Ада Суинберн

Сердце ковбоя

ГЛАВА 1

Вертолет частной авиакомпании «Эверс эйрлайнз» развернулся над бескрайними зелеными пастбищами, окаймленными с северо-востока горным кряжем. Далеко внизу виднелись стада коров, табуны лошадей. Серебристой лентой сверкнула извилистая река, протекающая через долину.

Какая красота! — с восхищением думала Рейчел Браннер. А какой простор, просто дух захватывает! Даже не верится, что часть этой земли и то, что на ней находится, принадлежит ей.

Вертолет стремительно пошел на снижение. Рейчел вздохнула. Ну, вот и последний пункт ее длительного путешествия. Позади остались утомительные перелеты, переезды, ночевки в гостиницах. Она уже договорилась с пилотом и совладельцем «Эверс эйрлайнз» Майком Линнетом, что завтра или послезавтра позвонит ему и условится об обратном рейсе.

Ранчо «Сердце ковбоя» располагалось в очень удобном и красивом месте — в долине реки Хаф-Мун, которая на этом участке изгибалась в форме полумесяца, за что и получила, видимо, свое название. Земля здесь походила на огромный цветной ковер, показавшийся Рейчел еще привлекательнее после долгого полета над высохшей пустыней. Окруженная сине-зелеными горами, долина пестрела ухоженными пастбищами, кое-где разделенными белыми изгородями. На одних пастбищах паслись стада коров, на других — табуны лошадей. В стороне, за купой деревьев, располагался фермерский дом под красной черепичной крышей.

Наконец вертолет сел, и Рейчел вздохнула с облегчением. Нет, она не боялась полетов, не боялась высоты, но все равно на земле чувствовала себя гораздо спокойнее, чем в небе.

Майк Линнет щелкнул тумблерами, и рев двигателя резко оборвался, остался лишь постепенно затихающий звук пропеллера.

Рейчел увидела, что на краю поля собралась небольшая группа людей. На их лицах было написано удивление пополам с любопытством. Она ощутила некоторую неловкость из-за того, что не сообщила заранее о своем прибытии.

Пока пилот отстегивал ее ремень безопасности, она разглядывала собравшихся людей с не меньшим любопытством, чем они ее. Все эти люди, без сомнения, работники ранчо, судя по их рабочей одежде и стетсонам. Взгляд Рейчел остановился на очень высоком человеке, чье лицо затеняли поля ковбойской шляпы. Среди остальных он выделялся не только ростом, но и статной, крепкой фигурой и аурой властности, исходившей от него. Рейчел помимо воли окинула оценивающим женским взглядом широкий разворот плеч, узкие бедра, подчеркнутые кожаным ремнем с массивной пряжкой, и длинные сильные ноги, туго обтянутые выгоревшими джинсами. Другие мужчины тоже выглядели крепкими и мужественными, но у них не было такой осанки, такой воинственной, самоуверенной позы, одновременно небрежной и настороженной.

Майк Линнет открыл дверцу и помог Рейчел спуститься на землю.

— Осторожнее, — предупредил он, когда она ступила на трап вертолета.

Когда ее лодочки на небольшом каблуке ступили на твердую землю, Рейчел вздохнула полной грудью и ослепительно улыбнулась встречавшим ее людям. Рядом с высоким, властным мужчиной, на которого она обратила внимание, стояла женщина лет пятидесяти пяти. Пока пилот доставал из вертолета багаж, Рейчел направилась к молчаливой группе и, естественно, обратилась к женщине:

— Здравствуйте!

Та шагнула ей навстречу и, дружелюбно улыбнувшись, ответила на приветствие. Рейчел немного расслабилась, рассматривая живое, покрытое мелкой сеточкой морщин лицо, открытые черты, излучающие приветливость, довольно стройную моложавую фигуру в синем платье в мелкий белый горошек и каштановые, слегка подернутые сединой волосы.

Но если женщина смотрела на нее вполне приветливо, то этого нельзя было сказать о высоком ковбое, привлекшем ее внимание своей статью и налетом высокомерия. Из этого, а также беглых взглядов, которые бросали на него другие мужчины, можно было безошибочно сделать вывод, что он здесь хозяин.

— Меня зовут Рейчел Браннер, — проговорила она и с улыбкой протянула руку. — Миссис Ричард Браннер.

Дружелюбную улыбку с лица женщины словно ветром сдуло. Она заметно побледнела и растерялась. Не обращая внимания на протянутую руку Рейчел, она обернулась к высокому мужчине, стоявшему рядом. Рейчел опустила руку, чувствуя себя ужасно глупо. В этот момент мужчина сделал несколько шагов навстречу ей.

— Простите, как вас зовут? — услышала она его низкий, резкий голос.

— Рейчел Браннер, — повторила она, совершенно не понимая, что происходит.

На протяжении всей этой поездки ее встречали совсем иначе. Конечно, ей не надо, чтобы перед ней заискивали, но она вправе ожидать хотя бы элементарной вежливости.

Теперь мужчина был достаточно близко, и она смогла получше его рассмотреть. Холодные серо-голубые глаза глядели прямо и дерзко, и внезапно Рейчел почувствовала, как жаркая волна зарождается где-то в животе и поднимается вверх, ярким румянцем заливая щеки. Однако она не позволила себе отвести глаза и продолжала разглядывать его лицо. Черты не отличались классической правильностью, но притягивали взгляд силой и мужественностью, которые они излучали.

Мужчина резко обернулся и велел остальным возвращаться к работе. Тем временем подошел Майк Линнет с ее багажом. Рейчел поблагодарила его и сказала, что позвонит и сообщит, когда за ней прилететь. Когда пилот попрощался и отошел, ее внимание вновь сосредоточилось на хозяине ранчо и женщине, оставшейся стоять с ним рядом.

— Меня зовут Лилиан Фенстер, — сказала та, обращаясь к Рейчел. — Добро пожаловать на ранчо «Сердце ковбоя», миссис Браннер.

— Благодарю вас, — отозвалась Рейчел с некоторым облегчением и снова перевела взгляд на мужчину.

— Джастин, давай перенесем вещи миссис Браннер в дом, — предложила Лилиан.

— По мне, так лучше бы она снова села в этот вертолет и улетела туда, откуда явилась, — прорычал он, не сводя с Рейчел ледяного взгляда.

За спиной Рейчел послышался рев включенного двигателя, и набирающий обороты пропеллер послал в их сторону поток воздуха. Грубость этого ковбоя шокировала и озадачила Рейчел. Не понимая, чем может быть вызвана подобная враждебность, она начала сердиться. Какого черта, ведь она приехала сюда лишь потому, что «Сердце ковбоя» значится в ее списке. Это последний пункт ее ознакомительной поездки. И что бы ни говорил этот невежа, она сделает то, что запланировала.

— Как видите, вертолет улетел, — не удержалась она от сарказма. — Очевидно, я должна сразу прояснить ситуацию, — твердо продолжила Рейчел. — Мне принадлежит половина этого ранчо, и я хотела бы его осмотреть. — Она взглянула в холодные глаза Джастина. — По вашему авторитарному тону я заключаю, что вы мой партнер. Это так?

Джастин и бровью не повел, хотя внутри у него все кипело. Одного имени Браннер было достаточно, чтобы вывести его из равновесия, а то, что это имя носит женщина, которой не больше двадцати пяти — двадцати шести лет, просто бесило его. Масла в огонь подлило и то, что она оказалась чертовски привлекательна. Нет, не просто привлекательна, мысленно поправился он. Очень красива. Волосы цвета опавших осенних листьев, волнами спускающиеся ниже плеч, и изумительные золотисто-карие глаза — поразительное сочетание, наверняка сводившее с ума не одного пылкого поклонника. Красивая, цветущая, богатая…

Он горько усмехнулся.

— Попали в точку, леди. Я ваш партнер.

Рейчел устремила на него пристальный и, как ей казалось, твердый взгляд.

— Вас не слишком затруднит назвать свое имя?

Что ж, это имя прозвучит для нее словно гром среди ясного неба, промелькнуло в голове у Джастина. Чуть заметная злорадная усмешка заиграла на его твердо очерченных губах, прежде чем он ответил:

— Джастин Холдейн.

— Прекрасно, мистер Холдейн. Нравится вам это или нет, но я собираюсь взглянуть на «Сердце ковбоя», — проговорила Рейчел, поклявшись себе, что ни за что не спасует перед этим спесивым грубияном.

Джастин с Лилиан переглянулись и поняли, что думают об одном и том же: его имя ничего не говорит Рейчел Браннер. Она не знает о нем. Странное чувство облегчения нахлынуло на Джастина, и он смог проговорить уже несколько менее агрессивным тоном:

— Да глядите, сколько ваша душа пожелает. Мне до этого нет никакого дела. — Резко развернувшись, он направился к ее багажу, сгруженному неподалеку. — Судя по количеству вещей, вы к нам надолго пожаловали.

— Можете не беспокоиться, ненадолго, — холодным тоном отрезала Рейчел. — Просто у меня была продолжительная поездка. Ранчо «Сердце ковбоя» — ее последний пункт.

— Что ж, и на том спасибо, — проворчал Джастин. Он подхватил чемоданы так, словно они ничего не весили, и зашагал вперед не оглядываясь.

Ну и хам! — мысленно возмутилась Рейчел. Перекинув через плечо ремень дорожной сумки, она повернулась к ожидавшей ее Лилиан.

— Идемте в дом, миссис Браннер, — предложила та. — Вы, должно быть, устали с дороги и вам надо отдохнуть.

— Спасибо, миссис Фенстер, я действительно немного устала. И, прошу вас, зовите меня Рейчел.

— А вы меня Лилиан, — отозвалась женщина.

— Договорились. — Рейчел улыбнулась ей тепло, с благодарностью, и Лилиан ответила такой же улыбкой, хотя, быть может, чуть более натянутой.

Несколько секунд они шли в молчании, но потом Рейчел все-таки не удержалась от вопроса, вертевшегося у нее на языке:

— Скажите, он… всегда такой?

Лилиан смутилась.

— Нет, что вы. Джастин, он… хороший.

Насчет «хорошего» у Рейчел были большие сомнения, но вот в его мужских достоинствах сомневаться не приходится. Он просто излучает мужественность, и, несмотря на грубые манеры, любая женщина обратила бы на него внимание. Но лично ей до этого нет никакого дела. Она устала и эту последнюю остановку на пути домой постарается сделать как можно короче.

Дом… Это слово с некоторых пор вызывало у нее противоречивые чувства. Одним из них было чувство одиночества. Со дня смерти Ричарда дом, в котором они жили в течение пяти лет, утратил для нее свое значение.

Не исключено, что она и отправилась в эту поездку для того, чтобы выбраться из этого одинокого дома, хотя и убеждала себя, что ей необходимо увидеть свое наследство собственными глазами. Ричард был скрытным человеком и лишь изредка упоминал при ней о делах. И сейчас ей очень нелегко входить во владение разветвленной империей недвижимости, разбросанной по всей стране. В течение полугода она изучала цифры и документы и пришла к решению лично осмотреть все объекты. До сих пор поездка проходила вполне гладко. Однако здесь, в «Сердце ковбоя», она чувствовала себя незваной гостьей. И это выводило ее из равновесия.

Теперь они с Лилиан шли через небольшую рощицу, защищавшую дом от солнца, и приятная прохлада заставила Рейчел осознать, как жарко было на солнце.

— Похоже, это старые посадки, — заметила она, глядя на огромные сучковатые ветки. — А что это за деревья?

— По большей части тополя, — ответила Лилиан. — Они все лето дают хорошую тень.

Старый дом под красной черепичной крышей выглядел прочным, надежным и ухоженным. На цветочных клумбах перед ним красовались яркие петунии, бархатцы, календула и анютины глазки. Рейчел с одобрением отметила, что открытые террасы, опоясывающие первый и второй этажи дома, придают ему необычайно уютный и привлекательный вид.

— Не знаю, чего я ожидала от ранчо в Колорадо, но я не думала, что оно такое! — призналась Рейчел.

Лилиан рассмеялась.

— Вы всю жизнь прожили в городе? — поинтересовалась она.

— Да, в Миннеаполисе.

Они как раз подошли к лестнице, ведущей на террасу второго этажа.

— Здешняя жизнь очень сильно отличается от городской, но, возможно, она вам понравится.

— Боюсь, я пробуду здесь недостаточно, чтобы удостовериться в этом, — отозвалась Рейчел, проходя вслед за Лилиан в большой прохладный холл. Начищенные до блеска полы были покрыты пестрыми плетеными ковриками явно ручной работы. — Какая прелесть! — восхитилась Рейчел, с любопытством разглядывая эти самые настоящие произведения искусства.

— Спальни и ванные комнаты наверху, — сказала Лилиан. — Вам нужно устроиться и как следует отдохнуть, а потом вы сможете осмотреть дом.

Стук сапог по ступенькам лестницы заставил Рейчел поднять глаза. К ним спускался Джастин. Выражение его лица по-прежнему оставалось хмурым и раздраженным. Он, несомненно, крайне недоволен ее присутствием на ранчо.

Но почему? — недоумевала Рейчел. Ведь должен же он понимать, что после смерти Ричарда ему рано или поздно пришлось бы встретиться со своим новым партнером. А в том, что этим партнером оказалась вдова Ричарда Браннера, нет ничего удивительного. Может, он просто женоненавистник и терпеть не может женский пол вообще?

Его шляпа даже в доме была все так же плотно надвинута на лоб. Несмотря на раздражение из-за его прямо-таки нарочитой грубости, Рейчел не могла не задаться вопросом о том, что же скрывается под этим стетсоном. Может, он начал лысеть? — не без злорадства подумала она, хотя густые темные волосы, выглядывавшие из-под шляпы на затылке, заставили ее усомниться в своем предположении.

Он явно собирался молча пройти мимо них. Возможно, бедная Лилиан и привыкла к такому обращению, но Рейчел заставит его обратить внимание на ее присутствие.

— Большое вам спасибо, мистер Холдейн, что отнесли мои вещи наверх. — Рейчел смело встала на его пути. — Мое пребывание здесь продлится ровно столько, сколько потребуется, чтобы осмотреть ранчо. — Краем глаза она заметила, как Лилиан испуганно застыла. Ха! Она нисколько не боится этого грубияна. Она с ним здесь на равных правах. — Поэтому, возможно, для нас обоих будет лучше, если мы настроимся не так неприязненно по отношению друг к другу, — закончила она.

Серо-голубые глаза, которые и без того смотрели холодно и враждебно, сузились еще больше.

— Да что вы говорите? — процедил Джастин. Лилиан при этом испуганно попятилась и скрылась за ближайшей дверью. — Не знаю, что вам здесь понадобилось, но осматривайте, что хотите и проваливайте поскорее.

— Я имею такое же право находиться здесь, как и вы! — вскипела Рейчел. — Кем вы себя возомнили?! Мне принадлежит половина всего, что тут имеется, и вам это прекрасно известно. Поэтому я могу оставаться здесь сколько захочу!

— Ну и оставайтесь, черт бы вас побрал! Только меня не трогайте. Советую вам держаться от меня подальше! — И, бросив на нее взгляд разъяренного быка, Джастин загрохотал вниз по лестнице.

Через секунду входная дверь бабахнула о косяк так, что задрожали стены.

Рейчел уставилась в пространство перед собой, и постепенно ее гнев сменился подозрением: может быть, этот человек просто ненормальный? В полном замешательстве она стала подниматься по лестнице. Почему ее приезд вызвал у него столь сильное неприятие? Джастин Холдейн ведет себя так, словно от всей души презирает ее, но чем это может быть вызвано? Они не могли раньше встречаться. До смерти Ричарда она даже не знала о существовании ранчо «Сердце ковбоя». Она пребывала в неведении относительно всех своих теперешних владений: жилых комплексов, офисов и многих других объектов недвижимости и разных городах страны. Ричард скрывал от нее истинные размеры своей финансовой империи, и ей уже никогда не узнать почему.

Лилиан поднялась вслед за ней на второй этаж.

— Не обращайте внимания на Джастина, — посоветовала она. — Здесь работает мой брат Питер, и я договорюсь с ним, чтобы он показал вам ранчо. — Лилиан указала на открытую дверь. — Вот ваша спальня.

Просторная комната сразу же понравилась Рейчел. Она с удовольствием рассматривала высокий потолок, бежевые шелковые шторы и массивную старинную мебель. Все в этой комнате было удобным и безукоризненно чистым. Разлитый в ее атмосфере покой немного снял напряжение, и Рейчел, сделав глубокий, успокаивающий вдох, расслабилась.

— Какая чудесная комната, Лилиан! Спасибо.

Лилиан подошла к французскому окну и, к радости Рейчел, распахнула его створки, открыв выход на террасу.

— Вы можете спать с открытыми дверями. Это совершенно безопасно, — заверила ее Лилиан.

Рейчел вышла на террасу. Как она уже заметила раньше, терраса опоясывала весь этаж, и на нее выходило еще несколько дверей.

— Дом старый, в нем только две ванные комнаты, — сказала Лилиан. — Пойдемте, я покажу вам, где они расположены.

Рейчел кивнула и последовала за ней. Ей очень хотелось расспросить экономку о причине странной неприязни Джастина, но она почему-то была уверена, что Лилиан не станет распространяться на эту тему. Она, кажется, понравилась Лилиан, но та, без сомнения, прежде всего, предана Джастину, что вполне понятно.

Показав ей ванные комнаты и шкафы со всем необходимым, Лилиан сказала:

— А теперь устраивайтесь, Рейчел. Обед в шесть, но, если проголодаетесь раньше, приходите на кухню.

— Благодарю вас, Лилиан, я, пожалуй, приму ванну и немного отдохну.

— Вот и хорошо. Увидимся позже.

Вернувшись в свою просторную комнату, Рейчел притворила дверь и задумалась, глядя на груду чемоданов на полу. Совершенно очевидно, что нет никакого смысла распаковывать их из-за двух дней. Хотя, принимая во внимание отвратительное отношение к ней Джастина, следовало бы остаться здесь как минимум на месяц. Поделом ему было бы! Никогда в своей жизни она не встречала мужчину, с которым было бы так трудно и который вызывал бы у нее такую неприязнь.

И у которого была бы такая потрясающая мужская стать, вкрадчиво добавил внутренний голос. Что ж, это правда, неохотно вынуждена была признать Рейчел. У него очень красивое тело, великолепная мускулатура и ни грамма жира. Как холодная сталь, подумала она угрюмо, снимая блузку и вспоминая цвет его глаз, в котором словно сочетались сталь и лед. Зато лицо Джастина Холдейна не вызывает особого восторга, с некоторой долей злорадства подумала Рейчел. В нем нет ничего, что могло бы сравниться с красивым лицом Ричарда.

Она достала из чемодана халат, накинула его, взяла косметичку и прошла через холл в ближайшую ванную комнату.

Войдя, Рейчел ощутила приятную прохладу старого мрамора. Через несколько минут ее окутал аромат и успокоительная пена горячей ванны. Она откинула голову и закрыла глаза. Надо же, куда ее занесло — на ранчо в Колорадо! Во время этой поездки она во многих местах побывала впервые: в Лос-Анджелесе, Атланте, Чикаго, Сент-Луисе… Из-за этих разъездов у нее возникло неприятное ощущение неукорененности. Она специально поставила «Сердце ковбоя» в конец списка и в какой-то момент даже хотела вообще вычеркнуть его, удивляясь наличию скотоводческого ранчо среди владений Ричарда.

Трудно было представить себе человека, более далекого от земли и сельского хозяйства, чем ее покойный муж. Теперь же, когда она встретилась с его совладельцем, недоумение еще больше возросло. Как мог у Ричарда быть такой партнер? И дело было не только в большой разнице в возрасте. Да, ее муж был намного старше, но главное — это мягкая, исключительно урбанистическая натура Ричарда, его отвращение ко всему, что было не высшего сорта, его цивилизационный снобизм, который порой приводил в замешательство даже Рейчел. Она прожила со своим надменным мужем почти пять лет и прекрасно понимала, что Ричард и Джастин никак не могли быть друзьями.

Может быть, в этом все дело? Возможно, ей аукнулись сейчас все те противоречия, что накопились между мужчинами? Неужели Джастин вымещает на ней зло или обиду на своего бывшего партнера?

— Ну что ж, мистер Холдейн, на несколько дней вам придется все-таки смириться с моим присутствием, нравится вам это или нет, — проговорила она вслух, встав в ванне и потянувшись за полотенцем.

В этот момент дверь ванной распахнулась, словно под напором торнадо. У Рейчел перехватило дыхание, полотенце выпало из рук. Онемев, она смотрела, как махровая ткань погружается в воду, и от неожиданности не могла пошевелиться. В дверном проеме стоял Джастин Холдейн, окаменевший от удивления не меньше, чем она.

— Прошу прощения, — пробормотал он, однако не двигаясь с места.

Его пылающий взгляд окинул ее тело, задержавшись на совершенной по форме груди, набухших от волнения розовых сосках и нежных, чувственных бедрах. Она была прекрасна. Она оказалась самой красивой из всех женщин, которых ему доводилось видеть, и он не мог оторвать от нее глаз.

Взгляд Рейчел заметался по комнате. Вода с шумом крутилась вокруг полотенца и исчезала в стоке. Ее халат остался на крючке двери, она не могла его отсюда достать, а Джастин продолжал беззастенчиво пялиться на нее.

— Уходите немедленно! — крикнула она срывающимся голосом.

— Да, я должен уйти, — согласился он удивительно мягким голосом, — но вы самое прекрасное создание, которое я когда-либо встречал.

Волны жаркого румянца залили Рейчел, и в диком смущении от того, что не сделала этого раньше, она схватила промокшее полотенце и закрылась им.

— Убирайтесь отсюда! — выпалила она.

Рубашка Джастина была расстегнута, и она могла как следует разглядеть его широкую грудь, поросшую темными волосками. Промелькнувшая у нее шальная мысль протянуть руку и коснуться этой манящей шелковистой поросли ужаснула ее саму.

— Если вы не нуждаетесь в компании, — с расстановкой произнес Джастин, стараясь использовать ситуацию до конца и продолжая разглядывать то, что осталось неприкрытым: загорелые точеные плечи и длинные стройные ноги, — нужно было запереть дверь.

— Я думала, что заперла! — прокричала Рейчел.

Она могла поклясться, что услышала самодовольный смех, когда он наконец ушел, и вся обмякла от охватившей тело слабости. Что за дьявольщина! Ей бы следовало чувствовать себя оскорбленной, но она не испытывала ничего подобного и ужасно негодовала на себя за это. Его серо-голубые глаза, неотрывно глядящие на нее, ласкающие каждый дюйм ее тела… Это было самое сильное эротическое переживание в ее жизни. Она дрожала, пылала, и чувства, которые, как ей казалось, она похоронила вместе с Ричардом, переполняли ее.

Воспоминания о пяти счастливых годах жизни с любимым человеком внезапно нахлынули на нее, и впервые за последние несколько месяцев Рейчел испытала страдание от неутоленного желания. Мысль о том, что причиной всему этому такой грубый, неотесанный, невоспитанный человек, как Джастин Холдейн, причиняла ей боль. Руки дрожали так сильно, что ей стоило немалого труда вытереться и надеть халат.

Она выскочила из ванной, готовая расплакаться, и остановилась как вкопанная.

Джастин стоял, прислонившись к косяку соседней двери, и насмешливо улыбался.

— Ну что, закончили… купаться? — с издевкой поинтересовался он.

Лицо Рейчел вспыхнуло, она повернулась и побежала. И лишь оказавшись в своей комнате за закрытой дверью, поняла, откуда эта паника: ее влечет к этому грубияну. Просто невероятно! Однако она не могла забыть его взгляд… и эту расстегнутую рубашку и густые темные волоски на бронзовой груди, сужающиеся в тонкую полоску и исчезающие в джинсах…

И с чего это она взяла, что у него некрасивое лицо? Действительно, черты у него не такие изысканно-аристократические, как у Ричарда, но в лице Джастина Холдейна столько истинно мужской силы, что оно будет преследовать Рейчел до конца дней!

Когда два часа спустя Рейчел сошла вниз, она все еще не оправилась от волнения. Трепеща оттого, что снова увидит Джастина, она испытала облегчение, узнав, что он не будет обедать дома.

— Джастин уехал в город, — сообщила Лилиан. — Но Питер пообедает с нами, и вы сможете договориться с ним, чтобы он показал вам ранчо.

— Благодарю вас, я обязательно сделаю это, — пробормотала Рейчел.

Сделав вид, что не заметила удивленного взгляда Лилиан, которую насторожил ее слегка дрожащий голос, Рейчел вышла прогуляться перед обедом. Теперь, зная, что Джастина нет, она могла свободно побродить по ранчо и вскоре очутилась возле одного из тех белых заборов, которые видела с воздуха. В загоне паслись примерно с дюжину лошадей, и Рейчел, опершись о перекладину, стала наблюдать за ними.

Какая красота! — размышляла она, упиваясь чистым воздухом, тишиной и покоем и ощущением удаленности от безумного ритма современной жизни. К этому очень легко привыкнуть, подумала Рейчел, но тут же вспомнила, что в этом пасторальном раю притаился коварный змей-искуситель — Джастин Холдейн.

Ей нужно как можно скорее осмотреть ранчо и уехать отсюда. Если она не сделает этого, то невозможно предсказать, что еще случится. Ее пребывание здесь может вызвать ситуацию, с которой она будет не готова справиться. И это еще слишком мягко сказано.

ГЛАВА 2

Этим вечером в баре «Синий кабан» было спокойно, как всегда по понедельникам. Только несколько завсегдатаев примостились на высоких табуретах у стойки.

Джастин прикончил вторую бутылку холодного пива и заказал следующую. Он не собирался напиваться, просто ему необходимо было убраться подальше от ранчо и этой женщины.

Рейчел Браннер, вдова его дорогого почившего в бозе папочки! Какая насмешка! Черт возьми, да она ж ему в дочери годилась! Как случилось, что она вышла за него замуж? Из-за денег?

Джастин взял бутылку и наполнил стакан, наблюдая, как пена поднимается к краю. Он знал, что человек, бывший его биологическим отцом, умер, но никак не мог предположить, что испытает такой шок от неожиданной встречи со своей мачехой. Зачем она здесь? Насколько Джастину известно, Ричард Браннер никогда не посещал ранчо. А его молодая вдова словно атомная бомба взорвала здешний покой.

Его покой.

Вопросы нестерпимо жгли, бередили болезненные воспоминания, старые обиды, забыть которые ему стоило таких усилий. Что сказала бы его мать, будь она жива? Он представил себе реакцию Джулии Холдейн, если бы Рейчел свалилась ей на голову точно так же, как сделала это сейчас. Горечь этих мыслей переворачивала все у него внутри, будила ненависть, с которой он вырос и которая, как он надеялся, осталась в прошлом: ненависть к Ричарду Браннеру.

Рейчел даже глазом не моргнула, услышав имя Джастина. Выходит, Ричард Браннер никогда не рассказывал своей жене о сыне? Может, просто забыл о нем? Разглядывая янтарные пузырьки в стакане, Джастин невесело усмехнулся, размышляя о мотивах поступков Ричарда Браннера. Что могло заставить мужчину, достаточно бесчувственного, чтобы бросить беременную женщину, затем вдруг купить это ранчо и отдать ей половину?

Каждый раз, когда Джастин позволял себе копаться в своем прошлом, он увязал в трясине эмоций и фактов, которым не находил объяснения.

Когда ему исполнилось четырнадцать, мать дрожащим тихим голосом поведала ему свою историю: как любимый человек бросил ее, узнав, что она беременна…

Стиснув зубы, чтобы не разразиться потоком ругательств, Джастин заставил себя отогнать эти болезненные воспоминания и вновь сосредоточился на Рейчел. Помимо воли перед глазами тут же всплыл эпизод в ванной: сияющее от водных брызг молочно-белое тело женщины и шок, который он пережил, когда увидел ее. Джастина пронзила судорога — невольная реакция на воспоминание об этой захватывающей дух женской красоте. И тут же он испытал отвращение к себе за то, что настолько слаб и грешен — позволил себе соблазниться женой отца.

Мысль о ней была ему ненавистна, но ее образ жил в нем: цветущее, прекрасное тело, жаждущее любви. Джастин опрокинул стакан в рот, стремясь погасить пожар, бушевавший внутри. Горячие языки пламени словно щупальца проникали все глубже, грозя захватить его целиком — мысли, волю, душу, ясность рассудка. Ему надо быть начеку, чтобы избежать опасных чар Рейчел Браннер и сосредоточиться на защите «Сердца ковбоя». Ранчо — смысл его жизни, единственное, что имеет для него значение.

Он подозревал, что придет день, когда над его правом владения нависнет опасность. Но никогда даже представить себе не мог, что эта угроза явится в образе прекрасной, соблазнительной женщины. Когда из сухого официального послания ему довелось узнать о смерти Браннера и о том, что теперь пятьдесят процентов дохода от ранчо будет поступать на счет наследницы покойного, он немного расслабился. Мысль о том, что в один прекрасный день Ричарду взбредет в голову идея увидеть ранчо и своего сына, перестала его мучить.

Раньше времени успокоился, про себя усмехнулся Джастин. Жадная до денег вдовушка представляет гораздо большую угрозу, чем старый Ричард. Ему нужно выяснить, какие права у Рейчел Браннер, пока она не пустила их в ход. Хорошо бы она согласилась продать ему свою половину. Стать полноправным владельцем ранчо слишком соблазнительная, слишком далекая мечта, и он боялся, что может ее сглазить.

Джастин очень сомневался, что Рейчел в действительности намерена провести на ранчо всего лишь пару дней, как утверждает, особенно если судить по количеству ее чемоданов, а перспектива сталкиваться с ней каждый день в течение долгого времени очень тревожила его.

Но, пожалуй, было бы ох как приятно почувствовать это цветущее благоухающее тело в своих объятиях. Черт побери, мужчина должен быть каменным, чтобы не реагировать на сцены, подобные той, в ванной комнате. А он отнюдь не из камня.

Джастин не был уверен, что ему удастся устоять, особенно теперь, когда он увидел ее всю и узнал то, чего больше не скроет от него никакая одежда. Сумеет ли он посмотреть ей в глаза и не показать, о чем думает?

С другой стороны, случившееся, вероятно, ему на руку: если у нее есть хоть малейшее представление о скромности, она будет чувствовать себя с ним неловко. Кривая усмешка смягчила мрачное выражение его лица. Но что, если Рейчел Браннер не имеет ничего против легкого развлечения?

Разве это не было бы местью человеку, который причинил его матери столько страданий и до самой смерти не пожелал признать своего сына? Эта идея сулила такое удовлетворение, что Джастин тихонько рассмеялся, сознавая, что ее воплощение принесло бы ему двойное удовольствие. Обладание Рейчел Браннер могло бы не только исцелить множество его душевных ран, но и стать самым восхитительным, самым пьянящим приключением в его жизни.

Мрачно усмехаясь, он расплатился за пиво и вышел из бара. Стояла теплая тихая ночь, и Джастин, взглянув на часы, с удивлением обнаружил, что уже довольно поздно. Покинув ранчо, он старался не возвращаться как можно дольше, лишь бы избежать обеда и необходимости сидеть за одним столом с этой женщиной.

Теперь уже все, должно быть, легли спать и можно идти домой, не опасаясь встретиться с ней.

Рейчел перевернулась на другой бок и открыла глаза. Какой-то звук в тишине ночи разбудил ее. Через распахнутое французское окно струился лунный свет, заливая комнату серебристым сиянием и отгоняя внезапно нахлынувший страх. Она тихо вздохнула и, немного успокоившись, попыталась снова заснуть. Где-то вдалеке послышалось лошадиное ржание, и на нее разом нахлынули воспоминания о прошедшем дне.

Без Джастина Холдейна ранчо «Сердце ковбоя» обрело совершенно иной облик. Обед прошел прекрасно. Ей очень понравился Питер, брат Лилиан. Он был лет на пять-семь моложе сестры, у него были русые волосы, заметно редеющие на макушке, и добрые серые глаза.

Втроем они по-дружески беседовали и осматривали дом, разговаривая главным образом о ранчо. Лилиан жила здесь более тридцати лет, а Питер двенадцать. Это был их дом, и они отзывались о нем с любовью и гордостью.

Питер пообещал, что утром провезет Рейчел по ранчо, и, вспоминая об этом, она предвкушала приятную прогулку. Только бы Джастин не вмешивался и держался на расстоянии. Возможно, эпизод в ванной для него тоже явился потрясением, и он тоже чувствует себя неловко. Что, впрочем, маловероятно, судя по тому, как долго он стоял и нахально глазел на нее.

