Мюр Маргарет

Дружеский поцелуй

Мюр Маргарет. Дружеский поцелуй: Роман. М.: Издательский Дом «Панорама», 2009. – 192 с. (Панорама романов о любви, 09-066)

Оригинальное название: Margaret Mure, 2009

ISBN 978-5-7024-2527-6

Дружеский поцелуй

1

Мистер Доултон ворвался в кабинет своей сотрудницы Лесли с таким грозным видом, что девушка невольно шарахнулась от него и отъехала вместе с креслом назад, к стене. Маркус Доултон мог напугать кого угодно, даже если бы вошел в кабинет очень тихо, с доброжелательной улыбкой на лице и с букетом цветов в руках. Когда же этот огромный мужчина с совершенно лысым черепом и мрачным взглядом из-под лохматых бровей врывался в кабинет сотрудников с грозным видом… Уф!.. Хорошенькая зеленоглазая девушка сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться.

Одним широким шагом ее босс преодолел расстояние от двери до широкого стола, из-за которого на него с опаской взирала Лесли.

– Это что за бред?! – прогрохотал он, потрясая перед носом девушки тоненькой папкой с бумагами. – Как вы можете предлагать послу этого подозрительного типа – с такими, с позволения сказать, документами? Разве это рекомендации? Ваша разлюбезная леди Флинт соизволила черкнуть всего пару строчек! Да вы их читали хотя бы? И вы продолжаете настаивать на этой кандидатуре? На каком основании – потрудитесь объяснить!

Лесли терпеливо выслушала сбивчивую и нервозную речь босса, еще раз глубоко вздохнула и ухитрилась изобразить на лице бодрую улыбку. Все хорошо, Лесли, все хорошо, привычно напомнила она себе. И работа интересная, и сотрудники – просто прелесть, и жизнь в целом прекрасна… И все-таки, печально призналась она себе, улыбаться становится все труднее и труднее. Слишком тяжелая выдалась неделя…

– Марк, – мягко сказала она, одаряя разгневанного босса милой улыбкой, – я позвонила самой леди Флинт и разговаривала с ней лично целых двадцать минут. Она считает Сомерсета Паудерли превосходным дворецким, просто она весьма сдержанна, английская аристократка до мозга костей. Наивысшая похвала в ее устах звучит так: «Сомерсет выполнял свои обязанности по мере сил». Не беспокойся, Марк, мы нашли отличного дворецкого для японского посла. Вот увидишь, посол будет доволен.

Но Маркуса сегодня невозможно было успокоить. Вечером по пятницам ему, похоже, доставляло удовольствие волноваться. Служащие его агентства услуг с оптимистическим названием «Нет проблем» уже привыкли к тому, что Марк портит им настроение перед выходными, устраивая скандал по любому поводу и без повода. На этот раз он выбрал в качестве «мальчика для битья» именно Лесли.

– Но это не все! А как у этого Паудерли с разрешением на работу? Бог знает, каких только проблем не устроят нам в иммиграционной службе, если бумаги у него не в порядке.

Лесли очередной раз напомнила себе, что в этом агентстве ей платят весьма приличную зарплату, в то время как в Вашингтоне с работой довольно туго.

– Если не затруднит, загляни еще раз в эту папочку, Марк, ты убедишься, что мистер Паудерли прислал нам копии своих виз и других документов три недели назад. У него есть абсолютно все, что может понадобиться для легальной работы в нашей стране, и я уверена, что завтра вечером он прибудет из Англии точно в обещанное время.

В дверь постучали, и на пороге появилась ее секретарша Бланш.

– Извините, что врываюсь, Марк, но Лесли должна срочно подписать эти письма, чтобы они ушли хотя бы последней почтой. И так уж мне придется самой относить их.

Лесли наградила сообразительную Бланш благодарной улыбкой.

– Извини, Маркус, но мне необходимо прочитать письма, прежде чем подписывать.

Маркус нехотя вышел из кабинета Лесли, продолжая ворчать, что мистер Паудерли непременно окажется мошенником и агентство будут разорено.

Когда дверь за боссом захлопнулась, Бланш покачала головой.

– И что с ним случается в пятничные вечера? Всю рабочую неделю Маркус Доултон – интеллигентный, вежливый и знающий свое дело патрон. Но стоит часам в пятницу пробить пять, как у него внезапно отрастают клыки, и он превращается в жуткое чудовище.

– Думаю, он тоскует по жене. Пятничная ночь была для них особенной. Это было время, когда он напрочь забывал о делах. Теперь по выходным его ждут лишь опустевший дом и одиночество.

– Бедняга. Но ведь Клара уже два года как умерла. Ему следует почаще выходить в свет. Найти себе приличную женщину, которая оживила бы его уик-энды…

Лесли подписала письма и вернула пухлую папку секретарше.

– Бланш, я сбежала из дома, чтобы не общаться с людьми, считающими брак панацеей от всех мировых скорбей. Так что не говори, пожалуйста, об этом.

Бланш рассмеялась и весело возразила:

– Ох, Лесли, дорогая, я и словом не обмолвилась о том, что Марку нужна жена! Упаси бог! Всего-то и сказала, что ему не помешает симпатичная женщина, с которой он мог бы встречаться. Я вовсе не энтузиастка брака.

– Не сомневаюсь. Поэтому-то ты и побывала замужем уже три раза.

– Точно, и дважды развелась, а один раз овдовела. На это у меня ушло двадцать лет, но в конце концов я поумнела. Отныне мужчины в моей жизни присутствуют строго на короткий срок и только по предварительной записи. Брак – улица с односторонним движением, на которой все преимущества достаются мужчине.

– Ты цинична, – проронила Лесли, хотя в глубине души была вполне согласна со своим секретарем.

– Подожди, вот выйдешь замуж, тогда и поговорим.

– Долго придется ждать. Я не планирую замужества на ближайшее столетие или около того.

– Хм, ты слишком хороша, Лесли, чтобы оставаться благоразумной. Волосы натурального золотистого цвета, зеленые глаза, идеальные формы… Не знаю, как насчет замужества, но влюбленный принц точно ждет тебя где-то неподалеку… – Бланш схватила свой жакет и сумочку, сунула пачку писем под мышку и помахала Лесли рукой. – До понедельника, босс. Веселого уик-энда. Если встречаешься сегодня вечером с этим обалденным Денисом Мерфи, поцелуй его за меня.

– Обалденный? Это Денис-то?

Бланш бросила на нее удивленный взгляд.

– Может, ты и не заметила, милочка, но под своими консервативными адвокатскими костюмами он скрывает чертовски привлекательное тело. Не говоря уже о его порочных синих глазах, как будто специально предназначенных для того, чтобы поплыла любая нормальная женщина. Если ты действительно намерена остаться в холостячках, советую тебе держаться подальше от Дениса Мерфи.

Откровенно забавляясь, Лесли захихикала, как девчонка.

– Уморила! Я в полной безопасности, Бланш, уверяю тебя. Мы с Деном и не помышляем об этом.

– Девочка, ты же не слепая. Как ты можешь не думать о сексе с таким парнем?

– Очень просто – он мой старый друг. Денис поселился по соседству, когда мне исполнилось восемь. То есть я знаю его уже двадцать лет, и за все это время, скажу откровенно, не замечала ни разу порочности в его синих глазах. Так что не думаю, чтобы они вдруг начали сводить меня с ума.

– Продолжай в том же духе, милочка, и проживешь счастливо всю жизнь. Любовникам и мужьям грош цена. Найти добрых друзей намного труднее. Особенно мужского пола. – Бланш пожала плечами, задумчиво глядя на Лесли. – А уж если женщине удается заполучить любовника, который останется ее другом, тогда считай – само небо позаботилось о ее счастье.

Лесли состроила гримасу.

– По-моему, все это выглядит, как карамелька в шоколаде. Что-то не верится в такие радужные возможности.

– Я, милочка, прожила достаточно долго, чтобы знать, что на этом свете всякое может случиться. Даже хорошее. Счастливо отдохнуть. – Насвистывая что-то веселенькое, Бланш поспешила к лифту.

Как только ее жизнерадостная секретарша ушла, офис вдруг показался Лесли тоскливым. Слава богу, что сегодня пятница, думала она, подбирая бумаги для нового клиента. Приятно сознавать, что вкалываешь не напрасно – за прошедшую неделю она лично подобрала трех кандидатов на ответственную работу. В дополнение к дворецкому для японского посла она нашла экономку для президента Всемирного банка и помощника шеф-повара для Белого дома. Однако в последнее время она слишком часто работала по четырнадцать часов и просто отчаянно нуждалась в отдыхе.

Не позвонить ли Денису? Может, он составит ей компанию, и они пропустят по стаканчику после работы? Или вообще провести вместе вечерок? Можно было бы полакомиться пиццей в ресторанчике «У Франчески», который они открыли для себя несколько месяцев назад, а потом пойти на ночной сеанс в ближайший кинотеатр.

Разговор с Бланш напомнил ей, что она не виделась с Денисом уже две недели. И Лесли вдруг ощутила, что она здорово соскучилась по нему. Она почему-то была уверена, что он не успел назначить свидание какой-либо из обаятельных студенток юридического факультета, вечно толпящихся в его офисе.

Она отложила бумаги в сторону и потянулась к телефону с намерением набрать номер конторы Дениса Мерфи, когда зазвонил другой аппарат. Лесли решила было не отвечать, но дисциплина взяла верх над эмоциями. Она подняла трубку и вежливо ответила:

– Алло, агентство «Нет проблем»…

– О, Лесли, ты не поверишь! Я беременна! Сегодня вечером доктор подтвердил это. Говорит, уже семь недель и все в порядке. Мы с Джерри так рады, что готовы раскачиваться на люстрах. И уже раскачивались бы, только вот люстр у нас нет.

Волнение сестры пенилось и пузырилось по милям телефонного кабеля, словно ослепительное золотистое шампанское. У Лесли возникло странное ощущение нереальности происходящего. Пару секунд она не могла ответить, и сестра заговорила вновь, уже тревожно.

– Эй, Лесли, ты где?

Лесли стряхнула с себя внезапную и необъяснимую усталость.

– Да-да, я слушаю. Какая замечательная новость, Морин! Поздравляю! Я так рада за вас с Джерри. Я знаю, как давно вы хотели ребенка. Это же будет первый внук у родителей Джерри, правда?

– Да, они взволнованы не меньше нашего. После двух лет брака мы уже начали сомневаться, забеременею ли я когда-нибудь! – Морин хихикнула. – И это было не потому, что мы не старались, можешь мне поверить. Мы с Джерри трудились вовсю! Боже, это самый волнующий день в нашей жизни. В этот уик-энд мы поедем присмотреть кроватку и купить занавески для детской комнаты. Линда и Майкл тоже едут, они оставят мальчиков с мамой и папой – ты знаешь, как ребят укачивает в машине.

– Еще бы, – отозвалась Лесли с чувством, вспомнив тот злополучный выезд на Рождество, когда ей поручили развлекать двух юных племянников Мики и Джонни, сыновей старшей сестры Линды. Она на собственной шкуре поняла, что карапузы двух и трех лет не могут есть подряд hot dogs, потом мороженое, потом попкорн и затем ехать на заднем сиденье машины без роковых последствий. – Мне этого никогда не забыть.

Морин сочувственно рассмеялась.

– Ты умна, Лесли, но я могу поклясться – у тебя нет ни капли житейской сметки. Не знаю, как ты справляешься со своим агентством, когда тебе достаточно лишь посмотреть на пылесос, чтобы он сломался.

Лесли давно уже отказалась от попыток убедить своих родных в том, что поставлять квалифицированных слуг послам, сенаторам и другим важным персонам нации не означает самой бегать по их домам и вытирать пыль с мебели.

– Так когда точно появится этот особенный ребенок? Весной? – спросила она. – Мне придется сэкономить несколько дней от отпуска для посещения моей новой племянницы или племянника.

– О, Лесли! Это самое удивительное! Двадцать пятого мая, поверишь ли? Разве не здорово, что ребенок появится на свет в день твоего рождения?

– О лучшем подарке я не могла и мечтать, – сказала Лесли. – И я собираюсь лоббировать, чтобы стать одним из крестных родителей.

– Можешь считать себя уже избранной. Вряд ли мы с Джерри любим кого-либо больше, чем тебя, даже если и не понимаем тебя иногда. – Веселый голос Морин зазвучал чуть печальнее. – Мы с Линдой как раз говорили о том, что рождение моего ребенка совпадает с твоим днем рождения. Ты хоть понимаешь, что в следующем мае тебе исполнится двадцать девять и останется лишь год до тридцати? Господи, Лесли, неужели тебя это не волнует?

– Что именно? – спросила Лесли, прекрасно зная, что имеет в виду ее сестра. – В последний раз, когда я была у зубного, он заверил меня, что выпадение зубов в ближайшее время мне не грозит. А мой лечащий врач полагает, что я могу воздержаться от заказа инвалидного кресла еще по крайней мере пять лет, если не все десять.

Но Морин не так-то легко было сбить с толку подобными шуточками.

– Ты знаешь, что я говорю о другом. Нас беспокоит не твое здоровье, а то, что ты одинока. В Вашингтоне столько обаятельных мужиков, и мы с Линдой не можем понять, почему ты до сих пор никого не подцепила. Неужели тебе в последнее время не попадаются настоящие парни?

Лесли подавила первый порыв огрызнуться на младшую сестру и принужденно рассмеялась.

– Ну как тебе сказать… Мне тут попался обалденный англичанин-дворецкий, который носит накрахмаленные воротнички с длинными уголками и которого зовут Сомерсет Паудерли. Мне кажется, кроме как на телестудиях, людей с такими именами не бывает, а?

– Лесс, оставь свои дурацкие шуточки. Я имею в виду подходящего мужика. С которым ты ходила бы на свидания. За которого ты хотела бы выйти!

Лесли вздохнула. По долгому опыту общения с Морин, не говоря уже о других родственниках, она знала, что проще всего сказать ей то, что она желает услышать. Никто в семье Лесли не мог поверить в простую истину: она не стремится выскочить замуж, ее вполне устраивают ее нынешняя жизнь и карьера.

– Пару недель назад я обедала с конгрессменом из Кентукки, – сообщила она. – Очень красивый мужик, к тому же искренне желает увеличить правительственные ассигнования на образование в сельской местности. Ты же знаешь, как близко к сердцу я принимаю этот вопрос. Так что у нас много общего.

Морин была невысокого мнения о политиках, и на нее не произвел впечатления конгрессмен из Кентукки.

– А еще кто-нибудь? – требовательно поинтересовалась она.

– В прошлый уик-энд я ходила под парусами с помощником попечителя Смитсоновского музея. Он настоящий очаровашка. Окончил Джорджтаунский университет на пять лет раньше меня. У нас было о чем поговорить.

– Как его зовут?

– Дональд.

– Какое-то утиное имя… – закапризничала Морин, но тут же спохватилась: – Он тебе действительно нравится? – Она не смогла скрыть заинтересованности. – В смысле, ты собираешься встретиться с ним еще?

– Надеюсь, – беззаботно ответила Лесли. – Но в ближайшее десятилетие или два я не намерена строить планов замужества.

– О боже, Лесли, на тебя невозможно угодить. Кого же ты желаешь встретить? Очарованного принца? Супермена?

– Не такая уж я придирчивая. Любой миллионер с внешностью Грегори Пека и душой поэта завоевал бы мое сердце в одно мгновение.

– Ты постоянно шутишь на этот счет, Лесли, но тут не шуточное дело. Что будет через десять лет, когда ты станешь президентом агентства с дурацким названием «Нет проблем», но при этом останешься одинокой, без мужа в своей шикарной вашингтонской квартире, а единственный звонок в субботу вечером тебе сделает клиент, жалующийся на то, что рекомендованный тобой шеф-повар не умеет готовить лягушачьи лапки, жабьи коленки или еще какое жуткое блюдо, которое будет к тому времени в моде в Вашингтоне?

Да, тяжелый день, к тому же завершающий очень тяжелую неделю. Лесли постаралась не злиться на сестренку. Морин вовсе не пыталась вмешиваться в ее дела или навязывать свои ценности. Беда в том, что у Морин и Линды в голове не укладывается, как это незамужняя женщина может быть счастлива. Самоотдача Лесли на ответственной работе в таком большом городе, как Вашингтон, казалась ее сестрам необъяснимой и досадной. И они уже лет пять вели неустанную кампанию за то, чтобы Лесли вышла замуж, желательно в родном городе.

– Знаешь, Лесли, – продолжала Морин, – если бы ты была честна сама с собой, ты бы признала, что женщина не может считать себя состоявшейся, пока у нее нет дома, мужа и детей.

Самообладание наконец изменило Лесли. Она уже готова была сказать такое, о чем, вероятно, сожалела бы потом, но тут увидела в дверях приятное мужское лицо.

Она вскочила со стула, уронив трубку на стол.

– Ден, дружище, да благословит тебя бог, ты здесь! – Улыбающееся лицо Дениса на мгновение посуровело и приобрело неприятное выражение. Это было странно. В чем дело? Обычно она точно знала, что думает Денис в каждый данный момент. За долгие годы они научились понимать друг друга настолько хорошо, что схватывали все с полуслова, обходились даже жестами. Но в этот раз выражение его лица ее обескуражило. – Ден?

Но напряженная доля секунды миновала, и его лицо снова засветилось поддразнивающей улыбкой.

– Стоит не видеться подольше, чтобы встречать такой радушный прием.

– Это, должно быть, телепатия. Я как раз собиралась позвонить тебе. Как же я рада тебя видеть. – Она снова взяла трубку и извинилась перед сестрой: – Прости, Морин, тут неожиданно вошли в мой кабинет, и я уронила трубку. Такая стала неловкая. О чем мы говорили?

– Как будто не помнишь? – вздохнула Морин. – Полагаю, неожиданный визитер – еще один из твоих важных клиентов, и теперь ты проведешь весь уик-энд взаперти, готовя его презентацию.

Было уже поздно, и Лесли устала. Она не могла придумать иного объяснения тому, что в нее вдруг вселился бесенок.

– О небо, о чем ты говоришь? Какой в такое время клиент! Это ухажер.

Она заговорщически подмигнула Денису, пока Морин тараторила в трубке:

– Чудесно! Какой он из себя?

– Ну… как бы его описать? – Лесли сделала вид, что размышляет над вопросом сестры. – Ему тридцать пять, умен, удачлив в делах. У него обалденная фигура и порочные синие глаза, взгляд которых расшевелит любую женщину, даже холодную как рыба.

– Ушам своим не верю. Лесс, ты ли это? И он еще там? Слышит, что ты говоришь?

– Да, еще как! Стоит и прислушивается к каждому слову. Пожалуй, он ошеломлен тем, что я только что сказала о его сексапильных глазах. Но, черт побери, на дворе у нас не прошлый век. Почему бы и не дать ему понять, что я считаю его привлекательным?

Ден прислонился к косяку, в его разрекламированных ею синих глазах плясали искорки смеха, но лицо одновременно выражало недоумение.

– Целых двадцать лет я даже не подозревал, что нравлюсь тебе, – прошептал он. – Скажи еще что-нибудь про мою обалденную фигуру.

Она ухмыльнулась и прикрыла трубку рукой.

– И не проси, – бросила она и опять заговорила в трубку: – Морин, не хочется обрывать наш разговор, но мой милый ждет, а он такой темпераментный мужчина, что ему противопоказано ожидание. Поговорим потом, ладно? Поздравь Джерри с предстоящим отцовством и удачи вам в поисках кроватки и прочего.

– Знаешь что, Лесли? Какая-то ты странная. Прямо не в себе. Ну, сестрица, не дождусь разговора с Линдой. Похоже, наконец ты подцепила стоящего мужика.

Она легко могла бы развеять иллюзии Морин, но у Лесли не было настроения вступать в борьбу, заранее обреченную на поражение. Взглядом она пригласила Дениса поучаствовать в ее шутке.

– Ты права, Морин. Он самый обольстительный мужчина, с которым я когда-либо ходила на свидание. Не думала даже, что встречу такого.

Она быстренько попрощалась и положила трубку.

Денис оттолкнулся от косяка и поспешил через комнату, чтобы по-братски обнять ее.

– Итак, в чем там дело? Я так понял, ты болтала с Морин?

– С ней. Ей так хотелось, чтобы меня пригласили на свидание, что я, чтобы отвязаться, объявила тебя своим ухажером на сегодняшний вечер.

– Да, нехорошо обманывать сестренку, так что придется на самом деле стать твоим ухажером. Как насчет пиццы?

Она заулыбалась, даже не удивившись синхронности их мыслей.

– Великолепная идея. Ресторанчик «У Франчески»?

– Точно. Закажем фирменное блюдо. Двойной сыр, никакого лука и анчоусов.

– И капучино на десерт?

– Ммм… восторг. Вы напросились на кипучее свидание, леди. Горю нетерпением послушать еще о своем обалденном торсе и порочных синих глазах.

– Рада бы услужить, да нечего добавить к этому. – Схватив свою сумочку, она привычно взяла Дениса под руку. – На самом деле это не мое мнение – я одолжила его у Бланш.

– У твоей секретарши? Ха! Я всегда считал, что у этой чудной женщины очень точное восприятие.

Лесли рассмеялась.

– К тому же она фантастическая секретарша. – Она прислонилась к стене и зевнула в ожидании лифта. – Ух, – выдохнула она. – Ты пришел как раз вовремя. Морин занялась своим любимым делом – выкручиванием рук.

– За этим и звонила? Насела на тебя по поводу твоего холостяцкого положения?

– Нет, это она попутно. У нее хорошая новость. Наилучшая. Она забеременела! Доктор говорит, она в отличном состоянии, а ребенок должен родиться в мае.

Денис посторонился, пропуская Лесли в лифт.

– Потрясно. Джерри, должно быть, в восторге. Он же замечательный учитель и любит детей, так что станет превосходным отцом.

– Я сама трепещу от восторга. Есть только одно «но». Теперь, когда мое семейство перестанет волноваться по поводу того, что Морин никак не может зачать, оно насядет на меня. «Бедная старая дева Лесли вкалывает на своей работе в Вашингтоне, так как не может подцепить мужика, который позаботился бы о ней».

Денис ухмыльнулся.

– Ну, дорогуша, ты должна смотреть фактам в лицо. Меньше чем через два года тебе будет тридцать, и твои шансы подцепить мужика катастрофически тают. Черт, могу поспорить, что если приглядеться к тебе на свету, наверняка можно увидеть седые волосы и морщинки.

– Еще несколько недель вроде последней – и для этого не нужно будет разглядывать меня на свету. Седые волосы и морщинки будут бросаться в глаза даже в полумраке.

Они вышли в нижний холл.

– Тяжелая была неделя? – спросил Ден с искренним сочувствием.

– Да нет, отличная неделя, но очень напряженная. – Она расплылась в улыбке, не в силах дольше скрывать радость и даже гордость за свои успехи. – Я подыскала домоправительницу для президента Всемирного банка. К тому же он выбрал наше предложение по обслуживанию всего комплекса банковских офисов.

– Поздравляю, Лесли! – Объятие Дениса было искренним. – Я-то знаю, сколько усилий тебе стоило заполучить этот контракт.

Лесли попыталась выглядеть воплощением скромности, но ей это не удалось.

– Марк сделал меня младшим компаньоном и дал пятитысячную прибавку! – выпалила она.

– Что ж, это следует отпраздновать. С шампанским, в изысканном французском ресторане, с танцами под звездами…

Она застонала.

– Не соблазняй меня, Ден. Я сегодня слишком устала. Что-то большее, чем «У Франчески», мне сегодня не по плечу. Мне нужны шум и звон тарелок, чтобы не заснуть. В величественном ресторане я кончу тем, что уроню голову в тарелку с фаршированной перепелкой.

– О’кей. Прибережем величественность для следующего уик-энда.

Сердце Лесли вздрогнуло от предвкушения – идея приодеться как следует и выбраться в роскошный ресторан вместе с Деном показалась ей весьма соблазнительной.

– Неплохо бы, – согласилась она и погрузилась в приятные размышления о предстоящем вечере.

Денис заговорил решительным тоном:

– Значит, в субботу в восемь. Это уже свидание. Я заеду за тобой к тебе домой.

Денис и Лесли вышли на улицу. Тротуар бурлил пешеходами, проезжую часть заполняли легковушки, грузовики и фургоны. В любое время дня и ночи на улицах этого делового района было полно дипломатов, врачей, студентов, а также туристов, так что его узкие, мощеные улочки становились практически непроходимыми. Лесли окинула эту сцену опытным глазом и бросила:

– Нет смысла ловить такси.

Денис согласился:

– До ресторанчика всего десять кварталов, и вечер располагает к прогулке. Не жарко и не холодно. Ни влажности, ни ветра, а закат восхитительный. – Он удовлетворенно вздохнул. – Люблю осень.

Лесли покрутила головой, чтобы ее обдул приятный вечерний ветерок.

– Сентябрь и октябрь очаровательны. Одна беда – за ними следуют пять месяцев премерзкой зимы.

Она уверенно просочилась сквозь оркестр уличных музыкантов и стайку студентов, подбадривавших молодого парня, который балансировал пустыми банками из-под пива на голове. Лесли рассмеялась, стряхивая с себя усталость, и схватила Дениса за руку.

– Я так рада, что ты навестил меня. Я скучала по тебе. Что ты поделывал последние две недели?

– Подыскивал еще одного помощника, пытался разобраться в новой компьютерной программе, которая по идее может сэкономить чуть ли не половину времени расследования, но вместо этого доводит до белого каления весь мой персонал. Да, и еще защищал Тома Харисона, обвиненного в убийстве, правда, без особого успеха.

Она внимательно посмотрела на него, зная, как его беспокоило это дело.

– Что, уже объявили приговор?

– Нет, суд еще не закончился, но, похоже, обвинение убедило присяжных в виновности Тома – это видно по их лицам.

– Что-то в газетах ничего не было о деле Харисона…

– А что в нем особенного? – не без горечи откликнулся Денис. – Что такое одно убийство для города, в котором происходит с десяток убийств каждый месяц? Связанные с наркобизнесом перестрелки случаются так часто, что уже не привлекают внимания. История Тома не интересна никому, кроме его матери и сестер, а они не сомневаются, что его осудят, несмотря на то, что он никого не убивал.

– И ты с ними согласен? Ты действительно веришь в его невиновность?

– Никого из выросших в Анакостии нельзя считать невинным. Пацаны в этом районе родятся беспризорниками. А Том – способный парень, не бросил школу, и если суд его оправдает, то в мае окончит ее с отличием. Бог свидетель, он сам по себе чудо. Может, он и подворовывал в магазинах… Не исключено, что выхватил пару сумочек. Но я уверен: он никого не убивал в ту ночь. Бедному пацану просто не повезло – он оказался не в том месте и не в то время, и сейчас ему грозит пожизненное заключение за преступление, которого он не совершал.

– Я думала, ты нашел свидетелей, видевших, что он не стрелял.

– Нашел, – мрачно согласился Денис. – Но мои свидетели ушли на дно.

– Ты хочешь сказать – исчезли?

– Да, они или боятся кого-либо из главарей местных шаек, или не хотят связываться с полицией и с судом. В районе, где живет Том, не жалуют копов, а также адвокатов. Для них я не дружески настроенный защитник, а враг. Но если я не заставлю этих двух свидетелей поверить мне и вылезти на свет божий, дело окажется безнадежным.

– Может, их найдут частные детективы? Ты, наверное, послал кого-нибудь на поиски?

– Разумеется, трех ветеранов, самых лучших. Если кто и сможет их отыскать, так это они.

Лесли все еще сжимала руку Дениса. Она ободряюще пожала ее, давая понять, что знает, как подобное дело мучает его профессиональную совесть. Она знала, что Ден взялся за дело Харисона в качестве общественного защитника и, следовательно, не только не получит никакого гонорара, но и оплатит из своего кармана все расходы по делу. Если у Тома Харисона и был шанс выйти сухим из воды, то этим шансом бы Денис Мерфи. В подобные моменты Лесли гордилась своей дружбой с ним.

Они повернули на Висконсин-авеню.

– «У Франчески»! – воскликнула она, завидев ресторанчик. – Ммм… Я уже чувствую запах майорана и моцареллы.

– Скрести пальцы, чтобы не было очереди. Я умираю от голода – пропустил сегодня ланч, и мой желудок весьма этим недоволен.

Им повезло – в ресторане было много народа, но места еще оставались. Хозяйка пиццерии Франческа – американка во втором поколении, со сверкающими черными глазами, унаследованными от итальянских предков, и стройной, гибкой фигурой, словно сошедшей со страниц «Космополитен», сама подвела их к столику в тихом углу зала.

– Вам, похоже, не помешает немного уединения, – заметила она, вручая им огромных размеров меню. – Уж я-то всегда вижу, когда влюбленные в смятении. Моя мама-сицилийка вынуждена была эмигрировать в Америку, потому что соседи обвинили ее в колдовстве. Она обладала ясновидением, а я унаследовала ее дар. Ну не совсем, правда… Но чувствую всегда, когда любящая парочка переживает кризис. Вы двое никак не решите, жениться ли вам, верно?

– Э… не то чтобы…

– Так-так. Кьянти, как всегда? – С радостной улыбкой Франческа вернулась на свое место, не ожидая их ответа.

Лесли рассмеялась.

– В прошлый раз она рассказывала, что ее матери пришлось бежать от нацистов, пока они не схватили ее за выступление против фашистов Муссолини.

Денис откинулся на спинку удобной скамейки.

– Может, ее мать была и антифашисткой, и колдуньей. Недурственное сочетание, мне кажется.

– Все же Франческа не унаследовала дар своей матери, раз считает нас влюбленными, но зато она дала нам лучший столик в заведении. – Лесли с удовольствием захрустела хлебной палочкой. – Господи, как же здорово расслабиться! Не забывай, что ты должен выглядеть страдающим влюбленным, когда Франческа вернется с вином. Мы не можем разочаровывать ее.

– Примерно вот так? – спросил Денис.

Она оторвала взгляд от меню, и на какой-то миг ей показалось, что она видит в его глазах такую любовь и такое нерастраченное желание, что ее даже дрожь пробрала.

– Эй, Ден, перестань, – смущенно попросила она. – Слишком уж убедительно у тебя получается.

Он рассмеялся, и его глаза вновь засветились всего лишь добрым юмором.

– Адвокат на три четверти должен быть актером, разве ты не знала?

Подошла Франческа с небольшой, оплетенной соломой бутылкой кьянти и двумя бокалами.

– Наслаждайтесь, – пожелала она, ловко вытащив пробку и предоставив Денису возможность разлить вино.

Студентка в крошечной мини-юбке принесла им горячий хлеб, чашки с зеленым салатом и записала их заказ на пиццу.

– Через двадцать минут, – объяснила она. – Кухня готовит пиццу по заказу.

– Нет проблем. Мы не торопимся, – улыбнулся Ден, и официантка заулыбалась в ответ и наклонилась к нему, чтобы долить доверху его бокал, давая ему возможность заглянуть в откровенный вырез блузки.

Лесли проследила взглядом за тем, как девушка пробирается между столиками, обольстительно покачивая бедрами.

– Ты ее очаровал. – Лесли не скрывала, что забавляется. – Это вихляние задом предназначалось тебе.

– Ревнуешь? – спросил Денис с ленивой ухмылкой.

– Она не в твоем стиле.

– Разве? А какой мой стиль?

Лесли открыла было рот, но вдруг с удивлением сообразила, что ей нечего сказать. Она изумленно уставилась на Дениса, забыв о вилке с салатом, замершей на полпути к ее рту.

Он мягким прикосновением опустил ее вилку в тарелку.

– Что такое, Лесли? Что я такого сказал?

Она моргнула, потом неестественно рассмеялась.

– Твой вопрос удивил меня, только и всего.

– Я рад, что после двадцати лет знакомства все еще могу удивлять тебя.

– Да уж, удивил так удивил! Я в самом деле не знаю, какого типа женщины привлекают тебя. Чего доброго, такая вот бойкая студенточка как раз и есть твоя идеальная пара.

– Была ею… пятнадцать лет назад, когда я сам был дерзким студентом.

Она улыбнулась.

– Ден, ты никогда не был дерзким. Псевдоискушенным, может быть, но только не дерзким.

– Ты почти на семь лет младше меня. Когда я уехал в колледж, тебе едва исполнилось десять. Ты и не видела, каким я тогда был на самом деле.

– Знаю, что не видела, Денис, но ты же знаешь, как безумно я была в тебя влюблена. Я считала тебя Божьим даром женщинам. Столько лет меня преследовал кошмар, в котором ты женишься на ком-то еще, не оставив мне шанса подрасти и выйти за тебя замуж.

– Припоминаю, ты говорила мне что-то вроде этого, когда тебе было лет шестнадцать.

Испытывая приступ ностальгии, Лесли сделала большой глоток вина.

– Ты уже проучился полкурса, когда твои родители сказали мне, что ты обручился. С продавщицей из булочной по имени Камилла, помнишь?

– Еще бы. Мы зашли так далеко, что уже назначили дату свадьбы, но Камилле вдруг пришла в голову мысль, что прежде нужно попробовать, подходим ли мы друг другу в постели. Я всегда буду благодарен ей за такую предусмотрительность.

– Я была в ярости, – вспомнила Лесли. Перед ее мысленным взором возникла тощая, неуклюжая девочка с рыжими косичками, развевающимися по ветру, мчащаяся на велосипеде к ручью, где рыбачил Денис. – Я сказала тогда тебе, что ты совершаешь величайшую ошибку.

– И была совершенно права.

Лесли криво усмехнулась. Она приобрела с тех дней достаточно мудрости и здравого смысла, но где-то в глубине сердца она испытывала боль, оттого что попутно утратила страсть и влюбленность, которые обуревали ее тогда. Взросление, размышляла она, не обязательно означает изменение к лучшему.

– Ты был очень добр ко мне, – признала она. – Немногие молодые парни способны пощадить самолюбие глупенькой девочки.

– Я тебе был нужен как связующее звено с огромным увлекательным миром за пределами Кантри, а не как муж, – сказал Денис. – Остальное было нетрудно. Я всего лишь напомнил, что тебя ждут колледж, интересная работа, собственная квартира и машина на выбор. – Он сочувственно улыбнулся. – Вообще-то больно оглядываться назад, вспоминать, как легко я убедил тебя, что карьера принесет гораздо больше удовлетворения, нежели брак со мной.

– Известное дело, сердце шестнадцатилетней непостоянно, – откликнулась Лесли. – Тебе не следовало упоминать машину. Сработала мысль о собственном «БМВ».

