Константин Дроздов

СВАСТИКА СРЕДИ ЗВЕЗД

Звезды смотрят на каждого из нас,

Но не каждый из нас смотрит на звезды.

Гюнтер Риттер

Глава 1

Я выбрался на корпус «Молоха» и осмотрелся вокруг. Этой планеты не было в корабельном каталоге. Звездная разведка Великой Шумерской Империи открыла ее совсем недавно — всего лишь каких-то пару сотен лет назад. Климат не очень-то отличался от привычного для нас, однако сила тяжести превосходила земную в полтора раза. По словам Сото, планета не представляла экономического интереса и использовалась лишь как форпост на дальнем имперском рубеже. Несколько небольших крепостей, обслуживаемых гарнизонами из боевых кибернетических организмов, подобных Сото, круглосуточно следили за космическим пространством вокруг.

«Молох» покоился на коротких, но мощных стальных опорах в центре обширной каменистой пустыни. Лишь редкие бледно-зеленые кустарники да далекая кромка инопланетного леса нарушали довольно унылый пейзаж, который дополняла серая пелена низких облаков.

Я поднял к глазам бинокль, всматриваясь в необычный лес. Редкие конусообразные деревья, достигнув определенной высоты, гнулись к земле и стлались по ней крупными кольцами. Длинная трава тоже росла не вверх, а вдоль земли, сплетаясь в упругие и плотные ковры. Но меня больше привлекал вид древней крепости в чаще леса. Несколько приземистых башен из грубо обтесанных камней соединялись между собой высокими мощными стенами с бойницами. И стену, и башни густо покрывали вьющаяся трава и темно-зеленый, почти черный, мох. В течение всего времени, что мы пребывали на этой планете, какой-либо деятельности на этих стенах и на прилегающей к крепости территории замечено не было.

Вздохнув, я присел на корпус и отложил бинокль. Внизу, метрах в ста от корабля, двое ребят из научной группы пытались отловить в расщелине какого-то мелкого зверька. Левее расположились на пикник несколько гренадеров, свободных от вахты и занятий. За то время, что мы гостили на Рифе-32, а именно так называлась эта планета на расстоянии четырехсот световых лет от Земли, члены экипажа «Молоха» привыкли и к повышенной силе тяжести, и к постоянно хмурой, хотя и теплой погоде.

Снова уставившись на еле заметную полоску леса вдали, я в очередной раз вспоминал нашу встречу с представителем Великого Шумера на поверхности мертвой планеты без названия, высушенной добела лучами Электры.

Тогда внезапно появившийся шумерский крейсер уничтожил готовый к атаке против нас корабль цивилизации Марб. После этого в динамиках центрального поста «Молоха» мы услышали лишенный какой-либо интонации голос, приветствующий от имени Великой Шумерской Империи посланников Земли. Я хорошо запомнил, как оберштурмбаннфюрер СС Отто Ран посмотрел в мою сторону и облизнул вдруг пересохшие губы. Слишком волнующим был момент — мы находились почти у цели, к которой стремились не один год и в достижение которой сами не всегда верили, настолько это казалось невероятным. Я ободряюще кивнул командиру.

— Я, командир корабля «Молох» Отто Ран, от имени своего экипажа и планеты Земля также приветствую вас, — старательно выговаривая каждое слово на чужом языке, ответил Ран в микрофон. Его голос от волнения был хрипловатым, но твердым.

Через полчаса у главного шлюза мы ждали делегацию Шумера. В целях безопасности я настоял, чтобы в помещении, кроме меня и самого оберштурмбаннфюрера, никого не было. Весь экипаж тем временем находился в полной боевой готовности. Хенке, Готт, Цимлянский и Мария Орич напряженно наблюдали за нами из центрального поста, готовые в любую минуту объявить боевую тревогу и поднять «Молох» с поверхности планеты, хотя все мы понимали, что, если что-то пойдет не так, противостоять боевому крейсеру Шумера мы не сможем, да и уйти от него — тоже. Тем не менее, стоя вместе с Раном на фоне полотнища имперского флага Третьего Рейха, я сжимал в руке за спиной трофейный лазерный пистолет. За ближайшей переборкой притаился оберштурмфюрер СС Рихард Фогель с двумя отделениями гренадеров, увешанных оружием и готовых при малейшей опасности для нас ворваться в отсек.

Тянулись томительные минуты ожидания. Я слышал, как бегут стрелки в наших с командиром хронометрах. И вот наконец внутренний люк шлюза с шипением отъехал в сторону и внутрь нашего корабля шагнул представитель иной цивилизации. Это был плечистый трехметровый гуманоид, облаченный в облегающий комбинезон из плотной черной ткани со множеством карманов. Лицо с правильными человеческими чертами и абсолютно лысый череп произвели на меня несколько отталкивающее впечатление, но через мгновенье я понял почему. Перед нами был не человек. Идеальная кожа на лице без единой морщины и почти неуловимая угловатость движений выдавали в нем искусный кибернетический механизм. Он медленно оглядел помещение своими немигающими идеально голубыми глазами и наконец заговорил хорошо поставленным баритоном:

— Я — кир Сото. Мне оказали честь, поручив встретить вас и помочь добраться в пункт назначения на планете Риф-32.

Замолчав, пришелец снова завертел головой и через секунду спросил:

— Где же госпожа Зигрун и госпожа Мария?

Ран громко сглотнул и в недоумении посмотрел на меня. «Ты, Отто, видимо, ждал оркестра, торжественных речей и расспросов о фюрере», — мысленно усмехнулся я, а вслух, нарушая возникшую паузу, произнес:

— Приветствуем вас, кир Сото. Позвольте вам представить командира нашего корабля и руководителя первой германской межзвездной экспедиции оберштурмбаннфюрера СС Отто Рана. — Я указал свободной рукой в сторону замешкавшегося старшего офицера, а затем приложил ладонь к своей груди:

— Я — заместитель командира, штурмбаннфюрер СС Эрик фон Рейн.

Сото медленно водил головой из стороны в сторону. Видимо, он транслировал нашу встречу на свой корабль и ждал указаний. После долгой паузы он заговорил снова:

— Великий Шумер приветствует посланников Великой Германии — обер-штурмбаннфюрера СС Отто Рана и штурмбаннфюрера СС Эрика фон Рейна. И все же нас беспокоит отсутствие госпожи Зигрун и госпожи Марии.

— Госпожа Зигрун при старте корабля получила тяжелые травмы и находится в медицинском отсеке. Госпожа Мария Орич наблюдает за нами по телесвязи. Целью нашей экспедиции, о чем знают известные нам шумеряне Тея и Гун, является установление контакта с руководством Великой Шумерской Империи, для чего мы намереваемся достичь ее столицы. О Рифе-32 нам ничего не известно. Могли бы вы разъяснить ситуацию? — наконец заговорил и Отто Ран. В его голосе чувствовались нотки недовольства.

— Может быть, вы, Сото, разъясните нам свой статус? — добавил я.

— Я — КИР — кибернетический исследователь-разведчик.

После этих слов я краем глаза заметил, как на скулах Рана заходили желваки. Статус посланника Шумера был явно не так высок, как оберштурмбаннфюрер рассчитывал. Более того, перед ним была всего лишь машина.

— На Шумере вас встретят с большими почестями, господа офицеры, но вы должны понять, что такая встреча должна быть подготовлена. Высокопоставленные лица прибудут на Риф-32, чтобы провести с вами предварительные беседы. К тому же нам необходимо время, чтобы убедиться — посланники Земли не представляют для нас скрытой угрозы. Если вы позволите, то в качестве пилота я доставлю «Молох» на поверхность Рифа-32. Эта планета имеет подходящий климат и полностью безопасна для вас.

Ран, нахмурившись, посмотрел на меня.

— Мы хотели бы переговорить с Гуном и Теей, — снова обратился к Сото я.

— Они прибудут на Риф-32, — голос киборга был все так же холоден.

— Мы обдумаем ваше предложение и сообщим о своем решении, — пробурчал недовольный Ран. — Но прежде я хотел бы переговорить и с командиром вашего крейсера.

— Я говорю от его имени.

— Мне необходимо подтверждение, — твердо сказал Ран.

Сото поднял вверх руку, в которой был зажат маленький диск. Над головой киборга возник небольшой экран с изображением человека с длинными, соломенного цвета волосами, рассыпавшимися по плечам. На нашивке воротника светло-серого мундира золотом сверкнули две маленькие молнии.

— Приветствую вас, командор Ран. Я — командор Доланд Ган, командир имперского боевого крейсера «Трезубец». Прошу извинить, но правила запрещают мне ступать на борт корабля иной цивилизации без предварительного обследования кирами. Кир Сото является моим помощником и командиром десантной группы. Он официально уполномочен мной и советником Гуном встретить вашу экспедицию и обеспечить ее размещение на Рифе-32. Там вы и встретитесь с представителем имперской канцелярии.

Нам ничего не оставалось делать, как подчиниться требованиям шумерян. Скрепя сердце Отто Ран позволил Сото осмотреть наш корабль. Убедившись в отсутствии у нас мало-мальски серьезного вооружения, кир проследовал в медицинский отсек, откуда предложил транспортировать Зигрун на шумерский крейсер.

— Состояние госпожи Зигрун тяжелое, — сказал Сото, пробежав пальцами по клавишам аппаратуры капсулы, в которой покоилась медиум. — На «Трезубце» более современное медицинское оборудование и высококвалифицированные врачи. Они смогут помочь ей. Принять решение нужно сейчас — функции ее мозга угасают.

Поколебавшись, мы с Раном приняли решение позволить шумерянам забрать девушку. Когда после секундной манипуляции Сото капсула с ее телом заскользила по коридору корабля в сторону шлюза, дорогу нам преградила Мария Орич. Ее узкое бледное лицо было полно решимости:

— Я буду сопровождать ее.

Сото приложил руку к груди и застыл, склонив в почтении голову.

— Это Мария Орич, кир Сото, — мрачно произнес Ран.

Сото приложил и вторую руку к груди, после чего поднял голову и заговорил:

— Приветствую вас от лица Великой Шумерской Империи, госпожа Мария Орич. Для меня большая честь видеть вас, но покинуть корабль может только госпожа Зигрун. Ей необходима безотлагательная помощь.

Тонко изогнутые брови Марии нахмурились, и она почти крикнула:

— Я не оставлю Зигрун!

Кир медленно покачал головой и молча, глядя на Марию ничего не выражающим взглядом, застыл с прижатыми к груди руками словно вкопанный.

— Вы нужны мне здесь, Мария, — нашелся Ран.

— Мы прибыли с миром, и у нас нет причин не доверять представителям Великого Шумера. Наша миссия носит дипломатический характер, и мы находимся под защитой императорской власти, — я мягко положил руку на плечо Марии.

Сото на секунду задержал взгляд на мне и только после этого вместе с телом Зигрун двинулся дальше.

На затерянной в глубине космоса планете, куда отвел наш корабль кибернетический пилот по имени Сото, экипаж «Молоха» ждет представителей Шумера уже три недели. Правильно ли мы поступили, отдав им Зигрун? В последние дни сомнения не покидают меня. Мария все время проводит у себя в каюте и безуспешно пытается наладить телепатическую связь с подругой или с кем-нибудь из шумерян. Ран, первые дни напряженно ждавший развития событий, теперь вместе со своей научной группой увлекся изучением флоры и фауны Рифа-32. Завтра он, несмотря на вежливый запрет Сото не отходить далеко от корабля, собирается организовать экспедицию в лес. Сам Сото сразу же после приземления «Молоха» скрылся за горизонтом на маленьком двухместном самолете, прибывшем за ним из-за леса, и с тех пор от шумерян вестей не было. «Если там шумерская база, то почему нас не посадили рядом с ней? Или хотя бы не оставили офицера связи?» — раздумывал я, глядя на лес, и чувство, что какая-то непростая интрига закручивается вокруг прибытия «Молоха», все сильнее охватывало меня. Я в очередной раз поднес бинокль к глазам и вдруг увидел на далекой крепостной стене темную плечистую фигуру. Накинутый на голову капюшон пурпурного плаща не позволял разглядеть лица, но я был уверен, что незнакомец сейчас тоже смотрит на меня. На мгновенье я отнял бинокль от лица, но когда снова приник к нему, то фигуры в ниспадающем плаще на стене уже не было. Позади послышались легкие шаги. Это приближалась Магдалена.

— Ты что-то разглядел там? — спросила она, присев рядом.

— Ты догадалась или прочитала мои мысли? — улыбнулся я.

— Должны же и у меня быть какие-то сверхвозможности, — девушка склонила голову набок и посмотрела на меня насмешливым взглядом. Уголки пухлых губ чуть приподнялись.

«До чего же хороша!» — подумал я, не в силах оторвать взгляд от Магдалены.

— Так что же там?

— На крепостной стене я видел фигуру в плаще с капюшоном — за нами наблюдают.

— Ты прав, — сказала девушка, взглянув в бинокль.

— Ты тоже видишь его?

— Да. На нем пурпурный плащ и низко надвинутый на лицо капюшон. Он только что быстро прошел по стене и скрылся в центральной башне.

Я задумался.

— Думаешь, не разведать ли крепость? — угадала девушка.

— Черт, — я обнял Магдалену за талию и прикоснулся губами к восхитительной шее. — Ты становишься опасной.

— Только не для тебя, — веселые искорки из ее глаз исчезли, и взгляд стал печальным. — Я думаю, что фигура на стене появилась неслучайно и намеренно привлекла наше внимание.

— Так почему бы нам не встретиться с незнакомцем и не узнать, в чем дело? Разве не за этим мы покинули Землю?

— Вокруг нашей миссии затевается игра, Эрик.

— Если ее и затеяли, то еще до нашего старта с Земли, а возможно, и до нашего рождения. Дороги назад нет, — усмехнулся я.

— Я отправлюсь с тобой.

— Нет, мой милый друг. Я возьму Курта Грубера, а ты будешь ждать меня здесь, за крепкой броней. Тогда я не смогу не вернуться, — я нежно провел по ее волосам.

На мою просьбу о вылазке в лес Отто Ран недовольно скривил свое круглое лицо и напомнил о своем завтрашнем плане.

— Вылазка для рекогносцировки неизвестной территории пары вооруженных разведчиков прежде, чем туда отправится толпа гражданских лиц, не помешает. Это стандартная процедура в таких случаях, и в целях обеспечения безопасности людей пренебрегать ею нельзя, — настаивал я.

— Хорошо, тогда отправимся туда вместе, — согласился Ран.

Тут пришла моя очередь скривить лицо, но я сделал это мысленно.

Спустя полчаса небольшой вездеход уже нес меня и командира корабля в сторону таинственного леса. Оберштурмбаннфюрер беспрестанно вертел головой, рассматривая выскакивающих из-под гусениц довольно крупных ящериц или глазея на низко кружащие над нами стайки небольших птиц, отдаленно напоминающих земных птеродактилей, но с густым бурым оперением.

Наконец, час спустя, мы достигли кромки инопланетного леса. И тут стало понятно, что двигаться по нему на вездеходе будет сложно. Скрученные в гигантские спирали, достигающие в высоту четыре-пять метров, деревья представляли собой серьезное препятствие. Довольно быстро мы поняли, что идти дальше лучше пешком. Закинув за спину ранцы и повесив на грудь автоматы, мы спустились на упругий ковер плотной травы и направились к крепости. Через полчаса ходьбы грузный Ран уже пыхтел, словно паровоз. Ноги все чаще и по мере приближения к старым стенам все глубже вязли в траве.

— Что-то дотронулось до моей ноги, — вдруг испуганно крикнул Ран и подпрыгнул, как ошпаренный, одновременно чуть не разрядив магазин в зеленую массу вокруг.

Я сделал ему знак замереть. Так, замерев, мы простояли минут пять. Пока оберштурмбаннфюрер напряженно всматривался в траву, я разглядел недалеко от нас нечто похожее на мощеную дорогу. Когда мы достигли плоских мшистых камней, я понял, что не ошибся. Некогда они действительно были довольно широкой дорогой. Ныне же она сохранилась лишь отдельными фрагментами — большая часть полотна была разобрана или разбита. Но, несмотря на это, именно благодаря этой дороге мы сумели быстро достигнуть центральной башни крепости с высокой темной аркой в центре. Перед входом мы в нерешительности остановились. Из арки веяло холодом и затхлостью. Я разглядел в конце темного туннеля приоткрытые ворота, ведущие, по всей видимости, во внутренний двор.

— А где же внешние ворота? — удивленно произнес Ран.

Я указал на нишу в верхней части арки, в которой пряталась мощная стальная решетка.

Ран в нерешительности завертел головой по сторонам. Не дожидаясь его команды, я быстро пересек линию внешних ворот. Отто нехотя направился следом. Я подал ему знак, чтобы он держался на некотором расстоянии позади меня.

Когда до внутренних ворот осталось несколько метров, я повернул голову направо. В очередной широкой и глубокой нише примостился мощный титан — воин в отливающих тусклым металлом доспехах. Он стоял, упираясь в свод головой с узкой щелью вместо глаз. Стволы мощных пулеметов, которые он сжимал в руках, опущенных вдоль закованного в броню тела, смотрели в землю. Но кибер не выглядел древним. Скорее всего, он был отключен или находился в «спящем» режиме. Мой тонкий слух не улавливал ни малейшего звука с его стороны. Я пошел вперед еще осторожнее. Ран следовал за мной. Он, в отличие от меня, четырехметрового стража не заметил. Для обычного человека было слишком темно.

Я подошел к внутренним воротам. Щель между створками оказалась слишком узка, и я толкнул их руками. К моему удивлению, они хотя и медленно, но свободно распахнулись. Перед нами предстала широкая площадь, мощенная белым камнем. Кое-где виднелись развалины небольших построек. Вдоль крепостных стен тянулись длинные галереи с квадратными серыми колоннами, обильно увитыми жгутообразными лианами. Мы с Раном двинулись вдоль одной из таких галерей. Где же незнакомец в пурпурном плаще?

Небо тем временем быстро заволокли темно-фиолетовые тучи, и начал накрапывать дождь. Когда мы достигли противоположной части площади, над головой пронеслась стайка птиц. Возникло острое чувство опасности. Враг был рядом и готовился нанести удар.

— Стой здесь, Отто, и не шевелись, — я оттолкнул Рана в глубину ближайших развалин и загородил собой. Оберштурмбаннфюрер попытался было что-то возразить, но секунду спустя слова застряли у него в горле. И хотя я стоял к нему спиной, я знал, как побледнело его лицо и костяшки пальцев, сжимающие бесполезный автомат, а струйка холодного пота неприятно заскользила по щеке. В этот момент я пожалел, что решил не брать с собой «слугу Шумера».

Это были стиксы. Два гигантских, полтора метра в холке, пса с планеты Кайлас обходили меня с флангов. Псы не спешили — они были уверены в победе. Бронированная чешуя надежно защищала мускулистые тела. Только бронебойная пуля была в состоянии пробить эту защиту. Восставшие генорги Шумера использовали шкуру стиксов в качестве бронежилетов. Обо всем этом я читал в библиотеке «Молоха» и теперь, благодаря полученным знаниям, надеялся остаться в живых.

В свете прорезавшей небо молнии сверкнули пасти, усеянные острыми и крепкими, как сталь, клыками. Узкие щели многочисленных глаз внимательно следили за жертвой и окружающей обстановкой. До прыжка первого стикса оставались мгновенья. Он прыгнет в лицо. Второй вцепится в ноги. Но стиксы охотятся втроем. Третий будет наблюдать за схваткой из засады, и, если жертва окажется слишком сильной, он внезапно вступит в схватку и нанесет решающий удар.

Я сделал шаг вперед и бросил на землю ставший ненужным «МП-40». Касательно Рана я надеялся, что он слился со стеной и не дышит. Дождь усиливался. Это был первый дождь за три недели нашего пребывания на этой планете. Его длинные полосы тяжело падали вокруг, разбиваясь в крупные брызги. В свете очередной молнии мелькнула мокрая чешуя летящего на меня пса. Когда его морда была уже у моего лица, я отклонился в сторону. Промахнувшись, стикс приземлился и, затормозив когтями, мигом развернулся в мою сторону. И в это мгновение, быстро сунув в его разверстую пасть руку, я крепко ухватил мокрый и длинный язык монстра. Что есть силы я рванул его наружу. У основания языка стикса расположен нервный центр, и, стоило мне его вырвать, как, судорожно щелкнув страшной пастью, пес замертво рухнул к моим ногам. Еще не осели брызги воды, поднятые павшей тушей, а я уже рвал язык второго монстра и пытался предугадать прыжок третьего члена стаи. Кровь и дождь смешались вокруг меня в бурую взвесь. Руки стали скользкими и липкими. Я выхватил кинжал и завертелся на месте, ожидая нового противника и надеясь всадить клинок в основание его языка.

Он прыгнул сверху, с вершины остатков стены, под которой прятался Ран. Стикс-наблюдатель сделал выводы и решил задавить меня своей тушей, а затем разорвать когтями. Отскакивая в сторону, я услышал тихий хлопок — почти неразличимый в шуме дождя. Пес замертво рухнул на землю рядом со мной. В его черепе зияла дымящаяся дыра. Я посмотрел на стрелка. Это был тот самый трехметровый гигант в длинном плаще с капюшоном, скрывающем черты лица и очертания фигуры. Он сидел на ступенях полуразрушенного здания недалеко от меня. Отложив в сторону гранатомет, он медленно сделал несколько хлопков ладонями, словно аплодируя. Ну что же, я хотел этой встречи. Бросив последний взгляд на трупы псов Кайласа и убедившись, что они мертвы, я направился к таинственной фигуре и остановился метрах в трех от ступеней, готовый к любому развитию событий и заранее просчитывая возможность завладеть гранатометом. Судя по форме, это была многозарядная и при этом достаточно компактная «машинка». Незнакомец не шевелился и держал руки на виду, но меня беспокоило, что я не могу различить его лица.

Подошел и встал рядом Отто Ран.

— То, что я сейчас увидел, Эрик, просто невероятно, — тихо сказал он.

— То, что будет происходить дальше, будет еще невероятнее, Отто, — так же тихо ответил я, не спуская глаз с фигуры в блестящем от воды плаще.

— Это действительно невероятное зрелище, командор Ран. Впечатляет, — вдруг заговорила фигура четким, перекрывающим шум падающей с неба воды голосом. — Редко кто может выйти победителем в схватке со стиксом, но, если псов двое или трое, — это смерть. Когда-то у аборигенов Кайласа существовал обычай — мужчина мог стать воином только в том случае, если ему в поединке удавалось убить стикса. Со временем обычай пришлось упразднить, потому что численность мужского населения стала катастрофически малой.

— А стиксы весьма разжирели, — вставил я с усмешкой.

Человек в плаще захохотал и, подняв вверх правую руку, сказал:

— Я их тоже немного подкормил — эта конечность имплантирована. Язык у пса я вырвал, а руку убрать не успел. Скорость вашей реакции, офицер фон Рейн, просто поражает. Осирис действительно постарался.

— Если я правильно понимаю, то это была проверка. Псы с Кайласа появились здесь неслучайно, — зло констатировал я.

— С кем мы имеем честь говорить? — вступил в разговор Ран.

Гигант откинул капюшон, подставив под стихающий дождь лицо с резкими чертами лица и длинные белые волосы.

— Я — Садэ Гун, советник Первого командора Первого имперского легиона и командор Отряда дальней звездной разведки Великой Шумерской Империи. Прошу меня извинить, господа офицеры, что не представился сразу. Меня слишком поразила демонстрация ваших способностей, офицер фон Рейн.

— И как нам расценивать эту встречу? — начал заводиться Ран, не обращая внимания на слова Гуна. — Мы прибыли с дипломатической миссией по заранее достигнутой договоренности, но вместо официального приема нас отправили на заброшенную планету, а теперь мы обсуждаем посреди мокрых лесных развалин особенности поведения каких-то псов. Хотелось бы получить разъяснения!

Садэ Гун поджал и без того узкие и бескровные губы, превратив их в тонкую линию, и вперился угольно-черными глазами в лицо Рана. На этот раз пришел черед Отто удивить меня. Он смотрел на Гуна не менее твердо и решительно, будто пять минут назад не рисковал быть растерзанным на куски стаей инопланетных чудовищ, а сейчас не стоял перед возможным вершителем нашей судьбы.

— Да, конечно, вы должны получить некоторые разъяснения, — сдался или сделал вид, что сдался, Гун. — Но предлагаю сделать это в более комфортных условиях.

Из-за развалин за спиной великана в воздух поднялся и двинулся в нашу сторону летательный аппарат в форме диска с закругленными краями.

— Мой личный катер. В данный момент действует в автоматическом режиме. Прошу на борт, — уголки губ Садэ Гуна чуть приподнялись.

— Нам необходимо отправить сообщение на центральный пост «Молоха».

— Такая возможность вам будет предоставлена, командор Ран.

— Благодарю вас, советник Гун.

Спустя несколько минут мы втроем расположились в удобных креслах кают-компании корабля Гуна. По шумерским меркам, помещение можно было бы назвать тесноватым, но при наших с Раном габаритах оно казалось весьма просторным. Кроме кресел и стола, в каюте ничего не было. При необходимости отправить сообщение на «Молох», поднять катер или заказать бокалы с напитками Гуну требовалось лишь дать голосовую команду искусственному интеллекту, обслуживающему летательный аппарат. Хотя иногда шумерянин не удосуживался отдавать приказ вслух и я улавливал обрывки телепатического общения советника с корабельным мозгом.

Когда на столе появились бокалы с искрящимся золотистым напитком, Гун предложил нам выпить. Заметив наше замешательство, гигант сделал глоток первым. Тогда Ран решился и чуть пригубил содержимое своего бокала. Поставив бокал на стол, Отто даже не повернул в мою сторону головы, но по напряженной фигуре и пальцам, чуть постукивающим по подлокотнику кресла, я понял, что он не хочет, чтобы я пил. Я знал этот непроизвольный язык тела Рана. Общаясь с кем-то, он всегда невольно выстукивал неспешный такт кончиками пальцев, когда ждал от собеседника обдуманного и взвешенного ответа. Но сейчас он надеялся на мою внимательность и осторожность. Сделав вид, что прикоснулся губами к напитку, я тут же поставил его на стол. Ран немного расслабился и, откинувшись в кресле, выжидательно уставился на Гуна. Выдержка у оберштурмбаннфюрера оказалась железная.

— Осирис занимал пост Первого командора Первого имперского легиона — боевого Звездного флота Шумера. Подняв мятеж против Великой Императрицы Шумера — несравненной Геру, он поставил себя и своих приспешников вне закона. Все отступники были лишены своих имен, должностей, наград, имущества и приговорены к смерти, а кланы, к которым они принадлежали, поражены в правах на тысячу лет. Однако тот, кого некогда звали Осирисом, и часть его приближенных сумели скрыться, — Садэ Гун, не торопясь, сделал еще один глоток из бокала, золотистый напиток в котором приобрел серебристый цвет. — В связи с тяжестью преступления розыск и уничтожение остатков мятежников был поручен «Святому отряду». И «святые воины» выполнили свою задачу — нашли гнездо врагов в вашей Солнечной системе. Каково же было удивление, когда их экспедиционный корпус наткнулся на новую цивилизацию, созданную Осирисом. В нарушение наших древних законов о запрете создания иных генетических организмов он вырастил искусственную расу людей. И сам преступник, и его детища подлежали уничтожению.

— Люди Земли были созданы еще до Осириса, господин советник, — вежливо перебил я.

— И они должны были быть уничтожены. Осирис же изменил их и, как позже выяснилось, готовясь к походу на Шумер, превратил в боевые машины. Ошибку он превратил в угрозу для нашей Империи, — бесстрастно глядя мне в лицо, продолжил Гун. — Разгром мощной военной экспедиции Второго Лорда — Инквизитора поверг всех в шок, и лишь глобальная катастрофа, вызванная падением гигантского метеорита, перенаправленного шумерянами к вашей планете, всех на время успокоила. — Советник встал с кресла и, заложив руки за спину, подошел к белой и пустой стене помещения. Стена вдруг ожила, превратившись в огромный экран. Спокойное темно-синее море заплескалось у ног нашего необычного собеседника. По голубому небу неспешно поползли сиреневые облака. Я почувствовал на лице дуновение легкого морского бриза.

— Но вы выжили, и только действия одного из шпионов и безмерное милосердие Великой Императрицы и Верховной Жрицы Шумера Геру спасли Землю от полного разрушения, а геноргов — от тотального уничтожения, — продолжил Гун и снова умолк, уставившись на меня.

— И что же сделал этот шпион? — не отводя взгляда, нарушил я затягивающуюся паузу.

— Он убил выжившего Осириса и заразил землян вирусом, полностью блокирующим их удивительную программу, превратив вас в безобидных существ, запертых в клетках дряблых тел и не способных покинуть околоземное пространство.

— И что же вы не спасли своего шпиона, господин советник? Исидо растерзал его на куски.

— Это не входило в наши планы. Мятежники должны были перебить друг друга, и они перебили друг друга. Сет знал, что помощи не будет, — ответил Гун, продолжая задумчиво изучать мое лицо.

— Что же двигало им, советник? — не унимался я.

— Не знаю. Тогда разведкой руководил другой человек, а я был совсем молодым и занимал должность рядового пилота-разведчика, — шумерянин повернулся в сторону моря.

— Сколько же вам лет, господин советник, позвольте спросить, — вырвалось у удивленного Рана.

— Мы живем очень долго, командор Ран. Если судьба не распорядится иначе — тысячи лет, — Гун все еще смотрел на море.

— Так или иначе, но мы такие же люди, как и вы — шумеряне. И мы пришли с миром. В ваших посланиях говорилось, что у нас с вами общий враг и сообща нам будет легче справиться с ним, — теперь уже спокойно сказал Ран.

Гун снова уселся в свое кресло и пригубил ставший уже бронзовым по цвету напиток. Командир «Молоха» тоже сделал глоток.

— Марбы, — Гун поставил бокал на стол. — Основной наш противник на просторах космоса. Мы почти ничего не знаем о них, хотя противостояние длится не первую сотню лет. Мы даже не знаем, как они выглядят на самом деле. Мы научились лишь вылавливать диверсантов с выпотрошенными мозгами из числа захваченных ими пленных.

— Но вы уничтожили их корабль близ Электры, — напомнил я.

— Эта была наша территория. Время от времени между нами происходят подобные столкновения, но только если вражеский корабль начинает активно действовать на чужой территории, как в случае с вами. До войны дело не доходит. Они пытаются собрать побольше сведений о нас, мы о них. Пока у них это лучше получается, что нас очень тревожит.

— Вы пытались вступить с ними в переговоры?

— Безуспешно, только людей теряем, — Гун сделал паузу, посмотрев сначала на меня, потом на оберштурмбаннфюрера. — Когда при испытании нового аппарата, способствующего телепатической связи с пилотами наших космических кораблей, разработчик Тея Леру вступила в контакт с представителем землян — девушкой по имени Зигрун, а позже и с Марией Орич, нас это, признаюсь, не очень обрадовало. Оказалось, что ваши, казалось спящие мертвым сном, сверхспособности могут прорваться наружу. Но позже все-таки выяснилось, что эти факты носят малочисленный и весьма слабый характер. И все было бы хорошо, но рядом с Солнечной системой сканеры разведки приметили корабль марбов, а еще появились вы, господин фон Рейн, и разметали стаю стиксов. А это все меняет. Если существует код, способный восстановить возможности землян как боевых машин, это значит, что все вы являетесь оружием, которым надо воспользоваться или уничтожить, чтобы оно не досталось врагу.

В кают-компании повисла тягостная и долгая пауза. Садэ Гун открыто указал нам на то, что, как и сотни тысяч лет назад, земное человечество является лишь пешкой на шахматной доске более развитых звездных цивилизаций.

— Эта беседа носит неофициальный характер, господа офицеры. Я просто посчитал своим долгом раскрыть вам глаза на складывающуюся ситуацию. Завтра вечером прибудет Сото и поможет вам переместить «Молох» на планету Квейк всего лишь в двух световых годах от Шумера. Там вас встретит официальная делегация во главе с Главным советником императорского двора Глу Лесс и представителем Палаты жриц. Вас ждет череда приемов и переговоров, но вне Шумера. Туда вас не допустят. Во время официальных встреч вам, конечно, ничего не скажут прямо, но вы, надеюсь, уже поняли суть происходящего.

— Мы сможем встретиться с Императрицей? — мрачно спросил Ран.

— Если Ее Величество посчитает нужным. Кстати, должен вам напомнить, что «Молох» принадлежит Империи и его, возможно, придется вернуть.

При этих словах оберштурмбаннфюрер побелел от ярости. Я тут же обратился к советнику с вопросом, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно:

— Благодарю вас за полезные разъяснения, советник. Однако чего лично вы ждете от нашей встречи?

Уголки рта шумерянина снова приподнялись:

— Я хочу, чтобы мне сообщили тот самый код. Я не дипломат, я — военный, который беспокоится о своей родине. У меня нет времени на долгие переговоры — враг у ворот. Если вы захотите пообщаться — спросите обо мне у Сото. Он будет выполнять функции офицера связи, если вы не против.

— Что с Зигрун?

— Ей значительно лучше, господин фон Рейн. Вы встретитесь с ней на Квейке.

Когда несколько минут спустя я и Ран покидали катер, Гун окликнул меня. Я развернулся и увидел, что советник протягивает мне гранатомет:

— Прошу вас принять это оружие, господин фон Рейн, в знак моего уважения к вам. Оно по праву ваше. Здесь осталось еще девять зарядов. Пробивает любую броню на расстоянии тысячи метров, исходя из вашей системы измерения. Эффективен в любой среде.

Поколебавшись, я все-таки взял оружие. Наверное, так же североамериканские индейцы принимали ружья из рук европейских колонизаторов, чтобы биться за их колонии, а потом оказаться в резервациях. Я скользнул взглядом по Гуну и подумал, что мог бы лишить его скальпа за долю секунды, но вслух вежливо поблагодарил и, развернувшись, шагнул в сумерки. Люк позади меня тихо зашипел.

До вездехода мы шли молча. Ран лишь время от времени чертыхался, споткнувшись обо что-нибудь в потемках. Проходя под аркой, я взглянул в сторону ниши, где ранее видел киборга. Его там уже не было.

— Видишь, Эрик, как все получается — мы для них муравьи, которым пока позволяют ползать под ногами. Они просто раздумывают — раздавить или дать еще поползать. Вдруг пригодятся. Если их еще что-то и сдерживает, то только ты, Эрик. Все-таки не зря люди Гиммлера вились вокруг тебя, — Ран прислонился к борту машины. — А может, ты все-таки успел таблеток каких-нибудь глотнуть?

Ответить я не успел — из-за ближайшего дерева показался силуэт. Ран посветил фонарем:

— Баер, что вы здесь делаете?

К нам приблизился Вильгельм Баер. На плече у него болтался автомат.

— Фогель в центральном посту весь извелся. Вас ведь уже шесть часов нет.

— Мы же радировали, что у нас все в порядке.

— Да, но это было четыре часа назад. А на вызовы вы не отвечаете. Вот он и отправил нас с Хенке на поиски. Хотел еще отделение солдат в кузов загрузить, да я убедил его, что и так справимся — нечего «Молох» оголять. А гренадеров потом всю ночь собирай по лесу — мало ли на какую чертовщину нарвутся, — проворчал, с опаской поглядывая вокруг, Баер.

— Ну что же, тогда вы поможете нам погрузить пару экземпляров весьма любопытных представителей инопланетной фауны, — улыбнулся Ран. — Зовите Хенке.

Баер отправился за Вернером, успев скользнуть взглядом по подарку Гуна у меня в руке.

В ту ночь Баер пожалел, что все-таки не взял с собой солдат. Уставшие и перемазанные в крови стиксов, мы только утром прибыли на свой корабль. Радости биологов из научной группы не было предела.

Глава 2

Отто сидел в кресле, задумчиво подперев рукой голову с сильными залысинами и остановившись взглядом на замысловатых шумерских картинах, сложная вязь которых покрывала всю переборку напротив него. Негромко звучала музыка. Это был «Парсифаль» — опера Вагнера. Мария Орич посматривала то на меня, то на Рана. Два часа назад я прибыл в каюту оберштурмбаннфюрера, чтобы рассказать обо всех деталях своего североафриканского похода и в первую очередь о встрече с таинственным «монахом», своим прикосновением запустившим во мне программу сверхвозможностей. По моему настоянию пришла и Мария. Я убедил Рана, что она должна иметь полный доступ к любой информации, имеющей отношение к экспедиции. Теперь я ждал реакции Рана, уже минут десять молча обдумывающего то, что я ему рассказал.

— Никогда не мог до конца поверить, что в каждом человеке до сих пор дремлет такая программа, — заговорил Ран и перевел свой взгляд на меня. — Это же просто невероятно!

— Да, это так. Но код, запускающий программу, мне неизвестен. Я не знаю, как «монах» это сделал.

Ран усмехнулся:

— Гиммлер, видимо, тоже не мог до конца во все это поверить. Иначе он выпотрошил бы вас, разобрал бы по винтику, Эрик.

Странная догадка вдруг заставила Рана вскочить с кресла. Встав рядом с креслом Марии, он вперился в меня немигающим сверлящим взглядом:

— А ведь это вы одного за другим ликвидировали Рауха и всю его команду. Они ведь уже обложили вас, фон Рейн. И поднять «Молох» вы убедили меня не просто так. Курмис не мятеж затеял и не шпиона искал — просто пришло время положить вас на операционный стол. А Хорст все знал и покрывал своего протеже.

— Вы говорите чепуху, оберштурмбаннфюрер. У вас нет никаких оснований так говорить, — Мария тоже вскочила со своего кресла и встала перед Раном. Ран озадаченно посмотрел на девушку, которая была ниже его на целую голову.

— Ты ошибаешься, Отто, — спокойно сказал я, даже не привстав.

— Да, конечно, дурацкая версия. Извини, Эрик, — Ран смущенно отвел взгляд от Марии. Засунув руки в карманы бриджей, обершурмбаннфюрер задумчиво стал вышагивать по просторной каюте.

— Они же раздавят нас, если не узнают код, — с досадой произнес он через некоторое время.

Я поймал вопросительный взгляд Марии и, пока Ран расхаживал взад-вперед, подробно изложил ей обстоятельства нашей встречи с Садэ Гуном.

— Исходя из того, что вы мне рассказали, они больше боятся нас, чем мы их. К тому же неясно, кого или что представляет Гун на самом деле. Мы можем делать окончательные выводы только после официальных переговоров. Гун и Тея — всего лишь голоса в темноте, — хладнокровно заявила Орич, выслушав мой рассказ. — Что же касается кода, то неважно, что мы его не знаем. Мы знаем, что он существует, и знаем, где его можно разыскать. При необходимости я и фон Рейн перевернем Африку с ног на голову и отыщем подземный город вместе с его «монахами».

— Может быть, золотая пластина является таким ключом? — Ран нервно хрустнул пальцами.

Я отрицательно покачал головой.

— Что же, тогда нам остается ждать дальнейшего развития событий и действовать по обстановке, — Ран перестал расхаживать и наконец улыбнулся. — Может быть, по чашечке кофе?

— Пожалуй, Отто, но прежде я хотел бы тоже узнать кое-что. Меня до сих пор продолжает занимать вопрос, что ты сделал для наших вождей, чтобы они настолько прониклись к тебе доверием и назначили руководителем экспедиции к Альдебарану вместо Хорста.

Ран недовольно посмотрел на меня, потом на Марию. Вздохнув, он присел на край стола:

— Я показал им будущее.

— Что? — Мария, казалось, не верила своим ушам.

— В пиренейских горах, близ Монсегюра, в 1938 году я совершенно случайно обнаружил пещеру-тайник. — Ран замолчал, глядя куда-то мимо нас.

— И что же было в тайнике? — проявила Мария необычное для себя нетерпение.

— Я тогда по заданию Рейхсфюрера занимался поисками Грааля, но в тайнике обнаружилось нечто иное. Там был спрятан странный аппарат, — продолжил Ран все с тем же отрешенным взглядом. — Основанием его служила восьмигранная металлическая капсула чуть более метра в поперечнике. В каждой грани имелось небольшое треугольное отверстие. Поверх капсулы покоился сложный механизм из колес и рычагов. Тогда он напомнил мне механизм часов, но в увеличенном виде. Все это сооружение венчала мощная металлическая рамка, в которую было вмонтировано небольшое вращающееся зеркало.

Пластинка с оперой Вагнера умолкла. И Ран, словно очнувшись ото сна, соскочил со стола и, обойдя его, нажал на кнопку селектора:

— Три кофе в каюту командира, пожалуйста.

Сев в свое кресло, он медленно провел ладонью по столу и посмотрел на нас так, словно решал, продолжать или нет.

— Говорите, Отто. Речь идет о легендарной машине Нострадамуса?

— Да, госпожа Орич. Многие считают, что великий предсказатель шестнадцатого века по имени Мишель Нострадамус обладал сверхъестественными способностями. Впрочем, так думал и я, но…

— Среди бумаг личного архива Франсуа Крозе — приближенного королевы Франции Екатерины Медичи — были обнаружены записи о визите предсказателя в королевский замок Шомон. По просьбе Медичи предсказатель рассказал ей о грядущих событиях. При этом он использовал некую «зеркальную машину», — не удержалась Мария. — Значит, эта машина действительно существует?

— Да, вы правы. Думаю, что это та самая машина. В «Аненербе» тут же был создан очередной секретный отдел для ее изучения, и вскоре мы попытались активировать ее, хотя в аппарате и недоставало некоторых элементов.

— Что за элементы? — подался я вперед под влиянием смутной догадки.

— Внутри основания машины имелись восемь ниш. В одной из этих ниш, когда я сделал находку, покоился хрустальный череп, — Ран посмотрел мне в глаза. — Принцип работы машины довольно прост — центральный механизм под действием рычага начинает вращать в противоположные стороны восьмигранное основание и рамку, в которой находится не зеркало, как выяснилось в ходе исследований, а до зеркального блеска отшлифованная пластина из металла, не известного на Земле. Направление движения и скорость можно регулировать, и именно от этого зависит, картины будущего или прошлого возникнут в «зеркале», а также то, насколько далеко вы хотите заглянуть. На вращающийся восьмигранник подается свет. Проникая сквозь пролетающие треугольные отверстия, он проходит сквозь черепа и, преломляясь, создает на пластине изображение.

В каюту, прервав рассказ оберштурмбаннфюрера, вошла девушка из числа персонала, обслуживающего камбуз, и поставила на стол поднос с кофе, сливками и булочками. Я тем временем посмотрел на Марию Орич. Ее интерес к рассказу Рана был понятен. Она также делала предсказания для Рейхсфюрера, причем без всякой машины. Но, потратив на это огромное количество сил и времени, она чуть не угодила в концентрационный лагерь. И только вмешательство группенфюрера Хорста спасло ее. А ведь, возможно, именно проводимые параллельно работы с аппаратом Нострадамуса сыграли злую роль в ее судьбе.

Стюардесса ушла, и Ран, помешивая ложечкой в чашке, продолжил:

— Мы смогли обнаружить только четыре черепа. Череп Чавина, обнаруженный в Андах тобой, Эрик, стал пятым. Сам же Нострадамус, похоже, и вовсе обходился одним. Оттого и все его картины носят туманный, расплывчатый характер. Он многое не мог разглядеть в получаемых изображениях будущего или не сумел понять их и дать точное объяснение. Чем меньше хрустальных голов, тем туманнее получаемые картины.

— Значит, агенты СД, которых «положили» в храме Чавина, были направлены вами?

— Нет, Эрик. К тому моменту я уже занимался вопросами нашей экспедиции. Отдел полностью перешел под руководство генерала Ганса Каммлера.

— Странно.

— Ничего странного. Рейхсфюрер увидел на экране магической машины то, что хотел. Но для воплощения увиденного было необходимо, чтобы экспедиция увенчалась успехом.

— И что же он увидел? — тихо спросила Мария.

Ран отложил ложечку:

— Он увидел себя властелином Земли. Он увидел, как корабли, подобные «Молоху», но с черной свастикой на борту, сжигают европейские и американские города необычным лучевым оружием.

Ран сделал глоток и, поставив чашку на блюдце, снова задумался.

— Я тоже пыталась заглянуть в будущее, но видела несколько иное, — сказала Мария, рассеянно глядя на свою чашку.

— Я думаю, Отто, что с этой машиной не все так просто.

— Согласен с тобой, Эрик. Эта машина до сих пор не дает мне покоя. Что будет, если собрать все восемь черепов, например?

— Меня пытались задействовать, чтобы предугадать действия русских перед решающими сражениями. Вы пытались проделывать то же и на этом аппарате?

— Нам удалось научиться заглядывать в определенное время, но задать определенное место мы не могли. Машина сама делает выбор, что показать из того или иного временного промежутка. Может быть, все дело в отсутствии определенного черепа.

Я чувствовал, что Отто что-то недоговаривает.

— Что еще, Отто? Ты наверняка заметил еще что-то необычное. То, от чего отмахнулись другие. То, чего не уловил Рейхсфюрер, ослепленный будущим величием.

— Однажды мне… Возможно, это только показалось…

— Говори же, Отто.

— Мне показалось, что машина показала то же время и место, что и несколькими днями раньше, но события разворачивались совсем по-другому. Я проводил этот эксперимент один, ночью. Возможно, просто устал.

Кофе на столе перед оберштурмбаннфюрером совсем остыл.

Великая Шумерская Империя возникла более пяти миллионов лет назад. Бог по имени Малок создал в окрестностях звезды Альдес планету, которую назвал Шумер в честь своего друга и соратника, погибшего в битве с силами Тьмы. Затем он создал людей — красивых и гордых, подобных себе. Он научил их путешествовать к звездам и дал цель — познание Вселенной и предотвращение Хаоса, стремящегося к проникновению в наш Мир. Своих детей Малок разделил на женщин и мужчин. Мужчины — смелые и сильные — должны были покорять просторы Вселенной и охранять свой народ. Женщины — направлять и контролировать мужчин, хранить собранные знания, следить за сохранением мира и равновесия среди звезд.

Когда спустя миллион лет влияние Империи распространилось на сто миров, Малок построил священную гору Ра и уединился в ней, превратившись в священный дух, который с тех пор общается только с Верховной Жрицей и Императрицей Шумера. Этот пост по наследству передается женщинам клана Альдек, откуда родом и несравненная Геру. Никто не вправе войти в священную гору, охраняемую особым «Святым отрядом» под руководством лордов-инквизиторов, и никто не вправе нарушить «священные» законы, которые составляются Верховной Жрицей под диктовку Малока и трактуются с помощью Палаты Жриц.

Таков был рассказ Сото, когда мы с Раном попросили рассказать нам о возникновении империи шумерян и пояснить, кто такой Малок. Странно было слышать этот рассказ из уст кибернетического организма. Получалось, что технологически сверхразвитое государство, завоевавшее сотни звездных систем, строилось на жестких религиозных постулатах и вере в бога, до сих пор сидящего в какой-то горе и руководящего звездной державой с помощью посредников-священнослужителей.

— А кто создал Вселенную, Сото?

— Она возникла из Хаоса, командор Ран.

— Как появился Хаос?

— В результате взаимопроникновения параллельных миров и величайшей войны, случившейся в древние времена между ними. Эта была война высочайших технологий, в том числе связанных с перемещением во времени. Эта война породила Великий Хаос, из которого, в свою очередь, и появились бесконечные миры, окружающие нас с вами. Следствие породило причину, а причина породила следствие.

— Это невероятно. Получается, что будущее само создало себя. Не было бы войны — не было бы будущего, в котором ее развяжут, — Ран пил кофе чашку за чашкой. Я же стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Неприятный холодок пробегал время от времени по спине. А гигант Сото со стеклянным блеском в глазах продолжал отвечать на наши вопросы бесстрастным голосом:

— Великий Малок — один из богов, воссоздавших из Хаоса нынешний мир. «Законы Малока» запрещают перемещения в параллельные миры и воздействие на будущее или прошлое. Великая миссия Шумера — не допустить воцарения Хаоса.

