Аманда Маккейб

Губитель женщин

Музы Чейз - 1

Пролог

Такой темной ночи еще никогда не было. Тонкий серебряный серп месяца высоко висел над крышами Лондона. Звезд не было вовсе, ни единой крошечной искорки, а из сонной Темзы медленно выползал пресловутый лондонский туман. Тяжелый, ядовитый, серо-зеленый, он неминуемо должен был окутать город, лишив его даже этого робкого мерцания.

Но гостям на балу маркизы Тенбрей - а там собрался почти весь большой свет - не было никакого дела до зловещей тьмы за окнами ярко освещенного особняка. Они смеялись, танцевали, дамы обменивались последними новостями, глядя поверх шелковых вееров, пили шампанское, тайком срывали поцелуи под сенью выставленных на террасу пальм.

И никто - даже сама маркиза, весьма озабоченная внезапно обнаружившейся нехваткой пирожков с устрицами, - не заметил, как в библиотеке бесшумно поползла вверх оконная рама. Кто-то пользовался темнотой отнюдь не для вольностей на террасе. Нет, на уме у этого человека было нечто зловещее.

Как только окно открылось, гибкий, ловкий человек, одетый в черное, в черной маске, влез внутрь и пружинисто спрыгнул на абиссинский ковер, устилавший полированный паркет. Человек приземлился беззвучно, словно кошка на шелковое покрывало. Он машинально пригнулся, задержал дыхание, только яркие глаза в прорезях атласной маски стрельнули по сторонам. Как и ожидалось, библиотека, освещенная лишь маленькой масляной лампой, пустовала. Колеблющийся свет не достигал дальних углов комнаты. Книжные полки поднимались к потолку, и похоже было, что стоящие плотными рядами книги в кожаных переплетах редко тревожит чья-то любящая рука.

«Что же, - подумал незваный гость, - старушка леди Тенбрей никогда не была интеллектуалкой».

Вот покойный лорд Тенбрей - тот был известен страстью к античным древностям, а именно это интересовало человека в черном. Убедившись, что он в комнате один, злоумышленник выпрямился и крадучись двинулся вдоль стены. Темные углы не таили для него опасности, план комнаты был тщательно изучен, каждый столик и стул известен. Человек точно знал, что ищет.

У дальней стены, по обе стороны резного камина, стояли два шкафчика со стеклянными дверцами, каждый щедро наполненный неправедно добытыми сокровищами. В молодости покойный хозяин дома состоял на дипломатической службе в Неаполе и оттуда регулярно слал домой ящики с вазами, статуэтками, драгоценностями, фресками. Здесь в библиотеке была представлена лишь малая часть коллекции. Ее лучшая часть.

«Ну да, - прошептал незнакомец, - вот и вы».

Из мешка на поясе был извлечен металлический штырь и вставлен в замочную скважину. Быстрое движение, и механизм замка легко поддался.

- Слабо, слабо, - пробормотал неизвестный, открывая стеклянную створку. - Люди, не умеющие позаботиться о своей собственности, ее не заслуживают.

Искомый предмет лежал в самой середине экспозиции - золотая этрусская диадема тонкой работы, выполненная в виде виноградной лозы. Некогда она украшала голову царицы, а ныне тешила тщеславие английской старухи.

Но теперь с этим покончено.

Человек взял диадему рукой в черной перчатке. Даже в полумраке она сияла, словно итальянское небо, невесомая и совершенная. Она выглядела хрупкой, но тем не менее пережила не одно тысячелетие.

«Скоро ты будешь в безопасности», - послышался успокаивающий шепот, и диадема исчезла в глубине мешка. Тут же что-то сильно ударило в дверь снаружи. Голова человека в маске резко повернулась, его сердце учащенно забилось.

- Может, не стоит, Агнесс? - промямлил запинающийся мужской голос.

- Нет, надо торопиться, - ответил ему женский. - У нас мало времени. Скоро мой муженек оторвется от карт и примется меня искать.

Толчок повторился, затем повернулась дверная ручка, видимо нащупанная самой Агнесс или ее пьяным кавалером.

Пора уходить. Из мешка появился еще один предмет - прекрасная белая лилия, которую человек аккуратно положил на место диадемы. После чего он легко перебежал комнату, вскочил на подоконник и в тот момент, когда дверь распахнулась, исчез во мраке ночи.

Вор Лилии совершил очередную удачную кражу.

Глава 1

- Объявляю очередное заседание Дамского художественного общества открытым, - провозгласила Каллиопа Чейз, ударяя молотком по столу. - Слово имеет наш секретарь, мисс Клио Чейз.

Чайные чашки и блюдечки с пирожными медленно опустились на колени и столики, а члены общества переключили свое внимание на его основателя и президента. В высокие окна гостиной Чейзов струился солнечный свет, особенно ясный и теплый после промозглой ночи, рассыпая бриллиантовые искры по муслиновым платьям пастельных тонов. Все в этой модно обставленной комнате было, как тому и следовало быть, - барышни, сидящие красочными группами на стульях и кушетках, подносы с чайной посудой, снующие туда-сюда горничные, тихие звуки Моцарта, которые извлекали из стоящего в углу пианино проворные ручки Талии.

Все чинно и благопристойно. Кроме одного. За спиной Каллиопы на высоком постаменте стояла мраморная статуя Аполлона. Обнаженного Аполлона, со всеми анатомическими подробностями.

Но и то сказать - чего ожидать от дома, принадлежащего известному исследователю Древней Греции, сэру Уолтеру Чейзу? А ныне в этом доме проживали его девять дочерей, названные в честь греческих муз, и предавались занятиям не совсем обычным для леди.

Каллиопа, например, старшая из Муз Чейзов, которой уже исполнилось двадцать два года, была далеко не типичной барышней лондонского общества. Эта привлекательная девушка получила от покойной матери-француженки черные волосы, карие глаза и белую кожу. Внешность такого сорта в дополнение к деньгам Чейзов привлекала самых завидных поклонников. Но она отказывала всем!

«Никто из них не интересуется историей и стариной», - говорила она отцу, и он покорно соглашался, что эти молодые люди никак не подходят для Муз Чейзов.

Она также мало интересовалась нарядами и танцами, предпочитая посвящать время научным изысканиям или обсуждению их с родственными по духу людьми. Именно поэтому Каллиопа основала Дамское художественное общество, она хотела вместе с сестрами протянуть руку помощи девицам, у которых на уме не только оборки да шляпки. «Наверняка в Лондоне мы не одни такие, - сказала она сестре Клио. - Я говорю о женщинах, которые берут с собой в Альмак книгу, чтобы не умереть со скуки».

И вот в настоящее время общество включало трех старших сестер Чейз (остальные шестеро были еще школьницами и потому пока числились кандидатами) и двух их подруг. Имелся еще ряд кандидаток (хотя Каллиопа подозревала, что большинство из них хотели только полюбоваться на Аполлона). Раз в неделю они собирались, чтобы потолковать об истории, литературе, искусстве и музыке. Изредка им читал лекцию ученый гость (приглашенный отцом). Чаще юные леди просто обсуждали между собой новую книгу или оперу. Или же Талия, третья сестра, пламенная пианистка, исполняла возмутительно страстный отрывок из Бетховена.

Но сегодня барышням предстояло обсудить очень важный вопрос, это было видно по тому, как решительно развернула плечи Каллиопа под белым муслиновым платьем. Кто-то шикнул, и разговоры моментально стихли. Даже Талия перестала играть и обернулась к сестре. Каллиопа подняла вверх газету с кричащим заголовком: Вор Лилии вернулся!

- Прошло уже порядочно времени с тех пор, как этот преступник совершил последнюю кражу, - негромко проговорила Каллиопа. Голос ее был спокоен, но ее щеки пылали от едва сдерживаемого гнева. Все решили, что Вор Лилии исчез без следа, как многие, и о нем забудут так же, как и о других мимолетных светских сенсациях. Интерес света к такого рода историям длится от силы два дня, затем его сменяет новый развод, тайный побег или любой другой скандал. - Вероятно, ему было досадно, что о нем забыли.

Клио оторвалась от протокола, безупречные брови взлетели над дужками очков. Но она промолчала и снова склонилась над записями. Заговорила леди Эмлин Сондерс.

- Возможно, у Вора Лилии есть веские причины для его действий.

- Такие, как корысть и обогащение! - воскликнула Талия из-за пианино, и ее золотистые кудряшки задрожали от гнева. Талия выглядела как фарфоровая пастушка, но у нее было сердце гладиатора, из-за которого она постоянно попадала в передряги. - Он получил хорошие денежки от продажи греческого сосуда для вина лорда Эгермонта и фигурки Бастет Клайвзов.

- Видишь ли, предметы старины имеют не только денежную ценность, - спокойно проговорила Клио. - Хотя некоторые владельцы об этом забывают.

- Вот именно, - кивнула Каллиопа. - Потому-то действия этого Вора Лилии так отвратительны. Кто знает, куда попадут теперь эти вещи и увидит ли их кто-нибудь снова? Невосполнимая потеря для науки.

Клио снова склонилась над протоколом и тихо, так что только одна Каллиопа ее слышала, пробормотала:

- Как будто в библиотеке леди Тенбрей занимались науками.

- Вор Лилии крадет не деньги или украшения, как обыкновенный вор, - заметила Каллиопа. - Он крадет историю.

Члены общества переглянулись, и Эмлин вновь подняла руку:

- Но что мы можем сделать, Каллиопа? Может, пригласим преподавателя из Кембриджа и с ним обсудим кражи предметов старины в истории?

- Или расхищение гробниц! - воскликнула мисс Шарлотта Прайс, самая младшая и легковозбудимая из членов общества. Она зачитывалась готическими романами, что беспокоило ее отца, друга сэра Уолтера Чейза, и он надеялся, что общество поможет ей расширить кругозор. Пока что его надежды не слишком оправдались. - В «Мести барона» я читала про одного такого грабителя склепов…

- Да-да, - поспешно перебила ее Каллиопа, прежде чем Лотти углубилась в пересказ сюжета. - Но я имела в виду кое-что более… активное.

- Активное? - переспросили дамы.

- Да. - Каллиопа положила ладони на стол и подалась вперед. - Мы сами поймаем Вора Лилии!

Общий вздох взлетел к гипсовому медальону на потолке.

- Как интересно! - воскликнула Шарлотта. - Это очень похоже на «Зарок Арабеллы»…

- Мы сделаемся частными сыщиками? - спросила Талия, хлопая в ладоши. - Какая свежая мысль!

- Да, в самом деле! - горячо согласилась Эмлин. - Научные занятия - это прекрасно, но иногда хорошо и размяться.

Перо в руке Клио замерло, брови озадаченно сошлись на переносице.

- И как, по-твоему, мы за эхо возьмемся, Каллиопа? Если даже полиция оказалась бессильна…

По правде сказать, Каллиопа еще не продумала свое предложение до конца. Идея пришла ей только за завтраком нынешним утром, пока она читала газеты и кипела от гнева по поводу мерзких деяний этого позера, Вора Лилии. Ей вдруг подумалось, что некоторые светские дамы могут оказаться похитрее и порасторопнее, чем полицейские агенты. Женщине проще наблюдать и слушать, не вызывая ни в ком опасений, и в решающий момент она вполне способна уличить злодея. В одном Каллиопа не сомневалась: Вор Лилии принадлежит к светскому обществу. Иначе просто не может быть, ведь он все знает о домах аристократов. Вот только как приступить к его поимке?

- Я предлагаю, - медленно произнесла она, - начать с последней кражи - кражи этрусской диадемы. Кто-нибудь был вчера на рауте у леди Тенбрей?

Сама Каллиопа там не была, она предпочла пойти с отцом в театр, решив, что «Макбет» гораздо занятнее общества, собравшегося в доме леди Тенбрей. Если бы она только могла предположить, что Вор Лилии объявится снова! И Клио с Талией тут не могли ничем помочь - они провели вечер дома над книгами. Но ведь должен же найтись кто-то, на чьи наблюдения можно положиться.

Эмлин неуверенно подняла руку:

- Я была, но боюсь, что не заметила ничего подозрительного.

- Может, кто-то из гостей странно себя вел? - с надеждой спросила Каллиопа.

- Только Фредди Маунтбэнк, - ответила Эмлин. - Но ведь от него ничего другого и не ждешь! Было бы подозрительно, если бы он вел себя нормально.

Девушки дружно захихикали. Бедный мистер Маунтбэнк, он такой непосредственный, так влюблен в Эмлин, но имеет злополучную привычку чертыхаться в присутствии барышень, поскольку их общество заставляет его нервничать. А во время танца он безнадежно путает фигуры и сбивается с такта. Если только мистер Маунтбэнк не дьявольски хитер - а судя по его родителям, это маловероятно, - он точно не Вор Лилии!

- Больше никто? - спросила Каллиопа.

Эмлин с сожалением покачала головой:

- Боюсь, что нет. Гостей было много, но маменька настаивала, чтобы я танцевала с одним мистером Маунтбэнком, так что я весь вечер только о том и думала, как от него скрыться.

По комнате снова прокатился смешок, и даже Каллиопа не сдержала улыбки, представив, как ее рослая подруга прячется за шторы и кадки с пальмами, чтобы спастись от назойливого ухажера.

- Жалко, - вздохнула Эмлин. - Если бы я только знала…

- Если бы только мы все знали, - сказала Каллиопа.

- Так что мы теперь будем делать? - спросила Талия. Судя по тону, она предпочла бы вооружиться, как валькирия, и двинуться в поход на Мейфэр, сметая по пути всех проходимцев.

- Я не вполне уверена, - признала Каллиопа, - но мне кажется, я догадываюсь, где Вор Лилии совершит следующую кражу.

- Правда?

- Где же, где?

- Ну, говори скорее!

В голове Каллиопы еще далеко не все сложилось в ясную картину, но она полагала, что иногда лучший подсказчик - интуиция.

- На балу у герцога Авертона!

- Неужели?

- Ну разумеется!

- Алебастровая Богиня! - проговорила Талия. - А что, неглупо.

- Даже удивительно, что Вор Лилии до сих пор на нее не позарился, - заметила Эмлин.

- Он все больше набирается наглости, - фыркнула Каллиопа, кивая на газету. - Украсть диадему прямо из-под носа хозяев, когда дом полон гостей, - это поступок необыкновенно самоуверенного типа.

Алебастровая Богиня была небольшой, искусно выточенной статуэткой Артемиды с луком и стрелами. Несколько лет назад она была найдена в полуразрушенном храме на острове Делос и приобретена герцогом Авертоном (Алчным Герцогом, как именовали его в определенных кругах) для его знаменитой коллекции. Статуэтка прекрасно сохранилась, и герцог, как ни странно, любил ее демонстрировать, хотя и имел репутацию отшельника. Благодаря богине в обществе даже появилась мода на прически «Артемида» и сандалии «Артемида». Герцог твердил, что скоро статуэтка перекочует в его надежно укрепленный замок в Йоркшире. Но на будущей неделе ее еще можно будет увидеть на маскараде в его лондонском доме. Маскарад он устраивал впервые за много лет, и его темой, разумеется, была Греция.

Да, подумала Каллиопа, отбросив сомнения, Вор Лилии совершит кражу на маскараде.

- Мы все должны пойти на бал, и там…

- Ой! - прервал рассуждения Каллиопы возглас сидевшей у окна Лотти. - Там лорд Уэствуд, а с ним твой мистер Маунтбэнк, Эмлин.

Ее слова, разумеется, заставили барышень, зашуршав шелковыми лентами, кинуться к окнам.

- Ой! - воскликнула теперь уже Талия. - Он в своем чудном фаэтоне. Вот бы папа купил мне такой, уж я бы справилась с лошадьми… Но кажется, они ссорятся! Интересно, из-за чего!

Надо же, как удивительно, подумала Каллиопа иронически. Где бы ни появлялся Камерон де Вер, граф Уэствуд, там немедленно вспыхивают ссоры.

- Кэл, Клио, идите посмотрите сами. Очень забавно, - позвала сестер Талия.

Клио перестала водить пером по бумаге и вместе с остальными приникла к стеклу, словно приготовилась наблюдать научный эксперимент. Каллиопа же не стала любопытничать по примеру подруг, как будто она глупая школьница, никогда не видевшая мужчин, а не разумная воспитанная девушка. Особенно ей не хотелось доставлять удовольствие ему. Но почему-то она ничего не смогла с собой поделать. Ее словно неодолимая, сила помимо воли поволокла к окну. К нему.

И она отложила газету и нехотя присоединилась к подругам, заглянув через плечо Талии на разыгравшуюся внизу сцену. В самом деле ярко-желтый с черным фаэтон лорда Уэствуда застрял в заторе на дороге. Гнедые лошади фыркали и гарцевали, а мистер Маунтбэнк в своем экипаже, преградившем фаэтону дорогу, кричал и жестикулировал. Его лицо над крахмальным галстуком побагровело, Уэствуд же рассеянно улыбался, словно происходящее не имело к нему отношения, и он на Друри-Лейн всего лишь сторонний наблюдатель.

- Ой, - заволновалась Талия. - Вам не кажется, что дело может дойти до драки? Это будет жутко интересно.

- Он такой красавец, - вздохнула Лотти. - Прямо как граф в «Роковой тайне Маргариты».

Красавец? Да, несомненно. Это была готова признать даже Каллиопа, хотя и с неохотой. В некоторых вульгарных кругах Уэствуда называли даже греческим богом, и с эстетической точки зрения они были правы. Если бы он сбросил свои бриджи из оленьей кожи и изящный, бутылочного цвета сюртук, то мог бы предстать перед художественным обществом в качестве ожившего Аполлона. Сейчас он был без шляпы, несмотря на яркое солнце, ветер привел в артистический беспорядок его блестящие черные кудри. Кожа, как всегда, отливала бронзой, глаза были темными и непроницаемыми. Нет, подумала Каллиопа вдруг, глядя, как лорд Уэствуд пытается успокоить мистера Маунтбэнка с легкой улыбкой на губах. Он не столько бог, сколько юный греческий рыбак, вполне земной мужчина, но загадочный, как море. Свою незаурядную внешность он, несомненно, унаследовал от матери.

Как и матушка сестер Чейз, покойная мать графа была родом из более экзотических мест, чем Англия. Она родилась не где-нибудь, а в Афинах, в семье ученого.

Мгновение казалось, что вот сейчас Уэствуд выйдет из фаэтона и грудью примет на себя гнев мистера Маунтбэнка. Барышни у окна дружно затаили дыхание, но, увы, кулачные бои на Мейфэре не были приняты. Маунтбэнк, увидев противника прямо перед собой, сбавил пыл и поспешно продолжил свой путь, едва не налетев на угол здания.

Разочарованные девицы отошли от окна и вернулись на места, снова гостиная наполнилась болтовней, музыкой и звяканьем тонких фарфоровых чашечек. Но Каллиопа задержалась у окна. Она все никак не могла отойти. Что-то приковало ее к месту, заставляя смотреть на Камерона де Вера.

А тот от души рассмеялся вслед стремительно скрывшемуся Маунтбэнку, запрокинув голову, так что волосы открыли полностью его прекрасное лицо, потом откинулся на мягком сиденье, свободный, словно пират за штурвалом корабля. Прохожие глазели на него, завороженные непринужденностью этого элегантного молодого человека, а он и не замечал их,слишком хорошо и удобно ему было с самим собой.

«Какое мне дело до него», - мрачно думала Каллиопа.

В нем нет ничего, что есть в ней. Ни ответственности, ни привязанности к семье. Она приникла лбом к холодному стеклу, наблюдая, как лорд Уэствуд подбирает вожжи, и невольно отмечая, что все его движения исполнены небрежной грации.

Ей вспомнилась их первая встреча в самом начале сезона. Неужели прошло лишь несколько недель? А как будто целая жизнь… Или всего мгновение. С той ночи, когда…

Нет! Вспоминать об этом невыносимо! Только не теперь, не в разгаре заседания общества. Кругом подруги, они заметят ее смятение, начнут расспрашивать, это ни к чему. Она ведь всегда такая собранная, спокойная. Всегда прекрасно владеет собой. Это необходимо, такой хочет видеть ее семья.

Почему же внутри все начинает дрожать, стоило ей просто увидеть, как он проезжает по улице? Что за нелепость!

Каллиопа сжала бахромчатый край шторы, собираясь занавесить окно. Но прежде чем она успела это сделать и укрыть себя и свои разбушевавшиеся эмоции от посторонних глаз, лорд Уэствуд поднял взгляд и увидел ее, он увидел, как она смотрит на него!

На его лицо набежало облако, он нахмурился, бархатистые карие глаза сузились, но почти в то же мгновение облако рассеялось, он широко улыбнулся, блеснув белыми пиратскими зубами, и небрежно помахал ей рукой. Каллиопа невольно вздрогнула и резко задернула штору. Вот негодяй! Она отвернулась от окна, плотнее завернулась в кашемировую шаль - и поймала пристальный взгляд Клио. Каллиопа любила сестру, ближайшую к ней по возрасту и художественным наклонностям, но иногда зеленые пытливые глаза Клио приводили ее в замешательство.

- Не нужно стоять на солнце, Кэл, - мягко проговорила Клио. - От солнца у тебя так раскраснелись щеки.

Каллиопа Чейз.

Камерон нахмурился, когда она опустила шторы, словно боясь впустить в дом злого духа.

Ему не должно быть до нее никакого дела. Ему и правда нет дела. Да, Каллиопа Чейз очень привлекательна. Но Лондон полон привлекательными барышнями, и многие из них далеко не такие колючие и странные. Но почему-то со времени их последней встречи, а точнее сказать ссоры, он не мог выбросить ее из головы. Так недолго стать мазохистом, подобно его эксцентричному кузену Джеральду, который платит проституткам изрядные суммы, чтобы те стегали его по ягодицам, и получает от боли удовольствие.

Камерон громко рассмеялся, представив разгневанную Каллиопу Чейз с хлыстом в руках. Картина показалась ему весьма реалистичной. Эту девицу следовало назвать именем другой мифологической героини. Она далеко не муза - изменчивая, капризная и чарующая. Она - Афина, богиня войны, в любую минуту готовая встать на защиту того, во что верит, права она или нет.

Афина с загадочной печалью в глазах…

Перед тем как свернуть на другую улицу, Кэм оглянулся через плечо, не мелькнут ли в окне локоны воронова крыла белокожей богини с блестящими глазами. Но шторы в доме Чейзов были плотно сдвинуты. Тем не менее он чувствовал, что она все еще стоит за ними. Он видел ее мысленным взором.

Молодой человек свернул в парк, чтобы сократить путь до дома, и отпустил вожжи, давая лошадям пробежаться как следует. Впереди маячил экипаж Маунтбэнка. Глупый щенок злится, что Камерон танцевал с Эмлин Сондерс. Неужели неясно, что он не стремится в конкуренты. Эмлин хорошенькая девушка, с ней есть о чем поговорить, и чувством камора не обделена, хоть и дружит с мисс Чейз. Он с ней разговаривал, смотрел на нее, видел, что девушка мила, привлекательна и даже вполне остроумна, но его это не волновало.

Он скучал. Его преследовали скука и пустота, которую не заполнить ни клубами, ни лошадьми, ни женщинами. Всегда с ним эта холодная пустота. И забыл он о ней только однажды, когда его обожгла горячая искорка - в глазах Каллиопы Чейз.

В самом деле, она любопытное явление. Но всерьез задумываться об этом ему не очень хотелось…

Лошади запыхались после скачки по парку, и он придержал их, но на улице, ведущей к дому, внезапно образовалась пробка.

- Черт! - пробормотал Кэм, вытягивая шею, чтобы заглянуть за преградившее путь ландо. Он направлялся на музыкальный вечер, которого ждал с нетерпением - там должна была звучать древнегреческая музыка. И вот застрял.

Ландо накренилось набок, и он увидел, что перед домом маркизы Тенбрей собралась толпа, и все взгляды обращены на окно, в которое забрался накануне пресловутый Вор Лилии и похитил этрусскую диадему. Вор на какое-то время оставил светское общество в покое, и вдруг новая вылазка - это была самая свежая сенсация.

Камерон хмыкнул и откинулся на сиденье, ожидая, пока толпа рассосется. Вор Лилии - чересчур театральное прозвище. Его подвиги довольно забавны - он ловко щелкает по носу некоторых светских коллекционеров. Если бы только…

Если бы только это не было так опасно и пагубно. Кэм всегда был готов рукоплескать смельчакам, превозносить чудачества. Взять его собственную семью! Чудаки, все до единого. Но некоторые вещи слишком важны, чтобы с ними шутить, он крадет не просто дорогие вещи, а то, чему нет цены, - речь идет об объектах исторического наследия. Кто знает, куда попадут эти предметы, какая судьба их ожидает?

Но есть ценности, до которых Вор Лилии пока не добрался. Чья судьба намного плачевнее, как, например, Артемиды герцога Авертона.

Кэм невольно дернул поводья, и лошади беспокойно вскинули головы. Он заставил себя успокоиться, забормотал животным ласковые слова. Никто так не бесил его, как Алчный Герцог!

Артемиду вывезли с ее родного Делоса, где она находилась тысячелетия. Она принадлежала Греции, а теперь стала игрушкой английского лорда. Ничтожества, который не сознавал ее истинной ценности.

Ты знаешь, кто такая Артемида? - словно услышал Кэм шепот матери. - Любимое дитя Зевса, богиня луны и охоты, Дева Серебряного Лука. Она мчится по лесу в серебряной колеснице, всегда свободная, не принадлежащая ни одному мужчине. Однажды она пустила стрелу в город неверных мужчин, и стрела пронзила их всех, не останавливаясь в полете, пока не свершилось правосудие…

А теперь она пленница, которой больше не суждено увидеть греческую луну. Что сказала бы по этому поводу высокообразованная мисс Чейз? Кэм не сомневался, что у нее есть собственное мнение об Алчном Герцоге и его последнем приобретении - Алебастровой Богине. Но поделится ли она с ним этим мнением?

Кареты снова тронулись, и он наконец продолжил свой путь. Да, Каллиопа Чейз непременно нашла бы, что сказать по этому поводу. И он вдруг осознал, что ему было бы любопытно ее послушать.

Глава 2

Каллиопа рассеянно смотрела в трюмо на свое отражение, пока горничная причесывала ее для музыкального вечера. А вечер намечался не просто любительский, где барышни с разной степенью мастерства играют на арфах и фортепьяно. На нем предполагалось воссоздать музыку, звучавшую в античных пьесах Эсхила и Еврипида. Каллиопа ждала его с нетерпением, события такого рода всегда таили в себе для нее бездну очарования. Но сейчас ее мысли, отрывистые и смутные, неслись наперегонки, словно весенние облака.

Она не могла перестать думать о лорде Уэствуде. Он стоял перед ее мысленным взором таким, каким она увидела его в окно - беззаботно смеющимся, с растрепанными волосами. Раздраженно вздохнув, она взяла со стола белую розу и принялась обрывать ее лепестки. Это началось сразу же, как только она увидела Камерона де Вера. Он выбил ее из колеи, заставил глупо нервничать. Его насмешливая улыбка возмущала и приводила ее в замешательство. Невозможный человек, и идеи у него совершенно ложные. И отчего-то она ему сразу не понравилась.

- Мисс Чейз, - укорила ее горничная. - Так вы, пожалуй, совсем не оставите цветов для прически.

Каллиопа с удивлением обнаружила, что уничтожила обе розы.

- Извините, Мэри, - пробормотала она, бросая голый стебель на туалетный столик.

- Сделать вам Артемиду, мисс? Сейчас это самая модная прическа.

- Нет, спасибо, - вздрогнула Каллиопа, представив, что появится на вечере с такой же прической, как у всех. - Лучше мою обычную.

Мэри слегка надулась. Она всегда полагала, что даром тратит свое мастерство на Каллиопу с ее консервативными вкусами. Но юная леди ничем не могла ей помочь. Она твердо знала, чего хочет и что ей подходит.

Однажды она даже вообразила, что ей подходит Камерон де Вер. Когда он впервые вернулся в Англию после долгого путешествия по Италии и Греции, в гостиных только и говорили о том, какой он красивый и какой возмутительно безрассудный. Но не это ее прельстило. Ее заинтересовало, что он, как и она сама, изучает древнюю историю и искусства. Ей хотелось послушать о его путешествиях, поглядеть на предметы древности, которые он конечно же привез с собой ради их сохранения и изучения.

Многое говорило о том, что им суждено подружиться, ведь их отцы дружили в молодые годы. Сэр Уолтер Чейз и покойный граф Уэствудский, ученые и собиратели древностей, были друзьями-соперниками. Граф вытянул козырную карту в этом соревновании коллекционеров - нашел невесту, самую настоящую гречанку, в то время как Чейз женился на француженке. И Каллиопа, и Камерон росли в окружении прекрасной старины, хотя после того, как де Веры отправились в свое долгое заграничное путешествие, когда их сын был еще мальчиком, они не виделись.

Когда уже взрослым он вернулся в Лондон, Каллиопа, слушая сплетни о нем, позволила зародиться в сердце робкой надежде. Может, наконец, появился мужчина, способный понять ее? Разделить ее увлеченность, чего не мог никто из ее прежних поклонников? Но надежда рухнула, стоило им встретиться лицом к лицу на приеме, который он устроил в городском особняке его родителей, теперь принадлежавшем ему.

Каллиопа с раннего детства обожала бюст Гермеса, некогда украшавший вестибюль особняка. Ее отец мечтал купить его, но старый герцог, к разочарованию Каллиопы, отклонял все предложения. А она так любила озорную улыбку Гермеса, такую живую на холодном мраморе, любила его крылатый шлем и завитки кудрявых волос. В день приема она в страшном волнении ждала, что вот сейчас снова увидит Гермеса своего детства.

Но его там не оказалось! Ниша в стене пустовала, как и все другие ниши, некогда вмещавшие изысканные вазы и кубки. Отец и сестры уже присоединились к гостям в зале, а пораженная Каллиопа замешкалась в вестибюле. Она стояла у опустевшей ниши, не отрывая от нее взгляда, словно надеялась заставить Гермеса возникнуть из пустоты. Похоже, что ее надежда - снова увидеть прекрасные памятники античности, встретив, нового графа, поговорить с ним об этих бесценных сокровищах и, возможно, завязать дружбу - потерпела крушение. А Каллиопа не любила, когда рушились ее надежды.

- Так-так, - услышала она низкий бархатистый голос, неуловимо насмешливый, - видимо, вы и есть пропавшая мисс Чейз.

Каллиопа оглянулась через плечо и увидела в нескольких шагах от себя молодого мужчину. Он улыбался ей, и эта улыбка усиливала его сходство с ее дорогим Гермесом. Он был одет в модные светло-коричневые бриджи, темно-синий сюртук и светло-серый парчовый жилет, просто завязанный галстук украшала камея. Но в этом английском вестибюле он выглядел чужестранцем, с его бронзовым загаром и слишком длинными вьющимися черными волосами. Только карие глаза показались ей знакомыми. «Греческий бог, - вспомнила она слова Лотти, - ох, Кэл, он настоящий греческий бог».

- А вы, значит, лорд Уэствуд, - сдержанно ответила она, смущенная своей реакцией на него, особенно на его улыбку. Не так она представляла себе эту встречу.

- Да, это я и есть, - ответил он, приближаясь, грациозный, как леопард. Он подошел так близко, что она почувствовала лимонный запах его одеколона, ощутила тепло тела. И невольно попятилась к успокоительной прохладе мраморной ниши.

- Здесь когда-то стоял бюст Гермеса, - сказала она, с трудом сглатывая слюну, чтобы унять внезапную дрожь в голосе. - Он был очень красивый.

- Да, очень красивый, - ответил он, не отводя от нее взгляда. - Но я вернул его в Грецию. На его родину.

И тогда она поняла, что им никогда не стать друзьями…

- Что скажете, мисс Чейз?

Каллиопа подскочила на стуле, выведенная из задумчивости вопросом Мэри. Она посмотрела в зеркало и увидела, что у нее пылают щеки и неестественно блестят глаза. Словно эта сцена в вестибюле особняка де Веров произошла не несколько недель назад, а только что. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, внимательно посмотрела в зеркало, ее необузданные кудри были приглажены, волосы гладко зачесаны назад в привычный тугой узел и украшены оставшимися белыми розами.

- Прекрасно, как всегда, Мэри, - пробормотала Каллиопа, переведя дыхание.

Довольная Мэри кивнула и направилась за шалью и туфлями. Каллиопа взяла жемчужные сережки, пытаясь выкинуть из головы тот эпизод и сосредоточиться на предстоящем вечере. Камерон де Вер не имеет никакого значения! Обычный заблуждающийся человек. Ну, немного красивее других.

Едва она вдела серьги, как в дверь постучали.

- Карета ждет, мисс Чейз, - объявил дворецкий.

- Спасибо, - ответила Каллиопа, глубоко вздохнула и медленно поднялась.

- Если бы у леди Рассел перья были еще чуточку выше, она улетела бы в небо, как обезумевший попугай, и гости остались бы без хозяйки, - прошептала Клио, склоняясь к уху Каллиопы.

Каллиопа прижала руку в перчатке к губам, чтобы не рассмеяться. Вид у устроительницы музыкального вечера и в самом деле был довольно причудливый - из пурпурно-зеленого атласного тюрбана вверх устремлялись фонтаном разноцветные перья. Клио всегда вела себя сдержанно и скромно, заставляя окружающих считать, что она не имеет своего мнения и не заслуживает их внимания. Но они ошибались. Проницательные зеленые глаза все подмечали, и время от времени Клио роняла неожиданно едкое и точное замечание. Сравнение с попугаем было еще вполне невинным.

- А мисс Прэт-Бекворт? - прошептала в ответ Каллиопа. - Видимо, бедняжке кто-то сказал, что оранжевые ленты - гвоздь сезона, и она поверила!

- Но они все-таки лучше, чем тот ядовито-зеленый кошмар, который был на ней в опере. Может быть, нашему обществу стоит взять над ней шефство? - озабоченно покачала головой Клио.

Они с Каллиопой прохаживались по залу, стараясь не смотреть на весьма посредственную картину с бушующим морем, которой вслух притворно восхитились. Вечер греческой музыки не был особенно привлекателен для лондонского света, но леди Рассел была фигурой популярной, в тюрбане и без него, и ей удавалось собирать вокруг себя людей философского склада. Зал быстро заполнялся, гости в ожидании музыки кружили у поставленных рядами позолоченных стульев, болтали, потягивали лимонад, а кто-то более крепкие напитки. Здесь не было жуткой толчеи, можно было не бояться, что вспотеешь, упадешь в обморок или тебе наступят на шлейф. Сегодня предполагалось говорить о музыке и истории, что было так по душе Каллиопе. Но она все никак не могла сосредоточиться на теме сегодняшнего вечера. Она была слишком взволнована.

Клио сняла очки и потерла переносицу. В отличие от Каллиопы, которая предпочитала ходить в муслиновых белых платьях, Клио была в изумрудно-зеленом, шелковом, с золотой вышивкой, а ее каштаново-рыжие волосы украшала золотистая лента.

- Как думаешь, Кэл, Вор Лилии сейчас здесь? - спросила она.

Каллиопа подобралась. Как она могла забыть? Она быстро оглядела собрание, молодых людей здесь собралось немало - высокие, маленькие, привлекательные, невзрачные. Но не было того, кого она искала.

Может, оттого ей так беспокойно? Ну уж нет! Ее нисколько не заботит времяпрепровождение Камерона де Вера. Она просто подумала, что вечер греческой музыки может его заинтересовать…

- Вряд ли, - проговорила она.

- Так ты все-таки догадываешься, кто это может быть? - спросила Клио. - Ты знаешь?

- Ничего я не знаю, - с досадой ответила Каллиопа. - Откуда мне знать? Я просто строю предположения.

- Но ты считаешь, что тут его нет?

Каллиопа кивнула.

- Тогда откуда?… - Но Клио не успела договорить, потому что ее окликнула Талия, которая на другом конце комнаты рассматривала музыкальные инструменты - к неудовольствию музыкантов.

Клио отошла, оставив Каллиопу в одиночестве. Здесь были хорошие знакомые, с кем следовало поздороваться, но Каллиопа чувствовала, что будет не слишком приятной собеседницей, в то время как ее мысли целиком заняты де Вером и Вором Лилии. Она поставила пустой бокал на ближайший столик и двинулась в сторону от толпы к дверям, ведущим в оранжерею.

В застекленной оранжерее было тепло, пахло влажной землей и цветами. Расставленные там и тут чугунные скамейки манили присесть. Каллиопа была рада побыть в тишине и собраться с мыслями. В дальнем конце оранжереи была установлена группа античных фигур - каменная Афродита и ее полуодетые прислужницы равнодушно созерцали цветник. Их холодное совершенство заставило восхищенную Каллиопу подойти ближе.

- Если бы мне быть такой, как ты, - прошептала она надменной Афродите. - Уверенной. Неизменной. Без страхов и сомнений.

- Это было бы чрезвычайно скучно, - произнес голос Уэствуда.

- Вы следили за мной? - спросила она, почти не удивившись, поворачиваясь к нему.

- Вовсе нет, мисс Чейз, - ответил он, одаривая ее одной из своих чарующих улыбок. - Я здесь уже давно наслаждаюсь уединением и бокалом вина. - Он показал полупустой бокал. - А тут входите вы и разговариваете сами с собой. Невозможно было не услышать.

Каллиопа отвела назад ладони, прижала их к холодному камню и с достоинством выпрямилась. Его коньячного оттенка глаза, матовые, глубокие, кажется, видели слишком много. Каллиопа совершенно растерялась.

- Я тоже искала уединения, - наконец нашлась она. - Пока не начнется музыка.

Он понимающе кивнул.

- Люди иногда хотят слишком многого. А единственное прибежище - это одиночество.

Он сделал шаг к ней, затем другой. Каллиопа почувствовала озноб, но он смотрел уже не на нее, а на статую.

- Вы выбрали хорошую наперсницу, - заметил он. - Она выглядит такой… всезнающей. Ведь за свою долгую жизнь она успела повидать все.

Каллиопа тоже перевела глаза на Афродиту, на ее потрескавшийся круглый белый подбородок, на струящиеся локоны. Она в самом деле казалась всезнающей и… насмешливой, как сам Уэствуд.

- Интересно, как ей нравятся рауты леди Рассел? По сравнению с греческими пирами?

Он засмеялся громко и бесцеремонно, и этот смех пробрал ее до косточек.

- Она, я думаю, находит их весьма пресными. Ведь прежде она стояла в святилище храма Афродиты, а там происходили…

- Оргии?

Он взглянул на нее с неожиданным интересом:

- О, мисс Чейз! Вы меня шокируете.

От его взгляда у Каллиопы запылали щеки, но она усилием воли прогнала жалкий румянец. Ученому чужда излишняя щепетильность.

- У моего отца большая библиотека по античной литературе. Я много читала, даже «Письма Леванта» Джона Голта. И путевые заметки леди Мэри Вортли Монтегю.

- Ну разумеется. Значит, после оргий музыкальные вечера кажутся ей чересчур скучными. Уверен, она обрадовалась, когда вы заговорили с ней.

Каллиопа прикоснулась к сандалии на ноге Афродиты, холод камня проник сквозь тонкую лайку перчатки. Безмолвная наперсница - лучшая из всех.

- Была бы ваша воля, вы отправили бы ее разрушаться на руины ее храма, и мне было бы не с кем поговорить.

- Ах, мисс Чейз. - Он наклонился к самому ее уху, и его теплое дыхание защекотало ей висок. - Кто сказал, что оргиям пришел конец?

Каллиопа во все глаза смотрела на него, завороженная его голосом, дыханием, взглядом. Ее словно парализовало, она не могла ни шевельнуться, ни отвернуться. Время замерло, существовал только он один.

Казалось, что и он удивлен этим мгновением, что бы оно ни означало. Он смотрел ей в глаза, приоткрыв губы, бокал в его руке замер в неподвижности.

- Мисс Чейз… я…

Тут в приоткрытую дверь оранжереи ворвались звуки настраиваемых инструментов, словно проза вторглась в возвышенную волшебную поэму. Он отодвинулся, она отвернулась и глубоко вдохнула. Ей казалось, что она только что пробежала длинную дистанцию - вся разбита, и ей не хватает воздуха.

- Не пройти ли нам в зал? - произнес он натянуто.

- Да, конечно, - прошептала Каллиопа и двинулась вперед по проходу, прижимая ладони к горячим щекам. Он шел за ней, она слышала его шаги, шорох его сюртука. Хорошо, что он не вздумал предложить ей руку!

Глава 3

Каллиопа, пытаясь унять сердцебиение, опустилась на свободный стул рядом с сестрой как раз в тот момент, когда музыканты кончили настраивать инструменты. Покосившись на нее, Клио сунула ей в руку программку.

- Ты куда пропала, Кэл?

- Просто заглянула в оранжерею, - прошептала в ответ Каллиопа, противясь желанию использовать программу в качестве веера. И почему у леди Рассел всегда так натоплено в комнатах? - Полюбовалась статуей Афродиты.

Клио, поджав губы, с непонятным выражением уткнулась в программку.

- Ты заподозрила, что она станет следующей жертвой Вора Лилии? Исчезнет во мраке ночи ради его гнусных целей?

- Нет, конечно. Афродита шесть футов высотой! Разве что Вор Лилии в прошлой жизни был Геркулесом.

- Кто знает? Он мог бы поднять ее наверх и… - Она замолчала, потому что в это мгновение в зал вошел лорд Уэствуд и небрежно прислонился к колонне. Он перехватил настороженный взгляд Каллиопы и вдруг… дерзко подмигнул ей. Каллиопа, вспыхнув, мгновенно отвела глаза. Где она, мраморная холодность Афродиты, когда она так нужна?

- Ты одна была в оранжерее, Кэл? - пробормотала Клио.

- Когда я уже собралась уходить, туда зашел лорд Уэствуд, - нехотя произнесла Каллиопа.

- И вы снова успели поссориться?

- Я никогда ни с кем не ссорюсь.

- Неужели никогда?

- Вы с Талией - другое дело. Вы сестры, и ссориться с вами дома дозволительно, но с посторонними людьми в гостях - совершенно недопустимо! Мы с лордом Уэствудом только и обсудили разницу в наших взглядах на искусство.

- А… - уклончиво протянула Клио. - Кажется, хозяйка хочет сказать пару слов.

Каллиопа редко была кому-то так благодарна, как леди Рассел за ее своевременное выступление. Обычно ей казалось, что она может довериться сестре во всем и спокойная чуткость Клио сгладит любую неприятность или обиду. Но бесполезно сейчас пытаться ей объяснить, какие чувства вызвала в ней встреча с Камероном де Вером.

Каллиопу злило то, что она смущена. Конечно, было бы хорошо избегать встреч с ним, но для этого пришлось бы безвылазно сидеть дома. Ему бы следовало вернуться в Грецию и продолжить там свою вредную деятельность, подальше от нее…

Каллиопа сплела пальцы на коленях, чтобы унять в них дрожь, и стала пристально смотреть на глупые разноцветные перья леди Рассел, успевшие основательно сбиться набок.

- Добрый вечер, друзья мои, - начала леди Рассел, вскидывая вверх руки, словно и правда была попугаем, собравшимся взлететь. - Я очень рада, что вы собрались у меня по такому особенному поводу. Мы впервые за много веков услышим мелодии и напевы, звучавшие когда-то в Древней Греции. На основе копии фрагмента, по счастью пережившего Ренессанс и спрятанного в одном из итальянских монастырей, мы воссоздали «Дельфийский гимн Аполлону» Теренция. Инструменты, которые вы сегодня услышите, очень напоминают авлос, лиру, кифару.

Она взмахнула руками, и появилось двое слуг, которые несли кратер - сосуд для вина с широким горлом. Гости заволновались. Это было одно из уникальных сокровищ леди Рассел, привезенное из Греции несколько десятилетий назад ее дедом. Она очень редко показывала этот кратер, поговаривали, что она хранит его в своей спальне, чтобы любоваться им в свое удовольствие. Кратер был прелестен и в очень хорошей сохранности - если не считать отсутствия одной ручки и пары трещинок. На нем были изображены сцены пира - возлежащие гости с кубками, танцоры, музыканты, чьи древние инструменты в самом деле напоминали те, что держали в руках музыканты, сидевшие в гостиной леди Рассел.

«А кратер представляет собой соблазнительный объект для Вора Лилии», - подумала Каллиопа, любуясь его изящными формами.

- А теперь, дорогие гости, - продолжала леди Рассел, - закройте глаза и представьте, что вы сидите в греческом амфитеатре много тысячелетий назад.

- Странно, что она не заставила нас всех нарядиться в хитоны и сандалии, - прошептала Клио. - Вот это было бы зрелище. В особенности хорош был бы лорд Эринг. Бедняжка весит, наверное, фунтов триста, вряд ли во всем Лондоне нашлось бы столько муслина, чтобы охватить его талию.

Каллиопа хихикнула, прикрывшись программкой. Ей приходил в голову только один человек, на котором хитон выглядел бы уместно, - конечно, это был не лорд Эринг. Она украдкой взглянула на лорда Уэствуда поверх программки. Он тоже разглядывал кратер, и легкая морщинка пересекала его лоб. Задумчивый Аполлон.

Интересно, о чем он думает?

Камерон проводил взглядом кратер, вынесенный слугами из комнаты. Как он прекрасен и какая трагедия, что его так редко кто-нибудь видит! Редко восхищается. Как этрусскую диадему леди Тенбрей, его вырвали из естественной среды и держат под замком для удовольствия тщеславия маленькой кучки людей, а подлинное его назначение давно забыто. А кратер этот создали для пиров и веселья.

Но в этот момент его занимала не столько судьба несчастного кратера, а искусно выгравированная фигурка женщины на его полированном боку. Ее гибкое тело, облаченное в струящиеся одежды, склонилось к лире. Темные кудри, перехваченные лентой надо лбом, свободно обрамляли овальное лицо - задумчивое и серьезное по сравнению с веселыми гримасами скачущих вокруг танцоров. Она слышала только свою музыку, погрузившись в мир собственных мыслей и чувств.

Для этой женщины давних времен вполне могла послужить моделью Каллиопа Чейз. Такая же стройная, темноволосая красавица, серьезная и прямодушная.

Когда музыка - странная, нестройная, будоражащая - заполнила комнату, он перевел взгляд с исчезнувшего кратера на одну из его материализовавшихся фигур. Каллиопа, только что над чем-то хихикавшая с сестрой, теперь восторженно смотрела на музыкантов, приоткрыв розовые губы, а ее темные глаза сияли так, словно видели давние тени прошлого, которые ожили и обрели краски и звучание. Когда Камерон, путешествуя, встречал старинные храмы и театры, то видел не руины, но средоточия жизни, которыми они некогда были. Места, где собирались люди, где разговаривали, смеялись, любили, создавали произведения искусства, бессмертные творения смертных.

Каллиопа Чейз тоже умела оживлять прошлое. Он осознал это по тому, как она смотрела на статую или на этот кратер, как слушала забытую музыку, снова возвращенную к жизни. И теперь он размышлял над тем, почему она, чувствуя то же, что и он, понимая истинную ценность наследия, оставленного им предками, оправдывала то, что эти предметы держались взаперти, вдали от их родины?

Она была по-настоящему красива, совсем как эта женщина с лирой. Умная, пылкая, но, кажется, слишком упрямая.

Видно, почувствовав его взгляд, она посмотрела на него. На мгновение с нее спала защитная вуаль, которой она прикрывалась. Ее взгляд был открытым, незащищенным, глаза блестели от слез. Мрачная красота музыки тронула ее так же, как его самого, и на мгновение их связало очарование прошлого. Но вуаль тут же снова опустилась, девушка отвернулась, и он видел теперь только черные локоны на изгибе шеи, белое обнаженное плечо. Но волшебство продолжало действовать… Таинственная мерцающая нить, соединившая их, заставила его прижаться губами к впадинке на ее затылке, проложить поцелуями дорожку вдоль ее спины, вдыхая теплый запах кожи. Почувствовать, как она дрожит под его прикосновениями, как, наконец, вскрикивает, и он видит ее подлинную суть.

Но какой она окажется? В самом деле прекрасной музой - или Горгоной, несущей гибель? Только безумный мог увлечься одной из Муз Чейзов, а Камерон хотел подольше сохранить ясность рассудка.

Внезапно музыка, жаркая комната, очарование Каллиопы Чейз показались чрезмерными для него. Былое неистовство охватило его, словно лихорадка. Он повернулся и вышел из комнаты в фойе. Там слуги устанавливали кратер на постамент, где после концерта его можно будет рассмотреть с безопасного расстояния. Он стоял так высоко, что до него нельзя было дотянуться без стремянки, которую слуги, уходя, забрали с собой. Но со своего места Камерону было хорошо видно девушку, играющую на лире. Даже жемчужинки на ее ленте и маленькую сандалию, выглядывавшую из-под ее одеяния. Отсюда она еще больше походила на Каллиопу Чейз. Такая же красивая и неприступная.

- Прикидываете, как его украсть? - спросила Каллиопа.

Камерон обернулся и увидел ее в дверях. Ее карие глаза смотрели на него не мигая, а лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Но он почувствовал, что она вся напряжена.

Не стоило удивляться ее подозрениям. Они не поладили с первого же момента их встречи в его доме, когда она обнаружила исчезновение Гермеса из ниши. В последующие встречи спор только обострился. И все-таки его больно укололи. Пока он слушал музыку и в его голове роились странные мысли о ее шее, коже, он чувствовал себя таким близким ей. И ее тайна показалась почти разгаданной. Но она, как видно, считает его Вором. Она не чувствовала никакой связи с ним. Она не муза и не Горгона, она - холодный судья. Равнодушная Афина, он был прав, когда окрестил ее так в своих мыслях.

Камерон проглотил обиду, демонстрируя беззаботность и безразличие. Равнодушие, под стать ее собственному.

- Если вы соблаговолите подойти ближе, мисс Чейз, то сможете проверить собственноручно, прячу ли я в кармане свежую лилию, - произнес он небрежным тоном, словно ее подозрения нисколько его не задели. И сам шагнул к ней, разведя в стороны полы сюртука, чтобы она увидела, что шелковая подкладка нигде не топорщится. Она осталась на месте, но ее плечи слегка приподнялись.

- Я не такая глупышка, лорд Уэствуд.

