Мэри Уистлер

Две невесты

Глава 1

Вытащив последний лист из пишущей машинки, Роза Арден вздохнула с облегчением. Теперь она может пойти домой, и гнетущая тишина, воцарившаяся в кабинетах «Манкрофт энд Майлз» после рабочего дня, сменится суматохой метрополитена.

Однако тишина эта вовсе не казалась безжизненной — повсюду слышались скрип половиц и оживленная суета мышей за панельными обшивками стен. Контора «Манкрофт энд Майлз» была очень старой, древняя деревянная обшивка стен потускнела от времени и запылилась, но по-прежнему приводила в восторг клиентов. Старый камин зиял, как открытый рот, а модерновая система центрального отопления не соответствовала своему названию.

Роза собрала законченную работу и понесла ее в кабинет мистера Манкрофта. Там атмосфера была особенно тяжелой — спертой от запыленных сводов законов и курительной трубки хозяина, сделанной из корня эрики. Девушка осторожно переложила эту трубку вместе с кисетом, которые глава фирмы почему-то забыл, на блокнот с промокательной бумагой, а на их место водрузила свою аккуратную стопку бумаг и вдруг заметила, что мистер Манкроф, видимо страдая сегодня амнезией, забыл и вечернюю газету. Она взяла ее и несколько минут изучала. На первой странице была помещена фотография очень красивой молодой женщины, а под ней стояла подпись: «Мисс Кэрол-Энн Вейзи готовится к свадьбе года!» В углу ее фото был помещен небольшой фотопортрет будущего мужа мисс Вейзи, Ричарда Гая Дензила Уокфорда, сына судоходного магната. Заголовка статьи и привлекательной внешности жениха с правильными чертами красивого лица было достаточно, чтобы возбудить интерес и сердцебиение у любой женщины. Не будучи исключением, Роза с учащенным пульсом и оживлением в глазах прочла абзац:

«Мистер Гай Уокфорд — один из самых богатых молодых мужчин страны, владелец ряда конюшен низкорослых лошадей для игры в поло, нескольких специально созданных гоночных машин, загородных домов и пентхауса в Нью-Йорке. Он также имеет дом на Бермудах, где и собирается провести свой медовый месяц. Или часть медового месяца, так как пара предполагает попутешествовать, прежде чем окончательно обоснуется в доме «Уиллоуфилд-Холл» в Йоркшире».

Роза почувствовала, как мгновенно сжалось ее горло, и закрыла глаза. Йоркшир... ее родное графство! И хотя девушка никогда не слышала об «Уиллоуфилд-Холл», она сразу же представила себе поросшую вереском местность, на фоне которой стоит этот дом, и даже ощутила острый привкус моря, приносимый ветром с побережья, услышала одинокие крики чаек, прилетающих оттуда.

Йоркшир!.. «Уиллоуфилд-Холл»... И... Бермуды! Медовый месяц на Бермудах!

Она вновь взглянула на фотографию Гая Уокфорда. Задумчивое и немного, как ей показалось, подавленное выражение глаз... мятежный подбородок. Не считая этого, мужчина казался ответом на все тайные девичьи мольбы: красивый, мужественный, безупречно ухоженный и, конечно, богатый!

Мисс Кэрол-Энн Вейзи описывалась как девушка из очень древней семьи, ее портрет висел на летней выставке в Академии. Портрет этот выдвинул художника на первый план в высшем ранге художников-портретистов и принес натурщице массу предложений появиться в рекламе, фильмах и других средствах массового развлечения. Однако эти предложения, как информировали ранее газеты, были презрительно отвергнуты. А сегодняшним днем невеста должна была посетить репетицию своей свадьбы, и огромное множество женщин, вероятно, ринулось смотреть ее торжественный выход из церкви.

На полях вечерней газеты виднелась карандашная пометка, сделанная рукой мистера Манкрофта, и Роза прочла ее с легким чувством удивления:

«Вспомни Гая в его приготовительной школе...[2]* Деньги — проклятие!»

Роза не могла серьезно отнестись к тому, что деньги — это проклятие. Напротив, их недостаток часто служил причиной смущения и затруднений. Она обнаружила это, когда осталась одна, вынужденная сама заботиться о себе, а дом ее отца в Йоркшире был продан за долги, и не осталось ничего, что могло бы обеспечить ее хотя бы маленькой собственной квартиркой. Она не имела возможности даже спокойно отправиться в отпуск, предварительно не скопив на него денег.

Возможно, именно поэтому, проводя душное лето в Лондоне, Роза теперь тоскливо думала об открытых ветрам пространствах и прохладном ласкающем морском бризе.

Она вернулась в свой кабинет и была уже готова накрыть машинку чехлом, как вдруг ей почудились звуки, которые едва ли могла вызвать мышь. Это были шаги — шаги по лестнице, затем послышался грубый мужской кашель. Быстро подойдя к двери, Роза распахнула ее, и мужчина, который только что поднялся на последнюю ступеньку и тяжело привалился к перилам, посмотрел на девушку отсутствующим взглядом.

Кровь струилась из глубокой раны над его бровью, и он казался таким бледным, что Роза не удержалась от восклицания. Самым нелепым в его виде была розовая гвоздика в петлице, уже начинающая увядать.

— Прошу прощения, — рассеянно произнес он, — я ищу офис... офис мистера Манкрофта...

— Мистер Манкрофт ушел домой около часа назад.

— Ох!.. Я понял...

Мужчина слегка покачнулся и вцепился в перила. Роза, забыв о крайней странности ситуации, бросилась вперед, чтобы предотвратить его падение. Схватив мужчину за руку, она оттащила его от перил и привалила к стене коридора, затем, глядя на него полными участия глазами, спросила, не попал ли он в аварию.

— В аварию? — эхом повторил он. Голос его был невнятным, в глазах с крошечными, не больше булавочной головки, зрачками застыло странное потрясенное выражение. Радужная оболочка, как голубое море, затопившее зрачки, лишала его, видимо, способности фокусировать взгляд. В ярком свете коридора глаза эти казались очень синими и блестящими, и Роза на время почти ослепла от их яркости.

— Авария? — вновь повторил он. — Да, что-то ударило меня по голове... Думаю, дверца такси... Хотя я не помню... — Он рассеянно приложил руку к глазам и тихо спросил: — Я могу сесть?

— Конечно.

Но Розе пришлось приложить усилия, чтобы убедить его пройти в кабинет. Когда же ей удалось усадить странного посетителя на стул, он выглядел таким бледным, что она тут же подумала о медицинской аптечке, в которой хранилась небольшая бутылочка бренди — на такой вот непредвиденный случай. Мистер Манкрофт обычно держал ключи от аптечки в ящике своего стола, но, поскольку он отбыл домой, стол его, скорее всего, был надежно закрыт на замок. Тем не менее Роза бросилась туда, чтобы убедиться в этом, и в результате вернулась со стаканом воды — это было все, что она могла найти, чтобы привести посетителя в чувство.

Запоздавший визитер мистера Манкрофта принял стакан с благодарностью, затем вытер кровь со лба батистовым носовым платком, таким тонким и белоснежным, что он резко выделялся на фоне его загорелой руки, и, наконец, со слабой насмешкой уставившись на платок, произнес:

— Кажется, я истекаю кровью...

Роза сразу же стала спокойной и деятельной.

— Крови, на самом деле, не так много, — успокоила она мужчину, — но рана, очевидно, глубокая, так что я обработаю ее. Если вы не возражаете немного подождать, я принесу таз с водой и полотенце из туалетной комнаты и позабочусь об этом прямо здесь.

Он поднял на нее блестящие синие глаза, сидящие под красиво изогнутыми бровями, и сердце девушки упало.

Где-то она видела его раньше... Конечно, видела! Да на той самой фотографии в вечерней газете! Его гладко зачесанные назад волосы были теплого коричневого цвета, как она себе и представляла, и мерцали в электрическом свете. На фото, правда, не было гвоздики в петлице, но... Ведь днем он присутствовал на репетиции своей свадьбы!

Это был Ричард Гай Дензил Уокфорд, и с ним произошел какой-то инцидент в такси. Он, видимо, так и не понял, как это все случилось. Сейчас краска постепенно начала возвращаться на его лицо.

— Вид крови не вызывает у вас тошноту? — Мужчина внезапно улыбнулся, лукаво и насмешливо. — Мои извинения, если вызывает. Но это не моя вина, что проклятый таксист врезался мне прямо в лоб! — Он болезненно нахмурился, как будто что-то пытаясь вспомнить. — Моя машина смята, меня самого хотели отправить в госпиталь, но я от них улизнул и воспользовался проезжавшим мимо другим такси. Там, вероятно, и потерял сознание на некоторое время.

— Я... я понимаю, — пробормотала Роза. Странная голубизна его глаз вновь смутила ее.

— Ну, если вы понимаете, — произнес он, все еще пытаясь остановить кровотечение, — и сможете принести обещанный таз с водой, то я, возможно, перестану пачкать ваш офисный ковер...

— Конечно! — сразу же откликнулась она и упорхнула в туалетную комнату, как будто ей внезапно подарили пару крыльев.

Глава 2

Минут через десять, несмотря на несколько капелек крови на элегантном сером костюме и итонском галстуке, которые, вероятно, нелегко будет окончательно удалить, Уокфорд выглядел гораздо более похожим на безупречного молодого человека, принимающего этим днем участие в репетиции своей свадьбы в самой модной лондонской церкви.

Розе удалось найти коробочку лейкопластыря, и рана над глазом мужчины была аккуратно заклеена. Девушка попыталась убедить его в необходимости по возможности скорее посетить врача — рана была глубокой и нуждалась в паре хороших стежков. Кроме того, Уокфорд явно пребывал в состоянии сильного шока, хотя и пытался почти весело шутить, пока она убирала, как он выразился, «принадлежности милосердной самаритянки», и все еще был бледен под загаром.

— Едва ли можно ожидать, что старина Манкрофт держит здесь какие-то запасы, — заметил он, признавшись, что ему сейчас не помешала бы хорошая порция бренди. — Насколько я его помню, он не относится к любителям выпить.

Роза изучающе и серьезно смотрела на мужчину большими, ясными, зеленовато-карими глазами.

— Вы давно не видели мистера Манкрофта? — предположила она.

— Давно, — признался Уокфорд. — Он ведет мои дела, но боюсь, у меня появилось обыкновение оставлять его с ними наедине. И старина Манкрофт, знаете ли, отлично справляется. — Он рассеянно поправил перед зеркалом галстук. — Вообще Манкрофт — надежный человек. Я привык любить его.

— Привыкли? — переспросила Роза с легкой ноткой удивления.

Мужчина повернулся и принялся рассматривать ее с насмешливым изгибом уголков рта.

— Юная леди, — произнес он, — а вы кажетесь мне очень юной, хотя ваша помощь была довольно квалифицированной! Когда вы станете постарше, то, без сомнения, сделаете открытие, как это сделал я сам, когда мне исполнилось двадцать пять, что с годами у людей возникает способность нежно любить. Причем эта любовь совершенно отличается от спонтанной, не задающейся никакими вопросами и не вызывающей никаких сомнений юношеской любви! — Он говорил вполне рассудительно, хотя и казался очень изможденным. — К тому времени, как вам стукнет тридцать пять, вы опять сделаете потрясающее открытие — оказывается, вы уже не способны испытывать никакой нежности... к кому-то или к чему-то! Остается лишь одна привычка.

— О нет! — возразила она с такой убежденностью, что отблеск цинизма неприятной вспышкой промелькнул в его глазах. — Я так не думаю. Я даже уверена, что со мной такого не случится!

— Но вы еще совсем маленькая девочка. Девятнадцать? Двадцать?

— Двадцать, — ответила Роза.

— И вы здесь работаете? — спросил он, впервые оглядываясь вокруг, как будто только сейчас понял, что находится в приемной. — А если вы здесь работаете, то, значит, не родились, как это говорят, «с золотой ложкой во рту»... — Он провел рукой по лбу и нахмурился, пытаясь сосредоточиться. — Кстати, я, вероятно, должен представиться, не так ли? Знаю, рабочий день уже закончился, но...

— Я знаю, кто вы, — мягко призналась она и, взяв со стола газету, показала ему. — Я узнала вас почти сразу же.

Мужчина с отвращением посмотрел на свое фото.

— Что за ужасный вид! — воскликнул он. — И почему все газетчики так любят засовывать людей, подобных мне, на первые страницы, привлекая излишнее внимание?

— Полагаю, потому, что людям нравится читать о таких людях, как вы, — предположила Роза так же мягко, как и прежде. — А мисс Вейзи очень красивая.

— Правда? — спросил Уокфорд, будто до сих пор не знал, что его будущая жена — признанная красавица. Бросив небрежный взгляд на ее фото, он отвернулся. — Ну, в данный момент ни один, даже самый восторженный, член британского общества не назовет красавцем меня, — заявил он, глядя на себя в зеркало и любуясь пластырем над правым глазом. — Вы можете представить меня в таком виде встречающим у алтаря невесту? Плюс, конечно, в визитке и с неизменным цветком в петлице? — Уокфорд отбросил в сторону увядающую гвоздику, как будто она вызывала у него отвращение. — Ненавижу бутоньерки!

— Вы не думаете, что должны дать знать мисс Вейзи, что попали в аварию? — спросила Роза. — Вы увидите ее сегодня вечером?

Гай Уокфорд покачал головой:

— Догадываюсь, вы не очень знакомы со свадебной рутиной? Сегодня вечером я предполагаю присутствовать на так называемой «холостяцкой вечеринке», которая является финалом бурной и разгульной жизни свободного мужчины, прежде чем он сунет голову в петлю. А утром, вероятно, проснусь с тяжелой головой, и то, что я чувствую сейчас, будет мне казаться лишь цветочками!

— Значит, вы чувствуете себя сейчас отвратительно? — с сочувствием спросила Роза.

— Я чувствовал себя гораздо хуже, когда вошел сюда. — Он криво усмехнулся. — А теперь, полагаю, мне нужно идти.

— Вы не хотите, чтобы я дала знать мистеру Манкрофту, что вы заходили к нему? — поинтересовалась Роза.

Ее слова, казалось, озадачили его, как будто он не особенно представлял себе, зачем вообще сюда пришел. Затем Уокфорд покачал головой и поморщился: видимо, движение вызвало в ней неприятную пульсацию.

— Нет... Не думаю. — Он серьезно взглянул на девушку, будто впервые увидел в ней личность, и ее сияющие в свете тусклых офисных ламп белокурые волосы вызвали в его глазах что-то вроде восхищения. Затем, глянув в ее очень большие и очень встревоженные глаза, спросил: — И часто вы так долго засиживаетесь на работе, мисс?..

— Арден, — подсказала она ему. — Роза Арден. Нет, я обычно не задерживаюсь так долго. Просто сегодня нужно было закончить важные документы, которые понадобятся мистеру Манкрофту рано утром.

— Вы его секретарь?

— Последние шесть месяцев.

— Счастливый человек! — воскликнул Уокфорд совершенно серьезно и затем протянул ей руку. — Ну, спасибо, мисс Арден, за то, что были для меня ангелом-спасителем! Я не забуду вас... — Голубые глаза омрачились и потемнели. — Я загляну как-нибудь повидать старину Манкрофта. Возможно, на днях.

— Но вы уезжаете на ваш медовый месяц, — напомнила она ему.

— Да? — Вспышка недоумения озарила затуманенную темноту голубых глаз. — Ах да, наверное. Ладно, в таком случае... В общем, как-нибудь загляну, — неопределенно закончил он.

Роза проводила его до двери.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы я позвонила доктору, мистер Уокфорд? — обеспокоено предложила она. — Он может прийти сюда и посмотреть вас. Кроме того, я могу проводить вас на такси домой.