Любой мало-мальски воспитанный мужчина моментально захлопнул бы дверь. Но только не Джастин Холдейн. Ей никогда не забыть выражения этих кобальтово-стальных глаз, блуждавших по ее телу. В тот момент они были отнюдь не холодными. Скорее они напоминали раскаленную лаву, излучающую такой жар, что Рейчел до сих пор ощущала его.

Сердце ее вдруг сбилось с ритма, горячая волна окатила с ног до головы. Приписав это необычайно теплой ночи, Рейчел выскользнула из постели и подошла к окну. Длинная ночная рубашка из шелка обвивалась вокруг щиколоток, переливаясь в серебристо-голубом свете луны. Она поправила соскользнувшую с плеча бретельку. Ночной ветерок соблазнительно обдувал разгоряченную кожу, и она вышла на террасу.

Рейчел вздохнула, подставляя лицо этому ветерку, и закрыла глаза. Ощущение прохлады было божественным. Она дышала глубоко, чувствуя, как волнуется ее грудь, как соски наливаются от мучительно-сладостных прикосновений шелка.

Господи, неужели это все из-за Джастина?! Он зажег в ней огонь, казавшийся неутолимым и почти нестерпимым. Сон ее был неглубоким — и, кто знает, не собственное ли внутреннее смятение разбудило ее? Почувствовав себя несчастной, Рейчел вздохнула и в этот момент вдруг поняла, что на террасе она не одна.

Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди. Рейчел боялась вглядеться в темноту и обнаружить того, кого скрывала ночь. Она медленно повернулась, готовая броситься бежать. Но у нее перехватило дыхание: длинная вытянутая тень шевельнулась, распрямилась и отделилась от стены. Джастин!

Сознание того, что он молча стоял в темноте и снова рассматривал ее, тревожило, будоражило, лишало покоя. Он придвинулся ближе — безмолвный, обнаженный, шаги его босых ног были бесшумны, медальные черты лица едва различимы в лунном свете. Сердце Рейчел колотилось как бешеное, пульс стучал в висках.

— Что вы здесь делаете? — голос ее прозвучал сдавленно.

— Дышу воздухом — так же, как и вы. Для вас здесь слишком жарко, не так ли?

В вопросе послышалась нескрываемая ирония. Рейчел с облегчением отметила, что он в джинсах. Поначалу ее внимание привлекла только обнаженная грудь, и ей показалось, что он совершенно голый.

— Нет, — произнесла она быстро, оставив без внимания двусмысленность вопроса. — Что-то разбудило меня, какой-то звук.

— Может быть, вы услышали, как я пришел. Я только что вернулся. — Джастин ощущал ее присутствие каждой клеточкой своего тела.

В серебристом свете она казалась струящейся и призрачной, точно какая-то ночная фея. От малейшего движения ее нежный шелк призывно мерцал. Изящные чашечки лифа, удерживаемые на плечах тонкими бретельками, едва вмещали полные груди и подчеркивали набухшие соски. Он неотрывно смотрел на эти соблазнительные округлости, и ему внезапно до боли захотелось прикоснуться к ним, почувствовать их, завладеть ими.

Рейчел понимала, что нужно уйти. Она должна вернуться в свою комнату, он не посмеет последовать за ней. Но он так близко, что можно даже дотронуться до него… И она медлила, глядя, как ритмично поднимается и опускается его грудь.

Жар во всем теле причинял ей почти ощутимую боль. Она еще никогда не испытывала столь сильного физического влечения. Рейчел облизнула внезапно пересохшие губы и судорожно сглотнула.

— Вы пропустили обед, — прошептала она.

Торжество опьянило Джастина. Он был прав — она не имеет ничего против флирта. Вот так насмешка над дорогим старым папочкой! Джастин не мог и мечтать, что возможность испытать моральные принципы Рейчел Браннер представится ему так быстро, а он не из тех, кто отказывает леди. Вызывающе медленно он сократил расстояние между ними на несколько дюймов. Его рука скользнула вверх по шелковистой коже ее плеча и ощутила ответную дрожь. Она готова, она почти задыхается от желания!

— Тогда я не был голоден, — пробормотал он, наклонился вперед и прижался губами к ее плечу, ошеломленный почти электрическим разрядом, пробежавшим между ними. От нее пахло так сладко, что ему хотелось погрузиться в этот аромат и вдыхать его без конца. Кровь бешено пульсировала, а губы двигались неспешно, прижимаясь к мягкому изгибу шеи. — Зато я голоден сейчас, — прошептал он, заключая ее в объятия.

Рейчел задыхалась. Ее голова откинулась назад, широко открытые глаза видели бархатное небо с мириадами звезд, смотревших на них. Его прикосновения, поцелуи жгли ее, и все происходящее казалось почти нереальным. Она позволяет едва знакомому мужчине ласкать себя, хотя еще совсем недавно он смотрел на нее как на непрошеную гостью… Все это было настолько странно, что буквально ошеломило, оглушило ее. Но глубоко запрятанная животная чувственность, о которой она до сих пор могла лишь подозревать, заставляла ее отвечать на его ласки с такой необузданной страстью, какой она никогда не испытывала раньше. Дрожь сотрясала ее тело, в то время как горячие и влажные губы Джастина, покрыв поцелуями ее шею, двинулись вниз, к груди.

Не подчиняясь голосу разума, ее руки поднялись, обхватили его голову и затем по крепкой шее спустились вниз, на плечи. Сталь, подумала она. Джастин сделан из стали. Она поняла это раньше, в одном только ошиблась: эта сталь не была холодной. Его кожа была горячей и сообщала ее блуждающим пальцам неодолимую, невероятную страсть. Он еще даже не поцеловал ее, а Рейчел уже знала, что отдастся Джастину Холдейну, едва он захочет этого. Она жаждала ощутить его наготу, увидеть и узнать это потрясающее тело, хотела почувствовать его тяжесть и слиться с ним воедино. Губы искали его поцелуя сейчас, немедленно.

— Джастин! — выдохнула она, и в одном этом слове были заключены зов страсти и желание, способные растопить даже ледяную глыбу.

С трудом оторвавшись от ее груди, он выпрямился и притянул ее к себе, и она вся затрепетала, ощутив, как он дрожит. Это переполненное горячим возбуждением тело, прижавшееся к ней, потрясло Рейчел, и она задохнулась, но скорее от захватившей ее страсти, чем от силы его реакции. Она понимала, что возбуждение Джастина лишь отражение ее собственного состояния. Руки ее сами собой поднялись и обвили его шею. Она прижалась к мужчине, испытывая сейчас точно такую же потребность в нем, как в воздухе или воде — в том, без чего она не могла бы жить. Губы ее раскрылись, влажные и трепещущие, в ожидании его поцелуя.

Джастин смотрел на нее сверху вниз, в лунном свете ему было хорошо видно это охваченное страстью лицо. Какое-то неясное сомнение шевельнулось в нем. Промелькнуло острое осознание того, что он испытывает судьбу, вторгаясь туда, куда не следует.

Рейчел пошевелилась в его объятиях, безмолвно побуждая его к действию, удивленная его нерешительностью. Кто она? Невинная участница самой ироничной главы в его жизни? Или она на редкость умна и эгоистична в своем желании прибрать к рукам все равно что — человека или ранчо?

Почему же его так влечет к ней?

С коротким стоном он взял то, что она ему предлагала — ее прекрасные сочные губы, затрепетавшие под его губами. Его мозг пронзила мысль, что этот жалкий реванш бумерангом возвращается к нему самому, но со следующим ударом сердца это потеряло всякое значение. Ему вдруг стало совершенно безразлично, кто она и каковы мотивы ее поведения. Она была теплой и живой, воплощенной женственностью, и его тело изнывало от желания обладать ею. Его губы раскрылись, поглощая ее губы, вбирая их влагу и жар; руки нетерпеливо обвили нежное податливое тело, стремясь навсегда слиться с ним воедино. Он приподнял ее, оторвал от пола, и кровь с шумом устремилась по венам, когда он почувствовал, как женские ноги заключили его в свой сладостный плен.

Она тоже желает его! Больше чем желает — горит нетерпением! Страсть вспыхнула между ними как пожар, и искры этого первобытного огня обжигали и воспламеняли кровь. Он знал, к чему это ведет. Это могло закончиться только в ее или в его постели. Никогда еще он не испытывал такого сильного, непреодолимого желания. Откуда взялась эта дикая, необузданная страсть? Рейчел прекрасна, но она не первая красивая женщина в его жизни. В этом внезапно вспыхнувшем чувстве было нечто большее, чем простое сексуальное возбуждение. Оно как? то связано с тем, кто она и кто он и…

О господи, что он делает?! Он не может, не должен, это сумасшествие…

Джастин оторвался от ее горячих, жаждущих губ и пристально вгляделся в лицо. Свет отражался в сияющих глазах, полных ласки, обещания и недоумения. Он задумался о противоречивости ее поведения, о том, почему она сначала разбудила его чувственность, а теперь удивляется, что он принял ее игру. Что это было — искренний порыв или тонкий расчет?

Неужели она из тех женщин, для которых заниматься любовью с едва знакомым мужчиной привычное дело?

Что-то мешало Джастину принять эту мысль, он должен был либо отодвинуть ее в сторону и забыть навсегда, либо получить доказательства. У него возникло странное ощущение, точнее желание, чтобы эта женщина, словно созданная для его объятий, оказалась кем-то другим, а не тем, кем была на самом деле.

На мгновение он замер, его учащенное дыхание нарушало тишину ночи. Руки, поддерживающие Рейчел, были крепко сомкнуты. Она тоже смотрела ему в глаза, и сквозь горячий туман, в котором плавало ее сознание, стало просачиваться какое-то смутное недоумение. Она не могла истолковать выражение его лица, но почувствовала произошедшую перемену. Только тут до нее дошло, что все происходящее реально. Неужели она совершенно потеряла голову? О боже, что она наделала?!

— Отпустите меня, — прошептала она слабым голосом, испытывая одновременно и острое чувство унижения, и благодарность темноте, скрывающей ее позор. Он колебался, и она ощущала, как его большие ладони, вмещавшие ее ягодицы, жгут сквозь тонкий шелк рубашки. — Пожалуйста! — взмолилась она срывающимся, чужим голосом.

Если бы он не промедлил, мрачно отметила про себя Рейчел, она не остановила бы его. Она хотела именно того, чего хотел и он, — пережить восторг слияния тел.

Медленно он опустил ее на пол, но продолжал прижимать к себе, не желая совсем выпускать. Он пристально смотрел на нее, наблюдая, как в уголке ее глаза показалась слезинка, и удивляясь собственной глупости. Он уже мог бы лежать с ней в постели! Ведь было так просто отнести ее в комнату.

Руки Рейчел соскользнули с сильных плеч Джастина на обнимавшие ее руки. Сердце стучало так, что удары гулко отдавались в ушах.

— Пожалуйста, отпустите меня, — повторила она едва слышно. Ей хотелось спросить, какими чарами он заставил ее желать его с такой необузданной силой, что она забыла обо всем на свете? С ней никогда не случалось ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало эту страсть, это безумие, и она не могла понять, что же произошло сейчас…

Но и Джастин никогда не переживал ничего подобного. Раздиравшие его эмоции, заставившие остановиться у самой цели, совсем не означали, что его кровь остыла. Ему было совершенно ясно: независимо от того, кто эта женщина, она вошла в его плоть и кровь. Несмотря ни на что, он продолжал желать ее. И к этому желанию примешивались самые безумные и запутанные чувства.

Он мрачно признался себе в том, что если бы она не была Рейчел Браннер, то была бы именно той женщиной, в которую он мог бы влюбиться. Резко разжав руки, он отступил назад.

— Бегите в свою постель! — прорычал он, больше злясь на себя, чем на нее.

Рейчел покачнулась. Внезапно лишенная поддержки, когда оторвалась от горячего крепкого тела Джастина, она ощутила странную опустошенность и машинально ухватилась за перила.

— Это… ошибка. Этого… не должно было случиться, — запинаясь прошептала она.

— Не волнуйтесь, этого больше не повторится, — мрачно пообещал он. Джастин смотрел на Рейчел и видел, как трепещет ее тело. Почему же она не уходит? Чего она хочет теперь — поговорить? Неприязненная гримаса исказила его лицо. Им не о чем говорить ни теперь, ни потом. — Отправляйтесь спать, миссис Браннер, — грубо бросил он ей.

Он явно не собирался извиняться, да Рейчел и не ждала извинений. Ведь она виновата в случившемся ничуть не меньше, чем он. Нечто пламенное и безумное связало их с первого взгляда, и именно поэтому между ними все время проскакивают искры.

Господи, она и в самом деле потеряла голову!

Рейчел вздохнула и отвернулась.

— Спокойной ночи, — пробормотала она.

Джастин не ответил, но и после того, как Рейчел исчезла за дверями своей комнаты, долго еще стоял на террасе. Множество мыслей роилось у него в голове.

Как долго она собирается оставаться здесь? Может, ему лучше пока уехать с ранчо? Если она говорит правду, что не собирается задерживаться здесь надолго, то сможет осмотреть ранчо и без него. Он совсем не уверен, что сумеет держать себя в руках в ее присутствии, особенно если она опять спровоцирует его, как это случилось сегодня…

Рейчел долго не могла уснуть. Открытые двери террасы притягивали, манили, словно врата рая. Или, может, ада? Впрочем, необычайная, необузданная страсть, которую она испытала в объятиях Джастина, была и тем и другим. Она сомневалась, что отказала бы ему, если бы он сейчас появился, залитый лунным светом. Кажется, ей даже хотелось, чтобы это случилось.

— Черт бы тебя побрал! — прошептала она, не в состоянии поверить в то, что с ней происходит. Как может нормальная, здравомыслящая женщина с твердыми моральными принципами разом все это утратить при одном лишь взгляде на мужчину? Это же просто немыслимо!

Всю свою жизнь Рейчел следовала строгим правилам морали. В двадцать два года, когда она встретила Ричарда Браннера, она все еще была девственницей. Возможно, это не отвечало нынешним свободным нравам, но это было так.

Лежа на широкой кровати в залитой лунным светом комнате, Рейчел мысленно перенеслась на несколько лет назад, вспоминая о встрече с Ричардом, его ухаживаниях, их совместной жизни…

Их познакомил ее отчим, Джеймс Кемптон, занимающий солидное положение в крупной риелторской фирме и имеющий большой вес в деловом мире. Рейчел недавно окончила колледж и была поглощена своей работой в банке, радуясь взрослой, независимой жизни. Она сняла квартиру, но виделась с отчимом часто — за ланчем по средам. Мама вышла замуж за Джеймса Кемптона через два года после смерти мужа. Рейчел в ту пору было пять лет. Он удочерил ее и любил как родную, и Рейчел отвечала ему тем же, называя папой. На один из таких совместных ланчей Джеймс привел Ричарда Браннера.

Рейчел была уверена: Джеймсу не приходило в голову, что они с Ричардом понравятся друг другу, ведь Ричард был старше Рейчел почти на тридцать лет. Отчим никак не мог предполагать, что его маленькую девочку очаруют безукоризненные манеры Ричарда и его взгляды на жизнь. К тому же Ричард был поразительно красив. У него были правильные черты лица, густая копна черных с проседью волос и молодое тренированное тело. Одевался он с потрясающим вкусом. Когда он стал ухаживать за Рейчел, она узнала, что и все остальное он делал с исключительным вкусом.

Он не торопил ее. Несколько месяцев водил в самые изысканные рестораны, в театры, на лекции. Всегда интересовался ее мнением и считался с тем, что ей нравилось и что не нравилось. Она поняла, что влюблена в него, задолго до того, как он впервые попытался поцеловать ее, а когда это наконец произошло, была счастлива, что испытывает к любимому человеку и сексуальное влечение.

С этого момента их отношения изменились. Она открыла для себя, что Ричард прекрасный любовник. На протяжении нескольких месяцев перед свадьбой он обучал ее всем тонкостям секса, крайне удивившись и обрадовавшись вначале, что она оказалась девственницей…

Да, Ричард сделал меня счастливой, призналась себе Рейчел, грустно вздохнув. Она редко позволяла себе думать о прошлом, потому что эти воспоминания навевали на нее грусть. Но в эту ночь она не могла не вспоминать. Наверное, потрясение от столь резкого отклонения от линии привычного для нее поведения заставило ее искать в прошлой жизни некую опору, путеводную нить.

После неожиданной смерти Ричарда от острой сердечной недостаточности Рейчел была совершенно выбита из колеи. Однако общение с его адвокатами стало той шоковой терапией, которая очень быстро вывела ее из прострации. У нее на руках осталась огромная финансовая империя, а она совершенно не была к этому готова. Несмотря на то, что они вели весьма обеспеченную жизнь, она и понятия не имела об истинных размерах принадлежавшего Ричарду состояния. Отчим очень помог ей. Он не только сумел понять горе приемной дочери, ибо сам пережил такую травму, когда умерла мать Рейчел, но и помог ей деловыми советами. Однако Рейчел необходимо было справиться с потрясением и взять бразды правления в свои руки.

Именно этим она и занималась все шесть месяцев после смерти, превращаясь из рафинированной неработающей жены богатого человека в преуспевающую бизнес-леди. Эта поездка стала кульминацией ее возрастающего интереса к делам Ричарда. С большим удовлетворением Рейчел обнаружила у себя деловые способности и, пользуясь услугами нескольких квалифицированных специалистов, распоряжалась доставшейся ей собственностью весьма успешно.

Но теперь появилось это ранчо, «Сердце ковбоя». И Джастин Холдейн.

Рейчел интуитивно чувствовала, что здесь что-то не так. И не только из-за сцены на террасе, хотя, без сомнения, это ее ужасная ошибка. Были странности и помимо этого — начиная с совершенно необъяснимой враждебности Джастина, с которой тот ее встретил, и заканчивая странным поведением Лилиан. Во всем этом было нечто, чего Рейчел не понимала. Но что?

Она непременно займется поисками ответа на этот вопрос. Джастин не может все время прятаться от нее. Хочет он того или нет, но ему придется поговорить с ней.

Рейчел со стоном перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. Да как же она сможет просто посмотреть ему в лицо, не говоря уже о том, чтобы вести какие-то деловые разговоры?! Что он о ней подумал? Он всего лишь прикоснулся к ней — и она растаяла.

И невозможно отрицать то, что она до сих пор охвачена этой страстью.

Рейчел вновь перевернулась и легла на спину. Как она могла забыть об элементарных правилах приличия?! Попасть в такую унизительную ситуацию, не суметь скрыть свои чувства — и перед кем! Перед человеком, который открыто презирает ее, правда непонятно за что!

Но в тот момент он не презирал ее, нет. Как странно, однако, что мужчина, пылавший таким желанием, в последний момент вдруг остановился. Рейчел была уверена: что-то помешало ему, так как в этот самый момент на его лице появилось очень странное выражение. Быть может, это та самая причина, которая вызывает его враждебность?

Она еще долго не могла заснуть, терзаемая мучительными мыслями и переживаниями.

ГЛАВА 3

— Как уехал?! Куда?! — в замешательстве воскликнула Рейчел на следующий день.

Она проспала до девяти, потом провела почти час в ванной и за туалетным столиком. Наконец, облачившись в стильные джинсы, строгую бирюзовую блузку и полусапожки, она сочла, что готова к осмотру ранчо.

А за завтраком Лилиан огорошила ее сообщением, что Джастин уехал.

Возможно, это и к лучшему… И все же она не могла поверить, что он снова сбежал.

— Джастин уехал в горы, на Грин-Пойнт. Там у него охотничий домик. Время от времени он наезжает туда один.

— А что такое Грин-Пойнт? — спросила Рейчел.

— Горный склон, — охотно объяснила Лилиан, — милях в пятнадцати от ранчо.

Тень недовольства скользнула по лицу Рейчел.

— Мне казалось, он должен был бы поговорить со мной. Конечно, ранчо может показать мне и Питер, но я же собиралась обсудить с Джастином некоторые вопросы…

— Жаль, конечно, что так вышло, — с сочувствием проговорила Лилиан, — но, возможно, мы с Питером сможем ответить на ваши вопросы.

Пока экономка наливала кофе, Рейчел начала разговор.

— Да, у меня есть несколько вопросов, Лилиан. Некоторые из них возникли, когда я приехала сюда, — быстро начала она, заметив, как сразу насторожилась Лилиан. — Вы ведь знали моего мужа, не так ли?

Лицо женщины мгновенно сделалось непроницаемым.

— Мне любопытно, как вообще случилось, что Ричард купил это ранчо, — призналась Рейчел.

В ответ Лилиан еще плотнее сжала губы.

Рейчел сделала еще одну попытку:

— Ричард часто приезжал сюда, да? Он очень много ездил по делам, но никогда не распространялся о том, куда именно. После его смерти я обнаружила… — Голос ее дрогнул, она обращалась теперь словно к глухонемой: Лилиан выглядела не просто настороженной, а попавшейся в капкан. — Лилиан, в чем дело?

— Эти сведения, Рейчел, вы должны получить от Джастина. Мое положение не позволяет мне говорить о таких вещах.

— О каких вещах? — Она же задавала совершенно невинные вопросы. Почему Лилиан заняла такую позицию?

— Обо всем, что касается вашего мужа, — сказала Лилиан. — Простите меня, Рейчел, но я действительно не имею никакого права распространяться на эту тему. Вам лучше поговорить с Джастином. Это касается только его.

Рейчел озадаченно нахмурилась.

— Видимо, мне так и придется поступить, хоть он и делает все возможное, чтобы избежать разговора. Увидимся позже, Лилиан.

Питер с радостью взял на себя роль гида Рейчел. Она из вежливости проявила интерес ко всему, что он ей показывал, пока они не остановились у пастбища.

— Эти чистокровные кони — гордость и радость Джастина, — сказал Питер.

— Какие красивые! — Впервые за все утро Рейчел ответила ему с искренним энтузиазмом.

После странного разговора с Лилиан мысли ее были далеки от ранчо. Вихрь вопросов и сомнений кружился в голове. Мысли о Ричарде и Джастине, то бессвязные, то более четкие, крутились словно стекляшки в калейдоскопе.

— Вы ездите верхом? — поинтересовался Питер.

— Ездила когда-то давно.

— Прекрасно. Как вы смотрите на то, чтобы мы с вами немного проехались на лошадях? Тогда вы сможете увидеть пастбища и скот.

Рейчел сразу же согласилась. Подобная возможность показалась ей заманчивой. Она надеялась, что приятная прогулка верхом развеет ее настроение.

В радостном предвкушении Рейчел ждала, пока Питер оседлает лошадей, и размышляла о странных недомолвках Лилиан. Что мог сказать ей Джастин о Ричарде? Знала ли эта женщина ее мужа? Почему она делает целую проблему из того, сколько раз Ричард приезжал на ранчо?

Какая бы загадка здесь ни скрывалась, она никогда ничего не узнает, если не попытается поговорить с Джастином. А это означает, что надо дождаться его возвращения.

Начиная со странного гнева Джастина при ее неожиданном появлении, все поведение обитателей ранчо казалось необъяснимым и таинственным. У нее возникли подозрения, что грубость Джастина не обусловлена лишь его дурным характером. Он на самом деле расстроен и поражен. Но почему? И не потому ли он избегает ее, чтобы она не могла задать ему эти вопросы?

А что думать о прошлой ночи? Нельзя сказать, что в те мгновения он избегал ее! Но он все же остановился. А что произошло бы, если бы все зависело от нее?

Рейчел почувствовала, как мучительные переживания тяжким грузом давят на нее. Почему она вообще позволила Джастину Холдейну поцеловать себя? Хуже того, почему ответила на его поцелуй так страстно и пылко, буквально упав в его объятия?

Питер оседлал для нее смирную кобылку Звездочку, для себя — большого чалого жеребца. Помог ей сесть в седло, и они направились через двор к воротам. Когда они выехали, Питер поинтересовался, как долго Рейчел собирается пробыть на ранчо.

— Я планировала уехать завтра утром, — ответила она, — но теперь не уверена.

— Если вы захотите остаться еще на несколько дней, мы могли бы устроить более продолжительную прогулку верхом, например в горы, — с готовностью предложил Питер.

— В горы? — Сердце Рейчел внезапно заколотилось в груди. — А Грин-Пойнт далеко? Кажется, Лилиан упоминала, что более десяти миль.

— Совершенно верно, чуть более десяти миль вон в том направлении, — ответил Питер, указывая рукой на восток. — У Джастина там охотничий домик. Лилиан сказала, что он уехал туда на несколько дней. Он довольно часто это делает.

— Чтобы побыть одному? — поинтересовалась Рейчел, втайне надеясь, что ей удастся хоть что-то вытянуть из брата Лилиан.

Питер пожал плечами.

— Джастин, он такой. Ему нравится одиночество. Но парень он хороший. Просто не любит, чтобы ему докучали.

— Да, я заметила, — сухо отозвалась Рейчел, понимая, что ее любопытство в отношении Джастина Холдейна неуклонно растет. И это любопытство еще больше разжигало странное поведение Лилиан. — Он всегда жил на ранчо?

— Ну да. Родился здесь и прожил всю жизнь. Правда, несколько лет Джастин служил на флоте, да еще уезжал на учебу в какой-то колледж на пару лет. А все остальное время жил тут.

— Понятно. — Рейчел вяло улыбнулась. — А вы тоже время от времени сбегаете на Грин-Пойнт?

Питер весело рассмеялся.

— Ну да, бывает. Это очень красивое место, и оно врачует раны, если вы понимаете, о чем я говорю.

Рейчел кивнула. Слова Питера дали ей новую пищу для размышлений. Может, эпизод на террасе ранил чувства Джастина? Но по нему это не было видно. Чем же тогда объяснить его странное поведение?

Она негодовала на себя. Как можно было позволить себе проявить подобную слабость?! Ну что ж, Джастину Холдейну больше не представится возможность прикоснуться к ней, даже если она решит остаться и встретиться с ним!

Эта мысль породила еще одну, и она повернулась к Питеру.

— А сколько времени займет прогулка верхом до Грин-Пойнта?

Тот удивился.

— Вы хотите поехать туда?

— Мне нужно обсудить кое-что с Джастином до моего отъезда. Я не предполагала, что он может исчезнуть вот так, без предупреждения.

Питер замялся.

— Наверное, лучше будет подождать. Просто отдохните, пока он не вернется. Боюсь, ему не понравится, что мы свалимся ему на голову.

— Ему не понравится? А мне плевать! Я, между прочим, тоже хозяйка этого ранчо! — вскипела Рейчел, но тут же пришла в себя и извинилась: — Простите, Питер. Я не должна была срывать на вас свою злость. Просто этот человек выводит меня из себя.

— Забудьте. Временами Джастин бывает просто несносным, я знаю. — Питер по-мальчишески усмехнулся. — Его нелегко понять.

— Нелегко? Скорее уж, невозможно! Он просто невыносим! — огрызнулась Рейчел.

Питер засмеялся.

— Ну… я бы так не сказал. Да, порой с ним бывает трудно, но вообще-то он парень что надо. Он не из тех красавчиков, что морщат нос от запаха навоза. Любую работу Джастин делает лучше всех. Он первый во всем — и в верховой езде, и в отлове лошадей. А сколько у него наград за победы в родео!

Рейчел напряженно слушала. Любопытство переполняло ее, и она впитывала в себя слова Питера как губка. Но одновременно в ней росло раздражение. Все на ранчо «Сердце ковбоя» признавали, что у Джастина дурной характер, но тут же спешили отметить, какой он в то же время замечательный. Просто смешно!

Пришпорив Звездочку, Рейчел понеслась вперед.

— Скачите налево! — крикнул ей Питер. — Там родник — и лошади смогут напиться.

Пока лошади пили, стоя в чистой прохладной воде, Рейчел нагнулась, чтобы сорвать колокольчик.

— Знаете, Питер, я приехала сюда, думая, что это будет обычный рабочий визит. — Рейчел огорченно вздохнула, разглядывая маленький сине-фиолетовый цветок на своей ладони. — Но у меня такое чувство, что с Джастином обычного не бывает. Но есть и еще что-то, о чем Лилиан посоветовала мне спросить самого Джастина. У меня сложилось такое впечатление, что здесь кроется какая-то тайна, причем неприятная. Может, у меня просто разыгралось воображение?

Питер смотрел на горы, задумчиво щурясь.

— Рейчел, есть некоторые обстоятельства, то есть довольно необычные причины…

— Да? — подбодрила она его, надеясь, что вот сейчас наконец-то что-то узнает.

Питер пристально взглянул на нее.

— Это никак не связано с вами и может даже причинить вам боль. Не задавайте вопросов. Для вашего же блага я бы посоветовал вам держаться подальше от этого.

Рейчел чувствовала, что Питер собирался сказать гораздо больше, но передумал. Бросив унылый взгляд на пасущийся скот, Рейчел подошла к Звездочке и подобрала поводья.

— Поехали обратно, Питер, на сегодня я видела достаточно.

Ночью Рейчел спала как убитая и проснулась с таким чувством, словно за все время сна даже ни разу не пошевелилась. Через открытые двери на террасу она с необычным ощущением покоя любовалась медленно плывущими по ярко-голубому небу кучевыми облаками. Поразительно, каким освежающим может быть хороший ночной сон…

Возможно, теперь, когда мысли ее прояснились, она сумеет осознать все то, что произошло с момента ее приезда.

Она надеялась, что, когда осмотрит «Сердце ковбоя», ей станет яснее, что связывало Ричарда с этим ранчо. Но все еще больше запуталось. И в довершение всех бед еще этот случай с Джастином…

Рейчел закрыла глаза и медленно перенеслась назад во времени. Как странно, что она запомнила все мельчайшие подробности нескольких минут в объятиях Джастина Холдейна.

Ужасно думать, будто ему после этого настолько неприятно видеть ее, что он поспешил уехать, даже не выяснив, что она собирается делать со своей половиной ранчо… И все же здесь не все ясно. Джастин — взрослый мужчина, и он, без сомнения, в состоянии посмотреть в лицо женщине после подобной сцены, даже если и считает, что такого не должно было произойти.

Нет, скорее всего, его побудило к отъезду то же, о чем не захотела говорить Лилиан, то есть нечто, имеющее отношение к Ричарду. Это представлялось маловероятным, но каким-то образом Ричард, несомненно, был причастен к здешним тайнам.

Больше всего беспокоило Рейчел то обстоятельство, что обнаружилась еще одна неизвестная ей сторона личности ее покойного мужа, которого, как убедилась Рейчел за последние несколько месяцев, она знала далеко не так хорошо, как думала. Сердце ее сжалось. Что делало Ричарда скрытным? Разумнее всего было приписать его замкнутость природной потребности сохранять неприкосновенность своей личной жизни.

Рейчел предстояло принять решение: ждать возвращения Джастина или позвонить Майку Линнету и условиться о времени отъезда. Единственное, что мешало ей упаковать вещи и покинуть «Сердце ковбоя», была свойственная ее натуре потребность доводить все до конца. Если она вернется в Миннеаполис, бросив все как есть, то всю жизнь будет гадать, какой же секрет остался для нее нераскрытым.

В конце концов Рейчел приняла решение — она должна остаться, и плевать на то, что сделает Джастин, когда вернется и обнаружит ее присутствие на ранчо. С этим твердым намерением Рейчел откинула одеяло и встала.

Гряда гор простиралась далеко на северо-запад, насколько хватало глаз. Слегка пришпоривая Звездочку, Рейчел думала о том, что горы отнюдь не выглядят такими грозными, как описывал их Питер. Скорее они похожи на спящих великанов, ограждающих цветущую долину, в них нет ничего, что могло бы заронить в сердце страх. Даже в сердце человека, всю жизнь прожившего в городе.

Рейчел слегка занервничала, представив себе Джастина, который, укрывшись за этими зубчатыми пиками или притаившись в темной расселине, наблюдает за ней в полевой бинокль.

Конечно, это всего лишь игра воображения, но если бы он действительно наблюдал за ней, то был бы очень разочарован тем, что она не уехала. Ее несколько удивило собственное злорадство, но она тут же оправдала его естественным желанием отыграться. Она уже потеряла три дня и до сих пор не имела понятия, когда может вернуться Джастин. Ей хотелось, чтобы и он хоть немного страдал.