Появилась пицца, и официантка не преминула предоставить Денису еще одну возможность наглядеться на ее прелести. Но проголодавшийся Ден разочаровал ее. Он поспешил задобрить свой взбунтовавшийся желудок парой изрядных кусков пиццы, потом разлил остаток вина.

– Это было что-то. Еда здесь становится все восхитительней с каждым разом. А ты как думаешь?

– Вкуснее и вкуснее, – согласилась Лесли. – Доедай остатки. Иначе мне придется провести весь уик-энд в оздоровительном центре, избавляясь от лишних калорий.

Ден положил себе еще один кусок.

– Я рад, что у тебя сегодня свободный вечер, – прожевав, заговорил он. – Не одну неделю уже я собираюсь поговорить с тобой об очень важном для меня деле, но никак не выдавался удобный случай.

– Что-нибудь личное?

– Очень личное. – Он долго и самым тщательным образом вытирал руки большой бумажной салфеткой, потом наконец взглянул на нее. – Я решил жениться.

У Лесли перехватило дыхание, словно кто-то положил тяжелый груз на ее грудную клетку и велел глубоко вздохнуть. Ден собирается жениться! Почему же она в таком шоке? Не потому ли, что всегда считала само собой разумеющимся, что Денис останется холостяком, как и она? Лесли проглотила ком в горле и попыталась заставить себя проявить восторг. Он же ее друг. Если он влюбился, нашел женщину, которую хочет взять в жены, она должна быть рада за него.

– Прими мои поздравления, – с мягкой улыбкой произнесла она, стараясь подпустить как можно больше радости в свой голос. – Я так рада за тебя, Денни. А кто эта счастливица?

Денис смущенно улыбнулся.

– Представления не имею. Пока.

Лесли обалдело уставилась на него.

– Черт возьми, что ты говоришь?! Как ты решил жениться, не зная, кого ты хочешь взять в жены?

– Очень просто, – ответил он. – Я рассчитываю на твою помощь. Ты мой лучший друг, знаешь меня долгие годы, плюс у тебя долголетний профессиональный опыт в подборе кадров. Надеюсь, ты подыщешь мне подходящую женщину.

Шокированная донельзя, она лишь смотрела на него в безмолвном изумлении. Вот уже двадцать лет она знает этого мужчину. В последние годы ей казалось, что она разбирается в его мыслях и чувствах почти так же хорошо, как в своих собственных. Сейчас же она задавала себе вопрос, понимала ли его хоть когда-нибудь. Эта мысль показалась ей настолько нелепой, что у нее возникло ощущение, будто она стоит на голове и ей срочно надо перевернуться.

– Я не смогу подыскать тебе жену, – наконец заговорила она. – Не было печали! Денис, это же абсурд! Бог мой, договорные браки остались в прошлом, как динозавры.

– Может, пора вновь пустить в обиход это понятие? – возразил он и для убедительности поднял бровь. – Помнишь, как все считали пластмассу и полиэтилен чудесными продуктами, за которыми будущее, а потом сообразили, что хлопок и дерево все же гораздо предпочтительнее.

Она схватила бокал и сделала большой глоток кьянти, застучав зубами по стеклу. Почему решение Дена подыскать жену оказало на нее такое странное воздействие? Она вдруг почувствовала необъяснимый гнев, как если бы он предал их дружбу своим желанием жениться.

– Не понимаю, чего это тебе вдруг приспичило жениться. – Она криво улыбнулась. – Я бы тебе посоветовала нанять хорошую экономку. От них гораздо легче отделаться, если они оказываются не по нутру.

Он наклонился к ней, глядя на нее потемневшими глазами.

– Лесли, мне скоро тридцать пять. Я провел пятнадцать лет в беготне, толкотне и карабканье по лестнице карьеры. Я не сожалею об этих годах, даже горжусь ими, горжусь своей работой адвоката. Но я достиг той стадии в своей жизни, когда мне уже необходимо нечто большее, нежели профессиональный успех. Повышение из младшего компаньона в старшие в моей юридической фирме не избавит меня от внутренней боли. От боли, вызванной одиночеством.

– Так ударься в светскую жизнь, – посоветовала она, отказываясь признаться себе, что испытывает похожее ощущение. – Начни встречаться с одной из тех молоденьких юристок, что жаждут свиданий с тобой.

– Устал я уже от подобных игр, устал от свиданий с приятельницами по работе. Юриспруденция – дело занятное, но жизнь богаче, чем правонарушения и иски о возмещении ущерба.

– Тогда заведи себе хобби, – резко бросила она. – Лыжи, например. Помнится, прошлой зимой мы оба горели желанием научиться кататься на лыжах, но так и не добрались до них. Может, этой зимой…

Денис нетерпеливо прервал ее:

– Лесли, вернись на землю. Спорт и хобби могут стать забавой в супружеской жизни, но не заменят ее. Я, похоже, повзрослел. Сообразил, что большая коллекция вин, сказочная стереосистема и персидский ковер в дополнение к кожаным диванам в моей гостиной не сделали мою квартиру настоящим домом. А я этого хочу, Лесли, – дома, который мог бы разделить с родственной душой. Мне нужна жена. Любящая, желающая помочь мне построить наш дом, стать матерью моих детей.

– Хватит, остановись. – Лесли сознавала, что жалко улыбается, но ничего не могла с этим поделать. От слов Дениса ее кожу покалывало как иголками, и чем больше он говорил, тем больнее ей становилось. – Ты только что упомянул главную проблему в твоем замысле. Найти хорошую жену не так-то просто, сам знаешь, иначе половина браков, заключаемых в этой стране, не заканчивалась бы разводом. Почему, ты думаешь, наше агентство преуспевает в удачных поисках нянечек и экономок? Чаще всего мы их предоставляем распавшимся семьям.

– Все правильно, разводов много, но ведь необязательно каждый брак заканчивается разводом. Посмотри на свою семью или на мою. Наши родители счастливо прожили в браке долгие годы. И твои, и мои сестры счастливы со своими мужьями.

– Они удовлетворены своим положением. Но женщины в наших семьях принесли на алтарь брака всю свою жизнь. Ты этого же хочешь от своей жены? Чтобы у нее были узкие интересы, чтобы она довольствовалась только тем, что сидит целый день дома, экспериментирует с новыми кулинарными рецептами и выгуливает твоих детишек в парке? Бог мой, Денис, о чем ты будешь говорить с такой отупевшей домоседкой лет через пять?

– О повседневных делах. О том, что у ребенка прорезался еще один зуб, что нам пора порадовать себя отпуском на Гавайях. Или как ей сочетать свою карьеру с материнством.

– А как насчет того, чтобы ты отказался от карьеры, сидел дома и воспитывал детей, а жена продолжала бы работать?

– И это возможно, – спокойно ответил Денис. – Я бы с радостью подумал о том, чтобы меньше заниматься карьерой, если без этого моя жена не почувствует себя удовлетворенной и счастливой в браке со мной.

А он всерьез намылился жениться, подумала Лесли, чувствуя, как ее охватывает настоящая паника. Не хочу я, чтобы Ден нашел такую чудесную жену, вдруг осознала она, и не хочу потому, что наша уникальная дружба точно не переживет его брака.

У нее возникло острое ощущение утраты, вызвавшее почти физическую боль, но она постаралась проигнорировать ее и заставила себя улыбнуться. Необходимость прибегнуть к обману оказалась болезненной сама по себе. В прошлом у нее никогда не было причин скрывать свои истинные чувства от Дениса. Черт бы все побрал! Чего ему втемяшилась такая блажь, когда нам было так хорошо?

Она растянула губы в еще более широкой улыбке и подняла свой бокал.

– Ну, старый приятель, раз ты полон решимости стать женатиком, желаю тебе удачи в поиске идеальной жены!

Он тоже поднял свой бокал.

– Спасибо. Когда ты сможешь заняться поисками? Как ты понимаешь, раз уж я наконец решился на такое, мне не терпится познакомиться с кандидатками.

– Ден, я не могу искать тебе невесту! В жизни есть вещи, которые человек должен делать исключительно сам. Сюда относится и поиск партнера для брака. К тому же ты обращаешься не по адресу. Ты же знаешь, как я отношусь к замужеству. Я никогда не делала секрета из того, что считаю его ловушкой для женщины.

– Но никто и не просит тебя выходить замуж, Лесли. Мы же говорим обо мне. Ты профессиональный кадровик. Хотя ты сама не сможешь работать дворецким или нянечкой, но ты же находишь превосходных дворецких и нянечек для своих клиентов.

– Неужели ты не видишь разницы, – сухо ответила она, – между обязанностями дворецкого и требованиями, предъявляемыми к жене? В картотеке нашей компании числятся сотни домашних услуг, но нет досье под рубрикой «потенциальные жены».

– Импровизируй. Я готов оплатить все расходы и предложить пятитысячное вознаграждение.

Подошла официантка, чтобы убрать со стола и принять заказ на десерт. Лесли потеряла аппетит, но ради приличия заказала чашечку кофе. Ден же заказал свежие фрукты и сверх того мороженое. Его аппетит, не без печали подумала Лесли, отнюдь не пострадал от неожиданного безумного желания связать свою жизнь с прелестной молодой штучкой, которая будет печь ему пироги, подносить тапочки и греть его постель. Пока что, как бы то ни было, их беседа оставалась удивительно пристойной. Денис и словом не обмолвился о том, как он предполагает вести себя в спальне со своей мифически идеальной женой. Если же верить слухам, он желал заиметь женщину не менее искусную в постели, чем на кухне.

– Ты покраснела, – мягко заметил Денис. – О чем это ты подумала?

– Да это вино виновато, – солгала она. – Ты же знаешь, мне одного бокала достаточно, чтобы я вся горела.

Ден наклонился над столом и сжал ее руку.

– Помоги мне, Лесли. Я в самом деле хочу поскорее найти себе жену, но на мне висит столько дел, что у меня просто нет времени на знакомство с приличными женщинами.

– Если ты слишком занят, чтобы найти себе жену, смею утверждать, что ты будешь слишком занят и для того, чтобы состоять в достойном браке.

Ден отвернулся, во всем его облике чувствовалось напряжение. Когда он снова посмотрел на нее и заговорил жестким голосом, его лицо выражало непреклонную решимость.

– Знаешь, Лесли, труднее всего объяснить наши самые важные решения. Ты можешь и не понять моих побуждений, но я все-таки решил жениться. И прошу твоей помощи в поисках невесты. Но если тебе не по душе моя просьба, то я обращусь в другое агентство.

Пусть Дениса охватило безумие, запальчиво думала Лесли, но чтобы он обратился со своим дурацким заданием в другую компанию? Нет, ни за что!

– «Нет проблем» – лучшее агентство по найму во всем городе, – уверенно заявила Лесли. – И, в принципе, какая разница – кого нанимать? Жену так жену! Если уж ты решился на такую безумную затею, наша компания в моем лице, так и быть, подыщет тебе идеальную супругу. Нет проблем!

2

Все выходные у Лесли ушли на размышления над состоявшимся в пятницу разговором с Денисом. Сначала при мысли об этом ее охватывало чувство необъяснимой тоски и грядущей потери. Но к вечеру воскресенья она как-то поуспокоилась, смирилась с мыслью, что ее давний друг решил стать чьим-то мужем, и уже не понимала, почему с такой неохотой согласилась выполнять его поручение.

Поиск есть поиск, а она гордилась своим высоким профессионализмом в сведении вместе работодателей и тех, кто об этой работе мечтает. И неужели найти жену для Дениса будет сложнее, чем найти английского дворецкого для японского посла? Между прочим, требования Дениса к будущей жене были гораздо менее сложными, чем требования посла к дворецкому.

И Лесли деловито разложила на столе бумаги, сварила себе чашечку некрепкого кофе и принялась за работу.

В понедельник утром она передала папку с документацией Бланш, чтобы та зарегистрировала и оформила заказ.

Не прошло и минуты, как Бланш влетела в кабинет Лесли – грозная, как пятничный Маркус, и хлопнула папкой о ее письменный стол. – Я понимаю, это хохма, – бросила она. – Но сегодня понедельник, и я еще не совсем проснулась. Не объяснишь ли, в чем тут изюминка, чтобы я могла посмеяться?

Лесли придвинула к себе папку и внимательно прочитала наклейку, хотя прекрасно знала, что там увидит, ибо сама ее не так давно написала. «Клиент: Денис Мерфи, адвокат. Предлагаемое место: жена, полный рабочий день, проживание».

Лесли раскрыла папку и пролистала собранные бумаги.

– Все, похоже, в порядке, – произнесла она, делая вид, что не замечает состояния своей секретарши. – Точно. Все, что нужно, – подробное описание работы, фотография клиента, требования к кандидатке, оплата за найденные предложения, вознаграждение агентству. Денис согласился уплатить нам пять тысяч долларов к первому ноября при условии, если я к тому времени представлю ему хотя бы четыре подходящие кандидатуры. Если он женится на одной из наших кандидаток, мы также получим премию в пять тысяч. И, разумеется, он возместит все наши обычные расходы. Чем ты недовольна?

Бланш наклонилась и пристально посмотрела в лицо Лесли.

– На безумную ты не похожа, – задумчиво констатировала она. – Вроде и температуры у тебя нет. Значит, это какая-то дурацкая шутка. Во-первых, мы агентство по найму, а не дом свиданий. Во-вторых, Денису Мерфи нет нужды нанимать кого бы то ни было, чтобы подыскать себе жену. У него фигура – лечь и умереть, ослепительные зубы, роскошные волосы и глаза – лучше не найдешь для спальни. К тому же умен, является преуспевающим адвокатом и денег у него куры не клюют. Насколько я знаю, он отличный малый, во всяком случае, не хуже большинства мужиков. А теперь объясни мне, какого черта парень с такими достоинствами просит агента по найму прислуги подыскать ему супругу?

– Может, он слишком занят, чтобы искать самому, а?

Бланш саркастически усмехнулась.

– Слишком занят, чтобы найти себе невесту, но не слишком занят, чтобы взвалить на себя многочисленные обязанности семейной жизни? Это что-то новенькое. Даже мои бывшие мужья не додумались бы до такого дурацкого объяснения.

– Поздно уже идти на попятную, Бланш. Я взялась за это поручение. Кстати, и Маркусу оно понравилось. Я ему звонила. Он говорит, что при нынешнем ускоренном ритме жизни в таком большом и обезличенном городе, как Вашингтон, вполне могла вновь возникнуть нужда в высококлассном брачном агентстве. Он просит рассматривать этот поиск жены для Дениса как пробный шар для нашей компании. Если он окажется удачным, Марк подумает о дальнейшем освоении новых услуг и доведении их до тех же высоких требований, которые мы предъявляем при подборе прислуги.

– По мне, так вы с Маркусом слишком долго простояли в субботу вечером под дождем, и у вас крыша поехала. – Бланш сунула под мышку возмущающую ее папку. – У вас ничего не получится, Лесли, можешь мне поверить. Но я и не надеюсь, что вы прислушаетесь к моим словам. Я тут всего лишь секретарша.

Лесли ухмыльнулась.

– Точно. Я уже заметила, какая ты робкая и деликатная. И с какими колебаниями и стеснительностью ты высказываешь свое мнение.

Бланш не снизошла до ответа, а с видом оскорбленной невинности удалилась в свой офис. Пару минут спустя она просунула голову в дверь.

– Не забудь: в три к тебе придет Ребекка Расселл – высококлассная повариха, желающая получить место с проживанием у одной из вашингтонских шишек.

– Ее бумаги у меня на столе: судя по ним, она просто находка.

– Да, но судя по тому, как начался день, у нее вполне могут оказаться бородавки на носу и грибовидный нарост на подбородке.

Мрачные предчувствия Бланш, к счастью, не оправдались. Ребекка Расселл имела вполне товарный вид. Миниатюрная, живая женщина под тридцать, со сверкающими темными глазами, с шапкой блестящих темно-каштановых волос, прошла стажировку в Париже и Швейцарии и вернулась в Штаты несколько недель назад. На собеседование она явилась с кучей деликатесов домашнего приготовления, настолько вкусных, что даже Бланш вынуждена была признать ее несомненное кондитерское искусство.

Ребекка намеревалась купить дом в пригороде Вашингтона и надеялась, что работа с проживанием позволит ей сэкономить достаточно денег, чтобы сделать первый взнос за него уже к своему тридцатилетию.

Лесли почувствовала свое сходство с этой женщиной – как по возрасту, так и по амбициям.

– У меня есть несколько мест без проживания, которые я могла бы порекомендовать вам, – сообщила она. – К сожалению, имеется только одно место с проживанием – член правительства ищет повара…

Ребекка подалась вперед.

– Это интересно.

– Но тут есть загвоздка. У хозяина трое детей-подростков, и он хотел бы, чтобы повар приглядывал за детьми, когда он с женой выезжает из города. Подозреваю, что ваше кулинарное искусство будет востребовано не до конца… А другие обязанности могут оказаться обременительными… Но он предлагает отличную плату, и у него прекрасный дом в Чеви-Чейсе. Если иметь в виду дополнительные обязанности по присмотру за детьми, это место представляет для вас интерес?

– Пожалуй, да, – ответила Ребекка после недолгого размышления. – Член правительства наверняка часто устраивает большие приемы, которые дадут мне шанс показать себя. Я выросла в многодетной семье, и мне привычно общаться с детьми. Приглядывать за ними время от времени мне будет не в тягость. – Она широко улыбнулась и пожала плечами. – Моя бабушка не может понять, почему у меня самой нет детей. Она предполагала, что я рано выскочу замуж и нарожаю целую кучу.

Лесли ответила ей улыбкой.

– Ваша семья похожа на мою. Мои сестры заарканили всех холостяков в радиусе пятидесяти миль от нашего родного городка в попытке выдать меня замуж. Каждый раз, когда я навещаю родительский дом, меня выгуливают, как породистую кобылку.

– Уверена, они добра вам желают. – Ребекка помолчала и как-то угасла. – Я была замужем. Мне казалось, что мы – самая любящая пара века, но мой муж подал на развод во вторую годовщину нашей свадьбы. – Она оборвала себя и после паузы добавила: – Извините. Все это никак не связано ни с членом правительства, ни с тем, что ему нужна кухарка.

Но это можно связать с поиском Денисом жены, с неожиданным волнением подумала Лесли. Вот молодая, привлекательная женщина, которая любит детей и вовсе не против замужества, несмотря на неудачный брак с первым мужем. Лесли ощутила дрожь предвкушения, которая охватывала ее каждый раз, когда она готова была достойно ответить на брошенный ей вызов.

– Миссис Расселл, надеюсь, вы не обидитесь на то, что я скажу. Вопрос личный, можете не отвечать, если не хотите. Как бы вы ни ответили, это не отразится на моей рекомендации члену правительства. Будьте уверены, я с радостью организую вашу встречу, независимо от ответа на мой вопрос.

Ребекка выглядела заинтригованной.

– Любопытно. Спрашивайте.

– Ладно. Вы не подумываете о новом замужестве в ближайшем будущем?

– Ну… если только мне встретится достойный человек, – ответила Ребекка. – Но в данный момент у меня нет никого на примете. Если я устроюсь на работу с помощью вашего агентства, то вы можете не бояться, что я вскоре брошу ее ради замужества.

– Я спрашиваю не в этой связи. – Лесли сообразила, что нервно постукивает пальцами по столешнице, и тут же прекратила, сложив руки перед собой. Нет причин так нервничать. Поиск жены для Дениса – простое деловое поручение, и именно так она собирается подходить к нему. Лесли решила не ходить вокруг да около. – Миссис Расселл, дело в том, что я получила несколько необычный заказ. Хотите знать – какой?

– Пожалуй. Меня всегда тянуло к необычному.

Лесли сделала глубокий вдох.

– Хорошо устроенный профессионал из нашего города ищет жену. Наша компания взялась подобрать для него несколько кандидатур. Вы не согласились бы встретиться с нашим клиентом?

Ребекка даже отпрянула.

– И подать заявление о приеме на работу в качестве чьей-то жены? О небо, нет! Это случайно не агентство знакомств? Я никогда не пришла бы сюда, если бы знала, что вы занимаетесь такими делами.

– Нет, мы не занимаемся знакомствами, во всяком случае, пока. Я хотела бы, чтобы вы пересмотрели свой ответ, миссис Расселл. Клиент – мой старый друг, и я взялась за это поручение, чтобы сделать ему одолжение и заодно опробовать новую форму услуг. Мы являемся первоклассным агентством по найму прислуги и считаем, что наш опыт может быть использован в области, которая не получила должного внимания со стороны профессионалов. Президент агентства Маркус Доултон полагает, что в наши дни пары потенциальных супругов составляются так ужасно, что, может быть, пришло время открыть заново некоторые из старых методов.

– Я считала, что в наши дни уже отказались от договорных браков.

– Может быть. Откровенно говоря, вы, согласившись встретиться с нашим клиентом, приняли бы участие в эксперименте.

Ребекка покачала головой.

– Даже в своих самых смелых мечтах не могу представить себе, чтобы незнакомец из вашей картотеки оказался подходящим для меня мужем. Кроме того, откуда мне знать, что он за тип? Он просто не может не быть извращенцем. Мужчина, использующий агентство по найму, чтобы найти себе жену, не кажется очень уж обещающим кандидатом в мужья.

– Я знаю этого мужчину и его семью со школьной скамьи и могу заверить вас, что он не скрывает никаких пороков, у него нет наследственных проблем со здоровьем, и вы найдете его очень привлекательным ухажером. – Лесли ободряюще улыбнулась. – Моя секретарь утверждает, что он обалденный мужик, к тому же он преуспевающий адвокат по уголовным делам.

– Тогда в чем его проблема? Ему что, уже девяносто?

– Ему тридцать пять. Он в отличной форме, умен и красив. Подумайте об этом, Ребекка. Ну что вы потеряете? Встреча с моим клиентом ведь не обязывает вас выходить за него замуж. Даже не обязывает вас встречаться с ним второй раз. А вдруг вы решите, что нравитесь друг другу достаточно, чтобы продолжить знакомство?

Ребекка пробежала пальцами по своим тщательно причесанным волосам.

– Не могу поверить, что слышу такое. Это безумие. – Она было привстала со своего стула, но тут же опустилась на него с нервным смешком. – О’кей, вы добились своего. Я безумна, достаточно безумна, чтобы проявить любопытство. У вас есть фотография этого человека?

– Вот она. – Лесли порадовалась своей предусмотрительности.

Именно она настояла на том, чтобы Денис принес свою фотографию. В пятницу вечером они поехали к нему домой и затратили почти три часа на составление его жизнеописания, чтобы оно было привлекательно для потенциальных невест. Потом обговорили практические и финансовые вопросы, которые Денис пожелал включить в нотариально заверенное предбрачное соглашение. Каким бы опрометчивым он ни проявил себя, желая найти жену через агентство по найму, он все же профессионально подошел к делу, подготовив «железный» брачный контракт.

Ребекка взяла папку и принялась изучать фотографию Дениса. Выражение скептицизма на ее лице сменилось нескрываемым удивлением. Наконец она подняла глаза и посмотрела на Лесли.

– Фотография, конечно, отретуширована, а? В жизни он не выглядит таким сказочным красавцем? Всемогущий Бог, чего это он… выклянчивает свидания? Он же олицетворение женской мечты. А глаза… они просто неотразимы. Этот цвет им, конечно же, сообщают контактные линзы…

– Он не пользуется контактными линзами. – Забавляясь восторженностью Ребекки, Лесли наклонилась вперед и взглянула еще раз на такое знакомое лицо. Это был рекламный снимок, сделанный в тот момент, когда Денису предложили стать компаньоном в престижной юридической фирме.

На нем Денис выглядит изумительно красивым, признала Лесли. Его синие глаза как бы подсмеивались над ней, поддразнивали. Будучи дружелюбными и странно соблазнительными, они обещали женщине волнующие приключения, если только она поддастся их магнетическому очарованию. Эту фотографию Лесли видела десятки раз. Странно, что раньше она не замечала невероятной сексуальности Дениса, пока на нее не указали и Бланш, и Ребекка.

Она спрятала фото обратно в папку.

– Фотография вовсе не отретуширована, – заверила она. – Именно так и выглядит Денис. – Ее голос прозвучал хрипловато, и она откашлялась, прежде чем продолжить. – Желаете почитать его биографические данные? Они на этом зеленом листе.

Ребекка прочитала только пару абзацев и вздернула голову.

– Я знаю, кто это, – заговорила она с придыханием. – Денис Мерфи, адвокат защиты.

– Верно. – К Лесли вернулось чувство юмора, и она нашла забавным благоговение Ребекки. – Вы так говорите, словно знаете его лично.

– Журнал «Холостяки» назвал его самым желанным холостяком Вашингтона. В последнем номере ему посвящен целый разворот. Он защищал Лиз Макферсон, обвиненную в убийстве своего мужа.

– И выиграл процесс. Что я могу сказать? Наше агентство гордится подбором клиентов, – пошутила Лесли, признав про себя, что приятно поражена. Все же быть названным «самым желанным холостяком» в городе, славящемся своими привлекательными, могущественными и состоятельными мужчинами, кое-что да значит. Денис же, естественно, даже не упомянул об этом. Она вдруг подумала, что ее друг всегда отличался удивительной скромностью.

– Пять футов одиннадцать дюймов, сто восемьдесят фунтов, чемпион по теннису среди юниоров в штате Огайо, – читала Ребекка восторженным голосом. – Любопытное совпадение – я была капитаном теннисной команды в средней школе. – Она взялась за желтую страницу с требованиями, которые предъявляет Денис Мерфи к супружеству. – Он хочет иметь по крайней мере одного ребенка, можно двух, если на то согласится жена. И супруги смогут сочетать воспитание детей с избранными ими карьерами. Он хотел бы остаться в Вашингтоне еще несколько лет, но готов поселиться и в другом крупном городе, если этого захочет жена. Ему не нравится сельская местность, хотя со временем он не прочь купить коттедж для отдыха в выходные дни. – Ребекка восторженно вздохнула. – Денни, мальчик, ты же мой идеал!

Вскочив на ноги, она захлопнула папку и положила ее на стол Лесли.

– Миссис Таунс, сделайте одолжение и организуйте мне как можно скорее свидание с Денисом Мерфи. Уверена, у него окажется какой-нибудь ужасный недостаток, но, судя по досье, он выглядит идеальным партнером. Этот мужчина смотрится сексуальнее любой кинозвезды. Если только в полнолуние он не превращается в оборотня, чего же тогда вашингтонские бабы не заарканили его давным-давно?

Лесли рассмеялась.

– Не беспокойтесь, я лично гарантирую, что у него нет клыков. Он холостой потому, что до недавнего времени был слишком занят, чтобы думать о женитьбе. К тому же не каждая женщина рвется замуж, знаете ли, даже за такого мужчину, как Денис Мерфи. Может, он был несчастлив в любви или полюбил недостойную женщину, кто знает?

О боже, почему она так сказала? Она же прекрасно знает, что Денис не страдает от несчастной любви. За последние десять лет у него были любовные связи, но все они заканчивались относительно безболезненно и с обоюдного согласия. Ей ведь известно о нем, наверное, больше, чем кому-либо.

– Возможно, кто-то и разбил ему сердце, – произнесла Ребекка таким тоном, словно не могла вообразить себе, чтобы женщина в здравом уме отвергла Дениса Мерфи. – Если даже он был ранен в борьбе полов, тем лучше. Я тоже была жертвой, так что мы сможем утешить друг друга.

Лесли прикусила язык, чуть не сказав, что Денис не нуждается в утешении и что даже если бы и нуждался, она сама в состоянии утешить его. Она понимала, что ее реакция неразумна, но все же испытывала довольно болезненные уколы ревности при мысли, что Ребекка или какая-либо другая женщина займет главное место в жизни Дениса.

Беда в том, что в глубине души она еще никак не свыкнется с мыслью, что он хочет жениться. Ей всегда казалось, что они смотрят на брак одинаково, а именно – как на западню, которая пожизненно связывает мужчину и женщину, подавляя стимул к творчеству и личному росту. Разумеется, даже в сегодняшнем гипотетически свободном обществе женщины в браке жертвуют большим, нежели мужчины. Независимость Дена не будет ограничена только потому, что он женится. А вот независимость его жены… Но эти рассуждения не утешали ее. В глубине души она вновь и вновь ощущала уколы кинжала ревности. Денис был ее лучшим другом, черт побери! Она рассчитывала на то, что он всегда-всегда будет с ней рядом.

Она сделала вид, что роется в бумагах, пытаясь обуздать свои чувства. Ей понадобилось лишь несколько секунд, чтобы изобразить приветливую профессиональную улыбку.

– Итак, Ребекка, на какое время назначить ваше первое свидание с моим клиентом?

Так-то лучше! Думай о нем как о клиенте, а не как о своем милом друге Денни.

Ребекка улыбнулась в ответ – радостной, ничем не отягощенной улыбкой.

– Чем скорее, тем лучше! Как вы знаете, я сейчас не работаю, так что у меня полно свободного времени. Когда пожелает мистер Мерфи, я готова встретиться с ним.

– Какой ваш любимый ресторан?

– «Ностальгия». Знаете его?

– Отличный выбор, – заметила Лесли, с облегчением почувствовав, что ее профессиональные навыки полностью восстановились. – Денис его тоже любит. Я позвоню ему сегодня же и постараюсь договориться о ланче или обеде на следующую неделю. Теперь, желаете ли вы, чтобы я связалась с нашим членом правительства и договорилась о собеседовании насчет места повара?

– Хотелось бы, – отозвалась Ребекка с кривой усмешкой. – Пожалуй, надо иметь в запасе нечто более земное, чем свидание с Денисом Мерфи, если я не хочу, чтобы у меня голова пошла кругом.

Провожая Ребекку через приемную к лифтам, Лесли постаралась развеять ее сомнения.

– Я свяжусь с вами на этой неделе, – пообещала она, с досадой признаваясь себе, что поиск жены идет гораздо успешнее, чем она ожидала.

– Буду ждать с нетерпением. – Ребекка порозовела, смущенная своим пылом, потом улыбнулась не без озорства. – До свидания, мисс Таунс. Сегодняшний вечер оказался поистине чудесным!

Денис несомненно получит удовольствие от компании Ребекки, решила Лесли, спеша в свой офис. Больше того, она как раз такая обаятельная и веселая женщина, которую мать Дениса хотела бы видеть своей снохой. Да, в целом это было весьма удачное собеседование. Лесли имела все основания быть довольной своей первой кандидаткой на роль миссис Мерфи.

– Это правда? – поинтересовалась Бланш. – Ты рекомендуешь эту женщину в качестве потенциальной жены Дениса Мерфи?

– Да. Есть возражения?

– Не такие, которые ты пожелала бы выслушать.

Лесли ухмыльнулась.

– Ты просто мужененавистница. Она славная, и я уверена, что Денис влюбится в нее.

– Для такой умной женщины, босс, вы иногда удивительно тупы. – Бланш судорожно вздохнула. – Но кто меня станет слушать! Умные женщины всегда глупы, когда речь заходит о мужчинах. Мы так сделаны ради того, чтобы мужчины не чувствовали себя постоянно неполноценными.

Лесли села за свой стол, не обращая внимания на осуждающий взгляд Бланш. Почему бы в мире, где время вытеснило деньги в качестве самого дефицитного товара, занятым и преуспевающим мужчинам не положиться на профессионалов в поиске идеальных жен? Если она найдет Денису подходящую жену, Марк Доултон назначит ее вице-президентом, отвечающим за новое подразделение «Брачные услуги». А если она добьется успеха в новом деле, ее мечта о равноправном партнерстве станет реальностью гораздо раньше, чем она надеялась.

Лесли криво усмехнулась, сознавая, что строит воздушные замки. Прежде чем мечтать о партнерстве, сначала надо удачно женить Дениса. Она сняла трубку и набрала номер его конторы.

Секретарша ответила, что он все еще в суде.

– Он забежит забрать оставленные ему послания, как только выйдет из зала заседаний, – добавила она.

– Передайте ему, что я хотела бы повидать его сегодня вечером, Мелисса. Может, после обеда, если он не возражает. У меня для него восхитительная новость.

Мелисса, женщина средних лет, была предана Денису и очень компетентна. Лесли относилась к ней с симпатией и уважением, но вот Мелисса по какой-то непостижимой причине страшно ее не любила. И сейчас, как всегда, ее голос звучал так, словно разговор с Лесли был для нее не более приятным, чем сосание лимона.

– Благодарю вас за звонок, мисс Таунс. Я прослежу за тем, чтобы мистер Мерфи получил ваше послание. Однако он чрезвычайно устал, а тут еще дело этого Тома Харисона…

– Я не отниму у него много времени, – пообещала Лесли, удивляясь, как это Мелисса всегда ухитряется вызвать у нее такое ощущение вины, когда на самом деле ей не в чем себя упрекнуть. – Моя новость чрезвычайно обрадует Дениса, я уверена.

– Я передам ему ваше сообщение, – сухо повторила Мелисса, и Лесли почти явственно увидела недовольное выражение ее лица и враждебные серые глаза, пронзающие Лесли насквозь, словно булавка – коллекционную бабочку.

Надо будет спросить у Дениса, в чем тут дело. Может, он знает? – озадаченно подумала Лесли. Вот сегодня вечером и спрошу. Не забыть бы…

3

Скоростной лифт стремительно вознес Лесли на верхний этаж, где проживал сибарит Денис в роскошном, со вкусом обставленном люксе. Лесли нажала на звонок, принюхиваясь к чудесному аромату, доносящемуся из-за двери.

– Денни, ты прямо телепат! – сказала она, когда Денис с широкой улыбкой распахнул перед ней дверь. – Чую запах кофе и шоколадных пирожных… и еще булочки с корицей! Ммм… и что-то с ванилью! Признавайся, как ты догадался, что я сегодня весь день мечтала о кофе и пирожных?

Денис усмехнулся и коснулся губами ее прохладной щеки.

– Нашла чему удивляться. Обычная наблюдательность. Ты всегда отказываешься от десерта и кофе, когда знаешь, что будешь у меня в гостях.

Лесли с удовольствием плюхнулась на мягкий кожаный диван, потом подобрала под себя ноги и подложила под спину пару мягких подушек, устраиваясь поудобнее.

– Тебе не следовало бы устраивать неистребимые запасы моего обожаемого бельгийского шоколада – тогда бы я не была такой жалкой попрошайкой.

– А как иначе я могу заманить тебя сюда?

Она расхохоталась.

– О боже, ты раскрыл мою тайну! Да-да, бесполезно скрывать. Я тебя люблю только за бельгийские трюфели!

Денис изобразил глубокую печаль и исчез в небольшой, но оборудованной по последнему слову техники кухне.

– Мелисса сказала, что у тебя для меня важная новость? – крикнул он оттуда.

