Хогарт Аурелия

Воздушнее поцелуя

Хогарт А. Воздушнее поцелуя: Роман. М.: Издательский Дом «Панорама», 2009. – 192 с. (Панорама романов о любви, 09-046)

Оригинальное название: Aurelia Hogarth, 2009

ISBN 978-5-7024-2484-2

Воздушнее поцелуя

1

Пэм Гармен терпеть не могла, когда перед ней заискивали. А тем более лебезили. Но так уж сложилась ее судьба, что большинство окружающих только тем и занимались: если не заискивали, то лебезили – и наоборот. И не только перед Пэм, но и перед остальными членами ее более чем состоятельной семьи.

За свои двадцать девять лет Пэм узнала немало способов проявления подхалимажа, выступая при этом, так сказать, в роли объекта для разного рода субъектов. Путь познания начался с того момента, когда она научилась более-менее твердо держаться на ногах и родители, в основном мать, стали брать ее с собой в гостиницы – клан Гарменов подвизался на ниве гостиничного бизнеса. Тогда и началось бесконечное сю-сю-сю, исходившее из уст всех, кому только малышка Пэм попадалась на глаза, начиная от разного рода поставщиков, которых с известной натяжкой можно было назвать партнерами Гарменов по бизнесу, и заканчивая последней кастеляншей самого маленького отеля.

Каких только ласковых слов не наслушалась Пэм в детстве, с кем ее только не сравнивали! Больше всего – с зайчиком. Но также с птичкой, рыбкой, солнышком, ласточкой, сахарком и тому подобное. А больше всех отличился один коридорный, назвавший малышку Пэм грибочком. Правда, в тот день она была в панамке, розовой в крупный белый горох. Вероятно, этот рисунок и вызвал у коридорного подобные ассоциации. Скорее всего, изначально Пэм привиделась ему в образе мухомора. Но не скажешь ведь при миссис Гармен, матери малышки, что-нибудь наподобие: «Ах ты, маленький мухоморчик!». Этак можно и места лишиться. Видимо, исходя из подобных соображений, коридорный в последний момент и выпалил безобидное «грибочек».

Однако уже тогда, в нежном возрасте, Пэм заподозрила неискренность. И впервые обратила внимание на проблему своей внешности – если подобное определение применимо к возникшим в детской головке мыслям.

Впоследствии она возвращалась к упомянутому вопросу не раз.

Не то чтобы Пэм была некрасива или что-то в этом роде. Наоборот, к нынешним двадцати девяти годам она достигла полного расцвета и приблизилась к пику красоты. Только сама об этом даже не подозревала. Виной тому было строгое воспитание и атмосфера чопорности, царившая в сугубо английской семье Гарменов. Порой Пэм казалось, что даже в королевском доме к чадам предъявляется меньше требований, чем ее родня выдвигала ей самой. Впрочем, той же участи подвергались и прочие отпрыски по обеим линиям – Гарменов и Нортни. Последняя фамилия принадлежала в девичестве матери Пэм.

Вот какой контрастной была обстановка, в которой существовала Пэм Гармен: с одной стороны, подобострастие сотрудников всех без исключения гостиниц, которых было много, причем не только в Англии, но и за ее пределами; с другой – чрезвычайно высокие требования внутри семьи.

Из-за подобного разнобоя в юности Пэм все никак не могла понять, хорошенькая она или нет. О красоте, которую в семье презирали – даже женскую, мужчине же и вовсе было неприлично обладать красотой, – речь не шла. От Пэм ожидали демонстрации интеллекта, а не причесок или макияжа.

В конце концов, критериями собственной внешности стали для нее простота и целесообразность. Поэтому свои длинные светлые волосы она закручивала в небрежный узел и закрепляла на затылке заколкой. Макияж игнорировала. На высоких скулах Пэм никто не видел румян, полных губ не касалась помада, выразительность карих глаз подчеркивал лишь естественный темный оттенок ресниц. Иными словами, косметика на лице Пэм отсутствовала полностью. У нее не возникало необходимости украшать себя. Достаточно быть чистой и опрятно одетой, остальное лишь напрасная трата времени и денег. Да-да, именно денег – как ни странно, миллионеры Гармены тщательно контролировали свои расходы. Впрочем, некоторые утверждают, что именно из экономных людей чаще всего и получаются миллионеры.

Пэм трудно было судить о чем-либо подобном, так как она появилась на свет, уже будучи наследницей немалых капиталов.

Не это ли – наряду с привитыми вкусами – стало основной причиной безразличия Пэм к тому, что многие дамы пренебрежительно называют тряпками, тем не менее души в них не чая? Если можешь купить себе что угодно, интерес к хождению по магазинам пропадает. Даже если речь идет о покупке одежды. Совсем не так остро хочется облачиться во что-то модное и красивое, когда почти в каждом кармане твоего простенького полотняного жилета лежит по золотой кредитной карточке.

Одежда, которую носила Пэм, была проста до неприличия, особенно летом. А так как здесь, в Мельбурне, зимы в английском понятии не существовало, то ясно, какой стиль оказался для Пэм предпочтительное всего – самый простой и лаконичный с уклоном в сторону максимального комфорта. То есть она и впредь намеревалась одеваться как сейчас. В данный же момент на ней были полотняные брюки – мешковатые и довольно мятые, – просторная рубашка в мелкую полоску наподобие мужской, а также жилет с множеством карманов. Пэм выбрала такой специально, чтобы было куда раскладывать мелкие предметы. Дамских сумочек она не любила. Обувь на ней тоже была своеобразная – парусиновые тапочки на мягкой подошве. Словом, удобство и еще раз удобство.

А между тем именно к стилю одежды Пэм и относилось замечание Джоша Лавгрена – кстати, лишенное даже намека на какое бы то ни было подобострастие, чем и обратило на себя ее внимание. Нет, этот Джош Лавгрен был явно не из тех, кто привык заискивать. Пэм была уверена, что он не стал бы этого делать, даже зная, кто она такая. В нем чувствовалась внутренняя свобода, но совсем не того рода, к которому привыкла Пэм в своем окружении. Это была не та свобода, что ближе к понятию уверенности, а та, которая сродни раскованности. Вот этого в чопорных родственниках и знакомых Пэм не было даже в помине. Все они чем-то походили на кукол, определенным образом одетых раз и навсегда, с навечно застывшим выражением на лишенных мимики лицах.

Представив себе Джоша Лавгрена в гостиной дома своих родителей, Пэм усмехнулась. Он был бы там как диковинная орхидея среди мхов и лишайников. Строго говоря, его не пустили бы даже на порог. Для клана Гарменов такой человек, как Джош Лавгрен, чужак.

Впрочем, для Пэм тоже. Она сама не знала, почему вступила с ним в разговор. Хотя внимание обратила на него сразу, как только увидела.

Джош Лавгрен был не из тех, по кому можно скользнуть взглядом и безразлично отвернуться.

Разумеется, в тот момент Пэм понятия не имела о том, как его зовут. Просто, войдя в «Эммерсон-фанд-бэнк», где у нее были дела, она сразу уперлась взглядом в человека, разговаривавшего о чем-то с менеджером зала.

Менеджера, Стива Смита, Пэм знала с первого дня своего появления в Мельбурне – то есть в течение примерно полумесяца, – но заинтересовал ее не он, а его собеседник.

Тот стоял спиной к Пэм, и она, скорее всего, решила бы, что это женщина, если бы не его высокий рост и подчеркнуто мужские очертания фигуры – широкие плечи, стройные бедра, узкая талия… Хотя талия, конечно, могла быть узкой и у женщины. Равно как и рассыпанные по плечам темные кудри, поблескивавшие в льющихся сквозь оконное стекло солнечных лучах.

Именно волосы Джоша в ту самую минуту, как она сообразила, что перед ней мужчина, произвели на Пэм наибольшее впечатление. Точнее, шокировали. Потому что ей никогда еще не приходилось видеть мужчин с так называемой мокрой химией – химической завивкой, создающей эффект мокрых волос.

В первое мгновение Пэм прикипела к роскошной шевелюре Джоша глазами, но когда, не прерывая разговора со Стивом Смитом, тот машинально оглянулся, увидела, что у него приятное открытое лицо, смуглая кожа и белые зубы. Последнее стало заметно, когда он коротко рассмеялся над одной из фраз Стива Смита. Именно в эту минуту Джош мельком взглянул на Пэм, и ей почудилось, будто его глаза полыхнули голубым пламенем. Разумеется, ничего подобного на самом деле не произошло, просто у Джоша были удивительного оттенка глаза – небесно-голубые.

Тогда же Пэм узнала, как зовут этого странного, на ее взгляд, молодого мужчину. Направляясь к конторке банковского оператора, она услышала, как Стив Смит обратился к собеседнику по имени, назвав Джошем. Позже один из банковских клерков вышел из боковой двери с какими-то бумагами и, обведя взглядом зал, произнес:

– Мистер Лавгрен, прошу на минутку сюда.

Извинившись, Джош прервал беседу со Стивом Смитом и направился к клерку.

Пэм заполняла карточку, но краем глаза проследила за поразившим ее воображение красавцем, отметив про себя удивительную свободу и элегантность его движений.

Впервые вижу, чтобы мужчина был так грациозен и при этом не оставлял слащавого впечатления, промчалось в ее мозгу.

В окружении Пэм действительно невозможно было найти никого даже отдаленно похожего на ослепительного Джоша Лавгрена.

Уходя, Пэм думала о том, что вряд ли еще когда-нибудь встретит его.

Каково же было ее удивление, когда часом позже она вновь увидела Пэма Лавгрена в павильоне строительных материалов. Думая о своем, она сначала безучастно скользнула взглядом по стоявшему у одного из отделов парню. Но тут же подумала, что недавно уже видела подобное сочетание голубого с белым. И тогда посмотрела в ту сторону вторично.

Так и есть! Джош Лавгрен расхаживал среди стендов с образцами кафеля и плитки для пола, все в тех же выцветших до бледно-голубого оттенка, местами протертых джинсах, из правого кармана которых свисала цепочка, другим концом крепившаяся где-то на поясе, и в расстегнутой почти до пупка белой шелковой рубашке. Надо сказать здесь, в павильоне стройматериалов, подобный наряд смотрелся еще более или менее сносно. В банке же он, по мнению Пэм, был абсолютно неуместен.

Пока она размышляла, Джош покинул отдел керамической плитки и направился к рулонам ковролина. Проходя мимо Пэм, он на миг задержал на ней взгляд, будто вспоминая, где видел, затем улыбнулся, блеснув белыми зубами.

И Пэм улыбнулась в ответ.

Для нее самой это было удивительно… но в то же время так естественно.

Впрочем, она тут же согнала улыбку с лица и отправилась в отдел обоев – ей нужно было подобрать что-нибудь роскошное для апартаментов люкс, занимавших последний, седьмой этаж вновь построенной гостиницы, одной из множества других принадлежавших клану Гарменов.

Ради этого Пэм и приехала в Мельбурн – чтобы участвовать в завершающей стадии работ. Еще не имеющий названия отель отец подарил ей с условием, что тот откроется ко дню ее рождения. То есть примерно через полгода.

Ни один из номеров гостиницы еще не был полностью готов, тем не менее Пэм решила поселиться в ней. Разумеется, она могла снять себе квартиру, причем роскошную, но зачем, если в ее распоряжении целая гостиница? Пусть пока без внутренней отделки, но своя!

Кстати, поселилась Пэм именно в одном из номеров люкс. Голые стены там серели бетоном, зато в ванной уже поблескивал кафель. Это было единственное готовое помещение – и даже с джакузи. С мебелью в номере тоже было туго. Правда, в спальне стояла кровать, но и только.

Выбрав десять различных образцов обоев – по числу номеров люкс, – Пэм записала их названия, чтобы затем сообщить бригадиру занимавшихся отделкой рабочих, и покинула павильон. Идя к выходу, она старалась не смотреть по сторонам, чтобы ненароком не нарваться вновь на взгляд Джоша Лавгрена.

К счастью, ей удалось этого избежать.

Наверное, он ушел раньше меня, подумала Пэм.

Эта мысль вызвала в ее душе прилив странного разочарования.

2

Стремясь избавиться от наплыва непонятных эмоций, Пэм завернула в уличное кафе, села за один из стоявших под навесом столиков и заказала мороженое. Было жарко, но не душно, потому что с океана долетал бриз. Назвать его прохладным было бы преувеличением, зато он перемешивал воздух, создавая иллюзию свежести.

Пэм наполовину опустошила вазочку с мороженым, когда сбоку раздалось:

– Двойной эспрессо без сахара и лимонный напиток.

– Напиток и эспрессо… – повторила официантка.

– Нет, пожалуй два напитка, – последовало уточнение.

– Сию минуту, – обронила официантка, удаляясь.

Пэм мельком отметила тот факт, что за соседним столиком появился посетитель. Потом ей подумалось, что этот голос она как будто недавно где-то слышала. Набравшись смелости, Пэм повернула голову налево… только затем, чтобы встретиться с взглядом небесно-голубых глаз.

– Похоже, наши мысли текут в одном и том же направлении, – негромко произнес Джош.

Пэм на миг замерла, не зная, как реагировать.

– Простите? Это вы мне?

Джош слегка прищурился.

– Конечно.

– Но я не понимаю…

Он улыбнулся.

– Объясню: сначала мы решили зайти в банк, потом в строительный павильон, после чего, наконец, мы здесь.

– Мы? – тонко усмехнулась Пэм.

– Разумеется. Ведь вы сами видите, что мы оба здесь.

– Это чистая случайность, никаких «мы» не существует.

– Тем не менее мы сейчас находимся в кафе, и это так же справедливо, как то, что сначала нам обоим понадобилось побывать в банке и павильоне стройматериалов. Кстати, что вы строите, если не секрет?

Пэм уклончиво повела бровью.

– Почему я должна говорить об этом с незнакомым человеком?

Ей вообще не следовало вступать в подобную беседу. Первое, усвоенное с детства правило гласило: с чужими не разговаривать!

Однако сидевший за соседним столиком человек, несмотря на всю его красоту и необычность, почему-то не вызывал у Пэм опасений. Более того, не казался чужим. Возможно, это здешний воздух так на нее действует?

Будто прочтя мысли Пэм, Джош обронил с хитрой улыбкой:

– С незнакомым, конечно, обсуждать свои дела не стоит, но мы-то знакомы! Можно сказать, целый день идем рука об руку. В банке вместе были, в павильоне стройматериалов были, в кафе…

– Да-да, я уловила вашу мысль, – кивнула Пэм. – Полагаете, этого достаточно для того, чтобы мы могли считаться знакомыми?

Джош расплылся в улыбке.

– Вполне!

– Но я даже не знаю вашего имени, – возразила Пэм. Тут она, конечно, слукавила.

Вероятно, Джош мог бы вывести ее на чистую воду, однако предпочел не делать этого и просто произнес:

– В чем же проблема? Меня зовут Джош Лавгрен. – Затем, все же не удержавшись, добавил: – Хотя, помнится, мое имя довольно громко произнесли в «Эммерсон-фанд-бэнк». Вы не слышали?

– Не обратила внимания, – вновь солгала Пэм, что само по себе было абсолютно на нее не похоже. Не в том духе она воспитывалась.

Однако как ловок этот красавец! – проплыло в ее мозгу. Так повернул дело, будто мы впрямь имеем друг к другу какое-то отношение.

Тем временем Джош многозначительно произнес:

– Теперь дело за малым.

На этот раз Пэм в самом деле не сумела проникнуть в ход его мыслей.

– Простите?

Он откинулся на спинку пластикового стула.

– Не понимаете?

– Увы, вынуждена признать.

– Ну, я имею в виду, что, сказав «А», неплохо бы перейти к «Б». – Умолкнув, Джош несколько мгновений выжидательно смотрел на Пэм, потом вздохнул. – Вижу, вы по-прежнему недоумеваете.

– Мне было бы проще вас понять, если бы вы выражались яснее, – сдержанно заметила Пэм.

Он рассмеялся, даже не подозревая, что хрипловатые звуки его голоса вызвали появление на коже Пэм мурашек. Или все же подозревая? И действуя целенаправленно?

С этим красавцем нужно держать ухо востро, подумала Пэм.

– По-моему, яснее некуда, – сказал Джош. – Я себя назвал, теперь ваша очередь.

Ах вон оно что!

– Хм, это ваш способ знакомиться?

Он пожал плечами.

– Думайте что хотите, но, после того как мы целый день ходили друг за другом по пятам, у меня язык не поворачивается сказать, что я хочу с вами познакомиться.

– Даже так! – Пэм не удержалась от улыбки. Как искусно этот красавец жонглирует словами!

– Представьте себе. Хотите верьте, хотите нет, но у меня стойкое чувство, будто мы знаем друг друга.

Пэм на миг замерла.

Верю, промчалось в ее голове. Сама не могу избавиться от подобного ощущения.

Джош нетерпеливо взглянул на нее.

– Назовите же себя!

Собственно, чего мне бояться? – подумала она. Я не в лесу, а Джош Лавгрен не волк. И мне давно не пять лет.

– Пэм Гармен.

– Ну наконец-то! Пэм, насколько я понимаю, сокращенный вариант?

– Так же, как и Джош?

Разумеется, Пэм знала, что невежливо отвечать вопросом на вопрос, но у нее никогда еще не было более странного разговора, поэтому она позволила себе исключение.

Джош, похоже, не возражал.

– Мое полное имя Джошуа, но так называет меня только моя бабка.

Пэм усмехнулась.

– У меня та же история: полное имя Памела, но, кроме родственников, меня так никто не зовет.

Не успела она произнести эти слова, как в памяти всплыла фраза, которую она едва ли не каждый день слышала в детстве от матери: «Памела, немедленно выпрямись, истинная леди ни на минуту не должна забывать об осанке!».

Даже сейчас она машинально выпрямилась на пластиковом стуле, но, поймав себя на этом, тут же расслабилась. Сколько можно! Она не в Англии, а в Австралии. Не пора ли начать новую жизнь? И потом, детство давно кончилось.

– Вот видишь, сколько у нас общего, а ты твердишь, что мы незнакомы! – воскликнул Джош.

Пэм заморгала – ну и прыть!

– И это дает основания для того, чтобы с ходу перейти на «ты»?

Казалось, Джош задумался, но продолжалось это всего несколько мгновений.

– Основания? Хм, мне нравится ход твоих мыслей. Как правило, я не испытываю необходимости в том, чтобы иметь основания для перехода на «ты», но сейчас вижу, что в этом есть определенный смысл. Если у нас столько общего и мы практически весь день провели вместе, это ли не основание для отказа от формальностей?

Пэм только рот разинула. Получалось так, будто идея перейти на «ты» принадлежит именно ей!

Если бы у этого парня была другая внешность, я бы решила, что он профессиональный политик! Это ж надо все так переиначить! – промчалось в ее голове.

– А сейчас, когда мы столько знаем друг о друге, – продолжил Джош, – может, ответишь на мой вопрос?

Пэм уже забыла, что ее о чем-то спрашивали!

– Может быть, если ты повторишь его, – сказала она, хоть и впервые, но без запинки произнеся «ты».

К чему церемонии, в которых никто не видит необходимости? И потом, как известно, незачем метать бисер перед свиньями.

То есть, разумеется, красавец Джош меньше всего похож на упомянутое животное, но раз уж ему настолько претят формальности, что толку их придерживаться? Все равно он этого не оценит.

– Повторить нетрудно, – пожал плечами он. – Я спросил у тебя, что ты строишь.

Пэм помедлила, думая о том, стоит ли раскрываться до конца. Затем, ковыряя ложечкой мороженое, сдержанно произнесла:

– Строительство завершено, сейчас идут отделочные работы.

В глазах Джоша промелькнуло насмешливое выражение.

– Хорошо, спрошу по-другому: что находится на стадии отделочных работ?

Пэм коротко взглянула на него и тут же опустила взгляд на вазочку с мороженым.

– Номера.

Повисла пауза. Джош явно пытался понять, что она имеет в виду.

А, наконец-то и ты недоумеваешь, не все же мне! – с изрядной долей злорадства усмехнулась про себя Пэм.

– Номера? – повторил Джош. – В каком смысле?

Уголки губ Пэм приподнялись в улыбке.

– В прямом. Мне предстоит отделать номера в моей гостинице.

Если Джош и удивился, то выразилось это лишь в едва заметном движении брови.

– В твоей? Ты построила гостиницу?

Строительством занималась группа менеджеров, общее руководство над которыми осуществлял отец Пэм, но ей не хотелось вдаваться в подробности, поэтому ее ответ был краток:

– Да.

Тут в небесно-голубых глазах Джоша промелькнула догадка.

– Постой, это не то ли шикарное семиэтажное здание на набережной Винд-кейп, которое, по слухам, строит один английский бизнесмен?

– Угадал, – сдержанно произнесла Пэм. – Это мой отец.

– Так, значит, ты из тех Гарменов, которые…

– Из тех, – кивнула она.

– И твой отец владелец того отеля. – Джош скорее констатировал, чем спросил.

Чуть помедлив, Пэм качнула головой.

– Владелец я. Закончив строительство, отец передал дела и сам отель мне.

Услышав это, Джош скользнул по Пэм взглядом, значение которого она не смогла определить.

– Простите, у нас немного закапризничал автомат «Эспрессо», поэтому я задержалась с кофе, – прозвучало рядом.

Подняв голову, Пэм увидела официантку, которая ставила перед Джошем чашку кофе и стаканы с лимонным напитком.

– Нет-нет, один напиток на соседний столик, он предназначен вот этой леди, – неожиданно произнес Джош.

В следующую минуту перед Пэм возник стакан с напитком, в котором постукивали друг о друга и о стеклянные стенки кубики льда.

– Зачем? Я не заказывала…

– Простите, у меня еще заказы, разберетесь без меня, ладно? – скороговоркой произнесла официантка, и почти в ту же минуту ее и след простыл.

– Это я заказал для тебя напиток, – сказал Джош.

– Но зачем?

– Затем, что тебе скоро захочется пить. – Джош был сама невозмутимость.

– Тебе-то откуда знать? Ты часом не прорицатель?

– Пока нет, но кое-что могу предсказать. Ты ведь мороженое ешь, а его здесь поливают таким количеством клубничного сиропа и шоколадной подливки, что потом возникает срочная необходимость все это чем-то запить. Вот я и заказал два бокала лимонного напитка с тем расчетом, что один выпьешь ты.

– Но почему ты был уверен, что я соглашусь что-то принять от тебя? Ведь когда ты делал заказ, мы еще даже не начали разговаривать.

Лицо Джоша вновь озарила хитроватая усмешка.

– Но приняла же! Что уж теперь рассуждать. Признайся, тебе хочется пить?

Пэм поджала губы. Ее действительно начала донимать жажда.

Наблюдавший за ней Джош рассмеялся.

– То-то же! Но ты не волнуйся, за напиток плачу я.

Пэм вздернула подбородок.

– А кто волнуется? Я сама способна за себя заплатить.

– М-да? – Джош вновь скользнул по ней взглядом. – Лучше сэкономь деньги и купи себе нормальную одежду.

Рот Пэм сам собой изумленно приоткрылся.

– Нормальную?! Что ты хочешь этим сказать? Тебе чем-то не нравится моя одежда?

– Вот именно – не нравится.

Какая удивительная непосредственность! – со странной смесью гнева и восхищения подумала Пэм. Ему хватает наглости делать подобные замечания практически незнакомому человеку.

– Интересно, что же тебя не устраивает в моей одежде? – спросила она.

Глаза Джоша словно полыхнули небесно-голубым пламенем.

– Если бы мы знали друг друга немного дольше, я бы рискнул сказать…

– Как?! Разве не ты несколько минут назад уверял меня, что мы знакомы бог знает сколько времени – целый день! – воскликнула Пэм.

Джош прищурился.

– Вижу, ты оказалась восприимчивой к моим словам… Что ж, в таком случае я действительно скажу то, что хотел придержать при себе. В твоей одежде меня в первую очередь не устраивает то, что она находится на тебе.

Пэм недоуменно нахмурилась – в который уже раз за время беседы с Джошем.

– Где же ей быть?

Его взгляд вновь вспыхнул.

– Где угодно, только не на тебе. Потому что лично я предпочел бы видеть такую красивую женщину, как ты, совсем без одежды.

Ах вот куда он клонит!

Пэм слегка покраснела. Интересно, здесь так принято разговаривать или это личная манера Джоша Лавгрена? Если он хотел польстить ей, упомянув о красоте, то комплимент получился довольно смелый.

– Сожалею, но вынуждена тебя разочаровать: я и впредь не намерена отказываться от привычки ходить одетой.

– Ходи, никто не запрещает, только оденься по-другому.

– Вот еще! – фыркнула Пэм. – Я всегда так одеваюсь. Это во-первых. А во-вторых, почему я должна менять свой стиль ради чьей-то прихоти?

Она собиралась произнести «твоей прихоти», но в последний момент сочла подобное высказывание чересчур личным. Довольно и того, что Джош считает ее своей давней знакомой. Не стоит усугублять положение.

– Тогда сделай это ради себя самой, – спокойно произнес Джош. – Ты заслуживаешь большего, чем это бесформенное тряпье. Взгляни на себя – ты одета, как сборщик мусора. Какая-то мужская рубашка, которая болтается на тебе, как на вешалке, жилет тоже не похож на дамский, брюки… Нет, у меня язык не поворачивается их так назвать. Это не брюки, а шаровары!

– Это брюки, – сухо возразила Пэм.

– Да ты посмотри на них – какая-то бесформенная мешковина! Вдобавок вся измята.

Последнее было правдой. Пэм и сама удивлялась тому, как быстро мнется ткань, из которой были сшиты ее брюки, но так как исправить это свойство не могла, то просто махнула на все рукой. Главное, ей было удобно.

– Это лен, он мгновенно мнется.

Джош усмехнулся.

– Объяснить можно что угодно, однако тебя это не извиняет.

Почему что-то должно ее извинять? Пэм удивленно взглянула на Джоша.

– Прошу прощения?

Тот махнул рукой.

– Не проси. Лучше купи себе что-нибудь приличное… или хотя бы переоденься на худой конец!

Несколько мгновений Пэм моргала, пытаясь переварить новое высказывание Джоша. Тот снова вывернул все наизнанку: представил дело так, будто она и впрямь извиняется. А ведь Пэм всего лишь употребила расхожий оборот речи, показывая, что не понимает, в чем ее вина.

– Почему я должна переодеваться? – обронила она, беря стакан с напитком и отпивая глоток. – Мне удобно и так. И потом, у меня вся одежда такая… свободная.

Джош уставился на нее, будто не веря собственным ушам.

– Вся одежда?!

– Да… а почему тебя это удивляет?

– Не удивляет, а возмущает. Где тебя учили так одеваться?

– Нигде… – Пэм слегка растерялась.

– Охотно верю, – кивнул Джош. – Но ты ведь не в вакууме живешь! Посмотри, как здесь одеваются женщины, оглянись по сторонам.

Пэм машинально обвела взглядом сидевших за соседними столиками людей, среди которых, конечно, были и женщины. Спустя мгновение у нее вырвался смешок.

– Что, по-твоему, я должна вот так оголиться? Ограничиться полосками ткани на тех местах, где должна быть юбка и топ?

Действительно, многих посетительниц кафе скорее следовало считать раздетыми, чем одетыми. Казалось, они сознательно используют жару как повод показаться оголенными, во всей красе.

– Ты находишься в Мельбурне, золотце!

Пэм еще продолжала рассматривать посетителей, а когда повернулась к Джошу, вздрогнула от неожиданности – тот успел переместиться за ее столик!

3

Заметив, что Пэм слегка нахмурилась, Джош расплылся в улыбке.

– Надеюсь, не возражаешь, что я пересел? Так удобнее разговаривать.

С этим трудно было спорить.

– Да, но… Впрочем, ладно. Верно, сейчас я живу в Мельбурне, ну и что с того? Мне следует надеть на щиколотку цепочку? Может, еще кольцо в нос?

Джош взглянул на нее с таким интересом, будто пытался представить себе, как она смотрелась бы с кольцом в носу. Под его взглядом Пэм вновь слегка порозовела.

Ох, что же это такое! – промчалось в ее мозгу. Не помню случая, чтобы я тушевалась перед мужчиной!

Так-то оно так, только таких ярких мужчин в окружении Пэм никогда не было.

– Какой смысл надевать цепочку на щиколотку, если та скрыта под брючиной? – пожал Джош плечами. – Все равно никто не увидит. Разве что… – Он умолк и пристальней вгляделся в лицо Пэм. – Хм, кажется, я понял… Да-да, мне определенно по душе твой способ мышления. То есть, верно, в этом-то вся штука – носить цепочку так, чтобы о ней никто даже не догадывался, и только когда ты разденешься, ее увидит тот единственный, кто будет в ту минуту рядом!

Джош нарисовал настолько яркую картину, что Пэм очень живо все себе представила – как раздевается, цепочку на щиколотке и прочее. Причем в роли «того единственного» неожиданно выступил сам Джош.

Именно данный факт и послужил причиной того, что щеки Пэм вдруг заалели как маков цвет.

В следующую минуту Джош игриво пригрозил ей пальцем со словами:

– А ты, я вижу, озорница!

После чего у нее вспыхнули даже кончики ушей.

Рассердившись на себя за чрезмерную реакцию, она сухо произнесла:

– Думаю, пора прекратить этот странный разговор.

– Согласен, если ты пообещаешь прислушаться к моим рекомендациям. Смени хотя бы шаровары!

