Уилфер Хеди

Биение двух сердец

OCR & SpellCheck: Oshimi

Уилфер X. У36 Биение двух сердец: Роман/Пер. с англ. Л.В. Ковтун. — М.: Издательский Дом «Панорама», 2002. — 192 с. (Серия «Панорама романов о любви», 02-032)

Автор на языке оригинала: Wilfer Hedy, 1968

ISBN 5-7024-1467-5

Переводчик: Ковтун Л.В.

Биение двух сердец

1

Кристина с детства боялась летать на самолетах, но понимала, что на этот раз ей никак не отвертеться.

Погруженная в свои мысли, она рассеянно смотрела в окно, не замечая ни синевы утреннего неба, ни щедрых красок лета. Она чувствовала себя беспомощной и потерянной.

Но пора было действовать... Девушка неохотно встала, вынесла на крыльцо небольшой чемодан с вещами, аккуратно заперла дверь и бросила прощальный взгляд на маленький домик, который служил ей пристанищем последние годы, еще не подозревая, что видит его в последний раз.

Домик окружали цветущие кустарники, создавая впечатление сельской идиллии. Кристина вздохнула. Как она была счастлива переехать сюда из комнатушки в подозрительном районе Найроби! Кажется, это было только вчера.

В такой ранний час улочка была почти пуста.

Девушка невольно обратила внимание на машину, стоящую неподалеку от дома. Тонированные стекла фургона были заляпаны грязью, хотя стояла сухая погода. Она вспомнила, что уже не раз видела этот автомобиль на своей улице, но тут же забыла о нем, так как ее занимали другие проблемы.

Если бы кто-то сказал избалованной и взбалмошной девчонке, какой Кристина была четыре года назад, что ей придется считать каждую копейку, заработанную нелегким трудом, она бы не поверила. Что она знала о жизни тогда? Раньше при упоминании о Кении перед ее глазами вставали картины девственной африканской природы, а теперь, стоит только закрыть глаза, как к ней тянутся крошечные ручки, просящие милостыню, и душу разрывают печальные взрослые глаза пятилетних крох...

Увидев, что к дому подъезжает заказанное такси, Кристина, уже не оглядываясь больше, подхватила чемодан и направилась к машине. Через несколько секунд такси тронулось, увозя ее из этих мест, от жизни, полной забот и печали. Кристина отсутствующим взглядом смотрела на знакомые улочки, мелькающие за окном такси. Вскоре их сменили широкие проспекты центральных районов столицы.

Девушка убеждала себя, что так нервничать глупо. Не первый раз ей предстояло перелетать через океан. Побывать на родине... Почему бы и нет? Да и задача, стоявшая перед ней, была не такой уж трудной. Правда, дело осложнялось тем, что от того, насколько правильно она себя поведет, зависело благополучие многих людей.

Занятая своими мыслями и переживаниями, Кристина не замечала, что машина с тонированными стеклами неотрывно следует за такси, не отставая даже в многочисленных пробках, которые давно стали бичом многонаселенного города. Мысли девушки были заняты событиями четырехлетней давности.

— Итак, ты все-таки решила идти до конца? Выйти замуж за Стива, несмотря на то, что он совершенно равнодушен к тебе?

Яд, буквально кипевший в словах мачехи, заставил девушку вздрогнуть. Они были вдвоем в комнате Кристины или, точнее, в комнате, которая раньше принадлежала ей. После смерти отца Долли преисполнилась решимости продать чудесный загородный дом, в котором Кристина родилась, выросла и превратилась в девушку. Практичной Долли больше импонировала современная многокомнатная квартира, шикарно обставленная и оборудованная по последнему слову техники.

— Кстати, Стив попросил меня помочь ему с организацией сегодняшнего вечера, — гордо сообщила Долли. — Он ведь знает, что никто лучше меня не сможет занять гостей. Между прочим, он не раз говорил мне, что после того как я стала женой твоего отца, компания приобрела много новых заказчиков. К сожалению, дорогая, твоя покойная мать никогда не понимала, как важно помогать мужу в работе с клиентами.

Долли пренебрежительно пожала красивыми плечами.

Кристине показалось, что язык у Долли немного раздвоен на конце, как у настоящей змеи. Она заскрежетала зубами от бессилия. Когда бы Долли ни заговаривала о ее покойной маме, ее слова были полны презрения и превосходства. Первым порывом Кристины было возразить, заставить Долли надлежащим образом относиться к памяти матери, но печальный опыт подсказывал ей, что молчание досадит Долли гораздо больше. Тем не менее Кристина не смогла проглотить обиду и тихо пояснила:

— Ты же знаешь, Долли, что мама была серьезно больна. Если бы все сложилось по-другому, она бы непременно помогала отцу.

Долли высокомерно хмыкнула.

— Ну конечно же, твоя мамочка была просто святая. А ты... Ты сама все эти годы отравляла жизнь отцу, напоминая ему о его первой жене и пытаясь вызвать у него чувство вины за то, что ему выпало такое счастье — полюбить меня!

В холодных голубых глазах Долли появилось выражение нескрываемой злобы.

— Стив тоже так считает, — немного подумав, добавила она с вызовом.

Кристина поняла, что Долли опять открыто издевается над ней, и ее сердце сжалось от боли и обиды. Мачеха, казалось, не обращала никакого внимания на то, что девушка близка к обмороку, и продолжала как ни в чем не бывало.

— Стив считает, что твоему отцу несказанно повезло со мной!

Она доверительно улыбнулась Кристине, даже весело подмигнула ей, отчего девушке сделалось только хуже. Как обидно, как оскорбительно выслушивать рассуждения мачехи о Стиве, намекающие на то, что между ними существует близость особого рода, не доступная другим людям. Как больно выслушивать такие откровения о мужчине, в которого ты безумно влюблена!

Под окном дома стояла машина, чтобы отвезти Кристину в маленькую церквушку, дорогую ее сердцу тем, что в ней когда-то венчались ее родители. Неподалеку от церкви, на деревенском погосте, покоилась ее мама. Старый поверенный отца Тим Волби будет ее посаженым отцом на этой скромной свадьбе. Кристина со Стивом заранее решили, что не стоит устраивать большое торжество.

— Стив убедил меня, что отец был бы рад этой свадьбе, — неуверенно прошептала Кристина. — Он говорит, что так лучше для меня...

— Стив убедил... Стив говорит... Что ты все заладила — Стив да Стив, — передразнила ее Долли. — Ты еще такая глупенькая, Кристина... — Долли сердобольно вздохнула. — Стив женится на тебе только по одной причине. Подумай сама хорошенько, по какой... Не знаешь? Он ведь просто-напросто хочет получить контроль над всем капиталом отца. А ты не знала? Все очень просто.

— Нет, это неправда. Я тебе не верю! — исступленно запротестовала девушка. — Стив и так ведет все отцовские дела. Он прекрасно знает, что я не стану ему мешать.

— Ты-то может и не станешь, — холодно согласилась Долли. — А вот если в один прекрасный день ты выйдешь замуж, то никто не сможет заранее сказать, что будет на уме у твоего мужа. А если у него окажутся другие планы на этот счет? По завещанию ты получишь свою долю капитала, достигнув тридцатилетнего возраста, или после замужества.

Долли покровительственно кинула Кристине.

— Так что, девочка моя, не будь такой наивной. Неужели ты и вправду думаешь, что Стив влюблен в тебя? — Красиво очерченная бровь Долли презрительно поползла вверх. — Стив ведь взрослый мужчина. Ты для него просто милый ребенок... Ему нужна вовсе не ты, а власть и деньги. Он мне сам не раз говорил, что не женился бы на тебе, если бы в этом деле не были замешаны деловые интересы.

Кристина не смогла сдержаться и вскрикнула, словно от резкой сердечной боли. Она заметила торжествующую улыбку на лице мачехи и выругала себя за то, что доставила Долли удовольствие видеть ее слезы.

Пытаясь как-то восстановить равновесие, Кристина неуверенно начала:

— Стив не стал бы...

Но мачеха прервала ее на полуслове:

— Не стал бы делать что? Не стал бы делиться со мной своими соображениями? Девочка моя, я боюсь, ты немного отстала от времени...

Долли замолчала на секунду, чтобы рассмотреть свой совершенный маникюр, как будто в данную минуту для нее не было ничего важнее состояния ее ногтей. Затем она продолжила, как ни в чем не бывало:

— Я, конечно, предпочла бы, чтобы Стив сам сказал тебе об этом. Однако, если обстоятельства складываются таким образом, мне придется взять все в свои руки. — Долли решительно посмотрела на девушку. — Должна тебе заметить, милочка, что у нас со Стивом сложились особые отношения. Ты, я надеюсь, понимаешь, о чем я говорю? Особые для нас обоих.

Кристина не могла поверить своим ушам. Она никогда не думала, что ей придется пережить такой ужас в день своей свадьбы! Она так мечтала об этом дне, самом счастливом дне в жизни любой девушки. Теперь же, благодаря шокирующим откровениям Долли, он долго будет преследовать ее в кошмарах.

До сих пор Кристине не приходилось задумываться об особых условиях папиного завещания. Она была так потрясена его гибелью в автомобильной аварии, что не задумывалась о том, как его смерть повлияет на ее финансовое положение. Она знала, конечно, что отец был успешным финансистом и богатым человеком. Он имел непогрешимую репутацию как у клиентов, так и у деловых партнеров. Кристина вспомнила, каким окрыленным и полным надежд казался он, когда взял под свое крыло зеленого выпускника университета, каким был в ту пору Стив.

Нельзя не признать, что Стив пустил глубокие корни в ее сердце. Ведь именно он отвозил ее в школу, когда отец был занят, именно он учил ее ездить на новеньком велосипеде. А когда отец сделал Стива своим младшим партнером, тот пригласил не кого-нибудь, а Кристину, чтобы отпраздновать это повышение в соседнем кафе-мороженом.

Откуда-то издалека до Кристины донесся резкий голос Долли:

— Только такая наивная дурочка, как ты, Кристина, могла поверить в то, что такой мужчина, как Стив, мог всерьез тобой увлечься. Если бы ты была женщиной, настоящей женщиной, ты бы сразу догадалась, что у него кто-то есть. Он ведь даже не пытался переспать с тобой, правда?

Долли вопросительно посмотрела на Кристину, но, не дождавшись от нее ответа, продолжала:

— Вот видишь, я все про тебя знаю. — Долли как будто дразнила ее. — И не делай вид, что тебе этого не хотелось, я все равно тебе не поверю. То, что ты от него без ума, видно невооруженным глазом.

Настойчивый голос Долли врывался в мысли Кристины, не желая оставлять ее в покое. Она отвернулась от мачехи, чтобы не дать ей насладиться своим печальным выражением лица, и взглянула на себя в зеркало.

Стив настоял, чтобы она была в традиционном подвенечном платье. Он сказал, что ее отец очень бы хотел этого. Кристина с грустью подумала, что если у них со Стивом и есть что-то общее, так это их любовь к отцу.

— Ты не интересуешь его как женщина!

Опять Кристина вздрогнула, словно от удара.

А Долли, прищурив глаза, перешла на тихий сексуальный шепот:

— Даже такое бесполое существо, как ты, должно было бы задуматься, почему же Стив не делает никаких попыток затащить тебя в постель? Любая умная женщина сразу бы поняла, в чем дело. Тем более, если речь идет о таком темпераментном мужчине, как он.

В улыбке Долли не было ни грамма дружелюбия.

— Но если тебе хочется стать нелюбимой женой, что ж, я тебя не отговариваю. Но в таком случае тебе придется научиться получше скрывать свои чувства. Ты ведь не думаешь, что в жизни Стива до тебя не было других женщин? Нельзя не признать, что он очень интересный мужчина.

Конечно же, Кристина знала, что у Стива были женщины, а еще лучше она знала, каково ощущать мучительную ревность ко всем, кто находится рядом с ним. Вот в этом у нее было предостаточно опыта.

Сколько раз она представляла себе других девушек, которых он находил более привлекательными и желанными, чем она, девушек, которых он желал сильнее, чем ее, всех этих девушек в его объятиях, в его постели, когда тела сливаются воедино, а губы касаются губ...

Кристина горестно вздохнула. Для Стива она все еще была ребенком, дочерью его делового партнера и близким другом, с которым он обращался с братской заботой и над кем он любил подтрунивать, как будто их разделяло лет двадцать, а не десять... Целых десять лет... Но эта разница исчезнет, когда она станет его женой. Кристину охватила дрожь. Сколько лет она мечтала о том, чтобы Стив полюбил ее, сказал, что он не может жить без нее, попросил ее стать его женой.

Где-то внутри нее раздавался тихий неуверенный голос, к которому она из страха не желала прислушиваться. Этот голос умолял ее быть осторожной, вспомнить о том, что среди слов, сказанных ей Стивом, не было и упоминания о любви. Пока ей удавалось игнорировать свой внутренний голос и не задумываться над тем, что бы это могло значить.

Кристина заметила, что на лице Долли появилось выражение почти безумной решимости, граничащей с яростным отчаянием, но ощущение боли, которое заполнило ее сердце, не давало ей сосредоточиться ни на чем.

Выпрямляясь в полный рост, Кристина взглянула в лицо Долли и проговорила со спокойным достоинством:

— Но тем не менее он женится именно на мне.

— Не заблуждайся, — зло оборвала ее Долли. — Он женится не на тебе, а на твоем наследстве. У тебя что, нет гордости? Любая другая женщина в здравом уме решила бы отказаться от свадьбы, пока еще не поздно. Ты бы могла найти себе мужа, который действительно любил бы тебя, вместо того, чтобы униженно предлагать себя тому, кто к тебе равнодушен.

Кристине показалось, что все это ей снится в каком-то кошмарном сне. Почему Долли стремится причинить ей боль? Кристина решила больше не слушать ее. Она просто не может позволить себе это, иначе сойдет с ума.

Пора было идти к машине, и Кристина молча миновала мачеху, когда та вдруг с ожесточением схватила ее за руку, шипя как змея:

— Я понимаю, на что ты надеешься. Не думай, что Стив постепенно полюбит тебя, не трать время даром. Он уже любит кое-кого. Не веришь? Сама спроси его! Боишься? Если ты не веришь мне, спроси его сама! Спроси прямо сейчас, пока вы еще не женаты... Посмотрим, такая ли ты смелая, как делаешь вид.

Воспоминания о давно минувших днях долго не оставляли Кристину. Но наконец она сделала над собой усилие и вернулась к насущным проблемам. Весь перелет из Найроби до Бостона Кристина провела, мысленно репетируя свою речь, пытаясь уделять внимание и тому, что она скажет, и своему тону, и выражению лица. Она все время напоминала себе, что она уже не та наивная восемнадцатилетняя девушка, которая почти ничего не знала об окружающем ее мире и о теневой стороне жизни, девушка, которую отцовская любовь оберегала и хранила от повседневных забот и тягот.

Теперь она — взрослая женщина двадцати двух лет от роду, которая уже многое повидала в жизни, пережила боль и измену, видела нищету и моральный упадок. Но Кристина также знала, что как бы ни была тяжела жизнь, в ней всегда есть и любовь, и сострадание, и щедрость духа.

Оглядываясь на последние четыре года, Кристина удивилась тому, что не обнаружила в себе почти ничего общего с той глупенькой девочкой, которой она была прежде.

Девушка закрыла глаза и откинулась в кресле. Она летела в экономклассе. Жизнь приучила ее экономить. Если ты каждый день видишь обездоленных сирот, готовых драться друг с другом до смерти из-за куска хлеба, то начинаешь по-другому относиться к деньгам. С помощью благотворительной организации, в которой она работала, некоторые маленькие бродяжки обрели кров, хлеб, начальное образование и самое главное, как считала Кристина, — любовь.

За годы, проведенные в Найроби, Кристина научилась ценить и защищать свою частную жизнь, избегать нескромных вопросов, попыток залезть ей в душу, с какими бы благими намерениями они не совершались. Она перестала безоговорочно доверять людям. Она не любила говорить о своем прошлом и не обсуждала его ни с кем.

Конечно, у нее было немало друзей, но ее прошлое оставалось запретной темой и для них. Кристина умудрялась держать всех, даже самых близких людей, на некотором расстоянии. Особенно подозрительна она была к мужчинам. Увлекаться, питать нежные чувства — это было теперь не для нее. Кристина опять вздрогнула, как только имя Стива мелькнуло в ее мыслях. Даже сейчас, спустя четыре года, он продолжал являться к ней во сне, чтобы опустошить и измучить ее настолько, что ей потом нужно было несколько дней, чтобы прийти в себя.

Кристина не могла сказать точно, когда она начала сожалеть о том, что отказалась от отцовского наследства. Ее неотступно преследовали мысли о том, насколько легче бы жилось их приюту, если бы она могла использовать эти деньги на нужды благотворительности, вместо того чтобы из гордыни бросить их в лицо обидчикам.

Каждый раз, когда в адрес их организации поступали какие-то дары, радость освещала морщинистое лицо сестры Марии. Но Кристина прекрасно знала, что эти суммы составляли лишь крохотную часть денег, которые могла бы пожертвовать она.

Гордость — это, конечно, хорошо, но почему обездоленные дети должны расплачиваться за нее? Эти и многие другие, такие же болезненные вопросы, заставляли Кристину не спать ночами, думая над тем, как же ей поступить. Наконец она приняла трудное решение.

Сначала Кристина думала, что будет достаточно написать своему поверенному о том, что она изменила свое решение по поводу завещания. Она попыталась как можно проще объяснить, что она хотела бы использовать эти деньги на благотворительные цели, для нуждающихся детей. К своему разочарованию, она получила письмо от некоего Пола Стивенсона. Это имя не говорило ей ни о чем. Она-то надеялась, что ей придется иметь дело с милейшим Тимом Волби, которого она знала с детства. Господин Стивенсон написал, что старый Волби умер, а он является его племянником и преемником.

Кроме того, вместо прямого ответа на ее запрос о деньгах, причитающихся ей по завещанию, следовало туманное заявление о том, что ситуация несколько усложнилась, и ей, не теряя времени, необходимо приехать в Америку для разрешения этих вопросов.

Сначала Кристина с негодованием отвергла саму эту идею, но, подумав, решила, что ей нечего больше бояться теней прошлого. Ей хотелось поскорее решить все вопросы и с радостью написать сестре Марии о том, что она вскоре с победой вернется в Найроби.

Ее желудок сжало от неприятного предчувствия, но она успокоила себя тем, что это обычная реакция организма во время снижения самолета.

Кристина, улетавшая из Америки четыре года назад, была хорошенькой девушкой. Природа наделила ее прекрасными глазами необычного фиалкового цвета, совсем такими же, как те, которыми славилась ее мама. Эти глаза были широко распахнуты навстречу окружающему миру и так же, как и мамины глаза, были полны тепла и любви к людям. Копна блестящих черных волос венчала ее головку.

Женщину, которая вышла из самолета в аэропорту Бостона, никто бы не решился назвать просто хорошенькой. Трудная жизнь, которую она вела, без роскоши, а часто и без какого-либо элементарного комфорта, работа, в которой она растрачивала не только физические силы, но и тепло своей души, все это вместе взятое лишило ее тело детской пухлости и придало лицу одухотворенное выражение.

Ее черты были совершенны, а глубокий аметист глаз стал еще более заметен. Она стала ярче, эффектнее, но не за счет физической красоты, а благодаря тому духовному свету, который, казалось, лучился из ее глаз. Люди оборачивались ей вслед, чтобы взглянуть на нее еще раз.

Хотя ее одежда — свободные светлые брюки и белая хлопковая рубашка — была скроена очень просто, но она не могла скрыть тонкости талии, соблазнительного изгиба бедер, стройности длинных ног и округлости груди. Ее кожа привыкла к яркому африканскому солнцу, позолотившему ее теплым загаром.

Девушка непроизвольно подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, внезапно выглянувшего из-за туч. На ее руке блеснули изящные золотые часики, которые ей подарил отец незадолго до своей смерти. Красавица-стюардесса, проходя мимо Кристины, с завистью посмотрела на роскошную копну ее волос, небрежно стянутых сзади белым шелковым шарфиком.

Итак, она опять в городе, который долгие годы считала родным. Где же радость возвращения? Горестно вздохнув, Кристина подозвала такси. Заняв место пассажира, она вытащила из сумочки записку и назвала шоферу адрес. Водитель счел нужным заметить, что это место находится в новом районе на побережье.

Кристина предварительно попросила своего поверенного посоветовать ей какой-нибудь недорогой отель неподалеку от его конторы. К ее удивлению, он не только сообщил ей о том, что забронировал для нее место по указанному ниже адресу, но также вложил чек на сумму, необходимую для перелета первым классом. После долгих размышлений, она отказалась воспользоваться им.

Новый прибрежный район был ей незнаком. Видимо, его построили в последние годы. Ее глаза расширились от изумления, пока она рассматривала из окна такси улицы, полные дорогих машин, дорого и со вкусом одетых мужчин и женщин, атмосферу богатства и роскоши.

Такси затормозило у внушительного жилого дома. Выйдя из машины, Кристина неуверенно огляделась, сомневаясь, не ошиблась ли она адресом. Она еще раз взглянула на листок бумаги. Да, все правильно. Недоуменно пожав плечами, Кристина решительно направилась к подъезду.

Занятая своими собственными мыслями, она не заметила, что место на стоянке, только что освобожденное отъехавшим такси, тут же было занято длинной шикарной машиной.

Кристина осторожно вошла в роскошный холл и остановилась в нерешительности, не в силах сдержать желания рассмотреть все как следует. Неожиданно ее сердце замерло, и она задержала дыхание, узнав человека, вошедшего вслед за ней.

Эти четыре года не сильно изменили его, на что она втайне надеялась, но, в конце концов, чего она хотела? Он уже и тогда был сложившимся мужчиной.

Он, как и прежде, обладал аурой агрессивной мужской сексуальности, которую она не могла забыть, но только теперь, став взрослой женщиной, поняла, насколько сильна его притягательность. Как будто раньше она смотрела на него в не сфокусированный бинокль, и вдруг картинка прояснилась и заиграла новыми красками.

Его волосы были так же черны, как и прежде, но стрижка стала короче, отчего его черты приобрели большую резкость, а выражение красивого лица — жесткость. Его глаза смотрели холодно, пронизывая ее насквозь.

— Крис! Я надеялся встретить тебя в аэропорту, но каким-то образом мы разошлись, — сказал мужчина небрежным тоном.

— Привет, Стив.

Ее голос был еле слышен, он дрожал и прерывался, и это опять был голос восемнадцатилетней девочки. Казалось, она и не убегала отсюда четыре года назад. Она судорожно прочистила горло, напоминая себе, что ей уже двадцать два, что она уже выросла из этой своей подростковой влюбленности в Стива, но ее чувства не слушались.

2

Голова Кристины кружилась от нестерпимой боли и страха, пока она шла по проходу в церкви. Она видела темноволосую голову Стива, который ждал ее на своем месте. Запах лилий, наполнявший церковь, был так тяжел, что Кристина была близка к обмороку... Это просто не может быть правдой... Как он может жениться на ней, если он любит еще кого-то? Разве он может так нечестно поступить с ней?

Долли опять лжет... Разве Кристина не знает, что ее мачеха всегда готова говорить любые гадости, опускаться до любой лжи, лишь бы довести ее до слез?

Разве она не намекала на то, что именно она — та женщина, которую Стив любит? Но это же совсем невероятно! Невероятно, немыслимо, невообразимо! Разве можно полюбить такую злюку, такую интриганку, как Долли? Абсолютно невозможно!

— Согласны ли вы взять в законные мужья этого мужчину?

Кристина почувствовала, как ее качнуло в сторону, но крепкая рука Стива сразу же заботливо поддержала ее.

— Да...

Боль и желание одновременно охватили ее. Этот день должен был стать самым лучшим днем ее жизни. Ведь она выходила замуж за человека, которого любила так давно. С тех самых пор, как поняла, что такое любовь.

Когда они вышли из церкви, Стив участливо наклонился к ней:

— Кристина, как ты себя чувствуешь? Мне показалось, что ты чуть не упала в обморок.

Кристина попыталась выжать из себя улыбку, но она получилась такой же слабой, как отблеск солнца на заснеженном поле. Стив выглядел искренне обеспокоенным. Его взгляд был встревоженным и заботливым. Взгляд ее мужа. У Кристины опять чуть не подогнулись колени. Как она себя чувствовала? Напуганной и одинокой...

— Стив, я хотела бы кое-что спросить у тебя... — Ее голос был едва слышен.

Они остановились в церковном дворике, вокруг них небольшими группками стояли гости, которые оживленно обсуждали свадебную церемонию. Били колокола.

Кристина заметила, что Стив почти не смотрит на нее. С горечью она подумала, что они совсем не похожи на молодоженов, на мужа и жену, на любовников... Острая боль не покидала ее сердца. Пока присутствие духа не оставило ее, Кристина неуверенным голосом спросила:

— Стив, есть ли у тебя кто-то... Стив, любишь ли ты... любишь ли ты меня?

Теперь ему придется посмотреть на меня, горько подумала она. Да... Теперь все его внимание действительно было сосредоточено на ней, но Кристина хотела бы, чтобы он смотрел на нее совсем иначе. Он озабоченно хмурился, не торопясь нарушать напряженную тишину, установившуюся после ее вопроса.

Кристине стало больно смотреть на него, но и отвести глаз она не могла. Она отчетливо видела... нет, не любовь, не нежность, а растерянность, отразившуюся в глубине его нефритовых глаз. Теперь ей не нужен был ответ. Его глаза сказали больше.

Казалось, сердце разлетелось на миллионы маленьких осколков. Значит, это правда... Она оцепенело наблюдала за тем, как он тихонько выругался про себя, а потом смущенно сказал:

— Дело в том...

Стив любит другую женщину. Он любит другую женщину, но все же женится на ней...

Кристине показалось, что весь огромный мир взорвался и похоронил ее счастье под своими обломками. И это тот человек, на которого она молилась, боготворила, которым восхищалась... Его больше не существовало, он умер вместе с ее любовью.

Кристина вскрикнула от боли, повернулась и побежала, торопясь скрыться от страдания, от торжествующей ухмылки мачехи, но прежде всего от Стива, который предал ее и все то, что она в нем так любила. Она услышала, как он зовет ее, но это только заставило ее ускорить бег. На улице возле церкви такси высаживало пассажира, и, не задумываясь ни на секунду, Кристина вскочила в машину. В другой раз она бы посмеялась над ошарашенным выражением лица водителя, но сейчас ей было не до смеха.

— Побыстрее, — поторопила она водителя дрожащим голосом.

Кристина все время оглядывалась на толпу людей у церкви, ожидая увидеть, что Стив догоняет ее, но улица была пуста.

— Только не говорите мне, что вы опаздываете на венчание, — язвительно заметил шофер, кидая взгляд на подвенечный наряд Кристины.

Посмеявшись собственной шутке, он влился в поток машин.

— Вы не угадали, — грустно ответила девушка. — Как раз наоборот. Я убегаю со свадьбы.

В его глазах мелькнуло изумление.

— Что? Сбежавшая невеста? Вот бы никогда не подумал, что такое бывает...

Кристина дала ему домашний адрес и опять попросила поторопиться.

Никогда, казалось, дорога домой не занимала так много времени. Кристина сидела на краю сиденья, вцепившись в кожаную обшивку кресла, ежеминутно оглядываясь и проверяя, не догоняют ли их. Наконец таксист высадил ее возле дома, и она побежала за кошельком.

Расплатившись с шофером, Кристина помчалась наверх, в свою комнату, наступая по дороге на свое шикарное подвенечное платье, разрывая его подол, подобно тому, как мачеха и Стив вдрызг разорвали ее собственные надежды.

Она лихорадочно натянула на себя джинсы и футболку, вывалила на диван содержимое чемодана, приготовленного для свадебной поездки, и, не задумываясь, набросала в него вещи, висящие в шкафу, вместе с вешалками.

Она еще не вполне осознала, что натворила. Единственное, что она знала, это то, что она должна как можно быстрее и как можно дальше убежать от Стива. Если, по словам Долли, он женился на ней только ради того, чтобы получить контроль над всеми папиными предприятиями, то он остановится только тогда, когда достигнет этого. Она хорошо знала, какой он решительный и целеустремленный. Кристину заколотило. Боже, Стив, Стив, как ты мог... Как ты мог так унизить и растоптать меня? Слезы жгли ее глаза, пока Кристина собирала маленькую кремовую дамскую сумочку, купленную специально для медового месяца. Внутри лежал ее паспорт и пачка банкнот, которые Стив дал ей в начале недели.

— Деньги на расходы во время нашего небольшого отпуска, — сказал он ей с нежной улыбкой.

Эта улыбка тогда заставила ее сердце затрепетать, ее тело охватили истома и предвкушение...

После того, как он ушел, она пересчитала деньги и удивилась, что их оказалось так много.

Ну что ж, я найду, как истратить их, подумала она горестно, понимая иронию ситуации. Она истратит деньги Стива на то, чтобы сбежать от него. Она купит на них билет, чтобы уехать от него как можно дальше.

— Есть свободные места на самолет, вылетающий в Найроби через полчаса, — ответила девушка в билетной кассе.

Даже сейчас Кристина не переставала нервно озираться. Она боялась и в то же время тайно надеялась, что сейчас двери откроются и появится знакомая фигура. Какая-то часть ее души страстно желала, чтобы ее нашли и вернули.

Но теперь уже слишком поздно. Она купила билет, подошла к столику паспортного контроля и сдала багаж.

Прощай, родной дом! Прощай, любовь! Прощай, Стив!

Теперь они опять стояли напротив друг друга, как будто этих четырех лет и не было. Но каждый из них знал, что время не проходит бесследно. Оно оставляет свои неизбежные следы не только на внешности людей, но и в их душах. То, что случилось с ними, невозможно ни забыть, ни исправить.

— Ты ведь прилетела не первым классом...

— Откуда ты узнал, что я прилетаю? — Как Кристина ни пыталась, она не смогла скрыть своего потрясения.

— Как я мог не узнать, — усмехнулся Стив. — Я ведь один из твоих поверенных. Ты, надеюсь, не забыла об этом? Так как цель твоего визита — обсудить вопрос наследства, то твой приезд никак не мог укрыться от меня.

Он — ее поверенный? Конечно же, она знала это, но полагала, что главное слово в этом деле будет сказано Стивенсоном. Кристина рассчитывала, что тот будет играть роль посредника между ней и Стивом. Меньше всего ей хотелось столкнуться со Стивом один на один, особенно теперь, когда она так нервничала и волновалась, не говоря уже о том, что она так устала после длительного перелета.

Как жаль, что ее отец назначил именно Стива одним из ее поверенных, в то время как Тим Волби, на которого Кристина могла полностью рассчитывать, уже умер. Девушка не вполне сознавала, каково ее финансовое положение на данный момент и какие права она имеет.

Через неделю после приезда в Найроби Кристина отправила Тому Волби бумаги, в которых она отказывалась от отцовского наследства и утверждала свое право жить своей собственной жизнью. Она постаралась сделать это письмо до предела официальным, указав, что она ни под каким предлогом не хотела бы иметь никаких контактов ни со своей мачехой, ни со Стивом.

Само собой разумеется, она не указала свой адрес на конверте и, в качестве еще одной меры предосторожности, отдала письмо своей подруге, улетавшей в Америку, откуда та и должна была его отправить.

Кристина надеялась, что Пол Стивенсон сможет порекомендовать, как ей поступить. Возможно, он также посоветует, как ей безболезненно выйти из неприятной ситуации, в которой она оказалась.

Пытаясь обрести хоть какие-то крохи самоконтроля, Кристина бросила язвительно:

— Я надеюсь, ты приехал без Долли.

— Долли? — переспросил он резко.

По его голосу и по тому взгляду, которым он ее наградил, Кристина поняла, что он вовсе не в восторге от ее ехидного замечания.

— При чем тут Долли? — холодно проговорил он.

Конечно же, он будет защищать свою любовницу, пронеслось в голове у Кристины.

Понимание того, что ей хочется бросить ему в лицо все те обвинения, которые она сто раз повторяла про себя четыре года назад, и которые, ей казалось, были навеки похоронены, потрясло ее. Но если та, прежняя Кристина, могла устроить сцену, то теперь она стала иной. Кроме того, что-то в повадке Стива, в том, как он смотрел на нее, когда напоминал, что он все еще ее опекун, подсказало ей, что нужно быть поосторожнее. Ей было за что бороться.

Она понимала, что в действительности решение этого вопроса вряд ли вызовет особые трудности, ведь наследство принадлежало ей по неотъемлемому праву, так что не стоит пороть горячку.

Пол Стивенсон наверняка написал бы ей, если бы предвидел какие-нибудь затруднения, так ведь?

Кристина знала, что ей принадлежит часть акций отцовской компании. Она никак не могла забыть, что Стив потому и женился на ней, что хотел получить контрольный пакет акций. Может быть, если предложить ему свои акции, он согласится выплачивать доход по ним на цели благотворительности?