– Самая лучшая. Я уже нашла тебе жену. Или я должна сказать «потенциальную жену»? – Она фыркнула. – Я не настаиваю на том, чтобы ты сделал предложение первой же подобранной мною кандидатке, хотя она и обалденная.

На кухне перестала греметь посуда. На пару секунд установилась тишина, потом в двери появился Денис с двумя кружками кофе в одной руке и золотистой коробкой шоколадных конфет в другой. Все это он поставил на низкий столик перед диваном, молча вернулся на кухню и также молча принес оттуда тарелку с пирожными. Пристроив ее на столике перед Лесли, он сел на диван и искоса взглянул на подругу.

– Ты что-то не очень обрадован моей новостью. Я-то думала, ты будешь изумлен и поражен моей расторопностью. Не прошло и суток, а я уже подыскала первоклассную кандидатку.

– Я и поражен. Даже потрясен. – Денис вдруг сделался суетливым. Он встал с дивана, зачем-то снова вышел на кухню, но вернулся оттуда с пустыми руками. – Просто я не думал, что все произойдет так быстро. Я надеялся обсудить дополнительно мои требования, прежде чем ты организуешь первое свидание.

– Денни, в пятницу мы полночи обсуждали, какой должна быть твоя идеальная жена. Я, кажется, имею полное представление о том, чего ты хочешь. Поверь мне, Ребекка идеальна. Я принесла тебе копию ее жизнеописания. – Лесли передала ему бумаги и сосредоточилась на выборе пирожного. – Ребекка первоклассная повариха, – подчеркнула она. – Стажировалась в Париже. Двадцати девяти лет, любит детей, любит играть в теннис и к тому же очаровашка.

Денис поднял глаза:

– Блондинка? Брюнетка?

– Темная брюнетка, с улыбкой феи, от которой расплавится твое сердце.

– Звучит интригующе. Когда я могу встретиться с ней?

– Как только у тебя будет свободное время. Она с удовольствием разделила бы с тобой трапезу в ресторане «Ностальгия». Естественно, она желает, чтобы первая встреча состоялась в общественном месте.

– Разумеется, иного я и не ожидал. Может, назначишь обед на пятницу? К тому времени я уже освобожусь. Дело Харисона передадут на рассмотрение присяжных уже завтра. Не думаю, что у них уйдет больше нескольких часов на принятие решения.

Лесли с тревогой взглянула на него.

– Ты разыскал своих свидетелей?

– Только одного. Бывший наркоман, проходит курс реабилитации, поэтому присяжные могут и не поверить ему. Но по крайней мере он занял свидетельское место и поклялся, что Том обедал в кафе, а не находился в винной лавке, где произошла перестрелка. Окружной прокурор насел на него, но он стоял на своем, утверждая то же самое, что и Том: они оба убежали, потому что боялись стать жертвами перестрелки, а не потому, что сами стреляли.

– Этого должно быть достаточно для обоснованного сомнения, разве нет?

– Надеюсь. – Денис наконец выбрал пластинку по своему вкусу и поставил ее на проигрыватель.

Нежная полнозвучная мелодия прелюдии Дебюсси наполнила гостиную. Лесли слушала в полной тишине, пока не затих последний аккорд, и избыток ее чувств от прекрасной музыки был окрашен меланхолией.

Денис не присоединился к ней на диване, а сел в кресло у камина и с отчужденным, почти суровым видом потягивал кофе.

– Что тебя тревожит, Лесли? – тихо спросил он.

Смущенная своими мыслями, она почувствовала, что краснеет, но ответила правдиво, ибо честность всегда была стержнем ее отношений с Денисом.

– Это прозвучит эгоистично, – признала она. – Но я начала испытывать ревность к твоей будущей жене. Я получаю такое удовольствие от общения с тобой, Денни. В моей жизни образуется провал, когда ты женишься.

Если она ожидала, что он подбодрит ее, скажет, что ничего не изменится, то он ее разочаровал.

– Да, – согласился он. – Наши отношения изменятся, когда я женюсь. – Потом вежливо добавил: – Конечно же мы можем остаться друзьями.

– Но не такими, как сейчас, – с горячностью возразила Лесли. – Твоей жене не очень-то захочется мириться с тем, что я заглядываю к тебе попить кофейку и выслушать слова сочувствия после трудного дня на работе.

– Пожалуй, это будет слишком, – согласился Денис. – Я буду скучать по всем чудесным моментам, которые у нас были, Лесли, но я достиг той стадии в жизни, когда мне стало понятно, что какой бы успешной ни была моя карьера и каким бы широким ни был круг знакомств, я не перестану чувствовать себя одиноким. Я наконец готов взять на себя обязательства по отношению к некой женщине, несмотря на все то, от чего мне придется отказаться. – Он криво улыбнулся. – Конечно, у меня такое ощущение, как будто вот-вот прыгну с высокого утеса без парашюта, но тем не менее я готов к прыжку. Устаешь постоянно ходить на цыпочках вокруг своих самых глубоких чувств из опасения посягнуть на чужое пространство. Мне нужна женщина, готовая породниться со мной… Я хочу, чтобы у меня с этой женщиной возникли отношения полного и безграничного доверия…

Он не понимал, как ей больно от его слов. Лесли резко выпрямилась.

– Но у нас с тобой уже есть подобная близость, Ден! Господи, мы же рассказываем друг другу все. Не могу представить себе отношений более откровенных, чем наши!

– Ты заблуждаешься, – печально проговорил он. – Для людей вроде нас, так долго знающих друг друга, Лесли, мы поразительно мало открываемся и, наоборот, поразительно много стараемся скрыть.

Если бы Денис схватил палку и отдубасил ее, она не испытала бы большего шока.

– Может, у тебя и есть такое ощущение, – возразила она дрожащим голосом, – а у меня нет никаких секретов от тебя, Денни. Ни одного.

– Ты так думаешь? Я могу назвать целую дюжину. И многие из них очень важные.

– Назови хоть один!

Долгую, напряженную минуту он смотрел на нее изучающе.

– Ладно, – наконец произнес он. – Тогда вопрос. Ты девственница, Лесли?

Она раскрыла рот, но из него не вылетело ни звука. Через несколько секунд она вновь обрела дар речи.

– Это не секрет, а просто неуместный вопрос. Моя половая жизнь – это исключительно личное, нечто, не подлежащее обсуждению между нами.

– Вот видишь. Значит, у каждого из нас есть тайны, которыми мы не готовы делиться друг с другом. Но мужчине важно знать это о женщине, с которой он так часто общается, ты не согласна?

Она покачала головой.

– Наши отношения основаны на долгой дружбе, а не… на физическом влечении. Мы друзья, а не потенциальные любовники.

– Даже друзья иногда говорят о сексе, Лесли, но только не мы. Для нас это запретная тема. Почему?

Она беспокойно заерзала спиной по подушкам.

– Может, оттого, что все постоянно говорят об этом, а я, если откровенно, нахожу эту тему скучной.

– Секс переоценивают? Ты это хочешь сказать?

– Кое-кто думает, что он важен, – осторожно ответила она.

– Но только не ты?

Она пожала плечами.

– Опросы показывают, что супружеские пары, прожившие два года, редко занимаются любовью больше трех раз в неделю. Но каждую неделю они проводят вместе в среднем сто часов. Скажем, секс занимает у них только три часа. У них остаются девяносто семь часов в неделю на иное общение. Судя по этой статистике, вряд ли можно сказать, что секс для них очень уж важен.

– Статистика показывает, что треть детей в юго-западной части округа Колумбия страдали от недоедания в прошлом году. Это тревожный факт, но разве он помогает тебе понять ощущение матери, когда приходит время обеда и ей нечем накормить своих детей? Статистика не обременена эмоциональным содержанием, Лесли, и это одна из причин того, почему она так часто лжет. Твоя статистика не показывает относительной важности трех часов занятия любовью в сравнении с девяносто семью часами сна или стирки.

– Мне не нужна статистика, чтобы знать, что значение секса преувеличивается. Могу спорить, что супружеская пара, разделяющая страстный интерес к бейсболу, сохраняет семью дольше, чем пара, разделяющая страстный интерес к сексу!

– А как насчет разделения страстного интереса к бейсболу и к сексу? – мягко возразил Ден.

Испытывая нервное напряжение, Лесли уже не могла усидеть на месте, вскочила и принялась расхаживать по комнате.

– Я начинаю думать, что ты прав в одном – я не понимаю тебя, Ден. За последние дни ты уже не первый раз удивляешь меня.

– Тут мы на равных. Ты наконец сообразила, что не понимаешь меня, и я признаю, что не понимаю тебя с того дня, когда ты обручилась с Альфредом Вудом. Тому уже четыре года, если ты не забыла.

Сердце Лесли забилось с немыслимой скоростью. Она остановилась у горшка с расцветшей кливией и оторвала увядший лист.

– Я не делала никакого секрета из того, что мое обручение с Альфредом было ужасной ошибкой.

– Почему – ошибкой? Он казался славным малым.

– С Альфредом я обручилась, чтобы доставить удовольствие своей семье, а не потому, что влюбилась в него. Мои сестры жаждали видеть его своим зятем, а родители считали, что он станет для них идеальным сыном. Вся беда была в том, что я-то не хотела его в качестве мужа. И все же я согласилась выйти замуж, а когда разорвала помолвку, то и ему причинила немалую боль, и сама переживала из-за своего поведения. Ты же все знаешь, Денис. Ведь я тебе плакалась в жилетку, когда решила разорвать помолвку, помнишь?

– Даже очень живо, – откликнулся он. – И я ждал три года твоего правдивого объяснения, почему на самом деле ты порвала с Альфредом.

Лесли оставила в покое кливию и в изумлении уставилась на Дениса, потом потерла лоб, пытаясь избавиться от начинавшейся головной боли.

– Извини, – проронила она, – не могу понять, о чем это ты.

– В день свадьбы Альфреда ты сбежала с торжества и явилась ко мне. Провела здесь всю ночь. Мы сидели в этой самой комнате и говорили десять часов подряд. И знаешь, что было самым удивительным? За все это время мы ни разу не упомянули твою помолвку с Альфредом. Так не будем обманывать себя относительно того, какие у нас с тобой откровенные и доверительные отношения.

– Ты никогда не интересовался моими чувствами к нему! Ни разу с тех пор не упоминал его имени!

Денис устало улыбнулся.

– В ночь бракосочетания Альфреда ты пришла ко мне за утешением, Лесли. За утешением и дружеским общением, а не за доверительностью и откровенностью. Ты и сейчас хочешь того же. Я знаю правила наших отношений. Я знал, что по этим правилам мне не следует задавать тебе вопросы об Альфреде. Нам не дозволено копаться в глубоких чувствах друг друга. Вот так мы и сохраняем нашу дружбу.

– Как ты можешь говорить такое? У нас нет правил, – запальчиво возразила она. – Ради бога, Денни, ты выхватываешь отдельные случаи и раздуваешь их дальше некуда.

– Если ты действительно так считаешь, тогда мы, видимо, имеем разные понятия о важном. Прошло уже восемнадцать месяцев, как женился Альфред. Восемнадцать месяцев – и все это время, по твоим словам, мы были наилучшими друзьями без тайн друг от друга. А я даже не знаю, почему ты так расстроилась по поводу его женитьбы. Ведь ты сама разорвала помолвку. Не он тебя бросил. Уж не ожидала ли ты, что он останется холостяком и будет вечно горевать?

– Конечно нет. – Лесли вдруг стало душно, словно жар ее чувств сжег весь кислород в квартире. Она подошла к окну, стараясь держаться к Денису спиной. После затянувшейся паузы она продолжила: – Я никому никогда об этом не говорила. Если откровенно, даже себе самой не признавалась в правде. Меня расстроил не сам факт женитьбы Альфреда, а нечто более личное. Видя его и его невесту такими влюбленными, я вынуждена была признать, что сама никогда не испытывала такого. И от этого понимания мне стало гораздо больнее, чем можно было предположить. Я всегда заявляла, что меня интересуют карьера и независимый образ жизни, но глубоко в душе у меня сохраняется потаенная вера в то, что где-то в большом мире найдется мужчина, который приведет меня в такой восторг, что семейная жизнь покажется мне раем.

– А Альфред не был этим мужчиной.

– Хуже. Женитьба Альфреда навела меня на мысль, что я так и не встречу мистера «самое то».

Денис пересек комнату и остановился рядом с ней. Мягко положил руки ей на плечи, повернул к себе и приподнял ее подбородок так, чтобы она вынуждена была взглянуть ему в глаза. В пристальном взгляде его сверкающих синих глаз Лесли, к своей радости, не заметила и намека на жалость.

– Почему же нет?

– Да потому что я не способна влюбиться, – призналась она, стараясь все же вызвать жалость к себе. – Альфред был последним в длинной цепочке нравившихся мне мужчин, которых я так и не полюбила. Он был самым славным и добрым из всех, кого я знала. Я хотела полюбить его, но не смогла. Земля не приходила в движение, когда он смотрел на меня. Черт, я часто даже не замечала, смотрит ли он на меня или нет. Когда же он целовал меня… – Она оборвала фразу, не зная, смеяться ли ей или плакать.

– Когда же он целовал тебя?..

Лесли призналась в унизительной для нее правде:

– Мы были обручены уже пару месяцев, когда я сообразила, что использую то время, когда он целует меня, на планирование своей работы на следующий день. Я закрывала глаза и представляла себе распорядок предстоящих встреч, в то время как Альфред вкладывал сердце и душу в свою ласку. Как только я поняла, что происходит, нашей помолвке пришел конец. – Денис рассмеялся, а она горестно покачала головой. – Честно говоря, Ден, это не смешно. Я много думала об этом и пришла к выводу, что или у меня дефективные гены, или мне не хватает гормонов, или еще что. Я завидую, видя по-настоящему влюбленные парочки, но даже вообразить не могу, что они ощущают.

– Для женщины с дефективными генами, Лесли, ты выглядишь абсолютно нормальной. Больше того, ты выглядишь потрясающе.

– Спасибо. Но дело-то в том, Ден, что мне уже двадцать восемь, а я еще ни разу не испытала того безумства, которое все, похоже, испытывали десятки раз еще до того, как им исполнилось двадцать. К тому времени, когда мои сестры перешли в пятый класс, они были уже ветеранками романтики. Я же оставалась такой недотепой, что даже не поняла, что должна безумно влюбиться в Майка Айвори только потому, что он постоянно дергал меня за косички!

– Лесли, милая, ты вовсе не дефективная! Просто тебя окружают болваны. А нежные Казановы вроде меня никогда не прибегают к грубой тактике вроде дерганья за косички. Бог мой! Я наконец открыл для себя, что гораздо эффективнее подставлять девочкам ногу на спортивной площадке.

Лесли расхохоталась.

– Если бы ты мне сделал подножку, я бы стукнула тебя по башке портфелем. Это свидетельствует, что я была безнадежна уже начиная с третьего класса.

– Ммм… или доказывает, что у тебя был изумительно развит здравый смысл.

Она вздохнула.

– Здравый смысл не самое большое благо, Денни. Здравый смысл менее всего нужен, когда собираешься влюбиться.

– По крайней мере, один раз ты влюблялась, – напомнил ей Денис. – Помнишь ту драматическую сцену на берегу ручья, когда ты призналась мне в страстной и самозабвенной любви.

– Один-единственный раз испытанная мною влюбленность, – согласилась Лесли. – Но ты забываешь кое-что важное.

– Что?

– Тебе хватило полчаса, чтобы разубедить меня. Когда Линде было шестнадцать, она целый месяц засыпала в слезах только потому, что некий Мелвин Боулт пригласил другую на школьный бал. А он ей даже не очень-то нравился!

– Твои сестры – счастливицы. Они рано поняли, что им нужно в жизни для счастья. Некоторым из нас требуется гораздо больше времени, чтобы разобраться, кто мы и чего ждем от нашей жизни.

– Верно. А я, мне кажется, поняла на свадьбе Альфреда, что никогда не влюблюсь достаточно сильно, чтобы быть счастливой в браке.

– Ну, Лесли, ты слишком молода, чтобы делать такие огульные утверждения.

Она покачала головой.

– Влюбиться мне и близко не грозит.

– Не искушай судьбу. Все поэты сходятся в том, что у любви есть странная особенность: она часто застает тебя врасплох, подкрадываясь, когда ее не ждешь. А потом – бац! – и ахнуть не успеешь, как тебя сваливает острый приступ любовной горячки.

В ее смехе был оттенок тоски.

– Не знаю, как это случилось, Ден, но где-то и каким-то образом меня сделали невосприимчивой к этому особому виду заболевания.

– О’кей. Может, ты никогда и ни в кого не влюбишься дико, безумно и страстно, но это не означает, что ты не встретишь мужчину, который станет приемлемым для тебя мужем и добрым отцом твоим детям.

Она почувствовала, что покраснела.

– Ладно, признаюсь: в душе я романтик и не могу даже представить себя приносящей обет прожить всю жизнь с мужчиной, в которого не влюблена до беспамятства. Выходя замуж, женщины стольким жертвуют, что, как мне кажется, не стоит этого делать без настоящей любви.

– Тогда ты не можешь одобрять моего желания найти жену с помощью твоего агентства. Если быть реалистами, мы оба знаем, что вряд ли я влюблюсь в какую-либо из твоих кандидаток.

– Брак означает разное для разных людей. Ты мужчина. Может, влюбленность не так важна для тебя. Все же твоя жизнь изменится гораздо меньше, чем жизнь твоей жены.

Его глаза потемнели.

– Мне важна любовь, – тихо произнес он. – Но в определенной степени я похож на тебя. Я уже почти махнул рукой на несбыточную мечту.

Она была так поглощена разговором, что не заметила, как он присел к ней на диван. К своему удивлению, Лесли обнаружила, что их тела почти соприкасаются. Руки Дениса слегка сжимали ее талию, и от прикосновения его пальцев к пояснице ей вдруг стало жарко и неспокойно. Как бы издалека до нее донеслись собственные слова:

– А ты был когда-нибудь влюблен, Денис?

– Очень давно.

Он замолчал, и Лесли подсказала:

– В ту продавщицу из булочной?

– Нет, как я говорил тебе, нас с Камиллой объединило лишь острое вожделение. – Денис уставился в пространство, очевидно вызывая в памяти картины, которые все еще причиняли боль. – Была одна… Прошло уже более четырех лет с тех пор, как я влюбился в нее.

– Но что-то не получилось?

– Нет.

Односложное слово прозвучало так невыносимо уныло, что у Лесли пересохло горло. Она сделала глотательное движение.

– Примерно в то время твоя мать намекнула мне, что ты надеешься жениться. Но она не упомянула ее имени… А потом я обручилась с Альфредом, и мы с тобой почти не виделись.

– У меня в семье не знали всего; только то, что я влюблен и что моя избранница решила выйти за другого.

– Денни, как я тебе сочувствую. Такое впечатление, словно это до сих пор причиняет тебе боль.

Он перевел взгляд на нее, словно с трудом выдирал себя из прошлого.

– А, как-нибудь переживу, наверное. Как правило, не имеешь именно того, чего больше всего желаешь.

Лесли настолько привыкла думать о Денисе как о человеке, уверенно шагающем по жизни, удачливом, неуязвимом, что ей было трудно перестроиться. Глядя на его печальное лицо, она вдруг прониклась к нему особым сочувствием. Рука самопроизвольно протянулась и в порыве утешения погладила его по щеке. К ее удивлению, Ден перехватил ее руку, сжал, потом, совершенно уже поразив Лесли, повернул и поцеловал в середину ладони. Не зная, как на это реагировать, она вскочила с дивана и подошла к окну. Денис тоже встал.

– Поверь мне, Лесли, в двадцать восемь еще не поздно влюбиться, – мягко проговорил он. – Может, тебе следует дать волю своим чувствам и посмотреть, что из этого получится.

Они стояли слишком близко друг к другу. Ее кожу покалывало там, где пальцы Дена прикасались к ней, и где-то внизу живота она вдруг почувствовала вспышку жаркого голодного пламени. Ощущения странные, незнакомые и не сказать, чтобы очень уж приятные. Она прислонилась к стеклу, образовав между собой и Денисом пробел в пару дюймов.

Обычно он чувствовал ее настроение, но сегодня, похоже, не замечал предупредительных сигналов. Вместо того чтобы освободить ее руку и отступить, он наклонился вперед, медленно приближая к ней лицо.

– Иногда здравый смысл может быть отброшен, – прошептал он.

– О… о чем ты?

Его губы оказались в непосредственной близости от ее рта.

– Вот о чем, – проронил он, и его губы коснулись ее губ.

Лесли закрыла глаза. Она сейчас отнюдь не планировала свою работу на завтра, она вообще ни о чем не думала. Разве только о том, что Денис целуется совсем не так, как Альфред. Но эта мысль вспыхнула и погасла. Денис сильнее сжал ее талию. И мыслей не осталось вообще, одни только ощущения… Глубоко внутри нее вновь вспыхнуло пламя и забушевало совершенно бесконтрольно, потому что Лесли больше не способна была что-либо контролировать…

4

Лесли и Бланш, как всегда в пятницу, то и дело поглядывали на часы в ожидании появления разгневанного Маркуса. Чем на этот раз будет вызван его гнев – они не знали. Но были уверены, что ровно в пять тридцать дверь в приемную Лесли распахнется и на пороге появится Маркус – Великий и Ужасный.

Бланш в очередной раз посмотрела на часы.

– Подозрительная тишина в благородном семействе, – подивилась она. – Где наш грозный босс? Неужели не смог придумать причину для очередного разноса? Может, он попросту иссяк, и это твоя вина? Ты не даешь бедняге ни малейшего повода для недовольства…

– Скорее всего, Марк уже ушел, – пожала плечами Лесли. – Возможно, поехал в аэропорт – встречать дочь. Сегодня она возвращается домой из Европы.

– А, так вот в чем дело! Ну, раз Маркуса нет, я тоже побегу, пока ты не устроила мне разнос вместо него.

Лесли хмыкнула.

– Неужели я вела себя настолько ужасно эту неделю?

– О, не беспокойся… Не так уж и ужасно в конечном счете. Наверное, не страшнее льва, озверевшего от зубной боли.

– О господи, Бланш, можно подумать, что тебя ничему не научили в школе секретарей. Тебе не обязательно быть честной со своим боссом. Тебе полагается успокаивать мои нервы. Я нуждаюсь в сочувствии – сама знаешь, неделя была такой трудной.

– Насколько я понимаю, особенно тебя донимала своими частыми телефонными звонками некая Ребекка. Если ты не хочешь выдать ее за своего дружка-адвоката, зачем же тогда ты устроила их свидание сегодня вечером?

Лесли заморгала.

– Мое плохое настроение вовсе не вызвано тем, что Ребекка обедает сегодня с Деном, то есть абсолютно. С чего бы это?

– Вот ты и скажи мне – с чего бы это?..

В этот момент дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался их босс. Его лысина сияла от пота так, что глазам было больно. Маркус завопил прямо с порога, без всяких предисловий:

– У меня не заводится машина! И я не могу поймать такси до аэропорта! Кэтрин вот-вот прилетит, а я ее не встречу!

Лесли взглянула на часы. Ровно пять тридцать. Они с Бланш обменялись смешливыми взглядами.

– Не волнуйся так, Марк, Кэтрин достаточно благоразумна, чтобы не наделать глупостей, – успокаивающе проговорила Лесли, беря телефонную трубку. – Каким рейсом она летит? Мы попросим передать ей, чтобы она подождала тебя там, где выдают багаж. Потом я вызову лимузин. Мы же всегда пользуемся услугами одного транспортного агентства, так что ты уважаемый клиент. Уверена, они пришлют кого-нибудь в ближайшие двадцать минут, даже в пятницу вечером.

Маркус выглядел необычно расстроенным и подавленным, и Лесли встревожилась не на шутку. Она обошла свой стол и озабоченно посмотрела снизу вверх на этого большого и такого беспомощного сейчас человека.

– Марк, ну какие проблемы, в самом деле? У тебя вполне взрослая дочь, недавно с отличием окончившая колледж. Она же не исчезнет в облаке дыма, если ты опоздаешь на пару минут.

– Кэтрин не взрослая женщина, она юная девушка! – проревел Маркус. – К тому же совершенно безмозглая.

– Ух, – выдохнула Бланш. – Я все поняла. Вы опять поругались с Кэтрин по телефону, верно?

Всегда бледные щеки Маркуса стали ярко-малиновыми.

– Да, мы с Кэтрин немного поспорили, – признал он.

– Немного – это как? – сурово спросила Бланш.

Маркус помрачнел.

– Так, что если я не приеду вовремя в аэропорт, Кэтрин решит, что я и не думаю ее встречать. Кто знает, куда она отправится теперь. – Он скрестил руки и ухитрился выглядеть одновременно и умоляющим, и вызывающим. – На прошлой неделе она бросила трубку, когда я пытался образумить ее. Не знаю, кой черт вселился в нынешних детей. Ей двадцать два, а она носит три серьги в одном ухе и думает, что знает больше, чем пятидесятилетний мужчина…

– Расскажете мне свою душещипательную историю по дороге, – прервала его Бланш. – Я вас отвезу.

– В самом деле? – Суровое лицо Маркуса скривилось в патетичной улыбке. – Спасибо, Бланш. Миллион благодарностей. Я никогда этого не забуду. Я ваш должник.

– Вспомните об этом, когда будете распределять рождественскую премию, – угрюмо бросила Бланш. – Когда в следующий раз ваша дочь отправится за океан, не звоните ей, пока не будете уверены, что сможете говорить с ней по-человечески.

– Больше она не поедет за границу! – завопил Маркус. – Если она думает, что я позволю ей изучать муху цеце в Африке или еще какую-нибудь глупость, то она сильно заблуждается. Надо же, эколог! Ну почему бы ей не стать учительницей, как ее сестра, или сидеть дома, как мать? В деньгах она не нуждается. Ей бы найти достойного молодого человека, выйти замуж и обосноваться в Вашингтоне!

– Чтобы вы могли орать на нее непосредственно, а не по телефону? – ядовито поинтересовалась Бланш. – И не время от времени, а каждый день? Ну же, Марк, хватит разговоров, поехали. И сейчас же пообещайте мне, что не начнете сразу же при встрече ругаться с Кэтрин, иначе я не повезу вас в аэропорт. В моей машине ездят только люди, умеющие себя вести.

Изумленная Лесли наблюдала, как Маркус смиренно обещал быть олицетворением учтивости, а потом покорно шагал вслед за Бланш из конторы. В такие моменты она спрашивала себя, имеет ли она хотя бы самое поверхностное представление о мужском поле. Кто бы мог подумать, что Бланш может контролировать капризный характер Маркуса с такой поразительной легкостью? Хотя, если подумать, именно Бланш обычно гасила его пятничный беспредел.

Поскольку проблема Маркуса разрешилась, ничто уже не могло помешать Лесли наверстать откладывавшуюся на неделе писанину. Она стала вяло перебирать сваленные в кучу папки. Вскоре она уже зевала и посматривала на часы. Пять пятьдесят. Время, казалось, замедлило свой бег. Через пару часов Денис впервые встретится с Ребеккой. Интересно, что наденет Ребекка. Ничего вычурного, если она достаточно умна, чтобы последовать совету Лесли. Денис терпеть не может цветастые, аляповатые наряды. Может, позвонить ей и напомнить, что она должна выбрать что-нибудь элегантное и выдержанное?

Лесли потянулась было к телефону, но уронила руку на стол. Не следует ей повторять свой совет, не следует слишком уж стараться, чтобы свидание получилось. Они поладят или не поладят, но Лесли не сделает больше для них ни единого шага.

Она заставила себя пролистать еще несколько дел, сообразила, что не понимает ни слова из прочитанного, и наконец признала, что ей не до работы. Не желала она думать о няне для помощника редактора «Вашингтон пост». Или о кандидатках в экономки для Белого дома. И уж особенно не хотелось ей думать о живой и привлекательной Ребекке Расселл. Думать она могла только о том вечере в понедельник, об ощущениях, которые вызвал у нее поцелуй Дениса. «Пугающий» – вот какое слово пришло ей на ум. Когда Ден целовал ее, у нее было такое чувство, словно она скатывается по самому крутому и потому самому ужасному склону гигантских американских горок.

Но ужас не был единственным чувством, которое она испытала. На несколько изумительных, неповторимых секунд ее тело ожило, затрепетало под воздействием десятка новых интригующих ощущений. Казалось, что в объятиях Дениса целый свет приобрел новое измерение, и она дрожала на пороге открытия самой себя. Потом приятное ощущение переросло в панику, и она оттолкнула его от себя, с силой сжав губы в прямую линию, чтобы прекратить их дрожание. Денис не сделал попытки снова обнять ее и поцеловать еще раз. Он стоял без движения, не прикасаясь к ней, только смотрел. Смотрел этими своими яркими синими глазами, которые все вдруг стали называть обалденно сексуальными. Смотрел, черт бы его побрал, и не произносил ни слова.

– Зачем ты сделал это? – наконец спросила она, лишь бы нарушить молчание. Ее голос прозвучал скорее высоко и визгливо, чем холодно и искушенно, но тут уж ничего нельзя было поделать. По крайней мере, она подавила желание сделать что-нибудь мелодраматичное, например, дать ему пощечину.

Он не улыбнулся и не извинился, и его взгляд не дрогнул.

– Вроде бы мы оба хотели этого и хотели уже довольно давно.

– Только не я, – моментально отпарировала она с абсолютной убежденностью. – Ден, мы друзья, а этот поцелуй не был чисто дружеским.

– Чего нет, того нет, – согласился он.

Он и не думал извиняться, а Лесли уже не хотела выяснять отношения. Повернувшись к нему спиной, она обвила себя руками, словно пыталась таким образом взять под контроль свои взбудораженные чувства. Ей были ненавистны собственные ощущения, и она разгневалась на мужчину, чей поцелуй пробудил их в ней. Она глубоко задышала, стараясь восстановить свое спокойствие.

– Мне пора, – объявила она, слепо пялясь на свои часы. – Уже поздно.

– Может, не слишком поздно?

– Почти полночь.

– Да, действительно, – согласился он.

На поверхности их слова казались почти бессмысленными, и все же она опять не рискнула проникнуть в их подспудный смысл. Последние несколько дней преподнесли немало сюрпризов в ее отношениях с Денисом, и ей не хватало духа испытать еще что-либо в эту ночь. Жизнь шла так, как она желала. Ее течение было расписано с момента окончания средней школы и имело тщательно обозначенные стадии карьеры по прямой линии наверх. Поцелуй же, как бы необычно ни заставил он ее чувствовать, не должен был отразиться на таких хорошо выверенных планах.

Полная решимости подавить свою странную робость, Лесли резко повернулась и наградила Дениса свирепым взглядом.

– Спасибо за кофе и пирожные, – пробормотала она. – Уже поздно. Мне лучше уйти.

– Ладно. Заходи в любое время. Твое общество доставляет мне наслаждение.

Он словно забавлялся чем-то, и это вызвало у нее раздражение. Он беспечно болтал, пока Лесли натягивала жакет и забирала сумочку, отвечая ему односложно и грубовато, стремясь поскорее улизнуть.

Она все еще кипела, покидая его квартиру. Ко времени прибытия домой она сообразила, что ее гнев совершенно не соразмерен случившемуся. В современном раскованном обществе поцелуй – обычная вещь и ни у кого не вызывает особых эмоций. Но понимание этого отнюдь не изменило ее реакции на инцидент. Еще более странным было то, что ее гнев не угас за прошедшие пять дней. Он засел как плохо переваренная пища где-то внизу желудка. Сейчас, вспоминая поцелуй Дена, она чувствовала, как знакомая эмоциональная стрела пронзает ее, и ей совсем не нравилось это горячее и острое ощущение.

Перестав делать вид, что работает, она заперла бумаги в картотечном шкафчике, надела жакет от костюма и взяла кейс. Она заедет в клуб и позанимается аэробикой. Быть может, интенсивные упражнения принесут облегчение от ставшего привычного по пятницам приступа хандры. Что происходит с ее упорядоченной жизнью? Никогда интенсивная работа не вызывала у нее стресса, и тем не менее уже вторую пятницу подряд она чувствует раздражение и… одиночество.

Двери лифта разошлись в тот момент, когда она вышла в холл. Усталый, но веселый Денис приветственно помахал ей рукой.

– Привет, Лесли! Ты-то мне и нужна.

– И вот я здесь. – Большего сказать она не могла, ибо внезапно ее дыхание стало прерывистым и судорожным, и ей не хотелось, чтобы он заметил эту странную реакцию.

Разумеется, он сразу же заметил ее.

– Что-то голос у тебя охрип. Уж не простудилась ли ты?

– Ничего я не простудилась. Прекрасно себя чувствую.

– Отлично. – Он взял ее под руку и последовал за ней в лифт. С большим трудом она удержалась, чтобы не вырвать руку. Двери закрылись, ее сердце заколотилось как птичка в клетке. Он стоял так близко, что она чувствовала запах его одеколона – экзотичный, ей незнакомый. На мгновение у нее возникло безумное желание приникнуть лицом к изгибу его шеи и глубоко вдохнуть этот запах. К счастью, здравый смысл вернулся к ней, прежде чем она поддалась этому идиотскому побуждению.

Тем не менее ее прошиб пот от облегчения, когда двери наконец раздвинулись и они оказались на тротуаре. Денис чуть отодвинулся от нее, чтобы отогнуть манжет рубашки и посмотреть на часы.

– Ты сегодня рано с работы, а? Всего лишь шесть.

– У меня свидание, – ответила она. Ну можно же назвать свиданием урок аэробики.

– Что-нибудь серьезное?

На прошлой неделе она сказала бы ему правду без каких-либо колебаний. Но после их обеда в пиццерии «У Франчески» их старая близость исчезла, растворилась в этом неприятном напряжении, с которым она не знала, как справиться. Поэтому она беззаботно улыбнулась и увернулась от прямого ответа.

– Ну, это обычная для пятничного вечера вещь. А как ты, Ден? Вынесено уже решение по делу Тома Харисона?

– Еще какое! Присяжные признали его невиновным. Здорово, да?

– Замечательно. Поздравляю с великой победой.

Его лицо расплылось в широкой улыбке. Типичный образец упоенного успехом мужика.

– В целом неделя выдалась очень удачной. Справедливость восторжествовала в деле Тома, а сегодня вечером я встречаюсь с женщиной, которая может согласиться стать моей женой. Это необходимо отпраздновать.

– Я рада, что ты так упиваешься жизнью. – Лесли стало стыдно за язвительность, которая послышалась ей в собственном голосе. Она заставила себя встретить взгляд Дениса, но тут же пожалела об этом, когда ее желудок завязался в узел.