– Брюки, – вновь сдержанно поправила Пэм.

– Брюки, шаровары – какая разница! Если они мнутся, тебе следует отказаться от них раз и навсегда.

Пэм усмехнулась. За минувшие несколько мгновений ей в значительной степени удалось преодолеть смущение.

– И что, интересно, я должна надеть взамен?

Джош отхлебнул очередной глоток кофе, тут же запив его лимонным напитком.

– Что-нибудь менее свободное. Брюки-стретч, например, если не хочешь надевать мини-юбку.

– Так и знала – обтягивающее!

– Да, конечно. Красоту следует подчеркивать. А что, тебя что-то смущает?

– Разумеется!

– Что, если не секрет?

– Я никогда не надену стретч. Обтягивающая одежда неприлична!

– Кто сказал? – усмехнулся Джош.

И вновь Пэм изумленно заморгала. Словесная эквилибристика Джоша по-прежнему сбивала ее с толку.

– Никто, но… это и так всем известно!

– Всем? Боже правый, ты случайно родом не из эры динозавров? Взгляни-ка еще разок по сторонам. Ну, что ты видишь? По-твоему, вокруг сплошное неприличие?

Еще несколько минут назад Пэм с ходу сказала бы «да», но общение с Джошем, даже такое короткое, пробило изрядную брешь в ее уверенности.

И потом, разве не она всю жизнь считала свою родню излишне консервативной?

Видно, нельзя находиться в какой-то среде и не пропитаться ее духом, подумала Пэм.

– Не знаю… Может, все это не так уж и неприлично, но как-то… чересчур. Лично я не смогла бы так одеваться. – Она вдруг хохотнула. – Представляю, как бы я смотрелась в такой одежке, как вон у той блондинки.

Упомянутая девушка сидела через два столика от них. На ней были трикотажные шорты ярко-желтого цвета и кирпичного оттенка топ, слегка прикрывавший грудь – лифчик отсутствовал, – оставлявший спину полностью открытой и удерживавшийся лишь посредством находящейся сзади шнуровки. Кроме того, видимо стремясь компенсировать недостаток одежды, девушка надела невообразимое количество бус и браслетов. А когда она машинально поправила пышные волосы – завитые, как и у Джоша, с помощью мокрой химии, – открылось ухо, сверху донизу унизанное мелкими серебряными серьгами.

Джош посмотрел на блондинку, улыбнулся, перевел взгляд на Пэм и медленно произнес:

– В такой одежке ты смотрелась бы восхитительно!

Не удержавшись, она фыркнула.

– Ну да, как же!

Джош перестал улыбаться.

– Пэм, ты роскошная женщина, просто, как мне кажется, до конца этого не осознаешь. Поэтому я повторю – и учти, это мнение специалиста, – если бы ты облачилась в такие шорты, от тебя невозможно было бы отвести глаз.

После этих слов Пэм притихла и опустила ресницы. Еще никто и никогда с ней так не разговаривал. И уж конечно никто не называл ее роскошной женщиной.

Подумав об этом, Пэм даже немножко пожалела себя. Однако в следующую минуту ей стало досадно, что она с такой легкостью сдает позиции.

– Послушай, что ты меня критикуешь за одежду? Сам ходишь в драных джинсах, а туда же!

Джош механически посмотрел на свои, проглядывавшие сквозь прорехи колени, потом, удивленно вскинув бровь, перевел взгляд на Пэм.

– Ты это серьезно?

– А ты как думаешь! Не все же тебе меня шпынять.

Несколько мгновений Джош продолжал разглядывать ее, потом с сожалением произнес:

– М-да, кажется, дело даже хуже, чем я предполагал. О моих джинсах ты высказываешься в том же духе, что и моя бабка. Но ей простительно, она в подобных делах ничего не смыслит, а ты-то что?

– Что я? О себе подумай. В чужом глазу соринку углядел, а в своем бревна не видишь!

Джош вздохнул.

– Ну и что сие должно означать?

– То самое! Прежде чем рассказывать мне о том, какие брюки мне следует носить, сначала позаботился бы о своих! Или у тебя денег хватает лишь на то, чтобы оплатить лимонный напиток, а новые джинсы ты купить не в состоянии?

Он сокрушенно покачал головой.

– Жаль тебя разочаровывать, солнышко, но это и есть новые джинсы. Я купил их на прошлой неделе вместе с шелковой рубашкой, которую ты видишь сейчас на мне.

Поджав губы, Пэм с оттенком презрения произнесла:

– Только не нужно врать. Твоим джинсам как минимум лет пять, а то и все десять – судя по дырам на коленях.

Джош смерил ее полным иронии взглядом.

– Ну и ну… Честно говоря, не думал, что такая молодая женщина – если угодно, девушка – может представлять собой подобный анахронизм. Ты же пережиток, твои застарелые взгляды способны вызвать лишь сожаление. Или ты настолько погружена в свой гостиничный бизнес, что ничего вокруг не замечаешь? Это мода такая – прорехи на джинсах, – понимаешь или нет? Скажу больше – она уже почти отошла, просто мне по душе, поэтому я и приобрел напоследок эти драные, как ты говоришь, джинсы. К твоему сведению, их старят нарочно и дыры делают специально, так что, не думай, ползать на коленях мне не пришлось! А вот мятые мешковатые брюки не в моде, поэтому я и советую тебе приобрести что-то другое, в чем ты будешь больше похожа на женщину, чем сейчас.

Джош умолк, а Пэм еще с минуту пристыженно молчала. Каждое слово Джоша угодило в цель: она действительно не следила за модой. Совсем. Ее это не интересовало. Во главе угла всегда стояли соображения удобства. Поэтому мысль переодеться во что-то более модное, но менее удобное Пэм воспринимала с трудом.

– Какая тебе разница, похожа я на женщину или нет? – буркнула она наконец, вновь берясь за стакан с напитком.

Джош поймал ее взгляд.

– Ты не поверишь, но мне обидно видеть, что женщина сознательно себя уродует. И вот еще что: если решишься на перемены, начни с обуви. Тебе еще рано носить тапочки.

– А шорты уже поздно, – проворчала Пэм, отведя глаза.

– Почему? – спокойно спросил Джош.

– Сам видишь, та блондинка в желтых шортах моложе меня.

Джош вновь посмотрел на сидевшую на некотором расстоянии красотку.

– А по мне, так старше.

– Брось, я же вижу…

– Ты видишь старательно созданный образ. Просто благодаря своей одежде и украшениям эта женщина выглядит на несколько лет моложе, чем есть на самом деле. Если тебя одеть точно так же и усадить вас рядом, ты выиграешь со значительным перевесом.

– Насмехаешься? – вновь нахмурилась Пэм.

– Наоборот, говорю чистую правду. Ты поверишь мне, как только изменишь что-нибудь в своем гардеробе. Новые туфли – идеальное начало. На твоем месте я бы выбрал простые лодочки на шпильке.

Она качнула головой.

– Это исключено, на шпильках невозможно ходить.

– В самом деле? Тогда почему их каждый год продают сотнями и тысячами пар? Если ты не умеешь ходить на каблуках, это еще не означает что на них вообще невозможно передвигаться!

Пэм немного помолчала, размышляя над словами Джоша. Ей было неприятно, что со стороны она выглядит несовременной, если не сказать – отсталой. Ведь, кроме всего прочего, это может вредить бизнесу.

– Допустим, ты прав, но…

– Я прав без всяких «но», – усмехнулся Джош.

Пэм смерила его взглядом.

– Может, дашь мне договорить?

Он поднял ладони.

– Прости, прости…

– Так вот, я хотела сказать – но почему нужно начинать именно с туфель?

– Купи их, надень и сразу поймешь. Туфли на высоких каблуках меняют женщину. Осанка у нее становится просто царственная и…

– Если она не сломает себе хребет, – мрачно обронила Пэм.

Но Джош уверенно качнул головой.

– Не сломает! Ведь она сначала потренируется дома и только потом выйдет на улицу.

Пэм допила лимонный напиток и решительно отодвинула стакан.

– Все равно я не знаю, где здесь расположены хорошие обувные магазины, так что…

– В чем проблема?! Я с радостью стану твоим гидом. – В его руке невесть откуда появилась визитка. Наклонившись, он сунул ее в один из многочисленных карманов на жилете Пэм. – Вот, держи. Если захочешь, позвони и я пройдусь с тобой по лучшим обувным магазинам города.

Пэм ничего не ответила. Спустя минуту она жестом подозвала официантку и расплатилась за мороженое. Джош воспользовался этим, чтобы рассчитаться за кофе и лимонный напиток, в том числе, как и обещал, за тот, который выпила Пэм.

Не видя больше причин задерживаться, она встала из-за стола.

– Благодарю за напиток, он мне понравился.

Джош улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

– Не за что. Проводить тебя?

Едва заметно улыбнувшись, Пэм покачала головой.

– Не нужно. Но… скорее всего, я подумаю над твоими замечаниями.

– В таком случае звони, не стесняйся. Буду ждать.

Кивнув на прощание, Пэм двинулась между столиков к выходу.

4

Глядя вслед своей новой знакомой, Джош постарался не опускать взгляд ниже талии… но не удержался. Впрочем, когда речь шла о красивых женщинах, ему никогда не удавалось сохранять спокойствие, не поддаваться их очарованию. Он был мужчина из плоти и крови и, собственно, этим все сказано.

В данном случае он поставил перед собой цель добиться более близкого знакомства с Пэм. И вовсе не потому, что она носила фамилию Гармен – известную не только в сфере гостиничного бизнеса, но и за ее пределами. В конце концов, Джошу было не привыкать общаться с обеспеченными женщинами, причем довольно близко.

Нет, Джоша заинтересовала сама Пэм, а не ее деньги. Во-первых, его немало удивил тот факт, что она, похоже, не осознает своей красоты. А во-вторых… эх, что греха таить, у него возникло сильное желание стянуть с нее эти мятые мешковатые шаровары. И, разумеется, не только ради того, чтобы она тут же облачилась в другие.

Джош сам не понимал, чем его так привлекла Пэм. Он заметил ее еще в банке и тайком разглядывал все время, пока она находилась там. Потом, к своему большому удивлению, увидел в павильоне стройматериалов, где у него самого были дела. И наконец, когда проходил мимо уличного кафе, которое находилось неподалеку от упомянутого павильона, его взгляд случайно упал на сидевшую за столиком, перед вазочкой с мороженым Пэм.

Джош усмотрел в данном обстоятельстве некий шанс, восприняв его как руководство к действию.

Процесс знакомства не стал для него чем-то особенным – даже несмотря на известную долю импровизации, – потому что был отшлифован до блеска. Джош умел и любил знакомиться с красивыми женщинами. Кроме того, в отличие от Пэм он осознавал всю меру своей привлекательности и беззастенчиво использовал ее. В том числе и в своем бизнесе.

Джош неспроста выглядел так ярко – это требовалось ему для работы. Потому что Джош Лавгрен был профессиональным исполнителем эротических танцев – но не стриптизером, что он неизменно подчеркивал.

Местом работы Джоша были так называемые дамские ночные клубы. Вернее, последние два года он танцевал преимущественно в «Гранд-фан», небольшом, но очень популярном клубе, расположенном на Банана-стрит, сразу за искусственно высаженной пальмовой рощицей.

Самым приятным для Джоша являлось то, что два месяца назад он стал владельцем этого клуба. Случайно узнав, что хозяин собирается продавать свое заведение, Джош приложил максимум усилий, чтобы оно не ушло в чужие руки. Разумеется, его личных денег для выкупа не хватило бы, но тут неожиданная помощь пришла от бабки, Эмми Лавгрен, той самой, о которой он упоминал в беседе с Пэм.

Эмми Лавгрен, во-первых, не всегда была бабкой – то есть старухой, – а во-вторых, они с ее ныне покойным супругом всю жизнь торговали одеждой в своем небольшом магазинчике, поэтому финансовые накопления у нее имелись, и, как говорится, достаточно приличные.

Эмми Лавгрен не одобряла занятий Джоша. Ей казалось, что он напрасно тратит время на всякую чушь, вместо того чтобы заняться чем-то стоящим и перспективным. То, что посетительницы дамского клуба «Гранд-фан» готовы носить Джоша на руках, не производило на нее ни малейшего впечатления. Будучи человеком другого воспитания, она полагала, что танцы, тем более эротические, не лучшее занятие для мужчины.

Ситуация в корне изменилась, когда Джош сообщил, что может стать владельцем клуба.

– Хм, совсем другое дело. Владелец – это не танцор, – вполне резонно заметила бабка Эмми.

После этого у них с Джошем состоялся вполне предметный разговор, результатом которого стало совместное посещение банка и перевод определенной суммы с одного счета на другой – с бабкиного на внуков.

Когда покупка клуба состоялась и все формальности были улажены, Джош с бумагами явился к бабке.

– Эмми! – сказал он, нежно обнимая ее. – Я не знаю, как тебя благодарить!

– Не стоит, мой дорогой, – похлопывая его по спине, отвечала та. – Так или иначе, эти деньги все равно предназначались тебе. В случае моей кончины ты получил бы их по завещанию. Но раз такой случай, зачем ждать, верно?

– Эмми ты прелесть! Приезжай в клуб, я станцую специально для тебя!

– Спасибо, дорогой, только не старовата ли я для дамского клуба?

– Да ты дашь фору любой молоденькой! – рассмеялся Джош.

Но бабка Эмми вдруг пристально взглянула на него снизу вверх.

– Постой, а почему это ты собираешься танцевать после того, как стал владельцем клуба?

– Только для тебя, – заверил ее Джош. – Только для тебя!

Однако в этом вопросе не все было так просто. Даже став хозяином клуба, Джош не мог резко перестать танцевать.

Дело в том, что в клуб «Гранд-фан» Джош пришел работать с напарником, именовавшим себя не иначе как Джи-Джи. Вдвоем они творили на сцене чудеса, с легкостью и изяществом заводя дамскую публику. Кроме того, в паре удобнее было общаться с какой-нибудь посетительницей клуба, которую они брали из зала и вели с собой на сцену, вовлекая в танец.

Джи-Джи блистал на подиуме так же, как Джош, но вдобавок словно был окружен ореолом экзотики – последнее благодаря внешности, в которой очень выгодно отразилось его частичное родство с австралийскими аборигенами. Смуглая кожа, почти черные поблескивающие глаза, чувственные губы, шевелюра, которой не требовалась завивка, и бугорки развитых мышц на плечах, руках, торсе, плоском животе – все это не могло не привлекать внимания дам.

Став хозяином клуба, Джош не утратил желания танцевать, но на него сразу навалилось столько хлопот и новых обязанностей, что он поневоле начал пропускать репетиции, без которых, как известно, быстро утрачивается исполнительское мастерство.

Очень скоро для Джоша остро встал вопрос замены, однако найти парня, который точно так же сочетался бы с Джи-Джи, оказалось не таким простым делом. Джош и Джи-Джи, на первый взгляд совершенно не похожие – сходство было разве что в строении тела и врожденной красоте, – тем не менее в танце словно являлись единым целым. Добиться подобного эффекта с другими исполнителями пока не удавалось. Поэтому Джошу приходилось выворачиваться наизнанку, чтобы успеть справиться с текущими делами клуба, забежать на репетицию, а вечером и выступать, и за всем приглядывать.

А ведь еще было требовавшее большого такта и изворотливости общение с клиентками.

Клуб «Гранд-фан» посещали в основном женщины небедные и, что называется, состоявшиеся. Средний возраст вертелся вокруг тридцати лет, но порой приходили и пятидесятилетние.

С некоторыми клиентками возникали проблемы, особенно если в течение вечера те налегали на спиртное. Время от времени попадались дамы, никак не желавшие понять, что Джош и Джи-Джи только танцуют, не оказывая при этом услуг интимного характера. И тогда Джошу и Джи-Джи приходилось изворачиваться, проявлять чудеса изобретательности, чтобы избежать объятий какой-нибудь распалившейся дамочки, но одновременно и не обидеть ее отказом – ведь она клиентка, а желание клиента, как известно, закон, иначе он больше в клуб не придет. Словом, тут начиналась работа скорее психолога, чем танцора. Но к своему нынешнему возрасту Джош и Джи-Джи – первому было двадцать семь, второму двадцать пять – успели приобрести определенный опыт, который и помогал им сглаживать острые углы.

При этом их образ жизни был далек от монашеского и с женщинами они, разумеется, встречались. Но тут действовало одно жесткое, выработанное за годы работы в клубах правило: с клиентками – ни-ни! Красавиц хватало и за стенами подобных увеселительных заведений.

К примеру, Джош знакомился с приглянувшимися женщинами где придется. Поэтому стоит ли удивляться, что он поднаторел в подобном искусстве? Благодаря приобретенным навыкам ему и не составило труда мгновенно создать в уме сценарий знакомства с Пэм, которую он случайно заметил сидящей за столиком уличного кафе.

Но в процессе знакомства Джоша все же терзали сомнения. Правда, относились они не к сфере общения с женщинами, в частности с Пэм. Почти с первых минут разговора Джош почувствовал, что ему не очень-то хочется признаваться Пэм в том, что он является профессиональным танцором. Причем, как ни странно, прежде у него подобных мыслей не возникало. Наоборот, как всякий профессионал, он гордился своим мастерством. Однако чем дольше он общался с Пэм, тем сомнительнее ему казалось собственное занятие. Вернее, сам он в своих танцах не видел ничего плохого – в конце концов, таков был образ его жизни, – но догадывался, что Пэм воспримет их не очень хорошо. В ее мире способ зарабатывать на жизнь с помощью эротических танцев считается недостойным. И не только для мужчины.

Глядя вслед удалявшейся Пэм, Джош всерьез задумался о том, как бы избежать разговоров о роде его занятий. Интуиция подсказывала ему, что на этом их знакомство не завершится. Но, если они начнут встречаться, рано или поздно Пэм спросит, чем он занимается. Конечно, можно назваться владельцем ночного клуба, пусть даже дамского, – это подразумевает определенный общественный статус. Однако, если Пэм пожелает заглянуть в клуб «Гранд-фан» и увидит на сцене его, Джоша, легко представить, что за этим последует.

Разумеется, Джош мог выдумать какую-нибудь историю, но ему не хотелось начинать знакомство с вранья. Только не в случае с Пэм, которая породила в душе Джоша странный, неведомый прежде отклик. Этому чувству трудно было дать конкретное определение, но Джош не хотел с ним расставаться. У него возникло сильное желание проникнуть за защитные барьеры Пэм, узнать, чем она живет, чем дышит, что любит, что ей не нравится и так далее в том же духе…

Придется лавировать, сказал себе Джош, когда Пэм исчезла из виду, свернув на перекрестке направо.

И вдруг он замер, глядя в пустоту пред собой. Его поразила внезапно пришедшая в голову мысль: на визитке, которую он сунул Пэм, указано его имя, а дальше идет название клуба «Гранд-фан», адрес – Банана-стрит, семь, – а также два номера: личного мобильника Джоша и стационарного клубного телефона.

– Какой же я осел! – в ужасе подумал Джош. Решаю, рассказывать о роде своих занятий или нет, а сам уже практически все выложил!

Схватив стакан, он залпом допил остатки лимонного напитка, встал и направился к выходу.

Подумать только, он посоветовал ей сэкономить деньги и купить нормальную одежду! А также заплатил за выпитый ею лимонный напиток – после того как она сообщила, что является владелицей вновь построенной на набережной Винд-кейп гостиницы. Иными словами, уплатил, пусть частично, по ее счету, прекрасно зная, насколько велик бизнес семейства, носящего фамилию Гармен! А он оригинал, этот Джош Лавгрен, подумала Пэм, едва заметно улыбнувшись.

Она удалилась от кафе, в котором ела мороженое, уже на целый квартал, и ей предстояло пройти еще один, а там, через сотню ярдов от очередного перекрестка, находится ее шикарная, сверкающая чистыми стеклами и словно окруженная неким особым ореолом новизны гостиница.

Главное, в нем даже намека не было на подхалимаж, проплыло в мозгу шагавшей по тротуару Пэм. Подразумевала она все того же Джоша.

Тем не менее Пэм не могла до конца понять, нравится ей его донельзя упрощенная манера общения или нет. Кроме того, ее настораживала чувственная реакция собственного организма, заявившая о себе едва ли не в ту самую минуту, когда она впервые увидела в банке «Эммерсон-фанд-бэнк» необыкновенно яркого молодого мужчину, еще не зная, что того зовут Джошем Лавгреном. В самом факте возникновения подобных ощущений Пэм усматривала для себя опасность.

Она не доверяла Джошу.

Впрочем, в самой этой ситуации не было чего-то особенного. Все ее воспитание с раннего детства сводилось к внушению, что она не должна доверять посторонним. Вот она и не доверяла. Никому.

В ее памяти по сию пору были словно выгравированы слова матери, произнесенные два десятка лет назад, когда Пэм шел восьмой или девятый год: «Не поддавайся на лесть. Помни, что ты родилась в состоятельной семье и все вокруг будут пытаться урвать часть принадлежащих тебе денег – мужчины особенно!».

В каком-то смысле недоверие ко всем посторонним делало Пэм свободной, особенно сейчас, когда она удалилась от своей семьи на тысячи миль и обрела собственный бизнес. Только вот ей совершенно неведомо было, что делать с этой свободой, и она очень завидовала тем, кто знал ответ на подобный вопрос.

Она жила в своей гостинице чуть дольше двух недель, но временами ей уже бывало одиноко. При этом она совершенно не скучала по своим чопорным, излишне сдержанным и суховатым в общении родственникам, которые вдобавок несли бремя неизбывной заботы о деньгах. Ведь это только на первый взгляд жизнь богатых лишена проблем. Так могут думать лишь люди, не отягощенные обладанием большими финансовыми средствами. Но ведь даже нищий – если тому посчастливится обзавестись, скажем, десятью фунтами или долларами – начинает думать совсем по-другому. А что же говорить о миллионерах?

Нет, домой Пэм не хотела и о встрече с родней не грезила. Кроме дел, связанных с внутренним оформлением гостиничных помещений, ее занимала идея узнать себя. Выяснить, кто же, в конце концов, такая эта Памела Гармен.

Ей казалось, что сейчас, когда она предоставлена самой себе, самый подходящий момент для поисков ответа. Поэтому появление Джоша, его ошеломляющая непосредственность, замечания относительно манеры Пэм одеваться воспринимались ею почти как своего рода испытание, нарочно приготовленное судьбой – мол, ну-ка, посмотрим, чего стоит вся твоя свобода да и ты сама тоже!

Кроме того, Джош был единственным мужчиной, при первом взгляде на которого Пэм испытала чувственный трепет.

Над данным обстоятельством она задумалась, уже находясь в гостиничном лифте, который поднимал ее на седьмой этаж, к не обустроенному пока номеру люкс, в котором она поселилась.

Там же, в кабинке лифта, между пятым и шестым этажами, залился трелью ее сотовый телефон.

5

Вынув мобильник из кармана жилета, Пэм посмотрела на дисплей и с досады прикусила губу.

– Лайза! Только этого мне недоставало… Интересно, ей-то что от меня понадобилось? Ведь наверняка знает, что я не в Лондоне!

Лайза приходилась Пэм теткой, хотя была старше ее всего на четыре года. Этим летом ей исполнилось тридцать три. Более капризного и заносчивого создания Пэм за свою жизнь не встречала. Лайза дважды находилась в статусе невесты, но оба раза помолвка была расторгнута: женихи не выдерживали характера будущей супруги. Та была недовольна всем и всегда. Угодить ей, казалось, не мог никто. Причем чем больше старались, тем выше поднималась планка требований.

Что касается Пэм, то обычно она всячески избегала общения с Лайзой, хотя полностью исключить ее из своей жизни не могла, потому что порой приходилось участвовать в семейных мероприятиях. И после каждой встречи – вернее, после каждого разговора, если от такового не удавалось отвертеться, – у Пэм оставался в душе неприятный осадок. Потому что тем или иным способом Лайза старалась ущипнуть ее. То скажет какой-нибудь двусмысленный комплимент, наподобие «Ах, дорогая, твои золотые локоны так сияют, будто смазаны репейным маслом наивысшего качества!», то дружески подтолкнет локтем, но так, что Пэм плеснет себе на платье шампанское, а вдобавок еще и шум вокруг этого поднимет, чтобы все обратили внимание, обязательно ввернув что-нибудь вроде: «Какая же ты неуклюжая, золотце!».

Словом, Лайза была та еще родственница, и вот теперь, пока звонил телефон, Пэм предстояло срочно решить, отвечать или нет. Разумеется, первым ее порывом было сделать вид, что она ничего не слышит, но, к сожалению, это проблемы не решало. Лайза позвонит позже и вообще будет трезвонить, пока не добьется своего, хоть до поздней ночи. С этой нахалки станется…

Отключить телефон? Тоже не выход. В этом случае Пэм придется перезвонить Лайзе самой, из вежливости.

Уж лучше отделаться сейчас.

Вздохнув, Пэм поднесла телефон к уху.

– Привет, Лайза. – Одновременно она покинула остановившийся на седьмом этаже лифт и двинулась по коридору к своему номеру.

– Откуда ты знаешь, что это я? – прозвучало в ответ. – У тебя есть номер моего сотового?

– Конечно. Ты сообщила мне его еще в прошлом году, на дне рождения у… Или это была чья-то помолвка… Или крестины… – Пэм действительно не помнила, в ходе какого семейного события стала счастливой обладательницей сотового телефонного номера Лайзы.

– Не может быть, – сказала та. – Я только неделю назад купила мобильник, с которого звоню сейчас.

– Ну, не знаю… – протянула Пэм, лишь бы что-то сказать.

– Мистика какая-то… – пробормотала Лайза.

– Действительно, странно.

– Не понимаю, как так вышло, что ты – и вдруг знаешь номер моего нового телефона?! – Произнесено это было таким тоном, как будто Пэм как минимум являлась пещерным человеком, который и разговаривать-то не умеет, не то что обращаться с современными средствами связи.

И почему всегда так получается, что, даже не ставя перед собой цели кого-то обидеть, Лайза тем не менее это делает? – промелькнуло в голове Пэм, пока она отпирала электронный замок своих апартаментов с помощью специальной карточки.

Тем временем Лайза продолжала:

– Я бы еще не удивилась, если бы этот номер знал кто-то из моих друзей, с которыми я давно не общалась, потому что им могли передать эту информацию другие мои друзья, но ты…

Пэм иронично усмехнулась: Лайза напрасно тешила себя иллюзиями – друзей у нее не было.

– Что же я могу поделать, если в памяти моего сотового записан именно этот номер, за которым к тому же закреплено твое имя.

– Но этого просто не может быть! – во-скликнула Лайза.

Интересно, сколько времени она будет вертеться вокруг этой темы? – подумала Пэм. Вот еще один недостаток состоятельных людей: они не экономят деньги на телефонных разговорах.

– Наверное, не может, но так есть, поэтому… – Пэм выдержала многозначительную паузу, намекая, что неплохо бы перейти к сути дела.

Однако Лайза была невосприимчива к подобным тонкостям. Еще добрых минут пять она продолжала высказывать различные предположения относительно странной истории с телефонным номером, пока Пэм не перебила ее.

– Лайза, мне очень приятно с тобой беседовать, но я тревожусь, не случилось ли чего.

– Не-ет, – протянула та. – Почему что-то должно было случиться?

– Ну, мы так редко звоним друг другу, поэтому я подумала: не стряслось ли что-то такое, из-за чего ты решила связаться со мной?

Все это были пустые слова. Пэм прекрасно знала, что, если бы в их семействе произошло что-то особенное, ее давно поставила бы в известность мать.

– Э-э… нет. По-моему, у всех все как всегда, никаких перемен, – произнесла Лайза. Затем вдруг воскликнула: – Вспомнила! – И рассмеялась.

Пэм поневоле насторожилась.

– Да?

– Ведь мне его поставили в новый мобильник!

– Прости?

– Поэтому тебе известен мой номер!

– Я не понимаю. – В действительности Пэм было безразлично, о чем говорит Лайза.

– Ну, с понятливостью у тебя всегда было туго, – хмыкнула та. – Чип! В салоне мобильной связи его вынули из старого телефона и вставили в новый. Поэтому номер остался прежний и ты увидела его на своем сотовом. Теперь соображаешь?

Пэм поморщилась, радуясь, что Лайза ее не видит и не нужно сохранять любезное выражение лица.

– Теперь соображаю.

– Чудесно, тогда можно и о деле поговорить.

Так дело все-таки есть! – усмехнулась про себя Пэм.

– Внимательно слушаю.

– Я собираюсь в Мельбурн и…

– Что?! – В желудке Пэм возникло какое-то неприятное ощущение. – Ты тоже? Зачем?

В трубке прошелестел смешок.

– Ну, скажем, скрываюсь от одного навязчивого ухажера.

– Кто такой?

Насколько Пэм было известно, последние года два Лайза ни с кем не встречалась. Вернее, с ней никто не встречался, сама-то она была не прочь. Однако круг обеспеченных молодых людей был ограничен, а знакомиться с другими Лайза считала ниже своего достоинства.

– Ты его не знаешь, и его имя ни о чем тебе не скажет, – уклончиво ответила та. – Но он такой настырный! Я уже несколько раз пыталась его отшить, но он будто не понимает слова «нет». Всюду за мной ездит, проходу не дает. Главное, другие мужчины думают, что это мой жених. Представляешь?