В конце концов, если он не согласится, она всегда может продать акции на бирже. Вряд ли он захочет этого. Сознание того, что у нее есть хоть какая-то власть над ним, немного подбодрило Кристину.

Стив подошел к ней почти вплотную, и девушка с иронией подумала, что по крайней мере одно в их отношениях осталось неизменным — ей все так же приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Теперь она запоздало пожалела о том, что не надела какие-нибудь супермодные туфли на высоченном каблуке вместо удобных мокасин. Неприятно ощущать на себе его взгляд сверху вниз.

— Пойдем.

Стив положил руку ей на спину, словно подталкивая. Кристина поспешно шагнула вперед, стараясь избежать прикосновения его властных длинных пальцев к своей спине.

Что с ней происходит? С какой это стати она должна дрожать оттого, что Стиву пришло в голову прикоснуться к ней? Когда-то она страшилась этого, потому что знала, что даже самого мимолетного контакта с ним было достаточно, чтобы заставить ее стремиться к нему и желать его.

Но ведь те дни давно уже миновали! На улицах Найроби она видела столько живых страдающих свидетельств того, что случается, когда двое предаются сексуальным удовольствиям, не задумываясь о последствиях. Конечно, она бы ни за что на свете не бросила своего ребенка. Правда, она и не оставалась на улице одна-одинешенька и без всяких средств к существованию...

Но дело было даже и не в этом...

Чувствуя, что у нее кружится голова, Кристина захотела сконцентрироваться на решении какой-нибудь логической задачи, а не на анализе своих непонятных чувств, но Стив не отпускал ее от себя даже в мыслях.

— Вот сюда.

Она машинально последовала за ним к лифту со стеклянными стенками, по пути заметив, как швейцар, одетый в униформу, почтительно поздоровался со Стивом.

— Добрый день, мистер Фицпатрик.

— Добрый день. Как поживает ваша семья?

— Слава Богу, все здоровы. Спасибо вам за работу, которую вы нашли для Роберта. Он на седьмом небе от счастья.

Приветливая улыбка, которая появилась на лице Стива, сделала его лицо менее суровым и более человечным и напомнила Кристине о том времени, когда он дарил ей свою благосклонность. Непереносимая боль стиснула ее грудь. Наверное, это было неприятное ощущение от закрытого пространства лифта.

— Все еще боишься высоты? Не смотри вниз, — посоветовал Стив. — Никак не могу взять в толк, почему архитектору пришло в голову, что эти стеклянные клетки прибавят хорошего настроения жильцам дома.

Кристина подумала, что раньше он наверняка проговорил бы эту тираду своим обычным, слегка ироническим тоном, сейчас же он был равнодушен и несколько отстранен. Ну что ж, все правильно, с какой это стати он должен проявлять по отношению к ней радушие и теплоту?

А с другой стороны, мог бы хоть изобразить какое-то чувство на лице. Разве она не избавила его от необходимости убеждать ее в том, что он женился на ней по любви, что она была ему нужна? Кроме того, когда она писала письмо Тиму о том, что отказывается от наследства, она передала Стиву полную власть использовать ее акции так, как он сочтет нужным. Что еще ему нужно?

Своим поступком она еще раз подчеркнула свою уверенность в том, что считала Стива достойным деловым преемником отца, способным реализовать те планы, которым не суждено было воплотиться из-за папиной трагической смерти. Она знала, что уж в этом отношении она может доверять ему.

Отец любил рассказывать, как они встретились со Стивом на дебатах в университете. Молодой человек представлял противоположную сторону, и отец Кристины был восхищен не только его умением выстроить аргументы, но и способностью всесторонне подойти к вопросу, а также бешеной энергией, бурлящей в нем.

Стив не мог похвастаться благополучным детством. Его отец рано ушел из семьи. После того как мать вторично вышла замуж, а отчим отказался принять мальчика в свою семью, Стива по очереди воспитывали дальние родственники, передавая его из рук в руки, как надоевшую игрушку. Ему приходилось работать, чтобы оплатить обучение в университете, а когда он стал работать на отца Кристины, он первое время даже жил в их доме.

Кристина прикрыла глаза, чтобы не видеть пролеты этажей, остающихся внизу, но внезапно ее охватил сонм таких живых образов из ее прошлого, что ей стало еще хуже.

Она попыталась припомнить, когда перестала смотреть на Стива только как на папиного помощника и своего друга, а увидела в нем интересного мужчину. Они были знакомы так давно, что ей было трудно назвать точную дату.

Она вспомнила, как однажды возвращалась из школы и увидела, что Стив ждет ее в своей красной спортивной машине, которую он недавно купил. День стоял жаркий и солнечный, верх машины был опущен, и солнце запуталось в его волосах цвета летней ночи. Стоило Кристине выйти за ворота, как он сразу же повернул голову к ней, как будто на расстоянии почувствовал ее присутствие. Он смотрел на нее так пристально, что у нее зашлось сердце. Внезапно Кристине показалось, что она впервые видит его. Словно ударом молнии ее поразило понимание того, что она уже выросла, и что он никогда раньше так не смотрел на нее.

У нее закружилась голова, и на душе стало так радостно и легко! Почему-то ей захотелось посмотреть на его губы. Где-то внутри тела росло непонятное ощущение, которое заставило ее покраснеть, а ноги подкоситься. Она испугалась, что когда сядет в машину, он может догадается, что с ней происходит, но в то же время она бы просто умерла, если бы не оказалась с ним рядом в эту минуту.

Эти ненужные и мучительные экскурсы ее памяти отдались болью в сердце Кристины. Она поняла, что никогда не сможет простить Стива за то, что он пытался манипулировать ею в своих интересах.

Наконец лифт остановился, и эта пытка высотой и воспоминаниями закончилась.

— Теперь можешь смело открывать глаза, — сказал Стив насмешливо.

Кристина вышла из лифта и увидела надпись: «Квартиры класса люкс». Она не могла прийти в себя от удивления. Ее поверенный снял для нее номер люкс? Но она точно знала, что ее скромных средств не хватит для оплаты этих апартаментов!

В Найроби Кристине было трудно привыкнуть жить в общежитии и спать с еще двадцатью женщинами в одной комнате, но потом она наконец смогла снять небольшую отдельную квартирку. И, как ни странно, некоторое время после этого ей явно не хватало ее общительных соседок. Однако ничто не могло затмить роскоши отдельной ванной и возможности побыть в уединении.

Кристина в недоумении повернулась к Стиву.

— Это какое-то недоразумение. Я просила Пола Стивенсона найти мне недорогую комнату недалеко от его офиса, — сказала она, растерянно глядя, как Стив с хозяйским видом достает ключ.

Его брови взметнулись вверх, а рот скривился в усмешке.

— Он справился с этим поручением на славу, — заявил он. — Его юридическая фирма находится всего в пяти минутах ходьбы отсюда, а ты не потратишь ни копейки. Ведь ты — моя гостья и остановишься в моей квартире.

— Гостья? В твоей квартире?

Ноги Кристины примерзли к полу.

— Когда Пол сказал мне о твоих пожеланиях, я подумал, что это — наилучший вариант для нас обоих. Нам ведь надо обсудить очень многое, а не только вопросы твоего наследства, тебе не кажется?

Теперь Кристина заметила, что он внимательно посмотрел на ее левую руку, где должно было быть обручальное кольцо, которое он надел на нее четыре года назад. Но оно осталось лежать где-то на улицах Бостона, куда она вышвырнула его из открытого окна такси, не заметив за пеленой слез, куда оно приземлилось.

— Ты имеешь в виду... — Кристина замялась, проводя кончиком языка по пересохшим губам, чувствуя его прожигающий насквозь взгляд. — Ты говоришь о нашем браке? — наконец смогла произнести она.

— Я говорю о нашем браке, — насмешливо подтвердил Стив.

Он подхватил ее небольшую сумку и еще раз смерил Кристину взглядом с ног до головы.

— Для девственницы ты выглядишь что-то уж очень женственно.

Кристина попыталась уверить себя в том, что приступ слабости, охватившей ее, был вызван скорее всего духотой, а вовсе не словами Стива. Однако она не смогла удержаться от восклицания:

— С чего ты взял?

— Что ты девственница? — закончил он вопрос за нее. — Я о тебе все знаю, Крис... В конце концов, ты ведь моя жена...

О чем это он говорит?

Кристину охватил липкий холодный страх. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Она была не готова опять бороться с ним. Она приехала сюда, чтобы решить совсем простой вопрос, не требующий большого напряжения сил, — забрать деньги, причитающиеся ей по наследству, и спокойно вернуться в Найроби, а совсем не для того, чтобы выяснять отношения со Стивом.

Сколько бессонных ночей она провела, стараясь подавить страх, вызванный необходимостью вернуться на несколько дней в Бостон! Она приходила в ужас только от одной мысли о том, что вопреки ее воле и здравому смыслу ее детская влюбленность в Стива, каким-то чудом уцелевшая в глубинах подсознания, может выйти на поверхность при встрече с ним. Вдруг она взорвется внутри нее мириадами болезненных эмоций, как часовая бомба, дожидающаяся своего часа, губя ее новое Я, ее новую жизнь, которая так тяжело ей досталась.

Но она никак не ожидала, что Стив вызовет в ней не любовь, а неистовую смесь гнева и враждебности.

Да, она девственница. Это что, преступление?

— Ты не имеешь никакого права соваться в мою жизнь, а тем более шпионить за мной, — заявила она резко, но Стив не дал ей закончить ее яростную речь.

— Мы все еще женаты, ты не забыла? Я все еще твой муж, и ты продолжаешь оставаться моей женой, хочешь ты этого или не хочешь, — холодно напомнил он ей.

Кристина повернулась к Стиву спиной, чтобы скрыть свое негодование. Да, конечно, их можно считать женатыми перед лицом церкви, но ведь их брак в реальности оставался фиктивным. Поэтому ничто не дает ему право настаивать на своем положении мужа... Кристина устало покачала головой. Наверняка, она опять поддалась своим собственным страхам, и ей померещился отблеск собственнического инстинкта в словах Стива.

От его слов она испытала настоящий шок. Ну почему четыре года назад Стив решил на ней жениться? Ведь он любил другую женщину — ее мачеху!

Даже спустя столько лет отвращение охватывало ее, когда она представляла себе Стива с Долли. Как они могли! Жена ее отца и человек, которого ее отец любил как сына, которому доверял и которого высоко ценил. Интересно, а спал ли Стив с мачехой, пока отец еще был жив? Длинная вереница вопросов возникла в голове Кристины, вопросов, которые она себе твердо запретила задавать, чтобы сохранить психическое здоровье.

Раньше Стив утверждал, что он женится на Кристине для того, чтобы оберегать ее, хотя на самом деле его единственным желанием было оберегать свои собственные финансовые интересы.

Кристина устало прикрыла глаза. Она приехала в Бостон с единственной целью — получить деньги, которые принадлежат ей. Ей предстоит убедить Стива перечислять проценты от ее капитала на имя приюта в Найроби. Все остальное не должно интересовать ее...

— Я вернулась в Штаты вовсе не для того, чтобы обсуждать наш несуществующий брак, Стив, — вздохнула Кристина, с трудом обретая контроль над своими взбунтовавшимися чувствами. — Я уже писала господину Стивенсону, что хочу...

— Отдать деньги на благотворительность, — перебил ее Стив. — Нет, Крис, как твой поверенный, я не могу позволить тебе транжирить деньги таким способом. Если бы я согласился на это, то не выполнил бы свой моральный долг перед твоим отцом.

Кристине захотелось отбросить осторожность и спросить его, с каких это пор он стал задумываться о моральном долге? Но какой-то внутренний голос удержал ее, напомнив, что не стоит заходить слишком далеко. Она не думала, что их разговор будет развиваться таким образом. Ведь она теперь не та девочка, которой он мог диктовать свои условия.

— По закону эти деньги принадлежат мне, — напомнила она Стиву, предварительно сосчитав до десяти, чтобы унять свой гнев.

— Они были твоими, — резко поправил ее он, — до тех пор пока ты не отказалась от них, причем в письменной форме. Разве ты забыла об этом?

Кристина опять вздохнула, стараясь унять участившееся сердцебиение. Она не ожидала, что ситуация настолько усложнится.

— Я и правда писала об этом дяде Тиму. — Подумав, она тихо спросила Стива: — Когда он умер?

Стив отвернулся, и Кристине показалось, что он или не слышал ее или не собирается отвечать на вопрос, но он сказал холодно, не глядя на нее:

— У него случился сердечный приступ вскоре после... В день нашего венчания.

Объятая ужасом, Кристина только смогла издать какой-то нечленораздельный звук и опуститься на софу.

— Вероятнее всего, он себя неважно чувствовал еще до церемонии, — продолжал Стив. — Когда он потерял сознание у церкви, я отвез его в больницу. Мы надеялись, что все обойдется, но когда Тим уже был в отделении интенсивной терапии, последовал второй инфаркт, который оказался смертельным.

Кристина пыталась прийти в себя от шока.

— Это случилось из-за... — Сама эта мысль жгла ее душу. — Виной случившегося была я?

Стив ответил не сразу.

— После смерти твоего отца на Тима свалилось много дополнительной работы, — сказал он, будто не замечая ее отчаянного взгляда. — Сердце беспокоило его и раньше, но он отмахивался от советов обратиться к врачу. К тому же он был совсем не молодым человеком. Вспомни, ведь он был на десять лет старше твоего отца.

Он помолчал немного и затем добавил отрывисто:

— Перед смертью Тим просил передать тебе, что он был горд вести тебя под венец.

Слезы жгли глаза Кристины. Она вспомнила, каким Тим был в день их венчания, — в новом костюме, с цветком в петлице, аккуратно постриженный и благоухающий одеколоном. Когда они ехали в машине, он взял ее руку в свою и немного неловко пожал. Он был вдовцом, но своих детей у него не было, и Кристина всегда чувствовала его отеческую заботу о ней. Ей так хотелось, чтобы папа был вместе с ней в такой счастливый день, и по выражению лица Тима она поняла, что он тоже думает об этом.

Кристина расстроилась, когда его племянник написал ей о смерти Тима Волби, но она не могла предположить, что все произошло именно так.

— На твоем месте я не стал бы обвинять себя во всем. — Несмотря на его слова, голос Стива не выражал никакого сочувствия. — У Тима было слабое сердце, и неминуемое случилось бы рано или поздно.

Как ни странно, его слова не только не подбодрили и не успокоили ее, а напротив, только заставили почувствовать себя еще хуже.

— Я не буду спорить с тобой, Стив. — Кристина попыталась вернуться к первоначальной теме разговора. — Ты деловой человек, и в чем-то ты, может быть, прав. Но если бы ты только видел этих детей, готовых на все ради куска хлеба...

— Приют, бесспорно, делает доброе дело. Как мне сообщили мои источники...

— Что? Какие еще источники? — резко спросила она его. — У тебя нет никакого права...

— А ты надеялась, что я позволю тебе испариться из моей жизни без всяких следов? Я должен был сделать это, если не ради тебя, то хотя бы ради памяти твоего отца.

— Вот никогда не думала, что даже такой человек, как ты, мог опуститься так низко и шпионить за мной, — горько проговорила Кристина.

— Ты преувеличиваешь, — раздраженно произнес Стив. — Да, я в самом деле провел небольшое расследование, чтобы узнать, где ты находишься, что делаешь, с кем поддерживаешь отношения. Да любой поступил бы так в подобных обстоятельствах. Ты была наивной восемнадцатилетней девочкой. С тобой могло что угодно случиться.

Он нахмурился, и Кристина с усилием отогнала от себя мысль, что, может, он и вправду искренне заботился о ней.

— Что бы ты ни говорил, я все равно не отступлю от своего, — заявила она. — Приют сейчас находится в катастрофическом финансовом положении, и я готова пойти на все, лишь бы получить деньги.

За этой страстной проповедью последовала гробовая тишина, заставившая ее сердце сжаться от самых ужасных предчувствий. Стив смотрел на нее так, что она бы наверняка отказалась от этих денег, если бы они были нужны лично ей.

Как она не замечала в детстве, что у него такой хищный и зловещий вид? Кристину охватил озноб, но она поторопилась объяснить это состояние переменой климата.

— Ну что ж, ты, Крис, теперь взрослая женщина и, наверное, уже поняла, что ничего в этой жизни не дается просто так. Ты сама собственноручно отдала мне свое наследство, подтвердив это письменно. Так? Теперь ты хочешь забрать эти деньги, и не только те проценты, которые твои акции заработали за эти четыре года, но и все будущие доходы.

— Но ведь это мои деньги, — продолжала настаивать Кристина. — В завещании говорится, что я могу получить наследство или в день своего тридцатилетия, или в день свадьбы, если я выйду замуж раньше.

— Да. — Лицо у Стива было непроницаемое. — Ты мне уже несколько раз сказала, Крис, что тебе нужно от меня. Но что ты готова предоставить взамен, если я вдруг соглашусь дать согласие на выплату процентов с твоих акций в адрес приюта? Если я соглашусь...

Кристина нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— Мы ведь женаты, — снова напомнил ей Стив, — и наш брак еще не аннулирован.

Лицо Кристины прояснилось.

— Так ты хочешь, чтобы мы развелись? — догадалась она, не обращая внимание на неприятное чувство в желудке. — Конечно, я согласна, и...

— Нет, — прервал ее Стив. Я вовсе не хочу развода. Совсем наоборот.

3

— Ты не хочешь развода? — Кристина непонимающим взглядом посмотрела на Стива. — Тогда в чем же дело?

Она с ужасом обнаружила, что начала заикаться. Неужели он и впрямь хочет остаться ее мужем? Это совершенно невероятно! Это было так же невероятно, как и то, что у нее на душе вдруг стало легко и светло.

Стив не спускал с нее глаз. Его долгом было следить за тем, чтобы ее часть наследства тратилась благоразумно, и он собирался сделать все возможное, чтобы выполнить эту обязанность. И если, следуя этой благородной цели, он и сам не останется внакладе, тем лучше для него. Он ни на минуту не задумывался о том, стоит ли разъяснить Кристине, в чем состоят его собственные цели, нет, об этом не могло быть и речи. Судьба вложила в его руки одни тузы, и он намеревался играть только на выигрыш.

Кристина почувствовала, что пока она ждала ответа от Стива, ее колотила нервная дрожь. По выражению его лица было трудно догадаться, о чем он думает, его глаза оставались далекими и холодными.

— Я думаю, тебе не нужно напоминать, что значил для меня твой отец, — резко сказал Стив.

— Что я знаю очень хорошо, так это то, что ты женился на мне из-за его завещания, — в том же тоне ответила Кристина.

Ей хотелось поставить Стива на место, дать ему понять, что она уже не та наивная девочка, которая так безоглядно доверяла ему.

В его глазах мелькнул гнев.

— Это еще что за ерунда? Что ты имеешь в виду?

Кристина глубоко вздохнула. Нет уж, в этот раз она не позволит ему запугать себя. На карту поставлено слишком много. На ней лежит ответственность за других людей, за детей, которым нужна ее помощь.

— Я была слишком молода, когда выходила замуж за тебя, Стив. — Она пыталась говорить очень спокойно, будто ничего особенного не происходило. — В папином завещании говорилось, что после брака я получаю долю акций. Но так как я ничего в этом не понимала, то я бы, естественно, поручила ведение всех дел тебе. Таким образом, ты получал полный контроль над папиным предприятием и доходом, который оно приносило. Но если бы ты, например, решил продать дело и реализовать полученную прибыль, то...

— Что?!

Стив выглядел так, будто в комнате только что разорвалась бомба. Большее удивление, чем то, которое было написано на его лице, было трудно представить.

— Если ты хочешь сказать, что я женился на тебе из-за денег, то я должен сообщить тебе, что ты немного отстала от жизни. Я сейчас раз в пять богаче твоего папы. И я достиг этого сам, используя, конечно, тот несравненный опыт, который он передал мне, благодаря всему тому, чему он меня научил.

Он говорил так, как будто увещевал неразумного ребенка, что еще больше разозлило Кристину.

— А почему же ты тогда женился на мне? — спросила она его сердито.

— Ты сама знаешь...

Его голос почему-то задрожал, и он отвернулся, не давая ей увидеть выражение своего лица.

Кристина внезапно почувствовала, что ее вопрос застал его врасплох и смутил. Может, он чувствовал свою вину? Кто знает...

— Откуда мне знать... — резко возразила Кристина. — Мой отец...

Но Стив не дал ей договорить.

— Твой отец был человеком, который воплощал в себе все то, что я ценю в людях. Я уважал и любил его больше, чем кого-либо еще в своей жизни. — Он говорил таким тоном, что у нее не хватило бы духу поставить под сомнение правдивость его слов. — Если говорить честно, то в самые первые годы нашего знакомства, когда я был еще совсем молод, я иногда хотел, чтобы у меня бы такой же отец. Я был ужасно горд, что такой человек одарил меня своей дружбой и доверием. Мне хотелось быть похожим на него во всем. Он обладал всеми теми качествами, которых и в помине не было у моего отца.

Он на секунду замолчал, переводя дух после своей страстной речи, а Кристина смахнула с глаз непрошеную слезу.

Отец Стива оставил молодую жену, когда их крошке сыну не было и года. Он был игрок и бабник, прожил непутевую жизнь и был убит в пьяной драке, когда Стиву исполнилось тринадцать.

— Я продолжаю так же любить и чтить его и сейчас, Крис. Единственное, чего бы я хотел, это чтобы нас связывали настоящие кровные узы.

Стив многозначительно замолчал, заставив Кристину занервничать от избытка непонятных ей самой чувств. Она понимала, что какие бы условия не поставил ей Стив, ей все равно придется рано или поздно узнать о них. Так пусть уж это произойдет сейчас. Она не могла подвести всех тех людей, которые доверяли ей и ждали от нее помощи. Но она, конечно, не собиралась делать ничего такого, что могло бы лишить ее самоуважения.

— К сожалению, твой отец никогда не сможет стать мне отцом, Крис, но он может стать дедушкой моему сыну... нашему сыну, — тихо проговорил Стив.

Его сын... Их сын... Ее сын... В голове у Кристины все перемешалось. Не в силах прийти в себя от изумления, она смотрела на него, открыв рот. Должно быть, она плохо расслышала его.

— Ты что, имеешь виду, что мы... Не может быть... — отчаянно запротестовала она.

Но по выражению его лица она поняла, что еще как может. Ее сердце ухнуло куда-то вниз и исчезло там. Казалось, что оно совсем перестало биться.

— Нет, — отчаянно прошептала Кристина. — Я не буду... Я не хочу... — Она, чуть не плача, замотала головой. — Послушай, Стив, ведь это чистейшей воды шантаж. Если тебе так нужен ребенок, то...

— Нет, ты меня послушай, — прервал он ее. — Мне не нужен просто ребенок. Ты что, не слышала, что я тебе сказал? Мне нужен внук твоего отца. Я хочу, чтобы в венах моего сына текла кровь твоего отца, и только ты можешь дать мне это.

— Ты здоров? Мне кажется, у тебя что-то не в порядке с головой. — Кристина задохнулась от негодования. — Попахивает каким-то средневековьем... Я ни за что не соглашусь с этим...

— Тогда ты не получишь денег, — сообщил ей Стив подозрительно мягким голосом.

— Тебе придется мне их отдать. Я подам на тебя в суд, я... — Ее голос перехватило от избытка эмоций.

— Ты официально отказалась от своего наследства, прости, что напоминаю тебе об этом уже который раз. Кроме того, мне придется сообщить суду, что твой отец оставил меня опекуном потому, что не был уверен в твоем благоразумии в финансовом отношении. Он считал, что ты еще недостаточно зрелая, чтобы тратить такие деньги.

Кристина растерянно заморгала.

— Ты не посмеешь, — проговорила она, но Стив насмешливо улыбнулся ей, в то время как его глаза остались такими же холодными.

— Еще как посмею. Хочешь проверить?

Опять он пытается манипулировать ею. Как она могла когда-то любить его? В данную минуту она определенно его ненавидела.

— Как ты можешь, — пыталась пристыдить его Кристина. — Если бы ты видел этих бездомных детей, их голодные лица... Если бы ты знал, сколько мы бы могли сделать для них на эти деньги! Им так нужна помощь!

— И они получат ее, Крис, — спокойно произнес Стив, — но это будут деньги не из твоего наследства. Как твой опекун я не могу позволить этого, но как твой муж... — Он замолчал и многозначительно посмотрел на нее, его пронизывающий взгляд не давал ей опустить глаза.

Стив говорил наигранно спокойным голосом, пугая ее этим еще больше.

— Но как твой муж... — снова повторил он, — я готов выплатить приюту миллион фунтов сейчас и еще миллион после рождения ребенка.

Если бы Кристина уже не возненавидела Стива всеми фибрами своей души, она сделала бы это сейчас. Как он может быть таким циничным? Два миллиона фунтов! Насколько же он богат, если может, играючи, расстаться 6 такими деньгами, только чтобы...

Конечно, она в курсе того, как он любил и почитал ее отца, и она могла бы понять эту навязчивую идею родить ребенка, несущего в себе его гены. Но заставлять ее ложиться в постель с ним, дав ей предварительно знать, что он не любит ее... Как он посмел... По щекам Кристины потекли слезы. Ее просто трясло от злости и отвращения.

— Я должна подумать, — дрожащим голосом произнесла она, демонстративно поднимая подборок повыше.

— Подумать или опять сбежать? Я думал, что этот приют и правда важен для тебя, а оказывается...

— Прекрати, — закричала Кристина, закрывая уши руками и отворачиваясь от него.

Его жестокость не знала границ, но в его словах все-таки была доля правды. Как только она представила, что можно сделать для приюта с такими деньгами, она поняла, что не может ставить свои чувства превыше всего.

— Ну что, дорогая, по рукам? Два миллиона тебе на благотворительность, а мне — жену и ребенка?

Как же ей хотелось изо всех сил ударить по его иронично улыбающемуся ухоженному лицу! Но, собрав всю свою храбрость, она открыла рот и чуть слышно сказала:

— Да.

Кристина печально смотрела на окрестности из окна машины — сияющего серебристого «БМВ», а не «демлера», который, как она помнила, Стив водил раньше. Перед ее глазами открывались зеленые просторы пригорода. Она не спросила Стива, куда они едут, и не пыталась заговорить на какую-то нейтральную тему. С самого утра, когда она проснулась в его квартире, но, к счастью, пока не в его постели, она почти не разговаривала с ним.

Кристина не имела ни малейшего представления, куда они едут, и у нее не было никакого желания узнавать это. Единственное, что Стив посчитал нужным сообщить ей после того, как она согласилась на его условия договора, это то, что он отвезет ее в новый дом. Ею до сих пор владело негодование от этой нелепой сделки, которая характеризовала Стива вовсе не с лучшей стороны.

— Не веди себя как трагическая провинциальная актриса, Крис. — Услышала Кристина его голос. — Тебе это вовсе не идет, и к тому же все не так ужасно.

— Ты так думаешь? — тут же вскинулась Кристина. — После всего, что ты сделал? — взорвалась она.

— А что я такого сделал? — поднял брови Стив. — Я всего-навсего предложил тебе сделку, на которую ты по доброй воле согласилась.

— По доброй воле? Да ты намереваешься шантажом заставить меня родить от тебя ребенка! — Кристина опять отвернулась от него и уставилась в окно. — А что произойдет после его рождения?

— А что должно произойти? — недоуменно переспросил Стив. — Я вовсе не хочу, чтобы мои дети росли без одного из родителей, если ты это имеешь в виду.

— Ты предполагаешь, что мы останемся мужем и женой и после этого?

— Я предполагаю, что мы останемся вместе до тех пор, пока наш ребенок будет нуждаться в нас, — заявил Стив, сворачивая с шоссе на узкую дорогу.

Кристина пожала плечами, не желая, чтобы он догадался, какое облегчение она испытала хотя бы оттого, что он не собирается разлучать ее с ребенком и воспитывать его один. Она понимала, что, как бы она ни презирала Стива, что бы она ни думала о нем, она никогда не сможет покинуть свое дитя.

Кристина нахмурилась. Панорама, открывающаяся из окна, внезапно показалась ей знакомой. Ее сердце забилось чаще, так как их путь, видимо, вел в маленький городок, где прошло ее детство. В конце улицы Стив повернул налево. Дорога круто пошла вверх, и хотя Кристина уже давно не бывала здесь, она могла бы пройти по этой улице с закрытыми глазами. Именно по ней Стив отвозил свою маленькую подружку в школу, именно по ней он приехал, чтобы сообщить ей о смерти отца, именно по ней она с дядей Тимом ехала в церковь на венчание.

— Ты купил наш дом? — спросила Кристина, хотя уже знала ответ на этот вопрос.

Ее голос был полон эмоций, которые ей было трудно держать под контролем.

— Я вел переговоры о его покупке еще до нашей свадьбы.

Казалось, Стив был так же спокоен, как всегда, в отличие от Кристины, которая была похожа на птицу, готовую выпорхнуть из машины и полететь к родному гнезду.

— Я хотел сделать тебе сюрприз. Я понимал, как тебе ненавистна сама идея Долли о продаже дома, с которым у тебя так много связано. Когда же оказалось, что в твои планы не входит получение свадебных подарков, было слишком поздно отменять эту сделку.

Стив пожал плечами, как будто удивляясь собственному решению.

— Можно, конечно, было опять выставить его на продажу, но как-то руки до этого не дошли.

Машина завернула на подъездную дорожку к дому, прошуршала по гравию и остановилась у парадного подъезда. На секунду Кристине показалась, что сейчас откроется дверь и отец выйдет им навстречу. Но чудес не бывает, он умер, и какая-то часть ее души умерла вместе с ним.

— Дом выглядит совсем таким же, как и прежде, — сказала она Стиву чужим механическим голосом, когда они вышли из машины.

Как она оказалась здесь, в родном доме, с совершенно посторонним человеком, с человеком, который сегодня ночью...

Стив открыл входную дверь.

— Ты обнаружишь здесь ряд перемен, — предупредил он ее. — Я оставил комнату твоего отца без изменений, но что касается всего остального...

Он замолчал и отвернулся от Кристины, его голос почему-то задрожал. Она вопросительно посмотрела на него.

— Я не думаю, что нам обоим захотелось бы использовать комнаты твоих родителей, поэтому я пристроил новую спальню и зимний сад. Я помню, твой отец часто говорил, что это было мечтой твой матери. У него не хватило духу на это после ее смерти, но мне показалось...

Стив опять замолчал и плотно сжал рот, открывая дверь перед ней, так и не сказав, что же ему показалось.

Кристина вдруг поняла, что она смертельно боится заходить в этот дом, ведь именно по этим ступенькам она выбежала из него, обиженная злыми словами Долли, и именно по ним она вернулась сюда за своими вещами перед побегом в Найроби.

Дом остался таким же, но она сама сильно изменилась за эти четыре года. Теперь она с горечью заметила, что мебель в нем старомодна, а когда-то роскошная красная ковровая дорожка, покрывающая ступени, износилась. Она почувствовала запах заброшенности и запущенности. Облака пыли плясали в солнечных лучах, и толстый серый слой покрывал туалетный столик под венецианским зеркалом, купленным ее родителями во время их медового месяца.

Ее мама была прекрасной хозяйкой, но потом неизлечимая болезнь уложила ее в постель, и дому явно не хватало хозяйского глаза. Что же касается Долли, то ее занимали совсем другие проблемы. Кристине вдруг захотелось снова привести дом в порядок, вдохнуть в него жизнь, наполнить его любовью и радостью...

Стараясь скрыть свои чувства, она повернулась к Стиву:

— Зачем ты привез меня сюда? — Затем она добавила язвительно: — Хотя я не удивлюсь, если ты захочешь зачать этого ребенка на постели моего отца!

Кристина не договорила, испуганная выражением его глаз. В них скрывалась такая очевидная угроза, что слов было не нужно.

— Я привез тебя сюда, потому что теперь ты будешь жить здесь, — сказал он ровным голосом.

— Но ты ведь сам здесь не живешь? — догадалась Кристина.

— Да, я до сих пор жил в Бостоне, но теперь... Я не думаю, что городская квартира — подходящее место для маленького ребенка.

— Но ты все-таки будешь уезжать в Бостон? — настаивала Кристина.

Пусть только он успокоит ее, сказав, что не будет часто наезжать сюда, в этот дом, в ее постель, которую он вынуждает ее делить с собой!

Но вместо того, чтобы честно выложить все начистоту, он вдруг мягко спросил ее:

— Что тебя так пугает в физических отношениях между мужчиной и женщиной, Крис?

— Ничего! — сразу же выпалила она, чувствуя, что ее лицо залила краска. — Я вовсе не секса боюсь, а что-то в тебе... Что-то в твоем...

— Да я тебе не верю, Крис, — прервал ее Стив. — То, что ты еще девственница, говорит о том, что...

— О чем это говорит? — сразу же вспылила Кристина. — Только о том, что я разборчива, в отличие от некоторых.