– Ты готов к великой встрече с Ребеккой? – ухитрилась она выдавить из себя.

Он ухмыльнулся.

– Побрился, помылся и нарядился. Разве не чувствуешь аромат моего нового одеколона? Продавщица дала гарантию, что он вызовет у любой женщины безумное желание овладеть моим мужественным телом. – Он наклонился поближе. – Как? Она была права?

Лесли с трудом перевела дух.

– Только не в моем случае, но я ведь и не та женщина, которую ты надеешься увлечь.

– Верно, но продавщица обещала стопроцентный успех. – Он улыбнулся. – Может, мне потребовать деньги обратно?

Он был так весел, что и без того мрачная Лесли помрачнела еще больше. Ее вдруг возмутила его бесчувственность. Самый толстокожий мужик в мире почувствовал бы отлетающие от ее тела искры напряжения, а ведь Денис никогда не был толстокожим или бесчувственным… по крайней мере, до прошлой недели. В самом деле, она особенно ценила его моментальное восприятие ее настроений.

Однако сегодня Денис казался невосприимчивым к ее флюидам. Он дружески положил руку на ее талию, когда они пересекали улицу, и почувствовал, как она закаменела.

– Давай пропустим по стаканчику, – предложил он. – Хочу показать тебе подарок, который я купил для Ребекки. Скажешь мне, годится ли он.

– У меня не так уж много времени…

– Вот как? Ладно, тогда выпивка отменяется. Только взгляни по-быстрому на подарок и скажи, что ты о нем думаешь. – Денис остановился у входа в бар, сунул руку в фирменный пакет, извлек из него темно-синюю подарочную коробочку и напыщенным жестом открыл ее. – Ну, что скажешь?

На бледно-голубом сатине расположилась роскошная миниатюра, на которой хрустальная принцесса целовала страшного, но восторженного хрустального лягушонка.

– Так что? – обеспокоенно спросил Ден. – Как думаешь, Ребекке понравится?

– Милая вещичка, – признала Лесли. – Уверена, Ребекка будет в восторге.

– Приятно слышать. Первые впечатления так важны, ты согласна? Как только в голове у женщины возникает определенное восприятие мужчины, его уже невозможно практически изменить. Возьмем нас с тобой для примера. Мы так долго были ближайшими соседями и друзьями с детства, что я даже не воображаю, что могло бы изменить наши отношения, а ты?

Неделю тому назад Лесли заявила бы, что ничто и никогда не изменит их. Теперь-то она стала осмотрительней.

– Наши отношения уже изменились. Я поняла это, как только ты сообщил, что хочешь жениться.

Денис воззрился на нее. Впервые за вечер он не улыбался.

– Вот уж не думал, что у тебя хватит честности признать это, – тихо промолвил он. Резким движением он захлопнул крышечку коробочки и спрятал ее снова в пакет. – Помни, у нас свидание. В восемь часов у тебя. Я за тобой заеду.

– Занятный уик-энд у тебя получается, а? Сегодня порезвишься на танцплощадке с Ребеккой Расселл, а завтра со мной.

– Слушай, а ты резвишься на танцплощадке? Знаешь, мы ведь с тобой ни разу не танцевали, даже на свадьбах твоих сестер. Любопытно, как так могло получиться?

– Простое совпадение. – Лесли пожала плечами.

– Да, наверное. – Ден оглянулся и заметил такси у ближайшего перекрестка. Он сделал шаг к бордюру и помахал рукой. Через несколько секунд рядом с ним с визгом притормозила свободная машина. Рассмеявшись, он обернулся к Лесли. – Видала? Стоило только щелкнуть пальцами, такси тут как тут! Похоже, мне сопутствует удача! Держи пальцы скрещенными, Лесли. Ко времени нашего завтрашнего свидания я могу уже влюбиться!

Он не стал ждать ее ответа, и Лесли скривилась вслед отъехавшему такси.

– Великолепно, – пробормотала она. – Просто великолепно. Только этого мне не хватало для прекрасного уик-энда: Денни Мерфи, рассказывающего мне за обедом, как сильно он полюбил Ребекку Расселл и какой прекрасной женой она будет для него.

– У Ребекки чудесное чувство юмора, – рассказывал Денис. – А это весьма важное качество для жены, как ты считаешь? Она смешила меня весь вечер. Я уже говорил об этом? Лесли разжала зубы и попыталась улыбнуться.

– Только пару раз. Ты также успел сказать, что она милая, хорошенькая, умненькая, великолепно знает свою работу и восхитительно разбирается в политике Франции.

Она положила вилку, не способная даже глядеть на шоколадный торт, который заказала на десерт.

– Извини, что повторяюсь, просто я хочу, чтобы ты знала, какое удовольствие мы с Ребеккой получили друг от друга вчера. У тебя было столько сомнений относительно использования своего профессионального мастерства для подыскания мне жены, поэтому важно, чтобы ты знала, как высоко я ценю твои усилия. Поторопи Маркуса с организацией брачной службы, Лесли. У тебя несомненный дар подбирать совместимые пары. Я знал, что ты подберешь кого нужно, когда просил тебя помочь мне найти идеальную невесту, и ты меня не подвела.

– Значит, все в порядке? Вы с Ребеккой… уже решили пожениться? Это… это прекрасная новость. Для меня. Я имею в виду, чисто профессионально. И для тебя лично, разумеется…

Лесли заставила себя закрыть рот, оборвав бессвязное лепетание. С ее лица не сходила замороженная улыбка с того самого момента три часа назад, когда Денис заехал за ней. Тело же ее, напротив, жило чувствами. Ее нервы, казалось, получали электрический удар всякий раз, когда он упоминал имя Ребекки.

Денис улыбался и смеялся весь вечер, и его смех казался вполне естественным и беззаботным.

– Ха, нам с Ребеккой необходимо поближе познакомиться друг с другом, прежде чем принять такое ответственное решение. Но буду предельно откровенен с тобой – я едва могу дождаться нашей следующей встречи.

Лесли потянулась за своим бокалом с вином.

– И когда же она состоится?

– Завтра. Мы пойдем в зоопарк.

Лесли чуть не поперхнулась вином.

– Как мило.

– Она хочет посмотреть на новорожденную гориллу. – Выражение лица Дениса смягчилось, и его голос потеплел. – Ребекка любит детей. Она хочет иметь детей немедленно, и я понял, что тоже хочу этого. Как можно скорее.

– Довольно неожиданное желание стать отцом, а?

– Не совсем. Все дело в том, Лесли, что в последнее время я обнаружил множество пробелов в своей жизни, а моя карьера не в силах заполнить ни один из них. Я завидую твоей сестре и ее мужу, ожидающим рождения своего первенца. А ты?

Она спрятала от него глаза.

– Отчасти, но, к сожалению, женщины вынуждены идти на огромные жертвы ради воспитания каждого ребенка.

– Верно, но подумай о вознаграждении! Да и современные отцы во многом разделяют бремя воспитания ребенка, а это значит, что женщинам незачем отказываться от всей своей независимости и бросать работу в связи с материнством. – Он взял ее руку и рассеянно погладил, проведя большим пальцем по пульсирующей вене на ее кисти. – Прошлой ночью, лежа в темноте, я воображал, каково это – наблюдать, как тело твоей жены изменяется, пока она носит ребенка, которого ты помог зачать. Я попытался представить себе, каково будет наблюдать, как моя жена рожает нашего ребенка, живое существо, которое создали мы двое. Неужели ты никогда не задавалась вопросом, каково это – держать в руках собственного ребенка, Лесли?

Он вызывал в ее воображении образы, которым Лесли редко позволяла себя беспокоить. Решение не выходить замуж далось ей легко, а катастрофический опыт с Альфредом лишь укрепил ее в этом решении. Она видела, что означает брак для женщины, и посчитала, что игра не стоит свеч. Но в самом темном, далеком и потаенном уголке души ей трудно было примириться с тем фактом, что у нее никогда не будет ребенка. Ей не хотелось отвечать на этот вопрос – он был для нее слишком тягостен, но она понимала, что Денис заслуживает большего, нежели простой увертки.

– Я держала в руках моих племянников, когда им было всего несколько часов от роду, – наконец проговорила она. – Новорожденные вызывают ощущение тепла и надежности, хотя они и выглядят такими хрупкими. – Она уставилась в свой пустой бокал. – Никогда в жизни не чувствовала я такой зависти, как тогда, когда Линда впервые вложила в мои руки своего малыша. В тот момент я бы все отдала, лишь бы поменяться местами с сестрой, быть матерью Джонни, а не теткой.

– Джонни четыре, – задумчиво произнес Денис. – Четыре года назад ты обручилась с Альфредом. Есть какая-нибудь связь?

– Быть может, – признала она. – Но ты знаешь, чем кончилось у нас с Альфредом. Я тебе рассказывала на прошлой неделе. В ночь нашей взаимной исповеди.

Он сжал ее руку с улыбкой в глазах.

– Ага, рассказала эту душещипательную историю. Но как я понял, вы с Альфредом в действительности не подходили друг к другу, так что это ничего не доказывает. Поверь мне на слово, Лесли, в один из ближайших дней перед тобой явится любовь всей твоей жизни, и ты воскликнешь про себя: «Вот как приходит истинная любовь! Слава богу, я не сглупила, отказавшись выйти замуж за Альфреда»!

Она впервые за вечер рассмеялась непринужденно.

– Когда такое случится, Денни, ты узнаешь об этом первым.

– Я подожду. А пока не потанцевать ли нам?

– Потанцевать?

Она бросила взгляд в тот конец ресторана, где трио музыкантов наигрывало романтические мелодии сороковых и пятидесятых. Две пожилые пары медленно, с очевидным наслаждением кружили на небольшой танцплощадке. Она покачала головой. После того, что случилось в понедельник вечером, сама мысль о том, чтобы снова оказаться в объятиях Дениса, приводила ее в трепет.

– Извини, Денни, но такой «медляк» мне не по душе. Мне бы что-нибудь повеселее. Ведь мы с сестрами выросли под Джона Траволту и «Лихорадку субботней ночи». Без вакханалии огней и мощных усилителей мои ноги не придут в движение.

– Вот как? Тогда я знаю, куда пойти. Тут за углом есть настоящий диско-клуб. Пойдем, если хочешь.

Она посмотрела на него заблестевшими глазами.

– Стены, обитые черным бархатом, обалденные напитки и яркие лучи?

Он ухмыльнулся.

– Все точно. Тебя это устраивает?

– Еще как! Чего мы ждем?

Уже поздно ночью или, скорее, рано утром Денис остановил машину на стоянке у дома Лесли. Она сонно зашевелилась. – Что, нужно двигаться?

– Пожалуй, придется, если ты хочешь выбраться из машины.

Она зевнула и заставила себя выпрямиться на сиденье.

– Полагаю, мне не помешало бы хоть немного поспать.

– Ночь почти на исходе.

Она бросила взгляд на свои часы.

– Четыре! О небо, ничего удивительного в том, что я так выдохлась.

– Ночь пролетела незаметно, а?

– Слишком уж. Мои подошвы ноют и взывают к милосердию, но я не веселилась так уже несколько лет. Как получилось, что никто не сказал мне, какой ты фантастический танцор?

– Моя семейка не знает всех моих секретов, – беспечно откликнулся он. – Кстати, никто также не сказал мне, что ты можешь делать шпагат. Не говоря уже о сальто назад.

Она застонала.

– Ага, и завтра у меня будут болеть все мышцы! Денни, тебе не кажется, что мы были несколько… несдержанны во время последнего танца?

Он ухмыльнулся.

– Ты так думаешь потому, что диск-жокей засвистел, а бармен уронил поднос со стаканами? Нет, ты была бесподобна, Лесли.

– Надо идти. Если только найду свои туфли… – Она зашаркала голыми ступнями по полу, и Денис наклонился и подобрал ее босоножки.

– Ты их искала?

– Да, спасибо.

– Дай-ка я тебе помогу.

Он опять наклонился, и Лесли уставилась на его затылок, пока он надевал ей туфли и застегивал ремешки. Его темные густые волосы вились на шее, и она не удержалась и прикоснулась к ним рукой. Ее пальцы взъерошили пружинистые завитки, и Денис замер.

Сообразив, что она делает, Лесли поспешно убрала свои заблудшие пальцы. Денис выпрямился и вернулся на свое сиденье.

– Что, мне пора стричься? – спросил он странно натянутым голосом.

– Нет-нет. Все нормально.

Дура, мысленно выругала она себя. Если бы ты подтвердила, что они слишком длинны, тебе не пришлось бы искать другого объяснения, почему ты гладила его шею.

– Волосы у меня отрастают слишком быстро.

Она вздохнула с облегчением – он не зациклился на временном помрачении ее ума.

– Вот как? Ну ладно, спасибо за чудесный вечер. Мне пора в постельку. Завтра я договорилась позавтракать с одним приятелем. Хорошо же я буду выглядеть, если не высплюсь.

– Кто-нибудь, кого я знаю?

– Не думаю. Он помощник попечителя Смитсоновского музея. Славный человек.

– А, чудесно. – Денис помолчал, потом выбрался из машины и обошел ее, чтобы открыть дверцу для Лесли. – Я провожу тебя наверх. Хочу убедиться, что в коридоре тебя не поджидают призраки или маньяки.

Они хранили молчание, пока не оказались в холле у ее двери. Денис бросил взгляд на нее.

– Спокойной ночи, Лесли. Спи сладко.

Она пожалела, что не видит выражения его лица и не может догадаться, о чем он думает. Его рот оказался очень близко к ее рту. Если она чуть-чуть поднимет подбородок, он не сможет уклониться от поцелуя. Разумеется, она вовсе не хочет целовать Денни. Она злилась целую неделю на него именно потому, что он поцеловал ее в понедельник. Зачем провоцировать то, что приводит ее в ярость? Просто попрощаться и уйти.

Лесли приподняла подбородок. Ее губы коснулись губ Дениса. Какое-то подвешенное во времени мгновение он не шевелился. Потом его сильные и нежные руки медленно обхватили ее. Денис запечатлел на устах Лесли долгий страстный поцелуй, пока его руки прижимали ее к напрягшемуся, отвердевшему телу.

У Лесли закружилась голова, по ее жилам побежал огонь. Потом вернулся знакомый страх и ее охватила паника. Она отдернула голову, но Денис не отпустил ее.

– Ты так чудесно целуешься, – прошептал он прямо в ее уста. – Поцелуй меня, Лесли. Мне это так нужно.

Если бы она не была дурочкой, то бросилась бы бежать. Если бы она не была дурочкой, то напомнила бы ему, что завтра ему предстоит повести Ребекку Расселл в зоопарк. Но Лесли, видно, все-таки была ею, потому что вместо этих разумных поступков поцеловала его в ответ. И на этот раз она настолько погрузилась в безумие, что почувствовала страх… что это мгновение слишком быстро закончится.

Но вскоре благоразумие вернулось к ней. Она отстранилась и прошептала:

– Нам не следовало делать этого. Денни, мы же друзья, а друзья не обмениваются такими поцелуями.

– Ты повторяешься, но ты права, как всегда, – холодновато отозвался он. – Что ж, больше мы не будем так нехорошо поступать. Поцелуй в щечку – это все, что я впредь буду себе позволять по отношению к тебе, старая добрая подруга.

Лесли, между тем, уже совершенно не узнавала своего «старого доброго друга». Перед ней стоял «обалденно сексуальный мужик», как выразилась бы Бланш, с синим взглядом, затягивающим как глубокий омут… И чтобы, не дай бог, не утонуть в этом красивом и опасном омуте, Лесли торопливо отперла дверь и шмыгнула в свою квартиру, бросив на прощание:

– Спокойной ночи, Денис.

5

Лесли теперь постоянно пребывала словно бы во сне, машинально выполняя привычные обязанности. Хотя действия ее были по-прежнему четкими и правильными, но душа в них не участвовала. Душа ее витала в облаках, то и дело навязывая своей деловой хозяйке совершенно непривычные для Лесли, но такие сладостные видения и ощущения… И дело было вовсе не во вчерашнем свидании с одним из ее поклонников по имени Джоэл, скучным, как дождливый день. Дело было в…

Зазвонивший телефон вырвал ее из области мечтаний и моментально перенес в настоящее – утро понедельника в конторе, с пачкой записок о телефонных звонках, на которые следует ответить, и с письменным столом, заваленным бумагами. Японский посол позвонил лично, чтобы сообщить, как он доволен своим новым дворецким, и узнать, не будут ли сотрудники их замечательного агентства с таким замечательным названием так любезны подыскать такого же уровня английскую гувернантку для его внуков, которые приедут к нему в следующем месяце.

Лесли обещала послу постараться. Отбросив все посторонние мысли, она ухитрилась обзвонить всех, просивших ее об услугах, связаться с тремя потенциальными гувернантками и уменьшить стопку насущных дел до такой степени, что папки уже не сваливались со стола, когда она случайно задевала их локтем.

К вечеру, когда она сосредоточенно выбирала, каким из срочных проектов заняться в первую очередь, в ее кабинет неожиданно вошел Денис.

– Бланш куда-то отошла, – объяснил он. – Ты можешь уделить мне пару минут?

– Разумеется, присаживайся. – Дыхание Лесли внезапно ускорилось, и она почувствовала, как жар опалил ее щеки. Она улыбнулась, надеясь, что Денис не заметил ничего необычного в ее поведении. – Сегодня выдался удачный день, так что я лишь на неделю отстаю с оформлением бумаг. Что тебя привело сюда?

– Тебе-то хорошо, а в моей конторе намного больше беспорядка, чем обычно. Фрэнк Рискинд попросил меня защищать его.

– Ух ты! Грандиозно. – Всемирно известного скрипача Фрэнка Рискинда обвиняли в убийстве своей любовницы. Самое ужасное и циничное заключалось в том, что это произошло в то время, как его ослепшая жена спала в соседней спальне. Печать подняла большую шумиху в связи с его арестом, и Лесли могла вообразить, какой интерес вызовет в средствах массовой информации известие о том, что Рискинд сменил адвоката. – Думаешь, тебе удастся выиграть это дело?

– Это будет нелегко… Однако я пришел не по поводу мистера Рискинда. Мне захотелось посвятить тебя в мои дела с Ребеккой.

Лесли не удалось расшифровать сложное выражение его лица, но все равно ее сердце забилось в безумном ритме. Уж не пришел ли он объявить о своей свадьбе? Мысль о браке Дениса с Ребеккой Расселл вызвала у нее бурю эмоций, слишком сложных для анализа, но достаточно сильных, чтобы она почувствовала себя не в своей тарелке. Ей потребовалась пара секунд, чтобы разжать кулаки и улыбнуться.

– Надеюсь, все идет гладко? Как прошло ваше посещение зоопарка?

– Мы здорово позабавились. Чем больше я узнаю Ребекку, тем больше она мне нравится. Она просто потрясающая личность.

Лесли не находила ее такой уж замечательной, но глаза Дениса загорались каждый раз, когда он упоминал эту чертовку. Лесли отвернулась. Она резко поднялась, пересекла комнату и задвинула ящик, который вполне мог остаться выдвинутым. И только когда она уверилась, что держит свой голос и улыбку под контролем, она снова обернулась к Денису.

– Попробую догадаться, что тебя на самом деле привело сюда, – проговорила она с притворным оживлением. – Ты принес чек?

– Чек?

– За предоставленные профессиональные услуги. – Она проглотила ком в горле. – Предполагаю, ты пришел объявить, что вы с Ребеккой планируете пожениться.

У нее возникло ощущение, что Денис разочарован. Но это впечатление было столь мимолетным, что она не была в нем уверена.

– Нет, – сказал он после небольшой паузы. – Боюсь, что мы не поженимся. Я только что отвез Ребекку в аэропорт. В этот самый момент она вылетает вечерним рейсом в Париж.

– В Париж? Но почему? О небо, она же только пару недель назад вернулась в Штаты!

Денис ухмыльнулся со знакомым Лесли беззаботным очарованием.

– Я знал, что ты удивишься. Ее бывший муж в Париже, ты знаешь. Она тебе рассказывала, наверное. Высокий, красивый Клод.

– Точно, и именно поэтому она и прилетела в Штаты. Чтобы освободиться от высокого и красивого Клода и оставить наконец позади свой неудавшийся брак.

– Видишь ли… Ее чувства оказались значительно сложнее. Ты замечала, что человеческие эмоции обычно оказываются гораздо более сложными, чем они выражены внешне? Ребекка призналась мне вчера, что все еще влюблена в Клода. И даже безумно влюблена.

– Что? Во время собеседования на прошлой неделе мне показалось, что ей совершенно наплевать на него!

– Может, ты не так ее спрашивала, – спокойно проговорил Денис. – Вспомни, ты проверяла ее профессиональные качества, а я пытался понять ее как человека. К тому же, когда сам побывал в похожем положении, не составляет труда узнать признаки, типичные для женщины, все еще глубоко влюбленной в своего бывшего мужа. Уже в пятницу я заподозрил что-то не то в Ребекке, а в воскресенье мне хватило пары часов, чтобы убедиться в этом. Она уже созвонилась со своим бывшим мужем, и он ждет ее приезда с нетерпением. Оказывается, до него тоже дошло, что он не может без нее жить.

О небо, как же все запуталось, подумала Лесли. Ну почему Ребекка не созналась, что все еще любит своего бывшего мужа, до того, как начала встречаться с Денисом? Еще задавая себе этот вопрос, Лесли сообразила, что новость не так уж и удивила ее. Опыт друзей и знакомых подсказывал, что именно такое странное поведение типично для людей, пребывающих в муках любви и страсти. Никогда не влюблявшаяся Лесли постоянно изумлялась эмоциональному смятению, в котором оказывались снедаемые любовью люди.

Итак, Ребекка улизнула в Париж и предоставила Лесли разбираться со всем этим кавардаком. Она надеялась, что Денис не очень расстроился оттого, что ничего не добился с Ребеккой. Все же он, должно быть, страдает, поскольку разбиты его надежды и ранены его чувства. Слава богу, не было достаточно времени для того, чтобы отношения этой пары зашли слишком далеко.

– Господи, я тебе сочувствую, – с состраданием проговорила она, вернувшись за стол. – Какое жуткое разочарование для тебя, Денни. Если бы я была в курсе, то ни за что не организовала бы вашей встречи. Меньше всего я желала вернуть тебя к болезненным воспоминаниям о женщине, которую ты любил.

– Нет у меня никаких болезненных воспоминаний, Лесли, поэтому не вини себя за то, чего не случилось. Я влюбился в женщину, которая не ответила на мои чувства, но я не сожалею об этом. Любить кого-то, даже безответно – дело всегда стоящее.

В его словах была доля правды, и Лесли почувствовала облегчение. Тут только смысл новости дошел до нее, и она сообразила, что Денис пока не женится. Тяжелый груз окончательно свалился с ее плеч, груз, о котором она и не подозревала, пока он не исчез. Застывшая на ее устах вымученная улыбка наполнилась подлинной теплотой, и она откинулась на спинку кресла, готовая расслабиться.

– Буду с тобой откровенна, Денни. Я счастлива, что твои отношения с Ребеккой не стали чем-то более серьезным. Меня радует, что она решила еще раз попытать счастья в браке с Клодом, а еще больше меня радует то, что ты не женишься на ней.

Он хохотнул.

– Ага! Теперь мы добрались до настоящей правды. Ну-ка признавайся, Лесли. Ты ревновала к Ребекке, так как сама планировала выйти за меня замуж. Не прямо сейчас, разумеется, а лет через десять, когда твои биологические часы отстучат последнюю для тебя возможность.

Лесли тупо уставилась на него, потом заметила, что в его глазах искрится смех. Это определенно означало, что они вернулись к прежним отношениям. Он поддразнивает ее, как прежде.

– Ты меня просек. А теперь можем мы быть серьезными несколько минут? После твоего приключения с Ребеккой ты, надеюсь, откажешься от этого безумного договора с нашим агентством. Поскольку мы не выполнили своего обязательства по договору, я готова вернуть тебе твой задаток. Мы выставим счет только за сверхурочные часы и расходы. Тебе это кажется справедливым?

– Более чем справедливо. Только почему ты решила, что я решил отказаться от ваших услуг? Я по-прежнему хочу жениться, а ваше агентство обязалось познакомить меня по крайней мере с четырьмя потенциальными невестами. Пока я познакомился только с одной.

– Неужели ты хочешь продолжить этот смехотворный поиск? Ден, это же несерьезно.

– Почему бы и нет? Мое желание остается тем же, что и во время нашего первого разговора об этом. Я хочу жениться как можно скорее, и мне нужна помощь в поиске подходящей пары. То, что мы с Ребеккой не поспешили зарегистрироваться, еще не значит, что я отказался от поисков жены с вашей профессиональной помощью.

Лесли вдруг обнаружила, что по какой-то странной причине начинает злиться.

– Прекрасно, – резко бросила она. – Когда подыщу что-нибудь, дам знать. Однако невесты на заказ в дефиците, и я должна предупредить тебя, что средний возраст обращающихся в наше агентство в поисках работы – сорок три года. Так что не надейся на поток пышных цветущих молодух в скором времени.

Денис встал, совершенно не обеспокоенный, казалось, ее раздраженным тоном:

– Я не ищу пышную цветущую молодуху. Мне нужна зрелая женщина, желающая вступить в серьезные отношения.

– Буду иметь в виду твои требования.

– Спасибо. – Он ласково улыбнулся. – Помни, я плачу вашей компании приличный гонорар за эту услугу, а поиск жены для меня – твой лучший шанс на выдвижение на пост вице-президента к Рождеству.

– Потенциальные жены не прячутся под капустой, – пробормотала она.

Усмехнувшись, он направился к двери.

– Нет, под капустой находят детей. Странно в твоем возрасте путать такие вещи. Неужели твоя мать ничему тебя не научила? – Он дружески помахал ей, потом вдруг остановился в двери. – Чуть не забыл. Сделай мне одолжение, Лесли. Мне пришлось пригласить сегодня на обед президента одной крупной компании, и он придет с супругой. Будь ангелом, составь мне пару, а? Мне нужно теплое женское тело для чета.

– Ха, какое лестное приглашение!

– О’кей, мне нужно теплое, красивое и интеллигентное женское тело для чета. Как теперь?

– Слишком мало и слишком поздно. Да и работы у меня накопилось…

– Мы встречаемся в восемь, и ты можешь прийти прямо в ресторан «Яблоня в цвету», один из твоих любимых. Если уж обедать, так обедать. Мне просто необходимо твое общество. После того как Ребекка покинула меня, я подавлен, чувствую себя отвергнутым…

– Ладно, кончай распускать нюни – ты меня уговорил. – Лесли пододвинула к себе пухлую папку. – А теперь уходи, Денис, или меня не повысят к Рождеству, а уволят.

Он отдал честь.

– Есть, мадам. Увидимся в восемь.

Лесли старалась не думать о бегстве Ребекки в Париж и нелепом требовании Дена подобрать новых кандидаток на роль его жены. Ей некогда было терять время. Целый час она работала с эффективностью робота, договариваясь о собеседованиях, проверяя рекомендации и составляя письма.

В половине шестого Бланш просунула голову в дверь, чтобы попрощаться. В здании стало тихо, и Лесли заработала с большей отдачей. Это время суток часто было самым продуктивным, и она не намерена была терять его, отвлекаясь на всякие глупости.

Она так сосредоточилась, что едва не подпрыгнула на стуле, когда в кабинет вдруг ворвалась Бланш с боевым блеском в глазах.

– Идет Маркус, – объявила она. – Нет времени на объяснения, но я тебя умоляю, Лесли, что бы он ни сказал, говори только «нет». Я приведу его в чувство, чего бы мне это ни стоило.

– Я думала, ты ушла.

– Я бы и ушла, если бы не была дурочкой. Марк попросил меня помочь ему с новым проектом, потом еще что-то. Тихо, он идет.

В кабинет вошел Маркус. Безупречный темный костюм, белоснежная рубашка с изысканным галстуком в тон костюму – никакого сходства с тем взъерошенным человеком, который в прошлую пятницу упрашивал подвезти его в аэропорт.

– Как ты, Лесли? – Он так широко улыбался, что Лесли поняла: Бланш права. Марк что-то задумал.

– Завалена работой. Но это и хорошо.

– Дела идут, это точно, но в последнее время ты взваливаешь на себя слишком много. Я виноват в том, что ты столько трудишься сверхурочно.

– Я не против.

– Знаю, но не могу позволить, чтобы мои служащие превращались в роботов, так что порадую тебя: я нанял дополнительный персонал. Помнишь того кандидата, с которым я просил тебя побеседовать пару недель тому назад? Джона Макреди?

– Он мне очень понравился, как я тебе говорила. Вполне квалифицированный, славный, невозмутимый. Все те качества, которые необходимы, когда здесь становится горячо.

– Согласен, сегодня получена последняя рекомендация. Все в порядке, поэтому я предложил ему работу вербовщика.

– Великолепно! Уверена, нам очень поможет его опыт в найме.

– Да, и он, похоже, настоящий мастер распутывания проблем с визами.

Лесли с удивлением посмотрела на босса.

– Мы говорили обо всем этом после первого собеседования, Марк. Ты можешь прямо сказать мне, что у тебя на уме? Не хитри. Ты пришел сюда вовсе не для того, чтобы рассказать о Джоне Макреди.

– Ха! – Маркус резко повернулся и яростно уставился на Бланш, стоявшую в двери, скрестив руки. Она ответила ему высокомерным взглядом. – Мне следовало знать, что вам нельзя доверять секретов, – прошипел он.

– Как можно хранить ваш безумный план в тайне от Лесли? – запальчиво огрызнулась Бланш. – Вы же надеетесь, что она реализует его.

– Не безумный план, а блестящую стратегическую идею! – В раздражении Маркус раздул щеки, но поскольку было лишь начало недели и оставались целых четыре дня до одиночества, начинающегося в пятницу вечером, он быстро овладел собой.

– У меня есть новый клиент для твоего брачного отделения, – объявил он Лесли с широкой улыбкой, которая не скрывала его неловкости.

– Мужчина? – спросила она, соображая, уж не себя ли хочет предложить Марк в клиенты. Он производил впечатление человека, нуждавшегося в жене, которая заполнила бы пустоту его вечеров и добавила бы цвета к серости его уик-эндов. – Этот новый клиент – твой друг?

– Это не мужчина, а девушка…

– Женщина, – прервала Бланш. – Кэтрин – взрослая женщина, Маркус, не девушка, вы постоянно забываете об этом.

– Девушка, женщина – какая разница? Как бы то ни было, я хочу, Лесли, чтобы ты свела ее с этим адвокатом. Устрой им свидание, и мы посмотрим, что из этого выйдет.

– Кэтрин согласилась стать нашим клиентом? – ошеломленно спросила Лесли. – Когда она решила выйти замуж? Я-то думала, она собирается отправиться в Африку на год для подготовки диссертации по экологии.

– Именно это она и планирует, – подтвердила Бланш.

– Ничего подобного! – проревел Маркус, и в то же время на его лице появилось умоляющее выражение. – Она сама не знает, чего хочет. Если ей попадется подходящий мужчина, она образумится и моментально выскочит замуж.

Лесли даже не стала оспаривать такую сомнительную идею.

– Извини, Марк, но я не вижу, как помочь тебе. Как ты знаешь, Денис Мерфи пока единственный наш клиент…

– И превосходно подходит моей девочке! – победно закончил Марк.

– Марк, Денису почти тридцать пять, Он искушенный человек света. Кэтрин лишь двадцать два, она еще даже не поняла, что за пределами лаборатории существует целый мир.

– Разница в двенадцать лет – ничто, и Денис быстро научит ее, что к чему. Во время уик-энда я прочитал его досье – он как раз тот, кого я хотел бы видеть своим зятем. Работяга, преуспевающий состоятельный, гармоничный… – Он помолчал. – Ты знаешь его много лет – у него ведь все в порядке со здоровьем и с семьей, а, Лесли?

– Да, но…

– Тогда договорились. Завтра я приведу Кэтрин в контору, и ты устроишь ей свидание с этим мужиком.

– Ладно, сделаю. Как только Кэтрин придет и сообщит мне о себе необходимые сведения, я организую ей встречу с Деном.

Маркус расплылся в довольной улыбке.

– Завтра она придет с утра. – Он бросил победный взгляд на Бланш. – Меня радует, что хоть у кого-то в нашей конторе фурычат мозги.

– Точно, – согласилась та. – Жаль, что не у вас.

Маркус ощетинился, но не осмелился ответить. Не успел он выйти из кабинета, как Бланш подскочила к столу Лесли.

– Ты ведь не собираешься в самом деле сводить Кэтрин с Денисом Мерфи, а, Лесли? Мой бог, бедный ребенок не заслужил, чтобы ты преследовала ее вместе с отцом.

– Конечно не собираюсь, но зачем было расстраивать Марка?

– Почему бы и нет? Это его проблема. После того как умерла его жена, все только и делают, что потакают ему, вместо того чтобы прямо сказать, что он ведет себя как осел.

– Может, ты и права. Но каков шанс, что Кэтрин явится в контору и позволит занести свое имя в нашу картотеку? Один на миллион?

Бланш это не убедило.

– Ты не понимаешь. Марк будет пилить ее, пока она не согласится.

Лесли знала дочь Маркуса не так уж хорошо, но достаточно часто встречалась с ней, чтобы заподозрить, что она любому мулу даст сто очков вперед по упрямству. Чем больше Марк будет наседать на нее, тем скорее Кэтрин упрется и не уступит ни на йоту. Но видя, как встревожена Бланш, Лесли попыталась успокоить ее.

– По моему мнению, Кэтрин и Денис будут не в восторге друг от друга. Поэтому, даже если Кэтрин и придет ко мне, я просто отсоветую ей встречаться с ним. Я выскажу свое профессиональное мнение, и Маркусу не придется сомневаться. Воздадим ему должное: он доверяет профессионализму служащих и не подвергает сомнению их решения. Кэтрин никто не собирается на аркане тащить к Дену Мерфи, даже если наша компания и принадлежит Маркусу.

– В твоих устах все так просто.

– Потому что это действительно так просто. Поверь мне, Бланш. Кэтрин отправится в свою Африку сразу после каникул, как она и планирует.

– А Денис Мерфи?

– Будет и дальше холостяком здесь, в Вашингтоне, я надеюсь.

– С его-то внешностью и шармом? – Бланш взяла свое пальто. – Любопытно, где такие умные женщины, как ты, паркуют свои мозги во внеслужебное время?

Лесли рассмеялась.

– Довольно остроумно. Только вот не пойму, на что ты намекаешь, миссис Острый Язычок?