- Разумеется, нет, мисс Чейз. Глупышкой вас никак не назовешь. Вы всего лишь немного заблуждаетесь.

В глубине ее непроницаемых глаз вспыхнула слабая искра. Но она не клюнула на его наживку.

- И все же я не настолько заблуждаюсь, чтобы пойти на преступление ради доказательства своей правоты. Я не ценю честь моей семьи или интересы науки так дешево. Те из нас, кто пользуется преимуществом хорошего образования и имеет возможность путешествовать, должны…

- Но кто вы такая, мисс Чейз, чтобы читать мне лекции о долге? Или чести? - Его гнев, который он до сих пор держал в узде, вырвался, наконец, наружу огненным фейерверком. Желание, которое он к ней испытывал, ее красота, упрямство, его собственная досада - все вместе могло свести с ума!

Камерон подошел к ней так близко, что почувствовал запах роз в ее волосах, увидел тонкий голубой узор вен под кожей цвета слоновой кости, пульсирующую жилку у основания шеи. Жадное желание схватить ее в объятия и целовать до тех пор, пока эта ледяная корка не растает, стало почти непреодолимым…

Она не отвернулась, не попятилась и продолжала смотреть на него в упор, широко раскрытыми глазами, только жилка на шее билась так часто, что он почти слышал стук ее сердца. Он даже протянул вперед руку, уже намереваясь сжать ее гладкое предплечье над перчаткой, но последний проблеск здравомыслия заставил его опустить руку и отойти.

- Вы меня плохо знаете, мисс Чейз, - произнес он хрипло.

Она приоткрыла рот, но ничего не сказала. На миг по ее лицу пробежала тень сомнения. Пробежала и исчезла.

- А что мне еще остается думать? - удивилась она. - И откуда вообще я могла вас узнать хорошо?

С Камерона было довольно. Он повернулся и вышел из дома, миновав удивленного дворецкого. Оставив позади огни и музыку салона леди Рассел, он двинулся вдоль безлюдной улицы. Ночной воздух был холодным и влажным. Но Каллиопу Чейз он не смог оставить позади. Ее осуждающий призрак неотступно преследовал его. Освободиться от него можно было только в единственном месте, весьма далеком от этих утонченных господ. Называлось оно «Кости дьявола» и пользовалось весьма сомнительной репутацией.

Едва парадная дверь особняка леди Рассел захлопнулась за лордом Уэствудом, Каллиопа без сил прислонилась к колонне. Последние остатки воли, которые ее поддерживали, стремительно унеслись холодным потоком, оставив ее ослабевшей и дрожащей. Почему всякий раз, как она видит его, с ней случается такое? И почему они непременно ссорятся?

Сзади открылась и вновь закрылась дверь гостиной, и по паркету зашелестели легкие шаги.

- Кэл? - прошептала Клио. Крепкая рука обвилась вокруг ее талии, и Каллиопа благодарно оперлась на нее. - Что случилось? Тебе плохо?

- Нет, нет… мне нужно только немного воздуха.

- Так ты была тут одна?

- Не совсем. Но я сказала кое-что лишнее, как всегда в разговоре с ним, и он ушел. Почти бегом выбежал на улицу, только чтобы не оставаться со мной. - Каллиопа понимала, что несет бессмыслицу. И не понимала себя. Какое ей дело, что Камерон де Вер, скорее всего дерзкий преступник, убежал от нее? Она и сама не хотела оставаться с ним наедине.

Так ли это?

Клио озадаченно обернулась на дверь:

- Кто выбежал на улицу?

- Лорд Уэствуд, конечно.

- Ты хочешь сказать, что беседовала здесь с лордом Уэствудом и он так рассердился, что убежал? - Клио подняла взгляд на греческий сосуд на постаменте, и он стал жестким и сосредоточенным. - Что с тобой, Кэл? Неужели ты обвинила его в том, что это он - Вор Лилии?

Каллиопа прижала к пылающим щекам руки в перчатках, пытаясь изгладить воспоминание о своих нелепых, необдуманных словах и его гневе.

- Кажется, да…

- Кэл! - простонала Клио. - Что на тебя нашло? Я бы не удивилась, если бы такое сказала Талия. Она и самого дьявола вызвала бы на дуэль. Но ты! Ты не заболела? Может, у тебя жар?

- К сожалению, нет, это бы меня хоть как-то оправдывало.

- Бедняжка Кэл, - покачала головой ее сестра. - Но я думаю, он никому об этом не расскажет, все-таки наши отцы были друзьями.

- Наверное, не расскажет. Разве что главному врачу сумасшедшего дома.

Клио засмеялась:

- Видишь, ты шутишь, значит, еще не все потеряно. Когда увидишь его в следующий раз, скажи, что это музыка на тебя так подействовала.

- Или вино, - пробормотала Каллиопа. Она пригладила волосы, расправила юбку, чувствуя, как снова становится сама собой. - Хотелось бы больше никогда с ним не встречаться.

- Едва ли это получится. Наш мирок так тесен. - Клио снова взглянула на кратер. - Но все-таки почему ты его заподозрила?

Каллиопа пожала плечами:

- Мне вдруг показалось, что он способен на безрассудный поступок… В конце концов, свои собственные античные ценности он ведь увез в Грецию! Может, он считает, что и остальные должны поступить так же. Сама не знаю. Это был просто… порыв.

- Вот теперь я уверена, что у тебя температура! Ты - и поддалась порыву! Невероятно!

- Можешь дразнить меня сколько хочешь, - улыбнулась Каллиопа. - Я сама знаю, что обычно, прежде чем сделать вывод, изучаю вопрос долго и тщательно.

- До полного изнеможения, - пробормотала Клио, но Каллиопа, не обратив внимания, продолжала:

- Я должна быть уверена. Но разве подвиги Вора Лилии не в его духе? Надо быть достаточно ловким, чтобы бывать в нужных домах и оставаться вне подозрений. Надо разбираться в античности, ведь крадут только самые прекрасные, исторически ценные предметы древности. Надо иметь мотив, а лорд Уэствуд его имеет. И надо не считаться со светскими условностями. Как лорд Уэствуд.

- Знаешь, Кэл, - тихо сказала Клио, - а ведь, похоже, ты восхищаешься этим Вором Лилии.

Каллиопа немного подумала. Восхищается ли она Вором Лилии? Этим опасным преступником, ведь он похищает не только вещи, но саму историю! Чушь!

- Я, возможно, восхищаюсь его вкусом, но уж, конечно, не его целями. Меня ужасает исчезновение таких сокровищ. Тебе это известно.

Клио кивнула:

- Я знаю, как тебя это расстраивает. Но ради бога, не поддавайся снова порывам при встрече с лордом Уэствудом! У нас же против него нет никаких доказательств.

- Пока нет. - Музыка за дверью гостиной стихла, грянули громкие аплодисменты. - Кажется, концерт окончен. Возьмем Талию и двинемся домой? Уже довольно поздно.

Глава 4

- Доброе утро, мисс Каллиопа! - пропела Мэри, раздвигая шторы и впуская в спальню серовато-желтый свет позднего утра. Каллиопа зажмурилась, подавляя желание натянуть одеяло на голову. Неужели пора вставать? Она же только что заснула. Больше половины ночи она беспокойно ворочалась, вспоминая свои необдуманные слова, сказанные лорду Уэствуду. И гнев, вспыхнувший в его глазах. Клио права, у нее был жар. Только этим можно объяснить, что она так преждевременно открыла свои карты. Теперь ей его ни за что не поймать. Необходимо перестроиться. Сменить тактику. Исходной точкой будет считаться бал у герцога Авертона. Дамское художественное общество покажет, на что оно способно.

- Вам понравился вчерашний музыкальный вечер, мисс? - спросила Мэри, ставя на столик поднос с какао и ватрушкой.

- Да, Мэри, - ответила Каллиопа, подсунула под спину подушку и села, опираясь на резную спинку, готовая встретить новый день. Никто не выигрывает сражений, лежа в кровати. - Сестры уже встали?

- Мисс Талия уехала на свой урок музыки, - ответила Мэри, отворяя шкаф. - Мисс Клио завтракает с вашим папенькой и мисс Терпсихорой. Она вам послала записку.

Пока Мэри готовила ей платье на сегодня, Каллиопа, жуя ватрушку, прочла послание сестры.

Кэл, - писала Клио своим размашистым почерком, - по-моему, нам не помешает хорошая прогулка. Может, возьмем Хори посмотреть на элгинские статуи? Она их обожает, а мы сможем поговорить спокойно, подальше от папиных ушей.

Каллиопа вздохнула. Может, в Британском музее их не услышит папа, зато услышит весь остальной Лондон. Но Клио права. После прошлого вечера надо проветрить мозги, и лучше всего это сделать среди прекрасных статуй Парфенона. Терпсихора - по-домашнему Хори - милый ребенок, только что достигший тринадцати лет и страстно желающий поскорее стать настоящей леди. Она недавно приехала из загородной усадьбы, где оставались младшие сестры со своими гувернантками и нянями.

В музее они вряд ли столкнутся с лордом Уэствудом, он, скорее всего, раньше двух не поднимается, а элгинские статуи воплощают то, что он так ненавидит - отнятые у Греции сокровища, ублажающие лондонскую публику.

- Мэри, приготовьте платье для прогулок и теплую мантилью, - распорядилась она, проглотив последний глоток какао. - И подайте мой письменный прибор - мне надо написать письма членам общества.

Пора составить план сражения.

Британский музей был фактически вторым лондонским домом Чейзов. Их водили туда в раннем детстве родители и прививали любовь к прошлому, показывая артефакты, рассказывая красочные истории. Многие их любимые экспонаты - греческие вазы, египетские скульптуры, шлемы викингов - были запечатлены в маминых рисунках, которые после ее смерти, случившейся три года назад при родах последней из муз - Полигимнии, - бережно хранились у Клио.

Но матушке не довелось увидеть любимую экспозицию сестер - пока временную, которая должна была превратиться в постоянную. Туда они и направлялись сейчас, поднявшись по широким каменным ступеням и окунувшись в священную тишину музея.

- А мы сходим после статуй к мумиям? - взволнованно спросила Хори.

Клио засмеялась:

- Ты невозможный ребенок! Тебе просто хочется в следующем письме напугать младших страшилками о мумиях! Ну хорошо, если останется время, мы заглянем к ним.

Хори наморщила нос:

- Просто заглянуть - мало. Элгинские статуи вы можете рассматривать часами.

- Тебе же самой они нравятся, глупышка, - сказала Каллиопа. - Может быть, после статуй и мумий мы успеем еще зайти в кафе через дорогу и съесть мороженое.

Радостно улыбаясь в предвкушении мертвых египтян и сладкого, Хори в очередной раз принялась зарисовывать свою любимую статую - лошадь, запряженную в фаэтон Луны, уставшую после трудного путешествия по небесам. А Каллиопа и Клио отошли к стене, где на бордюре был изображен праздник в честь Афины - Панафинеи. Здесь за массивной статуей Тезея и самой богини было спокойнее. Каллиопа смотрела на вереницу дев в хитонах с сосудами вина и благовоний в дар богине. Расставлены они были не очень удачно, зал маловат и плохо освещен, стены темные. Но Каллиопа всегда получала удовольствие, разглядывая их, упиваясь классической красотой сцены. А сегодня приглушенный свет ее даже устраивал, он скрывал следы бессонницы на ее лице.

- Я назначила на завтра очередное заседание общества, - объявила Каллиопа.

Клио, не отрывая глаз от первой фигуры в процессии - высоко поднимавшей курильницу, - опустила вниз уголки губ.

- Опять? Мы же договорились встречаться раз в неделю.

- Дело срочное. Приближается бал у герцога Авертона. Мы должны приготовиться к тому, что может на нем случиться.

- Ты до сих пор веришь, что кое-кто собирается украсть Алебастровую Богиню?

- Я… не вполне уверена. Потому и считаю, что следует быть готовыми ко всему. Или ни к чему. Бал может пройти вполне мирно, а статуя остаться на месте…

- Но она не останется на месте, - прошептала Клио, стискивая сложенный зонтик, и Каллиопа на миг испугалась, что она махнет им, пронзив какого-нибудь зазевавшегося посетителя музея. - Авертон намеревался отправить ее в свой угрюмый Йоркширский замок, где ее уже никто никогда не увидит. Что за мерзкий эгоист! Ты считаешь, что для бедной Артемиды такая участь лучше, чем попасть в руки Вора Лилии?

Каллиопа прикусила губу.

- Его поделом зовут Алчным Герцогом, и мне он нравится не больше, чем тебе. Он человек… странный. Но так мы, по крайней мере, будем знать, где статуя находится, и однажды она попадет в музей или к истинному любителю древностей. А если ее заберет Вор Лилии, она пропадет навсегда! И больше никто о ней ничего не услышит.

- Честное слово, Кэл, я тебя, конечно, очень люблю, но иногда ты ничего не понимаешь! - Сердито размахивая зонтом, Клио отошла от сестры, оставив ее в одиночестве.

Каллиопа снова посмотрела на процессию, пытаясь успокоиться. Они с Клио были близки, как только могут быть сестры, их соединяли любовь к истории и необходимость заменять мать младшим сестрам. Она знала, что Клио вспыльчива, но отходчива. Но от этого их пустяковые ссоры не становились менее болезненными.

Какие причины в последнее время заставляют ее все время ссориться? Сначала с лордом Уэствудом. Теперь с сестрой. На глаза Каллиопы навернулись слезы, и она поспешно вытерла их, но когда подняла взгляд, то в первое мгновение решила, что ей мерещится. Прямо перед ней стоял лорд Уэствуд и пристально смотрел на нее. Его блестящие кудри, небрежно откинутые со лба назад, делали его похожим на одну из греческих статуй. Она моргнула, но он никуда не исчез. Она прерывисто вдохнула и неуверенно улыбнулась:

- Лорд Уэствуд?

- Мисс Чейз, - откликнулся он. - Получаете удовольствие от экскурсии?

- Да, очень большое. Мы с сестрами ходим в музей при каждой возможности. - Она кивнула в сторону Хори, которая все еще трудилась над лошадиной головой, и склонившейся к ней Клио.

- Я тоже часто сюда прихожу, - сказал он.

- Правда? Наверное… все здесь напоминает вам о родине вашей матушки, - осторожно произнесла она.

- Да, - кивнул он. - Все сказки, которые она рассказывала мне в детстве, были о богах и богинях и о музах тоже.

Каллиопа улыбнулась:

- Наверное, вы еще тогда поняли, как переменчивы бывают музы.

Он улыбнулся в ответ, и эта мимолетная улыбка осветила темный угол комнаты, где они стояли.

- Да, я слышал об этом. Сегодня муза вам улыбается, завтра ее и след простыл. Наверное, в этом и кроется ее очарование.

Очарование?… Неужто он находит ее очаровательной ? Она, скорее, ждала таких эпитетов, как колючка или вредина.

Впрочем, и она думает о нем в подобном духе. Невозможный, несносный человек… и в то же время странно притягательный. Каллиопа отогнала эти волнующие мысли и сказала:

- Еще музы иногда забывают о хороших манерах. Говорят то, что не следует, и потом им приходится извиняться.

- Это следует понимать как извинение, мисс Чейз?

- Боюсь, что да, - вздохнула Каллиопа.

Он схватился за сердце и попятился назад, словно глубоко потрясенный:

- Не может быть! Она засмеялась.

- Я не хочу позволить вам думать, что меня плохо воспитали, лорд Уэствуд. Мне не следовало разговаривать так с вами вчера. Моя сестра считает, что тут виноваты музыка и выпитое вино, но я, по правде сказать, так не думаю. Скорее я просто потеряла контроль над собой.

- Думаю, что и я до сих пор плохо контролировал себя, разговаривая с вами. Может быть, начнем с чистого листа? Заключим мир?

- Да, мир.

- Тогда пойдемте, я покажу вам свою любимую статую. - Он предложил ей руку, и стоило Каллиопе легко опустить на нее свои пальцы, как она ощутила сквозь рукав сюртука тепло его кожи и крепость мышцы. Его рука слегка напряглась, словно он тоже что-то почувствовал. Эту странную, невидимую связь?

Он повел Каллиопу в самый конец мраморной процессии, где находилась главная ее фигура - Афина. Богиня сидела на троне и принимала подношения. На ее кудрях не было привычного шлема, на коленях лежала эгида, правая рука держала копье.

- Так это она ваша любимица? - спросила Каллиопа.

- А вы словно удивлены?

- Мне скорее казалось, что вы предпочитаете кого-то из буйных кентавров, нарушающих плавность шествия. Или Диониса в леопардовой шкуре.

Он засмеялся:

- Ну что вы, мисс Чейз, как ни ценю я жизненные удовольствия, все же я не кентавр. И даже не Дионис. Вот еще накануне мы говорили с вами об оргиях… эти вечеринки обычно плохо кончались, ее участники рвали друг друга на части и пожирали сырую плоть. Каннибализм не по моей части.

Каллиопа снова почувствовала, как краснеет - краска смущения залила ей даже шею.

- Я никогда не подозревала вас в склонности к каннибализму, лорд Уэствуд. Но все-таки чем вас так привлекает именно Афина? Для вас она, по-моему, слишком благоразумна и осмотрительна.

- Именно этими качествами - разумным спокойствием, основательностью и достоинством. В моей кочевой жизни с родителями не хватало этих качеств, а я их очень желал. И сейчас нахожу их здесь, воплощенными в мраморе.

Каллиопа озадаченно моргнула. Несколько минут назад они заключили мир, это правда, но она и ожидать не смела таких откровений от Камерона де Вера. И сейчас его лицо, обычно беспечное и насмешливое, было задумчиво-грустным.

- И у меня она самая любимая, - призналась Каллиопа.

- Это естественно, ведь вы так с ней похожи.

- Я похожа на Афину? - проговорила она изумленно. - Вот она не нагрубила бы вам на музыкальном вечере.

- А просто пронзила бы копьем… мне повезло, что вы не носите с собой оружия. Но у вас довольно острый язычок.

Каллиопа не успела ответить, потому что по залу пробежало волнение, нарушившее благоговейную тишину. Каллиопа выглянула из-за богини и увидела, что в дверях возник герцог Авертон.

Каллиопа подумала, что его можно назвать даже красивым. Высокий и гибкий, с огненно-золотыми волосами, красиво заблестевшими в неярком освещении, пронзительными зелеными глазами, окинувшими комнату цепким взглядом. Единственным его недостатком был слегка крючковатый нос, словно некогда он был сломан, да так и не выправился. Несколько эффектная кельтская внешность подчеркивалась экстравагантностью костюма - длинной накидкой с капюшоном, тогда как прочие мужчины носили пальто, желтым атласным жилетом, сапогами с бахромой, многочисленными кольцами на пальцах. С рубинами и изумрудами.

Герцог замешкался в дверях и, убедившись, что все на него смотрят, сбросил свою накидку на руки шедшим позади лакеям.

- Вот и опять мы встретились, слава Греции, бессмертные духи древности, - тихо, но отчетливо произнес он. И проследовал к мраморным статуям, сопровождаемый свитой приятелей и слуг.

Каллиопа едва не расхохоталась. Герцог Авертон редко показывался в городе, оттого будущий бал так оживленно обсуждался в свете. Но стоило ему показаться, как представление получалось более захватывающим, чем сцены на Друри-Лейн.

- Вот мерзкая жаба, - мрачно пробормотал лорд Уэствуд. - И к чему этот дешевый балаган?

Каллиопа покосилась на него и увидела, что он зло смотрит на герцога, сжав пальцы в кулаки. Куда делся легкомысленный Аполлон? Теперь Уэствуд напоминал угрюмого Гадеса, притаившегося в подземном царстве и жаждущего скормить герцога по кусочкам своему прожорливому любимцу Церберу. Но она вынуждена была признать, что согласна с характеристикой Уэствуда. Из всех частных коллекционеров в Лондоне, прячущих свои сокровища от ученых, Авертон был худшим. Он никогда не рассказывал, откуда к нему поступил очередной артефакт, но все они рано или поздно безвозвратно исчезали за стенами его йоркширской цитадели. Но Каллиопа не знала, что Уэствуд так сильно его не любит. До сих пор ей казалось, что он ни к кому не испытывает неприязни - кроме нее.

Но сейчас она увидела на лице Уэствуда что-то даже большее, чем просто неприязнь. Скорее это была неподдельная первобытная ненависть. И это производило жутковатое впечатление.

Каллиопа даже вздрогнула и немного отодвинулась от него. А он заметил взгляд ее широко раскрытых глаз и быстро спрятал вырвавшееся из-под контроля чувство за обычной улыбкой.

- А я и не знала, что вы близко знакомы с герцогом, - проговорила Каллиопа…

- Не слишком близко, - ответил лорд Уэствуд, - но ближе, чем хотелось бы. Мы учились вместе в Кембридже, а Алчный Герцог мало изменился с той поры. Разве что поглупел и стал более порочным.

Порочный и глупый? Герцог определенно был занудой, имел репутацию человека алчного и эксцентричного. Но… порочный? Каллиопа ждала, что Уэствуд пояснит свои слова, но он, разумеется, не стал этого делать. Минута откровенности между ними миновала, а Каллиопа тут же забыла обо всем, увидев, что герцог направляется к Клио.

Клио, кажется, была единственной, кто не заметил эффектного появления герцога и величественного шествия его по залу мимо поспешно дававших ему дорогу посетителей. Она низко склонилась к статуе богини и сосредоточенно изучала ее через очки. Герцог, к явному беспокойству сопровождавших его лиц, сошел с первоначальной траектории и двинулся к девушке.

Озадаченная и встревоженная, Каллиопа смотрела, как он медленно подходит к Клио сзади и прикасается рукой в кольцах к ее плечу. Испуганная Клио резко повернулась.

- Вашей сестре стоит быть осмотрительной с этим человеком, - пробормотал Уэствуд.

- Понятия не имею, о чем он с ней говорит. Мы едва с ним знакомы.

- Это его не останавливает, когда дело касается женщин. Даже таких достойных, как ваша сестра.

Каллиопа с ужасом увидела, как рука Клио скользнула вверх и назад к острой булавке, воткнутой в ее шелковый капор. Лицо ее ничего не выражало, но Каллиопа знала, что сестра, не колеблясь, вонзит эту булавку герцогу в руку… или более чувствительное место.

Каллиопа шагнула вперед, уже готовая вмешаться, но не успела - ее опередил лорд Уэствуд. Он быстро пересек комнату и буквально оттолкнул герцога от Клио. А потом нагнулся к уху ухмыляющегося герцога и что-то прошептал. Клио попятилась от мужчин, ее рука опустилась вниз. А все остальные, наоборот, придвинулись поближе - не каждый день увидишь ссору между герцогом и графом, да еще в Британском музее! Будет о чем поговорить в ближайшие дни.

Если бы только в центре происшествия были не они с сестрой, в смятении думала Каллиопа. Но она не могла не следить за развитием событий. Уэствуд едва сдерживал ярость, Авертон продолжал усмехаться, но тоже пришел в возбуждение, о чем свидетельствовали его судорожно сжатые кулаки. Каллиопа, стряхнув странное оцепенение, поспешила к сестре и прошептала, схватив ее за руку:

- Наверное, нам лучше увести отсюда Хори? Клио вздрогнула, как будто ее тоже заворожила некая недобрая магия, и только голос Каллиопы разогнал чары.

- Конечно! - Она бросилась туда, где Хори рисовала в своем уголке, и потянула ее из элгинского зала, на ходу обещая показать мумии.

Едва они вышли, как Уэствуд и Авертон отошли друг от друга, и Уэствуд вышел из зала, не оглядываясь. Герцог одернул жилет и вернулся к друзьям, смеясь как ни в чем не бывало.

Озадаченная Каллиопа проводила взглядом графа. Он казался вне себя от ярости. А ведь еще несколько минут назад, когда они мирно беседовали, она считала себя непроходимо глупой оттого, что вообразила его Вором Лилии. Теперь, увидев странную сцену между ним и Авертоном, она более чем когда-либо уверилась, что вор все-таки он! И она собиралась доказать это так или иначе.

Глава 5

В чем дело, де Вер? Почему я не могу перекинуться словом с кабацкой девкой?

В голове Камерона и спустя много лет продолжали звучать эхо насмешливых слов Авертона, его циничный смех. А перед глазами маячила самодовольная ухмылка, которая исчезла только после того, как Камерон впечатал свой кулак в его лицо, разбив аристократический нос. Это, впрочем, было слабым утешением для девушки лет шестнадцати, которая плача убежала прочь в разорванном платье. И не утолило ярость Камерона, ведь он знал, что следующую девушку спасти не сможет. Как и следующую украденную вазу или скульптуру.

Пока друзья оттаскивали его, он успел услышать слова Авертона:

- Да пусть идет. Чего еще ждать от сына простолюдинки.

Тогда понадобилось человек десять, чтобы увести Камерона, и вскоре он покинул душные стены Кембриджа, чтобы отправиться странствовать. Среди простолюдинов Италии и любимой маминой Греции. Годы странствий стерли воспоминания о тех словах Авертона, об ощущении подавшейся под кулаком кости. До сегодняшнего дня.

Вид Авертона, низко склонившегося к Клио Чейз, и беспомощное волнение Каллиопы вдруг заставили его вспомнить захудалую таверну и ту девушку в разорванном платье. Воспоминание вернулось с пугающей ясностью.

Ныне Авертон считался чудаком, почти что отшельником, который появляется на публике, только чтобы похвастаться своим очередными приобретениями. На очереди была Алебастровая Богиня. Камерон еще не видел его по возвращении в Лондон. Но пороки герцога явно лишь затаились, спрятались за его крадеными сокровищами. Кто посмел бы бросить ему вызов? Кто вообще дерзнет уличить всесильного и богатого герцога в преступлении?

Камерон остановился в дверях музея и провел рукой по волосам. Гнев постепенно отпускал его. Теперь ему больше пристала трезвая рассудительность, а не горячие порывы туманной юности. Никаких Дионисов. Афина - вот какая богиня ему нужна сейчас в помощь.

Он еще постоял на крыльце, на ветру, не обращая внимания на кипевшую вокруг повседневную лондонскую суету. Вспомнились мать, ее рассказы о великих героях Греции - Ахилле, Аяксе, Гекторе. Им была присуща импульсивность, они бросались в битву не раздумывая.

- Ты такой же, как они, сынок, и однажды это приведет тебя к беде, - предостерегала она. - Есть другие способы одерживать победы.

Пока он стоял, облокотившись на чугунные перила, двери отворились, и из музея вышли Каллиопа и Клио с младшей сестрой, которую они держали за руки. Она оживленно болтала, но две старшие музы были молчаливы и серьезны, словно мысли их витали далеко от музейного двора. Каллиопа время от времени тревожно поглядывала на Клио.

Камерон спрятался от них за большое каменное кашпо, он не мог сейчас заговорить с Каллиопой, она конечно же шокирована его вспышкой ярости, а он не сможет ничего ей объяснить. Но потом он последовал за ними, держась в отдалении, пока не убедился, что они благополучно сели в экипаж и приставания герцога или кого-то из его компании им больше не грозят. Если Авертон полагает, что может беспрепятственно досаждать кому-то из Муз Чейзов, он сильно заблуждается.

«Лорд Меллоу, мистер Райт-Хемсли, мистер Лейксли».

Каллиопа разглядывала свой список при свете свечи, покусывая кончик карандаша. Все это, несомненно, люди со средствами, не обделенные умом и в то же время коллекционеры древностей. Насколько подходит им роль Вора Лилии?

Она вспоминала остальных знакомых мужчин, которые не являлись детьми или совсем уж немощными стариками. Или не были простоваты, как бедненький Фредди Маунтбэнк.

«Лорд Диринг, сэр Майлз Гибсон, мистер Смитсон…»

Но в конце концов ее мысль непременно возвращалась к одному имени - лорду Уэствуду.

Ведь сперва она нисколько не сомневалась, что это он! Он обладал всеми требуемыми качествами - умом, мотивом, известной долей безрассудства, видимо приобретенной им за годы жизни в Греции и Италии. У него доставало смелости отстаивать свои убеждения, пусть и абсолютно ошибочные. Но теперь что-то тревожило ее, некий надоедливый голос внутри нашептывал сомнения. Неужели - возможно ли - это оттого, что он ей нравится?

- Ерунда! - воскликнула она, бросая карандаш. Ну конечно, нисколько он ей не нравится. С какой стати? Он со своим безрассудством бросает вызов всему, что ей дорого. А голосок внутри - врожденная женская слабость, падкая на обворожительную улыбку и взгляд блестящих глаз, - внушали совсем другое.

Короче, граф был и остается самым подходящим кандидатом на роль Вора Лилии. Его вспышка гнева, вызванная поведением герцога Авертона, только делала это предположение еще более вероятным. Уэствуд явно точит нож на герцога, который обычно прячет в бархатном футляре.

Но в мгновение ока этот нож может взвиться и нанести удар.

Каллиопа впилась глазами в список, медленно нацелила карандаш. И в нем появилось новое имя: лорд Уэствуд.

Сзади скрипнула дверь спальни, предупреждая, что она уже не одна. Каллиопа торопливо сунула листок под стопку книг и плотнее завернулась в шаль.

- Занимаешься, Кэл? - тихо спросила Клио, опускаясь в кресло у стола.

- Немного почитала, никак не могу заснуть.

- Я тоже. - Она повертела в руках блокнотик сестры. Клио казалась очень бледной, а глаза без очков большими и темными. Каллиопа вспомнила, что за ужином сестра почти не притронулась к еде.

Вот чертов Авертон! Почему ему вздумалось именно сегодня заявиться в музей, испортить им экскурсию, пристать к сестре! И почему он выбрал именно Клио? Сидел бы тихо дома со своей Алебастровой Богиней!

Но в таком случае у Каллиопы никогда не будет шанса поймать Вора Лилии! Алебастровая Богиня - на редкость соблазнительная приманка. Если бы только Клио не подвернулась так некстати на пути герцога.

- Что он сказал тебе в музее? - спросила Каллиопа.

- Кто? - подняла глаза от блокнота Клио.

- Авертон, конечно! Ты сегодня весь день такая тихая. Даже не слушала, когда папа читал «Энеиду».

Клио пожала плечами:

- Наверное, я просто устала. А Авертон не имеет никакого значения.

- Но он вел себя…

- Это абсолютно не важно. Он, как и многие титулованные мужчины, считает, что все женщины, стоит их только поманить, станут его собственностью. Даже не поманить, а просто взять. Как шкатулку слоновой кости, как алебастровую статую из делосского храма. А когда он наталкивается на ту, которая не хочет иметь с ним дела, это только разжигает его решимость. Но у меня решимости побольше.

В этом Каллиопа не сомневалась. Никто не сравнится с Клио в решительности и целеустремленности. Разве что лорд Уэствуд.

- Но я даже не знала, что ты с ним знакома.

- Я и не знакома. Так, пару раз сталкивались в магазине и на выставке. Я явно чем-то привлекла его внимание.

Каллиопа изумленно уставилась на сестру. А она-то считала, что они очень близки.

- Клио, почему же ты ничего не рассказывала?

- Я же говорю - это абсолютно не важно! - воскликнула Клио, хлопая ладонью по стопке книг. Книги рассыпались, и лист бумаги, лежавший под ними, оказался на виду. Клио немедленно им завладела. - Что это?

- Ничего. - Каллиопа попыталась выхватить листок, но Клио не дала.

- «Лорд Диринг, мистер Смитсон, мистер Лейксли…» Это перечень твоих кавалеров?

- Вот уж нет! - Каллиопе удалось, наконец, отобрать лист. Она сложила его пополам и спрятала в какой-то толстый том. - Такой кавалер, как мистер Лейксли, мне точно не нужен. Он умеет только играть в карты.

- Кажется, там было имя лорда Уэствуда? Едва ли ты числишь его среди своих поклонников, хотя, как я заметила в музее, вы весьма мило болтали.

- Мы говорили о греческой мифологии. А этот список я готовила для завтрашнего заседания нашего общества.

- Ах да, заседание. Брось темнить, Кэл.

- Ладно, я скажу. Нам надо хорошенько приготовиться к балу у лорда Авертона. Этой ночью мы должны быть начеку. Чтобы не повторилась история с леди Тенбрей. Разве что…

- Что?

- Разве только ты не захочешь пойти на бал. Это будет вполне объяснимо при том, как ведет себя герцог. И если хочешь, мы можем больше никогда не вспоминать про этот эпизод.

Клио с суровым лицом откинулась на спинку кресла, скрестила на груди руки. Эта поза сестры была знакома Каллиопе с детства.

- Глупости, Кэл. Меня ведь не зарезать собирались в элгинском зале. Ну, он сказал мне пару слов. Ничего такого, с чем бы я не справилась. Незачем обращаться со мной как с хрупкой фарфоровой чашкой.

Каллиопа невольно улыбнулась. В детстве Талия всегда оказывалась первой в беге наперегонки, настоящая Аталанта, а Клио лучше всех лазала по деревьям - и прыгала с них вниз, словно у нее были крылья. Еще она лучше всех плавала и карабкалась на гору.

Герцог еще не понял, с кем столкнулся.

- Нет, конечно, - согласилась Каллиопа. - Ты уж точно не фарфоровая.

- Ну, так расскажи мне все. Это, видимо, кандидаты в Воры Лилии?

Каллиопа достала листок, разгладила его на столе.

- Да. Кое-кто немножко притянут за уши, я знаю.

- Немножко! Мистер Эмерсон амфоры от лошадиной подковы не отличит. А лорд Маллоу безнадежно близорук.

- Гм. - Каллиопа подтолкнула листок к сестре. - Раз ты такая умная, напиши сама, кого считаешь нужным.

Клио, поджав губы, просмотрела список:

- Это не Хенсон Он никогда не сделает ничего такого, что не одобрит его маменька. И не Смитсон - слишком честный. А вот где лорд Вильмонт?

- Ой, я о нем забыла. Молодец. Помнишь его кратер - больше никто его не видел. - Каллиопа приписала новое имя, и Уэствуд уже не был последним в списке.

- Еще лорд Эрли! Забыть не могу, как он чуть не вызвал на дуэль сэра Бассингтона, когда тот заявил, что каменная стела относится к амарнскому периоду.

- Они все оценивают в деньгах. Надо вписать обоих.

Они долго не ложились спать той ночью, обсуждая характер каждого подозреваемого. Одних вносили в список, других вычеркивали. И только лорд Уэствуд прочно занял в нем место.

Глава 6

- Прошу внимания, - сказала Каллиопа. - Протокол будет вести мисс Клио Чейз.

Болтовня и шуршание стихли, чашки опустились на столики, лица, горевшие жадным любопытством, обратились к Клио.

- Что за тему мы сегодня обсуждаем, Каллиопа? - спросила Эмлин. - Наверное, очень важную, раз ты собрала нас раньше обычного.

- Неужели случилось что-то страшное? - простонала Лотти Прайс. - Кто-то убит? Отравился? Заболел?

- Кто-то должен отобрать у нее эти романы, - пробормотала Клио.

- Лотти, дай Каллиопе сказать, - одернула подругу Эмлин.

- Нет, никого не убили, и не отравили, и не зарезали, - произнесла Каллиопа. - И надеюсь, мы не допустим ничего подобного.

Эмлин широко раскрыла глаза.

- Ты считаешь, что убийство может произойти?

- Я так и знала! - вскричала Лотти. - Назревает какой-то ужасный заговор.

- Боюсь, что на этот раз Лотти не так уж далека от истины, - вздохнула Каллиопа.

- Ты что хочешь сказать? - спросила Талия. - Кого собираются убить? Может, нам стоит вооружиться?

- Нет, я не имела в виду ничего подобного, - заверила Каллиопа, спеша пресечь зарождающуюся панику среди подруг. - О покушении на человека мне ничего не известно. Заговор касается Алебастровой Богини.

Барышни облегченно откинулись на стульях, но напряжение продолжало висеть в воздухе.

- Ты по-прежнему думаешь, что ее украдет Вор Лилии? - спросила Эмлин.

- Да, во время бала-маскарада у герцога, как я уже говорила в прошлый раз, - подтвердила Каллиопа. - Нам предстоит разработать план ее спасения.

- Я готова охранять ее днем и ночью, - вскричала Талия, вскакивая со стула и сверкая глазами, уже представляя, как карает мечом потенциального вора. - Вы мне только дайте знать, уж я с ним разделаюсь.

- Талия, дорогая, сядь. - Клио покачала головой. - Нам не нужна Боудикка[1] с ордами иценов, чтобы приглядывать за одной маленькой статуей.

- Откуда ты знаешь? - буркнула Талия, опускаясь на место. - А может, у Вора Лилии есть сообщник. Или даже несколько.

- Даже если их у него батальон, чего не может быть, поскольку батальону не разместиться в библиотеке леди Тенбрей, он от нас не уйдет.

- Так в чем заключается твой план? - уточнила Эмлин. - Что нужно делать?

- Я составила список тех, кого, пусть даже отдаленно, можно заподозрить в воровстве, - сказала Каллиопа, доставая список - плод ночных трудов. - На бал приглашен весь лондонский свет, и они там точно будут. Каждая из вас возьмет на себя одного или двоих. Вашей задачей будет выяснить, какой на них костюм, а затем вы станете наблюдать, не попытаются ли они скрыться из зала.

- Надеюсь, ты не поручишь мне следить за Фредди Маунтбэнком, - сказала Эмлин. - Он и без того успел мне надоесть.

- Маунтбэнка даже нет в списке, - утешила ее Каллиопа и вспомнила о стычке между Маунтбэнком и Уэствудом под их окнами. - Наблюдение надо вести как можно более скрытно. И будьте внимательны - ошибиться очень нежелательно.

- Может, нам лучше работать в парах, - предложила Лотти. - Так проще будет выследить того, кто захочет улизнуть.

- Кстати, отличная идея, Лотти, - одобрила Каллиопа. Схватив у Клио карандаш, она быстро откорректировала текст. - Итак, вот ваши подопечные.

Талия раздала листочки членам общества, и девушки склонились над ними, хихикая и восклицая.

- Мистер Эмерсон! - сказала Лотти. - Вот за кем приятно будет следить, он такой красавчик.

- Как и лорд Меллоу, - кивнула Эмлин. - Но почему сюда затесался мистер Хенсон? Он даже прогулку по бульвару не сумеет спланировать, что уж говорить о краже.

Каллиопа стукнула молоточком по столу, призывая леди к порядку.

- Теперь, когда вы получили задания, перейдем непосредственно к балу…

- И ты правда думаешь, у нас что-то получится? - спросила Эмлин, подходя к стоявшей у окна Каллиопе.

Та обернулась к подругам, окружившим фортепьяно, за которым Талия исполняла ноктюрн Бетховена.

- Не знаю, - откровенно ответила она. - На балу будет настоящее столпотворение, а нам нужно проследить за определенными людьми. Причем в маскарадных костюмах. Но я все равно не могу просто ждать, когда эту статую украдут, и не попытаться хотя бы что-то предпринять.

- Я понимаю тебя. Мы чувствуем то же, хотим, чтобы все сокровища были спасены, чтобы их берегли и изучали. Но нас только пятеро. И все равно, Каллиопа, не сомневайся, мы все сделаем, чтобы спасти Алебастровую Богиню. Даже в ее храме в Греции у нее не было более преданных служительниц.

Они некоторое время молчали, слушая игру Талии и глядя на улицу. Эмлин прошептала подруге на ухо:

- Ты сама собираешься следить за лордом Уэствудом?

Каллиопа слегка вздрогнула:

- Я решила предоставить его Клио.

- Ну нет, лучше ты. Вы ведь с ним всегда кружите вокруг друг друга, словно два ястреба.

- Да ничего подобного! - воскликнула Каллиопа, но тут же понизила голос, потому что на них обернулись. - Я вокруг него не кружу. И вообще, Эмлин, что ты имеешь в виду?

- Ну, Каллиопа, милочка! Все же видят. Когда вы в комнате вдвоем, воздух прямо накаляется. Брат говорил, что даже в его клубе это в последнее время обсуждают и даже заключают пари.

- Пари? Обо мне заключают пари? - У Каллиопы даже заныло в животе. - Как они смеют? Что… что именно обо мне говорят?

- Тебе правда хочется узнать? - глядя на нее с сочувствием, спросила Эмлин. - Напрасно я об этом заговорила…

- Нет, не напрасно. Если обо мне судачат, я хочу знать.

- Ну… половина из них спорит, что ты выйдешь за Уэствуда замуж до конца сезона. Вторая половина - что один из вас попадет в Ньюгейтскую тюрьму за убийство другого.

Каллиопа прижала ладони к животу.

- А твой брат какое пари заключил?

- Каллиопа! Он никогда бы не стал…

- Да брось! Он же мужчина, держать пари - у них это в крови.

- Во всяком случае, он мне не сказал. Я и так рассердилась на него за то, что он не прекратил это безобразие.

- Люди не могут не сплетничать. Но им, наверное, отчаянно недоставало предмета для сплетен, если взялись за такую скучную особу, как я. Откуда они взяли эту чушь?

Эмлин пытливо взглянула на нее:

- Все-таки это не чистой воды фантазия. Ты и лорд Уэствуд при каждой встрече огрызаетесь и ссоритесь. Или бросаете друг на друга испепеляющие взгляды. Что же людям остается думать?

Каллиопе на самом деле стало нехорошо. Она тяжело опустилась на ближайший стул и обхватила себя руками.

- Ты что, неужели правда не знала? - спросила Эмлин.

- Я была слишком погружена в древнюю историю, - пробормотала Каллиопа. - Ломала голову над загадкой Вора Лилии. И наверное, плохо смотрела по сторонам. Мама всегда говорила, что нельзя слишком сильно погружаться в себя - это к добру не приведет.

- Ну, большой беды тут нет, - утешила ее Эмлин. - Тебя же не застали целующейся с ним! И ты права - это только глупые сплетни людей, которым больше нечем себя занять. Скоро об этом забудут и заговорят о чем-то другом. По словам брата, они спорят еще о том, не принц ли Вор Лилии? Так что сама видишь, какой чушью заполнены их книги для пари!

Каллиопа через силу рассмеялась. Предполагать, что принц, тучный, краснолицый, в своем скрипящем корсете, влезает в окно и открывает замок отмычкой, было до того абсурдно, что дурнота почти прошла.

- Лучше не обращать на них внимания, - сказала Эмлин. - Не пойти ли нам прогуляться в парке? День слишком хороший, чтобы сидеть дома, а нам нужно время, чтобы обдумать наши бальные планы.

- Да, мне что-то захотелось на воздух, - призналась Каллиопа.

- Отлично. Сейчас позову остальных.

Эмлин повернулась, чтобы идти, но Каллиопа удержала ее за руку:

- А ты сама что думаешь про меня и лорда Уэствуда?

Эмлин мягко улыбнулась:

- Что я могу сказать? Я такая же незамужняя девица, как и ты, и мой главный поклонник - Фредди Маунтбэнк. Я мало знаю о романтических чувствах. Ты вот говоришь, что он тебе не нравится. Допустим, но ты уверена, что только это принимается в расчет? Может быть, лучше спросить Лотти, как это бывает в ее романах?

Каллиопа в замешательстве смотрела вслед удалявшейся подруге. Она неплохо разбирается в памятниках античного мира, их можно изучать, классифицировать. Но с мужчинами-то так нельзя! Особенно с Уэствудом. Может, и в самом деле стоит помимо Аристотеля и Геродота почитать романы? Просто очевидно, что ей безнадежно не хватает наблюдательности, умения разбираться в современной жизни и романтических отношениях. Может быть, этот пробел восполнит «Ужасная тайна герцога»? Ведь при правильном подходе изучить можно все. Геродот тут точно не помощник.

Каллиопа встала и решительно направилась к подругам, уже надевавшим шали и капоры для прогулки.

- Лотти, - окликнула она. - Можно тебя на минутку?

После дождливого утра день выдался на удивление ясный и сухой, и народу в Гайд-парке было немало. По боковым аллеям скакали всадники, изредка останавливаясь у изгороди, чтобы поболтать со знакомыми, которые проезжали мимо в открытых ландо, демонстрируя модные обновки. Няни в крахмальных чепцах и накидках зорко следили, как их подопечные пускают кораблики в тихих темных водах Серпентайна или катят обруч по гравиевым дорожкам.

Каллиопа с удовольствием смотрела на смеющиеся личики и вспоминала, как няня, а иногда и мама приводила сюда ее и сестер. Девочки воображали, что Серпентайн - это Средиземное море, деревья и камни - священная роща вокруг храма Аполлона в Дельфах, а они - настоящие музы. Вдохновительницы искусств и наук. И внезапно Каллиопа почувствовала острую тоску по тем навсегда ушедшим временам, когда она считала, что любая мечта может сбыться и любую цель можно достичь. Даже стать такой же мудрой, как музы. А теперь Каллиопа иногда думала: правильно ли поступил отец, дав дочерям такие имена? Не обернутся ли они своего рода проклятием для нее и сестер?

Как ей сейчас хотелось вернуться к счастливому неведению детства. Вот она идет сейчас по дорожке, а вокруг, наверное, шепчутся: «Смотрите, вон Каллиопа Чейз! Та самая, которая бегает за лордом Уэствудом».

Эмлин держала ее под руку и весело улыбалась.

- Какой сегодня бодрящий воздух!

- И правда, - соглашалась Каллиопа. Ей и самой не мешает приободриться. Эмлин права: сплетни о ней и лорде Уэствуде - исключительно продукт праздных умов и скоро утихнут. Если она не будет давать пищу для них.

- Посмотри, вон мистер Смитсон! Он есть в списке? - спросила Эмлин.

- Гм. - Каллиопа задержала взгляд на джентльмене, который, поравнявшись с ними, вежливо приподнял шляпу. - Боюсь, что с ним я погорячилась. С его фигурой пролезть в окно просто невозможно.

- Как и с лордом Дирингом. Говорят, его мать - сущий дракон. Да она просто испепелит сыночка, если он уронит фамильную честь.

- Пожалуй, да, - засмеялась Каллиопа. - Но все равно нам лучше рассмотреть все кандидатуры, пусть и маловероятные.

- Вот именно. Потому что внешность бывает обманчива.

Каллиопа кивнула. Ей это очень хорошо известно благодаря изучению античного мира. Вот древние греки кажутся сейчас такими рациональными, бесстрастными, красота их строгая и возвышенная. А на самом деле их статуи и храмы были ярко раскрашены. Их представления о порядке, их философия и трагедии обнаруживают любовь к безумству, экстазу, ко всему иррациональному.

Люди везде одинаковы - что в современном Лондоне, что в древних Афинах или Спарте. Множество масок скрывает то, что помещено в сердцевине. Загадку!

Навстречу им как раз двигалась самая большая загадка. Конечно же лорд Уэствуд собственной персоной. Неудивительно, что люди о них судачат - он часто оказывается там же, где она. Сейчас это вновь был светозарный Аполлон. Под мышкой он держал небольшой плоский сверток, улыбался прохожим, останавливался, чтобы поцеловать ручку хихикающим барышням или перекинуться словом с приятелями.

Маска под маской… где же подлинный человек?

Чем ближе он подходил, тем больше замедляла шаг Каллиопа.

- Что случилось? - удивленно спросила Эмлин, прослеживая за направлением взгляда Каллиопы. - Опять он! И какой он сегодня красивый!

- Может, лучше повернем назад? - предположила Каллиопа. - А то мы сильно оторвались от остальных.

- Ерунда. - Эмлин решительно двинулась вперед, и Каллиопе волей-неволей пришлось следовать рядом. - Если ты станешь его избегать, это только подогреет сплетни. Будем вежливыми и поздороваемся.

Когда лорд Уэствуд заметил их, Каллиопе показалось, что он слегка нахмурился, но его лицо тут же осветила солнечная улыбка.

- О, мисс Чейз, леди Эмлин! Прекрасный сегодня день для прогулки, не так ли?

- Да, действительно. А мы как раз обсуждали наши костюмы для бала у герцога Авертона, да, Каллиопа? - Эмлин так выразительно качнула бровями, что Каллиопе осталось только кивнуть. - Поскольку тема задана греческая, мы решили взглянуть на статуи в парке для вдохновения.

Уэствуд поджал губы.

- Что бы вы ни надели, милые дамы, я уверен, что на балу вы будете прелестнее всех.

Эмлин рассмеялась:

- Это, может, и правда, только в отношении мисс Чейз. Она-то всегда выглядит как греческая статуя.

Он перевел взгляд на Каллиопу, но она ничего не сумела прочесть в его глазах, темных, как воды Серпентайна.

- Ой! - Эмлин внезапно выпустила руку Каллиопы. - Вон идет одна моя приятельница, с которой мне срочно необходимо поговорить. Я отлучусь на минуту, прости, Каллиопа, простите, лорд Уэствуд.

Ну что она задумала? Каллиопа попыталась удержать подругу, но та ускользнула прочь, покинув ее самым предательским образом. И Каллиопа осталась наедине с лордом Уэствудом.

Разумеется, не совсем наедине. Вокруг них была, наверное, добрая половина Лондона, а сзади приближались Клио и остальные члены Дамского художественного общества. Но казалось, что они были одни во всем парке. У Каллиопы закружилась голова, затуманились глаза, так что, кроме него, она больше никого не видела. Она сжала руки, напоминая себе о решении сохранять хладнокровие, вести себя естественно. И никаких споров, никакой питательной среды для пересудов.

- Значит, вы собираетесь на бал к Авертону? - спросил он таким же непонятным тоном, как выражение его глаз.

- Конечно. Как все. Я очень хочу увидеть Артемиду. Если только…

- Если что?

Каллиопа вспомнила, с какой ненавистью смотрел он на герцога в музее, когда тот неслышно подкрался к Клио.

- Если только по какой-то причине это будет небезопасно.

- И вы полагаете, что мне известна эта причина?

- Может быть. По крайней мере, лучше, чем кому-то еще. И я очень надеюсь, что вы мне скажете, если отчего-то мне и моей сестре туда не следует идти. Мы с вами, правда, не то чтобы друзья…

Наконец- то он позволил некое подобие эмоции -слабую улыбку, напоминавшую луч солнца, прорвавшийся сквозь густое облако.

- Почему же нет, мисс Чейз? Почему мы не друзья, хотел я сказать?

- Я… ну… - Каллиопа запнулась в смятении. - Может, мы и могли бы…

- Не будь мы оба такими упрямыми?