— Это говорит о том, что тебя страшит что-то, — продолжил Стив, будто вовсе не заметив ее слов. — Ведь это правда?

— Вовсе нет, — страстно возразила она.

Но в глубине души Кристина понимала, что он прав. Она действительно была ужасно напугана. Для нее физические отношения были тесно связаны с чувством любви, и она отчаянно боялась, что занятия любовью со Стивом опять заставят ее полюбить его. Умом она понимала, что этого быть просто не может, но все ее существо противилось этому договору, необходимости делить с ним постель.

В прошлую ночь, когда она лежала без сна в его квартире в Бостоне, она пыталась убедить себя в том, что ее жертва не может сравниться с теми благами, которые получит приют и бездомные дети, что поздно плакать над молоком, которое уже пролито. Но никакие убеждения не могли заставить ее трезво взглянуть на вещи и облегчить тянущую боль в сердце и страх, охвативший ее.

Кристина отошла от Стива и пошла в сторону кабинета отца. Уже почти дойдя до двери, она услышала его сухое замечание:

— Раз в месяц бригада уборщиков приходит из деревни, чтобы навести порядок в доме. В этот раз я попросил их закупить продуктов и заполнить ими холодильник и морозильник. Если они сделали это так же добросовестно, как уборку, боюсь, что у нас нет большого выбора. Может, сходим поужинаем в соседний ресторанчик? У меня там зарезервирован столик. Ты еще не разлюбила итальянскую кухню?

— Что это ты вздумал вести меня в ресторан? — насмешливо протянула Кристина. — Я думала, ты сразу потащишь меня в постель. Зачем тратить время и деньги? Ведь ты и так уже заплатил два миллиона...

— Прекрати!

Стив молниеносно оказался рядом с Кристиной и схватил ее за плечи. Его длинные пальцы больно впились в ее предплечья.

— Кристина, ты моя жена, а не содержанка. И если я хочу немного поухаживать за тобой, то...

— Поухаживать за мной?! — возмутилась Кристина. — Это называется — поухаживать? К чему все это, если тебя интересует только ребенок? Ты можешь получить его, не тратясь на пиццу для меня. Ведь на самом деле тебе совершенно все равно, что я думаю по этому поводу.

Стив так неожиданно отпустил ее, что Кристина чуть не упала. Ее пронзило неприятное осознание, что какая-то часть ее души радовалась прикосновению его руки, в то время как другая была доведена до белого каления. Раздираемая противоречиями, она попыталась убедить себя, что ее память сыграла с ней глупую шутку, напоминая о том времени, когда она мечтала о его руке на своих плечах. Мечтала, жаждала... вожделела, если быть точной.

С трудом Кристина вернулась мыслями к настоящему моменту, встретившись взглядом с негодующими глазами Стива.

Его губы были плотно сжаты.

— Я хочу, чтобы наш ребенок родился если не во взаимной любви, то по крайней мере от обоюдного удовольствия.

Слова Стива шокировали Кристину, заставив ее мысли заработать в опасном направлении.

Она откинула голову и, глядя ему в глаза, отчетливо произнесла:

— Интересно, как это может произойти, если я никогда ни при каких обстоятельствах не захочу тебя?

В установившейся тишине она отчетливо слышала каждый посторонний звук, а Стив не отрывал от нее своих изумрудных глаз. Казалось, они заглядывают ей в душу. Что он искал там? Ее губы внезапно пересохли, и она кончиком языка облизала их. Пронизывающий взгляд Стива проследил за этим ее жестом. Кристина почти физически чувствовала, как его глаза скользят по ее губам, по ее телу, по ее натянутым нервам.

— Ты меня дразнишь, Кристина? — медленно спросил Стив. — Если это так, то я очень легко могу доказать тебе обратное.

Казалось, все чувства Кристины обострились. Она явственно чувствовала запах пыли в воздухе, теплые потоки солнца, пробивающиеся сквозь окна, обжигающий кожу и душу взгляд Стива... Она задрожала, но не от холода, а от чувств, с которыми она уже давно распрощалась.

— Нет, — прошептала она.

Это не правда! Она больше не любит Стива. Ее любовь умерла четыре года назад в день их свадьбы, она больше не позволит опять мучить ее.

— Ты не посмеешь... — прошептала она хрипловатым голосом, стараясь успокоить себя.

— Ты так думаешь? Так запомни... — Казалось, Стив не говорит, а просто выдыхает эти слова. — Запомни, Кристина. Когда ты будешь лежать в моей постели, в моих объятиях, горя от нетерпения в ожидании моих ласк, изнемогая от желания, я напомню тебе о твоих словах.

4

Кристина отвернулась от окна комнаты, которая с детских лет была ее спальней, и посмотрела на часы.

Половина восьмого. Вскоре ей придется спуститься к Стиву, который предупредил ее о том, что если она не будет готова к ужину, то есть, к восьми часам, он сам поднимется за ней.

— Зачем ты все это делаешь? — вопрошала она в недоуменном гневе.

— А ты? — в тон ей ответил Стив.

— Ты сам знаешь почему. Потому что у меня нет выбора.

— Это ты так думаешь. Выбор есть всегда, — парировал он быстро. — У тебя был выбор, ты вполне могла отказаться.

— Ты говоришь ерунду, ведь приют и вправду нуждается в деньгах, ты прекрасно это знаешь.

Кристина говорила чистую правду. Она была уверена на все сто процентов, что не смогла бы жить спокойно, если бы не сделала для несчастных детей все, что в ее силах. Внезапно ей пришло в голову, что, может быть, ее решимость подпитывается чувством вины за то, что она скрывала от своих друзей сам факт существования этих денег. Но прошлое никак не хотело отпускать ее, она долго была во власти любви к Стиву, ей пришлось потратить немало сил, чтобы избавиться от этого.

Но кто мог знать, что Стив решит сохранить их брак, что он захочет иметь общего ребенка... Глаза Кристины опять вернулись к окну. Она теперь вовсе не была уверена, что поступила правильно. Хватит ли у нее силы и храбрости, чтобы осуществить задуманное?

Кристина вспомнила, как часто она выглядывала из этого окошка, ожидая папу с работы. Она уютно устраивалась с ногами на подоконнике, стараясь уловить знакомый звук подъезжающей машины. Услышав его, она стремглав бросалась вниз и влетала в теплые и уютные папины объятия.

Даже в тяжелые дни маминой болезни именно папа поддерживал и успокаивал ее.

А затем мама умерла, и отец женился на Долли, и тогда пришло время искать утешения у Стива. Теперь она нетерпеливо ждала уже его у этого же окна.

Отец любил этот дом. Он однажды сказал, что для него он олицетворяет все то, что должно называться домом.

— Однажды ты приведешь своих детей навестить меня в этом доме, — смеялся он, когда она стала подрастать.

Он так был бы рад рождению внуков! Картина за окном стала расплываться. Ребенок, который будет плотью от плоти ее и Стива. Папа так бы лелеял этого ребенка, он бы души в нем не чаял!

Ребенок Стива. Сколько раз она сидела у окна и фантазировала, что подрастет, выйдет за Стива замуж, тот будет любить ее, и от этой любви родится ребенок. Стив будет носить ее на руках и заботиться об их ребенке... Мечты, мечты...

Самое странное, что почти все ее мечты сбылись, кроме самой главной. Стив не любит ее. Кристина отмахнулась от воспоминаний, способных вызвать очередные горестные слезы. Стиву она сама не нужна, а нужна лишь кровная связь с ее отцом, так он ей сказал.

Кристина уже отвернулась от окна, но в ее глазах все еще стояла картина: они втроем идут к дому по подъездной аллее — Стив, она, а между ними — темноволосый зеленоглазый малыш, малыш, в котором соединились крепкое телосложение его отца и веселая улыбка дедушки.

— Я, по-моему, начинаю сходить с ума, — призналась она сама себе, надевая пиджак, а затем спускаясь вниз в гостиную.

Кристина не могла отрицать, что уже ощутила материнское чувство по отношению к этому, пока не существующему ребенку, которого так охотно нарисовало ее воображение, но она с трудом представляла, что сможет по доброй воле стать законной женой Стива.

Когда она открыла дверь, то увидела, что Стив уже направляется к ней.

В отличие от нее он переоделся, сменив деловой костюм на летние брюки и светлую рубашку с короткими рукавами.

Этим летом в Бостоне стояла теплая погода, и голые руки Стива были покрыты золотистым загаром. Что-то в этих крепких мускулистых руках всегда завораживало ее, посылая холодок какой-то подростковой чувственности по позвоночнику. Когда-то единственное, что она могла вообразить в своих невинных девичьих мечтах, были эти руки, нежно обвитые вокруг нее. Но одного этого было уже достаточно, чтобы она замерла от сладкого чувства предвкушения.

Позже она уже представляла, как Стив касается ее, ласкает, гладит так, что она, лежа в одиночестве на своей узенькой кровати, загоралась горячим, виноватым желанием.

Как заметила Кристина, Стив не только сменил рубашку, но и принял душ, что напомнило ей лишний раз о том, что она все еще в той же одежде, в которой прилетела из Найроби. Она решила не переодеваться просто из упрямства, чтобы показать Стиву, насколько ей безразлично и само его присутствие, и его мнение. Но почему-то она вовсе не испытывала чувства удовлетворения, а напротив, ощущала неловкость.

— Была слишком занята, чтобы переодеться? Ничего страшного. Я думаю, что Луиджи поймет твои трудности, — заметил Стив.

— Ты что, сказал Луиджи, что мы...

— Я сказал ему только, что мы с тобой обедаем. Я надеюсь, ты все еще любишь лазанью и медовое мороженое?

Кристина проигнорировала его вопрос, напомнивший ей, как много он знает о ее вкусах.

— И все? — переспросила она.

— Все, — недоуменно пожал плечами Стив.

Его ответ почему-то вовсе не так обрадовал ее, как по логике вещей должно было быть, а напротив, лишь разозлил ее еще больше.

— Но ты ведь должен сказать что-то? Ведь мы не можем начать жить вместе ни с того ни с сего, — настаивала Кристина.

Стив опять пожал плечами.

— Я скажу то, что люди хотят слышать.

— А именно? — не отставала Кристина.

— Я скажу тем, кому это интересно, что мы решили попробовать начать все снова.

— Начать все снова? — как попугай переспросила Кристина и тут же пожалела об этом, потому что после этого Стив так красноречиво посмотрел на нее, что ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Я думаю, большинство людей уверены, что мы были любовниками до свадьбы, а потом поссорились. Кроме того, я сомневаюсь, что ты захочешь оповестить всех и вся о том, что ты все еще девственница.

Лицо Кристины залилось краской.

— Не льсти себя надеждой, что то, что я сохранила девственность, имеет хоть какое-то отношение к тебе.

Она бросила эти слова ему в лицо, не задумываясь о том, как он их воспримет, или что они смогут раскрыть ему какие-то тайные стороны ее сущности.

— Это мое личное дело и никого не касается...

Стив пошел вниз по ступеням, не взглянув на нее, и Кристине пришлось последовать за ним.

— Подожди секундочку, — задержал он ее в прихожей.

Кристина с опаской подождала, что же он вытащит из кармана.

— Тебе наверняка понадобится вот это, — сказал он без всякого выражения. — Конечно, это не то кольцо, которое я надел тебе при венчании. Кроме того, ты с тех пор похудела, и мне пришлось лишь догадываться о подходящем размере. Надеюсь, оно тебе подойдет.

Стив сам раскрыл небольшую коробочку и вытащил кольцо, поразительно похожее на то, которое схоронили улицы Бостона в тот день, когда Кристина сбежала. Ей даже показалось, что это то же кольцо, хотя этого просто не могло быть.

И рядом с ним она увидела ту вещь, которую с таким большим сожалением оставила у Стива четыре года назад, — обручальное кольцо восхитительной красоты, кольцо, которое сияло тремя бриллиантами чистой воды. Хотя оправа для камней вполне соответствовала тенденциям современной моды, эти бриллианты когда-то носила ее мама, и для Кристины они не имели цены. Ее глаза наполнились слезами.

— Оно, по-моему, тебе немного велико, — сказал Стив.

Он взял ее руку в свою ладонь. Кристина почувствовала, что она дрожит от волнения. Против своей воли девушка вернулась мыслями на четыре года назад, когда она стояла в подвенечном платье, а Стив, как сейчас, надевал ей кольцо на пальчик.

Теперь, когда холодный металл скользнул по ее коже, она отчетливо вспомнила все свои ощущения, все свои надежды на то, что злые прогнозы Долли не сбудутся, ее свадьба наперекор всему завершится счастливым браком, а не будет простым деловым соглашением.

Стив оказался прав — обручальное кольцо было ей немного свободно. Кристина неожиданно ощутила, что ее дыхание стеснено и она никак не может привести его в норму. Сердце яростно колотилось в грудной клетке, словно пытаясь выбраться наружу. Ей почудилось, что все происходит будто при замедленной съемке. Казалось, это время замедлило свой ход. Кристина не смотрела на Стива, но чувствовала, что он не сводит с нее своих изумрудных глаз. Стив помедлил, а затем неторопливо поднес ее ладонь к губам.

— Нет... — Хрипловатый стон вырвался из ее горла.

Кристина отчаянно вырвала руку, вспоминая ощущение его губ на своей руке в церкви. Тогда его горячие губы прикоснулись к холодной коже дрожащих девичьих пальчиков, растопив их лед, наполнив все ее тело страстным желанием. Но ничто не остановило ее от того глупого вопроса, который разрушил детские иллюзии. Все эти четыре года ее мучила мысль: а что произошло бы, если бы она промолчала тогда? Но она неизменно отвечала себе, что горькая правда все же лучше жизни во лжи.

Не в состоянии смотреть на Стива, Кристина заторопилась к выходу. Теплое вечернее солнце на секунду ослепило ее. Кристина ощутила нежный аромат роз, растущих совсем недалеко от крыльца. Розы были любимыми цветами ее мамы. Опять чувство боли и ностальгии охватило ее. Этот дом хранил в себе столько воспоминаний, счастливых и горестных. Кристину мучили сомнения. Должен ли ее ребенок впитывать все эти прошлые переживания своих предков с самых первых дней своей жизни?

Погруженная в свои собственные мысли, девушка застыла на месте, смотря невидящим взором куда-то в даль. Ее будущее, полное неразрешимых проблем и эмоциональной напряженности, лежало перед ней. Ей казалось, что замужество перестало быть необходимостью в наше время, но она не могла представить свою жизнь без ребенка...

— Мне так кажется, что ты раздумываешь о правильности твоего решения? Я прав? — услышала она язвительный голос Стива.

Кристина нахмурилась, так как его голос вернул ее из мира фантазий на землю. Она взглянула на него, и на секунду ей показалось, что он и вправду боится, что она может передумать. Должно быть, он очень хочет этого ребенка, иначе его поведение трудно объяснить. Не поэтому ли они не поженились с Долли, что он не хотел ребенка от нее? Помимо ее воли эта мысль наполнила радостью исстрадавшееся сердце Кристины.

— Ты совсем не изменилась. Ты стала даже еще красивее, чем раньше. — Голос Луиджи был полон восхищения.

Все то время, что он провожал их к столику, он не спускал с нее своих горящих черных глаз.

— Если она не изменилась, как же она могла стать еще красивее, Луиджи? — пошутил Стив.

— Четыре года назад она была красивой девушкой, а теперь она блистательная женщина, — ответил Луиджи с апломбом.

Он оглядел ее тем оценивающим взглядом, который был так характерен для темпераментного итальянца.

— И какая женщина! Мама миа! Тебе, мой друг, здорово повезло, что ты женат на такой красавице.

Так Луиджи помнил, что они женаты?

— А ты помнишь, как она выглядела после одного из твоих уроков, как нужно есть спагетти? — ухмыльнулся Стив.

В его глазах блеснул лукавый огонек, не давая Кристине отвести взгляд от него. Его лицо стало вдруг таким родным и знакомым, таким похожим на то лицо, которое снилось ей ночами в подростковом возрасте, — глаза были теплыми и, казалось, дразнили ее, а губы сложились в самую сексуальную из его улыбок, от которой ее сердце радостно запело.

«У Луиджи» был ее самым любимым рестораном. Как и все в этом городке, он был тесно связан в ее памяти с самыми счастливыми годами ее жизни.

— Я зарезервировал вам самый лучший столик.

Луиджи весь сиял от радости, прокладывая путь между столиками в переполненном зале ресторана. Кристина хорошо помнила это место. Они часто сидели там с папой и Стивом, когда те забирали ее после школы. Комок застрял в горле Кристины. Она повернулась к Луиджи и растроганно обняла его. Луиджи ответил нежнейшими объятиями, которые завершились совершенно внезапно.

Владелец ресторана отступил назад, порывисто извинившись перед Стивом.

Нахмурившись, Кристина переводила взгляд с окаменевшего лица Стива на виноватые глаза Луиджи, не понимая, что происходит.

— Прости, я забыл, что ты уже не маленькая девочка, а замужняя женщина, — сказал Луиджи.

Когда они наконец заняли свой столик, и Луиджи ушел за меню, Стив сказал тихим, но решительным голосом:

— Я предпочел бы, чтобы ты перестала флиртовать с другими мужчинами у всех на виду.

— Ты называешь это флиртовать? Я вовсе не флиртовала... — начала Кристина извиняющимся тоном и остановилась.

С какой это стати она должна оправдываться? Разве она сделала что-нибудь плохое? Обвинения Стива просто смехотворны!

— Может ты и девственница, Крис, — вполголоса сказал ей Стив, наклоняясь к ней через весь стол, чтобы никто не слышал их разговор, — но не делай вид, что ты такая наивная. Ты ведь все-таки замужняя женщина... и моя жена.

— Из-за чего весь этот сыр-бор? — в гневном удивлении спросила Кристина. — Из-за того, что я по-дружески обняла Луиджи? Если бы мне кто-нибудь рассказал это вчера, я бы не поверила!

— Может, это и так, — сердито блеснув глазами, произнес Стив, — но я от тебя пока и таких объятий не дождался. А я твой муж, между прочим.

Он замолчал на время, пока молоденький официант подавал им меню, а когда он опять отошел, Стив холодно продолжил:

— Ты сегодня же перенесешь свои вещи в общую спальню!

Кристина надеялась, что Стив не догадывается, какое воздействие оказали его слова. Она была шокирована и не на шутку испугана. Чтобы не показать свое состояние, она взяла меню и спрятала в нем лицо, пробормотав себе под нос:

— Кажется, ты грозился меня соблазнить...

Когда от Стива не последовало никакой реакции, она опустила меню, радостно рассудив, что сравняла счет, пробив его броню. Но затем она увидела его грозное лицо, и рука, держащая меню, задрожала.

Стив резко схватил Кристину за руку.

— Кристина, это была не угроза, а обещание. Обещание, которое я обязательно исполню. Обещаю, что все, что я буду делать с тобой, заставит тебя вздрагивать от желания и страстно шептать мое имя в ночной тиши. Ты будешь с нетерпением ждать, когда я проникну в тебя, и торопить меня срывающимся голосом.

— Нет!

Слова отрицания и негодования застряли в ее горле. К счастью, к их столику опять подошел официант, который несколько растерянно взглянул на них и неуверенно спросил, готовы ли они заказывать. Кристина догадалась, что ее лицо пылает от стыда, в то время как мысли перепутались от обиды и изумления.

Как мог Стив таким спокойным голосом обсуждать с официантом меню, блюда, которые тот мог бы порекомендовать, а также список вин, имеющихся в наличие, после всего того, что он наговорил ей сейчас?

— Тебе понравится это вино, Кристина, — сказал Стив тихо, когда они остались одни. — Мне впервые дал его попробовать твой отец. Это вино сделано в год твоего рождения, и, как и ты, оно... — продолжал Стив, и его голос понизился до низкого сексуального шепота, который медленно возбуждал ее нервные окончания.

Ее воображение, без стыда и совести предавая ее в трудную минуту, тут же подсказало, что так же томительно и неторопливо его губы могли бы касаться нежной поверхности ее кожи.

— Нет, Кристина, не проси, — все тем же голосом произнес Стив. — Я не скажу тебе, что же в вас общего. Еще не время.

Кристина заказала себе мидии, и у нее потекли слюнки только от одного запаха знаменитого соуса, который изобрел сам Луиджи. Последние годы в Найроби ее пища не блистала разнообразием и изысканностью. Поэтому теперь она наслаждалась великолепным блюдом, демонстрируя прекрасный аппетит и не замечая, как пристально Стив наблюдает за ней.

Стив задумался над тем, а что бы Кристина сказала и сделала, если бы знала направление его мыслей? Он отхлебнул глоток вина. Это вино, как и Кристина, имело неотразимую притягательность. Если ты полюбил его, то тебе не суждено перейти ни на какое другое.

Рот Стива болезненно скривился. Все-таки хорошо, что Кристина не умеет читать мысли и не может знать, что происходит в его голове и с его телом. Если бы она была в курсе, то наверняка уже убежала бы на безопасное расстояние от него, а может быть, опять спряталась в своем Найроби.

Глаза Стива погрустнели, когда они остановились на склоненной головке Кристины, которая макала кусочек хлеба в остатки соуса. На тот случай, если она отказалась бы приехать по приглашению своего поверенного в Бостон, у него уже был готов план, как заставить ее сделать это. Все уже было приготовлено... До последней минуты он надеялся, что этим планом все же не придется воспользоваться. Так оно и оказалось. Теперь она дома, и он должен сделать все возможное и невозможное, чтобы она осталась здесь навсегда.

Когда Кристина вдруг подняла голову, ощутив его взгляд, Стив тут же отвел глаза. Кристина недоуменно посмотрела на фигуру мужчины, сидящего напротив, как будто всецело поглощенного едой. С чего она взяла, что он наблюдает за ней?

— Ну как, вам понравилось? — спросил Луиджи.

Убирая пустые тарелки, он светился от счастья.

— Просто блеск, — подтвердила Кристина, употребляя словечко, так любимое ею в детские годы.

Кристина приветливо улыбнулась Луиджи, а затем ее улыбка как будто стерлась с лица. Она взглянула на Стива. А может ли замужняя женщина улыбаться другому мужчине? И почему она должна спрашивать у Стива разрешения на это? Почему она должна ждать его одобрения или порицания? Она никогда не согласится с этим, как и не позволит никому диктовать свои условия.

— Стив? Кристина? Вот так сюрприз? Вы узнаете меня?

Смятение мыслей Кристины было нарушено какой-то дамой, подошедшей к их столику. Кристина не сразу узнала ближайшую подругу мачехи.

Элизабет Марчер и ее мачеха вместе играли в теннис, а также встречались в престижном спортивном клубе. Кристина питала к этой особе так же мало симпатии, как и к самой Долли. Насколько она помнила, муж Элизабет часто работал за границей, но, видимо, именно сейчас он приехал в Штаты. Вот чем они были обязаны сомнительной честью видеть Элизабет у Луиджи.

Кристине было неприятно встретить кого-то, кто был так тесно связан с ее прошлым, так живо напоминал обо всех тяжелых событиях, пережитых ею четыре года назад. Хотя, подумав немного, Кристина заключила, что она обязательно должна была встретить кого-то из знакомых Долли — не Элизабет, так кого-то еще, ведь «У Луиджи» всегда был самым модным рестораном в этом городке.

На секунду Кристине показалось, что Элизабет мысленно что-то подсчитывает в уме, делает какие-то только ей очевидные выводы, оставаясь стоять возле их столика, хотя ее муж тщетно пытался увести ее.

— Следует ли это понимать так, что вы опять вместе? — жеманно спросила Элизабет, подарив им со Стивом многозначительный взгляд, который тут же привел Кристину в состояние крайнего раздражения. — Мне всегда казалось, что ты тогда слишком опрометчиво сбежала от него, правда, крошка?

Ее улыбка была полна поддельной искренности и претензии на доверительность.

— Не могу дождаться, когда увижусь с Долли, чтобы обсудить с ней этот вопрос. Надо же, а она мне ничего не сказала...

А когда ни Стив, ни Кристина никак не отреагировали на ее комментарий, она понимающе заметила:

— Или она еще и сама не знает? Как забавно!

Элизабет на секунду замолчала, задумавшись над тем, как же Долли воспримет сногсшибательную новость, и неприятно хохотнула:

— Не думаю, что она очень обрадуется. Вот так новость встретит ее, когда она приедет с Карибских островов. Она ведь возвращается на следующей неделе, правда? — Элизабет вопросительно посмотрела на Стива.

Не став дожидаться, что ответит Стив, Кристина встала и, извинившись, направилась в дамскую комнату.

Она убеждала себя, что не стоит так реагировать, что эта выматывающая боль никак не связана с тем чувством предательства, которое она снова ощутила. Ведь она уже знала, как обстоит дело, знала, что Стив пойдет на все, лишь бы добиться своей цели.

Она зашла в туалетную комнату и открыла холодную воду, бездумно опустив в нее руки. Она который раз напомнила себе, что ей уже совершенно безразлично, что у Стива за отношения с Долли, ведь единственная причина, по которой она находится в Бостоне, не имеет ничего общего с ее чувствами. Бездомные дети, приют, ребенок, похожий на ее отца, старый родительский дом — все, что угодно, но только не желание быть со Стивом. Да и он ведь был с ней вовсе не потому, что влюблен в нее, а потому, что он хочет ребенка.

Наоборот, уверяла себя она, Долли можно только пожалеть. Ведь это ей Стив намерен изменить и зачать ребенка с другой женщиной.

Этот мимолетный разговор с Элизабет открыл Кристине всю подноготную отношений Стива и Долли. Интересно, сказал ли ей Стив, что он затевает? Почему-то у Кристины сложилось впечатление, что Долли находится в полном неведении.

Высушив руки, Кристина глубоко вздохнула. Как бы ей хотелось так и остаться здесь, не выходить в зал. Но это было бы совсем глупо.

Когда Кристина подошла к столику, Элизабет нигде не было видно. Не говоря ни слова, она села на свое место, чувствуя, как головная боль пульсирует в висках. Последний раз она чувствовала себя так же плохо в Найроби, когда подхватила грипп. Горло было заложено, ее начинало тошнить, и...

Кристина ощутила, как зал вокруг нее завертелся все быстрее и быстрее.

— Кристина, как ты себя чувствуешь?

Стив стоял возле нее, а она даже не заметила, когда он встал со своего места.

— Ужасно, — честно призналась Кристина. — У меня кружится голова.

— Давай выйдем на свежий воздух. Там тебе станет лучше.

Стив попытался взять ее под руку, но она инстинктивно отпрянула. Многозначительные намеки Элизабет расставили все по своим местам. Кристина отчетливо поняла ситуацию, в которой очутилась. Руки, которыми он хотел поддержать ее, совсем недавно касались Долли, ее злейшего врага. Наверняка он шептал Долли нежные и страстные слова вместо тех холодных инструкций, с которыми он обращался к ней.

Акт воспроизводства, на который он склоняет ее, будет механическим процессом без каких-либо признаков любви, отличным от той душевной и физической близости, которая существует между ним и Долли. Кристина вздрогнула, не в состоянии скрыть отвращение. Теперь понятно, почему ее тошнит.

Она увидела, как Стив напрягся. Наклонившись к самому ее уху, он гневно прошептал:

— Мы ведь собирались все начать заново? Ты не забыла об этом?

— Это все ложь, — из последних сил прошептала Кристина. — Ты вовсе не хочешь дать нам еще один шанс, ты просто хочешь...

Стив уже подводил ее к двери. С облегчением Кристина вдохнула свежий воздух, ей стало легче. Головная боль понемногу отступала, мысли прояснялись.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Она подняла на него глаза.

— Что я должна объяснять? Мне просто стало плохо. Да это и немудрено в сложившихся обстоятельствах. Ведь ничего не изменилось, правда? — Кристина посмотрела на Стива в упор.

— А ты ожидала, что будет по-другому? Не слишком ли наивно с твоей стороны?

Жесткое выражение его глаз вызвало очередной взрыв негодования. Как ему только не стыдно! Он еще и ее обвиняет в чем-то!

— Только не говори мне, что Долли осталась жить здесь, — обвинительным тоном сказала Кристина.

Стив без всякого выражения пожал плечами, как будто считал, что она слишком остро реагирует на происходящее, чем только подлил масла в огонь.

— Долли была замужем за моим отцом, она...

Стив ее прервал, не дав договорить.

— Я и сам прекрасно знаю, кто такая Долли.

— Знаешь, но тебе это безразлично, так? — Кристина не могла не сказать всего, что у нее наболело на душе, хотя она могла отчетливо прочитать в его глазах ответы на все ее вопросы. Как со стороны она услышала гнев, звучащий в своем голосе.

Она услышала также, что Стив что-то прошептал себе под нос, а потом сердито сказал ей:

— Ты всегда была слишком впечатлительной и слишком болезненно реагировала на любой...

Она так и не узнала, что он хотел ей сказать, так как дверь опять распахнулась и из ресторана вышла еще одна пара. Проходя мимо них, они с интересом взглянули на Кристину и Стива, в напряженном молчании всматривающихся в лицо друг другу. Несомненно, враждебность и настороженность витали в воздухе вокруг них.

Взяв Кристину за руку, Стив сухо сказал ей:

— Я не думаю, что это подходящее место для подобного разговора. — И потянул ее к машине.

— Отпусти меня, — потребовала Кристина сквозь стиснутые зубы. — Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Не сейчас, Стив, после того как... Нет, не сейчас.

Кристина замолчала, заметив пламя гнева в его глазах, когда он открывал перед ней дверцу машины.

Хотя ее внутренний голос пытался уверить ее, что он вовсе не виноват в том, что они встретились в ресторане с Элизабет, но она убеждала себя, что ведь никто иной, как он, должен нести полную ответственность за то, что предал доверие ее отца и сейчас бесстыдно использует ее, Кристину, в своих собственных целях. Как она ненавидела и презирала его!

Кристина тяжело вздохнула, пытаясь отбросить мучительное чувство обиды, ощущая, словно кто-то водит гигантским жестким смычком по ее обнаженным нервам. Как унизительно, что она все еще не может преодолеть ту детскую влюбленность в Стива! Как больно узнать, что он все еще любит Долли!

Погруженная в свои невеселые мысли, Кристина и не заметила, как они приехали домой. Она очнулась только в тот момент, когда Стив открыл ей дверь. Он был так близко, что она могла видеть тонкие волоски на его руках, напряженные мышцы под тонкой тканью рубашки. Она почувствовала крепкий и прохладный аромат мыла, которым он пользовался, и еще какой-то опасный и зовущий, присущий только ему запах амбры и горячей мужественности, который вдруг заставил ее кожу покрыться мурашками. Ее память тут же стала беспардонно подсовывать ей воспоминания о том, как его пальцы касались ее тела, а глаза проникали в самую душу.

Взволнованная и взбудораженная, Кристина как-то неловко задела Стива, и ее грудь на невообразимо долгую секунду пришла в соприкосновение с его голой рукой. Залившись краской, она постаралась не заметить, как налились ее соски, как ее тело реагирует на этот непроизвольный контакт, пытаясь доказать ей что-то, что Кристина отказывалась принимать умом.

Не глядя в его сторону и не говоря ни слова, Кристина деловито направилась к дому. Она слышала оглушительный шорох гравия под ногами Стива, следующего за ней. Какая-то необъяснимая паника охватила ее, и она ускорила шаг, понимая тем не менее, что все равно не сможет попасть в дом без него, так как своего ключа у нее не было.

Стоя у двери, она подождала Стива. До конца своей жизни она не простит ему того, как он поступил с ней! Кристина сердито сжала кулаки.

— Крис...

Кристина не успела ничего ответить, когда почувствовала его ладони на своих плечах.

— Как ты смеешь прикасаться ко мне!

Кристина попыталась отпрянуть, но Стив не выпустил ее, шагнув вслед за ней, так что ей пришлось упереться спиной в дверь.

— Крис, послушай...

— Я ничего не хочу слушать...

Единственное, что успела заметить Кристина, был сердитый блеск в его глазах, прежде чем его голова закрыла собой свет и он раздраженно прошипел ей на ухо:

— Ну что ж, если ты не желаешь слушать, то нам по-видимому придется общаться только так...

Кристина гневно открыла рот, собираясь возразить, что ей наплевать на его мнение, когда с изумлением и недоверием вдруг почувствовала на своих губах его обжигающее дыхание. А затем все ее мысли перемешались, она потеряла способность мыслить, так как каждая клеточка ее существа была поглощена ощущениями, рожденными его безжалостными и жадными губами.

Этот поцелуй растопил ее гнев, как горячий шоколад, проливающийся на ванильное мороженое. Он длился и длился, растягивая и продлевая ослепительный вкус его губ, давая ей насладиться им в полную меру. Все ее мечты не могли сравниться с этим сказочным мгновением.

Постепенно гнев, пылающий в Стиве, уступил место чувственной, неторопливой нежности, которая увлекала их губы и языки. Их руки изучали друг друга. Тело Кристины расплавилось в руках Стива, превратившись в мягкий воск.

