Анатолий Галкин

Спаситель демократии

1

В этот дачный поселок была проложена отличная дорога… Не столько даже отличная, сколько нормальная. Такая, какая должна быть везде – без ухабов и колдобин. Но только везде – с ямами и рытвинами, а в элитный коттеджный городок «Бархатная роща» можно было проехать по ровному, гладкому, широкому асфальту… Прямо, как в Австрии или Нидерландах. Не дорога, а еврошоссе!

От шума тракторов и прочих комбайнов поселок оберегал плотный березовый лес. А от местных жителей спасал высокий забор. Он был не каменный, не железный – а из обычных струганных досок. Зато без явных дыр и с колючей проволокой наверху… Дачный сезон уже закончился, и площадка перед воротами была пуста. Никто не толпился у местного магазина, который располагался в доме охранника… Или это сторож жил в магазине?

Черный джип с крутым и красивым именем «Гранд Чероки» прошуршал тормозами и посигналил перед воротами… Сторож не выскочил, как из табакерки, а после минутного ожидания вышел с гордо поднятой головой… Идя к висячему замку, он старался сохранить твердость походки. И это ему удавалось… Валера и трезвый немного хромал, а те сто пятьдесят, что он принял час назад – так это ему, как бегемоту песчинка.

Охранник хорошо знал этот «Чероки». За последний месяц он уже в третий раз приезжал сюда. И публика в машине была все та же – местный дачник с веселой фамилией Бублик, а с ним два странных мужика… Да они все трое странные! Приезжают днем, два часа сидят на даче и уезжают трезвые. И не только тот, который за рулем, а все… Столько придурков на земле!

Валера снял замок, отодвинул одну створку, открыл другую, но джип не двинулся с места. Из него выскочил Бублик и вразвалочку пошел к сторожу… Валере не очень нравился этот неуклюжий Борис Трофимович. Может быть, он был большой ученый, но выглядел клоуном – всегда лохматый, и в кособоком пиджаке, который застегнут не на ту пуговицу.

– Извините, Валерий, у меня к вам огромная просьба. Я оставлю вам сотовый телефон. Пожалуйста, в ближайший час держите его при себе.

– Зачем?

– Мы исследуем прохождение радиоволн в березовом лесу. Возможно, мы позвоним тебе…

– Все ясно, Трофимыч! Это называется – проверка связи. Когда я в армии служил, наш капитан любил связистов гонять. Но потом всех награждал… Я согласен, Трофимыч!

– Спасибо, Валерий… Мы отблагодарим.

– Само собой! Такие опыты на бутылку тянут. Даже больше!

– Не сомневайтесь, Валера. Мы вам и закуску организуем.

– Вот это, Трофимыч, лишнее… Не надо меня баловать.

Сторож взял мобильник, а Бублик смешно раскланялся и попятился к джипу… Они поехали по поселку на малой скорости – совсем рядом поворот направо, а потом еще двести метров до упора.

Дом у Бориса Бублика был каменный, но не коттедж. При постройке кирпичи оштукатурили, но зимой печку на даче топили от случая к случаю. Оттого дом обветшал и потрескался. Спасали вид высокие деревья, загородившие щели и прорехи на стенах.

Гости разместились на веранде. В середине дня здесь теплее, чем внутри кирпичного монстра.

Бублик разложил на столе черный ноутбук размером со средний кейс. Он колдовал над ним четверть часа… Владимир Афонин все это время сидел в кресле и сурово молчал. У него был вид начальника, птицы высокого полета, которую обстоятельства временно загнали в эту дыру.

Третий участник опыта выглядел как бандитская шестерка. Он на полусогнутых бегал по веранде, он всячески подгонял Бублика и юлил перед шефом.

Когда взлохмаченный Бублик завершил работу, он взволнованно обратился к Афонину:

– Все готово, Владимир Викторович!.. Прошу вас скрытно написать два задания для сторожа. Только не надо посылать его очень далеко. Задания должны быть выполнимы здесь и сейчас.

– Понятно, Борис Трофимович… Ваши первые опыты провалились полностью и окончательно. Не очень я вам верю!

– Все получится, товарищ Афонин… Вы пишите, пишите.

Владимир Викторович запрокинул голову, выискивая на облупленном потолке хитрые задания для хромого Валеры… Потом он подсел к столу и записал на бумаге два пункта. По одной фразе на одно действие.

Мятый листок Афонин нехотя передал Бублику. В этом жесте было и недоверие, и презрение. Я, мол, знаю, что все ученые жулики. Я знаю, что здесь меня обманывают, но еще немножко потерплю, посмотрю на этот цирк.

А Борис Трофимович был сосредоточен. Он прочел написанное и с кривой усмешкой начал лохматить кудри… Через четверть минуты он в экстазе закатил глаза, вскинул руки над клавиатурой и начал набор вслепую. Прямо, как виртуоз на рояле… Прямо, как Рихтер или Паганини! А в конце он стал что-то шептать в микрофон.

Эти действия потрясли и солидного Афонина, и шестерку Лубяко. Они оба вошли в транс и замерли, как чукчи под пляски шамана… Наконец Бублик кончил и устало произнес: «Теперь надо ждать».

Прошло две минуты…Три…Пять…

Крыльцо заскрипело, дверь веранды открылась, и на пороге появился охранник Валерий. Хромая сильнее обычного, он подошел к столу, вытащил из недр телогрейки бутылку шампанского и водрузил ее перед ноутбуком… Потом он вынул из кармана три конфетки «Му-му» и положил их рядом.

– Вот принес… Решил вас порадовать!

Сторож развернулся и ушел в сумрак осеннего сада.

Это был шок для всех! И не потому, что он что-то принес! А потому, что он принес шампанское – напиток не очень для него характерный.

Егор Лубяко мигом метнулся к записке, к заданию, которое только что сочинил Афонин. Под первым номером там значилось: «Купить в магазине конфет и шампанского. Все это принести нам»… Но там был еще и второй пункт. А он-то не был выполнен!

Шакал Табаки был шестеркой у Шерхана… Вот и зловредный Лубяко прыгал вокруг изобретателя и приговаривал что-то вроде «Акелла промахнулся, Акелла промахнулся»… Нет, понятно, что он пел другие песни: «Это пока только первая часть! Значит прибор работает всего наполовину. Выходит, что Бублик нам впаривает фуфло»…

Опять заскрипели доски крыльца… Вошел хромой охранник. Он выглядел смущенным и хлопал глазами, как рыба об лед… Валера произнес неожиданную фразу:

– Вы еще не разлили шампанское?.. Мне очень пустая бутылка нужна.

Но он и сам видел, что на емкости из зеленого стекла серебрится нетронутая фольга… Сторож присел и заглянул под стол. Потом встал на четвереньки и пополз в угол. Затем заглянул за холодильник и под диван.

Эта странная веранда просто злила Валеру! Что это за хата, где не найти пустых бутылок?.. Он встал, схватил со стола «Полусладкое» и запустил тяжелой бутылкой в боковое окно веранды…

Это было самое крупное стекло – метр на полтора!

В центре оно разбилось сразу и зазвенело, как новогодние колокольчики… Через секунду уже на улице взорвалась сама бутылка. Здесь смешались все звуки – и хруст толстого стекла, и взрыв игристого вина, и свист летящей пробки… А в последующую минуту крупные осколки стекла, прилипшие на замазке, отрывались от рамы и со скрипом соскальзывали на мягкий деревянный пол.

Когда все закончилось, хромой Валерий развернулся и ушел…

Афонин встал, взял у Лубяко свою записку и пробежал глазами второй пункт: «Вернуться и пустой бутылкой разбить стекло»… Фантастика! Этого не может быть… Но это было!

Нервное возбуждение нарастало. У Бублика дрожали руки, у Лубяко стали ватными колени и язык, а в голове сурового Афонина зазвучали бравурные марши. И не советские про «красную кавалерию». А белогвардейская песенка на слова А.С.Пушкина: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам»…

Владимир Викторович поднял ладонь правой руки, предупреждая, что сейчас скажет что-то важное. Это была не речь и не спич, а всего одна фраза: «Вы гений, Бублик»… Возможно, он сказал бы еще что-нибудь, но опять заскрипело крыльцо – Валера вернулся!

– Вы не обижайтесь на меня… Я, блин, и не понял, как оно все произошло. Просто наваждение какое-то нашло… Стекло я вставлю, но это надо было додуматься – шампанское купить… Не обижайтесь.

Все вдруг сразу полюбили сторожа. Все стали его успокаивать, обнимать, протягивать деньги в русской и американской валюте.

Но вместе с тем все трое явно выпроваживали Валерия. Он был лишним на этом празднике. Его уважали и любили, но не больше, чем собаку профессора Преображенского… Сторож – подопытная морская свинка. Сделал свое дело и больше не хрюкай!

2

Сверкающий антрацитовый «Мерседес» летел по северной окраине Южного Бутова… Вот прямо за рощей правый поворот, и в тупике мощные ворота защитной окраски цвета хаки. В народе такую масть зовут серо-буро-зеленой. Короче – ворота болотного цвета!

«Мерс» спокойно стоял под взглядом телекамер… Там за воротами размещался особняк под названием вилла «Икар». А в нем – Служба особого назначения. Не вся, конечно, а только ее Московский отдел.

Ворота не спеша распахнулись, и Сидоров въехал на чужой секретный объект. У генерала в лице была нервозность и просящий взгляд бездомной собаки. И не московской дворняги, не той, что сытно кормится у метро. Эта уже не всякую колбасу возьмет – выбирает на свой вкус!

На крыльце особняка Сидоров увидел знакомое лицо – его встречал Тимур Вершков. Это хороший признак! Тимур Аркадьевич человек душевный. Он здесь не для расправы – генерал генералу глаз не выклюет!

Сидоров знал, что сам Вершков здесь на вилле «Икар» не работает. У него кабинет за кремлевской стеной. И вот оттуда он курирует эту самую виллу «Икар» и эту самую Службу особого назначения…

Сам Сидоров был начальником фирмы «Волна». По прежним временам это был очень секретный ящик. Тысяча ученых, работавших на разведку, на космос и на всякое такое… И на этой «Волне» вчера и произошло несчастье! Просто – тихий ужас…

Вершков завел Сидорова в кабинет, где сидели пятеро. И среди них одна молоденькая женщина… Все мгновенно встали – а вы найдите мне офицеров, которые усидят, если входят два генерала.

Хозяин кабинета попытался доложить, но Тимур Аркадьевич его остановил:

– Мы не на параде, Петр Петрович. Все садитесь, и слушайте в три уха. Жизнь – очень сложная штука, а дело у нас срочное и важное… Представляю вам товарища Сидорова. Он хоть и генерал, но мужик нормальный. А вот на его фирме такое произошло, что всем нам может быть полный абзац! Всем – это всей стране…

На последних словах Вершков схватился за сердце и сел в кресло с лицом мученика… И сразу все забегали, засуетились.

Полковник Потемкин звонил в Скорую помощь, майор Муромцев притащил личный вентилятор, Ирочка Багрова соорудила мокрое полотенце на генеральскую грудь, а секретарша что-то капала в стакан, медленно считая капли вслух. И сразу в воздухе запахло больницей, валокордином и тревожным ожиданием.

После глотка ароматного зелья Вершкову полегчало мгновенно! Он встрепенулся и продолжил совещание.

– Не время болеть, когда страна в опасности… Так вот, господа сыщики – на фирме «Волна» произошло страшное. А возглавляет эту контору генерал Сидоров… Расскажите нам, Дмитрий Дмитриевич. Поделитесь подробностями.

– Да, я все понимаю… Наш институт огромен – более тысячи ученых. Общее направление – электроника. Но был отдел, где занимались психологией.

– Говори прямо, Дмитрий, вы воздействовали на кору мозга?

– Вы правы, Тимур Аркадьевич. И не только на кору, но и на подкорку… И не мы, а лишь один наш сотрудник по фамилии Бублик. Судя по отчетам, он создал прибор, который может управлять сознанием человека на расстоянии, через его сотовый телефон. Можно внушить ему любую мысль, заставить делать любые действия.

После этих слов Вершков снова схватился за сердце. Чутье подсказывало ему, что прибор Бублика будет пострашнее блока НАТО.

– Постой, Дмитрий, я так понял, что эта штука может заставить человека подписать любую бумагу? Или, скажем, развестись с женой? Или раздеться в голом виде?

– Верно, Тимур Аркадьевич.

– А можно министра заставить это сделать?

– Можно.

– А заместителя Премьера?

– Запросто.

– А самого Премьера?

– Без вопросов.

– А еще выше?

– И это можно. Хоть а Москве, хоть в Сочи… Надо только знать номер его сотового телефона.

Вершков откинулся в кресле и перестал реагировать на происходящее… Если внушаем и тот, у кого ядерный чемоданчик, то под угрозой не только страна, а весь мир…

А Сидоров продолжал пояснять сыщикам детали. Вообще-то он сидел напротив майора Паши Муромцева и все рассказывал ему, как человеку, у которого самое доброе, самое располагающее лицо:

– Так вот… Бублик – удивительный самородок! Он работал один, без инструкций и чертежей. Все держал в голове… Сам прибор похож на маленький кейс, или, скорее, на большой ноутбук.

– А вы, товарищ генерал, уверены, что эта штуковина работает?

– Работает!.. И я точно знаю, что в последние две недели шли испытания прибора. Вот всего два примера… Начальник отдела полковник Пипия пишет три представления. Сам их печатает и приносит ко мне на подпись.

– На кого эти представления?

– На себя, на Бублика и на уборщицу Клаву.

– А что за представления?

– Представления на звания Героев Советского Союза! Страны давно нет, а он пишет… А через час этот Пипия заявляет, что его черт попутал – их грузинский шайтан. Говорит, что сам не знает, как оно получилось… Другой пример! На общем торжественном собрании слово взяла Эльвира Франк и начала с трибуны ругаться отборным матом.

– Но она хоть по делу ругалась?

– По какому делу, майор?.. Эльвира Генриховна раньше и слов таких не знала. Она из семьи академика Франка! Интеллигент в шестом поколении! Умная, скромная, деликатная женщина. Или, возможно, девушка… Но теперь о главном! Вчера утром исчез Бублик вместе с его прибором… Я лично проверял квартиру, сейф, рабочее место – никаких следов. Исчез с концами… Со дня на день может такое начаться!

– Какое такое?

– Всякое!

3

Прекрасен наш мир, но нет в нем порядка… Кузькин заранее знал, что ему достанется проверка дачи Бублика. Если бы лето, ягоды и дамы в купальниках, то это доверили бы Паше Муромцеву. А когда слякоть и пустота – это ему! Как грязь месить, так Кузькин! Просто тихий ужас…

Свой голубой «Форд» Лев Львович оставил в кустах. Незачем светиться перед сторожем. Предстоит негласный обыск чужой дачи. Все это без ордера, без понятых, без экспертов – это не объяснить простому охраннику.

Коттеджи в поселке «Бархатная роща» были, но постоянно никто в них не жил. Большинство же дач – срубы деревенского типа. Избы с крыльцом, верандой и печкой… Все это строилось давно – в промежуток между Застоем и Перестройкой.

Кузькин шел вдоль ограды из толстых досок с колючкой наверху. Он фомкой простукивал доски и как настройщик прислушивался к звуку. Не могло так быть, чтоб все было крепко пригнано и прибито. В каждом заборе есть свои дырки!

Для таких мероприятий у Льва была специальная куртка, с множеством карманов. И в каждом было что-то нужное: где-то наручники, где-то отмычки, а где-то и простая веревочка – в хозяйстве все пригодится.

Одна из досок после удара фомкой зазвенела нотой «соль» в верхней октаве… Кузькин ударил по соседней – тут уже «ля», но так же звонко. Доски здесь свободно висят, как костяшки в ксилофоне. А это значит, что в нижней части вместо гвоздей одна фикция.

Лев заметил старую тропинку, ведущую от забора в рощу. Значит здесь была чья-то тайная калитка… Он подцепил доски фомкой, раздвинул их и свободно вошел на территорию «Бархатной рощи».

Генерал Сидоров нарисовал для Кузькина схему поселка и приметы дачи Бублика. От забора было не так далеко, но путь проходил по боковым улочкам, где лужи, грязь и вообще – мрачный сумрак.

Из русской грязи можно делать отличный клей – она липнет ко всему. И особенно к финским туфлям, подаренным женой… Кузькин передвигался, прижимаясь к заборчикам, под которыми местами сохранилась травка.

Калитка на участок Бориса Бублика была открыта. А возле ворот виднелись довольно свежие следы транспортного средства – возможно, что крупного джипа.

На большинстве кустов еще не облетели листья. Сделав десять шагов по дорожке, Кузькин скрылся в зарослях… Возле крыльца он замер, ощущая силу своей дедукции.

Одно из окон разбито, и совсем недавно. Вместо стекла прибит картон – часть коробки от холодильника. Пять дней назад был сильный дождь, а на бумаге нет ни потеков, ни клякс. И значит окно загородили четыре дня назад… Или три… Или сегодня.

Лев долго очищал обувь – не надо оставлять следы в чужом доме. Он уже хотел доставать отмычки, но машинально дернул за ручку – дверь и открылась…

Пришлось вытащить ствол и боком, постоянно озираясь во все стороны, пробраться на веранду. Там было пусто, мрачно и сыро. Неплохо бы проветрить… И Лев оставил дверь открытой.

Можно было осмотреть дом, но Кузькин любил работать последовательно – сначала обыск веранды, а потом всего остального.

В центре стоял массивный стол, на котором лежали три конфетки «Му-му».

Никакой другой еды не было! И холодильник был пуст. И подвесной шкафчик пуст. А именно в нем обычно хранят крупу, сахар, соль, спички… Над мойкой системы Мойдодыр обнаружился сервиз на три персоны – три чашки, три глубоких тарелки, три столовых ложки… В ящике кухонного стола нашелся штопор и пачка с лавровым листом… Рядом с креслом – смятый лист бумаги.

Кузькин развернул и попытался прочесть… Темно!

Он попятился к двери, пытаясь прочесть неразборчивый почерк… Непонятно, но любопытно! Стоит сохранить!

Лев сложил лист вчетверо и спрятал во внутренний карман… Он так и стоял спиной к открытой двери. А под шорох бумаги не услышал сзади шагов. Он только почувствовал, как что-то вроде ствола уткнулось ему в спину, а грубый голос произнес: «Руки вверх»!

Кузькин поднял руки… Нет, оно понятно, что русские не сдаются, но и умирать не хочется.

Тот, который сзади, подпихнул «стволом» и скомандовал: «Три шага вперед»… Лев честно шагнул в центр веранды и сразу же получил по голове. Крепкий удар чем-то плоским, железным, звенящим. Кузькин отключился, обмяк и осел на пол… Это уже потом он узнал, что не было никакого ствола – его элементарно взяли на пушку. Сзади был один хромой Валера с примитивной лопатой в руках…

4

Криминалист Вадим Хилькевич был технарь общего профиля. От экспертизы автомобильных тормозов до снятия отпечатков пальцев. От ядов и всякой такой химии до «жучков» и телекамер с ноготок…

Генерал Сидоров при приеме новых сотрудников обычно тянул резину, а тут за час изготовил и подписал приказ о зачислении капитана Хилькевича на фирму «Волна». И не куда-нибудь, а прямо в отдел полковника Пипия. Туда, откуда позавчера исчез гений местного масштаба – изобретатель Борис Бублик…

Фирма «Волна» размещалась не в Москве. И даже не в ближайшем Подмосковье… В свое время с учетом дикой секретности этот режимный объект определили на дальней окраине Ветлуги. Это такой старинный городок на Оке. Провинция, где есть остатки мощного кремля, вокруг которого сотни купеческих домов из времен чиновника Бальзаминова.

Вот в таких тихих городках и рождаются таланты вроде Левши или Бублика… Только тульский мастер сработал крутую фишку, хохму для иностранцев – нацепил подковы на вредное насекомое. А самородок Бублик сделал такое, что может весь мир повернуть вверх дыбом!

Они шли по длинному гулкому коридору, как три богатыря из утреннего дозора. Шли не плечом к плечу, а гуськом – впереди Сидоров с генеральской выправкой, за ним Зураб Шалвович Пипия с усами, а замыкал процессию Вадик Хилькевич со страхом и сомнениями.

И действительно – он не оперативный работник. Это Муромцев или Кузькин ничего не боятся. Вот они залезут в любую заваруху и там затеряются. Это еще те фрукты!.. И Ирочка Багрова – оперативник. Она тоже фрукт, но такой сладкий, такой вкусный…

Хилькевич уже давно собирался сделать Ирине официальное предложение. Последнее время Багрова делала ему явные намеки на этот счет. А недавно произошедший случай просто заставлял его, как честного человека…

Сидоров резко остановился у двери, на которой было написано название отдела – «Новый Афон»… В последующие дни никто не мог объяснить Вадиму, как возникло это странное имя. Сотрудники говорили общие фразы. О том, что это святая гора, что она в Абхазии и что Пипия, якобы, оттуда родом.

При входе начальства народ зашевелился, и через минуту к площадке перед кабинетом начальника собралась группа в мятых халатах неопределенного цвета. Ясно, что когда-то они были белыми, но эту форму выдавали на год, и за это время никто и не собирался ее стирать…

Генерал сообщил всем о приходе нового сотрудника и в общих чертах похвалил его способности. Пипия говорил дольше, но еще более неопределенно. О том, что надо радушно встретить инженера Хилькевича, но не надо отвлекаться. Все должны работать, как единый механизм, но каждый на своем месте… Вадим стоял в центре вроде свадебного капитана. Он благодарно кивал, когда хвалили его, и сурово напрягался, когда давались напутствия… Нет, тут нужен оперативник! У них актерские способности. Эти всегда выплывут на поверхность. Но им самые простые задания достались… Вот Кузькин сейчас на даче Бублика – отдыхай, любуйся природой, дыши воздухом.

5

Кузькин очнулся, когда стало тяжело дышать. Он понял, что сидит в кресле, что привязан к нему по рукам, по ногам и по груди… Кто-то с перегарным дыханием стоял сзади и шарил ручищами во внутренних карманах куртки, давя на грудную клетку.

Оперативники редко попадают под пули. Но на всякий случай надо беречь грудь, где сердце, артерии и аорты… Вместо бронежилета у Льва Львовича были две плоские фляжки с коньяком. Обе из нержавейки – одна в правый карман, а другая – в левый.

Перегарный мужик достал фляги и на этом окончил обыск. Ни пистолета не нашел, ни отмычек, ни удостоверения Службы особого назначения… И на том – спасибо!

Валера сел напротив и решил провести допрос по всей форме. Но вначале открутил крышечки и понюхал содержимое емкостей. Однозначно – коньяк!.. Но это на запах. Для точного определения надо пробовать.

В шкафчике нашлись три чашки. Значит, что одна запасная.

Сторож налил по фронтовой норме и подвинул сосуд к Кузькину – пусть первым выпьет! А вдруг здесь отрава метиловая.

Лев добродушно улыбнулся и пошевелил пальцами правой руки. Это был намек на то, что очень неудобно пить, когда запястья примотаны к подлокотникам кресла… Валера намек понял! Он подошел, развязал у Кузькина правую руку и подвинул поближе кресло.

Охранник сел и опытным глазом глянул на плоские блестящие фляжки: «В каждой – меньше бутылки. Около четырехсот граммов. А значит в двух – восемьсот!.. Если этот парень на машине приехал, то значит он за рулем. И ему больше трехсот наливать нельзя… Ему триста, а остальное придется мне… Надо бы хоть какую закуску».