– Кошмар, – механически отозвалась Пэм, у которой возникли дурные предчувствия. Что это Лайза задумала?

– Словом, я решила удрать подальше. Уверена, ему даже в голову не придет искать меня в Австралии. А? Как думаешь? Впрочем…

Лайза умолкла на полуслове, но в мозгу Пэм фраза прозвучала целиком: «Впрочем, что ты в этом понимаешь!».

– Возможно, ты права, – сухо обронила она. – Тебе нужен мой совет?

– Твой? – В голосе Лайзы прозвучало удивление. – Нет, твой не нужен.

Пэм на миг плотно сжала губы, испытывая огромное желание нажать на кнопку отбоя. Но потом заставила себя произнести:

– Тогда зачем ты звонишь?

– Мне нужно где-то остановиться в Мельбурне.

Ох, только не это! – промчалось в голове Пэм. У меня нет настроения принимать гостей. Даже если это родственники. Тем более такие!

– Ну, с этим здесь проблем нет, – преувеличенно бодро произнесла она. – Гостиниц предостаточно. Уверена, тебе несложно будет поселиться со всей роскошью, к которой ты привыкла.

– Нет уж, спасибо, – буркнула Лайза. – Я имею представление, сколько стоят подобные апартаменты.

Родители Лайзы тоже занимались гостиничным бизнесом, поэтому ей действительно были известны расценки. Но она была весьма прижимиста.

– Есть и менее дорогие отели.

– Еще скажи – мотели! – презрительно фыркнула Лайза.

– Молчу, потому что знаю твои вкусы. – Тут Пэм кое-что вспомнила. – Постой, здесь же есть ваша гостиница! «Ганновер-холл», если не ошибаюсь.

– Да, – неохотно согласилась Лайза. – Но…

Она умолкла, поэтому разговор пришлось продолжить Пэм:

– Что? Неужели вы продали этот объект?

– Почему ты так решила?

– Иначе у тебя не возникло бы вопроса, где остановиться.

Повисла пауза, впрочем непродолжительная.

– Видишь ли, – медленно произнесла Лайза, – если я поселюсь в гостинице, которая принадлежит нашей семье, моему… э-э… ухажеру не составит труда меня отыскать.

– Боже правый, да кто он такой?! Как его зовут?

– Зовут? Ну… э-э… Брюс. Какая разница? Главное, что мне нужно скрыться от него на время.

Я-то здесь при чем? – подумала Пэм. Разговор начал ей надоедать. Чтобы как-то компенсировать время, которое тратится на неприятное общение, она вышла на балкон, откуда открывался замечательный вид на примыкавший к территории гостиницы пляж, на который накатывали медлительные океанские волны.

– Не понимаю, что ты выиграешь, уехав из Лондона. Ведь рано или поздно вернешься, а там твой Брюс поджидает тебя!

– Вот именно – не понимаешь, – проворчала Лайза. – Вернувшись, я скажу Брюсу, что у меня появился другой, и ему придется смириться с этим.

– Для того чтобы это сказать, не нужно мчаться на другой конец света, – вполне резонно заметила Пэм, провожая взглядом морскую чайку, летевшую откуда-то из-за гостиницы вниз, к воде. – Скажи сейчас – и дело с концом.

– Сейчас? – Казалось, Лайза задумалась, но продолжалось это недолго. – Ты не понимаешь! Я не могу сказать Брюсу, что у меня появился другой мужчина, потому что он постоянно следит за мной. Ему прекрасно известно, что у меня никого нет. Ведь, кроме всего прочего, он отваживает от меня всех, кто проявляет хотя бы малейшие знаки внимания! Представляешь, каково мне приходится?

– М-да, не позавидуешь… – старательно изображая участие, протянула Пэм. – Впору в полицию обращаться.

– Скажешь тоже! На следующий же день об этом раструбят все газеты – и наша семья окажется в центре скандала. И потом, что я скажу? Мне никто не угрожает, не преследует, да и вообще… В общем, я решила остановиться у тебя.

– М-да… – по инерции продолжила Пэм, и только через минуту проникла в суть услышанного. – Решила остановиться у меня?!

Больше всего ей понравилось слово «решила» – в этом была вся Лайза.

– По-моему, так будет удобнее всего, – подтвердила та.

Кому, вот вопрос! – промчалось в мозгу Пэм.

– Ты хотя бы представляешь, о чем говоришь?

– Конечно. У тебя целая гостиница, наверняка в ней найдется пустой номер.

– Вот именно – пустой! – воскликнула Пэм. – Гостиница еще не действует, не готова к приему постояльцев.

– Не готова? – В трубке вновь на минутку воцарилась тишина. По-видимому, новость Лайзу обескуражила. Правда, ненадолго. – Но ты ведь живешь в ней, верно? Мне твой отец сказал.

Отец Пэм, несмотря на значительную разницу в возрасте, приходился Лайзе двоюродным братом. Общались они нечасто.

Надо же, она и до моего отца добралась! Пэм прикусила губу. Похоже, ей действительно приспичило.

– Правильно, я живу в своей гостинице, однако номера здесь еще не только без мебели, но даже без внутренней отделки. Я как раз занимаюсь этими вопросами.

– Но… но… неужели и твой номер такой же?

– Почти. В отличие от других в моем уже оборудованы ванная и туалет. Но гостиная и спальни еще даже без обоев. В гостиной только телевизор и ковер на полу.

– На чем же ты спишь? – изумленно спросила Лайза.

На ковре, чуть было не ответила Пэм, но привычка к честности помешала ей это сделать.

– В одной спальне есть кровать. Все это временно, разумеется. Когда какой-нибудь номер будет готов, я перемещусь туда.

– Ах как жаль… – разочарованно протянула Лайза.

Пэм улыбнулась.

– Теперь ты сама видишь, что остановиться у меня не представляется возможным.

– Напротив, теперь мне ясно, что именно у тебя я и поселюсь. Правда, жаль, что ты не в состоянии предоставить мне… э-э… менее ужасные условия проживания, но ведь сама-то как-то живешь, значит, и я смогу. Тем более что у тебя две спальни.

Пэм мысленно чертыхнулась. Ну какая же нахалка! Ничем ее не проймешь!

– То есть ты хочешь жить вместе со мной?

– Гм, конечно я бы предпочла отдельное проживание, чтобы мне никто не мешал, но раз это невозможно, придется терпеть неудобства. Как говорится, на войне как на войне.

Пэм нахмурилась.

– Не думаю, что это удачная идея. На твоем месте я бы предпочла потратить деньги, зато получить нормальные условия существования.

– Что ты такое говоришь, Пэм?! Ведь мы родственницы, не забыла? Значит, должны помогать друг другу… э-э… в беде. Разве нет? Представь, как удивится наша родня, узнав, что ты практически выгнала меня на улицу!

Это уже был прямой шантаж. Лайза грозилась наговорить о Пэм невесть чего, если та не примет ее.

– И потом, я ведь не навечно приезжаю, пробуду у тебя всего несколько дней.

Через мой труп! – подумала Пэм, только на секунду представив себе совместное проживание с Лайзой.

– Как ты не поймешь! – воскликнула она, выявляя больше досады, чем следовало бы. – Тебе не на чем спать! Ведь не ляжешь же ты на полу!

– Разумеется, нет. Ты поставишь для меня кровать.

– Прости, но даже при всем желании я не смогу это сделать: моя кровать единственная во всей гостинице, я купила ее, потому что мне самой не на чем было спать.

Однако Лайзу не так-то легко было выбить из седла.

– Замечательно! Значит, купишь и для меня.

Пэм не поверила собственным ушам.

– Что?! Купить кровать единственно ради того, чтобы ты провела у меня несколько дней?!

– Ну да. А что тут такого? – В трубке раздался полный иронии смешок. – Только не говори, что подобная покупка тебе не по карману!

И это слова человека, которому жаль уплатить по гостиничному счету за собственное проживание!

– Кроме того, тебе ведь все равно придется покупать мебель для гостиницы, – добавила Лайза невинным тоном.

– Не знаю, не знаю… – пробормотала Пэм, сбитая с толку подобным нахальством.

– Тут и знать нечего, золотце. Прибуду на днях, перед вылетом отправлю эсэмэску, чтобы ты могла встретить меня в аэропорту. Номер моего мобильника тебе известен, так что мою весточку не спутаешь ни с какой другой. Пока! Целую!

Невероятно, уныло проплыло в мозгу Пэм, я только что согласилась принять у себя родственницу, мало того – Лайзу. Наверное, преждевременной была моя радость по поводу того, что я удалилась от родни на большое расстояние, меня и здесь нашли!

И зачем я только ответила на этот звонок… – пробормотала она себе под нос. Ведь знала же, что ничего хорошего от разговора с Лайзой не будет.

6

Вернувшись с балкона в гостиную, Пэм остановилась в центре ковра и огляделась. Ей все еще не верилось, что через несколько дней здесь будет расхаживать самая неприятная из всех родственниц.

Не буду я покупать для нее кровать! – в раздражении сказала себе Пэм. Я ее в гости не приглашала, сама напросилась. А мне она здесь не нужна. Захочет спать на кровати, пусть сама и покупает, у меня здесь не гостиница!

В сердцах Пэм даже не сообразила, насколько абсурдна последняя мысль – если ее гостиница не гостиница, тогда что?

Стремясь как-то унять раздражение, Пэм вновь вышла на балкон. Вид океана всегда умиротворял ее.

Примерно четверть часа она наблюдала за людьми, которые загорали на пляже и плескались в воде, за кружащими над морем чайками, за яхтами, лодками, морскими скутерами и многопалубным пассажирским судном, которое вышло из порта и взяло курс на запад.

Буря негодования, взметнувшаяся в душе Пэм во время общения с Лайзой, постепенно стала утихать. Разгоряченное лицо обдул солоноватый бриз, ноздри наполнились ароматами моря, и Пэм начала мало-помалу успокаиваться. У нее даже появились мысли, что, возможно, Лайза еще и не приедет, ведь взбалмошность той всем известна: сегодня говорит одно, завтра другое, а послезавтра…

Тут вновь зазвонил телефон. Но не сотовый, который, предварительно отключив, Пэм сунула в карман жилета, а стационарный, находившийся в гостиной.

Все, теперь она мне покоя не даст. Уже узнала другой мой номер!

Решительно направившись в гостиную, Пэм наклонилась к стоявшему на полу телефону, сняла трубку и резко произнесла:

– Ну что еще, Лайза?! Мне некогда, я занята! Не отвлекай меня хотя бы сегодня!

– Это не Лайза, – прозвучал в ответ чуть хрипловатый, странно знакомый мужской голос.

Пэм напрягла память, пытаясь сообразить, с кем разговаривает. В последние дни ей довелось общаться с большим количеством мужчин, причем все они в той или иной степени имели отношение к строительству и отделке помещений.

– Простите, с кем я разговариваю? – сдержанно спросила Пэм.

– Ну и ну, неужели не узнаешь своего давнего знакомого?

Эти слова сопровождал добродушный смешок, при первых же звуках которого по спине Пэм – к ее ужасу – побежали мурашки.

Она узнала и голос, и его владельца, и вдобавок будто наяву увидела взгляд небесно-голубых глаз.

Джош Лавгрен.

– А, это ты… Похоже, тебе нравится преувеличивать давность нашего знакомства.

– Но мне действительно кажется, будто мы знакомы давным-давно, – сказал тот.

– Всего лишь с утра. Откуда ты знаешь этот телефонный номер?

– Разве это засекреченная информация?

Пэм провела языком по губам и пожалела, что разговаривает не по мобильнику. Захотелось пить, но отправиться с обыкновенным телефоном к установленному на миниатюрной кухне холодильнику не представлялось возможным.

– Сначала ты ответь на мой вопрос, ладно?

– О’кей, босс. Дело в том, что мне сообщили, будто какая-то девушка спрашивала меня по телефону. Вот я и решил проверить, не ты ли случайно.

Реакция Пэм была мгновенной.

– И ты хочешь, чтобы я в это поверила?

Джош вновь негромко рассмеялся.

– Очень хочу.

– Но даже младенец не поверит, что тебя известили о чьем-то звонке, сообщив при этом мой номер!

– А, вот ты о чем… Разумеется, ничего подобного не было. Номер я выяснил сам.

– В самом деле? – хмыкнула Пэм, стараясь не поддаваться необъяснимому, но приятному ощущению, возникшему от осознания того, что Джош думал о ней. – Каким же образом, интересно узнать?

– Ну, это было несложно. Ведь мне известно твое имя и то, что ты являешься владелицей вновь построенной гостиницы. Я позвонил в справочное бюро, и мне дали номер.

– Такого не могло быть, – усмехнулась Пэм.

– Как же не могло, если я сейчас разговариваю с тобой по телефону?

– Но моя гостиница еще даже не имеет названия!

– Верно, тут я слегка споткнулся, но проблема решилась на удивление просто. Ведь гостиница находится на набережной Винд-кейп, вот я и назвал ее на удачу «Винд-кейп-отель». Каково же было мое удивление, когда через минуту мне назвали телефонный номер!

– Ах вот как…

Пэм подумала о том, что, вероятно, таково название строительного объекта. Ведь должна же гостиница как-то именоваться в муниципальных и прочих документах. Когда отец передавал Пэм права на гостиницу, она подписывала бумаги не глядя.

Надо все внимательно прочесть, решила Пэм.

– Я позвонил, и мне ответил то ли сторож, то ли дежурный. Объяснив ему, что мне нужно связаться с Памелой Гармен, то есть с тобой, я получил другой номер. Позвонил, и мне ответила ты. Как видишь, при желании можно добиться чего угодно.

– Хм… – Больше Пэм не нашла что сказать.

– Так это правда? – раздалось в телефонной трубке.

Пэм нахмурилась, пытаясь сообразить, о чем идет речь.

– Что?

– Ты действительно звонила мне?

– Нет. Почему я должна тебе звонить?

– Ну, я подумал, что, может, ты все же решила воспользоваться моими услугами в качестве гида по здешним магазинам.

Чувствовалось, что Джош ждет ответа с затаенным дыханием. Осознание данного факта вызвало в теле Пэм волну чувственного трепета. Вдобавок она представила себе, как он стоит, прижимая к уху трубку и напряженно глядя в одну точку, и это еще больше усилило ее волнение.

– Э-э… нет, я не звонила.

– Нет… – Джош не скрывал разочарования. – Очень жаль. А я уже начал прикидывать в уме, куда бы повести тебя в первую очередь.

Пэм ничего не ответила.

Некоторое время оба молчали, затем Джош спросил:

– У тебя плохое настроение?

Она замерла, пораженная сочувственно-участливым тоном этих слов. Так мог говорить только давний друг… каковым Джош себя и считал! Причем Пэм не уловила ни единой нотки фальши – уж в этом она разбиралась, с детства наслушавшись лести.

– Так, был один неприятный телефонный разговор…

Пэм сама удивилась, что обсуждает с Джошем свои дела. И не могла припомнить, когда последний раз вот так, по-приятельски, с кем-то беседовала.

– С Лайзой?

– Откуда ты знаешь? Ах да, я назвала ее имя…

– Кто это? – после короткой паузы спросил Джош.

Пэм вздохнула.

– Родственница.

– Судя по твоему тону, из той родни, которой лучше бы вовсе не иметь?

– Ты все схватываешь на лету, – усмехнулась Пэм. – Лайза моя тетка по отцовской линии. Но самое неприятное, что несколько минут назад она набилась ко мне в гости. И это после того, как я рассказала ей, в каких условиях живу!

Пэм переступила с ноги на ногу, едва ли не впервые пожалев, что здесь нет дивана или хотя бы стула – словом, чего-нибудь такого, на что можно было бы сесть.

– А в каких условиях ты живешь? – спросил Джош. – Насколько мне известно, состоятельные люди часто живут в роскоши. Правда, случаются и исключения, так что вполне можно представить, что…

– Я поселилась в гостинице, – сообщила Пэм, не дождавшись конца рассуждений.

– Значит, в роскоши, – констатировал Джош.

Его уверенность рассмешила Пэм.

– Ты наверняка изменишь мнение, если я скажу, что живу в своей гостинице.

– Ну так тем более… – начал Джош, однако в следующую минуту, словно перебив себя самого, произнес: – В своей? Постой, разве не ты сказала, что в твоей гостинице сейчас идут отделочные работы?

Пэм машинально прислонилась плечом к стене, но тут же выпрямилась – бетон был голый, на нем отсутствовала даже грунтовка, не то что обои.

– У тебя хорошая память. Думаю, теперь ты сам в состоянии оценить, насколько роскошны условия моего проживания. От себя добавлю, что обстановка у меня почти спартанская.

– С ума сойти! – воскликнул Джош со смешком. – И это говорит дочка миллионера… Твой отец-то хоть знает, как ты тут бедствуешь?

– Кхм… во-первых, отец в мои дела не вмешивается, так как давно считает меня человеком взрослым. Во-вторых, меня так и воспитывали, чтобы я не терялась ни при каких обстоятельствах. А в-третьих, всем бы так бедствовать – спать на мягком матрасе, валяться на толстом ковре и смотреть плазменный телевизор в полстены величиной.

– Шикарно… – произнес Джош мечтательно, с бархатистыми нотками в голосе. – Ты так красочно описываешь, что и мне захотелось поваляться на твоем ковре.

Не успел он договорить, как Пэм бросило в жар. Даже не видя себя в зеркале, она знала, что ее лицо пылает, как лепестки самой алой розы.

Как хорошо, что меня сейчас никто не видит! – промелькнуло в ее мозгу. И прежде всего Джош.

Последняя мысль заставила Пэм крепче сжать трубку. Джош действовал на нее все сильнее. Только что она представила себя вместе с ним на ковре, теперь радуется, что он не видит ее смущения…

– Но, кроме этого, больше ничего нет, – подавив вздох, заметила Пэм. Промолчать было нельзя, ведь в этом случае Джош мог вообразить невесть что.

Но, по-видимому, он и так вообразил, потому что хрипловато произнес:

– А больше ничего и не нужно. Если ковер достаточно толстый… – Не договорив, он очень красноречиво умолк.

Кажется, у нас совпадают мысли, с ужасом подумала Пэм. Надо срочно что-то сказать, чтобы перебить эту… эту…

Так и не найдя подходящего слова, она выпалила:

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но телевизор смотреть на моем ковре удобно!

– Тише, не кипятись, – хохотнул Джош. – Я рад, что у тебя такой замечательный ковер. Скоро у твоей тетушки появится возможность его оценить.

Пэм сразу помрачнела, от смущения не осталось и следа.

– Ох, зачем ты напомнил?! – вырвалось у нее.

– Послушай, а почему ты не сказала тетке, чтобы она ехала в нормальную гостиницу?

– Еще как сказала! Она не желает даже слышать об этом. Ее не устраивает перспектива выложить значительную сумму за проживание.

Джош присвистнул.

– Вон оно что! Выходит, старушка не так состоятельна, как твой отец?

В первую минуту Пэм не поняла, кого он имеет в виду.

– Какая старушка?

– Тетка твоя.

Тут, несмотря на все свое пасмурное настроение, Пэм рассмеялась.

– Это ты Лайзу назвал старушкой? Ха-ха-ха… Хорошо, что она не слышит!

– А что, твоя тетушка еще молода?

– Всего на четыре года старше меня.

– Хм, действительно бабкой не назовешь. В таком случае, может, еще не все так плохо? Если вы ровесницы, вам будет о чем поговорить и…

– Просто ты не знаешь Лайзу, – вздохнула Пэм. – Это сноб, каких поискать. Настолько заносчива и высокомерна, что разговоры с ней не приносят ни малейшего удовольствия. Я с трудом переношу пятиминутную беседу с ней, поэтому не представляю, как мы будем жить в одном номере в течение нескольких дней.

– В одном номере? – удивленно повторил Джош. – Разве ты не можешь поселить ее отдельно?

– К сожалению, нет. Гостиница еще не готова, везде идут завершающие работы, мебели нет. Даже в моем номере только одна кровать. – Пэм умолкла и нахмурилась, вспомнив, что сказала по этому поводу Лайза. – Ох, совсем забыла… Мне ведь еще предстоит решить и эту проблему. Моя нахальная родственница заявила, что я должна купить кровать единственно ради того, чтобы ей было на чем спать во время короткого пребывания в Мельбурне. Притом что сама она хочет максимально сэкономить деньги в ходе своего визита. Меня это так злит, что я, кажется, сейчас лопну!

– Я бы тоже не обрадовался подобному заявлению, – усмехнулся Джош. – И как ты поступишь? Отправишься покупать кровать?

Пэм стиснула зубы.

– В первую минуту я поклялась себе, что этого не будет… Но не все так просто. Лайза приедет, и я вынуждена буду что-то придумать, иначе она всей родне раззвонит о моей черствости.

В разговоре наступила пауза. Казалось, Джош о чем-то задумался. Спустя минуту он произнес:

– Мне тут пришла в голову одна идея… Похоже, я могу тебе помочь.

– Ты?! – В голосе Пэм прозвучало неприкрытое сомнение. – Чем ты можешь мне помочь в подобной ситуации? Разве что… – она вдруг хихикнула, – заберешь Лайзу к себе!

– Ну нет, после того как ты ее описала…

– Тогда не представляю, какого рода помощь ты предлагаешь? Разве что прикончить мою настырную родственницу, но это я и сама бы с удовольствием проделала. К сожалению, нельзя: прочая родня не одобрит.

– Ты настолько зависишь от мнения родни? – хохотнул Джош.

– Увы, у нас прочные семейные традиции. Потому-то и нельзя начинать новую – убивать надоедливых родственников, – того и гляди приживется.

– Я всего лишь предлагаю тебе кровать, – сказал Джош.

Как ни странно, услышав это, Пэм вновь испытала прилив чувственного томления. Ощущение было настолько приятным, что она даже зажмурилась, словно стремясь продлить это чудесное мгновение.

Но по пятам следовала тревога.

Что со мной происходит? – лихорадочно промчалось в мозгу Пэм. Почему простое слово «кровать» вызывает у меня такую бурную реакцию? Единственно из-за того, что его произнес Джош?

– Вернее, не кровать в прямом смысле слова, а гамак, – уточнил он. – Твои рабочие без труда закрепят его, растянув между стен. Только гамак принадлежит Джи-Джи и находится в Пуилонке. Думаю, Джи-Джи согласится одолжить его на несколько дней.

– Гамак? – повторила Пэм, еще не до конца избавившись от будоражащего трепета. – Хм, неплохая идея. Просто замечательная. Представляю себе физиономию Лайзы, когда она увидит, где ей придется спать. Как это я сама не додумалась до чего-либо подобного! А кто такой Джи-Джи? И что такое Пуилонк?

7

Джош помедлил, прежде чем ответить:

– Джи-Джи – это… э-э… как тебе сказать…

Пэм рассмеялась.

– Похоже, ты и сам не знаешь, кто он!

– Знаю, конечно. Просто пытаюсь подобрать правильное определение. Джи-Джи, во-первых, друг, но в то же время он работает у меня.

– В самом деле? И чем же он занимается? Вернее, чем занимаешься ты?

Вот и прозвучал вопрос, которого Джош опасался, но одновременно и ждал. Теперь предстояло пройти по ниточке, чтобы не спугнуть Пэм, не оставить о себе ложного впечатления.

– Джи-Джи – профессиональный тан-цор, – сдержанно произнес он.

Пэм мгновенно оживилась.

– Ох как интересно! Но… ты сказал, что он работает у тебя. Выходит, ты балетмейстер? Или?..

Джош подавил вздох. Разговор давался ему труднее, чем он думал.

– Нет, это не балет… хотя в каком-то смысле…

– Ты говоришь загадками! – весело заметила Пэм.

Тогда Джош произнес, будто бросаясь с моста в воду:

– Видишь ли, я держу дамский клуб, а Джи-Джи там танцует.

Повисла пауза.

Все, конец, подумал Джош. Сейчас она повесит трубку.

Однако коротких гудков он так и не услышал. Вместо того чтобы прервать разговор, Пэм медленно, словно пытаясь понять, произнесла:

– Дамский клуб? Это для женщин, которые… э-э… предпочитают любить друг друга, а не мужчин?

Не удержавшись, Джош рассмеялся.

– Как ты осторожна в выражениях!

– Лучше скажи: я угадала?

– Увы, вынужден тебя разочаровать, мой клуб не для лесбиянок. Можно сказать, наоборот, для дам с вполне нормальной ориентацией. Именно поэтому там танцует Джи-Джи, а не какая-нибудь девушка.

– А, кажется, понимаю… – протянула Пэм. – Это такое специальное заведение, где показывают стриптиз, только не женщины перед мужчинами раздеваются, а наоборот, верно? Джи-Джи работает у тебя стриптизером?

Джош вздохнул.

– Так и знал, что ты это скажешь.

– А что, это не так?

– Хм, представляю себе реакцию Джи-Джи, если бы он услышал, как ты его назвала!

Пэм с некоторым смущением заметила:

– Я лишь высказала предположение, при этом никого не хотела обидеть.

– Да-да, конечно, – поспешил согласиться Джош. – Но на всякий случай предупреждаю: когда увидишься с Джи-Джи, лучше ничего подобного не говори, ладно?

На минуту вновь наступило молчание, смысл которого оставался для Джоша неясен до тех пор, пока Пэм не произнесла осторожно:

– А мне предстоит увидеться с Джи-Джи?

Джош облегченно перевел дух.

– Конечно! Ведь ты все-таки решила позаботиться о ночлеге своей тетушки… Никак не привыкну к мысли, что она не старушка.

– Мне бы тоже хотелось, чтобы так и было, тогда не возникло бы всех этих проблем и мне не пришлось бы беспокоиться о… хм… гамаке.

– Ты уложила бы старушку на голом полу? – усмехнулся Джош.

– Что ты, конечно нет. Просто старушка не отправилась бы из дому за тысячи миль, на другой конец света.

– Честно говоря, не понимаю, почему ты принимаешь Лайзу. На твоем месте я бы сказал «нет» – и все.

– Не могу, – вздохнула Пэм. – Она член нашей семьи.

– Ясно. Сколько же тебе предстоит терпеть ее присутствие?

– Точно не знаю. Несколько дней, если только мне не удастся избавиться от нее раньше. Думаю, ночлег в гамаке поспособствует скорейшему принятию ею решения об отъезде.

Однако Джош имел на этот счет иное мнение.

– А по-моему, одного гамака мало, – заметил он. – Тебе бы следовало сделать пребывание Лайзы в твоем номере еще менее комфортабельным. И потом, неизвестно, как отнесется Лайза к гамаку. Вдруг он ей понравится?

– Сомневаюсь.

– Как же, это своего рода экзотика. И потом, мало кому доводилось, остановившись в фешенебельной гостинице, спать в гамаке. Этим даже можно похвастаться при случае. Нет, нужно придумать какую-нибудь дополнительную пакость. А то и не одну.

Пэм машинально поскребла в затылке.

– Я бы не прочь, но ничего не приходит на ум.

– Ну, что-нибудь придумаем…

Этой фразой Джош будто объединил их с Пэм, потому что подразумевалось «мы». Для нее еще никакого «мы» не существовало, но одна только идея подобного объединения словно окутала ее теплом.

– Например? – Собственный голос прозвучал для Пэм словно издалека.

– Скажи, Лайза любит музыку?

Пэм задумалась, пытаясь припомнить.

– Трудно сказать. На светских мероприятиях она танцевала, даже с удовольствием, но, кроме этого, честно говоря, не знаю…

– А сама-то ты как относишься к музыке?

– Ну…

– К тяжелому року, например?

– Вообще-то предпочитаю что-нибудь более спокойное.

Джош усмехнулся.

– Что ж, придется потерпеть.

– Это ты о чем?

– Думаю, тяжелый рок в больших количествах ускорит отъезд Лайзы.

– Хм… наверняка. Но у меня нет плеера и…

– На этот счет не волнуйся, у меня есть. Я его тебе принесу вместе с дисками и динамиками.

Пэм взволнованно провела языком по губам.

– Как прикажешь это понимать – набиваешься ко мне в гости?

Джош с показным сочувствием вздохнул.

– Похоже, в твоей жизни наступил такой период: все хотят у тебя погостить. Я лишь надеюсь стать более приятным гостем, чем Лайза. – Затем, не дав Пэм времени ответить, он воскликнул: – О, вспомнил! Есть еще способ воздействия на Лайзу: ароматные палочки. Они же индийские благовония. Знаешь?

– Это которые дымят?

– Именно. То есть ты просто выкуришь Лайзу из своей гостиницы!

– Где же взять эти палочки?

Ответ последовал сразу.

– Нет ничего проще. Недалеко от моего дома есть лавка, где торгуют всякой восточной экзотикой. Индийских благовоний там столько, что пропахло все пространство вокруг магазинчика. Признаться, я от этого не в восторге и каждый раз, проходя мимо, задерживаю дыхание, потому что хоть и «благо», но все же «вония»…

– Мне тоже не очень-то нравится весь этот дым, – сказала Пэм. – Не понимаю, что люди в нем находят.

– Наверное, чтобы наслаждаться подобными ароматами, надо родиться индийцем. Как бы то ни было, ты вынуждена будешь потерпеть.

– Да, – вздохнула Пэм, – как ни верти, а терпеть придется: и присутствие Лайзы, и тяжелый рок, и индийские благовония. Довольно странная смесь получается.

– Это еще не все, – обронил Джош.

Пэм нервно хихикнула.

– Ты меня пугаешь!