— Ты так целуешься, будто ждала этого поцелуя всю жизнь, — хрипло прошептал Стив, в то время как его руки посылали сладостную огненную дрожь по телу Кристины.

Казалось, что они слились в единое целое, составляя две половинки, идеально подходящие друг другу.

Значение его слов не сразу дошло до ее воспаленного сознания, но внезапно она с ужасом вскрикнула и оторвалась от него.

— У тебя гипертрофированное самомнение. Не воображай, что я действительно мечтала о твоих поцелуях! Я здесь только потому, что улицы Найроби полны детей, которые голодают и не имеют крыши над головой.

Его лицо было в тени, она не видела его выражения, только почувствовала, что он словно окаменел. Кристина думала, что он сейчас скажет что-нибудь резкое, заставив ее почувствовать себя глупой и взбалмошной, но он просто отвернулся от нее и пошел открывать дверь.

Поднимаясь по ступеням в свою комнату и смотря себе под ноги, Кристина думала, что он пойдет за ней или по крайней мере окликнет, но в доме повисло молчание.

Она не оглянулась, чтобы посмотреть на него. У нее просто не хватило смелости.

5

Кристина крепко спала и видела свой самый прекрасный сон.

Она томно потянулась и обвила гибкой рукой крепкую шею Стива, ощущая гладкость его кожи и шелковистость густых волос на затылке. Она игриво зарылась в них пальцами и притянула его голову поближе к себе.

— Я должен предупредить вас, леди, что ваше занятие сопряжено с опасностью, — иронично предупредил ее Стив низким чувственным шепотом.

Звук его голоса ласкал ее обнаженную кожу не хуже его губ, обдавая ее тело теплой волной.

— Ты ведь знаешь, я люблю опасность, — ответила Кристина, не отрывая глаз от зеленых морских глубин его глаз. — А еще больше я люблю опасность, когда она носит твое имя, — добавила она.

На ее лице появилась блаженная улыбка, когда она заметила, как Стив смотрит на нее. Ей так нравилось чувствовать себя свободной и непринужденной рядом с ним, сознавая ту близость особого рода, которая объединяла их. Быть свободной и не стесняться ничего... Волна чувственного восторга пробежала по ее позвоночнику. Она заметила, как потемнели глаза Стива. Ее глаза закрылись, а губы послушно потянулись к нему, предвкушая его поцелуй.

Прикосновение его горячих губ пронзило все ее тело взрывом чувств, заставляя каждое нервное окончание трепетать и плавиться. Она обнаружила, что они больше не играют ни в какие игры, а погружены в старую, как мир, страсть, которая была неподвластна контролю.

— Стив!

Обуреваемая жаждой касаться, ласкать его, она притянула Стива к себе, ощущая его наготу каждой клеточкой своего тела. Между ними не осталось ничего — ни пространства, ни воздуха, они слились воедино — кожа к коже, губы к губам. Ее ногти впились в кожу его спины, а тело дугой выгнулось под ним, как лук страсти, исполненный желания и зовущий его.

Не в силах противостоять искушению ее тела, Стив простонал ее имя. Кристина открыла глаза. Солнечный свет лился из окна спальни, заставляя еще ярче сиять ее обручальное кольцо.

Стив крепко обнимал ее, его опытные руки в чувственной ласке скользили по ее телу, касаясь его секретов, доставляя ей удовольствие, о котором она даже стеснялась мечтать, заставляя ее гореть желанием дать и ему испытать такую же сладкую муку. Каждый поцелуй, каждое прикосновение приближало безрассудство высшей точки страсти, которое она предчувствовала.

Внезапно ею овладел страх, что сейчас все это закончится и Стив исчезнет, и не будет больше этих сладостных минут. Эта боязнь поднялась к ее глазам и вылилась слезами, которые тонкими дорожками заструились по щекам. Не зная, куда деться от этой боли, Кристина отчаянно вцепилась в Стива, охваченная предчувствием, что сейчас она останется одна, потеряв навсегда и его самого, и его любовь.

— Нет!!!

Этот крик ужаса заставил Кристину проснуться. Еще несколько секунд она была настолько погружена в свой сон, что не сразу поняла, где находится. Затем она села в кровати и включила ночник, заливший нежным персиковым светом ее кровать. Но этот свет не мог согреть ее тело, покрытое холодным потом, и сердце, скованное паникой.

Ей снился Стив... Она помнила, что они... Закрыв глаза, Кристина обхватила себя руками, как будто пытаясь прикрыться от этого кошмара, потрясшего ее среди ночи.

— Кристина, что случилось? Я услышал, как ты кричала...

Послышался голос Стива, и он сам появился в дверях, такой же, каким она видела его во сне. Кристина стряхнула с себя последние остатки сна и широко раскрыла глаза.

— Не волнуйся, все в порядке, — попыталась убедить его она.

Разве она могла рассказать Стиву этот свой ужасный сон? Разве она отважится поведать ему, что заставило ее плакать и кричать от горя?

— Но я ведь слышал, что ты кричала...

Стив подошел к кровати, и Кристина с удивлением обнаружила, что он все еще полностью одет, несмотря на поздний час, хотя верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты и открывали взору полоску груди, поросшей темными волосками.

Не в силах отвести взгляд от этого темного треугольника, Кристина почувствовала, как болезненно сжался ее желудок. Во сне Стив был полностью обнажен. Кристина вспомнила, как она касалась его кожи, играла этой темной порослью на его груди, испытывала чувственную дрожь от единения с ним.

Кристина вздрогнула. Что происходит с ней? Уже столько лет Стив не приходил в ее сны... Когда она уезжала отсюда, то была всего лишь наивной девочкой и не сразу избавилась от эротических фантазий, связанных с ним. Может быть, все это произошло потому, что она опять спала в своей прежней комнате, которая была пропитана ее отроческой влюбленностью в него?

Кристина уже начала успокаиваться, обнаружив, что может логически объяснить происшедшее, но неожиданно вспомнила, как во сне солнце блестело на ее обручальном кольце. Она опять вздрогнула, заставив Стива нахмуриться.

— Наверное, следует вызвать доктора Робертса, чтобы он осмотрел тебя, — обеспокоенно сказал Стив. — Ты сегодня чуть в обморок не упала, а сейчас вся дрожишь...

Самоконтроль Кристины начинал давать трещину.

— Ничего со мной не случилось. Почти ничего, за исключением того, что меня шантажом вынуждают заниматься сексом с человеком, которого я не люблю, а все для того, чтобы он получил сына, которого так желает. Но я не думаю, что ты собираешься рассказать доктору Робертсу об этом, — добавила она саркастически. — Ты ведь всегда говоришь людям только то, что считаешь нужным, не доводя до их сведения необходимую им информацию.

— Что ты имеешь в виду? — грозно спросил он.

— Как-нибудь и сам сообразишь, — не удостоила его ответом Кристина.

Стив продолжал непонимающе хмуриться, и она раздраженно бросила ему:

— Я не думаю, что ты сказал Долли о своих планах — обо мне, о ребенке...

Кристина глубоко вздохнула, намереваясь прямо напомнить Стиву, что он также не посчитал нужным сказать ей перед свадьбой, что он любит ее мачеху и состоит с ней в любовной связи. Но она не успела и рот раскрыть, как он гневно прервал ее:

— Долли? С какой стати? Конечно же, нет.

Как он может так беззастенчиво лгать? Кристина гневно вскочила с кровати и встала напротив него.

— Как это с какой стати?

Она уже была готова выложить ему все, что наболело, опасаясь однако, что храбрость оставит ее в последнюю минуту.

— Долли ведь все равно узнает. Элизабет обязательно ей сообщит, так и знай.

К своему собственному замешательству Кристина поняла, что с нетерпением ожидает его ответа, как будто надеется, что сейчас Стив заключит ее в объятия и скажет, что Долли для него ничего больше не значит. Как она может быть такой неисправимой дурой?

— Наш брак, наши отношения, наши планы не имеют к Долли никакого отношения.

— Так тебе все равно, что она об этом подумает? — спросила Кристина.

— Мое желание завести ребенка, которому передались бы черты твоего отца, никаким образом не входит в зону жизненных интересов Долли.

— А твои отношения с ней? — никак не могла успокоиться Кристина.

Стив ответил не сразу.

— Я знаю, что ты не любишь Долли, Крис, но ты ведь теперь уже взрослая. Мои отношения с ней, как ты это называешь, останутся таковыми и впредь, и тебе придется с этим смириться. Но ты можешь быть спокойна, мои чувства к ней за эти годы не изменились.

Стив опять нахмурился, когда увидел, как глаза Кристины потемнели. Он знал, как мачеха мучила девочку, считал, что эта женщина — черствая и себялюбивая эгоистка, но это не меняло определенных отношений, которые сложились между ними. Но, глядя на Кристину, он понял, что сейчас ее не убедят никакие логические объяснения.

Кристина почувствовала, как будто кто-то жестокой недрогнувшей рукой сжал ее легкие, не давая ей возможности дышать, но при этом не лишая способности чувствовать боль. И боль эта была слишком велика, чтобы ее вынести! Ну откуда взялось это страдание, если последние четыре года она была искренне убеждена, что забыла Стива и стала абсолютно равнодушной к его обаянию. Неужели ее любовь к нему не умерла окончательно и теперь мучительно выползает из обломков их отношений? Разве она, Кристина, не потеряла уважения и доверия к нему еще раньше?

— Я думаю, Стив, что я ненавижу тебя, — яростно прошептала она и тут же исправилась: — Нет, я знаю точно, что ненавижу тебя всеми фибрами своей души!

Стив отвернулся от нее и, стоя у окна и всматриваясь в беспросветную тьму, холодно произнес:

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но ребенка ты мне все равно родишь.

Не давая ей возможности возразить, он вышел, громко хлопнув дверью.

Кристина уставилась на дверь и почувствовала, что ее просто трясет от ярости. Как он посмел цинично указывать ей, распоряжаться ее жизнью, холодно шантажировать, заставляя родить этого ребенка, когда он только что признался, что в его жизни есть другая женщина, и не просто другая женщина, а Долли!

Конечно же, после этого Кристина не смогла заснуть. Она взглянула на часы и увидела, что только что наступила полночь и поняла, что Стив наверняка услышал ее крик, когда поднимался в свою спальню. Как, как мог ей приснится этот ужасный человек? Какая часть ее подсознания бессовестно подсовывает ей ненавистные при свете дня образы? И почему открытие, что Стив все еще любит Долли, вызвало у нее не только презрение к нему за то, что он предал когда-то ее юношескую страсть, но наполнило болью и отчаянием?

Любой человек, который бы имел возможность подслушать ее мысли, непременно стал бы утверждать, что она все еще любит его, но он бы был совершенно не прав.

Если бы только она могла вернуться в Найроби! Там она была в полной безопасности. Она была слишком занята, чтобы у нее оставалось время и силы думать о Стиве. Внутренний голос издевательски напомнил ей, что она опять лукавит. Ну ладно, она и вправду думала о Стиве в Найроби, но ведь это случалось очень редко...

Но ее противное упрямое второе Я продолжало твердить, что она не только думала о нем, но и мечтала об их встрече. Но ведь я больше не люблю его, оправдывалась сама перед собой Кристина. Да, я мечтала о нем, но только потому, что строила планы о том, как лучше и изощреннее отомстить ему... Нет, она совершенно точно разлюбила его и теперь еще раз убедилась в этом.

— У тебя всего полчаса на завтрак, а потом мы уезжаем в Бостон.

После этих слов Стива настроение Кристины резко воспарило вверх. Может, он передумал после их вчерашней ссоры? Наверное, в Бостоне он купит мне билет на самолет и отправит в Найроби, размечталась она. Господи, хоть бы так и вышло!

— Я никогда не завтракаю. Я могу подняться к себе и собрать вещи.

— Собрать вещи? А зачем?

Брови Стива поползли вверх.

— Кристина, мы едем к юристу и к вечеру обязательно вернемся домой. Мы не останемся ночевать в Бостоне. Но, может быть, ты наденешь что-нибудь менее официальное? — осторожно проговорил он, бросая вопросительный взгляд на ее видавший виды наряд.

Кристина сразу же завелась.

— Если тебе не нравится, как я одета, то ты... — начала было она, но, не дожидаясь окончания фразы, Стив влез со своим комментарием:

— Могу я купить тебе что-нибудь по своему вкусу? Прекрасно! Именно это я и собираюсь сделать сразу же после встречи с Полом.

Он подошел к ней поближе.

— Я надеюсь, что ты доверяешь мне, но, может, тебе будет легче, если мы юридически оформим наш договор? — ровно сказал Стив, а затем почему-то переменил тему и спросил, нахмурившись: — Кстати, а почему ты не завтракаешь?

Скорость, с которой он переходил от темы к теме, окончательно сбила ее с толку и не дала задуматься над мелькнувшим в ее голове вопросом, а почему, собственно, он хочет придать их договору законное основание?

Кроме того, как у него хватает наглости называть это договором? Это же чистой воды шантаж! — подумала она про себя.

— Неудивительно, что ты такая худенькая. Попробуй вот это... Это, наверняка, пойдет тебе на пользу.

Стив пододвинул к ней тарелку, в которую вытряхнул большую часть пачки мюсли.

— Хлопья с фруктами и шоколадом. Помнишь, как ты их раньше любила? — подмигнул он ей.

— Мне тогда было лет тринадцать, — пробурчала Кристина, чтобы разозлить Стива, но он никак не отреагировал на ее замечание.

Он просто долил в ее тарелку молока, нравоучительно добавив:

— Мы никуда не пойдем, пока ты не поешь.

— Почему это? Ты боишься, что люди скажут, что ты не только шантажируешь меня, но и моришь голодом?

— Разве это шантаж? — усмехнулся Стив, не поддаваясь на провокацию.

Он что-то уж слишком благодушно настроен сегодня, с досадой подумала Кристина.

— Ты знаешь...

Внезапно зазвонил телефон, и Стив быстро встал, не договорив.

— Прости, это, видимо, деловой звонок, которого я давно жду. Я переговорю в кабинете. Это не займет у меня много времени.

Стив ушел, и Кристина уставилась в свою тарелку. Она вовсе не будет есть, а просто попробует, понравится ли ей вкус блюда, который она помнила с детства. В Найроби она привыкла ограничивать себя в еде, считая, что жаль тратить на нее деньги, которыми можно распорядиться более разумно.

Когда Стив вернулся, она почти закончила завтрак, но тут же упрямо отодвинула тарелку от себя, делая вид, что и не думала доедать до конца. Она была вынуждена признаться самой себе, что завтрак доставил ей такое удовольствие, которого она давно не получала от еды.

Кристина заметила, что адвокатская контора Пола находится в том же административном комплексе, где когда-то находилось учреждение отца, а также его кабинет, которые теперь, видимо, были всецело во владении Стива.

Сердце Кристины заныло, когда она вспомнила, как приходила в офис отца. Ей так не хватало папы! Конечно, это чувство потери не было уже так мучительно, как сразу же после его смерти, оно немного притупилось, но воспоминания об отце бросали серую тень на ее лицо.

Подводя Кристину к лифту, Стив повернулся к ней и с неожиданной теплотой в голосе проговорил:

— Я столько раз хотел перенести офис куда-нибудь в другое место, но не решился... Все в этом здании напоминает мне о твоем отце. Мне часто кажется, что дверь моего кабинета вот-вот откроется, он зайдет и спросит: «А почему ты сидишь в моем кресле, парень?» Прошло уже столько лет, а мне все еще его не хватает.

Кристина удивилась тому, насколько его слова совпали с ее мыслями, но она ничего не сказала, боясь выдать свои чувства. Она отвернулась от Стива, не желая, чтобы он видел слезы, навернувшиеся на ее глазах. Как он может говорить об отце с болью в голосе и изменять при этом его памяти, заведя интрижку с ее мачехой?

Кристина не проронила ни слова, пока они поднимались. Когда лифт остановился и его дверь отворилась, Стив пропустил девушку вперед, слегка коснувшись ее руки, и Кристина тут же вздрогнула.

В отчаянии она подумала о том, как же она сможет выполнить свою часть договора и родить ему ребенка, когда не переносит даже его прикосновений!

Тут же она, однако, вспомнила об их сумасшедшем поцелуе на крыльце дома, о сне, полном эротических фантазий, когда она так же дрожала, как и сейчас, но совсем от других эмоций и ощущений.

— Что с тобой? — озабоченно спросил Стив. — Ты опять неважно себя чувствуешь? Тебе определенно нужно показаться врачу. Ты могла подцепить какую-то инфекцию по дороге из Найроби...

— Ничего, все в порядке, — еле сдерживаясь, произнесла Кристина.

Они повернули к офису Пола.

Кристина была растеряна. У нее еще была возможность передумать. Она еще могла отказаться от своей жертвы, а затем с легкой душой улететь в Найроби. Ей нужно только сказать одно слово, и она всем сердцем хотела сделать это, но что-то мешало ей. Может быть, мысль, что она никогда не простит себя за эгоизм. А может, какое-то внутреннее, не до конца понятное ей чувство...

Стив отворил дверь и пропустил Кристину вперед. Секретарша Пола, миловидная брюнетка с красивыми карими глазами, приветливо улыбнулась. Было заметно, что Стив здесь частый гость и девушка испытывает перед ним что-то вроде благоговейного трепета.

— Пол вот-вот подойдет, — взглянув на часы, сообщила она им извиняющимся тоном. — Его срочно вызвали на встречу с клиентом. Он огорчился, понимая, что заставит вас ждать, но дело не терпело отлагательства.

Секретарша повернулась к Кристине и неуверенно улыбнулась ей. Они были почти одинакового возраста, но, к своему удивлению, Кристина заметила, что женщина явно беременна.

Она сконфуженно отвела взгляд от фигуры секретарши. Вдруг хлопнула дверь, и в дверях появился крепко сложенный молодой человек с открытым и приветливым лицом.

— Наконец ты вернулся, дорогой, — с заметным облегчением проговорила женщина. — Я как раз говорила Стиву, что ты должен скоро появиться.

Женщина поднялась, чтобы поцеловать Пола, и Кристина заметила обручальное кольцо на ее руке. Они муж и жена, догадалась Кристина. Стив представил их как Пола и Джейн Стивенсонов. Все вместе они прошли в рабочий кабинет Пола.

— Миссис Фицпатрик, я столько о вас слышал, — пожимая ее руку, проговорил Пол. — Мой дядя Тимоти очень любил вас и часто рассказывал мне о вас и о вашем отце. Я думаю, он был бы рад узнать, что вы со Стивом помирились.

Он замолчал, залившись краской и чувствуя неловкость, но Кристина дружелюбно улыбнулась ему и попросила называть ее по имени. Ее неприятно удивил тот факт, что Стив уже сообщил всем, что они «помирились». Значит, он был так уверен в ее ответе? Ей не следует забывать, что он — известный мастер манипулировать людьми.

Джейн принесла им кофе и оставила одних.

— Знаешь, Стив, моя мама до сих пор с признательностью вспоминает, что ты поехал тогда с дядей в больницу и был рядом с ним в последние часы его жизни, — грустно сказал Пол.

— Это сделал бы каждый на моем месте, — сдержанно сказал Стив, явно не желая обсуждать эту тему.

Кристина спросила себя, а стал бы Стив догонять ее четыре года назад, если бы не этот сердечный приступ у дяди Тимоти? Она-то думала, что он не последовал за ней потому, что не испытывал к ней никаких чувств. Может, все было совсем иначе? А может, и другие ее предположения неверны?

Было видно невооруженным глазом, что эти Стивенсоны просто в восторге от Стива, но ведь они не знают его так же хорошо, как она!

— Ну а теперь давай отметим наш договор шампанским! Здесь есть небольшой симпатичный ресторанчик, где...

Кристина в упор посмотрела на Стива, не веря своим ушам.

— Может быть, у тебя и есть, что праздновать, — не очень любезно заметила она, — но со мной дела обстоят совсем наоборот.

— Ты уверена? Я только что подписал документ, перечисляющий твоему приюту миллион фунтов стерлингов. Разве это не повод для бокала шампанского? Подумай, сколько детей смогут найти крышу над головой...

Его голос был обманчиво мягок, Стив подхватил Кристину под руку и притянул поближе к себе. Она захотела отодвинуться, но не тут-то было.

— Может, в других обстоятельствах я бы и поздравила себя, но не забывай, что мне пришлось продать свое тело за этот миллион.

Она увидела, как дрогнула рука Стива, а его рот превратился в тонкую узкую линию. В его помрачневших глазах появился опасный огонек.

— Ты ведь любила своего отца, Крис? — спросил он ее безжалостно.

— Ты и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, — раздраженно ответила Кристина.

— Как ты думаешь, как бы он отнесся к появлению своего внука, к тому, что его гены передались маленькому существу нового поколения?

Какую-то долю секунду Кристина была растеряна, но когда она заговорила, ее голос был полон эмоций.

— Как ты смеешь поступать так со мной? — Ее голос был резок. — Как ты смеешь произносить имя моего отца, шантажируя меня?

— Ты что-то слишком уж часто напоминаешь мне об этом. Будь осторожна, а то это может обернуться против тебя.

— Каким же образом? — насмешливо спросила Кристина.

Но Стив лишь спокойно заметил:

— Я понял, что ты не голодна. Что ж, пообедаем позже. Тогда давай сразу же отправимся в центр и оденем тебя с ног до головы.

— Я не собираюсь покупать себе одежду. У меня совсем другие планы, — запротестовала Кристина, но Стив не слушал ее и продолжал ловить такси.

Он все еще крепко держал Кристину за руку, не отпуская ее ни на секунду, как будто боялся, что если он позволит ей забрать руку, она тут же убежит от него. Мимо прошла группка молодых людей, и Кристина посторонилась, давая им пройти, для чего ей пришлось приблизиться к Стиву. Ее голая рука коснулась светлой шерсти его костюма. В облике Стива все выдавало необыкновенно сильную мужскую ауру, от него исходило опасное ощущение власти, силы и уверенности в себе. Трудно было сказать, в чем же конкретно выражался его магнетизм. Это было что-то невидимое, неуловимое, но от этого не менее ощутимое.

Когда он уверенно подсадил ее в такси, от этого ощущения у нее закружилась голова. Она боялась его, но еще больше — саму себя.

— И не забудь, с сегодняшнего дня мы спим в одной спальне, — шепотом предупредил ее Стив, как только такси тронулось. — И в одной постели.

Кристина с ледяным видом проигнорировала его слова, вперив взор в окно машины. Поскорее бы забеременеть. Лучше сразу же, с первой ночи, чтобы на этом закончились ее мучения и у Стива отпала необходимость снова тащить ее в постель. Интересно, подождет ли он, чтобы узнать... Или он опять попробует...

Ее мысли смешались. Она постаралась отгородиться от вопросов, которые вереницей возникали где-то на задворках сознания. Конечно же, у нее не было страха перед сексом как таковым. Ведь она жила не в средневековье, когда невеста и понятия не имела, что ждет ее в первую брачную ночь. Малолетние дети в Найроби узнавали, что такое секс, еще задолго до достижения половой зрелости. Зачастую им приходилось продавать себя на улицах, чтобы прокормиться. Если она спасет хоть одного из этих детей, родив наследника для Стива...

Ребенок Стива... Ее ребенок. Кристина повернула голову и посмотрела на своего спутника. Как и она минуту назад, он без всякого выражения смотрел в окно. Кристина откашлялась, подумав, что им все-таки надо поговорить, но тут такси остановилось у универмага.

— Не нужно больше ничего. Этого более чем достаточно.

Протесты Кристины не возымели никакого действия. Перед ней на вешалках висело по крайней мере полмагазина. Старший менеджер вовсю старался, нахваливая достоинства той или иной вещи.

Они — Кристина, Стив, менеджер отдела готового платья и специалист по подгонке одежды — сидели в специальном зале для индивидуальных покупателей. Их с помпой провели сюда после того, как Стив вытащил из кармана какую-то кредитную карточку, вызвавшую у администрации отеля сначала благоговейный ужас, а затем бешеную активность.

У Кристины закружилась голова от обилия одежды, а затем ей просто стало плохо — подобное состояние бывало у нее в подростковый период, когда она переедала мороженого, а потом некоторое время просто не могла на него смотреть.

Как ни хороша была одежда, совесть Кристины не давала ей этому радоваться. Сколько лет она обходилась без всего этого! Зачем ей нужно столько вещей? Сколько маленьких животиков можно накормить за те деньги, которые они потратят на эти тряпки? И тут ей в голову пришла совершенно другая мысль, заставившая ее задуматься.

Она неуверенно посмотрела на пару узеньких джинсов известного модельера, которые она только что примерила. Продавец терпеливо объяснил, что эти джинсы скроены специально на женскую фигуру, чтобы подчеркнуть все ее достоинства. И вправду, они облегали фигуру, словно вторая кожа, но Кристина настолько привыкла к своей просторной одежде, что ни за что не хотела выходить из примерочной в зал, потому что ей казалось, что все ее изгибы открыты любому постороннему взору.

Когда же продавец все-таки убедил ее выйти в зал к Стиву, она почувствовала, что он просто пожирает ее глазами. Интересно, что он при этом думает? Что они слишком сексуальны для такой простушки, как она?

— Эти джинсы — не для меня, — сказала она, отрицательно покачивая головой, но у Стива, как оказалось, было свое мнение на этот счет.

— Я с тобой не согласен, — возразил он. — Мне они очень нравятся.

Она вспомнила, что Долли всегда носила облегающие, сексуальные вещи. Наверняка Стив теперь сравнивает ее с мачехой. Кристина подумала, что вряд ли это сравнение — в ее пользу.

Может быть, он думает, что одев ее в соблазнительные тряпки, сделает ее более привлекательной для себя, более желанной, похожей на женщину, которую он любит?

Продавец широко улыбнулся и, видя нерешительность Кристины, принялся нахваливать вещь:

— Эти джинсы хорошо раскупаются в этом сезоне, и они вам очень идут.

Странно все это... Стив никогда прежде не интересовался ею как женщиной. Перед их злополучной свадьбой они даже ни разу не поцеловались, а сейчас он почему-то решил купить ей целый ворох вещей, явно подчеркивающих женственность и сексуальность. Зачем? Она окончательно утвердилась в своем подозрении. Ну конечно, он хочет, чтобы она стала больше похожа на Долли. Чтобы она была более приемлемой для него в постели.

— Нет, — решительно заявила она, игнорируя отчаянные возражения продавца. — Они очень дорогие, а я не думаю, что буду их носить.

— Мы их берем. — Стив улыбнулся помрачневшему продавцу, а затем повернулся к Кристине. — Если в тебе говорит твоя сознательность, то можешь успокоиться, мы не истратим ни копейки из твоих денег.

— Как? — Кристина сразу нахмурилась. — Ты собираешься расплачиваться за мою одежду из своего кармана? Я и сама могу купить себе одежду! Между прочим, я получаю зарплату, хоть и небольшую.

Продавец деликатно отошел подальше, давая им возможность обсудить наедине возникшие разногласия.

— Я знаю, что у тебя есть свои деньги, — с поджатыми губами сказал Стив. — Но разве потакать прихотям своей жены не является привилегией мужа?

Кристина свирепо уставилась на него.

— Прихотям? У меня их просто нет! По-моему, накупить мне кучу сексуальных тряпок — это твоя прихоть. А если ты все-таки хочешь мне «потакать», как ты выразился, то для этого существуют другие способы.

К своему удивлению, она обнаружила, что Стив едва сдерживает улыбку.

— Кристина, ты совсем не изменилась, — заметил он. — Помнишь, как ты доводила мачеху, требуя, чтобы на деньги, которые тебе дали на новогоднее платье, лучше купили запас сена на зиму для пони, катающих детей на рыночной площади?

К своему стыду, Кристина обнаружила, что слезы подступают к ее глазам.

Конечно, она помнила этот случай. Папа был приятно удивлен ее поведением, и все дело кончилось тем, что ей не только дали денег на пони, но, по настоянию Долли, все же купили и платье. Правда, оно было абсолютно дурацкое — какое-то детское, розовое, с пышной юбкой, совсем не подходящее для девочки подросткового возраста. Кристина его просто ненавидела.

Долли, опять Долли? Что, Стив не может ни минуты не думать о ней? Может, он предпочел бы быть сейчас с Долли, а не выбирать одежду для нее? Может, он с большим удовольствием покупал бы эти джинсы и другие вещи для мачехи, чтобы она радовала его глаз в постели и не только? Пытаясь успокоиться, Кристина глубоко вздохнула.

— И вообще, — решительно заявила Кристина, — я не думаю, что эти вещи стоит покупать.

Стив удивленно поднял бровь, и Кристина пояснила:

— Ну ты понимаешь, они все такие узкие, а мне скоро понадобиться что-то более просторное... — И она покраснела.

Огонек понимания мелькнул в его глазах.

— Если ты хочешь сказать, что тебе скоро понадобятся платья для беременных, то я не могу не согласиться с этим. Но ведь тебе надо и сейчас в чем-то ходить. — Бросив на Кристину взгляд искоса, он мягко заметил: — Должен сказать, Крис, что ты удивила меня. Я не думал, что ты уже готова приступить к реализации нашего договора...

— Я вовсе не это имела в виду, — вспыхнула Кристина.

Она была удивлена его неожиданно появившемуся хорошему настроению. Он все время дразнил ее и, как ей казалось, получал от этого массу удовольствия.

— Мне просто жаль тратить деньги на одежду, когда...

— Ну хорошо, хорошо. Если это успокоит твою совесть, что ты скажешь, если на каждый фунт, потраченный на твою одежду, я выделю фунт в качестве дополнительного пожертвования на нужды приюта? Если ты потратишь пятьдесят фунтов, то твой приют тоже получит на пятьдесят фунтов больше. Как тебе нравится такая идея?

Кристина раскрыла рот от удивления и не сразу закрыла его. Стив опять был таким, как прежде, щедрым и великодушным. Так ей было еще труднее общаться с ним. Хотелось забыть о своей ненависти к нему и, не отрываясь, смотреть в его смеющиеся зеленые глаза. Не желая уступать, она колко заметила:

— Это подкуп.

— Решай сама, — засмеялся Стив. — Но помни, чем меньше ты потратишь, тем меньше достанется бездомным детям.

Продавец уверенным шагом подошел к ним, видимо решив, что у них было достаточно времени, чтобы разрешить свои разногласия.

Кристина вздохнула. Как она могла забыть, что Стив всегда получает то, что хочет.

Как бы то ни было, когда они ушли из магазина, нагруженные неисчислимым количеством пакетов, Кристина оказалась обладательницей гораздо большего количества вещей, чем она первоначально планировала купить. Испытывая легкое чувство вины, она утешала себе тем, что приют тоже получит дополнительно весьма кругленькую сумму. Кроме того, к своему удивлению, она получила уже давно забытое удовольствие от красивых вещей и восхищенного мужского взгляда.

— Наверное, наши покупки не стоит обмывать крем-содой, как раньше, как ты думаешь? — лукаво улыбаясь, спросил Стив.

Напоминание о том, как Стив покупал ей шипучку в соседнем кафе когда-то, наполнило ее сердце сложной смесью чувств.

На какую-то долю секунды ей захотелось, чтобы они со Стивом и вправду начали все с нуля, чтобы они планировали рождение ребенка во взаимной любви и уважении. Но что делать с предательством, которое вклинилось между ними?

Она посмотрела Стиву в глаза и сумела сказать без всякого выражения:

— Я не думаю, что эти вещи можно носить, поедая калорийные десерты.

— Тебе не помешает немного поправиться, — заметил Стив. — Ты очень похудела за эти годы.

Да, конечно, ведь у Долли формы были гораздо более роскошными.

— Боюсь, что я скоро стану похожей на бочку, — сказала Кристина.

Стив ничего не ответил, а просто внимательно изучал ее лицо. Кристина заметила, что все женщины, проходившие мимо, бросали на них любопытные взгляды.

— Если это приглашение... — наконец произнес Стив.

Кристина яростно замотала головой.

— День, когда я приглашу тебя в свою постель, наступит не скоро, — неистово прошипела она.

— Кристина, я тебя предупреждал. Не стоит дразнить меня. — И он посмотрел в ее глаза со странным выражением нежности и боли.

6

Кристина понимала, что ведет себя как ребенок. Она проснулась уже битых десять минут назад, но лежала с закрытыми глазами, не решаясь их открыть. Она прекрасно знала, что предстанет ее взору, и не торопилась увидеть неминуемое. Чувство отчаяния овладело ею.

За окном дрозд весело распевал свою песенку. Кристина открыла глаза и посмотрела на подушку, которая должна была хранить отпечаток головы Стива. Но ни подушка, ни что-либо еще в комнате не свидетельствовали о том, что здесь был мужчина.

Прошло уже пять дней с того времени, как они вернулись из Бостона, почти неделя, но ничего не происходило. То, что так страшило ее, все откладывалось. Так смертник ждет исполнения приговора, иногда торопя время, не в силах больше выносить ожидание.