Взгляд у Валеры наткнулся на три конфетки под названием «Му-му». Порядок!.. Он подкинул закуску под левую руку Кузькина. А ручка-то привязана!.. Пленник опять улыбнулся, и опять пошевелил пальцами. И снова сторож все понял без слов. Он встал и отвязал вторую конечность… Даже примотанный к креслу, Лев чувствовал пистолет под левым нижним ребром. Вот теперь он король положения, поскольку руки у него развязаны! Он в любой момент может вытащить ствол и отомстить за удар лопатой… Но сначала надо расслабиться и провести разведку.

И Валера не был настроен на конфронтацию. Раз образовалась компания, то надо друг друга уважать… После первой они поговорили о футболе, после второй – о женском поле, после очередной познакомились и почти побратались.

– Вот ты, Лев, ты – нормальный парень. Нет, ты – отличный мужик, поскольку сам принес… А другие приходят, и я им должен шампанское покупать.

– Пижоны! Это кто такие?

– Сам хозяин этой дачи и двое его корешков. Приехали, блин, на черном джипе «Гранд Чероки»…

– Ты, Валера, номер запомнил?

– Да плевал я на их номера!.. Мне обидно, что я им за свои деньги шампанское купил. Эту кислятину полусладкую… И, главное, что они меня не просили. Как-то само в голове сложилось, что я должен купить бутыль и им принести.

– Мистика! Просто тихий ужас.

– Точно, Лев – чертовщина!.. А дальше, так еще хуже. Принес я, потом ушел, и вдруг меня тянет вернуться и разбить им стекло. Вернулся! Взял это шампанское и запустил в окно!

– Ну, ты, Валерка – крутой! Отстоял свою честь!.. А Бублик в это время сидел за компьютером?:

– Точно, Лев! Он открыл черный кейс, а там экран и клавиши… Давай я тебя всего развяжу. И ты не обижайся, что я тебя лопатой огрел. Тогда я думал – ты вор, а сейчас я тебя уважаю… А ты меня уважаешь?

Через час Кузькин позвонил в Москву и сообщил, что по оперативной необходимости ночевать остается в поселке «Бархатная роща», в сторожке у хромого Валеры, у местного охранника…

6

В Москве уже такого нет. В столице прогресс загнал все пиво в бутылки, и оно потеряло живость.

А в Ветлуге еще сохранились пивные ларьки, где кружки с янтарной жидкостью, а над ними шапка белой пены… И коллектив вокруг этих заведений особый. Тут за столиками не люмпены, а разночинцы – от слесаря до инженера, от студента до аспиранта, от артиста до скандалиста.

Бомжи здесь тоже есть, но они кучкуются далеко за ларьком, там, где гора пустых ящиков. Их добыча – водочные бутылки и недопитое пиво…

Еще утром Егор Лубяко подогнал и оставил в ста метрах от пивной палатки красный Жигуль – простенькую пятерку с неизвестной никому биографией. Не машина, а бомж!

Потом пришлось провести очень сложную операцию – два часа Егор Петрович катал по городу Бублика. Изобретателя могли искать, но за тонированными стеклами джипа его не разглядеть… Они ездили по всем магазинам Ветлуги, подбирая беглецу одежду. И не один комплект, а на все случаи жизни.

По завершении шопинга подкатили к роще, что за тем самым пивным ларьком… Лубяко ушел, а через пять минут вернулся с бомжем, который отдаленно напоминал гения Бублика. Ростом, прической и легкой небритостью.

Изобретатель, сидевший в «Гранд Чероки» слышал, как Егор, стоя у машины, сулил бомжу золотые горы:

– Будешь кататься, как сыр в масле. Будешь жить, брат, на широкую ногу – как кум королю!.. Но все надо делать секретно. Если у тебя язык без костей, то пиши – пропало!

– Это я могу. Я молчу, как могила… Я молодой был, так от жены гулял сразу с тремя. А она, дура, ни сном и не духом… Я умею тайну хранить.

– Нормально!.. Но больше от жены не гуляй.

– Так теперь я и не могу. Всякая возможность отпала.

– Отлично… Тогда, брат, переодевайся, иди к той красной пятерке, садись за руль и – вперед к новой жизни!.. И не забудь черный кейс. В нем твое счастье.

Лубяко заглянул в джип – Бублик сидел во всем новом, а его одежда аккуратно складирована на заднем сидении. Вот трусы, носки, брюки и все остальное, включая ключи от квартиры, паспорт в грубом бумажнике и несгораемый жетон сотрудника фирмы «Волна».

Сквозь тонированные стекла Бублик видел, как бомж вразвалочку побежал к красным Жигулям пятой модели… Совсем недавно этот бродяга был для Бориса Трофимовича пустым местом. А сейчас бывший оборванец стал близким и родным. Он бежал в его любимой куртке, в его рубашке и брюках… В его трусах, наконец!

Человек с черным кейсом и с паспортом Бориса Бублика сел в пятерку, завел двигатель и начал набирать скорость. Впереди оживленный перекресток… Борис перевел взгляд на Лубяко. Тот стоял с сотовым телефоном. Номер был набран, и оставалось нажать лишь одну кнопку.

Он нажал… Через три секунды красная машина подпрыгнула и взорвалась кучей искр. Потом осела и превратилась в столб огня – не зря Егор Лубяко заправил бак под завязку…

7

Начальство ушло. Сотрудники отдела со странным названием «Новый Афон» потоптались и разбрелись по рабочим местам. Хилькевич остался один в своем закутке. На него никто не смотрел, кроме конопатой девицы, сидевшей за соседним столом.

Вадим наклонился над бумагами, но левым виском он чувствовал ее взгляд. И от этого кровь чуть разогрелась, прилила к лицу, и он покраснел.

Вообще-то Хилькевич не был специалистом по общению с женским полом. Ему было уже за тридцать, а он был холост… Нет, когда-то он был женат, но это было давно – на первом курсе института… На брачную ночь они с невестой заперлись в спортивном зале. А потом целый семестр жили рядышком – она на втором этаже общежития, а он на пятом… После сессии оказалось, что его Люся – попрыгунья! Она спокойно перескочила к аспиранту, у которого была отдельная комната. А в начале второго курса убежала к доценту кафедры…

Конопатая соседка просто прожигала его взглядом. У Вадима даже висок начал дымиться… Он повернулся в ее сторону, их взгляды встретились, и это было сигналом к сближению.

Она встала, и начала медленно приближаться очень многообещающей походкой.

– Вас, кажется, Вадимом зовут? Красивое имя… А я – Василиса.

– Замечательно! Это у вас красивое имя. Просто какая-то Василиса Прекрасная!

– Ой, не льстите мне, Вадик! Я знаю, что у меня лицо далекое от стандартов.

– Это вы про веснушки? Они такие милые! Это ваше украшение. Это бриллианты и жемчужины.

– Если честно, то я и сама это знаю… Смотришь в зеркало – полная уродина. А подольше приглядишься и замечаешь внутреннюю красоту… Мне Боря Бублик говорил, что я неотразима.

– А вы, Василиса, были с ним знакомы?

– Естественно! Он же пять лет за вашим столом сидел. А в последнее время его все считали моим женихом. И все ошибались!.. Нет, основания для этого были, но предложения он мне не делал. А два дня назад и вовсе позорно бежал в Америку.

– Почему в Америку?

– А куда же еще?

Хилькевич сразу понял, что попал в точку. Если болтун – находка для шпиона, то вот такая трепливая девица это две находки. Это три находки!.. Но уж очень она настырная, эта Василиса. Один жених сбежал, и она быстренько готовит замену. Очень шустрая девица… А веснушки у нее действительно миленькие.

– У меня к вам просьба, Василиса. Я в вашей Ветлуге никого не знаю. Расскажите мне обо всем… Вы что вечером делаете?

– Я свободна… А куда мы пойдем?

– Куда хотите, Василиса! Я весь в вашей власти.

– Я слышала, Вадик, что вас в нашей общаге поселили? Там слишком глаз много. Начнутся всякие пересуды. Припишут нам то, что мы пока и не делали…

– А если в ресторан?

– Он у нас один. И там невозможно общаться – одни пьяные рожи и музыка во все уши грохочет… Если ко мне, то я с мамой живу. Если по улице гулять, то мы уже не подростки… Есть у меня ключ от квартиры Бублика. Раз он сбежал в Америку, то мы вполне можем воспользоваться… Вы не против, Вадим?

– С вами, Василиса, я хоть на край света.

8

Муромцев всех своих сыщиков перевел в Ветлугу. От Москвы до этого города на Оке полтора часа. И это если на Мерседесе и без пробок. А так – два и больше…

Паша был здесь единственным официальным лицом, и потому поселился в пустующем кабинете заместителя начальника УВД… Кузькин косил под туриста и снял квартирку в центре города… Хилькевич получил комнату в общежитии фирмы «Волна»… Ирина Багрова приехала под видом журналистки и поселилась в лучшей гостинице. В одной из двух, что были в городе.

Официально дело по розыску гражданина Бублика Б.Т. не заводилось. Мужик прогулял на работе два дня – так и что? При чем тут милиция или другие органы? Что его теперь с легавыми искать?.. Но Муромцев искал, и все понимали – человек подневольный! Раз ищет, значит, начальство приказало…

Подмосковная Ветлуга – город большой. Даже больше, чем его тезка, который разместился в лесах за Нижним Новгородом.

Помещение УВД на первом этаже напоминало американские боевики – огромный зал с множеством столов, сейфов, компьютеров. И сплошной гул голосов. Кто-то проводит допрос, кто-то по телефону доругивается с женой, кто-то просматривает запись со скрытой камеры, где объект матерится, как сивый мерин.

Здесь же и две девушки в погонах – что-то вроде местного секретариата. Они отвечают на все районные звонки по «02». Они размножают сводки происшествий, рассылают задания на посты… По опыту Муромцев знал, что искать надо здесь, где перекресток всей информации. А еще он знал, какими глазами надо смотреть на девушек, чтоб те прониклись к нему всей своей душой.

Катя и Валентина прониклись сразу. Они старательно искали информацию для симпатичного Паши из Москвы, но все случилось само собой. Позвонил следователь, который выезжал на взрыв машины… У обгоревшего трупа сохранился паспорт на имя Бублика. И жетон фирмы «Волна» с личным номером…

Машина уже давно догорела, но зеваки не расходились. Это в Москве автомобили взрываются каждый день, а в тихой Ветлуге мафии или совсем нет, или мало – кот наплакал! Потому и интересно. А вдруг это заказное убийство?..

Паша за свою оперативную жизнь видел десятки таких сгоревших машин. И столько же сгоревших трупов с гадким ароматом бензина и шашлыка.

Его интересовали возможные свидетели и кейс.

И с тем, и с другим было плохо… При взрыве ноутбук раскрылся и прогорел капитально – ни клавиатуры, ни экрана с жидкими кристаллами. Лишь скелеты дисководов и объедки микросхем… Хорошо, если команда Сидорова определит, что это тот самый кейс. Вот тогда можно и дело закрывать… Нет прибора – нет и проблемы!

Паша попытался поговорить с зеваками… Свидетелей среди них не было. Все прибежали смотреть на пожар. Захватывающее зрелище! Горит и корчится машина вместе со всем содержимым, а ты стоишь рядом и переживаешь…. Но в глубине души радуешься тому, что у тебя самого все в порядке.

Из возможных свидетелей остался один – в тридцати метрах на пригорке сидел бомж с банкой пива. Он все время сидел неподвижно и одним этим напоминал мудреца. Или сфинкса египетского…

Паша знал, что эта публика принимает алкоголь с самого утра. И что это за свидетель, если в мутных глазах крокодильчики плавают?

Бомжу было около сорока. Он сидел не на земле, а на бетонном блоке… Когда Муромцев приблизился, «сфинкс» впервые зашевелился. Он подвинулся, освобождая Паше место.

– Садись, коллега.

– В каком это смысле?

– Ведь ты же мент?

– Не совсем, но около того. Короче – есть у меня вопросы по этому делу… А вы имеете отношение к МВД?

– Имел, но давно. Почти сразу не сошелся с начальством по нормам потребления. Все они пили нормально, а я в два раза больше… Тебя, брат, как зовут?

– Павлом.

– А я – Михаил… Так вот, Паша, уволили меня без выходного пособия. Вчистую!.. Пять лет назад жена меня предала.

– Изменила?

– Вздор! По этой части мне равных не было. Тут в другом дело – жаба ее замучила. Стала укорять, что я не крутой, что денег домой не приношу. Обиделся я и ушел – теперь вот свободный человек… Ты, Паша, задавай свои вопросы. Или давай – я сразу буду отвечать… Сгоревшую красную пятерку я видел за минуту до взрыва. Она стояла в ста метрах от пивной точки. А чуть подальше, у рощи – черный джип. А заметил я их потому, что увидел, как незнакомый мужик уводит Чижика.

– Кто такой Чижик?

– Это, Паша, наш парень. Пухлый такой, небритый, пьяный… Мужика видел со спины и не узнаю. Номер джипа со ста пятидесяти метров не рассмотрел… Потом я отвлекся, а когда глянул, то красная пятерка пошла к перекрестку, и там взрыв. Тут же снялся и уехал в другую сторону джип… Все, Паша! Версии строй сам.

– А где Чижик?

– Он не вернулся… Чиж – птица вольная! Мог и улететь куда-нибудь. Но моя интуиция говорит, что он сгорел за рулем этой пятерки… Я, когда начинал, то хорошим опером был. Даже отличным!

9

Вадиму Хилькевичу казалось, что все вокруг смотрят именно на них, что все вокруг знают, зачем они едут в пустую квартиру пропавшего Бублика… А зачем они туда едут? Вадик хотел просто поговорить с Василисой, разведать обстановку на фирме. Но, глядя на девушку, он начал понимать, что у нее другое на уме…

Служебный автобус вывез их в центр Ветлуги… В город ехало не так много народа. Большинство сотрудников фирмы «Волна» варились в собственном соку. Они жили здесь же на окраине, в научном городке из девяти домов, школы, магазина и клуба.

А Бублик был из местных, из ветлугинских. Его квартира находилась в центре города, на улице Мышкина дом семь дробь три. В трехэтажке из красного кирпича… Вадик с трудом открыл тяжелую дверь подъезда, пропустил вперед спутницу и сам нырнул в мрачное нутро дома.

Лестницу освещала слабенькая тусклая лампочка. Она чуть шаталась, и по стенам двигались даже не тени, а невнятные привидения… Вполне естественно, что испуганная Василиса тесно прижалась к Хилькевичу и обняла его… Оттого, что он прочувствовал близость женского тела, ему стало приятно. Внутри все взволновалось и забурлило. Обстановка обещала дальнейшие радости.

И Вадик с ужасом понял, что предает Ирочку Багрову.

Сразу стало тревожно и тоскливо. У него появилась острая злость на себя самого…

Какая-то часть его сознания орала, что нельзя любить двух сразу! Что так не было ни разу! Что, если он считает своей невестой Ирину, то не имеет право вот так обниматься в подъезде с другой… А если и может это делать, то в самом крайнем случае – исключительно в ходе оперативной комбинации. Только в целях выведывания секретов и вербовки объекта…

Василиса и не подозревала, что Вадик собирается ее вербовать, то есть – склонять ее к сотрудничеству… На третьем этаже было совсем мрачно. Она нащупала ключи, передала ему все сумки и, пользуясь темнотой и свободой, прижала Хилькевича к двери и попыталась поцеловать. Но промахнулась! Ее губы лишь скользнули по его подбородку и уткнулись в небритую шею.

Второй попытки она делать не стала, а занялась дверью. Потом они вошли в квартиру, и Василиса привычным движением зажгла свет… Вадим вообще заметил, что все здесь было для нее не просто знакомым, а родным, домашним.

– Василиса, а вы здесь часто бывали?

– Это нескромный вопрос… Раз у меня есть ключ, то не надо думать, что я жила здесь. Так, иногда заходила в гости… Боря Бублик был хороший человек, но очень странный. Весь в науке. Иногда про свои формулы он вспоминал в самый неподходящий момент.

– Вы уверены, что он не вернется?

– Не бойтесь, Вадик. Я уверена, что он уехал в Америку. А оттуда не возвращаются… В последние недели он все время твердил, что скоро станет сказочно богат. Это где он достанет денег? Здесь в Ветлуге?

– А может быть у него новые друзья появились? Которые оттуда, из-за океана?

– Друзья у него действительно появились, но местные. Мне Боря показывал фото, где они втроем… Один из них – известная в городе личность. А Бублик назвал его своей «дойной коровой».

– Как фамилия этой коровы?

– Потом скажу… Вы что, Вадик, за этим сюда пришли? Возьмите свечи на комоде, откройте вино, протрите фужеры. А я пойду пока в душ…

Она ускакала, а Хилькевичу моментально стало жарко. Сначала он рывком развязал галстук, а потом решительно снял пиджак.

Вадим осмотрелся… Это была двухкомнатная квартира в доме старинной постройки. Еще из царских времен… Огромная гостиная и большая спальня.

По фотографиям на стенах было видно, что это фамильное гнездо Бубликов. Наверняка комод и буфет были куплены каким-нибудь прапрадедом – купцом первой гильдии.

Вероятно, и ванна здесь была не как стандартная коробочка. Дверь туда была приоткрыта, но Вадим не решился заглянуть. Он только слышал, как там струится вода, а Василиса напевает что-то цыганское.

Хилькевич вскрыл вино, разложил конфеты, зажег свечи. Стало уютно и романтично… Она вышла не в джинсах, не в белом свитере, а в каком-то легком и ярком восточном халате. Вид был домашний и, одновременно, торжественный.

– Давайте выпьем, Вадим, и сразу перейдем на «ты». Без всяких брудершафтов.

– Согласен, Василиса… А за что пьем?

– За приятную встречу. За дружбу и любовь.

Красное сухое вино пили медленно, глядя друг другу в глаза. Но даже в этот момент Вадик подумал о Ирине Багровой… Пока он ей не изменял, но у этой Василисы такой напор, что невозможно сопротивляться. Надо только успеть узнать о связях Бублика.

– Я все удивляюсь, Василиса, какое у тебя красивое и необычное имя.

– А у меня все красивое и все необычное.

– А сокращенные, ласковые варианты есть?

– В школе меня звали Васькой, а дома Лизой или Лисой.

– Ты говорила, Лизонька, что узнала нового друга Бублика. Того, который его дойная корова.

– Тебе нужно его имя? Я скажу, но в спальне… Пойдем, если не боишься.

И он пошел! А что было делать? Его служба и опасна, и трудна…

Она повернула его спиной к кровати, толкнула на матрац и запрыгнула сверху, как конопатая пантера.

Вадим понял, что для деловых разговоров у него не больше десяти секунд.

– Лизонька, ты обещала про дойную корову.

– Ох, Вадик, какой ты настырный! Непременно своего добьешься. И такой шустрый. За один день совратил бедную девушку.

– Лиза, ты про корову обещала.

– Опять ты про это! На фото вместе с Борисом был Владимир Афонин. Сейчас его личность на каждом заборе. Это наш кандидат.

– В каком смысле?.. Я, Лизонька, только утром из Москвы приехал. Я не вник в ваши дела.

– Я вижу… Через неделю в Ветлуге выборы мэра. И этот Афонин один из кандидатов. Наверняка он дал Борису деньги, и тот уехал в Америку… А теперь давай помолчим. Я не люблю при этом разговаривать…

10

Ирине сделали удостоверение от газеты «МК». Это было и хорошо и плохо… Хорошо тем, что издание популярное и его сотрудникам открываются все двери. А плохо из-за доступности телефонов редакции. Один звонок в Москву – и вам скажут, что не направляли в Ветлугу журналистку Багрову. Скажут, что вообще не знают такой!

Номер в гостинице ей бронировал сам генерал Сидоров. Получалась такая версия, что журналистка приехала писать об успехах фирмы «Волна»… Уже в первые часы после заселения Ирине в подробностях пересказали историю отеля «Салют». Он строился как женский пансион – что-то вроде института благородных девиц. Тогда он назывался просто, но на французский манер – «Версаль».

Так вот, уже через год пансион приобрел пикантную славу – сплетничали, что некоторые воспитанницы регулярно принимают у себя мужчин. Эти слухи тянулись три года, а перед первой войной с немцами возник скандал на всю Ветлугу. Из Москвы приехали полицейские чины, допросили девиц, распустили их по домам, а руководство «Версаля» увезли в столицу… Суда так и не случилось, но кто-то из шутников ко входу в благородный пансион привесил два красных фонаря.

После этой информации пребывание в тихой Ветлуге и, тем более, проживание в бывшем «Версале» становилось для Ирины делом любопытным и веселым… В наше время никто не знает своих корней до седьмого колена. А именно из глубокого прошлого растут наши таланты и бегут все наши тараканы.

Багрова получила отдельный номер, но с удобствами в конце коридора. Узкая и длинная комната размером чуть больше чем два на четыре. Вероятно, что именно в таких кельях жили когда-то воспитанницы пансиона.

В Москве конкретных заданий Ирина не получила. Она собиралась завтра утром встретиться с Муромцевым и сообщить, что ей нужны ценные указания от руководства. Но неожиданно в пять вечера позвонил сам Павел. Он узнал номер ее кельи и уже через пять минут был на третьем этаже лучшего отеля Ветлуги.

– Тут, Багрова, события развиваются так стремительно, что без тебя никак не успеть.

– Я, Паша, постараюсь.

– Постарайся… Я сегодня выезжал на труп. Клиент так обгорел в машине, что опознать невозможно. Но документы сохранились. Вот попробуй, Ирина, угадай с трех раз – на чье имя паспорт?

– Борис Бублик!.. А кейс при нем?

– И кейс есть, но весь сгорел, прямо в лепешку… Я чуть разведал, и полагаю, что в машине был не совсем Бублик. Подменили парня прямо, как в мыльной опере… Вот тебе, Ирочка ключи с трупа, сходи на улицу Мышкина семь дробь три и проверь квартиру.

– Это все?

– Нет… Завтра будем проводить срочную генетическую экспертизу. Нужно хоть что-нибудь от настоящего Бублика. Поищи, Ирина, не побрезгуй… Может быть, волосы с подушки. Мне сказали, что этот тип был нормальным ученым – нестриженый и лохматый, как Эйнштейн.

– Сделаю, Паша… Это все?

– Нет. Вот тебе пригласительный в соседний кинотеатр. Через сорок минут там начнутся предвыборные дебаты. Встречаются все три кандидата в мэры… Мне интуиция подсказывает, что все это связано – Бублик, кейс и политика! Ты, Ирина, разведай обстановку. А в квартиру пойдешь, когда стемнеет. Нам нельзя там светиться – мы же без ордера.

Вокруг кинотеатра бурлила местная общественность – три группы старушек по двадцать человек. У всех похожие плакатики, призывающие голосовать за своего кандидата. Справа группа поддержки Афонина, слева – Твердохлебова, а по центру – Инюшева.

В фойе все зрители регистрировались, предъявляя паспорта. Не успела Ирина отойти от стола, как к ней подскочил шустрый парень во всем джинсовом.

– Вы сама Багрова. А я вас искал… Я – Феликс Скулов, редактор «Вечерней Ветлуги». Мы по пятницам выходим. Три полосы рекламных и немножко о местных новостях… А вам я завидую. Вы в газете, которая агитатор и трибун!

– Да, мы такие.

– Очень хотелось бы, Ирина, напечататься в «МК».

– Это можно… Но пока, Феликс, просветите в местных хитростях. Кто есть кто в Ветлуге? Что за политика вокруг выборов?

