильно. Почему-то мне казалось, что стоило вести себя так, как я уже себя вела в прошлом.

«В прошлом? Ты саму себя слышишь?! Ты что, думаешь, стала первой в мире путешественницей во времени?!»

Пока я разговаривала сама с собой, детектив продолжал:

– Его выпустили в прошлом году. Он не досидел шесть месяцев – хорошо себя вел. Мы на него вышли, когда он купил вашу книгу в одном книжном магазине, расплатившись карточкой. Нам показалось это странным, так как Майк никогда не увлекался литературой. Видите ли, он немного слабоумный, да и тюремному доктору он говорил, что ненавидит читать, когда тот предложил ему какую-то книгу. Он даже набросился на него. Вы не могли бы приехать к нам в отделение? Необходимо, чтобы вы его опознали. Если, конечно, это он.

– Да, конечно, – ответила я на автомате.

«Что ты сказала тогда?! Надо делать все так, как ты уже делала!!!»

К сожалению, я не помнила. И не смогла бы вспомнить. Столько всего произошло…

«Что произошло?! Ты лишь наглоталась таблеток!»

Заткнись, мысленно попыталась я успокоить внутренний голос. Я сама во всем разберусь.

– Отлично, – сказал детектив. На минуту мне показалось, будто детектив прочитал мои мысли. – Когда вы приедете? Мы не можем его здесь держать долго, потому что задержали его без весомых оснований. Он припарковался неправильно, и мы этим воспользовались, хотя не должны были забирать его в участок. Слава Богу, он слабоумный.

Я глубоко вздохнула и ответила:

– Я могу приехать прямо сейчас.

– Хорошо. Будем ждать, – и он повесил трубку.

Я постояла минут пять в глубоких раздумьях, слушая короткие гудки. Мой мозг, казалось, разрывался изнутри…

«Что происходит?!» – спрашивала я себя.

Но в ответ получала лишь безмолвие собственного рассудка.

В участке меня вновь провели в комнату, где было большое окно. За окном было другое помещение, в котором я увидела детектива Брауна. Он разговаривал с Майком Ридом. Детектив Вуд стоял по правую сторону от меня.

– Не беспокойтесь, миссис Кэрролайн, сказал он. – Вас они не видят.

Я это и так знала.

«Это показывают практически в каждом фильме про полицейских». – Пролетело у меня в голове, и чувство дежа вю вновь накрыло меня.

– Мой напарник, детектив Браун, – продолжил детектив. – Пытается успокоить его. Он уже несколько раз говорил, что мы не имеем права его здесь держать. В принципе, мы и не имеем. Как я уже говорил, у нас против него ничего нет, кроме вас. Итак, миссис Кэрролайн, вы узнаете его? Это он?

– Нет, – ответила я, едва взглянув на Майка Рида, который повышенным голосом говорил о своих правах.

– Точно?! – переспросил детектив. – Вы на него даже не взглянули.

И только тут меня осенило:

«Ты же его не видела! В той части жизни ты еще не видела Джо!!!»

На мгновение я опешила. Растерявшись, я не знала, что делать дальше.

Детектив Вуд с интересом на меня смотрел.

– Все нормально? – спросил он, приподняв одну бровь.

Я собралась со своими мыслями, и быстро ответила:

– Да. Просто голова резко закружилась.

– Так вы уверены, что это не он? – переспросил детектив.

– Да, – быстро сказала я. – Голос совсем не похож.

Детектив Вуд на миг задумался. Затем вздохнул и промолвил:

– Жаль. Хотя мы и не надеялись, что это окажется он, но все же… Спасибо вам. Извините, что потревожили. Мы вам позвоним, как только появятся новые результаты.

Майк Рид начал расспрашивать насчет своей машины. Детектив Браун терпеливо его успокаивал.

– Проводите миссис Кэрролайн к выходу, – распорядился детектив Вуд. – И, миссис Кэрролайн, надеюсь, вы не будете возражать, но мы поставили ваш телефон на прослушку. Хотим поймать его телефонный звонок.

У меня вновь закружилась голова.

– Да, конечно, – выговорила я.

Детектив мило улыбнулся.

– Поезжайте домой и постарайтесь хорошо отдохнуть. Вид у вас очень усталый. Патрульная машина уже стоит возле вашего дома.

– Спасибо, – ответила я и покинула комнату.

Небольшие ошибки

Прошлое?! Я действительно попала в прошлое? Или жизнь дала мне второй шанс?

Эти мысли тяжким грузом давили на мозг. Мой рассудок отвергал эту идею, однако другого объяснения не находил.

«Прошлое?! Скорее другая реальность. Ведь ты издала книгу – книгу, в которой описываются ужасные события, действительно произошедшие с тобой. Может быть, ты просто свихнулась на своих романах?!»

Заткнись! Замолчи, пожалуйста! Я не сумасшедшая!

«Точно?!..»

Приехав домой, я прошла в ванную и умылась. Казалось, будто вода поможет мне понять, что происходит.

«Что дальше?» – спросила я себя.

Ответ был очевидным: Джо. Он должен был позвонить.

И тут раздался телефонный звонок.

Его первый вопрос был:

– Как вам роман? Мне удалось сохранить вашу манеру письма? А то я переживал, что вам не понравится. Хотя по мне – он очень даже хорош.

Дежа вю, дежа вю, дежа вю…

На несколько мгновений мне показалось, будто я разговариваю с мертвецом.

«Ты и разговариваешь с мертвецом. Ты же его убила!..»

Перед мысленным взором предстала картина: моя рука, пистолет, выстрел и кусочки мозга, перемешанные с кровью.

«Ты его убила, но не здесь…»

Мой рот, казалось, открылся сам:

– Так, значит, его написали вы?

Я услышала его смех.

– Вы забыли?! Мы же разговаривали до того, как вы проглотили таблетки. Договорились, что вы опубликуете роман. И я рад, что вы меня послушались. Думаю, вы рады тоже. Такого успеха у вас еще не было. Я даже начал задумываться – а не сказать ли мне людям, кто соавтор? Хотя они наверняка не поверят… – И он вновь рассмеялся.

Я растерялась – не от его смеха, не от того, что разговариваю как бы с мертвецом. У меня закружилась голова, и я просто не знала, о чем его спросить. Ведь я практически знала все.

«Ты уверена? Может быть, как раз таки наоборот?»

– Вы убийца, Сьюзан Кэрролайн, – сказал он, и мои мысли разлетелись в стороны. – Считайте, этим романом я расплатился за смерть вашей дочери.

Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. И вновь – дежа вю…

– Вы никогда, ничем на свете не расплатитесь за свой поступок! – крикнула я в трубку. – Никогда!!! Вы посмели убить мою дочь! Вы выродок!!!

Сколько раз я кричала это в трубку?! Бесчисленное количество?..

– Люблю ярость, – ответил он. Его голос каким был спокойным, таким и остался.

Он это уже говорил.

«Когда? Только что? Или в далеком прошлом?!» – издевательски спросил меня мой внутренний голос.

Я почувствовала головокружение.

– Она позволяет нам снять маски и показать свое истинное лицо, – продолжил Джо. – Но на самом деле, скажу я вам, вы понятия не имеете, что значит убивать. В вашем романе – там, где писали вы, а не я – сцена убийства девочки выглядит наигранно. Вы считаете, что мы убиваем ради удовлетворения каких-то своих сексуальных фантазий, не так ли? – Он не дождался от меня ответа, и сказал:

– Нет. Хотя отчасти – да, но все же, чувство, что в твоих руках находится чья-то жизнь, затмевает любое сексуальное желание. Ты понимаешь, что можешь подарить или отнять чью-то жизнь, пускай даже маленькой девочки. Понимаешь, что жизнь – самая драгоценная вещь на свете. И эта драгоценная вещь находится в твоих руках. Ты чувствуешь себя Господом Богом. Это все равно, что писать роман. Вы ведь сами определяете, кто будет жить, а кто умрет. Сами, как хотите, мучаете своих героев, пускай вымышленных, но все же героев с человеческими чувствами и ценностями, не так ли? Видите, мисс Кэрролайн, мы с вами похожи.

Боже! Как же я хотела, чтобы он заткнулся! Чтобы все стало, как прежде!

«А как было прежде?!»

– Заткнись! – крикнула я, и только тут поняла, что сказала это вслух.

– Правильно, мисс Кэрролайн! Выпустите ярость наружу! Кричите на меня! Убивайте меня словом! Ведь это так прекрасно!

Все мое тело стало дрожать, подкатила тошнота.

– Чего вы еще хотите от меня? – спросила я срывающимся голосом. Казалось, будто я спрашивала не его, а хозяйку своей судьбы, которая подкинула мне все это дерьмо.

Мгновение-другое Джо хранил молчание. Затем ответил:

– Знаете, в вашем романе я сделал так, чтобы девочку по имени Джули сначала продали в рабство, а только потом убили. Конечно, то, что я в романе не расписал это более подробно, плохо, но надеюсь, критики не будут слишком строги. К тому же, роман, если вы не заметили, не имеет определенного конца. Самый главный в нем вопрос – кто продал девочку в рабство. Этот вопрос длится на протяжении всей книги, однако ответа на него не дается. Но это не важно! Ведь это всего-навсего роман! – Он вновь рассмеялся. – Важно то, что вашу дочь тоже продали. И мне хорошо заплатили, чтобы я с ней разделался. Ее снимали на камеру в фильмах с утонченным характером. Знаете, – издевательски начал он, – у вашей дочери был дар! Она так хорошо исполняла роли порнозвезды.

Опять, подумала я. Опять все повторяется. Что же это такое?!..

– Если вы не верите, – продолжал Джо, – я могу прислать вам видео с ее участием.

– Нет, – ответила я. – Я вам верю. Так чего вы хотите?!

– Я думаю, вам будет весьма интересно узнать, кому продали вашу дочь. Кроме того, если вы добудете эту информацию, вы найдете того, кто продал ее. Я вам могу в этом помочь. Взамен я хочу всего лишь получить частицу вашей любви.

Я не стала тянуть резину, а просто сказала:

– Хорошо. Когда, где и во сколько?

– Замечательно! – воскликнул он. – Давайте снимем какой-нибудь дешевый мотель!

Я ему предложила тот же. Он ответил положительно.

– Когда? – спросила я.

– Давайте завтра вечером?

Я на миг задумалась.

«А зачем тебе с ним вообще надо встречаться?! Ведь ты знаешь все и всех. Просто позвони детективу Буду, расскажи все, как есть. Пускай он проверит и арестует их. Вот и все».

Но вдруг это не они?!

«Они! Кто же еще?! Ведь сама же сказала – ты попала в прошлое!»

В любом случае, надо сделать так, чтобы Джо этого не заметил. Надо выиграть время.

– Давайте лучше через неделю. Скажем – на следующей неделе, в среду, вечером. У меня много дел. Идет?

Джо задумался. Я слышала его равномерное дыхание.

– Хорошо, – наконец ответил он. – Тогда я вам еще позвоню. До свидания, мисс Кэрролайн. – Щелчок, короткие гудки.

«Буду с нетерпением ждать».

Я повесила трубку, прошла в свою комнату и начала думать о своих дальнейших действиях. Мне хотелось позвонить детективу и рассказать обо всем, конечно, опуская детали о том, что я «побывала в прошлом». Но с другой стороны я не хотела ошибиться.

«Ошибиться? В чем?!»

В том, что в этом действительно замешана семейная пара!

«А ты не уверена?! Ты же сама видела все своими глазами!»

Где?! В прошлом? В другой реальности? Где?!..

«Звони в полицию! В конце концов, они сначала все проверят. Не будут же сразу вламываться и арестовывать. Им нужны основания!..»

Точно!

Я прошла в коридор, подняла трубку и начала набирать номер детектива Вуда. Цифры, казалось, сами всплыли в голове.

На пятый гудок детектив поднял трубку.

– Детектив Вуд слушает.

– Здравствуйте, вас беспокоит Сьюзан Кэрролайн. – Начала я и замолчала: не знала, как продолжить.

– Что-то случилось?

– Я… ко мне звонил он, – отрывисто ответила я.

– Когда? – резко спросил детектив. – Сейчас?

– Да. И сказал…

– Я вам сейчас перезвоню, – перебил он меня.

– Нет. Не стоит. Ваши сотрудники не смогли засечь номер.

На другом конце линии минуту-другую стояла тишина, затем он удивленно спросил:

– Откуда вы знаете?

Я растерялась.

«Действительно! Откуда ты знаешь?!»

– Он мне сказал, – быстро ответила я, – что он использует какой-то аппарат, который блокирует перехват… То есть прослушку звонка.

Вновь молчание. Потом детектив промолвил:

– Ясно. – Пауза. – Так о чем вы с ним говорили?

– В общем, он выдвинул мне условия. Сказал, что в смерти моей дочери замешан круг людей. Его наняли, чтобы он избавился от улик.

– Круг людей?! – удивленно спросил детектив.

– Да. И он хочет заняться со мной сексом. В обмен он назовет имена. Мы договорились встретиться на следующей неделе.

– Когда именно?

– В среду, вечером.

– Отлично! У нас есть время хорошо подготовиться.

– Верно. Я сниму на свое имя номер в мотеле. Потом позвоню вам, скажу его. Он будет там, наверное, к восьми, и вы сможете его схватить.

– Да, мы схватим его, миссис Кэрролайн. Можете не переживать. Наши ребята хорошо работают. Потом он назовет имена, и вся эта история останется позади.

– Я уже их знаю.

Вновь на другом конце линии повисла тишина.

«Что ты творишь, Сьюзан Кэрролайн?! – услышала я внутренний голос. – Откуда ты можешь уже их знать?!»

Приближенно, подумала я. Надо поступать приближенно к той реальности…

«Реальности?! Ты же сказала, что попала в прошлое?»

Прошлое, реальность… какая разница?

У меня закружилась голова. Сердце заболело, стало тошнить. Я попыталась вдохнуть воздух, однако, казалось, мои легкие перестали работать.

– Миссис Кэрролайн? Миссис Кэрролайн?! Все хорошо?! – услышала я голос детектива. Он, казалось, прозвучал где-то вдали моего сознания.

На четвертый раз мне удалось вдохнуть воздух. Стало сразу легче.

– Да, – ответила я. – Все хорошо.

– Вы сказали, что знаете имена. Он их вам уже назвал?

«Скажи, что ему послышалось. Скажи, что ты запуталась или не то имела в виду».

Тем не менее, ответ сорвался с моих уст автоматически:

– Нет. Я просто знаю, и все.

«Какого черта ты творишь Сьюзан Кэрролайн?! Что ты творишь?!!»

– Просто знаете? – в недоумении спросил детектив.

– Да. Я сама не знаю откуда.

«Заткнись! Заткнись!! Заткнись!!!»

Элана и Эндрю Фейкер, – продолжала я. – Проверьте их.

Я услышала шорох. Видимо, детектив достал свой блокнот.

– Можете назвать имена еще раз?

На этот раз я назвала не только имена, но и продиктовала адреса домов. Детектив внимательно выслушал, записал. Затем сказал.

– Хорошо, Миссис Кэрролайн. Мы все сделаем. Будем на связи, – и повесил трубку.

«Хорошо, – пролетело у меня в голове. – Буду ждать».

Я прошла в комнату, села на кровать. В голову лезли всякие мысли. Они разрывали мой мозг на части. Порой мне казалось, что я сплю, и все вокруг лишь отблески кошмара. Мне хотелось скорее проснуться и забыть все то, что произошло. Было такое ощущение, словно со мной кто-то играет в игру, которой не было конца.

«Звонок детективу. Ты сказала ему то, что, по идее, не должна знать. Тебе не кажется, что это немного неправильно?!»

Я лишь хочу, чтобы этот ужас скорее закончился. Хочу, чтобы все встало на свои места, и моя жизнь вновь обрела мир и покой.

«Мир и покой?! Жизнь?! Быть может, ты умерла. Ты об этом не задумывалась?!»

Заткнись!

«Ты меня затыкаешь! Ты меня игнорируешь! Меня лучше слушаться. Ты сама это прекрасно знаешь!»

Ты сводишь меня с ума! Заткнись!

«Ты позвонила детективу. Меняешь тот ход событий, который должен быть!»

Какой еще к черту ход событий?!

«Тот ход, который уже предопределен. Ты ведь сама сказала, что попала в прошлое!»

Прошлое? Может быть, то был просто сон?

«Не ври самой себе. Как бы там ни было, ты слишком много на себя взяла…»

Я взялась обеими руками за голову; мне так хотелось заткнуть все эти голоса и мысли, чтобы хоть на минуту я смогла насладиться тишиной. Потом прилегла и не заметила, как провалилась в сон.

Всезнайка Джо

Мне снилась вновь Джули. Мы стояли с ней среди кукурузного поля и смотрели в небо, где ярко пылало солнце. Слева, на горизонте, висела какая-то планета. Она была так близко, что мы видели, как ее кольца вращаются вокруг нее. Наши лица тонули в нежности теплого ветра; в наших сердцах не было тревог.

И тут небо вспыхнуло мелкими частицами, и среди этих частиц мы увидели космический корабль. Он плавно опускался вниз, собираясь совершить посадку.

– Мама, смотри, как красиво! – восхищенно сказала Джули, и не успела я ответить, как она побежала к нему.

– Джули! – крикнула я ей вслед. – Не убегай! Стой!

Однако она меня не слышала. Бежала вперед и не оглядывалась.

Я хотела было побежать следом, однако мои ноги словно были прикованы. Я не могла ими двигать.

– Джули! Стой! Милая!..

Корабль сел. Дверь открылась, и я увидела Джо. Он стоял и рукой махал мне, улыбаясь.

– Джули!!! Нееет!!!..

Но Джули не слышала. Она бежала вперед. Джо выбежал к ней навстречу, схватил, поднял на руки. Поцеловал в щечку и вернулся обратно в корабль.

– Ублюдок! Отпусти ее!!!..

И вот я наблюдаю, как дверь закрывается. Двигатель начинает наращивать темп. Затем корабль поднимается, и небо жадно его проглатывает.

Я падаю на колени и начинаю плакать…

Я падаю на колени и начинаю плакать…

Звонок. Затем еще. И еще…

Я открываю глаза, и мое сознание с трудом возвращается в реальность. Встаю, словно на автомате. Прохожу в коридор, поднимаю трубку.

Джо.

В его голосе чувствуется раздражение и злость. Он начинает на меня кричать, и из-за того, что сон еще не развеялся, я сначала не понимаю, о чем он говорит. Затем до меня начинает доходить.

Он каким-то образом подслушал наш разговор с детективом. Он был в бешенстве. Грозил меня убить. Говорил, что похитит меня и сначала будет издеваться. Только потом, когда удовлетворит свою плоть, соизволит меня убить.

Я слушала, не перебивая. Затем сказала,

– Что ж, Джо, в этот раз выиграла я. – Чувство, что в этот раз я над ним издеваюсь, а не он, действительно вызывало радость. – И я рада, что мне не надо с вами спать, чтобы узнать, кому продали мою дочь. Ведь я и так знаю. И вот что я вам скажу: вам лучше самому сдаться властям, потому что рано или поздно вас поймают, как и всех тех, кто виноват в смерти моей дочери. Теперь я здесь главная, а вы лишь марионетка.

И тут Джо рассмеялся.

– Вы думаете, я такой идиот? Думаете, что жизнь дала вам второй шанс? Я знаю вас, мисс Кэрролайн. Я вижу вас насквозь. Я знаю вас даже лучше вас самой. Поверьте мне. Неужели вы думаете, что я изначально ничего не знал? Мне просто хотелось посмотреть на вашу реакцию.

По моей коже пробежали мурашки.