Кристина не без трепета переехала в их общую спальню в первый же вечер, как и настаивал Стив. Но он сам ни разу даже не зашел в эту комнату, предпочитая спать на диване в своем кабинете. Сначала он, правда, отсутствовал три ночи, так как уезжал в Бостон по делам. Кроме того, он утверждал, что занят сейчас очень важным договором, поэтому его будут всю ночь дергать междугородними звонками.

— Зачем же я буду беспокоить тебя ночью. Всем будет проще, если я устроюсь в кабинете. — И, взглянув на нее, он добавил: — Я надеюсь, что не очень разочаровал тебя?

Он застал Кристину врасплох, и она даже не знала, что ответить. По идее, она должна была быть только рада.

Но в отсутствие Стива Кристина не переставала задаваться вопросом, почему же он не делает никаких попыток к сближению? Ведь именно из-за ребенка они вместе. Раньше у нее никогда не было столько свободного времени, но теперь оно большей частью уходило на бесплодные размышления, повергающие ее в пучину отчаяния.

Вчера, когда он вернулся из Бостона поздно вечером, она была убеждена, что вот сейчас все и произойдет. Но Стив опять провел ночь на диванчике.

Она не вызывает у него совсем никаких чувств, даже элементарной похоти, первобытного мужского желания, свойственного, как она слышала, всем мужчинам. Кристина, разумеется, знала, что его целью был ребенок, но неужели она настолько безобразна, что он даже не может решиться провести одну ночь с ней? Неужели он настолько привязан к Долли?

Очертания девственно чистой подушки рядом с Кристиной начали расплываться. Кристина попыталась убедить себя, что ей абсолютно все равно, и смахнула непрошеную слезу. Еще не хватало, чтобы она расплакалась!

Ей бы спросить себя, почему она ведет себя так нелогично. Ведь она не должна испытывать ничего, кроме облегчения.

Кристина приняла душ, оделась и медленно спустилась вниз. Она выросла в этом доме... Девушка провела пальцем по красивой деревянной поверхности поручня лестницы. Где-то в богатой резьбе прятались маленькие зверушки, и когда Кристина была маленькая, они с мамой часто рассматривали их. Пока мама была жива, их дом был уютным и радушным. Кристина хотела бы, чтобы такой же дом был у ее ребенка. Но мама покинула их, а повторная женитьба отца так все переменила, что после этого Кристина думала только о том, чтобы сбежать отсюда.

Как ни странно, человеком, к которому она чаще всего убегала, был Стив. Стив... Где же он сейчас? Дверь в его кабинет была закрыта. Кристина немного постояла у двери, затем набралась духу и повернула ручку.

В кабинете была зажжена настольная лампа, ее приглушенный свет освещал полутемную комнату. Кристина нахмурилась и направилась к окну, чтобы распахнуть шторы и впустить хоть немного света, но затем остановилась, заметив Стива, приютившегося на узком диване.

Стив все еще был одет в тот же костюм, в котором был вчера вечером. Легкий пиджак от костюма был небрежно наброшен на спинку стула. Он, видимо, начал расстегивать рубашку, но потом, устав, заснул одетым. Когда глаза Кристины привыкли к темноте, она увидела, что рубашка Стива распахнута и грудь обнажена.

Кристина двинулась было к нему, но затем остановилась. В духоте комнаты волосы, растущие на его груди, увлажнились и завились. Он крепко спал, лежа на спине, его грудь мерно подымалась от дыхания. Даже в расслабленном состоянии он представлял собой восхитительный образец сильного и уверенного в себе самца. Кристина смотрела на него и не могла насмотреться.

Когда-то, когда она была совсем девочкой, она мечтала прикоснуться к Стиву, ее воображение робко рисовало его тело, но в жизни он был еще лучше.

Когда в Найроби она не могла отделаться от воспоминаний о нем, все время припоминая его взгляд, его облик, свои реакции на него, она всегда напоминала себе, что ее воображение раньше подстегивалось гормональным буйством подросткового периода, заставляя создавать в своем мозгу образы, не имеющие никакого отношения к существующей реальности. Она настойчиво убеждала себя в том, что теперь она бы с презрением взглянула на предмет своих девичьих грез.

Но сейчас Кристина была вынуждена признать, что она ошибалась. Та реакция, которую вызывал у нее один только вид Стива, раскинувшегося на диване, неопровержимо доказывала это.

— Крис?

Услышав свое имя, Кристина вздрогнула от неожиданности. Интересно, когда он проснулся и сколько времени молча наблюдал, как она смотрит на него, полная вожделения? Пот стыда покрыл ее кожу, и она торопливо направилась к двери.

— Я... я не знала, что ты здесь, — слегка охрипшим голосом начала оправдываться она.

— У меня было очень много дел, — небрежно сказал Стив, садясь и потягиваясь, старательно разминая затекшее тело. — Я даже не помню, когда заснул.

— Тебе, наверное, очень неудобно спать на диване, — сказала Кристина.

Она понятия не имела, зачем она сказала это. Ее мысли спутались. Единственное, что занимало их, было то необычное, но определенно ненужное ей чувство, которое волной поднималось в ней, пока она не отводила глаз от Стива.

— Могло быть и хуже, — ответил Стив.

Неизвестно почему, но его взгляд, устремленный на нее, заставил запылать ее порозовевшие щеки еще сильнее. Кристина застыла в растерянности. Что он имеет в виду? Что спать на софе все же лучше, чем спать с ней? Что физические неудобства не значат ничего по сравнению с отсутствием всякого чувства к своей нежеланной жене? Но ведь именно он настаивал на том, чтобы не расторгать этот странный брак! Кристина молча отвернулась и взялась за ручку двери.

Она уже открывала дверь, когда Стив неожиданно предложил:

— Может, сходим сегодня куда-нибудь? Или поедем на пляж?

Когда-то такое приглашение наполнило бы ее непреходящей радостью на ближайшие несколько дней, и ничто на свете не могло бы помешать ей пойти за ним, куда бы он ни позвал. Воспоминание об этом чувстве было таким сильным и ярким, что в порыве стыда Кристина решила наказать себя. Не сумев скрыть гнев и боль в голосе, она с подчеркнутым безразличием покачала головой и ответила:

— Нет, Стив. Я здесь вовсе не для этого. Ты и сам прекрасно знаешь, что цель моего пребывания в этом доме не имеет ничего общего с увеселительными поездками к морю.

И до того, как он смог ответить ей в том же духе, Кристина закрыла за собой дверь и отправилась в кухню.

Одинокое печальное утро прошло в саду, где Кристина обрывала увядшие цветки с кустов чайной розы. Она в который раз накололась на шипы, что вовсе не способствовало улучшению ее настроению. Подумав, что она сделала достаточно на сегодняшнее утро, Кристина вошла в дом.

— Крис.

Она просто окаменела от удивления, увидев Стива на верхней площадке лестницы. Он был совсем не одет. Большое махровое полотенце было небрежно обернуто вокруг его крепких бедер, в то время как он не спеша вытирал влажные волосы другим.

— Через окно спальни я увидел, что ты возвращаешься из сада, — начал он. — Я подумал, может быть...

— Тебе следовало бы предупредить меня, что ты обычно разгуливаешь по дому голый, — заносчиво произнесла Кристина. — Или ты собираешься реализовать свою угрозу и соблазнить меня?

Не обращая внимания на ее слова, Стив продолжал как ни в чем не бывало:

— Я хотел с тобой кое-что обсудить. Мне кажется, что тебе потребуется свой собственный транспорт. Может быть, подойдет какая-нибудь небольшая машинка, популярная среди многодетных матерей?

Его голос был очень мягким и, казалось, не предвещал никакой опасности, но почему-то волоски на затылке Кристины покрылись капельками пота.

Затем Стив вкрадчиво добавил:

— Но если уж ты сама напомнила мне...

Кристина покраснела под его невозмутимым взглядом, значение которого было выше ее понимания.

Она быстро запротестовала:

— Я?! Да ведь это ты сам настаивал на том, чтобы мы дали нашему браку еще один шанс. Это ты хотел, чтобы я... Чтобы мы... Чтобы у нас появился ребенок... — раздраженно выпалила она.

— Насколько я помню, ты была абсолютно убеждена, что мне никогда не удастся соблазнить тебя. Но если ты переменила точку зрения, то я готов...

Она вовсе не собиралась менять свою точку зрения! Никогда! Ни за что на свете! Но почему-то у Кристины не хватило духу произнести это вслух. Кроме того, ее весьма отвлекал тот факт, что полотенце, охватывающее бедра Стива, было завязано так небрежно, что того и гляди могло развязаться.

Словно зачарованный, взгляд Кристины то и дело возвращался к этому злосчастному полотенцу. Ее глаза скользили по мускулистой загорелой груди, по плоскому поджарому животу Стива, по темной дорожке волос, убегавшей под белоснежное полотенце. Она почему-то не могла дышать и даже не могла проглотить слюну, собравшуюся во рту.

— Крис...

В голосе Стива звучала вкрадчивая неторопливая чувственность, словно расплавленный металл заполняющая ее душу и тело. Он так произнес ее имя, как будто пробовал его на вкус. Магия его голоса заворожила и парализовала ее до такой степени, что она не могла сдвинуться с места, а потом вдруг почувствовала, как его руки обвились вокруг нее.

— Ты пахнешь солнцем и свежим воздухом. — Кристина скорее почувствовала, чем услышала его шепот у своего уха. — И розами.

— А ты пахнешь... собой... — прошептала Кристина в ответ.

Ее большие глаза стали совсем огромными на нежной бледности лица, когда она увидела, каким огнем загорелись его глаза. Это был взгляд охотника, самца, возбужденного, опасного, готового к броску. Этот взгляд заставил ее тело дрожать и плавиться.

Его рука обхватила ее шею, нежно поглаживая ее, его большой палец выписывал замысловатые узоры на ее ухе, посылая миллиарды искр удовольствия по ее позвоночнику. Его теплое дыхание спутало все ее мысли, заставило забыть обо всем, кроме горящего взгляда и дерзкой руки.

От его пальцев, поглаживающих нежную кожу ее шеи, Кристину бросило в жар.

— Ты не можешь представить себе, что чувствует мужчина, когда ты признаешься, что отличаешь его запах от всех других. Сказать тебе? Или лучше показать?

Между ними не осталось почти никакого пространства, их тела слились воедино. Кристина чувствовала жар его тела и не только это. Ощущение его напряженной плоти подсознательно заставило ее напрячься, это была естественная реакция неопытной девушки на первобытную мужскую страстность. Но под ровной и незамутненной поверхностью ее души скрывался глубокий омут горячей чувственности и нарастающего возбуждения, готовый засосать и поглотить ее с головой.

— Нет, не надо...

Ее почти неслышный протест растворился в воздухе, пропитанном их страстью, и был забыт, когда губы Стива настигли ее мимолетным касанием, легким, как воспоминание, и в то же время требовательным и настойчивым, утверждающим его власть, его право повелевать и подчинять себе.

— Еще? Еще раз? — шептал Стив, как будто Кристина сказала ему что-то.

Может, ее тело посылало ему какие-то недвусмысленные сигналы, которые его опыт расшифровывал, не раздумывая? Может, это ее губы выдавали тайные мысли? Или ее руки, теребящие его густые волосы?

— Тебе ведь нравится, Крис? — спрашивал Стив низким хриплым голосом, почти неуловимым.

Кристине приходилось напрягать слух, чтобы услышать, что он говорит. Но ей вовсе не нужно было делать этого. Если бы она и не уловила его слов, она бы почувствовала их всем своим телом. Она потянулась к нему, желая снова ощутить его вкус.

— Твои губы должны быть сладкими и нежными на вкус, а они полны неотразимой магии и страсти. Это губы чародейки, перед которыми не устоит ни один мужчина. Крис, ты ведь колдунья, признайся?

Кристина слышала его слова, будто в полусне, ощущая в теле острую яростную боль. Соски под тонкой футболкой напряглись, призывая Стива прикоснуться к ним, погладить, поцеловать.

Дикие бесконтрольные инстинкты захватили ее полностью. Ей показалось, что время отступило, и она опять во власти чувств, некогда испытанных ею в подростковом возрасте. Но теперь ее желания и влечения были зрелыми и осознанными, это были ощущения женщины, а не молоденькой девушки.

Ей показалось, что Стив был частью ее, частью, от которой она была оторвана на такое долгое время, частью, которой ей так не хватало.

Она обвила Стива руками, прижимая его к себе еще ближе, теряясь в глубинах его зеленых глаз.

— Ты хочешь меня, Крис? — прошептал он. — Когда? — Он настойчиво требовал ответа. — Сейчас? Здесь?

Кристина почувствовала, что ее тело заряжено электричеством, и каждый раз, когда он касается ее, в воздухе вспыхивают искры.

— Да, — прошептала она яростно. — Да, Стив! Да! Сейчас, — торопила его Кристина. — Стив! — страстно произносила она его имя, поднимаясь на цыпочки и впиваясь губами в его рот.

Какую-то долю секунды Стив не двигался, заставив ее испытать неосознанное чувство разочарования, а затем его губы прижались к ее губам, его язык напористо и решительно вторгся во влажную нежность ее рта, зовущую и трепещущую в ожидании. Все детские фантазии Кристины о том, каким должен быть поцелуй, были низвергнуты. Все соблазнительные картины, которые рисовало ее пылкое воображение, были просто невинным детским лепетом по сравнению с фантастической действительностью, шокирующей и восхищающей.

Она умирала, задыхалась, тонула в море самых противоречивых ощущений, молила Стива о пощаде, не желая, чтобы он отпускал ее, выплескивала на поверхность самое сокровенное, то трепетное и ранимое, что она не показывала никому прежде, боясь бесцеремонных чужих рук и глаз. Она была полностью в его власти, и это, как ни странно, не пугало ее. Она испытывала такой чувственный голод, как будто она годами тосковала по его теплу. Ей казалось, что она умрет на его руках, если он не насытит ее сейчас, сию секунду, немедленно. И она знала точно, что только Стив может, только Стив в силах напоить ее своей страстью.

Руками Кристина чувствовала его гладкую плотную кожу, покрытую капельками пота, его широкие мускулистые плечи, которые резко контрастировали с узкими бедрами. Их разделяло одно полотенце, но эта слабая преграда мешала и раздражала Кристину, и она слабо запротестовала в перерыве между яростными атаками ищущего языка Стива.

Стив сразу же отпустил ее, и в упор посмотрел в ее затуманенные, потемневшие от желания глаза своим изумрудным взором, таким сияющим, что в ее сердце что-то дрогнуло и потеплело.

— Что случилось? — хрипло спросил он. — Все слишком быстро?

Он держал ее руку двумя руками, и когда она отвернулась, стремясь спрятать лицо от его вопрошающих глаз, не в состоянии ответить на его вопрос, его пальцы крепко, почти до боли, сжали ее руку, притягивая к себе и заставляя взглянуть в глаза.

— Это вовсе не доказывает, что ты не хочешь меня, Крис, — сказал он.

У Кристины перехватило дыхание, будто от электрического удара, когда его опытные пальцы быстро пробежали по окружности ее груди, затем очертили ее сосок, возвышающийся, словно пик, сквозь тонкую ткань блузки, нежно поиграли с ним, даря острое наслаждение.

Стив не стал ждать ее ответа, он повернулся в сторону их общей спальни, ведя ее за собой. Кристина не протестовала. Она была не в силах возражать. Она не хотела ничего другого.

Комната была залита солнцем. Оно лилось сквозь вуаль тонких занавесок, задерживаясь на каждой вещи, освещая стены, обитые кремовым шелком, придавая очертаниям всех предметов золотое сияние.

Эта комната была пристроена к дому совсем недавно, и в ней не было унылого запаха старости, так сильно ощутимого в других комнатах дома, запаха, который так потряс Кристину, когда она опять переступила порог отчего дома. Во времена ее родителей этой комнаты попросту не существовало, и Кристина почувствовала облегчение от того, что с ней не было связано никаких болезненных воспоминаний, и она вошла в нее уже взрослой женщиной.

— Эта комната будто создана для тебя, Кристина, — продолжал говорить Стив, неторопливо поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону ее руки от плеча до ладони. Воздействие от его прикосновения было настолько ослепительно эротичным, что Кристина забыла обо всем на свете и не вполне понимала, о чем он говорит.

— Кремовый цвет всегда был твоим любимым цветом. Ты вся сплетена из этих двух цветов — сливок и золота.

Стив наклонился к ней, его губы нежно прикоснулись к трепещущей жилке на шее Кристины. Завороженная его лаской, Кристина и не заметила, как его пальцы быстро и умело расстегнули ее блузку и та медленно сползла на пол. Теперь его рот обжигал обнаженную кожу ее плеча, будоража и возбуждая ее неожиданными ощущениями.

Ей казалось, что миллионы крохотных иголочек вонзились в ее кожу, мучая ее и одновременно доставляя невиданное ранее удовольствие. Откуда-то со стороны она услышала свой собственный стон наслаждения, звучащий под аккомпанемент все нарастающего ритма их дыхания.

Руки Стива коснулись груди Кристины, заставив ее вскрикнуть. Стив освободил ее грудь из кружевных чашечек лифчика, его рука нежно и настойчиво играла с розовыми вершинами ее нежных холмиков. Кристина прикрыла глаза и прикусила губу, стараясь подавить крик страсти, поднимающийся в ее груди.

— Какая же ты красивая! Ты даже прекраснее, чем я мог представить себе. Ты так хороша, что у меня просто нет сил смотреть на тебя. Знаешь ли ты, Крис, что ты творишь со мной? — прерывисто шептал Стив.

Стив не мог оторвать глаз от ее обнаженной груди, а затем посмотрел в ее глаза.

Выражение его глаз обрадовало и воспламенило ее. Стив, несомненно, желал ее. Она видела это в его глазах, слышала в его голосе, чувствовала по острой реакции его тела.

Понимание этого ослабило последнюю каплю сдержанности, удерживающую ее на краю омута и не дающую ей почувствовать себя свободной, стать той женщиной, которую она всегда видела в своих мечтах, — женщиной Стива.

Его руки обняли ее талию, такую тоненькую, что он мог бы обхватить ее ладонями. Кристина не решалась посмотреть на нижнюю часть его тела, которая все еще была прикрыта полотенцем, но ничто не могло уже скрыть, насколько он был возбужден.

Она положила руки на его плечи, желая еще крепче прижаться к нему, но Стив удержал ее.

Он прошептал:

— Я хочу видеть тебя всю, Крис.

Чувственный тон его голоса заставил ее задрожать от предвкушения, она не протестовала, когда он расстегнул молнию на ее брюках, позволив им упасть к ее ногам, а затем он приподнял Кристину, крепко прижимая к себе. Она чувствовала его напрягшуюся плоть, их бедра соприкасались, и он целовал ее с нарастающей страстью.

Кристине хотелось обвить его ногами, отдавая ему себя со всей пылкостью, на которую она была способна. Сама мысль о том, что сейчас он войдет в нее энергично и мощно, заставила ее тело содрогнуться. Ее взор затенило желание.

Как она могла так долго жить без него, без тех чувств, которые он пробуждал в ней? Она не знала ответа на этот вопрос.

Она позволила ему уложить себя на пол. Его руки гладили ее спину, ее талию, его пальцы скользнули между тугими полукружьями ягодиц. Откуда-то со стороны Кристина услышала свой страстный протест. Как он может довести ее до такого неистовства, разбудить в ней всю дремлющую прежде страстность и не утолить ее голода? В ней росла потребность чувствовать его в себе, принадлежать ему.

Ее ногти впивались в его обнаженную спину, выдавая всю глубину ее страсти. Она нетерпеливо потянула полотенце, все еще удерживающееся на его теле.

Словно сквозь сон она услышала его хрипловатый голос:

— Крис, ты уверена, что хочешь этого?

Как он может спрашивать ее об этом? Разве он не видит, не чувствует, что происходит с ней?

— Я хочу тебя, Стив. Сейчас.

Слезы от пережитых эмоций стояли в ее глазах, а глаза Стива жадно исследовали ее обнаженное тело, они были полны чувственным голодом, яростным желанием, которые составляли разительный контраст с нежными прикосновениями его рук.

Когда он поцеловал ее грудь, она вздрогнула в молчаливом экстазе. Затем кончик его языка медленно двинулся вниз по ее животу, посылая по всему ее телу горячую волну наслаждения, заставляя ее терять контроль над своими чувствами. Когда его язык очертил пупок и погрузился в него, Кристина застонала от наслаждения.

Никогда даже в самых смелых своих мечтах она не представляла, что близость между ними может быть такой всепоглощающей. Ее горячие руки побуждали его быть смелее, ее хриплые вскрики говорили о том, что она нетерпеливо ждет его.

Желание с такой силой жгло Стива, что он едва сдерживался. Поцеловав Кристину, он раздвинул ее ноги и, встав на колени между ними, ворвался в ее лоно. Кристина закричала, и, приподняв бедра, прижалась к нему всем телом, стараясь не замечать боли, отдаваясь целиком наслаждению, которое он дарил ей. Медленные, ритмичные движения Стива становились все более резкими, он все глубже входил в нее.

Кристина стонала от наслаждения, которое превысило мгновенную острую боль и нарастало, нарастало, нарастало... Стив услышал ее торжествующий крик, празднующий победу любви, и почувствовал, как ее тело сотрясается в конвульсиях.

Предаваясь любви снова и снова, они и не заметили, как пришел вечер, а за ним ночь, шепнувшая, что пора и отдохнуть. Засыпая, Кристина думала о том, что на свете нет ничего прекраснее ее любви к Стиву, и что в этой любви нет и не может быть ничего постыдного или нехорошего.

7

Кристина открыла глаза и блаженно потянулась. Хоть Стива и не было подле нее, но она все еще ощущала его запах.

Она перевернулась на живот и посмотрела в окно. День был просто великолепный. А разве могло быть иначе? Откровение, которое постигло ее вчера, все еще не отпускало ее, наполняя таким же золотым светом, как тот, что струился из окна, заливая мягким сиянием все окружающие предметы.

Душа Кристины была так же полна светом. Ее чувства были чудесным образом преображены волшебной силой любви, ее любви к Стиву, любви, которая возродилась в ее сердце вчера, когда Стив не только касался самых потаенных уголков ее тела, но, казалось, задел какие-то незнакомые еще и ей самой струны души.

Ну и что из того, что они не говорили о своих чувствах? Хоть слово «любовь» не прозвучало ни разу, она присутствовала в их дыхании, она объединяла их в одно целое, они одаривали ею друг друга на протяжении долгих часов. Кристина не могла ошибиться.

Она повернула голову и посмотрела на подушку, которая еще хранила отпечаток головы Стива. Кристина чувствовала, будто она заново родилась на свет. Даже привычные очертания комнаты, казалось, изменились. Да и ощущение нежной тяжести внизу живота было для нее новым. Это была незнакомая боль удовлетворения и удовольствия, которое трудно забыть.

В голове Кристины грудились массы планов на будущее, их общее будущее. Ее надежды воспарили высоко в небо. Еще неуверенная радость была готова выпрыгнуть наружу. Кристине больше не хотелось анализировать свои прошлые ошибки. Ей не хотелось, чтобы что-то затмило собой воспоминание об этой ночи, о той радости, которую они со Стивом испытали.

Она и Стив...

А может, у них теперь есть еще что-то общее, а не только воспоминания?

Может, в ней уже живет его ребенок?

— Я хочу, чтобы мой ребенок был похож на твоего отца, — сказал ей Стив когда-то. А теперь и ее тело пело от желания зачать этого ребенка с ним.

Где-то там, далеко за пределами этой теплой кровати и этой уютной комнаты, залитой солнечным светом, лежит реальный мир. Но сейчас Кристине не было до него никакого дела. Какая разница? Кристина взирала на весь свет из мягкого кокона своих чувств. Что могло иметь большее значение, чем то, что произошло между ней и Стивом?

Наконец она нашла ту самую любовь, к которой стремилась столько лет.

Тонкие занавески весело вздымались вверх под легким напором ветра, отбрасывая причудливые тени на стены комнаты. Эти тени были такие же фантастические и затейливые, как ее мечты.

Она любила Стива, Кристина была уверена в этом. Разве могла бы она делить с ним это глубокое и такое сокровенное ощущение близости, если бы она не любила его? А разве Стив смотрел бы на нее такими глазами, горел бы такой жаждой, разве он стал бы удовлетворять ее самые потаенные желания, если бы она была ему безразлична?

Любовь — такое маленькое и простое слово, в котором заключается такое обилие самых противоречивых эмоций... Да и знает ли она на самом деле, что это такое? Она из огня детской влюбленности в Стива бросилась в полымя ненависти к нему, а прошлой ночью... Кристина глубоко вздохнула, пытаясь думать логично, но это у нее плохо получалось. Каждый раз, когда она собиралась здраво взглянуть на вещи, перед ней вставало лицо Стива, она чувствовала прикосновение его рук к своему телу, она слышала его учащенное дыхание.

Кристина попыталась напомнить себе, что она — взрослая двадцатидвухлетняя женщина и должна понимать, что как бы хорош ни был секс, он вовсе не означает, что люди любят друг друга.

Ее сердце отказывалось прислушаться к таким недостойным мыслям. Она была уверена в том, что то, что было между ней и Стивом, не было простым физическим актом удовлетворения. Не только их тела касались друг друга, их души тоже общались между собой в каких-то высоких сферах. Все, что было в их жизни до этого, больше не имело значения. Все в ней пело от радости, опьяненное любовной лихорадкой. Теперь она хотела только одного — быть со Стивом. Напиться его дыхания, дышать одним воздухом с ним...

Кристина печально усмехнулась своим восторженным мыслям. Все прожитое так легко не отбросишь. Это совсем не просто. Им со Стивом необходимо поговорить, им еще раз нужно взглянуть в лицо своему прошлому и вместе решить, что делать дальше.

Кристина опять вздохнула. Ей совсем не хотелось возвращаться мыслями в былое. Но ведь они со Стивом — взрослые люди и смогут без излишних эмоций обсудить то, что пролегло стеной непонимания между ними. Они обязательно разберутся во всем, и счастливое безоблачное будущее откроется перед ними.

Итак, пора вставать, чтобы посмотреть в глаза реальности и... Стиву.

Нога Кристины застыла на верхней ступеньке лестницы. Она задержалась на секунду, глядя поверх поручней вниз, на прикрытую дверь кабинета, в котором когда-то работал ее отец. Теперь она искала там Стива, своего мужа. Теплая волна поднялась к ее сердцу при этой мысли. Так необычно называть этого мужчину своим мужем. Она попробовала это слово на вкус. Муж. Сын ее ребенка. Кристине показалось, что в воздухе высоко запела арфа.

Неожиданно она почувствовала желание увидеть его сию же минуту. Ей захотелось подойти к нему, коснуться его рукой, притянуть к себе его темноволосую голову и ощутить вкус его губ.

Кристина поспешила вперед с легкой улыбкой на губах.

Дверь кабинета была закрыта, и на секунду Кристина в нерешительности замерла, невольно волнуясь. Все ее чувства были сверхъестественно обострены. Ей показалось, что она чувствует запах микроскопических частиц пыли, летающих в воздухе, пропитанном солнечным светом. Значительность этого момента заставила ее сердце учащенно забиться. От того, что они скажут друг другу, зависит вся их будущая жизнь, и не только их, но и их ребенка.

Кристина коснулась живота рукой. Конечно, еще невозможно точно сказать, дала ли их вчерашняя ночь жизнь новому человеку.

Внезапно дверь открылась, заставив ее вздрогнуть, и в дверном проеме показался Стив. Он стоял, нахмурившись, и молча смотрел на Кристину. На ее лице, как на лице ребенка, копирующего взрослых, сразу же появилось похожее выражение. Но если лицо Стива демонстрировало отстраненность и нетерпение, то на лице Кристины застыла недоуменная озабоченность.

— Крис?

Стив произнес ее имя сдержанно и даже несколько сурово. Кристина перевела взгляд на его тело и увидела, что Стив одет в темный деловой костюм. Он быстро застегнул пиджак и торопливо взглянул на часы.

Не нужно было быть специалистом в области языка жестов, чтобы понять, что он торопится и не расположен к разговору.

— Ты торопишься? — неуверенно начала Кристина. — А я надеялась, что мы поговорим...

— Поговорим? О чем?

Такое начало не обещало ничего хорошего, но она упрямо не собиралась отступать перед трудностями. Она уже не восторженная фанатка, стоящая перед своим кумиром. Можно сказать, они теперь играют с ним в одной лиге.

— О нас, о прошлой ночи.

Кристина порадовалась, что ей удалось выдержать давление его вопрошающего взгляда и не отвести глаз.

— О прошлой ночи?

Его голос стал еще более резким, как бы посылая Кристине замаскированное предупреждение о том, что она вторгается на запретную территорию. Но прошедшие годы научили девушку, что не стоит ретироваться перед лицом неизвестности. Как показал опыт, у нее было достаточно силы и смелости. Кроме того, тему, которую им нужно было обсудить, нельзя было просто проигнорировать.

Подойдя к нему ближе, Кристина снова повторила:

— Да, Стив, о прошлой ночи. Ты ведь ее еще не забыл?

Это воспоминание, произнесенное вслух, неожиданно вызвало в ее душе поток неуправляемой нежности, просиявшей в ее глазах. Она не могла скрыть улыбки.

— О прошлой ночи, когда мы занимались любовью. Ты, наверное, помнишь? — поддразнила его она.

— Я помню, что мы занимались сексом.

Грубость его холодных слов как нож вонзилась в нежную плоть ее радужных мечтаний, разрывая их на миллиарды мелких клочков.

Она машинально повторила слова Стива.

— Сексом...

Кристина услышала, как задрожал ее голос, ей захотелось, чтобы Стив прижал ее к себе и утешил. Но он уже отвернулся от нее и пошел к входной двери, как будто не мог дождаться момента, когда она оставит его в покое.

— Стив... — Кристина все еще пыталась добиться от него хоть какого-то ответа, старательно не обращая внимания на боль, подступающую к сердцу. — Нет, Стив, это вовсе не был секс, это была...

Совершенно беззащитная перед лицом его отчуждения, Кристина не осмелилась повторить слово «любовь» еще раз, не желая выставить его на осмеяние и надругательство. Она продолжала настаивать на своем, но почему-то ей пришли на память ее детские нелепые протесты, которые никак не влияли на поступки окружающих.

— Ты ведь сам прекрасно знаешь, что это был не только секс, — упрямо повторила она.

Стив тоже, казалось, не собирался ей уступать.

— И все же это был секс, Крис.

Он больше не смотрел на нее, но она видела его профиль и заметила, что его рот плотно сжат, выражение лица — серьезно. Было заметно, что он хочет положить конец этому неприятному разговору.

Но ее упрямство не позволяло ей отступить. Он как будто понял это и обреченно вздохнул, уже берясь за ручку двери. Затем он развернулся и посмотрел ей в глаза. Его взгляд был бесстрастен и холоден. Он пронизывал ее насквозь, и Кристину пробила дрожь от макушки до пят.

— Это был всего лишь секс, — повторил он. — Ни больше, ни меньше.

Взрывной темперамент, который был неотъемлемой частью характера Кристины, вылился наружу.

Все, что она пережила, благодаря ему, вместе с ним, было слишком важным, чтобы так легко от этого отказаться. Она верила своим чувствам и инстинктам, даже если Стив и не верил им. Кристина была готова бороться за свою любовь и за то, чтобы и он наконец в нее поверил.

— Стив, мне уже двадцать два года. Последние годы я жила одна, и я давно уже перестала быть тем наивным подростком, каким ты меня помнишь. Та женщина, которую ты держал в объятиях прошлой ночью, с которой занимался любовью...

Стив прервал ее страстную речь.

— Только вчера эта женщина была наивной девственницей.

Он с безразличием ждал, как она отреагирует на его слова.

— Я и правда помню тебя еще девочкой. Очень романтичной юной особой, идеализирующей отношения между мужчиной и женщиной, девочкой, которая могла согласиться на сексуальные отношения только в том случае, если они были поданы под сладким соусом под названием «любовь». Ты все время твердишь, что стала зрелой женщиной. Но мне-то кажется, что ты так и не изменилась. А иначе почему ты так долго держалась за свою девственность?

От жестокости, с которой он препарировал ее, у Кристины перехватило дыхание. Казалось, он хочет намеренно растоптать те ростки нежности, которые появились между ними вчера.

— Для тебя тот факт, что мы занимались с тобой сексом и тебе было хорошо, — продолжал Стив безжалостно, — неминуемо означает, что ты влюблена меня. Ты теперь пытаешься вбить себе в голову, что то физическое возбуждение, тот акт, что произошел между нами, был результатом любви. Но, Крис, Любить кого-то — это означает совсем другое. Любить — это принимать другого человека таким, каков он есть, ценить его. Не могу сказать, что мы так относимся к друг другу.