К ее удивлению, эти три дня, проведенные на ранчо, доставили ей немалое удовольствие. Во всяком случае, скучать ей не пришлось. Ранчо «Сердце ковбоя» оказалось очень красивым, живописным местом. Мирным, спокойным, лишенным суеты. Здешняя жизнь всю больше нравилась Рейчел.

Лилиан тоже была довольна, что хозяйка продлила свое пребывание, приняв немудреное объяснение, будто ей необходимо отдохнуть после изнурительной поездки. Рейчел не солгала, просто это была не вся правда.

Но после двух-трех дней беззаботного отдыха Рейчел почувствовала любопытство Лилиан и Питера. Они поняли, что Рейчел ждет Джастина, и неоднократно она замечала озабоченность в их глазах.

Разрешение ездить на Звездочке в одиночестве Рейчел получила лишь после того, как Питер убедился, что она хорошо справляется с лошадью. Надо сказать, они оба — и брат и сестра — относились к ней с искренней заботой и симпатией и Рейчел за эти дни тоже привязалась к ним.

Едва заметная калитка в заборе завораживала ее. За ней находились валуны, служившие своеобразной границей между плоскими пастбищами и горами. За склонами, покрытыми травой, Рейчел различила темную зелень лесистых гор. Именно туда показывал Питер, когда она спросила его про Грин-Пойнт. Значит, за этим забором и уходящей вверх тропинкой, которая вьется по склону горы, находится Джастин.

Рейчел знала, что с помощью инструкций или карты вполне может отыскать дорогу к охотничьему домику. Если он не вернется в ближайшее время, именно это она и попытается сделать. Она не может спокойно ждать, и, даже если ей суждено потеряться в диких лесах Колорадо, она готова рискнуть. Кроме Питера и Джастина на ранчо работает еще пять-шесть человек. Заговорить с одним из них и, не вызвав подозрений, получить необходимую ей информацию не составит никакого труда.

Сколько времени она еще даст ему, прежде чем сама отправится к нему? Задумчиво хмурясь, Рейчел потянула Звездочку за повод и повернула назад.

Она понимала, что видит «Сердце ковбоя» в его лучшую пору. Зима, должно быть, нарушит живописное очарование долины, сделает жизнь в ней более суровой и трудной. И все же поля, даже укрытые снегом, останутся красивыми. Ландшафт изменится, но он сохранит свою неповторимую суровую прелесть.

Рейчел поймала себя на мысли, что ей хотелось бы увидеть долину, когда земля будет покрыта снегом под серо-голубым — цвета глаз Джастина! — зимним небом, и она обрадовалась, что всего несколько дней, проведенных на ранчо, освободили ее от ощущения пресыщенности, с которым она сюда приехала. Но как воспримет Джастин еще один ее визит?

Рейчел улыбнулась. Возможно, снова сбежит на Грин-Пойнт.

Спешившись возле ручья, чтобы дать лошади напиться, она опустилась на траву, продолжая думать о Джастине. Он был незнакомцем, человеком, с которым она обменялась всего несколькими словами — и эти слова были горькими. Но минуты, проведенные с ним на террасе, заслонили все ее прошлое. Она не могла понять это, тут не было никакой логики, но это была правда. У нее остались воспоминания, которые не дают ей покоя. Она увезет их с собой в Миннеаполис… А когда снова увидит Джастина, то не сможет не думать об этом.

Но не потому я осталась на ранчо, с горячностью убеждала себя Рейчел. В ту самую минуту, когда она выяснит, что же такое от нее скрывают, она уедет с ранчо. И глупо мечтать о визите сюда зимой. Эти планы нужно выбросить из головы. Она уже не в силах стереть из памяти воспоминания об этой поездке, но нельзя допустить, чтобы этих впечатлений становилось больше.

Единственное, чего она хочет, это узнать о Ричарде. Она имеет право знать его секреты, связанные с ранчо. Тогда она сможет сказать «Сердцу ковбоя» «прощай». Навсегда.

В охотничьем домике Джастин всегда мог найти себе занятие. Бывая на Грин-Пойнт, когда позволяла погода, он колол дрова и укладывал их в поле.

Однако даже изнурительный физический труд до седьмого пота не мог избавить его от мыслей о Рейчел Браннер. Стоило ему расслабиться, как она тут же являлась его воображению. Ее образ преследовал его.

Джастин никогда не причислял себя к тем влюбчивым мужчинам, которым легко вскружить голову, но теперь, похоже, открывал в себе новые черты и они его беспокоили. Если б его волновала только внешность Рейчел, это было бы еще полбеды, но… она стала значить для него слишком много…

Что за глупости! — твердил он себе, но тут же честно признавал, что если бы она не носила имя Браннер, он ни за что не отпустил бы ее.

Ее имя! Вот что стояло между ними. И хотя он стыдился своего происхождения, стараясь забыть о нем, неразрывная связь с этим именем была реальностью. Теперь она облеклась в материю, явившись в образе прекрасной чувственной женщины… Впервые за тридцать один год своей жизни он встретил человека, носящего имя Браннер, и от того, что это не был старый Ричард, становилось еще больнее.

Боль эта усугублялась при мысли о его дурацком поведении той ночью. Ему было так тяжело, что едва хватало мужества вспоминать о том, что случилось. Оставалось только возблагодарить Всевышнего, что он не позволил безумной страсти к этой женщине завести его туда, откуда уже нет возврата.

Утром пятого дня своего добровольного изгнания Джастин увидел тяжелые серые тучи и вспомнил, что у него закончились припасы. Хотел он этого или нет, но нужно было возвращаться.

Рейчел не боялась грозы, но она еще не видела ничего подобного тому дикому буйству молний и взрывным раскатам грома, что наполнили долину с самого утра. Она стояла у окна кухни и наблюдала за игрой света, за сверкающими вспышками и зловещим, быстро темнеющим небом.

Лилиан остановилась у нее за спиной и тоже выглянула в окно.

— К вечеру пойдет дождь, — предсказала она.

— Будем надеяться, — подхватила Рейчел, чувствуя сильное беспокойство в предгрозовой атмосфере.

— В горах дождь уже идет, — спокойно добавила Лилиан и отвернулась к плите, где жарились куски телятины.

— Ой! — вырвалось у Рейчел. Горы все еще оставались для нее далекой и неосуществленной возможностью, она так и не решилась отправиться туда самостоятельно. Может, завтра утром, если погода позволит, думала она. — А как же Джастин?

Лилиан рассмеялась.

— Ему не привыкать. — Она лукаво взглянула на Рейчел. — А вы и в самом деле волнуетесь за него? — Она улыбнулась. — Впрочем, меня это не удивляет. Наш Джастин умеет вскружить голову девушке, несмотря на свой несносный характер.

— Неужели он повеса? У меня как-то не сложилось такого впечатления. — Рейчел стало отчего-то не по себе.

— Не повеса, но и не паинька, — отозвалась Лилиан и вновь занялась обедом.

Рейчел нахмурилась. Может, случай на террасе был для него лишь незначительным эпизодом, забавным развлечением? Они оказались одни ночью, в романтической обстановке… Может, то, что произошло, было для Джастина совершенно обыденным и он уже давно все выбросил из головы?

Как несправедливо, если это так! Почему ему все равно, тогда как она только о нем и думает? За все эти месяцы, прошедшие после смерти Ричарда, она не взглянула ни на одного мужчину и теперь поняла, что, возможно, ждала чего-то именно такого — дикого, необузданного.

Мысли ее блуждали, устремляясь в долину. Она вдруг испугалась: а что, если все мотивы, определяющие ее намерение увидеть Джастина, были просто предлогами, за которыми скрывается желание вновь испытать на себе его магнетизм?

Почувствовав странной беспокойство, она решила немного прогуляться.

— Только не уходите далеко, — предупредила Лилиан. — Когда пойдет дождь, это будет настоящий потоп.

Рейчел вышла за дверь, пообещав держаться возле дома. Ветер усиливался. Когда она пересекла задний двор, он разметал ее волосы и начал буквально рвать на ней платье. Рейчел направилась к конюшне.

Она не видела Джастина, зато он увидел ее и громко, с чувством выругался. Проклятье, она все еще здесь! Он наблюдал за ней из окна конюшни. Она была еще красивее, чем он запомнил. И что ему теперь с ней делать, спрашивается? Джастин прекрасно понимал, что она ему небезразлична, однако у него есть гораздо более серьезный повод для волнения…

Джастин прищурился, размышляя о том, что могла рассказать ей Лилиан. Но, знай Рейчел правду, осталась бы она на ранчо? Почему-то он сомневался в этом. Если ход его мыслей верен, она до сих пор не знает, кто он такой.

Но почему же она не уехала, как собиралась? Неужели ждет встречи с ним?

В то же мгновение пламя вспыхнуло в нем. Значит ли это, что тот поцелуй запомнился ей настолько, что она желает его повторения? Вполне возможно, ведь воспоминания об этом поцелуе будоражат и его. Бог ты мой, это же был всего лишь поцелуй!

Но он до сих пор ощущает прикосновение этих длинных стройных ног, сомкнувшихся вокруг его бедер, и медовый вкус самой совершенной груди, которую ему когда-либо приходилось видеть…

Проклятье! Ничего не забылось. Ни одна сводящая с ума подробность…

Злясь на нее и на себя, Джастин расседлал коня и положил ему овса. Взяв свои вещи, вышел из конюшни и едва не столкнулся с Рейчел.

— Джастин? Вы… вы вернулись? — проговорила она несколько растерянно.

— Как видите, — буркнул он, отчего-то смутившись.

Ей показалось или в его голосе промелькнуло что-то, похожее на облегчение и… радость? Да нет, этого просто не может быть. Ей, конечно же, показалось.

В этот момент вспышка молнии и последовавший за ней раскат грома сотрясли воздух, и небесные хляби разверзлись, обрушивая на их головы водяные потоки. Джастин снова отворил дверь конюшни.

— Давайте сюда! — прокричал он и, быстро заскочив вслед за ней, надежно прикрыл за собой дверь. — Какого черта вы бродите в такую погоду?! — выпалил он.

Рейчел тряхнула головой, чтобы привести в относительный порядок растрепавшиеся волосы.

— Когда я выходила из дома, ничего страшного не происходило, — огрызнулась она, выжимая подол юбки.

— Но ведь было же очевидно, что вот-вот грянет гроза, — настаивал Джастин.

— Это гроза наконец-то выгнала вас из укрытия? — поддела его Рейчел.

— Я и не думал скрываться!

— А я думаю иначе. — Дождь стучал по металлической крыше как тысячи обезумевших тамтамов. — Бог ты мой, какой ливень! — воскликнула Рейчел. — Дайте-ка взглянуть. — Она высунулась в дверь, задев Джастина.

Когда она наклонилась вперед, Джастин ощутил, как ее бедро коснулось его бедра. От нее исходил соблазнительный аромат. Он знал, что если тотчас не отстранится, то снова совершит то, о чем уже сожалел и будет сожалеть еще больше. Резким движением он захлопнул дверь и прислонился к косяку.

— Придется подождать, пока дождь не станет хотя бы потише, — пробормотал он. — Полагаю, это ненадолго.

Почему вдруг опять возникло это ощущение интимности? — подумала Рейчел. Ей стало жарко, душно, и она отодвинулась подальше от Джастина.

Он же стоял, пристально глядя на нее, вбирая в себя румянец на ее щеках, возбужденный и испуганный взгляд…

Проклятье, этому не будет конца! — думал он. Между нами произошло слишком много, чтобы мы могли оставаться вот так наедине. Она чувствует то же, что и я! Она тоже не может забыть ту ночь, поэтому все еще здесь…

Мысль о том, что она не оттолкнет его, если он ее обнимет, причиняла почти физическую боль. Они могли бы подняться по лестнице на сеновал и, лежа в душистом сене, под оглушительный шум ливня завершить то, что начали тогда на террасе…

Джастин тряхнул головой, прогоняя глупые мысли и стараясь успокоиться. Раз она не уехала, значит, до сих пор не знает, кто он такой.

— Вы осмотрели ранчо? — спросил он.

— Да. Питер любезно показал мне его.

— Тогда почему же…

— Почему я все еще здесь? Потому что мне нужно побеседовать с вами. И Питер, и Лилиан не хотят говорить со мной о Ричарде, и…

Джастин помрачнел.

— И вы решили, что я соглашусь?

— А что, есть веская причина не согласиться?

— Здесь нечего обсуждать, — холодно заметил он.

Глаза Рейчел расширились.

— То есть вы откажетесь ответить на несколько простых вопросов о Ричарде? Почему?

Мозг Джастина лихорадочно работал. Что же ему делать, как быть?

— Какие вопросы? — мягко поинтересовался он.

Рейчел чуть заметно вздохнула и начала объяснять, как ее заинтриговало наличие ранчо среди собственности Ричарда, к тому же принадлежавшее ему на паях, тогда как во всех других случаях он владел всем единолично.

Джастин слушал ее, не перебивая. Ему доставляло удовольствие следить за выражением ее лица, завораживал ум, светящийся в золотисто-карих глазах… Но содержание разговора беспокоило его. Он сразу же понял, куда она клонит, и стал соображать, как поступить. Он удивился, когда она без видимой причины вдруг смутилась.

— Понимаете, Ричард никогда не говорил со мной о делах, и я не имела о них никакого представления.

Последняя фраза прозвучала как признание в том, что у Ричарда Браннера были секреты от жены — и не только в бизнесе. Это объясняло, почему Рейчел ничего не знала о Джастине Холдейне.

Он пристально рассматривал ее фигуру, скрытую под желто-зеленым платьем. Но Рейчел не замечала этого, занятая разговором, иначе бы уловила огонек, разгоравшийся в глазах Джастина и, возможно, догадалась бы, о чем он думает.

Однако выражение лица Джастина ничем не выдавало его мыслей. Не изменилось оно и тогда, когда его взгляд задержался на ее груди.

— Как видите, — продолжала Рейчел, — у меня возникли естественные вопросы. Например, как вы с Ричардом вообще стали партнерами и как часто он бывал на ранчо?

Внезапно изменив свою обманчиво небрежную позу, Джастин прервал ее:

— Он никогда не приезжал на ранчо.

— Никогда? — Рейчел нахмурилась.

— Никогда.

— Я не понимаю.

Джастин пожал плечами.

— Ничем не могу помочь. Вы спросили, я ответил.

— А как же партнерство?

Теперь ему придется солгать.

— Я не знаю, почему ваш муж купил «Сердце ковбоя». Это произошло еще до того, как я стал совладельцем. Я с ним никогда не встречался. — Неполная правда еще не ложь, подумал он.

Рейчел запуталась еще больше. Хотя Лилиан и не призналась в этом открыто, было ясно, что она знала Ричарда. Значит, это было до рождения Джастина? Действительно, ранчо было куплено очень давно. И все же это никак не объясняло нежелание всех его обитателей говорить о прошлом.

Рейчел отвернулась от Джастина и, обхватив себя руками за плечи, подошла к окну.

— Дождь стал тише, — пробормотала она.

Джастин ожил. Резко вздохнув, вытащил из сумки куртку и протянул ей.

— Вот, накиньте на голову и бегите в дом! — скомандовал он.

— Ладно, поговорим об этом позже, — произнесла Рейчел, почувствовав в своем голосе дрожь.

— Не о чем больше говорить! — выпалил Джастин.

Рейчел застыла.

— Вы не намерены продолжать со мной этот разговор? Но если вы сказали все, то почему Лилиан посоветовала мне спросить у вас? Ведь она и сама могла изложить мне то немногое, чем поделились сейчас вы.

Джастин отвел глаза, сердце его сильно билось. Он мог отгородиться от нее только гневом.

— Не лезьте не в свое дело! — прорычал он.

Рейчел поняла, что выбила его из колеи. Она с любопытством вглядывалась в него. Несмотря на заросшие щетиной щеки и растрепанные волосы, он по-прежнему излучал тот магнетизм, который она старалась не замечать. Что же в этом человеке так привлекает ее? Почему она не может выбросить его из головы ни на минуту?

И вдруг Рейчел с ужасом поняла, что, несмотря на его поведение, его грубость по отношению к ней, она не оттолкнула бы его, если бы он попытался ее обнять. Это просто невероятно! Неужели она утратила всякое представление о здравом смысле? Грубость всегда претила ей. Тем не менее чем грубее вел себя Джастин Холдейн, тем сильнее ее влекло к нему. Чем же это объяснить?

Рейчел ощущала растерянность, не зная, что делать с этими чувствами и с Джастином. Можно было бы оказать на него финансовое давление и создать ему трудности. Но она всегда старалась сглаживать конфликты. Насколько было бы лучше, если бы их отношения приобрели доверительный характер. Во всяком случае, она должна попытаться сделать это.

— Джастин, мы плохо начали. Уж не знаю, почему так получилось. Давайте пожмем друг другу руки и начнем все сначала. Мы ведь партнеры, и мне хотелось бы вести с вами разумный и деловой разговор. Например, о ваших замыслах. Я уверена, что у вас есть планы в отношении будущего «Сердца ковбоя».

Зрачки Джастина сузились. Куда она клонит?

— У меня есть планы, — процедил он.

— Они касаются ваших чистокровных лошадей?

Из всего, что видела, Рейчел выбрала именно то, что было ближе всего его сердцу! Джастина потрясла ее проницательность. Он давно мечтал о конном заводе и единственное, что его останавливало, это отсутствие денег.

Но он не был готов распространяться о своих мечтах женщине, которой не доверяет. И которая носит имя Браннер.

— У меня есть кое-какие мысли, — только и сказал он.

Рейчел облегченно вздохнула.

— Я была уверена в этом. Все вокруг говорит о том, что вы уделяете ранчо достаточно времени, и я не сомневаюсь, что у вас много замыслов. Ваши чистокровные…

— Вас это не касается, — резко оборвал ее Джастин. — Вы что, недовольны тем, как я управляю ранчо? Тогда так и скажите.

Эта его вспышка причинила ей боль. Она предложила дружбу, а он отверг ее. Рейчел сердито вздернула подбородок.

— Почему вы все время защищаетесь? Что вы так рьяно стараетесь скрыть, Джастин?

— Разговор окончен, — холодно заявил он. — Возвращайтесь в дом.

— Я уйду, но не успокоюсь, пока вы не перестанете говорить со мной свысока и презирать меня. — Она отвернулась и направилась к двери, полная гнева и обиды.

Джастин окликнул ее.

— Передайте Лилиан, что я приду через несколько минут.

Бросив на него потемневший от злости взгляд, Рейчел накинула на голову куртку и хотела было уйти. Почему он так напряжен, так упорствует? Ей хотелось помириться с ним… На секунду Рейчел расслабилась. Она застыла на пороге и взглянула на него.

— Джастин! — выдохнула она.

Ее аромат завораживал, ее близость дарила предвкушение пьянящих ласк. Проклятье, она такая красивая! И сознание того, что она в его власти, причиняло ему боль. Но этого нельзя допустить.

— Не надо, — пробормотал он, стараясь не замечать блеска ее глаз.

Рейчел вся сжалась и выбежала под дождь. Ей показалось, что в его голосе прозвучало отвращение. Но почему?

Она вымокла до нитки, пока добежала до задней двери. Передав Лилиан, что Джастин приехал и будет через несколько минут, Рейчел поднялась к себе переодеться.

Пока она переодевалась и сушила волосы, мысли ее были заняты тем, что произошло между ними в конюшне. Она дождалась Джастина, и это радовало ее. Но чего она этим достигла?

Узнала еще несколько странных фактов. Ричард никогда не бывал на ранчо. Почему же он оставил за собой пятьдесят процентов в деле, к которому был совершенно безразличен?

Здесь гораздо больше неясного, заключила Рейчел, гораздо больше. Джастин скрывает что-то, как, впрочем, и Лилиан, и Питер.

Она зря потратила почти неделю, поэтому еще несколько дней ничего не изменят. И Рейчел твердо решила, что поступит именно так, как пообещала Джастину: останется здесь до тех пор, пока он не поговорит с ней нормально и откровенно.

Войдя в дом с черного хода, Джастин увидел, что Лилиан его поджидает. Она была чем-то взволнована и сказала, понизив голос:

— Хорошо, что ты вернулся. Что ты собираешься делать с Рейчел, Джастин? Мне кажется, ты должен рассказать ей правду.

— Нет, — резко ответил он, давая понять, что разговор окончен.

— Ты недооцениваешь ее, — мягко возразила Лилиан. — Она поймет.

— Ничего подобного.

— Подумай сам. Она проявляет любопытство, и у нее есть для этого все основания.

Джастин мысленно застонал, когда Лилиан с подозрением посмотрела на него. Он вправе защищать свое прошлое. Если Рейчел узнает всю эту историю… В глубине души он боялся, что она возненавидит его.

Лилиан нежно погладила его по щеке.

— Джастин… ты должен прояснить эту ситуацию.

— Я этим занимаюсь, не волнуйся. — Бросив на нее мрачный взгляд, он направился к двери.

ГЛАВА 4

Рейчел опешила, когда, спустившись к обеду, узнала, что Джастин уехал в город. Лилиан выглядела смущенной. Она поспешно извинилась за невоспитанность Джастина и добавила:

— Питер тоже уехал. По субботам он всегда обедает со своей подругой. Я говорила Джастину, что он должен остаться и поговорить с вами, но он не стал слушать.

— Ничего, Лилиан, я понимаю.

Джастин намеренно избегает ее. Его холодное безразличие очень обижало Рейчел, и она едва притронулась к замечательному обеду, приготовленному Лилиан.

Вероятно, думала Рейчел, она выглядит смешно. Оставаясь здесь и пытаясь поговорить с человеком, который недвусмысленно дает понять, что не хочет этого. Но как он смеет так обращаться с ней?! Рейчел не могла припомнить, чтобы кто-то так глубоко и больно задел ее. Мысль о том, что она предложила ему дружбу, забыв о его презрении, заставила ее горько усмехнуться.

— Может, мне лучше всего просто вернуться домой, — произнесла она задумчиво, — ведь Джастин делает все возможное, чтобы избегать встреч со мной. Вы знаете почему?

Лилиан опустила вилку и выпрямилась. На ее приятном лице появилось выражение неловкости.

— Рейчел, прошу вас, не задавайте мне подобных вопросов.

— Да в чем тут дело? Разве вы не видите, что я ничего не могу понять.

— Вижу. И считаю, что у вас есть полное право все знать. Просто я не могу вам это рассказать…

— Господи ты боже мой! Да что же здесь такого?! — Рейчел бросила салфетку на стол. — Джастин сказал мне, что Ричард никогда не бывал на ранчо. Почему же тогда он сохранил пятьдесят процентов пая, если оно ничуть не интересовало его? — Рейчел прищурилась. — Ведь, насколько я понимаю, вы встречались с Ричардом когда-то в прошлом?

Лилиан покраснела и молча уставилась в свою тарелку.

Рейчел испытующе посмотрела на нее и вздохнула.

— Ладно, извините меня. Я не должна на вас давить, я же знаю, кому принадлежит ваша преданность.

Лицо Лилиан передернулось. Джастин ошибается, пытаясь скрыть все от Рейчел. В эту минуту она была близка к тому, чтобы рассказать ей всю историю. Лишь пронесенная через всю жизнь любовь к Джулии и Джастину помешала ей сделать это. Она наклонилась вперед, глаза ее блестели от переполнявших чувств.

— Как я уже сказала, вы имеете полное право знать, Рейчел. Задайте ваши вопросы Джастину сегодня вечером. Когда он вернется, заставьте его все рассказать, — произнесла она твердо. — На мой взгляд, ничто не мешает ему это сделать. Дождитесь его и приприте к стенке. Вы вправе все знать.

Светло-зеленые глаза Лилиан горели от едва сдерживаемых эмоций, и Рейчел вдруг ощутила непонятный страх.

— Значит, это нечто такое, что мне действительно следует знать, да? — взволнованно спросила она.

— Да. Заставьте его рассказать, — повторила Лилиан. — Это поможет вам принять решение насчет ранчо. Может статься, вы не захотите владеть им.

К вечеру гроза закончилась и перешла в тихий, моросящий дождик. Лежа в постели, Рейчел слушала, как резкие капли стучат по крыше террасы и листве тополей. Она оставила дверь приоткрытой, чтобы свежий воздух проникал в комнату, и ждала возвращения Джастина, заготовив для него с дюжину убийственных тирад. Ее чувства отошли на второй план, важнее сейчас было раскрыть секрет «Сердца ковбоя» и подготовиться к предстоящему разговору.

Она намеревалась сегодня же выяснить все до конца. Неважно, когда состоится это объяснение — в полночь или в четыре часа утра. Она не могла выбирать время, все зависело от Джастина. Завтра утром она позвонит Майку Линнету и условится об отъезде, а к вечеру уже будет в Миннеаполисе, и все это останется позади.

Рейчел легла не раздеваясь, и ей было неудобно. Она взглянула на часы. Скоро двенадцать. Лилиан давно спала, Питер уехал, и в доме стояла тишина.

Интересно, что делает Джастин, пока она томится ожиданием? Мужчина с его внешностью наверняка не испытывает недостатка в обществе женщин. Вспомнив замечание Лилиан о том, что он не пай-мальчик, Рейчел нахмурилась. В этот субботний вечер он, конечно же, с женщиной, а она как последняя дура ждет его, прислушиваясь к каждому звуку.

Внезапно ее охватило презрение к самой себе. Он может и до утра не вернуться. Воображать словесный поединок в четыре часа — одно, а дожидаться этой минуты — совсем другое. Устало вздохнув, Рейчел поднялась, переоделась в ночную рубашку и забралась под одеяло. Через несколько минут она уже спала.

Что-то разбудило ее, какие-то звуки, доносившиеся из комнаты Джастина. Значит, подсознательно она продолжала ждать его возвращения.

Она зажгла лампу и встала с кровати, осознав, что ей не хочется встречаться с ним сейчас. Но это ее реальный шанс, и она должна использовать его, даже если этот человек снова сделает попытку отгородиться от нее злостью и грубостью.

Рейчел вышла на террасу. Прохладный влажный воздух взбодрил ее, и последние остатки сна улетучились. В комнате Джастина горел свет, и она заглянула туда через стеклянную дверь. Он стоял спиной к ней у высокого комода и что-то разглядывал. На нем были джинсы.

Разрываясь между намерением поговорить с ним и внезапным страхом, что он может неправильно истолковать ее ночной визит, Рейчел замешкалась на мгновение и вздрогнула, когда он повернулся и посмотрел на нее. Она чуть было не бросилась бежать, но выражение удивления на лице Джастина остановило ее.

Собравшись с мыслями и напустив на себя независимый вид, она постучалась. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на его голую грудь и расстегнутый ремень, Рейчел смотрела ему прямо в глаза. Его губы скривились в мрачной усмешке. Было ясно, что он не знает, как реагировать на ее приход.

— Мне нужно поговорить с вами! — выпалила Рейчел, когда он открыл дверь.

— Уже глубокая ночь. — Хмурый взгляд Джастина скользнул по розовому халату и вернулся к ее лицу. — Разговор не может подождать до утра?

— Утром я уезжаю. — После долгих размышлений она приняла такое решение. — И мне нужно поговорить с вами. А поскольку вы все время исчезаете, я не могу рассчитывать, что застану вас утром.

Уезжает? Сердце Джастина учащенно забилось от мучительного чувства потери.

Он прекрасно понимал, что ей надо. Эта упрямая женщина решила во что бы то ни стало узнать всю правду до отъезда. Неужели она всегда добивается своего? И ему снова пришлось признаться себе, что она волнует его. Он ощущает ее присутствие предельно остро. Рейчел такая теплая, такая живая. И явно только из постели, а под халатом на ней, наверное, та шелковая полупрозрачная штуковина, которая в прошлый раз едва не свела его с ума. Но разве она не понимает, что играет с огнем?

— Я буду здесь утром, и мы сможем все обсудить, — резко произнес он.

— Нет. Я уверена, что вы снова сбежите, а мне нужно прояснить ряд обстоятельств.

Джастин покраснел, почувствовав, что его загнали в угол. От гнева в нем пробудился сарказм.

— Вам не следовало являться в комнату к мужчине посреди ночи.

Зрачки Рейчел расширились.

— Я думаю, мы достаточно взрослые люди, чтобы просто поговорить. Как вы считаете?

— О, конечно, мы взрослые, — ответил он усмехнувшись. Она что, не понимает, какая опасность ей грозит? Или ей все равно? — Ладно, — процедил он, открывая дверь пошире, — но я ничего не обещаю.

— Мне не нужны обещания, просто немножко откровенности.

— Откровенности? — Джастин настороженно наблюдал, как она прошла и остановилась посреди комнаты. — И что же это такое, что не может подождать до утра?

— Я думаю, вы знаете.

— Ваш дорогой усопший супруг, — фыркнул он.

— Да.

Джастин сел на кровать.

— Я же вам сказал, что никогда его в глаза не видел. Думаете, я лгу?

— Я не знаю, что мне думать. Именно поэтому я здесь. — Она встретилась с ним взглядом. — Утром я собираюсь вернуться домой, но не уеду, не прояснив нескольких вопросов. Все зависит от вас. Если не хотите, чтобы я оставалась здесь дольше — а вы дали мне понять это достаточно ясно, — вам нужно просто быть искренним со мной. — Он даже не предложил ей сесть, и, раздраженная такой невоспитанностью, Рейчел подошла к единственному имеющемуся в комнате стулу и опустилась на него. — Я не понимаю, к чему такая таинственность. Если на ранчо происходит нечто такое, что вы все пытаетесь скрыть от меня, к чему тогда разжигать мое любопытство?

— Чем же это мы его разжигаем?

Глаза Рейчел блеснули.

— Например, вашей необъяснимой грубостью с первого момента моего появления. Отказом Лилиан ответить на простой вопрос, посещал ли Ричард ранчо. Скажите мне правду, Джастин. Что связывало моего мужа с «Сердцем ковбоя»?

Джастин выпрямился.

— А может, я не хочу это делать.

— Да что же это за ужасная тайна, о которой вы не можете говорить?

Джастин совсем не рассчитывал на то, что она учинит ему допрос. В своем розовом халате она выглядела очень женственной, была похожа на пушистого котенка. Легкий румянец на лице и глаза выдавали смущение. Внутренняя борьба сжигала Джастина, его точно связали тугим узлом.

— Как вы могли выйти замуж за старика? — неожиданно вырвалось у него.

— Что?! — Рейчел отшатнулась, пытаясь справиться с изумлением. — Что… что за вопрос?

— Вполне закономерный, на мой взгляд. Он не дает мне покоя после той ночи.

Рейчел сглотнула.

— Ричард вовсе не был стариком. Как вам это пришло в голову? Вы ведь даже не знали его? — Она поспешно отвела взгляд. — Я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать… ту ночь. Я не знаю, как это произошло. Этого не должно было быть.

— Не может быть, чтобы вы были так наивны, какой хотите казаться. — Джастин поднялся и стал мерить шагами комнату. Свет лампы блестел на напряженных мышцах его спины. — Это может произойти опять. Прямо сейчас. Не делайте вид, будто не понимаете.

Рейчел съежилась, настороженно наблюдая за ним.

— Это не имеет никакого отношения к Ричарду, — прошептала она.

Вдруг оба снова ощутили тот магнетический вихрь, который соединил их в первую ночь. Они смотрели друг на друга не отрываясь. Время остановилось, шум дождя стал отчетливее, словно заключая их в свой кокон, в котором разум таинственным образом переставал подчиняться им. Она увидела, как он шагнул к ней и остановился. Что-то в его взгляде выдавало внутреннюю борьбу.

— Возвращайтесь в свою комнату, — страдальчески прошептал он. — Уходите, черт вас возьми, отсюда, пока…

Ноги у нее стали ватными. Рейчел медленно поднялась. Все происходило, как в замедленной съемке, и она с удивлением поняла, что плохо соображает, в какую сторону ей идти. До двери было расстояние всего в несколько шагов, но оно казалось ей длиннее, чем целая миля. Мысли ее мешались, она чувствовала неодолимое притяжение между ними и страдала оттого, что какая-то тайна разделяет их. Ей придется уехать, так и не узнав правды, и всю жизнь она будет гадать, в чем же причина его столь нелогичного поведения. У самой двери она оглянулась.

— Вы не намерены рассказать мне про Ричарда, так? — Голос у нее дрогнул.

Джастин стиснул руки в кулаки. Ситуация стала невыносимой, и он мог справиться с ней только с помощью гнева. Его переполняли боль и горечь. Он прекрасно понимал, что безнадежно влюбился в эту женщину, что желает ее так, как никакую другую. Да, он сам во всем виноват. Судьба лишь подыграла ему, когда он замыслил эту дурацкую месть тому бесчувственному человеку, которого знал лишь по фотографии.