– Задачу понял. Сейчас все сделаем… Только пойдемте на балкон. Там пусто. Туда только прессу пускают.

Ирина вырвалась из кинотеатра только через три часа. То, что она услышала со сцены, напоминало балаган и словоблудие. Все кандидаты обещали одно и то же – повышать зарплаты, строить дороги, сажать воров, лучше лечить и учить… Одним словом: «Земля крестьянам, фабрики рабочим, мир народам»!

Феликс бросился провожать Багрову… Его можно понять! Кому не хочется работать в самой популярной газете? И все возможно. Только не надо быть не надо быть лежачим камнем, под который ничего не течет! Надо цепляться за нужных людей, как репейник… В том числе, и за эту журналистку.

Он догнал Ирину на улице у поворота на улицу Мышкина, где в доме семь дробь три была пустая квартира изобретателя Бублика. А в квартире кровать, а на ней подушка с волосками для генетической экспертизы… Багрова должна была отвязаться от этого прилипалы. Но и нельзя отшить его резко и грубо. Придется играть в приятное свидание. Немножко кокетства, игривости, намеков… Но она переиграла и доигралась!

Совсем незаметно они попали в старый городской парк, куда пока не дошла еще лампочка Ильича… Феликс сначала чуть прикоснулся ладонью к ее спине, потом обнял за талию, затем крепко прижал к себе.

Это было слишком! Ирина увернулась, остановилась и отступила на шаг назад, ощутив за спиной толстый ствол столетней липы… Пора сказать этому мальчику, что он не на ту напал. Пусть губки не раскатывает… Но очевидно, что она слишком долго подбирала формулировки. Феликс понял ее молчание, как знак согласия. Он ринулся в атаку!

Багрова оттолкнула нахала… Интуитивно она помнила, что за непрошеный поцелуй можно парня ударить по лицу. Она только перепутала пощечину и боксерский удар в челюсть. А рука у нее была тяжелая!

Журналист Скулов рухнул на осеннюю травку и даже не ойкнул… На ощупь в полной темноте пришлось искать пульс, тормошить и приводить Феликса в чувство. Это удалось лишь частично.

– Где я?

– В парке.

– Что со мной было?

– Нокаут… Ты посиди здесь у липы. Отдохнешь и домой. А завтра зайди ко мне в гостиницу. Ты, Феликс, очень мне нужен. У меня мало знакомых в Ветлуге. Вообще никого нет. Ты у меня первый… Понял меня?

– Понял… Мне приятно быть первым… А вы кто такая?

Пришлось прислонить парня к дереву и оставить его до лучших времен… Ирина шла туда, где светились уличные фонари. Шла и ругала себя за несдержанность. Но у нее были причины для такого поведения. В последние месяцы она пыталась решить свою личную жизнь. Ее отношения с Вадиком Хилькевичем стали романтичными, нежными и почти любовными. Она думала только о нем, и вдруг этот хмырь лезет целоваться! Рука сама сжалась в кулак… А рука у нее тяжелая!

Багрова на всякий случай проверилась и свернула на более темную улицу Мышкина… Вот он дом семь дробь три.

На всякий случай она посмотрела на третий этаж, где располагалась квартира Бублика – по фасаду было четыре окна, и все они светились.

Ирина обошла дом… С тыльной стороны было тоже четыре окна. И все они тоже светились!

Первый вывод, что соседи изобретателя дома. Но это пустяк, по сравнению со вторым выводом – дома сам исчезнувший Борис Трофимович… Возможно, что временно забежал. За носками или зубной щеткой…

Багрова нырнула в подъезд и, нащупывая в полумраке ступеньки, поднялась на третий этаж… Ключ подошел сразу! Замок щелкнул, но она не решилась сразу открыть дверь. Сначала она подготовила к бою пистолетик «Вальтер», которым ее наградили три года назад. Эта штука полезней, чем Почетная грамота. «Макаров» – грубый ствол, он не для женской руки…

За дверью были слышны звуки. Непременно – там Бублик! Все считают, что он сгорел в машине, а этот изобретатель спокойно вывозит свои вещички.

Ирина осторожно открыла дверь и легко вплыла в пространство квартиры… В коридоре было светло и пусто.

Она продвигалась вдоль стеночек, одновременно поворачивая голову и руку с «Вальтером»… В ванной пусто, но мокро и душно… В огромной гостиной были следы недавнего банкета на двоих: горка конфет, горящие свечи, бутылка и бокалы с красным вином.

Была приоткрыта дверь в еще одну комнату. Там тоже был свет, но не такой яркий – на уровне бра или настольной лампы.

Ирина подошла поближе – явственно слышался скрип кровати и невнятное курлыканье… Неважно, кто там, но надо брать их обоих!

Решено – она ворвется в спальню с криком «Руки вверх! Лежать лицом вниз! Работает ОМОН»… Это самый верный способ! Главное – ошеломить противника… Ошеломить – оставить без шлема, без защиты.

Багрова приблизилась и левой рукой приоткрыла дверь. Теперь она видела, что мужчина в брюках и рубашке лежит на широкой кровати, а сверху на него залезла фигурка в восточном халатике. Так вот эта гейша прыгает на мужике, как мартышка на груде бананов.

Чтоб направить «Вальтер» в голову лежащего, Ирина сделала два шага в сторону… Вдруг она поняла, что знает этого мужчину… Нет, не так! До этой минуты ей только казалось, что она его хорошо знает.

Багрова спрятала пистолет, дрожащей рукой вытащила мобильник и нажала нужную кнопку. Она начала говорить громко. Так громко, чтоб ошеломить тех, кто на кровати:

– Это ты, Муромцев?.. Ты просил волосы Бублика? Я не смогу их найти. Это не квартира, а бордель. Все волосы перепутались… Ты представляешь – сейчас на подушке Бублика лежит голова Хилькевича и еще какой-то конопатой дуры.

Паша оценил, как хорошо работает в Ветлуге мобильная связь… Сквозь бормотание Багровой он услышал женский вопль: «Сама дура»!.. А потом знакомый мужской голос: «Ты ошиблась, Иришка. Мы тут просто разговаривали»…

11

Маргарита Сидорова часто мечтала выйти замуж за генерала, дипломата или, на худой конец, за бизнесмена… Сбылась мечта идиотки! Вот теперь она генеральша! Но кто мог подумать, что это будет так скучно.

Три года назад она с подругой приехала покорять Москву… Конечно, и в ее родной Одессе много солнца, много песен. Вообще-то там, у моря было даже лучше, чем на Тверской. Лучше во всем, кроме одного – всех одесситов затюкал вопрос с «ридной мовой». Или ты ее знаешь, или нет – это две большие разницы! Если ты хохлушка, то будьте любезны, тогда мы вас везде «ласкаво просимо». А если нет, то иди работать уборщицей в порт. Или на спичечную фабрику.

В Москве Рита с подружкой сняли комнату и ежедневно уходили на промысел, на ловлю женихов.

Они крутились в центре города рядом с Думой, возле министерств и перед входом в известные фирмы, которые качают нефть и газ.

Маргарите повезло первой… Он шел, размахивая ключами от машины. Он был в сером костюме – стройный, голубоглазый и немного седой. Понятно, что он в два раза старше, но на другой вариант она и не рассчитывала.

«Жених» подошел к черной машине, открыл дверцу и начал усаживаться за руль… Рита подскочила вовремя! Она спросила у него то, что за последний месяц спрашивала у всех: «А вы не скажете, как мне доехать до МГУ»?

У нее был очень милый одесский акцент. А еще она была наивная, симпатичная и очень молодая. Таким трудно отказать!

– Садитесь, девушка. Я еду в ту сторону – подвезу вас.

– Ой, спасибо… А то я недавно в Москве. Совсем запуталась. У нас в Одессе все вдоль моря, а у вас кругами, кругами.

– А зачем вам в МГУ?

– Поступать хочу, на журналистку учиться.

– Но уже сентябрь. Экзамены давно закончились.

– Жаль… Придется на будущий год поступать. Я очень до знаний жадная – так к наукам и тянет… Меня Маргаритой зовут. А вас?

– Борис Борисович.

– Ой, как я рада… А вы женаты? Вот я, так совсем нет! И никогда, ни с кем, ни разу и ни чуть-чуть.

– Это редкость в наше время… Формально, Риточка, у меня есть супруга. Но она живет в Москве, а я работаю в Ветлуге. Вот такая семья – спим врозь… Я руководитель очень крупной фирмы – генерал Сидоров.

– Настоящий генерал?

– Настоящий… У меня в Ветлуге квартира огромная и коттедж прямо на Оке. Живу богато, но скучно. Нигде нет уюта и женского тепла… Решайте, Риточка. Если в МГУ, то мне за мостом надо направо поворачивать. А если ко мне в Ветлугу, то прямо.

– Прямо едем!.. Я вам так скажу, Борис Борисович – теперь у вас будет столько женского тепла, что вам просто жарко станет. Как в полдень в Аркадии.

Через год Сидоров развелся со старой женой. И почти сразу Рита Довгань стала Маргаритой Сидоровой и госпожой генеральшей… Сбылась мечта идиотки! Она и не представляла, что будет так скучно.

Она круглый год жила в городке из десяти коттеджей. Их домик был полной чашей. Все для жизни есть, но скука смертная! Особенно поздней осенью, зимой и весной… Летом хоть сад, огород, грибы, купанье в Оке. И вообще – чуть побольше народа всякого.

Вот сейчас она и начиналась – поздняя осень. Теперь восемь месяцев сиди у ящика и смотри «Поле чудес».

12

До выборов мэра Ветлуги оставалось три дня, а воз чуть сдвинулся и опять застрял.

Муромцеву удалось узнать, что, нарушая все инструкции, Бублик работал с двумя кейсами – с настоящим, и с макетом для испытаний. А значит, что в машине вполне мог сгореть второй, поскольку они были почти неотличимы.

Второе – генетика подтвердила, что обгоревший труп совсем не от Бублика. Значит, что изобретатель где-то рядом и химичит со своей адской машиной.

Главная информация та, которую добыл Хилькевич с риском для личной жизни. Не могла Василиса сочинить фразу про дойную корову. А если бегство Бублика организовал Афонин, то все становилось на свои места.

В Ветлуге всего три человека пытались стать мэрами. Твердохлебов от партии власти, Инюшев от коммунистов и Афонин от разночинцев, от тех, кто и против белых, и против красных… Ходили слухи, что Владимир Викторович – ставленник очень крутых ребят. Говорили, что местная братва финансирует Афонина из общака.

Все так, но если не пойман, то и не вор! С чем идти к кандидату в градоначальники? С пустыми домыслами? С фразой про корову? С опознанием хромого Валеры? С рассказом, как пьяный сторож запустил шампанским в окно?

Нет, до выборов Афонин фигура политическая. К нему на кривой козе не приедешь! Нужны железные факты и улики.

Паша Муромцев это понимал, но решил сходить ва-банк. Он вломился в предвыборный штаб на улице Героев Перекопа, пробился к самому Афонину и потребовал разговора наедине.

– Мы подозреваем, господин кандидат в мэры, что вы похитили и убили Бориса Бублика.

– Убил! И в землю закопал… А что значит – мы подозреваем? Кто это такие – «мы»?

– Это генерал Сидоров и группа следователей из Москвы… У нас все улики есть.

– У вас есть улики, а у меня есть связь с «убитым» Бубликом… Через час пусть ваша следственная группа соберется в кабинете Дмитрия Дмитриевича. А я попрошу Бориса позвонить генералу и все объяснить… Пусть каждый поговорит с живым изобретателем. Пусть все поймут, что нечего тут расследовать.

До выборов оставалось три дня… В кабинете Сидорова сидели пятеро и напряженно смотрели на желтый телефонный аппарат с маленьким советским гербом на диске. Паша почему решил, что будет звонок на обычный городской телефон. Но вдруг зазвучала веселенькая мелодия Моцарта. Генерал вытащил из кармана свой сотовый и начал разговор.

Все затихли и прислушивались… Сразу стало ясно, что на трубке настоящий Бублик, но через двадцать секунд Дмитрий Дмитриевич стал вялым. Он уже не беседовал, а произносил невнятные междометия так, как будто был под гипнозом…

Потом он протянул мобильник Павлу, приговаривая: «Все хорошо. Бублик жив. Он гостит у тети… А никакого кейса вообще не было. Это фантастика… Следствие надо прекратить»…

Муромцев машинально потянулся за трубкой, взял ее, но, дослушав монолог Сидорова, размахнулся и запустил мобильником в стенку… Бросок был от души! Умный «Сименс» разлетелся на блестящие осколочки, микросхемы и кнопочки.

Владелец сотового не прореагировал. И вообще – он выглядел жалко. Не генерал, а какая-то зомби бессвязная…

Паша подскочил к Сидорову и начал, как шаман водить руками вокруг головы, очищая карму с аурой.

– Как они вас долбанули, товарищ генерал!.. Они хотели всех нас в транс ввести. Сидели бы мы сейчас, как чукчи в мыльной опере… Вы отдыхайте! Мы отвезем вас сейчас на квартиру, а вашей жене я что-нибудь совру… Кстати, она знает что-нибудь о Бублике?

– Знает… Я три раза привозил его в свой коттедж… Мы работали над чертежами прибора. Он обещал закончить и передать его мне. Но вдруг убежал.

– Постойте, генерал! Раньше вы этого не говорили.

– Раньше я вам врал. А теперь мне все по барабану… Я очень хочу спать.

Он заснул уже в машине… Муромцев был уверен, что генерал проспится и даже не вспомнит своих признаний. Гипноз – это страшная сила!

На квартире Паша оставил Ирину с Хилькевичем. Пока объект дрыхнет, пусть эти голубки тихо выясняют отношения… Багрову понять можно, но Вадим пострадал на боевом посту. Он же не из-за баловства… Он герой! Он бросился на Василису, как на амбразуру…

Кузькин обещал проследить за Афониным, а самому Муромцеву предстояло ехать к молодой генеральше… Интуиция зашевелилась и начала шептать, что многое крутится вокруг Маргариты. И надо быть мастером, чтоб понять эту женщину.

Коттеджи стояли не прямо у воды, а на высоком лесном берегу. Их было больше десятка. За общим забором были видны только крыши с башенками и флюгерами.

Паша был уверен, что жена генерала встретит его с распростертыми объятьями. Он видел Риту несколько дней назад, когда Сидоров затащил всю группу к себе на шашлыки. И все это мероприятие продолжалось чуть больше трех часов.

Два-три случайных взгляда, и Муромцев понял – генеральша на него запала. И не потому, что он такой неотразимый красавец. Это – само собой!.. Тут дело в другом – скучно ей.

Одесса, она не Вологда и не Пенза. В ней все сверкает и бурлит: знаменитый Привоз, пляжи Лонжерона, окрестности бронзового Дюка… Одесса – это вечный карнавал! Только в Бразилии демонстрируют филейные части, а здесь гордятся игрой ума, жуликами, юмором и самогонкой из абрикосов.

Паше позвонил ей за пять минут до приезда. И только потому, что нужен был ее звонок на пост охраны – здешних сторожей не впечатляют удостоверения Службы особого назначения. У каждого кулика свое болото!

Рита встречала гостя у калитки. Уже вместе они открыли ворота, и красный «Рено» Муромцева заехал на площадку перед домом… Он видел, что хозяйке понравился этот маневр – стало быть, гость заехал не на минутку, а основательно. Значит, будет общение, будут разговоры, шутки, намеки… В любом случае – это веселее, чем сидеть у телевизора или смотреть на холодную и мокрую речку.

Снаружи дом был примитивен, как рисунок первоклассника. Красная коробка с зеленой крышей. А еще – окошки в два этажа, широкое крыльцо и три трубы наверху. Никаких закруглений, башен и балкончиков.

Зато внутри начиналась генеральская роскошь – холл из светлого мрамора и зеркала в бронзе.

Было заметно, что Рита суетится. Она старалась держаться поближе, много щебетала и хихикала… Но кофе сварила отличный!

– Удивляюсь вам, Рита. Вы заперли себя здесь, как графиня Монте-Кристо… Вам надо блистать в элитной тусовке. Москву покорить, конечно, трудно, но вся Ветлуга могла быть у ваших ног.

– Так уж и вся?

– Не вся, но половина. Все мужчины Ветлуги. А женщины завидовали бы и кусали локотки… Неужели вам здесь не скучно?

– Скучно, Павел! Но муж у меня собственник и ревнивец… Он знает, что вы ко мне поехали?

– Сложный вопрос…

Муромцев решил максимально запутать ситуацию. Всем известно, что хорошую рыбу ловят в мутной воде… Рита ждала ответа, а Паша держал паузу. Он выбрался из своего мягкого кресла, прошелся по гостиной и приблизился к генеральше со стороны спины… Это так романтично! Он наклонился к ее плечу и начал что-то шептать на ухо.

– Я сожалею, Рита, но ситуация выходит из-под контроля. Все перепуталось, как в мыльной опере… Сегодня ваш муж не приедет ночевать. Но не это самое страшное. Всех нас ждет катастрофа, если вы не вспомните детали… Вы знаете Бориса Бублика?

– Знаю, Павел… Это такой лохматый изобретатель. Он был у нас в конце лета. А потом стал часто бывать – каждую неделю… Но они с Дмитрием запирались в кабинете, а я им только кофе таскала.

– Подслушивала?

– Совсем немножко. Только в самом начале… Тогда и подслушивать не надо было. Они во весь голос говорили.

– Теперь, Рита, о самом главном… Кому ты говорила о разговорах мужа и Бублика.

– Никому!!!

Последний ответ был даже не криком, а визгом. На женском языке он означал: «Я говорю, нет! Хотя на самом деле да. Но я никогда не сознаюсь».

А Паша и не стал больше спрашивать. Он открыл сумку, вытащил нечто, вроде пульта от телевизора. Приладил круглую антенну, надел наушники и начал подниматься наверх, туда, где кабинет… Маргарита пошла за ним, как мышка за дудочкой.

Он сразу засек, что жучки в кабинете есть. Но быстрый успех – не победа!.. Паша ходил, изображая сложный поиск.

На пятой минуте он из-под стола вытащил брусочек величиной с половинку карандаша… Еще через три минуты под лампой нашел белую медальку на липучке.

– Это ваши жучки, Маргарита? Вы их установили?

– Нет, не я.

– Тогда кто?

– Не знаю.

– Жаль, Рита. Не хотите вы сотрудничать со следствием. Но десять лет за шпионаж вам обеспечено… Вы же знаете, что ваш муж возглавляет секретный институт. На этой фирме куют щит родины… Или вы не наш человек?

– Я – наша! Я – патриотка! Я еще в Одессе говорила только на русском языке… Догадываюсь, кто мог это сделать, но очень боюсь, что муж разозлится.

– Напрасно, Рита! Я ничего не скажу генералу про ваших любовников.

– Любовников? Да он был всего один… Я вам так доверяю, Павел. У вас такие глаза, что вам невозможно врать. Вот скажите, это измена, если всего один за три года? Которые каждый месяц налево прыгают – те шалавы. А, как я – это случайность.

– Согласен, Рита… Так кто он?

– Он в здешней охране работал… Вначале мы с Егором просто гуляли по берегу и трепались обо всем. Я ему и рассказала о Бублике, и о приборе, который он сочиняет… А в сентябре Егор бывал у нас дома. Ну, тогда, когда мужа не было… Только обещайте, Паша, что это между нами.

– Обещаю… А как фамилия твоего Ромео?

– Он говорил, но я забыла… На «Л» начинается и на «О» заканчивается.

– Ламброзо, что ли?

– Ха! Крутая шутка… Нет, Егор с Украины. И фамилия его Лысако или Ломако.

– Нормально, Рита. Найдем мы твоего Левако… Поздно уже. Надо ехать. Я бы и здесь переночевал, но неудобно без хозяина.

– Ничего страшного, Паша! Мы же не в одной кровати спать будем?.. Или как?

13

Дом номер девять на улице Героев Перекопа готовился к празднику. Все, как в американском Белом доме – флаги, шарики, шампанское… До выборов оставалась одна ночь!

Штаб Афонина выходил на центральную площадь. Здание старинное в три этажа с башенкой наверху. Архитектура веселенькая – смесь готики с модерном.

Все сотрудники штаба знали, что в ближайшие сутки на третий этаж лучше не соваться. Это – генеральская зона, это голова движения и ее мыслительный центр.

Там наверху было шесть комнат и всего три человека – мудрый Афонин, лохматый Бублик и суетливый Лубяко.

К полуночи стало меньше нервозности, но появилась усталость и тупое безразличие… Троица разместилась в углу огромного зала, подальше от балкона и окон. А перед этим Егор обеспечил секретность совещания – он пластырем заклеил замочную скважину и возле двери разместил два включенных магнитофона. Теперь не подсмотреть и не подслушать!

Бублик сидел с воспаленными глазами. Последнюю неделю он работал, как Папа Карло. Ни сна, ни отдыха измученной душе…

Во время беседы Лубяко мочал. Он не чувствовал себя шестеркой, но всему свое время… Чего спешить, как голый в баню?.. Всю эту операцию с выборами Егор придумал сам, а значит и доходы Афонину придется платить поровну – на три части.

С Маргаритой Лубяко познакомился от скуки. К сентябрю коттеджи опустели… Однажды он обходил участки, а тут она стоит. И глаза такие ждущие, такие просящие… В постели Егор называл ее королевой Марго.

А Рита любила трепаться. Невозможно беседовать без собеседника. Это идиотизм, когда ты говоришь в одиночку. Это сдвиг по фазе… А когда есть партнер, можно болтать без умолку. Вот оно – женское счастье!

Уже при второй встрече Марго сообщила бой-френду о гениальном Бублике, который изобрел прибор, который управляет людьми, которые говорят по сотовому…

Только через сутки Лубяко сообразил, что мелькнул его шанс в этой жизни. Но на первом этапе нужен денежный человек… Из кандидатов в мэры подходил только Афонин. Твердохлебов был слишком трусливым, а Инюшев – слишком принципиальным.

Владимир Викторович имел свой недостаток – он был сумрачен и недоверчив. Он загорелся только после эксперимента с хромым Валерой. Вот тогда посыпались деньги и началась гонка за лидером…

Во время беседы Лубяко молчал… Афонин вел последний допрос изобретателя.

– Мощности большие нужны? Дом здесь старый. Как бы пробки не перегорели?

– Нет, передатчик берет не больше, чем электроплитка. Важно, чтоб антенна повыше была – для охвата всех слоев населения.

– Красиво говоришь, Борис Трофимович… «Всех слоев населения». Получается, что теоретически я могу все сто процентов взять?

– Да, но это если теоретически… Я ввел изменения, которые позволяют воздействовать на любой сотовый телефон. Но у некоторых вовсе нет мобильников.

– Ты прав, Бублик – народ живет бедно.

– И еще – максимум за час до акта голосования должен быть разговор по сотовому.

– С кем?

– С кем угодно! Важно, чтоб был выход в эфир и чтоб внушение не рассосалось… По всем опросам за вас сейчас четверть избирателей. Я сделаю вам сорок процентов.

– Мало… Но для победы вполне достаточно… Ты что, Лубяко, молчишь? Готовь антенну! Ты у нас самый молодой? Вот сейчас полезешь на башенку, и крепи провод на самую макушку. Чем выше, тем лучше!

Егор никогда не думал, что боится высоты. Да и какая здесь высота?.. Он стоял на крыше, на самом краю трехэтажного здания. Здесь над фасадом построена башенка с куполом и шпилем. Если смотреть на нее отдельно – это детский домик на площадке, где песочница… Но если глянуть вниз – сразу мороз по коже и мурашки по спине.