Она втянула в себя воздух. Он просто дьявол! Едва она решила, что разгадала его, как он надул ее. Под маской - новая маска. Он заставил ее забыть о хладнокровии.

- И все-таки ответьте, лорд Уэствуд! Есть причина, по которой нам с Клио лучше не ходить на бал? - Например, такая, что он вознамерился похитить Алебастровую Богиню, пока остальные будут поглощены танцами?

Он пожал плечами.

- Вы сами сказали, что на балу будут все. Перед всем светом Авертон не посмеет ничего сделать. Вы будете в безопасности. Если только не совершите ничего опрометчивого.

- Опрометчивого? - воскликнула Каллиопа. - И что такого я могу совершить? Опрометчивые поступки скорее в вашем духе. Я просто хотела осмотреть статую, выпить бокал шампанского - у герцога оно обычно превосходное - и спокойно уехать.

- Как и приличествует музе, - откровенно усмехнулся он.

Хладнокровие и вежливость. Каллиопа одернула себя.

- А сами вы придете?

- О, непременно. Я тоже большой поклонник хорошего шампанского.

- Полагаете, это будет благоразумно? - с сомнением спросила Каллиопа.

- Я всегда знаю меру, мисс Чейз. Особенно в изысканном обществе.

Она едва не топнула по тротуару ногой, словно рассерженный ребенок.

- Вы знаете, что я имею в виду!

- Ну да. Вы намекаете на сцену, имевшую место в элгинском зале. Я очень часто показываю себя перед вами с худшей стороны, мисс Чейз, и вынужден просить прощение. Что правда, то правда - я недолюбливаю герцога, а он меня. Но я не настолько глуп, чтобы устраивать скандал на балу, хотя, возможно, вы мне не поверите.

- Я и не думаю, что вы способны устроить на балу скандал, - удивленно ответила Каллиопа. - Не в вашем духе превращать бальный зал в место для выяснения отношений.

- Только музей? Но вы и ваша сестра можете спокойно идти на бал. Ведь все будут в масках, не так ли? Авертон даже не узнает, приду ли я. И вы тоже. - Он поклонился, и бумага, в которую был завернут сверток у него под мышкой, зашуршала. - Приятного дня, мисс Чейз. Не смею мешать вам наслаждаться прогулкой.

Каллиопа проводила его глазами, видела, как он здоровается с Клио и другими девушками и спешит дальше по своим делам, очевидно весьма неотложным даже в такой чудесный день.

Но вы ошибаетесь, лорд Уэствуд, я непременно узнаю, на балу вы или нет.

Камерон откинулся на спинку стула и обвел взглядом библиотеку. Теперь это была его библиотека, но фактически с тех пор, как он вернулся из своих странствий, чтобы принять титул графа Уэствудского, библиотека по-прежнему продолжала оставаться отцовской. Как и весь дом. Куда ни взглянешь, везде стоит мебель отца, висят его ковры и пустуют ниши, которые прежде украшали предметы его коллекции. В поместье все иначе - там мебель принадлежала нескольким поколениям и не носила личного отпечатка. А лондонский особняк обставлял отец, и все в нем дышало его любовью к Греции, страстью коллекционера.

Но скоро все изменится. Камерон, слишком долго жил чужой жизнью. Пора начинать свою.

Он встал и взял со стола небольшой плоский предмет, аккуратно упакованный в коричневую оберточную бумагу. Подошел с ним к камину, и его взгляд упал на картину, висевшую над ним. Картину привез отец из своего долгого путешествия - довольно посредственную, с изображением египетских пирамид. Камерону она всегда не особенно нравилась, хотя он и помнил ее с раннего детства. Краски были тусклыми, перспектива отображена неверно, не передано богатство оттенков пустыни, и никакой загадочности в пирамидах - просто геометрические фигуры.

Он потянулся и снял ее с крючьев. Под ней обнаружился квадрат более ярких голубых шелковых обоев. Камерон развернул сверток, повесил то, что было в нем, на место пирамид и отошел полюбоваться. Еще увидев это в витрине галереи, он понял, что вещь должна принадлежать ему. Он сразу решил, что повесит ее здесь, чтобы смотреть на нее каждый день, сидя за столом.

Это было изображение Афины, стоящей между двумя сияющими колоннами ее храма. Позади горел священный огонь, высвечивая гибкую фигуру в белом гофрированном шелке. На одной ее вытянутой руке сидела серая сова, вторая лежала на стоящем рядом щите. У ног лежал золотой шлем. Волосы струились по плечам, черным водопадом.

Красивое белое овальное лицо с широко поставленными серыми глазами было серьезным и проницательным. О, она хорошо понимала свой путь!

Короче говоря, это была Каллиопа Чейз.

Камерон улыбнулся ей, хотя и сомневался, что она одобрит такую фамильярность. Настоящая Каллиопа Чейз вряд ли оценит то, что он повесил ее прототип в своей библиотеке. Но он не мог пройти мимо этой картины. Она была просто очаровательна, как и современная копия.

Почему его так влечет к ней, хотя все их встречи заканчиваются ссорами или пустыми шутками? Лучше держаться подальше от нее и от всей ее семьи. Чейзы представляли собой проблему, которая была ему ни к чему. Его ждет важная работа, нельзя позволить отвлечь себя от нее даже прекрасной Афине с пылающим взором. Пламя ее глаз только и ждало, чтобы обжечь его, если он подойдет слишком близко.

Но не подойти было невозможно.

Стоило ему увидеть ее, как он словно помимо воли оказывался рядом. В последнее время ему стало казаться, что ссора с ней увлекательнее, чем любовные отношения с любой другой женщиной. А когда он пробовал представить, каково это - ссориться с ней и одновременно быть ее любовником, голова его готова была взорваться! Ее пылкая натура проявит себя и в постели…

- Черт! - Он резко отвернулся, чтобы не видеть всезнающих глаз Афины. Шансы, что Каллиопа Чейз окажется в его постели, были ничтожны. Она даже к дому его не приблизится, узнав, что он сделал с коллекцией своего отца. С этой музой даже Афродита ему не поможет, как бы страстно он этого ни желал.

Но от Авертона он в силах ее уберечь. И возможно, от ее глупой затеи, касающейся Вора Лилии. Она сказала, что будет на балу у Авертона. Хорошо. Он не спустит глаз со своей Афины.

Глава 7

- Ох, мисс Каллиопа, до чего вы хорошенькая! - воскликнула Мэри, закончив подшивать подол маскарадного костюма Каллиопы.

Стоя на стуле, девушка оглядела себя в зеркале.

- А я не буду выглядеть, как бы это сказать, немного чересчур?

- Вовсе нет! Ваш костюм будет самым-самым лучшим.

Каллиопе и самой он чрезвычайно нравился. Они с портнихой тщательно скопировали гравюру из папиной коллекции с изображением статуи Афины, некогда стоящей в Парфеноне. Мягкий, тонкий, белый, плиссированный муслин был скреплен на плечах золотыми брошками, на талии стянут золотой лентой. Сандалии тоже были золоченые, на руках и в ушах - мамины старинные золотые браслеты и серьги. А у двери в спальню поджидали шлем, щит и копье!

Каллиопа нервно вертела в руках конец пояса. В другое время она была бы в восторге от греческого маскарада. Но этот бал не был обычным.

Что, если Вор Лилии в самом деле объявится сегодня? Одно дело - рассуждать о его поимке у себя в гостиной, другое - столкнуться лицом к лицу с настоящим преступником, намеревающимся украсть Алебастровую Богиню. Что, если она не сможет его остановить? И Артемида исчезнет бесследно, навсегда?

«Перестань трусить, - сурово приказала она себе. - Все получится. Дело слишком серьезное».

Она посмотрела на копье и щит - позолоченное папье-маше не устоит против настоящей стали. Но они напомнили ей о главной цели. Она будет истинной Афиной и защитит ото зла то, что ей дорого.

И не важно, кто именно окажется Вором Лилии.

- А теперь надо причесать вас, мисс Каллиопа. - Мэри воткнула иголку в подушечку.

- Да, пожалуйста. - Каллиопа спрыгнула со стула и присела за туалетный столик, где ее ожидали щетки и ленты. - Времени остается совсем мало, в девять подадут экипаж.

Только Мэри принялась укладывать волосы Каллиопы, как в дверь, быстро постучав, вошла Клио.

- Ох! - вырвалось у Каллиопы. Она еще не видела костюма сестры и даже не знала, каким он будет, так что эффект был внезапным и сильным. Клио оделась не олимпийской богиней и не музой, чье имя носила. Она изображала горгону Медузу - платье из зеленого шелка с рукавами как два длинных крыла, под ним поблескивал золотистый чехол, расшитый зеленым стеклярусом, который переливался и мерцал.

На поясе роскошное одеяние перехватывал изумрудный пояс - настоящий, старинный, тоже доставшийся от мамы.

Но головной убор был и того удивительнее - плотно переплетенный клубок змей из золотых лент, расшитых медно-зелеными чешуйками! Глаза сделаны из бусинок, которые по-настоящему злобно сверкали, точно змеи были живые. Только несколько собственных каштаново-рыжих локонов Клио, выбивавшихся из-под этого змеиного гнезда, свидетельствовали, что это все же живая женщина, а не кровожадная горгона.

- Ну, что скажешь? - спросила Клио, поворачиваясь из стороны в сторону во всем своем пугающем великолепии.

- Скажу, что с тобой на балу точно никто не сравнится, - ответила Каллиопа, завороженная блеском змеиных глаз. - Где ты нашла такое чудо?

- Платье сшила мадам Софи, - сообщила Клио, расправляя рукава. - А головной убор я сама сделала, мне только немного помогла Хори, наша многообещающая художница. Страшновато смотрится, правда?

- Просто жуть, - признала Каллиопа, поеживаясь. Но недовольная гримаса Мэри заставила ее снова повернуться к зеркалу, чтобы позволить закончить прическу. - Вряд ли герцог решится докучать тебе под взглядом этих змей.

Клио засмеялась:

- Мне не страшен никакой герцог! - Она потрясла посохом - длинным, зелено-золотым, увитым лентами, с коброй на верхушке. - Я просто обращу его в камень.

- Если бы с мужчинами было так легко справиться! - пробормотала Каллиопа. - А кем оделись Талия и папа?

- Талия у нас Эвридика, ну а папа конечно же Сократ.

- А чаша с цикутой?

- При нем, разумеется. - Клио подошла к зеркалу, чтобы поправить своих змей. - На самом деле у него там лимонад с листочками мяты. Как бы на балу он не заговорил всех знакомых до смерти, а то уже ходит по гостиной и декламирует мебели свои монологи.

- «Если под рукой нет юношества для совращения, сгодятся и диванные подушки». Кажется, Сократ так сказал перед тем, как выпить яд? Если нет, то должен бы. - Каллиопа подождала, пока Мэри уложит последний локон, и аккуратно водрузила поверх прически шлем из папье-маше. - Ну а как я выгляжу?

- Как всегда, ты само совершенство. Более великолепной Афины просто не может быть. Жалко, что совушка Хори умерла, был бы тебе отличный реквизит.

- Этот реквизит бы тут же улетел и затерялся среди канделябров. А ведь я говорила Хори, что из амбарной совы не выйдет домашнего питомца! Хватит с меня и этой. - Каллиопа подняла щит и продемонстрировала на его лицевой стороне эмалевую сову. - Ну что, идем?

Афине не пристало опаздывать на битву.

Большой городской особняк герцога Авертона в центре Лондона - Акрополь-Хаус - был изукрашен огнями, словно Колосс Родосский. Уже в самом начале забитой экипажами улицы Каллиопу ослепило янтарное сияние.

Акрополь- Хаус не был типичным городским жилищем аристократа -ни белый туф, ни красный кирпич не годился для герцога. Дом представлял собой осколок средневекового Лондона - крепость из гранита, с башенками и высокими каминными трубами. Сегодня ставни всех его стрельчатых окон с частым переплетом были распахнуты и изливали яркий свет. А чугунные ворота, обычно надежно запертые, гостеприимно впускали многочисленные экипажи и отдельных любопытствующих лиц. Когда экипаж Чейзов миновал ворота, Каллиопа выглянула в окно и увидела злобно косящихся на нее горгулий. Они сидели по обе стороны ворот и опоясывали стены дома, обескураживая зевак.

Каллиопа вздрогнула и плотно завернулась в шаль.

- Можно подумать, герцог возомнил себя Карлом Великим, - фыркнула Талия. - Посмотрите-ка на обелиск у входа в парк - футов двадцать будет в вышину!

- Да, несколько претенциозно, - согласился папа. Но Каллиопе показалось, что в его глазах мелькнула зависть, - Интересно знать, где он его добыл? Иероглифы очень четкие.

- Наверняка из такого места, куда его никто не звал, - едко процедила Клио.

Тут экипаж остановился перед массивной, окованной железом входной дверью. Пришел черед Чейзов выходить. К ним уже спешил дворецкий в хитоне и сандалиях. Крепче сжав копье и щит, Каллиопа последовала за длинным шлейфом сестры в логовище Алчного Герцога.

Вестибюль, где гости оставляли пальто на попечение вполне современно одетых слуг, был восьмигранным, с высоким потолком, черно-белым мраморным полом, темными панельными стенами. Освещался он массивными чугунными канделябрами, озарявшими минойские фрески, доспехи, мечи и сабли и двух больших ассирийских львов, охранявших одну из дверей, словно за ней начиналась Древняя Персия.

- Какие разнообразные вкусы у нашего хозяина! - заметила Клио, когда они встали в очередь гостей, поднимавшихся по винтовой лестнице в бальный зал.

- Это еще мягко сказано, - ответила Каллиопа, разглядывая стоящие в нишах сокровища - скульптуры, вазы, амфоры, даже византийские иконы. Это все были впечатляющие экземпляры, отлично отреставрированные, элегантно оформленные.

Но Каллиопа отметила некую общую особенность экспонатов герцога. В отличие от папиных артефактов с изображением богов и муз, мудрецов и пирующих, музыкантов и танцоров, во всех этих предметах был элемент жестокости. Битвы, поединки, жертвоприношения. Даже иконы являли мучения святых: колесование Екатерины, пронзенного стрелами Себастьяна. А святой Георгий протыкал мечом дракона. Каллиопа отвернулась от них с тревожным чувством.

- Пожалуй, я поторопилась насчет разнообразия, - призналась Клио. - Но убийства и кровопролитие - неотъемлемая часть любой цивилизации. Герцог напоминает нам об этом.

- И очень настойчиво, - заметила Каллиопа.

Чем выше они поднимались, тем явственнее доносился шум праздника. Стоило им войти в зал, и на них обрушился сонм звуков. Каллиопа нечасто посещала вечера, заслуживающие отзыв «ужасное столпотворение». В такой обстановке невозможно говорить ни о чем серьезном, к тому же слишком душно. Но сегодня толчея была ей даже приятна, как нормальное человеческое явление в этом странном доме.

Бальный зал оказался не такой мрачный, как вестибюль, просто ярко освещенное просторное помещение с белыми стенами и блестящим паркетом. Куполообразный потолок был расписан сценами пирующих олимпийцев, и, слава богу, никто никого не убивал. Стены украшали старинные фрески, взятые, без сомнения, из какой-нибудь итальянской виллы, со сценами мирной домашней жизни. Мраморные статуи чередовались с картинами, изображающими полуобнаженных нимф, сатиров, богов и богинь, чьи костюмы перекликались с костюмами гостей, которые бродили по залу, потягивали шампанское, лакомились пирожками с лангустами, ватрушками с грибами - в общем блюдами отнюдь не греческой кухни.

Как Каллиопа и ожидала, здесь не было никого в костюме Клио. Минотавр, неуклюжий и волосатый, любезничал с Ариадной, держащей в руках клубок. Было несколько Ахиллов и Гекторов. Хихикающие Афродиты с разновидностями Аресов и Купидонов. Папа направился к группе древних философов в углу, чтобы поспорить с ними на тему, может ли человек достичь гармонии с Космосом. Талию увлек в танец Орфей, оставив лиру на хранение лакею.

Каллиопа сунула копье под мышку и взяла с подноса проходящего мимо лакея бокал шампанского. Оно было самого высшего качества. Терпкая золотистая жидкость прекрасно сочеталась с экзотической обстановкой, головокружительной музыкой и смехом. На миг девушка перенеслась из повседневности Лондона в причудливый мир, где реальность растворилась в море масок.

Она подняла бокал к свету, представляя, что в волшебных пузырьках скрыт вызывающий галлюцинации эликсир.

- Что-то не так с шампанским, мисс Чейз? - услышала она насмешливый голос.

Она круто обернулась и увидела хозяина дома с улыбкой на губах. Он был одет Дионисом, с наброшенной поверх хитона леопардовой шкурой, длинные рыжие волосы свободно падали на плечи. Дионис - бог виноделия и веселья. А его обезумевшие приверженцы, одолеваемые жаждой крови, рвут свои жертвы на куски. Или крадут ценности, не принадлежащие им.

Под его пристальным взглядом Каллиопа напряглась.

- Все в порядке, ваша милость. Шампанское чудесное, как и все остальное. Ваш дом в самом деле… удивительный.

- Похвала Чейзов дорогого стоит. Ведь вы все - большие знатоки искусства и античности, не так ли?

- Я бы не назвала нас знатоками. Мы, скорее, ученики, каждый в своем роде.

- А вас, значит, особенно интересует война? - Он кивнул на ее щит.

- А может быть, оливки, - шутливо ответила она.

- Ах да. Ведь это Афина повелела насадить оливковые рощи по склонам Акрополя. Так она позаботилась о процветании своего народа.

- Но потом ненасытные грабители выкорчевали их в поисках зарытых сокровищ! Теперь прославленные Афины - всего лишь маленький пыльный городок. Так рассказывают.

Герцог засмеялся:

- Дорогая мисс Чейз, как мило с вашей стороны защищать людей, которых вы даже не знаете. Но если бы ваши так называемые «ненасытные грабители» не разрыли Акрополь, подумайте, какая это была бы потеря для нас. Столько красоты и древних знаний не было бы явлено миру. Неужто лучше, если бы эти предметы разрушались в земле, рассыпались в прах рядом с людьми, которым нет до них дела?

Каллиопе нехотя пришлось признать, что он высказал ту же мысль, которую она сама обычно отстаивала. Но его самодовольный голос, снисходительная улыбка вызывали желание спорить с ним. И стереть это выражение с его лица. Она пожала плечами и допила шампанское.

- Позвольте показать вам одно сокровище, которое могло погибнуть навсегда, - предложил он, забирая у нее бокал.

- Алебастровую Богиню?

- Вы хотите поскорее увидеть жемчужину моей коллекции? Нет, ее покажут позднее. В должный момент.

- Последняя возможность для нее вызвать восхищение, прежде чем навсегда быть запертой?

- Она вовсе не несчастная монахиня в затворе. Ее увезут в такое место, где она будет под надежной защитой, не то что в последнее время прочие лондонские ценности.

Авертон взял ее руку и повел, лавируя в толпе, весело приветствуя развлекающихся гостей. Каллиопе пришлось стиснуть зубы, чтобы не вырвать руку и не убежать. Когда в Британском музее ее так же взял за руку лорд Уэствуд, ей было удобно и тепло. Прикосновение герцога напоминало холодный захват стального наручника. Сжав губы, она ускорила шаг. Он привел ее в дальний конец комнаты, откуда высокие стеклянные двери вели на террасу. Народу здесь было поменьше, воздух свежее. Но Каллиопе вдруг пришло в голову, что он собирается вывести ее из зала в темноту, а потом… что потом? Столкнет вниз на мощенную камнем площадку?

Ее тут же рассмешила собственная глупость. Он ничего не знает о ее планах позаботиться о сохранности его Алебастровой Богини, не дать ее похитить, как предыдущие пропавшие сокровища. И не дать ей исчезнуть в глубине Йоркшира… если бы только это было в ее власти. Он не подозревал о том, насколько ей неприятен, как ее напугало его поведение с Клио в музее.

Но когда он слегка разжал пальцы на ее руке, она мгновенно отодвинулась от него подальше.

- Что вы скажете об этом, мисс Чейз? - Герцог указал на скульптуру, установленную в проеме между стеклянными дверями.

Каллиопа, сделав над собой усилие, переключила настороженное внимание с герцога на артефакт и невольно восторженно вздохнула. Как всегда, произведение искусства оказало волшебное действие на нее. И герцог, и шумная толпа отошли на второй план. Скульптура была красива, как и все в коллекции герцога, но странной, изломанной красотой. Она изображала не битву и не схватку, а момент превращения Дафны в лавр ее отцом, речным богом Пенеем, после того, как нимфа воззвала к нему, умоляя спасти ее от посягательств Аполлона. Она застыла на бегу, в ужасе глядя назад через плечо, ноги ее и воздетые вверх руки уже обратились в корни и ветви дерева. Длинные волосы струились за спиной, словно водопад.

- Как вам это, мисс Чейз? - спросил герцог.

- Она очаровательна. Тут и движение великолепно схвачено, и то, как руки становятся ветвями… необыкновенно!

- Именно так. Это, конечно, копия, но от этого она не менее прекрасна. А вы не находите, что лицом она очень похожа на вашу сестру?

Каллиопа испуганно посмотрела на герцога, пораженная ассоциацией, которую вызвала у него Дафна. Сам он между тем внимательно созерцал мраморное лицо Дафны. Поднял руку, медленно коснулся пальцем щеки статуи, провел ласкающим движением вниз к ее подбородку.

А она в самом деле напоминает Клио! И волосы, и заостренное тонкое лицо, и хрупкие плечи. И от этого сосредоточенное разглядывание герцогом статуи и эта ласка мраморной щеки были весьма вызывающими.

- У нее такой же независимый дух, - пробормотал герцог. - Но в конце концов она так или иначе достанется богам. Как ни пытается убежать.

У Каллиопы пересохло в горле. Надо срочно разыскать Клио. Она попятилась назад, прочь от герцога, который, казалось, глубоко ушел в свои фантазии.

- Простите, но мне надо еще кое с кем поговорить, - пробормотала она и поспешно смешалась с толпой.

Гостей прибавилось, кругом звучал смех, щедро лилось шампанское, и кошмары этого дома затаились до поры до времени. Клио не было видно, нигде не мелькал переливающийся зеленый шелк. Талия танцевала и, похоже, собиралась заниматься этим всю ночь. Папа тоже куда-то исчез, наверное, отправился продолжить философские диспуты за партией в очко. Каллиопа увидела одетую дельфийской пифией Эмлин, беседовавшую с одним из кандидатов в преступники, за которым ей было поручено присматривать. Она незаметно кивнула Каллиопе и улыбнулась, давая знать, что действует по плану.

Сама Каллиопа не могла сказать о себе того же. А она так ненавидела, когда задуманное шло насмарку. Но чего можно было ожидать от герцога Авертона? Мягко говоря, он был человеком со странностями, в его доме могло произойти нечто непредсказуемое. Надо сохранять спокойствие и помнить о главной цели - спасти Алебастровую Богиню.

А Клио ничто не угрожает в такой толпе. Здесь герцог не сможет причинить ей зло, и уж, конечно, не в его силах превратить девушку в дерево. Скорее всего, он ее даже не найдет! И все же Каллиопе было бы спокойнее, сумей она переговорить с сестрой, предостеречь ее, призвать к бдительности.

Подняв повыше щит, она продвигалась через зал. Знакомые здоровались с ней, но Клио словно сквозь землю провалилась.

- Ну, где же ты? - пробормотала Каллиопа и, привстав на цыпочки, пыталась посмотреть поверх голов.

- Я здесь, о сероглазая Афина, - произнес приглушенный голос за ее плечом.

Каллиопа резко обернулась, испугавшись, что это герцог снова подкрался к ней незамеченным. Но па этот раз перед ней стоял не Дионис, а Гермес, в своих крылатых сандалиях и шлеме, в белом хитоне, открывающем мускулистые руки. Забрало было опущено, но Каллиопа узнала непослушные темные кудри, выбившиеся из-под золоченого убора. И еще запах - цитрусового мыла, и более сложный, притягательный - нечто вроде корицы и нагретого солнцем соленого морского воздуха.

Ее охватило непонятное чувство облегчения. Теперь она уже не одна в этой толпе.

- У меня карие глаза, лорд Уэствуд, - сказала она, удерживаясь от желания обнять его, приникнуть к этим сильным рукам. Что лишний раз подтверждало, насколько этот вечер был странным, нереальным - вот ведь она обрадовалась ему!

- Вы всегда так педантичны? - поинтересовался он, поднимая забрало и открывая улыбающееся лицо. - Как вы меня узнали?

- По вашему мылу.

- Моему мылу?

- Не важно, - покачала головой Каллиопа. - Вы сестру мою, случайно, не видели?

- Мисс Клио? Кажется, нет, но в такой толпе трудно кого-нибудь отыскать. В каком она костюме?

- Ну, вы бы ее не пропустили. Она - Медуза, в таком зеленом с золотом платье, со змеями на голове.

- Боюсь, что не видел никого, похожего на Медузу. Что-то случилось?

- Мне нужно кое-что ей сказать. Но я непременно разыщу ее, но здесь столько людей!

- А разве я не обещал вам сегодня столпотворение?

- Обещали. Всякая хозяйка мечтает о таком наплыве гостей.

- Или хозяин. - Его лицо помрачнело. - Я видел, как вы разговаривали с мистером Дионисом.

- Недолго, - осторожно ответила Каллиопа. - Он показал мне статую Дафны. - Тут она вспомнила, как герцог ласкал пальцами мраморную щеку нимфы, и по ее спине пробежал холодок.

- Вы не замерзли? - заботливо осведомился граф. - Немного. Хотя это странно, здесь скорее можно перегреться.

- Гробницу, подобную этой, полностью прогреть невозможно. Вы потанцуете со мной, мисс Чейз? Нам обоим не мешает подвигаться.

Каллиопа обернулась на танцевальный круг и увидела, что пары выстраиваются для нового танца. Там была Эмлин с мистером Смитсоном, и Талия с незнакомым ей Минотавром. Клио по-прежнему отсутствовала. А танец и правда пойдет ей на пользу, отвлечет от герцога и его эксцентричных выходок, от Вора Лилии и Алебастровой Богини, согреет озябшее тело. Уэствуд прав: этот дом - настоящая гробница. В нее способны вернуть жизнь только музыка и танцы.

А особенно танец с лордом Уэствудом. В нем, как ни в ком другом, столько естественности! Коньячного цвета глаза, гладкая золотистая кожа, весь его облик излучал молодость, энергию, силу. После холодного прикосновения герцога, его странного, порочного любования статуей, ей хотелось тепла и жизни. Даже если они исходят от Уэствуда.

Но сегодня он не Уэствуд, а Гермес! А она - Афина. И это не обычный лондонский бал, а олимпийский пир. Пусть он и длится только один танец.

- Спасибо, лорд Уэствуд, - ответила она. - Я потанцую с вами с удовольствием.

Глава 8

Клио шла на цыпочках по коридору, оглядываясь через плечо. Пусто. Никто не последовал за ней. Скорее всего, в бальной толчее никто и не заметил, что она покинула зал.

Все идет отлично.

Сюда не долетали звуки музыки и голоса. Тихо, как в пещере, и полутемно - горело всего несколько ламп в виде факелов. Они озаряли темные панельные стены, низкий резной потолок и картины в золоченых рамах, от зыбкого света изображенные на них фигуры казались живыми.

У одной из картин Клио остановилась, чтобы снять туфли. Это оказалось полотно современного художника с изображением Минотавра в лабиринте. Притаившееся в темном туннеле, похожем на этот коридор, огромное, неуклюжее, волосатое чудовище с красными, свирепыми глазами. Вокруг него коптящие факелы, а на каменных стенах - непонятные светящиеся письмена. Видимо, у герцога особое пристрастие именно к этому мифу. Клио уже видела сегодня несколько изображений, посвященных ему, скульптурных и живописных, и еще этот странный костюм на балу. Она знала, конечно, что в каждом из людей скрывается Минотавр. И иногда человеку надо отважиться на спуск в лабиринт, чтобы встретиться со своими темными сторонами. Встретиться с правдой о самом себе.

Может, именно это она сейчас и делает?

Клио повернулась к Минотавру спиной и в чулках без туфель поспешила в конец коридора к узкой винтовой лесенке - уменьшенной копии той, что вела из вестибюля в бальный зал. Герцог очень уклончиво отвечал на вопросы о местонахождении Артемиды, но недруги его не так крепко держали язык за зубами. Клио вытянула из дворецкого, где именно прячут Алебастровую Богиню.

Лестница вела в длинную галерею, тянувшуюся, видимо, через весь дом. Ее окна выходили на сквер перед домом и на улицу, где распахнутые ворота еще впускали опоздавших гостей.

Вдоль галереи стояли высокие чугунные светильники, половина из которых не горела. Разумеется, после ужина, когда состоится «торжественный показ», они вспыхнут, как по волшебству. Сейчас их свет выхватывал из темноты только отдельные сокровища, оставляя прочие в тени.

Клио невольно затаила дыхание, глядя то направо, то налево на собранные здесь чудесные вещи. Все друзья ее отца были коллекционерами и любили демонстрировать свои приобретения, поэтому она выросла среди прекрасных творений прошлого. Но тут было что-то особенное! Такого собрания диковинок ей видеть не приходилось. Галерея походила на склад - столько в ней было предметов. Каменные атлеты, глядящие перед собой пустыми глазами. Египетские саркофаги с остатками росписи на поверхности. Бронзовые доспехи. Мраморные боги, прекраснее всего виденного ею ранее. Витрины с этрусскими украшениями. Бирюзовые скарабеи. Мумии кошек в маленьких золотых гробиках. Флаконы для духов, украшенные драгоценными камнями. Прислоненные к стене обелиски. Полки с вазами, кратерами, амфорами. Все собрано, расставлено без всякой системы, просто с целью удовлетворить самолюбие тщеславного человека.

Клио, нахмурившись, вспомнила, как близко подошел к ней герцог в музее, окутав облаком пряного одеколона. Вспомнила странный огонек в его зеленых глазах. Она тряхнула головой, отчего атласные змеи дружно задрожали. Ей бы хотелось никогда об этом не вспоминать.

В самом конце галереи, отдельно от других, стоял предмет, накрытый черным атласом. Виднелась лишь часть мраморного постамента. Клио медленно приблизилась к нему, с опаской ожидая хитрой ловушки или сигнального устройства. Но все было тихо, только за окнами завывал ветер. Она протянула руку и аккуратно приподняла край покрова.

- Ах…

Это была действительно она, Алебастровая Богиня, Артемида во всем ее великолепии. Статуя была небольших размеров, а соседство с более крупными скульптурами зрительно делало ее еще меньше. Но она была исполнена такого совершенства, красоты и изящества, что Клио сразу же поняла, почему ее появление вызвало столько шума.

Вырезанная из алебастра, такого белого, что он серебрился на свету, словно первый снег, богиня стояла, подняв лук и готовясь пустить стрелу. Плиссированная туника, доходящая до середины бедра, обтекала изгибы стройного тела, словно захваченная порывом ветра, сильные ноги уже приготовились бежать. На маленьких плетеных сандалиях, в которых в нынешнем сезоне ходили все светские дамы, еще виднелся золотой листок, золотым был и обруч на кудрявых волосах. На обруче сиял лунный серп, свидетельствовавший о ее статусе. Взгляд был устремлен на цель, и восхищение смертных ничего для нее не значило.

Очарованная Клио смотрела на богиню и представляла делосский храм, где когда-то она стояла и где ей воздавали почести жрицы Луны, а не светские дамы, соорудившие себе прически «Артемида».

- Какая ты прекрасная! - прошептала девушка. - И какая грустная…

Она потянулась вперед, чтобы сочувственно коснуться ноги Артемиды, и заметила, что богиня стоит на массивной подставке из красного дерева. По ее центру тянулась тонкая трещина. Клио нагнулась поближе, чтобы разглядеть дефект. Довольно странный пьедестал для богини…

- О, мисс Чейз? Клио. Вижу, вы обнаружили мое сокровище.

Голос прозвучал тихо и злорадно. Клио отпрянула от Артемиды и увидела посередине галереи герцога, пристально глядящего на нее. Даже в полутьме его глаза блестели, как глаза змей в ее прическе. Он улыбнулся и движением плеч скинул с себя леопардовую шкуру. В голове Клио моментально воскресла сцена из «Вакха», когда Агава, околдованная Дионисом, убивает своего сына Пентея, приняв его за льва. А потом, все еще находясь в плену иллюзии, несет домой его голову.

Молча и неслышно, словно сам был леопардом, он подошел ближе.

- Не правда ли, она красива? - спросил он так же тихо и вкрадчиво. - Я так и знал, что она привлечет вас, как влечет меня. Ее тайне невозможно противиться.

Клио попятилась. Очарованная богиней, она забыла об осторожности, что так не похоже было на нее. Герцог приближался, Клио протянула назад руку и коснулась холодной сандалии Артемиды. Пальцы соскользнули к странной трещине в деревянной подставке…

Едва Каллиопа и лорд Уэствуд успели занять свои места среди танцующих, как заиграла музыка - быстрый живой ритм, от которого затрепетали пальцы на ногах. Каллиопа не была музой танца Терпсихорой, но любила движение под музыку, любила кружение других пар вокруг. Обычно, танцуя, на несколько минут она уносилась в мир, где царствовала музыка. Но сегодня слишком много мыслей крутилось у нее в голове - исчезновение Клио, планы по спасению Алебастровой Богини. И далеко не последняя мысль в этом перечне - ее партнером был не кто иной, как Камерон де Вер.

Никогда она не представляла себе, что они могут вот так танцевать на балу, словно… хорошие друзья. Никто из них не возмущается, не хмурится, не злится. Он, улыбаясь, стоял напротив нее в линии кавалеров, и Каллиопа улыбнулась в ответ, и сразу же ее захватило волшебство танца. По венам побежала живительная энергия, и она двинулась вперед, к нему навстречу. Их руки соединились, и они устремились дальше уже вместе, кружась среди других танцующих в быстром ритме.

Он оказался хорошим танцором, но она не ждала ничего другого, увидев, как он правит своим фаэтоном. Так же как лошадей, он направлял партнершу в танце со спокойной уверенностью, и с ним было очень легко и удобно. Каллиопа почти не чувствовала движения, так легко он кружил ее от шага к шагу, ив какой-то момент она могла поклясться, что ее ноги оторвались от земли и она поднялась на воздух!

Когда по ходу танца они разошлись в стороны, Эмлин, быстро склонившись к ней, прошептала на ухо:

- Так все-таки, Каллиопа, он - вор или нет?

Кружась в одиночестве, Каллиопа взглянула на лорда Уэствуда. Он достаточно ловок, чтобы пролезть в окно, силен, чтобы унести богиню. Но…

- Не знаю. А мистер Смитсон?

Эмлин пожала плечами, но тут ее подхватил партнер, чтобы идти на второй круг. Уэствуд снова завладел рукой Каллиопы, привлек к себе, как того требовала фигура танца.

- Вы превосходно танцуете, мисс Чейз, - произнес он, нисколько не запыхавшись. Но Каллиопа, посмотрев ему в глаза, неожиданно почувствовала головокружение.

- Могу ответить вам тем же, - произнесла она. - Где во время своих путешествий вы научились так грациозно двигаться?

- О, у меня вообще множество талантов, мисс Чейз. - Он на мгновение притянул ее так близко, что она ощутила жар его тела, напряжение его мышц. Их оголенные предплечья соприкоснулись, и она почувствовала гладкость и теплоту его кожи. - Вы даже представить себе не можете.

Это правда. Но Каллиопа решила, что уже начинает кое о чем догадываться.

Музыка закончилась, и Каллиопа присела в реверансе. Сердце гулко стучало, словно она пробежала милю, а не станцевала всего-навсего один несложный тур рила[2]. Она словно оторвалась от земли, на которой всегда так прочно стояла, и ей показалось, что она уже никогда больше не обретет твердую почву под ногами.

Уэствуд протянул руку, она вложила в его ладонь пальцы и позволила увести себя с танцевального круга. Гостей прибавилось, и шума тоже, но Каллиопа слышала только, как шумит в голове, не чувствовала ни тесноты, ни духоты, а только прикосновение его руки.

- Я еще не сказал вам, что сегодня вы очень хорошо выглядите, мисс Чейз? - прошептал он, так низко наклоняясь к ее уху, что от его дыхания задрожал локон на ее виске.

- Я… спасибо, лорд Уэствуд. Да, мне помнится, вы говорили, что я напоминаю вам Афину.

- Я нисколько бы не удивился, если бы вы прямо сейчас повели нас на битву против спартанцев.

Каллиопа нервно рассмеялась:

- Сомневаюсь, что сумела бы. Сама Афина растерялась бы в такой толпе. А я даже сестру никак не могу отыскать. Так что богиня из меня никудышная.

- Может быть, она пошла взглянуть на Артемиду? - предположил он.

- Но ведь Алебастровая Богиня спрятана. Герцог сказал, что покажет ее только в конце бала.

- Ах да, вы же беседовали с нашим печально знаменитым хозяином.

- Да, я недолго разговаривала с ним. Там, около Дафны… - Каллиопа запнулась, снова вспомнив, как герцог гладил холодную щеку статуи. - Мне было бы спокойнее, если бы Клио нашлась.

- Давайте искать ее вместе, - предложил Уэствуд. - Дом, конечно, очень большой, но все равно она где-то здесь.

- Зачем вам? Не хочу отвлекать вас от танцев. Или от карт.

- Загадка всегда увлекательнее игры в «мушку», мисс Чейз. А «поиски исчезнувшей музы» куда интереснее танцев, если только танцуешь не с Афиной, конечно. - Он произнес это самым легкомысленным тоном, но Каллиопе показалось, что в его глазах мелькнула тревога. И от этого ее беспокойство еще больше усилилось. На самом деле она была очень рада его помощи, потому что не сомневалась, что в одиночку сразу же заблудится в этой гигантской «гробнице».

И кроме того, если он все время будет рядом, то не сможет похитить Алебастровую Богиню!

- Я очень ценю вашу поддержку, лорд Уэствуд, - призналась она.

- Что? - воскликнул он с шутливым изумлением. - Каллиопа Чейз отыскала во мне что-то ценное? Быть того не может.

- Я не собираюсь делать из этого привычку, - ответила она. - И я оценю ее еще больше, если вы и правда найдете Клио.

- Тогда не будем терять время. Хотя еще одну благодарность сегодня мне едва ли вынести.

Ловко лавируя между людьми и статуями, он повел ее через зал, и вскоре они оказались у выхода. И маленьком фойе перед лестницей тоже толпились гости. Но ни там, ни в прихожей, ни в комнате, где вовсю шла карточная игра, Медузы не оказалось. Как не было ее и в дамской комнате, куда Каллиопа заглянула. Никто из знакомых ее тоже не видел.

Но более тревожным было то, что некоторое время назад из виду исчез и сам герцог.

Каллиопа снова вышла в фойе, где ее ждал Уэствуд, и сняла шлем. С каждой минутой в голове нарастала боль, тупая и пульсирующая, настойчиво твердя, что с сестрой что-то случилось.

- Вы, кажется, говорили, что знаете, где держат Алебастровую Богиню? - спросила она у Уэствуда.

- До меня только слухи доходили.

- Думаю, нам стоит заглянуть туда. Если только вам неизвестно, что у Авертона есть где-то тайная темница.

Он сухо рассмеялся:

- А с него в самом деле станется. Но сначала заглянем все-таки к Артемиде.

Он быстро направился из фойе в узкий коридор. Каллиопа старалась не отставать от него. Смолкли музыка и голоса. Скоро Каллиопа убедилась, что дом герцога еще в большей степени склеп, чем ей вначале показалось, а еще точнее сказать - катакомбы. Они миновали ряд странно изогнутых коридоров и анфиладу маленьких комнаток. Правда, в отличие от римской версии, эти катакомбы не таили в себе человеческих останков, а только останки цивилизаций. Пеструю смесь из скульптур, мозаики, фарфора, все перемешано без разбора, без учета времени и места их происхождения. Каллиопа подумала о папиных коллекциях, с аккуратно помеченными экземплярами, выставленными за стеклом. Для него и его дочерей артефакты были не только предметами любования или собственностью, которой можно хвастаться. Они означали знания и были связью с людьми, давно ставшими прахом. Способом понять прошлое или хотя бы приблизиться к его пониманию.

Здесь же они увидели смесь эпох и культур - минойской, классицистической, египетской, ассирийской, романской, кельтской, - свидетельствующую, что герцог по-иному смотрит на свои сокровища. Их истинные достоинства были ему неведомы.

Как и истинные достоинства Клио, вдруг подумала Каллиопа, и ей стало очень не по себе. Она оступилась и взмахнула руками, пытаясь ухватиться за каменную египетскую львицу.

- Ой!

Уэствуд круто обернулся, и ее рука оперлась не на холодную статую, а на его руку, теплую и живую. Он поддержал ее за талию. Но в такой близости от него у Каллиопы еще сильнее закружилась голова.

- Все в порядке? - озабоченно спросил он.

- Да, - с трудом выговорила она. - Я просто споткнулась.

- В таком амбаре это несложно.

Она выпустила его руку и перевела дыхание.

- А я как раз думала, что это настоящие катакомбы.

- Очень подходящий термин, мисс Чейз. Груда мертвых вещей, спрятанных от солнечного света.

Каллиопа оглядела полулежащую египетскую львицу. Ее мышцы были напряжены, массивные лапы подогнуты, словно она в любой момент готова вскочить. Какой свирепой она выглядела! Как она, должно быть, несчастна взаперти. Может быть, хочет убежать, как Дафна?

- Думаете, они мертвые?

- Назовем их спящими, - сказал он и провел рукой по львиной голове, и Каллиопе показалось, что она сама почувствовала под ладонью холод камня. Неровного и шероховатого, побитого временем, но все еще несущего печать мастерства ваятеля. - Здесь им не хватает воздуха.

- Да! И никто не видит их настоящей ценности. - Она оторвала взгляд от немигающих глаз львицы и встретилась с глазами Уэствуда, такими же непроницаемыми. - А мы с вами по-разному смотрим на их ценность.

- Правда? - Его рука замерла на каменной гриве. - Мне кажется, мисс Чейз, наши взгляды более схожи, чем вам кажется.

Если бы так! Каллиопа вспомнила свою давнюю надежду, что он может оказаться тем человеком, который поймет ее, разделит ее мечты. Но эта надежда рухнула, когда она обнаружила на месте Гермеса пустоту.

- Разве?

Но вместо того чтобы ответить, объяснить то, что она так жаждала услышать - как им найти общее во взглядах и стать наконец друзьями, - он только улыбнулся.

- А вы не могли бы хоть изредка называть меня Камероном? Когда я слышу «лорд Уэствуд», то до сих пор оглядываюсь в поисках своего отца. В Италии и Греции все мои знакомые звали меня Камерон. Или просто Кэм.

- Э… я не знаю.

Камерон. Это звучало слишком по-домашнему. И очень соблазнительно.

- А вы попробуйте. Все равно здесь нас никто не услышит, кроме нашей подруги - львицы. А она никому не расскажет. Она умеет хранить тайны.

В самом деле, в обсидиановых глазах львицы словно появился довольный блеск, ей явно не терпелось получить на хранение еще одну тайну к огромному множеству тех, что она накопила за свою долгую жизнь. Как Афродита в оранжерее, хранящая воспоминания о безумных оргиях.

- Вам не кажется, что она и правда хранит много секретов? Я уверена, что в этом доме их множество.

- Вы конечно же правы. Причем секреты эти отвратительные. Но раз она пленница герцога, значит, наш друг. И хочет, чтобы мы были заодно.

- Ну хорошо. Я, пожалуй, назову вас Камероном, когда нас будут слышать только неодушевленные предметы.

- Тсс! - Он закрыл вырезанные из камня уши зверя. - Разве она не одушевленная? Вы забыли, что она просто спит.

- А проснется, когда ее, наконец, заберут отсюда?

- Когда она снова увидит солнце.

Каллиопа вспомнила этрусскую диадему леди Тенбрей, коротавшую дни вдали от солнца своей родины.

- И вы будете тем, кто освободит ее, да, Камерон?

Он задумчиво посмотрел на львицу.

- Полагаете, у меня хватит сил, мисс Чейз… Каллиопа? - спросил он задорно, поигрывая в самом деле внушительными мускулами.

- Так вы, случайно, не замаскированный Геракл?

- А вы разве сомневались? Но поскольку на самом деле я не Геракл, а только Гермес, то ваши сомнения оправданы. Для меня она тяжеловата, в крылатых сандалиях я или без. Но однажды ее все-таки освободят. И ее товарищей тоже.

- И отправят туда, откуда их привезли? Он пожал плечами:

- В место, где они будут в безопасности. А здесь, я думаю, никто не может считать себя в безопасности.

- Ой! - воскликнула Каллиопа, вспоминая о цели их поисков. - Клио!

- Да, надо двигаться дальше. С вами все в порядке?

- Ну конечно!

Он протянул руку, и Каллиопа проследовала с ним еще по одному коридору к узкой винтовой лестнице. Она не могла удержаться и обернулась на львицу, молчаливую и бесстрастную. Только в глазах у нее мерцал таинственный блеск.

Интересно, может быть, она видела сегодня Клио?

- Алебастровая Богиня здесь, - сказал Камерон, поднимаясь вверх по ступеням. Каллиопа увидела на верхней площадке крепкую деревянную дверь, немного приоткрытую. А за ней было темно.

- Откуда вы знаете?

- Вы все еще меня подозреваете? И это после того, как я предложил вам звать меня по имени, и… всего остального?

- Герцог говорил, что она хранится в секретном месте.

- У меня есть свои способы добывать информацию. Ну что же, Афина, вы идете или нет?

Она снова взглянула на дверь. За ней могло оказаться что угодно. Даже многоголовая гидра, которая набросится на них, рыча и брызгая слюной.

- Да, иду!

- Тогда за мной. Хоть я и не Геракл, но безопасность вам гарантирую.

Он снова протянул ей руку, и Каллиопа уцепилась за нее, как за спасательный круг в бурном море. Они вместе поднялись по оставшимся ступенькам и открыли дверь.

Она вела не в царство теней и не в реку забвения, а в длинную узкую галерею. В высокие окна лилось лунное сияние, которое вместе с мерцающим пламенем множества свечей мягко освещало очередной ряд статуй, стел и саркофагов. Каллиопа заморгала, свет после темноты показался ей очень ярким, и в первый момент среди нагромождения артефактов она не могла ничего разглядеть.

Стоявший рядом Камерон вдруг замер, и с его губ сорвалось проклятие.

- Что?… - начала было Каллиопа, но осеклась, потому что увидела сама.

Алебастровая Богиня, гордость коллекции герцога Авертона, лежала на полу, на спине, целясь из лука в инкрустированный потолок. Сияющее, алебастровое тело, запутавшееся в черном атласе, казалось неповрежденным, но деревянная подставка была расколота, расщеплена надвое.

А у ее, ног лежал сам герцог.

Камерон бросился вперед, Каллиопа следом. В ярких волосах герцога темнело зловещее пятно, глаза были закрыты, лицо белое, как сама Артемида. Леопардовая шкура была разорвана, в пыльном воздухе стоял запах крови.

- Он умер? - прошептала Каллиопа. Камерон встал на колени у распростертого герцога и потрогал артерию на его шее.

- Еще нет, пульс бьется, но очень слабо. Смотрите, - он кивнул на глубокую рану на голове герцога, - размером как раз с локоть Артемиды.

Каллиопа посмотрела на богиню и увидела, что одна ее рука на самом деле запачкана в засохшей крови.

- Он лежит так давно, раз кровь уже подсохла. Думаете, статуя свалилась на него?

- Может быть, пока он стоял тут и любовался, подставка треснула? Это была бы своего рода кара небес…

- А может быть… - Каллиопа нагнулась ниже, борясь с тошнотой. - Нет, невозможно!

- Что?

Каллиопа, вздрогнув, показала на руку герцога. В стиснутом кулаке был зажат обрывок зелено-золотого шелка. А под рукой на полу виднелась россыпь зеленых бусин.

- Что это? - напряженно спросил Камерон.

- Клио, - простонала Каллиопа. - Это с ее костюма.

Камерон встал, пристально вглядываясь в темные углы. Каллиопа забыла о всякой осторожности, вскочила, кинулась за мраморный постамент, с которого упала Артемида.

- Клио! - крикнула она. - Ты где? Клио?

- Тсс! - Камерон поймал ее за руку и удержал. - Что, если тот, кто это сделал, все еще здесь. Ваша сестра…

- Нет! Клио не могла этого сделать, а если сделала, можете не сомневаться, что у нее была веская причина. Вы же были в музее и сами видели. Нужно найти ее.

- Мы найдем. Но больше на полу нет крови, значит, она не ранена. Сначала надо оказать помощь герцогу. Пока он жив.

В этот момент герцог слабо пошевелился.

- И вы ему поможете? Хотя ненавидите его? Он сухо усмехнулся:

- Можно оставить его здесь умирать - от руки Алебастровой Богини. Но если я так поступлю, то возненавижу себя сильнее, чем его. Я сейчас побегу в зал за помощью, а вы, если можете, побудьте здесь. Я обещаю вернуться очень скоро.

Каллиопа втянула в себя воздух.

- Хорошо… я останусь.

Он всмотрелся в нее, словно ожидая подтверждения слов, потом кивнул.

- Конечно, вы сможете, вы же Афина. Если услышите, что кто-то идет, спрячьтесь за саркофагом. Не стоит никому знать, что мы были здесь вдвоем.

Каллиопа мгновенно вспомнила о сплетнях про нее и Уэствуда, которые пересказала ей Эмлин, про пари. Как она тогда расстроилась! Теперь все это ровным счетом ничего не значило.

- Ни за что! - едко ответила она. - Не то вам придется сделать мне предложение.

- Ужасная перспектива. - Он вдруг привлек ее к себе и поцеловал в лоб. - Я не задержусь.

Каллиопа проследила, как он бежит по галерее и исчезает в дверях, быстрый, как Гермес. Стоило ему уйти, как ее окутала тишина - глухая и плотная, как лондонский туман. И тени подступили ближе, сгрудились вокруг, чуя беду и питаясь ею. Каллиопа обхватила себя руками, чтобы согреться и сохранить тепло объятия Камерона. Без его поддержки ее природное мужество быстро таяло, но она понимала, что должна держаться. Помнить о самообладании. От него зависело очень многое.