– О чем вы говорите?

– Нет. Я не скажу! Я хочу, чтобы вы сами это сказали!

– Я не понимаю, о чем вы. – Мое сердце, казалось, провалилось в желудок.

– Нет, мисс Кэрролайн, знаете. Признаюсь, когда я вам позвонил после больницы, вы держались очень неплохо, если учесть тот факт, что разговаривали с мертвецом.

Я вновь почувствовала, как мой мозг разрывается на части. Сознание куда-то проваливалось. Голова закружилась, сердце ушло в пятки.

– Вам плохо, мисс Кэрролайн? – я прямо чувствовала его ухмылку. – Подышите, и вам станет легче.

– Как? – сорвалось с моих губ.

– А вы что думали?! Что были во сне? Это же глупо! Вы меня убили. Вы убийца, мисс Кэрролайн. Однако я жив и здоров. И сейчас собираюсь приехать к вам и наказать вас. Ведь вы были плохой девочкой и вели себя не очень вежливо по отношению ко мне. Как считаете?

Я повесила трубку. Побежала в комнату, взяла пистолет, начала собираться. Затем выбежала из квартиры, села в машину и помчалась – куда, сама не знаю. Мне хотелось лишь убраться подальше от квартиры.

Я ехала на бешеной скорости, из глаз текли слезы. Я не понимала, что происходит. Мое сознание отказывалось искать ответ на вопрос: как? Мой мозг продолжал разрываться на части.

Темнело. Я включила фары, и тут в зеркале заднего вида мелькнуло чье-то лицо. По встречной проехала машина и осветила мне заднее сиденье. В отражении я увидела Джо. Он сидел сзади меня и улыбался.

– Вам от меня не убежать! – ехидно сказал он.

Я дернулась, машина вильнула влево, съехав на встречную полосу. Свет фар ослепил меня, затем последовал громкий гудок; я издала крик, поворачивая руль вправо и нажимая на педаль тормоза. Почувствовала, как машину занесло. Перед глазами все поплыло и закружилось. Я ударилась лицом об руль, затем о боковое стекло. Из носа потекла кровь, кожа на лице, казалось, порвалась. Потом я упала вверх, и все движения прекратились. Мои ноги были вверху, а голова внизу. В таком положении я и потеряла сознание.

В когтях собственного разума

Я очнулась от того, что меня кто-то гладил по голове. Я почувствовала привкус крови на губах. Открыла глаза и увидела Джо. Он стоял надо мной, смотрел мне в глаза и гладил мои волосы своими грязными руками.

– Очнулись? – спросил он, ухмыляясь. – Я вас, видимо, сильно напугал.

Несмотря на то, что он пребывал вместе со мной в машине в тот момент, когда она переворачивалась, он ничуточки не пострадал.

– Я боялся, что вы умерли, хотя это невозможно. Посмотрите, сколько крови из вас вышло. Знаете, я люблю смотреть, как из человека выходит кровь. Это меня возбуждает. Нет ничего лучше, чем наблюдать, как человек потихоньку погибает. Люди не заслуживают того, чтобы жить. А мы с вами обманули смерть. Теперь она не сможет нас найти.

Я не понимала, о чем он говорит. Впрочем, мне было плевать. Меня больше тревожил тот факт, что я была связана. Руки обмотаны веревкой сзади – привязаны к ножкам стула. Ноги – спереди. Вокруг кромешная темнота; лишь надо мной одиноко висела лампочка.

За секунду передо мной прокрутилась картина последних событий, и мой разум вновь начал разрываться на мелкие кусочки. Я уже совершенно ничего не понимала. И не хотела понимать.

«Когда же этому придет конец?!»

Джо тем временем продолжал:

– Знаете, оказывается, умирать не так уж тяжело. Да, было больно, особенно когда пуля входила мне в голову. Но потом чувствуешь легкость. Теперь же я полностью стал хозяином своей судьбы. Впрочем, как и вашей, и всех, всех, всех. Теперь меня никто не сможет остановить. – Он глянул на меня и, заметив мою полную растерянность, сказал: – Не бойтесь! Не надо бояться. Я вижу в вашем взгляде кучу вопросов. Видимо, вам очень тяжело разобраться в том, что и как произошло. Что ж, слушайте внимательно: все то, что было до того, как я умер, – было. То был не сон. Потом, когда мы с вами порезвились в мотеле, вы меня убили. И я действительно умер. Сейчас я мертвец, как и вы. Я не знаю, что с вами произошло потом, но вы умерли, как и я. Разве это не замечательно? – На его лице появилась улыбка.

Я попыталась было возразить, однако мой голос куда-то пропал. Лишь на третий раз мне удалось кое-как прошептать:

– Как такое могло произойти?!

– Произойти? – переспросил Джо. – Ну, вас убили, и мы сейчас находимся где-то в другом мире.

– Этого не может быть. Вы совсем сошли с ума. Я вам не верю.

– Ну, тогда попробуйте сами объяснить, что произошло.

Я задумалась. Действительно, другого объяснения просто не существовало.

– Видите, – промолвил Джо. – Ваше молчание все сказало само за себя. Теперь хочу вас обрадовать: вы полностью в моей власти. Я могу делать с вами все, что захочу. Что я вам обещал? Ах да! Никакой смерти, лишь муки! К тому же, вы не сможете умереть! Вы ведь и так умерли! – Он рассмеялся.

Его смех вызвал трепет в уголках моего разума, который пытался найти рациональное объяснение всему тому, что со мной произошло. Однако все попытки были тщетными. Казалось, рационального объяснения просто не существует. Я почувствовала острую боль в глубине мозга. Она схватила мое сознание и окунула его в забытье.

Я очнулась. Джо возвышался надо мной. Его руки уперлись в поясницу; на лице играла противная улыбка.

– Наконец-то вы открыли свои глазки, мисс Кэрролайн. Устали? Есть хотите? – Его тон был наигранно-заботливым.

Я ответила взглядом. В нем была лишь злость.

– Не смотрите на меня так. В конце концов, я ваш единственный друг здесь.

– Где мы? – резко спросила я.

– Там, где все и началось – в домике у озера. Здесь когда-то нашли тело вашей дочки. Удивительно, правда? Знаете, во что я верю? Я верю в то, что все когда-нибудь возвращается на круги своя. Верю, что конец происходит именно там, где было начало. Поэтому, мисс Кэрролайн, прошу вас, улыбнитесь. Скоро всему придет конец!

– Ко… нец?.. – с трудом спросила я: во мне, казалось, не осталось физической силы. – Вы же сказали, что мы умерли. – Мои рот и губы тряслись; веки были неимоверно тяжелыми.

– Да, мы умерли. Но кто сказал, что смерть – это конец?! Наоборот! Многие люди верят, что смерть – это лишь начало. Так что, мисс Кэрролайн, готовьтесь. – Он улыбнулся. – Впрочем, физическую боль я вам причинять не буду. Это слишком просто. У меня для вас есть кое-что особенное! Я знаю, как вас заставить сойти с ума.

Он вновь улыбнулся, и по деревянной лестнице поднялся вверх. Только тут я осознала, что мы находимся под землей. Видимо, это был тот погреб, в котором и нашли тело моей Джули.

Наверху послышался его голос. Казалось, он был чем-то раздражен. Я затаила дыхание и прислушалась.

– Я сказал, что, если будешь вести себя хорошо, сможешь вновь увидеть свою мать. Если будешь капризничать – никого не увидишь! А теперь спускайся вниз!

Затем послышался детский плач. Мое сердце замерло.

«Боже! Только не это!..»

– Я сказал, спускайся!!! – рявкнул Джо.

Девочка начала спускаться вниз. Ее плач становился слышен все отчетливее и отчетливее. Наконец ее ножки коснулись земли, и в темноте я увидела ее маленький силуэт. Девочка, казалось, мгновение-другое разглядывала меня, а потом удивленно спросила:

– Мама?!

Я опешила. Голос принадлежал моей Джули! Я была удивлена и чувствовала такую радость. Все перемешалось – и слезы и счастье…

– Джули? Джули! – Я так хотела встать, побежать к ней навстречу, но, к сожалению, я была связана.

Она подбежала сама, обняла меня, рыдая.

– Я так скучала, мамочка!!! Где ты была? Мне говорили, что ты скоро приедешь, а ты все не приезжала.

– Джули, мама сейчас здесь! Успокойся! Все хорошо.

Она продолжала плакать.

В темноте я увидела силуэт Джо. Он подошел и с силой оторвал Джули от меня.

– Мама! – крикнула она.

– Отпусти ее, мерзавец!

Джо лишь ухмыльнулся. Затем поставил мою дочку на землю, словно она была куклой, и, держа ее за руку, спросил:

– Скучали? Вижу, что да.

– Отпусти ее!

– Просто отпустить? Нет. Сначала мы поиграем в одну игру.

– Ублюдок!

Джули вновь заплакала.

– Джули, – обратился он к ней. – Я тебе что там наверху говорил? Не будешь меня слушаться, и вы с мамой никуда не пойдете!

– Не слушай его, милая! – закричала я ей. – Слушай меня. Все будет хорошо!

– А вы, мисс Кэрролайн, лучше вообще заткнитесь!

– Пошел ты!

Он отпустил ручку Джули, подошел ко мне и кулаком ударил по лицу.

Джули вскрикнула.

Я вновь почувствовала во рту привкус крови.

– Если я сказал – молчать, значит, надо молчать! – С этими словами он достал из кармана тряпку, засунул мне ее в рот, обвязал веревкой. – Смотрите и наслаждайтесь! – Подошел снова к Джули и начал гладить ее волосы. – У вас такая милая дочь. У нее такие красивые глаза.

Я пыталась кричать, пыталась вырваться, но это было выше моих сил.

Вот его рука стирает с ее лица слезы, дотрагивается до губ. Вот гладит шею. Джули попыталась было отпрянуть, однако он крепко схватил ее за волосы. Она начинает плакать, и я вижу, как ее плач заводит Джо. Он закрывает глаза и смеется. Его смех приводит меня в ужас. Я начинаю рыдать, умоляя, чтобы все это закончилось.

«Может быть, это сон? – спрашиваю я себя. – Ведь твоя Джули давно умерла. Может быть, это очередной кошмарный сон?!..»

Джули пытается убежать, поднимаясь по лестнице. Джо дает ей некоторое время, а потом одной рукой хватает ее за ногу и тянет вниз. Она вскрикивает. Начинает скатываться, пытаясь как-то удержаться, чтобы ничего себе не повредить. Едва не падает вниз головой, однако Джо ее подхватывает. Ведь он хочет поиграть с ней еще. Поднимает ее на руки и швыряет об стену. Девочка ударяется спиной о бетон, и я вижу, как она еле-еле поднимается обратно на ноги и пытается вновь вырваться. Затем Джо берет ее за волосы и оттягивает назад. Джули падает. Он поднимает ее и начинает бить по лицу. Каждый удар становится сильнее. Вскоре ее лицо превращается в кровавое месиво. Но она еще жива. Ее грудь еле-еле поднимается и опускается. И тут Джо приступает к главному – кладет ее на землю, снимает с нее юбочку и колготки, начинает расстегивать ремень на джинсах…

Я сижу и плачу – ничего другого не остается. И вдруг раздается звук, который в тот миг кажется мне самым чудным и волшебным, – полицейские сирены.

Джо резко поднимается. Прислушивается. Затем берет Джули с собой и пропадает в дырке над погребом.

Я вновь пытаюсь вырваться, но все мои усилия бесполезны. Сирены становятся громче. И я начинаю молить Бога, чтобы полиция ехала быстрее.

Пока они меня развязывали, я кричала, чтобы они скорее садились в машины и следовали за ним. Я говорила им, что у него моя дочь. Я кричала, что он почти ее убил, и если они за ним не последуют, он ее убьет. Я называла их идиотами, последними кретинами и грозилась подать на них в суд, однако никто меня не слушал. Они меня лишь успокаивали, а потом детектив Вуд взглянул в мои бешеные глаза и сказал:

– Миссис Кэрролайн, успокойтесь. Все будет хорошо. Рано или поздно мы его поймаем! Две машины поехали следом за ним. Не беспокойтесь.

Я все пыталась ему объяснить, что у него моя дочь. Все говорила, что у него моя Джули. Но они меня не слышали. Казалось, я кричала все это самой себе.

Я почувствовала, как у меня закружилась голова. Стало трудно дышать. Из глаз потекли слезы, а я почему-то смеялась. Видимо, это была уже последняя стадия истерики или безумия. Я послала всех полицейских, которые меня успокаивали и держали, к черту. Оторвала их руки от меня. Говорила какие-то непристойности, словно в стельку пьяная, а потом опустилась на колени, меня вырвало какой-то желтой слизью, и я потеряла сознание.

Кошки-мышки

Я очнулась в больнице. Уже в который раз.

Моя мать была первой, кого я увидела. Она сидела рядом со мной и гладила мои волосы. В ее глазах было столько боли от бесконечных переживаний, что мне невольно захотелось просто исчезнуть из ее жизни и из памяти. Мне было стыдно.

– Очнулась, детка? – спросила она, едва сдерживая слезы.

– Мама, – сказала я. – Прости меня. Мне так стыдно! – Я не смогла сдержаться, расплакалась, как маленькая девочка.

– Нет, дорогая. Ты прости. Мы с отцом, наверное, относились к тебе недостаточно хорошо.

– О чем ты говоришь? У меня самые прекрасные родители на свете! – Я не лукавила. В глубине души я искренне любила отца.

– Столько на тебя навалилось в последнее время. Надо было переехать к тебе. Этот твой развод. Твой муж, который тебя бросил.

Я вспомнила тот день, когда он сказал, что собирается бросить нас с Джули. Вспомнила, как он начал собирать вещи. Как сделал вид, что не видит моих слез. Ведь я хотела, чтобы он остался. Я верила, что, останься он, у нас бы все наладилось. Деньги – вопрос времени и усилий. Однако, как все мужчины, он не выдержал и ушел. Он даже не попрощался с ней – со своей дочкой, Джули. Просто собрался и ушел.

Именно эти воспоминания сейчас повергли меня в состояние полной депрессии и безнадежности. Странно, но почему-то я вновь ощутила чувство «дежа вю».

В палату зашел детектив Вуд. Вид у него был официальный, а лицо было похоже на каменную скалу.

– Миссис, у вас все? – обратился он к моей матери. – Прошу вас выйти. Патрульный полицейский вас проводит.

– Да, конечно, – ответила она, потом встала, наклонилась к моему лицу, поцеловала в лоб. – Детка, мне так жаль. Прости нас с отцом. Это мы виноваты. – И вышла, оставив нас с детективом наедине.

Детектив подождал несколько минут, разглядывая меня, а потом сказал:

– Мне тоже очень жаль, миссис Кэрролайн, но я вынужден вас арестовать, когда вам станет легче. На выходе из палаты стоят полицейские, так же, как и на выходе из больницы. Так что, миссис Кэрролайн, вам никуда не убежать.

Услышав это, я опешила. Сидела минуты три с открытым ртом и смотрела на детектива, пытаясь понять его тонкий юмор. К сожалению, это была не шутка.

– Но почему? За что?! – У меня аж язык заплетался.

– Вы обвиняетесь в убийстве собственной дочери, плюс вы продали ее в рабство Элане и Эндрю Фейкер, имена которых вы назвали мне по телефону. Они сейчас сидят в камере, ожидая суда. Вы тоже имеете право на адвоката.

– Адвоката?! Какого черта здесь происходит?! Как я могла продать и убить собственную дочь?! Вы себя слышите? Вы приехали за мной. Я была связана. Я видела ее собственными глазами. Ее похитил Джо! – Моему негодованию не было предела.

Детектив лишь усмехнулся, затем бросил что-то мне на кровать. Это «что-то» оказалось книгой. Заголовок гласил: «Утраченное сокровище»; автор – Сьюзан Кэрролайн.

– В своей книге, миссис Кэрролайн, вы рассказываете абсолютно все. Маньяк, который якобы убил вашу дочь, носит в этом романе то же имя – Джо. Вы отлично все провернули. Видимо, вам не хватало остроты для сюжета, какой-то реальности, вот вы и начали играть с огнем – позвонили в полицию, объявили о некоем Джо. Сказали нам от его имени, где искать настоящее тело вашей дочери. Удивительно, но я с самого начала знал, что мы придем именно к этому: сумасшедшая писательница во всем виновна сама. Когда вы назвали мне имена Эланы и Эндрю, я понял, что мои сомнения были не случайными. Я купил вашу книгу, прочитал внимательно и пришел к выводу, что все писатели из мира фантазий немного сумасшедшие. Просто некоторым удается удержать свою злую сущность, сеющую хаос, внутри себя, а некоторым – нет. Вам не удалось. Конечно, спорный вопрос, преступница вы или душевнобольная, но, так или иначе, вам нельзя находиться в обществе. – Он сурово на меня посмотрел, затем продолжил: – Как только вас выпишут, наши патрульные полицейские проводят вас в участок. Отсидитесь там, пока не начнется суд. До свидания.

Он вышел.

Я сидела в полном шоке. Мой мозг категорически отказывался работать. Я закрывала глаза и открывала их вновь, надеясь, что когда открою их, все это окажется лишь кошмарным сном.

Этого не может быть! Я не могла сойти с ума.

«Не могла?! Ты помешалась на своем последнем романе!»

На своем последнем романе?! Я его даже не помню! Его писала не я!

«Ты уверена?! А кто тогда?»

Джо! Это был Джо! Он написал вместо меня. Он сам сказал!

«Сам сказал?! Его даже не существует!»

Он существует! Он держал мою Джули!..

«Твоя Джули давным-давно умерла!»

Нет! Она у него!

«Ты уверена?..»

Я была уже ни в чем не уверена. С одной стороны, мне казалось, что я на самом деле сошла с ума. С другой – что со мной кто-то хорошо сыграл, оставив меня в «лузерах». Я ведь видела Джули. Она не могла быть моей галлюцинацией; она была реальна.

Вспомнив, как она кричала, я вновь заплакала. Сердце скрутила боль.

Я не понимала, что со мной происходит. Мне так хотелось во всем разобраться…

В то, что я сошла с ума, я не хотела верить.

«Что ж, – подумала я. – Остается лишь один выход – сбежать и разобраться в этом во всем самой. К тому же, у этого сукина сына твоя дочь! Тебе никто не верит, а ты лежишь здесь! Пора вставать и спасать ее!»

Но как? Я не знала, с чего начать! Не знала, куда он поехал! Не знала, жива ли все еще она или нет…

«Жива! Просто верь!»

В палату зашла медсестра.

Мои мысли мигом разлетелись в стороны.

На вид ей было двадцать с хвостиком. Очень молодая. Видимо, только-только начала выполнять обязанности по больнице.

«Воспользуйся шансом».

– Извините, – обратилась я к ней.

– Да, – ответила она.

– Я хочу в туалет. Уже давно.

– Я сейчас позову доктора и он…

– Не стоит, – перебила я ее. – Мне намного легче. Я уже могу передвигаться. Просто сопроводите меня до туалета, и все.

– Но мне было велено…

– Детка, глянь на меня. Я только научилась ходить. Что со мной может произойти?

– Ну, хорошо.

Она подошла ко мне, помогла встать. Затем я облокотилась на нее, делая вид, что еле передвигаю ногами. Мы вышли из палаты; она сказала полицейским, что мне надо срочно в уборную, и мы медленным шагом побрели до туалета. Полицейские шли следом. Когда мы дошли до назначенного места, полицейские остались снаружи, а мы с медсестрой зашли внутрь.