Он зажал провод в рубах и пополз наверх, всей грудью обнимая шершавый купол… Добравшись до шпиля Лубяко испытал победный восторг. Он стоял на вершине с антенной, как Егоров с Кантарией! Весь мир на ладони, ты счастлив и нем…

Их разбудили старые добрые марши. Про то, как утро встречает прохладой, про кочегаров, плотников и всякое такое… Афонин неторопливо встал с дивана и поморщился – молодежь надо звать на выборы новыми ритмами. Он попытался вспомнить подходящую мелодию, но в голову лез не самый современный шлягер про «три кусочика колбаски»…

Внизу уже ждали кандидата стилист, гример и парадный костюм. А через час Афонин должен предстать перед телекамерами на центральном участке. Надо проголосовать и при этом сказать что-то яркое про народное благо, про гадких олигархов и про утрату моральных основ.

Перед уходом из штаба Афонин обернулся к Бублику и произнес:

– Начинай работать, Борис Трофимович. Электорат уже к урнам потянулся… Сегодня наша судьба решается – и моя, и твоя!

Это было сказано красиво и вдохновенно.

Бублик приободрился… Понятно, что он любил жизнь, любил деньги, любил общаться с девушкой по имени Василиса. Но это были побочные радости. Удовольствия второго сорта! Больше всего его волновал научный успех. Ему нравилась всемирная слава. Ему хотелось изобрести такое, чтоб круче, чем на Нобелевскую премию… И вот час настал!

Борис сел за стол, надел наушники с микрофоном, подсоединил куда-то антенну и открыл кейс с экраном и клавиатурой. Он начал давить на кнопки с такой же яростью, как Курчатов при испытании первой бомбы… А что? При полном успехе он вполне может войти в пятерку самых великих. Очень даже неплохая компания: Ньютон, Эйнштейн, Королев, Курчатов, Бублик…

Лубяко был рядом, но думал о бытовухе… Война войной, а завтрак готовить надо!

Он заваривал кофе, резал колбасу и думал о приятном… Вот станет Афонин мэром, а управлять делами будет он, Егор Лубяко… Через год с помощью Бублика они прихватят пару крупных банков и переедут в Москву в качестве министров или спикеров… А потом он заберется так высоко, что выше некуда…

А Борис Трофимович не мечтал, а работал. Он сидел над клавиатурой и голосом гипнотизера шептал в микрофон: «Мне нравится Афонин. Только он мой кандидат. Лишь он даст мне все, что я хочу… Надо голосовать за Афонина. Он сделает меня богатым. Он даст мне кучу денег. Целый мешок долларов. Или два мешка»…

В городе было пятнадцать избирательных участков – не много, но и не мало. К полудню потянулись пенсионеры и домохозяйки.

Лубяко направился к соседней школе… Плакаты с ликами кандидатов были сорваны еще вчера. Уже сутки народ жил без агитации.

Люди шли не толпой, а редкими группами… Выходили с участка с другой стороны, и Егор пошел туда. Ему очень хотелось зафиксировать хоть один случай голосования под знаком Бублика.

Народ выходил молча, как после исповеди. Если и говорили, то о конфетах и пряниках. О чем угодно, но не о деле… Лубяко ждал час, а упорным всегда везет.

Из участка вышла пара средних лет и очень среднего достатка. Вроде как – инженер с учительницей… Она была возбуждена и все еще пыталась доказать, что нынешние большевики это лучше, чем все остальное. Она приводила в пример своего папу с маленькой пенсией и маму с мизерным пособием… Ее муж помолчал и вдруг сознался:

– Ты знаешь, Маринка, а я за Афонина голосовал.

– Как так, Вася?.. Мы же обсуждали. И папа нам все разъяснил.

– Сам не знаю, Марина. Подошел к школе, а внутренний голос говорит, что Афонин лучше… Он нам даст много денег, мешок долларов.

– Ты что городишь, Василий? Афонин тебе даст? Этот бандюган беспробудный только воровать умеет… Нет, я сейчас папе позвоню!

И она позвонила! Достала сотовый и прямо со ступенек школы сообщила отцу о политической ошибке мужа. Заложила его, как Павлик Морозов… Разговор длился две минуты, но Лубяко заметил, что мадам Марина затихает. Глазки потухли и перестали искриться.

– Отец сказал, Василий, что ты не прав!.. Но я подумала и решила, что надо было и правда за Афонина голосовать. Он такой добрый, такой милый… Внутренний голос мне подсказывает, что он действительно даст нам по мешку долларов. Или по два…

Лубяко глянул в глаза двум этим зомби, и его начал трясти колотун… Это страшно, когда нормальные люди вдруг превращаются в болванов, в тупых кур на насесте, в баранов перед закланием.

Егор двумя пальчиками вынул из кармана мобильник. Он хотел зашвырнуть его подальше, но пожалел – отключил вызов и засунул на дно сумки. В самый дальний угол…

Как представитель штаба, Лубяко весь день мотался по городу. Кустарные опросы на выходе с участков давали странную картину: Афонин громогласно лидировал в центре. Там, откуда просматривалась башенка со шпилем, куда дрожащий Егор вчерашней ночью прилаживал антенну…

В семь вечера выборы продолжались, хотя пик голосования прошел. Все готовились закрываться и считать голоса… В штабе Афонина готовились к банкету.

Еще три дня назад добрый Владимир Викторович сообщил, что пьянка состоится при любом раскладе. Победим – пьем шампанское с радости, проиграем – зальем горе водкой… Организаторы заготовили оба продукта, понимая, что к утру ни одной полной бутылки не останется. Ни того, ни другого…

Лубяко поднялся в зал на третьем этаже. Там сидел все тот же Бублик во все той же позе. Он склонился над ноутбуком и монотонно повторял в микрофон: «Только за Афонина! Это классный мужик. Все встаем с диванов и бежим голосовать… С Володей все станете богатыми. Он всем даст денег! Вот лично я уже получил аванс. И не маленький»…

14

Очевидно, что Кремль не сразу врубился в ситуацию.

За последние годы страна потеряла сотни тысяч секретов. И умные мозги текли на Запад не тонкой струйкой, а бежали рекой. Лились, как Волга полноводная… А тут один единственный прибор свистнули. Да еще пропал какой-то Бублик из Ветлуги. В масштабах России это пустяк. Ну, хорошо – два пустяка.

Когда на выборах победил Афонин, то наверху раскинули мозгами и сообразили, что грядет катастрофа… Кто-то даже предложил провести в Ветлуге полную зачистку. Объявить, скажем, что в городе птичий грипп, провести массовые обыски и выколупнуть Бублика с его прибором… А Афонина, как единственного заразившегося, отправить лечиться за Байкал.

Генерал Тимур Вершков с трудом убедил, что Служба особого назначения справится чисто и быстро. Как говорится – без шума, пыли и вирусов с крылышками… В Ветлуге работает бригада самого Павла Муромцева! А он не только кейсы находил!

Паша не знал, что его персону обсуждают так высоко. Все его сотрудники третий день искал любовника Риты Сидоровой. Тот, который с украинской фамилией – на «Л» начинается, на «О» заканчивается. Не хохол, а какой-то неуловимый Джо.

Правда, установочные данные этого парня нашлись быстро. Егор Лубяко действительно в начале лета устроился в охрану коттеджей на берегу Оки. А десять дней назад скоропостижно уволился. И не осталось никаких концов – ни прописки, ни телефона, ни фотографии в личном деле…

Паша чувствовал, что Маргарита что-то ему не договаривает. Она – одесситка! Это очень хитрые создания. Своенравные, упертые и болтливые, где не надо. А где надо – скрытные сверх меры… Правда, и москвички такие же…

Вспоминая глаза этой королевы Марго, Муромцев почувствовал, что поспешил. Поторопился потому, что испугался. Генеральша прямо намекнула на совместную ночевку, и он постарался тихо слинять… Дурак! Мог бы и потерпеть одну ночь. Ведь самое важное для оперативника – информация, а не моральные принципы…

После выборов Паша решил нагрянуть к Маргарите внезапно и взять ее на абордаж. У него просто не было другого выбора.

Он бросил машину в овражке за километр от коттеджей. К цели Муромцев пробирался по влажному берегу реки. В трех метрах справа был обрывчик, а в двух метрах слева в тихой воде плескалась рыба. Иногда гладкую поверхность волновала стайка мелочи, иногда – громко шлепал хвостом лещ или голавль… Паше захотелось бросить все и взять удочку. Захотелось сесть здесь в телогрейке и в соломенной шляпе. И чтоб рядом костерок и палатка.

Муромцев шел, увязая в прибрежной грязи… А вот и забор, который спускается к самой воде… А вот и дырка в заборе, которая удобна всем. Потому этот проход широк и больше похож на калитку.

Еще сто метров вдоль берега и можно подниматься к дому генерала Сидорова… Муромцев наверняка знал, что до вечера хозяина не будет дома.

Он шел от реки, не скрываясь. Шел в полный рост, как белые офицеры шли в психическую атаку.

Рита была на балконе. Она, конечно, увидела его, сбежала вниз и выскочила на крыльцо… Паша даже не удостоил ее взглядом. Он поднялся по ступенькам и двинулся вперед в гостиную, оставляя за собой мокрые следы с ошметками травы и грязи.

У камина он развернулся и сел в пышное кресло из натуральной кожи… Рита даже не пыталась возражать. Она как-то прибалдела… Внешне действия Муромцева выглядели, как хамство. Но в его осанке, в его взгляде ощущалась мужская сила и страшная крутизна.

Королева Марго даже не села в соседнее бежевое кресло. Она стояла перед Пашей, как лакей перед барином… Нет, натурально – у Риты была поза типа «Чего изволите?»

– Значит так, гражданка Сидорова, которая в девичестве – Довгань. Значит так, нам стало известно, что прошлый раз вы не все сказали.

– А что я такое не сказала?

– Очень многое… Даю тебе, Рита, последний шанс. Говори все и чистосердечно! Хватайся за соломинку!

– А с чего начинать?

– С самого главного.

– Это с фотографии что ли?

– Именно с нее!

Понятно, что Муромцев понятия не имел, что существует какая-то важная для дела фотография. Но он держал марку! Паша понял, что схватил удачу за хвост и упускать ее не собирался. Он играл гениально и с удовольствием.

А Марго пошла к шкафу и вынула большую коробку с предметами для рукоделия. Очевидно, что там был тайник. Этот сундучок – такая вещь, куда генерал Сидоров не полез бы никогда… Со дна Рита достала пару фотографий.

– Только мужу это нельзя показывать. Я здесь не совсем одетая… Вот это Егор, А это я. Только ты, Паша, не смотри сюда – я стесняюсь.

– Я на работе, Риточка. Ты для меня свидетельница. Хотя и очень симпатичная… А где вы снимались? Я не узнаю комнаты.

– Так это не здесь. Это на квартире у Егора. Он в центре снял трехкомнатную.

– Так ты была у него?

– Даже два раза… Но согласись, Павлик, я не могла об этом сказать. У меня на фото такой вид, что хоть стой, хоть падай. Просто кошмар!

– Да, чистая мыльная опера… Говори адрес этого гада!

– Откуда я знаю адрес? Я ему писем не писала… А так найти могу. И дом помню, и этаж и все остальное…

Они наспех перекусили. Рита переоделась, а Муромцев почистил обувь… Через час они уже мчались к Ветлуге.

Дом Егора Лубяко был в старой части города. Фасад кирпичной четырехэтажки не выходил прямо на улицу. Перед подъездом был палисадник, газон с обломками фонтана, а вдоль тротуара шел забор чугунного литья.

Свой приметный красный «Рено» Павел оставил в ближайшем переулке. Они с Ритой шли, как влюбленные – обнявшись и низко головы наклонив. Это для конспирации. Брать Лубяко надо тихо, аккуратно и невзначай. Но это Муромцев думал о секретности операции. А Марго радовалась поездке в город… Она старалась приподнимать брови и поглядывать по сторонам то правым глазом, то левым… Вот он дом, где она провела приятные часы. Вот палисадник с разрушенным фонтаном. Вот калитка в чугунном заборе. А вот из нее выходит сам Егорушка.

Рита вывернулась, рванулась вперед и пулей проскочила тридцать метров.

– Здравствуй, Егор! А мы тут к тебе приехали… У Павла очень важное дело. Он уже три дня тебя ищет.

Реакция у Лубяко была отличная. И его машина стояла в удобном месте… Он отпихнул Маргариту и в три прыжка добрался до руля своей «Хонды».

Шансов не было, но Муромцев побежал в погоню. Почти догнал! Но Лубяко-то был на колесах – он вдавил педаль газа и улетел, обдавая Павла газами и мелким гравием.

На обратном пути удалось схватить обиженную Маргариту за руку и потащить к красному «Рено». Тот завелся мгновенно – без слов и обещаний!

В центре города невозможно догнать машину, не зная, куда она поехала. За эту минуту «Хонда» могла три раза повернуть налево и встать между домами во внутреннем дворике. Вот и догоняй ее после этого! Ищи-свищи!

Очевидно, что Рита заметила растерянность на лице Муромцева… Или заметила, или ощутила – женщины таки вещи нюхом чуют!

– Я думаю, Паша, что этот хам поехал за Черное озеро… Он как-то проговорился, что у него есть босс, а у того тайная дача за Черным озером.

– А почему дача тайная?

– Потому, что она для всяких секретных дел… Егор намекнул, что после выборов он будет жить только там.

– После выборов? А кто этот босс у Лубяко? Уж не Афонин ли?

Муромцев не стал слушать ответ. Он рванул машину вперед. Он мчался красиво, как на празднике отчаянных гонок.

Уже далеко за городом на прямом Заречном шоссе они увидели хвост «Хонды».

А еще через пять минут они просто сели на этот хвост. Паша вытащил пистолет и протянул его королеве Марго.

– Я выскочу на встречную полосу, поравняюсь, а ты стреляй по колесам… Ты, Рита, в шину сможешь попасть?

– Смогу!.. Только на что здесь надо нажимать?

Лубяко давно уже заметил погоню. Не дожидаясь обстрела, он свернул на лесную дорогу. Там впереди маленькая полянка и там должна быть засада в кустах – пятеро ребят на двух джипах…

Он позвонил на дачу еще в Ветлуге. Егор понимал, что парень, который гнался за ним по булыжной мостовой, очень упорный и упертый. Такие не отступаются… Позвонил на дачу и с охраной Афонина договорился о деталях засады.

Перед поляной «Хонда» сбросила скорость и плавно свернула на небольшую лужайку посреди леса. Муромцев повторил маневр, понимая, что Лубяко сам залез в капкан. Но зачем? Судя по отзывам Риты, он – кто угодно, но не идиот.

Над этим парадоксом Паша размышлял не больше трех минут. Все стало ясно, когда появились два черных джипа, которые напрочь заперли поляну.

Вылетая из машины, Муромцев вспомнил, что не включил тревожный маяк и никому не позвонил в ходе погони… Теперь его будут искать долго.

Паша рванулся к Хонде, пытаясь взять Лубяко в заложники. Но ребята из джипов тоже были шустрые. Один из них в прыжке дотянулся до бегущего сыщика, и Муромцев позорно упал, уткнувшись лицом в колесо «Хонды»… А почему Рита не стреляла в эту шину? А где пистолет? Это он так у нее и остался?

Рита вывалилась с сиденья и под прикрытием красного «Рено» поползла в лес. Земля была холодная, влажная и, казалось, что в траве полно мышей и жуков. Пистолет мешал, но она не выпускала его из руки… Вот и первое толстое дерево. А за ним куст орешника с пожухлой красноватой листвой.

Она встала и посмотрела туда, откуда доносились воинственные крики. Это у «Хонды» Паша воевал с ребятами из черных джипов. Все они были в одинаковых комбинезонах и в коротких стрижках под братву.

Марго ощутила гордость – ее Павел разбрасывал этих бойцов, как тигр мартышек… Правда, он был один, а этих макак пятеро. Они висли на руках, на ногах, на шее. Тут никак не справиться без помощи… Без ее помощи!

Она вышла из-за куста и заорала что-то грозное, типа: «Сдавайтесь, гады! Дырку от бублика вы получите, а не Муромцева»… Потом Марго направила пистолет в крайнего нападавшего, зажмурилась и нажала на крючок.

Оно выстрелило! И как громко! Громче, чем со всего размаху молотком по пустой железной бочке… А еще в нос пахнул сладкий аромат пороховых газов.

Рите понравилась. Она открыла глаза и увидела, что комбинезоны разбегаются. Она прицелилась еще в одного, снова зажмурилась и нажала на крючок… Опять громко бабахнуло!.. Потом еще, еще и еще!

После восьмого выстрела такой послушный пистолет перестал повиноваться. Верхняя железка откинулась назад, и впереди неприлично оголился круглый ствол – тонкий, как ее мизинец.

А на поляне слышался стон и мат… Сообразив, что «у девки патроны кончились», братки продолжили вязать Муромцева, а один побежал к Маргарите… Это был ее первый в жизни нокаут! Очень, надо сказать, неприятная штука.

Через час перевязали раненых и завершили беспрерывные перекуры… Из восьми пуль только две попали в цель. И обе – в мягкие части тела.

Пашу сразу загрузили в багажник, а спеленатая Марго сидела у джипа и наблюдала за перевязкой… Который был с дыркой в плече, вел себя гнусно! Он все время ныл и звал какую-то Свету. Ну, совсем не как мужчина…

Второго Рита ранила в верхнюю часть бедра. Парень вел себя мужественно. Он оголился прямо перед ней и терпел, пока кровь смывали водкой… Картинка не из приятных! В принципе Маргарита любила голых мужчин, но не с простреленным же задом…

15

Результаты выборов объявили во вторник. И сразу на Афонина полился шквал телефонных поздравлений. Все хотели пораньше вручить букет и сувенир из бронзы или малахита.

Будущий мэр принимал в штабе на улице Героев Перекопа дом номер девять. Здесь центр города. Здесь под боком Бублик со своим кейсом. И здесь антенна, которую Лубяко прицепил к самой верхушке высокого шпиля над башенкой…

В среду утром Афонин передал Бублику список фамилий с должностями и суммами… Под первым номером значился тихий еврей Картавин Марк Захарович. Это был олигарх местного разлива. Он владел ветлугинским мясокомбинатом с фирменным названием «Басово»… Производство развивалось, но вяло. Хозяин имел большие прибыли, но не огромные. Поэтому напротив этого пункта будущий мэр скромно проставил – 50 тысяч у.е.

Букет Марк Захарович заказал в Москве. Получился огромный диск из роз, но в цветах национального флага. С белыми и красными проблемы не возникло. А вот синие розы были какими-то бурыми с легкой голубизной… В качестве сувенира для мэра Картавин выбрал кинжал в ножнах и в деревянной шкатулке. Клинок из дамасской стали. Без золота и бриллиантов, но с витой серебреной нитью, с бирюзой по всему полю и янтарем в рукоятке.

За час до встречи с будущим мэром Марк Захарович по сотовому телефону позвонил жене. И вот с этого момента ему начало казаться, что он несет не те подарки… Или так – те, но мало! Надо бы добавить еще 50 тысяч баксов.

Внутренний голос просто схватил Картавина за горло, и не очень щедрый еврей лично пошел в банк и снял сумму, подсказанную интуицией… Для главного колбасника города банкиры постарались. Они сделали все быстро, и выдали пачки с новыми хрустящими купюрами… Спасибо финансистам! Надо будет – и он для них постарается.

Марка Захаровича сопровождали две девушки – одна для букета, другая для кинжала. Обе были рослые, краснощекие, мясистые. Таких большинство на комбинате «Басово». Хозяин подбирал под свой вкус.

На каждый визит Афонин выделил пять минут. На первой минуте мясник произнес много сладких слов. На второй проходило вручение букета и целование мэра девушками. На третей – дарение кинжала и напутствия про острый ум, про крепкую руку и про «смерть врагам».

И тут вдруг Картавин предложил девицам удалиться: «Мне надо с Владимиром Викторовичем пошептаться». Крепышки, похожие на пингвинов, упорхнули без звука.

Марк Захарович скромно посмотрел в потолок и произнес:

– Я решил, уважаемый мэр, на благотворительность потратиться. Прошу принять от чистого сердца.

– Я пока не мэр, но если от сердца, то можно… Там на приставном столике конверты подготовлены. Напишите, что это от вас для детского дома… Написали? Вложите сумму и там оставьте… Спасибо, Марк Захарович. Сиротки вас не забудут…

Девушки ждали шефа в машине. Они ждали похвалы, но Картавин молча плюхнулся на переднее сиденье и замер, как наркоман в полной отключке… У него действительно были стеклянные глаза, но мысли чуть шевелились… «И зачем я деньги ему принес? Это у меня начало сносить чердак! Правильно считают, что настоящий еврей к старости должен или свихнуться, или сбрендить… Шут меня знает, что со мной? Но если я рассуждаю, то значит я еще не спятил! Так – легкий заскок. Ум за разум зашел…»

А в это время к Афонину зашел второй посетитель с восточной улыбкой и с похожим букетом. Это был местный строитель элитного жилья… Он тоже вошел к будущему мэру со стеклянными глазами и тоже предложил круглую сумму – на строительство православной церкви.

Владимир Викторович даже опешил. Весь город знал, что кавказец Гасан Акмеев правоверный мусульманин. И вдруг – деньги на храм… Только потом Афонин понял, что это не шутки Бублика, а его научный эксперимент. Надо же знать пределы внушаемости.

Третьим пришел местный банкир… Он тоже пожертвовал на добрые дела, но в два раза меньше, чем ему внушалось. Финансисты – они скряги! Это не пробить никаким гипнозом…

Потом приходили от местного рынка, от автозаправок, от мебельной фабрики, от здешнего суда и УВД.

На всякий случай Афонин ни до одной купюры не дотронулся. К концу дня он вызвал Лубяко, который все пожертвования небрежно сгреб в спортивную сумку. Они прихватили Бублика и поехали на тайную дачу, что за Черным озером… Это у Сталина была ближняя дача и, стало быть, дальняя. А у Афонина – гостевая и тайная.

В машине Бублик примостился на заднем сиденье и задремал. Но сквозь сон изобретатель услышал такое, что не должен был слышать… Лубяко и Афонин обсуждали каких-то пленников. Что правильней – мочить их или не мочить?!

– Я не пойму, Егор, ты их сам допрашивал?

– Обижаете, шеф… У меня до сих пор напряг во всех членах. Я провел четыре ночных допроса. По всем старым правилам – наган на стол и настольная лампа в морду.

– И что?

– А ничего… Оба говорят похоже, но ни одно и то же. Парень заявляет, что он из группы частных сыщиков. Их, мол, вызвал генерал Сидоров для поиска любовника его жены.

– Я не понял, Егор. Какого любовника?

– Меня!.. А Ритка сознается, что он все про Бублика спрашивал… Что с ними делать, шеф? Отпускать нельзя, а мочить не хочется.

– Вот и подержи их, Егор, в подвале пока я присягу не приму. А потом мы устроим им что-нибудь хитрое. Или обоих за наркотики посадим, или за терроризм.

Бублик сидел тихо, делая вид, что спит… Его не очень волновала жена генерала Сидорова, а тем более неизвестный сыщик из Москвы. Его тревожили методы действий Афонина с Лубякой. Если так дальше пойдет, то они и его упрячут в подвал. Или еще глубже… Надо бежать! И без Василисы как-то скучно…

За Черным озером Бублика «разбудили». Афонин был возбужден и торопился обсудить результаты работы.