Собравшись с духом, она присела рядом с герцогом и взяла его за руку. Проглотив ставшую горькой слюну, она стала разжимать его пальцы, чтобы вытащить предательский обрывок шелка. Пальцы герцога напряглись, словно он пытался удержать свою добычу, но все же Каллиопа вытянула лоскут. И принялась собирать бусины - рассыпавшиеся змеиные глаза.

Подобрав последнюю, она снова обратила внимание на сломанную деревянную подставку. Впрочем, подставка казалась не столько сломанной, сколько расщепленной вдоль. Каллиопа пригляделась и заметила в щели маленький клочок бумаги.

Как странно… тайник в трещине… чтобы спрятать - но что?

Но она не успела обследовать подставку - со стороны лестницы послышались шаги и голоса. Зажав в ладони бусины и шелк, она юркнула за саркофаг и легла на бок. Здесь было холодно, совсем темно и жестко. Она приникла к резьбе на стене, затаила дыхание, прислушиваясь к приближающимся голосам.

Никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой.

Глава 9

Каллиопа медленно и тяжело поднялась по ступеням своего дома. Все было тихо, их возвращения еще никто не ждал, и слуги сидели на своей половине. Папа и Талия остались у герцога, папа хотел досмотреть происшествие до конца, Талия - поискать Клио, а Каллиопа поехала домой, чтобы проверить, не вернулась ли сестра, и еще она знала, что прийти в себя после всего случившегося сможет только в домашней обстановке.

После сумасшедшей ночи она жаждала оказаться дома.

- Может быть, я сама теперь смогу написать роман ужасов, - бормотала она, беря в гостиной со спинки кресла шаль и заворачиваясь в нее. - Интересно, как бы подобный сюжет понравился Лотти?

Назвать роман можно так: «Отмщение герцогу». Или «Воздаяние герцогу». Второе, пожалуй, лучше.

Она вздрогнула. Теперь долго не сотрется из памяти лежащий на полу герцог, бледный как мрамор, с темно-красной раной на голове. Потом в галерею вбежали люди, подняли крик, унесли герцога, а она все это время лежала за саркофагом ни жива ни мертва.

Клио, Клио, что с тобой случилось?

А что случилось с нею самой и Уэствудом - или Камероном? Они на какое-то время стали союзниками, объединенными одной целью. Она и помыслить раньше не могла о таком. И никогда не думала, что сможет попасть под его влияние. Но его юмор, доброта, умение быстро и по-деловому принимать решение…

Нет, сейчас не время думать об этом. Слишком все неправдоподобно, слишком головокружительно. И надо найти Клио! Узнать, что все-таки произошло в галерее.

Каллиопа двинулась вверх по лестнице к спальням. Под дверью комнаты Клио она увидела зыбкий мигающий свет, как от пламени. Не став стучать, она тихо приоткрыла дверь и, затаив дыхание, замерла на пороге, увидев сестру.

После всех поисков в лабиринте дома Авертона Клио оказалась дома, в собственной спальне. Комната была погружена во тьму, только в камине горел огонь. Клио стояла на коленях у огня, в домашнем халате, рыжие волосы распущены по спине. Красные и оранжевые блики отражались в стеклах ее очков. Она сосредоточенно подкладывала в огонь куски зеленого шелка. Лицо ее ничего не выражало.

- Клио, - осторожно окликнула ее Каллиопа. Клио подскочила, резко обернулась и вся сжалась, словно готовясь отразить нападение.

- Каллиопа! - вскричала она. - Больше никогда не смей ко мне так подкрадываться! Меня едва не хватил удар.

- Прости! Я даже не была уверена, ты это или мираж. - Каллиопа шагнула к сестре, умоляюще протягивая вперед руки, и тоже опустилась на пол, разглядывая клочки костюма Медузы.

- Что случилось, Клио? - спросила она, дотрагиваясь до золотистого рукава, пропитанного уже засохшей кровью.

Клио перевела взгляд на пламя.

- Ты о чем?

- Мы нашли его вместе с лордом Уэствудом. Герцога. У него в кулаке был зажат точно такой лоскут.

- Он… мертв?

- Нет, тогда еще он был жив.

- Что он сказал?

- Он был без сознания. Лорд Уэствуд пошел за помощью, и когда его унесли, я сразу направилась домой. И вот - нашла тебя здесь. - Каллиопа больше не могла сдерживаться, схватила сестру за плечи и судорожно обняла. - Господи, Клио, как мне было страшно.

Клио мгновение оставалась неподвижной, потом вздрогнула всем телом и прижалась к сестре, обхватив ее руками:

- Кэл! Это было… ужасно.

- Дорогая, теперь ты в безопасности. Обещаю тебе, все будет в порядке, - сказала Каллиопа, скорее пытаясь убедить в этом себя, чем сестру. - Но почему ты оказалась с ним наедине?»

- Потому что я дура! - Клио выпрямилась, вытерла слезы рукавом халата. - Мне так хотелось увидеть Алебастровую Богиню без посторонних. Я уговорила одного лакея сказать, где ее держат, и потихоньку отправилась туда. А он, наверное, следил за мной. И пошел следом за мной в галерею, а когда я нашла богиню, он…

- Он - что?

Клио яростно затрясла головой:

- Не хочу рассказывать! Но он не слишком преуспел, Каллиопа. Он смог только поцеловать меня. Артемида спасла меня.

Каллиопа мягко улыбнулась:

- Хочешь сказать, она спрыгнула с пьедестала и обрушилась ему на голову?

Клио нервно рассмеялась:

- Ей пришлось оказать помощь смертной. Я схватилась за деревянную подставку, видимо, она была расколота, потому что половина ее оказалась в моей руке… Я хотела только защититься! Потом испугалась, решив, что он умер, но ведь я не хотела убивать! Я его презираю, но не хочу, чтобы его кровь была на моих руках. - Она протянула вперед дрожащие ладони. - Но они в крови!

- Нет! - Каллиопа крепко сжала ее руку. - Он жив и наверняка поправится. Надеюсь, он получил хороший урок и теперь больше никому не захочет причинить зла.

- Думаешь, он об этом не расскажет?

- Зачем ему это надо? У него репутация губителя женщин - а тут женщина не поддалась, справилась с ним, - нет, ему ни к чему такая слава.

- Это благородному человеку ни к чему, а герцог и благородство - несовместимы.

Они посидели, обнявшись, слушая, как потрескивает пламя. За окном уже начинало сереть небо, на дереве чирикнула птица. Лондон пробуждался для нового дня.

- Я еще кое-что хочу сказать, Кэл. - Клио с трудом поднялась на ноги, подошла к кровати, нагнулась и, приподняв матрац, что-то достала. Помятый листок бумаги, исписанный неразборчивым почерком. Уголок у него был оторван.

- Что это? - спросила Каллиопа, когда сестра снова вернулась к камину.

- Не знаю. Когда я… выдернула подставку, вернее ее часть, эта бумажка выпала из нее.

- Ну да! - воскликнула Каллиопа, вспомнив и разбитую подставку, и крохотный кусочек бумаги. - Я видела клочок бумаги. Но что в листке?

- Здесь вроде бы какой-то список. - Клио разгладила бумажку на каминном коврике. - Но я не очень поняла…

Каллиопа нагнулась, вглядываясь в мелкие буквы:

- «Цицерон. Сизый Голубь. Сицилиец. Лиловый Гиацинт…» Какие-то псевдонимы, прозвища?

- Наверное. Всего их десять, и они все такие же странные. Никогда бы не подумала, что герцог принадлежит к тайному обществу, ведь он живет затворником, но, увидев сегодня, что представляет собой его дом - настоящий готический ужас, - я уже ничему не удивлюсь. Что могут означать эти прозвища?

Каллиопа пробежала глазами загадочный список до конца.

- «Карл Великий. Золотой Сокол…» Понятия не имею. Наверное, что-то важное, раз было спрятано в Алебастровой Богине.

- Важное и противозаконное. И разумеется, аморальное.

- Клио, - выдохнула Каллиопа. - Что, если герцог и есть Вор Лилии?

Камерон плеснул себе в лицо ледяной водой, надеясь, что это поможет стряхнуть с себя странный сон, в котором он пребывал весь вечер. Но это не помогло. Когда он открыл глаза и пригладил мокрые волосы, костюм Гермеса, небрежно брошенный на стул, никуда не исчез. А в зеркале отразилось осунувшееся лицо и воспаленные глаза.

Во время его странствий по Греции однажды за ним и его спутниками погнались бандиты, и они бежали между скал, а пули свистели над их головами. Это было смертельно опасно и в то же время весело. Опасность кружила голову и опьяняла. Ускользнув от бандитов, они потом, сидя у костра, пили вино и пели песни до зари, снова готовые к приключениям.

Почему же сейчас он чувствует себя таким усталым. Даже… да, старым? Может быть, оттого, что бандиты и пули по-своему честны? Совсем иного рода было то, что сегодня произошло в доме Авертона. От этой тайны пахло тлением.

Оставил бы он Авертона умирать, если бы за каждым его движением не следили темные, испытующие глаза Каллиопы Чейз? А его тянуло так поступить и сделать этот мир чище. Но он все-таки не смог. Не смог оставить умирать этого ненавистного ему человека. Было ли это проявлением слабости? Или в глазах Каллиопы ему хотелось выглядеть безупречным, каким он никогда не был?

Камерон тряхнул головой, разбрызгивая капли, взял теплый халат, натянул его на озябшее тело, глядя, как за окнами занимается розовато-серая заря. Теперь не время для мучительных самокопаний. Он никогда не был в них силен, как никогда не был поэтом. Теперь требовалось действовать, разгадать смысл произошедшего прошлой ночью. Кто-то пытался убить герцога. И возможно, похитить Алебастровую Богиню.

Герцог всегда был не прочь пошалить. Что он хотел от Клио Чейз? И какое отношение имеет она к событиям прошлой ночи? И вообще, каким боком тут замешаны сестры Чейз?

Он выглянул в окно на начинавшую оживать улицу. По ней уже спешили молочники и зеленщики со своим товаром, в доме по соседству служанка, зевая во весь рот, скребла крыльцо.

Несмотря на бессонную ночь, Камерон вдруг разом очнулся ото сна, недавняя усталость полностью его покинула. Что-то произошло между ним и Каллиопой Чейз, пока они пробирались через эти комнаты, полные распада и тления. Он и раньше находил ее красавицей. И конечно, она была умна, настолько уверенной в себе может быть только действительно умная девушка. И еще у нее был упрямый и несносный характер.

Прошлой ночью между ними словно пробежала искра и упрочилась связь, но вместе с тем возросли и подозрения. Он непременно докопается до того, что затеяла его Афина, пусть и потребуется немало сил, чтобы завоевать ее доверие. У него даже было чувство, что это окажется самым трудным делом в его жизни. Но что-то происходило в тесном кругу коллекционеров антиквариата, в кругу Чейзов, и он преисполнился решимости доискаться, что именно.

Даже если для этого понадобится провести некоторое время - даже немалое время - с Каллиопой Чейз. Но нельзя сказать, что это потребует от него больших усилий. Он вспомнил, как плавно струилась туника с ее белых открытых плеч… Да, кто-то должен разгадать эту тайну, прежде чем новые сокровища, подобные Алебастровой Богине, окажутся ее жертвой.

И этим человеком будет он.

Глава 10

Каллиопа завязала ленты капора изящным бантом у левого уха и осмотрела себя в зеркале. Это был ее любимый капор - из тонкой соломки, отделанный васильковыми атласными лентами. Но в самом ли деле он ей к лицу? Не простоват ли он?

Но почему ее так занимает капор, когда кругом столько важных проблем, о которых стоит поломать голову? Клио, герцог, Вор Лилии…

Каллиопа догадывалась о причине, по которой увлеклась модами, и это совсем ей не нравилось. Она так беспокоилась, потому что в этом капоре собиралась в парк, кататься с лордом Уэствудом. С Камероном.

Со вздохом досады она сняла капор, окончательно растрепав сложную конструкцию из локонов - очередной шедевр Мэри, - и взяла в руки письмо, которое принесли за завтраком.

Мисс Чейз! Не окажете ли Вы мне честь покататься со мной сегодня в парке? Думаю, что именно в этом месте, в окружении множества людей, мы сможем по-настоящему серьезно поговорить. Если Вы согласны, я заеду за Вами в половине четвертого.

Если она согласна! Сплетники наверняка придут в восторг, увидев их вдвоем в желтом фаэтоне Уэствуда. Интересно, какие новые пари заключат любители спорить? Ей совсем не улыбалось сделаться предметом пересудов, особенно сейчас, когда требовалось быть особенно неприметной в обществе, чтобы выявить Вора Лилии. Был ли им герцог? Уэствуд? Загадочный Минотавр на балу? Или кто-то еще, кого и представить нельзя в этой роли? Но как она сможет вести свои поиски, если все станут наблюдать за ней и хихикать, прикрываясь веерами.

Ей необходимо поговорить с Уэствудом. Он единственный, помимо Клио и герцога, знал, что случилось в темной галерее. Может даже, он возьмется ей помочь, но следует быть очень осторожной. Вдруг он окажется главным препятствием в ее поисках?…

Каллиопа отложила капор и взяла утренние газеты. Все они писали о происшествии на маскараде у герцога и почти все излагали его неточно. В одних говорилось, что герцогу совершенно разбили голову, так что мозги разлетелись по полу. Непонятно было, как человек с такой травмой все еще жив. Писали и об украденных из дома драгоценностях, о дамах в обмороке, о грабителях в масках с револьверами. Или кинжалами.

Но ни одно описание не было настолько ужасным, как ее собственное воспоминание. Нигде не говорилось о запахе крови, смешанной с пылью, о клочке зеленого шелка в сжатых пальцах герцога.

Каллиопа, передернув плечами, отбросила газеты. Где-то среди кричащих заголовков, в закоулках ее сознания, пряталась правда. И она твердо намеревалась отыскать ее. Это был единственный путь остановить Вора Лилии и обеспечить безопасность Клио.

Но в одиночку ей было не справиться. Она все же не Афина. Ей понадобится столько помощников, сколько она сможет найти. Сестры, подруги по обществу. Камерон де Вер?

Можно ли ему доверять? Прошлой ночью он был словно скала среди хаоса и смятения. Но это не изгладило его прежнего отношения к сокровищам древности, не перечеркнуло их былых ссор.

Есть только один способ испытать его. Серьезно с ним поговорить. Попытаться разглядеть за привлекательным фасадом его истинную суть.

Каллиопа снова взяла капор и надела его на голову. Хорошо бы добавить сюда кокетливых перышек или ярких цветов и фруктов. И еще неплохо бы иметь такие голубые глаза, как у Талии, или пышные формы, как у Эмлин. Карие глаза и худощавая фигура едва ли помогут выудить секреты у мужчины, особенно такого любимца женщин, как Уэствуд.

А впрочем, нет смысла так волноваться. Она такая, какая есть, и ничего с этим не поделаешь. И кстати, если она не поторопится, то опоздает.

Она снова завязала бант - только возле другого уха - и взяла жакет. Может, у нее и не голубые, как небо, глаза, зато имеется нечто общее с Камероном - знание истории и древностей. Если они постараются, то найдут-таки общий язык.

Едва она успела приколоть к воротнику брошку - маленькую золотую сову, знак Афины, - как в дверь ее комнаты постучали.

- В гостиной вас ожидает граф Уэствудский, мисс, - объявил лакей.

- Спасибо, - сказала Каллиопа. - Я сейчас спущусь. - И, прикоснувшись к брошке, прошептала: - Дай мне смелости.

Каллиопа и Камерон въехали в ворота Гайд-парка одними из первых, модный час для катания едва пробил, и желто-черный фаэтон влился в красочную вереницу экипажей. Каллиопа раскрыла зонтик, чтобы загородиться от солнца и любопытных взглядов.

- Как вы себя чувствуете, мисс Чейз? - спросил Камерон, направляя лошадей в боковую аллею. Она нисколько не ошибалась в его умении править - руки Камерона в элегантных перчатках без усилий держали вожжи, а лошади слушались их малейшего движения. Как и она во время танца…

- Хороший сон и чашка крепкого чая могут творить чудеса, - ответила Каллиопа и кивнула Эмлин, которая со своей матерью проехала мимо них в открытой коляске.

- Значит, вам удалось хорошо выспаться? Каллиопа сухо рассмеялась:

- Пожалуй, нет. Мне снились кошмары.

- Например, падающие на головы статуи?

- Нет, за мной гнался Минотавр по бесконечному коридору.

Он сочувственно взглянул на нее:

- Одного взгляда на этот дом достаточно, чтобы нарушился спокойный сон - даже без происшествий.

- Точно. Мне бы очень не хотелось снова увидеть Акрополь-Хаус.

- И его хозяина?

- Его тоже. Как вы думаете, он поправится?

- Вчера у него побывал врач и дал неплохой прогноз. Если только мозг не пострадал. Впрочем, кажется, у этого человека мозг пострадал уже давно.

Каллиопа, у которой внезапно пересохло в горле, с трудом проглотила слюну.

- А вы слышали, что говорят о происшествии?

- Герцог вроде бы любовался на свое сокровище, а тут подставка треснула, статуя и упала на него. Нелепая случайность.

- Но это только пока он не очнулся и не рассказал правду.

- Да… как себя чувствует ваша сестра?

- В основном молчит, а вообще неплохо. Клио не умеет долго унывать. Но она рассказывает то, о чем вы и сами догадываетесь. Герцог захватил ее врасплох, пока она рассматривала Алебастровую Богиню, и когда он попытался… кое-что ей сделать, она… ну в общем на него упала статуя.

- И поделом ему.

- Кажется, сестра даже жалеет, что не довела дело до конца, - усмехнулась Каллиопа.

- Ну, в один прекрасный, день кто-нибудь это сделает. У герцога для этого достаточно врагов.

- Например, вы, лорд Уэствуд?

Он покосился на нее:

- Возможно. Будущее предсказывать трудно. Но кажется, я просил вас называть меня Камероном?

- Когда мы наедине.

- А сейчас разве мы не наедине?

Каллиопа выразительно обвела взглядом поток экипажей и всадников:

- Едва ли.

- Но нас же никто не слышит.

- Ну хорошо, Камерон. Я надеюсь, что, если с герцогом рано или поздно случится что-то серьезное, это будет не от вашей руки.

- Значит, вам не хотелось бы увидеть меня в камере смертников Ньюгейтской тюрьмы?

Каллиопа представила его за решеткой, небритого, ожидающего казни или отправки на каторгу в Ботани-Бей. Прежде это видение заставило бы ее засмеяться, но теперь она вздрогнула.

- Ни в коем случае, тем более из-за герцога Авертона. Не хочу, чтобы вы или сестра из-за него пострадали.

- Поверьте, я тоже этого не хочу.

- Как же нам этого не допустить?

- Нам?

Каллиопа оглядела лужайку, ровный ряд деревьев и притворилась, что совершенно спокойна, но на самом деле это было далеко не так.

- Кажется, вчера мы действовали вместе?

- Пожалуй, - медленно согласился он. - Мы определенно скрыли то, что на самом деле произошло в галерее. Хотя я полагаю, что отсутствие улик не помешает людям строить догадки.

Каллиопа вспомнила, как Эмлин говорила ей, что в мужском клубе заключают пари - то ли они с Уэствудом обручатся, то ли поубивают друг друга.

- Конечно нет. Люди так любят сплетни.

- Только не мы с вами, - поддразнил ее он. - Мы выше. Нас заботит только высокое искусство.

- Я, наверное, все-таки не такая возвышенная натура, - засмеялась Каллиопа. - Тоже люблю строить разные догадки.

- О нет! Только не Каллиопа Чейз.

- Как это ни грустно, но надо быть честной.

- И о чем же вы строите догадки?

О вас, едва не вырвалось у Каллиопы. Но она закусила губу и отвернулась, глядя на гуляющих. Сейчас они ехали по не слишком оживленной части парка, и большая часть праздных зевак осталась позади. Здесь преобладали няни с детьми и лакеи с собаками на поводках. Фаэтон катил мимо них со скоростью улитки.

- Ну… о разных вещах. О том, что будет модно в будущем сезоне. Останутся ли веера из перьев, например? Все женщины интересуются последней модой.

Камерон покачал головой:

- Многие - да, но не вы, и не ваши сестры, полагаю, и не подруги по вашему обществу, в которое мечтают вступить все светские дамы. Меня вы не обманете.

Жаль, иногда бы это не повредило. Все равно он не догадывается, что они часто говорят о нем на собраниях общества и что многие из ее знакомых влюблены в него и называют его Греческим Богом. И он не знает, почему ей так нужна его помощь. И почему она находит нужным за ним присматривать.

И конечно, он не догадывается, что начинает ей очень нравиться…

Вот оно! Наконец-то она призналась самой себе. Он начинает ей нравиться, она ожидает новых бесед с ним, его улыбок. Но долго это не продлится. Такие глупости редко длятся долго. Она знала это из своих наблюдений. Лотти, например, каждую неделю нравится другой мужчина. Это вообще похоже на любимые романы Лотти, где готические кошмары в конце концов оборачиваются фарсом. «Безумство Каллиопы». Но по крайней мере, у этого безумства есть цель.

- Ну хорошо, - сказала она, - иногда мы обсуждаем и шляпки, и мужчин. Но в основном действительно беседуем об искусстве, истории, книгах.

Не стоило уточнять, что иногда такой книгой бывает, например, «Трагедия леди Розамунды».

- Я так и думал. Я же сказал, что вас по-настоящему волнует только искусство.

- Да, сказали. И поэтому, лорд Уэствуд - Камерон, - я нуждаюсь в вашей помощи.

Он приподнял бровь:

- В моей помощи? Дорогая мисс Чейз, кажется, я сейчас потеряю сознание.

Каллиопа шутливо шлепнула его по руке:

- Не смейтесь. Я говорю серьезно.

- Я тоже. Кто мог подумать, что такой день настанет? От удивления у меня закружилась голова.

Каллиопа закрыла зонтик, горя желанием стукнуть его.

- Так вы будете слушать то, что; я собиралась сказать, или нет?

- Я весь внимание!

- Вот и хорошо. Как я полагаю, мы сходимся в том, что герцог - дурной человек.

Улыбка сбежала с его лица, уголки красивых губ Греческого Бога опустились вниз.

- Несомненно.

- И вы, конечно, знаете его лучше, чем я, ведь вы учились с ним в университете. Я могу судить о нем только по тому, как он ведет себя с моей сестрой. И по ненасытной, хищнической манере, в которой он собирает свою коллекцию. И то и другое достаточно отвратительно.

- Поверьте, дорогая моя мисс Чейз, вам бы не захотелось увидеть, каков этот человек за пределами благовоспитанного общества, - мрачно произнес Камерон.

Дорогая моя! Каллиопа пристально взглянула на него, пытаясь разобрать выражение лица, полускрытого полями шляпы. Оно было невозмутимо, как у Гермеса. Только опасный блеск в глазах выдавал глубину всколыхнувшихся чувств.

- Наверное, нет, - тихо проговорила она. - Но я готова, если понадобится.

- Понадобится для чего?

- Чтобы защитить сестру. И Алебастровую Богиню.

- Алебастровую Богиню?

- Ну конечно! Я понимаю, что мне не под силу спасти все сокровища в его ужасном доме. Львицу, саркофаг, Дафну… Но по-моему, Артемиде грозит настоящая опасность. И со стороны герцога, и со стороны человека, который решит отнять ее у него…

- Это вы опять о Воре Лилии?

- Может быть. Но он не единственный преступник, ей может грозить опасность и от других.

- Думаете, какой-нибудь карманник из Вайт-Чапель рискнет влезть в Акрополь-Хаус, чтобы украсть греческую статую? А заодно прихватит парочку кошачьих мумий? Каллиопа вздохнула:

- Да, звучит глупо. Нет, я не думаю, что заурядный карманник покусится на Артемиду. Есть много опытных, изощренных преступников, способных совершить подобную кражу. Она очень привлекательная цель. Небольшая, в отличном состоянии…

- И слишком известная, чтобы ее можно было продать.

- Это не остановит коллекционера, который собирается любоваться ею втайне.

- Как часто поступает и сам герцог.

- Именно.

Камерон свернул на другую аллею, более людную. Они оказались в самой гуще еле-еле тащившихся экипажей.

- Допустим, что Вор Лилии - или кто другой - украдет Алебастровую Богиню. Разве ей будет хуже, чем у Авертона?

- Сейчас, по крайней мере, все знают, где она. И остается шанс, что в конце концов она попадет в музей или к уважаемому ученому. А если ее украдут, скорее всего, она исчезнет без следа. И ее уже никто не увидит и не сможет изучать.

Камерон покачал головой:

- Каллиопа, ее уже изучили, как могли. В любом случае, оторванная от родной почвы, она не производит должного впечатления. И вообще герцог ее не заслуживает.

- Я и не собираюсь с вами спорить по этому поводу. Он не заслуживает ни одного из своих сокровищ. Но как бы то ни было, он ими владеет.

- И вы считаете, что это дает ему право… Каллиопа порывисто положила ладонь ему на руку. Снова начинался их давний спор, для которого сейчас не было времени. Камерон был нужен ей как союзник.

- Ради бога, Камерон! Мне так нужна ваша помощь, давайте не будем ссориться.

Он пристально посмотрел на нее:

- Какой конкретно помощи вы от меня ждете?

- Я уже говорила - надо спасти Артемиду. Мы же оба желаем этого, несмотря на наши разногласия.

- Ну разумеется.

- Тогда объявим перемирие. И учредим союз по спасению Алебастровой Богини.

Он замолчал так надолго, что Каллиопа уже испугалась, что он собирается гордо отвергнуть предложение о перемирии, высадить ее из фаэтона и уехать, посмеиваясь над ее глупостью. Но вместо этого он вдруг положил на ее руку свою.

- Хорошо. Перемирие так перемирие. Как вы предлагаете защищать нашу божественную подопечную? Установить наблюдение за домом герцога? Следовать за ним по всему городу - когда он очнется, разумеется?

Каллиопа с облегчением рассмеялась.

- Я еще не продумала все детали. Поэтому мне и понадобилась ваша помощь.

- А мне казалось, Афина сильна в стратегии.

- Боюсь, что мне пришлось поменять шлем и щит на этот капор. Но я уверена, что мы что-нибудь придумаем. Приходите к нам завтра - папа устраивает карточный вечер, и мы сможем все обговорить.

- Разработать стратегию за партией в бридж?

- Может, если бы троянцы поступили так, не затевая войны, все для них кончилось бы более благополучно. - Каллиопа откинулась на сиденье и снова раскрыла зонт. Она испытывала приятное чувство удовлетворения. Перемирие вступило в силу, предстояла увлекательная игра. - Спасибо, Камерон. Вы не пожалеете, обещаю.

Вы не пожалеете. Поднимаясь по ступеням своего дома, Камерон громко смеялся. Тут Каллиопа Чейз ошиблась, потому что он уже начал жалеть. Если он объединит с ней усилия, вступит в союз по спасению Алебастровой Богини, ему придется проводить с ней время. И как тогда он удержится от того, чтобы ее поцеловать?

Когда он смотрел сегодня, как солнце золотит ее кожу, как заливаются румянцем щеки от волнения, как приоткрываются губы, ему потребовалось все его самообладание, чтобы не схватить ее в объятия. И не поцеловать эти розовые губы, ощутить их мягкость, теплую податливость. Из всех женщин именно Каллиопу Чейз он горел желанием обнимать и целовать. Ту, которая относилась к нему с подозрением и неодобрением. Такую очаровательную и такую упрямую.

Так она вела себя по отношению к нему до того проклятого бала-маскарада. Опасность, драматические события, странный готический фон происходящего что-то между ними изменили. Былое недоверие исчезло и перешло в нечто, чему он пока не мог дать определения. Зато он знал, что страстно желает ее с самой первой встречи, с тех пор, как вернулся в Англию.

Теперь им предстояло стать соучастниками заговора, который она устраивает ради «спасения» Алебастровой Богини от Вора Лилии, герцога и бог еще знает кого.

Камерон открыл дверь в библиотеку и встретился с серьезным взглядом серых глаз Афины, смотревшей на него со стены. Если не считать того, что у Каллиопы глаза карие, густого цвета тающего шоколада, в которые так и тянет погрузиться, она - точная копия богини. Интересно, состоит ли Афина в Дамском художественном обществе?

Они определенно что-то замышляли - Каллиопа и ее подруги по обществу. Еще во время танца, до того, как они нашли герцога в галерее, она и Эмлин Сондерс переглядывались и перешептывались. Все считают общество безобидным кружком, интересы которого связаны с изучением античности, - культурное занятие для девушек до замужества. Но Камерон всегда подозревал, что все не так просто. Общество, во главе которого стоят сестры Чейз, не может быть «безобидным». И теперь он сам оказывается втянутым в их интриги, помоги ему бог!

Будь он рассудительней и мудрей - держался бы в стороне от Каллиопы и ее планов, упаковал бы вещи и удалился к себе в деревню. Но не в его обычае было спасаться бегством или отказываться от занимательной головоломки. В конце концов, любопытство всегда одерживало над ним верх, особенно с тех пор, как, вернувшись из путешествия, он погрузился в скучную повседневность.

Камерон вспомнил, каким взглядом на него смотрел отец - растерянным, озадаченным, словно сын ставил его в тупик самим своим существованием. Он качал головой и говорил: «Ты же самый настоящий грек». Так оно и было. Эта неутомимая любознательность, вспыльчивость, с которой он с трудом справлялся… и слабость к темно-карим глазам.

Камерон невесело рассмеялся, и Афина наградила его укоризненным взглядом. Теперь он ее служитель, солдат в ее войске. Конечно, это глупо с его стороны. Меньше всего он хотел иметь какие бы то ни было дела с герцогом Авертоном. Вполне возможно, что потом он пожалеет о своей опрометчивости. За Каллиопой с ее сестрами неотступно следовала беда.

И вместе с тем Камерон с радостью предвкушал грядущие приключения. Ему надоело скучать, барахтаясь в трясине новой для него английской жизни. Он не чувствовал себя естественно в своей роли, хотя и был для нее воспитан. И вот теперь его скуку как рукой сняло.

Нет, он ни о чем не пожалеет.

Глава 11

Каллиопа осматривала столы, расставленные в гостиной для карточной игры. Все было подготовлено - чистые белые скатерти, колоды запечатанных карт, чайный столик для желающих подкрепиться. Через приоткрытые двери в столовую она слышала, как слуги накрывают стол для ужина - звякала посуда, тихо звучали голоса.

Она аккуратнее выровняла чашки, разгладила скатерть. Больше здесь нечего делать. Пора идти наверх, переодеваться к приходу гостей. Но ее не отпускало безотчетное волнение, хотелось двигаться, снова и снова поправлять скатерти, перекладывать карты, только бы не сидеть неподвижно перед зеркалом, пока Мэри будет завивать ее волосы.

Каллиопа задержалась у окна, всмотрелась в темневшую улицу. Там все было спокойно, наступил час затишья между дневной суматохой и вечерним оживлением. И ей пора успокоиться. Нет никакой причины нервничать. Она исполняла роль хозяйки дома с тех пор, как умерла мама, отец больше не устраивал пышных приемов с былым размахом, но со скромным карточным вечером для узкого круга друзей она превосходно справится. Однако, как видно, дело не в самом вечере, а в составе гостей. Вернее, в одном из гостей.

Сегодня к ним домой придет Камерон де Вер. А самое главное - он согласился помочь ей спасти Алебастровую Богиню. Каллиопа до сих пор не придумала никакого конкретного плана действий, но, несомненно, с его помощью загадка будет разгадана. Он, как и она, терпеть не может герцога. Он, как и она, хочет видеть Артемиду в безопасности.

По улице с грохотом промчался спешащий куда-то фаэтон - не желтый, но Каллиопа на миг представила, как смотрела с этого самого места на фаэтон Камерона, на его смеющееся, обращенное к солнцу лицо, на взъерошенные ветром волосы. Он всегда такой естественный, такой независимый, равнодушный к чужому мнению. И уверенный в своем праве быть собой.

Как она завидовала этим качествам.

Каллиопа со вздохом задернула шторы. Можно сколько угодно думать о независимости, но ее ждут обязанности, а она теряет попусту время, раздумывая о красивом лице Камерона, о его прекрасных манерах. Но это происходит само собой, помимо ее воли! Мысли о нем приходят ей в голову в самые неподходящие моменты. Может быть, она заразилась от Лотти привычкой воспринимать жизнь как роман?

А вдруг в подобной ситуации - среди краденых сокровищ, порочных герцогов, таинственных похитителей - романы ужасов полезнее, чем Платон и Аристотель? Плохо только, что героини в этих романах - всегда слабонервные глупышки.

- Как, Каллиопа, ты до сих пор не одета? - услышала она папин голос.

Уолтер Чейз стоял в дверях, опираясь на трость, которой последнее время пользовался все чаще. Он несколько озадаченно огляделся, словно ожидал оказаться не в собственной гостиной, а на оживленной рыночной площади в Древней Греции. Каллиопа озабоченно взглянула на него. Как он постарел после смерти матери, каким стал рассеянным, погруженным в себя! Он словно постепенно удалялся из настоящего все дальше и дальше в мир древности. И разве можно его упрекнуть - ведь у него на руках девять дочерей, о которых нужно заботиться. Девять сумасбродных муз! Но его рассеянность давала им возможность распоряжаться своим временем. И даже посвящать его поимке преступников.

- Я только хотела еще раз убедиться, что все в порядке, - оправдалась Каллиопа и, поспешив к отцу, повела его за руку к его любимому креслу. - Хочется, чтобы гостям было уютно.

- Ах, Каллиопа, до чего ты похожа на мать, - вздохнул он и погладил ее по щеке.

- Правда, папочка?

- Очень. Внешне Клио ее напоминает больше, но у тебя в точности ее характер. Ты всегда думаешь о других, всегда хочешь, чтобы им было хорошо. - Он усмехнулся. - По-твоему хорошо. Ты, как и твоя матушка, точно знаешь, что надо делать. Я часто полагался на ее мнение…

Каллиопа нежно прижала к себе его руку. - Тебе так ее не хватает. И мне тоже…

- Да. Она была замечательной спутницей, умная, спокойная. Практичная, как ты. И очень красивая. Без нее я чувствую себя потерянным. - Он накрыл ее руку своей ладонью. - Но она оставила мне тебя и твоих сестер. В вас она всегда будет жива. Каллиопа, мое самое заветное желание - чтобы вы нашли себе достойных спутников жизни.

- Папочка! - взволнованно заговорила Каллиопа, боясь, что сейчас расплачется. - Вам с мамой очень повезло, что вы нашли друг друга. А я еще не встречала человека, который бы мне настолько подходил, которого я могла бы так полюбить.

- Не встречала? А как насчет молодого Уэствуда?

Каллиопа испуганно посмотрела на отца. Неужели уже и до него дошли эти сплетни о ней? Она-то полагала, что он интересуется только тем, что случилось тысячу лет назад.

- Лорд Уэствуд? Только не он, папа! Мы с ним все время пикируемся.

- Как и мы с твоей матерью, когда впервые встретились! Это, знаешь ли, проявление сильного чувства.

- Ну, папа! - воскликнула Каллиопа, краснея от смущения, и, вскочив, принялась выравнивать стулья.

- Разве тебе нужен не имеющий своего мнения рохля, который станет во всем с тобой соглашаться? Это не для моей Каллиопы. Ты через час смертельно заскучаешь. И потом, у тебя с Уэствудом общие интересы. Искусство, история.

- Его отец тоже этим увлекался, а вы с ним постоянно спорили.

- Да, и эти споры доставляли нам огромное удовольствие. Иногда человеку требуется, чтобы ему противоречили. Без этого скучно жить.

- Не думаю, что мне хочется мужа, который будет во всем мне перечить, - засомневалась Каллиопа. - А наши с лордом Уэствудом взгляды очень сильно расходятся.

- Я убежден, что с помощью моей Каллиопы он придет к более правильному образу мыслей. Тебя ведь привлекают трудности, дорогая.

Каллиопа невольно рассмеялась:

- Да. Только он может оказаться непреодолимой трудностью.

- Для Музы Чейзов? Никогда! - Отец хитровато ей подмигнул. - Мне говорила леди Рашворт, что лорд Уэствуд среди дам слывет красавцем. Кто, как не Аполлон, послужит тебе славным дополнением.

- Папа! - Каллиопа со смущенным смехом чмокнула отца в щеку. - Не надо тебе заниматься сватовством, ты в этом не силен. Не бойся, я найду себе подходящего мужчину.

- Я так хочу, чтобы ты была счастлива. - Он погладил ее по руке.

- А я и так счастлива. А еще счастливей буду, если успею одеться к приходу гостей.

- Ну, тогда беги, девочка. А я посижу здесь в предвкушении, как побью сегодня Берримена. В прошлый раз он выиграл у меня десять шиллингов.

- А заодно проследи тогда, чтобы слуги красиво расставили тарелки с пирожными на чайном столике.

- Прослежу, милая. О пирожных я всегда сумею позаботиться.

Каллиопа поспешила наверх, прокручивая в голове разговор с отцом. Он редко проявлял интерес к их видам на замужество. Он жил в своем мире античной древности, где приданое и помолвки не имели места. Неужели он и правда смотрит на лорда Уэствуда как на потенциального жениха для старшей дочери?

Каллиопа вошла в спальню, где Мэри уже приготовила для нее белое вечернее платье. Снова белое! Неужели она так предсказуема? Видимо, да, неизменные белые платья, споры с лордом Уэствудом. Жаль, что жизнь не всегда следует привычному рисунку, а то и дело подбрасывает на пути всяческие препятствия.

Каллиопа сняла шаль и приступила к переодеванию. Карточный вечер еще не повод вдруг стать непредсказуемой. Но если свет решил, что знает всю подноготную про Каллиопу Чейз, его еще ждут сюрпризы.

Гостиная Чейзов ничем не напоминала бальный зал в доме герцога. Никаких фантастических костюмов, богов, нимф и чудовищ, здесь собрались светские люди в современных вечерних нарядах. Не было бурных плясок, толп приглашенных, притиснутых к стенам, и обилия произведений искусства. Но Каллиопа с удовольствием думала, что папины статуи приобретены законно и содержатся должным образом.

Было только одно сходство - здесь тоже присутствовал лорд Уэствуд. Он сидел за карточным столиком напротив Каллиопы, правда, не в облике Гермеса с обнаженными руками и рассыпавшимися кудрями, но все-таки загадочный и привлекательный даже в синем сюртуке и безупречно завязанном галстуке. Каллиопа то и дело поглядывала на него поверх карт. Но он был более ее искушен в ухищрениях слежки. Вел себя абсолютно естественно, шутил, улыбался, спокойно рассматривал карты, тогда как она еле сдерживалась, чтобы не заглядывать пытливо в лица гостей, ища в них скрытые следы злодейства. Пока что ее наблюдения не дали никаких результатов. Никто не смотрел на отцовскую коллекцию с затаенной жадностью. Никто не опускал глаза с виноватым видом, когда заговаривали про герцога.

Каллиопа со вздохом уткнулась в карты. Все-таки никудышный из нее агент. Она представления не имела, как читать чужие мысли. Как разгадать мотивы, движущие Вором Лилии. Камерон был ее союзником, но мог и сам оказаться Вором Лилии! А герцог и его странный список прозвищ? Кто такие Карл Великий и Сизый Голубь? А Лиловый Гиацинт, Цицерон… Случившееся перевернуло ее безупречный мир с ног на голову. Настанет ли в нем снова порядок?

- Ну что же, - сказал мистер Смитсон, который вместе с Эмлин играл против нее и Камерона. - Мы играем или нет?

- Ну, что-нибудь узнала? - спросила Каллиопа у Эмлин, пока они пили чай в перерыве между игрой.

Им удалось улучить минутку, поскольку папа пустился в рассуждения о Пунических войнах, чем вызвал энергичную дискуссию, потому что леди Рашворт решительно не согласилась с его точкой зрения. Определенно эти двое ничто так не любили, как поспорить всласть о Пунических войнах. Кроме, должно быть, обсуждения существующего в их воображении интереса Уэствуда к Каллиопе.

Эмлин покачала головой:

- Я хорошенько прощупала мистера Смитсона. Он довольно милый, и я сомневаюсь, что это он - наш вор.

Каллиопа взглянула на симпатичное веснушчатое лицо мистера Смитсона, жадно внимавшего папе. Он явно интересуется историей. Было бы весьма кстати, окажись именно он вором, потому что знакомство с ним не такое близкое.

- Почему нет?

- Ну, во-первых, он едва ли представляет, как выглядит отмычка. Он явно не силен в механике. Собственным экипажем-то правит с трудом. Во-вторых, он был у себя в имении в Девоне, когда украли диадему леди Тенбрей. Он находится там постоянно - составляет опись своей коллекции эллинистического серебра.

- Эх, - вздохнула Каллиопа. - Жаль, что ты потратила на него столько времени.

- Нисколько. Мне он понравился. - У Эмлин порозовели щеки. - Знаешь ли…

- Эмлин, неужели ты обзавелась настоящим поклонником?

- Может быть. Время покажет.

- Но ведь твои родители хотят видеть тебя женой бедного Фредди Маунтбэнка. Бедняжка безумно в тебя влюблен.

- Родители передумают, когда узнают о мистере Смитсоне. Его доход в два раза больше, чем у Маунтбэнка. Но мистер Смитсон еще ничего определенного мне не сказал, так что ни слова никому из общества!

- На моих устах печать, - поклялась Каллиопа.

Ну- ну, может быть, из этой охоты за химерами выйдет и что-нибудь хорошее. Только бы не подумали, что дамское общество занимается единственно ловлей женихов!

- А у тебя есть какой-нибудь прогресс, Каллиопа?

- Пока нет. Никакие догадки меня не осенили. - Каллиопа подумала о списке, спрятанном в подставке Алебастровой Богини, вспомнила о том, как белая, как бумага, Клио сжигала свой окровавленный костюм. Сейчас Клио сидела рядом с отцом, пила чай, глядя перед собой отрешенным взглядом.

Каллиопа перевела глаза на Камерона, с азартом игравшего с Талией в «Папу Иоанна». Вот он горестно поник в кресле, картинно подавленный проигрышем, а Талия радостно хлопает в ладоши. Интересно, что бы он сказал, увидев тот список?

- Странное это дело, - удивлялась Эмлин. - Все украденные вещи очень известные. Если вор продаст такие знаменитые предметы древности знакомому коллекционеру - а мы знакомы практически со всеми, - он никогда не сможет их показывать. Все сразу же их узнают.

- Правильно. И я никак не могу представить, чтобы коллекционеры, получив уникальную вещь, смогли держать язык за зубами. - Каллиопа кивнула на оживленно беседовавших гостей.

- Тогда куда же деваются все сокровища?

- Понятия не имею.

- И все же может это быть лорд Уэствуд?

- Не знаю. - Каллиопа сухо рассмеялась. - Видишь, пока от меня никакого толка. Правда, лорд Уэствуд для вора кажется слишком открытым…

- Разве вору не положено уметь хорошо притворяться?

- Это да.

- Кто-нибудь еще у тебя вызывает подозрения?

Каллиопа представила беспорядочную смесь артефактов в доме герцога - львицу, Дафну, нагромождение бесценных сокровищ. Там можно спрятать все, что угодно.

- Герцог Авертон очень жадный и беспринципный человек, - прошептала она подруге на ухо.

Эмлин раскрыла глаза.

- Жадный - это мягко сказано. Кстати, что такое случилось с ним на балу? Зловещее происшествие, правда?

- Мне кажется, что разгадка кроется в Алебастровой Богине. Если бы он только не собрался увезти ее!…

- Думаю, у меня есть на этот счет кое-какие идеи, - улыбнулась Эмлин.

- Что? Ты решила сама украсть Алебастровую Богиню?

- Если бы я могла! Но наверное, это не под силу и всему нашему обществу. Нет, мы для этого слишком шумные. Но у меня есть другое предложение, поскромнее.

- Так говори же! Нам требуется любая помощь.

- Ты же знаешь, у отца есть имение в Йоркшире, кстати, оно недалеко от обветшалой крепости герцога. Мы там почти не бываем - мама не выносит сельской жизни.

- И ты собираешься уехать в Йоркшир, чтобы следить за домом герцога? В самый разгар сезона?

- Лучше, - засмеялась Эмлин. - Мы отправимся туда все! К отцу приезжает в гости один известный ученый из Кельна, герр Мюллер, большой знаток греческой культуры. И отец собирается пригласить всех нас в Йоркшир и принимать этого ученого там, гулять по торфяникам и обсуждать древнюю историю.

- Как - всех нас?

- Наше общество и наших родных, разумеется. И еще мистера Смитсона, леди Рашворт, лорда Уэствуда, ну, всех. И если я его попрошу, также наших подозреваемых. Мы сможем следить за ними и за герцогом! Или хотя бы за его замком, снаружи.

- Мы можем делать вид, что изучаем птиц, - оживилась Каллиопа. - Эм, идея просто великолепная. В деревне гораздо легче следить за людьми, чем здесь.

- И легче заставить мистера Смитсона сделать предложение! Приглашения мы разошлем уже завтра.

- Кэл! - окликнула сестру Талия. - О чем вы там секретничаете с Эмлин? Поди-ка сюда на минутку, посмотри, сколько я выиграла у лорда Уэствуда.

Каллиопа кивнула подруге и поспешила к Талии.

- Вот это победа! Лорд Уэствуд, игрок вы неважный.

- Как бы не так, - шутливо обиделся Камерон. - А разве в вист не мы выиграли, мисс Чейз? Только благодаря моей умелой стратегии.

- Да, мы выиграли, но скорее потому, что мистер Смитсон все время терял нить игры.

- Потому что не сводил глаз с Эмлин, - хихикнула Талия. - Лорд Уэствуд, между прочим, сказал мне, что завтра в Античном обществе будет очень интересная лекция герра Мюллера из Кельнского университета и дискуссия о Панатийских играх.

- Вам будет интересно послушать об Афине, да, мисс Чейз? - спросил Камерон. - Ведь она ваша покровительница.

Их взгляды встретились. И на миг они словно остались одни в гостиной, связанные древним колдовством, а голоса гостей слились в глухое отдаленное бормотанье. То же произошло и в бальном зале герцогского дома. Как тогда, Каллиопа не могла отвернуться, не могла убежать.

- Боюсь, что мне часто не хватает ее мудрости, - пробормотала она. - Но я рада узнавать о ней новое.

- Значит, мы договорились, - сказала Талия, своим высоким звонким голосом возвращая Каллиопу на землю. - Попросим папочку отвезти нас на лекцию. Может, это выведет Клио из депрессии?

- Тогда, надеюсь, мы увидимся там. - Камерон взял карты, и они замелькали в его длинных пальцах.

Каллиопа вздрогнула, почти физически ощутив прикосновение этих пальцев к своей коже.

- Конечно, лорд Уэствуд, я тоже надеюсь. Я кое о чем хотела узнать ваше мнение…

Глава 12

- С тем же успехом мы могли бы остаться дома, - пробормотала Клио.

- Что? - рассеянно переспросила Каллиопа, разглядывая публику. Они стояли в вестибюле Античного общества, собираясь войти в лекционный зал. Маленькие группы людей разговаривали, смеялись негромко, все было чинно и пристойно. Неужели кто-то из них вынашивает мысли о грабеже? - Что ты хочешь сказать, Клио?

- То, что мы изо дня в день вращаемся среди одних и тех же людей. Почти все здесь были на папином карточном вечере. Те же люди, те же разговоры. - Клио произнесла это негромко и отчетливо. - Можно устроить одну непрерывную вечеринку, вместо того чтобы каждый раз заново переодеваться и переезжать из одного места в другое. Если не происходит ничего нового…

Каллиопа озадаченно вгляделась в сестру. После того случая в доме герцога Клио стала тихой и задумчивой. Конечно, Каллиопа ее понимала, но прежде сестра всегда была такая жизнерадостная. И очень сильная, самая сильная из муз. Сегодня она, как всегда, отлично выглядела в бирюзовом платье, с каштановыми волосами, заколотыми в классический узел на макушке, перевитый золотистой лентой. Но глаза за стеклами очков были лишены блеска, а щеки покрывала бледность.

- Тебе нездоровится? - озабоченно спросила Каллиопа. - Может быть, хочешь вернуться домой?

Клио досадливо покрутила веером.

- Я здорова, просто… сама не знаю, - рассеянно произнесла она и отошла в противоположный угол, рассмотреть гипсовые изваяния богов и умирающих галлов, расставленные вдоль стен с красными обоями.

Эти изваяния стояли здесь целую вечность, еще с тех пор, как родители начали приводить их сюда. Здесь тоже, как жаловалась Клио, не происходило никаких перемен. Но зато живо напоминало Каллиопе первые посещения этого места, где она слушала истории о древних войнах, славных подвигах, роковых страстях. И люди, собравшиеся здесь, почти все были ей знакомы с детства, разве что некоторые немного поседели.

Интересно, когда она сама состарится, придет ли сюда в окружении своих детей и внуков? С Эмлин, Лотти и их детьми и внуками? Прежде она никогда об этом не задумывалась. Но ведь так и должно быть.

Каллиопа нахмурилась, ощутив смутное беспокойство. Неужели Клио права? Все повторяется вновь и вновь? Вот Камерон де Вер, куда бы ни пришел, приносит с собой очарование дальних странствий. Даже в чопорных гостиных, на скучных приемах его окутывает дух интриг и приключений. Дух опасности.

Но ей- то не нужны опасности и интриги. Ей нравится ее упорядоченный мирок, старые друзья и предсказуемость событий. По крайней мере, так она считала прежде…

- Какая вы сегодня задумчивая, мисс Чейз, - услышала она чей-то хрипловатый голос, заставивший ее вздрогнуть.

Прежде чем обернуться, Каллиопа уже знала, кто это. Она всюду узнала бы этот голос. Камерон! Стоит о нем подумать, и он тут как тут. Надев на лицо лучезарную улыбку, она обернулась. Как всегда, красив, разумеется. Но сегодня в несколько строгом стиле - в темном плаще, с гладко зачесанными назад волосами.

«Перед лекцией пристало принять серьезный вид», - промелькнуло в ее голове.