— Но он неизбежно придет. Иначе не возникнет ваш мир.

— Мы один из миров, возникших после Хаоса, но Хаоса, пришедшего в иной, параллельный мир. Он возникнет там. А здесь властвует Малок и его законы, изолирующие наш мир от воздействия извне.

Ран протер платком вспотевший лоб:

— Значит, время не линейно. Оно замкнуто в кольцо? Будущее создает прошлое? Или даже перетекает в него?

— Вы упрощаете, командор Ран, но можно сказать и так. Только речь идет не о кольце, а о сфере.

— Что вы думаете о нас, Сото? — вступил в беседу я.

Сото повернулся в мою сторону:

— В состав Империи входят девять планет из звездного скопления, называемого на Земле Плеядами, населенные гуманоидными расами. Они вошли в ее состав добровольно и помогают нам в стремлении сохранить порядок на подконтрольных просторах Вселенной, офицер фон Рейн. Если Императрица и Палата жриц сочтут нужным, Земля сможет внести свою лепту в выполнение нашей миссии.

— А если не сочтут?

— Значит, у Земли свой путь.

«Интересный ответ для машины», — подумал я.

— Вы, видимо, многое знаете о Земле, Сото? — снова вступил в беседу Отто Ран.

— Командор Гун активно общался с вашими медиумами.

— Неужели Шумер не держит на Земле шпионов?

— В этом не было необходимости, — Сото поднялся. — Прошу извинить, но вместе с Аполлоном Цимлянским и дежурным офицером я должен еще раз проверить готовность корабля к завтрашнему старту на Квейк.

— Думаю, что вряд ли есть шпионы Третьего Рейха среди африканских пигмеев. А именно так, скорее всего, они относились к нам до недавнего времени, — сказал я, когда дверь за Сото закрылась.

Ран в своей обычной манере начал задумчиво расхаживать по каюте.

«А сейчас, Отто, ты замрешь на месте», — подумал я и сказал:

— Я думаю, что «зеркальная машина» Нострадамуса демонстрировала не просто прошлое и будущее. Она демонстрировала события в иных, параллельных мирах. Возможно, что с помощью нее можно попасть в эти миры. Если это так, то это очень опасный механизм.

— Нет, нет, Эрик. Это невозможно, — Ран застыл посреди каюты.

— Я должен рассказать тебе о Чавине, Отто.

Глава 3

Планета Квейк, по размерам превышающая Землю почти в два раза, вращается по эллиптической орбите вокруг небольшой звезды по имени Берона в двух световых годах от Альдеса. Поверхность этой планеты довольно безжизненна, но недра таят богатые запасы самых разнообразных полезных ископаемых. Благодаря этому Квейк превратился в настоящий индустриальный центр Великой Империи. Бесчисленные шахты и города сотами пронизывают недра планеты, а десяток звездных портов круглосуточно принимает и отправляет сотни торговых и грузовых космолетов из различных уголков необъятных владений могущественной цивилизации.

Именно сюда прибыл «Молох», ведомый кибернетическим разведчиком Сото. Здесь, после затянувшегося карантина, нам предстояло встретиться с официальными представителями императорского дома.

Еще до нашего приземления площадка принимающего космодрома была очищена от других звездолетов, и теперь наш корабль одиноко высился мрачной горой в самом ее центре. На обзорных экранах мы видели только невысокие зубцы окружающих порт скал да череду низких ангаров перед ними. Лишь снующие вокруг машины самой разнообразной формы, заливаемые светом многочисленных прожекторов, выдавали творящуюся здесь суету.

От ближайшего ангара отделился и плавно поплыл в нашу сторону прямоугольный аппарат, напоминающий гигантский вагон поезда. Когда он пришвартовался к «Молоху», наша довольно внушительная делегация в сопровождении Сото прошла внутрь. Помимо оберштурмбаннфюрера, меня и Марии Орич в состав делегации вошли также и напросившиеся Аполлон Цимлянский и Вильгельм Баер. Магдалену, несмотря на все ее уговоры, я заставил остаться, памятуя о странных словах марба в обличии Бруно Лугано. Встреча с ним близ Электры — Трона и странное требование выдать девушку тревожили меня, и я посчитал, что ей будет безопаснее в чреве «Молоха». Сейчас вместе с Рихардом Фогелем, Этторе Майораной и Альфредом Готтом она следила за нами из центрального поста «Молоха».

Все мы, кроме Цимлянского и Орич, были затянуты в парадные черные мундиры СС. Щеголь Цимлянский был в темно-синем костюме с уголком красного платка в кармане, а Мария в такого же цвета жакете и черной юбке, которая вместе с узкими туфлями на высоком каблуке выгодно подчеркивала стройность ее тонкой фигурки. Вернер Хенке руководил отделением почетной охраны.

Через несколько минут «летающий вагон» доставил нас в один из ангаров, где, зависнув пару секунд на месте, он дождался, когда под ним скользнут в стороны тяжелые створки, и опустился несколькими этажами ниже, в недра Квейка. Мы вышли наружу.

Перед нами предстал узкий и длинный зал с высоким сводом, поддерживаемым рядами мощных колонн слева и справа от нас. Колонны были традиционно испещрены изящной резьбой, а сквозь витражи далекого свода падал, казалось, самый настоящий солнечный свет, естественным светом заливая все вокруг. В сопровождении Сото мы двинулись к противоположной стороне зала, где виднелись растянувшиеся почти во всю высоту грандиозного сооружения полотнища с золотой свастикой Шумера и черной свастикой Третьего Рейха. Позади нас, с пистолетами-пулеметами наперевес, следовали два отделения эсэсовцев, выстроенные Хенке в две ровные шеренги.

Десять минут спустя мы достигли группы встречающих персон, собравшихся под знаменами в конце зала. Ран поступил умно, остановив нашу процессию на расстоянии нескольких метров от шумерян, и нам не пришлось сильно задирать головы вверх, чтобы их рассмотреть.

Это были прекрасные и величественные, как боги, трехметровые гиганты. В центре группы стояла женщина, идеальными чертами лица и пропорциями тела напоминающая древнегреческую статую. Светлые волосы на затылке туго стягивала серебристая лента. Статное тело облачало длинное, ниспадающее до пола платье, отливающее золотом и перехваченное в талии широкой лентой пояса стального цвета. На плечах покоился тяжелый пурпурный плащ. Рядом с ней высилась фигура другой женщины, лицо которой от подбородка и почти до самых глаз прикрывала тонкая, но плотная вуаль золотистого цвета. На ней тоже был плащ, но черного цвета. Золотистая лента сдерживала волну темно-каштановых волос. Справа и слева от женщин и чуть позади них стояли два офицера в белых мундирах, отливающих серебром и золотом нашивок. Оба темноволосые и голубоглазые. Правая часть лица того офицера, что стоял рядом с женщиной в черном, была испещрена тонкими белыми шрамами, отчего казалась собранной по кусочкам, словно мозаика. Оружия при них я не видел. Шумеряне чувствовали себя в полной безопасности. Но через некоторое время, по чуть заметным швам на полу, я понял, что вся наша делегация стоит на гигантских створках, готовых, по всей видимости, в любой момент распахнуться.

Проинструктированные Сото, мы прижали руки к груди и склонили головы перед прекрасными представительницами Империи. То же самое сделали и шумерские офицеры при приближении Марии Орич.

— Я — Главный советник императорского Дома Глу Лесс — приветствую вас от имени Ее Величества Императрицы Геру и всей Великой Шумерской Империи. — Женщина в золотом платье подняла руку ладонью вверх и вперед. Голос у нее был глубокий и певучий. — Для нас большая честь принимать делегацию представителей Земли в лице отважных офицеров Великой Германии.

— Я — жрица Ги Ле — приветствую вас, командор Ран, и ваших спутников от имени Великого Малока. — Теперь руку подняла женщина в золотой вуали.

— Приветствую вас от имени Великой Германии, — на удивление кратко, но четко сказал оберштурмбаннфюрер, вскинув затем в приветствии руку. За ним последовали и мы.

После приветствий настало время подарка для императрицы. Солдаты поставили между нами и в мгновенье ока вскрыли плоский ящик с имперским орлом Третьего Рейха на крышке. В глазах шумерских офицеров мелькнуло беспокойство, хотя Сото, конечно, внимательно изучил ящик и его содержимое полчаса назад.

Это была картина. На полотне кисти неизвестного итальянского художника семнадцатого века дышал вечерний пейзаж. Узкая дорога, обрамленная апельсиновыми деревьями, вела к морю, играющему красками заходящего солнца. Казалось, что листья на деревьях чуть дрожат от прикосновения бриза. Здесь, в подземных катакомбах чужой планеты, на расстоянии восьмидесяти световых лет от Земли, ее кусочек, запечатленный давно умершим гением, завораживал взгляд живым дыханием жизни. В холодных синих глазах Глу Лесс мелькнул теплый огонек. Чем еще могли мы удивить цивилизацию, обладающую невероятными технологиями и имеющую доступ к богатствам тысяч планет?

— Где же Зигрун? — взволнованно прошептала стоящая рядом со мной Мария. Зигрун действительно среди встречающих видно не было.

Подарок тем временем с благодарностью был принят. После еще ряда пышных и вежливых фраз советник Лесс сообщила, что намеревается на следующий день посетить «Молох» и передать нам ответный дар Ее Величества Геру, а также обсудить план предстоящих переговоров. Торжественная встреча явно двигалась к завершению. Когда я уже намеревался шепнуть оберштурмбаннфюреру о Зигрун, высокопоставленная шумерянка сама упомянула о ней:

— Рада вам сообщить, командор Ран, что нам удалось спасти жизнь и здоровье госпожи Зигрун, чье состояние оценивалось как критическое. В течение часа она прибудет на «Молох» в сопровождении одного из врачей императорского Дома. Впоследствии он будет периодически посещать ее, чтобы контролировать ход выздоровления. Это личное указание Ее Величества. Также по просьбе госпожи Зигрун он осмотрит тело вашего друга, погибшего при старте.

Тревога в глазах Марии стала исчезать.

До глубокой ночи мы с Магдаленой обсуждали события минувшего дня, пока усталость не заставила ее склонить голову на мое плечо и заснуть. Я аккуратно поднял ее легкое тело и отнес в спальню. Уложив ее в постель, я вернулся в гостиную и снова присел на диван, продолжая размышлять.

Сегодня мы с радостью встречали Зигрун. Мария даже организовала праздничный ужин в ее честь. Нам же с Раном не терпелось узнать подробности о днях, проведенных Зигрун у шумерян, а главное, узнать, о какой ловушке она хотела нас предупредить. Но загадку разгадать не удалось. Зигрун абсолютно ничего не помнила с момента посадки на борт «Молоха» в Антарктиде и до того мгновения, как очнулась неделю назад в медицинском центре Квейка. Прибывший с Зигрун шумерский врач пояснил, что, возможно, память восстановится, но для этого может понадобиться длительное время.

— Меня, Эрик, тревожит, что из памяти Зигрун утерян наиболее важный для нас фрагмент. Случайность ли это? — сказала Магдалена, когда вечером мы остались с ней одни. По тону девушки было ясно, что сама она случайность исключает.

Продолжая раздумывать, я отпил глоток ставшего почти холодным чая.

Зигрун не выглядела расстроенной частичной потерей памяти. Магдалена объяснила почему. Ей и Марии Зигрун рассказала об идее создания из ДНК Хорста его копии. По ее словам, шумеряне имели такую технологическую возможность. Но речь шла, скорее всего, не о копии, а о клоне. Копией того Хорста, которого мы все знали, этот клон мог стать только при активировании программы Осириса.

Тихий зуммер прервал мои размышления. На экране монитора возникло изображение Сото. Я открыл дверь.

— Вы готовы, офицер фон Рейн?

Я кивнул, глядя на гиганта снизу вверх.

— Куда ты собрался, Эрик? — раздался сзади голос Магдалены. Сото, сразу же прижав руки к груди, склонил голову в почтительном поклоне.

— Мы с Раном упросили Сото показать нам ближайший подземный город — Квейк-Зан. Осмотрим, так сказать, достопримечательности.

— Почему ты мне не сказал? Я тоже хотела бы взглянуть на город.

Я замялся. Магдалена была настолько мне дорога, что независимо от повода опасаться за безопасность девушки я старался всячески ограничивать ее соприкосновение с внешним миром и общение с его представителями. Хотя, конечно, ей это не нравилось.

— Видишь ли, количество мест в катере Сото ограниченно. А с нами еще Цимлянский отправляется.

Магдалена недовольно подняла бровь.

— Да, кстати. Вы еще не знакомы. Позволь представить тебе кира Сото.

Гигант склонил голову еще ниже, а девушка нахмурилась еще больше.

— Очень приятно, кир Сото. Господин фон Рейн очень много рассказывал о вас. — И, не дожидаясь, пока я снова открою рот, Магдалена строго продолжила: — Дайте мне пять минут и не вздумайте отчаливать без меня.

С этими словами она захлопнула дверь спальни.

Скрестив руки на груди, я посмотрел на Сото. Тот медленно поднял голову и немигающим стеклянным взглядом уставился в дверь спальни.

— Хочу представить вам, Сото, помощника судового врача Магдалену Рейт, — пробурчал я.

Глава 4

Катер Сото, ведомый автоматом, несся над главной магистралью Квейк — Зана, которая представляла собой прямую рукотворную шахту, ограниченную этажами галерей, теряющимися где-то далеко внизу. На многочисленных причалах этих галерей рядами стояли катера различных форм и модификаций. Такие же катера на разной высоте сновали вокруг нас.

— Где же город, где жители? — спросил Ран.

— Это и есть город. Его жители и гости, паркуясь на галереях, проходят по герметичным шлюзам внутрь многочисленных и таких же герметичных помещений, расположенных в толще породы. Все помещения сообщаются между собой с помощью системы лифтов и переходов. Поэтому вы не увидите снующих по галереям или толпящихся на открытых площадях жителей. Нет смысла наполнять кислородом и регулировать нужный уровень гравитации во всем городе. Вся жизнь на Квейке протекает за герметично закрытыми дверями, а развитая телекоммуникационная система создает единое информационное пространство.

— Неужели здесь вовсе нет каких-либо общественных мест? — повернулась к Сото до этого молчавшая Магдалена.

— Такое место есть, и оно уже перед нами, прямо по курсу, — Сото указал вперед.

Сквозь прозрачную носовую часть катера мы увидели вздымающееся из глубины планеты к самому своду подземного города сооружение, сильно отличающееся по своему виду от безликих уровней многочисленных этажей. Это был гигантский храм цилиндрической формы, окруженный необъятными колоннами, испещренными бесконечными рисунками, изображающими различные сцены.

— Что на рисунках? — Цимлянский с горящими глазами прилип к колпаку кабины.

— Это сцены из истории Шумера. На ближайшей колонне, прямо напротив нас, вы видите, как имперские первопроходцы высаживаются на одной из пограничных планет и заключают мирный договор с аборигенами.

— Ящеры?

— Да, господин Цимлянский, это раса ящероподобных киггов.

— Они тоже вошли в состав Империи?

— Да, и являются надежным защитником ее границ в своем секторе.

Катер миновал колоннаду и достиг посадочной площадки, выложенной не металлопластиком как везде, а архаичными каменными плитами. Через шлюз мы прошли внутрь и оказались в колоссально огромном помещении, свод которого терялся где-то высоко над головой. Вдоль стен храма располагались уровни с многочисленными балконами, а в центре высилась исполинская статуя, у подножия которой сидело множество людей. Статуя темного камня изображала человека, сидящего на троне. Ниспадающая накидка скрадывала очертания фигуры, а голову покрывал широкий капюшон, отбрасывающий тень на лицо, а вернее маску, его прикрывающую. В узких прорезях маски что-то поблескивало.

— Черные кристаллы Квейка. Они очень напоминают глаза Великого Малока, — пояснил Сото.

Затем мой взгляд переместился к подножию трона, где шумерский скульптор высек еще одну фигуру, изображавшую женщину, присевшую на ступени у ног повелителя и так же, как и он, смотрящую прямо перед собой. Ее лицо было открыто. Зеленые кристаллы глаз горели спокойным ровным светом в рассеянном свете храма. Знакомое мне уже тысячи лет лицо. Теперь я посмотрел на Сото и проследил за направлением его взгляда. Он смотрел на Магдалену Рейт.

— Это поразительное сходство, офицер фон Рейн. Возможно, опасное сходство, — тихо, так, чтобы слышал только я, сказал Сото.

— Это Малок? Почему он в маске? — спросил Ран, не отрывая взгляда от статуи на троне.

— У Великого Малока могут быть миллионы лиц, и сам он может одновременно находиться в разных точках Вселенной. Даже здесь, — Сото приложил руку к груди.

«Уму непостижимо — верующая машина», — подумал я.

— Что делают те люди? — спросила Магдалена и отступила так, чтобы оказаться в тени. Видимо, и она заметила свое сходство с императрицей.

— Люди на балконах и у подножия постамента медитируют. Они мысленно общаются с Великим Малоком.

— А это действительно возможно? — приподнял бровь Цимлянский.

— Да, если Великий посчитает нужным.

Цимлянский с сомнением посмотрел на Сото, но промолчал.

Величие и гигантские размеры храма Малока создали впечатление нашей малозначительности и никчемности, и на обратном пути никто не проронил ни слова. По прибытии на корабль, пожелав друг другу спокойной ночи, все так же задумчиво разошлись по своим каютам. В коридоре остались лишь я и великан кир.

— Вы думаете, это может быть опасным, Сото? — сразу перешел я к делу.

— Да, офицер фон Рейн. Создание геноргов запрещено. Для вас существует исключение. Но как воспримут генорга с внешностью самой Императрицы? Сведения о ДНК Великой Геру являются величайшей имперской тайной Шумера. Что вы знаете о происхождении госпожи Рейт, офицер фон Рейн?

Что я мог ему ответить? Что Осирис или Сет или они вместе создали генорга неизвестно с какой целью из неизвестно как оказавшегося у них образца ДНК Геру?

— Это всего лишь совпадение, Сото.

— Опасное совпадение, офицер фон Рейн. Вы должны уберечь госпожу Рейт от чужих взглядов.

— Вы доложите Садэ Гуну?

Кир молчал.

— А что вы, Сото, думаете о нас, геноргах?

— У нас общее происхождение, но ваше предназначение неясно, — кир Сото приложил руку к груди, давая понять, что разговор окончен, и, развернувшись, направился к выделенной ему каюте. Мне не оставалось ничего иного, как направиться к своей.

Как я и ожидал, Магдалена не спала. С кругами под глазами от недосыпания — по берлинскому времени было четыре часа утра — она вопросительно посмотрела на меня.

— Не знаю. Может быть, это все-таки случайное сходство.

— Я не верю в совпадения, Эрик. Помнишь требования «Лугано» на орбите Электры?

— Сет до мятежа был начальником дворцовой стражи. Он мог достать какие-то образцы, — допустил я, потирая подбородок.

— Тогда Осирис придумал бы, как ими воспользоваться.

— Значит, Сет их скрыл.

Мы так и не пришли к какому-либо однозначному выводу относительно происхождения Магдалены. Все кончилось тем, что я уговорил ее пойти спать.

Закрыв за девушкой дверь в спальню, я сел в кресло и, вытянув ноги, положил их на край стола. Но предаться размышлениям в одиночестве мне не удалось. Тихий зуммер возвестил о госте. Им оказалась Мария Орич. С задумчивым лицом она вошла в каюту. Усадив ее на диван, я сразу же задал волнующий меня вопрос:

— Ну как Зигрун?

— Хорошо, но зациклена на воскрешении Хорста. Кроме этого ее мало что интересует.

Я присел рядом:

— Шумеряне могли оказать воздействие на ее память?

— Не знаю, Эрик. Возможно. Трудно сказать.

— Тебе надо быть все время рядом с ней, Мария.

— Ей понадобится внимание всех нас, — девушка грустно посмотрела на меня. Я кивнул. Мария устало откинулась на спинку дивана:

— Ран просил меня попробовать еще раз установить телепатический контакт с медиумом в Берлине.

— Получилось?

— Нет. Мы словно под колпаком.

— Думаю, мы не сможем установить никакого контакта, пока они сами не позволят нам. Возможно, что это к лучшему. Иначе какая-нибудь глупая инструкция заставит Рана совершить ошибку. Это может привести к катастрофе.

— Согласна.

Когда я снова посмотрел на Марию, она уже спала. Я принес из спальни подушку и плед. После чего и сам решил отдохнуть пару часов.

Делегация шумерян прибыла на «Молох» в том же составе — советник Глу Лесс, жрица Ги Ле, а также офицеры Первого имперского легиона, то есть Звездного флота Шумера, Тархем Хан и Синг Рон. Пройдя сквозь строй почетного караула под началом оберштурмфюрера Фогеля, гости направились в просторную командирскую каюту. Здесь мы и расселись за длинным овальным столом. Для шумерян мы разместили специально подготовленные кресла по размеру, а вот стол для них был несколько низковат. Зато для нас в самый раз. С нашей стороны, помимо Отто Рана и меня, присутствовала только Мария. Участие кого-либо еще оберштурмбаннфюрер посчитал нецелесообразным.

Шумеряне смотрели на нас, почти не мигая. Глаза гигантов напоминали кристаллы горного хрусталя, а точеные черты лица придавали сходство с каменными изваяниями. Было видно, что нашему командиру не по себе — сидя напротив Глу Лесс, он то и дело трогал узел своего галстука. Мария сидела напротив жрицы. На меня же уставился эскадра-командор Тархем Хан. Мозаика шрамов на лице при ближайшем рассмотрении оказалась сложной татуировкой с хитрым переплетением геометрически правильных узоров. Длинные, цвета воронова крыла волосы спадали на плечи двумя аккуратно расчесанными волнами.

Переговоры начались с долгих взаимных приветствий. Затем Глу Лесс передала благодарность от имени императрицы за прекрасный подарок и попросила принять для Фюрера Третьего Рейха ответный дар. Синг Рон положил на стол и раскрыл длинный футляр, обтянутый бордовой кожей. Внутри покоился отливавший тусклым светом клинок с рукояткой, инкрустированной множеством полупрозрачных камней красных, черных и белых тонов — под цвет германского имперского флага. По лезвию бежала вязь шумерских символов и рисунков.

— Это кинжал почетного старейшины клана Альдек, к которому принадлежит и Великая Геру, — Глу Лесс провела рукой над кинжалом. — Для клана и для всего Шумера будет большой честью, если Фюрер Адольф Гитлер примет его.

Ран разразился длинной благодарственной речью. Я же, лишь мельком взглянув на кинжал, снова посмотрел на Ги Ле. С начала переговоров жрица, скрывавшая нижнюю часть лица под вуалью, неотрывно наблюдала за мной, словно пытаясь проникнуть в мои мысли. Я улыбнулся, подумав, что уж это им точно не удастся. Главное, чтобы они не «поджарили» мозг Рана. Но пока я рядом, ему нечего опасаться. А Мария достаточно сильна, чтобы позаботиться самой о себе.

Им было многое известно о состоянии дел на Земле. Видимо, источником их информации с недавних пор были не только медиумы Германии. Если несколько лет назад они были уверены, что Германия — это одно из доминирующих на Земле государств, а немцы — ведущая раса, то теперь им стало понятно, что итог войны неясен, а многочисленные народы, населяющие планету, разделены политически и духовно. Им же был нужен союзник под единым цементирующим началом. Могла ли таким началом стать уставшая от войны Германия, а единым вождем всей планеты — Адольф Гитлер? Вряд ли. Но до Шумерской империи добрались пока только мы, и поэтому сейчас именно с нами за одним столом восседали представители этой мощной межзвездной цивилизации. Но только ли союзников искал Шумер? Я чувствовал недоверие и страх. Хоть и тщательно скрываемые, но они нет-нет да прорывались наружу. Шумеряне хотели понять, не являемся ли мы скрытой угрозой для них — скрытой ловушкой Осириса, долгие века ждавшей своего часа, чтобы сработать и отомстить ненавистной родине.

Пока же Отто Ран, оказавшийся талантливым дипломатом, красиво уклонялся от неудобных вопросов и представлял Германскую империю в самом выгодном свете. Я, подыгрывая ему, старался вытянуть из Глу Лесс и иногда вступавшего в разговор Тархема Хана максимально возможное количество информации о Шумере. Однако сделать это оказалось непросто. Шумеряне больше спрашивали, а отвечали односложно и кратко, стараясь при этом ни единым жестом или неосторожным взглядом не выдать своих истинных мыслей. Более того, я уловил работу специальной аппаратуры, препятствующей попыткам сканирования деятельности мозга. Возможно, при определенных усилиях я смог бы преодолеть этот барьер, но это могли расценить как агрессию. Исходя из этого, я решил удовлетвориться тем, что шумеряне сами посчитали нужным донести до нас. С их слов, в состав Империи входило без малого сто миров, населенных различными расами, находящимися, благодаря имперской политике, примерно на одном уровне технологического развития. При относительной свободе уклада жизни и местного самоуправления подчиненных народов Империя оставила за собой контрольно-административные и военно-полицейские функции, а также надзор за торговой деятельностью. Но этого, судя по всему, было достаточно. Явно не встревая в дела сателлитов, клановое дисциплинированное военно-религиозное общество шумерян, возглавляемое Великой Геру, всегда было готово обрушиться на обидчиков или отступников железным кулаком.

Спустя два часа после начала переговоров Глу предложила сделать перерыв до послезавтра. Отто тоже устал и тут же согласился, предложив завершить раунд бокалами с французским вином. Немного поколебавшись, гости решились и пригубили вина. Ги Ле к своему бокалу не прикоснулась.

Перед убытием делегации я обратился к советнику с просьбой о предоставлении возможности ознакомиться с электронной библиотекой по истории Шумера. Глу Лесс посмотрела на жрицу Ги. Та, помедлив, кивнула.

— Ваша просьба будет рассмотрена, офицер фон Рейн, — произнесла советник. Прижав руки к груди, я склонил в почтительном поклоне голову.

Когда мы остались втроем, Ран устало осел в своем кресле. Его и без того бледное лицо посерело от утомления.

— Выпей еще, Отто, — Мария подлила ему в бокал вина.

— Вы были неподражаемы, оберштурмбаннфюрер. Но, думаю, оружия они нам все равно не дадут. Во всяком случае, сейчас, — присел я напротив Рана.

— Мы слишком мало знаем о них, а то, что известно тебе, Эрик, уже устарело. Нужна новая информация, — Отто прикрыл глаза.

— Согласен.

В каюту вошел Фогель:

— Убыли. Что дальше?

— Ничего. Послезавтра они прибудут вновь.

— Могу ли я узнать, как все-таки обстоят дела? — помявшись, спросил Рихард, посматривая на кажущегося задремавшим Рана.

— Проходи, садись, — я указал Фогелю на кресло рядом с собой и пододвинул бокал с вином.

Когда офицер присел, я раскрыл перед ним футляр с кинжалом клана Альдек:

— Вот, Фюреру подарок передали.

— И?

— Пока это все, Рихард.

— Как все?

— А ты думал, они нам раскроют объятия, увешают сверхоружием и отправятся вместе с нами воевать с Советами?

Фогель неторопливо отпил из бокала:

— Нет, конечно. Я так не думал. Но могли бы подарить какую-нибудь теплую и солнечную планету. У них наверняка таких много. Я бы согласился поучаствовать в ее освоении во имя Фюрера и Рейха.

— Хорошая мысль, — не открывая глаз, пробубнил, будто сквозь сон, оберштурмбаннфюрер.

— И чтобы там было море, белый песок и много солнца, — разглядывая темную жидкость в бокале, добавила Мария.

Глава 5

Сото вернулся на борт «Молоха» в полночь, когда я был в спортзале.

— Он у себя, — доложил мне дежурный, и я неспешно направился к каюте кибера. Обычно, если мы хотели пообщаться с ним, то заранее обговаривали время встречи. Как правило, Сото сам прибывал на мостик или в каюту командира. На этот раз я решил все сделать по-другому.

— Добрый вечер, Сото. Хотелось бы переговорить с вами. Позволите? — спросил я, стоя у дверей его каюты.

— Входите, офицер фон Рейн.

Когда я вошел, Сото сидел в гостиной, лицом к входу, словно уже давно ожидал меня. Он сидел с выпрямленной спиной, положив руки на стол ладонями вниз.

— Присаживайтесь.

Я присел в кресло напротив него. Кибер не сводил с меня глаз.

— Какая ваша самая приоритетная задача, Сото?

— Защита Шумера, офицер фон Рейн. Почему вы спросили?

— Потому что много тысяч лет назад, защищая Шумер, я убил Осириса и умер сам. Таким образом, наши задачи схожи. Но для дальнейшего их успешного решения мне не хватает информации — я слишком долго находился в «спящем режиме». Необходимо, чтобы вы ее предоставили. И неважно, что думает Садэ Гун. Он человек, а люди могут ошибаться. Главное — это выполнение приоритета.

— Кто вы, фон Рейн? — Сото продолжал смотреть не мигая.

— Наблюдатель Кверт. Так звал меня мой создатель — Сет.

— Мятежник, Чье Имя Нельзя Произносить.

— Мятежник, заперший армию геноргов Осириса на Земле.

От Сото я узнал много интересного. Много больше, чем во время встречи с официальными представителями. Несмотря на сохранявшуюся мощь, Великая Шумерская Империя переживала период упадка. Помимо марбов у звездной империи имелось еще много врагов, и экспансия космоса давно сменилась не всегда успешными попытками защитить уже завоеванное. Лишь только созвездие Тельца — Молоха и несколько планет-форпостов в дальнем космосе находились под полным контролем центра. Входившие в состав империи сателлиты, населяемые иными расами, воспользовались технологической информацией и помощью Шумера и сумели не только догнать, но и в ряде случаев перегнать метрополию в развитии. Ныне многие из них все активнее пытались проводить самостоятельную политику и пока еще скрыто, но стремились к обретению полной независимости. Возможно, этому способствовали сами шумеряне. Их общество, отгороженное от остальной части империи легионами киборгов, было слишком закрыто и обособлено, а религия непонятна и сложна. Императрица и Палата Жриц, ведомые божеством по имени Малок, все чаще закрывали глаза на нежелание колоний подчиняться указаниям центра. Геру старательно избегала конфликтов и войн — не были забыты ни кровавое восстание геноргов, ни мятеж Осириса, каждый раз уничтожавшие десятки миллионов шумерян. Во многом сохранению империи способствовали и таинственные марбы и еще несколько негуманоидных рас, в стычках на границах прощупывающих ее обороноспособность. Страх перед ними удерживал колонии от окончательного разрыва отношений с метрополией. Но в случае полномасштабного вторжения никто не мог дать гарантии, что миллионами лет создаваемая звездная империя не рассыплется, как карточный домик.

— Мы постоянно балансируем на грани хаоса войны, следствием которой может стать всеобщий Хаос, — закончил свой рассказ Сото.

— Расскажи мне о причинах мятежа Осириса.

— Осирис заявил, что женщины во главе с Великой Геру узурпировали власть и используют ее в своих целях. «Мы не слышим истинного голоса Малока», — так он говорил. В своей ненависти к женскому началу он дошел до того, что начал выращивать гермафродитов. Считается, что на самом деле он просто сам хотел власти. Законы Малока гласят, что именно женщины должны занимать высшие государственные посты. Они созданы направлять мужчин, предназначение которых — познание и открытие нового, а также защита достигнутого. Только мужчина способен дотянуться до самой дальней звезды. Зачастую для этого нужна определенная агрессия, генетически заложенная в каждой из особей мужского пола. Неконтролируемая агрессия ведет к хаосу. Только женщина способна на контроль того, что может привести к неоправданному разрушению, а как следствие, к саморазрушению отдельной личности и всего общества в целом. Женщина и мужчина должны дополнять и уравновешивать друг друга. Осирис решил игнорировать постулаты Великого Малока, и агрессия погубила мятежника, но сперва она, как зараза, чуть не сожгла весь Шумер. Поэтому Шумер вам, землянам, не доверяет. Все, к чему приложил руку Осирис, ведет к разрушению. Вопрос о тотальном уничтожении землян остается открытым.

Я задумался. Что земное человечество могло предложить Шумеру? Только использовать себя как таран в межпланетной войне? Но Шумеру нужен мир. А что еще? Что еще могли дать люди, ведомые такими лидерами, как Гитлер, Сталин, Рузвельт, Черчилль? Кто-то из них грезит о мировом господстве, кто-то марионетка в руках кучки «денежных мешков», а кто-то и вовсе, возможно, психически болен. Все, как и сто, и двести, и тысячи лет назад. Готово ли человечество измениться, получив сверхвозможности и новые технологии? Или люди Земли окончательно сожгут себя и всю Вселенную в придачу?

Срочный вызов из центрального поста заставил меня прервать беседу с Сото.

— Для вас, штурмбаннфюрер, по электронной связи прибыло сообщение от жрицы Ги Ле. Она предлагает вам лично встретиться с ней в ее городских апартаментах, — доложил мне дежуривший на мостике Хенке.

— Когда?

— В послании сказано, что в любое удобное для вас время, но катер уже выслан.

— Хорошо. Я к шлюзу.

— Вы доложите оберштурмбаннфюреру?

— Да, зайду по пути.

Но к Рану я заходить не стал. Он, скорее всего, спал как убитый, и будить его не хотелось. Я направился к выходу, по пути лишь на минуту заглянув в свою каюту.

Магдалена спала. Волосы красиво разметались по подушке. Против своей воли я склонился над ней. Ресницы девушки подрагивали, полные губы чуть приоткрылись. Захотелось тихо прилечь рядом и, не отрываясь, смотреть и смотреть на точеный профиль, а затем, вдыхая аромат тонкой кожи, раствориться в окутывающих прекрасное создание сновидениях. Вздохнув, я с трудом оторвал взгляд от любимого лица и все-таки заставил себя покинуть спальню.

Быстрым шагом я достиг шлюзовой камеры.

— Эрик, — услышал я позади голос. Обернувшись, я увидел Вильгельма Баера.

— Может быть, стоит взять для страховки сопровождающего офицера, штурмбаннфюрер фон Рейн? — Баер открыл шлюз и замер, ожидая моего ответа.

— Хорошо, — сказал я, немного поколебавшись.

Катер, прибывший за нами, был полностью автоматизирован. Как только мы с Баером задраили люк и пристегнулись к креслам, аппарат самостоятельно отчалил и быстро направился к краю взлетно-посадочной полосы, где находились врата, ведущие к подземным сооружениям Квейка.

— Скажи, Вильгельм, ты подставил меня советской разведке?

— Ты имеешь в виду Маркуса, Эрик? — переспросил Баер и, не дожидаясь моего ответа, продолжил:

— Англичане оплатили мои карточные долги, да и вообще были весьма убедительны. А русские…Почему бы не договориться и с ними на всякий случай? Но самому лезть в пекло мне не хотелось. Я сдал тебя, Эрик, как человека, имеющего возможность проникнуть в святая святых и принести то, что им нужно. Они за это с радостью ухватились. Мне же удалось остаться в стороне.

Говоря все это, Баер спокойно смотрел мне в глаза, словно говорил не о предательстве, а о чем-то малозначительном и не имеющем к этому никакого отношения. Его круглые глаза были бесцветны и безжизненны.

— Ты знаешь, почему я тебя об этом спросил, Вильгельм?

— Возможно, ты предчувствуешь опасность впереди и понадобится моя помощь.

— Возможно, да, а возможно — нет, — перевел я взгляд вперед.

Катер тем временем изменил вектор движения и направился в сторону от Квейк — Зана, в итоге пришвартовавшись на одной из немногочисленных галерей широкой, но неглубокой швартовочной шахты у дальних ангаров космодрома.

Миновав длинный и широкий шлюз, мы оказались в коротком коридоре, а свернув за угол, — в холле, охраняемом двумя трехметровыми киберами, увешанными оружием.

— Штурмбаннфюрер СС Эрик фон Рейн, — ухмыльнулся я. — С сопровождающим офицером — штурмбаннфюрером СС Вильгельмом Баером.

— Штурмбаннфюрер СС Вильгельм Баер останется здесь. Штурмбаннфюрер СС Эрик фон Рейн может пройти дальше, — прошипел, словно змея, один из охранников.

— Что и следовало ожидать, Вилли, — усмехнулся я. — Надеюсь, у вас найдется тема для разговора с этими джентльменами.

— Найдется, — в ответ улыбнулся одними губами Баер.

Двери передо мной разъехались в стороны, и я вошел в полумрак. Через секунду, когда сзади щелкнули замки сомкнувшихся створок, свет вспыхнул в полную силу. За небольшим столом с инкрустацией и резьбой восседала женщина в черной накидке и с золотой вуалью на лице. Движением руки она указала на ближайшее ко мне кресло. Поблагодарив, я присел.

Это была не Ги Ле. Красивые зеленые глаза бесстрастно рассматривали меня. Сколько лет было этим глазам? Тясяча? Двадцать тысяч? Знакомый разрез глаз, прямая переносица, изящно изогнутые брови. Словно вспышка, мне привиделся фрагмент сражения на орбите Земли многотысячелетней давности — у ног гордой статуи в одном из отсеков шумерского крейсера лежат груды мертвых «святых стражей». Над головой статуи черный свод, усыпанный звездами.

— Расскажите о Нем, — произнесла женщина.

— У меня есть послание для вас, Великая Геру. От Него. Он создал меня, думая о вас.

Она ничего не сказала. Лишь дрогнули длинные ресницы. Я положил на стол золотую пластину. Геру опустила глаза и спустя несколько долгих мгновений положила ладонь на пластину. Сердце мое сжалось, мне стало трудно дышать. Будто тяжелый ком застрял в горле. А Геру застыла, продолжая держать руку на пластине и склонив голову.

«Геру!» — кричал Сет, умирая под пытками Исидо. Этот крик я слышал малышом, сжимая ладонь матери у его эшафота.

Теперь я понял, чей генетический материал использовал Сет, чтобы создать меня. Он создал и ту, кто являлась предком Магдалены. И исходным материалом был образец ДНК сидящей передо мной Великой Геру. Он создал то, о чем грезил, — детей от той, которую любил. Детей, притягивающихся друг к другу век за веком, независимо ни от каких обстоятельств. Судьба? Набор хромосом? Одна и та же болезнь? Может быть. Но даже гениальный генетик не в силах игнорировать это. Настоящая любовь оказалась не только и не столько сексуальным влечением. Оказалось, что это общность душ и стремлений. Оказалось, что это самопожертвование и самоотречение. Никаких условий. Только безграничное доверие. Это слияние, превращение в единое целое. То, что разделить нельзя. Иначе апокалипсис и пропасть. Бездна без света и дна.

Геру не могла поднять глаз. Она была не в силах. Я чувствовал, как боль разрывает ее сердце. И неважно было, сколько тысяч лет прошло. Есть то, над чем не властны ни время, ни расстояние.

Расплывчатая фигура возникла у стены. На ходу обретая плоть, огромный колосс в маске бросился в сторону императрицы.

Схватив пластину со стола, я метнул ее в не защищенное броней колено нападающего. Затем, увернувшись от веера разрывных пуль, я краем глаза увидел, как кресло уносит Геру в возникший за ее спиной проем. Вся мощь огня припавшего на колено гиганта обрушилась на меня. Осколки пуль и обшивки стен окутали меня густым облаком. Как в замедленной съемке, распахнулись входные двери, и в помещение ворвались Баер и один из киберов-охранников. С ходу, к моему облегчению, они открыли ответный огонь по диверсанту. Баер отлично управлялся с многозарядным гранатометом.

Перевес был уже на нашей стороне, когда комната, в которой мы находились, вдруг сжалась в тесную коробку, замкнувшую нас четверых в себе и несущую куда-то далеко-далеко вверх, к звездам, которые, сверкающими полосами проносясь мимо, превратились в бесконечный световой туннель.

С трудом, как после долгого и тяжелого сна, я приоткрыл глаза. Белые пологие дюны песка простирались до самого горизонта, который отделял их от ярко-синего неба. Подтянув распростертые руки, я попытался встать, но резкая боль чуть ниже сердца дала мне возможность лишь перевернуться на спину. Безжалостный свет резанул по глазам.

— Его все-таки задело, — чья-то фигура заслонила собой солнце. — Помоги оттащить его в тень. Под ту скалу.

Сильные руки легко подняли меня в воздух, и спустя несколько секунд я оказался в тени невысокой красной скалы. Теперь мне стало легче определиться со сложившейся обстановкой. Мой левый бок был разорван в клочья разрывной пулей, а надо мной склонились Вильгельм Баер и боевой шумерский кибер в безликом шлеме.

— Его нужно срочно обработать, Иса, — снова услышал я Баера.

— Строение геноргов мне неизвестно.

— Такое же, как у шумерян. Дай мне аптечку. У тебя наверняка в комплекте имеется. Будешь сканировать, а я его быстро обработаю и зашью. Пошевеливайся. Он истекает кровью, и у него масса осколков во внутренних органах.

Последнее, что я увидел, прежде чем потерять сознание, — это тело моего недавнего противника, скорчившееся на песке рядом с тем местом, где меня подобрали Баер и кибер.

Когда я пришел в себя снова, солнце уже садилось, с трудом пробиваясь сквозь невесть откуда появившиеся и заполнившие небо облака. Теплый ветер время от времени гнал песочные поземки, заметая труп, лежащий неподалеку. Повернув голову направо, я рассмотрел Баера, деловито перебирающего разложенное перед ним оружие. Шумерский кибер сидел к нему спиной, застыв неподвижной статуей.

Я пошевелился и с удовлетворением почувствовал, что тело послушно подчиняется. Лишь аккуратная повязка, туго стягивающая торс, несколько стесняла движения. Я поднялся, и Баер, перестав перебирать оружие, вслед за ожившим кибером посмотрел в мою сторону.

— Быстро ты восстановился, Эрик. Хватило пары часов. Любой твой соплеменник на Земле был бы уже мертв. У тебя голова не кружится?

— У меня есть к тебе вопрос… Вилли.

— Не забывай, что у нас есть новый друг. Его зовут Иса, — Баер покосился на кибера.

— Ну что же. Тогда вопросы попроще — что произошло и где мы?

— Иса считает, что произошел пространственный скачок. Диверсант совершил его, уже умирая. И каким-то образом прихватил нас и все, что было поблизости, — Баер кивнул на торчащие из песка неподалеку ножки кресла. — Скорее всего, случайно.

— Иса, а что говорит твоя система навигации?

— Она не может определить наше местонахождение, офицер фон Рейн, — прошипел кибер.

— Неисправна?

— Нет, просто мы, возможно, вне зоны разведанной части космоса.

— Кто он? — я посмотрел в сторону трупа.

— Шумерянин. Офицер с пропавшего два года назад звездолета дальней разведки.

— Странно он как-то появился, — я поднял уже почти засыпанную голову диверсанта, лежавшую чуть в стороне от тела.

— В коридоре тоже происходило нечто странное. Вдруг появился белый куб матового цвета и из него вывалился еще один такой же и сразу уничтожил напарника Исы. Но сообща мы сумели с ним справиться и поспешили броситься на помощь к тебе.

— Должен поблагодарить вас, офицер фон Рейн, за содействие в предотвращении диверсии мятежников против Великой Императрицы, — кибер поднялся в свой полный рост и, прижав руку к груди, почтительно склонил голову.

— Это был мой долг, Иса. А теперь просканируй этот мозг. Думаю, что в нем найдется инородное тело. — Я бросил киберу голову лазутчика.

Иса сосредоточился на сканировании, а Баер подошел ко мне:

— Что ищем?

— Инородное тело в форме горошины примерно трех миллиметров в диаметре из неизвестного сверхпрочного материала.

— Что-то есть, — кибер посмотрел на меня.

— Доставай.

Расколов череп, Иса извлек предмет, который мне уже приходилось видеть ранее. Такую же капсулу некогда обнаружили в голове Марио Корелли после его пребывания на Марсе.

— Это не мятежник, Иса. Это диверсант марбов.

— Они никогда раньше не проникали так глубоко внутрь нашей территории, — кибер с интересом рассматривал капсулу. — А теперь попытались убить или похитить Великую Геру. Это война.

Я вздохнул и осмотрелся. Голубоватое инопланетное солнце уже почти село.

— Я вот что думаю. Если марбов еще нет, значит, это всего лишь промежуточный пункт на пути, по которому пытался отступить диверсант, или же…

— Или же он совершил ошибку, приведшую к сбою системы транспортировки, и все мы теперь вовсе неизвестно где, — подхватил Баер.

— Тут может находиться маяк, — покатал по ладони горошину Иса.

— Верно, Иса. Это надо уничтожить или изолировать, — кивнул я. — Знаешь, как это сделать?

— Корпус от ядерной ракеты. Никакое излучение сквозь него не проникнет. У меня есть две такие.

— Действуй, иначе марбы рано или поздно нас найдут. А шумерянина надо похоронить. Враг просто взял его в плен и насильно воспользовался телом, — я скосил глаза на Баера. — Помоги, Вилли.

Пока Иса изолировал капсулу марбов, мы с Баером похоронили останки диверсанта. Но прежде я выдернул из его колена золотую пластину Сета.

Когда мы закончили, я наконец спросил:

— От настоящего штурмбаннфюрера Баера что-нибудь осталось?

— Память. Но, конечно, не в полном объеме. При сканировании мозг сильно повреждается и начинает умирать. Многие фрагменты, особенно относящиеся к начальному этапу жизни, просто выпадают.

— Значит…

— Довольно вопросов, Эрик. — Баер, или, вернее, тот, кто теперь называл себя так и имел его внешность, посмотрел в сторону кибера. — Иса все сделал.

— А как диверсант телепортировался? У него должен быть при себе какой-нибудь прибор? — не обращая внимания на слова «Баера», продолжил я задавать вопросы.

— Необязательно. Квейк — Зан — это торгово-экономический узел и наверняка напичкан порталами. Даже помещение, в котором мы находились, могло быть оборудовано для межпланетного прыжка. Но что-то пошло не так. Возможно, диверсант решил самостоятельно пройтись по «кротовой норе», и результат налицо. Тогда то, что мы живы, — это невероятная статистическая погрешность.

Я снова уселся под скалой, раздумывая над дальнейшими действиями.

— Иса может активировать свой маяк, но я думаю, что прежде необходимо осмотреться вокруг, — снова обратился ко мне «Баер».

— Вот и осмотритесь. Может, обелиски портала обнаружите. А я лучше посижу здесь — рана все-таки дает себя знать, — с деланым сожалением сказал я. — Кстати, как тебя зовут на самом деле, даргон?

— Я служу им, но я не даргон. Я созданная ими машина, имитирующая человека. Обычно такие создания получают имена тех, кого имитируют. Можешь называть меня, как и прежде — Вильгельм Баер.

— Значит, таких, как ты, даргоны уже много наштамповали.

— Для человека ты удивительно живуч, — «Баер» бросил на песок рядом со мной шумерский пистолет-пулемет и направился в сторону кибера. Через несколько минут они скрылись за ближайшей дюной.

Я посмотрел на небо, усыпанное звездами. «Баер служит даргонам. А кому служу я?» Память предков воскрешала передо мной череду событий. Их глазами я видел мир атлантов, взлет и падение Римской империи, крестовые походы тамплиеров, а ныне наблюдал становление и закат Третьего Рейха, противоборство звездных цивилизаций. Разрушение и возрождение. Все идет по кругу. Возникают и гибнут цивилизации, империи, расы. Уходят в небытие целые народы. Поэтому уже неважно, какой я национальности и в какой стране живу. Важным становится, что я сам представляю собой как человек. Не растворившаяся в толпе единица, а человек по имени Эрик фон Рейн. Кому я должен служить и должен ли служить кому-либо? В чем мое предназначение? Какова моя цель?

Мне вдруг захотелось оказаться на берегу теплого моря. Ощущать его запах и чувствовать на лице свежесть утреннего бриза. И чтобы рядом на песке сидела Магдалена и смотрела на меня своими красивыми зелеными глазами, а ее рука лежала в моей руке.