Фотография! Он рассматривал ее, когда услышал шаги Рейчел. Джастин метнул взгляд на высокий комод и тут же подумал, что если Рейчел и увидит снимок, то вряд ли поймет, кто на ней изображен. Джулия Холдейн и Ричард Браннер остались на нем вечно молодыми. Широкие улыбки, руки, обнимающие друг друга. Маловероятно, чтобы Рейчел узнала своего мужа.

Джастин перевел взгляд на нее. Она казалась потерянной — невольная и невинная участница жестокого жизненного фарса. Джастину до боли захотелось утешить ее. Он сделал к ней еще один шаг.

— Вам ни о чем не нужно знать. — Голос его прозвучал резко. — Возвращайтесь домой и навсегда забудьте, что были здесь.

Рейчел заморгала, чтобы скрыть подступающие слезы. Ничего не видя перед собой, она повернулась, собираясь уйти, но споткнулась на пороге. И в тот же миг почувствовала, что его рука поддержала ее.

— Рейчел… — В его голосе было столько муки!

Сквозь застилавшие глаза слезы Рейчел смотрела на него, не в силах отвести взгляда от черных волосков на груди, стараясь перевести дыхание.

— Пожалуйста… — тихо проговорила она, пытаясь высвободиться из его рук, чтобы он не заметил, что она плачет.

— Я… мне очень жаль. — Губы Джастина коснулись ее уха. — Простите, — горячо прошептал он. — Вы не должны были участвовать во всей этой истории. Она не имеет к вам никакого отношения.

Рейчел резко вскинула голову, позабыв о слезах, которые текли по щекам.

— В какой истории? Ради бога, скажите мне! — Он был так близко, его мускулистое бедро прижималось к ее бедру, сильные пальцы сжали руку. Вдруг до нее дошло, что он попросил у нее прощения, что он тоже страдает. — Я не знаю, что мне думать обо всем этом, — прошептала она.

Джастин помолчал, пристально изучая ее лицо.

— Продайте мне вашу часть ранчо, — мягко проговорил он.

— Продать? — Рейчел была потрясена. Она замерла. — Вы серьезно?

— Да. Пусть оценщики решат, сколько она стоит, и я соберу нужную сумму. Продайте мне ее, Рейчел. Позвольте мне владеть «Сердцем ковбоя». Ведь для вас это ранчо ничего не значит.

Новый шквал вопросов обрушился на нее, но она сдержалась и лишь сказала:

— Я не могу ответить вам прямо сейчас. Мне нужно подумать об этом хотя бы немного.

— Но вы подумаете?

Она кивнула.

— Да, обещаю вам.

— И дадите мне знать, когда решите?

— Да, разумеется.

Чувствуя, что Джастин наблюдает за ней, Рейчел сделала глубокий вдох и потянулась к дверной ручке.

— Может быть, если ранчо будет целиком принадлежать вам, вы станете менее скрытным, — подумала она вслух.

— Может быть, — мягко согласился он.

Рейчел резко повернулась к нему.

— Это мое условие, Джастин. Если я позволю вам выкупить мою долю, я должна буду знать о Ричарде все, что знаете о нем вы, до мельчайших подробностей.

Зрачки его сузились.

— Вы действительно любили его?

Она не ждала такого вопроса и смутилась.

— Странное любопытство… Это имеет для вас значение?

Лицо Джастина застыло.

— Вы молоды, красивы, умны. Мне трудно понять, что вы на самом деле любили старика.

— Он не был стариком! Да, Ричард действительно был намного старше меня, но он был активным, энергичным человеком. Почему вы все время говорите о нем так, словно он был развалиной? — Глаза ее сверкнули.

— Он был хорошим любовником?

— Бог мой! — ахнула Рейчел. — Неужели вы думаете, что я стану обсуждать это с вами?

Губы Джастина сложились в циничную усмешку, потемневшие глаза вспыхнули страстью. Он неожиданно шагнул к ней и, прежде чем она успела отреагировать, привлек к себе, обхватив стальными руками.

— Ну так хорошим? — повторил он, заставив ее откинуть голову назад и глядя ей прямо в глаза.

Какое-то безумие овладело им, и он уже не мог остановиться. Ему хотелось услышать, как она скажет, что не любила Ричарда Браннера. Ему необходимо было услышать это.

Она тяжело дышала, хватая ртом воздух, и при каждом вдохе ее груди упирались в его голую грудь. Она чувствовала, как что-то горячее поднимается из глубин ее существа, и это было желание, разбуженное им той ночью. Зрачки его превратились в алмазные точки, пронизывающие ее, требующие ответа. Он еще теснее прижал ее к себе, и она задохнулась, почувствовав тугую и горячую плоть, обжигающую ее даже сквозь одежду.

— Так вы любили его? — настойчиво шептал Джастин. Он поднял голову и крепко зажмурился, боль исказила его лицо. — Зачем вы только приехали сюда? — пробормотал он.

Рейчел видела, как мучительно он борется со своим желанием. Но почему? Он так крепко держал ее, что она не могла пошевелиться. Она видела, что он не в силах отпустить ее и в то же время отчаянно пытается побороть в себе этот порыв.

— Джастин, что с вами?

— О господи, — простонал он. Его губы коснулись ее волос. — Я так хочу тебя, — прошептал он сдавленным голосом. — Мне нужно было уехать, я не должен был это допустить, не должен был… Ну почему ты осталась?

— Я уже сказала почему, — ответила она мягко. Волосы у него на груди щекотали ей щеку, и она придвинулась, чтобы полнее ощутить их прикосновение, от которого по ее позвоночнику пробежала волна дрожи. Ей хотелось положить конец его страданиям, и она прижалась к нему, чувствуя острую, безумную радость оттого, что нужна ему. — Я улетаю утром, — прошептала она и поняла, что именно это и терзает ее сердце, тающее в объятиях Джастина.

— Рейчел… — Голос его стал сдавленным, приглушенным. — Это неправильно… — он слегка отодвинул ее от себя и взял за подбородок, чтобы видеть ее лицо, — но я хочу поцеловать тебя.

Его губы прижались к ее губам. Поцелуй разметал все преграды, которые отделяли их друг от друга, и взрыв безумной страсти поглотил обоих.

Она чувствовала, что он раздевает ее, но ее глаза оставались закрытыми. Халат был отброшен в сторону, бретельки ночной рубашки соскользнули с плеч.

— Боже, как ты прекрасна, — горячо шептал он, осыпая ласками ее грудь, живот, бедра.

Ничто — ни прошлое, ни будущее — не имело сейчас значения для Рейчел, остался только этот миг безумной, всепоглощающей страсти, захвативший их обоих, словно гроза в знойный день. Рейчел поняла, что с самых первых минут их встречи желала Джастина Холдейна. Желала, даже не пытаясь привести это желание в согласие со своими жизненными принципами. Никогда еще она не встречала мужчину, который имел бы над ней такую власть… Обвив руками его шею, она притянула его к себе.

— Люби меня, Джас! Пожалуйста, люби меня! — горячо взмолилась она.

Он издал стон и прильнул к ее губам. Потом приподнял за ягодицы. Она часто задышала, когда ее обнаженные груди потерлись о крепкие мышцы его груди.

— Я чувствую себя распутной, — прошептала она, — но у меня все дрожит внутри, так хочется прикоснуться к тебе… познать тебя.

Он тут же взял ее руку и провел ею по всей длине своей набухшей плоти.

— Прикоснись… — услышала она его неровный, чуть дрожащий голос.

Внутри нее все нарастало безумное пульсирующее желание. Не отрываясь от его глаз, она встала на колени, лаская пальцами бархатную плоть. Жар опалил ее кожу. Глаза Джастина напоминали стоячие озера — глубокие и загадочные.

Она обхватила его член. И глаза в истоме закрылись. Рейчел медленно поглаживала горячую, как огонь, и гладкую, как полированное дерево, кожу.

— Бог мой! — прошептал он и зарылся руками в ее волосы. Его бедра начали раскачиваться в такт ее ласкающим движениям. — Что ты со мной делаешь, женщина?! — Голос его был похож на отдаленные раскаты грома.

Он убрал ее руку и помотал головой, пытаясь отогнать головокружение.

Потом снова уложил ее на спину и, легонько куснув за колено, прошелся языком по нежной коже под ним. Его губы покрывали то поцелуями, то укусами внутреннюю поверхность ее ноги. Пальцы зарылись в шелковистые волоски на мягком бугорке между бедрами.

Она содрогнулась и подняла колено, как бы защищаясь от него. Он приник губами к женственной припухлости между ее ног. Рейчел задохнулась и положила трясущуюся руку ему на голову.

— Рейчел, — шептал он прямо в ее лоно, поглаживая живот, затем нашел языком источник ее наслаждения.

— О, Джас!

Ее пальцы напряглись у него в волосах. Под его рукой неистово вздымался ее живот.

— Прошу тебя, Джастин… — Ее плоть устремилась навстречу его языку. — Что… ох!

Слова переходили в долгий мучительный стон по мере того, как приближался миг высшего блаженства. Она извивалась и стонала все громче. Подавляемая страсть наконец нашла выход, все тело, вся ее душа жаждали освобождения.

Он услышал вскрик за секунду до того, как ее тело охватили судороги. Вспышка белого света на мгновение ослепила Джастина, всплеск ее наслаждения отозвался в его сердце, хотя ему самому было еще далеко до экстаза.

Уже с трудом владея собой, он накрыл ее тело своим, осторожно, самым кончиком проник в нее и резко выдохнул. О какое блаженство!

— Рейчел, моя Рейчел, — бормотал он срывающимся шепотом. Руки его дрожали — он поддерживал себя, опираясь на локти. Медленно двигая бедрами, он начал погружаться в нее.

Рейчел словно раскачивалась на волнах шелкового моря. Она ощущала его натиск и думала, что так может давить только небесный свод. Ее тело трепетало от теплых волн, которые Джастин рассылал по всем ее клеточкам.

Как только он вошел в нее, она захлебнулась великолепием этого сладкого вторжения. По его судорожному дыханию она догадалась об отчаянной потребности его тела в освобождении, и губы ее растянулись в улыбке. Она сомкнула руки у него на пояснице, отмечая каждое его покачивание, каждое движение его великолепного тела.

Никогда и нигде не может быть такого блаженства, которое дарит он ей. Ее бедра начали отвечать ему, и ощущения сделались еще острее, еще сладостнее. Пальцы Рейчел скользили вниз, исследуя, лаская, ладони остановились на бедрах, чтобы еще лучше усвоить его нарастающий ритм.

Сумеет ли она подарить ему такое же блаженство? По дрожи его дыхания она поняла, что Джастин уже близок к нему, и прошептала:

— Весь… войди в меня весь…

Он застыл и впился в нее испытующим взглядом. Она приподняла бедра, чтобы глубже вобрать его в себя, и оба разом задохнулись.

Стон ее рассыпался срывающимися с губ короткими всхлипами, когда он на всю глубину вошел в нее. Потом отстранился для нового рывка. Блаженство ощущалось вся глубже, сильнее, ближе. Она держалась за него так, будто он мог уберечь ее от падения в бездну. Бедра ее вздымались ему навстречу, исполняя свой собственный огненно-страстный танец.

Волны, накатывая, ревели и грохотали у нее в ушах. Она уносилась вместе с ним куда-то ввысь, а он все наращивал ритм.

— О… Рейчел… — Джастин весь передернулся, из груди его вырвался крик.

Мир взорвался у нее перед глазами.

Когда Джастин разжал объятия, реальность не спешила вернуться к ним. Вначале Рейчел охватил умиротворяющий покой. Она была отгорожена от всего мира мощью мужского тела и дурманом страсти. Затем пришло удивление. Еще никогда она не испытывала столь острого, столь потрясающего, необыкновенного экстаза. Она отдала ему все с радостью и получила не меньше — он тоже отдал ей всего себя.

Наслаждаясь остротой пережитых мгновений, она почувствовала, как ее пальцы вновь оживают, гладя спину и плечи Джастина. Он тоже воскрес и медленно поднял голову.

Их глаза встретились.

Ни один не заговорил, не улыбнулся. Ее пальцы замерли на его спине, пока они изучали друг друга. Джастин облизнул пересохшие губы. Каких слов он ждал? Оба они знали, что это неминуемо случится. Между ними слишком сильно искрило, чтобы они могли устоять.

И все-таки это не должно было произойти. Господи, если она узнает правду…

Мучительная боль затопила его и отразилась в глазах. Рейчел увидела это и испугалась.

— Джастин! — прошептала она.

Единственным способом скрыть тайну была грубость. Он криво улыбнулся и пробормотал:

— А вы потрясающе сексуальная штучка, леди.

Рейчел сжалась как от удара. Для Джастина это была всего лишь любовная игра, забава, развлечение. Ну что ж, ей остается только воспринимать это так же. Сильное притяжение необязательно вызвано чувствами. Она может быть так же безразлична, как и он. Ее улыбка будет искусственной, но он об этом не догадается.

— Если так, то это ты тому виной, ковбой, — умудрилась произнести она почти беззаботным, поддразнивающим тоном.

Джастин настороженно наблюдал за ней. Слава богу, она не намерена все усложнять. Действительно ли она утром уезжает? Может быть, он отвлек ее внимание и она не станет возвращаться к своим вопросам?

Что ж, он с готовностью и величайшим удовольствием будет отвлекать ее до утра. Он уже совершил непоправимое. Намного ли усугубится преступление, если к нему добавить долгую ночь любви?

Нежность переполнила его, и он убрал влажные локоны с ее лица.

— Какая же ты красивая, — прошептал он. Ее красота, ее бесподобная чувственность действовали на него сокрушительно. Эта женщина задевала самые тонкие, глубоко запрятанные струны его души. Однако она не должна догадаться об этом.

Вздохнув, он коснулся губами ее виска, поцеловал прядь золотистых волос… Провел рукой по нежной, шелковистой коже…

Рейчел удивилась, а почувствовав его намерения, растерялась. Нет, это слишком… Ей не следует… Она не должна…

Ресницы ее затрепетали и опустились, красноречиво говоря о ее решении. Она хочет. Она должна. Ее пальцы погрузились в густые темные волосы на затылке, и он услышал, как она согласно вздохнула.

Он снова овладел ее губами и забыл обо всем.

ГЛАВА 5

Разве может женщина, привыкшая анализировать свои поступки, в одночасье потерять голову?

Рейчел понимала, что именно это с ней и произошло. Но те немногие мысли, которые еще мелькали в ее сознании, были так расплывчаты, что она с трудом разделяла и фиксировала их.

Джастин заставил ее чувства петь, и ее тело отвечало ему, словно хорошо настроенный музыкальный инструмент. Взрывная страсть их первого соития исчезла, но не забылась. Рейчел словно во сне ощущала, как руки Джастина ласкают ее. Страсть сменилась утонченностью чувств, и освобождение от ее дразнящего плена воспринималось почти столь же остро. Вздохнув от наслаждения, которое доставляли ей его прикосновения, она с удивлением вспомнила, что считала Джастина холодным и жестким.

Как могут эти мозолистые, привычные к тяжелому физическому труду руки быть такими нежными? Они касались ее кожи, словно невесомые крылья бабочки. Он ласкал ее не как случайный любовник, а как влюбленный, как человек, который любит! Эта мысль отпечаталась в ее сознании, прозвучав громко и четко.

Она наблюдала за игрой эмоций на его красивом лице. Ей открылась та сторона личности Джастина Холдейна, о существовании которой он сам едва ли догадывался. Интуиция подсказывала ей, что очень немногие знают, на какую нежность он способен.

Подхваченные горячим порывом, ни он, ни она не замечали, что в комнате горит свет. Когда же Рейчел очнулась и указала на лампу, Джастин пробормотал:

— Пусть горит. Я хочу видеть тебя.

И он действительно смотрел, с такой сосредоточенностью изучая ее, что непременно вогнал бы в краску, если бы она сама не была поглощена тем же. Он оказался именно таким, как она и предполагала: поджарым, мускулистым, стройным. Настоящий мужчина, от копны темных волос до длинных узких ступней. Его кожа была покрыта бронзовым загаром только выше пояса, что говорило о том, что он работает без рубашки и что у него нет времени заботиться о внешности.

Джастин разительно отличается от всех знакомых мне мужчин, заключила Рейчел, проводя ладонью по его мускулистому бедру. Она сомневалась, что он когда-либо держал в руке теннисную ракетку, и чуть не рассмеялась, представив его в белых теннисных шортах.

Такое телосложение было достигнуто не регулярными занятиями в спортзале и подсчетом калорий, а тяжелым физическим трудом, долгими часами в седле, бесконечными хлопотами о том, чтобы «Сердце ковбоя» было образцовым скотоводческим ранчо. Да, он совсем не такой, как другие, но разве не эта самая непохожесть влечет ее к нему?

— О чем ты думаешь? — спросил Джастин. Лежа рядом с ней, закинув ногу на ее бедро и любуясь гармоничными пропорциями ее тела, он отметил задумчивость в ее взгляде.

Они очень мало разговаривали, и этот вопрос удивил и обрадовал Рейчел. Она мягко улыбнулась. Ответить было легко.

— О тебе.

— Стараешься понять, что я за человек?

— Возможно. Тебе это неприятно?

— Возможно, — в тон ей уклончиво ответил Джастин. Любой разговор таил в себе опасность, и, чтобы избежать ее, он наклонился к лицу Рейчел.

Боже, думал он, как она прекрасна! Ее теплый, мягкий рот пьянил как вино. Джастин жадно припал к ее губам, вбирая в себя их влагу. Он снова желал ее, и осознание того, что она согласна, туманило рассудок. Она такая гибкая, отзывчивая и поразительно щедрая в любви.

А с другими мужчинами она такая же?

Эта неприятная мысль омрачила его настроение, и он оторвался от нее и положил голову ей на грудь. Услышав, как неровно бьется сердце, он внезапно понял, что и дыхание у нее неровное, учащенное.

Почему? В первый раз он мог понять — они оба были застигнуты чувственной бурей. Но теперь? Она не сделала ни единого движения, чтобы покинуть его постель, и, видит бог, он был рад этому.

Но тут же гнев на себя за недозволенность того, что он делает, отозвался в нем болью. Он не мог винить Рейчел. Во всем, что произошло между ними, виноват только он. Ведь она не знает… Но, боже милосердный, разве мог он справиться с собой?

Сумел бы другой на его месте?

Попытка оправдать свое поведение не принесла утешения, и Джастин постарался выбросить это из головы. О завтрашнем дне он подумает завтра.

Он поймал губами ее сосок и тут же услышал, как она судорожно втянула воздух. Между ними происходило что-то необыкновенное, чего он никогда еще не переживал ни с одной женщиной. Но почему это происходит именно с ней, с женщиной, которая никогда не будет принадлежать ему?

Прекрати думать об этом! — велел он себе. Бери то, что можешь, и забудь обо всем остальном. Его рука скользнула между женских бедер. Рейчел задохнулась от наслаждения, и кровь с бешеной скоростью устремилась по ее жилам. Возможно, это их единственная ночь, но она навсегда запомнит ее.

И снова, входя в нее, он приподнялся на локтях, наблюдая за ее лицом. Сияние золотистых глаз стало нестерпимым, и движения его замедлились. Он старался продлить этот миг как можно дольше.

Под конец их обоих охватило то же безумие, что и в первый раз, и он знал, что следы от ее ногтей на его спине будут заметны много дней. Рейчел лежала под ним без движения, глаза были закрыты, на лице читалось умиротворение.

— Я побывала на другой планете, — прошептала она.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее, ему хотелось сделать такое же признание. Какого черта, почему бы и нет? Ведь это правда.

— Со мной еще никогда такого не было, — сказал он.

Она вздохнула, открыла глаза и улыбнулась. Нежные пальцы ласкали его лицо.

— Ты такой необыкновенный, Джас. — Голос у нее был осипшим от страсти, и оттого слова прозвучали очень искренне.

Он нервно сглотнул. Ему нужно быть начеку: необходимо убить в ее душе всякие ростки чувств. Проще сделать это, если подумать о том, как бы она презирала его, если б знала правду.

— Не такой уж необыкновенный, — отозвался он, и взгляд его сделался непроницаемым. Он резко вдохнул воздух и продолжил: — На этом все должно кончиться, Рейчел.

— Должно? — Глаза Рейчел широко раскрылись. Неужели он это серьезно? Но почему это должно закончиться сейчас? Они взрослые люди и никому не причиняют вреда. Конечно, отдаться едва знакомому мужчине, наверное, не самый умный поступок в ее жизни. И конечно же между ними остаются тайны и недомолвки. Но после чуда их близости как он мог сказать такое! — Почему должно? — сдавленно прошептала она.

— Так надо.

Ее охватило замешательство. Стена, которую он на короткое время убрал, опять встала на прежнее место, отгораживая ее от его жизни. На какой-то миг она с болью подумала, что ее использовали, но тут же отвергла эту мысль. То, что они пережили вместе, нельзя назвать иначе как чудом. Это было гораздо больше, чем примитивная потребность в физиологической разрядке. Между ними возникло нечто настоящее, и, сколько бы он ни отрицал это, она все равно не поверит. Но его слова причинили ей боль.

— А сейчас тебе лучше вернуться в свою комнату. — Джастин старался говорить как можно более холодно. Он понимал, что обижает ее, но уж лучше это, чем ненависть, которую она станет испытывать к нему, если узнает правду.

— Ты… ты хочешь, чтобы я ушла? — выдавила потрясенная Рейчел, почувствовав, как голос ее предательски задрожал.

— Да. Пожалуйста, — сказал Джастин, не глядя на нее. Он боялся, что, если посмотрит ей в глаза, вся его решимость испарится. Но он поступает правильно. Ей лучше уйти сейчас, пока у него еще есть силы отпустить ее.

Рейчел задыхалась от подступивших слез. Не говоря ни слова, она встала, завернулась в простыню и начала собирать свою одежду. Джастин краем глаза наблюдал за ней. Ему так хотелось обнять ее, попросить прощения, прижать к себе, что замирало сердце, но он понимал: нельзя. Пусть она думает худшее, решил он. Со временем все пройдет. Если она когда-нибудь узнает правду, то будет благодарна ему за то, что он поставил точку здесь и сейчас.

Даже с заплаканным лицом, без косметики и с растрепанными волосами Рейчел казалась ему прекрасной. Он никогда не найдет другую такую женщину, никогда. Жена отца… Джастин до сих пор не мог поверить, что это правда. Это было похоже на дурной сон. Однако она не была сном, у нее теплая плоть и горячее сердце. И то, что они пережили вместе, тоже не было сном…

Он знал, что причинил ей боль. Но ей будет еще больнее, если она узнает, почему он хочет, чтобы она ушла. Он не должен был доводить дело до постели. Но не может поручиться, что снова не сделает этого, потому что больше всего на свете ему хочется любить ее.

Приняв душ, Рейчел упаковала свои вещи и поставила чемоданы возле двери. У нее ужасно болела голова от слез боли и обиды, которыми она промочила всю подушку на своей кровати, прежде чем забылась тяжелым сном.

Когда она проснулась поздним утром, в большом доме было тихо. Рейчел знала, что Лилиан собиралась сегодня поехать в Форт-Морган навестить заболевшую подругу, а Джастин, наверное, отправился по делам ранчо. А может быть, он все еще дома?

Ее сердце застучало.

Прекрати! — велела она себе. Вспомни, с каким безразличием он выставил тебя из своей комнаты.

Это не помогло. Она продолжала представлять его в постели — стройное, мускулистое тело и пристальный взгляд потемневших от страсти глаз.

Он грубый, дерзкий, а вдобавок наверняка еще и лживый. Он утверждает, что никогда не видел Ричарда, но нельзя же ненавидеть совершенно незнакомого человека!

Рейчел стояла у дверей на террасу и невидящим взглядом смотрела на сад. Нужно позвонить Майку Линнету и договориться, чтобы он прилетел за ней, но она никак не могла заставить себя взять телефон и набрать номер. Ей было очень грустно уезжать, но она понимала, что должна это сделать. Другого выхода нет.

А что потом? Смутные чувства волновали ее, приводили в замешательство. Она открыла дверь. Вчерашняя гроза прошла, пробудив к жизни умиротворенную, умытую дождем природу. Все вокруг выглядело чистым и обновленным. Вот если бы и она могла так же легко обновиться.

Рейчел подумала о мужчине, который был когда-то близок ей и в то же время далек и недосягаем. Она вспомнила Ричарда — таким, каким знала и любила, и попробовала сопоставить свои воспоминания о нем с образом человека, которого ненавидит Джастин. Но у нее ничего не получилось. Это были разные люди.

Потом ее мысли снова вернулись к мужчине, с которым она провела сегодняшнюю ночь. Итак, она должна покинуть «Сердце ковбоя» и забыть его…

От этой мысли глаза Рейчел заволокло слезами. Как могла здравомыслящая городская женщина влюбиться в неотесанного грубияна из Колорадо? Это было столь же необъяснимо, как и связь Ричарда с этими краями. Но факт оставался фактом: они оба оказались прочно связанными с ранчо.

Если бы только Джастин был откровеннее с нею, если бы доверился ей. Она была уверена: несмотря ни на что, войди она сейчас в его спальню, прошедшая ночь повторится. Ей достаточно просто скользнуть к нему под одеяло…

Что будет, если она тихонько войдет к нему и ляжет с ним рядом? Неужели он оттолкнет ее?

У Рейчел пересохло во рту? Как только ей пришло такое в голову?! Трудно себе представить, чтобы кто-то был с ней более жесток, чем Джастин. Он хочет, чтобы она уехала, убралась из его жизни. Да, он желал ее, но наверняка он точно так же желал любую другую привлекательную женщину…

Ну нет, тут же отвергла она эту мысль. Он не может быть так же ласков и нежен с другой. В его объятиях она чувствовала их необыкновенную, совершенно особенную близость. Она не могла просто придумать это.

Рейчел подняла голову. Никогда ей не узнать больше, чем известно в данный момент, ни о Ричарде, ни о Джастине. В каком-то смысле они похожи: оба скрытные, не допускающие никого в свою личную жизнь. Конечно, до смерти Ричарда она не представляла, насколько тот был закрыт для нее.

Бессмысленно снова пытаться давить на Джастина, он не собирается ничего ей рассказывать, тут уж ничего не поделаешь.

Рейчел посмотрела на свои чемоданы. Лилиан поймет, когда узнает, что она решила уехать, даже не попрощавшись. Впрочем, она может позвонить ей. Но только не сейчас. Сейчас она боялась, что не выдержит и расплачется.

А вот Майку Линнету нужно позвонить немедленно. Пока она не растеряла всю свою решимость и гордость. Рейчел взяла с тумбочки свой сотовый.

Три минуты спустя разговор был окончен. Рейчел договорилась с Майком, что он заберет ее часа через два, и заказала билет от Форт-Моргана до Миннеаполиса.

Одевшись в дорогу — в серые брюки и жемчужного цвета блузку, — она привела себя в порядок, вынесла чемоданы в холл и прошла на кухню, чтобы выпить чашку кофе. Войдя, Рейчел остановилась как вкопанная.

За столом сидел Джастин с кружкой в руке. Он был свежевыбрит и одет в джинсы и темно-синюю рубашку. Рейчел смотрела на него, не в силах оторвать глаз. Он, казалось, тоже не мог отвести взгляд.

— Я… я думала, ты уехал по делам ранчо, — пробормотала она, ненавидя себя за дрожь в голосе.

Он прочистил горло.

— Я уже кое-что сделал, теперь вот пришел перекусить.

На нетвердых ногах Рейчел прошла к стойке и налила себе кофе.

— Уезжаешь?

— Да.

— Хочешь, я отвезу тебя в Форт-Морган?

— Нет, спасибо. Я уже договорилась с Майком Линнетом, пилотом.

— А, понятно.

Им не о чем было говорить. До этого они почти не разговаривали друг с другом спокойно, и сейчас светский разговор не клеился. Но это не могло нарушить эмоциональной связи между ними, из-за которой трудно было дышать.

Допив кофе, Рейчел сполоснула чашку в мойке и направилась к двери. Господи, почему же ее ноги вдруг сделались ватными?

— Рейчел… — раздалось у нее за спиной.

— Да? — Она обернулась, и у нее перехватило дыхание: облако боли заволокло его глаза.

— Не смотри на меня так, — прошептала она.

— Как?

— Будто… — Она осеклась и отвернулась.

Почувствовав его пальцы на своей руке, она поморщилась — такую муку испытала от его прикосновения.

Джастин смотрел на нее во все глаза, желая запечатлеть в памяти каждую черточку ее прекрасного лица. Она уезжает. Но ведь он хотел этого с самого начала и должен теперь испытывать облегчение. Но ее тепло, которое он ощущал под шелком легкой блузки, ее волшебный запах, дрожь тела, которую вызвало его прикосновение, — все это пьянило…

Она закрыла глаза и повернулась к нему, почувствовав, как теплая волна прошла по спине от прикосновения его руки.

— Зачем ты это делаешь? Ты ведь рад, что я уезжаю.

— Может, не так уж и рад.

Ее глаза широко раскрылись, и, когда она заговорила, в ее голосе прозвучало страдание:

— Джастин…

— Это не твоя вина. Я тебя ни в чем не виню. Ты мне веришь? — сдавленно произнес он.

— Просишь прощения?

Они неотрывно смотрели друг на друга, и во взгляде каждого отражались обуревавшие их чувства.

— Ты этого хочешь? Извинения? Хорошо. Мне очень жаль, что все так вышло, Рейчел. И я никогда тебя не забуду. — Его ладонь гладила волосы у нее на затылке. — Никогда, даже если доживу до ста лет.

Выражение ее лица смягчилось. Она хотела быть такой же твердой, как он, но не могла.

— И я тоже не забуду. — Она протянула руку и нежно погладила его щеку. — Но я не понимаю тебя, — с грустью призналась она.

— Знаю. Так надо. — Несколько мгновений он вглядывался в ее лицо, потом медленно притянул ее голову к себе. — Позволь поцеловать тебя на прощание, — прошептал он.

Потрясенная Рейчел попыталась вырваться.

— Нет!

Он обнял ее.

— Пожалуйста, — тихо пробормотал он. — Обними меня.

Ее глаза наполнились слезами.

— Джас, не делай этого. Не мучь меня!

— Любимая моя, если бы ты только знала… — Он жадно припал к ее губам. Это не был прощальный поцелуй, в нем были желание, томление, страсть.

Рейчел обняла его за шею, ее мягкая грудь прижалась к его крепкой груди, и она почувствовала его мгновенное возбуждение. Казалось, его жар прожигает ее даже сквозь одежду.

Они не прощались, они говорили друг другу «Я хочу тебя» самым понятным, древним как мир способом.

Ты мой, говорили жаркие поцелуи Рейчел.

Ты моя, вторили им горячие руки Джастина, сжимавшие ее бедра.

Рейчел чувствовала отчаяние и удивление одновременно. Она опять теряла контроль над собой. Как она может так сильно желать мужчину, если не любит его? Или… неужели она полюбила Джастина Холдейна?

Стон застрял у нее в горле, но она не могла оторваться от его губ. Эти влажные и требовательные поцелуи будили в ней страсть. Она прижалась к его волнующему телу, обещая ему все, о чем он просил, и даже больше.

Задыхаясь, они пристально смотрели друг другу в глаза. В его взгляде горело желание, и было ясно, что он хочет гораздо большего, чем поцелуй.

Но и она желала того же. Разве имело значение, что она была одета и готова к полету? Разве имело значение, что от ее макияжа уже ничего не осталось, а прическа безнадежно испорчена? Когда он подхватил ее на руки словно пушинку и торопливо, большими шагами направился к своей спальне, уже ничто не имело значения.

Оба они как в лихорадке срывали с себя одежду, путаясь в пуговицах. Джастин разделся первым. Он был так великолепен, что руки ее замерли.

— Позволь мне, — сказал он и спустил ее атласные кремовые трусики.

Едва они оказались в постели, его губы стали блуждать по ее телу. Она закрыла глаза и поплыла на волнах наслаждения, а когда он развел ее колени в стороны и нежно поцеловал, она чуть не потеряла сознание от мучительного восторга. Он был ласков, но требователен. Он вел ее, направлял, и она с готовностью подчинялась.

