Уилфер Хеди

Игра с огнем

ИГРА С ОГНЕМ

OCR - Goton

Spellcheck - Lisa

Уилфер X.

Роман

(03-027)

Игра с огнем: Роман/Пер. с англ. АГ. Пояркова. — М.:

Издательский Дом «Панорама», 2003. — 192 с.

ISBN 5-7024-1460-8

© Wilfer Hedy, 1971

© Поярков А. Г. Перевод на русский язык, 2003

© Оформление. Подготовка текста. Издательский Дом «Панорама», 2003

Уилфер, Хеди. Игра с огнем = ДЖОРДАН Пенни "Четыре ночи ЛР-№ 961" - /Jordan Penny "The City-girl Bride, 2001"

Глава 1

Она воспринимала его как личного врага.

Он назойливо преследовал ее повсюду — на улице, на бензозаправке, в ресторане, в парикмахерской, в магазине, в аэропорту... Внешне он был парень хоть куда — уверенная улыбка обнажала два ряда белоснежных крепких зубов, серо-голубые глаза смотрели прямо в душу и обещали все доступные на земле радости. Чуть линялые джинсы ловко обтягивали стройные ноги, рубашка, казалось, от малейшего движения лопнет на литых мускулистых плечах. Словом, за этим красавчиком многие женщины пошли бы на край света.

Многие, но не Кэтрин Форестер. Возможно, если бы на нем были костюм, рубашка и галстук, а в руках он держал бы журнал или, на худой конец, чашку с кофе, это сделало бы ее более благосклонной. Но у ненавистного ей типа был другой джентльменский набор — «стетсон», лассо, пачка сигарет.

Ковбой «Мальборо».

Для Кэтрин он олицетворял все, что она терпеть не могла. А терпеть она не могла широкополые шляпы, всевозможные приспособления, с помощью которых люди мучают животных, и табакокурение. А когда такие типы начинали разглагольствовать о прелестях сельской жизни, у Кэтрин от тоски сводило скулы.

Внезапно начавшийся ливень заставил Кэтрин сконцентрировать внимание, чтобы различать дорогу сквозь почти не проницаемую пелену дождя. До сих пор ей не приходилось управлять машиной в таких погодных условиях. Ливень был настолько сильным, что дорога, казалось, превратилась в сплошной водяной поток, который автомобиль рассекал как речной катер. От напряжения у Кэтрин даже заболела голова.

С того самого момента, как увидела объявление о продаже дома, Кэтрин твердо решила приобрести его. Она была уверена, что только возвращение в места, где ее любимый дедушка был счастлив в молодости, поможет ему пережить несчастье.

Конечно, Кэтрин осознавала, что никто и ничто не заменит дедушке его жену. Но она была убеждена, что, если дедушка вернется жить в дом, где прошли первые счастливые годы их совместной жизни с бабушкой; в дом, наполненный воспоминаниями о взаимной любви, то это хоть как-то отвлечет его от печальных мыслей. Кэтрин была из тех людей, которые никогда не отступятся от принятого решения. Именно благодаря этой черте она достигла успеха в бизнесе.

После школы Кэтрин поступила на юридический факультет университета в Принстоне. Закончив его с отличием, она переехала в Нью-Йорк, где устроилась на работу в солидную юридическую фирму. Кэтрин специализировалась на гражданском праве. Она сразу же зарекомендовала себя как высококвалифицированный и смелый юрист, и, несмотря на недостаток опыта и юный возраст, ей удалось выиграть несколько почти безнадежных дел. У Кэтрин появилась постоянная клиентура, и ее карьера быстро пошла в гору.

Два года назад Кэтрин решила открыть собственную юридическую контору. Благодаря налаженным контактам с представителями деловых и финансовых кругов Нью-Йорка, клиентура Кэтрин постоянно расширялась. Когда ей удалось выиграть одно очень крупное дело, ее имя появилось в печати. Это была отличная реклама, и к услугам Кэтрин Форестер начали обращаться известные люди.

Теперь же успешный бизнес позволит ей принять участие в торгах на аукционе, где будет выставляться на продажу Нордвинд — большое имение, где ее бабушка и дедушка снимали дом в начале своей семейной жизни.

В детстве Кэтрин часто слышала рассказы о сельской глубинке. Бабушка и дедушка в романтических тонах описывали ей жизнь североамериканских фермеров, которые большую часть времени проводили на природе. Эти люди относились к земле не с точки зрения потребителя, а воспринимали ее как некую одухотворенную субстанцию, откуда они, подобно мифическому Антею, черпали физические и душевные силы.

Но девочка с раннего детства жила в городе, и все эти фермы, дождь, грязь, домашние животные были не для нее. Юридическая фирма, которую возглавляла Кэтрин, городская квартира, подруги — такие же незамужние преуспевающие женщины, как и она сама, — вот что Кэтрин любила и ценила. Однако нежная любовь к бабушке и дедушке — это было нечто абсолютно другое, совершенно особенное.

Мать Кэтрин, Эрика Форестер, была очень красивой и эффектной женщиной. Она унаследовала от своего отца дух авантюризма, но в отличие от Джорджа Форестера, который был преданным семьянином и альтруистом по натуре, Эрика олицетворяла собой эгоизм чистой воды. Абсолютная безответственность сочеталась у нее с пренебрежительным отношением к окружающим.

Когда Эрике было девятнадцать лет, она сошлась с каким-то коммивояжером, и тот тайком увез ее в Лас-Вегас. Их роман длился недолго, и коммивояжер скоро испарился. Эрика устроилась работать официанткой в казино. Недостатка в ухажерах у нее не было. Через полгода Эрика вышла замуж за репортера, а еще через год родила Кэтрин. Сколько девочка себя помнила, ее родители никогда не ладили между собой. Линдон — так звали отца Кэтрин — часто напивался и все время уезжал в какие-то странные командировки, а Эрика постоянно крутила романы на стороне. Когда Кэтрин было шесть лет, ее родители развелись. Линдон вскоре, будучи в нетрезвом состоянии, погиб в автомобильной катастрофе.

Эрика, после того как сбежала из дома, не поддерживала связь с родителями. Однако они от каких-то общих знакомых узнали, что Эрика вышла замуж и родила ребенка. Джордж Форестер проявил недюжинное упорство, и в конце концов ему удалось разыскать свою дочь. Он предложил Эрике оставить хотя бы на время Кэтрин им на воспитание.

Предложение пришлось весьма кстати: Эрика как раз собиралась замуж за продюсера из Голливуда. Дочка была ей обузой, и она с удовольствием сбагрила девочку своим родителям. Так Кэтрин оказалась у бабушки и дедушки. Через несколько месяцев Джорджу и Элизабет Форестер пришло извещение о смерти их дочери. Оказалось, что Эрика в Голливуде пристрастилась к алкоголю и умерла от цирроза.

Как известно, если ребенок с раннего детства постоянно испытывает недостаток родительской любви и ласки, это не может не сказаться на его душевном здоровье и чаще всего приводит к тяжелым психологическим травмам, последствия которых дают о себе знать на протяжении всей дальнейшей жизни. Бабушка и дедушка помогли Кэтрин избежать подобных проблем. Они стали для Кэтрин настоящей семьей, они любили Кэтрин, заботились о ней, и сейчас молодую женщину угнетало и пугало то, что ее дед, всегда стойкий и сильный, увядает на глазах.

Джордж Форестер словно сошел со страниц приключенческих романов Джека Лондона. Он родился на Среднем Западе в семье фермера и с детства слышал многочисленные рассказы и предания о фермерах, осваивавших эти земли. Маленькому Джорджу они представлялись сильными и волевыми людьми, стойкий характер которых выковывался путем преодоления постоянных трудностей, многочисленных опасностей и лишений.

Неудивительно, что Джорджа захватил дух романтики и приключений. В семнадцать лет он сбежал из дому и отправился на Аляску. Жизнь старателя и суровая северная природа пришлись юноше по вкусу.

Возможно, Джордж разбогател бы и стал в недалеком будущем хозяином артели, если бы не получил известие о смерти отца и не принял решение вернуться на родную ферму, оставшуюся без хозяина. Вскоре после своего возвращения Джордж познакомился с Элизабет Логан. Молодые люди с первого взгляда полюбили друг друга и через два месяца поженились. Наверное, как многие по-настоящему любящие пары, они мечтали жить долго и счастливо и умереть в один день, но судьба распорядилась иначе — Элизабет умерла. Джордж глубоко переживал утрату, он превратился в собственную тень и потерял интерес к жизни.

Кэтрин с ужасом думала, что дед угасает с каждым днем, и ломала голову, как поднять его дух. И вдруг она увидела объявление о продаже Нордвинда — имения, где ее бабушка и дедушка жили сразу после свадьбы. Теперь она знала, как поддержать деда. Приняв решение об участии в аукционе, Кэтрин не сомневалась, что ей будет сопутствовать успех и она обязательно купит этот дом.

Если бы не начался ливень, Кэтрин давно добралась бы до маленького городка, где должен проходить аукцион. В единственной приличной гостинице этого городка она зарезервировала для себя номер.

Когда начался дождь, Кэтрин пришлось сбросить скорость, и теперь машина плелась с черепашьей скоростью. Насколько Кэтрин могла судить, дорога стала более узкой и извилистой. И пустынной — Кэтрин вдруг осознала, что машины ей давно не попадались.

Действительно ли она едет по шоссе? Не может быть, чтобы она ошиблась и перепутала поворот. Кэтрин даже мысли не допускала о том, что могла дать маху. Она очень гордилась тем, что всегда руководила обстоятельствами, а не наоборот.

Начиная с идеально причесанных русых волос и заканчивая столь же идеально обработанными и накрашенными ногтями на ногах, — все в Кэтрин воплощало женскую элегантность и уверенность в себе. Ее стройная фигура неизменно была предметом зависти подруг, а безупречная кожа отражала безупречную личную жизнь, где эмоциональные потрясения и хаос были так же невозможны, как беспорядок в квартире. Да, Кэтрин была женщиной, с которой следовало считаться. Ни один мужчина не посмел бы отнестись к ней неуважительно.

Понаблюдав за некоторыми из своих знакомых, эмоциональная неустойчивость и сексуальная неразборчивость которых вызывала у нее отвращение, Кэтрин решила, что замуж ей лучше не выходить. И с тех пор ни один из многочисленных мужчин, встречавшихся на ее жизненном пути, не смог заставить ее изменить решение. Когда очередной ухажер говорил что-то вроде «ты слишком хороша, чтобы быть одной», он получал в ответ презрительно-уничтожающий взгляд.

Возможно, в глубине души Кэтрин иногда спрашивала себя, почему в отличие от других женщин равнодушна к любовным переживаниям и желаниям. Но она не позволяла себе углубляться в подобные мысли. Зачем ей это надо? По-своему она тоже счастлива или точнее будет счастливой, когда пройдет аукцион и она станет владелицей Гринфилда.

Машина заскользила по спуску, и Кэтрин не без раздражения подумала, что в таком захолустье ей еще не приходилось бывать.

Она пыталась купить этот дом, не дожидаясь аукциона, однако поверенный отказался продать его. И вот теперь она здесь...

— О нет... — простонала Кэтрин, когда за поворотом увидела знак с надписью «Брод».

Брод... Пересекать реку вброд, как будто живешь в средневековье. Но другого пути не было, и об этом свидетельствовал знак.

Кэтрин видела, что дорога упирается в небольшую речку, а затем вновь возникает на противоположном берегу и исчезает в холмах.

И это называется шоссе? Эта сельская местность как раз то, что мне нужно, подумала Кэтрин с увеличивающимся раздражением и направила машину по воде.

Вдруг она услышала какой-то звук, перекрывающий шум работающего двигателя, а затем увидела, откуда он исходит. На Кэтрин на необыкновенно большой скорости надвигалась стена воды практически такой же высоты, что и машина.

В первый раз в жизни Кэтрин запаниковала. Она надавила на педаль газа, колеса автомобиля бешено завертелись, но машина не сдвинулась с места. А стена воды...

Майкл Рейнер пребывал в отвратительном настроении. Встреча заняла гораздо больше времени, чем он предполагал, и поэтому он наверняка теперь опаздывает. Полностью погруженный в свои мысли, Майкл чуть не вскрикнул от удивления, когда увидел машину, неподвижно стоящую на середине реки, а в машине — женщину. Но еще больше его поразило то, что вода почти захлестнула весь автомобиль.

У Майкла совершенно не было настроения спасать глупую курицу, которая в не приспособленной для этого машине пересекает реку во время сильнейшего ливня, какого в здешних местах и не помнят. Майкл терялся в догадках, откуда возник этот дождь. В метеопрогнозе, который он слышал вчера по радио, ничего не сообщалось о надвигающемся ливне. Создавалось впечатление, что неожиданная метаморфоза с погодой произошла словно по чьему-то заказу.

Майкл нахмурился и переключил свой джип на самую низкую передачу.

Многие называли Майкла финансовым гением. Он сколотил приличное состояние, но приумножить его не потрудился и оставил мир коммерции и финансов, так как внутренне не принимал его и все, что с ним связано. Майкл хотел создать собственный мир. И этот мир должен принадлежать ему полностью и без остатка.

Срок, на который он снял ферму Голдхилл, истекал через три месяца, поэтому Майкл решил приобрести на аукционе имение Нордвинд. Майкл знал, что дом, земля и другие постройки продаются по отдельности, но он хотел купить все. Он намеревался сохранить целостность имения, что в свою очередь обеспечит его собственную самодостаточность. Для Майкла было жизненно необходимо позаботиться о своей полной независимости от окружающих. Он человек состоятельный и вполне может позволить себе приобрести Нордвинд — реальное воплощение своей мечты.

Стремление к уединению не всегда было свойственно Майклу. Лет десять назад, когда он только-только разбогател, деньги открыли ему двери в высшее общество. Молодой человек кочевал с раута на раут, и поначалу светский образ жизни, который казался непрекращающимся праздником, его забавлял. Майкл где-то вычитал, что праздное времяпрепровождение было характерно для французской аристократии восемнадцатого века.

Но Майкл довольно быстро обнаружил, что все в этом мире зиждется на зависти и лицемерии. Он обладал слишком трезвым умом, чтобы подчинить себя алкоголю и беспорядочному сексу, но многие знакомые Майкла — либо из-за недостатка рассудительности, либо из-за слабого характера — не смогли устоять перед их пагубным влиянием. Его пытались затянуть в постель девицы, одурманенные марихуаной. Потом клиенты приглашали его на вечеринки, где эти же самые девицы и наркотики, загубившие их жизни, раздавались всем желающим, как пирожные на десерт. Словом, иллюзий в отношении происходящего вокруг у молодого человека не было.

Однажды, когда один из его приятелей допился до белой горячки, Майкл почувствовал, что должен кардинально изменить свою жизнь. Мир, в который он вошел, став состоятельным, ценил только деньги, а личность не ставил ни во что. Однажды Майкл проснулся и твердо сказал себе, что это больше не его мир.

Возможно, он несправедливо обвинил городскую субкультуру целиком в тех грехах, в которых были повинны лишь отдельные представители населения больших городов. Но собственная неудовлетворенность побудила Майкла задаться вопросом, что он действительно хочет от жизни. Ему страстно захотелось, чтобы она стала чище, проще и естественнее. В то же время Майкл испытывал отвращение к городу и к людям, восхваляющим городской уклад.

Мать Майкла была родом из простой фермерской семьи, и ее сын, очевидно, унаследовал эти гены. Его отец служил клерком в одном из нью-йоркских банков. Семья жила довольно скромно, но все же родители Майкла не жалели средств на воспитание сына. Майкл учился в частной школе, а потом поступил в колледж на отделение экономики и финансов. Он еще в детстве обнаружил недюжинные математические способности и в колледже почти сразу же стал лидером своего курса.

Майкл вообще по натуре был лидером. Это касалось всех сфер его жизнедеятельности: учебы, спорта, взаимоотношений с окружающими. Он еще не получил диплом, но уже давал консультации различным фирмам относительно капиталовложений.

Однажды он спас от разорения старого друга своего отца, который вложил все деньги в некое сомнительное предприятие, сулившее большую прибыль. Но предприятие через неделю прогорело, и друг отца остался ни с чем. Его имущество и дом собирались пустить с молотка, а сам он был на грани самоубийства. Майкл, используя свои связи, получил на его имя довольно большой кредит в банке и вложил деньги в акции одной нефтяной компании. Молодой человек блестяще просчитал ситуацию на рынке нефтепродуктов и не ошибся в прогнозе. Друг отца Майкла весьма выгодно продал приобретенные акции и не только вернул капитал, но и приумножил его.

После окончания колледжа Майкл несколько лет работал финансовым консультантом в крупных фирмах. Сколотив приличное состояние, он решил играть на бирже. Майкл практически не рисковал: тонкая интуиция сочеталась у него с мощным аналитическим умом, что и выделяло его на фоне других бизнесменов.

Удачная игра на бирже принесла Майклу миллионы. Многие убеждали его остаться в бизнесе и организовать собственную финансовую империю, но Майкл уже принял решение. Ему нужна своя ферма, где бы он разводил скот и выращивал урожай.

В отличие от Кэтрин Майкл понял, что даже его джип не сможет преодолеть реку и другой берег будет недосягаем в течение нескольких дней, и вовремя остановил свой джип.

Майкл сердито взглянул на машину незнакомки. Только полная идиотка может попытаться в кабриолете пересечь разлившуюся реку.

Вода все прибывала, и через минуту-другую машину вместе с блондинкой, сидяшей за рулем, снесет течением. Делать нечего, надо спасать глупышку. Майкл не без содрогания направил свой джип сквозь бурлящий поток. Почувствовав, насколько сильно течение реки, он стиснул зубы: автомобиль того и гляди может опрокинуться.

Тем временем паника Кэтрин нарастала. Она не могла поверить, что все это происходит с ней наяву. Как получилось, что она очутилась в тонущей машине посередине реки? Кэтрин с ужасом почувствовала, что ее машину начинает разворачивать. Кажется, ее скоро смоет течением. Возможно, она утонет...

Вдруг Кэтрин увидела приближающийся джип и воспрянула духом. Значит, ее страхи необоснованны! Если эта машина может переехать на тот берег, значит, и у нее получится. Кэтрин попыталась тронуться с места.

Майкл просто не мог поверить своим глазам. Догадавшись по энергичным движениям корпуса блондинки, что она неистово давит на газ, он подумал, что перед ним сумасшедшая. Что, черт возьми, происходит?! Неужели у нее не хватает ума понять, что машина не пройдет и ярда? И даже если ей каким-то образом удастся тронуться...

Подъехав вплотную, Майкл опустил стекло. Незнакомка надменно взглянула на него, но ее заносчивость не произвела на Майкла впечатления. По одежде, по манере держаться он безошибочно определил, что женщина явно городская жительница, и это открытие лишь усилило его раздражение. Враждебно глядя на незнакомку, Майкл жестом показал ей, что она должна опустить стекло.

Кэтрин не собиралась подчиняться распоряжениям первого встречного и, наверное, не подчинилась бы, если бы не почувствовала вдруг, что машину повело в сторону.

— Что, черт возьми, вы делаете?! — гневно закричал Майкл, когда Кэтрин опустила стекло. — Вы находитесь в машине, а не в подводной лодке!

Его очевидная неприязнь и надменность разозлили Кэтрин, которая не привыкла, чтобы на нее кто-нибудь повышал голос вообще и мужчина в частности. Обычно ей было достаточно бросить взгляд, и с ней начинали разговаривать должным образом.

— Что я делаю? — переспросила она с сарказмом. — Пытаюсь переехать на другой берег.

— Через разлившуюся реку?! — Майкл не мог сдержать раздражения.

— Когда я начинала переправу, наводнения еще не было, — возразила Кэтрин и вскрикнула, так как ее машину опять стало разворачивать.

— Вам надо немедленно выбраться из машины, — сказал Майкл.

Он видел, что в любой момент кабриолет вместе с водителем может унести. Необходимо заставить блондинку срочно покинуть кабину автомобиля, но Майкл боялся, что она запаникует и тем самым ухудшит ситуацию.

— И как же я сделаю это? — ледяным тоном осведомилась Кэтрин. — Открою дверцу и поплыву?

— Слишком опасно — течение очень сильное, — резко ответил Майкл, не обращая внимания на сарказм Кэтрин. Подумав, он решительно произнес: — Вам придется пролезть через окно. Места достаточно. Я подъехал вплотную, и вам нетрудно будет перебраться в мою машину через окно задней дверцы.

— Что? Неужели вы думаете, что я?.. — Кэтрин едва не задохнулась от возмущения. — На мне эксклюзивный костюм и очень дорогие туфли. Я не собираюсь ползти в ваш грязный джип или еще куда-нибудь, потому что моя одежда для этого не подходит, а туфли могут слететь.

Майкл почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо, а раздражение достигло пика. Еще никому не удавалось так действовать ему на нервы.

— Прекрасно! Если вы останетесь в этой машине, то потеряете не только туфли, а еще кое-что. Возможно, свою жизнь! И я с вами тоже тут пропаду. Разве вы не видите, что...

Майкл оборвал себя на полуфразе, так как машина упрямицы под напором воды опять начала двигаться. Довольно препирательств, решил Майкл, пора действовать.

— Вылезайте! Быстро! — рявкнул он.

Не успела Кэтрин возмутиться резкостью его приказного тона, как, к своему удивлению, уже пробиралась через боковое стекло.

Она почувствовала, как сильные мужские руки схватили ее и буквально втащили в открытое окно задней дверцы джипа. То, что с ней обращаются будто с мешком картофеля, привело Кэтрин в бешенство. К тому же она, когда ее заволакивали в джип, как и опасалась, потеряла туфли.

Даже не спросив ее о самочувствии, незваный спаситель направил свой джип к берегу. Мощная машина медленно преодолевала не менее мощное течение. Когда Кэтрин наконец удалось сесть прямо, она увидела, что вода захлестнула ее машину и та начала двигаться по течению. Кэтрин затрясло от напряжения и страха, а водителю джипа как будто было все равно. Он наконец выехал на сушу и двигался по направлению к вершине холма.

Еще несколько секунд, и эту идиотку снесло бы вместе с машиной! — раздраженно подумал Майкл. Теперь, пока вода не спадет, покинуть ферму будет невозможно. Со всех сторон возвышались крутые холмы, а единственная дорога затоплена.

— Пожалуйста, высадите меня в центре города, — холодно и с достоинством произнесла Кэтрин. — Если возможно, то возле обувного магазина, поскольку я потеряла туфли.

— В центре чего? — переспросил Майкл, не веря собственным ушам. — Вы хоть знаете, где находитесь?

— На шоссе, примерно в пяти милях от Блекберна, — ответила Кэтрин уверенно.

— На шоссе... Разве эта дорога похожа на шоссе? — удивился Майкл.

Сейчас-то Кэтрин видела, что не похожа. Это означало, что каким-то образом она свернула не в том месте. Но до этого момента Кэтрин всегда выбирала нужный курс во всех сферах своей жизни.

— Критерии для сельских дорог совсем другие! — запальчиво ответила она. — Любая старая дорога может гордо называться шоссе.

Самодовольство и упрямство спасенной им блондинки вывели Майкла из себя.

— К вашему сведению, это частная дорога, ведущая на ферму... На мою ферму.

Кэтрин уставилась на спину незнакомца. Его чуть волнистые темно-каштановые волосы немного закрывали воротник рубашки. Широкие плечи выдавали атлетическое телосложение. Кэтрин презрительно поморщилась, когда присмотрелась к старомодному потертому пиджаку своего спасителя. Она ощущала флюиды раздражения и враждебности, исходившие сейчас от этого мужчины, и испытывала по отношению к нему аналогичные чувства. Кроме того, он напоминал ей типа, которого она на дух не переносила: ковбоя «Мальборо».

— Значит, я где-то ошиблась и не туда свернула, — пробормотала Кэтрин, пожав плечами. Только она знала, чего ей стоило признать, что она оказалась где-то не права. — Вы фактически похитили меня. Я уверена, что спокойно развернулась бы и...

— Развернулись бы? — прервал ее Майкл, иронически фыркнув. — Да не подвернись я, вам бы чертовски повезло, если бы вы вообще остались живы!

Подобная перспектива вызвала у Кэтрин содрогание, но она постаралась не выдать своего состояния. Кэтрин поступила так, как всегда поступала в критических ситуациях — попыталась полностью сосредоточиться на конечной цели своей поездки и не думать ни о чем другом.

— Сколько времени надо ждать, чтобы вода в реке спала? — поинтересовалась она.

Господи, да она думает, что это дело нескольких часов! — с удивлением понял Майкл. Он поразился наивности этой горожанки. Таким людям нельзя разрешать самостоятельно путешествовать по сельской местности. У них такое же представление об опасностях природы, какое имеют дети об опасностях дорожного движения.

— Дорогая леди, вода спадет не раньше чем через несколько дней.

— Через несколько дней?!

В зеркало заднего вида Майкл увидел, что в глазах незнакомки промелькнул испуг. Интересно, чего именно боится его спутница? Господи, о чем он думает?! Не все ли ему равно?

— А... сколько именно дней? — спросила Кэтрин, стараясь не показать, что растерялась.

Майкл пожал плечами.

— Все зависит от погоды. В прошлый раз вода спадала целую неделю.

— Неделю...

. В голосе Кэтрин отчетливо прозвучало отчаяние — оно было столь велико, что она не сумела его скрыть. И если эта дорога действительно ведет только на ферму этого человека, то тогда у нее нет другого выхода, как провести эту неделю с ним.

Сейчас они почти достигли вершины холма, и Кэтрин оглянулась. Влажная дорога блестящей черной лентой разрезала унылое пространство осеннего ландшафта. Разлившаяся река затопила прибрежные низины. На воде печально кружились сорванные ураганом желтые листья. Что же касалось машины Кэтрин, то она уперлась в поваленное дерево и за исключением крыши была под водой.

Шок, вызванный случившимся, у Кэтрин постепенно прошел, но на смену ему яви-

22

лось не привычное для нее беспокойство, даже паника. Одежда, сумочка с наличными, чековой книжкой и документами, удостоверяющими личность, — все это утонуло вместе с машиной. Кэтрин вынуждена была признать, что находится в полной зависимости от своего спасителя.

Майкл, поглядывавший в зеркало заднего вида, наблюдал за сменой эмоций на лице незнакомки. Он хорошо изучил человеческую природу и умел распознавать потаенные мысли. Жизнь в городе научила его этому. Городская жизнь — такая же, как и эта женщина. И что она только делает в этом Богом забытом месте? Все в ней выдавало антипатию к сельскому образу жизни. Инстинкт подсказывал Майклу, что с этой особой будут проблемы.

Он всегда сразу же чувствовал опасность, когда встречал ее на своем пути. Но что-то внутри него — Майкл точно не мог определить, что именно, — толкало его навстречу опасности. Осознавая непоследовательность своего поведения, он сказал:

— Если у вас здесь есть друзья, вы можете позвонить им с моей фермы и объяснить, что случилось.

Что, черт возьми, я делаю?! — сердито спросил себя Майкл. По сути, пытаюсь войти в ее жизнь. Но ведь я не хочу этого. Она сильно раздражает меня, особенно ее полные, чувственные губы. А какие они на вкус? Каково ощутить вкус ее поцелуя?..

Майкл скрипнул зубами. Что с ним про-

23

исходит? Неосознанные желания... волнующие мысли... игра воображения... Он помотал головой, пытаясь прогнать одолевшее его наваждение.

— Я еду не к друзьям, — коротко ответила Кэтрин.

Майкл ждал, что она продолжит говорить о себе, но, когда понял, что незнакомка не собирается посвящать его в свои планы, вновь ощутил необъяснимое волнение и раздражение. Право, он должен радоваться, что эта женщина стремится соблюдать дистанцию.

Кэтрин поняла, что ее спутник пытался выведать, с какой целью она приехала в здешние места. Это ее разозлило — с какой стати она должна держать перед ним отчет?! Кэтрин терпеть не могла, когда кто-то лез не в свои дела. Необходимые при профессии юриста осторожность и скрытность со временем стали чертами характера.

Они миновали вершину холма. Дорога сузилась. Петляя через пастбище, она вела к живописному особняку. Архитектура этого двухэтажного дома была довольно простой, но в ней присутствовало какое-то неуловимое изящество. Фасад здания терялся в зарослях дикого винограда, в стеклах широких окон отражались растущие перед домом деревья. Пространство вокруг дома было выложено массивными каменными плитами, которые будто служили продолжением фундамента.

Небольшое стадо каких-то животных, напуганных шумом приближающегося джипа, шарахнулось в сторону от ограды.

— Что это? Бараны? — спросила Кэтрин. Незнакомец весело рассмеялся.

— Ну, бараны среди них тоже есть, вон те, более крупные лохматые животные с винтообразными рогами. А вообще это овцы очень редкой тонкорунной породы. Я развожу их из-за шерсти.

— Из-за шерсти? — рассеянно переспросила Кэтрин, наблюдая, как некоторые животные вытянули шеи и_ уставились на машину.

— Да. Я привез их из Испании, в Америке разведением этой породы занимаются мало, поэтому шерсть этих овец у нас в особой цене.

— Должно быть, их шерсть представляет собой нечто особенное, раз вы отправились за ними чуть ли не на другой конец света, как за золотым руном, — с издевкой сказала Кэтрин.

— Сравнение с золотым руном здесь вполне уместно, — Майкл не обратил внимания на колкость, — поскольку шерсть у моих овец тонкая, мягкая, пуховая и... дорогая. Из нее ткут тонкие костюмные ткани.

Слушая лекцию своего спутника о высоком качестве шерсти его овец, Кэтрин отметила про себя, что этот человек занимается их разведением не только из соображений выгоды, но и вкладывает в это дело душу.

— Я не удивлюсь, — саркастически ухмыляясь, продолжал Майкл, — если ваш портной и в глаза не видел материю из шерсти этих овец, поскольку она очень... — Он хотел добавить «дорогостоящая», но подумал, что в качестве отместки за насмешку это будет уже слишком.