Мужчина насмешливо, как и прежде, улыбнулся:

— Ни за что на свете, мое дорогое дитя! Я ухожу, и... и большое спасибо за вашу заботу! — На пороге он заколебался. — И не читайте завтра газет! Думаю, это довольно вредная привычка — читать прессу, особенно когда она заполнена всяким вздором о свадьбах.

Тем не менее на следующий день первым, кто схватил вечернюю газету, когда ее принесли в офис, была Роза. Прочитав заголовок на первой странице, она испытала шок, но ни в малейшей степени не была удивлена. «Невеста осталась стоять у алтаря!.. Красавица невеста ждала около часа, затем церемонию отменили! Оцепенение охватило огромное число гостей!»

Рядом была помещена фотография невесты, покидавшей дом своего отца в сиянии белого шелка и брюссельских кружев. Она несла букет белых роз и лилий, и позади нее шла процессия из маленьких мальчиков-пажей в костюмах, вызывающих воспоминания о портретах Ромни[3]*, и девочек в легких соломенных шляпках а-ля леди Гамильтон, завязанных под подбородками огромными шелковыми бантами.

Здесь же красовались полдюжины подружек невесты. По крайней мере, две из них часто мелькали в светской хронике, как дебютантки этого сезона. Шафером выступал молодой человек, часто заявлявший о своем родстве с герцогом. В заметке говорилось, что он рыскал по всему Лондону в поисках пропавшего жениха. И в данный момент, как утверждалось в газете, все еще обыскивал все возможные убежища, которые только мог вспомнить.

Роза стояла, вцепившись в газету и отрешившись полностью от реальности, а младшие машинистки в приемной взахлеб обсуждали новость. Они даже не подозревали, что вчера вечером Ричард Гай Дензил Уокфорд закапал кровью весь пол в этом офисе, после чего Розе пришлось тщательно смывать следы его пребывания здесь, чувствуя тошноту, потому что она была одной из тех, кто ощущает слабость в желудке при виде крови.

Они также не подозревали, что она спасла увядающую гвоздику, вытащив ее из корзины для бумаг и унеся домой, где цветок под воздействием аспирина значительно ожил.

Не было причин сегодня задерживаться на работе, и Роза еще засветло покинула офис. Проходя мимо церкви, где днем должна была состояться свадьба, девушка вспомнила оцепенение, напавшее на нее при прочтении газеты, и тут же подумала: а что чувствовала бы она сама, если бы подобное случилось с ней?

Ждать почти час мужчину, который пообещал жениться на тебе, а затем лицом к лицу столкнуться со смущающей правдой, что тебя бессердечно обманули и покинули! Да так вульгарно и жестоко! На глазах всех родных и друзей!

Но вряд ли Гай Уокфорд на самом деле покинул свою невесту. Может быть, что после сильного удара по голове он совершенно забыл о дне своей свадьбы? Во всяком случае, вчера вечером он находился в полном замешательстве. Однако тут же возникал вопрос: допустим, у него случилась амнезия после удара по голове, только почему же друг Уокфорда не смог его нигде найти?

Роза вновь обратилась к газете и узнала, что Гай Уокфорд не присутствовал даже на «холостяцкой вечеринке», а его дворецкий заявил, что хозяин не ночевал дома. Его вообще никто не видел со вчерашнего дня. И никто, кроме, очевидно, ее самой, не знал о столкновении с такси.

Она начала чувствовать такое беспокойство, что покинула автобус задолго до своей остановки и пошла пешком, продолжая спрашивать себя, что же ей теперь делать? Может, позвонить в дом мисс Кэрол-Энн Вейзи и сообщить имеющуюся у нее информацию? Или пойти в полицию, и пусть они займутся поисками человека, которому, вероятно, временно изменила память... Возможно, Уокфорд где-то скитается, не уверенный даже в своем собственном имени!

Открыв дверь своей крошечной квартирки, Роза тут же потянулась к телефону, горько упрекая себя за то, что не решилась вызвать доктора для Уокфорда еще вчера вечером. Она уже почти набрала номер полицейского участка, как вдруг чья-то рука ей помешала.

— Очень неблагоразумно делать поспешные телефонные звонки, — проговорил спокойный мужской голос. — Они часто бывают необдуманными, и этот был бы именно таким. Лучше сядьте, успокойтесь и объясните мне, почему вы так полны решимости поддержать дело моих недругов?

Роза в изумлении уставилась на него, не в состоянии поверить собственным глазам.

— Как... как вы сюда попали? — запинаясь, спросила она.

— Ваша хозяйка позволила мне войти, — пояснил Гай Уокфорд. — Приятная женщина... Таких называют «душой дома». Я представился ей старым другом вашего отца. Она даже предложила мне чашку чая!

У Розы вдруг задрожали колени, и она почувствовала, что ноги ей совсем отказывают. Девушка опустилась в кресло, продолжая молча, как будто он лишил ее дара речи, смотреть на мужчину. Только минуту назад она представляла его себе то в госпитале, то бредущим по набережной Виктории и беспомощно пытающимся вспомнить, кто он такой...

Но вот он здесь, во вчерашнем сером костюме, только теперь слегка помятом, и с тем же галстуком, на котором еще заметны пятна крови, но вполне учтивый и беспечный. Пластырь по-прежнему украшал его лоб, однако он слегка улыбался и спокойно курил сигарету, которую достал из коробочки на столике в ее крошечной гостиной.

Роза с трудом пришла в себя.

— Вы забыли, что у вас сегодня свадьба?

— Нет. — Его улыбка, ставшая намного шире, была не особенно приятной — странной и загадочной. — Не забыл, именно поэтому я здесь. Я не желаю сегодня жениться, и мне нужна ваша помощь! Но сначала сделайте, пожалуйста, нам обоим по чашечке чая или кофе...

Глава 3

Роза осталась сидеть неподвижно в своем кресле.

— Не думаю, что я хочу приготовить чай или кофе для мужчины, который заставляет женщину ждать в церкви, заполненной их родственниками и общими друзьями!

— О, перестаньте, мисс Арден! — очень мягко и вкрадчиво произнес Гай Уокфорд. — Разве это не предвзятая точка зрения? Ведь вы не владеете фактами! Знаете, мне ужасно хочется чего-нибудь выпить! Если бы вы могли предложить мне виски с содовой...

— Не могу. В буфете есть только немного шерри. Можете обслужить себя сами, если хотите.

Гай открыл дверцу буфета и вытащил бутылку, затем долго и задумчиво изучал ее этикетку. Видимо, считал, что данный напиток подходит лишь для кулинарных целей. Однако, явно нуждаясь в каком-то стимулирующем средстве, залпом выпил первый бокал, затем налил себе второй и вопросительно оглянулся на Розу. Но та покачала головой.

— Я не пью, — пояснила она.

— Неудивительно, если это лучшее, что вы можете себе позволить. Но едва ли это вежливо, коль скоро вы на время являетесь моей хозяйкой?

— Невольной хозяйкой, — поправила она его. Он секунду сурово смотрел на нее. Несмотря на довольно изможденный вид, глаза Уокфорда сегодня вспыхивали ледяным блеском, и Розе показалось, что им овладела странная жестокость. Был ли Уокфорд обычно решительным и непреклонным, она не могла знать, но челюсти его и сгустившаяся синева глаз, как будто он столкнулся с синим лучом прожектора, уставившимся прямо на него, указывали, что временами этот человек может быть очень упрямым.

— Я готов принести вам извинения за все неудобства, которые вам причинил, — проговорил он, — и, вероятно, еще причиню. Прошлым вечером у меня создалось впечатление, что вы удивительно понимающая молодая женщина, но теперь я уже не так в этом уверен. В ваших глазах больше нет сочувствия, и вы злитесь, что я здесь. Но это единственное место, куда я мог прийти.

— Откуда у вас мой адрес?

— Я позвонил к вам в офис и... — он вновь улыбнулся, так же неприятно, — какая-то девушка дала мне его. Без сомнения, она подумала, что я ваш новый бойфренд. Уверен, он у вас есть.

— Я... — Роза сжала губы. — Вы не имели права этого делать! И мне никто не сказал, что вы звонили.

— Я очень просил, чтобы вам не говорили.

Она уставилась на него, чувствуя нереальность всего происходящего. Это невероятно — он здесь, когда пол-Лондона его ищет! Пропавший жених, о котором все газеты написали как о женихе из волшебной сказки! Уокфорд имел достаточно денег, чтобы купить самолет, если бы он этого захотел, и сбежать от сложившихся обстоятельств, оказавшихся, очевидно, ему не по силам, но он здесь...

А невеста сидит и ждет его в своем роскошном лондонском доме, окруженная предсвадебным беспорядком, который так и не привел к самой свадьбе. Чемоданы, дорожные принадлежности, оберточная бумага... Как будто кто-то дал ей в руки волшебное зеркало, Роза буквально видела разбросанные в апартаментах мисс Вейзи вещи, слышала пронзительные звонки ее телефона, наблюдала, как она на них отвечает... И нет никаких сомнений, что мать невесты сейчас в состоянии коллапса, а весь дом — в волнении. Отец девушки в этот момент, вероятно, звонит в полицию, ожидая отчетов. Но противоречивые отчеты не дают никакого ответа...

Между тем пропавший жених находился в ее, Розиной, квартире! И выглядит так, словно абсолютно не чувствует за собой никакой вины во всей этой «истории» и даже не имеет намерения хоть как-то, исправить ситуацию! Более того, он сейчас явно не в себе.

— Вы должны позволить мне позвонить. — Роза решительно направилась к телефонному аппарату в углу комнаты. — Нужно хоть кому-то дать знать, что вы живы и все еще в Лондоне...

И вновь рука Уокфорда, как тиски, сомкнулась на ее запястье.

— Ничего подобного вы не сделаете, мисс Арден! — Голос его был ледяным и властным. — Я вам этого не позволю!

Роза попыталась урезонить его:

— Но мисс Вейзи... Неужели вы не понимаете, что она чувствует в данный момент? Неужели не понимаете, что ведете себя отвратительно? Так не поступил бы ни один джентльмен...

— Теперь вы должны признать, что я вовсе не джентльмен.

Она поджала губы.

— Вы поставили женщину в невыносимое положение! Заставили ее ждать почти час в церкви, где она надеялась счастливо выйти замуж! Она никогда не оправится после этого... Унижение, шок, недоумение... И сейчас она, вероятно, полна беспокойства о вас!

— Если бы! — холодно возразил он. — Это было бы впервые в ее жизни. Кэрол-Энн не умеет беспокоиться о других. Пусть они о ней беспокоятся! А если хотите знать мое мнение, то она сейчас страстно надеется, что я либо сломал себе шею, прыгнув с Вестминстерского моста, либо убит. Предпочтительнее второе, потому что это устранило бы всяческие предположения о том, что я ее бросил.

Роза в ужасе смотрела на него.

— Н-но... Вы же собирались пожениться! Она не согласилась бы выйти за вас, если бы...

— Если бы не была глубоко и страстно влюблена в меня? — Тон его стал резким и насмешливым. — Как много вы знаете о любви, малышка? Очень мало, как я подозреваю. По-моему, вы явно витаете в облаках и мечтаете о замужестве, как о вратах в рай. Поверьте мне, брак никогда не открывает врата в рай... никому! А брак с такой девушкой, как Кэрол-Энн, может означать только горькое отчаяние, если ты беден, или ярость и разочарование, если тебе случилось оказаться таким богатым, как я.

— Тогда... тогда почему?

— Сложная взаимосвязь всего, моя дорогая невинность. Такие вещи устраиваются сами собой. Но давайте не будем вдаваться сейчас в подробности. Вчера в это же время я не видел пути назад, хотя наш медовый месяц, вероятно, был бы окончательно погублен. И все потому, что Кэрол-Энн не могла взять с собой свою любимую служанку — мать этой девушки то ли заболела, то ли еще что-то... А Кэрол, оказывается, не может обойтись без нее! Не справится! Было много бесполезных дискуссий, и мне стало казаться, что я верблюд, спина которого почти сломалась... Затем убранство в церкви не выдержало никакой критики... — Уокфорд принялся расхаживать туда-сюда по узкой, тесной комнатке. — Потом было решено, что мы полетим не на Бермуды, а в Париж, и я с ужасом представил, что меня там ждет. Бесконечные магазинные оргии и ночная жизнь! А моя новая лодка, видите ли, должна подождать... как и дом, который должен быть готов к нашему приезду. Ничего подобного не маячило впереди еще сутки назад, и тогда в моей голове все закипело. А затем я попал в аварию с этим такси, и моя голова окончательно раскололась. Но потом я почувствовал себя просто прекрасно! — Уокфорд как-то странно посмотрел на девушку. — Прекрасно и легко! Я понял, что еще могу остаться свободным!

— Нет! — воскликнула Роза. — Вы не можете из-за разбитой головы остаться свободным от обязательств. Вы знали, во что ввязываетесь, еще когда обручались, и теперь должны пройти через это. Позвольте мне объяснить все за вас... сообщить полиции, что вы здесь, со мной, что вы попали в аварию... Это будет все очень просто объяснить!

Но он лишь покачал головой и почти нежно ей улыбнулся:

— Моя милая Роза, хотя все это будет очень просто объяснить, есть кое-что, что вы должны усвоить. Выпутавшись из ужасной паутины, в которую я попал, нанеся поражение сидящему в ней пауку, я не имею ни малейшего желания попасть в нее снова. О, только не это! Вы можете считать, что удар по голове свел меня с ума... расстроил мои умственные способности... назовите это как хотите... но я больше не тот Гай Уокфорд, что изображен на ужасном снимке в газете, которую вы мне вчера показали!

Роза почувствовала, как забился ее пульс, а сердце болезненно сжалось.

— Тогда... кто же вы? — спросила она.

— Новый человек, — ответил Гай, — свободный новый человек! — Он подошел к ней ближе. — И вы отвезете меня туда, где я некоторое время смогу наслаждаться свободой.

Роза отпрянула от него. Ее зеленовато-карие глаза стали огромными.

— Ч-что вы... имеете в виду? — пролепетала она. Он показал ей свое распухшее запястье.

— Видимо, вчера в аварии я сильно повредил его, оно причиняет мне сильную боль. Не думаю, что я смогу вести машину без риска... по крайней мере, для других людей. А вы ведь не хотите, чтобы я стал виновником еще одной аварии?

Девушка нервно облизала губы.

— Как далеко вы хотите, чтобы я вас отвезла?

— О, не далее пары сотен миль. И разумеется, я не позволю вам немедленно вернуться назад, чтобы распространять радостные вести о том, где меня можно найти.

Роза не могла поверить, действительно ли это происходит с ней, или она грезит? Сверкающие синие глаза Гая Уокфорда были суровы и холодны, губы плотно сжаты, и она поняла, что удар по голове, очевидно, все-таки не прошел для него бесследно.

— Вы умеете водить машину?

— Я... я возила своего отца. Он был доктором, а я сопровождала его на вызовы.

— Отлично, — одобрительно пробормотал Уок-форд. — Какая была марка машины?

Роза назвала ее, и Уокфорд улыбнулся с легким презрением.

— Вы обнаружите, что «бентли» имеет больше преимуществ. И у меня нет сомнений, что вы прекрасно с ним справитесь. В вас есть что-то, что внушает мне доверие.

Такого поворота событий Роза не могла ожидать. В полной растерянности оглядывая свою крошечную гостиную, девушка размышляла, как он отреагирует, если она все же попытается воспользоваться телефоном. В конце концов, немного физической силы... И тут вдруг увидела маленький предмет, блеснувший в его здоровой руке. Незаметно сунув руку в карман брюк, Уокфорд вытащил небольшой аккуратный револьвер, и теперь дуло его было направлено прямо на нее. Девушка почувствовала, как холодные мурашки побежали по ее спине.

