Наталья Александрова

Заколдованное колье

Театральная площадь была запружена машинами, причем в основном машины были очень дорогие – «мерседесы», «ягуары», парочка «бентли» и даже «майбах». Машины аккуратно выстраивались на парковке напротив театра, из них неторопливо выходили пассажиры – мужчины в отлично сшитых смокингах, твердо ступающие по земле и окидывающие площадь уверенным взглядом, а также их спутницы – дамы в вечерних туалетах, увешанные драгоценностями.

Все это сборище явилось на премьеру «Женитьбы Фигаро» Моцарта. Мало того что исполнялась известная, красивая и популярная опера, так еще и в главной роли сама прима Анна Нетребко, весьма нечастая гостья в родном театре. Партию Фигаро исполняет заезжий итальянский певец, очень известный. Дирижирует сам маэстро Гергиев.

Было от чего прийти в ажиотаж любителям оперы. Впрочем, если честно, среди бомонда, буквально запрудившего Театральную площадь, настоящих ценителей было не много. Премьера, Нетребко – это престижно. Тонкий ручеек настоящих театралов робко вливался в боковую дверь театра, чтобы тотчас затеряться на галерке и верхних ярусах (деньги за билеты на премьеру драли немереные, в партер не попасть, все ложи были раскуплены заранее).

Серебристый «ягуар» аккуратно припарковался в ряду других машин, из него выскочил расторопный водитель в форме – френч, застегнутый на множество блестящих пуговиц и фуражка с лакированным верхом. Водитель торопливо открыл дверцу и помог выбраться даме в длинном серебристо-сером платье (под цвет «ягуара»). Платье было сильно открыто, почти без спины, так что, несмотря на лето, дама накинула на плечи шиншилловый палантин.

Многие дамы были в мехах – в августе в нашем городе прохладно, особенно к вечеру.

Рядом припарковался черный «мерседес», и его хозяин, бизнесмен средних лет, невольно сравнил даму со своей женой, сидевшей рядом. Что и говорить, дама была хороша, и вовсе не потому, что в чужой тарелке суп всегда жирнее. Высоко забранные каштановые волосы, темные живые глаза, длинная шея, покатые плечи… Вылезая из машины, дама на миг показала стройную ножку в темно-серой итальянской лодочке. Вид был чрезвычайно приятный.

К даме подошел ее спутник – мужчина лет сорока в отлично сшитом костюме от Бриони с приятной, но совершенно незапоминающейся наружностью. Мужчина предупредительно подал своей даме руку, и они неторопливо пошли к дверям театра. Сзади вышколенный шофер нес большую корзину с белыми лилиями, которые одуряюще пахли, перебивая запахи духов.

– Ну что ты мешкаешь? – раздраженно окликнула жена хозяина «мерседеса».

«Надо менять», – подумал он, слушая ее неприятный, визгливый голос.

– Боже мой! – счастливо вздохнула дама в шиншилле. – Неужели я – на премьере? Какой подарок ты мне сделал, дорогой!

– Без фанатизма, – ответил он невпопад.

Дама, однако, все поняла верно и улыбнулась.

В помещении театра мужчина ненадолго оставил свою даму и подошел к окошечку администратора.

– Мы в ложу Сидоровского, – сказал он, – вам звонили…

Среди богатой публики давно уже стало модно бронировать постоянную ложу на сезон, как это делали раньше, начиная с восемнадцатого века, просвещенные петербуржцы. Про Антона Павловича Сидоровского в театре знали, что он сам не ходит на спектакли вообще, а ложу бронирует исключительно для престижа. Его жена иногда посещает особо значимые премьеры, но сейчас, надо думать, она на курорте. Утром действительно был звонок от секретаря Сидоровского, так что администратор выдал симпатичному мужчине с приятной, но незапоминающейся наружностью входные билеты.

Дама в шиншилле озабоченно оглядела себя в зеркале. Собственно, забота ее относилась не столько к внешности, сколько к сумочке. С внешностью, как уже говорилось, у дамы было все в порядке. Небольшая серая сумочка же вела себя очень странно. Она шевелилась и перекатывалась, внутри что-то скреблось и вибрировало. Дама прижала сумочку локтем, приоткрыла застежку и сказала что-то внутрь сумочки, тихо и ласково.

Очевидно, там услышали, потому что сумочка затихла.

Мужчина предъявил билеты, но тут возникла заминка с корзиной – водителя не хотели пускать без билета.

– Ладно уж, сам донесу, – слегка поморщился мужчина и перехватил корзину сильной рукой, – сам и вручу…

В нижнем коридоре, где находятся ложи бенуара, прохаживался капельдинер – чисто выбритый немолодой мужчина с пышной седой шевелюрой. Он был одет в несколько потертый черный смокинг с бабочкой и белые перчатки. Он слегка замешкался, отпирая нужную ложу, и вдруг заметил, что из серой дамской сумочки выглянула крошечная пушистая мордочка с яркими выразительными глазами. Песик породы чихуахуа завертел головой, ему было все интересно: прежде ему не доводилось бывать в оперном театре.

– Что это? – От удивления капельдинер пустил голосом петуха.

– Не что, а кто, – нежно сказала дама. – Это Пу И.

– Пу И нельзя, – строго сказал капельдинер, – уж не знаю, кто он у вас, но нельзя. Ни с котами, ни с собаками, ни с крысами, ни с черепахами нельзя!

– И что же нам делать? – мирно поинтересовался мужчина, сунув руку в карман за бумажником.

– Вы должны сдать его в камеру хранения! – твердо ответил капельдинер.

– Что-о?! – вскричала дама. – Я не ослышалась? Вы предлагаете сдать мое самое близкое существо, этого ангела, в камеру хранения, как будто он старый чемодан или зонтик?

На них стали оглядываться проходившие зрители.

– Уважаемый… – спутник дамы протянул капельдинеру приятно шуршащую купюру, – думаю, мы решим этот вопрос к общему удовлетворению…

– Нет, не решим! – Несговорчивый капельдинер отстранился. – А если он залает во время арии? А если он упадет в партер? Или побежит по залу в самый неподходящий момент?

– Да зачем ему бегать? – пылко вступила дама. – Мой Пу И – такой меломан! Он обожает Моцарта!

– Нельзя! – твердо стоял на своем капельдинер.

Мужчина начал проявлять признаки нетерпения, и в это время в коридоре появился другой капельдинер, постарше и повальяжнее. Этот тоже имел красивую седую шевелюру, а кроме нее еще лихо закрученные усы.

– В чем дело? – строго спросил он, обращаясь к своему коллеге, так что стало ясно, кто тут главный.

Его товарищ молча ткнул пальцем в досадное недоразумение, которое считалось собакой и никоим образом не могло присутствовать на премьере (это он так думал). Что думала по этому поводу хозяйка песика, уже известно. Сам же песик выразил свое отношение к противному капельдинеру тем, что попытался под шумок цапнуть его за указательный палец. Однако капельдинер был в перчатках, и особого вреда крошечные зубки пальцу не нанесли.

Старший переглянулся с мужчиной и понял его верно.

– Это не собака, – сказал он, – это всего лишь аксессуар. Думаю, этот вопрос мы можем решить положительно, к всеобщему удовлетворению. – Он спрятал в карман уже две приятно шуршащие купюры. – Только вы должны дать слово, что ваш – гм! – аксессуар будет вести себя прилично…

Мужчина заверил его, что так и будет, он лично проследит за песиком, а дама просто приложила руку к сердцу и выразительно закатила глаза. Сам виновник переполоха сидел в сумочке паинькой, строил капельдинеру глазки и делал вид, что все происходящее его нисколько не касается.

В ложе песик тотчас запросился из сумочки на свободу, но спутник дамы нахмурился и огляделся.

Ложа справа была еще пуста, в ложе слева сидели четверо. Мужчина оперся локтем на барьерчик, затянутый голубым бархатом, и вроде бы невзначай бросил взгляд на соседнюю ложу. Очевидно, увиденное его устроило, потому что он удовлетворенно хмыкнул и слегка кивнул своей спутнице.

Дама в это время занималась своим песиком. Она выпустила его из сумочки, посадила на свободный стул, обитый голубым бархатом, и невольно восхитилась.

Чихуахуа был в вечернем туалете – крошечный смокинг, белый пластрон и блестящая бабочка.

– Боже, Пуишечка, как же тебе идет этот костюм! – тихонько сказала дама.

Песик посмотрел на нее хитрым выпуклым глазом и уселся на стуле поудобнее. Со стороны посмотришь – такой меломан, настроившийся послушать красивую музыку и насладиться пением несравненной Анны Нетребко.

Зрительный зал понемногу затих, в разных его концах послышались отдельные хлопки особо нетерпеливых зрителей.

Из динамика донесся хорошо поставленный голос, который убедительно попросил зрителей на время спектакля выключить свои мобильные телефоны.

– Пуишечка, детка, – проговорила дама в шиншилловом палантине, обращаясь к своей собачке. – Пуишечка, ты слышал, что сказал этот человек? Надеюсь, ты выключил свой мобильник? Ты ведь не хочешь, чтобы тебе кто-нибудь позвонил в самый неподходящий момент и тебя посчитали бы невоспитанной собакой!

Песик взглянул на хозяйку озорными черными глазками, как будто говоря ей: «Ты меня за кого держишь? Что я, лох какой-нибудь? Конечно, давно уже выключил! И вообще, все мои знакомые знают, что я сегодня в театре на премьере!»

Наконец занавес раздвинулся, зрители увидели дворец графа Альмавивы и камердинера графа Фигаро, готовящегося к свадьбе с прекрасной горничной Сюзанной.

Все зрители увлеченно следили за развитием сюжета, и только спутник дамы с собачкой, элегантный господин в костюме от Бриони, вел себя очень странным образом.

Закрыв на защелку дверь аванложи, он вынул из корзины предназначенные для примы белые лилии. Под букетом оказался аккуратно сложенный пакет с одеждой.

Господин снял свой итальянский костюм, положил его на спинку кресла и быстро переоделся в одежду, которую достал из пакета, – в смокинг и белые перчатки, точно такие же, как у театральных капельдинеров.

Затем он подошел к зеркалу, несколькими быстрыми движениями нанес на виски краску, изображающую седину, наклеил на подбородок маленькую стильную бородку, надел очки в золоченой оправе и еще раз придирчиво оглядел свое отражение.

Он не так уж сильно изменил свою внешность, но в то же время стал совершенно неузнаваем: теперь он был неотличим от многочисленных театральных служащих, а их никто не разглядывает – в них видят только человека в униформе.

Снова склонившись над корзиной, новоиспеченный капельдинер достал оттуда бутылку первоклассного французского шампанского, поднос и четыре хрустальных бокала. Ловко расставив бокалы и ведерко с шампанским на подносе, он покинул свою ложу и в два шага подошел к соседней.

Открыв ее дверь универсальным ключом, переодетый мужчина вошел в полутемное помещение аванложи, а затем в саму ложу и вполголоса, с интонациями хорошо вышколенного официанта проговорил:

– Господа, ваше шампанское!

В этой ложе сидели четыре человека, две пары.

Одна пара представляла собой совершенно классическую семью новых русских – импозантный мужчина лет сорока с решительным и самоуверенным лицом хозяина жизни, в дорогом костюме от известного итальянского дизайнера, с золотым швейцарским хронометром на запястье и ухоженная женщина с большими зелеными глазами, с красивым и немного помятым лицом скучающей богини, в скромном вечернем платье стоимостью в хорошую машину и с прической, небрежная естественность которой говорила о мастерстве сотворившего ее известного парикмахера.

Мужчина был достаточно крупный бизнесмен, владелец строительной фирмы и нескольких гостиниц, дама – его нынешняя жена, то ли вторая, то ли уже третья.

Вторая пара была совсем в другом духе.

Мужчина был маленький, кругленький толстячок лет пятидесяти, в детском клетчатом пиджачке, круглых очках и шелковой бабочке. Несмотря на такой забавный и даже пародийный вид, в нем можно было без труда узнать крупного адвоката, часто мелькающего на страницах глянцевых журналов и на экране телевизора, человека с железной хваткой и акульими челюстями.

Дама при нем была самая заурядная: длинноногая блондинка в открытом платье, с круглыми голубыми глазами без малейшего проблеска интеллекта, напоминающая рядовую сотрудницу эскорт-агентства, каковой она, по-видимому, и являлась: адвокат имел нетрадиционные склонности и пользовался услугами эскорта, чтобы не вызывать лишних вопросов.

К своей спутнице адвокат не проявлял никакого, даже чисто формального, интереса: он о чем-то шепотом переговаривался с супругой бизнесмена.

При виде официанта с шампанским адвокат и бизнесмен переглянулись: ни один из них шампанского не заказывал, но каждый подумал на другого.

Тем временем официант ловко откупорил бутылку и наполнил четыре бокала.

Однако не успели четверо разобрать свои бокалы, как их отвлекло новое событие.

Из соседней ложи (той самой, которую только что покинул «официант») по обитому голубым бархатом барьеру перебежал песик в смокинге и бабочке. Блестя выразительными глазками, он спрыгнул на колени к зеленоглазой богине.

Та в первый момент удивленно ахнула, но затем умилилась и принялась тормошить собачку.

Тут же из-за барьера показалась обитательница соседней ложи, хозяйка непоседливого песика.

– Пуишечка, детка! – воскликнула она озабоченным голосом. – Куда же ты? Вернись к мамочке! Я же говорила тебе, как нужно вести себя в театре! Ах, извините нас, господа. – Эти слова адресовались уже соседям. – Он такой непослушный! Но он очень, очень хотел пойти на этот спектакль! Пу И просто обожает оперу!

Тем временем на сцене уже появилась неподражаемая Анна Нетребко, и зал встретил ее громом аплодисментов, заглушивших сбивчивые извинения дамы с собачкой.

Жена бизнесмена, подхватив песика, попыталась вернуть его хозяйке, но тот вырывался, вертел любопытным носом и совершенно не хотел возвращаться…

Неожиданно на пол упал небольшой сверток в плотной бумаге. Дама вскрикнула, хотела наклониться за ним, но ей мешал непоседливый песик.

В то же мгновение ловкий официант поднял сверток и подал его даме. Адвокат бросил на него острый и подозрительный взгляд, официант встретил этот взгляд выражением совершенной невинности и помог даме справиться с непослушным песиком.

Нетребко исполнила свою первую арию, и снова зал разразился оглушительными аплодисментами. Песик неожиданно стал послушным и вернулся к своей хозяйке, подозрительный официант также покинул ложу под пристальным взглядом адвоката, и спектакль продолжился своим чередом.

Вернувшись в свою ложу, официант снова переоделся в итальянский костюм, спрятал смокинг и перчатки в пакет, отклеил бородку и вместе с очками отправил ее вслед за смокингом.

Только после этого он присоединился к своей спутнице.

– Пу И отыграл все как по нотам! – проговорил он одними губами.

– А как же! – Дама поцеловала песика в нос. – Чья школа! Пу И – прирожденный артист! Я считаю, что ты должен повести нас с Пу И в лучший французский ресторан! Мы это заслужили!

– К сожалению, у нас в городе французские рестораны оставляют желать лучшего, – вздохнул мужчина. – Несколько неплохих итальянских я знаю, два-три приличных японских тоже можно найти, на прошлой неделе обнаружил вполне достойный армянский, а вот с французской кухней сложнее.

– А кто говорил про наш город? – удивленно проговорила его очаровательная спутница. – Я имела в виду ресторан «Хлеб и розы» на рю Флери в Париже. Ну, ты помнишь тот маленький ресторанчик возле Люксембургского сада?

– Ладно, когда закончим операцию, свожу вас в Париж! Вы с Пу И это заслужили!

– Но мы же ее почти закончили…

– Хорошо, а пока проверь кармашек.

Дама приподняла своего песика и запустила руку в глубокий кармашек, незаметно пришитый на животе к кукольному смокингу. Из этого кармашка она достала небольшой сверток – точно такой же, как тот, который уронила на пол дама в соседней ложе.

Точнее, тот самый.

Когда дама уронила свой сверток на пол, «официант» поднял его и ловко подменил. Затем спрятал настоящий сверток в кармашке у Пу И, а свой подал растерявшейся даме.

– Пожалуй, нам сейчас лучше уйти! – проговорил мужчина, с явным сожалением взглянув на сцену. – Мало ли, как будут развиваться события…

– Ну вот! – вздохнула его спутница. – В кои-то веки выбрались на приличную оперу, премьера, и Нетребко поет… Мы с Пу И так мечтали ее послушать!

– Если все пройдет благополучно, я вас свожу на оперный фестиваль в Зальцбург! – пообещал мужчина, направляясь к выходу.

Его спутница не стала настаивать: она знала, что когда дело касается работы, он неумолим.

Через полчаса вся троица вернулась домой.

На пороге квартиры их встречали остальные домочадцы – огромный угольно-черный кот с белыми лапами и элегантной белой манишкой на груди и яркий крупный попугай.

Кот ласково потерся о ноги хозяина, а попугай взлетел на вешалку и оттуда громко прокричал:

– Пр-ривет, р-ребята! Ур-ра!

Думаю, что теперь настало самое время познакомить вас со всей этой дружной и разношерстной (в буквальном смысле слова) компанией.

Элегантный мужчина в костюме от Бриони, который так рано увел свою спутницу со спектакля, был широко известен в узких кругах под аристократической кличкой Леня Маркиз. В действительности его звали Леонид Марков, именно такая фамилия стояла у него в паспорте. Когда-то давно он закончил цирковое училище и даже некоторое время работал по специальности. Однако потом ему надоели бесконечные переезды и подневольная жизнь циркового артиста, и он решил стать свободным художником.

Профессия, которой он с тех пор зарабатывал себе на жизнь, называется в просторечии мошенничеством и не пользуется среди законопослушных граждан почетом и уважением. Однако сам Леня считал себя наследником великого комбинатора Остапа Бендера, лучшим мошенником всех времен и народов и аферистом-художником. От своего великого предка Леня унаследовал артистизм и неброское обаяние. Кроме того, жертвами его изящных операций никогда не были бедные люди, он не обманывал детей, вдов и сирот (по той простой причине, что у них нечего было взять), даже более того – совершал время от времени щедрые акты благотворительности.

Однажды на его пути попалась талантливая актриса Лола, она произвела на Маркиза сильное впечатление, и с тех пор они начали работать на пару. Причем с самого начала Леня настоял на том, чтобы их связывали исключительно деловые отношения: Маркиз придерживался мнения, что смешивать работу и личную жизнь совершенно недопустимо.

Лола без спора приняла это условие, однако не могла сдержать раздражения, когда замечала одно из Лениных кратковременных увлечений.

Вообще Лола была капризна, взбалмошна и непостоянна и, подражая французской женщине из старого анекдота, умела сделать из ничего три вещи: салат, шляпку и скандал. Причем особенно ей удавались скандалы. Лола ведь была актриса, а стало быть, играла всегда, на каждом шагу, каждую минуту своей жизни. Маркиз давно уже привык к ее бурному темпераменту, но не всегда умел отличить игру от подлинного чувства. Впрочем, к чести Лолы, она обладала редким для женщины качеством: всегда умела вовремя остановиться. Интуиция ей подсказывала, когда можно капризничать, ехидничать и вредничать, а когда следует молчать и делать что велят. Помогая Лене в его трудной работе, Лола была решительна, исполнительна и послушна, так что они оба были вполне довольны друг другом.

Со временем партнеры обзавелись еще тремя компаньонами: песиком древней мексиканской породы чихуахуа, которого Лола назвала Пу И в честь последнего китайского императора, котом Аскольдом (это был самый близкий друг Лени) и говорящим попугаем по кличке Перришон, который как-то зимой залетел к ним в форточку, да так и остался на постоянное жительство.

Кот и попугай редко покидали квартиру, Пу И же, напротив, обожал всякие прогулки и путешествия и расстраивался, если Лола уходила куда-нибудь без него. Поэтому со временем он стал принимать активное участие в операциях компаньонов – например, отвлекая внимание жертвы, как это было только что в театре.

Раньше Леня Маркиз разрабатывал свои хитроумные операции сам, привлекая к работе, кроме Лолы, еще очень не многих проверенных людей. Со временем, однако, его известность в узких специфических кругах росла, и скоро появились люди, которым необходим был ловкий расторопный неболтливый человек для выполнения деликатных дел. К примеру, публичный человек хочет передать кое-кому что-то вдали от посторонних глаз. Или, наоборот, получить это что-то. Вернуть пропажу – тихо, без лишнего шума, не привлекая внимания прессы и милиции. Да мало ли таких дел!

Леня Маркиз принимал заказы с оглядкой, только если заказчика рекомендует кто-либо из его постоянных, проверенных конфидентов. Гонорары за свои услуги он брал астрономические. Заказчики его были люди солидные, из тех, что не собирались кидать человека по мелочи. Бывали, правда, накладки, но редко.

Так и жили двое компаньонов. Работа у них была опасная и интересная, эта работа не давала им скучать, опять же платили за нее неплохо.

На этот раз операция представлялась довольно простой.

К Лене обратился человек, сослался на рекомендацию одной дамы, которой в свое время Маркиз помог разобраться со значительным наследством ее сердечного друга. Получение наследства было связано с большим криминалом, и Маркиз с честью вышел из положения. Впрочем, это уже совсем другая история, и Леня никогда не упоминал о ней в разговоре даже с Лолой. Но дама, очевидно, сохранила о работе с ним самые приятные воспоминания, потому что смело рекомендовала его новому клиенту.

В августе во всех сферах бизнеса наступает мертвый сезон, и Леня Маркиз не был исключением. Все его потенциальные клиенты разъехались по модным курортам, Лола подумывала о том же, ее останавливала только мысль, что Пу И там будет в этом месяце слишком жарко. Лучше поехать в сентябре или в октябре – бархатный сезон, теплое море, мягкое солнце, и на пляже меньше детей, с которыми у Пу И были сложные отношения. Дети считали песика игрушкой и норовили потискать, а Пу И не любил амикошонства.

Леня же вообще не слишком любил шумные жаркие курорты, к тому же не на кого было оставить остальных зверей – его любимого кота Аскольда и попугая.

Итак, Маркиз сидел в городе и начал уже скучать, когда как-то утром раздался телефонный звонок. Мужской уверенный голос сказал, что ему рекомендовали Маркиза как ловкого и весьма сообразительного человека, могущего помочь ему в разрешении некоторой очень деликатной проблемы.

– Все так, – согласился Леня, – я именно тот, кто вам нужен.

Он постарался скрыть слышащуюся в голосе радость – еще подумает клиент, что ему деньги нужны позарез. Деньги у Лени были, просто без работы он начинал скучать и, по выражению Лолы, становился в быту удивительно противным – ныл, ворчал и бесконечно придирался к ней по пустякам. Поэтому Лола хоть и была от природы несколько ленива, скрепя сердце соглашалась на очередную операцию – Ленька сразу становился собранным и серьезным, а после завершения дела – добрым и довольным.

Встречу назначили на завтра, потому что потенциальный заказчик сказал, что время не терпит.

На следующее утро Маркиз подъехал к небольшому ресторанчику, расположенному на берегу Финского залива. На открытой террасе ресторана, несмотря на утреннее время, уже был народ, но свободных столиков хватало.

– Вы Леонид? – спросила девушка в синем форменном платьице. – Вас ждут!

И она указала на дальний столик, очень удачно расположенный – вдали от всех и с видом на залив.

За столиком сидел мужчина лет сорока, при первом взгляде на которого все становилось ясно даже не слишком проницательному человеку. За столиком сидел человек, успешный во всех отношениях, – владелец процветающего бизнеса, здоровый, довольно интересный, в семье полный порядок… Что там еще? В общем, что бы там ни было, у этого человека все хорошо во всех областях.

Леня тут же усмехнулся про себя – несмотря на такой бравый вид, человек этот обратился к нему, стало быть, хотя бы одна проблема у него существует.

Мужчины пожали друг другу руки, и Леня уселся за стол.

– Завтракать будете? – спросил его визави.

– Не откажусь, – согласился Леня, – а вы советуете завтрак или только кофе?

– Кормят тут неплохо, – скупо кивнул клиент, – впрочем, конечно, как хотите…

Леня углубился в меню, услужливо поданное официанткой, как будто это был увлекательный английский детектив, долго советовался с ней, что выбрать – омлет или обычную яичницу, а если омлет, то какой – с ветчиной, с грибами, с капустой брокколи или просто со швейцарским сыром.

Краем глаза он посматривал на соседа и заметил, как тот постепенно мрачнеет. Разумеется, Леня тянул время нарочно, ему отчего-то захотелось согнать с лица своего будущего клиента выражение абсолютного хозяина жизни.

Наконец он понял, что клиент дозрел, и прекратил долгую увлекательную беседу с официанткой. Девушка приняла заказ и удалилась, поставив перед собеседниками бутылку ледяной минеральной воды и стаканы.

Под внимательным взглядом Маркиза клиент отхлебнул водички и перешел к делу.

Его зовут Олег Резун, он владелец довольно крупной строительной компании и еще нескольких объектов недвижимости. В общем, это к делу не относится, важно только, что операция, которую он собирается поручить Маркизу, совершенно законна, никакого криминала в ней нет. Поэтому он не скрывается, представился своим настоящим именем, и просит только сохранить конфиденциальность, чтобы не трепали его имя в обществе, вот этого он не любит.

– Я весь внимание, – вставил Маркиз, в свою очередь, отпив из запотевшего стакана ледяную воду.

– У меня есть жена… – начал клиент, потом поморщился и надолго замолчал.

«С чем тебя и поздравляю, – подумал Маркиз, – хотя, по моему мнению, жена человеку только мешает. Я вот не женат, и не собираюсь этого делать в ближайшем будущем…»

Чтобы не смущать клиента, он стал смотреть на воду. Залив сегодня был удивительно тихий, голубоватые волны перекатывались лениво, и вдалеке, на том берегу, был отчетливо виден силуэт Кронштадтского Морского собора.

Принесли заказ. Для Лени – пышный омлет на большой тарелке, декорированный оливками, помидорами и зеленью и покрытый высокой подушкой расплавленного сыра, а для Резуна – большой горячий бутерброд с тремя видами ветчины и того же сыра.

– Неплохая тут кухня! – сказал Леня, ловко управившись с половиной омлета.

Резун посмотрел на часы, вздохнул и начал рассказывать.

Он женат во второй раз. Первый брак распался, потому что они с женой стали совершенно чужими людьми, в общем, это не важно и не интересно.

«Да уж чего тут интересного, – подумал Леня, – и так все ясно. Банальная история. Пока ты был молодой и бедный, годилась жена любая, а как стал ты богатый, успешный и деловой, так сразу понадобилась жена молодая и красивая. Дело житейское, и правда ничего интересного тут нет…»

С новой женой они вполне ладили, продолжал Резун, она ему подходила по всем статьям – красивая, моложе его на двенадцать лет, вроде бы не совсем дура, во всяком случае, при встрече с деловыми партнерами не ляпнет какую-нибудь глупость, может разговор поддержать, а когда надо и промолчит. В общем, все шло хорошо, он со своей стороны относился к женушке неплохо, он человек не жадный, понимает, что красивую женщину надо баловать…

– Разумеется, – поддакнул Леня, с сожалением отодвинув от себя пустую тарелку, – дорогой бриллиант требует дорогой оправы, это всем известно.

– Вот именно. – Клиент отчего-то снова поморщился.

«Зубы у него болят, что ли? – недовольно подумал Леня. – Что он все время морду на сторону воротит, аппетит пропадает…»

Тут он немного покривил душой, поскольку съел свой омлет с большим аппетитом. И кофе девушка принесла отлично сваренный – ароматный, с пенкой.

– Слушаю вас, – любезно сказал Леня, намекая своему собеседнику, что пора бы ему поторопиться, поскольку у него, Маркиза, лишнего времени нет.

Резун понял намек и продолжал.

Он женат на Алисе уже пять лет, и в свое время в качестве свадебного подарка преподнес ей замечательное и очень дорогое колье. Бриллианты в оправе из белого золота и платины, а в середине – очень большой алмаз в форме сердца, его так и называют – «Сердце Африки». Колье это изготовили по его заказу в Тель-Авиве, всем известно, что там крупнейшее производство по огранке африканских алмазов, имеются также и отличные ювелиры. Но все дело в том, что вещь эта – семейная, алмаз «Сердце Африки» принадлежал еще его прабабке, семья сумела сохранить его в трудные годы…

«Врет, – без колебаний подумал Маркиз, – откуда у него в семейке такая дорогая вещь? Не похож он на столбового дворянина… Впрочем, меня это не касается… Пока…»

Колье хранится в банковской ячейке, продолжал Резун, и надевает его жена достаточно редко. Поэтому он, Резун, очень удивился, когда ему позвонили из банка и сообщили, что жена была у них утром и забрала колье.

– Вот как? – Маркиз поднял брови.

Взгляд его следовало трактовать таким образом, что, очевидно, не все у клиента с женой было между собой ладно, если он приставил к ней шпионов. Конечно, неплохо иметь везде своих прикормленных людей, однако позорить собственную жену перед посторонними – это как-то не очень… Нужно тебе за женой проследить – найми опытного специалиста, частного сыщика, который гарантирует, так сказать, тайну следствия, но посвящать в свои интимные проблемы служащих банка или еще кого – это не комильфо…

Резун сделал вид, что не понял укоризненного взгляда Маркиза, и заговорил быстрее.

– Я задал вечером Алисе несколько наводящих вопросов и понял, что она врет. Тогда я принял меры и через некоторое время узнал удивительные вещи. Оказывается, у моей женушки есть любовник – мальчишка, альфонс, совершенно никчемное существо!

«Дело житейское, – снова подумал Маркиз, – муж много работает, жена скучает… Тут подворачивается молодой смазливый парень, который окучивает дамочку по полной программе. Ей кажется, что только он ее понимает и ценит не только внешнюю оболочку, но и ее бессмертную душу… Господи, как скучно все! Но, однако, для чего же я-то этому Резуну понадобился?»

– Ко всему прочему, этот тип еще и игрок. Короче, он проиграл большие деньги, и эта дура, моя женушка, не нашла ничего лучше, чем заложить колье!

– Она сама это сделала? – удивился Леня. – Это же очень опасно… Как она не побоялась огласки? Судя по вашему описанию, вещь старинная, эксклюзивная, ее могли быстро узнать… И как она собиралась выкупить колье?

– Вот в этом все дело, – рыкнул Резун. – Ума все же у нее хватило самой никуда не соваться. Она связалась с Мировольским!

– Ах вот в чем дело… – протянул Леня, внимательно глядя на своего собеседника.

– Вот именно! – Тот с раздражением поставил чашку на стол, так что несколько капель брызнуло ему на костюм. – Вы, конечно, знаете, кто это такой?

– Разумеется, – невозмутимо кивнул Маркиз, – кто же не знает сейчас Мировольского? Для этого нужно быть слепым и глухим…

Адвокат Илья Борисович Мировольский стал в последнее время очень знаменит благодаря телевидению. Как-то сумел он пробраться на один из центральных каналов, произвел там хорошее впечатление, и с тех пор ни одно ток-шоу не обходилось без него. Адвокат был умен, образован, имел хорошо подвешенный язык (это профессиональное), обладал прекрасной памятью и, по наблюдению Лолы, несомненным артистическим талантом. Все его байки, рассказанные с голубого экрана, шли среди зрительниц ток-шоу просто на ура.

Редакторы и ведущие на него буквально молились – Мировольский умел держать аудиторию, а также всегда мог перевести тему разговора в нужное русло.

Зачем это нужно было самому Мировольскому – тоже вполне понятно: он стал очень популярен, богатые клиенты повалили к нему толпой, телевидение делало ему бесплатную рекламу.

Илья Борисович редко работал по уголовным делам, он специализировался по бракоразводным процессам. Причем клиентами его были очень и очень богатые люди.

Нетрудно догадаться, что Олег Резун, узнав о том, что его жена связалась с Ильей Мировольским, сильно обеспокоился, – дело запахло разводом.

Ходили слухи, что адвокат не брезговал ничем, когда пытался выдернуть клиентку из опостылевшего брака с солидным куском мужниного пирога. Такое ему удавалось почти всегда, а цель, как известно, оправдывает средства.

Дамы Мировольскому полностью доверяли.

Итак, Резун без труда догадался, что колье заложил пронырливый адвокатишка.

– И каковы были ваши действия? – с интересом спросил Маркиз собеседника.

– Было очень трудно, но я сдержался, – признался Резун, – я сделал вид, что ничего не знаю, сказал Алисе, что нас приглашают послезавтра на очень торжественный прием по поводу открытия новой галереи бутиков в Николаевском пассаже и что я хотел бы, чтобы она надела колье. Надо было видеть лицо этой дуры! Я думал, что она тут же грохнется в обморок, но бабы ведь живучи как кошки! Она стала что-то бормотать – дескать, колье не подходит к платью и так далее. Я проявил строгость и настойчивость, сказал, что сейчас же съезжу сам за колье… Она еле меня удержала и призналась, что забрала колье из банковской ячейки, потому что сломался замочек. В общем, она отдала его в ремонт и получит только завтра вечером. «Вот и хорошо, – сказал я, – стало быть, послезавтра ты сможешь его надеть».

– Художественно как врет ваша женушка! – протянул Маркиз. – Но на что она рассчитывает?

– На Мировольского, – без колебаний ответил Резун. – В общем… мне стала известна суть их разговора. Он выкупит колье, заплатит свои деньги, а она, Алиса, вернет ему их потом, после развода, когда с его помощью оттяпает у меня солидный куш!

– Да…

– Знаю, о чем вы думаете! – вспыхнул Резун. – Дескать, следит за женой, подсматривает, подслушивает, но вы поймите, семейная ведь вещь. Очень дорогая! А эта… первому встречному подлецу отдала! Ненавижу мерзавку!

– Могу я спросить, отчего вы не сказали ей об этом прямо? – вкрадчиво поинтересовался Маркиз. – Отчего не устроили грандиозный скандал, не надавали оплеух и не выгнали ее из дому голую и босую на мороз?

– Хотел, ох как хотел! – простонал Резун. – Но не могу. В свое время кое-что записал на Алиску – недвижимость, кое-какие акции, то, сё… хотел оптимизировать налоги. Так что она-то дура дурой, но этот Мировольский тот еще жук… Он сразу лазейку найдет, куда мои денежки сплавить. Да и колье хочу вернуть.

– Что от меня конкретно хотите? – спросил Маркиз.

И Резун поведал ему, какой он видит развязку.

Завтра они с женой идут на премьеру «Свадьбы Фигаро», для этой цели арендована у него ложа в Мариинском театре. Встретиться с адвокатом его жена сможет только там, потому что он, Резун, сделал так, что незаметно из дома ей не выйти, всюду станет сопровождать ее охранник. Алиса уже предупредила его, что пригласила в их ложу Мировольского с подругой, он не возражал.

– Значит, завтра во время вечернего спектакля адвокат передаст ей колье. Я же хочу, чтобы вы это колье незаметно подменили на вот такую стекляшку. – Резун достал из кармана мешочек синей замши и выложил на стол дешевую бижутерию. – Затем вы спокойно уезжаете из театра, а я дома извлекаю это, с позволения сказать, колье и устраиваю Алисе серьезный скандал.

– С мордобоем? – спросил Маркиз. – Имейте в виду, я по мокрому делу не работаю.

– Удержусь! – успокоил его клиент. – Не в моих интересах ей морду бить. Мировольский наверняка ее проинструктировал, и она попытается зафиксировать побои. Значит, я обвиняю ее в банальном воровстве. Ее и этого адвокатишку. Пугну как следует и заставлю подписать бумагу о том, что она при разводе не станет претендовать на мое имущество. Ну, положу, конечно, какое-то ей содержание, но не так чтобы большое. Как только Мировольский поймет, что Алиска замешала его в дело о пропаже колье, он тут же от нее открестится. Скажет, что знать ее не знает, ему надо репутацию беречь, уголовщина ему ни к чему. С деньгами, что он заплатил за то, чтобы колье выкупить, пускай сам разбирается, вот и будет ему наказание. А с вами мы встретимся послезавтра утром в офисе, вы мне привезете колье, а я вам заплачу за работу. Устраивает вас такой вариант?

– Ну что ж…

Леня задал еще несколько практических вопросов и распрощался с клиентом.

Дома Лола, выслушав эту историю, задумчиво сказала:

– Что-то это мне напоминает… читала где-то…

– Конечно, читала, это в романе Дюма так же было с подвесками королевы! – рассмеялся Маркиз. – Она их отдала влюбленному герцогу, а король возревновал и велел ей непременно быть на балу в подвесках. Вот и поехали мушкетеры в Англию, чтобы спасти честь своей королевы! Так что у нас все как у Дюма: колье – это подвески, а три мушкетера – это ты, я и Пу И.

Лола представила своего песика в голубом плаще, в шляпе с пером и со шпагой на боку и восхищенно вздохнула.

На следующий вечер дружная компания отправилась в театр. Каждый блестяще сыграл свою роль, операция по подмене колье прошла как по маслу. Леня был уверен, что ни адвокат Мировольский, ни жена Резуна ничего не заподозрили.

Так что теперь можно было расслабиться и отдохнуть.

Аскольд еще раз потерся о ноги хозяина и проникновенно заглянул в его глаза. Этим взглядом он хотел сказать Лене, что дожидался его возле дверей и еще не ужинал, так что сейчас самое время угостить голодного кота чем-нибудь вкусненьким.

– Сейчас, Аскольдик… – проговорил Леня озабоченно. – Потерпи минутку, я только взгляну на наш сегодняшний трофей и немедленно займусь тобой…

Он достал из внутреннего кармана пиджака сверток, принесенный из театра, и прошел в свой кабинет.

Здесь он положил сверток на стол, включил яркую ламПу И аккуратно развернул бумагу.

Перед ним, переливаясь в ярком электрическом свете, лежало усыпанное бриллиантами колье из белого золота и платины. В центре колье располагался огромный голубоватый алмаз удивительной формы, напоминающий человеческое сердце.

Алмаз сверкал, как и полагается алмазу. Более мелкие бриллианты искрились и переливались, рассыпая по комнате голубые искры. Однако что-то насторожило Леню.

Дело в том, что лежащее перед ним колье не распространяло того особенного аромата, свойственного таким уникальным драгоценностям, – аромата огромных денег, аромата роскоши и богатства. От колье не пахло миллионами, не пахло дорогими курортами, виллами на Лазурном берегу, «роллсройсами» и «бентли» с личным шофером.

Леня чувствовал такие вещи каким-то шестым чувством, это было его врожденное свойство, вроде цвета глаз или аллергии на спелую клубнику.

– Ой, Ленечка, как красиво! – восхищенно выдохнула Лола, которая смотрела на колье через плечо своего боевого соратника.

– Ты считаешь? – переспросил Леня, с сомнением разглядывая украшение.

– А тебе что, не нравится? – удивленно переспросила Лола, расслышав в Ленином голосе тревожные нотки.

– Да, что-то мне здесь не нравится! – ответил Маркиз, снова заворачивая колье. – Съезжу-ка я к Ивану Францевичу!

– В такой поздний час? – удивилась Лола. – Что, у тебя действительно есть какие-то серьезные подозрения?

– Пока не покажу ему – не успокоюсь! – ответил Маркиз, вставая из-за стола.

Иван Францевич Миллер был ювелир, как говорится, от Бога. Он занимался драгоценными камнями и изделиями из них, без преувеличения, всю свою сознательную жизнь – с тех самых пор, когда, в далеком детстве, вместе с матерью оказался в ссылке в соленых пустынях Каракалпакии.

Мать его была худая строгая петербургская немка, и ее сослали в Среднюю Азию перед войной вместе с большинством немцев нашего города.

Эльза Миллер умерла в ссылке, не выдержав сурового климата пустыни, и смышленого мальчика Ваню взял на воспитание ссыльный старик ювелир, когда-то бывший поставщиком двора его императорского величества.

Старый ювелир передал толковому и аккуратному мальчику все секреты своего древнего мастерства, и вскоре Иван Францевич сделался действительно первоклассным специалистом по драгоценным камням и изделиям из них.

Маркиза познакомил с Миллером его покойный друг Аскольд – тот самый, в чью честь Леня назвал своего кота. С тех пор всегда, когда Лене требовалась консультация первоклассного ювелира, он обращался к Ивану Францевичу.

Правда, Миллер был человек преклонного возраста, давно уже не выходил из дома и ложился спать довольно рано, но Леня решил все же потревожить старика – уж больно серьезным был повод.

Через полчаса Леня стоял перед дверью Миллера.

Если бы он увидел эту дверь впервые – он был бы очень удивлен: изготовленная из специального сверхпрочного сплава, эта дверь могла выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда, а огромный замок, заказанный в знаменитой швейцарской фирме, делал ее похожей на банковский сейф.

Леня нажал на кнопку звонка.

Он уже знал, что в ответ услышит из-за двери хриплый лай кавказской овчарки по кличке Шторм. Действительно, за дверью несколько раз гавкнули, а затем раздался низкий недовольный голос:

– Кто это в такой поздний час пожаловал?

– Это я, Парфеныч! – отозвался Маркиз с некоторой робостью. – Я, Леонид, к Ивану Францевичу! Извините, что так поздно…

Внутри двери что-то загудело, лязгнуло, и дверь медленно открылась, как люк батискафа.

На пороге квартиры стоял мощный старик с длинными, как у гориллы, руками и густыми сросшимися бровями – телохранитель и камердинер Ивана Францевича по имени Парфеныч.

Рядом с Парфенычем рвался с поводка Шторм.

В маленьком государстве Ивана Францевича Миллера Парфеныч и Шторм представляли собой то, что в современных фирмах называют службой безопасности, – и эта пара стоила десятка хорошо вооруженных парней. Вообще Парфеныч оружие не очень уважал. Он говорил, что если человек не может ничего сделать голыми руками, то ему никакое оружие не поможет.

Парфеныч далеко не первый раз видел Маркиза, тем не менее он внимательно оглядел его, охлопал руками, как на контроле в аэропорту, и только тогда пропустил в квартиру.

Квартира Миллера нисколько не напоминала навороченные жилища современных богатеев – здесь не было евроремонта, не было сложной подсветки и многоуровневого потолка, не чувствовалась рука дизайнера интерьеров. Обычный темный коридор, заставленный старой массивной мебелью, пыльные бархатные портьеры и высокая дверь, ведущая в кабинет хозяина. Все это не говорило посетителю, что он попал в дом к богатому и влиятельному человеку, для которого миллион долларов – не такие уж большие деньги.

Маркиз постучал и вошел в кабинет Ивана Францевича.

Здесь тоже царила старомодная и провинциальная атмосфера – пожелтевшие обои на стенах, темные картины мастеров девятнадцатого века – по большей части портреты строгих важных мужчин в мундирах с золотым шитьем и орденами.

Старый ювелир сидел за письменным столом красного дерева.

Он выглядел, как всегда, бодрым и энергичным, и только темно-красный шелковый халат говорил о том, что Ленин звонок поднял его с постели.

– Здравствуй, Леонид! – проговорил старик, приветливо взглянув на Маркиза. – Думаю, случилось что-то серьезное, если ты приехал ко мне в такой поздний час.

– Здравствуйте, Иван Францевич! – ответил Леня, подходя к столу. – Вы понимаете, что я не стал бы беспокоить вас без серьезного повода. Вот, взгляните на эту вещь… – И он положил на стол перед ювелиром тот сверток, который они с Лолой принесли из театра.

Миллер был человек неторопливый.

Он считал, что спешка в его деле недопустима, что драгоценные камни требуют степенного, уважительного отношения.

Вот и сейчас, прежде чем ознакомиться с Лениным свертком, он придвинул поближе бронзовую настольную лампу с матовым зеленым абажуром, достал из ящика стола старинную ювелирную луПу И только тогда развернул плотную бумагу.

При виде колье ювелир с интересом поднял брови и начал насвистывать марш из оперы «Аида».

Те, кто имел счастье знать старого ювелира многие годы, по этому признаку поняли бы, что колье его серьезно заинтересовало.

Под этот аккомпанемент он поворачивал колье разными сторонами к свету, разглядывал его и тщательно изучал.

Леня молча следил за действиями ювелира. Он даже задержал дыхание, боясь помешать его работе.

Наконец Иван Францевич отложил колье, убрал в ящик луПу И поднял взгляд на Маркиза.

– Хорошая работа, – проговорил он удовлетворенно.

– Значит, это подлинник? – отозвался Леня, и в глазах его засветилась надежда, смешанная с сомнением. – А мне что-то показалось подозрительным…

– Это делает честь вашему чутью, Леня. Из вас мог бы получиться неплохой ювелир. Конечно, сейчас об этом уже поздно говорить, ювелирному мастерству нужно учиться с детства, в крайнем случае с юности… хотя, конечно, бывают исключения, но они только подтверждают правило…

– Так я не понял, – перебил Маркиз ювелира. – Вы же сказали, что это хорошая работа?..

– Да, очень хорошая имитация! Но ни в коем случае не подлинник!

– Вы уверены… – пролепетал Маркиз и тут же понял, что сморозил глупость.

– Леня, – поморщился Иван Францевич, – вы когда-нибудь слышали, чтобы я сказал то, в чем не уверен на все сто процентов?

– Нет, конечно… – смутился Леня. – Извините… это я от расстройства… А что вообще вы можете сказать об этом колье? Значит, это подделка?..

– Леня, – ювелир снова поморщился, – прошу вас, выбирайте выражения! Подделка – это совсем другое. Подделки изготавливают жалкие халтурщики, чтобы провернуть грошовую аферу. Имитации ювелирных изделий выполняют настоящие мастера, профессионалы. Имитации делают обычно для владельцев подлинных украшений, слишком дорогих для того, чтобы носить их на балы и приемы. Настоящее изделие хранят в сейфе, а на люди дама выходит в имитации… это широко принятая практика, так поступают даже коронованные особы…

– Я все это знаю, – вздохнул Леня. – И еще раз спасибо… похоже, что на этот раз у меня действительно неприятности…

– Постойте, Леня, я еще не закончил! – Миллер немного повысил голос, что делал крайне редко. – Имитации такого уровня мне и самому случалось делать, но, уверяю вас, это колье – не моя работа. На мой взгляд, его могли сделать только два человека в нашем городе: Аристарх Платонович Мертваго или Лева Марковский. Аристарха Платоновича вы наверняка знаете, это солидный мастер старой школы, настоящий профессионал. Он никогда не связывается с сомнительными делами и сомнительными личностями. Лева – другое дело, молодое дарование, он не так давно в нашей профессии, но у него очень хорошие руки и прирожденный художественный вкус, так что он может далеко пойти. Но у Левы есть некоторые криминальные наклонности. Так что в вашей ситуации я бы в первую очередь поговорил с ним…

Маркиз поблагодарил Ивана Францевича, еще раз извинился за поздний визит и покинул квартиру под неодобрительными взглядами Парфеныча и Шторма.

Выйдя из дома, он сел за руль своей машины, но, прежде чем включить зажигание, задумался.

Их с Лолой положение было незавидным.

Завтра с утра их ждет Олег Резун. Он знает, что они успешно провели операцию, все происходило у него на глазах – значит, он захочет получить свое колье.

И если вместо колье Леня принесет ему имитацию – пусть даже очень удачную, – заказчик будет взбешен.

Он решит, что Леня хочет обмануть его, что он сам подменил колье.

А Резун – человек решительный и влиятельный, он не спустит компаньонам попытку обмана.

Значит, Леня должен до утра, до визита к Резуну, выяснить, кто же на самом деле подменил колье, и вернуть подлинник.

Хорошо, но как это сделать, да еще за такой короткий срок?

Иван Францевич назвал Лене имена двух ювелиров, которые могли изготовить имитацию колье. Можно, конечно, начать с них, но, во-первых, ему будет очень трудно заставить ювелиров признаться в своем авторстве, и, во-вторых, даже если он выяснит, кто из двоих мастеров сделал копию колье, не факт, что ювелир выведет его на заказчика, а значит – на подлинное колье.

Значит, нужно попытаться зайти с другой стороны.

Последний человек, через чьи руки прошло колье, – адвокат Мировольский. Уж он точно по уши увяз в этом деле и не сможет отпереться. Значит, с него и нужно начать поиски колье.

Леня не знал адреса и телефона адвоката, однако выяснить это не представляло большого труда.

В Ленином мобильнике было много полезных телефонов, в том числе там был телефон некоей Вики, сотрудницы одного из городских телевизионных каналов.

Леня Маркиз никогда не выступал на телевидении. Он также не давал интервью бульварным газетам и интернет-изданиям. Он предпочитал держаться в тени и руководствовался незыблемым принципом, сформулированным много лет назад одним из главарей американской мафии: «Мне не нужна скандальная известность». Впрочем, и никакая другая тоже не нужна.

При его профессии известность – это символ провала, прямой путь к профессиональной непригодности. Леня сам иногда в шутку называл себя бойцом невидимого фронта.

Однако девушка Вика попала в его записную книжку совсем не случайно: она знала очень многих известных в нашем городе и во всей стране людей и любила поболтать о них, так что Леня использовал ее как бесценный источник информации.

Набрав номер Вики, он довольно долго слушал веселую музыку, которая заменяла в ее телефоне гудки.

Он уже хотел отключиться, когда наконец музыка прекратилась и в трубке послышался озабоченный голос Вики:

– Я уже подъезжаю, Анатолий Алексеевич! Я через пятнадцать минут буду в студии! Тут такие пробки…

– Привет, Викуля! – перебил ее Леня. – Ты что, еще только едешь на работу?

– А, это ты, Ленчик! – Голос Вики изменился, он стал заинтересованным и жизнерадостным. – А я думала, это шеф меня достает! Ну да, еду на работу… у меня сегодня ночной эфир. А у тебя что – другие предложения?

– К сожалению, нет… – вздохнул Леня. – Я хотел спросить: у тебя ведь наверняка есть координаты Мировольского? Он ведь был у вас на канале?

– Это такой толстенький адвокат? – переспросила Вика. – Ну да, был, и не раз… он последнее время вообще из экрана не вылезает… шеф уже сказал, чтобы я его больше не приглашала, а то слишком примелькался, еще немного, и надоест зрителям… А тебе он зачем? Ты что, собираешься разводиться? – Голос Вики стал еще более заинтересованным.

Дело в том, что Леня, чтобы с самого начала поставить точки над i и не подавать девушке ненужных надежд, говорил ей, что женат.

– Возможны варианты, – проговорил он туманно. – Так что – дашь мне его координаты?

– С удовольствием. Они у меня в телефоне, так что ты пока отключись, я тебе скину их эсэмэской…

Леня отключился, и через минуту ему действительно пришло сообщение с телефоном и адресом известного адвоката.

Как и положено такому востребованному и процветающему юристу, Мировольский жил в престижном доме, расположенном на берегу Невы рядом с крейсером «Аврора».

В сложившейся ситуации Леня не хотел предупреждать Мировольского о своем визите, чтобы тот не смог к нему подготовиться, как он готовился к выступлениям в суде. Правда, нужно было убедиться, что адвокат дома.

Леня набрал номер его домашнего телефона, и почти сразу в трубке раздался мурлыкающий, кошачий голос адвоката:

– Мировольский слушает!

Леня тут же отключил телефон и поехал по присланному Викой адресу.

Перед домом Мировольского стояли не просто дорогие, а очень дорогие машины. Над подъездом медленно поворачивалась камера видеонаблюдения.

Леня покосился на эту камеру и сделал соответствующие выводы.

Современная техника позволяет делать камеры такого маленького размера, что их не увидишь, даже подойдя вплотную. Если эта камера такая большая и заметная – значит, она установлена здесь не столько для реального наблюдения за входящими в подъезд людьми, сколько для того, чтобы отпугнуть торговых агентов и прочую сомнительную публику и вообще показать случайным прохожим, что в этот дом не стоит соваться с сомнительными намерениями.

Маркиз подошел к подъезду и набрал номер нужной квартиры.

Некоторое время никто не отвечал, потом послышался какой-то невнятный голос, который проворчал:

– Кто здесь?

– Илья Борисович, – проговорил Леня быстро и убедительно. – Простите за столь поздний визит, но мне очень нужно поговорить с вами! Мне рекомендовал обратиться к вам Николай Николаевич, он говорил, что вы так виртуозно разрулили его развод…

– Ладно, входите! – проворчал голос из динамика.

То ли сработала ссылка на неизвестного (и несуществующего в природе) Николая Николаевича, то ли адвокат никогда не отказывался от встреч с потенциальными клиентами, только Леня благополучно преодолел первую линию обороны.

Замок щелкнул, дверь открылась, и он вошел в подъезд.

Как Леня и ожидал, холл в доме был вполне на уровне: пол и стены облицованы натуральным итальянским мрамором, в углу стояла стойка с цветами, на стене рядом с лифтом висела подлинная картина кого-то из передвижников.

Леня подошел к лифту, ощущая спиной чей-то пристальный взгляд. Скорее всего это был взгляд дежурного охранника, наблюдавшего за экраном монитора.

Не успел Леня нажать кнопку лифта, как кабина подъехала к площадке первого этажа, двери распахнулись, и Леню чуть не сбил с ног выскочивший из кабины человек.

Человек этот был какой-то странный – длинные седые волосы падали на лицо, так что его трудно было разглядеть. Одежда тоже была более чем странная – длинный, чуть не до полу, плащ неопределенного цвета, который хотелось назвать позабытым словом «пыльник».

Едва не столкнувшись с Леней, незнакомец пробормотал что-то невразумительное и вылетел из подъезда, как будто за ним гналась свора бездомных собак.

Маркиз проводил его взглядом, пожал плечами и вошел в кабину лифта.

Кабина эта была под стать всему остальному великолепию: огромные зеркала, хромированные поручни, мягкое ковровое покрытие на полу. Леня нажал кнопку четвертого этажа, и лифт вознес его туда меньше чем за секунду.

Двери открылись, Леня оказался на просторной площадке, покрытой толстым темно-зеленым ковром. На эту площадку выходили только две двери.

Леня подошел к двери адвоката и нажал кнопку звонка.

За дверью раздались первые такты знаменитой «Лунной» сонаты Бетховена.

Больше, однако, ничего не произошло, Мировольский не спешил открывать дверь потенциальному клиенту.

Леня позвонил еще раз, снова выслушал те же аккорды.

– Ну что за дела! – пробормотал он недоуменно. – Ведь он дома! Он мне только что ответил по домофону! Не мог же он за прошедшую минуту впасть в летаргический сон!

Еще один звонок с тем же результатом – то есть с отсутствием такового.

Леня вздохнул, машинально толкнул дверь… и она плавно распахнулась.

Из своего богатого жизненного опыта Леня Маркиз сделал ряд ценных выводов. Один из них был – никогда не нужно входить в незапертые двери.

Это может привести к самым неожиданным и неприятным последствиям – от удара тупым тяжелым предметом по голове до щелчка предохранителя за спиной и неприятного голоса, произносящего сакраментальную фразу «Руки вверх!».

Однажды, на заре своей цирковой карьеры, войдя в незапертую дверь, за которой Леня рассчитывал встретить симпатичную молодую дрессировщицу, он оказался один на один с уссурийским тигром, которого выпустил из клетки ревнивый напарник дрессировщицы, чтобы раз и навсегда избавиться от счастливого соперника.

Встреча едва не закончилась для Лени трагически. К счастью, именно тогда в нем проснулся редкий дар убеждения, который он впоследствии часто использовал в своей новой профессии. Леня сумел внушить доверчивому тигру, что они – дальние родственники по материнской линии, а есть родственников не принято даже среди самых диких и невоспитанных племен.

Короче, в обычных обстоятельствах Леня ни за что не вошел бы в незапертую дверь, но в этот день обстоятельства никак нельзя было считать обычными: из-за исчезновения бесценного колье Маркиз очень волновался, и ему непременно нужно было поговорить с адвокатом, чтобы выяснить судьбу драгоценности.

Итак, поступившись на время своими принципами, Леня вошел в квартиру Мировольского.

В просторной прихожей было темно, только из-за неплотно прикрытой двери в ее дальнем конце пробивалась узкая полоска слабого желтоватого света. Чувствуя себя крайне неуютно и неуверенно, Леня двинулся на этот свет.

Остановившись перед полуприкрытой дверью, Леня с непривычной робостью окликнул хозяина квартиры:

– Илья Борисович, вы позволите?

Из-за двери ничего не ответили, и Маркиз, руководствуясь известным каждому школьнику выражением «молчание – знак согласия», толкнул дверь и вошел в комнату.

Судя по всему, это был кабинет Мировольского. Он был освещен старинной настольной лампой в матовом абажуре, свет которой был направлен в сторону двери.

Кабинет был обставлен с несомненным вкусом, в его обстановке соединялась солидная консервативность позапрошлого века с веяниями нового времени.

По стенам стояли книжные шкафы черного дерева, отделанные хромированным металлом и матовым стеклом. В простенках между шкафами висели старинные гравюры в строгих рамках и фотографии хозяина в компании известнейших людей страны. Леня узнал видного политика, знаменитого телеведущего, прославившегося скандальным поведением, известного писателя, нескольких спортсменов и даже популярного некогда астролога с иссиня-черной ассирийской бородой, прославившегося тем, что ни одно его предсказание не осуществилось.

На самом видном месте красовался портрет самого Мировольского кисти знаменитого художника-авангардиста Авессалома Непомнящего. Адвоката легко было узнать по неизменной бабочке на шее, несмотря на то что один глаз находился посреди лица, а второй за ухом, нос был свернут на сторону, а рот вообще отсутствовал.

Только окинув взглядом кабинет, Леня увидел самого адвоката.

Илья Борисович сидел за письменным столом, в глубине огромного кожаного кресла с высокой спинкой. Поскольку свет настольной лампы был направлен на дверь, адвокат находился в тени, и Леня с трудом разглядел его лицо.

– Илья Борисович, – проговорил он вежливо, но твердо. – Думаю, вы догадываетесь, зачем я пришел. Развод здесь ни при чем, не мог же я по домофону говорить вам об истинной причине своего визита. Эта причина не должна выйти за стены этого кабинета. Я пришел к вам из-за колье Олега Резуна.

Маркиз не сомневался, что адвокат начнет отпираться, спорить, скандалить, качать права – но тот не сказал в ответ ни слова и даже не шелохнулся.

– Судя по вашей спокойной реакции, вы ждали моего визита, – продолжил Леня, немного приблизившись к столу. – В самом деле, не рассчитывали же вы, что мы не заметим подмены? Итак, вы, как умный и дальновидный человек, должны понимать, что колье нужно вернуть владельцу.

Адвокат по-прежнему молчал, и Леня стал еще больше нервничать.

– Вы не хотите его возвращать? Но это же несерьезно! Вы знаете, что Олег Резун – решительный человек, он не уступит вам такую ценность. Тем более что колье – его семейное достояние, по крайней мере так он утверждает.

Мировольский продолжал хранить молчание. Лене показалось, что он смотрит на свои фотографии со знаменитостями.

– Ну, давайте же обсудим все, как взрослые люди! – проговорил Маркиз, сделав еще один шаг вперед. – Вы считаете, что со своими связями можете бросить вызов Резуну? Но вряд ли эти люди станут рисковать своей репутацией ради вашего обогащения! Я согласен, колье прекрасно, оно уникально, и оно стоит очень больших денег, но ваша профессиональная репутация как адвоката стоит еще больше, а из-за этой истории она может серьезно пострадать…

С этими словами он подошел к самому столу, наклонился над ним и взглянул в лицо Мировольского…

И тут же отшатнулся, с трудом сдержав крик.

Адвокат был мертв. Его правый висок был разбит страшным ударом, волосы слиплись от крови, мертвые глаза были широко открыты, они смотрели прямо вперед с выражением страха и удивления, как будто в самый последний миг жизни Мировольскому открылась какая-то ужасная истина.

Рядом с креслом адвоката на ковре лежало орудие убийства – тяжелый бронзовый подсвечник…

– Опаньки! – проговорил Маркиз, отступив от стола, но не отводя взгляда от мертвого адвоката. – Кто-то меня уже опередил! Все же адвокат – это очень опасная профессия!

Леня вспомнил странного всклокоченного человека в долгополом пыльнике, который вылетел ему навстречу из лифта, едва не сбив с ног, – уж не это ли был убийца адвоката?

И еще одно… ведь прежде чем войти в дом, Леня позвонил в квартиру Мировольского по домофону.

И ему ответили.

Значит, в то время адвокат еще был жив?

Или Лене ответил вовсе не он? Не случайно голос показался ему каким-то странным… возможно, это убийца ответил ему, и он же впустил его в подъезд…

Но зачем?

И не успел Леня задать себе этот вопрос, как ответ пришел ему в голову: если его впустил действительно убийца, а не сам Мировольский, он сделал это, чтобы Леня оказался на месте преступления через считанные минуты после убийства, то есть чтобы он, Леня, сделался главным подозреваемым…

Нужно скорее бежать отсюда! Бежать, пока его не задержали рядом с трупом адвоката!

Леня стремительно метнулся к двери кабинета, быстро вытер дверную ручку носовым платком. Вроде бы он больше ни к чему не прикасался…

Он пересек темную прихожую, приблизился к входной двери и уже хотел открыть ее… Как вдруг прямо над его головой зазвучали первые такты «Лунной» сонаты.

Леня вздрогнул, отшатнулся от двери и прижался спиной к стене.

В первое мгновение он просто впал в панику, совершенно не понимая, что происходит, не понимая, кто может музицировать ночью в квартире убитого адвоката. Но уже секунду спустя он вспомнил, что это всего лишь дверной звонок…

Правда, от этого ему не стало легче.

Возможно, это уже пришла милиция, которую вызвал бдительный консьерж или страдающая хронической бессонницей соседка. А возможно, и сам убийца, которому не терпится, чтобы Леню арестовали на месте преступления.

Но даже если это не милиция – любой полночный посетитель представлял сейчас для Лени несомненную угрозу.

Что делать?

Самое простое решение – сделать вид, что Мировольский уже спит, и не реагировать на звонок, в надежде, что поздний гость уйдет несолоно хлебавши. Конечно, если это все же не милиция…

Однако за первым звонком последовал второй, затем третий, четвертый…

Гость явно не собирался уходить.

Что делать? Скоро от шума проснутся все соседи, и тогда Ленина песенка будет спета…

Он подкрался к двери и выглянул в глазок.

По крайней мере за дверью был не наряд милиции, а единственный человек – крупный плечистый мужчина самого грозного вида, чем-то отдаленно напоминающий Олега Резуна.

В доме настоящего Олега Резуна все шло своим чередом. Супруги честно отсидели весь спектакль, как положено похлопали Нетребко и заезжему итальянцу, Резун даже крикнул один раз «Браво!». К тому времени они остались в ложе одни, адвокат в антракте сослался на неотложные дела и покинул ложу с извинениями. Его спутница молча потащилась за ним, как коза на веревочке.

Алиса Резун спрятала полученный, как она думала, от Мировольского пакет с колье в сумочку и почувствовала себя гораздо увереннее. Муж молчал, бросая на нее изредка тяжелые взгляды, впрочем, он старался это делать незаметно.

В полном безмолвии они доехали до дома – водитель чувствовал настроение хозяев и тоже помалкивал.

– Ужинать будешь? – устало спросила Алиса, сняв туфли на каблуках. – Я – нет, приму душ и лягу… Что-то устала сегодня…

– Угу, уработалась сильно, – буркнул муж, – сначала спала до полудня, потом в салоне красоты прохлаждалась, потом в театре пришлось сидеть. Ужас, как надорвалась!

Алиса опустила глаза, чтобы муж не увидел в них огонька злобы, и наблюдала за ним из-под ресниц. Ужасно хотелось заорать, бросить на пол вон ту хрустальную вазу или настольное зеркало… Впрочем, нет, зеркало нельзя, если разобьется – плохая примета.

Адвокат Мировольский настоятельно советовал ей быть с мужем сдержанной, терпеливой и внимательной, не давать ему никакого повода для скандала.

«Доверьтесь мне, Алисочка, – говорил он и при этом поглаживал ее по руке, – я на разводах собаку съел… из тех людей, которых я благополучно развел, можно было бы составить население целого города, возможно, даже областного центра! Если будете меня слушаться, разделаем вашего муженька под орех, обдерем как липку! Только поступайте, как я велю! Не спорьте с ним, не проявляйте лишний раз своего недовольства! Будьте терпеливы, сдержанны и смиренны, аки голубица! От вашего теперешнего поведения зависит ваше благосостояние до конца жизни! Помните, как говорил какой-то персонаж из мультфильма? Спокойствие, только спокойствие!»

Алиса тяжко вздохнула и повернулась, чтобы уйти.

– Постой! – выдохнул муж. – Куда это ты намылилась?

– В спальню, конечно. – Она пожала плечами. – А в чем дело? Если хочешь ужинать, то поищи сам что-нибудь на кухне. Наталью я отпустила на вечер, она обещала оставить еду… Надеюсь, ты сам в состоянии разогреть ее в микроволновке?

Ой, плохо слушала Алиса советов адвоката! Ведь говорили же ей – держи себя в руках, не провоцируй мужа на скандал! А что может быть хуже, чем сказать голодному мужчине, чтобы сам себе разогрел что-нибудь? В МИКРОВОЛНОВКЕ!

Как утверждал один холостяк: если у мужчины есть микроволновка, то зачем тогда жена?

Человек и так уже на взводе, еще бы – после тяжелого, напряженного дня вместо того, чтобы поужинать сытно и прилечь отдохнуть перед телевизором, его тянут в театр. Что ему с того, что сама Нетребко поет и шампанское французское подают? Он супу хочет! И мяса кусок!

Муж и так проявил понимание, сводил жену на премьеру, честно отсидел весь спектакль и даже «Браво!» вовремя крикнул. Самое время его похвалить, накормить как следует, сказать, что он – самый лучший, самый внимательный. Но долго распинаться не следует; поел, чайку выпил – и на боковую.

В общем, даже если Алиса Резун и не была бы замешана в истории с колье, за такое поведение после театра получила бы от мужа по полной. Теперь же он окончательно озверел. Но сдержался. Видимо, он тоже усвоил кое-какие уроки Мировольского.

Олег Резун сжал зубы, так что по скулам заходили желваки, и отвернулся к окну. Постояв так некоторое время, он повернулся к жене, которая поняла по его виду, что зарываться все же не стоит, и не посмела выйти из комнаты без разрешения.

Характером ее муженек был крут, это было ей хорошо известно. К ней, правда, он никаких особенных мер раньше не применял, но однажды она случайно оказалась в его офисе и видела, как он расправился с сотрудником, из-за которого сорвалась крупная сделка. Он схватил парня за ворот рубашки и поднял в воздух, после чего бросил в угол, как мешок с картошкой, потом пнул ногой и обозвал такими словами… Не матом, нет, но откуда только что взялось.

Муж ее никогда не обладал красноречием, выражался все больше простыми короткими предложениями, однако от эпитетов, которыми он наградил неудачливого парня, у нее, Алисы, потемнело в глазах. Она и не подозревала, что можно словами уничтожить человека, растоптать его, размазать по полу, так что останется только пятно, как будто комара раздавили…

Она долго не могла забыть тех слов, не могла забыть выражения лица мужа, хотя какое, в сущности, ей было до всего этого дело? Но с тех пор в душу запала мысль – хорошо бы с ним развестись.

Мысль эта бродила в мозгу просто так, без всякого обоснования. Ну, мысль и мысль, мало ли о чем человек думает про себя… Но когда на какой-то тусовке она встретила Илью Борисовича Мировольского, мысль эта понемногу оформилась в план.

– Только слушайтесь моих советов! – заклинал Мировольский. – И мы с вами все преодолеем!

Так что сейчас Алиса решила не вступать в конфликт и спустить дело на тормозах. Но не тут-то было.

– Перед тем как лечь спать, – холодно сказал муж, – мы с тобой должны обсудить еще одно дело…

– Это не может подождать? – Алиса поморщилась и изящным жестом прикоснулась к вискам. – У меня раскалывается голова… В этом театре так душно…

– Не может. – Теперь в голосе мужа она различила явственную, отчетливую угрозу. – Ты не забыла, что обещала мне надеть на завтрашний прием колье?

– Колье? – Она очень удачно изобразила искреннее удивление. – Какое колье?

– Колье с бриллиантом моей матери, – сказал он тихо, почти не разжимая губ, – колье, которое я подарил тебе на свадьбу. Надеюсь, ты это еще не забыла?

– Ах, колье… – На этот раз она пожала плечами, как будто дело шло о пустяке, о вещи, которая не стоила ее внимания. – Но я же говорила тебе, что оно в ремонте.

«Еще и издевается, стерва! – скрипнул зубами Резун. – Ох, сил нет терпеть, убить ее хочется! Черт меня дернул бизнес на нее записать! О чем я тогда думал?»

– Ты говорила также, что сегодня вечером оно будет у тебя, – проскрипел он.

– Ну что ты так волнуешься? – недовольно сказала Алиса. – Разумеется, оно у меня, его принесли сегодня вечером, мне звонила Наталья, все в полном порядке…

– Будь любезна, предъяви его мне, – отчеканил он.

– Что значит – предъяви? – возмутилась Алиса. – Как ты со мной разговариваешь? Ты что, мне не веришь? Куда, по-твоему, оно могло деться?

Имея в сумочке колье, то есть по крайней мере она думала, что это колье, Алиса была полностью уверена в себе. И решила на этот раз не спускать мужу. Главное – не делать виноватый вид. Муж повысит голос, потом вообще разорется, тогда можно очень удачно расплакаться и швырнуть ему это колье в ненавистную физиономию. Пускай подавится своим колье, оно ей никогда не нравилось! Конечно, не дешевка, но старье, позапрошлый век!

Муж поймет, что он был не прав, и еще прощения станет просить. А она еще подумает, простить ли его…

Однако муж повел себя не так, как предполагала Алиса. Вместо того чтобы повысить голос и угрожать ей, он подошел ближе и сказал вполне мирно:

– Дорогая, я тебя очень прошу, принеси колье, я хочу на него посмотреть. Надеюсь, ты не против?

– Конечно, дорогой, – опомнилась наконец Алиса, – это же твой подарок…

Судя по диалогу, Алиса Резун не слишком хорошо знала своего мужа, иначе она поняла бы по его поведению, что он держит за пазухой какой-то камень против нее. Рыльце-то было у нее в пушку, так нужно быть проницательнее!

Но она слишком доверилась адвокату, он-то говорил, что удачный развод почти что у нее в кармане! Ох уж эти адвокаты, чернильные души, крапивные семена!

Алиса вышла, прихватив сумочку, но муж последовал за ней, так что ей удалось только незаметно вытащить из сумочки пакет и положить его в спальне на туалетный столик.

– Ну? – Муж стоял в дверях. – Где же колье?

– Да вот оно! – Алиса указала ему на пакетик. – Как-то странно в мастерской его завернули…

– Дай его мне! – приказал муж.

«Тебе надо, ты и возьми!» – хотелось крикнуть Алисе, но она не посмела.

Негодующе фыркнув, она развернула бумагу и не глядя сунула ему колье:

– Любуйся!

– Что это? – Вот теперь голос мужа был по-настоящему страшен.

Алиса подошла ближе, и ноги ее приросли к полу. У мужа в руках было не колье, а что-то невообразимое. Эти жалкие стекляшки, нанизанные на леску, даже слепой не принял бы за бриллиантовое колье! Да что это я – слепые люди обладают повышенной чувствительностью пальцев и внутренним зрением, уж слепой догадался бы о подмене, еще не развернув сверток!

– Я спрашиваю, что это такое? – пророкотал Резун. – Где бриллиантовое колье? Золото, платина, мелкие камни и крупный бриллиант «Сердце Африки»? Куда ты его дела?

– Но я… – Алиса почувствовала, что ноги ее не держат и пол уплывает из-под нее, как палуба корабля, – я ничего не знаю… я отдала его в ремонт… там замочек стал заедать…

Голос ее был блеющий, как у овцы, которую ведут на убой.

– В ремонт? – протянул муж. – Так, стало быть, это ювелир вместо бриллиантов вернул тебе вот это… – Он бросил колье на пол и занес было ногу, чтобы раздавить стекляшки в порошок, но в последний момент передумал.

– Что это я? Ведь это – вещественное доказательство, оно пригодится для милиции…

– Милиции? – как эхо переспросила Алиса. – Какой милиции?

– А ты что же думаешь, я стану спокойно смотреть, как меня обкрадывает собственная жена? – ответил муж почти спокойно. – Куда делось колье?

– Я не знаю, – ответила Алиса совершенно честно, – понятия не имею.

Вот тут она соврала, кое-какие мысли у нее были. Да что тут думать-то – конечно, это подлец Мировольский подменил колье! Вместо бриллиантов отдал ей сегодня в театре стекляшки! А на кого ей еще думать, если не на этого адвокатишку? Заморочил ей голову, втерся в доверие – собаку он съел на разводах! Какую собаку? Крысу! Кошку дохлую!

– Ты, конечно, дура, – продолжал муж, – но не до такой степени. Так что полную-то кретинку из себя не строй, не получится. Думаешь, я не знаю, что ты на пару с Мировольским сговорилась меня ограбить?

– Да при чем тут Мировольский? – испуганно залепетала Алиса. – Совершенно он тут ни при чем…

– Да он всегда при чем, этот прощелыга, адвокатишка паршивый! – гремел муж, все больше распаляясь. – Стервятник! Как где жареным запахнет – он тут как тут, вынюхивает, чем бы поживиться. Но ошиблась, милая, не на того напала! Это же надо такое придумать – до открытого воровства опуститься! Думаешь, я это дело на тормозах спущу? Как бы не так! На зону у меня пойдешь вместе с Мировольским своим за компанию!

– Олег, но я правда не виновата… – лепетала Алиса жалким голосом, – это все он…

Тут она подумала, что Мировольский не станет ее покрывать и тут же выложит мужу, для чего она заложила колье. И деньги, ведь она должна Мировольскому большие деньги…

– Дрянь! – Муж с размаху ударил ее по лицу. – Взял в дом потаскуху, кормил, поил, одевал, бриллианты дарил! Дрянь!

Он снова замахнулся, Алиса шарахнулась в сторону, поскользнулась и упала на колени.

– Убить тебя мало! – орал муж, нависая над Алисой.

Она заслонила лицо руками и попыталась отползти в сторону.

– Куда? – крикнул он злорадно. – Умеешь напакостить – умей отвечать! Думаешь, такое тебе так просто с рук сойдет? Думаешь, как всегда, выкрутишься? Нет, голубушка, шалишь…

Алиса стояла на четвереньках, и он пнул ее в некрасиво оттопырившийся зад. Хотел пнуть легонько, но не рассчитал силу, и она отлетела в угол.

– Олег… – захныкала Алиса, – но послушай меня…

Она решила честно все ему рассказать. Будь что будет, но колье она не воровала, это все Мировольский.

– Слушал уже! – отмахнулся муж. – Пять лет мне голову дурила, а я всему верил. Все, кончилось мое терпение! Сейчас ты у меня получишь! Я тебя уничтожу!

Он выскочил из спальни, хлопнув дверью. Алиса распласталась на полу, закрыв лицо руками. Все кончено, она никогда не сумеет доказать мужу, что к пропаже колье не имеет отношения. Она привстала и прислушалась. Вот хлопнула дверь кабинета, протопали тяжелые мужские шаги, затем скрипнула дверца сейфа. Что он там делает? Что достает из сейфа? О Боже, ведь у него в сейфе хранится пистолет! И разрешение есть… Он убьет ее, застрелит из пистолета! А потом запросто отмажется от милиции, с его-то деньгами. А даже если и не отмажется, то ей-то будет уже все равно! И вместо того чтобы спасаться, она покорно ждет своего убийцу!

Алиса вскочила на ноги и подбежала к двери спальни. Поздно, муж уже идет обратно! С пистолетом!

Может, высунуться в окно и кричать «Помогите!»? Ага, у них седьмой этаж, если муж подкрадется сзади и тихонько ее подтолкнет, через секунду от нее останется мокрое место на асфальте. А ему так даже лучше, скажет, что она сама выбросилась. Психанула, выпила лишку… мало ли что можно сказать! Она должна бороться за свою жизнь.

Но в открытую ей против этого бешеного носорога не выстоять. Разве только…

Алиса поглядела на тяжелую хрустальную вазу, что стояла у нее на туалетном столике. В вазе обычно стояли розы – белые или кремовые, розовые и красные она не любила. Но сейчас ваза была пуста – муж давно уже не покупал ей цветов, а от поклонников она принимать букеты боялась, муж был крут нравом.

Ручка двери опустилась, и Алиса во мгновение ока схватила вазу. Одним тигриным прыжком она оказалась снова возле двери и с размаху опустила вазу на голову своего мужа Олега Резуна. Он не ожидал от нее такой прыти и не успел вовремя уклониться.

Муж крякнул и тяжело рухнул на пол, как куль с мукой. Ваза в руках Алисы раскололась на три больших куска. Она бросила их на пол и уставилась на тело своего мужа.

Тело не подавало признаков жизни. Муж упал ничком, лица его не было видно. Зато был виден затылок, вымазанный чем-то красным, как будто мужа закидали переспелыми помидорами.

«Да ведь это же кровь!» – вспыхнуло в мозгу у Алисы.

На негнущихся ногах она подошла ближе и наклонилась над телом. Вблизи затылок казался еще страшнее. Волосы слиплись от крови, которая замазала уже всю шею и воротник рубашки.

– Олег… – шепотом сказала Алиса. – Олег… ты жив?

Внешний вид мужа убедил ее в обратном. Трогать его она не решилась, да что там – и так все было ясно.

Алиса почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Она убила собственного мужа! И это была вовсе не самозащита, потому что в руках у него не было оружия. Он ходил в кабинет за какими-то бумагами – вон они веером разлетелись по комнате.

«Это конец, – поняла Алиса, – меня посадят на зону. С матерыми уголовницами».

Но инстинкт самосохранения твердил ей, что надо бороться за свою жизнь, надо спасаться. И спасти ее может только адвокат Мировольский. Пускай попробует не помочь! Из-за него все получилось. Куда он девал это чертово колье, интересно знать?

Алиса на цыпочках пробежала мимо тела мужа, открыла дверь и бросилась вниз по лестнице, сообразив все же взять с подзеркальной полки сумочку, где было малое количество денег.

Леня стоял у двери затаив дыхание и слушал.

Ночной гость пригнулся к двери и рявкнул:

– Открывай, Мировольский! Я знаю, что ты здесь! Открывай сию секунду, промокашка чернильная! Открывай, а то я дверь выломаю! Ты меня знаешь…

По решительному виду незнакомца чувствовалось, что это не пустая угроза, не сотрясение воздуха, что у него хватит сил и решимости, чтобы ее осуществить.

Леня напряг мозговые извилины, чтобы найти выход из ужасного положения.

И тут же у него мелькнул какой-то вариант. Не бог весть что, но лучше, чем ничего.

– Одну минутку! – проворковал он высоким манерным голосом. – Подождите чуть-чуть, мужчина, я не одет!

– Чего?! – удивленно протянул за дверью незнакомец, однако от удивления перестал шуметь.

Леня же стремительно метнулся в ванную комнату адвоката.

Как он и думал, ванная была очень просторная и роскошно оборудованная. Посредине на небольшом возвышении красовалась огромная ванна на бронзовых львиных лапах. В такой ванне могли бы одновременно купаться все участники ансамбля «Виртуозы Москвы», и еще осталось бы место для струнного квартета.

Рядом стояла отличная душевая кабина с гидромассажем, имелась и деревянная кабинка портативной сауны.

Но Леню, разумеется, интересовали не эти шедевры современной сантехники.

Его интересовала стеклянная полка, плотно заставленная флаконами, тюбиками и баночками с разнообразными косметическими составами.

Быстро перебрав эти составы, он нанес на волосы гель, гладко зачесал их, затем покрыл лицо загадочной грязно-зеленой субстанцией из баночки с надписью «омолаживающая маска с хлорофиллом».

Взглянув на себя в большое круглое зеркало, он остался вполне удовлетворен: во всяком случае, в таком виде его никто не узнает, и его описание ничего не даст милиции.

В качестве завершающего штриха он набросил на себя черный шелковый халат в лиловых ирисах и поспешил к двери.

Открыв входную дверь, он жеманным жестом сложил руки и воскликнул:

– Ах! Здесь мужчина! А я в таком виде… мне так стыдно!

– Это еще что за чучело? – проговорил поздний гость, ввалившись в прихожую и окинув с ног до головы тяжелым взглядом зеленолицее существо в шелковом халате. – А где Мировольский?

Маркиз смущенно потупился и протянул с взволнованным придыханием:

– Илюша спит… я очень не хотел бы его беспокоить…

– Что?! – рявкнул гость. – Не беспокоить? Я что – обслуга гостиничная? Да я его сейчас за ноги из кровати вытащу! Я из-за этого козла потерял миллионы! Он мне за все ответит! – С этими словами он решительно двинулся в глубину квартиры. Казалось, остановить его не сможет никакая сила.

– Постойте, мужчина! – Леня бросился ему наперерез, схватил за лацканы пиджака и воскликнул театральным голосом:

– Вы любили когда-нибудь?!

– Чего?! – Незнакомец застыл на месте и уставился на Леню в немом изумлении.

В этот момент сработал один из основных законов практической психологии.

Если на вас напал маньяк-убийца, или целая шайка бандитов, или стая бездомных собак, единственный шанс спастись заключается не в том, чтобы противостоять угрозе. Единственный шанс – попытаться удивить нападающего. Например, сказать маньяку, что вы – известный кинорежиссер и давно ищете актера на главную роль, и вот его, маньяка, удивительно привлекательное лицо произвело на вас неизгладимое впечатление.

Шутки шутками, но великий биолог Николай Вавилов однажды встретил в тайге огромного и свирепого медведя-шатуна, и зверь почти уже набросился на него – но в последний момент Вавилов пустился вприсядку. Зверь несколько минут удивленно смотрел на пляшущего человека, а потом развернулся и ушел.

Так и этот поздний гость: он был готов к сопротивлению, даже к драке, и с легкостью разделался бы с любым противником – но неожиданный Ленин вопрос заставил его остановиться.

– Чего?! – повторил он, с любопытством разглядывая чучело с зеленым лицом. – Ты это о чем?

– О любви, – ответил Леня, потупившись. – Поймите, мужчина, Илюша – это моя большая, единственная, настоящая любовь! Я искал его всю жизнь и вот наконец сегодня встретил… нам было с ним так хорошо, так хорошо! А потом Илюша очень устал и заснул, и я не хочу, чтобы кто-то или что-то нарушило его покой! Когда любимый человек спит, можно все отдать за то, чтобы не потревожить его мирный сон! Если вы, мужчина, когда-нибудь любили – вы поймете меня и не станете его беспокоить! Приходите завтра во второй половине дня, и Илюша сделает для вас все, что вы пожелаете!

– Ну ты даешь! – выдохнул посетитель, но невольно отступил на шаг.

– Мужчина, пойдемте на кухню! – проворковал Леня, осторожно подталкивая гостя в нужном направлении. – Я сварю вам кофе… я очень хорошо умею варить кофе! Меня научил один симпатичный итальянец… Вы расскажете мне, что вас так взволновало, и, может быть, мы вместе найдем какой-то выход из положения…

Мужчина неохотно проплелся на кухню, опустился в кресло и уставился перед собой.

Леня нашел кофеварку, заправил ее и через минуту поставил перед гостем чашку ароматного эспрессо.

– Ну, так что же вас привело к Илюше в такой поздний час? – напомнил он посетителю.

– Этот Илюша – тот еще жук! – спохватился гость. – Он занимался моим разводом. Деньги, между прочим, за это взял нечеловеческие, но твердо обещал, что Каринка уйдет от меня в чем была, когда я решил на ней жениться… А была она… – верзила хлопнул себя по ляжкам и оглушительно захохотал, – была она, скажу я тебе, в одних чулках… и те потом сняла.

– Каринка? – заинтересованно переспросил Маркиз. – Кто такая Каринка?

– Жена моя… бывшая! Я ведь человек не жадный, – поспешно добавил гость. – Мне никаких денег не жалко, только бы ей, заразе, ничего не досталось!

– Это дело принципа? – уточнил Маркиз, который слушал собеседника, сочувственно подперев щеку кулаком.

– Во-во, принципа! – подхватил мужчина. – Я вообще-то очень принципиальный и ради принципа никаких денег не пожалею!

Он одним глотком выпил кофе, и в глазах его проступило осмысленное выражение.

– А что? И правда хорошо сварил! Не хочешь ко мне на работу устроиться?

– Не хочу, – честно ответил Леня. – Только вы не обижайтесь, мужчина, дело не в том, что вы мне не нравитесь, наоборот, вы мне очень нравитесь. – С этими словами Леня погладил собеседника по руке, а тот испуганно дернулся. – Так вот, дело не в этом… дело в том, что вы будете платить мне деньги…

– Ну и что? – растерянно переспросил мужчина. – Само собой, я всем плачу, кто на меня работает…

– Ну вот! – радостно подхватил Маркиз. – А я никогда не беру у мужчин деньги! Это мой принцип! Вы должны меня понять, вы ведь тоже принципиальный человек!

– Ну да… – кивнул тот, окончательно запутавшись. – Ладно, не хочешь – не надо… В общем, нанял я твоего Илюшу, и он мне пообещал, что Каринке ничего не достанется. А сегодня я узнаю от надежных людей, что к ней переходит половина акций моей фирмы да еще и значительная часть недвижимости… Оказывается, Каринка тоже не считала ворон и за моей спиной успела договориться с твоим Мировольским!

– Как я вам сочувствую! – промурлыкал Леня и послал собеседнику воздушный поцелуй.

– Сочувствуешь! – проворчал тот. – Что ты можешь понимать в чувствах мужчины и бизнесмена?

– Вы не правы! – воскликнул Леня обиженно. – Я очень даже хорошо вас понимаю! Вот, скажем, у меня до Илюши был близкий друг… настоящий мачо! Рослый, сильный мужчина – прямо как вы! Так вот, когда мы с ним расстались, я очень не хотел, чтобы у него остался наш песик… у нас был очаровательный песик древней мексиканской породы чихуахуа…

– Слушай, отвяжись от меня со своим песиком! И вообще, кончай со своими воспоминаниями! – Мужчина привстал. – Как ты хочешь, надо будить Мировольского!

– Только не это! – Леня схватился за сердце. – Зайчик, а может, мы воспользуемся моментом?

– Чего? – Гость уставился на Леню как баран на новые ворота. – Каким еще моментом?

– Ну как же. – Леня склонил голову набок. – Ночь – это такое романтическое время… мы с вами наедине, Илюша спит, он ничего не узнает… Мне кажется, это очень подходящий момент! И между нами, по-моему, уже проскочила искра… Я же видел, мужчина, как вы на меня смотрели! Я чувствую такие вещи! Чувствую их кожей! По-моему, это судьба!

Леня вместе со стулом придвинулся к собеседнику и робким жестом положил руку на его плечо:

– Послушай, зайчик, как бьется мое сердце!

Тот вскочил, опрокинув стул и вылетел в прихожую, раздраженно бормоча:

– Развелось, блин, этих голубых – шагу ступить нельзя, чтобы не вляпаться! Ладно, оставайся тут со своим Илюшей, только передай ему утром, что заходил Громов и что он так просто этого не оставит! Я ему голову отвинчу, если он Каринку не выпотрошит!

– Непременно передам! – заверил его Маркиз, закрывая за ночным гостем дверь.

Как только по звуку отъехавшего лифта Леня понял, что гость отбыл, он метнулся в ванную комнату, чтобы снять грим: в его теперешнем виде даже ночью он вызвал бы нездоровый интерес.

Это заняло у него меньше минуты.

Взглянув на себя в зеркало и убедившись, что из зеленого привидения непонятного пола и возраста он превратился в обычного человека, Леня вернулся в прихожую и собрался уже покинуть квартиру покойного адвоката, как вдруг услышал звук, которого меньше всего ожидал: звук вставленного в замок ключа.

Маркиз замер как громом пораженный.

Насколько он знал, Мировольский жил один. Так кто же может прийти в его квартиру ночью со своим ключом?

Удирать было поздно, гримироваться – тоже. Оставалось надеяться только на импровизацию и на собственное везение, которое до сих пор Леню никогда не подводило.

Ключ скрежетал в двери чересчур долго и как-то неуверенно, так что у Лени даже мелькнула слабая надежда, что в дверь по ошибке ломится подвыпивший сосед и что он рано или поздно осознает свою ошибку и уйдет. Однако этой мечте не суждено было осуществиться: замок наконец щелкнул, и дверь открылась.

На пороге стояло светловолосое создание с ангельским личиком и огромными голубыми глазами. Создание было одето в короткое платье из полупрозрачного серебристого шелка и серебряные босоножки на огромном каблуке.

– Вот блин, – пробормотало создание, покачнувшись, и ухватилось за притолоку. – Понаделали тут замков, в квартиру не попасть! Прямо как в этом… в следственном изоляторе!

Леня понял, что девица в хлам пьяна.

Появление посреди ночи в квартире Мировольского пьяной девицы с собственными ключами совершенно не укладывалось в образ, который создал себе адвокат.

Девица сделала неуверенный шаг вперед, снова покачнулась и упала бы, если бы Маркиз ее не подхватил под локти. Только тут она его наконец заметила.

– А ты кто? – пробормотала она не вполне членораздельно, безуспешно пытаясь сконцентрировать на нем взгляд.

– А ты кто? – ответил Леня вопросом на вопрос и поспешил закрыть дверь за ночной гостьей, пока она не перебудила соседей.

– Дед Пихто, – ответила та и громко расхохоталась, решив, что очень удачно пошутила.

Затем попыталась оттолкнуть Леню, но не удержалась на ногах и плюхнулась на галошницу. Сидя на ней, потрясла головой, как будто пыталась вытрясти из ушей воду.

Видимо, это упражнение действительно помогло ей немного сосредоточиться, потому что девица снова уставилась на Маркиза и проговорила:

– А, ты, наверное, новый папашкин дружок? Слушай, ты, голубой щенок, налей мне мартини!

– А не хватит ли тебе на сегодня?

– Я сама знаю, когда мне хватит! Тебя не спрошу! – выкрикнула та и добавила несколько выражений, плохо стыкующихся с ее ангельской внешностью. – Мало мне папочки, так еще ты будешь меня учить! Пошел на фиг!

Леня наконец сообразил, что перед ним находится дочь Мировольского, напоминание о тех временах, когда адвокат еще не сменил ориентацию и даже какое-то время был женат.

Маркиз мучительно размышлял, что делать.

Ему нужно было как можно скорее удирать из квартиры адвоката, но оставить пьяную девушку наедине с еще не остывшим трупом отца казалось ему недопустимым.

– Ты чё, блин, русского языка не понимаешь? – прохрипела девица. – Я тебе сказала – принеси мартини!

– Может, тебе лучше кофейку? – примирительно спросил Леня. – Выпьешь, а потом баиньки…

– Ой, чего-то у меня с глазами… – запинаясь проговорила девица, – чего-то я тебя не узнаю… Вроде бы днем ты помоложе был и гораздо противнее…

– Ну спасибо! – обиделся Леня. – И где ж ты меня видела?

– Да я бы тебя сто лет не видела! – спокойно сказала она. – Потому что, Антосик, поешь ты плохо и вообще отвратный тип… Только захожу это я сегодня днем к «Стерви и Каналли», а там папашка возле тебя крутится… А может, этот вовсе был не ты?

– Может, и не я, – дипломатично ответил Маркиз. – Значит, он мне изменяет?

– Ага! – злорадно сообщила девица. – С этим, с Энтони, который в телевизоре поет… А мне денег не дал на платьице… и всего-то попросила три штуки зеленых…

– А когда это было-то? – на всякий случай спросил Маркиз и сделал физиономию Отелло.

Девица вдруг стала хохотать и сквозь смех сообщила, что часа в три, а может, попозже.

На этом ее силы иссякли, она привалилась к стене и заснула безмятежным сном младенца.

Леня больше не колебался: ему не улыбалось везти куда-то посреди ночи пьяную девицу. Он подхватил ее, отнес в спальню адвоката и положил поперек огромной кровати.

В конце концов, судя по выражениям, которые она употребляла, эта девица – не тургеневская барышня и как-нибудь переживет смерть отца и связанные с ней неприятности. А ему, Лене, нужно скорее покидать квартиру Мировольского, если он не хочет, чтобы на него повесили убийство адвоката…

Прикрыв спящую девушку шерстяным пледом, Леня вернулся в прихожую и собрался уже выйти из квартиры, как вдруг в дверной звонок снова зазвонили.

– Дурдом! – воскликнул Леня, схватившись за голову. – Ну что здесь творится? Это просто какой-то проходной двор! Клиент уже приходил, дочка спит в соседней комнате, кто еще пожаловал? Отвергнутый любовник? Троюродный дядя из Киева? Племянница из Симферополя? Пожарный инспектор?

Он выглянул в глазок.

Перед дверью маячило какое-то трясущееся привидение – женщина, бледная как смерть, с перекошенным от ужаса лицом…

– Откройте! – воскликнула та, прильнув к двери. – Откройте, я вас умоляю!

Лене ничего не оставалось, как открыть дверь.

В квартиру ввалилась женщина в измятом и порванном вечернем платье, в которой Маркиз с изумлением узнал Алису, жену своего заказчика Олега Резуна.

Алиса была в том же самом вечернем платье, что и в театре, но оно утратило свой сногсшибательный вид и годилось сейчас только на самое захудалое огородное пугало или на половую тряпку. Да и сама Алиса выглядела ужасно, нисколько не напоминая высокомерную светскую даму из соседней ложи.

Макияж ее был размазан, волосы растрепаны, под левым глазом назревал синяк.

Ввалившись в прихожую, она споткнулась, наступила на край своего платья, с трудом удержалась на ногах и неожиданно схватила Леню за руки.

– Что мне делать? – выдохнула она едва слышно. – Я его убила! Убила – вы понимаете?

Так вот кто убил Мировольского! – понял Маркиз с удивлением. Впрочем, мотив у Алисы был самый что ни на есть веский. Должно быть, она развернула сверток, увидела подмененное колье и вполне логично предположила, что подменил его адвокат. Ну и не сдержала гнев. Не понимал Леня только одного: зачем она вернулась на место преступления? Впрочем, говорят, с убийцами такое бывает. По крайней мере именно так утверждал Федор Михайлович Достоевский в своем самом известном романе.

– Вы понимаете? Я его убила! – повторила Алиса, схватив Леню за лацканы.

– Еще как понимаю… – отозвался Маркиз, осторожно высвобождаясь и закрывая за Алисой дверь. – Я его видел… должен признать, выглядит он ужасно…

– Как? – Алиса отшатнулась от него. – Вы его уже видели? Когда вы успели? Этого не может быть… Впрочем, это не важно… видели так видели… важно другое – что мне теперь делать? Клянусь, это произошло случайно!

– Я-то вам верю! – проговорил Маркиз. – Но вот поверит ли милиция? И поверит ли суд?

– Суд?! – вскрикнула Алиса и еще больше побледнела. – Неужели дело дойдет до суда?

– А вы как думали? – Маркиз пожал плечами. – Убийство есть убийство! Это самое серьезное уголовное преступление…

– О Боже! – Алиса заломила руки, потом в лучших традициях мексиканского сериала принялась рвать на себе волосы. – Я не хотела, не хотела его убивать… это случайность, случайность… уверяю, это был несчастный случай!

– Ну, на несчастный случай это не очень-то похоже, – возразил Леня, вспомнив труп Мировольского. – Думаю, вам нужно подыскать себе адвоката…

– Адвоката? – Алиса взглянула на него растерянно. – Да, а вы кто такой?

– Ну как вам сказать… – ответил Леня уклончиво. – Можно сказать, друг дома…

– Ах, ну да, вы, наверное, новый дружок Ильи Борисовича. Он о вас как-то говорил…

И тут же от этой бытовой и спокойной интонации она мгновенно перешла к театральным страстям, принялась раскачиваться, вцепившись в волосы, и повторять:

– Что делать? Что делать? Нет, скажите мне, что делать?

– Это вечный вопрос, – проговорил Леня. – Такой же, как «Кто виноват?»…

– Кто виноват? – Алиса неожиданно застыла, пристально взглянула на Леню и процедила:

– Я ни в чем не виновата! Ни в чем – вы понимаете? Это Олег! Он жестокий эгоист! Он никогда не видел во мне человека, а только вещь! Только предмет!

– В любом случае нам с вами не стоит здесь оставаться. Если нас здесь застанут, мы сразу попадем в число подозреваемых…

Но Алиса больше его не слушала. Она стонала, раскачивалась, рвала на себе волосы, в общем, использовала все приемы из арсенала провинциальных трагиков позапрошлого века.

Леня решил, что оставить женщину в таком состоянии на месте преступления жестоко. Он встряхнул ее, пару раз хлопнул по щекам. Алиса не очухалась, но хотя бы перестала стонать и завывать и позволила вывести себя из квартиры.

Леня с явным облегчением покинул дом Мировольского, довел Алису до своей машины, усадил на переднее сиденье. Слава Всевышнему, они никого не встретили на лестнице.

Женщина послушно переставляла ноги, но казалась не более живой, чем резиновая кукла. Когда Леня усадил ее в машину, она опустила голову и замерла, как будто впала в транс.

Леня решил доставить ее домой и сдать на руки мужу – пускай сам с ней разбирается…

Правда, ему не хотелось раньше времени встречаться с Резуном – тот, разумеется, первым делом спросит его о своем колье, а Лене пока нечего ему сообщить.

Думая, как выкрутиться из такой тупиковой ситуации, Леня подъехал к дому Резуна.

Перед подъездом, несмотря на позднее время, толпились люди.

Возле самого подъезда стояла машина «скорой помощи», чуть в стороне – две милицейские машины с включенными мигалками, около них переговаривались оперативники.

– А тут-то что стряслось? – пробормотал Маркиз, на всякий случай остановив машину в квартале от дома.

Алиса вдруг опомнилась, подняла голову и огляделась.

– Куда вы меня привезли? – прошептала она в страхе.

– Как куда? Домой! – ответил ей Леня без прежней уверенности. – А где еще должна ночевать порядочная женщина?

– Только не сюда! – взмолилась Алиса. – Только не домой! Я убила его…

– Так, это мы уже слышали… – пробормотал Маркиз и вдруг удивленно уставился на бледную от страха женщину. – Эй, минуточку! Кого вы убили-то?

– Как – кого? – Та растерянно заморгала. – Мужа своего… Олега Резуна…

На этот раз Леня, что называется, выпал в осадок.

Выходит, он все неправильно понял! Алиса убила вовсе не Мировольского, а собственного мужа! А к адвокату приехала, чтобы попросить у него помощи и защиты! Ничего себе!

Леня потер виски, пытаясь собрать разбегающиеся мысли и решить, что ему делать в этой непредвиденной ситуации. Если заказчик убит, все меняется…

Дверь подъезда открылась, из него вынесли носилки.

Однако несли их не так, как несут покойника: два санитара обращались со своей ношей бережно, и тело на носилках не было до самого верха покрыто простыней.

– Так, ситуация снова меняется! – пробормотал Маркиз.

Он повернулся к Алисе и строго приказал ей:

– Сидеть на месте! Никакой инициативы не проявлять! Из машины не выходить! Ни с кем не разговаривать!

Алиса послушно кивнула: видимо, его твердый, уверенный голос подействовал на нее положительно.

Леня вышел из машины и поспешил к подъезду Резуна, пока оттуда не отъехала машина «скорой помощи».

Один из санитаров торопливо докуривал сигарету, оглядываясь по сторонам.

– Эй, друг! – вполголоса окликнул его Маркиз. – Как он там – живой?

– Живой пока. – Санитар подозрительно взглянул на Леню. – А ты кто такой?

– Родственник.

– Если родственник, иди вон к ментам, они тебе все расскажут. И кое-какие вопросы зададут…

– А я не его родственник, я близкий родственник американского президента, – ответил Леня, вынимая бумажник. – Могу подарить его портрет на память! – И он вложил в руку санитара приятно шуршащую зеленоватую купюру с портретом своего «родственника».

Санитар сразу стал вежливым и разговорчивым.

– Ну, там закрытая ЧМТ… – начал он.

– Это еще что такое?

– Черепно-мозговая травма. А черепно-мозговые – они непредсказуемые. Черт его знает, как дело обернется. Пока он, конечно, без сознания, а там видно будет…

– А куда вы его повезете?

– Во Вторую городскую больницу. Чувак, судя по всему, небедный, так что положим его в отдельную палату, с соответствующим уходом… при таких травмах уход – это первое дело. Будет хороший уход – выкарабкается ваш родственник…

Леня поблагодарил санитара и вернулся в свою машину.

Алиса сидела там с настороженным и растерянным видом.

– Могу сообщить вам обнадеживающее известие, Алиса Викторовна, – обратился к ней Маркиз. – Ваш муж жив.

– Жив?! – воскликнула она. – Значит, я его не…

– Не убили, – договорил за нее Леня. – Правда, он в тяжелом состоянии, так что все еще может случиться. Я бы вам посоветовал поехать к нему во Вторую городскую больницу, поработать немножко преданной женой. В случае чего это вам зачтется.

– Вы правы… – проговорила Алиса, выбираясь из машины. Она собралась и выглядела теперь вполне адекватной. – Так, говорите, у него ЧМТ?

– Ну да, черепно-мозговая травма, – удивленно подтвердил Леня. – Хотя вообще-то я вам этого не говорил…

– Черепно-мозговые травмы – они такие непредсказуемые… может быть, Олег потеряет память… – И на лице Алисы появилось мечтательное выражение.

Отделавшись от Алисы, Маркиз не поехал домой: он направился в ту же больницу, куда доставили Олега Резуна.

Выждав какое-то время, он прошел в приемный покой больницы и попросил встречи с врачом, который осмотрел только что доставленного больного с черепно-мозговой травмой.

Врач оказался рослым блондином тридцати с небольшим лет, с красными от постоянного недосыпа глазами.

Леня сказал ему, что он компаньон Олега Резуна и ему очень нужно знать, каково состояние больного и какие у него перспективы.

– Понимаете, у нас с ним общий бизнес, и я должен знать, когда смогу рассчитывать на своего компаньона…

Ему пришлось третий раз выслушать, что черепно-мозговые травмы непредсказуемы, но после этого врач все же сообщил что-то конкретное. А именно, что состояние Резуна тяжелое, но стабильное, угрозы для жизни нет, и если ничего не случится, примерно через сутки он должен прийти в сознание.

– Значит, примерно через сутки я смогу с ним поговорить? – уточнил Маркиз.

– Ни в коем случае! – Врач возмущенно замахал на него руками. – В ближайшие дни ему категорически противопоказаны любые разговоры! Особенно деловые! Я не могу допустить к нему никаких посетителей… – врач что-то посчитал на пальцах и закончил: – ближайшие четыре дня. Вот через четыре дня, пожалуй, вы сможете с ним поговорить… если, конечно, ничего не случится. Вы ведь знаете, черепно-мозговые травмы такие непредсказуемые!

– Знаю, знаю! – заверил его Леня и покинул больницу.

«Значит, у нас есть четыре дня! – думал он, выезжая с больничной стоянки. – Четыре дня, чтобы разобраться с этим делом и вернуть настоящее колье!»

Алиса Резун вошла в собственный подъезд, стараясь ступать твердо, хотя это и было трудновато, потому что каблук на левой туфельке ходил ходуном. Охранник выглянул из своего окошечка:

– Алиса Викторовна! А тут несчастье!

– Я уже знаю, Миша. – Она махнула рукой, пресекая всяческие разговоры, и скрылась в лифте, успев все же заметить его опрокинутое лицо.

Еще бы – вид у нее, надо полагать, не слишком приличный – под глазом синяк, платье изорвано, хорошо хоть волосы успела кое-как расчесать в машине. Нужно собраться и делать вид, что она понятия не имеет, кто ударил Олега по голове. Во всяком случае, пока он без сознания.

Лифт открыл двери на их площадке, там было пусто. Соседи, она знала, в данное время находятся не то в Испании, не то в Италии.

Дверь ее квартиры была приоткрыта – ах да, это же врачи со «скорой помощи» были. А вот интересно, где Наталья? Кто-то же вызвал «скорую»…

Алиса осторожно просунула голову в квартиру. Холл и коридор за ним были пусты, на полу натоптано и валяются какие-то перья и клочки бумаги. Издалека доносились мужские голоса.

Алиса увидела свое отражение в большом зеркале и ужаснулась – в таком виде ей никто не поверит. А ведь в квартире, судя по всему, милиция, больше некому.

На цыпочках пробежав по коридору, она юркнула в ванную. Не свою собственную, а мужа. Там висел его махровый халат. Алиса смыла размазавшуюся тушь и накинула халат, хоть он и был ей безнадежно велик. Ничего, лишь бы стащить это рваное платье! Пригладив щеткой волосы, она глубоко вздохнула и вышла.

В коридоре по-прежнему никого не было, голоса доносились из кухни. Ступая неслышно босыми ногами, Алиса подошла и возникла в дверях кухни, как привидение в длинном белом халате.

На кухне шло чаепитие. На столе в вазочке стояли конфеты и простое печенье, а также банка варенья.

Кроме прислуги Натальи, на кухне было двое мужчин. Один – молодой, рыжий, с пухлыми губами и розовыми ушами, другой – постарше, плохо выбритый, с запавшими глазами и морщинами, расходящимися от крыльев носа. Все трое пили чай, хорошо хоть не из хозяйского дорогого сервиза. Наталья, непривычно оживленная, что-то говорила, горячо и быстро.

Она сидела спиной к двери, так что Алису раньше всех заметил молодой рыжий мент. Он как раз поднес ко рту большой кусок булки, намазанный клубничным вареньем, но от неожиданности укусил мимо бутерброда и вхолостую задвигал челюстями.

– Что здесь происходит? – холодно спросила Алиса.

Она сама поразилась, как ей удался тон. Не испуганный, не нервный, но и без неприязни – просто пришла женщина домой и интересуется, кто это у нее на кухне рассиживается, чаи с прислугой гоняет…

– Алиса Викторовна! – Наталья вскочила, с грохотом уронив стул. – Вот тут товарищи из милиции…

– Из милиции? – протянула Алиса.

Интонацию следовало трактовать так, что если товарищи из милиции, так отчего же они не занимаются своим непосредственным делом, а распивают чаи с прислугой на кухне. Наталья совершенно верно истолковала ее тон и на глазах съежилась. Была женщина крупная, сильная, с широкими плечами, большими ладонями, и вдруг вмиг усохла и отвела глаза.

Тут инициативу перехватил старший мент. Он, нисколько не стесняясь, отодвинул пустую чашку и спросил, бросив на Алису цепкий взгляд запавших глаз:

– Резун Алиса Викторовна? Хозяйка квартиры? Жена потерпевшего?

– Да-да, – ответила Алиса, сообразив, что с этим человеком ей будет непросто.

Мент не стал тратить время на пустые разговоры, и это было для Алисы не слишком хорошо.

– В курсе случившегося? – коротко спросил он.

– Да, я видела внизу «скорую», говорила с врачами, – кивнула Алиса.

– Что можете сказать о преступлении? Кто это его так?

– Я не знаю… – Алиса подвинула стул и присела на краешек, как будто ей внезапно стало плохо.

Впрочем, ей и было плохо. Только не сейчас, а уже давно.

– Ваша домработница утверждает, что сегодня вечером в квартире никого не было, кроме вас с мужем, – напирал мент, – вы отпустили ее на вечер…

– Мы были в театре… – слабым голосом сказала Алиса, – после спектакля поехали в ресторан, но слегка повздорили…

Она лихорадочно вспоминала, был ли на месте охранник, когда они с мужем возвратились из театра. Кажется, никого не было, он вечно торчит в задней комнате у телевизора. Когда она сбежала после того, как стукнула Олега вазой, его точно не было, она сама открыла дверь подъезда.

– Так, говорите, поругались вы с мужем? – напомнил о себе милиционер.

– Не поругались, а повздорили, – как могла твердо возразила Алиса, – он поехал домой, а я… я задержалась.

– Где же вы были? Гуляли ночью? – Мент переглянулся с Натальей.

И Алиса поняла, что эта дура наболтала уже ментам, как они плохо жили с Олегом, часто ругались, потому что характер у него ужасный. И мало ли о чем еще могла рассказать Наталья… Домработницы, как известно, все всегда знают… Нет, ну что же это такое? Деньги ей Алиса платила немалые, подарки ко всем праздникам делала. И за это такое отношение?

– Я не гуляла, – сухо сказала Алиса, – я просто сидела на набережной и думала о жизни.

– И разумеется, вас там никто не видел? – прищурился опер.

– Думаю, не видел. Знакомых я, во всяком случае, там не встретила, – ответила Алиса.

– Понятно… – протянул опер.

– Господа, вы закончили? – Алиса посмотрела на неубранные чашки. – Мне нужно переодеться и ехать в больницу к мужу. Мы не можем отложить этот разговор?

Рыжий мент успел под шумок откусить от булки с вареньем и теперь усиленно ее прожевывал. Алиса посмотрела на него чрезвычайно неодобрительно, он заторопился и подавился. Покраснел как помидор, потом закашлялся. Кусок булки вылетел прямо на стол, парень покраснел теперь от смущения.

– Завтра вас вызовет следователь, – сказал старший опер, укоризненно посмотрев на своего молодого коллегу.

– Наталья, проводи людей, потом зайди ко мне! – Алиса ушла в спальню.

Через некоторое время Наталья постучалась в дверь.

– Звали, Алиса Викторовна?

– Собирай вещи – и вон из дома! – отчеканила Алиса, швырнув домработнице в лицо конверт с расчетом. – Ты уволена!

– Но… – Наталья попятилась. – Алиса Викторовна, за что?

– Хватит разговоров! – взвизгнула Алиса. – И так много болтаешь! Языком треплешь как помело!

– Но я хотела…

– Все! – отрубила Алиса. – Закончили на этом! Пошла вон!

– Но куда же я пойду на ночь глядя? – взмолилась Наталья. – Дайте хоть переночевать…

– Вон! – загремела Алиса. – Дрянь такая!

Она отвернулась к шкафу с бельем и не видела, какой взгляд бросила на нее уволенная домработница.

– Ладненько… – бормотала Наталья, кидая в старенький чемодан одежду и разные мелочи, – уж попомните вы меня, Алиса Викторовна! Век не забудете… Сволочь какая, ночью на улицу выставила… Делай после этого людям добро…

Леня вернулся домой под утро.

Несмотря на такой поздний час, все домочадцы встречали его в прихожей. Аскольд, сверкая зелеными глазами, прошествовал к хозяину и принялся тереться об его ноги. Лола вышла, позевывая, в домашнем халатике, с сонным Пу И на руках. Перришон спланировал к Лене на плечо, доверительно заглянул в его глаза и проворковал голосом стареющей оперной актрисы:

– Пр-ривет, пар-рниша! Дай Пер-риньке ор-решков! Пер-ринька хочет ор-решков!

– Вот я сейчас все брошу… – проворчал Леня, стаскивая ботинки.

– Леня, не нужно вымещать дурное настроение на бессловесном создании! – воскликнула Лола. – Не обижайся, Перринька, мамочка тебя угостит орешками!

– Попугай тебе дороже меня! – недовольно проворчал Маркиз. – Я, между прочим, всю ночь на ногах, жутко устал, проголодался, но мне ничего не предлагают…

– Хочешь, я тебе тоже насыплю орешков? – невинным тоном проговорила Лола. – Кажется, на большее мы не заработали? Судя по твоему недовольному виду, наши дела обстоят неважно?

– Хуже некуда, – признался Леня и вкратце рассказал своей верной боевой подруге о своих ночных приключениях.

К чести Лолы, нужно сказать, что она прекрасно знала, когда можно капризничать и разыгрывать маленькие домашние спектакли, а когда следует прекратить эту самодеятельность и морально и физически поддерживать своего компаньона. Кроме того, она знала, что прежде чем задавать мужчине трудные и неприятные вопросы, его нужно накормить. Она внимательно выслушала Леню, ни разу его не перебив (а это было очень непросто!), налила ему чашку горячего сладкого чаю с бутербродами и даже разогрела в микроволновке его любимые картофельные котлеты с грибами.

– Ты думаешь, у меня после таких событий есть аппетит? – возмущенно проговорил Леня, увидев заставленный едой стол.

– Думаю, да, – уверенно ответила Лола, вынимая из холодильника сметанный соус к котлетам.

– А вообще-то ты права… – с удивлением признался Маркиз и принялся за еду.

Через полчаса он доел последнюю котлету, собрал с тарелки остатки соуса и удовлетворенно вздохнул:

– Вкусно!

Теперь Лола решила, что можно начать серьезный разговор.

– Так что же нам теперь делать, Ленечка? – спросила она, подперев подбородок кулаком. – У тебя уже, конечно, есть план первоочередных действий?

– А как же, – отозвался Леня сонным и сытым голосом, тут же привалился к стене и задремал.

Лола вздохнула, выключила свет и отправилась в спальню, предупредив животных, чтобы они не тревожили Маркиза.

Через полчаса Леня вздрогнул, проснулся, с удивлением огляделся по сторонам и перебрался в свою комнату.

Аскольд, который уже вольготно разместился на его диване, недовольно мяукнул, однако потеснился, освободив хозяину немного места. Он признавал, что у Лени тоже есть какие-то права.

Утром Маркиз проснулся поздно, с головной болью.

Он принял душ, без аппетита позавтракал и сообщил Лоле, что отправляется по делам. Но в голосе его не было должной уверенности, из чего Лола сделала закономерный вывод, что никакого плана у Леньки в голове нет, он понятия не имеет, как выпутаться из создавшейся ситуации, и пока что действует методом научного тыка – авось набредет на подходящую идею.

Лола поняла, что задавать компаньону вопросы сейчас не стоит, можно нарваться на хамство. Она одела Пу И в нарядный летний костюмчик и отправилась с ним в магазин – там как раз выставили новую летнюю коллекцию одежды для маленьких собачек.

А Маркиз поехал в Купчино.

В этом густонаселенном окраинном районе нет архитектурных памятников или престижных заведений, это самый типичный спальный район, застроенный одинаковыми унылыми домами двух-трех типов, среди которых тут и там разбросаны такие же типовые торговые центры, школы и поликлиники.

В одном из таких торговых центров размещался зоомагазин с незатейливым названием «Крошка Енот».

К этому-то магазину и приехал Леня.

Прежде чем заглушить мотор, он оглядел стоянку перед торговым центром. В основном здесь были припаркованы скромные недорогие машины – «форды» и «рено» отечественной сборки, довольно много видавших виды «Жигулей» и даже такой раритет, как «Волга ГАЗ-21». Среди этих скромных автомобилей бросался в глаза новенький золотистый «ягуар». Он выглядел здесь как западный дипломат, случайно попавший на отчетно-выборное собрание в животноводческий колхоз.

Леня припарковался в таком месте, откуда ему был хорошо виден «ягуар», и приготовился к длительному ожиданию.

Впрочем, не прошло и пяти минут, как из зоомагазина вышла дама в скромном с виду костюме, лаконичный покрой которого, несомненно, принадлежал одному из лучших миланских дизайнеров. Дама выглядела растерянной и озабоченной. Опасливо оглядевшись по сторонам, она села за руль «ягуара» и укатила.

Как только она уехала, Маркиз вышел из машины и вошел в зоомагазин.

Дверной колокольчик мелодично звякнул, и ему тотчас ответили десятки разнообразных голосов – тявканье, писк, мяуканье, лай… Таким образом приветствовали каждого нового посетителя выставленные на продажу животные. Только аквариумные рыбки да еще экзотические пресмыкающиеся, как и положено, сохраняли молчание.

Леня прошел среди клеток и ящиков с разнообразной живностью и приблизился к прилавку, за которым скучал молодой человек с начинающей пробиваться лысиной.

– Чем могу вам помочь? – осведомился тот, оторвавшись от кроссворда и подняв на Леню глаза.

– У вас есть лечебный корм для шанхайских барсов, страдающих хроническим остеохондрозом? – произнес Леня условную фразу.

Глаза продавца забегали. Он перегнулся через прилавок и проговорил вполголоса:

– Пройдите вот туда, за клетку с лисой…

Леня пошел в указанном направлении, обогнул большую клетку, по которой безостановочно носилась тощая нервная лиса с пыльным вытертым мехом, явственно напоминающая поношенный воротник от женского зимнего пальто советских времен, и оказался перед невзрачной фанерной дверцей без ручки.

Толкнув эту дверцу, он оказался в тесном чулане, заставленном ящиками и коробками с кошачьим кормом. На одном из ящиков сидел хмурый плечистый детина с небритой физиономией. Он чистил большим кривым ножом морковку.

Леня повторил условную фразу, и детина, не говоря ни слова, открыл перед ним следующую дверь.

На этот раз Леня оказался в просторном, хорошо обставленном кабинете. С двух сторон от входа стояли два одинаковых письменных стола, за которыми сидели два совершенно одинаковых человечка.

Это были самые настоящие лилипуты – вряд ли они были больше метра ростом. Они были похожи, как две куклы, сделанные одним и тем же мастером. У них были круглые кукольные личики и маленькие ручки, однако детская внешность была обманчивой: это были братья Зеленые, хорошо известные в криминальном мире.

Братья Зеленые занимались древним малопочтенным бизнесом: они давали деньги в долг под грабительские проценты. Только в отличие от старухи-процентщицы из романа Достоевского, которая давала обитателям нищенских углов и меблированных комнат в рост небольшие деньги под залог простеньких безделушек, братья Зеленые обслуживали исключительно богатых и высокопоставленных клиентов, по той или иной причине временно попавших в денежные затруднения. То есть они были ростовщиками ВИП-класса.

Разумеется, в залог они тоже брали вещи соответствующие – не серебряные ложки или бабушкины брошки с кораллами, а настоящие драгоценности или дорогой антиквариат. Иногда, впрочем, идя в ногу со временем, они принимали в залог ценные бумаги – но только такие, которые уверенно шли в гору. То есть, выражаясь птичьим языком финансовых аналитиков, обладающие высокой ликвидностью и волатильностью.

Причем, само собой, подход к клиентам у них был дифференцированный: они о каждом из них тщательно наводили справки, выясняли совершенно точно, попал ли человек во временные неприятности или это случилось с ним всерьез и надолго. Если неприятности временные – они давали деньги охотно и даже под небольшой залог.

Если же человек был в серьезной луже – они или отказывали ему под благовидным предлогом, или требовали такой залог, который многократно перекрывал сумму займа.

Все потенциальные клиенты братьев Зеленых знали, что не вернуть им деньги практически невозможно: у этих коротышек с кукольными личиками были очень длинные руки, и хватка у них была железная. Не зря в качестве прикрытия для своего бизнеса они держали зоомагазин: сами братья были помесью хорька и пираньи.

– Кого я вижу! – проговорил правый из братьев. – Леня Маркиз собственной персоной! Зачем пожаловал? Неужели у тебя финансовые затруднения?

– Типун тебе на язык, Миша! – Леня обеими руками замахал на лилипута. – Да если бы и были затруднения, разве бы я к вам пошел? Я ведь знаю, какие вы живоглоты!

– Я не Миша, я Гриша! – усмехнулся тот. – Мы нарочно местами поменялись! Решили немножко приколоться!

– Так если у тебя нет затруднений, зачем же ты пришел? – осведомился второй брат. – Ты же знаешь, Леня, время – деньги! И наше с Гришей время стоит дорого…

– Ох, знаю! – вздохнул Леня. – Еще как знаю! Кстати, что это за дамочка только что вышла из вашего магазина? Это, случайно, не Лера Кузнецова, жена банкира?

– Ты же знаешь главное правило современного бизнесмена, Леня, – недовольно проговорил Миша. – Меньше знаешь – крепче спишь! А самое главное – каждый раз просыпаешься. Мы своим клиентам обещаем полную анонимность, и ты нам тут малину не порти!..

– Молчу-молчу! – заверил его Леня. – Это я так, из чистого спортивного любопытства! Вы же знаете, ребята, я в чужие дела никогда не лезу! Мне своих за глаза хватает!

– Так все же, чего тебе от нас нужно? – вернулся Гриша к исходной теме. – Просто так побазарить?

– Ни в коем случае! – Леня достал из кармана сверток, развернул его и положил на стол колье. – Вот эта штучка вам знакома?

Братья переглянулись, потом Миша взял колье в руки, повертел его перед настольной лампой, снова переглянулся с братом и небрежно бросил украшение на стол.

– Нет, это барахло мы первый раз видим. Ты же знаешь, Леня, мы бижутерией не занимаемся.

– Примите мой респект! – Леня отвесил братьям театральный поклон. – Вы эту штучку раскололи быстрее, чем Иван Францевич! Он ее минуты две разглядывал…

– Ты что, уже и у него побывал? – с заметным уважением проговорил Гриша. – Как старик? Здоровье не беспокоит?

– Живее всех живых! – ответил Леня. – Парфеныч, тот, сколько я его помню, на радикулит жалуется, а Иван Францевич – как маринованный огурчик: крепенький и хрустящий. Так все-таки, ребята, насчет этого колье, разрешите задать вопрос в другой формулировке. Допустим, именно это колье, то есть копию, вы никогда не видели. А оригинал через ваши руки проходил?

Братья снова переглянулись.

– Ты же знаешь, Маркиз, наши правила, – проговорил Гриша. – Мы о своих делах с посторонними не болтаем. Наши клиенты нам доверяют свои маленькие секреты, и они хотят за свои деньги получить полную тайну вкладов…

– Очень уважаю ваши принципы и совершенно на них не покушаюсь! – заверил братьев Леня. – Однако информация – это удивительный товар. Она не подчиняется известному закону Ломоносова – Лавуазье…

– Это что еще за закон? – заинтересовался Гриша. – Насчет экономических преступлений?

– Нет, это из другой оперы. Вы, ребята, его в школе проходили, но, наверное, забыли.

– Ну, так это когда было! И мы с Мишей в школе не очень напрягались, мы уже тогда занимались созданием начального капитала: загоняли одноклассникам «Плейбой» и жевательную резинку.

– Так вот, по этому закону если где-то чего-то убудет, то где-то в другом месте того же самого ровно столько же непременно прибавится. Например, если на железнодорожном складе возле станции Навалочная станет меньше на сорок телевизоров марки «Панасоник», то столько же телевизоров, и что характерно, той же самой марки, появятся на даче у Сени Рашпиля…

– Во-первых, Сеня Рашпиль такой ерундой не занимается, – перебил Маркиза Миша. – С телевизорами больше головной боли, чем прибыли. Во-вторых, у него на даче будет не сорок телевизоров, а тридцать девять, потому что один возьмет за работу водила…

– А в-третьих, Леня, ты опять ушел от темы! – подхватил Гриша.

– Ну, это я так, для примера, чтобы вам было понятнее… так вот, с информацией дело обстоит иначе. Вы со мной поделитесь информацией, я с вами поделюсь – и у меня, и у вас ее станет больше, и при этом никто ничего не потеряет…

– А какой это информацией ты с нами хочешь поделиться? – оживился практичный Гриша.

– Я видел, что от вас только что выходила Лера Кузнецова…

– Допустим, – ответил Гриша уклончиво.

– Так вот, если вы расскажете мне про эту побрякушку, я вам расскажу кое-что интересное про Лериного мужа. Кое-что довольно важное для вашего бизнеса.

Братья переглянулись, и Гриша, который, как правило, озвучивал самые серьезные темы, проговорил:

– Ну да, допустим, было у нас в закладе это колье. Вещь серьезная, дорогая, один алмаз чего стоит, так что мы дали под него деньги без лишних вопросов.

– Только этот заклад уже вернулся к хозяину, – добавил Миша. – Как раз вчера закрыли эту тему.

– Я так понимаю, что бесполезно спрашивать у вас, уверены ли вы в том, что колье было настоящее…

– Если бы мы не умели отличать фальшивку от подлинника, мы бы в своем бизнесе и дня не продержались! – возмущенно проговорил Гриша. – Мы бы в электричках милостыню просили!

– А принес колье и забрал его один и тот же человек?

– Мы иначе дела не ведем!

– И это, как я понимаю, был адвокат Мировольский?

На этот вопрос братья не ответили, но они обменялись между собой такими взглядами, которые Леня справедливо посчитал за утвердительный ответ.

– Итак… – проговорил он задумчиво. – Вчера в руках у Мировольского было еще настоящее колье, а к вечеру в театре у него уже оказалась имитация…

– Ну а что ты нам расскажешь? – напомнил ему Гриша. – Ты обещал поделиться какой-то информацией про Стасика Кузнецова. Ценной информацией.

– Непременно! Из самых достоверных источников мне стало известно, что один очень сильный и влиятельный человек положил глаз на банк Кузнецова.

– Кто? – коротко осведомился Гриша.

– Не будем называть имена, это не в моих правилах, но это человек, который всегда добивается того, чего хочет. Если ему понравился бизнес Кузнецова – можете считать, что Стасик уже вышел на почетную пенсию… и ему очень повезет, если пенсия будет по возрасту, а не по состоянию здоровья!

– И все-таки – кто? – повторил Гриша.

– Вы спортом интересуетесь? – спросил Леня.

– Что нам, больше делать нечего? У нас, знаешь, найдутся дела поважнее!

– Ну вот, а он интересуется. Особенно баскетболом.

Братья снова переглянулись.

На этот раз они поняли Ленин намек: он говорил об очень влиятельном человеке, в прошлом криминальном авторитете, а сейчас – очень крупном бизнесмене. По старой памяти его называли Дядя Коля, или еще короче – Дядя. Хотя Дядя вроде бы давно порвал со своим криминальным прошлым, активно занимался благотворительностью и финансировал баскетбольные соревнования, все знали, что вставать на его пути опасно для жизни и здоровья, а если Дяде приглянулся чей-то бизнес, то пострадавшему лучше сразу распроститься с этим бизнесом, удалиться на покой и отправиться в какую-нибудь теплую страну, расположенную по возможности в другой части света…

– Информация точная? – спросил Гриша.

– Обижаешь!

– Значит, Лере не повезло… – протянул Миша. – Придется ей поискать деньги в каком-нибудь другом месте. Мы с братом не делаем таких рискованных инвестиций.

– Ну, мы с вами в расчете? – спросил Леня, поднимаясь.

– Вполне, – ответил Гриша. – Пожалуй, мы тебе еще кое-что добавим, так сказать, бонус. Значит, как забрал у нас адвокат это колье вчера, так у него звонок телефонный. Звонили из ресторана «Усадьба», просили заказ подтвердить. Ну, Мировольский и говорит – точно, сегодня в тринадцать ноль-ноль, столик на двоих, ленч у него с дамой. Так что от нас он прямо туда поехал, и то вряд ли успел, пробки в городе…

Выйдя от братьев, Леня тяжко вздохнул. По всему выходило, что нужно идти к Алисе Резун. Но что-то подсказывало ему, что с этой дамочкой будет непросто.

Он подъехал к элитному дому Резунов и остановился возле шлагбаума, прикидывая, что сказать охране, чтобы пропустили. И тут шлагбаум поднялся, чтобы выпустить красную «ауди», в водителе которой Маркиз узнал Алису Резун.

Вот незадача, не бежать же следом за машиной! Проводив «ауди» задумчивым взглядом, Леня дал задний ход, затем развернулся и припарковал машину в тихом безлюдном переулке, так чтобы ее не видела охрана элитного дома. Затем достал из багажника неприметную серую курточку и поношенные китайские кроссовки. Надел их вместо шикарных итальянских ботинок из кожи антилопы гну, слегка взъерошил волосы и направился к дому Резунов пешком.

На звонок камера над подъездом покрутилась, и суровый голос спросил, чего надо.

– Капитан Несгибайло! – Леня помахал удостоверением. – В квартиру Резуна Олега Иваныча.

– А их никого нету… – ответил голос, – сам в больнице отдыхает, жена к нему только что уехала…

– Вы дверь-то откройте, – посоветовал Леня, – не привык как-то через домофон людей допрашивать.

Дверь тотчас открылась, и Леня вошел в подъезд. Охранник махал ему из своего окошечка.

– Привет, – сказал Леня. – Ты, что ли, вчера дежурил?

– Угу. В девять вечера заступил на сутки. Меня Михаилом зовут, – ответил полноватый парень с намечающимися залысинами. – Были уже вчера ваши…

– И еще будут, – вздохнул Маркиз, – дело-то нешуточное, человека едва не убили…

– Как он? – спросил охранник, но в голосе его не было подлинного интереса.

– Состояние тяжелое, – ответил Леня официальным голосом, – возможен летальный исход.

– А тогда посадят ее, жену-то? – оживился охранник.

– Посадят, если докажут, что это она его… вазой…

– Да она это, больше некому! – Михаил махнул рукой. – Наташка рассказывала – ругались они все время по-страшному. Резун этот тот еще тип…

– Наташка? А это еще кто?

– Домработница ихняя.

– А вот, кстати, мне бы с ней побеседовать…

– Дак нету ее! – Охранник развел руками. – Уволила ее хозяйка вчера. Как пришла, так и уволила! Да еще так по-хамски! Пошла, говорит, вон немедленно! Чтобы духу твоего не было! Наташка – в слезы, куда ей идти на ночь глядя? Своего-то жилья у нее нету, у хозяев жила. А та – ни в какую! Среди хозяев такие сволочи попадаются!

– Это точно, – согласился Маркиз. – И где мне эту Наталью теперь искать?

– Честно тебе скажу, – Михаил вполне освоился перед Леней, видно, посчитал мента своим, – пустил я Наталью переночевать к себе. – Он кивнул на тесную комнатку, где стояли диван и телевизор. – Ну не на вокзал же девке идти?

– Точно, – согласился Леня.

– А утром она кой-как причепурилась – у нас санузел в подвале имеется – да стала в агентство по найму названивать, чтобы новую работу поскорее найти. Потому что это я такой добрый, ночевать пустил. А сменщик мой Семен Семеныч – он вредный, да и жена у него ревнивая, все время его проверяет, может Наталью и побить. Дозвонилась Наталья и поехала туда, чемодан вон оставила пока…

Леня выяснил у словоохотливого охранника, как называется агентство по найму прислуги, и заторопился домой.

Из кухни доносилось громкое пение. С некоторым удивлением Леня узнал классический неаполитанский романс «Скажите, девушки, подруге вашей».

Войдя на кухню, он увидел Лолу, которая в кокетливом розовом передничке что-то жарила на двух сковородках. На полу рядом с ней сидел Пу И и с интересом наблюдал за хозяйкой.

– «…что нежной страстью, как цепью, я прикован…» – пропела Лола и резко повернулась. – Ой, Леня, как ты меня напугал! Я не слышала, как ты вошел…

– Что ты не слышала – это неудивительно, а вот что Пу И не слышал – это уже ни в какие ворота. Он же все-таки собака!

– Но ведь не сторожевая, а декоративная! А мы тут с ним блинчики жарим…

– С творогом? – спросил Леня и выхватил из миски готовый блинчик. – Вкусно!

– Ну что ты цапаешь? – прикрикнула на него Лола. – Как ты себя ведешь? Какой пример подаешь Пу И? Переоденься, вымой руки и садись за стол…

– Вот здорово! – проговорил Леня, доставая второй блинчик. – Ты уже практически вошла в роль!

– В какую еще роль? – насторожилась Лола. – Я кому сказала – не цапай блинчики на ходу!

– В роль домработницы. Кухарки, домоправительницы, прислуги – в общем, называй как хочешь…

– А зачем мне входить в эту роль? – Лола уперла руки в бока и исподлобья уставилась на Маркиза. – Опять ты меня куда-то собираешься послать?

– Это не я, это жизненные обстоятельства так сложились. В общем, Лола, придется тебе ехать в агентство по найму прислуги.

– Ничего себе! – Лола повернулась к Пу И. – Пуишечка, детка, ты слышал, что сказал этот ужасный человек? Он хочет отдать нас с тобой в услужение чужим людям! Ему мало того, что я и так с утра до вечера тружусь на него, как Золушка… Он хочет, чтобы я мыла горы грязной посуды, а ты сторожил чужой дом!

– Про Пу И я ничего не говорил, – перебил ее Леня. – Пу И останется дома.

– Как?! Мало того что ты посылаешь меня в услужение, так ты еще разлучаешь меня с единственным близким существом? Пу И, ты слышал? Он хочет разлучить нас с тобой!

– Лолка, прекрати эту художественную самодеятельность! – прикрикнул на нее Маркиз. – Ты не в народном театре городского пожарного управления! Принимайся за работу!

– Ну почему, почему мне всегда достаются такие вульгарные, такие неинтересные роли?! – воскликнула Лола, подняв глаза к потолку. – Нет чтобы сыграть итальянскую оперную певицу или невесту принца Монако… Я отлично справилась бы с такой ролью! А вместо этого ты отправляешь меня в посудомойки!

– Во-первых, только вчера ты играла роль светской дамы, сидела в ложе театра на премьере оперы… в красивом платье, в шиншилловом палантине…

– Не напоминай мне об этом! – воскликнула Лола трагическим голосом. – Ты даже не дал мне дослушать оперу! Когда еще мне удастся послушать Нетребко…

– Если мы благополучно закончим дело, обещаю отвезти тебя в Милан и купить билеты в Ла Скала!

– Ловлю тебя на слове! – оживилась Лола. – И еще шопинг в миланских магазинах!

– Трудно с тобой… ну ладно, пусть будет шопинг. А я вообще-то не собираюсь посылать тебя в прислуги, ты должна только поехать в кадровое агентство «Добрая фея», подкараулить там прислугу Резунов и разговорить ее. Уж это-то ты умеешь!

– Ну, так бы сразу и сказал! А я уже представила, что придется крутиться на чужой кухне, хозяйка будет хамить и вытирать об меня ноги, хозяин – приставать…

– Эй, а что это так пахнет? – принюхался Леня.

– Ой, мои блинчики! – Лола подскочила к плите. – Сгорели! Все из-за тебя! Приходишь не вовремя, мешаешь работать…

Маркиз выразительно посмотрел на нее и удалился в свою комнату.

Лишившись единственного зрителя, Лола утратила интерес к своему маленькому спектаклю. Она выбросила подгоревшие блинчики и принялась за создание образа провинциальной девушки, нанимающейся прислугой в богатый дом.

Поскольку ей часто приходилось играть самые разные роли, у нее скопился целый шкаф соответствующей одежды. Здесь были платья разной длины и разного цвета, пестрые и однотонные, современные и старомодные, на пожилых женщин и на юных девушек. Были офисные костюмы и медицинские халаты, униформа гостиничной горничной и официантки и даже форменный костюм стюардессы.

Из всего этого изобилия Лола выбрала турецкое платье в безобразных лиловых цветах, коричневые туфли без каблука и в тон им коричневый шарфик с люрексом. Для полноты образа она обильно намазала волосы гелем и зализала их самым безобразным образом, прошлась по губам коричневой помадой и заглянула в Ленину комнату.

– Хозяин, – проговорила она, громко шмыгнув носом. – Ну вы тут и намусорили! Вы бы освободили пока залу, я тут приберусь, а то хозяйка вернется, будет ругаться…

– Ой! – Увидев ее, Леня попятился и сел на край письменного стола. – Ну, ты даешь, Лолка! А это не перебор? По-моему, горничные и служанки в богатых домах обычно симпатичные девушки, а ты вырядилась таким чучелом!

– Да уж знаю твою слабость к служанкам, секретаршам и медсестрам! – проворчала Лола. – Не забывай, что я – профессиональная актриса и в том, что касается создания образов, дам тебе сто очков вперед! И вообще, у нас в Крыжополе все так одеваются!

Через полчаса Лола уже входила в приемную кадрового агентства «Добрая фея».

В приемной было людно: здесь сидели оставшиеся без места кухарки и горничные, домоправительницы и гувернантки, а также приезжие девушки, надеющиеся найти работу в большом городе.

В этом женском царстве несколько неуютно чувствовали себя немногочисленные мужчины – должно быть, садовники и шоферы.

Лола заняла свободное место и огляделась.

Рядом с ней полненькая тетенька средних лет озабоченно листала блокнот с выписанными рецептами. Чуть дальше сидела, закинув ногу на ногу, длинноногая блондинка в мини-юбке. Блондинка свысока оглядывала соседок и время от времени подправляла макияж.

– Ты бы, девонька, юбочку подлиннее надела, – посоветовала ей кухарка. – Кто же тебя в таком виде на работу возьмет?

– Как-нибудь сама разберусь! – фыркнула блондинка. – Будут тут всякие советы давать! Это, может, ты хочешь всю жизнь у плиты простоять, а у меня планы другие! Мне бы только попасть в богатый дом, а дальше я уж не растеряюсь!

– Какая же хозяйка тебя возьмет? – вздохнула кухарка. – Они себе не враги…

Оглядев всех присутствующих, Лола наконец узнала среди них Наталью, бывшую служанку Алисы Резун. Это оказалось не так трудно – Леня описал ее со слов охранника Михаила довольно точно. Крупная женщина, с широкими плечами и большими ладонями и ступнями, лицо грубоватое, черты топорно вырубленные. Лола пожала плечами – было бы более чем странно, если бы Алиса Резун взяла в домработницы записную красотку.

Наталья выглядела растерянной и озабоченной. А еще сильно невыспавшейся. Лола подумала, что ей трудно будет понравиться работодателю: еще подумают, что тетка с похмелья.

Вскоре место рядом с Натальей освободилось, Лола пересела к ней и почти сразу завела разговор:

– Прямо не знаю – как найти работу? У меня рекомендации приличной нету. Работала в одном доме два года, а потом хозяйка на меня взъелась и выгнала без рекомендации…

– Вот и мне такая же стерва попалась! – отозвалась Наталья. – Выгнала меня вчера и прямо сказала, что не даст рекомендации!

– За что же она так на тебя?

Наталья поглядела искоса, и Лола порадовалась, что так удачно выбрала образ. Наталья уверилась, что от этого чучела ей ничего плохого не будет, и решила ответить.

– Зараза она! Сама хозяина вазой по головке стукнула, а говорит, что ее дома не было. Представляешь – прихожу вчера вечером домой, а в спальне хозяин на полу лежит весь в крови и без сознания! Я думала – мертвый, чуть со страху не окочурилась. Ну, конечно, вызвала «скорую», милицию. Врачи его увезли, а менты, само собой, ко мне с расспросами приступили. Как они жили, да как ладили? Мне старший мент так и объяснил, что в таких случаях у них первые подозреваемые – мужья и жены, девяносто пять процентов таких случаев. Ну а мне что? Как было, так и говорю – ругались, мол, часто, хозяин характером крут был, мне тоже иногда попадало. Но я – человек маленький, ну не понравится ему, как рубашка выглажена, он ее на пол бросит. Или суп невкусный, так и скажет – наварила, мол, барахла, не суп, а помои, руки у тебя не с того места растут… Еще кой-чего покрепче добавит. Ну, я промолчу, он и утихнет.

– А чем же жена перед ним провинилась? – отважилась Лола задать наводящий вопрос. – Ревновал он ее, что ли?

– А ты откуда знаешь? – Наталья взглянула враждебно. – Что все расспрашиваешь?

Ответить Лоле помешал голос из кабинета, который вызвал следующего. Наталья вскочила и побежала на беседу.

Однако вышла вскоре ужасно расстроенная.

– Отказали, – вздохнула она, – сказали, без приличной рекомендации никто меня не захочет. С чего это хозяйка рекомендации не дала? А может, говорят, ты воровка. Мы за своих сотрудников ответственность несем. Сказали, будут с хозяйкой бывшей говорить. Ну, она меня распишет такими красками – в тюрьму на кухню не устроиться будет!

– Подожди меня! – Лола кинулась в освободившийся кабинет. – Моя очередь подошла!

– Что хотите? – спросила не оборачиваясь тощая девица в очках без оправы.

– Чашечку эспрессо, да покрепче, и чизкейк с вишней! – сказала Лола ей в спину.

Спина дернулась, когда до девицы дошел смысл сказанного, девица развернулась на стуле и оглядела Лолу с ног до головы.

– Офигела, да? – спросила она, решив не церемониться с таким чучелом.

– Сама дура, – спокойно ответила Лола.

Девица, надо думать, при своей работе повидала всякого, поэтому не стала сразу орать, а решила, что перед ней сумасшедшая.

– Присаживайтесь. – Она показала в улыбке длинные зубы. – Вы хотели на работу устроиться?

– Вовсе нет! – невозмутимо ответила Лола. – С чего это я в такую дыру пойду устраиваться? На тебя посмотреть – сразу работать охота отпадет! Ладно, пока, некогда мне!

Она выскочила из кабинета как раз вовремя, Наталья уже вытерла слезы и собралась уходить.

– Выгнали? – спросила она.

– Ага, – жизнерадостно согласилась Лола. – Да и черт с ними! Найдем мы работу! У меня тут есть кое-какие телефоны. Слушай, давай посидим где-нибудь, я угощаю! Мне хозяйка расчет выдала приличный! Заодно насчет работы прикинем!

Наталья посмотрела недоверчиво и даже схватилась за карман, но Лола не зря так долго работала над образом. Глядя на ее зализанные волосы и вылупленные глаза, ни у кого не возникало мысли, что эта дуреха может кого-то обмануть и обвести вокруг пальца – совершенно не тот типаж. Лола схватила свою новую приятельницу за руку и решительно подталкивала ее к выходу.

Они нашли небольшое уютное кафе (недорогое, как сообщила Наталье Лола) и уселись в уголке под кондиционером. Лола быстро сделала заказ – два салатика, бутылку вина, десерты…

– Кофе потом! – важно сообщила она официантке.

Та удалилась, фыркнув. Отчего-то все, глядя на Лолу в ее нынешнем виде, не принимали ее всерьез.

– Ну, за встречу! – сказала Лола, поднимая бокал и глядя сквозь золотистое вино на свет. – Ты не волнуйся, вместе мы не пропадем! Нет, полную пей, полную…

Она совершенно правильно рассчитала, что Наталья с устатку, да с расстройства, да утром толком не позавтракала, ее должно повести с одного бокала вина. И верно, Наталья выпила бокал одним глотком и схватилась было есть, но салат как-то быстро кончился. А Лола уже налила второй бокал, причем сама почти не пила.

– А теперь такой тост! – сказала она, хитро блестя глазами. – Что б они сдохли!

– Кто? – Наталья недоуменно заморгала глазами.

– Да хозяева же наши! – рассмеялась Лола. – Кто еще-то?

– Это я согласна! – оживилась Наталья. – За это я с удовольствием выпью…

– И вот понимаешь, странное дело, – заговорила Лола, – меня больше хозяйка доставала. Хозяин-то что, он работает, его вечно дома нету… Еще собака у них была огроменная… но и с той я управлялась. А вот хозяйка… делать бабе нечего, так она ко мне непрерывно придиралась. Потом, правда, малость поутихла, потому что любовника завела, так я же ее еще и покрывала перед хозяином! То она туда, то она сюда, то в парикмахерскую, то в бассейн, а на самом деле к любовнику на свиданку. Надо было, конечно, сразу ее заложить, открыть глаза хозяину… Так все равно бы выгнали, куда ни кинь – везде клин, такая наша доля…

– Уж это точно… – Лола с удовлетворением отметила, что Наталья с трудом ворочает языком, – нигде от них спасения нету… Сделаешь им добро, а они норовят тебя дерьмом обмазать. Но я, знаешь, теперь умная стала, сама за себя постоять сумею. Так просто она от меня не отделается! Надолго запомнит!

– Правильно! – горячо поддержала Лола. – Нечего им спускать! А что ты собираешься делать?

– А вот смотри… – Наталья хитро улыбнулась и полезла в сумочку. Вытащила оттуда конверт из плотной желтой бумаги без адреса и вообще без каких-либо надписей. – Вот, любуйся!

Из конверта веером высыпались снимки. Хорошие такие, цветные, качественные. На всех фотографиях присутствовала Алиса Резун, и с ней рядом находился молодой человек. Красивый, светловолосый. У него была широкая обаятельная улыбка и открытый взгляд серых выразительных глаз. Волосы лежали мягкой естественной волной. Руки с длинными пальцами, как у музыканта.

Этими самыми руками он ласково гладил Алису по плечику, этими глазами смотрел ей прямо в душу и этой обаятельной улыбкой кружил ей голову. Во всяком случае, у нее был такой вид – несколько обалделый, растерянный и радостный.

– Хахаль, что ли, ее? – поинтересовалась Лола, вдоволь налюбовавшись. – Ничего, интересный…

– Угу, она замухрышку какого-нибудь не возьмет, – угрюмо подтвердила Наталья. – Знаешь, где я эти фотки нашла? Возле тела хозяина. Он лежит весь в крови, а они рядом валяются. Там еще какие-то бумаги были, деловые, эти я не тронула, а фотки собрала, потому что ежу ясно – хозяин женушку приревновал, выследил ее, а потом фотки эти ей в лицо кинул – дескать, вот доказательства твоей измены! И я тебя, заразу такую, вон из дома выгоню, семь шкур спущу и голой в Африку пущу! И тогда она его вазой по кумполу и звезданула! И как только сил хватило, ваза тяжеленная была… В общем, спрятала я эти фотки, думаю, верну потом хозяйке, она мне спасибо скажет, подарочек ценный вручит… Ага, как же! Выперла меня с треском, я про фотки и сказать не успела! Но уж теперь-то умнее буду!

– В милицию пойдешь? – вклинилась Лола.

– Надо больно! – отмахнулась Наталья. – Что мне с этой милиции, какая прибыль? Нет уж, скажу хозяйке: хочешь спокойно жить – плати! Выкупай снимочки!

Тут Наталья взмахнула рукой и уронила бокал.

– Девочки! – подскочила официантка. – Вы поосторожнее…

– Ой! – икнула Наталья. – Мне плохо!

– Пойди освежись, – сказала Лола, – и кофе нам принесите.

Наталья неверными руками запихивала в сумку фотографии. В суматохе Лоле удалось стянуть одну, где хахаль Алисы Резун был особенно хорош.

«Откуда мне знакомо его лицо? – спросила себя Лола, вглядываясь в лицо на фотографии. – Хотя нет, просто смазливый типчик, таких вокруг много…»

После кофе Наталья глядела бодрее.

– Вот смотри, – втолковывала Лола, протягивая ей записку, – вот адрес санатория, называется «Теремок». Это под Зеленогорском, автобус ходит. Едешь туда, спрашиваешь Алевтину Ивановну, она устроит тебя горничной или официанткой в столовую. Комнатку там дадут, хотя бы пока лето не кончится. А потом что-нибудь найдешь…

– А ты?

– А я, может, тоже приеду, только попозже…

Они распрощались, как близкие подруги.

«Пускай эта Наталья посидит пока за городом, воздухом свежим подышит, – думала Лола, – и здесь мешать не будет. А то еще полезет шантажировать эту Алису, как бы та ее тоже вазой по кумполу не угостила…»

Выпроводив Лолу на дело, ее компаньон не мог найти себе места от беспокойства. Время катастрофически поджимало, к Олегу Резуну вскоре начнут пускать посетителей, значит, и ему, Лене Маркизу, придется явиться с докладом. И что он сможет ему сказать? Мало того что жена вазой по голове съездила, так еще и колье сперли! Мутное какое-то дело, непонятное…

Он пытался успокоиться, выпил две чашки кофе, покормил животных, послушал музыку и даже подмел пол на кухне, поскольку попугай снова рассыпал шелуху от орехов. И вот когда Леня окончательно озверел от бесплодного ожидания, позвонила Лола и довольным голосом сообщила, что все в полном порядке, как и всегда, когда она берется за дело и ей не навязывают ценных указаний и не дают неквалифицированных советов. У Алисы Резун был любовник, это совершенно точно, Наталья имеет снимки, и она, Лола…

– Неужели свистнула фотку? – спросил Маркиз на бегу.

– Кто бы сомневался, – холодно ответила Лола и отключилась, сообщив место встречи.

* * *

Леня нашел лечащего врача Резуна в больничном коридоре, где тот заигрывал с молоденькой сестричкой. Он что-то нашептывал в ее розовое ушко, девушка краснела и хихикала.

– Доктор, можно вас на минутку? – окликнул Маркиз врача.

– Вы разве не видите – я занят? – проговорил тот недовольно. – Маша, значит, вы поняли – Иванову десять кубиков, а Петрову клизму! Только не перепутайте!

Сестричка фыркнула и упорхнула, врач повернулся к Лене:

– Слушаю вас.

– Я насчет Олега Резуна, – напомнил ему Маркиз. – Мы с вами вчера разговаривали. Как его состояние?

– Стабильно, – ответил врач. – Без улучшений, но стабильно. Впрочем, сегодня я и не ждал улучшений, прошло еще слишком мало времени. Организм должен восстановить силы…

– Значит, с ним пока что нельзя поговорить?

– Да что вы! Какие разговоры? Я же вам ясно сказал, не раньше чем через четыре дня… ну, теперь уже через три. Вы ведь, кажется, его родственник?

– Нет, компаньон, – ответил Маркиз, вовремя вспомнив свою прежнюю легенду. – Мне очень нужно обсудить с ним важный деловой вопрос…

– Тем более! Никаких важных вопросов! У него только что была жена, так я и ей запретил…

– Алиса была у него? – заинтересовался Маркиз.

– Ну да, вы ее еще, может быть, застанете, она от меня прошла в кассу, чтобы оплатить отдельную палату и сиделку…

– Спасибо, доктор! – воскликнул Леня и бросился к лифту.

Он увидел Алису Резун, когда та подходила к своей машине.

Леня догнал ее и положил руку на плечо.

Женщина вздрогнула и оглянулась:

– Кто вы? Что вам от меня нужно?

Тут же в ее глазах мелькнуло узнавание, быстро превратившееся в испуг:

– Это вы?!

– Не буду спорить – это действительно я, – проговорил Леня саркастически. – А вы ждали, что я буду спорить? Нет, это не я, а совсем другой человек?

– Что вам от меня нужно? – повторила Алиса. – Почему вы меня преследуете?

– Давайте сядем в машину и поговорим спокойно, – предложил Леня. – А то на нас уже оглядываются. И поверьте, Алиса, я вам не враг.

Алиса открыла дверцу и безмолвно села на водительское сиденье, он устроился рядом с ней.

Какое-то время в машине царило напряженное молчание, наконец Леня заговорил:

– С чего вы взяли, что я вас преследую? Минувшей ночью вы сами заявились к Мировольскому…

– Я видела в новостях – его убили! – воскликнула Алиса, подняв на Леню глаза. – Это вы? Ведь вы были в его квартире…

– Нет, это не я, – заверил ее Леня. – Но вот если в милиции узнают, что вы были этой ночью у адвоката – вам не поздоровится! Не много ли для одной ночи? Сначала – ваш муж, потом – Мировольский… Да они будут просто в восторге от такой подозреваемой и смогут повесить на вас оба дела!

Он сам перед уходом из дома включил телевизор и узнал из программы новостей, что в своей квартире найден убитым известный адвокат Мировольский. Тело адвоката нашла приходящая прислуга (ох уж эти вездесущие домработницы!).

– Однако милиция, кажется, уже нашла подозреваемую, – протянула Алиса, – это дочь Ильи Борисовича. Совершенно отвязное создание, доложу я вам!

– Согласен, – ответил Леня, – но мы-то с вами знаем, что девчонка его не убивала.

– Я ничего не знаю! Не впутывайте меня еще и в то убийство!

– Ладно, оставим пока девицу в подозреваемых, она сумеет выпутаться, папины денежки помогут. А вы мне скажите, на кой черт вы ночью поперлись к Мировольскому? Да еще в таком виде…

– Это ужасно! – Алиса всхлипнула и закрыла лицо руками. – Я хотела поговорить с Ильей… надеялась, что он меня спасет, выручит, как…

– Как в том, предыдущем случае? – вкрадчиво проговорил Маркиз.

– В каком случае? – испуганно вскрикнула Алиса. – Что вы имеете в виду?

– Вот что я имею в виду! – И Маркиз положил перед ней фотографию, которую раздобыла Лола во время встречи с уволенной Алисиной домработницей.

Он рассчитал, что Алиса достаточно взволнована, напугана, растеряна, что наступил так называемый момент истины, когда ей нужно нанести последний, решительный удар, который сломает ее психологическую защиту.

И именно таким ударом оказалась фотография.

Увидев ее, Алиса уронила голову на руль и разрыдалась.

– Они обещали, что все закончится! – проговорила она сквозь слезы. – Я заплатила за это такие большие деньги – и все начинается сначала! И теперь мне больше не у кого просить помощи! Чего вы от меня хотите? Все равно у меня больше нет денег!

– Вы думаете, что я собираюсь вас шантажировать? – проговорил Леня мягко и положил руку на Алисино плечо. – Вовсе нет!

– Да? – Алиса повернула к нему залитое слезами лицо. – Так я вам и поверила! Откуда у вас эта фотография? Они обещали, что они все будут уничтожены!

– Вы же знаете, что никому нельзя верить, – вздохнул Маркиз. – Особенно шантажистам. Да вы, в общем, и не похожи на доверчивую тургеневскую барышню…

Алиса снова зарыдала, заливая слезами фотографию. Леня осторожно отобрал ее и проговорил:

– Впрочем, та история сейчас отходит на задний план. У вас есть проблемы посерьезнее этой фотографии…

– Что может быть серьезнее? – Алиса искоса взглянула на него. – Но ведь я его действительно не убивала!

– Я знаю, – согласился Маркиз. – Ведь я…

И тут он проследил за взглядом Алисы.

Говоря об убийстве, она смотрела на смазливого мужчину, обнимающего ее на фотографии.

Значит… значит, она имеет в виду не мужа и не Мировольского…

– О ком вы говорите? – быстро спросил Леня, пока Алиса не опомнилась и не замолчала.

– Об Иннокентии, конечно! – ответила та мертвым голосом.

– Вот как… – Маркиз придвинулся к ней ближе и доверительным голосом проговорил:

– Алиса, расскажите мне все, как было. Если вы будете со мной откровенны, я смогу вам помочь…

Он тут же подумал, что неправильно повел разговор, ибо после таких слов любой мало-мальски осторожный человек заподозрит неладное и замолчит. Но очевидно, Алиса Резун не дружила со здравым смыслом или просто дошла до нужной кондиции.

– Но вы и так все знаете… – протянула она растерянно. – Если у вас эта фотография…

– Да, я, конечно, все знаю, но вам самой станет легче, если вы выговоритесь. А я постараюсь помочь вам, обязательно…

– С какой это стати? – спросила женщина недоверчиво.

– Все равно вам больше не к кому обратиться! Мировольский убит, муж без сознания… я – ваш последний шанс, ваша единственная надежда! Так что доверьтесь мне – у вас просто нет другого выхода!

Видимо, это соображение оказалось решающим, или просто у Алисы больше не осталось сил для сопротивления. Во всяком случае, она даже не спросила, кто перед ней, что это за тип, с которым она встретилась при очень подозрительных обстоятельствах.

Она всхлипнула, вытерла слезы и заговорила.

– Он позвонил мне на мобильный… понятия не имею, где он взял мой номер, но тогда я об этом не задумалась. Он позвонил и сказал, что приехал из Новохоперска. В ответ я сказала: «С чем вас и поздравляю!»

Алиса сделала небольшую паузу и добавила, покосившись на Маркиза:

– Дело в том, что я сама оттуда родом. Но мне совсем не нравится, когда мне об этом напоминают. Тем более какие-то подозрительные незнакомцы.

– Я понимаю, – кивнул Маркиз, – продолжайте!

Незнакомый мужчина позвонил Алисе и сказал, что приехал из ее родного города и привез альбом с фотографиями – все, что осталось от ее покойной матери.

Услышав про мать, Алиса смутилась.

Уехав много лет назад из Новохоперска, Алиса вычеркнула родной город из памяти.

Там осталось все ее прошлое, все, о чем ей совсем не хотелось вспоминать, – бедное детство, мать-одиночка, работавшая медсестрой в городском туберкулезном диспансере, одноклассники – кто спился через несколько лет после школы, кто сел за мелкие или крупные преступления. Те, кому повезло немного больше, работали на деревообрабатывающем комбинате.

Она сбежала от всего этого в большой город и забыла как страшный сон. Даже матери не звонила и не писала – ей казалось, что мать может заразить ее нищим прошлым, заразить бедностью, как страшной, неизлечимой болезнью.

Когда ей удалось женить на себе Олега Резуна и этот брак открыл перед ней новую жизнь, Алиса сказала мужу, что она сирота, что родители погибли в автокатастрофе, когда ей было десять лет.

Муж спокойно принял эту версию и не задавал лишних вопросов – его вполне устраивало отсутствие тещи, он руководствовался мудрым высказыванием героя фильма «Берегись автомобиля»: «Жениться надо на сироте!»

Через несколько месяцев после свадьбы Алиса случайно узнала, что мать умерла от сердечного приступа. Она даже не поехала на похороны – впрочем, уже было поздно, мать похоронили за счет больницы, за гробом шли две санитарки и соседка тетя Галя.

И вот теперь появился какой-то незнакомый тип, появился, чтобы напомнить Алисе о ее прошлом, ткнуть в это прошлое носом, как нашкодившую собачонку…

Она хотела послать его к черту, повесить трубку – но не смогла.

Представила себе нищенские похороны матери и согласилась встретиться с Иннокентием, проявила слабость, и как же сейчас об этом жалеет!

Они встретились в японском ресторане.

Ресторан был скромный, поэтому Алиса не боялась встретить здесь кого-нибудь из своих нынешних знакомых.

Иннокентий ее приятно удивил: красивый парень с интересным, выразительным и неглупым лицом, он был одет скромно, но небезвкусно. Вообще, ей трудно было поверить, что он приехал из ее родного города: в нем не было ничего от ее одноклассников, не было печати бедности и безысходности.

Видимо, он прочитал это удивление в ее глазах, потому что усмехнулся и спросил:

– А вы что, Алиса, думали, бомж приехал? Денег станет просить?

Она немного смутилась и, чтобы преодолеть это смущение, заказала рюмку саке.

Иннокентий отдал ей альбом. Она открыла его и мельком взглянула – эти фотографии нисколько ее не интересовали, она не любила свое прошлое и не хотела о нем вспоминать.

Иннокентий оказался не только привлекательным мужчиной, но и интересным собеседником. Они разговорились, заказали еще выпивки, и как-то так получилось, что через два часа Алиса оказалась в его постели, в квартире, которую он снял по приезде.

В постели он ее тоже не разочаровал.

Особенно по сравнению с мужем, который был эгоистичен и думал только о себе.

Иннокентий же, наоборот, оказался внимательным и опытным любовником, так что Алиса заснула счастливой и умиротворенной. Не хотела оставаться на ночь, но осталась, сама не помнит, как уснула… Хорошо, что муж в этот день был в командировке в Москве.

Зато пробуждение ее было ужасным.

Она проснулась рано, вспомнила минувшую ночь и приподнялась на локте, чтобы взглянуть на любовника – и едва сдержала крик.

Иннокентий лежал рядом с ней с землистым, перекошенным судорогой лицом, на губах его выступила пена, он не подавал никаких признаков жизни.

Алиса потрясла его за плечо, испуганно проговорила:

– Эй, ты что? Что это за шутки? Мне некогда тобой заниматься!

Но он не шелохнулся, и тогда до Алисы наконец дошла страшная правда: Иннокентий был мертв. Отчего уж он умер – отравился или же так проявляется сердечный приступ, Алиса понятия не имела.

Алиса вылетела из постели, как пробка из бутылки шампанского, в панике похватала свою одежду, разбросанную по комнате, и бросилась к дверям квартиры…

К счастью (если, конечно, это слово применимо в такой ситуации), в дверях она опомнилась.

Вообще говоря, Алиса была женщиной расчетливой и хладнокровной, в панику впадала редко. На этот раз неудивительно, что она сорвалась – а кто сохранил бы спокойствие, проснувшись в постели рядом с трупом?

Но, оказавшись перед дверью квартиры, она опомнилась и поняла, что нужно кое-что сделать, прежде чем сбежать.

Собравшись с духом, Алиса вернулась в спальню и оглядела ее, стараясь не смотреть на труп Иннокентия.

Осмотр оказался не напрасным: на ковре перед кроватью она нашла свою сережку (вторая была в ухе), а возле самой двери – пуговицу от итальянской дизайнерской блузки, которую накануне вечером Иннокентий сорвал с нее в порыве страсти.

Неизвестно, как пуговицу, а сережку вполне могли проследить и выйти на нее, Алису: как почти все ее драгоценности, серьги были уникальные, сделанные на заказ хорошим ювелиром.

Прибрав свои находки, Алиса протерла дверные ручки и все прочие места, где могли остаться ее отпечатки пальцев.

Затем она привела себя в порядок и только тогда покинула квартиру.

На лестнице она никого не встретила и к тому времени, когда добралась домой, почти успокоилась: в том доме ее никто не видел, следов в квартире она не оставила и с Иннокентием ее ничто не связывало.

Сама его смерть ее не слишком огорчила: подумаешь, какой-то смазливый парень из провинции! Ну допустим, они переспали – так всего один раз, а это, как говорится, не повод для знакомства.

К вечеру она и вовсе успокоилась.

Однако на следующее утро проснулась от страха, поднялась на локте… ей казалось, что она увидит сейчас рядом мертвого мужчину с перекошенным судорогой лицом, но рядом спал Олег, и Алиса облегченно вздохнула.

Так прошло два дня, а на третий ей позвонили по мобильному телефону.

– Алиса Викторовна, – произнес незнакомый и какой-то неживой, словно механический голос, – вам привет из Новохоперска.

– Что?! – невольно вскрикнула она.

– Что слышали. И держите себя в руках. Спуститесь за почтой – спуститесь сами, если не хотите больших неприятностей.

Алиса положила трубку и несколько секунд смотрела прямо перед собой. Этот голос… она даже не смогла бы сказать, мужской он или женский. Так или иначе, кошмар возвращался.

– Кто это звонил? – спросил Олег, оторвавшись от экрана ноутбука, на котором просматривал биржевые сводки.

– Звонила моя парикмахерша, – начала Алиса торопливым, запинающимся голосом. – Она сказала, что та краска, которую она хотела предложить мне, никуда не годится. К счастью, сначала она попробовала ее на Лукашовой, и у той вылезли все волосы…

Если бы муж слушал ее внимательно, он уловил бы в ее голосе фальшивые нотки. Однако, к счастью, он вообще не слушал ее: как только Алиса упомянула парикмахершу, он отключился и снова погрузился в свои сводки.

Алиса тихо вышла из комнаты, спустилась на первый этаж, открыла почтовый ящик.

Среди счетов и рекламных листовок (доставка суши, замена стеклопакетов, новый автосервис и прочее) она нашла плотный белый конверт без адреса.

При виде этого конверта сердце Алисы мучительно сжалось: она поняла, что ее неприятности только начинаются.

Она не смогла дотерпеть до своей квартиры, вскрыла конверт в лифте.

И самые ее худшие подозрения подтвердились: в конверте лежали фотографии.

На первых – они с Иннокентием в кафе.

Он смотрит на нее с совершенно недвусмысленным интересом, слегка обнимает за плечи. Она смеется, запрокинув голову… ни дать ни взять любовное свидание!

Но дальше было гораздо хуже.

На нескольких фотографиях они были запечатлены в таких позах, что эти снимки вполне можно было поместить в каком-нибудь дешевом порнографическом журнале.

Но самой ужасной была последняя фотография.

Там Алиса была снята мирно спящей.

А рядом с ней – Иннокентий, в точности такой, каким она нашла его утром – с перекошенным судорогой мертвым лицом, с выступившей на губах пеной.

Алиса застонала.

Однако тут же взяла себя в руки, спрятала конверт под блузку, вошла в квартиру и тихонько проскользнула в ванную.

Она еще ничего не успела сделать, не успела даже придумать, как избавиться от конверта с фотографиями, как снова зазвонил ее мобильный. Она торопливо схватила его, открыла кран, чтобы шум льющейся воды заглушил звуки разговора.

На этот раз, прежде чем ответить, Алиса взглянула на дисплей, но, как она и подозревала, номер не определялся.

– Ну как? – проговорил тот же голос, и она по-прежнему не смогла определить, мужской он или женский, молодой или старый. – Ну как, вы получили фотографии?

– Получила, – ответила Алиса севшим от волнения голосом. – Чего вы от меня хотите?

– По-моему, нетрудно догадаться. – На этот раз в таинственном голосе отчетливо прозвучала насмешка. – Денег! Мне кажется, это очень удачные фотографии! Можно сказать, настоящие произведения искусства! А если так, то они стоят дорого…

– Сколько? – спросила Алиса деловым тоном, лихорадочно прикидывая, сколько денег она может собрать, не привлекая внимание Олега. Выходило не очень много. Конечно, можно продать кое-что из драгоценностей – тех, что она носит не слишком часто. Однако продать их, чтобы муж ничего не узнал, будет не так просто…

И тут незнакомец назвал сумму.

Алиса решила, что ослышалась.

– Сколько?! – переспросила она растерянно.

– Вы слышали! – В холодном голосе прозвучало раздражение, однако он снова повторил цифру. Невероятную, безумную цифру.

Столько денег ей ни за что не достать.

– Я не смогу достать такие деньги, – проговорила Алиса обреченно. Но и с некоторым облегчением. Фантастическая сумма делала нереальным и само требование шантажиста. Он – или она – просто безумец!

– Сможете, – ответил механический голос. – Вы заложите колье.

– Какое колье? – переспросила Алиса.

Она уже поняла, что имеет в виду шантажист, и задала вопрос, только чтобы потянуть время.

И он это прекрасно понял.

– Вы знаете какое! – ответил он резко. – Колье с алмазом «Сердце Африки».

– Но это фамильная собственность моего мужа… – пролепетала Алиса, покосившись на дверь.

– Вы предпочитаете, чтобы он получил такой же конверт?

Алиса ничего не ответила, и механический голос добавил:

– Даю вам два дня. Если вы ничего не сделаете – ваш муж получит фотографии.

Той ночью Алиса не сомкнула глаз.

Она мучительно думала, как выбраться из жуткого положения.

Если ничего не предпринять – муж получит эти фотографии.

От одной этой мысли ее кожа покрылась мурашками, сердце провалилось куда-то в низ живота.

А если все же взять в банке колье…

Но она даже не знает, где можно заложить такую баснословно дорогую вещь!

Так ничего и не придумав, она промаялась до рассвета.

А на следующий день встретилась с адвокатом Мировольским.

Опытный психолог, знаток женской души, Илья Борисович сразу почувствовал, что у Алисы проблемы, и очень серьезные проблемы. Слово за слово, он разговорил ее и сумел убедить, чтобы она с ним этими проблемами поделилась.

«В конце концов, – внушал он ей своим мягким, бархатным, убедительным голосом, – в конце концов, Алиса Викторовна, адвокаты для того и существуют, чтобы помогать клиентам, попавшим в трудное положение».

И Алиса решила довериться ему.

То есть, разумеется, она не стала рассказывать адвокату о встрече с Иннокентием и о том, чем эта встреча закончилась, – Алиса прекрасно понимала, что никому нельзя давать против себя такие козыри! Нет, она лишь сказала Мировольскому, что ей очень нужны деньги, что она хочет заложить дорогое колье, но не знает, как к этому подступиться.

Выслушав Алису, Илья Борисович заверил ее, что проблема вовсе не такая сложная.

– Но вы очень правильно сделали, что обратились ко мне, а не стали пытаться решить ее самостоятельно. Вас, слабую женщину, могли бы обмануть, и вы могли лишиться колье и не получить за него настоящих денег!

Алиса невольно задалась вопросом, не хочет ли сам Мировольский обмануть «слабую женщину» и нажиться на ее проблемах. А в противном случае зачем он берется за эту работу?

Мировольский не собирался ее «кидать», это было вовсе не в его интересах. За такое сомнительное дело он брался только потому, что, оказывая Алисе такую важную услугу, он привязывал ее к себе, делал ее зависимой от своей помощи, и когда придет время ее развода (а все явно шло к разводу), он сможет вить из нее веревки, и в конце концов в его карман перекочует большая часть состояния Олега Резуна.

Вообще Илья Мировольский давно усвоил, что поведение супругов во время развода очень напоминает известную сказку «Два жадных медвежонка». В этой сказке двое медвежат нашли головку сыра и никак не могли ее поделить поровну. Помогать им взялась лиса, и она делила сыр между медвежатами, откусывая то от одной половинки, то от другой, до тех пор, пока не съела почти весь сыр.

Так и разводящиеся супруги, не желая уступить друг другу совместно нажитое имущество, делят его до тех пор, пока большая часть не перекочует к адвокату.

Итак, Алиса забрала колье из банковской ячейки и передала его Мировольскому.

Илья Борисович встретился с братьями Зелеными, которые неоднократно оказывали ему подобные услуги, и под залог колье получил у них нужную сумму денег.

Тем же вечером Алисе снова позвонили, и она услышала бесполый механический голос.

– Деньги у меня! – сообщила она вместо приветствия.

– Я знаю, – ответил незнакомец. – Потому и звоню.

Голос его звучал сухо и высокомерно, как будто он был существом высшего порядка.

– Теперь запоминайте мои инструкции, – проговорил незнакомец после небольшой паузы. – Вы положите деньги в черную спортивную сумку – ту, с которой вы ходите в фитнес-клуб. Сумку положите на переднее сиденье своей машины и поедете на автомойку, расположенную на Выборгском шоссе рядом с магазином «Лента». Там остановитесь и ждите моих дальнейших указаний…

Он уже хотел отключиться, но Алиса торопливо проговорила:

– Я отдам вам деньги, большие деньги, – но что я получу взамен?

– Фотографии, – ответил механический голос.

Алиса закусила губу.

Чего стоят эти фотографии? Шантажист сможет напечатать их сколько угодно – и снова предъявить ей требования! Значит, деньги, которые она с таким трудом раздобыла, не спасут ее от шантажа, а только дадут временную передышку. Но другого выхода у нее просто нет.

На этот раз Алиса была не так взволнована, как во время первого разговора, и она подумала, что неизвестный шантажист слишком хорошо осведомлен о ее делах.

Он знал о существовании колье, знал о его истинной стоимости, теперь он знает, что она уже заложила колье и получила деньги. Знает даже, с какой сумкой она ходит на занятия в зал.

Кто же он? Кто-то, кого она видит каждый день? Кто-то, на кого она смотрит как на неодушевленный предмет, как на мебель?

Может быть, это ее домработница Наталья?

Да нет, для того чтобы организовать такой шантаж, нужны определенные способности, а Наталья явно не блещет умом. Кроме того, откуда ей знать, что Алиса уже получила у Мировольского деньги?

Нет, это кто-то другой, кто-то умный и коварный…

Впрочем, у Алисы не было времени на раздумья, ей нужно было выполнять указания шантажиста.

Она сложила деньги в сумку, бросила ее на пол, вывела машину из гаража и поехала на север.

Выехав на Выборгское шоссе, нашла нужную автомойку.

И тут же снова зазвонил ее мобильник.

– Кажется, вы невнимательно меня слушаете! – проговорил тот же ненавистный голос. – Ведь я ясно сказал, чтобы вы положили сумку на переднее сиденье!

– Извините, я не придала этому значения! – Алиса схватила сумку с пола, положила на сиденье и оглянулась – ну где же он прячется, этот мерзавец? Откуда наблюдает за ней?

Поблизости было только несколько случайных прохожих. Один парень разговаривал по мобильному телефону, и она уже уставилась на него подозрительно, но парень убрал телефон и ушел, а голос в трубке снова зазвучал, на этот раз насмешливо и издевательски:

– Не пытайтесь меня вычислить! Это все равно у вас не выйдет. Постарайтесь в дальнейшем точно выполнять мои указания, от этого может зависеть ваша судьба и даже жизнь.

– Я поняла… – проговорила Алиса едва слышно.

– Если поняли, заезжайте на мойку. Выберите самый левый бокс.

Алиса подчинилась. Она въехала в названный бокс, на ее машину обрушились потоки воды, закрутились огромные щетки.

Она сидела внутри салона, как в аквариуме, отделенная от всего мира прозрачными стенами, беспомощная и одинокая.

Вдруг она почувствовала странный резкий запах, головокружение… в глазах потемнело, сознание отключилось…

Впрочем, это состояние продолжалось не долго, может быть, минуту.

Алиса пришла в себя.

Она по-прежнему сидела в машине, но вода уже не лилась, и щетки не вращались.

Алиса протерла глаза, тряхнула головой, чтобы отогнать остатки дурноты.

Что это с ней случилось? Прежде у нее никогда не было таких внезапных обмороков!

Она вспомнила, что приехала сюда, чтобы передать деньги шантажисту. Ну вот, она выполнила его указания – и пока ничего не случилось…

Алиса повернулась, чтобы взглянуть на сумку с деньгами…

Сумки не было на прежнем месте.

Вместо нее лежал толстый, плотно набитый конверт.

Ей не нужно было открывать этот конверт, чтобы узнать, что в нем находится. Там были фотографии, фотографии их с Иннокентием первого и единственного свидания.

Только теперь Алиса поняла, что не просто так потеряла сознание – ее кратковременный обморок вызвало какое-то вещество, впрыснутое в машину шантажистом. Как только она отключилась, он проник в салон, забрал сумку с деньгами и положил на ее место конверт. То есть формально они оба выполнили условия сделки.

И действительно, после визита на автомойку звонки шантажиста прекратились.

Но не успела Алиса вздохнуть с облегчением, как муж потребовал от нее предъявить злополучное колье…

– Да, тяжело вам пришлось… – протянул Маркиз, выслушав часть трагической истории.

– Черт меня дернул связаться с этим Иннокентием из Новохоперска! – с чувством сказала Алиса.

– Не отвлекайтесь, – посоветовал Леня, скосив глаза на часы.

На первый раз Алиса сумела отвертеться, отговориться – якобы отдала колье в ремонт. Но она понимала, что добилась от мужа только кратковременной отсрочки, что уже на следующий день он потребует колье – и на этот раз никакие отговорки ей не помогут.

И Алиса кинулась к тому единственному человеку, на чью помощь она могла рассчитывать, – Илье Борисовичу Мировольскому.

Он помогал ей прежде – значит, поможет и сейчас. Как он это сделает – об этом Алиса не задумывалась. В конце концов, решать проблемы клиентов – это его работа!

Адвокат, выслушав ее, на какое-то время замолчал.

– Почему вы молчите?! – воскликнула Алиса, ощущая, как надежда тает и паника поднимается в ее душе, как темная осенняя вода во время наводнения. – Вы поможете мне? Или бросите меня, отвернетесь, когда мне особенно нужна ваша помощь?

– Я помогу вам, Алиса, – проговорил адвокат задумчиво. – Я сам выкуплю колье, за свои собственные деньги. Но вы должны понимать – это очень большие деньги, и я сильно рискую, помогая вам.

– Я понимаю, я все понимаю… – отмахнулась Алиса. – Не беспокойтесь, я расплачусь с вами после развода!

– Я очень ценю ваши обещания, – проговорил адвокат кислым тоном. – Однако такие большие деньги… в общем, Алиса Викторовна, если вы хотите, чтобы я вам помог, подпишите кое-какие обязательства. Это не значит, что я не доверяю вам. Просто серьезные дела требуют соблюдения определенных правил.

– Я подпишу все, что хотите… – выдохнула Алиса.

Теперь адвокат не казался ей смешным маленьким человечком, к которому нельзя относиться всерьез. Он казался ей пауком, который сидит в своем углу и плетет паутину, в которую попадаются такие беспомощные создания, как она.

Алиса чувствовала, как эта паутина оплетает ее, – но что она могла поделать? Она была в безвыходном положении. Муж требовал колье.

– Я все подпишу! – повторила Алиса.

И Мировольский тут же разложил перед ней какие-то бумаги.

В голове Алисы промелькнула мысль – если эти бумаги у него уже готовы, значит, адвокат заранее все просчитал? Значит, он знал, как все обернется?

Но она тут же отбросила эту мысль как несущественную.

Строчки документов плясали перед ее глазами, она выхватывала из них какие-то фразы – «Я, Резун Алиса Викторовна, обязуюсь выплатить Мировольскому Илье Борисовичу… также я обязуюсь передать ему права… также отказываюсь в его пользу…»

Алиса кое-как прочитала документ, точнее, пробежала его глазами по диагонали, и поставила внизу свою подпись, понимая, что делает что-то непоправимое.

– Вот и хорошо, – проговорил адвокат, забирая у нее листы и пряча их в свой сейф. – Вот и отлично. Вы правильно поступили, Алиса Викторовна. Теперь ваши проблемы стали моими проблемами, и вы можете ни о чем не беспокоиться…

– Значит, вы вернете мне колье?

– Непременно! – заверил ее адвокат.

Алиса больше не могла приходить к нему без ведома мужа, и они договорились, что Мировольский незаметно передаст ей колье вечером в театре.

Так оно и случилось.

Правда, во время спектакля, когда адвокат вместе с программкой передал ей бумажный сверток, к ним в ложу забежала собачка, Алиса отвлеклась на секунду и уронила пакет. Но официант подал ей его, и дальше не было никаких накладок.

Алиса успокоилась, и вечером, когда муж потребовал у нее колье, бросила пакет ему в лицо с видом оскорбленной невинности…

Каково же было ее изумление, каков же был ее ужас, когда в пакете вместо бесценного колье оказались дешевые стеклянные побрякушки!

Алиса почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

Она поняла, что адвокат сделал из нее полную дуру, заставил подписать какие-то страшные бумаги в обмен на пшик, в обмен на грошовую бижутерию!

А дальше события полностью вышли из-под контроля.

Муж озверел, набросился на нее, Алиса испугалась за свою жизнь и ударила Олега вазой.

Вообразив, что он мертв, бросилась прочь из дома…

Она не могла думать, не могла соображать и снова кинулась к Мировольскому. Хотя он обманул ее, хотя он использовал ее бедственное положение – но больше ни на кого Алиса не могла рассчитывать…

– Спасибо, – прервал ее Маркиз. – Дальше я все знаю!

Алиса удивленно подняла на него глаза: она уже не помнила, почему внезапно разговорилась перед этим незнакомым человеком. Ах да, ведь он показал ей одну из тех ужасных фотографий! Значит, он связан с теми людьми, которые шантажировали ее…

Но он как будто прочитал ее слова.

– Не беспокойтесь, Алиса Викторовна, я вовсе не собираюсь вас шантажировать. Вы рассказали мне правду и тем самым очень мне помогли. Поезжайте домой и ни о чем не беспокойтесь…

Он выбрался из ее машины и тут же исчез.

Алиса еще какое-то время сидела, глядя прямо перед собой.

Кто был этот человек? Чего он от нее хотел? Да и вообще, был ли он на самом деле или только померещился ей под влиянием трагических происшествий последних дней?

Как ни напрягала память, Алиса не могла вспомнить его лицо, помнила только, что оно было довольно приятным.

Как он сказал, этот таинственный человек? Поезжайте домой и ни о чем не беспокойтесь…

Пожалуй, так и нужно сделать.

Поехать домой, выпить крепкий коктейль и попытаться заснуть. Хотя вряд ли ей это удастся.

Леня приехал домой и нашел там очень задумчивую Лолу. Его боевая подруга была настолько занята своими мыслями, что не сделала Лене даже малюсенького замечания, когда он прошел в ботинках по всей прихожей и бросил пиджак на диван в гостиной.

Попугай Перришон, увидев пиджак, страшно оживился – некоторое время по своем появлении у них в квартире, он повадился гадить на безумно дорогие Ленины пиджаки, после чего они годились только на половые тряпки. Леня всерьез пообещал свернуть наглой птице шею и зажарить ее с пряностями, но на это Лола сказала, что попугай просто приучает Леню к порядку. У нее, мол, не получилось заставить его убирать одежду в шкаф, а у попугая – получилось. Однако Перришон испугался, что зажарят, и прекратил хулиганить.

Сегодня Лола никак не отреагировала на отвратительное поведение своего компаньона. Она сидела на кухне с Пу И на коленях и пила чай. Причем из Лениной большой чашки с котом. Чашка была старая, треснутая, но Леня не давал ее выбрасывать, потому что нарисованный кот был очень похож на Аскольда.

Сам оригинал тоже пребывал на кухне. Он величественно восседал на подоконнике и искоса посматривал на птичек, которые прилетали на соседский балкон.

– О, вы чай пьете? – обрадовался Маркиз. – Может, и мне кто чашечку нальет?

Тут он заметил, что его любимая кружка занята, и нахмурился. Кот Аскольд не спеша повернул голову к хозяину и нехотя мяукнул. Пу И дремал у Лолы на коленях и тоже не проявил особой радости. Попугая вообще не было в кухне.

– Лолка, я пришел! – сказал Леня.

– А? – Лола с трудом очнулась от глубокой задумчивости. – Ты что-то хотел?

– Чаю я хотел! – окончательно обиделся Леня. – Придет человек домой усталый, а ему и слова ласкового не скажут!

Лола никак не отреагировала на его крик, она снова впала в прострацию. Пришлось Лене самому наливать себе чай, мазать бутерброд маслом и класть на него кусок копченой колбасы. Потом разрезать бублик, опять же мазать его маслом, впихивать туда сыр и складывать обе половинки. У Лолы это получалось довольно ловко, Маркиз же умудрился выронить бублик, но отличная реакция, выработанная во время работы в цирке, не дала бублику упасть на пол, однако Леня все же перемазался маслом.

И снова ничего этого Лола не заметила. Она сидела, тупо глядя перед собой, забыв даже прихлебывать чай.

Кроме всего прочего, ее компаньон съел еще пол кекса с изюмом и цукатами и четыре шоколадные конфеты, наелся наконец и понял, что с Лолой что-то неладно.

– Дорогая, – сказал он, мягко коснувшись Лолиного плеча, – что случилось? Ты чем-то расстроена?

– И все-таки я его где-то видела! – проговорила Лола, отставив недопитую чашку и наморщив лоб.

– Кого? – удивленно переспросил Маркиз. – Вот этого принца?

На столе перед Лолой лежала коробка с остатками шоколадного торта, на крышке которой был изображен молодой человек в красном камзоле и кружевном жабо.

– При чем тут принц?! – отмахнулась Лола. – Я говорю про того парня с фотографии… ну, про любовника твоей Алисы!

– Во-первых, Алиса вовсе не моя, – поспешил откреститься Маркиз. – А во-вторых, где ты могла его видеть? Просто стандартный рекламный красавчик, вот тебе его лицо и кажется знакомым…

И поскольку Лола все еще морщила лоб и упрямо мотала головой, он принес фотографию, которую показывал Алисе, и положил на стол перед Лолой.

Она уставилась на нее так пристально, как будто хотела прожечь на красавчике дырку.

– И вообще, не забивай голову всякой ерундой, лучше сосредоточься на деле! – повысил голос Леня. – Ты же помнишь – у нас осталось всего три дня! Через три дня мы должны явиться пред светлые очи Олега Резуна с подробным отчетом о проделанной работе и, самое главное, с подлинным колье! А у нас до сих пор даже нет никакой разумной версии!

– Не мы, а ты! – проворчала Лола, насупившись. – Ты сам пойдешь в больницу к Резуну…

– Какая разница – мы или я! – фыркнул Маркиз. – Мы с тобой – одна команда, одно целое, мы должны делить не только победы, но и поражения…

– Ага, ты еще скажи – «В радости и печали, в здравии и болезни, пока смерть не разлучит…»

– Ну, так далеко я не заглядываю…

– Нет, но все же где-то я его видела! У меня профессиональная память на лица…

– Да где ты его могла видеть? Ведь он приехал из Новохоперска… Разве что ты, Лолочка, тоже оттуда родом? И до сих пор старательно скрывала от меня свое происхождение?

– Ой, да перестань! Можно подумать, ты у нас родился в фамильном замке…

– И вообще, тот человек уже умер, так что не представляет для нас интереса! Я сумел разговорить Алису, она мне все рассказала! Вовсе он ей не любовник, просто они переспали один раз. И потом он умер, а ее шантажировали, требовали огромных денег! И эта дурочка заложила бриллиантовое колье…

Лола, однако, уже не слушала его. Она с видом сомнамбулы покинула кухню, причем Маркиз едва успел подхватить песика, чтобы тот не свалился на пол. Лола проследовала в коридор и, взгромоздившись на табурет, принялась рыться на верхней полке стенного шкафа.

– Лолочка, куда ты? – окликнул ее Маркиз. – Жизнь так прекрасна! Не покидай нас! Мы с Пу И не переживем, если ты погибнешь под обломками шкафа!

Лола не удостоила компаньона ответом.

Зато Перришон неожиданно всполошился. Покинув свой наблюдательный пост на холодильнике, он вылетел в коридор и закружил вокруг Лолы, выкрикивая хриплым голосом:

– Полундр-ра! Воздушная тр-ревога!

– Лолочка, кажется, ты очень рискуешь, – озабоченно проговорил Маркиз. – Судя по поведению Перришона, у него там спрятана заначка, и он будет защищать ее до последней капли крови…

Но Лола уже издала победный крик и спрыгнула с табурета с большим альбомом в руках.

Альбом был тяжелый, старомодный, в кожаном переплете с металлическими застежками.

– Откуда у тебя это наследие советских времен? – ужаснулся Леня. – Это тайно привезла твоя тетя Каля из Черноморска? Там твои фотографии в возрасте трех месяцев, в ползунках и с соской?

– И нечего язвить! – отрезала Лола, плюхнув альбом на стол. – Здесь, в этом, как ты говоришь, наследии, собрана краткая летопись моей творческой биографии, летопись моей былой славы – отзывы о спектаклях, в которых я играла, фотографии, программки… все то, чего я лишилась по твоей милости!

– Это был твой добровольный выбор! – надулся Леня. – И ты вроде бы раньше о нем не жалела. И вообще, ты играла в маленьком, никому не известном театрике, перед полупустым залом…

– Настоящие театралы знали наш театр! – возразила Лола, переворачивая листы альбома. – У нас был свой зритель!

– Неужели всего один? – съязвил Леня. – Я думал, их было хотя бы двое. Или даже трое – кажется, у вашего режиссера были три сестры, которые не пропустили ни одного спектакля, и еще приезжал дядя Ваня из Челябинска…

– Какой ты грубый! – фыркнула Лола. – Между прочим, посмотри, какая рецензия – «…особенно выделялась на этом… фоне молодая актриса Ольга Чижова…».

– Ну-ка, ну-ка… – Леня заглянул через ее плечо. – Как тут сказано… ага! «Особенно выделялась на этом тусклом фоне молодая актриса Ольга Чижова в роли немой служанки…» Да, это действительно блестящая рецензия! А вообще, что ты здесь ищешь? Или просто решила устроить вечер воспоминаний? Так я тебе скажу – ты выбрала для этого не самое подходящее время!

– Отстань! – огрызнулась Лола, переворачивая страницы альбома. – Я тебе сейчас докажу…

– Не знаю, что ты мне собираешься доказать, но лучше бы ты занялась делом!

– Ага, вот оно! – Лола придвинула альбом к Маркизу и показала ему одну из фотографий. – Ну, что ты теперь скажешь? Ты не станешь спорить с очевидным?

– Где? Что? – пробормотал Леня, склонившись над альбомом.

На фотографии, которую показывала ему Лола, были изображены трое молодых людей в голубых мушкетерских плащах и широкополых шляпах. Они выглядели очень довольными, один из них держал в руках большой букет роз.

– Этот снимок сделан после спектакля «Подвески королевы», – сообщила Лола компаньону.

– По «Трем мушкетерам»? Очень актуально!

– Ну да. В центре, в роли Атоса, – Гена Самохвалов, я его сто лет знаю, еще с училища. Слева, толстый парень, – Костя Судейкин, в роли Портоса. Ты его наверняка видел, он в рекламе много снимается. А справа, в костюме Арамиса, – ты не будешь спорить – это тот самый человек с Алисиной фотографии…

– Ты считаешь? – Леня вгляделся в снимок, потом сходил на кухню и вернулся оттуда с фотографией, которой шантажировали Алису Резун. Положив два снимка рядом, Маркиз долго разглядывал их, переводя глаза то на один, то на другой.

Лола ничего не говорила. Она с торжествующим видом наблюдала за своим компаньоном.

– Ну, вообще-то похож… – проговорил наконец Маркиз, – здесь он помоложе, конечно, вид более голодный…

– Не похож, а это он и есть! – уверенно отозвалась Лола. – Теперь ты не будешь спорить, что у меня отличная память на лица?

– Постой, – спохватился Леня. – Так ты знаешь этого человека? То есть знала раньше?

– В том-то и дело, что нет! – пригорюнилась Лола. – В том спектакле Арамиса играл Леша Поленов, но потом он заболел, и спектакль чуть не отменили, но в самый последний момент Генка Самохвалов привел какого-то своего знакомого, тоже актера. Он сыграл один вечер, а потом Поленов выздоровел… видишь, как я все хорошо помню? Только вот забыла, как его зовут… то есть звали – ты ведь говоришь, что его убили…

– Дело не в твоей памяти, – возразил Маркиз. – Дело в том, как это повлияет на нашу операцию. Ведь, по словам Алисы, этот тип буквально накануне их встречи приехал из Новохоперска. И раньше никогда не был в нашем городе. А ты говоришь, что он жил в Петербурге и играл в спектакле – кстати, когда это было?

– Лет пять назад… да я сейчас тебе точно скажу! – Лола вытащила фотографию из альбома, перевернула ее и прочла на обороте дату – действительно пятилетней давности.

– Интере-есно! – протянул Маркиз. – Как-то это не увязывается… а ты никак не можешь разузнать подробности про этого человека? Ведь ты говоришь, что он хороший знакомый этого твоего Самодурова?

– Самохвалова, – машинально поправила Лола компаньона.

– Ну, так ты можешь позвонить этому Самосвалову и расспросить про его приятеля?

– Почему нет? – Лола томно вздохнула. – Только обещай, Ленечка, что ты не будешь меня к нему ревновать!

– Вот еще! – хмыкнул Леня. – С какой стати? Ведь мы с тобой, кажется, давно договорились, что нас связывают сугубо деловые отношения! А что – у вас с этим Самопаловым что-то было?

– А вот это, дорогой мой, тебя совершенно не касается! – сказала Лола таким тоном, что Маркиз сразу понял – было у нее с этим Самохваловым. И не что-то, а самый настоящий роман.

Отчего-то от этой мысли у Лени сразу же испортилось настроение. Вот, казалось бы, он сам в свое время поставил перед Лолой обязательное условие: они живут в одной квартире для удобства, к тому же успели обрасти целой сворой домашних любимцев, и содержать их в общей квартире гораздо проще. Но никаких личных отношений, либо – работа, либо – все остальное. Лола тогда согласилась с негодованием (не больно-то и хотелось), но его истории с многочисленными подружками принимала всегда слишком близко к сердцу. Леня старался лишний раз не попадаться. Но сейчас отчего-то ему стало неприятно видеть, как Лолины глаза покрылись томной поволокой при воспоминании о каком-то паршивом актеришке, как его… Самодурове, Самоедове…

– Самохвалове, – кротко подсказала Лола. – Ты, Ленечка, только не нервничай так, это вредно для твоего сердца…

Маркиз отвернулся, еле слышно скрипнув зубами. Он готов был поклясться, что ни звука не произнес вслух, да еще и за лицом своим следил. Он же все-таки профессиональный мошенник! Но Лолка видит его насквозь. И мысли его читает как по книжке. Правду говорят, что все женщины ведьмы!

Лола перелистала старую записную книжку и подозрительно быстро нашла телефон Самохвалова.

– Гена, – проворковала она своим самым завлекательным голосом, – ты меня узнаешь? Это Оля, Оля Чижова…

– Оля? – отозвался Самохвалов каким-то придушенным голосом. – Извини, я сейчас не могу…

Он как-то странно захрипел, а потом в трубке раздался другой голос – грубый и властный:

– Если через час деньги не будут у меня – ты получишь свою дочь по почте, маленькими частями!

– Боже! – вскрикнула Лола. – У тебя какие-то ужасные неприятности? Тебе нужна помощь?

– Ничего особенного, – пропыхтел Самохвалов. – Но я правда сейчас не могу разговаривать… если ты можешь – подъезжай к памятнику Стерегущему…

И снова его перебил второй голос:

– Ах, так ты меня не хочешь слушать? Тебе же хуже!

Из телефона понеслись короткие гудки.

Лола испуганно взглянула на Маркиза:

– Ничего не понимаю… кажется, его нужно выручать! Он просил приехать к памятнику Стерегущему…

– Мало нам собственных неприятностей, так мы еще в чужие лезем! – вздохнул Маркиз, но тем не менее он уже был в прихожей и надевал ботинки.

Через полчаса они с Лолой уже подъезжали к памятнику миноносцу «Стерегущий» на Петроградской стороне. Этот миноносец прославился тем, что сто лет назад, во время русско-японской войны, окруженный превосходящими силами неприятельского флота, не сдался врагу. Его экипаж открыл кингстоны и затопил корабль, за что и удостоился довольно уродливого памятника.

В сквере возле памятника что-то происходило. То есть не что-то – в нем происходила самая настоящая криминальная разборка.

Лолин приятель Самохвалов стоял посреди аллеи с поднятыми руками, перед ним возвышался здоровенный тип с помповым ружьем в руках, рядом – еще двое парней совершенно уголовного вида.

– Ленечка, что делать?! – вскрикнула Лола и, не дождавшись ответа, выскочила из машины, едва Маркиз затормозил. Оказавшись снаружи, Лола припустила к своему знакомому, размахивая сумочкой.

Самохвалов удивленно обернулся, увидел ее и хотел что-то сказать, но в это время тип с ружьем передернул затвор и проговорил загробным голосом:

– Ну все, твоя песенка спета! Ты как предпочитаешь – в голову или в сердце?

– Караул! – закричала Лола. – Милиция! Средь белого дня человека убивают!

В то же время, не рассчитывая на помощь милиции, она с размаху ударила громилу сумочкой по голове, а ногой пнула его по колену.

Тот вскрикнул неожиданно высоким голосом, выронил ружье, схватился за колено и жалобно взвыл:

– Это еще что за сумасшедшая? Что за бардак у нас творится?

В ту же секунду из кустов выкатился невысокий лысый человечек и грозно воскликнул:

– Почему посторонние на площадке?! Кто пустил?!

Лола ошарашенно завертела головой… и только сейчас увидела стоящий чуть в стороне автобус с логотипом киностудии, суетящихся возле него гримеров, реквизиторов и прочий студийный персонал и с ужасом поняла, что ворвалась на съемочную площадку. Хуже того – она узнала в лысом коротышке знаменитого режиссера, у которого мечтает сняться любой отечественный актер.

– Леонид Макарович! – воскликнула Лола, повернувшись к режиссеру и молитвенно сложив руки. – Извините, я не поняла… я подумала, что Гену убивают…

Режиссер остановился перед ней, склонил голову набок и задумчиво проговорил:

– А что… в этом что-то есть! Какая экспрессия! Какой напор! Может быть, включить в сценарий такой эпизод – Алевтина врывается на разборку, разбрасывает бандитов и спасает Евгения… ладно, стоп! Перерыв на двадцать минут! А вы, девушка, дайте свои координаты моему ассистенту, мы вас попробуем!

Лола застыла с сияющим лицом, как будто на ее глазах произошло чудо.

– Незачем ее пробовать! – проговорил Маркиз, подходя к Лоле и твердо беря ее под локоть. – Она уже занята в другом проекте!

– Ну, занята так занята! – легко согласился режиссер и тут же ушел по своим делам. А Лола повернулась к Маркизу и проговорила звенящим, надтреснутым голосом:

– Что значит – занята? По какому праву ты распоряжаешься моей судьбой? Собственник! Рабовладелец!

– Но ты действительно занята! – отрезал Леня. – И потом, неужели ты, после твоих театральных ролей, хочешь сниматься в каком-то бандитском сериале? Разве это – настоящее искусство?

– Но у такого режиссера… – отозвалась Лола, правда, без прежней уверенности.

К ней уже спешил Гена Самохвалов.

– Оленька! – воскликнул он радостно. – Как я рад тебя видеть! Тут, понимаешь, съемки, поэтому я не смог тебе толком ответить, но так даже лучше – мы увиделись и сможем немножко поговорить…

– Если, конечно, нам не помешает этот рабовладелец! – Лола скосила глаза на Маркиза.

– Не собираюсь вам мешать! – Леня поднял руки. – Я тут кое-куда съезжу и вернусь за тобой через полчаса…

– Через час! – строго ответила Лола.

– Как скажешь, дорогая! – покладисто ответил Леня и устремился к машине.

Лола проводила его подозрительным взглядом, но затем повернулась к Самохвалову:

– Ну, где здесь можно поговорить?

Через несколько минут они сидели на террасе летнего кафе.

– Это твой муж? – спросил Самохвалов первым делом.

– Еще чего! – фыркнула Лола. – Ни за что не пошла бы за него замуж! Ужасный человек! Деспот и рабовладелец! Это мой… как бы тебе сказать… работодатель.

– Режиссер, что ли?

– В какой-то степени… – ответила Лола уклончиво.

– А что вы сейчас ставите?

– Криминальную комедию с элементами мелодрамы.

– Интересное сочетание! А у вас не найдется роли для стареющего артиста?

– Это ты-то стареющий? Не кокетничай, Геночка! И потом – ты же сейчас занят, снимаешься у самого Леонида Макаровича!

– А! – Самохвалов махнул рукой. – Он уже не тот, что прежде! Халтурит, хамит актерам…

– А я ведь к тебе по делу, – спохватилась Лола. – Помнишь того парня, которого ты как-то привел на замену Леше Поленову? Ну, когда мы ставили «Подвески королевы»!

Взгляд Самохвалова был туманен, и она, чтобы освежить его память, положила перед ним фотографию.

– Ну, вот этот, рядом с тобой!

– А, это Коля… Коля Нестеров! А зачем он тебе понадобился? – Генин взгляд сделался подозрительным. – Значит, для меня роли нет, а для него есть? Оля, у тебя есть совесть? Ведь мы с тобой старые друзья!

– Да нет для него никакой роли! – перебила его Лола. – И вообще, о чем ты говоришь? Какая роль? Он же умер!

– Умер?! – Самохвалов округлил глаза. – Как умер? А Лариса уже знает? Ей сообщили? Надо же – а она как раз сегодня собиралась к нему лететь!

– Ничего не понимаю… – Лола замотала головой. – Кто такая Лариса? Куда она собиралась лететь? И почему именно сегодня?

– Лариса – Колина невеста… – пояснил Самохвалов. – Лететь она собиралась в Киев… но ей все равно туда придется лететь, чтобы забрать тело…

– Какое тело? И почему в Киев?

– Но ты же говоришь, что Коля сегодня умер. Значит, нужно привезти его тело из Киева…

– Почему сегодня? Я не говорила про сегодня! Он умер почти два месяца назад! И вовсе не в Киеве, а здесь, в нашем городе!

– Нет, Оленька, ты что-то путаешь! – Самохвалов положил ей руку на ладонь, другой рукой достал мобильный телефон. – Коля в Киеве, на съемках фильма «Богдан Хмельницкий». Еще вчера он был жив, я с ним разговаривал по телефону…

– Ничего не понимаю! А кому ты звонишь?

– Ларисе, конечно! Надо же ее предупредить, а то это будет для нее таким ударом…

– Постой! – вскрикнула Лола, выхватывая у него телефон. – Никому не звони! Может быть, я что-то перепутала! Так ты точно знаешь, что вчера он был жив?

– Да говорю же тебе – я с ним сам разговаривал!

– Геночка! – Лола взглянула на Самохвалова своим самым проникновенным взглядом. Против такого до сих пор не мог устоять ни один ее знакомый мужчина. Разумеется, ни один, кроме Маркиза, – Лолин компаньон и боевой соратник ни на какие взгляды не реагировал.

– Геночка! – повторила Лола умоляющим тоном. – А ты не можешь сейчас позвонить этому Коле?

– Позвонить? А зачем ему звонить? – заартачился было Самохвалов, но Лолин взгляд сделал свое дело, и он начал набирать телефон. – А что ему сказать?

– Да что-нибудь придумай… ты же умный мальчик!

– А все же, зачем он тебе? – снова засомневался Гена. – У тебя для него есть роль?

– Да нет у меня никакой роли! Я просто хочу убедиться, что он действительно жив!

Самохвалов вздохнул и поднес трубку к уху.

– Николай? – проговорил он почти тотчас. – Как дела? Как там в Киеве погода? А сам ты как? Как здоровье? Почему спрашиваю? Да так… все же ты вдали от дома, в непривычных условиях… а тут про тебя одна симпатичная девушка спрашивает… да, симпатичная… ага, и у нее для тебя роль есть, здесь, в нашем городе…

Лола замахала руками, пытаясь возразить, но Самохвалов ее не слушал – он слушал своего невидимого собеседника, и глаза его округлились от изумления.

– Да ты что? – проговорил он после долгой паузы. – Ну, ты даешь!

Разговор закончился, Самохвалов спрятал телефон и растерянно проговорил:

– Ну, Коля дает! Он, конечно, жив, но рассудка лишился!

– А в чем дело? – заинтересовалась Лола.

– Ну, ты же слышала, я ему сказал, что для него роль есть… кстати, у вас там для меня точно ничего нет?

– Да я же тебе сказала, Геночка – ни для него, ни для тебя никаких ролей!

– Ну ладно, не хочешь говорить – и не надо… короче, можешь себе представить, я ему говорю про роль, а он спрашивает, где съемки. Я говорю, что в нашем городе. А он прямо перепугался – нет, говорит, никак не могу, я очень занят… и вообще, мне в Питере еще несколько месяцев нельзя показываться! Нет, ты можешь себе представить, я ему говорю про роль, а он отвечает, что занят? Да какой же актер от роли откажется? Вот ты бы, к примеру, отказалась?

– Даже не знаю… – Лола вздохнула, и взгляд ее затуманился.

– Вот видишь? И я бы ни за что не отказался! Так что точно говорю – что-то у Коли с головой случилось! Наверное, на него так перемена климата подействовала…

– Перемена климата тут, разумеется, ни при чем, – проговорил Леня, когда полчаса спустя Лола подробно пересказала ему весь разговор с Самохваловым.

Они сидели в таком же летнем кафе, только на другой улице, подальше от шумных ребят с киностудии.

– Видимо, этого Колю наняли за хорошие деньги, чтобы сыграть всю эту историю с Алисой, изобразить ее земляка, ненавязчиво затащить ее в постель и потом прикинуться покойником. Но при этом его строго предупредили, чтобы он уехал куда-нибудь подальше и долго не возвращался. А то Алиса встретила бы его на улице, и вся операция пошла насмарку… Тут, на его счастье, подвернулись съемки в Киеве… – развивал Леня свою мысль.

– Так что – нам теперь придется ехать в Киев? – расстроилась Лола.

– Да нет, незачем, – успокоил ее Маркиз. – Главное мы уже узнали: Алису Резун кто-то подставляет, причем подставляет очень грамотно. Мы сами действовали бы примерно по такой схеме. Я прямо даже чувствую к этому человеку профессиональную зависть…

Он ненадолго замолчал, что-то обдумывая, и закончил:

– Так что основное мы уже знаем, а никаких деталей этот Николай нам все равно не прояснит. Если бы он знал что-то важное, его не оставили бы в живых.

– Возможно… – протянула Лола – врожденное упрямство мешало ей согласиться.

За соседний столик села полная тетя средних лет, вазочка с мороженым, которую тотчас принесла ей официантка, была просто переполнена разноцветными шариками. Тетя вздохнула и осторожно тронула ложкой верхний шарик.

– Лолка, – Маркиз смотрел очень серьезно и озабоченно, – в этом деле орудует очень хитрый человек. Хитрый, умный и безжалостный. Потому что в деле есть уже одно убийство. И, чует мое сердце, этим одним дело не ограничится.

– Ленечка, ты же никогда не принимаешь участия в таких делах! – испугалась Лола. – Давай все бросим и уедем на время… сейчас на Канарах так хорошо…

– Не могу, – вздохнул Леня. – Резун очухается и потребует отчета, а что я ему предъявлю? Имитацию колье? Ну положим, он сразу не поймет, в чем дело, и я сумею выйти из его офиса невредимым. И даже, может быть, доберусь до дома. Но рано или поздно, он догадается. И кого обвинит в подмене? Разумеется, меня, поскольку адвокат Мировольский мертв и с него не спросишь… Мало того, он еще и милиции меня может сдать по поводу убийства адвоката…

– Ой! – Лола закрыла рот руками.

– Так что ты совершенно права, что дело это стало слишком опасным, – сказал Леня, – поэтому ты собираешь вещи, берешь Пу И и улетаешь первым самолетом.

– Куда? – деревянным голосом осведомилась Лола после некоторого молчания.

– Куда угодно! В Грецию, Турцию, Италию, на Лазурный берег или в Черноморск к тетке! Куда будут билеты, туда и летишь!

– Вот как ты обо мне думаешь? Спасибо, дорогой, – прошипела Лола, глядя на своего компаньона сузившимися глазами. – Стало быть, ты серьезно считаешь, что, раз тебе угрожает опасность, я должна бежать от тебя как можно дальше?

– Да не от меня, – с досадой выдохнул Леня, – а от неизвестных криминальных личностей, которые задумали это дело. Они ни перед чем не остановятся, убили же адвоката…

– Вот так в трудную минуту человек раскрывается! – сказала Лола, глядя в сторону. – А я-то считала тебя порядочным человеком!

– Я порядочный! – возмутился Маркиз. – Я думаю о тебе и Пу И! Я не прощу себе, если с вами что-то случится!

– Все они порядочные, – сказала вдруг тетя за соседним столиком, – когда спят зубами к стенке. Ты, девушка, ему не верь!

Леня ожидал, что Лола сейчас пошлет тетку подальше, скажет, чтобы не лезла не в свое дело, но Лола согласно кивнула. Тетка отодвинула вазочку и стала слушать их разговор с явным вниманием.

– Лолка, – Леня понизил голос, – но ты пойми, мы действительно влезли в очень опасное дело…

– Ага, значит, все-таки мы! – закричала Лола. – А что же ты от меня отпихиваешься! Посылаешь меня подальше!

– Я – отпихиваюсь? – Леня тоже повысил голос. – Да ты все не так поняла!

– Точно, посылал, я слышала! – громко сообщила тетка с мороженым, которое уже успело изрядно подтаять. – Я свидетель!

– Вот что, дорогой мой, – твердо сказала Лола, – запомни: пока мы вместе, то я всюду с тобой. Где ты – там и я, и Пу И, разумеется, тоже. Вместе будем встречать любые неприятности. Сам же говорил – в горе и в радости, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит нас…

– Я это говорил? – удивился Леня. – Когда это?

– Ну вот, все ясно, жениться не хочет! – громогласно прокомментировала тетка и стукнула кулаком по столу, так что растаявшее мороженное брызнуло во все стороны. – Не верь ему, девушка, и никуда от себя не отпускай! Всегда чтобы на глазах был, не дальше метра! Пока до ЗАГСа не доведешь, должна все время рядом находиться и висеть на нем, как часы с цепочкой!

– Угу! – Леня наконец повернулся к словоохотливой тете. – Умри, но не давай поцелуя без любви!

– Не помешает, – не моргнув глазом согласилась тетка.

– Понял? – рассмеялась Лола. – Так что никуда мы с Пу И не поедем!

– Я вот что думаю, – сказал Леня в машине, – все дело было организовано, чтобы утащить колье. Мало было им выманить огромные деньги у Алисы Резун, так еще и колье подменили.

– Слушай, а все-таки что-то здесь не сходится, – пробормотала Лола, – вот что было бы, если бы этот Резун не обратился к тебе? Он получил фотографии, узнал про колье и велел жене срочно его предъявить! И допер бы, что это подделка.

– Или не сразу допер, а потом…

– Угу, ну устроил бы женушке Варфоломеевскую ночь, наехал бы на Мировольского. Но скандала большого не было бы, все решили бы тихо – кому охота дураками в глазах общества выглядеть?

– Мировольского убили…

– Ах да, – спохватилась Лола, – ну тогда наезжать не на кого… Я к чему веду: все у этого хитрого типа пошло не так. Он же не знал, что Алиса своего муженька в больницу определит и он там без памяти будет валяться. Имитация у нас, и никто про это не знает. То есть на прием по случаю открытия галереи бутиков в этом колье Алиса уже не пошла…

– Да брось ты в этом копаться, – недовольно перебил Маркиз, – пошла на прием, не пошла, надела колье, не надела! У вас, женщин, только драгоценности на уме! Делом надо заниматься, а не болтать!

– А у тебя что, есть план? – прищурилась Лола.

– Целых три! – объявил Леня. – А, В и С.

– Да ну?

– План А – ты едешь к тому самому Леве Марковскому, который предположительно мог изготовить имитацию колье. Учитывая характеристику, данную ему Иваном Францевичем, только он мог приложить к этому руку.

– И что я ему скажу?

– Скажешь, что хочешь заказать имитацию браслета. У тебя же есть бриллиантовый браслет?

– Что – мой браслет от Bvlgari?! – вскричала Лола. – Эксклюзивная вещь? И я должна буду оставить его этому сомнительному типу с явными криминальными наклонностями? Ни за что!

– А говорила, что мы вместе…

– Ну ладно… – надувшись сказала Лола, – всегда норовишь отобрать самое дорогое…

– Всегда думал, что самое дорогое для тебя – это Пу И.

– Пу И для меня бесценен! – пылко вскричала Лола, оставив таким образом за собой последнее слово.

На следующее утро Маркиз растолкал свою подругу пораньше. И, что самое удивительное, Лола не стала ругаться, отпихиваться ногами и кричать, что у нее слабость, пониженное давление и она не то что встать, а голову поднять с подушки не в состоянии. Так обычно бывало, когда Леня пытался поднять свою боевую подругу раньше десяти утра.

Сегодня Лола встала без капризов и даже в ванной провела всего полчаса – рекордный для нее срок. Маркиз за это время успел приготовить калорийный завтрак – завернул в тонкие пресные лепешки кусочки брынзы с зеленью и обжарил все это на сковородке.

И тут Лола не сморщила нос и не заявила, что утром не может проглотить ни кусочка (что являлось форменным и беспардонным враньем, поскольку Леня прекрасно знал, что аппетит у его партнерши отменный).

Сегодня Лола разрешила положить себе на тарелку солидную порцию. И выпила чашку кофе – со сливками, но без сахара, – после чего удалилась в спальню, чтобы вернуться оттуда через некоторое время при полном, как выразился Маркиз, параде.

Увидев ее, Леня картинно зажмурился, затем осторожно приоткрыл один глаз и тут же его закрыл, якобы боясь ослепнуть.

– Не паясничай, – холодно заметила Лола, – сам же говорил – у нас мало времени.

– Хороша! – искренне сказал Маркиз. – Хороша, аж слезы душат!

Лола и вправду была хороша. Все было в ней ярко, сочно и подчеркнуто. Немного вульгарно, но самую чуточку, не все и заметят.

Костюм был деловой – ведь она же едет по делу, заказывать имитацию браслета. А как же, какие еще могут быть дела у богатой неработающей дамы. Только вырез у костюма был такой, что никакой начальник не позволит своей сотруднице надеть такой костюм в офис – это же вся работа встанет. Макияж у Лолы был довольно скромный, утренний, но бриллиантовые серьги пришлось надеть. Для представительства. И пару дорогущих колец.

– Ты же не в фитнес-клуб едешь, – говорил Леня, – а к ювелиру. Он должен видеть твои украшения.

– Но это моветон – надевать утром бриллианты… – вздохнула Лола.

– Ты, в своем нынешнем виде, этого знать не знаешь! – твердо сказал Маркиз.

– Леонид, вы ведете себя слишком фамильярно, – строго сказала Лола, – если не прекратите, придется поставить вопрос о вашем увольнении…

– Вот-вот, в таком духе! – обрадовался Леня. – Умница Лолочка!

Оставалась последняя деталь – автомобиль.

В таких случаях англичане используют поговорку, которая переводится примерно так: «Последнее по очереди, но не по значению».

На английском эта поговорка звучит лаконичнее и остроумнее, но смысл остается тот же самый.

Действительно, в наше время автомобиль – это важная деталь обеспеченной женщины, которая говорит о ней не меньше, чем туфли, костюм и прочие аксессуары.

Конечно, у Лолы имелась собственная машина. На данный момент это была двухместная «ауди» с откидывающимся верхом чудного цвета крыльев майского жука.

Но не могло быть и речи о том, чтобы ехать на дело на своей машине, к тому же на такой запоминающейся.

И Маркиз позвонил своему давнему приятелю, отзывавшемуся на оригинальную кличку Ухо.

Никто уже не помнил, чем он обязан такой кличке – возможно, прекрасному профессиональному слуху, который позволял ему по звуку определить любую неисправность мотора. Никто также не помнил его настоящее имя, возможно, он и сам его забыл.

Ухо был классный специалист по машинам.

Точнее, не только по машинам, а по любым средствам передвижения, снабженным мотором, – по мотоциклам и мотороллерам, по гоночным болидам и скоростным катерам, а также по самолетам, вертолетам, геликоптерам, парапланам, дельтапланам и прочим летательным аппаратам тяжелее воздуха.

Ухо мог в считанные минуты починить любое транспортное средство, а также угнать его, несмотря на наличие самых современных противоугонных средств и сигнализаций.

С Маркизом его связывала давняя дружба и такие же давние деловые отношения. Леня обращался к Уху, если для проведения очередной операции ему нужна была какая-нибудь машина или вообще транспортное средство.

Для Уха не существовало слова «невозможно».

В процессе их плодотворного сотрудничества с Маркизом он доставал для него любые средства передвижения – от электрической инвалидной коляски до многотонного карьерного самосвала «БелАЗ», от горбатого «Запорожца» до именного «роллс-ройса» президента одной из небольших республик Центральной Африки.

Как-то раз Лене понадобился для операции бронетранспортер – и Ухо уже через час пригнал ему боевую машину.

К нему-то и обратился Леня за машиной для своей боевой подруги.

– Слушай, Ухо, у тебя не найдется какой-нибудь гламурной тачки для Лолки? – спросил он, услышав в трубке полузадушенный голос приятеля.

– Сейчас, подожди, я только из-под машины вылезу… – пропыхтел тот.

Через несколько секунд голос его прозвучал бодро и жизнерадостно:

– А вам как надо – временно или навсегда?

– Да нет, нам ненадолго – на вечер, максимум на два…

– Ну так в чем проблемы? У меня тут стоит неподалеку хорошая дамская машина, хозяйка улетела на Канары. Через полчаса я ее к вам подгоню…

Действительно, через полчаса под окном у Лолы и Маркиза остановился маленький розовый «мерседес».

– Такси заказывали? – спросил довольный Ухо, выбравшись из машины.

– Ой, Ухо, миленький, какая машинка! – защебетала Лола, оглядывая чудо немецкого автопрома. – А крыша у него откидывается? А то сейчас так жарко…

– Обижаешь! – Ухо нажал кнопку на приборной панели, и розовая крыша с негромким гудением уползла куда-то в багажник.

– Какая прелесть! – Лола зааплодировала. – Пуишечка, детка, ты это видел?

Пу И, однако, смотрел на движущуюся крышу с испугом, и даже шерстка у него на загривке встала дыбом.

– Что ты, дорогой? – забеспокоилась Лола. – Тебе здесь будет очень удобно, и ты будешь замечательно смотреться на этом сиденье, оно подходит к твоему ошейнику… кроме того, дорогой, не забывай – мы едем не куда-нибудь, а к ювелирам! Тебе это должно быть очень интересно. В конце концов, ты же не можешь всю жизнь ходить в одном и том же ошейнике с кристаллами Сваровски, тебе давно уже пора подумать о настоящих бриллиантах!

Пу И успокоился и слушал хозяйку весьма благосклонно. Кажется, мысль об ошейнике с бриллиантами показалась ему интересной.

Лола же повернулась к Маркизу и проговорила тоном капризной, избалованной особы:

– Вообще, Леня, мне кажется, я должна купить себе такую машину – она рассчитана как раз на даму с собачкой!

– Лолка, – проговорил Леня, исподлобья взглянув на свою боевую подругу, – я, конечно, понимаю, что ты репетируешь роль богатой блондинки, в которой будешь выступать перед ювелирами, но мне кажется, что ты малость переигрываешь! И вот еще что – оставь Пу И дома!

– Как это? – Лола так удивилась, что отвесила челюсть. – Мне нельзя взять Пу И?

– Вдруг этот Лева Марковский с детства не любит собак? Или у него аллергия на них? Или у него кот в доме?.. Наш Пу И такого, конечно, не потерпит, начнется драка, и в общей суматохе ты можешь потерять свой браслет… Его уронят, сломают… Ты ведь не хочешь лишиться эксклюзивной вещи?

Маркиз говорил, осторожно подбирая слова, будучи готов к отступлению. Но Лола выслушала его внимательно, прижала к себе сумочку, где лежал бриллиантовый браслет от Bvlgari, и неожиданно согласилась с доводами своего компаньона.

– Ладно, Пуишечка, ты остаешься дома, я скоро вернусь и свожу тебя в кондитерскую.

«Не больно-то и хотелось!» – Песик отвернулся и назло Лоле лизнул подхватившего его Маркиза в щеку.

«Предатели!» – подумала Лола, но одарила всех чарующей улыбкой, села в машину и укатила.

* * *

Через некоторое время она припарковалась у красивого нового дома на Петроградской стороне. Дом был аккуратно втиснут между двумя такими же красавцами, только эти дома были старыми, постройки девятнадцатого века, а тот, куда приехала Лола, – точной их копией, лет на сто пятьдесят моложе.

При приближении Лолы дверь открылась без вопросов. Лола поднялась на пять ступенек, и в глазах у нее зарябило. Холл был буквально напичкан зеркалами в золоченых рамах, комнатными растениями в блестящих металлических кашпо и эксклюзивными светильниками. В углу незаметно притулился небольшой столик, а за ним – скромного вида человек, который приветствовал Лолу без сердечности и спросил, куда она направляется.

– Я договаривалась о встрече с господином Марковским! – высокомерно ответила Лола. Охранник кивнул и поглядел на экран монитора.

– Все точно, – сказал он, – проходите.

Одна из дверей, выходивших в холл, открылась и оказалась лифтом. Там тоже было зеркало в золоченой раме и комнатное растение в блестящем кашпо.

Лола огляделась в поисках кнопок, но их не было – просто стены, обшитые деревянными панелями. Двери закрылись, лифт тронулся, очевидно, он управлялся охранником, Лола не знала даже, на какой этаж ее везут.

«Круто, – подумала она, – впечатляет. И отчего мы с Леней не живем в таком шикарном доме? У нас, конечно, квартира тоже неплохая и домофон, как у всех, но дверь в подъезд вечно открыта, консьержки на месте никогда нет, часто разные неподходящие личности просачиваются…»

Лола только вздохнула, не раз уже обсуждали они этот вопрос с Леней. Маркиз был тверд. Ему не нужна скандальная известность, при его профессии нужно держаться тихо и незаметно. А как можно быть незаметным в таком доме? Тут куча охраны, и все эти люди обязаны по должности все знать про жильцов. Нет, такой дом им не подходит, это может помешать работе.

Грустные Лолины размышления закончились, потому что лифт остановился.

На площадке была всего одна дверь, и номера квартиры на ней не было, очевидно, в этом доме все и так знали, кто где живет. Зеркала на площадке не было, но экзотическое непонятное растение воинственно топорщилось листьями.

Лоле уже начало понемногу надоедать такое количество растений. Она нажала кнопку обычного звонка и подождала, пока откроют.

На пороге стояла высокая немолодая женщина, которую вряд ли у кого-то повернулся бы язык назвать старухой. На ней было черное, наглухо закрытое длинное платье и белый, туго накрахмаленный передник. Волосы чуть с сединой зачесаны в гладкую строгую прическу, губы плотно сжаты, спина прямая.

– Чем могу служить? – церемонно произнесла женщина, еще больше выпрямив спину.

Лола невольно подумала, что если убрать передник, то тетка здорово будет похожа на актрису Ермолову со знаменитого портрета.

– Я к господину Марковскому, – холодно сказала Лола, чувствуя, что ей не рады.

– Простите! – не менее холодно сказала экономка. – Дело в том, что Лев Валерианович вынужден был срочно уехать. Он просил извиниться и перенести ваш визит на другой день. Когда вам удобно.

– Ничего себе! – От возмущения с Лолы слетела вся холодность. – А вы не могли предупредить меня заранее?

Экономка промолчала. Больше всего Лолу возмутило ее поведение. Ни намека на сожаление, смотрит неодобрительно, губы поджала, спину тянет, Ермолова, блин…

– Хамство какое! – возмущалась Лола. – Сам назначил встречу, а сам, видите ли, уехал! Ему что, клиенты не нужны, что ли?

Экономка издала приглушенный звук, похожий на кашель, из которого Лола поняла, что такие клиенты, как она, хозяину не больно нужны. «Если тебе, голубушка, надо, так еще приедешь, – прочитала Лола в глазах противной тетки, – все равно у тебя больше дел никаких нету…»

– Это просто возмутительно! – Лола представила, что скажет Маркиз по поводу ее неудачи, и впала в бешенство. – Да ноги моей больше не будет у этого… этого ремесленника! Небось и делать-то ничего толком не умеет!

– Как вам будет угодно! – Экономка поджала губы и еще сильнее выпрямила спину, хотя казалось, что это невозможно. – В таком случае не смею вас задерживать…

Лоле захотелось как следует стукнуть противную тетку зонтиком или сапогом. Но ничего этого в прихожей не было. В это время открылась дальняя дверь, и высунулась растрепанная голова.

– Что за шум? – недовольно спросила голова. – Какие проблемы?

– Все в порядке! – твердо ответила экономка. – Клиентка уже уходит!

– Клиентка?! – завопила Лола. – Да кто вам сказал, что я стану вашей клиенткой? Ноги моей не будет в этом доме, когда такое обращение! И всем расскажу!

В процессе этого монолога Лола пыталась наступать на экономку, но противная тетка стояла неподвижно, как скала.

– Прошу вас не кричать и покинуть дом! – торжественно вымолвила экономка.

Фу-ты ну-ты, прямо как из пьесы про царское время! Сейчас в холл вломится революционный матрос, перепоясанный пулеметными лентами, начнется стрельба.

Ничего этого не случилось, потому что в холл вылезла обладательница растрепанной головы – худенькая блондинка с заспанными глазами. Она была босиком, в распахнутом коротком халатике.

– Ну что опять такое… – недовольно начала она, – ну не дадут человеку поспать…

Тут она остановилась на полуслове, открыла рот и захлопала сонными глазами. Потом почесала встрепанный затылок, потрясла головой, как будто в уши попала вода, и наконец поглядела на Лолу более осмысленно.

– Олька! – закричала она, близоруко сощурившись. – Чижик, неужели это ты?

– Я, – машинально ответила Лола, безуспешно пытаясь опознать блондинку.

– Ну и разоделась! – рассмеялась та. – Только по голосу тебя и узнала! Вот уж не думала, что ты такой станешь!

Лола отодвинула слегка прибалдевшую экономку и подошла ближе. А та вдруг сбросила халатик и, оставшись в коротенькой сорочке, попыталась станцевать танец живота. Лола выронила сумочку и сделала то же самое, потому что узнала в растрепанной блондинке свою знакомую по театральному институту Ленку Микронову. Ленка всегда была девицей легкомысленной и безбашенной, училась плохо, а после второго курса вообще ушла из института. Лола с Ленкой подружились, когда играли вместе в детской сказке «Али-Баба и сорок разбойников». Они там танцевали на свадьбе танец живота.

– Микроша! – завопила Лола, бросаясь на шею старой знакомой. – А ты что тут делаешь?

– Живу я здесь, – ответила Ленка и тут же добавила раздраженно: – Аглая Михайловна, да идите же, наконец, к себе! Дайте с человеком поговорить!

Экономка развернулась, как на плацу, и удалилась, твердо печатая шаг. Спина ее напоминала Александрийский столп.

– Иди сюда! – Ленка завела Лолу в небольшую комнатку, не то малую гостиную, не то большую гардеробную, там валялись какие-то вещи, стоял маленький диванчик и журнальный столик. Еще было зеркало и переносной телевизор.

– Сюда она никогда не суется, – говорила Ленка, – хоть поговорим спокойно.

– Распустила ты прислугу! – строго сказала Лола. – Разве можно так посетителям хамить? Этак все клиенты от твоего мужа сбегут! Или он тебе не муж?

– Муж, муж! – отмахнулась Ленка. – И, скажу тебе, не самый плохой вариант! Левка – он вообще-то не злой, не вредный и не жадный, только, говорит, не суйся в мою работу, а так делай что хочешь! Так что вполне можно с ним сосуществовать. Но вот насчет прислуги… и рада бы ее выгнать, да никак не могу! Потому что и не экономка это вовсе, а свекровь моя!

– Да ты шутишь? – обалдела Лола.

– Какие тут шутки! – с досадой ответила Ленка. – Стала бы я так шутить! В общем, жила она гдето… вот, забыла город, откуда мой муженек родом. Ну не важно. А важно, что там имелся театр. И свекровь всю жизнь там прослужила на последних ролях, ты ж понимаешь, «Кушать подано!» и «Пальто ваше позвольте!».

– Угу! – кивнула Лола.

– Вышла на пенсию и малость сбрендила, – продолжала Ленка, – а тут еще Левка ее сюда перевез. Ну, от перемены обстановки у нее в голове вообще все перемешалось. Воображает себя разными великими актрисами. Сегодня она, к примеру, Ермолова…

– Слушай, я заметила… – со смехом вставила Лола, – одна спина чего стоит…

– А завтра – Комиссаржевская. Или Сара Бернар. Или какая-нибудь Вера Холодная.

– Ну надо же! И как ты все это терпишь? – поразилась Лола.

– А куда мне деваться? – удивилась Ленка. – Левке-то она мать родная, я пыталась жаловаться, он и слушать не хочет! Терпи, говорит, бывает хуже… Еще хорошо, она не в курсе, что я в театральном два года отучилась. А то не миновать бы мне с ней пьески разыгрывать…

– Круто! – восхитилась Лола. – Открыли бы семейный театр…

– Ой, бросила бы это все на фиг, – со вздохом призналась Ленка, – но не могу.

– Обожаешь, что ли, муженька своего? – осторожно поинтересовалась Лола.

– Ну не то чтобы… Говорю, неплохой он мужик, невредный… А главное, работа у него такая… для меня притягательная… Ты ведь помнишь, Олька, как я побрякушки разные любила?

– Точно… – Лола вспомнила, как Микроша вечно обвешивалась разными кулонами и бусами. А еще кольца надевала каждый день новые. В то время колечки у нее были дешевенькие и на шее – в основном бижутерия.

– Вот, теперь тоже все это обожаю, только перешла на золото и платину, – с гордостью сообщила Ленка.

Нельзя сказать, что Лола не любила драгоценности. Нет, известное высказывание, что бриллианты – лучшие друзья девушки, находило в ее душе некоторый отклик. Но все же Лола была не из тех женщин, что теряют разум при виде драгоценностей и хотят иметь их все. Судя по всему, Микроша относилась как раз к тем самым…

– Да, – счастливо улыбаясь, сообщила она. – Левка – хороший специалист, руки у него золотые, что есть, то есть. Много через него проходит дорогих эксклюзивных вещей, и все я меряю, перебираю…

– А он разрешает?

– Нет, конечно! Но я знаю, где он ключ от сейфа держит… Ой, ты же тоже клиентка, Олька, ты меня не выдавай, я же ничего плохого не делаю, посмотрю и на место положу…

– Не наигралась еще? – с усмешкой спросила Лола. – Ты, Микроша, как маленькая…

– Угу, – согласилась Ленка, – и Левка так говорит. А ты по какому к нему делу?

– Да вот… – Лола нехотя вытащила из сумочки браслет, – хотела копию заказать…

Про себя она подумала, что ни за что этого не сделает. Известны ей теперь порядки у этого Марковского в доме! Драгоценности – вещь индивидуальная, не обязательно, чтобы кто-то их трогал и мерил без разрешения.

– Какая прелесть! – выдохнула Ленка.

Глаза ее загорелись зеленым кошачьим светом. Затаив дыхание, она прикоснулась к браслету.

– Слушай, да ты ненормальная, – недовольно сказала Лола, – у тебя уже зависимость, как к наркотикам!

– Нет, этого пока нету, – вздохнула Ленка. – Но вот один раз было. Казалось бы, сколько разных вещей у меня в руках перебывало. Но такое впервые случилось. У Левки тогда в работе было одно колье…

– Красивое? – Лола мигом навострила уши.

– Красивое… – согласилась Микроша, – но дело даже не в этом. Взяла я его в руки – и чувствую, хочу его! Готова все, что угодно, сделать, чтобы оно мое было! Поняла я тогда, как преступниками становятся…

– Опиши его, – попросила Лола, стараясь, чтобы в голосе не звучала излишняя заинтересованность.

– Оправа из золота и платины, – охотно заговорила Ленка, – маленькие бриллиантики, а в середине – большой такой камень… необычной формы.

«Точно, это он, „Сердце Африки“, – подумала Лола.

– Давно это было?

– Ну, месяц назад или больше… Знаешь, до того я запала на это колье, что решила с его хозяйкой познакомиться.

– Ну и как?

– Да никак, – вздохнула Ленка, – глупо все было с моей стороны. Дама такая… молодая, вроде не бедная…

– А из себя какая? – нетерпеливо спросила Лола.

– Ну… рыжая. Но не крашеная, а натуральная, знаешь, такие бывают светло-рыжие, белесые, мы, когда ставили финскую пьесу «Господин Пунтила и его слуга Матти», такой грим использовали…

– Помню… – неуверенно протянула Лола.

– Ага, а она такая от природы. И понимаешь, ни ресницы, ни брови не красит, потому что у таких женщин это очень вульгарно получается…

– Интересно… Ну и как, познакомилась ты с ней? Кто она такая?

– Да ничего не вышло! – с досадой сказала Ленка. – У нее собачка, так я выхожу, спрашиваю, какая порода, а она буркнула только: «Тибетский мопс» – и скорей на выход. Не пошла на контакт.

– Ты точно помнишь, что тибетский мопс? – усомнилась Лола.

– Да вроде бы… что-то такое лохматое… Ну, я не стала навязываться, что, в самом деле, ненормальная я, что ли?

Подруги еще немного поболтали, перебрали общих знакомых, и Лола стала прощаться.

– Ты приходи, Левка все сделает, – сказала Ленка, – это сегодня накладка такая получилась из-за свекрови. Она, понимаешь, привязалась к нему – сыночек, я хочу тебе помочь, ну он и поручил ей клиентов по телефону записывать. Так и тут она умудрилась все перепутать. Он ей – мама, у меня на сегодня никого нету? Она – нету-нету, ну он и уехал. Срочно его вызвали к одному такому… В общем, один тип драгоценностями очень интересуется, только его никто не знает… Очень влиятельный человек и опасный…

Но Лола уже не слушала, она заторопилась домой. В холле встретила их странная особа – высокая, крупная, одетая по моде тридцатых годов, в летней шляпе с пером.

– Неужели? – ахнула Лола, узнав с детства знакомый типаж.

– Ага, нынче она Раневская, – шепнула Ленка. – Аглая Михайловна, опять вы за свое?

– Муля, не нервируй меня! – ответила свекровь голосом Фаины Раневской.

– Да у нее талант! – сказала Лола.

– Сил моих больше нет! – простонала Ленка и захлопнула дверь.

– Не знаю, можно ли ей верить… – проговорила Лола грустно. – Микроша эта всегда была девкой безбашенной, легкомысленной, в голове у нее одни побрякушки были… По-моему, она все перепутала. Тибетский мопс! Я никогда не слышала о такой породе, и Пу И тоже не слышал. Ведь ты не слышал, Пуишечка?

Пу И сделал вид, что не расслышал вопроса: ему не хотелось признаваться, что он чего-то не знает о собаках, но и спорить с хозяйкой тоже не хотелось: мало ли как дело обернется.

Леня тоже не стал спорить со своей боевой подругой. Вместо этого он притащил из комнаты ноутбук, раскрыл его и погрузился в необозримое море Интернета.

Лола решила, что он заплыл за буйки и утонул в этом море без возврата и что она до вечера совершенно свободна и пока вполне может почитать глянцевый журнал, который ей подсунула косметолог Роза Тиграновна.

Однако не успела она с изумлением прочитать, что знаменитая певица Мимоза вышла замуж за тренера своей собаки, как Маркиз издал победный вопль и развернул к ней экран ноутбука:

– Есть! Есть такая партия, в смысле такая порода!

С экрана на Лолу смотрело уморительное создание с плоской ухмыляющейся мордой, на кривых коротких лапах, но сильно пушистое, под которым было написано название породы – тибетский мопс.

Тут же Леня вычитал, что эта порода очень редкая и ценная, что в нашем городе таких собак всего несколько десятков, но что энтузиасты породы не сомневаются, что тибетский мопс – это собака будущего, и принимают меры для ее популяризации. В частности, как раз этим вечером в бизнес-центре «Гималаи» намечена первая общегородская выставка породы, на которой будут присутствовать не только почти все тибетские мопсы нашего города, но также чемпион породы из Англии (кличка Кублахан) и даже знаменитый прародитель всех основных чемпионских линий Рамакришна, который для такого случая прилетит прямиком из Тибета.

– Нам нужно идти на эту выставку, – заявил Леня не терпящим возражений голосом. – Если там будут все тибетские мопсы города, там будет и хозяйка колье, о которой говорила твоя знакомая. Мы вычислим ее и узнаем все, что можно…

– Вот чего я не понимаю, – глубокомысленно проговорила Лола, дочитав заметку. – Если мопс тибетский, то почему выставку проводят в бизнес-центре «Гималаи»?

– Видимо, не нашли ничего более похожего. Это все, чего ты не понимаешь?

– Нет, Ленечка, еще вот эти буковки внизу – Вэ и Тэ…

– Удивляюсь на тебя, – хмыкнул Леня. – Современная женщина, продвинутая, вон, глянцевые журналы читаешь, а не знаешь таких очевидных вещей! Это не Вэ и Тэ, а английские Би, Ти, то есть Black Tie, «черный галстук». Такая форма одежды будет обязательной на этой выставке. Это значит – мужчины должны быть в смокингах, а женщины – в вечерних платьях и бриллиантах…

– Ужас какой! – вскрикнула Лола, схватившись за голову. – Что же делать?

– Что, ты хочешь сказать, что у тебя нет вечернего платья? – удивился Маркиз. – В жизни не поверю!

– При чем тут я? – возразила Лола. – Разве я думаю только о себе? Это ты законченный эгоист!

– Неужели ты думаешь обо мне? – растрогался Леня. – Как это мило с твоей стороны! Но у меня тоже есть смокинг. Кстати, очень приличный. И хорошо, что дресс-код такой, хуже было бы, если бы код был «белый галстук». Это значило бы, что мужчинам необходим фрак, а фрака у меня нет… Ну, в крайнем случае напрокат можно взять…

– Боже! – вскрикнула Лола. – Но у Пу И нет ни фрака, ни смокинга! И я не знаю, где их достать до вечера!

– Как – нет смокинга? А тот, в котором он был на премьере в оперном театре?

– Какой ты невнимательный! – возмутилась Лола. – Тот смокинг он запачкал шоколадом… и вообще, вдруг там будет кто-то, кто был на той премьере? Кто-то, кто уже видел его в том костюме? Пу И просто сгорит со стыда!

– Думаю, что для собак дресс-код не так строг, – заверил ее Леня. – Пу И вполне может выйти в свет в том синем костюме, который ты купила ему на прошлой неделе!

– Не знаю, по-моему, тот костюмчик недостаточно нарядный…

Но тут Лола взглянула в зеркало и с ужасом поняла, что у нее есть гораздо более насущная задача: ей нужно к вечерней выставке сделать прическу.

К счастью, ее постоянный парикмахер Виталик оказался свободен и согласился принять Лолу немедленно. Больше того – он заговорщицким тоном сообщил ей, что только что получил из Парижа совершенно новую краску – «Сверкающий бриллиант», так что Лола будет одной из первых счастливиц в городе, которые смогут попробовать ее на себе.

– Все остальные дамы просто умрут от зависти! – внушал ей парикмахер голосом змея-искусителя. – Вы произведете на выставке настоящий фурор!

– Лола, может, не нужно экспериментов? – заикнулся было Маркиз, но Лола взглянула на него так сурово, что он тут же замолчал и пообещал, что они с Пу И заедут за ней прямо перед выставкой.

Однако когда за час до выставки Леня заехал в парикмахерскую, он застал там настоящий сумасшедший дом.

Лола безутешно рыдала, обмотав голову полотенцем, а парикмахер Виталик, худощавый молодой человек с томным взором и замашками стареющей драматической актрисы, рвал на себе волосы и каялся во всех смертных грехах.

– Что случилось, Лола? – недовольно осведомился Маркиз. – Ты еще не готова? Мы вообще-то опаздываем!

– Черствый, бездушный человек! – воскликнула Лола, размазывая по лицу слезы. – Тебя волнует только то, что ты опаздываешь, а мое разбитое сердце, мои истрепанные нервы тебя нисколько не заботят! Если однажды утром ты найдешь мой хладный труп, ты расстроишься только потому, что не сможешь, как обычно, взвалить на меня очередное немыслимое поручение!

– Но все же, что случилось? – переспросил Маркиз. – Объясни причину твоей истерики!

– Это нельзя объяснить! – проговорила Лола с трагической интонацией поднимающейся на эшафот королевы. – Это надо видеть! Только убери отсюда Пу И, я не хочу, чтобы он запомнил меня такой!

– Пу И, дружище, Лола не хочет, чтобы ты ее видел, – с сомнением проговорил Маркиз. – Давай мы пока прикроем твои глазки…

Он закрыл глаза Пу И носовым платком, на что песик возмущенно взлаял.

А Лола сорвала с головы полотенце, как стриптизерка сбрасывает последние остатки одежды…

Леня не смог сдержать удивленный вздох: волосы Лолы отливали густым зеленым оттенком, отдаленно напоминающим цвет воды в Средиземном море солнечным летним полднем.

Пу И, чье любопытство было очень раззадорено Лениной реакцией, сбросил носовой платок, взглянул на хозяйку и испустил испуганный визг. Примерно так он визжал, когда на прогулке сорвался с поводка, побежал за кошкой и вдруг нос к носу столкнулся с огромным ротвейлером.

– Ничего себе! – проговорил Леня. – С такими волосами ты действительно произведешь фурор!

– Как ты можешь!.. – воскликнула Лола. – Ты видишь, в каком я ужасном положении? Меня может спасти только немедленное самоубийство! Да и то – разве можно лежать в гробу с такими волосами?

– Я ошибся, – заговорил плачущим голосом Виталик. – Я перепутал флаконы… вместо «Сверкающего бриллианта» взял «Ослепительный изумруд»… они стояли на одной полке… но я все переделаю! Я совершенно бесплатно перекрашу ее!

– Еще бы ты взял за это деньги! – выдохнула Лола с ненавистью. – А кто заплатит мне за мое разбитое сердце? За моральный урон?

– Я обещаю целый месяц стричь и причесывать вас совершенно бесплатно!

– Три месяца, – возразила Лола.

– Два!

– Два с половиной…

Маркиз понял, что Лола пришла в себя, и вопрос о самоубийстве больше не стоит на повестке дня.

– Сколько времени займет вся процедура? – деловым тоном спросил он у парикмахера.

Тот что-то посчитал на пальцах и неуверенно ответил:

– Если все хорошо пойдет – часа два, но если будут какие-то накладки…

– Два часа? – переспросил Леня и взглянул на часы. – Нет, об этом и речи нет! Мы с Пу И отправляемся на выставку одни!

– Скатертью дорога! – напутствовала их Лола. – Я всегда знала, что ты – черствый, эгоистичный человек, как все мужчины, но от тебя, Пу И, я не ждала такого предательства!

Пу И промолчал: уж очень ему хотелось попасть на выставку – побывать в высшем собачьем обществе, а самое главное – посмотреть на собачек новой, незнакомой ему породы.

Через полчаса Леня припарковал машину возле бизнес-центра «Гималаи».

Судя по составу окружающих машин, здесь действительно собралась сегодня настоящая светская тусовка – «порше», «мерседесы», «лексусы» и прочие аристократы автомобильного мира плотным кольцом окружали центр, так что Леня с трудом нашел место.

Он выбрался из машины, поудобнее перехватил Пу И и направился ко входу.

Они с Пу И представляли достойное зрелище – Леня был в летнем смокинге цвета слоновой кости, с темно-красной розой в петлице, Пу И – в нарядном синеньком шелковом костюмчике, в его петлице тоже была крошечная розочка. Пу И был ужасно доволен своим внешним видом и ловил на себе восхищенные взгляды встречных собак.

Перед входом на выставку была расстелена красная ковровая дорожка, совсем такая же, как на Каннском фестивале.

Леня с Пу И торжественно прошли по этой дорожке и поднялись по ступеням.

– Ваше приглашение! – обратился к ним охранник.

– Что?! – Леня окинул охранника удивленным взглядом, как будто увидел возле дверей говорящую лошадь. – Молодой человек, это вы мне?

– Да, вам, а кому же еще? – ответил тот, но без прежней уверенности в голосе.

– Пу И, ты слышал? – повернулся Леня к своему песику. – Он требует у нас приглашение! Он нас, наверное, не узнал!

Охранник заколебался. Тут к нему подошел другой, постарше, и что-то прошептал на ухо. Первый охранник удивленно взглянул на Маркиза, посторонился и проговорил с уважительной интонацией:

– Проходите! Извините, я вас сразу не узнал!

Леня вошел и сразу же окунулся в атмосферу высшего собачьего света.

Здесь были дамы в сногсшибательных вечерних платьях, увешанные бриллиантами, со своими собачками. Йоркширские терьеры и чихуахуа, померанские шпицы и той-пудели, левретки и карликовые пинчеры – как и хозяйки, они буквально искрились от украшений, от стразов и настоящих драгоценных камней, украшающих ошейники и прочие собачьи аксессуары.

Но разумеется, гвоздем выставки и ее главным украшением были тибетские мопсы.

Их хозяйки и хозяева смотрели на остальных сверху вниз – ведь эта порода была на сегодняшний день самой редкой и дорогой.

Пу И с любопытством оглядывался по сторонам: его привело в восторг такое обилие симпатичных собачек, с которыми он жаждал немедленно познакомиться.

Леня тоже внимательно оглядывался, но он рассматривал не собачек, а их хозяек, среди которых хотел найти ту женщину, о которой рассказывала Лолина знакомая.

Он высматривал в толпе женщин с волосами того редкого рыжеватого оттенка, о котором говорила жена Марковского, однако пока ничего похожего ему не попадалось.

В толпе преобладали блондинки, хотя в соответствии с веянием времени брюнеток тоже хватало. Были, разумеется, и рыженькие – от золотистых, того замечательного оттенка, какой изображали на своих картинах художники венецианской школы, до густого темно-рыжего цвета, напоминающего медную проволоку. Но все эти оттенки, даже на Ленин неопытный мужской взгляд, были получены путем сложной работы парикмахеров. Лене же требовалась натуральная рыжеватая дама, к тому же с белесыми бровями и ресницами. Вот такая у нее фишка.

Леня фланировал среди собаководов, стреляя глазами по сторонам, и то же самое делал Пу И у него на руках. Только если Леня оглядывал присутствующих женщин с определенной и очень важной целью, то Пу И переглядывался с симпатичными собачками исключительно для удовольствия.

Он играл с ними в древнюю увлекательную игру: встретившись с очередной четвероногой дамой глазами, выражал взглядом сдержанный интерес, затем отводил глаза и снова бросал на нее взгляд, как будто только сейчас ее заметил.

В общем, в отличие от Лени он получал от выставки колоссальное удовольствие.

Побродив среди участников выставки около получаса, Леня начал уже беспокоиться. Может быть, та женщина не приехала на выставку? Или Лолина знакомая что-нибудь перепутала, неправильно описала внешность хозяйки колье или, того хуже, перепутала породу ее собачки? Тогда они с Пу И только зря теряют драгоценное время!

Известно, что трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет.

Всего два дня остается до визита к Олегу Резуну, когда Леня должен будет доложить тому о результатах операции и, самое главное, вернуть подлинное колье – а он пока что не приблизился к победе ни на шаг…

И в этот момент Леня заметил в глубине выставочного зала высокую женщину с белокурыми, слегка вьющимися волосами чуть рыжеватого оттенка.

Он устремился в том направлении, раздвигая толпу, как ледокол раздвигает встречные льдины, и посылая во все стороны вежливые улыбки и извинения:

– Пардон, мадам! Извините, сударь, позвольте вас побеспокоить…

Пу И тоже почувствовал какое-то особенное волнение, как будто предчувствовал важную, незабываемую встречу. Он весь напрягся, вытянул мордочку вперед и тоненько поскуливал.

В это время ведущий выставки подошел к микрофону и хорошо поставленным голосом объявил, что начинается самая важная часть программы – большое дефиле самых выдающихся представителей породы тибетский мопс.

Толпа пришла в движение, устремилась к центральному подиуму, и Леня потерял ориентир – высокая женщина с рыжеватыми волосами исчезла среди прочих собаководов.

Леня завертел головой, пытаясь снова ее найти, и по инерции продолжал двигаться в прежнем направлении. Вдруг Пу И дернулся, изогнулся, спрыгнул на пол и устремился вперед, к какой-то одному ему известной цели.

– Пу И, паршивец, куда ты?! – возмущенно воскликнул вслед ему Маркиз.

Мало того что ему нужно было найти в этой бурлящей толпе белокуро-рыжую незнакомку – так теперь, вместо того чтобы заниматься делом, он должен искать своего песика!

Конечно, можно предоставить Пу И самому себе, но кто знает, чем это обернется? Его могут затоптать, он может подраться с какой-нибудь собакой… правда, здесь нет ротвейлеров и волкодавов, но и среди мелких собак попадаются настоящие монстры, которым ничего не стоит загрызть беззащитного маленького чихуахуа…

Если с Пу И что-нибудь случится, Лола этого просто не переживет, да и сам Леня очень привязан к своему маленькому приятелю…

В страшном волнении Леня несся по следу Пу И.

К счастью, в этот драматический момент толпа перед ним расступилась, и Леня увидел впереди высокую белокурую даму с собачкой на руках, а в нескольких шагах позади нее – мчащегося следом взволнованного Пу И.

– Стой, поросенок! – окликнул Леня своего любимца, но Пу И сделал вид, что не слышит хозяина, и только прибавил шагу.

Рыжеватая женщина подошла к двери с надписью «Только для персонала выставки», открыла ее и вошла внутрь. И следом за ней в дверь просочился Пу И. Леня метнулся следом за своим песиком, но прямо у него перед носом дверь захлопнулась.

Леня затормозил перед самой дверью, подергал за ручку.

Дверь была заперта изнутри.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на него никто не смотрит, Леня вынул из петлицы свою розу.

В качестве черенка у нее был тонкий металлический стерженек, которым можно было воспользоваться вместо примитивной отмычки.

Однако, вставив этот стерженек в замочную скважину, Маркиз понял, что с другой стороны в нее вставлен ключ. Это не давало ему воспользоваться отмычкой, но зато можно было применить другой нехитрый способ.

Леня взял с одного из столиков программу выставки, положил ее на пол и подсунул под дверь. Затем снова вставил отмычку в замочную скважину и пошевелил ее, чтобы вытолкнуть ключ. Все посетители выставки отвлеклись на дефиле, никто не заметил его манипуляций.

Из-за двери послышался негромкий стук – вытолкнутый из скважины ключ упал на программу.

Леня вытащил программу вместе с ключом, открыл дверь и проскользнул внутрь.

Он оказался в полутемном коридоре.

Впереди из-за неплотно прикрытой двери сочился свет и доносились негромкие голоса.

Леня почувствовал смутное беспокойство. Он крадучись подобрался к двери и прислушался.

Разговаривали двое – мужчина и женщина.

Женский голос был низкий, хрипловатый, нервный, мужской – немного гнусавый и медлительный.

– Я выполнила ваше условие, – говорила женщина. – Надела колье и уже целый час расхаживаю в нем по выставке. Вы понимаете, что это очень рискованно! Носить на себе такие большие деньги! Я чувствую себя ходячим отделением банка! Только в банке обычно есть охрана и деньги там заперты в сейфе, а я ношу миллионы на шее…

Услышав про колье, Маркиз насторожился и прильнул к двери, чтобы не пропустить ни слова.

– Но таково было условие Андрея Андреевича, – прервал мужчина свою собеседницу. – Согласитесь, он имеет право взглянуть на вещь, которую покупает! Никто не выложит такие большие деньги за кота в мешке!

– При чем тут кот! Ненавижу котов! Неужели он не мог посмотреть колье в более удобной обстановке? Допустим, у него дома или на нейтральной территории…

– Вы знаете принцип Андрея Андреевича – его никто и никогда не должен видеть в лицо. Даже я – я работаю на него уже несколько лет, но ни разу его не видел! Распоряжения получаю по электронной почте, плату он переводит на мой банковский счет. Так что я уж не говорю о том, чтобы попасть к нему домой – встретиться с ним с глазу на глаз на нейтральной территории тоже невозможно…

– Однако, он большой оригинал!

– Оригинал или нет – он платит вам хорошую цену, и платит быстро, а я знаю, что для вас это важно. Так что он имеет право выставлять определенные условия. Он именно потому и назначил встречу на этой выставке, что здесь очень много людей и среди них он может сохранить свою анонимность и при этом увидеть колье…

– Ну и как – увидел? – спросила женщина, плохо скрывая раздражение.

– Да, Андрей Андреевич увидел колье, и оно ему понравилось. Он подтвердил намерение приобрести его…

– Ну и когда же наконец мы это сделаем? Он опять выдумает какие-нибудь дурацкие условия? Имейте в виду, мне это скоро надоест и я найду на колье другого покупателя! Мне нужны деньги, и срочно!

– Именно! – В голосе мужчины прозвучала насмешка. – Вам срочно нужны деньги, а никто, кроме Андрея Андреевича, не заплатит за ваше колье такую большую сумму. Так что вы примете любые его условия!

– Ну, короче: что предлагает ваш таинственный хозяин? Или он пришлет свои условия с почтовым голубем?

Мужчина сделал вид, что не заметил сарказма в ее голосе.

– Андрей Андреевич просит вас завтра утром, в десять тридцать, приехать в зоопарк, в вольер с обезьянами. Там будет организован обмен колье на деньги…

– В зоопарк? – удивленно переспросила женщина. – Да, ваш хозяин большой оригинал! Хорошо еще, что он не назначил встречу в аквариуме с живыми акулами!

– Вот видите – в каждом положении можно найти свои положительные стороны! А теперь разрешите откланяться!

Леня едва успел отскочить от двери и спрятаться за пыльной бархатной портьерой. Дверь распахнулась, и мимо него прошел крупный мужчина в черном смокинге.

Незнакомец вышел в зал и закрыл за собой дверь.

Леня же остался в своем пыльном убежище, обдумывая свое положение.

С одной стороны, он узнал достаточно много: он выяснил, что рыжая дама действительно в данный момент обладает злополучным колье и собирается уже завтра продать его какому-то загадочному покупателю. Больше того – ему удалось подслушать, где и когда произойдет обмен колье на деньги.

Однако были в этой истории и какие-то неувязки.

Во-первых, ему так и не удалось разглядеть лицо теперешней хозяйки колье, он видел ее только со спины. И еще – как эта дама решилась надеть краденое колье на выставку? Здесь же присутствует очень много людей, и могут попасться знакомые Олега Резуна, которые опознают колье…

У Лени было только одно разумное объяснение: дама попала в безвыходное положение, ей очень срочно нужны деньги, поэтому она пошла на риск и согласилась на все требования странного покупателя, только бы совершить сделку…

Но в данный момент кое-что волновало его даже больше, чем колье: он не мог уйти с выставки, пока не нашел Пу И.

И тут-то как раз он услышал доносящийся из-за двери истошный крик:

– Доротея! Девочка моя! Что ты делаешь?! Боже, нет! Только не это! Что делает с тобой это чудовище?!

Леня ухмыльнулся, выскользнул из-за шторы и осторожно заглянул в комнату, откуда только что вышел представитель таинственного покупателя.

Здесь он увидел душераздирающую картину.

Посреди комнаты на коврике полулежала симпатичная собачка той самой породы, которой была посвящена выставка, – тибетский мопс.

Собачка была одета в коротенькое платье из белых кружев, на голове у нее была фата, закрепленная веночком из флердоранжа, – ни дать ни взять невеста. Вокруг нее носилась дама с рыжими волосами и светлыми, как будто выгоревшими бровями и ресницами. Леня мимоходом отметил, что такой визаж создает удивительный эффект, во всяком случае, лицо дамы отличалось от всех окружающих женских лиц. Дама была вооружена веником. Этим веником она пыталась достать Пу И, который ловко уворачивался от преследования, то и дело посылая мопсихе пылкие взгляды.

– Извращенец! – кричала дама, догоняя Пу И. – Насильник! Сексуальный маньяк! Что ты сделал с моей невинной девочкой? Мерзавец! Моральный урод!

Пу И тоненько повизгивал, изображая испуг, но Леня видел, что он получает массу удовольствия от этих подвижных игр, да еще и переглядывается с симпатичной мопсихой, которая смотрит на него очень благосклонно.

– Пу И, паршивец! – вполголоса окликнул Леня своего любимца. – Хватит уже, повеселился, и будет! Нас с тобой ждут великие дела!

Услышав голос хозяина, Пу И оглянулся на дверь, бросил последний взгляд на свою подружку – мол, сама видишь, у меня неотложные дела, но мы еще непременно увидимся – и шмыгнул к Лене.

Маркиз подхватил его и устремился прочь, но дама нагнала его на полпути к выходу.

– Так это ваш мерзкий пес совратил мою невинную девочку?! – воскликнула она, попытавшись перегородить Лене дорогу. – Вы ответите за все! Я подам на вас в суд за изнасилование в особо циничной форме!

Леня попытался воспользоваться случаем, чтобы разглядеть колье и его хозяйку, однако если саму рыжую даму он смог внимательно рассмотреть, колье на ней уже не было – видимо, она спрятала его в надежное место от греха подальше.

– Плюс причинение тяжкого морального вреда! Моя Доротея утратила веру в настоящую любовь…

– А по-моему, она даже очень довольна! – возразил Леня. – Вы только посмотрите на нее – да она просто сияет от счастья! И вообще, о каком изнасиловании может идти речь? Я своими глазами видел – все было добровольно и к взаимному удовольствию!

– Даже если так – ведь у нее могут быть щенки! Вы себе представляете, какие это будут уроды?!

– А вот это, мадам, исключительно ваши проблемы! – галантно ответил Леня.

– Как будто мало у меня проблем! – простонала дама.

Как уже не раз отмечалось, Леня Маркиз обладал приятной, но незапоминающейся внешностью, очень удобной при его специфической профессии. Побочным эффектом этой внешности было то, что Леня имел поразительный успех среди секретарш, официанток, стюардесс, офис-менеджеров, медицинских сестер и прочих работающих девушек не очень высокой квалификации.

Лола подтрунивала над ним по этому поводу, Леня же отвечал, что эта особенность его мужского обаяния приносит их общему делу большую пользу, поскольку именно через секретаршу, офис-менеджера (далее по списку) можно получить доступ к информации о любой фирме, любом солидном бизнесмене или чиновнике высокого ранга.

Поэтому его записная книжка была полна телефонами таких девушек.

И вот теперь он перелистал свою книжку и нашел там телефон некоей Милы Ф.

Полная фамилия Милы была Фуфунова, и она работала ассистентом костюмера на старейшей в стране киностудии «Ленфильм». Работа эта не слишком хорошо оплачивалась, но Мила за нее держалась и не променяла бы ни на какую другую, потому что ей каждый день приходилось сталкиваться с известными артистами, режиссерами и прочими знаменитостями, благодаря чему Мила и себя чувствовала творческим человеком, причастным к великому таинству кино. Точнее – Кино, именно так, с большой, очень большой буквы.

Леня позвонил Миле и договорился о встрече в небольшом итальянском ресторанчике на Каменоостровском проспекте, в нескольких шагах от киностудии. Этот ресторанчик славился действительно неплохой кухней, кроме того, у него была стеклянная крыша, так что даже в плохую погоду у посетителей было впечатление, что они сидят на улице, за столиком какой-нибудь римской траттории. А поскольку в нашем городе плохая погода не редкость, понятно, что этот ресторан никогда не пустовал.

Леня приехал в ресторан немного раньше назначенного времени, занял удобный столик неподалеку от входа, заказал чашку кофе и посматривал на дверь, дожидаясь свою знакомую.

Он не успел допить свой кофе, когда Мила появилась в дверях.

Не заметить ее было трудно: Мила Фуфунова была современная девушка со всеми вытекающими отсюда особенностями, а именно – в ее волосах чередовались красные, синие и зеленые пряди, в носу и на нижней губе болтались серебряные колечки пирсинга, и такое же кольцо, только побольше, украшало ее пупок, гордо выставленный на всеобщее обозрение.

Эта боевая раскраска и аксессуары были бы вполне уместны для девушки семнадцати-восемнадцати лет, но Миле явно было за двадцать пять, и ей уже стоило бы сменить свой образ на более взрослый.

– Привет, птичка моя! – окликнул Леня приятельницу.

Он называл ее птичкой, поскольку страстью к дешевым блестящим побрякушкам Мила напоминала ему сороку.

– Привет, Ленчик! – Мила помахала Маркизу, чмокнула его в щеку и уселась за его столик. – Представляешь, сейчас я работаю с Гошей Котовским! Ну, ты его, конечно, знаешь – это тот, который играл Васю Чокнутого в сериале «Громилы»… Ну, помнишь, который говорит: «Если я встану, то вы все ляжете!» Ну, как не знаешь? Его все знают! А что ты ешь? Еще ничего? Меня дожидаешься? Какой ты милый!

Леня пододвинул ей меню, и Мила наугад ткнула пальцем в несколько блюд. Через несколько минут официант заставил весь стол тарелками с разными видами пасты и мисочками с приправами и соусами.

– Как вкусно! – воскликнула Мила и набросилась на еду, как будто ее морили голодом последние два или три года.

Леня наблюдал за ней с уважительным интересом. Его всегда удивляло, как много может съесть хрупкая девушка двадцати пяти лет, сохраняя фигуру. Правда, лет через семь-восемь это может сыграть с ней опасную шутку: она будет по привычке есть так же много и не заметит, как лишние килограммы отложатся на боках и талии… Впрочем, это его не касается…

Быстро управившись с большей частью продовольственной программы, Мила откинулась от стола, сыто отдуваясь, и проговорила благосклонно:

– Ну что, Ленчик, соскучился? А у меня Костоломов как раз уехал, так что я временно свободная женщина Востока. Если хочешь, приходи ко мне сегодня!

Милины глаза замаслились, и Леня прочитал в них обещание интересного и насыщенного досуга.

Насколько Леня помнил, Костоломов был Милиным бойфрендом, можно сказать – спутником жизни. По профессии он был веб-дизайнер и, как человек творческой профессии, отличался свободой нравов и охотой к перемене мест.

– Куда он уехал-то? – спросил Леня машинально – собственно, это его не очень интересовало.

– В Малайзию, – сообщила Мила. – Говорит, там очень круто. Звал и меня с собой, но я отказалась – у меня же такая прикольная работа! Ему-то хорошо, он где угодно может работать, Интернет – он и в Малайзии Интернет, а я не могу уйти со студии… ну, так как – придешь ко мне сегодня?

У Лени на этот вечер и на ближайшее время были другие планы, поэтому он ответил уклончиво и перешел к тому, ради чего, собственно, и пригласил Милу.

– Послушай, птичка моя, у меня тут на работе намечается корпоратив в формате маскарада. У тебя ведь на студии полно всяких прикольных костюмов?

– Да сколько угодно! – Мила развела руками, как рыболов, рассказывающий о сказочном улове. – Вадим Вадимович сейчас снимает романтическую комедию про папуасов, так что у нас полно набедренных повязок и украшений из перьев. А Федор Степанович запустил драму про эскимосов…

– Нет, это все не то! – перебил ее Маркиз. – Нет ли у тебя костюма обезьяны?

– Кого? – Мила не очень удивилась, только немного задумалась. – А тебе какая нужна обезьяна?

– Ну, человекообразная, и побольше! Ты же понимаешь, в костюм мартышки я вряд ли влезу…

– А, у нас как-то несколько лет назад пытались снять римейк «Кинг-Конга», так вот там должны были остаться костюмы горилл.

Мила окинула Леню профессиональным взглядом и задумчиво добавила:

– Пожалуй, для гориллы ты мелковат, но, если кое-где подложить ваты, может быть, сойдет…

– Спасибо тебе, рыбка моя золотая! – Леня решил не обижаться на «мелковатого».

На следующее утро к обезьяннику петербургского зоопарка подошла хорошо одетая дама с пышными белокурыми волосами, отдающими легкой рыжиной.

Петербургский зоопарк в отличие от зоопарков других крупных городов расположен в старой части города, поэтому он очень тесный. Кроме того, его много лет не ремонтировали, и большинство помещений для животных плохо приспособлены для жизни четвероногих постояльцев и больше всего напоминают следственный изолятор. В этом смысле помещение, где живут обезьяны, наверное, самое характерное – недаром камеры в отделениях милиции называют «обезьянниками».

Белокурая дама, бережно прижимая к груди сумочку, вошла в обезьянник и брезгливо огляделась. В этот ранний час здесь не было никого, кроме нее и обезьян.

– Ну и местечко он выбрал! – проговорила она вполголоса. – Один запах чего стоит!

По обе стороны от узкого прохода стояли тесные клетки, в которых размещались ближайшие родственники человека.

Слева от входа жила целая семья мартышек. Несколько молоденьких обезьянок играли в подвижную игру, отдаленно напоминающую пятнашки. Две мартышки постарше смирно сидели в углу клетки, выбирая друг у друга насекомых, – видимо, у них был медовый месяц. Еще одна обезьянка баюкала крошечного детеныша.

Дальше по коридору была клетка побольше, которая в первый момент показалась посетительнице пустой. Далеко не сразу она заметила в углу, на груде соломы, огромную грустную обезьяну с большим плоским лицом китайского философа. Надпись на клетке поясняла, что это – орангутанг с индонезийского острова Калимантан.

Орангутанг порылся в груде соломы, вытащил оттуда морковку, удивленно осмотрел ее, как будто никогда прежде не видел ничего похожего, и задумчиво откусил половину. Потом он заметил посетительницу и, как положено гостеприимному хозяину, протянул ей остаток морковки.

Дама шарахнулась от щедрого орангутанга и прошла дальше.

В следующей клетке сидел гамадрил.

Эта крупная обезьяна с собачьей головой и некрасиво оттопыренным задом казалась злой пародией на человека. Она была смешной и в то же время очень опасной. Женщина уже почти прошла мимо клетки гамадрила, когда тот вдруг вскочил и метнулся к ней, свирепо оскалив длинные желтоватые клыки.

Женщина инстинктивно шарахнулась от него, хотя и понимала, что их разделяют прочные железные прутья, и слишком близко подошла к клетке, расположенной по другую сторону прохода…

И тут же вскрикнула от ужаса: ее обхватили огромные косматые лапы, высунувшиеся из-за решетки.

– Помогите! – вскрикнула она, когда к ней вернулся голос.

От страха крик вышел негромким и каким-то сдавленным. И никто, конечно, не поспешил ей на помощь. Сторож обезьянника, наверное, пил чай или занимался каким-нибудь другим столь же общественно-полезным делом, а больше никого поблизости не было.

Косматые лапы крепко держали женщину, но больше ничего не происходило.

Прошло, может быть, полминуты, которые показались женщине бесконечными, и она наконец решилась осторожно оглянуться. Вывернув шею, несчастная увидела прямо у себя за спиной огромную оскаленную морду с маленькими злобными глазками.

«Горилла!» – мелькнула у нее в голове ужасная мысль.

Она тут же вспомнила многочисленные фильмы и рассказы о самых огромных и сильных обезьянах в мире, которым ничего не стоит голыми руками (или лапами?) убить льва или вырвать с корнем двадцатиметровую пальму.

Правда, эта горилла показалась ей не такой огромной, как те, в фильмах, но для того чтобы растерзать беззащитную женщину, и такой вполне достаточно.

Перехватив ее испуганный взгляд, горилла оскалила свою пасть и зарычала.

От этого рычания кровь в жилах у женщины застыла, как будто внезапно наступил январь, а рыжеватые волосы встали дыбом, как от шампуня для увеличения объема волос.

– Помогите! – крикнула она еще раз, немного громче, но на ее крик снова никто не примчался.

Тогда она вспомнила, что современная женщина не может рассчитывать ни на кого, кроме себя самой, и решила бороться до конца и дорого продать свою жизнь.

Почувствовав, что хватка гориллы немного ослабела, она схватила сумочку, которую все еще прижимала к груди, и изо всех сил ударила ею по косматой лапе.

Одна лапа разжалась, но вторая все еще держала женщину за левое плечо. Тогда она развернулась и принялась лупить наглую зверюгу по морде, приговаривая:

– Ах ты, гадина! Ты еще не знаешь, с кем связалась! Ты не знаешь, на кого лапу подняла! Ты, уродина волосатая, пожалеешь, что на свет родилась! От меня матерые уголовники бегали! У меня инспектор ГАИ прощения просил!

Неизвестно, то ли эти слова произвели на гориллу сильное впечатление, то ли само неожиданное сопротивление жертвы выбило ее из колеи, но горилла отпустила женщину.

Та испустила крик радости… который тут же перешел в стон разочарования: ее-то горилла отпустила, но сумочку схватила зубами и утащила к себе в клетку!

А в сумочке… в сумочке находилось то, из-за чего она сегодня приехала в этот обезьянник, – бесценное бриллиантовое колье!

– Сволочь бесхвостая! – воскликнула женщина, в бессильной ярости ухватившись за прутья решетки.

Горилла, словно издеваясь над ней, склонилась над сумкой и оскалила пасть.

– Отдай сейчас же! – прорыдала женщина, понимая, что никакие уговоры ей не помогут и сумочка безвозвратно потеряна. Если только… если только она не решится войти в клетку к горилле и вступить с ней в единоборство!

Но об этом страшно было даже подумать!

Тут на глаза женщине попалась швабра, оставленная в углу сторожем обезьянника.

Вооружившись этой шваброй, женщина вернулась к клетке гориллы, просунула швабру между железными прутьями и попыталась достать сумочку.

Однако горилла была начеку.

Видимо, она решила, что это новая игра, и эта игра ей очень понравилась.

Горилла хитро посмотрела на женщину и отодвинула сумочку немного дальше от швабры.

– Ну же ты и зараза! – пробормотала женщина и сделала еще одну попытку дотянуться до своей потери. Ей это почти удалось, но в последний момент горилла опять оттащила сумку.

Женщина чуть не заплакала от безысходности.

Тут откуда-то сзади до нее донеслось утробное ворчание.

– Ну что там еще? – проговорила она, обернувшись.

С другой стороны прохода, ближе ко входу, на нее смотрел ее старый знакомый орангутанг. Он достал из своих закромов очередную морковку и от всего сердца предлагал ее посетительнице – видимо, она ему приглянулась, и он хотел наладить с ней контакт.

В первый момент женщина хотела отшить косматого ухажера, но потом у нее мелькнула свежая мысль.

Она подошла к клетке орангутанга и взяла просунутую сквозь прутья морковку. Орангутанг обрадовался и громко заухал – видимо, ожидал, что в благодарность за угощение женщина уделит ему толику своего внимания. Но она отвернулась от него, подошла к клетке гориллы и показала той морковку:

– Смотри, свинья волосатая, что у меня есть! Хочешь морковочки?

Горилла явно заинтересовалась. Она оперлась на длинные руки, переместилась ближе к решетке и вытянула губы.

– Ишь, какая хитрая! – Женщина спрятала морковку за спину. – Просто так ничего не бывает. За все в этой жизни приходится платить. Давай меняться – я тебе морковку, ты мне сумку! То есть наоборот – сперва ты мне сумку, а потом уже я тебе морковку!

Горилла застыла, как будто обдумывала это предложение.

– Ну, что думаешь? – поторопила женщина обезьяну. – Я сейчас сама съем эту морковку! – И она сделала вид, что собирается отправить морковку в рот.

Горилла громко заухала, подскочила к решетке и потянулась за морковкой.

– Э, нет! – Женщина отступила на шаг и помахала морковкой перед носом гориллы. – Я же тебе сказала, баш на баш – ты мне сумку, я тебе морковку!

Горилла разочарованно уставилась на нее, видимо, она никак не могла понять, чего от нее хотят.

– Сумку, зараза! – повторила женщина и показала шваброй, чего она хочет.

Горилла задумчиво почесала лапой в затылке и наконец до нее, кажется, дошло. Она схватила сумочку и вперевалку подошла с ней к самой решетке.

– Ну молодец, догадалась!

Дама потянулась за сумкой, но хитрая обезьяна спрятала ее за спину и показала глазами на морковку.

– Ладно, черт с тобой! – Женщина протянула морковку обезьяне.

Та быстро выхватила ее и только тогда отдала женщине сумку.

Женщина облегченно вздохнула и пошла вперед, стараясь держаться подальше от клеток с обезьянами.

Дойдя до конца прохода, женщина остановилась, не зная, что делать дальше. Вдруг у нее над головой ожил допотопный репродуктор, и хриплый мужской голос проговорил:

– Положите колье на транспортер!

Женщина вздрогнула от неожиданности и огляделась.

Перед ней действительно был примитивный транспортер, на котором лежали мытые овощи – видимо, по нему из соседнего помещения поступала еда для обезьян.

Женщина растерялась – ей казалось диким класть такую дорогую вещь в лоток с картошкой, морковкой и яблоками.

– Положите колье! – повторил голос из репродуктора.

– А деньги? – спросила она недоверчиво.

– Кладите!

Она дрожащими руками положила на ленту транспортера замшевый мешочек с бриллиантами. Транспортер тут же пришел в движение, футляр с колье уплыл в отверстие в стене и исчез.

– И что теперь? – проговорила женщина испуганно.

Она сама, своими руками отдала колье неизвестно кому и осталась ни с чем…

Но лента транспортера продолжала двигаться, и из-за стены выплыла очередная порция корма.

Большая гроздь подпорченных бананов, кучка мытой моркови и пакет плотной бумаги с этикеткой «Картофель деревенский».

– И это все?! – в отчаянии вскричала женщина, сообразив, что ее просто-напросто обманули.

Вот чего стоила вся эта конспирация и анонимность неизвестного богатого покупателя! За ним скрывался вульгарный мошенник!

И ничего уже не сделать. Не кричать же: «Караул, грабят!»

– Возьмите пакет с картофелем! – хрипло прокаркал репродуктор. – Торопитесь, а то будет поздно!

Действительно, пакет с этикеткой «Картофель деревенский» уплывал в черную дырку в стене, женщина едва успела его подцепить. На ощупь там была вовсе не картошка, а что-то прямоугольное и жесткое. Ломая ногти, женщина разорвала плотную бумагу и увидела небольшой чемоданчик из черной кожи. Она открыла замок и обнаружила в чемоданчике деньги.

– Можете не считать, все точно, как договорились! – сказал репродуктор.

Женщина закрыла чемоданчик и опасливо оглянулась. В обезьяннике по-прежнему не было никого из персонала. Горилла довольно ухмылялась в клетке, морковку она почему-то не съела.

«Ай да Леня Маркиз! Ай да…» – такими словами великого поэта Пушкина Леня выразил полное уважение своей работе. Как известно, сам себя не похвалишь – ходишь как оплеванный, сегодня же Леня имел полное право быть собой довольным. Очутившись в своей машине, он первым делом освободился от надоевшего костюма гориллы. И хотя сделать это было непросто, Леня постарался свернуть костюм как можно более аккуратно, потому что иначе Милка будет ругаться, а к ней он, Маркиз, еще не раз обратится.

После того как тюк с костюмом был свернут и брошен на заднее сиденье, Леня раскрыл мешочек синей замши, чтобы полюбоваться на колье.

Блестящая змейка заструилась между пальцами и выпала ему на колени.

Не зря Леня Маркиз обладал исключительной интуицией, которая позволила ему опознать в колье Резуна тщательно изготовленную подделку. Вот и сейчас Ленина интуиция не смолчала. Сердце его пропустило один удар, потом забилось гораздо быстрее.

– Да что ж это такое… – еле слышно сказал себе Маркиз, – что за чертовщина с этим колье…

Трясущимися руками он взял колье и разложил его аккуратно рядом с собой на сиденье.

– Черт! – крикнул он громко. – Черт, черт, черт!

Оттого что громко его позвали, хвостатый и рогатый не появился. Зато Леня обрел некоторое спокойствие и сумел разглядеть колье без внутренней дрожи.

Колье было не то. То колье Маркиз узнал бы с первого взгляда, недаром так долго разглядывал отлично сделанную имитацию. Здесь все было не так. То есть платиновая оправа присутствовала, но не такая. И мелкие бриллианты тоже были. Но в центре вместо крупного голубого алмаза в форме сердца, «Сердца Африки», был помещен розоватый алмаз грушевидной формы. Сложная красивая огранка, прекрасная работа – колье, несомненно, было подлинное и очень дорогое. Не зря та дама продавала его таинственному Андрею Андреевичу, который предложил за него очень приличную сумму.

– Ё-моё, что ж я сделал-то! – воскликнул Маркиз словами персонажа из известной рекламы. – Это же я ни в чем не повинную женщину, считай, обокрал! Да не только обокрал, а еще и здорово подставил! А все Лолка, бестолочь, не могла как следует выспросить у той дуры подробности про колье!

Интенсивно ругая Лолу, ее подругу Ленку Микрошу (у той вообще вместо мозгов одни побрякушки), а заодно и весь женский пол за бестолковость и легкомыслие, Леня быстренько завел машину и поехал назад, к зоопарку. Нужно было срочно купировать ситуацию, пока она не вышла окончательно из-под контроля.

На ходу, держа руль одной рукой, он пытался дозвониться Уху. К счастью, приятель сразу же ответил.

– Чего тебе, Маркиз? – прокричал Ухо.

Из трубки доносился лязг и грохот.

– Слушай, брось все, выясни мне срочно, где сейчас находится лиловая «инфинити» за номером ОГО 747! – заорал Маркиз. – Да скажи, чтобы прекратили грохотать!

Ухо по голосу приятеля понял, что дело важное, мигом навел у себя в гараже тишину и сказал, что перезвонит через пять минут.

– Быстрее надо! – рявкнул Леня, на что Ухо резонно ответил, что нужно еще со знакомым гаишником связаться.

Леня на всех парах понесся к зоопарку, разумеется, лиловой «инфинити» на стоянке уже не было. Но Ухо успел за четыре с половиной минуты, он сказал, что «инфинити» только что видели направляющейся к Васильевскому острову.

Леня рванул к Тучкову мосту, чтобы как можно быстрее переехать на Васильевский.

И конечно, угодил в жуткую пробку.

Лавируя между автомобилями и нарушая все мыслимые правила движения, он переехал мост, выбрался наконец из пробки и тут, собираясь ударить по газам, увидел вдруг на встречной полосе лиловую «инфинити». Не веря своим глазам, Маркиз поглядел на номер и убедился, что машина та самая, принадлежащая невезучей владелице колье. Но за рулем была вовсе не она, а совершенно посторонний мужчина. Причем мужчина весьма подозрительного вида – здоровый амбал, с накачанными мускулами и маленькими злобными глазками, упрятанными под тяжелые надбровные дуги. Леня как мог вытянул шею и разглядел свой объект на заднем сиденье в обществе точно такого типа, что вел машину. Ну почти такого же. Двое на заднем сиденье сидели так близко друг к другу, что у Лени развеялись последние сомнения – владелицу машины везут под охраной на разбирательство. Как видно, те, кому она передала колье, уже поняли, что это подделка, и приняли меры.

Леня проехал чуть вперед и развернулся прямо на магистрали. Ему сигналили и кричали из машин, что он идиот, крутили пальцем у виска, но он счастливо избежал столкновения и пристроился в поток машин, чуть дальше лиловой «инфинити».

Проехали Тучков мост и снова устремились к зоопарку. Но не остановились у главного входа, «инфинити» нырнула в боковой проход между решеткой зоопарка и какими-то непонятными строениями. Леня держался чуть поодаль, стараясь не попадаться на глаза двум типам из «инфинити». Это было трудновато, потому что, кроме них, в проезде машин не было.

Блеснула река Кронверка, чуть в стороне показалось здание Артиллерийского музея. «Инфинити» повернула, Леня остановил машину и осторожно выглянул на набережную. «Инфинити» проехала немного и свернула вовсе уж на узенькую дорожку, даже не асфальтовую, а покрытую щебенкой. Леня приткнул свою машину возле каких-то ворот, таких старых, что не открывались они, должно быть, лет тридцать. Машина никому не могла тут помешать, впрочем, в данном случае Леню беспокоило совсем не это. Он побежал за «инфинити» и скоро увидел ее за кустами разросшегося жасмина.

Машина была пуста, ее владелицу двое качков как раз втаскивали по скрипучим ступеням крыльца. Она пыталась сопротивляться, тогда один из парней не примериваясь ударил ее по лицу. Леня вздрогнул, и второй качок тут же оглянулся и подозрительно оглядел окрестности. Леню спасла быстрая реакция, которую выработал он за годы работы в цирке. За долю секунды до того, как парень оглянулся, он успел плюхнуться в заросли репейников и крапивы.

Дверь захлопнулась за бандитами и их жертвой. Леня осторожно поднялся и оглядел дом. Строение было старое, деревянное, двухэтажное, краска на досках, набитых поверх прогнивших бревен, давно облупилась и свисала некрасивыми полосками. На окнах когда-то были ставни, теперь же кое-где они отвалились, и вместо них навесили решетки. Таких домиков сохранилось в старых районах еще много. Никто в них уже давно не живет, они используются под склады либо просто находятся на балансе какого-то предприятия. Бывает, что и организации этой нет уже и в помине, и на забытом складе происходит что-то непонятное и опасное, вот как сейчас, и никто про это никогда не узнает.

Маркиз осторожно обогнул дом, стараясь, чтобы его не заметили из окон. Задачу ему облегчали сильно разросшиеся кусты персидской сирени и жасмина.

Когда-то дом окружал деревянный забор, доски кое-где сохранились, не все сгнили. Леня еще раз завернул за угол дома и заметил, что в ближнем окне приоткрыта форточка. Влезть в нее он не смог бы при всем желании, зато были слышны голоса. Леня оглянулся по сторонам. Кругом никого не было, оттого эти люди и выбрали такое место.

Маркиз осторожно встал на завалинку и заглянул в окно. Сквозь пыльное, лет двадцать не мытое стекло он увидел большую комнату с деревянным полом и давно не беленной печкой. В комнате почти не было мебели – только простой дощатый стол и два венских стула. Еще один стул – по виду крепкий, на толстых ножках – стоял посредине комнаты. На него как раз усаживали несчастную женщину, с которой Леня Маркиз, сам того не желая, поступил так по-свински. Она была подавлена и не сопротивлялась.

Двое парней устрашающего вида тщательно привязали руки и ноги женщины к ножкам и подлокотникам стула и даже шею прикрутили к высокой спинке. За их работой внимательно наблюдал крупный мужчина, который в первую встречу представился даме как секретарь неизвестного Андрея Андреевича. Теперь на нем был не смокинг, а обычный серый костюм, но Леня узнал его без труда.

– Итак, – мужчина подошел к связанной жертве и помахал перед ее носом имитацией колье, которую подсунул ей Маркиз, – я хотел бы знать, что это такое?

– Я не знаю, – слабым голосом ответила женщина, – понятия не имею…

– Ответ неправильный, – сказал мужчина, – попробуем еще раз. Итак, где колье, за которое вы получили деньги?

В доказательство этого он потряс перед женщиной чемоданчиком, в котором, надо полагать, были деньги за колье.

– Я отдала его вам! – вскричала она. – Передала там, в зоопарке, из рук в руки! То есть положила его на транспортер, как мне велели! Что вы хотите?

– Ты, милая, пыталась обмануть Андрея Андреевича, – пророкотал мужчина, – а за это полагается суровое наказание. Где колье? – рявкнул он прямо женщине в ухо. – Говори, сучка, куда ты его дела?

Леня Маркиз, слыша эту, с позволения сказать, беседу, почувствовал себя очень нехорошо. Ведь это он подставил несчастную даму, подставил по полной программе! Что теперь делать? Войти в дом и вручить этим типам колье с извинениями – простите, мол, великодушно, ошибочка вышла, вот ваше колье… Вариант явно неподходящий. Морду набьют, а может, и вообще навсегда успокоят – вон какие кулаки у этих качков. Размером с голову. Только их собственные головы гораздо меньше, мозгов там почти нет, они сначала Маркиза отметелят, а уже после подумают.

Надеяться же, что отпустят несчастную владелицу колье с миром, тоже не стоит. Они ей уже показали свой звериный оскал, да еще этот мерзкий тип что-то твердил о суровой каре.

В комнате разыгрывалось вовсе уж ужасное действо. С мужчины слетела вся респектабельность, трудно было себе представить, что это он беседовал с дамой на выставке.

– Не хочешь говорить! – рычал он и бегал вокруг стула, топая ногами и брызгая слюной. – Ну, ты у меня заговоришь! Ты все расскажешь, только поздно будет!

– Да я сказала вам все! – стонала женщина. – Я принесла колье на встречу! Куда оно делось… Что вы от меня хотите? У меня больше ничего нет…

– Ну все! – громко объявил секретарь неизвестного Андрея Андреевича. – Мое терпение кончилось! Хотел я по-хорошему, но ты не понимаешь… Ладненько… Витя!

В комнату заглянул один из качков.

– Я Митя! – сказал он неожиданно тонким голосом.

– Без разницы! – отмахнулся секретарь. – Начинай!

Леня пригляделся, расслышав в голосе говорившего радостные, оживленные нотки, как будто секретарь предвкушал что-то очень приятное.

Качок подошел к стене и взялся за железную ручку, Леня сразу и не разглядел ее на фоне потемневших досок. Бандит крякнул и навалился на ручку. Она повернулась со скрипом и начала вращаться. Было такое впечатление, что парень пытается поднять ведро при помощи колодезного ворота.

Но ничего не поднималось. Напротив, кусок пола посреди комнаты, как раз в том месте, где стоял стул, начал медленно опускаться.

– Что… что вы делаете?! – прерывающимся голосом крикнула женщина. – Не надо…

– Вот, понимаете ли, в этом доме есть такое интересное приспособление, – вкрадчивым голосом промурлыкал секретарь, – стул осторожненько так опустится прямо в подпол. А там темно и страшно. И еще крысы… Вы любите крыс?

– Нет! – крикнула женщина.

– Я тоже не люблю. Более того, я их боюсь. Но все же не так сильно, как вы, все женщины боятся крыс, я знаю. Значит, вы посидите там, в обществе крыс, а как только будете готовы отвечать, так крикнете мне снизу. И Витя…

– Я Митя… – отозвался качок.

– Без разницы. Так вот Митя сразу же вас поднимет. Только не советую затягивать. Сами понимаете, крысы голодные, как бы вам чего-нибудь не отъели… к примеру, этот прелестный носик… Или язычок…

Крик ужаса несчастной жертвы заставил Леню вздрогнуть.

Секретарь явно садист, он получает несомненное удовольствие, подвергая пыткам свою жертву.

Митя спокойно вертел ручку. Стул опускался. Вот на поверхности осталась только голова женщины, привязанная к спинке стула.

И тут до Лени дошло, что раз один из качков сейчас в комнате, то второй остался в одиночестве. Это вселяло небольшую надежду.

Маркиз мигом обежал дом и негромко постучал во входную дверь. Как он и рассчитывал, второй качок двигался неторопливо, а соображал еще медленнее. Так что Леня постучал еще раз и успел спрятаться за дверь, прихватив с собой хорошо сохранившуюся тяжелую доску от забора.

Леня Маркиз принципиально не носил с собой никакого оружия, полагаясь на свою ловкость, ум и сообразительность. Он был достаточно силен и подвижен, а также обладал отличной реакцией, однако с качком Витей находились они в разных весовых категориях. Поэтому Маркиз решил не заморачиваться и применить в борьбе с ним самый простой способ.

Дверь открылась, и качок высунул голову наружу. Очевидно, он чувствовал себя в полной безопасности, поскольку место и правда было безлюдное.

– Не понял… – протянул Витя и заглянул за дверь.

И тут Маркиз угостил его доской по затылку. Хорошо так приложил, качественно. После удара Витя подумал немного и повалился на крыльцо, Леня подхватил его, чтобы не было грохота.

И тут же втащил обмякшее тело в сени. Не мешкая вытащил из Витиных брюк ремень и крепко связал ему руки сзади. Затем запихнул в рот какую-то тряпку, найденную тут же на полу, и бросил Витю в самый темный угол. Витя вел себя прилично, только странно булькал. Леня посчитал, что хоть мужик и крепкий, очухается он не ранее чем через полтора часа.

Затем он подошел к двери, ведущей в комнату, и прислушался.

– Ишь, орет как, – удивленно говорил Митя, – может, поднимать будем? Как бы не рехнулась она там…

– Подождем еще немного… – в голосе секретаря слышались радостные нотки, – ну чуть-чуть…

«Сволочь какая!» – подумал Леня, скрипнув зубами.

Однако время терять было никак нельзя. Леня выскочил на крыльцо, снова обежал дом и остановился перед окном, не забранным решеткой. Там сохранились еще железные ставни, которые были сейчас открыты. Устроившись под окном, Маркиз достал из кармана большой и яркий воздушный шарик и принялся его надувать. Шарик оказался в виде мыши – с ушами и нарисованной улыбкой.

Маркиз заглянул в окно. Секретарь в это время стоял на коленях возле дыры в подпол, окликая свою жертву. Митя скучал возле ворота.

Леня бросил в стекло камешком, чтобы привлечь внимание качка. И тут же выпустил шарик.

– Что за хрень? – Митя отворил окно.

– Ты чего там? – спросил секретарь, но было уже поздно.

– Ку-ку! – ответил Маркиз и выпустил Мите в лицо сильную струю из баллончика.

Жидкость была особенная, от нее человек не чихал, не кашлял, просто терял сознание на два часа. Учитывая внушительную Митину комплекцию, на полтора.

Митя тут же перевесился с подоконника, Леня аккуратно принял его и уложил в пыльные заросли крапивы и чертополоха. И тут же впрыгнул в раскрытое окно.

Секретарь таинственного Андрея Андреевича еще только оторвал глаза от дыры в полу, не успев подняться с колен. Но уже рука его потянулась к карману с оружием. Леня, разумеется, успел раньше. Одним прыжком он подскочил к противному тиПу И выбил пистолет. А затем без лишних проволочек угостил его хорошими ударами в челюсть, в живот и в солнечное сплетение.

Тот был не боец, это сразу видно. Он повалился на пол, прижимая руки к животу и жадно хватая воздух открытым ртом.

– Это тебе не над женщиной беспомощной издеваться, – сказал Леня, напоследок добавив секретарю в лоб. Тот совсем сник.

Леня кинулся к вороту и с трудом поднял стул с потерявшей сознание женщиной наверх.

– Эй! – Он легонько похлопал ее по бледным щекам.

Она очнулась и тут же задергалась, забилась на стуле. Веревки впивались в кожу, она задыхалась.

– Спокойно! Спокойно! – приговаривал Маркиз, разрезая веревки тупым кухонным ножом, который нашелся на столе. – Все уже закончилось, больше такого не будет…

Его голос возымел действие, женщина открыла глаза и заморгала белесыми ресницами.

– Я правда ничего не знаю… – хриплым шепотом проговорила она. – Эти люди… они сами украли колье…

Леня почувствовал укол совести.

– Тихо-тихо, – говорил он, – только не нужно кричать и плакать. Сейчас мы вас развяжем…

Освободившимися руками она вцепилась в него.

– Не бросайте меня туда снова!..

– Да тихо же вы! – прикрикнул Леня. – Сами виноваты – нечего было связываться с такими криминальными типами!

– Мне нужны деньги… срочно… нужно расплатиться по долгам, иначе я потеряю бизнес…

– Угу, а так жизнь могли спокойно потерять! – Леня развязал ей ноги и теперь энергично их растирал.

– Кто вы? – вдруг спросила женщина. – Я вас где-то видела…

– Некогда предаваться воспоминаниям, – твердо сказал Леня. – Значит, так. Вот вам ваше колье, идти можете?

– С трудом… – Она встала со стула и пошатнулась.

– Быстренько идете на выход, садитесь в свою «инфинити» и едете отсюда как можно дальше, – сказал Леня, – хватаете собачку и линяете из города на некоторое время. Есть куда?

– Есть… – Она слабо махнула рукой.

– Деньги этим мерзавцам вы, конечно, вернете, так что особых претензий к вам ни у кого не будет. Ну не прошла сделка, да и ладно. А вы обратитесь к Миллеру, он подберет покупателя на колье. Знаете Ивана Францевича?

– Нет…

– Ну, я это устрою…

В процессе разговора Леня выпроводил спотыкающуюся даму за дверь, помог спуститься с крыльца и усадил в машину.

– Все, трогай! – сказал он. – Собачке привет, Доротее!

– Спасибо вам… – Она слабо улыбнулась.

– Не тяни время! – рявкнул Маркиз, и лиловую «инфинити» как ветром сдуло.

А Леня отправился в дом, пнув мимоходом бесчувственное тело Мити, валяющееся в крапиве.

В комнате бледный и помятый секретарь неизвестного Андрея Андреевича со стоном пытался подняться с пола. Леня с непонятным удовлетворением увидел, что его тошнит.

– Куда? – весело спросил он. – Куда это вы направились, любезнейший? Мы еще не поговорили!

Он поднял противного типа за воротник серого, изрядно мятого и грязного костюма и пихнул его на стул.

– Вот и веревочки пригодились, – говорил Маркиз, аккуратно связывая разрезанные веревки, – вы не беспокойтесь, я крепко завяжу, не вывалитесь.

– Ты кто? – хрипло спросил секретарь.

– Я – твоя смерть в пальто! – ответил Леня. – Учитывая погодные условия, сейчас в курточке.

– Ты не представляешь, с кем связался! – продолжал секретарь, с тревогой наблюдая за Лениной работой. – Ты против такого человека попер, что, считай, уже труп…

– Это ты так говоришь… – раздумчиво сказал Леня, – но ведь он-то пока не знает про меня ничего. А я вот уже здесь. И спокойно могу тебе качественно испортить жизнь. Вот сейчас спущу тебя в погреб и оставлю там на несколько часов. С крысами, как ты обещал той милой даме… А ты их боишься, я сам слышал. А твоему могущественному шефу я ничего плохого делать не собираюсь. Денежки за колье – вон они, в чемоданчике лежат, я их не трону. А что тебе крысы немного физиономию попортят или чего важное отгрызут – так кому ты нужен? Другого секретаря твой шеф найдет в два счета…

Очевидно, секретарь понял, что так оно и будет. Глаза его тревожно забегали.

– Чего надо? – хрипло спросил он.

– Давай рассказывай мне, кто такой твой шеф, отчего он такой странный способ выбрал с клиентами встречаться.

– Кто такой – сам не знаю, вот честно, – вздохнул секретарь, – сам его толком ни разу не видел. Богатый он очень и опасный человек. Помешан на драгоценностях, в основном бриллианты скупает. Деньги людям дает хорошие, но у него фишка такая – с глазу на глаз с продавцами не встречаться.

– Кота в мешке покупает, что ли? – недоверчиво спросил Маркиз. – Как-то на него не похоже!

И тогда секретарь таинственного Андрея Андреевича рассказал схему покупки драгоценностей.

Его шеф велит владелице колье, или браслета, или перстня появиться на каком-нибудь приеме. Покрутиться на людях, в общем. А он уж найдет способ эту вещь разглядеть. И дает знать через секретаря, подходит ему драгоценность или нет. Чаще всего подходит. Потому что шеф рынок знает, в бриллиантах разбирается. Деньги хорошие платит за вещь, не скупится. Но требует, чтобы все было, как он скажет. Велит явиться в такой-то день в колье на смотрины – будь добра, явись как штык. А то вот один мужик третьего дня его продинамил. Был у них с шефом договор, что его жена придет на прием по случаю открытия галереи бутиков в Николаевском пассаже в колье, которое он хотел продать, а она не явилась. Шеф очень рассердился, сказал, что цену теперь снизит. И то сказать – он приперся как дурак, а ее и нету. Если уж тебе так надо вещь продать, так подсуетись, сделай, как покупатель просит… Себе же лучше…

– Постой-постой! – Маркиза внезапно осенило. – Это не с Олегом Резуном твой шеф сговаривался о покупке колье? Там еще алмаз «Сердце Африки»?

– Точно. – Секретарь опасливо покосился на открытую дыру в крысиный подпол.

– Так-так… – протянул Маркиз, но решил оставить свои размышления до более удобного случая.

– Ну, сегодня вроде все хорошо шло, – разговорился секретарь, – совершили мы обмен, глянул я в машине – мать честная! Да колье-то совсем не то, да еще и поддельное… Я, знаешь, на этой работе тоже поднаторел малость, стал разбираться в бриллиантах. Ну, думаю, этой суке мало не покажется…

– Угу, дальше я знаю, – помрачнел Маркиз, – скажи уж, что за свою шкуру испугался.

– И это тоже, – согласился секретарь, – шеф крут.

– Ну ладно, пойду я, – сказал Леня, берясь за ручку ворота, – как говорится, извините за компанию…

– Эй, ты чего? – забеспокоился секретарь. – Я же тебе все рассказал, что знал… Не надо меня в подпол…

– Надо! – наставительно сказал Маркиз. – Очень надо! Потому что ты, паразит, от того, что ту беспомощную женщину пытал, кайф получал. Садист ты, вот ты кто. Так что посидишь в подполе, узнаешь на своей шкуре, каково это, в следующий раз подумаешь, прежде чем человека туда пихать.

– Я крыс боюсь! – заорал секретарь, видя, как стул опускается. – И темноты!

– Мало ли кто кого боится, – сказал Леня, – я вот, может, перед тещей своей трясусь как овечий хвост, а все равно каждое воскресенье к ней на обед езжу. Такова жизнь!

Тут Маркиз малость поднаврал – не ездил он на обед к теще, потому что тещи у него не было, оттого он ее и не боялся.

– Не дрейфь, – сказал он, склонившись над темным люком, из которого ощутимо пахнуло сыростью, – через час Витя-Митя очухаются, тебя вытащат.

В ответ из глубины погреба донесся матерный вопль.

– Ухожу, ухожу, ухожу… – пропел в ответ Леня и вышел, проверив тело Вити в сенях.

Качок очнулся и смотрел теперь на Маркиза осоловелыми глазами.

– Вот такие дела… – сказал Леня, сыто откинувшись на спинку стула.

– Еще чайку, Ленечка? – спросила Лола, с готовностью сорвавшись с места.

Она уже выслушала от него все, что он думает о бестолковых болтушках, которые не могут выполнить самого простого задания и благодаря которым человек запросто может попасть в неприятную ситуацию.

– Из-за тебя безвинную женщину под удар подставил! Ведь инфаркт могла получить в подполе этом! – гремел Леня. – А все почему? Потому что кто-то вместо того, чтобы работать, точит лясы!

Лола представила темный сырой погреб, где пахнет плесенью и по углам шуршат огромные крысы, и полностью признала свою вину. Она прижимала руки к сердцу, кланялась и повторяла как заведенная: «Виновата, батюшка!»

Образ этот был взят Лолой из малоизвестной пьесы не то Лескова, не то Писемского. По роли полагалось еще вытирать выступившие слезы рукавом вышитой рубахи, но в данный момент на Лоле была маечка вовсе без рукавов.

Вид кающейся Лолы привел постепенно Маркиза в спокойное состояние, а сытный обед и вовсе умиротворил. Так что сейчас Лола лебезила, чтобы закрепить достигнутый эффект.

– В общем, так, – подвел Леня итог, – наезжают на Олега Резуна по полной программе. Сначала подсунули жене этого красавчика, сфотографировали их постельные утехи, потом гримирнули его под покойника – и готов материал для классического шантажа. Выманили у нее солидную сумму денег. Потом сообщили мужу, что она заложила колье. Он забеспокоился, потому что собирался колье это продать. О чем мне не сказал, ну, допустим, это его дело. Вопрос в том, как этот тип, враг Резуна, узнал, что у него плохо идут дела? Потому что продать колье он мог решиться, только если нужна сразу огромная сумма денег… Бизнес поддержать…

И тут в деле появляется неизвестный и загадочный Андрей Андреевич, который готов колье купить. Но ставит свои условия – Алиса должна показаться в этом самом колье на приеме по случаю открытия – чего там?

– Новой галереи бутиков в Николаевском пассаже, – подсказала Лола, и не утерпела. – Говорила я тебе, что это важно! А ты только отмахнулся – пошла на прием, не пошла на прием, надела колье, не надела, какая разница…

– Ладно, проехали! – отрубил Маркиз. – Не сбивай меня с мысли! И вот тут задумана дьявольская интрига! Неизвестный подменил колье отлично сделанной имитацией, так что на приеме, издалека, этот Андрей Андреевич ничего бы не заметил. А вот уж потом, когда ему передали бы колье в обмен на деньги… Вот тогда, обнаружив, что его развели, Андрей Андреевич устроил бы Резуну такое… Тут не погреб с крысами, тут кое-что похуже могло быть… То есть неизвестный получает деньги, само колье, да еще и уничтожает Резуна, потому что даже если после общения с костоломами Андрея Андреевича он и останется жить, то денежки-то тот отберет назад. Стало быть, бизнес – тю-тю, а остатки жена оттяпает, что на нее записано. Ух, она на него злая!

– Как ты хочешь, Леня, а это месть, – заявила Лола, – хорошо подготовленная, страстная месть. Кто-то мстит Резуну, тот, кого он очень сильно обидел. И самое умное было бы нам с тобой в это дело не вмешиваться.

Маркиз признавал, что в психологии человеческих отношений Лола разбирается неплохо, может быть, даже лучше, чем он. Поэтому в душе с ней согласился.

– Сам знаю, – уныло сказал Леня, – да ходу назад нет. Мы уже вмешались. Я звонил в больницу – послезавтра к Резуну станут пускать посетителей. Его уже в обычную палату перевели. Так что, Лолка, план А не удался, переходим к плану В. Ты едешь ко второму человеку, который мог сделать имитацию, – к Аристарху Платоновичу Мертваго. Его назвал Миллер, а вот уж ему я полностью доверяю…

Снова Лола припарковала свою розовую машину на углу Большого проспекта Петроградской стороны и улицы Бармалеева. Петроградская сторона вокруг Большого проспекта – вообще район очень приличный, так что ничего удивительного, что ювелиры не только работают, но и селятся здесь.

Именно в этом месте располагался ювелирный магазин «Смарагд», принадлежащий старому ювелиру Аристарху Платоновичу Мертваго. Тут же, в помещении за магазином, находилась мастерская старика, а также кабинет, в котором он принимал клиентов.

Впрочем, клиентов он принимал редко и с большим выбором – Мертваго считал, что в его возрасте ни к чему хвататься за любую работу, покой дороже.

Закрыв машину, Лола вошла в магазин, прижимая к груди самое дорогое – своего обожаемого песика. На этот раз Пу И ни в какую не пожелал остаться дома.

Дверной колокольчик негромко звякнул, и продавец, мужчина средних лет с обширной лысиной, поднял глаза на Лолу.

Лола же проследовала к прилавку и внимательно оглядела выставленные украшения.

Здесь были кольца и браслеты, броши и колье, цепочки и кулоны из золота с бриллиантами, сапфирами и изумрудами. Вещи все были дорогие, сделанные со вкусом, в них чувствовалась рука мастера.

Среди них не было дешевых изделий из серебра с полудрагоценными или поделочными камнями вроде яшмы, агатов или горного хрусталя, Аристарх Платонович считал ниже своего достоинства работать с такими материалами.

Однако Лола сморщила носик и проговорила, обращаясь исключительно к своему песику:

– Пуишечка, детка, кажется, мы зря сюда приехали… ни одной по-настоящему интересной вещи… нет, Натэлла совершенно зря расхваливала этот магазин!

Продавец с возмущением выслушал эту тираду и подал голос:

– У нас выставлены только эксклюзивные украшения, каждое из них неповторимо! Больше нигде в городе вы не увидите таких прекрасных, высокохудожественных изделий!

Лола сделала вид, что только сейчас заметила продавца, и снова обратилась к Пу И:

– Дорогой, ты видишь этого странного человека? Он думает, что лучше нас с тобой разбирается в бриллиантах! По-моему, это просто смешно! Хотя… Натэлла говорила, что в этом магазине работает один настоящий специалист. Он показывал ей действительно стоящие украшения! Правда, он уже очень старый… может быть, вообще ушел на покой… Кажется, его зовут Архивариус Патронович…

– Аристарх Платонович! – поправил ее продавец. – Он – владелец этого магазина, и он пока еще работает. Но он очень редко принимает обычных посетителей…

– Обычных? – фыркнула Лола. – Это нас с Пу И вы называете обычными посетителями? Пуишечка, детка, он хочет нас оскорбить!

Продавец видел в окно, на какой машине приехала Лола; он оценил также ее одежду, особенно туфли, бриллианты в ушах, и решил, что имеет дело с ВИП-клиенткой. А таких клиентов ни в коем случае нельзя упускать, даже если они ведут себя более чем экстравагантно.

– Аристарх Платонович вас примет, – проговорил он после непродолжительного колебания.

– Пуишечка, – Лола снова обратилась к своему четвероногому любимцу, – мы с тобой хотим посмотреть на то, что покажет нам этот Архимед Протонович?

Пу И в ответ тоненько тявкнул, и Лола посчитала это проявлением интереса.

– Да, проводите нас к нему! – сообщила она продавцу с видом английской королевы, случайно заглянувшей в бакалейную лавку.

Продавец подвел Лолу к двери в глубине торгового зала, деликатно постучал в нее костяшками пальцев и сообщил:

– Аристарх Платонович, к вам посетительница!

Лола вошла в кабинет и огляделась.

Кабинет был довольно скромный, обставленный простой темной мебелью. За массивным письменным столом сидел маленький сухонький старичок с редкими, но довольно длинными седыми волосами, обрамляющими круглую розовую лысину. Старичок был одет в детскую клетчатую рубашку, в один глаз его была вставлена ювелирная лупа, через которую он разглядывал массивный перстень.

По внешнему виду этого старичка трудно было предположить, что он владелец крупной ювелирной фирмы и огромного количества бриллиантов, сапфиров, изумрудов и прочих дорогостоящих минералов.

Заметив появление клиентки, точнее – услышав скрип открывающейся двери, ювелир оторвался от своего занятия, поднял голову и уставился на Лолу.

Точнее, не столько на Лолу, сколько на ее песика.

– Что это? – проговорил он наконец с содроганием в голосе. – У вас собака?

– Где вы видите собаку? – привычно возмутилась Лола. – Это не собака, это мой маленький друг! Не каждый человек обладает таким умом и таким замечательным характером, как мой Пу И!

– Что вы говорите? – недоверчиво переспросил ювелир. – А по-моему, это все же собака! А я, знаете ли, не люблю собак. У меня с ними сложные отношения… в детстве меня покусал доберман-пинчер, и с тех пор…

– Но вы же не скажете, что это – доберман! – воскликнула Лола и еще крепче прижала Пу И к груди, так что он возмущенно взвизгнул.

– Нет, конечно, это не доберман, но все же…

– И вообще, Пу И – ваш потенциальный клиент! – нашла Лола новый довод. – Он хочет заказать у вас ошейник с бриллиантовой монограммой. Две буквы на черном фоне – П и И, две первые буквы его имени… вообще-то их всего три, так что Пу И колеблется – может быть, заказать уж полностью все имя…

– Не понял, – перебил ее ювелир, у которого от Лолиной болтовни началась головная боль. – Вы сейчас пришли ко мне, чтобы заказать ошейник?

– Нет, с ошейником Пу И пока не определился. Он еще подумает. Пока я хочу заказать у вас имитацию своего украшения. Вы ведь делаете имитации украшений?

– Делаю, – ответил ювелир довольно неохотно. – Но в исключительных случаях, и только имитацию своих собственных работ…

– Но у меня как раз исключительный случай! – заторопилась Лола. – У меня есть прекрасный, совершенно исключительный браслет, и мне очень нужна его имитация. Дело в том, что я собираюсь на Тенерифе, я буду там загорать и купаться, а разве можно загорать и купаться в настоящем браслете?

– А совсем без браслета? Это вам не приходило в голову?

– Совсем без браслета? – переспросила Лола в ужасе и взглянула на старого ювелира так, как будто он предложил ей пойти на премьеру в оперный театр совершенно голой.

– Ну, или с каким-нибудь скромным браслетом… – смягчил ювелир свое предложение.

– Нет, это никак невозможно! – отрезала Лола. – Там ведь будут мои знакомые – Ирма Груздь, Вава Стульчикова…

– Да, действительно, положение серьезное! – хмыкнул Аристарх Платонович.

– Очень серьезное! – воскликнула Лола. – Я рада, что вы это наконец поняли! Так вот, взгляните на этот браслет…

Она положила перед ювелиром футляр с браслетом.

Тот неторопливо открыл футляр, поправил луПу И внимательно рассмотрел изделие.

Затем поднял на Лолу взгляд и проговорил кротким голосом:

– Я не люблю эти новые европейские тенденции в ювелирном искусстве. Мой стиль – классика, она никогда не выйдет из моды. Но если уж вы так хотите – я сделаю для вас имитацию…

– Хочу, очень хочу! – бурно обрадовалась Лола.

– Но это будет стоить довольно дорого!

– Не важно! – Лола махнула рукой, при этом побеспокоив Пу И, который возмущенно визгнул.

Аристарх Платонович заметно побледнел и схватился за сердце.

– Он еще и лает… – проговорил он слабым голосом, выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда коробочку с таблетками и положил одну под язык. – Я не переношу собачьего лая… в детстве меня покусал доберман, и с тех пор у меня от лая начинается тахикардия…

– Пу И, нехороший мальчик, – строго проговорила Лола, – ты ведь обещал вести себя прилично!

Песик укоризненно взглянул на хозяйку: он совершенно не чувствовал за собой никакой вины, она сама потревожила его своей актерской жестикуляцией!

Аристарх Платонович отдышался и еще раз внимательно осмотрел Лолин браслет.

Лола сочла этот момент подходящим, чтобы выложить свой главный козырь и посмотреть, как старик на него отреагирует.

Снова раскрыв сумочку, она проговорила:

– Мне бы хотелось, чтобы вы сделали что-то особенное… копию экстра-класса, вроде вот этого колье. Это, кстати, случайно, не ваша работа?

С этими словами она достала из сумки колье Резуна, точнее, его копию. Украшение лежало в сумочке без футляра, и, вынимая его, Лола нечаянно зацепилась его замочком за ошейник Пу И, дернула и, должно быть, причинила песику боль.

Пу И издал душераздирающий визг – скорее все же не от боли, а от возмущения. Лола отцепила колье от ошейника и только после этого взглянула на Аристарха Платоновича.

Старый ювелир медленно сползал с кресла, лицо его было белым, как бумага, он хватал ртом воздух и безуспешно пытался что-то сказать. Глаза его были прикованы к Лолиной сумочке.

– Ой, что с вами? – вскрикнула Лола, всерьез перепугавшись. – Вам плохо?

Если бы ее сейчас видел и особенно слышал Леня – он непременно сказал бы, что она снова играет пародийную блондинку и здорово переигрывает.

Ее вопрос, обращенный к старому ювелиру, был сродни идиотскому вопросу, который обычно задает герой американского боевика человеку, на которого наехал грузовик или обрушился двадцатиэтажный дом: «Вы в порядке?»

Впрочем, Лола сама моментально поняла неуместность этого вопроса, попыталась поддержать сползающего на пол старика, вытряхнула из его коробочки еще одну таблетку и сунула ему под язык.

Это не помогало, и тогда она бросилась к двери, распахнула ее и истошно закричала:

– Помогите! Ему плохо!

В кабинет тут же вбежал давешний лысый продавец. Он бросился на помощь своему боссу и замахал на Лолу:

– Уйдите! Уйдите немедленно со своей собакой! Я же говорил вам, что к нему нельзя с собаками!

На этот раз Лола не стала спорить, не стала уверять продавца, что Пу И вовсе не собака, а ангел во плоти или лауреат Нобелевской премии мира, а быстренько ретировалась, пока их присутствие не привело к преждевременной кончине бедного старика.

Дома она подробно отчиталась перед Леней о результатах своего похода.

– А потом Пу И снова залаял, старику стало совсем плохо, и я так ничего и не узнала! – закончила она свой отчет и сложила руки, как примерная ученица.

– Говорил я тебе – не бери с собой Пу И! – проговорил Леня недовольным, ворчливым голосом. – Но разве ты меня когда-нибудь слушаешь?

– Во-первых, я тебя всегда слушаю и повинуюсь, как раб лампы, – начала Лола. – Во-вторых, ты ничего подобного не говорил. И в-третьих, Пу И нужно хотя бы изредка выходить на люди, он очень скучает в четырех стенах…

– И в-четвертых, ты всегда должна оставить за собой последнее слово! – перебил ее Маркиз. – Во всяком случае, мы не узнали ничего нового и топчемся на прежнем месте! Нет, не зря говорят – если хочешь, чтобы дело было сделано, делай его сам!

– Ты слышал, Пу И, что говорит этот ужасный человек? – обратилась Лола к песику. – Никакой благодарности! Мы с тобой, как всегда, взяли на себя всю трудную и неблагодарную работу…

– И где результат? – прищурился Леня. – Если старикан и делал имитацию этого колье, у него теперь ничего не выяснить. Тебя, во всяком случае, в этот магазин больше не пустят!

Лола посмотрела на своего компаньона глазами, полными слез, губы ее задрожали.

О, по части слез, взглядов и улыбок Лола была непревзойденная мастерица! Как и в умении изображать обиду.

Лучше всего удавалась ей оскорбленная невинность – когда руки судорожно прижаты к груди, как будто от незаслуженной обиды захватило дыхание, и глаза широко распахнуты. И в них стоит такая боль, что человеку, заглянувшему в эти глаза даже случайно, хочется немедленно прижать хозяйку глаз к груди, утешить ее и потом оберегать всю оставшуюся жизнь.

Неплохо получалась у Лолы также бессильная злость – когда губы искусаны в кровь, и глаза опущены, и одна рука сжимает платочек, а другая теребит ворот блузки, потому что нечем дышать, и из груди рвется крик, который можно сдержать, только сильно сжав зубы.

Удавалась Лоле также откровенная ярость – когда глаза мечут молнии, и грудь вздымается, и волосы растрепаны, и сразу видно, что если бы был в руках у нее в данный момент кинжал, то вонзила бы она его немедля своему обидчику прямо в сердце.

Слов нет, все эти вещи Лоле удавались отменно. И хотя ее компаньон и боевой соратник прекрасно об этом знал, он все равно в который раз наступил на те же грабли.

Глядя на Лолу, такую бедную и несчастную, Леня почувствовал, как в сердце его скользнула жалость.

– Ну-ну, девочка, не надо так расстраиваться, – заворковал он.

– Да, а чего ты ругаешься… – протянула Лола сдавленным от слез голосом.

– Ну, я погорячился. Ты сделала все, что могла. Не твоя вина, что этот старикан боится собак, даже таких маленьких, как Пу И.

Пу И возмущенно тявкнул. Он хотел сказать, что, во-первых, он хоть и маленький, но все же настоящая собака, а во-вторых, он ничего, ну совершенно ничего тому человеку не сделал. Вот даже ничуточки. Подумаешь, взвизгнул, когда Лола задела его рукой…

– Пу И, не обижайся. – Леня тотчас подхватил песика на руки. – Ты тоже умница… Ладно, мои дорогие, если план В не удался, переходим к плану С.

– И что это за план? – Лола заинтересовалась и перестала изображать обиду.

– Придется перелопатить весь последний день покойного адвоката Мировольского на предмет того, где он мог пересечься с человеком, который подменил колье. Мы точно знаем, что в двенадцать часов он вышел от братьев Зеленых, выкупив колье из залога, и колье у него было самое настоящее, а в семь вечера он был в театре, и в кармане у него была имитация. Стало быть, в течение дня кто-то подменил колье, да так ловко, что Мировольский этого не заметил. Ладно, завтра с утра съезжу в ресторан, где Мировольский встречался с некоей дамой за ленчем, «Усадьба» называется…

Лола резко отвернулась, чтобы Маркиз не заметил настоящей обиды, сверкнувшей в ее глазах. Ленька ей не доверяет, раз не берет в ресторан, он решил все сделать сам…

На следующее утро Леня подъехал к ресторану «Усадьба».

В дверях ресторана стоял рослый усатый швейцар в ливрее, щедро расшитой золотыми шнурами и галунами, как парадный мундир верховного главнокомандующего какой-нибудь небольшой банановой республики. Впрочем, по его выправке и горделивой осанке можно было предположить, что в прошлой жизни он действительно был если не главнокомандующим, то по крайней мере командиром полка.

Швейцар угодливо склонился перед Леней и распахнул перед ним дверь. Маркиз прошел мимо него, печатая шаг, и отдал честь не столько самому швейцару, сколько его мундиру.

Внутри ресторан был оформлен в стиле дореволюционной усадьбы, точнее – в стиле малобюджетной кинопостановки по пьесе Чехова: плетеные кресла в чехлах из полосатого тика, клетки с канарейками, часы с кукушкой, в углу – антикварный граммофон с огромной трубой, густо расписанной пунцовыми розами.

Не успел Леня переступить порог ресторана, как рядом с ним появился вышколенный метрдотель.

– Вы один? – осведомился он тихим проникновенным голосом.

– В каком смысле? – переспросил Леня. – Если вас интересует мое семейное положение…

– Нет, меня интересует, нужен ли вам столик на одну персону или вы ожидаете друзей…

– Мне, уважаемый, вообще не нужен столик. И боюсь, что всем остальным посетителям вашего ресторана очень скоро столики тоже не понадобятся.

– В каком смысле? – переполошился метрдотель.

– В том смысле, что я закрою ваш ресторан на время проведения следственных действий. – И Леня раскрыл перед носом мэтра книжечку удостоверения.

Книжечка была очень хорошая, гораздо лучше настоящей. В ней была вклеена Ленина фотография и стояла красивая печать с внушительным двуглавым орлом.

К чести метрдотеля, он ничуть не переполошился при виде удостоверения, по крайней мере не подал виду. Внимательно изучив красную книжечку, он взглянул на Леню с заметно возросшим уважением и спросил еще более проникновенным голосом:

– А в чем дело? Ведь все вопросы с Вадимом Вадимовичем были своевременно решены!

Леня оценил сдержанное мужество мэтра и его осведомленность в решении серьезных вопросов. Он сделал вывод, что метрдотель – не только метрдотель, но, возможно, и владелец ресторана и именно с ним нужно вести дальнейшие переговоры.

– С Вадимом Вадимовичем вопросы действительно решены, но кое-какие вопросы появились у Василия Васильевича.

На лице мэтра отразилась интенсивная работа мысли.

– Это что – управление по борьбе с незаконным оборотом… – начал он неуверенно.

– Тс-с! – прошипел Леня и поднял палец. – Короче, мы будем сотрудничать или мы будем закрывать ресторан?

– Зачем же закрывать, – вздохнул метрдотель. – Сколько?

– Что значит – сколько?! – возмутился Леня. – За кого вы меня принимаете?

– Тогда что же вам нужно? – спросил его собеседник в явном недоумении.

– Информация! – жестко ответил Леня. – Третьего дня в вашем ресторане был известный адвокат Мировольский…

Леня произнес это не как вопрос, а как утверждение. Однако мэтр все же заколебался.

– Вы знаете наши порядки – клиенты должны чувствовать себя как дома, и при этом они хотят сохранять свою анонимность… если даже это очень известные люди, мы их не узнаем… иначе наш ресторан недолго просуществует…

Слово «наш» в устах метрдотеля прозвучало так по-хозяйски, что Маркиз убедился – мэтр по совместительству является здешним владельцем или по крайней мере совладельцем.

– А если вы не захотите со мной сотрудничать, – ответил он, – ваш ресторан просуществует всего одну минуту.

Метрдотель колебался, и тогда Леня достал из кармана мобильный телефон и проговорил в него:

– Василий Васильевич, мы не встретили понимания. Высылайте группу захвата и группу поддержки, будем производить задержание, закрытие и изъятие…

– Не надо изъятия! – перебил его метрдотель. – Не надо задержания! Да, в тот день у нас был Илья Борисович Мировольский. Салат «санкюлот», кремсуп из белых грибов, телятина по рецепту Марии Медичи, мусс из орехов пекан со взбитыми сливками и французский сыр… что касается вина, я сейчас уточню у нашего сомелье…

– Не надо уточнять, – остановил его Маркиз. – Меня интересует не то, что Мировольский пил и ел. Меня, а в моем лице Василия Васильевича, чрезвычайно интересует, с кем он сидел и, по возможности, о чем разговаривал…

– Ну откуда же мне знать, о чем они разговаривали!

– Вот только не надо этого! Я отлично знаю, что официанты и метрдотели обладают прекрасным слухом, а также великолепным зрением и остальными чувствами. Также они обладают замечательными психологическими способностями. Наша организация всегда поддерживала взаимовыгодные контакты с вашими коллегами…

– Но я действительно не знаю, о чем они с Анной Валентиновной разговаривали!

– Ага, значит, с Анной Валентиновной? – оживился Маркиз. – А кто такая Анна Валентиновна?

– Это очень приличная дама, тоже наша постоянная клиентка… – Мэтр еще понизил голос, так что Лене приходилось напрягать слух, чтобы не пропустить ни слова. – Очень приличная дама, супруга Никодимова, владельца сети продуктовых магазинов «Полная кошелка». Кстати, ее супруг потом тоже появился и был не очень доволен…

– Не очень доволен? – переспросил Леня. – Чем не очень доволен, и в чем проявилось его недовольство?

– Не очень доволен встречей жены с Мировольским, – пояснил Ленин собеседник. – А его недовольство проявилось в разбитой посуде на общую сумму две тысячи пятьсот тридцать два рубля сорок копеек плюс тридцать семь тысяч четыреста шестьдесят семь рублей шестьдесят копеек возмещение морального урона нашим сотрудникам…

– Понятненько, – кивнул Маркиз. – Действительно, он был недоволен… и чем же все это закончилось?

– Илья Борисович поговорил с Никодимовым, тот немного успокоился и ушел, вместе с женой, конечно.

– Понятненько… – повторил Маркиз.

Он понял, что, чтобы полностью восстановить роковой день из жизни адвоката Мировольского, ему придется повидаться с Анной Валентиновной Никодимовой.

Адрес Анны Валентиновны он узнал за пятнадцать минут.

Как и полагается супруге процветающего бизнесмена, она обитала в просторной квартире на набережной Мойки, неподалеку от последней квартиры Пушкина.

Над дверью подъезда виднелась видеокамера.

Как только Маркиз оказался перед ней, строгий голос из динамика проговорил:

– Кто? К кому? По какому вопросу?

Леня на мгновение замешкался, и голос стал еще строже:

– Торговым агентам и прочей шушере вход запрещен, и перед дверью не задерживаться!

– Я не агент! – поспешил откреститься Леня. – Я к Анне Валентиновне Никодимовой…

Он хотел выдумать какой-нибудь благовидный предлог для посещения, но ничего не успел сказать: голос в динамике несколько потеплел и проговорил:

– Заходите, вас ждут!

Расценив это как неожиданную удачу, Леня вошел в подъезд, миновал пост охранника и поднялся на лифте на третий этаж, где обитала госпожа Никодимова.

В дверь квартиры он даже не успел позвонить: она широко распахнулась, едва Леня вышел из кабины лифта. Наверное, охранник сообщил о его приходе.

На пороге стояла невысокая тетенька в синем платье с белым кружевным передником, судя по всему, прислуга.

– Как вы долго! – проговорила она озабоченно. – Анна Валентиновна уже заждались! Проходите скорее, да ноги как следует вытрите! Я только что пол протерла…

В некотором недоумении Леня вошел в квартиру.

За кого его принимают? Кого здесь ждут? Как ему вести себя, чтобы не выпасть из нужного образа?

Квартира была именно такой, какую он ожидал увидеть, – масса лепнины, позолоты и полное отсутствие вкуса. Из прихожей Леня попал в круглый холл, украшенный настоящими малахитовыми колоннами, поддерживающими выпуклый потолок, расписанный пухлыми облаками и такими же пухлыми розовыми нимфами.

Из этого холла вели в разные стороны то ли пять, то ли шесть дверей красного дерева, инкрустированных бронзой и слоновой костью. Все это неописуемое великолепие должно было подавить и изумить посетителя, внушив ему мысль, что он попал в жилище необыкновенно важных и влиятельных людей.

Лене, однако, показалось, что он оказался в вестибюле второсортного турецкого или египетского отеля или на съемках фильма из жизни турецких султанов.

– Куда? – спросил он безмолвную прислугу, окинув взглядом многочисленные двери.

– Вот сюда! – указала она на крайнюю справа дверь и постучала в нее костяшками пальцев: – Анна Валентиновна, они приехали!

Дверь тотчас распахнулась, и Леня удивленно захлопал глазами.

Перед ним стояла женщина в шелковом халате, с лицом, до самых глаз закрытым золотистым шелковым платком.

Что здесь происходит? Действительно снимают фильм про средневековый Восток и он попал в сцену в гареме? И сейчас в кадре появятся грозные янычары, вооруженные острыми кривыми ятаганами? Или кто там охраняет гаремы?

Леня попятился, но женщина в халате метнулась к нему, схватила за руку, втащила в комнату и захлопнула за ним дверь.

– Наконец-то! – воскликнула она страдальческим голосом. – Я уже и не надеялась! Я думала уже, что вы не придете! Только на вас, только на вас вся моя надежда!

Леня промычал что-то неопределенное, чтобы выиграть время, и огляделся по сторонам.

Комнату, в которую втащила его дама, можно было смело назвать будуаром.

Как и в холле, здесь тоже было чересчур много позолоты и лепнины, но все было более компактным и миниатюрным. Несколько кресел и диванчиков на гнутых ножках, туалетный столик с большим зеркалом, пара шкафов.

На туалетном столике лежала яркая рекламная листовка.

Листовка лежала вверх ногами, и Леня осторожно переместился и склонил голову набок, чтобы прочитать ее.

– Только на вас, доктор, я надеюсь! – повторила женщина, шагнув ему навстречу.

Леня еще немного наклонил голову и наконец сумел прочесть листовку.

«Доктор Курносов», – было написано сверху крупными красными буквами, а снизу, чуть поменьше: – «У вас возникли неожиданные проблемы с внешностью? Их решение – это моя работа! Звоните в любое время дня и ночи».

И еще ниже была изображена женщина с подбитым глазом и расцарапанной щекой. А рядом – та же женщина, только без всяких следов побоев.

– Посмотрите, доктор, что сделал со мной этот изверг!

С этими словами хозяйка будуара решительным жестом сорвала со своего лица платок.

– Ой, мама! – проговорил Леня вполголоса.

Зрелище действительно было впечатляющим.

Левая сторона ее лица представляла собой один сплошной синяк, от глаза к челюсти постепенно меняющий свой цвет от густо-синего, как небо перед грозой, к темно-багровому, как расплавленный металл в доменной печи.

Правая же сторона была украшена большой ссадиной, кое-как залепленной пластырем телесного цвета.

– Вы видите?! – воскликнула дама. – Скажите честно, можно ли с этим что-то сделать?

Леня немного замешкался, обдумывая ответ.

Он понял, что хозяйка принимает его за того самого доктора Курносова, специалиста по устранению синяков и шишек. Ему же нужно было не выйти из роли и в то же время как-то выяснить все, что можно, о встрече этой дамы с адвокатом Мировольским и понять, не имеет ли она отношения к подмене колье.

– Чего только я не пробовала! – причитала дама, разглядывая свое лицо в зеркале. – Замазывала тональным кремом, засыпала пудрой… но это проступает сквозь любую косметику! Что мне делать? Не могу же я месяц сидеть взаперти, как уголовница?

– Зачем же месяц, – пробормотал Маркиз. – Зачем взаперти… мы непременно что-нибудь придумаем!

Он обошел вокруг женщины, как скульптор обходит вокруг незаконченной статуи, думая, где от нее отсечь еще немного лишнего, и задумчиво проговорил:

– Да, серьезная работа! Но ничего, ничего, в моей практике бывали случаи и потяжелее вашего…

– Скажите мне, доктор, вы сможете с этим что-то сделать? Или я совершенно безнадежна?

– Безнадежны только те, кто ничего не делает и дожидается милостей от природы. Вы сделали главное, обратились ко мне – значит, вы уже небезнадежны! Но скажите мне, Анна Валентиновна, как это случилось? Кто и при каких обстоятельствах совершил этот, не побоюсь этого слова, акт вандализма?

– Кто? – переспросила она трагическим голосом. – Разве трудно догадаться? Конечно, мой муж, Никодимов, этот негодяй и изверг! – И она указала на фотографию в золотой рамочке, которая стояла на ее туалетном столике между тюбиком с тональным кремом и баночкой с очищающим молочком.

На фотографии был изображен мрачный мужчина со сросшимися на переносице бровями.

– Да, конечно, я зря спрашиваю, – проговорил Леня. – В девяноста девяти случаях из ста ущерб внешности моих клиенток причинили мужья…

– А в сотом случае? – заинтересовалась дама.

– В сотом – любовники! Но все же, Анна Валентиновна, как это произошло? Поймите, это не праздное любопытство, это важно для того, чтобы выбрать стратегию лечения!

– Да, конечно! – начала женщина, которой и самой хотелось перед кем-то выговориться, излить душу. – У меня была назначена встреча в ресторане с адвокатом. Знаете, очень известный адвокат Илья Мировольский…

– Кажется, он адвокат по бракоразводным делам? – уточнил Леня.

– Ну да, а по каким же еще? Уголовные дела меня, слава Богу, не касаются!

– Значит, вы подумываете о разводе?

– Ну, вы же видите, что за человек мой муж! – Дама указала на свое лицо. – Конечно, я должна подумать о своем будущем!

– Итак, вы сидели в ресторане, говорили о разводе…

– Да, и тут врывается этот негодяй…

– Вы имеете в виду своего мужа?

– Ну да, а кого же еще? Он ворвался и набросился на меня, как дикий зверь…

– Постойте, он появился сразу? Вы с Ильей Борисовичем не успели даже поговорить?

– Ну, не совсем сразу… мы успели немного перекусить, я съела легкий салат из спаржи с орехами, Мировольский – салат «санкюлот» с козьим сыром и форелью. Он меня тоже уговаривал взять «санкюлот», но я на диете, а «санкюлот» слишком калорийный…

– А о чем вы разговаривали? – выпытывал Маркиз.

– Ну, о чем можно разговаривать с адвокатом? Разумеется, о том, как провести развод с наименьшим риском для жизни и наибольшей пользой для своего финансового состояния… Мировольский говорил, что я должна затаиться, вести себя очень осторожно…

– А вы не говорили о драгоценностях? – снова попытался Леня свернуть на интересующую его тему.

– О драгоценностях? – переспросила дама. – Конечно, мы говорили о драгоценностях! Я хочу, чтобы при разводе все драгоценности достались мне, и я имею на это полное право! Илья Борисович так прямо и сказал, что я имею преимущественное право на драгоценности, так как они в некотором смысле являются моим профессиональным инвентарем…

– Инвентарем? – переспросил Леня. – Как интересно! Почему инвентарем?

– Ну, потому что я отношусь к тем женщинам, для которых основным средством добывания денег является замужество, а чтобы удачно выйти замуж, нужно быть хорошо упакованной, то есть…

– Я понимаю, что это значит, – кивнул Леня.

– Ну а драгоценности – это важная часть упаковки, так что для меня они – производственный инвентарь…

– Ясно. – Леня пришел в восхищение от такой логики. – Ну, Мировольский действительно мастер своего дела! А все-таки, – спохватился Леня, – не говорили вы с Ильей Борисовичем про конкретные драгоценности? А именно про бриллиантовое колье?

– Нет, – женщина пожала плечами, – до частностей мы не дошли, как раз появился мой муж…

– А название бриллианта «Сердце Африки» вам ничего не говорит? – спросил Леня, внимательно наблюдая за собеседницей.

Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Название бриллианта действительно ей было незнакомо.

– Извините, доктор, – спохватилась Анна Валентиновна. – А когда вы начнете лечение?

– Ну, я составил себе полное представление, теперь вернусь к себе в клинику, подберу все необходимые медикаменты и буквально через час вернусь к вам вместе с ассистентом…

– Это мне еще целый час вас дожидаться? Вы что, сразу не могли взять все, что нужно?

Вдруг дверь будуара приоткрылась, на пороге возникла прислуга и проговорила:

– Анна Валентиновна, там охранник снизу звонит, говорит, к вам какой-то доктор пришел…

– Доктор? – Хозяйка удивленно взглянула на Леню, потом перевела взгляд на прислугу. – Какой еще доктор?

– Доктор Кур… Курносов!

– Курносов?! А это тогда кто же такой?!

– Это недоразумение, – забормотал Маркиз. – Есть два доктора Курносова, я и… еще один. Но только я настоящий, а он – самозванец. Вы главное не беспокойтесь, я вернусь к вам буквально через час и тут же все сделаю!

С этими словами он выскользнул из будуара и из квартиры Анны Валентиновны, по дороге едва не сбив с ног выходящего из лифта мужчину в белом халате с длинной черной бородой.

Покинув дом Никодимовых, Леня задумался.

Этот визит нисколько не приблизил его к злополучному колье и к разгадке окружающей его криминальной тайны. Как известно, отрицательный результат – тоже результат, но отрицательные результаты множились, время катастрофически убывало, а Леня был все так же далек от разгадки, как в самом начале расследования.

У него оставалось еще два подозреваемых, два человека, с которыми тесно общался покойный Мировольский, прежде чем пришел в театр: небесно-голубой приятель адвоката Антосик, с которым застала Мировольского дочь, и девица из эскорт-агентства, с которой Илья Борисович пришел на премьеру оперы.

Оба в одинаковой степени могли быть причастны к пропаже колье или в одинаковой степени непричастны, и Леня решил начать с Антосика, поскольку с ним Мировольский общался раньше.

Леня позвонил Вике, той самой девушке с телевидения, от которой узнал адрес Мировольского.

– Анатолий Алексеевич, я уже выехала! – раздался в трубке Викин голос. – Здесь такие пробки!

– Привет, Викуля! – перебил ее Маркиз. – Горишь на работе?

– А, это ты, Ленчик! – Ее интонация резко изменилась. – Ну как, ты еще не развелся?

– В процессе, – ответил Леня двусмысленно. – Развод – это дело долгое… А я хотел тебя спросить: у тебя, случайно, нет координат одного молодого дарования, певца по имени Энтони?

– Это такой голубой-голубой? – удивленно переспросила Вика. – Ленчик, ты что – сменил ориентацию? Я тебе этого никогда не прощу!

– Викуля, как ты могла такое подумать? Мне он нужен для проведения одного корпоратива. Там генеральный соответствующего цвета, так вот он потребовал этого Антосика…

– Ой, Ленчик, очень не советую! – проговорила Вика озабоченно. – Мы его один раз пригласили, по наводке Мировольского, так потом не знали, как от него отделаться!

– Что – скандальный тип?

– Не то слово! Ничего собой не представляет, а скандальный и капризный, как настоящая звезда! Визажистку нашу буквально изнасиловал – то есть, конечно, в переносном смысле. То ему не то и это не это, крем ему не подходит, а от пудры аллергия… потом начал приставать к осветителю, подрался с такелажником… в общем, главный сказал, чтобы больше его и духу не было на канале!

– Но координаты его у тебя сохранились? Я ведь тебя знаю, ты все телефоны хранишь, как Кащей Бессмертный…

– А как же! Мало ли как жизнь повернется – все может пригодиться… Но только я тебе этого Антосика очень не советую приглашать, он вам весь корпоратив испортит…

– Ну что я могу? – вздохнул Леня. – Генеральный сказал – надо! Ты же знаешь – кто платит, тот и заказывает музыку. И не только музыку, но и исполнителей. А мы с тобой люди подневольные…

– Записывай! – И Вика продиктовала Лене адрес молодого дарования.

В отличие от Мировольского Антосик проживал в спальном районе, застроенном одинаковыми, давно обветшавшими хрущевскими пятиэтажками. Да и здесь он всего лишь снимал тесную двухкомнатную квартирку на втором этаже.

В духе времени подъезд пятиэтажки был оснащен домофоном, но кто-то из сообразительных местных жителей приладил к двери подъезда дощечку, так что она не закрывалась, и домофон играл исключительно декоративную роль.

Леня поднялся на второй этаж и нажал кнопку звонка.

Звонок не зазвонил, и, оглядев дверь, Леня понял причину этого явления: провод был оборван рядом с кнопкой.

Тогда Леня деликатно постучал в дверь костяшками пальцев.

На этот раз также ничего не произошло.

Леня постучал сильнее.

Из-за соседней двери донесся сочувственный женский голос:

– Да как следует стучи, этот педик наверняка дрыхнет! Он всю ночь где-то шляется, а потом спит весь день!

– Благодарю вас, мадам! – вежливо проговорил Леня в сторону соседней двери и постучал кулаком.

– Еще один голубило притащился! – раздался из-за другой двери недовольный мужской голос. – Вот я щас выйду и по башке тебе как следует постучу! Люди у себя дома культурно отдыхают, а он тут устроил танец на барабане!

Леня не успел отреагировать на эту реплику, поскольку дверь нужной ему квартиры приоткрылась, оттуда высунулась бледная рука с наманикюренными пальцами и втащила Маркиза внутрь.

Перед ним стоял бледный молодой человек в тренировочном костюме, с деликатно подкрашенными глазами и разглядывал Леню с несомненным интересом.

– Вот такие тут люди, – проговорил он после минутной паузы. – Вот в таком окружении я вынужден вращаться! Никакой политкорректности! Средневековые нравы! А вы симпатичный! Меня зовут Энтони, но для друзей – Антосик, а мы, надеюсь, подружимся…

– Леон, – представился Маркиз.

– Вы, наверное, от Иннокентия Васильевича?

– Нет, я от Виссариона Прохоровича, – ответил Леня не моргнув глазом.

– Он что – тоже продюсер?

– А как же! Сейчас, знаете ли, каждый второй продюсер. А все остальные – помощники продюсеров, вот я, например!

– А вы остроумный! – сообщил Ленин собеседник. – Обожаю остроумных мужчин! А что, Иннокентий Васильевич утратил интерес к моему предложению?

– Не то чтобы утратил, просто он решил сменить сферу деятельности. Он теперь продюсирует не музыкальные дарования, а производство куриных окорочков. Кто-то ему сказал, что за окорочками будущее. А Виссарион Прохорович приобрел его продюсерскую компанию вместе с персоналом и перспективными проектами, вот поэтому я у вас…

– А что этот Виссарион Прохорович, – произнес Антосик заинтересованно, – что он представляет собой в чисто человеческом плане? Какие у него личные интересы?

– Такие же, как у Иннокентия Васильевича, – успокоил его Маркиз. – Так что можешь не беспокоиться, Антосик, вы с ним непременно найдете общий язык!

– А ты догадливый! – проговорил Антосик и отступил в глубину квартиры. – Что же мы в прихожей разговариваем? Пройдем в кухню или в спальню?

– Лучше в кухню, – ответил Леня поспешно. – Виссарион Прохорович такой ревнивый! Вот, кстати, его интересовали твои отношения с покойным адвокатом Мировольским…

– А что? – Антосик прошел в тесную обшарпанную кухню, опустился на табуретку и посмотрел на Леню снизу вверх. – Молодым талантам нужно как-то пробиваться! И вообще, я с этим Мировольским уже месяц как порвал, он оказался таким грубым, бесчувственным типом…

– Месяц?! – переспросил Маркиз, усаживаясь на шаткий стул напротив гостеприимного хозяина. – А вас видели с ним третьего дня в бутике «Стерви и Каналли»…

– О Боже! – Антосик поднял глаза к потолку. – Везде найдется какая-то зараза…

– А что ты думал? Питер – город маленький!

– Ну да, встретились мы с ним совершенно случайно, Илья хотел возобновить отношения… ну, купил мне кое-что из одежды… молодым талантам нужно как-то одеваться!

– Безусловно, – охотно согласился Маркиз. – Нельзя же ходить по городу в китайском тренировочном костюме, это может быть неверно истолковано…

– Ты насчет этого? – Антосик осмотрел свой костюм, как будто первый раз его увидел. – Ну да, я же зарядку делал… а я догадываюсь, кто настучал твоему Виссариону. Эта маленькая стервочка, дочка Ильи… она подошла к нам, как раз когда я мерил такую дивную футболочку от Александра Мак-Куина – черная, с квадратным вырезом и совсем не дорогая, всего полторы тысячи евро… – Глаза Антосика мечтательно затуманились. – А тут подходит эта бесстыжая девица и начинает нагло требовать у Ильи денег! Можешь себе представить?

– Да что ты говоришь? – ужаснулся Маркиз. – Эти девицы… они бывают такими беспардонными!

– Вот именно… а я, ты знаешь, сперва подумал, что она – любовница Ильи…

– Как – любовница? – удивился Леня. – Разве он натурал?

– Ну, ты знаешь, бывают люди широкого профиля… так сказать, и нашим, и вашим… ну, и я немножко приревновал… даже хотел с ней поцапаться… тем более что она меня обозвала разными словами… ну, ты знаешь, как обзывают нас некоторые неполиткорректные натуралы! Но Илья мне объяснил, что она – его дочь, еще с тех времен, когда он действительно был натуралом. В общем, они с ней крупно поговорили, и она отбыла ни с чем…

– А футболочку-то он тебе купил?

– В том-то и дело! – воскликнул Антосик с глубоким чувством. – Пока Илья разбирался со своей дочкой, в бутик пришла певица Доротея со своим новым мужем – ну, ты знаешь, прежний был моложе ее на пятнадцать лет, а этот уже на двадцать… в общем, они увели у меня футболку буквально из-под носа!

– Да, обидно! – сочувственно проговорил Маркиз. – Послушай, Антосик, а пока вы общались с Ильей, у вас не заходила речь о бриллиантах? Ну или вообще о драгоценностях?

Задавая этот вопрос, Леня внимательно следил за лицом Антосика.

Однако он никак не отреагировал на упоминание о бриллиантах. Точнее – просто удивился.

– Бриллианты? – переспросил он. – Ну, ты же знаешь Илью – он такой скупой! У него лишнюю пару джинсов от Армани не всегда выпросишь, какие уж тут бриллианты! Потом, зачем мне бриллианты? Это не мой стиль, я же все-таки мужчина…

– Вроде бы да… – согласился Маркиз, оглядев молодое дарование с ног до головы.

– Так что ни о каких бриллиантах речи не было…

– А такое название – «Сердце Африки» – тебе тоже ничего не говорит? И Мировольский его при тебе не упоминал?

– Нет. – На лице Антосика ничего не отразилось. – Я вообще-то от Африки держусь подальше. Там, говорят, каждый второй – ВИЧ-инфицированный…

– Да, вот еще что, – спохватился Леня. – Пока вы общались с Мировольским, к нему больше никто не подходил?

– Ну, кроме этой маленькой стервочки, больше никто… мы же с ним выясняли отношения, так что, сам понимаешь, нам было не до посторонних…

– Понимаю… – вздохнул Маркиз.

По всему выходило, что и на этот раз он вытянул пустой номер.

– Ну и когда вы с Ильей расстались? – задал Леня последний вопрос.

– Когда? – Антосик наморщил лоб, припоминая. – Часов в пять, наверное. Илья сказал, что ему нужно переодеться, он куда-то собирался – то ли на прием, то ли на какую-то премьеру…

– На премьеру, – машинально подтвердил Маркиз.

– А вообще, зачем ты меня обо всем этом расспрашиваешь? – неожиданно насторожился Антосик. – Ты точно от этого… Виссариона Прополисовича?

– Точно, точно! – успокоил его Леня. – Я же говорю – он дико ревнивый и велел мне подробно выяснить, что было у вас с покойным Мировольским…

– Он же все равно уже того… на том свете! – недоуменно проговорил Антосик. – Какой смысл к нему ревновать?

– Не скажи! У него, у Виссариона Прохоровича, одно время был приятель, который все время говорил про своего покойного любовника. И умнее тот был, и тактичнее, и щедрее, и в постели лучше… в общем, так достал, что пришлось от него отделаться. Отправил его Виссарион в тундру, собирать ямало-ненецкий фольклор для нового фольклорного проекта. Так что он теперь оленям и полярным совам про своего бывшего хахаля рассказывает…

На этой мажорной ноте Леня закончил разговор с Антосиком и покинул его гостеприимный дом.

Выруливая на магистраль, ведущую к центру города, Леня обдумывал результаты своего визита.

Нет, конечно, Антосик ничего не знает о пропавшем колье. Если бы знал – не смог бы этого скрыть, он очень простодушен и все его эмоции тут же проступают на лице.

Да к тому же он глуповат, и никому не пришло бы в голову поручить ему подмену такого дорогого колье.

Мировольский был с Антосиком до пяти часов, когда сказал, что едет домой переодеваться перед спектаклем.

А значит, остался невыясненным последний промежуток из жизни покойного адвоката – с пяти часов до семи, когда он появился в ложе Резунов со своей спутницей из эскорт-агентства.

В театре у него было уже фальшивое колье, значит, его подменили именно в эти оставшиеся два часа.

И значит, последний человек, который может быть причастен к этой подмене, или по крайней мере мог быть ее свидетелем, – это девица из службы эскорта.

Леня знал, что Мировольский, как и большинство «богатых и знаменитых» мужчин в нашем городе, в случае необходимости пользовался услугами эскорт-агентства «Дневная красавица». Значит, ему сейчас придется нанести визит в офис этого агентства.

Конечно, можно туда просто позвонить, но по телефону ему наверняка не ответят на интересующие его вопросы.

Прежде чем отправиться в агентство, Леня заехал домой, сменил рубашку и надел самый лучший из своих пиджаков – дивный пиджак из серой фланели, который он сшил на заказ у одного из лучших портных с лондонской Бонд-стрит.

– Ленечка, и куда это ты намылился? – холодно осведомилась Лола, увидев, как Леня надевает перед зеркалом этот пиджак и завязывает синий итальянский галстук ручной работы.

– По делу, – коротко ответил Леня и достал из шкафа ботинки из кожи мексиканской игуаны.

– Знаю я эти твои дела! – проговорила Лола, скрипнув зубами. – Наверняка это та блондинка, с которой тебя видели на прошлой неделе в испанском ресторане!

– Во-первых, – ответил Леня, зашнуровывая ботинки, – ты же знаешь, я не хожу в испанские рестораны, потому что не люблю паэлью и хамон. Во-вторых, там меня никто не мог видеть, у них было совершенно пусто. И в-третьих, она вовсе не блондинка, а шатенка…

– Ах вот как?! – воскликнула Лола, уперев руки в бока. – Ты сам себя выдал!..

– Лолка, ну где твое чувство юмора? – перебил ее Маркиз. – Лучше скажи, подходят ли эти носки к этому галстуку?

– Совершенно не подходят! Просто ужасно! – ответила Лола и удалилась в свою комнату, громко хлопнув дверью.

– Значит, подходят! – уверился Маркиз и отправился на дело.

Агентство «Дневная красавица» располагалось в уютном особнячке девятнадцатого века, расположенном в тихом районе неподалеку от Невского проспекта.

Рядом, на Невском, бурлила жизнь мегаполиса, текли непрерывным потоком людские толпы, сигналили, обгоняя друг друга, машины – а здесь, в узком переулке, царила тишина, и только время от времени подъезжали или отъезжали роскошные машины клиентов агентства.

Леня оставил свою машину чуть в стороне и не спеша подошел к высокому крыльцу.

Над дверью не было никакой таблички с названием или, упаси Боже, светящейся неоновой вывески – клиенты агентства и так хорошо знали, что здесь расположено.

Вот видеокамера над входом имелась, и Леню наверняка внимательно оглядели, прежде чем перед ним гостеприимно открылась дверь особняка.

Он вошел внутрь и оказался перед второй линией обороны – перед высоким широкоплечим мужчиной в отлично сшитом черном костюме, сквозь который просматривался пистолет.

– Чем я могу вам помочь? – проговорил этот мужчина, преградив Лене дорогу.

– Вы – вряд ли, – ответил Маркиз. – А вот Светлана Игоревна, надеюсь, может.

Имя Светланы Игоревны послужило пропуском. Мужчина отступил в сторону, показав Лене на дверь в глубине холла.

За этой дверью находился кабинет самой Светланы Игоревны, хозяйки и управляющей агентством.

Это была ухоженная дама лет пятидесяти, с пышными темными волосами и выразительным лицом итальянского типа, напоминающим Софи Лорен в пору ее расцвета. Одета она была в светло-зеленый костюм, скромная элегантность которого говорила о том, что этот костюм вышел из мастерской настоящего художника.

Те, кому посчастливилось близко знать Светлану Игоревну, были в курсе того, что этим настоящим художником был не кто иной, как несравненный маэстро Джон Гальяно, и что этот костюм Светлана Игоревна выбила в честной борьбе у самой Николь Кидман.

Пока Леня пересекал кабинет, Светлана Игоревна внимательно его рассматривала.

Она оценила и его одежду – неброскую, но дорогую и стильную, и манеру двигаться, и саму Ленину внешность – привлекательную, но незапоминающуюся.

Короче, пока Леня дошел до ее стола, Светлана Игоревна выставила ему твердую четверку, или даже четверку с плюсом – а для нее это была достаточно высокая оценка.

– Добрый день, – проговорила Светлана Игоревна светским тоном. – Кажется, мы с вами прежде не встречались?

Таким образом она ненавязчиво намекала, что хорошо бы узнать от клиента, кто ему рекомендовал сюда обратиться.

– Мне рекомендовал ваше агентство Илья Борисович Мировольский, – проговорил Леня и добавил: – Покойный Илья Борисович.

– Да, славный был человек, нам всем будет его недоставать… – Светлана Игоревна изобразила на своем лице дежурную скорбь, тут же сменившуюся деловым и приветливым выражением. – Надеюсь, вы станете нашим постоянным клиентом. Итак, чем я могу вам помочь?

– Ну… – Леня сделал вид, что несколько смущен. – Я хотел бы подобрать среди вашего персонала спутницу, с которой не стыдно показаться на светском приеме…

– Других мы не держим! Любая наша девушка станет подлинным украшением приема! Но сформулируйте ваши предпочтения: блондинка, брюнетка или, может быть, шатенка? Высокая или маленькая? Стройная или полненькая? У нас есть девушки на любой вкус! Вы можете лично в этом убедиться…

С этими словами она придвинула Лене альбом с фотографиями девушек, как подают в ресторане меню.

Леня придал своему лицу задумчивый вид и принялся переворачивать страницы альбома.

Действительно, здесь были девушки на любой вкус – длинноногие голубоглазые блондинки и миниатюрные брюнетки, напоминающие китайские фарфоровые статуэтки, пухлые милашки с ямочками на щеках и роковые женщины с горящими черными глазами…

В общем, они были разными. Объединяло их одно – все они были красивы, идеально ухожены и хорошо одеты.

Девушки были сфотографированы в длинных вечерних платьях и в костюмах для верховой езды, в строгих офисных костюмах и в бикини, чтобы клиент мог вполне оценить их разносторонние способности и достоинства.

Впрочем, слишком откровенных фотографий здесь не было: Светлана Игоревна, как опытный психолог, хотела лишь заинтересовать клиента, вызвать у него интерес, любопытство и желание познакомиться поближе с сотрудницами ее агентства.

Леня внимательно разглядывал фотографии, делая вид, что не может определиться. В действительности же он искал среди этих девушек одну – ту, которая была с Мировольским в тот роковой вечер на премьере «Свадьбы Фигаро».

Светлана Игоревна не торопила его, она выжидала, наблюдая за выражением Лениного лица.

Наконец Леня отодвинул альбом и поднял взгляд на хозяйку заведения. На лице его была неуверенность.

– Ну как, – осведомилась дама с поощрительной улыбкой. – Вы нашли подходящую девушку?

– Спору нет, все они хороши, – вежливо проговорил Леня. – Однако, честно говоря, я хотел бы найти у вас вполне определенную девушку, которая произвела на меня очень сильное впечатление…

– Здесь вы ее не увидели? – удивленно спросила дама. – Почему вы думаете, что она работает в моем агентстве?

– Я видел ее несколько дней назад в театре, она сопровождала Мировольского. Поскольку Илья Борисович был вашим клиентом, я и решил, что эта девушка…

Он не закончил свою фразу, но собеседница прекрасно его поняла и сняла трубку с настольного телефона.

– Маргарита! – проговорила она строго. – Уточни, пожалуйста, кто из девушек сопровождал два дня назад Илью Борисовича… да, как можно быстрее!

Она повесила трубку и улыбнулась Маркизу:

– Сейчас мы все выясним, и если это наша девушка – вы получите ее координаты. Желание клиента для нас – закон!

Действительно, не прошло и минуты, как телефон зазвонил.

Светлана Игоревна недолго послушала, повесила трубку и подняла глаза на Леню:

– Ну, все выяснилось. Та девушка, которую вы видели с Ильей Борисовичем, работает с нашим агентством не на постоянной основе, а время от времени, так сказать, как фрилансер. Поэтому в альбоме и не оказалось ее фотографий. Тем не менее вы сегодня же сможете с ней встретиться и обо всем договориться.

Она снова взяла телефонную трубку, набрала номер и проговорила:

– Юлия? Это Светлана Игоревна… да, конечно. У нас есть для вас клиент. Вы должны встретиться с ним… как? Хорошо, я спрошу его… если он согласится…

Дама прикрыла трубку ладонью и обратилась к Лене:

– Вы сможете через сорок минут подъехать в кафе «Малибу» на Казанской улице? Там вы увидите эту девушку и сможете с ней обо всем договориться…

– Нет проблем! – обрадовался Леня.

– Описывать ее нет нужды, – добавила под конец Светлана Игоревна. – Вы ведь ее видели и сразу узнаете…

Ехать от агентства до Казанской улицы было всего несколько минут, и Маркиз появился в кафе «Малибу» значительно раньше назначенного времени.

Это кафе представляло собой просторное прохладное помещение со сводчатыми потолками, разгороженное стойками с комнатными цветами на уютные двухместные кабинки. В каждой такой кабинке посетители могли чувствовать себя в уединении и вести без помех задушевные романтические беседы.

Леня сел поближе ко входу, перед большим зеркалом, в котором он мог видеть каждого входящего в кафе.

В основном сюда приходили влюбленные парочки, от совсем юных до тех, которые посещают вечера «для тех, кому за тридцать». Однако попадались и подружки, студентки расположенного поблизости педагогического института, которые приходили сюда поболтать и полакомиться пирожными и фруктовыми десертами. И того и другого здесь был прекрасный выбор.

Парочки входили и выходили.

Наконец, когда миновало назначенное время, в дверях кафе появилась девушка без спутника.

Девушка была хороша: высокая стройная шатенка с прекрасной осанкой, с большими зелеными глазами и изумительным цветом лица.

Одета она была в простое элегантное платье бирюзового цвета, идеально подчеркивающее достоинства ее фигуры.

В общем, всем была хороша эта девушка, кроме одного: эта была не та, которая сопровождала Мировольского в театре.

По этой причине Леня никак не отреагировал на ее появление, решив, что она пришла в кафе по своим собственным делам.

Однако красотка стояла на пороге, неуверенно оглядываясь, словно кого-то искала глазами.

К ней подошла официантка, девушка ее о чем-то вполголоса спросила, и официантка показала ей на Ленин столик.

Грациозной танцующей походкой зеленоглазая красотка пересекла зал и, заглянув в Ленин кабинет, спросила чуть хрипловатым чувственным голосом:

– Вы, случайно, не меня ждете? Мне звонила Светлана Игоревна, меня зовут Юлия…

– Ах, вы от Светланы Игоревны! – оживился Леня, привставая из-за стола. – Садитесь, поговорим. Что вам заказать? Десерт? Пирожное? Здесь очень вкусный творожный торт…

– Никаких десертов! – воскликнула девушка в притворном ужасе. – Только кофе!

– Вам можно не беспокоиться о своей фигуре, – галантно проговорил Леня. – Она у вас выше всяческих похвал!

– Потому ее и надо беречь… – Девушка уселась за стол, сложила руки на коленях, как прилежная ученица, и спросила, слегка склонив голову набок: – Ну, вот я. Как вы – удовлетворены? Светлана Игоревна сообщила вам расценки и условия?

– Вы прекрасны, Юленька, – ответил Леня с легким поклоном. – Вы выше всяких похвал. Но дело вот в чем: я просил Светлану Игоревну о встрече с другой девушкой…

– С другой? – Ленина собеседница удивленно подняла брови. – Интересно, чем я вас не устраиваю? Светлана Игоревна сказала, что вам нужна именно я…

– Нет, милая, мне нужна та девушка, которая два дня назад сопровождала адвоката Мировольского!

– Все правильно! – ответила Юлия, пожалуй, чересчур поспешно. – Я постоянно сопровождала Мировольского…

– Но только не в тот день! Я видел его в театре, с ним была другая девушка.

– Вы обознались, – резко ответила Юлия и поднялась из-за стола. – Если я вас не устраиваю – всего хорошего, у меня много дел, я и так уже потеряла из-за вас массу времени!

– Сядьте, Юленька! – остановил ее Леня. – Сядьте, я с вами еще не договорил!

– Нам не о чем разговаривать! – Юля развернулась и шагнула к двери, но в ее позе и движениях чувствовалась какая-то неуверенность.

– Очень даже есть, – возразил Леня. – Вы же не хотите, чтобы Светлана Игоревна узнала об этом маленьком инциденте?

Юля ничего не ответила, но остановилась в нерешительности.

– Вам нравится эта работа? Конечно, у нее есть своя специфика… да и вообще, не в деньгах счастье… можно жить гораздо скромнее, носить турецкие шмотки, пользоваться польской косметикой…

– Да вы что?! – фыркнула Юлия. – До такого я никогда не опущусь!

– Отчего же? Светлана выгонит вас из агентства, да еще все сделает, чтобы вас не взяли ни в одно приличное место. Папы-олигарха у вас нет, так что придется выбирать – вести скромный образ жизни, к которому вы не привыкли, или катиться по наклонной плоскости, в конце которой – панель…

– Что вы меня пугаете?! – выкрикнула Юлия, снова усаживаясь за стол. – Почему это Светлана меня выгонит?

За спиной у девушки появилась встревоженная официантка, она спросила:

– У вас все в порядке?

– Разумеется! – ответил ей Леня с приятной улыбкой. – Мы просто поспорили, куда ехать в отпуск. Я хочу на Канары, а моя девушка настаивает на Сейшелах. Вот вы лично что предпочитаете?

– Дачу в поселке Синявино, – буркнула официантка и испарилась.

– Вот видите – на нас уже обращают внимание! – проговорил Маркиз, понизив голос и выразительно взглянув на Юлию. – Так что давайте разговаривать тихо, как будто мы старые добрые друзья. Кстати, надеюсь, мы расстанемся друзьями…

– Сомневаюсь! – отрезала девушка.

– Еще раз повторю – если Светлана Игоревна узнает, что вы мухлюете за ее спиной, она будет в бешенстве. Ведь ее клиенты – очень солидные, обеспеченные люди, и они требуют за свои деньги гарантии безопасности и покоя. Поэтому Светлана тщательно проверяет своих девушек, знает о них все. И если вдруг за ее спиной вместо девушки из агентства клиента будет обслуживать какая-то сомнительная индивидуалка…

– Она очень приличная девушка, я ее давно знаю! – выпалила Юлия и тут же прикусила язык.

– Ну, раз уж вы начали – расскажите мне все до конца! – потребовал Леня. – Кто она такая? Как получилось, что она в тот вечер пошла в театр с Мировольским?

Юлия тяжело вздохнула и спросила:

– Тогда вы ничего не расскажете Светлане?

– Клянусь! Клянусь вам самым дорогим, что у меня есть, – здоровьем собственного кота!

– Ладно вам… – Юлия взглянула на него искоса и приступила к рассказу.

Она приехала в наш город из провинции несколько лет назад.

Попыталась поступить в престижный институт, но поняла, что без денег и связей это невозможно. Устроилась работать в парфюмерный магазин, но очень быстро осознала, что зарплаты едва хватает, чтобы заплатить за съемную квартиру и не умереть с голоду.

А вокруг было столько соблазнов!

Дорогая красивая одежда, дорогие машины, роскошные рестораны и клубы… для всего этого нужны были деньги, деньги, деньги!

Она мечтала, что встретит интересного обеспеченного мужчину, который принесет ей все это, – но в их магазинчик олигархи отчего-то не заглядывали.

Зато к ней как-то подошел скользкий тип с бегающими глазками и прилизанными волосами и предложил работать на него.

Юлия представила, что это будет за работа.

У себя в городке она видела точно таких же типов, видела девушек, которые на них работали, видела, во что они превращались через пять-шесть лет – отработанный, никуда не годный материал с блеклой, выцветшей кожей и исколотыми руками…

Она послала этого типа прямым текстом, и он отвалил, но многообещающе ухмыльнулся и проговорил напоследок:

– Ничего, Юля-чистюля, долго не продержишься на свою зарплату, все равно ко мне придешь!

Но Юля дала себе слово, что этого не будет. И она к нему действительно не пришла.

В их магазин случайно заглянула Светлана Игоревна, и это изменило Юлину судьбу.

Собственно говоря, Светлана Игоревна зашла к ним не случайно, время о времени она проходила по парфюмерным и одежным магазинчикам, по салонам цветов и обувным лавочкам, чтобы отыскать новые кадры для своего агентства.

Она наметанным глазом заметила стройную молодую продавщицу, обратила внимание на ее свежее лицо, выразительные глаза, а главное – на гордую осанку, правильную речь (у себя в городке Юля занималась в танцевальном кружке и играла в самодеятельном театре).

Светлана Игоревна предложила Юле работать в ее агентстве.

Юля немного подумала и согласилась: других вариантов у нее не было, а Светлана Игоревна расписала ей будущую работу самыми яркими красками, пообещала, что Юля будет встречаться с интересными, знаменитыми людьми, будет посещать светские приемы, кинофестивали и театральные премьеры, ее будут обслуживать лучшие парикмахеры и визажисты, а одеваться она будет в платья и костюмы от знаменитых французских и итальянских дизайнеров.

На первых порах Юле действительно показалось, что для нее началась другая жизнь.

С ней работали стилисты, визажисты и парикмахеры, они убирали остатки провинциальности, придавали девушке столичный блеск и неповторимый шарм.

Светлана Игоревна подобрала ей отличный гардероб, научила носить дорогую итальянскую обувь. Она же научила ее вести себя в ресторанах, выбирать блюда и вина.

За несколько месяцев Юля стала совершенно другим человеком.

И тогда Светлана Игоревна первый раз отправила ее на работу.

Клиент оказался лысым потным толстяком, на котором костюм от Армани сидел как на корове седло. Он не был телеведущим, не был звездой эстрады или модным писателем – он всего лишь торговал мебелью. Правда, в больших количествах, но это не делало его интересным собеседником или обаятельным человеком.

Юлия сопровождала своего первого клиента на международную выставку, где он встречался с крупными поставщиками и потенциальными инвесторами. Она держалась скромно и с достоинством, улыбалась, когда надо, и умело поддерживала разговор.

С выставки они отправились в ресторан – и там она тоже не ударила в грязь лицом: выбрала правильное вино, показала, что разбирается в хорошей кухне, вовремя смеялась шуткам своих собеседников и сама изредка удачно шутила.

Дело шло к полуночи, и Юля уже думала, что первый рабочий день завершен.

Клиент распрощался со своими коллегами, посадил ее в машину.

Она не сомневалась, что он отвезет ее домой, но он поехал в свой загородный дом и там в доступной форме объяснил, какие еще услуги от нее требуются.

Юля заартачилась.

Тогда клиент отвесил ей пару оплеух и добился того, чего хотел.

На следующий день, вся в слезах и со следами побоев, Юля пришла к Светлане Игоревне и потребовала от нее объяснений.

– Нет, милочка, это ты объясни мне, почему наш клиент остался недоволен! – прогремела в ответ начальница. – Он заплатил нам деньги, и большие деньги, а ты вела себя как последняя дура!

– Но я не проститутка! – воскликнула Юля с возмущением.

– Нет, конечно, – ответила хозяйка, внезапно успокоившись. – Твои услуги стоят гораздо дороже, и оказывать их сложнее. Но если клиент требует – ты должна делать все! Все – ты понимаешь? И нечего строить из себя выпускницу колледжа при монастыре! Ты работаешь не в филармонии и не в благотворительном фонде! Я вложила в тебя очень большие деньги, и я намерена окупить свои инвестиции!

Юля поняла, что попала на улицу с односторонним движением, и скоро смирилась.

Тем более что иногда все же клиенты оказывались интересными людьми, иногда она сопровождала их на светские приемы, премьеры и кинофестивали, и иногда, в случае особого везения, они не требовали от нее особых услуг…

Со временем Юля научилась отличать клиентов нетрадиционной ориентации и обслуживала их гораздо охотнее: уж они-то ничего от нее не требовали сверх программы. Кроме того, геи относились к ней с большим сочувствием и пониманием.

Скоро ее постоянным клиентом стал Илья Борисович Мировольский.

С адвокатом у Юли сложились хорошие отношения: он был приятный, остроумный собеседник, не утомлял ее скучными разговорами и всегда щедро доплачивал сверх таксы.

Но вот три дня назад Юле позвонила ее старая знакомая Даша, девушка из того же маленького провинциального городка.

Даша приехала в Петербург на год раньше Юли, и жизнь ее сложилась по-другому. Она закончила какие-то курсы, устроилась на хорошую работу и выглядела вполне преуспевающей деловой девушкой. С Юлей она встречалась редко и только по собственной инициативе.

А тут вдруг позвонила сама и проговорила непривычным умоляющим тоном:

– Юлька, прошу – выручи! Ты ведь знаешь адвоката Мировольского?

– Ну, знаю, – ответила Юля удивленно.

Они с Дашей редко разговаривали о работе, а уж фамилия Мировольского ни разу не всплывала в их разговорах.

– Так вот, завтра он тебя вызовет, чтобы ты сопровождала его в театр на премьеру, так ты откажись и скажи, что вместо тебя с ним пойдет подруга…

– Подруга? – переспросила Юля растерянно. – Какая подруга?

– Я.

– Господи, да зачем это тебе нужно? У тебя же очень хорошая работа…

– Если прошу – значит, нужно. Очень нужно. Ну… мне с ним нужно посоветоваться.

– Постой, – спохватилась Юля. – А с чего ты вообще взяла, что он меня завтра вызовет?

– Значит, знаю. Раз я говорю, что вызовет, – значит, вызовет.

– Ну, подруга, что-то ты темнишь!..

– Я тебя никогда ни о чем не просила! Сделай это ради меня, пожалуйста!

– Но если это всплывет, у меня в агентстве будут неприятности. Светлана Игоревна очень следит за своим персоналом…

– А с какой стати это всплывет? Ты никому не расскажешь, я тоже никого не собираюсь в это посвящать, Мировольский не болтун, а если ты его попросишь, он и рта не откроет…

И Юля согласилась.

Честно говоря, она думала, что ей ни о чем не придется просить Мировольского, потому что тот никуда ее не позовет. Откуда Даша может знать о планах адвоката?

К ее удивлению, Мировольский позвонил ей в тот же вечер и сказал, что на следующий день она должна сопровождать его на премьеру в Мариинский театр.

Юля в первый момент растерялась, но раз уж она дала подруге обещание – пришлось его выполнять. И она, смущенно запинаясь, проговорила:

– Извините, Илья Борисович, я завтра никак не могу, у меня на вечер назначена важная встреча. Но вы не переживайте, вместо меня вас будет сопровождать в театр моя близкая подруга. Я за нее ручаюсь, она очень хорошая девушка, красивая и воспитанная, так что вам за нее не придется краснеть!

– Ваша подруга? – переспросил адвокат и добавил галантно: – Ну, если она ваша подруга – этим все сказано, не сомневаюсь, что она выше всяческих похвал! А она тоже из вашего агентства?

– Нет. И я очень прошу вас, Илья Борисович, ничего не говорите Светлане Игоревне!

– Не волнуйтесь, Юленька, ваша просьба для меня закон!

Выполнив просьбу подруги, Юля успокоилась и занялась собственными делами.

И через два дня с ужасом узнала о смерти Мировольского…

В первый момент она очень испугалась, решила, что ее вызовут на допрос и там все всплывет.

Однако Светлана Игоревна заверила ее, что оградит от милиции, – ей самой ни к чему интерес органов к ее агентству.

Действительно, Юлю никуда не вызывали, не задавали ей никаких вопросов, и она уже успокоилась, решила, что выйдет сухой из воды… и вдруг появляется Маркиз и заявляет, что все знает и расскажет Светлане Игоревне!

– Не волнуйтесь, Юленька, – заверил ее Леня. – Вы мне все честно рассказали – и я сдержу слово, Светлана Игоревна ничего не узнает. Только последняя просьба: дайте мне координаты этой вашей подруги, Даши. Ведь это она была с Мировольским в его последний вечер, значит, она может пролить какой-то свет на обстоятельства его смерти…

– Я почти ничего о ней не знаю, – растерянно призналась Юля. – Она сама мне изредка звонила. Так что у меня есть только номер ее мобильного…

– Ну, давайте этот номер!

Леня забил номер таинственной Даши в свой телефон, распрощался с девушкой и покинул кафе, чтобы без свидетелей поговорить с последней спутницей Мировольского.

Вернувшись в свою машину, он набрал номер Юлиной подруги.

Однако равнодушный механический голос сообщил ему, что абонент временно недоступен.

Тогда Маркиз запустил сервис, который определяет местонахождение абонента мобильной сети.

Прошло несколько секунд, и на дисплее телефона появились координаты загадочного абонента.

Юлина подруга находилась в доме номер четыре по улице Матроса Плавунца.

Маркиз решил поехать на эту улицу и посмотреть, что там расположено и нельзя ли более точно определить местонахождение Юлиной подруги.

И в этот момент его мобильный зазвонил.

Леня взглянул на дисплей телефона… и похолодел: ему звонил Олег Резун.

По Лениным подсчетам, он должен был проявиться только на следующий день. Значит, лечащий врач ошибся, и Олег пришел в себя раньше.

Леня поднес трубку к уху и проговорил:

– Здравствуйте, Олег Иванович! Вам лучше? Ваш врач говорил, что только завтра будет пускать к вам посетителей!

– К черту врача! – оборвал его Резун. – К черту посетителей! К черту эту больницу! У меня нет времени болеть! Я у себя в офисе и самое большее через час жду вас у себя с докладом!

– Через час? А где ваш офис?

– В бизнес-центре «Дублон», улица Матроса Плавунца, дом четыре! – отчеканил Резун и тут же повесил трубку.

– Опаньки! – проговорил Маркиз, глядя прямо перед собой и слушая доносящиеся из мобильника короткие гудки. – Улица Матроса Плавунца, дом четыре! Это не может быть простым совпадением!

Он включил зажигание и поехал к Резуну, но прежде всего позвонил Лоле и сказал:

– Лолка, мне понадобится твоя помощь. Приезжай немедленно в офис Резуна, он находится в бизнес-центре «Дублон», улица Плавунца, четыре. Тебе ехать ближе, чем мне, но все равно поспеши, я уже в пути. Форма одежды строгая деловая, образ – бизнес-леди. И по приезде сделаешь вот что…

Лола знала, что когда Леня говорит таким строгим и решительным голосом, нельзя с ним спорить и препираться, нужно быстро и точно выполнять его распоряжения.

Так что она в считанные минуты подобрала соответствующий костюм и макияж и практически одновременно с Леней подъехала к бизнес-центру. А поскольку ей удалось найти место для парковки возле самого центра, она попала в офис даже немного раньше своего компаньона.

Маркиз припарковал машину в соседнем переулке и поднялся на четвертый этаж центра, где располагался офис фирмы Олега Резуна.

Когда он вошел в приемную, Лола уже сидела там и разговаривала с секретаршей Резуна, унылой девицей в старомодных очках и с забранными в жидкий хвостик бесцветными волосами.

– Я вам говорю, что Олег Иванович сейчас очень занят и не сможет вас принять… – внушала секретарша Лоле. – Все, что я могу сделать, – это записать вас на завтра, и то ничего не обещаю…

– Что значит – не обещаешь? – возражала Лола хорошо поставленным голосом. – Ты здесь зачем сидишь? Чтобы отфутболивать посетителей? Я поговорю с твоим шефом, и он…

– Доложите Олегу Ивановичу, что к нему пришел Леонид! – прервал Маркиз этот обмен любезностями, скользнув по Лоле равнодушным взглядом.

– Он вас ждет! – выпалила секретарша и указала Лене на дверь кабинета.

– Как это – ждет?! – воскликнула Лола с раздражением. – Я здесь гораздо раньше…

Леня не дослушал ее реплику – он толкнул дверь и вошел в кабинет Резуна.

Олег сидел за столом, глядя исподлобья на дверь. Часть его головы была обрита и заклеена пластырем. Сегодня Резун не выглядел таким бравым хозяином жизни, каким показался Лене при первой встрече. И дело было даже не в пластыре. Глаза его смотрели беспокойно, щеки слегка запали, лицо было бледно. Ну, в больнице особенно не поздоровеешь…

Увидев Леню, Резун привстал и проговорил:

– Ну, что скажешь?

– Я смотрю, вам стало намного лучше!

Леня нарочно сделал ударение на слове «вам», чтобы Резун прекратил фамильярничать. Однако это не помогло.

– Ты мне зубы не заговаривай! – процедил Резун недовольно. – Лучше скажи – ты принес колье?

– В общем, да, – ответил Леня и положил на стол замшевый мешочек.

– Что значит – в общем? Принес или не принес? – Резун развязал завязки мешочка и вытряхнул на стол сверкающую змейку. Лицо его разгладилось, глаза посветлели.

– Принес! Ну, не зря тебя хвалили!

– Не спешите с комплиментами! – прервал его Маркиз, приготовившись к скандалу. – Это не то колье, которое заложила ваша жена…

– Что значит – не то? – Лицо Резуна вытянулось, он переводил взгляд с колье на Маркиза и обратно. – Я же вижу…

– Я сначала тоже подумал, что это оно, – признался Леня. – Но что-то заподозрил, проверил и убедился, что это – имитация, очень искусная имитация вашего колье!

– Что?! – рявкнул Резун, собрав колье в кулак. – Подделка? Фальшивка? Так это ты меня пытаешься кинуть! Пока колье не попало в твои руки – оно было настоящим!

– Не надо горячиться, Олег Иванович! – перебил его Маркиз. – В залоге действительно было настоящее колье, я проверял, но в театр Мировольский принес уже имитацию. Поэтому его и убили. Я проследил все перемещения Мировольского от того момента, когда он получил колье из залога, до того, как он пришел в театр…

– Мне не разговоры твои нужны! – загремел Резун. – Мне нужно колье! Мое колье, моя семейная реликвия! Я поручил тебе простое дело – а ты его завалил! Ты только впустую потратил время…

– Не надо на меня кричать! – прервал его Леня. – Это вам нисколько не поможет! Я не терял времени даром, как вы выразились, я наводил справки. И знаю, что вы хотите вернуть колье не из романтических соображений, не как семейную реликвию. Дела вашей фирмы идут последнее время очень плохо, и, чтобы как-то их поправить, вы решили продать колье. И уже договорились с загадочным покупателем по имени Андрей Андреевич. То есть это, конечно, псевдоним…

Услышав это имя, Резун испуганно покосился на дверь и проговорил гораздо тише:

– Не надо так кричать! Здесь и стены имеют уши!

– А кто кричит? – Леня пожал плечами. – Я начал разговор совсем негромко, это вы сами повысили голос. И кстати, насчет ушей… вы совершенно правы. В вашем офисе действительно стены имеют уши. Проанализировав неприятности, одна за другой обрушившиеся на вашу фирму, а также историю с этим колье, я понял, что прямо у вас под боком работает кто-то, кто старается причинить вам ощутимый вред. Так сказать, «крот»…

– Да… – Резун еще больше помрачнел, опустил глаза и забарабанил пальцами по столешнице. – Вы правы, я и сам об этом думал. В моей фирме кто-то работает против меня. Я уже всех перебрал, но не могу вычислить «крота». Остается только всех уволить и нанять новый персонал, но потребуется слишком много времени на обучение. А как раз времени у меня совсем нет, мне нужно срочно расплачиваться по долгам и спасать, что еще можно…

– Вот с «кротом», пожалуй, я вам могу помочь, – проговорил Леня. – Только, если можно, я попрошу принести чашку кофе, а то у меня во рту пересохло…

Резун снял трубку интеркома и сухо проговорил:

– Две чашки кофе, и побыстрее!

Положив трубку, он снова забарабанил пальцами по столу и посмотрел на Леню:

– Так кто же этот «крот»?

– Потерпите совсем немного… – Леня достал мобильный телефон и положил перед собой на стол.

В это время дверь кабинета открылась, и вошла невзрачная секретарша Резуна с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки кофе, сахарница и вазочка с печеньем.

– Вы просили кофе, Олег Иванович, – проговорила девушка тихим, невыразительным голосом.

– Поставьте на стол и идите! – приказал Резун.

Леня взял со стола свой телефон и набрал номер.

Секретарша поставила поднос на стол, и в это время зазвонил ее мобильный телефон. Девушка закусила губу, шагнула к двери, но Маркиз окликнул ее:

– Постойте! У вас телефон звонит!

– Я слышу. Я отвечу в приемной…

– Нет, вы уж ответьте прямо здесь, Даша! – Леня вскочил со своего места и преградил девушке дорогу. – Ответьте, может быть, это что-то очень важное!

– Ничего важного… – Девушка заметно побледнела, но взяла телефон, взглянула на дисплей. – Это моя тетя… вы ведь знаете, старые люди бывают очень назойливы…

Она поднесла телефон к уху и проговорила вполголоса:

– Тетя, я сейчас не могу разговаривать, ты же знаешь, я на работе!

Маркиз тоже поднес к уху свой телефон и проговорил, пародируя голос старухи:

– Здравствуйте, я ваша тетя!

Затем он повернулся к Резуну и показал ему на секретаршу:

– Вот он, ваш «крот»!

Девушка стояла посреди кабинета, затравленно оглядываясь. Лицо ее стало совсем белым.

– Что?! – Резун удивленно уставился на секретаршу. – Она?! Вот бы никогда не подумал! Да с чего вы взяли?

– Вот с чего. – Маркиз поднял свой телефон. – Я набрал номер мобильного, который дала мне ее подруга, Юля. Юля – это девушка из эскорт-агентства, которая должна была сопровождать Мировольского в театр в тот вечер, когда вы были там вместе с адвокатом. Должна была – но не пошла, потому что ее попросила об этом Даша. Она была с Мировольским вместо подруги…

– Что?! Она?! – Мировольский смерил свою секретаршу взглядом. – Какая ерунда! Не смешите меня! Я же помню ту девушку – она была очень красива, а эта… эта…

– Думаю, вы ее недооцениваете, – возразил Маркиз. – А это очень опасно – недооценивать человека! Так вот, Юля дала мне телефон своей подруги, я набрал номер – но телефон не отвечал. Зато я смог установить, что абонент находится здесь, в вашем офисе. Дальше уже было дело техники. Подругу Юли звали Даша, как и вашу секретаршу, и кто, как не секретарша, имеет доступ ко всем вашим документам? Оставалось только поймать ее за руку, а для этого нужно было сыграть сценку с телефоном. Ну, в этом мне, конечно, кое-кто помог… Лола, загляни к нам! – крикнул Маркиз в сторону двери.

Тут же из приемной вошла Лола в костюме бизнес-леди.

Остановившись напротив секретарши Резуна, она проговорила:

– Я сразу заметила, что она в гриме. Я ведь актриса, разбираюсь в таких вещах. Эти очки – они же без диоптрий, и волосы она нарочно зализала… ну, я ее отвлекла разговорами, а потом пролила ей кофе на юбку. Она убежала в туалет отмывать пятно и оставила на столе телефон. В телефоне были заблокированы входящие звонки, а я их разблокировала…

– Что и требовалось доказать! – завершил Леня.

Секретарша отступила к двери, распрямилась, сняла старомодные очки, резким жестом сорвала с головы парик, распустила длинные густые волосы.

Она удивительно преобразилась – из бледной, запуганной канцелярской крысы превратилась в высокую яркую девушку с гневно горящим взором.

– Конечно, где ему было узнать меня! – воскликнула она звонким, сильным голосом. – Ведь секретарша для него – пустое место, тень без лица! Он и имени-то моего не знал – «принесите кофе, отнесите бумаги, сделайте с этого копии»! Поэтому мне ничего не стоило изнутри развалить его бизнес! Вовремя не отправить важные бумаги, придержать срочный счет, отключить телефон, когда звонит важный партнер… он бы никогда не догадался, что все это – моих рук дело!

– Так это ты? – Резун вскочил из-за стола, бросился к секретарше и хотел схватить ее за горло.

Она увернулась и оттолкнула его, но он даже не сдвинулся с места, схватил девушку за плечи и начал трясти.

Маркиз с трудом отодвинул его от секретарши и проговорил вполголоса:

– Тихо, тихо! Возьмите себя в руки! Я же предупреждал, что не работаю по мокрому делу. А вам только не хватало получить срок за нанесение тяжких телесных повреждений! Уж она-то подаст на вас в суд, не сомневайтесь!

– Но почему, почему? – Резун с трудом взял себя в руки, отступил к столу и оттуда смотрел на преобразившуюся секретаршу как баран на новые ворота. – Но за что? За что ты так меня ненавидишь? Ведь я тебе ничего не сделал!

– Мне, может быть, и не сделал, – ответила Даша гораздо тише, опустив глаза. – Но ты сломал жизнь моего брата. Не только сломал – ты его фактически убил.

– Брата? – переспросил Резун растерянно. – Какого еще брата? Кто твой брат? Я понятия не имею… – Он оглянулся на Маркиза, как будто призывал того в свидетели своих слов.

– Мой брат – Павел Моргунов, Павлик, Паша… – Даша прислонилась к стене, как будто силы ее внезапно ушли.

Резун смотрел непонимающе, остальные молчали.

– Мы были с ним не просто брат и сестра – мы были близнецы, Даша и Паша, мы были как одно целое, – заговорила Даша. – Вместе мастерили в детстве кораблики из сосновой коры, вместе лазили в соседский сад за малиной… когда Паша упал с велосипеда и разбил колено – вы не представляете, как мне было больно! И наоборот – когда я объелась незрелыми абрикосами, у Пашки тоже было расстройство желудка…

Потом наши родители развелись, и нас разлучили. Паша с отцом остался здесь, в Петербурге, а меня мать отвезла далеко, на свою родину, в маленький город. Но все равно мы не теряли с Пашей связи, мы чувствовали друг друга даже на таком большом расстоянии.

Единственное, в чем мы отличались, – я почти не умею рисовать, а у Павлика был замечательный талант. Он с самого детства прекрасно рисовал и без всякого блата поступил в архитектурный институт. По окончании института сразу нашел хорошую работу – в этой фирме, в фирме Олега Резуна! Я очень радовалась за него, думала, что теперь он прославится, станет богатым и знаменитым… Но не тут-то было!

Даша замолчала, опустив глаза. Остальные тоже молчали, ожидая продолжения рассказа. У всех троих были разные выражения лица – Резун смотрел на секретаршу с ненавистью и удивлением, Леня – с чисто человеческим интересом, Лола – с профессиональным любопытством: она запоминала жесты и интонации Даши, чтобы использовать их при случае в какой-нибудь из ролей.

– Понимаете, Павлик был очень, очень талантливый. Но тихий, робкий… он совершенно не умел за себя постоять, терялся, когда на него кричали… Если бы я была с ним рядом… Но мама болела, я не могла ее бросить и переехать к Павлику… Мама умерла, пока я собиралась… то да сё…

«Тут бы хорошо подпустить в голос дрожи…» – подумала Лола.

– А потом… – продолжила Даша дрожащим голосом, – потом Павлик что-то напутал в работе. То ли не подписал вовремя какой-то эскиз, то ли забыл отдать чертеж объекта в надзорное бюро… в конце концов, он был художник, архитектор, а не менеджер! Он был талантлив! И вовсе незачем было поручать ему простую рутинную работу!

– А, я помню, как из-за какого-то идиота я потерял выгодный заказ! – вскинулся Резун. – На большие деньги влетел!

– Вот-вот! – Даша бросила на него острый, полный ненависти взгляд. – Ты уволил его, но сначала смешал с грязью, обозвал всеми самыми мерзкими словами из своего лексикона, да еще и побил в присутствии всех сотрудников!

– Не помню. – Резун пожал плечами. – Да его мало было убить!

– Вот ты его и убил. Фактически убил. После той сцены Павлик совершенно сломался. Таким я его и застала, когда приехала. Он перестал работать, потом вообще перестал выходить из дома. Целыми днями лежал на диване лицом к стене. Я приходила к нему каждый день, пыталась расшевелить, готовила ему еду… но все было бесполезно. Еду я находила на следующий день нетронутой, а его – в той же позе, лицом к стене. И однажды…

Она замолчала – видимо, не могла продолжать.

Дыхание ее сделалось прерывистым, плечи затряслись, Даша с трудом сдерживала рыдания.

«Впечатляет, – оценила Лола, – надо будет взять на вооружение…»

Наконец Даша справилась с собой – видимо, не захотела показать слабость на глазах Резуна.

– Однажды я пришла к нему – и не увидела Павлика на обычном месте.

В первый момент я даже обрадовалась, решила, что он все же встал и начал работать. Но нашла я его не за рабочим столом, а в ванной. Он висел в петле, сделанной из полотенца…

Все застыли, не сводя глаз с Даши. А она немного помолчала и продолжила:

– После похорон я решила отомстить. Ты убил моего брата – я решила уничтожить тебя, уничтожить твою фирму, твой бизнес, твою жизнь. У тебя как раз освободилось место секретарши. К счастью – если здесь уместно такое слово, – у нас с Павликом были разные фамилии: когда наши родители развелись, мама оформила мне свою фамилию, а Павлик остался на фамилии отца. Я заняла место твоей секретарши и сначала постаралась стать необходимой, незаменимой и в то же время незаметной. А когда это мне вполне удалось – стала понемногу, редкими точными ударами губить твой бизнес. Задержанный на пару дней счет, потерянный договор, не сделанный вовремя телефонный звонок – и вот от твоего бизнеса остались жалкие крохи. И даже чтобы спасти эти остатки, тебе нужно было срочно раздобыть денег.

Резун сжал кулаки и шагнул к Даше, но Маркиз был начеку и вклинился между ними. Даша усмехнулась и продолжила:

– И тут ты вспомнил про колье… Но и здесь я успела раньше тебя. Подставила твою жену, шантажировала ее, потребовала больших денег, а когда она сказала, что не может достать такую сумму, подсказала ей заложить колье. Ей на помощь пришел адвокат Мировольский. Конечно, не по доброте душевной, а потому, что надеялся нагреть руки на вашем разводе. Он помог ей заложить колье, она передала мне деньги. И тут ты потребовал принести колье, чтобы предъявить его покупателю.

Даша остановилась, чтобы перевести дух. Теперь она выглядела гораздо лучше, не запиналась и не задыхалась, щеки ее заметно порозовели.

– Тобой и твоей женой было очень легко управлять, – злорадно сказала она. – Алиса – доверчивая дура, а ты веришь только плохому. Сообщили тебе, что у твоей жены любовник, – точно! Позвонил кто-то анонимно и сказал, что любовник проиграл кучу денег и Алиса платит его долги, – так оно и есть!

– Вы, дорогая, выводы потом делать будете, лучше говорите, что дальше было, – вклинился Маркиз, заметив, что Резун сжал кулаки и зло сверкнул глазами.

– Мировольский снова выручил Алису: выкупил колье за свои деньги и должен был в театре передать ей. Тогда я решила вмешаться: заменила подругу, работающую в эскорт-агентстве, незаметно вытащила у Мировольского колье, заменила его на подделку… я рассчитывала, что ты продашь фальшивое колье анонимному покупателю и тот, распознав подделку, расправится с тобой. Он человек крутой, шутить с собой не позволяет. Если и остался бы ты после этого в живых, то уж на бизнесе точно можно поставить крест… Но тут дело пошло немного иначе: эта дура, твоя жена, разбила тебе голову, ты попал в больницу, а потом в дело вмешалась эта шустрая парочка… – Даша кивком показала на Лолу и Маркиза.

– Ага, значит, я все же не такой дурак, как ты думала… – зарычал Резун.

– Постойте! – перебил его Леня. – Пока все более-менее связно и правдиво, за исключением одной детали. Откуда у тебя копия колье, да еще такая отлично сделанная?

– Вот это как раз я могу вам объяснить… – раздался в комнате слабый, несчастный, надтреснутый голос.

Все присутствующие удивленно обернулись и увидели на пороге кабинета маленького сухонького старичка с длинными седыми волосами, обрамляющими круглую розовую лысину. Лицо было искажено страданием и покрыто пятнами нервного румянца.

– Это еще что за шампиньон? – удивленно проговорил Резун.

– Это Аристарх Платонович Мертваго, известный ювелир! – сообщила Лола, как представляют в театре новое действующее лицо. – Аристарх Платонович, как вы себя чувствуете? Когда мы виделись прошлый раз, вам было плохо…

– Не спрашивайте, – отмахнулся старик. – При чем здесь мое самочувствие? Мне сейчас не до того… я нечаянно подслушал ваш разговор и могу ответить на кое-какие вопросы…

– Да вас-то это каким боком касается? – неприязненно поинтересовался Резун.

– К сожалению, очень даже касается… – вздохнул старый ювелир и повернулся к бывшей секретарше. – Вот эта девушка – моя племянница… точнее, дочь моей племянницы Лиды, которую я очень любил.

– Дядя Арик, не нужно… – вскрикнула девушка, вскинув руки в бессильном жесте.

– Поздно, Даша… – Старик бессильно опустился на своевременно подставленный Леней стул и заговорил.

Даша появилась в нашем городе около года назад.

Она пришла к пожилому родственнику повидать его, сообщить о смерти своей матери. Аристарх Платонович встретил ее сердечно, предложил поселиться в своей квартире – он был одинок, жизнь подходила к концу, и ему хотелось видеть рядом близкого человека.

Но Даша от его предложения отказалась: он пожилой человек со своими устоявшимися привычками, она девушка молодая, у нее своя жизнь, лучше она будет навещать его время от времени.

Аристарх Платонович настаивать не стал, хотя в душе и огорчился.

Кроме того, что ему хотелось чаще видеть племянницу, его беспокоила ее судьба: в большом городе девушку из провинции подстерегает множество соблазнов, и как бы без присмотра близкого человека она не пошла по кривой дорожке…

На всякий случай он освободил для Даши комнату в своей просторной квартире, и она всегда могла прийти и отдохнуть там.

На первых порах все было неплохо.

Даша нашла хорошую работу, вела себя скромно, довольно часто навещала старика. На работе ее вроде бы ценили, начальник относился к ней хорошо, доверял ей ответственные поручения.

Как-то Даша пришла к своему старому дяде и положила перед ним на стол бриллиантовое колье удивительной красоты.

– Дашенька, откуда это у тебя? – спросил Аристарх Платонович с удивлением и испугом.

Он прекрасно знал, сколько может стоить такая вещь, и отлично понимал, что у бедной секретарши таких денег никак не может быть. Правда, Даша тотчас же рассеяла его сомнения. Она объяснила, что колье принадлежит ее начальнику, Олегу Резуну, что тот захотел изготовить хорошую имитацию этой драгоценности и, узнав, что Дашин родственник известный ювелир, попросил ее заказать ему эту работу.

Аристарх Платонович поверил племяннице и успокоился.

Больше того – он уверился, что Даша пользуется доверием и уважением начальника, если он доверил ей такую ценную вещь.

Он изготовил прекрасную имитацию колье и передал племяннице оригинал и копию.

– Как колье попало в твои руки? – спросил Резун, неприязненно взглянув на секретаршу.

– Очень просто, – усмехнулась та. – Я подсмотрела код сейфа, где ты хранил колье, когда брал его из банка, взяла его на выходные и положила на место утром в понедельник!

Аристарх Платонович тяжело вздохнул и продолжил.

История с колье все же оставила в его душе какой-то неприятный осадок, какую-то тень подозрения, и он стал внимательнее присматриваться к племяннице.

Как-то, несколько дней назад, он прогуливался перед сном по Петроградской стороне. Он любил эти тихие малолюдные улицы, старые дома, уютные дворики и скверы. Возвращаясь домой, вдруг заметил дорогую машину, остановившуюся перед подъездом красивого дома в стиле модерн на Большом проспекте.

Дверца машины открылась, из нее колобком выкатился толстяк в отлично сшитом костюме, помог выйти высокой красивой даме в вечернем платье.

Аристарх Платонович инстинктивно шагнул за телефонную будку, вгляделся в эту парочку… и сердце у него учащенно забилось.

Мужчина был Илья Мировольский, известный адвокат по бракоразводным делам, а женщина… это была Даша, его племянница!

Мировольский подвел Дашу к подъезду и проговорил с легким поклоном:

– Вы ничуть меня не разочаровали. Надеюсь, что наше плодотворное сотрудничество продолжится к взаимному удовольствию!

С этими словами он вложил в ее руку конверт.

Даша ответила адвокату вполголоса и проскользнула в подъезд.

Мировольский сел в машину и уехал, а Аристарх Платонович еще несколько минут стоял как громом пораженный.

Он знал, что Мировольский – человек скользкий, связанный с криминалом. Что общего может быть у него с Дашей? О каком сотрудничестве он говорил? Откуда Даша возвращалась с ним в дорогом вечернем платье? За что адвокат заплатил ей? Ведь в том конверте, который он вручил девушке, наверняка были деньги!

Первая мысль, мелькнувшая у него, была: Даша стала чем-то вроде «девушки по вызову».

Но тут же Аристарх Платонович вспомнил, что Мировольский девушками не интересуется…

В чем же дело?

И почему Даша вошла в этот подъезд?

Впрочем, как раз на этот вопрос старик сразу смог ответить.

Он хорошо знал Петроградскую сторону, знал все ее проходные дворы. И он вспомнил, что подъезд, в который вошла Даша, сквозной, что, войдя в него, можно выйти по другую сторону дома во двор, через который легко попасть на Бармалееву улицу, к его собственному дому.

Чтобы проверить эту догадку, старик обошел дом… и увидел впереди стройный женский силуэт в длинном вечернем платье – незнакомка быстро двигалась по Бармалеевой улице.

Когда ювелир вернулся домой, он застал там Дашу. Она уже переоделась в скромный костюм и сняла макияж. Поздоровавшись с дядей, сказала, что зашла к нему ненадолго и скоро уйдет.

– Оставайся ночевать, Дашенька! – предложил ей Аристарх Платонович. – Куда ты поедешь на ночь глядя!

– Нет, дядя Арик, мне нужно ехать! – ответила девушка, уходя в свою комнату. – Не беспокойся, я вызову такси…

Старик задержался возле двери и вдруг услышал из комнаты племянницы характерный звук – негромкий скрип задвигаемого ящика и отчетливый металлический щелчок.

Этот звук был ему хорошо знаком.

С таким звуком закрывался потайной ящик в старинном бюро, которое стояло в Дашиной комнате.

Но откуда Даша знает об этом тайнике?

И что она в нем прячет?

Вскоре племянница уехала, а Аристарх Платонович, мучительно краснея и стыдясь самого себя, вошел в ее комнату.

Это противоречило всем его убеждениям, это было просто неприлично – но он боялся за племянницу, боялся, что она попала в скверную историю, и старик, преодолев свои принципы, открыл тайник.

Он и сам не знал, что надеялся или боялся найти в потайном ящике, но то, что он там нашел, привело Аристарха Платоновича в ужас.

В тайнике лежало колье.

То самое колье, которое Даша приносила ему несколько месяцев назад. Колье, с которого старый ювелир собственноручно изготовил копию.

Но это была не копия, не имитация. Это было настоящее, подлинное колье, уж в этом-то Аристарх Платонович разбирался!

И тут он понял, что произошло, в какую ужасную историю попала его племянница. Или ему показалось, что понял.

Наверняка ее сбил с пути этот прохиндей, мерзавец, адвокат Мировольский. По его наущению Даша выкрала у своего начальника настоящее колье, уговорила его, своего дядю, сделать имитацию и вернула имитацию шефу, а настоящее колье спрятала, чтобы потом передать Мировольскому для продажи.

Единственное, чего он не понимал, – почему Даша до сих пор не избавилась от настоящего колье, но этому как раз могло быть много объяснений. Например, Мировольский не мог найти хорошего покупателя… а хранит колье у Даши, чтобы самому не рисковать…

И тут Аристарх Платонович пришел в ярость.

Этот адвокат, крапивное семя, мерзкий совратитель! Сбил с пути порядочную девушку, толкнул ее на преступление и наверняка все подстроил так, чтобы в случае провала свалить на нее всю вину! Мало того, краденое колье спрятано в его квартире, значит, и он, Аристарх Мертваго, окажется подозреваемым в краже и подделке!

В ярости Аристарх Платонович бросился на квартиру Мировольского, несмотря на поздний час.

– Я приехал туда, дверь была не заперта… – проговорил старик тихим голосом. – Я вошел в квартиру, вошел в кабинет Мировольского… адвокат сидел в своем кресле, и я не сразу понял, что он уже убит…

Леня вспомнил, как сам оказался в точно таком же положении, и искренне посочувствовал старому ювелиру.

– Я дотронулся до него, он был еще теплый. А тут кто-то позвонил по домофону… я ответил…

– А, так это были вы! – воскликнул Леня, вглядываясь в старика. – И это с вами я столкнулся на лестнице!

– Да… – подтвердил Аристарх Платонович горестно. – После этого я затих, сидел дома и ждал появления милиции. Милиция не появлялась, но тут ко мне пришла вот эта дама, – старик указал кивком на Лолу, – и как бы между делом показала мне имитацию колье… ту самую, которую я сделал по Дашиной просьбе…

– То-то вы чуть сознание не потеряли! – догадалась Лола. – Так что Пу И здесь совершенно ни при чем, зря вы на него свалили!

– Все это время я очень волновался, – продолжал старик. – Ведь у меня дома находилось краденое колье. Первой моей мыслью было вернуть его хозяину. – Мертваго взглянул на Резуна.

– Спасибо, конечно, только не очень-то вы торопились! – проговорил тот.

– Подождите благодарить. – Ювелир остановил Олега нетерпеливым жестом. – Я еще не закончил. На следующий день после смерти Мировольского я узнал, что Резун в больнице, в бессознательном состоянии. Я то и дело звонил туда, и сегодня наконец мне сказали, что вы выписались. И вот я приехал сюда, чтобы поставить точку в этой истории…

– Как – точку? – перебила его Лола. – А кто же все-таки убил Мировольского?

– А ты не догадалась? – Маркиз театральным жестом показал на бывшую секретаршу Резуна. – Она и убила! Ведь Мировольский очень быстро сообразил бы, что только она могла подменить колье!

– Я мстила за смерть брата! – резко выпалила Даша.

– Месть – это, конечно, очень благородно, – насмешливо проговорил Маркиз. – Только, к сожалению, никакой суд не посчитает ее смягчающим обстоятельством. И кроме того, дорогая, допустим, к смерти вашего брата причастен Олег Резун. Но Мировольский-то при чем? Уж он-то ни в чем не был виноват! Вы его убили как опасного свидетеля! И наверняка не остановились бы на этом. Вслед за Мировольским убили бы свою подружку Юлю, ведь только она знала, кто в тот вечер сопровождал в театре адвоката…

Даша молчала, с ненавистью глядя на Маркиза.

– Не отвечаете? Правильно, потому что я говорю правду! А там… там настала бы и очередь любимого дяди – ведь он тоже слишком много знал!

Аристарх Платонович взглянул на племянницу и проговорил упавшим голосом:

– Дашенька… как же так!..

– Не слушайте его, дядя Арик! – воскликнула та.

– И вообще, дорогая моя, не надо изображать из себя бессребреницу! – продолжил Леня. – Вы на этом деле неплохо подзаработали! Сначала шантажировали Алису Резун и получили с нее неплохие деньги, а потом еще и колье прихватили и, насколько я знаю, планировали продать его все тому же загадочному Андрею Андреевичу!

– К счастью, у нее это не получилось! – перебил Леню Резун. – Ладно, это все очень интересно, но мне надоели эти разговоры. Соловья баснями не кормят. Папаша, вы, кажется, говорили, что принесли мне колье? Давайте, и я обещаю забыть о вашей роли в этой некрасивой истории!

– Минуточку. – Ювелир достал из кармана замшевый мешочек, но не спешил отдавать его Резуну. – Вы, кажется, говорили, что это – ваша семейная реликвия? Но вообще колье недавней работы…

– Ну да, – отмахнулся Резун. – Я заказал колье в Тель-Авиве на свадьбу, в качестве подарка жене, но главный камень, «Сердце Африки» принадлежал моей матери, а к ней перешел от ее деда… и вообще, какое отношение это имеет к нашим сегодняшним делам? Это старая история и не касается никого, кроме членов нашей семьи!

– Вы правы, – кивнул Аристарх Платонович. – Это действительно старая история, но вот кого она касается – это вопрос…

Он немного помолчал и снова заговорил задумчивым голосом:

– Больше ста лет назад, в девятнадцатом веке, в Петербурге жили два брата Мертваго – Платон и Прохор. Они были богатые купцы и хорошие ювелиры, владели несколькими ювелирными магазинами в Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде. На них работали несколько мастеров, но самые ответственные заказы братья делали сами. И вот как-то к ним обратился граф Уваров, богатый путешественник, только что вернувшийся из Африки. Граф привез из своего путешествия редкостный и очень крупный алмаз…

– Не знаю, к чему вы все это рассказываете! – перебил старика Резун. – Какое отношение все это имеет к нам?

– Постойте! – возразил Маркиз. – Дайте ему закончить, интересно же!

– Тем более что сейчас вы поймете, какое это имеет отношение к нам… и к вам! Дело в том, что этот алмаз назывался «Сердце Африки»!

– Ну возможно, мои предки и были в родстве с этим графом Уваровым…

– Вот это вряд ли! Какая была девичья фамилия вашей матери?

– Чернышева.

– Очень хорошо! Итак, я продолжаю. Граф Уваров передал свой алмаз братьям Мертваго, чтобы они огранили его и поместили в подходящую оправу. Платон Мертваго лично занялся этим камнем – для него было профессиональной честью огранить такой выдающийся алмаз. Он работал с ним довольно долго, закончил только к Рождеству и сам повез готовый камень в имение графа неподалеку от Луги. Выехал он в санях с кучером и доверенным слугой, но в дороге все пропали – Платон Мертваго, кучер, слуга и алмаз.

Сразу прошел слух, что Платон Мертваго не выдержал соблазна, украл камень и сбежал с ним.

Граф Уваров в это не поверил и сказал Прохору Мертваго, что ни в чем его не винит. Но Прохор не мог оставить пятно на добром имени своего купеческого дома, он продал все, что имел – магазины, драгоценности, дома, – и сполна заплатил графу стоимость камня.

Сам же пошел работать в фирму Карла Фаберже простым мастером.

Кстати, к весне на Лужской дороге нашли два трупа, в которых опознали Платона Мертваго и его старого лакея…

– Не понимаю, какое отношение все это имеет к нам! – раздраженно проговорил Резун.

– Не понимаете? А мне кажется, что очень хорошо понимаете! Вы же говорили, что этот камень – ваша семейная реликвия!

– Ну и что? Я не знаю, как камень попал к прадеду! Может быть, он его купил…

– Вот в нашей семье имя Платон после того случая часто давали сыновьям. Мой отец был назван Платоном в честь деда… напомните-ка девичью фамилию вашей матери?

– Анна Никандровна Чернышева! – отчеканил Резун.

– А того кучера, с которым мой прадед ехал к графу Уварову, который убил и ограбил Платона Мертваго, звали Никандром Чернышевым! Должно быть, в вашей семье тоже давали сыновьям имя Никандр. Так что, уважаемый, к вам этот камень попал в результате грабежа и убийства!

– Вы тут рассказали какую-то сказку и хотите, чтобы мы все в это поверили? – проговорил Резун раздраженно. – Короче, давайте мне колье. Эта история слишком давняя, и за давностью лет она утратила свою актуальность!

– Я так не думаю, – возразил Аристарх Платонович. – На Руси была такая традиция: если купцу попадала в руки дорогая вещь сомнительного происхождения – он жертвовал ее на добрые дела: на больницу, церковь, школу… так что будет очень благородно, если вы пожертвуете ваше колье на строительство детской больницы…

– И не подумаю! – рявкнул Резун.

Он встал, подошел к ювелиру и протянул руку:

– Отдавай колье, старый подберезовик!

– Одну минуточку! – Мертваго с неожиданной прытью отскочил к двери, приоткрыл ее и громко проговорил:

– Давайте, ребята!

В ту же секунду кабинет Резуна заполнился людьми.

Здесь были операторы с телекамерами, радио-журналисты и представители крупных газет.

Один из них тут же подскочил к Резуну, махнул оператору и заговорил:

– Максим Груздев, НТВ. Сегодня наша камера установлена в офисе бизнесмена Олега Резуна. Как нам стало известно, господин Резун решил пожертвовать принадлежащее ему бесценное колье на строительство детской онкологической больницы в поселке Каменка. Господин Резун, расскажите нашим зрителям, что толкнуло вас на такой благородный поступок?

Резун изобразил на своем лице улыбку и проговорил:

– Ну, это же дети… Дети – это наше будущее! Для детей мне ничего не жалко!

– Петя, – вполголоса командовал журналист, – снимай лицо, и колье крупным планом!

Компаньоны ехали в машине молча, потом Леня сказал с тяжким вздохом:

– В первый раз вляпываюсь в такое несуразное дело! Денег заработали – жалкие гроши, а хлопот огребли – выше крыши! Ну надо же, какое невезение! Правильно ты, Лолка, говорила, раз в деле месть – не следует вмешиваться!

Последними словами Леня хотел задобрить свою подругу. Ему очень не нравилось Лолино долгое молчание. Лучше бы ругалась и выговаривала ему за неумение выбрать приличного клиента!

– Но, однако, какие страсти! – продолжал он, не дождавшись от Лолы ответа. – Шекспир отдыхает!

– При чем тут Шекспир? – Лола поморщилась. – Леня, ты какой суп в детстве сильнее всего ненавидел?

Леня поднял одну бровь. Лолка непредсказуема! При чем тут суп? Однако надо ответить, а то она надуется.

– Молочный с лапшой… – признался он, подумав, – до сих пор вздрагиваю, когда пенку на молоке вспоминаю…

– А я гороховый. Прямо трясло меня в садике, как только запах почую! И цвет, это же ужас что такое! И лук всегда черный подгорелый! Каждую неделю такой суп давали, и вот ни разу не было, чтобы лук у них не подгорел!

– Это ты к чему, про суп? – осторожно поинтересовался Леня.

– А к тому, что у меня такое чувство с этим делом, что я стою по горло в таком супе гороховом и подгорелый лук вокруг плавает! Леня, они же все мерзкие до жути! Ни одного приличного человека, кроме старичка этого, который собак боится! Ну, про Резуна я не говорю, он весь как на ладони!

– Неприятный тип, – согласился Леня, – он мне сразу не понравился.

– Девица эта, Даша… – горячилась Лола. – Вроде бы правое дело, месть за брата! Но денежки-то себе оставила, что шантажом у Алисы выманила. И колье тоже собиралась прихватить! И адвоката убила… Как-то с Шекспиром это не очень вяжется…

– Ну, у Шекспира твоего в пьесах еще и похлеще дела творились… – поддразнил Леня, – но согласен. С Алисой, например, она по-свински поступила. Та ей в общем-то ничего плохого не сделала, а Дарья ее чуть до психушки не довела, так пугала!

Компаньоны снова замолчали. Лола думала, что Ленька в своем репертуаре, всегда на стороне смазливой бабенки. Вот, пожалел эту дуру Алису…

А Леня посмеивался про себя. Ну надо же, гороховый суп! Только такой впечатлительной и артистичной натуре, как Лолка, могло прийти в голову это сравнение!

Олег Резун открыл дверь квартиры своим ключом, вошел в прихожую. Никто не вышел ему навстречу – прислугу жена уволила, пока он лежал в больнице, новую пока не наняла. Он прошел по темному коридору на звук голосов. Он так устал, что сил не было удивляться, кто еще торчит у этой заразы Алиски.

У них не было времени поговорить начистоту. Когда он пришел в себя в больнице, то не сразу вспомнил, что это жена приложила его по голове тяжеленной вазой. Потом, конечно, очухался, но решил попридержать коней – что толку скандалить и угрожать, лежа на больничной койке, весь опутанный капельницами? Как бы хуже не сделать – еще придавит подушкой сволочная баба, а он и рукой двинуть не сможет.

Она приходила в больницу и пыталась квохтать над ним, как любящая жена, – еще бы, милиции боялась. Но даже тогда это плохо у нее получалось – персонал больницы мигом ее вычислил, сестрички только посмеивались исподтишка.

Сегодня утром, уходя из больницы, он позвонил жене и сказал, чтобы сидела тихо и не смела нос высунуть на люди. Он, Олег, сейчас очень занят, нужно спасать фирму, а потом он с ней разберется. А станет выделываться – мигом накатает заявление в милицию о нападении. Да что там – это получается покушение на убийство! На зону пойдешь, детка, варежки шить станешь!

Вспомнив про сегодняшние события, Резун скрипнул зубами. Это же надо! Так его подставить! И кто – девчонка, секретарша! Собственная жена едва его не убила, собственная секретарша полностью разорила! Все зло на свете от баб!

Он рванул на себя дверь и вошел в гостиную. В комнате разговаривал телевизор. Алиса вперилась в экран и даже не повернула головы на стук двери.

Он тоже вгляделся. Шли новости, последние кадры репортажа про него. Резун успел увидеть этого старого козла Мертваго, отчего-то торжествующую свою бывшую секретаршу и себя самого с выпученными глазами.

– Так вот, значит, как все было… – сказала Алиса тихим голосом, – вот откуда ветер дует… Все из-за того, что когда-то ты довел до смерти этого парня…

Стало быть, думала Алиса, это мужу мстили, а она, как говорят, попала под раздачу. Ее просто использовали в этой сложной игре. Подсунули смазливого парня, который вовсе и не думал умирать в ее постели… Резуну мстили за дело, а за что ей этот безумный страх, эти бессонные ночи, это унижение? За что она должна была ловчить, обманывать, бояться не только мужа, но и прислуги, охранников, водителей, швейцаров? Все из-за него – вот этого типа, как же она его ненавидит!

– Какого парня? – отмахнулся Резун. – Что вы все твердите про какого-то парня? Ну, сбесилась девка, рехнулась, эх, жалко, нельзя было ее там, на месте, придушить! Да что теперь толку…

Он никак не мог вспомнить этого парня, что работал у него когда-то. Павел… Павел Моргунов… Это пустое словосочетание, а вот лицо, фигура… да что за черт, неужели он должен помнить всех сотрудников? Ну, наорал он на него, так наверняка за дело! Если сделка сорвалась по его вине, так еще и мало ему было…

– Угу, – сказала Алиса, – ты его еще и бил. Ногами, при всех, а потом уволил…

Резун поглядел на нее удивленно – она-то откуда это знает?

– Нормальный мужик себя бить не позволит! – сказал он. – Когда бьют – надо давать сдачи! А если не можешь, стало быть, ты не мужик, а размазня и тряпка!

– Вот тебе и дали сдачи, – ехидно сказала Алиса, – доволен теперь? Морду, конечно, не набили, зато все отобрали. Денег нету, фирмы нету, колье нету… Да еще и ославили на всю страну. Думаешь, если пожертвовал колье на детскую больницу, то газеты всю подноготную не раскроют?

Руки Резуна сами собой сжались в кулаки, он шагнул к дивану, но тут же опомнился.

– Это еще не конец! – хрипло сказал он. – Я так просто не сдамся. Гостиница и все остальные объекты, конечно, уйдут за долги, но фирму я сохраню. Завтра же подпишешь все необходимые бумаги – доверенность и все остальное… ну, как обычно. Я буду бороться! Не для того я фирму создавал, чтобы ее у меня отобрали!

– Завтра, говоришь? – спросила Алиса.

Что-то в ее голосе заставило Резуна круто развернуться и поглядеть на жену в упор. Алиса встала с дивана и что-то делала со своей правой рукой. Рука дрожала и не слушалась, тогда она стала помогать левой. Закончила и протянула в сторону мужа аккуратно сложенный кукиш.

– А это ты видел?

– Что-о? – Он хотел рявкнуть на нее грозно, но получился растерянный тенорок.

– Вот тебе доверенность! Вот тебе твои документы! Вот тебе право подписи на всю оставшуюся жизнь! – Она шла на него, а он пятился к двери. – Фирма по документам моя, и теперь так оно и будет! А ты – никто и звать никак!

– Да я же тебя! – опомнился Резун и схватил жену за плечи. – На зоне сгною!

– А фирма все равно моя! – крикнула она ему в лицо. – И деньги оставшиеся мои! Хоть и мало, а откупиться хватит! А у тебя ни гроша за душой! И прадед твой был вор и разбойник с большой дороги! Людей убивал и алмаз украл! Вон, по телевизору показывали! Так что ты в милицию лучше не суйся, все равно не поверят!

В первый раз в жизни Олег Резун почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Жизнь дала трещину, было такое чувство, что земля разверзается под ногами, как при землетрясении, и он падает в эту яму вниз головой.

Алиса Резун аккуратно припарковала свою машину возле здания, где находился офис строительной компании ее мужа… то есть что это она? Ее, ее собственной компании, и только ее. Как же ей повезло, что этот дурак, ее бывший муж, из жадности решил записать кое-что на ее имя. Теперь она сумела так повернуть дело, что все, что осталось от большой некогда компании, принадлежит ей.

Впрочем, она это заслужила. Это ей награда за то, что терпела пять лет этого монстра, наглеца, подонка и подлеца Резуна. Терпела его хамство, его жадность, его потрясающий эгоизм! Терпела грубые прикосновения его потных рук в постели, его сопение и пыхтение, терпела приступы его немотивированной злобы, когда от пустяковой просьбы о деньгах он мог прийти в настоящее бешенство. Чего ей стоило сдерживаться и не отвечать на его оскорбительные выпады по поводу ее неумения вести дом и умения транжирить деньги, по поводу ее глупости и необразованности! Вот теперь и видно, кто из нас глупее, дорогой муженек!

Теперь она будет сама себе хозяйка. Теперь она полноправная владелица фирмы и ни от кого не станет зависеть. И ничего не значит, что она понятия не имеет, что надо со всем этим делать! Вот муженек ее, по его же собственным словам, занимался бизнесом пятнадцать лет, а итог? Его сумела обвести вокруг пальца молодая девица. Обмануть, разорить и едва не убить… А все-таки жаль, что не смогла она свою месть довести до конца…

Алиса слегка устыдилась своих мыслей. Все же нехорошо так явно желать смерти своим, пусть теперь и не близким людям. Хотя… она ничего не имела бы против, если бы ее бывший муж Олег Резун в пьяном виде, к примеру, выпал бы из окна. Или попал под машину…

Потому что хоть она и называет в мыслях мужа бывшим, они пока еще не развелись. И единственное, чем он пока владеет, – это их шестикомнатная квартира, она-то в свое время была записана на него. Разумеется, она как жена тоже имеет на квартиру право, но куда девать этого мерзкого Резуна?

При мысли о том, что Олег сейчас в квартире надирается пьяным, как он делал последнюю неделю, Алиса только скрипнула зубами. Ничтожество! Если в трезвом виде его иногда терпеть было невозможно, то уж пьяный Резун отвратителен всегда. Жить с ним под одной крышей невозможно, он орет, ругается, нарочно пачкает обе их ванные и грозится изрезать все ее платья.

Нужно что-то делать, но об этом она подумает потом.

В приемной сидело несколько молодых и не слишком молодых женщин. При виде Алисы они оживились и поздоровались вразнобой. Ах да, сегодня же у нее проходит собеседование с претендентками на место секретаря. Да уж, вакансия свободна…

Ну что же, нужно работать, вздохнула Алиса.

До обеда она разговаривала с девушками. Расспросила каждую о ее образовании и прежней должности. Все это делала она просто так, для проформы. Потому что секретаршу себе выбрала сразу, как только вошла в приемную. Женщина скромного вида, слегка за тридцать, именно то, что нужно. Не нужна Алисе в приемной записная красотка, которая будет томно растягивать слова по телефону, печатать одним пальцем и строить глазки клиентам. Не нужна также и старая грымза с хриплым, прокуренным голосом и короткой безобразной стрижкой, которая будет отпугивать посетителей и бесконечно поучать ее, Алису, как надо работать. Еще, чего доброго, в воспоминания ударится!

Эта же скромно одетая серьезная женщина, Надя, как раз Алисе подходит.

– Можете приступать с обеда, – сказала она, – сами видите, приемная пустует…

Надя согласно кивнула.

Алиса поговорила еще с главным бухгалтером, а потом настало время обеда. Она съела рыбу и салат из водорослей в японском ресторане – приличном, но не шикарном, как раз подходит для деловой женщины. Официанты уже узнавали ее, кивали, как старой знакомой, и это было приятно.

За кофе они разговорились с приятным солидным посетителем. Он оказался соседом по этажу, офисы почти рядом, какая-то торговая фирма. Он задал Алисе несколько вопросов по поводу работы, на которые она не смогла ответить. Пришлось срочно переводить разговор на другое. Это немного омрачило ее настроение. Может, все-таки взять наемного директора?

Новая секретарша уже обжилась в приемной – протерла стол, поправила занавески, переставила стулья, проветрила комнату. Стало быть, Алиса не ошиблась в выборе, это радует.

Оставшись одна в кабинете, Алиса подумала, что со временем его непременно нужно будет переделать. Все здесь было как-то грубо, топорно, примитивно, сделано под вкус ее мужа. А уж вкуса у него никакого, это она точно знает, за пять лет изучила. Ладно, пока лишних денег нет, нужно экономить…

Вот, уже появились у нее хозяйские мысли. Не успела Алиса порадоваться по этому поводу, как из селектора раздался голос новой секретарши:

– Алиса Викторовна, к вам пришли!

Полагалось встречаться с клиентами только по записи, но дело в том, что клиентов-то пока у Алисы не было. История с краденым алмазом стала широко известна, благодаря телевидению имя Олега Резуна было на слуху. Но такая реклама хороша для кинозвезд и эстрадных певцов, солидному бизнесмену она, ясное дело, может серьезно помешать. Все же Алиса надеялась на лучшее. И вот пожалуйста, в приемной сидит потенциальный клиент…

– Проси! – сказала она и скосила глаза в ящик стола, где лежало маленькое зеркальце.

С лицом все было в порядке, макияж скромный, но выразительный, прическа не растрепалась, этот деловой костюм цвета мятой вишни ей очень идет.

Открылась дверь, и в кабинет вошли двое – чуть полноватый молодой человек с быстрыми глазами и мягкими движениями и девушка. В первый момент Алиса подумала, что это заказчик и его секретарь, или референт, или просто сотрудница. Но не успела пара сесть в мягкие кресла, Алиса тотчас осознала свою ошибку.

Девица выглядела отлично. Деловой костюм серого цвета, но не холодный и равнодушный серый, напоминающий милицейскую форму, и не «нежно-крысиный», а теплый серый, с едва уловимым оттенком розового. Костюм сидел отлично на стройной фигурке, уж на это Алиса обратила внимание в первую очередь.

Макияж у девицы был едва заметен, из чего Алиса сделала вывод, что он очень дорогой. Светлые волосы были заколоты в строгий узел на затылке. Еще на девице были очки в супермодной оправе. И туфли, и сумочка известной итальянской фирмы.

Самое же главное – девица села чуть впереди и держалась уверенно, начальственно, спутник же ее устроился немного сзади и то и дело на нее посматривал, словно боялся пропустить какой-то безмолвный приказ.

Сомнений не было, девица тут главная, а полноватый молодой человек – при ней. И еще Алиса чувствовала в девице что-то знакомое, определенно она видела ее раньше.

Так и оказалось.

– Позвольте представить вам мою клиентку! – Молодой человек, несмотря на полноту, легко вскочил с кресла и едва ли не расшаркался. – Марина Ильинична Мировольская, дочь и наследница покойного Ильи Борисовича.

Ах вот в чем дело! Алиса откровенно разинула рот. Эта деловая леди – дочка Мировольского? Та самая Мариночка, завсегдатай ресторанов и ночных клубов, совершенно отвязное существо? Когда она появлялась на пороге очередного модного заведения, охрана и метрдотели только вздыхали – не миновать дебоша. И вот теперь перед Алисой совершенно другой человек. Как он сказал? Дочь и наследница… Сердце Алисы сжалось нехорошим предчувствием.

– Слушаю вас, господа, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Какое у вас ко мне дело?

– Хм, дело у нас довольно простое, – вымолвил адвокат и поглядел на Алису ласково, как старый опытный кот глядит на глупую мышь, выглядывающую из норки, – никуда, мол, не денешься, скоро, очень скоро, попадешь ты мне в лапы… – Марина Ильинична поручила мне разобраться с наследством ее отца… Понимаете, безвременная смерть, не успел привести дела в порядок…

– Примите мои соболезнования, – вставила Алиса, обращаясь к дочери Мировольского.

Та чуть повернула к ней голову и слегка прикрыла глаза под очками. Все пристойно, как будто не ее видела Алиса недели две назад в «Какаду» обалдевшую от кокаина, с совершенно безумными глазами и раздувающимися ноздрями. Она извивалась под музыку и пыталась снять с себя платье.

– Так вот, – продолжал адвокат, – в деловых бумагах Ильи Борисовича обнаружился вот такой документ…

Он протянул Алисе через стол несколько машинописных листов, сколотых простой скрепкой, и в сердце снова на мгновение впилась острая игла.

Она взяла бумаги и тут же положила их на стол, чтобы не было видно, как дрожат руки. Буквы прыгали перед глазами, она с трудом разобрала заголовок «Обязательство».

В голове всплыло что-то знакомое. Она сидит за столом в кабинете Мировольского, в том самом кабинете, где нашли его убитым… Она тогда боялась ходить к нему в офис, боялась, что муж узнает про их встречи и поймет, что она добивается развода.

Как и тогда у нее перед глазами расплывались строчки.

«Я, Резун Алиса Викторовна, обязуюсь выплатить… в случае если… обязуюсь передать…»

– Что это? – спросила Алиса, отбросив от себя листы. – Что вы мне подсовываете?

– То есть? – Приветливая улыбка на миг сбежала с лица полноватого молодого человека, он наклонился к ней через стол, и Алиса увидела совсем близко его серые глаза, вспыхнувшие волчьим огнем. – Вам что-то не ясно?

– Мне все не ясно! – громко сказала Алиса. – Вернее, мне ясно, что вы пытаетесь меня обмануть! Какие еще обязательства? Ведь Мировольский мертв!

Адвокат снова сложил губы в приветливую улыбку и попытался что-то сказать, но был отодвинут от стола твердой рукой наследницы.

– И что с того? – прошипела она, склонившись над Алисой. – С чего это ты подумала, что ничего не должна? Деньги у папашки занимала? Деньги, между прочим, очень большие! Бумагу подписала? Плати!

– Присядьте, Мариночка, – засуетился адвокат, – незачем так волноваться. Дело, я повторяю, простое, и решим мы его очень быстро. А вы, Алиса Викторовна, не сочтите за труд, прочтите документы более внимательно.

– Да что там читать! – отмахнулась Алиса. – Речь шла о разводе! Но ведь его убили, с разводом он мне не помог, стало быть…

– Стало быть, – вклинился адвокат, – автоматически вступает в силу пункт три. Читайте, Алиса Викторовна, не спешите!

«В случае… обязуюсь… отказаться в пользу г. Мировольского от принадлежащих мне имущественных прав, в том числе от ценных бумаг, акций и доли в предприятии…»

– Что это? – пролепетала Алиса. – Я не понимаю…

– Не строй из себя дуру! – сказала наследница. – Глупее, чем есть, ты уже не станешь!

– Мариночка… – Адвокат предостерегающе прикоснулся к руке безутешной дочери и снова обратился к Алисе: – Это значит, Алиса Викторовна, что если вы не сумеете вернуть деньги в указанный срок, который, кстати, истекает на будущей неделе, то должны отказаться от всех прав на фирму. – Адвокат удовлетворенно обвел глазами кабинет Алисы. – Насколько я знаю, денег взять вам неоткуда, стало быть… – Молодой человек с улыбкой развел руками.

Алисе захотелось завизжать, затопать ногами, кинуть в лоснящуюся физиономию адвоката все канцелярские принадлежности, стоящие на столе, а потом схватить за волосы мерзкую девицу и запихнуть ей в рот скомканные листы бумаги: «Вот тебе обязательства!»

Она ничего не сказала вслух, но наследница что-то почувствовала. Она встала и уставилась в глаза Алисе в полном молчании.

Через некоторое время Алиса первая отвела глаза.

– Значит, Алиса Викторовна, – вступил адвокат, – я зайду на следующей неделе. Посмотрю уставные документы, помогу разобраться. А потом вызовем нотариуса, ну и… Как я говорил, дело простое, и оформление не займет много времени…

Как будто она, Алиса, покупает новую машину!

Когда за посетителями закрылась дверь кабинета, Алиса застыла в позе отчаяния. Что делать? Они отберут фирму и акции, а больше у Алисы ничего нет. Даже ее машина зарегистрирована на компанию, так что ее тоже придется отдать. Квартиру муж купил на себя еще до свадьбы, выгнать на улицу он ее не может, но что за жизнь будет у них! Резун напивается каждый вечер до совершенно скотского состояния, и страшно подумать, как он будет издеваться над ней, когда узнает про то, что фирму отобрали из-за ее долгов. И теперь он еще, пожалуй, заявит на нее в милицию о нападении, и ее, может, и не посадят, но затаскают по допросам.

Алиса Резун поняла, что это конец. Было такое чувство, что земля уходит у нее из-под ног, разверзается, как при землетрясении, и она стремительно падает в эту яму вниз головой.

Content

Наталья Александрова
Заколдованное колье