Я встряхнул головой. Пора было подумать о возможности возвращения. Такая возможность была — телепортация. Жаль, что рядом не было Марии Орич — с ней я был бы более уверен в успехе перемещения.

Внезапно свет звезд заслонило нечто. Из-за дюн, с той стороны, куда отправились Иса и «Баер», на меня надвигался сигарообразный корабль марбов.

Сверху, с верхушки скалы, побежал маленький камушек. Я встал и обернулся, уже наперед зная, кого увижу. Губы на белом бескровном лице Бруно Лугано растянулись в улыбке:

— Здравствуй, Эрик. Наконец мы встретились с тобой снова. На этот раз нам никто не помешает.

Корабль марбов завис почти над самой головой. Лугано спрыгнул вниз и приблизился ко мне. Улыбка, как приклеенная, продолжала растягивать его лицо. Через мгновение мы оказались в тесном помещении с матовыми стенами, и я ощутил подъем вверх — куб поднимал нас на корабль.

Когда мы оказались наверху, ничего не изменилось. Лишь стены раздвинулись и тесная коробка превратилась в просторный зал. Мерзкая улыбка с лица Лугано сползла, и, не сводя с меня взгляда, он сделал несколько шагов назад.

— Что вам надо?

— Мы хотим, чтобы ты стал нашим другом, Эрик.

— Мне не нужны друзья.

— Ты должен понять. Мы — будущее Вселенной. Мы принесем новый порядок.

— Порядок? На Шумере меня уверяли, что это они стоят на страже порядка, а вы, марбы, несете с собой всеобъемлющий хаос.

— Империя шумерян — это стремительно дряхлеющий организм. Достигнув достаточно высокого технологического уровня, они остановились. Остановились, потому что оказались морально не готовы к осознанию необъятности и бесконечности космоса. Они дрожат в своих бункерах, рассылая вокруг отряды киберов с одной задачей — удержать достигнутое много лет назад. Они не решаются шагнуть дальше. Именно поэтому они препятствуют перемещениям во времени и в параллельные миры. Они боятся. И именно поэтому их ждет взрыв. Имперские сателлиты уже чувствуют этот страх, и звездная война неизбежна. Вот она-то и принесет хаос разрушений. Эфемерный бог Шумера уже не способен рассчитать и предугадать грядущие события.

— А какому богу поклоняются марбы?

— Нас ведут девять великих богов-марбов. Все марбы — созданные ими сущности, равные между собой и имеющие единые цели. Не имеет значения раса и происхождение. Мы — народ Марба, созданный этими великими богами, которым неважно, с какой ты планеты и кто ты. Они примут тебя и подарят великие цели и задачи, ради которых действительно имеет смысл жить и умирать. Мы — Новый Мир, — на щеках Лугано, к моему удивлению, проявился румянец. Неужели он действительно думает так или все же за него думает и говорит стальная горошина в башке?

— И какая же у вас цель?

— Мы не хотим войн. Мы просто хотим взять под контроль то, что уже создано. Мы не будем разрушать. Мы только улучшим то, что уже есть. Пусть шумеряне и дальше поклоняются своему «Малоку» или императрице. Только за ними должны стоять мы — народ Марба во главе с реальными богами. И так шаг за шагом. Мир за миром. Когда все сущее будет подчиняться единому, пусть и скрытому, началу, то воцарится мир, порядок и благоденствие.

— И что же вам мешает? Делайте свое «великое» дело — меняйте все вокруг. Неужели Шумер со своими дряхлыми законами и эфемерным богом может вам помешать?

«Бруно» как-то странно зашипел, лицо его исказилось, словно я оскорбил его. Однако, когда он заговорил, голос у него был спокойный:

— Шумер все еще силен, а Геру умна и изворотлива. Нам нужны новые сторонники. Особенно такие, как ты.

Не успел Лугано договорить, как мощный взрыв со стороны ближайшей переборки опрокинул нас на палубу. Со свистом мимо меня пронеслась голова Исы и еще несколько фрагментов его тела. Палуба накренилась, завыла сирена. Среди черных клубов дыма появился «Баер» в почти сгоревшей одежде. Наперерез ему вскочил Лугано с рассеченным лицом, но прежде, чем он что-то успел сделать, посланник даргонов схватил его и, словно куклу, швырнул в глубь пламени и дыма, вырывавшегося из соседнего отсека. После этого «Баер», крутанувшись волчком, потянул меня за рукав:

— Сюда!

Увлекая меня за собой, он прыгнул на одну из матовых стен. Вместе с ним мы пролетели ее насквозь и упали на палубу длинного коридора. Прежде чем я удивился, «Баер» вскочил и бросился к ближайшему повороту, словно гончая, взявшая след. Держа наготове оружие, я последовал за ним.

Автоматная очередь взорвала грудь даргонского агента и бросила его на меня. Падая, я выстрелил в шумерского стрелка. Получив пулю в незащищенную шлемом голову, шумерянин рухнул, а я склонился над «Баером», не забывая поглядывать по сторонам. Вид у него был плачевный — грудь превратилась в кровавое месиво.

— Это даргонский крейсер. Его нужно взять, — прохрипел «Баер» чужим голосом.

— Как ты?

— Перетяни мне грудь потуже. Возможно, мне удастся восстановиться. Я же машина.

Я наскоро перетянул шпиону грудь бинтами из санпакета, а затем бросился по указанному им направлению. Там должен был находиться командный отсек корабля.

«Уложив» по пути еще одного шумерянина, я достиг мостика. Не утруждая себя прыжком сквозь стену, я просто выстрелил в нее из трофейного гранатомета, а затем ворвался в помещение отсека и открыл ураганный огонь по всему, что двигалось вокруг. Спустя несколько секунд я решил, что сопротивляться больше некому, и приступил к осмотру поля боя. Сирена больше не верещала, а три шумерянина в форме без опознавательных знаков были мертвы. Четвертый тоже лежал неподвижно, но я не был уверен в его смерти. Он лежал за пилотским креслом, прикрыв голову руками. Белые длинные волосы разметались по палубе. Взяв седовласого шумерянина на прицел, я направился к нему. Валявшееся под ногами оружие я аккуратно расталкивал по сторонам. Заломило от боли виски — противник мысленно пытался заставить меня остановиться и бросить оружие. Эта попытка была обречена на провал, но, чтобы быстрее унять боль, я выстрелил ему в ногу. Шумерянин зашипел и, перевернувшись, схватился за раненую ногу.

— Вставайте, командор Садэ, — усмехнулся я, продолжая держать его на мушке.

— Как же я встану, если ты мне ногу раздробил, — ответил командор, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

— Встаньте на колени.

— Командор Шумера не встает перед врагом на колени, — процедил Садэ Гун сквозь зубы.

— А мы враги? Я лично так не считал!

Гун оставил мой вопрос без ответа. Бросив в мою сторону злой взгляд, он начал карабкаться на пилотское кресло. Вся его нога ниже колена была в кровавых лохмотьях.

— Сколько вас здесь?

— Никого больше не осталось, офицер фон Рейн. Отличная работа.

— Тогда, может быть, вы объясните мне, что происходит? — сказал я и встал так, чтобы держать в поле зрения весь отсек.

— У меня нет объяснений.

— Ну что ж, устраивайтесь в кресле удобнее, командор. Мы отправляемся на Шумер. Там все прояснится.

— Мне требуется помощь, а благодаря тебе корабль сильно поврежден. Мы не сможем отправиться сейчас же.

— Корабль автоматически самовосстанавливается, — в отсеке появился «Баер». Держался он на ногах с трудом, но доковылял до ближайшего кресла и плюхнулся в него, сверля взглядом Гуна. Я тут же обратил внимание, что действительно рваное отверстие разбитой гранатометом переборки, позволившее мне проникнуть в помещение, уже почти затянулось, а пулевые отверстия в креслах и на стенах начали рубцеваться, словно на живой ткани.

— Этот корабль живой? — с удивлением спросил я «Баера».

— Нет, в отличие от тех, что тебе приходилось видеть ранее, это искусственное сооружение, но сделано оно по образу и подобию живого организма. Это очень старая и несовершенная модель — ей все-таки не менее трех тысяч лет. Но достаточно надежная и долговечная.

— Как эти корабли оказались у шумерян?

— Надо у него спросить, — «Баер» кивнул в сторону Гуна.

— Дай мне аптечку, фон Рейн, — еле слышно прошептал командор.

Я опустил пистолет-пулемет и сорвал с пояса одного из мертвых шумерян аптечку.

— Тысячи лет жизни и теперь конец. На чужом корабле, в компании геноргов, считающих вас предателем Шумера, — я встал в нескольких шагах от командора. На его обескровленном лице не было эмоций, но полуприкрытые глаза неотрывно смотрели на аптечку.

— Я не предатель, — его угасающий взгляд поднялся к моему лицу. — Марбы должны были появиться. Только общий могущественный враг мог сохранить Империю как единый монолит. Несколько сотен лет назад мой разведывательный корабль обнаружил забытую базу давно погибшей цивилизации. Там была спрятана эскадра необычных космических кораблей. Мысль использовать их как фактор устрашения пришла сама собой.

Садэ Гун не договорил. Голова его откинулась, тело обмякло. Отложив оружие, я приложил к ноге командора аптечку. Словно большой паук, электронный врач обхватил его ногу и приступил к диагностике и обработке. Остановив кровь и вколов серию лекарств, «паук» выдал тихий зуммер, и на узком табло побежали строки с рекомендациями по дальнейшему лечению. В течение ближайших двух-трех часов жизни Гуна ничто не угрожало, но в дальнейшем требовался стационар.

— Что произошло с Исой? — я повернулся к даргонскому агенту.

— Пришлось взорвать его. Когда нас схватили и подняли в изолятор, я попытался выбраться, а кибер стал меня блокировать.

— Он и раньше был с ними?

— Думаю, его переориентировали уже здесь. Я перехватил часть электронной команды. Как думаешь, это мятеж?

— Не знаю. Сможешь пилотировать корабль?

«Баер» запросил отчет о состоянии корабля, и электронный пилот, словно только этого и ждал, тут же начал выдавать информацию на главный монитор отсека.

— Корабль в порядке. Наше маленькое сражение почти не нанесло ему ущерба. Но к Шумеру нужен пространственный скачок — мы слишком далеко. Для подготовки мне нужно время, — ответил «Баер», не отрывая глаз от бегущих столбцов цифр и пояснений.

— Хорошо, я осмотрю на всякий случай корабль. Вдруг еще кто-нибудь спрятался. Когда я вернусь, надеюсь, ты разберешься. Если нет, разбудим командора. Я заставлю его доставить нас в нужную точку.

Глава 6

Я стоял у подножья главного храма Шумера — храма Малока. Это было впечатляющее сооружение высотой почти 150 метров, представляющее собой пятиярусную пирамиду-зиккурат с наклонными сторонами, образующими террасы. Широкая, постепенно сужающаяся от террасы к террасе лестница вела к вершине с двумя колоннами, которые, казалось, подпирают само небо Шумера. Я вспомнил земные зиккураты Вавилона и пирамиду Солнца в Теотиукане. Но все это было лишь подражанием тому, что я видел сейчас перед собой.

— Великая Геру ждет вас, господа. Вы можете подняться на лифте или взойти по лестнице, — поклонился молодой офицер императорской охраны.

Я сделал ответный поклон и молча направился к лестнице. Я не мог не взойти по ней. За мной последовали и сопровождавшие меня Отто Ран и Мария Орич.

Шаг за шагом, со странным ощущением дежа вю я поднимался вдоль отливающих золотом и серебром стен вверх, к идеально синему небу. Гиганты — воины из «святого отряда» в золотых масках, выстроенные вдоль лестницы, молча склоняли головы при нашем приближении. А мы поднимались все выше и выше по ступеням и все выше и выше над поверхностью Шумера. Стали видны окружающие пирамиду темно-зеленые леса, раскинувшиеся на пологих холмах, заблестела вдали лента широкой и полноводной реки. Легкий прохладный ветер с ее стороны коснулся моего лица, и странный, необъяснимый восторг наполнил мою грудь. Я вдруг почувствовал себя на вершине мира. И не было во всей вселенной места выше и значительней, чем эта пирамида, созданная миллионы лет назад. Я шел вверх и словно дышал древней историей возникновения разумной жизни среди звезд, оживающей в резьбе, покрывающей пологие стены.

У самой вершины ветер усилился, и мне пришлось придержать свою черную фуражку на голове. Но как только я ступил на площадку, где возвышались величественные колонны, ветер мгновенно исчез и наступила идеальная тишина, которую нарушал лишь звук наших шагов.

Геру стояла между колонн и смотрела на меня знакомыми пронзительно-зелеными глазами. Справа от нее и несколько в стороне мрачной горой возвышался Первый Лорд-Инквизитор, сверливший меня бесцветными глазами. Свою золотую с серебром маску он держал на согнутой в локте руке. Правую сторону открытого лица густо покрывал сложный узор татуировки. Рядом с ним жрица Ги Ле казалась хрупкой и почти невесомой. Остановившись в нескольких шагах от императрицы, я почтительно склонил голову и приложил руки к груди. Ран за моей спиной сделал то же самое. Марии достаточно было кивнуть головой.

Великая Императрица Шумера двинулась мне навстречу и, приблизившись, положила руку на мое плечо. Я поднял голову. Статная правительница была гораздо выше меня, и приходилось смотреть в ее глаза снизу вверх. На мгновение я ощутил себя ребенком, стоящим перед матерью.

— Эрик фон Рейн, вы оказали неоценимую услугу Шумеру. Мною, Императрицей Шумера Геру, принято решение вознаградить вас. Отныне вы почетный командор Великой Шумерской Империи. — Императрица сняла свою руку с моего плеча и посмотрела в сторону присутствующих шумерян. Ги Ле тут же направилась к нам. Перед собой она несла небольшой прямоугольный предмет, похожий на кейс. Когда жрица приблизилась, крышка «кейса» распахнулась, и я увидел его содержимое, тускло отливающее темным металлом. — Это «Молох-9», новая модель ручного оружия. Но этот экземпляр особый и имеет особое имя — «Миротворец». Он создан исходя из особенностей и размеров руки землянина. Этот пистолет-пулемет изготовлен специально для вас, фон Рейн, по моему личному заказу, — Геру печально улыбнулась. — Возьмите, Эрик.

Я взял «кейс» и снова склонил голову в знак благодарности.

Полчаса спустя, когда наша небольшая группа готовилась к посадке на маленький самолет, отлетающий в космопорт, уже знакомый нам офицер императорской охраны попросил меня задержаться. Ран недобро сверкнул в мою сторону глазами, но не разрешить не мог. Сунув оберштурмбаннфюреру в руки «кейс» с «миротворцем», я зашагал вслед за охранником. Самолет за моей спиной быстро взмыл в воздух.

Полутемными и оттого еще больше поражающими взгляд помпезными залами императорский охранник провел меня далеко в глубь храма, в небольшую, но с высоким сводом комнату. Свет в комнате был неярким и холодным. Ожидавшая меня в одиночестве Геру предложила присесть, и мы расположились в удобных креслах. Тут же на столике между нами возникли два бокала со знакомой мне жидкостью золотистого цвета. Это был «чатль» — напиток, изготавливаемый в одной из дальних колоний империи из сердцевины какого-то экзотического и редкого дерева.

Когда мы пригубили вина, Геру посмотрела на стену напротив. В центре стены возникло слабое свечение, а спустя мгновение, словно выплыв из темноты, в ней возникла небольшая витрина. Внутри я увидел золотую пластину Сета, недавно возвращенную мною императрице.

— Он был отличным воином и неординарным человеком, — тихо произнесла Геру, не отрывая взгляда от стены.

— Он понял свою ошибку и пытался все исправить, хотя и знал, что снисхождения не будет, — так же тихо сказал я, когда Геру задумчиво сделала еще один глоток.

Отсвет золотой пластины играл в кристаллах ее глаз, и они тоже казались золотыми. Такими же золотыми, как и глаза Сета.

— Вы похожи на него, Эрик. Но вы другой. Наверное, таким он хотел видеть себя.

В голосе Геру было столько тоски и печали, что у меня перехватило горло. Гордой императрице сверхдержавы не хватало простого человеческого счастья. Власть и тысячи лет жизни непомерной ношей лежали на ее плечах, тяготили ее. Не нужны они были этой красивой и нежной женщине. Но, может быть, именно поэтому существовал и благоденствовал миллионнолетний Шумер. Благодаря человеку с простыми человеческими желаниями, ранимому и чувствительному, который волею судьбы оказался на троне звездной империи, а не лживому властолюбцу, одурманенному возможностью повелевать всем и вся любой ценой.

— Как экипаж «Молоха», Эрик?

— Шумер сводит их с ума. Столько света и такие бесконечные просторы, а они так устали от войны на их родине и стен вокруг. Ваша планета так прекрасна, моя Императрица. А наше научное подразделение и вовсе перешло на круглосуточный режим работы, — улыбнулся я.

— Что ваш командир — Отто Ран?

— Ждет возможности связаться с Землей. Сегодня на «Молохе», благодаря вам, монтируют новый передатчик. Ран очень надеется на него.

— Германская Империя ждет оружия. Вопрос этот, конечно, будет решаться Палатой Жриц, но все же… Что думаете вы, Эрик?

Ответ на этот вопрос у меня уже был готов. На далекой планете Земля шла ожесточенная война. И с той, и с другой стороны гибли люди. Вожди той страны, где родился Эрик фон Рейн и ради которой офицер СС с тем же именем убивал сотни людей, ждали этого оружия. Они создали экипаж «Молоха» и отправили его к далеким звездам за помощью. От этой помощи зависел перелом в этой войне. Но я уже стал другим. Я не был штурмбаннфюрером СС Эриком фон Рейном. И не Гиммлер дал возможность нам поднятся к звездам. Это сделали Герман Хорст, Карл Хаусхофер и мой отец, наконец. И в пилотской кабине сидел не Гиммлер и не Гитлер. Это были Цимлянский, Готт, Зигрун, Мария Орич. Это Майорана дни и ночи напролет колдовал в двигательном отсеке. Это были люди, стремящиеся узнать, что скрывается там, высоко в небе. Познание нового и неведомого двигало нашим экипажем, а не желание найти и вложить в руки одной из правящих на нашей планете кучек властолюбцев невиданное доселе оружие, позволяющее испепелить любого врага и ввергнуть Землю в еще более страшный и разрушительный хаос.

— Я думаю, что Земля еще не готова к знаниям Шумера, моя Императрица, — твердо ответил я.

Геру чуть склонила голову набок и посмотрела на меня со смесью удивления и интереса.

— Я считала, что вы не догадываетесь о том, что заключено в Его послании.

— Я не исключал этого.

— Программа активизации земных геноргов, заключенная в пластине, может быть реализована только определенным человеком, обладающим сочетанием определенных индивидуальных особенностей, и в первую очередь на генном уровне, — Геру замолчала, разглядывая бокал.

— Это вы, моя Императрица?

— Сет решил сделать мне подарок, — печально усмехнулась Геру и, поставив бокал на стол, встала с кресла. Я тоже поднялся. Аудиенция заканчивалась.

— К сожалению, не могу уделить нашей беседе достаточно времени, Эрик. Завтра руководитель вашей экспедиции получит приглашение на заседание Палаты Жриц. После этого и будет принято решение о мере дальнейшего сотрудничества.

В почтении я склонил голову.

— Берегите Магдалену, командор фон Рейн. Она должна быть все время рядом с вами. Для нее это самое безопасное место, — голос Геру был тихий, но ясный.

Я поднял голову. Императрица развернулась и направилась к теряющейся в темноте колоннаде, возникшей за отъехавшей в сторону стеной комнаты. Позади меня появился охранник, чтобы проводить к самолету.

Но прежде чем отправиться на «Молох», я оказался в апартаментах еще одного высокопоставленного лица.

Первый Лорд-Инквизитор сидел идеально прямо на своем стуле с высокой спинкой. Его руки с длинными сухими пальцами, сцепленными в замок, покоились на длинном и узком столе, разделявшем нас. Почти не мигая, мы уже минут пять молча разглядывали друг друга. Под узорами на его высокомерном лице я разглядел глубокий шрам, криво пересекающий всю щеку. Возраст, как, впрочем, и у всех шумерян, определить было сложно. Однако почти абсолютно бесцветные и неподвижные, словно у мертвеца, глаза выдавали в нем очень старого человека.

— Сейчас, командор фон Рейн, ведется расследование деятельности Садэ Гуна. К сожалению, его успели допросить всего два раза, прежде чем он умер.

— Умер?!

— К сожалению, да. Выяснением обстоятельств столь внезапной кончины я сейчас занимаюсь лично. По счастью, достаточно большим объемом информации располагает известный вам кибер Сото, который был в курсе многих дел Гуна. Нам уже известны места дислокации всех даргонских кораблей, и сейчас проводится операция по их захвату. Но нас тревожат не столько эти корабли, сколько происхождение капсул, обнаруживаемых в телах мятежников. В ходе их изучения стало ясно, что каждая из таких капсул представляет собой высокоинтеллектуальный искусственный мозг, полностью подчиняющий себе разум и тело носителя. К сожалению, при попытке вскрыть капсулу срабатывает механизм самоликвидации.

— Материал?

— Нам неизвестен. Откуда такие капсулы могли взяться у Гуна?

— Надо проверить все связи Гуна.

— Сам Гун успел сказать, что эти капсулы — продукт мертвой цивилизации даргонов.

«Очень даже возможно», — подумал я.

— Но Сото также сообщил, что Садэ Гун тайно поддерживал отношения с неким Тритом Ранганом, геллом. — Первый Лорд-Инквизитор поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, подошел к объемной звездной карте, возникшей на месте одной из стен комнаты.

— Гелл? — переспросил я.

— Гелла — планета, входящая в состав Империи. Населена гуманоидной расой так называемых геллов. Дело в том, что Гелла славится талантливыми инженерами и высокотехнологичными производствами. Большая часть Звездного флота Шумера строилась и строится на Гелле. Там же размещена основная часть наших заказов на новые модели кибернетических солдат. Нам не казалось это опрометчивым — Гелла с древнейших веков является нашим самым надежным союзником. И сейчас мы не хотим, чтобы даже тень недоверия пролегла между Шумером и его друзьями. Однако необходимо все-таки негласно выяснить, не могли ли эти капсулы изготовить на Гелле, — пояснил инквизитор, указав на планету, вращающуюся вокруг небольшой красной звезды.

Я молчал, пытаясь понять, куда он клонит. Долго теряться в догадках не пришлось.

— Мне известно, командор фон Рейн, что лично вы обладаете рядом неординарных качеств, а госпожа Зигрун мощный телепат. Если бы вы согласились оказать содействие в проведении негласного дознания на Гелле, то оказали бы неоценимую услугу цивилизации Великого Малока.

— Сомневаюсь, что это в моих силах, мой лорд. Тому много причин. Во-первых, я участник дипломатической миссии Германской Империи, а переговоры в полном разгаре. Во-вторых, как я могу проводить дознание на планете, о которой ничего не знаю? — попытался вежливо отказать я.

— Позвольте мне кое-что уточнить, командор, — на лице инквизитора мелькнуло некое подобие улыбки, хотя взгляд оставался все таким же ледяным. — Дознание будет проводить офицер Флота Тархем Хан, который также является и тайным агентом Инквизиции. От вас же потребуется лишь помочь ему в этом. Дело в том, что геллы очень похожи на землян. Они талантливы, умны и скрытны. У них очень развиты телепатические возможности. В то же время они никогда не подводили Шумер. Поэтому наилучший вариант — это экскурсия на Геллу для представителей наших потенциальных союзников с Земли, в числе которых и почетный командор, в сопровождении высокопоставленного офицера шумерского флота. Никаких официальных расследований не будет, но ваше геройское участие в раскрытии заговора даст вам возможность обсуждать эту тему. У нас, конечно, есть специальные киберы-дознаватели, но они пригодны для грубой работы. В данном случае требуется особый, изворотливый склад ума и тонкий подход к возникшей проблеме.

— Польщен вашей оценкой моей персоны, — буркнул я.

Лорд-Инквизитор вернулся к столу и навис надо мной необъятной горой. Не вставая с кресла и сохраняя безучастное выражение лица, я остановил взгляд на гравюре, висящей на стене. Это было изображение хрупкой лодчонки с треугольным парусом, застывшей посреди широкой реки. На дальнем берегу высился утопающий в кронах деревьев храм Малока. Правильно расценив мое молчание как колебание, инквизитор заговорил снова:

— И еще, командор. Для путешествия вам будет предоставлен новейший легкий крейсер дальней звездной разведки. По окончании миссии, независимо от итога, космический корабль будет передан вам в дар. Вы ведь теперь командор, а у командора должен быть свой корабль. А если с вами отправится госпожа Зигрун, то мы сможем удовлетворить ее просьбу и в качестве исключения осуществить клонирование генерала Хорста, несмотря на закон, запрещающий подобную операцию. Что же касается переговоров, то решение о военной помощи Германии может затянуться на месяцы. Ваша миссия не продлится так долго. Командор Отто Ран справится и без вас. Я переговорю с ним и думаю, что он мне не откажет.

— Почему же вы сразу не обратились к нему?

— Потому что прежде всего для нас важно, чтобы свой выбор сделали лично вы, командор.

— Я должен доложить о вашем предложении своему командиру, — встав с кресла, я дал понять, что мне пора идти.

— Конечно, командор фон Рейн. Я думаю, что вы и оберштурмбаннфюрер СС Отто Ран примете верное решение.

Когда я был уже в дверях, Лорд-Инквизитор бросил мне вслед:

— Проведите сканирование членов экипажа «Молоха». Кто знает, в чьей голове еще могут прятаться капсулы Гуна.

Самолет нес меня над просторами Шумера. Когда пестрая лента реки осталась позади, я попросил шумерянина за штурвалом приземлиться у кромки леса. Двигатели вертикальной тяги мягко опустили летательный аппарат на высокую траву. Попросив удивленного верзилу-пилота подождать, я пошел в сторону леса, заливаемого розоватым светом заходящего Альдеса.

Мягкая и податливая трава, доходившая мне до груди, беспрепятственно пропускала меня вперед. Стоило провести по ее тонким и редким стеблям рукой, и меня окружило облако сладкого аромата, отдаленно напоминающего запах клевера. Достигнув леса, я присел под деревом, прислонившись к нему спиной. Его мощный, в три обхвата, ствол поднимался ввысь на несколько десятков метров и заканчивался ветвистой кроной с широкими листьями. Вместе с кронами других деревьев она образовывала плотный зеленый ковер у меня над головой, но узкие лучи чужой звезды то тут, то там проникали сквозь лесной панцирь и застывшими струями света, словно лазеры, прорезали сонную темноту чащи. Было тихо. Лишь время от времени где-то в глубине леса пощелкивала клювом и почти по-человечески вздыхала неизвестная мне птица. Слабый порыв ветра с реки с красивым названием Лорелея принес запах водорослей и рыбы. Я ослабил ремень и галстук, отложил в сторону фуражку, а затем погрузился в мысли.

Теперь я не сомневался, что моя встреча с Магдаленой была запрограммирована странным шумерянином по имени Сет много веков назад. В этой встрече он воплотил свою несбыточную мечту о воссоединении с Геру. При создании далекого предка Магдалены Сет использовал генные образцы императрицы Шумера. Моя Магдалена была вторым человеком, который может заставить работать программу Осириса. Этим и были обусловлены слова императрицы в отношении нее. А возможно, и не только этим. Возможно, она решила, что Сет заслуживает прощения и отсвет его мечты имеет право на жизнь.

Вслед за птицей в лесной чаще вздохнул и я. Вспомнилась экспедиция в подземный лабиринт Северной Африки. Кем был «монах», запустивший во мне программу — не Осириса, нет. Программу Сета. «Третья сила»? Или просто разовая программа, рассчитанная только на меня? Скорее всего, так оно и было. Но почему именно сейчас? Произошло событие, давшее толчок системе, или Сет знал что-то заранее. Я почему-то припомнил рассказ Отто Рана о «зеркальной машине». Каково ее происхождение? Разгадка, по всей видимости, как и сам аппарат, осталась на Земле.

Тьма сгущалась. Лес стал мрачным, и из-за стволов деревьев на меня осторожно, но все чаще стали посматривать внимательные красные угольки глаз его обитателей. Вспомнив о системе связи, устанавливаемой шумерянами на «Молохе», я с грустью подумал о необходимости идти. Кто знает, не будет ли первое же сообщение из Берлина содержать приказа о расстреле господина фон Рейна и госпожи Рейт. Необходимо принять меры. Что же касалось предложения Первого Лорда-Инквизитора, то, несмотря на всю его авантюрность и потенциальную опасность, возможность заполучить в свои руки современный космический корабль, приспособленный для разведки глубин дальнего космоса была весьма заманчивой. Поднявшись, я нехотя направился к самолету.

Как только я ступил на борт «Молоха», из ретрансляторов, несмотря на позднее время, грянул бравурный марш, а встретившие меня Хенке и Фогель в шутливой форме потребовали, чтобы я незамедлительно прибыл в общую кают-компанию. Вздохнув, я вынужден был подчиниться.

В кают-компании, где собрался почти весь состав экспедиции, меня встретили аплодисментами. А когда мои товарищи расступились, предо мною, на возвышении, украшенном шумерскими цветами, возник гигантский торт в форме храма Малока. Рядом с ним улыбался румяный и довольный Энцо Лука. Еще через минуту музыка смолкла, и поднявшийся на сцену с бокалом шампанского Отто Ран предложил выпить за «героя космоса», то есть за меня. Стоящая рядом Магдалена крепче сжала мою ладонь. Я посмотрел в большие зеленые глаза девушки. Вот кто был настоящим космосом для меня. Притягательным и непостижимым. Понимала ли она это?

Праздник для меня оказался недолгим. Уже через полчаса сам Ран куда-то исчез, а чуть позже ко мне подошел Хенке и сообщил, что оберштурмбаннфюрер ожидает меня у себя в каюте и как можно скорее. Оставив Магдалену, я нехотя отправился к командиру. Было ясно, что Ран испытывает недовольство. Несмотря на то, что он являлся руководителем экспедиции Третьего Рейха, ему до сих пор не представилась возможность побеседовать с Великой Геру или Первым Лордом-Инквизитором. Подходя к командирской каюте, я уже представлял, как под музыку Вагнера Ран мрачно потягивает кофе и сверлит взглядом стену.

Когда я вошел, то понял, что ошибся. Ран тревожно расхаживал по гостиной, в которой, помимо него, находились девушки-медиумы, Цимлянский и Рихард Фогель. В помещении стояла тишина, лишь изредка нарушаемая скрипом хромовых сапог оберштурмбаннфюрера. Увидев меня, он показал рукой на свободное кресло и снова начал мерить шагами ковер, устилавший палубу.

— В чем дело, Отто? Может, ты скажешь, наконец? — нахмурилась Зигрун.

Ран остановился и обвел всех взглядом. Потом посмотрел на Цимлянского и кивнул ему. Аполлон поправил галстук, поддерживающий идеально белый воротничок рубашки и заговорил:

— Сегодня вместе с шумерянами мы установили новую систему связи и час назад попытались в тестовом режиме установить связь с Берлином. Так вот, — Аполлон прокашлялся. — Связь с Землей установить не удалось, но мы уловили часть радиопереговоров, ведущихся на немецком языке. Один из говоривших сообщил об удавшемся покушении на Фюрера, который сегодня, 20 июля, был взорван в своей ставке «Волчье логово».

В каюте снова воцарилась тишина. Лица всех находившихся здесь застыли масками. Каждый из нас по-разному относился к личности Адольфа Гитлера. Для меня он давно стал лишь очередным диктатором, рожденным на Земле. Он не был первым и, скорее всего, не станет последним. Но для всех остальных, сидящих здесь, Фюрер олицетворял целую эпоху, пусть и сжатую в десяток лет. Слишком велики были изменения, которые внес этот человек в историю и умы людей планеты Земля. Что же касалось Третьего Рейха, то Гитлер с момента прихода к власти являлся его основным цементирующим элементом и после смерти лидера судьба империи, гнущейся под ударами многочисленных врагов, была предрешена.

— И кого мы теперь представляем? — раздался голос Зигрун.

Ран недовольно посмотрел на нее и сел за стол.

— Эти данные не подтверждены. Нам надо все-таки наладить связь с Антарктидой или Берлином. Но как бы там ни было — жив Фюрер или нет, стоит или рухнул Рейх, но «Молох» остается территорией Германии и я здесь командир. Послабления дисциплины и лишних разговоров быть не должно. А если Земля превратится в пыль, то Земля будет там, где будет «Молох» и его экипаж, — через минуту, взяв себя в руки, холодно и спокойно ответил оберштурмбаннфюрер. Взглянув на часы, он продолжил:

— Ладно, расходитесь. Можете еще попраздновать. Завтра же, после завтрака, снова жду вас всех на совещание. Но сразу скажу, что основной задачей будет организация постоянной связи с Землей. Все свободны. Эрик, задержись.

Я даже не пытался привстать с кресла, лишь потянулся к кофейнику. Но он, увы, был пуст.

— Что скажешь? — Ран исподлобья посмотрел на меня.

— А что ты хочешь услышать? Надеюсь, что война на этом закончится, — облокотившись о стол, я подпер подбородок кулаком.

— Гиммлер? — вопросительно посмотрел на меня Ран.

— Надеюсь, что нет, Отто, — вздохнул я. — Думаю, что мы должны действовать самостоятельно, то есть независимо от Берлина. Здесь мы — представители всей Земли. Одним неверным действием мы можем сжечь свою планету.

— Пахнет мятежом, фон Рейн, — недовольно, но беззлобно пробормотал Ран.

— Мы в глубоком космосе, и перед нами целая Вселенная, Отто. Сейчас на Земле этого никто осознать не сможет. Там хотят лишь оружия, чтобы в итоге окончательно перебить друг друга. И это не единственная опасность. Шумеряне побаиваются нас и при наличии повода сделают все, чтобы уничтожить землян. Мы должны обдумывать каждый шаг, не оглядываясь на Берлин. Защитить планету и создать для человечества плацдарм в космосе — вот наши задачи, как я их себе представляю. Гиммлер и Фюрер, если он еще жив, нам не помощники.

— И как ты думаешь завоевать плацдарм? — мрачно усмехнулся Ран.

— Для начала я полагаю увеличить состав нашего звездного флота, — спокойно ответил я.

Ран вопросительно вскинул брови, и я поведал ему о предложении Первого Лорда-Инквизитора. Подробности разговора с Геру я опустил.

Абсолютно безоблачное небо Шумера снова раскинуло над «Молохом» ночной шатер из горстей сверкающих звезд. Порывы слабого ветра доносили терпкий запах листвы спящего леса, смешивая его с ароматом кожи Магдалены. Мой рассказ о событиях прошедшего дня был окончен, и я молча смотрел в бездонную темноту неба. Девушка замерла, склонив голову мне на плечо. Казалось, она заснула. Но я знал, что это не так.

— Передатчик не будет работать, — тихо сказала Магдалена.

— Ты это сделала?

— Нет, Мария. Мы решили, что так будет лучше.

— Пока мы будем на Гелле, его восстановят.

— Но у нас уже будет свой корабль — быстроходный и вооруженный. Мы будем свободны как птицы. Посмотри, сколько миров. Мы найдем свой, и он будет прекрасен. Там будут бескрайние поля, изумрудные леса и много света и тепла. Не будет границ и войн. Вокруг будут только наши друзья и наши дети.

Я приобнял девушку за плечи. Пепельные волосы коснулись моей щеки. Закрыв глаза, я увидел море. Прозрачные волны мерно и нехотя набегали на белый песок.

— И море. Там будет большое и теплое море, — прошептал я, отдаваясь мечтам и стараясь не думать о препятствиях, способных так и оставить их мечтами.

— Кого намереваешься взять с собой на Геллу?

— Вернера Хенке и Курта с его ребятами. Возьму и «Баера».

— Даргонского шпиона?

— Он должен быть у меня на виду. Несмотря на его помощь в деле с Садэ Гуном, истинные задачи, поставленные ему на Земле, все еще неясны. К тому же, если придется его устранить, то сделать это смогу только я.

— Зигрун?

— Да, ее тоже.

— Ран не отдаст всех.

— Попробую убедить его. Думаю, он начинает понимать — чтобы вернуться на Землю, надо прежде многого достичь здесь. Если Земля в настоящем, то мы уже в будущем.

— Поэтому, когда передатчик заработает снова, рядом с Отто должен быть человек, который удержит его от необдуманных шагов. Это сможет Мария, — закончила мою мысль Магдалена. — Ран прислушивается к ее мнению, и, я думаю, он неравнодушен к ней как к женщине.

— Отлично, я поговорю с ней.

Я поднялся. Было уже далеко за полночь и пора идти спать. Во всяком случае, Магдалене. Но девушка не поднялась вслед за мной. Я опустился на колено с нею рядом и вопросительно посмотрел ей в глаза. Они были наполнены печалью.

— Сколько ты проживешь, Эрик, благодаря своей программе?

Я вздохнул, догадавшись, что беспокоит любимого человека.

— Магдалена, я найду способ активизировать твою программу, и мы не расстанемся никогда. В тебе гены Геру, способные сделать это. Она знает как, а значит, узнаю и я.

Малый крейсер дальней разведки с громким названием «Меч Шумера», парящий на орбите планеты, как и большинство шумерских звездолетов, представлял собой гигантский диск. Имея в диаметре свыше четырехсот метров, он был рассчитан на комфортное путешествие экипажа в составе двадцати пяти шумерян или пятидесяти, а то и более, землян. Четыре лазерные пушки и торпедный аппарат с боезапасом из шестнадцати плазменных торпед составляли впечатляющий арсенал. Ласково похлопывая по одной из них, командор Звездного флота и по совместительству агент Инквизиции Тархем Хан, устроивший для меня и Рана экскурсию, пояснил, что это одна из последних моделей, обладающих весьма разрушительной силой, способной при определенных обстоятельствах полностью уничтожить тяжелый бронированный крейсер. Заглянув в двигательный отсек, мы осмотрели главный реактор, питающий энергией весь корабль, в том числе антигравитационный двигатель и гиперпривод, или, как его иначе называли, «А-привод», позволяющий кораблю двигаться в межзвездном пространстве со скоростью, дающей возможность за неделю преодолеть расстояние, равное световому году. Но если на «Молохе» подобная установка занимала почти целый отсек, то новая и более совершенная модификация была почти в три раза меньше. На Земле антиматерию, которая использовалась в реакторе «Аненербе», воссоздать не удавалось, и аппараты семейства «Врил» и «Ханебу», собранные в Германии и на базе в Атлантиде, являлись бледным подобием нынешних шумерских кораблей, представляя собой «кальку» старых, менее мощных моделей, рассчитанных лишь на полеты в ближнем космосе.

— И все-таки как вы создаете антиматерию в масштабах, способных питать и двигать целые эскадры кораблей? — уже находясь в машинном отделении, задал свой вопрос Ран.

— Мы построили целую планету, представляющую собой фабрику по производству антиматерии.

— Интересно было бы взглянуть, — не отставал Ран. — На Земле мы с большим трудом смогли понять, какова суть «горючего», заключенного в саркофаге главного реактора «Молоха». Хорошо, что мы побоялись его извлечь.

— Местонахождение фабрики является государственным секретом, — заметил помрачневший командор Хан, а я подумал: «Уж не поблизости ли с Геллой спрятан ваш сверхсекретный объект? Корабли-то строятся там».

— Конечно, — улыбнулся Ран и посмотрел на меня. По его взгляду я понял, что проницательному оберштурмбаннфюреру в голову пришла та же мысль, что и мне.

После этого разговора мы вышли на главную палубу, и притихший Тархем Хан провел нас на командирский мостик. Как только мы вошли, два шумерских офицера, дежуривших там, встали навытяжку. Один из них с плохо скрываемым удивлением уставился на шеврон командора имперского Звездного флота, отливающий золотом и серебром на рукаве моей летной куртки.

После небольшой лекции, касающейся командирской рубки «Меча Шумера», а также знакомства с его электронным шкипером по имени «Рам» мы покинули звездолет, и маленький спасательный катер доставил нас обратно в космопорт Шумера.

Покидая катер, Отто Ран, молчавший весь путь с орбиты, произнес:

— Впечатляет. Этот корабль должен стать нашим.

Я усмехнулся:

— Он будет нашим, Отто. Дай мне всех нужных людей и не торопись принимать решения, когда свяжешься с Берлином. У нас будет свой флот, а затем, возможно, и своя планета.

— Связи с Землей пока нет. Передатчик барахлит, — Ран остановился у входа в «Молох» и развернулся ко мне. — Может быть, попробовать связаться с Берлином по каналам шумерян?

— Думай сам, — равнодушно ответил я, выдерживая пристальный взгляд оберштурмбаннфюрера.

— Ну что ж, Эрик. Надеюсь, что я поступаю правильно, доверяя тебе. — Ран снова повернулся к «Молоху» и, пройдя мимо вытянувшегося в струнку Богера, шагнул внутрь корабля. Когда я вошел вслед за ним, то услышал, как он проворчал себе под нос:

— Надо бы действительно как-то реанимировать Хорста. Пусть берет командование на себя. Что-то я начинаю уставать от всего этого.

Глава 7

— Приветствую Вас, командор фон Рейн, от имени народа Геллы. Для нас большая честь принять у себя славного представителя Земли и нового героя Великого Шумера, — губернатор и одновременно глава Совета лордов Геллы Саймак Гифф Роуг склонил передо мною голову в поклоне. Более трех десятков высокопоставленных геллов, окружающих его, тоже опустили головы.

Жители Геллы, помимо того, что являлись гуманоидами, походили на землян лишь ростом. В остальном же сходство было весьма отдаленное. Полное отсутствие растительности на голове и лице, широкие лбы с сильно выраженными надбровными дугами и две небольшие дыхательные прорези на месте носа — все это производило несколько отталкивающее впечатление. Толстая серая кожа также не добавляла геллам очарования. Узкие и глубоко посаженные темные глаза смотрели пристально, почти не мигая.

Рассматривая широкие и тяжелые тоги из материалов темных тонов с россыпями драгоценных камней, покрывающие плотные тела встречающих, и такую неотъемлемую часть гардероба инопланетян, как цепь белого, желтого или серебристого металла с символикой клана, я в итоге не удержался и покосился на Зигрун. Ее кожаный плащ, отороченный мехом, и красовавшийся на груди замысловатый амулет из серебра и золота с крупным пурпурным бриллиантом в центре оказались весьма к месту.

После взаимных приветствий меня, Тархема Хана и Зигрун пригласили в обширный гостевой зал космопорта Геллы. На ковровой дорожке, ведущей между рядами кресел к небольшому возвышению, нас встретил военный губернатор Геллы — командор Ди Ларго. Здоровенный шумерянин был почти на голову выше трехметрового Тархема и пошире в плечах. По сравнению с местными жителями и землянами он казался сказочным великаном.

Геллы усадили нас с Зигрун и обоих шумерян в кресла, установленные на возвышении, а сами расселись в зале у наших ног и притихли, замерев, словно ящерицы на солнце.

— Ну и что дальше? — повернулся я к Тархему. Хан поправил воротник своего белого мундира и, сдвинув брови, заговорил, глядя в молчаливую группу гелланцев перед собой:

— СС — штурмбаннфюрер Эрик фон Рейн — офицер вооруженных сил Германии — величайшей империи планеты Земля. Он прибыл на Шумер в составе экспедиции под командованием СС — оберштурмбаннфюрера Отто Рана, направленного к Альдесу вождем Германии — Адольфом Гитлером. Раскрыв заговор против Великой Императрицы, офицер Эрик фон Рейн был удостоен звания почетного командора Звездного флота Великой Шумерской Империи. В связи с проводимыми переговорами о сотрудничестве между Шумером и Германией командору фон Рейну предоставлена возможность ознакомиться с культурой и достижениями народа Геллы — жемчужины и гордости нашей звездной империи.

Пока Хан говорил, на лицах геллов не дрогнул ни один мускул, их лица напоминали восковые маски театра уродов. Но я ощущал бури эмоций, скрывающихся под этими масками. И не все эмоции были положительными.

После вежливых и непродолжительных аплодисментов лорд Гифф попросил почтить своим присутствием его дом, где в честь нашего прибытия уже накрыт праздничный стол. Получив согласие, губернатор без промедления предложил нам пройти на борт его личного поезда.

Гелла была второй из шести планет, вращающихся вокруг затухающей звезды по имени Лаваналь. Поверхность Геллы уже которое столетие представляла собой панцирь льда, над которым большую часть времени года свирепствовали снежные бури. Как и на Квейке, города вместе со всеми предприятиями зарылись внутрь планеты. Миллион лет назад войдя в состав империи Шумера, Гелла едва дотягивала по уровню технологического развития до мощного соседа. Но спустя относительно продолжительное время смышленые и многочисленные геллы, воспользовавшись знаниями шумерян, размещавших на Гелле верфи Звездного флота, военные заводы, а на соседних планетах — испытательные полигоны, совершили научно-технический рывок и обогнали своих учителей. Все новые разработки теперь, как правило, появлялись благодаря разбитым на кланы талантливым ученым и инженерам этой небольшой планеты. Участие же Шумера свелось лишь к контролю. Возникшая ситуация была чревата опасными последствиями. И теперь, разглядывая Гиффа, беседующего с нами в громадном столовом зале своего дворца, я раздумывал, насколько опасения Геру и Лорда-Инквизитора были близки к истине.

— Кто бы мог подумать, что такой человек, как Тот, Кто Именовал Себя Садэ Гуном, окажется заговорщиком? — Лорд Гифф отхлебнул из небольшой чаши с рисунком из многочисленных мелких квадратиков странный дымящийся напиток, по вкусу напоминающий перегретое на солнце пиво.

За столом замысловато-волнообразной формы, помимо Гиффа, Ларго и нашей делегации, больше никого не было. Почетная трапеза, видимо, касалась только хозяина дома и гостей. Подвижный и гибкий киборг-слуга долил в мою чашку «горячего пива», и я вынужден был сделать небольшой глоток. Так же нехотя потягивали свое «пиво» Тархем и Зигрун. Ларго, судя по всему, также не привык к этому напитку за годы своего губернаторства. Но Саймак Гифф будто не замечал этого.

— Да, это печально. Но главный заговорщик и его соратники схвачены. Сейчас проводится операция по розыску и уничтожению кораблей так называемой «флотилии марбов», — Тархем с облегчением поставил свою чашку на стол.

— На Гелле подобное невозможно. Наши кланы помнят, чем мы обязаны Великому Шумеру, — Гифф отщипнул кусочек от небольшого зажаренного существа, лежащего на блюде перед ним, — то ли кролика, то ли крысы.

— А где же ваша супруга и сыновья? Я знаю, их у вас трое, — решил я изменить ход беседы, рискующей стать пресной и бессмысленной.

Гифф сверкнул взглядом в мою сторону. Из-за низко посаженных надбровных дуг могло показаться, что это был взгляд готовящегося наброситься хищника, но через мгновенье на лице лорда впервые с момента нашей встречи появилось подобие улыбки.

— У моих старших сыновей сегодня особый день. Сейчас они представляют в Институте кибернетики свою новую работу. Они очень надеются, что плоды их многолетних трудов будут признаны ценными и достойными для дальнейшей разработки и реализации. Моя супруга сейчас с ними. Я же не мог не встретить столь важных гостей, как вы, — приложив руку к груди, Гифф перевел свой взгляд с меня на Зигрун и снова вернулся ко мне. От меня не ускользнуло, что при этом он проигнорировал шумерян.

— О, лорд Гифф, для меня и госпожи Зигрун это большая честь, что ради нашей встречи вы отказались от участия в столь важном для вашей семьи событии, — поблагодарил я и искренне пожалел о том, что Тархем не озаботился наведением справок относительно личных планов лидера Геллы. Это было проявлением пренебрежения.

Вдруг одна из дверей зала распахнулась, и в столовую влетел гелл в перепачканном краской и маслом комбинезоне. Он был как две капли похож на Саймака Гиффа, лишь выражение лица не такое суровое и мрачное. Я сразу догадался, что это один из его сыновей.

