Галина Куликова

Сабина изгоняет демонов

Петя Брусницын в очередной раз попал в сложную ситуацию. Впрочем, если ты руководишь фирмой по подбору секретарей и личных помощников, ничего удивительного в этом нет. Хорошие секретари и личные помощники на дороге не валяются. Находить и ковать кадры – дело неблагодарное. Если какой-нибудь человек из агентства «Правая рука», заступив на новую должность, давал маху, работодатели немедленно предъявляли претензии Пете. И не всегда в цивилизованной форме. Зачастую, чтобы поддержать не без труда завоеванную добрую репутацию фирмы, Пете срочно требовался сильный специалист. А такового в наличии не оказывалось…

Иногда молодого человека выручал административный опыт, иногда – красивые голубые глаза, но в самых сложных случаях он звал на помощь старшую сестру Сабину. Сегодня был именно такой случай.

– Сабинка, привет! – бросил Петя, набрав знакомый номер телефона. – Тут чрезвычайное происшествие. Форс-мажор! Ты можешь ко мне приехать? Прямо сейчас!

– Не могу, – прогундосила трубка. – У меня… температура.

– Нет у тебя никакой температуры, – рассердился Петя. – У тебя любовная лихорадка. А когда она на человека нападает, ему одному оставаться нельзя. Тебе надо в гущу событий, к людям. Погрузиться в дела… И учти, выбора у тебя нет: ты нужна мне, как воздух. – И через паузу добавил: – Я ведь все равно не отстану.

Сабина где-то там, далеко, схватила платок и громко высморкалась. Она точно знала, что он действительно не отстанет. С самого детства у младшего брата была эта дурная манера терзать ее до посинения, если ему что-то требовалось.

– Ладно, так и быть. Я приеду. Но если ты думаешь, что получишь от меня нечто большее, чем хороший совет, то ты глубоко ошибаешься.

– Я тебя люблю! – возвестил Петя, уверенный, что сестру, как всегда, удастся умаслить.

Не родилась еще та женщина, которая могла бы ему в чем-нибудь отказать. Мать и две незамужние тетки в нем души не чаяли, девицы вешались на шею гроздьями. Даже школьная преподавательница химии, свалившаяся на Петину голову в выпускном классе, жесткая, как наждак, и обещавшая остаться единственной непокоренной дамой в его жизни, в конце концов сдалась под напором его обаяния и исправила твердый годовой «кол» на хлипкую тройку. Петя наслаждался тем, что он родился красивым, но еще больше его радовали собственные успехи в бизнесе. Он оказался прекрасным руководителем, но и прекрасным руководителям тоже нужен тыл. Этим тылом для него всю жизнь оставалась старшая сестра.

Ей недавно исполнилось тридцать лет, она была ответственной, умной и ужасно несчастливой. В любви ей не везло катастрофически. Совсем недавно она завязала романтические отношения с Сергеем Тверитиновым – ученым, владельцем фирмы по производству бумаги. Семья была уверена, что дело идет к свадьбе, но неожиданно между влюбленными пробежала непонятно откуда взявшаяся черная кошка. Сабина ушла от Тверитинова и снова поселилась в своей маленькой квартирке, уют которой ограничивался вязаным пледом и кактусом на подоконнике. Ни мама, ни отчим, ни назойливый младший брат так и не смогли выведать, что же, собственно, произошло. Сабина молчала, как заколдованная. Она вообще отличалась скрытностью, особенно когда речь шла о делах сердечных.

Петя вскинул руку к глазам и посмотрел на часы. Сабине потребуется не меньше получаса, чтобы добраться до офиса. Плюс десять минут на сборы. Это минимум. В дни душевных страданий сестра всегда бродила по дому в ночной рубашке и толстых носках, как будто болела ангиной. Так что на все про все ей потребуется не меньше сорока минут. Выдержит ли он сорок минут?

На заре туманной юности Петя торговал кастрюлями отечественного производства и всегда следил за ассортиментом. Он предлагал кастрюльки на любой вкус – маленькие и большие, высокие и низкие, с узором и без оного, с утолщенным дном, с удобными ручками и так далее и тому подобное. С секретарями и помощниками все было гораздо сложнее. Тут в дело вступал человеческий фактор – противная штука, с которой приходилось считаться. Нельзя было придержать на складе хороший товар и в нужный момент – опля! – достать его из рукава. Более или менее приличные кадры уходили влет, надежных людей постоянно не хватало. Большинство дивных молодых женщин, желавших посвятить себя профессии секретаря, отвечали высоким требованиям Пети Брусницына как мужчины, но отнюдь не как руководителя фирмы. В массе своей они были нахальны, необучаемы и имели собственное представление о путях карьерного роста, несовместимое с высокой репутацией фирмы «Правая рука». С дивными молодыми людьми дело обстояло примерно так же. Умных, ответственных, жадных до работы находились считаные единицы.

Однако именно сегодня к Пете обратились люди, которым нельзя было подсунуть абы что. Люди, отзывы которых повлияют на имидж его конторы. Он должен держать марку, а положиться ему оказалось решительно не на кого. Кроме сестры! Однажды Сабина уже помогла ему, бросив собственную работу и устроившись помощницей к тому самому Тверитинову, от которого она в конце концов потеряла голову. Он был ученым, изобретателем, бизнесменом и вообще крутым парнем, которого втянули в криминальную историю. Сабина помогла ему из нее выпутаться, и между ними вспыхнул роман, обещавший перерасти в стабильный брак[Подробно об этом читайте в романе Г. Куликовой «Сабина на французской диете», издательство «Эксмо».]. И вот на́ тебе!

Сквозь стеклянную перегородку Петя посмотрел на человека, который ожидал его в приемной. Тот старался выглядеть непринужденным и даже закинул ногу на ногу, но по слишком прямой спине и пальцам, нервно пляшущим на коленке, становилось ясно, как сильно он напряжен. У него были черные глаза колдуна и сладострастная ямочка на подбородке. Петя лишь сейчас осознал, насколько этот тип может быть привлекателен для женщин. Вдруг Сабинка подумает, что брат пытается вывести ее из депрессии и снова кому-нибудь сосватать? Вот тогда она задаст ему жару!

Клиент носил фамилию Звонарев и явился сюда по личному звонку человека, который каждый день появлялся в политических новостях и ездил по городу в машине, мигавшей и завывавшей, как целая стая «неотложек». Поэтому для Пети было делом чести решить проблему Звонарева. Тот владел фирмой «Рекордсменка», производившей женскую спортивную одежду, и по какой-то причине никак не мог найти себе подходящего секретаря. Кандидаток, которых Петя успел ему продемонстрировать, Звонарев решительно отверг, заявив, что ему нужен кто-то не слишком молодой, смелый и твердо стоящий на ногах.

– Кто-то здравомыслящий, – добавил он, посмотрев на Петю с вызовом. – С жизненным опытом. Отважный.

Петя понятия не имел, зачем секретарю необходима отвага, но уточнять не стал. Как правило, клиенты руководствовались какими-то глубоко личными мотивами, которые не всегда желали обсуждать. Как бы то ни было, но под требования Звонарева Сабина подходила идеально. Здравомыслящая, с жизненным опытом… Петя ждал ее с нетерпением.

Кроме руководителя «Рекордсменки», явившегося выбирать помощника или помощницу лично, на Петину голову без предупреждения свалился еще один клиент – дама лет сорока, представившаяся Илоной Борисовой. Это была невысокая приятная женщина, одетая красиво и просто. Волосы ее были гладко причесаны и собраны в пучок. Она извинилась за неожиданный визит и сказала, что приехала подыскать секретаря для мужа.

– Мой муж – владелец крупной компании по продаже упаковочных материалов. Он очень занят, и у него огромные проблемы с кадрами.

– А разве в его крупной компании нет отдела по подбору персонала?

– У него проблемы с персоналом по подобру персонала, – коротко ответила посетительница. – Он попросил меня помочь.

Оценив уровень клиента, Петя срочно вызвал в офис двух подходящих кандидатов в помощники, а Илона уселась ждать, устроившись неподалеку от Звонарева. Руки ее были спокойными, но глаза затуманились, а губы сложились в прямую горькую линию. Пожалуй, именно так выглядят люди, в душе которых происходит буря, а они не хотят этого показать. Петя предположил, что предыдущая секретарша господина Борисова зашла слишком далеко и была уволена не без помощи вот этой самой изящной брюнетки.

Сам Петя не имел постоянной секретарши – каждую неделю он брал новую. Это был своего рода выпускной экзамен для слушателей курсов, открытых при фирме «Правая рука». В нынешний момент с ним работала дама пятидесяти лет: довольно рослая и невозмутимая, как индеец.

– Маргарита Гавриловна, приготовьте для гостей чай, – велел Петя, входя в приемную и ободряюще улыбаясь клиентам. – Или кофе, как они пожелают.

Перед этим он минут двадцать курил на улице, поглядывая на часы, и понимал, что его гости тоже истомились ожиданием.

– Кофе, пожалуйста, – мимолетно улыбнулась Илона.

– И мне! – заискивающе поддакнул Звонарев.

– Растворимый у нас просроченный, – заявила секретарша, неохотно поднимаясь из-за стола. – А машинкой вашей электрической я пользоваться не умею.

– Почему же вы не научились? – ласково пожурил Петя, глазами пообещав устроить ей страшную казнь, когда они останутся одни.

– Потому что она плюется паром. А я нанималась работать с бумагами, а не с агрегатами, опасными для жизни.

У Маргариты Гавриловны была тяжелая коса, которую она укладывала на голове короной. Благодаря такой прическе выглядела секретарша невероятно величественной.

– С компьютером же вы нашли общий язык!

– Иначе меня не брали на работу, и я могла умереть с голоду.

– Прекратите комментировать каждое мое слово, – сквозь зубы сказал Петя и громко добавил: – Ладно, тогда я сам приготовлю кофе.

Он ушел за перегородку и достал чистую посуду. Потом быстро взглянул на часы. Сабина уже вполне могла бы появиться. Петя надеялся, что сестра поехала на метро, а не на машине. Иначе ждать ее вообще бессмысленно.

Сзади кашлянули. С сахарницей в руке Петя обернулся и увидел Звонарева, который стоял очень близко. Вид у него был заговорщический и виноватый одновременно.

– Я все-таки решил вам признаться, – шепотом сказал он. – Заранее. Чтобы в случае чего между нами не возникло трений.

– Признаться в чем? – Петя невольно тоже понизил голос, предчувствуя недоброе.

– Дело в том, что с секретаршами у меня проблема не потому, что я им плачу плохо или что работой перегружаю. Они по другой причине уходят.

«Чтоб тебя на части разорвало», – подумал Петя и с досады едва не раздавил сахарницу. Звонарев между тем вытянул шею и дохнул на собеседника ужасом, смешанным с запахом мятных леденцов:

– У меня на складе появляются призраки!

Петя невольно отстранился, проворчав:

– В таком случае у вас должны быть проблемы не с секретаршами, а со складскими работниками.

– Ну, как же. Складские работники – закаленные морды, всякого навидались. А секретарша – существо впечатлительное. Когда она знает, что у нее за стенкой призраки, она так и норовит уволиться.

– Перенесите свой кабинет куда-нибудь в другое место, – посоветовал Петя все еще шепотом.

– Куда?! В другом месте мне неудобно руководить. Нет-нет, просто необходимо найти бесстрашную женщину, и баста. Так вы мне поможете?

– Помогу, – пообещал Петя уверенно. – Задачка не из легких, но мне она по плечу.

Спровадив Звонарева, он достал телефон и позвонил маме.

– Слушай, ма! Кажется, я подставил Сабинку, – сообщил он с раскаянием в голосе.

Мама тут же всполошилась и принялась задавать уточняющие вопросы, на которые Петя послушно отвечал. Вердикт она вынесла на удивление быстро. Причем весьма неожиданный.

– Во что бы то ни стало засунь ее на эту работу. Ее необходимо встряхнуть.

– Но это может быть опасным, – на всякий случай сказал Петя. – Мало ли что там, на этом складе…

– Стоит рискнуть, – решила мама. – Только бы у Сабины снова появился блеск в глазах. Если для этого нужны призраки – на здоровье. Ты же сам знаешь, что против твоей сестры призракам не выстоять.

Петя знал. Практически счастливый, он снова схватился за сахарницу. Электрическая кофеварка действительно плюнула в него паром, едва не ошпарив руку. Петя хмыкнул и продолжил свое занятие. Машина сдалась, поворчала и выдала две порции вполне приличного кофе.

С полными чашками в руках и улыбкой на лице Петя появился в приемной. Он только и успел, что поставить эти чашки на маленький столик. В этот же самый миг входная дверь распахнулась, и в офис ворвался расхристанный мужчина с перекошенным лицом. Пиджак и галстук летели позади него, трепеща от ужаса. За мужчиной гнались. И не какие-нибудь головорезы со стеклянными глазами, а хорошо одетая женщина. Петя успел заметить белые туфли и густо напомаженный рот, и тотчас взгляд его сконцентрировался на маленьком блестящем предмете с коротким дулом, который она держала в руках. Пистолет!

Шарахнув дверью, мужчина заметался по приемной, словно тупая и упорная ночная бабочка, не способная отыскать открытую форточку. Женщина неслась следом, поливая его бранью.

– Гад ползучий! Хорек! Скотина безрогая! Я тебе покажу – у меня есть другая! У тебя четверо детей, собака ты гулящая! Я убью тебя, и мне ничего не будет, потому что я – мать-героиня! И у меня аффект из-за того, что ты, кобель, мне изменяешь!

Пистолет прыгал в ее руке, дуло описывало в воздухе круги, попеременно прицеливаясь то в окно, то в новый кожаный диван, то в глаз Дюрера, автопортрет которого висел над столом секретарши. В любой момент пистолет мог выплюнуть пулю, которая полетит бог знает куда и может погубить кого угодно.

Петя окаменел, отрешенно поразившись тому, насколько хитрой бывает судьба, придумывающая всякие каверзы и ловушки. Охранник сегодня отпросился к стоматологу… Почему именно сегодня? И зачем он его отпустил?! Как он мог оставить вход без присмотра?! Рядом находилась адвокатская контора, куда ходили самые разные люди по самым разным поводам. Это необходимо было учитывать!

– Послушайте, уважаемая, – неожиданно подал голос Звонарев, привстав с места. – Не валяйте дурака, а лучше…

– Сидеть! – визгливо крикнула женщина, наставив на него пистолет. – Встревает, тоже мне!

Звонарев испугался и упал на свое место. Еще бы! Взгляд у этой тетки был, как у кубинского революционера, – суровый и непреклонный. Она запросто могла выстрелить – это было понятно всем, даже секретарше, которая от неожиданности прикусила язык.

И вот именно в это самое время в офисе появилась Сабина. Ни минутой раньше и ни минутой позже. В тот критический момент, когда появляться совершенно не стоило. Благородный Петя Брусницын, испугавшись за сестру, собрался было отвлечь внимание полоумной дамочки на себя, но Сабина его опередила. После разрыва с Тверитиновым она чувствовала себя глубоко несчастной и была целиком поглощена собственными переживаниями. Обычно в таком состоянии все внешние проблемы кажутся человеку пустяковыми. Вот и женщина с пистолетом тоже показалась Сабине пустяком. По сравнению-то с крушением личной жизни…

Между тем обманутая жена развоевалась не на шутку и за собственными криками не услышала, что в комнате появился кто-то еще.

– Стой, где стоишь! – вопила она, тыча в мужа своим маленьким, но грозным оружием. – Я хочу, чтобы перед смертью ты меня боялся! Чтобы ты трясся и скулил.

Ее муж в самом деле трясся, и вид у него был самый разнесчастный. Он прижался спиной к стене и, кажется, всерьез приготовился к расстрелу.

Сабина с первого взгляда правильно оценила обстановку и действовала четко, словно выполняла опасную, но привычную работу, которая уже не вызывает особых эмоций. Заметив в углу короткую швабру, с помощью которой секретарша обычно доставала коробки со шкафа, она не медля ни секунды, схватила ее и сделала два решительных шага к женщине с пистолетом. Оказавшись сбоку, Сабина коротко размахнулась и с силой ударила злодейку по запястью.

Пистолет не выстрелил. Он упал на пол и, гадко лязгнув, улетел под стол Маргариты Гавриловны, которая басисто взвизгнула и поджала ноги, как будто на нее накинулась сколопендра.

Женщина увидела нападавшую слишком поздно. От удара ее развернуло, и Сабина на всякий случай концом швабры ткнула ее в упругий живот. Замахав руками, женщина полетела назад и с грохотом приземлилась на ряд стульев, выстроившихся вдоль стены. Петя метнулся к столу секретарши, нырнул под него и завладел оружием. Выпрямившись, он спрятал пистолет за спину. На его щеках горели красные пятна.

И тут началась суматоха. В офис набежала куча народу: Илона позвала своего шофера, который ждал в машине, появился второй охранник, приехавший получать зарплату, и еще куча всяких посторонних людей, желавших знать, что происходит. Кто-то вызвал полицию. Спустя некоторое время рыдающую бандитку вывели под руки, обмякший муж побежал за ней, бестолково оправдываясь на ходу.

Когда дым, образно говоря, рассеялся, Петя, который только что сдал трофейное оружие властям, выразительно отряхнул руки.

– Что ж, вернемся к нашим делам, – нервно заявил он, мельком взглянув на Маргариту Гавриловну, которая сидела за своим столом, таращась в никуда, и была удивительно похожа на сову, впавшую в кому.

Сказать по правде, Петя готовился к тому, что оба клиента после разыгравшейся в офисе драмы развернутся и уйдут. Однако ни Звонарев, ни Илона вовсе не собирались дезертировать.

– Для вас я сейчас приготовлю свежий кофе, – пообещал он клиентке. – А вы, Григорий Викторович, знакомьтесь, пожалуйста. – Жестом фокусника он указал на свою сестру и веско закончил: – Сабина!

Он специально не назвал фамилию, чтобы раньше времени не светить родство. Будь они в театре, публика зааплодировала бы стоя. Героиня, избавившая всех от смертельной опасности, не могла не вызывать восхищения. Звонарев вскочил на ноги, всем своим видом показывая, как он рад. Илона со своего стула следила за Сабиной блестящими глазами.

– Думаю, это именно тот человек, который вам нужен, – заявил Петя и похлопал сестру по плечу. Плечо показалось ему каменным. – Вы видели, на что она способна. За такую помощницу люди годами благодарят. Если бы вы знали, из какой переделки она вытащила своего предыдущего работодателя! – заливался соловьем Петя.

– Из какой? – с живым любопытством спросил Звонарев.

– Из чудовищной! Она раскрыла настоящий тайный заговор. Того парня хотели убить…

При воспоминании о Тверитинове Сабина тяжело сглотнула и еще больше нахмурилась.

– Да что вы говорите? – восхитился Звонарев, вскочив на ноги. – Вот так характер. Наверное, вы и во всякую чертовщину не верите? Да?

– Да, – ответил за сестру Петя. – Конечно, она не верит. Никакая чертовщина рядом с ней ужиться просто не в состоянии. Потому что она здравомыслящая, умная…

– Простите, но мы вас на минуточку оставим, – пробормотала Сабина и, взяв Петю за локоть, повлекла его в кабинет. Дверь за собой она захлопнула ногой. И тотчас подступила к брату, оказавшись с ним нос к носу. – Ну, – прошипела она грозно, – как ты посмел продавать меня в секретарское рабство за глаза?! Я предупреждала тебя, что приеду только для того, чтобы ты смог со мной посоветоваться. А ты! Ты меня в грош не ставишь!

Глаза у нее были злые и красные.

– Да ты чего? – взъерепенился Петя. – Как это – в грош не ставлю?! Ты – моя козырная карта. Мой джокер! Если бы тебя у меня не было, я бы сейчас завалился, как двоечник на контрольной. Мне этого Звонарева позарез нужно ублажить.

– Но почему с моей помощью?! Я вообще не собиралась устраиваться на работу.

– Конечно, – язвительно сказал Петя. – Ты собиралась засесть дома, распуститься и упиваться скорбью. Посмотри, на кого ты похожа. Вот что у тебя на голове?

– Что? – с подозрением спросила Сабина, потрогав волосы обеими руками. – Прическа.

– Твоя прическа похожа на вывернутый наизнанку берет.

– Не болтай чепухи, – в ее голосе проскользнула неуверенность.

– И ты давно не выщипывала брови.

– Господи, как ты заметил?

– Очень просто: ты стала похожа на Вахтанга Кикабидзе. Ты потеряла кураж, вкус к жизни.

– Меня бросил любимый человек!

– Брошенную вещь хочется вернуть, если она чего-то стоит, – отрезал брат. – Мужчины, как дети: они падки на все красивое. В настоящий момент тебя таковой назвать нельзя. Если ты немедленно не возьмешь себя в руки, ты Тверитинова никогда не вернешь.

Сабина обиделась, потому что перед выходом из дома смотрела на себя в зеркало. Ей казалось, что по сравнению со вчерашним днем она выглядит просто великолепно. А уж по сравнению с прошлым месяцем и подавно.

– Ты специально преувеличиваешь для того, чтобы я согласилась уладить твой форс-мажор, – заявила она.

– Ну-ну, – хмыкнул Петя. – Тешь себя иллюзиями. Кроме того, не забывай, что ты безработная. И скоро у тебя закончатся деньги. Не думаю, что тебе снова захочется голодать.

При мысли о голодовке Сабину передернуло. Хотя в душе она вынуждена была признать, что брат прав. Однако сдаваться вот так просто ей не хотелось. Она уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возражать, неважно что, как вдруг дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнула Илона Борисова. Она была гораздо ниже Сабины, поэтому та сразу заметила ее чистый, без морщинок лоб и идеальный пробор в блестящих волосах. Глаза, которые Илона вскинула на брата и сестру, горели предвкушением.

– Вот что, – тихо сказала она, положив Пете на локоть маленькую властную руку. – Я тут подумала… И решила. Только отнеситесь к моим словам серьезно. Вы мне ужасно подходите, – обратилась она уже непосредственно к Сабине. – Вернее, не мне, а моему мужу. Едва увидев вас, я поняла, что вы – просто идеальная кандидатура. Я готова заплатить бонус за моральные издержки. Ведь вам, Петр, придется отказать этому человеку, который сидит в приемной. И подыскать для него другого секретаря. Пусть он выберет кого-нибудь из тех двоих, которых вы вызвали для меня.

– Простите, но это невозможно, – твердо сказал Петя. – Поймите меня правильно. Вы пришли без предварительной договоренности, а господин Звонарев давно уже сделал запрос. Все мои клиенты заслуживают равного уважения, – с достоинством заметил он. – Поэтому я настаиваю на том, чтобы подобрать вам кого-то другого. Не менее надежного, – добавил он.

Илона сжала губы, упрямо склонила голову и тотчас предложила бонус лично Сабине.

– Вы будете получать две зарплаты, – пообещала она. – Одну от фирмы и одну от меня.

– Нет, – твердо ответил Петя.

А пораженная Сабина спросила:

– Но почему именно я?

– Ну, с вами я буду уверена, что мой муж… Что ему ничего не грозит! – добавила Илона, широко улыбнувшись.

У нее был полный рот белоснежных зубов. Улыбка отлично гармонировала с ровным загаром и кольцом, в котором сидели крупные зерна бриллиантов.

– Ничего себе, – пробормотала Сабина. И подумала: «Неужто я и в самом деле так плохо выгляжу?»

– Нет, нет и нет, – перебил Петя, не дав сестре вставить больше ни слова. – У нас есть определенные правила. Но вы увидите, что мы прекрасно справимся и с вашей проблемой тоже. Обещаю. Мы найдем для вас отличного секретаря.

Он вывел Илону в приемную, а кипящую, как котелок, Сабину оставил в кабинете. Вскипела она от нахальных слов миниатюрной брюнетки. Видишь ли, с ней ее мужу ничего не грозит! То есть Сабина не способна увлечь мужчину? А ее внешность доброго слова не стоит?!

Чтобы не терять времени зря, Петя запустил в кабинет истосковавшегося Звонарева. Тот вошел такой воодушевленный, что Сабина против воли смягчилась. Надо же, какое впечатление она на него произвела своим геройским поступком…

– Предупреждаю сразу, – тем не менее сочла нужным заявить она. – За сверхурочные я беру отдельную плату.

– Ладно, – сразу же согласился тот и, как ей показалось, с удовольствием оглядел свое приобретение. – Вы очень смелая женщина. У вас отважное сердце. Это как раз то, что мне нужно.

– А вы что, обманываете клиентов? – с подозрением спросила Сабина. – И вас придется от них защищать?

– Нет-нет, что вы! – рассмеялся Звонарев с подкупающей искренностью. – Мой офис располагается прямо рядом с производством и складом готовой продукции. Так что у меня там охрана, не беспокойтесь. Вы нужны мне именно в качестве секретаря.

– Ну и славно, – ответила Сабина, поражаясь, почему она не отправила к чертовой бабушке сначала брата Петю, а потом и этого типа со сладострастной физиономией.

Скорее всего из-за этой Илоны Борисовой. То, что она сочла Сабину неинтересной для своего мужа, кем бы он там ни был, задело ее за живое. Она испытала настойчивое желание встряхнуться и привести себя в порядок. А это возможно только в одном случае – если выйти на службу. Не стоит забывать, что она менеджер по работе с клиентами, причем высокого класса! Однако Петя не позволит ей заняться менеджментом. Кроме того, чтобы получить прежнюю должность, нужно искать вакансии, проходить собеседования… Нет, пока что ей это не по силам. Поработает немного на Звонарева, все там наладит, придет в себя…

Мысль о том, что жизнь ее вернется на прежние рельсы и все будет так, как «до Тверитинова», страшила Сабину по-настоящему. Она старалась не вспоминать о том, что между ними произошло. Заявив Пете, что ее бросил любимый человек, она слегка преувеличила. На самом деле это она его бросила. У нее для этого была очень веская причина.

Пока она размышляла о своем, Звонарев достал блокнот и с увлечением принялся что-то чертить.

– Моя фирма называется «Рекордсменка». Сейчас я вам нарисую схемку, чтобы вы не заблудились, когда поедете. Вы не думайте, что у нас какие-то катакомбы. Склады выходят на вполне приличную улицу, обитаемую, по ней автобусы ездят, неподалеку жилые дома. Так что не страшно!

– Я и не говорила, что мне страшно, – удивилась Сабина, взяв схему и с любопытством ее разглядывая. – А у вас точно все в порядке? И нет никаких проблем?

– Никаких! – ответил Звонарев подозрительно бодрым голосом. – Кроме обычной текучки, с которой, я думаю, вы отлично справитесь. Хотя не могу не признать, что в последнее время в бумагах возник некоторый беспорядок…

Работы Сабина не боялась. С ее-то организованностью запущенный офис этого типа через неделю станет образцово-показательным.

Петя был раздосадован. Ему не удалось сосватать привередливой Илоне ни одного из двух кандидатов, которых он пригласил на собеседование.

– Вот если бы та женщина согласилась, – повторяла она, как заведенная.

Уходя, Илона ухитрилась сунуть Сабине в руку свою визитную карточку.

– Возможно, вам не понравится на новом месте, – заметила она. – Тогда сразу позвоните мне. Пожалуйста. И не забудьте!

Когда в офисе никого не осталось, кроме нее самой, брата и секретарши, Сабина с мстительным видом разорвала визитку на две части и выбросила в мусорную корзинку. Унизительно, когда тебя приглашают на работу только потому, что ты не слишком хорошо выглядишь, не сможешь соблазнить начальника и в связи с этим не представляешь опасности для его жены.

– Это вы его выбросили? – с мрачным видом спросила Маргарита Гавриловна, проводив взглядом обрывки визитной карточки.

– Кого – его? – удивилась Сабина.

– Звонарева. Как у вас только рука поднялась… Он такой красавец!

– Нет, не его, – усмехнулась Сабина и добавила: – Можно подумать, боссов выбирают за красоту.

– Ну… Всякое бывает.

Маргарита Гавриловна, сопя, начала складывать бумаги на своем столе в аккуратную стопку. Сабина посмотрела на Петю – тот предательски порозовел и потупил голубые глаза. Когда брат и сестра вышли на улицу, Петя пробормотал:

– Так вот почему я не могу от нее избавиться! Я ей нравлюсь. Эта тетка вцепилась в меня мертвой хваткой.

– У тебя всегда были проблемы с влюбленными женщинами. По-твоему, Звонарев в самом деле красивый?

– Слащавый, – быстро ответил Петя. – Надеюсь, ты поможешь ему навести порядок в офисе. Дела у него пойдут как по маслу! Я уверен в твоем профессионализме.

– Если ты еще помнишь, у меня вообще-то другая профессия, – язвительно сказала Сабина. – Вот уж кем я никогда не мечтала стать, так это секретарем. Ты меня во второй раз втягиваешь в авантюру.

– Какая же это авантюра? – воскликнул Петя. – Это благородный акт сестринской помощи, только и всего. Если мы не будем помогать друг другу, мир станет ужасным местом.

– Да-да, мир станет не таким комфортным для тебя, – повела бровью Сабина. – Что-то я не помню, чтобы ты мне особенно помогал.

Они стояли на тротуаре, в тени большой липы. Благодаря густой листве не приходилось щуриться от солнца. Впрочем, Петя надел темные очки – чтобы скрыть от сестры свое смятение. Сабина ничего не знала о призраках, обитающих на складе у Звонарева, и Пете было немножко стыдно. Самую малость.

– Вот увидишь, ты не пожалеешь! – с жаром воскликнул он.

Сабина посмотрела на брата с подозрением.

– Из-за тебя моя жизнь теперь будет связана со спортивной одеждой, – проворчала она.

– Но это же не навсегда.

– Ты так считаешь?

– У меня есть план, – сказал Петя заговорщическим тоном. – Ты там по-быстрому разберись с этим Звонаревым, наладь все в его офисе, пусти потоки документации по нужному руслу, а потом мы определим на твое место Маргариту Гавриловну! Мне кажется, что она возражать не станет.

– Главное, чтобы Звонарев не возражал, – заметила Сабина, с неудовольствием наблюдая за тем, как народ штурмует подъехавшую маршрутку.

Маршрутка выглядела раздолбанной, за рулем сидел подозрительный тип, обросший пегой щетиной. Сабина подумала, что лучше уж поехать домой на метро. Впрочем, распрощавшись с братом, она сначала решила немного прогуляться и морально подготовиться к завтрашнему выходу на работу. Все произошло так внезапно! Утром она еще бродила по комнатам, меланхолично думая обо всем сразу и ни о чем конкретно. Ее жизнь была расплывчатой, как пейзаж, угадывающийся за мокрым от дождя стеклом. А потом позвонил младший брат, и началось… Но, может быть, все к лучшему?

Если бы Сабине некоторое время назад сказали, что она способна впасть в прострацию из-за несчастной любви, она бы не поверила. Ее активная натура всегда требовала действий, решительных поступков. Но разрыв с Тверитиновым неожиданно сломил ее. Превратил в кисель. В кашу-размазню.

Замедлив шаг, Сабина принялась разглядывать свое отражение в стеклах витрин. Отражение выглядело чужим. Оно было сутулым, и одежда болталась на нем, как на вешалке. «Господи, я похожа на чучело! А вдруг сейчас господь бог щелкнет пальцами, и Тверитинов появится из-за угла? И увидит меня – жалкую, опустившуюся?» Мысль была настолько ужасной, что Сабина почувствовала головокружение. Она заметалась по тротуару и нырнула в первый попавшийся магазин одежды. Конечно, было безрассудством потратить последние деньги на тряпки, но ей позарез нужен деловой костюм – такой, который подходил бы по размеру.

«Странно, – думала она, запершись в примерочной кабинке, – когда ты страстно хочешь похудеть, когда ты полна сил, энтузиазма и очень серьезно настроена, ни один паршивый килограмм не желает покинуть твои бока. Но стоит потерпеть любовный крах, как вес тает на глазах… А тебе все равно!»

Облачившись в новые юбку и пиджак, Сабина вдруг почувствовала себя родившейся заново. Ее охватило неистребимое желание окончательно привести себя в порядок, и с покупками в руках она отправилась прямиком в салон красоты.

* * *

На следующий день ее усилия были оценены по достоинству. И первым их оценил Петя, который заехал с утра пораньше убедиться, что сестра не проспала, не впала в депрессию, не сбежала в Урюпинск и действительно собирается выйти на работу.

– Ого! – воскликнул он, увидев на пороге Сабину в полной боевой готовности. – Я знал, что здравомыслия в тебе больше, чем в каком-нибудь финансовом воротиле.

– Ты рад? – поинтересовалась Сабина, засовывая в сильно раздутую сумочку упаковку влажных салфеток.

– Еще бы! Женщина, которая только что подкрасила губы, наверняка готова к великим свершениям. Уверен, Звонарев скоро позабудет, что у него были какие-то там проблемы. Ты с ними – раз, раз! – и расправишься.

– Кстати, тебе не показалось, что мой новый начальник себе на уме? – поинтересовалась Сабина, вытянув Петю на лестничную площадку, захлопнув входную дверь и нажав на кнопку вызова лифта. – Он несколько раз повторил, что в качестве секретарши ему нужна храбрая женщина. К чему бы это?

– Не знаю… Может быть, его донимают поклонницы? Какие-нибудь влюбленные бухгалтерши в самом расцвете сил?

– Ладно, я разберусь, – пообещала Сабина.

И она действительно была полна решимости во всем разобраться. Давненько ее уже не охватывал подобный энтузиазм. Она чувствовала себя легкой, свободной, полной сил… Конечно, боль, поселившаяся в ней после ссоры с Тверитиновым, никуда не делась, но словно бы отступила на второй план. Сабина подумала о том, что еще совсем недавно она была гибнущей подводной лодкой, но, к счастью, ей удалось задраить поврежденный отсек и спастись. Да, именно так. Тверитинов и все, что с ним связано, блокировано в этом отсеке. Он больше не сможет помешать ей жить полноценной жизнью.

Дорога до новой работы заняла почти час.

– Куда это ты меня завез? – удивленно спросила Сабина у навигатора.

Она часто вела с ним доверительные беседы. Навигатор разговаривал мужским голосом, электронное меню сообщало, что зовут его Павел. Когда Сабина однажды сказала Тверитинову, что у нее есть навигатор Павел, тот хохотал целый вечер. Однако в такие моменты, как сейчас, живой человеческий голос был весьма кстати.

Когда Звонарев уверял Сабину, что «Рекордсменка» находится в цивилизованном месте, он слегка преувеличивал. Если здесь и ходили автобусы, то наверняка очень редко. Единственная остановка, попавшаяся Сабине на пути, выглядела необитаемой и походила на декорацию к фильму «Сталкер». За голым полем действительно виднелись жилые дома, но они были слишком далеко, чтобы радовать глаз и успокаивать душу.

– Типичная промзона, – пробормотала Сабина, которая всегда боялась безлюдных пространств и глухих улиц. – Как здесь противно-то! Наверное, поэтому Звонарев упоминал об отваге. Без машины тут было бы весьма неуютно…

Ей был неведом иррациональный страх, длинные бетонные заборы и гигантские заводские корпуса не давили на ее здоровую психику, и единственное, чего она боялась, это плохих людей, которые, как ей казалось, должны в изобилии водиться именно в таких мрачных местах. Лишь очутившись на территории «Рекордсменки», Сабина немного оттаяла. А уж прием, оказанный ей Звонаревым, окончательно исправил ее настроение.

– Ой, ну как же я вам рад! – приговаривал тот, ведя ее по бесконечному коридору и с гордостью представляя всем, кто встречался на пути. – Как же вы мне нужны, вы себе даже не представляете. Вот ваш кабинет. То есть это приемная, разумеется.

Переступив порог, Сабина присвистнула. Больше всего приемная напоминала склад забытых вещей и одновременно архив старых документов.

– А что, Григорий Викторович, электронную переписку вы совсем не ведете? – удивилась она.

– Так ведь некому! – всплеснул руками тот. – То есть было некому до сегодняшнего дня. Но теперь… Теперь, я уверен, все изменится!

Он потер руки, словно людоед, изловивший заплутавшего грибника.

– Я могу располагаться? – поинтересовалась Сабина, обшаривая глазами захламленные шкафы и этажерки.

На вертящемся стуле лежала огромная кипа папок с завязочками. Стол был покрыт бархатом пыли, и сумку оказалось решительно некуда пристроить.

– Чувствуйте себя как дома, – заявил босс, который, казалось, вообще не обращал внимания на царивший вокруг хаос.

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент открылась дверь, и в приемную стремительно вошел мужчина средних лет в массивных очках. Очки мгновенно нацелились на Сабину.

– Здрасьте, – сказал их обладатель. – Вы кто?

– Не очень-то ты вежлив, – проворчал Звонарев. Однако было заметно, что он слегка стушевался.

– Я новый секретарь, – ответила Сабина ровным тоном.

Она не знала, кто этот тип и как лучше всего с ним разговаривать. Поэтому остановилась на спокойной вежливости.

– Новый секретарь?! – переспросил мужчина свистящим шепотом.

Его очки мгновенно обратились к Звонареву. За стеклами сверкнули возмущенные глаза. Под их взглядом директор задергался, как червяк на крючке.

– Новый секретарь! – прошипел тип еще раз, не менее выразительно. – Да вы с ума сошли!

– Кто сошел с ума? – удивилась Сабина.

– Григорий Викторович, – резко бросил тот. – И вы тоже, если согласились занять вакансию. Вы вообще-то в курсе наших дел?

Очкастый подступил к Сабине, и ей захотелось попятиться, такая мощная негативная энергия исходила от него.

– Или вы вообще… ни ухом ни рылом?..

– Каким рылом? – изумилась Сабина. – Моим?

– Ты сейчас испортишь все дело, – сердито бросил Звонарев.

– Ах, это я, выходит, виноват в том, что секретарши оформляются и увольняются! А я, как идиот, их оформляю и увольняю!

– Сабина ничего не боится! – запальчиво возразил Звонарев. – Кстати, познакомься, Сабина Брусницына. Сабина, это – начальник отдела кадров Андрей Гришкин.

Сабина не удержалась и хмыкнула. Фамилия сразу сделала очкастого не таким значительным. Так сказать, снизила пафос его негодования.

– Поверьте, – проникновенно сказала она, – вряд ли найдется что-нибудь, способное меня испугать.

Разумеется, она имела в виду объем предстоящей работы.

– Ну-ну, – в голосе Гришкина появился сарказм. – Поглядим. Ваша предшественница прыгала с парашютом, окончила курсы экстремального вождения и держала дома двух змей. Она тоже уверяла, что ничего не боится.

И Гришкин вышел, хлопнув дверью. Озадаченная Сабина повернулась к Звонареву.

– Если честно, меня здорово удивляют все эти разговоры про личную храбрость. Неужели должность вашего секретаря настолько опасна? Лучше уж вам сразу выложить карты на стол.

– Да это сущий пустяк! – воскликнул Звонарев. – Такая мелочь, что не стоит на ней и внимания заострять…

– А что же имел в виду этот ваш Гришкин?

– Ладно, я вечером вам все расскажу. А сейчас, к сожалению, у меня важные переговоры. Я должен уехать. Вернусь к шести, и мы все обсудим.

– А вы уверены, что со мной все будет в порядке? – на всякий случай поинтересовалась Сабина. – До шести часов?

– Ха-ха-ха! – закатился Звонарев, откинув голову и показав отбеленные зубы. – Уверяю вас, здесь не водятся драконы, пожирающие красивых девушек.

– Пожирающие… – повторила вслед за ним Сабина и тут же встрепенулась: – Кстати, а столовая у вас есть?

– Да, в соседнем корпусе. Любой сотрудник вас проводит. Хотя бы тот же Гришкин. Вообще-то он очень милый и приятный человек…

– Серьезно?

Шестое чувство подсказало Сабине, что нежданно-негаданно она снова вляпалась в какую-то историю. И снова не без помощи младшего брата. «Ну, погоди у меня! – подумала она мстительно. – Я тебе покажу акт сестринской помощи!»

Звонарев в общих чертах рассказал Сабине о производственном процессе, о хранении и отгрузке готовой продукции и даже посоветовал посетить шоу-рум, где оптовики знакомились с образцами товаров.

– Может быть, и вы себе выберете какой-нибудь миленький спортивный костюмчик, – заключил он. – Для сотрудников у нас предусмотрены скидки.

– Отлично, – сказала Сабина. И когда за боссом закрылась дверь, повторила еще раз: – Отлично. Просто замечательно!

Ее прямо-таки распирало от любопытства. Она уяснила совершенно точно, что Звонарев утаил от нее нечто важное. Нечто такое, что заставляло других девушек увольняться практически сразу после оформления на работу. Может быть, найти отдел кадров и припереть Гришкина к стенке? Вряд ли он станет изворачиваться. Наоборот, ей показалось, что он просто жаждет выложить ей всю информацию.

И все-таки сначала Сабина решила навести порядок хотя бы на рабочем столе, чтобы приемная не производила столь удручающего впечатления. Конечно, если бы она по-настоящему испугалась, то не стала бы медлить ни секунды и отправилась на разведку. Но ей отчего-то казалось, что история больше веселая, чем опасная. Было даже интересно строить предположения. В голову приходили всякие глупости и даже, стыдно сказать, непристойности. Возможно, секретаршам приходилось кому-то или чему-то противостоять, и они не выдерживали. Поэтому Звонарев и говорил о личной отваге.

Почувствовав спиной движение воздуха, Сабина развернулась и увидела, что дверь открывается и в приемную входит… собака. Большая, белая и лохматая. Вид у нее был мирный и вполне свойский. Цокая когтями, собака подошла к Сабине, обнюхала ее ногу, после чего прыгнула на маленький диван, положила одну переднюю лапу на другую и высунула язык. Судя по всему, подобный «заход» был для нее совершенно естественным.

– Здрасьте вам! – сказала Сабина, уперев руки в бока. – Ты еще кто такая?

Она хорошо относилась к собакам и не выказала волнения.

– Ау! – зевнула незваная гостья, показав желтые клыки.

– Надеюсь, это не ты распугиваешь бедных секретарш, – продолжала Сабина. – Откуда ты вообще здесь взялась? Проскользнула мимо охраны? Или воспользовалась какой-нибудь лазейкой?

«А что, если со склада готовой продукции пропадают товары? – неожиданно подумала Сабина. – Как только очередная секретарша устраивается на работу, начинаются недостачи, бедная девочка попадает под подозрение и увольняется. А на самом деле на складе есть какой-нибудь тайный ход, о котором известно только вот этой самой животине… И благодаря мне все раскроется!»

Не обращать на животину внимания было совершенно невозможно, поэтому Сабина решила выйти из приемной и узнать у кого-нибудь, насколько нормально то, что довольно грязная собака отдыхает в приемной генерального директора. К ее удивлению, коридор был пуст, а ближайшие комнаты заперты. Создавалось впечатление, что в этом крыле здания она одна. Вспомнив о вполне приличной охране на входе, Сабина решила, что волноваться не стоит. Должны же здесь быть какие-то служащие! По крайней мере, Гришкин уж точно где-то поблизости.

Сабина шла по длинному коридору расслабленной походкой. Ей было весело и немножко страшно. Это был щекотный, даже какой-то уютный страх – такой испытываешь, когда читаешь леденящий кровь детектив или смотришь триллер. Совершенно неожиданно впереди открылась одна из лакированных дверей, и в коридор вышла женщина в наброшенной на плечи шерстяной кофте и теплых носках. Кофта и носки никак не сочетались с ее симпатичным платьем. Вероятно, она сидела в помещении со сквозняками или просто долго не вставала с места и поэтому мерзла.

– Скажите, пожалуйста, – начала было Сабина, но женщина не дала ей закончить.

– Вы новая секретарша Звонарева? – резко спросила она.

– Да, новая. Сабина Бру…

– И вам, конечно, ничего не сказали!

– Ничего.

– Здесь водятся привидения.

Сабина некоторое время молча смотрела на женщину, а та смотрела на нее.

– Вот о привидениях я совсем не думала, – наконец сообщила она. – И что, эти твари часто появляются в приемной?

– Вообще не появляются, – ответила женщина.

– Какое облегчение! – сказала Сабина с усмешкой.

– Ваша предшественница была крутой дамочкой. Бывшая боксерша и вообще… Она тоже поначалу смеялась. Хрипло так, закидывая голову.

– Да?

– Ушла через четыре дня.

– Что вы говорите?

– Я просто хотела предупредить. Григорий Викторович все надеется найти девушку, которая не боится призраков и будет отстукивать письма, как ни в чем не бывало. Даже если призраки станут отплясывать на ее столе.

– Вероятно, я и есть такая девушка, – заявила Сабина. – В призраков я совсем не верю. Как хоть они выглядят?

Женщина оглянулась назад, словно боялась, что их подслушают.

– Ну… Они похожи на тени. Появляются на складе готовой продукции ровно в семь часов вечера. Сначала их обнаружили охранники, которые просматривали пленки.

– На складе есть видеокамеры? – заинтересовалась Сабина.

– В том-то и дело! И даже когда в помещении кто-то остается, призраки возникают как по волшебству. А потом так и снуют до утра! Страшное дело.

– А при чем здесь секретарши? – удивилась Сабина. – И вообще служащие, которые не имеют отношения к складу? Вот вы же не увольняетесь, хотя и знаете про эти тени.

– Ну, видите ли, склад находится совсем рядом с приемной Григория Викторовича, как раз за стеной.

– Но они ведь никак не соединяются, верно? Я хочу сказать, склад и приемная?

– Разве призракам нужны двери? – вопросом на вопрос ответила женщина.

– Но секретарши заканчивают работу как раз в семь вечера! – продолжала удивляться Сабина.

– Ну, это еще не факт. Случаются и авралы. И не забудьте о воображении! Это ведь серьезная штука. Думаю, именно воображение – главная причина увольнений секретарш. Знать, что вокруг тебя что-то такое шастает, а ты не видишь и не чувствуешь… Вот Виктор чувствует!

– Виктор?

– Собака. Звонарев сбил ее машиной. Вылечил и теперь держит тут.

– Ага! – обрадовалась Сабина. Значит, собака оккупировала диван не просто так, а по праву. – Но почему Виктор?! Насколько я поняла, это девочка, а не мальчик.

– Ну, я не знаю. Она откликается на Виктора, что тут поделаешь?

– Если бы я встретила какую-нибудь собаку и проверяла клички, на которые она может отозваться, последнее, что пришло бы мне в голову, это Виктор.

– У боссов бывают всякие странные фантазии, – женщина повертела рукой в воздухе. – Виктор очень милый, но… Видите ли, ровно в семь часов вечера он начинает выть. То есть она. У всех, кто это слышит, кровь стынет в жилах. Скажу вам честно, это сильно действует на психику.

– А почему Григорий Викторович не сдаст собаку в приют или не заберет домой? – поинтересовалась Сабина. – Разве плохо иметь питомца?

– У него уже есть питомцы, – ответила женщина. – Жена и трое детей. Жена, насколько я знаю, помешана на чистоте и дезинфицирует все, что попадается ей на глаза. Босс говорит, что, если приведет Виктора домой, она его заспиртует и поставит на рояль. А в приют сдавать жалко. Пусть уж лучше в офисе. Места много!

– Я тоже сразу подумала, что здесь большие площади: есть, где лапы размять. Простите, а как вас зовут? – спохватилась Сабина.

– Светлана.

– Спасибо, Светлана, что вы меня предупредили.

– Не за что. Женщины должны обмениваться информацией именно друг с другом. У мужчин слишком сложно устроены мозги, и они постоянно искажают факты.

– Слушайте, а сам Звонарев не боится призраков? – полюбопытствовала Сабина.

– Конечно, боится! Поэтому постоянно придумывает себе дела в городе, на воле. Я недавно видела, как он отъезжал. Бросил вас на произвол судьбы в первый же день, стервец.

Сабина рассмеялась. Ей показалось забавным, что какая-то Светлана в носках и в кофте называет генерального директора стервецом.

Возвратившись в приемную, она с порога позвала:

– Виктор, Виктор!

Собака укоризненно посмотрела на нее. Как будто хотела сказать: «И ты, оказывается, такая же дура, как и все. Какой я тебе Виктор?»

– Значит, ты чувствуешь, когда появляются привидения, да? – продолжала Сабина. – Хотелось бы мне это увидеть. Или услышать! Впрочем, полагаю, сегодня у меня как раз появится такой шанс.

И она принялась за разбор бумаг. Было даже жалко, что Светлана встретилась ей в коридоре и рассказала все сразу. Впрочем, привидения и воющая собака – вполне неплохая «приправа» к новой работе. Уж по крайней мере скучно не будет. Сабина так увлеклась делами, что не пошла обедать. Вместо этого она съела зерновой батончик и яблоко, которые захватила из дома, и запила все это минеральной водой. Ее сумка значительно похудела. А вот собака среди дня куда-то уходила и вернулась, облизываясь.

– Надеюсь, ты питаешься не воронами, пойманными собственнолапно, – пробормотала Сабина. – Наверное, тебя кормят в той самой столовой. Или в отделе кадров, – высказала она еще одно предположение.

Звонарев вернулся не в шесть, как обещал, а без пяти семь. Собака преспокойно валялась на диване, откуда-то с улицы доносился шум, лязг и ворчание машин, но здесь, в здании было тихо. Поэтому шаги генерального директора показались Сабине невероятно громкими.

– Ну-с, как прошел первый рабочий день? – спросил Звонарев, врываясь в приемную. От него пахло летом, пылью, кожаным салоном машины и копченой колбасой.

Уж этот-то запах Сабина никогда бы ни с чем не спутала!

– Все хорошо, – заверила она работодателя. – Как вы и просили, распределила входящую корреспонденцию по электронным адресам ваших подчиненных. Вам лично пришло три письма. Что касается всех этих папок…

– А вы с кем-нибудь познакомились? – перебил ее Звонарев. На его лбу Сабина только сейчас заметила мелкие бисеринки пота. Одна такая бисеринка даже лежала в глубокой ямочке на подбородке. Судя по всему, босс нервничал. Боялся, что Сабина сбежит, даже не ввязавшись в драку.

– Если вы спрашиваете, рассказали ли мне о призраках, то – да, рассказали.

– Гришкин? – сопя, поинтересовался Звонарев.

– Нет, вашего Гришкина я с утра не видела.

Сабина больше ничего не добавила, и Звонарев занервничал еще сильнее.

– Вы на меня сердитесь? – спросил он так, словно они были давними приятелями. – Понимаете, у меня проблемы из-за того, что вся документация запутана. А я ничего не могу сделать!

– Я бы на вашем месте выехала из этого кабинета. Уж кажется – чего проще! Пусть себе призраки гуляют по складу готовой продукции! А вы будете в безопасности, где-нибудь в другом крыле здания. И секретарши не станут улетать со свистом.

– Вы тоже собираетесь того… Со свистом? – с напряжением спросил Звонарев и посмотрел сначала на часы, а потом на собаку.

Часы показывали без двух минут семь, собака дремала, подрагивая правым ухом.

– Пока не собираюсь, – честно ответила Сабина. – Так что по поводу переезда?

– Хозяйственники говорят, переехать совершенно невозможно. Все это как-то связано с Интернетом, телефонной сетью и вентиляцией. Другие помещения не приспособлены для того, чтобы их занимало руководство. Конечно, все это можно легко решить, если вложить деньги. Но у нас сейчас некоторые финансовые трудности…

– А вы видели призраков? – неожиданно сменила тему Сабина.

Она тоже то и дело поглядывала на часы, висевшие на стене, прямо над спящей собакой. Чем меньше времени оставалось до часа «икс», тем большее возбуждение ее охватывало.

– Я и вам могу их показать, – ответил Звонарев. – Увидеть просто так призраков невозможно, их только камеры наблюдения фиксируют. Хотите посмотреть записи?

– Хочу. Лучше уж знать противника в лицо.

– Ну… Какие они вам противники? – воскликнул Звонарев задорно. Почувствовав, что Сабина не собирается бежать немедленно, он приободрился. – Сидят себе на складе, никого не трогают…

– Звучит воодушевляюще.

– Кое-какие записи хранятся в моем компьютере, давайте пройдем в кабинет.

Именно в этот момент стрелка часов добралась-таки до цифры семь. Собака неожиданно встрепенулась и села. Взгляд у нее сделался странным, Сабине даже показалось – мечтательным.

– Начинается, – шепотом сказал Звонарев, схватив свою новую секретаршу за руку и, судя по всему, даже не заметив этого.

Вероятно, происходящее производило на него гораздо большее впечатление, нежели он пытался представить. Собака тем временем задрала морду к потолку и безо всяких подготовительных взрыкиваний и гавканья завыла так громко и безысходно, что у Сабины волосы встали дыбом, а руки покрылись мурашками.

– Витя-Витя, – позвал Звонарев елейным голосом. – Ну, что ты воешь, собаченька?

Собаченька не обращала на него никакого внимания. Она выла самозабвенно, Сабине даже казалось, что она видит, как Виктор набирает полную грудь воздуха.

– Значит, началось, – пробормотал Звонарев.

– Может, ей люстра не нравится? – предположила Сабина, с сомнением поглядев на довольно убогий световой прибор, свисавший с потолка.

– Это не зависит… ни от чего, – помотал головой Звонарев. – Пойдемте, я покажу вам записи.

– А вы пытались что-нибудь сделать? – не унималась Сабина, следуя за боссом в его кабинет.

– Сделать что?

– Дать собаке колбасы, например.

– Мы всё пытались делать, – заверил ее Звонарев. – Ничего не помогает.

Он включил компьютер и, когда экран осветился, уселся в кресло и принялся копаться в файлах. Курсор метался по экрану, как безумный. Сабина через оставшуюся открытой дверь посматривала на собаку. Казалось, та вкладывала в свое сольное выступление все силы. В ее вое было столько жалобы, столько чувства, что душа откликалась искренней болью.

– Как вы это выдерживаете? – спросила Сабина шепотом. Будто собака Виктор могла ее услышать и обидеться.

– Я никак не выдерживаю. Секретарши вот, тоже не выдерживали…

– Надо вам было отпускать их пораньше, – пробормотала Сабина, не отрывая взгляда от экрана.

– Вы меня осуждаете?

– Думаю, вы сами создали эту ситуацию, – сказала Сабина непререкаемым тоном. – Нужно было сразу удалить отсюда собаку.

Уж если она была в чем уверена, в ее взгляде появлялась сталь, а слова падали, как железобетонные плиты. А сейчас она была уверена, что Звонарев сам во всем виноват.

– Когда сбежали первые две секретарши, Виктора тут еще не было! – принялся защищаться тот. – Девушки божились, что чувствуют некие токи… Не только вечером, но и днем. Наверное, тут какое-то гиблое место! А затевать глобальный переезд я просто не могу.

– Что ж, остается лишь одно – выкурить привидений, – тоном бывалого солдата заявила Сабина. – Пусть переселяются на цементный завод.

– Я не против, – пробормотал Звонарев.

На экране тем временем появилось изображение складского помещения. Аккуратные ряды контейнеров вдоль стен и довольно много свободного пространства. По правде сказать, Сабина понятия не имела, что ожидает увидеть. Может быть, полупрозрачных женщин в развевающихся одеждах? Или парочку веселых Касперов? Однако то, что появилось на экране, не было похоже ни на что конкретное. Это были вытянутые темные фигуры со странными разветвлениями в районе головы. Они двигались рывками и то повисали в воздухе, то молниеносно перемещались из одного угла склада в другой.

– Вот черт! – воскликнула Сабина.

Чтобы рассмотреть фигуры получше, она практически легла животом на стол.

– Не поминайте, прошу вас, – пробормотал Звонарев. – Ну, что я вам говорил? Впечатляет, верно?

Когда на экране возник охранник, Сабина по-настоящему напряглась. Фигуры сопровождали грузного мужчину в форме, следуя за ним по пятам. Их было пять или шесть, а может, и больше: они то появлялись, то исчезали столь внезапно, что Сабина не успевала даже глазом моргнуть. Они словно скользили над полом, а потом вдруг взмывали к потолку. Казалось, что они проходят сквозь стены, а затем возвращаются назад, легко просачиваясь через перекрытия.

Собака выла, не переставая. Она даже раскачивалась, как шаман, который исполняет заунывную песнь, полную смысла, ведомого лишь ему одному. Возможно, именно из-за этого «музыкального сопровождения» видеозапись производила весьма угнетающее впечатление.

– Господи, а сама-то охрана это видела? – спросила Сабина, выпрямляясь, но не отводя глаз от экрана. – Каково мужикам знать, что призраки болтаются в непосредственной близости от них! Эти люди что-нибудь ощущают?

– Мне кажется, они научились притуплять чувства, – буркнул Звонарев. – О способах притупления и говорить не хочу.

Сабина хмыкнула. Выходит, охранники напиваются, чтобы не бояться. Вероятно, к ночи им будет уже и море по колено. Хорошенькая ситуация сложилась в фирме! Сабине стало жалко Звонарева. Он крепился, суетился, вот ведь даже что-то пытался предпринять, но, судя по всему, подходил к проблеме не с того конца. Надо было корчевать корни, а он стриг верхушки. Она поняла, что ему требуется не столько хорошая секретарша, сколько антикризисный специалист. Звонарев вскользь упоминал финансовые трудности – они, вероятно, и были его главной проблемой. А призраки, так сказать, присоединились по ходу дела. Неприятности, как тараканы: если на огонек заглянул хотя бы один, готовься, скоро придут его товарищи.

– Вообще-то надо было предупредить, – ворчливо сказала она. – И про призраков, и про воющую собаку тоже.

– Я предупредил Петра Михайловича! – выпалил Звонарев.

Этот козырь он давно уже держал в рукаве, ожидая, что Сабина вот-вот заговорит о том, что место ей не подходит и что она завтра не придет.

– Вы серьезно?

– Конечно, серьезно. Совесть мне не позволила скрыть такое важное обстоятельство…

– Так вот оно что!

– Вы с самого начала показались мне храброй и умной. Я умолял Петра Михайловича направить в «Рекордсменку» именно вас.

– Ну разве ж мог Петр Михайлович отказать! – протянула Сабина, сложив губы трубочкой.

– Вы же меня не бросите? – На Звонарева было жалко смотреть. – Я чувствую себя таким одиноким…

– А что Гришкин? – деловым тоном спросила Сабина. Она уже прокручивала в голове план дальнейших действий. – Он что вам советует делать?

Звонарев засопел.

– Он советует усыпить Виктора.

– Вот гад, – сказала Сабина и решила, что обращаться к Гришкину за помощью ни за что не станет.

Сегодня утром он показался ей деловым и довольно решительным, но все эти качества ничего не стоили без простой человеческой доброты.

– Так вы меня не бросите? – спросил Звонарев с детской надеждой.

Сабина посмотрела на него, прищурившись:

– Давайте заключим сделку. Я уйду только в том случае, если избавлю вашу фирму от призраков. Но если мне это удастся – вы возьмете на мое место Маргариту Гавриловну.

– Кто это? – ошарашенно спросил Звонарев.

– Нынешний секретарь Петра Михайловича.

– О!

– Это «да» или «нет»?

– Если избавите от призраков, безусловно – да.

Кажется, Звонарев не верил в то, что такое вообще возможно. Он пригласил Сабину на работу потому, что ей море было по колено. Но ему и в голову не приходило, что она с таким энтузиазмом возьмется за дело.

Однако, судя по всему, та была настроена решительно. Посмотрела на него, широко улыбнулась и громко сказала:

– По рукам!

* * *

В кафе на Сретенке, куда Сабина велела Пете явиться незамедлительно для разговора по душам, обнаружился не только ее младший брат, но и та миниатюрная брюнетка, визитную карточку которой она изорвала на мелкие клочки.

– Вот уж не ожидала увидеть вас снова, – недружелюбно заявила Сабина, подходя к столику и усаживаясь на свободное место.

Столик стоял у окна, за полупрозрачными занавесками угадывался город, тронутый летними сумерками. В кафе работал кондиционер, и Сабина мгновенно покрылась мурашками. Если бы Петя их заметил, то наверняка подумал бы, что мурашки появились от злости.

– Знакомое выражение лица, – пробормотал он, выхватив из корзинки кусок чесночного хлеба и засунув его в рот.

– Мы с Петром Михайловичем до сих пор так и не решили мою проблему, – сказала Илона Борисова. – И вот… Продолжаем переговоры.

Петр Михайлович кисло улыбнулся. Судя по всему, идея продолжать переговоры в кафе принадлежала не ему. Сабина сверлила младшего брата взглядом. По дороге она подготовила речь, полную иронии и яда, но толкать ее в присутствии посторонних было неудобно, и она лишь сверкала глазами.

– Я отойду на минуточку, – почувствовав ее раздражение, сказала Илона и встала, уронив салфетку с колен.

Петя разочарованно посмотрел ей вслед. Потом перевел глаза на Сабину.

– Наслаждаешься жизнью? – зловещим тоном спросила та. – Отправил меня практически на смерть и набиваешь брюхо?

– По-моему, ты живехонька, – парировал Петя. – Да, я знал, что на складе у Звонарева водятся призраки. Но это даже звучит смешно, согласись.

– Ты рисковал моей шкурой!

– Мне разрешила мама.

Сабина, которая уже было вознамерилась стереть младшего брата в порошок, оторопела.

– Ты спрашивал разрешения у мамы?!

– Вот именно. – Петя продолжал уничтожать треугольники хлеба и смачно облизывать пальцы. – Она, как и я, убеждена, что тебе необходима встряска. Если уж никому из семьи не удалось отскрести тебя от дивана, пусть это сделают призраки со склада спортивной одежды.

– Так это заговор!

– Да, – радостно ответил Петя. – Зато у тебя наконец-то цивильный вид. И ты перестала сутулиться, как истощенная нуждой крестьянка. У тебя даже румянец появился. Ты видела призраков? – без перехода спросил он.

– Только записи с камер наблюдения. Зачем ты приволок сюда эту Илону?

– Не смог отвязаться.

– Это ты-то? Не смеши мои подметки. Ты умеешь ускользать от женщин, как Фантомас от инспектора Жюва.

– Слушай, эта Илона совершенно деморализована. У ее мужа какие-то проблемы. Что-то такое необычное. Она постоянно на это намекает, но ничего толком не рассказывает. Вцепилась в меня, как утопающий в обломок мачты. Взяла и прониклась ко мне невероятным доверием!