Он был очень мужественным, и вся ее женская сущность откликалась на его зов. Его руки были руками искусного музыканта, извлекающими мелодию страсти из ее податливого тела. Его рот был изощренным просителем, искушающим завоевателем и вбирал раскаленную лаву ее взорвавшихся недр…

В тишине дома раздался ее крик, ноги сомкнулись вокруг него, а руки погрузились в волосы. Пульсирующие волны наслаждения, сотрясавшие ее, были настолько мощными, что, казалось, уносили ее в иные миры.

Наконец Джастин выскользнул из ее объятий, лег рядом и удовлетворенно обнял ее. Его губы целовали волосы и лоб, а рука ласкала грудь. Рейчел медленно возвращалась с небес на землю, вновь потрясенная до глубины души. Как ему это удается? Что он делает с ней?

Она чувствовала прикосновение его мужской плоти, пульсирующей, горячей, не дававшей ей расслабиться. Рейчел задрожала и повернулась в его руках, чтобы видеть его лицо. Ее пальцы смело спустились по его груди, животу вниз и заключили в кольцо его напрягшийся член.

— Рейчел! — хрипло выдохнул он и притянул ее к себе.

Одним молниеносным движением он опрокинул ее на спину и навалился сверху. В его глазах полыхало пламя. Когда он снова настойчиво раздвинул ей ноги, удивительное ощущение, что она принадлежит ему, и только ему, во веки веков, охватило ее. Она приподняла бедра, ловя его помутневший от желания взгляд, и он проник в нее.

Она была как в забытьи, но, когда он горячо зашептал ей на ухо: «Ты так много значишь для меня… так много», Рейчел, внезапно очнувшись, поняла, что это не слова любви, а хриплый крик страдания.

Ей сделалось не по себе, захотелось сдержать напор его страсти, но уже ничто не могло остановить его. Она уперлась руками в его плечи, но все было напрасно, он стал как одержимый.

Рейчел закрыла глаза. Мысли путались, а тело отвечало Джастину, слушаясь только его. Ноги сомкнулись вокруг его бедер, полностью подчиняясь его желанию. И это еще больше подстегивало его страсть.

Никто в жизни не вызывал у нее подобных эмоций, переполнявших ее и способных излиться только в слезах…

Когда тело его обмякло, отяжелело на ней, когда оба они замерли, опустошенные и обессиленные, Рейчел тихо заплакала. Слезы текли из глаз на волосы и на подушку.

Джастин поднял голову, увидел, что она плачет, и стер большим пальцем слезинки с ее лица.

— Почему ты плачешь?

Рейчел отвернулась.

— Посмотри на меня, — прошептал он, нежно взяв ее за подбородок и стараясь поймать взгляд.

— А ты как думаешь?! — резко отозвалась она, потом добавила уже мягче: — Прости. Дай мне, пожалуйста, встать. Скоро прилетит вертолет, мне нужно привести себя в порядок.

Он заколебался, глядя на нее и проклиная себя за неосторожность, но все равно спросил:

— А если бы я захотел, чтобы ты осталась? Ты осталась бы?

— Остаться? — Она задохнулась от неожиданности. Он так хотел, чтобы она уехала, а теперь просит остаться? — Ты сам знаешь, чего ты хочешь? Вертолет будет здесь с минуты на минуту. Мне нужно одеться.

Порыв страсти миновал, и на лице Джастина читались лишь гнев и обида на жизнь. Она должна уехать. Конечно, должна. Как он мог даже намекать на то, чтобы она осталась?

Глаза его горели. Он не винил Рейчел, он обвинял прошлое — своего отца Ричарда Браннера… и даже мать, Джулию Холдейн. Неужели всю жизнь он должен расплачиваться за их ошибку? Он уже заплатил, когда рос без отца, нося фамилию матери, ему до конца дней придется отдавать совладельцу половину доходов от ранчо, и это будет всегда напоминанием ему о ненавистном отце.

А теперь эта любовь к вдове отца… Какая горькая, отвратительная ирония судьбы! Он знал, что Рейчел испытывает к нему чувства, на которые он не имеет права ответить. Нужно сказать ей правду.

— Рейчел…

— Не надо, Джастин. — Руки у нее были заняты вещами, и она выставила их перед собой как щит.

Он с трудом набрал в грудь воздуха.

— Ладно. Просто я хотел кое-что сказать…

Рейчел стояла возле высокого комода.

— Я не хочу ничего слышать, — отозвалась она слабым голосом. — Достаточно того, что уже случилось. — Она отвела взгляд, и он наткнулся на старую фотографию в рамке, стоящую на комоде. Ей показалось, что она знает человека, который улыбался ей со снимка. Рейчел нахмурилась, протянула руку и взяла черно-белый снимок. Молодая, очень хорошенькая, улыбающаяся женщина, немного похожая на Джастина, смотрела на нее. — Это… кто-то из твоих близких?

Джастин прочистил горло.

— Моя мать.

— А мужчина? — Не успев задать вопрос, она уже знала ответ. Мужчина на снимке — Ричард. Молодой, красивый Ричард с темными волосами и живыми умными глазами. Она медленно опустила фотографию и повернулась к Джастину. — Ведь это Ричард, да?

Лицо Джастина казалось трагической маской. Он кивнул.

— А почему он с твоей матерью? — Рейчел уже обо всем догадалась, но ей нужно было услышать это от него, несмотря на то что мурашки побежали у нее по коже, а к горлу подступила тошнота.

Джастин молчал. Она почувствовала, как что-то у нее в душе умерло.

— Он твой отец, да? Скажи мне, черт бы тебя побрал! Это та самая тайна, которую ты так тщательно скрывал? Зачем?! — Ее голос сорвался на крик. — Зачем?! — Потом упал до едва различимого шепота: — Господи, зачем? — Фотография выскользнула из ее внезапно разжавшихся пальцев. Глаза были сухими.

— Я думаю, нам надо поговорить, — сказал Джастин, вставая с кровати и одеваясь.

— Теперь ты хочешь поговорить? — Она подняла на него глаза, обдав волной ненависти. — Разве ты можешь сказать что-нибудь в свое оправдание? Как ты мог так поступить со мной?! Как?! — закричала она. — Знаешь, кто ты после этого?! Ты самый настоящий ублюдок, вот кто!

Джастин застыл на месте. Его тело напряглось, глаза превратились в серо-голубые льдинки.

— Ты попала в точку, дорогая. Я действительно ублюдок, — жестко и четко произнес Джастин. — Незаконнорожденный сын твоего распрекрасного муженька. Но кто в таком случае он? Кем нужно быть, чтобы бросить беременную женщину и даже не пожелать увидеть своего сына? Подумай об этом, Рейчел.

Потрясенная Рейчел боролась с желанием узнать наконец все. Но она не намерена была разговаривать с Джастином Холдейном. Она хотела вычеркнуть его из своей жизни, вырвать из сердца. Хотела поскорее покинуть ранчо и стереть всякое воспоминание о нем.

Но Рейчел понимала, что не сумеет это сделать. Она занималась любовью с сыном Ричарда! Она спала с сыном своего мужа! Это было чудовищно.

ГЛАВА 6

Джастин был рад, что теперь она знает все. На душе стало легче, боль немного смягчилась, и он расправил плечи. Теперь он мог посмотреть ей в глаза и сказать правду о своих чувствах. Вот только захочет ли она теперь его слушать? Он в этом сомневался.

— Ты поговоришь со мной? — спросил он. Голос у него был твердый, но взгляд — умоляющий.

Она посмотрела мимо него, словно была не в состоянии его видеть.

— Только потому, что мне все-таки нужно получить от тебя ответы на несколько вопросов.

— Иди оденься и спускайся в холл. Я подожду тебя там.

Когда через четверть часа она вышла, Джастин ждал ее в холле у окна. При ее появлении он повернулся. Его серо-голубые глаза казались непроницаемыми.

— Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал, никогда, — сказала она, остановившись в нескольких шагах от него. — Господи, ты знал, и все равно… — Она задрожала, как лист на ветру, и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Джастин кинулся к ней и крепко взял за руку.

— Сядь, — велел он, придерживая ее и помогая сесть, хотя она и пыталась уклониться от его прикосновений. Взяв себе другой стул, он тоже сел. — Я расскажу тебе то, что мне известно. Да, мне следовало сделать это с самого начала, теперь я понимаю. Но я не сделал.

Рейчел стиснула дрожащие руки на коленях. Она хотела услышать то, что он собирался ей рассказать, но ее рассудок восставал даже против пребывания в одной комнате с Джастином. Единственный и правильный выход — покинуть Джастина, и «Сердце ковбоя», и Королодо. Ей нужно вернуться в привычную обстановку, чтобы спокойно осознать, что произошло.

Но ей никогда не понять, зачем Ричард обманул ее. Почему не сказал, что у него есть сын? Она так хотела иметь ребенка, и оба они считали, что это будет прекрасно. Но она никак не могла забеременеть. Теперь стало ясно, что это не вина Ричарда. Видимо, дело в ней.

Но, наверное, ей нужно этому радоваться, ведь они с Джастином не пользовались никакими противозачаточными средствами. Что ж, по крайней мере ей не грозит нежелательная беременность, о чем она, естественно, меньше всего волновалась в последние дни.

И в самом деле, мне это даже в голову не приходило, удивилась про себя она, чувствуя слабость от одного только воспоминания о том, какое неутолимое желание будит в ней Джастин и как поглотила ее вспыхнувшая между ними страсть. Даже сейчас, ненавидя его, она ощущала его притяжение, и потому ненависть медленно оседала на дно души, оставляя лишь стыд…

— Он приехал в долину тридцать два года назад, — заговорил Джастин, и она видела, какую боль причиняют ему эти воспоминания, — и они полюбили друг друга. Они были близки.

Рейчел постаралась собраться с мыслями.

— Ты узнал это от своей матери?

— Да. Когда она сказала ему, что беременна, он бросил ее и уехал. Вот и вся история, несколько простых фактов. Но они поломали жизнь сразу нескольким людям.

— А ранчо?

Джастин вытянул ноги и задумчиво уставился на свои ботинки.

— Примерно через месяц после его отъезда мама получила письмо от адвоката. Ричард Браннер купил ранчо и записал половину на ее имя.

— И?

— Это все, что я знаю. Когда я подрос, мать сказала мне, что приняла этот подарок ради меня. После ее смерти я унаследовал ее часть ранчо. Вот и все.

Однако Рейчел не устраивал этот короткий рассказ.

— А почему он оставил твою мать?

Джастин бросил на нее раздраженный взгляд.

— Я же сказал — потому что она забеременела.

— Тогда зачем он подарил ей половину ранчо? Ведь даже тридцать лет назад это было хоть и небольшое, но все-таки состояние.

Джастин не смог удержаться от горькой усмешки.

— Из-за чувства вины, почему же еще?

— Вины… — задумчиво повторила Рейчел. — Да, возможно, это так. — Мужчина, оставивший молодую женщину, которая ждет от него ребенка, мог облегчить свою совесть хорошим подарком. — Но почему тогда он не подарил ей все ранчо?

Джастин пожал плечами.

— Я никогда об этом не задумывался. Действительно, почему?

Поняв, что они разговаривают слишком по-дружески, Рейчел внутренне напряглась.

— Это все. У меня больше нет вопросов.

Джастин прищурился.

— Даже обо мне?

— Тем более о тебе. — Она встала. — Я подожду на улице.

Джастин вскочил.

— Постой. — Он схватил ее за плечо и повернул к себе. — Ты не можешь просто так взять и уехать. А как же мы?

— Мы? — Она была потрясена. — Нет никаких «мы».

— Черта с два! Есть.

— Ты с ума сошел. Мне невыносима сама мысль о том, что здесь произошло. Неужели ты думаешь, что я могу считать возможными какие-либо отношения между нами? — Она стряхнула его руку со своего плеча.

— Ты мне небезразлична.

— Еще бы, — язвительно бросила она, — как удобная постельная партнерша.

— Бог мой, Рейчел! — Было заметно, что она сделала ему больно. — Не говори подобных вещей. Я никогда не думал о тебе так.

— Нет? А как ты обо мне думал? — Голос ее дрогнул. — Ты втянул меня в нечто настолько отвратительное, что я совершенно выбита из колеи. Бога ради, ты же сын моего покойного мужа! Кем должна быть женщина, которая… — Она замолчала, услышав звук приближающегося вертолета. — Ну вот и все. — Резко развернувшись, Рейчел направилась к двери.

Джастин неотступно следовал за ней.

Остановившись перед грудой чемоданов на крыльце, она обернулась.

— Я больше не желаю тебя видеть. Никогда. Тебе понятно?

— Да. Но, возможно, через некоторое время…

— Нет. Никогда, — твердо повторила она и сошла со ступенек.

На протяжении нескольких недель Рейчел ощущала такую же опустошенность, как после смерти Ричарда. Отчим заметил, что она похудела, и забеспокоился, как всегда беспокоился о ней, но подумал, что виной тому трудная поездка. Однако ни хорошее самочувствие, ни настроение к ней не возвращались, и во время одного из их традиционных совместных ланчей он спросил:

— Ты уверена, что со здоровьем у тебя все в порядке? — Джеймс всегда беспокоился о своей приемной дочери. Рейчел по-прежнему оставалась для него ребенком, несмотря на то что ей было уже под тридцать и, как все вылетевшие из гнезда птенцы, она давно стала самостоятельной. Дочь была для него важнее всего на свете. Вот и сейчас, глядя, как она ест свое любимое блюдо — салат из мидий, — он с тревогой отметил, что выглядит она нездоровой.

— Я прекрасно себя чувствую. Просто устала. — Эти слова в некоторой степени не были ложью. Непонятно почему, но она никак не могла выспаться. Каждую ночь, по крайней мере один раз, она просыпалась от ужаса, что Ричард и Джастин — отец и сын. Днем ей легче было не думать об этом, но, точно по звонку, в три часа ночи она просыпалась и вспоминала все случившееся в Колорадо — особенно постель Джастина…

— Видишь ли, мне кажется, что ты совершенно измотана, — настаивал Джеймс. — Если в ближайшее время ты не воспрянешь духом, тебе следует обратиться к доктору.

Рейчел улыбнулась и поспешила успокоить отчима, которого всегда называла папой.

— Не волнуйся, пап. Я здорова как лошадь, — сказала она и поморщилась: почему как лошадь? Даже разговор на отвлеченную тему окрашивался для нее воспоминаниями о Джастине. Ранчо, лошади, горы… Но она не желала думать о них. Рейчел постаралась направить разговор в другое русло, и ланч прошел спокойно.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжелых переживаний, она погрузилась в работу над подробным отчетом о своей поездке, который готовила для своих высококвалифицированных бухгалтеров, ведущих финансовые дела фирмы. У старшего бухгалтера, Дэниела Уоллеса, была масса вопросов по всем пунктам ее путешествия. И она решила изложить свои соображения и идеи на бумаге. Дело двигалось хорошо, пока она не дошла до «Сердца ковбоя».

Рейчел и раньше знала, что ей будет нелегко писать о ранчо и сформулировать свою точку зрения. Она обдумывала предложение Джастина продать свою часть пая ему, и это казалось ей все более разумным. Но она не хотела брать деньги.

Пока она пыталась решить эту проблему, пришло электронное письмо от Лилиан. Рейчел не позвонила ей, как собиралась, будучи уверенной, что Джастин расскажет о причине ее внезапного отъезда. Письмо Лилиан застало ее врасплох, и она не сразу смогла заставить себя прочесть его.

«Дорогая Рейчел! Надеюсь, вы здоровы. Джастин все рассказал мне, и я колебалась, писать ли вам, не зная, что лучше — не беспокоить вас или сказать о том, что меня мучит.

Возможно, истинная причина того, что я наконец решилась написать, — Джулия. Я не хотела, чтобы вы думали, будто она была плохой женщиной...»

Рейчел оторвалась от письма и нахмурилась. Джулия — это мать Джастина? Ну конечно же. Она продолжила читать.

«Джулия была моей лучшей подругой, и я, наверное, знала ее как никто другой. Она не была плохой, Рейчел. Я хочу, чтобы вы поняли это. Джас не говорил, что именно насказал вам. Из него ничего не вытянешь, да вы и сами могли в этом убедиться. На все мои вопросы он отвечает, что просто сообщал вам факты.

Что ж, факты звучат очень холодно и бессердечно, не правда ли? Я убеждена, что вы были в шоке, тем более что Джастин намекнул мне на какие-то личные отношения между вами. Вы понравились мне, и я не хочу, чтобы вам было больно.

И Джасу тоже. Я так боялась, что это причинит ему боль, а он уже получил свою долю с лихвой. Он очень несчастен, Рейчел. Он всегда был замкнутым, а сейчас стал просто каким-то отрешенным. Я всем сердцем хотела, чтобы он послушал меня и сказал вам правду, как я его просила. Это уберегло бы от переживаний вас обоих.

Я не обижусь, если вы не ответите. Но если не сочтете за беспокойство, буду очень рада получить от вас весточку.

Ваш друг Лилиан Фенстер».

Когда Рейчел читала письмо, непролитые слезы жгли ей глаза. Ей было достаточно плохо и без известия, что Джастин несчастен. Она тяжело вздохнула. Но во всем виноват он сам. Если бы он не поцеловал ее тогда, на террасе… Зачем он сделал это? Он же должен был понимать, в какой ужас она придет, если когда-нибудь узнает правду. А он не только целовал ее, но и любил — со страстью и нежностью.

Вздохнув, Рейчел выключила компьютер и пошла бродить по дому. Дом был роскошный, но пустой и безжизненный. Она больше не радовалась тому, что живет здесь. Слишком много воспоминаний и огорчений было связано с этим домом. Рейчел решила, что должна продать его и найти что-то более подходящее для ее скромного, одинокого образа жизни.

Продать дом, продать ранчо, избавиться от всего, что связывает ее с прошлым! Да, это самый лучший выход. Настало наконец время принять давно назревавшее решение и изменить свою жизнь. Может быть, и сам отъезд из Миннеаполиса поможет ей — перемена обстановки творит чудеса.

Куда же поехать? Куда-нибудь, где светит солнце? Может быть, в Калифорнию? Или во Флориду?

Естественно, ей придется позаботиться о постоянной связи с офисом, но у нее достаточно квалифицированные и надежные работники. Ее вклад сводится к общему руководству, но с помощью современной техники это вполне можно делать и из другого места.

Почему бы действительно не изменить свою жизнь? Конечно, так она отдалится от отчима, но он поймет ее. Она созрела для того, чтобы заняться чем-то другим, построить новую жизнь, может быть когда-нибудь даже снова выйти замуж.

Эта мысль вызвала у нее пронизывающую боль, и Рейчел постаралась отогнать ее от себя. Нравится ей или нет, но Джастин Холдейн занял в ее сердце особое место. Она не могла считать свои чувства к нему настоящей любовью, какую испытывала к Ричарду, однако нельзя отрицать, что эти чувства очень сильны, как бы она им ни сопротивлялась.

В тот вечер Рейчел легла спать раньше обычного, надеясь, что ей наконец-то удастся отоспаться. Она подозревала, что причина ее ужасной усталости — эмоциональная перегрузка, так как ей пришлось пережить целую серию стрессов. Но усталость была такой резкой, такой отупляющей, что она вынуждена была проглотить пригоршню витаминов, чтобы снять это состояние.

Рейчел быстро уснула, однако проснулась от сильной тошноты. Она бросилась в ванную, и ее вырвало. После этого она почувствовала себя гораздо лучше и вернулась в постель. Должно быть, из-за витаминов, подумала Рейчел и решила, что теперь будет принимать их во время еды.

Она так и не ответила на письмо Лилиан, а вместо этого приступила к осуществлению своего плана.

— Я прошу вас заняться подготовкой необходимых бумаг, — попросила она Уоллеса. — Мистер Холдейн выразил заинтересованность в выкупе моего пая, и я решила его продать.

Дэниел Уоллес кивнул в знак согласия.

— Я думаю, это мудрый шаг, ранчо никогда не приносило больших доходов.

— Меня не волнует доход, мистер Уоллес. Мне просто не нравится это ранчо.

— Вы договорились о цене?

— Нет. — Рейчел подняла глаза от экрана компьютера, оторвавшись от просмотра электронной картотеки. — Я не хочу за него ничего.

Уоллес был поражен.

— Не понимаю…

— Все очень просто. Отдайте мистеру Холдейну мою долю за один доллар. Это сделает куплю-продажу законной.

Заявление Рейчел произвело эффект разорвавшейся бомбы. Однако у нее в запасе была еще одна.

— Я также намерена продать свой дом и уехать из Миннеаполиса. Пожалуйста, мистер Уоллес, найдите хорошего посредника, который бы занялся домом, — попросила она и встала. — Не волнуйтесь, я не собираюсь прекращать заниматься делами. Но для этого необязательно каждый день приходить в контору, а в случае каких-то неотложных обстоятельств я всегда могу прилететь в Миннеаполис на день-два. — Она слабо улыбнулась.

Уоллес медленно поднялся.

— Как скоро вы намерены уехать, миссис Браннер?

— Не раньше чем через несколько недель. Мне еще предстоит разобраться с домом, точнее с его содержимым.

Уоллес растерянно покачал лысеющей головой, прежде чем выйти.

Да, убедить отчима будет гораздо сложнее. Рейчел все никак не могла решиться рассказать ему о своих планах.

Трижды за последующую неделю Рейчел просыпалась по утрам от тошноты. Она не могла понять, что с ней происходит. В остальном все было нормально, если не считать повышенной утомляемости.

Она успокаивала себя тем, что это результат пережитого шока, и забывала о недомогании, пока оно не возвращалось вновь.

Дни летели незаметно. Дом был оценен и описан, как положено. Бумаги по продаже ранчо подготовлены и отправлены Джастину, а сама она разбирала и упаковывала вещи. Джеймс, ее отчим, конечно же не пришел в восторг, узнав, что она собирается уехать из Миннеаполиса, но Рейчел понимала: он надеется, что, когда дело дойдет до отъезда, она передумает.

Честно говоря, она не была уверена, что отчим ошибается. Она действительно не хотела уезжать, потому что не представляла себе, куда может поехать.

Колорадо и «Сердце ковбоя» возникали перед ее мысленным взором всякий раз, когда она начинала обдумывать этот вопрос, и Рейчел злилась на себя. Она как одержимая старалась порвать с прошлым и даже с Ричардом. И тем не менее не могла думать ни о чем, кроме ранчо и Джастина. В сравнении с «Сердцем ковбоя» всякое другое место казалось ей совершенно непривлекательным.

Она ожидала, что Джастин сразу же подпишет и вернет бумаги о покупке ее доли ранчо. Но когда счет времени пошел на недели, а известий от него все не было, она стала нервничать. В довершение всех этих неприятностей утренние приступы дурноты усилились. В один из совместных ланчей с отчимом Рейчел чуть было не рассказала ему об этом, но вовремя удержалась, зная, что это только заставит его волноваться. Она уже и сама начала беспокоиться и решила пойти к врачу.

Договорившись по телефону о дне и часе визита, Рейчел вернулась к работе, попросив Уоллеса зайти к ней.

Когда он сел, она перешла сразу к делу:

— У вас есть какие-нибудь известия от мистера Холдейна?

Уоллес отрицательно покачал головой.

— Ни слова. Вообще-то это странно. Если бы кто-то другой получил такое предложение, он скакал бы от радости. Он что, чудак?

— Он не чудак, — ответила Рейчел, — но не такой, как все.

— Настолько, что отказывается прокатиться задаром?

— Что?

Уоллес пожал плечами.

— Что ж, некоторые люди слишком горды, чтобы принимать такие подарки. Может, этим вы оскорбили его, миссис Браннер?

Рейчел нахмурилась. Почему она не подумала об этом?

— Возможно, вы правы, мистер Уоллес.

До Рейчел только сейчас дошло, что она совершила ошибку, и она стала думать, как ее исправить. Сама она, конечно, звонить Джастину не станет, а вот звонок Уоллеса может прояснить ситуацию.

— Вот что я прошу вас сделать, мистер Уоллес. Позвоните мистеру Холдейну и выясните, что для него предпочтительней. Соглашайтесь на любые условия. Одним словом, уладьте все, чтобы продажа состоялась как можно скорее.

Примерно через полчаса Уоллес снова пришел в кабинет Рейчел.

— Я попытался поймать мистера Холдейна, но номер его мобильного не отвечает, а на ранчо его нет. Я разговаривал с какой-то женщиной, и она сказала, что его не будет дня три.

Наверное, уехал на Грин-Пойнт, подумала Рейчел, вслух же сказала:

— Хорошо, мистер Уоллес, попробуйте дозвониться еще раз в конце недели.

Чувствуя себя против обыкновения не в своей тарелке, Рейчел отправилась домой. Она была рада, что договорилась о визите к врачу, потому что пока добралась до дома, совершенно вымоталась.

Повсюду были видны следы ее усилий: в большинстве комнат в беспорядке стояли упаковочные коробки и ящики. Выпив пару таблеток аспирина, Рейчел прилегла, и ей даже удалось задремать, когда неожиданно ее разбудил звонок в дверь. Недоумевая, кто бы это мог быть, поскольку она никого не ждала, Рейчел потуже затянула пояс халата и пошла открывать. Она распахнула дверь, даже не заглянув в глазок, чего с ней раньше никогда не было, да так и застыла на месте. Ноги у нее подкосились, и она ухватилась за дверь, чтобы не упасть. На пороге стоял Джастин.

Джастину понадобилось несколько недель, чтобы решиться на эту поездку. Договор о продаже лежал у него в кармане и мог служить достаточным основанием для визита к Рейчел, но причина была в другом. Телефонный звонок его не устраивал, он должен был увидеть ее. Только посмотрев ей в глаза, он мог понять, сумела ли она примириться с горькой правдой и сможет ли простить его.

Все изменилось после ее отъезда. Рейчел точно тайфун ворвалась в его жизнь… Он должен сделать хотя бы одну попытку успокоить бушующий океан.

А продажа ранчо — удобный предлог. Джастин был поражен, когда получил бумаги, но еще больше его потрясли предложенные условия: один доллар. Неужели Рейчел могла подумать, что он согласится на такое предложение? Да, он всегда хотел владеть ранчо единолично, но собирался заплатить за него достойную цену.

Переговорив со своим банкиром, Джастин выяснил, что ему будет нетрудно получить ссуду. «Сердце ковбоя» стоит вдвое больше нужной ему суммы, а надежно обеспеченные ссуды дают с готовностью.

И вот он приехал в Миннеаполис и снова видит Рейчел. Он готовился к этой встрече, знал, что она будет непростой для них обоих, но все равно оказался не готов к той взрывоопасной смеси желания и нежности, которая поразила его, точно удар в солнечное сплетение, при виде Рейчел в домашнем халатике, со слегка растрепанными волосами, только что вставшей с постели. Господи, как же он, оказывается, скучал по ней!

Джастин заметил, что Рейчел тоже потрясена, но она быстро взяла себя в руки, спрятав шок под маской внешнего спокойствия.

— Здравствуй, Рейчел, — сказал он охрипшим голосом, затем прокашлялся. — Мне необходимо поговорить с тобой. Ты позволишь мне войти?

Она обмерла.

— Да, конечно. Входи, Джастин. — Она привела его в гостиную и, предложив сесть в одно из глубоких кожаных кресел, извинилась и ушла переодеться.

Дожидаясь ее, Джастин с интересом оглядывал комнату. Все здесь говорило о хорошем вкусе и деньгах. Он почувствовал растущую неуверенность. Наверняка дом принадлежал Ричарду Браннеру. Впрочем, это также был дом Рейчел, поэтому, разглядывая полки с книгами и роскошную обстановку, он старался думать только об этом.

Через несколько минут она вернулась, переодевшись в широкие брюки и шерстяной пуловер и заколов волосы на затылке. Рейчел выглядела холодной и неприступной, словно Снежная Королева, и даже ее всегда теплые золотисто-карие глаза смотрели как-то отчужденно. У Джастина похолодело на сердце от опасения, что ее отношение к случившемуся за прошедшее время никак не изменилось. Эта Рейчел казалась ему вежливой незнакомкой.

Она села напротив него на диван и поинтересовалась делами на ранчо и здоровьем Лилиан и Питера. Ответив на все ее вопросы, Джастин приступил к делу.

— Я приехал из-за этого, — объявил он, доставая бумаги из кармана пиджака.

— О, продажа. Да, я понимаю. Ты, по-видимому, имеешь какие-то возражения? — Холодность, с которой она это произнесла, скрывала ее волнение. Ее сердце стучало так оглушительно, что она боялась, как бы он не услышал этот стук. Внезапно ей в голову отчего-то пришла мысль, что на ранчо она видела Джастина только в джинсах. Сейчас же он был одет в отлично сшитый костюм, еще больше подчеркивающий его мужественную красоту. Она нервно сглотнула.

— Неужели ты могла подумать, что я приму это? — Джастин откинулся на спинку кресла, напряженно вглядываясь в ее бледное лицо.

Она отвела взгляд.

— Наверное, я поторопилась.

Они замолчали. Чувствуя себя неловко, Рейчел подняла глаза.

— Позволь предложить тебе что-нибудь выпить. Чего ты хочешь?

— Мне вся равно. Можно виски с содовой, если есть.

— Да, конечно.

Она встала. Джастин тоже поднялся. Господи, какой он высокий, подумала Рейчел. От одного его присутствия в комнате ей становилось как-то спокойнее и теплее. Поймав себя на этой мысли, она еще больше разволновалась.

Когда она подавала ему стакан, их пальцы слегка соприкоснулись и ток пробежал по ним. Поспешно отдернув руку, Рейчел попыталась скрыть волнение.

— А ты ничего не выпьешь? — спросил Джастин.

— Просто воды. — Она бросила несколько кубиков льда в стакан и налила в него содовой. — В последнее время у меня болит желудок, — призналась Рейчел. — Обычно в это время я бываю на работе, но сегодня плохо себя почувствовала. — Она поймала себя на том, что украдкой изучает лицо Джастина, пытаясь найти в нем сходство с Ричардом, но ничего не находила.

— Боли в желудке, плохое самочувствие… Рейчел, ты была у врача?

Она покраснела, сожалея, что допустила такую оплошность.

— Ничего страшного. Наверное, просто нервы. — О черт, еще лучше. Теперь он решит, что причина ее расстроенных нервов — он. Конечно, это так и есть, но ему ни к чему знать об этом. Продажа ранчо — вот безопасная тема. — Если ты собираешься пробыть в городе несколько дней, можешь зайти в офис и уладить все на своих условиях. Дэниел Уоллес ведет это дело по моей просьбе.

— Не ты?

— Нет. Мистер Уоллес — моя правая рука. Очень квалифицированный бухгалтер, Проект этого договора он отработал с юристами.

Джастин чуть заметно усмехнулся одним уголком губ.

— Бухгалтеры, юристы — звучит так, словно ты живешь в гуще большого бизнеса. Тебе это нравится?

— Ну, в общем да. На самом деле, мой вклад состоит в том, что я просматриваю финансовые отчеты. А почему ты спросил?

Он улыбнулся.

— Просто я стараюсь сопоставить этот новый образ с образом той женщины, которая в один прекрасный день неожиданно буквально свалилась на меня с небес. Это трудно сделать, — спокойно проговорил Джастин.

Его замечание смутило ее.

— Мне не следовало появляться у вас столь театрально. Машина подошла бы гораздо больше.

— Возможно. Но, как выяснилось, проблема состояла не в способе твоего появления, так ведь?

— Да, думаю, не в нем.

Джастин потягивал виски, наблюдая за ней поверх стакана, и молчал.

Она быстро перевела дыхание.

— Ну а ты? Что ты делал? Чем занимался все это время?

Он прищурился.

— Тебе действительно интересно?

— Ездил на Грин-Пойнт? — поспешила продолжить она.

— Несколько раз. Надо было убедиться, что все готово к охотничьему сезону.

Так они исчерпали темы светской беседы. Рейчел нервно наблюдала, как Джастин потягивает виски. Зачем он приехал? Изменения в договоре можно было с таким же успехом согласовать по телефону или электронной почте. Она старалась разобраться в своих чувствах, но это было трудно.

Смятение охватило ее. Не желая того, она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела и нервничала. Странно, но он даже отдаленно не походил на Ричарда. Вообще все странно. Ей хотелось, чтобы он поскорее ушел, и в то же время она надеялась, что он не сделает этого.

Джастин первым нарушил затянувшееся тяжелое молчание.

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе?

Это предложение поразило ее.

— Пообедать?

— Да. Я плохо знаю город, а тебе наверняка известно какое-нибудь хорошее место.