Парень застыл на пороге. Видимо, он не ожидал нас здесь увидеть.

— Извините, господа. Это мой младший сын Керк. Он еще слишком молод, — спокойно пояснил Гифф и, повернувшись к сыну, нахмурился.

Парень что-то растерянно забормотал на гелланском. Выражение лица Гиффа немного смягчилось, но он строго произнес:

— Поговорим потом, Керк. Извинись перед высокими гостями и впредь говори на шумерском.

— Извините, — почти прошептал парень и, попятившись, выскочил из зала.

— Еще раз извините меня, господа. Керк сам не свой. Через год его совершеннолетие, и он тоже готовит свой проект.

— А какой проект сейчас представляют ваши старшие сыновья, лорд Гифф? — поинтересовалась Зигрун.

— Это новый тип кибернетического разведчика. И даже можно сказать — новая концепция исследования новых планет.

В голосе лорда я распознал тщательно скрываемую гордость. Лорд-Инквизитор был прав, когда говорил, что геллы похожи на землян. Они так же любят своих детей.

Вечером я, к удивлению Тархема и Ди Ларго, напросился провести ночь в доме Гиффа. Лорда это, конечно, тоже удивило. Как я позже узнал, у шумерян было не принято останавливаться на ночлег у геллов. Но я же не шумерянин.

Когда все ушли и мы с Гиффом прошли в большую, но уютную гостиную, по пути изучив коллекцию картин, он изменился. Его лицо уже не напоминало безжизненную восковую маску, а беседа приобрела более теплый и доброжелательный характер. Тем более что услужливый киборг принес какой-то замечательный напиток, не уступающий по своим вкусовым качествам настоящему бразильскому кофе. А вскоре появился и кальян.

Расспрашивая Гиффа о его семье, я не забывал вкратце рассказывать об укладе жизни на Земле и о близких мне людях. И через пару часов я уже знал подробности проекта его сыновей. Информация оказалась весьма интересной. Разработанный ими кибер-разведчик представлял собой миниатюрную машину с автономной энергетической установкой, способную летать, прыгать, нырять в любой среде и при этом передавать информацию. Миллионы таких миниатюрных разведчиков величиной с небольшое насекомое, сброшенные на поверхность планеты, могли сотни лет предоставлять самую полную картину происходящего вокруг. Эти машинки имели массу способностей. Они могли менять форму, цвет, а при необходимости — сливаться в единый целостный механизм и трансформироваться в гигантскую и мощную боевую машину или отряд боевых киберов. Была у них и еще одна особенность, которая меня сразу заинтересовала, — мини-разведчик, словно паразит, мог проникать в живой организм или другой механизм и производить его скрытое сканирование.

— Это может быть очень эффективно для изучения новых форм жизни. Представьте, мы с вами находимся на орбите только что открытой планеты. Нам не надо высаживаться и вмешиваться в обыденное течение ее жизни. Микроскопические боты, как их называют Лир и Геррум, незаметно снимают и анализируют миллионы показаний на поверхности и в недрах планеты, а также в телах ничего не подозревающих аборигенов и день за днем передают их на наш корабль. А при необходимости они могут вдруг превратиться в сильнейшую армию, возникнув словно из воздуха. А могут просто уничтожить организм или механизм, находясь у него внутри, — Гифф выпустил сквозь носовые отверстия две тонкие и тугие струйки синеватого дыма. Гелланский табак обладал легким наркотическим воздействием, и его курение было весьма распространено на планете. Шумеряне курение не признавали, считая это ненужной привычкой и даже проявлением слабости.

— Воплощение концепции требует миллионы ботов. Сколько же собрали Лир и Геррум? — затянулся «гелланом» и я.

— Десять тысяч. Для демонстрации этого достаточно, — лорд поднялся с кресла. — Пора их встретить. Я чувствую их приближение. Теперь они взрослые люди, хотя совсем по-детски переполнены радостью. Я буду рад представить их вам, командор.

Вместе с Саймаком Гиффом я вновь направился к столовому залу. Когда его двери распахнулись, то я с удивлением увидел, что помещение наполнено гостями, а столы ломятся от яств. Заиграла торжественная музыка, открылись двери с противоположной стороны, и я увидел двух молодых геллов. Под аплодисменты всех присутствующих они вошли в зал. На груди каждого из них золотом и серебром сверкали эмблемы клана Роуг, главой которого был их отец.

На борт «Меча Шумера» я вернулся только под утро. Зигрун и Магдалена не спали. В ожидании меня они играли в карты.

— Наконец-то, — недовольно произнесла Магдалена. — Как ты мог в одиночестве остаться среди таких страшных бестий!

— Никакие они не страшные. Очень похожи на людей, хотя внешне несколько и отличаются.

— Одно только горячее пиво чего стоит, — скорчила недовольную гримасу Зигрун и подняла к губам бокал с французским шампанским.

Дверной зуммер не дал мне ответить. Я уже знал, кто это. Помимо моего экипажа из сорока человек на корабле присутствовали восемь, включая Хана, шумерских офицеров Флота и четыре корабельных специалиста, обучавших моих людей обслуживанию звездолета. И конечно же, в центральном посту корабля круглосуточно несли вахту один офицер СС и один шумерянин. Шумерский офицер, без сомнения, сразу сообщил Тархему Хану о моем возвращении.

Поклонившись девушкам и дождавшись их разрешения присесть, шумерянин хмуро уставился на меня. Я же, удобно расположившись в кресле, не торопился начать разговор. Для начала я налил себе и Тархему по бокалу прекрасного земного напитка и только после того, как гость сделал по настоянию Зигрун пару глотков, рассказал ему о прошедшей ночи.

— Вы, несомненно, напали на правильный след, командор фон Рейн. Клан Роуг во главе с лордом Гиффом и его сыновьями — сообщники Садэ Гуна. Мы достанем образец одного из ботов, отыщем свидетельство их связи с Тритом Ранганом, и можно приступать к арестам. — Не скрывая удовлетворения, Хан с удовольствием осушил очередной бокал понравившегося ему шампанского.

— Я так не думаю. — Зигрун задумчиво потрогала амулет на груди. — Слишком все просто.

— Верно, — заметил я. — Гифф спокойно рассказал мне о работе своих сыновей. Зная, что может выдать себя и их как заговорщиков, он не стал бы делать этого. К тому же молодым Гиффам всего по пятьдесят лет. Проект Садэ Гуна заработал задолго до их рождения. Может, они и играют в нем какую-то роль, но далеко не основную. Думаю, что нам не стоит делать скоропалительных выводов и придется еще поработать над этой проблемой. Кстати, своего среднего сына Саймак назвал в честь императрицы Шумера.

Итогом нашего небольшого совещания стал план, согласно которому Тархему Хану поручалось взяться за негласный сбор информации о местонахождении гелла Трита Рангана и проекте братьев Гифф. Магдалену я попросил с помощью электронных баз данных осуществить анализ общих сведений о Гелле с целью выявления интересующей нас информации. Мы же с Зигрун решили действовать по обстановке.

Глава 8

Верфи со строящимися звездными крейсерами, заводские конвейеры с рядами кибернетических бойцов, леса лазерных пушек и штабеля торпед — день за днем лорд Гифф поражал нас размахом и невиданными технологиями Геллы, поставленными на службу Великому Шумеру. Этторе Майорана и Аполлон Цимлянский все время отставали и терялись, не в силах оторваться от очередного технического чуда. Иногда отставал от общей группы и «Баер», но в отличие от ученых возникал вновь прежде, чем приставленные к нам для сопровождения офицеры Ди Ларго замечали его отсутствие.

Каждую экскурсию проводил сам лорд Гифф. Лишь иногда его подменяли сыновья — Геррум или Лир. Молодые геллы все время косили глаза на Зигрун, смотрящую на все с неприступным и высокомерным видом. Однако именно на ее редкие вопросы они отвечали охотнее всего. Меня же, несмотря на все мои усилия, сторонились, общаясь подчеркнуто вежливо и немногословно.

В один из таких экскурсионных дней вместе с лордом Гиффом достопримечательности подземелий Геллы нам демонстрировал Керк.

— Он хороший специалист по стрелковому оружию. Расскажет и покажет вам много интересного, — слегка хлопнул по плечу своего младшего сына Гифф.

Молодой гелл действительно хорошо знал стрелковое дело, рассказывая о любом заинтересовавшем нас образце ручного оружия довольно подробно и обстоятельно. Завершилась экскурсия на небольшом полигоне, где нам было предложено испытать полтора десятка различных моделей лазерных ружей, плазматоров, пистолетов-пулеметов с боеприпасами на жидкой взрывчатке и даже пару видов гранат. Согласились только я, «Вильгельм Баер» и Аполлон Цимлянский, оказавшийся неплохим стрелком. Если даргонский разведчик долго рассматривал каждую модель и опробовал лишь некоторые из них, то мы с Цимлянским устроили соревнование и вдрызг разнесли все имевшиеся мишени, применив весь разложенный перед нами арсенал. Решив поддаться, я выиграл у Аполлона совсем с небольшим отрывом. Немного расстроенный, но довольный Цимлянский, вытирая руки белоснежным платком, улыбнулся и пообещал взять реванш, когда нам дадут пострелять из корабельных лазерных пушек.

Улыбнувшись в ответ, я положил на стол лазерное ружье, но, прежде чем отойти, невольно залюбовался его грозной красотой. Память генорга Кверта вдруг внезапно напомнила мне кровавую битву на борту крейсера под командованием Второго Лорда-Инквизитора. Тысячи лет прошли с тех пор, но я так явственно ощутил жар на коже от близко разорвавшейся гранаты и резкий запах свежей крови, что на мгновенье забыл, где нахожусь.

— Война, — вывел меня из оцепенения голос за спиной. — Вы, видимо, хорошо знакомы с ней, господин командор. Должен признаться, что завидую вам. Геллам не хватает войны, чтобы осознать свое величие и особое предназначение.

Мне понадобилось еще пару секунд, чтобы унять в своих глазах пламя кровавых воспоминаний, после чего я развернулся к говорившему. Это был молодой Керк Гифф.

— Я расскажу вам, Керк, что такое война. Вот бодрый генерал обходит шеренги солдат. Они молоды и красивы — сверкают сапоги, блестят кокарды и штыки. Разноцветные знамена весело полощутся на ветру, а оркестр играет бравый марш. Генерал зовет солдат в бой и обещает, что все они станут героями, а если погибнут, то родина их не забудет. Но смерть кажется им далекой и нереальной. Ведь все они такие сильные и ловкие. Они отлично стреляют и дерутся. Враг, несомненно, будет повержен, — я вплотную приблизил свое лицо к лицу молодого гелла. — Но вот приходит время боя, и все оказывается не так весело и просто, как казалось. Особенно когда тебе взрывом отрывает руки или ноги и ты лежишь кровавым месивом и мечтаешь умереть, потому что боль продолжает разрывать тебя на части, а здоровое сердце все не хочет и не хочет останавливаться. А рядом лежит мертвый товарищ со стеклянными глазами, которому ты завидуешь, потому что он умер сразу. Тем временем бодрый генерал где-то в тылу обходит новую шеренгу красивых и молодых солдат, чьи лица он вряд ли запомнит. Как не запомнил и твоего. Вот что такое война, Керк. Геллы готовы к войне?

Керк сглотнул и, опустив глаза, отошел в сторону. Я сразу же пожалел, что сказал ему все это, и хотел было извиниться, но, почувствовав руку на плече, обернулся.

— Все правильно, господин командор. Ему надо было это услышать, и лучше, чем вы, ему вряд ли кто-нибудь все разъяснил. Вся эта мощь вокруг порождает ощущение исключительности и вседозволенности. Но это всего лишь ощущение, а не факт, — невесело усмехнулся Саймак Гифф.

Цивилизация геллов существовала миллионы лет. Эпоха расцвета сменялась эпохой заката, а затем новый расцвет двигал ее вперед. Грозный Шумер, покоряя пространство вокруг, все же не решался выдвинуть в сторону Геллы военные корабли. Но когда вспыхнула война между геллами и многочисленными даргонами из созвездия Лиры за обладание ресурсами одной из близлежащих планет, появились шумерские эмиссары с предложениями защиты. Геллы в то время терпели поражение за поражением, и, только влившись в состав Империи, они спасли себя от полного разгрома и уничтожения. Даргоны, не рискнув воевать и с шумерянами, отступили обратно в глубь космоса, сдав захваченные колонии без боя. А вскоре агрессоры и вовсе сгорели в своей междоусобной войне. Гелла праздновала победу. Однако за нее пришлось заплатить независимостью и самой превратиться в колонию Великой Шумерской Империи, хотя и с весьма широкой автономией. Вроде бы все было по-прежнему — то же руководство, тот же уклад жизни, но отныне на Гелле действовали только законы Шумера, а главы кланов и вожди планеты отчитывались в своих действиях перед Геру и Палатой Жриц. Не было теперь у геллов и собственной армии и флота. Их заменил военный гарнизон шумерян.

Рассказывая мне все это, Магдалена медленно вращалась в кресле перед большим экраном в нашей гостиной. В то время, когда на этом экране одна за другой менялись картинки из длинной истории Геллы, я все больше внимания обращал на ноги моей девушки, затянутые в черные чулки и туго обтягиваемые узкой юбкой. Магдалена чувствовала этот интерес, но с деланым равнодушием продолжала свой рассказ. И я одновременно продолжал слушать и любоваться плавными изгибами ее тела.

Интерес представляла выявленная информация, касающаяся молодого поколения геллов. Если на самой Гелле все было спокойно, то за последние несколько лет увеличилось количество арестов геллов за пределами родной планеты. Причина — неподобающее поведение, а в некоторых случаях пиратство.

— Минутку, — прервал я Магдалену. — А как насчет Трита Рангана?

— Он упоминается лишь как член клана оружейников, специализирующегося на стрелковом и холодном оружии. Он не молод — ему почти три сотни лет. Человек зрелый по сравнению, например, с сыновьями Гиффа. Двести лет назад он покинул Геллу и отправился на планету Руксай, где имеются смешанные поселения, в основном занимающиеся выращиванием сельскохозяйственных культур. Среди поселенцев много геллов, изгнанных с родной планеты за различные прегрешения или по причинам иного порядка. Нравы на Руксае простые, и жесткого контроля, по-видимому, нет.

— Насколько простые? — облизнул я губы.

Магдалена усмехнулась, но, не ответив на мой вопрос, продолжила:

— В пункт назначения частный катер Рангана не прибыл, и с тех пор никаких сведений о нем нет.

— К черту этого Рангана, — я встал с кресла. Но приблизиться к девушке я не успел — помешал зуммер входной двери. Магдалена снова усмехнулась и, несмотря на мой немой протест, разрешила командору Хану войти.

— Об этом не сохранилось официального отчета, но Трит Ранган подозревался в убийстве своего отца — лорда Тарума Рангана Борга. Хотя и непродолжительное время. Позже следствие пришло к выводу, что Борг умер естественной смертью, — выпалил гигант сразу, как только поприветствовал госпожу Рейт.

— Неужели здесь можно умереть естественной смертью? — фыркнула Магдалена.

— Просто остановилось сердце, когда лорд был вне зоны действия следящих сенсоров. Он достиг возраста в пятьсот лет, а для гелла это почти предел. Хотя согласен, что в этой смерти много неясного. Именно через непродолжительное время после этого и исчез его самый младший сын — Трит.

— Ясно, — подытожил я и плюхнулся в кресло.

— И еще. Я раздобыл чертежи и подробное описание проекта братьев Гифф.

Взглянув на Магдалену и получив ее разрешение, Хан присел за стол.

— Ну и? — недовольно поторопил его я.

— Это было нетрудно. Институт кибернетики направил их на Шумер для утверждения в качестве перспективной для разработки идеи. К сожалению, на капсулы Садэ Гуна они походят весьма отдаленно, — разочарованно пробормотал Хан.

— Я в этом и не сомневался. Здесь дело в идеях, а они схожи. А Трита Рангана надо найти.

Дальше я ничего обсуждать с Ханом не стал. Быстро выпроводив его из каюты, я наконец-то смог снова остаться наедине с Магдаленой.

Глава 9

Очередной прием в доме Гиффов был в разгаре, но, устав от гомона гостей и не очень приятной на слух землянина музыки геллов, казавшейся бессмысленной какофонией звуков, я решил пройтись по многочисленным галереям и залам дворца древнего и знатного рода. Архитектура геллов отличалась минимализмом, и основным украшением их технологически продуманных домов являлась, как правило, обширная коллекция картин. Не был исключением и дом Гиффов. Полотна на стенах притягивали взгляд буйством красок и сюрреалистической манерой исполнения.

Через некоторое время я оказался в небольшом зале для фехтования. В этом зале не было картин. На стенах тускло мерцали клинки различных видов холодного оружия. Здесь их было несколько десятков, но все они не очень отличались от известного мне земного оружия. Я уже решил вернуться к гостям, когда мое внимание привлекли два скрещенных меча, вывешенные несколько в стороне от остальных. При моем приближении по рукоятке одного из них пробежала змейка мерцающего света. Я протянул руку и тут же отдернул, почувствовал неприятное покалывание в ладони. Присмотревшись к оружию, я разглядел аккуратную гравировку на широком изогнутом лезвии. Она была сделана на гелланском языке, но моих знаний хватило, чтобы перевести короткий текст. «Другу Герруму от Трита. Пусть рука будет тверда, а разум холоден» — гласила надпись. Я глазам своим не поверил, а разглядев дату двухмесячной давности, хотел сорвать меч со стены.

— Не стоит, командор. Он кусается, — это был голос Геррума, в котором я уловил неприятную нотку злобы. А ведь полчаса назад в общем зале от него веяло только доброжелательностью. Эти геллы действительно непростые люди.

— Интересная надпись, — развернулся я к молодому лорду.

— Кто бы мог подумать, что вы зайдете так далеко, — надбровные дуги почти закрыли глаза Геррума. — Этот зал очень далеко от гостевых и жилых комнат.

— Решил прогуляться и задумался. Даже не заметил, как здесь оказался.

— Это непростое оружие, — гелл снял со стены меч с мерцающей рукояткой. — Этот клинок запрограммирован на определенного человека. Он вернется к хозяину, даже выпав из слабеющей руки. Мой друг изготовил его специально для меня.

Гелл метнул меч в другой конец зала. Я увидел, что жгут почти невидимых глазу тончайших нитей соединяет рукоять сабли и ладонь гелла. Легкое движение пальцев, и посланный вдаль клинок вернулся к хозяину и плотно сел в руку.

— Надо было запрограммировать рукоять на убийство чужака, — мрачно прошептал Геррум, разглядывая вернувшийся в руку клинок.

— Придется многое объяснять. — Я снял со стены другой клинок — кожаная оплетка лоснилась, а на лезвии виднелись зазубрины. Искоса посмотрев на гелла, я разглядел на его лице довольную гримасу.

— Для меня честь, командор, сразиться с вами, — гелл подбросил и поймал меч. — Вам никто не поможет, а против меня вам не устоять. Жаль, но вам придется исчезнуть. Конечно, будут искать, но безуспешно. Я же буду далеко отсюда. Меня уже ждут.

Упали тяжелые створки, запирая вход в зал.

— Разве Садэ Гун не рассказывал тебе о людях Земли? — я ослабил галстук на шее.

— Он помешался на легендарной программе Осириса, но я думаю, что она давно устарела. Идея с похищением Геру и заменой ее клоном была интереснее. — Не договорив фразу, гелл сделал молниеносный выпад и попытался расколоть мне череп мощным ударом сверху вниз. Парировав удар, я быстро переместился в сторону и продолжил допрос:

— Чего вы добиваетесь, Геррум? Чего вы хотите?

— Садэ Гун хотел стать властелином Шумера. Ему нравилось быть кукловодом, нравилось осознавать, что движением пальца он может решать судьбы других людей. Для него это была высшая форма наслаждения. — Гелл провел серию атак, снова пытаясь пробить мою оборону.

— Ты тоже получаешь наслаждение от власти над себе подобными, Геррум? — не унимался я, отбивая и уклоняясь. — Чуть шевельнул пальцами — и они у тебя в руках.

— Я — патриот! Я хочу свободы и независимости для своей планеты. Наши вросшие от старости в землю лорды всем довольны, они привыкли гнуть спину перед Геру. Но мы видим, что Гелла давно обогнала Шумер, который питается нашими соками.

— Мы? Вас много? — продолжая защищаться, я хотел узнать как можно больше.

— Молодое поколение Геллы готово к борьбе за ее свободу. И нас не напугать войной, командор, как вы это сделали с моим братом. — Гелл продолжал наседать. У него была очень хорошая спортивная подготовка.

— Но ведь Шумер заставил уйти даргонов, Шумер восстановил планету после изнуряющей войны и дал вам новые технологии, поднявшие на новую ступень развития. Они почти самоустранились от управления Геллой, но при этом охраняют вас и дают возможность богатеть. Что еще вам надо? — Я опустил меч — гелл отступил, чтобы отдышаться и продумать новую серию атак.

— Нам надо, чтобы никто не указывал нам, кому молиться, и на бортах наших кораблей красовался герб Геллы, а не свастика Шумера.

— А вы молитесь? Не заметил храмов, — усмехнулся я и, стянув мундир и рубашку, бросил их на скамью у стены зала. — Неужели, чтобы сделать что-то новое, надо до основания разрушить все старое? Старый фундамент не всегда плох.

— Не знаю, какому богу молишься ты, фон Рейн, но тебе придется умереть, — бросился вперед Геррум.

Новая атака гелла была весьма искусной, и мне пришлось приложить усилие, чтобы отбить очередную серию его ударов. На мгновенье мы застыли мечами крест-накрест и лицом к лицу. Лысый череп Геррума Гиффа покрывали крупные капли пота. Я почувствовал, как по моему виску тоже бежит тонкая соленая дорожка.

— А я не молюсь, Геррум. Я верю в себя и в своих друзей. Я верю в человека, — с этими словами я отшвырнул противника в сторону.

Гелл упал навзничь, и меч выпал из его руки. Но прежде чем он вернулся ему в ладонь, я разрубил тонкие струны, тянувшиеся к рукояти. Сделав еще одно движение рукой, я рассек кожу над глазами Геррума. Это была хотя и болезненная, но незначительная рана. Главное, что она зальет кровью его глаза, и поединок будет окончен.

Молодой гелл вскочил на ноги и попытался смахнуть кровь, но только еще больше заляпал глазницы липкой жидкостью. Страх захлестнул Геррума с ног до головы, но, к его чести, он быстро справился с ним. Через мгновенье я увидел, как меч снова мчится в ладонь противника, но к тому моменту, когда его рукоятка коснулась руки хозяина, я уже был рядом, и не успел молодой лорд воспользоваться своим необычным оружием, как я нанес геллу прямой удар ногой в корпус, снова опрокидывая навзничь. Затем изо всех сил я рубанул своим мечом по основанию клинка Рангана, и тот гулко отлетел в сторону, расставаясь с рукоятью. Геррум издал звук, похожий на всхлип.

— Расскажи мне все, что знаешь о Трите Рангане и капсулах Садэ Гуна. Иначе умрешь! — гаркнул я и впился лезвием меча в горло чуть ниже кадыка поверженного противника.

— Я не могу. Это предательство, — простонал Геррум. Все лицо его было залито кровью, а дыхание частым и прерывистым.

— Расскажи все, что знаешь, Геррум. Иначе я попрошу командора добить тебя, — услышал я за спиной голос Саймака Гиффа. — Мне не нужен сын-заговорщик.

— Отец, ты… ничего не понимаешь.

— Это ты ничего не понимаешь! Один неверный поступок — и хрупкий баланс мира нарушен. А чтобы его восстановить, понадобятся сотни лет и моря крови. Твоя уже на полу.

Я отнял от горла Геррума острие клинка, и он с трудом сел. Саймак Гифф даже не шелохнулся, чтобы помочь сыну. Я выдернул из кармана платок и бросил его на колени молодому геллу. Не поднимая опущенной головы, Геррум отер глаза и тихо заговорил:

— Зная, что за Ранганом стоит большое количество молодых геллов, недовольных Шумером, Гун пообещал Триту, что если он поможет ему занять место Геру, то он предоставит Гелле полную независимость. Когда Трит согласился, советник предоставил базу на планете за границей империи. Там есть лаборатории, цеха, полигоны для испытания оружия. Часть всего этого когда-то принадлежала цивилизации даргонов. На этой базе Трит и Садэ сформировали и организовали обучение армии патриотов Геллы. Но Гун считал, что этих сил недостаточно — слишком небольшое количество шумерян стояло за ним. Поэтому он попросил Рангана создать для него «жуков» с искусственным программируемым интеллектом, чтобы «позаботиться» о своих соотечественниках.

Геррум замолчал и поднял глаза на меня.

— Его волновала программа Осириса, — наконец снова заговорил гелл. — Он хотел поднять армию геноргов Земли. Но позже Садэ Гун передумал и решил похитить Геру. К моменту ее освобождения уже началось бы наше восстание, и никто бы не заметил, что императрицу заменила послушная марионетка.

— Гун обвел вас вокруг пальца. Ваше восстание потопили бы в крови, и Садэ был бы в первых рядах палачей, зарабатывая авторитет. К тому же, если бы подмена императрицы раскрылась, возникла бы необходимость ее на кого-то свалить. Лучше всего на мертвых заговорщиков-геллов, — мрачно вставил Саймак.

— Ранган и Гун — люди чести.

— Трит Ранган убил своего отца, Геррум. Просто этот факт было решено скрыть.

— Неправда… Хотя… — В глазах молодого гелла, смотревшего на своего отца, мелькнул недобрый огонек. Может быть, он правильно сделал.

— Назови координаты планеты, Геррум. — Я поднял со скамьи мундир, одновременно заметив, что вход в зал открыт и в тени галереи стоит «Баер» и внимательно наблюдает за нами. Саймак и Геррум не могли его видеть со своих мест.

Поймав мой взгляд, даргонский шпион провел ладонью по шее, и у меня появился повод для волнений. Встав рядом с Саймаком Гиффом, я решил не упускать «Баера» из поля зрения — его прицеливающийся взгляд и напряженная фигура не предвещали ничего хорошего. А Геррум все сидел и сидел, молча склонив голову.

— Братья тоже с тобой? — нарушил тишину голос Саймака.

— Лир думает только о новых изобретениях, а Керка я посчитал еще слишком молодым, чтобы привлечь к заговору, — словно очнулся Геррум.

— Координаты, Геррум, — поторопил я и развернулся в сторону «Баера», делающего шаг вперед.

— А, вот вы где, господа! А мы вас совсем обыскались, — за спиной «Баера» появились Аполлон Цимлянский и Курт Грубер с бокалами недопитого чатля.

Помедлив, даргон отошел в сторону. У меня отлегло от сердца.

— Что случилось, штурмбаннфюрер? Нужна помощь? — Курт сразу ухватился взглядом за сидящего на полу окровавленного Геррума.

— Ничего страшного, дружище, — улыбнулся я. — Решили немного размяться и пофехтовать. К сожалению, я немного не рассчитал и рассек лорду Герруму бровь. Помогите ему подняться.

Цимлянский и Грубер направились к нам. Даргонский агент развернулся и быстро зашагал прочь.

— Лорд Гифф, как полагаете действовать? — тихо обратился я к Саймаку в то время, как Курт и Аполлон усаживали молодого гелла на скамью.

— Сына я изолирую, и вы сегодня же получите интересующие вас координаты, — Саймак хмуро посмотрел мне в глаза. — За себя не прошу, но умоляю вас не допустить конфликта между Шумером и Геллой, командор фон Рейн. Это будет катастрофа. Я, признаться, недолюбливаю шумерян, но войны между нами не желаю. Если мне будет позволено, я могу попытаться образумить Рангана и его людей.

— Предлагаю вам и Герруму проследовать на «Меч Шумера», лорд Гифф. Наш медик окажет вашему сыну квалифицированную помощь, и мы безотлагательно приступим к миротворческой миссии, — твердо и уверенно сказал я, а сам подумал, что впереди меня ожидают большие сложности.

— Вы с ума сошли, фон Рейн! — Тархем Хан вскочил с места и угрожающе навис надо мной. — Заговор раскрыт — установлены зачинщики и их логово! Теперь в дело должны вступить Инквизиция и боевой флот Шумера. Планету, на которой создали свою базу мятежники, возьмут в кольцо и раздавят, а клан Гиффов вырежут под корень. Иначе нельзя. Ни о каких переговорах не может быть и речи.

Я подумал, насколько несправедлива такая разница в росте и весе между обычными людьми и шумерянами. Чтобы не задирать голову под потолок, пытаясь разглядеть разгневанное лицо командора Хана, я уперся взглядом в кофейник на столе.

— Я должен сейчас же доложить о событиях прошедших суток на Шумер и просить поддержку Инквизиции и Флота, — продолжал рычать командор.

— Сейчас я разговариваю с вами, Тархем, как с другом, а не должностным лицом, поэтому подождите с докладом еще немного. Прежде предлагаю рассмотреть создавшуюся ситуацию с разных сторон и спрогнозировать последствия тех или иных действий как с нашей стороны, так и со стороны мятежников, — как можно спокойнее проговорил я. — Поверьте, я так же радею о благополучии Шумера, как и вы.

Тархем, казалось, сейчас задохнется от моей наглости. Мало того, что какой-то генорг назвал его другом, но еще и указывает ему, как поступить. С минуту он каменной глыбой высился надо мной, но все же здравый смысл возобладал, и он снова уселся на свое место, хотя и продолжал раздувать ноздри. «Того и гляди, пар пойдет», — хотелось пошутить мне, но вслух я высказал иное:

— Когда нас с вами сюда направляли, Тархем, то настоятельно указывали на необходимость избегать конфронтации с Геллой. Слишком зависим от нее Шумер. Да, конечно, ваш славный флот разгромит их базу, а Инквизиция вырежет половину кланов на Гелле. Но что получится в итоге? В итоге верфи и цеха Геллы рискуют встать, а геллы могут превратиться в самых яростных врагов Империи. А вскоре саботаж и диверсии и вовсе разрушат всю инфраструктуру планеты. — Я встал и, разлив кофе по чашкам, пододвинул одну из них Тархему. — По словам Геррума, мятежников около двадцати тысяч. Это не так уж и много. Стоит ли жертвовать такой планетой, как Гелла, ради того, чтобы разделаться с ними? Давайте поможем лорду Гиффу переубедить их. Старшее поколение, которое он представляет, хоть и ворчит вам в спину, но не заинтересовано в войне. Ранган собрал молодежь. Давайте выставим его преступником, а не борцом за свободу Геллы. Пусть все узнают, что он из корыстных побуждений убил своего отца, а затем, обманув молодых геллов, решил сколотить банду, чтобы захватить власть на родной планете. Затем Гифф с нашей помощью разрешит ситуацию и еще больше поднимет свой авторитет. Лорд потом сам уничтожит любого, кто будет представлять угрозу для Шумера. Шумер же в данной ситуации будет выглядеть как добрый союзник, который помог геллам избавиться от преступников-изгоев.

Допив кофе, я вернул чашку на стол. Тархем Хан долго-долго сверлил меня взглядом и наконец выдавил:

— План неплох, но есть одна неточность. Помимо двадцати тысяч геллов-мятежников, на планете находится неопределенное количество киберов, которых Ранган наверняка успел наштамповать. Или еще что похлеще.

— Тем более стоит провести переговоры. Если мы ничего и не добьемся, то хотя бы разведаем обстановку.

— Это опасно, фон Рейн. Вы рискуете собой, экипажем и кораблем. Ради чего?

— На Земле все время идут войны. Нет смысла отправляться к звездам, чтобы снова погрязнуть в них.

— Ну что же, фон Рейн, я доложу ваш план Первому Лорду-Инквизитору, но если что-то пойдет не так… — Не договорив фразу до конца, Хан тяжело поднялся и, выйдя из каюты, направился в радиорубку.

Спустя несколько минут каюту пришлось покинуть и мне. Я направился к «Баеру».

Когда я вошел в каюту даргона, он бездушным манекеном сидел на диване своей гостиной, уставившись в одну точку на стене. Узкие губы, бесцветные глаза и землистого цвета лицо походило на посмертную маску.

— Гиффов следовало уничтожить, Эрик. Если эта база принадлежит даргонам, то шумерянам там делать нечего. А с геллами, которые там укрылись, мы сумеем разобраться сами, — заговорил шпион, когда я присел в кресло напротив него.

— Ситуация требует безотлагательных решений, а у тебя нет связи со своими.

— Найти способ было бы нетрудно.

— Неосторожной передачей ты мог бы раскрыть тайное убежище даргонов на Земле, а они в этом, если я правильно понимаю, не заинтересованы. Я полагаю, что твоя задача только наблюдать.

— Как, впрочем, и твоя, — «Баер» перевел взгляд со стены на меня.

— Моя программа более универсальная, чем ты думаешь, — усмехнулся я. — Предлагаю тебе не делать скоропалительных выводов. Давай подождем развития событий. Я не желаю даргонам зла, и даже более того — я найду способ, чтобы их интересы были учтены. Они такие же жители Земли, как и я.

— Я подумаю над твоими словами, — «Баер» снова вперился в стену.

Но снова углубиться в созерцание переборки даргонскому шпиону я не позволил.

— Слушай, Вилли, а не мог бы ты мне дать несколько уроков «живого» даргонского языка?

Глава 10

— Расскажи мне о Малоке, Тархем.

— Почему ты меня спрашиваешь об этом?

— Ты — инквизитор. Кому как не тебе знать о Малоке если не все, то многое?

— Твой вопрос слишком сложен и слишком прост одновременно. Ответить на него — это все равно что попытаться ответить разом на все вопросы Вселенной или дать миллионы разных ответов на один из них.

— Может быть, ты попытаешься, Тархем? Кто или что Он?

— Он наше далекое будущее и наше древнее, необозримо далеко отстоящее от нас прошлое.

— Он человек, машина, дух? Или же это легенда, миф? Мне надо знать.

— Тебе лучше спросить у Первого Лорда-Инквизитора или Великой Геру.

— Мне нужен твой ответ, Тархем.

— Представь себе, что все вокруг нас и мы сами — это единое энергоинформационное поле. Каждая из бесконечного числа галактик — это энергетический сгусток с определенным центром, который закручивает звездные скопления и вращает планеты, подчиняясь, в свою очередь, скрытому в глубинах Вселенной более мощному центру. И в каждом живом существе есть частица этой вселенской энергии, есть свой энергетический центр. На Земле, судя по вашим книгам, люди называют это душой. После смерти своего носителя она покидает тело и растворяется в общем энергопотоке. Да, некоторое время она несет в себе, словно следы на песке, остатки индивидуальности бывшего хозяина — воспоминания или знания, но все это быстро растворяется в бескрайнем море Вселенной. Энергия безлика. Но Великий Малок — исключение. Некогда он был живым существом из плоти и крови, затем живой машиной. А ныне он является частью энергетического центра нашей Галактики. Но, в отличие от простых смертных, Малок, войдя в чрево Святой горы, а вскоре растворившись в нас и в окружающем нас мире, не потерял своей индивидуальности, сохранил свою личность.

Малок вездесущ, но не предопределяет нашу судьбу, не милует и не карает. Малок заставляет нас жить. А какую жизнь прожить, каждый решает сам. Но каждый вечер я становлюсь на колени в своей каюте и, закрыв глаза, пытаюсь мысленно войти в эту вселенскую реку энергии жизни и знаний и услышать Малока.

— Он говорит с тобой?

— Не всегда, но говорит. Он словно незримый лоцман, ведущий сквозь неспокойную реку. Поэтому мы и поклоняемся ему.

— Он дает советы?

— Нет. Он дает мне возможность посмотреть на себя со стороны. Точнее, не посмотреть, а ощутить то, что испытывают иные существа, ставшие свидетелями моих поступков, — восхищение, омерзение, страх, горечь, разочарование, боль или ненависть. Раствориться в их чувствах.

— Вряд ли ты спишь спокойно, инквизитор.

— Ты прав. Общение с Малоком — это тяжелый труд. Не каждому под силу посмотреть на себя в такое зеркало. Для большинства подданных Императрицы — поклонение Малоку давно стало лишь чисто внешним атрибутом. Но каждый знает, что это реальность.

— А что же жрицы?

— У женщин особые возможности. Они могут чувствовать будущее.

— Предсказывать?

— Нет. Будь внимательнее к каждому слову. Слушай каждое слово. Иногда мы «проглатываем» фразы и предложения, забывая, что они состоят из отдельных слов. Тем самым улавливаем лишь то, что лежит на поверхности, и не понимаем истинного значения сказанного.

«Меч Шумера» совершил гиперскачок на уже знакомую нам планету близ Трона на границе империи. Далее лежали бесчисленные астероидные поля и мрачные планетарные системы, вращающиеся вокруг умирающих звезд, где предстояло двигаться на скорости много ниже световой. Нас ожидало несколько недель пути в неисследованной части космоса, пока мы достигнем координат, указанных Геррумом.

Однако это время никто из экипажа даром не терял. Благодаря шумерским советникам, у землян появилась возможность на практике овладеть навыками управления новым образцом космической техники. В просторной кают-компании, ставшей уже своеобразным клубом, даже после окончания вахты и учебных занятий шумно обсуждались особенности какой-нибудь лазерной пушки или компенсатора инерции. Лишь изредка кто-нибудь вспоминал о Земле, но о возвращении никто не думал. Все «болели» космосом. И чем дальше мы забирались в звездную глушь, с тем большим интересом каждый из землян встречал новый день. Я начал замечать, что если раньше в кают-компании собирались лишь земляне, то на третьей неделе полета здесь за одним столом можно было увидеть Аполлона Цимлянского и Этторе Майорану, горячо обсуждающих какую-нибудь техническую проблему с шумерским офицером, или Вернера Хенке, объясняющего другому советнику правила игры в покер. А Курт Грубер мог часами обсуждать с шумерянами тактику ведения штурмовой атаки.

У девушек был свой клуб — каюта Зигрун. Обсуждая традиции и культуру Шумера или Геллы, они не забывали судачить и на сердечные темы. Самой обсуждаемой новостью последних дней были романтические отношения, наметившиеся между Грубером и медиком Лоттой Хаген. Когда Магдалена рассказала мне об этом, я наконец-то понял, почему в последние несколько дней штурмовые атаки стали занимать моего боевого товарища все меньше и меньше.

Я же старался как можно больше уделять времени лорду Саймаку и его сыну, которые почти не покидали своих кают. Понимая, что чувствуют они себя на нашем корабле не очень уютно, я часами рассказывал им о Земле или расспрашивал о Гелле. Пару раз я заставил поучаствовать в нашей беседе Тархема Хана. Это, конечно, не вызвало у него энтузиазма, но предстоящая операция требовала нашего единения, и он это понимал. Когда же Геррум попытался дать характеристику армии Рангана, Тархем сразу нашел несколько слов, подбадривающих молодого гелла. В итоге мы узнали, что эскадра боевых кораблей мятежников, прячущихся в секторе 56–80, состоит из десяти тяжелых даргонских крейсеров и двух десятков легких гелланских катеров, обладающих, однако, мощным вооружением. Узнали мы и примерный численный состав армии мятежников. Помимо двадцати тысяч геллов Ранган располагал десятью тысячами кибернетических солдат-даргонов, которых ему удалось обнаружить на этой забытой базе, а несколько позднее и активировать. Боевые характеристики киберов были достаточно высокие. Когда-то такие бойцы почти победили флот Геллы.

После этой новости, выходя из каюты лорда Саймака, Тархем сверкнул глазами в мою сторону и бросил сквозь зубы:

— Надеюсь, они не размажут нас, как масло по хлебу.

Логово Трита Рангана представляло собой иссушенную каменистую планету, словно шрамами изрезанную многочисленными горными цепями. Холод и постоянная ночь делали ее непригодной для жилья и, наряду с поясом из астероидов, служили хорошей маскировкой для секретной базы.

Спутники слежения мятежников, спрятанные в недрах окружающих логово малых планет, давно засекли наш корабль, но на связь никто не выходил — выжидали. Выжидали и мы, двигаясь по орбите в общем астероидном потоке. Прождав сутки, мы решили действовать.

На командирском мостике помимо пилотов, в качестве которых выступали Цимлянский и Хенке, собрались также Хан, оба Гиффа, Зигрун и я.

— Ваш ход, лорд Геррум, — обратился я к младшему Гиффу.

Геррум тяжелой походкой подошел к главному экрану, большую часть которого занимало изображение неприветливой поверхности Геллы-2, как между собой называли эту планету мятежники. Молодой Гифф камнем застыл перед экраном — ему предстояло сделать сложный выбор. Я посмотрел на Саймака, и тот, встав рядом с сыном, положил руку ему на плечо. Хан, скрестив на груди руки, мрачно следил за каждым их движением.

Наконец Геррум поднял руку, и перед ним возникла панель связи. Мы могли записать его слова в каюте и просто дать команду «Раму» — искусственному шкиперу корабля — транслировать сообщение, но Хан настоял, чтобы гелл сделал сообщение «вживую». Инквизитору необходимо было сделать «обращение» гелла окончательным и бесповоротным.

— Геррум Гифф вызывает Трита Рангана, — наконец выдавил Геррум, предварительно набрав длинный цифровой код. — Ответь, Трит. Я на орбите.

Минут десять мы вслушивались в шумы и треск помех, доносящихся из динамиков передатчика, пока не услышали хриплый и грубый голос:

— Ранган на связи. С кем ты, Геррум?

— Со мной отец, Саймак Гифф, — уже более твердым голосом произнес Геррум. — Он хочет переговорить с тобой.

— Корабль шумерский и явно боевой. Ты привел с собой шумерян? Включи видеотрансляцию, — голос Рангана был спокоен, но я уловил возникшее напряжение.

Тархем кивнул, и на экране перед нами возникло лицо гелла по имени Трит Ранган. Одновременно с этим и он смог увидеть Гиффов.

— Кто с тобой? Покажи всю рубку! — длинный шрам на лбу Рангана начал багроветь.

Я встал рядом с Геррумом и, не дожидаясь реплики удивленного мятежника, представился:

— Эрик фон Рейн — командир данного корабля. Приветствую вас, господин Ранган. Я и лорд Саймак Гифф прибыли к вам с мирной миссией. Прошу вас дать разрешение на посадку нашему модулю.

— Вот вы, оказывается, какой, командор фон Рейн, — гелл уставился на меня. — Я не расслышал, как называется ваш корабль.

— «Миротворец», господин Ранган, — на ходу придумал я, решив, что истинное название хозяину Геллы-2 вряд ли понравится и заставит чересчур нервничать.

— И сколько шумерских крейсеров прикрывает вашего «Миротворца»? — глаза Рангана превратились в маленькие черные точки.

— Думаю, что ваши спутники вас не подводят. Прикрытия нет — эта миссия носит сугубо мирный характер. Мы не заинтересованы в боевом столкновении.

— Что-то я все-таки не пойму, кого вы представляете? — Ранган продолжал сверлить меня своими маленькими глазками.

Я снова посмотрел на Саймака, и тот, отлично уловив мою мысль, спокойно и с достоинством ответил:

— Мы представляем Геллу, Трит Ранган. Прежде чем вы решитесь начать войну, давайте переговорим.

— Спускайтесь, — бросил лидер мятежников, пару минут задумчиво постучав пальцами по столу перед собой. — Но только вы, лорд Гифф, и вы, командор фон Рейн. Больше никто не должен покинуть ваш корабль. Особенно это касается предателя Геррума. Иначе я за себя не ручаюсь.

У люка посадочного модуля рядом со мной возник «Баер»:

— Эрик, ты должен взять меня с собой.

— По договоренности с мятежниками нас должно быть только двое — я и лорд Гифф.

— В качестве пилота, Эрик. Кто-то должен присматривать за модулем, пока вы будете вести переговоры.

— Почему бы тебе его не взять, Эрик, — вклинился стоящий рядом Тархем Хан. — Насколько я помню, этот парень помог тебе с Садэ Гуном. Пусть сидит в модуле и поддерживает с нами связь. Заодно присмотрит, чтобы мятежники с катером что-нибудь не сотворили.

— Ладно, будешь пилотом. Заскакивай, Вилли, — позволил я, раздумывая, не совершаю ли ошибку.

Спустя полчаса наш катер отделился от «Меча Шумера» и, плавно обходя препятствия в виде астероидных образований, устремился к поверхности темной планеты. «Вилли» был великолепным пилотом, и мы быстро достигли заданной точки в глубоком мешке исполинского каньона на экваторе планеты.

Зависнув в нескольких метрах от каменистого дна каньона, мы дождались, когда в скалах разошлись створки приемного шлюза, и нырнули в толщу горной гряды. Тесная посадочная площадка с низким сводом была пуста, хотя с нашим прибытием и озарилась ярким светом. Оставив «Баера» на борту с четким приказом никуда не отлучаться, я и лорд Гифф выбрались из катера наружу. У ближайшего к нам выхода с посадочной полосы возникла расплывчатая фигура с лицом Трита Рангана.

— Приветствую вас, господа, — голограмма сделала приглашающий знак рукой. — Извините, что вас встречает всего лишь мое изображение. Просто шлюз заминирован на случай неадекватных действий с вашей стороны. Если все нормально, мы встретимся лицом к лицу спустя несколько минут.

Переглянувшись с Гиффом, мы молча проследовали в узкий и извилистый коридор, поход по которому отнял у нас не меньше десяти минут. Наконец наша маленькая делегация достигла шахты лифта. Двери кабины разошлись, и перед нами предстал даргонский боевой кибер. Это было существо почти четырехметрового роста с многочисленными щупальцами, чем сильно напоминало осьминога. Большая часть кибера представляла собой искусственно выращенную субстанцию, имеющую способность менять форму и цвет в зависимости от боевой обстановки и выполняемой задачи. Как только мы вошли в лифт, «осьминог» расплылся по его стенам и потолку, превратившись в своеобразную капсулу, окружающую нас со всех сторон. В случае опасных действий с нашей стороны «осьминогу» достаточно было сжаться и раздавить нас. Но сейчас он просто сканировал гостей на предмет оружия.

Лифт остановился на глубине около километра от поверхности планеты. Здесь нас встретили четверо молодых геллов с суровым выражением лиц и оружием наперевес. Окружив со всех сторон, они провели гостей уже по широкому коридору в небольшой зал с обширным столом в центре.

Сидящий за столом Ранган, даже не привстав, небрежным движением руки предложил нам присесть в кресла напротив. Воспользовавшись приглашением, мы сели. Вооруженные геллы рассредоточились вдоль стен, выбирая оптимальные позиции, чтобы при необходимости превратить нас в решето.

— Так что привело вас, господа, в мои частные владения? — спросил Ранган, рассматривая то меня, то лорда.

— А вы действительно настоящий, господин Ранган? Или мы сейчас разговариваем с очередной картинкой?

Ранган с минуту тяжело смотрел на меня и вдруг протянул вперед руку. Охранники у стен напряглись. Как только я коснулся его ладони, он тут же убрал руку.

— Этого, я думаю, достаточно, командор фон Рейн, — гримаса кривой усмешки исказила его лицо. Я же был доволен, что в клубке ненависти, злобы и высокомерной самоуверенности успел уловить червоточину тщательно скрываемого страха.

— Итак? — Ранган перевел взгляд на лорда.

— Ваш заговор раскрыт, Трит. Шумеру известно все. Они выпотрошили мозги Садэ Гуна и его подручных…

— А Геррума лишили чести и совести? — грубо перебил Ранган.

— Геррум понял, что дело безнадежно и нет смысла проливать моря крови, чтобы убедиться в этом, — вставил я.

— Странно слышать это от одного из кровавых геноргов Осириса, — зло огрызнулся мятежник.

— Ничего странного. Это всего лишь трезвый расчет. На Шумере тоже считать умеют. Они раздавят вас, но при этом неизбежны потери. Поэтому они тоже не хотят бойни. Геллы для них друзья, а друзей трудно убивать.

— Гелла для Шумера всегда была и остается лишь колонией! Мы для них слуги! Но это время прошло! Мы давно обогнали их. Вся их прогнившая империя держится на наших технологиях. Я сам пойду в атаку на них. У меня для них еще множество сюрпризов приготовлено, — лицо Рангана побагровело, став одним цветом со шрамом на лбу.