— Роза, — со зловещим спокойствием произнес мужчина, — я не хочу вас пугать, но вы должны прекратить думать о телефоне в углу. Постарайтесь убедить себя, что его там нет, и вбейте себе в голову, что я сейчас очень целеустремленный человек, и меня не уговорить даже тому, кто выглядит, как вы, и имеет такие же ясные, огромные и самые укоризненные глаза! Вы поняли, Роза?

Она молча кивнула.

— Вы совершенно в этом уверены?

— Да, — ответила она.

Он убрал опасную вещицу.

— Что вы от меня хотите? — спросила девушка.

— Идите на кухню и сделайте нам чай или кофе. Посмотрите, может, найдете чего-нибудь еще из еды, посущественнее. Я ничего не ел с самого завтрака, а это была всего лишь булочка с маслом и кофе на стоянке. Всю прошлую ночь я просидел на набережной, составляя планы, и практически не спал. Я, возможно, подремлю немного, пока вы будете вести машину... по крайней мере первую часть пути, а потом посмотрим. Но надеюсь, вы поговорите со мной, Роза, в вашей мягкой, сочувственной манере, как делали это прошлым вечером. Это необыкновенно утешает.

Она оставила его и отправилась на кухню. Обшаривая буфет и включая электрическую плиту, Роза пыталась найти объяснение всему с ней происходящему. Возможно, она просто чересчур начиталась триллеров и насмотрелась фильмов ужасов? Но, поскольку Роза почти не ходила в кино и не особенно любила триллеры, это никак не могло стать объяснением. А в дверном проеме позади нее стоял Гай Уокфорд, наблюдал за ней и загадочно улыбался.

— Бедная Роза! Надеюсь, когда вы решитесь выйти замуж, у вас все пройдет гладко.

— По крайней мере, когда я решусь выйти замуж, — едко парировала она, — я выберу мужчину, который меня не бросит. И конечно, не такого, как вы!

Гай вошел и присел на угол кухонного стола. Закурив сигарету, он улыбнулся ей голубоглазо и белозубо. Эта улыбка на его изможденном лице казалась трогательно очаровательной.

— Неразумно делать подобные предсказания, Роза, — мягко произнес он, наблюдая, как она разбивает в миску яйца. — Предоставьте это Судьбе!

Глава 4

Проведя за рулем всю ночь, Роза поняла, что очень устала и испытывает нервное напряжение. Она никогда прежде не управляла таким большим автомобилем, как «бентли», — длинным, лоснящимся и красивым. Впервые увидев серебристо-серую, как крылья мотылька, машину в гараже, где ей велено было ее забрать, девушка поначалу испугалась, сможет ли она вести такую машину? Но когда заехала за Уокфордом и они направились в дальние предместья, к ней вернулась уверенность. Розе всегда нравилось водить машину, а «бентли» отзывался мгновенно, даже слишком, на каждое ее движение, пока она, наконец, не научилась точно оценивать его потенциал. И было необыкновенное удовольствие сидеть как на престоле, в полном комфорте, когда длинная линия обтекаемого капота вытягивается перед тобой.

Вскоре относительная темнота дальних пригородов осталась позади, сменившись полным мраком открытой сельской местности, который прорезали только пучки их фар, и Роза почувствовала, что может расслабиться, комфортно отклониться на спинку сиденья. Несколько миль Уокфорд наблюдал за ней в полном молчании, только изредка выдавая инструкции, рекомендуя принять влево или держать переключатель скоростей более легко, затем высказал мнение, что она очень хорошо справляется, и спокойно рядом с ней уснул.

После этого Роза окончательно решила, что с ней происходит что-то нереальное. Дорога впереди продолжала разворачиваться миля за милей, мрачная темень осенней ночи начала постепенно рассеиваться, открывая звезды и низко висящий диск поздно взошедшей луны, и странное чувство восторга, больше похожее на слегка лихорадочное приятное возбуждение, охватило девушку. Только вчера она тосковала по морскому воздуху, и мысли об открытых пространствах ускоряли ее пульс, и вот сейчас они направляются на запад, к побережью.

Они мчались мимо деревенских лугов, прудов с утками и вывесок древних постоялых дворов. Был уже час ночи, Гай Уокфорд все еще спал. Время от времени девушка искоса посматривала на него, все больше осознавая, насколько он эмоционально и физически утомлен. Темная голова мужчины черным пятном выделялась на фоне серебристо-серой обивки кресла, и, когда лунный свет касался его лица, оно выглядело пугающе бледным. Уголки красивой формы рта были печально опущены, решительный подбородок покоился на итонском галстуке, ресницы казались такими же густыми и черными, как у женщины...

Внезапно они поднялись, и Уокфорд сонно огляделся вокруг.

— Ну, белокурая, а вы хорошо справляетесь! — заметил он.

Роза отбросила со лба прядь волос и повернулась к нему. Причем не забыла сбавить скорость прежде, чем это сделала.

— Вы спали очень спокойно, — сообщила она.

— Оставив вас одну за рулем, — добавил он. — Вы не находите, что это очень одиноко — мчаться сквозь ночь?

— Когда не с кем поговорить — да, — согласилась она. — Но в любом случае я никогда этого прежде не делала.

— И сейчас делаете это только потому, что я вас вынудил, — сдержанно заметил Уокфорд. Выпрямившись, он вгляделся в указатель, который они проезжали. — По крайней мере, мы на правильном пути, а это доказывает, что вам можно доверять — вы все делаете точно так, как я вам велел. Через пару часов мы будем на месте.

— Где?

— Все это вы узнаете в свое время, — почти лениво протянул Гай. — Любопытство — порок, и я предпочитаю его не удовлетворять.

— Ну, это уже слишком! Я имею право знать!

— Да, имеете право знать, — согласился он и, повернув голову, испытующе уставился на нее. — Вы совершенно необычная молодая женщина, знаете ли. Вы многое могли бы сделать, чтобы доставить мне массу неприятностей: кричать о помощи, поскольку я буквально похитил вас, или прямиком направиться в полицию и сдать меня в руки констебля. Или вы все еще помните о той маленькой вещице у меня в кармане? — Он многозначительно прикоснулся к фалде пиджака.

— Вы некоторое время крепко спали, — напомнила она ему.

— Это правда, — согласился он. — Но, вполне возможно, я спал только одним глазом. На самом деле я никогда не имел намерения причинить вам боль, и вы, вероятно, знаете это. И поскольку вы сделали все, что я просил, я скажу вам, что это за место, куда мы направляемся. Это дом, доставшийся мне от моей бабушки. Он находится на побережье. Почти из каждого окна там видно море, а в каждом уголке сада чувствуется его запах... особенно когда оно бурное. Вы любите море?

— Я всю жизнь прожила возле него, — призналась Роза.

— И все же, когда я столкнулся с вами в первый раз, вы допоздна работали в мрачном лондонском офисе!

— Так случилось, что теперь я сама должна зарабатывать себе на жизнь, — пояснила Роза, сконцентрировавшись на дороге впереди, купающейся в яркой теплоте их фар. — Меня удивляет, как это вы предполагаете скрыться в доме, оставленном вам вашей бабушкой, когда там, должно быть, полно знающих вас людей? — спросила она. — Особенно если они читают газеты!

Гай Уокфорд улыбнулся, закурил сигарету, предложил одну ей и только после этого ответил:

— Это проще простого. Когда люди, знающие вас, вам преданы, все просто!

— Понятно, — кивнула Роза.

Некоторое время они ехали в тишине, хотя она знала, что он не спит.

— Мне совсем не хочется, чтобы вы вели машину всю дорогу без отдыха, — наконец нарушил он молчание. — Вам лучше передать руль мне и немного поспать.

— Нет. У вас повреждено запястье.

— Я справлюсь, если вы, конечно, не боитесь, что я опрокину вас в канаву.

Роза покачала головой:

— Я поведу и дальше. Это вы нуждаетесь во сне. Не думаю, что вы хорошо спали прошлой ночью.

— Совсем не спал, — признался Гай. — Мне о многом нужно было подумать. — Он улыбнулся ей, странно и очаровательно в свете звезд. — Вы хорошая девушка, Роза! И вы мне нравитесь.

Спустя несколько часов они позавтракали за столиком небольшого уютного постоялого двора.

Намазывая себе маслом второй кусочек хлеба и нагружая его вареньем, Роза встретилась с синими глазами мужчины, который вовлек ее в это невероятное приключение. Он тоже казался очень голодным, когда они садились за стол, теперь же в его в глазах мерцало полное удовлетворение.

— Ах, Роза, — произнес Уокфорд, протягивая ей сигарету, — вы должны признать, что здесь гораздо лучше, чем в Лондоне! Что бы вы делали в этот момент, если бы я не спас вас?

Она взглянула на свои часы. Было всего лишь семь с небольшим.

— Думаю, я была бы еще в постели.

— Во сколько вы завтракаете?

— Без четверти восемь. В половине девятого я уже ухожу в офис.

— А что вы едите на завтрак?

Девушка слегка улыбнулась:

— Иногда варю себе яйца, иногда — нет.

Уокфорд окинул взглядом ее стройную фигурку.

«Почти по-мальчишески худенькая», — подумал он и неодобрительно нахмурился:

— И что же, могу я спросить, у вас на обед?

Роза улыбнулась шире:

— Это скорее зависит от состояния моих финансов. В начале недели обычно я обедаю очень хорошо, но к концу мой обед состоит из яблока и булочки с изюмом. Бывают случаи, когда мне приходится обходиться без булочки, довольствуясь только яблоком.

— Боже правый! — воскликнул он. — Но это ужасно! Нечего удивляться, что вы такая худая! Разве старина Манкрофт недостаточно вам платит?

— Достаточно, — кивнула она, — но у меня много проблем. Оплатить ренту, например, купить одежду, еду, чтобы пополнить мою кладовую... Не думаю, чтобы она показалось вам хорошо забитой. Кроме того, плата за проезд, ну и тому подобное.

— А где ваши родители?

Девушка ответила, что они умерли. Уокфорд задумчиво постучал сигаретой по крышке своего изысканного платинового портсигара.

— Могу я высказать предположение о том, сколько вы зарабатываете?

Роза ответила, что может, если хочет, и, когда он наугад назвал цифру, с искренним развлечением рассмеялась и объяснила, насколько его догадка далека от истины, чем привела его в полное уныние. Она развеселилась еще больше, увидев, какой ужас отразился на его лице и послышался в его голосе, когда он пробормотал:

— Иногда я трачу больше, пригласив друга на ленч! Вы уверены, что не морочите мне голову?

— Совершенно уверена! — откликнулась Роза.

Он заглянул в прозрачные зеленовато-карие глаза и понял, что она говорит только правду. Было в ее лице что-то простодушное и искреннее и еще — цепкое упрямство следовать тем стандартам, которые она считала правильными. И не имеет значения, какие соблазны однажды встанут на пути этой девушки, она всегда будет держаться установки на честность. В ней все было ясно, такая никогда не сможет изменить даже самой себе.

И это было удивительно для мужчины, который привык к потрясающим и избалованным красавицам. С этой же девушкой, между прочим вовсе не выглядевшей красавицей и носящей одежду, купленную, как говорят, «с вешалки», что, впрочем, ее никак не угнетало, он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Это совершенно неправильно, что вы полностью должны отвечать сами за себя, — заметил Уокфорд, внезапно нахмурившись. — Вы же не сможете продолжать так вечно?

— Нет. — Полный крах ее семейной жизни и разложение на составные части всего, что ей дорого, было для Розы все равно что бередить болезненную рану, и ей не хотелось задерживаться на этой теме и уж тем более обсуждать ее с незнакомым человеком. В любом случае была более важная проблема, которую, как ей казалось, он умышленно обходил, и она вернулась к ней с выражением спокойной настойчивости на лице. — Мистер Уолфорд, вы совсем перестали думать о чудовищности того, что делаете? Вам не приходит в голову, что вы тем самым ставите себя в невыносимое положение?

— Положение нельзя считать невыносимым, если оно делает еще худшее положение вполне сносным, — парировал он.

Роза беспомощно посмотрела на него:

— Но как вы все объясните? Должно же быть объяснение. Вы не можете просто сбежать и оставить все вот так! И люди вас узнают, поскольку вы имеете дом в здешних местах.

— Мой дом совсем рядом, но я не был здесь много лет. Последний раз, когда я посещал этот постоялый двор, я пребывал в таком беспечном настроении, что, должно быть, выглядел совершенно по-другому, нежели теперь.

В первый раз Роза различила в его голосе нотку горечи.

— И как давно это было?

— Пять... нет, шесть лет назад!

— И вы тогда были очень счастливы?

— Я был безумно счастлив! Идиотски счастлив! Как человек, который думает, что все лучшее в жизни лежит перед ним и ему больше нечего от нее желать!

— Вы имеете в виду... любовь? — мягко спросила она, заметив, что он часто морщится от боли, как будто запястье причиняет ему неудобства, да и рука его неловко висела, и он редко ею пользовался.

— Да, я был влюблен. — Он криво улыбнулся. — А это состояние души иногда причиняет страдание... Хотя в то время я надеялся, что со мной такого не произойдет никогда! И еще я надеялся жениться. Вообразите! Надеялся!

— И что-то пошло не так?

— Все! — Гай отодвинул вазу с темно-красными розами с центра стола на край, что бы она не мешала ему смотреть на девушку. — Она вышла замуж за другого, — объяснил он и вновь криво улыбнулся.

— Тогда... вчера... Вы же не обратились в бегство?..

— Конечно нет! — ответил он с холодным укором. — Я не поворачиваюсь спиной к людям, Роза! Что бы они мне ни сделали! Просто я должен быть свободен, я уже пытался вам это объяснить.

— Да, но... — Она чувствовала себя пловцом, попавшим на глубокое место. Уокфорд не понимает, что говорит и делает... Тем более что он не относится к тем людям, которые ведут себя мстительно и злобно. Только не с таким мужественным подбородком и не с такими ярко-синими глазами, которые теперь, когда Уокфорд выпустил на волю поток воспоминаний, стали еще более синими. Лицо его казалось таким бледным и изможденным, что причиняло ей боль, а темные круги под глазами ранили ее еще больше. Было очевидно, что он имел огромную способность чувствовать и... помнить! — Вы не смогли ее забыть? — спросила она с нежностью в голосе, с которой Гай, очевидно, никогда не сталкивался прежде, судя по тому, как он странно на нее посмотрел.

— Многое со временем переживается, — спокойно ответил он. — Я наконец сделал это открытие. Время — очень важный фактор.

— Но даже время не смогло вас полностью излечить? — предположила Роза.

Он еще более странно улыбнулся и отодвинул свой стул.

— Вы очень молоды, — произнес он. — И сейчас слишком раннее утро, чтобы вдаваться в откровения относительно чьей-то давней любовной жизни. В данный момент вы и так слишком глубоко увязли в моей решимости избежать супружеского статуса! Давайте лучше продолжим наш путь.

Роза последовала за ним к машине. Сев за руль, она, однако, не смогла не признаться ему в возникшем у нее подозрении, что хозяин и его жена рассматривали их с явным любопытством. Определенно с большим любопытством, чем, она была уверена, они отнеслись бы к другим проезжающим... даже в такой ранний час!

— Вы не думаете, что они вспомнили вас? Или прочли газеты?

Уокфорд улыбнулся ей невозмутимо и слегка насмешливо:

— Если и так — прочли газеты и с жадностью рассматривали мое фото! Тогда, вероятно, в данный момент они говорят друг другу: вот теперь ясно, почему свадьба не состоялась! На сцене появились вы! Вы — та причина, по которой я не смог вынести мысли о супружестве с другой женщиной!

Роза задохнулась от его слов, и большая машина так опасно вильнула, что Гай поспешно схватился за руль, предотвратив серьезную аварию.

— Но это ужасно! — воскликнула она. — И вы прекрасно знаете, что это неправда! Мы должны что-то сделать...

— Не беспокойтесь, — успокаивающе проговорил он. — Это совершенно не важно, что думают вот такие люди. Вполне вероятно, вы их больше никогда не встретите. А в Лондоне никто не видел нас вместе.