- Придумываете каверзные вопросы для лектора? - спросил он, и лицо его осветила улыбка. - Готов спорить, что вы знаете куда больше, чем этот господин… как его зовут?

- Герр Мюллер, из Кельнского университета. Родители леди Эмлин Сондерс пригласили его в свой загородный дом, - сказала Каллиопа. - Очень надеюсь, что он все же что-то знает, ведь нам придется его слушать несколько дней подряд.

- Ах да. Какое совпадение, что их имение расположено неподалеку от имения Авертона…

- Тихое сельское место, где удобно заниматься науками, - пожала плечами Каллиопа.

- Или - для разнообразия - слежкой?

Каллиопа засмеялась и поспешно прикрыла рот ладонью. Античное общество очень солидное заведение, где громкий смех неуместен.

- Мне известно, что в тех местах водятся редкие виды птиц. Чтобы наблюдать за ними, может понадобиться театральный бинокль.

Он тоже засмеялся, но открыто. Непривычный в этих стенах звук заставил несколько голов повернуться в их сторону. «Ну вот, - подумала Каллиопа. - Новый повод для сплетен». Но его легкомыслие, должно быть, передалось ей, потому что в этот момент она подумала, что ей нет дела до мнения окружающих.

- Значит, вы уже продумали, какие предпримете шаги? - спросил он.

- Не совсем. Я поняла, что не обладаю талантом сыщицы. Просто надеюсь, что там представится удачный случай. - Каллиопа оглянулась на Клио, которая стояла рядом с папой, его приятельницей леди Рашворт и директором Античного общества лордом Ноултоном. Вид у нее был по-прежнему отрешенный. - Но моя сестра пожаловалась, что у нас скучная и однообразная жизнь. Что с нами не может происходить ничего интересного. Так что, возможно, мне не стоит особенно рассчитывать на Йоркшир.

- А вы сами как думаете? Вам ваша жизнь представляется скучной?

Только не когда вы рядом! С тех пор как он вошел в ее жизнь, Каллиопа не была ни в чем уверена.

- Какая может быть скука, если среди нас затесался вор, а герцогов бьют по головам в их же домах? Боюсь, что событий даже больше чем достаточно.

- Может, после таких потрясений уединенное место для наблюдений за птицами как раз то, что вам нужно?

Каллиопа хотела ответить, но тут двери в лекционный зал отворились, и люди потянулись внутрь, чтобы, не теряя достоинства, занять удобные места. Папа, Клио и леди Рашворт затерялись среди других.

- Мне надо найти папу, - сказала Каллиопа.

- Давайте искать его вместе, - предложил Камерон, подавая руку. - Для меня будет честью сидеть рядом с Чейзами и попасть под благотворное воздействие их мудрости и интеллекта.

- Если вы только не будете нас смешить, - заметила она, опираясь на его руку. Этот жест уже вошел у нее в привычку.

- За кого вы меня принимаете? - воскликнул он с благородным негодованием.

- Я только предупреждаю…

- …Как вы видите, процессия юных девушек несет сосуды с возлияниями богам, в нашем случае это Афина. Кратеры и сосуды для благовоний, а это курильница и жертвенная чаша. Цель девушек на другой стороне менее ясна. Возможно, они несут пеплум, вытканный для богини, или же они и есть жрицы…

Каллиопа пыталась вникнуть в речь ученого, глядя на зарисовки фресок, установленных на подиуме. Низенький человек в очках указывал на отдельные фигуры, так хорошо ей знакомые по Британскому музею. Но она никак не могла сосредоточиться и внимательно слушать все, оттого что рядом сидел Камерон. Он тоже смотрел на лектора, но всякий раз, как Каллиопа на него взглядывала украдкой, его губы подрагивали в плохо скрываемой улыбке. Наконец он перехватил ее взгляд и поднял брови.

Каллиопа сразу отвернулась. Герр Мюллер не так уж забавен, скорее несколько скучен. Смеяться тут нечему. Но почему же ей то и дело хочется хихикать?

- Может, мне принять на себя роль мисс Роджерс? - прошептала Клио, сидевшая с другой стороны. Так звали их гувернантку, очень строгую, в ответ на непослушание она свирепо сдвигала брови и грозила розгами. У юных муз она задержалась ненадолго. Талия быстро избавилась от нее с помощью подброшенной в сумку мисс лягушки.

- Думаю, не стоит!

- Тогда скажи, над чем ты смеешься, пока я не умерла от скуки.

- Я сама не знаю, - призналась Каллиопа.

- …А здесь мы предположительно видим девять архонтов Афины, - продолжал герр Мюллер.

- Мне кажется, фрейлейн, что вы большая непоседа, - прошептал Камерон. - Вы невнимательны на уроке. Вас ждет полный провал на экзамене.

- Замолчите, или я вас ущипну, - прошипела Каллиопа. Неужели в Йоркшире их ждут такие вот бесконечные лекции? Впервые поиски Вора Лилии, окружавшая его тайна показались Каллиопе по-настоящему захватывающими. Если бы еще дни, проведенные в обществе Камерона, не заставили ее окончательно потерять рассудок.

Каллиопа сложила руки на коленях и обратила на лектора сосредоточенный взгляд. Но ее похвальное внимание не продлилось долго. Едва герр Мюллер обратился к группе богов, наблюдающих за процессией, двери в лекционный зал внезапно распахнулись. Все дружно обернулись, желая узнать, кто посмел нарушить священный покой Античного общества, и по залу медленно пробежал ропот. Даже герр Мюллер прервал свою речь на полуслове и замер.

- Ой! Это же явился дух отмщения, - пробормотала Лотти, сидевшая позади Каллиопы.

«Лучше бы это так и было», - промелькнуло в голове Каллиопы. Но к ее досаде, застывшая в дверном проеме фигура принадлежала не кому иному, как герцогу Авертону. Его лицо было почти такого же цвета, как повязка на его лбу. Но он, кажется, не нуждался в посторонней помощи, уверенно стоя и дверях, облаченный в черный плащ на меху. Его горящие глаза окинули собрание с таким выражением, словно он был здесь хозяином.

Каллиопа почувствовала, как рядом с ней замерла Клио. Каллиопа положила ладонь ей на руку, но сестра, кажется, этого не заметила. Она смотрела прямо перед собой, словно для нее не было ничего интереснее сегодняшней лекции.

- Значит, он выжил, - пробормотал Камерон.

- Вы уверены? - откликнулась Каллиопа. - Лотти сказала, что он - дух, и, по-моему, она права.

Пока все собравшиеся зачарованно смотрели на герцога, словно увидели тень отца Гамлета, тот медленно двинулся по проходу к пустому месту в первом ряду. Как и Клио, он не смотрел по сторонам, и едва всем стало понятно, что он не собирается совершить что-нибудь интересное, шепот стих, и герр Мюллер продолжил свою речь:

- Хотя боги изображены сидящими, пропорции их достаточно необычны, так как их головы находятся вровень с головами идущих к ним людей…

- Мне нужно на воздух, - глухо пробормотала Клио, и не успела Каллиопа ни о чем спросить или остановить ее, как сестра вскочила с места и бросилась прочь из зала. Поскольку несколько дам воспользовались заминкой для того, чтобы выйти, уход Клио не произвел особого впечатления.

Каллиопа проводила ее встревоженным взглядом. Она снова ясно вспомнила, какой уязвимой и хрупкой выглядела после маскарада Клио, склонившаяся над своим изорванным костюмом. Она растерянно оставалась некоторое время на месте, не зная, как правильнее поступить, боясь чем-то помешать сестре, возможно захотевшей уединиться. Но наконец поняла, что не выдержит.

- Простите, - прошептала она и поспешила следом за сестрой.

По фойе прогуливалось несколько человек, негромко обсуждая, как видно, внезапное появление герцога. А может, поздравляли друг друга с тем, что сумели улизнуть со скучной лекции. Клио между ними не было. Каллиопа не нашла сестру также ни в дамской комнате, ни в библиотеке. А читальные залы и архив были сегодня закрыты.

С нарастающим беспокойством Каллиопа выбежала на улицу, всматриваясь в темноту, но Клио нигде не было видно. Вечер был холодным, мимо, цокая подковами, проехал одинокий экипаж.

- Клио! - окликнула Каллиопа, заранее зная, что ответа не будет.

- Мисс Чейз, - услышала она голос Камерона и, обернувшись, увидела, что он вышел следом за ней на крыльцо. Налетевший порыв ветра растрепал ему волосы, разметал складки изящно завязанного галстука, но он, кажется, не заметил этого. Он тревожно смотрел на нее.

Каллиопа же чувствовала себя абсолютно беспомощной. Самообладание покидало ее.

- Ее нет нигде! - выговорила она, преодолевая спазм в горле.

Он спустился к ней и взял ее за руку. Какой теплой была его рука, какой сильной! Он положил ее пальцы на сгиб своей руки и повел обратно в здание.

- Ваша сестра - разумная девушка, я уверен, что она не побежала по ночной улице куда глаза глядят.

- Но куда она делась?

- По крайней мере, мы уверены, что герцог не с ней , потому что он сидит в зале и подвергается воздействию герра Мюллера. Может, она зашла в читальный зал?

- Их по вечерам закрывают, - покачала головой Каллиопа.

- Все?

- Не знаю. - Она взглянула в сторону темной лестницы. - Вы пойдете со мной?

Камерон иронически выгнул бровь - это его выражение она уже начала ненавидеть, хотя и находила его очень привлекательным.

- Зачем, мисс Чейз? Вы меня шокируете.

- Не жеманничайте, - строго произнесла Каллиопа. - Нас никто не увидит. Там темно. Что, если герцог решит уйти с лекции?

- Вам нужна защита от «духа отмщения»? - спросил он, глядя на людей в вестибюле. Никто не обращал на них внимания, все были заняты обсуждением главного события вечера - сенсационного появления герцога Авертона. - Что же, я всегда счастлив исполнить роль рыцаря-защитника. Ведите, мисс Чейз.

Каллиопа, собравшись с духом, направилась вверх по лестнице, где толстая ковровая дорожка заглушала шаги. Она не знала, что на нее нашло. Обычно она вовсе не была трусихой. Ну, не такая отчаянная голова, как Талия, но вполне сумела бы и в одиночку осмотреть комнаты наверху.

Но со времен маскарада что-то в ней изменилось. Привычное окружение сделалось каким-то непредсказуемым, ненадежным. Приобрело привкус опасности, которой прежде она и не предполагала, не ждала. Даже обычная лекция теперь таила в себе неожиданности. Ей было так приятно чувствовать рядом надежное присутствие Камерона.

Едва они вступили в коридор, как Каллиопе вспомнились поиски Клио в доме герцога. Не то что бы солидное помещение Античного общества напоминало лабиринты Акрополь-Хауса, разве что многочисленными статуями и картинами, чередующимися полосами света и тени на красных обоях, таинственными шорохами. И опять они были вдвоем с Камероном, и Каллиопа слышала стук его сердца, чувствовала запах его мыла, накрахмаленной сорочки и аромат его кожи.

Двери первых нескольких комнат были действительно заперты, и, прижимаясь ухом к их деревянным панелям, Каллиопа ничего не услышала. Ни шороха, ни вздоха.

- Не могла же она вот так просто исчезнуть, - бормотала Каллиопа, снова пробуя повернуть очередную неподдающуюся дверную ручку.

- Ее нельзя винить за то, что она не захотела оставаться в одном помещении с Авертоном, - заметил Камерон.

- Она могла сказать мне, куда уходит.

- Скорее всего, она сама не знала. Пойдемте проверим еще ту комнату.

Следующая дверь не была заперта! Она вела в маленький кабинет, где днем работали члены общества с книгами, не подлежащими выносу из здания. Здесь стояли два стола, несколько стульев и большой неуклюжий книжный шкаф. В окно слабо светила луна. Но Клио не было и здесь. Каллиопа подошла к окну, зябко обхватив себя руками за плечи.

- Вы знаете герцога по университету…

- Да, к несчастью. - Камерон остановился на пороге.

- Он и тогда… дурно поступал с женщинами? Бесчестно вел себя? - спросила Каллиопа.

Камерон вздохнул.

- В глазах многих людей он не делал ничего предосудительного. Ничего такого, что не делают каждый день другие молодые люди его положения.

- Но не в ваших глазах!

- Многие из девушек, с которыми он «поступил бесчестно», как вы выразились, были подавальщицами в таверне, дочерьми лавочников, модистками, горничными, не благородными барышнями, у которых нашлась бы защита. И он овладевал ими, не спрашивая их согласия, был груб и жесток. Одна из девушек потом утопилась…

Каллиопа ахнула и на миг зажмурилась, представив, что в холодные волны бросается Клио. Камерон подошел к ней, мягко положил ладонь ей на руку:

- Простите, не нужно было мне рассказывать.

- Нет, вы правильно сделали, что сказали. Он страшный человек. Несчастные девушки…

- Да, несчастные. Одинокие, беззащитные. Но они такие же люди, как мы, и он не имел права поступать с ними так.

Каллиопа чувствовала, как при этих воспоминаниях внутри его закипает гнев. Но ладонь лежала на ее локте все так же мягко.

- Конечно нет, - сказала она. - Но что он хочет от моей сестры? Она-то не безвестная, беззащитная девушка.

- Может быть, он хочет жениться на ней, хочет наследника.

Каллиопа негодующе фыркнула:

- Пусть поищет в другом месте. Клио никогда не выйдет за такого негодяя, и он наверняка это понял после того, как она сумела постоять за себя.

- Возможно, его как раз и привлекает ее сопротивление. Музы Чейз - барышни колючие, строгие. Требуется храбрость, чтобы к ним приблизиться.

Каллиопа повернулась к нему, чтобы рассмотреть его лицо при лунном свете. Как все-таки он необыкновенно красив, сын греческого солнца и моря, полный молодости и свободы!

- Но вы-то подошли ко мне близко…

- Видимо, я храбрец. Или глупец. - Медленно он положил руки ей на талию и привлек к себе.

Она поддалась без сопротивления, одолеваемая любопытством и пьянящим могучим чувством. Голова у нее закружилась, и она ухватилась за его плечи, ища опоры. Никогда еще не была она так близко от мужчины. Ощущение было такое, словно она выпила залпом бокал шампанского. Или, лежа на траве в летний день, смотрела в бездонное небо. Чувства Каллиопы смешались, она перестала сознавать что-либо, кроме настоящего момента. Ее ладони ощущали крепость его мышц, его живое тепло.

- Что же из двух? - прошептала она.

- Скорее, глупец, - произнес он изменившимся голосом.

Словно во сне она видела, как он наклонился и поцеловал ее. Сперва прикосновение его губ было мягким, теплым, бархатистым, дразнящим. Когда же она не смогла отстраниться, а, напротив, придвинулась ближе к нему, поцелуй стал жарче, требовательнее. И что-то в Каллиопе откликнулось на эту требовательность, какая-то первобытная радость, стремительно нараставшая в ней, и она испугалась. Со стоном она приоткрыла губы и почувствовала, как его язык стремится войти между ними. Все исчезло, остался только один он. Одно мгновение, один восхитительный миг.

Но этот миг закончился слишком скоро. В дивный сон Каллиопы ворвался шум с улицы, возвращая ее на землю. Она оторвалась от Камерона и, откинув голову, втянула в себя холодный воздух. Он отстранился, тяжело дыша.

- Каллиопа, - хрипло пробормотал он. - Каллиопа, я…

- Нет, - выговорила она, несмотря на спазм в горле. Ей хотелось заплакать, зарыдать, она сама не знала отчего. Оттого что она его целовала? Оттого что все закончилось? - Пожалуйста, не говорите, что вы жалеете.

- Я не жалею! Разве это возможно? Но…

- И не надо никаких но! Я не могу… я… - Первый раз в жизни Каллиопа Чейз не находила слов. Она повернулась и выбежала из комнаты, сбежала по лестнице и ворвалась в пустую дамскую комнату, словно за ней гнался сам дьявол. Дьяволом этим был призрак ее собственных чувств. Ее слабости.

Она посмотрела в зеркало, с трудом веря, что видит в нем свое отражение. Щеки красные, словно она в жару, волосы в беспорядке, глаза лихорадочно блестят. Она была похожа…

Она была похожа на Клио, убежавшую от герцога Авертона.

Глава 13

Каллиопа, затаив дыхание, смотрела в окно экипажа, ожидая увидеть новые чудеса. Путь до Йоркшира был очень долгим - несколько дней в экипаже с Клио и Талией, бесконечное чтение вслух или игра в карты. И никто не затевал разговоров о том, что на самом деле волновало всех. Но все это стоило того, чтобы увидеть такой странный и восхитительный пейзаж.

Каллиопа никогда не увлекалась нынешней повальной модой на «природу» и «естественные чувства», воспеваемые современными поэтами. Ей ближе был классический порядок. В городе в окружении домов, магазинов, среди аккуратных скверов и ухоженных парков легко было поверить в его возможность. Здесь же подобная вещь была немыслимой. Ей даже стало казаться, что в поэзии есть свой резон. Вспомнилось, что и древние греки не так уж поклонялись порядку, но допускали и безумства, даже кровавые.

Ландшафт был красив, но в этой красоте было много дикого, первобытного. Девственная местность, пустынные пространства рождали мысли об удаленности от мира, о полном одиночестве, о самом крае света. Даже Талия притихла и смотрела через плечо Каллиопы на проплывавшие мимо картины. Покосившиеся каменные стены поднимались вверх по голым холмам, угрюмо-серые на ярко-зеленом. С тех пор как они поменяли лошадей в последней деревушке, эти древние, покрытые мохом стены были почти единственным признаком человеческого присутствия. Только одиноко стоящий фермерский дом да блуждающее стадо мохнатых овец свидетельствовали о том, что здесь живут люди. Зато в избытке хватало древней жизни: римляне, викинги, саксонцы, норманны - все прошли этим путем и оставили спои следы. Но были следы из еще более глубокой древности, с незапамятных времен - курганы и могильники на вершинах холмов.

Каллиопа открыла окно и впустила свежий ветер, принесший с собой запах торфа. Вдалеке она увидела тропинку, ведущую к разрушенной церкви. В ее пустых окнах Каллиопе почудился немой призыв. Да, здесь в сельской местности прошлое - это не только холодный мертвый камень. Она представила, как Камерон скачет верхом по этим открытым всем ветрам пустошам.

Она откинулась на сиденье. Почему он то и дело приходит ей на ум, чем бы она ни занималась? Читала ли, гуляла в парке, обсуждала меню с кухаркой, играла в карты с сестрами - все равно. А ведь она не видела его с той лекции в Античном обществе, поговаривали, что он уехал из города по делам в свое имение…

Было крайне трудно заниматься повседневными делами, думать о чем-либо еще, кроме того поцелуя… Едва она начинала забывать его за чтением книги, скажем, о Троянской войне, как упоминание о Гермесе тут же воскрешало Камерона в ее памяти. Блеск его глаз при свете луны, прикосновение его губ к ее губам, запах его тела. Каллиопа слушала вполуха, как ее старшие подруги шептались о чувствах, которые они питают к своим мужьям, читала кое-что из глупых романов Лотти, но всегда считала подобные переживания преувеличенными. Ну как одно лишь прикосновение мужчины может заставить позабыть обо всем?

Но теперь она поняла, что никакого преувеличения не было. Она сама стала такой же дурочкой. Вздыхает из-за поцелуя мужчины, жаждет, чтобы это снова повторилось, и в то же время боится. А что, если это чувство возьмет над ней верх и она утонет в нем окончательно? Да еще мужчина этот - Камерон де Вер! Нет, просто смешно.

Раз он просто так смог уехать из Лондона, значит, сам не чувствует ничего подобного. Она даже не знала, приедет ли он к Сондерсам, не решалась спросить у Эмлин. Она не могла никому признаться, в своей глупости. Даже сестрам. А если она все же расскажет об этом Клио, услышит ли она? После лекции Клио постоянно о чем-то задумывалась. И Каллиопа даже представить не могла о чем. Дамское художественное общество нисколько не продвинулось в своих поисках Вора Лилии. Кражи не повторялись, не было и улик. Эта поездка в имение Сондерсов, расположенное вблизи от логова герцога Авертона, оказалась для них счастливым шансом.

- Мы, кажется, почти на месте, - оживилась Талия. - Как хочется скорее погулять по этим пустошам. Может быть, мы даже сможем поплавать в речке.

- Поплавай, если хочешь заморозить себя до смерти, Талия, - проговорила Клио, не поворачивая голову от окна.

- Ерунда! Сейчас же не январь. Вода наверняка не такая уж холодная.

- Только чтобы тебя никто не увидел, - сказала Каллиопа. Сестры Чейз в последнее время вели себя непозволительно, им просто повезло, что никто не стал свидетелем их выходок.

- Ну что вы, я же сама благовоспитанность… Ой, смотрите! - забыв о благовоспитанности, указала Талия пальцем на дом на холме. - Мы приехали.

Аббатство Кенли, дом графа и графини Кенли, родителей Эмлин, стояло в конце аллеи, обсаженной высокими тополями. Оно было точь-в-точь таким, как описала его Эмлин во время последнего собрания Дамского общества, - средневековое аббатство, частично перестроенное для более удобного проживания в нем. Генрих VIII пожаловал его одному из предков Эмлин вместе с графским титулом. Выстроенное из местного серого камня, оно все заросло плющом. В верхних этажах тянулись современные окна, тогда как внизу темнели арочные проемы и галереи. Сейчас, при свете бледного солнца, на фоне выцветшего голубого неба, аббатство выглядело величественно и чарующе. Вот только не появляются ли по ночам призраки монахов под этими низкими старинными сводами?

Довольно, больше никаких романов, - строго одернула себя Каллиопа. Сначала байроновские герои, скачущие по вересковым полям, теперь монахи призраки. Что еще ей придет в голову?

Как только экипаж остановился, двери дома распахнулись, и появилась Эмлин, сияя счастливой улыбкой:

- Наконец-то! Последние несколько дней я просто с ума от тоски сходила!

- От тоски? И это когда у тебя под рукой есть герр Мюллер с его лекциями, - поддразнила ее Каллиопа.

Эмлин расхохоталась.

- Он очень эрудированный, но я так рада, что теперь число его слушателей увеличилось. А где ваш отец? Мой папа приобрел погребальную стелу и просто горит желанием ее продемонстрировать.

- Он задержался в последней деревушке по пути сюда, чтобы осмотреть местный музей, - сообщила Клио. - Там, кажется, есть саксонские наконечники для стрел.

- Ну ладно, не важно. Вы-то здесь! Пойдемте пить чай, вы, наверное, ужасно устали с дороги.

Эмлин провела их в дом. Девушки едва успели разглядеть тянувшуюся вдоль первого этажа галерею, как она увлекла их вверх по узкой лестнице во вполне современную гостиную. Там уже сидела Лотти с семейством, а горничные накрывали на стол.

- Сейчас я вам расскажу о наших планах, - объявила Эмлин, разливая чай. - Здесь столько развалин, которые надо осмотреть! Можем даже, если хотите, отправиться к морю. До залива Робина Гуда довольно далеко, но зато места там просто волшебные.

- Это там находятся пещеры контрабандистов? - воскликнула Талия. - Мы обязательно должны там побывать. Я никогда не видела ничего подобного.

- И вряд ли увидишь, - заметила Клио. - Думаю, что контрабандисты не пускают в свои катакомбы кого попало.

- Клио, ты просто решила портись мне все удовольствие, - рассердилась Талия. - С каких пор ты стала ворчливой старушенцией?

Тут с лестницы послышались шаги, женский голос и клацанье собачьих когтей по каменному полу.

- Мама идет! - сказала Эмлин. - Только чур - при ней никаких разговоров о контрабандистах, а не то она не пустит нас на залив.

В комнату вбежал щенок спаниеля, а следом вошла леди Кенли - точная копия Эмлин, только лет на двадцать старше. После приветствий разговор перешел на более традиционные маршруты для прогулок в окрестностях. Пока все болтали и пили чай, Каллиопа поймала себя на мысли, что уже минут двадцать не думает о Камероне. И даже не спросила, собирался ли он приехать. Она отметила это как свое большое достижение. Как видно, он постепенно покидает ее мысли. Так и должно быть.

Камерон остановился на вершине холма и окинул взглядом серо-зеленую пустошь. С этого места открывался обзор на много миль вокруг. Вдали темнели крыши крестьянских коттеджей, проселочная дорога, извиваясь, спускалась вниз, но единственным живым существом во всей округе была его лошадь, щипавшая траву у подножия холма. Недаром именно здесь римляне воздвигли свою крепость, остатки стен которой и часть потрескавшегося мозаичного пола густо поросли травой. Отсюда видны многие акры этих диких земель, полные свободы и волшебства.

Он снял шляпу и позволил ветру растрепать себе волосы, освежить лицо. Слишком долго он сидел и городе в плену узких улиц, людской толчеи и спер того воздуха. Здесь пахло землей, торфом, вереском и слегка дымком. Наконец-то он был один, наедине с ветром и духами далекого прошлого. Один, если не считать мыслей о Каллиопе Чейз!

Она сопровождала его повсюду, ее серьезные карие глаза и сейчас пристально смотрели на него. Он продолжал чувствовать в своих объятиях ее гибкое тело, теплое и податливое. Вкус ее губ, ее невинный и страстный поцелуй. А потом она убежала от него, не оглядываясь. Как ему хотелось броситься за ней, схватить в объятия, целовать снова и снова, чтобы повторить это изумительное, необъяснимое ощущение. И он даже добежал до порога той темной комнаты, но что-то его остановило. Может быть, растерянное выражение ее глаз? Или воспоминание об Авертоне, отношение которого к женщинам было Камерону глубоко отвратительно? А музы - вообще не такие, как остальные женщины, они живут в своем мире, они парят над миром смертных. Их нельзя удержать принуждением. Их нельзя преследовать, словно добычу, если они повернулись к мужчине спиной и лишили его своей милости.

И он не побежал вслед за ней. Когда сердце немного успокоилось и можно было вновь показаться на публике, он спустился вниз и поехал домой. У него мелькнула было мысль посетить укромное, дорогое заведение миссис Паркер на Хафмун-стрит, где его со всем радушием приняла бы одна из ее хорошеньких девиц. Но тут же отогнал эту мысль. Ему нужна только Каллиопа.

Как это могло произойти? Как от раздражения, вызываемого их вечными спорами, ой пришел к желанию овладеть ею прямо в кабинете Античного общества? И это желание уже не исчезало, даже когда он уехал прочь из Лондона в поместье. Там он пытался забыться в бешеной скачке по полям, даже пробовал работать на поле, к изумлению арендаторов. Он решил, что не поедет в гости к Кенли. Ведь Каллиопа наверняка будет там.

Но не смог удержаться. Он боялся ее напугать, но греческая кровь в его жилах была слишком горяча, чтобы не считаться с ней. Приходилось признаться самому себе - он страстно желал Каллиопу Чейз. И он решил, что добьется ее.

Глава 14

- Эмлин столько всего запланировала, - говорила леди Кенли, разливая по чашкам янтарный чай. - Пикник у реки, прогулки по полям, игра в шарады. Даже бал в деревенской гостинице! Разумеется, это далеко не Альмак, но может выйти довольно забавно. Вы, молодежь, нуждаетесь в музыке и танцах.

- Как интересно звучит, - сказала Каллиопа, пытаясь поймать взгляд Эмлин поверх края ее чашки. И, увидев, как Эмлин покраснела, поняла, что ее догадка верна - подруга затеяла все эти пикники и игры, чтобы как можно больше времени проводить с мистером Смитсоном. - Но останется ли у нас время на то, чтобы послушать мистера Мюллера?

Леди Кенли понимающе улыбнулась:

- Не беспокойтесь, мисс Чейз. На герра Мюллера отведено времени с избытком. Мой муж полагает, что каждый только и живет рисунками на античных вазах и Пуническими войнами, но ведь это не всегда так. Мы хотим, чтобы вам здесь было весело. Ведь вы покинули Лондон в разгар сезона, и мы должны сделать все, чтобы вы не пожалели об этом.

Каллиопа улыбнулась, догадавшись, что имеет в виду леди Кенли. Мать Эмлин была одной из самых известных свах во всей Англии. А поскольку дочь свою она считала уже пристроенной, хотя и не с Фредди Маунтбэнком, первым кандидатом в женихи, ей требовались другие объекты заботы. А кто годится лучше, чем сестры Чейз, лишенные матери?

Каллиопа посмотрела в угол комнаты на Клио, которая листала вместе с Лотти какую-то книгу. Слушая болтовню Лотти, сестра улыбалась, но все равно на пей словно по-прежнему лежала тень, которая не покидала ее с того памятного бала-маскарада. Каллиопа подумала, что с Клио у леди Кенли точно будет много хлопот. Но и Клио не помешает просто отвлечься, завести новые знакомства.

А что касается Талии… Каллиопа перевела взгляд на другую сестру, самозабвенно исполнявшую на пианино бурный концерт Бетховена. Свет из окна золотил ее кудри. С виду она была типичной «английской розой», но Каллиопа знала, что этой амазонке по натуре нужен сильный и незаурядный мужчина.

Сама она не думала о браке, слишком занята была сестрами и отцом, Вором Лилии, Алебастровой Богиней. Едва ли какой-нибудь мужчина способен все это понять.

Кроме разве что…

Каллиопа внезапно ясно представила темный кабинет в здании Античного общества. Горячие, сильные руки на ее талии, мужские губы, плотно прижатые к ее губам. И пробежавшая по телу, несомненная волна желания, от которой закипела ее кровь… Он не был похож на других мужчин.

Но он не для нее. Они не созданы друг для друга.

Каллиопа нахмурилась. Ей стало вдруг очень грустно, словно темное облако, накрывшее Клио, протянуло свои мглистые щупальца и к ее голове. Она поставила чашку на столик и подошла к окну, оставив за спиной разговоры и смех.

Окно выходило в боковой садик, откуда аккуратная дорожка вела к калитке в живой изгороди и далее. На краю ухоженной лужайки, в том месте, где начиналась роща, Каллиопа увидела груду серых камней. Сперва они показались ей бесформенным нагромождением непонятного назначения, хотя было видно, что камни плотно пригнаны друг к другу. Как и у склонов древних стен, мимо которых они проезжали. Могильный курган? Подобные сооружения они встречали на вершинах холмов во время путешествия, так прочно сложенные руками древних строителей, что они сохранились до сих пор как память о давно ушедших временах. Лотти будет рада осмотреть этот могильник, нафантазировать о нем какую-нибудь романтическую историю.

К ней подошла Эмлин с чашкой свежезаваренного чая.

- Я предлагаю завтра с утра отправиться на водопады, - сказала она. - Там довольно живописно. Фермеры говорят, что за водой скрыт глубокий грот, хотя вряд ли кто-то из нас пожелает в этом удостовериться. Это означает промокнуть насквозь.

- Только не говори Талии. Уверена, что она как раз захочет рискнуть.

Эмлин рассмеялась:

- Не скажу, но она может услышать об этом от местных. Они обожают рассказывать всякие сказки о здешних краях.

- А об этом что-нибудь рассказывают? - Каллиопа указала на груду камней.

- Даже не знаю. Они всегда тут были. Хочешь, прогуляемся до них? - Она оглянулась на мать, что-то живо обсуждавшую с матерью Лотти. - Мама решила, что должна непременно найти пару Фредди Маунтбэнку. Бедная Лотти.

- Хорошо бы в самом деле прогуляться, - торопливо поддержала подругу Каллиопа. Только бы леди Кенли не пришло в голову заинтересовать Фредди Маунтбэнка ее особой.

Им потребовалось всего несколько минут, чтобы разобрать капоры и шали и двинуться через сад к загадочным валунам. Талия забежала вперед, почти сразу испачкав подол платья в грязи, и первой заглянула за невысокую ограду.

- Эмлин! - взволнованно крикнула она. - Неужели ты ни разу их внимательно не разглядывала? Это же страшно интересно.

- Мы редко сюда заходим, - сказала Эмлин. - Маме здесь все время не по себе. А что? Что ты там увидела?

- Очень темно, но, кажется, здесь ступеньки, и они ведут прямо под землю. - Талия готова была перемахнуть через ограду, но Каллиопа ухватила ее за рукав жакета. - Похоже, тут внизу старый подвал.

- Может, это склеп? - неуверенно предположила Каллиопа. Она заглянула через плечо сестры, но увидела только темноту и грязь. Может быть, здесь и правда когда-то были ступени, теперь это определить трудно.

- Это подземный ход! - закричала Лотти. - Или заброшенная могила, где похоронены влюбленные, которых жестоко убили за их запретную любовь… Я как раз читала очень похожую историю.

- Возможно, - поспешно перебила ее Каллиопа. - Но сейчас эти ступеньки точно никуда не ведут. Они относились к строению, которого больше нет. Может быть, тут был сарай сторожа?

- Это больше похоже на могилу, - надулась Лотти.

- Каллиопа права, ступеньки сразу же обрываются, - уверенно подтвердила Клио. - Талия, лучше отойди назад, ты вся вымажешься в грязи.

- Все равно перед обедом придется мыться, - заявила Талия строптиво, не двигаясь с места. - От пятнышка грязи еще никто не умер.

- Но Мэри не будет в восторге, если ей придется в который раз чистить твои перчатки, - сказала Каллиопа с внезапным раздражением. В самом деле, живя с такими, как у нее, сестрами, постоянно чувствуешь себя пастухом или его собакой. Но их, пожалуй, не назовешь овцами, они скорее лисы, стая лисиц-спорщиц.

Талия что-то недовольно пробубнила, но все же отошла назад от таинственных, никуда не ведущих ступенек. Она и остальные направились к рощице, а Каллиопа отстала и пошла в противоположном направлении, охваченная внезапным желанием уединиться. Она обогнула дом, вышла к фасаду и двинулась по аллее. Впереди она увидела приоткрытые ворота, словно приглашающие ее выбежать через них на свободу. Ее легкие полуботинки, однако, не были предназначены для такого путешествия. Каллиопа шла по гравиевой дорожке, удивляясь своему странному настроению. Сестры часто спорили по пустякам, и обычно ее это ни капли не волновало. Может, она просто не выспалась, размышляя о том, куда в следующий раз нагрянет Вор Лилии? Эти мысли сделали ее придирчивой и сварливой. Отдых в деревне - именно то, что ей нужно. У нее есть несколько дней, чтобы успокоиться, подышать воздухом, полюбоваться на водопады, стать снова собой…

Ворота в конце аллеи распахнулись, пропустив всадника. Он быстро приближался, и Каллиопа увидела, что ее надежды на мирный отдых улетучиваются, как дым из каминной трубы в небо. Еще издали она узнала всадника. Это был Камерон. Без шляпы, с волосами еще более растрепанными, чем всегда, в летящем за спиной, словно крылья, плаще. Британский Персей на своем Пегасе. Девушка огляделась, но спрятаться было некуда, и она замерла на месте, наблюдая, как он подъезжает все ближе.

В нескольких футах от нее он осадил коня, из-под копыт которого так и брызнул гравий. На лбу у него блестел тонкий глянец испарины, под стать лоснящемуся конскому телу. Быстро же он скакал. Может быть, пытался убежать от своих мыслей, как и она?

Он молча смотрел на нее, переводя дыхание, а над их головами ветер шумел в высоких ветвях. Каллиопа почти готова была принять его за мираж, но тут он соскочил с седла и направился к ней, вполне земной и реальный. Она тихо попятилась и наткнулась спиной на корявый ствол. Он остановился в нескольких шагах и снял перчатки. Каллиопа проглотила комок в горле. Она была в полной растерянности. Мамины уроки поведения не касались того, как вести себя с мужчиной, с которым ты недавно целовалась.

- Добрый день, мисс Чейз, - поздоровался он.

- Д-добрый день, лорд Уэствуд. - Это пока еще в ее силах - поддерживать вежливый разговор. - Как добрались?

- Без приключений. Вы, я надеюсь, в добром здравии? И отец ваш, и сестры? Мисс Клио?

- Все здоровы, спасибо. Клио полностью пришла в себя. Теперь все ждут новых лекций герра Мюллера.

Уголки его губ дрогнули.

- Неужели? Разве в городе мы не достаточно извлекли пользы из его мудрых речей?

Каллиопа чуть не засмеялась, но сумела сохранить лицо в неподвижности. Сейчас не до смеха.

- Деревенский воздух тоже очень полезен. Мы слышали, что вы сами решили поправить здоровье в деревне? Всем очень не хватало вас на венецианском завтраке у Керк-Смитов на прошлой неделе.

- У меня возникли вопросы к моему управляющему, так что я по пути сюда завернул к себе в поместье.

- Да? - Каллиопа мучительно придумывала, что еще сказать. Умение вести вежливую беседу - не такое простое искусство. Особенно когда она не могла спросить у него то, что волновало больше всего, - почему он тогда поцеловал ее? И почему сразу вслед за этим так стремительно уехал из города?

Неужели она такая ужасная?

- Я слышала, что у вас очень красивое поместье, - выговорила она.

- Да, красивое, - согласился он. - Но с тех пор, как умерла моя мать, там стало очень пусто. И обстановка обветшала, требует женской руки.

Женской руки? И снова Каллиопа не нашлась что сказать. Она повернулась и быстро направилась назад к дому, приговаривая на ходу:

- Вы, наверное, устали с дороги. В гостиной как раз подают чай. Эмлин задумала много прогулок. Завтра все идут на водопады.

Камерон взял лошадь за поводья и последовал за ней. Догнал ее он почти у самого дома. Готические окна первого этажа аббатства равнодушно смотрели на них пустыми проемами.

- Каллиопа, - позвал он негромко и остановил ее бегство, легко прикоснувшись к ее локтю. - Я хотел поговорить с вами о том вечере в Античном обществе.

- А? Да. - Она не смела встретиться с ним взглядом и смотрела ему через плечо на лошадь. А он смотрел на нее так же бесстрастно, как эти окна и призраки монахов в них. - Вы не обязаны извиняться. Это произошло по моей вине. Я так волновалась за сестру, что… была сама не своя. Извините. Давайте забудем об этом.

И поспешила к дверям.

- Чай в гостиной, лорд Уэствуд; - проговорила она, не оборачиваясь.

Но его голос догнал ее. Глухой и негромкий, но она ясно расслышала.

- Вам не убежать от меня навсегда, Каллиопа Чейз.

Навсегда? Но пока она в силах это сделать.

Глава 15

Вылазка на природу, организованная Эмлин в первый день, была посвящена водопадам, которых в этих местах было множество.

- Вам очень понравится, - обещала Эмлин, когда они двинулись прочь от дома, закутанные в плащи по случаю утреннего тумана. - Там все такое таинственное. Будто переносишься в прошлое.

Каллиопа вполне поверила ей, созерцая окрестности, такие не похожие на все, что она видела прежде. Туман низко стелился серебристым тюлем, наброшенным на темно-зеленую землю, цепляясь за древние каменные стены. Тишину нарушало только отдаленное блеяние овец или смех кого-то из путников.

Камерон поравнялся с ней, и Каллиопа неуверенно ему улыбнулась. Здесь он тоже казался другим, чем в Лондоне, сменив модные костюмы на потертое синее пальто и простые башмаки. Волосы он небрежно зачесал назад, и капли тумана вспыхивали в них, как бриллианты. Он выглядел здесь так же естественно, как и на светском балу, и на берегу греческого моря. Впрочем, он везде чувствовал себя одинаково непринужденно. И Каллиопа ему в этом завидовала.

- Мы похожи на отряд древних скандинавов, вам не кажется? - спросила она. - Которые вышли с зарей на очередную морскую битву.

Камерон засмеялся, и, как всегда, его искренний и искрящийся, как шампанское, смех вызвал в ней желание смеяться вместе с ним.

- Значит, вы и о викингах знаете? А я думал, Чейзы интересуются исключительно Древней Грецией. Демократией, философией, олимпийскими богами.

- Дело в том, что тема Греции была первой в нашем образовании, но о викингах и галлах мы тоже читали. Одна из наших нянь рассказывала нам страшные истории о галерах свирепых викингов, об их кровавых набегах. Нам это ужасно нравилось.

- А что потом случилось с этой вашей няней?

- Она ушла, конечно, и мама нашла новую, которая стала рассказывать нам классические, но не менее кровавые истории из Древней Греции и Рима.

Камерон протянул руку, чтобы помочь ей перебраться через невысокую стену, и их руки в перчатках разъединились несколько позже, чем требовали обстоятельства. Каллиопа, к своему изумлению, поймала себя на том, что ей хочется, держась с ним за руки, убежать сейчас от всех…

- Я давно не вспоминала ее рассказов, - проговорила она. - Просто эти места очень живо о них напомнили.

- Да, здесь все особенное, - согласился он. - Загадочное.

- Думаете, здесь и правда были викинги? - Может быть, они как раз жили среди этих стен на холмах и поклонялись Одину и Фрейе?

- Это был римский форт, но боюсь, дальше мои познания не простираются, - засмеялся Камерон. - Де Веры, как и Чейзы, полагают, что история началась лет за триста до Рождества Христова.

Эмлин, возглавлявшая группу вместе с мистером Смитсоном, обернулась и крикнула:

- Эй, догоняйте, мы почти у цели.

Каллиопа и Камерон прибавили шагу и вместе с остальными вошли в небольшое ущелье. Солнце, пробившееся сквозь тучи, разогнало туман в долине, но здесь царил сумрак и необъяснимо, но явственно ощущалось присутствие какой-то древней магии. Камерон снова взял Каллиопу за руку, и они вместе спустились по крутой песчаной тропе в заколдованное место. У Каллиопы скользили подошвы ботинок, но она была уверена, что Камерон не даст ей упасть. Здесь река, до этого плавно струившаяся серебристо-голубой лентой, внезапно вскипала, превращенная чьей-то неведомой волей в бурлящий поток. Она делала поворот, устремлялась в ущелье и падала вниз с высоты десяти-двенадцати футов в озеро, вспениваясь и разбиваясь о камни утесов.

В ущелье сильно пахло землей, диким чесноком, мхом и мелкими цветами, каким-то чудом растущими на голом камне.

Каллиопа не могла отвести глаз от открывшегося им зрелища. Она держала Камерона за руку, а все остальные - друзья, сестры, Алебастровая Богиня и даже она сама в этом мире - исчезли. Все, что она считала важным, ушло, остался только один вечно длящийся миг.

- Каллиопа? - тихо позвал Камерон, заглядывая ей в лицо. - С вами все в порядке?

- Как это прекрасно, - прошептала она. - Вы когда-нибудь видели что-нибудь красивее?

- Один раз, - сказал он и осторожно прикоснулся пальцем к ее локону, который выбился из-под капюшона.

Она вспыхнула и отодвинулась от него. Чудесный миг прервался, прежнее смущение овладело Каллиопой, и она подошла к компании, скользя по мокрому песку. Каким образом он каждый раз при новой встрече заставляет ее забыть о себе, своих обязанностях, своем месте в мире осмотрительности и благоразумия? Она погружалась с головой в его золотое сияние, его свобода и красота завораживали ее, и она думала только о настоящем. Она, как и остальные дамы, не избежала чар Греческого Бога. Он - бог легкомыслия и веселья, она - самая серьезная из муз, практичная, осторожная, склонная к углубленным занятиям. Далекая от романтики и бурных проявлений чувств.

Она не давала себе забыть, что они с Камероном временные союзники, соединенные только стремлением спасти Алебастровую Богиню. Но когда Артемида окажется в безопасности, они по-прежнему останутся самими собой. Двумя совершенно разными людьми.

Она встала рядом с Клио и подняла глаза к небу - бледно-голубому, чей далекий свет скудно проникал в затененное ущелье. Совсем как ее ум, который почти понял истину, некую скрытую цель, и это было словно кусочек неба. Далекий и ускользающий, он уплывал прочь, прежде чем она успевала схватить его.

Она взглянула на Клио, которая, не отрываясь, смотрела на клокочущие потоки. Ее сестра тоже стада похожа на это ущелье - мрачная, непонятная, полная закоулков, где гнездятся призраки. И это пугало Каллиопу, которая сделала бы все, чтобы помочь сестре, спасти ее от преследовавших ее теней. Но как это сделать, если она не знает точно, от чего ее надо спасать?

- Как здесь хорошо, - проговорила Клио. - Какое древнее место! Древнее, чем человеческая память… чем мы даже можем себе представить.

- Кажется, за водопадом есть пещера, - сообщила Эмлин.

- Я доплыву туда и посмотрю! - закричала Талия вызывающе, явно желая возобновить недавнюю ссору. Каллиопа в отчаянии закрыла глаза - Талия вполне способна на такую выходку.

- Простудишься до смерти, - рассеянно заметила ей Клио. - Расскажи еще об этих водопадах, Эмлин. Я уверена, что с ними связано много легенд.

В течение следующего часа они сидели на камнях и слушали истории Эмлин о водяных феях. И все это время Каллиопа чувствовала на себе неотрывный взгляд Камерона.

Когда компания двинулась домой, солнце окончательно пробилось через облака и разогнало остатки утреннего тумана. Местность была все так же красива, но таинственность ушла. Фермеры уже хлопотали на полях, тяжеловозы тянули телеги, бродили белые мохнатые овцы в поисках еды. Обычная жизнь, в которой нет места волшебству. Но Каллиопа все никак не могла стряхнуть с себя очарование, пережитое у водопада, чувство потерянности во времени. Ей было от этого не по себе, она не любила пребывать в замешательстве.

Был один, лишь способ освободиться. Следовало сосредоточиться на Алебастровой Богине. Она вспомнила про листок бумаги, спрятанный в саквояже, с именами, которые она переписала из списка, найденного Клио в подставке Алебастровой Богини. Они, несомненно, означают что-то важное. Может, в них и заключена отгадка, которая ускользает от нее? Она покосилась на Камерона, который шел рядом с Лотти и слушал пересказ нового романа. Слушал очень внимательно, кивая к месту, делая вежливые замечания. И не выказывал ни малейших признаков нетерпения. Может, он сам увлекается готическими романами?

Надо показать ему таинственный список. Сама Каллиопа ничего в нем не могла понять, а он, зная герцога и его окружение, возможно, о чем-нибудь догадается. А может, только снисходительно усмехнется про себя ее фантазиям, как, возможно, усмехается сейчас про себя, слушая Лотти.

- Свернем сюда, - нарушила ее мысли Эмлин. - Здесь путь короче, чем по главной дороге, а отец и герр Мюллер хотели до ланча поговорить с нами о Сократе. Или о Софокле.

- Мне просто не терпится, - пробормотала Клио. - Мы проговорим о них до самого обеда, чувствуя, как постепенно нарастает голод. Итак, фрейлейн…

- Тише, - засмеялась Каллиопа, - Герр Мюллер - европейская знаменитость. Нам повезло, что он делится с нами своими знаниями.

- Ну, раз ты так считаешь… Я понимаю, знания никогда не бывают лишними. Но я предпочитаю водопад.

Все направились следом за Эмлин в узкий туннель, образованный тесно растущими деревьями с плотно переплетенными кронами, отбрасывающими на землю скользящие тени. Здесь царила жутковатая тишина, нарушаемая только хрустом веток под ногами.

- Лотти назвала бы это «логовом Лесной колдуньи», - прошептала Клио. - Берегись, о прохожий, шагнувший под эти своды.

Каллиопа засмеялась, одновременно подавляя невольную дрожь. Наконец лес кончился, и они вышли на открытое пространство, но тут их глазам предстал новый впечатляющий вид - замок, стоящий на горе, на фоне безбрежного неба. Он был не таким уж древним, но достаточно старым, примерно четырнадцатого века, как определила Каллиопа, глядя на зубчатые шероховатые стены, на которых явно недоставало трепещущих флажков для полноты картины. Угрюмо смотрели бойницы, а вблизи наверняка они увидели бы и ров с водой, и подъемный мост. Массивная громадина бдительно берегла покой этих земель. Замок был по-своему даже красив и в отличие от других местных замков, вроде Болтона и Ричмонда, в хорошей сохранности.

- Вот он - замок Авертона, - объявила Эмлин, и Каллиопа ничуть не удивилась. Замок был похож на своего хозяина - загадочный и красивый, но чем-то отталкивающий и зловещий. И где-то в глубине этой холодной крепости заперта Алебастровая Богиня.

Каллиопа взяла Клио за руку. Та, не отводя глаз от замка, крепко сжала пальцы сестры.

- Как символично, - пробормотала она и, высвободив руку, заспешила вперед.

Глава 16

- В «Эдипе» Софокл показывает нам человека одновременно проклятого и благословенного, очистившегося страданиями. Он вкусил свободу и испытал судьбу, и как видно из этого отрывка…

Каллиопа слегка шевельнулась на стуле, не отрывая глаз от герра Мюллера, который рассказывал о цикле пьес, посвященных Эдипу. Сегодня у нее совсем не было настроения слушать про героев, убивавших своих отцов, женившихся на своих матерях и в конце концов ослепленных и обреченных бродить в поисках крова! У нее было достаточно своих забот, и хорошо бы эти заботы окончились более благополучно, чем у того, кто «вкусил свободу и испытал судьбу».

Она сложила руки на расшитой бисером сумочке, чувствуя ладонью вложенный внутрь лист бумаги. На другом конце комнаты сидел Камерон и тоже слушал профессора. Глаза его были странно пустыми, видимо, мысли блуждали где-то очень далеко. Интересно, о чем он задумался? О Греции, где скитался Эдип? Каллиопа представила разрушенные мраморные статуи под палящим солнцем, в разросшемся чертополохе снуют маленькие ящерки. Экзотический край нескончаемой жары, и древних чар. Может, именно в это они так стараются погрузиться с помощью лекций, бесконечных обсуждений старых философов, старых богов? Воссоздать не свободу, не судьбу, а греческое солнце и давних существ, обитавших там? Богов, наяд, нимф…

Она снова взглянула на Камерона, который, как всегда, казалось, воплощал эти мечты. Летняя леность, за которой скрывается быстрая, как ртуть, способность к переменам.

Он шевельнулся на стуле, поймал ее взгляд и улыбнулся. Каллиопа кивнула и надежнее прикрыла руками сумочку. После лекции надо будет найти способ поговорить с ним наедине, чтобы избежать любопытных взглядов подруг и вопросов Клио. Она все еще не сказала сестре, что привлекла Камерона в помощники.