У Кэтрин возникло острое желание поставить грубияна на место. Каков нахал?! Что он хотел этим сказать?! Что она нищая?! Но не успела Кэтрин открыть рот, как Майкл резко газанул и одновременно включил радиоприемник. Поэтому говорить что-либо было бесполезно — ее голос не смог бы перекрыть создавшийся шум.

— Похоже, не мы одни оказались в ловушке из-за этого проклятого ливня, — прокомментировал Майкл сообщение диктора.

— Спасибо, — язвительно отозвалась Кэтрин, — но мне не нужен переводчик. Я хорошо понимаю английский язык.

Аукцион начнется только через шесть дней. Река к тому времени должна войти в берега — во всяком случае, Кэтрин на это надеялась, о другом развитии событий она и думать не хотела. Сейчас Кэтрин сожалела, что решила заранее выехать на место, но, с другой стороны, она надеялась убедить поверенного, поговорив с ним с глазу на глазг продать ей Гринфилд до начала торгов. Кэтрин готова была заплатить хорошие деньги, даже переплатить, но гарантировать себе приобретение вожделенной недвижимости. Она пойдет на все — лишь бы вернуть деда к жизни.

Джип подъехал к дому. Большой черный пес, мирно лежавший на ступеньках, поднял голову. Увидев машину, он вскочил и, радостно повизгивая, бросился встречать хозяина.

На лужайке перед домом копошились куры. Идиллическая картина, с усмешкой подумала Кэтрин, для кого-то, но только не для меня. Тем более, когда я знаю, она неприязненно взглянула на незнакомца, что здесь живет этот тип.

— Давайте проясним одну вещь, — заговорил он хмуро. — Мне сложившаяся ситуация нравится не больше, чем вам. Кроме того, это не я умудрился загнать машину в разлившуюся реку. Не я свернул не там, где надо, и в результате оказался...

— Когда я подъехала к броду, наводнения еще не было, — резко оборвала его Кэтрин. — Оно возникло из ниоткуда, как будто... — Как будто злой рок заготовил для меня эту встречу, хотела добавить она, но передумала, чтобы не проявлять тем самым глупую сентиментальность. — И если вы, по-видимому, являетесь хозяином этого забытого Богом угла, то мне кажется, ваша обязанность вывесить знак, предупреждающий об опасности брода.

Майкл полуобернулся к ней и, скривив губы в недоброй усмешке, напомнил:

— Это частные владения и частная дорога. В предупреждающих знаках нет необходимости.

— Согласна. Но, может, вы мне скажете, как человек может узнать, что находится в частных владениях, если об этом не сообщают никакие знаки? — парировала Кэтрин.

— Ни в каких знаках нет нужды, — процедил Майкл сквозь зубы. — Из любой карты ясно видно, что эта дорога с односторонним движением и упирается в тупик. Женщины! — воскликнул он с сарказмом. — Почему они патологически не способны читать карту?!

Кэтрин почувствовала, как нарастает в ней раздражение, и осознание того, что ее спутник в чем-то прав, лишь усиливало ее досаду.

— Я прекрасно читаю карту, а людей распознаю еще лучше. Что касается вас, то более невоспитанного, грубого и вызывающего отрицательные эмоции человека я еще не встречала.

— А вы самая невозможная женщина, какую когда-либо встречал я, — огрызнулся Майкл.

Они взглянули друг на друга с нескрываемой взаимной неприязнью.

Глава 2

Кэтрин взяла телефонную трубку и набрала номер своей помощницы. Объяснив, что произошло, она попросила ее снять некоторую сумму с личного счета в банке и выслать эти деньги в Блекберн.

— Вы хотите, чтобы деньги доставили непосредственно вам? — спросила Николь.

— Нет. Пусть их отправят в отель на мое имя. Да, когда вы сообщите в страховую компанию о случившемся, дайте им понять, что мне в ближайшее время понадобится новая приличная машина.

Кэтрин не стала распространяться о деталях своего приключения и, не слушая восклицаний Николь, распрощалась с ней и повесила трубку.

Хозяин фермы, Майкл Рейнер, предоставил ей отдельную комнату с телефоном. Кэтрин очень тяготило, что она вынуждена пользоваться его гостеприимством. Нахмурившись, она набрала номер своего дедушки. Она не посвящала его в свои планы, а сказала только, что едет по делам.

Услышав изможденный голос Джорджа Форестера, Кэтрин чуть не заплакала.

Когда Майкл проходил мимо полуоткрытой двери комнаты, которую предоставил в распоряжение своей неожиданной гостье, он услышал, как Кэтрин мягким, полным любви голосом говорит в трубку:

— С тобой все в порядке, дорогой?

Майкл нахмурился. Если бы у него спросили, почему ему так неприятно известие о том, что у этой женщины есть возлюбленный, он не смог бы дать вразумительный ответ. Как Майкл ни убеждал самого себя, что ему всегда нравились голубоглазые брюнетки, а не кареглазые блондинки, Кэтрин оставалась для него опасно притягательной.

Позвонив деду, Кэтрин повесила трубку и огляделась. Комната, где ей предстояло провести несколько дней — Кэтрин надеялась, что от силы два, — была большой и, к ее радости, имела отдельную ванную. Обстановка комнаты была простой, но не лишенной изысканности. Возле большой двуспальной кровати стояла инкрустированная перламутром тумбочка. Один угол занимал платяной шкаф с зеркалом, другой — журнальный столик красного дерева и два кожаных кресла. На стенах, затянутых светло-голубым ситцем, висело несколько акварелей.

За широкими окнами простирались поля, окаймленные густо поросшими лесом высокими холмами. По-осеннему быстро сгущались сумерки.

Что же мне делать? Неужели придется торчать здесь, пока не закончится наводнение? — тоскливо подумала Кэтрин.

Хозяин дома — «зовите меня просто Майкл», попросил он, — словно между прочим сообщил, что обычно держит телефон отключенным, так как терпеть не может, когда кто-то вторгается в его жизнь. Это был, очевидно, камень в ее огород. Кэтрин подумала, что судьба как нарочно свела ее с человеком, который наверняка во всем был полной ей, Кэтрин, противоположностью.

Эти мысли досаждали Кэтрин настолько, что даже затмили собой предстоящий аукцион.

Майкл в кухне слушал прогноз погоды. Никто не мог толком объяснить, откуда взялся этот ливень и почему локализовался на площади всего в несколько квадратных миль.

Оставалось только надеяться, что вода спадет до начала аукциона, — Майкл предпочитал лично присутствовать на торгах, а не прибегать к помощи телефона или посредников. Это давало ему возможность видеть лица конкурентов и непосредственно оценивать их слабые и сильные стороны. С его точки зрения, основной особняк и прилегающие к нему угодья не должны вызвать большого ажиотажа. Иначе обстояло дело с коттеджами. Майкл не мог допустить, чтобы на его земле жил кто-то еще. Он хотел полной изоляции. Он хотел...

Дверь открылась, и в кухню вошла Кэтрин. Она сняла пиджак и осталась в тонкой шелковой блузке. Майкл не без удовольствия отметил точеную фигуру и высокую, упругую, хорошо очерченную грудь. Стоящая перед Майклом женщина в элегантной блузке, в строгой прямой юбке, с безупречным макияжем и без туфель, вызвала у него легкую улыбку.

Глаза Кэтрин блеснули.

— Одно слово... — с угрозой произнесла она, — только одно слово, и я...

Майкл не смог сдержаться.

— И что вы сделаете? — язвительно осведомился он. — Швырнете в меня чем-нибудь?

— Я взрослая женщина, — процедила Кэтрин сквозь зубы. — Я никогда ничем ни в кого не бросаю.

— Да ну! И даже сами никогда не бросаетесь в объятия своего любовника? — ядовито спросил Майкл. — Какое для него разочарование!

Кэтрин не верила своим ушам. Как это они умудрились перевести разговор на такие личные темы?

— У меня нет любовника, — довольно резко произнесла она.

Майкл, услышав поспешный ответ, ухмыльнулся. Он знал, что Кэтрин лжет. Эта женщина олицетворяла собой все то, из-за чего он бросил городскую жизнь и уехал в деревню. Кроме того, ее не назовешь совершенной во всех отношениях — Майклу доводилось встречать более красивых и сексуально привлекательных женщин. Так почему же Кэтрин словно магнит притягивает его? И это несмотря на то что она будто окружила себя стеной, чтобы держать его на расстоянии. Да ведь и он хотел того же! Почему же какая-то часть его страстно желает обладать этой женщиной?!

Рассердившись на самого себя за безрассудные мечты, Майкл отрывисто произнес:

— Пойду запру на ночь загон. Если хотите есть, поищите что-нибудь в холодильнике.

Он, наверное, искренне полагает, что подчеркивает этим свое гостеприимство! — раздраженно подумала Кэтрин, провожая Майкла неприязненным взглядом.

Как правило, Кэтрин редко покидала свой офис раньше восьми вечера, а частенько задерживалась еще дольше. Ужинала она обычно в ресторанах — либо с друзьями, либо с клиентами. Иногда Кэтрин ходила на концерты классической музыки или на балет. На выходные она уезжала навестить деда, который жил в пригороде Нью-Йорка.

В ее квартире была кухня, оборудованная по последнему слову техники, но Кэтрин практически никогда не вставала к плите. Она, конечно, могла что-то соорудить, но именно «что-то» — простенькое и незатейливое. Бабушка Кэтрин была отличной кулинаркой, но делиться секретами с внучкой не спешила, чтобы та не отвлекалась от учебы.

Оглядев большой стол, стоявший в центре кухни, Кэтрин брезгливо отметила, что на нем разбросаны газеты и журналы. На старомодном стуле дремал кот. Печальная запущенность этого дома навевала на Кэтрин неприятные воспоминания.

В раннем детстве после развода родителей она вместе с матерью постоянно переезжала из города в город. В каждом новом месте ее мать заводила себе любовника, а когда роман заканчивался, очередной переезд был так же неизбежен. У некоторых людей такая жизнь вызывает тягу к стабильности, желание установить тесные и прочные взаимоотношения со своим партнером. Кэтрин же твердо решила добиться полной материальной и эмоциональной независимости.

Этот дом напомнил ей о тех днях, поэтому она не могла здесь чувствовать себя комфортно. Все в теперешней жизни Кэтрин — в жизни, которую она сама создала для себя, — было запланировано, стабильно и находилось под полным контролем. Все окружавшие Кэтрин вещи, как и она сама, всегда были ухоженными и добротными.

Кэтрин наклонила голову и посмотрела на свои стройные ноги, обтянутые дорогими чулками. Она никогда не ходила необутой, даже у себя дома, не говоря уже о чужих. Для нее отсутствие обуви ассоциировалось с бедностью и уязвимостью, то есть с тем, чего она боялась больше всего на свете.

Опасно слишком много заниматься самоанализом, подумала Кэтрин и нервным жестом открыла дверцу холодильника. У нее расширились глаза при виде содержимого холодильника.

Майкл вошел в дом через заднюю дверь и снял сапоги. Из-за ливня грязи в птичнике было больше, чем на болоте. Он потратил уйму времени, чтобы загнать внутрь одну непослушную курицу. Майкл собирался уже послать ее к черту и угостить ужином лисиц, но в конце концов справился с упрямой птицей. Он замерз и проголодался.

Майкл собирался днем приготовить себе на ужин отбивные из свинины, но незапланированная встреча с торговцем скотом помешала осуществлению замысла. Вечером его ждет уйма нудной бумажной работы. Нужно заполнить налоговые декларации, написать запросы поставщикам комбикорма и ответить на несколько писем. Но сначала все-таки следует подкрепиться.

Раздеваясь, Майкл через открытую дверь увидел, как Кэтрин недоуменно рассматривает внутренности холодильника.

— Что-то не так? — спросил он, входя в кухню.

— Здесь нет готовой еды, — ответила Кэтрин.

Так же, как и хозяин дома, она была голодна и ожидала найти в холодильнике если не ресторанные блюда, то хоть что-нибудь из обычного ассортимента пиццерии.

Майкл нахмурился.

— А чего вы хотели? Это вам не супермаркет, а обычная ферма. Мы здесь находимся в самом начале цепочки продовольственного процесса.

— Но все эти продукты требуют приготовления, — упорствовала Кэтрин.

Ее надменность и открытая неприязнь вывели Майкла из себя. Ему захотелось как следует встряхнуть городскую штучку.

— Послушайте, это вам не модный нью-йоркский ресторан. Естественно, продукты нужно приготовить.

Реакция Кэтрин разозлила его еще сильнее. Она захлопнула холодильник и объявила:

— Я решила, что вовсе не голодна.

— Мне тоже так кажется. По крайней мере, выглядите вы так, будто питаетесь одной спаржей или листьями салата, — ехидно заметил Майкл.

Кэтрин сама не могла понять, что раздражает ее сильнее: презрение этого мужлана к привычному для нее городскому образу жизни или же насмешки по поводу ее фигуры. Интересно, откуда он знает ингредиенты гарниров изысканных ресторанных блюд? — мелькнула у нее мысль.

— Ладно, возможно, вы и не голодны, а я вот очень хочу есть, это точно, — сказал Майкл, подходя к холодильнику.

Кэтрин, оказавшись в непосредственной близости от этого сильного мужчины, со смятением ощутила исходящий от него чувственный пыл. Что с ней происходит? Она никогда не причисляла себя к женщинам, которых может взволновать и соблазнить мускулистый мужской торс.

У многих стриптизеров фигура и получше. И любой манекенщик может при помощи пластических операций придать мужественности своим чертам лица, ничуть не хуже, чем у этого фермера. Размышляя таким образом, Кэтрин мстила Майклу за то, что он смутил ее, пусть даже и не желая этого.

Да он просто мужлан! По-настоящему интересны только его пронзительные серо-голубые глаза, оттененные довольно длинными для мужчины ресницами.

— Ну что? Изменили свое мнение? — услышала она вопрос Майкла.

— Что? Я?..

Кэтрин была в смятении, и ее голос осекся. Как же этот человек догадался, что она неожиданно для себя самой вынуждена была переменить свое первое впечатление о нем. Ведь вначале Майкл показался ей внешне непривлекательным.

— У вас голодный вид, — пояснил свой вопрос Майкл.

Голодный вид! Кэтрин почувствовала, как краска заливает ей лицо. Но потом она поняла, что Майкл, возможно, имел в виду вовсе не то, о чем она подумала.

Скорее всего он понятия не имел о возникших у нее мыслях и чувствах... Да, о чувствах по отношению к едва знакомому мужчине, которого она еще минуту назад не желала знать. Что с ней происходит?

У Кэтрин даже слегка кружилась голова от пьянящего ощущения, что она будто бы уже знакома с самыми интимными проявлениями чувственности этого мужчины. Настолько интимными, что Кэтрин густо покраснела и тряхнула головой, стремясь избавиться от замысловатых эротических фантазий. Они всегда были ей чужды.

Она никогда раньше и представить не могла, что будет мечтать испытать подобное. Казалось, сам воздух в помещении был пропитан ожиданием физической близости. Этому невозможно было найти логическое объяснение. Как будто кто-то посторонний пытался заставить Кэтрин посмотреть на Майкла под другим углом...

Глаза Майкла сузились, когда он увидел замешательство своей гостьи. Она слегка приоткрыла рот и задышала быстрее. Майкл не мог оторвать взгляд от ее роскошной груди. У него возникло непреодолимое желание захлопнуть дверцу холодильника, схватить Кэтрин в объятия и...

— Я собирался приготовить себе свиные отбивные на ужин, — чуть резче, чем хотел, сказал Майкл. — На гарнир у меня есть консервированная фасоль. Думаю, на двоих вполне хватит.

Майкл произнес это с такой интонацией, будто втайне надеялся, что Кэтрин откажется. А почему, собственно, она должна отказываться? Не ложиться же ей спать голодной только для того, чтобы потрафить этому грубияну! Ни за что.

— Полагаю, вы не будете готовить ужин в этом одеянии, — с сарказмом сказала Кэтрин и брезгливо посмотрела на грязную куртку Майкла.

Майкл бросил на Кэтрин взгляд, от которого у нее по коже пробежали мурашки. Такого с ней еще не случалось.

— Нет, не буду, — ответил он и преувеличенно вежливо добавил: — Кстати, если желаете, можете начать готовить ужин, пока я буду в душе. Вот мясо. — Майкл достал из холодильника кастрюлю и поставил на стол. — А вот молоточек для мяса. Все остальное вы найдете в шкафчике и в холодильнике. Я имею в виду яйца, специи, растительное масло, сухари. Ну, я уверен, вы знаете, что надо делать. Я быстро. — И, ехидно ухмыльнувшись, Майкл ушел.

Кэтрин беспомощно посмотрела на кастрюлю и нехотя сняла крышку. Надо было сказать ему без обиняков, что она не нанималась в домработницы — так что пусть сам готовит себе еду. Но она упустила возможность поставить его на место, и, чтобы не потерять лицо, ей придется попытаться приготовить это проклятое мясо. Но чего я никогда в жизни не сделаю, поклялась Кэтрин, так это не признаюсь ему, что понятия не имею, как готовят отбивные.

Во всяком случае, это, наверное, не так уж и трудно. Кэтрин попыталась припомнить, как готовила ее бабушка. Так, выложить куски мяса на сковороду, предварительно отбив их немного молоточком, и... Наморщив лоб, она отчаянно вспоминала, какие именно операции производила бабушка. Кэтрин без труда представила их уютную удобную кухню. Ее бабушка, весело улыбаясь, порхает от плиты к раковине и обратно. А воздух при этом наполнялся восхитительным, возбуждающим аппетит ароматом приготовленной пищи. Но что касается конкретных действий...

Майкл, кажется, говорил, что нужны яйца. Зачем? Ах да, очевидно, чтобы обмакнуть в сырое яйцо мясо перед тем, как его жарить. А сухари? Когда в них обваливают куски мяса — до или после яиц? Впрочем, какая разница?

Кэтрин расправила плечи. Она сможет сделать это и никогда не признает победу за каким-то фермером.

Через пять минут, злая и раскрасневшаяся, Кэтрин наконец нашла то, что искала, после того как исследовала все шкафы в кухне.

И у мужчин еще хватает смелости утверждать, что у женщин отсутствует логика. Ха!

Постучав несколько раз молоточком по мясу, произведя необходимые, по ее мнению, манипуляции с яйцами и сухарями, Кэтрин выложила отбивные на сковороду и поморщилась — уж больно неаппетитно они выглядели. Кэтрин поставила сковороду на плиту и на секунду замешкалась, гадая, какой кран открыть. Наудачу поднеся спичку к одной из горелок, она повернула кран. Сильное пламя заставило ее отпрянуть. Кэтрин поспешно поставила сковороду на конфорку, накрыла крышкой и отошла в сторону.

Теперь оставалось только подождать, пока мясо обжарится с одной стороны, затем с другой. Очень хорошо.

В своей спальне наверху Майкл вытирал полотенцем насухо волосы. Ему не хотелось анализировать, почему, вместо того чтобы просто принять душ, он счел необходимым побриться.

Странный запах стал просачиваться в спальню. Нахмурившись, Майкл принюхался. Явно что-то горит. Забыв надеть рубашку, он бросился к двери.

Кэтрин не могла понять, что происходит. Густые клубы дыма наполняли кухню. А запах! Разве мясо уже поджарилось и начинает подгорать? Так быстро? Кэтрин казалось, что у бабушки процесс обжаривания мяса занимал гораздо больше времени. Неужели нет?!

Осторожно она приблизилась к плите и уже собиралась поднять крышку со сковороды, когда в кухню ворвался Майкл.

— Какого черта вы делаете?! — закричал он.

Схватив сковороду, Майкл отнес ее к раковине и подставил под струю воды. Затем он поднял крышку и с отвращением посмотрел на обуглившиеся куски.

— Не моя вина в том, что ваша плита не в порядке! — огрызнулась Кэтрин, хотя и чувствовала, что оказалась далеко не на высоте.

— Моя плита?! — воскликнул Майкл. — Это не с плитой, а с поваром что-то не в порядке. Как вы додумались налить в сковороду так мало масла?!

Кэтрин глотнула воздух и отвернулась, пытаясь скрыть смущение. Но, очевидно, ей это плохо удалось, так как Майкл вкрадчиво осведомился:

— Вы ведь налили масла, не так ли?

Масла? Черт, совсем про него забыла! — спохватилась Кэтрин.

Она с деланным равнодушием пожала плечами.

— Значит, мы готовим по разным рецептам...

— По разным рецептам? — Глаза Майкла сузились. — Вы вообще представления не имеете о том, как надо готовить, не правда ли? Спасибо тебе, Господи! — с саркастическим пафосом провозгласил Майкл. — Я не только привел ее к себе домой, но я же еще должен готовить для нее еду! Скажите мне откровенно, на какие еще сферы распространяется ваша некомпетентность, благодаря которой моя жизнь может превратиться в хаос? Вы не умеете читать карту, вы не умеете готовить, вы...

— Замолчите!

Кэтрин не могла определить, на кого из них сильнее подействовал ее отчаянный выкрик.

Наступившее молчание, казалось, никогда не прервется. Явная враждебность уступила место эмоциональному потрясению, а затем чувственной напряженности, которая, в свою очередь, переросла во что-то не имеющее названия...

— Извините меня, Кэтрин.

В хриплом голосе Майкла прозвучало искреннее сожаление. Именно это полусознательное проявление нежности заставило Кэтрин, как она поняла позже, вместо того чтобы со слезами стыда и гнева выбежать из кухни, подойти к Майклу — и... Он принял ее в свои объятия.

Глава 3

— Простите меня. Я не хотел вас обидеть, — срывающимся голосом повторил Майкл.

Он откинул шелковистые волосы с лица Кэтрин и кончиками пальцев осторожно поглаживал нежную кожу ее лица. Обнимая Кэтрин, Майкл живо ощущал мелкую дрожь ее тела.

— Вы не обидели меня, — прошептала она. Кэтрин не могла оторвать взгляда от его лица. Их глаза встретились.

— Пойду приготовлю для нас что-нибудь... — пробормотал Майкл.

Он знал, что должен отпустить Кэтрин, но не мог заставить себя сделать это.

— Я не хочу есть, — мягко прошептала она. — Я хочу тебя. Только тебя, Майкл.

Ей казалось, что лицо Майкла надвигается на нее, словно в замедленной съемке, чтобы заполонить собой весь мир. Кэтрин поняла, что сейчас произойдет нечто такое, чего с ней еще не бывало.

Здравый смысл подсказывал Майклу попытаться воспротивиться возникшему у него желанию, но один лишь полный страсти взгляд этих прелестных женских глаз смыл весь его здравый смысл так же легко, как наводнение унесло машину Кэтрин.

Вначале их губы осторожно соприкоснулись, как бы изучая друг друга, и, будто испугавшись — или обжегшись? — отпрянули. Кэтрин прижалась к груди Майкла и, учащенно и прерывисто дыша, прошептала:

— Целуй меня... Целуй меня по-настоящему.

В ее голосе было столько страсти, что у Майкла от неистового желания закружилась голова.

— Ты имеешь в виду так?

Он положил руку на затылок Кэтрин, посмотрел на нее долгим взглядом и наконец впился в ее губы.

Поцелуи, которыми обменивались Майкл и Кэтрин, были жаркими и стремительными. Они как будто были напуганы жаждой обладания друг другом. Или стремились как можно скорее удовлетворить свое желание, словно в дальнейшем им не представится такой возможности. Но постепенно накал спал, и поцелуи становились все продолжительнее и проникновеннее.

Кэтрин закрыла глаза и, казалось, растворилась в своих эмоциях. Поцелуи Майкла были настолько чувственными, что они одни словно вдохнули новую жизнь в ее тело. Все в Майкле возбуждало Кэтрин, заставляло мечтать о его объятиях и ласках. Кэтрин не просто хотела — жаждала отдаться этому мужчине. Она чувствовала, что и Майкла переполняет желание обладать ею.

— Не делай этого, если не решилась окончательно, — прохрипел Майкл.

— Я решилась, — последовал твердый ответ.

Майкл выпустил Кэтрин из объятий, взял за руку и молча повел за собой. Его спальня находилась в дальнем конце коридора на втором этаже. Не говоря ни слова, они вошли в комнату. Обстановка была очень простой — настолько непритязательной, что при других обстоятельствах Кэтрин брезгливо поморщилась бы от отсутствия какого-либо стиля. Но сейчас ее интересовал только один предмет меблировки, и Кэтрин, бросив на него беглый взгляд, осталась довольна: кровать очень широкая и добротная.

В спальне было свежо, и Кэтрин инстинктивно прижалась к Майклу, чтобы согреться. Он так сильно стиснул ее в объятиях, что у Кэтрин чуть было не подкосились ноги. Когда Майкл снова поцеловал ее, Кэтрин показалось, что тепло, исходящее от этого мужчины, будто обволакивает ее со всех сторон. Почувствовав ласкающие прикосновения рук Майкла, Кэтрин опять задрожала, но уже не от холода, а от захлестнувшего все ее существо желания.

Не в состоянии противостоять искушению, Майкл прикоснулся к ее упругой груди. Через тонкую ткань блузки возбужденные твердые соски щекотали ладони. Майкл медленно расстегнул блузку и круговыми движениями большого пальца стал поочередно ласкать то один сосок, то другой.

Кэтрин и думать забыла, что ей только что было холодно. Ее ладони заскользили по обнаженному торсу Майкла. Кэтрин сделала интересное для себя открытие: когда она провела пальцами по его руке от плеча до запястья, Майкл начал дрожать. Когда же Кэтрин положила одну руку ему на грудь, а затем постепенно передвинула ее к поясу джинсов, ответная реакция была гораздо сильнее.

Рука Майкла тем временем поглаживала спину Кэтрин, и она сконцентрировалась уже на своих ощущениях. Кожа покрылась мурашками, и Кэтрин, будто одного соприкосновения с его ладонью было явно недостаточно, стала слегка извиваться всем телом.

Майкл снял с нее блузку и замер на мгновение: его пронзило странное предчувствие — то, что сейчас с ними произойдет, в корне изменит его жизнь.

Кэтрин едва слышно застонала, торопя Майкла, пожирающего ее полными страсти глазами, скорее приступить к тому, чего они оба хотели больше всего на свете. Воздух в спальне был насыщен сексуальной энергией.

Майкл наклонился и стал поочередно целовать груди Кэтрин. Громко застонав, она изогнулась всем телом, и Майкл понял, что не в силах дольше сдерживаться. Срывая с себя и с Кэтрин остатки одежды, он повалил Кэтрин на кровать.

Прохладное хлопковое покрывало соприкоснулось с ее обнаженной спиной. Кэтрин трепетала от неистового желания, но Майкл, кажется, не торопился удовлетворять его. Его руки с возмутительной неторопливостью скользили по телу Кэтрин все ниже и ниже.

Но этой сладостной пытке все же пришел конец, и, почувствовав в себе Майкла, тела слились воедино, Кэтрин издала утробный, полный торжества крик.

— Майкл... — простонала она, оплетя его тело руками и ногами и покрывая лихорадочными поцелуями его горячие губы, шею, грудь. — Сейчас, Майкл, — страстно молила она, — сейчас...

Это было как полноводная река, вышедшая из берегов; как жаркое солнце на тропическом берегу, как морозное облако, спустившееся на свежий снег; как увеличенное в миллион раз наслаждение, когда-либо испытанное Кэтрин. Майкл наполнял ее тело радостью, а душу — такими эмоциями, что они выплескивались из глаз слезами любви.

Для Кэтрин это стало откровением. Она вошла в тот мир, в существование которого упрямо отказывалась верить, но в глубине души жаждала познать. Оказывается, этот мир действительно существует. Это Майкл и ее любовь к нему.

Спустившись с заоблачных высот, куда вознес ее этот человек, Кэтрин умиротворенно лежала в его объятиях и смотрела на мужчину, изменившего ее жизнь.

Кончиками пальцев она медленно обводила контуры его лица. Посмотрев на Кэтрин, Майкл перехватил ее руку и стал целовать пальцы.

— Я тебя люблю.

Кэтрин видела, какое впечатление произвели на Майкла эти простые слова. Но ее саму они шокировали не меньше. Кэтрин не могла понять, почему вдруг это произнесла. Она сразу же пожалела о своей откровенности, потому что внезапно почувствовала себя уязвимой. В отчаянии от того, что не может забрать свои слова назад, Кэтрин попыталась отвернуться от Майкла, но он мягким движением руки ее удержал.

— Что такое? Что-то не так?

— Все в порядке, — солгала Кэтрин, старательно избегая его вопросительного взгляда.

— Нет, не все, — возразил Майкл. — Ты сердишься, потому что призналась мне в любви?

— Это не так, — резко сказала Кэтрин, но, прочтя в глазах Майкла явное недоверие, попыталась оправдаться: — Я не знаю, почему сказала это. Наверное, обычная женская реакция на то, что мы...

— Что мы занимались любовью? Ты это хочешь сказать?

Кэтрин покачала головой. Она хотела сказать «переспали» по той причине, чтобы самой себе реально обрисовать ситуацию. Но что-то, увиденное ею в глазах Майкла, помешало Кэтрин это произнести.

— Мы оба взрослые люди, Кэтрин, — мягко сказал Майкл. — Почему нам трудно произнести слово «любовь», чтобы определить то, что мы с тобой только что пережили? Это была любовь, и, если отрицать...

Он умолк и покачал головой. Кэтрин, обескураженная тем, что только что услышала, тихо проронила:

— Мы едва знаем друг друга. Мы не можем.

— Не можем что? — с вызовом спросил Майкл. — Сказать, что мы полюбили друг друга, даже если это правда? Не можем демонстрировать это?

Внезапно он обнял Кэтрин так сильно, что она едва могла дышать. Низким, полным чувства голосом Майкл произнес:

— Я не знаю, как и почему это с нами произошло, но в этом есть...

Кэтрин не могла понять, что доставляет ей большее наслаждение: захватывающие дух слова Майкла или же прикосновения его рук.

— В этом есть что? — спросила она.

— В этом есть это...

Кэтрин закрыла глаза и покорно отдалась чувственному порыву Майклу. Она позже проанализирует свои чувства и возьмет ситуацию под свой контроль. Сейчас же...