— Но что подумает мистер Манкрофт, если я не появлюсь этим утром в офисе?

— Решим это позже. Но и он, несомненно, не свяжет вас со мной.

— Откуда вы знаете? В гараже, где я брала вашу машину, служитель смотрел на меня очень подозрительно. А теперь, когда вы исчезли, полиция начнет расследование... — Волна беспокойства охватила Розу. — Вы не имели абсолютно никакого права втягивать меня в свои дела! Это нечестно с вашей стороны!

— Действительно, — согласился Гай со смертельной усталостью в голосе. — Но теперь, когда вы все же вовлечены, нет никакой пользы жаловаться. И если бы вы хотели остаться в стороне и не вмешиваться, Роза, то не должны были проявлять такое сочувствие, заботясь о неглубокой ране над глазом беглого жениха! И не должны были иметь таких больших, полных участия глаз и столь нежного голоса. Не знаю, осознаете ли вы это, но вы живое воплощение женского сострадания и чуткости, и у меня вовсе нет сомнений в том, почему я примчался именно к вам!

Роза обнаружила, что ей нечего на это сказать. День становился все светлее, солнце постепенно пробивало себе путь сквозь гряды туманных облаков, в воздухе начинал ощущаться легкий запах моря, возбуждающе обещая скорую встречу с ним, и эта последняя часть путешествия прошла в мгновение ока. Следуя инструкциям Гая, менее чем через полчаса после того, как они оставили постоялый двор, Роза уже подъезжала к ржавым кованым железным воротам, которых, казалось, много лет не касалась рука человека. Уокфорд велел ей в них проехать.

Впереди бежала заросшая дорога, рододендроны и азалии забивала разросшаяся вокруг трава, кусты разрослись до гигантских размеров. За деревьями Роза мельком заметила спокойную поверхность воды со склонившимися над ней камышами. Затем их встретил лабиринт из запущенных кустарниковых зарослей, когда-то, видимо, создававших приятный уголок для прогулки.

Сам дом возник в их поле зрения совершенно внезапно. Перед ним оказалось открытое пространство, раньше, видимо, служившее подъездной аллеей, а теперь ставшее зеленым морем буйствующей травы, которое плескалось об обвалившиеся каменные ступеньки дома. В некоторых оконных проемах, напоминающих о георгианской эпохе, не было стекол.

— Он выглядит немного запущенным, да? — заметил Гай Уокфорд, неуклюже покидая машину и неуверенно останавливаясь на гравийной дорожке.

Роза не смотрела на него, думая о том, какое буйство красок здесь бывает весной, когда распускается садовая желтофиль, скрывающаяся в заросших травой бордюрах под обветшавшей террасой, а под деревьями прямо к подъездным воротам маршируют растущие сами по себе бледно-желтые нарциссы... Даже теперь, когда закончилось лето, а за углом притаилась зима, розовые кусты все еще радовали взгляд избранными образцами элитных роз, а каскады фуксий свешивались из каменных вазонов на террасе.

И море, видимо, было здесь совсем рядом — Роза не только ощущала его запах, но и слышала легкие, ленивые шлепки волн о берег.

— Не могу понять, почему вы так запустили это место, — начала она и вдруг поняла, что мужчина, который так своевольно похитил ее, нуждается в немедленной поддержке. Он стоял, вцепившись в машину, лицо его было совсем серым.

— Извините, — виновато пробормотал Гай, пытаясь улыбнуться. — Это все проклятая рука! Последние несколько миль она адски болела, и у меня ужасное подозрение, что я ее сломал!

— О нет! — воскликнула Роза и бросилась ему на помощь, собираясь усадить на подножку или на какое-то другое место.

Внезапно входная дверь распахнулась, и. к ним по разрушенным ступенькам сбежала пожилая женщина с седыми волосами.

— Это миссис Бивс, — объяснил Гай и закрыл глаза. — Она кладезь здравого смысла...

«Кладезь здравого смысла» принялась кудахтать вокруг него, как взволнованная курица. Роза умоляюще смотрела на нее, пытаясь что-то объяснить, в то время как владелец полуразвалившегося дома позади них праздновал свое возвращение к остаткам своей собственности, полностью теряя сознание. И все, что две женщины смогли сделать, — это помешать ему упасть на гравий ничком.

Глава 5

Миссис Бивс оказалась женщиной находчивой. В мгновение ока она расслабила хозяину галстук, резко крикнула кому-то в доме, чтобы пришел и помог им, и заговорила о вызове доктора, но страдалец открыл глаза и запротестовал громко и ясно, заявив, что не нуждается ни в каких докторах.

— Просто дайте мне войти в дом... — слабо пробормотал он, словно собираясь вновь потерять сознание. Каждое неосторожное движение рукой причиняло ему адскую боль. — И если ты сможешь найти мне выпить, Бивси...

Поверх его головы Роза кивнула миссис Бивс:

— Да, давайте втащим его в дом. Это сейчас самое важное.

Но без помощи мистера Бивса, подоспевшего как раз вовремя, они вряд ли сумели бы дотащить Гая до дома. Испытывая сильную боль, он стремился упасть на каждой второй ступеньке и настаивал, чтобы его оставили одного. Роза предложила ему опереться на нее, но Гай, смертельно бледный, только улыбнулся ей и спросил, не стала ли она вдруг силачкой.

— Вы совсем не выглядите такой, — заметил он. — Наоборот, кажется, что даже игривый порыв ветра может мгновенно вас сдуть!

Но когда Бивс предложил ему навалиться на него, Гай так и сделал. Бивс был крепким надежным человеком, которого он знал с самого детства.

— А, добрый человек Бивс! — с облегчением вздохнул Уокфорд. — Здесь вокруг толпится слишком много женщин, как будто они везде! Ты это заметил, дружище?

— Не могу сказать, что заметил, сэр, — ответил Бивс и осторожно повел своего хозяина по неожиданно хорошо сохранившемуся холлу с красивой лестницей и открывающимися в него крепкими дубовыми дверями к маленькой комнатке, очень уютно обставленной и являвшейся, без сомнения, штаб-квартирой смотрителя.

Опустив Уокфорда в кресло с прямой спинкой и бархатными подушками, Бивс прошел к буфету и налил страдальцу живительную дозу бренди.

— Именно в этом я и нуждался, — вздохнул Гай и голубоглазо улыбнулся миссис Бивс. — Что-то говорит мне, что ты не удивилась, увидев меня здесь, как могла бы, Бивси, — пробормотал он. — Могу я понять это так, что вы случайно просматривали утренние газеты, которые ни я, ни Роза еще не видели?

Миссис Бивс сложила руки на животе, поджала губы, затем разразилась короткой речью:

— Что вы делаете, нас не касается, мистер Гай. Вы знаете, что всегда можете приехать к нам, если нуждаетесь в помощи. Мы не собираемся задавать вам вопросы и не ожидаем никаких объяснений о ваших делах, если вы не желаете сами о них рассказать. Это касается и меня, и Бивса тоже, верно, Бивс?

— Совершенно верно, моя дорогая, — ответил Бивс, набивая прокуренными пальцами табак в трубку. — Это дом мистера Гая, и он приезжает в него когда хочет и остается сколько хочет. Вот и все.

Сказанное, казалось, позабавило Уокфорда.

— Какая свобода действий! — пробормотал он.

— Но, — продолжила миссис Бивс, поджав губы и неприязненно глядя на Розу, — если эта юная леди хочет оказать вам реальную услугу, она немедленно отправится за доктором, так как именно в нем вы сейчас сильно нуждаетесь! Наш телефон сегодня не работает, поэтому мы не можем вызвать его каким-то другим путем, кроме как отправив кого-то через поле.

— Конечно, я немедленно пойду за доктором, если вы скажете мне, где его найти... — начала Роза, но Гай решительно прервал ее.

— Я рад, что телефон не работает, мне не нужен врач! Роза, вы останетесь здесь!

Девушка подошла ближе к нему, и впервые за последние часы ее большие карие глаза были полны только сочувствия.

— Мистер Уокфорд, у вас сломана рука, ее должен осмотреть специалист, — проговорила она. — Если вы не позволите мне привести к вам доктора, тогда я отвезу вас в ближайший госпиталь. А это означает, что вам придется перенести еще больше тряски и толчков, а значит, и претерпеть больше боли. Так что, думаю, вам благоразумнее остаться здесь и подождать врача.

Его глаза замерцали с невольным восхищением.

— Вам нужно быть адвокатом, Роза! С вашей логикой и убедительностью вы сможете уговорить любого! Но что вы скажете доктору? — более резко поинтересовался он.

— Ничего, кроме того, что вы нуждаетесь в неотложной медицинской помощи. Возможно, он вас знает? — спросила она.

— Не думаю. Старый, который практиковал здесь, когда я был парнишкой, должно быть, уже умер или вышел на пенсию много лет назад. Кто у вас тут местный эскулап, Бивси? — спросил он.

— Новый человек, — натянуто ответила миссис Бивс. — Он здесь всего несколько недель.

— Ничего не может быть лучше, — удовлетворенно заметил ее хозяин и вновь посерел, потому что его руку пронзила острая боль. Здоровой рукой он схватил запястье Розы. — Но я не хочу, чтобы вы ехали за ним, Роза, я хочу, чтобы вы остались здесь, со мной.

— Хорошо, сэр, — легко согласился Бивс. — Юная леди, должно быть, устала после ночной поездки, я сам привезу доктора. Если застану его в кабинете, то скоро вернусь вместе с ним.

— А мисс... Роза, — произнесла миссис Бивс, сделав на имени особое ударение, — может помочь мне приготовить для вас постель, сэр. Постельное белье проветрено, комнаты готовы, но это займет много времени, если мне кто-то не поможет с кроватью.

— Идите и помогите ей, малышка, — спокойно согласился Гай, с неохотой отпуская руку Розы. А затем, когда Бивс сунул ему в пальцы желанную сигарету, добавил: — Но ты напала на ложный след, Бивси. Думаю, тебе лучше звать Розу мисс Арден!

За дверью жена смотрителя напряженно пригласила:

— Сюда, мисс Арден, — и первой направилась вверх, по лестнице.

Роза последовала за ней. Странная смесь эмоций почти препятствовала ей любоваться ажурной красотой лестницы и красивой обивкой стен. Однако девушка была уверена, что антиквар посчитал бы все это хорошо сохранившейся древностью. Половицы, по которым она теперь шла, указывали, что дом был гораздо старше, чем это предполагалось, глядя на его фасад. Прежде чем они свернули за угол и достигли части дома, значительно удаленной от маленькой комнатки внизу, где перед приходом доктора крепился Гай Уокфорд, Роза впервые мельком увидела море из низко расположенного окна. Она замерла на месте и громко вскрикнула от восторга:

— Ой, полоса пляжа! Прекрасный золотой песок! А из сада есть дорога на берег? — обратилась она к миссис Бивс.

— Есть, — ответила женщина с суровым лицом. — Но сейчас ею не пользуются.

— Почему? — удивилась Роза.

Миссис Бивс как-то странно взглянула на нее.

— Мистер Гай никогда не устраивал здесь приемов, — наконец объяснила она. — Он вообще редко сюда заглядывал... откладывал на случай, как в данный момент, когда у него появится особая причина сюда приехать. Но его бабушка очень любила это место.

— Она умерла?..

— Как раз после двадцать первого дня рождения мистера Гая. Она оставила дом ему.

— А вы с мужем присматриваете за усадьбой?

— Мы присматриваем только за домом. Сад предоставлен самому себе.

— Жаль, — заметила Роза и, наклонившись к окну, сорвала белый бутон плетистой розы, цепко вцепившейся в виноградную лозу, и, нежно держа его в ладонях, поинтересовалась: — Давно мистер Гай приезжал сюда в последний раз? И было ли это тоже по особому случаю?

— Да, было, — ответила миссис Бивс, но больше не сказала ничего, видимо не собираясь быть слишком общительной.

Повернувшись, женщина направилась дальше по коридору, и Роза последовала за ней. Еще одно восклицание восхищения и удивления слетело с ее губ, когда она увидела убранство комнаты, в которую они вошли, и даже суровое выражение лица миссис Бивс немного смягчилось.

— Это гостиная моей последней хозяйки, — с гордостью объяснила она. — И мы стараемся сохранять здесь все так, как было при ней.

Девушка стояла очень тихо, вдыхая аромат гостиной, глядя из большого окна на лужайку, заросшую сорняками и порослью, и миссис Бивс, оставив ее созерцать панораму, направилась в соседнюю спальню и начала снимать покрывало с массивной кровати под пологом на четырех столбиках. Роза, виновато опомнившись, поспешила ей на помощь. Смотрительница вытащила из комода постельное белье из тончайшего полотна с прекрасной вышивкой, и девушка, взяв его в руки, почувствовала странное волнение.

Ее собственная бабушка оставила после себя кучу прекрасного полотна, но его тоже пришлось продать, чтобы погасить долги отца, и теперь Роза спала на обычных хлопковых простынях.

— В этом доме, наверное, много ценных вещей? — спросила она миссис Бивс, когда они уложили первую простыню и взбивали подушки, нежно их похлопывая.

Жена смотрителя задумчиво и подозрительно уставилась на девушку.

— Много, — согласилась она наконец. — Достаточно, чтобы заставлять меня нервничать, если мы не очень хорошо запремся на ночь. Но я всегда аккуратна в этом отношении, и Бивс тоже аккуратен! — недовольно закончила она, как будто качество их охраны было поставлено под сомнение.

— Вы живете тут очень изолированно, ведь так?

— Да, мы находимся довольно далеко от деревни, но я не считаю это каким-то неудобством. Не могу сказать, что я сильно люблю людей.

Роза слегка улыбнулась.

«И меня вы сразу невзлюбили, — подумала она. — Решили, что я нацелилась на вашего хозяина и что именно я виновата в том, что он сбежал. Но это доказывает только, что вы не так-то умны. Он не из тех, кто спасается бегством при нормальных обстоятельствах! И конечно, не убежал бы из-за меня!»

Оглядывая комнату с ее атмосферой мрачного комфорта, девушка принялась размышлять, как бы ей прояснить свое положение. Взгляд ее скользнул по мерцающему комоду, на котором не было ничего, кроме фотографии в серебряной рамке, и любопытство Розы тут же возросло.

— Я открою для вас комнату в другом крыле, — сообщила миссис Бивс, последний раз прикасаясь к пуховому стеганому одеялу, и посмотрела на Розу. — Ванная там старомодная, но вы справитесь. А это апартаменты хозяина.

— Конечно, — рассеянно пробормотала Роза и, обойдя кровать, встала перед туалетным столиком. — Кто это? — спросила она, взяв в руки фотографию.

— Подруга господина Гая.

— Она была очень близкой подругой?

— Мы все думали, что однажды она станет миссис Уокфорд. Миссис Гай Уокфорд!

Роза рассматривала фотографию и понимала, что это и есть та самая девушка, или скорее женщина, — она выглядела довольно зрелой на фото, — которая когда-то держала все будущее счастье Гая Уокфорда на своих ладонях. Но вместо того чтобы удержать, отпустила его... И, глядя в большие, насмешливо мерцающие черные глаза, на холодную твердость красивого рта, Роза призналась себе, что ни в малейшей степени не удивлена этому.

Эта девушка... женщина ли кто там она... никогда бы не сделала Гая счастливым. Но влюбленному мужчине трудно в это поверить. И даже теперь, появись она вновь, он снова будет готов рискнуть своим будущим. Судя по тому, как Уокфорд о ней говорил — по постоянной тоске в его глазах, когда бы его ни застигли врасплох, — он не забыл ее. Вероятно, Гай много думает о ней, и это, Роза была уверена, явилось одной из причин, по которой он не был готов жениться на Кэрол-Энн.