– Главное, чтобы испугалась Лайза.

– Боже правый, что ты еще придумал?

– Собственно, изобретение не мое, я называю его шуткой Джи-Джи. Это своеобразное угощение для непосвященных. Человек начинает есть, потом спрашивает, что это такое, а ему спокойно отвечают – мол, гусеница под соусом или еще что-нибудь в том же роде.

Пэм недоуменно нахмурилась.

– Прости, как ты сказал? Мне послышалось странное слово. Что под соусом?

В телефонной трубке прозвучал смешок.

– Ты не ослышалась – гусеница! В этом и заключается подвох.

Пэм передернуло от отвращения.

– Брр… мерзость какая! Зачем же вы так шутите?

– Не мы, а Джи-Джи. У него в роду были аборигены, а те, как известно, способны есть такое, к чему пришлые боялись даже прикоснуться. Вот на этой особенности и основана шутка.

– Но это гнусно – кормить человека тем, от чего его тошнит! – вырвалось у Пэм.

– Ах да, забыл сказать… На самом деле это всегда что-нибудь безобидное, ну наподобие хорошо знакомых овощей, которым придана необычная форма. Человек, которого угощают, как правило, верит тому, что ему говорят, а не собственным глазам и вкусовым ощущениям.

– А-а… это меняет дело. Я уж было подумала, что твой Джи-Джи действительно издевается над людьми.

– Ну что ты! Говорю же: это шутка. Причем устраивают ее довольно редко – так сказать, по особому поводу. Или для особого человека – такого, как твоя Лайза. Что же касается издевательств, так в свое время аборигены от пришлых столько натерпелись, что вправе и пошутить.

Но Пэм думала о своем.

– Значит, гусеница? – произнесла она медленно, словно вникая в суть розыгрыша.

– Или что-нибудь другое, – сказал Джош, – такое же вкусное.

Она хохотнула.

– Представляю себе физиономию Лайзы!

Джош тоже усмехнулся.

– Мне уже приходилось наблюдать выражение, возникавшее на лицах тех, кому выпадало отведать «гусениц». Это впечатление из разряда тех, что сохраняются на всю жизнь. – На миг умолкнув, он продолжил: – Нужно устроить праздничный прием. С угощением. Все как положено. И в ходе застолья ошарашить Лайзу.

Пэм окинула взглядом пустую гостиную.

– Наверное, ничего не получится. У меня ведь даже стола нет и…

– Зато есть ковер, – напомнил ей Джош. – Вполне можно расположиться на нем. Получится нечто вроде пикника. К тому же все окажется выдержанным в едином стиле: гамак, пикник и даже блюдо из «гусениц».

– Да, но… кто приготовит угощение?

– «Гусеницами» займется главный мистификатор – Джи-Джи. Уверен, он не откажется уважить мою просьбу. Ну а доставлю блюдо в твой номер я сам. Захвачу также бутылку-другую вина, сладости…

– А я закажу что-нибудь из соседнего ресторана, чтобы угощение не ограничивалось одними гусеницами! – Пэм рассеялась. При этом в ее голове промелькнуло: все-таки ловко Джош внес себя в список приглашенных на праздничный ужин!

Повисла небольшая пауза.

– Кажется, я знаю, о чем ты думаешь, – негромко произнес Джош.

– О чем?

– Какой наглец этот Джош Лавгрен! Его никто не звал, а он уже строит планы относительно праздничного обеда. Верно?

Пэм слегка замялась, но быстро преодолела смущение.

– Угадал. Только я думала не об обеде, а об ужине.

– Принимается, – быстро произнес Джош. – Ужин даже лучше. И учти, мои действия продиктованы единственно соображениями гуманности.

– Применительно к кому – к Лайзе или к гусеницам?

– К тебе. Я спасаю тебя от назойливой родственницы.

– Ну да, ну да… – усмехнулась Пэм. – Большое спасибо. Тронута твоей самоотверженностью.

– О, не стоит благодарностей! На моем месте так поступил бы каждый.

– А ты не считаешь, что на этот… э-э… пикник следует позвать также Джи-Джи?

– Нет, – быстро произнес Джош. Ему вовсе не хотелось, чтобы Джи-Джи сблизился с Пэм в той же степени, что и он сам. – Лучше мы с тобой отправимся к нему в Пуилонк за гамаком.

Пэм в очередной раз облизнула губы.

– Мы с тобой?

– Конечно. Приглашаю тебя на загородную прогулку в Пуилонк.

– Что это такое?

– Одно прибрежное селение. Джи-Джи там живет.

– Какое странное название – Пуилонк…

– Когда-то в тех местах жили аборигены, они и дали это название. Впрочем, некоторые потомки коренного населения живут в Пуилонке до сих пор.

– Как Джи-Джи?

– Да. Только у него смешанная кровь. Но, если не ошибаюсь, его бабка по материнской линии чистая аборигенка. Кстати, тоже живет в Пуилонке.

– Как интересно! Вместе с Джи-Джи?

– Нет, у нее свой домик. – Выдержав непродолжительную паузу, Джош спросил: – Так что, едем? Это недалеко, миль десять от города. Я с удовольствием прокачу тебя на своем «бьюике».

– Когда? – спросила Пэм.

8

Есть! – в ту же минуту вспыхнуло в мозгу Джоша. Согласилась!

Стараясь не выдать радости, он произнес:

– Лучше всего в понедельник. В клубе выходной, мы с Джи-Джи свободны. – Тут Джош на миг задумался. – А у тебя, наверное, понедельник занят?

– В гостинице продолжатся работы, но мое присутствие необязательно.

– Значит, в понедельник, – констатировал Джош. – Часов в десять утра тебя устроит?

– Вполне.

– А… гм… первую мою просьбу ты не выполнишь?

Пэм сморщила лоб, пытаясь сообразить, о чем он говорит, но ничего не придумала, поэтому просто спросила:

– Какую просьбу?

– Сбросить эти свои мешковатые шаровары… то есть сменить, – быстро поправился Джош. – Сменить на что-нибудь более элегантное. Кстати, до понедельника еще два дня, можно многое успеть. Помощь гарантирую.

– Ну… э-э…

– А когда приезжает Лайза?

– Сказала, на днях. Обещала дополнительно позвонить.

– То есть точной даты прибытия ты не знаешь.

– Пока нет.

Джош вздохнул.

– Это очень плохо.

Мрачный тон замечания рассмешил Пэм. Вообще, за время разговора с Джошем ее настроение заметно улучшилось и она уже не так остро воспринимала нахальство Лайзы.

– Почему ты так говоришь?

– Ведь она может явиться в любую минуту! – воскликнул Джош. – А у нас еще ничего не готово.

У нас…

Почему он так близко принял к сердцу мою проблему? – спросила себя Пэм.

– Хорошо, если в понедельник мы успеем и за гамаком съездить, и по магазинам пройтись, – продолжил Джош. – А лучше бы тебе сменить одежку до того, как мы отправимся в Пуилонк. Тогда уже к вечеру ты будешь во всеоружии: и при обновках, и при гамаке. Правда, если Лайза нагрянет негаданно, праздничный ужин окажется под вопросом.

– Почему?

– Джи-Джи не успеет приготовить свое коронное блюдо, – пояснил Джош. – Правда, застолье можно перенести на другой день, а вот с покупкой одежды стоит поторопиться, потому что…

– Джош! – вдруг решительно перебила его Пэм.

– Да?

– Скажи, уж не из-за того ли ты помогаешь мне избавиться от назойливой родственницы, чтобы только заставить меня сменить стиль одежды?

Он заулыбался – Пэм поняла это по изменившимся интонациям его голоса.

– Как тебе сказать…

– Говори как есть.

– Ну, возможно.

– А точнее? – настойчиво произнесла Пэм.

– Ну да, да. Собственно, я уже говорил тебе, что при взгляде на тебя… или, вернее, видя, как ты одета… Словом, мое чувство прекрасного оказывается ущемленным. И вдобавок я вскипаю возмущением из-за того, что красивая женщина сознательно сводит на «нет» все подаренные ей природой преимущества.

А может, дело в другом? – подумала Пэм. Может, Джош планирует сойтись со мной поближе?

От подобного предположения ее бросило в жар, лицо вновь заалело и каждая клеточка тела затрепетала.

Никогда еще у Пэм не было такого красивого мужчины. Она воспринимала Джоша как нечто необычное, даже экзотическое. С ним было легко разговаривать, но в то же время на него было больно смотреть – он ослеплял. Когда Пэм решалась взглянуть в его небесно-голубые глаза, ей казалось, что перед ней спустившийся на землю ангел. Ни один мужчина не вызывал у нее таких возвышенных мыслей. Вместе с тем Джош был, что называется, мужчиной из плоти и крови, и от него исходили вполне ощутимые эротические импульсы. Пэм ощущала их даже сейчас, на расстоянии.

Красавец-любовник…

Это словосочетание казалось таким заманчивым, сказочно-прекрасным, диковинным, завораживающим… Манило, как ночного мотылька на свет.

– А кроме того, сменив стиль одежды, ты произведешь неизгладимое впечатление на Лайзу, – вкрадчиво произнес Джош. – Она поймет, что ты стала совсем другим человеком и с тобой следует обращаться по-новому.

Пэм прерывисто вздохнула. В данный момент ее меньше всего волновала Лайза.

– Что ж, если ты гарантируешь, что я собью с Лайзы спесь и она лишится хотя бы части присущего ей нахальства…

– О нет! – воскликнул Джош. – Гарантий дать не могу. Но перемены будут, обещаю.

– В таком случае… – Пэм умолкла. Так непривычно было сдавать позиции! Тем более перед мужчиной.

– Ну? Решайся! Ведь я вкладываю в наш договор больше, чем ты. На мне лежит ответственность и за плеер, и за диски с тяжелым роком, и за индийские благовония, и за специальное угощение для Лайзы, а тебе всего-то пройтись по магазинам и купить новую одежду. Причем, заметь, не кому-нибудь, а себе самой. Ну что, идет?

Действительно, что я теряю? – проплыло в мозгу Пэм. Мне в самом деле давно пора обновить гардероб. Трудно вспомнить, когда я последний раз покупала себе одежду. Кажется, года два назад. А Лайза небось каждые три месяца заменяет все свое тряпье новым.

– Идет!

Фу-у, насилу уговорил. Джош усмехнулся на другом конце провода. Ну все, теперь не отвертишься!

– Только с условием, что моя новая одежда не будет выходить за рамки приличий, другую я не куплю и не надену!

– Разумеется, не будет, – подхватил Джош и вдруг осекся. – Постой, что ты хочешь этим сказать? Не собираешься ли ты часом купить себе точно такие же шаровары, которые я сегодня видел на тебе, только новые? Если так, то и по магазинами ходить не стоит. Незачем напрасно тратить время.

– Не в этом дело, – возразила Пэм. – Я лишь говорю, что никогда не оденусь так, как некоторые здешние красавицы. То есть неприлично.

– Неприлично… – повторил Джош, будто пытаясь проникнуть в суть некоего загадочного понятия. – Пожалуйста, объясни, какой смысл ты вкладываешь в это слово.

– Я сама хотела просить тебя объяснить мне, как можно разгуливать по улице, не имея на себе практически ничего – юбочку, которая, по сути, является лишь названием, и лоскуток ткани спереди. У нас, в Лондоне, за появление в подобном виде в общественном месте попросту оштрафовали бы.

– Правда? – удивился Джош.

– Конечно. Разве можно так бесстыдно выпячивать все выпуклые части тела!

– Насколько я понимаю, ты имеешь в виду дамскую грудь и ягодицы?

– Именно!

– Но что тут особенного? Ведь все это естественно.

– Согласна, только зачем эту естественность так настойчиво подчеркивать? Демонстрировать всем и вся?

Джош минутку помедлил.

– Ну, я как-то не задумывался над подобным вопросом. Просто любовался женщинами – и все. Ведь они красивы, Пэм!

– Разве я об этом говорю? – хмыкнула она. – Ничего плохого нет в том, что женщина красива, но она вполне способна оставаться таковой, не обнажая прилюдно определенные части тела. У нас в Лондоне…

Джош негромко рассмеялся.

– Сейчас ты в Мельбурне, солнышко! Здесь другой воздух, или, лучше сказать, атмосфера. Иной стиль жизни и все такое. Поэтому я и призываю тебя сменить твой собственный стиль. Здесь он неуместен. Если послушаешь меня, станешь более элегантной… в местном понимании этого слова.

– По-твоему, я недостаточно элегантна? – спросила Пэм, не сумев исключить из голоса дрожь обиды.

– В мешковатых шароварах, которые были на тебе в первой половине дня? Прости, но вряд ли найдется человек, способный назвать их элегантными. Кстати, кхм… они до сих пор на тебе?

Несмотря на то что Джош ее не видел, Пэм гордо подняла подбородок.

– Представь себе!

– К сожалению, представляю, и меня это убивает. Думаю, мне было бы легче, если бы я хотя бы знал, что под шароварами на тебе находятся стринги!

– Что? Это такие… состоящие из одних тесемок? Я скорее умру, чем надену их!

Джош сокрушенно вздохнул.

– Очень жаль. На тебе они смотрелись бы превосходно.

Или это я в них превосходно смотрелась бы? – проплыло в мозгу Пэм.

– Послушай, тебе не кажется, что наш разговор все больше напоминает так называемый секс по телефону?

– Да-да… и очень жаль, – механически произнес Джош.

– Что жаль?

– Что по телефону.

– Ну знаешь! – возмущенно воскликнула Пэм. – Все, я кладу трубку!

– Прости-прости, не нужно! Я не это хотел сказать. Пожалуйста, воспринимай мои слова как шутку!

– Хорошо, но…

– Ох, Пэм, какая же ты скованная! – вместе со вздохом невольно вырвалось у Джоша.

– Ах вот как? Похоже, ты видишь во мне одни недостатки! Тогда скажи, что тебе от меня нужно? Почему тебя заботит то, как я одета? Почему ты помогаешь мне избавиться от наглой родственницы? Почему вообще звонишь мне, а?

Воцарилось молчание.

Наконец, когда Пэм уже казалось, что разговор окончен, равно как и знакомство, Джош произнес:

– Потому что я считаю тебя самостоятельной, целеустремленной и одновременно красивой женщиной, которая по какой-то странной прихоти – или в силу воспитания, если угодно, – поставила перед собой цель скрыть от окружающих свою женственность.

Вновь повисла пауза. Пэм размышляла над словами Джоша, одновременно прислушиваясь к возникшему в груди странному щемящему ощущению. Ей хотелось и смеяться и плакать одновременно.

Спустя несколько мгновений она тихо спросила:

– Ты это серьезно говоришь?

– Серьезнее некуда.

Хотелось бы верить, подумала Пэм. И вздохнула: ее всю жизнь приучали к обратному.

– Ладно, тогда до встречи. В понедельник в десять утра. Куда подойти?

– Просто выйди из гостиницы – и все. Я за тобой заеду.

Попрощавшись с Джошем и повесив телефонную трубку, Пэм машинально взглянула на часы и изумленно констатировала, что они с Джошем болтали целый час! Она притихла, пытаясь вспомнить, когда в последний раз так долго разговаривала по телефону и с кем.

Напрасные усилия. Продиктованный внушительной финансовой состоятельностью образ жизни Пэм – да и ее родителей тоже – не подразумевал большого количества друзей. На практике же их, можно сказать, не было совсем. Исключение составляли, пожалуй, лишь студенческие годы, да и то девчонок, с которыми Пэм поддерживала отношения, скорее следовало бы назвать приятельницами, а не подругами. Поэтому, пораскинув мозгами, она пришла к выводу, что телефонная болтовня продолжительностью в час случилась в ее жизни впервые.

Данный факт был знаменателен сам по себе, но то, что Пэм беседовала с Джошем, о существовании которого узнала лишь несколько часов назад, выходило за рамки всякого воображения. Этого просто не должно было быть.

Пэм не узнавала себя. Ей хотелось крикнуть «Ущипните меня!», чтобы проверить, не снится ли ей все это. Каким-то необъяснимым образом Джош умудрился стать для нее… не другом, нет… и не приятелем, но кем-то достаточно близким, чтобы можно было всерьез отнестись к его советам.

И еще, конечно, он вызывал у Пэм весьма ощутимую чувственную реакцию. Как ни верти, а приходится это признать. Да и могло ли быть иначе? Пэм не представляла себе, что найдется женщина, которая умудрится остаться равнодушной к подобному красавцу.

Позже, лежа в постели, она засыпала с таким чувством, будто провела с Джошем целый день…

9

– Сейчас вспомню, не волнуйтесь, – сосредоточенно сморщив лоб, произнес Джи-Джи.

Он стоял посреди захламленного сарая и переводил взгляд с одного предмета на другой, пытаясь сообразить, куда сунул гамак.

– Мы и не волнуемся. Правда, солнышко? – Джош улыбнулся, сверху вниз взглянув на Пэм. Одновременно и как бы невзначай он слегка обнял ее за плечи.

Ощутив его прикосновение, Пэм замерла с устремленным себе под ноги взглядом. Не то чтобы ей было неприятно, скорее наоборот, но именно это и настораживало. В последние дни ее вообще тревожили собственные чувства. Они почему-то стали слишком бурными, того и гляди вырвутся из-под контроля. Что произойдет затем, Пэм не знала – у нее отсутствовал подобный опыт.

Только сейчас, в эту самую минуту, стоя у порога сарая, в который привел их Джи-Джи, она со всей ясностью осознала, что никогда не была по-настоящему влюблена. Это открытие обескуражило ее.

Почувствовав, что Пэм напряглась, Джош сразу убрал руку. Форсировать события не входило в его планы. Если Пэм не желает, чтобы ее вот так, запросто, обнимали – не нужно. Как говорится, всему свое время.

– Кажется, я положил гамак в этот шкаф, – произнес тем временем Джи-Джи. – Только как к нему добраться…

Действительно, подступиться к шкафу было непросто, впритык к нему стояла на специальных козлах накрытая брезентом лодка.

Джош поскреб в затылке.

– Придется отодвинуть. Давай берись за этот край, а я за тот и…

– Не получится, – качнул головой Джи-Джи. – Прежде чем отодвинуть лодку, ее нужно приподнять, иначе козлы затормозят движение.

– Хорошо, – кивнул Джош, – поднимем.

Они подошли к лодке с двух концов и попытались ее приподнять, но им сильно мешал брезент, свисавший с бортов до самого земляного пола.

– Стой, – сказал Джи-Джи. – Давай снимем эту штуку, она только путается под ногами.

Но, когда они потянули брезент, поднялось столько пыли, что Пэм расчихалась и выскочила наружу.

Во дворе было хорошо. Напротив сарая росло дерево с узкими сизыми листочками и таким толстым стволом, что обхватить его было невозможно. Названия его Пэм не знала, это была какая-то местная разновидность. Но ей так понравилось мощное, насчитывавшее явно не один десяток лет растение, что она решила подождать Джоша и Джи-Джи в тенечке. А тут еще какая-то птичка запела где-то высоко в густой кроне, и Пэм, задрав голову, принялась всматриваться в листву, пытаясь разглядеть крошечное тельце.

Не зная, что в этот момент разглядывают ее саму.

Минутой ранее Джи-Джи добрался все-таки до гамака, извлек из шкафа, после чего они с Джошем растянули его, проверяя на прочность.

– Не помню, когда последний раз им пользовался, – сказал Джи-Джи.

Джош усмехнулся.

– Могу подсказать: прошлой весной, когда праздновали твой день рождения. Тогда у тебя во дворе был накрыт стол, а чуть поодаль растянут между деревьями гамак. Из него еще вывалилась та, рыженькая, помнишь? Она тогда здорово надралась…

– А, твоя пассия!

– Почему моя? Как раз, наоборот, твоя. Или забыл?

– Ну нет, это я помню, у меня тогда был роман с Кристин. А рыженькую я даже не знал по имени. Значит, она не с тобой пришла?

– Не-ет, – протянул Джош.

– Странные вещи выясняются. Кто же ее привез?

– Точно не я.

Джи-Джи смотал гамак, сунул в полиэтиленовый пакет с ручками и сунул Джошу.

– Держи. Вообще-то тебе незачем было тащиться сюда из города за гамаком. Я и сам мог привезти его в клуб. Стоило лишь сказать мне об этом по телефону.

– Тсс! – Джош бросил взгляд во двор. – Тогда у меня не оказалось бы повода пригласить Пэм на прогулку.

Джи-Джи посмотрел в том же направлении.

– Пэм не похожа на твоих обычных женщин. Если бы меня спросили, я бы сказал, что она не в твоем вкусе. И тем не менее ты как будто питаешь к ней определенный интерес. Строишь какие-то планы?

Джош пожал плечами.

– Ничего особенного. Она миллионерша, так что я ей не пара.

– Но развлечься-то друг с другом вы можете? – подмигнул ему Джи-Джи.

Джош слегка вздохнул, глядя на Пэм, которая сегодня была уже не в льняных брюках, а в ситцевом платье, очень скромном.

– Не знаю. Но надеюсь.

Джи-Джи хлопнул его по плечу.

– Удачи, дружище!

– Спасибо, в данном случае мне, кажется, действительно понадобится удача – уж слишком диковинная рыбка попалась в сеть.

– М-да, похоже на то, – согласился Джи-Джи, скользя взглядом по изгибам тела Пэм. – Сказать, кого мне напоминает твоя новая приятельница? Бывшую монашенку, которая как будто уже ведет светскую жизнь, но еще вся во власти монастырских правил.

– Пэм из Лондона, – произнес Джош таким тоном, будто это все объясняло.

Однако на Джи-Джи его замечание не произвело особого впечатления.

– Ну и что? Лондон находится не в Саудовской Аравии, а Пэм чем-то похожа на закутанную с головы до ног мусульманку. Что с ней такое, не знаешь?

– Думаю, сказывается влияние семьи.

Джи-Джи вновь задумчиво посмотрел на Пэм.

– Здесь она выглядит белой вороной.

– Ничего, освоится. Пэм поселилась в Мельбурне надолго. У нее гостиница на набережной Винд-кейп.

– Вот как? Хм… И ты думаешь, что тебе что-то светит?

– Ничего я не думаю. Если ты вообразил, будто меня интересуют ее миллионы, то скажу сразу: даже в мыслях не держу. У меня, как тебе известно, свой бизнес. Конечно, не такой крупный, как у Пэм, но есть перспективы развития.

– Значит, ты действительно не строишь в отношении Пэм серьезных планов?

– Говорю же – нет!

Джи-Джи прищурился.

– То есть это просто очередная подружка, которую ты бросишь так же быстро, как и всех предыдущих?

– Ну… э-э…

Джош собирался сказать «Ну разумеется!», однако что-то ему помешало, слова будто застыли на губах.

Джи-Джи пристально взглянул на него, но тему продолжать не стал. Взамен обронил:

– Что ж, гамак вы получили, теперь веди Пэм на берег и погуляйте, пока я сварю кофе и приготовлю сандвичи.

– Хорошо, только… – Джош помедлил, прежде чем продолжить: – Хочу предупредить тебя, не говори Пэм, что я танцую вместе с тобой, ладно?

Джи-джи усмехнулся.

– Сказать, что танцуешь один?

Однако Джош остался серьезен.

– Вообще не говори, что я танцор.

– Не понимаю, – нахмурился Джи-Джи. – Что в этом такого? И потом, если ты собираешься встречаться с Пэм в течение какого-то времени, то рано или поздно она все равно узнает. Так что какой смысл скрывать?

Джош вздохнул.

– Ну… пусть она узнает позже.

– Дело твое, – пожал Джи-Джи плечами. – Не желаешь – не скажу. Но все это бессмысленно. Не понимаю, почему ты стал стесняться того, чем несколько лет зарабатывал на жизнь?

Джош поморщился.

– Да не стесняюсь я!

– Так в чем же дело? Какая-то причина должна быть?

– Она есть. Боюсь, что Пэм все неправильно поймет. В кругах, где она вращается, нашу с тобой профессию всерьез не воспринимают.

– Ее там вообще никак не воспринимают! – рассмеялся Джи-Джи. – И что теперь? Почему ты должен подстраиваться под чье-то мнение? Какая разница, знает Пэм правду о твоем роде занятий или нет? – Он вновь прищурился. – Или ты все-таки вынашиваешь насчет нее далеко идущие планы?

– Да нет же!

– Хм, странно все это. Впрочем, дело твое, поступай как знаешь…

Берег начинался всего в нескольких ярдах от дома Джи-Джи. У Пэм вообще создалось впечатление, будто Джош вывел ее к воде прямо со двора, потому что со стороны океана двор не имел ограды.

Пройдя несколько ярдов вдоль кромки воды, Джош остановился, сбросил сандалии и предложил Пэм последовать его примеру. У нее сегодня было замечательное настроение, поэтому она не задумываясь сняла удобные тряпичные туфли-лодочки, после чего побрела с Джошем дальше босиком.

Так приятно и немного необычно было ощущать под ступнями разогретый на солнце или влажный – там, где прошлась волна, – песок.

– Не жалеешь, что приехала сюда? – жмурясь от солнца, спросил Джош.

Пэм беззаботно улыбнулась.

– Ни капельки! Здесь так хорошо. Вокруг ни души. Океан тот же, но ощущение совсем другое, чем в городе.

– Ты ходила на городской пляж?

– Да, но это получилось случайно, купальник я не захватила, поэтому не раздевалась. Просто постояла немного у воды – и все.

– У нас есть пляж, где можно загорать без купальника.

Джош произнес эту фразу машинально, не придавая своим словам никакого значения, и, лишь пройдя несколько шагов, заметил, что Пэм остановилась. Тогда он повернул обратно.

– Что случилось?

Пэм отвела взгляд.

– Ничего. Просто я представила себя… себе…

Тут Джош сообразил, в чем дело, и его глаза вспыхнули.

– Ты представила себя загорающей на нудистском пляже?

Судя по тому, как Пэм порозовела, он попал в самую точку.

– И это показалось тебе… э-э… необычным? – добавил Джош.

– Более чем, – буркнула Пэм.

Не могла же она сказать, что Джош ошибается, что перед ее внутренним взором возник он сам – распростертый под солнцем на чистом белом песке, совершенно обнаженный. Это воображаемое зрелище показалось Пэм таким захватывающим, что она остановилась как вкопанная. Вдобавок в ту же минуту ее будто кинжалом пронзил острый чувственный импульс, из-за чего она еще больше смутилась.

У Джоша на языке вертелось сразу несколько фраз, которые могли бы стать достойным продолжением разговора, но, заглянув в лицо Пэм, он решил оставить их при себе.

– Тебя ведь никто не заставляет посещать нудистский пляж, ты вполне можешь отправиться на обычный.

– Что я и сделала, – усмехнулась Пэм. – Но здешние обычные пляжи, похоже, мало чем отличаются от нудистских. Большинство находящихся там женщин красуется в стрингах, которые ты так любишь. А лифчиков на некоторых загорающих дамочках нет совсем!

– Ну да, – кивнул Джош, – нравы здесь свободные.

– Это заметно, – фыркнула Пэм. – Вот у нас в Лондоне…

– Все дамочки ходят в лифчиках. Да-да, я уже понял.

– Дело не в этом, просто… – Пэм резко умолкла, пристально посмотрела на Джоша и вдруг заметила в его глазах веселые искорки. Он потешается! – промчалось в ее мозгу. – Ах ты!..

Неожиданно для себя самой Пэм ткнула Джоша кулаком в грудь, довольно неуклюже, потому что жест подобного рода был первым в ее жизни – до того она никогда с мужчинами не кокетничала. Да и сейчас, если бы кто-нибудь сказал, что именно так называется совершенное ею действие, она как минимум удивилась бы.

Реакция Джоша была мгновенной. Он поймал Пэм за запястье и почти одновременно проделал то же самое с другой ее рукой.

Разумеется, на этом все могло и кончиться. Ну, посмеялись бы – и только. Но, оказавшись так близко к Пэм, а главное, коснувшись ее, ощутив тепло кожи, вдохнув аромат волос, Джош замер.

Пэм тоже как-то притихла. Сначала опустила голову, но затем подняла на Джоша взгляд. В ее карих поблескивающих глазах застыло странное выражение.

– Джош? – сдавленно произнесла она.

Звуки ее голоса довершили дело. Джош медленно наклонился и прильнул к губам, с которых только что слетело его имя.

Пэм на миг напряженно застыла, но очень скоро расслабилась. Спустя мгновение он отпустил ее руки, обнял, нежно прижал к груди и углубил поцелуй.

Этого Пэм все-таки не ожидала. Возмущенно пискнув, она попыталась отстраниться, но Джош не отпустил. Однако через минуту Пэм все-таки отстранила его от себя, упершись ладонями в грудь. Затем отступила на шаг.

Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга. В этот момент Джош думал о том, что ему очень хочется продолжить начатое и расцеловать самые укромные уголки тела Пэм, разумеется предварительно освободив ее от любой одежды, будь то мятые льняные брюки или платье.

Наконец, отведя взгляд и слегка задыхаясь, Пэм произнесла:

– Чтобы это было первый и последний раз!

Джош едва заметно улыбнулся.

– Почему? Ведь тебе понравилось.

– Неважно. Мне не известно, почему ты это делаешь, так что нет смысла продолжать.

– Могу сказать, – пожал Джош плечами. – Я делаю это единственно потому, что мне тоже нравится.

Она машинально облизнула раскрасневшиеся после поцелуя губы.

– Других причин нет?