Кристина больше не могла слушать его слова. Она подошла к нему ближе, настолько близко, что почти касалась его. Она положила руку на его предплечье, почувствовав, как напряглись его мышцы в ответ.

— Крис, у меня срочная встреча, на которую я уже почти опоздал, — недовольно поморщился он.

Отчаянно пытаясь прорваться через барьеры, которые он возвел между ними, Кристина наклонилась к нему и прошептала:

— Но ведь эта ночь должна была что-то значить и для тебя...

— Она значит очень много.

Слезы облегчения появились в глазах Кристины, но им было не суждено долго жить. Вместо того, чтобы успокоить ее, чего она ожидала с замиранием сердца, Стив продолжал в том же беспощадном тоне:

— Это значит, что, если нам повезет, через девять месяцев у нас будет ребенок. У меня будет сын или дочь, и в этом ребенке будет течь кровь твоего отца. Именно поэтому мы вместе, ты не забыла?

Стив не мог бы объяснить более доходчиво, что она не имеет для него никакого значения. Кристина повернулась и, не видя дороги из-за слез, стоящих в ее глазах, направилась к лестнице, по которой спускалась в таком приподнятом настроении всего полчаса назад.

Стив открыл входную дверь.

Непонятно какая сила заставила ее повернуться и спросить:

— А если... если нам не повезет?

Повисла небольшая пауза, а затем он тихо сказал:

— Ну... тогда мы попытаемся еще раз.

Он вышел и закрыл за собой дверь. По телу Кристины прокатилась судорога. Она не сможет перенести этого. Холодное безразличие полового акта с человеком, который не любит ее, но которого она...

Она не плакала. У нее не осталось слез. Боль, охватившая ее сердце, была так глубока, что, казалось, разрушила всю ее душу, не оставив однако никаких признаков разрушения снаружи.

Стив выехал на шоссе как ни в чем не бывало, стараясь не поддаваться эмоциям, но затем он понял, что в своем нынешнем состоянии он может представлять серьезную опасность для окружающих.

Мысленно выругавшись, он съехал на обочину дороги и остановился.

Он солгал Кристине о том, что у него назначена срочная встреча. Он ехал к Полу Стивенсону, чтобы подписать новое завещание, которое он просил того подготовить.

— Ты действительно хочешь, чтобы Кристина и ее ребенок стали основными наследниками твоего имущества? — с сомнением в голосе спрашивал Пол его накануне. — Подумай, Стив, мы ведь говорим об очень большой сумме. Ты и вправду решил оставить все без остатка Кристине?

Голос Пола явно выдавал его внутренние колебания.

— Ты ведь понимаешь, что в случаях, когда задействованы такие большие деньги, обычно принято назначать опекунский совет или создавать доверительный фонд.

— Я никому не доверяю больше, чем Кристине, — твердо ответил Стив.

Кристина ни в коем случае не должна знать, что сделала с ним прошлая ночь. Стивом овладело всепоглощающее чувство вины. Удовольствие, которое она ему подарила, нельзя было сравнить ни с чем другим в его жизни. Как он мог сравнить эту ночь с чем-то еще, ведь он так долго ждал и желал ее? Разве смог бы он описать чувства, которые охватили его, когда после почти бессонной ночи он встал рано утром, наклонился к Кристине и взглянул на ее лицо?

Даже во сне она продолжала улыбаться, ее губы были блаженно и чувственно изогнуты. Счастливые слезы, которые стояли в ее глазах, когда она самозабвенно отдавалась ему, уже высохли, но оставили соленые дорожки на ее щеках. Кристина была обнаженной, и Стиву безумно захотелось залезть рукой под покрывало и провести по ее телу от макушки до кончиков пальцев на ногах. Просто для того, чтобы убедиться, что она и вправду здесь, а не приснилась ему этой ночью.

Стив знал, что эта ночь принесла удовлетворение и ей, и даже если бы она не кричала в агонии страсти, он понял бы это по тому, как откликалось ее тело, как она обвивала его собой, словно коконом, как она касалась его и жаждала его прикосновений.

Но ведь он и так всегда знал, что им будет очень хорошо вместе. Знал это с того самого момента, когда взглянул в широко распахнутые глаза робкой девочки, а потом в уверенное лицо женщины, которая вернулась к нему. Кристина когда-то стремилась к нему со всей силой юной просыпающейся чувственности. Его тяга к ней была ничуть не меньше. Единственная разница была в том, что он был гораздо старше и прекрасно осознавал их взаимное влечение. Он был взрослым мужчиной со своими мужскими потребностями.

Стив закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Он сказал Кристине, что хотел бы иметь ребенка, в чьих жилах текла бы кровь ее отца. Это было правдой, но только отчасти.

Майк Грейвс был проницательным и любящим отцом. От него не могла укрыться юношеская влюбленность Кристины и интерес Стива к ней.

— Она вбила себе в голову, что влюблена в тебя, — как-то сказал ему Майк в откровенной мужской беседе, которая состоялась прямо перед шестнадцатилетнем Кристины.

— Я знаю, — согласился с ним Стив. — Я тоже люблю ее, Майк, — сказал он своему наставнику и другу. — Я также понимаю, что она еще совсем молода.

— Стив, — нетерпеливо перебил его Майк. — У меня нет намерения оспаривать твои чувства, каковы бы они ни были. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не откроешься Кристине сейчас. Ты прежде дашь ей время вырасти, повзрослеть и узнать жизнь. Если ты и вправду ее любишь, ты поймешь, почему я это делаю.

Стиву пришлось согласиться, и в глубине души он понимал, что Майк, наверное, прав, хотя его сердце разрывалось от боли, когда он представлял, что кто-то другой будет давать ей уроки любви.

— Если вам с Кристиной суждено быть вместе, — продолжал Майк, эмоционально вышагивая по кабинету, — я буду только рад. Но это должно быть решение двух взрослых людей. Сейчас Кристина — всего лишь молодая дурочка, которой кажется, что ее влюбленность в тебя — на всю жизнь. Я понимаю, что я требую от тебя слишком многого, но сделай это ради нашей девочки. Если ты любишь ее по-настоящему, то твои чувства перенесут и это испытание. Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что не расскажешь Кристине о своей любви, пока она не достигнет совершеннолетия.

Ждать, пока Кристине исполнится двадцать один год? Еще пять лет? Это было трудное решение, но Стиву не оставалось ничего другого, как уверить Майка в том, что на него можно положиться.

После смерти Майка он решил оберегать и защищать Кристину от всех проблем, которые могут встретиться на ее пути, и прежде всего от самого себя и от своей страсти, но обстоятельства сложились так, что единственным выходом на тот момент была женитьба на Кристине.

В полной растерянности он попросил совета у Тима Волби, старого друга Майка и его адвоката.

Он уверял себя и его, что не нарушит слово, данное Майку, что этот брак будет фиктивным, и что он найдет в себе силы не говорить Кристине о своих чувствах.

Но когда они вышли из церкви, Кристина, подняв на него свой фиалковый взор, неожиданно спросила его, любит ли он ее, как будто знала или догадывалась о той правде, которую он скрывает. Стиву показалось, что ее глаза говорили о том, что она уже знает ответ на этот вопрос.

То, как она отреагировала на его слова, показало, каковы были ее настоящие чувства к нему. Она сбежала от него, потому что его любовь не была ей нужна.

Долли много раз упрекала его в том, что он должен был оставить Кристину в покое и позволить ей играть в любовные игры с подростками вроде нее. Любовь и секс с взрослым мужчиной, видимо, пугали ее.

— Взрослому мужчине нужна взрослая зрелая женщина, — говорила Долли ему тысячу раз, утешительно гладя его руку и с сочувствием глядя в его глаза.

Стив просто пожимал плечами, не в состоянии скрыть своей боли от потери любимой.

Чувство вины и угрызения совести заставили его удержаться от того, чтобы догнать Кристину и вернуть ее в родной дом.

Разве мог он, любя ее, заставить мириться со своим присутствием рядом с ней, если он был ей не нужен?

Затем Пол Стивенсон рассказал ему о письме, в котором она отказывалась от своего наследства. Тогда его внутреннее Я как бы разделилось: одна его часть смотрела с презрением и насмешкой на то, как вторая продолжала строить невероятные планы на возвращение Кристины.

Теперь Стив мог признаться себе в том, что то, что он умело спланировал и осуществил, принесло свои плоды. Его изощренные маневры привели к тому, что Кристина и вправду вернулась домой, и теперь она — действительно его жена. Результат превзошел все то, о чем он грезил в темноте одиноких ночей, стремясь к ней и желая ее.

Нотки удивления и восхищения в голосе Кристины, когда она говорила о прошлой ночи, о том, как они занимались любовью, захватили его врасплох. Стиву захотелось заключить ее в объятия, показать ей, что это — только начало, что то, что у них впереди, будет еще прекрасней. Но он мечтал о том, чтобы ее чувства к нему были не просто вызваны эмоциональным подъемом после оргазма.

Он жаждал ее любви, любви, подобной его собственной, любви, которая включала бы в себя нечто гораздо большее, чем взаимное потакание друг другу в постели. Конечно, он был рад тому, что Кристину тянуло к нему, но у его радости был горьковатый привкус. Он ведь хотел не только ее тело, но и всю ее, но как он мог добиться ее любви после того, что сделал и наговорил?

Даже сейчас Стив не мог объяснить себе самому, что заставило его сделать этот отчаянный шаг, когда Кристина заговорила о разводе.

Безусловно, он хотел ребенка от нее, конечно же, он был бы рад, если бы ребенок стал кровной связью, соединяющей его с его благодетелем и наставником Майком Грейвсом. Но никогда у него не было мысли шантажом склонить Кристину к брачным отношениям. Стив сам не мог понять, как эти слова вырвались у него. Как он ни пытался оправдать себя, ничто не могло служить ему достойным извинением.

Стив открыл глаза. Все то время, что Кристина жила в Найроби, он был в курсе того, что она делает, с кем дружит, чем занимается. Его сердце обливалось кровью, когда он представлял, как она перебивается с хлеба на квас, в то время как он живет, не зная нужды. Он готов был сорваться с места и полететь в Африку и предоставить ей все, чего ее душе заблагорассудится. Но он с горечью понимал, что она не возьмет от него ничего.

Стив никак не мог взять в толк, что же такого он сделал, чтобы так настроить ее против себя? Почему она сбежала прямо из-под венца? Неужели испуг перед его чувством, к которому она была не готова, мог вызвать у нее такую ненависть к нему? Это было ему непонятно.

Наконец она вернулась, и он решил сделать все, чтобы она никогда больше не убежала от него.

Но даже в самых своих дерзких мечтах он не собирался силой вынуждать Кристину стать его женой. Он надеялся дождаться, когда она полюбит его по-настоящему. Он хотел, чтобы она узнала его получше, поняла и приняла... Теперь Стив и сам не знал, когда же его рациональный, детально разработанный план вырвался из-под контроля своего создателя и стал развиваться по своему собственному сюжету, не всегда приемлемому для Стива.

Контролировать свои чувства к Кристине оказалось еще труднее, чем он думал. Когда он взглянул в глаза взрослой женщины, стоящей перед ним, он понял, что окончательно пропал. Он никогда не думал, что был настолько не защищен от воздействия ее красоты.

Стив старался возвести между ней и собой многочисленные преграды, начиная с физического расстояния. Он старался как можно меньше работать дома, он спал в рабочем кабинете. Но вчерашний день перечеркнул все его усилия, до основания расшатав весь его самоконтроль и лишив терпения. Теперь он ненавидел себя за то, что сделал.

Вчера он совершил то, чего обещал не делать и Майку, и самому себе. Даже сложившаяся обстановка не могла оправдать его. Стив всегда считал, что только слабаки и неудачники списывают свои неудачи на обстоятельства, а сильный человек творит обстоятельства сам. Так оно и было до вчерашнего дня.

А теперь, естественно, Кристина сообщила ему, что любит его. Но он-то понимает, что это вовсе не так. Она думает так только потому, что он ее первый любовник. Такую романтичную особу, как Кристина, физическое удовлетворение, которое она испытала, не могло не уверить в том, что это, должно быть, любовь.

Но ведь Кристина вовсе не испытывала к нему каких-либо чувств, когда сбежала с их свадьбы. Мало того, когда она вернулась из Найроби, ее глаза горели ненавистью. Неужели одна ночь любви, пусть даже такая великолепная, могла заставить ее полностью перемениться? Его опыт говорил ему, что это маловероятно.

Стив видел боль и обиду в ее глазах, когда оставил ее в прихожей каких-то полчаса назад. Теперь ему нестерпимо захотелось прокрутить время обратно, обнять и приголубить ее, сказать ей о своих чувствах, так же как она говорила о своих. Тогда он не смог этого сделать...

Сейчас он не мог понять, что же заставляет так болеть его сердце — его любовь к Кристине или глубокое чувство вины перед ней.

Стив устало закрыл глаза. Он потерял ощущение времени и не мог сказать точно, сколько просидел в машине. Мыслями он опять вернулся в кабинет Майка, который стал теперь его рабочим местом. В тот день Кристине исполнилось семнадцать лет. Рано утром она прибежала к нему и, когда он поздравил ее, робко подставила губы для поцелуя... Единственное, что он мог себе позволить, — лишь поцеловать ее по-братски в щечку, помня об обещании, которое дал ее отцу.

— Я понимаю, Стив, что тебе нелегко. Но ведь ей всего семнадцать, — терпеливо объяснял ему Майк, когда Стив опять заговорил о своих чувствах.

— Ей уже семнадцать, — возразил Стив. — Иногда она смотрит на меня всезнающими глазами взрослой женщины. — Он помолчал минуту, а затем покачал головой: — А иногда она кажется мне очаровательным наивным ребенком.

— И я прошу тебя оберегать и уважать невинность и будущее этого ребенка, — мягко, но настойчиво ответил Майк.

Майк встал из-за стола и заходил по комнате, затем подошел к Стиву и по-отцовски положил руку ему на плечо. Он опять заговорил требовательным тоном:

— Если ты любишь Кристину, то ты захочешь, чтобы она подарила тебе чувство взрослой женщины, а не удовольствуешься любовными фантазиями подростка.

Стив вынужден был признать правоту его слов.

— Ничто не изменит моего чувства к Кристине, — сказал он уверенно своему наставнику. — Но ради нее я подожду еще немного.

— Пойми, Стив, мне тоже не просто, — мягко продолжал Майк. — Я много раз тебе говорил, что люблю тебя как сына, и это действительно правда. Для меня не было бы большей радости, чем видеть вас вместе с Кристиной, и нянчить ваших детей. Но Кристина еще слишком молода для этого. Ей еще нужно подрасти и состояться как личности.

Стив возненавидел себя за то, что сделал вчера. Он поддался эмоциям, своей любви, своему желанию, потребности быть рядом с Кристиной, потребности, которая копилась в нем все эти годы и теперь разгорелась в негасимое пламя, которое вспыхивало в нем каждый раз, когда он прикасался к ней.

Этот жар не потух в нем сейчас, он будет с ним всегда, как и его любовь к Кристине.

Стив взглянул на часы и понял, что он уже час сидит в машине. Он вышел и подошел к телефону-автомату, который увидел неподалеку. Нужно сообщить Полу, что он опаздывает.

Кристина отчаянно боролась с крапивой, растущей в кустах роз, которые сажала еще ее мама. Она тихонько прошептала какое-то ругательство, так как эта нахлебница, оккупировавшая лучшие участки земли, опять обожгла ее. Даже садовые перчатки, которые она нашла где-то в сарае, не предохраняли ее руки от жгучей ненависти этого несносного растения.

То, как Стив отверг ее любовь, а также его реакция на ее признание, вместо того, чтобы убедить ее в неуместности своих чувств, оказало на нее противоположное действие. В ней проснулось страстное упрямство и уверенность в себе, которых она что-то давно в себе не замечала.

Как у него язык повернулся утверждать, что она не знает и не понимает, что такое любовь? Кристина опять потянулась за кустиком крапивы, как будто она вела дискуссию именно с ней. Растение поддалось, не ужалив, и она с торжествующим возгласом отправила его в мусорное ведро. Так будет с каждым, кто встанет на нашем пути! — гордо подумала она.

Как он посмел думать, что она какая-то дурочка, которая считает, что она влюблена в мужчину, только потому, что переспала с ним?!

Еще один куст крапивы был отправлен в ведро безжалостной рукой.

А эти его рассуждения о ее девственности... Что ж, так случилось... Но причины не имели ничего общего ни с робостью, ни с наивностью... Просто она не встретила мужчину, которого хотела бы достаточно сильно...

Кристина вскрикнула. Лишь только опасные образы отвлекли ее на минутку, как коварное растение взяло реванш, и жжение в правой руке напомнило ей о том, что враг не дремлет.

Она обиженно посмотрела на покрасневшую руку. Крапива, как и Стив, застала ее врасплох, и теперь у нее болит и сердце, и рука. Ну хоть в этот раз я не оставлю свою обиду без ответа, подумала она мстительно, наклоняясь над кустом. Мы еще посмотрим, кто кого!

— Простите...

Звук мужского голоса заставил ее поднять голову и повернуться. Ее лицо залила краска, так как не очень-то приятно, когда тебя застают за оживленной дискуссией с растениями.

— Она меня обожгла, — пожаловалась Кристина, запинаясь, молодому человеку, стоящему в нескольких шагах от нее, и показывая ему выдернутую с корнем крапиву.

— Моя жена тоже ненавидит крапиву, — просто ответил он ей. — Когда она была маленькая, старшие братья спрятали ее куклу в зарослях крапивы.

— Какой ужас!

— Но я должен сказать, что она сама на это напросилась. До этого она зарыла их игрушечных солдатиков в куче песка, который использовали для изготовления цемента. Мальчики потеряли целую армию, а строитель был вне себя, потому что цемент был испорчен. Но она всем объясняла, что солдатики попали в песчаную бурю.

Когда они отсмеялись, юноша продолжил:

— Я ищу Стива. Я позвонил у входной двери, но мне никто не ответил, а потом я увидел вас в саду. Вы, должно быть, его жена.

— Да, — ответила Кристина.

Интересно, кто этот молодой человек и откуда он узнал, что Стив женился?

Как будто подслушав ее вопросы, неожиданный гость объяснил:

— Меня зовут Дэн Райт, я работаю на Стива. Он оставил записку в офисе о том, что он женился и что он хочет, чтобы я привез нужные бумаги домой.

Кристине понравился юноша, и она решила немножко его поддразнить.

— И поэтому вы решили, что я жена Стива?

— Не только, — не сдавался Дэн. — Я видел вашу фотографию у него на столе. Ваш отец был основоположником фирмы, правда? Стив много о нем рассказывал.

Теперь пришел черед удивиться Кристине. Ее фотография — на столе у Стива? Она помнила, что на столе у отца стояла фотография, на которой Кристине было семнадцать лет. Должно быть, Стив унаследовал эту фотографию вместе с кабинетом. Однако новые слова посетителя удивили ее еще больше.

— Я слышал, что ваш отец положил начало нашей фирме, но именно Стив сделал ее процветающей.

Кристина услышала уважение и восхищение в голосе мужчины.

— Я не мог поверить в свою удачу, когда Стив согласился взять меня к себе.

Он зарделся, как девушка, в то время как Кристина продолжала молча слушать его.

— Я, конечно, вовсе не заслужил того доверия, которое он оказал мне. У меня не было ни достаточного опыта работы, ни нужной квалификации. Я сидел в баре, занятый самобичеванием, и заливал проблемы вином. Родители моей девушки Дейзи, которая теперь стала моей женой, припугнули ее, что если она выйдет замуж за меня, то они лишат ее наследства. Мы учились на одном курсе в университете и сразу поняли, что созданы друг для друга. Но тогда я еще не знал, что семья Дейзи настолько обеспечена и честолюбива.

Голос Дэна дрогнул. Он помолчал, прежде чем продолжить.

— Их честолюбивые планы не включали в себя зятя без связей, средств и перспектив. Дэйзи считала, что у нас все еще впереди, она не придавала всем этим вещам никакого значения, но я понимал, что не смогу создать для нее такую же состоятельную жизнь, к которой она привыкла с детства и которой, несомненно, заслуживала. В то время я даже не мог найти работу. И тут я встретил Стива. Он взял меня на работу и давал мне дополнительные выходные, чтобы я смог закончить университет. Он позволил мне и Дэйзи жить бесплатно в квартире, принадлежащей фирме. Он даже пошел походатайствовать за меня перед родителями Дэйзи, и я уж не знаю, что он им там сказал, но они переменились ко мне.

Дэн вдруг замолчал и смущенно посмотрел на Кристину.

— Я и сам не понимаю, почему я рассказываю вам все это. Ведь вы-то хорошо знаете, какой человек Стив.

Он перевел дух и неуверенно добавил.

— Однажды я спросил Стива, почему он делает это все для меня. Он не сразу ответил, но затем сказал, что я напоминаю ему его самого в юности. Он хотел бы сделать для кого-то другого то, что сделал ваш отец для него. Стив объяснил мне, что только благодаря вашему отцу он узнал настоящую щедрость души и ценность самоуважения.

Кристина почувствовала, что на ее глаза навертываются слезы. Она постаралась вновь обрести самообладание и предложила:

— Я могу передать Стиву бумаги, если хотите. А сейчас давайте пройдем в дом и выпьем чаю.

Юноша с сожалением отказался.

— Я обещал Дейзи прийти домой пораньше. Сегодня у нас годовщина свадьбы, и мы идем в гости к ее родителям.

Неожиданный гость ушел, а Кристина все еще думала о том, что она узнала от него.

Она вышла в сад сразу же после отъезда Стива и была готова возненавидеть его всей душой. Сейчас он открылся ей с совсем другой стороны, и ее решимость поколебалась.

Ее рука немного опухла в том месте, где ее обожгло крапивой. Кожа Кристины была очень чувствительна. Она задумчиво поглаживала руку, которая онемела из-за ожога, и думала об отце. Он всегда был очень высокого мнения о Стиве, а уж он-то разбирался в людях как никто другой. Ей сейчас так не хватало папы! Как бы она хотела прийти к нему за советом.

Стив все не появлялся. Кристина попыталась подсчитать, когда же она сможет точно узнать, забеременела ли она. А что если нет?

Ее лицо зарделось от смущения, когда она поняла, что мысль о повторении прошедшей ночи вызывает у нее какие угодно чувства, но только не отвращение. Совсем напротив. Но Стив не любит ее, и, как он считает, она тоже не может испытывать к нему этого чувства.

Но о ком тогда он думал, когда касался ее тела, разжигал в ней огонь страсти, когда овладел ею и дарил ей неземное наслаждение?

Слезы показались Кристине горькими на вкус. Когда она была совсем ребенком, она плакала от ревности, думая, что папа разлюбил ее, когда женился на Долли. Но теперь она ни за что не станет плакать оттого, что ее муж предпочитает ей мачеху!

Кристина вздохнула, когда услышала, как кто-то энергично и нетерпеливо жмет на кнопку звонка. Сегодня у нее определенно слишком много посетителей.

Резво сбежав вниз, она открыла дверь настежь и оторопела. При виде нового гостя Кристина не смогла сдержать потрясения.

Перед ней стояла Долли собственной персоной.

На мачехе были светлые брюки в обтяжку и светлая блузка, эффектно подчеркивающая загорелое лицо и тело. Мельком взглянув на Кристину, она прошла в переднюю, не дожидаясь приглашения.

— Где Стив? Мне нужно с ним поговорить. Он в кабинете?

Долли по-хозяйски направилась к двери кабинета, не обращая внимания на Кристину.

— Его нет дома, — сказала Кристина как можно спокойнее.

Видеть мачеху, которая принесла ей столько разочарований в детстве и сделала ее юность безрадостной, было неприятно, но знать об их отношениях со Стивом было хуже во сто крат.

Кристина никогда не могла понять, что ее отец нашел в этой холодной и расчетливой женщине. Конечно, нельзя не признать того, что Долли очень привлекательна — высокая, светловолосая, с превосходной фигурой, словно самой природой созданной, чтобы соблазнять и очаровывать мужчин. Кристина же, в отличие от своей мачехи, была хрупкой и изящной, совсем как ее покойная мама.

Каково бы ни было отношение Кристины к мачехе, она слишком любила своего отца, чтобы показывать ему свое негативное отношение к этой женщине. Когда отец остался вдовцом, Кристина была семилетней крохой. Когда папа решил жениться вторично, Кристине было уже четырнадцать, и она решила быть приветливой с мачехой, какой бы та ни оказалась. Она нежно любила папу и желала ему только счастья, а она уж как-нибудь потерпит.

Но Долли очень быстро расставила все по своим местам. Она не собиралась быть великодушной по отношению к неуклюжему подростку, который достался ей в придачу к богатому мужу. Она никогда не питала особых чувств к детям, а еще меньше — к представительницам своего собственного пола, поэтому она была безжалостна к падчерице, которая обещала вырасти в прелестную девушку. С самого начала своего брака Долли относилась к Кристине как к сопернице, мешающей ее безграничной власти над мужем.

Не прожив в новом доме и трех месяцев, Долли заявила, что она не видит проку в том, что девочка посещает местную школу. Для всех было бы гораздо лучше, если бы Кристину устроили в пансион, где бы она получила образование, соответствующее ее наклонностям, хотя бы ей и пришлось уехать из родного гнезда. Кристина осталась дома только в результате вмешательства Стива, который не преминул напомнить ее отцу о том, что его покойная первая жена, уже будучи прикованной к постели, потратила на выбор школы много сил и времени. К сожалению, она не успела увидеть, как ее ребенок в первый раз идет в школу.

— А где он? — резко спросила Долли.

— Уехал по делам, — уклончиво ответила Кристина.

Она предпочла бы вообще не беседовать с Долли. Она предпочла бы выставить Долли за дверь, но не была уверена, как к этому отнесется Стив.

— Ты хочешь сказать, что он ночует в своей квартире в Бостоне, потому что не хочет спать с тобой? — ядовито проговорила Долли. — Как жаль, дорогая, что ты всегда была настроена против меня, а то я могла бы помочь тебе советом. Тебе бы следовало знать, что мужчина и в грош не ставит женщину, у которой не хватает гордости отказать ему, особенно когда он явно дает знать, что он ее не хочет. А Стив тебя не хочет, Кристина, и никогда не хотел. Но с другой стороны, ведь есть интересы дела. И я его за это не стала бы осуждать. Кто угодно, но только не я. Элизабет сообщила мне, что ты опять приползла к нему. Ну что ж, я нисколько не удивлена. Но не думаю, что тебе это поможет.

Кристина и так уже услышала гораздо больше, чем хотела. Она уже не была той неуверенной девочкой, которая поверила Долли четыре года назад и которую учили быть вежливой со старшими, независимо от того, насколько грубо и оскорбительно вели себя те.

Но пусть теперь Долли получит свое, Кристина как раз была в подходящем настроении для реванша. В конце концов, что ей терять? Стив и так ей сказал, что не любит ее. Кристина не могла вспомнить, когда еще она была настолько разъярена. Пусть Долли получит по заслугам, а если ненароком достанется и Стиву, что ж, они оба это заслужили!

— Должна тебе сказать, что ты ошибаешься. Это именно Стив настоял на том, чтобы мы попробовали начать все с начала. Я-то приехала сюда совсем с другой целью. Но он был так настойчив... — сказала Кристина с деланным радушием.

Она испытала чувство удовлетворения, увидев потрясение на лице Долли.

— И ты напрасно думаешь, что ему нужны мои деньги, — продолжала Кристина, как ни в чем не бывало, испытывая что-то вроде эйфории.

— Но уж точно твое тело ему не нужно, — злобно воскликнула Долли. — Иначе он был бы сейчас с тобой.

— А он и был со мной... Впрочем, я предоставлю ему сообщить тебе, что именно ему нужно в нашем браке, — смиренно пообещала Кристина, в глубине души наслаждаясь эффектом, который оказали на Долли ее слова. — А может, он уже сказал тебе об этом?

Долли презрительно передернула плечом.

— У нас со Стивом есть более интересные темы для разговоров.

Кристина почувствовала, что ее самоконтроль дает трещину, а в сердце начинает разливаться тупая боль.

— Конечно. Например, как вы обманывали моего отца.

Ухмылка на лице Долли показала ей, что она напрасно дала волю своим эмоциям.

— Ты делаешь предположения, которые не можешь доказать, Кристина.

— А мне и не надо ничего доказывать, — возразила Кристина. — И ты, и Стив уже косвенно подтвердили мне, насколько верны мои предположения. Ваша связь...

— Стив сказал, что у нас связь? — недоуменно прервала ее Долли.

Она почему-то нахмурилась, как будто не веря своим ушам. Но затем неожиданно улыбнулась, словно это было для нее приятной новостью.

— Ему и незачем было говорить мне об этом. Ты сама мне об этом сказала... в день нашей свадьбы, — напомнила ей Кристина.

Улыбка Долли стала еще шире.

— Ах да, ну конечно же. Бедняжка Кристина, ты всегда была такой глупенькой, такой наивной... Если Стив в своем офисе, я лучше заеду к нему туда. Я думаю, что он будет рад меня увидеть. Я его утешу в вашей семейной ссоре, — промурлыкала Долли. — Мы с ним не виделись уже целый месяц, а месяц для мужчины, да еще для мужчины такого полнокровного, это очень много. И не ожидай его домой скоро, миссис Фицпатрик.

И она вышла за дверь, не дав Кристине опомниться.

Итак, это правда. Стив все еще встречается с Долли. Он все еще любит ее.

Я не буду плакать, подумала Кристина, сжав зубы. Ни за что на свете!

8

— Крис, с тобой все в порядке? — нахмурившись, спросил Стив.

— Не беспокойся, все нормально, — без всякого выражения ответила Кристина, стараясь казаться безразличной.

— Тогда почему ты не ешь ничего? — резко спросил Стив, подозрительно глядя на нее.

С того момента, как они решили жить вместе, прошел месяц. У Кристины была масса свободного времени, так как Стив часто отлучался в Бостон. Она использовала это время по своему усмотрению. Стив открыл счет в банке, откуда Кристина брала деньги на ремонт и отделку дома. Эти хлопоты занимали большую часть ее дня. Но ночами, долгими одинокими ночами, все горькие мысли и чувства, которые она настойчиво отгоняла днем, вереницей представали перед ней, доводя ее этой пыткой до сумасшествия.

С тех пор как Долли заявилась в их дом, Стив ни разу не упомянул ее имя. Кристина же решила, что она и подавно не будет заводить о ней разговор. Может быть, она боялась, что только при одном звуке этого ненавистного имени она не сможет сдержать свои чувства?

Язвительные намеки Долли попали в цель. Кристина все время раздумывала, сказал ли Стив Долли о том, чего он ждет от своего брака с Кристиной. Она не могла представить, что мужчина, которого она любит, вдруг захотел бы иметь ребенка от другой женщины, хотя бы даже от той, которую он не любит. Это было выше ее понимания. Но, в конце концов, Долли никогда не любила детей...

— Я не хочу есть, — ответила Кристина на вопрос Стива.

У нее хватило духу поднять взгляд и посмотреть ему в глаза.

Они обедали за новым столом, который Кристина недавно купила в антикварном магазине за баснословную сумму, отчего до сих пор испытывала чувство вины. Но она не могла не признать, что получала ни с чем не сравнимое удовольствие, когда касалась пальцами старого отполированного дерева его столешницы и думала о тех людях, которые сидели за ним прежде.

К своему изумлению, Кристина с удивительной легкостью возвращалась к жизни здесь, в маленьком провинциальном городке. Как ни странно, за все годы пребывания в Найроби она так и не завела близких друзей, по которым бы теперь скучала. Ее прошлое, не отпускающее от себя ни на секунду, не позволяло ей делиться своими сокровенными чувствами с коллегами. Кроме того, разрыв со Стивом оставил у нее болезненные шрамы, почти полностью погубившие ее уверенность в себе и подорвавшие веру в людей.

И все-таки Кристина вспоминала Найроби и детей, с которыми занималась. В конце концов, именно из-за желания помочь им она оказалась загнанной в эту ловушку. Когда весь этот кошмар закончится, она обязательно вернется в Найроби, но сейчас ее мысли занимали миллионы других неотложных вопросов — например, какие шторы повесить в столовой.

— С чего это тебя так заботит мой аппетит? — насмешливо спросила Кристина. — Надеешься, что я уже жду ребенка и теперь меня тошнит по утрам?

Ее губы сложились в недобрую улыбку.

— Не хотела бы тебя разочаровывать, Стив, но боюсь, что ты не прав. Я не беременна. — Кристина изобразила на лице сожаление. — Бедняжка, придется тебе пережить еще одну ночь со мной.

Ее нервный смешок резко отдался эхом в обширном пространстве полупустой комнаты.

Кристина с трудом узнавала себя в той ожесточенной озлобленной женщине, которой она становилась. Может, это происходило из-за одиночества бессонных ночей? Или из-за ее долгого стояния у окна, когда она ждала возвращения Стива домой?