Как только дверь закрылась, я сказала ей, что дальше справлюсь сама. Она кивнула мне, повернулась, и тут я схватила ее за горло, потянула назад. Она попыталась было крикнуть, но моя крепкая хватка не позволила ей это сделать. Затем я несколько раз ударила ее лицом об стену, однако результата никакого не последовало. Только когда я ее ударила затылком о дверцу кабинки, она вырубилась. Из носа у нее потекла кровь.

«Это тебе не фильм, где один удар – и все, человек без сознания!» – подумала я.

Я сняла с нее халат вместе с верхней одеждой, затем затолкала ее подальше в кабинку. Сняла с себя одежду, кинула на нее и закрыла дверцу. Быстро оделась. В кармане брюк обнаружила бумажник с несколькими купюрами.

«Отлично».

Затем глянула в зеркало.

«Если не смотреть на копов, а быстро пройти – не заметят».

К огромному счастью для меня, цвет ее волос был почти такой же, как у меня.

Я глубоко вздохнула, потом резко вышла. Двое полицейских стояли по бокам, поэтому разглядеть мое лицо не успели. Лишь один спросил:

– Извините, она там еще долго? Тут стульев нет! – и мое сердце на миг замерло.

Я собралась с духом, и, придерживая дыхание (как будто это могло помочь изменить голос) ответила:

– Уже скоро, сэр! – и пошла вперед, ни разу не взглянув назад.

Мне казалось, будто один полицейский говорит другому, что здесь что-то не так. Казалось, что вот сейчас он закричит. Люди лягут на пол. Он направит на меня пистолет и будет кричать, чтобы я повернулась.

К счастью, ничего такого не произошло. Я шла и шла, пока не дошла до выхода на лестницу. Потом спокойно спустилась на первый этаж, вышла из больницы (полицейских на выходе не было), и, не глядя по сторонам, дошла до припаркованного у обочины такси.

– Куда вам, мисс? – спросил таксист.

– «Грин роуд», – ответила я, закрывая дверцу. – Отвезите меня на «Грин роуд».

Я сидела тихо на заднем сиденье. Старалась как можно глубже опуститься вниз.

Таксист что-то мне рассказывал, а я его и не слушала. Я старалась не смотреть вперед, так как боялась, что он меня узнает, и тогда мне конец. Он остановится, начнет звать полицию. Они приедут и меня вновь заберут.

Через час мы доехали до «Грин роуд». Я поблагодарила его, спросила – сколько с меня.

– Семьдесят три доллара, – ответил он.

Я достала кошелек, полазила в нем, достала сто.

– Вот. Сдачи не надо. – Хотела было выйти, как вдруг он меня спросил:

– Так вы возьмете его или нет?

Мгновение-другое я сидела с открытой дверцей, потом задала встречный вопрос:

– Что вы имеете в виду?

– Его… – Он улыбнулся, затем протянул ко мне руку, в которой была зажата какая-то вещь. – Возьмите. Он вам пригодится.

– Что это?! Я не собираюсь брать.

– Это сотовый телефон. Он настаивал, мисс Кэрролайн. И просил передать, что без него вы не сможете его найти.

Я сидела и старалась дышать спокойно, однако это было трудно. Страх сковал мое сердце и легкие.

– Если честно, я не поверил ему, когда он сказал, что сегодня ко мне в машину сядет известная писательница, которая еще и в розыске. Но кто откажется от лишних денег? Поэтому лучше возьмите его.

Я невольно протянула руку, и таксист положил мне сотовый телефон на ладонь.

– Вот и молодец! Теперь прошу выйти – работа ждет, – он добродушно улыбнулся.

Я вышла из машины, захлопнула дверь, и он уехал.

Было прохладно, поэтому я продрогла. Затем глянула вглубь леса. Он выглядел мрачновато: солнце уже садилось; лучи кое-как пробивались сквозь дымку тумана, нависшего над деревьями.

Я вздохнула и сделала первый шаг по направлению к лесу.

«Или к безумию?!»

Я не знала.

Все, что я сейчас знала, было то, что у меня не было никакого оружия.

Телефон зазвонил лишь тогда, когда я уже была внутри домика у озера. Мои руки тряслись от страха, сердце ушло куда-то в пятки, а когда раздался звонок, я чуть ли не подпрыгнула до потолка.

– Здравствуйте, сказал Джо. – Я так и знал, что вы убежите от правосудия. Я сейчас смотрю новости. Вас разыскивают. Написано, что вы опаснейшая преступница.

– Нам надо встретиться, – холодно отчеканила я. – И как можно скорее.

– Теперь вы хотите со мной встретиться. Жизнь – интересная штука, мисс Кэрролайн. Позвольте спросить – зачем?

– Мне нужны ответы на вопросы.

– Ответы на вопросы? Или вы хотите меня убить?

– Я не хочу вас убивать. Я хочу, чтобы вы сдались властям.

Смех. Опять его противный смех.

– И еще я хочу узнать, что вы сделали с моей дочкой!

– С вашей дочкой? Хм, ну, тогда, думаю, я вас обрадую: она лежит рядом со мной на кровати. Правда, связанная, но вроде бы живая.

– Отпустите ее!

– Нет уж. Не в этой жизни.

– Что вы хотите взамен?

– А вот это уже другой разговор! – ответил он. – И вы, думаю, знаете, чего я хочу!

– Когда, где и во сколько? – спросила я и вышла из домика на улицу.

– Вы думаете, мне нужен секс? – он рассмеялся. – Я вас уже успел поиметь, мисс Кэрролайн, поэтому мне это уже не нужно.

– Тогда чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы признались.

– Призналась? – не поняла я. – В чем?

– В том, – продолжил он, – что вы и я, мы оба умерли. Хочу, чтобы вы это осознали. Ведь вы все еще в это не верите, не так ли?

Я задумалась. До этого момента я и не думала об этом.

– Мне интересно, – продолжал Джо, – что вы думаете по этому поводу?

– Вам просто повезло, – ответила я. – Или то был ваш брат-близнец, а вы теперь за него мстите.

– Браво, мисс Кэрролайн. Ваш ум, как всегда, впечатляет. Но у меня нет брата-близнеца. Вы стреляли в меня. Вы сами видели, как мой мозг летит в разные стороны. Разве не так?

«Он хочет свести тебя с ума! Не поддавайся!»

– Да, видела, – ответила я. – Но, возможно, вам очень сильно повезло.

– Я вижу, что бессмысленно вам что-то объяснять. Что ж, тогда я покажу. Вы сейчас где? Возле домика у озера?

– Да, я здесь.

– Я сейчас подъеду.

И он положил трубку.

Я прошла в домик, нашла там пыльный, старый стульчик, села и стала ждать.

Дважды умереть нельзя

Он приехал, когда солнце уже полностью село. В лесу было темно и холодно.

Двигатель заглох, и я услышала, как он вышел из машины.

– Мисс Кэрролайн, где вы? Я приехал.

Я медленно вышла из домика, и в темноте разглядела его фигуру.

– Не бойтесь, – сказал он. – Сегодня я не буду кусаться.

– Где она? – спросила я.

– Вы думаете, я такой идиот? Я оставил ее дома. Мало ли что вам взбредет в голову.

– Вы долбаный псих! Вы обещали отпустить ее.

– Я ее и отпущу. Но сначала хочу, чтобы вы убедились, что вы умерли.

«Убей его. Это твой шанс!»

Как?! У меня абсолютно ничего нет.

– Хорошо, – согласилась я. – Я умерла, и вы тоже. Теперь давайте поедем к вам, и вы отпустите ее.

– Нет уж. Не так быстро. Вы все еще держите меня за идиота. Знаете, я могу сильно обидеться, и тогда вам не видать вашей дочери как собственных ушей. Я хочу, чтобы вы искренне поверили в то, что вы умерли. И для того, чтобы это осуществить, – он вытащил из кармана пистолет, – мне надо прострелить вам голову. – И он наставил дуло мне в лицо.

Мое сердце упало, ладони вспотели.

– Я… я… – голос начал дрожать. – Я верю. Слышите, Джо? Я верю. Мы умерли. Не надо мне это доказывать.

– Вы боитесь. Вы боитесь умереть. Не бойтесь! Вы не умрете! Дважды умереть нельзя.

– Нет, Джо. Я вам верю. Не надо, пожалуйста.

«Убей его, – услышала я внутренний голос. Оглуши, возьми пистолет и прострели ему башку!»

– Послушайте, мисс Кэрролайн, не бойтесь. Это не больно – я знаю. Вы ведь в меня стреляли. К тому же если я выстрелю в вас, мы будем квиты.

«Либо сейчас, либо никогда».

Одной рукой я схватила его за руку, а другой – ударила в нос. Он растерялся. Послышался выстрел. Я попыталась отобрать у него оружие, но сделать это у меня не хватило сил. Он ударил меня ладонью по лицу, потом ногой отбросил назад. Я упала на землю, расцарапав ему ногтями глаза.

– Сучка, – сказал он, закрыв лицо руками.

Воспользовавшись этим, я вскочила и побежала в домик. Послышался еще один выстрел. Он целился в меня, однако попал в дверцу домика.

Я забежала внутрь, взяла первое, что попало в руки, и затаилась в темноте.

– Выходите, мисс Кэрролайн! Не бойтесь! Вы не умрете!

Лунный свет озарил порог, и я увидела его силуэт.

– Как вы не понимаете, что вы уже умерли?!

Я взглянула на то, что было зажато в моих руках, – это была лопата, – затем перевела дыхание.

«Один удар по голове, и этот кошмар закончится!»

Я собралась с духом, и выбежала из своего укрытия. Он не успел осознать, что происходит, как я подбежала к нему и изо всех сил ударила лопатой ему по голове. Он упал на землю, ударившись лицом о дверцу домика.

В свете лунного света я видела, что он все еще дышит. Я подняла пистолет с земли, наставила на него.

– Где моя дочь? Где вы ее держите? Отвечайте!

С его головы текла кровь. Он еле дышал, но все же понял, о чем я его спрашивала. Он улыбнулся, и еле прошептал:

– Убийца. Вы убийца, Сьюзан Кэрролайн, также как и я.

– Отвечайте! Где вы ее держите?

– Вы еще не поняли? Мы умерли. И вам не удастся меня убить.

– Отвечайте!

И тут он начал медленно вставать. С его головы текла кровь, он еле дышал, однако ему все же удалось подняться на ноги. Мои руки дрожали, и он это видел.

Облокотившись о дверцу домика, он улыбнулся.

– Ну же, – сказал он, – стреляйте.

Я стояла и не знала, что делать. Страх, казалось, сковал меня полностью.

– Стреляйте! – рявкнул он, сделав резкое движение, которое заставило меня спустить курок.

Послышался выстрел. Джо отпрянул назад, и снова упал.

Я не знала – радоваться мне или плакать: теперь я не узнаю, где Джули.

И тут я услышала звук полицейских сирен. Они были далеко, но с каждой секундой приближались.

Я уронила пистолет, упала на колени и заплакала.

«Джули! Джули!! Джули!!!..» – грохотом отзывалось внутри меня.

Я не знала, что будет дальше, не знала, как все обернется, и мне было плевать. Я хотела лишь, чтобы все это скорее закончилось, а конец был счастливым. Мои слезы стекали по щекам и падали вниз. Мне просто хотелось исчезнуть, в одночасье испариться.

Вдруг раздался шорох. Сначала я не поняла, что происходит, а когда подняла голову – увиденное меня потрясло.

Джо медленно поднимался на ноги. Вот он сидит уже на корточках, одной рукой держась за дверцу; вот тихо выпрямляет спину и начинает отряхиваться. Затем смотрит на меня, и несмотря на то, что в темноте я не вижу его лица, я начинаю чувствовать его пронзительный взгляд.

Я сидела в ужасе; меня парализовало. Я не знала, что делать.

И тут он на меня набросился, вцепился своими лапами мне в горло и начал душить. Я упала на спину, он лег сверху. Он душил меня все сильнее и сильнее, наваливаясь на меня всем телом. Передо мной все поплыло.

Правой рукой я шарила по полу, надеясь найти какой-нибудь тяжелый предмет. Когда я готова была уже отключиться, я нащупала что-то тонкое и влажное. Оказалось, это был поломанный руль от велосипеда. Я ударила им Джо по голове что было силы. Его хватка. ослабла. Воспользовавшись этим, я оттолкнула ногами его от себя. Он отлетел назад, вылетев из домика на улицу. Я быстро вскочила, схватив пистолет. Вышла на улицу и наставила пистолет на него.

Он вновь поднялся на ноги. Спокойно начал отряхиваться.

Вдали играла мелодия полицейских сирен, и казалось, что полиция сюда никогда не доедет.

В лунном свете я разглядела кровь, вытекающую из его груди, и не поверила своим глазам.

«Этого не может быть!»

– Может, мисс Кэрролайн, – возразил Джо, словно прочитав мои мысли. – Я же сказал вам, что мы умерли. Второй раз умереть нельзя; а все это – ад.

В какой-то момент я даже поверила в это, а потом сказала себе, что слушать его нельзя.

– Заткнитесь! Не говорите ни слова! Скажите, где моя дочь!

Я подняла пистолет повыше, целясь ему в голову. Мои руки продолжали дрожать, и самое ужасное в этом было то, что он это видел.

– Я же говорил вам, мисс Кэрролайн, вы убийца! – он улыбнулся своей тошнотворной улыбкой.

– Отвечай! Живо! Где она?! – голос меня тоже подводил: я заикалась.

– Вы еще не поняли? Это ад! Дочь ваша на небесах. Ее здесь нет. Здесь лишь призраки мук.

Я не выдержала. Невольно спустила курок. Пуля раскрошила его голову. Брызнула кровь. Он упал.

«Все?» – спросила я саму себя и услышала его смех. Его противный смех.

Он поднялся снова. Глянул на меня сквозь кусочки мозга, которые повисли на его лице, улыбнулся.

– Простите, мисс Кэрролайн, мне некогда с вами возиться. К тому же полиция сюда едет. Не хочу лишних проблем.

Затем он спокойно прошел мимо меня, подошел к своей машине, сел в нее, завел и уехал прочь.

Я стояла и не могла поверить в увиденное.

Лунный свет озарял мне лицо, но, к сожалению, не разум.

Приговор

Полиция приехала тогда, когда Джо был уже далеко от этого места. Свет фар выхватил из темноты мой силуэт. Я стояла спиной, в моих руках был все еще зажат пистолет.

– Бросайте оружие! Живо! Руки держите так, чтобы мы их видели! – услышала я молодой мужской голос.

Я сделала так, как мне велели. Когда повернулась, свет фар больно ударил по глазам. Затем ко мне подошел один из полицейских, надел наручники и посадил в машину.

Мы двинулись в участок.

Я уже полностью запуталась в себе и во всем происходящем.

В полицейском участке меня провели в камеру и закрыли. Мне надлежало провести здесь несколько дней, а то и недель, пока не начнется суд. Но сначала, конечно, мне надо было найти адвоката.

Я не говорила ничего лишнего. Просто молчала, и все. Я полностью ушла в себя и в свои размышления. В голове была куча вопросов. К сожалению, ответов на них я не знала.

Мой мозг словно разрывался на части. С одной стороны, мне все это казалось нереальным, а с другой – что это могло еще быть? Ад? Я в него не верила, как и в Бога.

«Ты не могла умереть!» – говорил мне мой внутренний голос, однако разум говорил, что вполне могла.

Разум? Еще и говорил, что вполне могла? Видимо, рассудок уже полностью затуманился.

Я думала также о Джо. О Джули. Вспоминая ее, я плакала – не могла сдерживаться. Ведь, возможно, она еще у него, и жива. Возможно, ждет, когда я к ней приду и спасу ее.

«Дочь ваша на небесах. Ее здесь нет», – все вспоминались мне его слова.

На третий день ко мне пришла мама. Вид у нее был замученный. Она села на соседнюю койку, посмотрела на меня заботливым взглядом и сказала.

– Прости меня, детка! – из ее глаз потекли слезы. – Пожалуйста. Это я виновата.

Я еле сдержалась, чтобы не расплакаться тоже.

– Нет, мама. В этом твоей вины нет. Я не знаю, что со мной происходит.

– Мы найдем лучшего адвоката. Милая, я тебя вытащу. Все будет хорошо! – она вытерла слезы.

– Спасибо, мам. Но я не могу понять – за что меня хотят посадить? Я так запуталась. И чем дальше иду, тем становится хуже.

– Детка, – начала она, но не докончила. Затем собралась было продолжить, как в дверь постучали.

– Ваше время вышло, миссис, – послышался за ней грубый мужской голос.

Я посмотрела на маму и не выдержала – начала рыдать.

– Мама, не уходи, пожалуйста! Останься со мной! Прошу! Не оставляй меня! – я бросилась к ней и начала ее обнимать.

– Солнце, я бы с радостью. Но я не могу. Милая, все будет хорошо. Я обещаю! – она поцеловала меня в щечку. – Все наладится.

– Миссис, – вновь раздался голос за дверью.

Мама встала, поцеловала меня – на этот раз в лоб – и подошла к двери.

– Я готова выйти, – сказала она, стукнув по ней кулаком.

Дверь распахнулась, и она исчезла, оставив меня одну.

Я закрыла лицо руками и продолжила плакать.

Прошел еще один день. Я лежала на койке и размышляла над всем тем, что со мной произошло. Я вспоминала тот день, когда детектив Вуд обвинил меня во всех преступлениях. Он сказал, что я собственноручно продала свою дочь в рабство, а потом убила ее. Он сказал, что Джо не существует.

Как такое возможно? Ведь я его видела, боролась с ним, стреляла в него. Я пыталась убить его несколько раз.

«Вот именно. Если бы он существовал, ты бы его убила!»

Я совершенно запуталась во всем. Тот момент, когда в погреб спустилась Джули, казался сейчас каким-то нереальным. Сюрреалистическим. Быть может, поэтому я и не так страдала от того, что сейчас, возможно, она у него дома и он над ней издевается. Какая-то часть меня уже смирилась с ее смертью. Даже дважды.

Как объяснить тот отрезок времени, который испарился, когда я вышла на Элану и Эндрю Фейкер?

О нем лишь знала (или помнила) я и Джо. Может быть, действительно – я умерла?

На следующий день меня вновь навестила мать. Она сказала, что нашла хорошего адвоката, который сможет сделать так, чтобы меня посадили не в тюрьму, а в психбольницу. Сказала, что так будет намного лучше.

Потом я стала ей рассказывать абсолютно все, не опуская ни единой детали. Я рассказала о Джо, о том, что он нападал на меня. Рассказала, как вышла на Элану и Эндрю Фейкер, как пыталась спасти маленькую девочку, как они поймали меня и начали мучить. Как я потом очнулась, и все началось заново, однако исход получился другим.

Мама слушала внимательно, не перебивая, а затем сказала:

– Детка, мне очень жаль это говорить, но ты слишком переусердствовала, когда писала свой роман. К тому же тот нервный срыв, который случился у тебя, когда тебя бросил твой муж… Это все сказалось на психике, и теперь ты с трудом определяешь, где бред, а где – реальность. Не беспокойся, все наладится. Все будет хорошо.

Когда ее время вышло, она вновь покинула меня, оставив меня наедине со своими мыслями.

Материнская любовь

Он пришел ко мне на следующий день, когда до суда уже оставалось шестнадцать часов.

Я лежала на койке и рассматривала свою камеру, как вдруг из стены, словно из воды, вышел Джо. Улыбнулся мне, сказал, чтобы я не пугалась.

– Я не причиню вам вреда, мисс Кэрролайн. Я здесь, чтобы просто поговорить. Вас, наверное, мучает куча вопросов, не так ли?

Я привстала.

– Да, вы правы. Я хочу знать ответы.