Сейчас ей нужно было только ощущать Майкла в своих объятиях.

Глава 4

Лицо Кэтрин озарила триумфальная улыбка, когда она подняла крышку сотейника и вдохнула исходящий оттуда изысканный аромат. Благодаря поваренной книге, найденной в одном из кухонных шкафов, сегодня на ужин они будут есть запеканку. Или рагу, как, без сомнения, назовет это блюдо Майкл.

Майкл. Кэтрин закрыла глаза и, не в состоянии превозмочь соблазн, стала мысленно ощупывать каждый дюйм его тела. Четыре дня назад она даже не подозревала о его существовании. Три дня назад они познакомились. А сейчас...

Кэтрин все еще была в шоке от той внезапности, с какой они влюбились друг в друга. Затуманенное страстью сознание Кэтрин даже не пыталось отыскать причины столь иррационального и импульсивного поведения. Кэтрин потеряла над собой контроль и была словно загипнотизирована Майклом.

И каким-то образом, даже вопреки собственной логике, Кэтрин позволила ему убедить ее, что все, что они чувствуют по отношению друг к другу, — нечто особенное. Это была любовь. Они тихо говорили о любви в полудреме рассвета, это слово срывалось с их уст во время общей агонии чувственной страсти; они безудержно кричали о ней на вершине оргазма и потом тихо шептали слова любви, в бессилии лежа в объятиях друг друга.

Да, это была любовь.

Кэтрин осторожно освобождалась от паутины эмоционального отторжения, которой сама себя опутала. Она начала верить в свои чувства и стала строить планы.

Этим утром Кэтрин проснулась и увидела, что Майкл, опершись на локоть, внимательно разглядывает ее.

— В чем дело? Почему ты так на меня смотришь? — сонно спросила она, дотронувшись кончиками пальцев до его небритого подбородка.

— Наблюдаю за тобой, — хрипло ответил Майкл. — Ты знаешь, что шевелишь ноздрями, когда спишь?

— Неправда!

— Нет, правда, — с любовью возразил Майкл. — А еще ты чуть-чуть приоткрываешь рот. Это так соблазнительно, что мне очень трудно удержаться от желания поцеловать тебя и ощутить вкус твоих губ.

— А разве ты еще ими не насытился? — с шутливым вызовом спросила Кэтрин. — У тебя было достаточно возможностей.

— Нет, я никогда, никогда не буду сыт тобой, — сказал Майкл и лукаво осведомился: — Хочешь, чтобы я это доказал?

Кэтрин рассмеялась и притворилась, что пытается увернуться, но Майкл уже поймал ее в свои объятия.

— Я знаю, что хочешь, — уверенно заявил Майкл и посмотрел на Кэтрин с такой страстью, что мышцы ее живота сжались в сладостном предвкушении. — И я знаю, что, если потрогаю здесь...

Было около десяти, когда они, наконец, покинули спальню. Это, как сказал Майкл, непростительно поздний час для фермера.

Сейчас он пошел кормить животных, но скоро должен вернуться, и тогда...

Кэтрин сняла с плиты сотейник и прибавила громкость радиоприемника. Передавали прогноз погоды. Сообщалось, что наводнение пошло на убыль, а ливней в ближайшем будущем не ожидается. Это означало... Это означало, что Кэтрин удастся попасть на аукцион. Она вздохнула с облегчением.

В течение всего утра, пока Кэтрин хлопотала в кухне, она одновременно строила планы. Майкл сказал, что эту ферму он арендует. Значит, его ничего не связывает и он сможет переехать к ней в город. Кэтрин слегка нахмурилась. Если быть честной, ее немного настораживало, что мужчина, будучи уже в довольно зрелом возрасте, только арендует ферму, а не завел собственную, и, кажется, у него нет амбиций... Но Кэтрин была уверена, что это поправимо.

Майкл был умен, а с ее помощью он сможет получить хорошую квалификацию и, без сомнения, найдет себе достойную работу в городе. Господи, да с ее связями никто лучше, чем она, не сможет содействовать этому.

Кэтрин готова была оказывать Майклу и финансовую поддержку, пока он не встанет на ноги. Конечно, было трудно представить их живущими вместе в ее небольшой квартире, но со временем они притрутся друг к другу. Они пойдут в хороший магазин, где Кэтрин подберет ему приличный костюм. Затем она организует обед в одном из закрытых клубов, где Майкл встретится с ее друзьями и, возможно, обзаведется нужными связями.

Воображение Кэтрин с упоением строило дальнейшие планы. У них будет свадьба — изысканная, в узком кругу приглашенных. Кэтрин, скорее всего благодаря влиянию деда, в некоторых вещах была немного старомодна и настаивала бы на официальной регистрации отношений. А потом медовый месяц — в каком-нибудь далеком и очень романтическом месте, где они будут вспоминать свою первую случайную встречу.

Полностью погруженная в счастливые мечты, Кэтрин не заметила, как в кухню вошел Майкл. Несколько секунд он молча смотрел на Кэтрин. Неужели всего лишь три дня назад она казалась ему самой несносной женщиной на свете? Задумчиво улыбаясь, Майкл подошел к Кэтрин и, обняв сзади за плечи, игриво пощекотал носом ее шею.

— Ого, пахнет чем-то вкусным, — одобрительно пробормотал он.

— Это... мои духи... — запинаясь, объяснила Кэтрин.

Как такое может быть, что одно лишь прикосновение этого мужчины доводит меня до состояния сладостного возбуждения?! — удивилась она.

— Нет, я имел в виду завтрак, — сказал Майкл.

Кэтрин фыркнула с притворным негодованием.

— По радио передали, что вода спадает, — заметила она и закрыла глаза.

Ей хотелось замурлыкать от удовольствия, когда губы Майкла, как и прошлой ночью, нащупали очень чувствительную точку у основания ее шеи.

— Да, я тоже слышал...

Вспомнив, что ей надо еще кое-что сделать, Кэтрин нехотя отстранилась и обернулась к Майклу.

До сих пор она не решилась сообщить своему деду о том, что с ней здесь происходит. Джордж привык к внезапным деловым поездкам внучки и не станет волноваться из-за того, что она вот уже несколько дней не дает знать о себе. Кэтрин хотела позвонить своей секретарше Николь и попросить ее передать деду, что она с ним скоро свяжется.

Кэтрин знала, что после встречи с Майклом ее жизнь уже не будет прежней, но говорить с дедом на столь важную тему по телефону не хотела. Хотя Джордж Форестер никогда за глаза не осуждал других людей и не требовал от них подчинения его собственному моральному кодексу, Кэтрин чувствовала, что рассказать деду о своих чувствах и поступках лучше при личной встрече.

Заметив тень недовольства в глазах Кэтрин и выражение озабоченности на ее лице, Майкл вспомнил то, о чем старался не думать с тех пор, как подслушал телефонный разговор Кэтрин в первый день их знакомства. В ее жизни есть другой мужчина. Как ни старался он убедить себя, что ему все равно, конечно же это было не так. Майклу было далеко не все равно, начиная с того момента, когда он впервые понял, что хочет поцеловать Кэтрин.

Теперь пришло время расставить точки над «i». Чувства Майкла требовали этого. Что произойдет, если он скажет, что все знает? Возможно...

— Майкл, разреши мне позвонить по телефону? У меня есть срочное дело к одному человеку.

От внимания Кэтрин не ускользнуло, как сразу помрачнело его лицо.

— К тому, кто для тебя много значит? — спросил Майкл.

Он старался казаться беззаботным, но мысленно молил Кэтрин открыться ему, признаться, что в ее жизни был другой мужчина, но после всего пережитого здесь, с тем, другим, уже покончено.

К тому, кто много значит? Кэтрин насторожилась. Дед для нее действительно очень много значил, но она еще не была готова рассказать о нем Майклу. Недоверие и скрытность, сопровождавшие ее по жизни в течение долгого времени, еще не исчезли окончательно.

— Нет, мне просто, надо поговорить... с моей секретаршей.

Майкл сразу почувствовал, что Кэтрин что-то скрывает от него. Он продолжал мысленно молить ее быть с ним откровенной. Кэтрин же ждала ответа на свой вопрос и недоумевала, почему простая просьба позвонить по телефону вызвала явно негативную реакцию.

Ничего не выйдет, подумал Майкл. Если Кэтрин не желает говорить о себе, то я сам должен открыть карты, ясно изложить свою позицию и сказать ей, прямо здесь и сейчас, чего именно жду от наших отношений в будущем: мы должны жить вместе. Любой иной вариант меня не устроит.

Майкл знал, что идет на большой риск. Даже если бы Кэтрин не скрывала существование любовника, риск все равно присутствует: они слишком мало знают друг друга. Но любовь заставляет человека совершать даже самые отчаянные поступки. Майкл надеялся, что, когда Кэтрин узнает о его намерениях, она отбросит осторожность и все расскажет о себе.

Он сделал глубокий вдох и, нежно, но твердо взяв Кэтрин за плечи, пристально посмотрел ей в глаза.

— Прежде чем ты что-либо сделаешь или с кем-либо поговоришь, — Майкл выделил интонационно два последних слова, давая Кэтрин понять, что ему известно, кому именно она хочет позвонить, — мне нужно кое-что сказать тебе. Этого я никогда не говорил и не хотел говорить ни одной женщине.

Майкл сделал паузу. Кэтрин пыталась догадаться, что же он имеет в виду. Ей не терпелось поскорее связаться с Николь, сказать, что вода уже спадает и в ближайшее время у нее будет возможность вернуться в город. Потом она расскажет Майклу о своих планах. Эти планы предполагают, что чем раньше Кэтрин поедет в город, тем быстрее она начнет подготавливать фундамент для их замечательной совместной жизни.

— Да? — спросила Кэтрин с любопытством.

Они уже не раз признавались друг другу в любви, и поэтому Кэтрин предположила, что на этот раз Майкл хочет сказать о чем-то другом.

— Я хочу, чтобы ты переехала сюда и жила со мной.

Майкл заметил недоумение в глазах Кэтрин и почувствовал, как внутри образовалась тяжелая пустота, в которую упало его сердце. Тем не менее он страстно продолжил:

— Кэтрин! Я знаю, ты привыкла к жизни в городе. Там у тебя свои дела, друзья и...

Он отвернулся, чтобы Кэтрин не догадалась, что творится сейчас у него в душе. Когда она рассказывала ему о своем бизнесе, Майклу удалось каким-то образом скрыть отвращение к той жизни, о которой она ему напомнила, но сейчас притворяться было выше его сил.

У Кэтрин мелькнула мысль, что Майкл просто неудачно пошутил, но потом ей стало ясно, что он говорил вполне серьезно. Кэтрин одновременно охватили паника, страх и гнев. Любовь к Майклу вдруг куда-то исчезла, и вместо нее возникло ощущение, что ее предали, внезапно вернули из идеалистического мира, созданного воображением, в реальность.

— Чтобы я переехала жить сюда? Нет, это невозможно. — Кэтрин решительно отстранилась от Майкла. — Как ты только мог подумать, что я?.. — Она осеклась и оглядела кухню, потом вновь взглянула на Майкла, не в состоянии выразить словами свои чувства.

— Невозможно? — с вызовом повторил Майкл. — Почему?

Но конечно же он знал ответ на этот вопрос. Майкл понял, что Кэтрин не собирается честно рассказать ему обо всем. Осознание лицемерия и двуличия этой женщины тяжким грузом сдавливало его сердце. Кэтрин говорила, что любит его, но ведь Майкл собственными ушами слышал, как она нежно обращалась к мужчине, с которым разговаривала по телефону, «дорогой».

Майкл надеялся, что Кэтрин расскажет ему о своем любовнике и хоть как-то объяснит, почему была вынуждена скрывать правду. Но этого не произошло. Эта женщина отдалась ему с такой страстью, что Майкл ничего не мог с собой поделать и презирал себя за это. Первый раз в жизни он вынужден был признать, что утратил контроль над своими чувствами, что не смог запретить себе любить эту женщину, хотя знал, что она принадлежит другому.

Значит, сделал вывод Майкл, когда Кэтрин говорила о своей любви, это была бесстыдная ложь. Когда я предложил ей переехать сюда жить, она отказалась, потому что в ее жизни есть другой мужчина. Но, очевидно, Кэтрин ничего сообщать мне не собиралась.

А чего, собственно, я хочу от нее? Чтобы Кэтрин рассказала о своем любовнике, ставшем ей безразличным после того, что произошло на этой ферме? Да что я, с Луны свалился?!.

На самом деле для нее все знакомство со мной и то, что за ним последовало, является всего лишь необычным приключением, своего рода сексуальным экспериментом.

Майкл сделал такой вывод, исходя из собственного опыта: раньше, когда жил в городе, он знал много таких женщин. Они вызывали у Майкла сочувствие и жалость из-за того, что упускают самое важное в своей жизни. Кто бы мог подумать, что он сам влюбится в одну из таких?!

И все же Майкл взглядом молил Кэтрин опровергнуть его циничные мысли.

Кэтрин находилась в состоянии шока. Как только мог Майкл вообразить, что она захочет здесь жить?! Кэтрин мысленно обвиняла его в крушении своих надежд и планов. Но он вместо того, чтобы признать за собой вину, всем своим видом демонстрирует, что раскаиваться должна сама Кэтрин. Если бы Майкл ее любил, то должен был бы инстинктивно почувствовать, что для нее жить на ферме невозможно.

Тяжелое разочарование наполняло душу Майкла и будто железными цепями сковало сердце. Его лицо потемнело, рот скривился в презрительной гримасе.

— Ты права, это невозможно, — из последних сил обуздывая гнев, согласился он. — Как ты, собственно, собиралась поступить, Кэтрин? Просто так исчезнуть отсюда, не сказав ни слова? Я должен был бы помнить, что городскую женщину вроде тебя заводит небольшое приключение на стороне, особенно когда его очень легко скрыть. Я ведь прав? Но, перед тем как ты испаришься, я оставлю тебе кое-что на память.

Прежде, чем Кэтрин успела что-либо сообразить, Майкл вытянул руки и зажал ее между своим телом и стеной кухни. Наклонив голову, он яростно впился в губы Кэтрин поцелуем, который напрочь отбрасывал все условности, оставляя снаружи только гнев и... плотское желание.

Такие же чувства обуревали и Кэтрин. Неосознанно отвечая на поцелуи Майкла, она приоткрыла рот и в то же время своими маленькими кулачками старалась оттолкнуть Майкла. Оказавшись прижатой к стене, Кэтрин пыталась сопротивляться мощному порыву Майкла, но какая-то часть ее существа стремилась если не поддаться, то каким-то образом все же утолить его желание, пока обоих не поглотит пламя взаимной ненависти.

Кэтрин одновременно желала и ненавидела этого мужчину. Она хотела уничтожить его, но в то же время стремилась завладеть его телом, мечтала удерживать его в себе как узника, подчиненного ее воле, хотела заставить Майкла почувствовать себя беззащитным и зависимым от нее, чтобы он страстно желал ее...

Майкл неожиданно ослабил объятия, и у Кэтрин возникло ощущение, что ее внезапно отвергли. К горлу подступили рыдания и обнажились такие уязвимые струны ее души, о существовании которых она и не подозревала. Но она скорее умрет, чем покажет свою слабость этому мужчине. Кэтрин полными обиды и гнева глазами смотрела на Майкла. Он первым нарушил молчание, заговорив пустым и безразличным голосом:

— Даже и не знаю, кого из нас презираю сильнее.

— Я думала, что именно представительницам женского пола свойственно непостоянство, — ответила Кэтрин так беззаботно, как только могла. — Сегодня утром ты клялся мне в любви, а сейчас...

— Это была не любовь, — резко оборвал ее Майкл. — Бог его знает, что это было, но это «нечто» так же похоже на любовь, как дьявол на ангела. — Только он знал, чего ему стоило произнести эти слова. Сейчас же Майкл поклялся уничтожить в себе все чувства к этой женщине.

Боясь сказать что-либо такое, что может выдать ее настоящие чувства, Кэтрин молча развернулась и ушла с кухни.

Глава 5

Кэтрин даже и не подозревала, что Блекберн настолько оживленный город. Она приехала сюда на машине, взятой напрокат, и направлялась в магазин женской одежды.

Внимание Кэтрин привлек бутик, витрина которого была оформлена ничуть не хуже, чем в Домах моды Нью-Йорка или Хьюстона. Кэтрин припарковала машину и вошла в магазин.

Навстречу ей с приветливой улыбкой выплыла продавщица. Быстро окинув ее костюм проницательным взглядом, Кэтрин узнала одну из самых модных и изысканных моделей сезона.

Кэтрин быстро объяснила, что с ней случилось, и поинтересовалась, могут ли ей здесь помочь.

— Думаю, у нас есть все, что вам требуется, — заверила продавщица. — Сезон уже на исходе, но одна из наших постоянных клиенток, у которой размер как раз совпадает с вашим, недавно отказалась от части своего заказа. — Она слегка улыбнулась и добавила: — Встретила в Чикаго одного мужчину и осталась жить с ним.

Непринужденно болтая, продавщица быстро перебирала вешалки с одеждой и показывала Кэтрин различные модели. Одно светло-бежевое кашемировое пальто, очень теплое и приятное на ощупь, сразу понравилось ей еще до примерки. Когда же Кэтрин его надела, то увидела восхищение в глазах продавщицы. Интересно, что бы почувствовал Майкл, если бы увидел ее сейчас? Но Кэтрин сразу же отогнала эти мысли, так как пообещала себе не думать о нем. Зачем ей это нужно?

Озабоченное выражение, появившееся на лице Кэтрин, пока она снимала пальто, ввело в заблуждение продавщицу. Та подумала, что клиентка считает цену слишком высокой, и принялась объяснять, что модель эксклюзивная.

— Все в порядке. Я это пальто сразу полюбила.

Кэтрин вздрогнула. Какую же боль случайно вырвавшееся у нее слово «полюбила», которое она столько раз с восторгом говорила Майклу, причиняет ей сейчас!

Майкл. Майкл. Почему она не может выбросить его из головы? Почему связывает все происходящее с ней сейчас с этим мужчиной и истязает себя?

Только через час, купив не только кашемировое пальто, но еще и темно-коричневый твидовый брючный костюм, Кэтрин покинула магазин.

Ей не удавалось эмоционально отвергнуть Майкла, но, даже если бы у Кэтрин это получилось, рана в ее душе все равно осталась бы. Несмотря на крепкий и горячий кофе, которым ее угостили в магазине, внутри Кэтрин ощущала холодную пустоту. Щемящее чувство обездоленности напомнило ей детство, когда маленькой девочкой она воспринимала себя каким-то-изгоем и остро завидовала сверстникам из благополучных семей.

Но это было до того, как Кэтрин переехала жить к бабушке и дедушке и в их заботе обрела родительскую любовь. Потом она для себя решила, что одиночество и независимость, как материальная, так и эмоциональная, для нее гораздо дороже душевных переживаний, которые могут только выводить из равновесия, как и люди, их вызывающие. На них нельзя положиться.

Сейчас, когда Кэтрин снова вернулась в свое безопасное личностное пространство, она не могла понять собственное недавнее поведение. И почему ей взбрело в голову, что она влюбилась? До встречи с Майклом она никогда даже не думала о таких вещах. Любовь слишком непостоянна и скоротечна, чтобы ей нашлось место в жизни Кэтрин.

Она бодро поздравила себя с тем, что вовремя одумалась. То, что с ней случилось, конечно, неприятно. В ее характере, оказывается, есть слабые стороны, о существовании которых она даже не догадывалась. Но в конце концов ничего непоправимого не произошло.

Нет сомнения, что Майкл — безусловно, внешне весьма привлекательный и обладающий мощным сексуальным зарядом мужчина — просто использовал Кэтрин для удовлетворения своей похоти. Не она первая, не она последняя попалась ему на крючок. Слава Богу, с ним покончено навсегда, сказала себе Кэтрин. Она посмотрела на часы и заторопилась к машине.

Дорога до отеля, где она остановилась, займет всего несколько минут. Кэтрин прибыла в Блекберн на такси, которое забрало ее с фермы Майкла. Кэтрин потребовалось употребить весь свой такт и профессионализм, чтобы уговорить менеджера отеля одолжить ей некоторую сумму на оплату такси и на телефонный разговор с Николь. К вечеру Кэтрин получила наличные и отдала долг.

На какое-то мгновение Кэтрин замедлила шаги. Перед ее глазами все еще стояло лицо Майкла, с неприкрытой враждебностью наблюдающего за ее отъездом.

Майкл. Все, что с ними произошло, было каким-то умопомрачением. Поведение Кэтрин совершенно не соответствовало ее характеру, но реальность, к счастью, расставила все по своим местам. Несмотря на новое теплое пальто, по коже Кэтрин пробежали мурашки. Она была так погружена в себя, что ее мозг еще не осознал того, что уже заметили глаза: мужчина, неподвижно, как статуя, стоявший посредине улицы, был не кто иной, как Майкл.

— Майкл...

Когда Кэтрин прошептала это имя, ее пронзил ледяной холод, как будто ее накрыло снежной лавиной, а затем охватило пламя всепоглощающего болезненно-мучительного томления.

— Кэтрин!

Майкл едва не утратил контроль над собой. Импульсивное желание схватить Кэтрин в объятия и отнести куда-то далеко, где он сможет показать, на что способна его плоть, охваченная страстью, было такой силы, что Майкл сделал несколько шагов по направлению к Кэтрин.

Кэтрин охватила паника. Она оглянулась, ища пути спасения. Сейчас Кэтрин была не в состоянии о чем-либо говорить с Майклом. Слишком велико было эмоциональное потрясение для ее расшатавшихся нервов. Слева была узкая улочка, и Кэтрин нырнула туда.

После того, как Кэтрин покинула ферму, Майкл убеждал себя, что несказанно рад этому, потому что слишком много возникло причин, делающих их дальнейшие отношения невозможными. Но прошлой ночью он, представлял Кэтрин лежащей рядом, жаждал ее, мечтал о ней. Майкл проснулся в шесть часов утра от чувства острой тоски. Этой женщины недоставало ему не только физически, она была необходима Майклу для душевного равновесия. Он презирал себя за такое проявление чувственности, но ничего не мог с собой поделать.

Кэтрин осознавала, что Майкл скорее всего не предполагал встретить ее в Блекберне. Возникало ощущение, что словно сама судьба сталкивает их вместе. Кэтрин испытывала одновременно страх и гнев, будто она силой своих мыслей о Майкле способствовала его появлению здесь. И, хотя Кэтрин стремилась как можно скорее убежать от Майкла, какая-то часть ее испытывала сладостное возбуждение от мысли, что он, возможно, сейчас догонит ее, обнимет своими сильными руками и...

И что? — насмешливо спросила себя Кэтрин. Поклянется, что никогда не оставит меня? Каким-то чудесным способом повернет время вспять? Я что, окончательно сошла с ума?! Ведь Майкл не волшебник, а всего-навсего фермер.

Не обращая внимания на предупреждения разума, что ничего не выйдет из еще одного мучительного для них обоих разговора, Майкл бросился вслед за Кэтрин.

Что она делает в Блекберне? Почему сразу не вернулась в Нью-Йорк? Кэтрин ни разу не упомянула, с какой целью, собственно, оказалась в здешних местах. Они были полностью поглощены исследованием друг друга, а не обменом информацией о своей повседневной жизни.

Кэтрин... Майкл закрыл глаза, остро почувствовав, как ему ее не хватает.

Свернув несколько раз, Кэтрин бросила быстрый взгляд через плечо. Майкла не было видно. Кэтрин сказала себе, что очень рада этому. А если бы Майкл все-таки догнал ее, что она сказала бы ему? Что он понапрасну тратит время? Ведь так?

Выждав немного, Кэтрин кружным путем вернулась к машине. Майкла не было. Кэтрин завела мотор и медленно поехала прочь.

Глава 6

Аукцион должен был состояться только на следующий день, но поверенный согласился встретиться с Кэтрин сегодня. Она надеялась уговорить его продать ей Гринфилд до начала аукциона. Кэтрин готова была заплатить больше номинальной цены. Ее дед обязательно должен получить этот дом. Когда Кэтрин позвонила ему из отеля, голос Джорджа звучал еще слабее, чем раньше.

Припарковавшись возле здания, где находился офис поверенного, Кэтрин подумала, что, наверное, быстрее добралась бы сюда пешком. По крайней мере, теоретически, поправилась она, вспомнив о невероятно высоких каблуках своих новых модных туфель.

Если бы Майкл увидел эту обувь, то сразу бы признал ее смешной, то есть подходящей как раз для такой женщины, как Кэтрин.

Майкл. Почему она опять позволяет себе думать о нем? Разве она забыла его слова? Он предложил ей переехать в глушь. Это, конечно, был очень хитроумный способ от нее избавиться. Скорее всего Майкл заранее знал, что его предложение будет отвергнуто, и, наверное, несказанно удивился бы, если бы Кэтрин вдруг его приняла.

По крайней мере, Майкл действовал оригинально — по сравнению с тем, как в аналогичных случаях, по словам подруг Кэтрин, ведут себя другие мужчины.

Она вдруг поняла, что все еще не избавилась от ощущения потерянности, преследовавшего ее в последнее время. Нужно собраться с мыслями и сконцентрироваться на текущих проблемах, вместо того чтобы сожалеть о дурацких фантазиях, всю несостоятельность которых она, слава Богу, осознала.

— Мне действительно очень жаль. — Пол Морган, поверенный, с сокрушением покачал головой. — Но у нас есть строгие инструкции, согласно которым имение не может быть продано до аукциона.

— Но почему?! — запротестовала Кэтрин. — Я ведь готова заплатить выше номинальной стоимости!

Поверенный сочувствовал Кэтрин. Ему было очевидно, что для нее покупка Грин-филда являлась жизненно важным делом, но в данной ситуации помочь было невозможно.

— Я не могу сообщить вам ничего, кроме того, что эти инструкции были даны мне владельцем этого имения.

— А кто владелец? — спросила Кэтрин, подумав, что, возможно, обратившись к нему напрямую, все-таки добьется своего.

— Один англичанин, который неожиданно унаследовал не только это имение, но и еще одно, гораздо большее, в другой части страны. У него свой взгляд на то, как должно распродаваться недвижимое имущество. Вначале он планировал лично присутствовать на аукционе, но внезапные обстоятельства помешали этому. Мне очень жаль. — Увидев отчаяние на лице Кэтрин, Пол Морган добавил: — Я вижу, что этот дом для вас очень много значит.

Кэтрин отрицательно покачала головой.

— Этот дом нужен не мне. Он необходим моему дедушке.

В нескольких словах она объяснила поверенному, что связывает ее деда с Гринфилдом. Пол Морган проникся к ней еще большей симпатией.

— Очень хотел бы вам как-то помочь, — сказал он, — но я должен в точности следовать указаниям своего клиента. Возможно, я не должен вам это говорить, но ажиотажа касательно данного имения до сих пор не наблюдалось. Не думаю, что у вас будет острая конкуренция с кем-либо.

Поблагодарив поверенного, Кэтрин встала и направилась к выходу. Ее не успокоили оптимистические прогнозы Пола. Она предпочла бы твердо знать, что Гринфилд уже принадлежит ей.

Кэтрин были неприятны жизненные ситуации, не находящиеся под ее полным контролем.

Когда Кэтрин села в машину, она поняла, что хочет покинуть Блекберн как можно скорее, на случай, если... Если что? На случай, если ей опять встретится Майкл и на этот раз признается в своей неправоте, сообщит, что специально искал Кэтрин, чтобы сказать, как он обо всем сожалеет, что безумно любит ее и умоляет предоставить ему еще один шанс.

С минуту Кэтрин прокручивала в голове этот приятный сценарий — не потому, что ей очень хотелось увидеть Майюта. Конечно же нет! Просто она твердо знала, что была в той ситуации права и хотела бы, чтобы и он тоже признал это. Только и всего, ничего больше. Она очень рада, что больше никогда его не увидит. Просто безумно рада.

Когда Кэтрин свернула с главной дороги на аллею, ведущую к главному особняку имения Нордвинд, где должны были проходить торги, она нехотя отдала должное красоте и величию окружающего пейзажа. Могучие кроны деревьев пестрели яркими красками ранней осени. По лужайкам скользили веселые лучи утреннего солнца.

Сам особняк сочетал в своей архитектуре лучшие черты классического стиля. Он был не слишком велик и лишен помпезности. Дом смотрел фасадом на искусственное озеро. Зеленый газон начинался почти у самой воды, добрую четверть мили бежал между клумб и дорожек, усыпанных гравием, и словно с разбегу взлетал по стене вьющимися лианами зеленого плюща. Ряд высоких двустворчатых окон прорезал фасад по всей длине. Их стекла пламенели отблесками солнца.

У Кэтрин была подруга, которая, выйдя замуж, мечтала поселиться в таком вот доме. Ее муж, очень богатый, красивый и влиятельный человек, пользовался большим успехом у женщин. Кэтрин как-то в разговоре с подругой выразила сомнения по поводу того, правильно ли та поступила, когда оставила свою успешную карьеру в Нью-Йорке. Однако подруга сообщила, что у нее уже есть план, как она сможет вести дела, не живя в городе. Сейчас же для полного счастья ей не хватает только подходящего дома, желательно в классическом стиле.

Несомненно, этот дом очень хорош, признала Кэтрин, когда припарковала машину на площадке, где уже стояли три автомобиля.

Парадная дверь была открыта, и на ней висела табличка, указывающая потенциальным покупателям комнату, где должен проходить аукцион. В холле на наспех протертом от пыли столике лежали буклеты, в которых перечислялась недвижимость, выставленная на продажу.

Основной дом, посевная земля и хозяйственные постройки не представляли интереса для Кэтрин, даже если бы она могла все это купить. Да у нее к тому же и не было подобной возможности. Приобрести такое имение целиком мог только очень состоятельный человек.

Кэтрин интересовал только Гринфилд, записанный как лот номер четыре. Лот номер один включал в себя основной дом, сад, гаражи и конюшни. Посевная земля продавалась под лотом номер два. Лот номер три соответствовал другим постройкам на территории имения, в частности двум летним коттеджам, окруженным собственным садом.