— Не назовешь потрясающей красавицей, но есть в ней что-то более притягивающее... или, вернее, опасное!. чем просто красота... Так я сказала бы, — заметила Роза, возвращая фото на место.

В первый раз миссис Бивс взглянула на нее с оттенком сомнения.

— Она была очень красивой. Или мы все так думали тогда. Прекрасно одевалась и была очаровательной. Из нее получилась бы прекрасная хозяйка этого дома.

— Но захотела бы она приехать сюда и здесь жить? — спросила Роза, повернувшись к ней лицом.

— Нет, в такой, как он есть, нет. Она захотела бы его переделать.

— А когда он был бы переделан, осталась бы здесь?

— Ну, возможно, и нет... Но у мистера Гая много других домов. Нельзя ожидать от красивой женщины, о которой пишут во всех модных журналах и к тому же очень умной и способной, что она похоронит себя в сельской глуши.

— И какие же у нее способности? — полюбопытствовала Роза.

— Она рисует, занимается дизайном... использует необычные материалы, ну и так далее. Еще она декорирует дома других людей, обставляет их мебелью снизу доверху, если они этого хотят. У нее нюх на такие вещи... так это, кажется, называется.

Роза уставилась на свое отражение в зеркале и спокойно спросила:

— А вы сказали бы, что она способна сделать мужчину счастливым? Имеет ли она особое качество, которым обладают не все женщины? Такое особое, что если бы он ее потерял, то лишился бы ума?

Миссис Бивс взяла щетку для обметания пыли и принялась махать ею по комнате.

— Этого я не знаю, — коротко буркнула она. — Не мое дело знать подобные вещи.

— Но вы знаете, что мистер Уокфорд должен был жениться два дня назад? И что он не появился на венчании?

Миссис Бивс вновь поджала губы.

— Это из-за вас? — требовательно спросила она.

— Нет, не из-за меня, — ответила Роза, глядя ей прямо в глаза. — Это со мной никак не связано, и я предпочла бы, чтобы вы мне поверили, поскольку мы с вами обе в довольно странном положении и могли бы помочь одна другой, если поможем вашему мистеру Гаю. — Она помолчала немного. — Вы говорите, женщины преследуют мистера Уокфорда?

Миссис Бивс кивнула.

— Они охотились за ним, кажется, с самого его рождения, — вздохнула она. — Даже когда он лежал в колыбельке, маленькие девочки плакали, что не могли быть рядом с ним. А потом плакали, когда не могли сидеть рядом с ним на вечеринках. Мне всегда казалось, что они его когда-нибудь погубят, все эти девушки и женщины... И конечно, его деньги, тут уж ничего не поделаешь! Скажу так — они больше всего привлекают!

— Может быть, — согласилась Роза и затем быстро проговорила: — Но теперь он сам сделал кое-что, что необходимо исправить! Если дела не поправить, весь мир будет неверно думать о нем, вот почему я хочу с вами посоветоваться...

— Это доктор! — воскликнула миссис Бивс, заслышав подъезжающую к дому машину. — Вам лучше спуститься вниз.

Роза спустилась. Из тени холла на нее смотрел высокий и необычайно хорошо одетый для сельского практикующего врача мужчина.

— Как я понял, здесь больной? — произнес он.

— Да, — ответила Роза. — Сюда, пожалуйста. — И повела его в немного тесноватую, но очень уютную комнатку Бивса. — Он попал в аварию, его машина столкнулась с такси пару дней назад, и, кроме всего прочего, он получил сильный удар по голове. Надеюсь, вы не станете беспокоить его расспросами.

— Я никогда не беспокою моих пациентов расспросами, — сдержанно ответил доктор, рассматривая ее холодными серыми глазами. — Обычно я могу узнать о них все, что мне нужно, и без этого.

В карих глазах девушки отразилось беспокойство. Как много он собирается узнать о Гае из того, что ему как раз и не нужно сейчас знать?

Глава 6

Закончив обследование, доктор остался таким же обходительно вежливым, как и прежде. — У вас над глазом глубокая рана, — объявил он, осторожно прикасаясь к больному месту. — Было бы лучше вовремя наложить швы. Что же до вашей руки, боюсь, мне придется кое-что сделать прямо сейчас. Вывих — довольно неприятная вещь.

— Действуйте, доктор, — с бледной улыбкой ответил Гай. — Что бы вы со мной ни сделали, хуже тех страданий, которых я уже натерпелся от этой ужасной руки за последние сутки, не будет.

Роза подошла ближе, как будто пытаясь защитить его от муки.

— Не хотите... не хотите взять меня за руку? — спросила она, чувствуя слабость в ожидании того, что сейчас произойдет.

Пациент улыбнулся ей.

— Хорошая идея, — кивнул он. — Подойдите ближе, Роза... — Она почувствовала, как ее руку крепко сжали. Гай почти лениво улыбнулся доктору: — Теперь, док, вы можете делать самое худшее.

Доктор задумчиво оглядел их обоих, прежде чем воспользоваться приглашением. Девушка явно была слишком юной, но в ней чувствовалась необыкновенная выдержка, и еще она была очень привлекательной. Мужчину окружала аура праздной жизни — деньги, безделье и свобода... и он был значительно старше ее. Опытный там, где она не имела никакого опыта, он все же был рад вцепиться в ее руку в этот непродолжительный момент острой боли. А девушка выглядит так, будто это ее запястье вывихнуто, а не этого мужчины, которому она предлагает поддержку. Когда все было закончено, колени Розы дрожали, а страдалец обмяк в своем кресле. Она с мольбой взглянула на доктора, и он достал из буфета бренди. Гай залпом осушил бокал, затем прикрыл глаза рукой и долгое время, сидел неподвижно. Когда же, наконец, взглянул на остальных, глаза его были слишком яркими.

— Я начинаю ненавидеть вкус бренди, — заявил он. — В будущем оно всегда у меня будет ассоциироваться с не самыми приятными медицинскими манипуляциями.

— Думаю, вам немедленно следует отправиться в постель, — заметил доктор. — Завтра я опять загляну и посмотрю вас. Но у меня нет сомнений, что вы к этому времени станете чувствовать себя значительно лучше.

Провожая доктора до входной двери, Роза понимала, что ему хочется задать ей несколько вопросов, но он все же воздержался от них. Девушка и без того выглядела довольно бледной. Тот щелчок, когда сдвинутая кость встала на место, совсем доконал ее. Будучи медиком, он прекрасно видел, что и ей самой сейчас не повредил бы глоток бренди и необходим длительный сон, учитывая черные круги у нее под глазами.

— Я загляну утром, — повторил он, прежде чем подать ей руку. — Кстати, меня зовут Картер... Брюс Картер.

— Спасибо, доктор Картер. — Роза вложила свою маленькую ладошку в его большую, крепкую костлявую руку, уверенная, что он как-то странно смотрит на нее.

Наблюдая, как доктор идет к своей машине, почти такой же большой и дорогой, как «бентли», Роза размышляла о том, что делает этот элегантный мужчина в таком уединенном уголке страны и что за обстоятельства привели его сюда. Он определенно не относился к тому типу сельских докторов, с которыми обычно сталкиваешься в подобных местах. Ни капли не похож и на ее собственного отца, считавшего себя в этой роли абсолютно счастливым.

— Приятно поболтали с эскулапом? — полюбопытствовал Гай, когда она вернулась к нему. Он выглядел значительно веселее и явно освободившимся от боли. — По-моему, он решил, что мы странная парочка любовников.

— Любовников? — Краска обожгла щеки девушки, и она почти злобно посмотрела на него. — Уверена, он ничего подобного не подумал!

— Тогда что же он о нас подумал, как вы считаете? — Синие глаза насмешливо и смущающе смотрели на нее. — Он явно относится к тем типам, которые читают утренние газеты, а кроме того, у меня странное чувство, что прежде я где-то его уже видел. Да и он определенно меня знает.

— Но вы его не знаете?

— Я сказал вам, что почти уверен — я видел его где-то. Только в данный момент меня это совершенно не беспокоит... и мне уже все равно, пойдет ли он прямиком отсюда в полицейский участок или свяжется по телефону с моей экс-невестой. Так хорошо вновь владеть рукой! — воскликнул Уокфорд, с удовольствием рассматривая правую руку. — И приятно сознавать, что я не упал в обморок к вашим ногам, хотя вполне мог бы это сделать в момент особенно острой боли. — Он взглянул на девушку с искренней благодарностью в глазах. — Спасибо, что вы позволили мне держаться за вашу руку, Роза!

И вновь румянец нежно окрасил ее щеки.

— Пустяки... Это сделала бы любая женщина. Однажды я тоже вывихнула запястье и прекрасно знаю, что это такое.

— Вы такая хрупкая, но в вас чувствуется безмерное утешение...

Кратка запылала двумя яркими пятнами на скулах девушки.

— Не лучше ли вам лечь в постель? — предложила она. — Ваша комната полностью готова.

Гай задумчиво рассматривал ее.

— Через минуту пойду... Кажется, я смогу проспать целые сутки! И вы тоже должны хорошенько отдохнуть. Но я хочу, чтобы вы знали — я ужасно вам благодарен, Роза. Без вас я пропал бы бесследно, погрузился бы в море хаоса и смятения, неуверенности, боли и... угрызений совести... Куда же без нескольких уколов совести?!

— Тогда позвольте мне кое-что сделать! — попросила она. — Я могу позвонить в Лондон. Мы все объясним, только позвольте мне это сделать!

Но он решительно погрозил ей указательным пальцем.

— Я сказал — всего лишь несколько уколов совести, очень крохотных! — Его глаза с укором смотрели на нее. — Не могу понять, почему вы так стремитесь бросить меня назад в клетку льва, Роза? Могу поклясться, в душе вы добрая девушка.

— Так и есть. Просто... просто...

Чувство беспомощности охватило ее. Нереальность ситуации теперь, когда она была настолько уставшей, когда у нее не было сил даже представить, что ей делать дальше, вызывала у нее ужас, и несколько слезинок выкатилось из глаз, оставив мокрый след на щеках. Она не могла вынести его подозрения, будто ей хотелось причинить ему вред... хоть какой-то вред! Вспоминая тяжелое время, через которое он прошел с тех пор, как они покинули Лондон, и за день до этого, Роза не хотела ничего больше, как только поддержать его и утешить, а, оказалось, ничего этого не смогла ему дать. А он по-прежнему думает, что женитьба на Кэрол-Энн для него равносильна быть брошенным в клетку со львами! Одна слезинка капнула ей на руку, и Гай это заметил.

— Роза! Вы плачете? Это потому, что все оказалось выше ваших сил?

— Наверное. — Девушка сморгнула слезинку, затем еще одну. — Я не привыкла, чтобы меня похищали, и не могу придумать, что мне сказать в офисе. Мистер Манкрофт меня уволит!

— В таком случае я очень скоро найду вам другую работу. — Наклонившись вперед, он предложил ей свой носовой платок, и выражение его лица внезапно изменилось. — Не переживайте так, Роза! Я чувствую, что вел себя как подлец!

— Получается, что так. — Она попыталась улыбнуться ему сквозь слезы. — Газеты любят такие истории. А некоторые люди скажут, что вы должны жениться на мне, чтобы сохранить мою репутацию, и тогда окажутся двое, на ком вы должны жениться!

Как только эти слова сорвались с ее губ, Роза ярко вспыхнула, желая забрать их обратно, если бы могла. Гай взял ее подбородок двумя пальцами и, глядя ей в лицо, совершенно серьезно произнес:

— Мужчина, который на вас женится, Роза, будет счастливее, чем он того заслуживает! Вы первоклассно водите машину, не визжите, когда вас похищают, и всегда готовы оказать моральную поддержку, когда она необходима. — Его взгляд остановился на нежных губах девушки, бледных, с печально опущенными уголками (она даже не побеспокоилась о макияже по пути вниз), и голос его внезапно зазвучал хрипло: — Мне очень хотелось бы вас поцеловать, Роза! Непреодолимое искушение! Но это будет плохой благодарностью за все, что вы для меня сделали.

— Да, — согласилась Роза. И хотя она не отступила назад, выражения ее глаз было достаточно, чтобы заставить его не поддаться своему желанию. — Я думаю, это будет очень плохо!

— Вы правы. — Гай вздохнул. — Вам лучше попросить миссис Бивс показать вам вашу комнату, Роза. Затем вы должны отоспаться. Вероятно, мы с вами оба будем чувствовать себя гораздо лучше после сна... — Он потер подбородок, потом дотронулся до свежего пластыря над глазом, и выражение недоуменной растерянности вновь появилось на его лице. — Вам не кажется, что удар по голове может совершенно изменить человеческую личность? Если так, будем надеяться, что это лишь временно. Но вы думаете, что это возможно?

Несколько секунд она молча смотрела на него, затем покачала головой:

— Нет, не думаю. Последние несколько часов вы действительно не были похожи на себя, но, по-моему, постепенно это проходит.

Уокфорд криво усмехнулся:

— Я вел себя совершенно невероятно, да? И потряс вас! Но я, на самом деле, не хам и не подлец, Роза.

Гай протянул ей загорелую руку, и после секундного колебания она позволила ему пожать свою. Некоторое время он рассматривал ее ногти, покрытые светлым лаком, и тонкие бледные пальцы, как будто они чем-то заинтересовали его, отметил, что они без колец, и затем, еще раз крепко пожав, отпустил.

— Маленькая ручка, — пробормотал Гай, — но такая способная. С вами всегда чувствуешь себя в безопасности. — Откинув голову на подушку кресла, он закрыл глаза. — Скажите Бивси, что она мне нужна. Пусть отыщет мне какую-нибудь пижаму. А завтра она съездит в магазин и купит вам все, в чем вы нуждаетесь. Просто перечислите ей, что вам необходимо.

Глава 7

Поскольку Роза успела прихватить из своей квартирки только зубную щетку и ночную рубашку, оказалось, что ей необходимо еще много всего. Она обнаружила это утром, когда проснулась, но, лежа после крепкого и спокойного сна в постели, решила, что нет никакой спешки в их приобретении.

Комната, в которой она спала, раньше, видимо, служила детской: старинный камин защищала решетка, на стенах висели детские картинки. Роза, продолжая лежать, рассматривала их и щурилась от ярких солнечных лучей, льющихся между раздвинутыми занавесками.

Никто не говорил ей, что они оказались в Корнуолле, но девушка поняла это, как только они пересекли границу с Девоном, и все указатели несли на себе названия, начинающиеся с «Пен» и «Тре». Этот дом, например, в котором она провела ночь, был известен как «Выбор Трегони». Но почему этот Трегони выбрал именно его, было загадкой, которую ей еще предстояло разгадать.

Роза бросила взгляд на часы. Девять! В состоянии шока она выскочила из кровати и начала поспешно умываться и одеваться. А вскоре, отдохнувшая и посвежевшая, спустилась вниз.

Миссис Бивс оказалась на кухне. Кухонный стол был пуст и сиял чистотой. Но на плите еще пузырился кофе.

— Сожалею, что опоздала, — запыхавшись, извинилась Роза. — Обычно я встаю не так поздно.

— Не важно, — ответила смотрительница, поглощенная своими делами. Она застелила поднос кружевной салфеткой, поставила серебряную решеточку для тостов и кофейник с ситечком. — Это для хозяина. Вы можете обслужить себя сами. Кофе на плите, в ларе полно хлеба, так что делайте себе тосты.

— Спасибо. — Роза взяла нож для хлеба и неуверенно взглянула на женщину. — Как мистер Уокфорд?

— Мистер Гай позвонил минут десять назад, и, как я могла догадаться по его голосу, он неплохо провел ночь. Вероятно, скоро приедет доктор, так что вам придется его впустить самой. Я ухожу. — Женщина искоса взглянула на Розу. — Хозяин сказал, что я должна сделать для вас какие-то покупки, поэтому я спешу на автобус. Вам лучше сейчас же составить список того, что вам нужно.