— Что бы вы ни придумали, Трит, неизбежна большая и кровавая война. Нужно ли это? Сейчас Гелла богата и хорошо защищена своим покровителем. В домах геллов достаток и уверенность в завтрашнем дне. Если вспыхнет мятеж, ничего этого не будет, — Гифф был внешне спокоен.

— Ради своего спокойствия вы забыли о свободе и славном прошлом Геллы, лорд Гифф. Благодаря таким, как вы, мы превратились в лакеев!

— Позвольте перебить, — снова заговорил я. — О каком славном прошлом идет речь? Гелла была на грани уничтожения под натиском даргонов, и только вмешательство Шумера спасло ее народ.

— Даргоны!? Теперь их нет! А их боевые куклы принадлежат мне, и я заставлю их послужить борьбе геллов за независимость.

— Ну что же, господин Ранган, тогда я прошу вас переговорить со мной один на один. У меня для вас есть особая информация.

— Если вы надеетесь повторить свой трюк с Садэ Гуном, фон Рейн, то у вас это не получится.

Геллы-охранники приблизились к нам с Гиффом вплотную.

— Я не настолько глуп, господин Ранган, чтобы устраивать здесь потасовку. После вашего убийства мне не выбраться отсюда. А умирать за Шумер я не хочу. Я — землянин, и у меня другие планы.

Минуту подумав, Ранган все-таки согласился и кивнул своим телохранителям.

Когда охранники и Гифф вышли, Ранган отклонился на спинку своего кресла. Положив руки на подлокотники, он вопросительно посмотрел на меня. На мгновенье у меня мелькнула мысль одним махом покончить с лидером мятежников, но я тут же отмахнулся от нее и решил действовать по заранее продуманному более мирному плану.

— Дело в том, господин Ранган, что даргоны сейчас занимаются активным поиском своих баз и имущества. Их шпионы повсюду, в том числе и на моем корабле. Буду с вами откровенен — я негласно представляю и их интересы тоже. Они хотят, чтобы вы оставили принадлежащую им базу со всем, что здесь имеется. Так как ваша голова и головы ваших соратников их не интересуют, то они предлагают вам мирно и тихо уйти. В противном случае они вынуждены будут задействовать программу зачистки и армия даргонских киберов развернет оружие. А вам известно, что даргоны пленных не берут. Разве что срежут с вас лицо для коллекции.

За время моего небольшого монолога Ранган не шелохнулся и лишь его физиономия сменила багровый цвет на землисто-серый.

— Что за бред? Даргоны перебили друг друга много лет назад. Они перестали существовать, — голос моего собеседника стал сиплым.

— Вилли, я знаю, тебе не терпится осмотреть базу, — произнес я в наручный передатчик на даргонском языке. — Я передал твое пожелание, и господин Ранган сейчас размышляет над этим.

— Я должен осмотреть это место. Оно наше, — ответил мне на том же языке «Баер».

— Они общаются телепатическим путем, — пробормотал Ранган.

— Для вас сделали исключение, — усмехнулся я и мысленно послал Рангану свое воспоминание о встрече с даргонами на дне Атлантики.

Еще недавно самонадеянный, гелл вздрогнул. Было от чего. В войне с даргонами Гелла потеряла миллиард своих жителей — одну треть всего населения.

— Предлагаю вам договориться с лордом Гиффом. Шумеряне закроют глаза на участие геллов в заговоре против империи. Во всем будет виноват, как и сейчас, Садэ Гун. Что же касается базы, то оставьте решение по ней Шумеру и даргонам.

— Но… как я все объясню моим товарищам?

— Вместе с лордом Гиффом вы найдете способ.

— Мне надо подумать, — Ранган медленно, будто нехотя, поднялся.

— Мы прибудем сюда завтра. В это же время, — встал со своего места и я. Ранган кивнул.

Разворачиваясь к выходу, я заметил на створках одной из дверей позади мятежника небольшую эмблему — шумерскую свастику, обрамленную черепами. Я насчитал восемь мертвых голов.

В сопровождении того же эскорта мы следовали обратно. Саймак Гифф то и дело с любопытством поглядывал на меня. Лорду, конечно, хотелось узнать, о чем я говорил с Ранганом, но он вежливо молчал.

Мы вошли в лифт. Даргонского кибера в нем уже не было. Старший офицер эскорта коснулся панели управления, и мы плавно понеслись вверх.

Рассматривая экипировку бойцов-геллов, я поймал себя на подсознательном ощущении приближающейся опасности. И чем выше поднимался лифт, тем сильнее оно становилось. Что-то было не так.

Покинув лифт, мы зашагали к взлетно-посадочному шлюзу. Беспокойство не оставляло меня. Подняв руку с браслетом связи к губам, я попытался вызвать «Баера», но ответом была лишь тишина. Когда я уже оставил попытку связаться с ним, даргон все-таки отозвался. Сквозь треск помех я услышал:

— Мое задание выполнено. Я — дома. Прощайте, командор фон Рейн.

С ужасом я осознал, что все-таки допустил ошибку, взяв с собой даргонского шпиона. В этот момент створки шлюза разъехались, и перед нами предстал наш катер, на трапе которого, заложив руки за спину и широко расставив ноги, стоял «Баер». Два кибера-даргона у основания трапа пришли в движение. Бросившись в нашу сторону, они на ходу открыли шквальный огонь из пулеметов, как по мановению волшебной палочки оказавшихся в щупальцах. Отбросив назад, в глубь коридора, Гиффа, я приложил об стену одного из наших охранников. Подхватив его лазерную винтовку, я бросился назад.

— Бежать, Гифф, засада! — крикнул я, рывком поднимая обескураженного лорда и таща его за собой. К чести Гиффа, он быстро обрел самообладание и, на ходу скидывая тяжелую тогу с бриллиантами и цепями, бросился в сторону лифта.

Когда мы оказались у лифта, лорд уперся ладонью в сенсор вызова лифта, а я перевел подствольный гранатомет на автоматический огонь с отсрочкой активации.

Лифт все не появлялся, а под ногами ощущалась вибрация — тяжелые киберы, разорвав в клочья эскорт, приближались. Я вскинул ружье и чуть было не нажал на спусковой крючок, когда из-за угла выскочил гелланский боец, с белым, как бумага, лицом и округленными ужасом глазами. Оружия при гелле не было. Я узнал в нем охранника, которого недавно приложил об стену.

— Что с лифтом?! Почему не работает?! — заорал я прямо в лицо застывшему перед нами столбом бойцу.

— Он…запрограммирован. Открывается по команде снизу или по дружественному сканированию, — пробубнил, глотая воздух, гелл.

— Так заставь его заработать или нам конец! — прокричал в свою очередь Гифф. Охранник приложил руку к сенсору. Я же открыл огонь гранатами по стене коридора. По рассчитанной мною траектории они рикошетом уходили за его изгиб и рвали тело наступающего противника. Во всяком случае, я на это надеялся.

Наконец створки лифта разошлись, и мы оказались внутри.

— Куда? — дрожащим голосом пролепетал охранник.

— Должен быть другой взлетно-посадочный шлюз, — бросил я, срезая лучом лазера щупальце с пулеметом, показавшееся в коридоре.

Створки лифта захлопнулись. Я бросился на пол, увлекая за собой всех остальных. Серия крупнокалиберных пуль прошила коробку лифта насквозь.

Спустя несколько секунд все же отправившийся вниз лифт остановился. Когда он открылся, перед нами предстал большой зал со множеством ниш лифтовых шахт, из которых периодически вываливались группы обезумевших геллов. Расталкивая друг друга локтями и прикладами, они рвались в широкий коридор, ведущий к главному взлетно-посадочному отсеку. Мы устремились за толпой. Охранник сразу потерялся, но Гифф продолжал благоразумно держаться рядом.

Через некоторое время поток бегущих геллов вынес нас на взлетную площадку, где шел настоящий бой за возможность посадки на стоящие в ряд корабли и катера. Кто-то прокладывал себе путь кулаками, а кто-то поливал недавних соратников автоматическим огнем. На наших глазах один из кораблей взорвался, разбрызгивая вокруг смертоносные куски обшивки и сгустки огня. Чудом не пострадали другие суда. Паника косила людей не хуже боевых киберов Даргона. Расталкивая солдат, я вместе с Гиффом стал пробиваться к ближайшему катеру.

Когда до трапа оставалось не более десятка метров, из-за катера показалась цепь киберов. Совсем близко, раскидывая вокруг себя геллов, ухнула граната. Тела солдат сшибли нас с ног. Лежа на спине, я увидел, как полупрозрачный тепловой луч рассек пространство надо мной и ударил в один из катеров, пытавшихся подняться в воздух и направиться к открывающимся створкам шлюза. Увидеть, что произошло дальше, я не успел — упругая струя чужой крови хлестнула меня по глазам. С трудом проморгавшись, я повернул голову, страшась увидеть труп Гиффа. Однако он был жив. Прижавшись к залитым кровью плитам, лорд крикнул:

— В лифте я активировал радиомаяк с сигналом о помощи. «Меч Шумера» придет на помощь. В подтверждение его слов я увидел, как с фланга по цепи даргонской киберпехоты ударил мощный лазер с приближающегося к нам шумерского катера. «Осьминоги» быстро поняли, откуда появился противник, и попытались, быстро перестроившись, открыть ответный огонь. Но за штурвалом катера находился опытный пилот. Не прекращая огня и ловко лавируя между чужими крейсерами на посадочной полосе, он быстро зачистил сектор, где мы находились, от наступающего противника.

Наконец катер с шумерскими опознавательными знаками завис над нами. Из открывшегося люка вывалились два пластиковых троса. Я натянул оснастку одного из них на Гиффа и махнул рукой. Лорд мгновенно взмыл вверх, к спасительному люку. Спустя секунды в чреве спасательного аппарата оказался и я.

— Если шлюз не откроется, разнесу его в клочья, — бросил в мою сторону Тархем Хан, разворачивая катер к шлюз-боксам.

— Постой, Тархем, — остановил я его, сгоняя со второго пилотского кресла Вернера Хенке. — Геллов надо прикрыть. Нельзя их так оставлять.

— Ты посмотри, что творится, Эрик! Вот-вот и нам достанется! Оставим их — это же мятежники!

— Шумер заботится о своих подданных. Он спас геллов тогда, спасет и сейчас. Отличный способ укрепить авторитет Великой Империи.

Тархем молча стиснул зубы, но снова стал заходить в атаку на очередную группу киберов, штурмовавших вышку управления полетами.

Почти час нам удавалось сдерживать даргонов. Лишь когда последний корабль с мятежными геллами покинул базу, мы устремились им вслед.

Потрепанная эскадра мятежников, подчинившись приказу с командирского мостика «Меча Шумера», растянулась на орбите Геллы-2. Полностью деморализованные экипажи готовились к сдаче. Потери геллов были ужасающими — почти девять тысяч человек, то есть почти половина всех мятежников. Трит Ранган пропал без вести. Ни его самого, ни ближайших соратников среди спасшихся не было. Проведя блиц-дознание, я выяснил, что штаб мятежников дислоцировался на самом нижнем, десятом, уровне базы. Казармы же даргонских киберов располагались на седьмом и восьмом уровнях. Уверенность Рангана в ископаемой кибернетической армии сыграла с ним злую шутку. Хотя я-то знал, что виной всему стал даргонский шпион, прибывший на планету вместе со мной. «Баер» сумел в течение часа каким-то образом перепрограммировать киберов. Хорошо, что ему не удалось сделать ничего подобного с даргонскими кораблями. Но для всех «Баер» погиб смертью героя, и лишь я знал, что сейчас в недрах Геллы-2 он восстанавливает базу для своих хозяев, прячущихся в океанских глубинах Земли.

— Отличная работа, командор, — Хан отвлек меня от задумчивого созерцания эскадры мятежников. — Ее Величество и Палата Жриц довольны нашими действиями и достигнутыми результатами.

— И что дальше? — кивнул я в сторону монитора с кораблями.

— На Рифе-32 сейчас развертывается фильтрационный пункт. Всех пропустят через него. Всем, кто не разыскивается за преступления, совершенные в прошлом, будут дарованы прощение и свобода. Даргонские корабли будут уничтожены.

— А какие указания относительно Геллы-2?

— Бомбардировка зарядами с антиматерией. От наследия даргонов не останется и следа, — довольный Хан подал мне бокал с чатлем. — Вы действительно герой, командор фон Рейн. Все прошло даже лучше, чем мы предполагали. Шумер выступил в качестве миротворца, и в то же время геллы получили хорошую кровавую взбучку. Теперь лет на пятьсот о попытках мятежных действий с их стороны мы можем забыть.

«Кровавый зверь, а не герой, — подумал я о себе. — Столько жертв из-за того, что я рискнул взять с собой „Баера“».

— А когда прибудет бомбардировщик?

— Через трое суток он будет здесь.

— Меня беспокоят «сюрпризы» о которых упоминал Ранган. Базу надо еще раз осмотреть. Пленные упоминали о секретном секторе на десятом уровне.

— Эрик, не сходи с ума! Через трое суток мы сотрем базу в порошок вместе со всеми «сюрпризами», — Тархем отставил свой бокал с чатлем.

— А вдруг будет поздно? — мысли о «Баере» и эмблеме с черепами на нижнем уровне не давала мне покоя. — Вдруг там есть что-то экстраординарное. Я должен это узнать.

— Я просто отказываюсь тебя понимать! Эта миссия невозможна! На базе десять тысяч даргонских киберов!

— Мы видели не более двух сотен и при этом большую их часть разнесли в куски.

Выпив одним махом бронзовые остатки чатля, Тархем откинулся в кресле и, подперев рукой голову, уставился на меня с озадаченным видом.

— Я видел в зале, где нас принимал Трит Ранган, странную эмблему, — решился сказать я.

— Что за эмблема? — насторожился шумерянин.

Когда я описал ее, Хан довольно долго молчал, прежде чем ответить на мой вопрос.

— Возраст этой эмблемы без малого миллион лет. Когда-то запрещенный, а ныне забытый проект одного из предков ренегата Осириса. Я знаю об этом лишь потому, что Инквизиция очень скрупулезно изучает истории кланов шумерян, ставших на путь преступления против устоев нашего общества, — Хан говорил медленно, словно нехотя. — Этот шумерянин, чье имя я даже и не вспомню, пытался создать аппарат для индивидуального перемещения в пространстве на любые расстояния без космического корабля. Первый же эксперимент прошел не так, как планировался. Исследователь, желавший переместиться на одну из соседних с Шумером планет, попал в иной — параллельный мир. Про этот эксперимент стало известно Инквизиции, и изобретателю настоятельно рекомендовали прекратить исследования. Опытный образец машины и чертежи уничтожили. Вот тогда-то и появился закон Малока, официально закрепляющий негласно действовавший и ранее запрет на путешествия во времени и в параллельные миры. Что же касается исследователя из клана Хунов, то он довольно скоро после этого умер от неизвестной болезни. Упоминания обо всем этом сохранились лишь в архивах Инквизиции. Не могу понять, при чем здесь даргоны.

— Интересно, что он там видел?

— Протокол засекретили, а позже уничтожили. Подробности знают лишь Геру и лорды-инквизиторы.

— А при чем здесь черепа?

— При создании машины использовались черепа шумерских геноргов, — тихо ответил, отведя взгляд в сторону, Тархем. — Эта восьмерка обладала неординарными телепатическими возможностями. Создатель аппарата считал, что их черепа имеют особое строение, резко усиливающее даже ординарные способности путешественника среди звезд.

Я сделал глоток чатля, обдумывая информацию Хана.

— Странно, что ты обратил внимание на этот рисунок, Эрик.

— Ничего странного. Откуда в логове этих «медуз» и «осьминогов» полустертая от времени эмблема Шумера и человеческих черепов?

Спокойно разглядывая свой бокал, я почувствовал, что Хан смотрит на меня с подозрением. Не обращая на него внимания, я снова развернулся к экрану.

— Хорошо, — вздохнул, что весьма непривычно для шумерянина, Хан. — Пойдем вместе.

Глава 11

Экипировка гелланского воина-штурмовика на самом деле была весьма внушительна. Легкие доспехи и шлем из бронепластика с дополнительной плазменной защитой, одновременно играющей роль идеального камуфляжа, сразу придали мне уверенности в себе. Когда, проверяя необычную маскировку, я практически мгновенно исчез на глазах мрачной Зигрун и заплаканной Магдалены, то обе девушки немного повеселели. Жаль, что маленький реактор в ранце рассчитан только на три часа непрерывной работы плазменного поля. Но я решил, что и этого будет достаточно. Из вооружения, помимо двух экземпляров последней модели «молоха», я выбрал стандартное штурмовое ружье, совмещающее в себе функции как лазерного оружия, так и автоматического гранатомета. Оно также было оснащено прицельной системой с лазерным дальномером, баллистическим вычислителем, компасом и внешним дисплеем. Несмотря на внушительный размер, гелланский «штурмовик-4», а именно так называлась эта модель, выполненная из композитных материалов, по весу казался мне игрушечным. Аналогичным образом экипировался и Тархем Хун. Только его бронированный костюм украшала имперская свастика и офицерские знаки различия. Дольше всех собирался молодой гелл по имени Линк Су — один из бойцов мятежного войска Рангана. Он хорошо знал базу, да и почти без раздумий согласился стать нашим проводником, не скрывая, что хочет загладить свою вину перед Великим Шумером. Однако я заметил, что сейчас его руки немного подрагивали — атаку киберов-даргонов Линк Су не забыл.

Подгоняя экипировку, я подумал, что если бы геллы были такими же хорошими солдатами, как и оружейниками, то ни Даргону, ни Шумеру с ними справиться не удалось.

На Геллу-2 мы отправились на том же катере, что вытащил нас из передряги на базе. На корпусе еще не залатали касательных шрамов от пуль и лазерных лучей. В пилотских креслах разместились Вернер Хенке и молчаливый шумерский офицер по имени Глан Ханталь.

К посадочным шлюзам мы не полетели. На низкой высоте, лавируя между скал и гор, катер достиг входа в сеть естественных пещер в десяти километрах от цитадели. Здесь наш маленький отряд и произвел высадку. Пустив вперед стаю кибер-пауков в качестве разведчиков, мы вошли под низкие своды пещер. По словам Линка, этих пещер не было на картах мятежников и в памяти электронного мозга, отвечающего за работу базы. Су обнаружил их случайно около месяца назад, когда его патрульный катер в ходе облета территории, прилегающей к даргонской крепости, потерял управление и совершил аварийную посадку. Устранить неполадку самостоятельно экипажу катера не удалось, а помощь с базы обещали нескоро. Тогда Линк с одним из товарищей и решил осмотреть видневшиеся поблизости пещеры, которые в картах не значились. На изучение пещер дотошные геллы потратили несколько часов, но впоследствии их доклад никого не заинтересовал. Командир патрульной роты, раздосадованный чересчур серьезными повреждениями катера, только отмахнулся, так и не дослушав Линка Су до конца. Я же дослушал, и теперь мы брели, а иногда с трудом проползали вслед за нашим проводником по тесным подземным туннелям. Особенно трудно пришлось Хану с его ростом и крупным телосложением, не говоря уже о кибере-транспортировщике с тяжелой ракетной установкой и кучей других подобных «игрушек», которого, к неудовольствию шумерянина, нам вскоре пришлось оставить.

Спустя час мы оказались в пункте назначения — пещере в центре подземной паутины ходов. Свод здесь был значительно выше, и даже Тархем смог наконец разогнуться в полный рост. Все мы смотрели на люк у наших ног. Киберы-пауки облепили его, сканируя и подбирая код для вскрытия.

— Думаешь, он ведет на базу? — услышал я в наушниках голос Тархема. — До нее еще далековато.

— Куда ж еще ему вести? — бодро ответил Линк.

Люк отъехал в сторону.

— Шлюзовая камера, — посветил вниз фонарем Хан. — Давай вниз, Линк.

Су вслед за «пауками» начал спускаться вниз. В шлюзе сразу же возник мягкий свет.

— Спускайтесь, — донесся голос гелла.

— Двигай дальше, Су, и проведи разведку. Мы подождем наверху. — Хан быстро закрыл люк и, повернувшись ко мне, сказал:

— Если там ловушка, то всем погибать нет смысла. Линк Су обязан нам жизнью. Пусть отрабатывает долг.

Через пару минут мы услышали долгожданный голос разведчика:

— Я прошел шлюз. Здесь длинный туннель, полностью заполненный водой.

— Вода!? — Хан посмотрел на меня.

— Это же крепость даргонов. Как без воды? — заметил я и показал ему прибор с показаниями «пауков». Внизу все действительно было заполнено морской водой.

Последовав за Линк Су, мы оказались под водой, в широком коридоре, уходящем вдаль. «Пауки» доложили, что через километр двести метров коридор обрывается в глубокую многоярусную полость, также заполненную морской водой. Мы двинулись вперед, быстро приспособившись к пешему переходу в столь необычной среде.

Стены подводного коридора покрывали темные травянистые наросты, а под ботинками вздымалась густая белесая взвесь. Сквозь наросты иногда можно было разглядеть тусклый свет фонарей, загорающихся при нашем приближении. Время от времени мелкие полупрозрачные существа стайками проскальзывали вдоль мимо забрала боевого шлема.

— Этим коридором давно не пользовались, Эрик.

— Меня больше заботит, Тархем, стало ли известно на базе о нашем проникновении.

— «Пауки» докладывают, что все тихо. А вот и Линк.

Гелл стоял на краю подводного обрыва. Широкая, даже гигантская шахта уходила глубоко вниз. Многочисленные ярусы-этажи густо облепили знакомые нам темные наросты.

— А вот верх совсем недалеко, — я указал спутникам на нечто, напоминающее широкую полынью не более чем в десяти метрах над нами. «Пауки» быстро протянули трос, и несколько минут спустя мы были на сухой платформе, от которой очередной коридор привел нас к еще одному люку, но уже в потолке.

— Если засада и есть, то за этим люком, — буркнул Тархем.

— Линк, вспоминай план базы. Как думаешь, где мы сейчас?

Гелл сел на пол, скрестив ноги. Подперев подбородок руками с пальцами «в замок», он замер. За темными очками шлема не было видно лица, и казалось, что перед нами сидит отключившийся кибер.

— Думаю, что мы выйдем на второй уровень, на стихийный склад запасных частей для посадочных модулей и киберов, — через несколько минут послышался голос Линка Су.

— А нам нужен десятый, — подумал я вслух и закрыл глаза, пытаясь наравне со сканерами «пауков» почувствовать наверху движение врага. А движение было. Киберы активно шныряли по отсеку над нами, ворочая и таская запчасти. По-видимому, велся ремонт пострадавших во время недавнего боя даргонских кораблей.

— Может быть, опуститься на дно заполненной водой шахты? — предложил Тархем. — Там, возможно, найдется шлюз на нужный нам уровень. Это значительно сократит время в пути.

— Согласен.

Мы опускались все глубже и глубже по древней даргонской шахте. Мертвая вода неприятно обволакивала тело. Даже сквозь водонепроницаемый и подогреваемый костюм чувствовался леденящий холод. Снизу вверх медленно проплывали этажи, покрытые странными образованиями. Длинное узкое существо, похожее на змею, скользнуло вдоль моего тела, на миг обвилось вокруг руки и исчезло, погнавшись за мелькнувшей в стороне стайкой более мелких и прозрачных змеек.

Вскоре мы оказались на дне. Почти по самые колени увязая в липкой и вязкой субстанции, мы двинулись по единственному коридору, ведущему в нужном нам направлении. Освещения не было, а белесая взвесь в воде стала настолько плотной, что не помогали ни фонари моих спутников, ни мое мощное зрение. Далее пришлось двигаться по графическим картинкам сканеров, выводимых на стекло шлемов. Мы добрались до шлюза, а спустя еще полчаса уже осторожно двигались по темному коридору десятого уровня даргонской цитадели.

Когда мы достигли переборочного люка, я предостерегающе поднял руку. Хан и Су прижались к стенам, а я прислонился к переборке шлемом. Рядом со мной люк облепили «пауки». Я долго пытался сосредоточиться, но что-то мешало мне. Смахнув копошащихся «насекомых», которые докладывали о безопасности дальнейшего пути, я повторил попытку.

За переборкой находился большой темный зал с куполообразным сводом, усеянным мерцающими звездами. В центре зала высился многометровый светло-серый конус, время от времени искрящийся пробегающими по нему голубыми энергетическими «змейками». У его подножия мой мысленный взор разглядел темную фигуру, сидящую спиной ко мне прямо на полу. На миг серебром блеснул офицерский погон на плече согбенной фигуры. Это был «Баер». Склонив голову, он словно молился необычному сооружению перед ним.

Я повернулся к Тархему и Линку:

— Дальше я пойду один. Вы должны остаться здесь.

— Объяснись, — приблизился ко мне Хан.

— За переборкой нас ждут. Справиться смогу только я.

— Ты переоцениваешь свои силы, генорг! — зло бросил Хан.

— Там машина Хунов. Я уничтожу ее, и мне надо будет уйти. Для этого придется повернуться к ним спиной. Вот тогда в дело вступите вы. Иначе не получится.

— Это сделает Линк. Я пойду с тобой, — прорычал Тархем и, подойдя к люку, приложил к нему «паука».

— Линк! — крикнул я в переговорное устройство. — Быстро назад! Займи позицию у шлюза!

Замешкавшегося гелла я хорошенько толкнул подальше от нас.

Люк с шипением отъехал в сторону. Прежде чем Хан успел что-либо сообразить, невидимая сила ударила его в грудь, и великан кубарем покатился вдогонку бегущему в сторону шлюза Линку Су. Я пулей метнулся в отсек, по ходу разворачиваясь и целясь в даргона. Но он успел на долю секунды раньше. Мощный удар метнул меня в стену. Броня спасла, но вся электроника моей экипировки полетела к дьяволу. Задыхаясь, я сорвал с головы шлем. А «Баер» уже склонился надо мной, рассматривая, словно в первый раз:

— Осирис все-таки был гениален. Ему удалось создать существо, которое может покорить… или уничтожить всю Вселенную. Убийственное сочетание невероятных способностей и необычайной живучести.

Синие «змейки» быстрее забегали по светло-серому корпусу пирамиды позади «Баера». Конус стал быстро светлеть, и сквозь ставшую почти прозрачной оболочку я увидел звездочками искрящиеся хрустальные черепа.

— Но Осирис испугался своего главного открытия, подаренного ему предками, — даргон продолжал не мигая смотреть на меня круглыми бесцветными глазами Вильгельма Баера.

— О чем ты? — прохрипел я, готовясь к ответному ходу.

— Вот об этом, Эрик! — разогнувшись и сделав шаг назад, «Баер» указал на конус. — Даргоны знали о закрытом шумерском проекте. Когда Осирис обосновался на Земле, они обратились к нему с просьбой создать машину покорения времени в обмен на свою негласную помощь. Слишком много фатальных ошибок совершила цивилизация Даргон, и в результате ничего не осталось от ее былого величия и могущества. Все необходимо было вернуть вспять. И Осирис создал такую машину.

— Однако он передумал и уничтожил ее, — поднялся я на ноги.

— Да, ты прав, но чертежи все-таки попали в руки даргонов, как и пара сотен геноргов из «питомника» Осириса. Вывезли с Земли и несколько тонн горного кварца. А вскоре для создания и испытания этой машины построили эту цитадель.

— Судя по тому, что база вдруг потерялась, а от даргонов остались лишь пиявки в луже, испытания не очень-то удались, — усмехнулся я.

— Да, планета вместе с крепостью пропала. Трит Ранган обнаружил ее здесь, совсем в другой части галактики, лишь тысячи лет спустя. Но это лишь доказывает, что машина работает. Просто при испытаниях в расчеты вкралась ошибка. Я ее понял и уже исправил.

— Эта машина опасна. Она неуправляема. Даже Осирис понял это, а уж он-то был готов на все ради власти. Трит Ранган, судя по всему, тоже не решился бы воспользоваться ею.

— Да, Эрик. Эта машина позволяет заглядывать в миры, существующие параллельно с нашим, но не только это. Можно перемещать и расставлять в ином порядке части пространства, даже целые планеты и звездные системы. Или просто уничтожать их за ненадобностью. Это вселенский конструктор. Что же касается Рангана, то его умишка хватило только на программирование древних киберов, а что представляет собой этот уникальный аппарат, он даже понятия не имел.

— И что ты намерен делать дальше?

— Преподнесу этот подарок своим создателям, но прежде отправлю все ваши корабли на орбите и спешащий сюда крейсер в преисподнюю, как говорят на Земле.

— Но тебе приказано было только наблюдать.

— При особых обстоятельствах я могу действовать… самостоятельно, — «Баер» как-то странно запнулся и словно задумался. — Абсолютно самостоятельно.

Это был шанс для меня. Вмиг оказавшись рядом с противником, я попытался снести ему гелланским тесаком голову, но «Баер» был непростым соперником. Достаточно проворно уклонившись от клинка, он отбросил меня прочь очередным сгустком энергии. Выпустив оружие из рук, я обхватил руками незащищенную шлемом голову. Ударившись о стену спиной, я приземлился на ноги и мгновенно бросился в сторону, за конус. Схватив с пола «штурмовик», я вскинул ствол вверх и прицелился в даргона сквозь полупрозрачную пирамиду:

— Знаешь, мой друг, я сейчас расстреляю тебя вместе с этой дьявольской игрушкой.

Хрустальные черепа внутри конуса выстроились в круг и начали вращаться, постепенно набирая скорость.

«Баер» растянул губы в подобие улыбки:

— Наблюдатель, твои создатели мертвы, а мои далеко. Пора скорректировать наши задачи. Мы можем править Вселенной. Вдвоем — только ты и я. Мы будем идеальными и бессмертными богами. Нам будет поклоняться бесчисленное количество миров. Движением пальца мы будем решать, кому и как жить, кому и когда умереть. На Земле вы убиваете друг друга миллионами за гораздо меньшее. Любой из земных вождей согласился бы на мое предложение. Любой.

— Им не повезло. Они остались там, а здесь я. Чужой свободы мне не надо, но за свою я буду драться до конца с такими, как ты и тебе подобные, — сказал я и нажал на спусковой крючок.

Мощный лазер широкой полосой прошил пирамиду и впился в грудь даргона. Спустя секунду мощный взрыв с эпицентром на месте конуса разметал все вокруг.

Мальчик, сидя на поваленном дереве, выстругивал перочинным ножиком человечка из деревянной дощечки. За его спиной негромко шумел кронами густой лес. Плотные крепкие стволы и раскидистые темно-зеленые кроны отбрасывали черные непроницаемые тени, укрывающие невидимых для меня наблюдателей. Ощущая на себе множество сверлящих взглядов, я силился их разглядеть, но зрение подводило меня. Чем больше я пытался что-либо разглядеть, тем гуще, непроницаемее и мрачнее становились тени.

— Ты их не увидишь, пока они сами не захотят, — сказал мальчик, не поворачивая в мою сторону головы и продолжая строгать игрушку.

— Кто они? — с трудом прохрипел я — голосовые связки будто сковало льдом. И только я об этом подумал, как пошел снег. Не тая, он ложился белыми хлопьями на зеленую траву, мальчишку, поваленное дерево и кроны деревьев вдали.

Мальчик все-таки посмотрел на меня. Взгляд его глаз был по-взрослому холодным:

— Миров так много. И каждого из нас в конце ждет свой, тот, который мы сами создаем на протяжении своего существования, сколько бы оно ни длилось.

Внезапный ком подступил к горлу. Я хотел сглотнуть, но не смог. Чья-то тяжелая рука опустилась мне на плечо. Близкое дыхание коснулось моего затылка колким холодом, и я услышал глухой голос позади:

— Я уже так долго жду тебя, генорг.

С чужой длани на мою бронированную кирасу сочилась и крупными каплями падала на снег темная, почти черная, кровь. Голос показался знакомым, но, как ни странно, мне не удавалось вспомнить, кому он принадлежит. Мозг был словно парализован охватившим меня внезапным ужасом.

И вдруг все пропало. Я будто провалился в пропасть, оказавшись в полной темноте, где невозможно было что-либо рассмотреть. Лишь нарастало ощущение быстрого падения. Мощный удар о землю — боль разорвала сознание.

Усилием воли я разлепил глаза, вернее один глаз. Левая сторона лица словно онемела, и я не чувствовал ее. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где я нахожусь и что со мной. Наконец я понял, что сижу, прислонившись к стене, в зале подземной цитадели даргонов. Ноги и руки были на месте, хотя, чтобы пошевелить ими, мне пришлось приложить усилие. Из площадки в центре зала, где недавно высилась конусовидная пирамида, торчали лишь короткие черные зазубрины, а бесформенные фрагменты со все еще бегающими по ним голубыми «змейками» в беспорядке валялись вокруг. От черепов остались лишь мелкие россыпи хрусталя на стенах и полу. У противоположной стены я разглядел превратившуюся в бесформенную массу голову даргонского шпиона, все еще следящую за мной сползающими в сторону глазами. Останки его тела грязными тряпками лежали у стены.

Дотронувшись до левой стороны лица, я почувствовал что-то липкое. Посмотрев на ладонь здоровым глазом, я увидел, что она вся в крови, перемешанной с хрустальными крошками. Все же мне досталось. Превозмогая боль во всем теле, я встал. Голова немного кружилась, в ушах звенело. Но я был жив!

Сделав несколько шагов, я поискал глазами «штурмовик», но его нигде не было видно. Тем временем слух восстановился, и я расслышал шум боя со стороны коридора, ведущего к «аквариуму». Хлопнув себя по бедрам, я с удовлетворением ощутил в руках тяжесть «молохов».

Вернувшись в коридор, где отстреливались Хан и Су, я оказался в тылу у наседающего на них отряда киберов. Заблокировав за собой переборочный люк, я, не мешкая, ринулся в бой и предрешил исход схватки. У этой модели киберов-даргонов, как я узнал еще в библиотеке лорда Гиффа, было слабое место в центре спины. Меткий выстрел сразу же выводил из строя грозный, но несовершенный механизм. А стреляю я очень хорошо. Даже с одним глазом.

Спустя несколько минут я с трудом перевалил через кучу тел остывающих «осьминогов». Боль горячим пульсирующим обручем сжимала голову — начало сказываться ранение в голову. Тархем в почти разбитых доспехах со «шурмовиком» в каждой руке и Линк, выбирающийся из объятий мертвого щупальца, узнали меня лишь по силуэту — лицо и боевая кираса были залиты кровью и сгустками грязно-синей искусственной плоти киберов. Вложив в кобуры «молохи», я попытался сказать, как я рад их видеть, но получился какой-то полузвериный хрип. Я облокотился о стену, вдруг ощутил нечеловеческую усталость и желание спать. Тархем бросил оружие и подскочил ко мне, на ходу активируя коробку кибер-медика. Темнота накрыла меня с головой, словно одеялом, и я отключился.

Глава 12

В то время как тяжелый крейсер шумерского Звездного флота превращал Геллу-2 вместе с даргонской базой в пыль, «Меч Шумера» двигался в составе конвоя, сопровождающего эскадру кораблей с бывшими гелланскими мятежниками к Рифу-32.

— Должен предупредить тебя, Эрик, что на Шумере тебе придется ответить на вопросы относительно появления в числе землян даргонского лазутчика, — сказал Тархем Хан, глядя в сторону.

Я осторожно потрогал черную повязку, прикрывающую мой левый глаз. Если от многочисленных переломов и ушибов, полученных в результате схватки с даргоном, за несколько дней не осталось и следа, а шрамы на лице превратились в чуть заметные белые полоски, то поврежденный осколками горного кварца глаз восстанавливался с трудом. Тупая боль то и дело мучила меня внезапными приступами.

— Ты должен продумать каждое свое слово, — продолжал бубнить Хан.

— Видимо, Баер попал в плен или был убит во время первого боя на базе. Даргонские киберы просто скопировали внешность моего офицера и попытались использовать это против нас, — прервал я Хана.

— Но лорд Гифф…

— Лорд Гифф не понял ситуации. Я вчера поговорил с ним, и он полностью согласен с моим предположением.

— Надеюсь, что это так, — вздохнул Хан и допил свой бокал чатля.

Меня же сейчас больше беспокоило, какие последствия события на Гелле-2 будут иметь для Земли, в океанских просторах которой осели даргоны.

Когда Хан вышел, в каюте появилась Магдалена.

— Зигрун получила очередные новости от Марии.

— Что интересного?

— Как ты помнишь, на позывные «Молоха» ни Берлин, ни Антарктида не отвечали, — девушка вздохнула и присела рядом со мной. — Вчера ответил «Новый Берлин». Приказ — незамедлительно вернуться.

— Кто был на связи?

— Неясно. Сообщение с Земли поступило неполным. Повторное соединение не удалось.

— Как отреагировал Отто?

— Последнее время он был очень занят Марией и активным изучением Шумера, но теперь с нетерпением ждет твоего возвращения. Но вопрос о сотрудничестве все еще находится на рассмотрении Палаты Жриц.

— Это все? — я приобнял Магдалену за талию.

— Нет. Радисты уловили несколько обрывков земных радиопереговоров. Если им верить, то дни Рейха сочтены — в войну вступили американцы и теперь совместно с британскими войсками ведут ожесточенные бои в Арденнах. Советы заняли Прибалтику и штурмуют Будапешт. Гитлеровская верхушка в «клещах», — отстранилась девушка. — Кстати, известие о смерти Гитлера не подтверждается. По тону и смыслу переговоров складывается впечатление, что он еще жив.

— Геру оружия не даст. Тебе не о чем беспокоиться.

Магдалена вздохнула:

— Но какое-то решение она примет.

— Шумер не будет поддерживать кого-либо в междоусобных войнах землян. Мы и в космосе-то оказались во многом благодаря заговору Садэ Гуна. Геру заинтересована в стабильности, а выход в космос геноргов Земли грозит нарушить эту стабильность.

— Это ясно. Но что дальше? Не захотят ли теперь отделаться от нас раз и навсегда?

Я молча подошел к экрану внешнего обзора и увеличил его до размера стены. Звезды были хороши, как всегда, — бесконечные россыпи кристально чистых огней.

— На них можно смотреть бесконечно. Иногда хочется просто рассыпаться алмазной пылью и раствориться среди этих огней, — голос Магдалены был грустным. Я посмотрел на девушку. Ее большие зеленые глаза, обрамленные красиво изогнутыми ресницами, в свете звездного сияния блистали той же космической красотой, что сейчас лилась на нас снаружи.

— Я сделал все, что обещал, и Геру сдержит свое слово, — я прижал любимого человека к себе.

— Хочется верить.

Геру сдержала данное слово — «Меч Шумера» стал моим, а одна из секретных лабораторий шумерян приступила к клонированию Германа Хорста из предоставленного генетического материала. Но оставалось невыполненным еще одно.

— Длинная череда лет. Настолько длинная, что иногда страшно оглянуться назад, в прошлое. Все равно что заглянуть в пропасть. Но еще страшнее перестать быть человеком — потерять способность ощущать что-либо, кроме страха, перед смертью, — Геру стояла к нам с Магдаленой спиной, рассматривая пластину Сета за стеклом. — Но в тебе, мой друг, еще заложены и невероятные способности. И в тебе моя кровь. Это большая ответственность. Ты готова к этому, Магдалена?

— Да, моя Императрица, — тихо ответила, почти прошептала, девушка.

— Подойди ко мне.

Магдалена подошла к императрице и встала рядом. Геру положила ладонь на плечо девушки и, все так же глядя на пластину, обратилась уже ко мне:

— А ты готов, Эрик, принять ответственность за нее?

— Готов, моя Императрица, — снова склонил я голову.

Геру и Магдалена замерли античными статуями. Я вспомнил тибетские горы и странного монаха, изменившего мою жизнь. Вдруг Магдалена покачнулась. Я кинулся к ней и успел подхватить на руки до того, как она упала. Геру, стоящая с закрытыми глазами, прошептала, не поворачивая головы:

— Усади ее в кресло, Эрик. Скоро она придет в себя.

Я аккуратно усадил бесчувственную девушку в одно из кресел поблизости.

Геру провела пальцами по своему виску и развернулась к нам. Лицо ее было бледным и уставшим.

— Надеюсь, командор фон Рейн, Великий Шумер вправе и впредь рассчитывать на вас и на госпожу Рейт как на верных друзей.

— Без сомнения, моя Императрица.

— Тогда пройдемте на террасу — нам следует кое-что обсудить. Магдалена пусть пока останется здесь и придет в себя. Здесь ее никто не побеспокоит.

Мы прошли к противоположной стороне зала. Тяжелые створки над нами разошлись, и мы оказались на террасе с видом на Лорелею.

— Палата Жриц склонилась к определенному решению. Мы заинтересованы в сохранении существующей ситуации на Земле, то есть в ее самостоятельном и закрытом развитии, — Геру внимательно посмотрела на меня. — Хотя высказывалось мнение о полном «закрытии» проекта Осириса Хуна.

— Уничтожение? — голос мой почему-то охрип.

— Никто не может гарантировать, что агрессивная программа Осириса не превратит рано или поздно земных геноргов в дестабилизирующий или даже фатально опасный фактор. Однако я против кардинальных решений. Поэтому мы считаем, что целесообразно организовать негласную наблюдательную базу, в задачу которой включить более глубокое изучение Земли и ее обитателей, а также защиту планеты от попыток враждебного проникновения и использования в неблаговидных целях. База будет располагаться на одной из планет Солнечной системы или же на самой Земле. В будущем, по результатам наблюдений, Шумер, возможно, примет решение о полноценном союзе. Тем более что ныне он невозможен в связи с полной территориальной, культурной и иной разобщенностью земных геноргов.

Подставляя ветру лицо, я молча оперся рукой о перила террасы. Слова Геру меня не удивили. Нечто подобное я и предполагал услышать.

— Руководителем базы предполагается назначить Второго Лорда-Инквизитора, а заместителем вас, Эрик.

— Я же генорг — дестабилизирующий фактор.

— Вы и Магдалена — создания Сета. Только благодаря этому я сейчас и веду этот разговор. Вы — Наблюдатели. Вот и будьте ими. Это лучшее, что вы можете сделать для Земли и Шумера.

— Как долго может продлиться такое наблюдение, моя Императрица?

— Годы, а возможно, и столетия.

— Сомневаюсь, справлюсь ли я с такой задачей.

— Вы беспокоитесь, что будете привязаны к Земле? Не стоит. Как командор флота Великого Шумера, вы вместе со своим экипажем будете вольны по мере необходимости перемещаться в любом направлении контролируемого нами звездного пространства, — словно читала мои мысли Геру. — К тому же Второй Лорд-Инквизитор считает, что вы справитесь.

— Мы даже незнакомы.

— Отчего же? Тархем Хан вам хорошо знаком.

— И давно он на этом посту? — удивился я.

— По земным меркам, довольно давно, триста пятьдесят лет.

— Рану все это не понравится.

— Отчего же? Он как руководитель звездной миссии Великой Германии выполнил свою задачу — установил контакт с иной цивилизацией. Теперь он вернется на Землю и доложит о нашей склонности к сотрудничеству. Просто Шумеру необходимо дополнительно изучить ситуацию уже на самой планете. Вы же со своим экипажем присоединитесь к Хану. Более того, я берусь убедить Отто Рана в вашем назначении. Допустим, вы будете не заместителем, а представителем Германской Империи на этой самой базе, а ваш экипаж образует там немецкую колонию. Поверьте, обер-штурмбаннфюрер сам предложит мне вашу кандидатуру, командор.

Не так мне представлялось будущее — мое и Магдалены. Не знаю, как другие, но мы мечтали о другом.

— Не все хотят вернуться, моя Императрица.

— Я понимаю. Уже подходит к концу сооружение зиккурата, где смогут разместиться земляне, которые пожелают остаться на Шумере.

— Понимаете ли, Великая Императрица, большинство моих людей, да и я тоже, хотят начать новую жизнь. Если бы вы предоставили мне возможность исследовать космическое пространство с целью открытия новой, полностью пригодной…

— Вы хотите свою собственную планету, фон Рейн? — прервала меня Геру. Брови ее нахмурились. — Как насчет Земли?

— Я не мечтаю о власти, моя Императрица. Моя цель — свобода.

— Тем важнее ваше участие в миссии, Эрик. Сейчас вы нужны мне, Шумеру, да и Земле тоже. Ваша родная планета — очаг нестабильности. Он должен быть под контролем или…

— Да, конечно, я понимаю, моя Императрица, — склонил я голову, отлично понимая, что недоговорила Геру.

— В имперском звездно-планетарном каталоге, без сомнения, найдется подходящий вариант. — Геру перевела свой ледяной взгляд с меня на Лорелею. — Но это в будущем, а пока мы будем действовать по моему плану.

Все произошло так, как и спланировала Геру. «Молох» под командованием оберштурмбаннфюрера Отто Рана спустя несколько дней стартовал в сторону Земли. А неделей позже «Меч Шумера» под моим началом присоединился к эскадре Тархема Хана, отправляющейся к Марсу. Боевое соединение Второго Лорда-Инквизитора состояло из большого транспортного корабля «Исполин» и двух тяжелых крейсеров охраны с весьма красноречивыми названиями — «Каратель» и «Звездный искатель».

Зигрун и Орич остались на Шумере. Отто Ран так и не сумел уговорить Марию вернуться на родную планету вместе с ним. Осталась и Лотта Хаген, а с нею, естественно, и Курт Грубер. Отказался возвращаться и Аполлон Цимлянский. Ученый не мог расстаться с возможностью более подробно изучить удивительный мир, открывшийся ему среди звезд. И хотя слова императрицы было достаточно, мы с Отто, посовещавшись, отобрали десять добровольцев из числа эсэсовцев, которым поручили под руководством Грубера присматривать за безопасностью остающихся.

Прощаясь перед стартом на Землю с оберштурмбаннфюрером на взлетной площадке шумерского космодрома, я понял, что он, как и большинство других членов его экипажа, нехотя покидает некогда чужую, а теперь ставшую почти родной планету.

— Знаешь, Эрик, — пожимая на прощание мне руку, грустно сказал Отто, — я почему-то не хочу возвращаться, хоть до недавнего времени и стремился к этому. И дело, видимо, не только в Марии. Это «звездная болезнь».

— «Звездная болезнь»?

— Ощутив однажды возможность узнать мир без каких-либо границ, уже не можешь оставаться на одном месте и жить повседневной рутиной. Хочется идти дальше и дальше и познавать больше и больше. Побывав среди звезд, уже не можешь их забыть.

— Думаю, рутина нам в ближайшее время не грозит, — улыбнулся я.

— Обещай мне, что если у меня не будет возможности покинуть Землю, ты поможешь мне вернуться.

— А это будет зависеть от Марии, — попытался пошутить я.

— Обещай, Эрик.

— Конечно, Отто, — я положил руку на плечо бывшего командира. — Обещаю.

Спустя несколько минут Отто Рана поглотило чрево «Молоха». Альфред Готт, стоящий в темном проеме, махнул мне на прощание рукой и шагнул вслед за командиром. Люк шлюзовой камеры закрылся, и вскоре гигантский диск взмыл в ярко-синее небо Шумера.

Глава 13

Вскрикнув, Магдалена села в постели. Память предков, освобожденная Геру, заставляла девушку ночь за ночью заново проживать их жизни. Я успокаивающе провел рукой по ее влажной спине.

— Так трудно, — прошептала Магдалена. Слезы на ее лице смешивались с каплями пота.

— Я знаю, милая.

— Костер так долго горит, и такой черный едкий дым заполняет все вокруг. Но самое тяжелое не умирать на костре, а одновременно видеть свою смерть глазами собственного ребенка. Сердце так разрывается при виде мучений матери, так рвется из маленькой груди, что хочется остановить его, хочется, чтобы весь мир остановился и рухнул в пропасть. Но ничего не происходит. Языки пламени сжигают самое дорогое для тебя существо, а вокруг беснуется толпа в рясах и с факелами в руках. Ужас стискивает горло и нет больше сил кричать, — девушка сжала мою руку своей маленькой узкой ладонью.