– Заправь хорошенько свои мозги, запусти моторчик и постарайся некоторое время не тормозить. Может, догадаешься наконец!

6

Сталми Холман и его жена Джулиана оказались очаровательной парой, и Лесли была рада, что приняла приглашение Дена на обед с ними. Сталми унаследовал от своего дяди небольшую инженерную компанию, едва вылупившись из колледжа. Теперь, тридцать лет спустя, его компания стала крупнейшим производителем со штаб-квартирой в Питсбурге и филиалами по всему миру.

Атмосфера в «Яблоне в цвету» располагала к расслабленной беседе, и за креветками по-креольски и лимонным суфле Сталми поведал Лесли, что прибыл в Вашингтон обсудить открытие представительств в нескольких новых для компании странах.

– Хочу внедриться в экономику восточной Европы, – объяснял он. – Семья моей матери иммигрировала в Штаты из Польши перед самой Второй мировой, поэтому я чувствую привязанность к этому региону. Я даже понимаю несколько слов по-польски.

– У вас глаза начинают сверкать каждый раз, когда вы произносите слово Польша, – сказал Ден.

Джулиана рассмеялась.

– Так вы тоже заметили это? Думаю, не пройдет и полугода, как мы поселимся в Кракове или Варшаве. К счастью, наш младший сын поступил в прошлом году в колледж, поэтому я уже пакую чемоданы и выясняю, сколько всевозможных бумаг придется мне выклянчить в различных правительственных ведомствах, чтобы попытаться получить патент на медицин-скую практику в Польше. Может, выйдет?

– Я и не знала, что вы доктор, – немного удивилась Лесли, ибо Джулиана выглядела типичной домохозяйкой из роскошного пригорода.

– Я – дерматолог, специализируюсь на детских кожных заболеваниях. Со Сталми я познакомилась, когда изучала медицину, и решила, что не могу упустить такой лакомый кусочек.

Ее муж наклонил голову.

– Спасибо, дорогая.

– Смотри, не зазнавайся. Я ведь могу в любое время изменить свое мнение. – Она наградила его улыбкой, которая свидетельствовала, что ему не о чем беспокоиться. – Когда Сталми уговорил меня выйти за него, мне пришлось несколько изменить свои планы на будущее, – продолжила она. – Я намеревалась стать акушеркой, но это очень беспокойная специальность, так как дети имеют обыкновение появляться на свет в три часа утра, или в разгар обеда в День благодарения, или в другое совершенно не подходящее время.

– Наш сын родился в день свадьбы моего брата, – хохотнул Сталми. – На четыре недели раньше срока.

– Что ж, он начал так, как и продолжил! – бросила Джулиана. – Со дня рождения и до сих пор он не проявил ни капельки терпения. – Они оба заулыбались, обменявшись тем взглядом, который Лесли так часто видела в глазах своей сестры, когда ее сыновья Мики и Джонни вытворяли что-нибудь вопиющее. Однажды, например, они посадили свои игрушечные грузовики в клумбу, надеясь, что они вырастут. Родители, не в первый раз подумала она, любят своих детей, исходя из самых странных мотивов.

– Как вы ухитряетесь сочетать семейную жизнь с работой врача? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Лесли.

– Я не всегда работаю полный рабочий день, – объяснила Джулиана. – Не вижу особого смысла рожать детей, которых будут воспитывать няни, а так и было бы, если бы я стала акушеркой. Приходилось трудиться до седьмого пота на медицинском факультете, и мне вовсе не хотелось потерять такую подготовку. Поэтому я забыла об акушерстве и стала дерматологом.

– У дерматологов ведь не бывает неотложных случаев, – заметила Лесли.

– Почти никогда, слава богу. Закончив стажировку, я нашла работу с неполным рабочим днем, а сорок часов в неделю начала работать, когда дети перешли в среднюю школу. Сталми перегорел и готовится уйти на покой, а я только вхожу в форму. Лет через двадцать, когда мы вернемся из Польши, он сможет остаться дома и готовить ужины, пока я буду делать карьеру.

Лесли незачем было спрашивать, довольна ли Джулиана своим выбором. И она, и Сталми излучали удовлетворение жизнью и друг другом. Не каждая женщина могла бы согласиться на компромисс, достигнутый Холманами, но Лесли подумала, что они живут в полной гармонии. Правда, Сталми потихоньку строил свою промышленную империю, а Джулиана внесла изменения в свои профессиональные планы и пожертвовала некоторыми намерениями, чтобы держать на поверхности семью. Но была бы она счастливее, если бы отвергла Сталми и осталась верна мечте стать акушеркой? Лесли не сомневалась в ответе на свой вопрос. Лицо Джулианы светилось гордостью, когда она упоминала своих троих детей, и ее глаза теплели всякий раз, когда она бросала взгляд на мужа. Она явно считала себя полностью состоявшейся женщиной.

Лесли сказала об этом Денису, когда он подвозил ее домой.

– Джулиане и Сталми повезло, – согласился он. – Но я полагаю, большинству пар значительно труднее сочетать свою карьеру и частную жизнь, чем этим двоим.

– Я догадываюсь, ты подсунул мне Джулиану как пример того, насколько легко женщине в наши дни сочетать карьеру с семьей и материнством.

Он улыбнулся.

– Похоже, я предсказуем на все сто процентов.

Она могла бы сказать ему, что в последние две недели он был предсказуемым, как тигр, решающий, кого скушать на ужин – оленя или антилопу, но решила не говорить ничего, что могло бы нарушить восстановленное взаимопонимание.

– Зайдешь на чашечку кофе? – спросила она. – Только половина одиннадцатого.

Денис насторожился, и она рассмеялась.

– Не бойся, тебе ничего не угрожает. Джоэл – тот парень, что пригласил меня вчера на поздний завтрак, – подарил мне настоящий кофе в зернах, крошечную бутылочку виски и немного взбитых сливок. Так что мы можем приготовить кофе по-ирландски.

– Ушлый мужик, сразу сообразил, что к тебе нужно приходить со своим кофе.

Лесли заулыбалась, ничуть не обиженная.

– Умный, добрый, но сама тоска. Поверь мне, я завидовала вчера тебе и Ребекке, тому, что вы наслаждались ужимками горилловых детенышей.

Он бросил на нее косой взгляд, припарковывая машину.

– Хочешь пойти со мной в зоопарк в следующий уик-энд? Там ждут со дня на день рождения еще одного шимпанзе. Нам может повезти, и мы увидим новорожденного.

– С удовольствием. – Лесли и саму удивил восторг, охвативший ее при одной мысли о том, чтобы провести полдня в обществе Денни. Удивил потому, что в их отношениях возникла натянутость после того, как он объявил о своем намерении жениться. Однако было уже поздно, ее одолевала дремота, поэтому она улыбнулась ему, не желая портить свое хорошее настроение дурацким анализом. – Так ты идешь?

– Конечно. – Он открыл ей дверцу, и они вошли в вестибюль ее дома. – Хоть и малоприятно сознавать, что в твоей жизни мне отведена роль кофейного ситечка.

Она покачала головой с притворной серьезностью.

– Но это не главная роль, Ден. Есть и другие роли, которые я ценю выше.

– Назови хотя бы одну.

– Можно было бы и назвать, но в приготовлении кофе у тебя просто настоящий талант. – Она зевнула и нажала кнопку вызова лифта. – Уже очень поздно для серьезного разговора. Поверь мне, Ден, ты самый классный мужчина в моей жизни.

Эти слова сами сорвались с ее языка, и она тут же пожалела об этом. По счастью, Денис, видимо, не сообразил, насколько разоблачительным было ее шутливое замечание, но Лесли знала, что нечаянно сказала правду. Денис действительно самый классный мужчина в ее жизни, и она будет опустошена, когда он женится… Она чувствовала себя настоящей собакой на сене в отношении него. Ей совсем не хотелось, чтобы другая женщина завладела его вниманием, было бы невыносимо, если бы его жена узурпировала ее положение лучшего друга Дена.

Но его брак оставался пока делом будущего, может, даже отдаленного. Сегодня, казалось, Денис желал вернуться к знакомой роли друга, и Лесли была счастлива этим.

Они шутили чисто по-товарищески, пока он варил кофе в ее крошечной кухне. Потом она щедро плеснула ирландского виски в две чашки и увенчала дымящийся кофе горками подслащенных взбитых сливок. Денис принес чашки в гостиную, пока она искала конверт с семейными фотографиями, которые получила от матери со вчерашней почтой. Найдя фотографии, она скинула туфли и уселась на софе среди мягких темно-фиолетовых подушек. Денис сбросил пиджак на стул, растянулся в другом конце того же дивана и похохатывал, разглядывая снимки Мики и Джонни, играющих в песочнице.

– Самую лучшую я припасла напоследок, – сказала Лесли, протягивая ему черно-белый отпечаток. – Взгляни-ка.

Ден уставился на расплывчатые серые тени.

– И что это такое? – спросил он, вертя фотографию и так и эдак. – Похоже на статическое электричество на экране телевизора.

Она рассмеялась.

– Ты тоже так подумал? Оказывается, мы оба невежды. Ты видишь, мой дорогой Ден, фотографию моего будущего племянника или племянницы. Мама уверяет, что это изумительно ясный ультразвуковой снимок ребенка Морин.

Денис еще раз внимательно всмотрелся в снимок.

– Ага, вижу… Какое славное дитя. Один вопрос: мальчик или девочка?

– Даже мама и доктор не могут пока сказать этого, но все единодушны в том, что ребенок само совершенство во всех отношениях: нормальный размер, прекрасно сформировавшийся спинной мозг, руки и ноги на месте, пальцы все.

– Зачем Морин сделала ультразвуковое обследование? Или это обычное дело в наши дни?

– Вполне обычное, я полагаю. Но в ее случае были сомнения относительно времени беременности, и оказалось, что она беременна дольше, чем считалось. Доктор полагает, что ребенок родится в конце марта, а не в середине мая.

– Джерри и Морин рады этому?

– Вне себя от счастья. Им остается ждать только пять месяцев, а не семь, чтобы увидеть свое дитя. Мне кажется, они считают уже не дни, а часы.

– Я тоже получил хорошие новости из дома, – сообщил Денис. – Отец нашел покупателя для своей скобяной лавки, и они с матерью уже строят планы на отпуск – подумывают отправиться в круиз на Багамские острова.

– Просто фантастика!

– Да, покупатель солидный и предложил им приличную цену.

– Я так рада за них. Я знаю, как они беспокоились из-за экономической депрессии, из-за отказа банков кредитовать малый бизнес. – Лесли была так рада за своих старых соседей, что действовала импульсивно. Она наклонилась и обвила руками шею Дениса в неудержимом порыве.

Слишком поздно Лесли сообразила, что совершила серьезную ошибку. Она оказалась прижатой всем телом к Денису. Через тонкую шелковую ткань она почувствовала твердые мускулы на его груди, и сердце дрогнуло, когда сильные руки сжали ее талию. Не говоря ни слова, он держал ее и испытующе смотрел ей в глаза.

Какое-то мгновение они не шевелились. Потом Ден отстранился, вскочил с софы и направился на кухню. В двери он обернулся и послал ей веселую улыбку.

– Приготовлю свежий кофе, – сказал он. – Мы же не собираемся опять обмениваться этими рискованными, не чисто дружескими поцелуями, а?

– Что? Ах нет, конечно нет. Не понимаю, что это с нами случилось недавно.

– Это называется сексом, – сухо заметил он. – Такое может случиться с кем угодно, даже с друзьями.

К счастью, он стал наливать воду в кофейник, и от Лесли не требовалось ответа. Она откинулась на подушки софы, испытывая жар во всем теле. Это смехотворно, думала она. Что со мной происходит? Он даже не поцеловал меня, так чего же я вся горю?

Да потому что хотела, чтобы он поцеловал меня. Непрошеный ответ появился слишком быстро, чтобы просто отбросить его. С большой неохотой Лесли признала ужасающую правду. Пусть это неразумно, но она желала, чтобы Денни поцеловал ее. Хотела вновь поймать кайф от его объятий. Жаждала, чтобы он прижал ее покрепче к своему телу. Чтобы он запустил свои пальцы в ее волосы и поцелуем побудил на горячий ответ. Хотела лежать рядом с ним, прильнуть к нему плотью к плоти. Больше всего она жаждала почувствовать отражение своего собственного страшного, безумного желания в горячей, неудержимой требовательности его прикосновений.

Она теперь точно знала, чего хотела, в чем нуждалась, и это знание снова пробудило в ней страх.

Денис угрожал всему, что она так тщательно спланировала на будущее, всему, что сделало бы ее жизнь отличной от жизни ее сестер, – ее карьере, независимости, свободе, – если только она позволит себе влюбиться. Он особенно опасен для ее планов, поскольку она находит его столь привлекательным. Если хоть раз позволить себе заняться с ним любовью, то эффект будет столь сильным, подозревала Лесли, что она уже никогда не отпустит его. Надо быть осторожной и следить за своими чувствами, или они выйдут из-под контроля. И тогда ее счастье окажется в руках Дениса, ее судьба – в его распоряжении.

Перспектива глубокой и безграничной любви пугала бы Лесли, даже если бы она и была уверена, что Ден ответит на ее чувство. Но у нее нет оснований предполагать, что он действительно любит ее. Ей исполнилось восемь, когда он въехал в соседний дом и, будучи четырнадцатилетним, учился уже в средней школе. Он был от природы добросердечным и терпел ее общество на рыбалке или во время семейных отпусков, но долгие годы она была для него лишь несмышленым ребенком, подругой его сестры.

Их отношения не изменились, когда она училась в колледже. Потом она поступила в Джорджтаунский университет, когда Денис защищал там диссертацию, и разница в возрасте – ей восемнадцать, ему двадцать пять – уже не имела такого значения. Постепенно они подружились, и в следующие годы их дружба крепла, становилась все более необходимой для них обоих, пока они не стали лучшими друзьями.

Такими они остаются и сейчас. Просто друзьями. Даже теперь, когда он решил найти себе жену, Денис посчитал нужным попросить Лесли помочь ему в этом. Но дружба и замужество – разные вещи. Попроси он ее стать его женой, она бы отвергла его немедленно… Но как приятно было бы, если бы он попросил ее об этом… В самом деле, если подумать, отношение к ней Дениса было явно оскорбительным. Как он осмеливается встречаться с совершенно незнакомыми женщинами, а не с ней, женщиной, которую он знал и любил практически всю жизнь?!!

Правда, в последнее время его мысли и чувства были не совсем ясны ей. И они обменялись такими потрясающими поцелуями… Но, может быть, Ден не посчитал эти поцелуи такими важными. Напротив, когда сегодня они оказались в объятиях друг друга, он позорно сбежал, заявив, что хочет еще кофе.

– Поистине свирепая гримаса, – сказал Денис, входя в гостиную с чашкой кофе в каждой руке. – Я быстро выпью и уберусь, пока ты меня не выгнала в шею.

– Если ты торопишься, так и скажи, – отпарировала Лесли. – Нечего ссылаться на мои гримасы.

Поставив чашки на столик, он взглянул на нее без обычного подтрунивания.

– Лесли, не скажешь ли, почему ты сердишься на меня?

Она покачала головой.

– Я на тебя вовсе не сержусь, Денни.

– Тогда какие проблемы? Ты выглядишь сердитой.

– Не сердитой. Я… просто смущена.

– Чем?

Она взглянула на него, на мужчину, оказывавшего такое сильное сексуальное воздействие на нее и одновременно являвшегося ее лучшим другом.

– Не знаю, – неохотно призналась она. – Я так смущена, что даже не знаю, чем именно.

– Может, утро вечера мудренее?

– Очень надеюсь на это.

Он слегка прикоснулся к ее руке, и ее мышцы напряглись в мгновенной реакции. Ничего не сказав, он чуть отстранился.

– Я позвоню тебе на следующей неделе, – пообещал он. – Спасибо, что помогла развлечь Холманов.

– Спасибо, что пригласил меня. Они славная пара. – Она вздохнула. – Извини, Денни. Я что-то не в своей тарелке. Не знаю почему.

– Не обращай внимания. Что-то мы оба сегодня не в настроении. – Он пробежал рукой по своим волосам с таким видом, словно почувствовал внезапную усталость. – Спокойной ночи, Лесли. Можешь не провожать меня, не забудь только запереть дверь.

После его ухода в комнате повисла ужасающая тишина. Лесли отнесла пустые кофейные чашки на кухню и попыталась вымыть их. Разбив оба блюдца, решила оставить это дело на потом, когда пальцы начнут слушаться ее. Она была почти благодарна, когда звон телефона остановил хаотическое вращение ее мыслей.

Она взяла трубку:

– Алло.

– Лесли, это Кэтрин Доултон.

Ей потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, кто это, и еще доля секунды, чтобы вспомнить, что уже довольно поздно для звонка младшей дочери Маркуса.

– Кэтрин? Как поживаешь? Что-нибудь случилось?

– Я звоню из больницы. – Кэтрин была жизнерадостной молодой женщиной, обычно говорившей бодро и весело. Сейчас ее голос казался тусклым и унылым, лишенным энергии и жизни.

– Что случилось? Ты пострадала? Ранена?

– Не я, папа. Ему стало плохо после обеда. Врачи сказали, что у него сердечный приступ. Сейчас они его обследуют.

– Боже мой! Я тебе очень сочувствую, Кэтрин. Сейчас приеду. В какой вы больнице?

– В университетской, но вам незачем приезжать, Лесли. Я звоню не поэтому.

– Нет, я приеду. Я хочу навестить Марка. К тому же тебе не следует ждать одной…

– Спасибо за предложение, но в клинике работает мой знакомый, и здесь со мной сестра и брат. Папа выкарабкается, но к нему не пускают посетителей. Мы стараемся успокоить его, но врачи говорят, что он тревожится по поводу назначенных на завтра встреч и поэтому никак не может расслабиться. Откровенно говоря, я звоню главным образом, чтобы передать от вас отцу, что вы обо всем позаботитесь и что все под контролем.

– Все и будет под контролем, – пообещала Лесли. – Я позвоню его секретарю…

– То-то и оно: Анна уехала в пятницу на празднование двадцатилетия окончания школы. Помните? Ее не будет в конторе всю неделю.

– Как я могла забыть! Она полгода мучила нас своей диетой, готовясь к этому событию. Но даже в отсутствие Анны Марку незачем волноваться. Я позвоню своей секретарше Бланш и попрошу ее прийти пораньше. Вдвоем мы разберемся во всем.

– Спасибо вам, Лесли. Папа наконец успокоится.

– Я рада быть полезной. – Лесли помолчала, соображая, как спросить о состоянии Марка, не расстраивая его дочь, и тщательно сформулировала свой вопрос: – А ты не знаешь, как долго придется Маркусу пробыть в больнице?

– Они не говорят. Похоже, у него уже второй приступ. О первом он никому не говорил. – Голос Кэтрин звучал еще более уныло, чем раньше, и Лесли поняла, что бедняжка едва сдерживается, чтобы не расплакаться.

– Папа поправится, Кэтрин, – как можно убедительнее сказала она. – Господи, твой отец крепок, как кожа на солдатских ботинках, и небольшая сердечная боль не уложит его надолго. Ты и ахнуть не успеешь, как он станет орать на врачей и гонять сестер.

– Семья для него все, – проговорила Ким невпопад. – После того, как умерла мама… не знаю… – Она замолкла. – Тут очередь к телефону, так что пора кончать. Но завтра я собираюсь прийти в контору, если вы не против.

– Конечно, приходи! Я приготовлю краткий отчет для твоего отца. И он убедится, что мы позаботились обо всех срочных делах. Скажи ему об этом сегодня, чтобы он мог расслабиться.

– Обязательно скажу. Вам удобно в три часа? Я займу у вас не больше получаса.

– Договорились, в три. – Лесли мысленно прикинула свое и без того напряженное расписание. – Передай Маркусу мои наилучшие пожелания. Скажи ему, что я навещу его, как только разрешат посещения.

– Обязательно. Увидимся завтра. – Кэтрин говорила уже чуть веселее, словно часть своей тревоги она переложила на Лесли.

– Звони в любое время, если понадобится моя помощь.

– Спасибо, но я надеюсь, мне не придется это делать. Вы уже здорово помогли.

Лесли не очень поняла, чем это она помогла, но обрадовалась тому, что Кэтрин уже не казалась такой убитой. Положив трубку, она взглянула на часы и удивилась, что было только половина двенадцатого. В половине одиннадцатого она пригласила Дена на чашечку кофе. Господи, за последний час она пережила эмоциональную драму продолжительностью чуть ли не в год.

Но все к лучшему в этом лучшем из миров, припомнила она любимое выражение своего отца. Все эти дополнительные хлопоты, переживание за Марка, деловые звонки и мысли о том, что надо будет сделать завтра на работе, отвлекли ее от личных переживаний.

Добравшись наконец до постели, Лесли мгновенно провалилась в сон без сновидений.

7

Лесли отлично знала, что такое – работать много и быстро. Но тот темп и нагрузка, которые захватили ее в плен со следующего дня, превышали человеческие возможности. Они с Бланш вынуждены были взять на себя все дела Маркуса и Анны. Еще накануне вечером Лесли позвонила Бланш, ознакомила с ситуацией и предложила ей выйти на работу на два часа раньше обычного.

Утром, с трудом разлепив веки, она кое-как привела себя в порядок и помчалась в офис. Честно сказать, она даже не помнила, успели ли они с Бланш поздороваться – столько на них сразу свалилось дел. Уже к ланчу обе валились с ног.

Лесли одновременно разговаривала по непрерывно трезвонящему телефону и пыталась прочитать документы, подготовленные на подпись.

Именно в этот момент раздался стук в дверь и в ее кабинет вошел весьма привлекательный молодой мужчина. Его белозубая улыбка явственно говорила о том, что он не сомневается в радушном приеме. Интересно, кто бы это мог быть? – подумала Лесли, стараясь поскорее закончить очередной телефонный разговор.

Она постаралась закончить разговор по телефону и, так и не успев толком прочитать договор, решительно поставила на нем свою подпись, истово надеясь, что в нем не было допущено ошибок. В этот момент до нее дошло, что посетитель – тот самый человек, о визите которого ее предупреждал Маркус. Как она могла его забыть. Вот что значит заработалась!

– Добрый день, Джон, – поздоровалась она, протягивая ему руку и выдавливая из себя слабую улыбку. – Вы ведь Джон Макреди? Я вас не узнала в первый момент. Голова кругом идет от обилия дел.

– Да, здравствуйте, Лесли. Маркус просил меня забежать и заполнить кое-какие бумаги: бланки налогового управления, страхования здоровья и тому подобное. Дама в приемной сообщила мне, что он в больнице, поэтому я решил поставить вас в известность, что я здесь. И подумал, что вам, возможно, понадобится моя помощь, хотя официально я приступлю к работе только на следующей неделе.

– Помощь нам нужна. Очень. Но, откровенно говоря, у меня нет даже времени показать вам, с чего начать.

– Нет проблем. Я готов взяться за такую работу, где не смогу наделать слишком много ошибок. Скажем, буду отвечать на телефонные звонки.

Лесли не представляла, как Джон может слишком уж напортить, отвечая на телефонные звонки, – во время собеседования он показался ей исключительно способным молодым человеком. Она благодарно улыбнулась ему.

– Ну что ж, если вы готовы повкалывать несколько часов, это просто чудесно. Я предчувствовала, что вы станете добрым товарищем, Джон. Не знала только – насколько.

Он улыбнулся в ответ.

– Дайте мне пару недель, и я вам это докажу делом.

Джона им, видно, послал сам Бог. Шквал телефонных звонков по ее телефону затих почти тотчас же, и Лесли нашла время, чтобы составить список неотложных дел Марка и распределить их между остальными служащими, оставив себе действительно сложные встречи. Она проработала непрерывно пару часов, не отрываясь от своих бумаг, пока в ее кабинет не зашел Джон с тарелкой шоколадного печенья, чашкой чая с лимоном для нее и кружкой ароматного черного кофе для Бланш.

– Мне сказали, что вы пьете эти напитки в обед. – Он осторожно сдвинул в сторону папки и поставил поднос на стол изумленной Лесли.

Бланш сделала глоток кофе и закатила глаза в экстазе.

– Небо, как вкусно! Джон, где ты был всю мою жизнь? Пока ты не принес это, я даже не подозревала, что готова упасть в голодный обморок.

– Это чудесно, – согласилась Лесли, потягивая чай и чувствуя, что напряжение потихоньку рассасывается. Она была взвинчена, и следовало сообразить, что ей нужен отдых. – Что там с телефонными звонками?

– Три запроса от желающих получить работу. Я договорился о собеседовании с ними на следующую неделю, когда мы разделаемся с накопившимися делами. Шестеро справлялись о здоровье мистера Доултона, и я цитировал им последнее сообщение из клиники и заверял, что скоро он вернется на работу. Один разгневанный звонок от повара, которого мы порекомендовали в прошлом месяце сенатору. Он сообщил, что увольняется, поскольку сенатор ест только гамбургеры. Плюс к этому пара звонков от потенциальных клиентов, желающих воспользоваться нашей службой уборки. Я записал все и передам вам записи вечером. Насколько я могу судить, пока ничего не напутал.

– Похоже, вы отлично поработали, – сказала Лесли, прожевав печенье. – Что вы сказали разгневанному повару?

– Что мы постараемся подыскать ему новое место, где оценят его творческий гений. Он придет завтра. Поскольку он уже прошел отбор, я подумал, что нам будет легко найти ему работу.

Бланш издала циничный смешок.

– С поварами не бывает легко, – бросила она. – Поверь мне, в сравнении с ними безумные ученые и чокнутые художники выглядят вполне нормальными.

Джон улыбнулся.

– Я выдам ему бабушкин секрет приготовления пирожков с сыром. Это его подкупит. Кстати: на ваше имя, Лесли, пришел телетайп от некой Ребекки Расселл из Парижа. Она извиняется за то, что не пошла на назначенную ей встречу с членом правительства, поскольку в это время выходила замуж.

– Что? – Бланш вскочила со стула, и крошки от печенья разлетелись во все стороны. – Денис Мерфи женился на Ребекке Расселл? В Париже? Не могу поверить!

Любопытно, подумала Лесли, чего это она так переполошилась?

– Успокойся, – сказала она. – Ребекка вышла не за Дениса, она вернулась к своему бывшему мужу Клоду.

Бланш упала обратно на стул.

– Снова вышла замуж? Вот дурочка! Я-то уж никогда так не сглуплю. Бедная Ребекка. Если этот Клод не оценил ее в первый раз, почему вдруг он поумнеет во второй?

– Кое-кто учится на своих ошибках, – вставил Джон.

– Только не мужчины, – возразила Бланш. – Они становятся еще упрямее. Посмотрите на Марка. За шесть месяцев он… – Она оборвала фразу. Лесли поразилась ее необычной взволнованности. – Ну хорошо, пожалуй, нам пора возвращаться в соляные копи. Могу поклясться, что куча бумаг в моем ящике растет тем быстрее, чем больше я выкладываюсь.

– А мне пора проверить на коммутаторе, не было ли телефонных звонков, – сказал Джон. – А это я уберу, – добавил он, забрал опустевший поднос и удалился.

– Как мы обходились без него? – заметила Лесли, когда он вышел. – Можешь себе вообразить такое? Администратор, готовящий чай и кофе? Да он просто сокровище!

– Ага, и фигура у него ничего. Невысокий, но очень мускулистый. По мне, так это лучше, чем худой и долговязый.

Лесли рассмеялась.

– Бланш, ты неисправима. Боже ж ты мой, он на двадцать лет моложе тебя!

– Ну и что? Как я слышала, рассматривание витрин еще не запрещено в этой стране. – Бланш сходила к своему столу и вернулась с двумя папками. – Здесь все сделанное за сегодня, что ты просила отпечатать для Маркуса, а здесь письма, которые ты должна прочитать, прежде чем подписать.

– Спасибо. Да, мне нужна папка члена правительства. Так как мы лишились Ребекки, нужно немедленно найти другую подходящую кандидатуру на это место.

– Сейчас же займусь этим. Может, сердитый повар согласится заодно присматривать и за детьми. Кстати, уже четвертый час. Ты вроде говорила, что в это время к нам должна заглянуть Кэтрин Доултон?

Лесли озабоченно взглянула на свои часы.

– Да, она обещала. Надеюсь, с Марком не случилось ничего.

– Мы звонили в клинику час назад. Все было в порядке.

Именно в этот момент двери кабинета открылись и вошла Кэтрин. Выглядела она усталой, но очень привлекательной, с густыми каштановыми локонами, спадающими на плечи, и стройной спортивной фигурой, выгодно подчеркнутой непритязательным изумрудно-зеленым свитером и вылинявшими бледно-голубыми джинсами.

– Меня задержал ваш новый парень – какой-то Джон. – Она показала на свой наряд. – Извините за небрежный прикид. Я опаздывала и приехала прямо из клиники…

– Ты выглядишь прекрасно, – ободряюще сказала Лесли. – Мы рады, что ты выбрала время зайти к нам.

– Как Маркус? – спросила Бланш довольно грубо, и Кэтрин даже передернуло.

– Он очень устал. Постоянно дремлет, что совсем на него не похоже, как вы знаете. Но обследование пока не показало ничего серьезного. Врачи говорят, что он просто нуждается в отдыхе и не должен волноваться.

– Можем мы посетить его сегодня вечером? – спросила Лесли.

– Да, в любое время до девяти. Пускают по два посетителя одновременно.

– Хорошая новость, – угрюмо бросила Бланш. – Ладно, пойду, не буду вам мешать. Поищу дело того члена правительства.

– Присядь и расслабься, – предложила Лесли Кэтрин, как только Бланш вышла из кабинета. – Советую тебе сесть в синее кресло – оно гораздо удобнее, чем кажется.

Девушка покорно села, правда, на краешек сиденья, олицетворяя собой напряжение, сжимая и разжимая кулаки на коленях.

Лесли постаралась успокоить ее, болтая о хороших результатах обследования Маркуса и его очевидном выздоровлении, но само упоминание о болезни отца, похоже, заставляло Кэтрин нервничать еще больше. Если бы Лесли не переговорила предварительно с врачом Маркуса, то обязательно заволновалась бы, подумав, что девушка знает о здоровье отца нечто такое, что пытается скрыть. Однако из разговора с кардиологом Лесли узнала, что состояние пациента было настолько хорошим, насколько можно ожидать, когда человек перенес два легких сердечных приступа. В конце концов она отказалась от попыток приободрить Кэтрин и перешла к делу. Быть может, она, как единственный ребенок, продолжающий жить в доме родителей, чувствовала особую ответственность за бизнес отца.

– Мы уже подготовили итоговый список сегодняшних сделок для твоего отца, если он пожелает ознакомиться с ними. В основном мы постараемся уверить его, что в конторе все в порядке и что ни один из его клиентов не забыт. Если он чувствует себя усталым, ему незачем читать все это, но, может, ему станет спокойнее, если он будет держать палец на пульсе наших дел. – Она передала ей папку. – У меня есть копии, так что не беспокойся насчет потери документов. Я захвачу свою папку во время посещения Маркуса вечером. Можешь проглядеть материалы не торопясь, и если возникнут вопросы, я постараюсь ответить на них.

Кэтрин взяла папку, но даже не взглянула на ее содержимое.

– По правде сказать, Лесли, я пришла сюда не для того, чтобы говорить о делах. Я же ничего в этом не смыслю, и мне даже в голову не приходит поставить под сомнение ваши решения. Папа доверяет вам полностью.

– Тогда зачем ты пришла?

Кэтрин нервно потрепала прядь волос, обрамляющую ее щеку. Она выглядела юной, уязвимой и необычайно хорошенькой, пока собиралась с духом. Лесли, глядя на это милое детское личико, не могла не посочувствовать желанию Марка удержать любимую дочь дома, в Вашингтоне, где он мог защитить ее.

– Не торопись, – сказала Лесли. – И помни, у меня большой опыт выслушивания людей, желающих обсудить свои личные дела. Таково одно из требований моей работы. Так что, если у тебя есть проблема, которую я могу помочь решить, тебе достаточно только попросить.

– Вы точно можете помочь мне, – согласилась Кэтрин и опять погрузилась в напряженное молчание. Нетерпеливо дернув себя в последний раз за локоны, она распрямила плечи с мрачной решимостью и глубоко вздохнула. – Ну вот. Я бы хотела, чтобы вы устроили мне свидание с Денисом Мерфи. Как я поняла, он обратился в агентство с просьбой подыскать ему жену, и я хотела бы, чтобы рассмотрели мою кандидатуру.

Лесли знала о такой возможности, но все равно пришла в замешательство. Однако это длилось недолго.

– Кэтрин, – мягко заговорила она, – ты не обязана это делать.

– Знаю, что не обязана, но я хочу познакомиться с Денисом Мерфи. Это самое малое, что я могу сделать для папы.

– Только потому, что твой отец в последнее время так волнуется за тебя? И хочет выдать тебя замуж, чтобы ты осталась здесь, в Вашингтоне?

Кэтрин не отрывала глаз от своих рук.

– Да.

– Чувство обязанности – негодный советчик при принятии любого решения, особенно по такому важному вопросу, как замужество.

– Мой отец – щедрый, просто удивительный человек. Я в долгу перед ним.

– Да, в долгу. Ты обязана любить и уважать его, но не обязана позволять ему распоряжаться твоей жизнью.

– Я должна сделать что-то, чтобы как-то загладить наши недавние стычки.

Лесли наклонилась вперед.

– Послушай, Кэтрин, сердечный приступ у твоего отца случился не из-за того, что ты хочешь отправиться в Африку. Он заболел потому, что неважно функционировала его сердечно-сосудистая система, и, может быть, потому, что он недостаточно заботился о своем здоровье. Ты же биолог и знаешь, что я говорю истинную правду. – Она улыбнулась. – У мужчин не бывает сердечных приступов из-за споров с детьми, иначе в мире просто не смогли бы построить достаточное количество больниц для обслуживания всех обеспокоенных отцов среднего возраста.

Кэтрин даже не попыталась улыбнуться.

– Вы просто не знаете… Папа показал мне фотографию мистера Мерфи, а я наорала на него, потребовала, чтобы он перестал вести себя как обезумевший старик. И тут его лицо жутко скривилось, и он потерял сознание. – Она подняла глаза, ее щеки побледнели от одного воспоминания. – «Скорая» приехала через двенадцать минут. Это были самые ужасные минуты в моей жизни. Я накричала – вернее наорала – на него, и он упал в обморок. Вот вам причина и следствие.

Лесли поднялась, подошла к Кэтрин и обняла ее за напряженно выпрямленные плечи.