Кристина не знала ответов на эти вопросы. В душе она все еще оставалась все той же глупой девственницей, которая, по словам Стива, путала секс с любовью и наивно полагала, что любовь в этой жизни имеет какое-то значение.

— Может быть, стоит подойти к этому вопросу с научной точки зрения, — деловито предложила она, — и подсчитать наиболее удобный момент для зачатия? Тогда не нужно будет зря тратить время и силы. Раз уж так получилось, что никто из нас вовсе не горит желанием заниматься сексом.

Каким-то непостижимым для себя образом она умудрилась изобразить высокомерную улыбку.

— Кристина, ты лжешь!

Раздраженный возглас Стива застал Кристину врасплох, и она испуганно посмотрела на него. Нет, он не может знать наверняка... Это все его догадки... Она и сама не была в этом уверена... На самом деле сегодня у нее было такое сильное головокружение, что она не смогла выпить даже свою обычную утреннюю чашку кофе. Но это единственное, что могло навести на мысль о беременности.

— Ты вовсе не против заняться сексом, причем ты хочешь этого так сильно, что я могу взять тебя прямо здесь, в столовой. Я так и намерен сделать, чтобы доказать тебе, что ты лжешь.

— Да что ты... Я тебя не хочу ни в малейшей степени...

Что же она делает? Она сама подталкивает его к ситуации, когда у него не останется выбора, кроме как...

Стив встал из-за стола и, не скрывая своих намерений, направился к ней.

— Я ведь предупреждал тебя, Крис, — напомнил он ей.

Он взял ее за руку и заставил встать, затем притянул к себе, крепко прижимая к своему телу и одновременно с этим неотрывно глядя в ее глаза. На его губах застыла дерзкая усмешка, он медленно перевел взгляд на ее губы, отчего пульс Кристины участился, затем он обжег своим взглядом ее шею и грудь.

Стоял жаркий день, на Кристине была тонкая открытая блузка, которая не могла скрыть налившейся желанием груди.

Стив осторожно натянул ткань на сосок, любуясь рвущимися из-под ткани очертаниями. От его вызывающе пристального внимания Кристина зашлась румянцем, который выдавал жар, разгоравшийся внутри.

— Ты ведь хотела, чтобы я так сделал, правда? — мягко спросил он.

Она яростно хотела возразить, но ее протест застыл на губах, так как неожиданно Стив накрыл ее губы своими, целуя ее с неотвратимой страстью, которая была под стать ее собственному желанию.

Они стояли вот так против друг друга, как будто вели борьбу, в которой каждый хотел выиграть. Страсть и гнев перемешались в их телах.

Как только губы Стива прикоснулись к ней, Кристина попыталась укусить его, но его смелый язык, врываясь в ее рот, словно в осажденный город, опередил ее. Она почувствовала его горячее стремительное скольжение по ее небу...

Что-то жесткое и решительное внутри нее начало таять. Кристина застонала, ее пальцы потянули на себя тонкую ткань его рубашки, которую она тут же начала расстегивать. Она почувствовала горячий мускусный запах, исходящий от него. От этого запаха у нее закружилась голова и тело обдало еще одной горячей волной желания, ожидания нежнейшего удовольствия.

— Стив!

Его губы поглотили все, что она говорила. Ему не нужны были слова. Понимание того, что он прекрасно осознает, до какого состояния довел ее, пронзило ее какой-то мучительной сладостью.

Перед ее закрытыми глазами всплыл образ его обнаженного тела, которое она помнила до мельчайшей детали, каждую черточку, каждое едва заметное движение мышц, каждый сантиметр...

— Я так хочу тебя.

Эти слова вырвались у нее помимо ее воли. Она была не в силах удержать их, как была не в силах скрыть любовь к нему, рвущуюся из ее сердца. Но ведь он говорил, что это не любовь, а всего лишь секс...

Она вздрогнула. Интересно, а как он ведет себя с Долли? Чувствует ли он с ней такое же желание? Неужели он так же заставляет ее млеть и таять в его руках?

Эти размышления, занявшие ее на долю секунды, больно ранили ее гордость, но не смогли заглушить силу влечения.

— Пойдем в постель, Стив, — прошептала она.

Кристина сама не смогла бы сказать точно, сказала ли она это потому, что и вправду желала его, или потому, что хотела доказать самой себе, что она тоже имеет свою женскую власть над ним, способную сломить его сопротивление. Что и она может сделать то, что удается Долли?

Кристина почувствовала его колебание.

— Но ты ведь сам хотел этого, — хрипловато напомнила она ему. — Ты ведь хотел ребенка.

Где-то в глубине души Кристина понимала, что когда вернется ее благоразумие, когда безумие и безрассудство страсти покинет ее, она станет презирать себя за то, что использовала это оружие против него. Но это будет потом... А сейчас...

В этот раз все было иначе. В этот раз она предвкушала каждое его прикосновение, каждое ощущение, которое он вызывал в ней. Она изголодалась по его ласке, ее тело стремилось к нему, требуя все новых и новых наслаждений.

Но внезапно она почувствовала отвращение, как ребенок, который до отвала наелся конфет и не хочет больше. У нее закружилась голова от чувства стыда за то, что она делает, от собственного сладострастия и безволия.

Ведь это всего лишь секс, напомнила она себе. Не любовь, а только секс. Неужели в ней не осталось ни капли самоуважения, если она может так стремиться к чисто физическому акту без признаков каких-либо эмоциональных связей между ней и Стивом?

— Что случилось?

Кристина почувствовала, как Стив немного отпустил ее сжавшееся тело и наклонился к ней в сумеречном свете.

— Я передумала.

Она увидела, что он судорожно вздохнул.

— Могу я спросить, почему?

Его голос был напряжен и обижен.

— Ты вряд ли поймешь.

Кристина почувствовала, что вот-вот разрыдается. Она отвернулась от него, чтобы он не видел ее лица.

— А ты попробуй.

Показалось ли ей, что его голос был ласковее и мягче, чем обычно? Его руки касались ее с нежностью, на которую, ей казалось, он был неспособен. Она чувствовала, как он поглаживает ее руку, успокаивая ее, как он прикасается к ее телу, как будто хочет утешить и подбодрить ее. Прикосновение всегда красноречивее слов, ведь оно не лжет. Должно быть так... Или, может, она еще настолько неопытна, что читает в его жестах лишь то, что ей хочется?

Кристина почувствовала себя выжатой, раздавленной своими же собственными эмоциями, разбитой наголову.

— Я не хочу просто секса.

В комнате повисла тишина, в которой Кристина яростно спрашивала сама себя, почему вдруг она решилась на такое признание. Она ждала от Стива ответа и не знала, какой отклик она надеется услышать.

— Нет? Так чего же ты хочешь?

Его руки теперь лежали на ее плечах, поглаживая их, медленно двигаясь к шее, нежным массажем удаляя напряженность из ее мышц.

Кристина проглотила комок, перехвативший ее горло, в то время как многочисленные мурашки разбежались по ее телу. Она почувствовала, как участился пульс в основании шеи, когда Стив коснулся его пальцем. Затем этот дерзкий палец перекочевал ко рту Кристины и стал нежно поглаживать нижнюю губу.

— Скажи мне честно, Кристина, чего же ты хочешь от меня?

И тогда она потянулась к нему губами, покрывая его лицо быстрыми легкими поцелуями, перемешанными со страстным шепотом.

— Мне нужен ты, Стив!

В этот раз все было иначе: острее, пронзительнее, глубже. Она не только ждала его ласк и прикосновений, но отчаянно отзывалась сама на каждое его движение и стремилась заставить его почувствовать то же, что ощущала она сама. Кристина касалась Стива легкими дрожащими пальцами, а затем становилась все увереннее, видя силу его желания, которым светилась каждая черта его лица. Она видела, что он так страстно желает ее прикосновений, так стремится к ним, что он, наверное, прошел бы босиком по огню, лишь бы насладиться ими. Это придало Кристине смелости и зажгло ее сердце радостью.

Она купалась в море удовольствия, понимая, что теперь она — хозяйка положения. Когда она достигала пика, ей казалось, что она рассыпается на тысячу мелких осколков, каждый из которых сияет от наслаждения.

Когда же все закончилось и она убедилась, что Стив уснул, она все же поплакала, горюя о том, что Стив подарил ей сегодня столько новых ощущений и удовольствий, кроме одного — своей любви.

Неважно, что Стив говорил, какие логические аргументы приводил, стремясь оправдать отсутствие любви к ней, а также чтобы установить между ними эмоциональный барьер. Как бы он ни убеждал ее в обратном, все же Кристина знала, что любит его. Она вовсе не хотела этого чувства, оно оскорбляло и ранило ее гордость, но она не могла ничего поделать с ним.

Кристина потеряла счет времени, которое она потратила на то, чтобы как-то привести в порядок свои мысли, пытаясь мысленно перечислить все причины, по которым она не может любить его. Но ее сердце отказывалось слушать ее. Оно безразлично отвернулось от всех ее доводов, даже когда она напомнила ему о самом страшном — о Долли!

Кристина обрадовалась, увидев у дома автомобиль Стива, и поспешно припарковала свою машину рядом. Только вчера Стив сказал ей, что впредь он будет больше времени работать дома.

— Дело организовано таким образом, что мое ежедневное присутствие в Бостоне излишне. Мои служащие вполне справляются без меня. Если возникнет такая необходимость, они всегда могут связаться со мной по телефону. Кроме того...

Он выразительно посмотрел на ее живот. Кристина почувствовала легкую панику, уже ставшую ей знакомой за последние дни.

Стив вел себя так, говорил с ней таким тоном, будто он знал наверняка, что она беременна. Создавалось такое впечатление, что он не оставлял ей выбора, вынуждая ее признаться в том, что она ждет ребенка.

Но это не входило в ее планы. Еще не пришло время для этого. Кроме того, у нее еще не было никакого официального подтверждения ее подозрениям, а только лишь смутное ощущение новой жизни, зародившейся в ней. Конечно же, существовало множество способов узнать, насколько точны ее предчувствия, но почему-то ей не хотелось этого делать, и Кристина пыталась скрыть от самой себя причины этого.

Может быть, она хотела наказать Стива? Или, может, она где-то в глубине души надеялась, что его желание стать отцом удержит его рядом с ней и подальше от Долли?

Кристина ненавидела себя за то, что эта неуместная любовь сделала с ней. Она была не в восторге от той женщины, в которую превращалась. Куда делись ее моральные устои, ее гордость, ее самоуважение?

В этом году лето выдалось на удивление теплое. Как-то отправившись за покупками в универмаг, Кристина столкнулась со школьной подругой, которую давно не видела. Они выпили по чашечке кофе и обменялись последними новостями. Мелани уже несколько лет жила со своим университетским приятелем. Недавно она нашла прекрасную работу за океаном, о которой мечтала с момента окончания университета, и теперь собиралась переезжать в Англию.

— Я искренне тебе завидую, — делилась она своими мыслями с Кристиной. — Ты сделала все так, как мне самой всегда хотелось — сначала посмотрела на мир, а затем уж обзавелась семьей. Мне ужасно не хочется терять Тома, но я должна чего-то добиться в этой жизни. Я хочу и людей посмотреть, и себя показать.

— А Том не может поехать с тобой в Англию? — сочувственно спросила Кристина.

— Он не может оставить свою работу здесь, — уныло сообщила подруга. — Он хочет, чтобы мы поженились и завели детей.

Мелани скроила недовольную мину.

— Ты ведь помнишь, у меня у самой трое родных братьев и куча сводных братьев и сестер, младшие из которых еще совсем крохи. Так что сама мысль о том, чтобы обзавестись ребенком сейчас, ввергает меня в ужас.

— А ты любишь его? — тихо спросила Кристина.

Мелани ответила не сразу.

— Да. Знаешь, мне наверное придется найти хорошую няньку и привыкнуть к частым перелетам через океан.

Через какое-то время они разошлись, пообещав друг другу встречаться почаще, и Кристина отправилась домой, размышляя о том, как хорошо, когда у тебя есть подруги, с которыми можно откровенно посудачить.

Когда она вошла в дом, Стив был в кухне. Как всегда, при его виде у Кристины возникли самые противоречивые мысли. С одной стороны, она так любила его, что хотела бы, чтобы он всегда был рядом, но с другой стороны, какая-то часть ее боялась их встреч из-за той боли, которую она испытывала, зная о его равнодушии к ней.

— Может, пообедаем где-нибудь сегодня? — предложил Стив, забирая у нее сумки с продуктами и вынимая их содержимое.

— Я думала, что ты сегодня работаешь, — неуверенно произнесла она.

Стив укладывал покупки в холодильник.

— У меня есть пара свободных часов, — небрежно сказал он. — Ты ведь хотела перепланировать сад. Неподалеку отсюда есть хороший садовый центр с дизайнерским отделом. У них прекрасная репутация. Мы могли бы заехать туда.

Кристина закусила губу. Сад и вправду нуждался в ее внимании — он основательно зарос за прошедшие годы, и прекрасные садовые растения терялись среди зарослей никому не нужных сорняков. Ей хотелось вернуть саду то очарование, которое он имел при жизни ее матери.

Кроме того, сад будет прекрасным местом для игр маленького ребенка. Теперь наступило время, когда нужно думать прежде всего о его безопасности.

Они со Стивом никуда не ходили уже пару месяцев, с того самого дня, когда встретили подругу Долли в ресторане.

— У реки, рядом с торговым центром, есть чудесное кафе, — продолжал убеждать ее Стив.

Если она откажется, у него может появиться соблазн пригласить Долли. Ревность, которая неожиданно настигла Кристину, поразила ее своей силой. Что происходит с ней? То, что она ощущала, не подчинялось никаким законам логики. Она бы должна презирать и ненавидеть Стива, а она вместо этого... А, впрочем, когда любовь была логичной?

Не зная, на что решиться, Кристина молча смотрела на Стива. Она чувствовала, как ослабевает ее сопротивление под его настойчивым взглядом.

— Когда ты собирался ехать туда? — наконец спросила его Кристина.

— Прямо сейчас, — решительно сказал Стив, укладывая зелень в специальное отделение холодильника. — Готова?

Он взял ее под локоть, не давая возможности отказаться. Кристина обреченно подумала, что, видимо, вряд ли стоит так уж отпираться. Тем более, если ей хочется больше всего на свете быть со Стивом каждую минуту своей жизни.

— Нет, только не пруд.

Кристина поймала на себе недоумевающий взгляд Стива. Она еще раз отрицательно покачала головой, когда дизайнер снова предложил устроить очаровательный небольшой водоем во внутреннем дворике.

— Но ведь тебе всегда нравился пруд, который был в саду раньше, — удивленно сказал Стив, нахмурившись.

— Раньше нравился, — упрямо повторила Кристина.

Она почувствовала, что ее лицо покрывается румянцем под взглядами обоих мужчин, которые никак не могли понять, что она имеет против такой великолепной идеи.

— Я думаю, что пруд в непосредственной близости от дома нам не подходит, — опять сказала она, удивляясь, как они не могут понять очевидных вещей. — Маленькие дети могут утонуть даже в ложке воды!

Молодой ландшафтный архитектор кивнул головой.

— Да, вы правы. Я должен был сразу подумать об этом. Но мы можем предложить вам другие варианты, которые не представляют опасности для детей. Например, вода, журчащая между камешками, или маленькие фонтанчики.

Пока Кристина обсуждала с дизайнером детали проекта, Стив не спускал с нее глаз. Он продолжал молчать до тех пор, пока они не отошли подальше от людей. Затем он испытующе взглянул на нее и нагнулся к ее уху:

— Ты ничего не хочешь мне сообщить, Крис?

— Нет, — недовольно произнесла Кристина. — Когда придет время, ты узнаешь обо всем первым.

— Я в этом уверен, — вздохнул Стив. — Тогда ведь тебе больше не придется мириться с занятием сексом со мной, так ведь?

Кристина сердито посмотрела на него. Как он смеет так мучить ее, так насмехаться над ее влечением к нему?

Стив стал приходить домой все позже и позже, когда она уже засыпала, устав от ожидания.

И она знала, почему это происходит. Он не хочет спать с ней, потому что ему нужна Долли. Как он может быть таким жестоким к ее чувствам, таким безразличным? Ведь он должен чувствовать, как обижает ее?

Ужин, прогулка вдоль реки и хождение по огромному залу садового центра сильно утомили Кристину. В последнее время она заметила, что все чаще ее охватывает такая вялость и лень, что она, бывало, засыпала и днем. К счастью, погода стояла просто великолепная, и она могла прилечь в саду, в удобном шезлонге, и дремать сколько душе угодно.

Теперь Кристина чувствовала, что едва ноги переставляет, несмотря на все свои бесплодные попытки казаться бодрой и свежей.

Стив, естественно, не мог этого не заметить.

— Устала?

— Не выспалась. Я всегда просыпаюсь, когда ты приходишь домой слишком поздно, — отрезала Кристина.

— Это намек на то, что ты хочешь, чтобы я приходил пораньше?

— Вовсе нет, — надулась Кристина. — С какой стати? Ведь это ты, а не я, настаивал на этом браке.

До того, как он смог ответить ей, она поторопилась пройти вперед и демонстративно игнорировала его во время поездки домой.

Возле соседского дома Кристина заметила какого-то мужчину, играющего в мяч с тремя маленькими детьми. Кристина сразу же вспомнила о детях, живущих в ужасных условиях в Африке. Нет, эти желанные и любимые дети вовсе не были похожи на те изможденные фигурки, которые она видела на улицах Найроби. Просто ей вспомнилась ее прежняя жизнь, и люди, с которыми она делила ее.

Неожиданно ей остро захотелось уткнуться в ласковое плечо сестры Марии.

Что-то заставило Кристину неожиданно проснуться. Она легла спать сразу же после того, как они вернулись из садового центра, сославшись на головную боль, что было не таким уж преувеличением. Наскоро приняв душ и переодевшись, она в полусонном состоянии спустилась вниз. Кристина думала о том, что вскоре ей нужно будет сходить к врачу, а как только она узнает официальные результаты, ей придется сообщить о них Стиву.

Обычно пара с нетерпением ждет рождения первого ребенка, который делает их еще ближе друг другу и связывает крепкими узами. Но Кристина боялась, что в их случае все будет совсем наоборот. Как только она родит ребенка, о котором Стив так мечтает, в его жизни больше не будет места для нее.

После одного пролета лестница делала резкий поворот. Здесь, в глубине лестничной площадки, было большое окно с витражом, открывающее прекрасный вид на подъездную дорогу. Кристина всегда любила это место, потому что цветное стекло придавало всему окружающему миру мягкие радостные оттенки. По привычке она остановилась у окна, рассеянно глядя на аллею, и внезапно окаменела, увидев, что ее ненавистная мачеха, в коротком облегающем платье, на высоченных каблуках-шпильках, деловито шагает к их дому.

Насколько Кристина знала, Долли не появлялась здесь с тех самых пор, как они повздорили в прошлый раз.

Услышав настойчивый звонок во входную дверь, Кристина инстинктивно отступила в тень, скрываясь из виду. Из своего укрытия она услышала, как открылась дверь кабинета, затем послышались неторопливые уверенные шаги Стива. До нее донесся легкий порыв вечернего воздуха, влетевшего в прихожую после того, как Стив отворил дверь.

— Это ты, Долли?

Как Кристина ни старалась, она не могла понять, какие чувства звучат в его голосе. Голос был ровный, лишенный каких-либо эмоций, но ее сердце все равно неровно забилось, доставляя ей боль.

Со дня прошлого визита Долли в их дом ее имя не упоминалось между ними. Кристина старалась забыть о том, какую роль ее мачеха играла и, по ее подозрению, продолжает играть в жизни Стива, но эти мысли непрестанно отравляли каждую минуту ее существования. Лежа без сна ночью, Кристина мучила себя размышлениями о том, что Стив сейчас не с ней, потому что ему нужна не она, Кристина, а Долли, ее ненавистная мачеха.

Кристина прекрасно понимала, почему Стив отвергает ее любовь, почему он так упорствует в своем утверждении, что их объединяет лишь постель, простое совокупление, лишенное каких-либо эмоций. Он любил лишь Долли. Но это, однако, не мешало Кристине любить его, тянуться к нему, отвечать на его ласку, позволять себе строить какие-то несбыточные фантастические планы о счастливой совместной жизни, надеясь, что она когда-то займет важное место в его жизни. Кристина была так отчаянно влюблена в него, что даже позволяла ему посмеиваться над ней по поводу этого безнадежного чувства.

Каждый раз, когда Стив отпускал едкие замечания по этому поводу, Кристина, к своему удивлению, чувствовала какое-то глубоко спрятанное чувство, укрывающееся за его насмешливыми словами. Она не могла понять, что же это было?

Кристина вдруг почувствовала, что ее стала бить дрожь, выплескивая на поверхность душевную боль. Она услышала, как Долли голосом опытной соблазнительницы говорила внизу:

— Я знала, что ты будешь ждать меня.

А затем дверь в кабинет опять хлопнула, не допуская Кристину в их общую тайну.

Кристина прикрыла глаза и представила себе их. Она почти явственно видела, как вечернее солнце освещает кабинет, мерцая бликами на мебели темного дерева. Кристина так хорошо помнила эту комнату, что могла бы ходить по ней с закрытыми глазами. В глубине комнаты был камин, который так любил отец. У противоположной стены стоял старинный письменный стол, за которым когда-то Стив и ее отец дружно работали вместе, а она приносила им чай. С одной стороны камина стояло широкое кожаное кресло, а с другой стороны — узкий диван, достаточно длинный, чтобы на нем можно было вытянуться во весь рост. Она часто искала здесь приюта в унылые годы после смерти матери.

Кристина представила себе, как Стив, с любовью глядя на Долли, медленно укладывает ее на этот диван, не торопясь расстегивает пуговицы на ее блузке, не спеша...

Кристине хотелось закричать, заголосить, заплакать, вырвать свое предательское сердце из груди, перекрыть все свои эмоции и чувства, превратиться в бесстрастную статую, чтобы больше никогда не чувствовать этой боли. Но больше всего ей хотелось убежать как можно дальше отсюда, от Стива, от Долли. Она так и сделала когда-то.

Но теперь она больше не та наивная девочка, отвечающая только за себя, которой была когда-то. Она теперь женщина и ее судьба связана с жизнью многих других людей. Она положила руку на живот. Одна-единственная слеза скатилась по ее щеке. Кристина гордо подняла голову.

Она теперь — жена Стива. Он женился на ней по своему собственному желанию. Она носит в себе его ребенка, их ребенка. С этим домом у нее связано столько радостных и горьких воспоминаний. О ее детстве. О ее юности. О ее родителях. У нее были и мать, и отец. И она сделает все возможное, чтобы у ее ребенка тоже был отец, который бы любил его. Чего бы ей это не стоило.

И если для этого ей придется столкнуться лицом к лицу с Долли, если ей придется предъявить свои права на Стива, она не остановится и перед этим.

Пусть Долли любит его, сколько ей вздумается, но именно она, Кристина, родит ему ребенка!

9

— Ты что-то тихая сегодня? Случилось что-нибудь? — Голос Стива казался искренне озабоченным.

— Я просто задумалась о прошлом, о папе... и о Долли.

Кристина сделала намеренное ударение на последнем слове. Стив только что предложил ей вина, но она отрицательно покачала головой.

Сегодня утром она была у врача и теперь точно знала, что беременна. Она не думала, что бокал красного вина может как-то повредить ребенку, но решила на всякий случай поберечься. Это дитя — мальчик или девочка, которое скоро даст о себе знать, было ей бесконечно дорого, и именно поэтому она опять вспомнила об отце. Он стал бы прекрасным дедушкой и был бы рад тому, что отцом ребенка был Стив, которого он так высоко ценил.

Но ее отец, как и она в то время, был слишком доверчив и не знал всей правды о человеке, к которому относился как к сыну. Он даже представить себе не мог, что Стив изменяет ему с его женой.

— Долли никогда не любила отца. Она вышла за него замуж из-за денег.

Наверное, из-за своего положения Кристина стала такой эмоциональной, а кроме того, тот факт, что отец ее ребенка не любит ее, каждую секунду отзывался болью в ее сердце. Пока Кристина ждала приема у врача, она обратила внимание еще на одну женщину. Та была на последних месяцах беременности, и ее сопровождал муж. Он сидел рядом со своей женой, не спуская с нее счастливых глаз, в которых светилось такое обожание и нежность, что у Кристины защипало в глазах. Когда мужчина взял руку своей жены, которая лежала на животе, и ласково поцеловал ее, Кристина в который уже раз пожалела себя.

— Ты должна принимать во внимание тот факт, что Долли была намного моложе твоего отца.

— Конечно же, ты станешь ее защищать. Разве может быть иначе? — вспылила Кристина.

Стив как раз налил себе в бокал вина и собирался отпить из него. Но после ее гневного выпада он нахмурился и поставил бокал на стол.

— Не понимаю, почему ты так завелась, — сказал он холодно. — Ты знаешь...

— Единственное, что я знаю, это то, что Долли была у нас в доме, а ты не сказал мне об этом ни слова! — сказала Кристина вызывающе.

— Ты ее видела? — резко спросил Стив, нахмурившись еще больше.

— Да, видела. Ты не ожидал? Интересно, с чего это она прибежала сюда? Ты что, позвонил ей и сказал, что она может без опаски прийти? Что я сплю сном младенца и вряд ли скоро проснусь? Что ты устал заниматься любовью — о, прости! — заниматься сексом с женщиной, которую ты не любишь и не желаешь? Стив, запомни раз и навсегда, что это мой дом, в этом доме жили мои мать и отец, и пока я в нем нахожусь, я не стану мириться с тем, что ты... ты развлекаешься со своей любовницей в нем!

Кристина на секунду замолчала, чтобы перевести дух, и уже была готова снова разразиться очередной яростной тирадой, но Стив не дал ей такой возможности, разгневанно вскочив с места.

— Что ты несешь? Ты отдаешь себе отчет в том, что ты говоришь?

Кристина не могла поверить своим ушам! Он будет все отрицать? Его наглый вопрос довел ее до бешенства.

— Я прекрасно понимаю, о чем я говорю, — бросила она ему, когда наконец смогла говорить. — Я говорю о твоей связи с Долли, о связи, которая началась, когда мой отец был еще жив, и которая тянется до сих пор, хотя вы оба сейчас женаты.

Кристина увидела, как напряглись мышцы на лице у Стива. Ему явно не понравились ее слова. Еще бы! Пусть подумает, каково было ей все эти долгие дни и месяцы! А как должен был чувствовать себя ее обманутый отец?

— Ты думаешь, что Долли — моя любовница?

Как ему удается изображать такое искреннее удивление, да так убедительно? Это просто подтверждает, что эта связь много для него значит, и он собирается сохранить ее в секрете, чтобы продолжать гнусные отношения и впредь.

— Нет, Стив, — уверенно заявила Кристина. — Я не думаю, что Долли — твоя любовница. Я это знаю. Долли сказала мне об этом в день нашей свадьбы четыре года назад.

В комнате повисла напряженная тишина.

— Так вот почему ты убежала тогда... — угрюмо сказал Стив.

— А ты как думал? — с горечью в голосе ответила Кристина и устало махнула рукой. — Я не собираюсь больше говорить на эту тему.

Кристина удивилась своему собственному самообладанию и тому, как она постепенно взяла ситуацию в свои руки.

— Давай оставим прошлое позади. Нас должно заботить прежде всего будущее. Я заявляю тебе, что не потерплю присутствия Долли в моем доме.

А вот теперь она скажет ему о ребенке. И она попросит его, нет, она потребует от него, чтобы он подумал о том, какое воздействие может оказать на ребенка, которого он так ждет, продолжение его отношений с Долли.

Но неожиданно зазвенел телефон.

Стив подлетел к телефону и ответил, прикрывая трубку рукой, явно не желая, чтобы Кристина слышала обрывки разговора. Волна ревности опять накрыла Кристину. Что, опять Долли? Подавив захлестнувшее ее желание вырвать у него телефонную трубку и бросить аппарат на пол, Кристина гордо поднялась и вышла в гостиную.

Куда делась вся моя храбрость, вся решимость положить конец их отношениям? — спрашивала она себя, пытаясь разумными доводами потушить огонь страстей, бушевавших в сердце. Почему она не поставила Стива перед выбором? Неужели она элементарно боится, боится того, что Стив предпочтет Долли их ребенку?

Немного успокоив свой сердечный ритм, Кристина решительно поднялась с места. Неужели она позволит себе опуститься до положения бесхарактерной постылой жены, проводящей все свое время в заботах о ребенке, пока ее муж ищет удовольствий и любви в другом месте?

А что, если Стив проигнорирует все ее требования и будет вести свой прежний образ жизни, но более скрытно? Если они будут продолжать встречаться с Долли, а она просто этого не узнает? Кристина почувствовала, как ее охватила дрожь. Весь ее запал исчез куда-то, как будто ее оптимизм и уверенность в победе вытекли из нее, оставив ее абсолютно изможденной и испуганной. Она знала, что сможет вынести многое, жизнь в Найроби научила ее не сдаваться, но сейчас она была не одна. Внутри нее росла новая жизнь, интересы которой она должна была отстаивать.

— Крис!

Она вздрогнула от неожиданности, когда Стив вошел в гостиную.

— Мне нужно срочно отъехать в Бостон, но, когда я вернусь, мы обязательно поговорим о наших отношениях. Нам нужно обсудить многое, например, твои странные идеи, которые не имеют ничего общего с действительностью.

— Хорошо. Когда ты вернешься?

Кристина задержала дыхание, с волнением ожидая его ответа.

— Точно не знаю, — осторожно ответил Стив. — Может, мне придется задержаться там до утра.

Может? Кристина чуть горько не расхохоталась. Хотя Стив почему-то тщательно выбирал слова и тон, которым говорил, выражение его лица не оставляло сомнения в том гневе, который бушевал у него в душе. Ну и пусть! У нее были гораздо более важные поводы для беспокойства. Например, почему он прикрывал телефон рукой? Наверняка, это звонила Долли. Эта идея крепко засела в мозгу Кристины, и она не хотела с ней расставаться. Стив, наверное, собрался в Бостон на свидание с Долли, а затем останется там ночевать!

Кристина презирала себя за то, что не смела высказать ему все, что о нем думала. Как могла любовь так быстро превратить ее в женщину без гордости и моральных принципов? Сделать ее испуганной и ранимой? Неспособность выложить ему все свои подозрения и претензии унижала и оскорбляла ее.

Сейчас, как никогда, ей была нужна его поддержка и утешение. Но именно этого он не мог ей дать.

Стив взглянул в зеркальце заднего вида. Его суровое выражение лица только лишний раз напомнило ему о чувствах, которые он испытывал. Обвинение Кристины в том, что у него интрижка с Долли, поразило его до глубины души. Может быть, Долли сексуальна и привлекательна на вид, но она никогда не представляла для него никакого интереса. Его отталкивали ее расчетливость, алчность и высокомерное пренебрежение к другим людям. Ему всегда казалось, что Майк не раз пожалел о том, что женился на Долли в свое время, хотя он был слишком деликатный человек, чтобы признаться в этом кому-либо.

Губы Стива сердито сжались. Что дало Кристине повод думать, что он мог завести роман с женой ее отца? Чем он заслужил такое мнение о себе? Разве был он способен на такое предательство? Ее обвинения обидели его до глубины души.

В день их свадьбы, когда Кристина настойчиво выясняла у него, есть ли в его жизни женщина, которую он любит, он подумал, что она спрашивала о себе. Разочарование, застывшее в ее глазах, заставило его устыдиться в том, что он навязывает ей свою любовь, к которой она еще не готова.

Он думал, что юношеское влечение, владевшее Кристиной тогда, видимо, не выдержало напора его любви, любви яростной и страстной, любви, понимающей, что Кристина слишком молода для него.

Когда же Кристина сбежала на глазах у всех, он убедился в том, как он был прав. Глаза Стива потемнели от болезненного воспоминания. Тогда он порывался бежать за ней, но неожиданно с Тимом случился удар, и среди паники, охватившей всех, он оказался единственным человеком, способным позаботится о нем.

Когда он принялся искать ее, было слишком поздно — она уже уехала из Штатов.

Единственное, что он смог сделать, это разузнать, куда она уехала, проследить, как устроилась, ведь его забота и беспокойство о ней нисколько не уступали его любви, его боли от того, что она покинула его.

С тех самых пор, помня о долге перед ее отцом, он не упускал ее из виду ради ее же безопасности. И только ради самой же Кристины он сейчас торопился в Бостон, хотя его сердце рвалось назад, к ней. Он должен был успокоить ее, разъяснить эту досадную ошибку, оправдаться, восстановить свое доброе имя в ее глазах, сказать ей, что даже если бы Долли была последней женщиной на Земле, он бы никогда не польстился на нее. Потому что для него существует всего одна женщина, которую он любит, и это сама Кристина.