Я сел рядом с Магдаленой и прижал ее к себе. Мне ли было не знать, что она чувствовала. И запах горящей плоти на кострах кровавого испанского инквизитора Томаса Торквемады был мне хорошо знаком. Сотни тысяч людей взошли на эшафоты по приговорам инквизиционных трибуналов или были замучены насмерть во время «следствия». И не только в Испании. Костры во имя «истинной веры» плясали по всей средневековой Европе и даже в Америке. И я помнил, что такое «Молот ведьм» Шпренгера и Инститориса. Это руководство церковных «специалистов-демонологов» по истреблению ведьм свело в могилу тысячи женщин. Еще одна из «славных» страниц в истории земного человечества. И не важно, во имя какого бога это делалось — вымышленного или реального. Важно, что нашлись те, кто взял на себя роль его наместников, имеющих право от имени божьего вершить чужие судьбы.

— Это всего лишь одна из страниц, милая. Всего лишь одна из многих, — вздохнул я и провел рукой по ее волосам. Кому как не мне было знать, что испытали предки Магдалены. Один из моих прародителей преданно служил ордену рыцарей-тамплиеров и с гордостью носил белый плащ с красным крестом.

Спустя четыре месяца наша эскадра достигла орбиты Марса. Путь нам удалось сократить благодаря скачку вслед за «Молохом» через «кротовую нору» к порталу на маленькой пограничной планете в созвездии Весов в чуть более двадцати световых годах от Солнечной системы.

К моменту нашего прибытия на Марс корабль под командованием Отто Рана уже должен был находиться в Антарктиде. Но с тех пор, как трое суток назад Ран сообщил нам, что приступает к посадке на поверхность Земли, связь с ним установить не удавалось. Что произошло после приземления «Молоха», приходилось только гадать. Но Тархема Хана это, казалось, не очень озаботило. Он посчитал, что в первую очередь необходимо подобрать подходящее место для марсианской базы и незамедлительно приступить к ее сооружению. Разведку поверхности планеты он поручил мне и моему экипажу. Разбившись на группы, мы несколько дней потратили на поиски старой подземной цитадели геноргов Осириса. Обнаружить ее все не удавалось, и, лишь когда я уже начал думать, что древнюю базу просто-напросто уничтожили даргоны, Хенке все же ее нашел. Обширная сеть пещер, уходящих в глубь планеты, делала возможным расширение цитадели, а глубокий каньон поблизости позволял на период строительства спрятать «Исполина». Сразу после его посадки сотни кибернетических инженеров и строителей приступили к работе. Шумеряне во главе со Вторым Лордом-Инквизитором следили за ними с орбиты.

Вот и сейчас Тархем Хан внимательно слушал доклад главного специалиста. По его завершении инквизитор довольно откинулся в кресле и взмахом руки отпустил инженеров.

— Ну что ж, командор, через месяц форпост будет готов, — Хан развернулся ко мне. — Проблем, судя по всему, не предвидится. Теперь мы можем вплотную приступить к выяснению ситуации на Земле.

— Я готов отправиться на разведку уже сегодня.

— Жаль, что марсианский портал перемещения дезактивирован, — Хан задумчиво перевел взгляд на экран, усеянный звездами. — Что ж, поручу киберам разобраться, в чем дело. Вы же попробуйте им воспользоваться с Земли. Только не рискуйте сами, Эрик. Старые порталы — вещь опасная. Никогда нельзя быть уверенным в их надежности.

Лорд-Инквизитор поднялся с места и, заложив руки за спину, подошел ближе к обзорному экрану. Монитор четче обозначил голубую звездочку, на которую он смотрел. Рядом возникло объемное изображение моей родной планеты — сегодня утром на ее орбите заступил на дежурство автоматический спутник-шпион.

— Звезды, планеты, миры. Их так много и так мало, — Хан через плечо посмотрел на меня. — И как бы ни были разнообразны и удалены друг от друга разумные расы, населяющие бесконечный космос, рано или поздно они оказываются лицом к лицу на перекрестке, который никто из них миновать не в силах.

«К чему это он?» — подумал я.

Сверкнув имперскими нашивками на темно-сером повседневном мундире, Лорд-Инквизитор развернулся к монитору спиной:

— Что же могло случиться с «Молохом» и его экипажем?

— Все выяснить удастся только на месте.

— А не могла ли заработать программа Осириса? — Хан испытующе посмотрел на меня.

— Вряд ли, — попытался успокоить я инквизитора.

— Однако передо мной наглядный пример. — И хотя Хан растянул губы в подобие улыбки, глаза его были холодными.

— Программа не заработает, если этого не захочет Геру, Тархем.

Посмотрев на меня искоса, инквизитор вернулся в кресло.

— Есть основания для недоверия, Лорд-Инквизитор?

Взгляд Хана смягчился:

— Конечно, нет, Эрик. Я просто пытаюсь понять, все ли мы учли. «Молох» не выходит на связь. Пойми меня правильно.

— Мне пора, все выяснится на месте, — поднявшись с кресла, я направился к выходу из каюты.

— Постой, Эрик, — Тархем Хан тоже вскочил с места. — Я отправлюсь с тобой.

— Вам по статусу не положено, Второй Лорд-Инквизитор.

Все же Хан навязал мне соглядатая — похожего как две капли воды на Сото кибера по имени Сантор. Его я усадил в самом конце салона небольшого спасательного катера, на котором намеревался совершить разведку. Место второго пилота рядом со мной заняла Магдалена, а сразу за спинками наших кресел расположились унтер-офицеры Юрген Тапперт и Карл Майер, вооруженные «молохами».

Три часа полета пролетели незаметно. Нет, мы не разговаривали. Лишь молча наблюдали, как увеличивается в иллюминаторах красивый голубой шар родной планеты. Все мы вспоминали ту часть своей жизни, когда земля под ногами казалась необъятной, а звездное небо недостижимо далеким и чужим миром. И лишь Сантор с равнодушным видом смотрел прямо перед собой.

Майская Атлантика встретила нас хмуро. Тяжелые свинцовые волны вздымались исполинскими холмами, а ветер нес с материка стаи ледяных крошек. Я повел наш летательный аппарат на невысокой скорости вдоль побережья Антарктиды. Магдалена следила за показаниями сканеров и слушала радиоэфир.

Над берегом Земли Мэри Бэрд по экрану одного из сканеров поползли столбцы значков, и возникло графическое изображение объекта. Сделав вираж, я направил диск катера в глубь белого материка. Объект, сопоставимый по форме и объему с «Молохом», находился в десяти километрах от внешней кромки ледяного панциря.

— Есть еще цели, но сканер не может характеризовать их, — сообщила Магдалена. — Три объекта появились позади нас, как только мы свернули, и следуют на расстоянии двух километров с той же скоростью. Габариты и структура неопределенны. Запросить помощь у Рама?

— Не надо. Я и так знаю, кто это.

Через минуту мы зависли над исполинским телом «Молоха», атакуемым мощными снежными вихрями. На наши позывные никто не отвечал. Немного поколебавшись, я посадил катер рядом с кораблем.

Как только мы коснулись скованной льдом и снегом поверхности, бортовой электронный шкипер выдал графическое изображение появившихся над нами кораблей. Сомнений не оставалось — это были даргоны. Радовало лишь то, что размеры каждого из них ненамного превосходили наш катер.

— Необходимо связаться с флагманом и доложить о создавшейся ситуации, — донесся до меня холодный голос Сантора.

— Связи нет, — бросил я через плечо.

— Шлюз «Молоха» открывается, Эрик, — продолжала докладывать Магдалена. Даргонские корабли застопорили ход и неподвижно зависли в ста метрах над нами.

— Видимо, нас приглашают на беседу, — развернулся я к экипажу. — Придется принять приглашение.

— В соответствии с правилами первым должен войти кибер-разведчик. Вы, командор, не должны подвергать себя опасности.

— Ты прав, Сантор, — подпер я кулаком подбородок. — Иди.

Кибер быстро нацепил на пояс «молох» и застегнул защитный шлем, а спустя минуту он уже уверенно направлялся к «Молоху», хотя и с трудом сохраняя равновесие под бешеными порывами ветра.

— Он не вернется, — посмотрела на меня Магдалена.

— Верно, милая. Они ждут меня.

— Я пойду с тобой.

Майер бряцнул оружием и выразительно посмотрел мне в глаза.

— Нет, вы ребята останетесь здесь, — обратился я к Юргену и Карлу. — Будете прикрывать нас отсюда. Когда мы вернемся, будьте готовы прорваться сквозь воздушную блокаду и быстро эвакуировать нашу команду. Это приказ.

Офицеры кивнули. Поменявшись с ними местами, я и Магдалена стали облачаться в бронежилеты и вооружаться. Лихорадочно соображая, что сказать «Альбиносу», я надеялся, что до боевого столкновения не дойдет.

Вскоре снаружи оказались и мы. Видимость была почти нулевая, и мы побрели вперед, ориентируясь благодаря мониторам своих шлемов, на которые внешний сканер транслировал отфильтрованную картинку окружающей обстановки. Преодолевая сопротивление сбивающей нас с ног снежной каши, мы все же довольно быстро добрались до шлюза «Молоха» и уже спустя несколько минут оказались в главном коридоре корабля. Он был неуютно пуст.

— Тор, — позвал я бортового шкипера по имени. — Я командор фон Рейн.

Ответом была лишь тишина — искусственный разум корабля безмолвствовал. Осмотревшись, мы двинулись дальше, к командному отсеку. У входа на мостик мы обнаружили распростертое на палубе тело Сантора. Видимых повреждений не было.

— Он сзади, — шепнула Магдалена.

Я обернулся. Перед нами стоял мой старый знакомый.

— Где наш агент? — даргонская биомашина с внешностью мертвого моряка сверлила меня взглядом все тех же бесцветных глаз.

— Где экипаж «Молоха»? — ответил я вопросом на вопрос, сняв шлем.

— Они у нас. Большинство еще живы.

— Что с Отто Раном?

— Ты не ответил на мой вопрос, генорг, — «Альбинос» сделал шаг вперед. Магдалена сразу же сместилась к стене. Она была готова к схватке. Но сватки допустить было нельзя, и я решил рассказать правду. Почти всю. Пусть считают, что их агента ликвидировали шумеряне. Даже если даргоны покопались в черепных коробках кого-либо из членов экипажа «Молоха», этой подробности они знать не могли.

«Альбинос» долго молчал после моих слов. Возможно, что в этот момент он мысленно общался со своими хозяевами.

— Значит, шумеряне уже здесь, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнес он наконец.

— Да, но они претендуют лишь на роль наблюдателей. Ни о какой колонизации речь не идет. Верните экипаж «Молоха», а я пообещаю, что смогу помочь вам сохранить существующее положение вещей. Почему бы вам не заключить договор с представителями Шумера? Им не нужна война, как, надеюсь, и вам.

— Кто здесь представляет Шумер?

— Второй Лорд-Инквизитор. А я, командор Звездного флота Шумера Эрик фон Рейн, назначен Великой Императрицей его советником. Поэтому мы, хотя и неофициально, но уже ведем переговоры.

— Нам необходимо обдумать все, что вы сказали, командор, — после очередной долгой паузы сказал «Альбинос». Наш представитель сообщит вам о дате и месте новой встречи. Что же касается экипажа этого корабля, то он пока останется у нас, в том числе и командир Ран. Сейчас я еще кое-что заберу с собой.

Пройдя мимо нас, «Альбинос» подошел к телу на палубе и, склонившись над ним, выдернул из ножен на бедре кибера тесак. Через минуту даргонский агент разогнулся с головой Сантора в руке. Я заложил руки за спину, дав понять, что не намерен препятствовать.

Когда «Альбинос» скрылся за поворотом, Магдалена посмотрела на меня:

— Будут потрошить киберу мозги?

— И ничего интересного не найдут. Долгосрочная память кибера-разведчика разрушилась, как только даргонский посланник прикоснулся к нему. А при некорректном вскрытии черепной коробки мозг самоуничтожается полностью.

— Что думаешь делать дальше?

— Посетим «Базу-211».

Чуть не столкнувшись с погружающейся подводной лодкой, наш катер вынырнул на поверхность Черного Зеркала. В порту завыла сирена. По пирсу и корпусам пришвартованных судов забегали матросы. Со стороны сильно разросшегося «Нового Берлина» показался грузовик с эсэсовцами. Выскакивая на ходу, солдаты занимали оборону.

У пирса было слишком тесно из-за выстроившихся вдоль него субмарин и я, подняв катер над поверхностью озера, стал присматривать себе удобное место для посадки на суше. Пройдя над бетонными площадками с застывшими на них двумя серебристыми дисками летательных аппаратов типа «Ханебу», я решил приземлиться возле Пирамиды.

— Ты оставайся в кабине, а я вместе с Юргеном и Карлом выйду наружу.

— Ты помнишь, как нас провожали? — нахмурилась Магдалена.

— Хорошо помню, не беспокойся, — дотронулся я до ее руки и поправил на голове пилотку с эмблемой «Мертвой головы».

В сопровождении Тапперта и Майера я вышел наружу. После фильтрованного воздуха космического катера воздух подземной цитадели Третьего Рейха казался затхлым и гнилым. Я бросил взгляд в сторону Пирамиды. Солдаты, охранявшие метрах в ста от нас вход в нее, спрятались за мешками с песком и валунами. Послышался голос, что-то встревоженно бубнивший по телефону. Тапперт и Майер, с гелланскими «штурмовиками» наперевес, напряженно завертели головами по сторонам. Продолжал осматриваться и я. После просторов чужих планет и комфортабельных звездных кораблей «Новая Швабия» казалась полутемными задворками. Даже некогда гордая и величественная Пирамида Осириса воспринималась вполне ординарным сооружением.

Вскоре на дороге, ведущей к Пирамиде, появился грузовой электромобиль. Минут через десять он остановился у поста и в нашу сторону направились два офицера СС, а пара отделений солдат спешно рассыпались по складкам местности. В нескольких шагах от меня офицеры нерешительно остановились, поглядывая то на катер, то на необычное оружие в руках Тапперта и Майера. Личность старшего, со знаками различия штандартенфюрера СС, была мне известна. Сорокапятилетний Генрих Крамер являлся правой рукой и доверенным лицом рейхсляйтера Мартина Бормана. Ветеран НСДАП, отличившийся еще в уличных стычках с немецкими коммунистами на заре становления нацистской партии. В одном из таких столкновений Крамер потерял глаз. Был известен как фанатичный антисемит и националист. Я подумал, что, если бы несколько дней назад не снял черную повязку, долгое время прикрывавшую мой восстанавливающийся после ранения на Гелле-2 глаз, наша встреча могла выглядеть весьма комичной. Сдержав улыбку, я сделал шаг навстречу и представился:

— Эрик фон Рейн.

Офицеры переглянулись.

— Генрих Крамер — заместитель коменданта Нового Берлина, — сдержанно кивнул Крамер.

— Пауль Лутце — дежурный офицер службы безопасности, — вслед за ним представился плотный высокий оберштурмфюрер с веснушками на лице, выглядевший лет на двадцать, не более.

Краем глаза я заметил движение на смотровой площадке ближайшего к нам здания — жилого корпуса «Аненербе». Когда-то мы с группенфюрером Германом Хорстом любили пить кофе на этой площадке, подолгу рассматривая Пирамиду или панораму города. Теперь там собралась группа офицеров, большинство из которых, не отрываясь, следили за нашей встречей в бинокли. Среди них я разглядел маленького приземистого человека в гражданском платье. Это был обергруппенфюрер СС Мартин Борман — некогда заместитель Гитлера по партии и руководитель канцелярии НСДАП, а затем и его личный секретарь.

— А кто сейчас является руководителем Новой Швабии и начальником службы безопасности? — прервал я затянувшуюся после приветствия паузу.

— После падения Берлина и геройской гибели Адольфа Гитлера Рейхсфюрер Гиммлер возложил задачу по возрождению Великой Германии под куполом Антарктиды на себя. Он же лично возглавил службу безопасности Новой Швабии. Комендантом Нового Берлина с недавних пор назначен Мартин Борман.

— А что стало с прежним комендантом города — Клаусом Беркелем?

— Он расстрелян в связи с участием в заговоре против Фюрера.

— Жаль, я знал его как честного офицера.

Крамер поджал губу, а затем глухо произнес:

— Господин фон Рейн, вы знаете, что с момента вашего старта к Альдебарану существует приказ Рейхсфюрера о вашем аресте в связи с подозрением в причастности к шпионажу в пользу врага?

— А также об аресте Вильгельма Баера и Магдалены Рейт, — добавил Лутце.

Я снова посмотрел в сторону здания «Аненербе», а затем перевел взгляд обратно на Крамера:

— Насколько мне известно, восьмого мая в Берлине генерал-фельдмаршал Кейтель подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии, а за день до этого в Реймсе поставил свою подпись под документом о сдаче генерал Йодль. Значит, войне конец.

— Так считают наши враги, — сквозь зубы, сверля меня единственным глазом, глухо произнес Крамер.

— Будет большой удачей, если они не переменят своего мнения, — усмехнулся я.

Кашлянув в кулак, Крамер сделал вид, что не заметил усмешки, и спросил:

— Известна ли вам судьба оберштурмбаннфюрера Отто Рана, господин фон Рейн? Десять суток назад от него поступила радиограмма, что он собирается приземлиться в Антарктиде, но с тех пор связь с ним утеряна. Мы собирались обследовать прилегающие районы материка, но непогода спутала все карты.

— Отто Ран и экипаж «Молоха» попали в беду. Я попытаюсь их выручить, но для этого понадобится время.

На скулах Крамера заходили желваки. Устав от созерцания недовольного лица штандартенфюрера, я перевел взгляд на Лутце. Тот не приминул этим воспользоваться:

— Может быть, господин штурмбаннфюрер, вы подождете, пока мы передадим Рейхсфюреру ваши слова? Уверен, он захочет с вами встретиться.

— Хорошо, доложите, Пауль. Если он отменит приказ об аресте, я, пожалуй, готов с ним встретиться.

Не прошло и получаса, как, миновав многочисленную охрану из офицеров СС, я вошел в кабинет Гиммлера на втором этаже главного корпуса «Аненербе», который некогда занимал Герман Хорст. Не успел я прикрыть за собой дверь, как Рейхсфюрер быстро встал из-за стола и двинулся мне навстречу, растягивая в улыбке узкие губы с тонкой полоской аккуратных усиков над ними:

— Рад вас видеть, штурмбаннфюрер. Я нисколько не сомневался, что вам удастся это сделать. Группенфюрер Хорст никогда не ошибался в людях.

Рука Рейхсфюрера, протянутая для рукопожатия, была влажной — он явно волновался. Поблескивая стеклами пенсне, он с тревогой заглянул мне в глаза. С момента нашей последней встречи Гиммлер значительно сдал — лицо стало еще более одутловатым, а редкие волосы почти полностью седыми.

— Берлин пал, Эрик. Фюрер погиб в бою. Германия оккупирована Советами и их союзниками. Теперь вся надежда на Новую Швабию. Надеюсь, вы привезли хорошие новости. Оберштурмбаннфюрер Ран радировал нам, что удалось установить контакт с высокоразвитой межзвездной империей, — Гиммлер продолжал держать мою руку.

— Да, нам удалось установить контакт с Великой Шумерской Империей, — освободил я ладонь. — В настоящее время ее представительство размещается на Марсе. Я, как командор Звездного флота Шумера и личный его советник, направлен Вторым Лордом-Инквизитором Шумера Тархемом Ханом для выяснения сложившейся здесь ситуации.

Гиммлер предложил мне присесть и, пока усаживался на свое место за столом, казалось, постарел еще больше. Сняв очки, он медленно и задумчиво стал протирать их платком — старик, похожий на бухгалтера. Кто бы мог подумать, глядя на этого серого человечка, что на его счету миллионы жизней, а под непритязательной внешностью скрывается одно из самых властолюбивых существ в мире.

Я обвел кабинет взглядом. Почти ничего не изменилась — та же аскетичная обстановка. Вот только в углу кабинета появился большой телевизионный экран, на котором сейчас в одной из сцен фильма «Девушка моих грез» беззвучно порхала в танце Марика Рекк.

— Значит, это ваши аппараты вот уже месяц беспокоят нас? — глухо спросил Гиммлер. Он больше не смотрел на меня. Взгляд его часто моргающих глаз беспрестанно перемещался с предмета на предмет.

— О чем вы, Рейхсфюрер?

— Три месяца назад наши подводники стали докладывать о том, что близ берегов Антарктиды их часто сопровождают странные летательные аппараты, способные перемещаться как в толще воды, так и над ее поверхностью. Однажды в туннеле наша подводная лодка столкнулась с одним из них и получила очень сильные повреждения. По счастливой случайности никто не пострадал. А спустя еще некоторое время у нас под куполом или в ходе экспедиций на поверхность материка стали пропадать люди, — Гиммлер вопросительно посмотрел на меня, но я хранил молчание, и он продолжил:

— Тогда мы попытались посадить один из таких аппаратов с помощью «Врила» и «Ханебу». Попытка не удалась. Наши диски были уничтожены, а пилоты погибли. Сейчас мы обеспокоены судьбой «Молоха» и его экипажа.

— Шумер не имеет к этому отношения, Рейхсфюрер. Мечтая о звездах, мы, люди, забыли, что суша, которую нам удалось обжить, занимает не более тридцати процентов поверхности планеты. Остальное принадлежит Мировому океану. Было бы странно, если бы такое огромное пространство не имело своих невероятных тайн и… хозяев.

— Хозяев? — Рейхсфюрер замер за своим столом, словно каменный истукан. Взгляд его задержался на рукаве моей куртки с нашивкой с изображением герба Шумера.

— Это цивилизация Даргон. Она осваивает воды Земли уже тысячу лет и считает их своими. Экипаж Отто Рана сейчас у них, — продолжил я.

— Если у нас будет сверхоружие…

— Если начнется война, Рейхсфюрер, человечество погибнет первым. И будет неважно, кто к какой расе принадлежит и какого рода религию исповедует. Мне необходимо предупредить вас о необходимости усилить охрану базы, и особенно подземного города атлантов. Более того, рекомендую внимательнее относиться к исчезновению людей. Даргоны, похищая их, могут создавать искусственные копии и направлять к вам с разведывательной миссией. Оригинал, как правило, уничтожается, — я поднялся с кресла. — В ближайшее время к вам прибудет делегация Шумера во главе со Вторым Лордом-Инквизитором, который разъяснит вам официальную позицию Империи по вопросу сотрудничества с Новой Швабией.

— Даргоны!? — на бесстрастном лице Тархема Хана одна из бровей удивленно поползла вверх. — Не может быть.

— Да, это так, — кивнул я.

— Значит, их агента притащили к Альдесу с Земли?

— Возможно, — спокойно ответил я, но внутренне недовольно поморщился.

— И ты не знал об этом, Эрик? — по лицу Хана пробежала тень сомнения.

— Я не бог, Лорд-Инквизитор.

— Это все осложняет, — Хан задумчиво начал постукивать пальцами по столу, посматривая то на меня, то на Магдалену.

Девушка тем временем равнодушно рассматривала золото чатля сквозь стекло бокала.

— А в чем причина активности даргонов возле антарктической базы Третьего Рейха? Судя по перехваченным радиопередачам, Гитлер действительно мертв, немецкие войска деморализованы и целыми подразделениями сдаются в плен. Германия потерпела сокрушительное поражение, и ее территорию делят победители, — снова остановил свой взгляд на мне Хан.

— В Германии были собраны многие из виднейших ученых планеты, выделялись огромные деньги на активные разработки в области науки и техники. То, что в любой другой стране отвергалось в связи с нехваткой ресурсов или просто из-за скепсиса по отношению к необычности или невероятности идеи, в Третьем Рейхе принималось к изучению, — Магдалена поставила бокал на стол. — Все самое передовое в земной технологии теперь собрано и сокрыто в Атлантиде. Именно немцы сумели отправить в космос первую звездную экспедицию.

— Однако Германия проиграла войну, — недоверчиво посмотрел на девушку инквизитор.

— Я думаю, что сыграл большую роль ряд политических просчетов. Рейх оказался зажат в кольце многочисленных врагов, а его союзники были слабы и ненадежны. Возможно, что имел место и заговор в высших эшелонах власти империи. Сейчас трудно сделать однозначные выводы, — снова вступил в разговор я.

— Германия слишком увлеклась теорией расового превосходства и исключительности немецкого народа, подтверждаемой массовыми казнями тех, кого Гитлер считал «недочеловеками». Фюрер тем самым настроил против себя полмира, — хмуро перебила меня Магдалена.

— Что-то я не понимаю, — нахмурился Хан, снова посматривая то на меня, то на девушку.

— Это беда многих государств на Земле. Большинство из них поддерживает в своих народах миф об их исключительности, а во всех бедах винит своих соседей. Германия стала слишком «исключительной», а мощь ее начала резко возрастать. Сыграла роль и ставшая широко известной жестокость нацистов к своим противникам. Это испугало правительства других стран, и они объединили против Рейха свои усилия. Более того, они натравили ее на не менее «исключительного» и сильного врага — Советский Союз. Высокими технологиями Советы не обладали, но располагали самыми огромными людскими ресурсами и территориями на планете. Германия увязла в этой войне, а Соединенные Штаты Америки и Великобритания ударили с тыла. Госпожа Рейт относится к той категории немецких граждан, которые предвидели подобное развитие событий, но остались в меньшинстве. Время подтвердило их правоту.

Тархем Хан откинулся в кресле, потирая подбородок. Потом он еще несколько минут простоял у панорамы звездного пространства.

— А что с марсианским порталом?

— У нас не было возможности изучить его состояние, не привлекая внимания.

Хан еще несколько минут постоял, задумчиво оперевшись о стол.

— Ты возьмешь базу в Антарктиде под свой контроль, Эрик. Высадишься со своим экипажем и подомнешь Рейхсфюрера. Оттуда будет удобнее контролировать ситуацию на планете, в том числе и касательно сынов Даргона. Я же и другие шумеряне останемся на Марсе. Во всяком случае, пока. Заранее ясно, что даргонам так будет спокойнее. Я заключу с ними соглашение о взаимном нейтралитете по отношению к Земле и ее обитателям. Вы же, находясь у них под боком, соберете максимум информации.

— Даргоны не дураки, — бросил я недовольно. — Они знают, чью сторону я представляю.

— Да, но это ваша родная планета, и им придется смириться с этим. За вашей спиной буду стоять я и мощь Шумера. Помнишь историю Геллы?

— Гиммлер не прост. Он стоял у истоков создания «Аненербе», и он же курировал сооружение базы в Антарктиде. Уверена, что он позаботился о тайных базах и на других материках. Как поведет себя СС при явной попытке устранить их бессменного лидера? Необходимо выявить все возможности и раскрыть все секреты Рейхсфюрера, узнать настроения его подчиненных и переориентировать их на нас. И только затем устранить Гиммлера и его самых преданных сторонников, — так же, как и Хан, рассматривая звезды, вступила в беседу Магдалена.

— Она права, Лорд-Инквизитор. Придайте моему экипажу статус исследовательско-экспедиционного корпуса Звездного флота Шумера, обозначьте задачи — наблюдение и обеспечение безопасности антарктической базы. Гиммлер и Борман, который тоже может быть весьма опасен, немного успокоятся, и тогда нам легче будет выполнить свою миссию.

— Убедительно, — согласился Хан.

Глава 14

Большая война на Земле закончилась. В Нюрнберге начался судебный процесс над бывшими руководителями Третьего Рейха. В ходе заседания Международного военного трибунала огласке предавались все новые и новые факты из кровавой истории этой войны. Победители клеймили позором побежденных. Но я-то знал, что мир людей не изменится. Через два-три поколения весь ужас военного пожара превратится для большинства людей в скучные пожелтевшие страницы старых книг и все начнется сначала. Снова поднимут голову лидеры, считающие себя вправе диктовать свою волю народам, а война будет казаться весьма приемлемым способом решения всех вопросов.

Генриха Гиммлера не судил Международный трибунал. Рейхсфюрера официально признали мертвым. 23 мая на территории Нижней Саксонии британские военные задержали и доставили в сборный контрольный лагерь под городом Люнебургом человека, который сознался, что является Генрихом Гиммлером — Рейхсфюрером СС. Ночью, при агентах британской разведки, попытавшихся провести его допрос, задержанный покончил жизнь самоубийством, раскусив ампулу с цианистым калием. Несколько дней спустя было официально объявлено, что один из самых одиозных лидеров гитлеровской Германии мертв. Но в лагерь для военнопленных попал двойник Рейхсфюрера, как и было запланировано главой СС. Настоящий Гиммлер не мог себе позволить умереть — он слишком любил себя и власть. И панически боялся смерти.

Бежав в Антарктиду, Рейхсфюрер затаился, но не терял надежды на возрождение былой власти. После встречи со Вторым Лордом-Инквизитором Шумера, хоть и отказавшим в предоставлении шумерских технологий, но заявившим о желании видеть Новую Швабию в качестве основного союзника на Земле, у Гиммлера появились все основания считать, что его мечты о реванше небезосновательны.

Вскоре на территории Нового Берлина состоялись и переговоры Тархема Хана в качестве представителя Шумера с делегацией Даргона. Было достигнуто соглашение, по которому даргоны оставляли за собой возможность использования подводной части Мирового океана Земли, не вмешиваясь при этом в деятельность людей и избегая прямых контактов с ними. За Шумером закреплялись права по негласному наблюдению и изучению Земли и ее коренных жителей, а также организации баз на других планетах Солнечной системы, кроме самой Земли и Луны, где уже находились тайные цитадели даргонов. Однако Хан добился исключения для отдельного легиона Звездного флота Шумера под названием «Атлантида», которому дозволялись свободные дислокация и перемещение на Земле. Основанием для этого исключения явилось то, что легион был создан сугубо из числа земных геноргов. За день до переговоров на борту «Звездного искателя» — флагманского крейсера Лорда-Инквизитора я и экипаж «Меча Шумера» из пятидесяти человек присягнули на верность Великой Шумерской Империи, став этим самым новым легионом с красивым названием. Присяга Адольфу Гитлеру и Третьему Рейху осталась в прошлом.

Что же касается Генриха Гиммлера, то он после вышеуказанных событий еще больше воспрянул духом. Пугавшие его корабли даргонов исчезли, а присутствие нашего легиона гарантировало защиту от любых подобного рода напастей в будущем. Так он, во всяком случае, думал.

Провозгласив себя вождем Новой Швабии, население которой к нашему возвращению достигло семидесяти тысяч человек, Гиммлер с помощью Мартина Бормана, заочно приговоренного Нюрнбергским трибуналом к смерти, развил бурную деятельность. По всему свету стали обновляться разведывательные сети Третьего Рейха и возникать как грибы после дождя коммерческие предприятия, одновременно прикрывающие агентуру и питающие ресурсами новое тайное государство. В цехах воскресающей Атлантиды на основе уже имевшихся разработок летательных аппаратов «Врил» и «Ханебу» был заложен новый — «Ханебу-9». Для этого проекта на основе ружья, когда-то добытого мною на Марсе и обнаруженного после смерти Германа Хорста в его сейфе, уже была разработана лазерная пушка. Активно велись работы по созданию подводных ракетоносцев, для чего на нескольких транспортных подводных лодках началась подготовка к установке новых образцов ракет «Фау», способных стартовать в подводном положении. Одновременно с этим в джунглях Амазонки модернизировалась старая военная база под кодовым названием «Валькирия». Разворачивая свою деятельность, Гиммлер и Борман опирались на корпус молодых офицеров СС, большинство из которых стали таковыми уже в конце или после войны и даже не участвовали в сражениях, пройдя обучение в школах под куполом Антарктиды по программе, разработанной лично Рейхсфюрером.

На берегу Черного Зеркала взялись возводить статую Адольфа Гитлера, приведшего Германию к поражению. Гиммлер, по-прежнему именовавший себя Рейхсфюрером, заявил, что фюрер только один — Гитлер. И если тело его мертво, то дух — жив, и он всегда будет с немцами, сохранившими верность Рейху.

Я же по приказу Хана, увлеченного строительством гигантского подземного города-базы на Марсе и интересующегося в основном даргонами, оставался сторонним, но отнюдь не пассивным наблюдателем. Доведя численность легиона за счет освобожденных даргонами людей из экипажа Отто Рана до ста человек и будучи уверенным в его дальнейшем пополнении, я разделил свое подразделение на две части — батальоны «Берлин» и «Мюнхен». «Мюнхен» под руководством Вернера Хенке стал дислоцироваться в Южной Америке, на территории базы «Валькирия». Сам я вместе с «Берлином», командиром которого назначил Рихарда Фогеля, остался в Антарктиде. Гиммлер и Борман только здесь чувствовали себя в полной безопасности, а я не мог быть далеко от них. Вскоре мы с Магдаленой начали программу вербовки агентов среди их окружения. У Гиммлера было много золота, но были старые идеи об избранности и исключительности, а Борман, как и при фюрере, продолжал играть роль «серого кардинала». Ученые и солдаты, в основном фронтовики, не могли не понять, что все это может привести к новой ненужной войне. Я, предлагая тайное сотрудничество, обещал свободное и мирное будущее. Но зачастую не только это интересовало людей. Многие из них хотели узнать новые, невиданные миры, рассыпанные по звездному небу, в душе лелея надежду открыть для себя и своих детей новый и счастливый дом, свободный от пороков и невзгод, отягощающих жизнь на Земле. Я обещал им и это, мечтая о том же и сам.

Несмотря на декабрь, сезон дождей в сельвах Амазонки еще не начался. Я и Магдалена сидели на веранде небольшого домика батальон-командора Вернера Хенке на краю базы «Валькирия». Вентиляторы бесшумно гоняли душный воздух, но в помещение нам идти не хотелось. После ледяного и молчаливого мира под куполом Антарктиды терпкий запах жарких джунглей и ночная какофония звуков, издаваемых его обитателями, доставляли нам удовольствие. Что же касалось «крылатой нечисти», то маленькая машинка на стене, собранная Этторе Майораной, держала ее на внушительном расстоянии от дома.

Хенке разлил по рюмкам писко — местную виноградную водку с добавлением яичного белка. Лучшего напитка для вечерней беседы в сердце южноамериканских джунглей было не придумать.

— Ну что скажешь, Вернер? — отставив пустую рюмку в сторону, я посмотрел на своего офицера. — Наверняка ты вызвал нас не только пропустить по стаканчику перуанской водки.

— Да, шеф, — улыбнулся Вернер, — есть и другая причина. Поначалу это было сообщение одного из моих агентов во временном лагере специалистов, изучающих Анды, а вскоре и радарная разведка принесла свои плоды. Вы знаете, что Борман по поручению Гиммлера часто инспектирует «Валькирию»?

— Да, Гиммлер подумывает о возможности создания здесь подземных ангаров для ремонта «Ханебу-9» и отдыха их экипажей, — кивнул я.

— Так вот, шеф, Борман каждый раз возвращается отсюда в Антарктиду, делая крюк, чтобы побывать в том самом горном лагере.

— Гиммлер уже не раз упоминал о желании создать секретную базу в Андах, — Магдалена поднялась с плетеного кресла и подошла к краю веранды. Развернувшись к нам, она опустила маленькие изящные ладони на перила. Легкий брючный костюм из льна выгодно подчеркивал плавные линии ее фигуры. Я задержал взгляд на ее лице. Такое же прекрасное, как и в момент нашей первой встречи в берлинском кафе несколько лет назад, оно все же изменилось, став за последние несколько месяцев строже и холоднее. В изумрудно-зеленых глазах все чаще читался ледяной холод, а в голосе слышался металл. Дар Геру, открывший Магдалене память предков, изменил ее.

Отставив в сторону рюмки и тарелки с фруктами и закусками, Хенке развернул на столе уже ставшую для нас архаичной бумажную карту.

— В лагере Борман обычно проводит не более часа, после чего его диск якобы направляется в Антарктиду, следуя над горами к югу, — Хенке стал водить пальцем по карте.

— Якобы? — я придвинулся ближе к столу.

— Однажды мой агент сообщил, что во время очередного посещения генералом лагеря один из его пилотов обмолвился, что на базу в Антарктиде они доберутся еще нескоро, хотя партайгеноссе задержался там меньше обычного.

— И ты установил поблизости радар? — улыбнулся я.

— Нет, я установил там дежурство своих людей. Каждый раз, как Борман в очередной раз прибывал сюда с инспекцией, я прятал в Андах патруль на одном из катеров «Меча Шумера», — улыбнулся в ответ Хенке и, растягивая удовольствие, стал снова разливать писко.

Осушив рюмки, мы снова собрались вокруг карты.

— Так вот, пару раз мои люди просидели в засаде зря, но позавчера, когда объект наблюдения снова появился в лагере, нас ждал сюрприз. Поднявшись в воздух, диск направился не на юг, как обычно, а пересек Анды, видимо для отвода глаз, и резко повернул на север, — Хенке аккуратно вел линию на карте вдруг появившимся в его руке карандашом. — Над Кубой диск куратора базы повернул на северо-восток и, достигнув центральной части Саргассова моря, исчез с экранов радаров. Ровно через час он возник в тридцати милях к востоку от Бермудских островов и только после этого взял курс в сторону Антарктиды.

— Так, значит, не дождались и начали без меня, — на веранде появился Отто Ран с бутылкой ямайского рома. На коменданте базы «Валькирия» была тропическая форма одежды без знаков различия. Подойдя к нам, значительно похудевший за последнее время комендант с интересом взглянул на карту.

— Мы только начали, Отто. Кстати, ты не располагаешь информацией, какие интересы могут быть у партайгеноссе Бормана в районе Бермудских островов, куда он зачастил в последнее время?

Не отрывая взгляда от пометок Хенке, Ран поставил на край стола бутылку и задумчиво провел по шее платком. Оберштурмбаннфюреру я доверял, хотя и не афишировал этого вне круга своих друзей. После освобождения из плена даргонов и встречи с Гиммлером Отто готов был вслед за мной присягнуть Шумеру, но я уговорил его согласиться на предложение Рейхсфюрера занять пост коменданта базы в Амазонии. Временно.

— Переговоры с американцами вряд ли. Хотя, возможно, это был бы лучший вариант. Боюсь предположить более серьезную проблему, — Ран плюхнулся в кресло и красноречиво посмотрел на Хенке. Тот быстро разлил водку.

— Даргоны? — Магдалена сделала останавливающий знак рукой и отставила рюмку.

— Не исключено, — нахмурился Ран. Воспоминания о холодных и влажных камерах базы подводных жителей, а еще больше о мерзкой субстанции со вкусом сырых водорослей, которой кормили пленников без малого месяц, каждый раз портили ему настроение.

— Неужели, общаясь с тобой, Борман ни разу не проговорился? — нахмурилась Магдалена.

— Борман никогда и ни при каких обстоятельствах не скажет лишнего. Уверен, что даже если мы сможем проверить файлы памяти электронного навигатора его «Врила», то и там ничего не будет об отклонении от маршрута. — Ран задумчиво надкусил яблоко.

— А как насчет твоего новоиспеченного заместителя — Генриха Крамера?

— С тех пор как его назначили, я то и дело нахожу в своем кабинете «жучков». Уверен, что дело рук его ребят. Что же касается его самого, то он почти всегда отсутствует. Все время ошивается где-нибудь в Буэнос-Айресе или Мар-дель-Плата. Но это коммерческие дела и работа с агентурой. От Гиммлера поступило указание ему не мешать.

— Пилот и телохранители знают, где бывает их босс, — заметил Хенке, а после небольшой паузы добавил, вопросительно посмотрев на меня:

— А может быть, мне слетать в район островов и посмотреть, что там?

Я молчал, пытаясь понять, что может объединять лидера Новой Швабии, его ближайшего соратника и расу даргонов. В итоге я пришел к выводу, что основания для интереса Гиммлера и Бормана к Даргону имелись. Чувствуя, что Шумер не желает серьезно помогать и даже может искусственно ограничить возможности нацистов, думающих о реванше, они искали мощного союзника, готового дать новое оружие и технологии. Но что могло заинтересовать даргонов в союзе с Новым Берлином?

— А что с марсианским порталом, Эрик? Ты, помнится, говорил, что Тархем Хан собирался активировать его с помощью искусственного мозга, управляющего марсианской базой, — прервал мои размышления Ран.

— Да, с тех пор как за портал взялся «Антарес», он работает как ни в чем не бывало. Киберы успешно достигают Марса и возвращаются обратно. Людей посылать пока побаиваемся. Оказывается, пока мы были на Шумере, специалисты Гиммлера, испытывая портал, потеряли двух исследователей из числа сотрудников «Аненербе» и полтора десятка военнопленных.

— Кстати, что с военнопленными?

— Я все-таки заставил «черного иезуита» распустить концлагерь. Всем военнопленным предоставлена свобода в пределах пещерного города. Будут жить и работать наравне с немцами. Тем более что осталось их немногим более тысячи.

— Они будут стремиться к полной свободе, Эрик.

— Знаю, — вздохнул я, потирая подбородок.

— Так что же все-таки ты надумал насчет Бормана? — вернула нас к основной теме разговора Магдалена.

— Ты уже как-то бывал в гостях у даргонов, Отто, — посмотрел я на Рана. — Может быть, составишь компанию и мы с тобой навестим «старых друзей»?

Ран застыл с надкушенным яблоком в руке. По его лицу было заметно, что мое предложение его явно не обрадовало.

Глава 15

Над восточным побережьем Южной Америки, где мыс Кабу-Бранку врезается широким углом в просторы Атлантического океана, я сделал плавный вираж и направил диск на север. Этот маленький летательный аппарат был двадцатой модификацией семейства «Врил». Созданный в ангарах Атлантиды для сугубо разведывательных целей, он был рассчитан на экипаж из четырех человек. Последние несколько месяцев эта «двадцатка» служила личным средством для воздушного передвижения коменданта базы «Валькирия» Отто Рана, который сейчас с хмурым лицом сидел на месте штурмана. Ему было отчего хмуриться. Он знал, что на линии Северного тропика, пересекающего Атлантику от Кубы до западных берегов африканского континента, в двигателе нашего стремительно несущегося над водой диска должны начаться неполадки. Я попытаюсь развернуть машину, чтобы вернуться на базу, но вскоре двигатель откажет вовсе, и мы рухнем в воду в восточной части Саргассова моря. Во время падения Отто даст сигнал бедствия, известный только сторонам Большого Договора — Новой Швабии, Шумеру и Даргону. И первыми на этот сигнал должны будут откликнуться подводные жители. Таким образом я хотел замаскировать свое посещение Даргона под случайность — непредвиденную аварию в ходе воздушной прогулки коменданта «Валькирии», на которую он пригласил высокого гостя из Легиона. Таков был мой план.

Полчаса спустя, как и задумывалось, «Врил» врезался в зеленые воды Саргассова моря. Я попытался сделать посадку максимально комфортной, но все же нас тряхнуло чуть сильнее, чем я рассчитывал. Отто ругнулся, сверкнув в мою сторону сердитым взглядом. Диск тем временем начал стремительно погружаться.

— На сигнал никто не отзывается, — озабоченно смотрел на мониторы Ран. — Большую глубину погружения «двадцатка» может не выдержать.

— Ничего, вспомогательные движки стабилизируют нас на определенной глубине, а при необходимости помогут добраться до поверхности, — успокоил его я и тут же с досадой заметил тревожные огни, сигнализирующие о том, что два из трех вспомогательных двигателей вышли из строя, что уже не входило в мой план. Видимо, сказался удар о воду.

— Я предупреждал тебя, Эрик, что «двадцатка» — слабая техника. Сплошная экономия — от металла до систем безопасности.

Мне пришлось на полную мощность активировать оставшийся вспомогательный двигатель — погружение стало замедляться, но полностью так и не прекратилось. Медленно, но неуклонно мы погружались в толщу воды. Отто с тревогой поглядывал на меня, но молчал.

На глубине трехсот метров я услышал, как в машинном отделении что-то звонко лопнуло и струя воды гулко ударила в переборку. Ситуация становилась слишком опасной, и я решил вызвать на помощь Хенке, который страховал нас, прячась в джунглях близ Ориноко. Но за секунду до того, как я готов был прекратить операцию, в динамике раздались квакающие звуки передатчика даргонов. После недолгих и вежливых переговоров к нашему кораблю пришвартовалось их спасательное судно, и мы перешли на его борт.

Составить полное мнение о подводных городах даргонов затруднительно. Многокилометровые галереи, залы и ангары заполнены той же морской водой, что и снаружи. Для гостей, привыкших к воздушной среде, существует лишь несколько секторов, осушаемых по мере необходимости. Если гость оказывался непрошеным или становился опасным, такой сектор быстро превращался в ловушку. И сейчас, развалившись в удобном кресле главного гостевого зала, я вдруг подумал, что моя миссия не так уж безопасна и зря я втянул в это Отто Рана.

Отто тем временем потягивал солоноватое даргонское вино и сквозь прозрачный потолок зала разглядывал замысловатых подводных существ, время от времени медленно фланирующих снаружи. В отличие от Рана я знал, что мы сейчас находимся внутри гигантского воздушного пузыря, поддерживаемого мощным силовым полем. Стоило даргонам его отключить, и четырехсотметровый столб воды не оставит от нас и следа.

В центре зала появилась голограмма члена Совета Даргона Триниатля. Его я запомнил по переговорам о зонах влияния. Не столько по внешности, сколько по манере телепатического общения. За несколько минут до того как вступить в контакт, Триниатль осторожно сканирует эмоции и настроение собеседника, пытается понять, о чем он думает. Я всегда ощущал это достаточно ясно и без особого труда мог защититься. Остальных спасали шумерские антисканеры.

Триниатль поднял руку в знак приветствия. Мы с Раном встали с кресел и, подойдя поближе к голограмме, поприветствовали вождя.

— Ваш корабль скоро починят, — созвездие бледно-лиловых пятен на шее Триниатля стало чуть светлее.

— Я и комендант Ран весьма признательны Даргону за помощь.

— Зная вас, командор фон Рейн, полагаю все же, что вы оказались здесь неслучайно.

— Господин Ран предложил совершить воздушную прогулку, но в воздухе внезапно отказал двигатель, — спокойно соврал я.

— Отказ двигателя был вызван диверсией — явной или скрытой.

— Мы проведем дознание, — нахмурил я брови.

— Вы знаете, командор, я никогда не верил, что ликвидация нашего агента на Гелле-2 дело рук шумерян. Есть данные, дающие основание полагать, что сделали это именно вы.

— Это не имеет никакого значения, советник Триниатль. Ваш агент вел себя несколько странно — часто говорил о всемирном господстве и даже отождествлял себя с верховным божеством. Судьба его была предрешена. Возможно, что со временем я действительно уничтожил бы его, но шумеряне опередили меня.

Триниатль несколько минут беззвучно переваривал сказанное мною. Ожерелье пятен на шее то бледнело, то темнело.

— Вы весьма ординарный представитель рода человеческого, фон Рейн, хотя и имеете некоторые особенности, выделяющие вас из общего ряда.

— Такие особенности есть в каждом человеке, советник.

— Не скрою, что мне бывает трудно общаться лично с вами, командор фон Рейн, — Триниатль сделал паузу. — Поэтому предлагаю побеседовать с более интересным и понятным вам собеседником.

Изображение советника Триниатля исчезло, и в зал грузной походкой вошел плотный невысокий человек с гладко зачесанными назад волосами — Мартин Борман.

Пожав нам руки, Борман предложил присесть. Тут же появился официант в форме немецкого матроса, судя по всему, из той же серии мерзких даргонских созданий, при изготовлении которых используется внешность погибших людей. В руке у матроса был поднос с бутылкой французского вина и бокалами.

— Не сомневался, что рано или поздно нам придется встретиться при подобных обстоятельствах, — Борман перевел взгляд с бокала с вином на меня. — Правда, надеялся, что случится это несколько позже. Ну что ж, так тому и быть.

— Гиммлер знает о ваших контактах с даргонами? — спросил я напрямую.