Тайная дача напоминала сказочный терем. Только подвал в ней был из кирпича и бетона, а остальное из тесаных бревен, резных наличников и других деревянных завитушек.

Все было новое, и внутри пахло краской и сосновой смолой. Полы и лестницы из мореного дуба скрипели при каждом шаге.

Наверху в кабинете с пустыми книжными шкафами Афонин забрал у Лубяко сумку с добычей… Это оказалось приятной работой – доставать плотные бумажные конверты и их содержимое выбрасывать на круглый стол в центре комнаты. А сами пакеты мять и бросать в камин.

– Ты молодец, Борис Трофимович! Что ты внушал, то они и делали. Но на два-три дня надо притихнуть. Неизвестно, что эти поздравители сейчас делают. Они могли так сойти с катушек, что до сих пор в нирване пребывают.

– Я не понял, это всем притихнуть или только мне?

– Только тебе, господин Бублик! Тебе и немножко Лубяко. Но ему возможна охота-рыбалка, а тебе из дома ни шагу ногой… Я тебе обещал много денег?

– Обещали, Владимир Викторович.

– Бери! Вот тебе пятьдесят тысяч баксов. Это десять твоих годовых зарплат… Обещал деньги – возьми! Но свободу мы тебе не обещали. Так что, посиди, Борис Трофимович, под домашним арестом… Не обижайся, брат!

– Мне можно наверху или в подвал спускаться?

– Лучше бы в подвал. Но там занято. Там более важные персоны.

16

Генерал Сидоров прямо в своем кабинете устроил представление. Это было что-то вроде истерики, но в суровом мужском варианте. Без визгов и рыданий!.. Дмитрий Дмитриевич кричал, дрожал всем телом, хватался за сердце и бегал из угла в угол, как бурундук в клетке.

Все понимали его и даже сочувствовали. Если бы у мужика просто исчезла жена – это горе, но не беда. Но когда ее увел молодой майор Паша Муромцев, то тут катастрофа личной жизни. Это явный повод прыгать бурундуком.

Специально приехавший из Москвы полковник Потемкин пытался неуклюже успокоить:

– А может быть их похитили разные люди. И их держат сейчас в разных камерах… В одном месте Пашу, а в другом – жену вашу.

– Разные люди? Ха-ха!.. Охрана видела, как они вдвоем бежали вдоль берега. Туда, где стоял его красный «Рено»… Не в камерах они сейчас, а уже в Одессе. Там у моей Риточки есть домик у моря.

– Но купаться уже нельзя – море-то холодное… Что им делать в этом домике?

Генерал просто завыл от злости на весь мир! И особенно на туповатого Потемкина. Или он издевается, или у мужика нет ни капли воображения… И действительно – что молодой паре делать в домике, если море холодное?

Кузькин, забыв про субординацию, начал поправлять начальство:

– Про Одессу даже не думайте, товарищ генерал. Я Муромцева знаю как себя. Он женщин любит, но на вашу жену Паша бы не позарился. Согласитесь, что она не Венера. На всех ее фото – образ ниже среднего уровня. Просто тихий ужас… Следует вывод – их украли! И бежали они по бережку не к машине, а от врагов. От кого? Вот в чем вопрос!.. Афонина бы пощупать, так нельзя – он теперь мэр. Народный избранник.

– Пока он присягу не принял, он еще не мэр.

– Намек понял, товарищ генерал… И не волнуйтесь вы так. Найдем мы вашу жену в целости и сохранности. Это я вам говорю – Лев Кузькин.

Полковник Потемкин уехал устраиваться в гостиницу. Из-за общего стресса, шока и транса он был не в состоянии руководить. А кот из дома – мыши в пляс! В том смысле, что без руководства у подчиненных начали возникать дикие мысли… Ирина Багрова предложила штурмовать штаб Афонина.

– Ты пойми, Лев, если Павла и эту девку держат в городе, то это в подвалах штаба.

– Возможно, ты и права.

– Я всегда права!.. Нас трое. Хилькевич блокирует вход. Я вырубаю охрану и лечу в кабинет Афонина. А ты, Лев, вниз. Там нужна мужская сила – замки вскрывать.

– Возможно ты и права… Вот какие у тебя основания считать, что будущий мэр тут при делах? Только одно – фраза про дойную корову. Бублик сказал ее Василисе, она Вадиму, Вадик – нам… Это не улика! С похищением Муромцева это связано, как бузина с дядькой.

– С каким дядькой?

– С тем, который в Киеве. А бузина – в огороде… Надо, Багрова, знать народный фольклор… У меня против Афонина есть более весомые аргументы. Вот газета, а вот карта Ветлуги…

Троица склонилась над столом… Кузькин брал из газеты данные по выборам, рисовал на карте кружочки и вписывал туда циферки. В результате получилось, что на пяти участках, которые были близко от штаба Афонина, за него проголосовало три четверти избирателей. На тех, которые чуть подальше – половина. А на дальних окраинах Ветлуги – всего четверть.

Кузькин зарычал, как лев, и хлопнул ладонью по столу:

– Это же просто тихий ужас! Что хотят, то и воротят!.. Тут у них на штабе шпиль низкий. А если Бублик подключится к Останкинской башне, то он сделает Афонина мэром Москвы?.. Потом они могут и в мировом масштабе! Даже страшно становится… Тут будешь спрашивать шепотом: «А что потом, а что потом»?.. Значит так! Всем проверить оружие! Начинаем обыск со штаба. Потом рванем на квартиру Афонина. Затем на его дачу.

– А ордер на обыск?

– Ты что, Ирина, не поняла? Мы сейчас демократию спасаем! А ты о формальностях..

Каждый поехал на своей машине. От этого не стало больше народа, но психологически было спокойней. Три авто значительно сильней, чем одно!

Еще недели не прошло после выборов, а дом номер девять на улице Героев Перекопа опустел. Из штаба Афонина вывезли оргтехнику и самые ценные вещи. Охрана стерегла плакаты, три кадки с пальмами и мебель в пустых кабинетах.

Кузькин даже не стал доставать документы. И говорить ничего не стал. Он просто распахнул входную дверь и ворвался в холл с видом победителя. Прямо, как Жуков в Берлин!

Проходя мимо поста охраны, Лев небрежно бросил: «Эти со мной»… Багрова и Хилькевич шли сзади, напоминая адъютантов маршала.

Давно замечено, что собаки кусают лишь тех, кто их боится, и догоняют лишь тех, кто убегает… Вот так и вахтеры – они проверяют пропуска только у тех, кто их предъявляет. А кто с орлиным взглядом ломится «грудью вперед бравой», то тот, очевидно, имеет право и так пройти.

На третьем этаже были открыты все комнаты. Самая шикарная мебель была в зале, выходившем на фасад. Как раз наверху башенка, на которой купол, на котором шпиль…

Кузькин распахнул дверь балкона, и все трое вышли на это красивое, но ветхое сооружение. Возле чугунной стремянки, ведущей на крышу, валялся моток провода. Один его конец тянулся наверх… Если отойти к самому краю балконной ограды, то было видно, что на шпиле прикручена лохматая антенна.

Вот теперь вообще никаких сомнений не оставалось. Все трое четко представляли, как в день выборов над кейсом сидел Бублик и заставлял народ голосовать под свою дудочку. Прямо, как Нильс, ведущий крыс в море…

Они завершали осмотр второго этажа, когда вдруг появился охранник. Он обратился к Кузькину робко, понимая, что делает огромную глупость:

– Простите, а вы из какой организации?

– Мы, друг, не из организации. Мы сами по себе… Я покупаю этот дом! Вместе с башенкой и подвалами!.. Здесь есть подвалы?

– Есть! Но они заперты.

– Ключи найдешь?

– Тогда веди нас, цербер. Вперед, наш аргус… Это я по латыни говорю. Тебе не понять.

Охранник имел лакейскую душу и бегал, стараясь угодить покупателю дома… Подвалы были хорошие. В них было много хлама, но Муромцева там не было. Как и генеральши Риты Сидоровой.

Намекнув на хорошие чаевые, Кузькин узнал у «цербера», что городской квартиры Афонин пока не имеет, а живет или в шикарном коттедже рядом с поселком Уварово, или в уютной даче за Черным озером.

Уварово не было элитным поселком. Но забор в особняке Афонина был похож на Великую китайскую стенку. Даже хуже – здесь есть сигнализация и колючка в три ряда, а там нет.

Кузькин нашел холм с видом на поляну, усадил всех троих и объявил «Совет в Филях».

– Значит так, ребята. Если мы не находим решения, то через час я еду в Москву. К вечеру возвращаюсь с динамитом и дымовыми шашками… Забор взрываем одновременно в трех местах, и каждый бежит к подвалам, разбрасывая дымовухи… Успех нам обеспечен потому, что они обалдеют от нахальства. Мы такого натворим – просто тихий ужас!

17

Паша Муромцев лежал с девушкой на кровати. Такое бывало и раньше, но впервые в жизни он был недоволен этим положением… Никому из охраны не охота сидеть в подвале. Поэтому они связали пленников по всей форме и пошли наверх.

Маргариту они опасались меньше – ей связали ноги и руки за спиной. Скрутили и положили на койку рядышком с Павлом, который лежал на спине навытяжку. Ему закинули руки за голову и примотали к верхней кроватной спинке, а ноги, соответственно, к нижней…

Рита могла повернуться на бок, согнуть ноги, скорчиться, а он лежал на спине, как тот оловянный солдатик. Через два часа затекло все, что могло затечь.

– Нам, Рита, надо бежать!

– Хорошая шутка… Если бы мы на печи лежали, то дали бы ей команду. А про кровати в сказках ничего не сказано.

– Тоже хорошая шутка… А теперь серьезно. У тебя, Марго, зубы крепкие?

– Не жалуюсь. В Одессе грецкие орехи только так колола… Павлик, а они нас убьют?

– Если не убежим, то убьют… Переворачивайся на живот и ползи ко мне на грудь. Ну, прямо мыльная опера получается… Коленками осторожно – не везде дави!

Ей предстояло простое действие! В обычных условиях сменить позу – нужны секунды. А тут Рита ползла, как улитка по кабачку… Два раза он пытался помочь, но только дергался и сбрасывал ее с себя.

Наконец она доползла и дотянулась зубами до узла над его головой. Дотянулась и начала грызть грязную веревку. Та вначале крепилась, потом стала лохматиться и расползаться… К концу процедуры Павел начал натурально терять сознание. Он задыхался – довольно плотная одесситка лежала сверху, а ее грудь утыкалась ему в лицо, затыкая и рот, и нос… Но всему бывает конец! Марго догрызла последние ниточки, отвалилась в сторону. Муромцев смог вдохнуть полной грудью и сесть, вытягивая вперед руки…

Остальное было делом техники… Паша долго распутывал путы на своих ногах, а потом принялся освобождать Риту. Ей пришлось лечь на живот, подставляя связанные за спиной руки.

Эти гады-охранники его вязали толстыми жгутами, похожими на скрученные бинты. Маргарите, как женщине, достался тонкий цветной шпагат. Множество завязок и каждая из них – Гордиев узел… Муромцев старался, как мог. Он распутывал, растягивал, разгрызал веревки.

Вероятно, что Рита прониклась доверием и нежностью к тому, кто вызволял ее из плена. Во всех сказках освободитель получает принцессу всю целиком!.. Но пока она могла только говорить.

– Ты устал, Павлик? Я так тебе благодарна… Если мы спасемся, то я на все согласна!

– Об этом – потом!.. Ты лучше вспомни во всех деталях разговоры своего мужа и Бублика.

– Во всех деталях я и не знаю. Я же не постоянно подслушивала, а так – от случая к случаю… Последние два раза Бублик приходил с чемоданчиком, в котором был прибор с гипнозом. И Дима научился управлять этой штукой.

– Так генерал умеет работать с кейсом? Никому нельзя верить… Ты почему мне раньше об этом не говорила?

– Раньше я тебе не совсем доверяла…

На этой фразе Паша разгрыз последний узел и начал разбрасывать обрывки веревок, которые разлетались по всему подвалу… Рита села, быстренько размяла руки и набросилась на Муромцева, стараясь поцеловать его по полной программе. Но это у нее очень плохо получалось. Со связанными ногами она была неповоротлива и напоминала Русалочку. Да и то – без чешуи и хвоста!

Ноги они распутывали вместе, а Марго продолжала болтать:

– Я точно знаю, что Дима умеет работать на этой штуке. Я видела, как охранник Шурик пришел к нам на участок и забросил свой пистолет в наш прудик.

– А дальше что?

– Ой, Павлик, дальше очень интересно. Но совсем неприлично… Шурик разделся голым и полез в холодную воду.

– Натуральная мыльная опера!.. Так он нашел пистолет?

– Нашел… Потом Дмитрий убеждал Бублика вместе идти на Нобелевскую премию. Затем обещал сделать его заместителем министра обороны.

– А почему не министром?

– А министром самого себя… Вот тут, Паша, я очень внимательно слушала. Ведь совсем не хило – быть женой министра!.. Но этот изобретатель ни на что не соглашался. И тогда муж пригрозил, что отберет прибор, а Бублика заставит всю жизнь голым в пруд прыгать… Это он намекал на бедного Шурика.

– Я, Рита, намек понял… Потяни за этот конец. Порядок! От веревок мы освободились. Теперь через забор и в лес.

Их камера была довольно просторной – не меньше тридцати квадратных метров. Кроме кровати здесь были и старые шкафы, стол и всякие ведра, коробки, банки. Подвал, он и есть – подвал. Куда все подваливают…

Окно было, но маленькое и наверху. Где-то под потолком.

Муромцев подтянул стол, вскарабкался и заглянул на волю. Рама была небольшая, но пролезть вполне можно было… Как раз напротив подвала у забора стояла стремянка… Так все удачно складывается!

Паша нашел в углу низкую табуретку. Если поставить ее на стол, то Марго вполне дотянется до форточки… Он уже взял скамеечку в руку, когда в полной тишине послышался лязг замка. Еще несколько секунд и дверь распахнется, а на пороге появится охранник! Или два!! Или три!!!

Муромцев метнул табурет в окошко, схватил Риту, повалил на пол и в два рывка запихнул ее под кровать. И сам залез туда же.

Они не только слышали скрип дверных петель и грубую матерщину троих охранников. Они буквально перед носом видели их белые кроссовки.

Сейчас ребята остынут и начнут обыск… Где будут искать? Это хорошо известно из серии анекдотов про «Вдруг возвращается муж»… Искать будут в шкафу и под кроватью! Это точно – к гадалке не ходи!

18

С холма Кузькин заметил импортный грузовик-фургон. Мало того – это холодильник на колесах… Странная белая машина – такие здесь не ходят…

Буквально за три секунды в голове сыщика разыгралась такая дедукция, и все сразу сложилось. Даже план из трех пунктов… Лев вспомнил о присяге нового мэра. Эта самая инаугурация состоится завтра утром. Короткий фуршет будет в городе, а здесь для своих – банкет, переходящий в пьянку. И значит, что элитная машина везет в коттедж закуску для торжества.

Кузькин бежал с холма, увлекая соратников. Они успели сесть в машины и перекрыть дорогу до того, как грузовичок выехал на финишную прямую. Здесь за рощей был совершен чистый разбой… Из белой машины вытащили троих ребят. У них отняли документы, фирменные бейсболки и белые халаты. Ни в чем неповинных людей оставили в глубине рощи, в наручниках, в обнимку с березами… Жалко их, но у каждого своя судьба!

Если бы привратники стали проверять документы, то всем пришлось бы туго. Особенно Ирине с паспортом усатого грузчика Василия Чуркина. Но про эту машину все знали и ждали ее с аппетитом. Кроме того, в охране Афонина работали лохи, болваны и оболтусы.

Белый рефрижератор с деликатесами спокойно прошел линию крепостных ворот и задом подкатил к спуску в подвалы коттеджа.

Вся свободная охрана вызвалась помогать перегрузке… И ведь не голодные люди, не бомжи, не на паперти сидят, а каждому охота на халяву заныкать банку икры или ломоть копченого осетра… Не сторожа, а ворюги, хапуги и мазурики!

Под огромным домом был десяток комнат и столько же закутков и каморок. И первое помещение – двадцатиметровый холодильник.

Кузькин сразу оценил, что перегрузка всей машины займет добрый час. Поэтому он не торопился… Начали с перекура, и ненавязчиво выяснилось, что никого из хозяев в доме нет. Наверху поварихи и горничные смотрят сериал. А внизу – четверо охранников. Один у ворот, и трое вот здесь на погрузке.

Наметанным глазом Лев сразу определил старшего. Сорокалетний курносый добряк имел странное имя Артур. Или в честь английского короля, или в честь героя книжки «Овод». Но там это нормально. А Артур из Ветлуги – звучит прикольно…

Перегрузка шла вяло. Кузькин уловил момент, когда двое охранников зашли в подвал-холодильник, и запер дверь… Спускавшийся вниз Артур от неожиданности выронил ящик с палками копченой колбасы – его встречала Ирина с пистолетом. А Лев с Хилькевичем подскочили с боков и заломили руки за спину.

Самый действенный допрос, это когда в первые минуты! Когда противник обездвижен и ошеломлен! И особенно полезно, если вопросы задает женщина… Ирина гневно сверкала глазами, размахивала пистолетом и скалила зубы, как дикая вампирша. И Артур сразу размяк и прослезился.

Через десять минут стало ясно, что в этом коттедже искать пленников бесполезно. У Афонина есть еще одна дача под названием «Тайный дом».

– Это не очень далеко. Это за Черным озером… Там даже есть подвал с кроватью. И никого чужих. А здесь – проходной двор. Завтра сто человек гулять будут. Какие тут пленники?

– Хорошо, Артур… Рисуй план дачи за Черным озером. Сможешь?

– Смогу… А вы меня после этого не убьете?

– Нет! Час в углу постоишь и все.

Коттедж все-таки осмотрели. И все подвальные комнаты, и парадные залы, и баню, и гостевые спальни… Артур был прав. Это почти дворец и не самое подходящее место для пленников.

А вот «Тайный дом» за Черным озером вполне мог быть логовом Афонина.

И это недалеко. Если впереди хорошая дорога, то можно долететь за двадцать пять минут… А на трех машинах – еще быстрее!

19

Афонин был жадным и охране платил мало. Вот и шли туда лохи и балбесы. Одетые в комбинезоны с нашивками, они выглядели грозно. Но в критических ситуациях терялись и делали глупости… Муромцев был уверен, что они заглянут под кровать. Но кто-то крикнул: «В окно сбежали!», и все стали повторять это же, добавляя матерные междометия.

И охранники в белых кроссовках побежали наверх. Туда, где лестница прислонилась к забору… Вылезая из-под кровати и Паша, и Рита через разбитое окно слышали, как один охранник заорал: «Они здесь перелезли!», и все стали повторять это же, добавляя присказки и прибаутки.

Муромцев тихо поднялся по лестнице и выглянул в коридор первого этажа – там было тихо… Марго следовала за ним и повторяла все его действия.

Павел видел, что сейчас его враг не очень хитер, и не очень коварен. Его легче обмануть, чем победить в прямой драке… Они пошли на второй этаж. Кто подумает, что они добровольно пойдут в мышеловку мансарды.

Поднявшись наверх, Муромцев увидел человека, стоящего на балконе. Это была не просто фигура, а личность в комбинезоне и белых кроссовках… Парень услышал шаги за спиной, развернулся и вошел в коридор. Но там на балкончике солнце светило ему в глаза. Он видел лишь два силуэта в темном проеме. Конечно, это свои – а кто же еще!

– Мне надо было раньше на балкон выйти. Я бы точно увидел, куда они побежали.

– А почему не вышел? Ты чем занимался?

– Я изобретателя стерег!

– Бублика?

– Бублика… А вы кто такие? Вам здесь не положено…

Последние фразы были лишние. Они уже стояли рядом – на расстоянии прыжка… И Паша прыгнул! Он подмял хилого охранника, не дав ему даже чирикнуть.

Если честно, то Муромцев перестарался. Он слегка придушил парня, хотя тот и не думал сопротивляться. Пришлось не вести его в камеру Бублика, а тащить…

Паша впервые увидел знаменитого лохматого гения. Того, из-за которого весь сыр-бор в Ветлуге.

– Приветствую вас, Борис Трофимович.

– Здравствуйте… А вы кто такие?

– Мы – ваши спасители… Вы же пленник? Или вы здесь по своей воле?.. Берите, товарищ Бублик, свой знаменитый кейс и готовьтесь бежать.

– А прибора у меня нет. Его Афонин с собой возит.

– Понятно… Он сам может с ним работать?

– Ни в коем случае! Афонин с прибором, как папуас с ноутбуком.

Пленный охранник очухался, начал ныть и качать права. Типа: «Вы за это ответите! Я при исполнении, а вы сразу за горло хватать. Ведь, больно».

Говорил он не зло, а жалобно, иногда всхлипывая и пуская слезу… Паша слушал все это и молча обыскивал парня.

Больше всего поразил пистолет. Он был не газовый, не пневматический, а нормальный боевой «Макаров». И при нем две полные обоймы патронов… Это, если у всех охранников такие пушки, то может и маленькая война случиться. Совсем ни к чему!

Муромцев присел около парня и передернул затвор пистолета – загнал патрон в патронник. Очень неприятный звук, особенно, если при этом на тебя смотрит срез ствола со зловещей черной дырой… Охранник сразу перестал ныть. Он замер, широко раскрыв глаза и рот. Он ждал вопросов, и они последовали.

– Ты жить хочешь?

– А кто не хочет? Все хотят. Так мир устроен, что любая насекомая от смерти бежит.

– Ну ты, блин, философ… Повторяю вопрос! Ты жить хочешь?

– Хочу!

– Будешь делать, как я скажу… Сейчас пойдешь на балкон и вызовешь старшего. Скажешь, что тебе Афонин позвонил и ждет на трубке… Все понял?

Охранник поспешно кивнул головой, демонстрируя полную покорность… Павел взмахнул стволом, как дирижерской палочкой, и парень встал. Еще взмах – и он пошел к балкону, постоянно оглядываясь. Последняя отмашка, и он начал кричать, вызывая какого-то Жору. Очень натурально играл свою роль. Прямо по системе Станиславского…

Жора резво поднялся на второй этаж и в коридоре у поворота налетел на элементарную подножку. Он растянулся на полу и сразу же ощутил между лопатками холодный ствол.

У Жоры была рация, и вскоре он вызвал еще одного подчиненного, а потом еще одного… Через десять минут четыре связанных охранника сидели на полу у стенки. Четверо в комбинезонах и белых кроссовках.

Честный Жора сразу сообщил, что успел связаться с неким Лубяко, который «правая рука у Афонина». А раз о побеге известно, то вскоре здесь появятся джипы со следопытами…

Удивительно, но Бублик вел себя как-то вяло. Его освободили, а он не выражал бурной радости… Они шли к платформе пригородной электрички. Но не по дороге шли, не по тропиночке, а прямо через лес, запутывая следы.

Муромцев гнал Маргариту и Бублика, как сержант молодых десантников. Это было похоже на кросс в погоне за краповыми беретами. Они пересекали буреломы, прыгали в овраг и долго шлепали по дну ручья.

Неожиданно кончился дикий лес и началась цивилизация – развалины фермы, огородики, кучи мусора… К платформе можно было подойти незаметно. Но она была настолько пустынна, что, взойдя на этот помост, три беглеца смотрелись слишком ярко, как солисты на голой сцене… Из декораций – только скамейка в центре.