— О, но мне нужно совсем немного... — Роза сделала паузу. — И конечно, я дам вам деньги на те вещи, что мне необходимы.

Выражение лица миссис Бивс стало совсем непроницаемым.

— Об этом вам беспокоиться нечего. Мистер Гай уже выписал мне чек.

— Но я не могу позволить мистеру Уокфорду платить за меня!

— Это сбережет много времени, если вы просто напишете ваши размеры, — отрезала миссис Бивс и, подхватив поднос, двинулась к двери. — Автобус бывает здесь всегда вовремя, и, если я его пропущу, мне придется ехать после полудня.

— Тогда я могу взять машину...

Но дверь кухни уже закрылась, и Роза, вздохнув, налила себе благоухающего кофе, прекрасный аромат которого заполнял собой все пространство от тяжелых дубовых балок потолка до отлично выскобленных половиц, и села, чтобы составить короткий список из нескольких вещей, без которых она на самом деле не смогла бы обойтись: носовые платки, пара белья по разумным ценам (она надеялась, что миссис Бивс не примет выражение «по разумным ценам» совсем уж буквально, купив нечто утилитарное), колготки и еще свежая блузка к костюму. Когда смотрительница поспешно вернулась, чтобы забрать его, Роза решила, что должна сказать ей что-то о своем возвращении в Лондон.

— Я, конечно, здесь не останусь надолго. Собственно говоря, я предполагала провести здесь всего одну ночь...

Миссис Бивс пробежала глазами список.

— У вас, кажется, совсем крошечные размеры, — заметила она, — но, полагаю, вы знаете, что вам подходит. — Она посмотрела на девушку. — Это не мое дело, как долго вы здесь останетесь, мисс. Это вы должны обсудить с мистером Гаем, не так ли? — И она вышла через черный ход.

Роза побрела в сад, чтобы глотнуть свежего утреннего воздуха. Вопреки дикой запущенности парка, она была очарована блеском осенней паутины, преображающей каждый кустик и ветку, и поздними цветами, которые компенсировали всю эту запущенность. Здесь цвело еще довольно много роз, на террасе роскошно буйствовали фуксии. Остановившись рядом с большой каменной вазой, Роза заметила бегущую к морю тропинку и отлогую полосу желтого песка. В лучах солнца полоса пляжа казалась золотым обручальным кольцом, а само безмятежное море — цветочным бордюром из синих дельфиниумов и розовато-лилового шпорника.

Край каждой набегающей волны обрамляла белоснежная пена, похожая на кружева королевы Анны; вдали, над темными, цвета индиго, пятнами парили белые чайки, а еще дальше виднелись смутные очертания проходивших кораблей. Как много времени прошло с тех пор, когда она в последний раз стояла вот так, наблюдая за океанскими лайнерами, плавно удалявшимися от берегов Англии?..

Роза была в таком восторге от морского пейзажа, что забыла обо всем. Несмотря на то что машина доктора Картера в любой момент могла появиться на дороге, она, как зачарованная, направилась по давно заброшенной тропинке к валунам, казавшимся огромными аметистами и изумрудами, рассыпанными по золотому песку. По пути девушка внимательно осматривалась, чтобы потом быстро найти дорогу назад. Прошел целый час, прежде чем она услышала, как ее кто-то нетерпеливо зовет по имени. Как миниатюрная Венера, она поднялась из солнечных глубин, притаившихся под садом «Выбора Трегони», и увидела Гая Уокфорда, стоявшего на заросшей тропинке и хмурившегося, как будто он просто кипел от разочарования и досады.

— Ах вот вы где! — воскликнул он, когда Роза поспешно направилась к нему. — А я уж испугался, что вы решили меня предать и теперь на пути в Лондон, чтобы распространить хорошие новости, где меня найти!

— Мне не нравится слово «предать», — мягко осадила она его, удивляясь тому, что видит. Гай был прекрасно выбрит и одет в отлично скроенный костюм, почти такой же, в котором выезжал на репетицию своей свадьбы. И выглядел он сегодня гораздо лучше, и глаза его, не считая возмущенного облачка в их глубине, были намного яснее и почти болезненно ярко-синими.

— Не нравится? Но почему вы исчезли? — Он схватил ее за руку и держал крепко, почти причиняя боль.

— Я просто спустилась, чтобы обследовать пляж. Не могла устоять против искушения, когда заметила мерцание моря с террасы. Это божественное место! — заявила Роза с легким вздохом.

Гай внезапно улыбнулся, и лицо его расслабилось.

— Значит, вы любите море, да? И любите бродить, как одинокий эльф, по безлюдному пляжу? Вы еще не завели знакомства с сиреной и не решили присоединиться к ней на дне моря, чтобы завлекать в его глубины несчастных моряков? Я почти могу представить вас сидящей на нагретом солнцем камне, золотые волосы рассыпались по плечам, большие карие глаза обещают все, чего захотите!

Говоря это, он мрачно вглядывался в ее большие карие глаза, и девушка смущенно отвернулась.

— Что за чушь! — беспечно произнесла она. — В наши дни нет никаких русалок! Если они вообще когда-то существовали!

— По словам моей бабушки, на этом берегу их было несколько. Они весело проводили время, разбивая корабли о рифы. Но я не думаю, чтобы вы делали что-то подобное? Скорее, вы тут же бросились бы спасать потерпевших кораблекрушение матросов и обеспечивать им домашний уют.

— Позаботившись сначала об их ранах? — предположила Роза, еще раз взглянув на него.

Уокфорд криво усмехнулся.

— Мне не хочется думать, что вы заботитесь о чьих-то ранах, кроме моих собственных, Роза, — отозвался он и повел ее по тропинке к дому. — Доктор только что был здесь, говорит, что я выгляжу заметно лучше. Интересовался, куда пропала моя очаровательная спутница.

— На самом деле? — спросила девушка, быстро оглядываясь, и Гай насмешливо посмотрел на нее. — Сожалею, что не оказалась с вами в тот момент.

— Чтобы вновь подержать мою руку? Сегодня в этом не было необходимости. И было бы довольно странно, если бы я хватался за вас каждый раз, как только доктор наносит мне визит. Он мог бы посчитать это совсем уж удивительным. — Насмешливый взгляд смутил девушку. — Особенно после того, как я постарался прояснить для него наши с вами отношения. Я сказал ему, что на время позаимствовал вас у моего друга — друга, у которого вы служите секретарем, и что вы будете помогать мне писать интригующие мемуары. Ну, знаете, обо всем, что я сделал и чего не сделал... о том, что люди захотят сделать, прочитав их.

Роза вздохнула:

— Но это преднамеренная ложь! И если доктор узнал вас, он понял, что это неправда.

Гай пожал плечами:

— Ложь или нет, но я должен был что-то сказать, что звучало бы более или менее правдоподобно. И мы на самом деле можем затеять нечто подобное... когда-нибудь, Что скажете, Роза?

— Я скажу, что ситуация полностью выходит из-под контроля, — ответила девушка, глаза ее потемнели от мрачных предчувствий. — Мы должны с этим что-то сделать! И я сделаю это сама, если вы не захотите!

— Ну-ну, Роза! — успокаивающе протянул Гай и повел ее в комнату, в которой она еще не бывала и которая, как он объяснил, когда-то служила библиотекой.

В этой комнате действительно витал запах древних кожаных переплетов. Над камином висел портрет прадеда Гая.

— Великий старик занимался контрабандой, — объяснил Уокфорд. — Как-то он даже предстал перед судом, был безмерно почитаем местными жителями, но обычно терпел поражение там, где, как говорят, «джентльмен был на коне». У меня нет сомнений, что его погреба ломились от превосходных товаров с материка, в то время как моя бабушка не видела ничего, кроме плотного шелка... Беспошлинного, конечно! Так что, как видите, от меня нельзя ожидать банального поведения, свойственного другим мужчинам. Я унаследовал его мятежную душу!

Роза подняла газету, лежавшую на столе. Глаза ее округлились и стали еще более встревоженными, чем прежде, когда она прочла короткую заметку на первой странице.

«Покинутая невеста упаковала вещи и отбыла на континент», — гласил заголовок, а под ним шла информация, что мисс Кэрол-Энн Вейзи в сопровождении своей матери вылетела из лондонского аэропорта с большим количеством багажа, очевидно намереваясь отсутствовать в стране некоторое время. «Все так же нет никакой информации о месте пребывания мистера Ричарда Гая Дензила Уокфорда, потерянного жениха», — заканчивалась статья.

Роза осторожно сложила газету, как будто та жгла ей руки, и положила обратно на стол. На ее лице читалось скрытое неодобрение.

— Бивс, очевидно, решил, что это может быть мне интересно, — заметил Гай, закуривая сигарету. — Это он принес сюда газету.

Роза отвернулась.

— Я не хочу это обсуждать, — заявила она. — Я могу поговорить об этом, если вы готовы прислушаться к совету даже на такой поздней стадии.

Гай спокойно наблюдал, как облачко дыма поднимается к потолку.

— Что ж, готов выслушать ваш совет... и, возможно, даже последую ему... со временем, — пообещал он. — Но сегодня утром я чувствую себя гораздо более нормальным человеком, чем вчера в это же время, и совершенно не желаю говорить ни о чем неприятном и, конечно, не хочу, чтобы меня принуждали делать то, что мне не нравится. Так что ведите себя, хотя бы некоторое время, так, как будто действительно планируете здесь работать со мной. Все остальное пусть пока останется за бортом, не нанося обид никому. Вы сделаете это, Роза? — спросил он, подходя ближе к ней.

Девушка беспомощно развела руками:

— Не знаю, почему я вам уступаю, но... Я понижаю, вы чувствуете себя ужасно, и, возможно, в этом причина... — Но тревога не покидала ее глаза, когда она смотрела на него. — Вы действительно чувствуете себя сегодня гораздо лучше?

— Гораздо лучше, Роза, — заверил он ее улыбаясь. — Почти как новенький. Только, возможно, немного растерянным... но я не позволю этому меня беспокоить! Вместо этого хочу предложить вам выпить. В этом буфете огромная коллекция бутылок! — Гай подошел к буфету и открыл его. — Знаю, вы не любительница спиртного — вы не тот тип! — но могу предложить вам на выбор джин, шерри, виски, бренди... — Не дождавшись ответа, он смешал ей что-то вполне безобидное и протянул бокал. — Счастливых дней, Роза! — Он слегка притронулся к ее бокалу своим. — И... спасибо!

Роза почувствовала, как ее сердце сильнее забилось от удовольствия, которое мог бы испытывать воришка в чужом саду, когда его союзники по другую сторону стены дали ему знать, что убегают с грузом трофейного урожая. И еще она чувствовала странное покалывание в венах, не имеющее ничего общего с виной или оправданием, успокоением совести или порицанием всего того, что она сейчас делала. Его вызвала зачаровывающая печаль в глубине синих глаз мужчины и почти женская густота и длина ресниц, их окаймляющих... Это и еще мягкость его губ...

Вернувшись, миссис Бивс бросилась готовить ленч. Поскольку столовая находилась в полном запустении, обедали они на краешке огромного стола в библиотеке. Сервируя стол, смотрительница сообщила, что все вещи, которые она приобрела для Розы, сложены у нее на кровати, а несколько остальных будут доставлены только завтра.

— Я не могла ждать, потому что должна была успеть на автобус, — объяснила она. — Надеюсь, вы будете удовлетворены тем, что я купила.

Роза удивленно подняла брови.

— Но я просила всего несколько вещей, — напомнила она, — и ничего, что может объяснить такое отлагательство!

И затем она увидела, как миссис Бивс и ее хозяин обменялись странными взглядами. Уокфорд улыбнулся девушке:

— Я не дал вам времени что-то захватить с собой, Роза, и надеюсь, вы одобрите покупки миссис Бивс в качестве малой компенсации за все неудобства, что я вам причинил.

Не дожидаясь кофе, Роза полетела наверх в свою комнату. На ее кровати лежала большая одежная коробка, рядом были аккуратно сложены несколько бумажных свертков. Она открыла крышку коробки и, вытащив несколько пластов мягкой, тонкой бумаги, достала темно-синее платье с белым воротником и манжетами. Такое платье она вполне могла бы носить в офисе, но оно было сшито из гораздо лучшего материала, чем она могла себе позволить, — из плотного шелка. Так же в коробке оказались прекрасный белый комплект белья и веселенькая блузка, прекрасно подходящая к ее костюму.

В одном из пакетов Роза обнаружила халат, в другом — уютные домашние туфли. В следующем пенилась груда нейлонового белья, из последнего выпала одна из самых красивых ночных рубашек, какую она когда-либо видела, и опустилась на ее кровать голубовато-розовым облаком.

Более чем щедрое возмещение причиненных ей неудобств! Для сельской местности результат утреннего лихорадочного броска миссис Бивс по магазинам оказался просто превосходным! Были еще носовые платки, салфетки для лица, даже щетки для волос и пакет с туалетными принадлежностями, купленными почти по баснословным для девушки ценам.

Роза вновь спустилась вниз. Двое, что ждали ее в библиотеке, могли видеть на ее лице смесь досады и удивления.

— Миссис Бивс! Что заставило вас накупить все это? — спросила она.

— Вам не понравилось? — почти благодушно поинтересовалась женщина. — Юные леди в магазинах заверили меня, что все эти вещи хорошего качества, и, если с размерами будут какие-то трудности, они непременно их поменяют.

— Я не о том! — Такая бестолковость раздосадовала Розу еще больше. — Я не могу себе позволить сейчас новый гардероб и... — И затем она увидела, как Гай УокфорД спокойно улыбается, закуривая очередную сигарету. Нечего удивляться, подумала она бессвязно, что кончики пальцев у него в никотине! — Мистер Уокфорд, я же вам сказала: я не хочу, чтобы вы платили за что-то для меня!

Миссис Бивс выступила вперед. В ее руках была дамастовая скатерть, которую она только что аккуратно сложила.

— А теперь послушайте меня, мисс Арден, — спокойно произнесла она. — Мистеру Гаю был нужен кто-то, кто мог бы ему помочь, и вы единственная, кого он нашел. Заслуживает он помощи или нет, это другой вопрос... Но вы могли бы сказать ему, что не хотите связываться с его делами, могли бы послать его куда подальше. Но вы не сделали этого.

— Если честно, Бивси, я не дал ей шанса ни на то ни на другое, — вставил Гай, глаза его весело блестели. — Я просто пригрозил ей револьвером!

Но миссис Бивс не обратила на это внимания.

— Мистер Гай нуждался в вашей помощи, и вы ее ему предоставили, — продолжала она. — И теперь, не по своей вине, в помощи нуждаетесь вы. Так что, пожалуйста, любезно примите ее. Деньги для хозяина ничего не значат, и оплатить одежду, в которой вы сейчас сильно нуждаетесь, для него сущая ерунда.

— Тогда... — Роза серьезно посмотрела на нее. — Значит, вы верите, что я... что всего несколько дней назад я даже не знала мистера Уокфорда?

— Конечно верю, — ответила смотрительница. — Что бы я ни подумала о вас поначалу, вы меня удивили. Вы не тот тип для мистера Гая.

— Спасибо, Бивси, — довольно сухо пробормотал хозяин у нее за спиной. — Спасибо от имени мисс Арден, но не от моего! Учитывая тон твоего голоса, она вряд ли захочет быть ассоциированной с «моим типом».

— Мисс Арден, — терпеливо объяснила ему миссис Бивс, — молодая женщина, сама зарабатывающая себе на жизнь. Она должна зарабатывать сама!

— И я не граблю курятники! Ты хочешь сказать, что я ограничиваю сферу моего внимания областью, где леди может сама дать сдачи? Хорошо, Бивси, думай, как хочешь! — немного устало вздохнул он. — Но убеди мисс Арден не волноваться по пустякам из-за нескольких предметов одежды. В конце концов, она сможет выбросить их в море, прежде чем уедет отсюда.