— Гиммлер уйдет в прошлое. Он мыслит устаревшими категориями и мечтает о реванше. До сих пор не может забыть, что американцы отвергли его попытки переговоров в конце войны. — Борман поставил свой бокал на стол, так и не пригубив. Переводя взгляд то на меня, то на Рана, он ждал реакции, но мы молчали. Тогда Борман решил продолжить:

— Гиммлер со временем попытается спалить все вокруг. Я же мыслю по-другому. Даргоны, в отличие от Шумера, готовы помочь нам технологиями и материалами, и я намерен принять эту помощь, но не с целью устроить на Земле новую заваруху. Великий Даргон готовит прорыв в иные миры, и ему нужен союзник в их освоении.

— Иные миры? — теперь настал мой черед отставить бокал.

Борман посмотрел на меня, будто раздумывая, говорить ли дальше.

— Говорите, вы же не просто так начали этот разговор, — подтолкнул его я.

— Даргоны практически уже завершили создание сети порталов, позволяющих без всяких усилий перенести нас в любой из параллельных миров, а также путешествовать во времени. Пусть Шумер властвует в нашей Вселенной, пусть даже строит свои базы на Марсе. Даргон и немцы получат в свое распоряжение много больше.

— Да это же катастрофа! — я вскочил с кресла. — Мне известно, что хочет Совет Даргона — вернуться в прошлое и не допустить уничтожения своей цивилизации. Но порталы времени открывать нельзя, тем более воздействовать на время. Это приведет к хаосу и коллапсу. Это даже сумасшедший Осирис понимал. Да Шумер и не позволит сделать это. Геру уничтожит Землю вместе с порталами и всеми нами.

— Не горячитесь, фон Рейн. Когда порталы заработают, Шумер не сможет ничего предпринять. Хаоса тоже не будет. Если вы ознакомитесь с программой Научного Совета Даргона, то поймете, что все не так опасно.

— Даже если и так, то зачем Великому Даргону такой явно отсталый союзник, как мы? — вступил в разговор Отто.

Борман недовольно посмотрел на офицера и буркнул:

— Командор фон Рейн знает зачем.

Я усмехнулся и вышел из-за стола:

— Вам не дает покоя боевая программа Осириса. Она не будет работать. Забудьте о ней.

— Вы отдадите ее нам, фон Рейн, — поднялся из-за стола и Борман. — Я уверен, что вы знаете, как ее активировать. Как уверен и в том, что вы — человек будущего и стремитесь к новому и непознанному, так же как и я. Неужели человечество не заслужило звездного величия, движения к новой ступени развития? Вы хотите, чтобы мы и дальше прозябали на этой жалкой планетке, считая счастьем возможность прожить несколько лишних лет?

— Планетке!? — приблизился я к Борману. Левая сторона лица, поврежденная в схватке с даргонским шпионом на Гелле-2, снова заныла тупой болью. — Вы даже собственную планету не уважаете. Вам плевать на нее — слишком мала для ваших великих свершений. Вам подавай уже не мировое, а вселенское господство, хотя вы даже здесь не можете ни о чем договориться и не вылезаете из войн. Что же вы устроите, когда доберетесь до новых технологий и новых миров? И не надо говорить о даргонах. Они уже разрушили до основания свою планету, но, видимо, уроков не извлекли и хотят разрушить все остальное. Сегодня же я сообщу о нашем разговоре Второму Лорду-Инквизитору. Надеюсь, что Совет Даргона воздержится от каких-либо действий до проведения переговоров.

Я направился к выходу из зала.

— Надеюсь, что до прибытия в Новую Швабию вы передумаете, командор. Мы все равно откроем программу, хотя без вашей помощи на это понадобится немного больше времени.

Я не обернулся. Борман негромко окликнул последовавшего за мной Отто Рана. Однако оберштурмбаннфюрер даже не сбавил шаг.

— Боюсь, Отто, они не захотят, чтобы я невредимым добрался до «Валькирии», не говоря уже о Новой Швабии. Может быть, вам следует вернуться? — бросил я негромко через плечо.

— Думаю, что здесь они ничего предпринимать не будут, Эрик. Подождут, пока мы покинем базу, — выдохнул Ран, шагая рядом.

Через несколько минут извилистый туннель вывел нас на взлетную площадку. Прямо перед нами высился наш «Врил», но мы обогнули его и направились несколько дальше — туда, где находился корабль Бормана.

У трапа намеченного мною для бегства корабля стояли два рослых эсэсовца из личной охраны Бормана. При нашем приближении один из них быстро заговорил в рацию. Через пару мгновений в темном проеме шлюза мелькнул третий эсэсовец с автоматом в руках.

— Отто, держись позади меня. Только не спорь.

— Извините, командор, далее вам нельзя, — один из офицеров шагнул вперед и положил руку на кобуру.

— Конечно, лейтенант, — улыбнулся я, с ходу нанося ему прямой удар ногой в корпус. Офицер еще летел в сторону трапа, а я уже был перед вторым охранником, оказавшимся между мной и прикрывающим его стрелком. Эсэсовец решил не тратить время на попытку выхватить пистолет, и его кулак с перстнем устремился к моей скуле. Предплечьем левой руки с проворотом в точке контакта я легко парировал его удар и заставил провалиться в сторону. Еще мгновенье мне понадобилось, чтобы сломать охраннику ребро и развернуть лицом в сторону стрелка в проеме люка. Выхватив из чужой кобуры пистолет и ткнув им в разбитое ребро владельца, я под прикрытием живого щита двинулся в сторону трапа. Ран благоразумно держался позади и героя не разыгрывал.

Человек в проеме шлюза заколебался, но все же принял неверное решение, и трап стал подниматься. Отшвырнув в сторону раненого охранника, я бросился вперед, стреляя на ходу. Автоматная очередь, выпущенная противником, ушла вверх, высекая искры из обшивки. Вскочив на поднимающийся трап, я отбросил в сторону опустошенный «парабеллум» и нырнул в шлюз. Перешагнув тело мертвого эсэсовца, я отжал клавишу и заставил трап снова опуститься, чтобы на борт смог вбежать Ран. Спустя несколько минут после скоротечной рукопашной схватки «Врил» оторвался от поверхности посадочной площадки и устремился к большому шлюзу. Я уже приготовился применить лазерное оружие, имевшееся на борту диска, но это не понадобилось — шлюз свободно выпустил нас наружу, в толщу океана. Или даргоны хотели избежать разрушений в своем городе, или ловушка ждала нас впереди.

— Черт, радары не работают, связи нет, — вдруг прохрипел побледневший Ран.

— Ничего, до поверхности остались считаные метры, — попытался успокоить его я, одновременно ощущая, как во мне самом нарастает тревога. — Сейчас наверху день и видимость наверняка отличная. Главное, что двигатель работает отлично.

Под острым углом я вывел диск из воды в ясное небо над Саргассовым морем. Оставалось сделать вираж и взять курс на юг. Сквозь открытые жалюзи иллюминаторов яркое солнце внезапно брызнуло светом в лицо.

— Эрик, — вдруг заорал Отто. В то же мгновенье раздался страшной силы удар, послышался треск. Ремни безопасности врезались в плечи, и что-то больно ударило меня по руке. Беспорядочно вращаясь, наш диск стал стремительно падать вниз. Кабина наполнилась едким удушающим дымом, но я, стараясь не дышать, попытался вернуть контроль над управлением. Сначала у меня это получилось, но, когда до кромки берега оставалось всего несколько километров, летящий у самой поверхности воды диск отказался подчиняться мне и рухнул вниз. Пилотскую кабину охватило пламя, а сквозь лопнувшую обшивку «Врила» внутрь устремились потоки воды.

Час спустя я вытащил бесчувственного Отто на узкую песчаную косу, изрезанного скалами берега. Левая сторона лица горела от морской воды, но меня это не заботило. Беспокоило состояние Рана. Его ремни безопасности лопнули, и Отто здорово приложило о приборную доску. На лбу виднелась глубокая и длинная ссадина, волосы над правым виском намокли от крови. Я осторожно изучил рану. По счастью, кости были целы. Оттащив товарища в тень, я осмотрелся по сторонам. С одной стороны, сколько хватало глаз, простиралось море, с другой высились утесы с редкими шапками кустарников. Скорее всего, это был остров Тортуга, расположенный недалеко от Гаити. И мы находились сейчас в северной, самой неприветливой и малонаселенной части острова. Однако минуту спустя звук вращающихся лопастей вертолета заставил меня шагнуть за скалу. Два черных вертолета конструкции Сикорского без опознавательных знаков низко прошли над рифами метрах в двухстах от нас. Решив, что оставаться на открытом месте не стоит, я взвалил Отто себе на плечи и начал карабкаться на скалы. Поднимался не зря — за скалами передо мной предстал небольшой зеленый оазис с озерцом пресной воды и пальмами. Солнце хотя уже и заходило, но палило нещадно, и я поторопился в тень. На берегу озерца я смочил лицо Рана водой, и он, к моей радости, начал приходить в себя.

— Самолет. В нас врезался самолет, — наконец сказал он, утолив жажду. Отто попытался сесть, но я ему не позволил:

— Думаю, что с тобой более-менее все в порядке, но сотрясение мозга ты заработал точно, мой друг. Лучше тебе спокойно полежать. Кибер-медик остался где-то в море.

— Это не было случайностью, но со стороны наша смерть могла бы выглядеть именно так.

— Да, ты прав, — согласился я, промывая его раны и одновременно раздумывая, каким образом связаться со своими. Если бы Мария Орич или Зигрун были рядом с Хенке и Магдаленой, то установить телепатический контакт не составило бы для меня труда. Без них же я не был уверен в успехе, но попробовать придется. Вот знать бы наверняка, где мы находимся.

Внезапно я ощутил, что за нами кто-то наблюдает. Со страхом и интересом. Продолжая возиться с Отто, я незаметно расстегнул кобуру с «миротворцем». Заняв удобную позицию, я покосился в сторону наблюдателя. Это был смуглый, почти черный мальчишка лет двенадцати, спрятавшийся в кустах на другом берегу озерца. Догадавшись, что я заметил его, он замер каменным истуканом. Мысленно я попытался успокоить его и плавным движением руки предложил подойти. Он колебался, сверля меня черными блестящими глазенками. Страх и любопытство разрывали его изнутри. Я улыбнулся и снова подозвал его к себе. Наконец, мальчишка решился. Сопя, он выбрался и по берегу стал медленно, озираясь, приближаться к нам. Метрах в трех от меня, рядом с темной расселиной в скалах, парень остановился и снова замер каменной статуэткой. На нем была рубаха явно с чужого плеча и короткие выгоревшие шорты, на ногах со сбитыми коленками — стоптанные сандалии. Одну руку маленький абориген прятал за спиной, но я уже заметил в ней маленький нож с самодельной ручкой.

— Кто это? — спросил Отто, приподнявшись на локтях.

— Думаю, что он не из команды Бормана и не даргон, — усмехнулся я. — Ему надо что-нибудь подарить, а то еще убежит.

— Кроме оружия у нас ничего нет.

Я снял часы и, положив их на песок, предложил мальчишке забрать. С минуту он смотрел на них не в силах отвести взгляд от блестящего корпуса и бегущей по кругу стрелки, а потом схватил хронометр темной худой рукой и быстро отскочил в сторону. Я снова улыбнулся и кивнул головой, после чего, сделав небольшой шаг вперед и присев, мысленно спросил, где мы сейчас находимся. Парень быстро заговорил, показывая то на нас, то на небо.

— Да, мы пилоты и потерпели крушение, — кивнул я.

Парень заговорил снова. Мне трудно было понять его речь, но, выстраивая свою речь, он прежде формировал в голове образы того, о чем говорил, и перед моим мысленным взором возник вертолет, откуда вываливаются на скалистую площадку вооруженные люди в камуфляже. Мальчишка посчитал, что это наши спасатели, и предложил проводить нас к ним. Я замотал головой — вряд ли это были мои люди.

— Это Тортуга? — положил я руку мальчишке на плечо. — Остров Тортуга?

Мальчишка кивнул и тут же обернулся. Какая-то мелкая птица встревоженно заметалась над противоположным берегом.

— Черт, — опираясь о ствол дерева и расстегивая кобуру, поднялся на ноги Ран.

Мальчишка схватил меня за руку и потащил в расселину, за которой оказался целый лабиринт из скал и их обломков. Махнув нам рукой, парнишка устремился в глубь острова. Мы последовали за ним.

Несмотря на сгущающиеся тени, мальчишка бежал быстро, ловко перепрыгивая через камни и огибая кусты. Спустя полчаса мы оказались у небольшой хижины на берегу небольшого ручья. За лачугой я разглядел довольно обширный огород и аккуратно развешанную рыбацкую сеть.

Мальчишка знаком попросил нас остановиться у края вытоптанной площадки перед хижиной. Отто, вытирая пот, присел на край большого плоского валуна. Я же спрятал за спиной «миротворца». Беспокойство охватывало меня все сильнее.

Наконец из хижины вышел высокий смуглый мужчина в свободной рубахе и брюках из грубой ткани. На голове у него на пиратский манер был повязан выцветший почти до белизны некогда красный платок. Прищурив глаза на смуглом морщинистом лице, он с нескрываемой тревогой принялся разглядывать нас. Дергая островитянина за рукав, мальчишка принялся объяснять, что мы упали с неба и нам требуется еда и помощь. При этом он все время показывал отцу мои часы.

— Тут недавно были военные. Очень хорошо вооруженные. Не вас ли они ищут? — обратился ко мне по-испански островитянин.

— Нам не хотелось бы встречаться с ними. Нам необходимо укрыться в надежном месте хотя бы на час. Моему другу требуется отдых.

Отец мальчика что-то начал быстро говорить, но я уже его не слушал. Я ощутил возникшую опасность. Столкнув Рана с камня на землю, я развернулся и открыл огонь по настигшим нас преследователям.

Первым шумерскую пулю схватил огромный самец немецкой овчарки, летевший в мою сторону. Вторым рухнул в песок человек в камуфлированной форме с кольтом в руке. Автоматчик, бегущий вслед за ним, успел лишь вскинуть автомат, но и ему пуля, отлитая на далекой планете, проделала аккуратную дыру в левой части грудной клетки. Однако противник взял нас в клещи. Вражеские пули ударили с флангов. Я бросился на землю, в тень одного из утесов. Еще чуть-чуть, и спасительная темнота ночи даст мне еще одно преимущество, и я выиграю этот бой, а затем организую эвакуацию. Но вдруг вскрикнул от боли Ран. Я не смог разглядеть, что с ним, — между нами оказался валун. Взглянув в сторону мальчишки и его отца, я увидел, что они неподвижно лежат у порога, прикрыв головы руками. Неужели мертвы? Я ощутил прилив злости на самого себя. Невинные люди не должны были пострадать. Вскочив во весь рост, я завертелся юлой, расстреливая остатки боезапаса. Близкий взрыв гранаты опрокинул меня на землю лицом вниз. «Миротворец» с опустошенным магазином отлетел в сторону.

— Живым! Только живым! — заорал кто-то по-английски. Земля завибрировала под тяжестью множества бегущих ног. Засвистел воздух, рассекаемый лопастями вертолета, появившегося над нами. Я решил подняться с земли и тут же услышал:

— Не двигаться!

Несколько человек в камуфляже без знаков различия, целясь в меня из «томпсонов», образовали круг. Не обращая внимания на стволы, я все же поднялся на ноги. Заболел левый бок. Проведя по нему рукой, я с досадой почувствовал на ладони кровь. Однако был повод и для радости — островитянин и его сын остались невредимы. Здоровенный десантник, держа на мушке отца, стоящего на коленях с руками на затылке, одновременно пытался удержать яростно барахтающегося мальчишку. Но в итоге в руках у него осталась лишь рваная рубашка, а юркий, словно ящерица, парень исчез в темноте наступающей ночи. Десантник выругался, а я довольно улыбнулся.

— Семь человек убиты, один легко ранен, сэр! — услышал я голос, а еще через мгновенье передо мной возник широкоплечий плотный человек, по всей видимости офицер. Он начал зло сверлить меня взглядом. Я же, зажав рану в боку, искал глазами Отто. Взгляд офицера тем временем сместился на имперского орла над правым карманом моей летной куртки, а затем скользнул по свастике Шумера на рукаве. На скулах у него заходили желваки, а костяшки пальцев, сжимавших пистолет, побелели. Он уже готов был выстрелить в меня, когда из-за его спины послышался окрик:

— Сандерс!

Я разглядел за спиной офицера владельца голоса — маленького человечка в гавайской рубахе и белых льняных брюках. В одной руке у него была портативная рация, а в другой он сжимал оброненный мной «миротворец».

Разъяренный офицер нехотя сделал шаг назад. Подбежавший к нему десантник, стараясь перекричать шум винтов вертолета, доложил:

— За камнем лежит еще один с нацистскими знаками различия, сэр. Тяжело ранен в грудь.

— Обоих в вертолет, — гаркнул командир, покосившись на все еще стоявшего поодаль человека в гавайской рубахе. Подскочившие сзади десантники начали крутить мне за спиной руки.

— Вы чувствуете? — крикнул я.

Руки, крутившие меня, ослабли. Воздух стал плотным и тугим, почти осязаемым. Даже шум винтов стал каким-то глухим. Голову стала охватывать нарастающая боль, а безотчетный страх сдавил горло, мешая дышать. Один из солдат, бросив оружие и стиснув ладонями виски, рухнул на колени, у другого носом пошла кровь, и он, навзничь упав на землю, замер без движения. Остальные, повинуясь внезапно объявшему их ужасу, бросились врассыпную. Офицер растерянно озирался вокруг. Дрожащей рукой он направил на меня ствол «кольта». Вертолет над нами завибрировал, раскачиваясь из стороны в сторону. Луч прожектора заметался по сторонам. Психотронная атака даргонов набирала обороты.

Выдернув из руки офицера оружие, я послал его в нокаут, после чего сосредоточился на себе. Усилием воли я собрал всю боль и страх, разрывающие меня, в одну крошечную точку на теле. Затем я представил, как эта точка отделяется от меня и живет где-то рядом своей собственной, не касающейся меня жизнью.

Тем временем из-за скал в борт вертолета ударил полупрозрачный и почти невидимый в сгустившихся сумерках луч, бросив винтокрылую машину безвольной игрушкой на ближайшие камни. Взрыв превратил ночь в день. Горящие лопасти безумной каруселью пронеслись над нашими головами, а куски обшивки разметали хижину островитян.

— Прекратите это, — прохрипел скорчившийся у подножья скалы американец в гавайской рубахе. Дрожащей рукой он поднял в мою сторону «миротворца».

— От меня это не зависит, — я без усилий забрал свое оружие из слабеющих рук незнакомца и вставил в рукоятку новую обойму.

Сорвав с ближайшего тела санпакет и взвалив на себя раненого Отто, я огляделся. В отблесках горящего пламени метались обезумевшие от ужаса люди, а на вершине дальнего утеса появился темный силуэт даргонского кибера. На человека он был похож лишь общими очертаниями. О маскировке под людей его хозяева на этот раз не позаботились, а это означало, что никто живым отсюда не уйдет. И в этот момент в ближайших кустах сверкнули глазенки бесстрашного маленького островитянина. Он сделал жест рукой, призывающий следовать за ним. Я не заставил себя долго ждать.

В пещере нас было пятеро. В то время как перебинтованный Ран спал после дозы наркотиков, наш маленький спаситель по имени Хоакин, Паоло — его отец и увязавшийся с нами американец в гавайской рубахе сидели напротив меня и молча рассматривали тускло поблескивающий в пламени свечи шумерский пистолет-пулемет, который я сжимал в руке. Я же оглядывал пещеру — старый топчан, ряд свечей, потрепанные морские карты, закрепленные на каменных стенах, и роза ветров, начерченная на низком своде, говорили о том, что у мальчишки здесь было что-то вроде тайного «пиратского логова». И это было немудрено. Остров Тортуга, что в переводе с испанского означало «черепаха», славился своей историей, неразрывно связанной с флибустьерами. Гористый и неприступный с севера и с единственной, хорошо укрепленной капером Жаном Ле Вассером гаванью с юга, остров в семнадцатом веке превратился в мощную базу морского пиратства.

— А тебе, Хоакин, видимо, не дают покоя легенды о пиратских кладах, — улыбнулся я мальчишке.

Хоакин с гордым видом вытащил из-под топчана широкую морскую саблю с тронутой ржавчиной гардой. Убрав в кобуру «миротворца», я, к удовольствию мальчишки, с интересом осмотрел «сокровище» и похвалил действительно хороший клинок.

— Кто вы? — вдруг спросил сидевший в тени американец.

— А кто вы? — ответил я вопросом на вопрос, возвращая клинок Хоакину.

— Я работаю на правительство Соединенных Штатов Америки. Меня зовут Смит.

— Вы оказались здесь не случайно, Смит, — нехотя бросил я, разглядывая шпиона. Как и полагалось людям такого рода, внешность он имел вполне заурядную, и если вы близко не знакомы с таким человеком, то даже после продолжительного общения с ним будет трудно воспроизвести в памяти его лицо.

— Недалеко отсюда потерпел крушение наш транспортный самолет. Незамедлительно была организована спасательная экспедиция.

— Действия ваших людей и их экипировка не слишком похожи на действия и экипировку спасателей, — я встал, собираясь пройти к выходу из пещеры. — Присмотрите за раненым и не вздумайте покидать убежище. Те, кто снаружи, вас не пощадят.

Несмотря на разрывающий его изнутри страх, Смит встал мне навстречу:

— Я догадываюсь, кто вы. У нас имеются сведения о существовании вашей антарктической базы. Поверьте, рано или поздно, но мы вас найдем. Нацизм мертв, и возродить его не удастся. Весь мир против вас, и вам придется смириться с этим. Вас раздавят. — Смит судорожно сглотнул, когда я приблизился к нему. — Но если вы согласитесь на переговоры, все может быть иначе.

— Нацизм? — усмехнулся я Смиту в лицо. — Это очередное «пугало», которым вы теперь будете стращать мир? Дело не в названиях, а в людях, стоящих у власти и преследующих определенные цели. Опасны не те, кто пал, а те, кто победил. У них начинает проявляться опасное чувство вседозволенности.

Отстранив Смита, я шагнул в узкую галерею, ведущую на поверхность.

— Постойте, — дрогнувшим голосом произнес Смит мне вслед. — Нам известно, что вы готовили космический прыжок.

Я обернулся.

— Он состоялся? Вы были там?

Взглянув в глаза Смиту, я понял, что это был уже не вопрос шпиона, а вопрос человека, чье любопытство сильнее страха и выше политики.

— Да, — ответил я коротко.

Протиснувшись по узкой галерее, я прислонился к холодным камням в нескольких метрах от поверхности и прикрыл глаза. Мое сознание тонкой петляющей змейкой устремилось дальше. Вспоминая каждый камешек, каждую неровность стен, я мысленно достиг выхода из подземелья.

Остатки хижины почти догорели. Осторожно ступая, киберы тщательно прочесывали местность. Среди них я заметил нескольких людей в камуфляже с нашивками СС. Люди Бормана тоже были здесь. Над верхушками дальних утесов виднелся овальный силуэт корабля даргонов. Невидимые лучи сканеров квадрат за квадратом пронизывали поверхность земли.

«От этого предложения не стоило отказываться», — вдруг явственно прозвучало у меня в голове. От неожиданности я вздрогнул и, открыв глаза, еще сильнее вжался в каменную стену. Сверху побежал камешек. Я весь обратился в слух. В глубь пещеры осторожно, на расстоянии нескольких метров друг от друга, спускались двое. По запаху я понял, что это были люди. Я хотел их пропустить мимо и, напав сзади, бесшумно устранить одного за другим. Но просчитался. Проходивший мимо эсэсовец внезапно попытался нанести мне удар в челюсть прикладом лазерного ружья. Я с трудом успел увернуться и в тот момент, когда приклад в крошку разнес выступ скалы рядом с моей головой, нанес ему удар кулаком по ребрам. Противник даже не вскрикнул, хотя я отчетливо слышал, как хрустнули его кости. Видимо, эксперименты доктора Рауха Гиммлером забыты не были. Еще мгновенье — и холодное цевье впечаталось мне в горло. Ткнув нападающему в корпус стволом «миротворца», я нажал на спусковой крючок и, не давая мертвецу упасть, прикрылся им от выстрелов второго противника. Лазерный луч с брызгами снес голову «щиту» и опалил мне щеку. Со всех сторон посыпались камни. Втянув голову в плечи, я бросился в глубь галереи, туда, где оставались мои спутники. Мысленно я увидел, как над скалой, в глубине которой мы укрывались, завис длинный штурмовик даргонов. Я знал, что сейчас последует. Ракетная боеголовка пробьет скальную породу и, достигнув «пустоты», взорвется, а образовавшаяся взвесь урановых частиц выжжет все дотла.

Когда до входа в пещеру оставался шаг, скала дрогнула от мощного удара.

Две торпеды, одна за другой, вспороли борт штурмового крейсера Даргона. Заваливаясь на бок, вражеский корабль задел верхушку скалы, над которой только что висел, но выправился и по широкой дуге пошел в сторону моря. Вскоре с шипением и грохотом он вспорол водную гладь метрах в трехстах от береговой линии. Не отвлекаясь на преследование вражеского корабля, «Меч Шумера» начал методично расстреливать десант противника среди скал. Несколько сброшенных на скалы паукообразных киберов начали зачистку непосредственно на поверхности земли.

Задев скалу, даргонский штурмовик вызвал обрушение грота, и теперь я лежал стиснутый породой и задыхался от недостатка воздуха. Пошевелиться не было никакой возможности. Я успокоил сердце и начал постепенно замедлять дыхание. Сознание мое начинало угасать, но страха во мне не было. Перед моим мысленным взором представал образ самого дорогого мне человека. Магдалена занимала командирскую капсулу «Меча Шумера». Красивое лицо ее было сосредоточенным, зеленые глаза превратились в холодные кристаллы льда. Строгим, четким голосом она отдавала команду за командой. И лишь учащенное биение ее сердца, которое я чувствовал, несмотря на разделявшее нас расстояние, выдавало ее волнение.

«Я иду, любимый, я уже рядом», — сквозь толщу скалы прочитал ее мысли я.

— Я знаю и буду ждать, — прошептал я сухими губами вслух и улыбнулся. Теряя сознание, я мысленно падал в теплые объятия, и вот уже аромат ее тела объял и опьянил меня. Кристаллы льда таяли, превращаясь в глубокие и нежные озера.

Глава 16

— Советник Триниатль, — объявил посланник Даргона, и к ногам сидящего на возвышении Второго Лорда-Инквизитора покатился прозрачный куб, в котором аккуратной горкой были сложены ровно нарезанные лазером части тела высокопоставленного даргона. Сорок четыре фрагмента — в соответствии с высоким статусом преступника и Законом Даргона. Скольжение куба остановило силовое поле, невидимым щитом делившее зал переговоров пополам.

— Голову покромсали тоже, — заметил я негромко, разглядывая буро-серые куски за прозрачным стеклом.

— Советник Триниатль совершил измену, пытаясь за спиной Совета Даргона организовать проведение экспериментов, противоречащих нашему договору с Великим Шумером. За это он был подвергнут немедленной казни. Даргон признателен командору Эрику фон Рейну за помощь в раскрытии заговора. — Верховный Советник Тинкатль, возложивший на себя роль посла, сделал движение, напоминавшее поклон. Тинкатль находился в капсуле с водой, и поклон получился весьма неуклюжим. Лорд-Инквизитор потребовал встречи лицом к лицу с главой Совета Даргона, отказавшись общаться с голограммой, и Тинкатлю пришлось прибыть на нашу базу в Антарктиде лично. Теперь его капсула в окружении бледнолицых даргонских киберов-имитаторов ледяной скалой высилась посреди одного из подземных залов Атлантиды.

Тархем Хан тыльной стороной руки провел по ободу своей резной маски, прикрывающей лицо. Этот жест был мне знаком. Хан умело контролировал эмоции, и только это движение руки выдавало его в минуту трудносдерживаемого гнева.

Еще один прозрачный ящик ударился в силовой щит. Судя по костюму это было тело Мартина Бормана. Его кромсать даргоны не стали, но голову разрывной пулей разнесли. Совет Даргона позаботился замести следы.

— Этот человек был сообщником Триниатля. Наша служба безопасности пыталась организовать его задержание, но он сам и члены его охраны, чьи тела мы также доставили, оказали активное сопротивление. Совет Даргона готов оказать содействие в расследовании заговора. Шумер может видеть в нас надежного союзника.

— Да, я проведу расследование, и вы окажете мне содействие, Глава Тинкатль. Я имею от Великой Императрицы Шумера открытый ордер на нанесение финального ракетного удара по Земле и ее спутнику и не пожалею никого — ни людей, ни даргонов, если условия договора не будут соблюдаться. Никаких экспериментов с геноргами, а также исследований перемещений во времени и в параллельные миры Даргон вести не должен, — выдержав долгую паузу, негромко, но отчетливо заговорил Лорд-Инквизитор.

Тинкатль в своем бронированном аквариуме снова изобразил некое подобие поклона. Даже сквозь защитный экран я ощутил всплеск эмоций в душе знатного даргона. Эта была смесь ненависти и страха. Через мгновенье этот всплеск исчез.

— Для начала я требую объявить места дислокации уже сооруженных порталов, — продолжил Лорд-Инквизитор.

— Таковых нет, Второй Лорд-Инквизитор. Это фикция, с помощью которой изменник Триниатль пытался обрести сторонников на своем пути к власти. Но мы организуем…

— Довольно, — поднял руку Хан. — Отныне я требую полного доступа представителей Шумера во владения Даргона. Только тогда Шумер снова сможет доверять Даргону, когда они убедятся, что опасности нет.

— Я должен вынести этот вопрос на заседание Совета…

— Решайте прямо сейчас, Тинкатль. Мои боевые корабли в полной готовности. Один из них сейчас находится над лунной базой Даргона.

Несколько долгих минут Тинкатль безмолвно висел в своей капсуле. Светло-коричневые пятна на его серой коже то увеличивались, то становились почти совсем незаметными. Я посмотрел на стоящую рядом Магдалену. Руки ее были скрещены на груди, на лице застыло сосредоточенное выражение. Казалась, она превратилась в статую.

— Вы получите доступ, — наконец нехотя согласился Тинкатль.

— Немедленно, с этой минуты.

— Да, Лорд-Инквизитор, с этой минуты, — выдавил Тинкатль.

Магдалена посмотрела на меня, и в моем сознании проявилась картина, которая на долю секунды мелькнула в мозгу Тинкатля, но была перехвачена и сохранена ею. В свете прожектора среди скал в глубине океана возникла вершина пирамиды, подобной той, что сейчас находилась над нашей головой. Пирамида сверкнула черной и гладкой, почти зеркальной поверхностью и пропала.

— Я и не сомневался, что Даргону есть что прятать от нас, — Тархем Хан снял маску, как только делегация Тинкатля покинула зал. — Мы должны найти Портал и разрушить его прежде, чем он заработает.

— Думаешь, он еще не начал работу? — спросил я, следя, как отряд киберов, напоминающих стайку средних размеров крабов, рассыпался по помещению, проверяя, «не забыли ли» гости что-либо после себя.

— Если Портал заработает, то изменения последуют незамедлительно. И они нас не порадуют, Эрик, — мрачно пробормотал Хан и добавил: — Если, конечно, мы успеем осознать это. Меня тревожит, что Тинкатль так быстро согласился на изучение своих владений нашими представителями. Что если это вызвано завершением даргонами своих исследований и готовностью ввести Портал в действие?

— Ты готов разрушить нашу планету, Хан? — вступила в разговор Магдалена, не отрывая задумчивого взгляда от ящиков с останками Бормана и Триниатля. Парочка «крабов» уже семенила лапками по их поверхности, проводя сканирование.

Тархем покосился на Магдалену и нехотя ответил:

— Да, я готов начать бомбардировку Земли и Луны в любой момент. Для этого достаточно даже подозрений, но…

Повисла долгая пауза. Магдалена вопросительно посмотрела на инквизитора. У подножья возвышения с троном, где восседал великан-шумерянин, девушка казалась особенно хрупкой.

— Потому что это место, где вы родились, моя госпожа, — Хан приложил руку к груди и склонил голову. Я попытался понять, шутит он или говорит всерьез, но однозначного вывода сделать не смог.

— Рассчитывать на реальное содействие даргонов нельзя, — буркнул я. — Придется прочесывать владения этих «медуз» самим, а у них двадцать восемь поселений и столько же пирамид, преобразующих энергию океанов. Эти энергоблоки и их окрестности, я думаю, надо осмотреть в первую очередь.

— И сделать это должны киры. У легионеров недостаточный уровень знаний, чтобы распознать Портал, — добавила Магдалена, сверля взглядом Хана.

— Сегодня же я прикажу снять с бортов кораблей моей эскадры и предоставить в ваше распоряжение тридцать катеров. Что же касается киров, то все имеющиеся разведчики, а это тридцать два экземпляра, также будут отданы под ваше руководство. — Тархем Хан тяжело поднялся с места и двинулся к выходу. Один из двух охранявших его киберов-штурмовиков сразу же выдвинулся вперед, а другой занял позицию позади хозяина. В этот момент в зал быстро вошел Вернер Хенке. Со стороны киберов послышались легкие, чуть слышные щелчки. Вернер на секунду замер. Опознав своего, штурмовики опустили вниз конечности, увенчанные пулеметами. После этого батальон-командор сделал шаг вперед и с позволения Лорда-Инквизитора доложил:

— Генрих Гиммлер мертв. Сегодня, 26 февраля 1946 года, в шесть часов тридцать минут по берлинскому времени приказ о его расстреле приведен в исполнение.

Расстрел Рейхсфюрера Гиммлера стал результатом скоротечного расследования попыток Мартина Бормана с ведома своего босса установить контакт, а затем и сотрудничество с Даргоном без дозволения Шумера. Уже на следующий день после событий в Саргассовом море и на Тортуге рассвирепевший Тархем Хан потребовал от меня арестовать Гиммлера. При поддержке отряда шумерских боевых киберов батальон «Берлин» под командованием Рихарда Фогеля в течение часа взял под контроль Новую Швабию, а отряд во главе с Вернером Хенке, специально прибывший для этого из Южной Америки, произвел серию арестов особо приближенных к Рейхсфюреру и «серому кардиналу» лиц. Сопротивление почти никто не оказывал. Для многих офицеров и солдат СС уже давно стало ясным, что перемены неизбежны. Исключением стало боевое столкновение с подразделением солдат-зомби, дислоцировавшихся в бараках бывшего концлагеря и рядом с портовыми сооружениями. Коллеги и последователи доктора Рауха «наштамповали» для Гиммлера чуть менее сотни таких солдат, использовав для этих целей военнопленных. Но Рихард Фогель и его легионеры сразу же уступили место паре шумерских киберов-штурмовиков. Это были боевые машины, очертаниями весьма отдаленно напоминавшие людей. Защищенные мощным бронепластиком и вооруженные крупнокалиберными пулеметами и ракетными установками, кибернетические солдаты проекта «Палач» были весьма эффективны в наступательном бою. Спустя полчаса все было кончено.

За Гиммлером я отправился сам, в сопровождении Рихарда Фогеля и легионера Богера. При виде меня офицеры охраны Рейхсфюрера беспрекословно сдали оружие, и мы беспрепятственно вошли в кабинет некогда всесильного шефа СС.

Руки Рейхсфюрера дрожали, лицо стало белее бумаги. Я знал, что в зубах у него ампула с цианистым калием. Встав перед его длинным столом красного дерева, я несколько мгновений наблюдал, как скорчившийся в кресле человечек безуспешно пытается стиснуть сведенные судорогой ужаса перед подступающей смертью челюсти. Ему это никак не удавалось.

Сколько смертей принесло в мир это дрожащее в страхе перед наступавшим концом существо! Стоя на вершине власти, «черный иезуит», видимо, думал, что это продлится вечно. Но все прошло. Нет власти, нет богатства, и нет будущего. Только смерть заглядывает в глаза, и нет возможности их спрятать, прикрыть веками. Все стало прахом — устремления, страсти, мечты. Остался только всеобъемлющий ужас и бьющийся в сознании вопрос: «Что там, за чертой?» И хочется, чтобы ничего там не было. Пусть сырая могила и гниющие останки, лишь бы не встретиться с теми, над кем при жизни надругался или обрек на мучения и смерть.

Устав наблюдать за бесплодными попытками Гиммлера свести счеты с жизнью, я наотмашь ударил его по лицу и выбил капсулу вместе с зубом. По моему знаку все это время остававшийся у дверей Богер подскочил к осевшему за столом телу. Быстро и ловко легионер замкнул на безвольных запястьях браслеты наручников. Батальон-командор Рихард Фогель открыл дверь в кабинет и пригласил ожидавшего в коридоре Гюнтера Прина войти. Я указал ему на кресло за столом. Теперь Прину надлежало до особого распоряжения — моего или Тархема Хана — занимать пост военного губернатора Новой Швабии. Я посчитал кандидатуру коменданта главного порта Новой Швабии наиболее подходящей. Здравомыслящий морской офицер пользовался среди жителей подледной страны весьма высоким авторитетом и уважением.

Учитывая доклад Отто Рана о том, что на амазонской базе известие о смене власти было встречено личным составом спокойно, а оголтелых приверженцев Гиммлера удалось быстро и бескровно изолировать благодаря зависшему над джунглями «Молоху», операцию можно было бы назвать успешной. Если не одно «но». Мы недосчитались двух подводных лодок из «Конвоя фюрера», осуществлявших патрулирование вдоль побережья Антарктиды. С ними пропал захваченный на Тортуге американский разведчик и, что самое важное — часть архива, касающаяся агентуры Гиммлера в Европе и Америке. Не смогли разыскать и Генриха Крамера. По всей видимости, бегство было тщательно спланировано заранее, и поиски по горячим следам ничего не дали.

Теперь, наблюдая за Лордом-Инквизитором, я уже понимал, что бегство американца и пропажа ценного архива не самая большая проблема, как мне казалось еще совсем недавно.

Когда, выслушав доклад Хенке, Лорд-Инквизитор вместе со своими внушительными телохранителями покинул зал, Магдалена развернулась ко мне.

— Инквизитор готов нанести удар, Эрик, — девушка нахмурила изящные брови. — Ты должен быть рядом с Ханом и не допустить этого. Отправляйся вслед за ним и не спускай с него глаз. Я же займусь поисками Портала.

Вглядываясь в зеленые кристаллы глаз девушки, я не сомневался, что она сдержит слово. Но какой ценой? Сердце неприятно заныло. Я знаком отпустил подчиненного и, когда Хенке ушел, приблизился к девушке и положил руку ей на плечо:

— Все к черту, Магдалена. Пришло сообщение с Шумера — Совет Геллы предоставил в дар нашей колонии новый звездный корабль, а Геру позволила отправиться к границам империи для разведки подходящей для заселения планеты. Мы можем построить новый мир. Стоит ли Земля нашего с тобой риска? Людей слишком много, и они никогда не договорятся между собой. Рано или поздно они сожгут друг друга.

— Только не сейчас, Эрик. Война была изнурительной и кровавой. Такую войну люди не забудут, потому что когда подсчитают все жертвы, то они окажутся ужасающими. Сейчас всем нужен мир, и земляне имеют на него право. Им нужно дать шанс. — Магдалена неприязненно сбросила мою руку с плеча.

— Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь, — с трудом выдавил я. — Только обещай мне, что не будешь рисковать. Как только удастся обнаружить объект, сразу сообщи мне. Сама ничего не предпринимай. Мы уничтожим вместе этот треклятый портал и отправимся подальше отсюда, в самую гущу звезд. Обещай же!

Магдалена коснулась пальцами моей щеки. Легкое, почти невесомое прикосновение. Еще миг — и ее рука опустится. Своей ладонью я прижал ее ладонь к своей щеке.

— Иди же, — тихо сказала она. — Все будет хорошо. Вместе мы обязательно справимся.

— Обещай же! — я притянул девушку к себе.

— Обещаю, — прошептали ее губы и коснулись моих.

Я догнал Лорда-Инквизитора и его кортеж у входа в зал, где располагался марсианский Портал.

— Ты что задумал, Эрик? — обернулся ко мне Тархем Хан.

— Магдалена сможет самостоятельно организовать эффективные поиски даргонского Портала. Меня же беспокоит другая возможная проблема.

— И что же? — Лорд-Инквизитор приблизился к черным обелискам и остановился. Остановились и киберы-охранники, воззрившись на меня как на единственную потенциальную цель в зале.

— Отправь их, — я кивнул в сторону охраны. Тархем подозрительно сощурил глаза. Он начал побаиваться меня, чего ранее я за ним не наблюдал. Это был нехороший знак.

И все же, помешкав, Хан бросил охране:

— Отправляйтесь вперед. Ждите меня на той стороне.

— Команда принята к исполнению, — ответил металлическим голосом один из охранников и направился к обелискам.

Когда телохранители телепортировались, я заговорил снова:

— Я вижу, Хан, своих сопровождающих из числа воинов «Святого отряда» ты заменил на киберов. Есть основания не доверять?

— Не хочу, чтобы кого-то из них подменил даргонский шпион, — нехотя ответил Хан. Чувствовал он себя явно неуютно.

— Сканеры на территории Атлантиды работают без сбоев, но даргоны могут придумать что-то новое. Более того, я в этом почти уверен. Самое удобное и простое для них сейчас — это устранить руководство противоборствующей стороны и воспрепятствовать бомбардировке. Я бы на их месте так и сделал, независимо от того, готов Портал или нет. Ты, Тархем, и твой командный центр — вот главная цель даргонов сейчас. Я не могу позволить их плану осуществиться и поэтому должен быть рядом с тобой.

— Может, ты и прав, — хмуро процедил сквозь зубы Лорд-Инквизитор и жестом предложил мне пройти вслед за ним к обелискам.

Я шагнул вперед, отгоняя мысли об истории с портсигаром. Этот дьявольский портал почему-то всегда вызывал у меня внутреннее содрогание, словно ружье на театральной сцене, которое рано или поздно, но выстрелит.

Перемещение прошло удачно. Марсианский зал прибытия уже не напоминал боевой блиндаж геноргов. Он был значительно расширен, а древняя аппаратура демонтирована. Теперь зал представлял собой просторное и светлое помещение с гладкими стенами, на которых по мере необходимости возникали или пропадали экраны с техническими выкладками по работе портала перемещения или ландшафтами поверхности Марса.

По широкой подземной галерее пассажирский транспортер быстро доставил меня и Хана непосредственно на базу экспедиционного корпуса Шумера, расположенную в трех километрах западнее. По пути мрачный инквизитор успел дать указание об отправке почти всех имеющихся боевых дисков, спасательных катеров, а также всех подразделений киберов-разведчиков на Землю, в распоряжение советника Магдалены Рейт.

Когда мы прибыли в центральный сектор марсианского города, на встречный транспортер уже грузилась передовая партия киров в полном боевом снаряжении. Воспользовавшись телепортом, они станут экипажами летающих дисков «Ханебу» и «Врилов», которые уже находились на стартовых площадках Новой Швабии. Разглядывая трехметровых гигантов, я надеялся, что они смогут защитить Магдалену.

Выслушав приветствие «Антареса» — электронного мозга управляющего базой «Марс», мы зашагали в сторону командного сектора. По пути кибер-охранников сменили воины из «Святого отряда» в серых комбинезонах, покрытых с ног до головы чешуей бронепластика, и такого же цвета безликих шлемах. Прежних черных доспехов и золотых масок, которые помнил генорг Кверт, уже не было. Лишь шевроны с золотыми драконами на плечах напоминали о том, кого я видел перед собой.

Марсианская база, по галереям которой мы сейчас шли, стараниями шумерян быстро превратилась в небольшой подземный город, поделенный на жилые, спортивные и рабочие сектора. Правда, основным населением города были все же машины. Три сотни кибернетических солдат и почти столько же киберов-техников, их обслуживающих. Воинов и офицеров «Святого отряда» на базе дислоцировалось не более сотни. Иногда в ее недрах отдыхали экипажи кораблей эскадры Лорда-Инквизитора, и тогда численность людей доходила до трех сотен. Но сейчас людей на базе было совсем немного — Лорд-Инквизитор, отряд телохранителей из десяти «святых воинов» да офицерская команда дежурных центрального поста в составе восьми шумерян. Боевых киберов в подземельях марсианской цитадели также осталось немного. Часть штурмовых сил находилась на борту крейсера «Каратель», зависшего над лунной базой Даргона и прикрывающего шумерских инспекторов, высадившихся на базу в поисках злополучного Портала. Крейсер «Звездный искатель» и транспортник «Исполин» в полной боевой готовности и с большей частью ударных подразделений на борту вращались на орбите Марса, ожидая дальнейшего развития событий и указаний Лорда-Инквизитора.

В центральном посту базы старший дежурный офицер долго докладывал Тархему Хану о расстановке и готовности сил Шумера. Дежурный упомянул и о поступившем от Магдалены Рейт докладе о начале исследований подводных баз и сооружений Даргона на Земле. На главном мониторе поста ползли подтверждающие доклад выкладки, подаваемые на экран вездесущим «Антаресом». Тархем Хан выслушал доклад с безучастно-непроницаемым лицом, после чего направился в свою каюту. Я же задержался.

— Капитан Кайл, я не вижу на мониторе никаких сведений об одном из штурмовых дисков 1-го класса, приписанном к «Карателю», — обратился я к дежурному и еще раз пробежал глазами по монитору, сравнивая оперативный список и летный штат — список крейсера. — Бортовой номер «008», экипаж четыре человека.

— У нас нет сведений о диске «008», командор фон Рейн. Его местонахождение отслеживается только «Антаресом» и лично Лордом-Инквизитором, — немного замявшись, сообщил офицер.

— «Антарес», — позвал я хмуро электронного командира базы.

— К сожалению, командор фон Рейн, я не могу предоставить вам сведения, интересующие вас. Вторым Лордом-Инквизитором установлена особая форма допуска к ним до его особого распоряжения, — мягким вкрадчивым голосом ответил «Антарес».

«Ну что ж, — подумал я, — значит, все готово к финальной бомбардировке и „восьмерка“ висит на орбите Земли — ждет команды Хана».

Две минуты спустя я вошел в каюту Тархема Хана. Он сидел в гостиной у стены, превращенной «Антаресом» в живой вид на излучину Лорелеи на далеком Шумере. Вода реки шла легкой рябью от слабого ветра. По синему небу ползла тонкая дымка белых облаков. Приблизившись к креслу Хана, я спросил:

— Ты уже принял решение о бомбардировке, Хан?

— Ты здесь, чтобы помешать мне, Эрик? — не отрываясь от трехмерного вида на стене, еле слышно произнес Хан. Длинные волосы его шевельнул порыв искусственного бриза. — У тебя не получится. Решение примет «Антарес» в соответствии со складывающейся обстановкой.

— Дьявол! Ты переложил решение об уничтожении живой планеты на машину?! Как ты мог?

— А ты сам разве не машина, фон Рейн?

— Магдалена считает тебя другом, Хан.

— Думаю, что госпожа Магдалена никогда не питала иллюзий относительно меня как Второго Лорда-Инквизитора и прекрасно все понимает, — Хан покосился в мою сторону и снова перевел взгляд на плавно несущую воды Лорелею. — За нее ты можешь не волноваться. Я только что поручил «Антаресу» направить кир-командору Тарго мой приказ взять дальнейшее командование операцией по розыску и уничтожению даргонского Портала на себя. Госпоже Рейт предписано явиться сюда.

— Значит, ты уже списал Легион, как, впрочем, и весь этот «железный хлам», который направил на Землю? Да и меня вместе с Магдаленой вычеркнул бы, не последуй я за тобой. Признайся, Тархем Хан! — невольно стиснул я зубы.

— Пока еще нет, — нехотя выдавил Хан. Он был невозмутим, но длинные пальцы его руки, лежащей на столе, подрагивали. Лорд-Инквизитор знал, что если я захочу убить его, то шансов выжить у него не будет. Знал он и то, что я не сделаю этого. По крайней мере сейчас.