Слегка нахмурившись, Джош постарался поймать ее взгляд. Вместе с тем его кольнуло чувство обиды: неужели Пэм причисляет его к категории охотников за деньгами?

– А что, непременно должна быть другая причина? – чуть резковато спросил он.

Пэм завела за ухо выбившуюся из узла прядь волос, но ветер тут же высвободил их и бросил ей в лицо. Вопрос Джоша она проигнорировала. Просто произнесла, будто продолжая свою мысль:

– И потом, откуда ты знаешь, понравилось мне или нет? Может, это был с моей стороны обманный маневр! Может, я просто усыпляла твою бдительность, выбирая удобный момент, чтобы все это прекратить.

Джош окинул ее взглядом.

– Откуда знаю, говоришь? А действительно, откуда мне знать… Давай-ка проверим.

С этими словами он неожиданно шагнул вперед, обвил рукой талию Пэм, прижал к себе и сразу же впился в ее губы новым поцелуем. Вскоре ему удалось проникнуть языком между поддавшихся натиску губ и он встретил язык Пэм. Она почти не отвечала, но явно распалялась – Джош чувствовал, как усиливается жар ее тела.

Он оторвался от Пэм только тогда, когда кончился воздух.

– Знаешь, что я поцелую в следующий раз? – спросил он, дерзко сверкнув глазами. – Вот это! – Чуть переместив ладонь, он провел большим пальцем по спрятанному под платьем и лифчиком соску Пэм.

Она тихо ахнула от неожиданности, да так и осталась с разинутым ртом уже после того, как Джош отпустил ее.

В этот момент с порывом ветерка до них донеслось:

– Эй, вы там?! Сколько еще вас звать?! Возвращайтесь, иначе кофе остынет!

Обернувшись, они увидели на холме Джи-Джи, который махал над головой белым полотенцем, отчасти напоминая в этот момент явившегося для переговоров парламентера.

– Идем, – улыбнулся Джош. – Невежливо заставлять себя ждать.

10

На обратном пути в город Пэм сидела в «бьюике» Джоша тихо как мышка, пытаясь уложить в голове события этого дня. Ей все еще не верилось, что Джош поцеловал ее. Причем дважды!

Но оба раза против моей воли, убеждала она себя. Все это чистая случайность и не имеет никакого отношения персонально ко мне. Джош прирожденный охотник за юбками, а может, и за деньгами – кто поручится, что это не так? Поэтому нечего позволять ему обниматься и целоваться. И говорить таким тоном! Пусть вообще вспомнит, кто он и кто я!

Тут Пэм покосилась на сидевшего за баранкой Джоша, и ей стало стыдно. Она вдруг сообразила, что уподобляется спесивой и заносчивой Лайзе, которую терпеть не могла именно за эти качества. А ведь именно Джош помогает ей избавиться от Лайзы!

Кроме того, Пэм не могла не признаться хотя бы себе самой, что фривольный тон Джоша, который ей якобы не нравится, на самом деле вызывал у нее весьма ощутимую чувственную реакцию. Особенно когда она услышала, какой участок ее тела Джош собирается поцеловать в следующий раз. Когда же он дотронулся до этого участка, ее будто током ударило.

Пэм прикусила губу.

Похоже, я не на шутку увлеклась этим голубоглазым красавцем, проплыло в ее мозгу. А ведь мне о нем, по сути, ничего не известно, кроме того что он сам сказал. Вот так всякие дурехи и попадают в истории. Покупаются на красивую внешность и очертя голову бросаются в объятия первому встречному. А потом полиция выуживает трупы из сточных канав.

Она вновь украдкой взглянула на Джоша. Тот смотрел вперед, но неожиданно повернулся к ней. В ту же минуту на его лице расцвела белозубая улыбка, глаза будто вспыхнули голубым пламенем, и Пэм почувствовала, что улыбается в ответ. Она просто ничего не могла с собой поделать – так велико было его обаяние.

В следующую минуту ей стало странно и даже неловко за то, что в ее голове возникли такие мрачные мысли. Разве Джош похож на серийного убийцу? Ни капельки.

Зато он вылитый охотник за приданым, дорогуша! – прокатилось в ее мозгу.

Она подавила вздох. Действительно, на подобную роль Джош подходил идеально.

Что ж, усмехнулась про себя Пэм, по крайней мере гибель мне сейчас не грозит. Ведь чтобы заполучить приданое, сначала надо жениться, а уж потом прикончить законную супругу. И то исхитриться сделать это так, чтобы не возникло подозрений.

Джош вновь устремил взгляд на дорогу, чему Пэм втайне порадовалась, так как ей трудно было выдерживать его ослепительный взгляд.

А что уж говорить о поцелуях! Она противилась им, как могла, но известно, чем все кончилось.

Да, умеет парень целоваться. И обнимать тоже. Делает это нежно, но сила все равно чувствуется. Впрочем, неудивительно: по всему торсу Джоша выпирают бугорки мускулов, их видно даже под белой рубашкой-поло, которая надета на нем.

А интересно, как он выглядит без рубашки? – вдруг подумала Пэм.

Потом она представила себе, какими могли быть поцелуи на берегу, если бы Джош прижимал ее к своей обнаженной груди. Или… или если бы он был полностью раздет.

Как только в воображении Пэм возник образ обнаженного Джоша, ее бросило в жар. Она машинально принялась обмахиваться рукой, не замечая, что на нее смотрит Джош. Лишь когда тот спросил, что случилось, Пэм на миг замерла, затем сказала:

– Как-то вдруг жарко стало.

– Что же ты молчишь, – усмехнулся он. – Сейчас включим климат-контроль. – А потом весело добавил: – Да, здесь у нас не Лондон!

– Совсем не Лондон, – отводя взгляд, согласилась Пэм.

Несмотря на всю необычность своей внешности – кудри и все такое, – Джош волновал ее, будоражил воображение, создавал ощущение полноты жизни. А когда целовал там, на берегу, она в первое мгновение испытала шок, но потом едва не растаяла от обилия сладостных ощущений. Поэтому ей так трудно было убедить себя в том, что ею все же были предприняты некоторые попытки к сопротивлению.

Если бы Пэм кто-то сказал, что она будет таять в мужских объятиях, она не поверила бы. Ведь до сих пор ничего подобного не происходило. Ни с одним мужчиной.

И потом, в чопорном семействе Гарменов не принято было таять. Жизнь у них протекала так, будто никакого секса не существует, детей доставляют в семью прямо из роддома, а как они появляются на свет, никому не интересно.

Пэм представить себе не могла, чтобы ее мать в молодости – если допустить, что та все же когда-то была молодой, – влюбилась в загорелого мускулистого красавца с мокрой химией. Или чтобы отец завел себе кудри длиной до лопаток. И дело вовсе не в том, что тридцать лет назад еще не существовало подобной завивки.

Но я не моя мать, подумала Пэм. И не мой отец. И даже не Лайза. Кроме того, я приехала сюда не для того, чтобы тосковать по традициям своей семьи. А Джош, похоже, как раз из тех, с кем не соскучишься. И по части секса у него опыта побольше, чем у меня. Так, может, мне следует поймать Джоша на слове и в случае чего самой напомнить ему об обещании поцеловать… э-э… что он там собирался целовать? Если он использует женщин ради развлечения, то почему я не могу поступить точно так же с ним самим? И вообще, имею я право раз в жизни обзавестись живой игрушкой? Пусть Джош думает, что я не устояла перед его чарами, а у меня тем временем будет развиваться своя программа!

– Ну, гамак мы достали, теперь приступим к выполнению второго пункта плана – идет? – сказал Джош, когда они въехали в город. Пэм повернулась к нему.

– Это ты о чем?

– Как же! Сколько говорили, а ты забыла. Или только делаешь вид?

Она усмехнулась.

– Мы о чем только не говорили!

– В том числе и о твоей одежде, которую срочно требуется обновить! – подхватил Джош. – Сейчас самое удобное время для того, чтобы отправиться в один замечательный бутик. А? Поедем? Иначе потом будет поздно: явится Лайза и испортит всю музыку.

С нее станется, хмуро подумала Пэм.

– Кроме того, насколько я помню, ты хотела утереть ей нос, верно?

Было бы неплохо, мысленно согласилась Пэм.

– Что ж, если ты можешь уделить мне еще немного времени, то я, со своей стороны, готова потратить некоторую сумму на тряпки. Только не очень большую. Не в моих правилах швырять деньги на ветер.

– Не на ветер, а на красивую одежду, – поправил ее Джош. – Разница очевидна.

Пэм усмехнулась.

– По мне, так это одно и то же.

Глядя на нее, Джош покачал головой.

– Провалиться мне на месте, впервые встречаю такую женщину!

– Какую? – прищурилась Пэм.

– Настолько безразличную к одежде. Не удивлюсь, если дома ты вообще обходишься без нее.

– Угадал. Если я одна, то, случается, хожу по комнатам без ничего.

– А если не одна?

– В смысле?

Заметив в голубых глазах Джоша блеск, Пэм сразу сообразила, к чему он клонит.

Снова он за свое! – промелькнуло в ее мозгу. Ну и ловкач… С ним следует постоянно быть начеку.

– Если не одна, – медленно произнесла она, принимая вызов, – я тем более обхожусь без одежды. Или ты думаешь, что я занимаюсь сексом при полном параде?

Глаза Джоша вновь будто вспыхнули огнем.

– Я многое отдал бы за возможность посмотреть, как ты занимаешься сексом!

Щеки Пэм немедленно окрасились румянцем, однако на этот раз ей удалось сохранить невозмутимость духа.

– Хм, похоже, у тебя извращенные наклонности, – насмешливо заметила она.

В отличие от нее Джош и не подумал смущаться.

– Ты даже не представляешь, до какой степени!

Все-таки Пэм не выдержала и отвернулась. Затем ворчливо произнесла:

– Ладно, поехали в этот твой бутик.

Несмотря на понедельник, Джошу с трудом удалось найти пятачок для парковки автомобиля. Тем не менее он это сделал. Потом, когда они с Пэм вышли, взял ее под руку и повел к двери находившегося в нескольких ярдах магазинчика. – Это не обязательно, – заметила Пэм, выразительно взглянув на его руку.

Однако Джош качнул головой.

– Нет уж, позволь! Боюсь, как бы ты в последний момент не передумала относительно покупки одежды. А так тебе не удастся отвертеться.

Пэм в эту минуту думала совсем о другом: ее беспокоили направленные на них с Джошем взгляды прохожих. Поэтому она была рада поскорее скрыться за дверью бутика.

Услышав звук колокольчика, навстречу им из-за прилавка вышла девушка в простом, но очень элегантном платье.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Нужно одеть вот эту леди, – сказал Джош.

Пэм покосилась на него, недовольная тем, что он говорит вместо нее. Как будто она сама не в состоянии пообщаться с продавщицей!

Та же, словно поняв, о чем Пэм думает, перевела взгляд на нее.

– Ищете что-то конкретное или…

– Или, – сказал Джош.

Продавщица взглянула на него лишь из вежливости и тут же повернулась к Пэм. Та замялась, потому что понятия не имела, что ей нужно. Вернее, что подразумевает Джош.

Почувствовав ее затруднение, он вновь взял инициативу на себя.

– Мы не знаем, что у вас есть, поэтому просто покажите нам что-нибудь.

– Понятно, одну минутку. – Девушка окинула Пэм изучающим взглядом, затем направилась к рядам одежды. Через несколько минут она вернулась, неся тонкие летние джинсы, короткую юбку, несколько блузок и трикотажных топов. – Прошу в примерочную.

Джош кивнул на джинсы.

– Начни с этого.

– Я бы тоже вам советовала, – сказала продавщица. – Эти джинсы идеально обтягивают бедра.

Пэм заморгала.

– Да я в них не влезу!

– Вам только кажется, – с едва заметным оттенком снисходительности улыбнулась продавщица. – Смелее, это ваш размер.

– Но я не ношу обтягивающее… – растерянно пробормотала Пэм.

С Джошем она еще могла спорить, однако эта милая девушка, похоже, придерживалась того же мнения, что и он.

– Попробуйте! – вновь улыбнулась продавщица, на этот раз поощрительно.

– Давайте-ка сюда. – Джош забрал у девушки вещи, затем взял под локоток Пэм и вместе с ней двинулся к примерочной, негромко говоря на ходу: – Ты обещала! Нечего теперь увиливать.

– Я и не увиливаю, просто…

– Просто примерь – и все!

С этими словами Джош подтолкнул Пэм в примерочную и задернул за ней шторку. Затем направился к рядам с мужской одеждой, принявшись перебирать там рубашки.

Спустя некоторое время он переместился к готовым костюмам. Потом к джинсам, к галстукам…

Наконец за его спиной раздался возглас продавщицы:

– Замечательно! Как вам это идет… Просто блеск! Я знала, что будет хорошо, но даже не ожидала, что настолько…

Резко обернувшись, Джош взглянул на преобразившуюся Пэм, и его рот сам собой открылся.

Это была не Пэм. То есть не та Пэм, которую он привык видеть. Увидев ее такой на улице, он наверняка прошел бы мимо, не узнал.

– С ума сойти! – вырвалось у него.

Строго говоря, ничего особенного Пэм не надела, только джинсы и довольно скромный белый топ, но даже эта, обычная для иной девушки или женщины одежда полностью преобразила ее. В одно мгновение Пэм стала высокой, стройной, изящной и как будто сбросила лет десять, что вернуло ее к девятнадцати годам.

Она была обворожительна. Словно окутана аурой чувственности. Вызывала желание обнять ее и расцеловать.

– Пэм, это ты? – улыбнулся Джош. – Глазам своим не верю.

– Я, кто же еще… – Пэм произнесла это так, будто сама ни в чем не была уверена.

– Вот видишь, а ты не хотела идти за новой одеждой!

– Я… – Пэм провела языком по губам и смущенно улыбнулась, – чувствую себя как-то странно.

– Ничего, привыкнешь. Лиха беда начало.

Шагнув вперед, продавщица слегка одернула на Пэм топ, чтобы тот сел на место, потом отступила на шаг и чуть склонила голову набок.

– Сюда нужна другая обувь. Эти тапочки не подходят. Надо бы подобрать туфли или босоножки на высоком каблуке. Лучше на шпильке – она снова в моде.

– На шпильках невозможно ходить, – пролепетала Пэм.

Джош усмехнулся.

– Да-да, ты уже говорила. Равно как и то, что никогда не наденешь обтягивающее. И что, надела? Видишь, как замечательно выглядишь? То же самое будет и со шпильками.

– Вы никогда их не носили? – спросила продавщица.

Пэм молча качнула головой.

– Ничего, научитесь. Невелика премудрость.

– Так давайте сразу что-нибудь и подберем, – произнес, оглядываясь по сторонам Джош. – Ведь у вас есть обувь?

Продавщица кивнула.

– Конечно. У вас какой размер? Покажите ногу… Думаю, шестой. Подождите минутку, сейчас вернусь.

Когда продавщица удалилась, Пэм беспомощно взглянула на Джоша.

– Я не смогу ходить на шпильках!

– А ты когда-нибудь пробовала? Ах да, тебя только что спрашивали. Что ж, всегда бывает первый раз.

Вскоре вернулась продавщица, принесла такие миленькие босоножки, что Пэм долго вертела их в руках, любуясь, прежде чем решилась сунуть в них ногу.

– Каблучок хоть и шпилька, но не очень высокий, на нем вам будет удобно. Смелее, надевайте!

Обувшись, Пэм выпрямилась и тут же покачнулась.

Джош протянул руку, за которую она с благодарностью ухватилась.

– Я будто на коньках, а не в босоножках!

– Нет-нет, отпустите руку, – сказала продавщица. – Вы должны почувствовать обувь, привыкнуть к ней, сделать ее словно частью себя.

– Но я упаду, если не буду держаться!

– Глупости. Просто отставьте немножко ногу, так вам удобнее будет сохранить равновесие. Да, правильно. Видите, совсем несложно. Теперь идите ко мне… не бойтесь… не спешите… так… Замечательно! Все, считайте, что вы научились ходить на шпильках. Дома еще немного потренируетесь – и можно отправляться на прогулку…

Джош молча наблюдал за действиями Пэм, обновленный образ которой заставлял его кровь быстрее струиться по жилам. Будь его воля – и если бы позволяла ситуация, – он прямо сейчас уложил бы Пэм на пол и обрушил бы на нее всю свою страсть. К сожалению, кроме них здесь находилась продавщица и в любой момент могли войти другие покупатели. Но главное, отношения Джоша и Пэм еще не достигли такого уровня, когда возможны подобные эксперименты.

Пэм примерила остальные вещи, и ей подошло все, кроме одной слишком свободной блузки и ядовито-розового топа. Последний был отвергнут именно из-за чересчур яркого цвета.

Затем настал черед аксессуаров, косметики, прочих мелочей. Словом, Пэм покинула бутик, значительно облегчив кошелек – кредитную карточку, если точнее, – зато нагрузив руки. Правда, большую часть пакетов нес Джош.

– Готов биться об заклад, что ты еще никогда не тратила на одежду столько денег, – с усмешкой обронил он, когда оба уже сидели в его «бьюике».

Пэм вздохнула.

– Даже за год не тратила, не то что за одно посещение магазина.

– Зато какую шикарную одежку приобрела!

– Только не знаю, смогу ли я ее носить, – проворчала она.

Джош повернул ключ зажигания.

– Еще как сможешь. Ведь тебе понравилось, как ты выглядела в обновках, признайся!

С губ Пэм вновь слетел вздох.

– Понравилось.

Джош взглянул на нее, но лишь мельком, потому что в этот момент был занят – выводил «бьюик» на дорогу.

– Почему же вздыхаешь?

– Представила себе, что сказали бы мои родители, если бы увидели меня в джинсах… или короткой юбке. В джинсах особенно.

Джош снова посмотрел на нее, уже внимательнее.

– Брось, не терзайся из-за этого. В твоем возрасте давно пора жить своим умом, а не родительским. То есть я не имею в виду, что тебе уже немало лет или что-то в этом роде… то есть возраст как таковой… то есть… Ох, что-то я не то говорю. Но ты поняла мою мысль, да?

Пэм усмехнулась.

– Что в моем возрасте пора начинать носить короткие юбки?

Однако Джош шутки не поддержал.

– Дело не в возрасте, а в родительском контроле, от которого ты до сих пор не избавилась. Он все еще действует на тебя на подсознательном уровне – даже здесь, в Мельбурне, за тысячи миль от Лондона и твоей семьи. Ты чересчур скованна, зажата… Не представляю, как можно так жить!

Пэм прикусила губу.

На некоторое время в салоне «бьюика» воцарилось молчание. Джош вел автомобиль. Пэм задумчиво смотрела сквозь ветровое стекло на дорогу. Лишь почти у самой своей гостиницы она нарушила тишину.

– А в каком возрасте ты сам освободился от родительского контроля?

Джош посмотрел на нее и отвернулся.

– В семь лет.

Она, наоборот, изумленно уставилась на него.

– Как это может быть? В семь лет ты перестал зависеть от мнения отца и матери?

Джош дернул плечом.

– У меня не было выбора.

– Как? Почему? Ты говоришь загадками…

Он вздохнул.

– Просто в семь лет я в один день потерял обоих родителей. Да так, что и могилы не осталось.

Ахнув, Пэм прижала к губам пальцы.

– Прости, я не знала. Мне очень жаль.

Он качнул головой.

– Дело давнее…

– Как же это произошло? Впрочем, если тебе больно вспоминать, то…

– Подобные воспоминания никто не назовет приятными. Но история моей семьи известна многим. В то время она наделала немало шума, попала в газеты. Изображение моей физиономии можно было встретить на многих страницах периодических изданий.

– Но что случилось?

Глядя на дорогу, Джош произнес:

– Мои родители стали жертвами атаки акул. – Произнеся эту фразу, он умолк, и Пэм не решилась расспрашивать дальше. Однако вскоре Джош продолжил сам: – Мой отец любил выходить в море под парусом, у него и лодка была, и он частенько брал на морскую прогулку нас с матерью. В тот день мы тоже вышли в море втроем. До сих пор помню, каким удивительно спокойным было тем утром море. – Он вновь замолчал, но на этот раз всего на несколько мгновений. – Наверное, из-за того спокойствия и безмятежности моей матери и захотелось поплавать в открытом море. Отец не возражал и даже сам охотно составил бы ей компанию, но они не решились оставить меня в лодке одного.

Переговариваясь с отцом и со мной и смеясь, моя мать сделала вокруг лодки круга три или четыре, а потом появились акулы. Отец первым заметил плавник и крикнул матери, чтобы она скорей возвращалась. Та сначала не поняла причин его тревоги, а потом… потом было уже поздно. Акула настигла ее в мгновение ока. Только что плавник показался в полусотне ярдов, и вот акула уже здесь. А может, это была другая акула, двигавшаяся глубже первой. Лично я видел как минимум двух.

Джош провел ладонью по лицу, снова устремил взгляд вперед – они уже приближались к гостинице – и продолжил:

– В общем, мать вскрикнула… Этот звук до сих пор стоит у меня в ушах… потом ушла под воду, но через минуту вынырнула. Продолжая кричать и захлебываясь, она барахталась, пытаясь двигаться в направлении лодки, и тогда отец бросился к ней на выручку. Конечно, в подобной ситуации это равнялось самоубийству, но, вероятно, он ни о чем таком не думал, действовал инстинктивно. Ему почти удалось доплыть до нее… Потом начался кошмар. На моих глазах из воды высунулось акулье рыло, открылась пасть и ухватила мою мать. В следующую минуту та ушла вглубь. Через минуту то же самое произошло и с отцом. Акула как-то боком вышла из воды и по дуге нырнула обратно, унося его с собой. По-моему, там была еще третья акула. На том месте, где исчезли мои родители, вода ходила буруном. Они так больше и не показались, только вскипела розовая пена. – Джош остановил автомобиль перед входом в гостиницу и повернулся к Пэм. – Я остался в лодке один, оцепеневший от ужаса. Позже меня подобрал рыбацкий катер. Он же отбуксировал лодку к берегу. А на следующий день газеты запестрели заголовками наподобие «Кровавая трагедия разыгралась на глазах ребенка»…

В салоне «бьюика» воцарилась тишина. Джош умолк. На глазах Пэм блестели слезы.

– Прости, что заставила тебя вспомнить это. – Протянув руку, она сжала пальцы Джоша. – Прости…

Он посмотрел на нее.

– Тебе не нужно извиняться, ты ни в чем не виновата.

Он улыбнулся, и Пэм показалось, что это солнышко вышло из-за тучи. Шмыгнув носом, она улыбнулась в ответ.

– Что ж, спасибо за гамак… и вообще… А мне пора домой.

– Ты одна все не донесешь, я тебе помогу.

Пэм действительно не справилась бы сама с таким количеством пакетов и гамаком в придачу.

– Что ж, от помощи не откажусь.

Они прошли через вестибюль – где сидевший за конторкой дежурный сообщил Пэм, что ее разыскивал строительный инженер, – поднялись в лифте на седьмой этаж и вошли в номер.

– Здесь ты и живешь? – спросил, оглядываясь по сторонам, Джош.

Пэм усмехнулась.

– Я же говорила, что мои апартаменты не потянут даже на одну звездочку.

– М-да… И куда сложить покупки?

– Прямо на ковер, больше некуда.

Джош так и сделал.

– Ну, пожалуй, я пойду. У тебя тут дела. О креплениях для гамака еще нужно позаботиться. Когда станет известна дата прибытия Лайзы, дай мне знать. Впрочем, завтра я еще заеду к тебе.

– Зачем? – машинально спросила Пэм.

– Как же, плеер нужно завезти, динамики, диски с тяжелым роком, ароматические палочки. Забыла?

– Ах да! Вылетело из головы. Только позвони мне перед выездом, ладно?

– Идет. Ну… до встречи. – Джош наклонился и легонько поцеловал ее в губы. Она не ожидала ничего подобного, поэтому отпрянула. И порозовела.

Увидев ее реакцию, Джош расплылся в улыбке, затем, прежде чем направиться к выходу, помахал рукой.

– Пока!

11

В аэропорту Лайза прошла мимо шагнувшей навстречу Пэм – не узнала.

И неудивительно, в таком виде Пэм не узнала бы даже родная мать – в джинсах-стретч, пестрой шелковой блузке, в босоножках на шпильке и с распущенными волосами.

– Лайза! – крикнула Пэм ей в спину.

Но, даже обернувшись на зов, Лайза лишь мельком скользнула по Пэм взглядом, выискивая кого-то другого. Разумеется, она высматривала другую Пэм, привычную, в мешковатых одеждах, удобных, почти без каблука туфлях, с собранными в узел на затылке волосами.

– Я здесь, перед тобой, – сказала Пэм.

Лайза пригляделась.

– Боже правый! Что ты с собой сделала?! – вырвалось у нее. – Кошмар какой-то!

Улыбка медленно сползла с губ Пэм.

– Ничего особенного не делала, просто сменила стиль, только и всего. А что, тебе не нравится?

Лайза вновь оглядела ее с головы до ног и презрительно поморщилась.

– Не понимаю, что могло тебя заставить вырядиться в это тряпье? Куда подевался твой вкус? – Она вздохнула. – Впрочем, у тебя его никогда и не было.

Сама Лайза приехала в шелковом костюме, состоявшем из длинной расклешенной юбки и приталенного жакета. Нежно-салатовый оттенок гармонировал с ее прямыми, темными, стриженными в форме каре волосами, но несколько диссонировал с ее пронзительно-синими глазами. Вероятно, поэтому Лайза предпочла спрятать их за солнцезащитными очками. Однако Пэм прекрасно знала, что у Лайзы цепкий колючий взгляд, в котором нет даже намека на доброжелательность.

Неожиданно Лайза вынула из висевшей на плече сумочки сотовый телефон и нажала на несколько кнопок.

– Кому ты звонишь? – удивилась Пэм.

– Никому. Это мой новый телефон – помнишь, я тебе рассказывала? Он оснащен фотоаппаратом. С его помощью я сейчас я запечатлею твой новый образ.

Пэм слегка двинула плечами.

– Зачем он тебе?

– Просто так. Полюбуюсь немного на картинку, потом сотру.

С этими словами Лайза нацелила объектив на Пэм, нажала на кнопку и довольно усмехнулась.

– Вот и все, теперь ты у меня здесь!

Последняя фраза показалась Пэм странной, но в ту минуту она не придала этому особого значения.

– Ну, идем, – с непонятным оттенком удовлетворения произнесла Лайза, пряча сотовый телефон в сумочку. – Получим багаж, возьмем носильщика и отправимся к твоему… э-э… на каком автомобиле ты приехала?

Пэм едва сдержала усмешку, предвидя дальнейшее, – ей была известна страсть Лайзы к модным дорогим автомобилям.

– На такси.

Лайза резко повернулась к ней, прищурилась.

– Шутишь?

– Нет, говорю чистую правду.

– Но почему?! – воскликнула Лайза. – Сама ездишь на «бентли», а меня встречаешь на какой-то колымаге?

Пэм покачала головой.

– Ошибаешься, в случае необходимости я тоже передвигаюсь на такси.

Лайза недоверчиво уставилась на нее.

– А что случилось с твоим «бентли»?

– Ничего. Остался в Лондоне.

– Как! Ты не взяла с собой такое шикарное авто?

Когда Пэм собиралась в Мельбурн, у нее даже мысли не возникло о чем-либо подобном.

– Я летела сюда на самолете и…

– Ясное дело! – хмыкнула Лайза. – Но на свете существуют грузовые суда. Если сама не сообразила, неужели Джеффри не мог подсказать?

Подразумевался отец Пэм и двоюродный брат Лайзы.

– Мы не обсуждали подобную идею. И вообще, «бентли» пригодится мне в Лондоне. Ведь время от времени я буду туда наведываться.

– Хм… тоже верно. Тогда почему ты не купила себе автомобиль здесь?

Пэм пожала плечами.

– Не успела. Да и необходимости пока не возникало.

Услышав ответ, Лайза сначала заморгала, потом обиженно поджала губы, из-за чего более заметна стала сидящая у нее под носом родинка размером с просяное зерно.

– Что значит – не возникало необходимости? Ты уже сколько времени знаешь, что должна приехать я, и не могла позаботиться о том, чтобы встретить меня на чем-нибудь более приличном, чем такси?

Пэм не поверила собственным ушам, хотя подобное заявление было вполне в духе Лайзы, искренне полагавшей, что весь мир должен вращаться вокруг ее персоны.

– Хочешь сказать, что ради одного этого я должна была купить автомобиль? – Похоже, требование приобрести кровать было еще цветочками! – словно вдогонку промчалось в мозгу Пэм.

– Ну да. А что тут такого? Так или иначе, тебе все равно предстоит решить проблему личного транспорта. Вот и воспользовалась бы удобным случаем.

Сделав над собой усилие, Пэм сдержала волну поднимавшегося в груди раздражения. Разумеется, она могла купить автомобиль, но делать это ради Лайзы… Нет уж, не дождется.

Ну вот, не поговорили и пяти минут, а я уже злюсь! – с досадой подумала Пэм. И так всегда…

– Ладно, вовремя не сообразила, теперь поздно горевать, – снисходительно обронила Лайза. – Идем, нечего здесь прохлаждаться!

Когда они вошли в вестибюль гостиницы, Лайза приказала поднявшемуся при их появлении дежурному: – Заберите у таксиста мой багаж и поднимите в наш номер!

Дежурный перевел вопросительный взгляд на Пэм, и та кивнула.