Леди Кенли, наконец, удалось побудить герра Мюллера привести лекцию к долгожданному завершению. Солнце давно село, из окон веяло ночной свежестью. Папа и другие джентльмены подошли к профессору со своими вопросами, а Эмлин тем временем увела более юную часть гостей в столовую, где был накрыт ужин а-ля фуршет.

- Страдания Эдипа возбуждающе действуют на аппетит, - сказала Талия, нетерпеливо накладывая себе на тарелку еду.

- Особенно выколотые глаза, - пробормотала Клио. - Мне только чаю, больше ничего.

Каллиопа, оглядываясь на сестер, как бы невзначай подошла к Камерону.

- А вы что думаете о бедном Эдипе, мисс Чейз? - спросил он, передавая ей чай.

- У герра Мюллера очень интересная точка зрения, - ответила она.

- Она самая банальная. То же самое вам повторит каждый школьник. Когда, наконец, выйдет человек и скажет что-то новое, например, что Эдип пал в результате козней спартанцев? Или заговора персов?

- Вы в самом деле так считаете? - засмеялась Каллиопа.

Он пожал плечами и усмехнулся:

- Боюсь, что вообще не питаю к Эдипу сильных чувств.

- Признаюсь, я тоже. Я, наверное, слишком мечтательная и больше люблю истории о богах и богинях.

- Дорогая мисс Чейз, мечтательная - самое последнее слово, которое пришло бы мне в голову, чтобы описать вас.

А какое слово ему пришло бы в голову? Каллиопа очень хотела спросить, но не посмела, решив, что и так знает ответ. Наверняка «скучная», «надоедливая».

- Может быть, вы передумаете, когда увидите, что у меня в сумочке, - сказала она.

- Я сгораю от любопытства. - Его глаза блеснули.

- Здесь я не могу вам показать. После ужина Эмлин позовет играть в шарады. Я скажу, что у меня оторвалась оборка или еще что-нибудь, а вы приходитe в маленькую гостиную у библиотеки. Это не займет много времени.

Она кивнула и отошла поболтать с Эмлин и мистером Смитсоном. Придет ли он? Ну, конечно, придет.

Каллиопа стояла у окна маленькой гостиной, окна которой выходили не на оранжерею, как ее окна, а на подъездную аллею, ведущую к воротам, через которые в день своего прибытия галопом проскакал Камерон. Сегодня небо было безоблачным, луна светила ярко, и Каллиопе казалось даже, что она видит очертания зубчатой стены замка Авертона.

Но это, разумеется, были чистые фантазии. Замок стоял слишком далеко отсюда, хотя присутствие герцога странным образом ощущалось во всей округе. Он парил над ней, как ястреб.

За ее спиной тихо отворилась дверь. Она оглянулась и увидела силуэт Камерона, которого на миг осветили лампы из коридора, прежде чем дверь снова закрылась. Он остановился у стены, но разделявшее их пространство было таким небольшим, что она явственно ощущала его близкое присутствие. Его запах, тепло его тела. Она вспомнила, как они остались наедине в кабинете Античного общества. И он поцеловал ее, и она с тех пор помнит каждое мгновение этого поцелуя.

Каллиопа плотнее завернулась в шаль.

- Никто не видел, как вы вышли? - спросила она.

Он покачал головой:

- Большинство джентльменов перед игрой в шарады отправились пропустить по стаканчику бренди, и я вышел с ними - дамы решат, что я ушел с мужчинами, мужчины - что остался с дамами.

- Очень умно!

- Конечно. Разве вы пригласили меня сюда не ради моего ума? Или же - ради моих прекрасных глаз?

- Ради того и другого, наверное.

- Вот как? Я заинтригован. - Он подошел и встал рядом с ней у окна.

- Ваши глаза мне нужны, чтобы они взглянули на это, а ум - чтобы разгадать, что это значит, сказала она, решительно отметая воспоминания о поцелуе. По крайней мере, стараясь изо всех сил это сделать. И протянула ему листок.

Камерон поднял его к свету, сдвинул брови.

- Золотой Сокол? Лиловый Гиацинт? Боюсь, что мои умственные способности явно ограничены для задачи такого рода. По-моему, это полная белиберда. Где вы это взяли?

- Клио нашла в ту ночь на балу у герцога. Листок был спрятан в подставке Алебастровой Богини.

- Вот этот? - взглянул он на нее с удивлением.

- Ну, это вообще-то копия. Оригинал у Клио. Я тут совсем ничего не поняла. Может, это какой-то шифр?

- Понятия не имею… - Он перечитал список. - Я помню, в университете Авертон и его приятели давали друг другу всякие нелепые прозвища. Не думаю, что это именно они, но, возможно, что-то похожее.

- Список его друзей? Что-то вроде тайного общества?

- Как ваше Дамское общество, - улыбнулся он.

- Наше Дамское общество не делает тайны из своего существования, - вспыхнула Каллиопа. - И мы не даем друг другу глупых кличек.

- Конечно нет. Это другие зовут вас Музами Чейзов.

- Я не просила, чтобы меня назвали Каллиопой, знаете ли! Скорее предпочла бы называться Элизабет или Джейн.

- Неужели? Ну, Джейн-то вам совсем не подходит.

- Я гораздо в большей степени Джейн, чем Каллиопа, уверяю вас. Но мы отклонились от темы. Что вы все же думаете об этом списке? Может, это преступная шайка?

Он снова просмотрел список, и на этот раз улыбка исчезла с его лица.

- Я бы не счел это невероятным, раз дело касается Авертона. Когда этот человек скучает, он на многое способен. Но в чем именно тут дело, я затрудняюсь сказать. Прошли те времена, когда контрабандой провозили французские вина и шелка, но отсюда у него есть доступ к старым катакомбам в заливе Робин Гуда… - Он посмотрел в окно, словно тоже предполагал увидеть зловещие стены крепости. - Мне надо хорошенько все обдумать, а вы лучше возвращайтесь в гостиную. Можно я возьму листок?

Каллиопа кивнула. Странные имена успели отпечататься в ее памяти.

- Конечно. А вы разве не вернетесь назад?

- Пока нет. - Он улыбнулся и мягко коснулся ее руки. - Что скажут люди, если увидят, как мы возвращаемся вместе?

Каллиопа усмехнулась. Сплетни, разумеется, приумножатся, и им придется обручиться. Что будет ужасно.

Так ли это?

Каллиопа открыла глаза и обнаружила, что лежит не в гостевой комнате на кровати под балдахином, и на твердом каменном полу. Она всмотрелась в окружавший ее мрак. Мысли были тяжелыми и путаными, словно голову окутал плотный слой ваты. В замешательстве она приподнялась, решительно не припоминая, когда покинула теплую кровать. И не понимая, где и каким чудом оказалась!

Она находилась то ли в пещере, то ли в комнате с каменными стенами. Свет проникал сюда откуда-то сбоку, желто-зеленый, колеблющийся. А издалека доносился глухой плещущий шум.

Ой, - подумала она, - это же пещера за водопадом! - И одновременно с этим: - Я, наверное, сплю.

Конечно, это сон! Но что он означает? Почему ей снится место, которое она никогда не видела наяву? Каменный мешок с пронизывающими сквозняками и затхлым воздухом?

Каллиопа встала и увидела, что на ней халат и тапочки, но тем не менее холода она не ощущала. Теперь, когда она поняла, что это сон, она испытывала только любопытство. Какие мысли в ее дремлющем сознании перенесли ее сюда? Она двинулась в направлении источника света.

Он повел ее по длинному коридору с низким потолком и скользким полом. Как ни странно, вдоль стен здесь стояли предметы, которые она видела в доме герцога - Дафна, египетская львица, Пан со своей флейтой. Их мраморные глаза провожали ее взглядами, полными упрека.

-  Почему ты не спасла нас? - услышала она свистящий шепот. - Почему ты бросила нас?

Каллиопа ускорила шаг, потом побежала, чтобы скрыться от холодных взглядов и жутких голосов. Но на всем бегу вдруг споткнулась и полетела в пустоту, в никуда. В ужасе она зажмурилась, не в силах даже кричать, ожидая каждую секунду, что разобьется насмерть.

Но вместо этого приземлилась на что-то мягкое, теплое, обволакивающее, похожее на пуховую кровать. Медленно она открыла глаза и огляделась.

Но она лежала не на кровати, а на саркофаге, а перед ней, окруженная туманным зеленоватым светом, стояла Алебастровая Богиня со вскинутым луком. Ее глаза казались живыми, как и у статуй в коридоре, но в них не было упрека. Они смотрели сочувственно, обеспокоенно. Странно, ведь из всего пантеона богов Артемида была наименее милостивой… Она, не дрогнув, превращала людей в оленей или убивала их стрелами, если они делали что-то ей неугодное.

-  Не глупи, - одернула Каллиопа себя. - Это только сон. Дружелюбная Артемида так же нереальна, как грот, полный античных статуй. Как я здесь оказалась? - спросила она.

- Разумеется, это я вызвала тебя, - ответила Артемида. Ее мраморные губы не шевелились, но голос раздавался гулким эхом. Он был именно такой, каким его представляла Каллиопа, - молодой, уверенный и властный. Очень похожий на голос Клио.

- Зачем? - Каллиопа спустила ноги с золоченого края саркофага, но не осмелилась спрыгнуть на землю. Внизу она видела только мрак.

- Ты и твои друзья любите меня и хорошо мне служите, - сказала Артемида. - Но я должна тебя предостеречь. Твоя миссия здесь таит в себе много опасностей.

- Опасностей? - Каллиопа вспомнила лежащего на полу окровавленного герцога, изорванный костюм Клио, Камерона, целующего ее в темноте. - Я уже с ними сталкивалась.

Артемида взглянула на нее с жалостью:

-  Я говорю о настоящих опасностях, моя муза. Ты знаешь, что у меня много тайных врагов? И теперь они и твои враги тоже. Ты должна выстоять. Не сворачивай с пути - с моего пути, - и все кончится хорошо. Вспомни это, когда у тебя возникнут сомнения. Вспомни, когда враги, наконец, обнаружат себя и ты поймешь, что все не так, как тебе казалось.

- А как же… - начала было Каллиопа, но Артемиду уже закрыла тень.

А Каллиопа снова полетела вниз, в кромешную тьму. Но на этот раз приземлилась она не на каменный саркофаг, а на поросшую травой лужайку. И неудержимо покатилась по склону, пахнущему дикими цветами. Ее стремительный спуск остановило столкновение с парой начищенных ботинок. Переведя дыхание, она ошеломленно подняла глаза и увидела смотревшего на нее Камерона. Он был освещен ярким солнцем, ослепительным после темноты пещеры, и его волосы развевались по ветру.

-  Каллиопа, - сказал он ласково и с улыбкой наклонился к ней. Как она любила эту веселую, беспечную улыбку… Но что за ней скрывалось? - Позвольте мне помочь вам.

Он протянул руку, и Каллиопе захотелось больше всего на свете опереться на нее. Ощутить тепло его кожи. Но она вспомнила слова Артемиды о тайных врагах.

Она вскочила на ноги и попятилась от него. Но это уже было не нужно, потому что он исчез и Каллиопа осталась совсем одна. А на солнце набежала туча…

Каллиопа проснулась, как от толчка, и испуганно огляделась, почти уверенная, что снова окажется в каменном гроте. Но она лежала на кровати в гостевой спальне, правда, уголь в камине превратился в золу, а простыни сбились в комок. Балдахин и задернутые парчовые шторы, такие тяжелые и темные по сравнению с ее домашними, бело-голубыми, из тонкого вощеного ситца, давили, не пускали воздух. Она встала и, накинув халат, подошла к окну.

Яркая луна освещала пустынный сад. Она посеребрила фонтан, статуи, деревья, превратив их в мерцающие волшебные объекты, такие не похожие на своих дневных добропорядочных двойников. Каллиопа вздохнула, все еще находясь под впечатлением сна. Каким он был реальным! Обычно она никогда не помнила снов, а те, что помнила, были скучными и прозаическими. Никаких тайных врагов и гротов за водопадами. Никакого Камерона.

Она вспомнила приснившиеся ей статуи с ожившими глазами. Их жуткий шепот. Они никогда прежде не казались ей живыми. Конечно, они были ценными, красивыми. Символами давно минувшего, предметами для изучения. Но разумеется, никак не самостоятельными существами с мыслями и желаниями, со своим местом в этом мире, принадлежавшим им по праву.

Было зябко, и Каллиопа обхватила себя руками, чтобы защититься от ночной прохлады… и какой-то перемены, которая произошла внутри ее. Может это и имел в виду Камерон, когда говорил об искусстве? Когда отправил назад в Грецию коллекции своего отца? Тогда она его не понимала. Она и сейчас, по правде говоря, не понимала. Современная Греция - совсем не та страна, которая создала эти шедевры. И все же…

Беспорядочные мысли прервал шорох под окном. Каллиопа приникла к холодному стеклу. Наверное, она продолжает спать! Видит то, чего на самом деле нет… Осталось только увидеть Алебастровую Богиню собственной персоной, гуляющей по аллее.

Но фигуры, вышедшие из тени на освещенное луной пространство, были слишком реальны. Одна - высокая, худая, в пальто и широкополой шляпе, вторая - маленькая, закутанная в плащ. Они остановились у фонтана и заговорили о чем-то, склонившись головами друг к другу.

Каллиопа медленно приоткрыла окно, стараясь не скрипнуть рамой. Несомненно, это просто свидание влюбленных. Но немного послушать, о чем они говорят, не мешает. Ведь Артемида предостерегала ее насчет тайных врагов.

К сожалению, ветер доносил до нее только отдельные слова. Остальное сливалось в глухое, нечленораздельное бормотание. Она услышала только: «…скоро», «…прилив», «…здесь».

Каллиопа нахмурилась. Из этих жалких обрывков не выудить никакой информации. Она продолжала наблюдать и слушать, в надежде обнаружить что-то еще. Через несколько мгновений маленькая фигура в плаще передала высокой письмо - светлый прямоугольник. «Ждите», - услышала Каллиопа. Затем высокая фигура торопливо удалилась, а маленькая поспешила к дому. В этот момент капюшон сполз с ее головы, и в серебристом свете ясно блеснули очки. И длинная прядь рыжих волос.

Каллиопа, ахнув, отпрянула за штору. Клио! Пока она смотрела, не веря своим глазам, сестра быстро натянула капюшон на голову и вбежала в дом. Снова все стихло.

Каллиопа прижала ладонь к губам. Что здесь делала Клио? Что за человек в шляпе был с ней? Какой-то тайный роман? Нет, в увиденной сцене не было ничего романтического - ни объятий, ни страстных поцелуев. Клио в самом деле в последнее время казалась странной - была погружена в себя и раздражалась по пустякам. Правда, это можно объяснить случившимся в доме герцога. Может быть, то, что Каллиопа сейчас видела, имеет какое-то отношение к Авертону?

Тайные враги, сказала Артемида. Эти слова продолжали звучать в ушах Каллиопы. Она даже боялась, что теперь будет помнить о них всегда.

Глава 17

Наступивший день был ясным и солнечным, словно в насмешку над минувшей ночью. Каллиопа распахнула окно и высунулась наружу, вдыхая чистый туманный воздух. Холодный бриз погладил ей щеки, окончательно приведя в себя после ночных впечатлений - странного сна и появления в саду Клио, тоже напоминавшего сон.

Каллиопа смотрела, как сад пробуждается к жизни, как спешат слуги выполнять свои утренние обязанности. Откуда-то доносилось блеяние овец.

Неужели она совершила ошибку, показав Камерону листок с именами? Она вспомнила непроницаемое выражение его лица, уклончивую реакцию. Он попросил разрешения взять листок себе, значит, эти имена о чем-то ему говорят?

Каллиопа потерла лоб, пытаясь остановить бесконечную круговерть мыслей, прогнать следы сна.

Лучше бы она не находила этот список, не слышала о Воре Лилии!

«Но тогда ты не узнала бы Камерона ближе», - шепнул на ухо ей вкрадчивый голос. Она до сих пор думала бы о нем по-прежнему, как о легкомысленном и пустом человеке.

Но что она думает о нем теперь? Что такое она увидела за обаятельным фасадом, что именно побудило ее попросить его о помощи, показать список?

Он оставался загадкой, разгадывать которую этим утром у нее не было времени… Надо подготовиться к сегодняшнему пикнику, к новой лекции герра Мюллера, хотя античный мир сейчас был далек от ее мыслей. Настоящий момент казался куда более важным и безотлагательным.

Она уже собралась закрыть окно, но услышала, что внизу отворилась дверь. Неужели снова Клио? Она посмотрела вниз и, к своему удивлению, увидела Камерона. После ночных сновидений Каллиопа почти поверила, что вызвала его сейчас сюда своими мыслями.

Он выглядел весьма органично в этих первозданных местах - с растрепанными волосами, без галстука, без шляпы. Она вспомнила, как о нем говорили в гостиных, будто он бродил по горам Греции вместе с шайкой разбойников. Сейчас Каллиопа почти верила в это, глядя, как он идет по лужайке.

Что- то в нем было из иного мира, отличного от английской повседневной жизни. Может быть, поэтому она и доверила ему список? Греческий разбойник отреагирует не так, как другой мужчина из ее окружения, чтящий условности.

Камерон был другим, и это пугало и одновременно притягивало ее с первого же момента, как она его увидела. Но что такой мужчина, как он, может найти в такой девушке, как она?

- Камерон, - негромко окликнула она. Он обернулся и увидел ее в окне. Задумчивое выражение его лица не изменилось, но он вскинул руку и помахал ей. Она знаком попросила его оставаться на месте и закрыла окно. Схватив с кресла плащ, Каллиопа накинула его на плечи и побежала вниз. Гости и хозяева еще спали, только слуги несли по лестнице воду и дрова для растопки, и некому было задавать ненужные вопросы. Каллиопа беспрепятственно выскользнула из дома. Камерон ждал ее на гравиевой дорожке около фонтана, на том самом месте, где Клио встречалась ночью с незнакомцем.

- Вы ранняя пташка, - заметил он. Каллиопа снова ничего не могла прочитать в его коньячного цвета глазах. Ни удивления, ни удовольствия, ни досады оттого, что она помешала ему идти по каким-то делам.

- Как и вы, - ответила Каллиопа. - Я плохо спала, все думала… - Нет, она не могла рассказать Камерону свой сон, в котором он присутствовал.

- Об этом списке? Да, для меня это тоже загадка.

- Значит вы не сумели в нем разобраться?

Он покачал головой:

- Это, по-видимому, какой-то шифр. А ключ мы не знаем.

- Список преступной организации?

- С герцогом во главе?

- Ну, ведь список был найден в его статуе! Вы бы удивились, узнав, что он занимается незаконными махинациями, связанными с античными сокровищами?

Камерон усмехнулся:

- Нисколько. Только зачем ему это? Он имеет возможность добыть любое произведение искусства вполне законными путями.

Каллиопа вспомнила, как горели глаза герцога, когда он смотрел на Дафну, как он гладил холодную мраморную щеку статуи, сравнивая ее с Клио.

- Может быть, его привлекают острые ощущения, охота? Удовольствие от запретного? Ведь для него так мало невозможного.

Камерон улыбнулся, и его сдержанность растаяла, как туман.

- Запретное - это как для вас, например, разговаривать со мной наедине в саду, пока остальные не проснулись?

Каллиопа рассмеялась. В самом деле, прежняя она никогда бы не поступила так.

- Едва ли это сопоставимо с кражей произведений искусства. Но, кажется, я теперь начинаю понимать всю привлекательность… пренебрежения условностями.

- Я надеялся рано или поздно обратить вас в свою веру, - сказал он и протянул руку, чтобы потрогать длинный локон ее распущенных волос. Его прикосновение было легким и дразнящим, но что-то в его глазах заставило ее затаить дыхание. Под ложечкой вдруг засосало.

«Это потому, что ты не позавтракала», - сказала она себе строго. И, оттолкнув его руку, попятилась.

- Я еще не до такой степени обратилась, чтобы окончательно забыть о приличиях, - произнесла она небрежно.

Камерон пожал плечами и сунул руки в карманы, видимо, чтобы они не поддались искушению снова прикоснуться к ее волосам.

- Это только дело времени, Каллиопа. Стоит глотнуть свободы, и к ней привыкаешь.

- Это и есть то, что вы искали, Камерон? - спросила она тихо. - Вам не хватает свободы?

Он улыбнулся, но на этот раз не слишком весело.

- Разве я сейчас не свободен?

- Говорили, что в Греции вы общались с разбойниками?

- Да. Некоторое время. Им требовались деньги на их нужды, и я заплатил им, чтобы они провели меня в такие древние места, в которых мало кто бывал. Есть храмы и гробницы очень далекие от цивилизации.

Каллиопа представила полуразрушенные колонны, статуи богов, спрятанные в пещерах, пыльные иссушенные солнцем долины, чахлые оливы.

- Я как раз имела это в виду. Наверное, очень трудно было возвращаться от всего этого сюда?

- Чтобы стать английским лордом, хотите сказать? Все мы делаем то, что должны. Для чего мы рождены. Разве не так, Каллиопа?

Делаем то, что должны. Конечно, разве сама она не так же всегда поступала? Делать то, что от нее ждут. Выполнять долг.

- Вы скучаете по Греции? Хотите вернуться?

- Может быть, однажды я и вернусь туда.

Вдруг хлопнул ставень, послышался плеск воды.

Дом пробуждался всерьез.

- Мне надо идти, - проговорила она скрепя сердце. Возвращаться не хотелось, хотелось еще послушать о Греции. О заповедных местах и разбойниках.

- Да, конечно, - сказал он.

- Но мы еще поговорим об этом списке, - напомнила она. - На пикнике.

Он кивнул, и Каллиопа торопливо скрылась в дверях. Слуги несли одежду в гладильную, воду для умывания, подносы с завтраками. Она проскользнула мимо них в свою комнату, зачарованная мыслями о лихих разбойниках.

Камерон проводил взглядом убежавшую Каллиопу, оставившую после себя только слабый запах роз. В первый раз он видел ее с распущенными волосами. Они падали ей на спину, на плечи черными необузданными локонами. С такими волосами она не походила на Афину, а скорее на нимфу, резвящуюся в дремучем лесу.

В дремучем лесу! Плохи его дела, раз в голову приходят подобные фантазии. Дешевая романтика. Каллиопа Чейз - обыкновенная светская барышня, а он вбил себе в голову, что она не такая, как все. И теперь она не покидает его мысли, его фантазии.

Вот, например, сейчас он представил, как они рука об руку идут по морскому берегу, а волны ласкают их босые ноги. И он целует ее соленые губы под средиземноморским солнцем…

Он повернулся и быстро пошел прочь от дома по гравиевой дорожке, словно так можно было убежать от нее. От воспоминаний о вечере в Античном обществе, о том, как прижималась она к нему в темноте. Но и сейчас ее призрак следовал за ним, шепча: Что означает список?

Ах да, список. Такие вычурные имена могли придумать разве что глупые юнцы, создавшие тайное общество. Карл Великий, Сизый Голубь, Лиловый Гиацинт. Эти игры в духе Авертона, с его склонностью к эффектам, к театральности. Но какова цель? Зачем вообще писать подобное и прятать в Алебастровой Богине?

Камерон считал себя человеком прямым. На всяческие ухищрения так жаль тратить время. У герцога в изобилии и денег, и ценностей. Зачем устраивать кражи, если не для острых ощущений? И какую роль во всем этом играет Клио Чейз?

Он не мог ответить на эти вопросы - пока. Но скоро найдет ответы. Он твердо это решил.

К концу пикника солнце разморило Каллиопу, и бессонная ночь тоже давала о себе знать. Она прислонилась спиной к дереву, закрыла глаза и лениво слушала шум ручья, голоса подруг и знакомых, смех и восклицания. Как хорошо, как легко, когда забываешь на время о тревогах и заботах! И позволяешь себе просто быть.

На лицо ей упала чья-то тень, и, еще не открывая глаз, Каллиопа почувствовала, что это он.

Она открыла глаза и улыбнулась. Камерон сидел на расстеленном пледе, подставив лицо солнцу, и откинутые назад волосы открывали красивый лоб н изящные скулы. Он протянул руку к подолу ее юбки, и она инстинктивно отдернулась. Но он только крепче сжал пальцы и сделал вид, что тянет ее к себе.

- Я думала, вы ушли со всеми к воде, - смеясь, сказала Каллиопа.

Камерон покачал головой, не открывая глаз:

- Я слишком много съел лимонных пирожных, чтобы даже думать о прогулках. Кроме того, лучше порадоваться солнцу, пока оно есть. Скоро небо опять затянет тучами.

- Вы правы. - Каллиопа прислонилась затылком к дереву и зачарованно смотрела, как он поглаживает край ее подола. - Такой чудесный день. Все кругом желтое и голубое.

- Древние греки любили ясные, сочные цвета, а не полутона, как мы. Пока я не побывал в Греции и не увидел ее дивную природу, то и предположить не мог, как это верно. Там очень своеобразное освещение.

Каллиопа посмотрела на подруг, усевшихся у ручья, чьи муслиновые платья напоминали цветы. В самом деле сегодня все другое - и зелень луга, и серебро ручья. Вода искрилась на солнце, живая и звонкая.

- А расскажите еще о Греции, - попросила Каллиопа, вспомнив ожившие статуи из своего сна. - Я изучала ее всю жизнь, а на самом деле совсем ее не знаю. Не знаю так, как вы - живую. С разбойниками и всем остальным.

Камерон засмеялся:

- В Греции жарко. Пыльно, сухо. Но берег изрезан заливами, так что эта страна - наполовину суша, наполовину - море. Небо и море там ослепительно-голубые, иногда бирюзовые, а иногда - глубокие, загадочные, как сапфир. Греки живут в гармонии с природой, чего мы совсем не умеем. Или забыли, как это делается, со времен тех могильников. Они считают обитаемыми и горы, и леса, и ручьи, и небо, даже соленый морской бриз.

- В рощах там живут музы, на Олимпе - Зевс…

- Именно. Земля для них поистине живая.

- И для вас она тоже стала живой?

Он не сразу ответил. Сел, подтянув к груди колени, и повернулся к ручью. Но Каллиопа чувствовала, что он не видит атласной ленты ручья, не видит живописно разместившихся на камнях людей. Несомненно, он перенесся сейчас далеко отсюда, в свою знойную пыльную Грецию.

- Одним из самых любимых мест матери был остров Делос, - заговорил он. - Ее отец, известный ученый, брал ее туда еще девочкой, и когда я был ребенком, она рассказывала мне легенды о том, как там родились близнецы Аполлон и Артемида, как задолго до золотого века Афин, до расцвета Дельф, на Делосе в мраморном храме хранились все сокровища этой земли. Золото, серебро, драгоценные камни…

Каллиопа подалась вперед, очарованная внезапным откровением его души, той глубинной сути, что скрывалась за беззаботной улыбкой.

- Вы побывали там?

- Конечно. Но это не было место маминых историй. Я ведь, как и вы, вырос на рассказах о той Греции, тысячелетней давности. С мраморными колоннами, великими храмами, духом свободы. Сейчас там все не так, особенно на Делосе.

- Наверное, поэтому лучше не уезжать? Беречь свои иллюзии.

Он скупо улыбнулся:

- Я тоже об этом подумал, когда впервые увидел ее нынешнюю пыльную реальность. Но все же на Делосе я нашел кое-что неожиданное. Волшебное.

Каллиопа незаметно для себя подобралась ближе к нему и села рядом осторожно, чтобы не нарушить очарования возникшей между ними близости.

- Расскажите!

- Вы знаете гимн «К Аполлону Делосскому» Гомера?

- Немного.

Вспомню, забыть не могу

О метателе стрел Аполлоне.

По дому Зевса пройдет он,

Все боги - и те затрепещут,

С кресел своих повскакавши,

Стоят они в страхе, когда он…

- Да. Аполлон стал покровителем человеческого разума. Он правил в Дельфах, но родился и воспитывался на Делосе. Хотя это такое неподходящее место для юного бога. Длиной едва ли в три мили, шириной в милю, почти без растительности, одни болота да скалы. Первый раз я поехал туда рано утром, и остров был весь серый от тумана. Больше всего он напоминал заброшенный карьер, заваленный расколотыми камнями и заросший диким ячменем. Но к полудню туман ушел, и в полную силу засияло солнце. И я увидел то, что видела моя мать. Камни там не такие, как в Парфеноне - медового цвета, а чистейшей белизны, почти что серебряные. Они сверкали ярче, чем море и мрамор, и были живые! Они жили под жарким солнцем, в безмолвии, и среди них сновали ящерицы.

Каллиопа ясно представила описанную им картину.

- Может быть, Аполлон, помимо прочих своих талантов, умел еще укрощать ящериц?

- Думаю, он заключил с ними мир, - засмеялся Камерон. - Они снуют между его священными лебедями, так же как эти каменные птицы кружат по своему высохшему озеру.

- Лебеди - не слишком хорошая защита для сокровищ острова.

- Им и не нужно сторожить. Об этом заботится Артемида и ее львицы.

- Такие же, как та, наша знакомая, из дома герцога? Наверное, это ее греческие кузины.

- Скорее, она прародительница делосских львиц. Они молодые и воинственные. Они пригнулись, изготовились к прыжку. Когда-то их было четырнадцать, как говорят, теперь осталось только пять. Одна охраняет Арсенал в Венеции. Но хоть и стало их меньше, они все такие же свирепые. И пока они охраняют, лебеди спокойно плавают по озеру.

- Но вас они пустили на остров…

- Может быть, они помнят мою мать? Артемида была ее любимой богиней.

Каллиопа вспомнила, как Алебастровая Богиня говорила о врагах. Она представила ее, изящную и беспощадную, на страже Делоса, прогоняющую незваных гостей от лебедей, серебристо-белых на полуденном солнце.

- Как бы я хотела побывать там!

- Когда-нибудь побываете, Каллиопа. Но она покачала головой:

- Я не такая смелая, как вы. Я не ищу приключений.

Он странно взглянул на нее:

- Разве? Но девушка, решившая выследить преступника, не может не обладать отважным сердцем.

- Я просто хотела, чтобы восторжествовала справедливость. - Если бы она была твердо уверена, в чем заключается эта справедливость!

Камерон, пожав плечами, потянулся к корзинке с провизией и, порывшись в ней, вынул лимонное пирожное.

- Вам еще предстоит удивить саму себя, Каллиопа Чейз.

Он протянул ей пирожное. Желтый крем соблазнительно приблизился к ее губам. Она впилась в него зубами, ощутив на языке солнечный вкус лимона. Проглатывая кусочек, она подумала, что такого прекрасного дня еще не бывало в ее жизни. Она упивалась небом и солнцем, шепотом ручья, компанией близких друзей. Она ощущала древнюю магию этих мест. Здесь она чувствовала себя свободной от пытливых глаз света, от бремени собственного здравомыслия. Здесь она вырвалась за рамки времени, могла позволить себе выйти из привычной роли, стать кем угодно.

Например, авантюристкой, искательницей приключений! И это Камерон заставил ее почувствовать себя такой.

- О чем вы задумались? - спросил он, аккуратно стирая след лимонного крема с ее подбородка.

Каллиопа слегка вздрогнула от этого прикосновения.

- Я думала о том, какой сегодня чудесный день.

Он улыбнулся и ближе наклонился к ней. По особенному блеску его глаз она поняла, что он хочет поцеловать ее, и несмотря на то, что они были не одни, ей тоже этого захотелось - больше всего на свете.

Но не успели их губы соприкоснуться, на его лицо вдруг упала тень, и его взгляд устремился куда-то назад, поверх ее плеча. Каллиопу остро укололо разочарование, она оглянулась и замерла.

На вершине откоса, спускавшегося к их уютной лужайке, высился верхом на черной лошади герцог Авертон! Он напряженно смотрел на расположившуюся на траве компанию и показался Каллиопе одним из богов мрака, Гадесом например, который подкрался к ничего не подозревающим гостям на пиру, чтобы похитить несчастную Персефону.

Она поспешно отыскала глазами Клио, которая больше всех годилась на роль Персефоны. Сестра еще не заметила герцога и рассматривала вместе с Талией какие-то водяные лилии и смеялась. Каллиопа отметила, что впервые слышит ее смех за много дней. И вот герцог явился, чтобы, как всегда, все разрушить.

Камерон встал, в одно мгновение стряхнув с себя праздную истому. Каллиопа закрыла корзинку, где лежали фруктовые ножи - на всякий случай. Но ее предосторожность оказалась напрасной - секунду спустя герцог развернул коня и ускакал прочь, так и не замеченный Клио.

Каллиопа ощутила неожиданную слабость - после напряжения нервов. Камерон продолжал стоять, натянутый, как лук в руках Артемиды.

- Так больше продолжаться не может, - пробормотал он глухо.

Но Клио видела герцога. Она ничем себя не выдала и продолжала разговаривать с сестрой как ни в чем не бывало. Почему он преследует ее? Почему всегда появляется там, где она, караулит, напоминает о себе?

Клио знала почему. И она твердо решила выйти победителем из этой игры. У нее не было иного выхода.

Спустя несколько секунд холод, заледенивший ей шею, снова уступил место поцелуям солнца, и она поняла, что он исчез. Тогда она встала и, потянувшись, посмотрела на опустевший пригорок. Не всегда он исчезал так быстро, и у нее не всегда под рукой есть каменная статуя. Надо быть начеку, вести себя осторожнее, чем прежде. И остерегаться следует не только герцога. Клио заметила, как беспокойно смотрит на нее Каллиопа. Она наблюдает за ней с самого бала-маскарада. Не спрашивает ни о чем, не любопытствует, потому что знает: Клио не станет делиться своими переживаниями. Каллиопа просто следит. Но что, если она следила и прошлой ночью?

Клио вздохнула. Как не хотелось ей обманывать именно Каллиопу. Она очень любила сестру, несмотря на ее склонность командовать, на потребность отстаивать справедливость даже там, где это невозможно. Но надо довести дело до конца. Клио ни за что не согласилась бы подвергнуть опасности Каллиопу или кого-то из семьи.

Она сама выбрала свой путь. И готова рискнуть. Одной из опасностей на ее пути, как ни странно, была Каллиопа. Но опаснее всех герцог Авертон.

Клио помахала Каллиопе и весело улыбнулась. Сегодня сражения с гидрой не будет - слишком ярко светит солнце, и воздух напоен запахами диких трав. Редкий день мира и гармонии. Не следует пренебрегать таким сокровищем.

Глава 18

Зал для танцев в деревенской гостинице определенно ничем не напоминал Альмак, как справедливо заметила леди Кенли. Но Каллиопа всегда находила, что Альмак чересчур перехваливают - посредственная музыка, скудное угощение, скучные разговоры, не говоря о деспотических порядках. Порядок - это одно, бессмысленные строгости - совсем другое.

Здание гостиницы было самым большим в деревне - длинное, одноэтажное, из местного серого камня. Высокие окна приветливо сияли огнями. Высаживаясь из экипажа, девушки услышали энергичную мелодию рила. Музыка, смех, мелькавшие за рифлеными стеклами нарядно одетые люди манили скорее присоединиться к веселью.

- Здесь мы, по крайней мере, точно не встретим герцога, - прошептала Клио на ухо Каллиопе, когда они поднимались по каменным невысоким ступеням.

- Можем на это надеяться, - ответила Каллиопа.

- У него появилась неприятная привычка неожиданно появляться там же, где мы, но я не думаю, что он заявится на деревенское гулянье. - Клио сняла шаль и поправила высокую прическу. - А ты как думаешь?

Каллиопа расправила платье - бледно-голубое на вышитом муслиновом чехле - и понадеялась, что Клио права. Герцог вызвал бы немалый переполох своим появлением здесь, хотя вряд ли его это смутит. А вот как насчет ночного гостя, с которым встречалась Клио? Придет ли он сюда?

В главном зале было много народу, музыканты, по выражению Талии, брали скорее энтузиазмом, чем талантом. Танцевавшие пары азартно стучали подошвами в пол. Вдоль окон на длинных столах было выложено угощение: многоэтажные бутерброды, жареные пироги, чаши с пуншем - в общем, мало общего с Альмаком.

Пока они пробирались сквозь плотную толпу, Каллиопа внимательно всматривалась в лица. Встречались и высокие мужчины, но не такие, как ночной теть Клио. В основном здесь были дородные краснолицые сквайры, а еще викарий с молодым помощником. Каллиопа никого из них не могла представить к плаще и шляпе, крадущимся ночью в тени деревьев. И Клио держала себя с ними исключительно с равнодушной вежливостью. Каллиопа со вздохом села на стул у окна. Она явно не годится в сыщицы. Что-то очевидное, близкое, на расстоянии протянутой руки, постоянно ускользало от нее.

- Вы сегодня такая сосредоточенная, мисс Чейз, - произнес Камерон, опускаясь на соседний стул. - Вас не вдохновляют танцы?

Каллиопа улыбнулась ему, радуясь, что может отвлечься от путаницы мыслей.

- Нет, меня как раз вдохновляют танцы.

- Я помню, на маскараде Афина была очень легка на подъем.

- И ее танец с Гермесом был самым светлым пятном на том мрачном вечере.

- Мы не должны допустить, чтобы сегодняшний вечер что-то омрачило. Могу я надеяться на следующий танец?

Каллиопа оглядела кружащиеся пары.

- Если только немного позже. А пока прогуляемся вокруг зала?

- Как пожелает миледи.

Они медленно обошли кругом зал, вежливо приветствуя знакомых. Камерон низко нагнулся к ее уху:

- Кажется, я кое-что узнал. Мы можем встретиться ночью в саду, у живой изгороди?

Встретиться ночью? У Каллиопы защемило под ложечкой, на какой-то миг она по-настоящему испугалась. Не Камерона, а собственных чувств. Eй захотелось вернуться к своей прежней рассудительности. Но, она вспомнила водопад, греческих разбойников и поняла, что уже не сможет отступить. Оставалось броситься вперед очертя голову.

Она едва успела кивнуть, как с ними поравнялись леди Кенли, Эмлин и ее отец с леди Рашворт. Завязался веселый разговор, и Камерон, вскоре вызвавшийся принести пунш, исчез в толпе.

Каллиопа откусила бутерброд, чувствуя небывалое воодушевление. Ей предстоит ночное свидание! Поистине она становилась искательницей приключений, не хуже героинь в книгах Лотти. Она искренне посмеялась, слушая рассказы леди Кенли из детства Эмлин - как та вместе с братишкой играла в «охотников за древностями», старательно перекапывая сад.

- …Они были уверены, что вот-вот откопают древний город, вроде Помпеи. Наш садовник просто дико бесился.

- Точно так же играла ты с сестрами, - сказал дочери сэр Уолтер. - Вы были такими энтузиастками. Слишком близко к сердцу принимали то, что я рассказывал вам. Помните, как Талия…

Но он не успел досказать, как двери распахнулись, и все обернулись посмотреть, кто это явился с таким опозданием, даже музыканты сбавили темп. И разумеется, этим опоздавшим мог быть только один человек.

- Герцог Авертон! - глухо воскликнула леди Кенли. - Что он делает на деревенской вечеринке?

Леди Рашворт вскинула лорнет, оглядывая новоприбывшего.

- Кажется, он чувствует себя не в своей тарелке. Само собой, ведь он на редкость чванлив.

- А говорили, он сторонится людей, сидит целыми днями в своем замке, - сказала Эмлин.

- И вдруг снизошел появиться среди селян, - проговорила Клио. - Любопытно… Нам следует поклониться и сделать реверанс, как вы думаете? Жаль, я не нацепила перья и шлейф.

Присутствующие и в самом деле несколько растерялись, не будучи уверенными, как приветствовать столь важную особу. Кто-то отворил окна, чтобы впустить свежий воздух в душный зал. Некоторые пары сбились с ритма, хотя и продолжали кружиться невпопад. Все словно поблекло. Музыка не смолкла - это было бы слишком драматично, но разговоры стихли, перешли на шепот и бормотание.

Каллиопа придвинулась ближе к Клио. Герцог и впрямь держался скованно, как заметила леди Рашворт. Сегодня на нем был строгий, даже пуританский, черный сюртук и белый крахмальный галстук с античной камеей. Волосы были стянуты сзади в уже немодный хвост. Он обвел комнату внимательным взглядом, без прежнего высокомерия. Каллиопа мельком взглянула на сестру и отметила, что Клио смотрит на герцога с обычным спокойствием. Пламя свечей отражалось в стеклах ее очков и мешало увидеть выражение глаз. Камерон до сих пор не вернулся со своим пуншем, и Каллиопа никак не могла отыскать его взглядом в толпе.

- Кажется, он идет сюда, - пробормотала леди Кенли, расправляя на плечах сетчатую шаль.

Каллиопа и сама уже поняла это. Толпа расступалась перед герцогом, как Красное море перед Моисеем. По пути он кивал викарию и местной знати, но не замедлял шага, и цель его не вызывала сомнений.

Каллиопа взялась рукой за зеленый пояс сестры, словно надеясь этим удержать ее от опрометчивою шага. Правда, скандалы всякого рода были вовсе не в духе Клио. Она смотрела на приближающегося герцога с вежливой улыбкой на губах.

- Добрый вечер, леди Кенли, леди Рашворт, леди Эмлин. Сэр Уолтер. Мисс Чейз. Мисс Клио, произнес он, наклоняя голову, и его приглаженные волосы заблестели, как отполированное старинное зеркало. - Приятно видеть всех вас. Кажется, мы не встречались со времени выступления герра Мюллера в Античном обществе.

Каллиопа снова отметила, что он очень недурен собой. Какое несчастье, что при этом он такой, мягко говоря, непонятный.

- Добрый вечер, ваша милость, - ответила леди Кенли, не теряя своего радушия и не выказывая удивления. - Какой приятный сюрприз видеть вас здесь!

- Я предполагаю в будущем чаще бывать в своем замке и потому хочу ближе познакомиться с соседями. Надеюсь, вы хорошо проводите здесь время?

Вопрос был адресован всем, но глаза остановились на Клио. Пока они смотрели друг на друга, Каллиопе вдруг ясно представились два льва, кружащие один вокруг другого на делосском берегу. Она крепче сжала пояс сестры и ответила:

- Да, очень, ваша милость. Пейзажи здесь просто потрясающие. Несколько дней назад мы ходили на прогулку к водопадам.

- А вы видели потайной грот? - спросил герцог. - Есть много интересных местных легенд о водяных феях, которые там живут.

Водяные феи, такие, как бедная Дафна, пойманная в ловушку?

Сейчас на близком расстоянии она увидела алевший шрам на лбу герцога. И кое-что еще… На его камее был вырезан свиток - символ Клио, музы Истории.

- К сожалению, почти никто из нас не умеет плавать, - живо произнесла Эмлин, сглаживая натянутость. - Нам остается только фантазировать, что может скрывать потайной грот.

- Возможно, оно и к лучшему, леди Эмлин? - ответил герцог. - Грот вполне может оказаться всего лишь холодной сырой дырой.

- Или местом, где спрятаны сокровища, - тихо сказала Клио, - которыми король фей не хочет ни с кем делиться.

- В таком случае королю фей очень не повезет, если окажется, что кто-то из смертных все же умеет плавать, - ответил герцог.

Леди Кенли, почувствовав, как нарастает напряжение, торопливо спросила:

- А вы, ваша милость, уже успели осмотреть окрестности? Римский форт, древние могильники?

- Нет еще, леди Кенли. Но скоро собираюсь наверстать упущенное. А пока я устраиваю послезавтра обед для узкого круга лиц. Я понимаю, что оставляю вам мало времени, но все же очень рассчитываю, что вы сможете присутствовать. Я имею в виду всех ваших гостей, леди Кенли.

Леди Кенли и леди Рашворт удивленно переглянулись.

- Конечно, ваша милость, - ответила леди Кенли. - У нас нет никаких определенных планов. Мы почтем за честь принять приглашение.

- Отлично! Тогда до встречи.

Отвесив поклон, герцог отошел и исчез в толпе.

- О боги! - воскликнула леди Кенли. - Нас пригласили на обед в замок Авертон.

- Чудеса, да и только, - откликнулась леди Рашворт. - Идемте, сэр Уолтер, мне просто необходимо выпить чего-то покрепче после такого потрясения. - Она взяла его под руку, и они неторопливо двинулись дальше, наперебой строя догадки о том, какие ценности увидят в замке герцога, и вовсе не проявляя признаков потрясения.

Клио же сильно побледнела. Она высвободила свой пояс из руки Каллиопы и, открыв веер, принялась обмахиваться.

- Интересно, он покажет нам Алебастровую Богиню? - спросила Эмлин. - Теперь она стоит в каком-нибудь темном проходе.

- Если мы не увидим ее и все остальное, что он запер в своей крепости, то и идти не стоит, - заявила Клио. - Наверняка там есть мумии. И проклятые алмазы.

Эмлин засмеялась:

- Только не говори это Лотти. Она станет представлять, как мумии ночами встают из своих гробниц, бродят по коридорам и проклинают тех, кто посмел нарушить их упокоение.

- Нисколько не удивительно, что они проклинают все на свете, оказавшись во владениях герцога, - заявила Клио. - Эмлин, вон идет твой брат. Кажется, это ему я обещала следующий танец.

Она закрыла веер, поспешив навстречу брату Эмлин и под руку с ним встала в ряды танцующих. Эмлин пошла с мистером Смитсоном, а Каллиопа осталась стоять одна.

Камерон как сквозь землю провалился.

Камерон медленно пробирался сквозь плотную толпу с бокалами пунша. Ему пришлось выстоять приличную очередь, поскольку пунш и пирожки шли нарасхват. Наконец, получив желаемое, он поспешил назад к Каллиопе и ее друзьям, но тут на его пути возник герцог Авертон.

Теперь Камерон догадался, чем было вызвано волнение в дверях. Герцог стоял прямо на его пути мрачной, черно-белой статуей. Его лишенные блеска зеленоватые глаза не выдавали ни чувств, ни мыслей, ни гнева, ни раскаяния. Камерон в ответ похолодел, ледяной озноб пробрал его до самого сердца. Пальцы крепче сжали бокалы. Хорошо, что приходится оберегать их, они мешали затеять ссору посреди благородного собрания.

- Авертон, - произнес он холодно.

- Уэствуд, - спокойно отозвался герцог. - Рад встретить вас здесь. Мне до сих пор не удавалось поблагодарить вас.

- Поблагодарить меня?

- Мне рассказали, что это вы нашли меня в галерее и привели помощь.

- Да, - коротко кивнул Камерон.

- Я благодарен вам. Вы могли бы оставить меня там, где нашли.

- Не в моих привычках бросать раненых.

На губах герцога промелькнула ироническая полуулыбка.

- Что? Греческий Бог склонен заботиться о ближнем? - Он дотронулся пальцами до своего слегка искривленного носа.

- В отличие от некоторых.

- Гмм. Тем не менее, каковы бы ни были ваши мотивы, спасибо. Все моя несчастная беспечность. Как только я остаюсь наедине со своими сокровищами, то забываю обо всем.

- Не стоит притворяться, Авертон. Я знаю, что случилось. Вы были в галерее не один.

На щеке герцога слегка дрогнула мышца, глаза устремились на танцевальный круг, где кружилась Клио с молодым Кенли.

- Да, темперамент нашей очаровательной музы Истории равен ее красоте.

- Если вы снова к ней подойдете… - произнес Камерон угрожающе.

- Решили стать покровителем семейства, Уэствуд? Говорят, вы питаете нежные чувства к старшей из Муз? Как видно, вы хотите произвести впечатление на нее своими угрозами.

- Это не угроза, просто предупреждение.

- Я хорошо помню ваши предупреждения. Но в данном случае они нисколько не обоснованы. Я не желаю мисс Клио зла, напротив. У нас с вами нет причин быть врагами.

Коротко кивнув, Авертон отошел прочь. Камерон подавил холодную ярость, загнал ее поглубже внутрь и направился дальше.

Нет причин быть врагами? Как бы не так.

- Что сказал вам герцог? - спросила Каллиопа, когда он подошел к ней с пуншем.

- Ничего особенного.

- Он пригласил вас на свой обед?

- Нет. Оказывается, он устраивает обеды? Чересчур обыденное для него времяпрепровождение.

- Оказывается, что да. Но вы все равно приглашены - он сказал, что зовет всех гостей Кенли. По какой-то причине он решил вдруг стать общительным.

- Сомневаюсь, что его обрадует мое появление в замке, - усмехнулся Камерон.

- Может, и нет, но вам стоит прийти. Возможно, это будет наш последний шанс увидеть Алебастровую Богиню.

- Или припереть к стенке вора?

- Не знаю, - нахмурилась Каллиопа. - Мог ли Вор Лилии последовать сюда за нами из города? Или, в конце концов, это кто-то из нашей компании?

- Может быть, это ваша подруга мисс Прайс.

- Лотти? Да, ей мог бы прийти в голову такой эффектный план, но вот претворить его в жизнь - тут требуется совсем другой человек.

- Значит, это сам герцог.

- Хотелось бы так думать. Он и без того негодяй, почему ему не добавить еще одно черное деяние? Но зачем? Алебастровая Богиня и так принадлежит ему.

Камерон покачал головой:

- Мне все время кажется, что разгадка тайны в вашем списке. Зачем он хранил его?

- И так тщательно прятал… - Каллиопа отпила глоток пунша. - Может быть, все откроется на обеде у герцога?

Глава 19

Каллиопа приглушенно ахнула, больно ударившись в темноте локтем о стену. Она, затаив дыхание, торопливо спускалась вниз по узкой лестнице черного хода. Вот, наконец, и дверь, и она, натянув капюшон на лицо, выскользнула на холодный ночной воздух. Каллиопа даже была рада боли в руке - она отвлекала ее от вязких сомнений.

«Что я здесь делаю?» - спрашивала она себя, спеша по темной аллее сада. Продрогшая на ветру, она бежит на свидание с Камероном, совсем как… как Клио к своему таинственному ночному гостю.

Это не похоже на нее - отбросив осторожность, спешить на тайную встречу с мужчиной! Но возможно, все дело как раз в этом! Она больше не прежняя благоразумная Каллиопа. Оказавшись в этом месте, ощутив его странную магию, она изменилась. В нее вошло нечто новое, пугающее. Сейчас ей просто хотелось увидеть его. Оказаться с ним рядом.

Каллиопа тихо засмеялась от радости. Правильно делает Талия, что живет чувствами. Это так восхитительно!