– Кэти, перестань себя казнить. У отца сердечный приступ скорее всего случился бы в тот же самый момент, даже если бы вы спокойно обсуждали приготовления к твоей свадьбе.

Девушка покачала головой.

– Он хочет выдать меня замуж. Он просто одержим мыслью, что мне нужно остепениться.

– Тогда твоему отцу следует научиться справляться со своей одержимостью, – резко припечатала Лесли. – Ты вовсе не обязана нарушать свои жизненные планы, лишь бы ублажить его устаревшее представление о твоем будущем.

– Мне двадцать два. Моя мать в этом возрасте уже родила первенца.

– Времена изменились, – возразила Лесли. – Но даже если бы и не изменились, есть только одна веская причина выйти замуж – когда ты этого хочешь. Помимо всего прочего, ты пыталась представить себе эту великолепную схему Маркуса с точки зрения Дениса Мерфи? Ты можешь себе вообразить, что будет чувствовать мистер Мерфи, отправляясь на свидание с женщиной, предлагающей себя в качестве своеобразного жертвенного агнца? Ну же, Кэти, будь благоразумна. Ты поступаешь как героиня дурной викторианской мелодрамы, а не как разумная женщина, живущая в двадцатом веке.

Кэтрин наконец смущенно улыбнулась, впервые за вечер.

– Дурной викторианской мелодрамы? – прошептала она.

Лесли усмехнулась.

– Очень дурной. Настолько дурной, что я, если хочешь, забуду даже, что ты упомянула о том, чтобы выйти замуж за Дениса, и мы вернемся к такой скучной штуке, как просмотр отчета, который я тебе передала.

– Нет, как я уже говорила, мне нет смысла проверять деловую информацию, которую вы хотите передать папе. Моя специальность – жизненный цикл мухи цеце, а не найм рабочей силы. – Кэтрин встала и нервно прошлась по кабинету. – Лесли, все, что вы сказали о моих планах познакомиться с Денисом Мерфи, – правда. По крайней мере, чисто логически я понимаю, что вы правы. Но это меня не спасает. Подождите до вашего визита к отцу сегодня вечером, не читайте пока мне своих нравоучений. Он выглядит таким измученным, таким серым и усталым, словно ему жить надоело. – Кэтрин потерла суставами пальцев уголки глаз и фыркнула. – Проклятие, у меня никогда не оказывается бумажной салфетки, когда она мне особенно нужна!

– Вот, возьми. – Лесли протянула ей коробку салфеток. – Кэти, ты блестящая студентка, красивая женщина и любящая дочь. Больше ты ни черта не должна отцу.

– Может, и не должна, но могу же я сделать что-то для него, а?

– Но не такую безумную вещь, как обещание выйти за Дениса Мерфи… или любого другого мужчину, которого ты не любишь.

– Ну, может, и не замужество. А свидание? Я могла бы порадовать отца тем, что договорилась о свидании с мистером Мерфи, тогда у него появится желание выздороветь. Как вы считаете, Лесли? – Щеки Кэтрин порозовели от восторга. – Черт, кого я дурачу? Пойти на свидание с Денисом Мерфи – никакая не жертва. Честно говоря, я думаю, что он – потрясающий мужчина!

– Ты так говоришь, словно знакома с ним.

– Да нет, только видела его по телику. Это-то и завело папу вчера, знаете? В новостях по местному каналу сообщили о новом адвокате Фрэнка Рискинда. Денис… мистер Мерфи не только выглядел достаточно аппетитным, чтобы захотелось проглотить его, но и давал такие остроумные ответы на дурацкие вопросы журналистов, что я просто балдела. Папа заметил, что я была под впечатлением, и достал досье Дениса. И, разумеется, не мог понять, почему я не хочу ухватиться за возможность встретиться с таким парнем. Папа принадлежит к поколению, которое считает, что если женщина восхищается мужчиной, она должна желать замужества с ним.

С точки зрения здоровья Маркуса идея свидания его дочери с Деном заслуживает внимания, вдруг сообразила Лесли. При одной мысли о нем у нее все задрожало внутри. Все ее советы Кэтрин до сих пор были серьезными, искренними, обоснованными и от всего сердца. Но неожиданно сама мысль об устройстве свидания этой молодой женщины с Денни пробудила в ней ненужные эмоции. Как профессиональная служащая агентства «Нет проблем» она могла бы, разумеется, отказать в организации их встречи. Однако компания принадлежит Маркусу, и после нескольких лет совместной работы Лесли отлично понимала, что Кэтрин не ошибается в психологии отца. В семейных делах Марк проявлял упрямство, а его мозг зациклился на образе жизни дочери. Его выздоровление вполне может ускориться, если он узнает, что его дочь встречается с таким привлекательным и завидным женихом, как Денис. И все бы чудесно и превосходно, только вот Лесли совсем не хочется устраивать им свидание…

– Мистер Мерфи обратился в нашу компанию с просьбой предоставить ему наши профессиональные услуги, – наконец заговорила она. – Он желает познакомиться с потенциальными невестами, и я считаю несправедливым и даже неэтичным устраивать его свидание с тобой, заранее зная, что о супружестве не может быть и речи.

Лесли высказывала обоснованное возражение, но все же заерзала на стуле, сознавая, что не до конца честна. Где-то внутри ее покалывало опасение, что Денни и Кэтрин могут обнаружить родство душ и в самом деле решат пожениться. Но сама перспектива их бракосочетания привела Лесли в трепет. Просто потому, что они совершенно несовместимы, уверила она себя, а вовсе не по другим, более личным причинам.

Кэти умоляюще наклонилась вперед.

– Лесли, позвоните ему и договоритесь о свидании. Обещаю быть честной с ним с первой минуты встречи. Я скажу ему, что не хочу замуж и что согласилась на свидание только из-за состояния здоровья папы. А там посмотрим.

– Я позвоню Денису, но должна буду сразу сказать ему правду, – после паузы ответила Лесли. – Я не стану представлять тебя серьезной кандидаткой в супруги, поскольку ты таковой не являешься.

– Тогда что вы скажете? Что я хочу свидания с ним, но не уверена насчет брака?

– Я расскажу ему о сердечном приступе отца и о твоей надежде на то, что Маркус выздоровеет быстрее, узнав, что ты встречаешься с Денисом. Это лучшее, что я могу предложить тебе, Кэти. Только так я смогу не нарушать этики нашего агентства. Согласна?

Кэтрин встала.

– Согласна. И спасибо, Лесли, за отзывчивость. Папа всегда называл вас одной из немногих проницательных и одновременно добросердечных людей, которых он знал. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Комплимент всегда приятен, и Лесли была бы не против заслужить его. Но в данный момент она с трудом могла вообразить кого-либо, менее заслуживающего такого комплимента. По правде говоря, она совершенно ничего не понимала в своих чувствах к Денису Мерфи, но точно знала, что не питала того тепла к Кэтрин, которое должна была бы питать. У нее горели щеки. Она встала, надеясь, что не выглядит такой смущенной и виноватой, какой себя чувствовала.

– Марк полагает, что другие обладают теми же качествами, что и он, – сказала она. – Не рассчитывай особенно на это свидание с мистером Мерфи, Кэтрин.

– Не буду, – ответила та, но ее сверкающие глаза выдали обман.

Лесли почувствовала себя столетней старухой.

– Я свяжусь с тобой завтра и дам тебе знать.

– Я очень ценю вашу помощь.

– Не за что меня благодарить, – улыбнулась Лесли, сознавая собственное лицемерие.

Денис, слава богу, редко отвечает сам на телефонные звонки в течение рабочего дня, а это значило, что в ее распоряжении есть еще час до того, когда ей придется собраться с духом, чтобы говорить с ним впервые после их неприятного прощания прошлой ночью. И в предстоящем разговоре ей надо быть деловой и убедить его в том, какая Кэтрин славная, умная и привлекательная и как ему необходимо встретиться с ней. Эта перспектива наполнила ее унынием.

Две недели назад Лесли считала, что в целом свете не найдется темы, которую ей трудно было бы обсуждать с Денни. За последние дни она начала задаваться вопросом, не верно ли как раз противоположное. Есть ли хоть одна тема, которую они с ним могли бы обсудить так, чтобы ее сердце не забилось вдвое быстрее обычного.

Жизнь, решила она, подавляя вздох, иногда такая бестолковая.

В контору Дениса она позвонила в шесть, перед самым визитом в клинику к Маркусу. Мелисса добилась невозможного – говорила с ней еще более недружелюбно, чем обычно. Ее непреклонный ответ напомнил Лесли, что она так ни разу и не спросила Дениса, почему его секретарша так не любит ее.

– Денис с клиентом, мисс Таунс, и у него расписано все время вплоть до семи вечера. – Даже после четырех лет знакомства она так и не научилась называть Лесли по имени. – Дело Рискинда отнимает слишком много времени.

Как всегда, Лесли стала, запинаясь, извиняться. Как всегда, она пыталась понять, как Мелисса ухитряется заставить ее чувствовать себя такой виноватой.

– Попробую дозвониться ему домой. Это очень важно, поэтому предупредите его, пожалуйста, чтобы он ждал моего звонка в девять тридцать или в десять.

– У вас всегда все важно… – проворчала Мелисса.

Впервые эта женщина была так откровенно груба, и Лесли решила, что лучшего момента, чтобы потребовать объяснения такой враждебности, не будет.

– Знаете, Мелисса, я не считаю вас невежливой или негодной секретаршей. Я знаю, что вы умеете любезно разговаривать по телефону, если захотите. Так не будете ли вы столь же любезны сказать, что я такого наделала, что вы так невзлюбили меня?

Наступила пауза, во время которой Лесли испытала некоторую надежду, что получит честный ответ. Но этот момент миновал, и она поняла еще до того, как секретарша заговорила, что та не скажет правды.

– Весьма сожалею, мисс Таунс, что так получилось. День был тяжелый, что, конечно, не оправдывает меня. Я была груба и прошу меня извинить. Пожалуйста, не беспокойтесь, я передам ваше сообщение мистеру Мерфи, как только он освободится. Не сомневаюсь, он будет ждать вашего звонка сегодня вечером в половине десятого.

– К идеальной секретарше вернулась ее выдержка, – прошептала Лесли. – Если вы когда-нибудь пожелаете сменить работу, Мелисса, приходите ко мне – уверена, что смогу подыскать для вас хорошее место. С другой стороны, если вы наконец решитесь искренне ответить на мой предыдущий вопрос, позвоните мне – я действительно хочу знать это.

Она положила трубку, чувствуя обиду, хотя ей нечасто приходилось встречаться с Мелиссой и, в общем-то, следовало бы наплевать на то, что эта женщина невзлюбила ее.

Посещение Маркуса в клинике не помогло развеять ее растущее уныние. Она не ожидала увидеть всегда энергичного босса таким больным.

– Чувствую я себя не так ужасно, как выгляжу, – заверил ее Маркус с намеком на былой юмор. – Вот тебе бесплатный совет, детка: будь умной и держись подальше от больниц. В этих заведениях тебя так тыкают и мнут, что даже крепкому мужику после этого впору обращаться в похоронное бюро.

Лесли попыталась развлечь его забавными перипетиями минувшего рабочего дня, но поняла, что он не слушает ее. Только когда появилась Бланш с бутылкой дорогого шотландского виски, он немного оживился.

– Вот, что ждет вашей выписки отсюда. – Бланш соблазняюще помотала бутылкой перед его носом. – Кэтрин подбросит вас ко мне домой, а я приготовлю обед с низким содержанием жиров, но настолько вкусный, что вам покажется, будто он состоит из сплошного холестерина.

– Я приеду сам, – отпарировал он.

– Нет, если желаете отведать мою стряпню, – спокойно возразила Бланш. – Тем более – если захотите дерябнуть капельку этого виски.

Маркус запротестовал, и Лесли с облегчением заметила, что его щеки слегка порозовели и он уже не казался таким апатичным.

И все же неприятно было видеть вечно кипучего босса таким больным, так что клинику она покинула совершенно подавленная.

Усталость также не способствует повышению настроения, решила она, войдя на непослушных ногах в квартиру и соображая, хватит ли ей сил приготовить чашку бульона. Она не ощущала голода, но, вероятно, ей следовало подкрепиться. Она припомнила, что кроме апельсина утром и печенья, принесенного в начале вечера Джоном, она ничего не ела целый день.

В конце концов она вскипятила чай и поджарила кусок пшеничного хлеба – все же меньше возни, чем с открыванием банки с супом. Ей еще нужно было позвонить Дену, и ее руки нервно подрагивали перед предстоящим разговором. За две короткие недели ее отношения с ним утратили легкость и беззаботность, и она докатилась до того, что должна собираться с духом, чтобы набрать его номер. Как, черт побери, дошли мы до жизни такой, в замешательстве думала Лесли.

Промедление ничего не даст. Сделав пару глубоких вдохов, она взяла трубку и набрала дрожащими пальцами номер Дениса.

Он ответил после первого же звонка, его голос прозвучал очень устало:

– Алло?

– Это Лесли.

Прежде чем он ответил, возникла очень короткая пауза, но она ее заметила.

– Ах да, Мелисса сказала мне, что ты можешь позвонить.

Его голос остался вялым, то ли скучным, то ли усталым. Она заговорила быстро, борясь с желанием расплакаться.

– Марк попал в больницу. У него случился сердечный приступ, и его оставили для обследования.

– Сочувствую. Маркус всегда был отличным парнем. На тебя, наверно, навалилась уйма дополнительной работы?

– Еще сколько.

– Передай, пожалуйста, Маркусу мои наилучшие пожелания, когда увидишься с ним.

Это ужасно, подумала Лесли в совершенном отчаянии. Они вели вежливую беседу только потому, что ни один из них не находил предлога, чтобы положить трубку. Она откашлялась.

– Мелисса объяснила мне, как ты занят, так что я не задержу тебя надолго, Денни. Это чисто деловой звонок. Относительно поиска невесты для тебя.

Последовала еще одна, уже более длительная пауза, пока он наконец не произнес:

– Да?

– Дочь Марка хотела бы встретиться с тобой, хотя и не собирается выходить замуж. Ее зовут Кэтрин, она очень молода, ей только двадцать два…

– Я по горло увяз в деле Рискинда, и у меня нет времени… – Он оборвал фразу, потом продолжил: – Но если Кэтрин не интересует замужество, тогда почему она хочет встретиться со мной?

– Ее отец желает видеть ее замужней и остепенившейся, – объяснила Лесли. – Она готова ублажить его, чтобы ему стало легче. Ден, я пойму, если ты не пожелаешь встретиться с ней.

Лесли решила, что разговор на этом и закончится. К ее изумлению, Денис явно заинтересовался, ибо спросил:

– Ты уверена, что ее не интересует замужество?

– Насколько я знаю, она полна решимости отправиться в Африку после Нового года. Она убеждена, что никто в целом свете не интересуется больше нее жизненным циклом мухи цеце. Если спросить ее о сонной болезни, личинках и других не менее очаровательных вещах, она будет говорить об этом часами.

– Мы могли бы составить идеальную пару. – В голосе Дениса проскользнула обычная насмешливость. – Я могу бубнить и бубнить о показаниях свидетелей и судебных делах, пока Кэтрин тараторит о своих насекомых. А Маркус будет счастлив, оттого что его дочь встречается с солидным человеком, и, возможно, это будет способствовать его выздоровлению.

– Ты хочешь сказать, что готов встретиться с ней?

– Почему бы и нет? Мы можем сходить в кино или заняться еще чем-то столь же безобидным. Ей необходимо проводить хотя бы пару часов вне клиники, а мне нужно отвлечься от дел.

– Ну что ж, если так, я завтра же позвоню ей.

– Почему ты не дашь мне ее телефон? Я могу позвонить ей сам. Поскольку дело неофициальное, а я уже знаком с ее отцом, мы могли бы несколько отклониться от этикета, как ты думаешь? Так мы с Кэтрин сами сможем договориться о встрече без тебя в качестве посредника. Ты сэкономишь свое драгоценное время.

Лесли понимала, что Кэтрин вряд ли будет возражать против прямого звонка, а Марк будет в восторге от столь стремительного развития событий. Она продиктовала Денису номер домашнего телефона Доултонов, пытаясь одновременно сообразить, почему в ней все застыло тугим холодным узлом тревоги. Ден ведет себя совершенно не свойственным ему образом. Он хочет заполучить жену, так почему же тогда он собирается пригласить в кино не желающую выходить замуж Кэтрин?

Она решила сделать еще одну попытку прояснить ситуацию.

– Ты понимаешь, что Кэтрин не собирается выходить замуж в ближайшее время? Свидание с тобой ей нужно лишь для того, чтобы порадовать своего отца.

– Я прекрасно все понимаю. Но посмотрим, что получится. Мало ли, вдруг она передумает? А я не прочь помочь Марку в беде.

– Ну если так…

– Конечно. Мне нужно бежать, Лесли. Мне необходимо перед сном перелопатить кучу бумаг.

– Да и мне пора баиньки. Спокойной ночи, Ден.

– Скоро увидимся. – Последовал резкий щелчок разъединения.

Лесли положила трубку и в ярости забегала по квартире, сбрасывая детали своего аккуратного делового костюма на попадавшуюся ей мебель.

– Безумие, – информировала она свой телевизор. – Абсолютное сумасшествие.

Телевизор не откликнулся, и Лесли целеустремленно поспешила в спальню. Порывшись в ящике комода в поисках свежей ночной рубашки, она выпрямилась и уставилась на фотографию, сделанную в прошлом году на ярмарке в штате Огайо. На ней они с Денисом поглощали розовую сахарную вату на фоне свирепого быка-рекордиста. Сексуальные синие глаза Денни искрились смехом, а его рот – вызывающе чувственный рот – как бы приглашал ее подойти поближе.

Бог знает почему, Лесли вдруг стало невыносимо смотреть на это далекое счастье. Счастье быть рядом с родным человеком. С человеком, который ее всегда понимал. С человеком, который никогда ничего от нее не требовал. С человеком, на которого ей так приятно было смотреть, которого так приятно было слушать… Ощущать его близость… Его поцелуи…

Это счастье с каждым днем по капле покидало ее, просачиваясь куда-то в другое измерение. Оно таяло, как снеговик на солнце, превращалось в крошечную лужицу и испарялось. Его уже почти не было…

8

В последнее время вся жизнь Лесли свелась к трем действиям: работа, еда, сон. Ни эмоций, ни внутренних монологов, ни попытки анализа своего состояния и того, что происходит в ее жизни. На все это просто не было времени.

Но вот наконец наступила пятница, и к концу рабочего дня до Лесли дошло, что все срочные дела благополучно завершены. «Гнать лошадей» больше нет никакой необходимости и можно наконец позволить себе отдохнуть.

В пять тридцать в ее кабинет зашла Бланш с письмами на подпись.

– Лесли, если нет больше ничего срочного, то я намерена слинять сейчас же и навестить Маркуса.

– Разумеется. – Лесли поставила свою подпись на нескольких листах. – Я ужасно рада, что он снова дома и чуть приободрился. У тебя готовы для него последние данные о работе конторы?

– Да, их подготовил Джон, и сделал это превосходно. Я скажу Марку, что ты заскочишь к нему завтра утром и просветишь насчет деталей, так?

– Так. – Лесли откинулась на спинку кресла и потянулась. – Господи, не помню, чтобы когда-нибудь я ждала с таким удовольствием уик-энда. Как я буду счастлива, когда Марк опять войдет в форму!

– После возвращения домой он быстро поправляется. Еще бы! Кэтрин так его радует.

Лесли зевнула.

– Кстати, Что там с Кэтрин?

Бланш усмехнулась.

– Бегает на свидания с Денисом Мерфи. Ты же знаешь, а? Ведь это ты устроила им первый контакт, и теперь они проводят все дни и ночи вместе. Марк просто в восторге.

Лесли вдруг сообразила, что у нее отвисла челюсть, и поспешила захлопнуть рот.

– Бегает на свидания? С Денисом?

Улыбка Бланш стала еще шире.

– Нужно отдать тебе должное, босс. Ты увидела шанс сосватать эту парочку, и они не преминули воспользоваться этим.

– Подожди минутку. – Лесли ухватилась за край стола, неожиданно почувствовав голово-кружение. Неделя выдалась настолько напряженной, что она не проследила за тем, что вышло из предварительной договоренности о встрече Денни с Кэтрин. – Бланш, о чем ты говоришь? Кэтрин не имеет серьезных намерений в отношении Дениса. Она согласилась встретиться с ним один раз, чтобы порадовать отца. Ей хотелось, чтобы он поправился побыстрее, но она не намеревалась вступать в длительные отношения с Деном.

Бланш рассмеялась.

– Кэти могла сказать тебе, что у нее нет серьезных намерений, но это было до того, как она встретила Дениса. Ей-богу, Лесли, ты бы видела их вместе – когда они берутся за руки, атмосфера буквально накаляется! Никогда еще не видела подобную парочку попугайчиков-неразлучников.

– Но Кэтрин и не думала влюбляться! – запротестовала Лесли. – Она собирается в Африку. Она же ученая, одержимая всякими букашками! К тому же ей только двадцать два, а Денни почти тридцать пять…

– Полагаю, любовь не считается с календарем, – ответила Бланш с сентиментальным вздохом.

Лесли покачала головой.

– Бланш, ты только послушай себя! С каких это пор ты так увлеклась любовью и романтикой? Что случилось с женщиной, которая три недели назад учила меня не быть дурой и оставаться холостой?

– Это другое дело, – рассеянно проговорила Бланш. – Некоторые пары так подходят друг другу, что могут пронять даже циников.

– Кэтрин и Денис не подходят друг другу! – воскликнула Лесли.

– Чего ты так раскипятилась? – пожала плечами Бланш. – Ты должна быть довольна, что Ден нашел женщину, которая нравится ему. Или ты сама хочешь выйти за него замуж? Ладно, Лесли, я должна бежать. Марк еще не может оставаться один, а Кэти собирается на свидание. Денис поведет ее на новую пьесу в Центре Линкольна. – Она весело помахала рукой. – Пока! Увидимся в понедельник. Письма я опущу по дороге к Маркусу.

Как только Бланш ушла, Лесли лихорадочно смахнула все со стола, засунула непросмотренные бумаги в кейс, накинула жакет и побежала к лифту. Она схватила такси и примчалась к зданию в центре города, где располагается офис Дениса, прежде чем сообразила, куда ее несет.

Мысль о необходимости пройти мимо Мелиссы, чтобы попасть в кабинет Дена, задержала Лесли только на несколько секунд. Проскочив мимо поста у входа, она пробежала по покрытому шикарным ковром и отделанному дубовыми панелями коридору. Теперь от кабинета Дениса ее отделял только застекленный закуток, в котором ютилась церберша Мелисса.

Любезная улыбка слиняла с лица секретарши, как только она узнала Лесли. Ее приветствие было достаточно ледяным, чтобы заморозить пар:

– Добрый вечер, мисс Таунс.

Впервые Лесли не стала тратить время на удивление по поводу реакции секретарши Дениса, а требовательно спросила:

– Денис на месте?

– На месте, но он занят…

– С клиентом? С компаньоном?

– Нет, но он говорит по теле…

– Мне нужно поговорить с ним.

Не дожидаясь разрешения, Лесли постучала в дверь кабинета и распахнула ее.

– Это я. Мне необходимо поговорить с тобой.

Денис разговаривал по телефону. Он поднял глаза на ворвавшуюся в комнату Лесли, но не улыбнулся ей привычной радушной улыбкой. Вместо этого Ден повернулся на кресле, оказавшись к ней в профиль. Он тихо рассмеялся в трубку.

– Это Лесли, – услышала она его слова. – Нет, ждал. – Он сделал паузу. – Точно, полностью согласен с тобой. Дорогая, эта неделя была просто невероятной.

Дорогая?! У Лесли едва глаза не вылезли из орбит. Она запоздало сообразила, что это частный телефонный разговор и что ей неприлично слушать его. Она прошла в дальний угол кабинета и попыталась сделать вид, что очарована кожаными корешками книг по праву.

Голос Дениса звучал приглушенно, но она не могла не слышать гортанный смешок, которым закончился разговор.

– Пока, дорогая. Не могу дождаться встречи с тобой.

И он поцеловал трубку.

Больше Лесли уже не могла сдержаться. Она резко подскочила к столу в то мгновение, когда Денис развернулся к ней лицом. Кладя трубку, он улыбнулся ей холодно и бесстрастно.

Ну почему она так долго не могла понять истины, столь значимой для ее благополучия, для всей ее жизни? Столько лет она противилась очевидному – тому, что любит Денни, что желает его и желает физически, с той жаждой, которая превращается в нестерпимую боль, и просто мечтает прожить оставшиеся ей годы его женой.

Ей даже стало дурно оттого, что она наконец облекла правду в слова, хоть и не произнесла их вслух. Она беспомощно огляделась, соображая, что ей делать дальше в мире, который утратил все знакомые ей очертания.

Денис вскочил на ноги, словно только что увидел ее, приобнял ее за талию и подвел к стулу.

– Что с тобой, Лесли? Ты побледнела словно привидение. – Он нажал кнопку переговорного устройства. – Мелисса, пожалуйста, принесите горячего чая или кофе. Да, и пару крекеров. Ну что там есть в закусочной.

Его голос сразу посуровел, когда он обернулся к Лесли.

– Ты совсем не думаешь о себе. Заболев от истощения, ты не поможешь ни Маркусу, ни кому бы то ни было.

– На этот уик-энд я забуду о работе, – выдавила из себя Лесли. – Следующие два дня я в отпуске.

– Прекрасно. – Он не предложил провести уик-энд вместе. Не вспомнил об их запланированной вылазке в зоопарк.

Вошла Мелисса с чайником и тарелкой печенья. Она мельком взглянула на Лесли, и хмурое выражение ее лица сменилось на сочувственное.

– Моя дорогая, вы плохо выглядите. Принести вам аспирин? Ничего другого, боюсь, у меня нет.

Лесли хотела бы, чтобы аспирин был в состоянии избавить ее от страданий. К несчастью, томящиеся от любви нуждаются совсем в другом лекарстве. Она заставила себя сесть прямо и принять чашку чая с бодрой улыбкой. Будь я проклята, если выдам свою слабость перед этой горгоной.

– Спасибо, Мелисса, но мне бы пообедать в покое и выспаться, и я буду совсем другой женщиной. Просто позади жуткая неделя.

– Вызвать вам такси? – спросила секретарша. – В это время в пятницу его нелегко поймать.

Вмешался Денис:

– Не надо никаких такси. Я отвезу Лесли домой сам.

– Вы забываете о назначенных встречах, – напомнила Мелисса с предостерегающей интонацией в голосе. – Вы знаете, Денис, что не можете покинуть офис.

– Но ведь…

– Я не думаю, что это благоразумно, – настаивала Мелисса.

Денис подошел к окну и уставился в сгущающиеся сумерки, заставляя Лесли гадать о его реакции на указания своей секретарши. «Указания» – точное определение, подумала Лесли, шокированная новым свидетельством недоброжелательства Мелиссы. Секретарша чуть ли не запретила Денису отвезти ее домой.

Потекли тягостные минуты, и наконец Денис заговорил, продолжая пялиться в окно.

– Вы совершенно правы, Мелисса. Спасибо, что напомнили. Мы с Лесли побеседуем еще пару минут, и я буду готов к следующей встрече.

– Хорошо. Все бумаги приготовлены. Пойду вызову такси для мисс Таунс.

Секретарша вышла, а Денис оторвался от окна и, старательно избегая взгляда Лесли, вернулся за стол. Руки у нее задрожали, и она поспешно поставила чашку, боясь расплескать остатки чая. Какой кошмар… Смотреть на мужчину, которого знаешь чуть ли не всю жизнь, и чувствовать, как дрожат твои колени и колотится сердце при одной мысли, что он сейчас поднимет глаза и встретится с тобой взглядом!

Ей хотелось подбежать к нему, броситься в его объятия и громко прокричать, как сильно она любит его, но жестокий внутренний голос нашептывал, что, сделай она такое, ей не избежать унижения. Двадцать лет дружбы, а она представления не имеет, как в самом деле к ней относится Ден. Кошмарная истина состояла в том, что она никогда не позволяла себе принимать в расчет его чувства. В ее отношениях с Деном имели значения только ее нужды, ее потребности, ее желания. За всю дружбу длиною в жизнь она припомнила лишь пару случаев, когда интересовалась его отношением к чему-либо. Она просто предполагала – со слепой самонадеянностью, – что у него те же понятия, что и у нее.

Частью их отношений стал ее эгоизм, и теперь она опасалась, что он как сорняк задушит все, что было светлого и красивого между ними. Наконец Денис заговорил:

– Почему ты пришла сюда, Лесли?

Она хотела ответить правду, судорожно искала слова, которые хотя бы намекнули ему на то истинное, что она только-только открыла. К несчастью, ее лишили шанса рассказать все.

Мелисса продемонстрировала свое неистребимое умение вмешиваться в чужую жизнь в самый неподходящий момент, сунув голову в дверь.

– Такси прибудет через десять минут. Швейцар просил, мисс Таунс, чтобы вы ждали внизу.

Лесли постаралась казаться любезной и благодарной.

– Сейчас спускаюсь. Спасибо большое.

– Всегда к вашим услугам. – Мелисса удалилась.

Денис склонился над столом. Лучи заходящего солнца, проникающие через окно за его спиной, высвечивали блеск его темных волос и озаряли его лицо живой игрой света и тени. У Лесли часто застучало сердце, среагировав на его столь выразительную сейчас сексуальность. Или она преднамеренно ничего не видела в минувшие годы? Как она ухитрялась проводить столько времени с Денни, не сознавая своих собственных ощущений, своего физического влечения к нему?

– Лесли… – Голос Дениса звучал нежно и в то же время отчужденно. – Ты действительно неважно выглядишь. Позаботься уж о себе в этот уик-энд, ладно?

– Обязательно. – Его бесстрастная доброта ударила по ее и так издерганным нервам сильнее, чем любая грубость. Она и вообразить не могла, как дорожила тем скрытым интимным теплом, которое всегда отличало их общение. Переполненная внезапным желанием спрятаться в уединении своей квартиры, она поднялась. Не в силах улыбнуться, опустила голову, принялась оправлять юбку и взяла свой кейс.

– Какие у тебя планы на вечер? – вежливо поинтересовался Денис.

Она постаралась говорить небрежно и беззаботно.

– Просто эпохальные – я собираюсь проспать двенадцать часов, а потом прожить еще двенадцать часов чисто растительной жизнью.

Он проводил ее до двери.

– Ты так и не сказала, зачем приходила.

Она подавила истерический смешок. Я бежала к тебе за защитой от большого злого волка, мысленно ответила она. Только ты сам оказался этим волком.

– По делу, – проронила она, хватаясь за первое же объяснение, которое пришло в ее чрезмерно уставшую, перегруженную голову.

– По делу? А, ты имеешь в виду мой договор с вашим агентством? С моим поиском жены?

Совсем не это имела она в виду. Меньше всего хотела она обсуждать его поиски супружеского блаженства. Она вздохнула и потерла глаза, горевшие от усталости.

– Я пришла развеять возможное непонимание, – наконец вымолвила она. – Хочу, чтобы ты знал: мы не считаем Кэтрин клиенткой нашего агентства. Она не фигурирует в нашей картотеке и не была представлена тебе в качестве серьезной кандидатки в жены. Что бы там у вас ни было, это ваше личное дело и никакого отношения к нашей компании не имеет.

– Ты хочешь сказать, что я ничего не должен вашему агентству?

– Естественно… – У нее перехватило горло. Она откашлялась и сделала новую попытку говорить чисто деловым тоном: – В данных обстоятельствах я готова аннулировать твое соглашение с компанией.

– Ты поступаешь опрометчиво. Не думаю, что Кэти может быть причиной таких действий.

Они были уже у двери, и она, удивленная, остановилась.

– Но вы с Кэтрин…

– Кэти чудесный человечек, и нам хорошо вместе, но брак – дело серьезное. Я хотел бы познакомиться со всеми кандидатками, прежде чем сделаю окончательный выбор.

Что-то не так в этом разговоре, подумала Лесли, пытаясь привести в действие замутненные клетки своего мозга. Несколько минут назад, когда она ворвалась в кабинет Дениса, он называл Кэтрин «дорогой» и посылал ей поцелуи по телефону. Теперь он говорит о знакомстве со всеми кандидатками на брак с ним. Такая перемена была не совсем понятна, и Лесли собралась сказать об этом. Но внутренний голос заставил ее промолчать. Небо свидетель, после того как она вела себя в последнее время, не ей называть неразумными поступки других.

– Ты что-то хотела сказать? – подсказал Ден, буквально подталкивая ее к выходу.

Лесли заговорила тихим голосом в надежде, что Мелисса не слушает:

– Я вот подумала… красиво ли будет по отношению к Кэтрин, если ты начнешь встречаться с другими женщинами?

– О ней не беспокойся – мы понимаем друг друга лучше, чем ты думаешь, – искренне ответил Денис и, улыбаясь, провел ее мимо Мелиссы к лифтам. – Кэти очень мила, и я просто схожу по ней с ума, но нам обоим предстоит многое обдумать, прежде чем брать на себя пожизненные обязательства. Так что, если у тебя в картотеке найдется подходящая невеста, я бы с удовольствием познакомился и с ней. Я доверяю твоему профессиональному суждению, Лесли, если даже наша старая дружба подувяла в последние дни.

Лесли испытывала сейчас новое необычное ощущение, нечто среднее между возбуждением и гневом.

– Давай-ка проясним это, – потребовала она. – Несмотря на то, что вы с Кэтрин чувствуете такое взаимное влечение, что провели вместе все вечера на прошедшей неделе, ты хочешь, чтобы я представила тебе еще одну кандидатку в жены?

– Верно. И жду твоего звонка каждый день, чтобы знать, как продвигаются твои поиски. А я буду информировать тебя о моих успехах с Кэти.

Он и не пытался объяснить свои побуждения. У нее создалось странное впечатление, что, хотя они обсуждали нечто жизненно важное для него, голова его была занята другим.

Лесли оставила попытки постичь непостижимое. К ее гневу и волнению добавилась капелька надежды. Если Ден не связывает себя обязательствами с Кэтрин, тогда у Лесли есть еще шанс. Она должна найти способ убедить его, что идеальная невеста торчит под самым его носом уже много лет. Ей всегда нравилось отвечать на вызов, а тут ей предлагался самый главный вызов в ее жизни.

Лесли вдруг обнаружила, что к ней вернулась способность улыбаться, и она наградила Дениса своей лучшей профессиональной улыбкой.

– О’кей, договор остается в силе. Кстати, у меня есть идеальная кандидатка для тебя.

– Вот как? – Он казался пораженным. – Ну… это же здорово. И как ее зовут?