— Что будет очень плохим поступком, — заявила миссис Бивс, направляясь к двери. — Я потратила уйму времени, чтобы выбрать их, а юные леди в магазинах заверили меня...

— Да, да! — Уокфорд нетерпеливо махнул рукой, чтобы она ушла. Затем повернулся и напряженно взглянул на Розу, неуверенно смотревшую на него. — Роза, я кое-что решил, — отрывисто произнес он. — Всего минуту назад я благодушно ожидал нескольких дней совершенно невероятного покоя, но... но можно ли будет назвать это покоем? Теперь я понимаю, что не заслужил подобного антракта, бесполезно притворяться и дальше, что я умственно ненормальный. Если бы эта дверь такси оказалась намного крепче! Роза, вы предпочтете воспользоваться телефоном или мне состряпать телеграмму?

Пока Роза пристально смотрела на него, Уокфорд придвинул к себе блокнот, лежавший у телефона, и набросал текст:

«Мистер Ричард Уокфорд возвращает себе утраченную память. Попал аварию. Пожалуйста, немедленно известите мисс Вейзи. Мистер Уокфорд находится под присмотром в «Выборе Трегони», Трегони, Корнуолл. Значительные улучшения».

— Выбор Трегони... — бормотал Гай, подписывая телеграмму — «Бивс». — Но Трегони не нуждается ни в каком выборе!

Глава 8

Два дня спустя они все еще ждали подтверждения получения телеграммы. Роза была уверена, что ответ придет мгновенно после ее отправления, однако проходил час за часом, но никаких признаков того, что интерес к Гаю Уокфорду был по-прежнему жив, не появилось, и девушку охватило беспокойство. Пусть Кэрол-Энн покинула страну, как об этом сообщалось в газетах, и, вероятно, пыталась избежать публичности в каком-нибудь наиболее уединенном отеле, однако связь между этим убежищем и ее домом вряд ли была полностью прервана, и телеграмму ей обязательно перешлют. Но похоже, шок от всего случившегося оказался слишком тяжелым для экс-невесты, и она не смогла простить жертву аварии, казавшуюся ей слишком фантастичной. Вряд ли, конечно, она рассматривала этот инцидент как выдуманный, поскольку не многие мужчины, добравшиеся до репетиции своей свадьбы, не появляются на самой церемонии. Во всяком случае, не такие, как Ричард Гай Дензил Уокфорд.

И если у мисс Вейзи не было причин подумать, что он просто удрал, воспользовавшись случаем... Роза пытливо изучала Уокфорда, пока они вместе проводили томительные часы ожидания сидя в библиотеке, вместе ели, вместе бродили по запущенному саду в лучах осеннего солнца, спускались вниз на берег, и пыталась мысленно составить себе представление об этих двух людях, которые чуть было не поженились, об их отношениях друг с другом. Пыталась представить себе Гая убедительным влюбленным (пусть даже не слишком пылким!), проявляющим интерес к свадебным приготовлениям и подошедшим так близко к статусу женатого мужчины, что побывал на репетиции своей свадьбы...

Так или иначе, он должен был проявлять какой-то интерес к организации всего и строить планы на будущее — его и Кэрол-Энн. Он должен был демонстрировать определенное спокойствие, производить впечатление если не безумной, то хотя бы умеренной радости от мысли разделить это будущее с такой прекрасной молодой женщиной. Все фотографии подтверждали тот факт, что она прекрасна! И гораздо красивее, чем более зрелая и менее предсказуемая особа, чья фотография украшает туалетный столик в спальне, которую теперь занимает несостоявшийся жених. У мисс Вейзи почти такие же золотистые волосы, как и у Розы, только более искусно и модно уложенные, а в глазах — трогательное выражение детской наивности. Они могли быть то большими и голубыми, то серыми и доверчивыми. Эта девушка, должно быть, вызывала исключительно симпатию у всех, кто присутствовал в тот момент на ожидаемой свадьбе.

Окажись на ее месте та темноглазая и непостижимая красавица, что на фото наверху, вряд ли она вызвала бы такое же сочувствие, думала Роза. Мужчины, возможно, просто не могли бы понять, почему она осталась одна у алтаря, но женщины (за малым исключением!) испытали бы тайное удовлетворение. Потому что она была такой женщиной! Женщиной для мужчин!

И бывали моменты, когда Роза, размышляя над этими неразрешимыми проблемами и вспоминая фото наверху, даже желала, чтобы на месте Кэрол-Энн, с которой Гай обошелся так дурно, оказалась та женщина. Провокационный взгляд ее черных, похожих на терновые ягоды глаз Медузы, который мог оказаться смертельным, приводил ее в ярость с того самого момента, как она впервые увидела это лицо в серебряной рамке.

— Все бесполезно, Роза, — насмешливо произнес Гай, сообразив, что девушка пытается вникнуть в ситуацию, в которую сама никогда не попадет. — Вам не понять реакции отвергнутой женщины и не понять меня. Так что не пытайтесь это сделать и умерьте полет вашей фантазии.

— Но вы ее не отвергли! — возразила Роза, думая о мисс Вейзи. — Вы прекрасно объяснили, что всему виной удар по голове!

— Неужели? — Он смотрел на нее слегка насмешливо, задумчиво изогнув уголки губ. — Я не знаю. Кажется, я многого не могу понять в последнее время. Я живу в довольно странном состоянии.

— Это потому, что вы в ожидании, когда же все вернется в нормальное русло. — Роза взяла книгу, лежавшую на столе, и уставилась на заглавие, даже не видя его. — Вы все правильно сделали, и теперь это только вопрос времени. Скоро все успокоится. Мисс Вейзи, возможно, остановилась там, где до нее трудно добраться...

— А где остановились бы вы, если бы обманули вас, Роза? — спросил Гай с неприятным блеском сини[ глаз.

Она положила книгу на стол, взглянула на него со смущением в больших карих глазах и с достоинством проговорила:

— Надеюсь, я никогда не буду обманута. Думаю, такое испытание никогда не забудешь.

— Вы говорили это и прежде, — напомнил он ей, — когда усиленно пытались уговорить меня вести себя как джентльмен и пройти через эту женитьбу. Но в то время вы могли говорить хоть до хрипоты, я вас не послушался бы. Думаю, я был все-таки, мягко выражаясь, немного контужен. Теперь я вполне разумен, но никому, оказывается, не нужен! Зло свершилось, и Кэрол-Энн никогда меня не сможет простить. А вы бы простили? — внезапно спросил он, тяжело глядя на нее.

— Да, — ответила она после минутного раздумья. — Простила бы, если бы узнала правду!

— Но правда не всегда бывает приятной, — спокойно напомнил он ей. — Я только что сказал, что, вероятно, был слегка контужен. А что значит легкая контузия для влюбленного мужчины? Вы, видимо, никогда не были влюблены, мое милое кареглазое дитя, поэтому вам нет необходимости отвечать на этот вопрос. Но могу вас заверить: любовь слишком цепкая вещь, которая скорее окрепла бы после подобного испытания. Вместо того чтобы бежать прочь от своей суженой, жених, получив такой удар по голове, как я, в день перед своей свадьбой, начал бы штурмовать замок своей нареченной невесты (другими словами, дом ее отца!) и сбежал бы с ней прежде, чем закон дал бы ему право это сделать. Это была бы более нормальная реакция, чем моя собственная, и Кэрол это знает. Она очень смышленая девочка и, должно быть, полностью отдает себе в этом отчет.

— Значит, вы думаете, поэтому она и проигнорировала вашу телеграмму?

— Телеграмму Бивса, — поправил он ее, странно улыбаясь. — Мы должны придерживаться нашей версии на случай, если гордость Кэрол не слишком задета. Но, поскольку ни я, ни Кэрол не хотели сочетаться браком, она, скорее всего, испытала облегчение, снявшее нервное напряжение, в котором находилась в последние дни. И Кэрол сглупит, если откажется от такого большого преимущества слишком скоро, не сумев выдержать паузу до конца.

В глазах Розы было столько недоумения, что Гай обошел стол и, положив руки ей на плечи, слегка потряс ее, улыбаясь.

— Очнитесь, Роза! Вы живете в мире волшебных сказок, где герой не совершает плохих поступков, а героиня на самом деле является героиней! Но теперь послушайте правду, которая скрывается за респектабельной светской свадьбой! Кэрол и я обручились не потому, что испытывали непреодолимое желание упасть друг другу в объятия, а исключительно по настоянию ее родителей. У этой девочки умные родители, и они отлично обработали ее, указав на все преимущества очень богатого мужа. И хотя бедняжка Кэрол — я сказал «бедняжка», потому что эта девочка заслуживает определенной жалости, вопреки факту, что она совершенно испорчена и полная пустышка, — вообразила себя влюбленной в кого-то другого, она все же была готова броситься в брак, гарантирующий ей полную надежность и обеспеченность. А у того парня нет ни гроша, и он не смог бы содержать ее даже неделю так, как она была приучена, не столкнувшись с огромными трудностями!

— А вы? — спросила Роза. Ее карие глаза были необычно холодны, когда она смотрела на него. — Безо всякого, так сказать, принуждения... Не могу представить, чтобы в вашем случае было какое-то давление. Родителей у вас вроде бы нет, как нет и никого, с кем необходимо считаться, кроме себя самого... Какая у вас была причина согласиться на брак с девушкой, которую вы теперь характеризуете как пустышку?

Уокфорд почти безмятежно улыбнулся:

— О, Роза, взрослейте! Вы, вероятно, грезите о браке по любви... Надеюсь, — с внезапной серьезностью произнес он, — что когда-нибудь вам повезет.

Девушка с отвращением отвернулась от него.

— Если я слишком долго буду общаться с вами, — бросила она ему через плечо, — я не решусь выйти замуж ни за одного мужчину!

Гай задумчиво посмотрел на нее.

— Хотелось бы мне заставить вас понять, — вздохнул он после минутной тишины, — что в жизни любого мужчины наступает время, когда ему необходима жена... кто-то, кто будет вести его дом, обеспечит, возможно, наследником. Моя жизнь не такая простая, как ваша, Роза, в ней переплелось слишком много интересов... Интересы семьи, например, которые следует учитывать. И жена — единственный ответ, когда вы сталкиваетесь лицом к лицу с такими вещами.

— И нет необходимости любить ее или хотя бы что-то к ней испытывать?

— Если она хорошо смотрится во главе стола... Если она из хорошей семьи и ты можешь чувствовать гордость за нее, — нет. Я не думал об этом, когда обручался. Но к чему я не был готов, когда свадьба приблизилась, так это к осознанию того, что я меняю свою свободу на миску похлебки.

— Разве не было бы компенсации? — спросила Роза.

Гай прошел к окну и выглянул в сад.

— Каждый мужчина, полагаю, сможет заниматься любовью с хорошенькой женщиной. Я влюблялся и разлюблял бессчетное количество раз — легкая любовь! Но только когда влюбился отчаянно, жизнь жестоко обошлась со мной, и я научился быть осторожным.

— И в результате разочаровали и унизили девушку — пусть она такое ничтожество, как вы утверждаете! — которая не сделала вам ничего, что могло бы оправдать подобное обращение с ней! — произнесла Роза голосом, дрожащим от ярости, чувствуя необходимость защитить ту, которая не считалась достойной любви этого богатого мужчины. Он мог купить так много всего, что думал, будто сможет купить и хозяйку для своего семейного стола и мать своих детей! Злоба вызвала внутреннюю дрожь. — А если бы это была та женщина, наверху, — та, чье фото вы все еще храните на своем туалетном столике? Тогда это было бы похоже на идеальную справедливость, не так ли? Ведь, как вы признались, именно она вас разочаровала?

Гай медленно повернулся от окна, бледный как полотно, но Роза, стоя спиной к нему, не заметила этого.

— Вы имеете в виду фотографию Кармеллы? — тихо спросил он.

— Кармеллы? — повторила Роза. — Она испанка?

— Частично испанка.

— И она вас разочаровала? Сильно обидела?

— Очень сильно!

Роза беспомощно развела руками.

— Боюсь, я не понимаю мужчин, — призналась она. — Правда, до этого времени я не так часто с ними сталкивалась, но, судя по всему, у вас довольно странная реакция! Вы влюблялись и разлюбляли в своей жизни не раз, вы отчаянно любили однажды и были готовы жениться без любви... Иногда мне становится вас жаль... не знаю почему, но жаль!

— Потому что вы добрая и милая девушка, Роза! — Он криво улыбнулся. — Давайте забудем обо мне на время. Я наговорю Кэрол-Энн любой лжи, заглаживающей вину, оплачу все расходы на свадьбу, которая не состоялась, добавлю большую сумму сверх того за оскорбленную гордость и тому подобное... Если ее отец позволит — а я уверен, что так оно и будет! — она сможет выйти замуж за парня, с которым будет счастлива, а я, в конечном счете, окажусь ее благодетелем. Разве это не поможет вам хоть немного понять, почему вы хотите быть доброй ко мне, Роза? Почему вы не готовы полностью меня осуждать?

Роза покачала головой:

— Нет. Если бы была оскорблена моя гордость, никакое количество денег не успокоило бы ее и не излечило. И менее всего — ваши деньги!

Уокфорд все еще насмешливо рассматривал ее, когда раздался стук в дверь и вошла миссис Бивс.

— Доктор Картер приехал, — сообщила она. — Мне проводить его сюда?

— Да, пожалуйста, — ответил Гай.

Доктор вошел с настороженным, проницательным взглядом серых глаз и довольно сурово посмотрел на Розу, прежде чем обратил внимание на пациента. Объявив о полном его выздоровлении, он принял бокал шерри и опустился в одно из уютных библиотечных кресел.

— Ну, теперь, как я полагаю, вы подумываете начать работу? — спросил доктор Картер.

— Работу? — повторил за ним Гай. Но затем, вспомнив, сумел вполне спокойно скрыть свое замешательство: — Ах да, конечно! — Он бросил насмешливый взгляд на Розу. — Мы горим желанием взяться за книгу, да, Роза?

Она пробормотала что-то соответствующее, но румянец на ее щеках еще больше сгустился. Серые глаза Брюса Картера задумчиво остановились на девушке.

— Вы не находите, что здесь слишком уединенно, мисс Арден? — спросил он. — Если вы привыкли работать в Лондоне, то, несомненно, обнаружили, что здесь все другое.

— Да, я работала в Лондоне, — призналась она.

— Я уже говорил вам, что позаимствовал ее у своего друга, — вежливо вставил Гай. — А он адвокат в «Линкольнз инн»[4]*.

— Не многие адвокаты настолько щедры, чтобы расстаться со своим секретарем, — заметил доктор. — У вас, должно быть, очень отзывчивый друг, Уокфорд, если он понимает, насколько важна ваша работа. Мне часто самому хочется написать книгу, но нет времени... Не могу придумать, где бы и мне найти такого секретаря в помощь! — закончил он со слабой насмешливой улыбкой.

— Дайте объявление, — посоветовал Гай, протягивая ему свой вопиюще дорогой платиновый портсигар. — Боюсь, мне не быть таким же щедрым, как мой друг, и я не собираюсь делить Розу с вами, — несколько сухо добавил он.

Картер, окинув взглядом полки с книгами, заметил, что в «Выборе Трегони» отличная коллекция книг.

— И вообще у вас очаровательный старый дом, — сказал он. — Жаль, что вы не смогли полностью привести в порядок все поместье, оно было бы безумно красивым. Полагаю, вы не слишком часто наведываетесь сюда?

— Только когда у меня есть особая причина захотеть отрезать себя от всех моих приятелей, — ответил Уокфорд.

— Как, например, написание книги? — спокойно предположил доктор.

— Как, например, написание книги, — согласился Гай.