Гринфилд находился на расстоянии более мили от основного дома; туда вела отдельная дорога.

Кэтрин прошла в большую элегантно обставленную, но слегка запущенную комнату. Наплыва покупателей действительно не было, Пол Морган оказался прав. Помимо самого пореренного и его ассистентки, в комнате находились всего шесть человек.

Пол, улыбаясь, подошел к Кэтрин и, поздоровавшись, представил свою молодую помощницу. Затем он назвал находившихся в комнате людей. Человек крепкого телосложения, изучавший выцветшие гобелены на стенах, оказался строительным магнатом. Он приехал на аукцион со своим бухгалтером. Они собирались купить основной особняк, гаражи и конюшни с целью реконструкции и перепродажи. Пожилой мужчина, стоявший возле окна и оглядывавший окрестности, был, как догадалась Кэтрин, фермер, претендующий на посевную землю. С ним пришел его сын. А молодая пара, нервно топчущаяся в дальнем конце комнаты, собиралась торговаться за один из коттеджей.

— Обычно мы проводим аукцион в городе, и туда приходит много народу просто в качестве зрителей. Если бы сегодня распродавалась обстановка этого дома, то интерес к данному аукциону был бы значительно выше. Но мебель согласно пожеланию моего клиента продается вместе с особняком.

Пол замолчал и посмотрел на часы. Аукцион должен был вот-вот начаться. Кэтрин показалось, что поверенный чем-то слегка озабочен. Поблагодарив его за информацию, Кэтрин отошла.

Шелк на стенах комнаты выцвел в тех местах, куда постоянно падало солнце. Несмотря на наличие нескольких старомодных радиаторов, в комнате было довольно холодно. В помещении вообще ощущалась некая запущенность и затхлость. Но Кэтрин, к своему удивлению, обнаружила, что испытывает к этому дому жалость и сочувствие, он как будто просил ее сделать себя уютным и пригодным для счастливой семейной жизни.

Голос поверенного, объявивший о начале аукциона, застал Кэтрин врасплох. Когда она подошла поближе к его столу, то увидела, что Пол как-то странно смотрит поверх ее головы, как будто...

Машинально Кэтрин обернулась и остолбенела: в дверях комнаты стоял Майкл. Сердце ее бешено заколотилось. Кэтрин почувствовала, что не в силах контролировать свои эмоции.

Как Майкл нашел ее?! Как он узнал?..

Кэтрин отчаянно пыталась восстановить самоконтроль, строго напоминая себе, о чем именно должна сейчас думать и как реагировать. О, конечно же она преодолеет это сладостно-мучительное томление и радость, захлестнувшие ее при виде Майкла.

Как он посмел преследовать меня в таком месте?! Он ведь знает, что здесь я вынуждена буду выслушать его! Нет, я не стану говорить с ним о чем-либо сейчас. Пусть дождется окончания аукциона, когда я приду в себя, соберусь с мыслями, найду подходящие аргументы, чтобы...

— О, Майкл! А я уж было подумал, что вы не приедете.

К изумлению Кэтрин, Пол Морган тепло и с явным облегчением приветствовал Майкла. Как ни горько ей было это осознавать, но поверенный совершенно точно ожидал его приезда.

— Прошу прощения за опоздание, — извинился Майкл, переводя глаза на поверенного, но в конце концов все равно фиксируя свой холодный взгляд на Кэтрин.

Она, увидев выражение его лица, окончательно убедилась в своем заблуждении. И как только ей могло прийти в голову, что Майкл специально приехал сюда, чтобы увидеться с ней?!

Помощница поверенного, видимо, так хотела поздороваться с Майклом, что буквально бросилась ему навстречу, чуть не сбив Кэтрин с ног. Девушка встала так близко от него, что их тела почти соприкасались. Помощница Пола Моргана явно была без ума от Майкла и в открытую флиртовала с ним.

А тот, конечно, наслаждался ее вниманием. Какому бы мужчине это не льстило?

Кэтрин мрачно смотрела на обоих. Слава Богу, у нее хватило сил не показать своего волнения. Кроме того, она достаточно уважала себя, чтобы на глазах у всех не позволить себе бесстыже заигрывать с мужчиной.

Майкл поднял голову и перехватил взгляд Кэтрин до того, как она успела отвернуться. И что она увидела в этих холодных голубых глазах? Насмешку, тщеславие, презрение и гнев. Все это, да еще неприкрытая враждебность побудили Кэтрин придать своему лицу неприступное выражение.

Эту дуэль взглядов прервал Пол Морган, объявивший о начале торгов. Стартовая цена, названная за основной дом, была так высока, что у Кэтрин округлились глаза. Строительный магнат кивком головы установил эту цену за собой. Однако Кэтрин испытала настоящий шок, когда аукционер устремил свой взгляд поверх ее головы и прозвучал голос Майкла, который назвал более крупную сумму.

Майкл, фермер без собственной земли и своего дома, назначает цену в два миллиона долларов?!

Тем временем соперничество между ним и магнатом продолжалось. Цена возросла почти до трех миллионов. Кэтрин не верила собственным ушам.

Когда Майкл произнес цифру «три с половиной миллиона», магнат переглянулся со своим бухгалтером и отрицательно покачал головой, признавая поражение.

Все еще с трудом веря в происходящее, Кэтрин увидела, как Пол с видимым удовлетворением поздравил Майкла, прежде чем начать торги за посевную землю.

Если Майкл думает, что я тоже буду его поздравлять, он сильно ошибается, раздраженно подумала Кэтрин и демонстративно повернулась к нему спиной. Конечно, получив то, что хотел, он уедет отсюда.

Кэтрин покраснела от досады, когда вспомнила о своем глупом предположении, что Майкл приехал на аукцион в надежде увидеть ее. К счастью, она ни словом, ни жестом не выдала себя и тем самым не стала объектом его насмешек.

Майкл хмуро смотрел на спину Кэтрин. Он все еще боролся с волнением, охватившим его при столь неожиданной встрече. Поскольку Кэтрин недвусмысленно демонстрировала ему свое пренебрежение и враждебность, Майкл убедился, что она находится здесь не ради него. Это ранило Майкла в самое сердце.

Он рассеянно кивнул поверенному, выказывая тем самым свой интерес к посевной земле. Исключительно по вине Кэтрин Майкл чуть было не опоздал на аукцион. Думая о ней, в мечтах рисуя ее образ, он заснул только под утро и в результате проспал. Такого с ним раньше не бывало. Как только Майкл узнал, что имение будет продаваться с аукциона, он твердо решил приобрести его во что бы то ни стало. Эти торги должны были поставить точку в неустанном поиске, который он вел в течение нескольких лет. И вот он вместо того, чтобы сосредоточиться на деле, думает о Кэтрин!

Что она здесь делает? Хочет торговаться за какой-либо из лотов? Да, по-видимому, так, судя по брошюре в ее руках и напряженному выражению лица. Но за какой именно лот? Это явно не особняк и не земля...

Майкл автоматически поднял цену, назначенную фермером Эндрю Хаксли. Земля, принадлежащая Хаксли, находилась по соседству с этим имением, и Майкл прекрасно понимал, что Эндрю заинтересован в расширении своих владений. Хаксли был сторонником интенсивного сельского хозяйства и в случае приобретения этих земель обязательно осушил бы заливные луга и, возможно, продал бы права на ловлю рыбы в реке. Майклу же хотелось оставить этот уголок в том виде, в котором он находился сейчас.

Нет, Кэтрин не может интересовать земля, значит, остаются коттеджи и Гринфилд.

Майкл нахмурился. Пол Морган, поверенный, был очень щепетилен в исполнении своих обязанностей и не стал с ним обсуждать других потенциальных покупателей. Сообщил только, что коттеджи и Гринфилд вызывают определенный интерес. Майкл в свою очередь тоже не хотел открывать все карты и дал понять Полу, что его интересует только основной особняк и земля.

Краем глаза Майкл заметил, что после очередного повышения им цены Эндрю Хаксли отрицательно покачал головой. Через пять минут после того, как аукционер объявил, что земля отныне принадлежит Майклу, Эндрю громогласно предупредил более счастливого соперника:

— У вас займет чертовски много времени получить прибыль с земли, купленной за такую цену.

Пол объявил лот, в котором были коттеджи. Спор за них не занял много времени. Молодожены сразу же сдались, как только поняли, что Майкл тоже примет участие в торгах.

У Кэтрин от волнения засосало под ложечкой, когда она услышала, как объявили последний лот: Гринфилд.

— Это небольшой, очень славный дом в классическом стиле с хорошим и довольно обширным садом. Прекрасное месторасположение. Дом требует модернизации и определенного ремонта. Я начну торги с двухсот тысяч долларов.

— Двести тысяч, — сказала Кэтрин треснувшим от напряжения голосом.

Значит, она хочет купить Гринфилд. Мне следовало догадаться раньше, подумал с горечью Майкл. Этот дом будет служить ей и ее любовнику великолепным местом для воскресного отдыха. Любовнику, существование которого она рьяно отрицала. После того, что они с Кэтрин пережили вместе, Майкл никогда бы не догадался о сопернике, не подслушай он телефонный разговор Кэтрин.

Можно представить, что произойдет, если ей все-таки удастся купить Гринфилд. Дом превратится неизвестно во что. Целая команда высокооплачиваемых архитекторов приедет и перестроит все. Их замыслы воплотят не менее высокооплачиваемые строительные бригады, ну а в завершение, естественно, прибудут модные дизайнеры по интерьерам.

Но Гринфилд относится к имению Нордвинд и составляет часть его истории. Майкл дал себе слово ни за что не допустить, чтобы приезжающие из города праздные отдыхающие творили что хотели прямо у него под носом. И уж тем более Кэтрин и ее любовник.

Рассерженный Майкл поднял первоначальную цену. Неважно, во сколько ему обойдется покупка, но Кэтрин не бывать владелицей Гринфилда. Он не станет терпеть ее присутствие по соседству. Даже если она будет приезжать сюда нечасто, ее визиты постоянно будут напоминать ему о том, что он старается вытеснить из своей памяти.

Кэтрин постаралась не выдать своей враждебности, когда повысила цену, назначенную Майклом. Кэтрин знала, что он торгуется нарочно, чтобы позлить ее. Поверенный ведь фактически пообещал, что Гринфилд будет принадлежать ей, так как никто больше этим домом не интересовался.

Майкл опять поднял цену. Напряжение нарастало. Триста тысяч долларов. Это была рыночная цена дома, но Кэтрин не собиралась сдаваться.

Конкуренция вызвала интерес у всех присутствующих. Майкл и Кэтрин продолжали поочередно повышать цену. Триста пятьдесят тысяч, четыреста тысяч…

Когда Кэтрин произнесла в ответ на последнее слово Майкла цифру «четыреста двадцать пять тысяч», она заметила озабоченность на лице Пола. Его сочувствие только подхлестнуло Кэтрин.

— Четыреста пятьдесят тысяч, — был ответ Майкла.

— Четыреста семьдесят пять тысяч, — немедленно объявила Кэтрин.

Она вплотную приблизилась к верхней планке своих финансовых возможностей, но ее это уже не заботило. Сейчас важна была только победа. Нельзя допустить, чтобы Майкл опять выиграл.

Не в состоянии больше сдерживать себя, Кэтрин повернулась к Майклу лицом и злобно процедила:

— Почему ты это делаешь?

— А ты как думаешь? — так же злобно произнес Майкл. — Я ни за что не позволю тебе получить этот дом. Ни за что, Кэтрин. Неважно, сколько это будет мне стоить.

Неважно, сколько это будет ему стоить! Замешательство, охватившее Кэтрин, отодвинуло на второй план ее ярость и гнев.

— Пятьсот тысяч долларов.

У Кэтрин мороз пробежал по коже, когда она услышала голос Майкла, такой же твердый и безжалостный, как и выражение его лица. Она вдруг ощутила в себе отчаянную решимость — состояние, совершенно ей не свойственное, которое напрочь вытеснило здравый смысл и холодный расчет. Кэтрин стала производить в уме лихорадочные вычисления. Ей придется заложить квартиру в Нью-Йорке и взять ссуду, не говоря уже об опустошении банковских счетов.

Осознание перспективы финансового краха, который может ее постигнуть в случае, если она пойдет на поводу у своей гордости, оказало на Кэтрин отрезвляющее воздействие.

Она чувствовала эмоциональное напряжение, установившееся в комнате, и острый интерес к их дуэли со стороны присутствующих.

Самолюбие побуждало ее к дальнейшей борьбе, но реальность и здравый смысл заставляли признать поражение. Кэтрин не могла смириться с осознанием собственного бессилия. Гордо вскинув голову, она в упор посмотрела на Майкла. Тот в ответ молча взглянул на нее. В его глазах был только холод, а плотно сжатые губы не выражали ничего, кроме злобной решимости.

Аукционер ждал ответа на установленную Майклом последнюю цену. Кэтрин нехотя покачала головой. К ее глазам внезапно подступили слезы. Не в состоянии больше находиться в этой комнате, она развернулась и направилась к выходу.

Едва Кэтрин дошла до машины, как ее догнал Майкл. Он хотел подойти к ней раньше, но ему обязательно надо было поговорить с молодой парой, торговавшейся за один из коттеджей.

Майкл знал, что эти молодожены были местными жителями, а юноша только что окончил сельскохозяйственный колледж. Так как имению требовались хорошие специалисты, Майкл решил предложить работу этому молодому человеку и сдать ему же по низкой цене один коттедж. Но надо было сделать это предложение до того, как молодые люди покинут аукцион.

У Майкла не было никаких сомнений, что он поступил правильно, не позволив Кэтрин купить Гринфилд. Однако выражение глаз Кэтрин перед тем, как она ушла, заставило Майкла почувствовать себя неловко, как будто... Как будто он поступил некрасиво и нечестно.

— Постой, подожди меня.

Как только Кэтрин услышала этот голос, ее вновь захлестнула волна гнева. Круто повернувшись спиной к машине, она холодно произнесла:

— Если ты пришел трубить мне о своей победе, то лучше не трать времени. — Кэтрин саркастически ухмыльнулась. — Я раньше должна была догадаться, что ты никогда не дашь мне выиграть. Как, наверное, приятно швыряться такими деньгами и не задумываться о стоимости вещей. Надеюсь, ты не пожалеешь, что скупил имение на корню.

— Я тоже надеюсь, — ответил Майкл с не меньшим сарказмом. Столкнувшись со столь откровенной враждебностью, он забыл о выражении тоски и боли в глазах Кэтрин. — Я заплатил бы в два раза больше, лишь бы такие, как ты, не завладели Гринфилдом.

— Такие, как я?! Это кто же?! — Кэтрин была слишком возбуждена и не могла скрыть эмоций.

— Горожане, праздные отдыхающие, — резким тоном пояснил Майкл. — В сельской местности надо жить постоянно, а не использовать ее в качестве аттракциона.

— А, понятно! — в ярости воскликнула Кэтрин. — Я подхожу для постели, но, по-видимому, не достаточно хороша для роли соседки. Ты это хочешь сказать? — Кэтрин почувствовала уже во второй раз за последние полчаса, как на глаза навернулись слезы.

— То, что мы спали друг с другом, не имеет никакого отношения к Гринфилду, — ответил Майкл, но в его голосе не было уверенности.

Он с досадой почувствовал, что начинает краснеть, это было совсем некстати. На самом деле Майкл осознавал: то, что он и Кэтрин были любовниками, имеет непосредственное отношение ко всему, произошедшему на аукционе. Взвинчивая цену, он понимал, что ему будет невыносимо думать о том, что Кэтрин находится совсем рядом, но делит этот дом и постель с другим мужчиной, которого в телефонном разговоре называла «дорогой». Что он будет так же страдать, как минувшей ночью, когда мысли о Кэтрин не давали ему заснуть. Майкл доказывал себе, что между ними невозможны постоянные отношения, но его душа упрямо отказывалась принимать этот факт.

— Ты купил Гринфилд, чтобы унизить меня, — заключила Кэтрин, когда ей удалось взять себя в руки.

— Нет! — резко ответил Майкл. — Я с самого начала поставил себе целью приобрести имение целиком.

— А поверенный мне сообщил совсем другое, — возразила Кэтрин, покачав головой. — Он сказал, что никто не собирался покупать Гринфилд. Но как только ты увидел, что я хочу завладеть этим домом, ты решил во что бы то ни стало помешать мне! — Кэтрин сорвалась на крик, ее душил гнев.

— Есть другие загородные дома... — примирительно начал Майкл.

— Но они мне не подходят, — мрачно отрезала Кэтрин.

Лицо Кэтрин было очень бледным и измученным, и Майкл неожиданно для себя почувствовал, что ему хочется утешить ее. Он заметил, что Кэтрин обновила свой гардероб, с тех пор как покинула ферму. На ней было бежевое кашемировое пальто, в котором он ее видел в Блекберне, темные брюки и блузка кремового цвета, соблазнительно обтягивающая грудь. Кэтрин выглядела элегантной деловой женщиной, но в то же время производила впечатление очень хрупкой и ранимой. Майкл рассердился на себя за такие мысли и чувства.

Когда Кэтрин собиралась уже повернуться, чтобы сесть в машину, неожиданный порыв ветра подхватил полу ее расстегнутого пальто и закрыл лицо. И только она потянулась рукой, чтобы отдернуть пальто, Майкл сделал то же самое. Их пальцы соприкоснулись. Кэтрин отдернула руку, будто обожглась, а ладонь Майкла скользнула по бедру Кэтрин. Майкл был застигнут врасплох неожиданно возникшими при этом прикосновении воспоминаниями. Жгучее желание захлестнуло его.

— Кэтрин...

Волнение в голосе Майкла подействовало на Кэтрин не хуже доброй порции виски. Она почувствовала, как закружилась голова, и качнулась к Майклу, невольно отвечая на призыв, прозвучавший в интонации, с которой Майкл произнес ее имя. Она представила себя и его лежащими обнаженными на кровати и...

— Отпусти меня! — потребовала Кэтрин.

Ее охватил страх. Но Кэтрин испугалась не Майкла, а собственных эмоций, которые выходили из-под контроля и могли побудить ее к совершению непредсказуемых действий.

Но, когда Кэтрин попыталась отстраниться от Майкла, ей это не удалось, так как сзади вплотную стояла машина. В ее душе гнев боролся с желанием. Лицо Майкла тем временем склонялось все ближе и ближе к лицу Кэтрин. Она хотела крикнуть: «Нет!» — но не успела.

Их поцелуй был похож на поединок. В нем отразились все чувства, которые они испытывали друг к другу: страсть, желание, враждебность...

Кэтрин еще раньше поняла, что сексуальность Майкла способна практически полностью поглотить ее личность и лишить воли. Сейчас она снова в этом убедилась и подумала, что была права, когда решила уехать от него. Она боялась сильных и противоречивых эмоций. Кэтрин пугало осознание того, что она способна страстно хотеть мужчину, который у нее вызывал раздражение и гнев.

Все это полностью противоречило жизненным установкам Кэтрин. Ее охватила паника, так как она чувствовала, что опять теряет контроль над собой. Страх придал Кэтрин сил. Она оторвалась от губ Майкла, отчаянным рывком оттолкнула его от себя и впрыгнула в машину.

Глядя, как автомобиль Кэтрин, резко набрав скорость, мчится по гравиевой дорожке прочь, Майкл пытался справиться со своим дыханием и эмоциями. Почему он вдруг повел себя как какой-то дикарь? Рассеянно подняв руку, Майкл прикоснулся пальцем к нижней губе, которую Кэтрин в порыве неистовой ярости укусила. Он еще ни разу не видел столь страстной, противоречивой и опасной женщины. Лучше бы она вообще не встретилась ему.

Глава 7

— Я очень рад, что еще застал вас в городе! — вскрикнул Пол Морган, встретив Кэтрин в холле отеля. — Мне очень жаль, что все так обернулось с Гринфилдом, — добавил он, стараясь не замечать холодного взгляда своей собеседницы.

— Вы же говорили, что у меня на торгах не будет серьезных конкурентов! — упрекнула Кэтрин.

Она никак не могла забыть унижение, которому подверглась на том проклятом аукционе.

Не в состоянии больше оставаться в Блэкберне, Кэтрин решила не ночевать в отеле, а отправиться в Нью-Йорк немедленно.

— Я думал, их не будет, — оправдывался поверенный.

Кэтрин поняла по его интонации и по выражению лица, что Пол говорит правду.

— Майкл сказал мне, что собирается приобрести землю и особняк. Я подумал, что он этим и ограничится. Так же, как и вы, он просил меня организовать сделку до аукциона, но я, естественно, объяснил ему, что владелец настаивает, чтобы все составляющие имения распродавались по отдельности. Таким способом часто за недвижимое имущество выручается большая сумма, как в данном случае и получилось. Майкл долго подыскивал себе в здешних местах имение или ферму. — Пол замолчал и, пожав плечами, смущенно посмотрел на Кэтрин. — Мне действительно очень жаль. Я и не подозревал, что он собирается купить все имение целиком, вместе с Гринфилдом.

Кэтрин кисло улыбнулась. Она-то точно знала, что подтолкнуло Майкла к такому шагу. Как только он понял, что Кэтрин хочет владеть этим домом, то решил любой ценой помешать ей.

Намеренно равнодушным тоном, не соответствующим ее реальному душевному состоянию, она промолвила:

— Конечно, у меня не было шансов перебить его цену.

Возможно, это и так, но торговались-то вы отчаянно, подумал поверенный. За Гринфилд было заплачено почти вдвое больше его рыночной стоимости.

Полу, конечно, были знакомы случаи, когда покупателей охватывал игровой азарт и дух соперничества отодвигал на второй план здравый смысл и расчет. Но той напряженной атмосферы, какую создали Кэтрин и Майкл, когда торговались за Гринфилд, Пол не забудет. На него произвело сильное впечатление несчастное лицо Кэтрин после торгов, и поверенный решил найти молодую женщину и убедить ее в том, что он понятия не имел о намерениях Майкла.

— Я знаю, как много значит для вас этот дом, — продолжал Пол. Он вспомнил слезы на глазах Кэтрин, когда та признала свое поражение. — Майкл великодушный человек, если вы свяжетесь с ним, то, возможно, он согласится сдать Гринфилд внаем. Я знаю, что Майкл предложил Лоре и Алексу Мюррей, молодоженам, которых вы видели на аукционе, снять один из коттеджей. Алекс помимо этого будет работать в имении Нордвинд. — Пол усмехнулся. — Основная причина, почему чета Мюррей решила купить дешево коттедж, заключается в том, что у Алекса нет работы, а Лоре приходится служить в больнице медсестрой.

Кэтрин удивило, что Майкл проявил такое великодушие по отношению к молодоженам, но мысль о том, что она должна просить у него милости, была невыносимой. Ее ответ был незамедлительным и практически инстинктивным:

— Нет!

Кэтрин заметила, что ее реакция чрезвычайно удивила Пола. Она натянуто улыбнулась и уже более спокойным тоном сказала:

— Я хотела подарить деду дом, а не договор о сдаче внаем.

Кэтрин чувствовала, что ее объяснение звучит довольно нелогично, но она не могла рассказать Полу об истинной причине того, почему Майкл Рейнер точно откажет ей в любой просьбе.

— Я, пожалуй, пойду. Мне еще надо встретиться с Майклом, — немного неуверенно сказал Пол. — Покупка этого имения обошлась ему в несколько миллионов долларов. Хотя, конечно, он себе может это позволить.

Поверенный так разговаривал с Кэтрин о Майкле, как будто она была в курсе всех его дел. Кэтрин, хотя и знала, что будет сожалеть потом о своем любопытстве, все же не устояла перед соблазном и проронила:

— Я и не знала, что фермерством можно заработать целое состояние.

Пол рассмеялся.

— Такое состояние конечно же нельзя. Я думаю, другие фермеры, вроде Эндрю Хаксли, не понимают и не одобряют его способ ведения хозяйства. Но Майкл живет и работает на земле не ради денег. Он сколотил капитал, играя на бирже. Потом вложил деньги в перспективные предприятия. Сейчас его состояние исчисляется не одним миллионом долларов.

Майкл играл на бирже. Кэтрин с трудом удалось не показать свое изумление. Майкл совершенно не походил на биржевых маклеров и бизнесменов, которых она знала. У тех были совсем другие цели, жизненные ценности и установки.

Откровения Пола произвели на Кэтрин куда более сильное впечатление, чем она того хотела. Но ей как-то удалось изобразить вежливую улыбку, прощаясь с поверенным.

Почему же Майкл ничего не рассказал о себе? Почему дал ей понять, что город ему совсем незнаком и чужд? Поняв, как, оказывается, мало знала этого человека, Кэтрин еще раз убедилась в том, что сам Майкл и отношения с ним не поддаются контролю с ее стороны.

Стоянка возле гостиницы пустовала. А чего я ожидала? — спросила себя Кэтрин. Увидеть здесь джип Майкла? Этот обшарпанный, грязный, старый джип? Бизнесмены ездят на дорогих и скоростных спортивных машинах. Они назначают свидания хорошеньким моделям и актрисам. Им нравится жизнь в городе и городские женщины. А Майкл все это на дух не переносил. К женщинам, живущим в городе, он испытывал презрение...

А может быть, только к одной женщине? К ней, Кэтрин?

В мрачном настроении Кэтрин села в машину. Ей предстоял долгий путь до Нью-Йорка, но чего она точно не будет делать в дороre — так это думать о Майкле Рейнере. Зачем ей это надо? В конце концов, он для нее ничего не значит.

Абсолютно ничего.

Майкл не мог понять, зачем тратит на это время. У него есть гораздо более важные дела. И почему он вообще должен извиняться? Автоматически Майкл переключил передачу. Его внимание было в большей степени сосредоточено на этих мыслях, чем на узких улочках, по которым двигался автомобиль. Он направлялся к отелю, где остановилась Кэтрин.

Надо быть полным идиотом, чтобы не сообразить, что он цепляется за любой повод, лишь бы снова увидеть эту женщину. Майкл подумал, что ставит себя в дурацкое положение. В жизни Кэтрин есть другой мужчина, и, если бы даже его не существовало, все равно она ясно дала понять, что не собирается порывать с жизнью в мегаполисе.

Паркуясь на стоянке, Майкл нашел себе оправдание в том, что в любом случае ему надо было побывать в городе, чтобы встретиться с Полом Морганом.

— Майкл, я как раз направляюсь в контору звонить вам.

Проклиная про себя несвоевременное появление поверенного, Майкл непроизвольно взглянул на отель. Воспоминание о последнем гневном поцелуе Кэтрин все еще жгло Майкла изнутри.

— Только что я встречался с Кэтрин Форестер, — сообщил Пол, — посчитал своим долгом увидеть ее перед отъездом. Я не думал, что вы собираетесь приобрести Гринфилд, и, боюсь, напрасно обнадежил Кэтрин. Она так переживала, бедняжка. К счастью, я успел застать ее в отеле до того, как она уехала в Нью-Йорк.

Уехала?! Кэтрин уже уехала?!

Майкл невольно сделал шаг к джипу. Неужели я настолько потерял голову, подумал он ошарашено, что устремлюсь вслед за ней?

— Я предложил Кэтрин обратиться к вам с просьбой. Может быть, вы согласились бы на время сдать ей Гринфилд? — продолжал Пол, в то время как Майкл размышлял над своим импульсивным движением. — Мне кажется, это было бы и в ваших интересах тоже. Всегда ведь лучше, когда дом не пустует, а кем-то заселен. Тем более если жилец — тихий, спокойный человек. Сами понимаете, пожилой вдовец, который...

— Простите, кто?

Майкл моментально забыл о своем желании догнать Кэтрин. Резкость его тона и недоуменный взгляд смутили поверенного.

— Пожилой вдовец, — повторил Пол. — Он дедушка Кэтрин. Она рассказала мне трогательную историю, когда приходила просить продать ей Гринфилд до аукциона. Я уверен, что Кэтрин не стала бы возражать против того, если я перескажу эту историю вам.

У Майкла были сильные сомнения по этому поводу. Но он пошел на сделку со своей совестью и выразил готовность слушать.

— Бабушка и дедушка Кэтрин после женитьбы поселились в Гринфилде. Недавно миссис Форестер умерла, и после ее смерти мистер Форестер стал быстро сдавать. Когда Кэтрин узнала, что Гринфилд продается с аукциона, то решила купить этот дом для дедушки. Возможно, это поможет вернуть ему вкус к жизни.

Значит, Кэтрин хотела приобрести дом не для себя, а для своего деда! Майкл молча осмысливал сказанное Полом. Ему опять вспомнился полный упрека и горя взгляд Кэтрин на аукционе, когда она поняла, что не может купить Гринфилд.

История, рассказанная поверенным, заставила Майкла посмотреть на Кэтрин другими глазами. Он увидел не только процветающую деловую женщину, но еще и человека, нежно заботящегося о своих близких. Она не упоминала про дедушку, когда рассказывала о своем бизнесе, но, с другой стороны, Кэтрин ничего не говорила и о любовнике, даже отрицала его существование.

Позже, когда Майкл возвращался на ферму, он обнаружил, что все еще думает о Кэтрин Форестер. Переезжая тот самый брод, где состоялось их знакомство, он невольно стал всматриваться в воду, как будто мог обнаружить там ее туфли на невероятно высоких каблуках. На Кэтрин были похожие туфли и на аукционе — только на этот раз у Майкла они вызвали не насмешку и осуждение как крайне неподходящая для сельской местности обувь, а какой-то странный и непонятный прилив нежности. Эти туфли были характерны для Кэтрин, в них будто отразилась изящная противоречивость ее натуры.

Майклу очень не хватало семьи. Его родители встретились, когда им было за тридцать, оба были сиротами. Когда Майклу исполнилось восемнадцать, его отец умер от полученных на войне ран, мать пережила мужа всего на один год. Поэтому Майкл на собственном опыте узнал, как важна для человека семья.

Он был глубоко погружен в свои мысли, когда подъезжал к ферме.

Глава 8

— А потом Джек сказал, что будет просить моей руки хоть всю жизнь. Я решила сэкономить нам обоим время и тут же согласилась выйти за него.