Не трудно догадаться, что платформа именовалась «Черное озеро». Но не было ни билетной кассы, ни расписания.

Электричка еще не появилась, но где-то за лесом послышался ее томный гудок. И одновременно с этим приятным звуком противно взвизгнули тормоза, и два черных джипа развернулись на пыльной пристанционной площадке… Первым беду заметил Бублик. Он присел, согнулся и в таком виде доковылял до скамейки. Прилег на нее и стал неотличим от нормального бомжа.

Из каждого джипа вышло по четыре человека. Среди них были лишь двое знакомых – охранник Жора и господин Лубяко. И у всех на лицах была надменная, торжествующая улыбка. Типа того, что: «Попались, цуцики! От нас никто не уйдет».

Они двумя группами заходили с обоих концов платформы. Через минуту они сомкнутся в центре и проведут захват.

Электричка появилась вдали, но шла малой скоростью. Она причалит через две минуты, когда беглецы будут повязаны… Муромцев не хотел стрелять. Он слишком хорошо умел это делать, а у него ствол с двумя обоймами. Зачем в мирное время гора трупов?

Опять заскрипели тормоза. Паша глянул и обомлел: слева от джипов пристроились знакомые авто – голубой «Форд» Кузькина, старый «Шевроле» Хилькевича и серенькая девятка Ирины Багровой.

Муромцев обнял Риту и грозно скомандовал: «Прыгай и беги к голубой машине»!.. У них оставались секунды, но этого хватило.

Марго перелетела через загородку платформы и по кустам понеслась к «Форду». А Паша на бегу успел сделать четыре выстрела по колесам джипов… Он умел очень метко стрелять!

Боевики Егора Лубяко тоже начали прыгать вниз. Но они опоздали на несколько секунд. А с пробитыми шинами они опоздали навсегда… Через сто метров погони джипы сели на обода и отказались двигаться.

А в это время у платформы остановилась электричка. С шипением открылись двери. Бублик встал со скамейки, отряхнулся и юркнул в один из вагонов.

Вскоре поезд поравнялся с шоссе, по которому двигалась кавалькада из «Форда», «Шевроле» и серенькой девятки. Они ехали спокойно – никто за ними не гнался… И за Бубликом никто не гнался…

20

Интуиция, как и зависть – бывает белая и черная. Первая та, которая рассказывает про все положительное, про все хорошее, что будет в будущем. А вторая заранее знает о полном провале любого дела.

Тимур Аркадьевич Вершков считал себя оптимистом. А, кроме того, он не просто знал группу Муромцева, он курировал всю Службу особого назначения. И потому был в ней уверен…

К концу первой недели белая интуиция Вершкова начала темнеть, а после звонка из Генеральной Прокуратуры все вообще стало беспросветно темным… Он позвонил Потемкину, приказал собрать всю группу и сам выехал в Ветлугу.

Если рассматривать объективно, то успехи в бригаде Муромцева были. Но Вершков и слушать ничего не хотел. Он изначально был настроен на разнос и головомойку. Он приехал не слонов раздавать, а вставлять дыни. Ребятам нужна крепкая встряска!.. Хорошая нахлобучка еще никому не повредила.

– Доигрались? Допрыгались? Я лично должен вас от прокуратуры отмазывать!.. У нас, между прочим, правовое государство. И незачем врываться в коттедж мэра и бить его братков… В округе полно дач простых граждан. Так нет – вас тянет туда, где политики живут… Что молчите, Муромцев? Отвечайте!

– Я в коттедж к Афонину не врывался. Меня туда вместе с женой Сидорова привезли. Скрутили, как котят и бросили на одну кровать.

– Вот эти подробности меня не интересуют!.. И как это вас, опытного бригадира смогли скрутить? Выходит, мы не такие умные, как кажемся… Не то плохо, что вы пощипали Афонина, а то, что результат нулевой.

– Не совсем так, товарищ генерал! Результаты есть. И не такие плохие.

– Ты о чем говоришь, Муромцев?.. Или я не все знаю? Тогда докладывай, Павел Ильич. Только конкретно – без этих своих «мыльных опер».

– Понял… Доказано, что Афонин выборы выиграл незаконно. Найдена антенна на его штабе, и чем дальше от этого места, тем у него меньше голосов.

Вершков скривился, как от зубной боли. Потом вскочил и начал бегать вдоль стены… Было видно, что он распаляется, готовясь продолжить выволочку. Но вдруг он остановился и сказал весьма примирительно:

– Антенна, Паша, это не доказательство. Нам нужен изобретатель! Пусть нам расскажет, как он для Афонина гипнотизировал народ. Нам нужен Бублик, а он от вас укатился.

– Да, он от нас ушел. Но он ушел и от мэра… Сейчас прибор у Афонина, но теперь это, как пустой ящик. А значит, что противник будет искать Бублика. И мы будем искать… Кто найдет первым, тот и победил.

Муромцев затих, и в кабинете повисла тишина. Каждый хотел предложить свой способ поимки беглого гения, но после генеральского разноса головы работали плохо. У всех, кроме самого Вершкова. Он и предложил первый план:

– Я слышал, что у Бублика была невеста по имени Василиса. И мне говорили, что он к ней имел серьезные намерения. Он даже копил деньги на свадьбу. Оттого, возможно, и продался Афонину… Я прав, Павел Ильич?

– Все верно, товарищ генерал.

– И мне доложили, что криминалист Хилькевич установил с этой Василисой тесный контакт… Установили, Вадим Иванович?

– Установил. Но не такой уж тесный! Чистая дружба, и никакой другой близости.

– Это вы все успеете… Я предлагаю поселить Хилькевича с Василисой в квартире Бублика. Будем ловить на живца.

План был нормальный, но Вершков не знал всех тонкостей… Ирину Багрову не зря называли Багирой. Это не только из-за созвучия фамилии. Это из-за упорного характера – раз она положила глаз на Вадика Хилькевича, то уж своего не упустит.

Багира резко встала. Отодвинутый ею стул покачнулся и с грохотом завалился на спину.

– Я против, товарищ генерал! Нам нельзя опускаться до сводничества… И вообще – эта Василиса конопатая, толстая и наглая.

– Согласен с вами, Ирина Романовна. Но вы меня не дослушали. Я предложил подселить Хилькевича не одного, а с кем-нибудь из оперативников. Например – с вами… А внизу в машине две-три ночи подежурит товарищ Кузькин… Вы согласны, майор?

– А я могу не согласиться?

– Конечно, нет!

– Тогда я согласен… Всю ночь просидеть в машине – это тихий ужас!

21

Ветлуга гордилась своим театром. И это правильно – если в городе нет своего очага культуры типа музея, зоопарка или казино, то это не город, а большая деревня.

А в Ветлуге было все, включая драматический театр… Его построил местный купец Ферапонтов для своей дочки. Очень хотелось девочке быть артисткой, а папаша был добрый и прогрессивный. Он считал себя патриотом и не стал покупать театр в Лондоне, а построил его в родной Ветлуге… Все это было в тот год, когда в Одессе бузили на «Потемкине», а в Москве кидали булыжники на Красной Пресне.

Дочка Ферапонтова была вертлява и не очень талантлива, но всегда получала главные роли. А сам театр жил и развивался. Уже к Первой войне с немцами здесь сложилась отличная провинциальная труппа… При строительстве социализма театр стал замшелым и тусклым, но как-то выжил. А вот в последнее время воскрес.

Опять появились купцы с шальными деньгами, а у каждого свои девочки, которые хотят петь, играть и вести закулисные интриги. Понятно, что в театре забыли про Шекспира, но и без Вильяма получалось ярко и весело. Как в «Сильве» или в «Мистере Икс». Некая смесь кабаре и цирка.

Бублик хорошо понимал, что ему нельзя возвращаться в квартиру на улице Мышкина дом семи дробь три. Там его кто-нибудь, но поймает. Или этот Паша из непонятных спецслужб, или Лубяко с бандитскими замашками… Удивительно, но изобретатель любил свободу. Против белых, против красных – за вольную волю!

В Ветлуге было одно местечко, где Бублик мог надежно спрятаться… Борису Трофимовичу было далеко за тридцать пять. Почти сорок!.. Он был ученым, но он не был монахом.

Пятнадцать лет назад молоденький Бублик познакомился с костюмершей из театра. Мария Петровна в то время бежала из Прибалтики, прихватив с собой лишь загадочную фамилию Шуманас… Здесь в Ветлуге ей дали комнатку над сценой и хорошую работу с маленькой зарплатой.

Уже тогда Маша была старше Бублика на семь лет, а сейчас и того больше… С ней было хорошо. Они встречались почти ежедневно – жили и не тужили.

Борис не разу даже не думал о других взаимоотношениях. Мария – это старший товарищ! Это друг и, понятное дело, радость телесного общения… А появившаяся недавно Василиса – совсем другое! Это будущая семья, любовь, дети…

Костюмерша Шуманас настояла, чтоб их отношения были полной тайной. Бублик был не против – а зачем ему лишние приключения на поясницу?.. Все эти годы он бесплатно обслуживал телевизоры и другую электронику директора театра. А за это имел постоянный пропуск в храм Мельпомены.

По знакомым боковым лестницам он поднялся под крышу театра. Туда, где была уютная костюмерная мастерская и комнатка в прибалтийском стиле… Мария стояла лицом к двери и отглаживала гусарский мундир.

– Где ты пропадал, Борис? Тебя десять дней не было. А по твоему рабочему телефону говорят что-то непонятное. Про твою секретную командировку, про то, что ты заболел или сбежал.

– Все правильно… Мне, Маша, надо пожить у тебя недельку. Ты не против?

– Я не против. Я очень соскучилась… Послушай, Бублик, а оставайся здесь не на недельку, а навсегда. Или давай к тебе переедем.

– Ко мне нельзя. Меня там наверняка ждут, как того профессора на Цветочной улице… Я тебя прошу, Мария, зайди завтра на мою квартиру и принеси кое-какие приборы, одежду и всякое такое… Только делай все, как в шпионских фильмах.

– Это как?

– Маскируйся. Обходи засады. Смотри, чтоб за тобой хвоста не было.

22

Впервые в жизни Лубяко получил солидную должность. Вчера вечером мэр назначил его своим помощником по вопросам безопасности. А сегодня утром он уже получил корочки – удостоверение с золотым гербом на обложке, с печатью, фотографией и всякими завитушками внутри…

На медленной скорости Егор ехал вдоль длинного забора фирмы «Волна»… В ранней молодости он три года работал охранником на фабрике. Кто такие несуны – Лубяко не просто знал. Он их изнутри чувствовал. Эти мелкие воришки есть везде. А значит, они есть и здесь, на фирме генерала Сидорова.

В трех местах опытный глаз обнаружил подкопы под забором и тропинки, ведущие в лес… Егор отогнал машину за кусты и замер, ожидая добычу. Долго ждать не пришлось!

Лубяко заловил первого несуна, потом второго, и тут понял свою ошибку – уж слишком огромная фирма! Эти двое «языков» готовы были рассказать все, но они даже не слышали о Бублике. Они были из других отделов и из других секторов фирмы… Егор решил дождаться третьего и уехать. Найдутся и другие способы выхода на изобретателя кейса.

Третий появился через четверть часа. Сумрачная фигура в телогрейке и ватных штанах пролезла под забором, пропихивая вперед себя коробку. Вроде как из-под женских сапог…

Там в месте пролаза не было грязно. Добрые люди еще утром постелили на дно свежий чистый картон… Фигура встала, отряхнулась и быстрым шагом поплелась в лес. Коробку она несла за ручку, как удобную сумку.

Лубяко выскочил из укрытия и бросился догонять несуна. Тот услышал сзади топот и бросился бежать, очень странно виляя бедрами.

В последний момент Егор прыгнул, схватив злодея за рукав телогрейки… Они оба упали и катались по опавшей листве, как медвежата.

Наконец бывший самбист Лубяко перекинул несуна на спину, навалился всем телом и полез ему за пазуху, пытаясь нащупать документы. И нащупал!.. В последующие секунды Егор испытал крутой шок! Под ним лежала баба!.. Правильнее так – очень молодая женщина, пышущая здоровьем во все стороны. Она вяло брыкалась и пыталась укусить насильника за руку.

– Спокойно, гражданка! Я представитель мэра города. Провожу рейд против воровства… Что у вас в коробке?

– Руку с груди убери!.. Рейд он проводит. А сам туда же.

– Дура ты! Очень мне нужно… Я за документами твоими полез. Надо же мне знать из какого ты сектора.

– Из восьмого.

– А Бублик из какого?

– Это Борис Трофимович?.. Он тоже из восьмого. Он даже из нашего отдела. Я с ним в одном кабинете сижу… Меня Катя зовут.

– А я Егор.

– Послушай, Егорушка, ты или насилуй меня скорей, или слезай. Тяжело тебя держать.

Она хихикнула и попыталась пошевелиться под ним… Лубяко сразу вскочил и тоже криво усмехнулся – совсем не по делу спрашивать о Бублике в такой позе.

Они стояли на поляне и отряхивали с одежды чистые желтые листья. А рядом лежала большая коробка, как от женских сапог с высокими голенищами.

– Я думаю, что ты украла ноутбук. Угадал?.. Ох, Катерина, ты была не права! На первый вам, гражданка, светит три года общего режима… Хочешь?

– Не хочу.

– Тогда выкладывай подробно о Бублике. С кем он общался, с кем жил, у кого может прятаться?

– Понятно… А я сама с ним жила. Но давно, два года назад, еще до Василисы. Мы с Борисом крепко поругались, а тут ему Васька подвернулась.

– Она его невеста?

– Вроде того. Я знаю, Егор, что в ЗАГС они еще не подавали, но жили вместе. На третьем этаже. Улица Мышкина семь дробь три… У меня у самой от этой квартиры ключи остались. Храню, как память… Думаю, что Васька и сейчас там живет. Возможно, и Бублик недалеко от своей квартиры.

– Где?

– В нашем театре. Мне Борис говорил, что там у него надежная подруга есть. Не знаю – артистка или билетерша, но точно, что она старше его и живет прямо в здании театра… Бублик о ней мельком говорил. Есть, мол, у меня такая, которой в любой момент можно на грудь поплакать.

– Значит так, Катерина… Я тебе отдам украденный тобой ноутбук, а ты мне ключи от квартиры нашего дорогого Бориса Трофимовича. А еще ты будешь молчать о нашей встрече… Согласна? Или три года общего режима! Выбирай – первое или второе?

– Первое! Но ключи у меня дома. Поехали скорей, пока муж на работе. Его еще четыре часа не будет.

23

Засада – очень неблагодарное дело. Хорошо, если она завершилась быстро и успешно. А так… Хуже нет ждать, да догонять.

Кузькин уже вторые сутки сидел в машине и тупо смотрел на подъезд дома номер семь дробь три по улице Мышкина. Иногда он выходил, разминался или делал вид, что чинит свой голубой «Форд».

Намного лучше было Василисе – ее практически заперли в спальне, и она развлекалась женскими романами про любовь.

Ирина и Хилькевич проводили время в огромной гостиной – в этой несуразной комнате со старинной мебелью. Со стен на них смотрели фотографии всех Бубликов за последние сто лет. Тот, который с бородой – купец какой-то там гильдии. Возможно, что он прикупил для семьи и этот комод, и этот буфет, и кожаный диван с прямой спинкой… Но квартира тогда занимала весь третий этаж. Семь комнат, не считая кухни, чуланчиков и коморок для прислуги.

Ближе к ночи Ирина зажгла свечи, создавая уют. Они сели на диван с круглыми подлокотниками и деревянными полочками над головой. Но душевного разговора так и не получилось. Мешали старые скрипучие пружины, выпиравшие во все стороны. А больше всего мешала Василиса. Не она сама, а факт ее присутствия в соседней спальне…

В полночь лязгнул дверной замок!

Багрова подскочила к столу, схватила пистолет и задула свечи. Потом она нащупала Хилькевича и потянула его в угол за буфет.

Кто-то вошел, зажег свет в коридоре и начал шуровать по шкафам… Через пару минут этот кто-то вошел в темную гостиную и начал искать выключатель. Он включил свет и сразу подставился. И, главное, это был не он, а она… Вошедшая женщина стояла спиной к Ирине в двух метрах от нее.

Багрова сделала шаг и протянула вперед ствол. Он ткнулся в спину женщине, точно между лопатками.

– Руки вверх!.. Теперь два шага вперед и лечь лицом в ковер.

Женщина выполнила все и ждала, уткнувшись в грязный ворс бывшего персидского ковра… Ирина обыскала лежащую – ничего, кроме ключей и пустых сумок.

На всякий случай Хилькевич надел наручники на задержанную. Он же помог ей сесть на диван с торчащими пружинами. А Ирина начала допрос.

– Кто вы такая?

– Я костюмерша из театра, Мария Шуманас.

– Как?

– Шуманас… Это от мужа фамилия. Он в Вильнюсе, а я в Ветлуге… На самом деле я Макарова Мария Петровна.

– Понятно… Пришли за вещами для Бублика? Где он?

– Не знаю… Он очень просил не говорить, где он прячется.

– И не говорите!.. Я сейчас пошлю два десятка милиционеров на обыск всего театра. И в первую очередь будут искать в вашей костюмерной…Найдут?

– Найдут… Борис действительно у меня. Он очень напуган. Его все ищут, а он не виноват. Честное слово!

Багрова поняла, что у нее есть шанс. Если на Бублика наброситься всей командой, то он замкнется и сбежит, как сбежал от Муромцева… Если к этому гению придут две женщины, то он непременно размякнет и расколется…

Хилькевич остался стеречь Василису. И вообще – засаду никто не отменял!..

А две женщины пошли в театр.

Ирине предстояло проскочить мимо Кузькина, дремавшего в голубом «Форде». Для этого она нацепила куртку Бублика, его берет и толстые очки… Пронесло! Костюмерша прикрывала Багрову, и они проскочили во внутренний дворик дома. А там до театра рукой подать. Даже ближе!

Осенняя Ветлуга была очень неуютной. После полуночи освещение отключили. Стало сумрачно и зябко. Не холодно, но промозгло. От общей сырости стыли руки, ноги и другие части тела.

В театр вошли через служебный вход. Вахтерша открыла на голос Марии Шуманас и сразу ушла в свою каморку, где светился телевизор, издававший томные вдохи.

Во всех театральных коридорах горел дежурный свет – тусклые светильники величиной с кулак… За сценой пахло таинством и магией. Понятно, что это запахи старого дерева, лака, пыльного бархата, ржавых ступенек. Но все вместе – это неподражаемый аромат кулис.

Мария вела куда-то наверх, но не по парадным лестницам, и не по запасным. Они поднимались по конструкции, больше похожей на строительные леса.

Где-то внизу просматривались декорации и всякий театральный реквизит. А они ползли по металлическим ступенькам вперед и вверх… Где-то над сценой была площадка, а за ней дверь.

Они вошли, и моментально в глаза брызнула ослепительная яркость десятка ламп. Ирина зажмурилась, понимая, что еще минуту придется привыкать к этому светопреставлению. А пока она будет слепым котенком, то Бублик вполне может опять сбежать.

Пришлось начать беседу вслепую.

– Вы здесь, Борис Трофимович?

– Здесь!

– Очень приятно… Меня Ириной зовут. Вы меня не бойтесь – я ваш друг.

– Я и не боюсь. Мне надоело и бегать, и бояться… Я люблю уют и женскую ласку. Правда, Маша?

Мария подала голос, но было невозможно разобрать, что она говорит – подтверждает или возражает…

Глаза начали привыкать к свету, и первое, что увидела Ирина – широкая кровать с двумя подушками… Ей стало жаль эту женщину со странной литовской фамилией. Наверняка Бублик обсуждает с ней Василису, советуется про возможную свадьбу. Если так, то он никакой не гений, а банальный подлец. Волокита, бабник и ловелас!.. Донжуан лохматый.

Свет совсем перестал раздражать, и Багрова огляделась… Кроме того, что тут была спальня, эта огромная комната использовалась под мастерскую, примерочную и склад с десятками готовых костюмов.

Бублик не собирался бежать. Он сидел в резном кресле из старого театрального реквизита. Рядом стояло такое же… Ирина подошла и села.

– Вы знаете, Борис, что из-за вашего прибора уже погиб человек? Это бомж – его взорвали вместе с машиной и вашими документами.

– Я об этом знаю.

– Но это пока маленькие цветочки. Ваш кейс – он как атомная бомба. В дурных руках он не только демократию угробит, все вокруг, в мировом масштабе… Подумайте, Борис, как нам найти эту штуку. Я знаю, Боря, что вы очень умный. Вы гениальный, Боренька!

Было смешно смотреть, как мужик млеет. Он прищурился, слушал в два уха и блаженно улыбался… Любит, гад, ласку! А кто ее не любит? Доброе слово и Бублику приятно…

– Я даже не представлял, Ирина, что все пойдет вразнос. Думал, помогу Афонину, добуду деньги на свадьбу, а потом сдам прибор Сидорову… Найти кейс можно. Смотрите сюда!

Бублик вытащил кучу бумаг и стал популярно объяснять Ирине устройство черного ящика… Кроме всего прочего внутри кейса был обычный сотовый телефон, и в момент работы по коду можно было засечь его нахождение.

Самое важное Багрова узнала в конце разговора. Говоря это, гений теребил лохматые волосы и выглядел, как нашкодивший ребенок.

– Не знаю, как это получилось, но я, Ирина, вставил в кейс систему самоликвидации. Надо набрать вот этот телефонный номер, потом звездочку, тройку, решетку и код. Дальше все вспыхнет и внутри расплавится.

– А если рядом человек, он тоже расплавится?

– Не думаю! Хотя… Вы не волнуйтесь, Ирочка, до этого не дойдет. Афонин вообще боится техники. Лубяко знает лишь основы. С прибором только я могу работать и Сидоров. Но он же генерал… В последний раз Дим Димыч сказал мне, что в Москве ему за этот прибор миллиард баксов предлагали. Наверное, пошутил… Или нет?

24

Если ты скрываешься, то и твоя машина должна быть незаметной. В такую погоду самый подходящий цвет авто – мокрый асфальт… Лубяко припарковал «Пежо» на повороте перед улицей Мышкина. Яркое освещение уже отключили, и иномарка сливалась с влажной дорогой и кучами осенних листьев на бульваре.

Уже подходя к дому номер семь дробь три, Егор заметил голубой «Форд».

Кузькин поставил свою машину под единственный в округе фонарь. Даже в полночь небесная синева американской эмали сверкала во все стороны… Таких авто в Ветлуге вообще не было. Но Лубяко видел где-то этого голубого… Точно! Он стоял у платформы «Черное озеро». И на этом «Форде» бежала Маргарита со своим приятелем!

Засада опасна только тогда, когда о ней не знаешь. А Лубяко уже все понял… Он пошел к Кузькиной машине не прямо, а со стороны кустов. Даже если бы Лев не дремал, он не увидел бы противника…

У Лубяко был с собой пистолет, но голый – без глушителя. Один маленький выстрел сразу разбудит всю улицу Мышкина. Ветлуга же не Москва – здесь редко стреляют… И потом стрельба – это кровь. А Егор любил работать чисто.

Он под кустами подполз к «Форду» и вытащил из кармана короткую черную скалку с двумя рожками на срезе. Это то, что иногда называют словом шокер – электрошок.

Лубяко лежал у багажника, сжимая в правой руке оружие, а в левой свой сотовый телефон. Он нажал несколько кнопок, и мобильник заиграл бравый «Турецкий марш» Моцарта… Бросок! И, царапая корпус о мокрый асфальт, телефон скользнул вперед и лег в районе водительского сидения.