– Пожалуйста, Энди.

Про себя она удивилась, как это Лайза не сказала «в мой номер»!

Через минуту они зашли в лифт, и Пэм нажала на кнопку с цифрой семь.

– Как-то неуютно у тебя в вестибюле, – заметила Лайза. – Даже присесть негде.

Едва заметно усмехнувшись, Пэм напомнила ей:

– Ведь я тебя предупреждала: гостиница не готова для проживания.

– Ну да, ну да… – Лайза принялась обмахиваться носовым платочком. – Боже, как жарко! Неужели здесь нет кондиционеров?

– Их установят после того, как будут закончены отделочные работы, – ответила Пэм, а в голове ее пронеслось: сейчас скажет, что ради нее можно было сделать исключение.

Однако на этот раз случилось нечто неожиданное: Лайза промолчала. Остаток пути до седьмого этажа они с Пэм преодолели в тишине.

Отперев дверь своего номера, Пэм отступила в сторонку – мол, прошу!

Лайза восприняла этот жест как должное. Переступив порог, она с удивлением уставилась на ближайшую стену.

– Что это такое?

Пэм вошла следом и закрыла дверь.

– Это голый бетон. Повторяю, гостиница не готова к приему постояльцев, отделочные работы не завершены, обои не приклеены.

– Кошмар! – констатировала Лайза. – Как же я буду здесь жить?!

– Вот-вот, – подхватила Пэм, – отправляйся лучше в нормальную гостиницу. Конечно, обойдется дороже, зато проведешь время в нормальной обстановке. Ведь неизвестно, сколько времени продлится твое бегство от настырного ухажера. Так хотя бы поживешь с комфортом.

Лайза сморщила лоб.

– От кого бегство? – В ее тоне сквозили откровенный интерес и неприкрытое любопытство.

– Ничего себе! Ведь сама же рассказывала мне, что удираешь сюда, в Мельбурн, от какого-то навязчивого парня. Разве нет?

– Ах да! – мелко рассмеялась Лайза. – Вспомнила… Действительно, я рассказывала тебе это. Хм, а у тебя не такая уж и плохая память.

На сей раз удивленно нахмурилась Пэм.

– Разве я когда-нибудь на нее жаловалась?

– Нет, но я подумала… Впрочем, неважно. Забудь! Лучше скажи… – На миг умолкнув, Лайза потянула носом воздух. – Чем это так несет?

Пэм прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Перед отъездом в аэропорт она установила и зажгла несколько привезенных Джошем ароматических индийских палочек. К настоящему времени они успели крепко изменить атмосферу номера.

– Ты хотела сказать – пахнет? – спросила Пэм нейтральным тоном.

Лайза брезгливо скривилась.

– Я сказала то, что сказала. Это не запах, это вонь!

Уклончиво улыбнувшись, Пэм произнесла:

– Ты преувеличиваешь. Это индийские благовония. Такие специальные палочки, знаешь? По-моему, ароматы просто божественные…

Повернувшись к Пэм всем корпусом, Лайза смерила ее презрительным взглядом.

– Это ты, золотце, преувеличиваешь, причем сильно, называя подобный, с позволения сказать, запах божественным. Вероятно, тебе неизвестно, из чего изготавливают такие палочки.

Пэм действительно этого не знала.

– Из чего?

– Из слоновьих экскрементов! Чтобы не сказать больше…

12

Пэм захлопала ресницами. После слов Лайзы ей захотелось собрать все ароматические палочки в кучу и отправить в мусоропровод, затем распахнуть все окна и двери и хорошенько проветрить помещение.

К сожалению, она не могла себе это позволить. Если убрать из номера все раздражающие факторы, тогда от Лайзы не избавиться вовек.

Пэм подавила вздох. Из двух зол следует выбрать меньшее, значит, придется терпеть слоновьи ароматы.

– Уверяю тебя, ты ошибаешься, – сказала она. – Такие замечательные запахи не могут иметь в своей основе… э-э… того, о чем ты сказала.

Но Лайза, не слушая ее, направилась в гостиную, открыла балкон и вышла на свежий воздух.

– Совсем другое дело! – донеслось оттуда. – Убирай скорее свои благовония, у тебя весь номер ими пропах! Терпеть не могу всю эту индийскую экзотику…

– А мне нравится, – усмехнулась Пэм.

Лайза повернулась к ней.

– Что значит – нравится? Надеюсь, ты не собираешься и дальше кадить здесь этим дымом?

Чуть склонив голову набок, Пэм улыбнулась.

– Что поделаешь, у всех свои причуды. Я так живу. Если тебе не нравится, ты можешь переехать в…

– Ладно, я просто так сказала, – быстро произнесла Лайза, хотя заметно было, что говорит она скрепя сердце.

Подобная, совершенно не свойственная ей покладистость выглядела подозрительно, но Пэм все списала на счет ее прижимистости.

В дверь номера постучали. Идя открывать, Пэм думала, что это Джош – согласно уговору, он должен был приехать с угощением от Джи-Джи. Так как Лайза прилетела днем, то праздничный ужин решено было превратить в обед.

Но это оказался не Джош, а дежурный, доставивший багаж Лайзы – саквояж на колесиках, такой большой, что туда запросто могло поместиться полшкафа тряпья. Еще в аэропорту, увидев, с чем прилетела Лайза – по уверениям последней, всего на несколько дней, – Пэм с испугом подумала, что такого количества вещей хватило бы и на год.

– А, мой чемоданчик! – послышалось за спиной Пэм. – Везите его в мою спальню.

– Вон та дверь, – добавила Пэм, кивнув направо.

Когда дежурный, поставив саквояж, удалился, Лайза изъявила желание посмотреть свою комнату.

– Надеюсь, ты не против? – обронила она, взглянув на Пэм.

Но это была лишь дань вежливости, в действительности Лайзе никогда не требовалось разрешения, чтобы сунуть куда-то свой нос.

Пэм невольно затаила дыхание, предвкушая дальнейшее.

События не заставили себя долго ждать. Войдя в предназначавшуюся ей спальню – стены которой, разумеется, тоже были голыми, – Лайза остановилась как вкопанная.

– Это… это… что такое? – забормотала она через некоторое время, оторопело переводя взгляд с растянутого поперек комнаты гамака на Пэм и обратно.

– Ах да, забыла предупредить, – обронила та как бы между прочим. – Тебе придется спать на этой штуке.

– Что-о?! – Лайза так выкатила глаза, что, казалось, они сейчас вывалятся. – А где кровать?

– Какая кровать? – изображая невинное удивление, спросила Пэм.

– Которую ты обещала купить к моему приезду!

Пэм заморгала.

– Я? Когда это?

– Во время нашего телефонного разговора!

– А, что-то припоминаю… Но я ничего не обещала. Да и не могла обещать. Сама подумай, странно было бы покупать кровать только ради того, чтобы на ней кто-то поспал две-три ночи.

На лице Лайзы появилось такое выражение, будто она не верит собственным ушам.

– Ты действительно не купила кровать?

Пэм качнула головой.

– Но как же так?! – воскликнула Лайза. – Ведь я просила!

Пэм широко улыбнулась.

– Наверное, я не восприняла твои слова всерьез.

– Но это же… это же… не по-родственному! Ты должна была позаботиться о том, чтобы мне было на чем спать!

– Я и позаботилась. – Пэм кивнула на гамак. – Ложись хоть сейчас!

Лицо Лайзы расцвело красными пятнами.

– Издеваешься?

Пэм на мгновение плотно сжала губы, но затем, мысленно призвав себя к спокойствию, вновь улыбнулась.

– Ты сегодня все принимаешь как-то чересчур близко к сердцу. Я подготовилась к твоему приезду как смогла, но если тебе чем-то не понравился гамак, купи себе кровать – и дело с концом!

Подобного поворота Лайза не ожидала, поэтому заметно растерялась.

– Кровать? Всего ради нескольких дней? А потом что мне с ней делать?

Глаза Пэм весело блеснули: Лайза заговорила почти теми же словами, что и она сама.

– Ну, не знаю… заберешь с собой в Лондон. Правда, в самолет с кроватью не пустят… Ах да, ведь на свете существуют грузовые суда! Можно отправить кровать в Англию на борту одного из них.

Лайза смерила Пэм презрительным взглядом.

– Ты хотя бы представляешь, во сколько обойдется перевозка?

Пэм кивнула.

– Думаю, она окажется дороже, чем сама кровать.

– Так зачем же ты мне это предлагаешь?

– Как! Ведь тебе же хочется спать с удобством.

Лайза сердито засопела.

– Не до такой степени, чтобы я тратилась на кровать. Уж лучше помучаюсь в этой штуке. – Она хмуро посмотрела на гамак. – Уму непостижимо – жить в гостинице и спать в гамаке! Где мой мобильник, хоть сфотографирую на память…

– Послушай, я могу прямо сейчас позвонить в какой-нибудь здешний отель и заказать для тебя номер, – заметила Пэм.

Ответ последовал моментально.

– Нет! Я остаюсь здесь. Гамак так гамак, черти бы его побрали!

– Что ж, дело твое, – разочарованно вздохнула Пэм.

Лайза в самом деле зачем-то сфотографировала гамак, потом расстегнула на саквояже молнию, подняла крышку… и замерла.

– Дьявол! Куда же я положу вещи? Здесь и шкафа-то нет! – Она повернулась к Пэм. – В твоей спальне есть шкаф?

Пэм наблюдала за действиями Лайзы, прислонившись к дверному косяку.

– Нет. Если ты заметила, здесь вообще отсутствует мебель.

– Где же ты держишь одежду?

– В дорожной сумке, с которой приехала сюда. У меня немного вещей. – Раз в десять меньше, чем у тебя, хотела добавить Пэм, но сдержалась.

Лайза с досады прикусила губу.

– Видно, придется и мне оставить вещи в чемодане. Дьявол, все помнется! – Немного помолчав, Лайза тяжко вздохнула, затем вынула из саквояжа полотенце. – Где тут у тебя можно освежиться? Надеюсь, вода есть?

Как это я не догадалась попросить, чтобы отключили воду! – промчалось в мозгу Пэм. Впрочем, нет, без воды мне самой было бы чертовски неудобно.

– Есть. Ванная и кухня здесь оборудованы. Идем, я тебе все покажу.

На пороге ванной Лайза обернулась.

– А ты пока плесни мне немного мартини с содовой. Мартини побольше.

Пэм задумалась.

– А просто минералки не хочешь? У меня нет спиртного.

– Э-эх! – Лайза презрительно прищурилась. – Так-то ты принимаешь гостей!

Собственно, я никого к себе не приглашала, мысленно возразила Пэм. Вслух же произнесла:

– Подожди немного, тебя ждет праздничный обед. Только учти, на нем будет присутствовать один мой знакомый и…

– Вот как? – Глаза Лайзы заблестели интересом. – Тихоня Пэм обзавелась дружком? Не похоже на тебя. Впрочем, ты вообще изменилась. – Она скользнула по Пэм взглядом. – Я бы сказала, разительно. Хм… Девочка оторвалась от семьи, верно? Дала волю тайным наклонностям? М-да, в тихом омуте…

Пэм нахмурилась.

– При чем тут это? Ты все неправильно понимаешь. Джош просто…

– Значит, его зовут Джош. Хм… И кто он? Какой-нибудь местный банкир? А может, крупный бизнесмен?

Пэм отвела взгляд.

– Это не то, что ты думаешь. Джош владелец ночного клуба, но…

Брови Лайзы удивленно подскочили вверх.

– Ночного клуба?! Всего лишь? С каких это пор ты общаешься с представителями низших слоев? – Она закатила глаза к потолку. – Шикарно! Родители-то хоть в курсе твоих похождений?

– При чем здесь родители? – сердито произнесла Пэм. – Мне двадцать девять лет. По-твоему, я нуждаюсь в родительской опеке?

Лайза вновь окинула ее презрительным взглядом.

– А ты смотрела на себя в зеркало? Отдаешь себе отчет, как выглядишь в этом дешевом тряпье? Похожа на девчонку с дискотеки…

Слова Лайзы разозлили Пэм, однако и в этот раз ей удалось сдержать эмоции.

– Не такое уж оно и дешевое, это тряпье, – заметила она. – Приобретено в дорогом бутике. Считай, что мне хочется больше походить на местных женщин. Я сменила стиль, только и всего. Не стоит воспринимать это как конец света.

Лайза покачала головой.

– Хорошо, допустим. Но почему ты общаешься с каким-то владельцем ночного клуба?

Этот вопрос Пэм и сама себе задавала. Правда, в ее варианте акцент делался не на клубе, а на самом факте общения с Джошем.

Самый простой и честный ответ прозвучал бы так: потому что Джош замечательно целуется. Но как-то неловко было признаваться себе, что причина кроется только в этом. А уж Лайзе Пэм не сказала бы чего-либо подобного даже под страхом смертной казни.

– Подожди, увидишь Джоша и сама все поймешь.

– Ладно, подожду, – усмехнулась Лайза. – А пока скажи: ты часом не влюбилась в этого парня?

Пэм издала смешок.

– Вот еще глупости! Конечно нет.

Лайза кивнула.

– Это хорошо. В противном случае, представляешь, что сказала бы наша родня?

Пэм вздрогнула, но не подала виду, что намек как-то задел ее.

– На это могу ответить следующее: плевать я хотела на то, кто что сказал бы, родня в том числе.

Пристально глядя на Пэм, Лайза несколько мгновений обдумывала услышанное, потом медленно произнесла:

– Замечательно. Потому что если бы наши родственники узнали, что кто-то из Гарменов опустился до интрижки с каким-то сомнительным…

– Прекрати, Лайза! – не выдержала Пэм. – Ничего сомнительного в Джоше нет, так что не стоит оттачивать на нем язык. И еще… Если во время предстоящего обеда ты каким-то образом оскорбишь его… – Она на миг умолкла, подбирая выражения, способные точнее выразить ее мысль. – Словом, не советую. Лучше прямо сейчас переезжай отсюда в другую гостиницу.

Лайза вскинула бровь.

– Защищаешь его? Очень трогательно. Может, между вами все-таки что-то есть?

Пэм усмехнулась.

– Вынуждена тебя разочаровать, Джош всего лишь мой приятель, не более того. Только, учти, в слово «приятель» я вкладываю совсем другой смысл, чем ты.

– Ах-ах-ах! – закатила Лайза глаза. Затем скрылась в ванной, заперев дверь на щеколду.

13

Джош знал, что дежурный предупрежден о его визите, поэтому лишь кивнул ему, как старому знакомому – хотя виделись они всего два раза, – и сразу направился к лифту.

На седьмом этаже он вышел, двинулся к номеру Пэм, поднял было руку, чтобы постучать, но вместо этого наклонился к двери и прислушался.

Вообще-то Джош ожидал, что его встретит грохот тяжелого рока – не зря же он привез сюда плеер и диски, – но по какой-то причине Пэм не стала включать музыку. Зато запах ароматических палочек проникал из номера даже в коридор.

Усмехнувшись, Джош постучал.

С той стороны послышались шаги, в следующую минуту дверь отворилась и на пороге возникла Пэм.

– Привет, – сказал Джош. Затем шепотом добавил: – Ну что, приехала?

Прежде чем что-либо произнести, Пэм вздохнула, и по одному этому Джош понял, что ответ будет положительный.

– Увы!

– Как восприняла гамак?

Пэм воздела взгляд к потолку, затем, чуть наклонившись к Джошу, тихо произнесла:

– Я думала, начнется истерика. К счастью, обошлось. Услышав мое предложение подыскать номер в другой гостинице, Лайза успокоилась. Индийские благовония ей тоже не понравились, но пока терпит. О твоем приходе она предупреждена, только… э-э… не знаю, как сказать… Словом, постарайся не обращать внимания на какие-нибудь ее выходки или фразы в твой адрес, ладно? Делай скидку на то, что это Лайза, от которой ничего иного ожидать и не приходится.

Джош лишь усмехнулся.

– За меня не переживай. Моя цель – помочь тебе, остальное частности. – Он окинул Пэм восхищенным взглядом. – Но мы уже беседуем, а еще не поздоровались. Здравствуй, солнышко!

Пэм стояла близко, поэтому Джошу осталось лишь наклониться к ней, после чего он на мгновение прильнул к ее губам.

– О, что здесь происходит? – раздалось рядом.

Разумеется, голос принадлежал Лайзе, будто нарочно выбравшей именно этот момент, чтобы появиться в районе входной двери. Мало того, в ее руке находился сотовый телефон, с помощью которого она запечатлела поцелуй.

Порозовев и злясь на себя из-за этого, Пэм произнесла:

– Познакомься, Джош Лавгрен. – Затем она бросила взгляд на Джоша. – А это Лайза, моя тетка по отцовской линии.

– Могла бы сказать просто – родственница, – проворчала та. – «Тетка» звучит так, будто мне лет пятьдесят.

Джош изобразил самую лучезарную улыбку, на какую только был способен.

– Очень рад!

Взяв руку Лайзы, он склонился над ней в галантном поцелуе. Тем временем Лайза расширенными от изумления глазами смотрела на его волосы. Точнее, на мокрую химию.

Заметив это, Пэм усмехнулась. Ей вспомнилась собственная реакция в тот момент, когда она впервые увидела Джоша.

Тем временем он выпрямился. И тут, словно кто дернул ее за язык, Пэм произнесла:

– Лайза не прочь, чтобы ты поцеловал ее в щечку.

Услышав это, Джош замер, но лишь на мгновение, после чего расплылся в еще более широкой улыбке.

– О, с удовольствием! – Затем, шагнув вперед, нарочито медленно – можно сказать, картинно – наклонился и прикоснулся губами к щеке Лайзы.

Несмотря на неспешность, все произошло довольно неожиданно – Лайза не сумела сориентироваться в происходящем и застыла, вытаращив глаза.

Пэм втихомолку усмехнулась: если бы Лайза могла видеть себя со стороны! Лишь недавно разглагольствовала о том, как плохо, что Пэм общается с человеком так называемого низкого происхождения – и вот уже сама целуется с ним!

То есть, конечно, это Джош ее целует, но она что-то не особенно отбивается.

Лайза растерянно заморгала, и в этот момент Джош выпрямился.

– Очень приятно! – произнес он бархатистым тоном, глядя прямо Лайзе в глаза.

Та перестала моргать, в ее взгляде появилось зачарованное выражение, губы слегка приоткрылись.

Пэм прекрасно понимала, что Лайза сейчас испытывает, потому что сама еще ни разу не смогла остаться безучастной, когда Джош обращал на нее взгляд своих удивительных небесно-голубых глаз.

– Я тоже… э-э… рада, – наконец произнесла Лайза, явно сделав над собой усилие.

Кивнув, Джош повернулся к Пэм.

– Ну что, как дела с обедом? Я тут кое-что принес. – Он приподнял находившийся в его руке пластиковый пакет. – Вино, блюдо местной кухни, фрукты, конфеты…

– А мне доставили из ресторана телячье филе в винном соусе, фирменный салат, печенье и пирожные.

Джош весело блеснул глазами.

– Устроим настоящий пир!

– Только филе придется разогреть в микроволновой печи, – сказала Пэм. Затем многозначительно взглянула на Джоша. – А из того, что ты принес, ничего не нужно греть?

– Нет, – спокойно ответил он. – Мои блюда едят в холодном виде. Можно прямо сейчас ставить на стол.

Тут подала голос Лайза, по-видимому пришедшая в себя после пережитого потрясения.

– На какой стол? – презрительно кривя губы, произнесла она. – Здесь нет никакого стола. Разве что стойка на кухне наподобие барной, но стулья тоже отсутствуют.

Однако Джош вновь обезоруживающе улыбнулся.

– Ничего страшного, расположимся вот на этом ковре. Устроим пикник. У тебя найдется скатерть, Пэм?

Та задумалась.

– Кажется, в одном из шкафчиков на кухне есть одноразовые скатерти.

– Этого вполне достаточно, – кивнул Джош.

Лайза поморщилась.

– Одноразовые скатерти, гамак, пикник…

Джош пропустил ее слова мимо ушей, его взгляд был направлен на Пэм.

– А фужеры для вина найдутся?

В данном случае той гадать не пришлось.

– Конечно, и даже разных видов. Кроме того, есть тарелки, ножи, вилки…

– Так что же мы стоим?! Я, к примеру, голоден!

Очень скоро на ковре в гостиной, словно на лесной поляне, была расстелена скатерть, а на ней накрыт обед. Джош откупоривал бутылку. Лайза наблюдала за этим скептически. Потом заговорила, и тогда стала понятна причина ее скепсиса.

– Это какое вино? – спросила она.

Джош посмотрел на нее через пространство «стола».

– Хорошее, местное.

Лайза даже не подумала скрыть разочарование.

– Местное? А французского нет? Или хотя бы итальянского?

Беззаботно пожав плечами, Джош обронил:

– Прости, другого не нашлось. – После чего продолжил мудрить со штопором над пробкой. Через мгновение та с характерным звуком вышла. – Давайте бокалы.

Пока Джош разливал вино, Пэм украдкой поглядывала на его сильные красивые руки с длинными пальцами. Правый мизинец украшало серебряное кольцо с черным камнем, и Пэм знала, что позже скажет по данному поводу Лайза. Мужчины их круга не носили подобных украшений, это считалось дурным тоном. Допускалось лишь скромное обручальное кольцо, золотые запонки и дорогие наручные часы, но, боже упаси, не на браслете, а на добротном кожаном ремешке.

Однако Пэм забыла о кольце, когда ее взгляд поднялся выше, к торсу Джоша. Сегодня тот вновь надел ту самую белую шелковую рубашку, которая была на нем в день их знакомства. Ее воротник был расстегнут, и в разрезе виднелась загорелая кожа. Эта картина будто что-то всколыхнула в груди Пэм.

Сегодня ей было нелегко: с одной стороны, Лайза с бесконечными капризами и телефоном-фотоаппаратом, с другой – Джош со всем своим очарованием. Причем со вторым было даже труднее справляться, чем с первым. Удивительно ли, что порой Пэм казалось, будто ее натянутые нервы звенят от напряжения?

Пытаясь избавиться от него, Пэм сразу отпила три глотка вина. Ей хотелось, во-первых, немного расслабиться, во-вторых, перестать реагировать на наглость Лайзы, и в-третьих, постараться отделаться от желания переместиться поближе к Джошу и обнять его со словами: «Не мог бы ты прямо сейчас поцеловать меня еще разок?».

Но если первые два желания еще были чем-то оправданы, то третье выходило за всякие рамки. Женщины клана Гарменов не пристают к мужчинам с подобными просьбами. Собственно, вообще не пристают.

Пока Пэм пыталась рассортировать свои устремления, Лайза завела с Джошем салонный разговор, пытаясь выяснить его мнение о разнице винтажного божоле урожая девяносто седьмого и двухтысячного годов. Потом заговорила о других винах и вкусовых нюансах, пересыпая речь выражениями наподобие: «вино секко», «трокен», «вин мулюкс», «вино адамадо» и так далее.

Пэм прекрасно понимала, для чего Лайза затеяла эту беседу: чтобы ткнуть Джоша носом в его невежество. А заодно показать Пэм всю степень ее падения – мол, с кем ты связалась, золотце!

Однако Джош был не так прост, как могло показаться. Похоже, он проник в суть маневра Лайзы, потому что тоже предпринял кое-что в этом же роде: сначала спросил, как Лайза относится к музыке, потом, не дожидаясь ответа, пустился в рассуждения о разнице, порой понятной лишь специалисту, между тяжелым роком, металлом, спидом, трэшем и тому подобное. Затем – со словами «Что говорить, когда можно поставить диск!» – поднялся с ковра, направился к собственному, заранее доставленному сюда плееру и действительно поставил диск с чем-то не просто тяжелым, а зубодробительным.

– Вот это я называю музыкой! – прокричал он, выдержав дольно долгий промежуток времени. – А?! Что скажешь?!

Вопрос предназначался Лайзе, но Пэм прекрасно знала ответ. Мало того что Лайзе не понравился наполнивший помещение грохот, она еще испытывала жуткое неудобство из-за того, что Джош называет ее на «ты», тем самым заставляя так же обращаться к нему самому. В результате они словно становились на одну доску, но именно подобное положение и выводило Лайзу из себя, так как было совершенно для нее неприемлемо.

– Музыка просто супер! – крикнула Пэм, едва заметно подмигнув Джошу.

– Главное, есть возможность слушать на любой громкости! – заорал Джош в ответ. – Постояльцев в гостинице нет, можно позволить себе сделать любой уровень звука.

С этими словами он еще больше повернул регулятор, и гостиная задрожала от скрежещущих гитарных рифов, мощного гудения басов и пробирающего до самых печенок тяжелого барабанного ритма.

Через минуту Пэм захотелось вскочить и выбежать куда-нибудь подальше, где есть шанс сохранить барабанные перепонки в целости.

По-видимому, Лайза испытывала нечто подобное, потому что вдруг зажала уши ладонями и что-то крикнула, но разобрать было невозможно, она лишь шевелила губами.

– Что?! – гаркнул Джош.

Лайза попыталась повторить громче, но лишь закашлялась.

Джош ухмыльнулся, но, заметив умоляющий взгляд Пэм, уменьшил громкость до минимума.

– Тем не менее злоупотреблять не стоит, верно?

Лайза энергично закивала, словно забав, что можно выражаться не только жестами, но и словами.

– Итак, начнем обед! – провозгласила Пэм. – Думаю, сейчас самое время, все проголодались. – Она с интересом заглянула в судки, выставленные на скатерть Джошем. – Это и есть блюда местной кухни? Как интересно! У них есть названия?

– Разумеется. – Джош взял судок, подошел к Лайзе и, не спрашивая, стал накладывать на ее тарелку нечто, похожее на густой мясной соус. – Вот это ассорти под соусом «пувумба». Двух ложек достаточно?

– Вполне, – ответила та. – Я никогда не ела ничего подобного, поэтому не знаю… э-э…

– Это вкусно, – заверил ее Джош.

– Вот и попробуем! – подхватила Пэм. – Мне тоже положи, пожалуйста. Как ты сказал – пубум… пу…

– Пувумба.

– Постараюсь запомнить.

Тем временем Джош взял другой судок и вновь направился к Лайзе. Вернее, к ее тарелке, на которую принялся накладывать что-то похожее на смесь щепочек и сушеных лепестков.

– А это «улдайя». Ее обычно подают к «пувумбе». На вкус «улдайя» похожа на картофельные чипсы. Готовить ее проще, чем «пувумбу». – Он взглянул на Пэм. – Пожалуйста, подлей в бокалы вина.

– С удовольствием, – ответила та. – Не знаю, как кому, а мне вино понравилось.

Лайза фыркнула, всем своим видом демонстрируя презрение.

– Похоже, с тех пор как ты переехала сюда, твои вкусы значительно упростились. – Она так многозначительно покосилась на Джоша, что даже полный идиот разгадал бы намек.

Ни Пэм, ни Джош идиотами не были. Однако оба предпочли пропустить колкость Лайзы мимо ушей, ведь приближалась кульминация праздничного обеда.

14

– Ну, бокалы полны, начнем! – с подъемом произнесла Пэм.

Джош поднял указательный палец.

– Местные обычно поступают так: сначала пьют по глотку вина, закусывают «улдайей», а потом приступают к «пувумбе».

Пэм повернулась к Лайзе со светской улыбкой.

– Думаю, нам следует поступить таким же образом.

Та пожала плечами – дескать, какое мне дело до здешних обычаев. Однако вина выпила вместе со всеми, затем подхватила вилкой и отправила в рот кучку «улдайи». Прожевав, заметила:

– Хм, действительно похоже на картофельные чипсы. Правда, присутствует какой-то незнакомый привкус.

– И запах как у креветочной приправы, – осторожно произнесла Пэм, украдкой взглянув на Джоша.

Тот ободряюще кивнул – мол, ешь смело, не бойся. Потом повернулся к Лайзе, которая уже приступила к «пувумбе».

– Иногда «улдайю» приправляют местными травами. Наверное, Джи-Джи использовал что-то из специй.

Лайза, очевидно проголодавшись, быстро опустошала тарелку.

– Хм, хоть и непривычно, но вкусно, – обронила она, жуя. – Я бы не прочь записать рецепт – может, наш семейный повар когда-нибудь приготовит эти блюда в Лондоне.

Пэм поперхнулась.

– Кхе-кхе!

– Осторожнее, – сказал Джош. – Хлебни вина.

Пэм так и сделала.

– Кхе… простите.

Улыбнувшись ей, Джош вновь взглянул на Лайзу.

– Точного рецепта, к сожалению, не знаю, но могу спросить у Джи-Джи.

– Было бы любопытно, – кивнула та. – А кто такой этот Джи-Джи? Странное имя.

– Мой приятель. Это он готовил для нас эти замечательные блюда. В его роду были австралийские аборигены, поэтому он владеет местными премудростями.

Лайза поставила на скатерть пустую тарелку, положила вилку и потянулась за бокалом.

– Наверное, непросто сейчас найти все эти травки, специи… – обронила Пэм, с опаской поглядывая на находившиеся в тягучем коричневом соусе округло-продолговатые ингредиенты.

– Да, с тех пор как на здешние берега высадились первые переселенцы, мир сильно изменился, – вздохнул Джош. Затем добавил, глядя на Лайзу: – Кстати, приготовить «пувумбу» в Лондоне будет трудновато. Да и с «улдайей» наверняка возникнут проблемы.