Джо подошел ко мне, сел на соседнюю койку.

– Я только что прошел сквозь стену. Это должно вам что-то говорить.

– Вы – выдуманный мною персонаж? Мое второе «я»?

Он рассмеялся.

– Слышали бы вы саму себя сейчас! – Он выдержал паузу, потом спросил: – А вы как считаете?

Я промолчала.

– Что ж, – продолжил Джо. – Я не выдуманный персонаж. Я вполне реален.

– Как же тогда вы оказались здесь?

– Я же вам уже говорил – мы умерли. И это самый настоящий ад.

– Правда? Если это ад для нас с вами, почему тогда мучаюсь только я?

– Потому что вы не смирились с тем фактом, мисс Кэрролайн, что вы являетесь самой настоящей убийцей…

– Моя дочь здесь? – перебила я его.

Он глубоко вздохнул.

– Ну, я же вам говорил – она на небесах. Ее здесь не может быть. Здесь могут быть лишь призраки нашего мучительного прошлого.

– Я в это не верю! Это не может быть ад. Он выглядит по-другому.

– Это ад именно для тех, кто покончил жизнь самоубийством.

– Вы лжете! Вы все время лжете!

– Что ж, тогда ответьте мне на один вопрос: во что верите вы? Что это, по вашему мнению?

– Я сошла с ума. Вас нет. Я помешалась на своих романах и сама продала, а затем убила свою дочь.

– Тогда мне вас жаль. Ведь я знаю, кто на самом деле заварил всю эту кашу и довел вас до такого состояния…

– И кто же?

– Ваша мать.

– Моя мама? – опешила я. – Этого не может быть! Вы уже не знаете, что придумать, чтобы до конца меня уничтожить!

– Можете мне не верить, но это именно она продала вашу дочь, потом наняла меня, чтобы я ее убил. Я даже знаю, сколько она получила за это. Никто больше не владеет этой информацией.

– И сколько же?

– Семьсот тысяч долларов. Она заплатила мне сто, чтобы я с ней разделался. У девочки была уже психологическая травма, и она являла собой огромную улику. От нее следовало избавиться. Вот ваша мать и избавилась.

– Вы врете! Лживый ублюдок! Моя мать ни за что на свете так бы не поступила!

– Да, но, к сожалению, поступила, – он улыбнулся. – Ваша дочь действительно хорошая актриса!

Последнюю реплику я не выдержала. Резко вскочила на ноги, подбежала к нему. Хотела было врезать, однако он испарился в воздухе.

На следующий день состоялся суд. Адвокату удалось помочь нам: меня приговорили к пожизненному заключению в психбольнице особого режима, в которую меня отвезли, надев сначала намордник, словно я была особо опасной преступницей.

В больнице меня провели в какую-то комнату, где привязали к кровати, а дверь заперли на ключ. Медсестра сделала мне укол, и вскоре я провалилась в мир снов.

Затем начались бесконечные дни лечения. Мне приносили какие-то лекарства, отводили раз в неделю в кабинет психиатра, который задавал мне разные вопросы. С каждым днем мне становилось все труднее и труднее улавливать смысл всего происходящего. Порой казалось, что я попала в сон, в котором вновь уснула и, проснувшись в другом сне, уснула снова.

И вот однажды меня навестила мать. Меня провели в специальную комнату для навещающих, и я увидела ее. Она сидела на диване; я села рядом.

– Здравствуй, милая. Как ты тут? – начала она.

Мне казалось, будто это был сон.

– Привет, мам, – ответила я, чуть не расплакавшись. – Я хорошо. Как вы там с отцом?

– Мы тоже ничего. Пока живем. – Мама улыбнулась, но улыбка была натянутой. – Он возится все со своей мебелью.

Я промолчала. Попыталась было улыбнуться, но не вышло.

– Я рада, что все так сложилось, детка, – продолжала моя мать. – Ты в больнице, а не в тюрьме. Как-никак, здесь условия лучше. Тебя здесь кормят, лечат.

Еда здесь была самой отвратительной. Казалось, будто туда подмешивают какую-то отраву. Я не стала ей говорить об этом, так как не хотела, чтобы она лишний раз переживала.

– Спасибо, мама. Спасибо тебе за все.

– Пожалуйста, детка.

И тут я заплакала. Как обычно – не смогла сдержаться.

– Мама, – сквозь слезы прошептала я. – Ты тоже думаешь, что я сошла с ума? Ты думаешь, это все сделала я?

– Детка, успокойся. На тебя столько навалилось в последнее время. Ты ни в чем не виновата, – уходила она от ответа.

– Мам, ответь мне на мой вопрос! Ты считаешь, я сошла с ума?

– Солнце, мы все в какой-то степени сумасшедшие. Не переживай. Все наладится.

– Наладится? Меня приговорили к пожизненному заключению в психбольнице!

– Детка, я сделаю все, чтобы тебя досрочно освободили. Ты не будешь здесь торчать всю жизнь.

– Так ты считаешь, что я сошла с ума или нет?! – Я чувствовала, как истерика подступает к горлу, вырываясь в виде тихих криков.

– Милая, я же говорю, на тебя очень много навалилось. В тот день, когда от тебя ушел твой муж, бросив на произвол судьбы… К тому же у вас были финансовые проблемы, – она улыбнулась. – Ты мне так и не сказала, сколько тебе нужно было денег, чтобы погасить долги.

– Ты считаешь, что я продала свою дочь и убила ее?

– Я верю, что это была не ты.

– Веришь?! А я уже не знаю, во что верить! Если это была я, тогда меня следовало посадить в тюрьму или казнить к чертовой матери!

– Детка, успокойся. Все будет хорошо. Тебя здесь лечат, они тебе помогут.

– Мне никто не сможет помочь! Скажи мне, а отец что думает?

– Отец? – переспросила она. – Он считает, что виновата я.

Наступила тишина, затем моя мать сказала:

– Послушай, детка, я понимаю, что тебе было тяжело. Знаю, каково это – когда тебя бросает любимый человек, особенно в трудную минуту.

– Тебя никто никогда не бросал…

Мама не слушала, продолжала говорить свое.

– У тебя был финансовый кризис. У тебя собирались отобрать квартиру. Неудивительно, что какая-то часть твоего сознания решилась на этот шаг – продала Джули. Семьсот тысяч долларов – не такие уж малые деньги.

Услышав это, я посмотрела ей в глаза. Я не могла поверить собственным ушам.

– Мам, – тихо начала я. – Откуда ты знаешь сумму?!

На мгновение моя мать растерялась. Ее рот открылся, но она не знала, что ответить. В глазах появился страх. Потом она вздохнула и, как ни в чем не бывало, ответила:

– Мне в полиции сказали.

– Я им не говорила. Об этом я никому не говорила.

В этот момент в комнату вошла медсестра.

– Ваше время вышло, миссис, – сказала она, обращаясь к моей матери.

– Хорошо, – ответила моя мама. Затем глянула на меня. – Детка, твое сознание, видимо, совсем помутилось. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе. Люблю тебя.

Меня подняли за руки медсестры, и начали уводить из комнаты.

– Откуда ты знаешь сумму?! Откуда?! Откуда?!.. – кричала я, пока дверь в комнату не закрыли.

Пребывание в психбольнице

Весь следующий месяц, а то и два я потихоньку теряла саму себя. Меня пичкали какими-то пилюлями, делали разные уколы. Водили к психиатру. Ночами я не могла уснуть, так как мне снились кошмары. Порой они мучили меня и наяву, поэтому становилось все труднее и труднее различать – где реальность, а где бред.

Когда я спокойно лежала в своей койке, мне мерещились голоса. Они разрывали мой мозг на части…

«Можете мне не верить, но это именно она продала вашу дочь, потом наняла меня, чтобы я ее убил. Я даже знаю, сколько она получила за это. Никто больше не владеет этой информацией».

«Семьсот тысяч долларов – не такие уж малые деньги».

«Вы врете! Лживый ублюдок! Моя мать ни за что на свете так бы не поступила!»

«Прости меня, детка. Это я виновата».

«…Ад именно для тех, кто покончил жизнь самоубийством».

«В своей книге, миссис Кэрролайн, вы рассказываете абсолютно все. Маньяк, который якобы убил вашу дочь, носит в этом романе то же имя – Джо. Вы отлично все провернули. Видимо, вам не хватало остроты для сюжета, какой-то реальности, вот вы и начали играть с огнем – позвонили в полицию, объявили о некоем Джо…»

«Знаете, в вашем романе я сделал так, чтобы девочку по имени Джули сначала продали в рабство, а только потом убили. Конечно, то, что я в романе не расписал это более подробно, плохо, но надеюсь, критики не будут строги. К тому же, роман, если вы не заметили, не имеет определенного конца…»

«…В нем нет последнего, заключающего предложения. Вы, наверное, не дочитали до этого места, поэтому я настоятельно рекомендую вам дочитать роман до конца. И я хочу, чтобы вы закончили роман и опубликовали его…»

«…Хочу, чтобы вы убедились, что вы умерли».

«…Семьсот тысяч долларов. Она заплатила мне сто, чтобы я с ней разделался. У девочки была уже психологическая травма, и она являла собой огромную улику. От нее следовало избавиться…»

«…Я же говорю, на тебя очень много навалилось. В тот день, когда от тебя ушел твой муж, бросив на произвол судьбы… К тому же, у вас были финансовые проблемы…»

«Мы умерли…»

– Замолчите!!! Заткнитесь! Оставьте меня в покое! – кричала я, но они не слушались. Продолжали сводить меня с ума.

Каждый раз, когда медсестры слышали мои крики, они прибегали в комнату, делали мне какой-то укол, затем затягивали потуже веревки, чтобы я не вырвалась, и уходили. Через минуту я успокаивалась. Голоса замолкали, и я проваливалась в сон, в котором вновь и вновь теряла Джули.

Однажды ко мне в палату зашла медсестра. Было раннее утро, так как лучи солнца только-только начали пробиваться в комнату через окно. Она подошла ко мне, погладила по голове. Ее взгляд был наполнен лаской и сочувствием. В лучах солнца казалось, будто ко мне спустился ангел.

– Мы находимся в раю? – спросила я.

Медсестра покачала головой. Затем улыбнулась и сделала мне укол.

Через несколько минут я почувствовала слабость; а затем и вовсе провалилась в сон.

Очнулась я от того, что мне было холодно. Я открыла глаза, и сначала не поняла, где нахожусь. Поняла лишь, что была ночь. Сознание медленно приходило в себя. Затем я с трудом встала, и начала осматриваться.

Лес. Деревья. Сквозь них просачивается лунный свет и нежно обнимает землю. Вокруг стоит мертвая тишина, временами прерываемая карканьем ворон.

Я глянула на себя. На мне был лишь белый халат.

Вдруг где-то вдалеке раздался крик, а затем детский плач. Не знаю почему, но я сразу узнала его. Это была Джули.

– Джули! – крикнула я. – Не плачь! Мама идет!

Я хотела было побежать, однако не смогла.

Ноги не слушались. Попыталась двинуть рукой, но тщетно. Казалось, мое тело перестало слушаться разума.

«Какого черта!»

– Джули! Я сейчас!

И тут я побежала. Точнее, мое тело побежало само. Было такое странное ощущение, словно мой мозг вселился в тело какого-то другого человека, разум которого не поддается чужеродному проникновению. Я в растерянности смотрела на свои ноги и не могла понять – я ими двигаю или нет.

Впереди показался домик. Это был тот самый рыбацкий домик у озера. Я посмотрела чуть дальше, увидела луну в отражении воды. Сегодня она была полной и чему-то весело улыбалась.

Я ворвалась в домик. Увидела внутри Джо. Он сидел на моей дочке, которая была уже мертвой, и ножом копался у нее между ног.

– Ублюдок! – крикнула я, но он меня не слышал.

У меня в руке откуда-то появился нож. Мои руки его подняли, а тело прыгнуло на Джо. Едва острие ножа коснулось его, как вдруг он испарился в воздухе. Я упала на свою дочь и проткнула ей грудь. Я прямо почувствовала, как нож ломает ей ребра.

– Нет!!! Что я наделала?! – из моих глаз потекли слезы. – Джули! Прости меня!!! Прости!

Однако руки продолжали меня не слушаться. Они вытащили нож и начали вонзать его в тело снова и снова. Кровь брызгала мне в лицо, на халат. Я продолжала плакать, но не могла ничего поделать.

– Прекратите! – закричала я. – Стойте! Остановите это все!!! Не надо!!!

Я продолжала бить ножом по телу дочери до тех пор, пока оно не превратилось в сплошное кровавое пятно. Потом, почувствовав власть над своим телом, я отбросила нож. Я была в ужасе от произошедшего.

«Что ты наделала?!»

– Видите! – раздался голос позади меня. – Вы убийца, мисс Кэрролайн.

Я встала, медленно повернулась. Мои руки дрожали, из глаз текли слезы.

В лунном свете я увидела Джо. Он стоял и ехидно улыбался.

– Сколько раз вам нужно об этом говорить? – спросил он.

– Кто вы? – еле задала я вопрос.

– Ну, вы об этом уже спрашивали, мисс Кэрролайн. Неужели уже забыли? А я думал, у вас хорошая память.

– Где мы находимся?

– А это я должен у вас спросить, мисс Кэрролайн.

– Я не знаю. Не помню, как мы сюда попали.

Джо рассмеялся.

– Вы забавная женщина! И я думаю, вы не хотите этого знать! И не хотите помнить. Разум – такая вещь.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Это не важно, – ответил он. – Надо лишь уметь читать между строк.

– Мы действительно умерли?

– Неужели вы потихоньку начинаете понимать? – он вновь выдавил из себя смешок.

– Что случилось с моей Джули?

Джо на минуту задумался. Потом ответил:

– Думаю, это вам лучше обсудить с матерью.

И он превратился в мою мать.

«Что за чертовщина?!»

– Мама? – удивилась я. – Как такое возможно?

– Привет, милая, – ответила она (или он). – Я смотрю, ты совсем уже опустила руки…

Я смотрела на нее и не могла поверить собственным глазам. Мозг не мог принять все то, что сейчас происходило, поэтому разрывался на части.

– Что ты сделала с моей Джули?

Гримаса матери внезапно превратилась в нечто ужасное. Ее лицо перекосилось от злобы.

– Твоя Джули? Она и моя Джули! Я с ней сделала? Это сделала все ты! Ты убийца!

– Нет! Я тебе не верю!

– Ты совсем съехала с катушек. Но я была рада получить семьсот тысяч долларов. Мне как раз в тот момент нужны были деньги! – и она рассмеялась – смехом Джо.

Я закрыла лицо руками и заплакала.

– Это все неправда! Это неправда! Неправда!.. – бормотала я.

– Уже поговорили? – вновь Джо.

Я открыла лицо и увидела его вместо матери.

– Так это вправду была она?! Она продала Джули? – спросила я его.

– Ну, ответы, мисс Кэрролайн, я не имею права давать. Вы должны все понять сами.

– Я не хочу понимать сама! – закричала я. – Меня достало все это!

– Ну что ж, тогда просто подумайте, где мы находимся, и вы все поймете.

– Я не знаю, где мы находимся!!! Не знаю!!!

Он улыбнулся.

– Разум чем-то похож на непредсказуемую погоду – то солнце, то дождь.

Внезапно мне захотелось оторвать ему голову. Я глянула на пол, увидела лопату. Подняла ее.

– Как вы сказали, Джо, я убийца?! – спросила я и замахнулась.

Однако вместо того, чтобы ударить его, мои руки каким-то образом начали бить меня. Я даже не поняла что произошло. Удар. Боль. Удар. Боль…

Я упала на пол, и потеряла сознание.

Проснулась я в больнице. Лежу на кровати, руки и ноги связаны.

«Что со мной творится?!»

Тут появляется смутное ощущение того, что я в комнате нахожусь не одна. Приподнимаю голову, и вижу ее – Джули. Она стоит у моих ног, смотрит мне в глаза. От ее взгляда по моему телу пробегают мурашки.

– Джули, детка! – говорю я осипшим голосом. – Что случилось?

Она молчит. И от этого мне становится страшно. Потом она подносит руку ко рту, и засовывает в рот свои пальцы. Уголки ее губ приподнимаются в виде улыбки.

– Детка, что ты делаешь? – спрашиваю я и прихожу в ужас, когда вижу, как она начинает откусывать себе указательный палец.

Я кричу. Закрываю глаза. Однако ужасный скрежет костей прорывается мне в уши и заставляет все тело содрогаться. Мне становится противно; появляется тошнота.

– Джули, прекрати! Не надо!

Я просыпаюсь оттого, что в комнату врываются медсестры. Они подбегают ко мне – одна меня держит, другая – делает укол.

– Как ей удалось развязать веревки? Я же крепко затягивала! – спрашивает одна другую.

– Не знаю, но сама будешь объясняться с мистером Джо.

«Джо?! – проскальзывает у меня в мозгу. – Или мне послышалось?!»

«Ты уже совсем сбрендила?!»

Только в этот момент я начинаю чувствовать боль в кисти. Гляжу на свою руку, вижу кровь. Ужас охватывает мой разум.

«Неужели ты съела свой указательный палец?!»

Я облизываю губы и понимаю, что это действительно произошло – я съела свой указательный палец.

Боль становится сильной, затем медленно исчезает, и я мирно засыпаю.

Я стою посреди огромного холла. Стены украшены различными картинами. Сзади меня находится огромная лестница, ведущая куда-то вверх. На ступеньках лежит красный ковер; перила украшены бриллиантами. Напротив меня висит большое зеркало, в котором я вижу свое отражение.

На мне шикарное платье с глубоким вырезом. На шее красивая золотая цепочка. Выгляжу я прямо как топ-модель.

Вдруг откуда-то сверху раздаются шаги. Я поворачиваюсь и вижу, как по лестнице спускается Джо. Он одет как волшебник из детской сказки: большая шляпа на голове, строгий смокинг. Почему-то я не испытываю к нему злости. Наоборот, жду не дождусь, когда он со мной заговорит.

Однако, спустившись, он не говорит ни слова; лишь протягивает мне какую-то тоненькую книжку.

Я беру ее. Начинаю рассматривать обложку.

Сьюзан Кэрролайн. «Утраченное сокровище».

Затем открываю книгу и начинаю читать.

«Утраченное сокровище»

Мишель всегда была застенчивой девушкой, поэтому у нее было мало подружек. Некоторые девушки даже над ней издевались. В школьные годы она мечтала стать известной и популярной, однако ей ничего не удавалось. Парни редко обращали на нее внимание, а девушки относились к ней пренебрежительно. В общем, в подростковом возрасте она была серой мышью.

После уроков она приходила домой и злилась на саму себя. Спрашивала у мамы, почему она такая неудачница. По ночам плакала в подушку.

Вскоре школа закончилась, и Мишель вступила в более зрелый возраст – студенческий. Она поступила в университет и окончила его с отличием. Следует сказать, что студенческая жизнь круто ее изменила. В какой-то степени даже испортила ее. Она начала краситься и именно в студенческие годы потеряла девственность. Несколько раз на молодежных гулянках она напивалась до такой степени, что на следующий день с трудом вспоминала все, что натворила. К счастью, она вовремя поняла, что так продолжаться не должно, и принялась налаживать свою жизнь. В конце концов, она приличная девушка из приличной семьи.

Окончив университет, Мишель захотела найти работу, однако нашла себе парня. Он был очень воспитанным и умным, но найти хорошую работу не мог. С той, где платили хорошие деньги, он уволился, чтобы ухаживать за своей матерью, которая была при смерти. У них завертелся бурный роман.