Кэтрин из вежливости присоединилась к общему смеху. Хелен весело рассказывала о причине появления на своем безымянном пальце обручального кольца с бриллиантом, хотя всего пару месяцев назад клялась, что никогда не выйдет замуж.

Их было пять подруг. Хелен, самая старшая из них, занималась рекламным бизнесом. Она возглавляла собственное агентство. Джейн состояла в должности главного менеджера процветающего нью-йоркского банка. Сара издавала журнал мод, а Тина была телепродюсером.

Они встречались раз в месяц в течение последних пяти лет. Каждая сделала успешную карьеру, имела собственную квартиру, машину, приличный счет в банке. Их возраст колебался от двадцати пяти до тридцати лет, но никто пока не хотел выходить замуж. Однако постепенно ситуация стала меняться.

Кэтрин не могла с уверенностью определить, с какого именно момента начались эти изменения, но точно знала, что они происходят. Раньше, когда подруги собирались вместе в каком-нибудь модном ресторанчике Нью-Йорка, то говорили в основном о работе и карьере. Теперь же предметом их бесед все чаще становилась личная жизнь. Имена близких и членов семьи постоянно проскакивали в разговоре. Бывало, одна из подруг вдруг стыдливо признавалась, что родители — или брат, сестра — часто убеждают ее выйти замуж и родить детей.

Раньше Кэтрин радовалась, что у нее с подругами такие близкие отношения, и знала, что они тоже это ценят. Ведь друзей в каком-то смысле тоже можно назвать семьей. Но с некоторых пор Кэтрин чувствовала, что иногда начинает тяготиться этой близостью.

Началось все с Сары, когда та вернулась из отпуска, проведенного в Англии у сестры, и объявила, что оформляет отношения со своим другом. Она неловко стала объяснять причину перемен в своей жизни:

— Моя сестра родила замечательного малыша, а я ведь на пять лет старше ее и, если буду дальше тянуть время...

— В тебе заговорил материнский инстинкт, — с видом знатока изрекла Хелен.

Но это было только начало.

На сегодняшний момент у всех подруг, кроме Кэтрин, были спутники жизни. Да, они изменились и сами понимали это, когда застенчиво рассуждали о своих новых жизненных приоритетах. Сейчас, разговаривая с подругами, Кэтрин вдруг подумала, что Майкл со своим сельским укладом жизни, наверное, более близок им, чем она сама.

Кэтрин чувствовала себя каким-то изгоем. И, не пытаясь анализировать, почему именно, она возложила ответственность за свое состояние на Майкла. А почему бы и нет? Ведь это он виноват в том, что она думает сейчас о нем.

— Ну, мама словно с цепи сорвалась, — продолжала рассказывать Хелен. — Думаю, мне придется в буквальном смысле слова держать ее за руку, чтобы она не закатила грандиозную свадьбу. А от Джека мало толку. Он еще и поддакивает ей. Если бы я шла у него на поводу, то у меня уже сейчас был бы такой вид, что во время брачной церемонии я бы чувствовала себя неловко. Еще не встречала мужчину, который столь рьяно стремится стать отцом.

— Это новое веяние, — прервала ее Тина. — Мужчины, помешанные на детях. Посмотрите, во всех учреждениях они пытаются сократить свое рабочее время, мотивируя это тем, что должны проводить больше времени с семьей. Я уже со счета сбилась, сколько молодых пар за прошлый год покинули город из-за того, что хотят завести или уже завели детей. — Тина пожала плечами. — Но с другой стороны, что может быть прекраснее, чем жить в большом собственном доме где-нибудь в пригороде? Там ты занимаешься своей семьей, и оттуда же можно вести дела и контролировать бизнес. Многие уговаривают своих родителей переехать к ним. Бабушки и дедушки — самые лучшие няньки для детей, ведь так?

Последовал жаркий спор. Кэтрин остро почувствовала свою отчужденность. Но это были ее подруги, с которыми она разделяла свои мечты и надежды в последние пять лет. Они были для нее самыми близкими людьми после дедушки.

— Да, жить за городом становится модно, — подтвердила Джейн. — Вспомните Линду и Тома. Они ведь тоже купили особняк в пригороде.

Опять начался спор. Кэтрин все молчала, погруженная в свои печальные мысли.

— А Кэтрин в корне с нами не согласна. Она считает нас изменницами, не так ли?

— Ну конечно же нет! — со смехом воскликнула Кэтрин, но поняла, что подруги ей не поверили. Она также почувствовала, что они уже не воспринимают ее как полноправного члена их тесного кружка.

— Личные взаимоотношения — вот что делает человека по-настоящему счастливым, — мягко сказала Джейн и посмотрела на Кэтрин.

Но Кэтрин не нужно было объяснять то, что она сама знала. В ее юридической практике часто встречались случаи, когда один из пунктов контракта предполагал дополнительное свободное время для семьи.

Раньше подруги засиживались допоздна, но сейчас у всех были неотложные личные дела — у всех, кроме Кэтрин. Она решила прогуляться пешком до своей квартиры. На полпути Кэтрин остановилась возле супермаркета, немного подумала и зашла внутрь.

И, только уже выйдя оттуда, она осмелилась задать себе вопрос, зачем ей понадобились продукты, ведь обычно она дома ничего не готовила.

— Дедушка, почему ты не хочешь вернуться со мной в Нью-Йорк? Мы бы вместе прошлись по магазинам, а потом сходили бы в театр или кино, — в воскресенье предложила Джорджу Кэтрин.

— Нет, моя дорогая. Очень благодарен тебе за заботу, но я сейчас не в настроении. Здесь, дома, я чувствую себя ближе к твоей бабушке, хотя она прожила тут лишь несколько коротких месяцев.

У Кэтрин слезы подступили к глазам, когда она услышала слова деда. За последние несколько недель он еще больше сдал, выглядел усталым и потерянным. Как будто...

Кэтрин даже не смела думать об этом. Ее начал охватывать страх. Если бы Майкл не помешал ей купить Гринфилд, сейчас бы она говорила дедушке, что у нее для него есть сюрприз. Кэтрин живо представила, как его глаза вдруг засветятся счастьем и успокоением, когда он узнает о таком подарке. Кэтрин знала, что дедушка будет «видеть» там образ бабушки и черпать из него силы.

Майкл... Майкл.

Кэтрин вскочила с места и побежала в кухню. Она стала судорожно открывать дверцы шкафчиков, выдвигать ящики.

— Внучка, что это ты делаешь?

Кэтрин с виноватым видом посмотрела на деда, последовавшего за ней на кухню.

— Я... я собираюсь приготовить отбивные.

— Что?

Кэтрин залилась краской и закрыла дверцу шкафа. Что с ней происходит? Почему каждый раз при мысли о Майкле у нее возникает странное желание приготовить отбивные? Кэтрин на подсознательном уровне ощущала физическую потребность в совершении этого действия, потому что оно возвращало ее к воспоминаниям о том времени, которое она провела на ферме Майкла.

Кэтрин очень беспокоил вопрос, почему она цепляется за эти воспоминания, как за какую-то спасительную соломинку.

Прошел месяц с тех пор, как они с Майклом в последний раз виделись. Если быть точной, то четыре недели и три дня. Не то чтобы Кэтрин считала время или ее это как-то заботило. Зачем ей это нужно? Совсем не нужно. Она и так вполне счастлива, даже более чем. Ее просто переполняет веселье. Все было бы чудесно, если бы не уныние деда.

Будь проклят Майкл и его идиотское неприятие горожан, покупающих загородные дома! Какое он имеет право диктовать другим, что те должны делать, а что нет? Никакого права. Только власть денег дает ему возможность заплатить за дом двойную цену лишь для того, чтобы никто в нем не жил.

Что ж, пусть Майкл будет счастлив со своим огромным особняком, землей и пустым Гринфилдом... Нет, Кэтрин надеялась, что Майкл будет одинок и неприкаян. Он заслуживает этого, потому что делает несчастными других.

Майкл хозяйским взглядом оглядел окрестности. Он вступил во владение имением три дня назад, перегнал сюда свое стадо и договорился со строителями о реконструкции дома.

Почему же он не чувствует себя счастливым? Точнее почему он чувствует себя несчастным?

Из окна библиотеки, которую он решил сделать своим кабинетом, Майкл мог видеть вдали Гринфилд за высокой кирпичной оградой. Несмотря на теплый воздух в комнате — довольно старая система отопления после небольшой починки оказалась вполне эффективной — в особняке царила атмосфера холодной пустоты.

По словам той девушки, помощницы Пола, этому дому требовалась женская опека. Майкл понял, кого именно она имела в виду, но это был не его тип женщины. Вот если бы Кэтрин...

Майкл рассердился на себя и попытался думать о другом. За день до этого он посетил Гринфилд. Строение было основательным, крепким, но, как и основная усадьба, нуждалось в реконструкции.

— Жалко, что такой дом пустует, — сказал Ник Филби, управляющий имением. — Я бы и сам был не прочь здесь жить, — добавил он с намеком.

— Я хотел предложить вам коттедж, Ник.

Майкл имел в виду один из двух коттеджей, приобретенных им на аукционе. Второй он отдал Алексу Мюррею. Но Ник в принципе прав. Глупо оставлять Гринфилд незаселенным, чтобы он постепенно приходил в упадок, особенно когда...

Подойдя к письменному столу, Майкл поднял телефонную трубку и набрал номер своего адвоката.

Когда Кэтрин вернулась домой в девять часов вечера, ее ждало письмо. У нее был очень напряженный рабочий день. Николь заболела и не ходила пока на работу. Позвонил один из клиентов и с негодованием сообщил, что некоторые пункты заключенного при посредничестве юридической фирмы Кэтрин последнего контракта, которые он держал в строжайшем секрете, стали известны конкурентам. Кэтрин подозревала одного из деловых партнеров этого клиента, но тем не менее ей пришлось встретиться с клиентом. Разговор был долгим и неприятным. В результате Кэтрин опоздала на деловой обед с другим клиентом, помешанным на пунктуальности, и опять нарвалась на неприятности.

Потом Кэтрин пыталась дозвониться до деда и запаниковала, потому что тот не поднимал трубку в течение двух часов. Оказалось, что он посещал кладбище. Кэтрин собиралась уж было сорваться и поехать к нему, чтобы узнать, все ли в порядке, но дед в конце концов ответил на звонок и объяснил в чем дело.

Без помощи Николь, умело контролировавшей повседневную текучку дел, Кэтрин обнаружила, что увязает в бумажной работе.

А тут еще позвонил бывший клиент и попросил ее встретиться вечером за ужином с ним и с еще одним человеком. Он хотел, чтобы Кэтрин очаровала последнего и «уломала» его заключить выгодный для клиента договор. Только профессиональная сдержанность и корректность не позволили ей высказать все, что она думает по этому поводу. Кэтрин ограничилась вежливой фразой, смысл которой сводился к тому, что умение «очаровывать» и «уламывать» находится вне рамок ее компетенции.

Открыв входную дверь, Кэтрин подняла с пола почту. Дом, в котором она купила себе квартиру, находился в престижном районе города, здесь с подозрением относились к различным техническим нововведениям по безопасности. Это очень нравилось деду Кэтрин.

— Знаешь, дорогая, я не доверяю всем этим чертовым домофонам, микрофонам и тому прочее. Меня все время не могут расслышать как следует, — жаловался Джордж, в то время как Кэтрин подавляла в себе смех. — Я чувствую себя гораздо спокойнее, зная, что тебя охраняет старый добрый швейцар на входе и хороший замок в двери. Техника, конечно, это здорово, но нет ничего лучше надежного замка, — уверенно закончил он.

Кэтрин кивнула, зная, что с дедом спорить бесполезно.

Когда он приходил навещать внучку, то всегда приносил какую-нибудь домашнюю еду, и не только для Кэтрин, которая, по его мнению, питалась как попало, но и для Тома, швейцара. Том был вдовцом, жил в маленькой квартире на первом этаже вместе с огромным рыжим котом и вел непрерывную войну с центральным отоплением и системой вентиляции.

После прохлады улицы комната показалась Кэтрин очень душной. Ей также в последнее время стала действовать на нервы постоянная тишина в квартире. Кэтрин даже захотелось услышать пение птиц или какие-нибудь другие звуки деревни.

Глупо, конечно. Она ведь ненавидит деревню. Вся эта грязь, слякоть и невозможные люди, которые носят резиновые сапоги и ездят в старых джипах, умело маскируются под бедных фермеров, а сами имеют миллионы, с помощью которых не позволяют таким, как она, купить хоть малую часть их проклятой деревни.

Скинув пальто, Кэтрин начала вскрывать почту. Вдруг она замерла и в следующую секунду в ярости швырнула на пол письмо, которое держала в руках. Она не верила собственным глазам. Какого черта?! Как он посмел?! В гневе Кэтрин бросилась в кухню, но сразу же вернулась, подняла с пола письмо и перечитала его еще раз.

Оказывается, Майкл, узнав, что она хотела купить Гринфилд для своего деда, готов сдать этот дом за номинальную арендную плату, но при условии, что Кэтрин и ее любовник ни разу там не появятся. Если она пришлет письменное подтверждение своего согласия с этими условиями, то Майкл отдаст распоряжение своему адвокату подготовить необходимые бумаги для подписания договора о сдаче дома внаем.

Кэтрин все еще не могла поверить прочитанному. Нет, какова наглость?! Осмелиться диктовать ей! Неужели он полагает, что Кэтрин действительно?.. И что он имел в виду, когда указывал, что она не должна появляться в Гринфилде с любовником? У нее нет любовника. Как Майкл мог это предположить, когда она с ним?.. О да, сейчас в нем говорит биржевой делец. Конечно, сама мысль о том, что современная женщина может иметь только одного сексуального партнера, кажется ему смехотворной.

Сейчас же написать ему ответ! Все внутри Кэтрин кипело от негодования.

Нет, у нее есть идея получше.

Глава 9

Когда Кэтрин ехала по автостраде в западном направлении от Нью-Йорка, она прокручивала в своей голове слова, которые собиралась сказать Майклу. Несмотря на то, что прошла целая ночь, ее ярость нисколько не уменьшилась.

Как только Майкл посмел указывать ей, что делать?! И чего он хотел добиться этим предложением?! Выражения вечной благодарности с ее стороны? После того, как поставил это унизительное условие? Неужели он действительно думает, что она смогла бы вести себя с ним на ферме так, как вела, если бы в ее жизни был другой мужчина? А если даже и был бы, почему Майкл считает, что она позволит диктовать ей, где и когда ей встречаться с любовником?!

Охваченная негодованием и погруженная в свои мысли, Кэтрин не замечала, как одна за другой пролетают мили автострады, но ее желудок начало сводить от голода, и тут она вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего дня. Предыдущим вечером Кэтрин была слишком уставшей и разозленной, чтобы даже смотреть на еду. Сегодняшним утром ее голова была занята обдумыванием того, как лучше повести разговор с Майклом. Кэтрин за завтраком ограничилась только чашкой кофе, и сейчас ее тело требовало пищи.

Кэтрин в раздражении сбросила скорость и стала поглядывать по сторонам в поисках ресторана или кафе, хотя было бы более целесообразным доехать сразу до Блекберна, чем тратить время в пути.

Небольшое, но очень уютное кафе напомнило Кэтрин те заведения в Нью-Йорке, где она встречалась со своими подругами.

Пока Кэтрин ждала свой заказ, она краем уха прислушалась к разговору, который вела компания энергичных и веселых молодых людей за соседним столиком. Присмотревшись к ним повнимательнее, она должна была признать, что эти ребята из провинции практически ничем не отличаются от своих сверстников, живущих в Нью-Йорке. Один из парней даже сказал, что отказался от предложения переехать в Нью-Йорк только потому, что не хотел покидать свою семью и друзей. Неужели Джейн была права, когда вроде бы в шутку сказала всем, что я стремлюсь не к тем целям, которые по-настоящему являются ценными для женщины? — подумала вдруг Кэтрин. Подружки утверждают, что ничто так не возбуждает и не вселяет столько надежд на счастливое будущее, как предложение о замужестве.

— В глубине души каждый хочет, чтобы его любили, — подтвердила Хелен. — Но представителям нашего поколения через многое надо пройти, чтобы признаться себе в этом. Такое впечатление, что мы уже рождаемся циниками. Мы смотрим на своих родителей и говорим себе: «Ну нет, спасибо. Пусть уж лучше я буду одиноким и независимым, чем проживу такую жизнь». Но с течением времени мы меняемся и начинаем замечать, насколько важными являются те ценности, которыми мы пренебрегали раньше. Хотя они тоже нуждаются в некоторой коррекции, — добавила Хелен без всякой иронии. — Любовь, замужество, дети, семья — вот, к чему мы приходим, Кэтрин. Поколение эгоцентристов уже сходит со сцены. Люди начинают осознавать, что человеку просто необходимо заботиться о ком-то другом. И я считаю, это прекрасно.

— Никогда раньше не подозревала, что ты философ и филантроп, — сухо сказала Кэтрин, но слова Хелен невольно запали ей в душу и отложились в памяти.

Сейчас Кэтрин больше не хотелось думать об этом. Она расплатилась за обед и вышла из кафе. Оставшийся путь займет у нее чуть больше часа. Разговор с Майклом тоже не должен отнять много времени, так что она вернется в Нью-Йорк до наступления темноты.

Когда Кэтрин направлялась к автомобильной стоянке, она почувствовала, что довольно резко похолодало, и застегнула пуговицы своего кашемирового пальто.

— Я излазила весь Нью-Йорк, чтобы найти такую модель, — пожаловалась ей одна из подруг, когда увидела это пальто на Кэтрин. — Где тебе удалось раздобыть такую прелесть?

Кэтрин нехотя ответила.

— Блекберн? А где это? — спросила подруга.

Когда Кэтрин проезжала мимо какого-то маленького городка, она заметила, что небо на горизонте затянулось серыми облаками. Местность выглядела пустынной и унылой. Овцы, сбившись в кучу, смотрели на проезжающую машину.

По крайней мере, шерсть тех овец, которых разводит Майкл, может пригодиться зимой. Кэтрин улыбнулась, вспомнив забавные заостренные морды, огромные темные глаза и длинные шеи, покачивающиеся от любопытства из стороны в сторону, когда внимание животных привлекал незнакомый предмет.

Она что, сошла с ума? Так глупо радоваться при воспоминании о каких-то животных!

На этот раз Кэтрин без всяких затруднений нашла дорогу. Ей даже не понадобилось сверяться с картой, чтобы в нужном месте свернуть к имению Нордвинд.

Первое, что она заметила, когда ехала по аллее, это почти голые деревья. От пышной листвы, которой Кэтрин восхищалась в свой прошлый приезд, практически ничего не осталось. Когда она подъехала к особняку, ей сразу же бросился в глаза старый джип Майкла.

У Кэтрин почему-то стали влажными ладони, но это ведь не из-за того, что ее вдруг одолели сомнения по поводу разумности предпринимаемых ею действий? Конечно же нет!

Но если это так, то почему она затратила столько времени на парковку своей машины? Кэтрин сначала развернулась, а затем трижды выравнивала положение автомобиля относительно дорожки.

На прошлой неделе она не устояла перед искушением и купила себе пару невероятно элегантных и модных туфель из тонкой замши на высоких каблуках — очень непрактичная обувь для поздней осени. К этим туфлям Кэтрин купила еще и сумочку. Но эти вещи она приобрела не назло Майклу, вовсе нет. У нее для этого были совсем другие причины. К тому же Кэтрин тогда еще не знала, что им придется встретиться вновь. Или не знала, но... предчувствовала?

Короткое стильное платье, которое было на Кэтрин под кашемировым пальто, выглядело столь же непрактичным: сшитое из очень тонкого шелка, с бледно-желтыми цветами и пчелами на темном фоне. Продавец сказал, что в этом платье Кэтрин «просто душка». В другое время, услышав такой отзыв о вещи, она бы, не задумываясь, отказалась от покупки, но в данном случае снова не устояла.

Прозрачный газовый шарфик песочного цвета придавал платью очень изысканный вид, который больше соответствовал какому-нибудь светскому рауту, чем сельской глубинке. Тем более человек, с которым она собиралась встретиться, ничего не смыслил в женских туалетах и только высмеет ее наряд, но скорее всего не станет даже тратить на это время.

Ну и хорошо, решила Кэтрин, выходя из машины. Ей хотелось, чтобы Майкл дал еще один повод для выяснения отношений. Но не то чтобы она специально из-за этого так оделась. Конечно нет.

Когда Кэтрин направлялась от машины к дому, она вдруг осознала, что в округе царит полная тишина. По-зимнему холодный воздух был неподвижен. На небе нависли свинцовые тучи. Ей на щеку вдруг упала снежинка. Снег в ноябре! Закутавшись поплотнее в пальто, Кэтрин, ускорила шаг. Когда она подошла к парадной двери, та неожиданно распахнулась.

— Майкл! — вскрикнула Кэтрин в замешательстве.

— А кого ты еще ожидала увидеть? — осведомился он насмешливо. — Я ведь живу здесь.

Майкл посторонился, пропуская Кэтрин. Холл оказался более чистым и ухоженным, чем был во время аукциона. Кэтрин оглядела обновленный камин, в котором уютно горел огонь, и начищенный до блеска паркет. Она была рада возникшей паузе, так как ей нужно было время, чтобы настроиться на разговор с Майклом. В принципе, ей никогда не требовалось настраиваться и собираться с мыслями перед разговором с мужчинами. А ведь Майкл обычный мужчина, который...

Будто устав от ожидания, когда же Кэтрин взглянет на него, Майкл переместился в поле ее зрения, распрямив свое мускулистое в шесть футов ростом тело. Словно в насмешку над холодной погодой, на Майкле была только хлопчатобумажная футболка, которая соблазнительно обтягивала его грудь, и потертые джинсы, плотно сидевшие на бедрах.

Кэтрин невольно буравила Майкла глазами, страстно ощупывая своим взглядом каждый дюйм его тела. Как легко она могла представить его торс обнаженным, с мягкими завитками волос возле напряженных мышц живота, который ей так нравилось целовать, вызывая этим неистовый всплеск мужского желания! Потом, когда Майкл начинал стонать от удовольствия, ее язык скользил все ниже, а потом...

Облизнув пересохшие губы, Кэтрин попыталась отвести глаза от Майкла, но, нечаянно перехватив его взгляд, увидела, что Майкл тоже пристально рассматривает ее.

Однако в его глазах Кэтрин заметила не желание, а насмешку. Взгляд Майкла вначале остановился на накрашенных ногтях Кэтрин, затем скользнул по ее груди, ногам и остановился на туфлях.

Оно и к лучшему, подумала Кэтрин, чувствуя с облегчением, как ее начинают наполнять раздражение и неприязнь к этому мужчине. Пусть он скажет хоть слово, позволит себе хоть одно критическое замечание относительно ее внешности, и...

— Ты прекрасно выглядишь.

Эти простые слова, сказанные спокойным тоном, ошеломили Кэтрин. Она стояла с глупым видом, открыв рот. А где же презрительные насмешки, которых она ждала?

Наблюдая за Кэтрин, Майкл мрачно думал, имеет ли она хоть малейшее представление о том, какое воздействие произвел на него этот неожиданный приезд; понимает ли, что он не в состоянии оторвать глаз от этого платья, которое соблазнительно оттеняет буквально каждый изгиб ее тела?

Новое платье Кэтрин, несомненно, купила для своего драгоценного любовника, уверенно решил Майкл, намеренно вызывая в себе ревность и гнев.

— Тебе повезло, что система отопления, как оказалось, работает хорошо. Иначе, боюсь, ты бы продрогла. Удивительно, что ты решила проделать весь этот путь. Наши адвокаты сами подготовили бы все бумаги для подписания контракта.

— Никакого контракта не будет, — резко сказала Кэтрин.

— Не будет? — удивился Майкл.

Его голос так же, как и взгляд, сделался напряженным и вызывающим. Кэтрин увидела, что добилась своего, и от ощущения триумфа у нее по коже пробежали мурашки. Значит, ему не понравились ее слова. Прекрасно! Сейчас он услышит кое-что такое, что понравится ему еще меньше.

— Как ты посмел написать мне такое письмо? Чтобы кто-то диктовал мне, Кэтрин Форестер, что делать и за кого?!

— Не за кого, а с кем, — автоматически поправил ее Майкл.

От негодования у Кэтрин перехватило дыхание, но прежде, чем она смогла что-то сказать, Майкл спокойно произнес:

— Я так понимаю, что мое условие, при котором ты не сможешь спать со своим любовником в Гринфилде, побудило тебя приехать сюда... — Майкл взглянул на туфли Кэтрин и с усмешкой закончил: — Чуть ли не босиком.

— Моя обувь, как и моя сексуальная жизнь, никого не касается! — гневно ответила она.

— Согласен. Но я тоже волен выбирать, кому мне сдать Гринфилд и на каких условиях, — мрачно возразил Майкл. — Неужели для тебя секс с любовником важнее твоего дедушки?

Кэтрин почувствовала, что начинает терять контроль над собой. Этот мужчина вызывал в ней такую эмоциональную бурю, которая лишала ее возможности здраво и логично рассуждать.

— Конечно же нет! Мой дедушка... — горячо начала Кэтрин, но замолчала, так как не могла взять себя в руки. — Это не имеет ничего общего с моими чувствами по отношению к дедушке. — Она словно расстреливала Майкла словами, будто хотела физически уничтожить его. — Это касается моего права жить там, где я хочу, и спать с тем, с кем хочу...

— А мы ведь оба знаем, как здорово у тебя это получается, — намеренно мягко, но с издевкой вставил Майкл, чем вогнал Кэтрин в краску, — очень, очень здорово, — с ударением повторил он.

У Кэтрин непроизвольно сжались кулаки.

— Я готов сдать тебе Гринфилд, но с условием, что там будет жить твой дедушка. Пол Морган рассказал мне его историю, — закончил Майкл.

— Он не имел права обсуждать с тобой мою личную жизнь, — начала Кэтрин, но Майкл опять прервал ее.

— Ты, наоборот, должна благодарить его, — с вызовом сказал он. — Пол, можно сказать, защищал тебя, утверждая, что Гринфилд нужен тебе не для развлечений с любовником, а для более благородных целей.

— Ты что, сказал ему, что у меня есть любовник?! — дрожа от бессильной ярости, спросила Кэтрин.

Ее дед был старомоден. Если бы Джордж Форестер, переехав в Гринфилд, узнал от кого-то, что ее любимая внучка завела любовника, о котором ему ничего не известно, он был бы не просто поражен, но и не на шутку оскорблен тем, что Кэтрин скрывает от него свою личную жизнь. Кэтрин точно знала это.

— Как ты мог?! — яростно набросилась она на Майкла. — Как ты мог лгать про меня?!

— Лгать? — оборвал ее Майкл. Глаза его пылали гневом. — Да я собственными ушами слышал, как ты у меня на ферме ворковала со своим любовником по телефону! «Дорогой»... — пропел он, подражая голосу Кэтрин.

Та, широко раскрыв глаза, уставилась на Майкла.

— С твоего телефона я разговаривала только с дедушкой и с Николь, моей секретаршей. Больше ни с кем. — Голос Кэтрин вначале дрогнул, но потом опять окреп, когда она повторила: — С моим дедушкой... с дорогим, любимым дедушкой.

Майкл молчал. В искренности Кэтрин сомневаться не приходилось. Ее ярость и гнев были неподдельными. Возможно, я не до конца вытравил в себе бизнесмена с его менталитетом, хмуро признался себе Майкл. Он пожал плечами, стараясь скрыть свое смущение и в надежде сохранить лицо в этой неловкой ситуации.

— Значит, я ошибся.

Ошибся! Грудь Кэтрин бурно вздымалась, приводя в соблазнительное движение пчел на платье. Ее глаза блестели — в своем гневе она стала словно на несколько дюймов выше.

— Ты пятнаешь мою репутацию, не даешь мне купить Гринфилд, посылаешь мне самое отвратительное письмо, какое я получала в своей жизни, пытаешься указывать, как мне жить, поправляешь мою речь — и говоришь, что ты просто ошибся!

Майкл, как завороженный, следил безумным взглядом за полетом пчел на груди Кэтрин, но она, к счастью, настолько сильно была охвачена яростью, что не заметила, как Майкл сверлит глазами ее грудь. А ведь он хорошо помнил сладостный аромат этой груди и неуемное желание, возникающее при прикосновении к ней.

Позже Майкл признался себе, что его последующие реплики были, возможно, своего рода словесной приманкой, но тогда...

— А ты ничего не упустила из списка моих преступлений?

Его мягкий тон застал Кэтрин врасплох. Она не могла понять, да и не хотела вникать, почему вид обнаженных мускулистых рук Майкла, скрещенных на груди, вызывает приятную дрожь в ее теле и заставляет сжиматься мышцы живота. Было что-то сексуально-притягательное в руках Майкла. Они были сильными, когда требовалась защита и поддержка, чуткими и нежными, когда он обнимал ее. Эти руки напомнили Кэтрин, как...

Тряхнув головой, она попыталась вникнуть в слова, сказанные Майклом: какое-то преступление, о котором она не упомянула. Но не успела Кэтрин спросить, что он конкретно имеет в виду, как Майкл пояснил:

— Что переспал с тобой.

Переспал с ней? Значит, он так воспринимает то, что случилось между ними на ферме? Как преступление? У Кэтрин сжалось сердце, хотя она обещала себе не реагировать болезненно на воспоминания о тех событиях. Ладно, если Майкл так считает, то она тоже даст ему понять, что их занятия любовью — нет, их секс, вот более подходящее слово — для нее ничего не значили!

Изобразив безразличие, Кэтрин пожала плечами и отвернулась. Лгать Майклу, не глядя в лицо, — это одно; лгать ему же, когда его взгляд словно пронзает ее насквозь, — совсем другое.

— Я уже совершеннолетняя и могу спать, с кем мне нравится.

— С кем нравится?! — вспылил Майкл. Кэтрин, покраснев, бросила с вызовом:

— Никто не говорил, что у нас был плохой секс!

Майкл напрягся, стараясь не двинуться с места. Если он приблизится к Кэтрин хоть на дюйм, то не выдержит, возьмет ее в свои объятия, и тогда...

— В любом случае, я приехала сюда не для того, чтобы разговаривать о сексе, — сказала Кэтрин, чувствуя с раздражением, как покраснела еще сильнее. Она заметила, что глаза Майкла тоже как-то странно блестят.

— Пусть так. Говорить на эту тему — пустая трата времени, — согласился он, стараясь оставаться внешне спокойным, — особенно когда...

Представляет ли Кэтрин, какой привлекательной она сейчас выглядит: этот гнев, смешанный с трогательным смущением, возбуждающая желание интонация речи. Ни одна женщина не заставляла его...

— Я приехала сюда поговорить о твоем письме, — резко сказала Кэтрин. — Как ты осмелился оказывать мне снисхождение, предлагая снять Гринфилд за смехотворно низкую плату! Я не нуждаюсь в твоих подачках. Я вполне могу оплачивать свои расходы и...

— А я это делаю не для тебя, а для твоего деда, — перебил ее Майкл. — Ты-то можешь себе позволить любую арендную плату, но я подозреваю, что у твоего деда дела обстоят иначе. — Майкл поднял руку, не давая себя перебить. — Да, я знаю, что ты будешь платить за него, но если твой дед является типичным представителем своего поколения, а я думаю, что это так, — ведь должна же была его внучка унаследовать от кого-то эту тягу к независимости, — то он захочет платить за себя сам.

Кэтрин знала, что Майкл прав. У нее появилось странное чувство вины за собственную бестактность, которую она чуть не допустила и на которую ей указал Майкл. Как же получилось, что Майкл обнаружил в ее плане существенный недостаток, который ускользнул от нее? Почему Майкл лучше почувствовал характер ее деда?

Она не могла понять, что ей более неприятно: признать за Майклом чуткость по отношению к пожилому человеку, которого он даже не знает, или ощущение вины, вызванное ее собственным непониманием истинных желаний своего деда. Но ведь Джордж Форестер — ее дед, а не Майкла.

— Я могу найти и другой дом, — с вызовом сказала Кэтрин.

Майкл посмотрел на нее так, что у нее сердце запрыгало в груди как резиновый мячик.

— Да, это ты можешь сделать. Но, как я понимаю, основная причина, почему ты хотела купить этот дом, состоит в том, что твой дедушка связывает свое счастливое прошлое именно с ним. Но конечно же в течение долгой совместной жизни с твоей бабушкой он, я думаю, поменял не один дом...

— Гринфилд был первым домом, где они начали жить вместе, — неохотно пробурчала Кэтрин.

Майкл вдруг почувствовал, как нежность к Кэтрин тонкой нитью начинает опутывать его сердце. Ему захотелось схватить ее покрепче и вытряхнуть из нее это глупое упрямство, но одновременно он почувствовал непреодолимое желание обнять ее и утешить - в глазах и в голосе Кэтрин читались боль и тоска.

— Ты ведь была очень близка с бабушкой и дедушкой? — спросил он.

— Да, — коротко ответила Кэтрин. И, к своему ужасу, дрогнувшим голосом призналась: — Они дали мне все: дом, уют, защиту, заботу, любовь, когда как мои собственные родители...

Кэтрин умолкла и затрясла головой. По ее плотно сжатым губам и по выражению лица было понятно, как она сожалеет о том, что начала говорить об этом.

Но Майкл решил не обращать внимания на эмоциональный барьер, который пыталась создать Кэтрин. Эта женщина его интриговала, ставила в тупик, приводила в ярость, возбуждала в нем желание, заставляла его испытывать самые сильные переживания и эмоции. Он должен выяснить, что именно ее гложет, почему у нее такая враждебность по отношению к нему.

— Когда твои родители что? — спросил Майкл.

Кэтрин закрыла глаза. Лучше бы она вообще не затрагивала эту тему. Она ни с кем не обсуждала своих родителей, даже с лучшими подругами, которые и не подозревали о тех потрясениях, страхе и унижениях, что ей пришлось испытать в детстве из-за отсутствия родительской любви.

Она до сих пор словно наяву видела раздраженное лицо матери, когда та, несмотря на жалостливые уговоры дочери, отказывалась прийти на школьный спектакль.

— Нет, дорогая, я не пойду. Мы сегодня с Кевином ужинаем. А ты же знаешь, что мне на детском спектакле будет скучно...

О да, Кэтрин хорошо это помнила. Матери всегда с ней было скучно.

— Ничего! — яростно ответила Кэтрин на вопрос Майкла.

Она отвернулась, чтобы он не видел выражения ее лица, и поэтому не заметила, как Майкл вдруг сделал резкое движение, подошел к ней и стиснул своими руками ее плечи, прежде чем Кэтрин смогла увернуться.

— Они заставляли тебя страдать, — догадался Майкл, — они...

— Нет! — выкрикнула Кэтрин, но почувствовала, что боль и страх, явно слышимые в ее голосе, подтверждают предположение Майкла.

— Кэтрин...

— Я не хочу говорить об этом. Тебе-то какое дело?! Мои родители ничем не отличались от множества других людей своего поколения. Они хотели жить только для себя. Основная их ошибка заключалась в том, что они завели ребенка вроде меня, которая стремилась...

К своему ужасу, Кэтрин обнаружила, что ее глаза наполняются слезами. В неистовом порыве она попыталась вырваться из крепких рук Майкла и разозлилась еще больше, когда во взгляде серо-голубых глаз прочитала сочувствие.

Майкл словно мог слышать, как каждая клеточка тела Кэтрин кричит в негодовании, отвергая его жалость.

— Нет, Кэтрин, — мягко произнес он, — ошибка твоих родителей состояла в том, что они не смогли оценить тот дар, который преподнесла им судьба.

Теплота в голосе Майкла заставила Кэтрин взглянуть ему в глаза, ее тело при этом начало расслабляться, лицо приблизилось к его губам и...

Когда Майкл увидел эти полные страдания глаза, он понял, что пропал. Его взгляд начал ласкать лицо Кэтрин, ее губы...

Кэтрин почувствовала какую-то вибрацию, исходящую от тела Майкла. Почему она ощущает это? Зачем стоит вплотную к нему? Она отчаянным движением вырвалась из сжимающих ее объятий и прокричала:

— С меня достаточно! Я уезжаю, немедленно!

Она развернулась и сделала движение в сторону двери.

— Боюсь, тебе не удастся уехать отсюда, — сухо сказал Майкл.

Не удастся уехать? Он не собирается отпускать ее? Гнев в душе Кэтрин боролся с острым возбуждением и ощущением беспомощности.

— Что ты имеешь в виду? — с напускной уверенностью спросила она.

Что делать, если Майкл наотрез откажется отпускать ее и захочет оставить у себя? На Кэтрин нахлынули бередящие душу воспоминания и мысли.

— Посмотри на улицу, — предложил Майкл и распахнул входную дверь.

Пока они выясняли отношения, уже начало темнеть, но не сумерки заставили Кэтрин в изумлении вытаращить глаза. Досаду, вызванную тем, что Майкл, оказывается, не из-за прихоти пытался удержать ее здесь, вытеснило впечатление от происходящего на улице.

Окрестности надежно укрывало толстое одеяло из снега, который продолжал идти. Машина Кэтрин превратилась в большой сугроб, а о наличии дороги свидетельствовали только два параллельных ряда деревьев, образующих подъездную аллею.

Кэтрин сделала глотательное движение и посмотрела на Майкла.

— Может, все это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Когда я доберусь до шоссе...

Майкл отрицательно покачал головой.

— Ничего не выйдет, сегодня утром передавали штормовое предупреждение. Водителям во всей округе советовали никуда не выезжать. Снежные заносы будут на всех дорогах, включая и шоссе. Я бы не рискнул сейчас путешествовать на своем полноприводном джипе, а твоя машина даже не сдвинется с места.

— Передавали штормовое предупреждение? — переспросила Кэтрин, сверкнув глазами. — Что же ты мне об этом сразу не сказал?

Этот же вопрос Майкл задавал себе с момента приезда Кэтрин, но до сих пор не нашел подходящего ответа, который, по крайней мере, соответствовал бы хоть какому-то логическому критерию.

— Да ты же сама не дала мне такой возможности, — сказал Майкл. — Ты с порога начала высказывать свое отношение к...

Кэтрин скептической улыбкой дала Майклу понять, что не верит его словам.

— И что же мне теперь делать?

— Остается только одно. Тебе придется остаться здесь.

— И что это за местность такая?! — раздраженно воскликнула Кэтрин.

Она не могла припомнить год, в который погода менялась бы так внезапно. Ведь, когда она выезжала сюда, по радио ничего не сообщали о приближающемся буране. Неожиданные наводнения, снегопад в ноябре!

— Уже во второй раз мы с тобой оказываемся отрезанными от всего цивилизованного мира. Подобного никогда не могло бы случиться в Нью-Йорке! — запальчиво сказала Кэтрин, обозревая негостеприимный, если не сказать пугающий, арктический ландшафт за входной дверью.

Холодный воздух начал пробирать Кэтрин до костей, и она отступила в глубь холла. Ее лицо и руки уже успели замерзнуть.

— А как же твои овцы? — озабоченно спросила Кэтрин. — Что будет с ними?

Прежде чем ответить, Майкл тщательно запер дверь. Он не хотел, чтобы Кэтрин заметила улыбку на его лице.

127

— С овцами все будет в порядке, — заверил он, стараясь сохранять серьезность. — Они привыкли жить на морозе.

— А ягнята? Они же такие маленькие! — упорствовала Кэтрин, вспомнив, что в прошлый раз видела крохотных детенышей в загоне.

— И с ними тоже все будет в порядке, — повторил Майкл.

Кэтрин с таким видом посмотрела на запертую входную дверь, будто собиралась выбежать во двор и лично убедиться, что животным ничего не угрожает.

Майкл вместе с Ником Филби в это утро отвел все стадо в закрытый загон, где уже было заготовлено сено. Они сделали это сразу же после того, как услышали прогноз погоды. Тот самый прогноз, который Майкл скрыл от Кэтрин.

— В то время, когда здесь жил твой дедушка, в парке водились олени, — сказал Майкл, желая отвлечь Кэтрин. — Я с нетерпением жду встречи с ним. Твой дедушка должен знать многое из истории здешних мест. Два сына главы семьи, которые должны были унаследовать Гринфилд, убиты на войне, и имение перешло к их двоюродному брату. А у того уже было имение, гораздо больше этого, на юге страны.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь о встрече с моим дедушкой? — резко прервала его Кэтрин. — Я уже сказала тебе, что мой дед не будет переезжать сюда.

Пауза длилась почти целую минуту, прежде чем Майкл задал следующий вопрос:

— Что, если бы не я, а кто-нибудь другой предложил тебе снять Гринфилд, ты согласилась бы?

— Я не хочу больше разговаривать на эту тему, — строго ответила Кэтрин и намеренно безразличным тоном добавила: — Не мог бы ты показать мне мою комнату? — Она выжидающе смотрела на Майкла.

— Твою комнату? Ммм... Тут есть одна проблема. Так как в доме пока только одна обставленная спальня...

— Одна спальня? — упавшим голосом переспросила Кэтрин.

— Да, всего одна, — мягко повторил Майкл.

Глава 10

Одна спальня!

Кэтрин и Майкл долго спорили, кому занять ее, точнее — кто должен сделать благородный жест и заночевать в гостиной на одном из двух диванов. В конце концов победил Майкл. Но только потому, что я позволила ему сделать это, мысленно оправдывалась перед собой Кэтрин.

Майкл зашел с козырной карты, сказав:

— Так как это мой дом, то, думаю, принимать решение, кому где ночевать, должен скорее я, чем ты, Кэтрин. И я намерен воспользоваться правом хозяина и уступить свою кровать гостю.

Кэтрин стиснула зубы при словах «хозяин» и «гость», но вынуждена была уступить. И сейчас она стояла в спальне и угрюмо взирала на окрестности, укрытые толстым слоем снега. Повернувшись спиной к окну, Кэтрин взглянула на кровать. Она избегала делать это с того самого момента, как Майкл полчаса назад привел ее сюда и предложил «располагаться и чувствовать себя как дома», пока он приготовит что-нибудь на ужин.

Кровать, как и предполагала Кэтрин, была просто огромная. На такой кровати могли с комфортом разместиться не только двое взрослых, но и целая ватага детей.

Детей! Откуда у меня взялись такие мысли? Нужно как следует рассмотреть комнату, сказала себе Кэтрин, вместо того чтобы строить всякие глупые фантазии. Надо выбросить немедленно нелепые мысли из головы!

Кэтрин принялась разглядывать отделку спальни и, закончив осмотр, пришла к выводу, что в принципе ей здесь все нравится, но комнате явно не хватало чего-то мягкого и теплого.

Вот, например, пол. Половицы гладко обструганы и аккуратно покрашены, но босым ножкам малышей, семенящих к кровати своих родителей, будет холодно. И вряд ли кому-либо захочется задержаться для интимных ласк на длительное время по пути из душа к кровати, если на полу нет толстого теплого ковра. Да, решила Кэтрин, этой комнате требуется традиционная мягкая мебель, вроде той, что была у бабушки с дедушкой, и персидский ковер.

Кэтрин вздохнула и зажмурилась. На какое-то мгновение она представила Майкла, лежащего на этой кровати среди разбросанных подушек. Его обнаженное тело, стройное и мускулистое, так и манит к себе. Волосы его растрепаны, а губы шепчут что-то такое...

Вздрогнув, Кэтрин открыла глаза, отгоняя от себя соблазнительный образ. В ванной комнате, смежной со спальней, она привела себя в порядок и развесила пушистые полотенца, которые дал ей Майкл. Огромный махровый халат, очевидно принадлежащий ему, Кэтрин намеренно повесила на самый дальний крючок.

Ей пора спускаться вниз. Если она не сделает этого, то Майкл может подумать, будто Кэтрин специально тянет время, чтобы он сам пришел за ней сюда.

Прежде чем покинуть спальню, Кэтрин снова подошла к окну. Увидев, что опять повалил снег, она нахмурилась. Природа будто нарочно пыталась создать ей проблемы, заставляя находиться взаперти наедине с Майклом.

— Нам придется ужинать здесь, — сказал Майкл, когда Кэтрин вошла в кухню. — Я собираюсь в ближайшее время оборудовать столовую, но на данный момент...

— Почему ты мне не сказал, что раньше жил и работал в Нью-Йорке?

Кэтрин испугалась своего внезапного любопытства и пожалела, что вообще спросила об этом. Она покраснела от смущения, но Майкл, к счастью, не усмотрел в ее вопросе ничего особенного. Он внимательно посмотрел Кэтрин в глаза и после небольшой паузы ответил:

— О своей жизни в Нью-Йорке я стараюсь не вспоминать. Тем более она никак не влияет на то, как я живу сейчас, исключая тот факт, что тогда я заработал деньги, дающие мне свободу в выборе собственного будущего.

— Нет, это не так, — немедленно возразила Кэтрин. — Все, что происходит в жизни человека, имеет для него значение.

— Ты имеешь в виду, например, свои взаимоотношения с родителями? — спросил Майкл.

— Те несчастья, что я пережила из-за нехватки родительской любви, были многократно компенсированы теплом и лаской, которыми окружили меня бабушка и дедушка! — выпалила Кэтрин. — Ты же, наоборот, помешался на неприятии города и его жителей.

А она хорошо и быстро соображает, невольно восхитился Майкл. Если ему чего и недоставало в уединенной деревенской жизни, так это общения с умными и проницательными людьми, которых он довольно часто встречал в городе.

— Это не совсем так, — сказал Майкл, слегка пожав плечами, — просто я изменился и сейчас хочу от жизни большего, чем достижение материального благополучия. — Он замолчал, заглянул в духовку, проверил, не подгорает ли жаркое, и лишь убедившись, что все в порядке, продолжил:

— Я знал многих людей, которые потеряли человеческий облик в постоянной погоне за успехом и богатством. Они разрушали свои и чужие жизни из-за призрачных иллюзий.

В мрачном тоне Майкла отчетливо прозвучало презрение. Это вызвало у Кэтрин всплеск возмущения.

— Причиной этому является не город! — запротестовала она.

— Может быть и нет, но суть дела от этого не меняется. Жаркое уже почти готово, — неожиданно добавил Майкл. — Я слышал, что споры перед едой не способствуют пищеварению. Поэтому давай поговорим о чем-нибудь другом.

— У меня есть идея получше, — язвительно сообщила Кэтрин. — Почему бы нам за ужином просто не помолчать?

— Молчаливая женщина! Разве в природе встречается такой феномен? — пошутил Майкл, доставая из духовки жаркое.

Кэтрин бросила на него уничтожающий взгляд, но воздержалась от ответа.

Через полчаса, когда Кэтрин почувствовала приятное насыщение, ее враждебность как-то сама собой улетучилась.

— Было очень вкусно. Я даже и не подозревала, что, оказывается, сильно проголодалась и...

Кэтрин закашлялась, так как вдруг поняла, что первой нарушила молчание, за которое ратовала. Но Майкл и не подумал высмеивать ее за непоследовательность.

Как она очаровательна в своем смущении! — умилился Майкл и почувствовал, что от нежности к этой женщине защемило сердце. Его взгляд был прикован к Кэтрин. Заметив, что Кэтрин подняла глаза, Майкл с усилием заставил себя посмотреть в сторону.

Если раньше Майкл думал, что его работа на бирже была крайне напряженной, то сейчас он убедился, что безрассудная игра, которую он вел с Кэтрин, когда неистовые эмоциональные атаки чередовались с внезапными отступлениями, гораздо сильнее щекочет ему нервы. И, несмотря на то, что здравый смысл приказывал Майклу прекратить эту опасную игру, он не мог заставить себя сделать это.

— Городская женщина, которая любит поесть. Тут ты меня действительно удивила. Хотя в этом в принципе нет ничего невероятного.

Увидев в глазах Майкла блеск, Кэтрин напряглась в ожидании очередной колкости. Но следующая реплика Майкла шокировала ее настолько, что она не сумела скрыть свое замешательство.

— Ведь говорят, — продолжал Майкл бархатно-мягким, обволакивающим голосом, — что женщины со здоровым сексуальным аппетитом имеют столь же здоровый аппетит по отношению ко всем другим жизненным удовольствиям. Может, еще бокал вина? — спросил он, вспомнив об обязанностях хозяина.

— Нет, спасибо, — отказалась Кэтрин, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Здоровый сексуальный аппетит. Неужели он намекает на... Он хочет причинить мне боль?

— Снегопад, возможно, уже прекратился, и я все-таки попытаюсь уехать сегодня... — пробормотала Кэтрин.

Она знала, что городит чушь и выдает этим свое смятение. Ее движения были импульсивными и неловкими; Кэтрин привстала, а затем опять резко опустилась на стул, когда Майкл подошел к ней, чтобы убрать тарелку и приборы.

Если бы она не успела сесть, то очутилась бы лицом к лицу с Майклом. Одна лишь мысль об этом заставила Кэтрин задрожать от возбуждения. Кэтрин взволнованно схватила свой бокал и стала пить из него большими глотками. Она знала, что Майкл наблюдает за ней, и от этого нервничала еще сильнее.

— Снегопад продолжается, — угрюмо сказал Майкл. — У тебя не получится уехать отсюда. А если бы тебе даже и удалось сделать это, то после трех бокалов вина ты все равно не имеешь права садиться за руль.

— Трех бокалов?! — ужаснулась Кэтрин. Черт, неужели я выпила так много?! Взглянув на свой бокал, Кэтрин надменно проронила:

— Я выпила только два с половиной. Майкл хмыкнул.

— Все равно это выше нормы. Кроме того, — добавил он, — в этих несуразных туфлях ты вряд ли сможешь передвигаться по снегу, толщина которого превышает три дюйма.

— Три дюйма?! Нет, это невозможно! — воскликнула Кэтрин и, сверкнув глазами, набросилась на Майкла: — Может, ты прекратишь критиковать мои туфли только за то, что они тебе не нравятся?

Майкл, составив грязную посуду в раковину, обернулся и окинул Кэтрин настолько чувственным взглядом, что она чуть не застонала в голос.

— Я не говорил, что твои туфли мне не нравятся, — кротко возразил Майкл, — я только сказал, что они непрактичные.

— Ты использовал слово «несуразные», — мстительно напомнила Кэтрин.

Она чувствовала себя так, как будто оказалась в стремнине бурного водного потока и беспомощно цеплялась за шаткий камень, чтобы не утонуть.

Резко встав со стула, Кэтрин сказала:

— Я очень устала... Пойду спать. Надеюсь, к утру снег растает и я смогу выехать пораньше.

Майкл промолчал. Когда Кэтрин была уже возле двери, он очнулся.

— Я неправильно подобрал слово для твоих туфель. Их нельзя назвать несуразными или непрактичными. Они — провоцирующие.

Провоцирующие?! На что он намекает?!

Но почему-то вместо того, чтобы обернуться и потребовать у Майкла извинений за этот эпитет, который сам по себе мог быть охарактеризован как «несуразный» и одновременно «провоцирующий», Кэтрин обнаружила, что стремится убежать отсюда. Убежать от Майкла или от тех чувств и желаний, которые он вызывает у нее?

Оставшись один в кухне, Майкл раздраженно мыл посуду и пытался определить, из-за какого компонента, содержащегося в духах Кэтрин, их сладостно-чувственный аромат не улетучивается в течение столь длительного времени. Майкл мог бы поклясться, что этот запах наполнял его спальню до того самого дня, когда он переехал в Норд-винд. И сейчас Кэтрин опять заняла его спальню... его постель... его сердце...

Майкл ожесточенно распихал тарелки по секциям сушильного шкафчика и громко захлопнул дверцу. Затем подошел к окну и оглядел двор, весь покрытый снегом. Снег в ноябре? Это не по сезону и непостижимо, как и его любовь к Кэтрин.

Кэтрин проснулась от жажды — неумеренное потребление вина за ужином давало о себе знать. Кэтрин открыла глаза. Увидев незнакомую обстановку, освещенную неярким светом ночника, который она специально оставила включенным с вечера, Кэтрин сразу не поняла, где находится. Это была спальня Майкла.

Майкл.

Кэтрин страшно захотелось холодной воды. Она решительно села на кровати и взглянула на часы: только что минула полночь. Кэтрин отбросила одеяло и встала.

Накинув свое кашемировое пальто, Кэтрин вышла в коридор. Она понимала, что выглядит смешно, но ни за что не хотела воспользоваться халатом Майкла, так как в этом присутствовало что-то неуловимо-интимное, а Кэтрин сейчас была не. уверена в себе и очень боялась поддаться эмоциям.

И лестничная площадка, и сама лестница были погружены во мрак. Кэтрин поёжилась — темноты она боялась с детства, впрочем, ей удавалось успешно скрывать свою слабость от всех.

Дрожащими пальцами Кэтрин попыталась нащупать выключатель, который, как она заметила накануне, находился возле соседней двери. Кэтрин облегченно вздохнула, когда ей наконец удалось включить свет. Она прислушалась: в доме царила тишина.

Кэтрин быстро сбежала вниз по лестнице и оказалась в холле. Но не успела она сделать и двух шагов, как дверь гостиной неожиданно распахнулась. На пороге стоял Майкл.

Было очевидно, что он только что проснулся. Но в отличие от своей гостьи Майкл не позаботился о том, чтобы как-то прикрыть наготу. Кэтрин с содроганием почувствовала, что не может оторвать глаз от его обнаженного мускулистого тела.

— Куда это ты направляешься?

Резкость и даже грубость интонации Майкла обескуражили Кэтрин.

— Хотела попить воды... — пробормотала она.

— И оделась таким образом? Ты что, считаешь меня идиотом?! — в сердцах воскликнул Майкл. — Я могу понять твое страстное желание уехать отсюда, но...

— Уехать? Я никуда не уезжаю...

— Тогда зачем ты надела пальто? — мрачно осведомился Майкл.

Пальто! Кэтрин и забыла, что надела его. Покраснев от смущения, она пожала плечами с таким видом, будто использовать пальто вместо халата было для нее делом привычным.

— Я... надела его только для того, чтобы спуститься вниз. Как видишь, я босиком и... — Кэтрин окончательно стушевалась и умолкла.

— И?.. — переспросил Майкл.

Кэтрин продолжала молчать. Выждав немного, Майкл мягко сказал:

— Ну, раз ты не хочешь отвечать мне, попробую догадаться сам... — Он вдруг издал тихий стон, подошел ближе и хрипло пробормотал: — Ты представить не можешь, что я сейчас чувствую, когда стою рядом с тобой и знаю, что на тебе, кроме пальто, ничего нет.

Сердце Кэтрин забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Первозданная чувственность, от которой прерывался голос Майкла, заставила Кэтрин задрожать от неистового желания. Она не ожидала от себя подобной реакции и была даже слегка шокирована. Осознание того, что Майкл хочет ее, наполнило все существо Кэтрин невообразимой радостью.

Здравый смысл подсказывал ей ретироваться, пока это еще возможно, но инстинкт побуждал Кэтрин поддаться искушению и удовлетворить свое желание. С вызовом в голосе она сказала:

— Если ты пытаешься намекнуть, что хочешь меня, то...

— То что? — с силой спросил Майкл. — Я должен доказать тебе это? — Он страстно обнял Кэтрин.

Даже через плотную ткань пальто она ощущала прерывистое биение сердца Майкла. У Кэтрин закружилась голова, когда она ощутила прикосновение его сильных, но ласковых рук.

— Ничего... — услышала она его страстный шепот, — на тебе вообще ничего нет...

— Я ведь спала.

Кэтрин очень хотела, чтобы это прозвучало холодно, но у нее ничего не получилось. Наоборот, сказанные мягким и нежным тоном, эти слова выдали обуревавшее ее желание.

— Спала... в моей постели. Ты даже не представляешь, как я жаждал быть с тобой. С тех пор...

— С тех пор, как я приехала сюда? — спросила Кэтрин, стараясь хоть как-то удержать равновесие в стремительном потоке охватившей ее страсти.

— Нет, — простонал Майкл, — с тех пор, как ты уехала.

Это было уже слишком. Кэтрин беспомощно закрыла глаза и перестала противиться своим чувствам.

— С тех пор, как ты уехала, не было ни одной ночи, чтобы я не мечтал о тебе, — прошептал Майкл.

Он наклонил голову и начал медленно целовать Кэтрин. Долгие, нежные, обольщающие поцелуи слились в единую сладостно-эротическую цепь, которой, как казалось Кэтрин, Майкл навсегда приковал ее к себе. Его пальцы скользили вверх и вниз по шее Кэтрин от подбородка к ямочке между ключицами, и Кэтрин непроизвольно вздрагивала в такт движениям Майкла.

— Куда мы с тобой пойдем? — услышала она шепот Майкла. — На твою кровать или на мою? В гостиной все еще горит камин. Ты когда-нибудь занималась любовью у огня, Кэтрин? Когда тепло, исходящее от языков пламени, ласкает каждую клеточку обнаженных тел?..

Кэтрин задрожала от возбуждения, представив то, о чем говорил Майкл. Его вкрадчивый голос словно гипнотизировал ее.

— Нет, — прерывающимся голосом ответила Кэтрин.

Горячие слезы ревности подступили к ее глазам, когда она подумала, сколько женщин, должно быть, испытали это удовольствие вместе с Майклом, тогда как она никогда...

— Нет? Ну да, конечно, я забыл. Камины не предусмотрены в современных городских квартирах, ведь так?

Его тон стал таким резким, что Кэтрин отпрянула.

— Я не знаю... Так как я не... У меня не было... — ее голос угас.

Кэтрин не хотела разговаривать и попусту тратить время на эти обременительные слова. Тем более ей было больно думать о женщинах, которые, возможно, присутствовали в жизни Майкла. Что она хотела... все, что она хотела... У Кэтрин мороз пробежал по коже, когда она попыталась вникнуть в свои чувства. Почему каждый раз физическая близость с Майклом действует на нее так сильно, что кажется ей самым главным событием в жизни?

— Что ты хочешь сказать, Кэтрин? — угрюмо спросил Майкл, пристально глядя ей в глаза. — Что у тебя не было мужчин? — Он иронически усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что умная, красивая и соблазнительная женщина, перед которой просто невозможно устоять, ведет монашеский образ жизни?

Слова Майкла доставили Кэтрин большое наслаждение, а его чувственный взгляд, который был красноречивее любых слов, заставлял забыть обо всем на свете. Она даже испугалась своей реакции.

— Я полностью сосредоточилась на своей карьере, — честно призналась Кэтрин, — и поэтому у меня не оставалось времени на... на личную жизнь.

Майкл так посмотрел на нее, что у Кэтрин бешено заколотилось сердце, а из груди непроизвольно вырвался стон.

— О, Кэтрин...

Она тяжело задышала, когда уловила в его голосе необузданную страсть. Майкл запустил пальцы в волосы Кэтрин и наклонился поцеловать ее.

— Ты знаешь, что еще ни одна женщина не возбуждала меня так, как ты? — спросил он, отстранившись.

Кэтрин почувствовала на своем лице его дыхание, а потом ощутила мощную вибрацию, передавшуюся от тела Майкла к ней.

Не разжимая объятий, они медленно направились в гостиную, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться страстными поцелуями и ласками.

Когда они вошли в комнату, Майкл выпустил Кэтрин, сдернул с дивана толстое покрывало и расстелил перед камином. Его тело так соблазнительно смотрелось в отблесках огня, что Кэтрин громко вскрикнула, чувствуя, как ее неудержимо захлестывает волна желания.

— Что такое?

Кэтрин слегка покраснела, так как стеснялась выразить словами свои ощущения. В глазах Майкла промелькнула тревога. Он подошел к Кэтрин и пристально посмотрел ей в лицо. Догадавшись о ее мыслях, Майкл стал ласкать Кэтрин взглядом.

Она почувствовала, что все ее существо начинает охватывать жар, который не имел ничего общего с теплом, исходившим от пылающего в камине пламени.