Прекрасный трехмерный ландшафт на стене исказился. По изображению пошли помехи, а спустя несколько секунд оно и вовсе исчезло.

— В чем дело, «Антарес»? — раздраженно выкрикнул Лорд-Инквизитор.

Вежливого голоса кибер-коменданта цитадели мы не услышали. По стене, где только что шелестела речная трава и плескалась вода, поползла надпись: «Прошу извинения, Второй Лорд-Инквизитор. В блоках, отвечающих за голосовое общение и транслирование изображений, возникли неполадки. Сейчас программа безопасности выявит их причину и устранит».

Надпись пропала. Хан поднес ко рту браслет наручного переговорного устройства:

— Капитан Кайл, что с «Антаресом»?

— Не можем понять… — хрипнул передатчик и умолк. Озадаченно взглянув на меня, Хан снова попытался связаться с центральным постом базы, но без успеха.

— Такое бывало раньше с «Антаресом» или ему подобными? — спросил я и, не дожидаясь ответа, повернулся к выходу. Не приходилось сомневаться, что это было началом атаки даргонов. Каким-то образом им удалось проникнуть в электронный мозг, регулирующий жизнедеятельность базы «Марс». Теперь ее даже не надо было штурмовать. Оставалось с помощью «Антареса» заблокировать нас в отсеках и развернуть кибернетических охранников против своих хозяев. В отличие от штурмовиков, действующих автономно и самостоятельно различающих своих и чужих, подразделение марсианской кибер-охраны находилось на постоянной электронной связи с «мозгом», и переориентировка его программы неизбежно влекла за собой мятеж дюжины кибернетических стражников. И самое главное — никакого явного участия даргонов. Все обставлялось как неполадка главной кибер-машины шумерской базы. Ну что ж, Даргон оставался верен себе.

Необходимо было действовать быстро, и я бросился к энергосектору базы. Проникнуть в бронированный отсек, где находился главный блок «Антареса», я не надеялся, а вот попасть в одно из вспомогательных помещений, чтобы для обеспечения свободного перемещения по базе переключить электронное управление переборочными створками на ручное, вполне мог.

— Тебе не добраться одному, — догнал меня вместе со своими двумя охранниками Тархем Хан. — Это допуск высшего порядка, который есть только у меня.

— Имеет ли это теперь значение? — усмехнулся я и, сорвав с бедра «миротворца», прибавил в скорости.

Когда до энергоблока оставался один поворот, я почувствовал, как под ногами дрогнула палуба.

— Стойте, — крикнул я шумерянам, с трудом поспевающим за мной. — Давайте назад, за угол.

— Может, все не так уж и плохо? — выдохнул Лорд-Инквизитор.

Кибер-охранник был модификацией штурмового кибера и поэтому также опасен. Его искусственный интеллект при столкновении с многочисленным врагом мог задавать параметры стрельбы исходя из иной установки, нежели точно прицелиться и поразить противника в уязвимое место. В ограниченном пространстве подземной галереи наиболее оптимальным являлся шквальный огонь, максимально покрывающий зону поражения. Это означало, что в ходе первого же залпа двух скорострельных тяжелых пулеметов, которым был вооружен «Страж-9», все без исключения пространство перед ним будет пронизано волной разрывных пуль, не оставляя противнику никакого шанса. Если быть математически точным — одна пуля на шесть квадратных сантиметров. Выхода было два — бежать назад без оглядки или успеть нажать на спусковой крючок на долю секунды быстрее. Первый вариант отпадал — позади нас встретит парочка таких же монстров, да и бегает «Страж» достаточно быстро, стреляя на ходу не хуже, чем в покое. Второй вариант предполагал прицельную, в каком-то смысле ювелирную стрельбу. При этом действовать необходимо сообща.

— Скальс, — подозвал я старшего телохранителя, — знаешь устройство «Стража»?

Седовласый «святоша» поднял забрало шлема, чтобы я увидел, как он презрительно скривил губы.

— Хорошо, — улыбнулся я, забирая у второго воина пятизарядный гелланский гранатомет. — Как только он выскакивает, я бью в главный мозг, а ты поражаешь мозг-дублер. Попасть необходимо с первого раза.

— Может, наоборот? — снова презрительно скривился Скальс.

— Делай, как велит командор фон Рейн, — гаркнул на него Хан.

— Приказ принят к исполнению, — Скальс опустил забрало шлема и взял наизготовку гранатомет.

Прикрыв глаза, я погладил корпус небольшого, чуть больше пистолета-пулемета, гранатомета — мощный и надежный «гелланец» меня не подведет. Перед внутренним взором предстал шагающий нам навстречу «Страж». Мощная плечистая фигура трехметрового роста уверенно двигалась вперед. Уплощенный колпак на плечах прикрывал куст антенн и фотоэлементы, но не более того. Мозг машины находился в нижней части бронированного корпуса, ближе к плоскому позвоночному столбу из ультрапрочной стали, служащему дополнительной защитой с тыла. Но даже если противник умудрялся поразить основной мозговой узел, в работу включался дубль, расположенный в верхней части корпуса. На перехват функций ему требовалось от двух до трех секунд, поэтому у Скальса была возможность поразить его. Иначе беглый огонь монстра сметет нас.

«Страж» выскочил из-за угла именно в тот момент, когда я и ожидал. Бронебойный гелланский заряд, пущенный мной, точно поразил цель. Зашипела расплавленная броня, и на секунду кибер замешкался. Скальс времени не терял и тоже попал в цель.

— Добиваем, — крикнул я и, приблизившись к поверженному монстру, всадил в него еще два заряда.

— Мертв, — опустил Скальс оружие и развернулся ко мне. — А может быть, вышла ошибка и мы зря расстреляли своего, командор?

— К нам с тыла приближается еще один «Страж», — не дав мне ответить, раздался голос второго телохранителя с другого конца коридора.

— Давайте скорей сюда, — перескочив через тушу кибера, я укрылся за его бронированным корпусом.

Скальс бросился навстречу быстро приближавшемуся Тархему Хану и второму телохранителю.

— Дьявол, Скальс, — заорал я. — Назад.

Скальс, не слушая меня, продолжал бежать навстречу инквизитору. Громадные фигуры шумерян полностью закрыли мне обзор дальнего конца коридора, где вот-вот должен был появиться еще один кибер-охранник.

Быстро перезарядив гранатомет, я вскочил с колена:

— Бросайтесь на палубу!

Однако они продолжали бежать, и спустя секунду их швырнул в мою сторону шквальный огонь появившегося «Стража». Я бросился на пол. Пули забарабанили по укрытию. Стены вокруг взорвались лохмотьями. Что-то большое перекатилось через мою баррикаду и меня самого, а затем плашмя рухнуло позади. Шлем вместе с головой одного из телохранителей Хана ударился о свод коридора и, отскочив, словно футбольный мяч, покатился дальше по коридору, оставляя за собой кровавый след.

На полпути ко мне основной боезапас кибер израсходовал. Если огневого сопротивления не оказывается, то он должен поменять огнестрельное оружие на холодное — время вступить в рукопашный бой или добить раненых врагов. По характерному звуку высвобождаемой стали я понял, что не ошибся. Засвистели вращаемые с бешеной скоростью лезвия коротких изогнутых мечей.

Я не стал вступать с кибером в прямой бой. Спрятавшись за углом, я дождался, когда под ногами наступающего противника рванет активированный мной боезапас его «коллеги». Это дезориентировало «Стража» всего на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы почти в упор расстрелять его из славного «гелланца».

Отерев пот со лба, я осмотрел поле боя. «Стражи» превратились в хлам, телохранители Второго Лорда-Инквизитора были еще в худшем состоянии. Я склонился над Ханом. Это он кубарем перелетел через меня в начале боя, поэтому, возможно, все еще был жив.

— Ладно, пришьют новую, — попытался пошутить я, отхватывая тесаком почти по самое плечо правую руку Хана, превращенную в кровавые лохмотья. Спешно обработав рану, я вколол ему обезболивающий и тонизирующий растворы.

— Идем, Тархем. Этих «ребят» тут еще много бегает, — заставив Хана встать на ноги, я потянул его за собой. Пошатываясь, бледный от потери крови инквизитор двинулся следом за мной.

Глава 17

В дальнем конце коридора с шумом сдвинулись переборочные створки. Больной «Антарес» начал блокировать отсеки. Но было поздно, мы находились уже у цели.

Пока я прилаживал пакет с взрывчаткой к двери, ведущей в нужное помещение, Тархем Хан, держась за разбитое плечо и морщась от подступающей боли, попытался убедить «Антареса» отпереть расположенный по соседству бронированный люк, ведущий к хранилищу электронного мозга марсианской цитадели. Однако, несмотря на высший допуск Второго Лорда-Инквизитора, электронный комендант хранил упорное молчание и люк не открывал.

Закончив с взрывчаткой, я оттащил Хана за угол. Не оснащенная броней, дверь во вспомогательное помещение отсека поддалась с первого раза, и пять минут спустя мы отобрали у «Антареса» часть его «полномочий».

Разрушив пульт, мы отправились в центральный пост. К сожалению, как я и ожидал, там мы обнаружили лишь трупы вахтенных офицеров. Но к их чести, погибли они не без боя. В центре отсека чадила бесформенная груда оружия и бронепластика — еще один «Страж». Все или почти все оборудование было разбито.

— Ненадежная у вас стража, Второй Лорд-Инквизитор, — усмехнулся я, пнув ногой кибера.

Держась за стену, Хан мрачно посмотрел на меня, но промолчал. Вдруг молчавшие динамики командирского отсека ожили, и сквозь хрип помех до нас донесся слабый голос Магдалены:

— Нашли объект… координаты… юго-восток от Бермудских островов…

Но это было единственное, что мы сумели расслышать. Стуча по главной приборной панели, я, чертыхаясь, попытался оживить передатчик. Попытка успехом не увенчалась. Усилием воли сдерживая ярость, я повернулся к Хану. Бледный инквизитор с трудом усаживался в кресло.

— На ударном катере «Карателя» установлен скрытый «маяк». Следящее устройство у меня на поясе, — прохрипел Тархем, отирая здоровой рукой пот, заливающий глаза.

Я сорвал с пояса инквизитора небольшой приемник, но он казался мертвым. Тогда Хан приложил к нему дрожащие пальцы. Тут же перед нами возникло графическое изображение штурмового диска, а затем его координаты и схема движения. Штурмовик приближался к Марсу.

— Разве он не должен быть на орбите Земли? Как он мог так быстро оказаться у нас под боком? — нахмурился я.

— Этот катер модернизирован для проведения специальных операций в дальнем космосе. По сути дела, это маленький космический корабль с А-приводом, рассчитанный на экипаж из пяти человек.

— Даргоны, никак, решили уничтожить нас собственным оружием, — невесело хохотнул я, продолжая зло коситься на Хана. — Ну что ж, можно только поаплодировать красоте операции.

— Нет, вряд ли. Уничтожение Марса сделает безжизненной всю Солнечную систему, в том числе и Землю. Даргону это не нужно.

— Откуда ты знаешь, что у этих «медуз» в голове? Может, в их религии есть пара постулатов, которые надоумили их собрать всех врагов вместе и отправиться вместе с ними к праотцам, — в очередной раз ухмыльнулся я.

— Катер снижается и пилотируется в ручном режиме, — прохрипел после минутного молчания Хан. — Встреть их, а я убью «Антареса».

Инквизитор достал из кармана небольшую золотую пластину и хлопнул ладонью по стене с резным изображением стартующей эскадры боевых крейсеров Шумера. Проявилась небольшая ниша, а из нее выдвинулась панель с обычными металлическими клавишами и кнопками. Хан вставил пластину в прорезь с торца панели. По небольшому монитору побежали столбцы цифр. Шумерянин повернул ко мне землистое лицо:

— Понадобится время.

— Сколько?

— Полчаса, может, меньше.

— Если они настроены серьезно, то я столько не продержусь. Поторопись, Тархем. — Перезарядив «гелланца», я двинулся к выходу из отсека. — Только не вздумай умереть, прежде чем сделаешь дело, инквизитор.

Посадочного сектора я достиг спустя пять минут. «Стражей» я не встретил, но это только встревожило меня. Где еще девять киберов?

Впереди послышались шаги, и я остановился. Это были легкие шаги спокойно идущего человека. Кто же это?

Узнав вышедшего из-за поворота, я опустил ствол гранатомета вниз и расслабился. Это был хорошо знакомый мне с 1942 года Юрген Тапперт — тогда гренадер СС, а ныне лейтенант имперского Звездного флота Шумера, командир взвода батальона «Берлин» легиона «Атлантида».

Приблизившись ко мне, Юрген отдал честь свободной рукой. В другой он сжимал шумерский пистолет-пулемет, забрызганный кровью. Я невольно сделал шаг назад, окидывая взглядом, казалось, хорошо знакомого мне подчиненного. Та же форма, что и на мне, — короткая черная куртка с серебристо-золотой свастикой Шумера на плече и имперским орлом Третьего Рейха над клапаном нагрудного кармана, сохраненным в качестве эмблемы Легиона. Такие же черные брюки, заправленные в высокие ботинки. Из-под пилотки с эмблемой «Мертвой головы» выбилась непослушная прядь рыжих волос. А вот взгляд изменился — пристальный, изучающий взгляд чужака.

Под ногами чуть дрогнула палуба — тяжелая поступь выдавала приближение киберов-охранников.

— Вас не проведешь, шеф, — улыбнулся одними губами Тапперт. — Я действительно с Ними, но я не машина, я все тот же Юрген Тапперт.

— Думаешь, тебя это извиняет?

— Легион у шумерских офицеров пользуется большим авторитетом, и проникнуть на катер-бомбардировщик не составило труда, — Тапперт делано вздохнул. — Они готовились уничтожить мою родную планету, а этого я никак не мог допустить. Пришлось уничтожить бывших союзников. Всех до одного — весь экипаж.

— Ты же дал присягу Шумеру.

— Да и черт с ним, — Тапперт сплюнул. — Мы давали присягу Третьему Рейху и Адольфу Гитлеру. Только где они теперь?

— Чем же даргоны привлекли тебя? Ты работал на Бормана?

— Нет, шеф. Я всегда выполнял только ваши приказы. Но теперь я тоже хочу быть бессмертным и неуязвимым.

— Я не бессмертен и весьма уязвим. Ты прекрасно это знаешь, Юрген. Я превосхожу обычных людей некоторыми способностями, но не более того. Сейчас мы все в равной степени имеем свободный доступ к шумерским медицинским технологиям. Каждому легионеру уготованы сотни лет жизни.

— Вот только шумеряне вряд ли дадут нам возможность ими воспользоваться. Мы все марионетки в их руках. А теперь они и вовсе готовы нас скопом подорвать вместе с родной планетой. Разве не так, шеф? — лицо Тапперта стало красным. — А Даргон не собирается лезть в дела землян. Им достаточно океанов, да и пусть забирают. А на суше мы сами себе хозяева. Мы можем быть союзниками, поделив мир Земли пополам. И не нужны никакие далекие звезды.

— Поверь мне, Шумер — меньшее зло, Юрген. Даргоны сейчас проводят эксперименты, которые опасны не только для Земли. И ты для них такая же разменная монета, как и для шумерян. Вот только Шумер ведет себя более открыто и является пока единственным гарантом стабильности и порядка в обозримом космосе.

— Плевать, — прошептал, глядя сквозь меня, Тапперт. — Плевать мне на этот космос.

За спиной офицера появились два «Стража», полностью перекрыв собой выход к посадочной площадке. Третий кибер появился у меня в тылу. Мои шансы выжить таяли на глазах.

— И чем же они накачали тебя, Юрген?

— Их программа не хуже, а скорее даже лучше вашей, шеф, — усмехнулся Тапперт, медленно перекладывая оружие в правую руку. — Миллионы специально созданных микроскопических организмов в моем теле постоянно ищут и восстанавливают поврежденные клетки, придают мышцам небывалую силу, костям — прочность, а мозг работает с точностью вычислительной машины. Больше нет того простоватого солдафона, каким вы знали меня раньше. Я практически бессмертен, и взамен у меня не потребовали ничего.

— Ничего?! — теперь усмехнулся я, одновременно покрепче сжимая гранатомет и готовясь к бою, возможно последнему.

— Меня попросили убедить вас перейти на сторону Даргона. — Тапперт сделал шаг вперед, и мы оказались почти лицом к лицу. Глаза его лихорадочно заблестели. — И даже присягу не придется нарушать. Во всем виноват взбесившийся «Антарес». Это он перебил весь шумерский персонал базы «Марс», в том числе и Второго Лорда-Инквизитора ликвидировал. Геру вам поверит и сделает своим наместником на Земле. Но даже если будет расследование, никаких следов Даргона в последних событиях не найдут. Легион и Даргон поделят Солнечную систему, а если объединить технологии подводной расы и человеческие способности, то мы сможем покорить и любые дальние миры космоса. Когда Геру все это поймет, будет поздно, и ей придется преклонить колени перед новым императором. Мы откроем новую эру — эру звездной экспансии человечества. Ведь это то, о чем вы мечтаете, командор.

— Нет, Юрген, ты ошибаешься, — я сделал шаг назад. — Жажда власти — это болезнь, а я здоровый человек.

— Все же я бы прислушался к вашему товарищу, господин фон Рейн.

Я обернулся на голос. Из-за кибера, блокировавшего меня с тыла, появился еще один человек в форме легионера, хотя таковым не являлся. Это был Генрих Крамер.

— Скажу вам один секрет, фон Рейн. — Крамер не спеша достал из кармана портсигар. На серебряной крышке мелькнула бриллиантовая «Кан-руна». Сунув в рот сигарету, Крамер убрал портсигар обратно и прикурил. Выпустив облачко голубого дыма, он продолжил: — Даргоны слабее, чем вы думаете, фон Рейн. Они на грани вырождения. Их гены безвозвратно поражены в результате применения особого оружия в их древней междоусобной войне. Даргон и сейчас раздирают внутренние распри. Кто-то должен помочь им уйти и унаследовать все их техномагические машины. А затем мы очистим мир от человеческой накипи и создадим чистую сверхмогучую расу людей.

Свет в коридоре потускнел — база перешла на аварийное освещение. Послышалась череда еле различимых щелчков со стороны «Стражей» — они переходили на автономную работу. Тархем Хан все-таки отключил «Антареса».

— Соглашайтесь, командор. По большому счету неважно — Даргон или Шумер. В конечном счете мы вместе переиграем и тех, и других, — снова заговорил Тапперт.

— А много еще в Легионе таких, как ты, Юрген? Майер тоже с тобой?

— Это неважно. Сделайте правильный выбор, командор, а Легион, как и прежде, последует за вами и в огонь и в воду.

— Тебе придется бросить оружие, Юрген, — как можно спокойнее сказал я и, уже обращаясь к киберам, крикнул: — «Стражи»! Я, командор фон Рейн, приказываю арестовать офицеров Юргена Тапперта и Генриха Крамера как подозреваемых в измене.

— Приказ принят к исполнению, командор фон Рейн, — киберы навели стволы пулеметов на Тапперта и Крамера. — Сдайте, оружие, офицеры Тапперт и Крамер.

— Вы допускаете ошибку, командор, — тихо произнес Тапперт, глядя мимо меня. На его висках выступили капельки пота, а глаза превратились в узкие щели.

— Бросай оружие, Юрген, пока жив!

— Я никогда не доверял этим кибер-тупицам, командор, поэтому предусмотрел и такой поворот событий.

Сильный взрыв позади швырнул меня на Тапперта. Не успели мы упасть, как рванули и остальные киберы. Прикрыв голову руками, я вжался в шершавую поверхность палубы рядом с замершим под свистящими осколками Таппертом. Однако через мгновенье мы снова были на ногах и лицом к лицу. Ствол моего гранатомета упирался в грудь мятежного офицера, а его «молох» — в мою.

— Может быть, вы все-таки примете правильное решение, шеф?

— К сожалению, я ограничен во времени, Юрген, — Магдалене нужна моя помощь. — Фразу я заканчивал, уже стоя над растерзанным выстрелом в упор телом Тапперта. Я оказался все же более быстрым и вертким. Но радость от победы была недолгой. С тяжелым сердцем я осознал, что мне пришлось убить старого боевого товарища, с которым еще недавно сражался плечом к плечу. Может быть, я действительно в чем-то не прав? Как мне захотелось оказаться где-нибудь далеко, в прекрасном мире без войн и крови! Там, где были бы только двое — Магдалена и я.

— Прости, Юрген.

Тела Крамера я не нашел. Старый нацист все-таки снова сумел скрыться, но уйти он мог только в сторону марсианского Портала.

Глава 18

Перешагивая через трупы членов экипажа «восьмерки», расстрелянных Таппертом, я добрался до командирского кресла. Поудобнее усевшись в него, я заставил себя посмотреть направо. Рядом, в кресле штурмана, застыл мертвый шумерский офицер. Остекленевшими глазами на забрызганном кровью лице он смотрел в пол. Пуля прошла сквозь кресло и прошила офицера насквозь, в лохмотья разворотив грудь. А ведь я знал этого шумерянина. Это был Кайл Хан — сын Тархема Хана.

Как-то я спросил Тархема Хана, почему на Шумере мне не приходилось видеть детей, а сами шумеряне уклоняются от обсуждения этих вопросов. Хан долго молчал, а потом, задумчиво глядя в сторону, рассказал мне, что появление ребенка в шумерской семье — великое таинство и большая редкость. И дело не в том, что позволено родиться только абсолютно здоровому младенцу. Рождение нового гражданина Шумера является огромной ответственностью для родителей. Готовность взрастить и воспитать нового человека надо еще доказать, пройдя череду бесконечных тестов и испытаний. До совершеннолетия, а это примерно двадцать земных лет, ребенок воспитывается в семье и в специальной, закрытой для посторонних глаз, школе своего клана. Далее он начинает самостоятельный путь — живет отдельно от родителей и учится в одном из имперских учебных учреждений. При этом подчеркивается принадлежность к клану, а не к конкретной семье. Афишировать, а тем более демонстрировать семейные связи не принято. Хотя родители несут ответственность за любой проступок даже ставшего взрослым ребенка. За некоторые преступления может быть наказан весь клан, вплоть до частичного или полного уничтожения.

Через некоторое время после того разговора Тархем Хан познакомил меня с одним из молодых «святых воинов» по имени Кайл Тарс. Как оказалось позже, у него было более полное имя — Кайл Тарс Хан. При каждой встрече он закидывал меня вопросами о Земле, а как-то попросил научить его играть в карты. Впоследствии, оказавшись достаточно сильным игроком, он даже пару раз выиграл у меня.

Перегнувшись через подлокотник, я закрыл ему глаза и снова развернулся к пульту управления катера.

За исключением разбитого пулей и забрызганного кровью штурманского монитора, панель управления оказалась в целости и сохранности. С Магдаленой мне связаться не удалось, но «Каратель», на котором давно уже безуспешно пытались связаться с базой, на мой вызов ответил. Десант, высаженный на Луну, продолжал изучение даргонских владений без какого-либо сопротивления со стороны потенциального противника, и, более того, даргоны вели себя вежливо и корректно. Исходя из этого, командующий крейсером офицер расценил потерю связи с «Марсом» как временную техническую неполадку. Мне пришлось разубедить его в этом. Но прежде чем он бросился снаряжать спасательную экспедицию на марсианскую базу, я узнал от него о ситуации на Земле. Командор Тарго сообщил, что звено боевых дисков под руководством госпожи Рейт действительно обнаружило артефакт в глубинной впадине на границе Саргассова моря и Атлантического океана. В настоящее время киры совместно с даргонами пытаются проникнуть внутрь объекта.

— Пытаются вместе с даргонами? — удивленно переспросил я, одновременно пробегая пальцами по приборной доске и готовясь к взлету.

— Советник Тинкатль заявил, что о происхождении этой пирамиды ему ничего не известно.

— Свяжитесь с командором Рейт и попросите ее ничего не предпринимать до моего прибытия. Я буду в течение часа.

Двухсотметровый конус пирамиды прятался в подводных скалах на глубине шести тысяч метров. Мощные прожекторы зависших вокруг шумерских дисков и похожего на гигантского кита корабля даргонов высвечивали его идеально гладкую, антрацитового цвета поверхность.

— Ты думаешь, это то, что мы ищем? — обратился я к изображению Магдалены на экране.

— Может быть, Верховный Советник лучше знает?

Лицо, если это, конечно, можно было назвать лицом, на другом экране дернулось:

— С сожалением должен признать, что Совету Даргона до сих пор не удалось установить происхождение этого сооружения. Мы так же заинтересованы в установлении его назначения, как и вы.

Я молча стиснул зубы, зная, что не в силах заставить его сказать правду. Тем более что даргонский крейсер, скорее всего, транслировал лишь трехмерное изображение, а сам Тинкатль находился далеко отсюда.

— Может быть, стоит провести торпедную или лазерную атаку, но каковы будут последствия? — снова заговорила Магдалена, когда я отключил связь с даргонами.

— Больше всего меня волнует, не клюем ли мы на «пустышку».

— Я чувствую, что нет, но патрулирование и исследование поселений даргонов продолжается. Однако на других объектах Даргона мы не испытываем проблем с проникновением и их последующим изучением.

— После событий на Марсе я уже ни в чем не уверен. В любую минуту все может оказаться миражом, — вздохнул я, глядя в сосредоточенное лицо девушки.

На соседнем экране возникло лицо кира-командора Тарго:

— Советник Рейт, командор фон Рейн, должен сообщить вам, что дальнейшее командование операцией и всеми имеющимися силами в соответствии с приказом Второго Лорда-Инквизитора я беру на себя. Вам же надлежит незамедлительно отправиться на базу «Марс».

«Значит, Хан еще жив», — подумал я.

— Уточните, кир. У меня иная информация — приказ ошибочен и отменен, — сердито ответила Магдалена.

— Я так и сделаю, госпожа Рейт.

Когда Тарго отключился, я снова взглянул на экраны внешнего обзора. В свете прожекторов у основания конуса возились несколько шумерских киберов, пытаясь вскрыть лазером гладкую черную поверхность. Однако было видно, как свежий разрез тут же, словно по мановению волшебной палочки, зарастает как ни в чем не бывало.

— Что за материал? — снова обратился я к Магдалене.

— Ты знаешь стиль даргонов — искусственная биоструктура, созданная на основании живого организма, вывезенного ими со своей планеты. Особо прочное слоистое строение со свойствами самовосстановления. Однако, зная определенный код, можно пройти как нож сквозь масло.

— Как уничтожить? Что говорит Тинкатль?

— Тинкатль утверждает, что это новая, модифицированная и неизвестная официальному Даргону разработка. Уверена, что лжет, но добраться до его мозга я не в силах.

Я знал, что шумеряне справлялись с подобными проблемами зарядами с антиматерией, но точно рассчитанными и на чужой территории. Покоящийся в бомбовом люке моего катера «Убийца планет-2» для такой цели не подходил. Следовало придумать иной способ вскрытия конуса, и спустя минуту подходящая идея пришла мне в голову. Однако обсудить ее с Магдаленой и Тарго я не успел.

Внутри корпуса подводного сооружения возникло сначала слабое, но быстро увеличивающееся холодное свечение. Довольно быстро источник света превратился в большой белый шар, высвечивающий конус изнутри. Прочные стены пирамиды стали будто прозрачными. Стало различимо оборудование, находящееся внутри, снующие вокруг шара фигурки то ли даргонских киберов, то ли самих даргонов. Спустя еще несколько долгих секунд шар выстрелил множеством мощных лучей и вместе с ними начал медленное, но постепенно набирающее скорость вращение вокруг своей оси.

Один из таких лучей ударил по моему катеру, и, несмотря на то, что передо мной было отфильтрованное изображение с внешних телекамер, я невольно прикрыл глаза — настолько он был ярок. Диск содрогнулся и задрожал всем корпусом, словно принял на себя взрывную волну. Я снова взглянул на экран и на показания приборов. Ослепительно белый шар вдруг резко увеличил скорость, а самого конуса не стало видно вовсе. Киберов, копошившихся рядом, разметало, словно ветром муравьев, а затем толща океанской воды стала быстро закручиваться вокруг адского изобретения даргонов. Мой диск стало бросать из стороны в сторону. По основному обзорному экрану пошли сильные помехи. Безуспешно поискав глазами корабль Магдалены и Хенке, который в момент появления шара находился в непосредственной близости от пирамиды, я включил полный обзор. Давая объемную картинку, активизировались все экраны пилотской кабины, в том числе на потолке и под ногами. В своем пилотском кресле я оказался словно подвешенным в бурлящем потоке воды, но, благодаря этому, удалось обнаружить катер Магдалены, все быстрее вращавшийся вокруг конуса много ниже меня.

— Магдалена! Нет! — закричал я, не веря своим глазам. — Назад!

Из переговорного устройства доносился лишь шум помех. Направив свой катер вперед, я оказался в гуще водоворота. С ужасом я увидел, как диск, на борту которого находились Магдалена и Вернер, столкнулся с даргонским катером, после чего понесся прямо на шар, который неожиданно резко увеличился в размерах, окончательно поглотив конус. Еще мгновенье, и они исчезли в его чреве. Я направил свой аппарат вслед за ними. Когда я уже был совсем близко, шар вдруг стал сжиматься, а завихрение воды замедляться. Еще секунда — и водная толща вокруг вдруг стала черной, как чернила, а шар резко остановился и рассыпался бесконечной россыпью ослепительно ярких звезд. Чудовищная сила тяжести вдавила меня в пилотское кресло.

Это был уже не океан. Мириады звезд окружали меня. Планеты одна за другой с невероятной скоростью проносились мимо. Некоторые из них мой корабль прошивал насквозь, словно игла ткань. Гигантская сила тяжести сменялась необычайной легкостью невесомости, а затем вновь вдавливала мое тело в кресло. Казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Внезапно ослепительный хлопок перед глазами остановил время и движение. Во всяком случае, мне так показалось. Экраны мониторов стали черными — или вышли из строя, или я оказался в полной пустоте. Почувствовав чей-то взгляд на себе, я с невероятным усилием повернул тяжелую голову в сторону штурманского кресла.

Мертвый Кайл Хан смотрел на меня. Его рот беззвучно открывался, словно он говорил со мной, но я его не слышал. Казалось, я смотрю замедленные кадры киноленты. Грудь шумерянина вдруг стала раскрываться. Тяжелые и густые потоки крови и плоти медленно полетели вперед, на экран одного из мониторов. Лицо штурмана исказилось, а недоговоренная фраза застыла в горле. Я скосил взгляд правее и увидел Юргена Тапперта с «молохом» в вытянутой руке. Еще брызги крови младшего Хана не ударили в монитор, а Тапперт уже наводил оружие на меня, и я не в силах был шевельнуть ставшими непомерно тяжелыми руками. Капли холодного пота застыли на моих висках.

Наваждение исчезло прежде, чем Тапперт нажал на спусковой крючок. Сглотнув слюну, я окинул взглядом экраны, отображающие обстановку вокруг корабля. Теперь я несся над бескрайним каменистым плато, изрезанным многочисленными реками жаркой лавы. То слева, то справа от меня в низкое свинцовое небо, навстречу синим молниям, взмывали огненные столбы, взламывающие тяжелую породу. Я вел катер в ручном режиме, уклоняясь от опасных выбросов лавы и ища глазами дисколет Магдалены и Хенке. Но первым я увидел тот самый вращающийся шар, невесть откуда возникший прямо по курсу. Чтобы не столкнуться, пришлось резко уйти вправо. Сделав вираж и, чуть не угодив под очередной раскаленный выброс, я вернулся. Шар уже не был ослепительно белым, а отливал тусклым потемневшим металлом. Над ним, у самого свода тяжелых облаков, мне наконец удалось разглядеть диск Магдалены. Попытка связаться была безуспешной и, включив сигнальные огни, я направил свой корабль на сближение.

Из возникшего прямо по курсу туманного марева неожиданно появился еще один летательный аппарат. Очертания и бортовой номер были мне хорошо знакомы. Они принадлежали пропавшему без вести в начале 1944 года «Ханебу-3» под управлением майора Люфтваффе Густава Мольке. Столкновение с диском казалось неизбежным. Я вжался в кресло, рассчитывая на исправную работу аварийных компенсаторов. Мне удалось избежать лобового удара, но и касательного оказалось достаточно, чтобы наши корабли беспорядочно разбросало в стороны. Отброшенный вверх, в зону низкой облачности, я успел заметить, как, оставляя за собой шлейф из кусков обшивки и черного дыма, «Ханебу» с огромной скоростью понесся в сторону даргонского шара.

Оказавшись в облаках, я поторопился нырнуть вниз, поняв, что фильтры телекамер и сканеры вышли из строя. Каково же было мое удивление, когда секунду спустя, ожидая увидеть мир огненной лавы и плюющихся раскаленным газом вулканов, я обнаружил нечто иное. Мой корабль завис в трех десятках метров над бескрайней снежной пустыней с бегущими вдоль поверхности ледяными поземками. Свинцовые облака исчезли — сквозь белесое туманное небо просвечивал огромный, занимающий треть небосвода, тускло-красный круг гаснущей звезды. На земное солнце это светило совсем не походило.

Вновь, словно появившись из ниоткуда, дьявольский шар даргонов промчался мимо меня и, подняв над собой облако пара, зарылся в снег почти у самой линии горизонта. Еще несколько минут я ждал, не появится ли катер Магдалены, но никакого движения больше не наблюдалось. Активировав аварийный маяк, я направил свой диск в сторону посадки объекта.

Шар пропахал во льду длинную и широкую траншею. Я осторожно опустил свой корабль на снежный наст в сотне метров от возвышавшейся над снегом дымящейся сферы и стал наблюдать. Минуту спустя в ставшем почти черным корпусе сдвинулась в сторону овальная пластина и на обшивку выскочили один за другим два даргона в плечистых боевых экзоскафандрах. Благодаря этим скафандрам издалека их можно было принять за людей. Вслед за ними из люка почти к самому небу взметнулась и исчезла ломаная синяя молния. Даргоны поспешно съехали по покатой поверхности сферы на лед. Казалось, они думали только о спасении, но, едва коснувшись льда, один из них развернулся, и секунду спустя в мою сторону ринулась ракета ручного зенитного комплекса. Автоматика моего корабля без труда ликвидировала угрозу встречным зарядом. Повинуясь сиюминутным эмоциям, я уже хотел сжечь наглых агрессоров, но вовремя остановился. Их, несомненно, стоило взять в плен живыми, хотя бы одного. Я выбрался на борт, отметая мысль о сомнительной разумности такого решения.

Температура в минус сто градусов и сильно разреженный воздух заставили меня тоже облачиться в пусть и легкий, но скафандр. И теперь в черных латах из бронепластика, с гелланским мечом в одной руке и устройством энергозащиты в другой, я разглядывал почти по пояс вязнущих в снегу даргонов. На некотором расстоянии друг от друга, они медленно, но чересчур решительно приближались ко мне. Судя по всему, даргоны намеревались захватить мой корабль. В этом я не сомневался, несмотря на поднятые вверх безоружные руки. Иначе Даргон не был бы Даргоном.

— Я, командор фон Рейн, от имени Великой Шумерской Империи предлагаю вам добровольно сдаться, — произнес я, решив соблюсти формальность, хотя и не надеясь на благоразумие врага.

— Мы сдаемся, командор, — прохрипело в динамике на ломаном шумерском. Фраза еще не умолкла, как даргоны вступили в бой. И первое, что они решили сделать, как я и предполагал, был энергоудар, способностью наносить который славились даргоны и их киберы. Но я был готов к этому. Надо было лишь правильно угадать момент нанесения такого удара. В отличие от их машин сами даргоны более предсказуемы и уязвимы. Сконцентрировавшись на противнике, я уловил резкий всплеск их психофизической активности, и секунду спустя, когда два невидимых энергетических потока одновременно попытались сбить меня с ног, я парировал их атаку силовым щитом. Теперь несколько минут я был застрахован от этой неприятной способности даргонов. Понимая, что снова сконцентрироваться для энергоударов я им не позволю, даргоны решили не останавливаться. В один прыжок преодолев десятиметровое расстояние, разделявшее нас, они продолжили свой штурм.

Ни о какой очередности речи не шло. Один ринулся на меня в лоб с мгновенно появившимся в руке плазменным резаком, а второй взвился в воздух, намереваясь сверху нанести рубящий удар широким клинком, выскользнувшим из правого предплечья боевого скафандра.

Прикрывшись от верхнего нападающего энергощитом, я встретил другого ударом лезвия меча по пальцам, сжимающим рукоять резака. Оружие выпало у противника из рук. И пока второй, сброшенный щитом на снег, снова вскакивал на корпус, я нанес его напарнику еще один рубящий удар, вложив в него всю силу, что есть. По локоть отсеченная рука полетела в сторону, разбрызгивая застывающую на лету мутную жидкость. «Мне пора уже коллекционировать отрубленные конечности», — мысленно попытался шутить я. Раненый даргон покатился по обшивке, пытаясь сорвать с пояса пакет первой помощи. А я уже отражал удар за ударом второго воина. Мой щит быстро сдох, а противник владел выдвижным мечом виртуозно, и пару раз я сам чуть не лишился руки. В очередной раз поймав клинком лезвие противника, я понял, что пора переходить к более активным действиям. Изловчившись, я схватил противника за запястье и нанес удар рукояткой меча по внутренней стороне локтя, пытаясь вывести из строя механические мышцы экзокостюма. Удар достиг цели, и рука даргона со смертоносным клинком ослабла. Однако воин не сдавался и другой рукой тут же нанес мне один за другим два сильнейших удара в корпус. Ясно ощутив во рту вкус крови, я, не отпуская руки врага, стал наносить рукоятью меча удар за ударом по его шлему. Наконец даргон стал слабеть. Подсечкой мне удалось приложить его о корпус корабля и приставить к горлу острие меча. Сквозь узкую прорезь бронированного шлема разглядеть лицо поверженного врага было невозможно, но мне этого и не требовалось. Смятение и ужас, внезапно сменившие решимость и холодный расчет, захлестнули его, и никакой броней этого было не скрыть.

«Что происходит?! Что вы сделали?!» — мысленно закричал я.

«Мир не линеен. Он цикличен. Прошлое порождает настоящее, настоящее — будущее, а будущее — прошлое», — уловил я среди хаоса чужих мыслей. — «Все уже предопределено и расставлено по своим местам. Попытка что-то изменить ничего не меняет, она создает другой мир. Еще один мир к бесконечному множеству уже существующих. Или…»

— Что «или»? Что это за шар? Как остановить все это? — закричал я уже вслух. — Как вернуться назад?

«Или… это действительно неконтролируемый Хаос. Мы совершили ошибку, и эксперимент стал неуправляемым. Все кончено», — даргон дернулся и обмяк, сознание его погасло. Каким-то образом он ухитрился убить себя. С досадой я отбросил ставшее ненужным оружие в сторону и устало сел на холодный корпус корабля.

У линии горизонта снежный смерч закручивал и закручивал белую спираль, стремясь все выше и выше к небу. Под даргонским шаром раздался треск льда, и он начал опускаться все глубже и глубже в ледяную шапку неизвестной мне планеты, пока на месте, где он только что был, не образовалась стометровая полынья с бурлящей черной водой, пробившейся из толщи океана, скрытого под нами.

Глава 19

Я собрал в ладонь горсть снега и подставил руку ветру. Длинный шлейф из мельчайших кристалликов льда растянулся и рассыпался под его порывом. Теперь я остался совсем один, в компании лишь мертвецов да ветра, гоняющего по безжизненной ледяной пустыне незнакомой планеты горсти снега. Не было рядом Магдалены и моих друзей. Даже врагов. Никого. Я оказался затерян в пространстве и времени. Возможно, что 1947 год отстоит от меня на миллионы лет позади или теряется в далеком будущем. И есть ли в этом мире планета Земля? Кто знает?

Снова в моей руке горсть снега и так же разлетаются снежинки по ветру. В туманном небе мелькнула крылатая тень… или мне показалось?

Возобновившийся треск заставил меня снова посмотреть в ту сторону, где пошел ко дну шар даргонов. Лед по краям образовавшегося озера быстро крошился и оседал. Уже было успокоившаяся и осевшая вода снова забурлила и стала закручиваться в спираль, образовывая воронку. Лед стал подламываться и под моим звездолетом, и он стал крениться в сторону эпицентра возмущения. Тело мертвого даргона поползло по корпусу вниз. То тут, то там из-подо льда и снега, взрывая и взметая их на сотни метров вверх, стали вздыматься к небу гигантские белые разряды. Я бросился в рубку корабля. Подняв его в воздух, я увидел, как на месте аварийной посадки даргонской машины с ужасающей скоростью образуется гигантская, уже не воронка, а дыра, засасывающая в свое бездонное чрево все вокруг. В течение нескольких минут она выросла в диаметре в сотни раз, и счет шел уже на километры. Диск стало бросать из стороны в сторону. С трудом мне удалось подняться на орбиту. Воронка, порожденная чудовищным созданием Даргона, тем временем разрасталась все больше, грозя полностью развалить и поглотить планету. Я попытался установить свое положение, но приборы не смогли идентифицировать окружающий меня сектор космоса. Магдалена и Хенке на позывные не отвечали.

Минуту я просидел неподвижно в кресле, принимая решение. Мои пальцы застыли над сенсорной панелью. Поначалу я хотел сбросить на планету «убийцу», скрытого в бомбовом отсеке, и покончить с очагом хаоса и разрушения, но меня тут же обожгла мысль: «Что, если я здесь все-таки не один и Магдалена где-то поблизости?»

Приняв решение, я направил «восьмерку» снова вниз, сквозь серую пелену облаков.

Планета разрушалась — ломался ледяной панцирь, покрывающий большую часть поверхности, а освобождавшиеся водные массы закручивались в многокилометровые смерчи и гигантскими цунами обрушивались на редкие острова замерзшей суши. Корабль трясло так, что казалось — он вот-вот развалится в воздухе. Ожившие было сканеры снова стали выходить из строя один за другим. Мне с трудом удавалось одновременно увертываться от очередного смерча или столба раскаленного газа и породы, брошенного в небо взрывом, и пытаться разглядеть знакомые очертания шумерского диска.

«Нет, так не пойдет», — подумал я спустя несколько минут безуспешных поисков. Оставив управление катером рефлексам и доведенным до автоматизма навыкам, я сосредоточился на мысленной связи с Магдаленой, вложив в свой зов всю свою любовь к ней и всю тревогу, весь страх потерять ее. Не жалея сил своего сознания, я приказал ей откликнуться. И теперь мне стало неважно, в каком мире, в каком измерении она находится. Потому что я не смогу покинуть эту планету пока не найду ее. Или Магдалена — или смерть. Если и стоило умереть, так это ради нее.

И я услышал ответ. «Я здесь, Эрик», — возник на миг в глубине моего сознания слабый отклик. Но и этого оказалось достаточно, чтобы перед моим мысленным взором возник зарывшийся в снег диск со знакомым бортовым номером. Не отпуская картинку, я почти вслепую заложил крутой вираж, пытаясь понять, откуда идет сигнал. Чертовы приборы тем временем молчали. Спустившись почти к самой поверхности планеты, вздымающей на пути стену то изо льда, то из воды, я наконец наяву разглядел цель своих поисков — диск, совершивший аварийную посадку у гряды невысоких заиндевевших скал. Со стороны океана жадной цунами на них двигалась стена воды и льда. Осталось минуты три, может, четыре. Зависнув в двух метрах над ними, я зафиксировал положение корабля, а затем открыл нижний люк и бросился к шлюзу.

Из рваной пробоины в корпусе катера появилась фигура, затянутая в скафандр. Сквозь мечущийся снег со льдом трудно было разобрать, кто это. Стоя в проеме люка, я призывно махнул рукой. Но человек не торопился. Он пытался что-то вытащить из катера. Гигантская волна была уже рядом. Я спрыгнул на борт чужого корабля и бросился на помощь. Скафандр второго члена экипажа, находящегося в бессознательном состоянии, застрял в узком проеме. Вдвоем нам все-таки удалось высвободить раненого, и я, подхватив его на плечо, кинулся обратно к люку. Но из-за ураганного ветра пилот-автомат не справился, и катер отнесло к скалам. Обливаясь холодным потом и не оборачиваясь, я длинными прыжками запрыгал по камням. И вот люк уже над самой головой. Тело, пристегнутое за ремни скафандра к болтающимся аварийным манипуляторам, мягко взлетело в шлюз. Подоспел второй пилот. Я помог ему прыгнуть вверх и зацепиться за край шлюзовой камеры, а затем метнулся вверх и сам. Люк захлопнулся, и в тот же момент стена цунами обрушилась на скалы и на корабль. Меня бросило о переборку, а сверху придавило телами. Ускорение налило свинцом тело. Что-то ударило снаружи в корпус, и меня вместе с чужими телами швырнуло к другой стене. Шумерский металл глухо ухнул, но удар выдержал, и спустя несколько томительных секунд диск выровнялся и продолжил свой стремительный рывок сквозь толщу мчащейся ему навстречу массы. Пилот за штурвалом был отменный. Выбравшись из-под мертвых шумерян, я сорвал шлем со спасенного мной пилота. Это был Вернер Хенке. Согласно показаниям медицинского датчика на шее, он был контужен. Я облегченно вздохнул — в пилотском кресле находилась Магдалена и она жива и здорова.

— Ничего, травма пустяковая, Вернер, — сипел я, перетаскивая офицера в жилой отсек и надежно фиксируя в кресле. — Подлатаем, и будешь как новый.

Когда я добрался до штурманского кресла, Магдалена уже вывела корабль в открытый космос.

— Сфера даргонов внутри планеты, и она вышла из-под контроля. А у нас в бомбовом отсеке «убийца планет». Что скажешь? — бросил я, стаскивая мертвого штурмана и усаживаясь на его место.

Магдалена посмотрела на меня влажными глазами и улыбнулась:

— Долго же ты заставил себя ждать. Надеюсь, в следующий раз ты будешь более расторопен.

— Что с вами случилось?

— Сначала мы столкнулись с даргонским катером возле их пирамиды. Но это было еще не все. Внезапно мы оказались над поверхностью океана, и почти тут же прямо по курсу возник самолет-торпедоносец с американскими опознавательными знаками — столкновение было неизбежно. Вслед за ним нам в борт врезался еще один. Диск потерял управление, и мы совершили аварийную посадку. Только под нами оказалась не вода, а заснеженные скалы, где ты нас и отыскал. Скорее всего, машина даргонов бросала нас из одной точки пространства или времени в другую.

«Как хорошо, что мы снова вместе», — подумал я не в силах отвести взгляд от больших зеленых глаз. И в то время, когда на панели управления горели десятки аварийных сигналов, а за бортом рушился мир, я вдруг испытал ощущение безмерного счастья.

Магдалена нахмурилась:

— И долго будешь смотреть? Принимай решение, командор.

Нехотя оторвав взгляд от лица любимой, я набрал на сенсор-панели боевую программу «убийцы», и тяжелое веретенообразное тело медленно, словно нехотя, покинуло бомбовый отсек, а затем, быстро набирая скорость, устремилось в жерло черной бездны. Мы же поспешили оставить орбиту обреченной планеты и оказаться как можно дальше от столкновения двух противоположностей.

Как только торпеда скрылась в гигантской воронке, яркая вспышка на обзорных экранах заставила нас, несмотря на светофильтры, невольно прикрыть глаза. Когда же мы снова всмотрелись в мониторы, то от нас удалялась абсолютно безмятежная планета.

— Ты думаешь то же, что и я? — удивленно посмотрел я на Магдалену.

— Возможно, машина вместе с «убийцей» или благодаря ему совершила скачок в иное измерение или время.

— И взрыв произошел там, — я задумчиво провел рукой по щетине на щеке. — И быть может, этот взрыв положил начало образованию новой галактики.

— Или Вселенной.

— Или…

Мы замолчали. Вокруг нас застыли бесконечные россыпи незнакомых созвездий.

«Неважно, — подумал я, — теперь мы вместе, и у нас есть корабль».

И звезды были все так же хороши.

Content

Константин Дроздов
СВАСТИКА СРЕДИ ЗВЕЗД

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19