Впрочем, она слишком поторопилась на рандеву. Камерона нигде не было видно. Каллиопа была один на один с призраками далекого прошлого, с грудой камней и старыми ступеньками, которые вели в никуда.

Она медленно приблизилась к ним, как к маяку и безбрежном море ночи. Камни выглядели неуместной причудой в ухоженном саду. Странно, что до сих пор никто не разобрал эти камни, не использовал их для починки коттеджа или ограды. Может, у этого места есть некое мистическое значением его не осмеливаются трогать? Заклятие или чары?

Она на цыпочках подошла ближе, и неожиданное любопытство заставило ее забыть о волнении перед встречей с Камероном. Что-то изменилось здесь с того момента, как они приходили сюда с сестрами в первый день приезда в аббатство. Тогда все камни лежали грудой и не валялись рядом. Осторожно она попробовала пошевелить один из камней носком туфли, но не смогла сдвинуть его с места.

Оглядевшись и удостоверившись, что Камерона нигде нет, Каллиопа обошла ограду, ожидая увидеть неглубокую ямку и несколько вырезанных в земле ступеней. Несмотря на темноту, которую рассеивала только сиявшая на небе луна, яма показалась ей гораздо более глубокой, чем прежде. Теперь это скорее было начало туннеля, уходившего под землю. Каллиопе почему-то вспомнился ее странный сон.

Она вдохнула холодный, насыщенный запахами торфа воздух. Что тут случилось? Кто-то несомненно побывал на этом месте, очистил от земли и открыл старый люк. Клио с ее гостем? Зачем? Сад аббатства Кенли, кажется, очень оживленное место.

Каллиопа подошла еще ближе и осторожно встала на первую ступеньку. Земля была довольно плотно утрамбована. Она, не смея вздохнуть, сделала шаг вниз, потом еще…

- Вот и вы, мисс Чейз! Хотите уклониться oт нашей встречи?

- Ой! - Каллиопа вскрикнула, сердце у нее ушло в пятки. Потеряв равновесие, она упала на спину и проехала еще на одну ступеньку вниз, под землю. Подняв глаза, она увидела над собой высокий силуэт Камерона, в лунном свете весьма напоминавшего призрак.

- Фу, Камерон! - вскричала она от неожиданности. - Как вы меня напугали!

- Простите, Каллиопа. Я думал, вы меня ждете, - сказал он, спускаясь к ней. Несколько камешков из-под его башмаков покатились и исчезли в дыре. - Вы не ушиблись?

- Нет, пострадало только мое самолюбие, - пробормотала она, хватаясь за его протянутую руку и вставая на ноги. На узкой лестнице было тесно вдвоем, и она приникла к нему, внезапно осознав, что они стоят на самом краю разверзшегося черного провала. Совсем как в ее сне…

- Я точно помню, что предложил вам встретиться около живой изгороди, а не у этой могилы великана.

- Так это могила! - ахнула Каллиопа. Об этом она как-то не подумала. Возможно, сейчас они стоят на костях…

- Ну, не в прямом смысле, я полагаю. Но эти ступеньки должны куда-нибудь да вести. Кажется, они уходят довольно глубоко под землю.

- Вот что странно, - пробормотала Каллиопа. - Когда мы с сестрами впервые увидели это место, здесь были всего две-три ступеньки, а дальше просто земля.

Он внимательно оглядел дыру.

- Видимо, вход был замаскирован.

- Зачем же его открыли? Что это вообще такое? - «Если не могила», - добавила она про себя.

- Если бы все было так, как мы хотим, дорогая Каллиопа, мы получили бы ответ на многие наши вопросы. Но тогда бы отпала нужда в тайных свиданиях, а это было бы печально. - Он крепко сжал ей руку и вывел назад, на поверхность. - Лучше вернуться сюда при свете дня.

Каллиопа чувствовала, как под действием тепла его руки все призраки исчезают и они остаются вдвоем в ставшей безопасной темноте. Он положил ей ладони на талию и медленно привлек к себе, и Каллиопа ощутила во всем теле покалывание одновременно с радостью, которая стремительно росла в груди и скоро переполнила ее до краев. И больше всего Каллиопе не хотелось разрушать это волшебное состояние.

Она улыбнулась Камерону, крепко обняла его за шею, чтобы он никуда не делся от нее. Его длинные кудрявые волосы защекотали ей щеки. Его тело, теплое, крепкое, соприкасаясь с ее телом, вызывало восхитительное, неизведанное чувство. Она могла бы так всю ночь провести, стоя в его объятиях. Даже не ночь - вечность! Целовать его, ощущать его, забыть о преступниках, о призраках, о родных…

- Какой ты красивый, Камерон… - пробормотала она.

В его глазах мелькнуло удивление, но не успел он ответить, как она встала на цыпочки и быстро поцеловала его, затем еще и еще раз. Он со стоном прижал ее к себе, и Каллиопа утонула в его поцелуе и в своей жажде никогда не размыкать объятия, ощущать его вкус, запах, вбирать его в себя до тех пор, пока они не станут единым целым.

Этот поцелуй не походил на их первый, нежный и неуверенный, он был торопливым, жадным, полным страстного желания, стремления соединиться и сознания, что это возможно.

Впервые в жизни Каллиопа не рассуждала, не сомневалась. Она не понимала толком, что значит эта буря чувств, она знала только, что хочет быть с ним. Муза хотела соединиться с богом.

Камерон покрыл быстрыми поцелуями ее щеки, шею, подбородок, чувствительное место за ухом. Его жаркое дыхание отдавалось в Каллиопе сладкой дрожью.

- Каллиопа, - пробормотал он, уткнувшись лбом в ее волосы. - Это не может продолжаться…

Она прижалась щекой к его шее, втянула его солоноватый пьянящий запах. Теперь она поняла. Это было настоящее, то, что она искала. И еще она поняла, что должна сделать.

Ей надлежало полностью отказаться от себя прежней и возродиться с Камероном.

Ей нужно было стать храброй и переступить порог, за которым простиралось неведомое.

- Идем, - прошептала она и повела его за руку через темный сад. У нее подгибались колени, ослабевшие от его поцелуев и от того, на что она решилась. Она чувствовала, что он удивлен, но шел за ней, не говоря ни слова. Доверие было одним из тех открытий, что им предстояло сделать вместе.

Она вывела его по узкой заросшей тропинке на круглую полянку, в середине которой светлело в лунном свете место от давнего костра. Магическое кольцо феи, идеальное место.

- Каллиопа… - хрипло начал он.

- Тсс, - прижала она палец к его губам.

Любые слова только нарушат чары. Она покончила со словами, тревогами, раздумьями и стремлением быть правильной. Шагнув назад, Каллиопа расстегнула плащ, и он упал у ее ног. Камерон смотрел, как она стягивает вниз платье, открывая забелевшие под луной плечи, мягкие округлости грудей. Тут к ее горлу подступил комок - что, если она ведет себя неправильно? Что, если она не такая уж хорошенькая? Что, если…

Нет! Она стряхнула с себя страх. Все правильно. Это то, что она должна сделать - освободиться, освободить их обоих.

Она вытащила шпильки из волос, и черные кудри упали ей на плечи.

- Видишь, Камерон, - сказала она, проклиная прокравшийся в голос девичий трепет. Ведь она пыталась быть обольстительной! - Я могу быть не только Афиной, но и Афродитой. - И, взяв его руку, притянула его к себе.

- Каллиопа! - простонал он, и она почувствовала его напряжение, сопротивление. - Ты понимаешь, что делаешь?

- Пожалуйста, Камерон! - Она, встряхнув головой, откинула назад волосы, чтобы он лучше видел ее грудь. Жаль, что она у нее не слишком большая! - Пусть это случится здесь, сейчас, на этом самом месте. - И, прильнув к нему, она поцеловала его в щеку, в шею, в подбородок. Он с силой втянул в себя воздух. Ага! Значит, кое-чего она достигла. - Я хочу тебя, Кэм, - прошептала она, поражаясь собственной смелости. - А ты - хочешь меня?

- Конечно, моя красавица, моя Каллиопа. Только… - Но она заглушила его слова поцелуем. И он глухо застонав, сдался и опустил ладони на ее голые плечи.

«Наверное, сейчас Афродита завладела моей душой», - думала Каллиопа, смело развязывая его галстук и роняя его на траву. Богиня направляла ее руки, расстегнувшие ему рубашку, стянувшие ее с его мускулистого торса, ее губы, целовавшие его плечо, впадинку у его горла. Какая гладкая у него кожа, какая горячая под ее ласками! Лихорадочный жар проник ей в самую душу, и она забыла обо всем, кроме него.

Все было правильно.

Сплетя объятия, они упали на плащ, и деревья закружились над головой Каллиопы. Она оказалась сверху и отбросила прочь его рубашку. «Он - само совершенство, - подумала она благоговейно. - Прекраснее, чем любая античная статуя, потому что он - живой, он дышит, дрожит… от желания». Дрожащими пальцами она провела по дорожке жестких волос на его груди к поясу бриджей.

Он подобрал живот, задышал прерывисто.

- Каллиопа… осторожней. Если ты до конца не уверена…

- Я же Афродита, ты помнишь? Если бы я не была уверена, меня бы здесь не было. - Азартно, храбро, испуганно, она неумело расстегнула на нем бриджи и потянула их вниз с его стройных бедер. - Ах… - слабо вырвалось из ее груди.

Камерон, неподвижно лежа на плаще, испытующе глядел на нее.

- Не очень-то похоже на статую, - пробормотала она задумчиво. Статуи древних богов, гермы, с пугающих размеров мужским органом были до сих пор ее единственным опытом знакомства с интимным устройством мужчины. Но реальность оказалась в тысячу раз лучше. - Можно мне потрогать?

Камерон хрипло рассмеялся:

- Если только ты хочешь, чтобы все закончилось, еще не начавшись. Иди сюда, моя Афродита, и поцелуй меня еще раз, прежде чем я окончательно лишусь рассудка.

Каллиопа радостно бросилась в его объятия, сливаясь с ним губами и стуком сердца. На этот раз поцелуй напоминал фейерверк в ночном небе. Она чувствовала, как он развязывает последние ленты на ее платье, и невольно задрожала от ночного холода. Но это было не важно - платье сейчас казалось тюрьмой, преградой между ними. Она сбросила его и предстала перед ним словно обнаженная богиня.

- Каллиопа, - проговорил он, кладя ладони ей на бедра и жадно пожирая ее глазами. - Ты восхитительная.

- Но не так, как ты, - прошептала она. - Ты - мой прекрасный Греческий Бог.

Камерон мягко опустил ее на плащ, и она радостно засмеялась, когда они запутались в ее волосах. Она в самом деле чувствовала себя восхитительной под его взглядом и еще абсолютно свободной и знала, что теперь так будет всегда. С прошлым покончено! Существовал только миг настоящего, в котором она была с любимым человеком. Он поцеловал ее, и все мысли исчезли. Она закрыла глаза, отдаваясь его ласкам. Ее ладони скользили по его спине, такой гладкой, молодой, живой. Она развела ноги, ощутив между ними его тяжесть, прикосновение горячего, тяжелого органа, который привел ее в восхищение.

Она знала, что сейчас произойдет - как-то они с Клио заглянули тайком от отца в папку со старинными рисунками, где изображались связанные с культом Диониса ритуалы и сцены из публичных домов Помпеи. Но эти рисунки, конечно, не давали представления о том, каково ощущать все это. О головокружительном чувстве полета, погружения в другого человека. В другой мир…

- Я боюсь сделать тебе больно, - выдохнул он. Каллиопа улыбнулась, чувствуя, как все ее тело жаждет этого последнего соединения, когда они станут единым целым.

- Больно? Нет, ты не сможешь.

Она шире раздвинула колени, и он овладел ею. Она, конечно, почувствовала боль - разве могло быть иначе? Но это было такой мелочью по сравнению с тем, что он вошел в нее, слился с ней. Она неосознанно выгнула спину, крепко обхватила его ногами и руками, чтобы он никогда не смог ее покинуть.

- Вот видишь - мне нисколько не больно, - прошептала она. - Я чувствую себя просто замечательно.

Камерон натянуто засмеялся:

- Но и вполовину не так, как я. Моя дивная, изумительная Каллиопа.

Она ощутила в себе его медленное движение, с каждым разом немного глубже, интимнее. Закрыв глаза, она чувствовала, как боль улетает, остается одно только наслаждение, которое стремительно росло, с быстротой пламени заполняло все тело до макушки, до кончиков пальцев. Она вскрикнула от радостного удивления, потому что перед ее закрытыми глазами вспыхнули и рассыпались искры - голубые, красные, белые, как на крутящемся огненном колесе. Жар от них стал непереносимым - еще немного, и она вспыхнет, как факел! Она чувствовала, как напряглись мышцы Камерона под ее ладонями.

- Каллиопа! - воскликнул он. И, схватившись за него, она полетела в сияющее пламя.

Прошло много времени - несколько часов или дней, Каллиопа не знала, она открыла глаза, над ней все так же шумел лес, бледно светила луна. Жизнь продолжалась, но все в ней уже было другое. Рядом на плаще, крепко обнимая ее за талию, лежал с закрытыми глазами Камерон. С улыбкой Каллиопа чувствовала, как медленно возвращается на землю. Она слышала, как шуршит листва, как хрустнула веточка под плащом, почувствовала, как в бок ей впился острый камешек. Ныла поясница, болезненность ощущалась и в интимных местах. Но это ничего не значило. Важен был только этот миг вне времени. Она стала Афродитой - пусть на единственный миг. А может быть, она просто стала собой?

Каллиопа в полудреме чувствовала рядом теплым бок Камерона, но с другой стороны свежий ветерок пробирал ее до дрожи. Она чувствовала усталость и боль - и в то же время небывалую легкость! Казалось, сейчас ей ничего не стоило взлететь над деревьями. Рука Камерона тяжело лежала на ее талии, и она прижалась теснее к нему, ощущая на плече его дыхание. Она легонько провела пальцами по его локтю к кисти.

- Каллиопа, - пробормотал он ей в волосы. Не буду притворяться, что понимаю тебя. Но одно я понимаю точно.

- Что же? - улыбнулась она.

- Что ты изумительная.

Она засмеялась и перекатилась на живот, чтобы лучше видеть его. Луна сделала его лицо таинственным, загадочным, и Каллиопа заново вгляделась в эти знакомые черты - лоб, губы, нос, - которые вместе делали его таким, каков он есть. Камероном.

- Я думала, ты назовешь меня командиршей - сказала она.

- Да, и это тоже ты, - улыбнулся он, взял ее руку, поднес к губам и принялся один за другим целовать ей пальцы. Каллиопа задрожала.

- Моя дорогая Афина, как ты стала такой, какая ты есть?

- Я то же самое думала про тебя, - сказала она - ты совершенно не похож на всех, кого я знаю.

Он вытянулся на плаще и подложил руки под голову, а Каллиопа села, не отрывая от него глаз. Его лицо приняло задумчивое выражение.

- Я? Я самый обычный человек, меня можно читать, как книгу.

- Книгу на латыни, может быть. Я, вообще тебя почти не понимаю.

Он со смехом привлек ее к себе.

- Но этой ночью ты меня прекрасно поняла.

- Не дразнись! - Она шлепнула его по плечу - Я хотела бы понять, что у тебя на уме.

- Может быть, я потому кажусь такой загадкой что вырос не здесь, как другие твои поклонники. Я часто вообще не чувствую себя англичанином.

Испытывая огромную радость от того, что он готов приоткрыть перед ней свое прошлое, она уютно устроила голову на его плече.

- Значит, ты чувствуешь себя греком?

- Тоже нет. Наверное, у меня вообще нет корней.

Печаль, с которой это было сказано, заставила ее сердце сжаться. Пусть ее родные порой способны свести друг друга с ума ссорами и беспорядочными привычками, она всегда ощущала свою неразрывную связь с ними.

- Каким было твое детство, Камерон?

Он пожал плечами и мягко провел ладонью по ее волосам.

- Я считал его самым обыкновенным. Мне казалось, что все живут так, как я - переезжая из Неаполя во Флоренцию, из Женевы в Рим и Вену. Мне нравилось узнавать новые места, новые обычаи.

Новые обычаи! А Каллиопа всегда придерживалась одного.

- Что же заставляло твоих родителей так кочевать? Исследования отца?

- И они, конечно. Он всегда был в поисках новых целей, новых редкостей. Как и многие его друзья. Но еще…

- Еще - что?

- Мама не чувствовала себя уютно в Англии.

Каллиопа осознала, что ей почти ничего не известно о покойной леди Уэствуд, кроме того, что она была гречанкой. И очень красивой женщиной - Каллиопа видела ее всего раз или два, но запомнила ее глаза, такого же коньячного цвета, как у ее сына, и классические черты лица.

- Она тосковала по родине?

- Наверное. Она вообще по натуре была меланхолического склада. Разумеется, мне она это не демонстрировала. Со мной она всегда была бодрой, улыбалась, рассказывала случаи из своего детства или греческие сказания. Ее любимой богиней была Артемида. Но я даже маленьким замечал, что у нее грустные глаза. Ведь она оставила свою родину ради места, где так и не стала своей.

- Но она же была графиней! - воскликнула Каллиопа, переполняясь сочувствием к несчастной женщине, которую ей не довелось узнать.

- Графиня была дочерью греческого учителя. Да, ее приглашали, и некоторые даже - как твои родители - дружили с ней. Но по-моему, ей всегда не хватало сердечности и теплоты в общении, свойственной ее соотечественникам. А больше всего она скучала по острову Делос, родине Аполлона и Афродиты, куда ее часто привозил ее отец.

- А на континенте она чувствовала себя лучше?

- Думаю, да. Там больше солнца, и люди приветливее. Но в Греции ей уже никогда не пришлось побывать. Она умерла в Неаполе, когда я был еще совсем маленький, и сразу после этого меня отправили в английский пансион.

- Значит, ты поехал в Грецию за нее?

- Наверное, - засмеялся Камерон. - Хотя в общем-то никогда не думал об этом в таком смысле. Я просто хотел посмотреть, были ли все ее истории правдой.

- И как?

- О да, несомненно, более чем. Это был ее самый драгоценный подарок.

Каллиопа заглянула ему в лицо, в задумчивые глаза.

- Она подарила тебе свободу.

- Свободу?

- Это меня всегда в тебе восхищало, этому я завидовала больше всего. Что тебе нет дела до чужого мнения, что ты идешь по жизни своим путем.

- Неправда, что мне нет дела до чужого мнения, Каллиопа. Я не могу стать полностью своим в обществе, которое нелюбезно приняло мою мать, поэтому мне мало дела до его правил и ограничений. Но мне не все равно, что думают обо мне, например, Сондерсы. Или ты.

- Я?

- Ты в особенности. Твое осуждение меня очень глубоко задело, Афина.

Каллиопа удивленно засмеялась:

- Никогда не думала, что мое мнение может произвести такое впечатление. Кроме того, сейчас я думаю по-другому.

- Ты завидовала свободе? Беззаботности?

- Иногда.

- Ну а я всегда завидовал твоей семье.

- Моей семье? Моему вздорному сумасбродному семейству?

- Конечно. Тому, как прочно привязаны вы друг к другу. Для человека без семьи это так притягательно.

- Я, конечно, их всех люблю и не мыслю себя без них, но иногда мне хочется просто…

- Что тебе хочется, Каллиопа?

Она приподнялась на локте, проглотила комок и горле. Сказать ему? Она ни с кем об этом не говорила, даже с Клио. Он смотрел на нее прямо и открыто.

- Когда мама умирала от лихорадки, - заговорила она медленно, - я сидела рядом с ней и держала ее за руку. И она попросила меня обещать, что я всегда буду заботиться о папе и сестрах. Она сказала, что я ответственная и внимательная, поэтому она может спокойно умереть, зная, что оставляет их на моих руках. Что я всегда сумею устроить все для них, как можно лучше. Что я заменю им ее.

Камерон взял ее руку и переплел пальцы с ее пальцами.

- Такие маленькие ручки и такая нелегкая ноша!

Каллиопа пожала плечами, как всегда поступала, слыша подобное. Она была всегда примерной дочерью или старалась быть ею. Но как описать ему то тяжелое чувство, которое, словно цепи, сдавило ее тогда, сковало навеки?

- Я, как старшая, всегда чувствовала ответственность за сестер, с тех самых пор, как родилась Клио.

Камерон сильнее сжал ее руку.

- Моя Дорогая Афина, ну, разумеется, ты заботишься о семье и желаешь им счастья. Но это бремя не только для твоих плеч.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду - у меня слишком много свободы, у тебя слишком много обязанностей. Нам надо поделиться друг с другом.

Каллиопа села, изумленно глядя на него. Неужели он…

- Что ты хочешь сказать?

Он привлек ее к себе на грудь и осторожно, словно испуганную птицу, погладил по волосам.

- Ты же не станешь отрицать, что нам хорошо вместе?

Каллиопа прерывисто вздохнула:

- Мы все время спорим.

- Ну, не все время. Сегодня мы не спорим уже целых часа два.

- Наши губы были слишком заняты другим делом, - засмеялась она.

- Видишь! Ты пошутила, значит, стала свободнее. - Он побаюкал ее на руках. - А сейчас отдыхай. У нас еще пара часов до рассвета.

Глава 20

- Раз дамы отправились в деревню за покупками, предлагаю джентльменам кое-что посмотреть, - сказал лорд Кенли, отпирая сейф, замаскированный в стене библиотеки, и доставая из него альбом в шелковом переплете. - Разумеется, леди Кенли не подозревает об их существовании. Я купил их, когда несколько лет назад путешествовал по Испании. Камерон рассеянно слушал лорда Кенли, в альбоме которого конечно же окажутся офорты с эротическими сценами из мифологии. Все его мысли были о прошлой ночи, о Каллиопе и их вспышке непреодолимой страсти. Ее бездонные глаза околдовали его. Как еще объяснить, что он ввязался в ее безумную затею по поимке Вора Лилии? Тот, у кого хватило ума стащить диадему, легко ускользнет от таких неловких сыщиков. Камерону казалось, что он вполне понимает резон преступника - Авертон, леди Тенбрей и им подобные не подходят на роль хранителей древней культуры. Но и точку зрения Каллиопы он тоже сумел понять - воровством не решить проблему, какие бы высокие мотивы ни двигали вором. Это не Греция, по которой свободно рыщут разбойничьи шайки. В Англии укравшего карают быстро и сурово. А Камерон начинал беспокоиться, что Вор Лилии гораздо ближе к Каллиопе, чем она полагает. Им вполне мог оказаться кто-то из ее любимого общества…

Меньше всего он хотел видеть Каллиопу страдающей, утратившей свою милую доверчивость, видеть в ее глазах боль.

- Вот эта просто чудесна! - воскликнул герр Мюллер.

Камерон взглянул и увидел, что профессор, вместо того чтобы любоваться шаловливыми гравюрами с изображением Леды и лебедя и Данаи с золотым дождем, разглядывает картину на стене. Камерон подошел, чтобы взглянуть на холст поближе. Это была картина «Купидон и безрассудная юность». Бело-розовый херувимчик со смехом завязывает шарфом глаза юной девушки, черные блестящие кудри падают ей на плечи, белое шелковое платье соскальзывает, и она, тоже смеясь протягивает руку вперед, к зрителю.

Девушка очень напоминала Каллиопу в те редкие моменты, когда она предавалась веселью. Тот же изгиб губ, тот же нежный румянец на щеках.

- Да, чудесная картина, - согласился Камерон.

- И эта тоже хороша, - указал герр Мюллер на другую картину, где Сократ беседует с учениками на рыночной площади. Но она, в отличие от предыдущей, не вызвала в Камероне особых чувств, хотя он и признал, что детали прописаны превосходно. Греческие руины были отображены здесь в своем первозданном образе.

- Видите, колонны по обе стороны! А ступени, на которых сидит Сократ? А цвета? Вот за что мы любим греческий мир - за порядок и симметрию, не правда ли? - восхищенно сиял герр Мюллер.

- Кое-кто считает, что порядок и симметрия лишены тепла, - улыбнулся Камерон.

- Но мы-то с вами знаем, что это не так, лорд Уэствуд! Греческие формы, может быть, строгие и математически точные, но они вместе с тем полны жизни.

Камерон обернулся на черноволосую девушку.

- Гармоничное сочетание страсти и порядка?

- Как точно вы сказали, лорд Уэствуд. Говорят, вы много путешествовали по Греции?

- Да. Моя мать гречанка, я воспитывался на легендах о богах и богинях, которые жили под горячим греческим солнцем.

- Значит, вам лучше, чем прочим англичанам, должно быть понятно это единство рационального и эмоционального. И лучше, чем немцам. Порядок я изучал всю свою жизнь, а страсть, видимо, так до конца и не понял. Пожалуй, мне следует съездить в Грецию.

- От души рекомендую вам сделать это, - поддержал ученого Камерон. - Я сам до конца не понимал легенд, пока не постоял на земле, которая их породила.

Но на самом деле он понял их, только когда встретил Каллиопу. Раньше он не представлял, что рассудочность и пылкость могут так естественно сочетаться в одном существе.

- Так я поеду! Как все ваши английские поэты. Их явно манило Средиземноморье. Смотрите, а вот и «Музы на горе Геликон», - указал он на следующую картину с изображением девяти муз, собравшихся вокруг священного источника, каждая со своим символом. - Совсем как юные фрейлейн, сестры Чейз.

Камерон остановил взгляд на центральной фигуре, несколько возвышавшейся над остальными. Каллиопа, старшая из муз, покровительница эпической поэзии, держала дощечку для записей. В отличие от реальной музы, Каллиопы, волосы у нее были светлые, но выражение лица очень похожее. Спокойное, серьезное.

- Все-таки сходство с барышнями Чейз не совсем полное, - заметил он.

- О да. У этой Клио волосы вовсе не рыжие. А эта Талия, как это сказать, не такая кипучая.

Камерон присмотрелся к Талии, чье лицо было полузакрыто комедийной маской. Клио сидела рядом, со светло-каштановыми волосами, заплетенными в косу, уложенную короной вокруг головы. В руках она держала свиток и стопку книг. Рядом с ее обутой в сандалию стопой из темно-зеленой травы поднимался лиловый гиацинт.

- Художник со знанием дела использовал символы, - довольно кивнул герр Мюллер, указывая на цветок.

- Правда. Ведь Клио была матерью Гиацинта… - Голос Камерона оборвался, потому что он отчетливо вспомнил тот несчастный список Каллиопы. Сизый Голубь, Золотой Сокол, Лиловый Гиацинт…

Лиловый Гиацинт! Не может быть! Но в то же время это странным образом все объясняло.

- А что у нас здесь? О, «Дельфийский Оракул», - продолжал герр Мюллер, успевший перейти к следующей картине, в то время как Камерон все не мог отвести взгляд от Клио и лилового цветка. Ее глаза глядели на него насмешливо, как бы побуждая высказать свои догадки вслух.

- А в Дельфах вы тоже побывали, лорд Уэствуд?

Озарение пришло вместе с удивлением. И с осознанием собственной недогадливости. Но корить себя не было времени. Он не мог обвинить сестру женщины, которую любил. Он не был даже до конца уверен. Требовалось нечто большее, чем цветок на картине и интуиция. Следовало действовать осторожно, не спеша.

Но как он скажет об этом Каллиопе?

- Да, - произнес Камерон, поворачиваясь спиной к музам. - Но сейчас Дельфы - это маленькая деревушка, и называется она Кастри. А на месте храма несколько разрушенных колонн, заросших чертополохом. Пифии там нет и в помине.

- Как печально. Но все же, наверное, это потрясающее чувство, когда стоишь на месте, где совершались великие прорицания.

Они продолжали разговаривать и осматривать другие картины и артефакты лорда Кенли, выставленные в застекленных шкафчиках, но все мысли Камерона были сосредоточены на одном маленьком цветке.

Каллиопа, покачиваясь на мягком сиденье, рассеянно рассматривала окрестности. Они возвращались в аббатство. Талия и Эмлин увлеченно обсуждали купленные в деревне новые капоры, очень миленькие, а Лотти с головой ушла в роман, приобретенный в маленькой книжной лавке, время от времени замирая от волнения над очередным захватывающим сюжетным поворотом. Только Каллиопа и сидевшая рядом Клио сохраняли спокойствие.

Каллиопа не представляла, о чем думает сестра, сама она могла думать только о минувшей ночи. О том, как их с Камероном тела сплетались, о поцелуях в темноте, о невыразимом миге полного забвения. О собственной небывалой смелости.

Он был… чудесным. Но что будет дальше? Она в смятении откинулась на спинку сиденья. С момента приезда в Йоркшир она ни на йоту не приблизилась к ответам ни на один из своих вопросов! О Воре Лилии, о Камероне, о самой себе.

Экипаж, свернул с главной дороги, и перед ними предстал замок Авертона, громадный и неуклюжий. В первый раз увидев его, Каллиопа подумала, что ему не хватает только флажков, хлопающих на ветру, зовущих рыцарей на турнир. Но сегодня флажки были - яркие прямоугольники, зеленые, белые, золотые.

- Он, кажется, собирается превратить его в новый Камелот, - пробормотала Клио.

Каллиопа увидела, что сестра пристально смотрит на замок.

- Наверное, это чтобы приветствовать нас. Тема вечера - Средневековье.

- Тогда я надену апостольник и мантию. Надеюсь, пытки не входят в число запланированных увеселений?

- Гмм. Надеюсь тоже, он не заточит нас в темницу.

Клио криво улыбнулась:

-  Тебе можно этого не бояться. Лорд Уэствуд прискачет на белом коне и спасет тебя из лап чудовища.

Каллиопа взяла сестру за руку.

- Тебе тоже не надо бояться герцога. Ты можешь даже совсем не ходить на этот обед. Я вообще не понимаю, почему он нас пригласил! Все говорили, что он уехал в замок, чтобы укрыться в нем от мира вместе с Алебастровой Богиней.

- Я тоже не понимаю, Кэл, но чувствую, что должна пойти, - сжала ее руку Клио.

- Чтобы спасти богиню?

- Да. И еще…

- Что?

Клио пожала плечами:

- Все остальное, что там есть.

Глава 21

«Чем, в самом деле, не Камелот?» - думала Каллиопа следующим вечером, когда их карета въехала в узорные чугунные ворота и покатила вверх по крутому подъему к замку герцога. Может, он выстроен и не в Средневековье, но имитация превосходная - неприступный оплот на крутой скале, окруженный высохшим ныне рвом. Узкие окна сияли огнями, на угловых башнях трепетали флажки. Когда они въехали во двор, Каллиопе представилось, что вот-вот навстречу им выедут всадники в доспехах. Двор был вымощен камнем, а кругом вздымались вверх высокие угрюмые стены. Старинный колодец в центре был, правда, переделан во вполне современный фонтан. По обе стороны дверей пылали факелы.

- Говорила я тебе, что лучше надеть апостольник, - прошептала Клио.

Каллиопа засмеялась. Клио и без апостольника выглядела сегодня вполне по-средневековому - в коричневом платье с длинными рукавами, с широким поясом, расшитым драконами и цветами. И впервые за много дней ее глаза были ясными, а смех звучал искренне.

Каллиопа до последнего момента сомневалась, ехать ли им сюда. Достаточно вспомнить, что случилось в прошлый раз, когда они приняли приглашение герцога. Но как ни странно, Клио этот визит, кажется, пошел на пользу.

- Апостольник испортил бы тебе прическу, - ответила Каллиопа, выпрыгивая из экипажа.

- Зато я чувствовала бы себя здесь более к месту. - Клио выбралась наружу вслед за сестрой и поправила очки. - Так и ждешь, что вот-вот сюда прискачет Вильгельм Завоеватель. Как думаешь, нам подадут зажаренного целиком вепря, которого обязательно надо есть руками?

- Боюсь, что такой забавы нам не предоставят, - сказала Талия, присоединяясь к сестрам. - Скорее мы услышим очередную лекцию герра Мюллера.

- Сомневаюсь, что его милость позволит кому-то еще привлекать к себе внимание в его собственном доме, тем более простому ученому, - усмехнулась Клио. - Но уверена, что скучать тебе, Талия, не придется.

- Если заскучаю, то пойду на поиски темницы и подземного хода, - с воодушевлением произнесла Талия. - Здесь наверняка есть такие штуки. А то как, например, они спасались во время осады?

- В самом деле, как? - пробормотала Клио.

Следом за остальными они вошли в маленький холодный вестибюль и через него в гостиную. Каллиопа отметила, что комнату можно назвать гостиной лишь с натяжкой, потому что куда больше она напоминала тронный зал. Вытянутая в длину, с каминами по обе стороны, такими большими, что в них и правда можно целиком зажарить быка для пира. Огонь пылал во всю мочь, прогоняя вековой холод из этой комнаты, где и пол, и стены были выложены из камня. Высоко вверху темнели тяжелые балки. Мебель тоже была массивной, тяжелой, вся покрытая резьбой. На стульях лежали бархатные подушечки, а по стенам висели гобелены с рыцарями и прекрасными дамами.

- Его милость выйдет к вам сию минуту, - объявил лакей, после чего ушел, закрыв за собой дверь. Все сразу оживленно заговорили, обмениваясь впечатлениями.

- Говорят, что Авертон большой чудак, даже в большей степени, чем его дед, которого звали Безумный Герцог, - сообщила леди Кешш, усаживаясь у камина. - Я этому, безусловно, верю. Вы видели его городской дом? Настоящая лавка древностей…

Каллиопа смотрела, как Талия изучает старинный клавесин в углу, а Клио разглядывает гобелены. Папа был погружен в беседу с леди Рашворт.

Убедившись, что ее семья при деле, она отыскала взглядом Камерона.

Им так и не удалось поговорить наедине после свидания в лесу. Что, наверное, к лучшему, потому что всякий раз, как она вспоминала, как смело соблазняла его, ее щеки начинали гореть огнем. Неужели она не могла просто поговорить с ним о таких серьезных вещах, как Вор Лилии и шифрованная записка, без того, чтобы повиснуть у него на шее с поцелуями?

Но всякий раз, когда он входил в комнату, Каллиопа чувствовала это, еще не видя его. С ним все вокруг становилось ярче, светлее. Он словно приносил с собой повсюду греческое солнце!

Сейчас Камерон стоял на противоположном конце комнаты у стеклянного шкафа, изучая коллекцию греческих ваз. Еще раз удостоверившись, что никто из семьи не наблюдает за ней, Каллиопа тихо подошла к нему.

Он ее не видел, но, кажется, тоже почувствовал, что она оказалась рядом. Едва бахрома ее шали коснулась его руки, как уголки его губ приподнялись в улыбке.

- Правда, они удивительные, - кивнул он на вазы.

Каллиопа взглянула. Для такого ненасытного человека, как герцог, коллекция была совсем маленькая. Видимо, здесь были только отборные экземпляры. Но все они находились в безупречном состоянии. Каллиопа узнала вазу работы Андокида, с медно-красными фигурками на черном фоне. И его же школы амфору с изображением пира, где танцоры изображены в позах, свидетельствовавших об их небывалой гибкости.

Она низко нагнулась, чтобы разобрать надпись на греческом, сделанную возле основания:

- «Евфроний больше не создавал подобной», - громко прочитала она. - Невероятно! Эти вазы совсем как новые. Откуда герцог взял их?

- С раскопок в Греции или, может, в Италии, - сухо ответил Камерон. - Они долгие века были погребены в их собственных домах и потому так хорошо сохранились.

Стоя с ним рядом, Каллиопа почувствовала, как напряглись его мышцы, сжались кулаки. Теперь она хорошо знала его тело. Гнев вновь овладел им, как тогда в доме герцога, в Лондоне, когда он рассказывал о женщинах, с которыми гнусно обошелся Авертон в молодости. Но ссора здесь сегодня не приведет ни к чему хорошему. Каллиопа засмеялась и потянула его за руку к другому кратеру.

- Этот напоминает мне тебя и герцога, - с улыбкой произнесла она. Сцена на вазе изображала битву между Гераклом и Антеем, за которой бесстрастно наблюдали две богини. Мускулатура сражавшихся была выписана бесподобно - двое могучих мужчин слились в смертельной схватке. Очевидно было, что Антей проигрывал. Его лицо покрывала смертельная бледность.

«Гм, - подумала Каллиопа. - Пожалуй, напрасно я выбрала именно эту вазу, чтобы отвлечь его». Но Камерон рассмеялся.

- Ах, Каллиопа, - спокойно сказал он. - Если бы так.

- Надеюсь, что сегодня ты не захочешь воспроизвести эту ситуацию. Ведь нас пригласили на мирную вечеринку.

- На вечеринку без хозяина, как видно.

- Наверное, герцог следует моде всюду опаздывать, даже на собственный обед. Мне, правда, вес время кажется, что это будет не простой обед, - предположила Каллиопа.

- И с его стороны это не просто желание проявить гостеприимство? Боюсь, ты можешь оказаться права.

Каллиопа отвернулась от ваз, от бледного лица Антея, чтобы разглядеть гобелен с изображением средневекового замка на холме, очень напоминавшего герцогский.

- Ты больше не думал над списком? - спросила она.

На его лицо набежала тень и стерла с губ улыбку. Он продолжал разглядывать кратер.

- Да. Я даже кое-что обнаружил.

- Правда? - едва не вскрикнула Каллиопа от волнения. Наконец! - Ты такой умный. А у меня не получилось его расшифровать, сколько я над ним ни билась.

- Ум здесь ни при чем, мне просто повезло.

- Но что? Что ты обнаружил?

Камерон оглянулся через плечо на остальных гостей, столпившихся у камина на противоположном конце комнаты. Только Клио стояла на цыпочках перед одним из окон, словно собиралась улететь.

- Не стоит обсуждать это здесь.

- Но они же далеко, не услышат нас! - начала Каллиопа, но ее просьба замерла на губах под его пристальным взглядом. Его улыбки, шутливость исчезли, он выглядел холодным и бесстрастным, как одна из статуй герцога. Значит, то, что он выяснил, очень и очень серьезно?

А действительно ли ей хочется это узнать?

Каллиопа внезапно поняла, что эти поиски Вора Лилии до сих пор были только игрой. Разумеется, в отношении памятников древности она была более чем серьезна. Но сам вор не казался реальным человеком, скорее символом зла, которое приносит незаконное перемещение из рук в руки произведений искусства, без должной заботы, без изучения. И вот теперь Каллиопа поняла, что вор-то как раз - вполне конкретная личность.

Но она зашла слишком далеко, чтобы остановиться, независимо от результата поисков.

- И ты знаешь, кто это? - прошептала она.

- Догадываюсь. По крайней мере, знаю, кто в этом участвует. Поговорим потом. Давай лучше подойдем к остальным.

- Да, конечно, - пробормотала Каллиопа, у которой мучительно засосало под ложечкой.

- И, да, Каллиопа, тебе лучше приглядывать за своим Дамским обществом, пока мы будем здесь.

- За моими подругами? - Желудок снова свело спазмом, и она прижала к нему ладонь. - Им что-то угрожает?

- Просто не отходи от них.

Камерон направился к камину. Каллиопа двинулась было следом с намерением вытянуть из него правду. К черту осторожность, если в опасности ее сестры и подруги!

Но внезапно остановилась, ощутив на своих лодыжках холодное дуновение. В натопленной, жар кой комнате сквозняку просто неоткуда было взяться. Но поток воздуха шевельнул подол ее белого муслинового платья. И тянуло им из-под гобелена.

Каллиопа отогнула край гобелена и увидела узкую щель скрытой за ним дверцы! Сквозняк шел из-под нее, из зазора внизу, высотой в полдюйма.

Может быть, это запасной выход на улицу?

Она вдруг вспомнила земляные ступени у аббатства… Да в этих местах потайных дверей побольше, чем в любом из романов Лотти.

Каллиопа осторожно потрогала щель рукой в перчатке. Панели были пригнаны довольно плотно и выкрашены в серое, под цвет каменной стены, но она нащупала металлические петли.

В этот момент открылась официальная дверь гостиной, и Каллиопа, отпрянув, опустила край гобелена. Хозяин появился, наконец!

Но сегодня он был не Дионисом, не кельтским королем, а элегантным джентльменом в модном костюме, с гладко зачесанными назад волосами. Его зеленые, как бутылочное стекло, глаза, пронзительные как всегда, окинули внимательным взглядом гостей. Каллиопа крепко стиснула руки, чувствуя себя ребенком, застигнутым за кражей конфет.

- Доброго всем вечера! - поприветствовал своих гостей Авертон. - Простите мне мою непунктуальность, но в последний момент возникли неотложные дела.

- Что вы, ваша милость, - ответила за всех леди Кенли. - Мы как раз восхищались вашими необычными апартаментами.

- Да, здесь воссоздан средневековый интерьер. - Герцог подошел к камину и встал, положив руку на каминную доску. Изумруды и рубины в его перстнях вспыхнули разноцветными огоньками. - Эта слабость у меня от сказаний о короле Артуре, которыми я зачитывался в детстве. Круглый стол, турниры, поиски Грааля…

- Законы чести, - бесстрастно продолжила Клио. - Рыцарское поведение с дамой…

Герцог повернулся к ней, не дрогнув лицом. Каллиопа придвинулась ближе к сестре, помня о наказе Камерона присматривать за друзьями. Но Авертон только улыбнулся.

- Вы помимо Платона читали и «Роман о Розе», мисс Чейз?

- Я не знаток Средневековья, - ответила Клио. - Но каждая леди знает, что оказаться объектом ухаживаний одновременно приятно и чревато опасностями.

- А этот «Роман о Розе» не то же самое, что «Судьба Эдвины»? - заинтересовалась Лотти. - Там речь идет о проклятии, которое можно разрушить только с помощью подарка от искренне любящего. Это волшебная роза…

- Мисс Прайс неисправимый романтик, - мягко улыбаясь Лотти, заметила Клио.

- Какая вы счастливица, мисс Прайс, - с иронией произнес герцог. - Большинство из нас не могут позволить себе подобной роскоши и должны сочетать романтизм Артура с прагматизмом Карла Великого.

Где- то звякнул гонг, нарушая напряженную тишину, повисшую в воздухе.

- Обед ждет нас. Леди Кенли, позвольте проводить вас в столовую? Мой повар усердно трудился весь день и приготовил изысканное угощение. Я редко принимаю, и мои слуги полагают, что тратят свои таланты впустую.

Каллиопа поискала глазами Камерона, но он куда-то исчез.

Разумеется, им подали не жареного вепря, а роскошный обед, способный посрамить любой лондонский дом. Волованы, макрель а-ля Стюарт, пирог с утятиной и курятиной, тушеные овощи, парниковую клубнику. Все отменно приготовленное и очень вкусное. Разговор, естественно, вращался вокруг коллекции герцога. Каллиопа слушала вполуха и, по очереди пробуя блюда, наблюдала за Клио, которая сидела через стол от нее и, к счастью, далеко от герцога. Сестра с бесстрастным лицом слушала рассказы о статуях, спасенных из разрушенных храмов и даже поднятых с морского дна. Каллиопа обратила внимание, что Клио почти ничего не ест, а пьет, наоборот, больше обычного. Камерон тоже вел себя странно - он проскользнул в столовую, только когда подали суп. Он был совершенно спокоен и ободряюще улыбнулся Каллиопе. Она отпивала вино и думала: не снится ли ей снова сон? Какая странная смесь Античности, Средневековья и современности, где подозреваемыми оказываются близкие люди, а сама она окончательно сбита с толку. Имена в списке подошли бы любому из присутствующих, потому что все здесь перестали быть сами собой, а превратились в соколов, цветы, голубей, Цицеронов, Карлов Великих…

Каллиопа отставила в сторону бокал - решив, что выпила довольно. Разговоры и смех слились в ее ушах в сплошной гул, а деликатесы потеряли вкус. Ее тянуло вскочить с бархатного стула и убежать прочь! Бежать, не оглядываясь, до самого Лондона и там забиться в постель, закрыться с головой. Перевести часы назад, на то время, когда она еще ничего не знала про Вора Лилии. И не провела ночь с Камероном.

Но это было невозможно. Та, прежняя, Каллиопа исчезла, и все изменилось. Ее семья, ее чувства к Камерону, вообще отношение к миру. Назад путь был закрыт. Но разве она действительно хотела вернуться? Нет!

Она посмотрела на Камерона, который болтал о чем-то с Лотти с таким видом, словно ничто на свете не имеет значения. Как он красив, ее отчаянный Греческий Бог! Как она томилась по нему, хотя он перевернул весь ее мир с такой легкостью. Он не смог заставить себя сказать ей то, что открыл, потому что не хотел причинить боль. Теперь, узнав его близко, она понимала, насколько он добрый и милосердный человек, и она прочитала это в его глазах. Она была ему благодарна и в то же время смущена. Если Вором Лилии окажется герцог, или кто-то ей незнакомый, или хотя бы Фредди Маунтбэнк, или мистер Смитсон, ее это не затронет. А значит, они тут ни при чем. Значит…

- Ведь вы согласны, мисс Чейз? - внезапно спросил герр Мюллер. Каллиопа испуганно взглянула на него. К которой из мисс Чейз он обращается? Хорошо бы не к ней, потому что она совсем не следила за разговором. Но он смотрел прямо на нее.

- Да, вполне, - пробормотала она, надеясь, что соглашается не с какой-нибудь безнадежной глупостью.

- Вот видите, ваша милость, это голос музы. - Герр Мюллер был явно доволен. Герцог улыбнулся и перевел глаза на Клио, которая старательно разрезала баранью отбивную на все более мелкие кусочки.

- Вам должно быть известно, герр Мюллер, что музы крайне непостоянны. Они в одно мгновение способны лишить человека своей благосклонности.

- Только не мои музы, - веско произнес сэр Уолтер. - Они безупречные леди, такой была их матушка.

- Разумеется, сэр Уолтер, - отозвался герцог. - Я и не думал проявить непочтительность к вашим дочерям. Они делают вам честь своим воспитанием.

- Мы с леди Чейз одинаково смотрели на образование дочерей, - заметила леди Кенли. - Когда моя Эмлин была еще крошкой…

Дальше разговор перешел на образование, на желательность приобщать детей с малолетства к сокровищам искусства. Мысли Каллиопы больше никто не тревожил до тех пор, пока дамам не настало время перейти в гостиную, а мужчины остались наедине с бренди и историями о древних сражениях. Клио извинилась и пошла взять у лакея свою шаль.

- А герцог-то - само очарование, - сказала леди Кенли, усаживаясь у камина. - Прежде я считала его холодным и неприветливым человеком.

- Разве не все герцоги такие, мама? - спросила Эмлин. - Они наследуют высокомерие вместе с титулом.

- Ничуть не бывало, - возразила леди Кенли. - Твой отец дружил с герцогом Ротгейлом, и тот вовсе не был высокомерным. Авертон, правда, не слишком на него похож.

Когда Каллиопа убедилась, что разговор стал общим, извинилась и, сказав, что отлучится в дамскую комнату, неторопливо подошла к потайной дверце на другом конце гостиной. Дверца была по-прежнему на месте, значит, она ее не выдумала.

Проскользнув за гобелен, она нашарила ручку. Ручка сразу же подалась, и дверь приоткрылась наружу.

В лицо Каллиопе дохнуло холодным ветром. За ее спиной глухо звучали голоса друзей, впереди было неведомое. Холод. Темнота. Только где-то брезжил неясный свет.

Каллиопа была рассудительной девушкой, по крайней мере, считала себя таковой. Сейчас самым благоразумным было вернуться назад, закрыть дверь и забыть о ее существовании. Но ведь она только что решила, что перестала быть прежней. Что назад пути нет!

Как жаль, что нельзя позвать с собой Камерона. Если она решила посмотреть, что скрывается за гобеленом, приходится пользоваться шансом теперь же.

«Я только быстренько взгляну, что там, и сразу назад», - решила она. Потом она расскажет Камерону о своих находках в обмен на его новость. Решившись, Каллиопа шагнула на каменную ступеньку и затворила за собой дверь.

Лестница была крутой и вела в направлении источника света, который мерцал впереди. Холод пронизывал ее. Она плотнее завернулась в шаль и ускорила шаг. Снова пришли сомнения, но теперь-то уж точно было поздно отступать. Ведь она муза, а музы хоть и бывают непостоянны, но они определенно храбры.

Свет оказался фонарем, висевшим у входа в коридор. Должно быть, она прошла далеко в глубину замка, потому что здесь не было ни окон, ни бойниц. Одни каменные стены кругом. Коридор оказался узким и абсолютно пустым.

Каллиопа вздохнула. Что она, собственно, рассчитывала увидеть? Бочонки с золотом? Письмо со словами: «Я сознаюсь, что действительно являюсь Вором Лилии», за подписью герцога Авертона? Чувствуя себя безнадежной глупышкой, она уже хотела вернуться на лестницу, но ее остановил приглушенный звук. С екнувшим сердцем она стремительно обернулась:

- Кто здесь?

Из тени у входа выступила фигура.

- Мне следовало догадаться, что ты доберешься сюда, - произнес знакомый голос.

- Камерон! - вскрикнула Каллиопа, кинулась назад и обхватила его за шею. Он обнял ее и приподнял. Какой он был теплый, какой надежный! - Ты что здесь делаешь? Разве тебе не положено сейчас сидеть в столовой?

- Я сказал, что должен отлучиться по естественной надобности, - усмехнулся он. - А ты?

- Конечно, и я сказала то же самое. Я хотела посмотреть, что это за дверца.

- Моя дорогая Афина! - Он поцеловал ее в волосы и поставил на землю. - Я должен был догадаться, что ты не сможешь удержаться, увидев тайный ход.

- Но он как будто никуда нас не привел?

- Там в конце есть еще дверь. Пойдем, я покажу.

Он отцепил фонарь, и при его свете они, держась за руки, прошли коридор до самого конца. С Камероном пустынный каменный коридор не пугал, а разжигал любопытство. Когда он открыл вторую дверь, она нетерпеливо заглянула ему через плечо.

- Опять ступеньки?

- Только теперь они ведут вниз.

- В самые недра земли?

- Они такие же, как в саду аббатства. Хочешь повернуть назад?

Каллиопа с сомнением смотрела на ступени. Здесь было еще холоднее, темнее и теснее. Конечно, ей хотелось назад! Она же не совсем сумасшедшая! Была, во всяком случае.