Кэтрин была так шокирована своими ощущениями, что ей хотелось обвинить этого мужчину в фатальном влиянии на ее жизнь. До того, как она познакомилась с Майклом, пара новых туфель значила для нее больше, чем любой мужчина, а сейчас...

— Подойди ко мне, — мягко приказал Майкл.

Кэтрин безропотно повиновалась, зная, что Майкл не столько хочет получить что-либо от нее, сколько предоставляет ей возможность удовлетворить с его помощью самые сокровенные желания.

— Горожанка и фермер, — прошептал Майкл, поглаживая кончиками пальцев кожу Кэтрин, заставляя ее тело трепетать. — Мы с тобой словно противоположные полюса, но я еще никого так не хотел видеть рядом с собой.

Кэтрин закрыла глаза, пораженная глубиной страсти, которая звучала в его голосе. От волнения у нее к горлу подступил комок. Когда наконец Кэтрин удалось немного взять себя в руки, все, что она смогла произнести, было:

— Я сейчас рядом с тобой.

— Но не настолько, как я хочу, — пробормотал Майкл, поглаживая ее напряженные соски и наблюдая, как остро Кэтрин реагирует на эти ласки. — Я хочу, чтобы мы слились воедино.

Кэтрин не успела ответить, как дыхание Майкла вдруг участилось, а его губы стали целовать ее шею, затем заскользили по руке, нащупали чувствительную впадинку у локтя, вызвав трепет во всем теле Кэтрин, и, наконец, достигли кончиков пальцев, которые Майкл стал неторопливо облизывать.

Я не выдержу этого сладостного томления и потеряю сознание, пронеслось в голове у Кэтрин.

Майкл встал перед ней на колени и поцеловал ее в бедро, потом в живот. Кэтрин застонала и, дрожа от возбуждения, вцепилась в мускулистые плечи Майкла. Затуманенными глазами она увидела, что на коже Майкла под ее ногтями образовались довольно глубокие царапины.

Неосознанно Кэтрин прижалась к Майклу и задрожала, когда почувствовала, как обжигает кожу его горячее дыхание.

Ладони Майкла, скользнув по бедрам Кэтрин, стали ласкать ее ноги, и вскоре Кэтрин, поддавшись бережным движениям его рук, оказалась лежащей на полу. Майкл склонился над ней.

Кэтрин жадно впитывала взглядом мужское совершенство его тела. Она нежно погладила его руку, плечо и ключицу, затем ощутила твердость соска на мускулистой груди...

— Как долго ты собираешься мучить меня? Низкий хриплый голос Майкла произвел на Кэтрин такой же сильный эротический эффект, как и страстные покусывания им ее томящейся от желания плоти.

Тысячи, нет, миллионы крошечных искр острого возбуждения пронзили Кэтрин, грозя воспламенить ее тело всепоглощающим пожаром неистовой страсти. Пальцы Майкла сжали лодыжку Кэтрин. Она издала тихий грудной звук, когда Майкл стал нежно целовать ее ступню и пальцы на ногах.

— Я тебя мучаю?

Кэтрин даже не понимала, какие именно слова страстно шепчет, когда столь же неосознанно притянула Майкла к себе и дрожащими пальцами стала ласкать его влажную кожу, плотно обтягивающую упругие мышцы.

Они занимались любовью жадно и яростно. Кэтрин обвила Майкла ногами, а он сильно и властно сжал ладонями ее бедра, наслаждаясь своей мужской мощью.

Движения Майкла, вначале умеренные и неторопливые, становились все быстрее и увереннее в ответ на немую, но ярко выраженную в глазах Кэтрин мольбу насытить ее голод, который был вызван им же самим.

Вдруг ее тело изогнулось, и Майкл с триумфом наблюдал, как Кэтрин словно растворилась в своем оргазме.

Миллионы крохотных огоньков сверкали на ее влажной коже, когда Кэтрин все еще билась в конвульсиях экстаза. Затем пришла очередь Майкла достигнуть пика наслаждения, и их изможденные тела бессильно замерли возле жаркого огня камина.

Глава 11

Кэтрин сонно потянулась, ощущая всем своим существом теплоту постели Майкла. Он спустился вниз, чтобы приготовить кофе. Кэтрин улыбнулась сама себе и с наслаждением потянулась. Она вспомнила, как пахло тело Майкла, когда они занимались любовью.

Нежная забота, которую он проявил по отношению к ней после их неистовой и страстной любви, поразила Кэтрин. Оставив ее лежащей возле камина, Майкл через несколько минут вернулся с двумя огромными мягкими полотенцами. Одним он вытер влажное тело Кэтрин, а в другое бережно закутал ее.

Слишком расслабленная, чтобы двинуться с места, Кэтрин сразу же заснула. Майкл потом разбудил ее поцелуем и сказал, что ей будет удобнее спать в кровати.

— Только вместе с тобой, — ответила Кэтрин.

Она открыла глаза с первыми лучами солнца, когда Майкл еще спал. Кэтрин прильнула к нему, наслаждаясь не только воспоминаниями о прошедшей ночи, но и вкушая физическое присутствие Майкла рядом с собой в постели.

Не в состоянии противостоять искушению, Кэтрин стала нежно поглаживать плечи Майкла, затем запустила пальцы в его густые темные кудри, одновременно покрывая легкими дразнящими поцелуями его шею и грудь. Она почувствовала, как томная нега разливается по всему ее телу.

Кэтрин думала, что Майкл все еще спит, но он вдруг шутливо зарычал, напугав ее чуть не до смерти, и ловко опрокинул ее на спину так, что она не могла пошевелиться.

Последовала шутливая борьба, во время которой Майкл умудрился обласкать и поцеловать все наиболее чувствительные места на теле Кэтрин.

— Так нечестно, — притворившись обиженной, запротестовала Кэтрин, когда Майкл зажал ее руки так, чтобы она не смогла сопротивляться, и его губы начали совершать сладостно-эротическое путешествие по ее обнаженной груди.

Кэтрин вдруг изогнулась всем телом, ощутив мощный всплеск возбуждения, когда Майкл стал покусывать ее набухшие соски. Обоих поглотила пучина плотского желания, и шутливая игра была позабыта.

— Ты ведь не заснула опять? — услышала Кэтрин мягкий голос Майкла.

Она открыла глаза и, улыбнувшись ему, отрицательно покачала головой.

— Снег еще идет? — спросила Кэтрин.

Майкл поставил перед ней поднос с завтраком. Кэтрин подставила лицо в предвкушении поцелуя, но его не последовало. Майкл выпрямился и посмотрел в окно.

— Да, идет, — его тон вдруг стал довольно резким, — но он интенсивно тает.

Тает. Это означает, что она сможет сегодня уехать. Кэтрин вынуждена была признать, что почувствовала странное разочарование, как будто какая-то часть ее втайне желала, чтобы Майкл сказал, что снег валит сильнее прежнего и им придется прожить вместе еще несколько дней.

— Завтрак подан. — Майкл указал на поднос. — И не вздумай строить из себя городскую аристократку и отказываться.

Кэтрин и не думала отказываться. Обычно она не завтракала, но каждый раз после ночи, проведенной с Майклом, у нее утром появлялся довольно хороший аппетит.

Это могло бы порадовать ее деда, который всегда настаивал, чтобы Кэтрин съедала «настоящий» завтрак. В том, что она с утра испытывала гораздо более сильный, поистине волчий голод к самому Майклу, Кэтрин даже себе не хотела признаться!

Взяв с подноса стакан сока, Кэтрин попробовала представить, как отреагирует Майкл, если она скажет ему, что после такой ночи нет ничего удивительного в том, что у нее с утра проснулся аппетит. Ведь, получив чувственное удовлетворение, она должна была теперь насытить желудок.

Лицо Кэтрин слегка покраснело. Ощущение ленивой истомы, разлившейся по ее телу, было для нее совершенно новым. Но ведь и любовный пыл, охвативший ее прошлой ночью, был также ей до этого почти незнаком.

Бабушка и дедушка воспитали в Кэтрин стыдливость к отношениям между мужчиной женщиной, и, хотя Кэтрин часто говорила себе, что такому искушенному человеку, как она, глупо стесняться открыто говорить об интимных вещах, ей всегда было очень трудно заставить себя делать это, а теперь — особенно, когда речь шла о чувствах, которые Майклу удалось разбудить в ней.

Сквозь приоткрытые веки Кэтрин наблюдала за Майклом. Перед тем, как спуститься вниз, Майкл надел на голое тело халат, но не завязал его, и... Кэтрин не удержалась и стала буквально пожирать глазами обнаженный торс Майкла. Ее взгляд завороженно спускался все ниже и ниже, дыхание стало прерывистым, сердцебиение участилось.

Кэтрин думала, что Майкл не подозревает, что она его разглядывает, но вдруг он вкрадчиво сказал:

— Не делай этого, если не хочешь, чтобы я...

— Ты ведь собирался проведать своих овец, — быстро сказала Кэтрин, но не потому, что не хотела Майкла, а совсем наоборот — она его просто жаждала!

150

— Уже пресытилась мной? — смеясь, спросил он.

— Нет! Этого никогда не произойдет! — горячо воскликнула Кэтрин, не в состоянии сдержать себя.

Но она не успела даже смутиться своей откровенности. Майкл взял в ладони ее лицо и хрипло сказал:

— Ты выбрала неподходящий способ заставить меня уйти.

У Кэтрин захватило дух, когда Майкл прикоснулся к ее лицу губами и...

Их кофе успел остыть, когда Майкл наконец оделся и ушел кормить животных.

Кэтрин встала, привела себя в порядок и спустилась в холл. Она позвонила Николь, которая сообщила, что очередному клиенту требуется консультация по поводу заключения контракта. Кэтрин связалась с ним по телефону и сообщила всю требующуюся клиенту информацию.

Потом она обзвонила других своих клиентов и тут же разрешила с ними большинство вопросов. Личные встречи по вопросам, требующим конфиденциальности, Кэтрин назначила на конец недели. Потом, сидя в кухне за чашкой кофе, она поздравила себя с быстрым и успешным выполнением работы.

Но не это заставило ее вдруг сорваться с места и легкомысленно закружиться по кухне. Нет. Кэтрин испытывала эйфорию из-за того, что поняла, как легко можно вести дела, не находясь непосредственно в Нью-Йорке.

Конечно, возразила Кэтрин сама себе, если я перееду жить, к примеру, в Блекберн, иногда придется наведываться в Нью-Йорк для личных контактов. Но если организовать дело должным образом, то в офисе ей можно будет появляться не чаще одного-двух раз в неделю, а вечером она в любом случае будет возвращаться домой. Домой...

Кэтрин вздрогнула и рассеянно посмотрела в окно. Снег почти весь растаял, но она даже не обратила на это внимания.

Домой... Кэтрин почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Дом и Майкл. С каких пор для нее эти слова стали синонимами? С каких пор Майкл сделался для нее настолько жизненно необходимым, что она отождествила его с домом? И когда она начала осознавать этот факт? С прошлой ночи? Потому что они занимались любовью? Или справедливее будет сказать, что эти чувства назревали в ней буквально с первой их встречи?

Кэтрин до этого момента пыталась бороться с возникшими у нее желаниями. Она боялась, что если поддастся им, то станет очень уязвимой. Но сейчас все коренным образом изменилось. Она сама изменилась. Как и почему это произошло, для Кэтрин осталось загадкой.

Она усиленно пыталась логически проанализировать свои эмоции, но тщетно. При помощи одного интеллекта невозможно распутать сложный клубок ее чувств и подсознательных инстинктов или объяснить, как и почему ее гнев и страх вдруг трансформировались в пылкую любовь. Это чувство тоненькой струйкой просочилось в душу Кэтрин во время ее первой встречи с Майклом, а потом, набрав силу, превратилось в мощный поток.

Только сейчас Кэтрин осознала, что пережила эмоциональное потрясение, в результате которого кардинально пересмотрела свои взгляды почти на все. Кэтрин страстно захотелось, чтобы живительная струя этих новых чувств вымыла из ее души старые барьеры против любви, воздвигаемые ею перед собой в течение долгого времени.

Кэтрин ощущала невыразимое облегчение от того, что постепенно избавляется от бремени, о существовании которого раньше и не подозревала. Это бремя заключалось в ее отношении к жизни как к серьезной сделке, не предусматривавшей любовь как таковую.

В отличие от своих родителей, которые эгоистически заботились только о себе и не обращали внимания на других, Кэтрин чувствовала себя обязанной ответственнее относится к жизни и подавляла в себе желания и эмоции, которые могли выбить ее из колеи.

Теперь Кэтрин убедилась, что не стоило приносить себя в жертву и впадать в крайности. Осуждению должен подлежать эгоизм ее родителей, а не любовь сама по себе. Она также увидела, что любовь и ответственность вполне могут сосуществовать.

Когда Кэтрин впервые призналась Майклу в любви, она в тот момент возненавидела себя за это, да и его тоже, потому что все ее существо охватил сильнейший страх. Именно поэтому Кэтрин убеждала себя, что ошиблась и на самом деле никого не любит. Но сейчас она знает себя гораздо лучше. Ей следовало слушать только голос своего сердца. С сегодняшнего дня...

На лице Кэтрин заиграла счастливая улыбка, и она неосознанно стала напевать какую-то мелодию. Вдруг Кэтрин умолкла и слегка покраснела, когда поняла, что напевала «Свадебный марш» Мендельсона.

Она рассмеялась. Зная Майкла — ведь теперь Кэтрин узнала его практически со всех сторон, — она представила, что если бы он услышал ее, то наверняка сказал бы со своей неотразимой веселой улыбкой, что для Кэтрин, с его точки зрения, больше подходит мелодия вроде «Триумфального марша» Генделя.

Через пятнадцать минут, когда Майкл вернулся, он увидел, что Кэтрин быстро пишет что-то в блокноте.

— Сейчас я освобожусь, Майкл.

Кэтрин сняла телефонную трубку и набрала номер. Ее тон изменился: в нем зазвучала профессиональная жесткость и напористость.

— Не волнуйтесь, — сказала она клиентке, которая недавно поменяла работу, — если речь идет о сексуальном домогательстве со стороны вашего нового шефа, то я лично переговорю с председателем совета директоров. Сегодня вечером я возвращаюсь в Нью-Йорк, и мы сможем встретиться за ужином.

Майкл слушал этот разговор, крепко стиснув зубы.

На что он, черт возьми, надеялся? Что она ради него изменит свою жизнь? Связь с Кэтрин, живущей далеко отсюда, в городе, его никак не устраивала. Это все равно что постоянно перебивать себе аппетит сандвичами, когда жаждешь вкусить гораздо более изысканного блюда, которое можно не торопясь распробовать, а потом не спеша в полной мере насладиться им. Редкие случайные встречи с Кэтрин были бы для Майкла невыносимы, и он решил, что никогда не согласится на такой вариант.

Майкл мрачно посмотрел на склоненную над блокнотом голову Кэтрин. Кэтрин бормотала что-то под нос и была настолько погружена в мысли о работе, что, казалось, даже не замечала стоявшего рядом Майкла.

Еще несколько секунд, и она закончит, а потом... Кэтрин внимательно перечитала написанное. Если бы она этого не сделала, то страстное желание броситься в объятия Майкла, чтобы тут же сказать ему о своих чувствах, окончательно захлестнуло бы ее и заставило забыть о работе. Но ведь у нее есть определенные обязательства перед клиентами...

— Ну вот, — Кэтрин с облегчением вздохнула, — я закончила. Как там поживают овечки? — поинтересовалась она и, улыбнувшись, обернулась к Майклу. — Что случилось? — озабоченно спросила Кэтрин, увидев на его лице мрачное выражение. Ее улыбка мгновенно исчезла.

— Это не может больше продолжаться, — жестко сказал Майкл.

Он отвернулся, когда произносил эти слова, так как знал, что если посмотрит Кэтрин в глаза, то будет не в состоянии скрыть свои настоящие чувства. Но Майкл ни за что не стал бы уговаривать ее оставить Нью-Йорк для того, чтобы поселиться с ним в деревенской глуши. Ведь он уже знал, каков будет ответ.

Кэтрин подавленно молчала. Она подозревала, что непременно заплачет, если попытается сейчас заговорить.

Ведь она ожидала услышать совсем другое. Кэтрин думала, что Майкл сейчас скажет ей, как много она для него значит: минувшая ночь раскрыла ему глаза, и он понял, что не может жить без нее и ни за что не позволит ей уехать. Как и любой влюбленной женщине, Кэтрин все время хотелось слышать, что она любима и желанна. Но Майкл произнес совсем другие слова. Они словно пули пронзили сердце Кэтрин.

В отчаянии она потянулась к нему, все еще не веря тому, что услышала.

— Прошлой ночью... — Кэтрин не смогла продолжить, у нее пересохло в горле и каждое слово давалось с трудом.

— Что касается секса, то в этом плане у нас с тобой все прекрасно, — сказал Майкл. — Никто этого не отрицает. У меня еще никогда... — Он умолк и нахмурился.

— Еще никогда — что? — с вызовом спросила Кэтрин. Она чувствовала, что причинит себе еще большие страдания, но остановиться не могла. — Не было женщины, которая хотела бы переспать с тобой? — Кэтрин высокомерно улыбнулась, пытаясь этим скрыть от Майкла свою боль. — Секс ради самого секса — это же не преступление, не так ли? Для мужчин ведь это вполне естественно.

Кэтрин находилась на грани срыва. Ее сердце обильно кровоточило, раздираемое душевными страданиями. Но Майкл ни в коем случае не должен догадаться об этом.

Как она могла так ошибаться? Как могла быть настолько глупа, чтобы вообразить, будто для него минувшая ночь явилась чем-то особенным, способным изменить всю его нынешнюю жизнь. Только из-за того... из-за того, что Майкл необычайно нежно смотрел на нее и самозабвенно отдавался любовной игре, она посчитала...

У Кэтрин настолько сильно дрожали руки, что ей с трудом удалось спрятать в карман блокнот.

— Снег почти растаял, — сказала она. — Не вижу смысла оставаться здесь.

Кэтрин направилась к двери.

— А ты ничего не забыла? — с вызовом спросил Майкл.

На какое-то мгновение Кэтрин подумала, что Майкл просто шутил, не осознавая при этом, что причиняет ей жестокую боль. В ней встрепенулась было надежда, но когда Кэтрин обернулась, то по выражению лица Майкла догадалась, что он не собирался признаваться ей в любви.

— И что же? — тихо спросила Кэтрин.

— Мы еще не решили вопрос по поводу Гринфилда, — напомнил Майкл.

Думать об этом в такой момент?!

Каким же нужно быть дураком! — отругал себя Майкл. Ведь прекрасно знаю, что мне необходимо для моего же собственного душевного равновесия избегать контактов с Кэтрин в будущем. А вместо этого фактически приглашаю ее приезжать сюда как можно чаще. Ведь если Джордж Форестер поселится в Гринфилде, то Кэтрин будет постоянно навещать его.

— Ты говорил, что согласен сдать Гринфилд моему деду, если я не стану появляться там с любовником. Таково было твое условие, не так ли? — осведомилась Кэтрин и даже удивилась тому, как ровно звучит ее голос. — Чтобы доставить тебе удовольствие, я согласна на большую уступку: одна я тоже никогда не буду приезжать в Гринфилд.

Майкл нахмурился.

— Но ты же захочешь навестить своего дедушку.

Неужели Майкл вообразил, что я стремлюсь завуалировать свое желание лишний раз увидеться с ним?! — возмущенно подумала Кэтрин. Только гордость удерживала ее поддаться соблазну и высказать Майклу все что он заслуживал.

— Да, захочу, — согласилась Кэтрин, — но я никогда не навязываю своего присутствия тем людям, которые не хотят меня видеть. В конце концов я могу встречаться с дедушкой в Нью-Йорке.

Она вышла из комнаты, пересекла холл, распахнула дверь и^не обращая внимания на мокрый снег и холодный ветер, заспешила к своей машине.

У Майкла еще была возможность передумать, броситься за ней и сказать, что он не может позволить ей просто так уехать. Когда Кэтрин открыла дверцу машины, она на мгновение замешкалась и взглянула на дом.

Майкл стоял возле открытой входной двери. Их разделяло всего несколько ступенек. Слезы горечи затуманили глаза Кэтрин. Как он сказал? «Это не может больше продолжаться»...

Да, трудно было бы подобрать более подходящие слова для выражения своего полного пренебрежения и равнодушия по отношению к ней. Поэтому-то Кэтрин не оставалось ничего другого, как удалиться с гордым видом.

Гордость — вот все, что у нее осталось. Сердце было разбито вдребезги.

Глава 12

Надвигалось Рождество. Кэтрин уже приготовила подарок деду. Ее адвокат и адвокат Майкла уверили, что к празднику договор о сдаче Гринфилда будет готов.

Майкл.

Кэтрин, когда покидала имение Нордвинд, поклялась себе, что никогда больше не будет контактировать с этим человеком, но, в очередной раз навещая деда, она увидела, что тот еще больше сдал и выглядел совсем больным и несчастным.

— Мне так не хватает Элизабет, — сказал он Кэтрин и тихо добавил: — Этот дом кажется мертвым без ее энергии и жизнелюбия. Она была живительным источником, откуда я черпал силы для жизни, а без нее...

Джордж Форестер умолк и отвернулся. У Кэтрин буквально разрывалось сердце. В страхе за жизнь самого близкого ей человека она судорожно начала строить спасительные планы. Прежде всего она написала письмо Майклу, над составлением которого просидела очень долго, представляя в деталях, как он его получает, распечатывает, читает... Через два дня от Майкла пришел ответ, подтверждающий его согласие.

Зная, что дед будет ожидать ее приезда на рождественские праздники, как это происходило каждый год, и будучи уверенной, что он пойдет в церковь, а потом на кладбище, Кэтрин подумала, что даже если она к этому времени получит на руки договор о сдаче Гринфилда внаем, то ее дед все равно сможет въехать туда лишь по окончании рождественских каникул.

Поэтому Кэтрин решила подарить ему на Рождество памятный альбом, посвященный наиболее значительным событиям в жизни бабушки и дедушки в тот период времени, когда они жили в Гринфилде.

Кэтрин разглядывала фотографии, где ее бабушка и дедушка были сняты на фоне Гринфилда, и у нее комок подступил к горлу при виде их еще совсем юных лиц и выражения безграничной любви и преданности в их глазах.

Через адвоката Кэтрин, объяснив причину, попросила Майкла прислать ей фотографию, где Гринфилд бы был запечатлен таким, как он выглядит сейчас. Но она еще не получила ответа.

Не раскрывая своих замыслов, Кэтрин стала подробно расспрашивать деда о первых годах их совместной жизни с бабушкой, надеясь получить информацию, при помощи которой могла бы хоть в какой-то степени вернуть для него то счастливое время и тем самым наполнить смыслом его жизнь.

Однажды Джордж Форестер упомянул о любимом сорте роз своей жены, и Кэтрин пустилась на поиски рассады, чтобы развести эти цветы перед Гринфилдом. Николь подсказала ей адрес компании, специализировавшейся на выращивании роз. Кэтрин лично отправилась туда, объяснила, почему ей необходим именно этот сорт роз, и у них, по счастью, он оказался. Но ее предупредили, что куст нужно поместить в почву сразу же после доставки.

Кэтрин поняла, что ей придется подождать с высадкой роз до тех пор, пока дед не переедет в Гринфилд. Пока ей пришлось довольствоваться красочной брошюрой, где описывалась история этого сорта роз и его особенности.

Тайком от деда Кэтрин извлекла из семейного альбома фотографию Элизабет в молодости и сняла с нее копию, чтобы сделать фотомонтаж, где бы бабушка находилась на фоне современного Гринфилда. Кэтрин не знала, сможет ли воплотить этот свой замысел в жизнь, поскольку Майкл пока не ответил на ее просьбу.

Своей верной помощнице Николь Кэтрин решила на Рождество выдать щедрое денежное вознаграждение.

Николь однажды заметила, что Кэтрин за последнее время довольно сильно изменилась.

— Изменилась... каким образом? — немедленно поинтересовалась Кэтрин.

— Ну, я, конечно, не совсем уверена... Вы стали менее напористой, что ли... — объяснила она извиняющимся тоном.

Кэтрин стоило большого труда скрыть изумление. Она всегда гордилась своей целеустремленностью, но ее отнюдь не радовало такое определение, как «напористая».

Правда, Кэтрин не на шутку пугало то, что она стала часто подолгу сидеть без дела, уставившись в одну точку и стараясь не думать о Майкле. У нее ведь были работа, подруги, дедушка, какие-то планы на будущее. Кэтрин с трудом заставила себя признать, что всего этого для нее теперь стало мало, потому что... Потому что Майкл не любит ее?

В тот вечер у Кэтрин был назначен деловой ужин с клиенткой.

Сандре Пристли было около сорока. Она управляла собственной экспедиторской фирмой, которую организовала вскоре после развода с мужем. Сандра рассказала Кэтрин, что однажды руководство компании, в которой работал ее бывший муж, направило его к ней, чтобы просить ее фирму найти им новых поставщиков, так как со старыми деловыми партнерами у этой компании возникли финансовые разногласия. В тот момент Сандра испытала огромное моральное удовлетворение.

Ее бывший муж продал перед разводом их небольшой семейный бизнес и отсудил себе большую часть капитала, заявив, что изначальный денежный вклад его жены в дело был очень незначительным. И сейчас Сандре было приятно осознавать, что она в отличие от ее бывшего мужа доказала свою профессиональную и финансовую состоятельность.

В последнее время спрос на экспедиторские услуги значительно возрос. Самые разные отрасли стали использовать в своей деятельности профессиональных экспедиторов. Фирма Сандры Пристли процветала. Она довольно часто обращалась за юридическими консультациями в контору Кэтрин, и в конце концов они стали подругами.

Кэтрин очень нравилась Сандра, и обычно она любила проводить время в ее компании. Но сейчас Кэтрин казалось, что она вообще утратила способность получать удовольствие от чего-либо. У нее было такое ощущение, будто вся ее жизнь пошла наперекосяк. Причем это касалось не только настоящего, но и будущего. Но почему?

Стоит ли задавать себе этот вопрос?

Кэтрин было так тяжело, потому что, отвергнутая Майклом, она опять почувствовала в глубине души отголосок тех дней, когда испытывала нехватку родительской любви. Но, если бы Кэтрин призналась себе в этом, она поставила бы себя в положение несчастной жертвы, что было для нее равносильно жизненному краху.

Сандра выбрала ресторан в одном из самых фешенебельных отелей Нью-Йорка, название которого люди произносят с восхищением и трепетом, — «Уорлдорф».

— Люблю изредка шикануть, — с энтузиазмом пояснила свой выбор Сандра, после того как они с Кэтрин тепло расцеловались в фойе отеля. — Слушай, а ты похудела, — с упреком добавила она, когда их провели к столику. — Я с недавнего времени стала посещать тренажерный зал, но результатов еще не видно, — сказала Сандра и взяла меню.

Ресторан был заполнен посетителями, и Кэтрин, оглядевшись, увидела несколько лиц, известных всей Америке.

— Ты сказала по телефону, что хочешь обговорить со мной какое-то новое предприятие, — напомнила Кэтрин.

— Ах да... Ты знаешь, естественно, что Соединенные Штаты в последнее время значительно активизировали торговые и деловые отношения со странами Латинской Америки, в том числе и с Аргентиной?

Кэтрин молча кивнула.

— Я сейчас получаю оттуда гору заказов. Около половины моего персонала имеют латиноамериканские корни, и я всерьез думаю переместить часть своего бизнеса в Аргентину. Мне придется подыскать себе там делового партнера, но с этим проблем не возникнет. Я хочу тебе предложить, Кэтрин, возглавить местное отделение моей фирмы и управлять той частью персонала, которая хочет остаться в США.

Кэтрин нахмурилась.

— Сандра, я юрист, а не...

— Не отказывайся сразу. Подумай несколько дней, — решительно сказала Сандра. — У тебя есть все необходимые личностные качества для этой работы. Я не знаю никого, кто смог бы соблюсти интересы моих людей лучше, чем ты. В финансовом плане ты тоже значительно выиграешь. Конечно, теоретически можно вести дела, находясь в любой точке земного шара, однако многим моим работникам, которые являются очень ценными кадрами, но при этом эмоционально неустойчивы, необходим персональный контакт с руководителем. И здесь ты, Кэтрин, я уверена, окажешься на высоте. Я предлагаю тебе полноправное партнерство!

Сандра прервала свой убедительный монолог и, наклонившись к Кэтрин, тихо сказала:

— Посмотри-ка направо. Там, за столиком на двоих, сидит невероятно сексуальный мужчина, который лишний раз заставляет женщину вспомнить, что она женщина. Сам же он, без сомнения, представляет собой воплощение настоящего мужчины. Сохранились же еще такие экземпляры!

Кэтрин рассеянно посмотрела в указанном направлении и застыла. Мужчиной, о котором с вожделением говорила Сандра, был Майкл.

Майкл в Нью-Йорке! Он же ненавидит и презирает город и к тому же разделяет интимный ужин с женщиной, тип которой он, по его словам, находил наименее привлекательным: чопорная элегантная прилизанная брюнетка. Она наклоняется вперед, чтобы взять Майкла за руку, и улыбается ему так, будто...

— Кэтрин? Что с тобой?

Кэтрин невероятным усилием воли взяла себя в руки и оторвала полный боли и ярости взгляд от парочки, которая даже не догадывалась о ее присутствии.

— Со мной все в порядке, — солгала Кэтрин и в отчаянии добавила: — Послушай, Сандра. Боюсь, мне придется сейчас оставить тебя. Когда мы с тобой договаривались об ужине, я совсем забыла об очень важной встрече, назначенной именно на это время. Извини, пожалуйста.

Кэтрин судорожно соображала, как ей покинуть ресторан, чтобы Майкл не заметил ее. Ей было невыносимо видеть его сидящим за столиком с другой женщиной в интимном уединении.

Сандра выглядела очень смущенной, хотя у Кэтрин, как она подозревала, вид был еще хуже. Кэтрин пообещала тщательно обдумать сделанное ей предложение и встала.

Господи, сделай так, чтобы Майкл меня не заметил! — взмолилась она, отходя от столика. Пожалуйста, Господи...