Только что на улице Мышкина была кромешная тишина. А сейчас из-под голубого «Форда» неслась чарующая мелодия уроженца города Зальцбурга… Это, как минимум, любопытно! Особенно, когда Моцарт играет где-то под твоей пятой точкой.

Кузькин открыл дверцу, а марш от этого стал только громче… Это более чем любопытно!

У большинства водителей под сиденьем банальная монтировка. Лев взял железяку, как булаву и вышел наружу… Моцарт играл где-то под днищем.

Кузькин топнул правой ногой. Потом ею же пошуровал под машиной – результат нулевой! Австрийский гений продолжал издеваться, наигрывая свой старый хит с восточным колоритом.

Никто не любит полной непонятки! Это просто тихий ужас – кругом пустынно, а он играет из-под «Форда»… Лев еще раз оглянулся и для острастки взмахнул монтировкой… Пустой номер! Ни одной живой души. Ничего, кроме музыки…

Кузькин опустился на колени и стал водить железякой под днищем… Вид у мужика стал очень модным – куртка задралась наверх, а джинсы натянулись, оголяя поясницу и чуть-чуть пониже ее…

Лубяко рванулся из-за багажника, приставил шокер к голой полосе и нажал кнопку… От разряда спина заискрилась, Лев дернулся и завалился на бок.

В инструкции шокера говорилось, что клиент очухается через четверть часа. Этого могло не хватить. А кроме того все описание прибора было очень рекламным – таким обещаниям нельзя верить… Егор варварски оторвал под капотом «Форда» какие-то провода и ими скрутил руки Кузькина.

Хилькевич прислонил фотографию к чашке и долго смотрел, пытаясь запомнить невыразительное лицо лохматого человека… Странная личность, этот Бублик! У него есть весьма соблазнительная невеста, а он прячется в театре у другой. А еще Василиса говорила, что до нее в этой квартире бывали всякие лаборантки и даже научные сотрудницы с фирмы «Волна»… Почему у людей никогда не складывается, чтоб любовь случалась один раз и на всю жизнь.

Больше всего Вадим боялся конопатой Василисы, которая заперлась в спальне и до сих пор не выключила свет. Она действительно очень соблазнительная. Пусть излишне плотненькая и даже толстая… Если она поймет, что они в квартире только вдвоем, то она может выйти из спальни и начать приставать.

Пусть бы поскорей пришел кто-нибудь! Или Бублик, сбежавший ото всех, как Колобок. Или неизвестный Лубяко. А лучше всего – Ирочка Багрова. Она ушла так недавно, а он уже скучает… Вадим вдруг сформулировал отличное определение – любимая, это та, с которой ты не хочешь расставаться. Никогда! Ни на секунду!..

Скрежет дверного замка не испугал Хилькевича. Ведь ключи были у Ирины, а это значит, что она вернулась… Он вскочил так резво, что опрокинул стул, на котором сидел. А на этот звук выбежала конопатая Василиса.

Вадим устремился к двери, но притормозил… В квартиру вошла вовсе даже не Ирина. И не Бублик… Незнакомый мужчина был неприветлив и насторожен. В руке у него была небольшая черная дубинка.

Василиса подошла поближе, и Вадим вспомнил, что должен обеспечить безопасность этой женщины. Он, выпятив грудь, сделал шаг навстречу незнакомцу… Если это Лубяко, то его надо задержать! И Хилькевич полез в карман за пистолетом…

Он не успел! Вошедший выбросил вперед руку с черным пеналом…

Хилькевич успел понять, что это шокер. Он даже увидел разряд. Но только в первую долю секунды. Потому, что во вторую долю Вадик вырубился и свалился на пол, как мешок с чем-то мягким и теплым.

Вероятно, Василиса подумала, что она будет следующей. Ее глаза наполнились ужасом, а все тело начало дрожать и извиваться.

– Ты что дергаешься? Боишься?

– Нет!.. Немножко… Очень боюсь.

– Ты кто такая?

– Я – Василиса.

– Понятно! Ты – невеста Бублика… А кто этот, что на полу?

– Это Вадик. Он секретный агент. Но не из ментов, и не из ФСБ. Он из какой-то очень специальной службы… Он очнется или насовсем?

– Очнется. Но связать его надо… Ты, Василиса, ищи веревочки и рассказывай.

Конопатая толстуха начала выдвигать ящики комода, и сразу прошел страх. А с ним и дрожь.

Между делом Василиса рассказала, что с Вадиком была некая Ирина. А затем пришла литовка – костюмерша из театра. Она сразу раскололась, что Борис у нее прячется… И вот совсем недавно эта Ирина пошла в театр «брать Бублика».

– Да, Василиса, хорошенькая у них спецслужба! Парня-лопуха оставили девицу караулить, а баба пошла на задержание мужика… Собирайся со мной, Василиса! Как говорится – с вещами на выход.

– А зачем?

– Поедем, красотка, кататься. Давно я тебя поджидал.

Когда они проходили мимо «Форда», было видно, что бедный Кузькин еще не очнулся. Он лежал, перемотанный проводами, на полу под задним сиденьем…

Лубяко спешил, но не торопился. Он вел Василису быстрым прогулочным шагом… На мокром асфальте «Пежо» нашлось с трудом.

До театра было не более трехсот метров, но пешком они не пошли – сели и поехали.

Лубяко причалил в переулке, где склад декораций и служебные выходы. Он почему-то попросил даму пересесть на заднее сиденье… Василиса пересела.

Она уже совсем перестала бояться незнакомца. По дороге он шутил и отпускал комплименты. На темной улице Мышкина парень несколько раз пытался ее обнять и вообще давал волю рукам. Это не совсем приятно, но вовсе не страшно… Вот и сейчас, усадив Василису на заднее сиденье, он протянул ладонь и погладил ее по щеке. Потом провел рукой по шее, потом по груди… Хам!

Она думала, что это грубая эротика, а Лубяко просто прицеливался, боясь промахнуться в темноте. Через секунду он поднес к нужному месту шокер и нажал кнопку… Разряд мелькнул таинственным голубым светом. Как маленькая молния, но без грома… И без шума, и без пыли.

Театр в Ветлуге был явным культурным центром. В правом крыле здесь до трех ночи работал ресторан под названием «Парнас», а в подвале располагался безымянный клуб с полумраком, с барменом и с восточными танцами.

Лубяко дважды бывал в этом подпольном заведении под скромной вывеской «Кафе»… Хитрый хозяин повесил над входом красный фонарь, но ничего подобного внутри не было. Вернее, было – но не до такой степени…

Егор спустился по ступенькам и вошел в дымный зал… Что-что, а курили здесь покруче, чем в заморских ночных клубах.

Под потолком в полумраке крутился шар с зеркальными кусочками, и вокруг разлетались разноцветные лучики-зайчики. Они упирались в табачные облака, делая все сказочным, похожим на царство Кощея.

В этой дымовой завесе Лубяко незаметно проскочил мимо бармена и углубился в лабиринт подсобок… Пробираясь через коробки и ящики, он нашел дверь, которая вела наверх в театральные коридоры.

За кулисами очень трудно заблудиться. Здесь на каждом повороте множество табличек со списками и стрелочками во все стороны. Сразу ясно, где сцена, где директор, а где костюмерная… Она наверху на четвертом этаже. Значит – под самой крышей.

Егор шел легко, стараясь не шуметь. Но это было лишнее – лестница была над рестораном, и сюда доносились звуки музыки.

Дверь в костюмерную была закрыта, а Лубяко не был виртуозом по части отмычек. Хотя имел их с собой и обучался этому искусству… Тут, как и на рояле – кто-то может и Шопена сбацать, а другой одним пальцем выбивает собачий вальс. Но оба играют.

Егор старательно ковырял в замке набором хитрых железяк. Через три минуты он разозлился на них. Потом на дверь и на себя… Он присел и заглянул в замочную скважину.

Это был старый замок под толстый ключ. Обзор был полный, а вид был любопытный… Лубяко не считал себя ангелом, но даже ему стало стыдно подсматривать такие сцены.

Он встал, отошел к самому краю коридора, разбежался и ударил плечом в дубовую створку чуть повыше замка.

Плечо хрустнуло! Петли звякнули! Двери ухнула и раскрылась!.. Егор ввалился в мастерскую, выхватил пистолет и направил его на две фигуры, лежащие на кровати.

Бублик замер, а Мария Шуманас сжалась, натягивая на себя простыню… Егор решил проявить благородство. Для допроса ему нужен был лишь изобретатель, а голая баба тут только помешала бы.

Он махнул ей пистолетом: «Можете одеться». Он указал ей куда-то туда, где примерочная и костюмы на длинной вешалке. Мария Петровна покорно кивнула и сползла с кровати, стаскивая с Бублика последнюю простыню. А тому ничего не оставалось, как сесть и потянуться за трусами… Самое время для начала допроса.

– Ты что же это, Борис Трофимович, убежал от меня? Мы ведь дружно жили.

– Так я не убежал. Меня на Черном озере прямо с дачи украли.

– Возможно! Но на платформе ты меня увидел и прыг в вагон… Ну, ладно! Проехали этот эпизод… К тебе сейчас приходила Ирина?

– Ирина?.. Приходила!

– Что ты ей сказал?

– Ничего… Клянусь тебе, Егор Петрович – молчал, как рыба на льду.

Лубяко хотел сказать театральное «Не верю!», но сделал привычное – снял ствол с предохранителя и передернул затвор. Простое действие, а очень впечатляет!

Было приятно наблюдать, как у полуголого Бублика расширились глаза и задрожали руки… За всеми этими развлечениями Егор совершенно забыл о Марии. Он не следил за ее действиями. Да и неудобно подсматривать, как одевается сорокапятилетняя женщина.

А дама старшего бальзаковского возраста натянула лишь одну деталь одежды. И сразу внимание Марии Шуманас привлек болван. Это такая дубинка вроде булавы. Узкой частью ее вставляют в дырку стола, а на широкую надевают парик. Для шитья или ремонта… Маша взяла болвана двумя руками и, как дубину, подняла над головой.

Скользя босыми ногами она подошла к Лубяко со стороны спины… Раньше она и дрова никогда не рубила! А уж бить мужика по башке – тут вообще нужна особая сноровка.

Мария промахнулась… Болван пролетел мимо головы и, чуть задев левое плечо, скользнул по руке.

Спортивная сноровка заставила Егора отскочить вправо и в прыжке развернуться лицом к противнику. Он падал спиной на широкую кровать. Еще в полете он успел прицелиться в силуэт и выстрелить… Пуля попала туда, где в поясной мишени десятка.

Мария замерла на две секунды и рухнула на гору тряпичных обрезков.

Поднявшись с кровати, Лубяко развернулся так, чтоб не видеть полуобнаженное женское тело с кровавым пятном между грудей… Он вынул из пистолета магазин. Передернул затвор и выбросил патрон из ствола. Взял лоскут и начисто протер оружие. Потом он окликнул Бублика и бросил «Макарова» ему.

Борис машинально схватил летящее оружие и начал лапать его, оставляя отпечатки, где только возможно. А когда почувствовал, что ствол горячий – отбросил на кровать.

Очевидно, что Лубяко этого и хотел. Он взял пистолет платочком и аккуратно вставил магазин на место. Потом эту страшную улику бросил рядом с телом.

– Одевайся, Борис Трофимович. Тебе нельзя здесь оставаться. Сейчас поедем к Афонину, конфискуем приборчик и я вывезу тебя в Москву… И зачем ты эту Шмулькис убил? Нормальная была женщина. Симпатичная, но с очень импульсивным характером… Кстати, о девушках! Внизу в машине тебя Василиса дожидается. Мы вместе поедем… Это чтоб ты глупостей больше не делал.

Бублик вскочил с кровати. Он хотел дать Лубяко гневную отповедь, но слова застряли в глотке, и наружу вырвалось лишь недовольное ворчание… Борис Трофимович надел рубашку, а потом снова сел и нацепил второй носок.

Еще час назад Маша объясняла ему актерское умение жить в предлагаемых обстоятельствах… Это очень правильно! Если ты не можешь ничего изменить, то живи и радуйся! Показывай всем, как тебе уютно в новой роли… Бублик взглянул на Лубяко и попытался ему улыбнуться.

25

Кузькин лежал на диване и тихо стонал. И не столько от боли, сколько от жгучего позора… Так получилось, что оперативный штаб сосредоточился здесь, в квартире дома номер семь дробь три по улице Мышкина.

Всю ночь здесь была Ирина Багрова и слегка шокированный Хилькевич. В пять утра примчался Муромцев, а в шесть – полковник Потемкин.

Паники в первый момент не было. Была лишь легкая растерянность и ожидание провала. А после обнаружения трупа в костюмерной сыщики взбодрились и начали работать… Даже Кузькин встал в строй. Он сказал, что делает это, «превозмогая боль».

В театре трудилась бригада местных ментов и ветлугинской прокуратуры. Следователи опросили вахтеров и узнали, что в полночь погибшая поднялась наверх с неизвестной женщиной. Слепили ее фоторобот – получилась Ирина Багрова. Никакого Бублика, а, тем более, Лубяко – никто в глаза не видел.

Стали искать приметный для Ветлуги «Пежо» цвета мокрый асфальт… Первый раз это авто видели на рассвете около коттеджа Афонина. А чуть позже машину Лубяко заметил гаишник на дороге, ведущей в Москву. Он точно запомнил, что кроме водителя в иномарке было двое пассажиров – мужчина и женщина… Если так, то дальше «Пежо» влился в поток транспорта и растворился в нем. Теперь их надо искать в Москве. Всех троих – преступного Лубяко, непутевого Бублика и несчастную конопатую Василису… И еще одно – зачем они ночью заехали к Афонину? Только за ним, за черным кейсом. А значит, что и прибор сейчас в Москве!

Все чувствовали, что обстановка накаляется. Действие начинало ускоряться, а значит и развязка близка.

В полдень позвонил и сразу же приехал Сидоров. Он сообщил, что в мэрии ждут его и кого-то из руководства Службы особого назначения. Таковых здесь был только один – полковник Потемкин Петр Петрович.

Провожая их, Ирина посоветовала купить по огромному букету и поздравить мэра с избранием. «Это так – для надежной конспирации».

Они вместе вошли в мэрский кабинет. И сразу букеты пришлось отложить в сторону – рядом с Афониным стоял прокурор города. Он был в форме и всем своим видом показывал, что он на службе и при делах.

Но разговор начал новоиспеченный мэр. И обращался он к Сидорову, не как к старшему по званию.

– Очень жаль, Дмитрий Дмитриевич, что наша первая встреча омрачена претензиями.

– Чьими?

– Моими! У меня к вам крупные претензии… Недавно ваша жена со своим любовником майором Муромцевым захватили мою дачу на Черном озере. Они связали охрану и жили в доме несколько дней.

– Это ложь, Афонин!

– Это правда, генерал!.. У меня все их ходы записаны. Есть куча свидетелей и у всех показания от зубов отскакивают… Но это не все! В это же время группа сотрудников Службы господина Потемкина напала на мой коттедж и нанесла охране телесные повреждения.

– Надеюсь, без трупов обошлось?

– Не шутите так, Сидоров… Я уверен, что все это связано с выборами. Меня хотели запугать и опорочить. Я даже знаю кто – Твердохлебов. Он из Партии власти, а эти все могут… Итак, все документы по нападению на моих людей я передаю прокурору, и сегодня он возбудит все, что надо. И второе – в пятницу в нашей студии прямая передача «Турнир». Я вызываю всех вас к барьеру…

Назад ехали в сумрачном настроении… Если не вернуть Бублика с его кейсом, то все дальнейшее в глубоком тумане. А Бублик где-то в Москве. И Василиса его там. Хуже, что и Лубяко там. Этого профи голыми руками не взять. Он тихо ляжет на дно и изобретателя с его невестой спрячет.

Уже подъезжая к дому семь дробь три по улице Мышкина, полковник Потемкин принял решение – сегодня же все едут в столицу. В Ветлуге останется он сам. Для связи и вообще для порядка…

26

Лубяко не стал прятаться на окраине. В первый же день он сделал три важных дела… За дикие деньги он снял квартиру на Новом Арбате. И не где-то у земли, а на десятом этаже. Здесь антенна будет повыше, чем в штабе на башенке.

Второе – он со слезами продал свой «Пежо» цвета мокрый асфальт. Просто сбросил засвеченную машину за бесценок.

И третье – он купил по доверенности неприметный красный «Лексус». Покупка в ГАИ не оформлялась, а значит, что на этом Лубяко не поймать. Как говорится – он в списках не значился.

Снятая квартира имела мебель, посуду и почти все, что нужно на первых порах… Вечером на кухне они наспех отметили новоселье и разбежались по своим комнатам – Бублик с Василисой отправились в маленькую спальню, а Лубяко занял гостиную с диваном и двумя креслами…

Засыпалось плохо, но еще хуже спалось. Ведь прошли ровно сутки после драмы в костюмерной ветлугинского театра… Егору приходилось и раньше убивать людей. Совсем недавно он взорвал бомжа. Но это совсем другое дело! Совсем не то, что стрелять в легко одетую женщину. И выстрел был не дальний, а почти в упор – полтора метра, не больше.

Самое неприятное, что у нее такое чистое имя – Мария. И лицо у нее было симпатичное, спокойное и яркое. Это плохо, что он хорошо ее запомнил! Вот физиономия бомжа стерлась из памяти. Как и его имя… А здесь – Марья-красавица с чарующей литовской фамилией. Как же ее – Шумкас, Швыдкас, Шмулькис?

К часу ночи Лубяко успокоил себя тем, что выстрел был случайным… Эта Мегера чуть не убила его деревянной дубиной! Он падал на кровать, а пистолет выстрелил сам собой… Так оно и было. Эта гадина сама нарвалась…

Утром Лубяко начал работать. Он три раза обошел Новый Арбат, заходя в каждый банк и открывая там валютный счет… Одновременно он выискивал жертву. Выбор пал на фирму со странным названием «Петролеум». Эта нефтяная фирма держала офис в переулках Старого Арбата. Но Егор проверил – головной особняк виден из окон снимаемой квартиры…

Красный «Лексус» стоял в переулке без хозяина, а Лубяко устроил засаду в тридцати метрах от фирмы. Время было обеденное, и из шикарного здания с эмблемой из трех нефтяных вышек выбегали сотрудники. Все клерки очень похожи друг на друга, хотя здесь были люди разного пола и возраста.

И вот наконец появилась подходящая фигура… Лубяко в каком-то кино слышал про взгляд незамужней женщины. Так вот у этой было все незамужнее – и глаза, и прическа, и одежда, и походка.

На вид она была несколько старше Егора. Но ровно настолько, что вполне могла надеяться на него, как на случайно подвернувшегося принца…

Она явно не относилась к руководству, но и была не из технического персонала. Какой-нибудь бухгалтер, юрист, референт.

Лубяко прижал к груди кожаную папку с кипой бумаг и рванулся навстречу. Он бежал прямо на нее, но в последний момент, избегая столкновения, отпрыгнул в сторону. Ноги его заплелись, Егор взмахнул руками, выронил папку, и документы вывалились к ногам бальзаковской дамы. И ей ничего не оставалось, как наклониться и помогать в сборе бумажек… Лубяко заговорил сразу, понимая, что у него не больше десяти секунд. За это время надо женщину заинтриговать и оставить при себе.

– Ах, простите, я такой неуклюжий… Вероятно, у меня вид полного идиота?.. Я вас не испугал?

– Все хорошо. И не волнуйтесь вы из-за пустяков.

– Нет, я очень неловкий и даже нескладный… А вы замечательная женщина. Любая бы начала ворчать, злиться, ругаться… У вас удивительно нежные и добрые глаза. Вы просто божественная!

– Вы преувеличиваете. Я не одна такая.

– Нет, вы единственная!.. Если бы я раньше встретил женщину, хоть в чем-то похожую на вас, я бы на ней женился. Но пока – холостой… Меня Егором зовут. А вот там мой «Лексус». И раз я вас задержал, разрешите подвести в любую точку мира.

– Спасибо, Егор, но я не тороплюсь… У меня перерыв на два часа. Думала прогуляться, пообедать… Меня зовут Вероника.

– Потрясающее имя!.. Мы не можем так расстаться, Вероника. Наша встреча – это судьба… Поехали обедать в самый лучший московский ресторан.

– Так нам, Егор, и ехать никуда не надо. В пяти минутах от нас «Прага». Я в журнале читала, что она в числе первых по рейтингу.

Через час они были не просто друзьями… За свою жизнь Вероника не привыкла к комплиментам. Ей никто их не говорил, да она бы и не слушала. Некогда! До двадцати пяти лет она училась, получая красный диплом. Потом аспирантура, потом три года в министерстве, потом приглашение в богатый «Петролеум»… Везде она трудилась, как зверь. И поэтому у окружающих мужчин даже не возникало желания сказать ей что-то приятное, ласковое, красивое.

Только в самом начале она понимала, что Егор преувеличивает ее достоинства. Не такая она и красавица, хотя симпатичней, чем жена английского принца… И не такая уж она добрая. Хотя однажды специально купила мясо для бездомных собак… Вот с умом у нее действительно все в порядке. И с трудолюбием. И с чувством юмора.

Вскоре Вероника перестала оценивать комплименты. Она слушала и растворялась в них. Егор стал казаться самым близким человеком. Она была готова отдать ему все, что имела. Отдать всю себя…

Последние часы работы Вероника просто искрилась. У нее горели глаза, и внутри все пылало и жаждало… Ровно в семь Егор будет ждать ее на том самом тротуаре… На «их месте»!

Так получилось, что она сама пригласила его к себе домой. Сама!.. И не на чашку чая, а до утра. Или даже на несколько дней. Или навсегда?

Егор сказал ей, что приехал с Урала и еще не знает, где остановиться. А она сказала, что у нее двухкомнатная квартира на площади Гагарина, что готова потесниться… В тот момент она действительно не думала про это самое! Она прикидывала, как разместить гостя в одной из комнат. И только потом, оставшись одна, Вероника почувствовала – они не смогут спать врозь. А значит, сегодня произойдет то, что могло с ней случиться еще двадцать лет назад… Как глупо прошли эти годы! Но она же не виновата, что не встретила Егора тогда. А никто другой ей не был нужен! И никогда не будет нужен!

Вероника улыбнулась, представляя, как ее любимый бегает сейчас по магазинам. Он обещал для их первого ужина скупить в Москве все деликатесы. Егор упомянул устрицы, миноги, трюфели… Она терпеть не может всю эту гадость, но сегодня будет есть с удовольствием!

Думая о нем, Вероника впадала в состояние блаженства. Вернувшись на работу, она вспомнила о Егоре и впервые назвала его «любимым». И потом все пошло по нарастающей!.. Странно, но до сих пор она думала, что для этого нужно съесть три пуда соли. Она глупо считала, что для любви нужен год знакомства… Она была дурой! Теперь Вероника точно знала – влюбиться можно и за три часа. Было бы в кого!

Она вдруг вспомнила про его просьбу. Так, мелочь, сущий пустяк!.. Завод Егора продает какие-то трубы. И для переговоров ему понадобился список всего руководства «Петролиума» с номерами их сотовых телефонов… Она сделает это за пять минут. Это так просто ей, секретарю-референту директора фирмы…

27

Пять разноцветных машин мчались по северной окраине Южного Бутово. Впереди на красном «Рено» мчался Муромцев, а замыкал кавалькаду Лев Кузькин на голубом «Форде».

За рощей они свернули направо и в тупике уткнулись в ворота болотного цвета… Здесь в коттедже на северной границе Южного Бутово располагался один из филиалов Службы особого назначения.