– Инес, – назвала Лесли первое пришедшее в ее голову имя. – И пока больше ничего ты от меня не услышишь, Денни.

– И когда я с ней встречусь?

– В субботу вечером.

– Ну… ты оставляешь мне мало времени…

– Как хочешь. Спрос на Инес большой. У нее есть приглашение на прием у мексиканского посла, и ты мог бы сопровождать ее. Настоящий южный праздник с танцами, с песнями, отличной закуской и вашингтонскими «шишками». Фрак, в восемь часов. Можешь заехать за ней ко мне. Ну как?

Денис задумался на мгновение, затем улыбнулся и кивнул.

– Хорошо, я заеду.

Лесли игриво улыбнулась ему и нажала на кнопку вызова лифта.

– Я надеюсь, что эта кандидатура понравится тебе больше других. Скажу больше: мне очень хотелось бы, чтобы ты на ней и остановился! Пока, Денни…

9

Лесли с отчаянием взирала на вульгарную рыжую женщину в облегающем красном платье, которая отражалась в зеркале примерочной. Лицо у отражения было серое – то ли от усталости, то ли от мертвенного света скрытых ламп, освещавших узкое пространство кабинки. Идиотизм! – с раздражением подумала Лесли. Если бы я была владелицей магазина женской одежды, то ни за что бы не стала делать такое невыгодное освещение. Свет в примерочной должен быть мягким, теплым, рассеянным. Тогда даже не очень молодые женщины, с не самыми идеальными личиками будут выглядеть в зеркалах привлекательными.

Сама Лесли всегда считала себя вполне привлекательной, современной и элегантной. У нее было вполне приемлемое лицо, приличное тело, стройные ноги и густые темно-золотые волосы, составлявшие ее тайную гордость и радость. В целом не такие уж плохие качества для женщины, хотя эта женщина и отличалась тупостью в распознании собственных чувств… Из-за чего ее любимому и единственному мужчине почти пришлось жениться на другой.

Но в субботу вечером Лесли была готова пересмотреть свое прежде благоприятное мнение о самой себе. После долгих часов, проведенных в магазинах за примеркой нарядов, она пришла к мрачному выводу, что здорово переоценила свою физическую привлекательность. У нее явно была нестандартная фигура и лицо, к которому не подходил ни один цвет. Ничего не было ей впору, и в любом наряде она выглядела как страх господень.

Она уже отказалась от мечты найти такое обалденное платье, при одном взгляде на которое Ден сообразил бы, чего ему не хватало всю жизнь. Сейчас ее желания были гораздо более скромные: простое платье, которое подчеркивало бы ее тонкую талию и выставило бы во всей красе ее ноги… ну и, конечно, чтобы оно гармонировало с ее яркими и пышными волосами.

Подавив вздох, Лесли сняла ужасную красную тряпку, которую так настойчиво навязывала ей продавщица, оделась в свой привычный деловой костюм и отправилась в бутик на Висконсин-авеню – это была ее последняя надежда. Там уже выставили товары к Рождеству: целые ряды платьев из алого сатина и черного вельвета, зимние белые юбки и свитера и масса кричащих блузок с блестками. Ничто даже отдаленно не подходило на то, что она искала.

Без особой надежды Лесли повернула от последнего писка моды к вещам, выставленным на распродажу, задаваясь вопросом, почему столица Соединенных Штатов Америки не в силах предложить один – всего один – наряд, способный заставить Дениса Мерфи увидеть в ней, Лесли, желанную женщину.

Заметив шелковое платьице, спрятанное среди уцененных вещей, она взяла его дрожащими руками и благоразумно попыталась охладить внезапно вспыхнувшую надежду. Но в примерочной, глядя на свое отражение в зеркале, она не удержалась от радостного возгласа.

Платье оказалось воплощением ее мечты. Из тонкого зеленого шелка, с проблеском золота, простого фасона с прилегающим лифом, глубоким декольте и рукавами по локоть. Расклешенная юбка была скроена по косой линии таким образом, что она развевалась от бедра и заканчивалась кружевами у колен. Даже без косметики и с волосами, забранными в конский хвост, платье делало ее ошеломляюще красивой, как она и мечтала выглядеть. Дену хватит одного взгляда, и он мгновенно забудет о якобы ожидающей его прекрасной Инес.

А это будет весьма и весьма кстати, хихикнула Лесли, поскольку Инес не существует в природе.

Ее оптимизм не иссякал, пока она добиралась домой, принимала душ, переодевалась в обновку и красилась. Но где-то между блеском для губ и тушью для ресниц ее одолело сомнение – не ведет ли она себя как полная идиотка.

Еще вчера собственный план казался ей довольно простым: организовать встречу с Денисом в экзотическом месте, повеселиться в его обществе пару часов, поглощая вкусные тортильяс и пьянящую маргаритас, а затем, танцуя, признаться в своих чувствах. Дальнейшие события представлялись ей смутно, но Лесли надеялась, что среди них найдется место для объятий и объявления – между восторженными поцелуями – о дне свадьбы.

К сожалению, когда она стала обдумывать детали, собственный план вдруг зазиял провалами. Ден слишком воспитан, чтобы отказаться пойти с ней на праздник, когда она не сможет представить ему несуществующую Инес. Но это отнюдь не гарантирует ее успеха. Если вчерашняя встреча была просто неприятной, то сегодня она может закончиться крушением всех надежд.

Втыкая шпильки в зачесанные наверх волосы, упорно отказывающиеся выглядеть изысканной прической и вообще оставаться наверху, Лесли открыла для себя неприятную истину: чем сильнее твои чувства, тем труднее их выразить словами.

Я люблю тебя. Как трудно сказать три таких простых слова мужчине, которого знаешь почти всю свою жизнь.

Она вдела сережки, которые засверкали на фоне ее щек хрупкими вспышками золотых полумесяцев и хрустальных звездочек. Их подарил ей Денни на прошлое Рождество, и Лесли внезапно повеселела. И что из того, что она понимает теперь, что любит Дениса Мерфи? Чего ей нервничать из-за свидания с ним? Черт, в первый раз они встретились, когда он еще носил скобы на зубах, а она ходила в третий класс, и коленки ее были покрыты струпьями.

После окончания колледжа она часто спала на его диване и провела десятки уик-эндов в его обществе. Она знает, с какого раздела он начинает читать воскресную газету. Он видел ее разгоряченной и вымотанной после подстригания газона перед домом, а она знает, как он выглядит по утрам, пока не выпьет первую чашку кофе. Господи, чего она так волнуется? Они могли бы уже быть супругами, так близко зная друг друга.

Зазвонил дверной звонок, и ее рука замерла в воздухе. Денис. Это должен быть он, иначе ночной портье предупредил бы по внутреннему телефону о посетителях. Сердце екнуло и опустилось куда-то, но она воткнула-таки последнюю шпильку в волосы и вышла из ванной комнаты. Ее высокие каблуки стучали так громко по паркету крошечного холла… Тук, тук, тук… Ее сердце отозвалось эхом в двойном ритме. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Она вернула на место уже выбившуюся из прически прядь и судорожно вздохнула. Вот оно!

Она распахнула дверь с радушной улыбкой. Незачем делать из мухи слона, пожурила она себя. Спокойствие, хладнокровие, и все будет не так уж плохо.

Это будет не плохо и не ужасно, а гораздо хуже, хуже чем ее самый худший кошмар, поняла она, как только увидела его. Безукоризненно одетый в вечерний костюм и накрахмаленную белую рубашку, Денис стоял на ее пороге с небольшой подарочной коробочкой в руке. Он выглядел на пару дюймов выше обычного, в сто раз учтивее и в тысячу раз сексуальнее. Его синие глаза оценивающе оглядели ее, и на какую-то долю секунды в их глубине ей почудился всплеск какой-то примитивной эмоции. Но огонь погас, и он улыбнулся ей с отчужденной вежливостью.

– Привет, Лесли. Ты такая нарядная. Тебе предстоит волнующее свидание?

Надо что-то сказать, придумать какое-то объяснение, иначе вечер закончится не начавшись.

– Денни, зайди, пожалуйста. – Ее голос звучал слишком высоко, и она нервно закашлялась. – Боюсь, что планы… несколько изменились.

Небо свидетель, это святая истина.

Денис вошел и швырнул свой белый шелковый шарф на спинку стула. Мужчинам вроде него следовало бы запретить носить вечерние костюмы, исступленно подумала Лесли. Это несправедливо по отношению к женской половине населения. Какая дурацкая мысль… Но как ей думать, когда все ее тело превратилось в дрожащее скопление гормонов?

– А где Инес? – спросил он, оглядывая гостиную. – Я жажду познакомиться с ней.

Лесли надеялась, что выглядит не такой виноватой, какой чувствует себя.

– М-да… есть небольшая проблема, – проговорила она. – Очень сожалею, но… ммм… Инес пришлось срочно уехать. Какое-то неотложное дело.

Денис казался встревоженным.

– Неотложное дело? Вот так сюрприз. Надеюсь, ничего трагического?

Лесли почувствовала, что происходящее роковым образом выходит из-под ее контроля. Ей бы признаться Денису, что Инес нет в природе, и они оба посмеялись бы над этой шуткой. Но язык отказывался произнести простые слова объяснения. Ден не смотрел на нее, не смеялся вместе с ней, он едва сознавал, казалось, ее присутствие. В этот момент Лесли предпочла бы войти в клетку с дюжиной голодных леопардов, чем рассказать ему правду об Инес.

– Просто встреча на высшем уровне. Международные дела. Люди приехали сюда на одну ночь, – быстро заговорила она. – Один из тех кризисов, с которыми постоянно имеет дело Инес. Она просила передать тебе ее искренние извинения. Боюсь, она не скоро освободится.

– Я сожалею. Мне так хотелось познакомиться с ней. Чем именно она занимается?

– Занимается?

– Ну да, что у нее за профессия? Где она работает?

– Она работает на правительство, – ответила Лесли после долгой паузы. – Сверхсекретный допуск. Я не должна была говорить тебе это.

– Мне льстит, что она решила отвлечься от такой интересной работы ради встречи со мной.

– Ну… просто… я так много рассказывала ей о тебе…

Он хохотнул.

– Тем более меня удивляет, что она хочет познакомиться со мной. Как вообще она стала вашим клиентом?

– Ей нужна была надежная уборщица.

– И ты уговорила ее подумать о браке со мной? Ух ты! Я всегда знал, что ты отличный профессионал, но не думал, что до такой степени. Какого цвета у нее волосы?

– Рыжие. – Лесли сказала первое, что пришло ей в голову.

– Как у тебя? Надо же, какое совпадение.

– Никакого совпадения. Она совсем не похожа на меня. Она… такая… апельсиновая блондинка.

– Ммм… звучит восхитительно.

Лесли попыталась придумать остроумную реплику, но ей это не удалось. По правде говоря, она не знала, что и сказать. Ден нарушил молчание.

– Ладно, я вижу, что ты собралась на какое-то мероприятие. Мне остается вернуться домой.

– Ты можешь поехать со мной, – выпалила Лесли.

Денис забрал шарф.

– Нет-нет, я не хочу мешать твоему свиданию.

– Не волнуйся, ничего особого в моем свидании нет. И… я вообще не иду на свидание. Приоделась ради тебя. – Она сильно покраснела. – Инес передала мне приглашения на мексиканскую фиесту и попросила меня пойти с тобой вместо нее.

Его лицо выразило явное сомнение.

– А нужно ли нам идти на вечеринку? Ради чего? Не полезнее ли заняться ждущими нас бумагами?

– Я не намерена работать в этот уик-энд, понятно?

– Тем более – тебе следует наконец как следует отдохнуть. И незачем заменять Инес. Расслабься и насладись своим мини-отпуском.

Он уже поворачивал дверную ручку, собираясь уйти. Лесли не верилось, что она не смогла справиться с ситуацией.

– Не желаю я заниматься бумагами, – решительно бросила она. – Я бы очень хотела пройти с тобой на фиесту, Денни. Конечно, если у тебя найдется время на это. Я не навязываюсь, но…

Денис открыл дверь.

– Извини, я в самом деле не могу… – Он замолчал и медленно обернулся. Взглянул на нее. Было заметно, что он колеблется. Лесли ждала его ответа с замиранием сердца. – Ладно, – наконец отрывисто бросил он. – Раз уж мы оба приоделись, глупо отказываться от вечера, который еще и не начался.

– Ну конечно же! – горячо согласилась она. – Мы можем пойти в посольство и повеселиться от души.

– Как скажешь. – Денис прислонился к косяку и наконец-то посмотрел прямо в ее глаза. – Мне нравится твое платье. Вроде раньше я его не видел.

– Нет, оно новое.

Ей никак не хотелось чувствовать себя подавленной, но она надеялась на гораздо большее в связи со своим волшебным платьем, чем сделанный походя комплимент.

Она принужденно улыбнулась, находя определенное утешение в том, что вечер все же удастся спасти. По крайней мере, он не отказался наотрез сопровождать ее на прием. И готов провести с ней несколько часов.

– Надень пальто, – сказал он. – На улице прохладно.

– Хорошо, подожди минуточку, я сейчас.

Он подавил зевок, отразивший скорее скуку, нежели усталость.

– Можешь не торопиться.

Вечеринка была в полном разгаре, когда на ней появились Лесли и Денис. По залам сновали официанты с тяжелыми серебряными подносами, поднося охлажденное шампанское и пенящиеся маргаритас. Элегантно одетые мужчины и женщины толпились у столов с тарелками, наполненными дарами моря и другими закусками, соусами, салатами, солеными хлебными палочками и яркими тропическими фруктами. Бродячие музыканты развлекали гостей народными песенками, а в зале со сводчатым потолком солидный оркестр играл традиционную мексиканскую танцевальную музыку для немногих пар, желавших потанцевать. Лесли радовалась шуму и суматохе, поскольку ей с Денисом вроде бы и нечего было сказать друг другу. Стоя у одного из столов, они клевали какие-то закуски, которые, как подозревала Лесли, им обоим не очень-то и нравились, и обменивались вежливыми банальными замечаниями ни о чем.

В конце концов Денис предложил пойти в танцевальный зал, но как раз в этот момент оркестр ушел передохнуть, и им ничего не оставалось как подпирать одну из стен и потягивать маргаритас. Увидев знакомого дипломата, бывшего клиента их агентства, Лесли радостно поприветствовала его.

– Умберто, я рада видеть вас! Как поживаете?

Тот вежливо склонился над ее рукой. Несмотря на несколько лет, потраченных на учебу в Штатах, и еще несколько, проведенных в Вашингтоне, он не потерял ни капли своего латиноамериканского очарования.

– Счастлив видеть вас, Лесли. Я все собираюсь уволить экономку, чтобы иметь предлог позвонить вам и договориться о долгом и интимном ланче.

Она рассмеялась.

– Нет нужды в таком радикальном предлоге – просто позвоните. С удовольствием позавтракаю с вами. Хоть и не откажусь подыскать вам новую экономку.

– Грета постоянно говорит о своем желании уйти на покой. Кроме шуток, я в самом деле вынужден буду скоро обратиться к вам. – Его взгляд одобрительно оглядел ее ноги и задержался на обнаженных плечах. – Какое у вас потрясающее платье, Лесли, и цвет так вам идет. И ваши золотые волосы выглядят еще роскошнее, чем обычно.

Она самодовольно улыбнулась.

– Спасибо. Вижу, вы еще не разучились говорить все то, что жаждет услышать женщина.

– С вами это совсем не трудно, ибо это правда. – Он протянул руку Денису. – Мы не знакомы, но я узнал вас по кадрам телехроники. Я Умберто де лас Баррадос, пресс-атташе мексикан-ского посольства, а вы Денис Мерфи, известный адвокат не менее известного мистера Рискинда.

Ден скривился, обмениваясь с ним рукопожатием.

– В данный момент я предпочел бы, чтобы мистер Рискинд был немного менее известен и чтобы пресса не пыталась превратить его жену в жертву месяца. Тонкости права обычно теряются, когда судебное разбирательство происходит под ярким освещением средств массовой информации.

– Но вы ведь уже привыкли к подобным делам, разве нет? Вы знамениты как раз тем, что умеете сохранять хладнокровие даже под сильным прессингом.

Денис натянуто усмехнулся.

– Если это комплимент, то мне, пожалуй, стоит поблагодарить вас.

– Разумеется, комплимент. – Умберто смолк, склонив голову на сторону, потом радостно улыбнулся. – Послушайте, оркестр играет танго. Как мне везет. Лесли, я собираюсь умолять вас, пока вы не согласитесь потанцевать со мной. Во мне живут воспоминания о том, как здорово исполняли мы танго в прошлый раз, и я, пользуясь привилегией хозяина, настаиваю на повторении удовольствия.

Лесли обрадовалась приглашению. Не только потому, что Умберто великолепный танцор, но и потому, что с каждой минутой нарастала натянутость между Денисом и ней, и она испытала истинное облегчение от перспективы провести некоторое время подальше от него. Пробормотав несколько слов извинения, она с радостью последовала за Умберто на танцплощадку.

Красивый, стройный, атлетически сложенный, он отнюдь не страдал англосаксонской ложной скромностью и не боялся выставить себя на посмешище. По прошлым встречам с Лесли он знал, что она любит и умеет танцевать, и поэтому стремительно проделал серию драматических вращений, за которыми последовала пара не менее драматических прыжков и наклонов, во время которых ее спина опасно изгибалась дугой над его поддерживающей рукой, а юбка обвивала его колени волнами золотисто-зеленого шелка. Благодарные зрители собрались по окружности танцплощадки, и Лесли послушно скользила и кружилась, блестяще ведомая Умберто. Чем более страстно отдавалась она танцу, тем легче ей становилось забыть о скучающем Денисе и о неудаче, которой обернулось их свидание. Выкладываясь от души, она позволила себе полностью погрузиться в возбуждающий экзотический ритм танца. Когда он наконец прекратился и толпа зааплодировала, она вынырнула в реальность, моргая глазами, потеряв всякую ориентацию. Быстро оглядевшись, она поняла, что Ден исчез. Очевидно, его обуяла такая скука, что он даже не пожелал смотреть на ее танец.

Умберто промокнул лоб белоснежным платком, выхватил два бокала с шампанским у проходившего мимо официанта и передал один ей.

– С каждым разом вы становитесь все искуснее, Лесли.

– Спасибо. Вы тоже. – Она сделала большой глоток, рассеянно вспомнив, что уже проглотила пару маргаритас, но охватившая ее жажда заставила забыть о благоразумии. Интересно, куда делся Ден? Его бы в партнеры по танго! Танцевать с Умберто весело, а с Денни – просто райское наслаждение.

– Похоже, ваш кавалер потерялся, – промурлыкал Умберто. – Какая удача! Мне следует приступить к выполнению моего грандиозного плана по вашему немедленному соблазнению. Лесли, у вас самые обольстительные зеленые глаза, а рот столь притягателен, что я уже без ума от желания. Отделайтесь от своего неулыбчивого адвоката и останьтесь сегодня со мной.

Лесли расхохоталась.

– Не говорите с такими душераздирающими вздохами, Умберто, а то я могу поверить, что вы вполне серьезны.

Он взял ее под руку.

– А я вполне серьезен. Почему вы сомневаетесь? Чего еще можно желать, как не увлечь вас в постель сегодня же?

– При условии, что я пообещаю исчезнуть до рассвета?

Он ухмыльнулся.

– Для вас, красавица, я сделаю исключение. Вы сможете остаться до десяти часов утра и выпить стакан свежевыжатого апельсинового сока и чашечку кофе до ухода.

– Неотразимое предложение! Я в самом деле польщена, но боюсь, мне придется отказаться от него.

Он вздохнул.

– Я знал, что это безнадежно, как только увидел вашего мрачного адвоката. Серьезный конкурент даже для такого неотразимого мужчины, как я.

– Он не мой, – возразила Лесли и пожалела, что сказала это, когда Умберто сочувственно посмотрел на нее.

– Я вижу, вы расстроены, малышка?

– Ошибаетесь. Я знакома с Денисом много лет, но мы всего лишь добрые друзья.

– А! Понятно.

– Нечего тут понимать.

– Еще как есть. Вы хотите, чтобы он стал больше чем другом, а он не идет вам навстречу. Но почему он не желает сделать это, я отказываюсь понимать. Горячей латинской душе невозможно разобраться в ваших сложных американских отношениях.

Лесли проглотила остатки шампанского. Его пузырьки пощекотали ее горло, и она вдруг почувствовала себя достаточно беззаботной, чтобы признать правду.

– Вы правы в одном, Умберто. Я хочу, чтобы он был гораздо больше, нежели другом.

– Так скажите ему. А лучше – покажите.

– Я пыталась. Но он не понимает.

– Вы слишком деликатны и расплывчаты. Не ходите вокруг да около. Не делайте деликатных намеков. Увезите его к себе домой и затрахайте до такой степени, чтобы он устал скрывать свои чувства за доспехами, которые он надел на себя!

Лесли не знала, смеяться ей или плакать.

– Умберто, вы говорите так, словно это раз плюнуть. Мне кажется нелегким делом сделать из старого друга любовника.

– Если вы готовы рискнуть дружбой, нет ничего легче. Особенно в вашем случае, поверьте мне. Только поцелуйте вашего затюканного адвоката со страстью, посмотрите на него с вожделением, позвольте своему телу продемонстрировать желание, и я гарантирую, что вы очутитесь в его постели со скоростью, какую он только в силах будет развить. Денис Мерфи жаждет заняться с вами любовью, Лесли, даю вам слово. Один мужчина не может скрыть свое желание от другого.

Она обвела кончиком пальца край бокала.

– Может, он и хочет предаться любви со мной. Однако физической тяги недостаточно. Что будет, если секс между нами не получится? Не хотела бы я разрушить нашу замечательную дружбу с Денисом ради одной сомнительной ночи в постели.

Он пожал плечами.

– Жизнь полна риска. Вам лишь нужно решить, стоит ли ставить на выигрыш.

Она криво усмехнулась.

– Не верю, что уравнения жизни столь просты, как вы их представляете.

В ответ он улыбнулся одними губами.

– Цинику всегда легко решать чужие романтические проблемы. Просто ему не везет в собственных любовных делах. – Он не дал ей шанса заглянуть глубже в его душу, воскликнув: – Смотрите! Вон ваш друг в окружении целого гарема поклонниц.

– Обычное дело для него на подобных вечеринках.

– Тогда поможем ему вырваться на свободу. – Взяв Лесли за руку, Умберто подвел ее к Денису и подтолкнул к нему этаким широким жестом.

– Мистер Мерфи, благодарю вас от всего сердца за возможность потанцевать с Лесли. Она танцует с таким жаром и грацией, что ее партнер может умереть от наслаждения.

– Незачем благодарить меня, – любезно возразил Ден. – Лесли не нуждается в моем разрешении при выборе партнера для танца.

– Как вы щедры, – почти прошелестел Умберто. – Пойди я на свидание с такой красавицей, я бы проявил ярко выраженные собственнические наклонности. – Он взял ее руку, запечатлел поцелуй на кончиках ее пальцев и растворился в толпе.

Денис начал прощаться с окружающими его красотками.

– Праздник удался на славу, и я счастлив был познакомиться с вами. Я высоко ценю ваши добрые пожелания моему подзащитному и обязательно передам их ему. Лесли, мы уже идем?

Она сделала глубокий вдох, жалея, что их слышат столько людей.

– Не рано ли? Я бы с удовольствием потанцевала с тобой.

На мгновение ей показалось, что он откажется, но он, пожав плечами, положил руку на ее талию и, ни слова не говоря, вывел ее на танцевальную площадку. Удача наконец-то улыбнулась ей. Когда Ден заключил ее в свои объятия, оркестр закончил зажигательную мамбу и принялся наигрывать душещипательную мелодию народной песенки-плача о несчастной любви.

Денис прижал ее к себе чуть сильнее, и Лесли обнаружила, что вся дрожит. Желание прижаться к нему, обволочь своей нежностью его мускулисто-твердое тело было настолько сильным, что у нее закружилась голова. Или головокружение было вызвано двумя маргаритас и большим бокалом шампанского? Или людей всегда охватывает такое чувство, когда они влюбляются? Никогда раньше она не представляла себе подобного. Она была сбита с толку, ошеломлена силой своих ощущений.

Рука Денни легко, как-то даже безразлично покоилась на ее спине, пока он старательно вел ее в танце. Легкость и нежность его прикосновения сводила ее с ума. Она жаждала почувствовать, как его пальцы впиваются в нее с неумолимой требовательностью. Она хотела, чтобы он прижал ее посильнее к себе и утопил ее вожделение в море бесконечной и бурной страсти.

Ее чувства будто бы передались ему. Он крепче прижал ее, руки непроизвольно прошлись по ее спине, и он взглянул на нее. Это был взгляд, полный нежности и желания. Лесли могла бы поклясться в этом на Библии. И вдруг его глаза потухли, и он, как бы пересиливая себя, заговорил:

– Знаешь, я вот тут думал об Инес. Неуверен, следует ли тебе устраивать нам свидание. Чем больше я думаю об этом, тем больше я сомневаюсь, что из нашего брака может что-то получиться. У меня работы сверх головы, у нее, похоже, еще больше. Вот Кэтрин идеальная кандидатка. Она пока еще не увязла в своей карьере и ведет более гибкий образ жизни. Мы можем подстроиться друг к другу с большей легкостью. Пожалуй, ни к чему выводить на сцену новых актрис.

– Чудесно, – проронила Лесли. – Инес будем считать прошедшим временем.

Она почувствовала такое облегчение, что даже не рискнула напомнить ему, что он сам пожелал познакомиться с еще одной кандидаткой. Если бы она не была так погружена в свои мысли, то не преминула бы заметить, что он ведет себя как потенциальный шовинист и что Кэтрин заслуживает большего от жизни, нежели стать женой только потому, что она молода и еще не успела вплотную заняться карьерой.

После танца Ден добыл из гардероба их пальто и с любезной заботой помог Лесли одеться.

– Будем считать, что с Инес мы разобрались.

– Хорошо. Просто прекрасно! Инес никогда и не было. – Она покраснела. – Во всяком случае, для тебя.

– Точно, она была лишь плодом твоего воображения. – Ден весело присвистнул и зазвенел мелочью в кармане, ожидая, пока служащий подгонит его машину. – Ну что ж, не остается ничего другого, как порадоваться реальному существованию Кэтрин и поздравить тебя, Лесли, с твоим обалденным искусством сводничества. Благодаря тебе мы с Кэти образуем идеальную пару!

– Ха-ха, – сказала Лесли в ужасе от того, что с трудом сдерживает слезы.

Огромность потери практически подавила ее. Из-за собственной незрелости и панического нежелания понять, что брак с Денисом вовсе не обязательно должен походить на супружество ее родителей, она упустила шанс выйти замуж за мужчину, которого любила столько лет, сама того не подозревая.

– Завтра я встречаюсь с Кэтрин, – сообщил Денис, открывая для нее дверцу и отдавая чаевые служащему парковки. – Пора уже всерьез подумать о свадьбе. Надо будет поговорить с ней о дате бракосочетания. – Он широко улыбнулся. – Мать будет так счастлива – сколько лет она ждала этой радостной вести.

– Маркус тоже будет в восторге, – выдавила из себя Лесли. – Ну и твой отец тоже.

Денис рассмеялся.

– Маркус обалдеет. Это же его задумка. Да еще Бланш и Мелисса помогли.

– Мелисса! При чем тут она?

– Она давно развернула кампанию с целью женить меня. В душе она очень сентиментальна. – Он застегнул свой ремень безопасности, выглядя таким чертовски довольным собой, что Лесли испытала почти непреодолимое желание влепить ему пощечину. Несмотря на боль, на невыносимое чувство утраты, она была озадачена. Бог свидетель, ее поведение сегодня не было разумным, но Ден вел себя еще более неразумно… У нее возникло отвратительное ощущение, что он просто насмехается над ней, а она не может понять соль шутки.

– Сейчас приеду домой и сразу позвоню Кэти, – объявил он, вливаясь в поток уличного движения.

– Собираешься попросить ее назначить день свадьбы?

– Не совсем. – Лицо Дениса опять расплылось в улыбке. – Мама уже давно определила его. Просто нужно узнать, готова ли будет Кэти к первой субботе декабря.

О господи… Значит, уже все решено. Через несколько недель Денни женится. На другой женщине. Какое счастье, что она не призналась ему в любви. К боли прибавилось бы еще и унижение.

Что ж, ей остается только поздравить любимого и пожелать ему счастья.

– Надеюсь, ты будешь счастлив, Денни, – прошептала она. – Вот все и решилось…

10

Но нет, она не могла с этим смириться! Да, она пожелала ему счастья! Но когда, спрашивается, подобные пожелания сбывались? Не могут быть счастливы друг с другом два таких разных во всех отношениях человека, как Денис и Кэтрин. Разница в возрасте, в жизненном опыте, в интересах… Да и их знакомство произошло вовсе не по воле судьбы, а было устроено искусственно… Устроено непосредственно ею самой, несчастной дурой Лесли Таунс. Ну где это видано, чтобы нормальная, разумная женщина знакомила своего любимого мужчину с прелестной юной девушкой, да еще любезно предлагала бы им пожениться?! Вздор! Бред! Все это надо немедленно прекратить!

– Он не смеет так поступать! – восклицала Лесли, меряя шагами пушистый ковер в уютной гостиной Бланш. – Господи боже мой, Бланш, ты можешь себе представить, какими несчастными они сделают друг друга?

– Ну почему ты так считаешь? Кэтрин – славная девчушка. Она станет превосходной женой в один прекрасный день…

– В один прекрасный день – в том-то и дело! Лет через пять, когда она отделается от идефикс с этими мухами цеце. Но сейчас она не готова к замужеству, особенно с таким динамичным и требовательным человеком, как Ден. Он – сильная личность: он просто разжует ее на кусочки. И пока Кэтрин будет соображать, как собрать себя воедино, он решит, что она невыносимо скучна, и подаст на развод.

– Вполне похоже на типичное мужское поведение, – согласилась Бланш.

– И что тогда будет с бедной девушкой? Нет, Денис вовсе не бессердечный человек. Я его знаю лучше, чем кого-либо, – и его достоинства, и его недостатки. Ему нужна сильная пара, не уступающая ему, а не котенок, все еще пытающийся определиться, кем он станет, когда наконец вырастет и отрастит полный набор когтей.

Бланш зевнула.

– Что-то ты слишком распетушилась. Не могу понять почему. Может, Кэтрин сообразительнее, чем ты думаешь. А может, она откажется от предложения.

– Денису Мерфи женщины не отказывают, – мрачно изрекла Лесли. – К тому же она думает, что влюблена в него. Все так думают.

– Ну а ты говорила с самой Кэт о ее чувствах?

– Да нет…

– Тогда нечего и расстраиваться, пока не переговоришь с ней. Ты знаешь, как я отношусь к браку, не люблю даже говорить на эту тему, особенно в воскресенье утром, когда еще даже не прочитала газету. Съешь еще булочку с черникой и давай поболтаем о чем-нибудь другом. Скажем, о налогах или о Второй мировой войне, а?

– Спасибо, я не голодна. – Лесли потерла лоб, в котором гнездилась боль с момента пробуждения – справедливое наказание за слишком много выпитых маргаритас и неумение владеть собой. – Если честно, я думаю, что Ден свихнулся. Вчера он вел себя совершенно непонятно. Он так на меня смотрел… чуть ли не начал трахать меня прямо на танцплощадке… – Она оборвала фразу. – Я не откажусь еще от одной чашечки кофе. Ты хочешь чего-нибудь еще?

– Капелька искренности не помешала бы, – отозвалась Бланш.

Лесли резко выпрямилась, полная праведного возмущения.

– Что ты хочешь этим сказать? Я пришла к тебе только потому, что ты моя подруга, а я нуждаюсь в помощи…

– И пока что проглотила три большие кружки кофе и разглагольствовала о чем угодно, кроме того что тебя действительно волнует.

– И что же это? – сердито спросила Лесли.

– А то, что ты по уши влюблена в Дениса Мерфи.

Лесли раскрыла рот, чтобы возразить, но вместо этого как-то обмякла.

– Боже, неужели это так заметно?

– Да разве что глухой и слепой пришелец с другой планеты не заметил бы. – Бланш бросила на нее хитрый взгляд. – Впрочем, Денис тоже не замечает этого. Он, похоже, такой же тупоголовый, как и ты, каким бы невозможным это ни казалось. Я бы сказала, что вы идеальная пара. Не так уж много вокруг людей с таким высоким коэффициентом умственного развития и с полным отсутствием здравого смысла, как у вас обоих.

Лесли уставилась на свои руки.

– Ден знает меня столько лет. Если он хочет взять меня в жены, почему он ни разу не сказал об этом?

– А ты согласилась бы? Или убежала бы на тысячу миль от него? Признавайтесь, леди! Вы до недавнего времени не делали секрета из того факта, что практически не отличаете брак от приговора к пожизненному заключению.

Лесли оказалась неготовой признать логику довода Бланш.

– Если бы Ден хотел жениться на мне, он хотя бы заикнулся об этом. Должен же он догадываться о моем чувстве к нему.

– Я бы сказала, что это весьма спорно.

– Он просто старается спасти мое лицо и поэтому не дает мне шанса объясниться. Делает все возможное, чтобы помешать мне сказать ему, что я его люблю.

– Милочка, если бы ты не была так умна, я бы сказала, что ты безнадежно глупа.

– А… что это означает?

– Тебе не приходило в голову, что Денису так же трудно быть откровенным с тобой, как и тебе с ним?

– Нет, – медленно проговорила Лесли. – Беда в том, что я никак не могу взглянуть на ситуацию глазами Денни. Все пытаюсь разобраться в его эмоциях и чувствах, но мне мешают мои собственные ощущения. Сейчас я могу думать только о том, как сильно я хочу быть с ним, как отчаянно я жажду, чтобы он сжал меня в своих объятиях. – Она встала и принялась расхаживать по комнате. – Знаешь, любовь – это такая сверхъестественная штука, с которой я не представляю, как быть. Мои сестры могут рассказать, что они чувствовали сколько-то лет назад. Боже мой, они, вероятно, мечтали выйти за Дена с первого дня, когда он поселился по соседству. А я, старая дура, только на прошлой неделе обнаружила, что безумно и страстно влюблена в этого несчастного…

– Безумно? – сразу заинтересовалась Бланш. – Страстно? – Она улыбнулась. – Ну, босс, я полагаю, твои рыжие волосы берут наконец свое.

– Ну и что хорошего? – кисло отозвалась Лесли. – Боже мой, Бланш, мы с ним взрослые люди. Добрые друзья. Почему же я не могу сказать ему: «Денни, я люблю тебя. Не желаешь ли прожить со мной всю оставшуюся жизнь?»