– Тебе особенно удается это выражение детской невинности на лице, – с иронией сказала Сабина.

– Может быть, ты меня прикроешь?

– Опять?!

– Понимаешь, у меня свидание…

– Это серьезно? – сразу же заинтересовалась Сабина.

Вся семья жила надеждой отдать Петю в хорошие руки. Каждое новое его увлечение давало этой надежде свежий импульс.

– Не знаю, у нас все только начинается.

– Ладно, так и быть, сматывайся, я за тебя извинюсь. Заодно выслушаю странную историю Илоны Борисовой. Призраки Звонарева, так сказать, унавозили почву. Я готова практически ко всему.

– Узнаю прежнюю Сабинку! – Петя вскочил, достал из кармана несколько крупных купюр и вручил сестре. – Вот тебе деньги расплатиться по счету. Еще останется на конфеты и пряники. Кстати, я заказал кролика, запеченного в горшочке. Надеюсь, он тебе понравится.

– Я тоже надеюсь.

– И еще салат с авокадо.

– Обжора, – проворчала Сабина, радуясь грядущему ужину.

– И жареную картошку с грибами, – Петя на ходу чмокнул сестру в макушку, а через секунду его уже и след простыл.

Хлопнула дверь кафе, по занавескам прошла рябь, и в этот миг к столику возвратилась Илона Борисова.

– Мой брат просил извиниться, – начала Сабина и тут же поняла, что проговорилась. – Ему пришлось уйти.

– Так он ваш брат! – Казалось, Илона ни чуточки не расстроилась из-за того, что они остались вдвоем. – Теперь я понимаю, почему он был в вас так уверен.

Она уселась на свое место. Подошел официант и принялся расставлять на столике аппетитные блюда. Сабина с удовольствием заметила, что Илона тоже заказала много всего, так что будет не стыдно уплетать за обе щеки. Яблоко и зерновой батончик давно уже переварились, и она чувствовала зверский голод. После недавнего сидения на диете голод Сабина переносила с большим трудом.

– Я не очень хорошо понимаю, почему вы вцепились в моего брата, – сказала она без обиняков. – Если у вас какие-то неприятности, вам лучше нанять, ну, не знаю… Частного сыщика.

– Я нанимала, – коротко ответила Илона, вооружившись ножом и вилкой. Отрезала кусочек мяса, положила его в рот и быстро разжевала.

– Ну, и?

– Он испугался и вернул аванс. Отказался даже от оплаты расходов.

Сабина заволновалась. Дело, вероятно, было гораздо опаснее того, что ей подкинул Звонарев. Кролик в горшочке, за которого она уже принялась, вдруг показался ей не таким уж и вкусным.

– Тогда вам нужно в правоохранительные органы, – изрекла она мрачно. – При чем здесь фирма по подбору секретарей?

– Ваш брат рассказал мне про банду, которую вы вывели на чистую воду. Я сразу поняла, что вы – именно то, что мне надо.

Сабина наблюдала за ее тревожными руками и готова была побиться об заклад, что они сейчас холодны как лед. А когда Илона встретилась с ней взглядом, по ее позвоночнику прошел ток.

– Это вышло совершенно случайно, – нервно заметила Сабина. – Кроме того, я вляпалась в ту историю не по своей инициативе. А вы предлагаете мне вступить в чужую игру добровольно.

– Мне просто не к кому обратиться, – выдохнула Илона. – Я совершенно одна. Все дорогие мне люди, они… Слабые. Я их только напугаю.

– А меня вам, значит, не жалко, – с обидой сказала Сабина.

– Дело не в жалости. С первого взгляда ясно, что у вас железная воля и стальные нервы, – ответила Илона.

Возможно, она хотела польстить своей собеседнице, но добилась противоположного результата. Сабина всегда мечтала казаться слабой, женственной и бестолковой, поддающейся порывам. И когда ей в лицо говорили, что она совсем не такая, она здорово сердилась.

– Не понимаю, с чего вы это взяли. Я не служила в армии, не занималась единоборствами и не имею никакого отношения к безопасности. Я даже в фитнес-клуб не хожу! У меня слабые мускулы и плохая дыхалка.

– Зато, как мне кажется, вы не впечатлительны, – возразила Илона, улыбнувшись.

От этой странной, чуть оскаленной улыбки Сабина на секунду оцепенела. Только что она была готова вспыхнуть, словно спичка, наговорить своей собеседнице гадостей, но прикусила язык. «Да она же перепугана до смерти!» – неожиданно поняла Сабина, ощутив жгучее любопытство. Оно было сродни страсти, рождавшейся в животе и расходившейся волнами по всему телу.

– Я не собираюсь наниматься на работу к вашему мужу и вообще выполнять при ком бы то ни было роль телохранителя, – заявила она решительно. – Но, если вы хотите выговориться, я к вашим услугам.

– Пожалуй, я хочу выговориться, – ответила Илона, испытующе глядя на Сабину. – Пожалуй, мне хватит даже этого. Если в конце вы поделитесь со мной своими мыслями.

– Отчего же не поделиться? – У Сабины был сытый голос. Она как раз прикончила кролика и накрыла горшочек крышкой, чтобы официант не увидел, что она тщательно вычистила этот самый горшочек надетой на вилку корочкой хлеба. – Расскажите все с самого начала.

– Я не знаю, когда точно все это началось, – без всяких предисловий произнесла Илона. – Думаю, что пару месяцев назад. Муж ни с того ни с сего уволил секретаря. Он очень нервничал, говорил, что ему прислали безголовую девицу, которая не справляется с работой…

– А он всегда рассказывает вам о проблемах на работе? – поинтересовалась Сабина. – Кстати, как зовут вашего мужа?

– Вадим. Вадим Борисов. Фирма по производству и продаже упаковочных материалов, довольно крупное, успешное предприятие. И – да, муж всегда делился со мной новостями, переживаниями. Видите ли, я вроде бы как работаю в его фирме…

– Вроде бы как? – Сабина искренне изумилась.

И тут же подумала, что у Звонарева она сама тоже работает «вроде бы как». Гришкин передал, что повременит с оформлением. Оформит задним числом, если она не сбежит через три дня.

– Для меня придумали должность – консультант по вопросам внешних связей. Выделили кабинет, оснастили его по последнему слову техники… Я делаю, что могу. Иногда мне даже удается найти новых клиентов или организовать рекламу в прессе. – Илона хмыкнула. – Но в целом я совершенно бесполезная штатная единица. Вадим сделал это, чтобы я не скучала.

– Ваш муж убежден, что умная и образованная жена рано или поздно начнет беситься от безделья? – спросила Сабина с горькой усмешкой.

– Что-то вроде того. – Илона отодвинула от себя тарелку.

– Какие у вас отношения?

– Сейчас? Понятия не имею. Прежде были замечательными. Конечно, нам уже по сорок лет, страсть слегка поутихла, но все-таки мы были счастливы… до последнего времени.

– У вас есть дети?

– Взрослый сын, он учится в Англии.

– Расстановка сил мне понятна, – пробормотала Сабина.

Она выковыривала из картошки грибы и отправляла в рот. Еда всегда была для нее убежищем от всего на свете: от плохих мыслей, от превратностей судьбы, от стрессов. Часто она даже не замечала, что конкретно жует – конфеты или куриную ножку.

– В общем, муж уволил секретаря и взял нового. Через неделю он уволил и этого тоже. Потом у него было еще три секретаря на испытательном сроке. Три, вообразите себе!

– Что-то мне это напоминает, – пробормотала Сабина. – Муж рассказал вам, почему избавляется от сотрудников?

– Заявил, что все они вмешиваются в дела, которые их не касаются.

В этот самый момент внимание Сабины привлекло какое-то движение снаружи, на улице. Она повернула голову и сквозь нежную зыбь занавески увидела женщину, прильнувшую к стеклу. Сабина вздрогнула и отпрянула, и женщина тоже отпрянула. Ее лицо было красивым и странным. Белки, словно голубая эмаль, и кожа, покрытая золотой пыльцой. Конечно, игра воображения, не иначе. Пока они сидели в кафе, прошел дождь, и тротуар стал похож на темную и гладкую дельфинью шкуру. Тончайшей пленкой его покрывали влажные отражения вывесок, фонарей и рекламы. Вероятно, благодаря игре света и тени лицо незнакомки показалось Сабине столь невероятным.

– Э-э… Так на чем мы остановились? – пробормотала она и несколько раз моргнула, чтобы сбить впечатление.

Однако Илона ей не ответила. Неподвижным взглядом она тоже смотрела в окно. В ее глазах стоял неподдельный страх.

– Эй, – позвала Сабина. – Что случилось?

– Мне показалось, что я уже видела это… эту женщину. Когда следила за мужем.

– Ага, значит, вы следили за мужем.

«Все становится более или менее ясным», – подумала Сабина удовлетворенно, и в этот миг Илона спросила у нее:

– Вы верите в демонов?

– Нет, – сразу же ответила Сабина. – Здравомыслящей женщине так же трудно поверить в демонов, как и в любовь на всю жизнь.

Она сдвинула брови, вспомнив о Тверитинове и его предательстве.

– Я тоже так думала до последнего времени, – пробормотала Илона. Потом наклонилась вперед и негромко задала следующий вопрос: – Знаете, кто такие суккубы?

– Мифические существа. Что-то такое коварное и прекрасное. Слушайте, я действительно не верю во всю эту чертовщину. – Она проследила за взглядом Илоны, метнувшимся к окну, и оторопело воскликнула: – Да ладно вам! Это была просто красивая женщина.

– Ее кожа…

– Ну да. Наверняка пудра с блестками. Она сильно запудрила лицо.

– А сколько, по-вашему, ей лет? – Илона сдвинула брови. Она смотрела на Сабину в упор, и та слегка смешалась.

– Ну… Лет двадцать. – Она немного подумала и добавила: – Или тридцать.

– Или восемнадцать, – продолжила Илона сдавленным голосом. – Или пятьдесят.

Сабина вынуждена была признать, что лицо, мелькнувшее в окне, в самом деле было каким-то неопределенным в смысле возраста.

– Не надо впадать в крайности, – посоветовала она тем не менее. – Вы сказали, что уже видели эту женщину, когда следили за мужем.

Однако после появления женщины в окне Илона растеряла всю свою уверенность.

– Слушайте, мне так хотелось вам все рассказать, а теперь я понимаю, что история прозвучит дико и вы в нее не поверите.

– Вам как раз нужна была здравомыслящая советчица, – напомнила Сабина.

Илона сделала большой глоток воды и поверх стакана посмотрела ей прямо в глаза.

– Если ты всему находишь разумное объяснение, значит, тебя ни разу по-настоящему не пугали.

– А вас напугали?

Сабина изнывала от любопытства. Она никогда не понимала людей, которые, взявшись что-то рассказывать, тянут и тянут кота за хвост… Уж сама бы она в два счета выложила все самое главное.

– Да, я напугана. В последнее время муж очень сильно изменился. – Илона стиснула руки перед собой. Тонкие пальцы переплелись и побелели. – Он стал нервным, раздражительным, вздрагивает от каждого шороха…

– И увольняет секретарей, – подсказала Сабина.

– Я наняла частного детектива, чтобы тот проследил за Вадимом и выяснил, что происходит, но на второй же день этот парень возвратил аванс и отказался выполнять работу. Я попыталась воззвать к его профессиональной чести, напомнила о репутации, но он был непреклонен.

Сабина подумала, что сыщика или подкупили, или запугали. Но клиентке он об этом, разумеется, не сказал ни слова.

– А в какое агентство вы обращались? – спросила Сабина и тут же поняла, что вопрос был ну совершенно лишним.

Такие вопросы задают, если уже ввязались в дело. А человеку, который собирается просто выслушать историю, названия детективных агентств совершенно ни к чему.

– А у меня тут… Вот! Визитная карточка. – Илона покопалась в сумочке и выложила визитку на стол.

Сабина вздохнула, повертела ее в руках и убрала в сумочку. И тут же принялась сама себя ругать. Мало ей призраков Звонарева? Нужны еще какие-то суккубы? Или перепуганные до смерти частные детективы? Вот что за дурацкий характер?!

– Возможно, вам стоило обратиться в другое детективное агентство, – тем не менее проворчала она.

– Вы не спросили, почему сыщик отказался следить за моим мужем.

– И почему же?

– Он сказал, что в деле замешаны потусторонние силы.

– Он так сказал?! – Сабина вытаращила глаза. Илона молча смотрела на нее. – Слушайте, но вы же не станете утверждать, что сами верите в демонов?

– Я не знаю, во что мне верить. Я только вижу, что с моим мужем происходит что-то действительно ужасное.

– А что конкретно? Что – ужасное?

– Мне трудно об этом говорить… Он перестал спать, перестал есть, он худеет, ведет тайные переговоры по телефону… Он будто весь высох! Я приперла его к стенке и спросила, не влюбился ли он. Он жутко рассердился, орал на меня…

– Он просто не желает подвергать опасности ваш брак, – сказала Сабина. – Возможно, он все-таки влюблен, но не настолько, чтобы бросить жену и разрушить быт, к которому привык.

– Ерунда! – горячо возразила Илона. – Это нечто гораздо более серьезное…

– Чертовщина? – спросила озадаченная Сабина.

Ну вот не верила она в подобные штуки, хоть ты тресни. Она с удовольствием читала фантастику и мистические триллеры, понимала, что такое внутренние демоны, но все страшные и опасные вещи, по ее мнению, относились к области литературы или психологии. Привидения, оккупировавшие склад Звонарева, тоже не вызывали у нее ни леденящего душу ужаса, ни мистических переживаний. Подсознательно она была совершенно уверена, что их появлению найдется вполне реальное и логичное объяснение и что, если не впадать в панику, вывести этих призраков на чистую воду будет не так-то сложно.

– Думаете, я не понимаю, как дико это звучит? – спросила Илона без тени улыбки. – Я выросла в семье врача и химика, никогда не впадала ни в религиозный, ни даже в любовный экстаз и самым близким знакомством с демонами обязана Говарду Лавкрафту и Гильермо дель Торо.

Она словно бы вслух повторила все то, о чем только что думала Сабина. Действительно, на кого меньше всего была похожа Илона Борисова, так это на впечатлительную особу, которую можно с легкостью смутить или напугать. В этом они, несомненно, были похожи.

– Вы упомянули о суккубах, – сказала Сабина, невольно скосив глаза в сторону окна. – Демоны-обольстители, насколько я знаю.

– Я слышала, как муж однажды упоминал о суккубе. Он разговаривал с кем-то по телефону. Заперся в своем кабинете, включил радио и понизил голос. Я почти ничего не смогла разобрать. Но это слово – суккуб – он почти выкрикнул. С надрывом, со страхом…

– И вы стали следить за ним.

Сабина сказала это самым обычным тоном – не хотела, чтобы ее слова прозвучали как обвинение. Все знают, что следить за женами и мужьями – последнее дело – постыдное, глупое и унижающее того, кто следит. Когда ты выслеживаешь партнера или читаешь его письма, а тот узнает об этом, отношения меняются безвозвратно. Никогда уже им не быть прежними, этим отношениям.

– Да, я стала следить. Я не знала, что делать, куда кидаться. Понимаете, неверность – это ведь что? Не только постоянные отлучки, таинственность, командировки и корпоративы. Это еще и заброшенные дела, сорванные встречи, коммерческие провалы и финансовые потери. А тут было все наоборот! Чем меньше Вадим занимался делами, упуская один контракт за другим, тем больше ему везло, тем больше денег поступало на его счета. Когда я услышала из его уст «суккуб», я испугалась. Не то чтобы я сразу поверила в существование демонических сил, но я поняла, что верит он сам!

– Вы наверняка прочитали про суккубов все, – предположила Сабина, подозвав официанта и попросив чашку горячего чая.

В ее семье считали, что крепкий чай придает человеку сил и освежает разум.

– Ничего хорошего я не вычитала, – призналась Илона. – Это бесы-искусители. Они искушают и мужчин, и женщин. Красивые, но коварные создания, которые сначала соблазняют свою жертву, а потом высасывают из нее все соки. Во времена Средневековья считали, что суккуб – это дьявол в женском обличье.

– Вы полагаете, из вашего мужа кто-то высасывает соки? – брови Сабины сошлись на переносице.

– Суккуб, соблазняя человека, обещает ему богатство и магические услуги, – глаза Илоны лихорадочно блестели. – Разве вы не чувствуете сходства?! У него все стало получаться! А когда я спрашиваю, не влюбился ли он, Вадим отвечает: «У меня нет другой женщины». Я полагаю, что когда он так отвечает, то просто пытается увильнуть. Потому что суккуб – это ведь, по большому счету, никакая не женщина…

– А демон, – закончила вместо нее Сабина. – Мне просто не верится, что я сижу за обычным столиком обычного кафе и веду с вами подобные разговоры. Кстати, вы сказали, что следили за мужем.

– Да, следила, – Илона поежилась и обхватила себя руками. – Ненавижу вспоминать тот день.

Она действительно ненавидела. В тот день шел дождь. Казалось, одна огромная тяжелая туча навалилась на город и тяжело дышала – ее лохматое брюхо ходило ходуном. То и дело небо вспарывали молнии и слышался рык грома. Илона плохо водила машину, но, когда отправилась следить за мужем, на время словно сделалась другим человеком – сосредоточенным, умелым, не ведающим сомнений. Руки на руле ни разу не дрогнули, нога уверенно нажимала на педаль газа. Она вела машину сквозь стену воды – дворники с тяжелым уханьем ходили перед ее лицом.

– Он приехал в гостиницу возле ВВЦ, и я поняла, что это все-таки другая женщина, – сказала Илона и потянулась за сумочкой. – Знаете, я закурю. Не хотите?

– Хочу, – ответила Сабина, которая в последние месяцы делала все то, что раньше считала совершенно недопустимым.

Илона достала тонкие сигареты и зажигалку, передвинула пепельницу на середину стола и зажала сигарету губами. Сабина небрежно сунула сигарету в рот, словно это было для нее привычным делом. Они прикурили, затянулись и одновременно выпустили дым.

– Я зашла практически вслед за ним и сделала вид, что живу здесь, – продолжала Илона. – У меня был зонт, с зонта текло, я чертыхалась и так рявкнула на портье, что он ни о чем у меня не спросил.

– Вероятно, гостиница довольно большая, – предположила Сабина, – и он не помнил, живете вы в ней или нет.

– Наверное. Вы не представляете, что я отчебучила потом, – свободной рукой Илона схватилась за свой идеальный лоб. Этому лбу можно было бы даже позавидовать, не влипни он вместе с хозяйкой в дикую историю.

– М-м… Проследили мужа до номера, переоделись горничной и вошли без стука?

– Нет, хуже.

– По крайней мере, я точно знаю, что вы его не убили, – сказала Сабина, продолжая жадно затягиваться.

Сигареты, на которые при Тверитинове было наложено табу, сейчас казались ей невероятно притягательными. Она курила одну и уже представляла, как закурит следующую. Возможно, это было нечто вроде личного бунта и имело отношение к краху ее любви.

Тем временем Илона продолжала рассказ.

– Я по телефону заказала номер, потом спустилась по другой лестнице вниз и получила ключ. Вошла в пустую комнату, сняла туфли, вылезла на карниз и прошла по нему до окон соседнего номера.

– Какой был этаж?

– Шестой, – ответила Илона с нервным смешком. – Шел дождь, карниз был скользким, и еще я с детства дико боюсь высоты.

– Судя по всему, вы очень любите своего мужа.

– Не уверена, – ответила Илона. – Скорее, я привыкла к нему. Кроме того, как я уже говорила, у нас с ним замечательные отношения и довольно большой стаж семейной жизни – такими вещами не разбрасываются.

– Понимаю, – пробормотала Сабина, хотя на самом деле не очень хорошо понимала.

Ради любви она и сама была готова на отчаянные поступки, на безумства даже, на все, что угодно. Но бродить по карнизу без любви казалось ей полной глупостью. Впрочем, она никогда не была замужем и не знала доподлинно, что испытывает женщина по отношению к человеку, с которым живет под одной крышей много лет.

– И вот я добираюсь до окна. Мне страшно, мне больно, я боюсь упасть, я ненавижу своего мужа, я рыдаю от обиды…

Сабина живо представила Илону на мокром карнизе в одних чулках. Хлещущий дождь смывает слезы, текущие по ее щекам. Сабине стало так ее жалко, что она даже хрюкнула, делая очередную затяжку.

– Вам удалось заглянуть в окно? – спросила она, чтобы взбодрить рассказчицу, которая продолжала хвататься за лоб и трепетать ноздрями.

– Удалось. Я заглянула и увидела, как они обнимают и целуют друг друга.

– Вот черт!

– Они стояли в центре комнаты, он – в чем мать родила, она – в длинном, белом, полупрозрачном платье. Я видела, как плавно двигаются ее руки, лаская его тело, вверх, вниз… Она проводила ладонями по его плечам, по его бедрам… Она меня словно загипнотизировала, я не могла оторвать от нее глаз. От нее, вообразите себе! А потом она посмотрела прямо на меня через зеркало.

– Через какое зеркало? – спросила Сабина, по спине которой пробежали первые робкие мурашки. – Там было еще и зеркало?

– О да! Большое зеркало, как во всех люксовых номерах. Женщина стояла к зеркалу лицом, но я видела только спину Вадима, которая закрывала ее отражение. И тут вдруг она выглянула из-за его плеча и посмотрела прямо на меня!

– Боже мой…

– У нее была белая кожа – очень белая, алебастровая, и алый рот, как будто она пила кровь!

– Ну, это уж слишком, – пробормотала Сабина.

– Я смотрела на нее, словно околдованная. Мне было очень страшно!

– Еще бы! На шестом-то этаже…

– Тогда я совсем не думала о высоте или об опасности… О том, что меня могут заметить с улицы. Господи, я ни о чем не думала, кроме как о ее красоте.

– Знаете, вы тоже очень красивая, – сказала Сабина. Илона непонимающе посмотрела на нее. – В том смысле, что вам не стоит комплексовать. Мало ли на свете красивых женщин!

– Слушайте, я впала в транс, стоя на карнизе шестого этажа. Я просто уверена, что меня загипнотизировали! Разве под силу какому-нибудь человеку сделать подобное?

– Понятия не имею, – честно призналась Сабина. – Я никогда не увлекалась оккультизмом и не очень хорошо представляю, что возможно, а что невозможно. Говорят, способности человека безграничны.

– Я хочу спасти своего мужа, – сказала Илона и принялась усердно тереть переносицу: вероятно, чтобы не расплакаться. – И я хочу, чтобы вы мне в этом помогли.

– Но если я устроюсь секретарем к вашему мужу, он меня непременно уволит. И даже быстрее, чем всех предыдущих секретарей. Ведь предполагается, что я буду следить за ним, то есть лезть в его дела. Как раз то, что его больше всего раздражает.

– Я уже подумала об этом, – Илона кончиками пальцев промокнула навернувшиеся слезы, снова покопалась в сумочке и выложила на стол электронный пропуск. – Предлагаю вам стать моей личной помощницей.

– Да я же работаю на Звонарева! – воскликнула Сабина. – Только что устроилась. Какая вы странная, честное слово!

– Я и не предлагаю вам работать по-настоящему. А только имитировать работу. Ключ от моего кабинета и пропуск дадут вам возможность бывать в фирме тогда, когда вам захочется. Если что, ссылайтесь на меня.

– Вы всеми способами стараетесь втянуть меня в это дело! – возмутилась Сабина.

– А разве вы еще не втянулись? – у Илоны был хмурый взгляд. – Я была уверена, что вы сразу же заинтересуетесь. Раз вы не боитесь потусторонних сил, ничто не может помешать всплеску простого человеческого любопытства.

На самом деле Сабине казалось, что она стала для Илоны Борисовой навязчивой идеей. «Наверное, просто потому, что меня перехватил Звонарев, – подумала она. – Или из-за того происшествия с пистолетом. В общем, по какой-то причине эта женщина зациклилась именно на мне. И во всем, разумеется, виноват Петька».

– Я ничего не обещаю, – сказала Сабина и сделала еще одну длинную затяжку. Потом решительно взяла со стола пропуск. – Ничего не обещаю, но попробую что-нибудь выяснить.

– Я выплачу вам аванс, – сразу же встрепенулась Илона и схватилась за сумочку.

– Пока не нужно. Если у меня будут расходы, тогда поговорим. И не настаивайте.

– Хорошо. – Илона следила за ней блестящими глазами. Она совершенно точно воспрянула духом. – Можете приходить в офис даже ночью, если понадобится.

– Что мне там делать ночью? – удивилась Сабина. – Разыгрывать сцены из фильма «Вий»? Нет уж, спасибо, я лучше при свете дня. Кстати, мне нужны номера телефонов – вашего и мужа, мобильные и рабочие, а также адрес офиса.

– Конечно. Разумеется! Я снабжу вас всем, чем захотите.

«К сожалению, то, чего я хочу, лежит за пределами твоих возможностей, – подумала Сабина. – И ты никогда не вернешь мне моего счастливого прошлого. Как и я тебе – твоего».

* * *

На следующий день Сабина явилась на работу с сумкой, в которой лежала пачка собачьего корма и половинка жареной курицы. Не только корм, но и курица предназначались для Виктора, курица пахла даже через фольгу. С ее помощью Сабина собиралась заманить псину на склад незадолго до семи вечера и посмотреть, что будет. Может быть, собака покажет, откуда конкретно появляются призраки? Или ей вообще удастся их разогнать? Человек, царь природы, на самом деле так далек от нее, что рассчитывать на собственное чутье ему уже не приходится.

Звонарев был искренне рад появлению Сабины на службе и едва не расцеловал ее. По крайней мере, ей так показалось. Удостоверившись, что она приступила к выполнению своих обязанностей, босс недолго посидел в своем кабинете, а потом куда-то усвистел. В приемную несколько раз заходили люди и спрашивали, где Григорий Викторович. Сабина важно отвечала – на территории. То есть где-то здесь, но неизвестно, где конкретно.

Когда он снова объявился, Сабина, понизив голос, сказала:

– Григорий Викторович, я должна попасть на склад.

Звонарев вскинул брови и в тон ей ответил:

– Это по работе? Чтобы разобраться с процессом производства и продажи товаров? Или?..

– Или, – ответила Сабина. – Для того чтобы разобраться с процессом возникновения и перемещения призраков. Я много раз просматривала запись на пленке и примерно представляю себе, как они себя ведут в обычные дни.

– Хотите устроить им что-нибудь особенное? – оживился Звонарев. – Какой-нибудь карнавал?

– Вот именно. Но боюсь, без вашего разрешения на склад меня не пустят. Все-таки там материальные ценности.

– Хорошо, сходим туда вместе, я отдам распоряжение. Вы же не собираетесь копаться в готовой продукции?

– Нет, но… Я хочу взять с собой Виктора.

Звонарев вздернул густую бровь:

– Будете патрулировать склад, как четыре танкиста и собака?

– Почему – четыре? – опешила Сабина.

– Потому что на складе сторож, а снаружи у главного входа два охранника. Вы четвертая! И собака.

Сабина не нашлась с ответом. Звонарев смотрел на нее радостным взором. Он вообще казался ей весьма простодушным, несмотря на смазливую внешность, высокий рост и королевскую осанку. Казалось, будто его тело росло и совершенствовалось, а разум оставался детским. В самом деле все его коварство было шито белыми нитками, а начальственная строгость казалась напускной и ровным счетом никого не пугала. Вон даже Гришкин его не боялся! Как будто это он был самым главным боссом и мог отдавать приказы.

– А мы можем сходить на склад прямо сейчас? – спросила Сабина. – Вы же потом уедете.

Звонарев согласился, резво собрал бумаги и побросал их в портфель. Им пришлось выйти на улицу и обогнуть здание. Вход на склад выглядел внушительно. Все было железным, тяжелым, массивным, имелся маленький черный звонок, похожий на след от пули.

– Здесь только сторож, – пояснил Звонарев. – Но в ночное время каждые три часа один из охранников делает обход территории. В том числе заглядывает на склад. А второй остается у ворот. Со сторожем я вас сейчас познакомлю.

В представлении Сабины сторож должен быть пожилым человеком с грозным взглядом, жилистыми руками и хриплым голосом. Каково же было ее изумление, когда дверь им открыл довольно молодой и стройный мужчина в узких очках.

– Здравствуйте, Григорий Викторович! – поздоровался он.

– Добрый день, Валерий. Познакомьтесь, мой новый секретарь Сабина.

– Сабина Брусницына, – подсказала та и даже протянула для приветствия руку.

Ей показалось, что Валерий оценит ее дружеский жест. Тот с радостью принял ее длань и мелко потряс.

– Пришли осмотреться? – поинтересовался он. – Понимаю. Вы же за стеной сидите, верно?

– Верно, верно. За стеной. Надеюсь, она достаточно толстая и прочная.

– Сабина хочет привести сюда собаку, – беспечным тоном заявил Звонарев, шагая по складу и осматривая контейнеры. Сабина вместе со сторожем семенили следом. – Так вот, дружок, ты уж ее впусти, договорились? Не чини никаких препятствий. Пусть она тут… поколдует.

– Ладно, – согласился Валерий и посмотрел на Сабину лукавым взглядом. – Думаете, вам удастся что-нибудь сделать?

– А вам не удавалось? – спросила она не без любопытства.

– Нет, не удавалось. Я этих призраков и на камеру снимал, и даже ходил вдоль хранилища с ручным пылесосом. На снимках ничего не получилось, обычный складской вид, пылесос тоже оказался бесполезен. Потом просмотрел записи с видеокамер и обалдел – эти призраки только что у меня на голове не сидели, пока я пытался их ущучить.

– С этим пылесосом ты был похож на охотника за привидениями, – заметил просвещенный Звонарев.

Судя по всему, в его памяти засело множество воспоминаний о просмотренных фильмах.

– Значит, сами вы ничего особенного не чувствуете? – напоследок спросила Сабина.

– Ничего, – подтвердил Валерий. – Кроме того, что здесь здорово холодно. Надеюсь, у вас в приемной все нормально.

– Да, у меня очень хорошо, – заверила его Сабина. – Тепло. По ногам не дует.

Когда они со Звонаревым вновь оказались на улице и солнце омыло их лица ярким светом, она задала боссу новый вопрос:

– Скажите, Григорий Викторович, а вы не проверяли пленки на предмет… подделки? Может быть, это розыгрыш? Какая-нибудь голограмма… Я, знаете ли, ничего в этом не понимаю.

– Я тоже, – признался босс. – Но мы проверяли! Гришкин проверял. Сказал – пленки натуральные, никаких наложений, совмещений, монтажа и тому подобного. Это я вам по-свойски, без терминологии…

– А какие-нибудь недостачи на складе?

– Боже упаси! Кстати, когда пойдете туда, умоляю вас, не рискуйте! Мало ли как призраки могут повлиять на вашу энергетику. Женщины – существа тонко организованные. А я отвечаю за вас перед Петром Михайловичем.

– Вот уж о ком вам точно не стоит волноваться, так это о Петре Михайловиче, – усмехнулась Сабина. – Все претензии он сможет предъявить только себе.

– Но я не в смысле претензий, я по-человечески волнуюсь за вас.

Сабине казалось, что Звонарев привирает, а на самом деле страшно рад, что кто-то снял с него ответственность за происходящее и пытается во всем разобраться.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Я уезжаю на встречу с партнерами, но постоянно буду на связи. Если что, звоните без стеснения! – сказал босс воодушевленно.

Он всегда воодушевлялся перед тем, как покинуть свой пост. Сабина посмотрела ему вслед, потом вернулась в приемную. Примерно через час появилась собака. Она сразу же учуяла съестное и начала взволнованно принюхиваться. Сабина насыпала ей на тарелку сухой корм, и та разделалась с ним в один присест. После чего прыгнула на диван и заснула.

А еще примерно через час Сабина ощутила, что в приемной не все благополучно. Беспокойство, охватившее ее, было совершенно необъяснимым. Сабина перестала шелестеть бумагами, уселась на вертящийся стул и прислушалась. Казалось бы, ровным счетом ничего не происходит. Все было как обычно. И не как обычно! Она посмотрела на собаку. Та открыла глаза и навострила уши. Потом тихонько заворчала и тонко, по-щенячьи тявкнула. Потрясла головой и тявкнула еще раз.

– Ты тоже что-то чувствуешь? – спросила у нее Сабина.

Собака соскочила с дивана, подбежала к ней и стала обнюхивать ящик, в котором была заперта курица.

– Ты чувствуешь совершенно не то, что надо! – рассердилась Сабина.

Она походила по приемной, выглянула в окно, но не увидела ничего, кроме заводских корпусов, похожих на грязные коробки, и темного асфальта, покрытого причудливыми пятнами бензина. Чтобы проверить, связано ли ее беспокойство непосредственно с приемной, Сабина решила покинуть помещение, и отправилась обедать. Она без труда нашла в соседнем корпусе столовую и с удовольствием навернула тарелку щей с грибами. На нее никто не обращал внимания. Люди приходили голодными и, судя по всему, думали только о еде. К концу трапезы в столовой неожиданно появился Гришкин. Он поздоровался с Сабиной издали и поджал губы. Несколько раз она ловила на себе его подозрительный взгляд. «Ждешь, когда я сбегу? – подумала она. – Вот дулю тебе! Не сбегу, останусь, да еще и призраков ваших разгоню. Поглядим, что ты тогда скажешь». Она стала представлять, как Гришкин со слезами на глазах благодарит ее за освобождение склада готовой продукции от темных сил и дарит букет роз. Нет, розы – это слишком интимно. Букет тюльпанов! Это как раз то, что надо.

Однако пока что Гришкин ничего ей дарить не собирался. Он хмуро поглощал пищу, сидя в углу. «Аж очки запотели от жадности, – подумала Сабина. – Тоже мне, сильный пол! Прожорливый и вредный. Так и хочется подойти, отнять ложку и стукнуть по лбу».

По дороге в приемную Сабина прислушивалась к себе и в конце концов вынуждена была констатировать, что неприятные ощущения исчезли. Значит, что-то такое все же было в приемной, что действовало на нее угнетающе. Хм, загадка. Ведь о призраках она не особенно-то и думала. Гораздо больше ее интересовали суккубы. Она даже кое-что прочитала об этих тварях в Интернете. Демоны сна, вызывающие сладострастные видения, – о них Сабина никогда толком ничего не знала. Искушают предаваться пьянству, обжорству и похоти… Интересно, что за странное совпадение – и призраки, и суккубы навалились на нее практически одновременно. Может быть, это что-то значит?

Она возвратилась назад и принялась осматривать помещение самым тщательнейшим образом. Даже встала на стул и обследовала вентиляцию и провода, которые были протянуты вдоль стены и закрыты пластиковым коробом. Ничего подозрительного не нашла и со вздохом уселась на свое место. Занявшись сортировкой бумаг, Сабина так глубоко погрузилась в дела «Рекордсменки», что изумленно вскинула голову, когда собака неожиданно завозилась на своем месте.

– Витя, Витя! – позвала она. – Что такое? Случилось что-нибудь?

Вместо ответа собака задрала морду и тонко завыла. Первая рулада оказалась впечатляющей. Сабина вскинула глаза на часы и едва не взвыла тоже – она упустила время! Оказывается, было уже семь часов. А ее собственные наручные часы отстали почти на пятнадцать минут. Ругая себя на чем свет стоит, Сабина спешно полезла в ящик стола за курицей. Возможно, Виктора все-таки удастся заинтересовать? Псина, конечно, уже вошла в раж, но, возможно, прервется ненадолго?

– Собаченька, кисонька, заинька, понюхай курочку! Пойдем на склад, сладенькая, пойдем!

Именно в этот момент позвонила Тамара. Чтобы вой не мешал разговаривать, Сабина закрылась в кабинете Звонарева.

– Какой у тебя сегодня голос бодрый, – удивилась Тамара, обменявшись с подругой приветствиями. – Совершенно другое дело. Неужели ты наконец успокоилась и выбросила своего Тверитинова из головы?

Сабина иронически хмыкнула. Выбросить из головы человека, которого любишь, так же сложно, как забыть дома собственную руку. Он всегда с тобой, что бы ты ни делала и куда бы ни отправилась.

– Не выбросила, – ответила она честно. Зачем обманывать лучшую подругу? – Меня Петька на работу выпер.

– Да ты что?

– Хитростью взял. Господи, зачем ты вспомнила про Тверитинова?! Теперь на меня накатила такая тоска…

– А кто это там у тебя воет? – напряженно спросила Тамара.

– Это я вою, – раздраженно сказала Сабина. – Я без него с ума схожу, понимаешь? – Тон ее внезапно сделался плаксивым. – Может быть, я сама во всем виновата? А он ни в чем не виноват? Как ты думаешь?

– Да какая разница – виноват или не виноват, – в голосе Тамары сквозила досада. – Это же не тот мужик, который бегает за юбками. Даже если он и ходит налево, то аккуратно, в одном направлении… Я бы такого никогда не прогнала.

– О! – простонала Сабина. – Замолчи, иначе я тебя убью!

– Сомневаюсь. Потому что я нахожусь в Свиблово. Пока ты продерешься по пробкам, позыв к убийству пропадет. Слушай, у тебя там точно кто-то воет.

– Это собака.

– Так прогони ее!

– Не могу. Сейчас я поведу ее на склад, где лежат спортивные костюмы.

– Зачем? – спросила Тамара упавшим голосом. Она понятия не имела, куда конкретно Сабина устроилась на работу и что на этой работе происходит, поэтому заявление подруги показалось ей полным бредом.

– Зачем, зачем? Долго объяснять. С тех пор, как мы расстались с Сергеем, я места себе не нахожу, вот зачем! Иногда как впадаю в прострацию, так и вообще не соображаю, где я нахожусь. Теперь вот подрядилась призраков ловить.

– Призраков?! – опешила Тамара. – У тебя что, крыша поехала?

– И все из-за Тверитинова! – воскликнула Сабина, совершенно не слушая ее. – Если бы он не оказался таким подлым, разве ж я ввязалась бы в эдакое дело?

– Может быть, тебе стоит с ним поговорить?

– Ты что, с ума сошла?! Мы так расстались, что уже никогда не сможем нормально разговаривать.

– Я бы на твоем месте позвонила ему первая, – не сдавалась Тамара.

– Вот и позвони, – отрезала Сабина и добавила: – Все, не могу больше разговаривать. У меня в руках курица для Виктора, она мне мешает.

– Так отдай ее Виктору!

– Она не берет.

– Кто – она? – оторопело спросила Тамара.

– Виктор!

Сабине страшно не хотелось вдаваться в подробности и объяснять, что Виктор – это собака женского пола. Она решила, что все растолкует Тамаре потом, позже. И лучше при встрече. Сейчас ей нужно поскорее закончить беседу и заняться делом. Призраки наверняка уже вовсю разгуливают по складу.

– Мне кажется, тебе стоит обратиться к врачу, – заявила Тамара. – Запишись к психоаналитику. В таких случаях надо обязательно выговориться.

– У меня нет денег на психоаналитика. Лучше уж я выговорюсь в пустую кастрюлю. Или в большой алюминиевый бак. Говорят, помогает ничуть не хуже. Жалуешься на жизнь – и словно слышишь себя со стороны. И сразу понимаешь, что твои проблемы мелкие и глупые.

Кое-как отвязавшись от Тамары, Сабина поспешила обратно в приемную. Как она и ожидала, собака живо среагировала на курицу. Продолжая подвывать, она вытянула морду и зашевелила ноздрями, словно собиралась втянуть угощение в себя. Однако когда Сабина попятилась к двери, тряся лакомством, собака сначала озадаченно замолчала, потом спрыгнула с дивана. Она уже пошла было за Сабиной, но вдруг сделала резкий выпад и, лязгнув зубами, вырвала добычу у нее из рук.

– Ах ты, хитрая бестия! – воскликнула Сабина. – Надо же, взяла и проглотила, как крокодил канарейку! – Она обескураженно вытерла пальцы салфеткой. – Скажи спасибо, что я еще дома из этой курицы косточки вытащила.

Слопав курицу, собака запрыгнула обратно на диван, облизнулась, задрала морду к потолку и завыла снова. Вдохновения после перекуса у нее явно прибавилось.

– Почему ты все-таки воешь? – Сабина задумчиво посмотрела на Виктора. – Может быть, призраки все же просачиваются в приемную? И откуда всем тут известно, что не просачиваются? Ведь видеокамер в приемной нет? Нет, – сама себе ответила она. – Возможно, призраки сейчас носятся по комнате и делают кувырки через голову, а я об этом даже не догадываюсь!

Дома у Сабины имелась любительская видеокамера, и она решила привезти ее завтра на работу, закрепить повыше и включить запись незадолго до семи часов.

– Вот что хотите обо мне думайте, – сказала она вслух, – но что-то мне сегодня явно не по себе. И почему-то страшно хочется выйти на свежий воздух. Не понимаю я тебя, – обратилась она к собаке. – Никто тебя за хвост не держит, однако же ты воешь, как заводная, но не уходишь. Запросто могла бы сделать лапы.

Виктор не обращала на ее слова никакого внимания. Тогда Сабина собрала сумку, заперла кабинет Звонарева, насыпала в тарелку сухого корма и помахала ручкой.

– Пока! – сказала она. – Желаю весело провести остаток вечера.

Приемная на ночь не запиралась, а ключ от кабинета босса Сабина забирала с собой. От обилия ключей сумка была тяжелой, как мешок с камнями. Сабина много раз пыталась разгрузить ее, но ничего не выходило – каждая вещь казалась не просто нужной, а жизненно необходимой. Ключи от дома, ключи от машины, ключи от родительской квартиры, водительские права, мобильный телефон, пудра, помада, записная книжка, ручка, расческа, солнечные очки, бумажные салфетки, шариковый дезодорант и еще увесистый кошелек. Сабина подозревала, что если когда-нибудь в подворотне у нее попробуют отнять кошелек, она запросто сможет стукнуть им грабителя по голове и лишить его сознания. Кошелек был жирным от обилия мелочи и дисконтных карт. Теперь каждый мало-мальски приличный магазин практически насильно оделял тебя дисконтной картой, чтобы навеки сделать своим покупателем. Сабина представления не имела, как это мужчины обходятся внутренним карманом пиджака и при этом прекрасно себя чувствуют.

Дома, растревоженная сегодняшним разговором с Тамарой, она снова стала думать о своей несчастной любви и ей отчего-то страстно захотелось посмотреть прошлогодние фотографии. Они с Сергеем ездили в отпуск на море и попеременно фотографировали друг друга. Совместный снимок был только один: они всучили аппарат двум жизнерадостным туристам и попросили сделать кадр. Тверитинов не удержался и состроил рожу. Этот снимок Сабина обожала. Сергей редко позволял себе дурачиться, но, если вдруг давал себе волю, это означало, что он счастлив. Она тоже была тогда счастлива. Она вообще была счастлива с ним… Господи, как он мог так с ней поступить?!

Весь следующий день на работе Сабина думала о Тверитинове. Мысли о нем были такими навязчивыми, что просто хоть на стенку лезь. Ни складские привидения, ни суккуб, донимавший мужа Илоны Борисовой, не могли тягаться с ее любовной тоской. Возможно, Сабина послала в пространство какой-то телепатический импульс, потому что Тамара именно в этот день решилась на поступок, за который подруга запросто могла бы откусить ей голову, – она по собственной инициативе позвонила Тверитинову.

Тамара тоже находилась под большим впечатлением от вчерашнего разговора с подругой. Ее мучила мысль об ответственности. Возможно, когда-нибудь ее спросят: а что ты сделала для того, чтобы спасти лучшую подругу от депрессии и помочь ей вернуть любовь? И тогда она не найдется с ответом. Чтобы такого не случилось, Тамара задумала подтолкнуть судьбу, а в ее лице и Тверитинова к решительным действиям. Сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и набрала знакомый номер.

Тверитинов ответил сразу.

– Да, – сказал он. Тон был сухим, голос усталым.

– Привет, – осторожно начала Тамара. – Сереж, это… Э-э-э… М-м-м… Подруга Сабины.

Тот едва не сел мимо стула. Вот уж чего он точно не ожидал, так это того, что «с той стороны» будут предприняты какие-то шаги для примирения. Ухватив трубку обеими руками, он плотно прижал ее к уху и громко повторил:

– Да!

– А… У тебя есть минуточка?

Даже если бы он в этот самый момент летел в бездонную пропасть, рискуя попасть в ад, он все равно ответил бы положительно. Ему страстно хотелось узнать хоть что-нибудь о Сабине. По правде говоря, он уже недели две готовил план штурма. Он собирался штурмовать ее, как крепость. Он не мог оставить все, как есть. Сабина занимала все его мысли. Без нее он хандрил. Это была дрянная, изматывающая хандра, похожая на сухой затяжной кашель. Сначала он думал, что делать с этим ничего не надо – само пройдет. Но оно все не проходило и не проходило. Потом он приложил усилия, чтобы забыть о ссоре, но не смог. Тогда, окончательно убедившись, что болезнь неизлечима, он сделал попытку помириться и явился к ней домой. Но она не оценила его порыва и, когда увидела, так развопилась, как будто он пришел ее убивать.

– Конечно, у меня есть минуточка, – сказал Тверитинов нервно. – С ней все в порядке?

Он не уточнил – с кем. И так было ясно. Больше всего Сергей боялся, что Сабина сдуру выскочит замуж или с горя родит ребенка от какого-нибудь идиота – или даже от донора! – и погрузится в пучину материнства. Младенец вытеснит из нее все романтические чувства, и она выпадет из жизни лет на пять как минимум. Он не хотел так рисковать. Но и торопиться не имело смысла – рана, нанесенная им Сабине, все еще была свежа. «Впрочем, что это я?! Не наносил я ей никакой раны! Она сама все придумала и сама же обиделась».

– Сабина здорова, если ты это имел в виду, – ответила Тамара, мучительно подбирая слова. – Но вот с ее головой явно не все в порядке.

– В каком смысле? – озадачился Сергей.

– Ты же знаешь, что впадать в тоску вредно для здоровья. А она как в нее впала, так до сих пор и не выходит. Просто ужас! С ней стало невозможно иметь дело. Она заговаривается, в ответ на самые простые вопросы несет какую-то чушь… Может быть, она даже пьет, кто ее знает?

– Это ты должна знать, – резко бросил Сергей. – Ты же ее лучшая подруга! Чем вообще она сейчас занимается?

– Ну… Петька хитростью заставил ее выйти на работу. Она засела на каком-то складе и стала совершенно не похожа на саму себя. Я хотела попросить тебя поговорить с ней. Нет, подожди, не протестуй! Ты хотя бы попробуй!

Тамара была готова к тому, что Сергей откажется наотрез, но он неожиданно бросил:

– Ладно, поговорю. Где она?

– Сейчас? На работе, я полагаю. Но где конкретно находится эта работа, я пока не выяснила…

– Ничего, я выясню сам. Да, и еще… Спасибо, что позвонила.

– Пожалуйста. Я развязала тебе руки, – неожиданно сварливым тоном ответила Тамара. К ней вернулась обычная самоуверенность. – Если что, можешь ссылаться на меня. Я все вытерплю.

С чувством исполненного долга она положила трубку. «Хоть бы у него все получилось! – подумала она. – Надо же, какая Сабинка оказалась жестокая. Ее любит такой мужчина, а она нос воротит! Все-таки женщины – странные существа. Полжизни они ждут принца, а когда тот появляется, прищуривают глаз и оценивают: это в нем не так и вот это тоже. Нет, нам такой принц не подходит! Обиженный принц разворачивает белого коня, и тут дамы начинают закатывать истерики – оказывается, он был лучшим из того, что до сих пор встречалось им в жизни».

Тамара ни в каких драмах не участвовала. С мужчинами у нее было все четко и определенно. Она сама устанавливала правила и регулировала отношения. Ничего головокружительного с ней отродясь не случалось, поэтому Сабинин страстный роман с Тверитиновым произвел на нее сильное впечатление. И когда эти двое расстались, она испытала примерно такие же чувства, как если бы к ее любимой мелодраме приделали несчастливый конец.

Положив трубку, Тамара с замиранием сердца стала ждать, что будет дальше. Как только Сергей предпримет решительные шаги, Сабинка тут же позвонит, иначе и быть не может! Интересно, а он страдает? Наверное, да. По крайней мере, голос у него совершенно убитый. Каждая женщина мечтает о том, чтобы мужчина был раздавлен горем, если она его бросит. Ах, как Тамара завидовала своей подруге! Она бы тоже была не прочь разбить сердце такому парню, которого хоть сейчас можно помещать на обложку журнала.

Тем временем Сергей лихорадочно дозванивался Пете Брусницыну. Сабина пьет?! Не может быть. Алкоголь – это удел слабаков и пофигистов. Сабина не такая, она сильная и страстная. Черт побери, он любит ее и не хочет, чтобы с ней что-нибудь случилось.

– Как я рад тебя слышать! – воскликнул Петя, когда Тверитинов наконец дозвонился до него. – Сабинка запретила мне с тобой общаться, иначе я бы уже давно проявился. Зря ты мне раньше не позвонил, так бы я и своего слова не нарушил, и с тобой бы поговорил по душам.

– Скажи мне честно, что там с Сабиной?

– Она в депрессии, – быстро ответил Петя. Больше всего на свете ему хотелось помирить рассорившихся влюбленных, а для этого нужно было заставить одного из них поволноваться за другого. – Просто жалко на нее смотреть, честное слово. Она похудела, побледнела… Вообрази, мы ужинали у мамы, так она съела всего одну половинку огурца и корочку хлеба!

– Больше похоже на закуску, чем на еду, – заметил Тверитинов.

– Работу она заканчивает в семь часов, – продолжал Петя озабоченным тоном. – Возможно, ты захочешь сам на нее взглянуть. Что я, в самом деле, буду расписывать ее состояние?

– Хорошо, продиктуй мне адрес.

Оживившийся Петя принялся объяснять, как добраться до «Рекордсменки».

– Кстати, чтобы попасть на территорию, нужен пропуск. Но ты не волнуйся, я все устрою. Когда ты подъедешь, то уже будешь значиться в книге посетителей.

– Хорошо.

– Можешь звонить мне в любое время дня и ночи, – напоследок сказал Петя и, положив трубку, возбужденно потер руки. – Придется побеспокоить Звонарева… Ого! Кажется, начинаются интересные события!

Конечно, он и понятия не имел, насколько близок к истине. Интересные события действительно начинались. Вот только Тверитинов не имел к ним никакого отношения.

Поговорив с Петей, Сергей стремительно вскочил на ноги и уронил вертящееся кресло. Оно свалилось с таким грохотом, как будто рухнул потолок. Тотчас в кабинет без стука вбежала его помощница Наташа. После ссоры с Сабиной он специально взял на ее прежнюю должность очаровательную девушку. Просто из вредности. Наташа носила классические платья по колено и красивые туфли.

– Ой, с вами все в порядке?! – вскричала она.

Тверитинов, поднимавший кресло, увидел прямо перед собой ее стройные, длинные, ладные ножки с узкими лодыжками. Против воли слегка смутился и быстро принял вертикальное положение.

– Все в полном порядке, – резче, чем следовало, ответил он. Сергей вообще раздражался, когда его пытались окружить душной заботой.

– Слава богу! Вы меня прямо напугали. Обычно у вас так тихо, как будто вы спите.

– Смешно, – ответил Тверитинов, сверкнув глазами.

– Я не в том смысле, что я так действительно думаю, – испугалась Наташа. – Вы же ученый, придумываете всякие станки…

– Технологии, – бросил Сергей и схватил со стола ключи. – Я уезжаю, не забудьте прислать мне список дел на завтра, договорились?

Это «договорились» должно было смягчить его резкость. Однако Наташа, кажется, не собиралась обижаться.

– Конечно, я все сделаю, как надо, – пообещала она. – Вы ведь знаете, как я стараюсь.

– Угу, – промычал Тверитинов, чтобы ее не обидеть.

Он вышел из здания своей фирмы и двинулся к машине. Вечер был хмурым, на всем лежал налет тоскливой серости. Дождь висел в воздухе стеклянной пылью. Сергей завел мотор и прислушался к себе. Он поверить не мог, что едет к Сабине! Сколько раз он прокручивал в голове подобный сценарий… К сожалению, воображаемая им концовка всегда была плохой. Даже драматической.

Машина скользила по влажному шоссе, словно длинная серебряная рыбина. Оживленный район сменился менее оживленным, а потом и вовсе начались пустыри. «Господи, да куда это она забралась? – подумал Сергей, очутившись среди бетонных заборов и бурых заводских корпусов. – Она же терпеть не может безлюдных улиц и пустынных районов». Следуя указаниям Пети, он отыскал ворота, за которыми обнаружился еще и шлагбаум. В будке, похожей на темный стакан, угадывались два охранника. Сергей посигналил, и один из них возник снаружи, словно джинн. Вперевалочку подошел к машине и наклонился.

– Куда? К кому? Документы, – бурчливо сказал он в опустившееся стекло.

Покончив с формальностями, Сергей оставил машину на стоянке и пешком двинулся к зданию, где, по словам охранника, должна была находиться секретарша Звонарева, которая «еще не покидала территорию». По непонятной для себя причине Сергей презрел широкую дорогу, которая вела, судя по всему, к главному входу, и отправился по узкой асфальтовой дорожке, проложенной наискось через газон к железному крыльцу, похожему на огромную вагонную подножку. Возможно, его вела интуиция или иные тайные силы, но факт оказался фактом – он выбрал самый короткий путь.

Сабина даже не подозревала о его приближении. Весь день она чувствовала себя ужасно. Общая разбитость, головная боль, неясная тревога… Конечно, она не могла не связывать все это с призраками. Она прислушивалась, приглядывалась и в какой-то момент даже стала ощущать их присутствие в приемной. Мало того: ей стало казаться, что призраки касаются ее кожи. Сабине стало так противно! Сначала она дергала плечами, потом стала лихорадочно отряхиваться и размахивать руками. Вдруг и правда какие-то невидимые твари дышат ей в шею и шастают по ногам?!

Тверитинов был готов поверить, что Сабину скрутила жестокая депрессия. Но в то, что у нее съехала крыша, он не поверил бы никогда. Если бы не увидел результат своими глазами. Взобравшись на ту самую «подножку», он уткнулся в запертую застекленную дверь. Огромное и низкое, багровое от усталости солнце ненадолго ослепило его. Сергей хотел было постучать, как вдруг солнце скрылось, и он увидел наконец любимую женщину.

Она скакала по комнате, держа наперевес длинную деревянную линейку. Время от времени делала выпад и протыкала линейкой невидимого противника. Доскакав до противоположной стены, Сабина совершила замысловатый пируэт и пустилась в обратный путь с совершенно зверским выражением лица. Вдруг она остановилась, задрала голову и начала крутить линейкой над головой. Потом безо всяких видимых причин бросила линейку, схватила со стола видеокамеру и принялась водить ею из стороны в сторону с таким видом, как будто у нее в руках автомат Калашникова, а вокруг полно врагов. Не успел Тверитинов и глазом моргнуть, как Сабина уже шваркнула камеру на стол. После чего одним резким движением вытащила из своей юбки кожаный ремень и стала азартно хлестать им, рассекая воздух и громко выкрикивая:

– Получи! На! Вот тебе!

Тверитинов наблюдал за Сабиной, разинув рот. Мысли о любви и возможном примирении вылетали у него из головы со свистом, как бейсбольные мячи, пущенные рукой мастера. Он даже забыл, что собирался постучать и войти.

Самым удивительным было то, что на диване в углу комнаты сидела лохматая собаченция и заунывно выла. Вой ее был слышен даже на улице, однако Сабина по какой-то неведомой причине не обращала на страдалицу никакого внимания.

Где-то неподалеку, возможно, в соседнем заводском корпусе, что-то глухо металлически лязгнуло, и Сергей внезапно очнулся. Потряс головой, чтобы разогнать наваждение, поднял руку и довольно громко постучал костяшками пальцев в стекло. Сабина, в этот самый момент пытавшаяся сбить с люстры дешевые стекляшки, повернула голову и посмотрела на него с недоумением.

Прошло несколько долгих секунд. За это время на лице Сабины сменилась целая гамма чувств. Остановилась она на мрачной решимости. Тверитинов поежился – именно с таким выражением лица Сабина швыряла в него разнообразные и даже весьма тяжелые предметы во время их грандиозной ссоры. И тут же вздохнул с облегчением: выходит, она не сошла с ума, не обкурилась, не напилась… Она вменяема и, кажется, готова встретить его залпом из всех орудий.

Сабина тем временем подошла к двери и уставилась на Сергея сквозь толстое стекло в мутно-розовых солнечных разводах. Она медлила и не делала попытки открыть дверь, пытаясь хоть немного успокоиться. Унять стук сердца, которое пять минут назад бешено скакало от страха, а теперь предательски дрожало из-за появления Тверетинова. Неужели это и вправду он? Вот тут, совсем рядом! Боже, как же он ей нравился…

При взгляде на него как-то сразу становилось понятно, что этот мужчина умен, успешен и, несмотря на то что уже не юн, мышцы у него крепкие, а сердце сильное и молодое. Непроницаемое лицо, чуть прищуренные глаза под густыми бровями… Сергей изо всех сил делал вид, что спокоен, но Сабина, успевшая хорошо его изучить, готова была биться об заклад, что он с трудом сдерживает нервное напряжение.

– Здрасте, – громко сказал Тверитинов и тут же почувствовал себя дураком. Разозлился и сердито добавил: – Может быть, ты мне откроешь?

Она открыла и отступила в сторону. Сергей вошел, озираясь по сторонам.

Завывавшая собака затихла было, несколько раз громко гавкнула, но не двинулась с места.

– Тише, Виктор, все хорошо! – прикрикнула Сабина.

Собака послушалась и, перестав обращать на гостя внимание, снова задрала морду вверх и вернулась к прерванному занятию.

– У вас что, кто-то умер? – спросил Тверитинов, не двигаясь с места и глядя Сабине прямо в глаза.

Трудно было сказать, что сейчас волнует его больше – их несомненная красота или величина зрачков.

– Что ты здесь делаешь? – вместо ответа спросила Сабина.

Два противоположных чувства боролись в ней – счастье видеть его и жгучая обида, которая и стала причиной их ссоры.

– Разумеется, я приехал к тебе. Что еще я могу делать в таком богом забытом месте?

– Если ты явился, чтобы огрызаться, можешь сразу же и уезжать! – отрезала Сабина.

С первых же слов стало ясно, что с ней все в полном порядке. Конечно, она не пьет, не сошла с ума и вполне контролирует себя. Однако Тверитинов на всякий случай спросил:

– Э-м… У тебя все нормально?

– Нормально, а что?

Он хотел поинтересоваться, почему она прыгала, как резус макака, но счел, что тогда его вышвырнут сразу, без объяснений.

– Послушай, – Тверитинов постарался справиться с эмоциями, – давай поговорим в более спокойном месте. Без аккомпанемента собаки. Как она вообще попала в приемную директора предприятия?!

– Ее привел сам директор, – коротко ответила Сабина. – И я не собираюсь отправляться с тобой в спокойное место. Если ты думаешь, что я все забыла, то – дудки! – не забыла.

– Еще бы! Чтобы ты да что-нибудь забыла? О твоей злопамятности можно слагать легенды. Можно создать даже целую мифологию твоей ревности и обид. Хорошее ты, разумеется, не принимаешь в расчет! Сколько бы его там ни было в прошлом, этого хорошего…

– Ты сам перечеркнул все хорошее, когда мне изменил!

– Я! Тебе! Не изменял!!! – От гнева кровь бросилась Сергею в лицо.

– Да?! Ну даже если и так! Ты сделал кое-что похуже! Ты выставил меня полной дурой! Ты умолял меня прийти на этот чертов вечер, потому что якобы хотел представить всем своим друзьям и деловым партнерам как свою невесту!

– Именно так все и было!

– И что же?! – Сабина его не слушала. – Я прихожу на этот чертов бал, вся в тюле, как чертова Барби, и вижу, как ты у всех на глазах взасос целуешься со своей чертовой певичкой!

Назвать всемирно известную оперную певицу Жанну Пальваль чертовой певичкой можно было только в запале. Пальваль была невероятно красива, невероятно талантлива, богата и знаменита… и имела виды на Тверитинова. Когда-то у них был роман, их связывало общее прошлое, к которому Сабина, кажется, ревновала больше всего.

– Между прочим, мы с Жанной старые друзья, и ты это знаешь! – запальчиво возразил Сергей. – Она действительно меня поцеловала. Она меня, а не я ее. Чувствуешь разницу?

– Если бы меня вознамерился поцеловать у всех на глазах бывший кадр, я бы не далась!

– Кадр?! Детский сад какой-то…

– Хорошо – бывший любовник. Так тебе больше нравится?

Сабина против воли наслаждалась тем, что Тверитинов здесь, рядом. Бог мой, она любила его… И хотела разорвать на клочки!

– Послушай, ну не мог же я отпихнуть ее от себя, как смущенный пятиклассник?! Вообрази, как бы это выглядело!

– Это выглядело бы прекрасно, – отрезала Сабина. – Твоя Жанна коварная, как Борджиа.

Имя Жанна она произнесла с таким выражением, как будто только что разжевала таблетку.

– Возможно, она действительно увидела, как ты вошла в зал, и решила спровоцировать ссору. И ты тут же купилась! Это так глупо… Господи, да мы уже сто раз это обсуждали!

– Если мы будем обсуждать это еще миллион раз, я останусь при своем мнении: ты не должен был разрешать себя целовать! Это ты, именно ты во всем виноват! Ты позволил вашим отношениям зайти так далеко! В меня вот никто не может прилюдно впиться, как клещ.

– Но она знаменитость! К ней было приковано внимание всего общества. Я боялся ее обидеть и повредить ее репутации.

– Выходит, ты трус! – закричала Сабина звенящим голосом.

Лицо ее пылало. За этим «трусом» не стояло ничего, кроме ее злобной кусачей ревности. Конечно, эпизод с поцелуем стал просто последней каплей. Жанна Пальваль приложила немало сил к тому, чтобы победа осталась за ней. Она была умной, дерзкой и привыкла получать то, что хотела.

– Ты раздула из маленькой мухи гигантского слона! – продолжал увещевать Тверитинов.

– Ничего я не раздула. Это и есть слон! Такой здоровенный слон, через которого не перепрыгнешь.

Сергей не знал, что делать. Ссора затягивала их, как ураган, образовавший смертельную воронку. Как случилось, что нежное пламя, гревшее их обоих, вдруг превратилось в ревущий огонь? Сильнее всего Сергея ранил ненавидящий взгляд Сабины. Что, если она его больше не любит?!

– Ты меня больше не любишь? – ляпнул он, не успев прикусить язык.

Он не рискнул взять ее за руку, но глаз отвести не мог. Она была стройной и к тому же очень женственной. Колени, скулы, плечи – все так нежно закруглено… Словно ее ваяли на гончарном кругу, как вазу, ласковыми и безошибочными руками. Он очень скучал по ней все это время.

– Я никого больше не люблю! – выкрикнула Сабина. – И никому не верю!

Глаза у нее были сухими, но Сергей чувствовал, что еще немного – и она разразится слезами.

– Сабина, пожалуйста, не мучай меня! Я весь извелся с тех пор, как ты ушла. Поверь: ключ к моему счастью лежит в твоем кармане.

Его призывы не возымели никакого действия.

– Ключ?! Кому нужен ключ после того, как дверь взломали?

– Господи, ты мне всю душу вымотала!

– Кто бы говорил!

Чем громче они орали друг на друга, тем отчаяннее выла собака. Если бы кто-нибудь обратил внимание на ее вой, он поразился бы богатству интонаций и подлинному мастерству ее выступления. Однако Сабине с Тверитиновым явно было не до собаки.

– Меня не интересует Жанна. Меня вообще не интересует никто, кроме тебя.

Его низкий теплый голос напомнил Сабине о чашке горячего шоколада, который она пила вчера вечером. На какую-то долю секунды она готова была уступить. На одну крохотную, стотысячную долю… Броситься ему на грудь, прижаться щекой к его груди, подставить губы для поцелуя… Никогда ни один их поцелуй не был формальным – всякий раз обоих охватывали довольно сложные чувства, в которых трудно разобраться, но которые значили для каждого из них так много.

Это первое горячее сумасшедшее желание близости вспыхнуло и пропало. И загасило его зловонное дыхание все той же ревности. Сцена поцелуя Сергея и Жанны снова всплыла перед глазами Сабины так отчетливо, как будто все случилось только вчера.

– Но я тебя не простила! – обжигающим тоном сказала она, глядя Тверитинову в переносицу. – И никогда не прощу! Так что можешь катиться к своей Пальваль!

– Ах, так?! – Сергей, который до сих пор казался спокойным, как профессиональный игрок в покер, неожиданно вскипел и сжал кулаки. – Ну и ладно! Сиди одна и наслаждайся своей обидой!

– Ну и буду! – крикнула Сабина ему в спину. Тверитинов уже открывал стеклянную дверь, собираясь уйти тем же путем, которым пришел. – И одна я уж точно не останусь!

– Тогда найди себе кого-нибудь верного и преданного, который гавкает на всех женщин и только тебе одной лижет пятки и приносит тапочки!

– И найду! – заявила Сабина, глядя ему вслед.

Тверитинов сбежал по загудевшим металлическим ступеням и теперь уходил прочь, шагая быстро и размашисто. Его спина казалась каменной. «Если его окликнуть, он не обернется», – поняла Сабина. Ей тоже захотелось завыть, как Виктору.

Впрочем, как только Тверитинов хлопнул дверью, собака неожиданно замолчала, повалилась на задницу и начала с остервенением выкусывать хвост.

– Что, привидения разбежались? – спросила Сабина, чувствуя, как две горячие слезы сползают вдоль носа. – Я знаю, знаю… Тверитинов невыносим! Его даже нечистая сила не переваривает.

Собака подняла голову и сочно гавкнула. Потом внезапно соскочила с дивана, подбежала к полуоткрытой двери, ведущей в коридор, и оглянулась на Сабину.

– Что? – спросила та, уже откровенно хлюпнув носом. – Тоже хочешь смыться? Ну, иди, кто тебя держит?

Собака гавкнула еще раз, как показалось Сабине, укоризненно.

– Ты меня куда-то зовешь? – догадалась та и еще раз посмотрела в окно. Спина Тверитинова исчезла бесследно. Без нее заводской пейзаж казался отвратительно блеклым и угрюмым. – Так и быть, пойдем. Все равно мой рабочий день давно закончился. А дома меня никто не ждет.

Вырвавшись в коридор, собака Виктор понеслась вперед воздушной рысью. Ее грязно-белый хвост развевался, как плюмаж на шлеме бравого воина. Когда она чувствовала, что Сабина отстает, то останавливалась и нетерпеливо оглядывалась. Глотая слезы, Сабина следовала за ней по коридору, потом вышла на улицу и через газон, заросший грязной кашкой, потрусила к забору.

– Что у тебя тут такое? – не переставала приговаривать она. Утерла слезы и подставила лицо ветерку. – Что ты задумала?

Собака привела ее к забору, отделявшему «Рекордсменку» от территории соседнего предприятия. И тут же бросилась к большой куче рыхлой земли. Принялась усердно раскапывать ее передними лапами, поглядывая на Сабину влажными карими глазами.

– Витя, что там? – испуганно спросила та. – Надеюсь, не труп? Учти: если сейчас из земли покажется окостеневшая рука, я упаду в обморок или с визгом побегу к воротам. Так что будь готова!

Холодок страха действительно пробежал по ее спине. Однако трупа в земле не оказалось. Вместо него на свет божий появилась какая-то грязная штука с серебряной бляшкой, тускло блеснувшей в приглушенном свете летних сумерек.

– Да ведь это ошейник! – воскликнула Сабина, когда собака радостно подбежала к ней, держа свою находку в зубах. – Он твой? Ты, оказывается, домашняя! Ну-ка, ну-ка…

Псина безропотно отдала ошейник Сабине. Та нетерпеливо потерла бляшку указательным пальцем. На ней проступила выгравированная надпись: «Вата хочет к хозяину». Дальше шел номер мобильного телефона.

– Вата! – воскликнула пораженная до глубины души Сабина. – Тебя зовут Вата?! Ну и фантазия у людей…

Услышав свое настоящее имя, псина зашлась радостным лаем. Она стала подпрыгивать и вертеться на месте, трясти головой и выражать свои бурные эмоции затейливыми подскоками.

– А я-то издевалась над Звонаревым за то, что он назвал тебя Виктором. Видно, твой настоящий хозяин недалеко от него ушел. Так-так… Сейчас мы вернемся в приемную и ему позвоним!

Кажется, собака Вата отлично понимала, что происходит. Она радостно потрусила за Сабиной. Хвост ее вращался, как пропеллер. Неожиданно Сабина почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Повернула голову и увидела, что неподалеку на подъездной дорожке стоит один из охранников и внимательно наблюдает за ее перемещениями. Когда его заметили, он крикнул:

– А чего это вы там, в мусоре копались, что ли?

– В каком таком мусоре? – удивилась Сабина. – Я с собачкой играла. Нету там никакого мусора.

– Нет, есть, – уперся охранник. – Какой-то придурок сегодня утром вывалил туда офисный контейнер. Мусорка, вишь ли, вовремя не приехала… Так начальник отдела кадров лично головомойку уборщикам устроил. Велел все заново в мешки собрать, а что останется – немедленно закопать. Они честно закопали! А вы там раскапывали. Чего-то нашли? Чего-то интересное?

– Собачий ошейник.

Чтобы подтвердить свои слова, она потрясла в воздухе грязным ошейником.

– Тю… Находка, тоже мне, – охранник невежливо сплюнул на асфальт и вразвалочку отправился обратно к своей будке. Изнуряющая скука, владевшая им, казалась почти осязаемой.

Сабина тем временем изнывала от нетерпения. Добравшись до телефона, она немедленно набрала номер, указанный на ошейнике. Вата с надеждой смотрела на нее. Номер не отвечал. Сабина попробовала раз, другой, – бесполезно.

– Вот так облом, – обескураженно проговорила она. – Надеюсь, с твоим хозяином все в порядке.

Представив, что хозяин умер или попал в больницу, Сабина ужасно расстроилась. Находиться в неведении было выше ее сил.

– Значит, поступим следующим образом, – вслух сказала она, обращаясь к Вате. – Я заберу тебя домой и буду весь вечер дозваниваться до твоего хозяина. Ведь если я дозвонюсь, ему наверняка захочется забрать тебя сразу же. Конечно, ты не слишком чистая, и у тебя, как пить дать, есть блохи… Но ради собачьего счастья я это как-нибудь переживу. Кроме того, ты отвлечешь меня от всяких невеселых мыслей…

Не думать о Тверитинове было невозможно! Сабину до сих пор лихорадило, щеки горели так, будто их натерли снегом, руки тряслись, перед глазами стоял адреналиновый туман. Нет, но как долго он медлил, прежде чем явиться во второй раз! Она-то думала, он станет валяться у нее в ногах! А он, видите ли, считает, что она преувеличила. В отношении соперниц женщины никогда ничего не преувеличивают – они предвосхищают! Впрочем, откуда ему об этом знать?

Вата охотно и даже радостно запрыгнула на заднее сиденье машины и улеглась там, высунув трепещущий язык. Кончик языка был загнут вверх, точно псина собиралась свернуть его рулетом. Сабина завела мотор, но прежде, чем тронуться в путь, еще раз позвонила по номеру, указанному на ошейнике. Ей снова никто не ответил.

– А что, если нам самим попытаться узнать, кто он такой, твой хозяин? – вслух спросила она и постучала мобильником по ладони. – Знаю! Надо обратиться к Димасу.

Димас, или Дима Трухин, был другом Сабининого детства. Официально он числился инженером связи и спецтехники в какой-то мутной фирме, название которой он если и озвучивал, то исключительно «аббревиатурно». Считалось, что по части добывания информации из Сети ему нет равных. Уж узнать фамилию и адрес человека по номеру мобильника для него наверняка не проблема. Звонок Трухину был самым простым из того, что можно было сделать в сложившейся ситуации. Уже через минуту Сабина услышала знакомое ворчание.

– Чего тебе надо, Брусницына? – У Трухина был такой ужасный голос, как будто он проглотил наждак.

– Откуда ты знаешь, что мне что-то надо? – удивилась та.

– А ты хоть раз звонила просто так? – вопросом на вопрос ответил Трухин. – Спросить, как я поживаю? Не болит ли у меня поясница и не дергается ли глаз?

– Я и так знаю, что болит и дергается. Ты же сутками сидишь неподвижно и пялишься в монитор. Возможно, ты даже недоедаешь.

– Кстати, Брусницына, привези мне поесть. А если не привезешь, я тебе ничего не скажу.

– А что ты хотел мне сказать? – заинтересовалась Сабина.

– Понятия не имею. То, что ты хотела от меня узнать, не скажу. Я решил, что задаром работать на друзей, знакомых и родственников больше не буду. Всем от меня круглые сутки что-то надо. Вот давайте, платите за беспокойство. За мой титанический труд покупайте мне колбасы, вкручивайте перегоревшие лампочки, мойте посуду.

– Хочешь, я тебе пиццу привезу? – спросила добрая Сабина.

– Хочу, – быстро ответил Трухин. – У меня от запаха пиццы выделяется гормон радости.

– Надеюсь, ты будешь так сильно рад, что найдешь мне человека по номеру телефона.

– Сначала жратва, потом информация, – непререкаемым тоном ответил Трухин. – Домофон в подъезде сломан, так что тебя ничто не должно задержать на пути ко мне. Да, и захвати пару стаканчиков вкусного кофе. Вкусного – это значит не с автозаправочной станции, а из какого-нибудь приличного кафе, ясно?

– Куда уж яснее, – пробормотала Сабина и, отключившись, добавила: – Кстати, я приеду с собакой. Надеюсь, ты не будешь возражать.

Увидев на пороге Сабину в сопровождении четвероногого друга, Трухин удивился:

– Боже, кто это с тобой пришел, такой лохматый и прекрасный?

Трухин не отличался высоким ростом, зато был коренаст и довольно упитан. Из-за круглых щек и привычки выпячивать нижнюю губу вид у него постоянно был слегка обиженным.

– Это собака Вата, – ответила Сабина. – Временно находится у меня на попечении.

– А она не будет жевать мое новое плисовое покрывало? – спросил Трухин, пропуская Сабину и Вату в практически пустой коридор, где горбилась одинокая вешалка, да на жухлом коврике стояли резиновые шлепанцы размером с две доски для серфинга. Интерьер его жилища был жалким. Все заработанные деньги Трухин тратил на «железо» и путешествия.

– Вообще-то Вата – собака очень смирная, – ответила Сабина, решив не вдаваться в подробности. – Но я за ней послежу. Кстати, это она должна была покупать тебе пиццу, потому что на повестке дня – поиск ее хозяина.

– Кстати, а где моя пицца?! – спохватился Димас. – И где мой кофе?

– Я заказала их по телефону еще до того, как выехать с работы. Привезут минут через десять. Надеюсь, за это время ты не умрешь с голоду?

Они вошли в большую полупустую комнату, где вдоль стены стояли три компьютера. Несколько маленьких мониторов висели на стене. Громадное вертящееся кресло с красной обивкой напоминало трон. Вата быстро освоилась на новом месте, обежав жилище Трухина по периметру, после чего устроилась возле холодной батареи, вывалила язык и стала следить за людьми.

– Принеси себе с кухни табуретку, – предложил Димас, который, разумеется, не собирался уступать свое королевское место Сабине. – И можешь, так и быть, продиктовать мне номер телефона. Поработаю авансом в ожидании жратвы. Надеюсь, ты заказала и на свою долю тоже, – с подозрением заметил он. – Ненавижу, когда мне смотрят в рот, когда я жую и глотаю.

– Я заказала на всех, – Сабина с гусарской удалью махнула рукой.

– Надо же, не соврала, – восхищенно воскликнул Трухин, когда на пороге его квартиры появился доставщик. Четыре огромные, приятно теплые коробки, пахнувшие салями и сыром, и внушительная картонка с целой батареей кофейных стаканчиков радовали глаз и грели душу.

– Это я с дальним прицелом, так сказать, – пояснила Сабина. – Хочу, чтобы в следующий раз, когда мне придется обратиться к тебе за помощью, ты вспомнил мой щедрый дар и согласился помогать независимо от времени суток и личной занятости.

– Сказанула! – воскликнул Трухин, перебирая коробки и принюхиваясь. – Для этого ты должна была купить мне по меньшей мере мотоцикл. За пиццу я выполняю только мелкие поручения.

– Вот нахал, – беззлобно возмутилась Сабина и тут услышала трель: зазвонил ее мобильный телефон.

Конечно, она вообразила, что это Тверитинов. Поэтому сердце ее мгновенно затрепыхалось, как маленький зверек, попавший в ловушку. Не посмотрев на номер, она сразу же приняла вызов и прижала аппарат к уху.

– Добрый вечер. Вы мне звонили, – донесся до нее незнакомый баритон, глубокий и сочный, рождавший в воображении бархатную маску и широкий плащ. – Я не мог подойти к телефону.

– А… Я вам звонила? – Сабина никак не могла сообразить, кто это такой.

– Вы звонили несколько раз в течение последних двух часов, – весело подтвердил баритон. – Можно даже сказать, что вы были очень настойчивы.

И тут наконец ее осенило.

– Так вы хозяин Ваты?!

– Что… Что вы такое говорите? – воскликнул баритон. – Вы нашли мою собаку?!

– Да! Вата, девочка моя, иди скорее сюда! Радость-то какая!

– Боже мой, – закричал взволнованный хозяин. – Я думал, что никогда уже ее не увижу!

В следующие несколько минут Сабина совала Вате в морду свой мобильный телефон, чтобы та послушала голос хозяина, Вата гавкала, как бешеная, хозяин что-то взволнованно кричал, Сабина сморкалась в платок и утирала навернувшиеся слезы. Все это представление закончилось тем, что Трухин отобрал у нее мобильник и продиктовал баритону свой адрес, не забыв сообщить, с какой стороны ловчее подъехать к дому.

– Димас, как я рада! – воскликнула Сабина, когда переговоры наконец завершились.

Она подошла и крепко обняла приятеля за шею.

– Эй, полегче! Ты мне глаза выдавишь. Слушай, это что же получается? Что пиццу я буду есть задаром? Даже как-то противно. Скажи, Брусницына, а может, тебе от меня еще чего-нибудь нужно?

Он посмотрел на нее весело, подняв смешную взъерошенную бровь.

– Пока не нужно, – важно ответила Сабина, – а там: кто знает? В нынешние времена очень трудно живется без друга, который разбирается в компьютерах. У каждой приличной женщины должен быть такой в запасе. Слушай, а что это у тебя вон там на экранчиках?

Сабина только сейчас сообразила, что маленькие мониторы, висящие на стене, показывают картинки с улицы. А одна даже демонстрирует площадку первого этажа с почтовыми ящиками и дверью лифта.

– У нас тут камеры наблюдения висят, так я решил, что будет прикольно тоже ими попользоваться.

– Да к тебе же придут! – испугалась Сабина.

– Ну… Как придут, так и уйдут, – дернул плечом Трухин, еще раз подтвердив догадку о том, что он и сам имеет отношение к неким структурам, о которых простым гражданам не рассказывают. – А что? Мне нравится: сидишь тут и контролируешь все, что происходит снаружи.

– Так ты, выходит, и в камерах разбираешься! – обрадовалась Сабина. – Эх, как же это я раньше не сообразила?! Я бы тебе записи с нашего склада принесла. У нас там происходит такое!

– Какое? – без особого интереса спросил Трухин, скармливая Вате кусок пиццы, с которого он предварительно сковырнул ломтики огурца и сладкого перца. Он не знал, где работает Сабина и о каком складе идет речь, но, судя по всему, его это мало интересовало.

– Представляешь, на складе готовой продукции тоже камеры висят. И вот каждый вечер ровно в семь часов рядом с контейнерами появляются призраки.

– Кто?! – Трухин подавился и мучительно закашлялся.

– Призраки! – не сдавалась Сабина. Чтобы не прерывать рассказ, она изо всех сил постучала Димаса по спине.

– Да ну тебя, – просипел тот, жадно высосав очередной стаканчик остывшего кофе. – Какие, на фиг, призраки? Совсем с ума сошла?

– Нет, ну честно, – обиженно ответила Сабина. – Я сама видела, как они снуют туда-сюда! Они такие длинные, серые, а головы у них раздвоенные и страшные, аж мурашки по коже.

– Прямо-таки ровно в семь часов? – спросил Трухин с подозрением.

– Тютелька в тютельку. Но этого мало! Ровно в семь часов Вата, которая обычно находится через стену от склада, начинает громко выть. И так, знаешь, проникновенно воет, что у меня сердце сжимается.

– Хм, – сказал Трухин, задумавшись.

– Ты когда-нибудь видел призраков?

– Нет. А что происходит в семь часов на вашем предприятии? Может, станки какие-нибудь выключают или еще чего? Меня интересует техника, механизмы, а не спиритические сеансы, устраиваемые сотрудниками после работы.

Сабина посмотрела на него с интересом.

– А ведь это классная идея. Сейчас попробую узнать, – ответила она и быстро набрала номер Звонарева.

Тот сразу же ответил и даже ни капельки не удивился вопросу.

– Я сам-то, конечно, не в курсе, но попробую узнать у нашего инженера, – сказал он. – Скоро перезвоню. А… Это имеет какое-то отношение к нашему делу?

– Самое прямое, – ответила Сабина, постаравшись придать уверенности своему голосу.

Звонарев в самом деле перезвонил через десять минут. Чтобы не повторять Трухину все, что тот скажет, она воспользовалась громкой связью.

– Ровно в семь на складе включается какая-то другая система вентиляции, – поведал Звонарев. – Я не очень хорошо понял какая. Инженеры, они же нормально не разговаривают, когда их о деле спрашиваешь. Начинают сразу терминами сыпать – приточная вентиляция, вытяжная вентиляция, канальная, общеобменная. Я ни черта не разобрался, но велел ответить на все ваши вопросы, если вы позвоните.

Однако звонить инженеру Сабине не пришлось. Как только она закончила разговор с директором, Димас, развалившийся в своем троно-кресле, уверенно заявил:

– Там мухи.

– Чего-чего? Какие мухи?! – от изумления Сабина выпрямилась на своем стуле, словно особа королевских кровей, родившаяся, как и полагается, со стальным стержнем в позвоночнике.

– Маленькие, – ответил Димас безразличным тоном. – Крохотные такие мушки с усиками. Они ползают по стеклу камеры, перелетают с места на место, и получаются вот такие спецэффекты. И силуэты этих мушек все принимают за призраков.

– Мухи! – Мозг Сабины лихорадочно работал, переваривая и усваивая информацию. – То есть на самом деле никакие призраки по складу не шастают? Да не может этого быть!

– Очень даже может. Ровно в семь включается вентиляция, вместе с потоком воздуха появляются эти омерзительные существа. Если бы ты знала, как я ненавижу мух!

– Серьезно?

– А ты когда-нибудь видела их под микроскопом? Это такие страшные твари, что можно со страху умереть.

– Димас, ты хоть понимаешь, что ты говоришь! Там в жутком стрессе целый коллектив предприятия! А по-твоему, выходит, все страдания из-за мелких безобидных насекомых!

– Ну да, а что такого? Не единичный, кстати сказать, случай. Я потому сразу все и понял, что однажды уже с таким сталкивался. У меня знакомая в аптеке работала, так вот там охранники тоже сильно пугались, когда, просматривая записи, сделанные в подсобке, видели тени с крыльями.

– Боже мой, это же фантастика! Мушиный террор!

На Трухина реакция Сабины не произвела должного впечатления. Чужие страдания трогали его примерно так же, как свирепого тюремщика трогают тонкие душевные переживания серийного убийцы. Его собственный мир был отделен от всего остального жидкокристаллическими экранами. Люди волновали его постольку – поскольку.

– Нет, подожди, – Сабина вытянула вперед обе руки, заранее останавливая все возражения Трухина. – А как же Виктор?

– Кто это такой? – поинтересовался Димас.

– Господи, я оговорилась. Я имела в виду Вату. Вата ровно в семь часов начинает выть. Ты себе не представляешь, какое сильное впечатление это производит на всех, кто слышит ее рулады. Она воет, и воет, и воет, и ничто не может ее остановить.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Трухин. – Может быть, ей тоже не нравятся мухи?

– В приемной они ни разу не появлялись, – возразила Сабина. – Пока не будет полной ясности с собачьим воем, я не смогу смириться с тем, что большую фирму по производству спортивной одежды держали в страхе мелкие мушки.

Ее разглагольствования были прерваны трелью звонка. Вата рванула с места с такой скоростью, что едва не повалила кресло Трухина вместе с содержимым.

– Батюшки мои! – воскликнуло содержимое. – Беги, лови зверюку! Она же вышибет мою дверь.

– Там ведь ее хозяин, – Сабина бросила на приятеля укоризненный взгляд. – Надо поскорее открыть!

Пока она отпирала замок, Вата гавкала и скакала на задних лапах, изо всех сил мешая процессу. Сама она наверняка думала, что помогает. Наконец дверь распахнулась, и на пороге возник высокий, плотный мужчина лет пятидесяти с бритой головой. Он был в шикарном костюме, на что собака Вата не обратила, разумеется, никакого внимания.

– Ваточка, собачушка моя дорогая! Девочка моя ненаглядная! – вскричал вошедший сильным глубоким голосом. И тут собака налетела на него грязно-белым ураганом.

– Смешались в кучу кони, люди! – продекламировал Трухин, который выбрался из своего кресла, чтобы понаблюдать за воссоединением собаки и ее хозяина. – Прямо кино про Лэсси. Ремейк.

После того как буря улеглась, хозяина пригласили в комнату. Он представился Владимиром Павловичем и набросился на Сабину с вопросами:

– Где вы ее нашли? Как? Почему же вы сразу не позвонили?

Сабина изложила известную ей версию событий, сообщив, что только сегодня Вата вытащила ошейник из кучи мусора и предъявила ей.

– Кстати, почему у нее такое странное имя? – не выдержав, поинтересовалась она. – Не Зоська, не Динка, не Альма какая-нибудь! Только потому, что она белого цвета?

– Нет, ну что вы! – засмеялся Владимир Павлович, оказавшийся при ближайшем рассмотрении невероятно колоритным типом. Крупные черты лица, выразительные глаза и пластичные руки свидетельствовали о том, что перед вами человек особого, артистического склада. – Вата – это ее домашнее прозвище. На самом деле ее зовут Травиата.

При этих словах Вата подскочила и лизнула хозяина в глаз.

– Стосковалась, моя красавица? – Владимир Павлович гладил собаку по голове и чесал за ушами.

– Травиата? – переспросила Сабина, начиная кое-что понимать.

– Видите ли, мы с женой имеем некоторое отношение к опере… Кстати, как вы выдержали Ваткин вой? Ведь она по вечерам выла, верно?

– А ларчик просто открывался, – пробормотал Трухин, попивая кофе из неизвестно какого по счету пластикового стаканчика.

– Да! – воскликнула Сабина, невероятно оживившись. – Ровно в семь вечера начинался такой концерт!

– Жена моя вот уже много лет в одно и то же время приступает к репетиции. Если у нас нет выступлений, в семь вечера – строго репетируем. Вата с самого младенчества стала нам подпевать. Смешно ужасно! Мы даже иногда друзей звали ее послушать. А потом, вообразите, по какой-то причине репетицию однажды перенесли. Тут-то и выяснилось, что Ваточка мириться с нарушением режима не собирается. У нее каждый вечер в семь часов собственная распевка! – И Владимир Павлович снова принялся ласкать свою любимицу.

– Я тебе говорил, что это мухи? – спросил Трухин, обращаясь к Сабине. – А собака тут совершенно ни при чем!

– Есть еще кое-что необъяснимое, – вполголоса сказала та. – Когда останемся вдвоем, я тебе расскажу.

Вдвоем они остались где-то через полчаса, после того как счастливый Владимир Павлович с не менее счастливой Ватой покинули квартиру. Хозяин привез новый ошейник и поводок, и теперь человек и собака были связаны друг с другом довольно прочно. Владимир Павлович оставил Сабине свою визитку, пообещав познакомить с женой и пригласить на премьеру новой оперы. Честная Сабина рассказала ему о Звонареве, и Владимир Павлович, который сегодня готов был осчастливить весь мир, обещал пригласить Звонарева тоже. Он уже заочно полюбил директора «Рекордсменки».

– Ну, ты довольна? – поинтересовался Трухин, когда счастливая парочка удалилась. – Собака возвращена хозяину, мухобойку можешь купить завтра по дороге на работу.

– Ладно, допустим, ты прав, – сказала Сабина. – Допустим, никаких призраков нет. Но объясни мне тогда вот какую вещь. Почему еще днем, задолго до семи вечера, до того, как включалась вентиляция и начинала выть Вата, я испытывала подавленность, даже страх? Знаешь, такое омерзительное, но довольно определенное неприятное чувство…

– Ну… – Трухин взгромоздил ноги на стол, а руки закинул за голову. – Этому может быть множество объяснений. Однако я на все привык смотреть с технической точки зрения… Слушай, а у тебя случайно волосы на руках дыбом не вставали?

– У меня нет волос на руках, – оскорбленным тоном заявила Сабина. – Я же не обезьяна.

Димас укоризненно посмотрел на нее, и она неохотно призналась.

– Ну, ладно, ладно, я делаю депиляцию.

– То есть вырываешь волосы с мясом при помощи восковых полосок? – с отвращением уточнил Трухин. – И после этого женщины будут говорить, что тонко организованы, нежны и беззащитны! Да ведь это форменный садизм.

– Так почему у меня должно было все стоять дыбом? – вернулась к животрепещущей теме Сабина.

– Есть одна фишка, которая могла так влиять на твое состояние. Называется инфразвук.

– Господи, да на этой фирме шьют спортивную одежду, а не изготавливают шпионское оборудование!

– При чем здесь шпионы? – удивился Трухин. – Ты хотя бы знаешь, что такое инфразвук, радость моя?

– Ну…

– Это волны, аналогичные звуковым, но у них низкие частоты, и человек их не слышит. Зато чувствует! Они возникают, когда, например, машина разгоняется, когда дует сильный ветер, идет гроза или оползень, или что-нибудь взрывается. А еще их могут излучать всякие механизмы, которые медленно работают. Заводские вентиляторы, воздушные компрессоры, дизели… Инфразвук действует на зрение, на психику и способен даже шевелить волоски на коже. Он может вызывать не только легкое беспокойство, но и по-настоящему безотчетный ужас. Можно временно ослепнуть, упасть в обморок…

– А стены для него не помеха?

– Да нет, конечно. Кстати, ты знаешь, что есть версия, будто люди исчезали с кораблей-призраков как раз из-за инфразвука – просто тупо бросались в воду. А старинные замки? Уже доказано, что, если скорость сквозняков и геометрические параметры коридоров и окон совпадают нужным образом, жильцы испытывают инфернальный ужас, по спинам их пробегает холодок, им мерещится всякая жуть…

– Думаешь, и у нас кто-то специально все подстраивает так, чтобы люди боялись? – мгновенно насторожилась Сабина.

– Ты же говоришь, там вокруг заводы. Какая-нибудь неисправная заводская вентиляция вполне может стать источником инфразвука. Или станок… Слушай, я не специалист. Скажи своему боссу, чтобы все проверил. В конце концов, это его забота, а не моя!

– Я ему обязательно все скажу, – пообещала Сабина. – Главное, чтобы он внял голосу рассудка. А тебе, Димас, большущее спасибо. Считай, что угощение ты сегодня отработал сполна.

Только очутившись дома, Сабина поняла, что, несмотря на усталость, ей вряд ли удастся просто лечь и уснуть. Она сегодня здорово поволновалась. А уж появление Тверитинова вообще можно приравнять к стрессу с большой буквы. Сабина уже сто раз прокрутила в голове их разговор. Нет, конечно, она не могла его простить! Ни за что и никогда. Да он должен в ногах у нее валяться после всего, что случилось!

Представить себе Тверитинова, валяющегося у нее в ногах, было совершенно невозможно. «Ну, хотя бы одна скупая мужская слеза, – решила Сабина. – И жаркие, многочасовые уговоры. Он должен меня умолять простить его!» Жанна Пальваль слишком красива и слишком настойчива для того, чтобы забыть о ее существовании. А еще о том, что она имеет на Тверитинова довольно большое влияние. Когда певица приезжала в Москву, весь город был оклеен афишами с ее именем. А уж фотографии просто убивали наповал. Если бы Сабина не видела Жанну живьем, никогда бы не поверила, что она на самом деле так хороша. Стиль, шарм – у нее имелось все то, о чем девчонки мечтают, лихорадочно пролистывая страницы глянцевых журналов. Да, она уже не слишком молода, но какая разница? Сценический опыт, выдержка, железные нервы и железная дисциплина, талант и окружающая его аура успеха – всего этого у Сабины не было.

Уже сидя на одеяле, обложенная подушками, Сабина решила проверить мобильный телефон и обнаружила два сообщения от Илоны Борисовой. «Когда вы появитесь? Завтра?» – было написано в первом. «Надеюсь, встретимся в офисе, – говорилось во втором. – Я на вас все-таки рассчитываю». Это «все-таки» давало, конечно, Сабине свободу маневра. Она ведь не подписывалась спасать мужа Илоны от «суккуба». С другой стороны, ключ от офиса и пропуск взяла и даже кое-что пообещала… Но сначала нужно все расставить по своим местам в «Рекордсменке».

Как и предполагалось, Сабина долго ворочалась на кровати, напоминая самой себе шашлык, который то и дело переворачивают с боку на бок, чтобы он как следует подрумянился. Заснула она только под утро. И перед тем как отключиться, успела подумать: «А почему интересно начальник отдела кадров распорядился убрать мусор, который уборщики вывалили у забора? Разве мусор – это его зона ответственности?»

С этим вопросом она и проснулась утром. А позже, в офисе, ожидая Звонарева, случайно наткнулась на список сотрудников компании. Быстро просмотрела его и ахнула. В одну секунду ситуация стала ясна, как день. Потому что Гришкиных в этом списке оказалось целых три! Один – начальник отдела кадров, второй – начальник охраны и третий – сторож на складе.

– Как же это получилось, что вы развели в своей компании семейственность? – грозно спросила она у босса, стоило тому переступить порог приемной. – Это же строго запрещено!

Звонарев от неожиданности отшатнулся от нее и едва не вывалился вместе со своим пижонским портфелем обратно в коридор.

– Разве это имеет какое-нибудь значение? – робко спросил он, чудом удержавшись на ногах.

Наконец он вошел в приемную и встал перед Сабиной, как заправский хулиган перед директором школы – испуганный, но непокоренный.

– Да ведь трое Гришкиных в одном месте – это почти что банда! – начала выговаривать ему та. – Помнится мне, вы упоминали о каких-то финансовых проблемах? Так вот: я уверена, что это их рук дело, Гришкиных. Они ведь родственники, верно? Ха, да что я спрашиваю? Разумеется, не однофамильцы!

– Как же можно, совершенно не имея на руках фактов, обвинять людей в каких-то там махинациях? – возмутился Звонарев.

Правда, возмутился как-то не слишком убедительно. В глазах его мелькнула тревога. Вероятно, у него уже были свои собственные подозрения, которым вскоре наверняка предстояло превратиться в уверенность.

– Кое-какие факты у меня есть! Может, это и не доказательство вины, но косвенные улики. И кстати, тайну призраков, обитающих на складе, я практически раскрыла, – важно заявила Сабина. – Осталось только кое-что проверить. А пока я советую вам вызывать аудиторов и санэпидемстанцию. Вот увидите, призраки исчезнут, как по волшебству!

Она вкратце обрисовала Звонареву ситуацию, сообщив про мух и про свое плохое самочувствие в течение рабочего дня.

– Слушайте, а вам не кажется, что банда Гришкиных специально включает какой-то прибор, который генерирует инфразвук? Из-за него всем вашим секретаршам становилось до такой степени не по себе, что они увольнялись практически сразу. Тем более их для пущего эффекта заранее пугали призраками. Это рождало страх и усиливало негативное влияние инфразвука на организм. А возможно, и инфразвук, и мухи – лишь счастливая случайность, которая была мошенникам только на руку.

– Но чем Гришкиным могли мешать мои секретарши?! – Звонарев сейчас удивительно напоминал маменькиного сынка, которому выдали нож для чистки рыбы и велели приготовить ужин. Он был растерян, рассержен и деморализован.

– Как это – чем? – в свою очередь воскликнула Сабина и обвела рукой приемную. – Разве вы не видите, какая здесь разруха? Ваша документация вконец запутана. А грамотный помощник способен очень быстро привести все в порядок. Порядок, как известно, дисциплинирует мозги. Ваши мозги заработают, как надо, и наружу выплывут какие-нибудь финансовые махинации. Вы прямо как ребенок, честное слово! Кстати, где ваш заместитель? В списках он значится, а в реальности вроде бы и не существует.

– Он тяжело заболел, и я пообещал не брать на его место никого другого, пока он не поправится.

– Хм. Советую вам проверить, правда ли он болен и не состоит ли в сговоре с Гришкиными. Все очень удачно сложилось для того, чтобы немного вас ощипать. Кстати, забыла сказать, Виктор нашла своего хозяина!

– Она что, дала объявление в газете? – угрюмо спросил Звонарев.

Было ясно, что настроение его после доклада Сабины упало ниже плинтуса.

– Нет, она раскопала в мусоре свой ошейник, к которому крепилась памятка с телефоном.

– Хм… Кажется, на псине сначала действительно был какой-то ошейник. Но когда я сбил ее машиной, я так испугался… Дело было как раз возле ворот «Рекордсменки». Я стал звать на помощь, прибежал охранник…

– Гришкин? – загоревшись, спросила Сабина.

– Да, – растерянно ответил Звонарев.

– Вероятно, он по какой-то причине этот ошейник снял и сунул в карман, – принялась рассуждать Сабина. – Может быть, тот расстегнулся или разорвался… Потом, когда собака начала выть и стало ясно, что это очень пугает секретарш и отлично комбинируется с призраками на складе, вообще спрятал его подальше. А вчера решил выкинуть. По невероятной случайности мусор не вывезли, а свалили возле забора. И тогда ваш начальник отдела кадров прибежал лично разбираться с проблемой. Велел мусор немедленно собрать, а оставшуюся грязь закопать. По счастью, закопали и ошейник. Собака его нашла и принесла мне.

– А ведь сначала Гришкин вам понравился, – пробормотал Звонарев, глядя строго на носки своих ботинок. Вероятно, таким образом он обеспечивал приток крови к голове, что помогало ему быстрее соображать.

– Кстати, вашего Виктора на самом деле зовут Травиата, – спохватилась Сабина. – И выла она потому, что привыкла к семичасовым репетициям своих хозяев-артистов. Она просто распевалась, вообразите себе?

– Я немедленно начинаю ревизию, – возвестил Звонарев, в глазах которого появился зеленый драконий блеск. Он уже полностью сосредоточился на Гришкиных и попросту пропустил ее рассказ про Виктора мимо ушей.

Распахнув дверь своего кабинета, он швырнул портфель на стол, тот прокатился по всей его поверхности и остановился на самом краешке. И тогда Сабина поняла, что процесс пошел. У босса все должно получиться! Недолго думая, она позвонила Пете и велела предупредить Маргариту Гавриловну о том, что вакансия в «Рекордсменке» скоро освободится. Каково же было ее изумление, когда примерно через час секретарша ее брата возникла на пороге приемной!

Каким образом она прорвалась через охраняемый шлагбаум, можно было только догадываться. С собой у секретарши имелся внушительный баул с надутыми боками, в котором хранилась всякая всячина, необходимая для четкого выполнения служебных обязанностей.

– Ну, где он? – спросила Маргарита Гавриловна таким кровожадным тоном, как будто собиралась немедленно зажарить и съесть своего нового начальника.

– Э-э, он еще ничего не знает, – проворчала Сабина, лихорадочно размышляя, как подготовить Звонарева к грядущим изменениям. – Вы пока посидите на диване, а я позвоню Петру Михайловичу. Петр Михайлович позвонит Григорию Викторовичу…

Маргарита Гавриловна вертела головой, вероятно, прикидывая, чем в первую очередь следует заняться.

– Это слишком сложно, – непререкаемым тоном заявила она, встала и одернула блузку, которая плотно облегала ее могучий бюст.

Более фактурной женщины Сабина в жизни своей не видела. Странно, что ее еще не изловил какой-нибудь скульптор и не сделал своей моделью. Изваянная в мраморе, Маргарита Гавриловна могла бы поражать воображение хилых потомков, бродящих по ледяным залам музеев.

– Куда это вы собрались? – с подозрением спросила Сабина.

– Хочу лично объявить о том, что я уже тут.

– Кто уже тут? – донесся до них голос Звонарева. Он как раз распахнул дверь своего кабинета и собрался войти в приемную.

– Я уже тут! – возвестила Маргарита Гавриловна, оглядывая его с таким удовольствием, как будто он был куском ее любимого шоколадного торта. – Здрасьте, Григорий Викторович.

– Ох. Здравствуйте, Маргарита э-э…

– Просто Маргарита, – ее взгляд стал еще пристальней. – Я теперь вся ваша, Григорий Викторович.

– В каком смысле? – перепугался Звонарев. Его аж перекосило – голливудская ямочка уехала с подбородка куда-то в сторону, а зрачки устремились друг к другу.

– В том смысле, что с сегодняшнего дня – я ваша секретарша.

Сабина быстро подошла к боссу и вполголоса сказала:

– Мне кажется, это нелишне. Учитывая обстоятельства… Вам может потребоваться защита.

Обладавшая отменным слухом Маргарита Гавриловна расправила плечи. Было ясно, что без ее разрешения в кабинет босса никто не войдет.

– Вы же ничего не имеете против меня? – поинтересовалась она с подозрением.

– Против вас? Нет-нет, ну что вы! – всполошился Звонарев. – Разумеется, нет, – повторил он для верности.

– Все складывается как нельзя лучше, – заявила Сабина. – Гришкин, если вы помните, меня даже не оформил. Я тут вообще как пустой горшок в печке.

– Почему пустой? Я вам заплачу, – тотчас же заявил Звонарев. – Я обещал Петру Михайловичу, что все будет в ажуре. Если вы подождете хотя бы четверть часика…

– Конечно, подожду, – пожала плечами Сабина. – Я не стремлюсь покинуть поле боя как можно скорее. Мне нужно собрать кое-какие мелочи и посвятить Маргариту Гавриловну в наши дела. Обрисовать все детали… Чтобы она была морально готова.

На самом деле инструктаж длился гораздо дольше, чем Сабина рассчитывала. А когда она все же распрощалась с «Рекордсменкой», пообещав не пропадать насовсем, ее машина не завелась. Сабина сначала уговаривала свою «ласточку» не делать глупостей, потом пинала ее ногами, нецензурно ругалась, после чего все же признала себя побежденной и вызвала эвакуатор. Процедура доставки автомобиля в мастерскую длится не две минуты, и даже не два часа. Пока Сабина ждала спасателей и оформляла документы, на город опустилась летняя ночь.

Один из припозднившихся сотрудников вывез ее из промзоны и высадил на остановке. Здесь было пусто, и, когда подъехал троллейбус, длинно и мягко выдохнув, Сабина обрадовалась, что внутри почти нет пассажиров. Она села возле окна и стала смотреть, как улица, качнувшись, медленно поплыла мимо нее. Маленький месяц прилепился к стеклу и тоже двинулся в путь, потащив за собой тонкие облака. Листья деревьев, заполнявших обочины дороги, казались бронзовыми и тяжелыми. Троллейбус то и дело останавливался, шипел, открывая двери, впускал немного теплого ветра, пропахшего асфальтом, и снова трогался в путь, и ехал неспешно, по раз и навсегда заученному маршруту. Против воли мысли Сабины приняли мирный оборот. Она стала думать о Тверитинове без прежнего раздражения, вспоминала, как он волновался, появившись в приемной. Когда впереди показалась ее остановка, Сабина уже готова была и вовсе закрыть глаза на все, что произошло, поверить честному слову Сергея и вернуться в прошлое. Вернее, к прошлому. Выбросить из жизни последние ужасные месяцы, когда ревность терзала ее сердце острым клювом, как жадный орел.

Легко выпрыгнув из освещенного троллейбуса на улицу, Сабина только теперь сообразила, что уже очень поздно. На улице не было ни души, редкие машины проносились мимо на такой скорости, будто участвовали в мировых гонках. Чем дальше от шоссе, тем фонарей становилось меньше, и казалось, светят они вполсилы. Сабина поежилась. Ей стало здорово не по себе. Почему она не вызвала такси? Почему не позвонила Пете? Что за блажь на нее нашла? Мечтательное настроение – это, конечно, прекрасно, но о безопасности тоже было бы не грех подумать! Теперь вот придется идти через тот сквер, который ей так не нравится.

Сквер и вправду был довольно неприятным местом. Две узкие асфальтовые полосы, несколько скамеек и густая зелень, которая ночью казалась ржаво-черной, кудлатой, неприятной. В самом центре возвышалась мрачная чугунная скульптура. Скульптура была авангардной и изображала невесть что – ее многочисленные отростки тянулись в разные стороны, словно паучьи лапы. Сабина оглянулась назад – за ней никто не шел, и вообще вокруг не было видно ни одной живой души.

Когда, бывало, среди ночи Сабина вставала попить водички, она иногда выглядывала в окно и видела, как по тротуару торопливо семенит какая-нибудь барышня, тревожно озираясь по сторонам. «Вот почему эта дура идет одна в такое время?» – всегда спрашивала себя в такие моменты Сабина. Сейчас такой вопрос следовало задать самой себе. И почему она, дура, идет ночью одна?

Чтобы не растягивать «удовольствие», Сабина прибавила шагу, надеясь поскорее проскочить неприятный участок. В этот момент где-то недалеко, за соседними домами, неожиданно раздался громкий хлопок, и в небо взлетел фейерверк. Распустился желтыми мохнатыми цветками, которые с шипением растворились в водянистом небе. Вслед за первым начали взрываться и другие – красные, зеленые, золотистые. Хлопки следовали один за другим. Сабина перестала слышать собственные шаги. Стук ее каблуков возобновлялся только в промежутке между «выстрелами». А потом к этому стуку внезапно присоединилась громкая попсовая музыка. Сабина поднялась по трем высоким ступенькам, с которых, собственно, и начинался сквер, и увидела, что на другом его конце стоит автомобиль с включенными габаритными огнями. Передняя дверца распахнута настежь, салон слабо освещен, из него-то и доносится музыка. Двое влюбленных сидят внутри в довольно причудливой позе и самозабвенно целуются.

– Уф, – сказала Сабина вслух. – Ребята, как я рада вас видеть.

Именно в эту секунду ей показалось, будто позади нее что-то происходит. Возможно, это было движение воздуха или прорвавшийся через грохот петард и фейерверков какой-то шелестящий звук. Не успев по-настоящему испугаться, она резко повернула голову… И испустила крик ужаса!

В паре метров от нее, на фоне темных кустов, облитых смолистым лунным светом, стояла огромная черная фигура, примерно в два раза выше человеческой, рядом на земле лежала ее страшная тень. В одну секунду на сетчатке вытаращенных Сабининых глаз отразилось существо в длинном одеянии, с капюшоном на голове. Под капюшоном угадывались лицо, покрытое золотистой пыльцой, и рот с кроваво-черными губами. Та самая женщина, которая прильнула к окну кафе, где они сидели вместе с Илоной! Суккуб! Только в тот раз она была обычного роста и походила на человека. А сейчас выросла до невероятных размеров и казалась совершенно инфернальной. Глаза ее сверкнули пугающим ртутным блеском, на секунду мелькнули оскаленные зубы.

Сабина отшатнулась и упала, сильно стукнувшись локтем и до крови разодрав колено. Впрочем, в тот момент на боль она даже не обратила внимания. Взгляд ее был прикован к жуткому существу, которое качнулось в ее сторону, расширилось, заколебалось в воздухе… Ломая ногти об асфальт, Сабина попыталась подняться на ноги, чтобы бежать сломя голову прочь от этого чудовища. Вероятно, она кричала во все горло, так как позже обнаружила, что у нее сел голос. Однако чудовище не стало кидаться на нее. Вместо этого оно взмыло вверх, перелетело через высокую чугунную ограду и ухнуло в омут темной кипучей листвы. Лежа на боку, окаменевшая Сабина наблюдала за тем, как уже там, за оградой, существо взмыло над кустами, преодолев за пару секунд огромное расстояние. Потом взлетело еще выше и исчезло среди листвы где-то в самом конце сквера.

Некоторое время Сабина продолжала лежать на дорожке. Она все еще находилась в шоке и просто не могла заставить себя сдвинуться с места. Затем с трудом поднялась на ноги и почувствовала такую дикую слабость в коленях, что вынуждена была снова сесть на землю. Руки у нее тряслись так, словно она десять километров несла полные ведра воды. Губы прыгали, а в груди, словно огромная ледяная пробка, застрял ужас.

С каждой секундой ужас разрастался, становился невыносимым! Ее охватило желание бежать отсюда немедленно. Бежать! Ни о чем не думая, ничего не анализируя… Прочь, как можно быстрее, как можно дальше!

За эти несколько минут вокруг ничего не изменилось – фейерверки продолжали взлетать, влюбленные продолжали целоваться… Сабина не помнила, как домчалась до шоссе, как поймала свободное такси и назвала водителю адрес Тверитинова. Решение ехать к Тверитинову она приняла мгновенно, не раздумывая ни секунды. Потому что точно знала: только рядом с ним она сможет прийти в себя и успокоиться. Лишь ему сможет рассказать все, что ей пришлось пережить. Он по-прежнему оставался для нее тем единственным на свете мужчиной, который не только раскроет объятия, но и подставит плечо.

– За вами что, кто-то гнался? – спросил пожилой дядечка, обернувшись к Сабине, которая устроилась на заднем сиденье.

– Хулиганы напали, – решила соврать та. – Еле я от них убежала. Слушайте, у вас не найдется чего-нибудь выпить? Я заплачу.

Ей было так страшно, что хотелось забыться и ни о чем не думать. Дядечка с сочувствием посмотрел на нее, притормозил у обочины и достал из багажника фляжку коньяка. Коньяк обжигал гортань, у него был резкий запах, но Сабина пила, не отрываясь, пока ей хватало дыхания. Кажется, никогда раньше она не выпивала столько коньяка за один раз.

– Видать, здорово вас напугали, – покачал головой шофер, бросив взгляд в зеркальце заднего вида. – Вы бы в полицию обратились…

– Зачем? – хрипло спросила Сабина.

– А и то правда, – пробормотал водитель. – Зачем? Вопрос, на который нечего ответить.

Дорога промелькнула, как одно мгновение. Таксист заехал за шлагбаум, который безропотно поднял охранник, отлично знавший Сабину в лицо. Дрожащими руками та достала из сумочки деньги и расплатилась с водителем. Заодно достала и связку ключей. Сбежав от Сергея, Сабина позабыла про ключи от его квартиры, а он ни разу не потребовал их вернуть.

Коньяк, наложившись на бушевавший в крови Сабины адреналин, оказал на нее очень странное действие. Она сильно опьянела, но вместо того, чтобы размякнуть и расслабиться, впала в другую крайность. Ее охватило истерическое возбуждение.

Выбравшись наружу, она заметила, что шлагбаум перед домом снова поднимается, и на стоянку въезжает знакомый автомобиль. «Это же Сергей! – возликовала Сабина. – Спасибо тебе, господи!» На ее глаза навернулись слезы благодарности. Вот сейчас она бросится любимому на шею, и все станет хорошо. Он ее успокоит и защитит от всех демонов на свете…

Тверитинов между тем выбрался из машины, обошел ее и открыл дверцу со стороны пассажира. Подал кому-то руку. Показались стройные ножки, а потом и вся девушка – хорошенькая, как куколка. Сабина зафиксировала этот факт периферийной частью сознания.

– Ровно час, – строгим голосом сказал Сергей, обращаясь к девушке. – А потом вы едете домой и ложитесь спать. Работа – это, безусловно, важное и увлекательное занятие, но трудиться до синих кругов под глазами…

Он не договорил, потому что заметил Сабину. На его лице появилось такое выражение, как будто его стукнули по голове пустым ведром в то время, когда он делал доклад на международной конференции.

Выражение Сабининого лица описать было гораздо сложнее. Кстати, мысли, которые проносились в ее голове, оказались вполне здравыми. «Судя по всему, девица – его новая секретарша, – думала она. – Между ними ничего такого нет, но секретарша – к бабке ходить не надо! – нацелена прибрать босса к рукам. Тверитинов явно поддался на ее уговоры доделать какую-то срочную работу и притащил к себе домой, где у него, как известно, устроен филиал офиса. И эта маленькая вертихвостка уже мысленно потирает руки!»

Меньше всего Сергей ожидал увидеть возле своего дома именно Сабину. А увидев, сообразил, что та, конечно же, все поймет неправильно, вспылит и уйдет – теперь уже навсегда! И сделать с этим он ничего не сможет.

– Извините, Наташа, – сказал Сергей внезапно охрипшим голосом. – Но тут меня, оказывается, ждут.

Секретарша с тревогой наблюдала за тем, как к ним приближается незнакомая ей женщина со всклокоченными волосами и разбитой коленкой.

– Привет, – сказала женщина небрежным тоном, глядя на Тверитинова с усмешкой. – Не ждал? Ну, уж извини. Я хотела предупредить, но обстоятельства не позволили. Если честно, я думала, что наш последний разговор что-то значил для тебя.

– Разумеется, значил, – с досадой бросил Сергей. – Это моя помощница Наташа. Мы собирались работать.

При этих его словах Наташа распрямила плечи и выставила вперед одну ножку в высокой шнурованной туфле. С первого взгляда было ясно, до какой степени она влюблена в себя. Сабине она напомнила участницу реалити-шоу, которая ест, пьет, двигает руками и при этом словно смотрит на себя со стороны, проверяя – хороша ли она.

– Здравствуйте, Наташа! – в голосе Сабины было столько радости, что это сразу вызвало у секретарши подозрения.

– Здрасьте, – вызывающе ответила она. – Сергей Филиппович правду сказал: у нас еще по горло работы. Так что вы бы такси не отпускали.

Если бы она знала, в каком бешенстве находится Сабина, она бы поостереглась хамить. Еще бы! Ведь та ехала сюда с надеждой броситься Тверитинову на грудь, рассказать обо всех своих горестях, а тут – на тебе! – какая-то свистушка встала у нее на пути.

– Вот это да! – восхитилась Сабина. – Какой у вас энтузиазм! Смотрю, вы прямо болеете работой. А у вас никогда прежде не было производственных травм?

– Сабина, прекрати! – сердито бросил Тверитинов. – У тебя прекрасное чувство юмора, но не все способны понять твои шутки.

– Если мозг размером с пуговицу от кальсон, то, конечно, куда там понимать шутки! – Сабина не сводила блестящих глаз с секретарши.

– Наташа, не обижайтесь на нее, – попросил Тверитинов, схватив Сабину за руку и сильно сжав ее пальцы. – Кажется, моя подруга чем-то сильно расстроена.

– Было бы на кого обижаться! – Наташа задохнулась от возмущения. – Вы только на нее посмотрите! У нее же вон платье грязное!

– А у тебя лифчик с силиконовыми вкладками, – мстительно заметила Сабина, без разрешения перейдя на «ты».

– Девушки, брэк! – вмешался Тверитинов. – Я вынужден развести вас по разным углам ринга. Наташа, наши планы изменились. Поработаем завтра, идет?

На самом деле он готов был скрипеть зубами от отчаяния. Почему, почему именно сегодня Сабина решила приехать?! Это что, закон подлости в действии?

– Ваши планы, может быть, и изменились, – закусила удила секретарша, – а мои нет! Я всегда довожу до конца то, что запланировала.

Она бросила взгляд на своего босса. Взгляд ясно давал понять, что конкретно она запланировала.

– Какая упертая баба, – пробормотала Сабина. – Так и хочется схватить ее за волосы, раскрутить и перебросить через шлагбаум.

– Сергей Филиппович, вы это слышали?! – возмутилась секретарша.

– Сабина, пожалуйста, не бузи, – бросил Тверитинов. – Ведешь себя, как Отелло.

– Ничего себе – не бузи! – Сабина вырвала у него руку и подбоченилась. – Я приезжаю мириться и застаю его со смазливой секретаршей в черт знает сколько часов ночи!

– Что значит – застаю? – попытался обороняться Сергей. – Мы, кажется, находимся на улице… Сабина, пожалуйста. Мы рассчитывали завершить дела…

– Прости, а сколько сейчас времени? – Сабина посмотрела на часы и поцокала языком. – Ого, как много! Рабочий день закончился часов шесть назад. Или семь?

Сергей знал, что со стороны все выглядит действительно паршиво. Он сердился на себя за то, что вляпался в такую глупую историю. Сердился на Сабину, потому что она свалилась как снег на голову и поставила под угрозу их будущее… И еще за то, что она устроила публичную сцену. Он ненавидел публичные сцены. А сейчас у них было целых два зрителя – шофер такси, который неподалеку курил сигаретку, и охранник возле шлагбаума, слушавший их, разинув рот.

– Мне нужно подготовиться к симпозиуму, – проскрипел Сергей. Приходилось делать хорошую мину при плохой игре.

– Я сама тебя подготовлю, – пообещала Сабина мрачным тоном. Приблизилась к нему вплотную и собственническим жестом взяла под руку.

На самом деле ей хотелось завизжать, затопать ногами и утащить Тверитинова в подъезд силой.

Глаза секретарши загорелись злобой.

– Хорошо, Сергей Филиппович, раз вы считаете, что я должна уехать… Только проводите меня до машины, а то у меня каблуки высокие. Мне нужно на кого-нибудь опереться.

И Наташа с победным видом посмотрела на Сабину. Мерзавка не сомневалась, что Тверитинов проявит галантность, и она сможет удалиться с высоко поднятой головой, держа его под руку. Однако Наташа не знала, с кем имеет дело. Не успела она и глазом моргнуть, как Сабина сунула пальцы в рот и свистнула, как соловей-разбойник.

Водитель, тянувший сигаретку, вздрогнул и повернул голову.

– Эй, давайте сюда! – крикнула Сабина. – Для вас есть пассажирка.

Тот, недолго думая, бросил сигаретку в лужу, прыгнул за руль и лихо подкатил к ним. Тверитинов дал ему денег и засунул Наташу в салон, как сумку, которая оттянула ему руки. Едва мотор взревел, он повернулся к Сабине.

– Что это ты вытворяешь?! – спросил он сердито.

Гнев его был притворным. На самом деле он был до смерти рад, что, увидев Наташу, Сабина не впала в истерику и не убежала прочь, ломая руки.

– Я вытворяю?! Это ты собирался соблазнить собственную секретаршу!

– Нет, – Сергей сжал челюсти. – Я хотел продемонстрировать ей, что и в офисе, и в деловых поездках, и у меня дома наши отношения останутся сугубо деловыми. А то она самую чуточку сбилась с пути.

– Жаль, я не догадалась дать ей под зад ногой, чтобы придать верное направление!

– Господи, Сабина, что на тебя нашло?! И где ты научилась так свистеть?

– На стадионе, – ответила она и подняла к нему сосредоточенное лицо. – А сейчас ты ответь на мой вопрос, только честно. Мне теперь всякий раз следует предварительно звонить и предупреждать тебя о своих визитах?

– Ты же знаешь, что нет.

Сергей почувствовал такое облегчение, что у него задрожал голос. Он притянул Сабину к себе, наклонился и уже хотел поцеловать в губы, но в этот момент она громко икнула.

– Господи, да от тебя разит алкоголем! – воскликнул Сергей изумленно. – Как же это я раньше не догадался, что ты пьяная! То-то ты свистела, как боцман.

– Да, я пила, – горестно ответила Сабина. – Потому что у меня обстоятельства.

– У всех начинающих алкоголиков обстоятельства! И ты глушила какое-то дешевое пойло.

– Я спасалась от опасности! – Сабина показала ему содранные и грязные ладони. – А другого пойла у таксиста не оказалось.

– От какой опасности? – мгновенно насторожился Сергей. – Что с тобой случилось?

– Я шла через сквер неподалеку от дома, обернулась и увидела… Увидела…

– Маньяка с молотком в руках? – подсказал он.

– Нет, нечистую силу! – Сабина вытаращила глаза и повела руками перед собой.

Тверитинов не знал, плакать ему или смеяться. То, что Сабина победила Наташу, было, конечно, здорово. Но то, что она оказалась пьяной, привело его в замешательство. Неужели Тамара была права?

– И как она выглядела, нечистая сила? – спросил он. – Нет, мне, правда, интересно знать. Я лично никогда не допивался до зеленых чертей.

– Говорю тебе, я выпила уже после того, как бежала из сквера, а не до того! Я тебе хоть когда-нибудь врала?!

– Хороший вопрос, – пробормотал Тверитинов. – А как выглядела нечистая сила?

– Это была женщина в два раза выше меня, вся в черном, развевающемся… У нее были острые зубы и капюшон!

– Господи, жуть какая. Хочешь, я вызову врача?

– Нет, я не хочу врача. Я хочу, чтобы ты меня обнял и поцеловал!

– Вот чем отличаются мужчины от женщин, – проворчал Тверитинов, заводя Сабину в подъезд. – Если бы мужчина увидел нечистую силу, последнее, о чем бы он стал мечтать, это о поцелуях.

Внушительных размеров консьерж поднялся при их появлении и вежливо поздоровался с Тверитиновым.

– Помощь не нужна? – спросил он. Глаз у него был наметан, и он сразу понял, что Сабина здорово надралась.

– Нет, спасибо, с трудностями семейной жизни я уж как-нибудь справлюсь.

– Ты сказал – семейной жизни? – оживилась Сабина, которая пьянела прямо на глазах. Судя по всему, адреналин схлынул, уступив место дешевому коньяку. – Ты хочешь на мне жениться?!

– Я подумаю, – усмехнулся Сергей. – Я еще не решил, подходит ли мне пьющая жена. Тамара сказала, ты начала закладывать за воротник.

– Тамара так сказала?! – Сабина встала как вкопанная. – Да я ей голову оторву! Это самые настоящие враки! Зачем она соврала?!

– Завтра у нее спросим, – пообещал Сергей, увлекая Сабину к лифту.

Не тут-то было. Она ни за что не хотела идти, не выяснив отношения с лучшей подругой. Достала мобильный телефон и нашла номер Тамары.

– Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени? – попытался урезонить ее Тверитинов.

– Какая разница? Предатели не имеют права спать без задних ног!

Конечно, она вытащила Тамару из постели.

– Алло, – хрипло пробормотала та. – Ты прервала мой красивый эротический сон.

– Вот погоди, я доберусь до тебя и еще что-нибудь прерву! – гневно воскликнула Сабина.

– Ты что, пьяная? – с подозрением спросила Тамара.

– Да, я пьяная!

– Тогда зачем ты звонишь?

– Звоню спросить, зачем ты сказала Тверитинову, что я пью?! – нелогично вопросила Сабина.

– Я хотела, чтобы он начал за тебя волноваться, – в голосе Тамары появилось раскаяние. – Если бы он начал волноваться, то непременно захотел бы тебя увидеть.

– Так скажи ему это сама! А то я чувствую себя дурой.

Сабина хотела передать мобильный Тверитинову, но телефон выскользнул у нее из рук и поскакал по каменным плиткам. Консьерж бросился за ним и, несмотря на выпирающий живот, довольно проворно подхватил с пола.

– Разбился? – с ужасом спросила Сабина.

Консьерж приложил мобильник к уху и осторожно сказал:

– Алло!

– Я наврала тебе про Сабину, – ответил мобильник женским голосом.

– Это не Сергей Филиппович, – смутился консьерж.

– А кто? – спросила донельзя удивленная Тамара.

– Я дежурю в подъезде.

– Вы что, с ума там все посходили?! – закричала Тамара. – Я практически лежу в постели с Пирсом Броснаном, а меня грубо прерывают!

Охранник, протянув мобильный хозяйке, обескураженно произнес:

– Она дала отбой.

– А что она сказала? – требовательно спросила Сабина.

– Она сказала, что лежит в постели с Пирсом Броснаном.

– Ты слышишь? – Сабина повернулась к Тверитинову. – Теперь ты понимаешь, кто из нас пьет?!

Оглушенная коньяком Сабина оказалась такой настырной и говорливой, что Тверитинову с огромным трудом удалось засунуть ее в лифт.

– Так что можешь мне поверить, – продолжала разглагольствовать та. – Выпила я, только чтобы заглушить страх. Если бы тебя преследовали демоны, ты бы тоже напился…

– Какие такие демоны тебя преследуют?!

– Борисовские! – выдохнула та.

Она ни секунды не сомневалась в том, что суккуб Илоны, который совался в окно кафе, принял другой облик и явился ей в образе огромной оскаленной женщины. По крайней мере, лица у них были похожи.

– В Москве есть Борисовские пруды, – повел бровью Тверитинов. – А о борисовских демонах я слышу в первый раз. Это что, музыкальный коллектив? «Борисовские демоны»! Звучит дико. Примерно как краснопресненские вампиры.

Лифт наконец довез их до нужного этажа и теперь терпеливо ждал, пока они выйдут на площадку. Сабина первой подбежала к двери и принялась тыкать самым длинным ключом в замочную скважину. У нее ничего не вышло, и тогда она испуганно спросила:

– Ты что, поменял замки?

Если бы он поменял замки, она бы развернулась и ушла, невзирая ни на что. Вместо того чтобы ответить, Сергей молча отобрал у нее связку и сам отпер замок.

– Знаешь, я мечтал о твоем возвращении месяцами, – признался он, включая в прихожей свет. – Но в моих мечтах ты почему-то всегда была трезвой.

Сабина ввалилась в квартиру вслед за ним и скинула туфли.

– А я мечтала о том, что когда мы помиримся, то сразу же займемся сексом!

– Ничего себе! Раньше ты не была такой откровенной, – Сергеем владели противоречивые чувства.

Он тоже страстно желал заняться с ней любовью, но при этом ему хотелось, чтобы Сабина владела собой и осознавала все, что произойдет… Сергей притянул Сабину к себе и впервые по-настоящему крепко обнял. Она услышала, как сильно стучит его сердце. Он был взволнован гораздо сильнее, чем хотел или мог показать.

– Я по тебе соскучился, – сказал он ей в ухо. Ощущать ее теплую, настоящую – даже и пьяную! – в своих руках было блаженством.

То, что Сабина совершенно точно не готова к серьезному объяснению и пламенному сексу, выяснилось практически сразу. Вместо того чтобы затрепетать в его руках, она сказала ватным голосом у него из-под мышки:

– Мне необходимо позвонить Илоне!

– Кто такая Илона? – поинтересовался Сергей, представляя, как завтра он отправится в Ясенево за Сабиниными чемоданами.

– Борисовская жена.

– Борисовские демоны, борисовская жена… Давай отложим все на завтра?

– Все? – спросила она с подозрением.

– Все, – твердо ответил Сергей. – По-моему, нам нужно просто лечь в постель, обняться и крепко уснуть. Я только приму душ…

– Я пойду с тобой! – У Сабины был напряженный голос. Она боялась оставаться в комнате одна.

– Нет, только не сегодня. Боюсь, ты будешь скользить по кафелю, дорогая. Я тебя просто не удержу. И душ превратится в цирк.

– Тогда и ты не ходи!

– Вообще-то я люблю мыться перед сном. Противная привычка, которую я приобрел еще в детстве.

– Сделай сегодня исключение. Пожалуйста!

– Обычно красивые девушки просят достать луну с неба, – проворчал Сергей, обняв Сабину за талию и увлекая за собой в комнату. – Таких, которые просили бы мужчину не мыться на ночь, ничтожно мало. Возможно, ты такая вообще одна.

Тверитинов помог Сабине раздеться и промыл ее ссадины перекисью водорода. При этом он изо всех сил старался вести себя целомудренно. Потом все-таки не удержался и несколько раз жарко поцеловал ее в шею. Сабина затрепетала. Сейчас она сама себе напоминала растаявший студень, сердце ее сладко дрожало, а все нежные хрящики и хрупкие косточки перемешались внутри в невообразимо прекрасном беспорядке. Тверитинов между тем обрядил ее в свою пижаму и уложил в постель. Лег сам и выключил ночник. Сабина обняла его обеими руками, закрыла глаза и отключилась так быстро, словно упала в обморок. Сергей был уверен, что теперь она до утра будет спать беспробудным сном. Однако когда ночью он отправился в туалет, она возникла под дверью, словно полосатое привидение.

– Господи, ты чего? – спросил он шепотом.

– Не оставляй меня одну! – тоже шепотом воскликнула Сабина. – Я ужасно боюсь.

– Да что же тебя так напугало?!

Они снова легли в постель и накрылись одеялом до самых подбородков.

– Я шла через сквер и вдруг почувствовала, что за мной кто-то крадется. Обернулась, а там… А там… Огромная женщина! В ней было два метра росту! Нет, три метра! У нее было белое лицо, и она сначала оскалилась, а потом посмотрела на меня так, словно хотела проглотить!

– Да забудь ты всю эту ерунду! Господи, Сабина, ну ты что, ребенок?

– Поверь мне, если бы ты ее видел, ты бы тоже испугался.

– А что она потом сделала, эта женщина? Куда она в конце концов делась? – спросил Сергей.

– Она… улетела, – отчего-то басом ответила Сабина. – Перелетела через забор и скрылась среди деревьев. Ты же понимаешь, что живые люди так не могут.

– Ты точно пила коньяк уже после того, как ее видела? – спросил Сергей. – А не до того?

– Зуб даю, после. То, что я тебе рассказываю, было на самом деле! Можно подумать, ты меня плохо знаешь! Я ни разу в жизни не ходила к гадалкам, не участвовала в сеансах столоверчения и не пила воду, заряженную Кашпировским. Я даже гороскопы в журналах не читаю!

– Вообще-то да, не могу с тобой не согласиться.

– Понимаешь, меня одна знакомая, Илона Борисова, попросила помочь разобраться с демонами, которые преследуют ее мужа.

Сабина не могла в темноте видеть лица Тверитинова, но почувствовала, как он напрягся.

– Разобраться с демонами? Ты что, открыла бюро добрых услуг? С какой стати к тебе обращаются с подобными просьбами? Сабина, я от тебя с ума сойду! – простонал он.

– Я сама от себя с ума сойду, – пробормотала она. – Мне очень страшно. Как вспомню…

– А ты постарайся не вспоминать, – сказал он и нежно погладил ее по волосам. Она сжала его пальцы и придвинулась поближе.

Они принялись целоваться, и через некоторое время Сабина спросила:

– Почему ты больше не ругаешь меня за то, что я влезла в историю с демонами?

– Чего тебя ругать? Ты такая, какая ты есть, и именно такую я тебя люблю.

– Ты слишком мудрый для меня, – проворчала Сабина. – Вообще-то в демонов я не верю. То есть до вчерашнего вечера точно не верила…

– Значит, так. По вечерам ты ходить одна не будешь. Хочешь, я найму для тебя шофера?

– Я подумаю, – сказала Сабина с сомнением. Ей казалось, что люди, нанимающие для личных нужд обслуживающий персонал, попадают от него в моральную зависимость. – Шофера всегда надо будет иметь в виду.

– Ну и что?

– А как же мои безрассудства?

– Надеюсь, это не те безрассудства, о которых я должен волноваться? – спросил Тверитинов и схватил Сабину за ухо. – Думаешь, ты одна ревнуешь, да?

– Ай, ай! Ты же знаешь, какая я замечательная, – проныла та.

Они снова стали целоваться и успокоились лишь под утро. Когда Сабина проснулась, солнце уже светило вовсю. Тверитинов уехал, оставив ей трогательную записку. «Если и дальше собираешься бояться, – написал он в постскриптуме, – только скажи, я приставлю к тебе охрану».

– Ага, так я тебе и поверила, – вслух сказала Сабина, улыбнувшись. – Ты запрешь меня дома или отправишь в какую-нибудь глушь под присмотром мамок и нянек.

Она сварила себе кофе, достала из холодильника сыр, колбасу и творог и устроилась за кухонным столом. Вчерашняя история при свете дня казалась ей какой-то нереальной. Однако в чем Сабина точно была уверена, так это в том, что ей ничего не привиделось. Гигантская женщина с белым лицом в черном одеянии действительно существовала. «Только вряд ли это демон, – подумала она. – У Звонарева на складе тоже водились призраки. И казались они самыми что ни на есть настоящими. Объяснение же всей этой чертовщине нашлось вполне реальное. Значит, и в истории с демонами тоже нет ничего сверхъестественного. Надо только посмотреть на нее под нужным углом. И разжиться дополнительной информацией».

Сидеть и ждать, что гигантская женщина еще раз подкараулит ее в каком-нибудь укромном месте, было не в Сабинином характере – она предпочитала играть в нападении. Уверенная в том, что разгадку этой тайны надо искать в деле Вадима Борисова, она решила немедленно отправиться к нему в офис. Можно было выдать себя за помощницу Илоны, оглядеться по сторонам, поговорить с людьми…

Машину еще не починили, и поэтому Сабина поехала на метро. На эскалаторе она крепко держалась за поручень и так часто оглядывалась, что стоявшие рядом люди разволновались и тоже стали оглядываться. Очутившись в вагоне и даже отыскав для себя свободное местечко, Сабина уселась, сложила руки на коленях, закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти вчерашние страшные события. Сквер, фейерверки, шаги за спиной… Она поворачивает голову… Господи, нет! Лучше об этом вообще не вспоминать. Даже сейчас ее мороз продрал по коже. Будь она впечатлительной барышней, лежала бы себе в постели, опоенная валерьянкой, и смотрела по телеку добрые фильмы о любви.

За то время, что она добиралась до офиса, Тверитинов успел позвонить три раза.

– Мне не дает покоя эта история, – признался он. – Какая-то огромная женщина в капюшоне. Она гналась за тобой?

– Нет, – вынуждена была признать Сабина.

– Надеюсь, она не имеет к тебе никакого отношения. Возможно, женщина не была уж столь огромной. Знаешь, все-таки ночь, игра света и тени…

– Но потом она улетела!

– Слушай, давай я запишу тебя на массаж. Есть отличная клиника на Маяковке. Иглоукалывание, травяные настои, пиявки… Говорят, спать после комплекса процедур будешь сладко-сладко.

– Пиявки?! – вскричала Сабина. – Лучше отправь туда свою секретаршу.

– Она со мной в контрах, – вполголоса сказал Тверитинов. – Ты уж вчера постаралась.

Сабина в ответ только фыркнула. Спрятав телефон в сумочку, она обнаружила, что стоит как раз перед входом в офисное здание, похожее на коричневый леденец. В этом здании целый этаж занимал офис фирмы, принадлежавшей Вадиму Борисову. Сабина достала из сумочки пропуск и беспрепятственно миновала «вертушку» на входе. На ее «здрасьте» охранник никак не отреагировал. Сабина вдруг подумала, что, если бы на ее месте была Жанна Пальваль, он вряд ли стоял бы здесь с такой постной мордой. Не то чтобы Сабина вообще не производила на мужчин впечатления. Производила! Но – увы! – не такое сногсшибательное и – увы, увы! – далеко не на всех.

Серебристый лифт, внутри удивительно похожий на холодильник, задвинул пудовые двери и, нахально толкнув Сабину в копчик, быстро вознеся на нужный этаж. Вертикальный ряд кнопок по мере движения подсвечивался, будто зеленые огоньки бежали по позвоночнику вверх. Когда двери разъехались, перед Сабиной открылся длинный коридор без дверей. Вместо них были арки, ведущие в большой зал, разделенный пластиковыми перегородками. Десятки людей производили монотонный гул, будто пчелы, роящиеся над гречишным полем. Отчего-то этот гул Сабине не понравился. Было в нем что-то неприятное, тревожное. Хотя, когда она заглянула в первую арку, ничего особенного не увидела. Служащие сидели за компьютерами или привычно перемещались по пластиковому лабиринту с бумагами и чашками в руках. В середине коридора обнаружилась стойка информации, оснащенная компьютером с огромным монитором и красивой девушкой.

– Здравствуйте, я новая помощница Илоны Борисовой, – вежливо поздоровалась Сабина. – Скажите, где ее кабинет?

– Там, – из-под волны темных волос сверкнули глаза. Вынырнул указательный пальчик с алой скорлупкой ногтя. – Я доложу.

Девушка схватилась за телефон, а Сабина уверенной походкой направилась к кабинету. Что ж, игра начинается! Ее вчера здорово напугали, но она не собирается прятаться. Не на ту напали.

Открыв дверь кабинета, Сабина только и успела, что увидеть находящееся напротив окно. Перед ее глазами сверкнуло пылающее от солнца стекло, и в ту же секунду неведомая сила втянула ее внутрь, а потом швырнула в сторону. Сабина оказалась прижатой к стене, при этом она больно стукнулась затылком и прикусила язык. Она сдавленно вскрикнула, и тут же перед ней возникло лицо незнакомца. Лицо было неприятным, даже опасным, с широкими рыхлыми ноздрями и маленьким литым подбородком. Ресницы росли редко, а глаза были похожи на две бесцветные стекляшки с черными соринками внутри.

– Кто такая? – рыкнул обладатель стеклянных глаз, опалив Сабину жарким табачным дыханием. На демона он был похож меньше всего. И на том спасибо.

– Я новая помощница, – прохрипела Сабина, опасаясь, что сейчас ей передавят сонную артерию.

– Сумочку! – потребовал незнакомец и вырвал названный предмет у нее из рук.

Его хватка ослабла, и Сабина закашлялась. Он отпустил ее, смерив подозрительным взглядом.

Ошеломленная и рассерженная, она отлепилась от стены и плюхнулась на ближайший стул, растирая шею.

– А кто вы такой?! – просипела она.

Словно по волшебству, у нее под носом появилось удостоверение, которое она, конечно, не успела как следует рассмотреть. Бросались в глаза многочисленные гербовые знаки, печати и зловещий шрифт аббревиатуры.

– Где вы были вчера с двадцати двух до двадцати трех часов вечера? – спросил обладатель неприятных «корочек», проигнорировав ее вопрос.

Сабине наконец удалось рассмотреть его получше. Массивный, бритая голова, пудовые кулаки, тяжелая аура.

– Я была… На автосервисе! – Мысли Сабины теснились и обгоняли друг друга.

Вчера вечером что-то случилось! Случилось с Илоной, раз этот тип сидит в ее кабинете, будто в засаде, и ловит всех входящих.

– Конкретнее. Напишите на бумаге – адрес сервиса, цель пребывания, свидетели.

Сабина увидела в его огромных лапах свой паспорт. Потом он достал водительские права и принялся перебирать пластиковые карты, засунутые за обложку.

– Что? – спросил он, поймав ее встревоженный взгляд. – Пишите, не смотрите на меня. Я у вас ничего не украду.

Он толкнул в ее сторону лист белой бумаги с лежащей на нем ручкой. «Черт побери, имеют ли его вопросы какое-то отношение к тому, что вчера случилось со мной в сквере?» – думала Сабина, лихорадочно размышляя, стоит ли говорить правду. Писала она бездумно, делая глупые синтаксические ошибки.

– А где Илона? – спросила она, поставив точку и сообразив, что не знает отчества своей работодательницы.

– В морге, – коротко ответил лысый и впился в нее взглядом.

Сабина вздрогнула и сбилась с дыхания. Ребра превратились в клешни, обхватившие ее грудную клетку. Она почувствовала, как вчерашний ледяной ужас поднимается от земли к самому сердцу, превращая его в мерзлый ком.

– Что… Что с ней случилось?

– Водички выпейте, – посоветовал лысый. В его голосе появились человеческие интонации. – Случилось убийство. Когда вы устроились на работу?

– Никогда, – прошептала Сабина. – То есть я еще не устроилась. Меня только собирались нанять.

Она сбивчиво рассказала о фирме «Правая рука», о встрече с Илоной в кафе. Заодно ей захотелось рассказать и о демонах тоже, но в последнюю секунду что-то ее удержало.

– Вас еще вызовут, – пообещал лысый. – А работу вам придется искать новую. Здесь сейчас вряд ли станут решать кадровые вопросы.

– А вы не можете мне сказать, за что ее убили? – спросила Сабина уже от двери. Она стояла словно на чужих ногах, колени дрожали. Поверить в то, что маленькой красавицы Илоны нет в живых, было тяжело. Невозможно!

– Следствие покажет, – выдал заученную фразу лысый. И, смягчившись, добавил: – Вероятно, за то, что она жена своего мужа. Вадим Борисов тоже убит.

– Господи!

– Его продырявили в собственной машине возле дачи, а ее примерно в то же время застрелили вчера ночью в маленьком сквере в Ясенево.

– В сквере? – Сабина почувствовала, что ее сейчас вырвет.

Вероятно, заметив, как изменилось ее лицо, лысый решил продолжить. Судя по всему, важной частью его работы было следить за реакциями подозреваемых.

– Да, такой милый сквер с абстрактной скульптурой посредине. Тело госпожи Борисовой нашли в кустах за оградой. Вы ничего об этом не знаете?

– Нет, – проблеяла Сабина.

Он ведь листал ее паспорт и видел адрес! Рано или поздно станет известно, что «милый сквер в Ясенево» находится неподалеку от ее дома. Ее станут подозревать, может быть, даже заберут и посадят в камеру предварительного заключения. Уж этого ей точно не пережить! Надо срочно признаваться.

– Нет? Точно не знаете?

– Может быть, она хотела заехать ко мне? – робко предположила Сабина. – Я живу в Ясенево! Мы с Илоной успели подружиться. Она была такая… приятная женщина! Но вот с мужем у нее не ладилось.

Сабине казалось, что полуправда может ее спасти. У Илоны ведь действительно не ладилось с мужем.

– Она вам звонила? – заинтересовался лысый.

Заинтересовался как-то ненатурально. Вероятно, телефон Илоны уже проверили, все звонки отследили. И ему явно нравилось держать Сабину на пороге. Наверное, это часть его тактики.

– Нет, не звонила, только присылала сообщения, – Сабина подала ему свой мобильный, подсветив нужную строчку. – Но про то, что она хочет заехать, там нет ни слова.

Слава богу, в электронных сообщениях Илона не упомянула суккуба. Вряд ли Сабину отпустили бы просто так, если бы этот суккуб неожиданно всплыл. Пришлось бы выкладывать всю фантасмагорическую историю… Да ей бы никто не поверил! Еще бы и к психиатру отправили. «Я удушу Петьку, – подумала Сабина мимоходом. – Если выберусь отсюда, непременно удушу».

Как это ни странно, через некоторое время ей действительно удалось выбраться. Когда лысый наконец разрешил ей уйти, она так рванула металлическую ручку, что оторвала ее от двери. Дверь открылась, а ручка осталась у нее в руках. Лысый, читавший ее писульку, кажется, ничего не заметил. Пылая лицом, Сабина сунула трофей в карман и быстро выпорхнула в коридор. Входя в лифт, она чувствовала себя так, будто ее побили. Лифт ухнул вниз, и у Сабины в довершение всего заложило уши. С трудом ориентируясь в пространстве, она дошла до «вертушки» на входе и попыталась прорваться на улицу, забыв про то, что у нее есть пропуск.

– Девушка, что вы ломитесь, как олень? – возмутился охранник. – Подождите, пока я вас выпущу.

– Так выпустите! – Сабина взглянула на его сытую физиономию и внезапно обрела голос. – Стоит тут, как парковочный столбик с ушами!

Охранник оказался на редкость трепетным, и вышеозначенные уши мгновенно вспыхнули.

– А я-то еще хотела ему понравиться, – пробормотала Сабина.

Это был уже настоящий удар под дых. Бедняга пошел пятнами, как чувствительный младенец, отведавший клубники.

Вертушка наконец сдвинулась с места, и Сабина, толкнув ее животом, прорвалась к выходу. Уже через секунду она очутилась на улице. Ей хотелось дышать полной грудью, хотелось закрыть глаза и впитывать в себя солнце, отогревая заиндевевшее нутро. Она пошла куда глаза глядят, удивляясь, что вполне невинные шестисантиметровые каблуки вдруг стали страшно неустойчивыми. Ноги то и дело подворачивались, Сабина охала, ахала и в конце концов приземлилась на скамейку в небольшом парке, разбитом возле метро.

В этот момент позвонил Тверитинов. Сабина долго смотрела на свой мобильный телефон, вздрагивающий и пищащий, как птенец в руке, потом все же ответила.

– Привет, как дела? – спросил Сергей бодрым голосом.

– Ты недавно звонил и спрашивал, – проворчала Сабина, хотя ей было приятно, что он все время держит ее в уме.

Видимо, что-то в ее тоне заставило Сергея насторожиться. И он переспросил:

– Так как все-таки дела?

– Средне.

– Ты сходила в офис, встретилась с той женщиной?

– Сходила, но не встретилась.

Сабина и сама чувствовала, что скрипит, как несмазанная телега. Ничего не могла с собой поделать, притворяться перед Тверитиновым у нее не было сил.

– А почему? – продолжал настаивать тот.

– Потому что вчера ночью ее убили. И мужа ее убили, Вадима Борисова.

– Того, из-за которого разгорелся весь сыр-бор?

– Угу.

– Ты очень удивишься, если я скажу, что тебе нужно немедленно забыть об этом деле?

– Но Илона просила меня о помощи!

Тверитинов грозно фыркнул.

– И кому ты теперь собираешься помогать?

– Себе, – ответила Сабина угрюмо. – Вдруг с Илоны они перекинутся на меня?

– Кто?

– Демоны, разумеется. Эта женщина в капюшоне не выходит у меня из головы. Я должна быть уверена, что она не появится снова! Я должна быть абсолютно уверена: это никакая не чертовщина, а дело чьих-то рук, понимаешь?

– О да! Я отлично понимаю! Есть на свете такие дамочки, которые рождаются с шилом в заднице…

– А раньше ты говорил, что это внутренний огонь, – сварливо ответила Сабина.

Сергей некоторое время молчал, но она могла бы поклясться, что на другом конце города он скрипит зубами.

– Обещай мне, что сначала мы вместе обсудим ситуацию, – потребовал он. – Дай слово.

– Я только встречусь с частным сыщиком, к которому обращалась Илона, и мухой домой. Дождусь тебя, и мы поговорим, – невинным тоном сказала Сабина. – Понимаешь, я нахожусь в странном положении. Я не могу рассказать следователям про демонов! Я сама подставлю себя под удар, понимаешь?

– Да.

– Но и игнорировать то, что случилось, не могу. Я испугана. А страх лучше всего разгонять, бросаясь в атаку. Если спрятаться за печь, станет только страшнее.

– Почему за печь? Я мог бы отправить тебя, например, в Швейцарию.

– Большое спасибо, конечно, но демонам шенгенская виза не нужна. Им все равно, что Швейцария, что Россия.

– Сабина, демоны – это чушь собачья.

– Я тоже так думала, пока не появилась та жуткая летающая женщина, – стояла на своем та.

– Ты можешь придумать этому какое-то разумное объяснение? – на всякий случай спросил Тверитинов. – Может, она была не такая уж огромная? И не улетела, а убежала?

– Исключено, – отрезала Сабина. – Я по-прежнему в своем уме, и у меня отличное зрение – я все еще могу продеть нитку в иголку с маленьким ушком и выиграть в дартс у дюжины сверстниц.

– Скажи мне, по крайней мере, как зовут частного сыщика и где находится его офис. Куда, если что, ехать тебя спасать?

– Э-э… Сейчас достану визитку. Его зовут Валерий Веснин, агентство называется незатейливо «В. Веснин, частный детектив». Если я к полуночи не вернусь, найдешь его контору в Интернете.

– Глупые шуточки! – вспылил Тверитинов. – Что значит: к полуночи не вернусь? Мне скоро улетать на симпозиум, как я тебя оставлю здесь одну, такую безрассудную?!

– Ну… Если бы мы не помирились, ты бы ничего не узнал о моих безрассудствах, – резонно возразила Сабина. – Смирись с тем, что тебе досталась самостоятельная женщина, которой, впрочем, иногда требуется помощь и поддержка. Вот помощь и поддержку я с удовольствием приму. Ты ведь не будешь вредничать?

– Ладно, – ответил Тверитинов, который на самом деле волновался ужасно. – Но после встречи с частным детективом сразу домой. И возьми, пожалуйста, такси. Так мне будет спокойнее.

Валерия Веснина в офисе не оказалось. Вместо него там обнаружился тощий молодой человек с длинными немытыми волосами, в драных джинсах. Как-то сразу было понятно, что это не дизайнерский изыск – джинсы продрались сами. Когда Сабина заявила, что хочет видеть Веснина, молодой человек ответил, что сыщик ведет важное дело и временно не берет новых клиентов.

– Я не новая клиентка, – заявила Сабина, подготовившаяся к подобному повороту дела. – Я старая.

Она достала из сумочки заклеенный конверт, набитый бумагой, и показала молодому человеку.

– М-м… Я вас не помню, – пробормотал молодой человек. – Я думаю…

Нос у него вытянулся, подбородок заострился, сделав его похожим на маленького хищного зверька.

– Мне все равно, что ты думаешь, – грубо бросила Сабина. – Мне нужно отдать Валере вот это. Полагаешь, он тебя похвалит, если ты будешь тут хлопать ушами, вместо того чтобы действовать?

Молодой человек заметался, потом схватил мобильный телефон, вызвал абонента и отвернулся к окну. Дозвонился и что-то забормотал в трубку. Потом резко дернулся и протянул сотовый Сабине:

– Он просит вас.

Та немного помедлила, потом сделала глубокий выдох и прижала телефон к уху.

– Кто вы? – донесся до нее напряженный голос.

– Меня прислала к вам Илона Борисова, – ответила Сабина вкрадчиво.

– Идите к черту! – неожиданно бросил Веснин и отключился.

Сабина медленно повернулась к молодому человеку. Несмотря на то что в руках у нее не было оружия, и она не производила впечатления очень уж крепкой девушки, молодой человек заметно побледнел. А когда Сабина сунула руку в карман жакета и достала оттуда металлическую дверную ручку, отшатнулся назад и врезался в подоконник.

– Где он? – спросила Сабина, наступая на несчастного.

– Он… Он… Он уехал домой собирать чемодан! – выдохнул молодой человек. – У него сегодня рейс в Таиланд. Или во Вьетнам, я точно не знаю. – Слова посыпались из него, как сухой горох из мешка. – Утром в новостях он услышал об убийстве вашего Борисова и сразу занервничал.

– Ты что-нибудь знаешь об этом деле? – спросила Сабина, взвешивая дверную ручку на ладони.

– Нет, ничего! – ее жертва замотала головой, распространяя запах дешевой туалетной воды. – Ничего не знаю! Он со мной не делится, я у него просто на подхвате. Кофе принести, мусор выбросить, то да се… Отпустите меня, тетенька!

– Щас как дам тебе за тетеньку! – проворчала Сабина, размышляя, что делать.

– Чего вы вообще ко мне пристали?! Я полицию вызову! – неожиданно закричал парень во всю глотку. – Я сейчас позвоню 911!

– И тебе на помощь из Америки прилетит самолет, – сказала Сабина. – Ладно, не дрейфь, я уйду, если ты назовешь мне номер рейса и аэропорт.

– Я не знаю номер, я знаю только время вылета!

Сабина решила, что времени вылета и пункта назначения ей будет достаточно. Парень посмотрел на часы и взволнованно сообщил:

– Босс, наверное, уже выехал в Домодедово. Если вы действительно хотите с ним встретиться…

Сабина очень этого хотела, поэтому велела таксисту, который ждал ее внизу, показать класс. Если Веснин приедет раньше и успеет пройти таможенный контроль, пиши пропало. Единственный на сегодняшний день источник информации накроется медным тазом. Почему-то Сабина была уверена, что, встретившись с Весниным лицом к лицу, она сумеет его разговорить.

Когда машина подлетела к зданию аэропорта, преследовательница резво выпрыгнула из нее и энергичной походкой вошла внутрь вместе с потоком пассажиров. Оказавшись посреди зала, сразу же бросилась к табло и вычислила нужный рейс. Регистрация, к счастью, еще не началась. Тогда Сабина поинтересовалась, где тут дают справки, а потом пустила в ход обаяние и артистические способности. Через пять минут по громкой связи объявили: «Найдены документы на имя Валерия Веснина. Владельца документов просьба подойти к стойке информации».

Сабина знала, что Веснин на эту приманку не клюнет. В конце концов, он сыщик. Но вот издали он наверняка захочет посмотреть на стойку информации. Помощник Веснина довольно подробно описал внешность босса и еще упомянул о его любви к бейсболкам. Короче говоря, выдал того с потрохами. Поэтому, как только Сабина заметила подходящего типа в бейсболке, она неторопливо двинулась в его сторону, описывая широкий полукруг, чтобы заранее не привлечь к себе внимания.

И все же Веснин заметил ее почти сразу. Он мигом развернулся и, подхватив спортивную сумку, быстро пошел по длинному залу в сторону лестницы, ведущей на нулевой уровень. Если он скроется в мужском туалете, то потом обязательно придумает какой-нибудь трюк и ускользнет. Его нельзя выпускать из поля зрения! Сабина решила, что пришла пора действовать, и побежала.

Веснин тоже побежал. Он даже не оглянулся – вероятно, просто услышал топот. Когда он пробегал мимо двух уборщиков, Сабина что было мочи закричала:

– Эй, держите его, держите!

К ее великому изумлению, уборщики не растерялись, а проворно бросились вперед и схватили сыщика за руки. Тот попытался дернуться, но понял, что его держат крепко и, если начать бузить, появится охрана. Поэтому он стоял и обреченно ждал, пока Сабина приблизится.

– Спасибо, спасибо! – закричала та еще издали, пытаясь совладать с дыханием.

– Он у вас что-то украл? – спросил один из уборщиков.

– Да! Он украл мое сердце, – ответила Сабина бархатным контральто. – А теперь хочет улизнуть в Таиланд, чтобы прекрасные девушки с утра до ночи делали ему массаж бамбуковыми палочками!

Уборщики сразу же отпустили Веснина, пробормотав что-то вроде: «Прости, брат!» Но он на них даже не посмотрел. Он смотрел на Сабину, грудь которой бурно вздымалась под футболкой.

– Вы парень, в которого я действительно могла бы влюбиться, – сказала та вместо приветствия.

И ничуть не покривила душой. Именно такие жилистые, крепкие типы с некрасивыми, но мужественными лицами становятся героями боевиков и рекламируют крутые тачки. Встретившись с Весниным взглядом, Сабина мгновенно поняла, что он вряд ли возьмет ее под ручку и, прогуливаясь с ней по залу, поделится интересующей ее информацией. Поэтому сразу же решила взять быка за рога.

– Вы видели огромную женщину в капюшоне? – спросила она, пытливо глядя сыщику в глаза.

– Что? – изумился тот. – Огромную женщину?

– Значит, не видели, – расстроилась Сабина. Его реакция говорила сама за себя.

– Кто вы такая? – Веснин не уходил, и на том спасибо.

– После вас Илона Борисова наняла меня, – ответила Сабина. – Но я не успела ничего предпринять. Вы ведь знаете, что ее убили?

– Выходит, вы потеряли работу. – Кажется, Веснин изучал Сабину не менее пристально, чем она его.

– Да, но… Я успела засветиться, и демоны, которых так боялась моя работодательница, перекинулись на меня. То есть я видела кое-что ужасное и теперь не могу спать без света.

– Не морочьте мне голову, – сказал сыщик усталым тоном. – Что вы хотите знать?

– Хочу знать, почему вы отказались вести это дело? Только не парьте мне про личные обстоятельства. Вам угрожали?

– Вы наверняка менеджер. Этот бравый тон, эти расправленные плечи… – Он наклонился, приблизившись к Сабининому лицу. Его глаза блестели. – Я не собираюсь исповедоваться. Ни вам, ни кому-то другому. Я расторг договор с Борисовой, и точка. Не вздумайте впутывать меня в свои игрища.

– Я не упомяну о вас следователю, если вы дадите мне хоть какую-то зацепку. – Сабина облизала пересохшие губы. – Я не шучу. В кабинете Илоны сидит очень крутой тип. Мне достаточно сделать один звонок, и вас снимут с самолета, как сбежавшего из дома мальчишку.

Веснин некоторое время изучал кончик Сабининого носа. Его лицо не выражало никаких эмоций. Она уже решила, что сейчас он снова пошлет ее подальше, когда сыщик наконец подал голос.

– Неприятности Борисова начались после вечера выпускников, – процедил он. – Поинтересуйтесь тем, что случилось, когда этот тип учился в выпускном классе. Вы столкнулись с тайной, которая спрятана глубоко в прошлом.

* * *

Веселенькую мелодию регтайма, заменявшую у Тверитинова классические гудки, ей пришлось выслушать пять раз. Наконец Сергей ответил.

– Мне нужно раскопать информацию про одного человека, – выпалила Сабина, не дав ему сказать ни слова.

– Какого еще человека?

– Погибшего, Борисова Вадима. Только очень срочно! И конфиденциально.

Зловещая пауза, которая последовала за этой фразой, не сулила ничего хорошего. Сабина почти физически ощутила, как на другом конце Москвы, Сергей пытается справиться с эмоциями. После паузы послышался тяжелый шипящий вздох, и Тверитинов сказал:

– Значит, так. Тебе перезвонит Юрий Дьяков, я дам ему номер. Скажи ему все, что хочешь знать. Он тебе поможет. Если это возможно.

– Что значит – если возможно? – воинственно поинтересовалась Сабина.

– Ну, бывают же случаи, когда решить проблему никак нельзя, – терпеливо, как ребенку, объяснил Тверитинов. – Согласна?

– С оговорками. А Дьяков – это кто?

– Как раз такой специальный человек. Для решения неразрешимых проблем. Только не думай, что с сегодняшнего дня он бросит службу и будет на тебя работать, поняла?

Сабина сказала, что все поняла, и пообещала не злоупотреблять.

* * *

Закончив разговор, Тверитинов нервно забарабанил пальцами по столешнице. Просьба расстроила его. С какой стати Сабине вздумалось расследовать убийство четы Борисовых? Напугавшая ее ночью фигура вряд ли имеет к этому убийству отношение. Но Сабина уверена, что имеет, и непременно во что-нибудь вляпается. Заниматься дистанционным воспитанием Сабины в то время, когда та находилась на тропе войны, он все-таки не решился. Ведь она могла снова взбрыкнуть, хлопнуть дверью, встать в позу и так далее. Короче говоря – разрушить хрупкий, тяжело давшийся им обоим мир.

Слово есть слово – Тверитинов вызвал к себе Юрия Дьякова, заместителя начальника службы безопасности, специалиста по решению неразрешимых проблем, и отдал соответствующее распоряжение.

Далее все происходило с пугающей стремительностью и слегка напоминало кинохронику времен братьев Люмьер. Уже через час Сабина сидела в большом неуютном ресторане недалеко от Патриарших, пила плохо приготовленный безалкогольный мохито и объясняла Дьякову свою просьбу.

Дьяков, мужчина лет сорока с незапоминающейся внешностью и внимательными глазами, выслушав ее сбивчивый рассказ, спросил:

– Вам эта информация нужна срочно?

Сабина кивнула.

– Сегодня?

Она снова кивнула, затем, для убедительности, еще раз.

«Что я киваю, как дрессированная лошадь в цирке! Еще надо было ножкой шаркнуть!» – рассердилась она сама на себя и гордо выпрямила спину.

Дьяков, впрочем, не обратил на ее проснувшуюся гордость никакого внимания. Задал несколько уточняющих вопросов и, поинтересовавшись, поздно ли она ложится спать, буквально растворился в воздухе. Однако успел при этом оплатить счет и дать Сабине свою визитку с нацарапанным на ней номером мобильного.

«Просто иллюзионист, – восхитилась та, покидая место конспиративной встречи. – При нашем следующем свидании он, наверное, вытащит из одного кармана живого кролика, а из другого – полное досье на Вадима Борисова. Интересно, что все-таки за тайна кроется в прошлом убитого бизнесмена?»

Дьяков объявился ближе к ночи и спросил, не может ли Сабина приехать к нему в Коровино-Фуниково. Всенепременно сегодня. Извинился, что сам посетить ее не может, так как вынужден кое-кого ждать. «В засаде он, что ли, сидит? – размышляла Сабина, усаживаясь в такси. – Нет, лучше не спрашивать. Все-таки непонятные, загадочные люди эти служители безопасности. Лучше, конечно, в дальнейшем от них подальше держаться». Она с содроганием вспомнила о том типе, который набросился на нее в кабинете Илоны. Тот тоже сидел в засаде, как кровожадный паук.

Чтобы отыскать нужный дом в Коровино-Фуниково, таксисту пришлось поплутать по дворам. Дьяков не стал зазывать Сабину на предполагаемую конспиративную квартиру, а сам спустился к машине. Он протянул ей запечатанный конверт и будничным голосом сказал:

– Дома прочитаете. Там все необходимое для вас есть. Думаю, это исчерпывающе. Если нужно что-то еще – звоните прямо мне, не стоит Сергея Филипповича беспокоить по пустякам. Есть еще одна просьба – не переносить файлы в компьютер, не делать копий и распечаток. Когда в данной информации отпадет надобность – просто сотрите все. Сергей Филиппович сказал, что вам можно доверять.

И вежливо откланявшись, отбыл по своим таинственным делам. Когда Сабина вскрыла конверт, надеясь увидеть документы или, на худой конец, распечатку, она обнаружила только простенькую флэшку. «Зачем же я мчалась сюда сломя голову? Почему нельзя было просто и цивилизованно отправить все это мне на почту? – грустно размышляла она, направляясь к машине. – Что за игры в шпионов?»

Однако, придя домой и открыв содержащиеся на флэшке файлы, она поняла – ни о какой почте и речи быть не могло. «Вот интересно, как это они меньше чем за сутки столько раскопали? – восхищенно думала Сабина, просматривая страницу за страницей. – Явно не обошлось без «источников в силовых структурах». Или у них свои базы данных есть? Да, сильны ребята».

Бегло скользя глазами по строчкам, Сабина вдруг почувствовала такой невероятный азарт, что даже устыдилась. Убиты люди, на нее саму ночью едва не напала какая-то нечисть, а она, как дура, радуется возможности погоняться за преступниками. В глубине души она понимала, что опять ввязывается в опасное дело. У нее даже появилось точно такое же нехорошее предчувствие, как тогда, в первый раз, когда она лезла под шкаф в спальне Тверитинова, чтобы добраться до спрятанного дневника пропавшей секретарши.

И точно так же, как тогда, она боялась до смерти. Но жгучее любопытство и обостренное чувство справедливости заставляли ее рисковать, пускаясь в опасные авантюры.

* * *

Учился Вадим Борисов в школе номер пять города Перова.

– Перов, Перов, – забормотала Сабина, открывая карту Московской области. – Где же ты находишься? Вот Борисов там жил, а я о таком городе даже и не слышала.

Если верить безымянным топографам, городок уютно расположился между Рузским и Можайским водохранилищами. Кроме того, Сабина узнала, что в Перове, не считая традиционных сельскохозяйственных предприятий, расположены несколько известных производств, связанных то ли с оборонкой, то ли с авиацией, а может, и с тем и с другим.

Все это было очень познавательно, только непонятно, имеет ли подобная информация хоть какое-то значение для расследования. Вот справки, которыми снабдил ее Дьяков, – да, здесь было над чем поработать. Например, полный список учеников класса. Информация по каждому, включая не только отметки в аттестате, но и сегодняшние места работы, проживания и семейное положение. Даже есть сведения о том, когда и в какие страны бывшие ученики школы номер пять выезжали за границу. А еще – список учителей, начиная с первого класса, с пометками, кто по-прежнему работает, кто на пенсии, кто умер.

Сабину сразу же заинтересовала классный руководитель Вадима Борисова – Светлана Федоровна Шаповалова, в девичестве – Некрасова. Девичья фамилия тоже была указана в справке! Она благополучно здравствовала и по-прежнему преподавала физику в той же самой школе номер пять. Ее муж был директором одного из крупнейших предприятий города, завода «Гигант». Он умер всего полгода назад, и управление заводом перешло к его зятю.

«Значит, местная элита, – отметила про себя Сабина. – Тем лучше. Учительница наверняка знает не только о том, что делается в школе, но и о жизни города должна быть хорошо осведомлена. Адрес, телефон домашний, телефон мобильный – все в наличии».

Вот с этой Некрасовой-Шаповаловой она и решила начать поиск.

* * *

– Светлана Федоровна? Здравствуйте!

– Вы Сабина Гришина? Из газеты?

Учительница была невысокой, но выглядела представительно. Вероятно, из-за отличной осанки, которая выдавала сильный характер. У нее было некрасивое, но выразительное лицо, выщипанные ниточкой брови и прическа, как у Целиковской в фильме «Сердца четырех». Сабине на секундочку показалось, что она попала в пятидесятые.

– Гришкина. Моя фамилия – Гришкина, – сказала она. – Я представляю кабельный канал «Звезды Подмосковья», редактор программы «Последний звонок».

– Извините, Сабина: значит, я что-то не поняла, когда мы с вами по телефону беседовали. Я телевизор почти не смотрю, больше люблю читать газеты, журналы.

– Что вы, Светлана Федоровна, телевидение как средство массовой коммуникации гораздо эффективнее. И как инструмент воздействия на людей. Вы ведь педагог и должны это учитывать, – сурово заметила Сабина, протянув женщине красиво упакованный букет. – Это вам!

– Ой, какие замечательные! – всплеснула руками Шаповалова и, вспомнив об обязанностях хозяйки дома, запричитала: – Что же вы стоите на пороге? Проходите, располагайтесь.

Квартира была большая, красиво и удобно обставленная. Чтобы соответствовать избранному имиджу крутой телевизионщицы, Сабина довольно бесцеремонно прошлась по гостиной, рассматривая висящие на стенах картины и фотографии. Затем с независимым видом присела в кресло, ожидая, пока Светлана Федоровна закончит хлопотать на кухне. Сабина была собрана и готова к схватке. Почему предстоящее общение с милейшей Светланой Федоровной представлялось ей именно схваткой, она и сама не понимала. Видимо, сказывалось нервное напряжение последних дней и отсутствие необходимого для подобных авантюр опыта.

Представиться сотрудником канала Сабина решила потому, что люди обычно теряют бдительность, когда понимают, что их будут показывать по телевизору. Они становятся застенчивыми, как дети, но при этом готовы выбалтывать самые сокровенные тайны. Ну а фамилию выдумать ничего не стоило! Даже не выдумать, а позаимствовать.

К счастью, Светлане Федоровне даже в голову не пришло поинтересоваться удостоверением редактора, на что, впрочем, Сабина очень рассчитывала. Иначе пришлось бы что-нибудь отчаянно врать про утерянные или украденные в электричке документы.

Итак, главная задача на сегодня – выяснить, было ли в школьном прошлом Борисова что-то, что могло спустя много лет привести к такому вот трагическому исходу. По крайней мере, сыщик Веснин настаивал именно на этом.

Через несколько минут обе женщины уже сидели перед накрытым к чаю столиком.

– Итак, – улыбнувшись, спросила Светлана Федоровна, – почему все-таки вы решили обраться именно ко мне?

К этому каверзному вопросу Сабина, по счастью, была готова. В свое время на нее неизгладимое впечатление произвели хитроумные уловки штандартенфюрера Штирлица, одну из которых она и взяла на вооружение при подготовке этой встречи.

– Видите ли, я и мои коллеги предварительно обзванивали директоров многих подмосковных школ. И вашу фамилию мне назвала Фаина Борисовна. Она сказал, что вы – самый опытный педагог, много лет в этой школе, помните не одно поколение выпускников.

– Понятно, – грустно покачала головой Шаповалова и осторожно поставила чашечку на стол. – Бедная Фаина, мы с ней столько лет вместе проработали.

Фаина Борисовна Гольдберг, работавшая директором пятой Перовской школы на протяжении почти тридцати лет, умерла два месяца назад. Так что ни подтвердить, ни опровергнуть версию Сабины она не могла.

Выдержав приличествующую случаю паузу, Сабина возобновила разговор:

– Дело в том, что в нашей программе «Последний звонок», которая будет выходить еженедельно по средам, мы хотим рассказывать о самом интересном, чем живут школьники Подмосковья. О судьбах выпускников. А также о тех, кто подавал большие надежды, но по каким-то причинам не дожил до наших дней. То есть тональность будет не только мажорная, но и минорная. Главное, чтобы сами истории были интересные, захватывающие. Чтобы школьники, которым еще предстоит не один год учиться, и те, кто уже готовится к выпускному вечеру, к своему последнему звонку, знали о прошлом своей школы, о судьбах тех, кто учился здесь до них.

– Вам не кажется, что название вашей программы звучит как-то мрачновато? – вдруг спросила Светлана Федоровна. – Вне контекста эти слова несут, я бы сказала, даже трагический оттенок.

– Совершенно с вами согласна, – радостно поддержала ее Сабина, которая мучилась полночи, придумывая название своей мифической программы. – На самом деле это рабочий вариант. Сейчас обсуждаются новые. Например, «Сверстники» или «Давно мы стали взрослыми».

– А-а! Это из «Школьного вальса», – обрадовалась Шаповалова. – Что ж, звучит красиво.

– Безусловно, – с энтузиазмом поддержала ее Сабина. – Но нам сейчас главное – контент.

– Что? – вздрогнула Светлана Федоровна.

– Наполнение программы, фактура. Поэтому давайте приступим к делу. – Она включила диктофон и положила его перед учительницей. – А начать мы бы хотели с ребят, которые заканчивали вашу школу в середине восьмидесятых.

– Хорошо, – оживилась Шаповалова. – А почему именно с них?

– Все очень просто, – горячо заговорила Сабина, стараясь быть максимально убедительной. – Ведь именно это поколение сейчас начинает активно управлять страной, экономикой, бизнесом. Что в данный момент наиболее актуально для нашей аудитории.

Такую хитрую подводку она тоже заготовила заранее. А иначе как объяснить, что ее интересует вполне конкретный 1987 год? Светлана Федоровна довольно легко проглотила наживку.

– Да, все ясно. Что ж, давайте попробуем. Только вы задавайте вопросы, а то могу растеряться, буду говорить не то, что вас интересует. Если честно, я не привыкла давать интервью.

– Вы не волнуйтесь! Это не интервью, а просто беседа, разговор.

– Хорошо, – покорно кивнула Шаповалова. – Только прежде я возьму альбомы с фотографиями. Когда я вижу их перед собой, мне легче вспоминать ребят. Годы, знаете ли…

* * *

Домой Сабина приехала совершенно разбитая. Шесть часов она слушала воспоминания старой учительницы об отдельных учениках и целых классах школы номер пять города Перова. Шесть часов! Но жертва не была напрасной – путеводную нить Шаповалова ей в руки дала.

Сабина подремала минут двадцать в кресле, потом отправилась на кухню варить кофе. Вернувшись в комнату, уютно расположилась на диване и включила диктофон. Еще какое-то время потратила на то, чтобы найти нужный кусок. И вот, теперь уже в квартире Тверитинова, зазвучал размеренный, спокойный голос классного руководителя:

– Конечно, я хорошо помню своих ребят. Кто-то ведь до сих пор приходит в школу, вечера встреч организуют. А многие уже и детишек своих к нам привели. Я вам успела перечислить только тех, кто, как говорится, на слуху: политики, бизнесмены, писатели. Но вы, Сабина, сейчас спросили о тех, кто не достиг вершин, не получил признания, хотя имел для этого все данные. И знаете, хочу рассказать вам историю. Трагическую историю, даже не знаю, подойдет ли она для вашей передачи, это вы решите сами. Интересно, что совсем недавно я вспоминала о ней. Повод был более чем печальный – я прочитала в газете о том, что погиб один из моих учеников, Вадик Борисов.

– Борисов, Борисов… – услышала Сабина собственный голос.

– Да, мне потом знакомые рассказывали, что по телевидению о Вадике говорили. Так вот, вы спросите, какая тут связь? Попытаюсь объяснить. Я вела ребят с пятого класса, и это был один из лучших выпусков за многие годы. Удивительно – но среди них не было откровенных бездельников, двоечников, отпетых хулиганов. Ребята хорошо учились, дружили, в общем – не класс, а мечта любого педагога. Но в каждом школьном коллективе обязательно есть лидер, вокруг которого начинают группироваться наиболее активные и деятельные мальчики и девочки, он создает некий центр притяжения. А здесь лидеров было двое. Староста класса Таня Савченко, прекрасный организатор, заводила, умница. Создала театральный кружок, клуб «Путешественник». Представляете, они в каникулы колесили по всей стране, даже на Дальний Восток умудрились съездить! Но был и еще один центр притяжения в классе. Ваня Крокотов, сын нашего мэра. Вокруг него сгруппировались те ребята, которых принято называть золотой молодежью. В общем, дети нашей городской элиты. Кроме Вани в эту компанию изначально входили Сережа Смородинцев, Володя Яснев и Вадик Борисов.

– Тот самый, который погиб? – уточнила Сабина.

– Да, тот самый. Так вот, про эту компанию. В общем-то, ничего плохого не могу про них сказать – яркие, красивые, умные, воспитанные ребята. Особые надежды, скажу вам честно, я возлагала на Вадика, но вот видите, как жизнь распорядилась. Конечно, было в их поведении и немного высокомерия. Знаете, когда у мальчишек есть то, что их сверстники не могут себе позволить, они начинают задирать нос. Но это было скорее наносное и больше шло от родителей, людей успешных и хорошо известных в городе.

При этом никакого противостояния в классе не чувствовалось, это был единый коллектив. Правда, уже в старших классах Крокотов с друзьями стали обосабливаться, и не только в школе. Большую часть свободного времени, насколько я помню, они тоже проводили вместе. У нас же городок небольшой, все как на ладони. Весь мой педагогический опыт свидетельствует – подобные группы всегда отторгают посторонних, не их круга. Сами они поодиночке могут дружить с кем угодно, но пустить внутрь замкнутого элитного мирка чужака – ни за что. И вдруг, представьте, случается чудо. В семью их одноклассника, Андрея Протасенко, возвращается отец. Все эти годы мальчик жил с мамой, она его, собственно, и вырастила. Парень был замечательный – отличник, спортсмен, душа компании. А про папу этого никто даже не слышал, и вдруг – появляется. Вспомнил, что у него есть ребенок. Протасенко-старший оказался весьма солидной персоной в нефтяной промышленности, поэтому жизнь его сына, как вы понимаете, сразу же круто изменилась. Свое многолетнее отсутствие родитель стал искупать деньгами. Однако самое примечательное, что Андрей довольно неожиданно для себя и окружающих автоматически попал в компанию нашей золотой молодежи. Впрочем, Протасенко почти не изменился, хотя я замечала, что в его поведении неожиданно появились черты какого-то барства, снисходительности к окружающим, заносчивости. Но парень он все же был хороший, талантливый. Готовился поступать на физический факультет МГУ, однако папа настоял, чтобы сын пошел в институт нефти и газа. Думаю, в любом случае его ожидало блестящее будущее. Если бы в последний год учебы, а это был 1987 год, не произошла трагедия.

– Какая трагедия? – быстро влезла с вопросом Сабина, боясь, что Шаповалова ограничится вздохами и уйдет в сторону от нужной темы.

– Что случилось на самом деле, до сих пор не известно. Андрей поздно вечером почему-то оказался на стройплощадке. Он упал с огромной высоты и разбился насмерть. Вместе с ним погиб еще один человек – учитель физкультуры из нашей школы. Его звали Антон Владимирович, фамилия – Уваров. Его у нас очень любили и уважали – он был руководителем секции туризма и альпинизма, которую посещали ребята всего района. У него осталось двое совсем маленьких детей, двухлетний мальчик и годовалая девочка.

– Наверное, учитель пытался спасти парня? – предположила Сабина. – Если тот по каким-то причинам решил расстаться с жизнью.

– Вряд ли Протасенко был самоубийцей, – покачала головой старая учительница. – Нет-нет, там было что-то другое. Скорее всего, произошел несчастный случай. Вся школа тогда была потрясена. А особенно мальчишки из той самой элитной компании. Они весь этот кошмар видели своими глазами. Даже представить невозможно, что творилось у них в душе после этого.

– Значит, ребята знали, зачем Протасенко полез на стройку? Да сами-то они что там делали?

– В том-то и дело, что не знали, зачем полез. Они договорились идти в кино и встречу назначили неподалеку. От стройплощадки, в маленьком скверике с лавочками. Но Андрей позвонил Ване Крокотову, сказал, что ему нужно кое с кем пересечься, поэтому он немного задержится. Попросил его дождаться.

– Встреча с учителем? На стройплощадке? Очень странно… А сколько человек там было, в скверике?

– Вся компания оказалась в сборе – Крокотов, Смородинцев, Борисов, Яснев. Курили, любовались на недостроенную высотку. Так все и увидели. Сначала один вниз полетел, а за ним и второй.

– Может быть, это убийство? – понизила голос Сабина. – Вдруг и мальчика, и учителя кто-то столкнул? Ребята никого больше не заметили?

– Нет, не заметили. Они сказали, что услышали крик и увидели, как что-то темное летит вниз. А буквально через несколько секунд – снова крик и удар тела о землю.

– И они побежали туда?

– Нет, испугались, – Шаповалова горестно покачала головой. – Стали звонить в милицию. Бедные ребята!

– А следствие было? Допустим, парень залез на стройку. Что ж, с парнями такое бывает. Но учителю что там понадобилось?

– Никто этого не знает. Андрей Протасенко ходил с Антоном Владимировичем в походы, был очень активным членом его туристического кружка. Я вот грешным делом думаю: не случилось ли так, что мальчик нагрубил учителю и полез наверх. Тот за ним. На площадке они продолжили ссориться, и учитель случайно столкнул ученика вниз. А когда понял, что натворил… Ну, вы понимаете. Мне эта версия кажется наиболее… человечной.

– А каков вердикт следствия?

– Следователь закрыл дело, решил, что это несчастный случай.

– А ребят не подозревали? Ведь они же были группой, компанией. Могли дать ложные показания…

– Там еще один свидетель имелся, как сказал следователь – независимый. Женщина проезжала мимо и остановилась закурить. Она тоже слышала крик и затем звук удара о землю. Подняла голову – а там уже и второй падает… Мне говорили, это актриса довольно известная, только я фамилию сейчас не вспомню. На похоронах Андрея и Антона Владимировича было море народа. Мне почему-то запомнилась жена Уварова, ее лицо. Как она держалась! А ведь у нее на руках двое малышей остались. И вы знаете, еще меня в тот ужасный день Лена поразила. Я была под таким впечатлением, что потом даже с мужем поделилась.

– Кто это – Лена? – уточнила Сабина, которая изо всех сил старалась не поддаваться эмоциям.

– У Андрея была одноклассница – Лена Чарунга. Она любила его с первого класса. Вообще больше ни на кого не обращала внимания. Странная девочка – обожала экстремальные виды спорта, прыгала с парашютом… Ходила всегда в спортивной кофте с капюшоном надвинутым на глаза. Такая, знаете, амазонка, независимая одиночка. И единственной привязанностью с детства у нее был Андрей Протасенко. Так вот Лена во время похорон не проронила ни одной слезинки, стояла возле мамы Андрея, поддерживала ее. Но вы бы видели лицо девушки – ни кровинки, совершенно безжизненное. И глаза пустые, словно обращенные внутрь себя. Знаете, как будто у нее жизнь отняли. Ее лицо у меня до сих пор перед глазами. Воплощенная скорбь! А ведь ей было всего семнадцать лет.

– Светлана Федоровна, а почему вы сказали про нее «была»?

– Увы, Лена в конце девяностых погибла. Каталась в горах на лыжах и попала на какой-то опасный участок. Я встретила ее родителей, они мне и рассказали.

– Как все это печально, – задумчиво сказала Сабина.

– Да, грустная история в итоге получилась. Два мальчика из одной компании, Вадик Борисов и Андрей Протасенко. Такие надежды на них возлагали, все предпосылки для мощного старта в жизни были. Золотая молодежь! И вот – такая судьба. Даже не знаю, стоит ли вам по телевидению столь печальные истории рассказывать? Про Лену точно не надо – слишком грустно у нее в жизни все сложилось. Ведь после смерти Андрея она так и не вышла замуж, даже друга себе не завела. По крайней мере, так ее мать сказала.

– Действительно, давайте теперь о чем-нибудь оптимистическом, – поддержала ее Сабина.

После этого они разговаривали еще два с половиной часа. Выяснилось, что Шаповалова со многими своими бывшими учениками перезванивалась, поддерживала отношения.

– Володя Яснев, один из членов той элитной группы, иногда мне звонит, – сообщила Светлана Федоровна. – Был такой момент в его биографии, когда он слегка загулял. Чуть экзамен не провалил. Я его родителям звонить не стала, оставалась с ним после уроков, подтягивала. Он до сих пор мне за это благодарен. Отец бы с него три шкуры спустил…

– А вы с ним в последний раз давно виделись? – на всякий случай спросила Сабина.

– Да нет, не очень. Месяц назад мне нужно было диван на дачу перевезти, я ему позвонила с просьбой, он в выходные приехал на большой машине с грузчиками, все сделал, как полагается. Хотя… – Она пожевала губами.

– Что? – насторожилась Сабина.

– Мне показалось, он был слегка не в себе.

– Пьяный?

– Не совсем пьяный, но и не вполне трезвый, – вздохнула учительница. – Я очень тогда расстроилась.

– А он вам ни о чем не рассказывал? Может быть, его что-то беспокоило? – поинтересовалась Сабина.

– Нет, ничего такого. Правда, тогда возможности поговорить по душам у нас и не было.

Выключив диктофон, Сабина глубоко задумалась. Да уж, она узнала много важных фактов. Смерть ученика и учителя на стройке, гибель в горах современной Джульетты… И опять же – смерть Вадима Борисова.

Что со всем этим теперь делать, Сабина пока не представляла. Наверное, надо звонить и договариваться о встрече со старостой класса, Таней Савченко. Может быть, Таня выдаст ей что-то такое, о чем учительница просто не знает. Или посоветует, с кем еще из бывших одноклассников Вадима стоит пообщаться. Кстати, прямо сейчас надо звонить Дьякову, попросить у него информацию по делу о гибели Протасенко и Уварова. Наверняка там всплывет и фамилия свидетельницы-актрисы. И пусть заодно узнает, что случилось с этой Леной Чарунгой.

Сабина вздохнула и потянулась за флэшкой с секретными материалами от Юрия Дьякова – сверить на всякий случай телефонный номер старосты класса Тани Савченко с тем, который ей дала Светлана Федоровна.

* * *

Тверитинов приехал домой поздно и выглядел таким усталым, что все разговоры пришлось отложить до утра.

– Расскажешь мне о своих приключениях за чашкой утреннего кофе, – сказал он, развязывая галстук и бросая его на диван. – Завтра я вернусь еще позже – мне нужно присутствовать на одном светском мероприятии. Если бы ты согласилась пойти со мной…

– Ты же знаешь, как я не люблю светские мероприятия! Приходится прихорашиваться, а на это уходит уйма времени. Ужасно осознавать, что, пока ты красишь ногти и выбираешь туфли нужного цвета, жизнь пролетает мимо.

– Можно подумать, ты каждое утро не прихорашиваешься и не красишь ногти!

– Это разные вещи, – стояла на своем Сабина. – Подготовка к светскому мероприятию – гораздо хуже, чем генеральная уборка квартиры, клянусь тебе. Кроме того, еще неизвестно, где я буду завтра вечером. Твой Дьяков снабдил меня полезной информацией, я собираюсь звонить школьным друзьям Вадима Борисова и, может быть, даже встречаться с ними.

Когда они уже ложились спать, Тверитинов сонно пробормотал:

– Твоя огромная женщина больше не появлялась?

– Нет, – ответила Сабина, которая за сегодняшний день успела уже не раз порадоваться данному обстоятельству.

Она тоже нырнула под одеяло, выключила свет и прильнула к Сергею.

– Как ты это делаешь? – спросил тот, обняв ее и притянув к себе.

– Что?

– В два счета лишаешь меня сна, вот что!

– Ну, мы же не два пенсионера, – усмехнулась она. – Кроме того, мы только что помирились. За месяцы разлуки я успела по тебе ужасно соскучиться.

О Жанне Пальваль они еще ни разу не заговаривали. Сабине молчание стоило большого труда. Она была не вполне уверена в том, что, коснувшись больной темы, сумеет удержаться от язвительных замечаний и провокаций. Тверитинов боялся того же самого. Поэтому оба предпочитали делать вид, что проблемы не существует. И оба понимали, что когда-нибудь нарыв вскроется и последует Большое Выяснение Отношений.

Наутро за чашкой кофе Сабина вкратце обрисовала Сергею ситуацию.

– Чтобы тайна из прошлого держала в страхе успешного бизнесмена, она должна быть ужасной, – сказал тот. – Сабина, тебе не стоит в это ввязываться. Я знаю, ты уже загорелась. Но ведь убийца Илоны может решить, что ты встала у него на пути!

– Я буду осторожной, – быстро сказала Сабина. – Обещаю без надобности не высовываться.

– Ладно, что с тобой поделаешь… Хотя бы не экономь на такси. Я бросил денег на твою пластиковую карту, – сообщил Сергей, засовывая бумаги в портфель.

Сабина засопела. Она хотела гордо отказаться, но прикусила язык, подумав, что деньги сейчас будут совсем не лишними. Когда ведешь расследование, могут возникнуть непредвиденные расходы. Уж она-то понимает в этом деле, как никто!

Набрав номер Тани Савченко, Сабина решила, что не будет менять легенду и представится работницей телеканала. Голос у бывшей старосты класса оказался молодым, задорным. Через пару минут стало ясно, что она трещотка, каких свет не видывал. Сабина невероятно обрадовалась этому обстоятельству. При встрече придется только задавать правильные вопросы и направлять беседу в нужное русло.

– Конечно, мы можем поговорить! – воскликнула Савченко. – Вот уж не думала, что кого-нибудь заинтересуют мои воспоминания. Я ведь не какая-нибудь известная личность… Хотя нахожусь в непосредственной близости от таковой, если вы в курсе.

Сабина была в курсе. В секретном списке Дьякова напротив фамилии Савченко в графе «работа» значилось: «Личный консультант Влада Эдемского». Чтобы поддержать разговор, Сабина спросила:

– Если я не ошибаюсь, ваш подопечный – молодой иллюзионист, который прославился трюком с исчезновением депутатов Государственной думы?

– Да! – радостно отозвалась Таня и доверительным тоном сообщила: – Кстати, когда депутаты снова появились в зале, народ был страшно разочарован.

Она засмеялась. Вероятно, это была хорошо обкатанная шутка, на которую все живо реагировали. Сабина тоже хихикнула для приличия.

– Так когда мы сможем поговорить? – спросила она.

– Если честно, у меня почти не бывает свободного времени, – призналась Таня. В ее озабоченности сквозили нотки самодовольства. – Я все время при Владе. А у него знаете какой график? Впрочем, сегодня вечером мы будем на одном мероприятии – вечеринка по поводу открытия персональной выставки американского фотографа Грега Горбовски. Вы его, конечно, не знаете…

– Да откуда ж мне? – пробормотала Сабина.

Таня не почувствовала в ее словах иронии и с воодушевлением продолжала:

– Если вы сможете подъехать, я закажу для вас пропуск. И мы обязательно улучим минутку и поговорим.

– Идет, – сказала Сабина, записывая место и время проведения мероприятия.

Положив трубку, она тяжело вздохнула:

– Ну вот, все равно придется красить ногти и укладывать волосы. Вероятно, на сегодняшний день – это моя карма.

Сборы оказались для Сабины сложной проблемой. Голову она вымыла кое-как, потому что ей все время казалось, что сейчас распахнется дверь ванной и на пороге появится демон с оскаленными зубами. Дверь она открыла, но, как только намылила голову, ей почудилось, что по квартире кто-то ходит. А когда включила фен, за его гудением ей снова начали мерещиться посторонние звуки. Короче говоря, она больше бегала с проверками по квартире, нежели приводила себя в порядок. Платье для мероприятия пришлось покупать – ехать к себе домой она боялась. Сергей, обещавший привезти вещи, никак не мог выкроить для этого время. Конечно, можно было бы отправить с поручением Петьку, но брат не отличался хорошим вкусом и мог притащить вместо вечернего платья буквально что угодно.

Кстати, Петя, как и вся родня, был безмерно рад воссоединению Сабины и Тверитинова.

– Это лучшее, что ты могла сделать в своей жизни, – одобрительно заявил он. – Осталось только выйти за него замуж, и можно вообще не думать о работе.

– Вот интересно, – ехидно заметила Сабина, – почему это твоей Верочке не приходит в голову та же мысль?

– Я еще не созрел для женитьбы, – быстро ответил Петя. – А Тверитинов созрел. Так что принимайся за дело.

Сабина прогудела в ответ что-то невразумительное. Матримониальные вопросы ее сейчас волновали меньше, чем демоны. Гораздо меньше. Хотя…

* * *

Таня Савченко вращалась вокруг Влада Эдемского, как маленький спутник вокруг гигантской планеты. Визуально это примерно так и выглядело. Молодой иллюзионист поражал воображение своим высоченным ростом и импозантностью. Тогда как Таня даже на высоких каблуках казалась пигалицей.

– А по поводу чего вы консультируете Влада? – поинтересовалась Сабина, издали разглядывая иллюзиониста, замахнувшегося на трюки мирового масштаба и мечтавшего о великой славе Копперфильда. – Вы его бизнес-консультант? Или имидж-консультант? Или, может быть, какой-нибудь еще консультант?

– Я его всё! – гордо ответила Таня. – Без совета со мной он и шагу не сделает. Я пишу для него тексты интервью, подбираю гардероб, определяю мероприятия, где он должен появиться, а от каких надо отказаться, советую, во что вложить деньги, и обращаю его внимание на девушек, с которыми стоит встречаться. Я каждый день создаю его образ!

– Какая у вас ответственная работа, – польстила ей Сабина. – Наверное, без вас он и шагу ступить не может?

Она говорила и одновременно внимательно вглядывалась в толпу людей, которые с коктейлями в руках бродили по огромному, залитому мертвенно белым светом залу. На подиуме играли музыканты, было шумно, на стенах висели черно-белые фотографии, сделанные мэтром Горбовски.

– Вот именно, не может, – с важным видом кивнула Таня и вдруг оживленно взмахнула рукой. – Эй, приветик! – закричала она кому-то, находящемуся позади Сабины. – Сюда, иди скорее сюда!

Сабина машинально повернулась, чтобы посмотреть, кто это вызвал у ее собеседницы такой прилив радости, и… поперхнулась минералкой. С иронической улыбочкой на лице к ним приближался Тверитинов. Пока он неторопливо лавировал в толпе гостей, Татьяна поспешила объяснить Сабине свое возбужденное состояние:

– Это мой добрый приятель, Сергей Тверитинов. Он бизнесмен, ужасно успешный и к тому же холостой! Я его просто обожаю! Каждый раз, когда мы встречаемся на каких-нибудь светских мероприятиях, я даю себе слово с ним пофлиртовать, но жизнь такая суетная… А потом вижу его снова, и сердце прямо-таки подскакивает в груди!

В это время Тверитинов как раз подошел к дамам, и Таня с радостной улыбкой протянула к нему руки.

– Сереженька, здравствуй! – сказала она и, изловчившись, ухватила его за лацканы пиджака.

Сабина знала такой тип женщин – с противоположным полом они были запанибрата, считая собственную развязность флиртом, а мужскую снисходительность – жгучим интересом.

– Здравствуй, Танечка, – в тон ей ответил Тверитинов, однако смотрел он при этом не на свою знакомую, а исключительно на Сабину.

– Как поживаешь, Сереженька? – продолжая висеть у него на пиджаке, пропела Таня.

– Отлично поживаю. Надеюсь, и у тебя все столь же замечательно, – откликнулся тот, продолжая сверлить взглядом Сабину. Потом он все же опустил глаза на Таню и невероятно вежливо попросил: – Может быть, ты представишь меня свой подруге?

– С удовольствием, – согласилась Таня. – Познакомьтесь! Это – Сергей Тверитинов. А это – Сабина Гришкина.

– Гришкина! – восхитился Сергей. – Какая необычная фамилия.

– Чего же в ней такого уж необычного? – сварливо спросила Сабина. – По-моему, так вполне нормальная, широко распространенная.

– Хотите сказать: не то что у некоторых.

– Нет, почему же, уверена, ваша фамилия многим нравится.

– А вам? Хотели бы вы носить такую фамилию? – спросил Тверитинов, по-прежнему пристально глядя на Сабину, но уже не улыбаясь.

– Ну… Это будет зависеть от обстоятельств, – пожала плечами та.

– Каких обстоятельств? – настаивал Сергей.

– От… От любви к оперной музыке! – не задумываясь, выпалила Сабина.

Таня Савченко, уже давно отцепившаяся от Тверитинова, слушала их с недоумением и сосредоточенно морщила лоб. Эти двое вели какой-то странный разговор. Казалось, они не понравились друг другу с первого взгляда и поэтому сразу же стали пикироваться. На всякий случай Таня решила вмешаться в их диалог и, повернувшись к Сабине, деловито сказала:

– Послушайте, давайте побеседуем с вами прямо сейчас? А то Вадику в любую минуту может понадобиться моя помощь, и тогда у меня для вас уж точно минутки свободной не найдется.

– Да, конечно! – обрадовалась Сабина и посмотрела на Тверитинова ясными глазами. – Вы нас извините?

– Пожалуйста, пожалуйста, – ответил тот и, схватив с ближайшего подноса коктейль, отсалютовал бокалом. – Не волнуйтесь, мне есть чем заняться – у меня здесь множество знакомых.

– Никто и не сомневался, – фыркнула Сабина.

– Если бы «никто» не валял дурака… – в сердцах бросил Тверитинов и хотел было развить свою мысль, но Сабина прервала его на полуслове.

– Всего вам доброго, – холодно сказала она, – было приятно познакомиться. Надеюсь, еще встретимся.

– Надежда умирает последней, – пробурчал Тверитинов, которому явно не хотелось ее отпускать. Но он быстро взял себя в руки, развернулся и двинулся в другой конец зала.

Таня довольно фамильярно подхватила «телевизионщицу» под руку и потащила в какой-то закуток, где стояли два кожаных дивана, стеклянный столик и торшер. Усевшись напротив «интервьюируемой», Сабина перво-наперво выдала свою легенду о предполагаемой серии передач, потом немного порассуждала о школе вообще и об учителях в частности и, наконец, плавно перешла непосредственно к классу, в котором училась Таня. Она немного порасспросила ее о школьных годах, об одноклассниках, а когда та упомянула Вадима Борисова, без обиняков спросила:

– Вы знаете, что Вадим Борисов погиб?

Она нарочно не сказала «убит». Вдруг Савченко не в курсе? Еще перепугается и вообще откажется разговаривать. Но Тане, конечно же, о случившемся было известно.

– Естественно, знаю! – всплеснула она руками. – Об этом невозможно было не узнать – такое кошмарное дело! – Однако в голосе ее не слышалось особой грусти, скорее воодушевление. Она вся подалась вперед, глаза ее засверкали – в общем, приготовилась посплетничать от души. – Между прочим, убили не только самого Вадима, но и его жену, Илону. Бедная женщина! Сколько она с ним мучилась! Ведь Вадька такой был ходок налево, только держись.

– А вы поддерживали с ним отношения? – заинтересовалась Сабина.

– Ну, не то чтобы поддерживали. Так, иногда перезванивались, пару раз на улице встречались, заходили в кафе чайку попить. Но о личных делах никогда разговоров не заводили. А про его семейную жизнь я знаю от Яснева. Вот с Володькой я всегда общалась довольно тесно, пока он в другой район не переехал. Меня даже бывший муж к нему ревновал. А что? Володька высокий, статный, белобрысый, глаза яркие, синие, как у сиамского кота!

– Наверное, в школе у него от поклонниц отбоя не было? – спросила Сабина, взяв на вооружение улыбку менеджера по работе с клиентами.

– Еще бы! И не только у него. У нас таких красавчиков было несколько, вот хотя бы тот же Вадим. Только парни никого особо не выделяли.

– У них ведь был свой узкий кружок? – продолжала интересоваться Сабина. – Своего рода закрытый клуб?

Таня Савченко поглядела на нее немного подозрительно – осведомленность телевизионщицы ее явно удивила.

– Я встречалась с вашей классной руководительницей, – поспешила объяснить Сабина, – со Светланой Федоровной. Она мне, конечно, кое-что рассказала. Но только в общих чертах, без особых подробностей.

Таня переломила одну бровь и хмыкнула.

– Ясно. Но вообще-то у них был никакой не кружок, а самое настоящее тайное общество.

– Тайное общество? – ахнула Сабина, с которой мгновенно слетел весь лоск интервьюера. Ноздри ее затрепетали, сердце забилось сильнее. – Нет, ничего такого ваша учительница мне не говорила!

– Ну, откуда же ей это знать? – на лице Тани появилось самодовольство сплетницы, располагающей эксклюзивной информацией. – Общество потому и называлось тайным, что о нем практически никому не было известно.

– А вы, получается, были приближенной особой? – спросила Сабина с чрезмерным уважением в голосе.

Скорее всего, Савченко что-нибудь подслушала или подсмотрела, но какая разница. Главное, чтобы она продолжала выдавать информацию.

– Вообще-то мальчишки к себе никого не приближали, – вздохнула Таня. – Про общество я случайно узнала. Говорили, что у них был свой устав, они приносили клятву – все, как в приключенческих романах! А еще ходили слухи, будто они занимаются черной магией, вообразите себе? Вызывают всяких демонов, творят заклинания. Сейчас-то это кажется полной чушью, но когда тебе семнадцать лет, знаете, какое сильное производит впечатление?

При слове «демоны» Сабина непроизвольно вздрогнула и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Хотя ей было далеко не семнадцать, эта тема взволновала ее по-настоящему.

– А что же учителя? Как они могли обо всем этом не знать? – спросила она, напряженно ожидая ответа.

– Ха! Даже если они и знали, то все равно не стали бы вмешиваться. А, собственно, какие претензии они могли предъявить парням? Те отлично учились, и к тому же родители у них у всех были шишками. Кто к ним полезет, сами подумайте?

– Ладно, фактов не было, но все же ходили слухи, верно? Что говорили про это тайное общество? Ребята что, занимались спиритизмом? Удалось им хоть раз действительно вызвать потусторонние силы или дух умершего?

– Вот чего не знаю, того не знаю, – призналась Таня Савченко. – Слухи, конечно, разные ходили, но они сразу прекратились, когда Андрюшка Протасенко погиб. Вы ведь об этой трагедии тоже слышали?

Сабина кивнула.

– Светлана Федоровна об этом упоминала. Но я с ее слов поняла, что ни одной более или менее приемлемой версии никто так и не выдвинул, – постаралась подзадорить свою собеседницу Сабина. – Да и что тут можно придумать? С чего вдруг ученик и учитель отправились на стройку, да потом еще полезли на самую верхотуру?

– У меня есть на этот счет свое мнение, – понизила голос Савченко. – Вероятно, Андрюшка что-нибудь вычудил в последнем походе. Понимаете, Антон Владимирович вел кружок туризма, куда ученики всех школ района записывались, и все время устраивал для ребят разные поездки. В десятом классе он повез их в Карелию, вот там-то Протасенко и отличился. Только я так и не знаю, чем именно. Может, девочку какую соблазнил… В общем, после этого у них с учителем вышла не то чтобы ссора… Но отношения испортились. И это несмотря на то что Андрюшка всегда ходил у Уварова в любимчиках!

– А вот я еще слышала, что незадолго до трагедии в семью Андрея вернулся отец?

– О да! Это было громкое возвращение. Андрюшка сразу перешел в «высшую лигу», и наше тайное общество прибрало его к рукам. Они не терпели конкуренции. Если уж ты «выбился в люди», будь с нами, а не отдельно от нас! Так вот, если вернуться к походу… Антон Владимирович, как мне кажется, хотел, чтобы Андрей покаялся. Почему они возле стройки оказались – это понятно. Там рядом скверик, где тайное общество всегда встречи назначало. Андрюшка к своим шел, это точно. А Уваров, видимо, по дороге его перехватил. Ну, тут они и начали выяснять отношения! Наверное, Андрей вспылил и, чтобы отвязаться от учителя, полез наверх.

– А тот за ним, – поддержала ее Сабина.

– Наверху они, возможно, подрались. Уваров Андрюшку мог толкнуть. Случайно, конечно, не специально! Пара секунд ужаса, он понял, что натворил, – и тоже бросился вниз. Как бы он жил после этого, сами подумайте? На мой взгляд, это довольно правдоподобная версия.

– Наверное, вы правы, – согласилась Сабина. Она продолжала изображать живой интерес к этой истории, хотя на самом деле ей не терпелось поскорее вернуться к теме демонов и вызывания духов. В конце концов Илона говорила про суккуба, а потом Сабина своими глазами видела какую-то страсть господню в капюшоне. И к тому же, по словам частного детектива Веснина, вся эта чертовщина началась как раз после встречи выпускников.

Таня Савченко, склонив голову к своему худому плечику, смотрела на Сабину с любопытством.

– Вы уже очень много узнали про наш класс, – констатировала она.

– Я же телевизионщица, – с неопределенной улыбкой ответила Сабина. Поскольку среди обывателей бытует устойчивое мнение, будто телевизионщикам до всего есть дело, ее объяснение прозвучало вполне убедительно.

– А вы намереваетесь включать эту историю в свою передачу?

– Все будет зависеть от того, насколько полную информацию мне удастся о ней собрать, – не моргнув глазом, ответила Сабина. – Послушайте, Таня, а вы были на последней встрече выпускников?

– Ой, ну конечно же, была! Я всегда приезжаю в школу в феврале. Обожаю вечера встреч. Кого там только не увидишь! Столько эмоций, воспоминаний… Я от таких вещей просто тащусь.

– А у вас дружный был выпуск? Много народу в школе собирается?

– Класс у нас был хороший, но на встречи все равно приезжают не все. Некоторых и спустя двадцать лет водой не разольешь, хотя есть и такие, о ком мы вообще ничего не знаем.

– Да, бывает… А как у вас обычно проходят вечера встреч? Чисто организационно?

– Ну как? Обыкновенно, как и везде, наверное. Приезжаем в школу в назначенный день и час, входим в вестибюль, ищем своих, а потом нас запускают в какой-нибудь класс, чтобы мы могли спокойно пообщаться. Все ходят взад-вперед, разговаривают. С учителями болтают. Внизу, в вестибюле, устраивают танцы, музыка играет – ансамбль нынешних старшеклассников. В общем, как-то так… По-семейному.

– А последняя встреча тоже была доброй и семейной? – спросила Сабина, решив, что пора переходить к более активным расспросам. – Я слышала, что в этот раз произошло что-то из ряда вон выходящее. Что-то невероятное и даже опасное.

– Это от кого же вы слышали? Небось от Светки Козыревой? – насторожилась Таня. – Вы ей больше верьте! Она всегда любила выдумывать всякие небылицы, только чтобы внимание к себе привлечь. Уверена, что она и это «невероятное» тоже придумала для пущей важности. Хочет стать зачинателем школьной легенды. Дура она, и слушать ее глупо.

– А что же именно она выдумала? – поинтересовалась Сабина, которую снедало все возрастающее любопытство.

– Чепуху всякую! – презрительно скривилась Таня. – Стала всем рассказывать, будто на вечере встреч появился призрак Чарунги и бродил по пустым коридорам школы.

Сабина, не отличавшаяся особой чувствительностью, внезапно ощутила неприятный холодок в желудке.

– Лена Чарунга? Девочка, любившая Андрея Протасенко?

– Она самая. Лена погибла в горах. Если честно, она была такая странная! Ходила все время в спортивной кофте с капюшоном и в джинсах. Молчунья была, слова из нее не вытянешь. На Андрюшку смотрела зачарованным взглядом. И тоже молча! Разве так парня завоюешь? Ха, а знаете, о чем я сейчас подумала? О том, что из нее получился бы отличный призрак. То, что доктор прописал, – замкнутая, мрачная, нелюдимая. И еще этот капюшон… Вдобавок она была сильная, как буйвол, уж поверьте мне. Наш физрук на уроках постоянно диву давался, какие она финты выделывала. Кичилась своей ловкостью и выносливостью! Хотя, если честно, тощая была, жилистая, как парень.

– Выходит, шансов заинтересовать Андрея у нее не было? – спросила Сабина лишь для того, чтобы что-нибудь спросить – описание внешности Лены Чарунги произвело на нее ошеломляющее впечатление.

– У нее не было ни одного шанса, – продолжала между тем Таня. – А уж учитывая Риткину внешность…

– Кто такая Ритка? – тут же сделала стойку Сабина.

Ни о какой Ритке классная руководительница не упоминала. Даже словечком не обмолвилась.

– Ну, как же? – удивилась Таня. – Ритка Русанова – это Андрюшкина девушка.

– У Протасенко была девушка? – Сабина искренне удивилась. – А вы же говорили, что у членов тайного общества девушек не было?

– Все правильно! Но Ритка на Андрея нацелилась и взяла его в оборот. У них только-только что-то серьезное закрутилось, но тут он погиб.

– Она, наверное, была убита горем? – спросила Сабина, изнемогая от сочувствия. – В юности смерть любимого воспринимается в сто раз болезненнее, это ясно.

– Ну, еще бы! Даже слегла, ее целый месяц в школе не было. А потом все время ходила, будто рыба замороженная.

– Она хорошо училась?

– Средненько. Да на фиг ей вообще была эта учеба? С ее-то внешностью! – В голосе Савченко проскользнули завистливые нотки.

– Ну, как говорится, не родись красивым…

– Ой, ну вот не надо этих глупостей! – рассердилась бывшая староста. – В жизни все просто. Родилась красивой – получила в руки перо жар-птицы. С самого начала было ясно, что Ритка будет королевой на балу жизни.

– А вы не знаете, чем она сейчас занимается? – постаралась отвлечь ее от грустных мыслей Сабина. Потом она достала из сумочки блокнот и спросила: – Не подскажете, где я смогу с ней встретиться?

– Нигде! – ответила Таня с усмешкой.

– Что, она тоже умерла?!

– Для простых смертных – безусловно. Вышла замуж за Романа Гирша. Теперь она Маргарита Русанова-Гирш, и просто так позвонить ей на мобильный довольно проблематично. Никаких интервью. Ни одного снимка в прессе. По крайней мере, в отечественной. Возможно, где-нибудь в Швейцарии она позирует для папарацци, а здесь охранники Гирша вырывают из рук вашего брата камеры вместе с журналистским мясом. Вы даже не сможете схитрить и подменить на вечерок ее массажистку, потому что там все сто раз проверяется и перепроверяется.

– Тот самый Роман Гирш? – скисла Сабина. – М-да, действительно…

Даже будь у нее самое настоящее удостоверение, ей до жены Романа Гирша не добраться. А если на Риту решится напасть какой-нибудь глупый суккуб, охранники расстреляют его на подлете к особняку, словно утку.

– Да вы не расстраивайтесь, – почувствовала ее разочарование Таня. – Вряд ли Ритка могла бы рассказать вам что-то толковое. Уж про тайное общество точно – мальчишки про это не трепались. Если бы хоть одна девочка что-то узнала, узнали бы все. Вас же именно тайное общество интересует, я правильно поняла?

– Довольно необычная тема, правда? – вопросом на вопрос ответила Сабина.

Больше она ничего добавить не успела, потому что в их закуток заглянул Влад Эдемский собственной персоной. Сабина всей кожей почувствовала его присутствие. Было в этом молодом еще человеке нечто необычное. Судя по всему, он обладал не только импозантной внешностью, но еще и мощнейшей энергетикой. По крайней мере, Таня в его присутствии сразу же засветилась, словно электрическая лампочка.

– Влад, я тебе нужна? – вскинулась она, живо поднимаясь со своего места.

– Ты мне всегда нужна, – ответил тот слегка покровительственно, а потом пристально посмотрел на Сабину. – Здравствуйте, прекрасная незнакомка.

– Ну, какая ж я прекрасная? – неожиданно для себя смущенно хихикнула та. Мозги вдруг отказали ей вместе со здравым смыслом. – Я тут просто… Самая обычная…

– Да вы не волнуйтесь, я не собираюсь забирать у вас Танечку, – усмехнулся Эдемский. – Просто подошел с вами поздороваться, а заодно убедиться, что у Танюши все в порядке.

– Все просто здорово, – услышала Сабина словно со стороны собственный голос. А потом, не удержавшись, добавила: – Надо же, какой вы высокий!

– Два метра пять сантиметров, – снисходительно пояснил Эдемский. – Для того, чем я занимаюсь, это большой плюс. Я должен производить на людей неизгладимое впечатление.

Сабина хотела сказать, что лично на нее он именно такое впечатление и произвел, но Эдемский уже испарился.

– Кажется, он меня загипнотизировал, – пробормотала Сабина, чувствуя, что вспотела от волнения.

– Да что вы, – рассмеялась Таня. – Это просто невозможно! Чтобы загипнотизировать человека, нужно полностью завладеть его вниманием, вступить с ним в контакт, хотя бы за руку взять…

«Много ты понимаешь, – про себя подумала Сабина. – Этому парню с тобой и делать ничего не надо, он тебя уже давно загипнотизировал». Вслух она, конечно, ничего не сказала.

Что ж, сегодняшний «улов» получился довольно серьезным. Во-первых, Сабина узнала, что в школьные годы Вадим Борисов имел не просто компанию друзей – он входил в некое тайное общество, и занимались члены этого общества тем, что вызывали демонов. Во-вторых, погибший Андрей Протасенко что-то такое учудил во время турпохода в Карелию. А незадолго до смерти у него появилась девушка – красавица Рита Русанова, которая целый месяц не ходила в школу после гибели Андрея. Позже эта самая Рита вышла замуж за – страшно сказать! – Романа Гирша.

Возвратившись домой, Сабина мгновенно влезла в файлы, которые подготовил для нее Дьяков. К ее величайшему изумлению, Маргарита Русанова-Гирш обнаружилась в списке класса, и вся информация по ней имелась тут же – домашний адрес, мобильный телефон, домашний телефон… Не слишком поверив в то, что телефоны действующие, Сабина все же решила набрать домашний номер. Время было детское, десять вечера, так что она не боялась никого потревожить. После второго же гудка в трубке раздался женский голос, обладательница которого совершенно очевидно была пьяна.

– Я Риткина родная мать! – заявила она, когда Сабина представилась школьной подругой ее дочери и спросила, как она может с ней связаться. – А как вы телефон мой узнали? Он же нигде не значится и годами, блин, молчит. Живешь, как в могиле!

– Так как мне все же связаться с Ритой? – снова спросила Сабина.

– Хочешь, могу ей сообщение послать на номер охранника, – предложила добрая мамаша. – По-другому никак. Личный номер, видишь ли, боится диктовать, думает, я ее опозорю. Еще грозила, что, если я только что-нибудь вытворю, сдаст меня в психушку. Сечешь? Родную маму – в психушку! Они уж меня и на даче прятали, и к сестре в Ростов отправляли… А мне там не нравится! Пусть застрелится вместе со своим Ромкой-дуроломкой!

И женщина рассмеялась дребезжащим смехом. Наверное, мадам и не такое выкладывала журналистам, но, вероятно, у тех имелись резоны ничего из услышанного не обнародовать.

Решив, что телефон охранника семьи Гиршей ей совершенно ни к чему, Сабина попробовала извлечь из разговора хоть какую-то пользу.

– Вы знаете, я долго жила за границей, поэтому про Риту давно ничего не слышала. Почему же она не вышла замуж за Андрюшу Протасенко?

– Так он же помер! – удивилась мамаша, в крови которой бушевал алкоголь, придавая особый вкус ее постылой жизни. – Сиганул с крыши. Ритка потом таблетками травилась, месяц оклемывалась, дурища! Ее в больницу загребли, промывания всякие делали, а то бы копыта отбросила. Дурища и есть! Хотела, чтобы красота наша семейная псу под хвост пошла. Загубила бы, блин, этот… Генофонд! Это ты меня, девочка, не видала в молодости… Как, ты говоришь, тебя зовут?

– Лена, – быстро ответила Сабина. – А Рита к вам в гости наведывается?

– Нет, не наведывается, – с каким-то мстительным удовольствием ответила родительница. – Жратву сумками присылает, девок рукастых убирать за мной, чтобы, значит, в чистоте существовала… Даже доктора недавно отрядила. Он хотел в меня иголки втыкать, но я не далась.

Сабина попыталась еще раз закинуть удочку и расспросить про дела давно минувших дней, но ее собеседница неожиданно скуксилась, начала бормотать что-то невнятное, а в конце концов вовсе бросила трубку.

* * *

– Госпожа Гришкина? – спросил Тверитинов светским тоном, когда Сабина, закутанная в халат, открыла ему дверь. – Можно мне войти?

– Входите, господин с редкой фамилией, – ответила Сабина.

И покраснела. В их недавнем игривом разговоре был недвусмысленный подтекст. Сабину это сильно взволновало.

– Забавно, что сто сорок пять твоих манипуляций привели тебя туда же, куда ты могла попасть, не прикладывая никаких усилий, – заявил Сергей, целуя Сабину в губы и развязывая галстук. – Если бы ты сразу согласилась пойти со мной…

– …Я бы никогда не обнаружила ту женщину, которая была мне нужна. Давно ты ее знаешь?

– Я ее вообще практически не знаю, – сказал Сергей. – Только в лицо и по имени. Однажды нас кто-то где-то представил друг другу, и с тех пор понеслось… Кстати, она ко мне неравнодушна!

– Она именно так и сказала, – усмехнулась Сабина. – Я услышала от нее множество интересных вещей. Есть, над чем поразмышлять.

– Скажи, пожалуйста, а почему ты удрала с вечеринки без меня? По-моему, было бы логично уехать вместе. Я, по крайней мере, на это рассчитывал.

– Мне из сервиса позвонили, сказали, что машина готова. Вот я за ней и рванула. Так что домой вернулась уже на своих колесах.

– Я тебе звонил, но ты не отвечала.

– Да у меня мобильник разрядился! Прости.

– Женщина, ведущая расследование убийства и забывшая зарядить телефон, – это просто героиня иронического детектива, – пробормотал Тверитинов. – Кстати, что ты собираешься делать завтра?

– Жаждешь меня контролировать?

– Можешь сердиться, но – да, жажду. По-моему, тебя необходимо контролировать. На каком этапе находятся твои поиски?

– На начальном. Обожающая тебя Таня Савченко сказала мне, что Вадим Борисов входил в некое тайное общество. Пять мальчишек-отличников, лидеров, детей обеспеченных и высокопоставленных родителей, объединились для того чтобы… что?

– Что?

– Понятия не имею. Говорят, они вызывали демонов.

– Демонов? Нет, серьезно? – Тверитинов замер посреди комнаты с полотенцем в руках.

– Совершенно серьезно. Тебя это не наводит ни на какие мысли?

Сабина сходила на кухню и принесла две чашки горячего чая.

– Наводит, но на весьма странные. С чего бы демонам, вызванным в каком-то там году, ждать столько времени, а потом вдруг являться твоему Борисову?

– Для потусторонних сил время не имеет значения.

– Ты так говоришь, будто отлично разбираешься в потусторонних силах, – с иронией заметил Тверитинов и, понюхав чай, состроил рожу. – Фу, он же с мятой!

– Это полезно, успокаивает нервы, – наставительно сказала Сабина. – И вот тебе еще мед.

– Ненавижу пчел, – скривился Тверитинов, который когда-то в детстве проник на пасеку и подвергся жестокой атаке мохнатых насекомых. – И мед ненавижу тоже.

– Одну ложечку ты вполне можешь проглотить. Спать будешь слаще.

Сабине было приятно, что они сидят с Тверитиновым на диване и ведут такие домашние разговоры. Наверное, они действительно подходят друг другу, и им стоит подумать о том, чтобы узаконить отношения. Сергей на это сегодня явно намекал.

Плавный ход ее мыслей был прерван треньканьем. Мобильный Тверитинова сообщил, что ему пришло сообщение.

– Девушки пишут? – спросила Сабина ехидно.

– Ну, конечно, кто же еще? – в тон ей ответил Сергей. И попросил: – Взгляни, пожалуйста. Вдруг что-то срочное? А то у меня пальцы сладкие от твоего меда.

– Ладно уж, – проворчала Сабина и, не ожидая никакого подвоха, открыла сообщение.

Но как только она его открыла, сердце ее тут же провалилось в пятки, а мир вокруг расплылся от мгновенно подступивших к глазам слез. Это были слезы ярости!

– Что? – испугался Сергей и, позабыв про испачканные пальцы, выхватил телефон у нее из рук.

Сообщение пришло от Жанны Пальваль. Оно было коротким и недвусмысленным. «Слушаю «Tomble la neige» Адамо и вспоминаю наш последний поцелуй… Все наши поцелуи!» – гласило оно. Пробежав его глазами, Сергей крепко стиснул челюсти.

– Что это такое? – помертвевшим голосом спросила Сабина. – Поцелуи?! Выходит, ваш роман все еще продолжается?! За моей спиной?!

– Никакого романа у нас нет, – бросил Сергей с досадой.

– Серьезно? – Ядом, который источал голос Сабины, можно было отравить полгорода. – А что же тогда означает эта записка?!

– Да не знаю я! На Жанну что-то нашло. Музыка всегда действует на нее сокрушительно. Наверное, это профессиональное.

У Сабины от гнева потемнело в глазах. Он еще смеет отмахиваться!

– Только не нужно делать вид, что никакой проблемы не существует, – воскликнула она, встав посреди комнаты и ясно дав понять Тверитинову, что замять тему ему не удастся.

Тот выразительно закатил глаза и пробормотал:

– Ну, начинается… Слушай, нельзя быть такой подозрительной. Мы уже сто раз обсуждали все это. Мы даже ругались! Чего ты опять завелась?

– Чего я завелась?! – ахнула Сабина, не в силах поверить, что он не желает говорить о случившемся.

Именно из-за Пальваль они рассорились в пух и прах и даже разъехались. Для Сабины это были поистине черные дни. А теперь он говорит: «Опять завелась!» Обида, гнев и ревность накрыли ее темной волной. Если бы он попытался все объяснить, успокоить ее или высмеял бы ее подозрения, она бы немножко побушевала, и все. Но он вел себя так, словно она была непроходимой дурой, от которой хотелось поскорее отмахнуться.

– Сабин, ну хватит кипятиться, – сказал Тверитинов, подошел к ней и попытался обнять. – Невозможно перемалывать одно и то же неделями. Ты цепляешься ко всякой ерунде…

– Ах, так?! Твоя интрижка с Пальваль – это, выходит, ерунда!

– Интрижка давно закончилась, – усталым голосом сказал Сергей.

– Серьезно?! А любовные записочки она тебе пишет во сне, под гипнозом?!

Она бросилась к шкафу, сдернула с вешалки одежду и рванула к ванной. Она ни секунды не хотела оставаться в этой квартире! Тверитинов просто смеялся над ней, а она-то, идиотка, навоображала себе всякого! Дом, семья, отношения… Пока она в ванной напяливала на себя платье, ее трясло. Эмоций было столько, что хватило бы на целый год переживаний. Тверитинов ждал возле двери и сразу же загородил ей дорогу.

– Сабина, не дури! – сердито сказал он.

Мобильный телефон он сжимал в руке, словно улику, и это еще больше распалило ее гнев.

– А ты вообще-то удосужился сказать своей Жанне о том, что я вернулась?

– Да, я ей сказал.

– Тогда почему она шлет тебе интимные записки?!

– Откуда я знаю? Сабина, прекрати. Не могу поверить, что ты собираешься сбежать из-за ерунды.

– Ты называешь свою любовную переписку с другой женщиной ерундой?!

Именно его спокойствие заводило Сабину больше всего. После их ссоры и хрупкого перемирия он ведет себя так, словно ничего не случилось! Она здорово разъярилась, и Тверитинов боялся удерживать ее силой.

Воспользовавшись его замешательством, она выскочила на лестничную площадку.

– Какая же ты упрямая, – пробормотал Сергей, лихорадочно застегивая рубашку.

– Твоя Жанна наверняка гораздо лучше! – выкрикнула в ответ Сабина и, не дожидаясь лифта, ринулась вниз по лестнице.

Добежала до первого этажа и пронеслась через холл. Консьерж проводил ее встревоженным взглядом. Выскочив из подъезда, Сабина принялась ожесточенно копаться в сумке, отыскивая ключи от машины. Слава богу, ее «ласточку» починили! Сейчас она заведет мотор и поедет домой. И больше никогда не поведется на сладкие речи Тверитинова! Изменник, подлец…

Свежеокрашенный шлагбаум, пропускавший машины во двор высотного дома, медленно поднялся, и длинный белый автомобиль, шелестя шинами, проскользнул мимо Сабины. Пока она ковырялась с ключами, из подъезда вылетел Тверитинов в наполовину застегнутой рубашке. В таком виде он выглядел чертовски сексуально, что еще больше разозлило Сабину.

– Не ходи за мной! – крикнула она и резко махнула рукой.

В этот самый момент дверца белого автомобиля, затормозившего неподалеку, распахнулась, и оттуда сверкнула жемчужная улыбка Жанны Пальваль. Потом появилась и она сама – светлый жакет, белые туфли на шпильках. В густых сумерках она была похожа на стильную черно-белую фотографию Горбовски.

– О, какие люди! – воскликнула Жанна грудным голосом, который так шел ее внешности кинозвезды. – Какие эмоции! Неужто вы опять ссоритесь?

– Она взбесилась из-за твоего сообщения! – резко бросил Сергей, гневно сверкая глазами. – Какого черта ты написала эту чушь?

– Почему же чушь? – усмехнулась Жанна. – Сабина, погодите!

– Чего вам еще надо? – дернула головой та.

Ревность к Жанне была такой жгучей, такой жестокой, что Сабина совсем потеряла над собой контроль. Краешком сознания она понимала, что ведет себя недостойно и выглядит полной идиоткой, но не могла себя пересилить.

– Не стоит так обращаться с Сергеем, он этого не заслужил, – примирительным тоном сказала Жанна.

Сабина громко фыркнула, как кошка, понюхавшая одуванчик. И тогда Жанна, улыбнувшись еще шире, добавила:

– Но если он вам не нужен, я с удовольствием заберу его себе. Он мне всегда нравился, знаете ли.

– Знаю, – ответила Сабина, изо всех сил стараясь не разреветься.

Прямо сейчас, на ее глазах, рушилось прекрасное будущее, которое она выстроила в своем воображении. Она уже почти поверила в это будущее, прониклась им. Она так хотела всего, что могло бы случиться у них с Сергеем!

Она не сказала: «Забирайте», просто не смогла этого выговорить. Развернулась и побежала к своей машине. Конечно, ее «ласточке» далеко было до роскошного автомобиля певицы. Как самой Сабине далеко было до Жанны Пальваль. Жанна мировая знаменитость, ее обожают любители оперы всего мира. Даже Сабинин отчим был без ума от этой женщины и ее голоса. Чего же тогда удивляться, что Тверитинов тоже не смог устоять перед ее очарованием?

– К черту ее! – вслух сказала Сабина, заводя мотор. – И его к черту! Пусть целуются на здоровье, а меня оставят в покое!

Оставшийся стоять посреди двора Сергей резко повернулся к Жанне.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил он. – Зачем ты приехала в такое время?

– А с чего ты взял, что я приехала именно к тебе? – спросила Пальваль, вздернув брови. – Вероятно, ты забыл, но в этом самом доме живет моя подруга.

Глаза у нее были красивые, как черт знает что. И сама она была хороша. Сергей отчетливо понимал, какая перед ним редкая птица. Он готов был любоваться ею, даже восхищаться… Но любил он Сабину. И оттого, что та уехала, расстроенная, с разбитым сердцем, он страдал и сердился на Жанну.

– Зачем ты написала мне про поцелуи? Ради бога, неужели ты не понимаешь, что делаешь? – Он посмотрел в ее смеющиеся глаза, ярко блестевшие в свете фонарей, и пробормотал: – Нет, ты все отлично понимаешь. Пожалуйста, прекрати играть со мной, как с мышью.

– Мышь просит кошку оставить ее в покое! – с насмешкой сказала Жанна и взяла Сергея под руку. – Пойдем, проводишь меня до лифта. Даже сможем проехать вместе несколько этажей. С чего ты взял, что я с тобой играю? Я просто импульсивна. Ехала в машине, слушала музыку, на меня накатила тоска по прошлому…

– В следующий раз, когда на тебя накатит тоска, напиши эсэмэску своему психоаналитику, – с досадой бросил Сергей.

Никогда прежде он не грубил Жанне, но сейчас не сдержался. И если бы он в этот момент взглянул на нее, то увидел бы, что от его выпада она вовсе не расстроилась. Даже наоборот. На ее губах появилась едва заметная удовлетворенная улыбка.

Сабина вылетела со стоянки, едва не снеся шлагбаум, и некоторое время кружила по городу, врубив на полную катушку музыку. Когда гнев схлынул, поехала к родителям. Отчим спустился во двор встретить ее. Он очень удивился, что Сабина позвонила и попросила его об этом.

– С каких это пор ты стала такой примерной? – спросил он, пальцем поправляя на переносице очки.

– С таких, – пробурчала Сабина. – Не приставай.

Отчим посмотрел на нее с подозрением. В последний раз она так беззастенчиво огрызалась, когда училась в школе.

– Я и не пристаю, – примирительно ответил он. – Чего расспрашивать, когда и так все понятно.

Отчим у Сабины был человеком ученым и очень проницательным. Жене он прямо в коридоре демонстративно наступил на ногу.

– Моя дочь опять в трансе? – поджала губы мама. – И ее, как всегда, нельзя трогать?

– Я спать хочу, – ответила Сабина. Нос у нее был красным и говорил сам за себя.

– Я знаю, чего ты хочешь на самом деле, – зловещим тоном сказала мама. – Ты хочешь залечь в постель еще месяца на три! Так вот, дорогая, у тебя ничего не получится.

– Конечно, не получится, – пробурчала Сабина. – Вы все будете бегать вокруг меня, подбадривать и воодушевлять. А от этого мне всегда становится только хуже. Когда человек страдает, его лучше не трогать.

– Если тебя не трогать, ты начнешь упиваться жалостью к себе и в конце концов упьешься до потери сознания. Что между вами произошло? Сергей что-нибудь не то сказал, и ты взбрыкнула, как строптивая кобыла?

– Ну, знаешь, мама!! Обозвать родную дочь кобылой!

– Да, это я действительно хватила, – ехидно сказала та. – У кобылы есть хотя бы здравый смысл, а у тебя он отсутствует напрочь. Потому что всякий раз, когда речь заходит о Тверитинове, эмоции у тебя побеждают разум.

– Сергей крутит шашни с Пальваль, – выдохнула Сабина, не сдержав эмоций. – Она пишет ему интимные записки.

Мама задрала брови, несколько секунд молчала, после чего довольно жестко спросила:

– А тебе не приходила в голову такая простая мысль, что это не он крутит с ней шашни, а она с ним? Возможно, Жанна просто тобой манипулирует. Она могла взять на заметку твою буйную ревность и использовать ее в своих целях. На мой взгляд, она умна и коварна.

– Какая ерунда! – воскликнул до сих пор молчавший отчим. – Жанна Пальваль – замечательная женщина. Человек с таким божественным голосом просто не может быть столь расчетливым.

Сабина бросила на маму выразительный взгляд и сказала:

– Вся женская мудрость меркнет перед лицом мужского простодушия.

После чего ушла в свою комнату, оставив дверь приоткрытой. Искушение бросить расследование, укрыться за стенами родительской квартиры и зализать раны было велико. Но Сабина живо представила себе, как роскошная Пальваль вьется вокруг Тверитинова, а она сама, зареванная и нечесаная, слоняется по комнатам, и тут же решила – нет, никогда! Хватит. Когда мужчина знает, что женщина страдает из-за него, он только растет в собственных глазах. Отомстить по-настоящему – это значит выбросить изменника из головы и стать счастливой независимо от него.

* * *

– Алло! Доброе утро, – голос Риты Русановой-Гирш был энергичным и благожелательным.

«На улице дождь, носятся тучи, а она бодра и весела», – подумала Сабина, вспомнив хит группы «Абба» про мир богатых людей, в котором всегда солнечно и классно. Тем не менее справилась с приступом раздражения и ровным тоном произнесла:

– Добрый день. Меня зовут Сабина Брусницына. Я расследую дело о смерти вашего бывшего одноклассника Вадима Борисова. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов о школе.

На самом деле это был звонок «для галочки». Сабина не сомневалась, что ей никто не ответит. А если ответят, то пошлют ее куда подальше. Однако она решила все же попытать счастья. «Никогда не говори «не могу», если всего лишь не хочешь или боишься действовать», – такой девиз она выбрала себе еще в юношеские годы. Если она ему следовала, судьба, как правило, прекращала ставить ей подножки и протягивала руку помощи.

И случилось чудо! Маргарита Русанова-Гирш лично ответила на телефонный звонок. Сабина, которая к разговору не готовилась, сначала даже растерялась. Но тут же взяла себя в руки. Представляться телевизионщицей в данной ситуации было бы недальновидно. Журналистов в этой семье явно не жаловали. Поэтому Сабина решила представиться подругой Илоны Борисовой.

– Мне очень жаль Вадика, – ярко окрашенный голос Риты перешел в пастельную гамму. – Я буду рада помочь. Сможете приехать ко мне домой, скажем, через часик? Или прислать за вами машину?

– Нет, спасибо, у меня есть своя, – ответила Сабина гордо.

Она не испытывала классовой ненависти к очень богатым людям, но из-за отсутствия опыта чувствовала себя немного неуютно, если вдруг доводилось с ними общаться.

Рита встретила ее на пороге дома в джинсовых шортах и рубашке, завязанной узлом на талии. Прежде чем увидеться с ней, Сабина прошла несколько кордонов. Охранники проверяли ее с помощью неведомых устройств, которые щелкали, пищали и подмигивали разноцветными огоньками. Она бы не удивилась, узнав, что какой-нибудь большой компьютер уже анализирует частоту ее пульса и микромимику.

– Надеюсь, вы добрались без приключений, – сказала Рита, проводя Сабину в дом. Дом был большим, прохладным, обставленным довольно просто. Обошлось без парчи, золота и потолочных фресок.

– Спасибо, – ответила Сабина. – Я не отниму у вас много времени.

– Поговорим здесь или у бассейна? – поинтересовалась Рита, остановившись посреди просторной гостиной. И тут же предложила сама: – Давайте выйдем на улицу. Видите: солнышко выглянуло.

– Ну, давайте посидим у бассейна, – согласилась Сабина и мысленно добавила: «Понюхаем хлорку».

Однако никакой хлоркой на заднем дворе не пахло. Пахло летними цветами, свежескошенной травой и нежными духами Риты. Через несколько минут к этим запахам присоединился волшебный аромат кофе и свежей выпечки. Приветливая женщина в белом переднике принесла и поставила перед девушками поднос, заставленный чашками и блюдцами с угощениями.

– Я еще не завтракала, – сообщила Рита, придвинув раскладной стул поближе к столу. – Надеюсь, вы ко мне присоединитесь.

Они расположились на полянке возле бассейна, обложенного цветной плиткой. Вода небесной голубизны искрилась солнечными бликами. Разговаривать про нечисть в такой обстановке было по-настоящему дико.

– Я тоже не завтракала, – призналась Сабина. Несмотря на то что она твердо решила не погружаться в пучину отчаянья после ссоры с Тверитиновым, кусок упорно не лез ей в горло.

Впрочем, сейчас аппетит все же дал о себе знать. Запахи оказались уж больно соблазнительными.

– Тогда не стесняйтесь, – предложила хозяйка. – Обязательно попробуйте вайсвурст. Это белая немецкая колбаса. Знаете, как ее едят?

– Любую колбасу нужно есть быстро и жадно, – ответила Сабина.

Рита рассмеялась, показав белоснежные зубы. Сказать про нее «хороша собой» значило не сказать ничего. Поверить в то, что ей почти сорок лет, было просто невозможно. Вся ее прелесть крылась в особой грации, которой она обладала, вероятно, от рождения. Вдобавок ко всему лицо ее дышало свежестью, а чистые молодые глаза сияли улыбкой. Кстати сказать, она была стройной, но не тощей. Каждую ее косточку плоть облегала мягко и волнующе. Сабина не удивилась бы, узнав, что Роман Гирш держит жену взаперти и вывозит лишь на большие светские мероприятия. В доме наверняка полно видеокамер, шофер проверяется еженедельно на детекторе лжи, а горничные стучат на охранников. Вот это жизнь!

– Если честно, мы с Вадькой Борисовым не особенно друг другу нравились, – призналась Рита, намазывая на хлеб какую-то нежно-зеленую пасту, украшенную мелкими креветками. – Вернее, я ему некоторое время нравилась. Но поскольку не ответила взаимностью, он меня тотчас невзлюбил. У мужчин так часто бывает.

Сабина склонна была ей поверить. Уж эта женщина должна была разбираться в мужчинах!

– И вы не перезванивались?

– Даже если бы мне и пришла в голову такая идея – перезваниваться с бывшими одноклассниками, – думаю, мой муж ее не оценил бы.

Рита лишь подтвердила то, о чем Сабина и сама уже догадалась, – никакой воли жене Гирш не дает, у него все под контролем. «Миллионер старше жены лет на двадцать, – прикинула Сабина. – Вероятно, он ее любит и как пить дать боится, что она увлечется кем-нибудь помоложе». Словно прочитав ее мысли, Рита сказала:

– Только не думайте, что я живу тут, как рабыня Изаура. У меня куча возможностей! И никаких обязанностей. Детей ведь нет.

– Да? – неопределенно спросила Сабина, не зная, как правильно реагировать на это замечание.

– У Романа от предыдущего брака целых три дочери. Зачем же мне в таком случае фигуру портить, правда? Чтобы привязать его покрепче? Но дети никогда его не удержат. Он может обеспечить еще сотню отпрысков. Так что тему продолжения рода я закрыла раз и навсегда. В молодости я от души погуляла, а теперь живу в свое удовольствие. Вы же меня понимаете? – Рита вновь сверкнула улыбкой на миллион долларов и отправила в рот обжаренный с миндалем сырный шарик.

Сабина с завистью посмотрела на нее. Если бы ей каждый день обламывался такой завтрак, уже через месяц она бы не влезла ни в одни брюки. А Рита поглощала пищу с такой легкостью, словно точно знала, что ни одна калория не отложится на ее боках. Возможно, жена Гирша умела договариваться даже с калориями.

– Я встречалась с вашей старостой Таней Савченко, она сказала мне, что у вас был роман с Андреем Протасенко. Незадолго до того, как он погиб.

Чело Риты Гирш омрачилось. Она отложила вилку и саркастически воскликнула:

– Ну, еще бы Савченко не сказала! Да она сама была влюблена в Андрюшку, как кошка! А он, конечно, не обращал на нее внимания. На что там обращать? Вы ее видели? Куриный скелетик под маринадом! Да еще невыносимо говорливый. А гонору-то, гонору…

– Вы ведь тяжело переживали смерть Андрея.

– Ну, я переживала, конечно, – Рита вернулась к своему завтраку и налила себе чашку кофе из серебряного кофейника, ловившего солнечных зайчиков. – Но не так, чтобы очень. Если честно, я была им только слегка увлечена.

Сабина чувствовала, что Рита говорит искренне. Вообще-то ей стоило огромного труда не отвлекаться от темы беседы. Вокруг была такая красота, что хотелось расслабиться и просто глазеть по сторонам, наслаждаясь воздухом, зеленью, изысканными вещами… Прежде ей и в голову не приходило, что можно получать эстетическое удовольствие, всего лишь накалывая на вилочку лимонную дольку.

– А как же таблетки? Говорят, вы наглотались таблеток и месяц лежали в больнице. – Сабина смело посмотрела на хозяйку дома.

– Ага! Вижу, вы пообщались с моей мамусей, – воскликнула Рита, прищурив один глаз.

Сабина смутилась и, чтобы не отвечать, засунула в рот кусок булки.

– Мамуся впервые в жизни проявила смекалку, сочинив историю с таблетками, – продолжала между тем Рита. – Таким образом мама себя выгораживала. Ведь на самом деле это она меня едва не отравила.

– Ваша мама?! – поразилась Сабина.

– Вообразите себе, что в один прекрасный день по неведомой причине она вдруг осталась трезвой. И в ней проснулся материнский инстинкт. Вдвоем с инстинктом они отправились на рынок и купили развесного творогу. Вероятно, мамусин красный нос подсказал продавцу, что можно без проблем сбыть некондиционный товар.

– Вы отравились рыночным творогом, – вздохнула Сабина и подумала: «У тебя нет никакой причины мстить членам тайного общества. Даже если они как-то причастны к гибели Протасенко».

– Если честно, меня едва откачали, – нахмурилась Рита. – Пока я находилась между жизнью и смертью, мамуся рассказывала всем о том, что я проглотила целую горсть снотворного. А поскольку это случилось на следующий день после гибели Андрея, люди сделали соответствующие выводы. У меня даже справку никто не спрашивал, когда я снова пришла в школу.

– Вы сказали, что Таня Савченко была влюблена в Андрея Протасенко, – вернулась Сабина к тому, что ее особенно заинтересовало.

– Она это скрывала изо всех сил. Не хотела быть отвергнутой. Но меня ей провести не удалось. Она это поняла и мгновенно обозлилась. Задевать боялась, но по возможности игнорировала. А мне на нее было глубоко плевать…

В это Сабина тоже легко поверила. Для такой красавицы, как Рита, презрение вполне ординарной девочки, пусть даже и старосты класса, наверняка ничего не значило.

– Ваша бывшая классная руководительница сказала мне, что у Андрея были какие-то неприятности в последнем походе, – сказала она. – Будто бы он здорово поссорился с учителем физкультуры.

– Ого! – воскликнула Рита, откинув волнистую прядь со лба. – Вижу, вы серьезно взялись за дело. Если честно, я впервые вижу женщину-детектива.

– Я никакой не детектив, – призналась Сабина. – Я частное лицо. Илона Борисова была моей подругой.

– Я вам сочувствую, – Рита стерла с лица улыбку. – Да, Антон Владимирович и Андрей поссорились из-за меня. Я тоже была в том походе. Один мальчик из соседней школы начал за мной ухлестывать. Андрей притащил его на реку и начал топить. Там было все серьезно. Мальчик выжил по чистой случайности.

– Выходит, у Протасенко был буйный нрав?

– Даже не знаю, что вам сказать. Если бы не этот случай, я бы уверила вас, что Андрей и мухи не обидел бы. У той же Савченко нрав гораздо более буйный. Вы знаете о ее жестоком противостоянии с Уваровым?

– Нет, – растерялась Сабина.

Экологически чистый кофе с Галапагосских островов неожиданно показался ей невкусным. Она вдруг отчетливо поняла, что ее расследование похоже на стрижку кустов. Щелкая ножницами, она проходит по верхушкам, не задевая мощных ветвей. А уж корни вообще теряются среди густой листвы и остаются недоступными взору…

– Однажды на уроке Антон Владимирович сказал, что мелкие девочки должны быть ловкими, а Савченко неуклюжая, как медведь-панда. Все мальчишки засмеялись. Если бы вы видели глаза Савченко в тот момент! Я думала, она бросится на учителя и вцепится ему в горло.

– И она встала на тропу войны, – заключила Сабина. – Но как могла ученица воевать с учителем?

– Она начала с того, что организовала кружок «Путешественник» или что-то вроде того. Стала планомерно переманивать ребят из кружка Уварова в свой. Подстраивала всякие пакости. Например, на его уроках пропадали журналы или пол в спортивном зале оказывался натерт подсолнечным маслом… Ну, в общем, ничего криминального, но довольно противно. Мне учителя всегда было жалко.

– А вы не пробовали ее остановить? – поинтересовалась Сабина.

– Ну вот еще! – воскликнула Рита изумленно. – Чтобы эта вобла переключилась на меня? Большое спасибо. Кроме того, наша классная, Шаповалова, Таньку Савченко во всем поддерживала. У них против Уварова была прямо коалиция создана.

– А Светлане Федоровне чем учитель физкультуры не угодил?

– Точно не знаю. Думаю, она ему попросту завидовала. Ведь ребята его очень любили. Он инициативный был, добрый, на гитаре умел играть.

– А Светлана Федоровна не умела, – пробормотала Сабина. – Какая у нее была кличка?

Рита усмехнулась и, налив себе полный стакан минеральной воды, посмотрела сквозь него на обжигающий кружок солнца. Солнце сплющилось, а потом растеклось по стакану, как разбитый желток.

– Чучундра, – усмехнувшись, ответила она.

– Серьезно? А учительница об этом знала? – заинтересовалась Сабина.

– Полагаю, что да. Учителя обычно знают гораздо больше, чем хотят показать. Шаповалова особой жестокостью не отличалась, да и вообще ничего такого не делала, чтобы дети против нее ополчились. Но ее почему-то все равно не любили.

Сабина вспомнила, с каким придыханием бывшая классная руководительница рассказывала о погибшем Уварове и подумала: «Да вы, оказывается, мастерица врать, Светлана Федоровна!»

– Скажите, а Андрей Протасенко был красивым мальчиком? – Этот вопрос только что пришел в голову самодеятельной сыщице.

– Вы что, не видели его фотографии?

– Видела, но только маленькую, классную, по такой судить трудно, – призналась Сабина.

Рита извернулась на стуле и крикнула женщине, поливавшей цветы на веранде:

– Тася! Принесите, пожалуйста, фотографию с камина!

– Вы держите фотографию Андрея на камине? – изумилась Сабина. – А муж как на это реагирует?

– Муж относится с пониманием, – ответила Рита. – Слушайте, прошло больше двадцати лет. Мальчик погиб, зачем к нему ревновать?

– Но вы же сами сказали, что не были влюблены в Андрея. Снимок на камине как-то с этим не вяжется.

– Если честно, я ни разу в жизни так и не влюбилась, – сказала Рита будничным тоном. – Меня это отчего-то угнетает. Поэтому я подругам рассказываю, что вот была у меня в юности неземная любовь, которая окончилась трагически. Надеюсь, вы не станете меня за это презирать.

Рита печально улыбнулась и, приняв у подошедшей Таси фотографию в красивой рамке, подала ее Сабине. Фотография была невысокого качества, но все же лучше, чем та, что показывала ей классная руководительница. Сабина удивилась, что человек, сознательно создавший себе идола, для того чтобы поклоняться ему, выбрал не слишком четкий и довольно посредственный снимок.

– Мне нравится именно этот ракурс, – сказала Рита, словно прочитав мысли Сабины.

Та вгляделась в лицо парнишки с кудрявыми волосами и острым подбородком. Единственное, что она могла сказать со всей определенностью, – в глазах Андрея таилось страдание.

– Когда был сделан этот снимок? – спросила она.

– Примерно за неделю до его смерти.

«Примерно за неделю до своей смерти Андрей Протасенко чувствовал себя самым несчастным человеком на свете, – подумала Сабина. – Так что версию самоубийства я бы исключать не стала».

* * *

Закусив губу, Сабина изо всех сил давила на беленькую, скользкую и тугую кнопку звонка. Через пару-тройку минут у нее едва не свело судорогой указательный палец, однако открывать дверь никто не спешил. При этом Сабина отчетливо слышала доносящиеся из глубины квартиры шаркающие шаги, покашливание и сопение, а также звуки работающего на полную катушку телевизора. Там кто-то был, но явно не жаждал общения. Это, в свою очередь, категорически не устраивало Сабину, которая решила любыми путями выкурить неприятеля из его норы. И она стала колотить в дверь сначала кулаком, а потом и ногой. «Пусть делают со мной потом, что хотят, – думала Сабина, нанося по металлической двери удары, достойные великого мастера боевых искусств Фунакоши. – Но поговорить с этим Ясневым я все равно должна. Должна! Должна!!!» Единственное, чего Сабина сейчас опасалась, – что соседи или сами обитатели квартиры вызовут полицию.

Беготня за одноклассниками Борисова неожиданно превратилась в довольно утомительный и, не исключено, травмоопасный спорт. Но именно в этом виде спорта она непременно должна была достичь наивысших результатов.

Олимпийский напор Сабины принес наконец ожидаемые плоды – щелкнул замок, дверь распахнулась, и на пороге возникла маленькая и круглая, как колобок, бабуська. Радостно щурясь сквозь толстые стекла очков, она улыбнулась и завопила:

– Раечка, хорошо, что догадалась громко постучать! Звонок-то Вовка все починить не может. Пьет и пьет, мерзавец! Обещал сегодня – и опять куда-то пьянствовать ушел. А я же глуховата стала. Думала сначала – послышалось, что стучат. Да телевизоры по всей квартире работают. Потом догадалась глянуть в глазок – а это ты!

Обалдевшая Сабина растерялась, не зная, как лучше поступить – признаться в содеянном, назвавшись своим именем, или сохранить инкогнито, оставаясь какое-то время неведомой Раечкой.

Официальная беседа с глухой и вдобавок почти слепой бабусей вряд ли могла быть конструктивной. Но как выяснить, куда скрылся Яснев, которого обитательница квартиры назвала пьяницей?

Спасительная идея пришла быстро и словно сама собой. Пусть бабуся-колобок сама решает, кто же все-таки ломился в дверь.

– А где Вовка-то? – что было сил крикнула Сабина. Ей казалось, все громкие голоса звучат одинаково, и хозяйка не упадет в обморок, выяснив, что перед ней никакая не Раечка. – Я его найду и приведу! Чтобы он звонок починил. А то в следующий раз могу дверь сломать.

– Вот спасибо тебе! – закричала в ответ бабулька. – Приведи его, а то он меня не слушается. Был бы жив отец – он бы показал этому оболтусу. Опять же – меньше выпьет, а то в честь выходных вообще не просыхает!

– А где он? Где его найти? – крикнула Сабина, очень надеясь, что на ее вопли не сбегутся жильцы верхних и нижних этажей. Хотя, вероятно, они уже привыкли к подобным сценам у дверей этой квартиры.

– Поляна! – радостно завопила в ответ старушка. – Поляна! Там его ищи, где же еще. Если выходные – непременно теперь там выпивает. Давай, милая, жду вас вместе!

И совершенно неожиданно захлопнула перед носом Сабины дверь.

Выйдя из подъезда, та растерянно остановилась. Ну, и где же пьянствует некогда вполне респектабельный Владимир Яснев? Сабина увидела невдалеке темнеющий в сумерках лес и содрогнулась – неужели ей предстоит на ночь глядя блуждать по чащобе?

Мысль о том, чтобы снова ломиться в дверь, дабы уточнить местонахождение неведомой поляны, Сабина удавила в зародыше. Надо было прибегнуть к элементарной житейской логике. Бабулька-колобок сказала про поляну так, словно все в городе должны были о ней знать. Наверняка это какая-то местная достопримечательность, место встречи аборигенов-алкоголиков или что-то в этом роде.

– Простите, – обратилась Сабина к пробегавшему мимо мужичку бомжеватого вида. – А где у вас здесь поляна?

– Так вот! – мужичок ткнул длинным кривым пальцем куда-то за спину Сабины и потрусил дальше.

Она обернулась, но увидела лишь тот самый подъезд, из которого только что вышла.

– Стойте, стойте, – крикнула она вслед прохожему. – Я не поняла, где это!

– Да вот же, – ответил мужичок, обернувшись. – На первом этаже, только с той стороны.

Так и не догадавшись, что может находиться на первом этаже с другой стороны дома, Сабина все же совершила сложный маневр и, к своему изумлению и неописуемой радости, оказалась перед бледно-желтой светящейся вывеской: «Поляна. Кафе. Бар».

* * *

Яснева, внешность которого Таня Савченко описала ей довольно подробно, она обнаружила быстро – он сидел в одиночестве за столиком в углу большого прокуренного зала и тоскливо глядел в окно. Перед ним стояла почти пустая бутылка «Ред лейбл», стакан с толстым литым дном и две тарелочки – одна с тонко нарезанным сыром, вторая – с оливками. Светлый пиджак висел на спинке стула, узел галстука распущен, рукава бежевой рубашки закатаны по локоть. Сейчас он был похож на торговца ценными бумагами после краха нью-йоркской фондовой биржи.

– Здравствуйте, Владимир, я могу с вами поговорить? – вежливо обратилась к нему Сабина.

– Садись, – равнодушно бросил Яснев, даже не взглянув на нее. – Пить будешь?

– Обязательно, – с чувством произнесла Сабина, которая уже давно мечтала о глотке минеральной воды или холодного сока.

– Тогда подожди, – вяло промолвил Яснев и, с трудом поднявшись, направился к барной стойке. Оттуда он вернулся через пару минут с новой, непочатой бутылкой виски и пустым стаканом, который поставил перед Сабиной.

– Ой, нет! Я ведь не то имела в виду, – начала было она, но Владимир не дал ей договорить.

– Понятно, значит, пить не будешь, – без особого удивления констатировал он. – Ну, тогда я сам.

– Подождите, я только за водичкой схожу и вернусь. Мне поговорить с вами надо, – сообщила Сабина, не зная, какая за этими словами может последовать реакция.

Однако никакой реакции не последовало. То ли Яснев вообще был человек безразличный, то ли на него так действовал алкоголь, но он лишь покорно кивнул и буркнул:

– Возвращайся, поговорим.

Пока Сабина ходила за водой, Владимир уже успел хлебнуть из новой бутылки и теперь снова тоскливым и пустым взглядом уставился в окно. «Интересно, способен ли он в таком состоянии что-либо соображать, – подумала Сабина, устраиваясь напротив пребывающего в состоянии пьяной меланхолии Яснева. – А вдруг он в полной прострации? Что тогда делать, ждать, пока протрезвеет? А если он вообще не просыхает? Вот и бабулька-колобок о чем-то таком говорила».

Тем не менее надо было попытать счастья, поэтому Сабина начала:

– Владимир, я сотрудник телевидения. Мы делаем новую программу о бывших одноклассниках. В том числе о вашей школе и вашем классе. Поэтому я хотела бы задать несколько вопросов.

Яснев оторвал взгляд от окна, в упор посмотрел мутными глазами на Сабину и, как будто удивившись, переспросил:

– С телевидения?

– С самого настоящего, – поспешила заверить его та.

– Значит, ты много чего видела? – задал какой-то странный вопрос Яснев.

Сочтя за благо не спорить и не удивляться, Сабина подтвердила:

– Много чего видела. Считайте, что все уже в жизни перевидала. Такая профессия.

– Нет, девочка, – покачал головой Яснев и вдруг негромко и хрипло рассмеялся. – Ты самого главного не видела. Смерти!

– Чего?

Сабина поперхнулась минеральной водой и, с трудом отдышавшись, просипела:

– Вы это о чем?

– О том самом, – пробормотал Яснев и налил полный стакан виски, который тут же опрокинул в себя. Прожевал оливку и, глядя в окно, заявил, неизвестно к кому обращаясь: – Видеть смерть при жизни и не умереть при этом – такое не пожелаешь врагу. У меня много врагов, но я никому из них этого не пожелаю.

Сабине откровенно не понравилось направление, которое вдруг приняла их беседа, и она сердито спросила:

– А при чем тут смерть, скажите на милость? Я с вами о другом хотела поговорить.

– Смерть при всем, – по-прежнему не глядя на свою собеседницу, ответил Яснев. – И ничего важнее нет на свете, потому так страшно. Огромная, как башня замка. Старинного замка! Только не с зубцами, а в платке.

Сабина, только что глотнувшая газированной воды, неожиданно громко икнула и тут же стукнула себя кулаком в солнечное сплетение. У него точно белая горячка, внезапно догадалась она. Он же сейчас может начать ловить чертиков или шмыгающих собак.

– Владимир, – строго сказала она, – вам уже хватит пить. Пойдемте, вас ждут дома, надо звонок починить. А про одноклассников мы в другой раз поговорим.

– Я должен пить, – не моргнув глазом, ответил Яснев. – Как же не пить, когда такое увидишь? Вот ты говоришь – звонок. И сама не понимаешь, что для меня уже прозвенел звонок – последний.

Тут Сабина поежилась, вспомнив замечание Светланы Федоровны относительно названия программы.

– Почему последний? – осторожно спросила она.

– Потому что когда я был мальчишкой, то продал душу сама понимаешь кому. И теперь он появился, чтобы предъявить счет. Мне надо платить по счетам. И мне страшно, но сделать уже ничего нельзя.

Сабина вся обратилась в слух. Может, Яснев вовсе не сошел с ума! Может быть, он сейчас говорит как раз о том, что ее интересует больше всего? Тайное общество, колдовство, вызывание духов умерших… Почему Яснев считает, что продал душу? Может, ребята совершили какой-нибудь жуткий ритуал? И до сих пор их всех это мучает?

Решив, что настала пора от наводящих вопросов переходить к прямым, она спросила:

– Владимир, вот вы говорите, что, когда были мальчишкой, продали свою душу сами знаете кому.

Яснев ухмыльнулся.

– И ты тоже знаешь, кому я ее продал? – проворчал он.

«Тьфу, разговариваю, как Гарри Поттер, – рассердилась на себя Сабина. – Тот, Кого Нельзя Называть. А если взять и назвать? Как Яснев на это отреагирует?»

– Ваши одноклассники рассказали мне про тайное общество, – заявила Сабина.

– Рассказали! – насмешливо проговорил Яснев, снова отхлебнув из стакана. – Что они могут знать? – Его голос не дрогнул, взгляд все также был прикован к окну. – Ничего они не могут знать.

– Вы в курсе, что Вадима Борисова убили?

– Нас всех убьют, – равнодушно сказал Яснев.

– Кто? Кто убьет? – Сабина легла грудью на стол. Если бы могла, она бы с удовольствием покопалась в голове Яснева, но, к сожалению, не обладала паранормальными способностями.

– Он, – уверенно ответил ее визави. Потом помолчал и добавил: – Она.

– Кто – он? И кто – она?

– Отстань от меня, – неожиданно попросил Яснев. – Ты беспокоишь меня своими вопросами.

– Что случилось на встрече выпускников? Это было в феврале. Вы ведь ездили в свою бывшую школу, верно?

– На встрече? – как будто удивился Яснев. После чего понес форменную околесицу. Впрочем, Сабина вслушивалась в нее изо всех сил. – Почему ты спрашиваешь меня про эту встречу? Там все были. Но клятва – ее никто не нарушил. Поняла? Никто. А если нарушил – видишь, что получилось. Столько лет прошло, детские игры. Но нельзя играть, никому, никаких заклинаний нельзя. Так ведь никто не объяснял. И ты, девочка, уходи. Нельзя со мной, потому что оглянешься – а там она стоит. Как башня.

Сабину внезапно пробрала дрожь понимания.

– Вы видели огромную женщину в капюшоне? – быстро спросила она. – Оскаленную, с алым ртом?

Яснев вдруг так испугался, что чуть не сполз под стол. Глаза его заметались, губы задрожали.

– Убирайся отсюда! – неожиданно крикнул он. До сих пор он ни разу даже голоса не повысил, поэтому Сабина была не готова к подобному повороту событий и здорово струхнула. – Катись! Чтоб духу твоего здесь не было!

– Что ж, судя по всему, визит вежливости подошел к концу, – пробормотала Сабина, схватив сумочку и отпрыгнув от стола. – Не забудьте звонок починить.

Не оборачиваясь, она быстро вышла из кафе.

* * *

«Да что же это за тайное общество такое? – думала Сабина, возвращаясь домой. – Жаль, что у Яснева от пьянства шарики за ролики заехали. Но ведь что-то он видел, если так напуган. Того самого демона, который едва не напал на меня в сквере? Хм. Надеюсь, хоть Крокотов не напивается до чертиков и с ним удастся поговорить более продуктивно.

Иван Крокотов, которому Сабина позвонила сразу же, как только села в машину, был крайне нелюбезен и пытался отказаться от встречи, но потом передумал и предложил приехать к нему в офис.

– У меня полчаса для вас. Хотя я не понял, чем могу быть полезен. Предупреждаю – прессу я не жалую, от вас одна путаница и неприятности.

Начало не предвещало ничего хорошего. Продолжение оказалось ему под стать.

Крокотов был крупным брюнетом, похожим на индуса. Оливковая кожа, буйные блестящие кудри, глаза цвета жженого сахара.

– Ну, и чего вы от меня хотите? – грубовато поинтересовался он, развалившись в большом кожаном кресле и даже не предложив гостье чай или кофе.

– Я хочу получить от вас некоторые подробности о последнем вечере встречи бывших учеников вашего класса в феврале этого года. Вы же были там?

Сабина поняла, что «клиент» сложный, и приготовилась к противостоянию.

– Ну, и почему вас это интересует? – спросил тот с неудовольствием.

Сабина кратко изложила уже набившую оскомину легенду и состроила умильное лицо.

Крокотов с сомнение посмотрел на нее и отрезал:

– Ну, и при чем тут я?

За это постоянное «ну» ей захотелось треснуть его по голове.

– Знаете, Иван, по воспоминаниям ваших одноклассников и педагогов школы, вы были одним из неформальных лидеров, заводил, и все такое…

– Какое? Что вы ерунду городите! – рассердился Крокотов. – Какой еще лидер? Вы бы про детский сад вспомнили!

Он продолжал сидеть в кресле, но при этом весь напрягся, готовый в любую минуту вскочить с места. Поняв, что беседа на грани провала, Сабина решила перейти в наступление:

– Про то, как вы писались в штанишки, мне не интересно. А вот про тайное общество, которое вы организовали с группой своих товарищей, любопытно было бы послушать. А также про всякие клятвы, заклинания. Ведь это почти приключенческий роман!

Явно обалдев от неожиданного напора, Крокотов слегка сбавил обороты.

– Откуда вы все это взяли?

– Многие говорят. Яснев говорит. Борисов говорил. Вы в курсе, что его убили? – спросила Сабина, глядя на своего собеседника в упор. – Конечно, вы в курсе. Вы ведь дружили.

– Ничего я не дружил, – неохотно выдавил Крокотов и побарабанил пальцами по столу. – На вечере встреч выпускников поболтали немного, потом больше не виделись. И до этого не виделись давно. Мало ли что там в школе было! Жалко Вадьку, но что делать? Русский бизнес – это сафари, где предприниматель выступает в роли носорога. Его буквально гонят под пули.

– А Борисов не поделился с вами своими проблемами? – продолжала напирать Сабина.

– Нет, перекинулись парой слов, рюмку выпили, и все. А почему вас Борисов так сильно интересует?

Было заметно, что Крокотов здорово нервничает. Он даже достал из пачки сигарету, но не закурил, а принялся вертеть в пальцах.

– Убили все-таки человека, – сказала Сабина с некоторой укоризной в голосе.

Крокотов делано пожал плечами:

– Мало ли, у нас каждый день убивают.

– Знакомых и друзей – не каждый день. Вот вы только разговаривали с человеком – тут его раз, и застрелили. Вам не было страшно, когда вы про это узнали?

– Нет. Почему мне должно быть страшно? – Крокотов все же закурил, но почти сразу затушил сигарету.

– Когда кого-то близкого убивают, поневоле может стать страшно. Вдруг преступник и с вами захочет расправиться?

Сабина внимательно наблюдала за лицом собеседника. Крокотов злился. Злость явно превалировала над всеми остальными эмоциями.

– Это еще почему? – вызывающе спросил он. – И вам-то что за дело? Вы же не об этом свою программу будете снимать.

– Чтобы программа получилась интересной, необходимо много информации. Нужно создать атмосферу… А на встрече выпускников ничего необычного не случилось? – упорно гнула свое Сабина, боясь, что Иван опять вспылит и выставит ее из кабинета.

– Да нормально все прошло. Что там вообще могло быть? Пьянка, слезы умиления, трогательные воспоминания, – криво ухмыльнулся Крокотов. – Даже не знаю, зачем я вообще туда пошел. Больше не пойду, хватит мне этой лирики.

– Значит, ни с кем из одноклассников вы после того вечера не общались?

– С чего бы? – искренне удивился Крокотов. – У меня с ними ничего общего нет. Кроме довольно смутных воспоминаний о годах учебы.

– То есть общие воспоминания все же есть, – продолжала настаивать Сабина. – Тогда припомните, что это было за тайное общество. Если общество – тайное, значит, есть и сама тайна, которая объединяет его членов. Что это была за тайна, Иван?

– Милая девушка, – тихим зловещим голосом произнес Крокотов. – Вам же русским языком было сказано – все это бред собачий.

– Может быть, – покорно согласилась Сабина. – Но ведь так увлекательно! Я допускаю, что мальчишки, особенно такие лихие, как вы, могли что-то эдакое придумать. Знаете – секреты, сокровища, подземелье, демоны!

– Демоны? – хрипло рассмеялся Иван. Однако Сабина заметила, как метнулся в сторону его взгляд. – И откуда вы все берете? Я так и знал – встречусь с вами и только время потеряю.

Он неожиданно вскочил и стал нервно расхаживать по кабинету.

Тогда Сабина решила предпринять фланговый маневр:

– Про демонов я так, для красного словца. Мы, телевизионщики, люди с большой фантазией. Часть нашей профессии, никуда не денешься. А знаете, жаль, что информация про тайное общество в вашем классе не подтвердилась. Ведь такая замечательная легенда была бы – перспективные юноши, отличники, спортсмены, романтики, мечтатели, ниспровергатели основ, кавалергарды, гардемарины! Их уважают учителя, любят девочки. Но вам этого мало. Вы хотите лететь вперед, завоевывать мир! И вот вы выросли, достигли вершин. Вы – успешный в жизни человек, может быть даже – вершитель судеб. Но за вами следует тайна. Тайна из вашей юности. И как зримое воплощение этой тайны – таинственная фигура в черном, которую вы иногда видите. Или нет, не так – вам является очень красивая женщина! Она обещает вам все богатства мира. Обольщает вас…

Тут Сабина, не на шутку увлекшаяся собственным художественным вымыслом, вдруг увидела, как краска стала медленно сползать с лица Крокотова. В одну секунду он так побледнел, что за него даже стало страшно. Сжав кулаки, он стремительно шагнул к вскочившей с места Сабине и прошипел ей прямо в лицо:

– А ну-ка, убирайся отсюда, крыса телевизионная! Чтобы через секунду тебя здесь не было!

Когда та была уже на пороге, Иван крикнул ей вдогонку:

– Только попробуй что-то подобное сказать в своей передаче! Я тебя по судам затаскаю!

Сабина, всю жизнь работавшая с клиентами, обладала определенным запасом прочности. Гнев Крокотова ее не испугал, напротив, она поняла, что вышла на след. Однако, чтобы двигаться к цели, ей нужна информация. Еще больше информации!

Итак, первые выводы уже можно сделать. Сами члены тайного общества напуганы и деморализованы. Смерть Борисова произвела на них сильное впечатление. Потому что после вечера выпускников с ними со всеми происходило примерно одно и то же. А потом Борисова убили. Возможно, каждый из них ждет своей очереди? И тайна в их прошлом действительно есть. Страшная тайна! Будь иначе, инстинкт заставил бы Крокотова и Яснева искать помощи у правоохранительных органов. Но, судя по всему, ни один из них за помощью не обращался. Интересно, обращался ли за ней Смородинцев? Сабине очень хотелось это узнать, но тот на звонки не отвечал, и как его найти, Сабина не знала. Вернее, еще не придумала.

* * *

Пока Сабина размышляла, на что бы потратить остаток вечера, пришло сообщение от Тамары: «Давай встретимся, нужно поговорить». Сабина закатила глаза. «Нужно поговорить» означало, что Тамара собирается обсуждать дела подруги, а не свои собственные. Когда ей самой хотелось чем-то поделиться, она сразу же начинала с главного, не делая предварительных заявлений.

Но говорить о Тверитинове Сабина не желала категорически. Ей хотелось лишь одного – чтобы его образ поскорее растворился в мировом пространстве. Последние дни она только тем и занималась, что силой воли выдавливала его из своего сознания. Делать это было ужасно трудно, но затеянное ею расследование убийства Борисовых здорово отвлекало от личных страданий. Чем больше фактов попадало ей в руки, тем глубже затягивала ее эта история.

«Извини, но я застряла в центре», – написала Сабина в ответном сообщении. Это была сущая правда. Начался час пик, и ее автомобиль, припаркованный на бульваре, оказался намертво прижат к обочине. Машины стояли в пробке, не двигаясь с места. В такие моменты казалось, что все светофоры в городе вышли из строя.

Изнывая от жары, Сабина зашла в первое попавшееся кафе и заказала себе безалкогольный «мохито». Этот коктейль подавали практически везде, и Сабина как-то незаметно к нему пристрастилась. Она сидела за крохотным столиком в самом углу, прихлебывала из высокого бокала и курила тонкую сигаретку, размышляя о своей недавней беседе с Крокотовым. Неожиданно в помещении стало невероятно жарко, и у Сабины все поплыло перед глазами. «Ой, что-то мне нехорошо, – подумала она, обмахиваясь картонным меню. – Надо срочно выйти на воздух».

Ей на секунду показалось, что она теряет сознание. Но она все же сумела побороть слабость, расплатилась по счету и двинулась к выходу. Ноги были непослушными, мягкими, будто из ваты. Сабина старалась ступать очень осторожно, но ее все равно покачивало, и она то и дело цеплялась за чьи-то столы и стулья. Интерьер кафе смазался, словно акварельный рисунок, в который плеснули водой. «Только этого мне не хватало! – мысленно возмутилась Сабина. – Я же ничего такого не пила!»

Кафе находилось в полуподвальном помещении, и чтобы добраться до выхода, ей еще предстояло подняться вверх по узкой темной лесенке. Однако эта задача оказалась невыполнимой, потому что первая ступенька почему-то была невероятно высокой. Такой высокой, что вскарабкаться на нее у Сабины не хватило сил.

– Что это со мной? – промямлила она, удивляясь тому, каким шершавым стал ее язык.

Внезапно голова у нее закружилась, и она начала валиться назад, на этот раз в самом деле теряя сознание. В тот же миг ее подхватили чьи-то сильные руки. Они были горячие и очень недружелюбные. Сабина хотела обернуться, чтобы посмотреть, кто это там, у нее за спиной, и в клочковатом сумраке увидела лицо суккуба. «Я вас знаю», – хотела сказать Сабина, но слова потекли из нее, словно горячая смола – слишком медленно, слишком тягуче, их совсем невозможно было понять. Мир стал бесформенным, все расплывалось перед глазами. Примерно так Сабина чувствовала себя после наркоза, когда ей вырезали аппендицит.

«Меня опоили», – вяло подумала она, понимая, что не может шевелить ни руками, ни ногами. Тело стало каменным, тяжеленным, и было странно, что кто-то легко несет ее, перескакивая через ступеньки. Кто-то, от кого исходит запах прелых яблок, пыльной одежды и влажной древесины. Странный запах, который Сабина как будто знала, но не могла вспомнить – откуда. Он был связан с чем-то приятным, кажется, с детством.

Хлопнули дверцы машины, заурчал мотор. «Вот, оказывается, как это бывает, – размышляла она, закрыв глаза и погрузившись в странное небытие. – Тебя просто хватают и увозят к черту на кулички, вырывают из твоей собственной уютной жизни, а ты ничего не можешь с этим поделать». В ее душе страх мешался с удивлением и каким-то жестоким, сверхъестественным любопытством. «Зато я все узнаю», – думала она, трясясь на ухабах и отстраненно ощущая, как ее голова мотается из стороны в сторону. В сущности, это была ее последняя внятная мысль. Потом ей стало казаться, что она проваливается в ватные облака и пробирается по ним, увязая по самое горло.

Реальность начала возвращаться вспышками, словно кто-то включал и выключал свет. То, что Сабина видела во время очередного проблеска, напоминало ночной кошмар. Огромное помещение с бетонными стенами, высоко под потолком на витом шнуре едва заметно раскачивается лампочка. А рядом с лампочкой висит в воздухе бесформенное существо в черном капюшоне. Иногда существо приближалось, и Сабина холодела, потому что у него не было лица – лишь жуткая маска с черно-белым ртом и адскими провалами вместо глаз.

Несколько раз Сабина пыталась дернуться, вскочить, и тогда маска хохотала, и этот хохот раскатывался вокруг, словно горсть сухого гороха, брошенного в жестяное ведро.

– Ты не умрешь, – гулким басом сказало существо, в очередной раз склоняясь над Сабиной. – Ты не жертва. И это не черная метка. Это всего лишь предупреждение… Предупреждение…

Неожиданно существо взлетело еще выше, к самому потолку, и исчезло из виду, а вместо него появилось лицо суккуба с влажным алым ртом. Оно парило над ней, словно живая хищная тварь. В застывшей улыбке сквозило холодное превосходство. Лицо приближалось, приближалось… И вдруг оскалило зубы. В тот же миг раздался длинный нечеловеческий визг, и Сабина почувствовала невыносимую боль, которая прожгла ее насквозь. По всему ее телу мощной волной прокатилась судорога ужаса, она отчаянно забилась и наконец потеряла сознание.

Очнулась она в собственной машине, за рулем, пристегнутая к водительскому сиденью ремнем безопасности. Ключи торчали в замке зажигания, сумочка лежала рядом. За открытым окном царила ночь, плотная и жаркая, как черное одеяло. Где-то далеко впереди мерцали фонари, и Сабине стоило немалого труда сообразить, что ее автомобиль стоит на обочине узкой асфальтовой дороги, которую с обеих сторон окружает лес. Вокруг не было ни души, и только невидимые ночные птицы время от времени ухали и шелестели крыльями.

Немного придя в себя, она сразу же завела мотор и, когда тот привычно и уютно зарокотал, поспешно подняла стекла. Плечо саднило, и Сабина инстинктивно дотронулась до него рукой. От этого прикосновения ей стало так больно, что слезы сами собой брызнули у нее из глаз. «Эта тварь укусила меня!» – вспомнила Сабина, и ее чуть было не стошнило от отвращения. Кое-как включив свет дрожащими руками, она принялась рассматривать рану. Это был багровый след от зубов, вокруг которого чернели запекшиеся капли крови.

Тихо поскуливая от ужаса, Сабина бросилась искать мобильный телефон, но его не было. Сообразив наконец, что помощи ей ждать неоткуда, она постаралась сосредоточиться, включила фары и осторожно нажала на педаль газа. Машина тронулась с места и покатилась вперед, освещая небольшой участок дороги впереди себя. Сабину трясло от страха, а влажные пальцы то и дело соскальзывали с руля, отчего машина неуклюже виляла из стороны в сторону.

Ей казалось, что до города она добиралась целую вечность. Всю дорогу нервы ее были натянуты, как струна, и лишь очутившись на знакомых, залитых вечерними огнями улицах, Сабина смогла немного расслабиться. Тут же слезы потоком хлынули у нее из глаз, поэтому в травмопункт, находившийся неподалеку от родительского дома, она явилась зареванной и абсолютно несчастной.

– Меня покусали! – рыдала она, хватаясь за рукава белого халата, который возник перед ее глазами. – Какая-то тварь!

– Тварь? – удивился врач, оказавшийся небритым дядькой, похожим на лесного разбойника. Таким почему-то всегда выпадает работать в ночную смену. – Всего лишь маленькая собачка! Прекратите за меня цепляться, вы мне мешаете.

– Маленькая собачка? – Сабина сразу же перестала рыдать и уставилась на врача с тревожным изумлением.

– А что, вы разве сами не знаете, кто вас укусил? Это плохо, – заявил тот, обрабатывая рану. – Домашняя собачка или бездомная? У нее, случайно, слюна не выделялась изо рта?

– Я не видела, – ответила Сабина напряженным тоном. – Я сидела на лавочке в парке, было темно.

– Хорошее занятие, – похвалил доктор, – сидеть ночью на лавочке в парке.

Он сосредоточенно делал свое дело. Сабина несколько раз хлюпнула носом, удостоверившись, что плакать ей больше не хочется.

– А вы уверены, что это была именно собачка? – спросила наконец она. – Может, какая-нибудь другая… живность?

Голос ее дрогнул. Она была готова к тому, что врач сейчас насмешливо скажет: «Любите фильмы ужасов?» Однако тот наморщил лоб и раздумчиво сообщил:

– Ну, может быть, кошка. Хотя я не слышал о кошках, которые в парках бросаются на людей. Возможно, вас тяпнула обезьяна. Слушайте, я вот так сразу не могу сказать. Сейчас возьму пробы, и через некоторое время мы все узнаем.

– Обезьяна?! – Сабина задохнулась от догадки, которая внезапно пришла ей в голову. – Доктор, а вы когда-нибудь видели выступление иллюзиониста Эдемского? Ну, может, по телевизору?

– Это у которого депутаты бесследно исчезали? – улыбнулся врач. – Видел, а как же. Талантливый мужик.

– А вы не помните, номера с обезьяной у него не было?

– Что это вас так обезьяна взволновала? – удивился врач. – Вы, случайно, не с Эдемским в парке на лавочке сидели?

– Ну… Я с ним знакома.

– Кажется, была у него мартышка на сцене. Но, честно вам скажу, выглядела она вполне безвредной, ходила в юбочке, очень забавная зверушка! Конечно, даже забавные зверушки иногда кусаются. Только я не думаю, что, отправившись на свидание, ваш иллюзионист выпустил своего питомца побегать. Мартышки – те же дети, за ними нужен глаз да глаз.

После этих его слов Сабина так глубоко погрузилась в свои мысли, что пропустила мимо ушей все врачебные инструкции. Она почти не помнила, чем закончились процедуры и как она добралась до родительского дома. Отчиму она сказала, что упала и здорово ударилась плечом. Поэтому ей сделали перевязку.

– Ты забыла дома мобильный телефон, – сказал отчим. – Тебе звонила куча народу.

Сабина точно знала, что сегодня днем телефон был у нее в сумочке. Вероятно, подбросив его родителям, похитители хотели показать, что они всесильны и безнаказанны. Ну что же, пока это действительно было так.

Бедолага налила себе большую чашку чая, положила туда ложку меда и дольку лимона, завернулась в халат и подошла к окну. Ей хотелось выбросить из головы все страхи, ни о чем не думать и ни о чем не вспоминать. Привычная картина за окном немного успокаивала Сабину. Она смотрела сверху на старый двор, на песочницу с «мухомором», на свежевыкрашенные лавочки, которые блестели в лунном свете так, будто были облиты глазурью, и постепенно приходила в себя. Вдруг на дорожке, затененной кустами боярышника, Сабине почудилось какое-то движение. Сначала она подумала, что это собака, но потом из глубокого ночного сумрака появилась темная фигура. Она двигалась в странном замедленном темпе. Узкие брюки, спортивная кофта с надвинутым на глаза капюшоном. Словно оживший робот, фигура прошла под окном, завернула за угол и исчезла. Если это был призрак Лены Чарунги, то после сегодняшнего кошмара особого впечатления он на Сабину не произвел.

Когда глаза у нее начали слипаться, она попросила отчима не будить ее, легла в постель и спала беспробудно двенадцать часов подряд. Вероятно, «лесной разбойник» вкатил ей дозу снотворного, за что она потом вспоминала его с благодарностью.

* * *

Проснувшись, Сабина почувствовала себя родившейся заново. Голова была ясной, мозг работал четко, в теле чувствовалась удивительная легкость. Страх и ужас, бушевавшие в ее сердце вчера вечером, бесследно исчезли. Подчинившись порыву, она позвонила Звонареву и с удовольствием выслушала рассказ о том, как ловили банду Гришкиных, морили мух и чинили заводскую вентиляцию. Так она укрепила свою веру в то, что призраки – не более чем химера. А все существующее на свете зло творят люди, зараженные вирусом безумия. У этого вируса множество штаммов, и в крови каждого безумца он свой, отличный от других. Поэтому безумец убивает, мучает и пугает, подчиняясь приказам личного демона, который пожирает его гены.

Рассчитывая запугать Сабину, вчерашние похитители добились прямо противоположного – она разозлилась и собралась. Если они думают, что она деморализована и еще долго будет валяться в постели, наглотавшись валерьянки и надев носки из собачьей шерсти, то здорово ошибаются – она уже снова готова к драке. Только теперь она станет гораздо более бдительной, не следует есть и пить, где попало. А когда стемнеет, не будет слоняться по улицам, а запрется дома на десять замков. И еще хорошо бы заручиться чьей-нибудь помощью. Но только, конечно, не Петькиной, не маминой и не Тамариной. Из близких людей, которые постоянно за тебя волнуются, получаются не сильные воины, а обыкновенные паникеры.

Сабина позвонила Дьякову, но он не подошел к телефону. Она хотела обратиться к Тверитинову, но в последнюю секунду передумала. Нет, не теперь. Любовные переживания лишают человека сил и туманят сознание. Услышав его голос, она может сойти с дистанции. А раскисать ей сейчас никак нельзя, потому что все безумные события предыдущего дня доказывают только одно: она слишком близко подобралась к разгадке. Теперь нужно лишь собрать воедино и проанализировать все добытые ею факты. А также детали, мелочи, размышления и догадки людей, которые были связаны со школой номер пять города Перова или с ее повзрослевшими учениками.

* * *

Больше всего она опасалась, что Вадим Баландин, известный альпинист, «снежный барс», входящий в мировую элиту покорителей горных вершин, горнолыжник и сноубордист, окажется вне зоны доступа. Не исключено, что гуру российских экстремалов сейчас карабкается по неприступному, ужасно скользкому перевалу или, болтаясь на веревке над пропастью, вбивает крюк в отвесную стену. А он был ей нужен позарез, так как возглавлял ту злосчастную экспедицию, во время которой погибла Лена Чарунга.

«Только бы Баландин откликнулся, – мысленно заклинала Сабина, набирая номер, который отыскала все в том же волшебном досье Дьякова. – Только бы откликнулся!»

Раздались ровные длинные гудки, потом вдруг возник жуткий шум, напоминающий свирепые завывания бурана. Неужели он все-таки на какой-нибудь вершине?

– Алло! – крикнула в трубку Сабина. – Вадим?

– Алле, алле! – вдруг прорвался откуда-то далекий мужской голос. – Громче говорите, вас не слышно!

– Вадим! – радостно заорала Сабина. – Вам удобно сейчас говорить? Вы никуда не упадете? У меня всего один вопрос!

– Почему я должен упасть? – сквозь шум донесся удивленный голос Баландина. – Я лежу на пляже. Кто это? Говорите быстрее, я на Бали, тут очень дорогой трафик.

– Тогда я совсем коротко, – прокричала Сабина, обрадовавшись, что долго врать не придется. – Мы для телевидения фильм снимаем и хотим уточнить – вы же хорошо знали Лену Чарунгу. Она действительно погибла?

– Что за дурацкий вопрос? – возмутился где-то на Бали «снежный барс» Баландин. – Лена погибла. А в чем дело?

– Точно погибла?

– Вы издеваетесь? Точнее не бывает. Опознали ее все, кто был в той группе. С трудом, по одежде. Но ведь горы! Всякое бывает. Хорошо, что вообще тело нашли. Иногда людей находят спустя годы. Бывает – лишь части тел. Чаще всего – вообще не находят, так и значатся десятки лет пропавшими без вести. Особенно, если кто под лавиной оказался. Лену жаль, у нее настоящий талант был. Вы про нее фильм снимаете? Для какого канала?

– Я перезвоню, когда вы будете в Москве, – быстро свернула разговор Сабина. – Все подробно расскажу. А то и правда дорого выходит. Спасибо, Вадим, хорошего отдыха!

Положив трубку, Сабина обнаружила, что взмокла, как мышь. «Если я буду потеть всякий раз, когда вру, то расследование мне до конца не довести, – подумал она, разыскивая в столе бумажные платки. – Значит, так. Лена Чарунга погибла «точнее не бывает», но тело опознали с трудом и только по одежде». Сабина в который уже раз почувствовала, как по спине пробежал холодок. Почему-то образ Лены в спортивной кофте с капюшоном, надвинутым на глаза, здорово пугал ее. «Из нее получился бы отличный призрак», – вспомнила она слова Тани Савченко. А вдруг призрак действительно существует? Ученые могут говорить что угодно, но многие вещи и они объяснить не в состоянии. Призраков в том числе.

Сабина поежилась, вспомнив все, что ей довелось недавно пережить. «И все-таки – нет, ерунда! Демоны, суккубы… Наверняка этому есть какое-то разумное объяснение. Вон у Звонарева в «Рекордсменке» служащие какого страху натерпелись! А хваленые призраки на поверку оказались мухами!» Кажется, впервые в жизни Сабина отдала должное своему характеру.

– Я вас не боюсь, – сказала она вслух, обращаясь к тем, кто ее преследовал. – И я докажу, что вы люди, а не чудовища.

* * *

Все началось с соленых орешков. Усевшись за руль, Сабина слопала целый пакетик арахиса и теперь чувствовала себя мученицей, потому что под рукой не оказалось воды. Она перестроилась в правый ряд, рассчитывая остановиться возле первого же подходящего магазинчика или киоска, и вдруг поняла, что едет по той самой улице, по которой ехала вчера, направляясь к Ясневу. А вот и кафе «Поляна»! Сообразив, что здесь можно разжиться минералкой, Сабина включила «поворотник» и съехала к обочине.

Яснева в кафе не оказалось, чему она была даже рада. Слушать пьяный бред второй день подряд ей совсем не хотелось. Запасшись минералкой, Сабина снова тронулась в путь, громко включив радио. Она любила слушать музыку за рулем и часто подпевала знаменитым исполнителям – причем громко и с удовольствием. Иногда даже пугала своим пением водителей в соседних машинах, если вдруг случалось притормозить на светофоре.

В этот раз песня была особенно душещипательной, и голос Сабины взметнулся к самой высокой октаве. Остановившись на «красный», она воровато огляделась по сторонам – не слышал ли кто? Даже бросила взгляд в зеркальце заднего вида. И тотчас же насторожилась.

– Одну минуточку! – непроизвольно воскликнула она. – Если мне не изменяет зрение, вон та грязная машина уже давно тащится за мной.

Незнакомый светло-серый «Опель» подобрался к Сабининой «ласточке» довольно близко. Сабина сощурилась, пытаясь разглядеть водителя. За рулем сидел непонятно кто в шляпе и очках.

«Меня преследуют! – подумала она, испытав приступ неконтролируемой паники. – А что, если опять хотят похитить?!» Когда загорелся «зеленый», она рванула с места так, что стоящий рядом мотоцикл поднявшимся ветром сдуло в сторону. Когда ей становилось страшно, Сабина всегда стремилась в гущу толпы, ей хотелось раствориться в ней. О том, что вспугнутая толпа и сама может стать страшной разрушительной силой, она никогда не думала. Среди огромного количества людей она чувствовала себя защищенной.

Сабина мгновенно решила, что поедет в какой-нибудь большой торговый центр. Вряд ли на нее посмеют напасть среди изобилия дизайнерских штанов и юбок. Чтобы безнаказанно гоняться за кем-нибудь, снося по пути киоски с мороженым, останавливая эскалаторы и кроша мраморные колонны, нужно, по меньшей мере, носить фамилию Шварценеггер.

Несмотря на развитую ею скорость, светло-серый «Опель» не отставал. Свернув под указатель, направлявший автомобилистов к гигантскому торговому раю, Сабина снова бросила взгляд в зеркальце заднего вида. Преследователь болтался сзади, как прилепившаяся к подошве бумажка. Сабина зарулила на стоянку и ловко въехала на свободное место прямо напротив центрального входа. Светло-серый «Опель» проделал тот же маневр и остановился в соседнем ряду.

– Ну, ладно, – процедила Сабина, не сводя с него глаз. – Сейчас посмотрим, кто из нас круче.

Она выскочила из машины и огляделась по сторонам. Вокруг было полно народу, мимо проходили целые семьи с нагруженными тележками, а неподалеку расхаживали двое охранников. Воодушевившись, Сабина широкими шагами подошла к преследовавшему ее «Опелю» и постучала в стекло водителя согнутым пальцем. Она увидела, как качнулась шляпа, и темные очки обратились в ее сторону. Тогда она постучала еще раз, гораздо требовательнее.

Дверца наконец открылась, и водитель начал выбираться наружу. Сабина на всякий случай отступила подальше, чтобы чувствовать себя в безопасности.

– Что вам нужно? – спросил преследователь высоким ломким голосом и, сняв шляпу, обмахнулся ею на манер притомившегося дачника.

Он был ростом с Сабину и не отличался крепким телосложением. «Если что, я легко повалю его на землю и затопчу», – подумала та, разглядывая потный лоб и отороченную рыжеватой каймой лысину противника.

– Мне нужно знать, зачем ты ко мне привязался! – грозно сказала она.

– Я привязался?! Я сидел себе в машине, никого не трогал…

– Ты тащился за мной, как привязанная к бамперу консервная банка! – не сдавалась та. – Говори, кто тебя послал? Тебе дали задание меня похитить? Сначала опоить чем-нибудь, а потом засунуть в свою развалюху и вывезти из города?!

Еще не закончив фразу, она уже поняла, что и сама не верит в то, о чем говорит. Как этот задохлик мог бы ее похитить? Разве что у него есть сообщники?

– Где твои сообщники? – рявкнула она, делая шаг вперед.

Ей в нос ударил запах дешевого «соснового» дезодоранта. Сабина была уверена, что такие дезодоранты создают специально для отпугивания девушек. Простая клетчатая рубашка ее преследователя расстегнулась на груди, обнажив незагорелую шею и чахлую грудь. Сабина подумала, что владелец «Опеля» производит довольно жалкое впечатление и никак не вяжется с образом даже мелкой бандитской сошки. Словно подтверждая ее мысль, тот внезапно закрыл голову руками и простонал:

– Только не бейте меня! Я не терплю насилия!

– А насилие будет, – пообещала Сабина ласковым тоном. – Если ты сейчас же все мне не расскажешь.

Однако ее планам не суждено было сбыться. Лысый неожиданно встал на цыпочки, вытянул шею и громко закричал:

– Охрана! На помощь!!!

Сабина, не ожидавшая ничего подобного, растерянно оглянулась и увидела, что к ним уже устремились те самые охранники, на которых она сама возлагала определенные надежды.

– Уберите от меня эту тетку! – с благородным негодованием закричал лысый, тыча пальцем в ошалевшую Сабину. – Она хотела меня похитить! И вывезти за город!

– Очень ты мне нужен, – ворчливо ответила та. – Что мне с тобой делать за городом?

– Вы действительно на него напали? – грозно спросил один из охранников, на поясе которого бормотала рация. Это бормотание словно создавало вокруг него защитное поле.

– А чего он за мной ехал?! – сварливо вопросила Сабина, которая все отчетливее понимала, что просчиталась. Если за ней и следовал какой-нибудь «Опель», то в последний момент он ускользнул, и за бандита она приняла совершенно невинного гражданина, пользующегося похожим транспортным средством.

– Я ехал не за вами, а за селедкой! – возопил гражданин. – То есть покупать селедку! Только полез в кошелек сосчитать деньги, как вдруг вы мне в стекло стучите…

Он задохнулся, не в силах справиться с охватившим его праведным негодованием. Второй охранник неприветливо посмотрел на Сабину и спросил:

– С какой целью вы приехали в наш торговый центр?

– На людей посмотреть и себя показать, – ехидно ответила та. – Ладно, ребята, все в порядке. Мы уже во всем разобрались.

– Я требую компенсации! – петушиным голосом воскликнул тип из «Опеля».

Шляпу он снова водрузил на голову, натянув ее по самые уши, как каску.

– Компенсации? – живо откликнулась Сабина и хищно улыбнулась. – Хочешь, я поцелую тебя за все причиненные неудобства?

Не оценив ее предложения, бедолага предпочел ретироваться. Охранники после некоторых раздумий решили оставить Сабину в покое.

«Нет, ну кто-то же ехал за мной на сером «Опеле»! – размышляла она, входя в торговый центр. – Вдруг этот тип сейчас ошивается где-то поблизости, радуясь тому, что остался незамеченным. Но если я не буду хлопать ушами, то мне, возможно, все-таки удастся его вычислить».

Стараясь не оглядываться, Сабина зашла в магазин, где торговали музыкой и фильмами. Она долго бесцельно бродила по залу, наблюдая поверх полок за входом и пристально разглядывая других покупателей. В конце концов к ней подошел консультант и профессионально поставленным голосом спросил:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Чтобы не огорчать его, Сабина ответила:

– Не могли вы подобрать мне пару-тройку фильмов на выходной? Что-нибудь трогательное. Поплакать. Чтобы за душу брало, понимаете?

– Мгм, – ответил молодой человек и быстро двинулся вдоль полок, обозревая разноцветные боксы, затянутые в целлофан.

Сабина тем временем не сводила глаз с мужчины лет тридцати, облаченного в стильный клетчатый пиджак. Он некоторое время топтался у входа в магазин, потом все-таки вошел и принялся ходить на деревянных ногах, время от времени бросая на Сабину короткие взгляды. «Вот он! – решила та. – Этот выглядит покрепче, чем тот, в шляпе. Надо будет пройтись по магазинам и убедиться, что я снова не ошиблась».

Сабина фланирующей походкой подошла к кассе, держа в руках фильмы, которые вручил ей довольный консультант, и полезла за кошельком. Потом взглянула на то, что он для нее выбрал, и от неожиданности сглотнула.

– Что это такое? – с подозрением спросила она, повернувшись к гордо стоящему рядом консультанту. – Вы что, с ума сошли? Чтобы я смотрела «Рубильню в придорожном отеле» или «Субботний вечер с бензопилой»?! А вот это? «Ад пришел за тобой», – продолжала перечислять она, перебирая коробки. – «Выпей мою кровь»…

– Вы же хотели поплакать, – обиженно ответил тот.

Было ясно, что ему самому выбор кажется классным.

– Я уже вся в слезах, – язвительно заметила Сабина и, свалив коробки на полку, покинула магазин.

Мужчина в клетчатом пиджаке двинулся вслед за ней. «Ага! – мысленно воскликнула она. – Вот ты и попался, голубчик!» И тут же увидела симпатичную девушку, которая стремительно шла прямо на нее, сияя улыбкой. Сабина оторопела от неожиданности, но девушка в последний момент ловко обогнула ее и подошла прямо к клетчатому.

– Люсь, ну где ты была? – сердито воскликнул тот. – Разве можно так долго выбирать туфли? И к телефону не подходишь! Уже хотел идти, искать тебя с собаками.

Люся оживленно затараторила, объясняя, почему туфли оказались для нее такой сложной проблемой. А раздосадованная Сабина подумала: «Опять осечка! Может быть, мне просто показалось, что за мной следят? Вот именно так люди и превращаются в параноиков».

В ту же секунду кто-то тронул ее за плечо, и Сабина непроизвольно вздрогнула.

– Простите, – раздался позади нее вкрадчивый женский голос. – Могу я с вами поговорить?

Насупленная Сабина повернулась и увидела перед собой миловидную молодую женщину с широко распахнутыми глазами. Глаза были голубыми и немного испуганными.

– Постойте, – прищурилась Сабина. – А ведь я вчера видела вас в том кафе! В «Поляне». У меня там встреча была назначена. Вы заглянули, посидели немного в углу, а затем ушли.

– Я дожидалась снаружи. Но потом струсила, не решилась подойти. Целый день об этом жалела. А сегодня неожиданно увидела вас в том же самом месте и подумала – это судьба! Села в машину и поехала за вами.

– Так это вы за мной следили!

– А вы заметили? Простите, если напугала. Но мне нужно с вами поговорить. Вчера я кое-что слышала из вашего с Володькой разговора. Я хочу вам помочь.

Женщина говорила немного сбивчиво, было ясно, что она здорово волнуется.

– Володька – это Яснев, как я понимаю.

– Он мой старший брат, – вздохнув, призналась незнакомка. И тут же представилась. – Меня зовут Лиля.

– А я – Сабина. Но вы, наверное, уже в курсе, раз подслушивали.

Лиля не стала комментировать это замечание. Кажется, она вообще не обратила внимания на Сабинин укоризненный тон.

– Володька спивается, – бухнула она. – Как начал пить в феврале после вечера встречи выпускников, так и не останавливается. Я боюсь, он допьется до белой горячки, и его упекут в психушку.

Сабина в мгновение ока сообразила, что перед ней стоит новый источник информации.

– Может быть, выпьем по чашке кофе? – предложила она.

Лиля согласилась, и через несколько минут новые знакомые уже устроились за столиком небольшого кафе.

– Вы ведь ведете расследование? – спросила Лиля, высыпав в свою чашку пакетик сахара. Пальцы у нее были нежные и хрупкие. Обручального кольца на правом безымянном не имелось.

– Веду, но пока не преуспела, – не стала отпираться Сабина. – Меня наняли родственники Вадима Борисова, – решила она внести ясность.

Эти слова Лилю удивили.

– Значит, вы не с телевидения? – спросила она.

– Какая разница? Если вы хотите помочь брату, вы должны помочь мне. Он ведь запил не просто так, верно? Все началось после вечера выпускников в феврале этого года. А все потому, что в прошлом вашего брата есть некая тайна. Вы знаете, что это за тайна?

– Нет, не знаю. Но я думаю, она связана с гибелью Андрея Протасенко. И еще учителя физкультуры.

На Лилю было жалко смотреть. Ей стоило больших трудов вслух признать то, что ее брат каким-то образом причастен к страшной трагедии.

– Я тоже так думаю, – согласилась Сабина. – Ребята что-то видели. Что-то такое, что до сих пор заставляет их бояться до смерти. Ваш брат напуган, поэтому беспробудно пьет. Лиля, у вас есть хоть какие-то версии происходящего? Возможно, что когда вы были маленькой, то услышали или увидели нечто…

– Нет, – помотала головой та. – У нас с Володькой огромная разница в возрасте. В то время я была еще совсем крохой. Меня занимали только куклы и плюшевые медведи.

Сабина бессильно откинулась на спинку стула. Почувствовав ее разочарование, Лиля быстро добавила:

– Но кое-чем я все же могу вам помочь.

Она полезла в свою большую сумку и через секунду достала оттуда папку, набитую бумагами. Папка была старая, картонная, некрасивая, с синими тесемками, завязанными бантиком.

– Что это? – спросила Сабина, почувствовав, как в ней снова пробуждается азарт.

– Документы тайного общества, – почти шепотом ответила Лиля. – Я знала, что они хранятся у Володьки. Поэтому, когда поняла, чем вы занимаетесь, решила отдать их вам. Володька ничего об этом не знает, а если узнает, то… В общем, я надеюсь, что они вам пригодятся, там наверняка можно найти что-то важное. Знаете, я очень на вас рассчитываю.

Дрожа от возбуждения, Сабина взяла папку в руки и прочитала слова, выведенные чернилами на обложке: «ASSIDUUM MIRABILE NON EST».

– Это ведь латынь? – спросила она, торопливо развязывая тесемки.

– Похоже на то, – согласилась Лиля. – Но я не знаю, что это означает. Никогда прежде я не держала эти документы в руках. Но сегодня увидела вас и поняла, что появился шанс помочь Володьке… Вы очень целеустремленная. У вас все получается, сразу видно.

Сабина хмыкнула, открыла папку и быстро перебрала документы. Здесь действительно была клятва, какие-то фразы, написанные на латыни, а также длинные тексты о демонах, суккубах и колдовских обрядах. Были и нарисованные от руки пентаграммы, при виде которых у Сабины засосало под ложечкой. До сих пор подобные вещи она видела лишь в кино. Но сейчас речь шла о реальности, и в этой реальности уже произошли убийства.

– Необходимо отдать папку специалисту, – вслух сказала она. – Сами мы будем возиться с этим очень долго, а времени у нас нет. Нужен кто-нибудь, разбирающийся в демонах…

Она сразу же вспомнила о том, что ее братец не так давно крутил роман с аспиранткой, которая как раз занималась религией и мифологией. Ну, или чем-то в этом роде. Конечно, если Петька разбил несчастной аспирантке сердце, она откажется помогать. Но, если оставил бедняжке хоть какую-то надежду, есть шанс подключить ее к делу. Недолго думая, она написала брату сообщение: «Немедленно приезжай. Срочно нужна твоя помощь. Жду тебя в кафе в ТЦ «Красный мак».

Лиля наблюдала за ее действиями, нервно теребя салфетку. И как только Сабина покончила с эсэмэской, спросила:

– Думаете, это опасно? – От волнения она вся пошла розовыми пятнами и теперь выглядела так, словно ее забрызгали клубничным соком.

– Думаю, это очень опасно, – в тон ей ответила Сабина. – Так есть у вас хоть какие-то предположения о том, что случилось в тот вечер, когда погибли Протасенко и учитель? Уверена, вы строили версии и догадки каждый день несколько месяцев подряд. К чему же вы пришли? Говорите прямо, Лиля, у нас нет времени ходить вокруг да около.

– Я думаю… Может быть… Может, в этом тайном обществе был еще кто-то? Кто-то взрослый? Это он столкнул с крыши Андрюшу и Антона Владимировича. А мальчишки не могли его выдать, потому что были связаны клятвой. И вообще… боялись его!

– Но зачем этот кто-то убил двух человек? – продолжала настаивать Сабина.

Лиля всем корпусом наклонилась вперед. Круглый медальон, висевший у нее на шее, едва не окунулся в кофе.

– Что, если это было жертвоприношение? – шепотом спросила она. – Какой-нибудь ритуал, требовавший смерти невинных людей?

– Допустим. Но с тех пор прошло столько лет! – воскликнула Сабина. – Неужели кого-то из ребят все эти годы мучила совесть, и теперь он неожиданно решил во всем признаться?

– Володька запил после вечера встречи выпускников, – напомнила Лиля.

– А что такого особенного случилось на последнем вечере встречи? – тотчас заинтересовалась Сабина. Она не в первый раз задавалась этим вопросом. Пока что ей рассказали лишь о призраке Лены Чарунги, который якобы бродил по школьным коридорам. – Ведь выпускники приезжали в школу регулярно, – продолжала вслух рассуждать она. – И ничего такого до сих пор не было. И вдруг…

– Я тоже об этом думала, – ответила Лиля и снова открыла сумку. – Поэтому, когда недавно заезжала в Перов к бабушке, забрала у нее все старые газеты. Меня интересовал в первую очередь февраль месяц. Местная пресса всегда охотно пишет о встречах выпускников. Вот, посмотрите, что я нашла. Может быть, это имеет какое-то значение?

Она протянула Сабине сложенную вчетверо страничку. Та разложила ее перед собой, развернула и быстро пробежала глазами. Издание называлось «Перовские вести» и было датировано февралем нынешнего года. В статье под заголовком «От прошлого к будущему» неизвестный корреспондент давал краткий отчет о вечере выпускников в школе номер пять. «Это учебное заведение, – довольно коряво рассуждал он, – всегда славилось кружками, секциями и неравнодушными учителями, которых помнят многие поколения выросших детей. Вчера по приглашению директора школы в гости к выпускникам пришла семья замечательного педагога Антона Владимировича Уварова – его супруга и дети приняли из рук директора школы почетную грамоту, которую сам Антон Владимирович не получил в связи со своей трагической гибелью. Но коллектив педагогов помнит и любит его». Рядом была помещена довольно гнусно пропечатанная фотография, изображавшая, судя по всему, жену и детей Уварова.

– Сын Уварова Денис очень похож на отца, – сказала Лиля, заметив, что Сабина закончила читать. – Нет, правда, сильно похож, практически одно лицо! Я-то сама учителя не помню, но все, кто его знал, были этим сходством просто поражены.

– А что вы слышали про призрак Лены Чарунги? – спросила Сабина, в голове которой зародилась какая-то смутная догадка. – Ведь наверняка слышали, верно?

– Ну… Если бы Чарунга была влюблена в учителя, а не в Протасенко, я бы подумала, что появление сына Антона Владимировича в стенах школы пробудило какую-то любовную магию… Впрочем, все это похоже на фантастические сказки. Мы же с вами нормальные люди и не верим в демонов. – И она испытующе посмотрела Сабине в глаза.

– Я то верю, то не верю, – честно ответила та. – По большому счету, конечно, не верю. Но время от времени меня разбирают сомнения.

– Тогда у вас есть шанс, – уверенно заявила Лиля. – У меня нет такого шанса, потому что я страшно боюсь всего этого.

Она подбородком указала на папку, в которой хранились документы тайного общества. Сабине показалось, что, отдав папку ей, Лиля испытала облегчение. Возможно, ее решимость помочь Сабине базировалась на страстном желании хотя бы сейчас избавить старшего брата от всяких намеков на чертовщину. Ведь что ни говори, а амулеты, надписи, клятвы и пентаграммы несут в себе некую энергию. Которая, разумеется, имеет определенные – опасные! – свойства. Она вообще может притягивать к себе силы, о которых даже думать не хочется.

– А никаких намеков ваш брат не делал? – на всякий случай спросила Сабина. – Ведь когда он запил, его наверняка пытались остановить родные и друзья. Да и, напившись, он мог что-то такое сболтнуть. Не припоминаете?

– Он говорил, что ему является невероятно красивая женщина, – Лиля откашлялась, чтобы замаскировать смущение. – Когда он с ней, то находится на вершине блаженства. А когда женщина исчезает, впадает в страшную тоску и ярость. Кстати, вместе с ней уходят его силы. После свидания он чувствует себя опустошенным, разбитым и несчастным. Он называет эту женщину суккубом. Чтобы она перестала ему являться, он и пьет. Когда он совсем пьяный, она не приходит.

– Отлично, – пробормотала Сабина. Подобную историю она уже слышала от Илоны. – А вы не в курсе, ваш брат перезванивался после вечера встречи с Вадимом Борисовым?

– Они все перезванивались, – уверенно сказала Лиля. – Все члены тайного общества. Я контролировала Володькин мобильник. Думала, может быть, мне удастся выйти на след еще одного человека… Ну, про которого я думаю, что он существует.

– Тайный член тайного общества?

– Да. Но, к сожалению, ничего такого я не нашла. Володька общался только с теми, кого я хорошо знаю.

– Возможно, Мистер Икс и есть тот, кого вы хорошо знаете, – повела бровью Сабина.

Сама она сомневалась в том, что такой человек существует. С другой стороны, версия имела право на существование, и Сабина решила держать ее в уме.

Еще некоторое время они строили всякие догадки, но Сабина видела, что Лиля хочет уйти. И решила ее не задерживать. Они обменялись номерами телефонов и пообещали звонить друг другу, как только что-то прояснится или одна из них получит новую информацию. Когда Лиля ушла, Сабина подумала о том, как приятно иметь союзницу. Конечно, союзница трусиха, но все же лучше такая, чем вообще никакой.

– Вас рассчитать? – спросила официантка, притормозив возле столика.

Она была примерно Сабининого возраста, с печальными глазами и руками, уставшими от тяжелой работы.

– Нет, наоборот, – ответила Сабина. – Я хочу еще раз посмотреть меню.

Петька должен был скоро подъехать. Его следовало задобрить чем-нибудь вкусненьким. Официантка подала ей меню, и Сабина принялась водить пальцем по строчкам.

– А штрудель у вас подают с мороженым? – спросила она.

– Нет, просто посыпают сахарной пудрой.

Официантке было скучно, она устала и мечтала поскорее уйти с заказом. На Сабину же смотрела со скрытым упреком. Та сразу почувствовала себя свиньей. Подняла голову, чтобы задать последний вопрос, и вдруг увидела, что лицо официантки меняется прямо на глазах. Словно по волшебству расцветает улыбка, на щеках появляются сдобные ямочки, глаза проясняются, распрямляются плечи, а бронированный бюст устремляется вперед.

– Кажется, приехал мой брат, – пробормотала Сабина, точно зная, с чем связано преображение замученной работой женщины.

Петька еще издали завладевал вниманием официанток, гувернанток, уборщиц, бортпроводниц и прочих «ок» и «иц». Его нахальные голубые глаза каким-то невероятным образом размягчали женские сердца, а заодно и женские мозги.

– Привет, как дела? – спросил Петя, отодвигая стул и не сводя глаз с официантки. – Ужасно хочется пить!

– У нас есть сок и минеральная водичка, – живо откликнулась та, взяв на изготовку блокнот.

– Водички! – потребовал Петя. Протянул руку и ущипнул сестру за щеку. – А для дамы чашку кофе.

– Я уже пила, – проворчала дама, продолжая наблюдать за разыгрывающейся сценой.

– А штрудель с мороженым у вас имеется? – поинтересовался Петя, не утруждая себя просмотром меню.

– Вообще-то мы не подаем… Но для вас сделаем!

И официантка удалилась, покачивая бедрами, хотя пять минут назад шаркала туфлями, словно старая развалина.

– Как тебе это удается? – спросила Сабина у младшего брата. – Ты подаешь им какие-то тайные знаки? Манишь обещаниями?

– Ты совершенно помешалась на тайнах, – отбрил ее Петя. – Выкладывай, что там у тебя случилось.

– Я пытаюсь разоблачить демонов.

Петя выгнул бровь.

– Ну-ну, – сказал он весело. – Вижу, что, расправившись с призраками Звонарева, ты пошла еще дальше. Теперь на повестке дня демоны. А почему ты мне до сих пор ничего про них не рассказала?

– Я пыталась рассказать тебе вчера вечером. Я для этого и звонила. Но ты прошипел что-то нечленораздельное и отключился.

– Извини, я был с Люськой, а она такая ревнивая. Пока я ей объяснял, что на связи моя родная сестра, она чуть мне мизинец не сломала – выкручивала руку с мобильником.

– Люська – это аспирантка? – заинтересовалась Сабина. – Та самая, у которой есть собственный профессор? Ну, то есть научный руководитель?

– Лучше говори сразу, чего тебе надо. Обойдись без твоих подходцев, ладно? – Петя достал сигарету и щелкнул зажигалкой.

Словно по мановению волшебной палочки перед ним на столике тут же появилась пепельница, а в воздухе растаяла улыбка официантки.

– Это у меня подходцы?! – Сабина ненавидела, когда младший брат нахально сваливал на ее голову все то, что полагалось обрушивать на его собственную. – Ты сам мастер подходцев. И почему это ты такой спокойный? – возмутилась Сабина. – Я говорю ему, что охочусь на демонов, а он совершенно не волнуется.

– Я ведь знаю, что демонам против моей сестры не выстоять. Слишком уж она умная и находчивая, – невозмутимо ответил Петя, красиво выдохнув дым.

– Очень смешно, – проворчала Сабина.

– Так чего ты от меня хочешь? Прислала срочное сообщение, позвала на помощь, а сама сидишь, кофеек попиваешь.

– Я хочу, чтобы ты немедленно поехал к своей Люське и отдал ей вот это, – Сабина придвинула брату папку, которую вручила ей сестра Яснева. – И чтобы Люська, в свою очередь, немедленно показала ее своему профессору.

– И чтобы профессор немедленно дал свое экспертное заключение о содержимом этого кирпича, – подхватил Петя и с удивлением прочитал вслух: – «ASSIDUUM MIRABILE NON EST». Что это значит?

– Откуда я знаю? Спроси у своей аспирантки.

– Ты же учила латынь, – попенял Петя. – У тебя память, как решето.

– Дырявая память позволяет женщине всякий раз наполнять жизнь новым смыслом, – надменно ответила Сабина. – Что ты сидишь? Сейчас же звони Люське. На кону жизнь трех человек.

Она имела в виду членов тайного общества, которые до сих пор оставались живы: Яснева, Крокотова и Смородинцева. Впрочем, Смородинцев внушал определенные опасения – на телефонные звонки он по-прежнему не отвечал. Сабина надеялась, что он просто сбежал, как это сделал умный частный детектив Веснин. О том, что ее жизнь теперь тоже подвергается опасности, она старалась не думать.

– Ого! Жизнь трех человек! Все время у тебя какие-то страсти-мордасти, – проворчал Петя, набирая номер. – Я сегодня не рассчитывал встречаться с Люськой.

– Я тоже сегодня не рассчитывала спать с включенным светом, – парировала Сабина.

– Ты стала бояться темноты? – удивился Петя, и тут ему наконец ответили. – Алло, Люся? – весело спросил он. – Солнышко, ты мне нужна. Очень-очень. Как это ни странно, в данный момент меня интересуют твои мозги. Уверен, они у тебя не менее замечательные, чем ноги.

Невидимая Люся разразилась отвратительным хихиканьем. Сабина презрительно фыркнула. Очередная загадка природы: чем тупее мужской комплимент, тем острее реагирует на него женщина.

Тем временем Петя коротко и внятно объяснил своей девушке задачу. Впрочем, «его девушкой» Люсю можно было назвать с большой натяжкой. Таких, как она, у этого нахала было больше, чем икринок в рыбьем брюхе.

– Да, кстати, – напоследок спросил он, глядя на папку, о которой, собственно, шла речь. – Что такое «ASSIDUUM MIRABILE NON EST»? Ага. Понял. Целую тебя, моя птичка.

– Так что это значит? – спросила Сабина, сморщив нос. Она ненавидела, когда Петька нежничал при ней с разными девицами. Вот если бы с одной, тогда ей, наверное, его ласковость даже нравилась бы.

– Это значит: «Привычное не восхищает».

– Привычное не восхищает, – эхом повторила Сабина. У мальчиков было все, чего только душа пожелает. Им стало скучно, и они придумали себе развлечение… Которое позже обернулось бедой. – Знаешь, Петька, я чувствую себя как начинающий карточный игрок – у меня в руках полно козырей, а я не понимаю, когда и как нужно их использовать.

– Ничего, я уверен, ты разберешься, – ободрил ее легкомысленный младший брат.

Доев штрудель и оставив официантке щедрые чаевые, он взял со стола папку и подал Сабине руку.

– Если ты хочешь, чтобы Люська запрягла профессора еще сегодня, придется поторопиться.

Несколько минут спустя они уже выходили из дверей торгового центра на автомобильную стоянку. Охранники, с которыми у Сабины вышла стычка, стояли тут же, возле дверей.

– Ну, что, людей посмотрели? – весело поинтересовался первый охранник и подмигнул. – Себя показали?

– А как же, – ответила Сабина, натянуто улыбнувшись, и потащила брата прочь.

Она боялась, что разговор продолжится и Петя узнает, как она напала на стоянке на мирного водителя, приехавшего в магазин за селедкой. Она с детства терпеть не могла попадать впросак на глазах младшего брата. Тот никогда не забывал ее поражений и при первом же удобном случае припоминал все сестринские промахи.

Усадив Сабину в автомобиль, Петя наклонился к опущенному стеклу и полным яда голосом вопросил:

– Ты заранее сообщила охранникам, что собираешься людей посмотреть и себя показать?

– Не говори глупостей, – проворчала Сабина. – Просто они очень дружелюбные и юморные.

– Только не говори мне, что, расставшись с Тверитиновым, ты решила срочно подыскать себе кого-нибудь попроще и начала заигрывать с охранниками.

– Еще одно слово, и твоя Люся узнает о том уютном гнездышке, которое находится в деревне Копоть, – процедила Сабина.

– Это неспортивно! – В глазах Пети мелькнула паника.

Сабина удовлетворенно улыбнулась.

– И помни: в крупные неприятности чаще всего попадают любители мелких интрижек, – заявила она противным нравоучительным тоном и повернула ключ в замке зажигания. – Кстати, внушите своему профессору, что дело срочное и очень важное.

* * *

Ни вдова учителя Уварова, ни его дети не пожелали разговаривать с Сабиной. Ни о прошлом, ни о настоящем. Это был ее первый большой облом. Она звонила всем троим по очереди, но тон их был одинаково враждебным. Они не хотели говорить о муже и отце ни под каким соусом – и баста. Сабина съездила по адресу, указанному в распечатке Дьякова, и издали посмотрела на Елену Уварову. Женщина выглядела сухой и бесцветной – будто жизнь высосала из нее все соки. «Возможно, так и есть, – подумала Сабина. – В нашей стране вырастить одной двоих детей – это гражданский подвиг. Жизнь, положенная на алтарь материнства. Банальное выживание. Возможно, дети ненавидят отца за то, что он сделал? А мать лишь подливает масла в огонь?» Выяснить это пока что не представлялось возможным. Наверное, придется искать обходные пути.

Чтобы отработать линию Уваровых до конца, Сабина решила посмотреть издали и на детей погибшего учителя. Сын Антона Владимировича был чертовски хорош собой. Высокий блондин с могучими плечами и тонкой талией, он привлекал внимание прохожих, особенно девушек. По словам Лили, все считают, будто сын как две капли похож на отца. Выходит, Уваров был красавцем. «Может, классная руководительница Шаповалова была влюблена в учителя физкультуры? А он ее игнорировал? – подумала Сабина. – Тогда становится понятной ее откровенная вражда».

Дочь тоже оказалась очень эффектной девушкой. Фигура у нее была великолепной, а лицо красивым, но неприятным. Глядя на нее, Сабина еще раз убедилась в том, как сильно характер влияет на внешность. Возможно, мать избаловала ребят, которые росли без отца. Жалость порой может натворить больше бед, нежели равнодушие или пренебрежение.

* * *

Сабина любила собирать пазлы. Это занятие вполне отвечало ее характеру. Она была терпелива, внимательна и методична. Взявшись за новое задание, она точно знала – обязательно найдется какой-нибудь особо хитрый кусочек мозаики, который застопорит все дело. Но потом вдруг – раз! – он ляжет на нужное место, и узор тут же сложится.

Вот и сейчас наблюдалось нечто похожее. Сабина готова была поклясться, что в общей картине расследования не хватает какой-то крохотной детальки, благодаря которой все должно встать на свои места. Спать она легла в родительском доме с головной болью, ворочалась, вздыхала и никак не могла уснуть. Тогда она решила не мучить себя и почитать на сон грядущий детектив. Вылезла из-под одеяла и взяла с полки какой-то старый сборник, купленный в букинистическом магазине. Действие первой повести развивалось неторопливо. Обследовав место жестокого преступления, два сыщика долго и нудно обсуждали версии убийства и так же долго и нудно опрашивали родственников и коллег убитого, дотошно сравнивая полученные показания. Однако Сабину их усердие неожиданно воодушевило. Она отложила книжку в сторону и достала документы, которые добыл для нее Дьяков.

«Какая я, однако, внушаемая, – думала она, пролистывая страницу за страницей. – Чего мне не спится? Ведь уже все наизусть знаю. Что я хочу в этих записях найти?» Ответ она получила через несколько минут. Причем настолько неожиданный, что сначала удивленно покрутила головой, а потом усиленно заморгала, словно не верила своим глазам.

Наталья Белолипецкая? Секундочку! Ведь так, кажется, звали свидетельницу по делу о гибели Андрея Протасенко и учителя физкультуры Антона Владимировича Уварова? А в справке на Сергея Смородинцева, одного из членов тайного общества, сказано: «Отец, Смородинцев Артем Ильич, крупный чиновник городской администрации. Дважды женат. Вторая жена… гражданка Белолипецкая Наталья Станиславовна»!

Сабина закусила губу и сосредоточилась, боясь спугнуть удачу. Полезла в Интернет проверить – точно, Белолипецкая Наталья Станиславовна, актриса. Кстати, довольно средненькая. В прошлом у нее – служба в нескольких театрах, где она не сыграла ни одной главной роли. Около двадцати художественных фильмов, из которых Сабина знала лишь три. Сейчас, если верить имеющейся информации, снимается в телевизионных сериалах. Тоже, между прочим, на второстепенных ролях.

Итак, госпожа Белолипецкая однажды вечером, двадцать с лишним лет назад, решила выкурить сигаретку возле стройки и стала свидетельницей несчастного случая. Вместе с развеселой командой элитных мальчиков. А потом, спустя десяток лет, вышла замуж за папашу одного из них. Неужели простое совпадение? Или мелькнул наконец кончик нити, потянув за который можно обнаружить кое-что важное?

Как Белолипецкая оказалась в столь неподходящий момент на стройке, у нее наверняка спрашивал следователь. Но вот теперь хорошо бы поинтересоваться, как и когда она познакомилась со своим будущим мужем.

Может, она жила в Перове, родилась в этом подмосковном городке? Нет, вот же четко написано – родом актриса из Новокузнецка, после окончания училища долго работала в ленинградских театрах. Затем – Москва. Видимо, киношные дела привели в столицу. Ну, а в маленький подмосковный Перов ее каким образом занесло? Театры здесь отсутствуют, кино не снимают. Экскурсия? Так в Перове нет достопримечательностей и памятников старины. Приехала в гости?

Определенно, с Натальей Белолипецкой стоило побеседовать. Однако к разговору надо хорошо подготовиться. С байками о школьных годах к ней не сунешься. А как завести разговор про случившуюся много лет назад трагедию?

Сабина, которая изо всех сил старалась выбросить из головы Тверитинова, неожиданно с тоской подумала о Дьякове и его возможностях. «А вот возьму и нагло позвоню ему! – решила она. – Люди его профессии вряд ли рано ложатся спать. Возможно, они вообще не спят по ночам. Этот тип сказал, если что – можно и без начальства обойтись. Вряд ли Тверитинов доложил Дьякову о том, что мы с ним разругались. А если тот и сам про это знает, все равно поостережется меня послать. Отношения между мужчиной и женщиной иной раз закручены, как спиральные галактики. Сегодня двое ненавидят друг друга, а завтра их водой не разольешь. Или наоборот…»

Дьяков даже глазом не моргнул, когда Сабина ему позвонила. Конечно, может, он и моргал, но голос у него был ровный и даже приветливый. На ее просьбу выяснить хоть что-нибудь о прошлом актрисы Белолипецкой, он сказал:

– Ладно. Я перезвоню. – Потом подумал и добавил: – Вероятно, завтра.

Слово он сдержал, и на следующее утро Сабина услышала трель сотового телефона.

– Пришлось повозиться, – сказал Дьяков. – Белолипецкая проходила свидетелем по двум уголовным делам, а это всегда усложняет работу.

– Почему по двум? – воскликнула огорошенная Сабина. – Какие еще два дела?

– В материалах есть все, что надо, – ответил Дьяков, понизив голос.

«Может быть, он опять сидит в засаде?» – подумала Сабина, а вслух спросила:

– Куда приезжать за флэшкой?

Дьяков назвал адрес молла, который обожала лучшая Сабинина подруга. В этом месте все было очень дорогим и пафосным, и не особо зажиточная Тамара ездила туда гулять и наслаждаться видами. Когда Сабина явилась в условленное место, она нашла Дьякова в мужском магазине среди скользких галстуков и коробочек со старомодными запонками. И тут же подумала, что он больше похож на шпиона, чем на человека из службы безопасности частной фирмы. Весь из себя такой неприметный, но, когда стоишь рядом с ним, возникает ощущение, будто находишься в непосредственной близости от провода высокого напряжения.

– А вам самому помощь не нужна? – спросила Сабина, поддавшись порыву. – Хотите, помогу выбрать подходящий галстук? Или сыграть роль вашей супруги, если вам вдруг понадобится прикрытие.

В тот же миг она впервые в жизни увидела, как смущаются люди из службы безопасности.

– Нет, спасибо, – пробормотал Дьяков, тесня ее к выходу. – Я справлюсь сам.

Кажется, ему хотелось побыстрее избавиться от своей собеседницы. Той ничего не оставалось, как только ретироваться.

Дома, внимательно прочитав добытые Дьяковым документы, Сабина тихо застонала. Вот зараза! Теперь для разговора с Белолипецкой ей придется выдумывать себе новую легенду. Потому что телевизионщица, какой бы шустрой она ни была, ни за что не смогла бы добыть такие сведения.

«На сотрудника спецслужб я точно не тяну, – стала прикидывать Сабина. – Придется изобретать нечто среднее. Например, явиться под видом частного сыщика. Только тут без удостоверения уж точно не обойдешься. Но просить у Дьякова фальшивые документы будет, мягко говоря, неосмотрительно».

Сабина решила, что справится сама. Она долго мучилась и собственноручно сверстала на компьютере удостоверение частного детектива с указанием номера несуществующей лицензии. Прилепив на него свою фотографию, мастерица отыскала небольшую металлическую печать, которой опечатывала сейф на своей предыдущей службе. При увольнении она ее сдать забыла, и та пылилась у нее в коробке, предназначенной для всякой ненужной мелочи. Печать оказалась подходящей – в центре звезда, а по окружности меленькими буквами текст – закрытое акционерное общество и так далее. Разведя немного чернил, Сабина, затаив дыхание, сделала на удостоверении умышленно нечеткий оттиск. Получилось отлично – печать на месте, а понять ничего невозможно. Слетав в ближайший копировальный центр, она заламинировала произведение рук своих и осталась невероятно довольна. Теперь следовало хорошенько продумать ход предстоящей беседы.

* * *

– И все-таки я не понимаю, чем могу быть вам полезна, – произнесла Наталья Белолипецкая, выразительно посмотрев на часы. – Я действительно опаздываю на съемку.

– А я у вас много времени не займу, – заверила ее Сабина, поудобнее устраиваясь в кресле и осматривая впечатляющую московскую квартиру Смородинцевых. – Буквально пара вопросов, и я уйду.

Актриса неохотно согласилась на встречу. Невзирая на довольно убогую профессиональную карьеру, она оказалась существом практически неуловимым. Когда Сабина наконец дозвонилась ей, то сначала получила решительный отказ, и лишь кое-какие туманные намеки, высказанные в процессе разговора, позволили встрече состояться.

– Столько лет прошло, – пожала худенькими плечиками актриса и стряхнула пепел в изящную золотую пепельницу. – Кому все это интересно?

Она была примитивно красива. Без огонька, без искры, без брызжущего, искрящегося обаяния, которое может поразить зрителя, взять его за жабры. Стало ясно, почему не состоялась ее карьера.

– Я же объяснила, наше агентство наняли заинтересованные в расследовании родственники, – скучным тоном сказала Сабина. – Назвать я вам их не могу, скажу лишь – эти люди не удовлетворены итогами проведенного в прошлом следствия.

– Но почему я должна что-то рассказывать частным сыщикам? – капризным тоном возмутилась актриса. – Какие у вас полномочия? Одно дело – официальные органы, другое – непонятно кто.

– Непонятно кто? Надо же, как вы безапелляционны, – прервала ее недружелюбный монолог Сабина. – К слову сказать, наши полномочия определены соответствующим законом. О частной детективной и охранной деятельности. Можете почитать, если найдете время. Пока же я хочу услышать от вас, почему вы решили, что это был несчастный случай?

– А что же еще, по-вашему? – возмутилась Белолипецкая, нервно потушив сигарету.

– Например, убийство.

– Здрасьте! – язвительно усмехнулась та. – С чего это вы взяли?

– Я только предположила. Вы же свидетель. Кстати, как известно из мировой судебной практики, свидетели нередко ошибаются.

– Знаете, девушка, мне ваш тон не очень нравится, – вдруг резко заявила Белолипецкая. – Пожалуй, позвоню своему адвокату и поинтересуюсь, что я могу с вами обсуждать, а что не могу.

Сабина почувствовала, что разговор, на который она возлагала определенные надежды, может закончиться, даже не начавшись. Да, простого человеческого контакта не получилось. Пора было вводить в бой тяжелую артиллерию.

– Лучше вам не звонить адвокату, – посоветовала Сабина и не удержалась от сентенции: – Это жизнь, а не очередной ваш сериал. Вы даже меня до конца не выслушали. Думаю, когда я закончу, вам совершенно не захочется никуда звонить.

Сабина надеялась, в момент произнесения блистательной тирады ее голос был столь же тверд и выразителен, как у киногероев, которые вбивают последний гвоздь в крышку гроба своего врага.

– Вы меня пугать вздумали? – усмехнулась актриса. – Вот это новости! Вы хоть представляете, с кем связались? Знаете, кто мой муж?

– Разумеется, – заверила ее Сабина. – О нем, кстати, я тоже хотела с вами поговорить. Точнее, поинтересоваться аспектами вашего с ним знакомства. Но в данный момент, учитывая ваше нерабочее настроение, я бы предпочла, чисто факультативно, чтобы разрядить обстановку, побеседовать о вашем первом муже. Вернее, об обстоятельствах его смерти.

– При чем тут… Да вы что себе позволяете? – воскликнула актриса, но голос ее сорвался на самой высокой ноте.

– Да вы не волнуйтесь так, – невозмутимо сказала Сабина, восхищаясь собственным хладнокровием. Она и подумать не могла, что столь легко войдет в роль завзятой шантажистки. – Я просто хочу напомнить, что свидетель из вас, вообще-то говоря, неважный. Давая показания по делу о самоубийстве вашего первого супруга, вы как-то подзабыли о его предсмертной записке. А ведь в ней, если не ошибаюсь, было сказано, что виновники его смерти – жена и ее любовник. Довели бедного мужика до самоубийства.

– Вы лжете, – яростно прошептала Белолипецкая, с ненавистью глядя на Сабину. – Не было никакой записки!

– Была, только вы ее уничтожили. Однако муж ваш тогдашний, старой закалки чиновник, да к тому же сотрудник МИДа, еще и в органы письмишко накатал. С объяснением своего поступка. Вы попытались выкупить это вещественное доказательство, но следователь хитрый попался – дело за взятку прикрыл, а письмишко не уничтожил, как обещал. Сохранил. Мало ли? Ведь любовник, о котором там шла речь, уже тогда занимал немалый пост, а сейчас… Впрочем, теперь господин Смородинцев уже не любовник, а официальный муж. Представляете, какой будет скандал, если вся эта неприглядная история неожиданно всплывет?

Сабина смотрела на Белолипецкую в упор. Благодаря Дьякову и его досье она чувствовала себя сильной. Какая все-таки важная вещь – достоверная информация! Если ты владеешь фактами, владеешь ситуацией.

– Не пугайте меня, ничего не будет. Сроки давности прошли, доказать в таких делах ничего нельзя, – сказала Белолипецкая ломким высоким голосом. – Никто его не доводил до самоубийства.

– Конечно. Но ведь уничтожение улик – уголовное преступление.

– А вы докажите!

– Думаю, это возможно. Кроме того, была еще странная история с пропажей картины Веласкеса. Помните? Господин Смородинцев, кажется, посчитал, что это месть. Подозревал, что расплачивается за роман с вами.

– Не докажете! – Голос Белолипецкой стал похож на писк. Сабина подумала, что еще немного, и он сделается похожим на комариный писк.

– Докажем, если потребуется, – вздохнула она. – Сроки, может, и вышли, но свидетелей найти можно. И тогда грандиозный скандал я вам гарантирую. Вероятно, со снятием нынешнего супруга с его ответственной должности. Да и от вас, согласитесь, режиссеры могут отвернуться. Не говоря уже о зрителях. Конец карьере!

– Что вы хотите? – спросила Белолипецкая, сжав подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Кажется, она даже задрожала.

– Правды.

– Вы думаете, я обманула следователя?

– Нет, просто считаю, что вы могли в чем-то ошибиться или слукавить. Слишком много неясностей. Что вы делали на стройке? Почему вообще оказались в Перове, хотя знакомых у вас там нет, делать вам там было нечего. Разве что со Смородинцевым повидаться. Но для этого, кажется, существовала его московская квартира, ведь он в те годы тоже был несвободен, да еще и ребенок учился в школе.

– Ладно, я вам расскажу, – прошелестела актриса. Она обмякла и как-то сразу постарела. – Я вам расскажу. Только никаких диктофонов. И подтверждать свои слова в суде я не буду, не надейтесь. Но дайте слово, что сказанное мной вы не используете во вред нашей семье.

– Если ваша семья не причастна к смерти Протасенко и Уварова, обещаю: все останется между нами.

– Хорошо. В общем, я действительно обманула следователя. Не было меня на этой стройке, не курила я там и ничего не видела. В тот вечер я приехала к Артему, собиралась выяснять с ним отношения. Муж меня допекал, преследовал, грозил убить. Да и надоела мне роль девушки для свиданий. Я прождала Артема целый вечер в кафе, но он так и не появился – вроде был на заседании каком-то. В кафе меня увидел сын Артема, Сергей, который пришел туда с компанией своих друзей. Мы сделали вид, что незнакомы. Мальчишки немного выпили, потом все вместе ушли.

– Смородинцев-младший знал о ваших отношениях с отцом? – изумилась Сабина. – Наверное, он вас выследил?

– Ничего подобного, – дернула плечом Белолипецкая. – Артем почему-то решил не делать из этого тайну для сына, сам познакомил нас на той, московской квартире, где он вел свою вторую жизнь. Говорил – парень уже совсем взрослый, не выдаст.

В общем, сидела я тогда в этом кафе долго и уже собиралась уходить, когда туда влетел Сергей. Увидел меня, схватил за руку и буквально выволок на улицу. Подступил ко мне – глаза в пол-лица, весь трясется. Рассказал про несчастный случай.

– Вам показалось, он был искренним?

– Он плакал, клялся, что так и было. Говорил, что в милиции им могут не поверить, так как они выпили. Этот дурачок даже пытался меня шантажировать – заявил, что, если я не подтвержу их показания, он расскажет моему мужу обо мне и своем отце. В общем, безумствовал. Вот так я и стала лжесвидетелем, просто поверив парню на слово. Сергея было жалко, да и Артема тоже – он в сыне просто души не чаял.

– Вы же помешали следствию!

– Ребят могли заподозрить, даже посадить в камеру предварительного заключения, – бросила в ответ Белолипецкая.

– При таких-то родителях? – усомнилась Сабина.

– Мало ли… Все-таки два человека погибли. – Она на секунду прикусила пухлую нижнюю губу. Потом встрепенулась: – Я ответила на все ваши вопросы?

– Там посмотрим, – неопределенно сказала Сабина. – О факте нашего разговора, как любят говорить мои коллеги в силовых структурах, прошу никому не сообщать.

– На этот счет можете не беспокоиться, – заверила ее Белолипецкая. – Мне лишние проблемы не нужны. Да и вам, я думаю, тоже. Если информация взрывная, нужно заботиться, чтобы она не взорвалась прямо в руках, верно?

– Верно, – согласилась Сабина, улыбнувшись краешком губ, как делали практически все женщины – секретные агенты в тех фильмах, которые она так любила. Вероятно, секретным агентам не полагается проявлять полноценные чувства. Допускается лишь намекать на них. – Кстати, чтобы наш с вами разговор действительно не имел никаких последствий, я должна увидеть вашего пасынка. Где он?

Сабина спросила это самым решительным тоном, на какой только была способна.

– Да откуда же я знаю? – взвилась Белолипецкая. – Вы в курсе, сколько ему лет? Это огромный детина, который делает, что ему вздумается!

Было ясно, что отношения со Смородинцевым-младшим у нее не заладились.

– Наталья Станиславовна, – усталым голосом повторила Сабина, призывая ее к сотрудничеству.

Белолипецкая раздула ноздри.

– Я думаю, он засел у своей Марьяны. У него было две жены! Две. Красавицы, с ангельским характером… Бросил! Детей не видит месяцами. Сейчас нарисую вам план, чтобы вы не заблудились.

– Что это за место? – спросила Сабина, решив не уточнять, кто такая Марьяна. И так все было ясно.

– Село Павлюшино неподалеку от Реутова. Только не говорите, что это я его сдала. У меня и так с ним проблем выше крыши.

* * *

Познакомившись с профессором Кузнецовым, который помогал аспирантке Люсе совершенствовать научные знания, Сабина мысленно присвистнула. «Если бы Петька увидел этого типа, еще неизвестно, кто кому выворачивал бы мизинцы, чтобы отобрать телефон».

Профессор был моложавым, импозантным, с красивой стрижкой и глазами кота, пресытившегося прогулками по крышам. Усаживаясь напротив него, Сабина и предположить не могла, насколько коротким окажется их знакомство. Она была уверена, что сейчас ей придется с головой погрузиться в демонологию, средневековые легенды, историю… Однако профессор снял очки, похлопал рукой по папке, которую Сабина попросила исследовать, и не без интереса спросил:

– Насколько мне известно, это документы некого тайного общества, верно? Вы рассчитывали, что я расскажу вам об этом обществе во всех подробностях, так?

– Ну, что-то вроде того, – неуверенно ответила Сабина.

Она уже почувствовала подвох, но не знала, в чем он состоит, поэтому смотрела на профессора так пристально, как будто хотела навсегда запечатлеть в памяти его черты. Кажется, тому даже стало капельку неуютно.

– Я вынужден вас разочаровать, – сказал он. – Это не документы, а туфта. Липа! Нет никакого тайного общества. А если и есть, то тайна состоит в чем-то другом. Речь вроде бы идет о демонах, о колдовстве, но только на первый взгляд. На самом деле это фальшивка.

Он еще раз постучал ладонью по злополучной папке.

– Вы уверены? – спросила Сабина и тут же смутилась, потому что вопрос, конечно, был глупым.

– Здесь всего лишь бумажки, – объяснил Кузнецов. – Выписки из разных энциклопедий, никак между собой не связанные. Пентаграммы, надерганные из невообразимо далеких друг от друга источников… В них нет идеи, стержня, тайны, в конце концов. Понимаете меня? Кто-то пытался пустить вам пыль в глаза.

– Не мне, – ответила Сабина внезапно осипшим голосом. – Этой папке больше двадцати лет.

– Ну, значит, не вам, – согласился профессор. – Мне сказали, это может быть связано с преступлением. Если требуется, я напишу экспертное заключение.

– Нет, заключение писать не нужно, – ответила Сабина. Глаза ее смотрели в пустоту, мысли проносились в голове с невероятной скоростью. – Достаточно ваших слов, профессор. Спасибо, вы очень помогли.

Он действительно помог. Впервые с начала расследования перед Сабиной забрезжил свет. Прижимая к груди папку, она вышла на улицу. Снаружи было тепло и ясно, в воздухе плавала солнечная пыль, и Сабина на секунду зажмурилась. Вот теперь она точно знала, какие вопросы задаст Смородинцеву, когда отыщет его.

* * *

В селе Павлюшино, у Марьяны, Смородинцева не оказалось. Сама же Марьяна так ругалась, услышав его имя, что взбаламутила всех соседей. Соседи тоже подтвердили, что Смородинцев не появлялся здесь уже лет сто. Бросил Марьянку, ясное дело. Тем не менее в потоке проклятий и бранных слов Сабине повезло уловить нечто полезное. А именно – упоминание о двоюродной сестре Смородинцева Калерии. Не долго думая, Сабина набрала номер Белолипецкой и поинтересовалась, не известен ли ей адрес упомянутой особы. Адрес актриса знала, но была абсолютно уверена, что все это пустой номер.

– Она вам все равно ничего не скажет, – предупредила актриса. – Это, знаете ли, «синий чулок» со старомодными понятиями о чести. Не представляю, как можно было воспитать такое чудо природы. Наверное, высокооплачиваемая гувернантка во всем виновата. Если Смородинцев велел кузине молчать, да еще слово с нее взял – считайте, это могила.

– Старомодные представления о чести? – пробормотала Сабина, лихорадочно раздумывая, есть ли на свете что-нибудь такое, что заставит женщину, воспитанную гувернанткой, нарушить данное слово. Идея, которая в конце концов пришла ей в голову, была проста по сути, но сложна в исполнении. Смысл ее заключался в том, чтобы заявиться к Калерии в гости с целой охапкой малышей и убедить ее, будто все они принадлежат Смородинцеву. Она надеялась, что благородная Калерия проникнется к малюткам сочувствием и в конечном итоге выдаст место пребывания своего беглого кузена.

В качестве сообщника по осуществлению затеянного мероприятия Сабина выбрала Тамару. Позвонив подруге, она как бы между прочим поинтересовалась:

– Скажи, а троюродная тетка в последнее время не просила тебя посидеть с ее детьми?

– Она каждый день просит, – возмущенно ответила Тамара.

– Чего ты ворчишь? Ты же любишь детей!

– Люблю, но этих чересчур много. И они еще слишком маленькие для того, чтобы получать от общения с ними удовольствие. На деле я общаюсь с подгузниками, колясками, ползунками и присыпкой. А еще с молочными смесями. Я так насобачилась, что легко могу рассчитать количество прикорма, необходимое младенцу определенного веса и возраста.

– То, что нам надо! – радостно заявила Сабина.

Умная Тамара тотчас все просекла и заверещала:

– Это тебе надо! Если тебе понадобились дети, бери их напрокат сама, нечего меня втягивать в свои авантюры!

– Пожалуйста, перестань вопить и выслушай меня спокойно, – перебила ее Сабина. – Во-первых, никто мне не даст младенцев во временное пользование. Во-вторых, в отличие от тебя, я совсем не умею с ними обращаться. Конечно, если какой-нибудь из них случайно попадет мне в руки, я не позволю ему умереть с голоду. Но большего от меня ожидать невозможно. А младенцы мне сегодня необходимы для осуществления операции по спасению жизни человека. Ты не можешь отказаться помочь мне в таком благородном деле.

Не без труда, но Сабине все же удалось уломать подругу. Договорившись, что заедет за недовольной Тамарой примерно через час, Сабина с ужасом представила, что случится, если Калерии вдруг не окажется дома. Тогда уж подруга и ее питомцы точно растерзают ее на месте. Сабина снова схватилась за телефон и связалась с Белолипецкой.

– Позвоните Калерии и узнайте, дома ли она, – попросила Сабина, не терпящим возражений тоном.

Актриса, которой, вероятно, уже надоело огрызаться, покорно выполнила ее требование и вскоре сообщила, что «объект на месте».

Кончилось все тем, что в дверь квартиры Калерии, любимой кузины Смородинцева, подруги позвонили, имея в наличии трех голосящих мальчишек. Несчастные промочили подгузники и проголодались, отчего их вопли звучали особенно убедительно.

– Ты садистка, – шипела Тамара, у которой на пузе, словно в сумке мамаши-кенгуру, болтался крохотный младенец с круглыми синими глазенками. Он сучил трогательными маленькими ножками и не менее трогательными ручками, и заливался громче всех. В прогулочной коляске, которую Тамара неистово катала взад-вперед по лестничной площадке, восседал толстый карапуз лет двух. Он извивался, как червяк, пытаясь выкарабкаться из своего транспортного средства, и выражал свое недовольство пронзительным визгом. Третий детеныш достался Сабине. Он был маленьким, но довольно увесистым, и оглушительно орал своей новой няньке в самое ухо.

Конечно, Калерия не могла не отреагировать на разыгравшуюся у нее под дверью драму. Осторожно приоткрыв дверь, она обвела безумным взглядом всех по очереди младенцев, а потом с испугом уставилась на Сабину. Длинный нос Калерии, ее острый подбородок и жиденький пучок волос на затылке вполне соответствовали образу «синего чулка», о котором упоминала Белолипецкая.

– Где он? – не дав ей опомниться, пошла в наступление Сабина. – Где этот мерзавец Смородинцев, который бросил свое многочисленное потомство на произвол судьбы?

Хозяйка квартиры совсем растерялась.

– Но почему вы решили искать Сережу у меня? Я понятия не имею, где он прячется! – тряся щеками, пролепетала она.

– Ага! – победным тоном вскричала Сабина. – Значит, он все же прячется! Но так легко ему от нас не отделаться! Думает, наплодил несчастных крошек, и дело с концом? Не выйдет! Пусть расплачивается за свои похождения.

– Сережа не мог бросить детей на произвол судьбы! – возразила Калерия, переводя взгляд с Сабины на Тамару. – А кто же из вас их мать?

– Я! – хором ответили девушки. И точно так же хором исправились: – Она!

– У этих несчастных малюток скоро вообще не будет никакой матери! – быстро нашлась Сабина. – Потому что мы все умрем с голоду. Сергей продолжает вести разгульную жизнь, а на нас ему наплевать. И если вы не скажете, где его найти, то будете виноваты не меньше, а может, и больше, чем это чудовище!

Она с облегчением выдохнула, гордясь своим красноречием.

Калерию ее слова поколебали, но окончательно не сломили.

– Дайте слово, что вас не подослали кредиторы, – потребовала она, придав своему голосу максимальную твердость.

– Клянусь, что ни о каких кредиторах мы и слыхом не слыхивали, – с готовностью заверила ее Сабина, стараясь перекрыть все нарастающие вопли совершенно распоясавшихся младенцев.

– Хорошо, – не выдержав напора, сдалась Калерия. – Сейчас я позвоню Сергею и скажу, что его разыскивают. Как вас зовут? – спросила она, не зная точно, к кому обращаться.

– Ее зовут Тамара Гришкина, – мгновенно откликнулась Сабина, присудив наконец материнство подруге. – Только я заранее могу предсказать, что случится, когда вы сообщите это имя своему негодяю-кузену. Он взбеленится и заявит, что слыхом не слыхивал о Тамаре Гришкиной, а уж о ее детях и подавно. Можете проверить это прямо сейчас.

Калерия, следуя ее совету, запустила руку в карман своей широкой юбки и извлекла на свет божий мобильный телефон. Дальше все пошло, как по писаному: Смородинцев матерился, дети голосили, Калерия дрожала от волнения, а Тамара шепотом призывала на голову Сабины все кары небесные. Закончилась эта катавасия тем, что окончательно сбитая с толку и полностью деморализованная Калерия все же выдала местонахождение своего непутевого братца. Тот обретался всего в квартале отсюда, в старой квартире их бабушки.

Когда многочисленное семейство лжегришкиных наконец-то оказалась на улице, Тамара немедленно повернула к Сабине перекошенное от злости лицо и скомандовала:

– Быстро доставай из багажника клетчатую сумку и большой пакет – будем кормить и пеленать малышню. И не пытайся отвертеться!

Когда Сабина выполнила ее приказ, Тамара со знанием дела взяла в оборот своих подопечных, и уже через пять минут те мирно причмокивали сосками, щуря полусонные глазенки.

– Как это тебе удалось угомонить их так быстро? – льстиво спросила Сабина.

– Иди к черту, – огрызнулась Тамара. – Все, мы тебе больше не нужны? Тогда можешь бежать, ловить своего Смородинцева.

– Давай я сначала отвезу вас домой.

– Нет уж! После пережитого потрясения ангелочкам требуется свежий воздух. Сейчас мы с ними отправимся на природу, в соседний парк.

– А куда ты денешь того парня, которого я держу на руках? – удивилась Сабина. – Один в коляске, второй примотан к животу, а третий?

– Во-первых, коляска раскладывается и делается двухместной, а во-вторых, за «кенгуренком» скоро приедет его мамаша.

– А я думала, что они все из одного клана, – удивилась Сабина. – То есть дети твоей тетки.

– Какая тебе разница? – прикрикнула на нее подруга. – Эх, чтобы я еще хоть раз повелась на твои уговоры…

– Тебе надо было стать прокурором, – недовольно проворчала Сабина. – Умеешь ты внушить человеку чувство вины.

– Ну ладно, – в конце концов смягчилась Тамара. – Возможно, благодаря моей доброте тебе действительно удастся спасти чью-то жизнь. Так что не стой, как истукан острова Пасхи, а отправляйся на подвиги.

* * *

Сабина страшно злилась на Смородинцева за то, что он так хорошо спрятался. Остановившись перед дверью его конспиративной квартиры, она постаралась охладить свой пыл и продумать линию поведения. Впрочем, многое будет зависеть от того, в каком состоянии находится сам «объект». Он может быть пьян, как Яснев, или враждебно настроен, как Крокотов. Однако Смородинцев оказался просто до смерти перепуган.

– Кто там? – спросил он из-за двери, и в его голосе Сабина уловила тысячи оттенков страха.

– Ваш друг, – ответила она уверенным тоном. – Я знаю, от кого вы прячетесь, Сергей, и хочу вам помочь. Честное слово! Я уже разговаривала с Крокотовым и с Ясневым. Это они послали меня к вам.

Возможно, Смородинцева подкупило ее честное слово, или он нутром почувствовал, что Сабина говорит правду… А может быть, имена друзей усыпили его бдительность. Как бы то ни было, но дверь открылась.

На пороге стояли широко распахнутые глаза, к которым был приделан симпатичный мужчина. Вернее, он был бы очень, очень симпатичным, если бы побрился, причесался и сменил рубашку.

Поглядев на него, Сабина сразу же поняла, что этому парню нужна хорошая встряска. Если начать миндальничать, он либо впадет в истерику, либо спрячется в свою скорлупу. В любом случае, разговора по душам не получится. Его необходимо выбить из колеи, ошарашить, врезать ему так, чтобы мозги встали на место.

– Ну, здравствуйте, Смородинцев, – сказала Сабина тоном большого босса. – Значит, вот где вы прячетесь… Неужели вы и в самом деле думаете, что за вами охотится нечистая сила?

– Кто вы? – спросил тот, отшатнувшись.

Он был похож на больного с высокой температурой – лихорадочный блеск глаз, пылающие щеки, срывающийся голос.

– Я – ваше спасение от самого себя. Меня зовут Сабина, и я разоблачаю демонов. Я все знаю о тайном обществе, о суккубе, который появился после вечера выпускников, о призраке Лены Чарунги, о смерти Вадима Борисова… Я хочу разобраться во всей той чертовщине, которая закрутилась вокруг вас. Но чтобы это сделать, мне не хватает кое-каких фактов. Вы должны мне помочь.

Смородинцев остро взглянул на нее и молча отступил в сторону, давая ей возможность войти. Сабина ожидала обнаружить внутри холостяцкий кошмар, но квартира оказалась практически пустой. Диван, телевизор, несколько стульев, жалкие занавески. Все говорило о том, что здесь не живут, а прячутся.

Войдя в комнату, Сабина круто развернулась, и Смородинцев, следовавший за ней по пятам, вынужден был резко остановиться.

– Вы! – сказала она обвиняющим тоном и ткнула его указательным пальцем в солнечное сплетение. – На что вы надеетесь, Смородинцев? Вы забились в эту щель и думаете переждать неприятности в безопасном месте? Но для вас не существует безопасных мест!

– Меня преследуют, – ответил Смородинцев. И неуверенно добавил: – Меня преследуют демоны.

– Каких демонов вы имеете в виду? Тех, которые убили Вадима Борисова? Вы ведь думаете, что это суккуб прикончил его? А поскольку суккуб являлся не только ему, но и вам, и Крокотову, и Ясневу, вы сидите тут, трясетесь, как студень, и гадаете, кто будет следующей жертвой?

– Да кто вы такая?! – прошептал Смородинцев, отступая от Сабины и жадно вглядываясь в ее лицо.

– Я просто человек, у которого есть здравый смысл. Я готова поделиться им с вами. Не существует никаких суккубов! Это маскарад, розыгрыш. Есть преступники, которые воспользовались вашими страхами и обратили их против вас.

Смородинцев закрыл глаза. Кажется, на его лице отразилось облегчение. Однако Сабина еще только начала свою речь.

– Настоящие демоны терзают вас больше двадцати лет, Сергей, – продолжала она. – А те муки, которые вы испытываете с февраля месяца, после вечера выпускников, лишь усилили ваши прежние страдания.

Смородинцев медленно поднял ресницы:

– Вы знаете, как действует суккуб? Мы все находимся на грани…

– Кто такие «мы все»? – жестко спросила Сабина. – Члены тайного общества?

Смородинцев сжал губы.

– Молчите? Конечно, вы молчите. Потому что нет никакого тайного общества! Вы придумали его после того, как совершили убийство. Двойное убийство. – Сабина уже выстроила собственную версию событий, поэтому говорила очень уверенно. – Да, вы действительно собирались вместе, но вовсе не для того, чтобы произносить заклинания. Если бы кто-нибудь узнал, чем вы с друзьями занимались на самом деле, возникли бы подозрения. Вы не могли этого допустить. Поэтому вами срочно были пущены слухи, заведена папка с уставом и клятвой… В школе стали шептаться о том, что вы умеете вызывать духов. «ASSIDUUM MIRABILE NON EST», – возвестила она. – Привычное не прельщает!

Смородинцев сделал шаг назад, словно не желал находиться слишком близко от обвиняющей его девушки. Грудь его начала бурно вздыматься, рот приоткрылся.

– Вы сами и ваши друзья воспитывались в благополучных семьях. Элита! Цвет школы! – продолжала между тем свою обличительную речь Сабина. – У вас было все, чего душа пожелает: развлечения, уважение учителей, внимание девочек. Вам все давалось слишком легко. Поэтому вам стало казаться, что в жизни не хватает драйва. Вам захотелось чего-то запретного, опасного. Верно? Верно, Смородинцев?!

Сабина сократила расстояние и снова приставила указательный палец к вибрирующей груди обвиняемого.

– Что это было, Сергей? Вы ведь все занимались спортом, поэтому вряд ли банально кололись.

– Таблетки, – прохрипел Смородинцев. – У Ваньки Крокотова появился канал… Ему один врач сбывал таблетки. Он объяснил, как ими пользоваться, чтобы получать кайф и не попасться.

– Какое действие оказывали эти таблетки? – спросила Сабина.

Ее прошиб пот. После того, как она обвинила Смородинцева в убийстве, он мог повести себя как угодно. Даже наброситься на нее. Это был риск, но сейчас стало ясно, что тот не собирается нападать. Он обороняется.

– Нирвана. Чудесные видения… – пробормотал он.

– Короче говоря, когда вы глотали эти таблетки, то просто валялись, как овощи, верно?

Смородинцев сел и закрыл руками лицо. Вернее, он не сел, а буквально повалился на диван. Сабина, чтобы хоть немного успокоиться, прошлась по комнате. Говорить по-прежнему приходилось ей самой.

– А потом к вашей группе примкнул Андрей Протасенко. Вы сами проявили инициативу и приняли его в свою компанию. Вернее, вы втянули его в свою компанию! Он был милым, обаятельным парнем, он нравился девчонкам, был на хорошем счету у учителей. Когда вернулся его отец, вы поняли, что теперь Андрей запросто может стать вашим конкурентом.

– Кто вам рассказал? Володька? Ванька? – вскинулся Смородинцев.

Сабина не обратила на его слова никакого внимания, продолжая свой монолог.

– Но Протасенко у вас не понравилось. И ваша компания, и ваши забавы казались ему мелкими. Его гораздо больше привлекали походы, костры, песни под гитару… А учитель физкультуры Уваров оставался для него гораздо большим авторитетом, чем вы.

Именно из-за этого возник конфликт. Вы боялись, что Андрей рано или поздно расскажет учителю о таблетках. В тот злополучный вечер вы решили предъявить Протасенко ультиматум. Или вы – или кружок туризма. Завели его на стройку, затащили на самый верх и принялись запугивать. Вы хотели сломать его, заставить подчиниться законам вашей стаи. А когда он отказался, вы столкнули его вниз.

– Это вышло случайно!

Сабина только сейчас поняла, что Смородинцев плачет. По его щекам текли слезы – слишком крупные, слишком детские, чтобы принадлежать взрослому мужчине. Вероятно, это были те слезы, которые Смородинцев не выплакал в семнадцать лет.

– Кто его столкнул? – грозно спросила она. – Кто конкретно?

Сабина боялась хоть на секунду ослабить давление, чтобы не потерять преимущество.

– Никто! Это был несчастный случай! Мы не собирались его толкать. Он стоял к нам лицом, сзади была пустота, Ванька Крокотов замахнулся, и Андрюшка сделал шаг назад… Он оступился, понимаете?!

– И тут появился учитель, – Сабина не сводила со Смородинцева глаз. Взгляд ее пылал. Нащупав истину, она загорелась, и кровь побежала по ее венам с удвоенной скоростью. – А вот учителя вы столкнули вниз уже совершенно сознательно.

Смородинцев отчаянно замотал головой, не желая слушать.

– Вероятно, Андрей понял, что вы собираетесь устроить суд. И поделился своими опасениями с Уваровым. Вы не ожидали ничего подобного. Ведь все знали, что в последнем походе они здорово поссорились и еще не помирились. Вы рассчитывали, что Андрей временно остался без покровителя. Почувствовали свою безнаказанность. Вам и в голову не приходило, что, несмотря на конфликт, Протасенко отправится к физруку и все ему расскажет. В том числе и о предстоящем «особом заседании» вашего мужского клуба.

Возможно, Уварова насторожило то, что встреча была назначена на стройке. Или он просто решил перестраховаться. Он вас не боялся. Вы были лучшими учениками школы, хорошими ребятами, которые немножко заигрались во взрослых парней. Наверное, он рассчитывал всего лишь поболтать с вами по душам. Что случилось там, на стройке, Сергей? – спросила Сабина, смягчившись.

– Вадик Борисов был пьяный. Мы поняли это, только когда он сам едва не грохнулся с высоты. Учитель появился совершенно неожиданно. Возник буквально из ниоткуда! Как раз в тот момент, когда Андрей замахал руками и полетел вниз. Уваров закричал. Подбежал к самому краю площадки, упал на колени и заглянул вниз. А Борисов… Он… Он подошел и толкнул его ногой в спину.

– Господи, – прошептала Сабина.

– Говорю вам, он был пьяный! Совершенно пьяный… А потом… – Смородинцев снова уронил лицо в ладони.

– Я знаю, что было потом. Вы стали думать, как можно избежать наказания. Перед тем как отправиться на стройку, вы заходили в кафе и видели там любовницу своего отца. В вашей светлой голове мгновенно возник план. Угрожая раскрыть ее тайну, вы заставили Белолипецкую лжесвидетельствовать. Никто и предположить не мог, что актриса, не имеющая вроде бы никакого отношения ни к вам, ни вообще к городу Перову, станет вводить следствие в заблуждение.

Поскольку вы были сынками местной знати, вас практически не допрашивали. А ваш шок легко было принять за потрясение от гибели товарища. Вы вышли сухими из воды и завязали с таблетками. Но следствие все еще шло, вы не знали, что может раскопать милиция, и решили чем-то прикрыть свое, скажем так, баловство. Если бы стало известно про таблетки, какой была бы первая версия следствия? Находясь под действием психотропных или каких-то еще препаратов, вы спихнули с высоты двух человек. Наркомания, убийство, сокрытие улик, лжесвидетельство… Нет, уж пусть лучше все думают, что вы занимались столоверчением. Вызывали духов и чертили пентаграммы. Кто-то из вас придумал название для вашего так называемого тайного общества. Вы поклялись никогда никому не говорить правды. Закончив школу, вы не поддерживали отношения, потому что после случившегося были противны друг другу.

Смородинцев не возражал. Он сидел и раскачивался из стороны в сторону, словно пытался убаюкать свою совесть.

– Знаете, чего я не понимаю? – неожиданно спросила Сабина. – Я не понимаю, почему вы все приезжали на вечера встречи выпускников? Ведь школа вызывала у вас столь мучительные воспоминания!

– Хотелось удостовериться, что ничего не изменилось, – бесцветным голосом ответил Смородинцев, отняв ладони от лица. Невидящим взглядом он уставился в пол. – Когда появился суккуб, мы начали перезваниваться. Только тогда.

– А сейчас очень важный вопрос, Смородинцев, – Сабина подошла поближе, чтобы попасть в поле его зрения. – Откуда взялось это слово – суккуб? Почему речь зашла о демонах? С чего вы взяли, что красотка, которая обольщала вас, лишала разума и сил, – не какая-нибудь гейша или супервумен? Да, она чертовски красива, она действовала на вас сокрушительно… Но почему именно суккуб?!

Смородинцев не зря принадлежал к школьной элите. Ум у него был острым. Даже находясь в ужасном состоянии, он мгновенно ухватил суть дела.

– Хотите сказать, тот, кто прикончил Вадика Борисова, не знает, что никакого тайного общества не было? Он думает, что мы действительно вызывали духов. И что, наслав на нас суккуба, он напугает нас до смерти, вернув к нашему прошлому?

– Вот именно, – подтвердила Сабина. – Он дает вам понять, что ваши нынешние беды связаны со школьными временами. Кто-то мстит вам за смерть Протасенко и Уварова. И этот кто-то находится вне вашего круга. Именно убийца должен был подкинуть вам это словечко – суккуб. Для устрашения. Ему хотелось, чтобы вы потеряли покой.

– Но сейчас уже невозможно выяснить, кто первым произнес слово «суккуб». – Смородинцев принялся тереть лоб. – Мне кажется… Кажется, это она сама сказала! Та женщина, которая мучает нас…

– Суккуб объяснил, что он суккуб, – насмешливо заметила Сабина. – Каким надо быть дураком, чтобы поверить в демонов.

Конечно, она лукавила. Сама-то она натерпелась страха по полной программе! Но Сабине необходимо было заставить Сергея понять, что после встречи выпускников активизировались отнюдь не потусторонние силы.

– На что вы рассчитывали, когда спрятались в этой квартире?

– Я думал… – Смородинцев не договорил, подняв больные несчастные глаза.

– Вы думали, что все как-нибудь рассосется. Ведь настоящим убийцей был Борисов, и именно его отправили на тот свет первым. Пугали всех, а убили только его. Вы надеялись: тот, кто убивает, точно знает, что произошло тогда на стройке.

– Я больше не могу, – пробормотал Смородинцев. – Не хочу прятаться, дрожать…

– Тогда почему вы ничего не предпринимаете? – удивилась Сабина. – Вас все-таки трое. Еще не поздно объединиться и остановить мстителя.

– Мы говорили об этом. Но суккуб всегда появляется внезапно, – хриплым голосом ответил Смородинцев. Было ясно, что он по-прежнему смертельно напуган. – Его появление нельзя предсказать, нельзя контролировать. Все начинается, как… Как…

Он взмахнул руками, не в силах подобрать слова.

– Как наркоз, – подсказала Сабина. – Головокружение. Внезапное помутнение рассудка. Полная потеря контроля…

Смородинцев удивленно посмотрел на нее.

– Кто вы такая? Я вас уже не в первый раз об этом спрашиваю, но вы не отвечаете.

– Я никто, – ответила Сабина, пожав плечами. – То есть я никто в этой вашей истории. Просто я была знакома с женой Вадима Борисова.

– Так вы подруга Илоны…

– Она пыталась спасти мужа и поэтому погибла. Илона рассказала мне все, что знала сама, а я продолжила расследование. Я работаю не одна.

Этим замечанием Сабина не только восстановила справедливость по отношению к Дьякову, но и ясно дала понять, что за ее спиной кое-кто стоит. Нельзя было забывать о безопасности в компании человека, на совести которого было если не убийство, то сокрытие убийства.

– Расскажите мне про вечер выпускников, – потребовала Сабина. – Что там случилось? Вспомните что-нибудь такое, что задело вас или испугало.

– Наша классная руководительница, Шаповалова, открыла для нас кабинет физики. Мы сидели, смеялись, рассматривали фотографии, и тут дверь вдруг отворилась, и заглянул парень. Это был сын Уварова. – Смородинцев откашлялся и потянул себя за воротник рубашки, словно ему стало трудно дышать.

– Вы его раньше видели?

– Нет! – вскинулся Смородинцев. – Я бы не смог… с ним познакомиться. Если бы я знал, что он и его семья будут на вечере, я бы ни за что не приехал.

– Тогда откуда вы узнали, что это сын Уварова? – Сабина не сводила со своего собеседника глаз. Она следила за его реакцией.

– А что там было знать? – хрипло спросил Смородинцев. – Они с отцом похожи как две капли воды. Когда парень вошел, я очень испугался. Мы все испугались.

– Весь класс? – уточнила Сабина.

– Да нет, не весь класс, только мы… И Чучундра наша, то есть Шаповалова, тоже взволновалась. Аж затряслась вся.

– Почему бы это?

– Все-таки они с Уваровым долго работали вместе. А тут вдруг появляется его точная копия… Как будто он не умер, а так и остался молодым.

– Скажите, а Борисов… Он хотя бы раскаивался в том, что сделал?

– Наверное. Мы никогда об этом не говорили. Вадик позвонил, когда впервые появился… суккуб. То есть эта женщина. Вадик был в истерике, уверял, что его хотят убить, что на него навели порчу и что это плата за прошлое. Через некоторое время суккуб начал донимать Крокотова, а потом нас всех. Володька Яснев сразу запил. Он считает, что тогда, на стройке, мы продали душу дьяволу и теперь дьявол пришел потребовать долг. Ванька Крокотов в бешенстве. Он привык держать судьбу за хвост, а тут полностью потерял контроль над ситуацией. Он же не бедствует, знаете… Нанял телохранителей, ездил в бронированной машине.

– И что? – заинтересовалась Сабина.

– Да ничего. Охранников вырубили, они часов десять валялись в своем броневике… А Крокотов очнулся на улице среди ночи, на скамейке, полураздетый. Страшно паниковал. Трудно поверить в то, что такое вообще возможно…

«Гипноз, – подумала Сабина. – Сначала гипноз, потом какие-то одурманивающие средства». Мысли ее снова обратились к иллюзионисту Эдемскому и его помощнице.

– Староста вашего класса, Савченко, могла узнать о том, что вы виновны в гибели Андрея Протасенко? – спросила она. – У меня есть сведения, что она была в него влюблена.

– Да мало ли, кто был в него влюблен! – мгновенно вскинулся Смородинцев. – Ленка Чарунга его преследовала просто, Танька Савченко действительно глазки строила… А вообще-то официальной девушкой его считалась Рита Русанова.

– Могла ли Савченко узнать об убийстве, допустим, от запившего Яснева? В пьяном угаре чего только не сболтнешь! Хотя что это я? Яснев запил уже после того, как появился так называемый суккуб. М-да, непонятно. – Она снова прошлась по комнате, наморщив лоб. – Кто-то спокойно живет двадцать с лишним лет, а потом вдруг – бац! – решает извести всех, кто виновен в старом преступлении. Точкой отсчета становится вечер выпускников. Почему? Что случилось на этом вечере? Вернее, мы знаем, что случилось – появился призрак Чарунги – раз, и впервые в школу пришла семья Уварова – два. Либо одно, либо другое событие стало спусковым крючком для убийцы. Какое?

– Может, Чарунга не умерла? – спросил Смородинцев со страхом. – Она явилась на вечер встречи выпускников и прикинулась собственным призраком, чтобы дать понять: она начинает мстить!

– Почему она ждала столько времени? Вот вы, например, успели несколько раз жениться, завести кучу отпрысков, жили в свое удовольствие. Мне приходит в голову только одно объяснение: кто-то из вас на том вечере проболтался.

– Да вы что?! Как можно проболтаться? Ты живешь с чувством вины и так к нему привыкаешь, что перестаешь замечать. Вина спрятана слишком глубоко в подсознании. Вам этого не понять.

«Может быть, проболтался Борисов, – подумала Сабина. – Савченко говорила, что несколько раз встречалась с ним и с Илоной. Возможно, они встречались и наедине. Мало ли, что между ними произошло? Интимная связь, интимный разговор… Всякое могло случиться. В любом случае, на Савченко следует обратить особое внимание».

Сабина была уверена: чтобы отключить человека, а уж тем более охрану, необходимо владеть какими-то особыми умениями. А бывшая староста класса обретается возле известнейшего иллюзиониста, что определенно наводит на размышления.

– А вам не приходила в голову мысль объединиться? – спросила Сабина, потеребив себя за ухо. – Вы, Крокотов и Яснев? Неужели после того, что случилось с Борисовым, вы ни разу не собирались вместе, не делились информацией? Впрочем, вам следовало встретиться еще до его убийства.

– Нет, мы не виделись, – помотал головой Смородинцев. – Мы только по телефону разговаривали. Борисов больше всех паниковал.

– Вы правду говорите? – засомневалась Сабина. – Лично мне в таких обстоятельствах захотелось бы немедленно увидеть сообщников и обсудить ситуацию.

– Никто не предлагал обсуждать, – глаза Смородинцева блестели. – Я не стану вас обманывать. Честное слово, не стану! Впервые с начала всего этого кошмара у меня появился союзник. Вы ведь на нашей стороне? – с опаской спросил он.

– Я на стороне Илоны Борисовой, – без колебаний ответила Сабина. – Илона убита, и я хочу, чтобы тот, кто это сделал, получил по заслугам. Так уж сложилось, что у нас с вами общие цели.

– Наверное, вы правы. Пора трубить общий сбор. Может быть, поздновато, конечно…

– Поздновато? Но вы еще живы, – напомнила Сабина.

Она намеренно выбирала самые жесткие слова, чтобы держать Смородинцева в тонусе.

– Может быть, вы правы и пришла пора нашему тайному обществу снова собраться? – Смородинцев приосанился. – Вместе мы сможем за себя постоять!

Сабина скептически посмотрела на него. Выглядел он сейчас примерно как алкоголик, в сотый раз дающий клятву больше не пить. Было ясно, что он по-прежнему боится и страх его иррационален и бесконечен. Плюс состоял лишь в том, что из-за своего страха Смородинцев признал Сабину главарем, вожаком стаи, позволив ей взять бразды правления в свои руки. Она готова была действовать, а это всегда привлекает слабых.

Не успела Сабина ответить, как зазвонил сотовый телефон Смородинцева. Тот схватил его с журнального столика, посмотрел на дисплей и воскликнул:

– Ванька Крокотов! Странно… Наверное, что-то случилось!

Он ответил на звонок, и Сабина стала прислушиваться к разговору. Впрочем, из междометий и отрывочных фраз Смородинцева она ничего не поняла, зато слышала, что Крокотов говорил очень взволнованно.

– Что случилось? – спросила она, как только Сергей отключил связь.

– Ванька в истерике. Ему прислали черную метку.

– Черную метку?! – изумилась Сабина. – А это что еще такое? До сих пор я ни о каких метках не слышала.

– Он нашел дохлую птицу в кабинете на столе. Думает, что это знак и его убьют следующим!

– Вполне может быть, – жестко сказала Сабина. – Вас всех могут уничтожить по одному, если вы немедленно не объединитесь. Не могу понять: вы же все находитесь в одинаковом положении, вас всех преследует одна и та же женщина… Или скорее группа людей, – добавила она, вспомнив сильные, явно мужские руки похитителя, напавшего на нее в кафе, а также огромную фигуру летающей женщины в сквере. – Их по крайней мере трое. А вы прячетесь по съемным квартирам, нанимаете телохранителей, напиваетесь до потери пульса… Вас просто уничтожат по одному, и дело с концом.

– Что вы предлагаете? – спросил Смородинцев, с тревогой глядя на нее. – Чтобы я позвал всех сюда?

– Почему бы и нет? Перезвоните Крокотову. Прямо сейчас! Велите ему немедленно забрать Яснева из квартиры или из кафе возле дома, где тот обретается, и ехать к вам. Крокотов находится под впечатлением от присланной черной метки, так что послушается, не сомневайтесь. Только будьте твердым, не мямлите, ясно? От этого зависит ваша жизнь.

– Наверное, вы правы, – Смородинцев снова схватился за телефон и дрожащими пальцами принялся нажимать на кнопки.

Под немигающим взглядом Сабины разговор с Крокотовым он провел блестяще. Выдохнул и доложил:

– Он уже выезжает!

Сабина очень боялась, что, обнаружив ее в квартире Смородинцева, Крокотов встанет на дыбы и хлопнет дверью. Или велит приятелю выставить ее вон. Однако дохлая птица произвела на Ивана слишком сильное впечатление. Увидев Сабину стоящей возле окна, он лишь на секунду замер на пороге комнаты и без особого удивления спросил:

– Вы? Я так и думал, что скоро снова вас увижу.

Вошедший вслед за ним Яснев громко поздоровался. Он держался прямо, лишь красные кроличьи глаза выдавали его не вполне адекватное состояние.

– Вы говорили, что работаете на телевидении! – заявил Яснев, выпятив губу.

– Она врала, – ответил вместо Сабины Крокотов. – У нее другой интерес. Какая-нибудь частная сыщица, не иначе.

– Подруга Илоны Борисовой, – коротко отрапортовала Сабина.

– А она-то тут при чем? – удивился Иван.

– Ничего себе, «при чем»! – возмутилась Сабина. – Разве жена может не заметить, что происходит с ее мужем? А с Вадиком Борисовым творилось черт знает что! Однажды Илона выследила его и увидела вашего суккуба во всей красе. В гостинице возле ВВЦ. Как вам такой расклад?

– Меня никогда не возили в гостиницу, – неожиданно сильным, полнокровным голосом признался Яснев. Он уселся на стул, стоявший возле стены, и положил ногу на ногу. – Могу рассказать все, что я помню.

Нельзя было не признать: именно его неожиданное пробуждение от спячки вдохнуло жизнь в остальных членов тайного общества. Они заговорили наперебой, и Сабине в конце концов пришлось вмешаться.

– От ваших рассказов должен быть какой-то толк, – заявила она, доставая из сумки ручку и блокнот. – Будем записывать все, что вы помните точно. Если вас похитили, то в какой день это случилось? Сколько было времени? Кого вы видели, кроме суккуба? Когда вы пришли в себя и где конкретно? В каком районе города? В общем, вы меня поняли.

Примерно через час картина стала более или менее проясняться.

– Смотрите, что получается! – сказала Сабина, пролистывая свои записи. – У демонов, оказывается, есть жесткий график. Они никогда не нападают по выходным, а для каждой жертвы у них избран свой день недели.

Все трое находящихся в комнате мужчин изумленно посмотрели друг на друга. До сих пор им и в голову не приходило сопоставить имеющуюся у каждого из них информацию. И вот теперь, когда совершенно незнакомая девица взяла на себя труд все разложить по полочкам, на их глазах история из мистической начала превращаться в криминальную. Смородинцев испытал явное облегчение, а Крокотов разозлился. Вероятно, ему претило, что он выглядел в этой ситуации полным дураком. Яснев же, с самого начала настроившийся резать правду-матку, неожиданно сказал:

– Я знаю, почему мы столько времени молчали и не рассказывали друг другу никаких подробностей про этого… суккуба.

Все головы повернулись к нему. Сабина ждала продолжения спокойно, остальные смотрели напряженно.

– Потому что суккуб сначала соблазнял тебя в облике прекрасной женщины, а потом…

Сабина насторожилась. Если сейчас Яснев скажет, что потом у нее вырастали когти на ногах и перепончатые крылья, дело плохо. Однако тот закончил фразу совершенно неожиданно:

– А потом она превращалась в существо противоположного пола. И ни один из нас, – он ткнул указательным пальцем в воздух, – не желал признаться в том, что лежал в постели с мужиком! Вот и вся тайна!

– Как это – превращалась? – растерянно спросила Сабина, оглядывая всех троих мужчин по очереди.

– Демоническим образом, – пробормотал Смородинцев, потупив глаза. – Черт ее знает как.

– Так, может, это с самого начала был мужчина, который только изображал женщину? Бывают же такие красивые женоподобные типы…

– Что я, мужика от бабы отличить не могу?! – злобно бросил Крокотов. На его щеках горели бордовые пятна. – Когда соблазняла, была баба, а после… Ну, когда все заканчивалось, оказывалось, что мужик. И это был один и тот же человек.

– Суккубы могут принимать облик как мужчины, так и женщины, – на всякий случай пояснил Смородинцев. Он сидел возле стола и барабанил пальцами по столешнице.

– Учтите! – поднял свой указующий перст Яснев, обращаясь к Сабине. – Все происходило, словно бы во сне. И больше было похоже на галлюцинации.

– Ерунда, – резко ответила та. – Галлюцинации у каждого свои. У всех троих не может быть одинаковых видений. За этим явно что-то кроется.

Сама она во время похищения не видела никакого мужчины. Зато чувствовала его руки и запах. Странный запах, который ассоциировался у нее с детством. Пыльная одежда, долго пролежавшая в сундуке… Влажная древесина… Странно, очень странно.

– Давайте выработаем план, – предложила Сабина, чтобы прервать гнетущее молчание, воцарившееся в комнате.

Слово «план» оказалось поистине чудодейственным. Как только она его произнесла, все сразу оживились и заговорили наперебой. У каждого были свои предложения по поводу того, что следует делать.

Собравшиеся ни разу не вспомнили о том, что их, собственно, объединило. О прошлом, о смерти Протасенко и Уварова, речь ни разу не зашла. Сейчас эти трое больше всего хотели спастись, и Сабина их отлично понимала.

Спустя примерно еще час Сабина подвела итоги.

– План получился, может быть, и не ахти какой, но другого у нас нет, – заявила она. – Будем его придерживаться, и у нас появится хоть какой-то шанс перехватить инициативу.

Коротко все сводилось к следующему. Учитывая дохлую птицу, которую Крокотов сегодня нашел на своем рабочем столе, предполагалось, что именно он станет следующей жертвой «суккуба и его команды», как окрестила таинственную шайку преступников Сабина.

Крокотов оказывался в их лапах исключительно по пятницам. Кстати, обнаружив это обстоятельство, тот был немало обескуражен. Самому ему просто не приходило в голову сопоставить даты и сделать хоть какие-то выводы. Завтра как раз наступала пятница. Было решено создать отряд ополчения и следить за Иваном, начиная с раннего утра. Каждый действовал отдельно от другого и должен был иметь при себе транспортное средство, любое доступное оружие и нашатырь.

– Может быть, телефоны отключить? – задумчиво сказал Смородинцев, взвешивая на ладони свой мобильный. – Моя первая жена по сигналу на мобильнике меня однажды за городом нашла. Застукала с другой…

– Она у тебя что, в органах работала? – удивился Яснев. – Как это она сигналы отслеживала?

– Нет. Но ведь сумела, зараза, исхитриться. Значит, это в принципе возможно!

– Да, тут ты прав, – согласился Крокотов. – Я читал, что сигнала сотового достаточно, чтобы определить местоположение объекта. Конечно, я не думаю, что демоны так уж подкованы по части электроники…

Сабина тут же вспомнила Диму Трухина и его квартиру, увешанную мониторами. Дима подключился даже к видеокамерам, контролирующим прилегающую территорию! У него имелись какие-то антенны, программы слежения, черт знает что еще, и все это было нацелено на сбор информации.

– А у нас начальник службы безопасности прикрепил к машине топ-менеджера датчик, – подлил масла в огонь Яснев. – И доказал, что тот отправился не на конференцию в Тулу, как ему полагалось, а к любовнице в Тверь.

– Короче, мы можем оказаться у наших врагов как на ладони, – пробормотал Смородинцев.

Посовещавшись, договорились некоторое время обходиться вообще без сотовых. Хотя это было и непросто. Жизнь без мобильника представлялась уже совершенно невозможной. Словно тебя сажали под домашний арест.

– Запомните: ни за что, ни при каких обстоятельствах вы не должны включать мобильные телефоны. На сутки нам нужно стать совершенно свободными, выйти из-под наблюдения. Все понимают, как это важно? – заключил Крокотов.

– Предлагаю вообще оставить мобильники тут, – оживился Яснев, который, кстати, оказался довольно здравомыслящим человеком. – И уж для полной надежности не пользуйтесь мобильниками своих матерей, подружек или соседей. Мы не знаем возможностей тех, кто открыл на нас охоту. Любое электронное устройство посылает сигнал. Он может стоить нам жизни. Поэтому лучше поостеречься. Если нужно позвонить кому-то по делам – милости прошу на почту, на переговорный пункт. Или в какой-нибудь бар, где вам разрешат воспользоваться городской связью.

– А если Ваньку в самом деле увезут куда-то и нужно будет позвать на помощь? – спросил Смородинцев со страхом. Без мобильного телефона он чувствовал себя, словно шериф без пистолета.

– Кого ты собираешься звать на помощь? – жестко спросил Крокотов. – Кто к тебе примчится по первому зову, Бэтмен?

– Может быть, мой свояк, – пробормотал тот.

– Лучше сразу возьми его с собой. Запомните: мы должны рассчитывать только друг на друга.

Голос Крокотова обрел силу и страсть. Ему хотелось, чтобы добровольное войско, которое будет охранять его весь завтрашний день, было боеспособным.

Прежде чем выложить свой телефон на журнальный столик, Сабина переписала номер Дьякова в записную книжку. В ее представлении этот парень был все равно что джинн из бутылки. Он являлся по первому зову и был нацелен на то, чтобы исполнять ее желания. У него в запасе имелся опыт и связи. То, чего Сабине так не хватало. Без поддержки Дьякова она чувствовала бы себя одиночкой, брошенной на произвол судьбы.

Итак, Сабина и ее новые знакомые расстались, договорившись с раннего утра начать слежку за Крокотовым. Они обсудили все детали, проработали возможные сценарии событий и разошлись воодушевленные.

Сабина сразу же принялась звонить Дьякову. Однако тот на телефонные звонки не откликался. «Ну, конечно! – в панике думала Сабина, перебегая из одного ресторана в другой и всюду требуя телефон, чтобы «срочно позвонить». – Я же звоню не с собственного мобильного, а с незнакомых ему номеров! Вероятно, на такие звонки он просто-напросто не отвечает. Может быть, он среагирует на ночной звонок? – размышляла Сабина, кусая ногти. – Ночные звонки всегда заставляют людей нервничать. Конечно, так называемые демоны могут и пропустить одну пятницу, как уже не раз бывало, но шанс все-таки есть. Недаром же появилась на столе Крокотова эта дохлая птица».

Поздно вечером она предприняла еще одну решительную попытку во что бы то ни стало добраться до неуловимого Дьякова. Как только на летний город опустилась темнота, Сабина вызвала к себе младшего брата и отчима, отведя им роль своих телохранителей. После чего наняла такси, в котором они втроем принялись раскатывать по всему городу, каждые пять минут останавливаясь то у магазина, то у кафе, или аптеки. При этом Сабина непрестанно приговаривала:

– Вот еще один звоночек, и все, едем домой.

Однако ни один «звоночек» так и не сработал. Дьяков словно в воду канул. Его телефон сначала не отвечал, а потом и вовсе отключился. Вместо гудков в трубке образовался космос, не было слышно ни одного звука: ни шуршания, ни треска.

Пришлось Сабине признать свое поражение. Ничего не оставалось делать, как обратиться за помощью к Тверитинову. Это оказалась вынужденная мера. Но Сабина была готова на нее пойти. Когда сегодня они обсуждали с членами тайного общества свой план, она, разумеется, вспоминала о Дьякове. Ей и в голову не приходило, что придется действовать одной. Без помощи Дьякова облава на демонов силами маленького, плохо вооруженного отряда представлялась ей настоящим безумством.

Только тогда она поняла – надо звонить Тверитинову. «Ну и что, что я вытащу его из постели, – мрачно подумала она. – У меня серьезные обстоятельства». Волнуясь оттого, что сейчас услышит его родной голос, Сабина затаила дыхание. Однако готовилась она напрасно – Тверитинов на телефонные звонки тоже не отвечал. «Боже мой, а не уехал ли он на тот самый симпозиум, о котором упоминал прямо перед нашей ссорой? – мысленно ахнула она, ругая себя за невнимательность. – Мама права! Рядом с Сергеем я совершенно теряю голову и перестаю быть сама собой».

Ситуация складывалась безвыходная. Мама и отчим утром уезжали в аэропорт – у них начинался отпуск, который они решили провести в Италии. А Петька должен был вечером появиться в прямом эфире первого канала – его как молодого и успешного бизнесмена пригласили на какую-то передачу. В студию следовало приехать заранее, подготовиться, осмотреться, продумать вместе с режиссером стратегию выступления…

Конечно, если бы наверняка знать, что «демоны» собираются похитить Крокотова именно в эту пятницу, Сабина без зазрения совести сорвала бы эфир. Но подложить брату свинью, не располагая точной информацией, не рискнула. Тогда она принялась перебирать в уме всех своих друзей и знакомых, которые могли оказать ей поддержку. Везде ее ждали обломы. Тамара днем работала, а вечером сидела с чужими детьми, Димка Трухин ни за что не соглашался куда-то ехать, не имея при себе хоть какого-нибудь «железа».

– Ты должна понимать, Брусницына, что моя живая оболочка совершенно беспомощна! Я без гаджетов давно уже на улицу не выхожу. Я даже душ включаю с пульта!

Сабине пришлось отвергнуть кандидатуру Димаса. Даже если взять с него страшную клятву, он все равно появится, посылая в эфир десятка два сигналов от разных устройств. Их засекут, как нечего делать!

Отчаявшись, Сабина вспомнила даже о Звонареве. Но тот, к ее великому огорчению, сломал ногу и лежал дома загипсованный. Свою службу безопасности, дискредитированную Гришкиными, он разогнал и смог предложить Сабине в качестве оруженосца только Маргариту Гавриловну. Сабина отказалась наотрез. Эта женщина была совершенно неуправляемой и могла наломать таких дров, что только держись. Короче говоря, к утру пятницы Сабина оказалась совершенно одна.

Не существует такого плана, который в критических обстоятельствах не пошел бы наперекосяк. Сидя в машине неподалеку от дома Крокотова, Сабина нервно барабанила пальцами по рулю. Честно говоря, ей было страшно. Чтобы не светиться, она остановилась возле овощного киоска, откуда открывался хороший обзор: отлично было видно подъезд и автомобиль Ивана, оставленный хозяином на маленькой стоянке во дворе. Подъезд охранялся, по всему периметру дома висели видеокамеры, так что не стоило опасаться, что демоны появятся прямо с минуты на минуту. Если предположить, что в своей грязной работе они используют гипноз и вещества, действующие на психику, то для нападения им непременно нужен контакт с жертвой. Для этого ими создается удобный случай и выбирается подходящая обстановка.

Сабина изнывала от жары. В целях конспирации машину она одолжила у Петьки, а у него в салоне барахлил кондиционер. Яснев и Смородинцев тоже обещали позаботиться об альтернативных средствах передвижения. Составляя свой план, они предположили, что «демоны» могли спрятать следящие устройства в их автомобилях.

Размышляя о том, в какой ситуации она оказалась, Сабина на миг даже испытала удовольствие оттого, что превратилась в невидимку. С ней нельзя связаться, ее нельзя засечь, ее невозможно узнать. Она замаскировалась, спрятав волосы под белым французским беретом, надев темные очки и облачившись в широченные штаны и хламиду, перетянутую поясом. Поверх хламиды она повесила несколько крупных украшений, которые свисали до пупка. Так она не одевалась никогда в жизни. Образ изменился кардинально. Даже родная мать не сразу узнала Сабину, когда та зашла к ней в комнату попрощаться перед ее отбытием в Италию.

Наконец Крокотов вышел из дома и, легко сбежав по ступенькам, пружинистой походкой направился к машине. Он казался на удивление выспавшимся и бодрым. Льняной костюм, светлые мокасины, блестящие волосы… Никто не догадался бы, что этот человек всю ночь думал о грядущем похищении и опасался смерти. Сабина мысленно поставила ему «пятерку» и медленно тронулась с места. Будет отлично, если она покинет двор первой и даст Крокотову обогнать себя уже на шоссе.

Пока что все шло, как по маслу. Иван ехал неторопливо, и следить за ним не составляло труда. Ни Яснева, ни Смородинцева ей засечь не удалось. Даже когда она устроилась напротив офиса Крокотова и просидела в машине часа три, никто из соратников ничем себя не выдал. «Вот какие молодцы! – мысленно похвалила их Сабина, решив размять ноги. – Интересно, а если они наблюдают за улицей, узнают ли меня в такой одежде?» Она надеялась, что нет. Главное, чтобы ее не узнали «демоны», иначе плану конец.

Примерно часам к шести, когда Сабина до отвала наелась гамбургеров и под завязку напилась кофе из картонных стаканчиков, ей стало казаться, что день прожит зря. Возможно, мертвая птица на столе Крокотова была случайностью? Никто его сегодня убивать не собирается, и слежка затевалась напрасно? С одной стороны, это хорошо. С другой – очень плохо. Ведь опасность остается. И стать жертвой похищения может любой из них в любой день, в любую минуту. «Лучше бы уж все произошло именно сегодня», – подумала она, не подозревая, что искушает судьбу.

В восемь вечера, когда Сабина уже начала по-настоящему беспокоиться, Крокотов наконец вышел из офиса. Было заранее решено, что он поедет не домой, а в небольшой ресторан на Садовом, где по вечерам всегда много народу. «Демонам» это место должно показаться чрезвычайно привлекательным. Следуя за Иваном в плотном потоке машин, Сабина мысленно перебирала содержимое спортивной сумки, лежавшей на соседнем сиденье. Фонарик, фотоаппарат, бинокль, аптечка, швейцарский нож, моток веревки, компас, респиратор… И еще тысяча мелочей, которые показались ей в сложившейся ситуации предметами первой необходимости. Сабина представляла себя за городом, лежащей в каком-нибудь овраге, заросшем лебедой и конским щавелем. Она наблюдает за домом, стоящим на отшибе. В нем светится всего одно окно, и там, за этим окном, «демоны» уже пытают бедного Крокотова.

Припарковавшись возле ресторана, Сабина поняла, что сидеть в машине у нее больше нет сил, и отправилась в ресторан вслед за своим подопечным. По дороге поправила беретку и порадовалась, что женщин не заставляют снимать в помещении головные уборы. Сабина заняла столик у самого входа, который не очень нравился посетителям, и принялась изучать меню. На самом деле гораздо больше ее интересовали обстановка и окружение. Иван уселся посреди зала и в своей обычной манере барски развалился на стуле. К нему тотчас подскочил юноша с меню, тощий и взмыленный, как заезженный конь. Принимая заказ, он, кажется, даже бил копытом. Сабина невольно усмехнулась. Ей нравились официанты, выполнявшие свою работу с желанием. А не те недалекие типы, что задирали нос и старались показать клиенту, что и они не лыком шиты.

Удивительным было то, что ни Яснева, ни Смородинцева она по-прежнему не видела. Наверное, они караулят снаружи. Один у центрального, другой у черного входа. По крайней мере, именно так они договорились заранее. Или прямое визуальное наблюдение, или блокировка входов. Судя по всему, оба предпочли остаться в машинах с включенными моторами. И все же в сердце Сабины зашевелился червячок сомнения. А вдруг что-нибудь случилось? Что, если их вообще здесь нет? Может быть, она с самого утра следит за Крокотовым одна?!

Сидеть за пустым столом было неловко. Сабина заказала себе бутылку минеральной воды, потребовав принести ее закрытой. После чего сама выбрала на стойке пирожное и проследила, чтобы его положили в тарелку у нее на глазах. При этом она все время перемещалась и вставала так, чтобы Иван находился в поле ее зрения. Кажется, тот ни разу не задержал на ней взгляд. Скорее всего, просто не узнал. Или у него нечеловеческая выдержка.

Мысль о том, что с Ясневым и Смородинцевым что-то случилось, по-прежнему не давала Сабине покоя. Куда они подевались? Как проверить, здесь ли они? Оставить Крокотова без присмотра и выйти осмотреть улицу она не могла. И тогда ей пришла в голову светлая мысль позвонить Лиле Ясневой. Пусть она подтвердит хотя бы то, что ее старший брат сегодня с утра благополучно вышел из дому.

К счастью, телефонный аппарат оказался за барной стойкой, а не в подсобных помещениях, и Сабине не пришлось покидать свой наблюдательный пост. Сверяясь с записной книжкой, она набрала номер, который продиктовала ей Лиля при расставании, и через минуту услышала ее взволнованный голос.

– Ой, это вы! А я вам звонила, звонила… Вы не подходили к телефону.

– Он у меня разрядился, – быстро соврала Сабина. – Послушайте, вы сегодня видели брата?

– Так я вас поэтому и искала! – затараторила ее собеседница. Голос у нее звенел от возбуждения. – Он, знаете, под утро проснулся и принялся слоняться по комнатам. Я думала – выпивку ищет. Встала посмотреть. А он подошел ко мне и говорит так отрешенно: «Лиля, мертвая птица – это никакая не метка. Это чушь собачья. Вот – метка!» Задирает рукав и показывает мне забинтованное предплечье.

При этих ее словах сидевшая на высоком и скользком барном стуле Сабина едва не свалилась на пол.

– Забинтованное предплечье? – эхом повторила она, зажимая свободной рукой ухо. Гул в ресторане очень ей мешал. Кроме того, в трубке постоянно что-то трещало, и слышимость была отвратительной.

– Я спросила его, что у него с рукой, и тогда Володька обо всем мне рассказал, – продолжала захлебываться словами Лиля. – Обо всей этой чертовщине. Признался, что его укусили, когда он в последний раз видел суккуба. И еще, что Борисов перед смертью тоже говорил ему про укушенную руку. Володька сказал – это и есть черная метка! И следующим будет не Крокотов, а он!! Сабина, мне очень страшно!

«Мне тоже», – чуть было не призналась та, но вовремя спохватилась.

– А что ваш брат сделал потом? – спросила Сабина, стараясь справиться с противной дрожью в руках. Она на секунду закрыла глаза. Перед ее мысленным взором встала жуткая сцена с ее собственным похищением. Когда огромная темная фигура склонилась над ней, она сказала что-то о предупреждении. «Это не черная метка! Это предупреждение…» А потом ее укусили. Господи, почему она раньше не вспомнила эти слова, не обратила на них внимания?! И почему Яснев сразу не рассказал им про укус и про то, что Борисов тоже ходил с забинтованной рукой?! Ведь они старались вспомнить все детали, когда составляли план!

– Володька хотел немедленно ехать домой к Крокотову, – продолжала частить Лиля, – но тут позвонила его бывшая учительница и попросила вывезти со склада диван. Он решил быстро смотаться к ней, пока дороги пустые и пробок нет, а потом уже перехватить Крокотова на выходе из дому и все ему рассказать. Он велел мне все запомнить и, если что, передать вам!

– Подождите, Лиля! – всполошилась Сабина, позабыв про то, что у нее за спиной находится «подопечный», за которым нужно наблюдать. – Какая учительница, какой диван?! Я ничего не понимаю! Он что, уехал в Перов?! Ночью?

– Не ночью, а под утро! Шаповалова давно уже использует его как помощника по хозяйству. Один раз попросила на дачу вещи перевезти, потом картошку выкопать, еще что-то… Так и приноровилась, чуть что, Володьке звонить. А он безотказный! Когда трезвый. И он уехал! А теперь к телефону не подходит!

Сабина постаралась взять себя в руки. Она знала, что паника – предвестница провала. Нужно сосредоточиться и быстро принять решение. Крокотов или Яснев? Бросить Крокотова и лететь в Перов или остаться здесь и действовать согласно плану?

– Что это за склад, о котором говорила Шаповалова? Где он находится? Где-нибудь на окраине города?

Она уже представляла себе лесистую местность и длинный жестяной барак, в который милейшая Светлана Федоровна заманила бесхитростного Яснева. Разбираться, зачем она это сделала, придется потом. Сабину затошнило от страха. Значит, у учительницы все же есть резоны ненавидеть членов тайного общества! Сабина легко могла представить себе шайку «демонов», которым бывшая классная руководительница отдает приказы своим четким, хорошо поставленным голосом.

– Да нет же, склад находится в Москве! – воскликнула Лиля. – Как раз из Москвы нужно отвезти диван к учительнице домой, в Перов. Вы думаете, Володьке что-то угрожает?!

– Лиля, а вы случайно не знаете адрес склада? – вместо ответа задала встречный вопрос Сабина.

Она старалась говорить спокойно, чтобы сестра Яснева не впала в истерику и была способна мыслить здраво.

– Откуда?! – едва не заплакала та.

– Может быть, ваш брат записал адрес на листочке бумаги? А листочек оставил где-нибудь возле телефона?

Сабина улыбнулась бармену, который уже давно бросал на нее недовольные взгляды.

– Я заплачу, – сказала она одними губами и, вытянув из сумочки соблазнительную купюру, толкнула в его сторону.

Бармен смахнул купюру со стойки, не моргнув глазом. Сабина поняла, что больше он ее не побеспокоит. Она оглянулась на Крокотова. Тот по-прежнему сидел на своем месте, задумчиво глядя в тарелку, наполненную разноцветными овощами.

– Никакой бумажки с адресом я не вижу, – послышалася из трубки голос Лили, в котором отчетливо звучало отчаянье. – Тут лежит блокнот и ручка, но никаких записей нет.

– Лиля, – голос Сабины обрел силу. Никто не догадался бы, что она и сама находится на грани нервного срыва. – Лиля, отыщите простой карандаш и осторожно заштрихуйте верхнюю страничку блокнота. Если вы когда-нибудь смотрели или читали детективы, должны знать, что так можно восстановить предыдущую запись.

На том конце провода послышались возня, охи и чертыхание.

– Ой, у меня руки трясутся, – причитала девушка. – А вы туда поедете, да? Я тоже поеду! Сейчас поймаю машину и помчусь!

– Лиля, что там с адресом? – перебила ее Сабина. – Удалось что-нибудь прочитать?

– Сейчас. Вот, улица Красно… Красно…

– Краснопролетарская? – подсказала Сабина, которой от нетерпения хотелось стучать трубкой по барной стойке. Она уже не сомневалась, что Яснев оказался в западне и его надо спасать. Сейчас она закончит разговор, расскажет все Крокотову, и они вдвоем рванут на этот чертов склад. Чтобы помочь Ясневу. Если тот, конечно, еще жив.

– Ну, что там у вас, Лиля? – поторопила она девушку. – Какая улица? Красносельская? Красностуденческая?

Сестра Яснева наконец справилась с заданием и продиктовала адрес, который мгновенно запечатлелся в памяти Сабины. Она даже знала, как быстрее добраться до того района. Пожалуй, ей все же пригодится кое-что из тех вещичек, которые она собрала сегодня утром перед выездом на операцию.

Бросив трубку на рычаг, Сабина начала быстро пробираться через толпу людей, болтавшихся возле барной стойки. Мониторы, развешанные по всему залу, транслировали музыкальные клипы, и шум в зале стоял невероятный. Верхний свет приглушили, поэтому Сабина не сразу поняла, что с Крокотовым что-то не так.

– Иван! – позвала она, подсаживаясь к нему за столик. – Иван, это я, Сабина. Обстоятельства изменились!

И тут она поняла, что обстоятельства действительно изменились. Потому что Крокотов сидел со стеклянными глазами, с его губ на подбородок стекала струйка слюны. «Господи, что это?! – в панике подумала Сабина. – Убийцы решили напасть на всех членов тайного общества одновременно?»

Она лихорадочно схватила Крокотова за руку, пытаясь нащупать у него пульс. Иван, к ее великому облегчению, оказался жив, но явно находился в состоянии прострации. Что же с ним произошло? Да все, что угодно! Например, некто, проходя мимо столика, мог одним незаметным движением вколоть ему какой-то наркотический препарат. Сабина сто раз видела такое в кино. Укол в шею или в плечо – и порядок. Она вообще уже давно поняла, что все это дело было так или иначе связано с блокировкой сознания, с использованием галлюциногенов и сильно действующих препаратов, когда жертва теряет над собой контроль и становится игрушкой в чужих руках.

На какое-то мгновение Сабина растерялась. Как ей быть? Тут Крокотов, а там Яснев – кто из них больше нуждается в ее помощи? Сейчас ей очень пригодился бы Смородинцев, только где его искать? Эх, как глупо все же было отказаться от мобильных телефонов.

«Дышать глубоко, медленно, думать быстро, не перескакивая мыслями с одного на другое», – велела она сама себе. Крокотова нельзя оставить тут одного, это ясно. Но и промедление с поисками Яснева тоже смерти подобно. В конце концов она решила взять Ивана с собой. Ехать она намеревалась на его машине. Заплатив охранникам, Сабина попросила их перетащить своего «подвыпившего друга» в автомобиль. После чего порылась в карманах Крокотова, нашла там ключ, быстро уселась за руль и решительно завела мотор.

Никогда прежде она не водила такие большие и мощные машины, поэтому, как только улица понеслась ей навстречу, сто раз мысленно перекрестилась и порадовалась тому, что уже поздно и движение не столь оживленное, как в светлое время суток. Когда Иван застонал у нее за спиной, она приняла спонтанное решение все-таки отвезти его к врачу. Неподалеку от ресторана находилась клиника, в которой когда-то лежал на обследовании отчим. Зная точно, сколько проволочек ждет ее в приемном покое, Сабина не стала заезжать в ворота. Она остановилась неподалеку, возле забора, погасила фары, открыла заднюю дверцу и, кряхтя, чертыхаясь и матерясь, с огромным трудом вывалила Крокотова из машины. Уложив его на землю, она немного отдышалась, а потом побежала к находившемуся неподалеку шлагбауму, преграждавшему въезд на территорию больницы. Из будки охраны она позвонила и попросила о помощи. Буквально через несколько минут из ворот клиники выскочила белая «неотложка» и помчалась к распростертому на асфальте человеку. Дорогой костюм пострадавшего красноречиво свидетельствовал о том, что это не впавший в беспамятство забулдыга, поэтому ему без лишних вопросов принялись оказывать первую помощь.

Вскоре Сабина уже вновь неслась по хорошо освещенному шоссе в сторону склада, на который обманом заманила своего бывшего ученика Яснева Светлана Федоровна Шаповалова. Сабина была на сто процентов уверена, что история с диваном – выдумка от начала и до конца.

* * *

Строение оказалось огромным и выглядело мрачным, как все склады на свете. Большая забетонированная площадка освещалась единственным фонарем, который уже давно состарился и лишь подслеповато моргал, радуя окрестную мошкару. Вокруг не было ни души. Возле ворот не оказалось ни одной машины – тихо, пусто и страшно. Сабина остановилась на безопасном, как ей казалось, расстоянии. А заодно и развернулась, чтобы удобнее было удирать, если что. Мотор машины рокотал ровно и уверенно, как будто обещал, что в критический момент не подведет.

«Самым глупым поступком в моей жизни было решение оставить мобильный телефон в квартире Смородинцева, – ругала себя Сабина. – Сейчас можно было бы позвонить Петьке и попросить его меня подстраховать. Потому что одна я на склад не сунусь, посулите мне хоть миллион!» Воспоминания о том, как ее похитили, были еще совсем свежими. Она живо представила себе лампу на толстом шнуре, высокие потолки, бетонные стены… Минуточку! А не на этот ли самый склад привозили ее «демоны»? Что, если именно здесь находится их штаб-квартира?

Эта мысль так захватила Сабину, что она не заметила, как прямо возле ее машины возникла гигантская фигура в черном. Лишь уловив краем глаза какое-то шевеление, она повернула голову и взвизгнула от ужаса! То самое чудище, которое тогда напугало ее в сквере, теперь стояло совсем близко, ветер трепал его одеяние, под капюшоном темнели бездонные провалы глазниц.

Сабина не успела ничего предпринять. Секунда – и фигура, совершив немыслимый по высоте прыжок, очутилась прямо напротив лобового стекла. От страха Сабина совсем перестала соображать. Вместо того чтобы нажать на педаль газа, она начала сдавать назад, наехала на какую-то бочку и едва не перевернулась. Рванула руль в сторону, но гигантская женщина не собиралась упускать добычу. Она во второй раз взлетела в воздух и снова приземлилась у Сабины на пути. В тот же момент маленькая дверь в стене склада с громким стуком распахнулась настежь. Ошеломленная Сабина увидела, как из нее появляется некто в темной кофте с капюшоном, надвинутым на глаза. Конечно, это был призрак Чарунги!

– Господи, спаси и помилуй меня, грешную, – прошептала Сабина, все еще не решаясь бросить машину вперед и просто снести со своего пути назойливое чудовище. Пока она мешкала, со стороны пассажира к стеклу прильнуло знакомое лицо в золотой пыльце – с алым ртом и острыми клыками. Суккуб!

Они все были здесь, окружили ее, не давая вырваться. Сабина оказалась совсем одна, в ловушке. Сознательно она не могла никого раздавить машиной – ни лягушку, ни даже суккуба. Трепетная, прямо как выпускница Смольного.

Признав свое поражение, Сабина прекратила дергать машину и тихонько заскулила. Ее трясло так, что зуб на зуб не попадал. Руки сразу же стали потными и нервно подпрыгивали на руле. А в голове отчетливо билась мысль, что, даже если бы ей сейчас вдруг освободили дорогу, она все равно не смогла бы двинуться с места.

Призрак Чарунги тем временем неторопливо шел к автомобилю. Остановившись в метре от Сабины, у которой от ужаса свело челюсти, он поднял руки и осторожно откинул с головы капюшон.

– Это… это вы?! – воскликнула потрясенная до глубины души Сабина, ожидавшая увидеть кого угодно, только не того, кого увидела.

Перед ней стояла Рита Русанова-Гирш собственной персоной. В ответ на Сабинино восклицание она рассмеялась и жестами показала, что ничего не слышит. Сабина медленно открыла дверцу машины и спустила ноги на землю. Было дико находиться в здравом уме и твердой памяти и при этом видеть рядом с собой суккуба и гигантскую черную дрянь, которая стояла и покачивалась, словно высоченное дерево с тонким стволом.

– Так это вы! – снова повторила Сабина сдавленным голосом.

Она бы не слишком сильно удивилась, если бы перед ней предстала Светлана Федоровна или Эдемский, например. Даже Таня Савченко так не поразила бы ее воображение.

– Конечно, я, – ответила Рита со спокойной, почти материнской интонацией. – Пора нам с вами наконец разобраться, что к чему. Не так ли?

И она быстро сунула руку в карман своей черной спортивной кофты. В ту же секунду что-то просвистело в воздухе, и Рита, коротко вскрикнув, стала медленно оседать на землю. Еще один вскрик – и суккуб, отиравшийся возле машины, упал, разметавшись возле высокого колеса. А вслед за ними и огромная черная фигура, словно башня, начала рушиться вниз.

– Держите ее, а то расшибется, – услышала Сабина знакомый голос.

Это был голос Дьякова! В следующую секунду из тени выскочили несколько человек, с ног до головы одетые в черное, и в последний момент успели подхватить падающее чудовище.

– Юрий, боже мой, как вы меня нашли?! – бросилась к Дьякову мгновенно ожившая Сабина. От радости и благодарности у нее перехватило горло и на глаза сами собой навернулись слезы.

– Да я вас и не терял, – ответил тот почти равнодушно. – Как только Сергей Филиппович понял, что вы ни за что не бросите свое расследование, то сразу же велел мне глаз с вас не спускать.

У Сабины внутри все задрожало от радости. Все это время Тверитинов ни на минуту не оставлял ее без поддержки, он думал о ней, волновался… Он действительно любит ее! Чтобы не разреветься от счастья, она решила отвлечься и набросилась на Дьякова.

– Но вы не отвечали на телефонные звонки!

– Конечно, я не отвечал, – пожал плечами тот. – Не хотел, чтобы меня засекли. Тем более вы все равно в самый ответственный момент остались без мобильника. Кстати, можете его забрать.

Дьяков полез в карман и извлек оттуда Сабинин телефон.

– После вашего сборища мы тоже побывали в квартире Смородинцева, и я его изъял, – пояснил он в ответ на ее недоуменный возглас.

– А где Яснев? Вы не знаете, что с ним случилось? – осторожно спросила Сабина, ожидая услышать самое страшное.

– Он лежит на складе полумертвый от страха. Я бы дал ему выпить, но у него, насколько я знаю, проблемы с алкоголем. И сестрица его там же, тоже в полубессознательном состоянии.

– Лиля? А она-то как туда попала? Я совсем недавно с ней разговаривала – она была дома.

– Какая вы легковерная, – укоризненно покачал головой Дьяков. – Подручные Риты еще утром привезли ее на склад и объяснили, что нужно говорить, если вы вдруг позвоните.

– Но она разыграла целое представление! Учитывала всякие детали… И голос звучал так правдоподобно.

– Еще бы! Девушка жутко боялась за брата, потому и старалась изо всех сил.

Сейчас Сабина обожала Дьякова! Она готова была даже расцеловать его, но подозревала, что тот не сумеет должным образом оценить ее благодарность.

– А где Смородинцев? – все никак не могла успокоиться она.

– Лежит дома в постели. Не волнуйтесь, с ним все будет хорошо. И с вами все будет хорошо. И с нами…

– Но вы убили жену Романа Гирша! – воскликнула Сабина, наблюдая за возней, которую устроили вокруг лежавшей на земле троицы помощники Дьякова.

– Вы с ума сошли? – вытаращил глаза тот. – С чего бы нам людей убивать? Это всего лишь снотворное. Так успокаивают животных в цирке.

– В цирке! – повторила за ним Сабина. – Этот запах! Одежды, запертой в сундуке, влажной древесины, опилок… Так пахнет в цирке! Конечно, почему я сразу не догадалась? Когда меня похитили, я почувствовала, что запах мне отчего-то знаком… Это запах сценических костюмов – его ни с чем нельзя спутать.

– Надо же, вы все-таки догадались, – удовлетворенно хмыкнул Дьяков. – А ведь ваши похитители действительно артисты цирка. Брат и сестра. Такие, знаете ли, кудесники! Вообще-то они филиппинцы, родились на острове Миндоро. Колесили по всему миру, хотели открыть свое дело, но им денег не хватало. Тогда они рванули в Россию, рассчитывая на то, что в этой богатой и непредсказуемой стране им повезет подзаработать. Здесь-то судьба и свела их с Ритой Русановой-Гирш, которая готова была хорошо платить за услуги.

– Вы и это успели узнать! – восхитилась Сабина, чувствуя, что ее застывшая от ужаса кровь снова начинает струиться по жилам. – И где родились, и что умеют…

– Работа у меня такая, – скромно заметил Дьяков.

– А что вы собираетесь с ними делать? – с опаской спросила Сабина, наблюдая за тем, как «демонов» переносят на склад.

– Да ничего не собираемся, – удивленно ответил тот. – Поступим с ними так же, как они поступали со своими пленниками: оставим здесь. Когда очухаются, сами найдут дорогу домой.

– Но ведь они убийцы! – ахнула Сабина. – Вы не можете так просто взять их и отпустить.

– Наверное, я вас разочарую, но эти люди никого не убивали, – невозмутимо ответил Дьяков.

– А как же Борисов?! И его жена Илона?

Конечно, Сабина понимала, что здесь не место и не время для объяснений, но ждать подходящего момента у нее просто не хватило бы терпения. Дьяков, вероятно, отлично это понимал, потому что безропотно отвечал на все ее вопросы.

– Борисова убрали конкуренты, это уже доказано следствием. А вот Илона ваша выжила. Она находится в больнице под охраной. Считается важной свидетельницей, поэтому журналистам велели пустить «утку», будто она тоже умерла. Чуть позже сможете с ней встретиться.

Сабину это новость искренне обрадовала. Но непонятного во всей этой истории оставалось так много, что она не смогла удержаться от следующего вопроса:

– А как же похищения людей? Демоны? Весь этот маскарад?!

– Рита, как вы успели заметить, изображала призрак погибшей альпинистки Лены Чарунги, а циркачи играли роль демонов. Ну и красивые же они оба, просто фантастически! – не удержался и добавил он. – Близнецы, между прочим. Ловкие, как дьяволы. К тому же разбираются в травах и варят какие-то составы, которые вызывают галлюцинации. А еще владеют гипнозом и умеют подчинить человека своей воле практически с полплевка. Мне кажется, Рита должна была заплатить им целое состояние. Кстати, у них есть кусачая мартышка, обученная всяким фокусам. Ее содержание и дрессировка тоже влетали Рите в копеечку.

«Близнецы! Так вот каким образом женщина-суккуб неожиданно превращалась в мужчину! – сообразила Сабина. – Брат и сестра, экзотические красавцы, в нужный момент просто менялись местами».

– Суккуба, как я понимаю, изображала сестра, – вслух сказала она. – Или нет?

– Они играли свои роли по очереди, – подтвердил ее первоначальную догадку Дьяков.

– А летать они тоже научились на Филиппинах? – с опаской спросила Сабина, которой трудно было избавиться от наваждения. Гигантская женщина, взмывающая в небо, так и стояла у нее перед глазами.

– Если бы вы хорошо знали историю, то сами догадались бы, как они это делали, – улыбнулся Дьяков. – На самом деле они не летали, а прыгали. В восемнадцатом году в России такие «попрыгунчики» пугали и грабили нэпманов. Прикрепляли к обуви мощнейшие пружины и выходили на охоту. Ваши «демоны» сделали то же самое. А умение двигаться, держать баланс, приземляться после прыжка – это всего лишь профессиональные навыки.

Сабина подумала, что пружины, наверное, должны, распрямляясь, издавать какие-то звуки. Но когда в первый раз в сквере она увидела летающую женщину, вокруг рвались петарды, из машины, припаркованной неподалеку, гремела музыка. Поэтому неудивительно, что она ничего не услышала.

– Так значит, все это было только представлением? – спросила Сабина растерянно.

– Вы что, разочарованы? – догадался Дьяков.

– Да нет. Просто никак не могу охватить картину случившегося целиком.

– Что касается Риты Русановой, то она, насколько я понимаю, задалась целью устроить своим школьным недругам веселую жизнь.

– Она им мстила за смерть своего парня, – уверенно сказала Сабина. – Наверное, она обманула меня, когда призналась, что никогда никого не любила.

– Вот про любовь я ничего не знаю, – заявил Дьяков. – А теперь давайте я отвезу вас домой. Машину Крокотова мои люди отгонят к его дому.

Сабина замешкалась и сцепила руки перед собой в замочек.

– А… А где сейчас Сергей Филиппович? – спросила она, внезапно покраснев до ушей.

– Он буквально только что вернулся из Женевы и сразу отправился на светский раут. Там сегодня все лучшие представители оперной сцены, – охотно пояснил Дьяков.

– Намекаете на то, что Жанна Пальваль тоже там? – тут же поникла Сабина.

– Он ее сопровождает. – Дьяков серьезно посмотрел ей в глаза и неожиданно добавил: – Если хотите, я проведу вас через черный вход. У личной охраны есть специальный пропуск.

– Нет, вы что? – испугалась Сабина. – Сергей Филиппович вряд ли мне обрадуется. Если бы он хотел, то сам бы приехал меня спасать! – выпалила она неожиданно для себя.

– Он сказал, что не хочет вас спасать, – невозмутимо сообщил Дьяков.

– Он так сказал? – вскинулась Сабина, немедленно ощутив, как ее захлестывает жгучая обида.

– Потому что, если он вас спасет, вы будете чувствовать себя ему обязанной. А поскольку вы его бросили, он не желает ставить вас в неловкое положение.

– Это я его бросила?! – воскликнула Сабина, раздираемая противоречивыми чувствами.

– По крайней мере, когда Жанна Пальваль сказала, что заберет его у вас, вы возражать не стали.

– А вы-то откуда все это знаете?! – Сабина задохнулась от возмущения.

– Спокойно, – Дьяков взял ее за руку и потянул к машине. – Это всего лишь моя работа. Кстати, если вы хотите попасть на бал, вам следует торопиться.

– Спасибо, дорогая крестная, – угрюмо пробормотала Сабина. – Кстати, у меня проблемы с туфельками.

– И беретку я бы на вашем месте снял, – насмешливо заметил Дьяков.

Сабина недовольно сдернула с головы вышеупомянутый головной убор и полезла в машину.

– Вы ведь не выпускали меня из виду, – продолжала она ворчливым тоном, когда Дьяков уселся на водительское место. – Почему же ничего не сделали, когда меня похищали?

– Хотели получить улики. У нас своя тактика, – туманно ответил ее спаситель. – Как-нибудь я вам расскажу все в деталях. А сейчас нам пора. Куда поедем за туфельками – к вам домой или в магазин?

– Едем на Цветной бульвар, – решительно сказала Сабина. – Только мне прежде нужно позвонить, а телефон разрядился. Можете одолжить свой?

Дьяков подал ей мобильный и, когда Сабина дозвонилась, стал внимательно прислушиваться к разговору. Она общалась с какой-то Аней, которая оказалась понятливой и не задавала много вопросов.

– Мне срочно нужно попасть на светский раут, а я буквально ни на что не похожа, – сообщила Сабина.

Дьяков мысленно с ней не согласился. Она была похожа на чучело, созданное для того, чтобы охранять от ворон посевы морковки.

– Цвет на твой вкус, – продолжала между тем Сабина. – Туфли на высокой шпильке. Запомни: я должна быть совершенно неотразима.

– А кому это вы звонили? – не удержался и спросил Дьяков, когда разговор завершился.

– Своей подруге Ане, она байер, – ответила Сабина.

– Байер? А это что еще за фрукт? – изумился тот.

– Специалист, который занимается закупкой коллекций для бутиков. Планирует объемы поставок и все такое… У нас с ней один размер одежды и обуви, и она уже не раз меня выручала.

Вероятно, Аня была профессионалом высокого класса. Или просто волшебницей. Ей потребовалось не больше получаса на то, чтобы превратить Сабину в настоящую принцессу. Когда та выпорхнула из ее подъезда и двинулась к машине, Дьяков не удержался и присвистнул. Таких красоток в облегающих платьях с изящными прическами он, как правило, видел только в журналах и по телевизору. По прибытии на место он подал Сабине руку, помогая выбраться из автомобиля, и неожиданно для самого себя дико смутился. Она это заметила и немедленно решила, что выглядит великолепно.

* * *

Остановившись возле мраморной колонны, Сабина рассматривала нарядно одетых дам и их шикарных кавалеров. И наконец увидела тех, кого искала. Тверитинов выглядел мрачным и оттого еще более красивым. Жанна Пальваль в открытом платье цвета сомон сверкала улыбкой. «Вот кто настоящий суккуб, – с неприязнью подумала Сабина. – Вытянет из Сергея все соки и глазом не моргнет!»

Несмотря на то что многие присутствующие на вечере мужчины не сводили с Жанны восторженных глаз, Тверитинов рядом с ней вовсе не казался счастливым. «Какого черта я от него сбежала?! – принялась укорять себя Сабина. – Я что, с ума сошла? Я же люблю его больше жизни! Я восхищаюсь им. Я с ума схожу без него. И отдала какой-то там Пальваль только потому, что она знаменита и проявила упорство?!»

Сейчас Сабина была полна решимости вернуть назад то, что так бездарно потеряла. У нее еще есть шанс! Когда она пересекала зал, многие мужчины оборачивались ей вслед, и это внушало определенные надежды на победу.

Официант, проносивший мимо поднос с напитками, остановился возле нее, предложив выбрать что-нибудь по вкусу. Сабина взяла бокал шампанского и сделала большой глоток. Она понятия не имела, как приступить к делу. Операция по возвращению Тверитинова представлялась ей гораздо более сложной, нежели разоблачение демонов. Вряд ли можно просто встать перед ним и сказать: «Знаешь, что? Я решила к тебе вернуться. Наплюй на Жанну, и поедем домой». Кроме того, инстинкт подсказывал Сабине, что певица не станет хлопать глазами, если на горизонте появится соперница.

Лучше всего подойти к Сергею в тот момент, когда Жанны не будет рядом. В конце концов, хоть один разочек, но отлучится же она в дамскую комнату! Или ее отвлекут гости. И тогда Сабина успеет сказать Сергею несколько слов с глазу на глаз. Это казалось ей чертовски важным – увидеть его реакцию. Понять, что он чувствует. Если же рядом будет Жанна, откровенного разговора не получится.

Однако коварная Пальваль снова разрушила все ее планы. Она зорко оглядывала зал и неожиданно встретилась взглядом с Сабиной. В ту же секунду ее прекрасное лицо исказилось. Она отошла от Тверитинова, подозвала охранника и что-то сердито заговорила, глазами указывая на нее. Сабина поняла, что дело плохо. Сейчас ее спросят, как она сюда попала. Наверняка этот вечер благотворительный, и билеты стоят целое состояние.

Возможно, Тверитинов бросится ей на помощь. А может, он вообще не заметит, как ее под локти выведут из зала и вытолкнут на улицу. Уж Пальваль постарается его отвлечь!

Было ясно, что, натравив на нее охранника, Жанна открыто объявила о начале военных действий. Сабина не знала, что делать. Бежать? Тогда ее поймают на глазах у всех, и Сергею будет за нее стыдно! Ведь он не сможет делать вид, что они незнакомы. Ему придется выручать ее, объясняться с охраной, и Жанна получит настоящее удовольствие от представления, в котором Сабина будет выглядеть глупой самозванкой.

Под тяжелым взглядом охранника Сабина попятилась. «Наверное, все-таки придется бежать», – подумала она и тут услышала знакомый голос – глубокий и красивый. Его обладатель что-то с удовольствием рассказывал, и Сабина тотчас представила, как он при этом артистично двигает руками. Конечно, это был Владимир Павлович, оперный певец, хозяин собаки Ваты!

Сабина резко развернулась и увидела возвышающуюся над собравшимися плотную фигуру во фраке. Владимир Павлович выглядел импозантно и очень внушительно. Обретя в его лице надежду на спасение, Сабина подлетела к нему и, схватив за руку, выпалила:

– Владимир Павлович, спасите меня! Я проникла сюда без приглашения, и теперь меня охрана ловит! А мне очень важно тут остаться, чтобы поговорить с одним человеком.

– Боже мой, Сабина, – воскликнул оперный бас и тотчас же расцвел улыбкой. – Как я рад вас видеть! Никакой охране я вас не отдам!

Он был высоченный, могучий, громкоголосый, вокруг него стояла толпа почитателей, которых артист развлекал рассказами.

– Я как раз говорил моим друзьям про Ватку! Это такая потрясающая собака, равных ей во всем мире не найти!

И тут к ним наконец-то приблизились охранники.

– Прошу прощения, – сказал один из них вежливо, но сурово. – У вас есть пригласительный билет? Чья вы спутница?

– Это моя спутница! – загремел на него сверху Владимир Павлович. – И не просто спутница. Она – моя любимая женщина! И попрошу больше не соваться к нам со всякими глупостями.

С этими словами Владимир Павлович собственническим жестом обнял Сабину за плечи. Та гордо вздернула подбородок и тут же увидела Тверитинова. Он стоял совсем рядом и смотрел на нее во все глаза. Лицо его вытянулось от изумления. А вот у великолепной Жанны, которая наверняка притащила его сюда, чтобы откровенно позлорадствовать, нос побелел от гнева. «Ага, у тебя тоже есть недостатки!» – мстительно подумала Сабина.

– И все же позвольте ваш пригласительный билет, – стоял на своем настырный охранник.

Вероятно, Жанна имела в этом обществе большой вес, раз ей так стремились угодить.

– Пожалуйста, пожалуйста, – не стал спорить Владимир Павлович.

– Господин Сундуков и госпожа Курятникова, – вслух прочитал охранник и вытянулся во фрунт. – Извините, произошло недоразумение.

– Кто это такая – Курятникова? – шепотом спросила Сабина. – Я думала, вы тут с женой.

– С женой, – подтвердил ее спаситель. – Она и есть госпожа Курятникова.

– И где она сейчас?

– Отправилась курятничать, – хохотнул тот. – Любит, понимаете ли, флиртовать направо и налево. Ну, хоть ты что с ней делай. А вы, выходит, тут не просто так, а со смыслом?

– У меня любовные огорчения, – призналась Сабина. – Я ушла от одного человека, а потом поняла, что совершила самую большую глупость в своей жизни!

– И он сейчас здесь, – полуутвердительно сказал Владимир Павлович.

– Здесь, – вздохнула Сабина.

– Если хотите, я могу поучаствовать в ваших любовных разборках.

– Спасибо, но я лучше сама.

– Тогда идите, душа моя, а потом возвращайтесь снова. Мы с вами выпьем за мою собаку. За нашу собаку, если вы не возражаете.

Сабина не возражала. Уже уходя, она увидела, что к Владимиру Павловичу подошла тощая дама с веером в руке и жеманным голосом спросила:

– Кто эта женщина в коралловом платье? Я ее знаю?

– Вряд ли, – ответил тот. – Она вернула мне мою Ватку!

Он был уверен, что все уже слышали рассказ о его пропавшей, а потом чудом нашедшейся собаке. Но дама с веером, очевидно, не слышала.

– Вернула ватку? – несказанно удивилась она. – Помилуйте, Владимир Павлович, здесь есть отличная аптечка. Зачем вам старая ватка? Возьмите новую!

– Но я ее люблю, – удивился тот, не особо вслушиваясь в то, что ему говорили. – Я к ней привязан, в конце концов!

Сабина улыбнулась. Перестав опасаться охранников, она наконец вздохнула с облегчением и вышла в сад. Воздух был напоен свежестью и ароматом душистого табака. Сабина обожала эти цветы и остановилась возле большой клумбы, чтобы ими полюбоваться.

– Госпожа Курятникова? – раздался позади нее знакомый голос.

Она повернула голову и увидела Тверитинова, который стоял совсем близко, так близко, что она чувствовала тепло его тела.

– Да? – сказала она, поведя бровью.

– Какая у вас забавная фамилия! Еще забавнее, чем предыдущая. Впрочем, Курятникова звучит немного побогаче, чем Гришкина. Но все равно недостаточно пышно для вас. Может быть, вам стоит подумать об альтернативном варианте?

– Серьезно? – Сабина непроизвольно прижала руку к груди, пытаясь унять стук сердца. – А что, у вас есть какое-то конкретное предложение?

– Очень конкретное, – понизив голос, ответил Сергей и решительно развернул Сабину лицом к себе. – Не хотите ли называться госпожой Тверитиновой?

Он сжимал ее в объятиях так сильно, что Сабина почти не могла дышать. Сергей приблизил свои губы к ее губам и потребовал:

– Скажи «да».

– Да, – выдохнула Сабина. И еще раз повторила для верности: – Да!

Они долго целовались, не обращая внимания на людей, слонявшихся поблизости. Из динамиков, развешанных по саду, звучала песня Синатры «Путники в ночи», и поцелуй длился до тех пор, пока не стихли последние аккорды.

– А сейчас мы поедем в Ясенево за твоими чемоданами, – решительно заявил Тверитинов. – И не возражай!

Ему все время казалось, что чемоданы сыграли в их втором разрыве какую-то мистическую роль. Он обещал их привезти и не привез. Больше эту ошибку Сергей повторять не собирался.

Не успели они сделать и нескольких шагов по направлению к выходу, как прямо перед ними появилась вездесущая Пальваль. Увидев рядом с Тверитиновым свою соперницу, она остановилась как вкопанная.

– Знаете, Жанна, – светским тоном сказала Сабина и собственническим жестом взяла Сергея под руку. – Я понимаю ваши чувства. Когда-то у вас была любовь и все такое… Но теперь он мой и только мой. Он мне нужен! Поэтому я его забираю.

– Как пару перчаток? – насмешливо спросила певица и внимательно посмотрела на Тверитинова: – А ты что на это скажешь?

Тот пожал плечами и ответил:

– Что перчатки обмену и возврату не подлежат.

* * *

Через несколько дней Сабине позвонила Рита Русанова-Гирш и предложила встретиться.

– Мне немного неловко, – призналась она своим удивительным грудным голосом. – Я чувствую, что должна вам кое-что объяснить.

Сабина едва сдержалась, чтобы не фыркнуть прямо в телефонную трубку. Ее пугали демонами и травили всякой гадостью, а этой женщине всего лишь «немного неловко»! Ну а воспоминания о зубастой мартышке и вовсе делали ее монстром в глазах Сабины.

Однако любопытство победило в ней все иные чувства, а заодно и доводы рассудка, и Сабина согласилась встретиться. Рандеву было назначено в небольшом ресторанчике в центре Москвы. Рита поджидала Сабину на летней веранде. На ней было простое белое платье, волосы собраны на затылке в небрежный узел.

– Надеюсь, вы не держите на меня зла, – печально улыбнувшись, начала Рита, когда ее собеседница устроилась напротив.

Сабина в ответ лишь пожала плечами. Как будто говорила: «Какая разница? Даже если я по-настоящему сердита, все равно ничего не смогу поделать».

– Я действительно обманула вас, сказав, что никогда никого не любила, – продолжала Рита, подперев щеку кулаком. – Вообще-то, когда вы явились ко мне домой, я здорово разнервничалась.

– Вы сами меня пригласили, – напомнила Сабина. – И я не заметила, чтобы вы нервничали.

– Это хорошо, – удовлетворенно сказала Рита. – Значит, за все эти годы я кое-чему научилась.

Под словами «все эти годы» она явно подразумевала свою замужнюю жизнь и произнесла их не без иронии.

– Только не говорите мне, что вы несчастливы, – сердито бросила Сабина. – Несчастные жены миллионеров лечатся от депрессии на берегу Адриатического моря или жалеют себя, сидя в светелке у окна. Вы же развили такую бурную деятельность…

Рита подняла чистые изумрудные глаза и неожиданно призналась:

– Я бы хотела совсем иного счастья.

Однако Сабине надоело ходить вокруг да около.

– Вы ведь позвали меня для того, чтобы все мне объяснить, верно? – перешла она прямо к делу. – Так вы все же любили Андрея Протасенко?

– Нет, я не любила Андрея, – покачала головой Рита. – Я любила Антона Уварова.

Сабина онемела от неожиданности и едва не хлопнула себя по лбу. Вот он – ответ на все вопросы!

– Теперь понятно, почему фотография с вашего камина была такого плохого качества! – воскликнула она. – Это меня сразу удивило. Когда человек очень дорог, его снимок реставрируют, ретушируют, улучшают. Вы же перед моим приходом просто наскоро пересняли первую попавшуюся школьную фотографию Андрея Протасенко и вставили в рамку.

– Вы невероятно наблюдательны, – вынуждена была признать Рита.

– Да я вас сразу заподозрила, – не удержалась и ляпнула Сабина. – Я догадывалась, что это именно вы стоите за всеми неприятностями, которые обрушились на ваших бывших одноклассников.

Почему-то ей страстно хотелось сбить с Риты лирическое настроение. Она мечтала о деловом разговоре, а ее кормили томными воспоминаниями. Кажется, она добилась своего. Голос Риты стал жестче, а туманная дымка исчезла из ее глаз.

– Серьезно? – спросила она. – И что же вас заставило меня заподозрить?

– Начать с того, что на меня напали почти сразу после разговора с вами. Вам не понравилось то, что я веду расследование. И вы решили меня припугнуть, заставить выйти из игры.

– Ну… допустим, – повела плечом Рита.

– Простая логика подсказывала мне, что «суккуб и компания» – предприятие дорогостоящее. Я ни на секунду не поверила в то, что демоны настоящие, – соврала Сабина. – С самого начала я отдавала себе отчет в том, что это всего лишь театральная постановка. Суккуб соблазняет человека и сулит ему успех в делах. Допустим, само соблазнение обошлось вам не слишком дорого. А вот успех в делах… Вам пришлось подключать связи, чтобы убедить того же Борисова, что овладевшая его телом и разумом демонесса действительно всемогуща. Прибавьте сюда слежку за всеми членами бывшего тайного общества, организацию похищений, стоимость тех препаратов, которыми их выводили из строя… В общем, я поняла, что в деле замешан человек со средствами. Богатый человек!

– Борисов был в трансе, – с удовольствием подтвердила Рита. – Я наслаждалась его паникой. Не знаю, этот ли подонок убил Антона или нет… Но точно кто-то из них, из наших золотых мальчиков. Как только я узнала, что гибель Антона не была случайной, я поклялась отомстить.

– Но как вы это узнали? – спросила Сабина, стиснув пальцы. Вопрос не давал ей покоя многие дни. Она жаждала услышать ответ.

– Давайте, я расскажу вам все по порядку, – предложила Рита. – Чтобы не перескакивать с одного на другое.

Сабина молча кивнула. Официант поставил перед ней молочный коктейль, но она не торопилась его пробовать. Она вообще не шевелилась, вся обратившись в слух.

– У нас с Уваровым был тайный роман. Да, я помню, у него было двое маленьких детей и милая, добрая жена… Но знаете, иногда настоящая любовь обрушивается как раз на тех, кто распланировал свою жизнь на годы вперед, все закруглил, расставил по местам… Короче говоря, с нами случилась беда. И невероятное счастье! Мы скрывали его изо всех сил. Карьера Антона полетела бы под откос, узнай хоть кто-нибудь о нашей связи. Впрочем, не о месте физрука мы пеклись – какая там особая карьера… Скорее, о его добром имени. Учитель и старшеклассница – таких историй был миллион, и ни одна не закончилась счастливо.

Рита достала из сумочки сигареты и нервно закурила. После чего продолжила рассказ.

– Когда выяснилось, что у нас будет ребенок, Антон решил развестись с женой. Все складывалось удачно – я должна была родить уже после того, как получу аттестат. Мы мечтали о том, как начнем жить вместе. Я понимала, что будет трудно. У учителя с небольшой зарплатой на руках оказывалось трое малышей… Но у нас были планы, мы надеялись на свои силы, удачу и на нашу любовь.

И вот однажды мне показалось, будто Чучундра что-то заподозрила. Тогда мне пришло в голову окрутить для отвода глаз какого-нибудь парня – чтобы усыпить ее бдительность. А тут как раз у Антона начались стычки с Андреем Протасенко. С мальчишкой творилось что-то ужасное, а что конкретно, выяснить никак не удавалось. Он не шел на контакт. Антон ведь делился со мной всеми своими проблемами, – призналась она с тоской.

Из чего Сабина сделала вывод, что Роман Гирш никакими проблемами с женой не делится.

– И тогда мы решили, что я подружусь с Протасенко и попытаюсь что-нибудь выведать. Заодно обзаведусь кавалером и успокою подозрения Чучундры.

В тот злополучный вечер Протасенко позвонил Антону и наконец раскололся. Он заявил, что элитные мальчики – наркоманы, что он хочет выйти из их компании, а они угрожают ему расправой. Антон пытался отговорить парня идти на стройку, где должна была состояться разборка. Но тот уперся и сказал, что мужчина должен сам решать свои проблемы.

Не знаю, возможно, Антон что-то предчувствовал. Прежде чем броситься спасать Протасенко, он написал мне записку. По дороге бросил ее в мой почтовый ящик. В этой записке он прямо сказал, что боится за свою жизнь, потому что идет защищать хорошего ученика от наркоманов и подонков. И перечислил их фамилии.

Сабина слушала, затаив дыхание. Конечно, какие-то события она могла реконструировать, опираясь на добытые факты, но то, что рассказывала сейчас Рита, должно было навсегда остаться для нее тайной.

– Эту записку я получила только двадцать четыре года спустя, – бесцветным голосом сказала Рита. – В тот роковой вечер к нам в гости нагрянула бабушка. Поднимаясь наверх, она вытащила почту, не заметив адресованного мне письма. И на следующий день вместе с газетами увезла конверт в деревню. Не так давно бабушка умерла. Я занималась оформлением наследства, часто бывала в ее доме, разбирала вещи…

– Вы нашли письмо Антона среди старых газет? – поразилась Сабина.

– Представьте себе мое потрясение, когда я его прочитала. Я долго не могла прийти в себя. Мне было так же плохо, как тогда, когда Антон погиб…

– Так все-таки не испорченный творог был виноват в том, что вы оказались в больнице? – сочувственно спросила Сабина.

– Я сделала аборт, – без всякого выражения ответила Рита. – Без Антона вырастить ребенка казалось невозможным. Учитывая пьющую мамашу, которая таскала из дома вещи. Это я велела ей говорить про таблетки. И я оказалась права – все приняли мою версию, и имя Антона не пострадало.

– Значит, вы решили мстить, когда нашли конверт и прочитали записку? – сделала вывод Сабина.

– Сначала я хотела собрать всех этих подлецов вместе – Борисова, Крокотова, Яснева и Смородинцева – и показать им письмо Антона. Посмотреть, как они будут реагировать. Примерно в это же время я случайно познакомилась с филиппинцами, которым позарез нужны были деньги. Они жаждали оказывать услуги – любые. Они не отличались особой щепетильностью, наша страна была для них чужой, но они знали, что здесь гуляют шальные деньги.

Сначала я намеревалась просто немного поиздеваться над нашей «великолепной четверкой» и попросила филиппинцев о пустячной услуге.

– Призрак Чарунги! – догадалась Сабина.

– Да, и это была, конечно, глупая затея. Но поговаривали, будто «тайное общество» в свое время занималось колдовством… Я подумала, что в таком случае призрак должен будет их здорово напугать.

– Ребята не занимались колдовством, – покачала головой Сабина. – А только делали вид. После того как погибли Андрей и… ваш Антон, им понадобилась легенда, которой можно было бы прикрыть покупку наркотиков.

– Антон и Андрей не погибли, – резко бросила Рита. – Они были убиты! Не забывайте об этом.

– Да как же об этом можно забыть? – пробормотала Сабина.

Они немного помолчали. Рите потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки.

– Настоящая жажда мести охватила меня в тот момент, когда я увидела Дениса…

– Его сына! – воскликнула Сабина, которая только сейчас наконец поняла, что на самом деле произошло на вечере выпускников. И что стало спусковым крючком для всех дальнейших событий.

– Он так похож на своего отца! – Рита закусила губу, всеми силами стараясь справиться со слезами. – Просто как две капли воды. Он вырос и стал таким, каким Антон был в момент своей смерти. Я столкнулась с мальчишкой в коридоре и едва не умерла. По крайней мере, сердце у меня на несколько мгновений остановилось. И в ту же секунду я отчетливо поняла, что никогда и никого не полюблю так, как любила Уварова. После аборта я не могла иметь детей. Из-за четверых негодяев моя жизнь оказалась исковерканной. Да, конечно, если посмотреть со стороны, я живу в свое удовольствие. Роману нравится, что я хорошо выгляжу, он делает для меня много приятных вещей, у меня нет проблем с отдыхом, с тряпками. Но что все это значит по сравнению с тем счастьем, которым я могла бы обладать! У меня отняли мое настоящее счастье!

Рита не удержалась и заплакала. Сабина молча подала ей салфетку. Немного подождала и сказала:

– И вы отомстили.

– Я должна была что-то предпринять. Просто не могла сидеть и думать обо всем этом изо дня в день. Письмо Антона жгло мне руки. Мне кажется, если бы мы с филиппинцами не изображали демонов, я бы не выдержала и сделала что-нибудь ужасное. У мужа есть пистолет. Я выучила наизусть комбинацию цифр, которая отпирает сейф, где он лежит. Я боялась, что просто сорвусь и своими руками разделаюсь с каждым из негодяев. И рука моя не дрогнет.

– А это случайно не вы пристрелили Борисова? – с опаской спросила Сабина.

– Нет, это сделал кто-то еще. Вероятно, Вадим успел напакостить многим людям. Мне его не жалко. Не жалко! – повторила она.

Сабина сочувствовала Рите – ее очень растрогала трагическая история погибшей любви. Чтобы окончательно не впасть в тоску, нужно было срочно переключиться на что-нибудь другое, и Сабина быстро придумала, как это сделать.

– А вот меня вы пугали совершенно безосновательно, – сказала она с укоризной в голосе.

Рита промокнула слезы и посмотрела на Сабину немного удивленно. Наверное, она рассчитывала на большее понимание с ее стороны. Тем не менее ей удалось довольно быстро взять себя в руки. Нельзя было не восхититься столь сильным характером.

– В такие моменты мой муж обычно делает человеку, которого он обидел или невольно задел, какой-нибудь подарок, – осторожно сказала миллионерша.

– Неужели? – спросила Сабина, высоко подняв брови.

Недавно она уже получила Тверитинова. И после рассказа Риты еще отчетливее осознала, что это самый лучший подарок, какой только могла преподнести ей жизнь.

– Да, вообразите себе! – подтвердила Рита с улыбкой. Солнце играло в ее волосах и перебирало камушки дорогого браслета. – Роман считает, что это должно загладить вину и положить начало доброй дружбе.

– Но ведь не все принимают подарки, – хмыкнула Сабина.

– Ну… Для того чтобы подарок не отвергли, он должен быть по-настоящему привлекательным. Необычным, экзотическим, заставляющим сердце стучать сильнее…

Влюбленная Сабина, абсолютно равнодушная ко всем богатствам мира, посмотрела на нее с подозрением.

– Уж не собираетесь ли вы подарить мне ту обезьяну, которая так любит кусать всех, кого ни попадя?! – возмущенно воскликнула она. – Потому что при мысли о ней мое сердце совершенно точно начинает стучать сильнее!

Content

Галина Куликова
Сабина изгоняет демонов