Но разве им еще представится возможность исследовать это место? Скорее всего, они больше никогда не попадут в замок Авертона. И Каллиопа решила дойти до самого конца. «Будь Афиной, - сурово приказала она себе. - Ничего не бойся».

- Хочу идти дальше. Нельзя упускать такой случай.

Камерон улыбнулся:

- Тогда идем. Постарайся только не наступать на крыс.

Крысы! Каллиопа подобрала подол платья и осторожно двинулась вниз следом за Камероном.

- Афина никогда не имела дел с крысами, - пробормотала она.

- Только с троянцами, - откликнулся он.

- И еще с персами.

Внизу лестницы их ждала еще одна дверь.

- А мы не заблудимся? - спросила она.

- И станем вечно блуждать в подземелье герцогского замка… Но не бойся, я помню дорогу назад. Смотри-ка, новая дверь!

Очередная дверь вела не в коридор, а в маленькую комнатку. Камерон поднял фонарь повыше, и Каллиопа ахнула. Им открылось то, на что она не смела надеяться!

Комната была настоящей сокровищницей. Кое-что здесь она помнила по лондонскому особняку герцога, но остальное видела в первый раз. Инкрустированный кинжал с острова Крит, золотые спартанские кубки, мраморный торс Афродиты, голова воина, бронзовое гравированное зеркало… А в дальнем конце комнаты, словно королева в своем беспорядочном королевстве, стояла Алебастровая Богиня. Ее подставку починили, и она стояла гордо и прямо, бдительно натянув тетиву лука.

Но она была не одна. Две фигуры склонились над ней, словно ее почтительные слуги. Они резко обернулись на свет фонаря в руке Камерона, и на лице одной из фигур блеснули очки.

- Клио! - воскликнула Каллиопа. - Что ты здесь делаешь? И кто это с тобой?… - Она в полном изумлении смотрела на сестру и человека, стоявшего рядом. Он походил на цыгана - с длинными черными волосами, с блестевшей в ухе золотой серьгой, худой и очень высокий. Он молча, настороженно смотрел на Каллиопу черными глазами.

У ног Клио стояла открытая коробка с инструментами, а сама она держала в руке длинный металлический брус, которым что-то делала с подставкой богини.

- Не может быть, - выдохнула Каллиопа. Клио с лязгом уронила брус и протянула вперед руки.

- Каллиопа, прости! Я ни за что не хотела, чтобы…

- Так-так. А вот и Лиловый Гиацинт. И… позвольте, я угадаю, - раздался от дверей голос герцога Авертона. - Золотой Сокол? Вот мы, наконец, и встретились. - Он зловеще улыбнулся всем присутствующим, заставив Каллиопу вздрогнуть. - И Уэствуд тоже тут. Это меня не удивляет. Ну и ну. Какая уютная, семейная сцена.

Стало отчетливо слышно, как капает вода где-то вверху и завывает ветер на лестнице. Но вот раздался металлический лязг - это Клио подобрала с пола брус.

- О нет, дорогая моя, - грустно произнес Авертон. - Это неподходящая идея.

Глава 22

Ощущение нереальности происходящего, которое не покидало Каллиопу весь вечер, теперь сгустилось вокруг нее, словно туман. Она прижала ладони к пульсирующим вискам, глядя сквозь пелену, как спутник Клио загородил ее собой.

Камерон мягко взял ее за руку, словно испугался за нее. Ей и самой было страшно, а тут еще, подняв глаза, она увидела висевший на стене папирус в рамке. На нем был изображен бог Тот, наблюдающий, как взвешивают человеческие души, и заносящий в свой свиток приговор - спасение или вечная гибель. А герцог из дверного проема наблюдал за всеми своими лишенными блеска, зелеными глазами, как некий карающий дух, напряженный непредсказуемый. Но Каллиопа почти не думала о нем, как не замечала прикосновения Камерона к своей руке. Она сосредоточилась только на одном.

Значит, это была Клио! Клио, ее сестра, оказалась Вором Лилии, похищавшим античные ценности, которые пропадали без следа. Клио выслушивала ее опасения и планы и показала ей тот список. Клио, которой она абсолютно доверяла и любила больше остальных сестер с тех самых пор, как ее ввели в детскую и показали новую сестренку, рыжеволосую и такую важную в украшенной лентами колыбельке.

И Клио все это время замышляла кражу Алебастровой Богини!

- Как ты могла? - заговорила Каллиопа, ненавидя себя за неожиданную боль и звеневшие в голосе слезы. Она так не хотела снова быть уязвимой чувствительной, ранимой! - Как ты могла на это пойти, Клио?

- Пожалуйста, Кэл, - проговорила Клио умоляюще. Она отстранила своего сообщника, протянула к Каллиопе руку, но замерла, встретив холодный взгляд сестры. - Я не хотела тебе лгать, я собиралась все тебе рассказать… потом.

- После того, как ты украла бы последнюю античную ценность в Англии?

- Все совсем не так!

- Разве, мисс Чейз? - непринужденно подключился к разговору герцог, словно они сейчас пили чай в гостиной и обсуждали погоду. - Весьма любопытно. Мы застали вас здесь, вы сдвигали мою Артемиду с подставки, а потайной люк, ведущий в подземный ход, уже открыт. Объясните же нам, как это вышло? И пообстоятельнее. Я сказал, что собираюсь показать вам редкие артефакты. Остальные не скоро нас хватятся.

Клио повернулась к нему, стиснув кулаки: - Я объясню, как это вышло, ваша милость! Алчный Герцог! Вы забрали эти предметы с их законных мест, где им надлежало быть по праву, и нагромоздили их тут, чтобы они потихоньку разрушались. Рассыпались в пыль, чтобы только потешить вашу гордость и тщеславие. Я знаю, как вы добыли эти сокровища, как похищали их с алтарей, с раскопок. Разумеется, вы не стали сами пачкать ваши руки в перстнях. Вы за гроши наняли бедняков, которые пойдут на все, чтобы прокормить свои семьи, и они украли их для вас. Вот как было дело!

Герцог внезапно шагнул вперед, стремительный, как змея, схватил Клио за запястья и притянул к себе. Их взгляды скрестились, и хотя соприкасались только их руки, воздух вокруг накалился, словно они сошлись в смертельной схватке. Которую потрясенная Каллиопа не могла остановить.

- Думаете, что вы все знаете, премудрая муза Истории? - тихо прошипел герцог. - Мните себя защитницей древностей, сказочной героиней, которая спасает священные реликвии or злого ненасытного дракона?

- Я не героиня, - ответила Клио, не отводя глаз. - Просто смертная женщина, которая пытается поступать по справедливости, спасти то, что возможно. Вы не достойны иметь Алебастровую Богиню. Она должна…

- Стать вашей?

- Вернуться на родину. Ею никто не может обладать, а тем более вы. Человек до такой степени жадный…

- Осторожно, Клио! - Он еще ближе наклонился к ней. - Вы далеко не все знаете.

- Я знаю вас! И таких, как вы. Вы считаете, что можете владеть вещами, людьми, что ваш титул позволяет вам обладать всем, что вы пожелаете.

Он сощурился:

- Это потому, что я поцеловал вас тогда в галерее? Потому, что вы…

- Пустите меня! - закричала Клио и, внезапно рванувшись, пнула его носком в голень. Но ее атласные туфельки были такими мягкими, что он даже не поморщился.

Камерон выпустил руку Каллиопы, подтолкнул ее к богине и бросился на герцога. Тот, занятый Клио, видимо, забыл, что они не одни в комнате. Он с удивленным возгласом упал на каменный пол, но быстро замолчал, когда Камерон тряхнул его за отвороты сюртука.

- Я не позволю вам так обращаться с женщиной! - рявкнул Камерон, прижимая герцога к полу.

Герцог натужно рассмеялся.

- Снова хотите сломать мне нос, Уэствуд?

- Вы это заслужили. Я предупреждал, чтобы вы держались подальше от сестер Чейз.

- Предупреждали. И вы правы насчет того что я это заслужил. Да я ее поцеловал - старые привычки и все такое. Ведь вы согласитесь со мной, что Музы Чейзов совершенно неотразимы. Иначе зачем бы вы потащились за мисс Каллиопой через половину Англии?

Камерон побледнел от ярости и приподнял герцога, словно намереваясь ударить его головой об пол. Каллиопа, похолодев от страха, крикнула:

- Нет! - Но споткнулась и едва не упала на Алебастровую Богиню. Цыган, сообщник Клио, поддержал ее со словами: «Осторожно, синьорина». Он, видимо, все же был не совсем цыганом, потому что акцент определенно выдавал в нем венецианца благородных кровей.

- Ох, отпустите его, - выговорила Клио, пряча лицо в ладонях. - Мне бы очень хотелось увидеть, как вы разобьете ему нос, но это ничего не решит! Нас поймали. И теперь его милость позаботится о том, чтобы нас с Марко повесили.

Повесили? Каллиопа представила, как ее сестра поднимается на эшафот, и ей стало дурно. Она освободилась от рук благородного цыгана - Марко, - бросилась к сестре и схватила ее за руку. Клио молча приникла к Каллиопе, ослабевшая и обессиленная.

- Видите, мисс Чейз, это как раз то, чего вы не знаете, - любезно проговорил герцог. Камерон нехотя выпустил Авертона, и тот успел подняться и отряхнуться. - Вы, разумеется, должны немедленно прекратить свою деятельность Вора Лилии, но я думаю, что такие средства, как веревка, не понадобятся.

- Думаете, вы сами можете быть таким средством? - спросила Клио.

- Сомневаюсь, что я лично или любой другой смертный мужчина - может вам в чем-либо воспрепятствовать. Но может быть, вас можно убедить. - Герцог полез во внутренний карман и достал сложенный лист пергамента.

- Это что - ордер на арест? - спросила Клио.

- Клио, - прошептала Каллиопа, оглянувшись на люк, о котором упомянул Авертон, манивший к себе из темного угла. Смогут ли они быстро убежать?

- Нет, это письмо от директора Антикварного общества лорда Ноултона. Он, кажется, дружит с вашим отцом?

- Какое отношение имеет ко всему этому лорд Ноултон? - спросила озадаченная Каллиопа.

- Оказывается, немалое. Он и остальные члены общества, включая сэра Уолтера, глубоко обеспокоены опасностью похищения таких бесценных вещей, как, например, эти саркофаги или Артемида, которой сейчас вообще все очень интересуются. Им известны истории из моей довольно бурно проведенной молодости… - Герцог взглянул на Камерона, мрачно стоявшего рядом с Каллиопой, напряженного и готового каждую секунду снова перейти в атаку. - В те времена я общался с довольно пестрым сбродом, и некоторые связи у меня сохранились до сих пор. Кое-кто в курсе того, что я слегка увлекаюсь коллекционированием.

- Слегка! - фыркнула Клио. - Да в вашем доме пылится половина Греции и Египта.

- Вы еще забыли Ассирию, дорогая. У меня имеются несколько великолепных каменных львов и одна-две стелы.

- Но при чем тут Античное общество? - перебила его Клио. Она явно успела немного оправиться от шока. Каллиопа крепко держала ее за руку, чтобы не дать ей внезапно налететь на герцога и выцарапать ему глаза.

- Вы так нетерпеливы. Но я договорю. Будучи в курсе всего этого, лорд Ноултон и прочие члены общества пришли ко мне и попросили воспользоваться моими старыми связями, чтобы выяснить, кто осуществляет эти кражи. Те, что на счету Вора Лилии, и многие, многие другие, не такие громкие. Не только в Англии, но и во Франции, в Италии. Я выслеживал их своими способами и в конечном счете организовывал возвращение ценностей их владельцам. - Авертон ласково положил ладонь на алебастровую сандалию Артемиды. - Так что, как видите, хотя эти предметы и уникальны и мне было приятно владеть ими какое-то время, но мне они не принадлежат.

Клио напряженно выпрямилась:

- Я вам не верю.

- Я не сомневаюсь, - Герцог протянул ей письмо, - Но вы узнаете подписи? Печать Античного общества? В документе изложены мои задачи. Я сам настоял на этом на случай, если придется давать объяснения. И случай конечно же представился.

Клио, плотно сжав губы, прочитала письмо. Каллиопа заглянула ей через плечо, пробежала строки, написанные мелким аккуратным почерком, и задержалась на печатях.

- Кажется, тут все законно, - медленно проговорила она.

- Как вы узнали, что это я? - спросила Клио, складывая письмо.

- Вы можете гордиться собой, - ответил герцог. - Вы были самой неуловимой. Я случайно натолкнулся на список ваших сообщников и сумел сделать определенные выводы. Я знал, что Алебастровая Богиня - самая подходящая приманка чтобы заставить вас действовать. Она как раз вещь того рода, которыми вы занимались, - прекрасная уникальная, добытая из храма или другого святилища.

- Так для вас она просто приманка?

- Не «просто», моя дорогая. Такая редкость не может быть просто чем бы то ни было. Ее купил мои отец много лет назад и, старый эгоист, не хотел никому ее показывать. Я узнал о ее существовании, только когда унаследовал титул.

Клио во все глаза смотрела на Артемиду.

- Так она…

- Единственная из всего в этой комнате принадлежит мне. - Прежде чем направиться к двери, герцог несколько долгих мгновений смотрел на нежный профиль Клио. - Нам лучше вернуться к гостям. У них и так было достаточно времени, чтобы о нас посплетничать.

- Значит, нас не повесят? - напряженно спросила Клио.

Герцог не обернулся, словно еще раз увидеть лицо Клио было для него невыносимо.

- Я думаю, на сегодня с нас хватит мелодрам. Вору Лилии достаточно просто исчезнуть. Когда будете уходить, не забудьте захватить инструменты. Комната и так загромождена.

Он вышел, и на лестнице раздались его шаги. А в комнате наступила тишина. Каллиопа не находила слов. Это был тот редкий случай, когда ее благоразумие, здравомыслие оказались бесполезными.

- Ты меня ненавидишь, Кэл? - спросила Клио.

Каллиопа покачала головой и зажмурилась, словно желая изгладить из памяти все происшедшее.

- Зачем ты крала эти вещи, Клио? Мы не нуждаемся в деньгах. И коллекцию папа не согласился бы пополнить таким способом.

- Кэл! Ты меня достаточно хорошо знаешь, как ты можешь думать, будто я делала это из-за денег!

- Я думала, что знаю тебя. Но оказалось, что не так уж хорошо. Ты все от меня скрывала. Ты же знала, как я ненавижу Вора Лилии, как невыносимо для меня исчезновение всех этих сокровищ, навсегда потерянных для науки. И ничего мне не говорила. Ты выставила меня полной дурой!

- Как я могла рассказать? Мне поневоле приходилось скрывать, но это было невыносимо трудно. Ведь ты моя сестра, и я так хотела поделиться с тобой. Сознаться во всем!

- Так почему ты не созналась?

- Потому что эта работа слишком важна! Я не могла позволить личным чувствам помешать мне. - Клио перевела полные слез глаза на Камерона: - Вы-то меня понимаете, лорд Уэствуд? Ведь вы отправили коллекцию вашего отца назад в Грецию.

- Да, - сказал он. - Но она была моей собственностью.

Клио вскинула подбородок.

- Те, кто владел этими предметами, не были их настоящими владельцами. Они их украли.

- Клио, но неужели ты не подумала о нас - о папе, девочках? - спросила Каллиопа грустно, внезапно чувствуя огромную усталость. - Что, если бы тебя поймали?

- Поймал кто-то другой, а не эксцентричный герцог, ты хочешь сказать? Я думала об этом, конечно. Я даже каждый раз оставляла письмо для тебя в своей спальне, где все объясняла. Но я хорошо справлялась, и потом, я была не одна, у нас целая сеть единомышленников. - Она улыбнулась цыгану-аристократу. - Правда, Марко?

Он улыбнулся ей в ответ, и Каллиопа впервые разглядела, что сообщник ее сестры очень хорош собой.

- Si, signorina. Синьорина Каллиопа, ваша сестра - самый ловкий контрабандист во всей Англии.

- Будет чем похвастаться в Альмаке, - пробормотала Каллиопа.

- Мне ужасно жаль, что я расстроила тебя, Кэл, - снова заговорила Клио. - Пожалуйста, поверь мне! Но дело надо было сделать. - Она подошла к Марко, чтобы помочь ему сложить инструменты.

- Пойдем, Каллиопа, - тихо позвал Камерон, беря ее за руку. - Здесь холодно, а у тебя такой вид, что тебе не помешала бы чашка горячего чая.

- Мама всегда считала чай лучшим лекарством, - согласилась Каллиопа, покорно идя с ним к двери.

- Наверное, она была права, если в чай к тому же добавить хорошую порцию бренди.

Они поднялись по лестнице и двинулись назад по пустому коридору. Когда они шли этим путем всего полчаса - или сто лет? - назад, Каллиопа испытывала напряженное ожидание. Теперь же - усталость и оцепенение.

- С самого начала это была Клио, - повторила она. - Как же я могла ничего не замечать? Как могла быть такой слепой?

- Ты, скорее всего, замечала что-то, но отказывалась это признавать. Даже наедине с собой. Трудно признавать ошибки людей, которых любишь. Почти так же, как свои собственные.

Каллиопа вспомнила, как сестра сжигала, свой костюм Медузы, как показала ей список прозвищ. И она все время опасалась герцога. Замечала ли Каллиопа странное в ее поведении? Или отказывалась признавать факт, что вор-то совсем рядом?

- Не знаю. Я ничего не понимаю. Но не хочу, чтобы ей было плохо.

- Конечно, ведь она твоя сестра. Она просто взялась за дело не с той стороны.

- Еще бы!

- Но у нее имелись основания. Она была уверена, что поступает правильно.

Каллиопа остановилась и вгляделась в лицо Камерона. Он ответил ей твердым взглядом, его темные глаза были полны тревоги и жалости. Он жалел ее и считал, что Клио права!

И внезапно его спокойствие, его сочувствие разозлили Каллиопу. Ей вдруг вопреки всякой логике захотелось поколотить его, сбить с ног, как он сбил герцога.

- Тебя как будто не очень удивило признание Клио, - сказала она.

Его взгляд стал настороженным.

- Каллиопа, послушай меня. Помнишь, я обещал что-то рассказать тебе?

- Получается, что ты знал? Про Клио?

- Узнал совсем недавно. Помнишь имя - Лиловый Гиацинт?

- Так ты об этом собирался мне сказать?

- Да.

- Почему ты не сказал сразу же? Оставил меня в неведении, пока мы не наткнулись на Клио с ее цыганом в этой ужасной комнате. Ты позволил мне…

Позволил ей соблазнить себя! Внезапно она почувствовала, что больше не выдержит. Захотелось рыдать, кричать, колотить кулаками в стену. Все, кого она больше всех любила, кому верила, лгали ей. Скрывали от нее правду для ее же блага.

- Я хочу домой, - выговорила она, отворачиваясь от Камерона. - Я устала. Устала от всего и от всех.

- Каллиопа, пожалуйста, дослушай! - настойчиво произнес Камерон.

Но она уже бежала по коридору туда, где было светло и весело. Скорее снова в привычный мир, подальше от этих холодных подвалов, полных сокровищ и лжи! Тогда она снова станет собой, обретет почву под ногами.

Но она знала, что прошлого уже не вернуть.

Камерон смотрел вслед убегавшей Каллиопе, чье белое платье быстро таяло в темноте. Всем своим существом он хотел броситься за ней, обнять и не отпускать, заставить выслушать себя и понять. Но он успел хорошо узнать Каллиопу и догадывался, что такая тактика на нее не подействует. Он вспомнил, как герцог держал Клио за руки, как впивался в нее горящими глазами, а она отказывалась слушать. Сестры Чейз упрямы и несговорчивы, и силой от них ничего не добьешься. Подействовать можно только мягкими, разумными доводами. Авертон этого понять не мог, а Камерон только начинал понимать.

Он любил Каллиопу не в последнюю очередь за упрямство и сильную волю. За убежденность, за страстность, с которой она защищала справедливость, даже пусть это была не та справедливость, в которую верил он. В ней был внутренний огонь, который она считала надежно укрытым за безупречными манерами, за изящными белыми платьями, но который постоянно горел в ее глазах. Прорывался в смехе. Его жадно влекло в тепло этого огня, он слишком долго скитался один в холодном мире.

Каллиопа нужна была ему рядом, на всю жизнь. Чтобы ссориться, досадовать, целоваться и любить. Если бы только ему удалось завоевать ее любовь, выпустить этот огонь на волю!

Но черт побери ее упрямство! Камерон пнул стену, даже не почувствовав удара. Она просто не станет его слушать.

- Где Каллиопа? - услышал он голос Клио. Она шла к нему по коридору с фонарем в руке. Невозможно было представить, что она только что пыталась похитить алебастровую статую. Каждый волосок ее рыжих кудрей аккуратно лежал в прическе, коричневое платье выглядело безупречно. Вся она была спокойной и элегантной.

И ее спокойствие, как ни странно, дало Камерону надежду. Одна из черт, присущих музам, - переменчивость. Может быть, Каллиопа не будет сердиться долго?

- Она вернулась к гостям, - ответил он.

- Без вас?

- Она… э… настойчиво подчеркнула, что хочет остаться одна.

- Закатила вам скандал? Это не очень-то в духе Кэл, но ее можно понять. Это был тяжелый вечер, и все по моей вине.

- Пожалуй что так, Лиловый Гиацинт. Или Вор Лилии. Не знаю, кто вы сегодня?

- Просто Клио, потому что мы, кажется, скоро станем родственниками.

- Если ваша сестра меня простит.

- Простит вас? За что? Это же не вы пытались украсть Алебастровую Богиню. Не потому ли, что вы оправдывали мои действия?

- Отчасти и еще потому, что я уже некоторое время знал, что это вы, и не сказал ей.

- Понятно. А как вы догадались?

- Я мог бы и раньше догадаться, ведь мы все вращаемся в античном мире. В библиотеке лорда Кенли я увидел картину с изображением муз. Клио - мать Гиацинта.

- Да, тут я промахнулась. Надо было взять не такое говорящее прозвище. Но предполагалось, что они должны быть распознаваемыми, по крайней мере, среди членов нашей сети.

- Один из них - ваш друг Марко?

- Марко, или Золотой Сокол. - Она улыбнулась. - Он любит все эффектное, как истинный венецианец.

- Я надеюсь, он уже далеко?

- Разумеется. Ушел через подземный ход. Он выходит наружу около аббатства Кенли.

- Те ступеньки в саду…

- Это приглашение оказалось очень кстати. Йоркшир весь изрешечен подземными ходами и туннелями. Они сохранились здесь со времен контрабандистов.

- А богиня?

- Осталась здесь, конечно. Я уж не такая дура, чтобы забрать ее, когда меня раскрыли. Я умею признавать поражение. Временное.

Камерон увидел, как непреклонно блестят ее глаза, и почти - почти - пожалел герцога. Добиваться расположения музы - вещь нелегкая.

- Пойдемте, лорд Уэствуд, проводите меня к гостям, - сказала Клио, беря его под руку. - А насчет Каллиопы не беспокойтесь. Она на самом деле сердита на меня, а не на вас. Но ее гнев быстро проходит. - Она помолчала. - Как правило.

Это «как правило» и беспокоило его больше всего.

Глава 23

- Ну вот, скоро нам придется возвращаться в город, - сказала Эмлин, высматривая с берега лилии.

- Да… - рассеянно ответила Каллиопа. На коленях у нее лежал открытый альбом для рисования, и в нем можно было видеть незаконченный набросок моста. - Прямиком на бал в честь твоей помолвки.

- Наш отдых здесь принес хоть какую-то пользу, потому что никакого Вора Лилии мы так и не поймали.

- Ты думаешь, что будешь счастлива с мистером Смитсоном?

- Надеюсь. Он такой добрый, что с ним я всегда смогу поставить на своем. А когда мы услышим новости о твоей помолвке, Кэл?

- Моей? - Каллиопа склонилась над альбомом, чувствуя, как стало жарко щекам, несмотря на пасмурный прохладный день. - С чего такие мысли?

Эмлин пожала плечами:

- Вчера вечером у герцога ты надолго отлучалась из гостиной…

- Герцог показывал свою коллекцию. Кроме меня и лорда Уэствуда там был сам герцог и Клио. Так что все приличия соблюдены.

- Мне показалось, что ты вернулась в гостиную немного бледная и вроде бы растерянная. Словно что-то произошло.

Бледная и растерянная? Каллиопа вздохнула. Это очень слабо сказано. Минуты, проведенные в потайной комнате Авертона, были самыми неправдоподобными, самыми тяжелыми в ее жизни. Она и сейчас после беспокойно проведенной ночи не знала, что ей думать, что чувствовать. Она так долго ненавидела Вора Лилии! Но она любила свою сестру.

Она посмотрела туда, где ближе к мосту на большом плоском валуне сидели Клио с Талией и болтали ногами над водой. Клио сегодня была очень тихая и за завтраком, и во время прогулки все пыталась поймать взгляд Каллиопы. Но спешить с выяснением отношений, проявлять навязчивость было не в ее духе. Они, конечно, поговорят в свое время, вот только Каллиопа не знала, что ей сказать.

- Я просто думала, что одному человеку не следует иметь столько сокровищ и эгоистично прятать их ото всех, - заявила Каллиопа.

- То, что он показывает, просто потрясает, - заметила Эмлин. - Я даже представить не могу, насколько изумительно то, что он скрывает.

Каллиопа тоже не могла представить это.

- Авертон… он умеет удивить.

- Не то слово.

Тут Эмлин окликнул мистер Смитсон, и она подошла к нему и оставила Каллиопу одну с ее альбомом. Каллиопа глубоко вдохнула и закрыла глаза. Несмотря ни на что, она сохранит об этих местах самые лучшие воспоминания. Побывав здесь, она в чем-то изменилась, почувствовала себя более легкой и… свободной. Но только ли магия этих земель повлияла на нее? Возможно, дело вовсе не в чем-то, а в ком-то? В том, кто заставил ее взглянуть на вещи по-новому?

Каллиопа, как наяву, увидела красивое лицо Камерона, его смеющиеся глаза. Он поцеловал ее так, что земля, небо и звезды слились вокруг них в единый хоровод и она почти забыла, как ее зовут. Она помнила только о нем, желала только его! Потом она вспомнила его таким, каким он был, когда сбил с ног герцога, - разъяренным, с окаменевшим лицом. Чтобы защитить Клио, защитить их обеих. И ведь он уже знал, что Клио - преступница! Знал, а ей не сказал.

Каллиопа сжала пульсирующие виски пальцами. Она ошибалась во всех подряд - в Камероне, в Авертоне, в Клио. Она построила свою жизнь на незыблемой основе доверия, которое считала твердым, как гранит, неизменным, как… Алебастровая Богиня, с ее луком и полумесяцем. Но фундамент оказался зыбким, как песок. Чем заменить его? В чем можно полностью быть уверенной?

- Можно посидеть с тобой немного? - услышала она тихий голос Клио и, открыв глаза, увидела, что сестра неслышно подошла и стоит рядом.

Клио, как всегда, была хорошенькая, аккуратно причесанная, в очках на изящном носике. Но на ее лице застыл тревожный вопрос, а во всей фигуре чувствовалась неуверенность, словно она готова была убежать при первом же резком отпоре. Каллиопа вдруг вспомнила, как в детстве они играли в саду и она, Каллиопа, всегда придумывала игры, а Клио соглашалась, но все равно была сама по себе, как кошка. Или богиня. Ее мысли и побуждения принадлежали только ей.

- Конечно, - ответила Каллиопа и подвинулась на поваленном дереве, освобождая место для сестры. Клио села и плотнее завернулась в плащ.

Они некоторое время сидели молча и слушали, как шумит река. Клио сказала:

- Я, правда, страшно жалею, что обманывала тебя, Кэл. Я никогда не хотела тебя обидеть.

Каллиопа закусила губу.

- Тебя сто раз могли поймать. Тебе это приходило в голову?

Клио невесело рассмеялась:

- Каждый день. Я очень боялась. И больше всех - тебя.

- Меня?

- Ты так решительно настроилась поймать Вора Лилии. Я знала, что это только вопрос времени.

- Тебе нечего было бояться. У меня не хватило ума увидеть то, что было у меня под носом.

- Ты не хотела видеть. Я и сама не хотела.

- Это ты о чем?

- Разумеется, о герцоге. - Клио покачала головой. - В этом человеке всегда было что-то неправильное. Мне он казался безумным, одержимым. А у него, оказывается, была своя цель. Я и представить не могла. Такая вот была глупая.

Каллиопа вспомнила, какими глазами герцог смотрел на Клио.

- Не ты одна.

- Я делала то, что считала правильным. Хотела спасти уникальное, невозместимое. Я понимаю теперь, что не должна была скрываться от тебя, ведь мы обе хотим одного.

- У меня бы не хватило смелости заняться контрабандой! - засмеялась Каллиопа. - И иметь дело с такими людьми, как твой Марко. Вид у него довольно пугающий.

Клио тоже засмеялась, щеки ее слегка порозовели.

- Марко хороший. Под непроницаемой венецианской маской у него доброе сердце, а искусство он любит не меньше, чем мы. Но я и не надеялась, что ты могла бы настолько утратить свой здравый смысл, как, видимо, произошло со мной. Просто мы обе хотели защитить Алебастровую Богиню и все, что она воплощает.

- Да. - Снова наступило молчание, но теперь оно было легче, по-прежнему уютнее. Немного погодя Каллиопа протянула руку, и Клио взяла ее и крепко сжала. - Теперь ты можешь ничего от меня не утаивать, Клио. Я научилась не судить и не выносить приговор. Ну, хотя бы прежде, чем узнаю все обстоятельства, пообещай мне кое-что.

- Что?

- Что в будущем ты не станешь больше так рисковать. Нам, музам, надо держаться всем вместе.

Клио не ответила. Прищурив глаза, она смотрела на дорогу, на которой показалась черная большая карета. Вот она въехала на мост, и на Мгновение в ее окне мелькнули рыжие волосы, рука с рубиновыми и изумрудными кольцами. Потом видение исчезло, а следом за каретой по мосту загрохотал фургон, наполненный сундуками и ящиками. Посередине, обернутая в плотный холст, высилась Артемида.

Клио провожала повозки взглядом до тех пор, пока пыль от их колес не улеглась.

- Обещаю, что с Вором Лилии покончено, - произнесла она и, пошарив под плащом, достала белую лилию с пожелтевшими краями атласных лепестков. Несомненно, предназначенную быть оставленной прошлой ночью на месте богини. Клио бросила ее в реку.

Каллиопа отметила, что Клио не обещала больше не рисковать совсем. Конец Вора Лилии мог стать началом чего-то нового…

- А что лорд Уэствуд? - спросила Клио.

- Не думаю, что он тебя выдаст.

- Я не об этом, Кэл. Я хотела спросить: как у тебя с ним?

Как у нее с Камероном? До прошлого вечера она позволяла себе надеяться, что ее давним мечтам о мужчине, способном понять ее, суждено сбыться. Они в самом деле понимали друг друга, их идеалы и надежды были схожи. С ним она могла наконец-то почувствовать себя свободной. Свободной от роли старшей музы, призванной руководить, знающей ответы на все вопросы. С ним она могла понять, какая она - настоящая Каллиопа. Научиться быть собой. Но прошлой ночью она вела себя как капризный ребенок. Отказалась даже выслушать его. Как раз тогда, когда их споры, наконец, закончились.

- Я и лорд Уэствуд? - переспросила она. - Наверное, такого понятия больше не существует.

Клио нахмурилась:

- Вы все еще ссоритесь?

- Нет. Это не то, что было прежде. Он, наверное, просто устал от меня, от моих глупых планов.

- Ну, Кэл! Какой еще мужчина стал бы тратить время, помогая тебе в твоих «глупых планах»? Ходить за тобой по подземным ходам? Посмотри в лицо фактам, сестрица! Вы предназначены друг для друга. Никто другой никому из вас не подходит, потому что любого другого вы сделаете несчастным своими чудачествами. - Она громко вздохнула. - В этом-то и состоит несчастье быть музой. Обычная жизнь - не для нас. Ты хоть нашла кого-то, кто разделяет твои странности. А мы все, должно быть, обречены на одиночество.

Как раз в этот миг Талия, взобравшаяся на утес и раскинув в стороны руки, издала воинственный клич амазонки. Она закружилась на месте, и ее волосы вспыхнули золотым пламенем.

- Особенно Талия, - пробормотала Клио. - Ей подходит разве что один Аполлон.

Каллиопа засмеялась и внезапно почувствовала себя легко-легко. Клио права, а она непроходимо глупа, если сомневалась. Она нашла своего мужчину, и этот мужчина - Камерон - добрый, веселый, красивый и, так же как музы, захваченный любовью к древней истории. Мужчина, способный открыть перед ней новый мир.

Может быть, еще не слишком поздно?

- Мне надо идти, - сказала она, вскакивая. Немедленно, не теряя ни минуты, ей надо разыскать Камерона и рассказать ему о своих чувствах.

- Иди-иди, - засмеялась Клио, глядя, как Каллиопа карабкается вверх по скользкому откосу.

Оставив позади реку, берег и подруг, Каллиопа побежала по мрачной аллее. Ветер здесь дул сильнее, и она плотно запахнула плащ, словно желая отгородиться от всех сомнений. В разговоре с сестрой Каллиопа поверила, что все кончится хорошо. Но теперь, оказавшись в одиночестве, вновь чувствовала, что колеблется. Прежние томительные сомнения охватили ее. Ей вспомнилось лицо Камерона, удивление и обида в его глазах в тот миг, когда она убежала от него, отказавшись дослушать. Может быть, она безнадежно опоздала? Или, несмотря на все его поцелуи, она для него не так уж много значит?

Если бы можно было обратиться за советом к древней богине, которая избавила бы ее от неуверенности, от страха. Но ее единственной советчицей сейчас была она сама, и этим приходилось довольствоваться.

- Ты должна сказать ему, что чувствуешь, - приказала она себе, минуя ворота аббатства. - Если не скажешь, будешь жалеть до конца жизни. И превратишься в желчную старую музу, и станешь читать лекции скучающим племянникам и племянницам о величии античного мира…

Она нашла его в саду. Он стоял у живой изгороди, сцепив руки за спиной, и с непроницаемым лицом смотрел на потайной люк подземного хода, снова прикрытый землей. Ветер привел его волосы в артистический беспорядок, и они падали ему на лоб, как она особенно любила. Ее любимый Греческий Бог, который смотрел на мир, ведомый только ему одному. Сможет ли он впустить ее в свой мир?

- Как подойти я могу

К всесильному, гордому богу,

Кто стоит превыше других

Богов и людей изобильной земли? - тихо произнесла она, медленно приблизившись к нему.

Он взглянул на нее - и в лице его ничего не изменилось. Но Каллиопе показалось - она позволила себе надеяться, - что в глубине глаз что-то блеснуло.

- Уже вернулись с прогулки? - спросил он.

- Я - да. А остальные остались у реки.

- Почему же вы вернулись одна?

- Разумеется, чтобы разыскать вас.

Он удивленно выгнул брови.

- Меня? - переспросил он настороженно. Наверное, решил, что она снова собирается осыпать его упреками.

- Вчера мы очень поздно вернулись в аббатство, и уже не оставалось времени поговорить.

- О вчерашней ночи? - Он скрестил руки на груди. - Интересное получилось приключение.

- Можно это и так назвать. Но кто бы мог подумать, что герцог на этот раз окажется на стороне добра? Во всяком случае, добра в его собственном понимании. А насчет Клио…

- Я не собирался скрывать правду, - мягко произнес Камерон. - Просто очень не хотел причинить тебе боль.

- Я знаю. Если есть бог, защищающий женщин, то он, несомненно, твой покровитель. Но ты все-таки должен был сказать мне, тогда я не испытала бы такого потрясения, как вчера ночью.

- Я догадался, только увидев картину в библиотеке аббатства. И тогда не был до конца уверен. До тех пор, пока мы не застали ее с Алебастровой Богиней.

- Я говорила с Клио. Она поклялась, что о Воре Лилии больше никто не услышит. Но когда я думаю о том, какому риску она себя подвергала!…

- Это вполне в духе муз. Если вы что-то отстаиваете, то беззаветно, страстно, до конца.

Каллиопа засмеялась:

- Никогда не подозревала, что во мне есть страстность. Я думала, что просто умею отличить правильное от неправильного. До того…

- До чего?

- Как встретила тебя. Ты помог мне открыть во мне, во всем мире такое, о чем я не подозревала. Если во мне есть сейчас смелость и страсть, то это ты их разбудил. Ты сам - настоящая муза, только в мужском воплощении…

Его маска невозмутимости, наконец, дала трещину, и он посмотрел на нее глазами, полными надежды, страха, желания. Те же самые чувства переполняли сейчас и саму Каллиопу.

- Каллиопа, я никогда…

- Нет. - Она прижала палец к его губам, как в прошлый раз, когда они стояли на террасе. - Дай мне досказать, пока я не струсила. Я вчера была не права, отказавшись тебя выслушать. Я не поверила тебе. Для меня это не такое простое дело - доверять. Но теперь я точно знаю, что ты всегда скажешь мне правду, независимо от того, хочу я ее знать или нет. Я могу быть уверена, что ты защитишь меня и мою семью, что поддержишь меня, даже если не будешь со мной согласен. Как согласился, например, помочь мне искать Вора Лилии.

Он с улыбкой взял ее за руку и прижал к своему сердцу, и она почувствовала сквозь одежду его сильные удары.

- Каллиопа, я согласился помогать тебе ловить Вора Лилии, только чтобы иметь предлог проводить с тобой время.

Каллиопа радостно рассмеялась:

- Ты хотел проводить со мной время? Даже после того, как я с тобой спорила, ругалась?

- Мне казалось, что только так ты будешь общаться со мной. Но ты оценила, на что мне пришлось пойти ради тебя? Блуждать по подземным коридорам. Якшаться с преступниками, цыганами и даже герцогами. Жуткая компания!

- Но почему ты хотел… быть ко мне ближе?

- Ну, во-первых, потому, что ты красивая, - сказал он с лукавой улыбкой и, обняв ее за талию, приподнял и закружил, погрузив в водоворот смеха. - И еще из-за твоей страстности, которую ты в себе не сознавала. Но я почувствовал, увидел ее в твоих глазах. Она притягивала меня, и я не мог устоять. По-моему, ты вообще не столько муза, сколько сирена.

- Упрямая сирена!

- Я обожаю твое упрямство. Меня восхищает, как отчаянно ты защищаешь тех, кого любишь, как отстаиваешь идеи, которые считаешь справедливыми.

Каллиопа снова и снова смеялась от счастья и, наконец, переведя дыхание, крепко обняла его за шею.

- А раньше мое упрямство никому не нравилось. Но ты в самом деле считаешь меня красивой?

- Самой красивой женщиной в Англии.

- Но не в Греции? Я уверена, что там ты встречал потрясающих красавиц. Настоящих богинь.

- Но с тобой им не сравниться, о главная муза. Ты та, кого я всегда искал. Я так долго скитался по миру, а ты все время была здесь. Моя неистовая Афина!

- А не воззвать ли нам к еще одной богине прямо сейчас? - прошептала она.

- К какой же? - улыбнулся он.

- К Афродите. Разве она уже не показала нам свою благосклонность? - Она с улыбкой взяла его за руку и повела к роще. Только там на их полянке она могла открыть ему все то, что было у нее на сердце. Но не окажется ли это труднее, чем в прошлый раз?

Он молча пошел за ней. На лужайке она повернулась к нему с сильно бьющимся сердцем:

- Кэм, я должна сказать тебе…

Но его губы заглушили ее робкие слова, завладели ее дыханием, чувствами, и вот она уже перестала ощущать землю под ногами. Кругом был только он. Ее пылкое желание, пробудившееся на этом памятном месте, встретило его желание, такое же - нет, куда более сильное. Он увлек ее на траву, и она со стоном обвила его руками, ощутив на себе его сладостную тяжесть. Изгибы их тел идеально соответствовали друг другу. Как она пыталась заглушить, подавить свои чувства к нему, отрицала то, что было у нее в сердце! Но чувства заупрямились и не позволили от себя избавиться. И теперь они вырывались наружу россыпью искр, радужным калейдоскопом, необузданной радостью.

Она любила его, вот и все.

Когда Каллиопа открыла глаза, то увидела, как сквозь ветви пробивается серовато-желтый свет. Кажется, уже вечерело, но она не могла стряхнуть с себя чудесную истому, лень было даже пошевелиться. Их одежда была разбросана по полянке кучками шелка и льна, и ветер слабо шевелил ее. Она приподнялась на локте и увидела, что Камерон лежит с закрытыми глазами, и на его губах блуждает улыбка. Какой он милый и какой спокойный он сейчас! Отдыхает, словно Аполлон, пробудивший солнце.

Каллиопа нежно прижалась к нему, коснулась губами его щеки. Он, не открывая глаз, привлек ее ближе.

- Спасибо, - прошептала она.

- Это мне надо благодарить тебя, Афродита, - хрипло выговорил он.

- А когда в церкви огласят наше бракосочетание и тебе уже поздно будет бежать, ты все еще будешь меня благодарить?

- Тебе тоже будет поздно бежать! Музы так переменчивы, что я, пожалуй, испрошу специальную лицензию. Чтобы тебе меньше оставалось времени передумать.

- Я и не подумаю бежать. Я собираюсь следовать за тобой повсюду.

- Прекрасно. Так я всегда буду знать, когда ты замышляешь ловить воров и подвергать себя опасности.

Каллиопа погладила его руку, ощущая дремлющую силу его мышц.

- С ловлей воров покончено раз и навсегда. Мне не понравилось то, что я обнаружила в конце охоты.

- Очень рад это слышать.

Она приподнялась, и заглянула ему в лицо, и залюбовалась его ленивой, непринужденной полуулыбкой, которую так обожала.

- Но я вовсе не хочу, чтобы наши приключения на этом закончились. Я же только что открыла в себе авантюристку и пока не готова снова становиться степенной и благоразумной.

Он намотал ее длинный черный локон на палец.

- Разве ты была когда-то степенной и благоразумной? Я этого не заметил. Но я-то теперь старый домосед. Старый граф, а скоро буду женатым старым графом. Мои скитания закончились.

- Лучше бы они все-таки еще не совсем закончились, потому что мои только начинаются. А если я пущусь на поиски приключений в одиночку…

- Никогда! - Смеясь, он поцелуем не дал ей договорить. - Ну хорошо, моя муза. Что ты скажешь о медовом месяце в Греции?

- Подойдет - для начала.

- Но когда мы вернемся, то начнем создавать собственную ватагу муз. Или маленьких божков и богинек.

Каллиопа рассмеялась:

- Неужели ты хочешь иметь столько дочек? Это не просто, уверяю тебя. Особенно если они унаследуют чейзовское упрямство.

- Конечно, хочу, если только они пойдут в свою мамочку. Да я стану счастливейшим человеком в мире!

- Ну, в таком случае… - Ее ладонь легла ему на грудь и медленно скользнула вниз. - Почему не начать прямо сейчас?

Эпилог

Чем ближе подходила лодка к острову Делос, лениво скользя по бирюзовым волнам, тем яснее Каллиопа видела, что он точно такой, как описывал ее муж.

Серый от утреннего тумана, сырой, бесформенный, лишенный скал и лощин, придавших бы ему очертания. Пустыня посреди моря. Мать Аполлона Латона, должно быть, пришла в отчаяние, оказавшись на такой бесплодной земле, где ей суждено было родить божественных близнецов.

Но Каллиопа не испытывала отчаяния - только радостное волнение. Как долго она этого ждала! С того самого дня, когда в Йоркшире на пикнике Камерон рассказал ей об этом таинственном месте. Тогда она и представить не могла, что увидит его. Что Камерон станет ее мужем.

Крепко держась за его руку, она смотрела, как сквозь пелену неудержимо проникает солнце, словно сам Аполлон на своей колеснице прорывался сквозь туман.

- А богов мы сегодня увидим? - прошептала она. - Боюсь, что облака скроют их.

- Потерпи, любимая, - улыбнулся ей Камерон, - Ты же знаешь, боги не являются по требованию. Они такие же непредсказуемые, как музы. Почти.

Каллиопа любовно убрала с его лба прядь волос. Какой красивый у нее муж, словно сам светозарный Аполлон сошел в эту лодку! Раньше она думала, что красивее, чем Камерон был в день их свадьбы, быть просто невозможно - когда в их гостиной он стоял перед украшенным цветами алтарем и обещал любить ее до конца жизни. Но она ошибалась, потому что по-настоящему своим он был именно здесь. Только на этой дикой, древней, полной опасностей земле, наполненной солнцем и морским воздухом, он оживал по-настоящему.

Как и сама Каллиопа! Никогда она прежде не видела таких ярких красок, не слышала такого искреннего, свободного смеха. Острый солоноватый вкус оливок и молодого вина, тепло солнца на голых плечах, сиеста, посвященная исключительно любви, ночная прохлада, пропитанная запахами трав. Сияющие звезды в вышине. Это была жизнь, настоящая жизнь, о которой прежде она не могла даже мечтать.

- Между Делосом и Ринеей когда-то был мост, - рассказывал лодочник, - построенный богатым и очень тщеславным человеком Никиасом. Говорят, он сделан был из золота и украшен венками и гирляндами. Почитатели могли шествовать на остров прямо по нему со своими подношениями и не нуждались и лодках.

Камерон рассмеялся:

- Этот Никиас, несомненно, любил порядок. Мама как-то рассказывала мне, как здесь прежде устраивались процессии. Люди выпрыгивали на берег, где придется, нестройно пели, разбрасывали цветы вокруг. Никакого соблюдения ритуала, никакой организованности. Возмутительно.

- А я рада, что мост не сохранился, - сказала Каллиопа. - Мне хочется выпрыгнуть на берег, петь и разбрасывать цветы.

- Каллиопа де Вер! Какой кошмар, - воскликнул Камерон, обнимая ее за талию. - Где моя благоразумная прагматичная невеста?

- Осталась в Лондоне, я полагаю!

Вот, наконец, лодка коснулась каменистого берега. Камерон выпрыгнул и хотел вынести ее из лодки на руках. Она со смехом запротестовала:

- Я и сама справлюсь!

- Ты ведь не хочешь промочить туфли? И потом, так веселее.

Миновав прибрежную полосу, он поставил ее на ноги, и они вместе двинулись по узкой тропинке. Вся местность здесь поросла чертополохом и диким ячменем. Казалось, что единственными живыми существами на острове, кроме них, были черные и коричневые ящерицы, прячущиеся в скудную тень чахлых деревьев и потрескавшихся валунов. Солнце поднялось высоко и испускало раскаленные потоки белого света, которые пульсирующими волнами лились на пыльную почву.

Каллиопа скинула шаль, подставляя солнцу обнаженные плечи и руки. Это место - пустынное, унылое - не казалось подходящим пристанищем для богов, в отличие от хорошо сохранившихся храмов и театра, которые они посетили на материке и в Микенах, и все же она сразу почувствовала его магию. Она была такой же реальной, осязаемой, как солнце над головой. Время здесь действительно остановилось. Все книги, прочитанные Каллиопой, не могли подготовить ее к подобной реальности.

«Если бы сестры могли это увидеть, - подумала она, - как бы им здесь понравилось…»

Наконец, они вышли на открытое пространство, охраняемое львицами Артемиды. Пережившие много веков, потерявшие в численности, они по-прежнему бдительно стояли на страже. Вечно юные и свирепые, они были готовы броситься на нежеланных гостей и разорвать их на куски.

Каллиопа обрадовалась, что захватила с собой подношение - букетик ярких цветов, который положила у лап первой львицы.

- На этом месте стоял храм Аполлона, - сказал Камерон.

Каллиопа обвела взглядом руины - упавшие разбитые колонны, ступени, ведущие к исчезнувшим дверям, остатки колоннады, прежде окружавшей священную статую Аполлона, некогда огромную, от которой осталась нынче лишь часть торса. Серебристо-белый мрамор повсюду ослепительно блестел под солнцем.

- Считается, что Аполлон проводил здесь лето, - заметила Каллиопа, поправляя соломенную шляпу. - По-моему, практичнее приезжать сюда зимой.

Камерон рассмеялся:

- Вот она, моя по-прежнему рассудительная женушка! Идем, я покажу тебе еще кое-что.

Каллиопа пошла за ним в дальний конец площадки, где помещалась купальня Аполлона с остатками его священных лебедей. Они окружали низкий, плоский постамент из того же серебристого мрамора.

- Здесь стояла Алебастровая Богиня, - тихо произнес он. - По крайней мере, так считается.

- Ах… - выдохнула Каллиопа. Она, конечно, знала, что Алебастровая Богиня находилась на Делосе до того, как попала в руки герцога Авертона. Но увидеть место, где она когда-то стояла на своей бессменной вахте, охраняя покой мирных лебедей, было сильным впечатлением. Каллиопа положила ладонь на постамент, чувствуя, как жар от камня поднимается по руке и переливается в нее, словно сила самой богини. И тут впервые она поняла, что на самом деле чувствовала Клио. Отчаяние оттого, что Алебастровая Богиня находится в когтях герцога, тогда как дом ее - здесь.

Клио сейчас путешествует по Италии с папой и Талией. Может быть, она и сюда доберется, и лучше поймет то, что так долго оставалось скрытым.

Каллиопа смотрела на место, где раньше стояла богиня, но видела только ясную бирюзу неба, ослепительное сияние солнца. Но где-то словно бы играла тихая музыка, и юные голоса возносились к Аполлону Делосскому.

- Я слышала такую легенду, - заговорила Каллиопа. - Аполлон и Каллиопа, главная муза, однажды прибыли на Делос вместе, и здесь они зачали Орфея, величайшего из музыкантов. - Она взяла руку Камерона и прижала ее ладонь к своему животу. - Как ты думаешь, нас осчастливят маленьким Орфеем… месяцев через восемь?

Камерон впился в нее глазами, и в них попеременно сменились неуверенность, удивление, радость. Радость соперничать с солнцем, с величайшим триумфом богов.

И они поцеловались под большим греческим солнцем, в ознаменование новой жизни, зарождающейся под покровительством Алебастровой Богини.

Примечания

1

Боудикка - царица британского племени иценов, подняла восстание против римских завоевателей. (Примеч. ред.).

2

Рил - ирландский танец.

Content

Аманда Маккейб
Губитель женщин
Музы Чейз - 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания