Беатрис Джонс

Единственный способ

1

Агнес Реймонт вернулась в свой офис. Глаза ее сияли, на губах блуждала усмешка. Она только что отобедала с Гектором Реймонтом, председателем коммерческого банка, носящего его имя. Агнес была потрясена тем, что услышала от него.

Телефонный звонок вернул ее к реальности. Она сняла трубку.

— Агнес, хорошо, что застал тебя. Мне очень жаль, но завтра я не смогу приехать. Увидимся только в субботу, неотложные дела, ну ты понимаешь.

Счастье, озарявшее лицо молодой женщины в тот момент, когда она только тянулась за трубкой, сменилось угрюмым разочарованием.

— Да, я понимаю.

А что еще она могла сказать?

Энтони большую часть времени проводил в разъездах между основными офисами в Риме и в Лондоне. Они были знакомы уже год, и за это время Агнес примирились с тем фактом, что Энтони не может быть с ней постоянно. Она занимала ответственный пост в солидном банке и по собственному опыту прекрасно знала, что такое неотложные дела.

— Но я без тебя тоскую, — торопливо добавила она.

Достаточно было одного звука его голоса, чтобы заставить ее сердце биться чаще. Она безумно скучала по Энтони.

— Мы не виделись уже почти два месяца. Я так ждала завтрашнего дня — завтра годовщина нашего первого свидания, и у меня есть отличные новости. Ты не поверишь!

— У меня для тебя тоже есть новость, но это подождет до субботы.

Тень сарказма в его тоне не действовала ободряюще, да и не такой ответ Агнес хотела услышать, а поскольку в течение последних недель телефонные звонки от Энтони были краткими и нечастыми, уверенность в его чувствах к ней слегка пошатнулась. Агнес также хорошо помнила, что в последний раз, когда он неожиданно вернулся из поездки раньше в надежде удивить ее, то разозлился из-за ее отказа бросить все дела и лететь к нему по первому зову. В ту ночь Энтони опять предлагал ей оставить работу, заявив, что человеку его положения и состояния не нужна работающая подружка.

Агнес попыталась превратить все в шутку.

— И я не буду работать, когда выйду замуж и забеременею, но ни днем раньше.

Она надеялась, что Энтони поймет намек и сделает ей предложение. Но он промолчал. А когда в понедельник Агнес собралась на службу, Энтони между делом проинформировал ее, что уезжает на неопределенный срок в Лондон. «Неопределенный срок» растянулся на два месяца.

Агнес жаждала увидеть любимого и даже специально взяла в пятницу выходной, чтобы встретить его. А теперь Энтони сообщил, что приедет в субботу, и ей хотелось реветь от досады.

— Что тут поделаешь, но я скучаю по тебе, — прошептала она. — Прошло столько времени, и я страдаю от разлуки...

— Сожалею, дорогая, но подожди еще денек. Если я буду продолжать с тобой разговаривать и не займусь делом, мой приезд отложится еще на некоторое время.

Агнес сочла довод убедительным и быстро закончила разговор. Что ж, ждала так долго, можно подождать и еще один день.

Энтони Форнари стоял у огромного окна своего лондонского офиса, глядя на Сити и не видя его. Он провел тонкими длинными пальцами по иссиня-черным волосам, хищническая улыбка искривила ею чувственный рот, а глаза победно блеснули. Обед, без сомнения, удался. Он сделал это! Завтра в Нью-Йорке он и его отец Карло подпишут сделку с главой фирмы «Балардини», Винченцио Балардини, которая узаконит статус Форнари как владельцев самой большой в мире международной сети отелей.

Винченцио Балардини не блистал здоровьем и в силу этого не имел наследника, которому мог передать семейный бизнес. Именно по этой причине фирма и была продана Форнари за смехотворную цену. Завтра вечером по случаю заключения сделки для членов обеих семей будет устроен прием, на который приглашены также адвокаты и несколько ближайших друзей.

Энтони вернулся к рабочему столу и посмотрел на телефонный аппарат. По его красивому лицу пробежала тень недовольства. Хотя он и сказал Агнес, что задержится, можно лететь в Нью-Йорк прямо сейчас, и Агнес не будет ничего иметь против столь приятного сюрприза... Она родилась сексуальной — Энтони не встречал более чувственной женщины. Волосы у нее были длинными, темно-коньячного цвета, а ноги столь вызывающе хороши, что даже мысль о них вызвала у Энтони желание.

Усилием воли он подавил приступ слабости. В жизни есть и другие вещи, помимо дикого, испепеляющего секса. Энтони хорошо помнил, как долго ему приходилось ждать. А в последний раз?! Он вернулся в Нью-Йорк на день раньше намеченного срока. Агнес была на работе, а когда вернулась домой, уделила ему лишь полчаса, поскольку не могла пропустить деловой ужин. Конечно, ночью они Свое наверстали, но Энтони Форнари был не из тех мужчин, которые готовы терпеливо ждать женщину и поощрять ее честолюбивый карьеризм. Он несколько раз предлагал Агнес оставить работу и позволить ему взять на себя все расходы по ее содержанию, но она отказалась. Да, Энтони решился. Решение было принято еще неделю назад. Проходил первый этап сложных переговоров о покупке «Балардини», когда Энтони познакомили с дочерью хозяина фирмы, и это был перст судьбы. Франческа оказалась милой и невинной, именно такой он и представлял идеальную жену. Она совсем не походила на Агнес. Единственное, о чем она мечтала, было замужество и дети. Что немаловажно, она была итальянка, как и Энтони. Франческа смотрела на него с обожанием, ловила каждое слово. Они идеально подходили друг другу, девушка могла бы стать отличной женой Энтони и заботливой матерью его детям.

Для женитьбы было самое время. Отец Франчески в доверительной беседе признался Энтони, что мечтает видеть его своим зятем. Энтони не пришлось уговаривать, он был готов к браку, а его собственный отец восторгался перспективой выгодного союза.

Энтони понимал, как много сделал для него отец — в первую очередь для его карьеры и процветания, что особенно ценно, если учесть, что Энтони был внебрачным сыном. В тринадцать лет, когда умерла мать, мальчик в буквальном смысле слова оказался на улице, но, к счастью, Карло Форнари разыскал сына, привел в свой дом, дал свое имя, образование, воспитал по своему подобию, за что Энтони и был безмерно ему благодарен. Когда единокровный брат Энтони погиб вместе со своей женой в горах при сходе снежной лавины, Карло без колебаний сделал Энтони главой компании. Энтони старался быть достойным такого доверия и неустанно преумножал активы, расширяя и укрепляя семейный бизнес.

Да, он поступил правильно, выбрав в жены Франческу Балардини.

2

Выйдя из небоскреба, несколько этажей в котором занимал ее банк, Агнес, одной рукой крепко прижав к груди красивый сверток, помахала проезжающему мимо такси портфельчиком, зажатым во второй. Она ощущала на себе завороженные взгляды десятков мужчин, покидавших в это время свои офисы. Среднего роста, хрупкая, но с мягкими женственными формами, в безукоризненно сидящем темно-синем костюме, юбка которого щедро обнажала колени, а пиджак плотно облегал тончайшую талию и высокую грудь, Агнес приковывала к себе взоры. Она двигалась с естественной грацией. Роскошные длинные волосы, перехваченные на затылке жемчужной заколкой, сияли как полированное дерево. Лицо с высокими скулами имело классическую овальную форму, нос был маленьким и прямым, губы — полными. Но самыми замечательными в облике Агнес были глаза: огромные, светло-коричневые с золотыми искорками, они загадочно мерцали из-под длинных пушистых ресниц.

— Куда едем, мэм? — Таксист остановил машину рядом с Агнес.

Она скользнула на заднее сиденье и назвала адрес своих друзей Дика и Бруно. Через три четверти часа Агнес стояла перед небольшим белым домиком. Ей не верилось, что прошло целых пять лет с того дня, когда она и Дик, ее друг детства, впервые переступили порог этого дома и поселились там. Дика пригласили в балетную труппу, а Агнес приехала в Нью-Йорк учиться на экономиста. Дом в Бронксе принадлежал Бруно Форнари, приятелю Дика и соученику по балетной школе. Бруно сдавал комнаты, чтобы содержать дом, поскольку его ближайший родственник, дядя Энтони, контролировавший денежные дела семьи, был большим экономом.

Энтони не одобрил бы визит Агнес к его племяннику. Но, что бы Энтони ни думал о нем, Бруно был хорошим другом. Агнес нажала на кнопку звонка, и улыбка, вызванная приятным воспоминанием, озарила ее лицо. Сегодня исполнялся ровно год с того дня, когда она впервые увидела Энтони.

Был день рождения Бруно. Энтони появился на вечеринке незваным гостем, но после шумного выяснения отношений с племянником успокоился и позволил угостить себя каким-то напитком.

Для Агнес это была любовь с первого взгляда. Ей оказалось достаточно лишь посмотреть на высокого темноволосого мужчину, одетого в безупречно сидящий серый костюм, чтобы сердце оборвалось. Энтони сильно отличался от веселящейся молодежи, он был по меньшей мере на десять лет старше любого из присутствующих на вечеринке. Агнес неотступно наблюдала за ним, не в силах отвести глаз.

Высокого роста, широкоплечий, длинноногий, Энтони был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала. Он явно не вписывался в компанию, где половина мужчин даже не скрывали своей сексуальной привязанности друг к другу. Он источал властную силу, которая была абсолютно мужской. Когда темные глаза улыбающегося Энтони остановились на Агнес, она зарделась, а получив приглашение пообедать следующим вечером, без промедления согласилась.

Бруно пытался отговорить ее идти на это свидание, уверяя, что его дядя хищник, акула, которая проглотит Агнес как легкий завтрак. Ему уже тридцать пять, взывал к благоразумию приятельницы Бруно, он слишком стар для тебя. Услышав, что Энтони нравятся только умные, изысканные женщины, знающие себе цену. Агнес ответила, что она тоже не дура. Бруно рассмеялся.

— По части мозгов — да, но одеваешься ты как синий чулок.

Словом, Агнес пренебрегла доводами Бруно и отправилась обедать с Энтони.

Вечер прошел волшебно. Энтони расспрашивал ее буквально обо всем, а Агнес без утайки рассказывала ему о себе, не скрыла даже того, что никогда не знала своего отца. Провожая девушку до дверей дома, Энтони поинтересовался, не хочет ли она присоединиться к Бруно и Дику и провести пасхальные каникулы на принадлежащем Форнари небольшом острове в Тирренском море. Агнес приняла приглашение, правда, прощальный поцелуй — в щеку — несколько разочаровал ее.

А на следующий день, задав Бруно не один десяток вопросов, она отправилась по магазинам и потратила несколько тысяч долларов своей первой годовой премии на одежду от известных дизайнеров, посетила визажиста и превратилась в элегантную женщину, которая должна была покорить Энтони.

И действительно, ближе к окончанию каникул Энтони перестал обращаться с Агнес как с подружкой Бруно и начал смотреть на нее мужским жаждущим взглядом. По возвращении в Нью-Йорк они несколько раз обедали вместе, но ничего больше целомудренного поцелуя на прощание Энтони себе не позволял. Однако первый же после двухнедельной разлуки — Энтони уезжал по делам в Европу — совместный ужин в апартаментах отеля, принадлежащего Форнари, закончился в постели.

Энтони был первым и единственным любовником Агнес, ей не с кем было сравнивать его, да и не к чему: она знала, что нашла свою любовь. Стоило Энтони посмотреть на нее, как Агнес охватывал трепет. Она вспоминала его великолепное нагое тело, парящее над ней, его мощные плечи, густую поросль волос на груди, движение каждого мускула, когда Энтони целовал и ласкал ее, обучая изысканному удовольствию, доступному лишь двоим влюбленным. Вскоре, уступив настоятельным уговорам Энтони, Агнес приняла от него в подарок роскошную квартиру в Манхэттене.

Мысли о возлюбленном заставляли сердце Агнес биться чаще, и она улыбнулась.

— Ты чему так радуешься? — вернул ее к реальности вопрос Дика.

Агнес посмотрела в шоколадные глаза молодого человека, открывшего дверь.

— Счастливые воспоминания. А где новорожденный? У меня для него подарок. — Она скользнула губами по щеке Дика и вошла в дом.

— С днем рождения, Бруно, — промурлыкала Агнес, аккуратно роняя сверток на колени приятеля, комфортно раскинувшегося на обитом темно-синей парчой диване. Агнес скинула туфли и уселась напротив.

— О, я польщен! Мой досточтимый дядюшка соблаговолил позволить вам навестить нас! Мы не виделись полгода... — Бруно вопрошающе приподнял бровь и, обращаясь к приятелю, добавил: — Или дольше, Дик?

— Прекрати ёрничать, Бруно. Мы остаемся друзьями Агнес, даже если не одобряем ее выбор мужчин. Открывай лучше подарок.

— Да, Бруно, по поводу Энтони наши вкусы расходятся, — подхватила Агнес. — Открывай же, ты не представляешь, с каким трудом я это достала.

Увидев подарок, Бруно вскочил с дивана и чмокнул Агнес в щеку. Небольшой рисунок с изображением двух девушек в балетных пачках вызвал у него неподдельный восторг.

— Они бесподобны! Да этот рисунок стоит целое состояние! Ведь это оригинал?

— Не думаешь же ты, что я могла принести тебе подделку? — Агнес притворилась обиженной, и уже в следующую секунду все трое рассмеялись.

Агнес знала, что заветная мечта Бруно — иметь собственную балетную труппу. Она также знала, что семейные финансы полностью подконтрольны Энтони и Бруно мог получить долю наследства своего покойного отца только по исполнении двадцати пяти лет или раньше в случае женитьбы. Бруно получал хорошее месячное содержание, но спускал все до цента.

Через неделю после переезда на новую квартиру Агнес попыталась обсудить с Энтони проблемы Бруно, но, скрывшись за холодной непроницаемой маской, тот попросил ее держаться подальше от их семейного бизнеса, а также от его племянника. Легкость, с которой он превратился в жесткого, холодного незнакомца, даже не интересующегося ее мнением, испугала Агнес. К сожалению, эти разговоры омрачили отношения Агнес с друзьями. Они довольно часто разговаривали по телефону, но не виделись действительно несколько месяцев.

— Держу пари, мой дядя не знает, что ты так потратилась ради меня, — сказал Бруно, устанавливая рисунок на комод.

— Подарок не имеет к Энтони никакого отношения. Я купила его на собственные деньги. Моя премия за этот финансовый год — почти сто тысяч. Удивлены?

— Ты молодчина, Агнес! Я люблю тебя! — воскликнул Дик. — Я всегда знал, что ты гений.

— О, у нас двойной праздник! Начинаем веселиться. Три мушкетера опять вместе! — поддержал друга Бруно. — Праздник начинается!

Откупорили шампанское и пили за Бруно, за Агнес, за Дика, за искусство, за жизнь и за все, за что можно пить. Все трое чувствовали себя так, словно вернулись в старые добрые времена.

Через два часа, когда Агнес, скинув жакет и распустив свои великолепные волосы, уютно устроилась в углу дивана с бокалом шампанского, Бруно неожиданно разрушил идиллию.

— Агнес, а что ты думаешь о предстоящей женитьбе Энтони? Я вчера навещал деда, он сейчас в Нью-Йорке. Так вот, он в восторге от новости.

— Энтони сказал, что женится? Не могу поверить! — Голос Агнес звенел от счастья. Скорее бы Энтони возвращался, и она спросит у него сама! — Сегодня днем мы разговаривали по телефону, и я даже немного расстроилась, что он задержится в Лондоне до субботы. А ведь он действительно сказал, что есть новость, но я и не подозревала, что такая.

Ее золотистые глаза сияли. Агнес теперь не сомневалась, что ее не очень тонкий намек насчет замужества и беременности принес в конце концов результат.

— Дедушка сказал, что у Энтони для тебя действительно есть новость, но...

— Заткнись, Бруно! — неожиданно перебил друга Дик. — Агнес получит новость из первых РУК.

— О нет, — запротестовала Агнес, — пожалуйста, Бруно, продолжай! Я хочу услышать, что же сказал твой дедушка. Я видела его лишь один раз, но мне показалось, что я ему понравилась.

Бруно хихикнул.

— Конечно, понравилась, но не тем, о чем ты думаешь.

— Бруно, это не наше дело, — снова вмешался Дик. — У нас такая славная вечеринка, давай не будем омрачать ее.

— Почему? Мы дружны с Агнес не один год, она имеет право знать правду. Не хочешь же ты, чтобы новость застала ее врасплох?

А Агнес, витавшая в эмпиреях по поводу грядущей свадьбы, едва слушала друзей. Но постепенно смысл их диалога прояснялся для нее, и она спросила:

— В чем дело?

Оба молодых человека были весьма серьезны. Агнес выпрямилась, допила шампанское и, поставив бокал на пол у своих ног, подбодрила друзей:

— Ну давайте, не бойтесь, рассказывайте.

— Ты прав, — проронил Дик. — Агнес заслуживает лучшего.

— Лучшего чем что? — уточнила она.

— Кого-нибудь получше, чем мой дядюшка-негодяй, — ответил Бруно.

— Пожалуйста, Бруно, не начинай все сначала. Почему ты никак не примиришься с тем, что Энтони и я любим друг друга? Мы же ничего не имеем против ваших с Диком отношений. Так отчего же ты не можешь отплатить нам той же любезностью и понять, что Энтони и меня связывают такие же чувства, и не называть своего дядю негодяем?

Когда Агнес сообщила друзьям о намерении жить вместе с Энтони, Бруно всеми возможными способами пытался отговорить ее. Доведенный до белого каления ее упрямством, он сообщил Агнес, что Энтони незаконнорожденный сын его деда, а мать Энтони была ничем не лучше уличной девки — в Риме она славилась несчетным количеством любовных связей, и сынок весь в нее. Агнес не желала слушать Бруно тогда и отказалась слушать сейчас.

— Если ты помнишь, я тоже росла без отца, — был ее ответ.

— Я не это имел в виду, Агнес. Для Энтони ты не партнер в жизни, а лишь любовница, и не более. — Голос Бруно источал сострадание.

— Любовницы бывают лишь у женатых мужчин, Бруно. И ты ничего не знаешь о моих отношениях с Энтони. — Она вымученно улыбнулась, не желая показать, что слова Бруно сильно расстроили ее. — Мне пора идти.

Неуверенно поднявшись на ноги, Агнес посмотрела на своих друзей. Во взгляде Дика было сочувствие, и от этого ее боль только усилилась. Дик знал ее с незапамятных времен, и всегда был готов подставить свое плечо. Интересно, может ли она рассчитывать на его поддержку при сложившихся обстоятельствах?

— Прислушайся к словам Бруно, Агнес. Это для твоего же блага, — тихо произнес Дик.

— Энтони достаточно хорош для меня, и больше я ничего не хочу знать. — Она взяла сумочку, сунула ноги в туфли и с укором посмотрела на друзей.

— Подожди, Агнес, — Бруно поймал ее за руку. — Ты очаровательная и умная, хороший профессионал, но ты безнадежно наивна, когда дело касается мужчин. Ты никого не знала, кроме Энтони.

— Он единственный мужчина, которого я хочу знать. А теперь отпусти мою руку.

— Еще одна деталь, Агнес. Я знаю, на ком Энтони собирается жениться. Это...

— Не хочу больше ничего слушать! — резко перебила его Агнес. — Ты лжешь, и я знаю почему: тебе не нравится, что мы с Энтони счастливы вместе! Тебе хочется причинить своему дяде боль, разорвав наши с ним отношения, а все потому, что никак не можешь получить причитающееся тебе наследство раньше установленного срока. Я читаю твои мысли, как по книге. Тебе хочется влиять на всех, кто тебя окружает. Может быть, Дику это и нравится, а Энтони — нет. Вот где собака зарыта! Так что сначала подрасти.

Бруно покачал головой.

— Ты слепа, Агнес, абсолютно слепа.

— Прекрати, Бруно, она никогда не поверит тебе, — пытался урезонить друга Дик.

— Хорошо, Агнес, думай что хочешь, — Бруно возвел руки к небу, — но сделай мне одолжение. Завтра вечером я приглашен дедом на прием по случаю удачной сделки. Он просил меня прийти с тобой. Энтони, по твоим словам, возвращается в субботу, так что тебе нечего опасаться его ревности. Придешь?

Агнес никуда не хотелось идти с Бруно, но с другой стороны...

— Твой дедушка действительно приглашал меня? — спросила она.

— Да, он настаивал.

— В таком случае я приду. — Агнес подумала, как мило со стороны пожилого мужчины вспомнить о ней в отсутствие Энтони и пригласить на прием.

— Хорошо, я заеду за тобой в восемь.

Агнес увидела во взгляде Бруно столько решимости, что невольно подумала, сколь велико сходство друга с его дядей.

3

Агнес в последний раз посмотрела в огромное зеркало одного из шкафов гардероба. Она выглядела не просто хорошо — великолепно. Агнес подняла пряди от висков и закрепила высоко на затылке, а оставшиеся волосы шелковым покрывалом свободно упали на плечи и на спину. Она надела маленькое черное платье из тончайшего шелкового трикотажа, которое плотно облегало ее фигурку. Низкое каре обнажало высокую упругую грудь и открывало пространство для изумительного колье из бриллиантов и изумрудов. Серьги, составлявшие с колье гарнитур, чуть оттягивали изящные мочки ушей. Драгоценности подарил Энтони. Туфли на высоких каблуках делали Агнес еще стройнее.

Прихватив сумочку и зеленую кашемировую шаль. Агнес спустилась по винтовой лестнице на первый этаж квартиры. Она любила свой дом. Ей по душе были продуманно расставленные диваны, сочетающиеся с роскошными персидскими коврами, блестящие как водная гладь полы.

Но где же Бруно? Что-то он опаздывает. Рука Агнес сама собой потянулась к телефонной трубке. Номер офиса Энтони в Сити не отвечал. Тогда Агнес попробовала дозвониться в отель «Ломбардия» в Лондоне, но снова неудачно. Приход Бруно положил конец ее безуспешным попыткам связаться с Энтони.

Двумя минутами позже Агнес уже сидела на заднем сиденье такси рядом с Бруно, который в черном смокинге и в белой рубашке выглядел весьма элегантным, и только галстук-«бабочка» в красно-зелено-голубую полоску намекал на независимый характер его обладателя.

— Ты сегодня отлично выглядишь, — сказала Агнес с усмешкой. — Я и не знала, что ты носишь «бабочку».

— А ты выглядишь как всегда потрясающе. — Бруно взял ее ладони в свои, глаза смотрели серьезно. — Ты должна выслушать меня, и, пожалуйста, верь мне. Дик взял с меня слово, что я тебе все объясню, прежде чем мы доберемся до отеля. Мне очень жаль, правда, жаль, но Энтони будет присутствовать на этом приеме.

— К-как?!. — Кровь прихлынула к лицу Агнес. — Откуда ты знаешь?!

— Я случайно оказался сегодня днем в отеле и видел, как Энтони приехал с двумя гостями: Винченцио Балардини и его молоденькой дочерью Франческой. Они прошли в дедушкины апартаменты. А через десять минут я проводил туда же двух наших семейных адвокатов. Форнари приобрели фирму «Балардини». Документы подписали сегодня днем. Моя подпись не понадобилась, хотя мне принадлежит половина семейного бизнеса, — обиженно заметил Бруно. — А мне поручили развлекать Франческу. Я целый час слонялся с ней по бутикам в холле отеля. Она хотела скупить все!

— Энтони говорил мне, что занят делами, он не стал бы мне лгать, — растерянно пробормотала Агнес.

— Прекрати. — Бруно сильно сжал ее ладони. — Не обманывай себя. Франческе Балардини семнадцать лет, и то, что она является частью сделки, — очевидно.

— Нет, Бруно, это ложь! Энтони никогда бы так со мной не поступил! — Агнес говорила уверенно, но внутренний голос робко подсказывал ей, что не следует быть в этом вопросе столь категоричной.

— Яблоко от яблони, как говорится. Ты знаешь, как дедушка сколотил свое состояние? В молодости он работал официантом в отеле. Через год женился на дочери хозяина, она была на десять лет старше его. Но для официанта это был большой шаг вперед. Надо отдать ему должное — при нем фирма расцвела. Моя бабушка знала, что у деда несколько любовниц, и мать Энтони была одной из них. Но бабушка была умной женщиной, все имущество и акции были оформлены на ее имя, и после смерти бабушки половина компании досталась деду, а другая — моему отцу. Неужели ты думаешь, что Энтони получил бы наше имя и возглавил семейный бизнес, будь бабушка сейчас жива?

— Но все это не означает, что Энтони женится из-за денег, — продолжала защищаться Агнес. — Он далеко не беден...

— Агнес, деду нужна эта сделка, а Энтони весь в него. Они оба типичные итальянцы. Бизнес для них все. Энтони женится на этой девочке. У тебя нет шанса, Агнес, поверь мне. Никакого.

— Ты не знаешь Энтони. Возможно, он ухаживал за ней до тех пор, пока сделка не состоялась... — Она замолчала, понимая всю нелепость своих аргументов.

— Возможно. Если хочешь в это верить, верь. — Бруно пожал плечами.

— Так ты говоришь. Дик просил предупредить меня? — Агнес холодно посмотрела на Бруно. — Я тебе не верю. Дик не мог быть таким жестоким.

— Ты, конечно, права. Дик — добряк. Это я хотел привести тебя на вечеринку, чтобы ты встретилась там лицом к лицу с Энтони и устроила скандал на глазах у деда. И все увидели бы, какое чудовище мой драгоценный дядюшка. Но Дик запретил мне делать это.

— Ты сказал мне правду? — прошептала Агнес.

— У тебя есть выбор: ты можешь вернуться домой и спрятать голову под подушку, как страус в песок, и еще одну ночь провести в неведении, а можешь поехать со мной и лично во всем убедиться. Если у тебя, конечно, хватит нервов.

Агнес всегда отвечала на брошенный ей вызов, не собиралась отступать и на этот раз. Кроме того, она не верила Бруно. Сердце не могло обмануть ее...

4

Агнес скинула шаль с плеч и обернулась к Бруно. Высокая, в стильном черном платье и в сверкающих драгоценностях, она была необыкновенно хороша и ослепительно улыбалась, несмотря на то что на душе кошки скребли. Бруно ошибается, твердила она себе.

— Я готова.

Широко раскрытые двери частных апартаментов, где проходил прием, притягивали ее взор.

— Обопрись на мою руку. — Бруно погладил дрожащую ладонь Агнес, и они вошли в элегантно обставленную гостиную.

Энтони Форнари заметил Агнес сразу, едва она появилась в дверях. Молодая женщина выглядела потрясающе. Однако в следующую секунду Энтони окаменел и отвел взгляд. Она пришла с Бруно! Черт подери! Энтони едва успел сдержать стон, готовый вырваться из груди. Впервые в жизни ощутил себя ничтожеством. В глубине души Энтони понимал, что должен был увидеться и поговорить с Агнес раньше, но почему-то не сделал этого. Но какого черта она сюда явилась? — с досадой спросил себя Энтони. Я ее не приглашал. Конечно, это проделки Бруно. Парень веселится.

Кто-то коснулся его рукава, и Энтони, повернув голову, встретился, с обращенным к нему доверчивым взглядом Франчески. Слава Богу, мелькнула у него мысль, о нашей помолвке с ней будет объявлено лишь на следующей неделе. У меня есть время объясниться с Агнес. Ни за что в мире Энтони не хотел причинять боль Франческе. Его глаза были устремлены на девушку, но то, что перед мысленным взором стояла лишь изумительная, сексуальная полуобнаженная Агнес, сильно беспокоило Энтони. Он улыбнулся Франческе и обнял ее за плечи.

Быстрым взглядом Агнес окинула гостиную, все еще надеясь не найти того, кого искала. Но она его увидела. Хотя прошло два месяца со времени их последней встречи. Агнес снова ощутила безмерное чувство нежности. Неважно, почему Энтони не в Лондоне, важно, что он здесь...

Энтони был самым высоким, самым привлекательным мужчиной в зале. Под идеально сидящим черным смокингом угадывался мускулистый торс, а белоснежная рубашка оттеняла бронзовый загар. Лаская глазами высокую стройную фигуру своего возлюбленного, Агнес чувствовала, как болезненно сжимается ее сердце. Она знала каждый сантиметр этого великолепного тела, как своего собственного. Она была уверена, что Энтони видит ее. Агнес ожидала поворота головы, встречи с темными глубокими глазами, дорогой улыбки, мгновения узнавания и восторга. Но она ошиблась, Энтони не ощутил ее присутствия...

Бруно вел Агнес через толпу гостей, она же не замечала никого, кроме Энтони. Он разговаривал с отцом и с каким-то пожилым мужчиной и юной девушкой. Энтони нежно улыбался девушке. Голова его была слегка наклонена, он изогнулся над ней, как бы защищая своим телом. Сердце Агнес замерло. Словно издалека до нее донесся шепот Бруно:

— Не хочу напоминать, но я тебя предупреждал...

Агнес с ненавистью посмотрела на приятеля. Как ему нравится происходящее! Но это не означает, что он прав. Возможно, из-за занятости у Энтони не было времени позвонить ей сегодня. Агнес ничего не оставалось, как надеяться именно на такой ход событий, поскольку она осознавала, что не выстоит перед лицом правды.

— Ты все еще не убедилась? Где твоя гордость, девочка? — с удивлением приподняв брови, спрашивал Бруно. — Выше голову, Агнес. Не дай этому негодяю сломать тебя.

— Он вовсе не негодяй, — продолжала защищать Агнес Энтони.

Она не удержалась и еще раз взглянула на девушку, стоящую рядом с Энтони. Девушка была небольшого роста, с оливковой кожей и с длинными темными волосами, прихваченными на затылке заколкой. Хорошенькая, хотя и чуть полноватая. На девушке было розовое атласное платье с широкой юбкой, очевидно, очень дорогое, но совсем не украшавшее ее фигуру. Девушка зачарованно смотрела на Энтони, ее ладонь лежала на его груди. Жест был интимным, собственническим.

— Это Франческа Балардини? — спросила Агнес. — Та самая дочка, о которой ты говорил?

— Да.

— Ты ошибаешься, Бруно. Энтони не согласится с ролью старого любовника. Девочка годится ему в дочери.

Агнес продолжала беспомощно смотреть в сторону Энтони, и, когда тот повернул голову, их глаза встретились. Тяжелый и холодный взгляд Энтони не выражал даже удивления. Но, прежде чем Энтони отвернулся, Агнес заметила, как сузились зрачки его глаз и в них сверкнул огонь желания.

Энтони сделал вид, будто что-то ищет в кармане. Он думал, что сможет выдержать встречу с Агнес, но тело его, к сожалению, подвело. В конце концов, что она и Бруно здесь делают? — попробовал он возмутиться, чтобы хоть как-то избавиться от неловкости. Я же просил Агнес держаться подальше от Бруно, а она пренебрегла моим пожеланием! В этом вся Агнес — ей доставляет удовольствие состязаться со мной во всем. С этим качеством можно примириться в подружке, но жене оно противопоказано.

Выглядела Агнес как всегда роскошно: при искусственном освещении ее длинные каштановые волосы отливали золотом, облегающее черное платье подчеркивало каждый изгиб великолепной фигуры. Все мужчины в зале то и дело поглядывали на нее. Она воплощала женственность, сексуальность, и тело Энтони отреагировало мгновенно, но разум продолжал сопротивляться. Ни один мужчина в здравом уме, сказал себе Энтони, не женится на девушке, подобной Агнес, на девушке, которую нужно ежесекундно охранять от посягательств других мужчин.

Энтони улыбнулся юному созданию, стоящему рядом с ним. Он сделал правильный выбор. Франческа не доставит ему ни минуты беспокойства. Затем он перевел взгляд на Бруно. Если до этого мгновения Энтони и испытывал какие-то угрызения совести, то теперь во всем винил только своего племянника. Ведь Бруно специально все подстроил, чтобы насолить своему дядюшке и вывести из равновесия.

Агнес, знавшая Энтони как самое себя, догадалась, что он все еще хочет ее. Она воспрянула было духом, но тут же сникла: его желание быстро уступило место злости, и темные глаза Энтони сузились при взгляде на племянника. Энтони повернулся к отцу, сказал несколько слов, улыбнулся Франческе, взял ее под руку и двинулся через толпу, останавливаясь время от времени перемолвиться с обращающимися с нему гостями.

Бруно предложил Агнес бокал с чем-то, с чем она не разобрала, но сейчас же сделала большой глоток: ей нужно было что-нибудь выпить, все равно что. Она стремительно теряла контроль над собой, жестокое унижение, казалось, лишило ее способности дышать. Энтони смотрел на нее, как на грязь под ногами, и Агнес отказывалась в это поверить. В какое-то мгновение ей даже захотелось броситься к нему и оттащить от этой девочки.

— Агнес, успокойся, — пробормотал Бруно. — Дыши глубоко, не показывай ему, что тебе больно, не поддавайся.

Она послушалась, и, действительно, боль понемногу ушла, взгляд стал спокойнее.

— Вот так-то лучше, — одобрил Бруно, и в этот момент Энтони и Франческа остановились перед ними.

— Рад видеть вас обоих, — мягко произнес Энтони. — Позвольте представить вам Франческу Балардини. Я сегодня приобрел фирму ее отца, и мы отмечаем сделку.

Агнес хотелось ударить его по лицу, закричать, потребовать объяснений, но она понимала, что здесь не место устраивать сцены. Она совладала с собой и, натянуто улыбаясь, пожала девушке руку. В конце концов, Франческа ни в чем не виновата, а вот Энтони — свинья.

Франческа улыбнулась Бруно и игриво хлопнула его по плечу.

— Ну ты и темная лошадка, Бруно! Ты не сказал мне, что собираешься прийти на прием с подружкой. — И, обращаясь уже к Агнес, она добавила: — Надеюсь, вы не в обиде на меня за то, что ваш приятель весь день ходил со мной по магазинам? У Энтони были дела, он не мог сопровождать меня.

Из сказанного следовало, что Франческа — девушка Энтони.

Агнес смотрела Энтони в лицо — и видела лишь холодную злость. Ее появление на приеме вызвало у него ярость. Она позволила себе испортить ему великолепный праздник, а возможно, впервые в жизни вынудила его смутиться. Взгляд, обращенный на нее, был подобен ледяному душу. Лишь однажды Энтони так смотрел на Агнес — когда она пыталась говорить с ним о Бруно. Тогда Агнес испугалась, а сейчас этот взгляд подтверждал то, чему она отказывалась верить в последние двадцать четыре часа.

Она словно увидела Энтони другими глазами. Он оставался для нее самым сексуальным мужчиной в мире, но к этому добавилась еще одна черта — бессердечие. Наконец-то Агнес поняла, что имеет дело с жестоким, безжалостным бизнесменом. Любовь лишь ослепляла ее.

Агнес с вызовом, в упор смотрела на Энтони, но тот избегал ее взгляда, сосредоточив свое внимание на Франческе.

— Не беспокойся, Франческа. Я уверен, Агнес не имеет ничего против. — Нежность исчезла из его голоса, когда Энтони, повернувшись к Бруно, добавил: — Я и не подозревал, что вы с Агнес продолжаете встречаться.

— Да, Агнес не из тех, кто бросает старых друзей, правда, дорогая? — Бруно непринужденно обнял Агнес за тонкую талию, притянул к себе и коснулся губами ее виска.

Агнес была благодарна другу за поддержку. Ее мутило, лицо стало белее бумаги. Как он посмел представить ее Франческе в качестве подружки племянника?! Он, мужчина, который целый год делил с ней ложе?!

— Да, я догадываюсь. — Энтони усмехнулся: нетрадиционная сексуальная ориентация Бруно не являлась для него тайной.

Эта ирония явилась последней каплей для Агнес.

— Интересно, а может ли кто-нибудь сказать то же самое о тебе, Энтони? Ты, помнится, говорил мне, что у тебя нет настоящих друзей. Может, потому, что ты только всех используешь?

Агнес ощутила удовлетворение, увидев, как сжались его губы, лицо налилось кровью и в глазах вспыхнула ярость.

— Энтони, это первая женщина, которой ты не нравишься, — пропищала Франческа.

— Агнес моя давняя приятельница. Они с Бруно любят поддевать меня. Это просто шутка, Франческа. Тебе не о чем беспокоиться.

У Агнес потемнело в глазах. Давняя приятельница! Ее рука, державшая бокал, начала подниматься, но Бруно, догадавшись о намерениях Агнес, успел схватить ее за запястье.

— Я проголодался, да и тебе, дорогая, пора перекусить. Извините нас. — Обняв Агнес за талию, он повел ее прочь. — Попытка облить Энтони вином оказалась бы тщетной. Твой бокал пуст, Агнес.

— Я не собиралась его обливать, я хотела разбить бокал об эту лживую высокомерную физиономию! — горячо призналась она.

Агнес била крупная дрожь, скрыть которую было невозможно. Она не была жестокой и ни разу в жизни не причинила никому боли, но сегодня полностью утратила контроль над собой. Агнес вдруг устыдилась своего поведения и попыталась улыбнуться.

— Спасибо, что не дал мне сделать этого, Бруно. Ты оказался на высоте. Когда ты говорил мне, что хочешь, чтобы я устроила скандал, я думала, ты шутишь. А сейчас удержал меня... Черт, как хочется плакать!

— Нет, Агнес, прав был Дик. Мне не стоило приводить тебя сюда. Сейчас я поговорю с дедушкой, а потом поедем домой. Десять минут, не больше. Дождешься?

— Придется. У меня нет выбора. — Агнес выпрямилась, пытаясь справиться с навернувшимися на глаза слезами, и ей это удалось.

— Ты самая красивая и элегантная женщина в этом зале, — попробовал подбодрить ее Бруно. — Все присутствующие здесь не стоят кончика твоего мизинца.

Старый синьор Форнари прервал их беседу. Сначала он обнял Бруно и ласково сказал ему что-то по-итальянски, затем обратился к его спутнице:

— Вы Агнес, не так ли? Рад видеть вас снова. Спасибо, что не даете моему внуку распоясаться.

— Здравствуйте. Я стараюсь, — выдавила она.

Агнес казалось, что язык перестал ее слушаться, стал чужим. Она взирала на происходящее с ней как бы со стороны. Агнес знала, что будет больно, но ее сердце выдержало, оно просто сжалось и застыло, превратившись в камень.

— Это хорошо. Позвольте, я вас представлю своему другу. Лестер Хейкок — Агнес Реймонт, приятельница моего внука.

Агнес не успела удивиться, почему синьор Форнари отрекомендовал ее приятельницей Бруно, а перед ней уже возник высокий элегантный блондин и пожал ее руку. Лестер был начальником кредитного отдела в коммерческом банке Гектора Реймонта.

Передвижение Энтони и Франчески по залу Агнес скорее ощущала, чем видела. Она не осмеливалась следовать за ними взглядом, понимая, что подобного испытания может не перенести. А ее рука все еще была в руке Лестера, и она благодарила Бога за столь неожиданную поддержку.

— Я очень хотел познакомиться с вами. Позвольте выразить вам свое восхищение. Вы красивы столь же, сколь умны. Удивительное сочетание. — Его голубые глаза приветливо улыбались Агнес, он поднес ее пальцы к губам и поцеловал тыльную сторону ладони, прежде чем отпустить руку.

— О! Какой вы галантный, мистер Хейкок! — раздался голос Франчески.

Агнес боковым зрением видела приближающихся к ним Энтони и Франческу, однако даже не повернула головы. Лестер, заметив, что ей неловко, сдержанно улыбнулся и продолжил беседу, как будто ничего не слышал:

— Ваш банк вытащил счастливый билет, когда приняла вас на работу. Вы известны в финансовых кругах Нью-Йорка.

Агнес улыбкой поблагодарила за комплимент и вежливо заметила:

— Мне просто везло.

В бизнесе я разбираюсь неплохо, а вот в любви не смыслю ничего, подумала она.

— Люди сами творят свою удачу, Агнес. Можно, я буду называть вас Агнес?

— Конечно. Я... — Она осеклась, ощутив чье-то легкое прикосновение к своему бедру.

Энтони сделал это намеренно. Непонятно почему, но беседа Лестера с Агнес раздражала его. Ему захотелось смутить Агнес, и он незаметно провел ладонью по ее бедру, а через мгновение уже снова обнимал Франческу. Агнес мужчина нужен только для секса, но по своему опыту Энтони знал, что и секс может быть ею отложен ради работы. Энтони никогда не был влюблен, а любовь представлял как заботу о жене, о детях и их защиту. Франческа нуждалась в этой защите, а он в свою очередь знал, что девушка воспитана в итальянских традициях и муж и дети всегда будут для нее самыми важными в жизни.

Агнес начала медленно передвигаться поближе к Бруно. Тем временем Лестер достал из кармана пиджака визитную карточку.

— Возьмите мою визитку. Если когда-нибудь соберетесь менять место работы, позвоните, у нас для вас есть интересное предложение.

Полные губы Агнес искривились в улыбке. Ирония судьбы. В самый чудовищный в ее жизни вечер, когда она собрала последние силы, чтобы просто удержаться на ногах, ее приглашают на работу в банк Гектора Реймонта...

— А мистер Реймонт согласен? — В тоне Агнес проскользнули саркастические нотки — Энтони стоял слишком близко, знакомый запах его одеколона щекотал ее ноздри, и нервы были на пределе.

Энтони все же не удержался и вмешался в разговор:

— Все будет зависеть от предложения, не так ли, Лестер?

— Я уверен, что мы сможем предложить Агнес взаимовыгодные условия. — Голубые глаза Лестера встретились с глазами Агнес, и он продолжил: — С учетом мнения мистера Реймонта, конечно.

— Мне кажется, джентльмены, Агнес не хочет весь вечер говорить с вами о делах, — вмешалась Франческа. — Мы же на вечеринке. Давайте, Агнес, найдем укромный уголок и немного посплетничаем. Как мне нравится ваше платье! А колье и серьги просто божественные. Вы должны мне рассказать, где все это купили.

Взгляды Агнес и Энтони встретились, в глубине его зрачков Агнес увидела угрозу, но выдержала этот взгляд. В первый раз за вечер Агнес почувствовала себя уверенно.

— Это подарки к Рождеству и на день рождения. — Агнес улыбнулась девушке и взяла ее под руку. — Пойдемте.

Пусть Энтони понервничает, мстительно подумала она, расскажу ли я его зазнобе, кто именно подарил мне драгоценности. Только злость придавала Агнес сил, когда она шла через шумную гостиную к туалетной комнате.

— Слава Богу, мы одни... — простонала Франческа.

Подойдя к ряду роскошных раковин и бросив розовую атласную сумочку на мраморную поверхность столика, она залюбовалась своим отражением в зеркале.

— Один час в компании отца и его друзей — и я чувствую себя так, будто целый день карабкалась на гору, — пожаловалась она. — Хорошо, что Бруно еще молод и не относится к себе слишком серьезно. Вы не представляете, Агнес, каким занудой может быть Энтони.

Агнес, не ожидавшая подобного признания, потеряла дар речи. Она уставилась на девушку, которая поправляла лиф розового атласного платья.

— Скажите честно, Агнес, вы, наверное, умерли бы в таком наряде?

— Оно вам, должно быть, нравится, — дипломатично отозвалась Агнес.

— Вы шутите! Я его терпеть не могу. Вы не можете понять меня, потому что вы не итальянка.

Агнес подошла к раковинам и встала рядом с Франческой. Их глаза встретились в зеркале. Неожиданно Франческа показалась Агнес более жесткой и намного старше своих лет.

— А почему вы носите платье, которое вам не нравится?

— Потому, что мой отец хочет, чтобы я выглядела невинной девушкой, и потому, что Энтони ожидает от своей невесты застенчивости и девственности. Если бы не это, я в жизни бы не надела розовый атлас.

— Так Энтони ваш жених! — вскрикнула объятая ужасом Агнес.

— Да. Разве Бруно не сказал вам? — И. не дождавшись ответа, Франческа продолжила: — На следующей неделе в Риме мой отец устраивает большой прием по случаю нашей помолвки, а через три недели мы с Энтони поженимся. Конечно, можно было объявить о помолвке и сегодня, но это выглядело бы слишком расчетливо и цинично даже для итальянцев — подписать сделку и отдать дочь в один день.

Итак, все, что говорил Бруно, — правда. Он не преувеличивал. Агнес посмотрела в лицо счастливой сопернице и задала самый важный вопрос:

— Вы его любите?

— Нет. Но Энтони любит меня — или говорит, что любит. На самом деле, это не имеет значения. Замужество сделает меня свободной. Я наконец-то получу деньги, завещанные мне матерью. Надо отдать Энтони должное, он умеет распорядиться финансами. Не сомневаюсь, он увеличит наше семейное состояние. Мое в том числе. — Увидев на лице собеседницы потрясение, Франческа весело рассмеялась. — Ну что вы так расстраиваетесь?! Для итальянцев подобные союзы — в порядке вещей.

— Но... но... вы такая юная, — пробормотала Агнес.

— Я училась в частной школе в Швейцарии. Горнолыжные инструкторы произвели на меня большое впечатление. У меня есть жизненный опыт. — Франческа улыбнулась каким-то приятным воспоминаниям. — Хотя я понимаю, о чем вы думаете. Энтони немного староват для меня. Но, скажу вам по секрету, сегодня Бруно намекнул мне, что у Энтони есть любовница. Так что вряд ли он будет досаждать мне в постели.

— Вы действительно не будете переживать из-за его неверности? — Агнес медленно выговаривала слова, в ушах у нее звенело, ноги подгибались. — Вам безразлично, верен вам муж или нет?

— Абсолютно. О чем мне беспокоиться с таким состоянием? — Франческа открыла сумочку и достала табакерку. — Вы будете курить?

— Спасибо, я не курю, — отказалась Агнес. Она смотрела на Франческу, на ее сноровистые манипуляции и удивлялась, почему богатая девушка собственноручно скручивает пахитоски.

— Жаль. — Франческа дотронулась до руки Агнес. — Сделайте одолжение, скажите Энтони, что я вернусь через пять минут. Он не знает о моей маленькой слабости, — хихикнув, добавила она.

Агнес, погруженная в сомнамбулическое состояние, кивнула и вышла. В холле она едва не налетела на Энтони. Он ждал, но явно не Агнес...

— Где Франческа? — Голос Энтони звучал требовательно.

— Она просила передать, что присоединится к тебе через пять минут, — спокойно ответила Агнес. — Франческа сообщила мне, что ты ее жених. Как ты мог, Энтони? Мне трудно поверить.

— Все, что ты услышала, — правда. — Темные глаза в упор смотрели на нее. У Агнес не было сил скрывать свою боль, а Энтони продолжил уже более уверенно: — Мне жаль, что так получилось, но я не знал, что ты поддерживаешь отношения с моим племянником, и не предполагал, что он приведет тебя сюда сегодня вечером.

Агнес не находила слов. Каков наглец! Энтони перекладывал свою вину на Бруно, который осмелился рассказать ей о его подлом предательстве!

— Послушай, Агнес, нам надо обсудить...

— Слишком поздно! — перебила она.

— Говори тише, — прошипел Энтони. — Я позвоню тебе завтра, как обещал, и все объясню.

— Сюрприз для меня, — прошептала Агнес, только сейчас начиная осознавать степень предательства Энтони. — Франческа — мой подарок! — Ее голос стал выше на октаву.

— Обо мне говорите? — Франческа вышла из дамской комнаты, ее глаза лихорадочно блестели, по губам блуждала улыбка.

Энтони тут же обнял Франческу за плечи, давая Агнес понять, кто его девушка.

— Мы говорили о нашей с тобой помолвке. Предполагалось держать все до времени в секрете, а ты, шалунья, не выдержала и все рассказала Агнес.

От сюсюканья Энтони Агнес затошнило. Появление Бруно было для нее подобно спасательной лодке посреди штормящего моря.

— О чем секретничаете? — Бруно обнял Агнес за талию. — Что-то замышляете?

Колени Агнес подгибались, ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Бруно, почувствовав состояние приятельницы, покрепче обнял ее. Франческа болтала без умолку. Она долго рассуждала о грядущей помолвке и в итоге пригласила всех на торжество в Италию. Наконец девушка умолкла, чтобы перевести дыхание, и Бруно воспользовался короткой паузой.

— Примите сердечные поздравления от нас обоих, мы надеемся, что вы обретете то счастье, которого заслужили! — с тенью иронии произнес он. — А теперь, к сожалению, мы должны вас покинуть. Еще один визит.

Через минуту Агнес уже стояла в фойе отеля.

— Мне очень жаль. Агнес, правда, очень жаль. Я напрасно тебя сюда привел, — сокрушался Бруно.

Но Агнес его не слышала. После невероятного напряжения последнего часа она чувствовала, что силы покинули ее. Ей хотелось свернуться калачиком и умереть.

— Отвези меня домой, Бруно, — слабым голосом попросила она.

Уже сидя рядом с Бруно на заднем сиденье в такси. Агнес тихо заговорила:

— Почему, Бруно? Ты сказал, что твой дедушка пригласил меня. Зачем он сделал это, зная, что Энтони и я?.. — Она не смогла продолжить, потому что к горлу подкатил комок. Глубоко вздохнув, Агнес простонала: — Как он мог быть таким бессердечным?

— Ты все еще не понимаешь. Я слишком долго избегал разговора на эту тему. Тогда мне все казалось безобидным обманом. — Бруно заглянул Агнес в лицо, взглядом прося у нее прошения. — Ты помнишь, когда увидела Энтони в первый раз? Он явился на вечеринку злой как черт, потому что узнал, что я еду в Италию вместе с Диком и собираюсь признаться деду, что я — голубой. Энтони пытался отговорить меня, опасаясь, что мои откровения убьют деда. Он и пригласил тебя пообедать с ним, а затем попросил присоединиться к нам с Диком и провести Пасху на вилле в Италии. Ради спокойствия своего отца Энтони готов использовать всех и каждого. Он тонко намекнул деду, что вы с Диком как брат и сестра, а вот у меня с тобой более близкие отношения. К тому времени ты несколько лет жила в моем доме, и этот факт Энтони умело использовал. Что-что, а убеждать он мастак, ты же знаешь.

— Ты хочешь сказать, что все это время твой дедушка думал, будто мы с тобой любовники? Но это же невозможно...

У Агнес словно глаза открылись. Энтони не проявлял к ней на острове особого интереса и, лишь вернувшись в Нью-Йорк, стал ухаживать за ней, а его отца до сегодняшнего вечера Агнес больше ни разу не видела. Затем она вспомнила их первое свидание. Приглашая Агнес отдохнуть на вилле, Энтони просил оказать ему услугу. Он знал, что Агнес дружит с Диком и с Бруно. Агнес не забыла и просьбу Энтони присмотреть за поведением приятелей. Конечно, она тогда согласилась.

Совершив этот небольшой экскурс в прошлое, Агнес ужаснулась. Ради отца Энтони действительно способен на все, включая брак с молоденькой итальянкой. Бруно прав, снова прав...

— Вспомни, Агнес: выходили вы куда-либо, где могли встретить деда, нашу родню или знакомых? Нет. Тебе казалось, что ты строишь взаимоотношения, дом, а Энтони даже не задумывался об этом.

По мере того как понимание приходило к ней, Агнес все сильнее бледнела, а губы крепче сжимались. Ей трудно было поверить, что она могла быть настолько слепой...

5

Агнес знала, что, стоит ей расплакаться, слез уже не остановить. Она заперла дверь, скинула туфли и по винтовой лестнице, хватаясь за перила как тяжелобольная пожилая женщина, поднялась в спальню. Бруно уговаривал поехать к нему домой, но она отказалась. Агнес с горечью подумала, что Бруно сегодня тоже пришлось нелегко.

Раздевшись, она посмотрела на огромную белую мраморную ванну, утопленную в пол, но быстро отвела взгляд — слишком много воспоминаний нахлынуло на нее. Агнес вошла в душ и включила воду. Мощные струи воды обрушились на хрупкое тело. Она закрыла глаза, но тут же открыла, спеша избавиться от образа Энтони, стоящего здесь, в душе, на коленях рядом с ней. Агнес тщательно намылила каждый сантиметр своего нежного тела благоухающим гелем, словно желала очиститься от скверны прошедшего дня.

Почему?! Почему Энтони так поступил?! Все в Агнес вопило от боли. Железное самообладание, с помощью которого она подавляла эмоции весь вечер, уступило место слезам. Одинокие слезинки, выкатываясь из глаз, сливались в потоки, пока Агнес выплакивала боль и горе. Вконец обессилев, она упала на колени и крепко обхватила себя руками — униженная, побежденная...

Агнес не помнила, сколько времени просидела в этой позе. Она пришла в себя оттого, что ее била крупная дрожь. Почему вода не горячая? — удивилась Агнес. Совершенно не помню, как переключала ее... Онемевшими от холода пальцами она сняла с вешалки большое полотенце и завернулась в него. Из зеркала на нее смотрела бледная, продрогшая женщина с покрасневшими опухшими глазами.

Даже не высушив волосы, Агнес вернулась в спальню и легла. Уткнувшись лицом в подушку, она разразилась безудержными рыданиями.

Рассвет только забрезжил, когда Агнес поднялась и начала одеваться. Бюстгальтер был ей сейчас ни к чему. Агнес натянула кружевные белые трусики, вытащила из шкафа брюки в серо-голубую клетку и кашемировый свитер, надела все это, затем сунула ноги в домашние кожаные туфли и спустилась в кухню.

Агнес приготовила кофе и с чашкой прошла в гостиную, где удобно расположилась среди мягких подушек дивана. Она пила кофе и ждала... Услышав наконец, как в замке повернулся ключ, Агнес поставила чашку на столик, встала и замерла, глядя на дверь. Она выглядела холодной, спокойной и собранной.

— Агнес, я рад, что ты дома. Мне казалось, ты могла поехать к Бруно, — мягко произнес вошедший Энтони.

Агнес смотрела, как он приближается. На Энтони были линялые джинсы, кремовый тонкий свитер и рыжая кожаная куртка. Волосы растрепал ветер. Никогда Энтони не казался ей столь привлекательным и столь далеким.

— Почему? Ведь мой дом — здесь, — холодно произнесла Агнес. Злость вытеснила горе.

— Надеюсь, ты будешь разумной.

Энтони остановился в шаге от Агнес. Глаза пробежали по длинным, ниспадающим до талии волосам, слегка задержались на выпуклостях груди под кашемировым свитером. Агнес заметила, как потемнели его зрачки и напряглось тело. Для нее было очевидным, что Энтони по-прежнему увлечен ею, и эта мысль только усилила злость.

— Разумной? Неподходяще слово, — горько промолвила Агнес. — После сегодняшней ночи мой разум оставил меня, и я требую объяснений. Я считала, что ты мой друг, мой партнер. Мы жили вместе, черт подери! — выкрикнула Агнес, глотая комок, подступающий к горлу.

Энтони резко шагнул назад, и Агнес не без злорадства отметила, что он помрачнел, даже, возможно, смутился. Энтони не любил, когда ему выговаривали за плохое поведение.

— Я виноват и прошу у тебя прощения. Все произошло случайно. Франческе не следовало рассказывать тебе о помолвке, а тебе — приходить на прием. Благодари Бруно за прошлую ночь, а не меня.

— Нет. Ты не смеешь перекладывать вину на Бруно, ты, низкий лжец! Ты обещал вернуться из Лондона в субботу. Срочная работа, говорил ты. Как ты пошутил надо мной! — Ее глаза бритвами полоснули лицо Энтони.

— Я не лгал. Я сказал, что мы увидимся в субботу, и это была чистая правда. А на пятницу у меня действительно была назначена встреча, — оправдывался Энтони.

— Меня никогда еще столь жестоко не унижали. И я хочу знать, почему ты так со мной поступил. Ты должен мне ответить, — потребовала Агнес.

Энтони подошел к ней и сжал ее руки.

— Успокойся и послушай меня. — Он опять отступил, глаза тяжело смотрели в ее милое лицо. — Я не хотел ни смущать тебя, ни причинять тебе боль. Я собирался объяснить все до объявления о нашей с Франческой помолвке. И никогда в жизни я не вступал в интимные отношения с женщиной, не порвав предыдущие связи. Это мое правило.

— Здорово сказано! — фыркнула Агнес. Она презирала себя за то, что от простого прикосновения Энтони ее сердце бьется чаще. — Какой ты, однако, моралист, — выдавила она. — Ты надеешься, это смягчит удар?

Гримаса исказила лицо Энтони.

— Ты неверно все истолковала. Наши отношения закончились, и, я надеюсь, мы расстанемся друзьями.

Это происходит не со мной, такого не может быть, снова и снова твердила про себя Агнес. Друзьями. Он хотел расстаться друзьями... Разве он не знает, что разбил мое сердце, мою жизнь?

Агнес подняла голову и увидела, что Энтони проявляет нетерпение. Перед ней стоял чужой мужчина. Было видно, что ему хочется покинуть ее дом как можно быстрее.

— А что будет со мной? — Агнес даже удивилась, насколько тихим и спокойным был ее голос.

— Агнес, мы были счастливы какое-то время, но теперь все кончено, должно быть кончено. Я подошел к возрасту, когда пора обзавестись семьей. Я хочу иметь жену, дом, а Франческа может дать мне это. — Энтони медленно приблизился к Агнес. — Ты умная и способная, я знаю, у тебя блестящее будущее. А для меня Франческа — решение проблем. Ты должна понять.

Оцепенение, сковывавшее Агнес в последние несколько часов, испарилось. Своими речами Энтони искромсал ее сердце в куски.

— Нет. Я ничего тебе не должна. Я думала — мы пара, а это — наш дом.

Энтони цинично усмехнулся.

— Ну хватит, Агнес, не разыгрывай невинность. Тебе не идет. Это не дом, а жизненное пространство с уютной спальней и с роскошной ванной. Я когда-нибудь приглашал сюда членов своей семьи или друзей? — Он вопросительно изогнул черную бровь. — Не припоминаю...

Агнес размахнулась и что есть силы ударила Энтони по лицу.

— Надо было сделать это вчера! Ты — высокомерный, лживый, двуличный негодяй! — завопила она.

Энтони потер щеку.

— Возможно, я этого заслуживаю, поэтому сегодня пощечина сойдет тебе с рук, Агнес, но только сегодня, — мрачно вымолвил он. — Смирись с фактом, что между нами все кончено.

На его щеке проступило темное пятно. Агнес тут же почувствовала сожаление. Она положила руку на мягкий шерстяной свитер, обтягивающий широкую грудь Энтони, и пробормотала:

— Прости...

Ощущение знакомых твердых мышц под пальцами вызвало трепет восторга и пронзило болью все ее тело. Агнес любила этого мужчину всем сердцем, она беспомощно запрокинула голову и посмотрела в смуглое привлекательное лицо.

— Пожалуйста, Энтони... — Рука Агнес скользнула по его груди вверх и обвила шею. — Нам так хорошо вместе, ты же знаешь.

В последний раз они были близки два месяца назад. Неожиданно для себя Агнес стала бороться за свою любовь, используя все свое умение. Энтони замер, когда она коснулась его грудью, а пальцы Агнес мягким гребешком пробежали по затылку.

— Поцелуй меня, Энтони, тебе же хочется. — Агнес нежно притягивала его голову к своим губам.

— Нет...

Энтони схватил ее за плечи, намереваясь отстранить от себя, но Агнес успела коснуться губами его лица. Он глубоко вздохнул и прижал Агнес к груди. Их тела слились, ища близости. Агнес уже проваливалась в темноту, когда почувствовала, как те же сильные руки, только что обнимавшие ее, опять легли на ее плечи и отстранили.

Энтони не нравилось, что Агнес могла противостоять его воле. Для его собственной матери секс был важнее многого в жизни. Череда любовников тянулась до самой ее смерти, а последний из них выкинул тринадцатилетнего Энтони на улицу. Сейчас Энтони противился искушению и победил.

— Агнес, ты очень сексуальная женщина, но я не приму того, что ты мне сейчас так настойчиво предлагаешь. Все кончено.

— Но, если тебе так необходимо жениться, почему ты не женишься на мне? Я люблю тебя, Энтони, и мне казалось, что ты тоже меня любишь... Я рожу тебе детей столько, сколько захочешь.

Агнес бросала любимому под ноги свое сердце, свою жизнь. Она потеряла всю гордость, всю злость, и ей было безразлично, что с нею станется. Агнес упрашивала, вглядываясь в темные глаза Энтони. Ей показалось, что она заметила проблеск неуверенности, неопределенности в самой их глубине, но она ошиблась.

— Нет, Агнес, — мрачная улыбка искривила углы чувственного рта Энтони, — я никогда не лгал тебе и слова «любовь» ни разу не произнес.

Агнес на мгновение закрыла глаза, пытаясь не потерять самообладание. Энтони Прав, он никогда не говорил, что любит ее. Как же она умудрилась совершить чудовищную ошибку? Энтони отпустил ее плечи, и Агнес открыла глаза. Она отчетливо увидела, что этот мужчина очень далеко от нее даже физически и мысли его не с ней.

— Ты прелестная женщина, но никак не жена и совсем не мать, — решительно продолжал Энтони. — Ты деловая женщина, работаешь в области, где доминируют мужчины, и справляешься не хуже, чем они, а может и лучше. В роли домохозяйки ты не протянула бы и полугода. Такая жизнь тебе быстро наскучила бы. Не обманывай себя, милая. Ты похотлива, постель — твое предназначение.

— Ты так действительно думаешь? — проронила Агнес. — Все это время ты рассматривал меня лишь как любовницу, сексуальный объект, и не более того?

Он пожал плечами.

— Назвать это можно по-разному, но былые отношения доставляли удовольствие нам обоим. — Энтони разглядывал Агнес и даже не пытался скрыть чисто мужского удовлетворения. — Мы наслаждались отличным сексом. Будь честной: ты не маленькая застенчивая девочка и никогда ею не была. Ты жаждешь наслаждений, ты стремишься к сексуальному удовольствию. И я доставлял его тебе. Не могу не согласиться, ты — изысканная женщина, но все время, которое мы проводили вместе, прошло в постели. Основой наших отношений был секс, и ничего более.

— Ничего более... — эхом отозвалась Агнес.

Для него — ничего более, но для Агнес — это была сама жизнь.

— Абсолютно верно. — В голосе Энтони сквозило облегчение. Ему показалось, что Агнес соглашается с ним, и Энтони продолжил, добавляя разъедающей соли в сочащуюся, кровоточащую рану на сердце Агнес: — А Франческа — совсем другая. Она нежная и невинная. Ее единственное желание — стать моей женой и вынашивать моих детей.

Восхваление достоинств Франчески Агнес слушала, закусив губу, пока не почувствовала солоноватый привкус крови.

— Я тоже была невинной, пока ты не соблазнил меня, — напомнила она.

Ей с все большим трудом удавалось справляться с собой. Энтони знал, что до встречи с ним Агнес была девственницей. Она принесла ему величайший дар, каким женщина может одарить мужчину, — свое сердце, тело, душу. Энтони же назвал это похотью.

— Агнес, ты прекрасно понимаешь, что оставалась девственницей не по моральным убеждениям, а скорее потому, что последние четыре года прожила в доме с парой голубых, которых окружали подобные им парни. Тебе просто не представлялся случай. Ты была не прочь забраться в мою постель в первую же ночь пребывания на вилле в Италии. — Энтони цинично улыбался. — В своем откровенном бикини и в нарядах от лучших дизайнеров ты не выглядела недотрогой. Тебе нужен был мужчина, и лишь моя сдержанность и твердое правило не заводить новой связи, не покончив со старой, позволили тебе сохранить девственность до возвращения в Нью-Йорк. Никто тебя не соблазнял.

— Я понимаю...

Агнес действительно понимала... Она прикрыла глаза, чтобы не видеть жесткого циничного лица Энтони, и крепко сжала кулаки. Он считал ее эротичной, легко доступной женщиной, которая испытывает желание от прикосновения любого мужчины, а он лишь один из них. Она слепо следовала за его мыслью, окунаясь в эротические воспоминания, где ее ненасытность не имела границ, потому что Агнес была уверена, что Энтони любит ее и что все возможно между любящими людьми. Агнес убеждала себя, что Энтони не виноват, ведь она сама придумала для себя образ женщины, который, по ее мнению, должен был нравиться Энтони. Агнес попала в собственный капкан. Энтони совсем не знал ее и, что было хуже всего, не хотел знать.

— Сядь, Агнес, — услышала она. — Не такой уж я бесчувственный. Я не собираюсь лишать тебя твоего дома.

Колени предательски начали подгибаться, и Агнес с облегчением опустилась на мягкие подушки дивана. Она подняла глаза и с горечью посмотрела на склонившегося над ней мужчину.

— И что же, Энтони? Если ты ждешь моего благословения, то напрасно, ты зря теряешь время. — Голос ее звучал совсем слабо.

Энтони вынул из внутреннего кармана куртки длинный конверт.

— Тебе не нужно уезжать отсюда. Уеду я. Я пришлю кого-нибудь за своими вещами сегодня днем. А это — тебе. Возьми, пригодится.

Последние полчаса были самыми трудными в жизни Энтони. Ему пришлось собрать все силы, чтобы отказаться от того, что предлагала ему Агнес. Больше он сюда не придет. В глубине души Энтони понимал, что, если они встретятся вновь, он будет не в силах противостоять Агнес и ляжет с ней в постель еще и еще раз. Энтони положил конверт и ключи от квартиры на диван рядом с Агнес.

— Прощай. — Какую-то секунду он колебался, лаская глазами ее лицо. — Мне...

— Уходи, — прошептала Агнес.

Если бы Энтони начал просить прощения, она убила бы его. Темноволосая голова склонилась к ней, Агнес отпрянула. Ей не нужна была жалость.

— Береги себя, — сказал Энтони и направился к двери. Не дойдя до нее нескольких шагов, он остановился и, обернувшись к Агнес, добавил: — Кстати, если собираешься принять предложение Лестера Хейкока, советую не торопиться. Этому человеку нельзя доверять.

— Убирайся!

Агнес схватила попавшуюся под руку подушку и швырнула в Энтони. Подушка мягко отскочила от захлопнувшейся двери и упала на пол.

Агнес будто другими глазами посмотрела на квартиру, которую ошибочно считала своим домом. Громкий стон вырвался из ее груди. Энтони оказался прав. Нельзя быть такой тупой, такой доверчивой. Она ведь пыталась сделать дом уютным: разбросала по диванам подушки, поставила пару фотографий в рамках — своей матери и Дика, повесила картину, подарок Бруно. Единственной вещью, купленной Агнес вместе с Энтони, был маленький коврик у входной двери. Энтони прав во всем, это — холостяцкий дом, или любовное гнездышко.

Агнес подумала, что ей надо сейчас уйти. Неважно куда, главное, чтобы ничто не напоминало ей об Энтони. Но сначала надо упаковать его вещи, кто-то должен приехать и забрать их. Она поднялась с дивана, и конверт, оставленный Энтони, соскользнул на пол. Агнес наклонилась и подняла выпавший документ. По мере того, как она читала, ее зрачки расширялись от удивления, которое быстро переросло в ярость. Первая мысль — порвать, но неожиданно для себя Агнес засомневалась... Лист бумаги выпал из ее руки и опять оказался на полу.

Это был документ на владение квартирой на ее имя. Срок оформления — две недели назад. Агнес ощутила слабость и тошноту: Энтони откупался от нее, как от дешевой шлюхи. Впрочем, возможно и недешевой, но ярость Агнес не имела границ. Она прошла в кухню, достала ножницы и поднялась по винтовой лестнице в спальню. Выражение ее лица было суровым и решительным. Агнес открыла дверцу шкафа. Пару часов назад она касалась одежды Энтони, черпая в этом силу, уверенность. Сейчас у нее была иная цель.

Агнес опустошила шкаф и ящики, вытащив все, что принадлежало Энтони. Она действовала стремительно, губы были плотно сжаты, в глазах не осталось ничего, кроме холодного цинизма. Агнес быстро упаковала вещи. Жизнь ее кое-чему научила. Она получила достаточно подтверждений тому, что она и Энтони были не более чем страстными любовниками. Факт, что в шкафу хранилось мало его вещей, говорил сам за себя.

Когда спустя несколько часов какой-то человечек пришел за вещами Энтони, Агнес молча вручила посланцу чемодан и захлопнула дверь перед самым его носом. Ах, если бы она могла так же легко захлопнуть дверь своего сердца и больше не вспоминать Энтони Форнари!

А через час на другом конце Нью-Йорка Энтони стоял в своей спальне и, сжимая от ярости кулаки, рассматривал брюки, разложенные слугой на кровати.

— Мне очень жаль, но все три ваших костюма, которые я забрал из квартиры мисс Реймонт, выглядят так же. — Слуга с трудом сдерживал улыбку. — Гульфики вырезаны на всех брюках, и довольно неаккуратно.

Энтони ураганом пронесся к телефону и стал нервно набирать номер, который помнил наизусть. Неожиданно он остановился и положил трубку. Нет смысла что-либо обсуждать — он вычеркнул Агнес из своей жизни навсегда. Уголки его губ приподнялись в сдержанной улыбке. Он предвидел такой поступок Агнес. Она была страстной во всем — в сексе, в работе, в быту, и именно эта черта ее характера притягивала Энтони. Поостыв, он признал за Агнес право на подобное к нему отношение. Безусловно, он лично должен был сообщить ей о разрыве, и уж конечно ее следовало оградить от публичного унижения.

6

Прошло чуть больше недели с того дня, когда Энтони сообщил Агнес о своей предстоящей женитьбе и исчез из ее жизни.

Дни Агнес текли как обычно, но она все еще чего-то ждала. Ждала чуда, надеялась, что Энтони передумает. К среде она смирилась с неизбежностью расставания и решила, что пора съезжать с квартиры. И, хотя в самой глубине ее души теплилась надежда, Агнес старалась не прислушиваться к своим чувствам.

Звонок Бруно из Рима в понедельник днем стал последним гвоздем, забитым в гроб ее счастья, мысль о котором Агнес все еще лелеяла. Большой прием по поводу обручения Энтони Форнари и Франчески Балардини состоялся.

И, если Агнес были нужны еще какие-то подтверждения окончательного разрыва с Энтони, она могла заглянуть в сегодняшнюю утреннюю газету, лежащую на кухонном столе: в колонке светских сплетен была помещена информация о помолвке, снабженная фотографией. Агнес смяла газету, завернула в нее любимую чашку, положила поверх кухонной утвари, упакованной в большую коробку, и села посреди кухни на пол. Конец...

В пятницу вечером Агнес договорилась, что в понедельник не выйдет на работу, так как запланировала на этот день переезд. Агнес не могла жить в квартире, которая напоминала об Энтони, о нанесенном им оскорблении, о пережитом ею унижении. Деньги, вырученные от продажи квартиры, Агнес намеревалась отдать на благотворительные цели.

После памятного приема Агнес совсем не могла спать, она обессилела, но, возможно благодаря этому, острая изнуряющая боль постепенно переросла в полное равнодушие и отстраненное спокойствие. Нельзя винить во всем одного Энтони, рассудила Агнес, старавшаяся быть честной по отношению к нему. Она призналась себе, что любила слишком сильно, забыв о здравом смысле, и дала себе слово, что никогда больше не позволит кому-либо причинить ей боль, подвергнуть столь сильному унижению еще раз.

Агнес всегда прятала от возлюбленного ту наивную девочку, какой была на самом деле. Перед Энтони она представала в образе блестящей светской леди, умеющей вести серьезные дела. Ну что ж... Слишком поздно. Энтони женится на другой, а девочка из канзасской глубинки исчезла навсегда. Агнес приняла решение победить Энтони — и была тверда в своем намерении.

Возвращение к жизни началось в субботу. Агнес сняла небольшой коттедж в разумном отдалении от Нью-Йорка. За вещами должны были приехать через два часа. Надо как-то убить время. Телефон еще не отключили, можно позвонить Дику, но у Агнес не было настроения обсуждать с кем-либо собственные дела. К тому же она злилась на Бруно за его неуместную шутку. По его словам, во время помолвки он намекнул деду и Энтони, что его собственная помолвка с Агнес тоже не заставит себя долго ждать. Несносный дьяволенок Бруно никак не мог обуздать свою фантазию!

Услышав звонок в дверь, Агнес облегченно вздохнула. Слава Богу, грузчики приехали раньше — неслыханный случай! Она открыла дверь, и приветливая улыбка, расплывшаяся было на ее красивых полных губах, увяла. На Агнес в упор жестко смотрели темные глаза Энтони Форнари.

Она не успела захлопнуть дверь — Энтони оказался проворнее и проскользнул мимо Агнес в квартиру.

— Что тебе нужно? — Ее голос звучал требовательно, а в голове была одна мысль — не выдать волнения.

И опять предательская надежда слабо шевельнулась в сердце Агнес. Она сожалела, что не надела чего-либо наряднее, чем старые хлопковая рубашка и узкие черные трикотажные брюки.

Энтони довольно долго рассматривал Агнес, и это позволило ей справиться с ошеломлением от его внезапного появления и овладеть собой. Судя по жесткому взгляду и слегка напряженным чертам лица, Энтони пришел искать не примирения.

— Я тебя спрашиваю: что тебе нужно? — холодно повторила Агнес.

Сегодня Энтони выглядел привлекательным как никогда. Грубый шерстяной свитер и простые джинсы подчеркивали его мужественность. Он не отводил взгляда от Агнес ни на секунду, и кровь все быстрее и быстрее бежала по сосудам молодой женщины. Агнес ощутила прилив желания, и в первый раз за эти долгие, мучительные дни легкий румянец проявился на ее осунувшемся от страданий лице.

— Хотел посмотреть, как выглядит скорбящая женщина, — ответил Энтони, продолжая жадно рассматривать Агнес.

Его глаза пробежали по лицу, далее вниз по распущенным волосам, остановились на груди и, поблуждав по тонкой хлопковой ткани рубашки, спустились к бедрам и к великолепным, идеальной формы ногам, обтянутым черными брюками. Взгляд Энтони остановился на босых стопах и тем же путем медленно вернулся к лицу Агнес.

— Я не буду сводить с тобой счеты из-за того, что ты испортила несколько моих костюмов.

Агнес нервно сглотнула, ее щеки стали пунцовыми. Правда, она уже успела забыть о своей попытке реванша, но искромсанные костюмы и возвращенные подарки казались пустяком по сравнению с нанесенной ей обидой. Агнес вскинула голову — само достоинство — и бросила:

— Ты можешь себе это позволить.

— Конечно, это пустяк — по сравнению со стоимостью этих апартаментов. А ты, я вижу, времени зря не теряла. Продаешь квартиру? Ты вернула мне все подарки. Я спустил тебе и это оскорбление. — Неожиданно он поймал руку Агнес и попытался притянуть молодую женщину к себе. — Но я никогда не позволю тебе выйти замуж за Бруно ради того, чтобы он смог заполучить наследство раньше времени. Скорее я увижу тебя в аду.

Энтони сверлил ее взглядом, но речь была безмятежной. Однако Агнес почувствовала, что он сохраняет хладнокровие огромными усилиями воли и находится на грани срыва.

— Отпусти меня! — потребовала она.

— Отпущу, когда пообещаешь мне не путаться с Бруно.

Агнес едва не рассмеялась Энтони в лицо. Он воспринял болтовню Бруно со всей серьезностью! Перспектива женитьбы племянника на Агнес кажется Энтони реальной!

Но Агнес не желала облегчать жизнь предавшему ее мужчине. Как он посмел прийти сюда и угрожать ей?!

— Я могу жить с кем хочу и выйду замуж за кого хочу, а ты ко мне не имеешь никакого отношения. Ты не забыл, что помолвлен и собираешься жениться? И как тебе только удалось вырваться из цепких коготков невесты на следующий же день после помолвки?! Или она не так сильно к тебе привязана, как ты рассчитывал? Убирайся.

Агнес дернулась, высвободила руку и направилась к лестнице. Извергая проклятия, Энтони резко подался вперед и ухватился за полу ее рубашки. Агнес тянулась что есть сил вперед, но Энтони держал так крепко, что пуговицы на груди рубашки не выдержали неделикатного обращения и одна за другой отлетели на пол, а Агнес, попятившись, упала в объятия Энтони. Она попыталась ударить его локтем в живот, но Энтони быстро развернул ее к себе лицом и крепко прижал к сильному телу. Агнес честно старалась вырваться, но удары ее кулачков не производили на Энтони впечатления.

— Отпусти меня, скотина! — потребовала Агнес с ненавистью. — Я знаю, чего ты добиваешься. Мало того, что ради денег ты женишься на девочке в два раза моложе тебя, тебя пугает даже намек на то, что Бруно может получить свою долю в семейном бизнесе. Меня от тебя тошнит! — бросала обвинения Агнес.

Без всяких усилий Энтони зажал ладони сопротивляющейся женщины за ее спиной и с легкостью удерживал одной рукой. Он был взбешен.

— Ты, маленькая сучка! Ты готова выйти замуж даже за гея, лишь бы отомстить мне!

— Ты себе льстишь, — съязвила Агнес, — ты мне не интересен.

— Но тебе нравилось спать со мной, — ядовито напомнил Энтони. — А Бруно с тобой спать не станет.

Если бы Агнес не знала его так хорошо, она могла бы подумать, что Энтони ревнует ее к Бруно, но Агнес была уверена, что Энтони беспокоит только сохранение полного контроля над фамильным бизнесом. Одному Богу известно, что сделает со своей долей акций Бруно, когда получит их в полное свое распоряжение. Он был пороховой бочкой для клана Форнари, но это не означало, что Энтони может изводить и запугивать ее из-за своих семейных проблем.

— А тебе откуда это известно? Может быть, Бруно бисексуал! Но самое важное то, что он мой друг. А с таким дядюшкой, как ты, Бруно нельзя терять друзей, — издевалась Агнес.

— Думаю, твоя дружба с Бруно тоже не бескорыстная. Что он пообещал тебе, если ты выйдешь за него? Процент от будущего наследства? А может быть, ты столь старомодна, что просто мстишь мне?

Неожиданно для себя Агнес почувствовала, сколько энергии и тепла излучает его тело, — оно пылало. Энтони желал ее. Их взгляды встретились, и страсть с пугающей быстротой начала накатываться на обоих.

— Себя он, конечно, не предлагал. Мы-то с тобой знаем, что в постели он вне игры. — Энтони хрипел от злости, а глазами пожирал сочные губы Агнес.

Агнес с жадностью смотрела на столь хорошо знакомые, как свои собственные, черты любимого лица и сдерживала себя из последних сил. Она опустила глаза, чтобы Энтони не заметил разгорающейся в них страсти и желания, и обнаружила, что рубашка, оторванные пуговицы которой валялись сейчас на полу, обнажает ее грудь. Энтони тоже не замедлил прийти к этому открытию. Он сделал глубокий вздох, а в глазах появилось выражение, по которому в прошлом Агнес безошибочно узнавала о зарождающемся в нем плотском желании, передававшемся ей и приводившем ее в трепет. Прохладные пальцы Энтони пробежали по пылающим щекам, скользнули по контуру губ.

Умом Агнес понимала, что должна сопротивляться, но, как завороженная, следила за ласкающей ее рукой Энтони.

— Боже, помоги мне! — простонал он. — Агнес, ты воплощение греха.

Взгляд Энтони опять устремился на ее обнаженные груди. Напряженные торчащие соски сообщали ему о возникшем в Агнес желании. И в ту же секунду Энтони понял, что ему ни в коем случае не следовало возвращаться сюда: устоять перед прелестями Агнес было выше его сил.

Агнес хранила молчание. Она вдруг поняла, что не хочет прятать от Энтони свои чувства, напротив, жаждет полностью отдаться во власть этому большому сильному человеку. Мускусный запах, исходящий от жаждущего ее мужчины, щекотал ноздри. Агнес чувствовала, как напряженное естество Энтони упирается ей в живот. Она подняла голову, увидела расширившиеся черные зрачки, в которых плескалось столь же огромное, как ее собственное, плотское желание, и непроизвольно изогнулась, подставляя Энтони свои обнаженные груди.

Он хрипло выругался, его губы властно впились в рот Агнес. Дикое, первобытное безрассудство наполнило Агнес, она яростно, будто в лихорадке, отвечала на ласки, повинуясь любимому, каждому его движению. Она уже не помнила, что Энтони помолвлен с другой. Она забыла, что Энтони предал ее. Существовало только настоящее...

В их поцелуе была испепеляющая страсть. Агнес вздрагивала, утоляя многонедельный сексуальный голод. Оба потеряли над собой контроль, каждая клеточка Агнес горела желанием. Когда, осыпая Агнес жадными поцелуями. Энтони опустился ниже, к ее шее, а затем еще ниже, к груди, и сомкнул зубы на твердом напряженном соске, Агнес тихо, удовлетворенно застонала.

Она почувствовала, что ее руки свободны, но, вместо того чтобы оттолкнуть Энтони, с торжеством победителя прильнула к нему. Ее руки скользнули под свитер и ловко приподняли его. Энтони сорвал свитер через голову и бросил на пол. Тонкие пальцы Агнес побежали по широкой обнаженной груди и, найдя в гуще шелковистых волос плоские соски, начали ласкать и пощипывать их.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как они были в последний раз близки, и сейчас Агнес поняла, как сильно в этой близости нуждалась. Энтони, придерживая рукой за талию, бережно опустил Агнес на деревянный пол.

— Будь ты проклята! — прорычал он, опускаясь на нее. Точеные черты его лица были искажены страстью.

Эти слова причинили Агнес боль и разозлили ее, но ничто уже не могло усмирить разыгравшуюся в ней бурю желания. Энтони с необыкновенным проворством стянул с нее брюки и трусики, помог Агнес справиться с его брючным ремнем, и через секунду они сжимали друг друга в объятиях.

Агнес услышала резкий вздох, когда ее пальцы скользнули вниз по животу Энтони, и тут же его рот с жадностью впился в ее губы. Их тела, движимые обоюдным желанием, слились, и Агнес задрожала от предвкушения удовольствия. Энтони приподнялся над ней, глазами поедая ее обнаженное тело. Губы, припавшие к возвышающемуся напряженному соску, стали жадно сосать его, коленями он быстро развел ее ноги. Раньше, занимаясь с Агнес любовью, Энтони делал это долго и медленно, как бы демонстрируя оттенки своего сексуального таланта. Но сегодня его будто прорвало, он неумолимо стремился к главному и молниеносно вошел в хрупкое тело Агнес, со всей страстью слился с ней в единое целое.

Агнес стонала и извивалась, теряя рассудок от охватившего ее желания. Ни твердый пол, на котором она лежала, ни злость, только распалившая ее страсть, сейчас ничего не значили. Достаточно того, что Энтони здесь, с ней, в ней. И, если даже это в последний раз, ей все равно. Важно то, что Энтони хочет ее.

Разгоряченные тела ритмично двигались в безумной, всепоглощающей страсти. Оргазм пришел как облегчающее исступленное содрогание, которое унесло Агнес в другое измерение, где рассудок молчал, а тело царствовало. Энтони всем своим весом придавил Агнес к полу, и его тяжелое дыхание звучало музыкой в ушах Агнес. Она не могла поверить, что мужчина, испытывающий к ней столь сильную страсть, любит другую.

Энтони лег на спину и закрыл глаза, а Агнес, устроившись на его широкой груди, стала смотреть в красивое смуглое лицо.

— Энтони... — нежно прошептала она и, протянув руку, поправила волоски в густых бровях.

Он медленно поднял веки и посмотрел на Агнес с таким презрением, что она едва не вскрикнула от неожиданности.

— Агнес, — насмешливо передразнил Энтони и, легко освободившись из ее объятий, как от приставаний надоедливой мухи, встал, очевидно желая покинуть квартиру как можно быстрее.

Агнес осталась лежать на полу, она смотрела на Энтони. Он не снял ботинки. Странно, но со спущенными брюками и в ботинках он не казался ей смешным. Она устремила свой взгляд на его совершенное, бронзовое от загара тело, впитывая каждый изгиб и мускул, каждую пору и волосок. Агнес заносила все в память, инстинктивно понимая, что сегодня видит его таким в последний раз.

Энтони, презрительно поглядывая на Агнес, привел свою одежду в порядок. Жесткая линия рта слегка растянулась в надменной улыбке.

— Я не ошибся насчет тебя, Агнес. Ты — воплощение греха и слишком соблазнительная, чтобы на тебе жениться.

Жестокость была защитным механизмом Энтони. Он с трудом верил, что полностью потерял контроль над собой, и ненавидел себя за это. Что касалось женщин, он придерживался пуританских взглядов: не заводил побочных связей, довольствуясь одной любовницей, и намеревался, когда женится, хранить верность жене. Черт подери! Он чуть не застонал вслух. Всего лишь три дня прошло с его помолвки с Франческой, и уже...

— Ты тоже не святой, — подлила масла в огонь Агнес.

Взгляд Энтони блуждал по прекрасному лицу Агнес. С пылающими от негодования щеками она была само совершенство. Энтони на секунду закрыл глаза и ощутил себя на краю пропасти: его хваленые уверенность и самообладание были потрясены до основания — на какое-то мгновение он усомнился в правильности принятого им решения жениться на Франческе.

Энтони открыл глаза. Он итальянец, а это первостепенное и самое важное, он помолвлен с итальянской девушкой, его отец в восторге, отец Франчески — более чем счастлив. Он сделал правильный выбор. Просто я слишком долго оставался холостяком, уговаривал себя Энтони.

— Большое потрясение для твоих моральных принципов — переспать с бывшей любовницей раньше, чем с невестой. — Агнес говорила со злостью, нарушая напряженное молчание.

Она села и запахнула на обнаженной груди рубашку. Глядя на Агнес сверху вниз, Энтони боялся, что снова бросится на нее. Он жадно смотрел, как Агнес натягивает рубашку, прикрывая роскошные груди. Стыд и чувство вины заставили его насмешливо проронить:

— Ради Бога оденься. Я тебе отвратителен. Я сам себе отвратителен.

Агнес склонила голову, и занавесь длинных шелковых волос спрятала от Энтони ее лицо. Она крепко зажмурилась, удерживая навернувшиеся на глаза слезы. Она презирала Энтони, но, тем не менее, он сделал ее женщиной, и в это самое мгновение Агнес почувствовала, что родилась заново.

Она поднялась на ноги, не обращая внимания на присутствие Энтони, медленно оделась. Потом расправила плечи и повернулась к Энтони лицом.

— Чего ты ждешь? — Голос Агнес был сухим и требовательным, золотистые глаза смотрели в упор.

Злости Агнес не было границ. Она не хотела показывать, как глубоко оскорблена его неприкрытым презрением. Урок был усвоен ею крепко. Больше никогда в жизни она не покажет ни одному мужчине, что на самом деле чувствует.

— Человек с высокими моральными принципами давно ушел бы, — усмехаясь, продолжала она. — Представление на полу закончилось, исполнения «на бис» не будет, даже не мечтай. Отправляйся к Франческе. Живите счастливо. Хотя у меня есть подозрение, что твоя невеста не столь невинная и кроткая, какой тебе представляется. Кстати, она знает, что у тебя есть любовница, и не слишком обеспокоена тем, что кто-то может оговорить ее.

Агнес хотела причинить Энтони боль, унять его гордыню, но в своих колкостях зашла слишком далеко. Он сделал шаг по направлению к ней и замахнулся. Агнес инстинктивно уклонилась и отступила назад.

— Нет. — Рука Энтони опустилась, а пальцы сжались в кулак так сильно, что суставы побелели. — Ты, маленькая лживая сучка, не смей говорить о моей невесте и даже упоминать ее имя!

Агнес знала, что Энтони никогда не поверит ей и не простит за эти слова. Она не отрываясь смотрела на него, и злость под взглядом Энтони медленно угасала. В глазах Энтони можно было прочесть лишь ненависть — недвусмысленное послание о том, что он никогда больше не коснется ее, даже если придется спасать свою жизнь. Все, что произошло за последние полчаса, было со стороны Энтони не больше чем животным актом, спровоцированным яростью, и Агнес хорошо это понимала. Энтони никогда не была нужна ее любовь... Для Агнес это был конец всему.

— Уходи. — Голос ее звучал совсем слабо. Хорошие манеры подсказывали ей, что нужно проводить гостя, но единственным желанием было истерично рассмеяться ему вслед.

Агнес встала у распахнутой двери.

— До свидания, Энтони.

Ее тон не предполагал продолжения разговора, и от неожиданности Энтони окаменел.

— Не так быстро, ты не дала слово выполнить мою просьбу. Обещай... обещай, что не выйдешь замуж за Бруно.

— Хорошо, — проронила Агнес, готовая пообещать что угодно, лишь бы он поскорее убрался.

— Я не шучу, — мрачно произнес Энтони. — Если ты все-таки пойдешь на это, твоя жизнь превратится в ад, и в работе ты тоже не найдешь утешения, это я тебе обещаю. — Напряженная линия его рта исказилась злобной улыбкой. — Я лично прослежу, чтобы тебя не взяли на работу ни в один банк.

Энтони было необходимо убедить Агнес поступить благоразумно и порвать связи с Бруно. Последние полчаса, проведенные с Агнес, научили его многому, и прежде всего тому, что никогда и ни при каких условиях ему нельзя встречаться с этой женщиной даже на людях, иначе он опять не устоит перед сексуальным соблазном. Осознание собственной слабости привело Энтони в замешательство, шокировало и ужаснуло его.

— Я разрушу твою карьеру, ты потеряешь любимую работу, и, поверь мне, я могу это сделать, и я это сделаю.

Его слова не были праздной угрозой, Агнес ни на минуту не сомневалась, что Энтони легко лишит ее любимого занятия, просто обронив несколько фраз в беседе с руководителями ее банка.

— Ты напрасно волнуешься. Я не собираюсь выходить замуж за Бруно.

Агнес рассматривала Энтони и видела его будто впервые. Он стоял в дверях — высокий, широкоплечий, мягкий свитер плотно обтягивает мышцы на широкой груди, а джинсы туго сидят на узких бедрах. Агнес подняла взгляд на густые черные волосы, на широкий лоб, на правильные черты. Энтони был невероятно хорош собой, но выражение лица было жестким, взгляд холодным, все человеческое глубоко спрятано. Все в нем было просчитанно и продуманно. Никаких случайностей. Бруно как-то назвал его акулой, и Агнес наконец поняла, насколько точна эта характеристика.

Для израненного сердца Агнес эта мысль была откровением. Энтони думал, что любит Франческу, но Агнес совсем не так представляла любовь. Он не испытывал всепоглощающей страсти, был не способен на глубокие чувства. Энтони спланировал свою любовь с Франческой так же прагматично, как просчитал покупку компании. Франческа всего лишь соответствовала его представлению о добропорядочной жене и образцовой матери.

Взгляды Агнес и Энтони встретились. В его глубоких черных глазах не было ни единого проблеска человеческого тепла, а только твердое намерение преуспеть во всем — будь то бизнес, частная жизнь, семья или друзья. Главное — успех. И как только я могла любить этого холодного, пугающего своей суровостью человека? — недоумевала Агнес.

— Если бы ты знал своего племянника лучше или хотя бы чуть-чуть подумал, — Агнес говорила вкрадчиво, чуть изогнув идеально очерченную бровь, — ты понял бы, что Бруно просто шутил, когда обещал жениться на мне. А теперь, пожалуйста, уходи.

Закрыв за Энтони дверь, Агнес подумала, что, если бы Энтони подпустил к себе кого-нибудь ближе и позволил узнать себя лучше, он смог бы превратиться во вполне приличного человека. Впрочем, Энтони слишком стар, чтобы меняться.

Три недели спустя Агнес, цинично улыбаясь, рассматривала помещенную в газете фотографию Энтони и Франчески. Снимок сопровождала заметка, которая кратко информировала, что в Риме прошли торжества по поводу вступления в родственные отношения двух богатейших итальянских семей. Упоминалось также о слиянии крупных фирм, создавших своим объединением одну из сильнейших в мире компаний по организации отдыха.

Агнес поселилась в своем маленьком доме. Дни шли, слагались в недели, недели — в месяцы, а Агнес старалась не вспоминать о своей несчастной любви, стереть все злоключения из памяти. В течение рабочего дня ей это удавалось, но ночью эротические воспоминания о любовных утехах с Энтони преследовали ее. Только это не было любовью, убеждала она себя и плакала.

Год выдался тяжелым. Единственное, что удерживало Агнес от нервного срыва, были все более тесные, доверительные отношения с отцом. После обеда с Гектором Реймонтом Агнес горела желанием сообщить Энтони о своем внезапно объявившемся отце, да так и не довелось.

Как раз накануне разрыва с Энтони Агнес обедала с Гектором в ресторане, где он и поведал ей удивительную историю. К великому удивлению Агнес, Гектор пришел со своей женой Хелен. Ситуация могла оказаться весьма пикантной, но Хелен заявила, что ни своего мужа, ни мать Агнес ни в чем не винит. В свое время Хелен, оставив мужа и детей, больше года жила с другим мужчиной. Гектор утешился любовной связью с молоденькой секретаршей, в результате которой и появилась на свет Агнес.

Гектор решился признать Агнес своей дочерью, последовав примеру конгрессмена, который не побоялся публично заявить, что имеет незаконнорожденную дочь. Признание было воспринято общественностью весьма доброжелательно. А если конгрессмен так поступил, почему банкир не может сделать того же? Газетная шумиха улеглась через сутки, а семья Гектора, его замужняя дочь и взрослый сын, восприняли новость спокойно.

Агнес отказалась работать в банке отца. Интуиция подсказывала, что ей не следует этого делать. Ее единокровный брат Роджер Реймонт дружелюбно принял Агнес, но перспектива того, что вероятная наследница семейного дела может работать в семейном же банке, была ему явно не по душе. А замечание Гектора о том, что Агнес унаследовала его талант финансиста, только подлило масла в огонь.

7

Агнес постукивала кончиками пальцев по бумаге, лежащей перед ней на столе. Она прочла письмо несколько раз, но отказывалась поверить. Письмо пришло из Рима, от юристов, занимающихся делами покойного Бруно Форнари. Оно было написано десять дней назад, а Бруно умер за день до этого. Письмо сообщало о месте и времени похорон Бруно в Италии, а в прилагаемом документе сухим юридическим языком сообщалось, что Агнес Реймонт может получить весьма полезную для нее информацию. Агнес была иного мнения. Бруно всегда доставлял неприятности...

Печальные воспоминания вызвали на губах Агнес горькую усмешку. Она не видела Бруно четыре года, да и расстались они не по-дружески.

Агнес специально ездила в Ниццу на торжественное открытие его собственного театра "балета. Бруно очень волновался, когда водил Агнес по небольшому зданию. Он рассказывал о работающих у него артистах, называя их настоящим и будущим современного искусства, говорил, что поставит для них балеты, которые прогремят на весь мир. Неопытному глазу Агнес спектакль, которым театр заявил о себе, показался невероятно скучным, а его участники — сошедшими с ума.

— А ты уверен, что на твои балеты будет ходить публика? — поинтересовалась она.

— Не беспокойся, завтра в кассе раскупят все билеты на месяц вперед. Поверь мне!

Агнес, хмурясь, теребила лежащее перед ней письмо. Она поверила Бруно, когда тот уверял, что, если она одолжит ему деньги, полученные от продажи квартиры, на открытие его собственного дела — театра балета, он вернет всю сумму с процентами через год, когда вступит в право наследования. Он говорил, что благотворительность может подождать, и Агнес посчитала справедливым отдать деньги Бруно, это были деньги семьи Форнари, в конце концов. Кроме того, Бруно пообещал, что Энтони не будет присутствовать на открытии театра. Он солгал в обоих случаях...

Хотя прошел уже год с того времени, как Агнес видела Энтони в последний раз, острая, невыносимая боль пронзила все ее тело, когда, бродя по фойе, она нос к носу столкнулась с Энтони и его женой. Беременной женой.

Агнес бросила взгляд на Бруно, увидела сатанинское веселье в его глазах и поняла, что он намеренно устроил эту встречу. Переведя взор на супружескую пару, Агнес произнесла несколько дежурных фраз, выразив восхищение спектаклем, чего ни в малейшей степени не испытывала, и даже умудрилась поздравить супругов с грядущим счастливым событием. Но потрясение было столь велико, что ей пришлось спрятать руки за спину и крепко сжать их, чтобы не обнаружить дрожь.

У Энтони подобной проблемы не было. Рассматривая Агнес с холодным равнодушием, он будто раздевал ее. Энтони долго смотрел на шелковое обтягивающее платье своей бывшей любовницы, под которое не полагалось надевать белье. Однако Агнес заставила себя выдержать этот взгляд, и сама стала столь же внимательно изучать Энтони. Кончики густых черных волос касались воротника безупречно сидящего льняного костюма, он немного похудел, черты стали чуть острее, изысканнее, и, пока Энтони не заговорил, он казался Агнес все столь же привлекательным.

— Кажется, и тебя можно поздравить, Агнес. Бруно сказал мне, что ты с ним в доле и что вложила в этот проект большую часть своего капитала. — Голос Энтони звучал ровно. — Огромный успех для столь молодой женщины. Твоя страсть... — он сделал паузу, будто задумался, — к коммерческим проектам вызывает восхищение, — закончил он с неприкрытым цинизмом.

Агнес бросило в жар. Конечно, Энтони имел в виду не только ее страсть к бизнесу. Он явно знал, откуда взялись деньги на проект, и ей захотелось не сходя с места задушить Бруно.

— К счастью, у меня талант делать деньги. — Агнес в упор смотрела на Энтони. — Но я никогда не стану играть с тобой в одной команде. Мужчины бывают весьма жестоки... — теперь была ее очередь держать паузу, — в бизнесе, и женщинам тяжело с ними соперничать.

— Не всем женщинам так уж тяжко, — равнодушно парировал Энтони.

Агнес увидела что-то похожее на проблеск сожаления в его взгляде. Энтони быстро переключил свое внимание на жену и заговорил по-итальянски, полностью игнорируя Агнес.

Она обрадовалась, что Энтони отвлекся от ее скромной персоны, глубоко, с облегчением вздохнула и отошла от супругов. Эта случайная встреча задела Агнес сильнее, чем ей хотелось бы, и Агнес пошла искать Бруно, чтобы серьезно поговорить с так называемым партнером. Он беседовал с одним из гостей. Ничего, побеседуют чуть позже!

Не теряя Бруно из виду, Агнес пробиралась сквозь толпу, когда кто-то крепко схватил ее за руку. Ощущение знакомых длинных пальцев на обнаженной руке ударило током. Энтони...

— В чем дело? — буркнула Агнес.

— Ты не приглядишь за Франческой? Она в туалете. У нее там все в порядке?

Его черные глаза выражали неподдельную озабоченность и беспокойство, все ли благополучно с его женой. Агнес прекрасно это видела. Просьба Энтони подтвердила то, что она пыталась отрицать. Как ни прискорбно, но Энтони, столь безжалостный в бизнесе, не способный, по мнению Агнес, любить, на самом деле до безумия влюблен в свою жену.

— Она беременная, а не больная. — Агнес пожала плечами и, не оглядываясь, стала дальше пробираться сквозь толпу.

Ей совсем не хотелось выслушивать восторженные рассказы Франчески о ее замечательном муже и об ожидаемом прибавлении в семействе. Энтони был фантастическим любовником, и, если уж Франческа познала удовольствие в объятиях своего мужа, она не могла в него не влюбиться, даже если до замужества была к нему равнодушна.

После бурного объяснения с Бруно, закончившегося ссорой, Агнес тут же покинула Ниццу и с тех пор ни разу ни разговаривала с Бруно и не виделась и ним. Что же касается данных ему в долг денег, она давно считала их пропавшими.

Задним числом Агнес поняла, что Энтони был прав относительно Бруно. Ей не следовало давать ему ни цента, поскольку через неделю после открытия театра Дик и Бруно расстались. У Бруно завязался роман с премьером его труппы, а Дик уехал работать по контракту в Лондон и зализывать раны.

Агнес смотрела в окно своего офиса и нечего не видела за стеклом. Она испытывала чувство вины, ей казалось, что частично — это и ее вина. Если бы она не дала ему эти проклятые деньги, Бруно не поехал бы в Ниццу и нечего не случилось бы.

Она развернулась к рабочему столу, взяла телефонную трубку и набрала номер Дика. Он имеет право знать о смерти Бруно. Разговор оказался гораздо более легким, чем Агнес ожидала. Дик отнесся к новости философски: прошлое есть прошлое, из жизни ушел хороший друг, но на самом деле они потеряли его несколько лет назад.

— Ты прав, Дик...

Неожиданно дверь офиса распахнулась и кто-то вошел без предупреждения. Агнес подняла голову. Ошибиться было невозможно, золотые глаза Агнес расширились.

— Я тебе перезвоню. Целую, — закончила она разговор и положила трубку.

Агнес радовалась тому, что сидит, поскольку не была уверена, что смогла бы удержаться на ногах. Энтони Форнари... Она не осмелилась взглянуть в холодные черные глаза и постаралась дышать глубоко и спокойно, урезонивая бешено забившееся сердце. Ей следовало предвидеть появление на ее горизонте Энтони, как только она прочла о «полезной информации».

Он стоял посреди офиса, как у себя дома. Под идеально сидящим темно-серым костюмом тело все еще казалось твердым и подтянутым, лицо не изменилось и осталось таким же мужественным, но строгость черт выдавала холодную горечь, которую Агнес раньше не замечала. Энтони выглядел худощавым и, как всегда, немного хищным. Сейчас он казался старше, жестче, чем должен выглядеть счастливо женатый мужчина. Линии в углах рта стали глубже, а виски подернулись серебром. Но ничто не могло уничтожить ауру мужчины-самца, которую он носил как мощный магнитный покров, пряча под ним свою жестокую высокомерную природу.

Агнес почувствовала, что кровь приливает к щекам. Энтони медленно оглядел ее лицо и плечи, заглянул в вырез шелковой блузки. Агнес с трудом подавила порыв натянуть пиджак, висящий на спинке кресла. Это был ее офис. Энтони ворвался сюда незваным гостем, а поскольку он не делал никаких попыток прервать напряженное молчание, Агнес заговорила сама.

— Чего ты хочешь? — Голос ее звучал резко.

Впервые в жизни Энтони Форнари не находил слов. Мгновенное ощущение твердости в паху повергло его в шок. Уже несколько лет его тело так не реагировало на присутствие женщины. Увиденное Энтони сейчас превзошло все его ожидания и воспоминания. Агнес превратилась в зрелую, изысканно красивую женщину. Собранные назад волосы только подчеркивали совершенство ее черт, а строгая деловая блузка не скрывала великолепной линии шеи и соблазнительной ложбинки между грудями.

— Хорошо же ты встречаешь старого друга, — наконец пробормотал Энтони. — Так это твои владения.

Офис Агнес, с окнами на две стороны, был светлым и просторным. В настоящее время Агнес являлась членом совета директоров банка и справедливо гордилась занимаемым положением.

— Как видишь, — сухо проронила она.

— Ты преуспела, я ведь всегда говорил, что ты добьешься успеха.

Энтони окинул взглядом рабочий стол Агнес и приблизился к ней. Рука Агнес по-прежнему лежала на телефонной трубке.

— Прости, что прервал твой разговор с любовником, но нам с тобой кое-что нужно срочно обсудить.

Суставы на руке, сжимающей трубку, побелели. Агнес поняла, что выдает себя, и, осторожно опустив руки на колени, постаралась прохладно улыбнуться в ответ. Светская львица, которую Агнес когда-то только разыгрывала перед Энтони, сейчас во плоти сидела перед ним. Она не желала, чтобы Энтони или другой мужчина чувствовали свое превосходство над ней.

— Не представляю, что мы с вами можем обсуждать, мистер Форнари. Насколько мне известно, вы — клиент банка Гектора Реймонта, а я не имею привычки переманивать клиентов своего отца.

Все сказанное доставило Агнес огромное удовольствие. Ей не было известно, знает ли Энтони, что Гектор Реймонт — ее отец. Но она дала ясно понять, что не позволит больше обращаться с собой как с низшим существом, которое можно скомкать и выбросить как вчерашнюю газету.

— Да, я слышал. Удивляюсь, почему ты не приняла предложения работать в банке отца. Припоминаю, Лестеру Хейкоку эта идея была по душе.

— Он до сих пор так думает! — зло выпалила Агнес, рассерженная тем, что Энтони посмел упомянуть тот злосчастный вечер. — Но мне нравится работать именно в том банке, в котором я имею честь состоять в штате, и в делах я не приветствую семейственность. — Агнес пожала плечами. — Не стоит мешать удовольствие с делом.

Пусть думает что хочет. Весь последний год Агнес встречалась с Лестером. Именно по этой причине она брала отпуск и ездила на Багамы, чтобы спокойно принять решение: Лестер сделал ее предложение руки и сердца.

— Очень мудро с твоей стороны. Но я отказался от их услуг несколько месяцев назад.

Новость изрядно удивила Агнес. Ни Лестер, ни Роджер, ее единокровный брат, который после ухода отца на отдых возглавлял банк, никогда не упоминали этот факт.

— Я не знала, — равнодушно проронила Агнес. — Если у тебя нет ко мне дел... Я сегодня очень занята. — Она запрокинула голову и в упор посмотрела на Энтони. — У нас заведено договариваться о встрече заранее, я занятая женщина.

Сарказм в ее голосе убивал наповал, но Энтони ничуть не смутился.

— Я уверен, что так и есть, Агнес. Ты слишком занята.

Она удивленно вскинула брови.

— Слишком занята! И кто мне это говорит! Самый отъявленный, сумасшедший трудоголик! — съязвила она. — Женитьба изменила тебя. Как твоя семья? Надеюсь, все хорошо.

Агнес была довольна, что смогла задать светские вопросы, и весьма удивлялась тому, что при этом ничего не почувствовала.

— У меня нет семьи. Бруно был последним, поэтому я здесь.

Агнес побледнела. Взволнованная визитом Энтони, она совсем забыла о смерти Бруно. Как она могла быть столь бесчувственной?

— Мне очень жаль, Энтони, мне действительно очень жаль. Я узнала печальную новость только сегодня утром... я уезжала отдыхать... До сих пор не могу поверить! Мне жаль, что я не присутствовала на похоронах. Пожалуйста, присаживайся. — Агнес жестом указала на кресло напротив ее стола и, вызвав секретаря, попросила принести кофе.

Энтони опустился в указанное ему кресло.

— Оставь сожаления для других, Агнес. — Его голос звучал сухо и повелительно. — Мы оба знаем, что Бруно терпеть меня не мог, а то, что он все завещал тебе, только подтверждает этот факт.

— Что завещал?! — воскликнула Агнес. — Я не верю тебе. Бруно не мог так поступить.

И тут она опять вспомнила о письме, в котором говорилось о ее интересе.

— Да, он поступил именно так, и не разыгрывай невинность, меня не обманешь! — Энтони хлопнул ладонью по столешнице. — Ты не могла не знать, что унаследуешь долю Бруно в нашем семейном бизнесе.

Он умолк, выжидая, когда уйдет принесшая кофе секретарша. Девушка с благоговением поглядывала на Энтони.

— Спасибо, — поблагодарил он, одарив ее широкой улыбкой.

Агнес подумала, что Нэнси вот-вот упадет в обморок. В том, что она впустила Энтони без доклада, не было ничего удивительного. Мужское обаяние открывало перед ним любые двери.

При появлении Энтони в офисе Агнес испытала шок, но теперь смятение прошло, и другое, более опасное чувство угрожающе разрасталось в ней. Энтони все еще обладал властью над ее женским началом.

Агнес торопливо взяла чашку и сделала большой глоток. Дни, когда она была сексуальной рабыней Энтони, давно канули в Лету. Раньше она могла испытать желание от простого прикосновения или взгляда. Энтони разрушил все, когда назвал ее объектом секса, отличным любовным материалом. Он сказал, что из нее не получится хорошая жена, бросил ее и женился на Франческе.

В течение долгих месяцев Агнес задавала себе один и тот же вопрос: чего я стою? Ее самооценка безнадежно упала. Агнес действительно была помешана на сексе, но только тогда, когда рядом находился Энтони. И, как следствие собственной переоценки, она изменила стиль одежды, почти не осознавая этого. Теперь Агнес одевалась элегантно, но консервативно, отказавшись от коротких юбок и от глубоких декольте. Агнес умеренно пользовалась косметикой, свои длинные волосы закалывала в тугой узел на затылке. Но она не догадывалась, что стала выглядеть еще более привлекательной.

Дверь за Нэнси закрылась, и Агнес вернулась от размышлений к настоящему. Она расправила плечи и снова была в форме.

— Не надо учить меня, что я могу делать и что мне запрещено, — отрывисто произнесла она, взяла со стола письмо и протянула Энтони. — Прочти. Я получила его только сегодня, и у меня не было времени ответить, поскольку пришел ты.

Когда Агнес передавала документ, пальцы Энтони коснулись ее руки, и он ощутил мягкость бархатной кожи. Золотистые глаза Агнес слегка прищурились — она была уверена, что Энтони сделал это нарочно, но он, не глядя на нее, уже разворачивал документ.

Агнес терпеливо ждала, пока Энтони читал. Закончив, он медленно сложил лист бумаги и бросил на столешницу.

— Это ничего не доказывает.

— Я ничего не должна вам доказывать, мистер Форнари. — Агнес пожала плечами. — Допивайте же свой кофе и уходите. Мне нужно работать.

Да, Агнес могла поздравить себя, она владела собой. Холодная деловая женщина.

— Когда я свяжусь с юристами и выясню истинное положение вещей, дам вам знать, если возникнет необходимость. Непременно, — с улыбкой произнесла Агнес и подумала: не дождешься.

Агнес допила кофе, поставила чашку на стол и. встав, направилась к двери с намерением как можно скорее выпроводить Энтони.

— Та-а-ак... — от злости Энтони растягивал слова. — Поступок несгибаемой деловой женщины.

Он поднялся и, когда Агнес проходила мимо, крепко схватил ее за руку выше локтя. Агнес почувствовала, как каждый волосок на ее нежной коже поднимается, реагируя на прикосновение Энтони.

— Ты ошибаешься. Я ничего не хочу тебе доказывать. Поверь мне!

— Не води меня за нос.

Голос его звучал хрипло, а пальцы все крепче сжимали руку Агнес. Глаза Энтони блуждали, оглядывая Агнес с беззастенчивой мужской наглостью: начав с обнаженной шеи, обрамленной голубым шелком блузки, опустились ниже, охватив темно-синие брюки, обтягивающие стройные узкие бедра и прячущие от взора длинные ноги, и остановились на синих туфлях на низком каблуке. Затем медленно вернулись тем же путем к лицу. Агнес собрала последние силы, чтобы не потерять самообладание.

— Ты, конечно, можешь одеваться консервативно, но это не меняет твоей сути. Я всегда знал, что секс — твоя слабость, а то, что твоя вторая страсть — деньги, понял только после того, как мы расстались.

Агнес с усилием высвободила руку. Что он, в конце концов, себе позволяет?! Если раньше он считал ее сексуальной маньячкой, то теперь она еще и авантюристка... Огромным усилием воли Агнес подавила ярость и заговорила спокойно:

— Чего ты хочешь, Энтони? Ты пришел сюда, не предупредив меня заранее. У меня нет ни времени, ни желания играть с тобой в игры. Очевидно, тебе известно что-то о завещании Бруно, и это «что-то» касается меня. Объяснись и уходи.

Глаза Энтони потемнели, ярость молнией сверкнула в самой их глубине, и Агнес подумала, что тревожилась не без основания.

— Раньше ты любила игры. — Энтони явно насмехался над ней, но, несмотря на улыбку, глаза смотрели зло. — Я имею в виду сексуальные игры, разумеется.

— Замолчи! Ты женатый мужчина, не забывай об этом! — выпалила Агнес.

Их взгляды скрестились, и Агнес показалось, что маска, скрывавшая лицо Энтони, упала. Холодные, пустые глаза смотрели на нее.

— Я уже тебе говорил. У меня нет семьи.

Агнес ощутила неловкость. Разве? Она думала, что Энтони имел в виду Бруно. А как же Франческа и ее ребенок?

— Наш ребенок родился мертвым, — сухо проинформировал Энтони, будто прочитав ее мысли. — Отец скончался три года назад, а Франческа покинула меня следом.

Доброе сердце Агнес наполнилось состраданием, и в порыве нежности она взяла Энтони за руку. Столько бед может разбить сердце даже такому суровому человеку, как Энтони.

— Мне очень жаль... Я не знала.

— Такое бывает. — Он выдернул руку. — Но ты никогда не испытывала к моим близким симпатии, так что я могу обойтись без твоих лицемерных соболезнований. И, пожалуйста, не упоминай больше имя Франчески. Я не говорю о Бруно, конечно.

Зачем она тратила силы на этого человека? Энтони ничего больше для нее не значит. В этот и без того неудачный день он был всего лишь еще одним раздражителем. Но отчего же щека Агнес горела в том месте, где он прикоснулся, а сердце бешено колотилось? Как несправедливо, что мужчина, предавший ее однажды, повелевает ее чувствами! Она подняла взгляд на Энтони и, почувствовав надвигающуюся угрозу своему с трудом достигнутому благополучию, отступила на шаг.

— Ты хочешь поговорить о Бруно. Давай поговорим. — Голос Агнес звучал равнодушно. Она спряталась в скорлупу образа деловой женщины, подняла руку и мельком взглянула на циферблат элегантных золотых часиков. — Но только побыстрее. У меня назначена встреча.

— А ты изменилась, Агнес. — Энтони едва заметно улыбнулся. — Я помню время, когда ты уговаривала меня не уходить. Ты не могла на меня наглядеться, умоляла остаться с тобой.

Агнес побледнела, и каждая клеточка словно окаменела из-за столь бессердечного упоминания об их последней встрече.

— Такого не могло быть! — Однако Агнес не могла не признаться себе, что даже сейчас этот мужчина заставляет ее сердце бешено колотиться.

— Ты знаешь, что лжешь. — Энтони язвительно улыбнулся. — Раз уж ты так занята, я не буду продолжать этот бессмысленный спор. У нас есть гораздо более важные темы для обсуждения, не правда ли, уважаемый партнер?

— Партнер? — ощетинилась Агнес. О чем, черт подери, он говорит?!

— Хорошо. Разыгрывай и дальше святую невинность. Мне это не мешает. Изложу кратко. После того, как ты вложила деньги в театр Бруно, он написал завещание, в соответствии с которым ты являешься его единственной наследницей в случае его смерти.

— О нет!

У Агнес возникло ужасное подозрение. Это не могло быть правдой, но мрачный вид Энтони подтверждал ее наихудшие опасения.

Когда она одалживала деньги Бруно, тот настоял, что напишет завещание, в котором упомянет ее как наследницу, являющуюся дальней родственницей. Завещание должно было действовать до момента выплаты долга.

— О да! — передразнил ее Энтони. — Бруно не изменил завещание. Теперь ты являешься или скоро будешь полноправной собственницей существенной части владений семьи Форнари.

В глазах Энтони светилось нескрываемое презрение. Агнес, с приоткрытым от ужаса ртом, неотрывно смотрела на него. Как это похоже на Бруно! Он вечно обо всем забывал! Он не умел вести денежные дела, Агнес поняла это слишком поздно.

Энтони невесело засмеялся.

— Потеряла дар речи. Это в твоем стиле. Вероятно, и с Бруно ты сумела вовремя промолчать. — Кривая усмешка искажала рот Энтони. — Но сегодня номер не пройдет. Я и Бруно — разные люди.

Агнес находилась на грани истерики. Более грубого, агрессивного самца трудно найти. Агнес кляла Бруно за то, что он втянул ее в это грязное дело.

— Ты находишь ситуацию занимательной? — холодно осведомился Энтони.

Телефонный звонок пришел Агнес на помощь.

— Да. Нэнси, что-то случилось? Лестер? Попроси его подождать пару минут. Мой посетитель уже уходит. — Она искоса взглянула на Энтони, мрачного, как грозовая туча. — Человек, с которым у меня назначена встреча, уже прибыл. К сожалению, тебе придется уйти.

— Лестер Хейкок. Я мог бы и догадаться. Он ухлестывает за тобой с первого дня вашего знакомства.

В голосе Энтони звучало равнодушие, а глаза цинично рассматривали полные чувственные губы, которые манили поцеловать их. Потрясающая красота Агнес в сочетании с хрупкостью точеной фигурки могла свести с ума любого мужчину. Энтони изнывал от желания и злился на себя за это.

— Лестеру явно удалось продвинуться в ваших отношениях, но я что-то не вижу у тебя на руке кольца. Похоже, тебе еще не удалось затащить его к алтарю.

Высокомерие Энтони доводило Агнес до бешенства. Он все еще считал ее ни на что, кроме любовных утех, не годной. Ну что ж, его ожидал большой сюрприз.

— А вот тут ты ошибаешься. — Агнес широко улыбнулась, нарочито выставляя напоказ чувственный изгиб губ. — Лестер высоко оценивает мои таланты. Он сделал мне предложение, но я еще не дала ответ. Возможно, сегодня, за обедом. А теперь, пожалуйста, извини.

Энтони подошел столь стремительно, что Агнес не успела опомниться, как оказалась в его объятиях. Даже сквозь одежду она чувствовала исходящий от Энтони жар.

— Нет, я тебя не извиню, — выдохнул он.

Агнес запаниковала. Ей показалось, что они виделись только вчера и этих пяти лет не было, — Энтони будто повернул время вспять. Она опять ощутила себя совсем юной девочкой, которая была рабой своих чувств. Энтони наклонил голову и поцеловал ее.

— Энтони... нет... — удалось пролепетать Агнес. прежде чем губы Энтони жадно впились в ее нежный рот в грубой пародии на любовный поцелуй.

Несмотря на то, что Агнес ненавидела Энтони, ее тело лихорадочно затрепетало, и она собрала все силы, до последней капли, чтобы выстоять, но и этого оказалось недостаточно. Проведенные в разлуке годы не притупили чувств. Агнес застонала, и Энтони, как только понял, что она сдалась, немного ослабил объятия. Разозлившись, что выдала себя с головой, Агнес вывернулась из его рук.

— Убирайся! — Тон ее был повелительным, но голос дрожал.

Она, как бы защищаясь, скрестила руки на груди и отошла на безопасное расстояние — в дальний конец офиса.

— Боже, это всего лишь поцелуй! С каких это пор тебе не нравится целоваться? — В голосе Энтони слышалась насмешка. — Я ошибся, ты совсем не изменилась. Ты не можешь отказать мужчине. Остается надеяться, что Лестер знает, с кем собирается связать свою жизнь.

От жестоких нападок Энтони Агнес побледнела. Какое-то время прищуренные глаза изучали ее белое как бумага лицо, затем Энтони довольно усмехнулся и произнес:

— Ты, вероятно, не рассказывала Лестеру о нас с тобой.

Ответом были опущенные глаза Агнес. Наконец она подняла голову и посмотрела Энтони в лицо.

— Нас с тобой не существует, — мрачно отчеканила она. — И никогда не существовало, как ты мне однажды заявил, перед своей женитьбой на Франческе.

— Оставь Франческу в покое! И, если хочешь, чтобы Лестер и дальше оставался в неведении, ты сегодня пообедаешь со мной. Я заеду за тобой в шесть часов, мы продолжим нашу беседу. Нам есть что обсудить.

Поддавшись панике, Агнес напрочь забыла о причине, по которой Энтони появился у нее в офисе. Они еще не говорили о завещании...

— Хорошо, — резко ответила она. — Я позвоню в Рим сегодня же. Чем скорее мы разрешим проблемы, тем лучше для нас обоих.

Мысль о том, что Энтони может вернуться в ее жизнь, приводила Агнес в ужас.

— Агнес, дорогая! — Лестер вошел в офис, но, увидев Энтони, остановился и протянул ему руку. — Энтони, опять меняешь обслуживающий тебя банк? — спросил он как бы между прочим.

— Нет, ничего подобного. Частное дело, касающееся моего племянника Бруно. А теперь я должен покинуть вас, извините.

Прежде чем выйти, Энтони посмотрел на Агнес. В его глазах была явная угроза.

Лестер приблизился к Агнес и положил руку на ее плечо, выражая соболезнование и поддержку.

— Вчера, когда мы разговаривали, я забыл сообщить тебе о смерти Бруно. Я узнал эту новость неделю назад. Вы были друзьями; должно быть, это сильный удар для тебя.

Не удар, а трагедия, мысленно поправила его Агнес. Трагедия. Ощущение надвигающейся катастрофы усилилось.

Ланч с Лестером не удался. Агнес вяло ковыряла вилкой поданное блюдо, ее мысли были в смятении. Один поцелуй Энтони поломал все ее планы, разрушил выношенные и обдуманные решения. Еще сегодня утром она думала, что примет предложение Лестера, а теперь все летело в пропасть...

Лестер с пониманием отнесся к ее просьбе дать еще время подумать. Но Агнес видела, что причинила ему боль, и ненавидела себя за это. Лестер был настоящим другом.

8

Вернувшись с ланча, Агнес остановились у стола своего секретаря и строго спросила:

— Нэнси, почему ты пропустила мистера Форнари без доклада? Ты же знаешь порядок. Для всех встречи назначаются заранее. Мистера Форнари это тоже касается. И меня нужно всегда предупреждать. Я понятно объяснила?

— Извините меня, — пролепетала девушка. — Но мистер Форнари сказал, что он ваш старый друг и хочет преподнести вам сюрприз. Я не могла ему отказать. Мне казалось, что вы обрадуетесь. Он такой симпатичный, любезный и... чертовски сексуальный. Что еще женщине нужно?

— А еще он деспотичная, высокомерная свинья с барскими замашками, — добавила Агнес с кривой усмешкой. — Продолжай работать.

Агнес не могла винить Нэнси — девушка была отличным секретарем, но безнадежным романтиком. К тому же Энтони обладал неотразимым обаянием, перед которым редкая женщина могла устоять.

Первым делом Агнес отправила телекс в Рим и в ожидании ответа пыталась заниматься делами, но сосредоточиться не могла. Около пяти часов Агнес получила ответ на свое послание. Она прочла текст и застонала: худшие опасения подтвердились. Энтони оказался прав! Она являлась единственной законной наследницей Бруно. Все документы и дополнительные разъяснения были отправлены Агнес почтой.

Агнес в разъяснениях не нуждалась, она уже приняла решение: отказаться от наследства Бруно в пользу Энтони. И навсегда вычеркнуть из своей жизни Энтони Форнари, с которым Агнес не желала иметь никаких дел. Она уже однажды обожглась, и только безнадежная дура будет совать руки в огонь во второй раз. В конце концов, есть и другие мужчины, на Энтони при всех его достоинствах как любовника свет клином не сошелся.

На столе ожил интерком — Нэнси деловито сообщила о том, что в приемной дожидается мистер Форнари.

— Пусть войдет, — сухо разрешила Агнес.

Через мгновение раскрасневшаяся от волнения Нэнси широко распахнула дверь и объявила:

— Мистер Форнари.

Энтони прошел мимо Нэнси, одарив ее широкой улыбкой.

Хотя визит Энтони и не был для Агнес неожиданностью, все равно сердце — ее учащенно билось и голос от волнения звучал резко.

— Спасибо, Нэнси, ты можешь идти домой. Я сама провожу мистера Форнари и закрою офис.

— Я не уйду отсюда без тебя, — сказал Энтони.

— Думаю, услышав о моем решении, ты не замедлишь удалиться.

Энтони, как и Агнес, не переоделся к обеду, на нем был тот же, что и утром, темный костюм, и это немного ободрило Агнес. Похоже, она сможет избежать совместной трапезы.

— Неужели? — Энтони насмешливо вскинул брови. — Ты меня заинтриговала.

— Я связалась с Римом. Ты оказался прав относительно завещания Бруно. Я еще не знаю всех деталей, но это неважно, потому что я решила отказаться от наследства в твою пользу.

— Какое великодушие! — Энтони рассмеялся. — Ты всегда была щедрой, особенно в одном...

Агнес поёжилась под его пристальным взглядом. Она пережила разрыв с Энтони. Прошло несколько лет. Он унизил ее, он причинил ей столько боли, сколько не всякая женщина вынесет. Тогда почему? Почему его облик, его голос с такой силой тревожат ее?

— Это, пожалуй, все, — сухо подытожила Агнес. — Нам нечего больше обсуждать. Как только я получу документы, мой адвокат свяжется с тобой.

Взяв сумочку, Агнес направилась к двери, но сильная рука легла на ее плечо и крепко сжала.

— Все не так просто, Агнес, и ты обещала, что пообедаешь со мной.

Агнес хотела отказаться от своих слов, но рука, лежащая на ее плече, действовала сильнее любых аргументов. Энтони не безразличен ей, как бы она это ни отрицала. Стоило ему приблизиться, и Агнес теряла контроль над собой, сердце начинало рваться из груди, губы пересыхали. Так было раньше. То же она чувствовала и сейчас.

— Ну... если ты настаиваешь... — Агнес пыталась выглядеть равнодушной. Она выскользнула из-под тяжести его руки. — Если это так необходимо. Я же сказала тебе, что мне не нужно наследство Бруно.

— Все не так просто, как тебе кажется. Ты — деловая женщина и должна это понимать. Но сейчас не время для дискуссий. В отличие от тебя я с самого утра не ел и голоден как волк. Пойдем.

Агнес не была расположена обедать с Энтони, — но одного взгляда на строгий, словно высеченный из мрамора профиль оказалось достаточно, чтобы Агнес поняла: противиться она не может.

Спуск в лифте явился для Агнес серьезным испытанием: она тщетно старалась игнорировать будоражащее ее присутствие Энтони. Он же прислонился к стене кабины и хранил молчание, вероятно обдумывая, как вести себя дальше.

Мать всегда советовала Агнес заглатывать горькие лекарства в один прием. Проблема с Энтони сильно беспокоила Агнес. Как поступить? Пара часов в его компании — и они больше никогда не увидятся. Эта мысль немного успокоила Агнес, и, когда кабина лифта мягко, остановилась на первом этаже, она вышла в холл с высоко поднятой головой. Безмятежное выражение ее лица должно было дать понять Энтони, что ситуация у нее под контролем.

— Здесь неподалеку есть симпатичный маленький ресторанчик, где... — начала Агнес.

— Я уже зарезервировал столик. — Энтони распахнул перед ней дверцу автомобиля, оставленного в нарушение всяческих правил прямо у тротуара.

— Нет, я поеду на своей машине, — попыталась сопротивляться Агнес. — Объясни, куда мы едем.

— В этом нет необходимости. Не беспокойся, я довезу тебя до твоей машины. — И он буквально втолкнул Агнес в салон.

Они ехали в полном молчании. Агнес гадала, куда они направляются, и, когда Энтони затормозил у великолепного здания отеля «Ломбардия», побледнела. Как он может быть таким бесчувственным? Или специально делает ей больно?

— Почему сюда? — спросила она. — Неблагоразумно с твоей стороны.

— Поздно говорить о благоразумии. Частично это принадлежит и тебе. — Энтони обернулся и устремил на нее тяжелый внимательный взгляд. — Пойдем.

Агнес первой отвела глаза.

— Хорошо.

В фойе было немноголюдно. Администратор за стойкой шумно поприветствовал Энтони. К ужасу Агнес. Энтони представил ее как партнера по бизнесу.

— Зачем ты это сделал?! — набросилась она на него, когда они отошли от стойки на значительное расстояние и служащий не мог их слышать. — Я вовсе не собираюсь...

— Потерпи, поговорим в апартаментах.

Агнес встала как вкопанная.

— Я не пойду с тобой в номер. Мы могли бы поговорить в ресторане.

— А ты не боишься, что кто-нибудь услышит нашу беседу? Думаю, нам не стоит рисковать.

— Тогда тебе не стоило меня сюда привозить! — выпалила Агнес.

Темноволосая голова Энтони склонилась к ней.

— Я полагал, тебе захочется пойти в знакомое место. — Его дыхание, мягко коснувшееся щек Агнес, привело ее в трепет.

Энтони положил руку на ее талию и подтолкнул молодую женщину в кабину лифта. Нажал на кнопку, и двери лифта закрылись. Они снова оказались вдвоем в небольшом замкнутом пространстве. Энтони задумчиво разглядывал разъяренное лицо Агнес.

— Что тебя так рассердило? Ты будто боишься меня?

— Я не боюсь мужчин! — К Агнес снова вернулась уверенность. — И я не считаю этот отель хорошо знакомым мне местом. Здесь я была дважды, и оба раза у меня были большие неприятности. В первый раз ты затащил меня в постель, а во второй — дал мне отставку.

Агнес удалось сохранить спокойствие и выдержать ровный тон. Она с любопытством наблюдала, как лицо Энтони от злости наливается кровью.

— А помнишь, в былые времена ты предпочитал маленькие тихие ресторанчики? — продолжила Агнес.

Лифт остановился, и у Агнес создалось впечатление, что Энтони облегченно вздохнул, избежав необходимости продолжать неприятный для него разговор. Она с удовлетворением засчитала это как очко в свою пользу. Энтони первым вошел в апартаменты и придержал дверь для Агнес.

Роскошная элегантная гостиная почти не изменилась со времени последнего посещения Агнес. Высокие двери, выходящие на террасу, были широко распахнуты, и в тенистой глубине виднелся стол, накрытый на двоих. Уверенность куда-то испарилась, когда на Агнес нахлынули вспоминания о первом посещении этого места. Здесь они с Энтони впервые занимались любовью.

Невидящим глазами Агнес смотрела в пол. Тогда она была невинной, ничего не знавшей об искусстве любви девушкой, застенчивой и очень стеснительной. После нескольких страстных поцелуев Энтони отнес ее в спальню и раздел, она не сопротивлялась, а фактически помогала ему. Энтони повелевал. Он приказал ей раздеть его, и Агнес неуклюже повиновалась. С поразительным мастерством он снова и снова приводил ее к вершинам блаженства, и, начиная с этой ночи, ее воля была полностью порабощена этим мужчиной. Агнес любила безумно, с готовностью исполняла все его желаниям. И только оглядываясь назад, она поняла, что в отличие от нее для Энтони их отношения были лишь средством удовлетворения плотских желаний. Агнес стиснула зубы. Она и не подозревала, что воспоминания могут принести ей столько боли...

Энтони снял пиджак и галстук, небрежно бросил их на обитый плотным шелком диван и подошел к столику с напитками.

— Что ты будешь пить? — спросил Энтони.

Только сейчас Агнес осмелилась поднять голову и посмотреть на него.

— Спасибо, я не хочу.

— Выпей хоть что-нибудь, — настаивал Энтони.

— Мне еще вести машину... — Агнес отвела взгляд. — Сок, пожалуй.

Через мгновение Энтони протянул ей бокал апельсинового сока. Непослушной рукой Агнес приняла бокал, стараясь не коснуться при этом пальцев Энтони.

— Мне кажется, тебе жарко. Сними пиджак, — произнес Энтони, рассматривая ее раскрасневшееся лицо.

— Нет-нет! — запротестовала Агнес.

Она боялась остаться в одной блузке, тонкий шелк которой мог предательски обнаружить реакцию ее тела на близость Энтони.

— Как хочешь, но, по крайней мере, отдай мне сумочку. — И, прежде чем Агнес успела отреагировать, он разжал ее стиснутые пальцы. — Мы обедаем на террасе. Ты уверена, что не хочешь снять пиджак? Сегодня теплый вечер.

Неожиданно Агнес почувствовала, что ей не хватает воздуха, и с такой быстротой ринулась на террасу, что чуть не упала. Энтони последовал за ней и иронично улыбнулся, глядя на ее окаменевшую фигуру, прислонившуюся к балюстраде.

— Ради Бога, Агнес, сядь и расслабься! Я не собираюсь на тебя нападать. — Он отодвинул стул и пригласил ее к изысканно накрытому столу.

Агнес фыркнула, давая понять, сколь нелепо его предположение, и грациозно заняла место за столом.

К своему удивлению, она ела с удовольствием, поскольку за ланчем почти ни к чему не притронулась, да и Энтони был само очарование — никаких выпадов или упоминаний о прошлом. Говорили о последних театральных постановках, которые Агнес уже видела, а Энтони нет.

— Я и не подозревал, что ты любишь театр, — удивлялся он. — Когда мы были вместе, мне и в голову не приходило пойти с тобой на спектакль.

От такого замечания потерявшая бдительность и спокойно потягивающая черный кофе Агнес едва не поперхнулась. Ей не понравилось, что Энтони опять заговорил о ней.

— Ты меня никуда не водил, — проронила она равнодушно, допив кофе.

— Это верно. Только в постель, насколько я помню. У нас была всего одна проблема — покинуть спальню.

Агнес зарделась и сердито пробурчала:

— Давай говорить о деле. Я повторю тебе снова то, что сказала раньше: ты можешь забрать все, что оставил мне Бруно. Я знаю, что завещание должно было пересматриваться, но из-за лени и безалаберности Бруно этого не произошло. Ты являешься законным наследником, и я не вижу никаких проблем.

— Даже если я соглашусь на твое предложение, есть несколько серьезных препятствий. Прежде всего я имею в виду его огромные счета.

— Он наделал долгов? — уже зная ответ, задала вопрос Агнес.

— Разумеется, — равнодушно сообщил Энтони. — Как я догадываюсь, ты давно не общалась с Бруно.

— Да, последние четыре года. — Агнес нервно теребила пуговицу пиджака. Она чувствовала себя виноватой перед Бруно, хотя и понимала, что это глупо.

— Хорошо, в таком случае, мне нужно ввести тебя в курс дела.

Ввести. На мгновение Агнес представила Энтони обнаженным, и тут же теплая волна разлилась по ее телу, груди стало тесно в бюстгальтере. К счастью, Энтони, кажется, не заметил, какой эффект произвела его невинная фраза.

— История, я думаю, тебя не удивит. Получив наследство, Бруно проматывал деньги как безумный. Он платил своим артистам бешеные деньги, заказывал дорогущие декорации, приглашал модных композиторов... Он называл их друзьями. На протяжении последних лет Бруно снимал дом в очень популярном среди геев месте и всегда привозил туда пожить толпу друзей. Без моего ведома он продал четверть принадлежавших ему акций компании Форнари. Не думаю, что он сделал это для того, чтобы нанести вред семейной фирме, но от этого не легче. Ему неотложно нужны были деньги, и кто-то из его друзей помогал ему заполучить их.

— В этом весь Бруно. — Агнес вздохнула. — Даже после смерти он вносит в жизнь других хаос.

— Ты хорошо его знала, — сухо прокомментировал Энтони. — После смерти отца у меня возникла масса финансовых проблем. В настоящее время я не обладаю достаточными средствами для того, чтобы выкупить акции, принадлежавшие Бруно, а если я этого не сделаю, моя компания будет весьма уязвима для конкурентов.

Тебе следовало это предвидеть, подумала Агнес, ты сам из породы хищников. Она внимательно посмотрела на смуглое привлекательное лицо Энтони. Он знает решение своих проблем. У Энтони отличные мозги, он просчитывает все моментально. Энтони что-то от меня нужно. Но что?

— Почему я просто не могу передать тебе акции Бруно? — спросила она.

— Я никогда не брал денег у женщин и не собираюсь делать этого сейчас. Со временем я у тебя все выкуплю.

— Когда решишь свои финансовые проблемы.

Энтони кивнул. Глаза его были прикрыты, он хотел скрыть свои чувства. Вероломная мысль мелькнула в голове Агнес. Вот подходящий момент, чтобы отомстить мужчине, считавшему ее не более чем потаскушкой, подстилкой, куклой для секса, вещью, которую можно выбросить за ненадобностью. Акции можно продать и третьему лицу. Энтони заслужил это. Ее губы искривились в усмешке. Но Агнес понимала, что так не поступит...

Энтони резко поднялся и произнес:

— Становится прохладно. Пойдем.

Агнес пожала плечами и встала. Войдя в комнату вслед за Энтони, она села на край кресла. От предложенного Энтони бренди отказалась. Она смотрела и ждала.

— Я думаю... — Энтони щедро налил себе бренди в хрустальный бокал, повернулся и подошел к Агнес. — Я уже говорил тебе об этом сегодня... Ты и я, Агнес, сейчас являемся основными владельцами корпорации Форнари. Как ты уже, наверное, догадалась, ты можешь сильно испортить мне жизнь, и я не могу винить тебя за это после всего того, что между нами произошло.

Откровение Энтони, его покаянный тон поставили Агнес в тупик. И — он улыбался ей! Совсем слабо, но улыбался.

— Не удивляйся так. — Взгляд Энтони ненадолго задержался на груди Агнес, скрытой тонким шелком блузки, — она совсем забыла, что расстегнула пиджак. — Последние четыре года научили меня, что любовь всего лишь иллюзия. Наши отношения с тобой были гораздо честнее.

Агнес сглотнула, поднялась на ноги и застегнула пиджак.

— Это все очень интересно, но мне действительно пора идти. Хочешь совет? — Она взяла с дивана свою сумочку и только тогда посмотрела на Энтони. — Если тебе нужны деньги, продай акции компании на бирже.

— Ты действительно думаешь, что я, Энтони Форнари, могу потерять контрольный пакет корпорации?

— Тебе не стоит исключать подобный вариант.

— Если ты не согласишься мне помочь, Агнес, — пробормотал он. — Если ты такая честная, какой хочешь казаться, то не станешь отрицать, что Бруно никогда не хотел нанести вред семейному делу, не желал, чтобы оно попало в чужие руки.

Энтони был прав. Бруно имел обыкновение злословить, рассказывать бредни о своей семье, но в глубине души он желал родственникам только добра.

— И каков же твой план? — довольно резко спросила Агнес, намереваясь выслушать Энтони, согласиться с ним и быстро уйти.

— Он довольно прост, — пробормотал Энтони.

Его темные глаза скользнули по высоким скулам, пробежали по густым загибающимся ресницам Агнес, обрамляющим выразительные глаза, опустились к чувственному изгибу полных губ и ниже, к мягкой выпуклости грудей.

— Рассказывай, — поторопила Агнес, напуганная чувственным блеском в глазах Энтони, — он стоял слишком близко.

Внутренний голос кричал ей: «Беги!» — но было слишком поздно. Энтони притянул Агнес к себе и впился в нее губами. Сумочка выпала из руки, но этого Агнес уже не заметила. Она ощущала лишь жар тела Энтони, его желание.

Она не заметила, как рука Энтони оказалась под ее блузкой, как длинные пальцы проникли под тонкое кружево бюстгальтера. Агнес пронзила сладкая дрожь, когда ноготь Энтони впился в напряженный сосок. Вторая рука ласкала ягодицы, и Агнес инстинктивно все крепче прижималась к Энтони, жаждая большего.

Энтони немного отстранился и, глядя Агнес в глаза, с неподдельным торжеством прохрипел:

— А ты не изменилась. Ты так и осталась самой сексапильной женщиной в мире.

Агнес едва успела увернуться от его жадного, ищущего поцелуя рта. Он прав, черт подери!.. За прошедшие годы ничего не изменилось. Она все так же безнадежно оставалась сексуальной рабыней этого мужчины... но она повзрослела, стала мудрее... Собрав остатки воли, Агнес положила ладони Энтони на грудь и оттолкнула его.

— Я ухожу! — Ее голос звучал решительно.

— Как пожелаешь. — Энтони отступил. — Я выяснил все, что мне было необходимо. — В его темных глазах читался триумф победителя.

Агнес наклонилась, подняла с пола сумочку и, резко выпрямившись, нетвердой рукой одернула пиджак.

— Если ты хочешь, чтобы я помогла тебе получить назад долю Бруно, для начала прекрати вести себя подобным образом, — холодно заговорила она. — Иначе тебе придется решать проблемы семейного бизнеса без моей помощи. Я уверена, что ты справишься. — И она направилась к выходу.

— Конечно, справлюсь. — Энтони поймал ее за руку и, снова притянув Агнес к себе, самодовольно объявил: — Решение простое — я женюсь на тебе. Помнишь, ты меня уговаривала? — Он тихо засмеялся.

Агнес многим пожертвовала бы, чтобы Энтони слукавил. Но он говорил правду. Она помнила, как, забыв о гордости, умоляла Энтони любить ее, жениться на ней, пока он не сказал, что презирает ее.

— Я скорее умру! — Агнес выдернула руку и посмотрела с ненавистью. — Боже мой! Твое самомнение за эти годы выросло как на дрожжах. Ты не можешь даже задать вопрос, ты можешь только повелевать.

— А я не задавал вопроса, — Энтони усмехнулся, — я заявил о намерении.

9

Агнес потеряла дар речи, она не могла поверить в услышанное. Должно быть, он шутит! Но нет, Энтони выглядел абсолютно серьезным. Агнес ощутила легкий озноб и решительно заявила:

— Не желаю тебя слушать. Я ухожу.

— Нет, подожди. — Энтони обнял Агнес за талию и притянул к себе.

Агнес попробовала освободиться, но Энтони прижал ее еще крепче.

— Я не собираюсь так просто отпускать тебя, — пробормотал он. — Никогда не отпущу. — И, приподняв ее лицо за подбородок, властно приказал: — Смотри мне в глаза!

Агнес хотелось бежать, она уперлась руками в широкую грудь Энтони, намереваясь оттолкнуть его, но знакомое волнующее предвкушение сексуальной близости парализовало ее. Неужели он сказал, что никогда больше не отпустит меня? — вертелась в ее голове мысль. Агнес, как завороженная, смотрела и смотрела на Энтони, ее ноги дрожали, колени подгибались, к щекам прилила кровь. Она вот-вот могла потерять сознание, но Энтони, похоже, ее смятение забавляло.

— Мы поженимся через неделю, в Италии. — Энтони, словно испытывая выдержку Агнес, длинными пальцами коснулся ее губ. — Мы можем лечь в постель прямо сейчас, и я напомню тебе, как это у нас с тобой было, а можем подождать до свадьбы. Это единственный выбор, который я тебе предоставляю.

Агнес знала, что должна сопротивляться, но могла лишь смотреть на Энтони. А огонь желания стремительно разгорался в ней.

— Никогда, — прошептала она сухими губами.

Но Энтони уже нашел ее лепечущие губы и требовательно и жадно слился с ней в поцелуе. Он ни на секунду не давал ей передышки, будто хотел своей испепеляющей страстью испить Агнес до дна, лишить ее способности думать, оставив лишь нестерпимую боль, утолить которую мог только он.

Агнес ясно осознавала эту маленькую хитрость Энтони, но безрассудство дикарки победило в ней остальные чувства, прошедших лет словно не было, — и она обвила шею Энтони руками, крепко прижалась к его могучему желанному телу. Однако лишь в момент, когда Энтони прервал долгий жадный поцелуй, Агнес поняла, что полностью капитулировала.

— Пойдем в постель, тебе же хочется. — Его глаза победно светились. Он уже знал, что Агнес сдалась, осталось только оговорить условия. — Сейчас или на следующей неделе, какая теперь разница?

Она понимала, что соглашаться нельзя, даже если тело изнемогает от желания. Энтони казалось, что стоит поцеловать ее, и Агнес уступит. Это было оскорбительным для ее гордости, для ее самооценки.

— Боже! Конечно, ты мне нужна... — вдруг простонал Энтони. Рука, касающаяся ее подбородка, вдруг стала нежной, а темные зрачки старались проникнуть в глубину золотистых глаз. — Скажи «да». Но я подожду до свадьбы, если ты настаиваешь. — И он трогательно улыбнулся.

Его нежность сотворила чудо. Агнес желала его. Она к нему вожделела. А почему нет? Ее истосковавшееся по любви тело требовало ласки. Агнес не собиралась за него замуж, она больше не была глупой влюбленной девочкой, но каждая клеточка ее тела стенала от боли и желания.

— Хорошо, — согласилась Агнес.

Энтони чувственно улыбнулся и осторожно вытащил шпильки из собранных в строгий пучок волос и рассыпал их по плечам. Дрожащая от желания Агнес закрыла глаза, когда Энтони наклонил голову и уткнулся носом в ложбинку между шеей и плечом, вожделенно вдыхая легкий запах волос Агнес.

— Я так ждал этого момента, — пробормотал он. — С первой минуты у тебя в офисе, когда я увидел твой пучок, мои пальцы изнывали от желания распустить твои волосы. Они всегда должны ниспадать шелковым водопадом — как сейчас.

Он нежно касался губами горящих щек Агнес, пока их губы опять не встретились.

Прошедших лет не было. Сердце Агнес выскакивало из груди, когда Энтони с нежной страстью целовал ее. Агнес все крепче прижималась к нему, всем своим существом отдаваясь его поцелуям и прикосновениям. Она обвила шею Энтони и поцеловала. Поцелуй был медленным и долгим. Пламя желания разгоралось, и Агнес даже не почувствовала, как Энтони освободил их обоих от одежды. Она пальцем обвела контур губ, вспоминая очертания чувственного мужественного рта. Энтони шумно вздохнул, в следующий момент Агнес спиной ощутила упругую поверхность матраца. Энтони был великолепен в своей наготе: широкие плечи, плоский твердый живот, узкие бедра и приведшее Агнес в трепет восставшее естество.

Энтони долго и напряженно разглядывал ее, черные глаза упивались нагим великолепием ее тела. Он наклонился, властно поцеловал Агнес и стал ласкать ее. Его руки скользили по всей длине тела, боготворя каждый его изгиб, опустились до кончиков пальцев и не торопясь стали двигаться назад, задержались на животе и наконец достигли грудей. Пальцы нежно щекотали то один, то другой сосок, отчего грудь напряглась, тем временем вторая рука Энтони ласкала внутреннюю поверхность бедер, и Агнес, протяжно застонав, непроизвольно раздвинула ноги.

Ее вожделение достигло апогея, Агнес неистово желала Энтони, а он продолжал свои ласки, пока возбуждение Агнес не стало граничить с безумием и уже ничего, кроме ее жаждущего удовлетворения тела, для Агнес не существовало. Она притянула Энтони к себе, их губы встретились. Руки Агнес пробежали по плечам, по спине, переместились на напряженный живот и ниже, к бедрам. Тонкие пальцы ласкали напряженный пенис, наслаждаясь его твердостью и силой. Энтони издал резкий вздох и приподнял голову.

— Нет, Агнес. — Он взял ее руку за запястье и отвел от своего тела. В это мгновение Агнес в ужасе подумала, что он отвергает ее. — Подожди. В последний раз я был с тобой груб, — прохрипел Энтони. — Я обещаю...

Но после пяти лет воздержания Агнес не была расположена к разговорам. Она крепко обняла Энтони за шею и снова притянула к себе.

Его поцелуй был неистовым, голодным, язык глубоко проник ей в рот, а руки обласкали каждый сантиметр ее тела. Она отвечала ему с той же страстью, стеная от удовольствия. Энтони не торопился. Он целовал ее губы, груди, бедра до тех пор, пока Агнес не содрогнулась под ним, покинутая всеми чувствами и мыслями, кроме единственного — удовлетворения сумасшедшего плотского желания.

— Пожалуйста, Энтони, не заставляй меня ждать! — взмолилась она.

Энтони наконец сжалился и медленно вошел в нее. На секунду Агнес замерла. Как давно они не были вместе! Энтони двигался неторопливо, все глубже и глубже погружаясь в нее, доводя Агнес до исступления, удовольствие — до боли. Никогда раньше она не испытывала такого наслаждения, такой сексуальной жажды. Наконец Энтони, застонав, крепко прижал Агнес к себе и перекатился на спину. Его большое сильное тело дернулось под ней, в это же мгновение Агнес выкрикнула его имя и ощутила сильное биение внутри.

Она безвольно приникла к его груди, ощущая лишь глубокое удовлетворение. Агнес не хотелось, чтобы Энтони видел ее лицо, пока она не придет в себя. Агнес чувствовала, как его рука нежно ласкает ее спину, и ей казалось, что это выражение признательности...

Агнес легла на спину и подавила непроизвольный вздох. С вершин блаженства она снова спустилась на грешную землю. Агнес хорошо себя знала: ни с одним мужчиной она не сможет испытать такого удовольствия, какое дарит ей Энтони. Эта мысль удручала ее.

Она любила Энтони, всегда любила и, вероятно, будет любить. Но пять лет назад ей был преподнесен урок. Сейчас Агнес была уверена, что Энтони хочет жениться на ней лишь для того, чтобы получить наследство Бруно. Ирония судьбы. Только сегодня утром Энтони назвал ее авантюристкой, а сейчас сам выступает в этой роли.

— Ты о чем думаешь? — Энтони приподнялся на локте и внимательно вглядывался в лицо Агнес, его дыхание все еще было неровным. — Ты загадочно улыбаешься.

На этот вопрос Агнес совсем не хотелось отвечать, по крайней мере, правдиво. Ночь только начиналась, и Агнес хотела воспользоваться отпущенным ей временем сполна. Она положила руку ему на грудь, и, когда коснулась твердого соска, Энтони вздрогнул всем своим великолепным телом. Агнес удовлетворенно улыбнулась.

— Я думала, сколько тебе нужно времени, чтобы восстановить силы и начать все сначала.

Агнес взглянула на часы. Почти час ночи. Она посмотрела на Энтони. Глаза были закрыты, и темные длинные ресницы касались щек. Спящий, он почему-то казался моложе. Он спал крепко после продолжительных любовных игр. И это не удивляло Агнес, Энтони был неутомимым. Даже сейчас, когда ее плотское желание было удовлетворено, страсть шевелилась внутри, желание не угасало, но Агнес понимала, что для Энтони их отношения — не более чем похоть... Он сам признался ей в этом несколько лет назад. Боже! Что же может заставить ее забыть Энтони? Смерть?

Агнес тихо вздохнула и выскользнула из постели. Луна ярко светила, и она легко нашла свою одежду. Сунув ноги в туфли, Агнес прокралась к двери. Она бросила прощальный взгляд на распростершегося на огромной кровати Энтони, и ее потянуло обратно, но усилием воли Агнес вышла и неслышно прикрыла за собой дверь.

В гостиной она надела пиджак, взяла сумочку, и, когда поворачивала ключ в замке, дверь спальни широко распахнулась.

— Агнес, — Энтони вышел в гостиную. — Что ты делаешь?

— Ухожу.

— Что, черт подери, с тобой происходит?! Ты сошла с ума?! Только что мы самозабвенно предавались любви, а сейчас ты хочешь улизнуть среди ночи!

Энтони был в ярости. Он, как ребенок, не понимал, почему у него отняли любимую игрушку. А упоминание Энтони секса, и только секса, разозлило Агнес.

— Я должна была подождать, когда уйдешь ты? — иронично осведомилась она.

Если сегодняшний вечер и научил ее чему-то, то это тому, что ей нужно держаться подальше от Энтони. Агнес любила его так сильно, что полностью была в его власти, он мог обладать ею, когда только этого хотел. Даже сейчас она испытывала непреодолимое искушение подойти и обнять это сильное загорелое тело и еще раз испытать блаженство. Но воспоминания об их последней встрече остановили ее. В тот раз Энтони оставил ее лежать обнаженной на полу, и она никогда не позволит себе забыть это.

Агнес попыталась уйти, но твердая рука Энтони остановила ее.

— Я не намереваюсь бросать тебя. — Он смотрел на бледное лицо и припухшие от поцелуев губы. — И отпускать тебя я тоже не хочу. Ты — моя собственность.

— Твоя собственность — наследство Бруно, — ехидно вставила Агнес, — ты, наверное, это имел в виду.

Энтони нахмурился.

— Если тебе нравится так думать, не возражаю. Но ты все равно выйдешь за меня замуж. И, надеюсь, по собственному желанию. Ты красивая, умная женщина. Жениться на те-бе — счастье для любого мужчины.

Агнес расхохоталась и, резко выдернув свою руку из его цепких пальцев, отступила.

— Энтони, сейчас не время для комплиментов.

Его темные глаза зло сверкнули, но тут же в них появилось отстраненное, равнодушное выражение.

— Как скажешь. — Энтони пожал плечами. — Однако, если ты не согласишься, я заставлю тебя. Результат будет тем же.

— Но зачем? — удивилась Агнес, стараясь не смотреть на его наготу. — Я же сказала тебе, ты можешь связаться с моими адвокатами. Если хочешь, я откажусь от наследства в письменной форме прямо здесь и сейчас. Ты получишь все, что должно принадлежать вашей семье.

— Существуют временные рамки, Агнес. Даже если я поверю, что тебе не нужно наследство Бруно, я не хочу получать его бесплатно. Я выкуплю акции. Но существует одна проблема. Официальное вступление в права наследования обычно занимает месяцы. А пока суть да дело, распространятся слухи относительно того, как ты намерена поступить с акциями. Я, конечно, верю в чистоту твоих помыслов, но считаю, что лучше подстраховаться. Если ты выйдешь за меня, любому конкуренту будет очевидно, что акции остаются в семье.

Агнес хорошо разбиралась в финансовых делах, и ошибка в его аргументации была ей очевидна.

— В таком случае решение очень простое. Я продам тебе акции по самой низкой цене, как только оформлю наследство, и проблема решена.

— Мой план нравится мне больше, — возразил Энтони. — Мы оба знаем, что ты можешь выйти замуж за Лестера, а я не хочу, чтобы он и на шаг приближался к моему бизнесу.

Энтони знал, что Агнес нелегко одурачить, она чертовски умна. Но после того, что произошло этой ночью, он ни за что не отпустит ее. Он провел слишком много длинных одиноких ночей.

— А если ты испытываешь теплые чувства к своему отцу и к его семье, ты поступишь так, как я тебя прошу.

Услышав в тоне Энтони угрозу, Агнес похолодела. Она подняла голову и взглянула в пронизывающие ее черные глаза.

— Что конкретно ты имеешь в виду? — Голос ее звучал спокойно и требовательно.

— Подожди, я оденусь, — приказал Энтони и вернулся в спальню.

Агнес осталась стоять на месте, разрываемая подозрениями. Сначала она хотела уйти, но не осмелилась. Энтони говорил уверенно, и она должна выяснить, что он подразумевал.

Когда Энтони вновь появился, он был, как всегда, элегантен. Светлые льняные брюки свободно сидели на узких бедрах, тонкий свитер облегал широкую грудь, густые черные волосы были зачесаны назад.

— Хорошо, что ты дождалась меня. Я думал, ты уйдешь. — Он улыбнулся. — Так на чем мы остановились?

Агнес хотела ударить по этому самодовольному лицу, но собрала остатки воли и глубоко вздохнула.

— Ты собирался объяснить, почему мне следует выйти замуж за тебя, а не за Лестера. Мне всегда казалось, что это мой выбор. Как глупо с моей стороны. — Агнес удалось придать своему голосу некоторую игривость.

Улыбка исчезла с лица Энтони.

— У тебя нет выбора. Конечно, если тебе дорого доброе имя отца. С тех пор как Гектор отошел от дел, банк... как бы лучше выразиться? — Энтони колебался. — Твой братец Роджер ничто в сравнении со своим отцом. В прошлом году, несмотря на многолетнее сотрудничество наших домов, мне пришлась вывести из их банка все активы. И только из уважения к Гектору я не подал на них в суд.

— Я не верю тебе! — резко ответила Агнес. — Мой отец — честный человек.

— Ты абсолютно права. К сожалению, не могу сказать того же о твоем брате, — безжалостно произнес Энтони.

Агнес побледнела.

— Ты хочешь сказать... Роджер совершил что-то противозаконное?..

Весь ужас ситуации был в том, что утверждения Энтони не удивили Агнес, она давно догадывалась о чем-то подобном. Энтони язвительно улыбнулся.

— А как еще можно назвать использование денег со счетов вкладчика для покупки яхты и на содержание любовницы?

Не в силах выдержать его взгляд, Агнес отвернулась. Роджер действительно купил роскошную яхту, наличие у него любовницы тоже не было для Агнес сюрпризом. Жена Роджера всю жизнь оправдывалась перед мужем, что не родила ему сына, которого он так желал.

Энтони подошел к Агнес и взял ее за подбородок.

— Если ты не веришь мне, спроси у своего брата.

Агнес уже не сомневалась, что Энтони прав, и в попытке скрыть собственное смятение попробовала напасть сама:

— Ты шантажируешь меня и используешь мою любовь к отцу, для того чтобы вынудить меня выйти за тебя замуж? — с издевкой спросила она. — Забудь об этом.

Энтони глубоко вздохнул, его глаза метали молнии.

— Ты знаешь, я добьюсь своего. Ты выйдешь за меня.

Агнес недоверчиво всматривалась в мужественное лицо, ей казалось, что Энтони шутит. Как можно в двадцатом веке силой заставить женщину выйти замуж? Он что-то другое имеет в виду. Но она не могла не заметить бескомпромиссную решимость во взгляде Энтони. Агнес по собственному опыту знала, каким жестоким он мог быть. А она тешила себя мыслью, что может обладать им одну ночь, а потом просто уйти. Она недооценила Энтони и переоценила свою способность контролировать собственные эмоции. Да, Энтони говорил серьезно, но, что было хуже, гораздо хуже, он искушал ее...

— Ты сошел с ума! — выдохнула она, осознав свое положение.

Темная бровь Энтони изогнулась, чувственные губы сложились в недобрую улыбку.

— Неужели ты сможешь жить в мире с собой, зная, что в твоей власти было спасти репутацию банка отца? Отца, который искал и нашел тебя, признал своей дочерью.

Агнес задрожала.

— Ты — негодяй, Энтони. Но я тебя не боюсь. Я поговорю с Роджером и...

— Обязательно сделай это, — насмешливо посоветовал он. — Я уже принял решение, а ты можешь думать еще два дня.

10

Агнес слышала, как подъехал автомобиль и хлопнула дверца. Она выглянула в окно гостиной, и ее губы сжались от злости. Энтони открыл кованую калитку и по-хозяйски прошел через сад к парадному входу в ее коттедж.

После ночи в отеле «Ломбардия», когда Агнес будто зрелая слива упала Энтони прямо в руки, ее жизнь превратилась в хаос. На следующий день за ланчем она встретилась со своим сводным братом, и, как только Агнес упомянула имя Энтони Форнари, Роджер побелел как полотно, а через несколько минут Агнес была в курсе произошедшего. Вся история, поведанная ей Энтони, оказалась правдой. Дело могло показаться смешным, если бы не его последствия, столь трагичные для Агнес. Поэтому, когда Энтони позвонил ей в офис, Агнес сказала, что принимает его предложение. Ею руководили любовь к отцу и чувство вины, которое она испытывала из-за наследства Бруно.

В уик-энд по настоянию Энтони они посетили ее отца. Известие о грядущей свадьбе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Энтони очаровал Гектора и Хелен.

Зато после ланча с Лестером Агнес ощутила себя ничтожеством. Неприятный разговор о ее замужестве был неизбежен, однако Агнес, хоть и готовилась к нему, не смогла вразумительно объяснить ему причину столь поспешного вступления в брак с Энтони Форнари. Лестер мужественно, с улыбкой выслушал ее и выразил пожелание остаться друзьями.

В середине недели Агнес неожиданно обнаружила, что Энтони уже успел переговорить с председателем правления ее банка — ее отпускали в трехмесячный отпуск.

Энтони позвонил в дверь. Сегодня они улетали в Италию, а на завтра была назначена свадьба.

— К сожалению, — печально пробормотала Агнес, отпирая замок.

— Не верю своим глазам — ты живешь в деревенском доме с розами под окном! Это на тебя не похоже, Агнес!

— Ты ничего обо мне не знаешь! — выпалила она, задетая его насмешливым тоном.

При виде Энтони ее сердце забилось чаще — они не виделись с прошлого воскресенья. Зеленая спортивная рубашка подчеркивала прямые широкие плечи, узкие вельветовые брюки облегали стройные бедра и длинные ноги. Мужчина не должен так хорошо выглядеть, подумала Агнес, это несправедливо.

— Насколько я помню, я знал тебя очень хорошо.

Черные глаза полюбовались ее лицом и с чувственной нежностью обвели точеную фигуру.

— Я готова, — буркнула Агнес и взяла стоявший у двери чемодан. — Можно отправляться.

Она не хотела приглашать Энтони в дом. Агнес знала, что их брак будет расторгнут, как только собственность Бруно перейдет к Энтони. Она любила свой дом, купленный три года назад, и ей очень нравилось подновлять и украшать его. Агнес не хотела, чтобы, когда вернется, воспоминания связывали этот дом с Энтони.

— Это весь твой багаж? — поинтересовался Энтони, дугою изогнув бровь. — Завтра утром мы поженимся и проведем в Италии по меньшей мере остаток лета. Где твоя одежда? В такой крохотный чемодан все не могло поместиться.

— Давай объяснимся сейчас, Энтони. Мне не нужна никакая особая одежда для гражданского бракосочетания. Речь идет о деловом соглашении, которое будет разорвано при первой возможности. Платье, что сейчас на мне, вполне подойдет. Оно легко стирается, быстро сохнет, как и остальная одежда, что у меня в чемодане. Для того чтобы лежать на пляже в течение трех месяцев, много одежды не нужно, а мне больше нечего будет делать, поскольку ты выхлопотал мне продолжительный отпуск. Я понятно объяснила?

Агнес была настроена воинственно. Если Энтони думает, что она собирается вести светскую жизнь, разыгрывать роль любящей жены и как хорошая девочка забираться в супружескую постель, его ждет горькое разочарование.

— Агнес, ты можешь ходить нагишом, если захочешь, мне очень понравилось бы.

Энтони усмехался, а его глаза чувственно ласкали ее тело. У Агнес захватило дух.

— Я совсем не это подразумевала, — парировала она.

— Я пошутил, Агнес. Я понял, что ты имеешь в виду. Деловое соглашение.

Агнес готовилась к спору и была удивлена, что Энтони так легко согласился. На какое-то мгновение она даже почувствовала разочарование. А чего я ожидала? — спросила себя Агнес. Он не хотел видеть меня своей женой пять лет назад и вряд ли горит желанием жениться на мне сейчас.

С этой скорбной мыслью она вышла и закрыла на ключ дверь своего уютного коттеджа.

— Как ты собираешься поступить с этим домом? — спросил Энтони, подхватывая одной рукой чемодан и другой обнимая Агнес за талию.

— Никак не собираюсь, — сдержанно ответила Агнес. — Я намерена через три месяца снова приступить к работе.

Пусть Энтони не думает, что все будет так, как ему хочется, злорадно рассудила она. Он влияет на мою жизнь во всем: он очаровал моего отца, уговорил моего босса, став клиентом нашего банка. Прибегнув к помощи шантажа, он хочет жениться на мне, но ничто не поможет ему снова затащить меня в постель!

— Пожалуй, он несколько маловат, но мне кажется, я смогу к нему привыкнуть, — пробормотал Энтони.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Агнес.

— Родная, поскольку мы сочетаемся браком, все мое — твое, а все твое — мое.

— Ты шутишь!

— Если ты предпочтешь коттедж особняку, — Энтони пожал плечами, — я не стану возражать.

Он насмехается! Агнес обуяла ярость, ее голос срывался от злости:

— Но... но ты только что согласился со мной, что наш брак — всего лишь сделка.

— Я очень хорошо тебя понимаю, — сухо произнес Энтони. — Ты раздуваешь огонь, а я мешаю тебе. Пусть это будет деловое соглашение или что там еще. Если возникнет необходимость, мы будем жить вместе так долго, как того потребует дело. А теперь расслабься. Погода прекрасная, солнце светит, а завтра будет еще лучше. Садись в машину, и поехали.

Энтони помог ей сесть в автомобиль, поставил чемодан на заднее сиденье и занял водительское место. И как мне вообще могло прийти в голову, что я могу противиться Энтони, отказать ему? — удивилась Агнес. Я люблю его, и, возможно, поэтому уязвима. Собственное бессилие заставляет меня постоянно бросать Энтони вызов.

Энтони завел мотор, повернулся к Агнес и снова улыбнулся ей.

— У меня для тебя в аэропорту сюрприз.

— Надеюсь, ты преподнесешь мне такой же сюрприз, как и в прошлый раз. Женишься на ком-нибудь еще... — не без сарказма отозвалась она.

Энтони окаменел, улыбка исчезла, а темные глаза напряженно смотрели вперед, следя за дорогой. Агнес заметила, как на скулах Энтони выступили розовые пятна.

— Нет, на этот раз я женюсь на тебе, — наконец сказал он смущенно. — У меня нет выбора.

Агнес хотела было вступить в спор, но передумала. Она устроилась на сиденье поудобнее и погрузилась в размышления. Энтони шантажом вовлекал ее в брачный союз, и Агнес была уверена, что приносит эту жертву ради своего отца. Она ни на минуту не задумывалась о том, какие чувства испытывает Энтони. Он любил свою первую жену, а сейчас стоит перед выбором — довериться Агнес или жениться на ней. Единственной альтернативой была возможность вступить в схватку с конкурентами в борьбе за компанию.

— Еще не поздно, Энтони. У тебя нет необходимости вступать в брак. Ты можешь доверять мне. Ты получишь наследство Бруно. Я не предам тебя, — попробовала воззвать к его благоразумию Агнес.

Большая загорелая ладонь легла на ее бедро.

— Прости, Агнес, — мягко произнес Энтони. — Но я должен на тебе жениться. — Он слегка сжал ее ногу, и рука вернулась на руль.

Нога все еще горела от прикосновения, и Агнес в оцепенении молчала. Она закрыла глаза и осталась наедине со своими мыслями. Он извинялся. Он жалел ее или себя?

Агнес долго размышляла, что же думает по поводу их брака Энтони, а когда открыла глаза, машина уже приближалась к аэропорту.

— И где же долгожданный сюрприз? — поинтересовалась Агнес, ее нервы находились на пределе.

— Скоро увидишь, — не глядя на нее, ответил Энтони, направляя машину к терминалу аэропорта и отстегивая ремень безопасности. ~ Выходи.

Агнес решила не обращать внимания на его высокомерную манеру обращения. Она лишь посмотрела на Энтони, но выразительный взгляд пропал даром, так как Энтони уже вышел из машины и стоял спиной к Агнес. Она выбралась из машины скорее поспешно, чем элегантно, выпрямилась, поправила рассыпавшиеся по плечам каштановые волосы и огляделась.

Энтони стоял в нескольких шагах от нее. Он помахал кому-то рукой, и как из-под земли возник маленький морщинистый человечек и поймал брошенные ему ключи. Этот мужчина показался Агнес знакомым. Она подошла к Энтони, а тем временем человечек вытащил ее чемодан с заднего сиденья, передал его Энтони и сказал что-то по-итальянски. Агнес злилась, потому что никак не могла вспомнить, где же видела его раньше. Мужчина криво усмехнулся, и она вспомнила.

— Ах это вы! — слетело с ее губ, но мужчина уже садился в автомобиль. — Это тот самый человек, что приезжал за твоими вещами. Энтони! Я помню его! — Агнес сияла от удовольствия, что наконец вспомнила.

— Да, символическая кастрация! Не думаю, что сейчас подходящий момент для подобных воспоминаний, если учесть, что завтра у нас с тобой свадьба.

Агнес успела забыть, как однажды вырезала гульфики из всех брюк Энтони, и от неожиданного воспоминания щеки ее разгорелись. Агнес решила, что от злости, а не от смущения.

Энтони смотрел на нее с любопытством.

— Я, вероятно, заслужил, если учесть сложившиеся тогда обстоятельства. Забудь. Я уже забыл, и давай мне твой паспорт, пора двигаться.

Ошеломленная тем, что Энтони впервые признал свою вину, Агнес начала рыться в сумочке, вытащила паспорт и, бормоча что-то, протянула Энтони.

— Умница.

Он подхватил Агнес под руку и повел к дверям аэропорта. Агнес семенила к самолету, стараясь не отставать от Энтони, и не переставала удивляться его непоколебимой, заносчивой уверенности в себе.

Они с легкостью прошли таможенный досмотр. Агнес наблюдала, как Энтони приветливо улыбается стюардессе, ожидающей их у трапа, а глупышка вовсю кокетничает с ним. Когда же приблизилась Агнес, стюардесса просто оскалила зубы.

Войдя в самолет, Агнес застыла от изумления.

— Сюрприз, сюрприз! — оглушила ее какофония голосов.

Агнес открыла от удивления рот, огромные глаза распахнулись еще шире. В салоне сидела вся ее семья, включая бабушку! Энтони уверенно обнял изумленную Агнес за талию.

— Вот мой сюрприз... Я подумал, что тебе будет приятно увидеть твоих близких на нашей свадьбе.

Агнес попробовала улыбнуться, а глаза продолжали осматривать салон. Отец, его жена Хелен, ее единокровная сестра Патриция, муж Патриции и их сын, жена Роджера Линнет и трое их дочерей — все были на борту самолета. Но более всего Агнес была удивлена присутствию Дика.

В суете приветствий никто не заметил, как люк закрыли и командир корабля объявил о готовности к взлету. Только сейчас Агнес вспомнила об Энтони. Он умудрился как-то незаметно усадить ее в кресло и даже пристегнул ремнями безопасности.

— Почему ты не предупредил меня?! — накинулась на него Агнес, не опасаясь, что ее услышит кто-нибудь еще, кроме Энтони, — двигатели работали на полную мощность. — Я полагала, это будет быстрое гражданское бракосочетание, а развод наступит еще быстрее! Зачем вмешивать в это дело мою семью?!

Темные глаза Энтони оказались совсем близко, он нежно обнял Агнес за плечи.

— Я итальянец, и семья для меня значит очень многое. У меня теперь нет семьи, поэтому я даже не мог представить, что и твоих родственников не будет у нас на свадьбе.

Его теплое дыхание заставило сердце Агнес биться быстрее. Она внимательно посмотрела на Энтони, но он отвел взгляд, чтобы не выдать себя.

— Но и Дик здесь, я думала...

— Он твои давний друг, — объяснил Энтони.

Его широкие плечи, скрытые спортивной рубашкой, невольно притягивали взор Агнес, она нервно сглотнула. Но, к ее счастью, раздался хлопок вылетающей пробки: открыли шампанское.

Ремни безопасности были расстегнуты, и все пассажиры наслаждались роскошью и комфортом частного самолета. У Агнес, сидевшей на маленьком мягком диване, было ощущение, что Энтони приклеился к ней. Через тонкий шелк платья она чувствовала жар его ноги и от волнения чуть не выбила из рук официанта поднос с бокалами, когда тот предложил ей шампанского. Ей нужно было срочно освежиться...

Полет превратился в вечеринку. Шампанское лилось рекой, произносились тосты за будущих новобрачных. А Энтони тем временем обнимал и целовал Агнес — к восторгу всех гостей. Недовольна была лишь сама Агнес, и, как только представилась возможность незаметно выскользнуть из объятий Энтони, она поднялась с дивана.

Ее перехватила Линнет и обрушила на нее поток информации — ее дочки должны были играть роль подружек невесты на предстоящей свадьбе. Эту новость Агнес слышала впервые. Она осушила бокал и далее не пропускала ни одного тоста.

Когда Гектор поднял бокал и произнес тост за своего сына Роджера, который, к сожалению, отсутствовал по причине занятости, Агнес настороженно посмотрела на Энтони, который в другом конце салона разговаривал с Диком. Энтони повернул голову, их глаза встретились, он приподнял бокал и холодно улыбнулся Агнес. Она выпила еще пару бокалов шампанского, с удовольствием съела несколько тартинок, и ее нервы слегка успокоились. Она даже не заметила, как самолет приземлился.

— Тебе хорошо? — спросил Энтони почти нежно, когда они шли к ожидающим их автомобилям.

— Как никогда. — Агнес широко улыбалась — беспокойство оставило ее где-то над Атлантикой, примерно после четвертого бокала шампанского. — Куда мы едем? Или это тоже сюрприз? — беспечно спросила она.

Энтони усадил ее на заднее сиденье роскошного лимузина, за рулем которого сидел шофер в униформе. Плюхнувшись рядом с Агнес, Энтони с небрежной обыденностью обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Мы едем в наш новый отель, он расположен на побережье в часе езды от Рима. Тебе это подходит?

Сейчас Энтони мог позволить себе быть снисходительным. Он поздравил себя и еще крепче прижал к себе послушное тело. Агнес принадлежит ему. Она здесь, в машине, у него на родине, а завтра она будет и его женой перед Богом. Чего еще желать?

— Агнес? — позвал он, когда лимузин остановился, но ее глаза были закрыты: Агнес спала. Энтони разбудил ее поцелуем. — Пойдем, нас ждут.

— Я, кажется, слишком много выпила, — пробормотала Агнес, торопливо поправляя растрепавшиеся волосы.

Энтони наблюдал за ней с обезоруживающей искренней улыбкой, которую Агнес не видела уже несколько лет. Не переставая удивляться, она вышла из машины. И как ей только могло прийти в голову, что, выйдя за Энтони замуж, она не ляжет с ним в постель, если от простой улыбки ее сердце трепещет? Ноги не слушались, и Агнес с благодарностью оперлась на Энтони, когда тот сильной рукой подхватил ее за талию.

К ним подошел какой-то человек, и Энтони представил его:

— Познакомься, это Паоло. Он моя правая рука, а завтра будет шафером на нашей свадьбе.

Агнес взглянула в глаза улыбающемуся темноволосому мужчину.

— Рада с вами познакомиться.

— И я рад, что наконец увидел вас. — Паоло говорил по-английски правильно, но с довольно сильным акцентом. — Жаль, что встречаемся мы впервые.

— Прекрати, Паоло. Это моя женщина.

Они вошли в просторный холл отеля. Родные сразу же окружили Агнес. Энтони объявил, что всех ждут роскошные номера, и отдал портье распоряжение проводить гостей. Сам же Энтони взял Агнес за руку и повел к лифту. Двери раскрылись будто по мановению волшебной палочки, и Энтони потянул Агнес внутрь замкнутого пространства.

— Паоло — очень симпатичный, — проронила она, чтобы хоть что-то сказать.

— Это подразумевает, что я — нет? — мягко спросил Энтони.

— Ничего подобного! — Агнес ощущала неловкость, ей стало тесно в маленьком закрытом лифте.

— Расслабься, Агнес. Я пошутил. Паоло нравится всем женщинам. Но беда в том, что и он всех любит.

Когда Энтони был в хорошем расположении духа, противостоять ему было невозможно, и сдержанная улыбка тронула губы Агнес. Она легко поверила, что Паоло — дамский угодник. Приятен собой, явно не лезет за словом в карман, судя по одежде не испытывает материальных затруднений — во всем мире девушки ценят этот джентльменский набор.

— А ты, конечно, нет. — Агнес решилась поддразнить Энтони.

Он потянулся к руке Агнес, и их пальцы переплелись. Энтони смотрел серьезно, черные глаза пронизывали ее лицо.

— Нет, мне нужна одна женщина. И она у меня есть, — прошептал он, выводя Агнес из лифта.

Сердце Агнес опять бешено заколотилось, и, к своему удивлению, она почувствовала, что ведущая ее рука придает ей уверенности.

Через минуту она стояла посреди элегантно обставленной гостиной и не могла скрыть удивления.

— Энтони, у меня нет слов! Великолепно! Эта гостиная больше моего дома. Здесь можно жить.

Он устроил ей небольшую экскурсию по апартаментам. С огромного балкона спальни открывался живописный вид. Кровать была неимоверных размеров, а в ванной комнате обнаружились душ на двоих и изумительной красоты мраморная ванна.

— Я рад, что тебе здесь нравится, — сказал Энтони. — Мне только жаль, что я не смогу сегодня здесь с тобой остаться. Наберись терпения, завтра начнется новая жизнь, — объявил он с заносчивостью чрезвычайно уверенного в себе человека. — Удовольствие превзойдет любые ожидания, я тебе обещаю.

Агнес вздрогнула. Энтони по-прежнему считает ее бесхарактерной и легко доступной. Сам же он весьма завидный жених: потрясающе красивый, убийственно сексуальный, богатый, светский, отличный любовник — устоять перед сочетанием всех этих качеств просто невозможно. Агнес казалось, что нет на свете женщины, которая не сочла бы за счастье при первой же возможности прыгнуть к нему в постель. И мысль, что Энтони считал ее одной из многих, беспокоила Агнес.

Она дернула плечом и прищурившись посмотрела на Энтони. Уж слишком он самоуверен. Пожалуй, надо заставить его немного поволноваться.

— В том случае, если я останусь здесь. В конце концов, я могу и передумать. Привилегия женщины — менять свое решение.

Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице Энтони.

— Ты, конечно, можешь уйти, — заговорил он тихо и вкрадчиво, — но ты не сделаешь этого. — Пальцем Энтони приподнял лицо Агнес за подбородок и добавил: — Это вторая причина, по которой я пригласил твою семью на церемонию бракосочетания. Ты можешь бросить меня, но их ты не оставишь... Я слишком хорошо тебя знаю, Агнес.

Она поразилась собственному тупоумию. Поверить в сказку, рассказанную ей на борту самолета! Вторая причина имела под собой гораздо больше оснований. В это мгновение Агнес ненавидела Энтони.

— Ты настоящая свинья, — прошипела она.

Энтони жестким взглядом впился в нее.

— Это тебе не поможет. Я уже говорил, что не стану с тобой спорить. Так что и не пытайся начинать. — Большим пальцем он погладил ее полную нижнюю губу, и Агнес не смогла справиться с трепетом, пробежавшим по ее телу. — Ты хочешь меня, а я — тебя, поэтому прекрати бесполезные споры. Для нас обоих этот брак неизбежен.

— Нет! — запротестовала Агнес, но ее тело необъяснимо тянулось к Энтони, как мотылек тянется к огню, а взгляд золотистых глаз тонул в чувственном омуте его взора.

— Да! — Энтони улыбнулся одними губами и опустил руку.

Он жаждал Агнес как никогда, но решил пока не дотрагиваться до нее. Не сейчас! Он уже совершил одну ошибку и не собирался ошибиться снова. Он не прикоснется к Агнес до тех пор, пока не наденет на ее палец обручальное кольцо.

— У меня еще дела, но я вернусь к девяти, и мы будем вместе обедать. Если тебе что-нибудь понадобится, обратись к Паоло или к администратору. — Энтони быстро поцеловал Агнес в губы и вышел.

Напряжение и отчаяние, вызванные неспособностью противостоять Энтони, привели Агнес в крайнюю степень смятения. Она мерила шагами комнату. Кто она? Женщина или девка? Всего несколько часов назад она считала брак с Энтони простой формальностью. Но было достаточно одного его прикосновения, взгляда, чтобы она растаяла, как лед на солнце. И он, черт бы его подрал, знал это!

К восьми часам вечера Агнес потеряла всякое терпение. Ей в номер доставили подвенечный наряд и охапку нарядов для подружек невесты. Патриция и Линнет с дочерьми прибыли следом. Агнес неподвижно стояла посреди комнаты, а женщины наряжали девочек в свадебные белоснежные кружева. Патриция тем временем поясняла, что идея принадлежит Энтони.

— Он такой предусмотрительный! — соловьем заливалась она.

У Энтони уже был определенный опыт, поскольку он женился во второй раз, а Агнес из упрямства хотела, чтобы все было просто и обыденно. Но Энтони пожелал видеть Агнес в подвенечном платье, поэтому и попросил Патрицию подобрать подходящий для этого случая туалет. Отец Агнес, Хелен, Линнет, бабушка — все как один были за настоящую свадьбу.

Агнес, чтобы хоть как-то усмирить негодование, напустила в ванну теплой воды и недолго полежала в ней. А потом отправилась приводить себя в порядок перед свиданием с Энтони. Она достала из шкафа синее шелковое трикотажное платье, надела и встала перед зеркалом. Юбка заканчивалась намного выше колен, и Агнес недовольно разгладила облегающую ткань на бедрах. То ли она поправилась, то ли платье село после стирки.

Макияж занял всего несколько минут, прическа и того меньше — Агнес просто зачесала волосы назад, и они свободно упали до самой талии. Без пяти минут девять она взяла сумочку и спустилась в холл, где ее немедленно окружили родственники.

Подошедший Паоло галантно поцеловал руку Агнес.

— Вы выглядите потрясающе. А где Энтони?

— Не знаю... — растерялась она, и в то же мгновение сильная рука обвила ее талию.

— Я здесь, Паоло. Можешь не беспокоиться, присмотрю за моей дамой.

Сердце Агнес на мгновение остановилось. Она медленно повернулась к Энтони и улыбнулась ему. Он притянул ее к себе и поцеловал прямо в губы.

Пульс Агнес разогнался до скорости света, когда она ощутила сквозь одежду прикосновение восставшей мужской плоти.

— Ты помешан на сексе! — зло прошипела Агнес, пытаясь оттолкнуть Энтони. — Как ты посмел просить Патрицию покупать для меня подвенечное платье!

Последовал еще один долгий страстный поцелуй, заставивший Агнес замолчать. И, когда Энтони позволил ей перевести дыхание, сил противоречить жениху у Агнес уже не осталось. Не имело значения, как часто он касался ее, реакция следовала всегда одна и та же, время ничего не изменило.

— Что ты делаешь? — едва слышно спросила Агнес.

— Не то, что мне хотелось бы, — прошептал Энтони ей на ухо и медленно ослабил объятия.

Агнес была готова провалиться сквозь землю. Как он посмел вести себя подобным образом в присутствии ее семьи?! Ее глаза метали в Энтони молнии. Он был одет в превосходно сидящий белый смокинг, узкие черные брюки, подчеркивающие стройность фигуры. Великолепный образец идеального мужчины. Он полностью контролировал свои чувства и поступки, и это придавало еще больше притягательности его мужскому обаянию.

— Ты выглядишь потрясающе, Агнес. Я самый счастливый на свете мужчина.

Через два часа после обеда Агнес пришла к заключению, что он удался. Жаль только, она не помнила, что ела. В элегантно обставленном зале был накрыт длинный прямоугольный стол для всей компании. Агнес сидела рядом с Энтони во главе стола. Она улыбалась, мило болтала, а про себя молилась, чтобы вечер скорее закончился. Агнес чувствовала себя кошкой на раскаленной крыше. Если Энтони еще раз дотронется пальцем до ее губ, якобы для того чтобы предложить ей попробовать то или иное яство, она его откусит.

Обед подошел к концу. Энтони во всеуслышание назвал Агнес своей любовью на все времена и провел пальцами по ее груди, делая вид, что поправляет непослушную прядь волос. Агнес посмотрела ему в глаза.

— Ты так добр ко мне. Энтони, — с улыбкой произнесла она и что было силы пнула его под столом ногой по голени.

Энтони запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Агнес, тебе нет цены!

Бесценной Агнес себя не ощущала, скорее она чувствовала ярость и отчаяние, что поддается на изобретательные уловки Энтони, задавшегося целью постоянно держать ее в возбуждении.

— Эй, что за шутка?! Мы тоже хотим посмеяться! — выкрикнул Паоло.

— Это личное, очень личное, — ответил Энтони и нежно посмотрел на Агнес. — Это наш секрет. Я правильно говорю, дорогая?

Для всех сидящих за столом слова Энтони не представляли особого интереса, но для Агнес были предупреждением. Это их личная война, но ничто не должно расстраивать мирного течения вечера. Агнес взяла бокал и осушила его, избегая взгляда Энтони.

— Кстати, Энтони, тебе надо уйти до полуночи, — заметил Гектор, когда подали кофе. — Считается плохой приметой, если жених видит невесту в день бракосочетания до начала церемонии.

— Я обеими руками за традиции, — заверил его Энтони. — Поэтому ровно в полночь я отправлюсь в свою холостяцкую спальню.

Он скорчил грустную мину, и все, кроме Агнес, засмеялись. Она же смогла лишь выдавить напряженную улыбку. Как они все могут так обманываться? — удивлялась она. Как они не видят ложь, скрывающуюся за этим умным выразительным лицом?

Агнес чувствовала себя загнанной в угол. Она с облегчением вздохнула, когда на маленькой сцене заиграл оркестр и Дик пригласил ее на танец.

— Мы еще не успели с тобой поговорить, — сказал он и, мельком взглянув на Энтони, добавил: — Если ты, конечно, не возражаешь.

— Конечно, он не возражает, — ответила за Энтони Агнес и вскочила.

Ей было необходимо хоть на несколько минут избавиться от гнетущего присутствия Энтони. Схватив Дика за руку, она буквально потащила его на танцевальную площадку, где уже кружились несколько пар. Агнес положила руки на плечи Дика и почувствовала облегчение.

— Слава Богу! — выдохнула она и в первый раз за этот вечер неподдельно улыбнулась. — Как я рада тебя снова видеть, Дик! Я не знала, что ты тоже приедешь.

— Энтони позвонил мне на прошлой неделе и сообщил хорошую новость. Моя любимая девочка выходит замуж! Как я мог отказаться? К тому же твой жених — мастер уговаривать. Я сомневаюсь, что кто-либо посмел бы ему отказать.

— Ты верно говоришь, — с чувством произнесла Агнес. Улыбка исчезла с ее лица.

— Не такой ответ я ожидал услышать от влюбленной женщины. Что случилось. Агнес?

— Ничего, — пробормотала она, не желая вмешивать Дика в свои проблемы.

— Ну давай же, это я, твой давний приятель. Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Я весь вечер наблюдал за тобой. Ты смеялась через силу, и улыбка у тебя натянутая. Ты на себя не похожа. Ты всегда была естественной...

Слезы заблестели в глазах Агнес. Она неожиданно почувствовала, что ей просто необходимо с кем-то поделиться своими бедами.

— Спасибо за поддержку, Дик. Ты прав.

И, пока они кружились по площадке, Агнес рассказала другу о завещании Бруно и обо всем, что произошло после его смерти.

— Бруно преподнес тебе подарок, — сухо заметил Дик. — Даже после смерти от него нет покою. Но это не твоя проблема, Агнес. Тебе просто нужно спросить себя, любишь ли ты Энтони. Все остальное не важно. Поверь мне, я знаю.

— Да, я всегда любила его, — сдержанно призналась Агнес, ее голос был полон печали. — Но Энтони никогда меня не любил. Я заблуждалась, и ты знаешь, что в результате произошло. Он влюбился в другую.

— Не уверен в этом, — задумчиво проронил Дик. — Энтони Форнари — итальянец до мозга костей. В то время он сделал бы все, лишь бы облегчить участь умирающего отца. Он очень долго скрывал от отца сексуальные наклонности Бруно. Женитьба, которую одобрял отец, представлялась Энтони хорошим поступком. Что же касается любви к той женщине, он, возможно, и думал, что любит ее, но мужчины так же, как и женщины, часто ошибаются в своих истинных чувствах.

— С каких это пор ты стал так хорошо разбираться во взаимоотношениях полов? — сухо осведомилась Агнес.

— С тех пор, как совершил ошибку в отношении Бруно. Это могло стоить мне жизни.

— Но ты же любил его. Я была вместе с вами. Я помню.

— Нет, это была дружба, безрассудная страсть. Мы долго не расставались, потому что Бруно, как доминирующая личность, все время уверял меня, что мы влюблены друг в друга. Но однажды на какой-то вечеринке я понаблюдал за его поведением и, к своему удивлению, обнаружил, что он мне безразличен, я даже не ощущал ревности. Я понял: то, что я чувствовал, не было любовью. Теперь я знаю разницу. Видишь, Агнес, мы все можем совершать ошибки.

— Спасибо, конечно, но мне легче не стало. Энтони любил свою жену. Он до сих пор не выносит даже упоминания о ее смерти.

— Но ее уже нет, Агнес. Она больше не встанет между вами. Энтони нужна женщина из плоти и крови. — Дик слегка отстранился от Агнес, довольно долго рассматривал ее и с чисто мужской удовлетворенностью произнес: — А ты именно такая! Посмотри на Энтони — он наблюдает за тобой как ястреб.

Агнес чуть повернула голову и увидела, как Энтони встает из-за стола, не сводя с нее глаз.

— Поверь мне, Агнес, ты нужна ему. Мы долго говорили с Энтони на прошлой неделе. Я уверен, он любит тебя, даже если не хочет это признать. Не упускай свой шанс.

— Шанс на что? — прервал их беседу низкий мелодичный голос Энтони. — Ты, Дик, слишком долго танцуешь с моей невестой. Разреши...

— Пожалуйста. — Дик усмехнулся и, наклонившись, легонько чмокнул Агнес в кончик носа. — Давай же, — прошептал он, прежде чем уступить партнершу по танцу Энтони.

— Этот парень точно голубой? Я видел, как он смотрит на тебя, — поинтересовался Энтони, обвивая сильной рукой ее талию и крепко прижимая Агнес к своему сильному телу.

Она запрокинула голову и посмотрела в глаза посерьезневшему вдруг Энтони.

— Ревнуешь к Дику?

— Я не так глуп. Если бы твой ближайший друг не был геем, я ни за что не пригласил бы его.

Агнес рассмеялась.

— Рад, что развеселил тебя. Я пытался сделать это весь вечер.

Энтони слабо улыбнулся и поднес руку Агнес к губам. Он долго целовал ее пальцы, прежде чем вступить в плавный ритм танца.

— Ты действительно пытался меня рассмешить? — удивилась Агнес, подумав, что он скорее хотел соблазнить ее. Тонкой рукой Агнес обвила шею Энтони и стала нежно теребить черные шелковистые волосы на его затылке. — А мне казалось, что ты дразнишь меня... — Она прижалась щекой к груди Энтони.

— Берегись, Агнес! — прохрипел Энтони, крепче прижимая ее к себе. — Ты играешь с огнем.

Ее чувствительная плоть немедленно отреагировала, соски напряглись, как почки весной, острое физическое желание стремительно нарастало.

— Я не играю, — прошептала Агнес и в свою очередь спросила: — А ты?

Однажды Энтони уже сыграл на ее чувствах. У нее не было оснований считать, что на этот раз все будет иначе. Агнес, затаив дыхание, ждала ответа. Дик посоветовал ей рискнуть. В конце концов, Франческа умерла, а Энтони полон жизненных сил.

Энтони посмотрел Агнес в глаза долгим, пристальным взглядом.

— Я никогда не играю, — мрачно произнес он и плотно прижал Агнес к своей отвердевшей плоти. — Думаешь, мне нравится ходить в таком состоянии и страдать по тебе? Между нами всегда была сильная связь, и мы не в силах что-либо изменить. И так будет всегда.

— Не всегда, — возразила она.

— Нет, даже тогда, — признался Энтони.

Он хорошо понимал, что имеет в виду Агнес. Ему было неприятно вспоминать о своем поступке. Но в то время он был слишком самонадеян и, приняв решение, что пора жениться, взялся за дело с тем же рвением, с каким занимался бизнесом. Энтони был абсолютно уверен в себе и ни на минуту не сомневался, что поступает правильно. Он желал доставить удовольствие отцу, и ему казалось, что счастливым станет и он сам.

Агнес не поверила ему. Энтони все время играл, он ничем не гнушался, чтобы достичь своей цели. Она дала волю застарелым злости и обиде:

— Не лги! Я не забыла, как ты назвал меня отвратительной похотливой дрянью, а еще шлюхой!

Правильные черты лица Энтони исказились, боль мелькнула в темных как ночь глазах.

— Я был отвратителен сам себе, Агнес. Заявление Бруно, что он собирается на тебе жениться, привело меня в ярость. В глубине души я, конечно, понимал, что он лжет. И, несмотря ни на что, я должен был с тобой встретиться, лично убедиться. Когда я увидел тебя — нежную и желанную, я забыл обо всем. Я не мог противиться охватившей меня страсти, в этот момент ничего, кроме тебя, не существовало. Я изменил своей невесте и ненавидел себя за это, но выместил злость на тебе. Поверь мне. И, если я своей грубостью причинил тебе боль, прости.

«Если»... Да он почти убил ее, и даже не понял, что сделал... И все же, всмотревшись в печальное лицо Энтони, Агнес поверила в его раскаяние.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Завтра наша свадьба... — Энтони попытался улыбнуться. — Давай попробуем забыть о прошлом и станем думать о будущем.

Он гладил ее спину и все крепче прижимал к себе. Агнес готова была сдаться.

— Пожалуйста! — Энтони просил впервые в жизни.

Он был последним глупцом, когда упустил эту женщину. Он наслаждался сексом с ней и в то же время уговаривал себя полюбить девушку, подходящую, по его мнению, на роль жены. Теперь он понимал: любовь — это иллюзия, а страсть — реальность. Энтони мгновенно возбуждался при виде Агнес, и ему это не нравилось. Но больше он не будет остолопом и не отпустит Агнес, чтобы потом страдать без нее. Он не мазохист.

Глаза Энтони потемнели. Агнес точно знала, чего он хочет, о чем просят его глаза, пронизывая ее насквозь бездонными черными зрачками. Чтобы успокоить, Агнес положила руку на грудь Энтони и ощутила неровное биение его сердца. Он желал ее, и Агнес тоже хотела его. Она повзрослела и больше не считала Энтони богом, непогрешимым идолом, но все еще продолжала любить его.

Агнес хорошо понимала, почему он женится на ней. Энтони не мог доверять ее слову, боялся, что она продаст акции кому-то еще. Энтони никогда никому не доверял. Но был вопрос, который действительно беспокоил Агнес. Готова ли она забыть всю горечь и боль и принять то, что предлагает ей Энтони? Это по меньшей мере три месяца сексуального удовольствия, и, возможно, за это время Энтони узнает ее лучше и полюбит. Может, действительно рискнуть?

— Агнес, — Энтони склонился к ее лицу, — что ты мне ответишь?

Отказаться? Она заглянула ему в глаза и была поражена неподдельным волнением, которое Энтони и не пытался скрыть. Так что же, согласиться и, насладившись совместной жизнью, через несколько месяцев покинуть Энтони с гордо поднятой головой? Но для этого надо было быть зрелой и сильной.

— Да...

Больше Агнес ничего не удалось сказать — Энтони впился в ее губы.

— Это переходит в привычку, — засмеялся где-то рядом Паоло. — Оторвитесь же друг от друга!

Энтони вздохнул и поднял голову. Он слегка ослабил объятия, но рука все еще продолжала обвивать тонкую талию Агнес.

— Дорогая, мы, кажется, устроили представление, — прошептал он, осторожно отводя длинную прядь волос с лица Агнес.

— О Боже! — воскликнула Агнес и зарделась.

Она неожиданно поняла, что музыка давно уже не играет, а все присутствующие с любопытством наблюдают за ними. Агнес попыталась высвободиться из объятий Энтони. Он усмехнулся, сомкнул руки в замок на талии Агнес и тихо, чтобы не слышали окружающие их гости, произнес:

— Паоло прав. Уже поздно, и мне нужно оставить тебя. Если я и буду когда-нибудь счастлив, этот день наступит завтра... — И он лукаво улыбнулся ей.

Щеки Агнес горели так сильно, что, ей казалось, они освещают весь зал. Опершись на руку Энтони, она шла к столу на дрожащих ногах. Агнес навсегда отказалась от мысли, что сможет противиться Энтони.

— Да, старина, если у меня и были какие-то сомнения относительно поспешности брака, то сегодня они окончательно рассеялись. — Гектор похлопал будущего зятя по спине. — Но прими мой совет на будущее: постарайся быть более осмотрительным.

— Я буду стараться, сэр!

Мужчины обменялись понимающими улыбками.

— А вы, пожалуйста, присмотрите за Агнес до завтрашнего утра. — Энтони поцеловал Агнес в бровь. — Тебе пора спать, дорогая. Уже поздно.

Агнес не нуждалась ни в присмотре, ни в напоминании о позднем часе. Но кто знал, что можно от нее ожидать, после устроенного ею только что представления?

11

В полдень следующего дня Агнес стояла перед зеркалом и с трудом узнавала себя. Пряди длинных волос, переплетенные со свежими розовыми бутонами крохотными атласными ленточками, были подняты и уложены в замысловатую корону. Свадебное платье казалось мечтой. Мягкая ткань плотно облегала плечи и чуть обнажала нежную округлость груди. Скроенное по косой платье подчеркивало изысканность форм Агнес. Подол, расшитый изящным рисунком из роз, доходил до щиколоток.

У стены, выстроившись в линию, стояли три юные подружки невесты. Они боялись пошевелиться и испортить надетое на них великолепие. Платья, плотно сидящие на талии, колоколом расширялись к низу, а вышивка по краю подола повторяла узор платья невесты.

Кто-то вложил в руку Агнес маленький букет из чайных роз и веточек гипсофилы. Появился Гектор. Он был одет в светло-серый костюм и выглядел очень взволнованным.

— Ты красавица, Агнес! Я горжусь, что ты моя дочь, и хочу, чтобы ты знала это. Мне очень жаль тех потерянных навсегда лет, когда мы не знали друг друга. И вот теперь я снова теряю тебя...

В глазах Агнес заблестели слезы. Гектор взял ее за руку.

— Пора идти, дочка.

Неожиданно Агнес осознала важность момента и запаниковала.

— Но я не знаю, куда идти... — растерянно пробормотала она.

Свадебное шествие напоминало сцену из голливудского фильма. В укромном уголке обширных садов гостиничного комплекса обустроили специальное место для проведения церемонии бракосочетания. На открытой поляне сада были расставлены стулья для приглашенных гостей. В центре возвышалась ажурная беседка, увитая плющом и украшенная тысячами крошечных белых роз.

Три подружки невесты медленно и торжественно прошли между рядами гостей, разбрасывая из маленьких замысловатых корзиночек лепестки роз. Наступила очередь Агнес.

Она выпрямилась, сжала крепче руку отца и шагнула вперед. Ее взор был устремлен на высокого черноволосого мужчину, который ждал ее у импровизированного алтаря.

Яркое голубое небо и слепящее солнце вызвали у Агнес ощущение нереальности происходящего. Она смутно видела гостей, сидящих по обеим сторонам от нее, ее взор был устремлен на Энтони, который пристально, не отрываясь, смотрел на нее. Он был великолепен в элегантном светло-сером фраке, в белой рубашке и серо-голубом шелковом галстуке. Густые черные волосы были коротко подстрижены. Он выглядел тем, кем являлся на самом деле: зрелым, опытным бизнесменом. Агнес медленно приближалась к нему, опираясь на руку отца, и трепетала как листок на ветру.

Она понимала, что волноваться глупо, что не следует нервничать из-за простой церемонии, ведь брак-то заключается не на всю жизнь.

Тем временем ее отец остановился возле Энтони и сделал шаг в сторону. Агнес знала, что приговорена любить Энтони, что никогда не полюбит другого мужчину сильнее, чем его. Агнес всматривалась в загорелое красивое лицо.

— Ты подстригся, — волнуясь, произнесла она единственную пришедшую ей на ум фразу.

Белоснежные зубы Энтони обнажились в лучезарной улыбке.

— Рад, что ты заметила, — прошептал он на ухо Агнес. — Я боялся, что ты передумаешь и даже не станешь смотреть на меня.

В страхи Энтони верилось с трудом, но у Агнес не было времени размышлять об этом, так как появился священник. Агнес слишком нервничала и плохо понимала, что происходит, но, когда проводящий обряд священник задал ей вопрос, неожиданно для себя ответила правильно. Энтони взял ее руку, надел золотое обручальное кольцо на безымянный палец и глазами указал на второе кольцо, лежащее на маленьком серебряном подносе.

Желание Энтони носить кольцо удивило Агнес. Она подняла глаза, и выражение его лица поразило ее. Заметив ее колебание, Энтони взял ее руку и помог надеть кольцо ему на палец.

— Наконец-то ты моя жена... — прошептал он и поцеловал Агнес.

В этот нежный поцелуй он вложил целую гамму чувств. У Агнес закружилась голова, сердце стало биться чаше, а губы приоткрылись, принимая поцелуй.

— Остановитесь же. У вас будет достаточно времени позже, после торжества.

К досаде Агнес, это опять был Паоло. Она огляделась и увидела множество улыбающихся ей лиц.

— Ты сейчас настоящая зардевшаяся невеста, — с иронией заметил Энтони. — Это моя вина. Я немного увлекся, но у меня есть оправдание — ты самая красивая невеста. Ты даже не можешь представить, как для меня важно, что ты стала моей! — Его голос срывался от волнения.

Энтони поднес руку Агнес к своим губам и поцеловал безымянный палец с обручальным кольцом.

Агнес хотела верить в искренность его переживаний, она любила Энтони. Но любить — в ее случае не значило доверять...

— Спасибо, — сдержанно произнесла она.

Речи закончились, торжество, направляемое твердой рукой Паоло, было в полном разгаре. Энтони и Агнес переходили от стола к столу и прощались с многочисленными гостями. Она устала и испытала облегчение, когда, по-хозяйски обняв ее за плечи, Энтони прошептал:

— Тебе пора переодеваться. Через несколько минут мы уходим.

— Совсем уходим? Почему? — сыпала нелепыми вопросами Агнес.

— Потому что медовый месяц — это самое лучшее, что дает нам свадьба, родная.

— Пойдем же, Агнес, — поддержала Энтони Патриция. — Я помогу тебе переодеться.

Через несколько минут Агнес опять стояла перед зеркалом в спальне в своих апартаментах. С помощью Патриции она сняла подвенечное платье и вынула розы из волос. Патриция протянула ей элегантный кремовый брючный костюм.

— Подарок твоего мужа.

Похоже, вещь стоила невероятно дорого. Костюм был сшит из изысканной ткани — из смеси шелка со льном. Крошечная шелковая кофточка не предполагала ношения бюстгальтера. Поверх нее Агнес надела безупречного кроя пиджак. Ансамбль, простой и одновременно элегантный, выглядел великолепно.

Агнес снова задалась вопросом: куда же они направляются? Через два часа все прояснилось...

— Итак, что ты думаешь? — Темные глаза Энтони светились от удовольствия. — Правда, она красавица? Я купил ее всего несколько месяцев назад и еще ни разу не выходил на ней в море.

Агнес стояла на деревянной палубе яхты и с любопытством озиралась. Энтони только что закончил показывать Агнес свою новую тридцатифутовую игрушку.

— Преимущество этого судна в том, — продолжал Энтони, — что на нем можно обойтись без команды. Я могу управлять яхтой сам, вдвоем у нас вообще не будет никаких проблем. Мы пойдем вдоль побережья и будем делать остановки в понравившихся нам местах!

На Энтони были бежевые хлопковые брюки и синяя клетчатая рубашка с коротким рукавом. Он стоял, слегка расставив ноги, и выглядел очень привлекательно. Исходящая от него сила сразила Агнес. Она не посмела признаться Энтони, что ни разу в жизни не ходила в море, разве что на пароме, и все, что она знала о мореплавании, так это то, что в открытом море ее тошнит.

— Звучит заманчиво, но я совсем не разбираюсь в судах, — выдавила из себя Агнес.

Она вдруг поняла, какую степень близости предполагает путешествие на яхте вдвоем. Судно было небольшим, но обставленным с комфортом. В их с Энтони каюте, например, стояла удобная большая кровать, имелись туалет и душ.

— А тебе этого и не нужно. — Энтони сжал обе ее ладони. — Я научу тебя всему, тебе здесь понравится. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы ты не упустила ничего из того, что предлагает нам жизнь.

Он прижал Агнес к себе, и она безошибочно уловила зарождающееся в нем желание. А Энтони и не хотел его скрывать. Агнес тихо вздохнула, ее губы разомкнулись. Поцелуй не был долгим, но, когда Энтони отстранился, голос его звучал хрипло.

— Пойдем вниз. — Он кивнул в сторону трапа.

Агнес не возражала. Она мечтала снова насладиться чувственным ртом, этими красивыми руками на своем обнаженном теле, еще раз испытать изысканное удовольствие, которое мог подарить ей только Энтони.

А он, словно боясь, что она передумает, торопливо вел ее через салон в спальню. Энтони ногой распахнул дверь и, едва Агнес вошла, тут же притянул ее к себе и стал быстро расстегивать пуговицы пиджака. Пиджак послушно соскользнул с плеч на пол.

Агнес дышала неровно, сердце ее билось учащенно, соски напряглись и приподняли шелковую ткань топа. Энтони горящим взором ласкал Агнес, руки торопливо расстегивали на ней брюки. Темная голова опять склонилась к ней, и губы Агнес приоткрылись в ожидании поцелуя. Но Энтони сомкнул губы на вздымающих шелковую ткань сосках и стал слегка покусывать их. Агнес изогнулась от острого чувственного потрясения.

Энтони упал на колени, стянул с Агнес брюки и кружевные трусики, его язык заскользил по животу, нежно лизнул пупок и опустился ниже.

— Энтони, нет! — пыталась протестовать Агнес, из груди которой рвались протяжные стоны.

Он встал, через голову стянул с Агнес шелковый топ и потянул ее к кровати. Лаская ее страстными взорами, Энтони быстро разделся.

— Ты — само совершенство, — простонал он, падая на постель рядом с Агнес.

— Ты тоже, — отозвалась она.

Вид большого загорелого тела, восставшей в неукротимом желании мужской плоти будил в ней необузданную страсть.

Энтони склонился над ней, сорвал с ее губ дикий, голодный поцелуй, и Агнес с готовностью ответила ему, как изголодавшаяся по любовным утехам рабыня. Их языки переплелись в стремлении утолить безмерную жажду, которая томила обоих. Рука Энтони скользнула на живот Агнес, пробежала по стройным бедрам, развела длинные ноги.

От его прикосновений Агнес вздрагивала, ее тело жило своей, отдельной жизнью. Агнес обняла широкие плечи Энтони, тонкие руки ласкали его спину, пальцы ощущали атласную гладкость горящей под ними кожи. Она желала его, хотела — примитивно, яростно, по-животному.

Энтони оторвался от губ Агнес. Темный взор задавал вопрос, и ответ на него светился в золотистых глазах. С тихим стоном Энтони опустил голову на грудь Агнес и губами крепко сжал напряженный сосок. Рассудок оставил ее, Агнес была охвачена лишь страстными, будоражащими кровь плотскими чувствами.

— Ты хочешь меня. — Энтони перенес вес своего тела на бедра.

— Да, да, да! — взмолилась Агнес.

Ее ноги сами поднялись и обхватили талию Энтони. Он одним сильным движением вошел в Агнес, и она вскрикнула от счастья. Наконец-то Энтони с ней во всех смыслах этого слова! Энтони заполнял ее, двигался в ней в ритме дикого языческого танца. Агнес крепче обвила его ногами, желание нарастало в ней подобно снежной лавине. Руки потянулись к голове Энтони, губы снова встретились в поцелуе. Язык Агнес задавал ритм. Он совпадал с движением слившихся тел.

Энтони приподнял голову, искаженные черты лица говорили о том, что он едва сдерживает себя. Глаза поедали Агнес. Энтони стал глубже и сильнее погружаться в нее, руки обхватили ягодицы, и он довольно быстро довел Агнес до оргазма.

Ее громкий крик рассек невероятное напряжение, висящее в воздухе. Мышцы с силой пульсировали внутри, увлекая Энтони в совместное наслаждение, которое потрясло и его огромное тело, потерявшее всяческий контроль.

Это было неистовое единение, и оба лежали, обнявшись и подрагивая. Переплетенные влажные тела пытались вдохнуть воздух натруженными легкими, а сердца стучали в унисон.

Ослабевшая Агнес медленно возвращалась к реальности. Она в который раз повторила себе, что все происходящее с ней — не любовь и ей не следует забывать об этом. Энтони перекатился на спину и положил голову Агнес себе на предплечье. Она попыталась высвободиться, но он сжал пальцы.

— Не двигайся. Полежи немного со мной. Моя Агнес, моя сексуальная жена.

— Жена, — повторила Агнес.

Ее взгляд, обращенный на Энтони, выражал неподдельное удивление. Слово «сексуальная» ей не понравилось, с ним было связано слишком много неприятных воспоминаний. Но «жена» звучало для Агнес музыкой.

— Чему ты удивляешься? — Энтони склонился над ней и нежно поцеловал. — Ты теперь моя жена. Если дашь мне пару минут передохнуть, я докажу это снова и снова.

Энтони не отрываясь смотрел Агнес в глаза, и она, как завороженная, не могла отвести от него взгляда. Ожидание чувственных удовольствий охватило каждую клеточку ее тела.

— Я думала, что мы сегодня выйдем в море, — напомнила она Энтони, гоня прочь эротические мечты.

— Я помню. — Он печально улыбнулся. — Мне начинает казаться, что отдых на борту судна, где я — единственный человек, способный им управлять, не такая уж и хорошая идея.

Агнес рассмеялась.

— Поделом тебе! Будешь стоять за штурвалом день и ночь.

— Ни за что! — Энтони склонился над Агнес, и молодожены слились в страстном поцелуе.

Сладострастные волны желания накатывали на Агнес одна за другой, омывая каждый сантиметр ее обнаженного тела. Энтони всегда считал, что она помешана на сексе. Тогда зачем отрицать то, что именно физического наслаждения она желает? Ее пальцы заскользили по мускулистым рукам к широким плечам и запутались в густых черных волосах. Агнес притянула голову Энтони к себе и со страстью вернула мужу поцелуй.

Когда Агнес проснулась, было уже темно. Она обнаружила, что находится в постели одна. Агнес прислушалась: тихий шум работающего двигателя донесся до нее. Легкое покачивание говорило о том, что яхта вышла в море. Агнес села и потянулась за простыней, чтобы прикрыть наготу, когда неожиданно в каюте зажегся свет. Ослепленная яркой лампой, Агнес заморгала.

— Ты проснулась. Это хорошо. Одевайся. — Улыбающийся Энтони подошел к кровати и легко поднял Агнес на руки.

— Подожди, что ты делаешь?!

Энтони неохотно поставил Агнес на пол.

— Который час? — поинтересовалась она.

— Время приступать к работе. Быстро одевайся и выходи на палубу. Я буду ждать тебя там. Если я еще здесь задержусь, яхта, вероятно, пойдет ко дну.

12

Десятью днями позже Агнес стояла на палубе с чашкой кофе в руках, облокотившись о леер, и вглядывалась в береговую полосу, к которой неумолимо стремилось их судно. Она только что приняла душ и надела длинную бело-голубую юбку и обвила грудь голубым шарфом. Длинные волосы свисали влажными прядями — на современном судне со всеми удобствами не было обыкновенного фена для волос.

Агнес подавила зевок, поднесла чашку ко рту и сделала небольшой глоток. Она пила кофе без удовольствия, просто организму был необходим кофеин для поддержания растраченных в любовных играх сил. Секс забирает слишком много энергии.

Первые четыре дня своего путешествия яхта простояла на якоре в тихой гавани. Они питались сексом и небольшим запасом продуктов, который оказался на борту. Энтони был неутомим. Таким Агнес его не помнила, впрочем, ее поведение ничем не отличалось от поведения Энтони.

Стоило Энтони посмотреть на нее, они тут же оказывались в постели. И необязательно в постели — на полу в салоне, на палубе, на пляже, даже в воде. Все варианты были возможны.

Агнес допила кофе и вздохнула. Энтони вовсе не любит ее, он ни разу не сказал ей об этом. Иногда, ощущая его плоть внутри себя, в момент, когда он безраздельно обладал ею, Агнес кусала губы, сдерживая подкатывающие слезы. Она любила Энтони, и ей было обидно, что ее чувство остается без взаимности.

Обещание морского тура вдоль побережья на деле оказалось шуткой. Единственными достопримечательностями, которые постоянно наблюдала Агнес, были море и обнаженное тело Энтони, но она не жаловалась — с Энтони, опытным, изобретательным любовником, ей было хорошо. Любая женщина могла только мечтать о столь страстном медовом месяце. Сейчас они направлялись на их семейный остров, домой.

Дом — ярко окрашенное, эмоциональное слово, и Агнес скучала по собственному уютному коттеджу в Англии. Она начала подумывать о работе, о том, что ей будет тяжело бездельничать. Энтони же намеревался на следующей неделе приступить к делам. Он все продумал: они будут жить на острове, и Энтони каждый день будет летать в Рим на вертолете на работу. Когда же ему придется путешествовать в другие страны, Агнес будет сопровождать его. Так можно будет жить, сказал Энтони с улыбкой, пока не появятся дети.

Агнес и не подозревала, что Энтони думает о том, что она родит ему детей. Может быть, он пошутил? Еще до отъезда из Штатов Агнес нанесла визит врачу и начала принимать противозачаточные таблетки, поскольку понимала, что ее замужество не будет носить платонического характера. Ей не хотелось рисковать, мысль о возможной нежелательной беременности была ей невыносима. Агнес запретила себе даже помышлять о рождении ребенка до тех пор, пока не разрешится вопрос с завещанием Бруно. Энтони один раз обошелся с ней весьма жестоко, и Агнес все еще не доверяла ему...

Две большие ладони легли на ее тонкую талию.

— Пора занять позицию, — загадочно произнес Энтони.

Агнес повернулась к нему лицом.

— И что же за позиция будет сегодня?

Энтони выглядел как никогда хорошо. Он только что принял душ, загорелое свежевыбритое лицо хитро улыбалось. На Энтони были белые шорты и светло-голубая рубашка с коротким рукавом.

— Как насчет леера? — предложил Энтони. — Здесь мы еще не пробовали. — Он поцеловал Агнес в губы и, ловко приподняв, изогнул над стальным тросом.

— Нет-нет! — со смехом запротестовала она. — Я пошутила.

Но Энтони не отпускал ее и продолжал целовать.

— А я не шутил, — с улыбкой произнес он и осторожно опустил Агнес на палубу.

— Ты неисправим. — Агнес с притворной укоризной покачала головой.

— Я знаю. Мы оставим это на потом. А сейчас иди на корму и приготовься. Мы пришвартовываемся через несколько минут.

Только теперь Агнес заметила, что они подошли совсем близко к берегу. Она отчетливо видела маленькую гавань, которая напомнила ей о другом посещении острова, в компании Дика и Бруно. Это было так давно...

Ей было двадцать два года, и она впервые влюбилась. Как оказалось, навсегда. Уверенная в себе, разодетая в пух и прах, Агнес делала все, чтобы Энтони Форнари заметил ее. Она надеялась, что Энтони влюбится в нее и они будут жить долго и счастливо. А затем произошел разрыв, и Агнес постигло горькое разочарование.

Разве могла она представить, что спустя несколько лет станет женой Энтони Форнари? Не ошибается ли она снова? Агнес все время задавала себе эти вопросы. Она сильно изменилась с тех пор, сейчас она пытается скрывать свои чувства. Их нынешние отношения основываются на взаимном влечении и на растущем день ото дня обоюдном уважении. Свою любовь Агнес не открывала Энтони. Может быть, ее чувства стали более зрелыми...

Агнес с грустью думала о том, как время все изменяет. В ней не осталось ничего от той беззаботной девчонки, которая однажды приехала на этот остров. Бедный Бруно умер. Женщина, которую Энтони по-настоящему любил, тоже мертва. Оба ушли из жизни задолго до срока. Агнес повезло. Она дышит полной грудью, наслаждается солнечным теплом, у нее есть шанс на счастливое замужество — нужно только протянуть руку. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сожаления.

13

— Бросай, Агнес, бросай!

Погруженная в собственные размышления, Агнес стояла на корме. Она совсем забыла о своих матросских обязанностях. Энтони, раздраженный рассеянностью Агнес, подбежал к ней, выхватил канат из ее рук и бросил на причал, что-то мрачно пробурчав себе под нос.

Агнес взглянула на мужа: спутанные густые волосы, мускулистая обнаженная грудь... Энтони выглядел таким сильным, таким мужественным и столь желанным, что у женщины перехватило дыхание.

— О чем ты думаешь, Агнес?! Мы чуть не врезались в пирс.

— Прости. — Она подошла на шаг ближе, обняла Энтони за шею, притянула к себе и быстро поцеловала в сурово поджатые губы. — Догадайся, — прошептала Агнес.

Сильные руки сомкнулись на ее талии, глаза смеялись.

— Я поймал бы тебя на слове, но нас ждут на вечеринке, устроенной по поводу нашего прибытия.

Агнес не успела ответить. На палубе появился плотный мужчина средних лет. Он быстрым шагом приближался к ним, неся в руках два венка из ярких цветов.

Энтони тепло поприветствовал мужчину, взял Агнес за руку и произнес:

— Познакомься, дорогая. Это Марио. Он хозяин бара, а когда я отсутствую, заменяет меня. Что-то вроде местного мэра.

Марио настоял, чтобы Энтони и Агнес украсили головы принесенными венками. Они сошли на берег. Агнес искренне удивилась небольшой толпе местных жителей, собравшихся на причале поприветствовать прибывших.

— На острове есть традиция. Каждую невесту, вступающую в семью Форнари, встречают венками из полевых цветов, — объяснил Энтони. — А еще нам придется идти до виллы пешком. Это тоже часть традиции.

Собравшиеся приветствовали молодоженов радостными криками, и Агнес неожиданно пришло в голову, что Франческу, вероятно, приветствовали точно так же. Эта мысль слегка омрачила ее настроение, и Энтони немедленно почувствовал перемену.

— Что-то случилось? Ты устала?

— Все в порядке. — Агнес через силу улыбнулась. — Я просто подумала, сколько же невест прошло этот путь... — Она старалась контролировать свой голос.

— Ты первая. — Энтони выглядел смущенным. — Я забыл добавить: если у нас нет традиций, мы их придумываем.

Агнес заглянула в черные глаза и растерянно улыбнулась.

Рука в руке они шли по извилистой тропинке, ведущей к большому белому дому. Подойдя ближе, Агнес разглядела большие кованые ворота, распахнутые настежь. В центре двора струился большой фонтан.

— Пойдем, я покажу тебе дом.

— Я была здесь однажды, — напомнила Агнес.

— Это было давно, и ты была гостьей, — возразил Энтони. — А сейчас, добро пожаловать домой, Агнес.

— Франческа здесь тоже жила?

Агнес была готова откусить себе язык, но, к ее удивлению, Энтони лишь улыбнулся и неожиданно подхватил ее на руки.

— Никогда. Франческа была сугубо городским человеком. Ничто не могло заставить ее приехать на остров. Но мне приятно, что ты ревнуешь.

Агнес не успела ответить, а Энтони уже опустил ее на пол и представлял полной пожилой женщине, ожидающей в прохладе помещения.

— Это Анна. Она ведет дом. Если тебе что-то понадобится, обращайся к ней. Она немного говорит по-английски.

Анна и Агнес приветливо пожали друг другу руки.

— Добро пожаловать. У нас здесь довольно жарко. Хотите выпить что-нибудь прохладное? Сок?

— Да. Спасибо.

Агнес огляделась. Парадный зал с мраморной лестницей выглядел все так же грандиозно, но она не узнавала его. Агнес не могла понять почему. Ее вопрошающий взор обратился к Энтони.

— Здесь что-то изменилось. Но что?

— Я покажу тебе, — схватив Агнес за руку. Энтони свободной рукой указал на украшенную орнаментом двойную дверь в одной из стен. — Я расширил гостиную за счет кабинета и с противоположной стороны кое-что отрезал.

Только теперь Агнес поняла, что раньше одна из стен зала была сплошной, а сейчас в нее встроены две двери. Они зашли в одну из них.

Агнес с любопытством оглядывала комнату. Гордостью помещения был, конечно, огромный дубовый рабочий стол. У окна стоял низкий диван цвета слоновой кости. Из окна открывался вид на большую лужайку.

— Это твой новый кабинет, — догадалась Агнес.

— Нет, дорогая, это твой кабинет. Я понимаю, как много значит для тебя работа. В этой комнате есть все, что тебе понадобится для того, чтобы поддерживать связь с твоим офисом в Нью-Йорке. Мой кабинет рядом. Я сначала думал сделать один большой кабинет на двоих, но потом понял, что, находясь в одной комнате, мы не сможем работать. Тебе нравится?

Нравится?! Да она просто влюбилась в эту комнату! Агнес отвела глаза, комок подкатил к горлу. Несколько лет назад Энтони и слышать не хотел о ее работе, а сейчас приготовил все это для нее. Не такой уж Энтони и консерватор, каким она его всегда считала. Энтони понял ее потребность в работе, ее желание быть самостоятельной, уважать себя за это.

Брак уже не представлялся Агнес в мрачных тонах. Энтони не стал бы перестраивать дом и делать для нее кабинет, если бы собрался через несколько месяцев избавиться от нее.

— Ну как? — не дождавшись реакции, подстегнул ее Энтони.

— Мне нравится, — просто ответила Агнес.

Слезы подступали к ее глазам, и, чтобы Энтони не заметил их, она быстро подошла к окну.

— Я знал, что тебе понравится. — Энтони приблизился к ней и привычно обнял за талию.

Агнес прислонилась к нему.

— Ты, как всегда, прав.

— Не всегда. — Он крепче прижал к себе Агнес и посмотрел ей в глаза. — Но я стараюсь, я хочу, чтобы ты была здесь счастлива... со мной, — прошептал он.

Агнес затрепетала, ощутив прилив крови к щекам и сильное биение в груди.

— Мне кажется, я буду счастлива, — тихо проронила она. Ей было легко как никогда.

— Это хорошо. — Энтони откровенно любовался ее лицом, в его глазах читались доброта, любовь, желание.

— Анна может появиться в любую минуту, — предостерегла Агнес, догадавшись, о чем он думает.

— Ты права. — Энтони усмехнулся и отступил. — Но я буду продолжать экскурсию по дому, пока мы не доберемся до спальни. — И, посмотрев в окно, добавил: — Отсюда не видно моря, зато прекрасный вид на вертолетную площадку. Ты всегда будешь знать, когда я прибыл домой.

Агнес невольно расхохоталась. Каков хитрец! Энтони подарил ей кабинет якобы для того, чтобы она могла работать, а на самом деле, оказывается, она должна ждать его у окна. Не так уж сильно Энтони изменился...

— Что здесь смешного? — Удивление Энтони было абсолютно искренним.

— Ничего, совсем ничего.

Анна принесла на подносе кувшин свежего апельсинового сока и два стакана. Поблагодарив экономку, Агнес наполнила стаканы и один подала Энтони.

— Пей сок, и пойдем осматривать спальни.

Энтони, залпом опустошив стакан, взглядом поторапливал Агнес. Через пять минут они лежали на кровати огромных размеров. Одежды были сброшены. И жаждущие руки, и разгоряченные нетерпеливые уста в который раз познавали и благословляли друг друга, пока тела не достигли пика страсти и не раскинулись, ослабшие, в неге.

— Тебе хорошо?

— Мне более чем хорошо... — выдохнула Агнес. Она приподнялась и огляделась по сторонам в поисках своей юбки, разорванной юбки. — Но так поступать мы больше не будем, иначе я останусь совсем без одежды!

— На следующей неделе я еду в Париж. Поехали со мной, и ты сможешь там ходить по магазинам, пока не выбьешься из сил.

Агнес отправилась с мужем в Париж, и Энтони приобрел там для нее новый гардероб. Когда же они вернулись на остров, Агнес весь вечер демонстрировала Энтони обновки, включая белье. Показ новой одежды постоянно прерывался.

Покупки оказались весьма кстати. Последующие недели Энтони лишь три дня работал в Риме, а в остальные дни его многочисленные коллеги и партнеры приезжали к нему на остров. Агнес не могла появиться перед одетыми в строгие костюмы мужчинами в рваных джинсах. Она обжила свой офис, и оказалось, что некоторые клиенты хотели работать именно с ней. С согласия ее шефа и с помощью установленного Энтони оборудования Агнес снова вошла в курс банковских дел и, когда Энтони отсутствовал, большую часть времени проводила за работой.

Недели сливались в месяцы, и в семье уже сложился определенный стиль жизни. Энтони и Агнес ходили плавать, гуляли на яхте, вместе ели и спали. Единственное, чего они никогда не делали, — не обсуждали свои отношения. В постели оба были счастливы и не могли оторваться друг от друга.

Агнес вышла на террасу и удобно разместилась в кресле-качалке. Перед глазами открывался прекрасный вид на сад и бассейн. На морском горизонте раскаленное солнце опускалось в прохладу волн. Даже в мечтах Агнес не ожидала такого счастья, но брак не может держаться на одном сексе. Еще три недели назад она должна была вернуться в Штаты. Хотя ей удавалось справляться со своими обязанностями и на острове, клиенты всегда ожидают личного контакта, да и коллеги тоже. Агнес скучала по работе.

— Привет, красотка, ждешь меня?

Энтони наклонился и чмокнул ее в висок, затем сел на соседнюю качалку, расстегнул пиджак и скинул его с плеч.

— Да, но я не слышала шума вертолета.

Агнес посмотрела на Энтони, он выглядел усталым. Глаза его были закрыты, но губы улыбались.

— Это потому, что я вернулся морем. Вертолет будет в ремонте до субботы.

— А как ты будешь работать в оставшиеся дни? — поинтересовалась Агнес.

— Остаток недели я проведу дома, с тобой.

Агнес поднялась, наклонилась к мужу и прошептала:

— Обещания, обещания.

Она поцеловала его в губы, и сильные руки Энтони сразу оказались на ее груди под мягкой рубашкой. Агнес застонала.

— Вот за этим я и вернулся, — признался Энтони, и через мгновение они уже были в зашторенной прохладе спальни.

Они отдавались друг другу, пока, не издав необузданные, дикие крики, не ощутили легкость и абсолютное бессилие и не замерли в крепких объятиях.

— Тебе не кажется, что жаркий южный климат делает людей более сексуальными? — лениво спросила Агнес.