В смехе Бланш чувствовалась боль.

– Милочка, я была замужем три раза, овдовела однажды и развелась дважды. Если бы я знала ответ на твой вопрос, я бы написала пособие «Как жить в любви» и разбогатела бы давным-давно. И в моем досье не фигурировали бы два развода. Если ты ищешь совета, то обратилась не по адресу.

– Может, мне поехать к нему вечером? Или лучше пойти прямо сейчас, до его свидания с Кэтрин? – Лесли расправила плечи, мысленно готовясь к встрече с Денисом. Взглянув на Бланш, она нервно хихикнула. – Знаешь, я действительно схожу с ума. Не менее сотни раз я являлась к Денни без приглашения, и вдруг только потому, что обнаружила, что отчаянно люблю его, не могу этого сделать.

– Мы все глупеем от любви, – согласилась Бланш.

Поглощенная собственными мыслями, Лесли все же обратила внимание на прозвучавшие в словах Бланш истерические нотки.

– Бланш, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она, пригляделась к своей подруге и заметила, что ее глаза подозрительно покраснели, а ее обычно розовые щеки побледнели. Злясь на свой эгоизм, Лесли опустилась на колени рядом со стулом Бланш и взяла ее за руку. – В чем дело? Ну скажи же мне.

Та молча смотрела в свою пустую кружку, и краска то появлялась на ее щеках, то исчезала. У Лесли сжалось сердце, когда ее подруга, всегда веселая, всегда циничная, всегда выдержанная, вдруг громко разрыдалась.

Она обняла Бланш за плечи.

– Все будет в порядке, – ободряюще проговорила она. – Ну скажи же мне. Позволь мне помочь тебе. Что случилось?

Голос Бланш трагически дрожал.

– Я сказала Марку, что выйду за него замуж. Прошлой ночью в девять. И сегодня утром обещала опять.

– Ты сказала Марку, что выйдешь за него?! – повторила потрясенная Лесли, потом села на пятки, пытаясь вникнуть в ошеломляющую новость. Все еще обнимая подругу, она постаралась тактично выведать причину ее слез. – Ты согласилась потому, что он болен, ты это хочешь сказать? Он предложил тебе руку, а ты посчитала невозможным отказать ему из-за того, что он перенес два сердечных приступа?

Бланш освободилась от объятий Лесли и яростно зашагала по комнате.

– Конечно же нет! – воскликнула она. – Марк удивительный человек, и я люблю его уже давно. А где эти чертовы салфетки?

– Вот они…

Бланш протерла глаза и высморкалась.

– Я люблю Маркуса, – сипло сказала она. – Вот уже несколько недель, как он просит меня выйти за него, а я все отнекивалась, советовала ему найти другую спутницу жизни.

– Почему же? – осторожно спросила Лесли. Она ничего не понимала в любовных делах. Однако раз Бланш любит Марка, а он любит ее, то как понять, что предложение выйти замуж довело ее до истерики?

Бланш не ответила прямо.

– Мы встречались время от времени после вечеринки в конторе по случаю Дня независимости. Разумеется, я старалась встречаться с ним скорее реже, чем чаще, но Марк не желал слышать «нет».

– Но это ведь хорошо или как? Разве это не говорит о том, как сильно он тебя любит?

Бланш наградила ее испепеляющим взглядом.

– После того как все остальные ушли с вечеринки, мы с ним отправились на пляж и стали собирать ракушки. Потом просидели всю ночь на крыльце его коттеджа на пляже, просто разговаривая.

Воспоминание о том сентиментальном свидании вызвало новые громкие рыдания.

Лесли смотрела на свою секретаршу, задаваясь вопросом: может, любовь – всего лишь еще одно слово для обозначения понятия «безумие»? Пока что рассказ Бланш не выявил какой-либо причины для тоски. Очевидно, она влюблена в Марка. Он же, предположительно, влюблен в нее, раз просит стать его женой. Здоровье его – соблюдай он диету и занимайся физкультурой – вряд ли вызовет какие-либо проблемы. Бланш здорова как лошадь. Оба холостые, и ничто не помешает им жениться. Лесли пыталась найти хоть одну причину, по которой ее секретарша объявила о своей помолвке как о величайшей катастрофе после гибели «Титаника». Но в голову ей не приходило никакого объяснения.

– Маркус настаивает на долгой помолвке? – спросила она в высшей степени – как ей казалось – тактично.

И допустила грубейший промах.

– Он хочет сочетаться браком уже в следующую субботу! – проревела Бланш. – Свадьба у него дома, в присутствии всех детей. Его друг-судья проведет церемонию. И он уже заказал агентству «Два кольца» обслуживание свадьбы!

– Похоже, он прекрасно все спланировал, – ободряюще сказала Лесли. – Это агентство обслуживает на высшем уровне. – Она с тревогой подождала, пока не заметила с облегчением, что наконец-то сумела сказать такое, что не вызвало новых рыданий. Собравшись с духом, она сделала еще одну попытку: – Я помогу тебе выбрать платье. Ты будешь отлично выглядеть в розовом или даже в красном бургунди – этот цвет особенно моден сейчас.

Бланш свернулась калачиком в кресле, бессмысленно разрывая бумажные салфетки.

– Я не могу выйти за него, – напряженно выговорила она. – Я испорчу ему жизнь. Посмотри на меня, господи ты боже мой! Уже сорок пять, и три замужества за спиной! Сама видишь, я неудачлива в браке – проиграла уже трижды.

– Ты просто боишься, – попыталась успокоить ее Лесли. – Слишком напугана, чтобы взять на себя супружеские обязательства.

– Ты чертовски права – я просто в ужасе! И у меня есть на то причины. Маркус замечательный человек – добрый, щедрый, он счастливо прожил в браке с одной женщиной тридцать лет, пока не овдовел. Он даже не представляет себе, каким адом может стать неудачный брак.

– Ну а ты не знаешь, каким раем может быть удачный брак, – разумно заметила Лесли. – Твой первый муж погиб, когда тебе не было и девятнадцати, а два других брака завершились разводами.

– Но вовсе не потому, что мои мужья оказались крысами. О, ты не знаешь, как со мной нелегко жить! Я бываю раздражительной, как голодная медведица, без всякой на то причины, и…

– А Марк – образец благоразумия, – усмехнулась Лесли, ибо ситуация показалась ей забавной. – Пять тридцать вечера в пятницу лишь один из примеров его спокойного отношения к жизни. Ну же, Бланш, послушай: по моему мнению, вы оба – раздражительные медведи, которые осчастливят друг друга.

– Ты в самом деле так думаешь? – Бланш совсем не походила на себя, обычно такую самоуверенную и закаленную.

– Конечно, – подтвердила Лесли, сообразив, что говорит истинную правду.

– У меня нервы не выдерживают, как только подумаю о том, как мы скажем его детям о наших планах, – призналась Бланш. – Сегодня я приглашена к Марку на ланч, где мне придется испить чашу до дна. Не хочешь пойти со мной?

– Ну, если только ты не думаешь, что это чисто семейное дело…

– Ты мне нужна. – Бланш ухитрилась изобразить почти нормальную ухмылку. – Ты послужила бы живым доказательством, что любой влюбленный ведет себя как полный идиот.

При напоминании о ее собственном безумии Лесли заколебалась.

– Уж не будет ли там Ден вместе с Кэтрин, а? Он что-то говорил о сегодняшнем свидании с ней.

– Не знаю, – ответила Бланш. – Марк говорил о ланче с Кэтрин и Сарой – своей второй дочерью. И его сын тоже придет – он улетает в Чикаго сегодня вечером. Пожалуйста, пойдем, Лесли. Мне просто необходим кто-то, кто на моей стороне.

Бланш сильно заблуждалась, ожидая сопротивления со стороны семьи Маркуса. Его дети встретили новость о предстоящем бракосочетании криками восторга и горячей благодарности Бланш за ее согласие взять Марка в руки. Они разделили мнение Лесли, что невеста будет выглядеть великолепно в темно-розовом свадебном наряде, и решили, что Лесли, как подружка невесты, будет смотреться просто потрясающе в зеленом. Сара сообщила, что она потрясающе шьет, и Бланш в конце концов согласилась пойти с ней в понедельник по магазинам и подобрать ткань для свадебного платья. Маркус сидел на диване, нежно обнимая Бланш с таким самодовольным и удовлетворенным видом, словно он лично придумал институт брака. Жаловался он только на то, что та настаивала, чтобы он выпил за их помолвку… бокал клюквенного сока.

– Не суетись, – убеждала его Бланш. – Ты мне нужен в полной боевой готовности в следующую субботу.

– Ах да, медовый месяц! – Марк был чрезвычайно доволен собой. – Мы собрались на Кайманские острова на несколько дней. Ты сможешь удержать оборону в конторе, пока я не вернусь, Лесли?

– Тебя-то я прикрою, а вот что буду делать без Бланш, даже не знаю, – улыбнулась Лесли. – Но постараюсь справиться.

Дверной звонок прервал всеобщий смех. Кэтрин вскочила.

– Это, должно быть, Денни. Я договорилась с ним на это время. Кстати, вы уже знаете, что он выиграл процесс? Мистер Рискинд оправдан. Убийство было делом рук его жены. Не забудьте поздравить Денни!

Лесли было уже не до смеха. Шутливый разговор не угасал, но она его не слышала. Зато она слышала звонкие приветствия Кэтрин и ответный хрипловатый рокот голоса Дениса. Им, похоже, было что сказать друг другу в уединении холла, и прошло по меньшей мере десять минут, прежде чем они появились в гостиной. Ден подошел прямо к Маркусу и выразил сердечные поздравления, потом обнял Бланш и назвал ее храброй женщиной. На присутствие Лесли он отреагировал лишь едва заметным кивком.

Она смотрела на него в зачарованном молчании, которое находила нелепым в других. Его дрогнувший в улыбке рот, его неспокойное, энергичное тело, его густые волосы – все казалось ей новым и одновременно странно знакомым, словно эти черты всегда были частью ее бессознательного определения мужественности. Вчера ночью, когда он был в вечернем костюме, она подумала, что именно этот формальный наряд придавал ему такой неотразимый магнетизм. Сегодня он оделся в застиранные джинсы и свободный тёмно-синий свитер и тем не менее одним своим присутствием как бы доминировал во всей комнате.

Все наперебой поздравляли его с победой в суде. Лесли тоже сказала: «Поздравляю тебя, ты просто молодец», после чего наглухо замолчала, глядя на оживленно что-то говорящего Дениса.

Впивая в себя его близость, Лесли едва сдерживалась, чтобы не подбежать к нему и не умолять о внимании к себе. Ей хотелось посмеяться над нелепостью своих ощущений. К несчастью, она поняла уже, что влюбленность оставляет мало места для беззаботной насмешки над собой. Головой она признавала, что драматизирует ситуацию. Эмоционально же она поражалась тому, как может человек питать такие сильные чувства, какие обуревают ее, и выжить при этом. Из сгустившегося вокруг эмоционального тумана ее вырвало чье-то прикосновение к руке. Она повернулась и запоздало сообразила, что Маркус говорит ей что-то.

– Ну что, ты удивлена, Лесли?

Не имея ни малейшего представления, о чем он говорит, она спросила:

– Я должна быть удивлена?

– Ты же говорила мне, что Кэти ни за что не отговорить от путешествия в Африку.

Лесли показалось, что ее сердце сейчас разорвет ослепительной парализующей болью. Вот как бывает, когда все надежды разрушаются одним сокрушающим ударом, подумала она и почувствовала, что все смотрят на нее. Гордость заставила ее собраться с духом и попытаться ответить нормальным голосом. Откашлявшись, она наконец произнесла:

– Ты должен быть очень счастлив, Марк.

Он фыркнул.

– Мексика все же поближе. Мы с Бланш навестим ее, пожалуй, на Пасху.

– Мексика? – растерянно охнула она, уставившись сначала на Кэтрин, потом на Дена. – Вы переезжаете в Мексику?

– Не я, – коротко ответил Денис. – Кэти.

Подавив вспышку безумной надежды, Лесли вдруг сообразила, что упустила нечто важное в разговоре. К сожалению, она не могла ни о чем спрашивать, не разоблачив себя.

– Почему ты выбрала Мексику? – спросила она Кэтрин, надеясь, что вопрос не покажется неуместным.

– Меня убедил Денни. – Кэтрин взяла его под руку и взглянула на него с обожанием. – Он связал меня со своим другом, который руководит лабораторией в Монтерее – это ведь второй по значению город Мексики. Лаборатория проводит исследования по всей стране и поддерживает отношения со Стенфордским университетом, поэтому я смогу участвовать в действительно важных исследованиях на местности и одновременно работать над докторской диссертацией.

– Это просто замечательно, – ровно сказала Лесли, постаравшись не показать охватившего ее исступленного облегчения.

Ден не женится на Кэтрин.

Она изобразила рассеянную улыбку.

– Похоже, я упустила шанс стать к Рождеству вице-президентом агентства. Ты была последней надеждой в устройстве женитьбы Дениса.

– Я полагаю, женщины выстроятся в очередь на тротуаре у нашего агентства ради свидания с ним, – сказал Маркус, лукаво взглянув на нее.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил ее Ден. – Но я снова подумал об Инес. В глубине души я чувствую, что она – самая подходящая кандидатура для меня. Вероятно, все дело в ее рыжих волосах. Я всегда был не безразличен к рыжеголовым. Думаешь, тебе удастся устроить нам свидание?

– Совершенно невозможно, – ответила Лесли. – Я уверена, что вы абсолютно не подходите друг другу.

– Но почему? Судя по описанию, она как раз та, которую я ищу.

– Два дня назад ты сходил с ума от Кэтрин и считал, что у Инес слишком ответственная работа! Да что с тобой приключилось, Денис?

Бланш, Кэтрин, Марк и Ден заговорили одновременно. В конце концов Денис заставил слушать себя:

– Надеюсь, Инес согласится выйти за меня, если даст мне шанс объяснить мое видение нашего общего будущего…

– Ты впервые услышал о ней два дня назад! – возразила Лесли, раздраженная его поведением.

– Какое отношение имеет время к романтике? – рассеянно спросил он. – Инес отвечает всем моим требованиям.

– Смехотворно даже думать, что можно выбрать жену, подогнав какую-либо женщину под заранее составленный список требований, словно ты подбираешь занавески для ванной комнаты. «Они должны быть голубыми, без рюшей, и чтобы их можно было стирать в машине».

Маркус рассмеялся, но Ден взглянул на нее сразу потемневшими и напряженными глазами.

– Предлагаю тебе сделку, Лесли. Ты приведешь Инес сегодня ко мне домой, и я гарантирую, что тебя поразят результаты. Разве ты не хочешь стать вице-президентом к Рождеству?

Лесли следовало бы избегать скользкой почвы обмана, но ее язык высказал роковое согласие, прежде чем мозг успел остановить ее.

– Договорились, – сказала она. – Ты хочешь Инес, ты ее получишь. В девять вечера у тебя.

– Это просто смехотворно, – возразила Бланш. – Ни одна здравомыслящая женщина не согласится пойти на первое свидание в дом незнакомого мужчины.

– Но она же будет не одна, – успокоил ее Денис. – Лесли придет с ней, чтобы убедить ее, что я не кусаюсь. Ведь так, Лесли?

– Конечно, я обязательно приду, – подтвердила та. – Можешь на меня рассчитывать.

11

На этот раз Лесли не стала наряжаться. Не стала делать замысловатую прическу. И даже не накрасилась. Все это, как она вдруг поняла, не имело никакого смысла.

В душе ее царило полное отчаяние, а в голове трепетали крылышками многочисленные бабочки, не давая ей думать, анализировать и просчитывать шаги.

Лесли, двигаясь как робот, зашла в лифт и нажала на нужную кнопку. Бабочки в ее голове не успокаивались. Сегодня вечером даже собственная голова отказывалась подчиняться ей и облегчить ей жизнь.

Кабинка лифта была обшита матовым стеклом, в котором Лесли видела свое отражение. Она молча вглядывалась в него, словно надеясь, что вдруг станет в десять раз привлекательнее за время короткого подъема на этаж Дениса. К сожалению, ни одна добрая фея не взмахнула в этот момент волшебной палочкой. Она выглядела так же, как всегда. Возможно, даже так же, в отчаянии подумала она, как в шестнадцать лет, когда Денни отверг – на берегу реки – ее переполненное любовью сердце.

Она нахмурилась, разглядывая рыжую девчонку в зеркале и поражаясь, почему та решила надеть потертые джинсы вместо красивого платья. Лифт остановился, и она вышла на четырнадцатом этаже, где жил Денис, сказав себе, что слишком поздно беспокоиться о своем наряде.

Вообще-то она пыталась о нем побеспокоиться часом раньше. Она переодевалась несколько раз, пока не остановила выбор на джинсах, бирюзовой шелковой рубашке и кожаной куртке. Не тот наряд, чтобы распалить либидо мужчины, но, поскольку Денис скорее всего вышвырнет ее в тот момент, когда она признается, что придумала Инес, ей показалось смешным одеваться для соблазнения. Ее палец замер над кнопкой дверного звонка Дениса. Одеться для соблазнения. Наконец она призналась в правде, по крайней мере, себе. Используя Инес как предлог, она приехала сюда соблазнить Дениса, поставить все на последнюю карту.

Она не питала особых надежд на свои способности соблазнительницы, но постаралась ободрить себя: Ден уже любит ее, и не надо убеждать его, что женитьба на ней будет счастливой. Лесли старалась сохранить надежду – единственное, что у нее оставалось. Распрямив плечи, она нажала кнопку, прежде чем мужество покинуло ее окончательно.

Ден открыл дверь.

– Привет, Лесли.

Он коснулся ее щеки в дружеском приветствии, как делал это тысячу раз прежде. Она вздрогнула так, словно в кончиках его пальцев были раскаленные иголки.

– Что-нибудь не так? – вежливо спросил он.

– Нет, н-н-ничего.

Великолепно, с сарказмом сказала она себе. Ты будешь удивительно соблазнительна, если начнешь вздрагивать, как газель, всякий раз, когда он приблизится к тебе на пару шагов.

На мгновение в глазах Дениса промелькнула искорка смеха, но тут же погасла, когда он вышел в коридор и огляделся.

– А где Инес? – спросил он. – Ее опять срочно вызвали? Или она не пожелала встретиться со мной?

– Это… э… длинная история, – ответила Лесли. – Можно… можно мне войти?

– Ну разумеется. – Он отступил назад, пропуская ее в гостиную. – Позволь мне взять твою куртку, – сказал он, не дожидаясь ее согласия.

Его руки медленно скользнули по ее плечам и рукам, разглаживая шелк рукавов. Он стоял так близко, что она ощущала шеей его дыхание.

Лесли закрыла глаза, чувствуя, что ее нервные окончания сходят с ума.

– Что-нибудь не так? – повторил он, и его прикосновение внезапно стало жестче. – У тебя вся кожа покрылась мурашками. Включить отопление или разжечь камин?

Она вырвалась из его рук.

– Не надо, спасибо. Со мной все в порядке.

Он накинул ее куртку на спинку стула.

– Хочешь кофе? Несколько бельгийских конфет, как в старые добрые времена? У меня в морозилке есть еще немного твоих любимых.

– Нет, не надо, спасибо.

Вот так, Лесли. Видимо, такой искрящийся остроумием диалог и призван соблазнить мужчину? Раздосадованная собственной неуклюжестью, она ухватилась за остатки своего мужества и повернулась к нему лицом.

– Нам нужно поговорить об Инес.

Ден изобразил довольно-таки хищную ухмылку, которая обычно окатывала холодом многочисленных свидетелей обвинения в суде. Позвоночник Лесли стало покалывать, а это говорило о том, что и она подвержена ее воздействию.

– Поверь мне, Лесли, я готов выслушать все, что ты захочешь мне сказать. – Он подбросил полено в огонь. – Почему бы тебе не присесть и не устроиться поудобнее?

Лесли опустилась на краешек софы, чувствуя себя примерно такой же расслабленной, как канатоходец, собирающийся проделать тройное сальто без страховочной сетки.

– Хорошо горят, – выдавила она. – Впервые разжег камин в этом сезоне?

– Да. И, предупреждая твои следующие вопросы, сообщу, что поленья вишневые, и мне их поставляет один мужик из Мэриленда.

– Запах чудесный. Ты должен… должен познакомить меня со своим поставщиком.

– Обязательно. Позже, если ты не забудешь об этом. А теперь расскажи мне об Инес. – Денис сел на софу рядом с ней так близко, что она почувствовала жар его тела; так близко, что она ощущала тонкий запах его одеколона. Он откинулся на спинку софы, и перемещение тяжести его тела вынудило ее также откинуться на спинку. Ее голова оказалась на его плече, и она поспешила отстраниться.

Ден подождал, пока она опять мостилась на краешке софы.

– Так тебе удобнее?

– Г-г-гораздо, спасибо.

– Лично я чувствую себя расстроенным. Я провел вечер в предвкушении того, как будет развиваться сегодняшнее свидание. И уж, конечно, не ожидал, что ты будешь сидеть, чуть не падая с софы с таким видом, словно ты палку проглотила.

Остаток самообладания покинул Лесли, и она вскочила на ноги.

– Значит, ты фантазировал напрасно, – сварливо бросила она. – И по поводу не только сегодняшнего вечера, но и всей жизни. Нет никакой Инес, не было никакой Инес и никогда не будет никакой Инес. Я придумала ее – ее не существует!

Денис медленно поднялся.

– Не могу в это поверить! – сказал он с изумленным видом, вполне оправданным, по мнению Лесли.

И все же его изумление не казалось настоящим. У нее создалось впечатление, что он вовсе не был удивлен. Он положил свои руки на ее плечи, и в его взгляде проглянуло напряжение.

– Зачем ты придумала ее, Лесли? Странное дело, особенно для тебя.

Она сообщила ему полуправду.

– В тот момент ты казался готовым жениться на Кэтрин Доултон, а я считала, что вы совсем не подходите друг другу.

Денис усмехнулся.

– Франческа не согласилась бы с тобой. Она сказала, что мы превосходная пара, а ты знаешь, что она ясновидящая.

– Ей явно следует показаться окулисту. Она говорила, что и мы идеальная пара, помнишь?

Он поддел пальцем ее подбородок и приподнял ее лицо.

– Ты права. Это должно было вызвать у меня предубеждение против предсказаний Франчески.

– На ее пиццу больше можно положиться, чем на ее народную мудрость, – подтвердила Лесли, надеясь, что Ден не заметит, насколько близка она к тому, чтобы расплакаться. – Не могу поверить, что ты водил Кэтрин к Франческе. – Она сделала паузу. – Это ведь наше особое заведение.

Он провел большим пальцем по ее губам нежным прикосновением.

– Вот как? – хрипло произнес он. – Вот уж не думал, что тебя трогает, куда я вожу своих дам.

Она качнулась к нему, глядя ему прямо в глаза.

– Выбор пиццы – весьма интимный процесс, – прошептала она. – Он многое говорит о том, с кем выбираешь.

– Как поцелуй, – сказал он, сокращая расстояние между их губами. – Как занятие любовью.

По предыдущему опыту она уже знала, что случится, когда их губы соединятся. И точно – вспыхнули фейерверки, заиграл духовой оркестр, сердце расплавилось, а душа зажглась. Но ни одно из этих клише не выражало ее истинных ощущений. Я как будто пришла домой, мысленно сказала себе Лесли. Пока руки Денни обнимали ее, она чувствовала себя настолько близкой к идеальному счастью, насколько это вообще возможно…

Когда их поцелуй наконец закончился, он взял ее лицо и посмотрел на нее потемневшими от нежности глазами.

– Пора уже нам перестать играть в эти игры, – мягко проговорил он. – Больше никакой лжи, никакой полуправды, никаких мифических Инес, никакого обмана, что я интересуюсь юными девочками вроде Кэти. Ты готова перестать спасаться бегством, Лесли?

Она судорожно рассмеялась.

– Я не могу бежать. Мои ноги превратились в желе.

– Прекрасно. Пожалуй, я поцелую тебя еще раз, чтобы быть в этом уверенным. – И он накрыл ее рот страстным, ищущим поцелуем, сдобренным нежностью.

Лесли закрыла глаза и позволила желанию медленно и жадно расти внутри себя.

– Лесли, – его голос прозвучал еще более хрипло, – Лесли, я хочу любить тебя. Пойдем в спальню.

– Да, – откликнулась она, и последнее ее сомнение растворилось во вспышке жуткого вожделения. – Денни, я так сильно люблю тебя.

В его смехе прозвучала боль.

– Сколько лет я ждал этих слов!

– Ждал? А… а ты тоже любишь меня?

Он с силой прижал ее к себе.

– Позволь мне показать тебе, как сильно я люблю тебя, – прошептал он.

Денис быстрыми шагами вошел в спальню и обернулся. Лесли на ватных ногах вошла вслед за ним, но тут ноги окончательно отказались ее слушаться, и она без сил прислонилась к двери. Для нее сейчас не существовало ничего, кроме этого дорогого, мужественного лица, охваченного желанием. Горящие глаза Дена обещали ей такую бездну страсти, которая пугала и одновременно побуждала Лесли броситься в нее очертя голову. Ден медленно приблизился и положил руки ей на плечи. Он не отрываясь смотрел в ее помутневшие от желания, наполненные слезами глаза, которые обещали ему все и вознаграждали одним этим мгновением за годы неверия, сомнений и ожиданий. – Лесли, родная, – тихо прошептал он, расстегивая пуговицы ее рубашки.

– Денни, я без лифчика… – зачем-то сказала она, хотя его глазам уже предстали пухлые полушария ее грудей и зовущая ямочка между ними, а дрожащие руки, не в силах безучастно выносить эту картину, легли на прикрывающую еще их ткань и, безжалостно сминая ее, открывали то, что пока было скрыто.

Последние пуговицы, не выдержав, расстегнулись сами, и он сорвал рубашку с ее плеч. Он стоял потрясенный и молча смотрел на ее обнаженные груди, и только руки его медленно поднимались по ее телу от талии вверх, как бы отдаляя миг блаженного соединения. Она смотрела на эти руки, и внутри у нее все дрожало от смешанного ощущения стыда и такого нетерпения, которое, казалось, нельзя выдержать более секунды. И вот эти сильные и ласковые пальцы обхватили ее груди снизу, вот они двигаются дальше… Он наклонился и впился губами в ее губы, а потом и ее вставшие соски дождались наконец его ласки и покорились в сладком, вожделенном изнеможении, исторгнувшем стон из ее груди.

Горячие губы обожгли шею, спустились ниже по изгибам тела, и руки нехотя уступили им место у этого средоточия женского естества. Лесли вскрикнула и изогнулась под сладкой пыткой губ, покусывающих соски, всасывающихся в них. Он опустился на колени, лихорадочно сдирая с себя рубашку, расстегивая брюки и тоже постанывая от желания. Покончив со своей одеждой, он обхватил ее ягодицы, притянул к себе и поцеловал ее через джинсы в живот и ниже. Он взглянул на нее снизу вверх. Ее грудь вздымалась, лицо горело. Когда он расстегнул пуговицу и молнию на ее джинсах, она наклонилась и обхватила его голову.

– Денни, не надо… Пойдем в постель…

Он встал, держа руки на ее бедрах, брюки упали к его ногам, открыв мускулистые стройные ноги.

– Нет! – жарко дыхнул он ей в лицо. – Я хочу видеть тебя… всю.

С этими словами он спустил с нее джинсы, его рука легла ей на живот, через трусики ощупывая все ее прелести. Это было непосильным испытанием. Она вскрикнула и прижалась к его руке, раздвинув ноги. Но и он не смог более сдерживать себя. С каким-то звериным рычанием он сдернул с нее трусы и, более не в силах владеть собой, просунул руку ей между ног, а другой обхватил ее так, что у нее прервалось дыхание. Едва не падая в обморок, полузадушенная его объятиями, она в изнеможении прошептала ему прямо в ухо:

– А ты?..

Он отпустил ее, взял за руки и положил их себе на бедра.

– Лесли… сама… Я прошу.

Она робко потянула его плавки вниз. Но снять их оказалось нелегким делом. Она стеснялась, руки ее дрожали, а его напрягшееся естество создавало непредвиденные препятствия. Пока она справлялась со своей сложной задачей, он гладил ее ягодицы, грудь, живот, возбуждая ее так, что у нее кружилась голова. Снимая плавки, она неловко коснулась его напряженного члена и отдернула руку. Но возбуждение ее достигло такой степени, что подавило наконец природную стеснительность. Она снова робко коснулась его, потом еще… Победив наконец непослушную материю и спуская ее окончательно, она провела рукой по его плоти, поглаживая ее и исторгая у Дена стон вожделения.

Он стоял перед ней обнаженный, прекрасный как языческий бог. Его руки снова обхватили ее груди, он сжал ее соски и легонько толкнул Лесли. Не удержавшись, она села на кровать. Ден встал перед ней на колени и раздвинул ее ноги. Она откинулась назад на локти и подчинилась его жадным губам, проникавшим в самые тайные уголки ее тела. Его ласки становились все более страстными.

«Вот сейчас!» – подумала она, извиваясь под придавившим ее телом. Она не была более Лесли, эмансипированной женщиной конца века, ведущим сотрудником бюро по трудоустройству. Она была сейчас Женщиной, Евой, которая жаждала своего мужчину, своего Адама, и все это было в первый раз с сотворения мира. Может быть, впервые в жизни ей не нужно было никого подчинять, и впервые она испытала счастье подчинения, доверия, отдачи без остатка…

Он осторожно бедром раздвинул ей ноги, и она раскинула их еще шире, жаждая принять его в себя, готовая на все. Она заметалась, когда его плоть коснулась ее розы и потерлась о нее. Но он не вошел в нее, как она ожидала, а отодвинулся. Потом она опять почувствовала это обжигающее прикосновение. Не в силах больше терпеть эту муку, она протянула руки, схватила его член и направила его в себя, изогнувшись так, что он вошел в нее и заполнил всю без остатка. После этого она уже ничего не помнила, ни о чем не думала, неистово удовлетворяя свою жажду, такую долгую, такую нестерпимую…

Позже, уютно укутанная в один из халатов Дена, Лесли удобно свернулась клубочком на его коленях перед камином. Прислонившись головой к его плечу, она потягивала свежесваренный кофе. Ден переплел свои и ее пальцы и спросил:

– Выйдешь за меня?

Она радостно улыбнулась.

– Да, разумеется.

– Пятое декабря кажется тебе подходящей датой? В Кантри, штат Огайо, в присутствии наших семей в полном составе?

– Это было бы замечательно. – Она взглянула не него, переполненная любовью, сонная от счастья. – Думаешь, наши семьи будут в восторге?

Он расхохотался.

– Только ты могла задать такой вопрос, Лесли, любовь моя. Наши семьи пытались устроить эту свадьбу на протяжении по крайней мере последних десяти лет. Моя мама отчаялась в конце концов и заявила, что просто закажет венчание в церкви и Зал ветеранов для приема и что к этому времени я должен постараться заполучить тебя в качестве невесты!

– Вот как? – Лесли порозовела от удовольствия. – Ты хочешь сказать, что женишься на мне не только потому, что решил остепениться? Ты действительно любишь меня?

– Лесли, моя любимая дурочка, я люблю тебя страстно, безумно и навсегда. Возможно, с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать и ты пришла на свидание ко мне у реки. Даже тогда у тебя был самый подходящий рот для поцелуев, который я когда-либо видел.

– Тогда какого черта ты нанял меня для поисков жены?

– Это привлекло наконец твое внимание ко мне. Но я не могу приписывать себе эту идею. Мама подсказала ее мне, и я решил, что мне нечего терять.

– Да, правда… Я рассвирепела, когда ты так небрежно объявил, что решил жениться. Мне понадобилась почти неделя, чтобы понять, почему я так рассердилась, – я хотела тебя для себя.

– Я пытался сказать тебе, что я чувствую, но ты не желала слушать. Ты просто не готова была взять на себя супружеские обязательства, а я боялся отпугнуть тебя навсегда. Всякий раз, когда я пытался изменить основу наших отношений, ты убегала на сотню миль в противоположном направлении. Мелисса, кстати, так переживала за меня, что чуть тебя не возненавидела.

– Так вот в чем дело! А я-то ломала голову, почему она так холодна со мной… Мне просто понадобилось время, чтобы сообразить, что брак с тобой не означает полной утраты моей личности. – Она вздохнула. – Знаешь, нам надо как следует подумать о том, как сочетать наши карьеры. Как бы сильно я тебя ни любила, я не откажусь от своей работы. Просто я не домоседка, Ден.

– Я и не думал об этом. – Он поднес ее руку к щеке. – Не волнуйся, Лесли, мы обо всем договоримся.

Она знала, что впереди их ждут проблемы, особенно когда у них появятся дети, но она также не сомневалась, что Денис сделает эти проблемы разрешимыми. Она наклонилась и поцеловала его.

– Да, – проговорила она. – Мы обо всем договоримся.

Ответный поцелуй был таким энергичным, что прошло немало времени, прежде чем они восстановили способность дышать и говорить. Прошло несколько минут до того, как она пошевелилась в его объятиях и пробормотала:

– Хочу кофе…

Он выпрямился и нацедил ей чашечку кофе из кофейника, подогревавшегося в камине. Она улыбнулась ему.

– Ммм, что за сказочный ты мужик! И наверное знаешь, что я выхожу за тебя только из-за твоего кофе, а?

– Не забудь шоколадные конфеты. Хотя я не могу не думать, что мое искусство в постели повлияло на то, что у тебя появились другие стимулы.

Она сделала вид, что размышляет.

– Нет, – наконец изрекла она. – Определенно, это кофе.

– Лгунья. – Он забрал чашку из ее рук. Затем покрыл дразнящими поцелуями ее щеки и ямочку на ее шее, пока его руки оказывали магическое воздействие на ее тело. В ответ она изогнулась дугой, требуя большего, но он лишь улыбался, мучая ее своим отказом. Его губы оказались на расстоянии дыхания от ее рта.

– В этой игре не может быть победителя, Лесли, – прошептал он. – Давай попробуем еще раз. Почему ты согласилась выйти за меня?

– Из-за… твоего… кофе.

Его рука скользнула по ее грудям. В его глазах искрились смех и желание.

– Почему ты выходишь за меня?

– Потому что я люблю тебя, ты, высокомерное чудовище!

– Поразительно! Какое совпадение. По той же самой причине я женюсь на тебе.

– Докажи, – прошептала она.

И он доказал.

Content

Мюр Маргарет Дружеский поцелуй

Дружеский поцелуй