Майкл старался не проявлять нетерпения, когда его адвокат Жаклин Сноу рассказывала о проблемах, возникших при оформлении договора о сдаче Гринфилда.

Исполняя просьбу Кэтрин, Майкл накануне, воспользовавшись солнечной погодой, провел несколько часов возле Гринфилда, фотографируя его в разных ракурсах. Теперь эти фотографии находились в кейсе Майкла. Он хотел лично отдать их Кэтрин.

Конечно, Майкл мог отослать фотографии по почте, но так как ему все равно нужно было ехать в город для встречи с адвокатом, то он решил заодно завезти Кэтрин снимки.

— Не могу поверить, что мне удалось вытянуть вас в Нью-Йорк! — шутливо сказала Жаклин.

Майкл даже не улыбнулся. Жаклин в легком недоумении наклонилась через стол и дотронулась до его руки.

— Эй, Майкл, вы слышите меня? Он встрепенулся.

— Извините, Жаклин. Что вы сказали?

— Я проконсультировалась с Аланом по поводу вашего договора, и мы думаем, что уже утрясли основные проблемы.

Алан был мужем и деловым партнером Жаклин. Майкл познакомился с ними, когда еще жил в Нью-Йорке.

— Кстати, у меня для тебя есть новость, — продолжала Жаклин. — Мы собираемся переехать. У Алана сейчас появилось столько клиентов среди фермеров, что он загорелся...

Жаклин вдруг умолкла, не договорив, так как тишину ресторана внезапно нарушил громкий и резкий звук отодвигаемого стула. Оба повернули головы на шум.

Кэтрин... здесь. Майкл не мог поверить своим глазам. Он привстал из-за стола, но Кэтрин уже направлялась к выходу.

— Майкл, что с вами? — недоуменно спросила Жаклин.

— Все в порядке. Не хочу показаться невежливым, но мне срочно нужно увидеться с одним человеком.

Кэтрин... Майкл почувствовал, как неистово забилось сердце. С ней за столом сидела женщина, и хотя Майклу стыдно было себе в этом признаться, но он испытал невообразимую радость, когда увидел, что Кэтрин ужинала не с мужчиной.

Тоска по Кэтрин, которая стала для Майкла привычной, сейчас обострилась агонией желания.

Если любовь к Кэтрин была для него адом, то жизнь без нее стала еще более мучительной. Но половинчатые отношения, которые приносятся в жертву карьере, тоже никогда не смогут удовлетворить его натуру.

Майкл хотел, чтобы Кэтрин так же сильно любила его, как он сам любил Кэтрин.

Собрав со стола бумаги, которые ему принесла Жаклин, Майкл положил их в свой кейс. Там под фотографиями с изображением Гринфилда лежал небольшой рекламный проспект, где перечислялись квартиры, выставленные на продажу в Нью-Йорке. Если Кэтрин согласится...

Захлопнув кейс, Майкл наклонился поцеловать на прощание Жаклин.

Он в любом случае поговорит с Кэтрин, даже если она откажется от встречи.

Майкл дал таксисту ее домашний адрес, надеясь, что Кэтрин сразу же после ресторана направилась домой.

Как только Кэтрин сбросила пальто и сняла туфли, она начала судорожно рыться в холодильнике, стараясь хоть как-то отвлечься от обуревавших ее чувств. Для нее не имело никакого значения, что холодильник и так уже переполнен отбивными. Она испытывала непреодолимую потребность готовить их еще и еще.

Сам процесс приготовления отбивных успокаивал и утешал Кэтрин, помогая ей вновь почувствовать себя независимой и целеустремленной женщиной, которая может делать все, что захочет.

Все, кроме того, чтобы заставить себя забыть Майкла.

Движения Кэтрин стали более размеренными. Вдруг она замерла, когда услышала звонок в дверь. Очевидно, сосед решил зайти поболтать о том о сем, предположила Кэтрин, отпирая замок.

На пороге стоял Майкл.

Как ему удалось пройти мимо Тома, этого неприступного для незваных гостей бастиона, на которого дедушка возлагал такие надежды? — мрачно подумала Кэтрин.

Майкл, словно догадавшись о ее мыслях, вспомнил о купюре с портретом президента Гранта, предложенной им швейцару, и о слезливой вымышленной истории, которую он поведал, чтобы получить доступ в дом.

— Слушай, парень, ты пройдешь внутрь только через мой труп, если ты заранее не договаривался о встрече, — такими словами Том встретил Майкла.

Майкл надеялся, что если когда-нибудь Джордж Форестер узнает правду, то простит его, потому что он, Майкл, не только сослался на деда Кэтрин, но и сказал, что прибыл сюда по личной просьбе Джорджа Форестера, с которым его связывают самые тесные дружеские отношения.

Эта ложь даже в большей степени, чем заплаченные деньги, способствовала тому, что в конце концов цербер дрогнул.

Кэтрин малодушно поддалась своему желанию и голодными глазами уставилась на Майкла. Стильный костюм и накрахмаленная рубашка еще сильнее подчеркивали мужественность его закаленного, мускулистого тела. На щеке Майкла виднелось предательское маленькое пятнышко — след губной помады. Кэтрин впилась в него глазами, не в состоянии отвести взгляд. Она живо представила, как та брюнетка, с которой она видела Майкла в ресторане, соблазняла его остаться с ней.

— У меня есть для тебя несколько фотографий Гринфилда, — сказал Майкл входя и закрывая за собой дверь. — Я побоялся, что они могут затеряться на почте, и поэтому решил передать их тебе лично. Мне в любом случае нужно было приехать в Нью-Йорк, чтобы встретиться...

— Да, я видела ее с тобой в ресторане, — сердито подхватила Кэтрин. Ее мозг усиленно пытался найти какие-нибудь способы взять под контроль эмоции. — Очевидно, некоторые горожанки тебе вполне подходят, — с вызовом заметила Кэтрин. Она поняла, что вряд ли сумеет справиться с собой, и поэтому быстро добавила: — Я хочу, чтобы ты ушел.

— Ушел? — переспросил Майкл. — Но...

— Да, уходи, — повторила Кэтрин, — и немедленно. По счастью, здесь, в городе, мы никогда не становимся жертвами наводнений и снежных заносов. Поэтому в данном случае не возникнет необходимости... Ой! — испуганно вскрикнула Кэтрин, так как вся квартира вдруг погрузилась в кромешную тьму.

Кэтрин почувствовала, как паника овладевает каждой клеточкой ее существа. Усилием воли она попыталась вернуть самообладание.

— Должно быть, выбило пробки, — слабым голосом предположила она. Кэтрин словно приросла к полу и не могла заставить себя сдвинуться с места.

— Больше похоже на отключение электроэнергии, — угрюмо отозвался Майкл.

Кэтрин по звуку его голоса определила, что Майкл отошел от нее и находится в гостиной.

— Я и на улице не вижу нигде света. Везде кромешная тьма.

Везде. Темнота. Кэтрин бросило в дрожь, но она нашла в себе силы сказать:

— Это ведь город. Здесь не бывает отключения электроэнергии.

— Как не бывает неожиданных наводнений и снежных бурь в ноябре, — с сарказмом согласился Майкл. — Ну ладно. Хочешь ты этого или нет, но я не оставлю тебя здесь одну до тех пор, пока не включат свет.

К собственному стыду, Кэтрин испытала невыразимое облегчение, когда услышала эти слова. И тут же решила наказать себя за это.

— Я уверена, что та брюнетка, с которой ты ужинал в ресторане, составила бы тебе более приятную компанию, чем я.

— Жаклин? — удивленно спросил Майкл. — Она мой адвокат. Я познакомился с ней и с ее мужем много лет назад, когда еще жил в Нью-Йорке.

Его адвокат. Кэтрин была сейчас благодарна темноте, которая скрыла не только сильное смущение, но, что гораздо важнее, выражение огромного облегчения, появившееся на ее лице.

Но все равно Кэтрин продолжала упорствовать:

— Нет никакой необходимости в том, чтобы ты оставался здесь.

— Если ты думаешь, что я брошу тебя одну в такой ситуации...

Сердце Кэтрин заколотилось еще сильнее. Если бы Майкл сейчас ушел, то она оставалась бы там, где стояла, до тех пор, пока не включили бы свет или не наступило утро — так сильно Кэтрин боялась темноты.

— У тебя есть свечи? — спросил Майкл.

— Да... есть. Они... они в кухне.

Кэтрин нервно сглотнула при мысли о том, что ей придется в этой ужасной тьме идти в кухню. Лучше она останется здесь. С замиранием сердца Кэтрин ждала, что Майкл попросит ее принести свечи, но он предложил другой вариант:

— Давай пойдем и достанем их вместе. Показывай дорогу.

И Кэтрин ощутила прикосновение его сильной и теплой руки.

Какое облегчение осознавать, что ты не одна в этой темной вселенной! Кэтрин закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе душевное равновесие. Майкл своим присутствием как будто окружал ее со всех сторон, защищал от возможных опасностей и придавал сил ее трясущимся ногам, когда Кэтрин неуверенно сдвинулась с места и нетвердыми шагами направилась по направлению к кухне.

Кэтрин остро ощущала присутствие Майкла за спиной, открывая дверцы кухонного шкафа, где хранились обеденные свечи. Спички были там же, и, когда Кэтрин обернулась, чтобы отдать все это Майклу, она обнаружила, что он стоит вплотную к ней. От неожиданности Кэтрин вздрогнула и выронила спички.

Они одновременно наклонились, чтобы поднять их. Кэтрин почувствовала на своем лице горячее дыхание Майкла, и волна желания сразу же накрыла ее с головой. Она яростно пыталась сопротивляться этой стихии.

Когда Майкл вызвался остаться в ее квартире, то скорее всего он просто повел себя по-джентельменски, но не стоит строить иллюзии и думать, что этот поступок означал нечто существенное — особенно если это «нечто» подразумевало рассказ о том, что, она, Кэтрин полностью изменила свое отношение к сельской жизни и поняла, что может управлять своим бизнесом, живя на ферме.

И конечно же она не будет рассказывать Майклу о долгих одиноких ночах, ставших для нее невыносимыми после ее возвращения в Нью-Йорк; что временами она была готова отдать все на свете только за то, чтобы очутиться рядом с ним, ощутить прикосновение его рук, оказаться в одной постели и, что еще важнее, услышать от него слова любви.

Кэтрин вздрогнула, услышав чирканье зажигаемой спички, а ее глаза расширились при виде внезапно выступившего из темноты лица Майкла, освещенного резкой вспышкой пламени перед тем, как он прикрыл его рукой и поднес к фитилю.

Почему пламя свечи создает атмосферу романтики и какой-то неземной чувственности? Когда оба выпрямились, Кэтрин увидела, что Майкл разглядывает кухню.

— Ты готовишь отбивные? — спросил он задумчиво.

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответила сразу же насторожившаяся Кэтрин. — Мне они тогда понравились. Но тебя это не касается.

— Я рад, что тебе понравилось, — просто сказал Майкл, не обращая внимания на последнюю реплику Кэтрин. — Продуктов у тебя хватит, чтобы накормить целый полк. Надеюсь, ты научилась готовить мясо?

Он вдруг нахмурился и так пристально посмотрел на Кэтрин, что она опять почувствовала нервозность. Наконец с лица Майкла исчезло мрачное выражение, а на губах заиграла улыбка.

— На тебе нет обуви. Ты такая крошечная...

— Вовсе нет! — резким тоном возразила Кэтрин.

— Поверь мне, — голос Майкла стал вкрадчивым, — крошечная, упрямая и... — Поставив свечу на стол, он направился к Кэтрин.

Ее охватила паника. Она отпрянула и случайно задела стол. Свеча упала, слабое пламя сразу же погасло.

Темнота, в которую опять погрузилась кухня, оказала на расстроенные нервы Кэтрин сильнейшее воздействие. Кэтрин громко закричала.

— Ты в порядке?! — озабоченно спросил Майкл.

— Нет, я совсем не в порядке! — выпалила Кэтрин. ~ Я с детства боюсь темноты.

Наступила пауза. Кэтрин мысленно проклинала себя за длинный язык. Зачем она проболталась ему о своей тайне? Майкл посчитает ее дурой. Но, несмотря на эти мысли, Кэтрин продолжала дрожащим голосом:

— Я так сильно боюсь темноты, что...

Майкл прервал ее прежде, чем она успела закончить предложение.

— Я ненавижу пауков. Я их так сильно боюсь, что они иногда мне снятся в кошмарных снах.

Кэтрин слышала прерывистое дыхание Майкла. Оказывается, он тоже чего-то боится и не стесняется рассказать ей об этом. Она ощутила какую-то материнскую нежность по отношению к нему.

— Ты, по крайней мере, можешь хоть как-то повлиять на темноту. Пауки же преследуют меня все время, — продолжал Майкл.

Кэтрин, не осознавая, что делает, шагнула к нему.

— Что, если мы будем защищать друг друга: ты меня от пауков, а я тебя от темноты? — предложил Майкл.

Он, должно быть, находился совсем рядом с Кэтрин, так как голос его звучал возле самого ее уха, в то время как его руки и губы...

— Ты считаешь, что это действительно хорошая идея? — прошептала Кэтрин.

— Да. А эта идея еще лучше, — пробормотал Майкл и, обняв ее, поцеловал прямо в губы.

У Кэтрин закружилась голова, а ее тело словно начало таять от жара, исходящего от Майкла.

— Господи, Кэтрин, если бы ты только знала, как мне тебя не хватало, как сильно я тебя хотел все это время!.. — хрипло сказал Майкл.

Единственное, что могла сделать Кэтрин, так это обвить руками его шею и ответить на горячий поцелуй. Темнота больше не пугала ее. Ведь рядом был Майкл! Пальцы Кэтрин заскользили по его лицу, ощупывая столь знакомые ей подбородок, скулы, брови... От прикосновения к коже Майкла все ее тело начало трепетать.

Кэтрин возбужденно и тяжело задышала, когда Майкл, быстро расстегнув шелковую блузку, прикоснулся к ее обнаженной коже.

— Боже, какое наслаждение дотрагиваться до тебя... — прошептал Майкл. — Знаешь, каждый раз, закрывая глаза, я видел тебя, и это сводило меня с ума. Я все отдал бы за одно лишь прикосновение к тебе. Ты мне нужна как воздух, Кэтрин. Все мои мысли, мое сердце и душа...

Майкл дотронулся до ее обнаженной груди. Кэтрин, тихо застонав, изогнулась всем телом.

— Раздень меня, Кэтрин. Покажи, что ты меня хочешь. Будь необузданной и страстной, какой, я знаю, ты можешь быть, будь женщиной, не боящейся поставить любовь превыше всего.

Слова Майкла словно взорвали внутри Кэтрин плотину, сдерживающую мощный поток ее желаний.

— Я понял, что самое важное для меня в жизни это ты — продолжал Майкл. — Поцелуй меня, Кэтрин. Докажи, что ты хочешь меня, — взмолился он.

Но не успела Кэтрин сделать и одного движения, как Майкл стал осыпать ее страстными поцелуями.

Темнота, которая многие годы была для Кэтрин ужасным, непостижимым и тщательно скрываемым врагом, вдруг стала для нее благодатным покрывалом, завернувшись в которое она могла свободно проявить всю свою чувственность в ответ на призыв Майкла.

Они занимались любовью жадно и страстно. Майкл лихорадочно сорвал с Кэтрин одежду, и Кэтрин издала полный неимоверного наслаждения стон, когда он сильным движением вошел в нее. Ощутив Майкла в себе, Кэтрин поняла, как ей не хватало его, как жаждало ее тело, чтобы Майкл насытил его своей страстью.

Они почти одновременно достигли оргазма, и Майкл стал нежно целовать все еще дрожащее тело Кэтрин.

— Кэтрин, Кэтрин... — Майкл обхватил ладонями ее лицо и большим пальцем начал медленно поглаживать щеки, все еще влажные от слез экстаза. — Я хочу...

Внезапно зажегся свет. Кэтрин увидела царапины на плече Майкла, которые она нанесла ему в порыве страсти. По полу была разбросана одежда, а воздух пропитался запахом любви... и Майкла.

Кэтрин с ужасом вдруг почувствовала огромное желание попросить Майкла остаться с ней; сказать ему, что она готова на все — лишь бы быть вместе с ним. От всех этих переживаний Кэтрин ощутила физическую слабость. Ей захотелось свернуться клубочком в своей постели и с головой накрыться одеялом.

Нет, что ей действительно хотелось, так это лежать в постели с Майклом, прильнув к нему, и слушать, как он говорит ей о своей любви.

Но на самом деле он не любил ее.

Кэтрин заставила себя оторвать от Майкла взгляд, быстро собрала свою одежду и пробормотала:

— Ты не можешь здесь оставаться. Я хочу, чтобы ты ушел.

Майкл уже успел одеться.

— Кэтрин...

Но ей было невыносимо его слушать. Кэтрин была слишком близка к тому, чтобы покориться Майклу и молить его позволить ей разделить с ним судьбу. Проскочив мимо Майкла, Кэтрин очутилась в гостиной.

Майкл последовал за ней, мысленно проклиная себя. Нет ничего удивительного в том, что Кэтрин не хочет его видеть после того, как он повел себя будто дикарь. Какого черта он позволил себе сорваться? Вид Кэтрин, ее голос и запах стали для его мучительно сдерживаемого желания последней каплей, и он просто потерял контроль над собой. Даже сейчас, при воспоминании о ее теплой, влажной от возбуждения коже...

Кэтрин пересекла гостиную и направилась в прихожую, очевидно, с намерением выставить гостя.

— Кэтрин... подожди... Я принес тебе копию договора, которую отдала мне Жаклин, а еще фотографии...

Майкл взял кейс и открыл его.

Кэтрин неохотно обернулась и посмотрела на Майкла. Он так нервничал, что случайно уронил кейс, и его содержимое вывалилось на пол. Кэтрин молча наблюдала, как Майкл собирал рассыпанные бумаги, и ее взгляд вдруг упал на рекламный проспект по продаже недвижимости.

— Ты что, собираешься купить в Нью-Йорке квартиру?

Майкл хотел было солгать, что помогает своему другу приобрести квартиру, но раздумал. Какой в этом смысл?

— Да. — Майкл мрачно посмотрел на Кэтрин. — Видишь ли, раньше я полагал, что меня не устроят встречи с тобой лишь время от времени. Поэтому я решил, что лучше удалиться вообще, чем маячить где-то на задворках твоей жизни в ожидании того, когда у тебя появится свободное время для меня, и при этом осознавать, что моя любовь значит для тебя меньше, чем карьера. Но за последние несколько недель я изменил свое мнение, так как понял, что не могу жить без тебя, и основная причина, почему я приехал в Нью-Йорк, была увидеть тебя и спросить, не согласишься ли ты пару раз в неделю проводить со мной ночь...

Кэтрин не дала ему закончить.

— Ты собираешься это сделать ради меня? — тихо спросила она. — Ты купишь квартиру в Нью-Йорке только для того, чтобы встречаться со мной?

Ее голос дрогнул, на глаза навернулись слезы. У Майкла сильно забилось сердце.

— Чтобы завоевать твою любовь, Кэтрин, я готов... — Он умолк и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Я готов на все. Для меня жизнь в городе равносильна пребыванию в аду, но без тебя даже рай мне покажется преисподней.

— О, Майкл!

Кэтрин бросилась в его объятия. Майкл с тихим стоном выдохнул и страстно, но и одновременно нежно поцеловал ее.

— Ты это сделаешь, Кэтрин? Ты пустишь меня в свою жизнь?

— Мы будем встречаться два раза в неделю, когда ты будешь приезжать в Нью-Йорк? — спросила Кэтрин, строго глядя ему в глаза.

Надежда и боль, которые она увидела в них, камертоном отозвались в ее сердце. Возможно, Майкл и не сказал заветных слов «я тебя люблю», но этого и не требовалось: Кэтрин заметила любовь в его взгляде.

— Да. Ты согласна? — спросил он дрогнувшим голосом.

Кэтрин отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Нет...

Лицо Майкла стало мертвенно-бледным. На нем застыло выражение смертельного ужаса и безнадежности.

— Кэтрин...

Но она остановила его, нежно приложив палец к губам.

— Нет, Майкл, ты уже все сказал. Теперь моя очередь. Я ревновала тебя сегодня в ресторане и была глубоко несчастна, когда ты сказал, что между нами все кончено. Во время нашей последней встречи в Нордвинде, помнишь? — спросила она, наблюдая за выражением лица Майкла.

— Помню. Я говорил что-то в этом роде, так как чувствовал, что сойду с ума, если буду встречаться с тобой и при этом осознавать, что ты не принадлежишь мне полностью.

— Я подумала, что ты просто не хочешь меня, — прошептала Кэтрин. — Я ждала, пока ты покормишь овец, чтобы сказать тебе...

Она замолчала и кончиками пальцев стала водить по его руке, пока Майкл не напряг все мышцы и не взмолился сквозь стиснутые зубы:

— Кэтрин!

— Извини, — пробормотала она и покраснела. — Я не имела в виду... Просто мне так нравится прикасаться к тебе, — застенчиво добавила она.

— Кэтрин! — прорычал Майкл.

— Да-да. Пока ты отсутствовал, я обнаружила, что вполне могла бы управлять своими делами из Нордвинда. — Кэтрин опять взглянула ему в лицо, отвернулась и дрожащим голосом попросила: — Не смотри на меня так, а то я никогда не закончу.

— Почему же ты ничего не сказала мне тогда?! — в отчаянии воскликнул Майкл.

— Мне показалось, что ты отвергаешь меня.

— Отвергаю тебя... — Майкл закрыл глаза и тяжело задышал, — после того, как мы накануне занимались любовью? Неужели ты хочешь сказать, Кэтрин, что мы убили последние четыре недели, живя врозь, тогда как могли бы быть вместе? Что я каждый день и каждую ночь тосковал по тебе и... О Господи, эти ночи! Ты хоть представляешь?..

— Еще как представляю, — заверила его Кэтрин.

Она все еще не могла свыкнуться с мыслью, что Майкл настолько сильно любит ее. От пьянящего счастья, переполнявшего все ее существо, у Кэтрин закружилась голова.

— Ты действительно готова вести свои дела из Нордвинда, чтобы быть со мной? — взволнованно спросил Майкл.

— Это довольно разумно, — с притворной серьезностью сказала Кэтрин. — Тот, кто хочет чего-либо достичь в карьере, не должен забывать и о личной жизни.

— Значит, это деловое соглашение? — шутливо спросил Майкл.

— Не совсем, — ответила Кэтрин, у которой внутри все сжалось от сладостного томления, когда Майкл стал языком щекотать ее подбородок. Она вдруг отступила назад и озабоченно спросила: — Мне ведь не придется носить резиновые сапоги, не так ли, Майкл? Я в любом случае не буду, если только...

— Если только они не будут эксклюзивной модели, — подхватил Майкл.

Глава 13

Майкл сделал Кэтрин официальное предложение и помимо обручального кольца преподнес ей свадебный подарок — бриллиантовое колье работы XIX века.

Кэтрин иногда занималась делами о дележе имущества и сразу же поняла, что это колье стоит примерно полмиллиона долларов. Кэтрин чуть было не устроила сцену своему жениху.

— Ты что, лишний раз пытаешься произвести на меня впечатление таким способом? Разве ты еще не понял, что твои деньги меня абсолютно не интересуют и полюбила я тебя вовсе не из-за твоего состояния? Лучше бы ты на самом деле был бедным фермером.

— Я подарил тебе эту безделушку потому, что как раз уверен в твоих чувствах, — весело сказал Майкл.

— Что ты имеешь в виду? — с вызовом спросила Кэтрин.

— Ты поклялась мне в любви до гроба, ведь так? Я тебе верю. Следовательно, это колье в любом случае останется в нашей семье. А ты ведь знаешь, что старинные драгоценности — прекрасное размещение капитала, — пояснил Майкл шутливым тоном. — Так что я ничего не теряю, а как раз наоборот.

— То есть ты хочешь сказать, что вкладываешь в меня деньги, как в какие-то акции? — с притворной строгостью уточнила Кэтрин.

Майкл сжал Кэтрин в объятиях.

— Это ведь ты в свое время намекнула, что наш брак будет способствовать твоей карьере. Значит, мы с тобой квиты.

Накануне свадьбы Кэтрин пригласила подруг на вечеринку. Все пятеро искренне обрадовались, когда узнали, что Кэтрин выходит замуж, ведь из их славной компании только у нее не была еще устроена личная жизнь.

— Ну, Кэтрин, поздравляю. Какого красавца себе отхватила! — восхитилась Сара. — Недаром говорят, что в тихом омуте...

— У меня просто сработал стадный инстинкт, — отшутилась Кэтрин.

— Тогда давайте выпьем за стадное чувство как за катализатор рождаемости человечества, — весело предложила Хелен, поднимая бокал с шампанским.

Брачная церемония состоялась в церкви Блекберна.

Когда молодые после венчания вышли из церкви, Кэтрин по традиции бросила в толпу свой букет. Тот попал прямо в руки Сандре Пристли. Сандра захлопала в ладоши и воскликнула:

— Ну, аргентинские мачо, берегитесь! Скоро я за вас возьмусь!

Потом все отправились в имение Нордвинд, где должен был состояться праздничный обед.

Во время танцев Сандра подошла к Кэтрин и, закатывая глаза, сказала:

— Слушай, Кэтрин, если твой красавчик тебе надоест, дай мне знать. Я буду следующая на очереди.

— Не хочу тебя разочаровывать, Сандра, но, думаю, здесь тебе ничего не светит, — смеясь, ответила Кэтрин.

Сандра вздохнула.

— А жаль. Тогда, в ресторане, мне надо было ковать железо, пока горячо.

— Вот-вот. А сейчас поезд уже ушел, — подтвердила Кэтрин.

— Значит, ты решила отвергнуть предложение возглавить филиал моей фирмы в Нью-Йорке? — став серьезной, спросила Сандра.

— Ты же видишь, что мне сделали другое предложение, от которого мне просто невозможно было отказаться, — улыбаясь, ответила Кэтрин. — Извини меня, пожалуйста.

Сандра обняла подругу.

— Да что ты, я ведь так рада за тебя!

Пол Морган, тоже бывший гостем на этой свадьбе, улучил момент и отвел Майкла в сторону.

— Все-таки интересно устроен мир. Все время приходится удивляться чему-то. Помните тот аукцион? Ведь именно из-за Кэтрин вам пришлось заплатить за Гринфилд двойную цену. А теперь она стала вашей женой. Уступи вы ей дом без торга, он все равно остался бы в вашей семье.

— Да, — подтвердил Майкл, улыбнувшись. — Бывшему владельцу этого имения повезло, что я встретил Кэтрин. Она, по сути дела, принесла ему лишних несколько сотен тысяч долларов. Но посмотрите на нее, Пол, — добавил Майкл, глядя на Кэтрин влюбленными глазами, — разве она не стоит всех денег на свете?

После свадебного обеда молодые отвезли Джорджа Форестера в Гринфилд и отправились в аэропорт. Они собирались провести медовый месяц в тропиках. Но вместо того, чтобы свернуть на автостраду, Майкл...

— Майкл, куда ты?..

Кэтрин недоуменно выглянула в окно нового джипа Майкла и увидела, что он едет к тому злополучному броду, где они впервые встретились.

Когда машина остановилась посередине теперь уже совсем спокойной речки, Кэтрин с упреком посмотрела на мужа. В дорогу она надела белый шелковый брючный костюм и изящные туфли на довольно высоких каблуках.

— С тех пор, как мы впервые встретились с тобой здесь, я все время сожалел, что не сделал тогда одну вещь, — хитро сказал Майкл.

Его глаза блеснули, и у Кэтрин заколотилось сердце.

— Да? И что же это? — спросила она лукаво, полагая, что догадалась, в чем дело.

Возможно, если бы Майкл поцеловал ее тогда, они избежали бы многих проблем, но, с другой стороны, только пережив столько недоразумений, оба по-настоящему осознали ценность своих чувств и научились уважать друг друга.

— Вот что.

Майкл вышел из машины и, шлепая по воде, направился к дверце у сиденья пассажира. Когда Майкл открыл ее, Кэтрин, смеясь, позволила ему взять себя на руки, но вместо ожидаемого поцелуя получила шлепок по той части тела, что находится ниже спины.

— Майкл! — воскликнула Кэтрин, всем своим видом выражая негодование.

Но Майкл уже страстно целовал ее, и раздражение Кэтрин мгновенно улетучилось.

— И еще это, — прошептал он. — Как только ты додумалась пересекать брод в той несуразной машине, рискуя своей прелестной головкой?! Когда я думаю, что могло бы тогда случиться с тобой... — Майкл не закончил фразу, потому что Кэтрин вдруг вскрикнула. — Что такое? — озабоченно спросил он.

189

— Мои туфли... — Кэтрин едва не плакала. — Они свалились...

— Ну и хорошо. Теперь ты не сможешь сбежать от меня, — весело сказал Майкл, усаживая жену обратно в машину.

Кэтрин шепнула ему что-то на ухо.

— Босоногая и — что?.. — переспросил Майкл.

— Ты слышал, — смеясь, ответила Кэтрин. — И в любом случае я никогда не захочу сбежать. Я слишком сильно люблю тебя.

— Но не сильнее, чем я тебя, — нежно сказал Майкл.

— Дедушка так счастлив, что вновь живет в Гринфилде, — сказала Кэтрин.

— Джордж будет еще счастливее, когда узнает еще кое-что после нашего возвращения, — подхватил Майкл.

Они посмотрели друг на друга влюбленными глазами. Новость о беременности Кэтрин была пока известна только им двоим. Когда Кэтрин сообщила Майклу, что ждет ребенка, он заверил, что лучшего подарка она не могла ему преподнести — за исключением нее самой.

— Как я и говорила, — поддела мужа Кэтрин, — ты просто невежественный крестьянин, который хочет держать свою жену все время босой и беременной.

— Нет, — поправил ее Майкл, — все, чего я хочу, так это сделать тебя счастливой.

КОНЕЦ

Content

Уилфер Хеди Игра с огнем