Родители Мишель были против их отношений. В основном все выговаривал отец, а однажды, когда она привела своего ухажера к себе домой, чтобы познакомить с родителями, он закатил ей скандал и чуть его не избил. После этого Мишель поклялась себе – что бы ни случилось, она не будет просить помощи у родителей, особенно у отца.

Она поговорила со своим парнем (его звали Майк) и они решили взять квартиру в кредит. Затем, когда она уже была беременна, они въехали в новую квартиру, и Майк начал искать работу. Он нашел какую-то временную работу в ресторане, а также подрабатывал тем, что писал компьютерные программы.

Конечно же, денег на жизнь не хватало. Вся зарплата уходила на погашение кредита. Холодильник пустовал. Это был самый ужасный период в жизни Мишель.

В конце концов их отношения начали разваливаться. Они все чаще и чаще кричали друг на друга. И в один прекрасный день Майк ее бросил. Просто ушел, не сказав ни слова.

Мишель плакала, умоляла его остаться, пока он собирал свои вещи. Однако ничего не помогло. Он ушел и оставил ее одну. Совсем одну.

Она не знала, что делать дальше. Казалось, она потеряла смысл жизни. Депрессия накатила волной, а постоянное напоминание из банка о кредите сводило с ума. И вот, послав свою гордость куда подальше, она собралась и пошла к отцу, чтобы попросить денег. К сожалению, он дал ей понять, что никакой помощи от него она не получит, и она вернулась к себе домой.

Мысль о том, чтобы покончить с собой, постоянно приходила к ней в голову. Она плакала и не знала, что делать. Перед глазами все время маячил Майк.

К счастью, она смогла со всем этим справиться. Она родила дочь, которую назвала Джули. Начала работать, параллельно писала книги, рассказы. Однажды ее книгу опубликовали, и то был самый замечательный момент в ее жизни. Она погасила часть кредита, однако оставался еще долг в семьсот тысяч долларов – разные мелочи, плюс кредиты за машину, мебель и т. д.

И вот здесь, в это самое время, все пошло наперекосяк. Ее уволили с работы, книга не шла. Накатила ужасная депрессия. Ей вновь захотелось покончить с собой. Ко всему этому, ее начала мучить бессонница.

Она перестала спать, и одну неделю не спала вообще. Под глазами появились темные круги, накатила слабость. Нервы сдавали, и пару раз она сорвалась на Джули.

Потом она уснула крепким сном, но было уже поздно. Джули не стало.

Ее сбила машина, и Мишель вызвали опознать тело. Однако от тела остались лишь ошметки, и она не могла поверить, что это была Джули. В конце концов, когда умерла надежда, Мишель опознала ее по портфелю. Она его купила еще до того, как Джули начала ходить в школу.

– Да, это моя дочь, – сказала она со слезами на глазах.

Дома Мишель всю ночь плакала, проклиная все на свете. Особенно себя. Она считала, что в смерти Джули виновата она сама.

На следующий день к ней приехала мать. Начала ее успокаивать. Каким-то образом разговор зашел о кредите, который должна была выплатить Мишель.

– Сколько тебе осталось выплатить денег? – спросила она.

Мишель на миг задумалась. Она прекрасно помнила, что оставался еще долг в семьсот тысяч долларов, но не хотела расстраивать свою мать. Ведь она и так из-за нее не спит по ночам. Поэтому Мишель сказала ей, что кредит она закрыла. Мать с облегчением вздохнула.

– Слава Богу, детка. Я знала, что ты справишься. Прости, пожалуйста, нас с отцом. Я не могла пойти против его воли. Ты же знаешь: в нашей семье всегда ценилось то, что отец был хозяином. Если бы это было не так, ты бы не выросла такой замечательной и красивой, – она улыбнулась. – С похоронами Джули я тебе помогу.

Она ушла через несколько минут, оставив Мишель наедине со своими мыслями. По правде говоря, Мишель была очень удивлена тем, что ее мать не очень-то расстроилась, потеряв свою внучку. Впрочем, она никогда ее не любила, потому что считала, что Джули больше похожа на (как она любила говорить) своего папашу.

После похорон Мишель стала отрешенной. Она злилась на себя, на своего отца, который не появился, чтобы хотя бы посочувствовать ей. Казалось, ее родителям на нее наплевать. Лишь мать навещала ее, разговаривала с ней, как-то поддерживала с ней связь.

Через несколько лет состояние Мишель чуть-чуть улучшилось, и она даже приступила к работе – начала снова писать. Она писала роман о том, каково это – потерять близкого, родного человека, ради которого твое сердце бьется в этом суматошном мире. Но, естественно, чтобы затронуть простого читателя, она не писала обычную автобиографию. Она придумала остросюжетный детектив, и в ее книге все было выдумано так, что дочь главной героини была убита. Убил ее один парень, которого в городе все называли просто «Джо».

Этот маньяк потом начал преследовать и ее. Однажды он позвонил к ней домой, назвал свое имя, сказал, что на самом деле ее дочь лишь недавно была убита. Рассказал, где она может найти тело, и она его нашла. Затем вызвала полицию. И тут начинаются поиски Джо.

Мишель завернула этот роман так, что потом сама удивлялась. Она и не знала, что способна так писать.

После того, как роман был уже написан, в ее жизни начали случаться странные события, которые поражали разум своим кошмаром. Тело ее дочери нашли. И это была точно Джули. Ее гениталии были вырезаны и, как сказал детектив, это было сделано, чтобы замести следы. Все специалисты были убеждены, что это было дело рук сексуального маньяка – педофила.

Начинается расследование. Маньяк, убивший Джули, начинает названивать Мишель, чтобы полностью свести ее с ума. Детектив ставит ее телефон на прослушку, однако ничего не обнаруживает. Складывается такое впечатление, что этого убийцы не существует. В итоге полиция начинает подозревать саму Мишель, а она, разочаровавшись в эффективности их работы, решает разобраться со всем сама. Она договаривается с Джо о встрече. Он ей предлагает переспать с ним.

– Я хочу, чтобы это выглядело правдиво. Как будто вы с удовольствием отдаетесь мне. Понимаю, что это будет трудно, но ради вашей дочери, я думаю, вы согласитесь, – говорит он ей.

Она едет к нему, берет с собой пистолет, который когда-то приобрела для защиты.

«Вот и пришло время его использовать», – думает она.

Она видит в этом во всем какое-то сходство со своим романом, но не берет это в голову, так как для нее в тот момент это кажется мелочью.

Размытая граница

Мелочью…»

«Какого хрена?!»

Я стою и не могу поверить своим глазам. В книге описывается моя жизнь. Практически все в ней совпадает, кроме того, что главную героиню зовут Мишель. Мое сердце ушло в пятки, руки задрожали – обычное состояние Сьюзан Кэрролайн.

– Это сон? – спрашиваю я.

Джо отрицательно качает головой.

– Что это тогда? – вновь задаю я ему вопрос. – Ад?

Джо ничего не отвечает. Лишь смотрит на меня каким-то глупым взглядом.

У меня в руке появляется пистолет. Я наставляю его на Джо и начинаю требовать ответов. Когда понимаю, что это бесполезно, спускаю курок. Раздается выстрел, и его голова разрывается на части. Кровь летит на меня, попадает на платье. Однако, когда тело падает, я понимаю, что прострелила голову себе, а не ему. Он стоит с пистолетом в руке, а я лежу с пробитой головой.

Я начинаю куда-то проваливаться. Мое сознание все падает и падает. Куда-то вниз. Все ниже и ниже. Ниже и ниже…

Я открываю глаза. Рассудок постепенно приходит в себя, и говорит мне, что я все еще в больнице. Лежу привязанная к кровати. Пытаюсь вырваться, однако ничего не выходит: веревки завязаны крепко. Задеваю случайно остаток от указательного пальца, который съела (он отзывается ужасной болью) и начинаю кричать.

В палату забегают медсестры, делают мне укол и уходят.

Через несколько минут мое сознание вновь проваливается.

Я вижу Джули. Она бежит ко мне по полю – белоснежному полю.

Оглядываюсь. Вижу слева от меня лес, пропитанный светом и теплом. Справа – реку. В ее воде игриво танцуют лучи солнца. В небе медленно плывут облака, рисуя необычные узоры. Ветер ласкает мне кожу, развевая волосы.

– Мама! Мама! Не уходи! Останься! – кричит мне Джули.

Она все бежит и бежит, но никак не может преодолеть расстояние, отделяющее нас. Я хотела было сорваться к ней навстречу, однако не смогла пошевелить ногами. Казалось, они принадлежали не мне.

«Рано», – слышу я внутренний голос и прихожу в себя…

…Яркий свет больно бьет в глаза.

– Разряд… – вдалеке своего мозга слышу я. – Разряд…

Мое тело содрогается после каждого этого слова. Затем женский голос говорит:

– Пуль сесть.

Сначала я не понимаю, что означает эта фраза, но потом до меня доходит – я неправильно соединила два слова. Девушка говорила, что пульс есть. Мне становится смешно, но наружу вместо смеха вырывается крик, за которым следуют вопли.

– Спокойно, – на этот раз мужской голос. – Все хорошо. Вы живы…

Мое сознание проваливается вновь.

«Добро пожаловать. Ты снова дома!»

Именно это я вижу в лицемерной улыбке медсестры, которая помогает мне справить нужду, находясь в лежачем положении. Я не знаю, почему она мне кажется лицемерной – возможно, лицемерием в ней и не пахнет.

«Хватит лукавить самой себе! Признайся! Ты просто-напросто хотела сдохнуть!»

Да. Я хотела сдохнуть. Мне надоело все это. Я уже с трудом различала, где реальность, а где – сон.

«Ты и раньше с трудом различала! Опять врешь самой себе?!»

«Заткнись! Оставь меня в покое!!!»

Медсестра вытирает салфеткой мне между ног, встает и удаляется, держа в руках тазик.

– Скоро вам станет легче, – говорит она, закрывая дверь в палату.

Я слышу равномерные гудки, которые раздаются слева. Это работает аппарат, показывающий – есть во мне жизнь или нет. В нос засунуты какие-то шнуры.

«Джо. Джули. Поиски», – проскальзывает у меня в голове.

Я встаю, отрывая все шнуры (вокруг все начинает пищать), и спокойно выхожу – не только из палаты, но и из больницы. Меня никто не останавливает. Никто не мешает. Я иду на поиски своей дочери и ее убийцы. Только так я смогу понять, где я и что со мной случилось.

Для того чтобы спокойно выйти из больницы, мне надо было достать одежду. Сначала я украла у одной медсестры халат, затем тайком проникла в женскую раздевалку, где переодевались врачи перед операцией. Мне повезло – кто-то оставил одежду на стуле, которая еще и была мне по размеру.

«Двойная удача!»

«Тебе не кажется это странным?!»

Заткнись!

Я вышла из больницы.

«Куда теперь?»

Я не знала. К тому же, голова туго соображала. Все вокруг было каким-то расплывчатым: люди, машины, дома. Видимо, лекарства, на которых я сидела, до сих пор действовали на мой организм. Была ужасная слабость; я боялась смотреть на себя в зеркало, потому что руки были почти как у ходячего скелета.

«Домик. Грин роуд. Озеро».

Эти три слова заставили мои ноги идти. Вот я перехожу перекресток. Вот иду по аллее. Мимо меня проезжают машины, проходят люди. Их лиц я не вижу, лишь пустоту, покрытую дымкой. Если честно, я даже не знаю, как лучше дойти до «Грин роуд». Не знаю, в какой это стороне.

Я захожу в переулок. От лиц людей меня почему-то выворачивает наизнанку. И тут я слышу голос:

– Миссис Кэрролайн, стоять! Руки вверх!

Я останавливаюсь.

«Какого хрена?»

– Медленно повернитесь, и без лишних движений! – продолжает настаивать мужской голос.

Я поворачиваюсь. Вижу перед собой полицейского. В его руках пистолет; направлен на меня.

– Ложитесь на землю! Держите руки так, чтобы я их видел! – кричит он. По его голосу видно, что он нервничает.

Странно, но почему-то его лицо не размазано. Все вокруг словно в тумане, а вот его я отчетливо вижу. Выглядит он молодо. Даже чересчур.

Где-то сбоку слышится шум, и в небо улетают птицы. Полицейский отвлекается на миг; я этим пользуюсь и, не теряя ни секунды, подбегаю к нему.

«Я где-то это уже видела», – проскальзывает у меня в голове в тот момент, когда я буквально запрыгиваю на него.

Раздается выстрел. Пуля ушла куда-то в небо. Я начинаю что есть силы дубасить его по голове, лицу. Ногами пинаю в живот. Конечно же, женские удары – ничто. Он отталкивает меня ногой, и я лечу в сторону. Спокойно потом встает, ищет пистолет. К счастью, когда я отлетала назад, мне удалось выхватить у него оружие.

– Вы не это ищете?! – спрашиваю я, и выстрел раздается раньше, чем я успеваю докончить фразу.

Полицейский падает. Я только потом осознаю, что убила его. Быть может, это звучит ужасно, но я не почувствовала к нему никакой жалости.

«И правильно. Тебе надо пройти этот путь до конца, несмотря ни на что. Ты должна его пройти. Только так ты сможешь понять, что с тобой случилось и где сейчас Джули», – услышала я свой внутренний голос; а потом – другой:

«Она умерла…» – в нем слышались нотки сожаления и жалости.

Я положила пистолет в карман куртки и вышла на дорогу. Патрульная машина полицейского была припаркована у дороги. Я подошла, забралась внутрь. Двигатель работал. Закрыла дверь и поехала.

«Домик. Грин роуд. Озеро», – думала я.

Почему мне кажется, что если я приеду на «Грин роуд», то получу все ответы?.. Я задавала себе этот вопрос на протяжении всего пути. С одной стороны, мне это казалось глупым. Ведь никто не говорил, что если я приеду, то обязательно найду Джо и мою Джули. Почему тогда у меня в голове засела эта безумная идея, которая даже подтолкнула меня к убийству полицейского? Неужели человек может дойти до такого безумия?..

«Ты убийца!»

Я вспоминала все те события, которые со мной произошли. Вспоминала, как однажды очнулась в больнице после того, как меня избила «садомазохистская маска». Тогда я думала, что жизнь дала мне второй шанс; а иногда мне казалось, что я попала в прошлое. Странно, но сейчас это кажется таким смешным. Ведь жизнь очень редко дает второй шанс и дает его лишь любимчикам; и что-то мне говорило, что я отнюдь не из них. Насчет прошлого – это бывает лишь в фантастических фильмах.

«Джо».

Я вспомнила про него, и на какой-то момент мне показалось, что его действительно не существует. Однажды я его убила. Собственными глазами видела, как его мозги разлетелись в разные стороны. Видела кровь. Однако он каким-то образом выжил и даже помнил свою смерть. Казалось, он соединял два мира.

«Два мира?! Тебе не кажется, что со своими размышлениями ты зашла слишком далеко?..»

Далеко? Нет. Я лишь думаю.

Быть может, два мира существуют, а я попала куда-то между ними?..

«А может быть, ты сошла с ума?! Ведь тебя признали сумасшедшей. Ты продала свою дочь. У тебя был нервный срыв, и не один. Тебя бросил твой любимый человек, когда ты сильно в нем нуждалась. Нуждалась в его поддержке. К тому же ты его любила! Твой отец отвернулся от тебя. Неужели ты думаешь, что все эти события не сыграли свою роль?!..»

На этот раз я не затыкала свой внутренний голос. Наоборот, я дала ему волю. Может быть, это стоило сделать давно?

Я подумала о своей матери, о том, что мне говорил Джо.

«Джо не существует. Ты его выдумала. Свое воображение тем более не следует слушать. Да, он говорил, что ты умерла. Умерла еще тогда, когда наглоталась таблеток. Возможно, ты и умерла. Возможно, это ад. Но неужели он выглядит именно так?»

Я не знала. На самом деле, многое было трудно объяснить. Мне казалось, что я умерла. Мне казалось, что я продала свою дочь, а сама сошла с ума. Я не знала…

«А как же мать? Почему она опешила, когда услышала твой вопрос о сумме, за которую продали Джули? Сколько там? Семьсот тысяч?..»

Я не могла найти ответы на эти вопросы. Что-то мне говорило, что искать следует на поверхности, но как? Особенно когда все размыто…

И тут я заплакала. Начала рыдать, как обычно. Чертова плакса!

Как же мне все надоело!..

Я рыдала, и не заметила, как выехала на встречную полосу. Раздался громкий гудок. Я моментально пришла в себя; увидела, что на меня надвигается грузовик, и начала резко поворачивать руль вправо. Машину занесло. Я почувствовала, что не справляюсь с управлением, и слетела с дороги. Впереди стояло дерево, и я въехала в него, ударившись лицом об руль. В глазах потемнело, и последнее, что я увидела – был Джо. Он стоял возле этого дерева, и противная улыбка играла на его губах.

Прошлое

– Проблему решения надо искать в корне, – говорила учительница математики. В классе стоял ужасный шум. – Дети! Тихо! – она постучала линейкой по столу, и некоторые ученики тут же замолчали.

Затем она снова перевела взгляд на меня.

Я стояла возле доски и не знала, как решить уравнение.

Учительница тем временем продолжала:

– Сьюзан Кэрролайн! Вы достали меня! Не хотите вникать в математику, а сами жалуйтесь на меня родителям!..

У нас с ней были натянутые отношения, потому что она была стервой. Более того, о ней ходили слухи, что она раздвигает ноги перед директором, несмотря на то, что была замужем. Если честно, я ненавидела ее всеми фибрами своей души.

Она начала кричать на меня – и, как я всегда любила делать, я расплакалась. Выбежала из класса и побежала в туалет.

На следующий день надо мной начали издеваться одноклассники. Если честно, в школьные годы у меня не было друзей. Я была белой вороной. Со своими родителями я пыталась однажды завести об этом разговор, но отец сказал, что я размазня, поэтому так и получается. Мама не стала вмешиваться.

И вот однажды одна девушка начинает распускать обо мне грязные слухи; все доходит до того, что меня избивают. К счастью, на улицу выбегает директор, и все разбегаются в стороны. Он помогает мне встать, вызывает скорую помощь. Меня отвозят в больницу.

Почему-то мои родители не принимают никаких мер. Они срываются на мне. Говорят, что я размазня, ничем не могу ответить…

– Проблему решения надо искать в корне, – говорила учительница математики…

Я прихожу в себя. Чувствую, как из носа течет кровь.

«Проклятие!»

Пытаюсь выйти из машины. Дверцу заело. Я начинаю бить по ней; где-то на третий удар она поддается, и я прямо вываливаюсь наружу, падая на землю. Пыль летит мне в глаза, лезет в рот. В глазах – туман.

– Проблему решения надо искать в корне, – слышу я детский голос.

«Какого черта?!»

Я поворачиваю голову, прикладывая неимоверные усилия. Шея отзывается болью. Вижу девочку-подростка. Она похожа на меня в детстве. Через несколько минут я осознаю, что это я. Передо мной стоит Сьюзан Кэрролайн образца пятнадцати-шестнадцати лет.

Кое-как, но я поднимаюсь на ноги. Девочка убегает.

– Стой! – кричу я ей, каким-то уголком мозга осознавая, что это лишь мое видение. – Подожди!

Но девочка убегает.

Я бегу за ней.

Она забегает за дерево; я следом.

И тут моему взору предстает ужасная картина. Я, девочка-подросток, избиваю девочку лет шести. Избиваю до такой степени, что та, бедная, еле дышит.

«Ты это помнишь?! – слышу я свой внутренний голос. – Как ты избила ее? Ни в чем не повинную девочку, которая играла в песочнице? Как ты отдубасила ее, а потом убежала?!»

Конечно, я помнила. В тот день, после того, как меня осмотрели в больнице, я пошла в магазин, чтобы купить хлеба. Я увидела девочку, которая сидела в песочнице и беззаботно строила домики из песка. Она была младше меня в два раза, совсем еще младенец. В моей голове в тот момент что-то щелкнуло, и я пришла в себя лишь тогда, когда ее лицо было в крови.

«И что ты сделала потом?»

Я убежала. Просто взяла и убежала. К счастью, вокруг никого не было. Никто не видел этого кошмара. Что было с той девочкой – я не знала. Кажется, она стала инвалидом.

Мне было ужасно стыдно, но я ничего не могла с собой поделать. Я боялась, что меня заставят отвечать за свой поступок, однако никто из полиции не звонил и не приходил. В итоге, мой поступок остался безнаказанным, а ведь за все в нашей жизни надо платить. Рано или поздно.

– Проблему решения надо искать в корне… – прошептала я невольно.

Я не хочу смотреть на все это снова. Не хочу вновь испытывать ужас. Поэтому я закрываю глаза и начинаю кричать, чтобы все это прекратилось. И оно прекращается.

«Неужели я действительно слетела с катушек?!..»

Мой мозг не хочет с этим соглашаться. Мне так хочется залезть внутрь себя, и разорвать его в клочья! Вынуть все мысли, воспоминания, и сжечь!

Бесконечное копание в самой себе…

Бесконечное самобичевание…

Мне всегда было тяжело: в школьные годы, а потом и в студенческие. Ко мне в голову часто прокрадывалась мысль о самоубийстве. Так хотелось, чтобы всем моим мучениям пришел конец. Меня никто никогда не понимал. Никто не поддерживал. Конечно, иногда я сознавала, что, в принципе, я не самый несчастный человек на свете. Ведь есть люди, у которых нет дома, нет родителей, друзей; которым нечего поесть и нечего надеть. Как бы это скверно ни звучало, но лишь это меня подбадривало.

«Правда? А разве ты однажды не пробовала вскрыть себе вены?!»

Да, пробовала. И пробовала дважды. Оба раза закончились неудачно: я попала в больницу. Полежала там какое-то время, потом меня выписали. Родители лишь возненавидели меня еще больше. Отец говорил, что я – сама бездарность.

Когда я поступила в университет, я начала меняться. Стала более взрослой, у меня появились друзья. Казалось бы, я должна была радоваться, но копание в себе открыло мне одну истину: я изменила себе, изменила своим принципам. В школе я была собой, а здесь, в университете, я начала натягивать на лицо маску. Начала курить, вести образ жизни (так скажем) «почти-шлюшки». Это начало угнетать. В конце концов, мне удалось найти в этом во всем какой-то баланс, и тут я встретила мужчину своей мечты.

На третье свидание он меня трахнул (будем называть вещи своими именами), и этот трах закончился тем, что я родила ребенка.

«Когда ты начала слетать с катушек?! С подросткового возраста?!»

Я не хотела принимать это. Не хотела признавать свое безумие! Ведь если это так – мне не следовало жить на этом свете.

И тут я вновь услышала свой внутренний голос. Он сказал, что ответы я получу лишь тогда, когда повидаюсь с Джо. И если я его еще раз увижу, это будет нашей последней, завершающей встречей.

Я вытерла слезы. Вытащила из кармана пистолет. Проверила обойму. Затем засунула его обратно и вышла на дорогу – ловить машину.

«Домик. Грин роуд. Озеро».

Сон в бреду

Водитель сначала опешил, когда увидел в моей руке пистолет. Затем в его взгляде появился страх. Он не стал сопротивляться. Спокойно вышел, лег лицом на землю, как я приказала, и начал считать до ста. Я села в машину, поблагодарила его, даже сказала, что мне очень жаль, и уехала.

Доехав до назначенного места, я вышла из машины и начала оглядываться по сторонам. Все как обычно: домик, озеро, лес. Вокруг тишина, лишь вороны время от времени каркали.

Захлопнув дверцу машины, я пошла к домику. Мне не было страшно. Если честно, мне было наплевать. Я хотела лишь увидеть Джо, поговорить с ним, чтобы положить всей этой истории конец.

«Конец? Какой конец?! Разве она уже не закончилась?!»

В домике никого не было. Я прошла внутрь, спустилась в погреб. Внизу тоже не было ни души.

«Проклятие».

Я поднялась обратно, начала осматриваться. Разные пыльные полки, заваленные старьем. Всякие тряпки неизвестно какого тысячелетия; удочки, крючки, прицепленные к потолку.

«Ну? Что будешь делать дальше, Сьюзан Кэрролайн?»

Я не знала. Почему-то мне казалось, что я найду Джо именно здесь. Ведь все крутилось именно вокруг этого места.

«Может быть, тебе стоит повидать свою мать? Она ведь тоже что-то скрывает, не так ли?»

Насчет этого я не была уверена, но все же…

«А в чем ты уверена?!»

Я хотела было заткнуть свой внутренний голос, но передумала. Ведь я решила его больше не затыкать.

Подумав несколько минут, я все же решила съездить домой. Кто, как не мать, может мне помочь и меня поддержать?

Я прошла к машине, села внутрь, завела мотор. Выехала на проезжую часть. Немного помедлила, потом развернула ее и поехала к своим родителям.

Солнце начало медленно садиться к тому времени, когда я доехала до назначенного места. Я припарковала машину на обочине, вышла, прошла к дому. Постучала в дверь, потом позвонила в звонок. К сожалению, дома никого не было. Я села на крыльцо, начала ждать.

Через несколько минут я вспомнила, что под ковриком мой отец обычно хранил запасной ключ. Поднялась на ноги, залезла под коврик. Бинго! Ключ был там. Я открыла дверь, вошла внутрь.

– Мам, пап! – крикнула я на всякий случай: мало ли, вдруг уснули; но в ответ – тишина.

Я закрыла дверь, прошла в кухню. Ужасно хотелось есть. Залезла в холодильник, увидела колбасу, сыр. Живот моментально заурчал. Вытащив все, я сделала себе бутерброд; затем поставила чайник, и когда он вскипел, заварила черный чай. Потом начала заполнять желудок едой. Чай казался самым вкусным на свете! Я его так давно не пила!

Немного перекусив, я убрала все за собой, помыла посуду и прошла в зал. Села на диван и начала ждать.

Прошло несколько минут. Я почувствовала слабость. Прилегла. Закрыла глаза и даже не заметила, как уснула.

Мне снилась Джули. Снова. Снился Джо. Снова.

На этот раз я была в лесу. Стояла ночь. Я убегала от полиции, пытаясь добраться до Джо, который знал ответы на все мучившие меня вопросы. По крайней мере, мне так казалось.

– Миссис Кэрролайн, вам от нас не убежать. Сдайтесь властям, и суд будет справедливым! – услышала я мужской голос позади себя.

Оглянувшись, я увидела лучи фонарей, которые прорывались сквозь деревья, выхватывая из тьмы ветки и листья.

– Мама! – услышала я впереди голос Джули.

«Быстрее! Надо бежать быстрее!»

Я ускорила темп. Мои ноги мчались, словно ветер. Я выбежала на какую-то поляну, и мое сердце упало: здесь не было ничего, где можно было спрятаться. В лесу меня скрывали деревья, а здесь я была как открытая мишень.

– Вижу ее! – крикнул кто-то сзади. – Сьюзан Кэрролайн, остановитесь, иначе мы будем вынуждены открыть огонь.

Я побежала еще быстрее. В легких уже не было воздуха. Я устала бесконечно куда-то мчаться.

– Внимание! Открываем огонь! – все тот же голос.

Последовали выстрелы. Земля сзади и сбоку от меня начала танцевать под градом пуль. Вдруг поляна кончилась, и я резко остановилась прямо перед обрывом. Глянула вниз – вода. Луна в ее отражении жутко улыбается. Выбора нет, и я с разбегу прыгаю вниз. Мои ноги касаются воды, и я чувствую, как холод начинает обнимать меня. Одно мгновение, и я вся мокрая, начинаю тонуть. Затем кое-как беру себя в руки и плыву.

Вдруг вода освещается лучами фонарей, и я слышу голоса полиции. Они велят мне сдаться, однако я продолжаю плыть. Тогда они открывают огонь, и одна пуля входит мне в ногу. Она отзывается ужасной болью. Я хотела было начать кричать, как поток воды, проникший мне в глотку, затыкает меня. Боль бьет по мозгам и заволакивает сознание.

Придя в себя, я понимаю, что нахожусь на берегу. Поднимаюсь на ноги (раны уже нет), оглядываюсь. Спустя некоторое время осознаю, что я недалеко от домика, в котором нашли тело Джули.

– Мама! – слышу я ее голос, и мое сердце подпрыгивает.

Я поворачиваю голову и вижу ее. Она стоит справа от меня и улыбается мне лучезарной улыбкой.

– Джули! – восклицаю я радостно, бегу к ней, однако она убегает от меня прочь.

Тогда я спрашиваю:

– В чем дело, родная?

Она плачет и сквозь рыдания говорит:

– Ты меня убила! Убила!! Убила!!!

– Нет! Не говори так! Я не могла…

– Ты не любишь меня!

Сзади нее появляется Джо и опускает свои грязные руки ей на плечи. Справа стоит моя мать. Почему-то я не рада ее видеть. Она отдает деньги Джо, и тот бьет мою Джули по голове. Я хочу к ним подбежать, но понимаю, что это невозможно. Это сон, и в нем свои законы.

– Ублюдки! – кричу я. – Оставьте ее! Мерзавцы!

Джо кладет Джули на землю, садится сверху, расстегивает ширинку.

– Нет! Нет!! Нет!!! – я закрываю лицо руками, чтобы не видеть этот ужас. – Оставь ее, пожалуйста! Я заплачу больше!

Но он насилует ее. Затем избивает. Джули перестает дышать, а Джо, весь в крови, поднимается на ноги. Подходит ко мне.

– Видите, мисс Кэрролайн, – говорит он. – Вы убийца. Убили свою собственную дочь.

Я хочу возразить, однако голос матери меня перебивает. Он идет откуда-то сверху, словно с небес, и эхом отзывается у меня в мозгу.

– Сью, – говорит она. – Милая моя! Мне очень жаль, что так получилось, но твоя дочь все равно была сама никчемность, а мне нужны были деньги. Отец совсем приболел, а пенсия у меня маленькая. Поэтому я и продала ее. Подумаешь, одной шлюшкой больше!

– Убийца! – шепчет Джо.

Моя мать начинает смеяться и кричать:

– Милая! Родная! Проснись! Милая! Родная! Проснись! Милая! Родная! Проснись!..

Окончательная стадия

Я открываю глаза и вижу свою мать. Какая-то часть моего сознания пребывает еще во сне, поэтому я не сразу понимаю, что происходит. Она стоит надо мной, смотрит мне в глаза, добродушно улыбается.

– Солнце, – говорит она. – Проснулась? Рада тебя видеть.

Я резко встаю. Оглядываюсь; и тут начинаю понимать, что, видимо, не заметила, как уснула.

– Да, мама. И я тебя рада видеть, – осипшим голосом говорю я.

– Как ты здесь оказалась?

– Я сбежала. Решила прийти домой. Наверное, полиция меня ищет. Они к тебе еще не заходили?

– Полиция? – глаза матери округлились. – Какая полиция?! Милая, ты что меня так пугаешь? Что произошло?! – ее удивлению не было предела.

Я гляжу на нее и не могу понять – притворяется она или нет.

– Да, мама, полиция! Я сбежала из психушки! – кричу я – терпения уже не хватает. – Я же сошла с ума! Забыла, что ли?!

В ее глазах удивление сменяется смятением. Она смотрит на меня, как на незнакомку.

– Сью, я тебя не узнаю. Что произошло?

– Произошло?! Разве ты не знаешь? Я же…

я же… я же… – потихоньку приходит странное ощущение, что все то, что со мной произошло, было лишь сном.

«Или тебе кажется?!»

– Какого хрена?! – вслух говорю я и вижу, как глаза матери все больше и больше округляются.

– Детка, что случилось? Ты меня пугаешь, – говорит она, потом садится рядом и обнимает меня.

На плече своей родной матери я начинаю плакать.

Мама качается из стороны в сторону, убаюкивая меня, словно я была ребенком.

– Тише, милая. Мама рядом. Спокойно. Все хорошо.

– Я не знаю, – сквозь слезы говорю я, – не знаю, что со мной происходит! Все так запуталось!.. Я не знаю, что мне делать. Вчера было так, сегодня все по-другому! Это все убивает меня.

– Милая, расскажи. Что стряслось? Я твоя мать – я должна знать!

И я ей рассказываю. Снова. От начала до конца. Какие-то детали я опускаю, но в целом суть не меняется. Потом она смотрит на меня и ласково говорит:

– Солнце, по-моему, ты перетрудилась. Ты слишком много пишешь. Так нельзя. Я понимаю – работа есть работа. К тому же, тебе нравится писать… но нельзя так себя насиловать. Надо уметь расслабляться. Езжай-ка ты домой. Отоспись. Вон как похудела аж. Скоро скелетом станешь.

Я не знаю почему, но сейчас мне кажется, как будто все то, что я пережила, было лишь сном, кошмарным сном: Джо, детектив Вуд, его напарник, больница, психушка…

«Какого черта?! Ведь все это на хрен было!»

Да, все это на хрен было! Или не было? Ответа я не знала. И вряд ли кто-то мог мне его дать.

Мама велит мне ехать домой.

– Или можешь остаться у нас, – предлагает она, но я вынуждена отказаться.

– Ты же знаешь, ма, я не могу находиться с папой под одной крышей. Где он, кстати?

– Он уехал к Джеку. Помнишь дядюшку Джека?

Дядя Джек. Конечно, как я могла забыть?

Родной брат моего отца. Приставал ко мне, когда мне было семнадцать.

«Мир извращенцев!»

– Да, конечно, – отвечаю я.

– Дядя Джек без ума от тебя! И он останется у него на ночь, поэтому ты без проблем можешь остаться здесь. Твоя комната соскучилась по тебе.

Я вижу, что мать не хочет меня отпускать. Ее взгляд говорит сам за себя. Видимо, она очень сильно соскучилась по мне.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Моя мать от радости чуть ли не до потолка подпрыгивает.

– Ура! Оставайся, детка! Я так рада!

Я целую ее в щечку, и она проводит меня в мою старую, еще детскую комнатку.

Вам никогда не казалось, что вы стоите над пропастью и вот-вот в нее упадете? Ваш разум никогда не разрывался на части, пытаясь разобраться в происходящих событиях? У меня сейчас было такое состояние.

Я лежала на своей старой кровати, на которой спала еще с подросткового возраста, смотрела в потолок и думала. Моя мать проводила меня в мою комнату, а сама пошла принимать ванную.

Вся эта история крутилась у меня в голове, не давая покоя, и почему-то сегодня она казалась лишь сном. Почему? Я не знала. Было такое странное ощущение, будто бы я проснулась и в то же время нахожусь во сне. Я ударила себя по щекам, надеясь проснуться, однако ничего не вышло: потолок стоял на месте, комната не изменилась.

Проклятие! Как же мне надоело ломать над всем этим голову, в которой и так, кажется, произошла «утечка». Мне так хотелось вернуться в те времена, когда я знала, ради чего живу. Так хотелось вновь очутиться в своей старой квартире вместе с Джули; посидеть за работой над очередным романом.

Странное состояние…

Странное ощущение…

«Может быть, ты совершенно выжила из ума, и сейчас все это лишь отголоски твоего безумия где-то в глубине твоего разума, который вышел из строя?!»

Вполне может быть, только все казалось таким реальным, что признать это «бредом», казалось полным абсурдом!

«Реальным?! Ты ведь уже давно перестала различать реальность…»

Заткнись!

«А вдруг, на самом деле, ты лежишь в больнице, привязанная к кровати…»

Замолчи! Заткнись!

«Тебе надо снести себе голову, милая моя, пока ты не причинила кому-нибудь вреда, как тому копу, который поймал тебя в переулке!..»

Замолчи! Это было всего-навсего моим сном! Моим кошмарным сном!

«Ты уверена?! Ты уже не различаешь сны!»

Нет! Я знаю, что не убивала никого! Знаю!

«Разве безумцы могут что-то знать? Очнись! Как это могло быть сном?! Ты продала свою дочь! Сошла с ума! Тебя отправили в психушку! Или это все тоже лишь сон?! Что-то уж слишком длинный, тебе не кажется?»

Странное чувство. Наверное, его невозможно описать словами… да я и сама запуталась, и не могла ничего понять. Быть может, даже не хотела: где-то в глубине души я все же цеплялась за любую надежду, как и любой другой. Мне хотелось верить в то, что я проснулась после кошмарного сна.

«Джо. Тебе надо найти Джо. Он знает ответы на все вопросы. Лишь он сможет тебе помочь…»

Какая-то часть меня и в это верила, несмотря на то, что другая кричала: Джо – лишь мое отражение в зеркале безумия. Однако почему-то я хотела еще раз его увидеть. Может быть, внимательнее присмотреться и признать, что его на самом деле не существует…

Раздался телефонный звонок.

Я и не подозревала, что развязка меня настигнет так скоро…

Это был Джо.

Всего лишь имя, а по моей коже пробежали мурашки.

– Здравствуйте, мисс Кэрролайн. Скучали? – ехидно начал он.

– Наконец-то я с вами снова говорю, – ответила я. – Я совершенно во всем запуталась и что-то мне подсказывает, что вы можете мне помочь. Сейчас я даже спрашивать не стану – было ли все то, что произошло, или нет, так как уже знаю, что было. Я знаю, что стреляла в вас. Знаю, что потом очнулась в больнице, быть может, в совершенно другой реальности, знаю и то, что в итоге я была приговорена к пожизненному заключению в психушке строгого режима. Сейчас же я проснулась и все перечисленное кажется мне лишь сном. Признаюсь, мне хочется в это верить, но я не хочу оставаться дурочкой! Со мной что-то происходит, и я не знаю что…

– Bay! – воскликнул Джо. – Сколько всего накипело! Наконец-то вы идете правильным путем – не верите самой себе. Это является первым признаком того, что скоро вы сможете признаться в том, что слететь с катушек очень легко. – Он выдержал паузу, затем продолжил: – Да, мисс Кэрролайн, я знал ваши мысли. Вы чуть было не приняли бред за реальность, поэтому я и позвонил. Браво! Поздравляю вас! Это не реальность! Это бред! И бред полнейший!

– Так что же со мной происходит? Неужели я докатилась до такой степени безумия?

– Ну, скажу так – вы докатились не сами. Вам помогли, и очень жестко. Самое странное в этом то, что убийца вашей дочери сейчас вам помогает. Иронично, не правда ли? – он рассмеялся.

– Так вы существуете?

Молчание. Затем снова смех.

– Вы что, надо мной издеваетесь?! Я уже начал вами гордиться, а этим вопросом вы просто-напросто разочаровали меня в миг! Конечно же, я существую! Вы КП.К думаете?..

По правде говоря, я опешила: ожидала услышать другой ответ.

– Я просто думала, что вы…

– Да, – перебил он меня. – Я знаю. Вы думали, что выдумали меня. Смешно и обидно. Вам бы было приятно, если бы я вам сказал, что вы не существуете?! Наверное, нет. Вот и мне неприятно, поэтому лучше вам не задавать таких вопросов, иначе я очень сильно обижусь.

– Хорошо. Тогда ответьте мне, где моя дочь?!

Джо тяжело вздохнул.