Лайза промокнула губы салфеткой.

– Почему?

Джош бросил взгляд на Пэм. В его небесно-голубых глазах плясали чертики.

– Из-за специфичности ингредиентов, – пояснил он, продолжая разговор с Лайзой. – Например, соус «пувумба» имеет в основе пюре из местной дикой сливы, которая и придает ему неповторимый вкус. Но она не растет нигде в мире, кроме Австралии. Иными словами, придется выписывать ее плоды в Лондон отсюда. С остальным, правда, легче. Это бульон из обжаренных говяжьих костей, с добавлением кукурузного крахмала, имбиря, перца и других специй, которые, думаю, можно приобрести в любом супермаркете.

– Значит, не все так плохо, – довольно безразлично констатировала Лайза.

– Да, но ассорти, которое подают под соусом «пувумба», представляет собой наибольшую проблему. Подобных продуктов точно нигде не сыщешь, кроме как в Австралии.

Лайза посмотрела на принесенный Джошем судок, в котором еще осталось немного экзотического кушанья.

– Вот как? Что же это такое? Признаться, пока я ела, никак не могла понять…

– А, это очень специфические ингредиенты природного происхождения. Кстати, экологически чистые, тут стопроцентная гарантия, потому что оба их поставщика не обитают в загрязненной местности.

Лайза недоуменно сморщила лоб.

– Что за поставщики?

Джош кивнул на судок.

– В данном случае речь идет о гигантском жуке-мясоеде и так называемом ночном великане. Это такой мотылек размером со скворца.

Повисла пауза. Пэм притихла в ожидании развязки, а Лайза, силясь понять, о чем толкует Джош, обмахивалась газетой, которую читала сегодня в самолете.

– Какой еще жук и что за мотылек? Я что-то не совсем улавливаю суть. Они являются показателями чистоты местности?

Джош медленно покачал головой.

– Нет, они и есть поставщики продукта. Видишь ли, это ведь местная кухня. А местными жителями здесь являются австралийские аборигены, у которых, надо сказать, довольно своеобразные представления о том, что можно употреблять в пищу. Например, только что мы отведали экзотического блюда, состоящего из личинок гигантского жука-мясоеда и гусениц мотылька, именуемого здесь ночным великаном. Сейчас как раз подходящий сезон для сбора этой живности. Мой друг Джи-Джи лично позаботился об упомянутых продуктах и приготовил ассорти по всем правилам.

Лайза перестала обмахиваться газетой.

– Что значит приготовил? Это… как?

– Как приготовил? – невинным тоном уточнил Джош. – Точно не скажу. Знаю лишь, что личинки и гусениц каким-то образом обрабатывают, потом тушат и поливают отдельно приготовленным соусом «пувумба». Но надо сказать, что это своего рода новшество. Старики-аборигены предпочитают есть личинок живьем.

Лайза побледнела и повела глазами на судок, где под слоем густого соуса угадывались продолговато-округлые формы ингредиентов ассорти.

Глядя на нее, Пэм прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Затем, повинуясь внезапному порыву, спросила у Джоша:

– А из чего приготовлен улдилл… улдойл… в общем, гарнир?

– Улдайя, – сказал Джош. – Тут проще, потому что саранча есть практически круглый год.

Краем глаза Пэм заметила, что Лайза прижала ладонь к желудку.

– Ах, значит, это обыкновенная саранча! Ее тоже тушат?

Джош старался не смотреть на Лайзу.

– Нет, саранчу жарят в масле точно так же, как картофель фри. Потом по вкусу солят, посыпают сушеной зеленью или перцем, кто как любит. Тебе понравилось?

Губы Пэм дергались от рвущегося наружу смеха.

– Немного непривычно, но вкусно. Да, определенно. Пожалуй, я возьму еще ложечку «улдайи»… – Она потянулась к судкам. – Лайза, тебе положить? Или хочешь «пувумбу»? Тут еще немного осталось…

Не выдержав, Лайза вскочила и со сдавленным звуком, держась за рот, опрометью выбежала из гостиной. Через минуту за ней с грохотом закрылась дверь ванной.

Пэм тоже схватилась за рот, но по другой причине – ее душил хохот. Одновременно она потрясала в воздухе поднятым большим пальцем.

Улыбаясь до ушей, Джош раскинул руки и раскланялся. Затем они с Пэм, будто давние приятели, хлопнули друг друга по ладоням.

Лайза отсутствовала недолго. Вернувшись в гостиную с покрытым красными пятнами лицом, она несколько нетвердой поступью направилась в отведенную ей спальню. Там взяла лежавшую на гамаке сумочку, затем, не глядя на Пэм и Джоша – и особенно стараясь не смотреть на скатерть, где стояли судки с остатками «экзотических» блюд, – двинулась к входной двери.

– Лайза! Что случилось?! – крикнула Пэм. – Куда это ты?! Возможно, я что-то не так сказала?!

Ответа не последовало. Вновь стукнула дверь, и наступила тишина.

Первое, что сделала Пэм после ухода Лайзы, это встала с ковра и потушила все ароматические палочки, до сих пор дымившие в разных концах комнаты. Потом распахнула балконную дверь, впуская свежий воздух.

– Мы не перегнули палку? – спросил наблюдавший за ее действиями Джош.

Возвращаясь на прежнее место, она усмехнулась – такая тоненькая, грациозная в джинсах и пестрой шелковой блузке. Распущенные волосы придавали ее обновленному образу оттенок романтичности.

– Думаешь, обошлись с Лайзой слишком круто? Ничего, она это заслужила. И потом, разве не я собиралась сбить с нее спесь?

– Но она удрала куда-то…

Пэм подняла бокал.

– Пусть идет куда хочет. Впрочем, не беспокойся, никуда она не денется. Лучше выпьем за удачно прошедший спектакль!

– Подожди… – Джош потянулся за бутылкой, потом распределил остатки вина между бокалом Пэм и своим. – Теперь выпьем.

Что они и сделали.

На миг зажмурившись и плотно сжав губы, Пэм поставила пустой бокал на скатерть, затем кивнула на судки.

– А что это на самом деле?

Джош прищурился.

– Не догадалась?

Она пожала плечами.

– Честно говоря…

Рассмеявшись, Джош поддел вилкой кругляш, извлек из судка и поднес ко рту Пэм.

– Попробуй еще раз.

Она послушно открыла рот, взяла с вилки кругляш, раскусила и принялась медленно жевать.

– Ну? – поощрительно обронил Джош.

– Что-то знакомое, но точно сказать не могу. Если бы не соус… Он вкусный, но мешает определить.

– Ладно, не буду тебя мучить. Это сырные шарики. А еще тушеные стручки зеленого горошка – цельные, с горошинами внутри.

– Вместо гусеницы? – хихикнула Пэм.

– Точно. Что касается соуса, то он действительно соответствует всему, что я о нем рассказывал.

– А саранча?

– Это цветки одной местной разновидности акации. Кстати, Джи-Джи часто жарит их себе на ужин. Омлет с этими цветками его коронное блюдо. Предупредить тебя я не успел, поэтому всячески давал понять, чтобы ты ела без опасений.

– Спасибо, – кивнула Пэм, – я так и поняла. – Минутку помолчав, она с притворным вздохом произнесла: – Ну что, хоть гостья и покинула нас, не вижу причин прекращать устроенный в ее честь праздничный обед. Еще съешь что-нибудь существенное или перейдем к десерту?

Джош с улыбкой посмотрел на нее.

– Спасибо, я сыт, но от десерта не откажусь.

– Тогда нужно сварить кофе. И… кажется, ты принес две бутылки вина?

– Да. Вторая осталась в пакете, на кухне. Тебе понравилось это вино?

Пэм скромно опустила ресницы.

– Да.

– Тогда откупорим вторую бутылку.

Джош встал и протянул руку Пэм, помогая подняться.

Они переместились на кухню, где Пэм засыпала кофе в автоматическую кофеварку, воткнув затем вилку в розетку, а Джош откупорил бутылку и вновь наполнил захваченные из гостиной бокалы.

Оба облокотились о кухонную стойку и, попивая вино, стали смотреть через открытое окно на сливающийся с горизонтом океан.

– А у тебя есть назойливые родственники? – спустя некоторое время спросила Пэм.

Джош на миг задумался, потом качнул головой.

– К счастью, нет. У меня вообще мало родни. Здесь, в Мельбурне, осталась одна только бабушка. Но она милейший человек.

– Счастливчик, – вздохнула Пэм. Затем с интересом спросила: – А что ты делаешь, когда не занят в своем ночном клубе?

Джош пожал плечами.

– Полдня отсыпаюсь, потом готовлю себе завтрак, который скорее следует назвать обедом, ем. Потом, если нет других дел, смотрю телевизор, слушаю музыку… Ближе к вечеру еду в клуб.

– И так каждый день?

– Почти. – Джош улыбнулся. – Нынешний день исключение.

Однако Пэм показалось, что в нарисованной картине чего-то не хватает.

– А девушка у тебя есть?

– Нет. – Джош прищурился. – В настоящее время я свободен.

Пэм отвела глаза, сделав вид, что ее заинтересовала показавшаяся на море яхта. Однако Джоша ее маневр не обманул.

– А ты?

– Что я? – спросила она, делая вид, будто не понимает, о чем идет речь.

Джош едва заметно усмехнулся.

– У тебя есть кто-нибудь?

Она тоже улыбнулась, плутовато.

– Девушки точно нет.

– Та-ак, – протянул Джош. – Картина понемногу проясняется. Девушки нет, а кто есть?

Пэм и сама не знала, почему вздохнула, прежде чем сказать:

– Никого нет. – Потом быстро добавила: – Но это ничего не значит!

– Да? Хм, понятно. – Джош поставил бокал на стойку. – Что ж, в таком случае мне, пожалуй, пора. Миссию свою я выполнил, так что…

Пэм ухватила его двумя пальцами за рукав шелковой сорочки.

– Нет! Пожалуйста, останься. Я не имела в виду ничего такого…

Он помедлил.

– Вообще-то я никуда не спешу.

15

Кофеварка с тихим щелчком выключилась. Пэм оглянулась на нее.

– Кофе хочешь?

– Лучше допью вино. – Джош вновь взял бокал.

На минуту воцарилось молчание, которое нарушила Пэм.

– Расскажи еще что-нибудь о себе.

– Не знаю… Что?

– Ну, что ты любишь, какое у тебя хобби… если таковое есть.

– Есть, – вдруг произнес Джош. – Мне нравится танцевать.

Пэм удивленно посмотрела на него.

– Вот как? – Она задумалась, словно что-то припоминая. – Видно, не зря я сначала решила, что ты балетмейстер. Помнишь, когда речь зашла о том, что Джи-Джи работает у тебя танцором. Тогда я еще не знала, что ты держишь ночной клуб.

В глазах Джоша промелькнуло непонятное для нее выражение, но в следующую минуту он улыбнулся.

– Помню. Но я еще тогда сказал, что ты ошибаешься. Но танцевать мне нравится. В детстве я посещал школу бальных танцев.

– Случайно не вместе с Джи-Джи?

Джош рассмеялся.

– Нет. С Джи-Джи я познакомился гораздо позже. И потом, он не танцует то, что люблю я.

– Что же это? – с интересом спросила Пэм.

– Танцевальная классика – вальс, самба, румба, фокстрот и так далее. Больше всего люблю танго. – Глаза Джоша заблестели. – А ты танцуешь? Мне бы очень хотелось станцевать танго с тобой.

– Мне бы тоже.

Произнеся эти слова, Пэм замерла и посмотрела на почти пустой бокал в своей руке. Похоже, вино развязало ей язык. Этой опасности она не учла. И судя по улыбке, медленно проявившейся на губах Джоша, он понял, что у нее сейчас на уме.

Тем не менее Пэм попыталась исправить положение.

– То есть я хотела сказать, что тоже с удовольствием станцевала бы с тобой танго, если бы умела это делать.

Чуть запрокинув голову, Джош несколько мгновений рассматривал Пэм из-под полуопущенных век.

– Это не проблема, могу научить.

Скрытый смысл фразы, а также бархатистые интонации голоса Джоша заставили Пэм покраснеть. Чувствуя, что щеки вспыхнули, она смущенно отвернулась.

– Благодарю.

Губы Джоша тронула улыбка.

– Это понимать как «да» или как «нет»?

Пэм заставила себя взглянуть на него.

– Как «возможно», только не сейчас. – Она кивнула на свой бокал. – Боюсь, после выпитого я лишь отдавлю тебе ноги – и на том все кончится.

– Хорошо, ловлю тебя на слове. В один прекрасный день мы вернемся к этому разговору. – После некоторой паузы Джош спросил: – Но ты хоть когда-нибудь танцевала?

Пэм сморщила лоб, пытаясь вспомнить, потом улыбнулась.

– Даже несколько раз.

– Очень интересно. Какие танцы?

Она отмахнулась.

– Какие там танцы… Что-то наподобие вальса, только не в том смысле, который подразумевают профессиональные танцоры.

– А, понимаю… – протянул Джош. – Где же ты вальсировала?

На светских раутах, едва не брякнула Пэм, но вовремя прикусила язык. Произнеся подобные слова, она лишь расширила бы расстояние, разделяющее два мира – ее и тот, к которому принадлежал Джош.

Разумеется, Пэм не считала себя такой заносчивой персоной, какой являлась, к примеру, Лайза, однако не могла не осознавать, что разница между ее собственным социальным статусом и положением Джоша все-таки существует.

Она так и не поняла, сообразил ли он, какие мысли вертятся в ее голове, но следующие его слова были:

– Где бы это ни происходило, догадываюсь, что смотрелась ты великолепно.

При этом в глазах Джоша светилось неприкрытое восхищение.

Сердце Пэм будто сжала чья-то теплая рука. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так. И не был настолько искренен.

Она даже растерялась.

Сбитая происходящим с толку, Пэм направилась к кофеварке с намерением наполнить чашки кофе, но на полпути повернула обратно и вновь взяла бутылку. Плеснув вина Джошу и себе, поднесла бокал к губам, отпила добрый глоток и на миг закрыла глаза. Когда открыла, случилось нечто вроде периода легкого затмения, а потом она обнаружила, что стоит, упершись взглядом в обнаженный участок груди Джоша, видневшийся в разрезе белой шелковой рубашки.

В следующую минуту, совершенно не отдавая себе отчета в собственных действиях, Пэм протянула руку и скользнула кончиками пальцев по горлу Джоша сверху вниз. Достигнув первой застегнутой пуговицы, Пэм остановилась и подняла глаза на него.

Их взгляды встретились.

Пэм померещилось, что небесно-голубые глаза Джоша поменяли цвет и стали черными. Но потом она поняла, что у него просто расширились зрачки.

Наверное, и мои глаза выглядят сейчас точно так же, промелькнуло в ее мозгу.

Джош забрал у нее бокал, поставил на стойку, а ее саму властно притянул к себе. Через мгновение их губы слились.

Пэм на секунду замерла, но потом принялась отвечать на поцелуй с неистовостью, удивившей даже ее саму.

В мире, где она существовала, не принято было так бурно предаваться первобытным инстинктам. Секс был чем-то сродни досадной необходимости, продолжительность которой следует максимально сократить, а потом выбросить эти мгновения из головы. Ведь существуют дела поважнее.

Только не в этот раз, подумала Пэм. К дьяволу дела! Могу я хоть немного побыть самой собой?

Ее организм каждой клеточкой отозвался на объятия Джоша. Едва ли не ежесекундно тело пронизывали острые эротические импульсы. Грудь налилась, словно умоляя о прикосновении, а где-то в глубине, между бедер, возникали сладостные спазмы, распространяя вокруг тепло.

Тем временем поцелуй продолжался, страстный, жадный, жаждущий. Казалось, Джош пил Пэм, припав к ее губам как к источнику, и вся она ослабевала, плотнее льнула к сильному стройному телу, словно стремясь не оставить между ним и собой даже малейшей щелочки.

В какой-то момент, не прерывая поцелуя, Джош отправил одну руку путешествовать по спине Пэм, затем исследовал изгибы талии, после чего медленно опустился ниже и легонько обвел линию ягодиц.

Пэм словно обдало жаром. Не помня себя, она обвила шею Джоша руками и издала сдавленный стон.

Через минуту поцелуй прервался, но взамен словно рассыпался сотнями других, мелких. Джош покрывал ими шею, горло и грудь Пэм, насколько позволяла блузка. Спустя некоторое время их губы вновь встретились. Второй поцелуй оказался настолько жгучим, всепоглощающим, что Пэм отдалась ему вся, без остатка.

Когда она уже подумала, что больше не выдержит такого мощного потока сладостных ощущений, Джош скользнул ладонью по ее плечу, руке, затем подхватил грудь.

Внутри Пэм будто взорвался фейерверк, она почувствовала себя объятой пламенем. Колени ее ослабели, из-за чего она слегка обвисла в объятиях Джоша.

Однако он держал ее крепко. Когда кончился воздух, он отстранился от Пэм, как оказалось, лишь для того, чтобы наклониться к груди и сомкнуть губы вокруг отвердевшего, выпиравшего из-под лифчика и блузки соска.

Пэм даже не сообразила, что Джош делает именно то, что обещал на морском берегу в поселке Пуилонк, – целует ее сосок.

– Ох, Джош… – простонала она, запрокинув голову. Глаза ее были закрыты. Наслаждение было настолько велико, что… вызвало приступ паники. Боже правый, что же это я делаю?! – вспыхнуло в мозгу Пэм. Ресницы ее распахнулись, и она резко уперлась ладонями в грудь Джоша.

Его глаза потемнели до черноты, взгляд опалял.

– Я не виноват, – хрипловато, без улыбки произнес он. – Ты сама это начала… а теперь, боюсь, мне трудно будет остановиться.

С этими словами Джош принялся расстегивать на ней блузку, и она не сделала попытки остановить его. Когда полы блузки разошлись в стороны, Джош прикипел взглядом к прикрытой кружевами лифчика груди Пэм.

– Ты прелестна… – слетело с его губ.

Затем он порывисто наклонился и вновь припал к соску Пэм, на этот раз к другому, предварительно обнажив его.

Ощущение, испытанное ею в эту минуту, было сравнимо, пожалуй, с ударом молнии. Из ее горла вырвался хриплый крик, который она услышала будто со стороны.

Надо быть сдержаннее, промелькнуло в голове Пэм, но было уже поздно – она практически утратила способность контролировать себя.

Да и кто сохранил бы хладнокровие, если бы вокруг его соска выделывали языком такие выверты!

Неожиданно Пэм поняла, что, наверное, умрет, если сейчас же, сию минуту не прикоснется к обнаженному телу Джоша. Как только ее мозг озарился этой мыслью, она лихорадочно потянула рубашку Джоша из джинсов, потом путающимися пальцами принялась расстегивать пуговицы. Когда с этим наконец было покончено, Пэм сдвинула рубашку куда-то Джошу за спину и впилась взглядом в его обнажившиеся плечи.

Здесь было чем полюбоваться. Ни один из прежних любовников Пэм – не задерживавшихся надолго – не имел таких широких, бугрящихся мышцами, загорелых плеч. Несколько мгновений она восхищенно разглядывала их, потом, отпустив рубашку, медленно провела ладонями от шеи Джоша к рукам. И, пожалуй, только тогда поверила, что эта красота настоящая, а не привидевшаяся.

Тут Джош взял ее руки, их пальцы сплелись.

– Я… хочу тебя, – изменившимся, гортанным голосом произнес он. – Здесь и сейчас.

Как ни странно, до настоящего момента мысль о том, чем все это может кончиться, не посещала Пэм. Только сейчас перед ее внутренним взором вспыхнул образ того, о чем говорил Джош, и она затрепетала от новой волны желания.

– Только не на кухне, – чужим, сдавленным голосом ответила Пэм, облизнув горевшие после поцелуев губы.

Джош непроизвольно стиснул ее руки.

– Значит, ты согласна?

Ресницы Пэм затрепетали.

– Да…

В ту же минуту Джош порывисто прижал ее к себе. Затем они слились в поцелуе, который на этот раз был непродолжителен. Прервав его, горевший нетерпением Джош подхватил Пэм на руки и двинулся в гостиную. Там на минутку остановился, словно пытаясь сориентироваться, потом опустил Пэм на ковер, почти возле самой скатерти, на которой находились тарелки и остатки обеда.

– Ты сводишь меня с ума… – шептал он, покрывая Пэм поцелуями и одновременно расстегивая молнию на ее джинсах и стягивая их по длинным стройным ногам.

Вскоре Пэм осталась лишь в трусиках и лифчике. Когда Джош взялся за трусики, она пролепетала:

– В спальне есть кровать…

Джош остановился, будто ему требовалось время, чтобы осознать суть услышанного, потом, поднявшись, встал на колено, вновь взял Пэм на руки и отнес в спальню.

На кровати он наконец освободил Пэм от остатков одежды, после чего расстегнул и снял собственные джинсы вместе с трусами. Бросив все прямо на пол, он повернулся к Пэм.

Она смотрела на него, затаив дыхание. Он был великолепен. Покрыт загаром целиком, без белых участков. На его бедрах мышцы выпирали так же, как и на плечах и руках, придавая ему подчеркнуто спортивный вид.

Собственно, на бедра Пэм старалась не смотреть… но из этого ничего не получилось.

Наконец она подняла глаза и встретила взгляд Джоша.

– Пэм? – каким-то скрежещущим шепотом произнес он.

Пэм молча протянула навстречу ему руки…

16

Их дыхание еще не успело успокоиться после яркого, как вспышка молнии, периода безумства, когда из гостиной донеслись приглушенные ковром звуки шагов.

Джош приподнял голову и взглянул на Пэм. Несколько мгновений оба напряженно прислушивались.

– Мы не проверили входную… – Слово «дверь» Джош не успел произнести, потому что на пороге спальни возникла Лайза.

– Ой! – воскликнула она, вздрогнув при виде неожиданной картины.

Потом скользнула взглядом по Джошу – который все еще был обнажен, так же как и Пэм, – и в ее глазах промелькнуло странное, похожее на триумф выражение. Затем она юркнула рукой в сумочку, вынула сотовый телефон… и Пэм поняла, что сейчас произойдет.

– Не смей! – крикнула она, но было поздно: наводя объектив мобильника наугад, Лайза сделала несколько снимков.

Тогда, не помня себя от возмущения, Пэм спрыгнула с кровати и как была, нагишом, бросилась к Лайзе. Если бы в тот момент ей удалось завладеть мобильником, она бы его растоптала!

Однако Лайза, не будь дурой, выскочила в гостиную, оттуда в коридор и через минуту скрылась за входной дверью. Разумеется, Пэм не могла продолжать преследование и лишь в бессильной ярости слушала, как Лайза вызывает лифт, затем заходит в него.

Спустя минуту, мысленно костеря себя за оплошность с входной дверью – ведь можно было догадаться проверить, защелкнулся за Лайзой замок или нет, – Пэм вернулась в гостиную.

Наверное, Лайза нарочно оставила дверь незапертой, чтобы иметь возможность вернуться в любой момент, думала Пэм, собирая свою одежду.

Когда Пэм вошла в спальню, ее лицо пылало. Заметив это, Джош удивленно произнес:

– Что ты так всполошилась?

– По-моему, повод есть, – сухо обронила она.

Джош усмехнулся.

– О, подумаешь, какая важность! Ну, застала нас Лайза в постели, что с того?

– Что с того?! – Пэм подняла с пола джинсы Джоша и бросила ему. – Одевайся! Что с того… Меня все это просто бесит! Мало того что Лайза нагло напросилась в гости, хотя я всячески давала ей понять, что не нуждаюсь в ее присутствии, так теперь еще в самый неподходящий момент она вламывается в мою спальню и, фигурально выражаясь, в личную жизнь!

– И поэтому ты так разволновалась? – усмехнулся Джош.

Он по-прежнему лежал на кровати, наблюдая за одевающейся Пэм.

– Разумеется! В конце концов, это унизительно. Я никогда еще не чувствовала себя так паршиво.

Джош дернул плечом.

– А по-моему, ничего страшного не произошло. Так, забавное приключение, только и всего.

Пэм застегнула молнию на джинсах.

– Разве ты не видел, что Лайза сфотографировала нас!

– Ну и что? Большое дело… К счастью, она не репортер, в газету со снимками не пойдет. Куда может употребить их, так это единственно для семейного архива, то есть для внутреннего употребления.

Пэм прикусила губу.

– Вот именно! Ты не понимаешь… От Лайзы можно ожидать всякой гадости. Она вполне способна показать эти снимки на каком-нибудь большом семейном празднике, ну на чьей-то свадьбе или крестинах, где соберутся все родственники. Можешь себе это представить? Мои тетушки, дядюшки, двоюродные братья и сестры, родители, наконец – все станут любоваться тем, как мы с тобой в чем мать родила валяемся в постели! – Она в упор посмотрела на Джоша. – Ты показал бы подобный снимок своей любимой бабушке?

Сама Пэм на этот вопрос ответила бы сразу, однако Джош на минутку задумался, прежде чем произнести:

– Пожалуй, нет.

– То-то!

– Но неужели Лайза способна на подобную подлость?!

Пэм мрачно усмехнулась.

– Лайза? Способна. На этот счет я не питаю ни малейших иллюзий.

Немного помолчав, Джош заметил с усмешкой:

– Она напоминает мне некоторых моих клиенток.

Погруженная в свои мысли, Пэм не сразу сообразила, что он имеет в виду, поэтому обронила:

– Прости?

Джош заложил руку за голову, одеваться, почему-то не спешил.

– Я подразумеваю посетительниц своего ночного клуба. Среди них ведь всякие попадаются. Бывают и такие, как твоя Лайза.

Пэм взглянула на него с интересом.

– И что они делают?

Он ухмыльнулся.

– Капризничают. То не так, это не этак… Предъявляют претензии к обслуживанию, чаще всего надуманные. Жалуются на Джи-Джи.

– Вот как? Чем же они недовольны? Что Джи-Джи плохо танцует?

– Наоборот, что очень хорошо. Только танцы-то эротичные, дамы распаляются, у них возникает желание большего, и они начинают… как бы это сказать… уделять Джи-Джи повышенное внимание.

– Понимаю, – протянула Пэм. – То есть, иными словами, пристают.

– Именно. Ты же видела Джи-Джи, внешностью его бог не обидел. Так что порой бедняге приходится несладко. Ведь нужно так вывернуться из ситуации, чтобы и клиентку не обидеть, и на уступку не пойти.

Неожиданно Пэм ощутила укол ревности. Не говорит ли Джош о себе самом? Может, это ему распалившиеся клиентки проходу не дают? Ведь и у него с внешностью полный порядок, сегодня Пэм убедилась в этом во всей полноте. А что до постельных талантов, то здесь Джош вообще непревзойденный мастер.

Пэм попыталась убедить себя, что ей нет никакого дела до отношений Джоша с клиентками принадлежащего ему ночного клуба, однако из этого мало что получилось. Да и как подобные попытки могли увенчаться успехом, если в эту самую минуту Джош лежал обнаженный, во всей красе, на ее кровати? Притом что они практически только что занимались сексом? И после всего этого Пэм хочет остаться к Джошу равнодушной? Напрасные старания.

– К тому же здесь Лайза одна, а в клубе таких особ бывает сразу несколько, – добавил Джош.

И Пэм вздрогнула от нового укола ревности.

– Похоже, трудно вам там приходится, – сдержанно произнесла она.

Тон этих слов заставил Джоша пристально посмотреть на нее. Возможно, ему стало ясно, что с ней происходит, а может, он действовал по наитию, но только вдруг он поманил ее.

– Иди-ка на минутку сюда.

– Зачем? – спросила она, глядя в сторону.

– Подойди – узнаешь.

– Ладно…

Как только Пэм приблизилась на достаточное расстояние, Джош схватил ее за руку и резко притянул к себе так, что, не удержавшись, она просто повалилась на него.

– Напрасно ты оделась!

– Почему?

– Потому что я снова хочу тебя…

Они занимались любовью едва ли не дотемна. За это время несколько раз заливался трелью мобильник Пэм, но она даже не вставала, чтобы посмотреть, кто звонит. Ей и так было ясно, что это Лайза, которой наверняка хочется спать. Однако Пэм больше не собиралась любезничать с нахалкой.

Около одиннадцати часов Джошу позвонили из его ночного клуба, и он с сожалением расстался с Пэм. Она привела себя в порядок, убрала с ковра тарелки и скатерть, затем отправилась в постель, на этот раз с намерением отдохнуть. Входную дверь нарочно оставила незапертой, чтобы не вставать, когда придет Лайза. Что она явится, Пэм не сомневалась: нервы у тетушки были крепче корабельных канатов.

Действительно, не прошло и получаса, как лежавшая без сна и вспоминавшая события нынешнего безумного дня Пэм услышала щелчок замка. Это означало, что Лайза вошла в номер и заперла за собой дверь. Затем она пересекла гостиную и зашла в отведенную ей спальню. Света не зажигала, готовилась ко сну при луне. Вскоре Пэм услышала, как Лайза чертыхается, и поняла, что та устраивается на ночь в гамаке. Пэм усмехнулась в полумраке. Очень скоро, продолжая улыбаться, она наконец уснула.

Утром ее разбудил какой-то монотонный шум. Сначала она не поняла, что является причиной его возникновения, но потом сообразила: ведь это дождь! Открытие удивило ее, она считала Австралию сухим континентом. Потом ей припомнилось, что здесь как будто бывает период дождей. Но когда он начинается? Возможно, уже сейчас? Нужно будет спросить у Джоша, промелькнуло в мозгу Пэм.