Однако телефонный звонок нарушил его планы. Звонили из агентства, которое когда-то помогло ему найти место обитания Кристины в Найроби. Ему сообщили, что возникли непредвиденные обстоятельства и приют для бездомных детей находится под угрозой закрытия.

Оказалось, что владелец земли, на которой находится приют, нашел выгодного покупателя и захотел удачно продать свой участок, силой и угрозами вынуждая монахинь покинуть обжитое место.

Стив прекрасно понимал, что значит приют для Кристины, и он должен был сделать все, что в его силах, для сохранения убежища для беспризорников, которому Кристина отдала столько сил и лет. Он готов был даже найти и оплатить для него новое помещение.

Не желая, чтобы Кристина узнала о его роли по сохранению приюта, Стив ехал в Бостон, чтобы найти способ спасти дело ее жизни. И он знал, что сделает это, чего бы это ему ни стоило.

В прострации Кристина смотрела прямо перед собой. Стив бросил ее в тот момент, когда он был ей особенно нужен. Что ей теперь остается делать?

Она чувствовала себя ужасно одинокой и заброшенной. Она потерпела поражение в битве за Стива. Он уехал к Долли, бросив ее, свою законную жену, в пустом доме. Кристина отчаянно хотела, чтобы сейчас рядом с ней был кто-то, кто мог бы просто сочувственно поговорить с ней, кто-то, кому она была дорога и небезразлична, кто-то, с кем она чувствовала бы себя защищенной. Неожиданно она пожалела о том, что уехала из Найроби, от сестер, от своих воспитанников.

Что теперь будет с ней, и, что еще более важно, что будет с ее ребенком?

Ребенку прежде всего нужна любовь, она поняла это за годы, проведенные в Африке. Ребенок должен быть рядом с людьми, которые заботятся и беспокоятся о нем.

Кристина поняла, что она должна сделать.

В этот раз у нее не было ощущения, будто вся ее жизнь рушится, она не испытывала отчаяния, а лишь холодное рассудочное понимание того, что делает.

Она спокойно, не торопясь, собрала вещи. И даже умудрилась не расплакаться, когда звонила в аэропорт и заказывала билет на рейс до Найроби.

Самолет улетал где-то в районе двенадцати часов ночи, и у нее оставалась еще масса времени.

Полночь. Вероятно, Стив в это время все еще будет у Долли, вернее всего в ее постели, убеждая ее в своей любви.

Схватившись за живот, Кристина побежала в ванную. Ее выворачивало.

— Ничего страшного, мой миленький. Эта змея на меня так действует, — проговорила она, нежно гладя рукой живот. — Твой отец не заслуживает тебя, моя крошка, и совсем не имеет значения, что он так хочет тебя. Мы уедем с тобой в то место, где будем счастливы.

Она шептала эти тихие слова маленькому существу, поселившемуся в ее теле, но ей все время казалось, что кто-то возражает ей тихим голосом. Ей напоминали, что, хотя Стив и не любит ее, это не значит, что он не будет любить своего ребенка, и что она не имеет никакого права принимать такое решение самолично, отбирая ребенка у отца.

Кристина заткнула уши, не желая слушать свой внутренний голос.

Прибыло такси. Она путешествовала налегке, оставив дома все, что Стив купил для нее, за исключением обручального кольца.

Одна маленькая, почти незаметная слезинка соскользнула по ее щеке, когда она запирала дверь. Садясь в такси, она даже не оглянулась.

Стив положил телефонную трубку и отодвинул от себя кучу папок, потом закрыл уставшие глаза и потер их рукой.

Он надеялся, что ему удалось отвести катастрофу. Он убедил владельца участка продать землю и здание ему за сумму, намного превышающую ту, которую тот надеялся получить. Никогда еще в своей жизни он не делал таких рискованных капиталовложений. Но он вовсе не жалел об этом, зная, как обрадуется Кристина. Конечно, еще оставались кое-какие дела, подписание самого договора о купле-продаже, установление контактов со своим кенийским филиалом, решение вопросов с банком, но он может сделать это и завтра, а сейчас...

Стив взглянул на часы. Кристина вряд ли еще легла спать. Ему вдруг ужасно захотелось услышать ее голос. Он сожалел о том, что ему пришлось оставить ее одну наедине с ее вопросами. Но у него не было времени, чтобы объясниться, а делать это впопыхах он не хотел. Однако сейчас он потянулся к телефону, который еще не успел остыть после его последнего международного разговора. Ему хотелось поговорить с ней, он сам не знал о чем, может, просто услышать ее тихий голос.

Стив озабоченно нахмурился. Домашний номер не отвечал. Может быть, она все-таки легла спать? Или решила не поднимать трубку, обидевшись на него? Но сердце его уже упало. Каким-то внутренним чутьем он понял, что причина вовсе не в этом.

Он быстро бросил трубку на рычаг и отправился к машине.

Аэропорт гудел. Кристина бесцельно бродила по залу, не зная, чем заняться до отлета.

Ей нужно было как-то отвлечься от болезненных мыслей. В уме она стала составлять список вещей, которые ей нужно будет сделать в первую очередь, когда она приедет в Найроби. Сначала она поедет в ближайшую к аэропорту гостиницу и снимет там номер. Ее старая квартира сейчас наверняка снята кем-то другим. Но она и не хотела возвращаться туда. Ей понадобится небольшой дом в хорошем районе и лучше с садиком, где бы она могла растить своего ребенка.

Затем ей, конечно, нужно будет перевести на отдельный счет ее часть фамильного капитала. Она надеялась, что этих денег будет достаточно для нее и ребенка. Наверное, она опять станет преподавать язык. Ее возвращение в Кению имело по крайней мере одно преимущество: ее ребенок будет говорить на двух языках с раннего детства. Эта мысль, вместо того, чтобы вызвать улыбку на ее губах, наполнила ее глаза слезами.

Объявили регистрацию билетов. Она взяла чемодан и внезапно ощутила, что ей нужно предварительно зайти в дамскую комнату, куда она наведывалась уже несколько раз.

Выходя из туалета, Кристина заметила маленькую белокурую девочку лет пяти. Эта самостоятельная особа была одета в модные джинсы и, казалась, прекрасно справлялась без помощи взрослых. Кристина решила присмотреть за ребенком, удивившись, что поблизости нет ее мамы.

Когда они вышли в общий зал, девочка бросилась к мужчине, стоящему невдалеке.

Она птичкой взлетела на руки к отцу и крепко обняла его. Кристина заметила необыкновенную теплоту и нежность в глазах мужчины, устремленных на кроху.

— Пойдем, дорогая, тебе уже пора на самолет. Если ты опоздаешь на него и в этот раз, мама больше не отпустит тебя ко мне.

Кристина услышала боль в его голосе и застыла на месте, не сводя глаз с этой пары.

— Я не хочу к маме. Я поеду к ней попозже. Я хочу остаться с тобой, — надув губки, капризничала девочка.

В ее глазах застыли слезки, но отец стоически покачал головой и понес ее к залу регистрации.

Кристина так и осталась стоять на том же месте. Неужели однажды ее ребенок будет ощущать то же, что и эта малышка? Она огляделась. В зале было много детей, большинство из них — с двумя родителями. Чего же она хочет для своего ребенка?

Если она уедет в Найроби и вырастит ребенка одна, оторвав его или ее от Стива, что ребенок подумает о ней позже? Поймет ли он ее или будет обвинять в том, что не знал отцовской любви? Или, что еще хуже, просто будет молча страдать, мечтая о папе, которого никогда не видел?

Кристина подумала о своих отношениях с родителями, о своем папе. Как она могла лишить своего ребенка этой чудесной мистической связи между ним и его отцом, той любви и понимания, той заботы, которую она всегда ощущала, пока отец был жив. Стив обязательно полюбит их ребенка, Кристина чувствовала это всем своим сердцем. Она медленно пошла, постепенно ускоряя шаг, а затем почти побежала, пока боль в боку не напомнила ей, что пора остановиться. Она обнаружила, что стоит у стоянки такси, недалеко от входа в аэропорт.

Обычно Стив доезжал до дома за два часа, немного быстрее ночью, когда не было пробок при выезде из города. Но в этот раз ему не повезло. Перед ним, мигая предупреждающими сигналами, медленно двигался большегрузный транспортер с ядохимикатами. Объехать его не было никакой возможности, и Стиву пришлось смириться с тем, что домой он попадет еще не скоро.

Когда он наконец открыл дверь в переднюю, дом был погружен в темноту. Стив поднялся в спальню, затем, питая слабую надежду, прошел по другим комнатам, но Кристины нигде не было.

Ушла, не оставив ни записки, ни какого-то объяснения.

Ее расческа и пузырек с духами все еще стояли на туалетном столике, и Стив мог ощущать ее запах, витающий в воздухе.

Он закрыл глаза, не в силах справиться с эмоциями, охватившими его. Боль и страх. Чувство потери и растерянность. Желание вернуть все назад и сделать все по-другому.

Ему вспомнилось выражение ее лица, когда она обвиняла его в связи с Долли. Как она могла быть так слепа? Как он мог быть так глуп?

Почему? Ну почему все произошло именно так? Почему он не остался, не успокоил, не поддержал ее? Почему он уехал, оставив ее наедине с оскорбленными чувствами?

Кристина обвинила его в самой большой измене — не только в супружеской неверности, но и в том, что он предал ее отца и его память. Кроме того, против него свидетельствовали и другие вещи — то, как он обращался с ней, те гадости, которые он ей говорил, и больше всего то, что он так и не сказал ей ни слова о своей любви.

10

Когда такси подъехало к дому, Кристина почувствовала, как ее сердце тревожно забилось. Был час ночи, но свет горел во всем доме, у входа стояла машина Стива.

Он вернулся! Он не остался в Бостоне!

Не успела Кристина выйти из такси, как почувствовала, что у нее сильно закружилась голова.

Она уже стала привыкать к внезапным приступам головокружения, которые на нее часто накатывались, особенно когда она просыпалась утром. Но, слава Богу, по крайней мере она почти не испытывала тошноту, обычную, как она читала, в ее теперешнем положении.

— Ты у нас очень послушный ребенок, — шептала она своему животу, собираясь с духом, чтобы войти в дом. — Мы с папой тебя будем очень любить.

Может, она сделала глупость, вернувшись? Вероятнее всего, подумала она робко, открывая ключом входную дверь. Как странно, сколько сил и решимости придает тебе твой еще не родившийся ребенок. Она неуверенно остановилась в прихожей, пытаясь унять сердцебиение.

Открылась дверь кабинета и вышел Стив. Он выглядел так, как будто пережил землетрясение. И это был тот самый Стив, который всегда сохранял самоконтроль, сколько она его помнила. Его рубашка была измята, глаза покраснели и припухли.

Волна жалости и сочувствия поднялась в ее душе. Но Кристина напомнила себе о своем решении, собралась с силами, посмотрела на него холодно и спросила:

— Мне, наверное, не стоит спрашивать, к кому ты ездил в Бостон?

Стив смотрел на нее широко раскрытыми глазами, как человек, который увидел привидение, а не как мужчина, только что вернувшийся с любовного свидания.

— Крис! Ты вернулась!

Его голос казался хриплым и надтреснутым, а выражение его глаз, недоверчиво скользивших по ее лицу, в то время как он приближался к ней, заставило ее отступить назад. Ее сердце ушло в пятки.

— Нам нужно поговорить.

Он был настойчив, но Кристина покачала головой. Она понимала, что сейчас не выдержит серьезного разговора. Если они начнут выяснять отношения, она просто не сможет сказать ему все то, что собиралась.

— Только не сейчас, — сказала она резко. — Не сейчас, Стив. Завтра.

Как Стив ни хотел расставить все точки над «и» прямо сейчас, выяснить, куда она ходила среди ночи и почему вернулась, сказать ей, как он любит ее, и попросить ее никогда больше не покидать его, но он видел, что Кристина еле держится на ногах, и решил, что разговор подождет до утра.

— Хорошо, — сказал он, тяжело вздохнув. — Но я закрою все двери... — Хоть он и скривил рот в улыбке, но Кристина поняла, что он говорит серьезно. — И буду держать ключи у себя, Крис. Ты больше от меня не убежишь. Пообещай мне это.

— Обещаю, — устало произнесла Кристина и направилась к лестнице, надеясь, что Стив не последует за ней, что он не обнимет ее...

Смотри на жизнь трезво, Кристина, — сказала она себе. Давно пора повзрослеть. Он тебя не любит. Он любит Долли.

— Возьми трубку, — попросила Кристина. — А я поставлю чайник.

Проспав до полудня, Кристина спустилась в кухню и обнаружила, что Стив давно уже на ногах.

Пришло время поговорить, и самое главное — ей нужно сообщить ему, что она ждет ребенка. Их ребенка!

Хватит ли у нее сил поставить перед ним те условия, которые она продумала раньше? Ребенок должен быть для них на первом месте, как для нее, так и для него, Стива.

Стив взял трубку, но не сводил с Кристины вопрошающих глаз, как будто он хотел запомнить ее такой, какой она была в эту минуту.

Что произошло? Что заставило ее вернуться? Погруженный в свои собственные мысли, он не сразу понял, что ему говорят на том конце провода.

— Хорошо, я передам ей это, — согласился он, все еще не отводя взгляда.

Стив смотрел так, как будто никогда не видел ее прежде, как будто... Ее голова закружилась от того, что она увидела в его глазах. Но ведь это невозможно, испуганно твердило ее неуверенное в себе внутреннее Я.

Стив молча положил трубку.

— Кто это был? — робко спросила Кристина.

— Звонили из приемной врача, — с трудом произнес Стив. — Они просили напомнить тебе о времени следующего осмотра у гинеколога. Ты ждешь ребенка и не сказала мне об этом, — сказал он с упреком.

Посмотрев в его обиженные глаза, Кристина сделала то, что, как ей казалось, бывает только в романах — она упала в обморок.

Когда Кристина пришла в себя, она лежала на диване в кабинете, над ней склонилось встревоженное лицо Стива.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы переварить информацию, которую он ненароком получил. Надежда, которую он испытал, когда увидел Кристину в дверях их дома, сменилась отчаянием, потому что он понял, почему она вернулась. Кристина придерживалась тех же моральных принципов, что и ее отец когда-то. Она не решилась бросить его, лишив его ребенка, которого он так добивался.

Но понимание того, что она рядом с ним только потому, что беременна, а не потому, что хочет делить с ним свою жизнь, оставило горьковатый привкус.

Кристина вздрогнула, почувствовав на себе его грустный взгляд, полный отчаянья. Что значил этот взгляд? Он передумал? Ему больше не нужен их ребенок?

— Ты ждешь ребенка, — проговорил Стив без всякого выражения.

— Да, — сказала она слабым голосом.

Хоть бы я не расплакалась, умоляла она. Она не думала, что все произойдет так. Чего же она ожидала? Того, что он обнимет ее, радуясь этому сообщению? Его глаза будут смотреть на нее с обожанием и восторгом?

— Ты поэтому вернулась?

— Да, — тихо призналась она, поднимаясь.

Кристина не собиралась вести такую важную беседу лежа, что сразу же ставило ее в невыгодное положение.

Она намеревалась заявить, что с сегодняшнего дня их брак будет совсем иным, но не знала, с чего начать.

— Я хотела уйти от тебя, Стив. У тебя есть Долли, зачем тебе я... — Ее голос задрожал. — А потом я увидела эту маленькую девочку с папой, и...

Он не понимал, о чем она говорит.

Она отвернулась, но Стив успел заметить, как мелькнули слезы в ее глазах.

— Крис...

Стив взял ее руки в свои, не выпуская их, даже когда она попыталась вырваться. Она почувствовала, как он нежно гладит ее ладони, успокаивая и утешая.

— Не знаю, с чего ты вбила себе в голову, что Долли — моя любовница. Поверь мне, это вовсе не так.

Как он мог так бессовестно лгать! Неужели он думает, что она такая дурочка, что поверит ему?

— Да? — недоверчиво воскликнула она. — А тогда почему ты уехал в Бостон вчера вечером?

Стив покачал головой. Он не мог рассказать ей всего, пока не будет уверен на все сто процентов, что все прошло удачно. До тех пор ему придется хранить все происходящее в тайне.

— Я пока не могу тебе рассказать этого, но могу поклясться, что это не имеет к Долли никакого отношения.

Кристина презрительно скривила губы и забрала у него руку.

— Я тебе не верю. В день нашей свадьбы Долли сама мне сказала, что ты любишь ее. Да и совсем недавно она опять подтвердила мне это. Я не знаю, кого из вас я ненавижу больше. Наверное, все-таки тебя, потому что я никогда не любила Долли, а вот тебя... тебя...

Кристина замолчала и с трудом перевела дыхание. Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала со всем спокойствием, на которое только была способна.

— Я боготворила тебя, Стив, я возвела тебя на пьедестал, я верила тебе, я...

Она остановилась, пораженная тем, насколько эмоциональной она стала.

— После смерти родителей ты был для меня самым дорогим человеком. И разочарование в тебе стало самым болезненным и печальным опытом в моей жизни.

Смерть родителей была ужасным ударом для Кристины, но после того как боль утраты немного утихла, она вспоминала, как они любили ее. Предательство же Стива полностью разбило все ее радужные мечты.

Стив смотрел на склоненную голову Кристины, борясь с желанием обнять ее и не выпускать из объятий до тех пор, пока она не поверит ему.

— Ты и вправду веришь в то, что я мог обмануть доверие твоего отца таким образом? — тихо спросил он.

— Когда речь идет о любви, то больше ничего не существует и не имеет значения, — без выражения ответила Кристина.

Разговор об этом поднимал в ее душе так много воспоминаний, что у нее начинала кружиться голова.

— Чего я не могу простить тебе, Стив, так это того, что ты хотел жениться на мне по каким-то своим причинам, хотя и любил Долли. А как ты лгал мне... Ведь ты лгал мне? — Она подняла на него вопрошающие глаза.

Стив посмотрел в окно кабинета, за которым светило утреннее солнце.

— Да, — вынужден был признать он. — Но совсем не в том, о чем ты думаешь.

Она вскочила и пулей выскочила из комнаты.

Какая я дурочка, на бегу думала Кристина. Сколько же лет я буду чувствовать боль из-за его обмана? Когда же я наконец поумнею и буду трезво смотреть на вещи?

Она выбежала из дома и пошла в сад, в ту его часть, где росли мамины розы.

Как она может любить человека, который солжет и даже глазом не моргнет? А как ловко он открестился от Долли! Она вдохнула чудесный аромат, но это не облегчило ее боль.

Теперь она точно разлюбит его... Но какой-то тихий голос внутри прошептал ей: «Лгунья... Ты никогда не сможешь разлюбить его...».

Стив в растерянности сидел в кабинете, не зная, что делать. Идти за Кристиной, сказать ей, что она ошибается? Но послушает ли она его? Теперь он знал, что она останется с ним, но не испытывал от этого никакой радости. Она остается с ним не по доброй воле. Он не хотел заставлять ее быть рядом с ним, он хотел, чтобы она сделала это из-за любви к нему.

Телефон зазвонил, и Стив подошел к нему, с трудом понимая, что говорит его деловой партнер на другом конце провода.

Незнакомая машина остановилась у дома, и Кристина поднесла ладонь к глазам, закрываясь от света. Она узнала Пола Стивенсона и улыбнулась ему.

— Как поживает ваша жена? — вежливо спросила она у него.

— Очень нервничает перед родами, — улыбнулся Пол. — Ну да уже недолго осталось. Она просила Стива быть крестным нашему ребенку. Джейн считает, что история вашей любви очень романтична.

Кристина в недоумении посмотрела на него.

— Не удивляйтесь, что я в курсе вашей жизни. Не забывайте, что мой дядя был душеприказчиком вашего отца. Он знал, что ваш отец взял со Стива обещание не говорить вам о своей любви до того, как вы достигнете двадцати одного года. Он слишком вас любил и не хотел, чтобы вы рано обременяли себя семьей. Я не знаю, что там между вами произошло в день свадьбы. Моя мама говорит, что вы были слишком молоды и слишком нервничали, такое бывает перед свадьбой. Но Стив был в таком потрясении, что долго не мог прийти в себя.

В его голосе прозвучало легкое осуждение. Потом он улыбнулся Кристине и договорил:

— Однако хорошо, что все закончилось к взаимной радости и любви. Стив у себя? Я привез ему документы на подпись.

От слов Пола у Кристины пошла кругом голова. Она посмотрела, как он направился к дому, немного помедлила, а потом последовала за ним.

Стив устало встал из-за стола. Дом казался тихим и пустым. Он уже несколько часов сидел в своей комнате, погруженный в раздумья о прошлом, о будущем, о той роли, которую он сыграл в жизни Кристины. Он мысленно составил два списка, занося в один из них все доводы за сохранение брака, а в другой — причины, по которым им не стоит этого делать.

Он попытался взглянуть на этот вопрос с точки зрения Кристины. К его стыду и сожалению, второй список получался гораздо внушительнее, что заставило его задуматься, а не отпустить ли ему Кристину, предоставив ей право самой принимать решения.

Одно было несомненно: они должны обсудить этот вопрос, не стоит больше откладывать разговор.

Он нашел Кристину наверху, в ее старой спальне. Она, как когда-то в детстве, сидела на широком подоконнике, подтянув к себе колени и обхватив их руками.

Кристина молча посмотрела на него. Она уже давно вернулась из сада. Ей нужно было время, чтобы подумать, разложить по полочкам хаотичные мысли, которые в беспорядке сгрудились в ее голове. Поэтому она пошла в то место, где когда-то решала все свои детские проблемы.

Слова Пола заставили ее взглянуть на историю ее жизни с другой, неожиданной для нее стороны.

Конечно же, отец должен был видеть, насколько она была влюблена в Стива. Кроме того, она не особенно и скрывала это. Но она с трудом могла поверить, что и Стив был к ней неравнодушен, а уж то, что отец мог заставить Стива молчать о своих чувствах... Это уж было совсем невероятно.

Она вспомнила, как Долли настойчиво советовала ей: «Спроси, любит ли он кого-нибудь...». Она и спросила, а Стив...

Могло ли случиться так, что она просто неправильно поняла его? Что все выводы, к которым она пришла, были просто подсказаны ей интриганкой Долли? Что, если Стив и вправду любил ее, а не Долли?

— Кристина...

То, что Стив назвал ее полным именем, хотя всегда предпочитал звать ее «Крис», не предвещало ничего хорошего.

Кристина глубоко вздохнула и неуверенно подняла глаза. Ее взор скользил по его лицу в поисках какого-то знака, какого-то намека на то, о чем он думает, что чувствует, чего-то, что помогло бы ей разобраться в нем и в самой себе, но его лицо было лишено эмоций. Она могла полагаться только на свою интуицию.

— Почему ты женился на мне, Стив?

Стив выглядел сбитым с толку. Это явно был не тот вопрос, которого он ожидал. Прежде чем ответить, он немного отвернулся от нее, как будто боялся, что она прочтет правду в его глазах.

— Ты ведь сама знаешь, — последовал его осторожный ответ.

— Я раньше думала, что знаю... — тихо возразила Кристина, спускаясь с подоконника и подходя к нему поближе, чтобы яснее видеть выражение его лица.

— Я была в саду, когда подъехал Пол. Он сказал мне...

Кристина не сразу решилась задать вопрос, который вертелся на кончике ее языка. И только мысль о ее ребенке, их ребенке, о том, что она должна думать прежде всего о нем, что речь идет о его будущем, наполнила ее храбростью.

— Правда, что отец вынудил тебя пообещать, что ты не расскажешь мне о своей любви до того, как мне исполниться двадцать один год? — спросила она его в упор.

Сначала ей показалось, что он не захочет отвечать ей. Даже одно это заставило ее сердце учащенно биться от радости. Ведь, если бы это было не так, он бы сразу же ответил отрицательно, правда?

— Стив, ответь мне, — настаивала она.

— Да, это правда, — наконец ответил Стив.

Стив любит ее... Радость заполнила все ее существо, опьяняющая дикая радость.

— Твой отец догадывался о моих чувствах к тебе, — начал рассказывать Стив. — От него было трудно что-либо скрыть.

Он помолчал, его глаза были темными и печальными, как будто он заглядывал куда-то внутрь себя.

— Майк сказал, что хотя ты увлечена мной, ты еще слишком молода, незрела, чтобы связывать себя какими-то взаимоотношениями с мужчиной. У таких отношений не могло быть будущего. Он считал, что это было бы несправедливым и неприемлемым по отношению к тебе. Ты должна была познать саму себя и мир вокруг. Он знал, что мои чувства не изменятся, но он хотел дать тебе возможность проверить свои, и я согласился с ним. Не думай, что это было легко, вовсе нет.

Стив замолчал и покачал головой.

— Иногда у меня не было сил молчать, но... Потом Майк умер. Я вовсе не хотел нарушать свое обещание, но у меня просто не было выбора. Я посоветовался с Тимом Волби, и он сказал, что твой отец понял бы меня в данной ситуации. Тебе было всего восемнадцать, и ты была так наивна.

— Когда мы вышли из церкви, я спросила тебя, нет ли у тебя кого-нибудь и любишь ли ты меня, — тихо проговорила Кристина. — Ты промолчал и выглядел растерянным... Ты боялся нарушить данное отцу обещание и не знал, как поступить? А я...

Он грустно посмотрел на нее.

— А ты убежала. Я подумал, что ты увидела любовь в моих глазах и испугалась этого чувства.

— Я не потому убежала, Стив, что ты любил меня, — сказала Кристина. — Я убежала потому, что думала, что ты любишь другую — Долли. Она мне весьма прозрачно на это намекнула. Она сказала, что в твоей жизни есть другая женщина, она настаивала, чтобы я расспросила тебя. Видимо, она знала о твоем обещании отцу и действовала наверняка. Если бы ты сказал тогда, что любишь меня...

— Что бы тогда было? — мягко спросил Стив.

— Тогда... — Она произнесла это слово, как будто оно могло изменить что-то в их жизни.

Рука Кристины легла на живот. Она глубоко вздохнула.

— Тогда, наверное, этот ребенок был бы уже третьим, а не первым. Но почему ты не признался мне тогда? — спросила она его со слезами на глазах. — Ты ведь должен был догадываться, что я чувствовала.

Ей было так жаль всех этих лет, прошедших мимо них.

— Я ведь пообещал твоему отцу, я добровольно согласился со всем тем, что он мне сказал. Ты была слишком молода. Я понимал, что должен дать тебе свободу ради тебя же самой. Но я обязан признаться тебе, что на самом деле я оказался не в силах отпустить тебя. На меня работало самое лучшее детективное агентство в Найроби, так что я знал о тебе все.

— Но почему тогда ты отверг меня, когда я хотела сказать тебе о моей любви? — грустно напомнила Кристина.

— Крис, я в тот момент себя ненавидел за то, что вынудил тебя лечь в мою постель. Я думал, что с твоей стороны это было лишь физическим влечением, а я хотел от тебя гораздо большего. Я хотел, чтобы ты любила меня таким, каков я есть, без всякого романтического флера.

Когда Стив протянул руки и заключил ее в объятия, она задрожала от его ласки.

— Поцелуй меня, Стив, — попросила она, поднимая к нему счастливое лицо с высохшими дорожками слез. — Поцелуй меня, чтобы я и вправду поверила, что это происходит со мной на самом деле.

Мягко его губы коснулись ее губ, но Кристине показалось этого мало. Она обхватила его за шею, удерживая его губы, продлевая поцелуй, пробегая быстрым язычком по четко очерченным губам своего мужа, мучая и дразня его, пока Стив не издал низкий стон и не притянул ее еще ближе.

— Мне было ужасно стыдно за то, что я поставил тебя в такую ситуацию, когда тебе ничего другого не оставалось, как лечь в мою постель. Это было мерзко с моей стороны.

Стив посмотрел Кристине в глаза. Она уверенно покачала головой.

— Если бы я действительно была против, я бы отказалась. Но где-то в глубине души я понимала, что это — именно то, чего мне хотелось, хотя не смела признаться в этом даже себе самой. Тогда, когда мы впервые стали близки... — На секунду Кристина замолчала, а затем продолжила: — Тогда я почувствовала, что вся моя жизнь изменилась, что я нашла то, что так долго искала. Но когда я хотела сказать тебе об этом, ты холодно отверг меня, а потом я вспомнила о Долли...

— Долли никогда не представляла для меня никакого интереса. Долли никогда ничего для меня не значила. Меня раздражало, ужасало то, как она обращалась с тобой и злоупотребляла любовью твоего отца.

— Но она-то сама весьма неровно к тебе дышала... — недовольно напомнила Кристина.

Стив печально вздохнул.

Кристина терпеливо ждала. Она чувствовала, что если Стив станет отрицать очевидное, видимое даже постороннему глазу вожделение, которое Долли испытывала к нему, то она вряд ли сможет поверить ему.

— Она липла ко мне еще при жизни твоего отца, да и после этого не давала проходу. У меня есть подозрение, что она специально наговорила тебе гадостей, чтобы косвенно отомстить и мне. Она ведь прекрасно знала, как я отношусь к тебе. Одного я не пойму, как ты-то поверила тому, что между мной и Долли могло что-то быть? Ведь я никогда не проявлял к ней никакого интереса!

Одной рукой Стив притянул ее к себе, тем временем нежно гладя ее шею другой.

— Она ведь приходила к тебе сюда... — никак не могла успокоиться Кристина.

— По завещанию Майка я слежу за тем, чтобы дважды в год Долли получала положенное ей содержание, но она попыталась меня убедить увеличить его. Я дал ей понять, что она впустую тратит время. — Он посмотрел на нее потемневшими глазами. — Мы сейчас тоже даром тратим время, — прошептал он. — Пойдем наверх... Ты не можешь представить себе, как я хочу тебя...

— Да? — поддразнила его Кристина, прижимаясь к нему еще ближе, издав вздох, полный сладостной муки, когда его рука нежно накрыла ее грудь.

Стив покрывал поцелуями ее шею.

Легчайшие волны удовольствия охватили тело Кристины, отчего она задрожала и простонала его имя, уткнувшись лицом в грудь мужа. Как в полусне, она почувствовала, что они медленно двигаются к двери комнаты.

— Сейчас я больше всего хочу уложить тебя в постель и довести до неистовства страсти, равной моей, а потом...

— Но ведь мы можем остаться и здесь, — удивилась Кристина, показывая на узенькую кровать, стоящую у стены.

Стив слегка нахмурился и покачал головой, не выпуская ее из объятий.

— Эта комната была твоей детской, здесь проходила твоя юность. Я нежно заботился об этой девочке, питал к ней самые нежные чувства, но сейчас я хочу заниматься любовью с той женщиной, которой ты стала сейчас, с женщиной, которая принадлежит мне.

Не разжимая объятий, они вышли из комнаты.

Смахнув счастливые слезы, Кристина коснулась его губ кончиками пальцев. Ее охватила сладкая истома от мысли, что еще немного и она будет целовать эти губы, касаться каждого сантиметра его великолепного тела. Ее дыхание участилась, но внезапно она замерла.

— Если ты не был у Долли вчера, то где же ты провел прошлую ночь? — произнесла она неуверенно.

Ей показалось, что в его глазах мелькнуло сомнение, и иголочки ревности кольнули ее в сердце.

Стив глубоко вздохнул. Теперь он мог сказать ей обо всем. Сегодня Пол привез ему документы, подтверждающие, что теперь приют вне опасности.

Когда Стив закончил свой рассказ, он увидел слезы в глазах Кристины.

Он схватил ее в объятия и прижал к себе, стремясь защитить от всех огорчений.

— Зря я рассказал тебе об этом, — пожалел он. — Ты расстроилась, а я вовсе не хотел, чтобы у тебя испортилось настроение.

— Нет, я плачу вовсе не поэтому, — уверила его Кристина.

— А почему тогда?

— Ты сделал столько для меня, для этих детей... — Она внезапно испуганно подняла глаза. — Ведь ты сделал это для меня? Ведь ты еще не знал тогда, что я жду ребенка...

Стив стал необычайно серьезным.

— Крис, поверь мне, нет ничего такого, чего бы я не сделал для тебя.

— А как тебе понравилось на этот раз? — нежно спросил Стив.

Они только что проснулись, и он, приподнявшись на локте, с улыбкой смотрел на Кристину.

Свободно раскинувшись на кровати, она наслаждалась красотой его тела, вытянувшегося рядом с ней. Стив был так близко, что она слышала, как бьется его сердце. Она помолчала, прислушиваясь, и убедилась, что их сердца бьются в едином ритме. И только тогда томно потянулась и сказала:

— В этот раз было даже лучше. Но чтобы наверняка убедиться в этом, давай-ка попробуем еще разок...

Кристина провела рукой по его подбородку, потянулась к нему и поцеловала.

— Иди ко мне, моя ненасытная, — простонал Стив, обнимая ее, — моя великолепная, жена моя... любовь моя... жизнь моя...

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Уилфер Хеди Биение двух сердец

Биение двух сердец