— Э, я не уверена…

— У тебя другие планы?

Она заколебалась. Как все это глупо! Оба они стараются уйти от очевидного.

— Не думаю, что это хорошая идея, Джас.

Он долго внимательно всматривался в нее.

— Ты все еще не простила меня, да? — прозвучал его неожиданный вопрос.

Она вздрогнула и нервно сглотнула.

— Нет.

Джастин поставил стакан с недопитым виски на журнальный столик.

— Неужели ты действительно так сожалеешь о том, что произошло? Я — нет. Я думаю о тебе постоянно.

Он увидел, как она вся сжалась, словно от боли.

— Я не желаю это слышать. Если ты страдал, то и я тоже. Но я не хочу усугублять нашу ошибку.

В его улыбке мрачная ирония соединилась с трогательной нежностью.

— Но тебе, как и мне, прекрасно известно, что между нами что-то есть.

— Было, — поправила она. — Но это прошло. Кончилось в ту самую минуту, когда я увидела фотографию. — Проклятье! Боль той минуты мгновенно вернулась к ней, кольнула в сердце. Он не должен был напоминать ей…

— Ты очень много значишь для меня, Рейчел, — сказал он искренне, с чувством, чтобы она поняла более глубокий смысл, скрытый за этими простыми словами.

— Не надо, не говори ничего, — поспешно произнесла она нетвердым голосом. — Я не стану слушать. Ты не имеешь права…

— Не имею права? — Он поднялся. — Мне нужно право на то, чтобы любить тебя? Где мне его взять? Как я могу его получить? Это разрешение или лицензия? Скажи, что мне сделать, Рейчел! Я сделаю это.

— Не ставь себя в глупое положение, — прошептала она.

— Я стараюсь избежать этого. Я совершенно серьезен. Скажи, что я должен сделать? — Говоря это, он подошел достаточно близко, чтобы ощутить ее аромат. — Рейчел…

— Нет! — Она вскочила и отступила в сторону. — Вот зачем ты пришел! Чтобы мучить меня? Неужели ты думаешь, что что-то изменилось? Ты по-прежнему его сын. И всегда будешь его сыном. И никто это не может изменить.

— Так зачем же стараться?

— Мне кажется, это не я стараюсь поправить непоправимое, а ты, Джастин.

— Я пытаюсь найти объяснение тому, что сделал. Но постарайся и ты понять, что и для меня случившееся было такой же неожиданностью, как и для тебя. Я просто не мог справиться с собой. Вначале это было чисто физическое влечение, но потом я начал понимать, что…

— Не продолжай, прошу тебя. Я хочу, чтобы ты ушел. — Она стиснула кулаки. — Тебе не следовало приходить сюда.

Джастин почувствовал боль и горечь поражения. Он так надеялся на эту встречу, но натолкнулся на каменную стену.

— Да, ты права, — процедил он. — Не следовало.

Она смотрела, как он уходит, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. В дверях он остановился и в последний раз посмотрел на нее.

— Подумай о себе. Ты плохо выглядишь.

Он ушел, а Рейчел еще долго стояла, чувствуя, как горячие слезы скатываются по щекам. Боль железным обручем сдавливала сердце. Она любит его, этого грубоватого парня из Колорадо, любит так сильно, что это чувство затмевает все, когда-либо пережитое ею.

Эта любовь не похожа на то, что она испытывала к Ричарду. Она даже не могла сравнить два столь различных чувства. К Ричарду она испытывала спокойную привязанность. Джастин разбудил страсть, волнение… жизнь. Одно его присутствие в доме наэлектризовало воздух так, что она до сих пор чувствовала эту энергию.

ГЛАВА 7

Тишина, установившаяся в доме после ухода Джастина, была гнетущей и давила на Рейчел словно камень. Не представляя, как выдержит этот вечер одна, она набрала номер отчима.

— Папа!

— Рейчел? Что случилось?

Она поняла, что интонациями выдала себя.

— Нет-нет, ничего не случилось, просто я хотела спросить, не пообедаешь ли ты со мной сегодня?

— Извини, девочка моя, не могу, у меня уже назначена встреча. Может, завтра?

— А, ну ладно, хорошо. — Она постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало разочарования.

— Рейчел, милая, у тебя действительно все в порядке?

— Да, папа, все в порядке, не волнуйся, — заверила она отчима, жалея, что поддалась импульсу и позвонила ему. Теперь он станет беспокоиться.

Договорившись встретиться на следующий день, они попрощались. Рейчел стала бесцельно бродить по дому, мысли против воли устремлялись к Джастину.

Где он остановился? Придет ли завтра в офис, чтобы оформить договор купли-продажи?

Интересно, страдает ли он так же, как и она?

Все эти вопросы неотступно мучили ее, и нужно было сделать что-то такое, чтобы отогнать их.

Рейчел облачилась в старые джинсы и майку и продолжила упаковывать вещи. Она притащила в библиотеку дюжину крепких картонных коробок и стала снимать с полок книги.

К десяти часам все книги были связаны, коробки заклеены лентой и надписаны. Рейчел поднялась с колен и устало откинула со лба прядь волос. Она с удовольствием подумала о тарелке супа, теплой ванне и постели.

Итак, этот вечер она продержалась. Так же продержится и завтрашний, и следующий за ним, и…

Не слишком радостная перспектива. Оставалось лишь надеяться, что ее жизнь переменится, коль скоро она решила порвать с прошлым.

Через два дня к ней в кабинет зашел Уоллес и сообщил, что звонил мистер Холдейн из Колорадо и предложил весьма неплохую цену за ее долю ранчо.

Как будто Рейчел это волновало. Она почувствовала, как защемило в груди. Значит, он уехал, даже не попытавшись еще раз ее увидеть. Ну что ж, разве не этого она хотела?

— Вот и хорошо, — вяло отозвалась она. — Можете оформлять сделку, мистер Уоллес.

Оставшись одна, Рейчел уже не сдерживала подступавших к глазам слез. Она ничего не могла с собой поделать, хоть и понимала, что это глупо. Джастин принял ее условия, и было смешно расстраиваться из-за того, на чем она сама настаивала. И тем не менее она поняла, как много надежд возлагала на встречу с ним, хотя бы только по делу.

Теперь все кончено, и она больше не увидит названия «Сердце ковбоя» в финансовых отчетах. Ей удалось разрубить связи навсегда.

Этому следовало бы радоваться, но еще никогда в жизни Рейчел не чувствовала себя такой несчастной.

Самочувствие Рейчел ничуть не улучшалось, и, сдав все необходимые анализы, она пришла на повторный прием к доктору Симпсону, который лечил еще ее мать.

Увидев Рейчел, добрый старый доктор сдвинул на лоб очки и посмотрел на нее поверх края медицинской карты, которую держал в руке.

— Садитесь, Рейчел, — сказал он.

— Благодарю вас, доктор. — Она отодвинула стул и села напротив него.

Доктор Симпсон поставил локти на стол и сцепил пальцы.

— Насколько я понимаю, это довольно деликатное дело, но лучше быть откровенным, — заявил он. — Я полагаю, что вы беременны, Рейчел.

Она уставилась на него широко открытыми глазами. В голове стало пусто, дыхание перехватило.

— Беременна? — переспросила она слабым голосом.

— Да. Срок у вас небольшой, максимум два месяца. УЗИ покажет точнее. — Голос его сделался ласковым, добрые серые глаза внимательно изучали ее.

Рейчел охватила слабость.

— Но… как такое возможно? — запинаясь выдавила она. — Я имею в виду, что за четыре года замужества я ни разу не забеременела.

— Наверное, не по вашей вине, — мягко заметил доктор Симпсон.

— Но ведь Ричард… у него… — Она осеклась. — Может быть, это что-то другое? Не беременность? Может, это какая-то ошибка?

Доктор Симпсон улыбнулся.

— Никакой ошибки, дорогая. — Он откинулся в кресле, продолжая наблюдать за своей ошеломленной пациенткой. — У вас нет никаких противопоказаний, и вам необязательно сохранять эту беременность. Я ничего не предлагаю, потому что решение зависит от вас, Рейчел, но на этой стадии аборт очень простая процедура.

Рейчел была потрясена. Аборт? Притом что она всегда так хотела ребенка? Господи, да это же ребенок Джастина! Она не способна убить новую жизнь, тем более что любит отца этого ребенка. Она решительно подняла голову.

— Нет! — с горячностью заявила она. — Никогда, доктор Симпсон.

— Значит, вы не расстроены этой новостью?

— Я потрясена, — призналась она. — Но расстроена? — Неожиданно бурлящая радость охватила ее, и она улыбнулась. — Нет-нет. Я еще не знаю, что я чувствую, но я не расстроена.

Доктор Симпсон с облегчением вздохнул.

— Вот и хорошо. Я всегда рад, когда женщина счастлива от предстоящего материнства. — Он встал. — Зайдите к секретарю, запишитесь на следующий прием и на УЗИ, а завтра позвоните мне, чтобы узнать результаты анализов.

Рейчел медленно поднялась и взяла свою сумочку. Она была поглощена этой новостью, и мысли вихрем кружились у нее в голове. Ребенок! Боже, какое чудо! Возможно, ее ждет много трудностей. Но ребенок!

Рейчел не переставала улыбаться. Она протянула руку врачу.

— Благодарю вас, доктор, большое спасибо.

Доктор Симпсон просиял, взяв ее руку в свои ладони.

— Вам больше не нужны эти тесты на беременность, которые мы с вами планировали. Без сомнения, дело было в мистере Браннере.

Целый день в голове Рейчел крутились какие-то обрывки мыслей, и только к вечеру они собрались наконец воедино. А что, если отцом Джастина был не Ричард?

Безумная надежда вселила в нее пьянящую энергию, и Рейчел принялась ходить по спальне. Эта догадка могла объяснить ее мнимое бесплодие, а также отсутствие какого-либо сходства между Джастином и Ричардом.

Последнее, правда, не на все сто процентов соответствовало действительности. Разве она не сетовала на их сходство в том, что касалось излишней скрытности? Однако это качество присуще многим людям и его, конечно, никак не достаточно.

Возможно, в прошлом Джулии и Ричарда было что-то неизвестное Джастину, с надеждой подумала она. Или, быть может, он что-то от нее утаил? Учитывая его замкнутость и уклончивость, это вполне возможно. Однако в следующий момент Рейчел усомнилась, что Джастину известно больше того, что он рассказал ей, ведь после того, как она увидела старую фотографию, у него заметно полегчало на душе.

Лилиан знает правду, осенило Рейчел.

Письмо!

От волнения пульс ее участился, и она бросилась к компьютеру, чтобы еще раз прочитать письмо Лилиан Фенстер. Перечитывая его, она обратила внимание на одну фразу: «Джулия была моей лучшей подругой, и я, наверное, знала ее как никто другой. Она не была плохой, Рейчел».

Почему Лилиан решила, что Джулию можно счесть плохим человеком? Конечно, сама фраза была старомодной, но она прекрасно передавала страхи Лилиан.

Получив письмо, Рейчел прочла его невнимательно, а теперь оборонительный тон Лилиан показался ей странным. Какое значение имеет, что она подумает о Джулии Холдейн? Она вовсе не думала о ней — ни плохо, ни хорошо. Ведь э

Расскажет ли Лилиан когда-нибудь правду? — размышляла она. Преданность Лилиан семье Холдейн была непоколебима. За неделю, проведенную на ранчо, Рейчел не раз убеждалась в этом и понимала, что Лилиан никогда ничего не скажет без достаточного на то основания.

Рейчел дотронулась руками до своего пока еще плоского живота и снова ощутила огромную радость. Будет ли ребенок веским аргументом для нее? Развяжет ли язык Лилиан?

Рисковать она не могла. При нынешнем положении вещей Рейчел боялась вытягивать из Лилиан эту старую историю. Она еще не решила, сказать ли Джастину о ребенке. Да, она любит его, но прекрасно осознает то множество проблем, которые могут возникнуть, узнай он о том, что она ждет от него ребенка. Он наверняка захочет заботиться о нем, принимать участие в его воспитании. Но самое важное — это навсегда свяжет их с Джастином.

Рейчел разрывалась на части, безумно счастливая и в то же время глубоко подавленная. Это было самое прекрасное событие в ее жизни, но вместо того, чтобы прыгать от радости, она грустила из-за двойственности своего положения. И ни с кем не могла поделиться этой невероятной новостью, даже с отчимом.

Джеймс стал бы задавать вопросы. Он захотел бы узнать, кто отец ребенка. Возможно, он рассердился бы на нее за то, что она отказывается назвать его имя… Нет, она не хочет заставлять волноваться дорогого ей человека. Она поступит, как наметила, решила Рейчел и порадовалась, что вовремя собралась уехать из Миннеаполиса.

Как бы то ни было, теперь у нее, к счастью, есть нечто реальное, с чем она может связывать свои мысли о будущем.

Ребенок Джастина!

Вернувшись в спальню, Рейчел закончила приготовления ко сну и заставила себя не думать о Джастине. Настало время перейти от размышлений о будущем к осуществлению своих планов.

В последовавшие за этим дни Рейчел методично собирала вещи, составляла списки и упаковывала хрусталь и фарфор. И только когда дошла до гардеробной Ричарда, то поняла, что подсознательно отложила это на самый последний момент. Все здесь было точно так, как он оставил: ряды костюмов, стопки рубашек и свитеров — вся его одежда. В течение нескольких месяцев дверь в эту комнату оставалась закрытой.

Даже теперь она вошла сюда с трепетом, все еще испытывая тягостное чувство. Ричард упорно охранял свою личную жизнь. Возможно, поэтому ей и не хотелось разбирать его вещи.

Что ж, больше не следует откладывать, решила Рейчел и осмотрела аккуратные вешалки и полки. Кому-то может пригодиться вся эта одежда. Надо отдать ее в какую-нибудь благотворительную организацию.

Один за другим Рейчел сняла с вешалок дорогие костюмы и аккуратно уложила их в коробки. Потом занялась спортивными куртками и брюками, рубашками и свитерами. Целых две коробки заняла только обувь. Рейчел потянула ручку очередного ящика, надеясь, что он откроется так же легко, как и остальные, и удивилась, когда этого не произошло.

Ящик был заперт.

Нахмурившись, Рейчел выпрямилась и внимательно посмотрела на него. Зачем Ричард запер ящик собственного шкафа?

Она вспомнила о его связке ключей. Куда же она ее положила? Ах да, в его кожаный кейс с ценными бумагами.

Через несколько минут она вернулась с ключами и, перепробовав несколько из них, нашла подходящий. Замок щелкнул, и ящик открылся.

Рейчел села на пол, чтобы изучить его содержимое — небольшую, аккуратно перевязанную пачку бумаг и стопку блокнотов.

И вдруг ее взгляд упал на фотографию. Такую же, какую она видела у Джастина.

Рейчел открыла от удивления рот и стала лихорадочно снимать резинку с пачки бумаг. Пальцы ее дрожали. В пачке оказались письма, которые она пока отложила, и какая-то бумага, похожая на официальный документ. Она развернула ее и увидела акт о передаче ранчо. В нем говорилось:

«Ричард С. Браннер передает Джулии К. Холдейн половину пая на владение указанной собственностью, состоящей из…».

Она отложила бумагу и взялась за письма. Кровь ударила ей в голову, когда она увидела, что это письма Джулии. Когда она читала все три письма, слезы застилали ей глаза. Все было правдой. Джулия сообщала о своей беременности, умоляла понять ее. Трижды она пыталась достучаться до сердца Ричарда, но, как видно было из ее писем, раз за разом терпела неудачу.

Рейчел со страхом посмотрела на блокноты. Они были перевязаны ленточками разного цвета, выцветшими от времени. Что в них?

Чувствуя ужасную слабость, она взяла верхний блокнот и раскрыла его. Перед глазами поплыли строчки, исписанные аккуратным почерком Ричарда. Дневник? Его дневник!

Да. Эти блокноты были дневниками Ричарда, сохранившими почти ежедневные записи о его жизни.

Она перелистала страницы, читая о событиях года, предшествовавшего смерти Ричарда. Она присутствовала в его дневнике, ее имя часто мелькало на этих страницах. При этом Ричард не просто регистрировал факты жизни, он записывал еще и свои мысли.

Рейчел была потрясена и продолжала читать, охваченная волнением, временами останавливаясь, чтобы внимательно прочесть абзац, потом перескакивала на другую страницу. Здесь было все. Все четыре года, проведенные вместе.

Один за другим она вынимала блокноты из ящика и прослеживала всю жизнь Ричарда Браннера. Но она была не в состоянии вчитываться и пролистывала их один за другим. Теперь Рейчел знала, что в одном из старых блокнотов найдет записи о Джулии, и стала искать его.

Наконец она нашла блокнот, запечатлевший тот период жизни Ричарда. Это был подробный отчет о том, как он приехал в долину в поисках подходящей земли, как он встретил Джулию Холдейн, «очаровательную молодую женщину с длинными черными волосами и сияющими серо-голубыми глазами». Его описание Джулии очень походило на стихи и говорило о сильных чувствах Ричарда.

Дальше она нашла такую запись.

«Я люблю ее. Страсть, которую она во мне пробуждает, поражает меня самого. Я буду просить ее выйти за меня замуж. В ней есть все, что я хотел бы видеть в своей жене: красота, ум, полнота жизни».

Но если он любил Джулию, то почему же решил оставить ее? Рейчел стала читать дальше, и ей открылась тайна Ричарда.

«Я решил не говорить ей о своем бесплодии. Это не имеет значения. При всех обстоятельствах ребенок встал бы между нами. Мне нужна только она».

Пораженная Рейчел снова схватила стопку блокнотов, лежавшую у ног, и стала искать последний. Она нашла записи, отражающие начало ее знакомства с Ричардом. В них было еще одно упоминание о его бесплодии.

«Рейчел молода и, видимо, захочет иметь детей. Я боюсь, что, если скажу ей о моем бесплодии, это оттолкнет ее от меня, а я не перенесу этого. Буду молчать».

Рейчел стиснула пальцами голову. В какой трагический, бессмысленный кошмар вверг ее Ричард! Он не был отцом Джастина. Он не был ничьим отцом.

Но кто же тогда отец Джаса?

Она вернулась к старым записям, и ее пронзила боль, когда она начала читать их.

«Дурочка, она пытается убедить меня, что я на самом деле отец ее ребенка. Она все разрушила. Мы могли бы быть так счастливы вместе».

Несколькими страницами дальше он написал:

«Господи, помоги мне, я все еще люблю ее. Я не могу побороть это чувство, как бы ни старался. Боюсь, что это на всю жизнь. А у нее нет ничего, она не может обеспечить себя и своего ребенка. Она сообщила мне об этом, а также о том, что ее родители обвиняют ее во всем, жестоки с ней. Я должен ей помочь».

— Отсюда ранчо, — пробормотала Рейчел, закрывая блокнот.

Почувствовав себя нехорошо, она пошла в спальню и прилегла на кровать. Итак, все это было ложью. Господи, зачем? Зачем Джулия внушила сыну такую ужасную ложь?

А ведь Лилиан знает, почему Джулия заставила сына поверить в то, что Ричард Браннер его отец. И теперь у Рейчел есть доказательства, которые она может предъявить Лилиан. Джастин должен знать это, но поверит ли он? От мысли, что он всю жизнь презирал человека, который не заслуживал этого, у Рейчел на глаза навернулись слезы. Какая ужасная бессмыслица! Бедный Ричард, невинный объект ненависти. Его самое тяжелое преступление заключалось в том, что он беспокоился о женщине, которую любил. Если бы ее судьба не волновала Ричарда, у Джастина не было бы столь дорогого его сердцу ранчо. Он должен узнать правду.

После этого она сможет рассказать ему о ребенке.

У Рейчел заболело сердце. Ей так хотелось поделиться своим счастьем с Джасом, сказать ему, что она любит его, и услышать, что он тоже любит.

Если любит.

Она много значит для него. Он ведь так сказал? Но та ли это любовь, что выдержит испытание временем и послужит им надежной опорой? И было еще одно сомнение: достаточно ли они знают друг друга для постоянной совместной жизни? Любить такого молчаливого, сдержанного человека нелегкое дело. Что она знает о Джастине Холдейне, помимо его необыкновенной сексуальной привлекательности? Разве они хоть раз разговаривали по-настоящему, делились своими мыслями? Она слишком мало знакома с ним, чтобы отбросить все сомнения и страхи. Но Рейчел не могла не принимать во внимание глубоких чувств, которые связывали их с Джастином, и той прекрасной, раскованной страсти, которую он вызывал в ней.

Но все нужно делать по порядку, поняла она. Разговор с Лилиан будет решающим. Рейчел не хотела, чтобы ненависть Джастина перешла с Ричарда на Джулию. Он почитал свою мать, и нужно сохранить эту любовь. Если же запятнать образ его матери, это может нанести Джастину такую рану, от которой он никогда не оправится. На это Рейчел не пойдет даже ценой собственного счастья.

Нет, она должна поговорить с Лилиан до того, как решит увидеться с Джастином. Только тогда она начнет строить их отношения. В основе всех неясностей лежала история самой Джулии, а ее она могла узнать только от Лилиан.

Целую неделю Рейчел набиралась духу, чтобы позвонить на ранчо. Как она и предполагала, трубку взяла Лилиан.

— Лилиан? Здравствуйте. Это Рейчел Браннер.

— Рейчел! Как я рада слышать ваш голос. Как вы поживаете, моя девочка?

— Очень хорошо, спасибо, Лилиан. Мне нужно увидеться с вами.

— Со мной? Пожалуйста, вы же знаете, как найти меня, — весело отозвалась Лилиан.

— Да, но я не хочу, чтобы этот разговор состоялся на ранчо. Завтра утром я вылетаю в Форт-Морган и буду там около двенадцати. Я знаю, вам предстоит длинная дорога, но, прошу вас, сделайте это для меня.

— Ладно, хорошо. Думаю, я смогу.

Рейчел услышала в голосе Лилиан внезапную настороженность.

— Благодарю вас, мне бы хотелось, чтобы этот разговор остался между нами. Пожалуйста, не говорите ничего Джастину.

— Я не смогла бы, даже если б захотела. Он на Грин-Пойнт, а мобильный телефон там, как вы знаете, не берет.

— А разве охотничий сезон еще не закончился?

— Закончился. Джас пробудет там еще несколько дней.

— Понятно. Тогда вам не нужно придумывать предлог для поездки в Форт-Морган.

— Рейчел, а что случилось?

— Это касается Ричарда и Джулии, — ответила Рейчел и услышала, как Лилиан охнула.

— Я не стану обсуждать это с вами, — упрямо заявила Лилиан.

— Думаю, что станете. Видите ли, Лилиан, я нашла дневники Ричарда. И хочу показать их вам.

— О боже! — выдохнула Лилиан в трубку. — Ну ладно. Я встречусь с вами завтра.

В Колорадо было холодно, землю покрывал толстый слой снега. Рейчел взяла целый чемодан теплой одежды. Пока Лилиан вела машину к ресторану, в котором они решили посидеть и поговорить, Рейчел с удовольствием разглядывала окружающий пейзаж.

Ресторан «Лунный свет» оказался вполне приятным заведением. Там играла тихая музыка. После того как они заказали ланч, Рейчел заметила, что Лилиан вопросительно смотрит на нее. Без всяких предисловий она достала из сумки дневники и пододвинула их через стол к Лилиан.

— Я отметила нужные места закладками, — спокойно сказала Рейчел и принялась пить чай маленькими глотками.

Когда Лилиан подняла голову от дневника, в глазах у нее было страдание.

— Где вы взяли это?

— Я разбирала вещи Ричарда и нашла этот блокнот вместе с несколькими другими в запертом ящике шкафа.

Лилиан побледнела.

— Вы ведь не собираетесь показывать это Джастину? — спросила она.

— Это зависит от вас, Лилиан.

— От меня? Почему от меня?

— Потому что вы единственный человек, который знает всю историю. Мне известно, как вы были преданы Джулии, но это очень важно. Я должна знать все.

— Зачем вам это нужно? Это не ваше дело!

— О нет, вы ошибаетесь. — Рейчел помолчала, собираясь с мыслями, потом продолжила: — Джастин не сын Ричарда. И нам обеим это известно. Я хочу, чтобы и Джастин узнал правду. Всю жизнь он несправедливо ненавидит человека, не причинившего ему никакого вреда. Хотя у Джулии, очевидно, была причина, чтобы лгать. Для меня же все зависит от того, в чем состоит причина этой лжи. Или я прямиком отправляюсь к Джастину, или сажусь на ближайший самолет и улетаю обратно в Миннеаполис.

Лилиан на мгновение задумалась над ее словами, и внезапно лицо ее вспыхнуло.

— Но почему бы вам просто не оставить его в покое?

— Потому что я люблю его. Я люблю его достаточно, чтобы оставить в покое, если правда причинит ему больше вреда, чем та ужасная ложь, с которой он живет. Разве вы сами не устали от лжи, Лилиан? Как вы могли участвовать в таком предательстве?

Внезапно глаза женщины наполнились слезами. Она вытащила из сумочки носовой платок и вытерла слезы.

— Конечно, устала. Это было ужасно. После смерти Джулии я хотела все рассказать Джастину, но ведь я обещала молчать. Как я могла предать ее? Она была мне как сестра. Кроме того, было слишком поздно. Если вы сейчас расскажете Джасу, он возненавидит меня. Вы этого хотите?

— Нет, конечно. Я не хочу, чтобы он кого-либо ненавидел. Это и волнует меня. Я не намерена причинять Джастину боль. Поверьте, если бы я поддалась порыву чувств, то позвонила бы ему, а не вам.

Лилиан шмыгнула носом и кивнула.

— Я понимаю. — Она высморкалась, глотнула чаю и, помедлив, взглянула на Рейчел. — Хорошо, я расскажу. Однажды летом Ричард Браннер появился в долине. Говорили, он подыскивал участок земли для покупки.

Сказанное совпадало с тем, что было в дневнике, и Рейчел кивнула.

— Продолжайте.

Лилиан выглядела огорченной.

— До появления Ричарда Джулия встречалась с… — она с трудом выговорила имя, — Фредом Манчетти, наполовину итальянцем.

У Рейчел замерло сердце.

— Он отец Джастина?

Лилиан невесело кивнула.

— Да. Джулия была настоящей красавицей, она нравилась многим парням, но она была приличной девушкой. Мы с ней были подругами, очень близкими подругами. Мы как раз заканчивали школу, когда Джулия познакомилась с Фредом. Он был старше лет на пять, уже работал. В наших краях он был новичком. В семье у него все пили, да и сам Фред тоже частенько прикладывался к бутылке. Но Джулия просто голову потеряла. Фред был красивым, но легкомысленным и безответственным, и в голове у него гулял ветер…

Лилиан перенеслась в те далекие годы и словно позабыла о Рейчел.

— Она постоянно делилась со мной своими переживаниями, а я сходила с ума от того, чем они занимались. Я ее предупреждала, что это добром не кончится, но она меня не слушала. Вскоре Джулия поняла, что беременна. Как раз в это время в долину приехал Ричард. Джулия сказала Фреду о беременности, и они страшно поссорились. Он не хотел жениться, а она до смерти боялась признаться своим родным. И тогда у нас возник план.

Лилиан вздохнула и продолжила:

— Ричард идеально подходил для решения проблемы. Он был явно влюблен в Джулию и производил впечатление состоятельного человека. Джулия пребывала в отчаянии, она просто сходила с ума от страха. Она знала, что родители выгонят ее из дому, если узнают… — Лилиан грустно усмехнулась. — Наш план почти удался. Ричард так влюбился в нее, что им было легко манипулировать. Джулия не сомневалась, что он собирается сделать ей предложение. Но она совершила ошибку, сказав Ричарду, что беременна от него. Он тут же порвал с ней и уехал. Джулия потом писала ему, но он оставался непреклонен.

— Я нашла эти письма, — сказала Рейчел. — Они лежали вместе с дневниками.

— Вы хотите сказать, что он хранил их? Все эти годы хранил?

Рейчел кивнула.

— Он любил ее, Лилиан. Об этом говорят записи в его дневнике.

— И все это время он знал, что Джастин не его ребенок. — Голос Лилиан был хриплым, лицо задумчивым. Она вздохнула. — Ни я, ни Джулия об этом не подозревали. Мы считали, что он просто смалодушничал, как и Фред.

— Кажется, я понимаю, что произошло на самом деле, — проговорила Рейчел. — Джулия оказалась покинутой обоими мужчинами, но для ее родных предпочтительней был Ричард, так?

— Да, вы правы. Когда Джулия уже не могла скрывать своего положения, она выбрала Ричарда, назвав его отцом ребенка. По крайней мере, он был приличным человеком. Так было положено начало лжи. И я думаю, что со временем бедная Джулия сама поверила в это. — Внезапно она нахмурилась. — А почему он подарил ей ранчо? Мы с Джулией думали, что он сделал это из чувства вины перед ней. Но если он знал, что это не его ребенок, зачем купил ранчо и подарил половину ей?

— Прочтите дневник, Лилиан. Его волновало ее будущее. Джулия была его первой и самой большой любовью. Он на самом деле не мог примириться с ее неверностью, но это не истребило чувств. Мне кажется, он оставил за собой половину ранчо, чтобы иметь возможность следить за ее жизнью. Из финансовых отчетов он знал, что Джулия обеспечена.

— Господи, какие сложные узлы порой завязывают люди. — Лилиан выпрямилась. — Что ж, я не могу гордиться своей ролью в этой истории.

Рейчел обдумывала услышанное.

— А что стало с отцом Джастина? — спросила она. — Вы не знаете, где он сейчас?

— Фред? Он умер, Рейчел. Об этом стало известно еще до смерти Джулии. Удивительно, как она прореагировала — будто едва знала его.

— Она была очень несчастна?

— Несчастна? — Лилиан нахмурилась. — Да нет, я так не думаю. Ложь стала для нее реальностью, и в какой-то степени Джулии, наверное, нравилась роль покинутой. На бедного Джастина легла основная тяжесть всего этого. Самая большая вина Джулии в том, что она поддерживала жизнь придуманной нами истории.

Рейчел с грустью заглянула в глаза Лилиан.

— Вы посвятили свою жизнь Холдейнам. Почему?

— Я задавала себе этот вопрос тысячи раз, Рейчел. Вначале из-за Джулии. А потом появился Джастин, и я полюбила его. Он в такой же степени мой сын, как и Джулии. Единственное мое желание — увидеть его счастливым. — Она испытующе посмотрела на Рейчел. — Вы полагаете, с вами он будет счастлив?

Рейчел проглотила комок, подступивший к горлу.

— Он должен узнать правду, Лилиан.

— Вы уверены, что так будет лучше?

— Это наш с ним шанс, без него мы не сможем быть счастливы. Вы согласны?

— Я только боюсь, что он возненавидит меня.

Рейчел вздохнула. Ее это тоже волновало.

ГЛАВА 8

Рейчел хотелось еще поговорить с Лилиан, поэтому она решила поехать с ней на ранчо. Поскольку Джастин был в отъезде, вопрос о том, говорить ли ему правду, оставался открытым. Однако чем больше они с Лилиан обсуждали прошлое, тем очевиднее становилась для Рейчел необходимость увидеться с Джастином.

Конечно, его может настолько травмировать разоблачение тридцатилетнего обмана, что он возненавидит Лилиан, как она боялась. Но если Рейчел удастся представить факты иначе, их разговор принесет Джастину только облегчение. В конце концов, то, что сделала Лилиан, было продиктовано ее любовью к Джулии, а не какими-то личными интересами. И он должен понять, что Лилиан любит его как родного сына. Он не может сбросить со счетов все эти годы ее преданности независимо от того, сколько ошибок она совершила в прошлом.

Целый день Рейчел обдумывала ситуацию, а вечером, за обедом, в присутствии Питера спросила:

— Джастин один на Грин-Пойнт?

Питер отозвался первым.

— Конечно. Он всегда остается после того, как орда отбывает, чтобы привести все в порядок. Его приятели охотники устраивают там празднество каждый год, но, когда дело доходит до уборки, толку от них мало.

— А почему вы спрашиваете? — насторожилась Лилиан.

— Хочу попросить Питера проводить меня туда, — ответила Рейчел, выдержав взгляд Лилиан. — Думаю, мне лучше увидеться с ним с глазу на глаз.

— Да, но… — Лилиан вздохнула, она была явно напугана. — Значит, вы приняли решение?

— Не совсем. Я хочу просто увидеться с ним. Пока это единственное мое решение.