Следом понеслись одновременно приятные и будоражащие воспоминания, от которых щеки Пэм порозовели.

Она встала с кровати и подошла к окну. За сплошной пеленой дождя океан едва просматривался, но зрелище было фантастическое. У Пэм возникло ощущение, будто она находится на другой планете.

Потом она вдруг вспомнила об омерзительной вчерашней выходке Лайзы и нахмурилась. Затем прислушалась, но, кроме шума дождя, ничего не разобрала. Вероятно, Лайза еще спала.

Пэм вышла в гостиную, затем в коридор, направилась к двери туалета и тут услышала в ванной плеск. Лайза принимала душ.

Спустя несколько минут, стараясь не шуметь, Пэм вернулась в гостиную, где сразу же принялась зажигать ароматические палочки. Потом, повинуясь внезапному порыву, заглянула в спальню Лайзы. Там ей как-то сразу попался на глаза сотовый телефон. Он лежал в гамаке, поверх легкого летнего одеяла, и словно напрашивался, чтобы его взяли.

Оглянувшись, не идет ли Лайза, Пэм шагнула к гамаку. Через мгновение телефон оказался у нее в руках.

Первоначальной целью Пэм было удалить из памяти устройства компрометирующие фотографии, но, наткнувшись на раздел мультимедийных сообщений, она решила проверить, не отсылала ли Лайза кому-нибудь вчерашние снимки. Тогда удаляй не удаляй, а картинки уже пошли гулять по рукам.

Интуиция Пэм не подвела: папка «Отправленные» содержала целый список сообщений. Похолодев, она принялась проверять адреса, но кругом был указан лишь один телефонный номер. Иными словами, Лайза отправляла снимки только одному человеку.

Кому?

Номер показался Пэм знакомым, но с ходу вспомнить, кому он принадлежит, она не смогла. Разумеется, можно было проверить список номеров, содержащихся в памяти телефона Пэм. Она так и сделала, но сначала стерла все файлы фотографий.

Повторяя про себя номер загадочного адресата, Пэм вернулась к себе в спальню, взяла свой мобильник и принялась исследовать телефонную книгу. Спустя несколько мгновений она замерла с мрачной улыбкой.

– Есть! – негромко слетело с ее губ. Теперь все понятно.

Действительно, имя получившего снимки человека явилось точкой, вокруг которой мгновенно соткалась целостная картина. Пэм стало ясно, почему Лайза так настойчиво добивалась проживания под одной с ней крышей. Если бы она поселилась в каком-нибудь другом месте, ей не удалось бы собрать компрометирующий материал.

Вот почему ты, голубушка, согласилась терпеть неудобства! – подумала Пэм. Убиваешь двух зайцев: и на гостиничном счете экономишь, и меня компрометируешь. А в конце тебя, скорее всего, будет ждать роскошный приз. Хм, ну ладно, скоро во всем разберемся…

17

Накинув халат, Пэм вышла в гостиную и включила диск, который так и остался в плеере со вчерашнего дня. Пространство наполнилось резкими звуками, вызывавшими ассоциации с деревообрабатывающим цехом, в котором одновременно работает несколько пилорам.

Очень скоро в гостиную вбежала обернутая махровым полотенцем Лайза.

– Выключи эту какофонию! – крикнула она, устремив на Пэм возмущенный взгляд. – С утра покоя нет!

Пэм с усмешкой уменьшила громкость. Ей и самой не терпелось это сделать.

– Вот что я тебе скажу, милая моя, – произнесла она затем. – Собирай-ка свои вещички и съезжай отсюда подобру-поздорову.

Однако Лайза не восприняла эти слова всерьез. Наоборот, взглянула на Пэм с вызовом.

– Ты не можешь так обойтись со мной, ведь я твоя родственница!

Услышав подобное заявление, Пэм вдруг поймала себя на желании закатить дорогой родственнице пощечину. Данный факт удивил ее и озаботил: за всю свою жизнь она ни разу не испытывала подобных порывов.

Кажется, я подошла к опасной черте, промелькнуло в мозгу Пэм. Пора избавиться от присутствия Лайзы, иначе дело может кончиться плохо – в первую очередь для меня самой. Я перестану быть прежней Пэм и превращусь в нечто другое.

– Я могу обойтись с тобой так, как только сама захочу! – гневно воскликнула она. – Твоя вчерашняя выходка дает мне на это полное право!

С губ Лайзы слетел язвительный смешок.

– Кто бы говорил о выходках! Это надо же было опуститься до того, чтобы лечь в постель с этим кудрявым самцом! А еще уверяла меня, что он просто приятель… в каком-то необыкновенном смысле слова.

Тут Пэм вынуждена была отчасти согласиться с Лайзой. Разумеется, выражение «опуститься» в данном случае было неуместно – потому что интимное общение с Джошем, наоборот, будто вознесло Пэм к облакам, – но в каком-то смысле Лайза была права. Уж очень быстро и неожиданно простое знакомство переросло в нечто большее.

Как бы то ни было, не Лайзе об этом судить, подумала Пэм.

– Верно, Джош необыкновенный человек, только тебе этого не понять, – сухо заметила она. – Ты привыкла мыслить другими категориями. Что же до того, с кем я ложусь в постель, то это тебя совершенно не касается. Нечего строить из себя надсмотрщика, понятно? Собирайся – и чтобы через пятнадцать минут духу твоего здесь не было!

Однако Лайза, похоже, не собиралась ни сдавать позиций, ни менять планов.

– Это почему, интересно? – спросила она, подбоченившись.

Пэм смерила ее взглядом.

– А сама не догадываешься? – К этому моменту ее уже безумно раздражала и сама Лайза, и запах индийских благовоний, который она вынуждена была терпеть из-за того, что ту приходилось выкуривать из гостиничного номера в буквальном смысле слова.

– Представь себе, понятия не имею! – заявила Лайза.

Возмущенная подобной наглостью до глубины души, Пэм гневно сверкнула глазами.

– Так я тебе объясню! Какого дьявола ты ворвалась вчера в мою спальню?!

Губы Лайзы искривились в усмешке – она явно вспомнила картину, которую застала вчера в комнате Пэм.

– Я не врывалась. Просто зашла, чтобы… э-э… спросить кое о чем.

Отговорка была насквозь лжива, что Пэм прекрасно понимала, как и то, что и Лайза это осознает.

Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядом.

– О чем же ты хотела меня спросить? – медленно произнесла Пэм.

Та вновь усмехнулась.

– Не помню.

– Вот как? До сих пор сохраняешь девичью память? Или это признаки раннего склероза?

– Упражняешься в остроумии, дорогуша? – хмыкнула Лайза. – Напрасно. Лично на меня это не производит ни малейшего впечатления.

Пэм пожала плечами.

– Хорошо, не будем ходить вокруг да около. Скажи, почему ты сфотографировала меня с Джошем?

– Ну… скажем, на память.

– Вот как? – Пэм трясло от негодования, но она изо всех сил старалась не показать этого. – Значит, ты считаешь нормальным заявляться без стука в чужую комнату и фотографировать находящихся там людей, которые к тому же никого не ждут и занимаются своими делами?

– Сексом, ты хочешь сказать? – саркастически уточнила Лайза.

Ее ядовитый тон подействовал на Пэм как удар хлыста, однако и на этот раз она каким-то чудом сдержалась.

– Верно, сексом. Зачем тебе понадобилось фотографировать нас с Джошем именно в этот момент?

Лайза мелко рассмеялась, будто горох рассыпала.

– Ох-ох! Нас с Джошем! Послушала бы ты себя со стороны! Уж не замуж ли за него собралась?

Как ни была разъярена Пэм, последняя фраза Лайзы заставила ее на мгновение замереть. Позже она не раз вспоминала эту минуту, потому что до того мысль о соединении своей жизни с жизнью Джоша не приходила ей в голову.

Тем временем пристально наблюдавшая за ней Лайза воскликнула:

– Боже правый, кажется, я угадала!

Пэм мгновенно вернулась к реальности.

– Что за странные фантазии? Ни о каком замужестве речь не идет.

– Ну да, разумеется, – презрительно хмыкнула Лайза. – Ты сумасшедшая! Неужели непонятно, что этот красавец просто охотится за твоими деньгами?

– У Джоша свой бизнес, – сухо заметила Пэм.

Лайза смерила ее насмешливым взглядом.

– Это он тебе сказал?

Пэм прикусила губу. Действительно, о Джоше ей было известно лишь то, что говорил он сам. Впрочем, можно ведь навести справки.

– Мы сейчас говорим о другом, – произнесла она. – Ты не ответила, почему фотографировала нас.

Лайза поправила на себе полотенце.

– Это вышло случайно. Я действовала машинально. Просто, с тех пор как у меня появился мобильник с фотокамерой, я только и делаю, что все фотографирую.

– Зачем тебе столько снимков? – прищурилась Пэм.

Лайза пожала плечами.

– Ни за чем. Я их потом стираю.

– Ты начала фотографировать меня с самого своего появления в Мельбурне. Первый снимок был сделан в аэропорту, помнишь?

Та кивнула.

– Об этом я и говорю.

– То есть все мои снимки уже стерты?

Лайза скользнула взглядом по гостиной.

– О, ты снова зажгла ароматические палочки! Какая мерзость!

– Снимки стерты? – не поддаваясь на уловку, настойчиво повторила Пэм.

– Э-э… нет. То есть некоторые стерты, но…

– А что ты сделала с другими?

Лайза бросила на Пэм настороженный взгляд.

– Ничего. Что я могла с ними сделать?

– Вот и я все гадаю: что ты могла с ними сделать? – усмехнулась Пэм.

Глаза Лайзы забегали.

– Почему ты так говоришь? Не понимаю…

– Не понимаешь? Хорошо, объясню. Пока ты плескалась в ванной, я просмотрела твой сотовый. И обнаружила кое-что интересное, а именно: несколько снимков ты отправила на один и тот же номер. Точнее, только на этот номер и отправляла. Знаешь, кому он принадлежит?

– Кому? – механически произнесла Лайза.

Я еще должна объяснять! – промчалось в мозгу Пэм.

– Тетушке Деборе.

Воцарилось молчание. Не поднимая глаз, Лайза шарила взглядом по углам, словно в поисках ответа. Наконец, прищурившись, она посмотрела на Пэм.

– Ну и что?

– Ничего, если только не брать во внимание тот факт, что часть снимков носит компрометирующий характер, а тетушка Дебора в течение последнего времени составляет завещание.

Речь шла об их престарелой родственнице, Деборе Гармен, двоюродной сестре деда Пэм. Та никогда не была замужем, всю жизнь посвятила гостиничному бизнесу. Дебора славилась крепким здоровьем, но с некоторых пор у нее все-таки начались проблемы в этой сфере, поэтому она решила на всякий случай составить завещание. И сейчас весь клан Гарменов гадал, кого старуха-миллионерша включит в список своих наследников. Лайза же, судя по всему, решила отказаться от выжидательной позиции, предпочтя действовать. Логика, насколько понимала Пэм, была проста: чем меньше конкурентов в соревновании за благосклонность Деборы, тем лучше. При этом Лайзе было прекрасно известно, что Пэм слывет у Деборы любимицей.

Вновь повисла пауза, затем Лайза заговорила, однако произнесла совсем не то, чего ожидала от нее Пэм.

– Собственно, почему это ты без спроса заходишь в мою комнату и берешь мои вещи?! – сердито спросила она. – Мало того, просматриваешь содержимое моего сотового телефона!

Пэм изумленно заморгала.

Лайза же, воспользовавшись ее минутным замешательством, продолжила:

– Возмутительно! Я этого не потерплю! Похоже, ты нахваталась простецких привычек у этого своего Джоша, но я не допущу, чтобы со мной так обращались! Какая беспардонность! Пригласить человека в гости и рыться в его вещах… Уму непостижимо!

Ну и дела, подумала Пэм. Оказывается, это я пригласила ее к себе.

– Что ж, если ты недовольна моим гостеприимством, тебе здесь тем более нечего делать. Истинная цель твоего визита мне ясна. Никакой бывший ухажер тебя не преследует, все это вранье!

Лайза кисло усмехнулась.

– Ой-ой, какая проницательность… На себя посмотри! Одеваешься, как последняя дешевка, ведешь себя точно так же и знакомства заводишь соответственные. Какой-то бордель здесь устроила. Так и знала, что ты уехала сюда, подальше от всех, чтобы пуститься во все тяжкие. В Лондоне была тихоня, а тут твоя истинная суть и проявилась! Так что себя вини, а не меня. Если бы не давала повода, мне нечего было бы послать тетушке Деборе!

Пэм поморщилась.

– Хорошо, я все поняла: ты блюстительница нравственности нашей семьи. Но твоя миссия выполнена, тебя здесь больше ничто не держит, поэтому укладывай-ка свой саквояж, милая моя, и выметайся!

Неожиданно Лайза замерла с широко распахнутыми глазами, затем прижала пальцы к приоткрывшимся губам. Пэм решила было, что это результат произведенного ее словами эффекта, и даже успела спросить себя, уж не проснулась ли в Лайзе совесть, как та вдруг метнулась к балкону.

– Боже мой! Там же все промокло!

Спустя несколько минут, поминутно чертыхаясь и придерживая одной рукой обернутое вокруг туловища полотенце, Лайза втащила с балкона в гостиную свой саквояж.

– Что за… – начала было Пэм, но договорить ей не удалось.

Лайза начала причитать, извлекая из открытого саквояжа одну вещь за другой. Все они промокли до такой степени, что вода с них капала.

– Ужас! Кошмар! – восклицала Лайза. – Хоть выжимай… Это же все теперь годится только на помойку!

– Не стоит преувеличивать, – усмехнулась Пэм. – Ведь после стирки вещи сушат – и ничего, они выглядят нормально.

Лайза бросила на нее через плечо злобный взгляд.

– Замшевые жакеты не стирают! Свитера из ангорской шерсти чистят сухим способом!

Брови Пэм удивленно поползли вверх.

– Ты привезла сюда свитера? Зачем?!

– На всякий случай. Мало ли что… А теперь все пропало! Кошмар!

– Действительно, – насмешливо согласилась Пэм. – Только одного не пойму: как твой чемодан оказался на балконе?

Лайза шмякнула какую-то вещь в саквояж так, что только брызги полетели.

– Это все ты виновата!

Пэм от души рассмеялась.

– Да, конечно! Как это я сразу не догадалась? Всегда и во всем виновата я!

– Кто же еще? – прошипела Лайза, устремив на нее убийственный взгляд. – Ведь это из-за твоих слоновьих палочек! Развела тут такую вонь, что дышать невозможно. Все пропиталось этим запахом насквозь. На рассвете я выбралась из гамака, чтобы принять душ, достала полотенце из саквояжа, чувствую – так и несет от него индийскими благовониями! Ну я и выкатила саквояж на балкон. Думаю, пусть проветрится. Крышку открыла! А пока находилась в ванной, хлынул ливень. – Она застонала в бессильной злобе. – Здесь такие дорогие шмотки… Платья от-кутюр, не то что твое тряпье… – Тут во взгляде Лайзы промелькнула какая-то мысль, и она с вызовом произнесла: – Ты должна возместить мне ущерб!

Пэм заморгала.

– Я?!

– Разумеется! Ты виновата, значит, тебе и раскошеливаться!

– Неправда, это тебе пришло в голову выставить саквояж под открытое небо.

– А может, я не соображала, что делаю! – взвизгнула Лайза. – Может, ты довела меня до нервного срыва! Мне в кошмарном сне не могло привидеться, что меня тут ждут слоновьи ароматы, грохот, от которого лопаются барабанные перепонки, ночлег в гамаке и тушеная гусеница на обед!

Пэм чуть склонила голову набок.

– Что ж поделаешь, милая моя, это Австралия. Местный колорит и все такое… И потом, тебя ведь никто здесь не задерживает. Наоборот, я прямым текстом предложила тебе убраться из моего номера, и как можно скорее!

Лайза захлопнула крышку саквояжа.

– Не двинусь с места, пока не выпишешь чек!

– О, даже так… Что ж, придется попросить кое-кого, чтобы тебе помогли.

Пэм подошла к стоявшему на полу стационарному телефону, сняла трубку и набрала номер дежурного вестибюля.

– Энди? Доброе утро. Пожалуйста, возьми кого-нибудь из рабочих, кто покрепче, и поднимись ко мне. Моей гостье нужно помочь покинуть гостиницу. Да-да, ты правильно понял. Жду. – Затем она повернулась к Лайзе. – Через минуту-другую сюда придут. Лучше оденься, а то как бы твое полотенце не сползло, пока тебя будут отсюда выпроваживать…

18

После отъезда Лайзы Пэм вздохнула с облегчением. Жизнь вошла в свою колею, но с приятным дополнением в виде Джоша. Они виделись часто, по телефону разговаривали несколько раз в день. Периодически Пэм разрешала Джошу остаться у нее на ночь.

Она была бы не прочь, если бы он оставался каждый раз, когда они встречались, но тогда ее работа над приведением в порядок гостиницы оказалась бы под угрозой срыва.

Да и Джошу нужно было уделять внимание своему ночному клубу, тем более что он затеял расширение и пристраивал к основному залу дополнительный, чтобы затем соединить оба помещения входом. Строительство шло днем, а ночью основной зал продолжал работать в обычном режиме.

Пэм и Джош постоянно рассказывали друг другу о своей работе – только не по ночам, когда им бывало не до разговоров, – так что о скуке даже речи быть не могло. Кроме того, они загорали на пляжах, купались в море, ужинали в прибрежных ресторанчиках…

Месяца через два Джош сказал, что их приглашает на ужин его бабушка Эмми. Так Пэм познакомилась с милейшей старушкой, как Джош ее называл. Эмми действительно оказалась очень приятным, простым, легким в общении человеком. С ней Пэм чувствовала себя несравненно лучше, чем в компании собственных родственников. Больше всего ей понравилась дружеская непринужденность, с которой бабушка и внук подтрунивали друг над другом. Это было нечто такое, чего клан Гарменов-Нортни был лишен начисто.

Словом, отношения с Джошем развивались как нельзя лучше, и все же в душе Пэм время от времени шевелилась тревога. Из памяти не шли оброненные Лайзой, полные ядовитого сарказма слова: «Уж не замуж ли ты за Джоша собралась? Сумасшедшая! Неужели непонятно, что этот красавец просто охотится за твоими деньгами?». Да и все воспитание Пэм сводилось к тому, что молодым мужчинам доверять нельзя.

А вдруг и правда? – порой думала она, ворочаясь без сна в постели. Вдруг Джош вынашивает планы чисто финансового характера? Ведь ему прекрасно известно, кто я такая.

Ответа Пэм не находила. А кроме того, ее мучило еще одно подозрение иного характера: ей казалось, что Джош чего-то недоговаривает. Особенно когда речь шла о его работе. Случалось, он как-то странно умолкал, обрывая себя на полуслове, а когда Пэм начинала допытываться до сути, отделывался шуткой. К концу третьего месяца их знакомства у нее уже появились такие мысли – а может, у Джоша вовсе не ночной клуб? Может, он занимается какой-нибудь противозаконной деятельностью? Конечно, с ним чертовски приятно и у него замечательная бабка, но все это не исключает какой-нибудь нехорошей подоплеки.

Наконец Пэм надоело терзаться сомнениями, и она попросила Джоша сводить ее в свой ночной клуб.

– Ты в самом деле хочешь? – немного удивленно спросил он.

Пэм улыбнулась.

– Зачем бы я заводила об этом речь? Конечно, хочу. Правду сказать, я еще никогда в жизни не бывала в настоящем дамском ночном клубе.

В глазах Джоша промелькнуло непонятное выражение, затем он произнес:

– Хорошо, я это организую.

Фраза, на первый взгляд обычная, тем не менее показалась Пэм странной. Почему нужно что-то организовывать? Почему нельзя просто зайти как-нибудь вечерком в клуб?

Она предпочла не расспрашивать. Пока ей было достаточно и того, что Джош согласился.

В клуб они отправились в ближайший уик-энд в довольно разгоряченном состоянии, потому что до того полдня пили шампанское и занимались любовью дома у Джоша. В зале было много красивых и шикарно одетых женщин, но Пэм выглядела своей, потому что к тому времени – благодаря стараниям и мягкому руководству Джоша – ее стиль неузнаваемо изменился.

Первым, кто подошел к ним с Джошем, был экзотический красавец Джи-Джи. Он приветствовал Пэм поцелуем в щеку как давнюю знакомую. При этом она заметила сразу несколько завистливых взглядов других посетительниц клуба.

– Давно пора было заглянуть к нам! – громко, перекрывая ритмичную музыку, произнес Джи-Джи. – Я все удивлялся, почему Джош тебя не приводит.

– Мне пришлось попросить его об этом, – призналась Пэм. Ей тоже пришлось говорить громко.

– Я думал, что Пэм будет неинтересно, – немного смущенно произнес Джош.

Та взглянула на него с искренним удивлением.

– Вот это да! Как может быть не интересно здесь?! – Произнося последнюю фразу, она обвела взглядом зал, в котором царило оживление.

Большинство посетительниц сидели за столиками, совсем юные девушки танцевали на открытом пространстве перед пока пустой невысокой сценой. Почти все они были скорее раздеты, чем одеты, но Пэм уже научилась видеть в этом не дерзкий вызов общественной морали, а очарование молодости и красоты.

Джош усадил ее за столик, сам тоже сел и сделал знак красавцу-официанту, на котором кроме черных облегающих брюк были только белоснежные манжеты и галстук-бабочка. В остальном парень как будто состоял лишь из загара и хорошо развитых мышц. Джош попросил принести шампанского и прохладительный коктейль.

– Неужели ты действительно первый раз находишься в подобном заведении? – произнес он, заметив, что Пэм то и дело поворачивает голову в разных направлениях, с любопытством все разглядывая.

Она развела руками.

– Увы! В нашей семье не принято посещать дамские клубы.

– Мы можем здесь поужинать, – заметил Джош.

– Спасибо, мне пока не хочется есть.

Так они сидели некоторое время, прихлебывая шампанское, пока в зале не зашелестели аплодисменты. Пэм сначала не поняла, в чем дело, потом увидела, что на сцене появились трое парней. В центре находился…

– Джи-Джи! – воскликнула Пэм с детским восторгом.

Джош рассмеялся.

– Ну да. Это мы здесь отдыхаем, а он работает.

В течение следующих нескольких минут Пэм наблюдала самый необычный танец из всех, какие только ей доводилось видеть. Танцоры тоже были скорее раздеты, чем одеты, а то, что на них находилось, было сделано из кожи.

Больше всего это походило на акробатический рок-н-ролл, однако каждое движение стройных, сильных молодых тел словно излучало чувственность. Дамы за столиками визжали от восторга. Что касается Пэм, то она поймала себя на том, что сидит с разинутым ртом – ей даже в голову не приходило, что некоторые мужчины умеют вытворять такое бедрами и нижней частью тела.

В какой-то момент двое парней под аплодисменты удалились и на сцене остался один Джи-Джи. И это стало кульминацией выступления. Ни одна из виденных Пэм девушек-стриптизерш не выглядела более эротичной, чем Джи-Джи. Притом что он не раздевался!

Восторженные вопли женщин слились в один сплошной гул…

Когда Джи-Джи удалился, в зале появились двое других танцоров. Подхватив под руки одну из посетительниц – девушку лет двадцати пяти, – они вместе в ней взошли на сцену и вновь принялись танцевать. Все было устроено таким образом, что девушка легко вписывалась в общее действо. Временами же парни брали главную роль на себя и танцевали вокруг своей партнерши.

Глядя на все это, Пэм неожиданно испытала желание оказаться там, на подиуме. Ее больше ничто не смущало, она окончательно поняла, что лишь заносчивость некоторых великосветских снобов окрашивает – в их же глазах – подобные заведения в неприличный оттенок. А на самом деле люди здесь просто веселятся и радуются жизни.

Позже, вернувшись к себе в гостиницу, она с облегчением подумала, что ее опасения оказались напрасными – ничем криминальным Джош не занимается…

Развязка всей истории случилась недели через три. Шел уже четвертый месяц знакомства с Джошем, когда Пэм пришлось ненадолго вылететь в Лондон. Ей не очень-то хотелось отправляться в дорогу, но она не могла отказаться от поездки. Близился день рождения ее бабушки, матери отца, когда вся большая семья собиралась за праздничным столом. Нарушить традицию Пэм не посмела, хотя побаивалась, что снимки Лайзы наделали немало шума.

Но не это явилось главным для нее в день отлета. У Пэм вообще не лежала душа к этой поездке, но, уже находясь в летевшем над океаном самолете, она вдруг сообразила, почему ей хочется остаться в Мельбурне. Со всей отчетливостью Пэм поняла, что любит Джоша. Именно поэтому, а не из-за каких-то дурацких снимков ей так трудно улетать.

Однако она не знала, какие чувства испытывает к ней Джош. Да, им хорошо вдвоем, но дальше этого сплошные загадки. И, к сожалению, все еще остается реальной опасность того, что Джош принадлежит к категории охотников за деньгами.

Праздник прошел как обычно. Пэм со всеми расцеловалась и пообщалась – кроме Лайзы, которая отсутствовала. Но данный факт Пэм отнюдь не опечалил. Самым неожиданным оказался разговор с тетушкой Деборой. Та пригасила Пэм сесть рядом с ней на диван и сказала примерно следующее:

– Спасибо, что не забываешь старуху, детка, фотографии присылаешь. Твои снимки мне очень понравились. Тебе давно следовало сменить стиль, я рада, что ты это поняла. И мальчик у тебя симпатичный, вы с ним очень хорошо смотритесь вдвоем. Я так полагаю – судя по тому, в какой обстановке вы сняты, – скоро свадьба, а? – И тетушка Дебора игриво подтолкнула покрасневшую Пэм локтем.

Та лишь подавила грустный вздох.

Она не стала сообщать Джошу дату возвращения, решила сделать сюрприз. В аэропорту взяла такси и отправилась прямо на Банана-стрит, в ночной клуб «Гранд-фан». По ее расчетам, Джош должен был находиться там. И она действительно обнаружила его в клубе, только сюрприз ожидал ее саму.

Потому что Джош танцевал на сцене вместе с Джи-Джи.

Увидев его, Пэм в первый момент удивленно заморгала, потом, будто притягиваемая магнитом, двинулась через весь зал к подиуму.

На ее глазах одетый в какие-то кожаные фрагменты Джош проделывал в паре с Джи-Джи практически те же действия, что Пэм видела в исполнении трех танцоров в свое первое посещение клуба. Только сейчас все показалось ей еще более завораживающим… потому что это был Джош. Тот самый Джош, стройное тело которого она успела изучить как свое собственное. И тем не менее сейчас он казался ей чудесным незнакомцем. Он был разгорячен, его обнаженная грудь влажно лоснилась, из-за чего мышцы казались более выпуклыми, а движения – более эротичными. Окружавший Джоша ореол чувственности завораживал.

Зачарованная волшебным зрелищем, Пэм сама не заметила, как приблизилась к сцене на расстояние нескольких футов. И в какой-то момент Джош встретился с ней глазами.

Он не сбился с ритма, ничего такого не произошло – что выдавало в нем профессионала, – однако от него словно отделился сгусток энергии, направившись через пространство подиума прямо к Пэм, чтобы тут же проникнуть в ее грудь. В ее сердце.

Она ахнула, но ее голос затерялся в звуках музыки.

И тут ее заметил Джи-Джи. В ту же минуту, схватив Джоша за руку, он заставил его сойти в зал, после чего они отработанным приемом подхватили Пэм и словно вознесли с собой на сцену.

Так, сама того не ожидая, она приняла участие в танце.

В каком-то смысле это было даже больше чем секс. Джи-Джи и Джош увлекли Пэм в свой преисполненный эротики танец, она чувствовала прикосновения их обоих, но видела перед собой только удивительные небесно-голубые глаза. И чем больше Пэм в них смотрела, тем сильнее они темнели.

Когда музыка умолкла, Джош увлек Пэм за кулисы и прижал спиной к стене. Его обнаженная грудь взволнованно вздымалась, дыхание обжигало.

– Ты приехала, – хрипло произнес он.

Обуреваемая множеством эмоций, Пэм сумела лишь кивнуть.

– Я люблю тебя! – выдохнул Джош.

Он сделал движение, будто намереваясь ее поцеловать, однако, собрав остатки здравого смысла, она удержала его.

– Ты танцуешь в своем клубе?

С некоторой заминкой Джош кивнул.

– Да.

– Почему же скрывал это от меня?

– Боялся. – Он посмотрел прямо в расширенные глаза Пэм. – Боялся, что ты не выйдешь за меня замуж. Не захочешь стать женой танцора.

– Женой? – прошептала Пэм. – Ты молчал только из-за этого?

Он вздохнул.

– Да. Между нами лежит слишком большая пропасть, я не могу это не осознавать. Да и твоя Лайза весьма прозрачно намекнула мне на это.

Пэм чуть прищурилась.

– Ах Лайза?! Так знай: я стану твоей женой, независимо от того, танцор ты или кто-нибудь еще!

– Правда?

Пэм счастливо рассмеялась.

– Какой ты глупый… Поцелуй же меня скорей!

– Благодарю, – шепнул Джош, после чего наклонился и прильнул к ее губам…

Content

Хогарт Аурелия Воздушнее поцелуя

Воздушнее поцелуя