– Опять за старое?! Где моя дочь, где моя дочь… может быть, пора ее на хрен забыть? В конце концов, если вы спросите у своей матери насчет так называемой Джули, она скажет, что у вас никогда не было дочери, – он резко замолчал, словно прикусил язык. – Ой, проболтался!

– В каком смысле – у меня не было никогда дочери?! – холодно спросила я.

– В прямом. И я вам очень сильно советую внимательно следить за ее реакцией, когда вы зададите ей этот вопрос. Думаю, ее глаза все скажут за себя.

– Реакцией?.. А какая она у нее должна быть?

– Простите, мисс Кэрролайн, на этот вопрос я не могу вам ответить. Вы должны пройти этот путь до конца. Разве вам не хочется доказать всем, что вы, Сьюзан Кэрролайн, никогда не сдаетесь? – Пауза. – Теперь я вынужден покинуть вас. Не переживайте, я с вами еще свяжусь.

И он повесил трубку. Как в старые «добрые» времена.

«…смотреть за реакцией…»

Какого хрена?

Я стояла и слушала короткие гудки. Эта история уже затянулась и стала невыносимой. Неужели моя мать и вправду так со мной поступила? Неужели у нее хватило совести продать свою внучку в рабство? Куда катится этот чертов мир?!

«… смотреть за реакцией…»

Я повесила трубку, вышла из своей комнаты, прошла в зал. Села на диван и стала ждать свою мать. Она была до сих пор в ванной.

«Может быть, тебе не стоит слушать Джо?! К тому же ты же сама сказала – ты его выдумала…»

Боже! Как я достала саму себя!.. Мой внутренний голос (или голоса?) разрывали меня, убивали изнутри. Мне хотелось верить в то, что моя мать не продавала Джули, но тогда пришлось бы поверить, что я действительно слетела с катушек.

«А ты не слетела?!..»

Если бы я поверила в то, что моя мать продала Джули, я не знаю, что бы я с ней сделала…

«Ты бы убила! Ты же убийца!»

Да, я бы действительно ее убила. Задушила бы собственными руками!

Вода в ванной перестала течь. Мои мысли тут же разлетелись в стороны. Сердце начало колотиться, как бешеное.

Затем послышались приглушенные звуки: мать что-то напевала.

И вот наконец-то открылась дверь. Ее тихие шаги почему-то громким эхом отзывались у меня в мозгу. Она остановилась на пороге, увидев меня.

Я пристально уставилась на нее, словно пытаясь разглядеть ее лживую сущность изнутри.

– Что-то не так, милая? – спросила она осторожно.

– Где она? – жестко спросила я.

– Кто?

Почему-то лишь сейчас я заметила, какая она плохая актриса. Все выглядело наигранным. Даже для такой сумасшедшей, как я…

– Ты знаешь, о ком я! Где она?! – мой голос становился все жестче и жестче.

– Детка, я не знаю о ком ты… – ее голос дрожал, также как и руки.

– Джули! Джули!! Джули!!! Где она?!

Мне так хотелось ей врезать! Потом еще раз! И еще…

– Джули? – ее удивлению не было предела, но я знала, что она лжет. Знала!

– Да! Джули!

– Но, милая, я даже не знаю, кто это!..

– Не знаешь?! Ах ты сучка! Как ты могла со мной так поступить?! Как?! Она же была твоей внучкой! – из моих глаз потекли слезы.

Я опустила голову и начала рыдать.

– Как ты могла так поступить?..

– Детка, – неуверенно начала она. – Я действительно не знаю никакой Джули. Кто это?

– Хватит притворяться! Лживая тварь!

– Подожди-ка, ты сказала – внучка? Значит, она была твоей дочкой? Но, милая, у тебя нет детей…

– Заткнись! Я не хочу больше слушать твою ложь! Ты виновна! Ты продала ее! Ты свела меня с ума!!! Это все ты!

– Милая, приди в себя! Я не знаю, о чем ты говоришь! Я правда не знаю, о чем ты говоришь!

Я вскочила и, прежде чем она успела что-то еще сказать, ударила ее по голове. Затем вцепилась в волосы и стала ее крутить, потом выпустила, и она полетела в сторону, где стоял телевизор. Врезалась в него и вместе с ним упала на пол. Послышался треск. Экран разбился. Я подбежали. к ней, и за волосы подняла. Увидела, что из носа у нее уже потекла кровь, в глазах удивление, смешанное со страхом.

– Это за мою Джули!

Я начала ее бить по лицу, потом ногой ударила в живот и толкнула. Она упала на пол. Я взяла вазу с цветами, которая стояла на журнальном столике, рядом с диваном, и бросила в нее. Ваза разбилась об ее голову. Она уже потихоньку теряла сознание. Что-то пыталась говорить, но язык заплетался. Я села на нее сверху и начала душить.

– Заткнись! Заткнись!! Заткнись!!!

Минуту-другую она пыталась вырваться, руками трогала мне лицо, – но моя хватка была сильной. Постепенно она ослабла и со страхом в глазах покинула этот мир. Ее руки безжизненно упали; взгляд, казалось, вопрошал: «За что?»

Я встала, отряхнулась и поймала себя на том, что ничуточки не сожалею.

«Она заслужила!»

«Откровение Сьюзан Кэрролайн»

Почему-то самые близкие люди причиняют очень много боли…

Почему?

Я не знала ответа на этот вопрос. Возможно, близкие люди думают, что на то они и близкие, чтобы навязывать свою «правду жизни», не оставляя тебе никакого выбора. Но неужели моя мать своим поступком хотела научить меня жизни? Или проучить?..

Сейчас она лежала на полу, мертвая, и своим тупым взглядом смотрела в потолок. Я сидела на кухне и кушала бутерброды, запивая молоком. Странно, но мне не было стыдно. Говорят, мамы – это святое, но мне было плевать.

В детстве я читала разные статьи (криминальные, в основном) и, натыкаясь на те, в которых говорилось, что сын убил мать, я думала, что до такого никогда не докачусь… Но никогда не говори «никогда», верно?

Когда я все доела, позвонил Джо. Я сняла трубку и спокойным голосом сказала, что задушила свою мать.

– Поздравляю! Видите, мисс Кэрролайн?! Вы убийца! Теперь вы это поняли?! – спросил он.

– Да, теперь я это поняла. Довольны? – холодно ответила я.

– Очень. Спасибо.

– Пожалуйста. Вы были правы, это была она. Я сразу все поняла, когда она зашла в комнату.

– То есть вы все поняли, когда только увидели ее после нашего разговора?

– Именно.

Джо тяжело вздохнул. Затем печально рассмеялся.

– Ну что ж, уже все сделано и ничего не вернуть.

– В смысле?

– Я же сказал, чтобы вы сначала спросили, а потом внимательно – я подчеркиваю – внимательно смотрели за ее реакцией. Неужели это было так трудно?

– Что-то я не поняла – она не виновата?

Джо вновь рассмеялся.

– Да я шучу! Вы же знаете, какой я шутник! Теперь, мисс Кэрролайн, задумайтесь: неужели человек, убивший свою собственную мать, не может убить и свою дочь? Или продать в рабство?

– На что вы намекаете?

– На то, что мы с вами умерли и находимся в аду! – и он рассмеялся своим дурацким смехом.

Я молчала. Не знала, что сказать.

– Да я шучу, мисс Кэрролайн. Просто мне нравится с вами играть.

– Что дальше? Скажете мне, что мы с вами инопланетные существа?

– Что вы, мисс Кэрролайн? Разве я похож на писателя-фантаста, выжившего из ума? Нет. В этой ситуации вы – писатель, а я лишь персонаж. Теперь я скажу вам следующее: все ответы, которые вас мучают, вы можете получить в своей книге. Вы написали ее давно. Даже очень, но побоялись отправлять ее в издательство, потому что она была полным безумием. Вы боялись того, что она сведет вас с ума. Она была занозой у вас в заднице.

– «Утраченное сокровище»? – спросила я, уже зная ответ.

– Нет. «Утраченное сокровище» я вам помог написать, и она стала бестселлером. Это неудивительно, потому что люди вроде меня обладают редким даром проникать в сущности чужих людей. Я говорю про ту книгу, которая хранится у вас в столе, в ящике под замком. Называется она просто – «Откровение Сьюзан Кэрролайн». Вы хотели поменять название, но не смогли, так как она была очень личной. По этой же причине вы не стали отправлять ее в издательство. Теперь я вам советую поехать домой и начать читать, пока не поздно. Ведь такие люди, как вы, никогда не могут увидеть то, что очевидно! – и он повесил трубку.

Я пулей выбежала из дома, села в мамину машину и поехала к себе. Где-то в глубине своего сознания я начала припоминать книгу под названием «Откровение Сьюзан Кэрролайн».

Дом. Милый дом.

Мне пришлось выбивать дверь, так как ключей у меня не было. Затем я зашла внутрь, прошла в свою комнату. Рабочий стол, шкаф, кровать. Я села за рабочий стол, начала копаться в ящиках. Один был закрыт на ключ. К сожалению, ключа у меня не было, поэтому я пошла на кухню, взяла нож, вернулась и начала ковыряться в замке. Я дергала рукой, била по ящику ногой, но он не поддавался.

«Проклятие! Какое же крепкое дерево!»

Стол был старым, поэтому неудивительно, что он был сделан на совесть.

Прошло полчаса, а я все возилась. В конце концов, я начала молотком ломать дерево. Эта идея принесла больше пользы: в ящике начала появляться дырка. Один удар, второй удар, третий, четвертый, пятый…

Когда можно уже было залезть рукой внутрь, я отложила молоток в сторону. Потом пригнулась и попыталась заглянуть туда, однако ничего, кроме темноты, не увидела. Просунула руку и мои пальцы что-то нащупали, но по размеру и весу это явно была не рукопись. Я вытащила предмет наружу и, при свете лампы, чуть было не упала в обморок.

Это был палец. Оторванный указательный палец.

Джо стоял сзади, на пороге. Смотрел на мою спину, и его улыбка коснулась макушки моего рассудка. Казалось, он был не здесь, а внутри моей головы.

Я опустила взгляд на свою кисть и не увидела указательного пальца. Ведь я его отгрызла, когда лежала в больнице.

«А ты лежала в больнице?!..»

– Спросите себя, – услышала я Джо. – Был ли он у вас, когда вы душили свою мать? Был ли он у вас, когда вы стреляли в полицейского в переулке?..

Я поднялась на ноги, медленно повернулась.

– Его не было, – холодно ответила я.

– Вы уверены? – Да.

– А как же тогда вы спускали курок, мне интересно знать? Или вы держали пистолет левой рукой?

– Я держала левой.

– Разве? Подумайте хорошо.

– Я не хочу думать! Хватит меня мучить! Где чертова рукопись?!

– Оо! Это мне нравится! Наконец-то Джули вышла у вас из головы.

– Не смей упоминать ее имя! – кричу я и набрасываюсь на него. Царапаю глаза, бью по голове.

Он хватает мою правую руку, отводит в сторону, затем ногой бьет в живот, берет за волосы и швыряет на кровать. Потом прыгает на меня и руками начинает бить меня по лицу. Я не сопротивляюсь, так как с каждым ударом проваливаюсь в забытье.

Когда он перестает избивать меня, я понимаю, что нахожусь на волоске от смерти. Мне трудно дышать, лицо горит. В глазах застыл кровавый туман. Мне хочется плакать, но не удается: слишком мало осталось во мне физической силы.

– Никогда не смейте поднимать на меня руку, – слышу я где-то в глубине своего мозга голос Джо. – Даже в аду можно умереть. Теперь я вас оставлю и обещаю, что вы меня больше не увидите. Но прежде чем уйти, я хочу напомнить вам, что вы закопали свою рукопись недалеко от рыбацкого домика на «Грин роуд». Извините, что все так вышло. Я просто хотел поиграть с вами, вот и сказал насчет ящика, в который положил ваш палец. Вышло неплохо, не правда ли?! А теперь до свидания, и удачи. Общение с вами доставляло мне огромное удовольствие. – И он исчез.

Минуту-другую я все еще цеплялась за жизнь, но потом сдалась. Однако мое сердце продолжало еще биться, когда разум провалился туда, где сны соприкасаются с реальностью.

На этот раз я знала, что нахожусь во сне.

«Или в собственном бреду?!»

Может быть, и в собственном бреду. Как бы там ни было, я знала, и никакие противоречия не разрывали мне мозг.

Я сидела в машине. Моя голова была опущена и покоилась на руле. Из-за этого машина издавала протяжной сигнал. Я пришла в себя, подняла голову. Сигнал тут же прекратился. Затем начала осматриваться.

Моя машина стояла посреди леса. Вокруг был туман. Я вышла, захлопнула дверь. Почувствовала легкий ветерок.

Странно, но все казалось таким обманчиво реальным, что по моей коже пробежали мурашки. Неужели бывают такие сны?!

«Что дальше?» – спросила я себя.

Дальше я собиралась отыскать Джули. Я знала, что она где-то здесь, иначе быть не могло. Я залезла обратно в машину, завела двигатель и отправилась в город.

«Что бы ни случилось, я найду тебя! Я вырву тебя отсюда!..»

Майк

В городе было пусто. Ни единой живой души.

Складывалось такое впечатление, как будто произошел конец света, и в живых осталась лишь я одна. Ну, и Джули.

Я припарковала машину возле кафе, которое называлось «У тетушки», вышла. Живот заурчал, поэтому пришлось зайти в кафе, чтобы перекусить.

Интересно, думала я. Я хочу есть во сне. Еще никогда такого со мной не было.

Столы, стулья. Никого нет. Я прошла на кухню, нашла холодильник. Залезла в него, и увидела колбасу, сыр.

«Отлично! Можно сделать сэндвич!»

Затем нашла на столе хлеб, разрезала его. Вытащила колбасу с сыром, отрезала себе кусочки и положила их на куски хлеба. Заварила чай, налила его себе в кружку. Через несколько минут на столе уже ничего не было, а живот в блаженстве замолчал.

Теперь можно делать дело, подумала я. Сперва надо поехать домой к маме – посмотреть, вдруг моя Джули где-то там. Потом отправиться к себе. Если после этого я Джули все еще не найду, надо будет поехать на «Грин роуд».

«Может, лучше сначала поехать на «Грин роуд»?»

Нет. Почему-то мне не хотелось сразу туда ехать. То место причинило мне много боли, поэтому где-то в глубине души я его побаивалась.

Я прошла к машине, забралась внутрь, завела двигатель и отправилась к маме. Перед мысленным взором предстала картина, как я ее душу. Я вздрогнула. Закрыла глаза и попыталась выкинуть эти воспоминания в мусор. Было трудно, но я смогла это сделать. Я натянула улыбку на лицо и, чувствуя себя неполноценной дурочкой, поехала в назначенное место.

Дом одиноко стоял среди других домов. В нем не было жизни. Не было света. Улица была пустынна.

Я остановила машину, подошла к крыльцу. Туман стал еще гуще.

Внутри никого не было – ни мамы, ни папы. Я прошла в свою комнату, в спальню родителей. Глянула в зале. Джули не было. Потом спустилась в погреб. Никого. Лишь пустые полки.

Когда я проходила мимо зала к выходу, что-то зацепило мой взгляд. То был шкаф, на полках которого стояли книги. Я подошла ближе, и увидела, что все книги принадлежали одному автору – Сьюзан Кэрролайн. Абсолютно полное собрание сочинений. Не хватало лишь одного романа – «Откровение Сьюзан Кэрролайн».

Теперь я точно помнила, что писала подобную работу. Я знала, что она существует, но не знала, о чем в ней рассказывается. Некоторые писатели не запоминают тот бред, который пишут. Для них это своего рода защита от самих себя. Я всегда знала, что психика – самая неустойчивая вещь. По крайней мере, у меня.

Однако я и не подозревала, что безумие может так сильно затянуть меня. Засосать.

«С любовью. В засос…» – иронично подумала я, и хихикнула.

Среди всех книг я нашла последнюю, которую мне помог написать Джо. Она называлась «Утраченное сокровище». Прочитав название, я почувствовала стыд. Мне так хотелось изменить его, но – увы! – было уже поздно. Я открыла книгу, пролистала в конец.

…Мишель тихо пролезла в его квартиру в 4 часа утра. Сняла медленно обувь. Его квартира дышала тишиной; казалось, в ней нет жизни. Лишь часы тихо отстукивали свой ритм: «тик-так-тик-так». Сняв обувь, она босиком пробралась в его комнату. За то время, что она следила за ним, она хорошо изучила план его дома. Подойдя к двери его спальни, она тихо достала пистолет. Заряжать его не надо было, так как она зарядила его, когда сидела в своем бьюике. Затем медленно начала открывать дверь, затаив дыхание. Дверь чуть-чуть заскрипела. Мишель чертыхнулась про себя и замерла. Потом перевела дыхание и раскрыла дверь настежь, входя внутрь.

Джо мирно спал. Временами храпел.

И вот, глядя на него, глядя, как он спит, Мишель почувствовала злость и страх одновременно. Она хотела его убить и в то же время боялась. Она ведь раньше никого не убивала. Лишь своих героев в романе, а роман – это роман. Не реальность.

«Не сомневайся, – сказала она себе. – Твоя рука не дрогнет. Этот мерзавец хладнокровно убил твою дочь. Он не заслуживает твоей пощады».

Она подняла руку, в которой держала пистолет. Направила на него.

«Спустить курок или нет?» – спрашивала она себя.

Мгновение-другое она постояла в раздумьях, но палец, казалось, дернулся сам.

Интересно, подумала я, но пора уже бежать. Джули где-то здесь, и я намерена ее вытащить.

Я положила книжку на полку, вышла из дома. Села в машину и поехала к себе домой.

Я остановила машину возле подъезда, зашла внутрь, поднялась на свой этаж. Потеребила дверь. Она была закрыта. Ключа, естественно, у меня не было. Откуда в бреду ключ? Пришлось ломать дверь. Как я это уже делала однажды – я начала ее пинать. Вдруг за дверью послышались какие-то шорохи. Я замерла, прислушиваясь. Вот кто-то подходит к двери. Вот открывает замки. Дверь распахивается, и… бинго! Кого я вижу на пороге? Майка! Моего бывшего возлюбленного!

– Майк?! – удивляюсь я. – Что ты тут делаешь?

Он смотрит на меня печальным взглядом, тупо чешет затылок, словно выискивая в своей никчемной голове правильный ответ; потом его рот принимает форму буквы «о», и я слышу его неуверенный ответ:

– Я тут, Сью, чтобы поговорить с тобой. – Он всегда называл меня Сью. Никогда не употреблял такие слова, как «солнце», «милая», «дорогая», «зайка», и так далее. В какой-то степени мне это даже нравилось. – Тебе лучше пройти внутрь, так как это займет немного времени.

Я кивнула головой, и медленно переступила порог.

– Раздевайся. Дома тепло. Запаришься.

Я сняла куртку, отдала ему, словно пришла к нему в гости.

– Кушать хочешь? Может быть, чай? – предложил он.

– От чая не откажусь, – ответила я.

– Хорошо.

Он повесил куртку на вешалку, потом прошел в кухню. Я услышала, как он зажигает газовую плиту и ставит чайник на огонь. Пока он там возился, я прошла в ванную, привела себя в порядок. Умылась, помыла руки с мылом. Глянула на себя в зеркало, и чуть не ахнула – так паршиво я выглядела. Впрочем, мне уже было наплевать на внешность. Меня волновала лишь Джули, остальное не имело значения.

Поправив волосы на голове (все-таки женская сущность взяла надо мной вверх), я прошла в кухню, села за стол. Майк украшал стол всякими сладостями. Бегал по кухне, словно домохозяйка, а когда закипел чайник, принялся его заваривать. Через несколько минут он сел и начал разливать чай в кружки.

– Итак, – начала я, – о чем ты хотел поговорить? – Я поднесла кружку к губам и сделала глоток.

– Я хотел просто попросить прощения за все то, что делал. Прости меня.

Я издала нервный смешок.

– Прощения? – переспросила я. – А тебе не кажется, что уже поздно просить прощения? Столько всего произошло, а ты решился на это только сейчас? Поздравляю, Майк.

– Сью, выслушай меня. Прости. Я струсил. Ты же знаешь меня. Я слабый. Вот я и убежал, оставив тебя с Джули.

– Убежал? Ты знаешь, что нам пришлось пережить?! Как мы голодали? Денег не было вообще! Все уходило на погашение долгов!

– Да, я знаю. И не могу простить себя за это. Ты должна меня простить!

Я посмотрела на него уничтожающим взглядом, и сказала:

– Я никогда и ни за что на свете тебя не прощу! Ты плюнул на нас в самый трудный период нашей гребаной жизни! Ты ушел. Зачем пришел сейчас? И вообще, каким образом ты попал сюда?

– Я не могу тебе объяснить, как попал сюда. Мне сказали, что ты должна все понять сама.

Я чуть не поперхнулась собственной слюной вперемешку с чаем.

– Что?! – удивилась я. – Кто сказал?

– Это не важно, – ответил Майк. В его голосе было равнодушие. – Главное сейчас – найти Джули.

– Не смей говорить о ней! – крикнула я. Меня охватила ярость.

– Я могу сказать, где она. Только поехать туда ты должна сама.

– Выкладывай.

– На «Грин роуд». Но прежде чем ты туда поедешь, я хочу дать тебе кое-что. – Он встал, вышел из кухни в коридор. Потом вернулся. В руках у него был пистолет, который он протянул мне. – Вот, держи! На всякий случай. Неизвестно, что может случиться.

Я взяла его. Проверила обойму.

– Семь патронов, – сказал Майк. – Думаю, для того, чтобы защитить себя, хватит.

– Спасибо, – поблагодарила я его. Получилось холодно.

– Пожалуйста. Всегда рад помочь.

И все. Майк исчез. Просто испарился в воздухе, словно его и не было.

В глубинах сознания

Прежде чем отправиться на поиски Джули, я зашла в свою комнату. Легла на кровать и подумала, что ведь сейчас, на самом деле, я лежу на такой же кровати где-то там вдалеке – в настоящей жизни. Там, где меня избили; где я лежала в больнице, из которой потом сбежала. Где потеряла Джули. Где меня мучил Джо своими бесконечными звонками и внезапными появлениями. Где я задушила свою мать. Не много ли для одной реальности? Или все это был бред, а на самом деле реальность выглядит совершенно по-другому? По правде говоря, я не знала ответа. До сих пор. Как бы там ни было, здесь мне нравилось больше. В конце концов, я здесь одна, и это мой мир, где возможно все. К тому же, скоро я вновь увижу Джули.

Помнится, Джо говорил, что мы умерли. Что я напилась таблеток и после этого якобы скончалась в больнице. Возможно, это было так, а возможно, жизнь – ад. Может быть, мы все давно умерли, просто не замечаем этого.

Я попыталась было сложить все события в определенной последовательности, однако ничего не вышло. Моя жизнь была загадкой, и чтобы ее понять, мне надо было разобраться в самой себе.

Интересно, подумала я. Какой сюжет в том романе, который я написала и спрятала? Неужели я так сильно пыталась его забыть, что с трудом вообще вспомнила о его существовании? И то с помощью Джо.

«Вот именно – с помощью Джо!..»

Я приподнялась, села на край кровати.

«Откровение Сьюзан Кэрролайн». Может быть, это была всего-навсего моя автобиография?

Джо говорил, что в ней есть ответы на все мучившие меня вопросы. Может быть, ее тоже следует отыскать?

«Да, конечно! Но сначала Джули! Или ты уже забыла, что хотела ее спасти?!»

Конечно же, я не забыла. Лишь Джули держала меня здесь – в моем бреду. Я хотела ее спасти, еще раз увидеть. Обнять, поцеловать и сказать, как сильно я ее люблю. Ведь при жизни мы редко говорим это тем, которые потом внезапно уходят…

Теперь настало время ехать.

Я встала, прошла в коридор. Засунула пистолет в карман куртки, затем надела ее. Вышла из дома, села в машину и поехала.

«Грин роуд».

Туман стал еще гуще. Свет фар еле выхватывал из мглы кусочек дороги, поэтому я ехала очень медленно. Казалось, он был против того, чтобы я туда попала.

Я доехала до назначенного места через час. Заехала прямо в лес. Словно на автомате включила аварийку и вышла из машины. Потом начала медленно продвигаться к рыбацкому домику у озера. На всякий случай вытащила пистолет.

Мало-помалу в тумане начал вырисовываться дом. И тут, справа от него, я увидела фигуру маленького человечка. Сомнений не было. Это была Джули.

– Джули! – крикнула я. – Я тебя нашла! – Хотела было побежать к ней навстречу, однако повелительный тон мне сказал:

– Стой, где стоишь, иначе она будет мертва.

Голос был до боли знакомый. Он принадлежал женщине.

Я предположила, что это, возможно, была моя мать, но ошиблась. Из тумана вышла я.

«Какого хрена?!»

Я подняла пистолет и направила на саму себя.

У «Сьюзан номер два» тоже было оружие, и она направила его на Джули.

– Опусти оружие, Сьюзан! сказала она.

– Нет. Я не знаю, как такое возможно, но Богом клянусь, выстрелю в тебя! Отпусти Джули.

– Мама! – из ее глаз потекли слезы. – Что здесь происходит?

– Джули, – сказала я. – Не плачь! Все будет хорошо! Мама позаботится о тебе!

– Не слушай ее, Джули! Она лжет. Я твоя мать, – сказала «Сьюзан номер два».

– Если бы она была твоей матерью, она бы не направляла на тебя оружие, милая! Я никогда не направлю на тебя пистолет.

– А это она точно подметила. Какая же ты все-таки сука!

– Отпусти ее! – крикнула я. – Я не знаю, кто ты, но отпусти, иначе будет хуже!

– Нет. Не отпущу. Мне нравится играть с тобой, Сьюзан!

«Знакомые слова. Не правда ли?!» – промелькнуло у меня в голове.

И тут послышался выстрел. «Сьюзан номер два» спустила курок, и тело Джули упало на землю.

– Ах ты тварь! – крикнула я. Мои руки начали дрожать. Из глаз потекли слезы.

Я вновь потеряла ее.

– Упс! Я не хотела. Палец сам дернулся, – она улыбнулась. – Глянь на себя, Сьюзан Кэрролайн. Беззащитная. Вечно рыдающая! Страдающая особа! Неужели ты думаешь, что сумеешь спасти свою дочь хотя бы в бреду? Спасти Джули уже невозможно! Ведь ты сама виновата в ее смерти! И где-то в глубине души ты это осознаешь. Поэтому сейчас ты видишь саму себя.

Я подавила дрожь в руках, крепче сжав рукоять пистолета.

– Заткнись! Я тебя убью!

Она рассмеялась. Ее смех отозвался вдали леса эхом.

– Не получится, дорогуша! Убьешь меня, помрешь сама. Так что, очень не советую.

– Пошла ты!

Я спускаю курок. Раздается выстрел. Пуля входит ей в голову, и выходит сзади вместе с кровью и кусочками мозга. Я чувствую боль в голове, и прежде чем упасть на землю, ощущаю, как пуля проскакивает у меня в голове и выходит сзади. Она была права. Я хотела убить ее, но померла вместе с ней. Какая ирония…

…мы ее теряем…

…слишком большая доза успокоительных…

…разряд…

…разряд…

…разряд…

Свет ударил мне в глаза. Какие-то лица надо мной. Смотрят на меня.

– Пульс есть…

Вот так я пришла в себя после передозировки успокоительных. Меня привезли из психушки в городскую больницу, и мне предстояло провести здесь несколько дней, пока я полностью не приду в себя.

На следующий день я проснулась в палате. Мне делали капельницу. Рядом равномерно пикал какой-то аппарат. Я повернула голову налево и увидела детектива Вуда. Он сидел на стуле, рядом с моей кроватью. Голова опущена – видимо, в такой позе он проспал всю ночь. Я глянула направо. Через окно в палату увидела двух патрульных полицейских.

– Это, чтобы вы не сбежали, – услышала я детектива Вуда.

– Уже проснулись? – спросила я, не глядя на него.

– Да. Охранял вас. Должен сказать, вы спите неспокойно.

– Да, я знаю. Я перестала нормально спать с тех пор, как потеряла Джули.

– Понимаю. Ужасная утрата. И я рад, что какая-то часть вас верит в это.

– Конечно, – сказала я. – Ведь я сама ее продала, а потом заказала.

Детектив Вуд промолчал. Затем перешел на другую тему.

– Как самочувствие? – спросил он.

– Нормально. Спасибо. Неужели вас действительно интересует самочувствие сумасшедшей?

– Если честно, нет. Мне плевать. Просто спросил из вежливости. Что ж, тогда я пойду. Мне еще кучу бумаг надо заполнить. – Он встал, прошел к выходу. – Когда вас выпишут, дежурные полицейские проводят вас обратно в психбольницу. Если я смогу вырваться, я приеду сам. У вас действительно съехала крыша. Извините, что говорю так прямо, просто с такими, как вы, так и надо разговаривать.

– Ничего, – ответила я.

Он хотел было выйти, но я его остановила.

– Постойте, детектив Вуд. Прежде чем уйти, ответьте мне на несколько вопросов. Пожалуйста.

Он постоял возле двери минут пять, потом тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

– Да, говорите.

– С моей мамой все в порядке?

– Да. Жива и невредима.

– Я убивала полицейских?

Детектив Вуд иронично мне улыбнулся.

– Насколько я знаю – нет.

Я с облегчением вздохнула.

– Хорошо. Спасибо.

– Это все? – спросил он.

– Да.

– Я все-таки постараюсь приехать и собственноручно проследить за вашей отправкой в психушку. До свидания. – Он открыл дверь и вышел.

Я осталась в палате одна. Снова.

Забытая рукопись

В се произошедшие события были бредом. Все, что было после того, как я попала в психбольницу, было бредом. Полным бредом.

Я не убивала свою мать. Не убивала полицейского. Меня Джо не избивал.

Сейчас я лежала в палате, смотрела в потолок и из моих глаз медленно вытекали слезы. Скатывались по щекам, падали на волосы.

Боже! Как же меня это все достало. Когда это все прекратится?!

Я уже почти поверила, что действительно продала Джули в рабство, а потом наняла убийцу. Единственное, что меня смутило – реакция моей матери, когда я спросила ее о деньгах.

С одной стороны, мне не хотелось верить в то, что моя мать так поступила со мной. Мне было ужасно стыдно за нее.

Я приподняла правую руку, увидела, что указательного пальца нет.

Безумие, подумала я. Как далеко я готова зайти?!..

Сейчас я уже согласилась с тем, что мой рассудок постепенно покидал меня. В моем мозгу что-то происходило – что-то, что неведомо еще в полной степени человечеству. Психика – хрупкая вещь, которая отвечает за эмоциональное состояние человека, так же, как и за физическое. По крайней мере, так произошло со мной.

Мне почти удалось вспомнить тот день, когда я начала писать роман, который назывался «Откровение Сьюзан Кэрролайн». Однако ни сам процесс работы над ним, ни сюжет я не помнила. Мне было так интересно узнать, о чем же там рассказывается. Неужели я писала просто про себя?!.. Почему я не помню этого?!..

Удивительно, но я даже вспомнила, куда дела потом рукопись. Я закопала ее. Сначала засунула в полиэтиленовый пакет, после чего закопала в землю, рядом с тем рыбацким домиком, который причинил мне столько боли и страданий.

«Надо туда поехать! Надо раскопать роман и прочитать. Может быть, он хоть как-то поможет мне?!»

Я приняла твердое решение пробраться туда, чтобы достать этот старый рассказ. Любым способом. Любым методом.

Однако что-то мне говорило, что на этот раз надо все сделать по закону. Какая-то часть меня говорила мне, что устраивать побег сейчас не стоит. К тому же, это будет сделать непросто, ведь я нахожусь в гребаной реальности.

«Поговори с детективом Вудом. Объясни ему все, и, быть может, он тебе поможет. Если он откажется, что ж, тогда ты будешь гнить в психушке всю оставшуюся жизнь, так и не узнав истину!»

Этот подход мне нравился. Он был справедливым.

Через час в палату зашла медсестра. Я хотела в туалет, и она помогла справить мне нужду, не вставая с койки. Затем я попросила ее, чтобы она завела в палату кого-нибудь из патрульных полицейских, охраняющих меня. Она кивнула головой, медленно вышла.

Я видела, как она что-то сообщила полицейскому, который стоял слева от входной двери. Тот что-то сказал, после чего вошел ко мне в палату.

– Здравствуйте, миссис Кэрролайн. Вы звали? – вежливо спросил он.

– Здравствуйте, – сказала я. – Да, звала, Вы можете вызвать сюда детектива Вуда? Пожалуйста. Мне надо срочно с ним поговорить.

– Хорошо. Постараюсь с ним связаться.

– Спасибо.

Полицейский улыбнулся и вышел.

Я осталась одна.

«А может, лучше не копаться в прошлых моих работах?!» – спрашивала я себя.

Детектив Вуд приехал лишь к вечеру. Видимо, работы было много.

– Здравствуйте, миссис Кэрролайн. Мне передали, что вы хотите меня видеть. Вот, я здесь. Что случилось? – в его голосе была профессиональная холодность.

Он стоял слева от моей койки, и его глаза буравили меня изнутри.

Я помедлила с ответом – прокручивала в голове все мысли, которые собиралась воспроизвести вслух. Затем неуверенно начала:

– Детектив Вуд, я вас очень ценю. Вы хорошо выполняете свою работу, и я прошу, не осуждайте меня. Может быть, я принесла в этот мир много зла, но в какой-то степени я сама от этого и пострадала.

Он стоял и продолжал буравить меня глазками.

– Я понимаю, что вы в своей жизни с вашей работой много кого встречали, но я прошу, не относитесь ко мне как ко всем тем маньякам, которых отправили за решетку, – продолжала я.

Он меня перебил.

– А как к вам относиться? Как к потерпевшей?

– в его голосе чувствовался сарказм. – Вы поступили ужасно с собственной дочерью. Разве вы сами себе не мерзки?

– Да, я чувствую себя отвратительно. Но не могу ничего с собой поделать. Я не помню, чтобы я продавала свою дочь и, наверное, из-за этого совесть еще полностью не убила меня.

– Не помните? Что ж, я смотрю, ваш мозг хорошо приспособился. Работает не во вред организму. Но, к сожалению, все факты говорят против вас, и даже ваша собственная мать твердо заявляет, что сама видела, как вы, миссис Кэрролайн, плохо обращались с дочерью. Знаете, как бы это скверно ни звучало, вас засадила ваша собственная мать. Впрочем, я бы тоже так поступил со своим сыном, если бы он был таким, как вы. Уж простите меня за прямоту.

Слушая все это, я почувствовала себя самой несчастной женщиной на свете.

«Почему я? Почему это случилось именно со мной? Почему?..» – спрашивала я себя.

Из моих глаз потекли слезы и через несколько минут я уже вовсю рыдала. Не могла себя больше сдерживать.

– Пожалуйста! – начала я умолять детектива.

– Отвезите меня на «Грин роуд». Мне нужно на «Грин роуд». Там я найду все ответы… Пожалуйста!..

Детектив Вуд с интересом смотрел на меня, потом спросил:

– А что там, на «Грин роуд»?

– Я написала роман, который потом спрятала там. Почему я его спрятала – я не знаю, но хочу это выяснить. Пожалуйста, помогите мне! Прошу!

Детектив тяжело вздохнул.

– Миссис Кэрролайн, скажите мне, все писатели такие сумасшедшие?

Я смотрела на него умоляющим взглядом.

– Я не могу, – продолжил он. – Не имею права вывозить заключенную по ее прихоти. За это могут и посадить, поэтому прошу прощения. Я бессилен.

– Прошу вас, детектив Вуд! Это единственное, чего я хочу. Все остальное потеряло смысл.

– Извините, миссис Кэрролайн, но я уже дал вам ответ. К тому же я не могу вам доверять. Вдруг вы захотите сбежать?! Тогда уж точно меня осудят…

– Сбежать? – усмехнулась я. – Гляньте на меня. Я еле дышу, а вы говорите о побеге… Пожалуйста! Прошу вас, сопроводите меня туда! Я помню, куда закопала роман. Мне просто надо откопать его и прочитать. – Из моих глаз продолжали течь слезы. – Я лишь хочу понять глубину своего безумия. Это для меня важно. Пожалуйста!

Детектив Вуд, задумавшись, замолчал.

Через несколько минут он ответил:

– Ну, хорошо. Если попытаетесь сбежать – вам же будет хуже. Я добьюсь своего – посажу вас за решетку, а не в психушку. Вы поняли меня?

– Да, – сказала я. – Спасибо.

– Я позову медсестру, чтобы подготовила вас. Полицейские проводят вас до моей машины. – И он вышел из палаты.

Я не знала – радоваться мне или плакать.

Роман должен был положить всему конец.

Мы приехали на «Грин роуд», когда уже стемнело.

Тут ничего не поменялось: рыбацкий домик в лесу, озеро.

Мы с детективом Вудом пошли к домику, а патрульные полицейские остались сидеть в машине. Детектив сказал им, чтобы глядели в оба. Впрочем, это было ни к чему. Я не собиралась убегать. Мне лишь хотелось увидеть свой старый роман.

Когда мы дошли до домика, я вспомнила точное место, куда закопала рукопись. Присела на землю и принялась руками копать землю. Детектив стоял в десяти метрах от меня и просто наблюдал за мной. Наверное, думал, что я совсем спятила.

И вот я чувствую пальцами полиэтиленовый пакет. Сжимаю его и тяну на себя. Вытаскиваю из земли, открываю. Рукопись выглядит так, словно ее лишь вчера закопали. Со слезами на глазах и страхом в сердце я принимаюсь читать свой давний роман, несмотря на то, что светом мне служит лишь свет луны, которая улыбается мне и говорит, что конец – это лишь начало.

Эпилог

Я прокрадываюсь в собственную квартиру.

Тихо снимаю обувь. Прохожу в свою комнату и вижу саму себя со стороны. Я сплю в своей кровати.

Какова глубина моего безумия – я не знаю, но зато знаю, что гулять в уголках моего сознания крайне опасно. Оно затягивает и полностью поглощает трезвое мышление, не оставляя ничего, кроме сумасшествия.

Я поднимаю руку, в которой зажат пистолет. Целюсь в саму себя.

«Спустить курок или нет?»

Прага – Актюбинск

16 января, 2011

Content

Максим Лигай
Откровение Сьюзан Кэрролайн

Пролог

Начальная стадия

Общие штрихи

Место преступления

Тело

Точка отсчета

Окончательный результат

Первое появление

Неожиданный ход событий

Обвинение

«Спустить курок или нет?»

Семейная пара

Грань безумия

Дальнейшие действия

Тяжелые испытания

Дежа вю?

Небольшие ошибки

Всезнайка Джо

В когтях собственного разума

Кошки-мышки

Дважды умереть нельзя

Приговор

Материнская любовь

Пребывание в психбольнице

«Утраченное сокровище»

Размытая граница

Прошлое

Сон в бреду

Окончательная стадия

«Откровение Сьюзан Кэрролайн»

Майк

В глубинах сознания

Забытая рукопись

Эпилог