Из всех кодовых названий к особняку прилипло непонятное – вилла «Икар».

На площадке перед коттеджем уже стояла знакомая черная машина, и все сразу приуныли. Если приехал сам генерал Вершков, то надо ждать разноса по полной программе… Но Тимур Аркадьевич совсем не жаждал крови. Сегодня не было никаких причин для злости. Утром светило солнышко, жена была ласковой, поясница почти не болела… А еще – по делу о черном кейсе наметился результат!

Как и обычно, все собрались в кабинете Потемкина. Как и обычно, на председательском месте уселся Вершков. Как и обычно, генерал говорил для всех, но пристально смотрел только на Багрову:

– Плохо работаем, друзья! Вот только Ирина Романовна нас радует. По тем кодам, которые она добыла у Бублика, мы вчера вечером засекли кейс где-то в районе Нового Арбата… А это значит, что некогда нам долго совещаться. На Гоголевском бульваре уже стоит автобус с техникой. Отдохните пять минут и пулей в Центр. Сегодня надо взять злодеев… Если они начнут работать с кейсом, то мы определим их с точностью до квартиры… Все поняли задачу?

Все дружно кивнули, что-то проворчали и начали готовиться к короткому отдыху, и только Хилькевич поднял руку. Прямо как первоклассник перед учителем:

– Разрешите спросить, товарищ генерал?

– Спрашивай, Вадим.

– Когда захватим прибор Бублика, можно я его изучу во всех деталях? Очень любопытная штука.

– Нельзя!.. Надо все вернуть в исходное состояние.

– На каком уровне, товарищ генерал?

– А на таком, как будто Бублик ничего не изобретал… Нельзя будоражить общество страхом гипноза. Нашего избирателя нельзя пугать черными кейсами… Сделайте так, чтоб прибор напрочь исчез! Чтоб духа его не было!

28

Егор боялся пошевелиться. Он хотел уйти, как английский лорд. А для этого надо было выскользнуть из-под ее руки, быстренько одеться и смыться, пока она еще спит.

Было уже девять утра, а это означало, что сегодня Вероника впервые опоздает на работу… Всю свою жизнь она просыпалась до звонка будильника. Вероятно, она и во сне всегда думала о работе, о своем рабочем столе, о сейфе, о бумагах… Но это было раньше. А вчера вечером она взлетела на вершину счастья, и этой ночью ей снилась только любовь. Было так хорошо, что не хотелось покидать эту сказку…

Лубяко не встал с кровати, а сполз с нее. На мохнатом ковре совсем не слышно шагов, а шторы закрыты наглухо, пропуская лишь узкие полоски света.

В центре комнаты он оглянулся и замер… Вероника повернулась на спину. Редкие солнечные лучи переливались на ее теле. Она спала, но лицо было живым, и губы чуть заметно шевелились… Возможно, она шептала его имя.

Натягивая штаны, Егор думал об одном – а не дурак ли он? Вот взял бы, да и остался здесь навсегда? Такая прекрасная женщина стала бы счастливой… И он сам мог бы… Нет! Не мог! Он авантюрист, а не примерный семьянин.

Уходя, Лубяко проверил в кармане самую большую ценность – список руководства «Петролеума» со всеми телефонами, включая номера сотовых.

Егор тихонько прикрыл дверь… Пусть Вероника поспит. Это понятно, что она вчера утомилась. Но странно, как она забыла про Совет Директоров. Сегодня в «Петролеуме» соберется все его руководство – три десятка очень богатых персон. Просто не люди, а денежные мешки с мобильниками в карманах.

Лубяко ни минуты не сомневался, что Бублик и его конопатая Василиса сидят в квартире тише воды и ниже травы. А куда им деться? После того, что случилось в костюмерной ветлугинского театра, им обоим лучше сменить документы и затеряться на каком-нибудь Дальнем Востоке… Вот в этом Егор обещал помочь. А значит, что они ждут его, как ангела-хранителя! Как последнюю соломинку, которая удержит их на плаву…

В квартире была полнейшая тишина… Егор вошел в гостиную и улыбнулся. Картинка напоминала тургеневские времена – парочка старосветских помещиков дремала на диване. Прямо, как в дворянском гнезде. Они сидели обнявшись и прильнув друг к другу… Нет, этих голубков он должен спасти! Вот сегодня он снимет два-три миллиона баксов, завтра купит для ребят новые паспорта и пусть едут в Хабаровск или в Находку… Им даже можно выдать их долю – по двадцать тысяч каждому! Или даже тридцать штук на двоих…

Афонин глянул на часы – Совет Директоров в фирме «Петролеум» должен начаться через час. Это значит, что персоны из списка уже в здании или на пути… Егор заорал, как сержант в казарме:

– Подъем! Построиться в две шеренги… Пора работать, ребята. Сегодня, возможно, самый главный день в нашей жизни.

– А что надо делать, Егор Петрович?

– Вам двоим – самая легкая работа. Ты, Василиса, звонишь мужикам вот по этому списку, а ты, Бублик, в этот момент внушаешь им нужные действия.

– Какие?

– Простые!.. Каждый должен срочно снять денежки со своего счета и положить на мой. Вот здесь список на тридцать должников, их телефоны, банки, куда деньги переводить и суммы… Все понятно?

– Ясно.

– Тогда я пошел. У меня самая сложная работа – весь день в очередях у касс стоять. И сумку с собой таскать. К вечеру может больше пяти кило долларов набраться… Я буду звонить вам каждые четверть часа. Если все в порядке, то говорите условную фразу.

– Это вроде пароля?

– Верно, Бублик, самый настоящий пароль… Скажем так: «Над всем Арбатом безоблачное небо». Это, если все хорошо!

Лубяко спустился вниз и перед подъездом осмотрелся… Он пошел в сторону Кремля. Но не по широкому Новому Арбату, а дворами пробрался на Молчановку и три раза пересек ее, проверяясь на предмет хвоста… Все было чисто!

Около большого книжного магазина он влился в толпу и по подземному переходу прошел поближе к Старому Арбату, в район, где много банков и где домик фирмы «Петролеум».

Первый звонок Бублику обрадовал. Изобретатель не забыл произнести пароль и сообщил, что уже окучил троих нефтяных директоров…

Банковская система неповоротлива, но уже через два часа Лубяко получил первую порцию американских денег – десять пачек по десять тысяч в каждой… А через четверть часа ему выдали еще один вклад. Потом еще один…

29

Муромцев впервые ехал в автобусе без единого окошка. У него никогда не было боязни замкнутого пространства, но и приятных чувств он не испытывал – где-то там солнышко и бурлящий город, а ты сидишь тут, как килька в банке!

Кому нравилась эта поездка, так это Хилькевичу. У него горели глаза, когда он рассматривал сотни приборов и нагромождение проводов вдоль стен. Он задавал хозяевам машины вопросы на своем техническом языке, из которого Паша понимал только предлоги и междометия.

Автобус двигался неторопливо, останавливаясь и прислушиваясь… Вдруг под потолком вспыхнула яркая лампа и включились динамики. В этой огромной железной коробке на колесах зазвучал голос Бублика. Изобретатель монотонно внушал кому-то, что тот должен срочно перевести сто тысяч в другой банк на счет Лубяко Егора Петровича.

В автобусе все напряглись… Через минуту определили дом, где работал черный кейс, и даже примерный этаж – с восьмого по двенадцатый…

Муромцев по внутренней связи крикнул короткое «Стоп!» и громоздкая машина остановилась. Паша с удовольствием открыл дверь. Солнечный свет весело ворвался в автобус.

Все это происходило на Поварской улице. Рядом стоял голубой «Форд» Кузькина с ним самим и с Ириной Багровой.

Павел выполз на вольный воздух, вдохнул полной грудью, и его стал покидать стресс от сидения в темном ящике. Выходит у него на самом деле есть неприязнь к замкнутому пространству – такая маленькая клаустрофобия.

До нужного дома было всего пятьдесят метров. Муромцев махнул рукой и его бригада двинулась на штурм. На всякий случай они подходили к дому не строевым шагом, а с учетом конспирации. Кузькин с Ириной изображали влюбленную парочку, Хилькевич – алкаша с нетвердой походкой, а Паша гулял, как турист.

Снаружи дом напоминал бетонную коробку, а в подъезде все сверкало богатством, свежестью и уютом. Как в коттеджах из красного кирпича!

Консьержка попыталась встать грудью, но четыре удостоверения охладили ее пыл. Она сразу стала покорной, готовой на любые услуги. А что от нее надо было? Сущий пустяк!

Муромцев завел даму в ее каморку и выложил на столике три фото, добытые еще в Ветлуге – Лубяко, Бублик и непутевая Василиса… Соблюдая конспирацию, консьержка ничего не произнесла. Она на маленьком листочке написала: «Вчера они сняли кв. № 109, десятый этаж. Марица».

Все было ясно, но Паша все-таки спросил:

– Красивое у вас имя. Вас зовут Марица?

– Конечно нет! Это мой псевдоним. Я так подписывала сообщения в начале восьмидесятых… Со мной на связи был Артур Матвеевич. Чудесный мужчина, хотя и майор КГБ… Вы с ним не встречались?

– Не приходилось…

Кузькин сразу понял, что дверь в сто девятую квартиру очень удобна для штурма… Первое – нет ни телекамеры, ни глазка. И вообще – дверь не стальная, а из деревянных планок. Если разбежаться, то ее можно вышибить плечом.

Но начать решили с мирных переговоров. Встали сбоку от двери, обнажили стволы, и Муромцев нажал кнопку звонка, продумывая ответ на вопрос: «Кто там»?

Но в квартире никто и не собирался ничего спрашивать. Просто щелкнул замок, и распахнулась дверь. На пороге стояла молодая женщина – конопатая и немного взволнованная.

– Вам кого?

– Нам Бориса Бублика.

– Так он сейчас очень занят.

– А для нас он всегда свободен. Мы его друзья… Лубяко в квартире?

– Нет, Егор вышел в город… Я только сейчас вас всех узнала! Вы прямо из Ветлуги приехали?.. Проходите в квартиру.

Они ворвались внутрь, ожидая сопротивления. Но все было тихо, мирно и спокойно… В гостиной зазвонил телефон. Бублик отошел от своего черного кейса и посмотрел на вошедших. На трех богатырей с пистолетами.

Телефон продолжал звонить, и Борис взял трубку:

– Да, это я. У нас все хорошо… А что погода? Погода ужасная. Над всем Арбатом тучи! Гром и молния…

30

Лубяко только что вышел из очередного банка с отяжелевшей сумкой. Он стоял в арбатском переулке, разговаривал с Бубликом и щурился от осеннего солнца… При чем здесь тучи? Какие молнии?..

Когда он сообразил, то сотовый телефон издавал короткие гудки – Бублик нахально отключился… Или его отключили!

Думать было некогда! Лубяко побежал на Староконюшенный переулок, где притаился красный «Лексус»… Хорошо, что Бублик со своей конопатой подругой не видели его новой машины. Хорошо, что они ничего не знают о Веронике, живущей на площади Гагарина.

По дороге он выбросил в урну сотовый телефон. А недалеко от машины просунул в решетку водостока паспорт на имя Егора Лубяко.

Новый паспорт он сделал на благозвучную фамилию Полевой. Документ давно был при нем. Он носил его в тайнике под днищем сумки… Жаль, что не удалось зайти еще в два банка – был бы ровно миллион баксов…

Егор оставил машину во дворе с видом на Нескучный сад. Сам подъезд, где жила Вероника, был с другой стороны. Присев на лавочку, гражданин Полевой ждал ее до восьми вечера.

Она шла с тяжелыми сумками, и он бросился помогать.

В первый момент Вероника отпрянула, но сразу же узнала Егора, и ее грустное лицо начало рассветать. Он не звонил ей до вечера, и она решила, что ее любимый никогда не вернется… В метро, возвращаясь домой, она печально улыбнулась – теперь ее можно вставить в книгу рекордов по разделу «Самая короткая любовь»…

И вот он опять стоит рядом! Такой красивый, такой добродушный, такой любимый…

Они собирались ужинать, и Егор предложил сесть за стол по-семейному, в домашней одежде. Он шепотом намекнул Веронике, что готов помочь ей снять строгое платье и набросить халатик…

Когда они пошли в спальню, Ника почувствовала дрожь в коленках и восторг во всем теле… Егор только начал ее раздевать. Дальше она вошла в раж. Вероника сама сбрасывала с себя все. Одновременно ей удавалось срывать одежду с любимого. А еще они целовались… Делалось все в ознобе и суматохе. Это было нелепо, трудно, но очень приятно…

Через час они впервые заговорили. Стеснительным голосом Ника призналась:

– Я самая счастливая женщина на свете. Стоило столько ждать, чтоб дождаться такого как ты… И вообще – сегодня странный день. Чудесный и чудной! Столько важного случилось в первый раз.

– И что же такого у нас впервые?

– То, что произошло ночью – это у меня впервые.

– Точно! Я это заметил.

– А утром я впервые ощутила себя брошенной женщиной.

– Вот это зря! Я просто будить тебя не хотел.

– Сегодня я впервые проспала на работу.

– Молодец, Ника. Так им и надо нефтяным олигархам!

– А потом произошло удивительное. Впервые в «Петролеуме» сорвался Совет Директоров. Приехали все, но вдруг начали разбегаться. Многим срочно понадобилось в банк… А возвращались все с дикими глазами, не понимая, что они сделали и зачем… Егор, а ты меня не бросишь?

– Нет, милая. Я пришел к тебе навсегда.

Про себя Лубяко подумал, что не так уж он и врет. Ему очень полезно лечь на дно и пожить у Вероники два-три месяца. Или даже до весны… А это почти что «навсегда».

31

О будущем телевизионном шоу говорил весь город. Народ радовался, что выбранный ими Афонин не замкнулся в своем кабинете, а готов предъявить себя во всей красе.

Мало того, что обещали прямой эфир. Так саму передачу организовали в зале ветлугинского театра с приглашением всех слоев общества – от ученых с фирмы «Волна» до усатых торговцев с местных рынков.

На сцену мэр вызвал своих бывших соперников, генерала Сидорова, журналистов, адвокатов и избитых Кузькиным охранников… Народ с восторгом ждал этого шоу. Никто не верил, что при новом мэре жить будет лучше, но все ожидали, что жить станет веселее…

Три иномарки успели въехать в Ветлугу за два часа до представления. Первым ехал Паша на своем красном «Рено», затем Хилькевич на стареньком «Шевроле», а замыкал кавалькаду гордый голубой «Форд» с Кузькиным за рулем. Как и положено для таких переездов, ценный пассажир сидел в средней машине на заднем сиденье.

На Бублике была ковбойская шляпа, натянутая до ушей, черные очи и пестрый шарфик, прикрывавший подбородок.

Самым опасным представлялся участок улицы Мышкина. Здесь у дома семь дробь три могла быть засада… Но на кого? Местные менты давно уже не искали инженера Бублика. Для них он давно взорвался и сгорел в своих «Жигулях»…

Группа шла в квартиру не толпой, а конспиративно, как на сходку подпольщиков во времена царского режима.

Первым делом включили телевизор и настроились на местный канал… До начала шоу был еще час с хвостиком. Бублик разложил на столе свой черный кейс, а антенну общими усилиями протянули на балкон, с которого крыша театра и часть его фасада.

Теперь оставалось только ждать… Багрова вытащила мобильник и набрала номер шустрого журналиста из «Вечерней Ветлуги»:

– Это Феликс Скулов? Приятно тебя слышать… Помнишь Ирину из «МК»?

– Здравствуйте, Ирочка! Вы так внезапно исчезли… А я в театре. Здесь сегодня яркое событие намечается.

– Слышала, Феликс. Могу посодействовать, чтоб твой материал всунуть на первую страницу… Но там действительно будет что-то интересное?

– Однозначно! Я весь сценарий знаю… Сначала прокурор заявит о возбуждении уголовного дел против майора Кузькина.

– Против него одного?

– Нет, Ирина. Против группы сотрудников из московской Службы особого назначения. Там и генерал Сидоров замешан и его жена со своим любовником… Представляешь, они еще до выборов разгромили дачу Афонина и его охотничий домик. Есть куча свидетелей. На сцене будет десяток охранников в гипсе.

– А не сорвется это мероприятие?

– Нет, Ирочка! Уже все собрались… Вот я вижу, как мэр приехал… Вот Афонин выходит из раздолбанных «Жигулей», достает мобильник, отходит в сторонку…

Ирина дала отмашку, и Бублик начал колдовать над своим кейсом… А через пять секунд он уже монотонно говорил в микрофон, призывая Афонина покаяться и покинуть мэрскую должность.

Все, кто был в гостиной, хорошо знали о возможностях прибора. Но все, что было до сих пор, это мелкие цветочки. А вот чтоб чиновник сам ушел с должности – не верилось. Такого еще никогда не бывало!

Часть Ветлуги сидела в театре, а остальные прильнули к телевизорам… Заставка исчезла и появилось бодрая фигура ведущего:

– Друзья! Сегодня первое публичное выступление мэра Афонина… Мы, ветлужане, готовы сплотиться и идти за своим лидером… Вам слово, Владимир Викторович!

Лидер вышел на авансцену на ватных ногах и с потухшим взглядом. Он долго собирался с духом и наконец произнес:

– Простите меня, люди добрые! Врал я вам… Вот сидит господин Тверлохлебов, так это он выиграл выборы. Пусть теперь вами руководит Максим Леонидович. А я подаю в отставку. Не имею морального права занимать высокое кресло. Выборы были липовые!.. Я не мэр, а фуфло!

На этой исторической фразе Афонин спустился со сцены в зал и в полной тишине прошел к выходу.

Режиссер перевел камеру на ведущего программы, и тому ничего не осталось, как говорить. Молоть все, что ложиться на язык:

– Вот теперь мы все поняли, кто наш настоящий мэр… Мы все ждали, когда наступит справедливость. И она наступила!.. Сегодня первое публичное выступление господина Твердохлебова… Мы, ветлужане, готовы сплотиться и идти за своим лидером… Вам слово, Максим Леонидович!

32

Муромцев ожидал, что в Ветлугу приедет кто-то из руководства. Или полковник Потемкин, или сам Вершков Тимур Аркадьевич. Он генерал и Сидоров, заказчик операции, тоже генерал. Пусть бы они между собой и разбирались – что делать с Бубликом? Куда девать его гениальные мозги? Уничтожать ли черный кейс?

К вечеру позвонил Вершков. Он был всем доволен, но в Ветлугу не собирался. Генерал шутил, намекал на банкет по поводу награждения, советовал Муромцеву дырявить пиджак под орден… На деловые вопросы Паша получил простой ответ: «Приводите все к нулевому варианту, к тому моменту, когда Бублик еще ничего не изобрел».

Интуиция говорила Муромцеву, что так просто им из Ветлуги не уехать, что добром все это не кончится.

Ночевали все вповалку в квартире Бублика в доме номер семь дробь три по улице Мышкина… К девяти утра в огромной гостиной с буфетом и комодом стали собирать завтрак на всю компанию. И вот в это самое время в дверь позвонили. И не скромно, не ласково, а настойчиво и злобно.

Паша поправил пистолет, висевший под мышкой, и открыл замок… За дверью стоял генерал Сидоров, а за ним шестеро охранников из фирмы «Волна». Крепкие ребята, и все при оружии.

Дмитрий Дмитриевич вошел с самой добродушной улыбкой. Муромцеву тоже пришлось изобразить гостеприимство:

– День добрый, товарищ генерал… Проходите к столу.

– Спасибо, но я на минуточку. Хочу вас всех поздравить с успехом. Хочу поприветствовать нашего дорогого Бублика… Пора на работу, Борис Трофимович. Будем вместе доводить наш прибор. Я, кстати, заберу его – он у нас на балансе числится.

И Сидоров нахально схватил с комода черный кейс и бросился к двери… Охрана на лестничной площадке ощетинилась, и задержать генерала было уже невозможно.

В дверном проеме он обернулся и радостно пообещал:

– Спасибо за службу! Сегодня всей бригаде выпишу премию. По три генеральских оклада каждому…

Дверь захлопнулась, и у всех стало тревожно на душе. Сидоров – хороший человек, но только, когда у него нет черного кейса…

Муромцев подошел к широкому окну. Внизу на площадке стояли три черные «Волги» с включенными двигателями.

– Скажите, Бублик, вы говорили, что в приборе есть система самоликвидации.

– Есть.

– И что надо делать?

– Надо набрать на сотовом телефоне определенную комбинацию и послать сообщение.

– Диктуйте, Борис Трофимович!

Паша достал мобильник и стал нажимать кнопки, повинуясь командам Бублика… Народ быстро уяснил ситуацию и подтянулся к окну.

Сидоров уже подходил к машинам, когда Муромцев завершил набор и послал сообщение. Все напряглись и подались вперед, стараясь не пропустить самое главное… Прошло три секунды… Четыре… Пять!..

Генерал уже открыл дверцу и наклонился, садясь в машину, как кейс взорвался. Это было похоже на новогоднюю петарду, на сноп салюта, возникший не в небе, а в метре над землей… Задрожали стекла, залаяли собаки, загудела сигнализация дворовых машин…

Охрана Сидорова мгновенно загрузила шефа в машину и сама бросилась на свои места. Три черные «Волги» синхронно развернулись на узкой площадке и рванули вперед. Прямо как в фильме про «Мертвый сезон».

Муромцев недоверчиво взглянул на Бублика:

– Послушай, изобретатель! А ты не переборщил со взрывчаткой?

– Все в порядке, Павел. Один грохот и искры. Никаких ранений не будет. Максимум – три синяка на генеральской заднице.

– Это нормально! А то я испугался, что мы его совсем прибили. Это бы получилась не мыльная опера, триллер– ужастик… Собирайтесь в Москву, Борис Трофимович. Вместе с Василисой. На несколько ближайших лет вам Ветлуга противопоказана.

Чемодан собирала Василиса… Они уединились в спальне и торопливо обсуждали свою будущую жизнь. Бублик говорил все больше о практических вопросах, а она о любви:

– Боря, а ты детей любишь?.. Я уже не такая молодая, и с этим мы не должны откладывать.

– Как приедем в Москву, так и займемся… А прибор я за месяц восстановлю. Мне никаких чертежей не надо – у меня все в голове… У меня и другие задумки есть! Представь, Василиса – в эфире нет никакой рекламы, а люди толпами бегут в магазин за нужной зубной пастой… Все решается на уровне подсознания! Хочешь, я тебе схему прибора набросаю?

– Хочу… Боря, а сколько детей у нас будет? Хорошо бы двое – мальчик и девочка…

Вечером, подъезжая к Москве, Кузькин в своем голубом «Форде» настроился на радио «Криминальная волна»:

«Сегодня днем мы передали не совсем точную информацию. Директор фирмы «Волна» Сидоров не убит, а легко ранен. Он вывихнул два пальца на правой руке и получил несколько осколков в мягкую часть тела… Как нам сообщает корреспондент «Вечерней Ветлуги» Феликс Скулов, у местных сыщиков уже есть основная версия – это не терроризм, а бытовая разборка на почве ревности. Дело в том, что недавно жена генерала Маргарита три дня скрывалась на даче бывшего мэра Афонина. И жила она там не одна, а с симпатичным москвичом»…

Кузькин вырубил радио. Дальше он не мог слушать!.. Это Муромцев у них «симпатичный»? Как врут журналисты! Он же курносый, скуластый и уши торчат…

Content

Анатолий Галкин
Спаситель демократии

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32