Ответом ей был взрыв смеха. Энтони оперся на локоть и посмотрел на жену.

— Ты знаешь, что я в тебе лю... — Он умолк, густые черные ресницы скрыли от Агнес его взгляд. — Ты очень умная и красивая, но что я действительно в тебе обожаю, так это удивительную наивность.

Она заставила себя улыбнуться. В какое-то мгновение Агнес показалось, что Энтони собирается сказать, что любит ее.

— Пусть я лучше буду наивной, чем уставшей от удовольствий, пресыщенной.

Агнес попробовала снова возбудить его, но Энтони не реагировал на ее ласки. Он долго и внимательно вглядывался в ее лицо, потом встал с кровати и направился в ванную.

— Ты права. Мне нужно принять душ.

После ужина Энтони работал у себя в кабинете. Он разговаривал с кем-то по телефону, а Агнес поднялась в спальню. Приняв ванну, она надела атласное неглиже персикового цвета. Шелковая ткань струилась по ее ногам, глубокое декольте обнажало груди почти до сосков, просвечивавших сквозь тончайшую кружевную ткань.

В этом сексуальном туалете, выбранном для нее Энтони, Агнес чувствовала себя прекрасно. Она подошла к туалетному столику и, загадочно улыбнувшись, вытащила из ящика маленькую коробочку с противозачаточными таблетками. Скоро должен был появиться Энтони. Агнес откинула крышку лакированной коробочки, взяла одну таблетку и поднесла ко рту.

— Что ты, черт подери, делаешь?! — Коробочка высоко подлетела, и таблетки рассыпались по полу. Энтони железной хваткой вцепился в запястье Агнес. — Брось, брось сейчас же! — Его голос звучал угрожающе, глаза смотрели зло.

Таблетка выпала из пальцев, Агнес стало страшно — она никогда не видела Энтони таким разъяренным. Он притянул ее к себе и требовательно спросил:

— Что это за таблетки? Скажи мне, черт тебя подери!

Агнес не могла издать ни звука. Она неотрывно смотрела на Энтони, глаза которого сверкали от ярости. Струсившая не на шутку Агнес уговаривала себя, что ей не стоит бояться Энтони, принимать противозачаточные таблетки — ее право.

— Ответь мне! — гневно потребовал Энтони.

— Ты делаешь мне больно, — с трудом выговорила Агнес.

— Я жду ответа.

— Это противозачаточные таблетки, — испуганно пролепетала Агнес.

— Не амфетамин, — процедил сквозь зубы Энтони, он как будто успокоился. — Ты не лжешь?

Черные глаза пронизывали Агнес насквозь. Кем же он ее считает, если может предполагать, что она принимает наркотики? Оскорбленная подозрениями Энтони, Агнес ответила ему таким же суровым взглядом.

— Это мои противозачаточные таблетки, — повторила она.

— Ты моя жена — и принимаешь противозачаточные таблетки?

— А ты думал, я наркоманка? — резко ответила Агнес.

— В наше время ни в чем нельзя быть уверенным, — пробормотал Энтони и с удивительным равнодушием добавил: — Ты лучше собери таблетки, раз они тебе так нужны.

Он отпустил ее руку, развернулся и молча пошел в ванную.

Агнес собрала таблетки, положила коробочку на место, в ящик, и забралась в постель. Реакция Энтони озадачила ее.

Принявший душ Энтони скользнул под одеяло, склонился над Агнес и, отведя несколько прядей с ее лба, кончиками пальцев погладил по щеке.

— Ты любишь детей, Агнес?

Что-то в тоне Энтони вселило в нее беспокойство.

— Да, — прошептала она.

— Тогда почему таблетки? Ты замужняя женщина, — ласково произнес Энтони, задумчиво глядя на прекрасное лицо Агнес.

— Ты раньше просил меня пользоваться ими. Вполне естественно, что я продолжаю это делать и сейчас. — Агнес с трудом находила нужные слова.

— А если бы я попросил тебя прекратить? Если бы я сказал тебе, что хочу, чтобы ты стала матерью моего ребенка, что ты ответила бы?

Сердце Агнес пропустило один удар. Неужели сейчас она услышит то, о чем давно мечтает? Она осторожно сказала:

— Это не очень разумное предложение, если принять во внимание тот факт, что через несколько месяцев мы расстанемся.

Агнес ожидала, что Энтони задохнется от негодования, станет умолять ее остаться навсегда, говорить, что без нее его жизнь потеряет смысл. Но ее постигло разочарование...

Секунд десять Энтони молчал, затем предложил:

— Давай забудем об этом.

— Почему?

Агнес необходимо было это знать. Однажды она уже прятала свою гордость, чтобы не смутить Энтони. Сейчас настала его очередь...

— Я уже не мальчик. Мне пора иметь семью, а тебе на следующей неделе исполнится двадцать девять. В этом есть смысл.

Больше всего на свете Агнес хотела ребенка, но холодный расчет, звучащий в словах Энтони, его неуместное напоминание о ее возрасте только усилили разочарование. Не это она ожидала услышать.

— Я подумаю. Давай поговорим на эту тему в другой раз, я очень устала сегодня.

— Больше нечего обсуждать.

Этой фразой Энтони ставил точку в разговоре. Глаза его смотрели холодно, а когда он повернулся к Агнес спиной, она с горечью поняла, что медовый месяц закончился.

На следующий день Энтони весь день не выходил из своего кабинета. Вечером, когда они легли спать, каждый занял место на самом краю — как можно дальше друг от друга. Агнес ощущала, что Энтони отдаляется от нее, но ничего не могла с этим поделать. Она хорошо понимала, что отношения, построенные на одном лишь сексе, обречены на провал. Оставалось получить ответ на единственный вопрос: когда это произойдет?

Пятиминутная телефонная беседа с отцом об общих знакомых подбодрила Агнес.

— В выходные у нас были гости, — сообщил отец. — Приезжал твой приятель Лестер, спрашивал, вернешься ли ты на следующей неделе, к своему дню рождения.

— На следующей неделе вряд ли, но приеду весьма скоро.

Увлеченная разговором Агнес не заметила Энтони, стоявшего в открытых дверях ее кабинета. Она так же не видела, как изменилось выражение его лица, когда он вышел. Через несколько минут Агнес закончила разговор.

Она хотела приступить к работе, но у нее ничего не получалось. Агнес с горечью подумала, что Энтони не расположен сейчас к беседе и не стоит его беспокоить.

— Ты занята? — В комнату вошел мужчина, занимающий все ее мысли.

— Если у тебя есть хорошее предложение, то нет! — с напускной жизнерадостностью отозвалась Агнес.

Энтони, одетый в бежевый льняной костюм, выглядел, как всегда, превосходно. Отчаянная мысль пришла в голову Агнес. Если ей удастся раздеть его в бассейне донага, может быть, тогда их отношения вернутся на круги своя.

— Сегодня жарко. Вот думаю, не пойти ли поплавать. — Она встала и подошла к Энтони.

— Не смею тебя задерживать, — едко произнес Энтони.

Агнес посмотрела ему в глаза — во взгляде Энтони читалось презрение.

— Я думала, ты присоединишься ко мне.

Рот Энтони искривился в усмешке.

— Мне жаль, но я должен отправиться в Рим. У меня возникли неотложные дела.

— Но вертолет...

— Его починили, — сообщил Энтони.

Его темные глаза были холодными как лед, но, когда Энтони притянул Агнес к себе и поцеловал, желание и сдерживаемая страсть проскальзывали в каждом его движении. Энтони резко отстранил Агнес.

— Я вернусь только в субботу. Если тебе что-то понадобится, позвони. — Даже не попрощавшись, Энтони стремительно вышел из кабинета.

Он не мог дать Агнес того, что ей было так необходимо. Она тяжело вздохнула, и стон, невольно вырвавшийся из груди, утонул в шуме винтов вертолета.

Стоя у окна. Агнес наблюдала, как вертолет поднялся в воздух и исчез из виду. История повторялась — Энтони снова бежал от нее. Самым печальным в этой истории было то, что Агнес даже не удивлялась происходящему. Она стоически приняла случившееся, поскольку ожидала этого.

14

После проведенной в одиночестве ночи Агнес уже не была похожа на стоика, так как совсем не спала. Она страдала без Энтони. Агнес не могла работать и в конце концов в середине дня решила прогуляться до причала. Из окна бара ей приветливо помахал рукой Марио, приглашая на чашку кофе. На ломаном английском он восторгался Энтони и их брачным союзом. Марио сообщил Агнес, что никогда не видел Энтони таким счастливым, а Энтони действительно заслуживал счастья после нескольких лет страшного одиночества.

Слова Марио заставили Агнес задуматься. Когда Гектор Реймонт признал ее своей дочерью, она обрела новую семью, которая приняла ее и полюбила. Энтони же остался совсем один — его близкие умерли. Он, должно быть, безмерно страдал. На пляже Агнес присела на раскаленный песок и, не обращая внимания на палящие лучи южного солнца, долго и напряженно думала о себе, о своей новой жизни. В итоге она стала смотреть на события по-иному.

Агнес любила Энтони, но гордость и страх быть отвергнутой мешали ей признаться в этом мужу. Если она его действительно любит, а она любит его, ей нужно не стыдясь кричать о своем чувстве. Неужели она такая трусиха?

Энтони энергичный и самолюбивый, он не умеет говорить о своих чувствах, открыто показывать их. Энтони скрытный человек и прячется за маской холодного отчуждения при малейшей возможности обнаружить свои эмоции. Чрезмерная гордость не позволяет ему признать, что имеет слабости.

Энтони дал Агнес понять, что хочет иметь от нее ребенка. Возможно, это самое большее из того, что он был готов признать. Он хотел ее, как мужчина хочет любимую женщину, а не «объект для секса», как он однажды назвал ее. Франческа умерла, и Агнес была почти уверена, что у Энтони, кроме нее, нет женщины. Не рискнуть ли? Можно попробовать объяснить ему, что она чувствует. Но хватит ли у нее сил, если Энтони отвергнет ее любовь? Агнес дала себе утвердительные ответы на оба вопроса.

Разбитые надежды делают человека слабым. Именно это с ней сейчас происходило. Конечно, лучше знать правду. И Агнес приняла решение.

На следующее утро она оделась особенно тщательно в одно из своих парижских приобретений. Облегающее белое льняное платье с неглубоким вырезом подчеркивало хрупкость ее фигуры, а босоножки на высоких каблуках и сумка через плечо завершали ансамбль. Волосы она стянула на затылке в тугой узел. Агнес упросила Марио отвезти ее на лодке на материк, он же заказал такси, которое должно было доставить ее в главный офис международной компании Форнари.

Выйдя из такси, Агнес направилась к входу в здание, но неожиданно, будто споткнувшись, остановилась. Этого не может быть, ей мерещится! Агнес поморгала, надеясь, что у нее обман зрения...

— Агнес, я рада тебя видеть! Прими мои соболезнования по поводу смерти Бруно. Но я слышала, тебя можно и поздравить. Энтони — хороший улов. Даже после развода он продолжает заботиться обо мне, хотя вовсе не обязан. Мы только что виделись.

Это была Франческа. Красивая, источающая жизненную энергию. И — беременная. Она опиралась на руку интересного молодого человека, которого с гордостью представила как своего мужа.

Агнес что-то пробормотала в ответ и несколько минут спустя уже в одиночестве стояла на тротуаре, озадаченно глядя вслед удаляющимся Франческе и ее мужу.

— Привет, Агнес! — Она услышала свое имя и медленно повернулась к обращающемуся к ней человеку. Это был Паоло. — Ты в порядке? Ты видела приведение?

— Возможно...

— Здорово! Я рад, что ты не потеряла чувства юмора. Последние два дня Энтони трудился как проклятый. Ради Бога, постарайся поддержать, отвлечь его. Ты идешь повидаться с ним?

— Да.

«Повидаться»! Она была готова убить его! Энтони ей лгал...

— Пойдем. Я покажу тебе, где его личный лифт, — Агнес проследовала за Паоло в здание.

— Двери откроются прямо в офисе. Я зайду попозже, — произнес Паоло с улыбкой, и двери лифта закрылись.

Агнес прислонилась к стене лифта. Она поняла, что в своих мыслях и в поступках все время рассчитывала на то, что Франческа вышла из игры и она без помех может завоевывать любовь Энтони. Дик посоветовал ей рискнуть, испытать судьбу, но у нее никогда не было шанса... Энтони сказал, что его жена умерла. Это оказалось чудовищной ложью, которую невозможно ни понять, ни простить. Франческа, живая и счастливая, развелась с Энтони, вышла во второй раз замуж за симпатичного молодого человека и носит его ребенка. А Энтони продолжает заботиться о ней.

Агнес представила свое положение с пугающей ясностью. Должно быть, эго Энтони было потрясено до основания уходом жены. Сначала она потеряла его ребенка, потом оставила Энтони и, вступив в брак во второй раз, забеременела снова.

Агнес надеялась, что, когда горе уляжется, Энтони сможет полюбить ее. Вчера ночью она приняла решение сказать мужу, как сильно его любит, а он, оказывается, бессовестно лгал ей. Просьба родить ему ребенка теперь, когда Агнес знала о беременности Франчески, выглядела совсем иначе. Энтони не желал проигрывать ни в чем. Если его бывшая жена собиралась родить, это означало, что и он не должен отстать. Агнес поняла, что Энтони совсем не думал о ней. Ему было удобно использовать ее в негласном состязании с бывшей женой, а завещание Бруно оказалось подходящим предлогом.

Агнес снова оказалась второй. Она не нуждалась во лжи и собиралась сказать об этом Энтони. В момент, когда лифт остановился, ярость переполняла душу Агнес, золотистые глаза метали молнии. Агнес вышла из лифта и, не глядя на секретаршу, попытавшуюся остановить ее, прошла прямо в офис Энтони и шумно хлопнула дверью.

Объект, вызвавший ее ярость, сидел за большим столом и работал. Шум оторвал его от чтения документа. Энтони удивленно вскинул брови и спокойно спросил:

— Агнес? Чем обязан такой чести?

— Честь, честь! — Голос Агнес срывался на крик. Она подошла к столу и обеими руками уперлась в мраморную поверхность. — Я не знаю, что означает это слово, ты, подлый, низкий негодяй.

— Поосторожнее, Агнес. — Энтони выпрямился, встал и двинулся в обход стола. — Итальянец никому не позволит затрагивать его честь. Даже тебе, моя прелестная жена, — насмешливо уточнил он.

— Как ты мог?! Как ты мог лгать мне, что Франческа мертва?! Что за дурацкая шутка?! Как тебя земля носит?! — Агнес не владела собой. — Накануне нашей свадьбы Дик убеждал меня рискнуть, он верил в наш брак. Ты такой же мужчина, как и другие, говорил он, у тебя те же потребности, а твоя первая жена умерла. И я рискнула. — В запале Агнес не заметила торжествующего огонька, мелькнувшего во взгляде Энтони. — В ту ночь, когда ты выбил у меня из руки таблетки и затем предложил мне завести ребенка, я, идиотка, расстроилась, что отвергла твое предложение. Весь вчерашний день я провела в размышлениях о тебе и обо мне. Я думала, что ты внимательный, но слишком застенчивый, чтобы открыто выражать свои чувства! — Агнес истерично рассмеялась. — Застенчивый! В тебе нет человеческих чувств, только дьявольские планы!

— Агнес, — попробовал успокоить ее Энтони, — ты неверно все понимаешь...

— Нет, наконец-то я поняла тебя! После долгих ужасных лет тоски и одиночества я вылечилась. Но шла я сюда сказать тебе совсем не это. Ирония судьбы! Я вышла из такси и нос к носу столкнулась с Франческой, веселой и здоровой! С женщиной, которую ты до сих пор любишь! Боже! Как была уязвлена твоя гордость, когда молодая жена покинула тебя! Но я больше не буду служить для тебя заменой кого-либо!

— Замолчи и послушай меня. Ты кричишь, как торговка рыбой. Не стоит этого делать.

— Не стоит делать! Откуда тебе знать? Для тебя существуют лишь две важные вещи — секс и деньги, — негодующе парировала Агнес, стараясь высвободиться из рук Энтони.

Осознание физической близости пришло неожиданно, и дрожь охватила Агнес. Тяжесть внизу живота вызвала ослепляющую злобу, кисти непроизвольно сжались в кулаки.

— Я уже слышала твои лживые речи. Я ухожу от тебя и не хочу никогда больше видеть! Что касается наследства Бруно, обращайся к моим адвокатам.

— Очень убедительно, но не притворяйся, что я виноват в твоем уходе. Я слышал, как ты вчера разговаривала с Лестером по телефону. Ты обещала приехать не на следующей неделе, но скоро. Три ночи без секса — большой срок для тебя?

Рука Агнес взлетела и что есть силы ударила Энтони по щеке. Его глаза встретились с карими глазами Агнес, а уже в следующее мгновение он крепко прижал ее к себе и впился в губы — грубо и страстно. Агнес ощутила привкус крови во рту.

Она попробовала сопротивляться, но Энтони был гораздо сильнее, и, когда наконец он оторвался от ее рта, Агнес с горечью и болью посмотрела на него. Слезы накатывались на глаза, комок застыл в горле. Поцелуй сказал ей о многом. Мнение Энтони о ней никогда не менялось. Агнес замерла в его руках, и только гордость заставила ее заговорить:

— Вчера я разговаривала с отцом. Он сказал, что Лестер был у него и, как друг, поинтересовался, буду ли в Нью-Йорке в день своего рождения. Лестер всегда был для меня только другом. Но ты... — Губы Агнес дрожали. — Я всегда была для тебя легко доступной женщиной. У тебя крысиный ум... — Агнес беспомощно заморгала, но одна слезинка все же покатилась по щеке. — Я ухожу от тебя.

Агнес попыталась оттолкнуть Энтони, слезы уже рекой все быстрее и быстрее бежали по лицу. Они оплакивали последние дни, последние месяцы, они катились из-за жестоких слов Энтони, которые стали завершающим аккордом в череде ее бед.

— О, Агнес, — простонал Энтони, крепче прижимая ее к себе. — Не плачь, я не могу выносить твоих слез. — Одной рукой он гладил ее по спине, а второй вытирал катящиеся по щекам Агнес слезы.

— Я не плачу, — пробормотала она и разразилась безудержными рыданиями.

Неожиданно открылась дверь, и Энтони, резко развернувшись, что-то зло крикнул. Короткая пауза дала Агнес возможность высвободиться из рук Энтони. Она вытерла мокрые щеки и постаралась собраться с силами. Она больше не проронит ни слезинки. На дрожащих ногах Агнес направилась к двери.

— Нет, Агнес, пожалуйста, останься! — Энтони преградил ей дорогу. — Ты высказалась, теперь моя очередь.

— Ты хочешь снова унизить меня? — горько осведомилась Агнес.

— Я должен был поговорить с тобой еще несколько лет назад, но мне не хватило духа, — признался Энтони, садясь на диван и увлекая за собой Агнес.

К своему ужасу, она почувствовала, как на нее накатывает знакомое возбуждение, вызываемое близостью Энтони. Его запах, тепло его тела сводили Агнес с ума.

— Отпусти меня, Энтони. Твоя секретарша... — Агнес цеплялась за малейший предлог, чтобы уйти.

— Нет, ты останешься здесь и выслушаешь меня, — решительно заявил Энтони. — Даже приговоренному к смерти дают последнее слово.

Агнес только кивнула в ответ — она боялась произнести хоть слово. Пусть Энтони выговорится, и она уйдет. Агнес не без оснований опасалась, что уступит Энтони.

— Прости меня за глупую фразу о трех днях без секса. Я не хотел тебя обидеть. Но даже упоминание тобой имени Лестера сводит меня с ума.

Энтони ревновал, значит, оставалась надежда.

— Я верю тебе и знаю, что тебе необходимо поехать в Нью-Йорк. Ты любишь свою работу, и я собирался поехать с тобой в Англию. Я даже обратился к твоему отцу с просьбой приобрести для нас дом. Я полагал, что мы могли бы жить то в Италии, то в Англии. — Приподняв пальцем подбородок Агнес, Энтони пристально посмотрел в умытые слезами глаза. — Я хотел преподнести тебе сюрприз ко дню рождения.

— Ты купил дом? — шепотом спросила Агнес.

Он кивнул и продолжил: ~ Но я не могу поверить тому, что ты сказала о Франческе. Неужели ты желаешь ей смерти?

— Нет, никогда! — Агнес снова обрела способность говорить. Она с ужасом подумала, как жестоко звучали ее речи. Но тут же Агнес вспомнила, почему так говорила. — Ты мне лгал.

— Я никогда не лгал, Агнес. В тот день в офисе я сказал тебе, что отец умер, а Франческа покинула меня следом. Возможно, мой английский несовершенен, но с каких пор слово «покинула» означает то же, что и «умерла»?

— Тогда почему ты не сказал мне, что вы развелись? — Голос Агнес звучал требовательно.

— Какой мужчина захочет обсуждать свои жизненные ошибки с женщиной, которую любит? — медленно произнес Энтони, и Агнес ощутила, как напряглось его тело.

Крепкие, сильные руки обнимали ее, Агнес чувствовала их тепло. Фраза Энтони предполагала, что он любит ее, но для израненного сердца Агнес эти слова оказались еще одним ударом.

— Пожалуйста, Энтони, больше не лги мне. Ты любил Франческу, ты сам сказал мне об этом. Ты, вероятно, ее до сих пор любишь, — печально сказала Агнес.

Черные глаза пронзили Агнес, будто пытались проникнуть ей в душу.

— Нет. Я лгал и тебе, и себе и заплатил за свои ошибки тяжелейшими в жизни годами. Это была моя ошибка, но сильнее всего я казнил себя за то, что причинил боль тебе.

Сердце Агнес сжалось от жалости. Таким она Энтони еще не видела.

— Я эту боль уже пережила, — прошептала она.

— Ты этого не заслужила. — Энтони осторожно приподнял Агнес со своих колен и бережно, как хрупкую фарфоровую куклу, усадил рядом с собой. Обняв ее за плечи, он продолжил: — Мне нужно объяснить тебе, почему я вел себя подобным образом. Моя мать была очень красивой женщиной, мужчины боготворили ее. У нее было много романов, и последний из них закончился ее смертью. Она умерла, когда мне было тринадцать лет.

Агнес вздохнула. Энтони никогда ей об этом не рассказывал. Энтони печально улыбнулся.

— Да, невеселая история. Человек, с которым моя мать в это время жила, дал мне тысячу лир и сказал, что я достаточно взрослый, чтобы заботиться о себе. Так я оказался на улице.

Агнес была потрясена. Образ маленького мальчика, выброшенного на улицу, вызвал в ее мягком сердце сострадание.

— Это, должно быть, были тяжелые времена для тебя.

— Я не ищу твоей жалости, Агнес. Я ее не заслуживаю, так как позволил своим бедам влиять на наши с тобой отношения. Понимание пришло ко мне слишком поздно.

Агнес напряженно слушала. Откровения Энтони стали для нее неожиданностью.

— Когда ты приехала на виллу в первый раз, я не узнал тебя. Ты превратилась в элегантную божественную девушку, которая не скрывала своих желаний. Я, к своему стыду, просто попросил тебя разыгрывать роль подруги Бруно, чтобы ввести в заблуждение отца, и...

— Нет необходимости объяснять, я все знаю, — Агнес почувствовала, как щеки залились краской.

— Конечно, Бруно тебе все рассказал. И тем не менее мы стали любовниками. Ты была страстной и необузданной в постели, хотя до меня не знала мужчины. Ты воплощала в себе все мои фантазии. Я хотел тебя утром, днем и ночью, и собственная похоть ужасно злила меня. Я поклялся себе, что никогда не стану таким, как моя мать. Но рядом с тобой я чувствовал свою зависимость от секса. Как только ты появлялась, я терял над собой контроль. В течение года, который мы провели вместе, я специально уезжал надолго, чтобы доказать самому себе, что могу обходиться без твоей любви. Однажды, когда я вернулся раньше, чем обещал, оказалось, что у тебя для меня нет времени, и я начал на тебя злиться. Глупо, я знаю, но, поскольку мне все нравилось в тебе и я ни к чему не мог придраться, я начал убеждать себя, что ты чрезмерно сексуальная, помешана на карьере, слишком свободолюбивая, что ты годишься лишь на роль подружки, девушки для приятного времяпрепровождения. Ты казалась мне слишком похожей на мою мать.

Его мать можно было во многом винить, с горечью подумала Агнес. Она сильно повлияла на мировоззрение Энтони. Но Агнес благоразумно промолчала, и Энтони продолжил:

— Мысль о женитьбе я сразу отбросил. Прежде всего, потому что мне пришлось бы объяснять отцу, что ты никогда не была девушкой Бруно, а я и дальше хотел скрывать от отца тот факт, что Бруно гей. Я согласен, что был самонадеянным, заносчивым глупцом. Я с энтузиазмом взялся за сделку с Винченцио Балардини, и отец был очень доволен. Тогда я и встретил Франческу. Сам я уже приблизился к возрасту, когда нужно было подумывать о женитьбе. — Энтони пожал плечами. — У нас с тобой только что произошла размолвка из-за твоей работы, Франческа же была милой, покладистой, женственной. Она нуждалась в моем внимании, в моей заботе.

— Все это, конечно, очень интересно, Энтони, — прервала его Агнес. — Но с меня достаточно.

Она не собиралась и дальше выслушивать, как он сильно любил Франческу. Агнес поднялась, но Энтони снова усадил ее к себе на колени.

— Черт подери, Агнес! Я спрятал свою гордость и пытаюсь объяснить, как сильно люблю тебя.

Энтони порывисто поцеловал ее в губы, и Агнес ответила ему. Несколькими секундами позже она уже лежала на диване, а Энтони склонился над ней.

— Если быть абсолютно честным, то я всегда любил тебя. — Энтони держал ее голову ладонями, не позволяя Агнес отвести взгляд, черные глаза возбужденно блестели.

— Я любил тебя, когда мы в последний раз виделись с тобой перед моей женитьбой, хотя боялся даже допустить эту мысль. — Он снова поцеловал Агнес. — Я любил тебя три месяца назад, когда пришел в твой офис. И все еще продолжал уверять себя, что это только половое влечение. Мое поведение было отвратительным. Я боялся, что ты не дашь мне времени объясниться, и потому вынудил тебя выйти за меня замуж.

— Тебе нужны были акции Бруно, — напомнила Агнес.

— Ты так считаешь? — Его губы дрогнули в усмешке. — Я уже купил большую часть его акций. Твои юристы подтвердят это, когда приступят к делам. Ты хорошо знала Бруно. Неужели ты действительно думаешь, что ему хватило бы полученного наследства на целый год? Я уж не говорю о пяти годах. Он вкладывал средства во все безумные проекты, которые предлагали ему друзья. Раз десять он продавал мне по частям свои акции.

— Ты хочешь сказать, что обманул меня? — Широко раскрытыми глазами Агнес смотрела на Энтони, ее мысли были в смятении.

— Еще одна ложь. — Энтони скрипнул зубами. — Неужели ты не поняла? Я готов обманывать, лгать, интриговать, делать что угодно, лишь бы обладать тобой. Господи, помоги мне! — выдохнул Энтони. — Я действительно люблю эту женщину.

Если Энтони женился на ней не из-за наследства Бруно, это означало, что... В сердце Агнес зародилась слабая надежда.

— Мне кажется, я начинаю тебе верить, — прошептала Агнес.

— Завещание Бруно было хорошим предлогом снова увидеть тебя. Стоило мне оказаться рядом с тобой, как я сразу принял решение вернуть тебя в свою жизнь. Когда ты мне сказала, что можешь выйти замуж за Лестера, я был в отчаянии. Я не отрицаю, что все время лгал, чтобы вернуть тебя. Я больше не хотел испытывать судьбу.

— Но ты говорил, что любишь Франческу. — Этот факт не переставал беспокоить Агнес. — Я видела вас в Ницце. Франческа тогда носила ребенка, а ты так волновался за нее, что даже попросил меня пойти и присмотреть за ней.

Энтони неожиданно рассмеялся.

— Я должен был о ней заботиться, но я никогда не любил ее. Наше семейное счастье закончилось раньше медового месяца. Ты, конечно, догадываешься, что мне открылось в первую брачную ночь. Ты мне намекала. Этот факт не стал трагедией для меня. Я старался сохранить брак, хотя мы виделись с Франческой нечасто. Она отказывалась путешествовать вместе со мной. Потом Франческа забеременела, вот когда боги действительно посмеялись надо мной. Выяснилось, что Франческа принимает наркотики, поэтому мы с ней и не жили на нашем острове. Он находится слишком далеко от ее поставщиков. Что же касается секса, Франческу мог купить любой мужчина. За деньги она была готова на все. Когда мне открылась правда, я больше не прикасался к Франческе.

— О Боже, нет! — Агнес крепче обняла Энтони, ощущая его боль как свою собственную. — В тот вечер, на приеме, Франческа скручивала пахитоски, и я удивилась, почему она это делает, — вслух размышляла Агнес. — Она называла это своей маленькой слабостью.

— Марихуана была самой невинной из ее слабостей. Она родила мертвого ребенка за два месяца до срока, потому что в течение всей беременности употребляла героин. — Энтони провел рукой по глазам.

— А сейчас? Что с ней сейчас?

— Я веду ее коммерческие дела — выполняю обещание, данное ее отцу. Но мы развелись сразу после смерти моего отца. Я убедил Франческу в необходимости лечиться. В больнице она встретила своего нового мужа. Он врач и может заботиться о Франческе гораздо лучше, чем я. Вот уже год, как она не употребляет наркотики.

— Понимаю. — Агнес не сомневалась, что Энтони говорит правду.

— Ты действительно понимаешь меня? — Энтони с грустью улыбался. — Тогда ты представляешь, что я почувствовал, когда увидел тебя с таблетками в руке. Несколькими часами раньше я почти признался, что люблю тебя. Увидев таблетки, я чуть не умер, я решил, что ты употребляешь какие-то наркотические средства. Я боялся, что не перенесу, если с тобой что-нибудь случится. Когда же ты мне объяснила, что это за таблетки, я ужасно разозлился. Мне очень хотелось иметь от тебя ребенка, но у меня не хватало смелости признаться, что я люблю тебя. Я не заслуживал тебя. Ты подарила мне свою любовь с радостью, безоглядно. Я принял ее как должное, мне казалось, что женитьба на тебе — дело нетрудное. И вдруг я понял, как слеп был все эти годы. А на следующий день я случайно услышал твой разговор с Лестером. Это был тяжелый удар для меня.

В глазах Энтони было столько неподдельного чувства, любви, боли, что Агнес дрогнула.

— Ты действительно любишь меня, — прошептала она, все еще боясь поверить.

— Верь мне. — Губы Энтони нашли губы Агнес и соединились в нежном, трогательном поцелуе. — Ты — моя душа, моя плоть и кровь.

Тихие, искренние слова вызвали в душе Агнес трепет. Она смотрела в черные глаза и была поражена исходящим из них теплом.

— Прости меня, Агнес. Не оставляй меня. Клянусь, что всю жизнь буду стараться завоевать твою любовь.

— Я прощаю тебя, и не нужно никого завоевывать, — улыбнулась она.

Теперь Агнес понимала, почему в прошлом Энтони совершал жестокие поступки. И теперь она должна была доверять мужу, верить в него, если хотела сохранить этот брак. Агнес прижалась к Энтони, ее руки легли ему на плечи.

— Я так тебя люблю, Энтони. Всегда любила и всегда буду любить. Для меня не существует других мужчин, — призналась она.

Они слились в поцелуе. Дрожащими руками Энтони расстегнул пуговицы на платье Агнес и, откинув полу, залюбовался красотой ее обнаженного тела.

— Ты такая красивая, такая изысканная. Ты прекрасна и внешне, и душой. — Энтони торопливо сбросил с себя одежду и снял с Агнес трусики. — Только сейчас ты стала по-настоящему моей.

Никогда раньше Энтони не владел в такой степени всеми ее чувствами. Счастье опьяняло Агнес. Их любовь была провозглашена. Хриплым голосом Энтони шептал слова любви, он говорил то, что Агнес долго мечтала услышать. Они вместе достигли пика любви, никогда им не было так хорошо, потому что теперь едиными были не только их тела, но и умы.

Отныне они жили в новом измерении.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Беатрис Джонс
Единственный способ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14