Питер переводил взгляд с одной женщины на другую.

— Что происходит?

Они еще не сказали Питеру, что Рейчел теперь знает правду. Когда же они поведали ему всю историю, Питер был сконфужен и чувствовал себя немного виноватым.

— Хотелось бы верить, что вы не вините нас, Рейчел, — слабо улыбнулся он.

— Нет, я вас не виню. Я понимаю вашу преданность. Вы не против того, чтобы проводить меня на Грин-Пойнт завтра утром?

Питер задумчиво кивнул.

— Но должен предупредить вас, Рейчел, что в такую погоду это нелегкая прогулка.

Рейчел подумала о ребенке. Можно ли ей ездить верхом? Она нахмурилась.

— Звездочка очень надежная лошадь. Как она ведет себя на снегу?

— О, дело не в Звездочке. Она не подведет. Но на улице холодно, Рейчел.

— А сколько времени туда добираться?

— Не меньше двух часов. Вы уверены, что вам этого хочется?

— Я уверена, что хочу видеть Джастина, — ответила Рейчел, обдумывая все детали. Чувствовала она себя гораздо лучше, и доктор Симпсон заверил ее, что беременность протекает очень хорошо. Он также посоветовал ей не менять своего привычного образа жизни. Но длительная верховая прогулка?

— А мы сможем периодически отдыхать? — спросила она.

— Ну конечно, — заверил ее Питер.

— Только вам нужно будет очень тепло одеться, — предупредила Лилиан.

— Обязательно. У меня с собой лыжный костюм. В нем никакой холод не страшен. — Она улыбнулась. — Я надеялась увидеть Грин-Пойнт летом. А сейчас, когда лежит снег, там, наверное, еще красивее.

— Да, там красиво в любое время года, — согласился Питер. — Мы выедем около девяти утра, дадим солнышку немного согреть все кругом, ладно?

Рейчел с улыбкой кивнула.

На следующее утро они отправились в горы. Мороз покалывал кожу, но солнце ярко светило, и было очень приятно ехать по снегу. Каждые полчаса они останавливались, спешивались и прогуливались в этом зимнем великолепии, потом продолжали путь. Звездочка сама шла за лошадью Питера, и Рейчел могла свободно предаваться размышлениям.

Дневник у нее с собой. Что будет, когда Джастин прочтет его? Она немного нервничала перед предстоящим разговором с ним…

Рейчел вынуждена была признать, что придется поступать по обстоятельствам, настолько сложна была ситуация. Ей очень хотелось бы, чтобы события разворачивались так, как она надеялась. Но единственное, к чему она была готова, так это к рассказу своей части истории. Ответная реакция Джастина была непредсказуема.

Рассказать Джастину все, что она знает, будет очень трудно. С чего начать? Она вообще не была уверена, что решится. Может, сначала надо выяснить, каковы его чувства к ней? В конце концов, все зависит именно от этого.

Долина осталась внизу, и они следовали по тропинке, поднимавшейся в горы. Снег здесь был глубже, мороз сильнее. Рейчел с радостью отметила, что чувствует себя прекрасно. Она ощущала, что присутствие ребенка зажгло в ее душе такое сияние, которое ничто не сможет погасить. И ей так хотелось поделиться этим с Джастином! Она поймала себя на том, что ей не терпится преподнести ему этот бесценный дар.

Наконец Питер показал ей дымок, появившийся над верхушками сосен. Сердце Рейчел забилось сильней.

— Мы уже на месте? — спросила она.

— Почти, — через плечо ответил Питер. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно. Это потрясающая поездка, Питер!

Всякий раз, когда Рейчел думала о Джастине, его образ был окрашен чувственностью. Она ничего не могла с этим поделать. Бурная страсть была, в ее представлении, такой неотъемлемой его частью, что не отделялась в мыслях от других его черт. И, как ни странно, приближаясь к симпатичному бревенчатому домику, она думала вовсе не о том, что ей предстояло рассказать, а о том, что будет, если все наконец уладится.

Да, она больше не сомневалась, что любит Джастина Холдейна. Она любит и его необыкновенное тело, и нежные руки, и ей так хотелось, чтобы все проблемы остались уже позади и сейчас она подъезжала бы к охотничьему домику только для того, чтобы провести с Джастином ночь. Быть наедине с ним в этом зимнем раю, таять в его объятиях, шептать ему слова любви…

Рейчел вынырнула из своих грез. Мечта эта прекрасна, но не слишком реалистична, в действительности все было сложнее.

Когда они, натянув поводья, остановили лошадей, дверь домика открылась и Джастин вышел на порог. Рейчел поняла, что он не узнал ее, так она была закутана.

— Питер, что ты здесь делаешь?! — прокричал он, шагая им навстречу. Лицо его выражало крайнее удивление.

Он был такой высокий, стройный и красивый, что у Рейчел ёкнуло сердце. Она опустила шарф, чтобы он мог увидеть ее лицо.

— Он привез меня, Джас.

— Рейчел?! — Он на мгновение замер, затем сразу бросился к ней. — Давай я помогу тебе спешиться. — Его руки обхватили ее за талию. — Что ты тут делаешь? — спросил он, внимательно вглядываясь в ее лицо.

Рейчел улыбнулась.

— Надеюсь, я не расстроила тебя тем, что приехала, Джастин?

— Скорее озадачила. — Он повернулся к Питеру. — А ты не собираешься слезать с лошади?

— Нет. Я отправляюсь прямиком назад. А вы отдыхайте здесь вдвоем. — Он легонько щелкнул поводьями и развернул свою лошадь.

Когда Питер уехал, Джастин велел Рейчел идти в дом, а сам повел Звездочку в сарай. Она поспешила в хижину, радуясь ее теплу и обжитому виду.

Что ж, пока все идет хорошо. В первый момент ее приезд вызвал лишь естественное удивление.

В большом камине в гостиной пылал огонь, и, пока Рейчел снимала с себя верхнюю одежду, она успела оглядеть маленькую, но удобную кухню, две спальни и крошечную ванную.

Здесь во всем ощущалось мужское присутствие. Никакого беспорядка и ненужных вещей, никакой цветовой гаммы, однако тепло и удобно.

Раздевшись до джинсов и свитера, она расположилась перед камином, греясь у яркого огня и пытаясь поправить примявшиеся под шапкой волосы.

Дверь открылась, и вошел Джастин. Он опустил на пол сумку, в которой она привезла кое-что из одежды, и подошел к огню.

— Я сгораю от любопытства, Рейчел, — сказал он, окидывая ее взглядом.

— Не сомневаюсь. — Она настороженно улыбнулась. — Я хотела увидеть тебя.

— Это ясно, однако напрашивается вопрос — зачем? После моего неудачного визита в Миннеаполис я думал, что мы больше никогда не встретимся. — Она выглядит лучше, чем тогда, когда я видел ее в последний раз, подумал Джастин. Щеки горят от мороза, глаза сияют. Господи, какая же она красивая!

Ее бежевый свитер был свободным, но ничто не могло скрыть от его взгляда самое волнующее тело, которое он когда-либо видел и которым наслаждался.

Он повернулся и взял ближайший к ней стул, обтянутый голубым гобеленом. Сколько раз он сидел тут, глядя на огонь и думая о Рейчел. И вот она здесь. Греется, примостившись у камина, протянув руки к огню, и кажется ему не вполне реальной.

— Я тоже так думала, — призналась она, искоса взглянув на него. — Но обстоятельства изменились.

— Какие обстоятельства? — Вопрос прозвучал довольно резко. Во время их последней встречи она говорила ему, что никогда не передумает, никогда не простит его. Что же изменилось?

Рейчел ушла от прямого ответа.

— Можно мне выпить чего-нибудь горячего?

— О господи! Конечно же! — Джастин вскочил. — Чего тебе дать? Может, кофе с бренди?

— Нет, не надо бренди. Лучше чаю с травами, если у тебя есть.

— Чай? Лучше бы бренди, Рейчел. Оно разом согреет тебя.

Она покачала головой.

— Спасибо, не надо. Просто чаю.

Джастин направился в кухню.

— Есть хочешь?

Рейчел встала и пошла за ним.

— Не отказалась бы.

Он начал вынимать продукты из холодильника: мясо, ветчину, соус, замороженные овощи, сыр.

— Можно я помогу? — спросила Рейчел.

— Давай. Хлеб в хлебнице на подоконнике. — Джастин налил воды в чайник и поставил его на плиту.

Пока вода грелась, Рейчел сделала бутер-броды. Они оба вели себя очень сдержанно, но Рейчел-то знала, как быстро между ними вспыхивает страсть. Настроение у Джастина меняется мгновенно. Сейчас он озадачен ее визитом, но не до такой степени, чтобы не подождать с объяснениями, пока она поест. Рейчел понимала, что, как только с едой будет покончено, ей предстоит нелегкий разговор.

Они вернулись в большую комнату и снова уселись у огня. Она занялась своими бутербродами, откусывая маленькие кусочки и запивая их ароматным чаем.

— Домик такой симпатичный и уютный, Джас. Мне он очень нравится, — заметила Рейчел.

— Я рад, — серьезно отозвался он.

— Расскажи мне, как прошла охота, — попросила она его.

Пока Джастин рассказывал про охоту на лося и кабана, Рейчел украдкой посматривала на него. Какой он мужественный… Она обратила на это внимание в первую же минуту, как только увидела его, и сегодня он произвел на нее неменьшее впечатление. На нем была серо-голубая клетчатая рубашка с закатанными рукавами, ниже которых виднелись крепкие мускулистые руки, поросшие темными волосками.

Джастин… отец ребенка, которого она носит. Этот большой, красивый мужчина любит ее, и их любовь породила в ее теле новую жизнь. Неожиданно растрогавшись, Рейчел отвернулась от него, боясь тут же рассказать ему о своем положении. Это было бы слишком рано. Им еще предстоит столько обсудить…

Рейчел встала, отнесла пустую тарелку на кухню и налила себе еще чаю.

— Я разобрала все вещи в доме, — сказала она, вернувшись в гостиную.

Джастин выпрямился.

— Ты намерена уехать?

— Да. Некоторое время назад я решила уехать из Миннеаполиса.

— Уехать? Куда?

— Пока не знаю. — Она сделала глоток. — Я подумываю о… Колорадо.

— Рейчел! — Джастин вдруг вскочил со стула и опустился перед ней на колени. Он схватил ее руки, лицо у него было таким взволнованным, что ее сердце сильно забилось. — Сейчас ты готова выслушать меня? — спросил он осипшим голосом. — Ты позволишь мне сказать о моих чувствах к тебе?

Она кивнула.

— Это одна из причин, почему я здесь.

Джастин выпустил ее руки и уронил голову ей на колени, обняв их своими большими руками.

— Что заставило тебя передумать? Милая, у меня уже совсем не осталось надежды! — Он поднял голову и посмотрел на нее. — Ты же знаешь, правда? Ты знаешь, что я люблю тебя?

— Я… я не могла позволить себе думать об этом, — прошептала она, дотрагиваясь до его лица теплыми кончиками пальцев. — Ты правда любишь меня?

— Люблю, — ответил он просто. Потом улыбнулся. — Теперь твоя очередь.

Рейчел вздохнула и отвернулась.

— Мне так много нужно сказать тебе.

— Сейчас я хочу услышать только одно. Скажи мне это, Рейчел! Ты ведь тоже любишь меня, да? — Джастин взял ее рукой за подбородок и повернул к себе лицом.

Как она могла не ответить на эту мольбу?

— Да… да, Джас. Я тоже люблю тебя.

Он порывисто обнял ее и прижался к губам горячим, властным поцелуем. Она почувствовала, как его руки, подняв свитер, блуждают по ее обнаженному телу, зажигая в нем огонь.

Все шло не так, как она планировала. Сначала они должны поговорить. Если все будет хорошо, они смогут заниматься любовью целыми днями. Она немного отстранилась.

— Джас, пожалуйста, — задыхаясь взмолилась она. — Нам нужно поговорить. Это очень важно.

— Нет ничего важнее этого. — Он подхватил ее на руки и понес в спальню. — Я умираю от желания.

Сердце Рейчел бешено колотилось. Именно таким она и хотела его видеть — сильным, властным, горячим. Но не в данный момент.

— Джастин, послушай меня. Сначала мы должны поговорить. Это касается Ричарда и твоей матери, — прошептала она, когда он переступил порог спальни.

Он напрягся и опустил ее на пол. Лицо его еще было охвачено страстью, но в глазах появился зловещий блеск.

— Что такое? — резко спросил он.

— Я нашла старый дневник Ричарда. Я привезла его сюда.

Они обменялись взглядами, в которых смешались гнев, неприятие, боль, любовь.

Наконец Джастин устало провел рукой по лицу.

— Неужели ты думаешь, что меня это хоть сколько-нибудь интересует?

— Джастин! — Рейчел и в голову не приходило, что он может отказаться прочесть дневник. — Я показывала его Лилиан, и она подтвердила, что все, что там написано, правда, — произнесла она с надеждой. — Ты должен дать хотя бы один шанс Ричарду.

— Он этого не заслуживает.

— Но мы заслуживаем!

Джастин хмуро посмотрел на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Она нервно сглотнула.

— Лилиан рассказала мне, что в действительности произошло тридцать два года назад. Все было не так, как тебе говорили в детстве.

По его глазам она видела, что приближается буря, его лицо утратило всю теплоту. Не говоря ни слова, он резко развернулся, вошел в гостиную и, схватив кочергу, стал яростно ворошить угли в камине. Она последовала за ним и молча ждала, сидя в кресле. Она понимала, что ему нужно время, чтобы осмыслить услышанное. От одного упоминания имени Ричарда он ощетинился как еж, а утверждение, что его всю жизнь обманывали, вызвало настоящий взрыв. Она наблюдала, как напряженно двигаются мышцы его спины и плеч, пока он разгребал угли, подкладывая дрова. Наконец Джастин выпрямился.

— Где он?

— Дневник? Сейчас достану. — Рейчел быстро подошла к своей сумке и вытащила блокнот. — Я сделала закладки, — мягко сказала она.

Джастин долго смотрел на протянутый блокнот, словно опасался взять его в руки.

— Возьми, Джас, пожалуйста. Ты должен знать правду. Это единственная возможность для нас…

Он глубоко вздохнул и взял дневник. Когда он сел, чтобы читать, Рейчел пошла на кухню, подогрела и налила чаю, после чего вернулась в гостиную. Джастин смотрел в огонь. Закрытый блокнот лежал у него на коленях.

— Ты прочел?

— Да. Что рассказала тебе Лилиан?

Его тон был таким ледяным, что Рейчел почувствовала, как что-то в ней умирает. Всего несколько минут назад они говорили друг другу о своей любви, но она боялась, что Джастин поступит именно так — перенесет свою ненависть с Ричарда на Лилиан, а может быть, и на свою мать. Дрожа, несмотря на то что в комнате было тепло, она опустилась в кресло.

Теперь она не могла молчать. Когда она заговорила, голос ее звучал удивительно спокойно, невзирая на внутреннее волнение.

— Прежде чем я расскажу тебе всю историю, хочу спросить тебя кое о чем. Ты ведь знаешь, как сильно Лилиан любит тебя?

Джастин нахмурился.

— При чем здесь…

Рейчел не дала ему закончить.

— Она так же любила и Джулию, Джас. Лилиан Фенстер посвятила свою жизнь Холдейнам — твоей матери и тебе. И теперь я спрашиваю тебя: ты ценишь это?

— Рейчел! Ради бога!

— Тебе трудно говорить об этом, Джастин? Я знаю, что красивые слова и сантименты не в твоем характере, но не представляю, как смогу прожить с человеком, который все свои чувства — хорошие и плохие — держит глубоко в себе.

— Разве это честно? Разве я только что не сказал тебе о своих чувствах? Я что, сделал это недостаточно красиво?

— Ты сказал прекрасно. И я верю тебе. Если бы не верила, то промолчала бы о дневнике.

— А почему ты не хотела ответить, любишь ли ты меня? Это из-за него ты сюда приехала? — Джастин бросил дневник на стол и подошел к окну. Засунув руки в карманы джинсов, он уставился невидящим взглядом на зимний пейзаж.

Рейчел вздохнула. Поставив чашку, она подошла к Джастину и обняла его. Она почувствовала, как он застыл, но не изменила позу и прислонилась щекой к его твердой напряженной спине.

— Я приехала, чтобы повидать тебя, милый, — глухо пробормотала она. — Никогда не сомневайся в том, что ты мне очень дорог.

Он повернулся в ее объятиях и притянул ее голову к себе на грудь.

— Никто никогда не называл меня милым, — прошептал он. — Ты тоже очень дорога мне, Рейчел. Я люблю тебя. Я влюбился в тебя в тот самый момент, как ты вышла из того проклятого вертолета.

— Правда? — пробормотала она с улыбкой.

— Да. Но это не значит, что я верю его дневнику.

Она замерла.

— Он просто выдумал все это, чтобы облегчить свою больную совесть.

Рейчел выпрямилась.

— Мне жаль, что ты так воспринимаешь это.

— Расскажи, что ты узнала от Лилиан.

Рейчел сердито посмотрела на него.

— И не собираюсь. Ты не готов это выслушать, как я вижу.

— Тогда я сам спрошу, — мрачно отозвался Джастин.

— Как хочешь… — Внезапная усталость накатила на нее. — Я бы хотела прилечь, не возражаешь?

— Ты плохо себя чувствуешь? — забеспокоился Джастин, внимательно посмотрев на нее.

— Просто устала. Мне нужно немного отдохнуть, вот и все.

— Ложись в спальне, — сказал он.

— Мне бы хотелось, чтобы ты подумал о том, о чем мы говорили, — мягко попросила она, прежде чем уйти.

Он не ответил, и Рейчел со вздохом вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она разделась и забралась под одеяло. Свернувшись калачиком, зевнула и прочла молитву. Она немного поспит, ей сейчас это просто необходимо.

— Рейчел, как ты себя чувствуешь?

В комнате было темно, в дверях маячила высокая фигура Джастина. Рейчел не видела его лица — оно было в тени — и спросила:

— Который сейчас час?

— Почти шесть вечера. Я уже начал беспокоиться.

Рейчел села на кровати.

— Проспала весь день. Прости, Джас.

— Просто ты устала, и тебе требуется отдых. — Джастин хорошо помнил, какой осунувшейся она выглядела в Миннеаполисе. — Ты болела?

— Нет, не болела. — Рейчел спустила ноги с кровати. — А чем это так вкусно пахнет?

— Обед. Он почти готов.

— Здорово! Сейчас я оденусь и присоединюсь к тебе.

Рейчел не могла сдержать улыбку, представив себе Джастина в роли кухарки. Однако когда десять минут спустя она вошла в наполненную ароматами кухню, то сразу поняла, что он прекрасно здесь ориентируется. Приготовленные блюда никак нельзя было назвать изысканными, но мясо, зажаренное в духовке, и тушеные овощи выглядели аппетитно.

— Все готово. Я только накрою на стол, — сказал Джастин, и Рейчел благодарно улыбнулась ему.

То, что они впервые сидели за столом вместе, было преисполнено глубокого значения. Она подумала: отдает ли Джастин себе отчет в том, что они еще никогда не ели вместе?

После того как они закончили обедать и Джастин налил себе кофе, а ей чай, он сказал:

— Я перечитал дневник.

У Рейчел вспыхнула надежда.

— Да?

Джастин с преувеличенным вниманием размешивал сахар в чашке с кофе.

— Я скажу вот что. Думаю, он верил в то, что писал.

— Но ты не веришь?

— Как я могу? Женщина должна знать, когда мужчина… Я хочу сказать, разве женщина не знает? — От волнения Джастин нахмурился. — О черт, ну, ты понимаешь, что я хочу сказать. Может быть, Ричард никогда не ходил к врачу. Или, возможно, доктор ошибся.

Рейчел кивнула.

— Ты хочешь сказать, что женщина должна знать, кто отец ее ребенка.

— Да. — Джастин пристально посмотрел на нее. — Должна ведь, правда?

— Я уверена, что должна, — мягко ответила Рейчел.

— В таком случае как я могу верить кому-либо, кроме своей матери?

У Рейчел разрывалось сердце от жалости к Джастину, и она отвернулась. Она должна добиться его понимания, пробить брешь в броне его самозащиты. Конечно, ему очень тяжело осмыслить, что человек, которого он всю жизнь считал своим отцом, на самом деле не является им, потому что вообще не мог иметь детей. Сейчас, кажется, пора открыть ему все подробности, которые она узнала от Лилиан, но поверит ли он? Может, лучше сначала рассказать о первопричине ее сомнений — ее собственной беременности? Каждый нерв в ее теле воспрянул от этой мысли.

Но нет, если он узнает, пути назад уже не будет, это навсегда свяжет их судьбы. А она хочет быть уверенной, что поступает правильно, прежде чем он узнает это.

Джастин казался несчастным, отчаявшимся, словно умолял ее принять его сторону в этом деле, но она не могла. Он должен посмотреть правде в глаза, какой бы болезненной она ни была. Он не сын Ричарда Браннера, и если не смирится с этим, тогда у них нет будущего.

Прошло время ходить вокруг да около. Рейчел сделала глубокий вдох.

— Джас, я расскажу тебе то, что узнала от Лилиан. Это причинит тебе боль, но ты должен выслушать меня до конца, прежде чем делать какие-либо выводы. Ты сможешь это сделать?

Последовала долгая пауза. Наконец он кивнул, и Рейчел начала свой рассказ.

ГЛАВА 9

Джастин воспринял ее рассказ не так, как ожидала Рейчел. С каждым новым фактом он становился все более отчужденным. Один раз он даже прервал ее, чтобы вновь наполнить их чашки. И принес бутылку бренди, добавив изрядную порцию в свой кофе.

Рейчел отказалась от бренди, но не винила Джастина в том, что ему требуется что-то покрепче кофе. На его месте она, наверное, тоже нуждалась бы в лекарстве, признала Рейчел, представляя, что с ней было бы, если бы на нее обрушились такие убийственные откровения. Правильно оценив ситуацию, она говорила очень мягко, посочувствовала Джулии, сказав, что в юности многие совершают ошибки, подчеркнула беззаветную преданность Лилиан.

— Теперь ты понимаешь, почему я спросила о твоих чувствах к Лилиан, Джас? Меня очень волнует, как это может повлиять на ваши отношения. — Ощущая его отстраненность, Рейчел внутренне сжалась, опасаясь худшего. И все же она не была готова к такой реакции.

— Это все? — резко спросил он.

В ее глазах отразилось недоумение.

— Да, все.

— Больше ты ничего не хочешь добавить? — Джастин встал. — Мне нужно подумать. — Он загремел тарелками.

Рейчел начала собирать вилки и ножи.

— Не надо мне помогать, — коротко бросил он.

Тяжело сглотнув, она положила приборы на стол и отступила назад.

— Как скажешь. — Ничего не видя из-за подступивших жгучих слез, она быстро вышла в гостиную, успокаивая себя — ведь это естественно, что он хочет побыть один. Она не должна обижаться. Она должна понять.

Огонь в камине угасал. Рейчел подложила несколько поленьев, наблюдая, как огонь охватил их и ярко вспыхнул. Она села прямо на пол и устремила невидящий взгляд на пляшущие языки пламени, находя их странно успокаивающими.

Внезапный порыв ветра налетел на охотничий домик, тоскливо завывая в ночной тишине, и острое ощущение затерянности среди пустынных гор заставило Рейчел поежиться. Она догадывалась, что делает Джастин, по звукам, которые доносились из кухни: шум воды, звон стеклянной и металлической посуды, шаги от мойки к столу и обратно.

О чем думает Джастин? О том, что Джулия и Лилиан больше тридцати лет поддерживали сочиненную ими ложь? Наверняка. Еще, должно быть, он думает о Фреде Манчетти… И переживает, по-новому представляя себе Ричарда Браннера. Смириться с новой ролью Ричарда, столь отличной от той, которую он представлял себе всю жизнь, конечно же нелегко.

Рейчел грустно вздохнула. Что она будет делать, если Джастин не сможет принять услышанное? Слишком многое зависит от этого, чтобы она позволила себе отступить. Конечно, можно вырастить ребенка и одной, но она хотела, чтобы у малыша были и отец и мать.

Стремление Джастина спрятаться в свою раковину — единственное из оставшихся между ними препятствий, и она во что бы то ни стало должна его преодолеть, как бы трудно это ни было.

Когда наконец Джастин вернулся в гостиную, то сразу же подошел к камину. Пошевелил угли кочергой, добавил еще дров, хотя огонь и так горел ярко.

Рейчел отодвинулась от камина и села в кресло. Она ловила каждое движение Джастина и была уверена, что и он делает то же самое. Они здесь совсем одни. Их внимание могло бы сосредоточиться только друг на друге. Но никто из них не чувствовал себя комфортно, комната была словно пронизана каким-то беспокойством.

Невольно Рейчел опустила руки и сплела пальцы внизу живота, как бы защищая его. Прошлое не имеет значения. Важно только будущее. Ей нужно как-то заставить Джастина общаться с ней. Отгораживаясь от нее, он, даже не подозревая об этом, отворачивается и от своего ребенка.

— Поднимается ветер, — заметила она непринужденно.

Джастин повернулся спиной к огню и посмотрел на нее. Ноги слегка расставлены, руки сложены на груди — поза почти воинственная.

— Надвигается буря, — холодно заявил он.

Рейчел нужно было во что бы то ни стало продолжить разговор, поэтому она сделала вид, что не заметила его отчужденного тона.

— Когда мне было десять лет, отец как-то взял меня в выходные на озеро, чтобы покататься на лыжах. Но ночью началась снежная буря, и нас так замело, что нечего было и думать о том, чтобы выбраться из домика. Снежная буря бушевала два дня, и мы провели все это время, играя в триктрак и жуя попкорн. А потом оказалось, что это был один из лучших уик-эндов моего детства.

— Твой отец еще жив? — В вопросе Джастина послышались едва уловимые нотки зависти.

— Да, к счастью. На самом деле он мой отчим, но я считаю его отцом, потому что он вырастил меня и всегда любил, как родную. Мы с ним очень близки. А мама умерла, когда мне было девять.

Выражение лица Джастина немного смягчилось, когда он взглянул на нее.

— Значит, ты росла с отцом без матери, а у меня было как раз наоборот.

Ее сердце забилось с надеждой. Во всяком случае, они разговаривают, и, хотя Джастин выглядит несколько растерянным и отчужденным, он не сердится.

— В идеале детям нужны оба родителя, но мой отец хорошо справлялся, — сказала она мягко. — Ведь и вы с твоей матерью любили друг друга?

Джастин сел, вытянул длинные ноги и задумчиво устремил взгляд на огонь.

— На самом деле я плохо знал ее. Думал, что знаю, но все вон как обернулось — ложью.

— Но не все было ложью, Джас, не надо так думать. Ее чувства к тебе были настоящими. Они не имели никакого отношения к…

Он бросил на нее пристальный взгляд.

— Не берись судить о том, чего не знаешь, Рейчел. Все, что тебе известно, ты прочла в дневнике Браннера и услыхала от Лилиан. Ничего другого, кроме этого, ты знать не можешь.

— Ну да, я согласна, но…

Джастин снова перевел взгляд на огонь.

— Мы с матерью не были очень близки. Я думаю, мы оба старались, но нам никогда это не удавалось.

Рейчел ощутила боль в сердце.

— О, Джас, мне так жаль, — прошептала она потрясенно, почувствовав, как в горле снова встал ком.

Однако он явно не хотел, чтобы его жалели.

— Тоже мне, подумаешь, велика беда…

Рейчел судорожно сглотнула. Не беда? Мальчик вырос во лжи об отце, с матерью, которая не дала ему почувствовать себя любимым ребенком. Как ужасно! Неудивительно, что он так сдержан в эмоциях. Все свои чувства и любовь он перенес на ранчо. Для него «Сердце ковбоя» стало олицетворением надежности, защищенности…

Но ведь с ним была Лилиан, и она должна была играть большую роль в его жизни.

— А Лилиан была тебе близким человеком? — спросила Рейчел, осмелившись вернуться к этому деликатному вопросу.

Джастин на минуту задумался, прежде чем уклончиво ответить:

— Думаю, да.

Рейчел вздохнула, видя, что еще существует стена между Джастином и его чувствами. И вздрогнула, когда он резко повернулся к ней и коротко спросил:

— А как насчет нас? Теперь ты удовлетворена, ведь я не сын Ричарда Браннера? Этого достаточно?

— Достаточно для чего, Джастин?

Он сделал глубокий вдох.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Надо думать, он считает, что предложения делают именно так. Он спросил ее об этом, словно хотел узнать, который час. Они сидели в нескольких шагах друг от друга, и между ними было еще столько недоговоренного… Вид у Джастина был такой удрученный, словно ничего, кроме отказа, он и не ждал. Неужели он уже и не надеется получить от жизни что-то другое, кроме еще большей сердечной боли?

— Я не думаю, что мы готовы к разговору о браке, Джас, — отозвалась Рейчел.

— Говори за себя. Я готов. Я хочу тебя, Рейчел. Ты нужна мне.

— Ты хочешь спать со мной, Джастин. Это прекрасно решает проблему ночей. А как насчет дней?

Он нахмурился, явно сбитый с толку.

— Что ты хочешь сказать?

Она лихорадочно подыскивала нужные слова.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что сегодня вечером мы впервые обедали вместе? Ты сознаешь, что мы до сих пор почти не разговаривали нормально? Я и отдаленно не представляю себе твоих вкусов и предпочтений.

Он наблюдал за ней со странным блеском в глазах.

— Разве это так важно?

— Неужели тебе не хочется узнать хоть что-нибудь обо мне? — Она слабо улыбнулась. — Ты ведь даже не сможешь придумать, что подарить мне к Рождеству, потому что совсем не знаешь, что мне нравится, а что нет.

— Я знаю, что люблю тебя, — мрачно отозвался он. — Этого мне достаточно. К тому же я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я знаю, что ты красивая и сексуальная. Знаю, что ты умная и ужасно любопытная. Знаю, что ты смелая. Мне все равно, какой твой любимый цвет, но мне нравится, когда ты в зеленом или в золотистом. И я знаю, что подарил бы тебе к Рождеству: еще одну из тех сексуальных ночных рубашек на тонких бретельках. Такую, какая была на тебе в ту ночь, на террасе.

Рейчел замерла, когда Джастин встал и подошел к ней. Он опустился на колени и схватился за ручки кресла, взяв ее в плотное кольцо.

— Дело не в том, что я люблю читать и что предпочитаю на обед, а в том, достаточно ли ты любишь меня, чтобы принять таким, какой я есть.

Потрясенная Рейчел вглядывалась в его глаза. Она поняла, что не стоит недооценивать Джастина. Он был молчалив, но, очевидно, много думал. И разве она приехала сюда не затем, чтобы увидеть, как он смотрит на нее с любовью?

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Люблю всем сердцем, как никого и никогда не любила.

— Это правда?

Она увидела, что в глазах Джастина зажглась надежда. Он обхватил ее руками за талию.

— Да, правда, — глухо произнесла она.

Он положил голову ей на грудь, и Рейчел обняла его, нежно гладя по волосам.

— Не разрушай этого, Рейчел. У нас с тобой еще будет время, чтобы узнать друг друга. Выходи за меня замуж, любимая. Клянусь, я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

— Но ты должен впустить меня в свою душу, Джастин, — тихо прошептала она. От волнения у нее дрожал голос. — Это все, о чем я прошу. Мне нужно чувствовать себя частью твоей жизни, понимаешь?

Он поднял голову, и она увидела его лицо, пылающее страстью.

— Ты часть меня. Лучшая моя часть. — Его губы приблизились к ее губам. — Позволь мне целовать тебя. Позволь любить тебя, — горячо шептал он. — Ты так нужна мне, так нужна, Рейчел…

Ее прежнее намерение держать разумную дистанцию растаяло, лишь только их губы соприкоснулись. Рейчел была не в состоянии бороться с теми чувствами, которые вызывал в ней Джастин. Ей это никогда не удавалось, даже в самом начале. Правда, теперь им предстояло принять серьезное решение и оставались невыясненными еще очень многие вопросы, но, даже сознавая все это, она ничего не могла поделать со своим вдруг учащенно забившимся сердцем, с охватившим ее сладостным желанием.

Его губы коснулись ее щеки.

— Ни одна женщина не пахнет так чудесно, — пробормотал Джастин, покрывая поцелуями нежную кожу.

Его руки медленно пробрались под свитер, коснувшись теплого тела. Он привлек Рейчел к себе со смесью нежности и страсти на лице.

Она раскрыла ему объятия, и он крепко прижался к ней. Он осыпал поцелуями ее лоб, щеки, подбородок. Его рот завладел ее губами. Рейчел вся горела от захлестнувших ее ощущений, подчиняясь не только ответному порыву страсти, но и ответному биению сердца. Разве могла она устоять под натиском такой любви?

Ее рот раскрылся, впуская ищущий язык Джастина. Эти ласки вели их прямо в постель, и она не сопротивлялась. Она любила этого мужчину, и сейчас ничто не имело значения, кроме его рук и губ.

Она позволила ему поднять себя из кресла и увлечь на пол, на толстый вязаный коврик перед камином. Языки пламени метались перед ними, но они были лишь бледным отсветом того огня, который сжигал Рейчел изнутри.

Джастин ненадолго оставил ее, чтобы погасить свет. Комната погрузилась в темноту, освещаемая лишь красно-оранжевыми бликами огня. Холодный ветер, налетавший на бревенчатый домик, шумел, казалось, где-то далеко. Джастин лег рядом, прижав Рейчел к себе. Она тихонько вздохнула и обняла его за шею.

Поцелуи таяли у них на губах. Их тела изгибались все более требовательно. Руки Джастина, ласкавшие вначале ее грудь, теперь заскользили по всему телу, обжигая.

Но в этом страстном порыве Рейчел вдруг ощутила панику. Для нее почему-то стало необыкновенно важным как можно скорее сказать ему о ребенке. У него есть право знать об этом. Он заслужил свою долю счастья, которое она уже испытывает. Да, у них могут возникнуть проблемы, но разве любовь не сгладит все на своем пути? Она больше не может лишать Джастина этой радости.

Рейчел немного боялась, но сдержаться уже не могла. Она ласково взяла его за голову и приподняла ее.

— Джас, мне нужно сказать тебе еще кое-что, — прошептала она.

— Нет, хватит, Рейчел. Я узнал уже достаточно для одного дня. — Голос его дрогнул.

— Я думаю, это придется тебе по душе, — ответила она и улыбнулась.

Джастин скользнул взглядом по ее лицу. Боже, как она прекрасна, как сильно он желает ее! К чему эти разговоры? Он был настолько переполнен желанием, что уже предвкушал долгую восхитительную ночь любви.

Кроме того, он просто боялся услышать еще что-нибудь неприятное, а ему и так уже есть о чем подумать. Но по глазам Рейчел он видел, что ее намерение твердо.

Она сглотнула.

— Джастин, в апреле ты станешь отцом.

Смысл ее слов не сразу дошел до него. Он смотрел на Рейчел, словно не мог понять о чем она говорит.

— Что ты сказала? — спросил он, ошеломленно уставившись на нее.

— В апреле у нас родится ребенок, — тихо проговорила Рейчел.

Она еще не закончила фразу, как Джастин уткнулся лицом в ямочку у нее на шее. Сердце его билось так гулко, что каждый удар набатом звучал в голове. Он был потрясен и не мог поверить в то, что только что услышал.

Рейчел нежно гладила его волосы. Он медленно поднял голову.

— Ты ведь понял?

Его глаза светились.

— Ты уверена?

— Да.

Вот почему Рейчел была так бледна, когда он видел ее в Миннеаполисе. Знала ли она уже тогда? Вот почему ее вымотала поездка верхом. Неудивительно, что она проспала почти целый день.

Он продолжал пристально рассматривать ее, улавливая мельчайшие перемены в ней и понимая их теперь.

— Господи, а ты тряслась два часа на лошади! Ты правда хорошо себя чувствуешь? — всполошился он.

Рейчел рассмеялась.

— Я чувствую себя прекрасно. Одно время меня тошнило, но уже прошло. — Ее пальцы коснулись его губ и очертили их линию. — Скажи, ты рад?

Рад? Разве можно одним словом выразить его чувства? Ребенок… Его собственный сын или дочь. Ребенок, которого он сможет любить, о котором сможет заботиться! Джастин просто не знал, как выразить всю полноту своих чувств. Его охватило ликование и безудержное счастье, никогда не испытываемое прежде.

Боже милостивый! А он уложил Рейчел на пол! Идиот несчастный! Она же может простудиться!

Джастин торопливо вскочил на ноги.

— Пойдем, это неподходящее место для будущей мамы.

Она снова засмеялась.

— Дорогой, я прекрасно себя чувствую, не волнуйся ты так! — Рейчел позволила ему помочь ей встать. — Ты не ответил на мой вопрос. Ты рад?

Он порывисто обнял ее. Чувства переполняли его, мысли опережали одна другую.

— Господи, Рейчел, ты еще спрашиваешь! Я так счастлив, что мне хочется совершить какое-нибудь безумство! Например, пуститься в пляс!

Рейчел улыбнулась, удовлетворенно вздохнула и еще теснее прижалась к любимому, обхватив его за спину.

— Я хотела сказать тебе весь день, но…

И тут до него дошло, что ее что-то смущает. Немного отодвинув ее от себя, чтобы видеть ее лицо, он спросил:

— Ты чуть было не промолчала. Почему, Рейчел?

Она подняла на него глаза.

— Я… боялась, — призналась она.

— Боялась? Меня? — Что-то промелькнуло в его сознании, может ранящая душу картина будущего без Рейчел. Теперь ему стало ясно, почему она так хотела расчистить прошлое. Столь же целенаправленно, как любая мать, защищающая свое потомство, Рейчел выравнивала тропу жизни, создавая безопасное пространство для своего малыша. Джастин не очень помог ей в этом, и нечего удивляться, что она колебалась, говорить ли ему о ребенке.

Ругая себя, Джастин притянул ее голову к себе на грудь. Как хорошо, что она рискнула, решилась на это.

Он был счастлив тем, что заслужил подобное откровение. Чувство вины боролось в нем с восторгом, неуверенность — с невысказанными обещаниями. Теплая, нежная женщина шевельнулась в его объятиях.

— Джас!

— Я люблю тебя, — прошептал он, вложив в эти слова всю свою радость и все смятение.

— Я тоже люблю тебя. Нам еще многое нужно уладить, но мы справимся с этим, милый, — пробормотала Рейчел, поднимая голову, чтобы прижаться губами к его шее. Потом, встав на цыпочки, поцеловала его в губы. — Кажется, у нас осталось еще одно незаконченное дело?

Он еще крепче обнял ее, поняв лукавый намек. Да, это неоконченное дело очень важно.

— А это ничего? — обеспокоенно спросил он. — Тебе… можно? Ребенку это не повредит?

Ее волшебный смех рассыпался, словно звон колокольчиков в летний день.

— Ну конечно можно, дурачок.

Джастин подхватил ее на руки и понес в спальню, где бережно положил свою прекрасную ношу на кровать. Он был уверен, что Рейчел стала более хрупкой, чем раньше, и поклялся быть как можно бережнее и осторожнее. Он ласково погладил ее по лицу, а его поцелуй был лишь слабым отголоском прежней страсти. Рейчел видела, что он сдерживает себя.

Она понимающе улыбнулась.

— Я не стеклянная, Джас.

— Боюсь навредить тебе и нашему малышу, — ласково проговорил он.

От этих слов восхитительное тепло разлилось по всему ее телу, а в горле появился ком от нахлынувших эмоций.

— Ты не навредишь нам, не бойся. — Она хотела, чтобы он был таким как раньше — одержимым, горячим, требовательным. Рейчел протянула к нему руки. — Люби меня. Люби меня так же сильно и горячо, как всегда. Я так хочу тебя! Я так долго этого ждала.

— Рейчел!.. — простонал Джастин, задыхаясь от горячей волны желания, подхватившей его. — Я тоже очень, очень долго ждал. Слишком долго.

Он осторожно раздел ее, и его губы тут же завладели одним вызывающе торчащим соском.

— Да, — хрипло прошептала Рейчел. — Да. Я так соскучилась… — Дрожащими пальцами она стала расстегивать пуговицы его рубашки, но пальцы не слушались ее.

Джастин нетерпеливо стянул рубашку через голову, потом расстегнул пряжку ремня и молнию джинсов. Словно в лихорадке, они разделись за несколько секунд, но и эти секунды показались им вечностью. Наконец Джастин лег рядом, укрыв их обоих мягкой фланелевой простыней и одеялом, и заключил ее в свои объятия.

— Какая ты красивая, — хрипло выдохнул он, лаская ее. — Ты само совершенство.

Ее глаза закрылись. Она была полностью поглощена его теплом, волнующими прикосновениями крепкого тела: груди, живота, длинных ног, покрытых жесткими волосками. Рейчел протянула руку вниз и нежно погладила его.

Джастин приподнялся на локте и прильнул к ее губам в долгом, требовательном поцелуе.

— Я люблю тебя больше жизни, — прошептал он, любуясь безупречными линиями ее лица. — Ты выйдешь за меня замуж, правда?

Она тихо вздохнула.

— Конечно, как ты можешь в этом сомневаться! — Рейчел не могла говорить. Она притянула к себе голову любимого. — Поцелуй меня, — прошептала она. — Я мечтала об этом так долго.

Джастин целовал ее губы, дразня, искушая, проникая в самое сердце своей нежностью, смешанной со страстью. Жар его тела разжигал в ней желание, пробуждая ощущение такой близости, такого родства, какое она не могла себе даже вообразить, о каком не могла даже мечтать. О да, их с Джастином связывало вожделение, в этом не было сомнений. Но у их любви были и другие грани, и каждая имела свои особенности, дарила свои ощущения. А разве в основе любви между мужчиной и женщиной не должно лежать желание?

Джастин имел огромную власть над ней, и именно этого ей хотелось. Сильный мужчина, подчиняющий себе женщину, и женщина, которую согревает его огонь. В этом состояла суть их отношений, и Рейчел нежилась в его теплых и надежных руках.

Его ладони скользили по ее телу, разжигая страсть до ослепительного сияния. Она чувствовала внутреннюю дрожь и силу любимого и знала, что ничуть не преувеличивала, когда сказала Джастину, что никого не любила так сильно. Его поцелуи не просто волновали ее. Точно воздух, они стали ее жизненной потребностью. Она никогда не сможет насытиться им, никогда!

Но скоро одних поцелуев стало недостаточно, она жаждала большего. Его тело томилось ожиданием, сгорало от желания, и, когда его рука скользнула вниз, к заветному холмику, она устремилась навстречу его ласкам.

Его нежные и чуткие прикосновения сказали Рейчел, что он знает все женские потайные уголки. Ответом на этот зов было острое, точно электрический шок, наслаждение, и пульсирующие волны горячего возбуждения мгновенно стерли в ее сознании прошлое, настоящее и даже будущее. Она застонала, припав к нему в волшебном упоении.

— Ты околдовал меня, Джастин Холдейн. В тебе есть чары, против которых я не в силах устоять, — счастливо пробормотала она.

Он мягко улыбнулся.

— Мы оба околдованы этими чарами. Так было всегда, с самого первого дня.

— Да, — согласилась она, — так было всегда.

Его нежный поцелуй растаял на ее губах.

— Люблю тебя, — прошептал он.

— Я тоже люблю тебя. — Она привлекла его к себе. — Пожалуйста, люби меня.

У него перехватило дыхание.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне уже хорошо. И будет еще лучше. Прошу тебя, не медли.

И Джастин не стал медлить. Со стоном он погрузился в нее, придерживая за ягодицы, и начал двигаться в восхитительном, сводящем с ума ритме любви. Она обхватила его ногами и закрыла глаза, каждой клеточкой своего существа сливаясь с ним.

В этой ночи смешались все звуки — ветер за окнами, потрескивание догорающих поленьев в камине, шумное дыхание влюбленных. Одеяла упали, отброшенные в сторону, и ни один из них не заметил этого, жар их тел не давал ощутить прохлады воздуха.

Застигнутая сладкой мукой страсти, Рейчел металась по подушке и стонала. Она была потрясена силой желания, которое Джастин вновь пробудил в ней. Она хотела сказать ему, чтобы он не сдерживал себя, но слова были лишними. Они одновременно достигли вершины наслаждения, исторгшего крики у обоих, и эти крики влились божественной мелодией в песнь ночи.

Потом они лежали, неподвижные и умиротворенные. А когда их влажная кожа остыла от любовной испарины, Джастин соскользнул с кровати, зажег лампу и, подняв упавшее одеяло, вновь заключил любимую в теплый кокон сплетенных рук и мягкой фланели.

— Ты единственная женщина, которую я всегда буду желать, — взволнованно прошептал он на ухо Рейчел.

Она улыбнулась.

— Даже когда я буду на девятом месяце, круглая как шар? — пошутила она.

— Даже тогда. — Его рука легла ей на живот, и он нежно и благоговейно погладил его. — Это такое чудо, Рейчел, любимая моя.

— Я всегда хотела ребенка. А ты? — поинтересовалась она сонным голосом.

Джастин нахмурился в темноте. Если бы он сказал, что и не осмеливался мечтать о такой женщине, как Рейчел, и о детях от нее, это больше походило бы на истину. Он вздохнул, признавшись себе в этом печальном факте, потом чмокнул Рейчел в губы.

— Да, я тоже всегда хотел иметь детей. А сейчас спи, любовь моя. Ты совсем без сил.

— Да, ты прав. Спокойной ночи, дорогой. — Она уже засыпала, и голос прозвучал еле внятно.

Ветер усиливался, и его порывы сотрясали стены охотничьего домика со все возрастающей силой. Джастин прислушался, вспомнил, что должен добавить дров в камин, и, когда Рейчел крепко уснула, тихонько выбрался из постели.

Через несколько минут, положив побольше поленьев в чуть теплившийся огонь, он вернулся в спальню и снова забрался под одеяло. Он осторожно улегся рядом, подсунув руку под подушку любимой, чтобы быть поближе к ней.

Джастин дал себе клятву, что никогда не отпустит ее далеко от себя. И заснул, мечтая о прекрасных годах счастья, которые их ожидают.

ГЛАВА 10

Прошло несколько часов, но сильный ветер продолжал бросать в окна охотничьего домика снежные комья, его завывание стало привычным как колыбельная. Джастин не знал, что разбудило его, только почувствовал, как сильно бьется сердце и во рту пересохло.

Рейчел крепко спала, лежа спиной к нему, плотно закутавшись в одеяла, и в темноте Джастин видел только ее разметавшиеся по подушке волосы. Он все еще никак не мог привыкнуть к тому, что она носит его ребенка, и радость смягчила его черты.

Джастин вспомнил все, что произошло накануне, все, что он узнал — о Фреде Манчетти, о бесплодии Браннера, о том, что мать лгала ему столько лет. Вспомнил испытанный им шок и неверие. Если честно, он до сих пор не мог поверить, что мать всю жизнь лгала ему, ведь все это слишком глубоко укоренилось в нем, стало частью его самого.

Но, в сущности, теперь это было для него не так уж и важно. Прошлого не вернуть и не изменить. Нужно думать о будущем. Он хотел начать новую жизнь, построить свое собственное счастье — с Рейчел и их ребенком.

Если она позволит ему. Он почему-то до сих пор сомневался в этом.

Сможет ли Рейчел понять, каким хорошим мужем и отцом он станет? — размышлял Джастин. Он будет любить ее и малыша, будет заботиться о них, всегда находиться рядом. Ему так трудно выразить свои чувства словами…

Рейчел блаженно вздохнула во сне. Джастин приподнял одеяло и коснулся ее. Кожа любимой была горячей и нежной, и прикосновение моментально возродило его желание. Он погладил бархатную грудь, закрыл глаза и отдался своим ощущениям. Ее цветущая женственность влекла и волновала его. Плавная линия бедер возбуждала, и он не смог удержаться от следующего шага, так же как не мог перестать дышать. Его ладонь начала скользить ниже и ниже, пока не коснулась шелковистого холмика.

Рейчел снова вздохнула и медленно пробудилась ото сна. То, что она лежала неподвижно, соблазнительно податливая, еще больше воспламеняло его. Кровь быстрее побежала по жилам, а когда он услышал, что дыхание ее участилось, то поднял голову и прижался губами к ее нежной шее.

— Слышишь, какая вьюга? — прошептал он. — За окнами настоящий буран.

Вместо ответа Рейчел издала тихий полувздох-полустон, еще больше возбуждая Джастина.

— Мне так нравится прикасаться к тебе. Ты не против, чтобы я будил тебя так?

— Нет, я даже настаиваю на этом. — Ее попка соблазнительно прижалась к его паху.

Джастину внезапно стало нечем дышать.

— Я буду любить нашего малыша, Рейчел. — Он почувствовал, как едва уловимая дрожь пробежала по ее телу. — Ты веришь мне?

Она повернулась к нему, вытащила руку из-под одеяла и коснулась его лица.

— Конечно верю, любимый. Мне приснился чудесный сон. В нем были мы с тобой и наш малыш, но…

— Что такое, милая?

Она внимательно смотрела на него, пытаясь разглядеть выражение его лица в темноте.

— Мне не хотелось бы, чтобы прошлое стояло между нами. Мне кажется, ты так и не поверил в то, что узнал вчера. А без этого ты не сможешь жить в ладу с самим собой.

То, что он сказал, удивило его самого.

— Возможно, ты и права, не знаю. Но, веришь ли, мне стало все равно. Меня больше не волнует, кто мой отец или кем он был. Я покончил с волнениями на этот счет. Теперь главный и единственный смысл моей жизни в тебе. Я хочу тебя и нашего ребенка. Для меня это ясно как день.

— Тогда поговори со мной, Джас. Не отгораживайся от меня, прошу.

— О чем ты хочешь поговорить, любимая?

— Ты уверяешь себя, что тебе все равно, кто твой отец. Но это важно для меня и будет важно для нашего ребенка.

— Черт, кажется, ты права. Я как-то не подумал об этом. Проклятье, Рейчел, если мать лгала, зачем же она продолжала поддерживать эту ложь, когда ее родители умерли?

— Ты помнишь их?

— Конечно.

— Они были суровыми людьми?

— Да, наверное можно так сказать.

Рейчел вздохнула.

— Лилиан говорила, что в конце концов твоя мать и сама поверила в собственную ложь. Как ты думаешь, это возможно?

— Даже не знаю. Она все время твердила, что Ричард Браннер когда-нибудь приедет на ранчо. Я знаю, она верила в это.

— Джастин, скажи честно, ты веришь тому, что написано в дневнике?

— Ты хочешь сказать — в бесплодие Браннера?

— Да.

— Рейчел, если это правда, почему же тогда он не сказал тебе?

— Ты ведь читал то, что там написано. Он боялся, что если я узнаю, то не выйду за него замуж.

— И ты никогда ничего не подозревала?

— Нет. Думаю, поэтому я и не опасалась забеременеть от тебя. Незадолго до смерти Ричарда я собиралась начать обследование, чтобы выяснить причину моего бесплодия. Я была уверена, что все дело во мне.

— И старина Ричард не возражал, чтобы ты так думала, правильно я понимаю?

— Ну да, он не мешал мне так думать. Не слишком-то хорошо с его стороны. Я не представляю себе, что бы он стал делать, если бы я узнала, что способна родить.

Джастин коротко рассмеялся.

— Этого мы никогда не узнаем. Зато знаем точно, что бесплодием ты не страдаешь. — Его глаза вспыхнули, и он нежно обнял ее. — Мне никогда не забыть ни одной минуты из тех, что мы провели вдвоем. А тебе никогда не встретить мужчину, который любил бы тебя сильнее, чем я, — прошептал он, касаясь ее губ. — Даже если ты пока и не знаешь, что я люблю слушать рок и читать триллеры.

Рейчел улыбнулась.

— И твои любимые цвета — зеленый и золотистый.

— На тебе. — Его губы на мгновение задержались на ее губах, и, когда он заговорил вновь, голос его звучал серьезно: — Рейчел, я буду очень стараться. Я буду рассказывать тебе обо всем. Я буду так много болтать, что ты взмолишься о пощаде и попросишь меня заткнуться.

— Ты? Болтать? Что-то верится с трудом.

— Ты дашь мне шанс доказать это? Не суди обо мне по моему поведению летом. Я потерял голову, когда услышал твое имя. В один прекрасный день мне вдруг на голову свалилась самая восхитительная… — он наклонился и поцеловал ее в губы, — потрясающая… — он легонько прикусил ее нижнюю губу, — самая обворожительная женщина, которую мне когда-либо приходилось видеть.

Она перебила его.

— Лишь для того, чтобы наткнуться на рычащего… — она обвела языком его нижнюю губу, — грубого… — она слегка прикусила ее, — но самого сексуального мужчину из всех, которых мне доводилось встречать.

Они вместе засмеялись.

— А потом, — продолжила Рейчел, — как будто этого было мало, этот нахал, чье имя Ходячее Искушение, ввалился ко мне в ванную…

— И застыл как вкопанный! — Еще один долгий поцелуй. — Потому что увидел женщину своей мечты. Рейчел, я чуть не умер, когда увидел тебя там.

— Ну да, и поэтому стоял как истукан и продолжал беззастенчиво пялиться.

Джастин сунул руку под одеяло и погладил ее грудь.

— Хочешь знать почему?

— И ты еще спрашиваешь? — Желание начало разгораться в ней. Они никогда не переживали такого вместе — игривого настроения, окрашенного в эротические тона. Она задыхалась от волнения и возбуждения.

— Едва я увидел тебя, мне захотелось сделать вот так. — Джастин откинул одеяло и прильнул губами к ее соску. Он втянул его в рот, языком обводя влажные круги, мгновенно возбуждаясь.

Ее глаза закрылись в экстазе, голос охрип.

— Возможно, мне тогда тоже этого хотелось, — прошептала она. — Я почти не спала той ночью.

Джастин хитро усмехнулся.

— Тебе хотелось большего, моя дорогая. И если бы ты не была Рейчел Браннер, ты сразу же получила бы именно то, чего так хотела. Чего мы оба хотели.

Она засмеялась глубоким, грудным смехом.

— Я гадала, почему ты остановился, но не могла понять. И чувствовала себя такой униженной! Никогда в жизни я не вела себя так несдержанно.

Что-то неуловимо изменилось в атмосфере комнаты, когда Джастин поцеловал ее долгим горячим поцелуем, потом посмотрел на нее.

— Я потерял голову, едва прикоснулся к тебе той ночью, — признался он.

— Но почему ты вообще сделал это? После нашего недружелюбного знакомства твое поведение очень меня удивило.

В памяти тотчас всплыли те мысли, что обуревали его тогда. Теперь он может ей признаться. Он положил голову на подушку.

— Прости, Рейчел, но я вел себя как последний негодяй, — покаялся он. — Я начал все это, думая о чем-то вроде мести Ричарду Браннеру.

— О, Джас, — прошептала она. — Боюсь, я подозревала нечто подобное.

Его рука гладила ее волосы.

— Но все вышло иначе. На самом деле я посмеялся над самим собой. Не только тебе не спалось той ночью. Я был настолько потрясен случившимся, что испугался и сбежал. Мне пришлось сделать это. Я не мог поручиться, что сумею сдержаться и не распущу руки.

— И ты убежал сюда.

— В свое убежище. — Он тихо рассмеялся. — Теперь это наше убежище. Во всяком случае, на сегодняшнюю ночь, — добавил он.

Она всегда мечтала именно о таком общении — разговорах, смехе, откровенности. Что произошло? Что изменилось? Видимо, любовь все-таки разрушила ту стену замкнутости и отчужденности, которой отгораживался Джастин. Рейчел счастливо улыбнулась.

— Мне хочется сказать тебе кое-что. Я чувствую такую близость к тебе — это все, чего мне хотелось добиться, Джас. Чтобы ты делился со мной всем: своими мыслями, своими переживаниями, мечтами. И чтобы я не чувствовала себя нарушителем твоего спокойствия. Ты чувствуешь произошедшую перемену?

— Любимая моя, клянусь, что никогда не буду отгораживаться от тебя. Ты веришь мне?

— Всем сердцем, — прошептала она. — И я никогда не буду ругать тебя за то, что ты слишком много болтаешь. Никогда, ни за что на свете! — шутливо воскликнула она.

— Значит ли это, что все твои сомнения насчет меня остались позади и ты действительно готова выйти за меня замуж?

Рейчел придвинулась ближе к нему, перекинула ногу через его бедро и поцеловала в губы.

Джастин застонал и обнял ее. Страсть прорвалась наружу, и потребность в словах исчезла, утоленная долгими поцелуями. Лаская Рейчел, он обхватил ее за бедра и усадил на себя.

Буран бушевал за толстыми стеклами бревенчатого охотничьего домика, но Рейчел почти не слышала завываний ветра, лишь подсознательно улавливая то, что происходит вокруг. Прекрасный цветок страсти буйным цветом расцветал в ней: раскрывались влажные лепестки, созревала мягкая влекущая сердцевина. Единственным ее желанием было отдаться этому мужчине, который пил нежность с ее губ и до краев наполнял ее любовью. Его губы были той нитью, что связывала ее с жизнью, и она тянулась к нему, раскрывалась навстречу.

Рейчел почувствовала, как он гладит ее волосы… И вдруг он оторвался от ее рта.

— Ты так и не ответила мне. Согласна ли ты выйти за меня? — горячо прошептал он.

Рейчел зазывно улыбнулась улыбкой сирены.

— Я ведь уже сказала, что выйду за тебя, забыл? Но ты можешь спросить еще раз. Мне так нравится слышать это.

Джастин шутливо куснул ей за ушко.

— Дерзкая девчонка, — пробормотал он. — Нравится дразнить меня, да? Ну я тебе покажу. — Он зарычал и, стиснув ее в объятиях, перекатился на нее и прижал к кровати. Заглянув ей в глаза, внезапно посерьезнел. — Значит, еще раз?

Джастин дотянулся до прикроватной лампы, щелкнул выключателем, и постель озарилась мягким светом. Волосы Рейчел разметались, в глазах у нее отразилось удивление: зачем ему понадобился свет?

— Я хочу видеть тебя, — ответил он на ее невысказанный вопрос. — Чтобы на этот раз все было ясно, любовь моя, никаких ошибок или недопонимания.

Она кивнула, ее сердце билось в унисон с охватившим ее волнением.

Джастин взял ее лицо в свои руки, нежно поцеловал и сказал:

— Я люблю тебя, Рейчел. Ты выйдешь за меня замуж?

Рейчел вложила в улыбку всю свою любовь, всю свою нежность.

— Да, любимый, я выйду за тебя замуж.

— Когда?

Ее лицо светилось счастьем.

— Еще не знаю, но желательно до наступления апреля. Что скажешь?

Джастин серьезно взглянул на нее.

— А как насчет завтра?

Рейчел радостно рассмеялась.

— Надо же, какие в Колорадо нетерпеливые мужчины!

— Да, я нетерпеливый, потому что не могу дождаться, когда назову тебя своей женой. Любимой женой, — добавил он, приникнув к ее губам в пылком поцелуе. Оторвавшись, он внезапно нахмурился. — Ты ведь не против того, чтобы жить на ранчо, нет?

— Конечно нет, дорогой. Разве я не сказала тебе с самого начала, что подумываю переехать в Колорадо?

Он снова надолго закрыл ее рот поцелуем, потом спросил:

— А ты сможешь руководить своей компанией, живя на ранчо?

— Уверена, что смогу, — ответила Рейчел. — Наверняка мне довольно часто придется летать в Миннеаполис, но ты мог бы летать со мной. Таким образом мы соединили бы приятное с полезным.

— Я буду летать, если ты этого захочешь.

— Уже хочу. — Она улыбнулась. — А теперь, может хватит разговоров?

В его глазах полыхнуло серо-голубое пламя.

— Ты права, любовь моя. Я так голоден, что готов проглотить тебя целиком.

— Я угощаю, — поддразнила она, принимая его в свои объятия.

Они провели в охотничьем домике два чудесных дня. Рейчел светилась от любовных ласк, а также от душевной близости, соединившей их. Как Джастин и обещал, он разговаривал с большой готовностью и рассказал ей о своем детстве, о мучивших его проблемах, о счастливых минутах своей жизни и о печальных. Он хотел услышать и ее историю, и она искренне и полно отвечала на все его вопросы.

Они много говорили о «Сердце ковбоя», и она узнала о планах Джастина, о которых он раньше так не хотел говорить, — о его мечте заняться разведением и выездкой лошадей. Рейчел сразу загорелась этой идеей и предложила деньги, которые были ему нужны для осуществления этого проекта, но тут же осеклась, заметив молчание Джастина.

Мне нужно следить за собой, поняла она. Джастин очень гордый человек, и не слишком мудро с моей стороны вот так сразу предлагать ему свои деньги.

— Давай так сформулируем мою мысль, — сказала она. — Мне бы хотелось вложить средства в твои идеи. Они представляются мне очень надежным размещением капитала, а породистые лошади очаровали меня с первого взгляда.

Джастин успокоился.

— Прости меня, мне не следовало так реагировать. Я хочу, чтобы ты тоже занималась ранчо. Хочу, чтобы ты была частью всего, что есть в моей жизни.

Этот разговор завершился часом восхитительной любви, нежности и страсти, как, впрочем, и многие другие. И когда они наконец решили покинуть охотничий домик, Рейчел чувствовала себя на вершине блаженства.

Лежал глубокий снег, на ослепительно-голубом небе сияло солнце. Собираясь в обратный путь, Рейчел снова оделась потеплее, а Джастин, когда они ехали, внимательно следил за каждым движением ее лошади. Они часто останавливались, и Джастин проверял подпругу и седло, желая убедиться, что Рейчел в полной безопасности.

На последней остановке перед тем, как спуститься в долину, взору Рейчел предстала такая прекрасная картина, что она замерла в восхищении.

— О, Джас! Посмотри, какая красота! — воскликнула она. — Отсюда видно все ранчо!

Он помог ей сойти с лошади. Вместе они стояли и любовались захватывающим дух своей красотой зимним пейзажем, раскинувшимся внизу.

Несколько минут спустя Рейчел спросила:

— Джас, ты ведь не затаил ненависти против Лилиан, нет?

Он глубоко вздохнул.

— Я очень стараюсь не делать этого.

— Ты ведь знаешь, она самый близкий нам человек, она будет нашему малышу вместо бабушки.

— Да, ее очень обрадует эта новость, — ответил Джастин.

— И отца тоже. Я позвоню ему, как только мы спустимся в долину и появится мобильная связь.

— И ты пригласишь его на свадьбу?

— Конечно. Я уверена, что он понравится тебе, милый.

Джастин усмехнулся.

— А я ему понравлюсь?

— Даже не сомневайся. — Она удовлетворенно вздохнула. — Чего тебе по-настоящему хотелось бы от будущего?

Джастин ответил не колеблясь:

— Тебя, ребенка и ранчо.

У нее заколотилось сердце.

— В таком порядке?

— Именно в таком. Если бы мне пришлось выбирать прямо сейчас, в эту минуту, ты или ранчо, я бы… — В глазах его заблестели лукавые искорки. — Впрочем, если подумать…

— Ах вот как? — Рейчел услышала смех в его голосе и, быстро наклонившись, зачерпнула пригоршню снега.

Джастин либо не понял ее намерения, либо не успел среагировать. Мягкий снежок попал ему в лицо.

Весело хохоча, Рейчел бросилась наутек, вернее попыталась. Многослойная одежда делала ее неповоротливой, а по глубокому снегу далеко не убежишь, поэтому Джастин быстро поймал ее.

— Значит, нам хочется поиграть, да? — Он пригрозил ей снежком.

Она рассмеялась, но тут Джастин уронил снежок, выражение его лица вдруг сделалось мечтательным. Губы приблизились к ее губам.

— Я бы лучше поиграл в эту игру. — Он прижался к ее губам, и поцелуй согрел сердце Рейчел. — Но на тебе столько надето, любовь моя, — простонал он, — что игры придется отложить. — Они отряхнулись от снега и опять рассмеялись. — Придется подождать до наступления ночи. — И прежде чем они снова сели на лошадей, чтобы продолжить путешествие домой, он обнял ее. — Я говорил серьезно, Рейчел. Для меня в этом мире, включая и ранчо, нет ничего дороже тебя. Я люблю тебя. Ты навсегда завоевала сердце ковбоя. — Он усмехнулся, и нежность засветилась в его глазах.

Ощущение счастья переполняло Рейчел.

— Ты имеешь в виду ранчо или свое сердце? — лукаво спросила она.

— И то и другое, — серьезно ответил он.

Content

Ада Суинберн
Сердце ковбоя

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10