— Забавная вещь, — внезапно сказал Картер, разбивая молчание, которое за этим последовало, — но имя Уокфорд мне очень знакомо. Пару лет я провел за границей и не помню, что встречался с ним до того, как уехал, но очень знакомо... Не мог ли я читать о вас в прессе, как вы думаете?

Гай встретил взгляд его серых спокойных глаз, не отводя своих голубых.

— Могли, — ответил он безо всякого смущения. — Я даже сказал бы, весьма вероятно, что могли! Совсем недавно я не появился на собственной свадьбе, а газетчики просто обожают подобные истории!

Брюс Картер смахнул пылинку с безукоризненно отутюженных брюк и встал.

— Необычный эффект амнезии, — тихо пробормотал он. — Как я понял, вы получили удар по голове до того, как должны были оказаться на венчании?

— Это единственный пункт в мою пользу, — натянуто произнес Гай.

Доктор кивнул:

— И на самом деле вы не пишите никакую книгу? Вы не забыли, что замешана репутация мисс Арден? У вас, правда, есть Бивс и его жена, которые живут здесь, но даже в наши дни люди много болтают, вы это знаете, и если кто-то из репортеришек выследит вас обоих... Не потребуется слишком большого воображения, чтобы домыслить все остальное для подробного газетного отчета, не так ли?

— Так, — согласился Уокфорд, внезапно побледнев. — Но этого не должно случиться!

— Вы богатый человек... А мир любит богатых, поэтому, что бы вы ни сделали, можете быть вполне уверены — рано или поздно вы будете прощены. Но, как я понял, мисс Арден действительно занимается секретарской работой? — Он взглянул на Розу необычно спокойными серыми глазами. — Это потому, что вам самой приходится зарабатывать себе на жизнь?

— Да, — кивнула Роза, чувствуя себя еще более неловко, чем когда-либо прежде в своей жизни. — И я действительно работала у друга мистера Уокфорда... у его адвоката.

— А он знает, где вы находитесь в данный момент?

Она покачала головой, но потом быстро кивнула:

— Он знает, что я в Корнуолле. Я написала ему и объяснила, что не смогу несколько дней быть на работе.

— Значит, его позволения на присвоение мисс Арден у вас не было? — спокойно предположил Картер, менее любезно глядя на своего недавнего пациента. — Это, должен в первую очередь признать, не мое дело, но, когда стирают на публике грязное белье, хорошо бы сначала убедиться, что вы не смешали с грязным чистое и незапятнанное, Уокфорд. Можете послать меня к черту, если хотите, но думаю, вы должны отправить мисс Арден обратно в город, и как можно скорее.

— Но я не могу пока его оставить! — воскликнула Роза, и Гай странно посмотрел на нее. — Я не могу оставить его одного!

Доктор слегка поклонился:

— Возможно, я говорил бестактно, в таком случае, надеюсь, вы простите меня, мисс Арден. Но если я вам зачем-то понадоблюсь, мой дом — первый по этой стороне деревни. — И он вышел в холл.

Роза подошла к Гаю и импульсивно схватила его за руку.

— Я не покину вас, — пообещала она ему, — пока я вам нужна! Я не смогу вынести мысли, что вы в этом доме один, без... только с мистером и миссис Бивс! Они милые и, уверена, очень вас любят, но вы ведь не сможете поговорить с ними, правда? Так, как можете говорить с... с.....

— С вами? — предположил он и, подняв ее руку со своего рукава, поднес ее к своим губам. — О, Роза! — произнес он растроганно. — О, Роза!

Глава 9

На следующий день Гай написал Кэрол-Энн письмо, которое не было криком души, но содержало настойчивую мольбу простить его, если он на самом деле сделал тот день самым невыносимым в ее жизни. Он заявил, что готов жениться на ней немедленно, если она выразит желание к возобновлению свадебных договоренностей. Если же чувствует, что никогда не сможет и подумать о браке с ним, то не пострадает в финансовом плане, заверил он и добавил, что некоторые вопросы этого плана решил уладить с ее отцом.

Когда Гай показал письмо Розе, первой ее реакцией (если бы она была на месте Кэрол-Энн) было мгновенно отвергнуть любые предположения, что ей нужно от него что-то еще, кроме имени и его компании на всю оставшуюся жизнь. Втайне она была уверена, что мисс Вейзи станет настаивать на утешении своей гордости. И если сама экс-невеста окажется выше всего материального, то уж ее родители, имея более практичный ум, своего не упустят. Во всяком случае, Гай составил о них верное впечатление.

Письмо было отправлено, и он вел себя так, будто с его плеч упала весомая ноша.

— Я не хочу думать о себе как о подлеце, Роза. Я говорил вам, что я не хам, и это правда. Возможно, я не имею морального стержня и не сделан из того же сорта безупречно крепкой горной породы, как Брюсы Картеры этого мира, — заявил он сдержанным тоном, явно сказавшим Розе, что слова Брюса Картера на самом деле затронули уязвимое место, — но у меня есть свой моральный кодекс, и он совсем не плох, Роза, если жить согласно ему. Вы верите мне? — задал он вопрос с внезапной настойчивостью.

Она кивнула:

— Конечно, я вам верю. Меня не было бы здесь, если бы я не верила. — И это было сказано так искренне, что выражение облегчения промелькнуло по его лицу. Пусть однажды он угрожал ей револьвером, но оставаться в «Выборе Трегони» не принуждал, он просто использовал всю свою мужественную привлекательность, чтобы держать ее здесь. — И я так же верю, что, если бы не это столкновение с такси, вы были бы уже женатым человеком!

От этой мысли он мгновенно помрачнел.

— Представить себя женатым на Кэрол-Энн?! Быть связанным с ней брачными узами на всю жизнь?! Вынужденный терпеть всю ее недоразвитость и капризы... Боже, я ведь еще не выпутался из этой опасности!

— Выпутались, — возразила Роза, но так, как будто с трудом в это верила, и обратила его внимание, что в еженедельных газетах все реже появляются статьи о несостоявшейся свадьбе. Девятидневный ажиотаж вокруг поисков пропавшего жениха начал постепенно терять интерес у читателей. Желая подкрепить свои слова, она взяла свежую газету, пробежала глазами первую страницу и произнесла странным голосом: — Вот, послушайте Это: «Мисс Кэрол-Энн Вейзи, которая раньше собиралась замуж за мистера Ричарда Уокфорда, вышла замуж в Швейцарии за мистера Невила Ричмонда, сына Капитана Ричмонда и миссис Брайан Ричмонд. Церемония была совершена после получения специального разрешения и в присутствии родителей невесты».

Сообщение лишило на мгновение Уокфорда дара речи. Затем он потрясенно воскликнул:

— Я свободен, Роза! Несомненно и полностью свободен! — Он с облегчением вздохнул, и глаза его засверкали, напомнив Розе о голубом отблеске металла, отражавшего солнечный луч. — Давайте праздновать! — радостно предложил Уокфорд. — Сегодня вечером у нас будет особенный ужин, а Бивс спустится в погреб и поищет там бутылочку шампанского, которое, уверен, там еще осталось. Мы выпьем за то, что я больше не в бегах, Роза! Не преследуемый и травимый человек, который пытается, как может, удушить свою совесть! — Он провел рукой по глазам. — Фу! Это невероятно!

— Невил Ричмонд — это тот парень, в которого она влюблена?

— Да, тот самый. Они будут жить на хлебе, сыре и поцелуях, и, возможно, это пойдет ей на пользу. Возможно, даже сделает из нее настоящую женщину, в конце концов!

— Значит, ее родители дали согласие...

— Да. Думаю, они почувствовали облегчение, получив мое письмо. По крайней мере, я смогу улучшить хлебно-сырную диету новобрачных. Какое-то время это будет диета из шампанского!

Роза отошла к окну. Она почему-то разволновалась. Хлеб, сыр, поцелуи... и шампанское! Прекрасная диета!

Вечером она надела темно-голубое шелковое платье, выбранное миссис Бивс, и провела немало времени над вымытыми еще днем волосами. Результат ее усилий сразу же привлек внимание Гая, как только девушка вошла в библиотеку. Волосы ее были невероятно мягкими и шелковистыми, и ему захотелось притронуться к ним, когда она села рядом с ним у камина.

Миссис Бивс, как всегда, соорудила в широком очаге большое пламя. Редкое октябрьское солнце прекратило снабжать дом теплом, крепчал ветер, волны бурно бились внизу о берег. Роза любила смотреть на отблески огня на поблекших переплетах книжных полок и слушать угрожающий голос моря, предупреждающий о скором наступлении мрачных штормовых дней, когда весь дом будет сотрясаться от ударов бури, а окна дребезжать от ураганного натиска ветра, стремящегося вырвать оконные стекла.

Старый господин над камином, тот, кто одевал свою леди в контрабандные шелка и пил по ночам за здоровье «джентльменов», которые, пренебрегая законом, все это ему привозили, в такие часы приобретал особенно румяный вид, а вся комната дышала атмосферой покоя и уюта. Не имело значения, как громко ревело море или завывал снаружи ветер, «Выбор Трегони» был построен, чтобы противостоять назойливым стихиям, и Роза иногда думала, что будет вспоминать эту комнату всегда как самую очаровательную и безопасную во всем огромном мире, вопреки всей ее запущенности.

Этим вечером близко к огню был подвинут столик с напитками. Гай сунул бокал в руку Розы и поднял свой.

— Тост за свободу! — провозгласил он, мерцая глазами. — Свобода, Роза!

— И что вы будете с ней делать? — спросила она.

— Со свободой? — прищурившись, переспросил он. — Теперь я буду осторожен, моя дорогая, чтобы не потерять ее вновь. Можете быть в этом уверены!

Миссис Бивс внесла первое блюдо прекрасно приготовленного мяса, и Гай усадил Розу за стол по правую руку от себя. Стол был слишком огромным, чтобы сидеть лицом к лицу на противоположных его концах. А так, беседуя с ней, он мог смотреть ей прямо в глаза и улыбаться ей. И Уокфорд делал это каждый раз, когда наполнял бокалы шампанским и когда предлагал очередной тост.

— За вас, Роза! Вы были так добры ко мне, что я этого никогда не забуду! И никогда не забуду ту ночь, когда застал вас так поздно в вашем офисе!

— Почему? — спросила она, наблюдая за пузырьками шампанского.

— Потому что... вопреки факту, что я был тогда нетвердым на голову и ничего, казалось, не замечал... я вдруг подумал, что это совершенно неправильно, что вы там оказались. Большая пустая комната, все разошлись, и только вы бродите вокруг, как бледное золотовласое привидение. И вы стали еще бледнее, увидев рану над моим глазом. Это был момент, когда я почти ожидал, что вы тоже можете потерять сознание!

Она немного неестественно рассмеялась.

— Но вы же не упали!

— Нет, и вы тоже. И вы оказали мне прекрасную первую помощь. Роза! — Он притронулся к ее руке. — Вам никогда не приходило в голову, что причина, по которой вы остались тогда поздно вечером, была предопределена свыше? Что все было так, как и должно было случиться?

То ли на нее так подействовало шампанское, то ли смущала голубизна его глаз... Роза хотела отвернуться, но не смогла. Этот взгляд заставлял ее смотреть на него.

Вошла миссис Бивс и забрала пустые тарелки, оставив им кофе. Они пили его за столом, и огромная люстра светила прямо на них, сверкая на белоснежной скатерти, серебре, остроконечных кремовых георгинах в вазах, превращая волосы Розы в золотое облако и придавая блеск темно-каштановым волосам мужчины. Его загорелая рука отказывалась отпускать ее руку и казалась Розе крепкой, полной жизни, совсем не похожей на руку мужчины, который не способен создать свою собственную жизнь.

— Идите сюда, — внезапно позвал Гай и выдернул девушку из-за стола. Положив ей руки на плечи, он очень серьезно посмотрел на нее. — Вы знаете, что настало время мне позволить вам уйти, Роза? — спокойно спросил он. — У меня больше нет никаких оправданий держать вас здесь.

Девушка внутренне сжалась. Только вчера вечером, когда доктор Картер сделал подобное замечание — на самом деле он был более прямолинеен по этому поводу! — она бросилась через комнату и вцепилась в рукав Гая, заявив, что не сможет покинуть его, а он поцеловал ей руку и казался очень растроганным. Теперь же сам говорит ей, что она должна уйти!

Роза была ошеломлена, но не потому, что не знала, что ей нужно уйти, не потому, что не была к этому готова, а из-за того, что именно он сделал ясным для нее — дни ее в «Выборе Трегони» сочтены. Теперь, когда все так неожиданно и удачно разрешилось для него, она оказалась ненужной. Ему не нужна больше ее моральная поддержка — невыносимый период ожидания, который она делала для него более терпимым, закончился. И значит, она, Роза Арден, вольна вернуться в Лондон к своей работе.

Она не могла произнести ничего, совсем ничего. Гай потряс ее за плечи и приказал, как уже сделал один раз прежде:

— Роза, не смотрите на меня так!

Девушка сумела улыбнуться, хотя разочарование и уныние сжимали ее сердце смертельной хваткой. Высвободившись из его рук, она решительно отступила назад и ответила, обретя наконец дар речи:

— А как я смотрю на вас? У вас, должно быть, разыгралось воображение, мистер Уокфорд. Я, конечно, знаю, что мне пора вернуться в Лондон. Мне нужно появиться на работе и объяснить мое отсутствие шефу. Если я и выгляжу немного... растерянной сейчас... просто внезапно я осознала, что мне нужно придумать какое-то объяснение, а мне очень не хотелось бы обманывать мистера Манкрофта.

— Вам и не придется его обманывать. Я сам напишу ему, если хотите.

Она слегка поморщилась:

— Если вы это сделаете, он подумает, что меня очень легко уговорить, что я трусливая и малодушная. Нет, я сама все объясню.

— Вы не хотите, чтобы я нашел вам другую работу?

Роза решительно покачала головой:

— Нет, большое спасибо!

— Не хотите работать со мной, например? Возможно, мне потребуется секретарь...

Она вновь молча покачала головой. Гай пристально смотрел на нее, как никогда не смотрел прежде, и внезапно сказал:

— Роза! Вы отлично знаете, что не вернетесь назад в Лондон! Во всяком случае, не вернетесь на ту работу, что оставили. Я не позволю вам уйти! Я не знаю почему, но я не могу... не могу!

— Не говорите ерунды! — механически отмахнулась она.

Он нахмурился:

— Это не ерунда! — И вдруг улыбнулся. — Это вовсе не ерунда... кареглазая! — Он вгляделся в ее лицо. — Знаете ли вы, что у вас самые прекрасные глаза в мире? Чистые, как горный поток... но ранимые и неуверенные иногда, как у лани... Вы боитесь жизни, Роза? Вы хоть представляете себе, что хотите от нее... на самом деле хотите от жизни?

Роза пристально посмотрела ему в глаза, как будто их синева гипнотизировала ее. Улыбка на его губах стала вдруг нежной и очень доброй. Он притянул девушку в свои объятия, и его губы прижались к ее губам, заставив люстру закачаться, а всю комнату закружиться вокруг нее. Наконец Гай поднял голову и с любопытством посмотрел на девушку, а она боролась с диким желанием вцепиться в него и с еще более сильным — вырваться и убежать.

Но Гай предотвратил последнее, отказавшись отпускать ее, как только она начала бороться.

— Не глупите, Роза! — тихо посоветовал он. — Есть вещи, которые так же неизбежны, как удар судьбы... и этот поцелуй был одним из них! Я ужасно хотел поцеловать вас с тех самых пор, как мы вошли в этот дом, и вы, должно быть, знали это. У вас рот создан исключительно для поцелуев, и вы не можете винить меня за это искушение. — Гай позволил своим губам еще раз прикоснуться к нему, опытно и с большим удовлетворением, и, когда вновь поднял голову, в его глазах появилось странное выражение. — О, Роза! — прошептал он, как будто она привела его в замешательство.

Она решительно вырвалась от него, освободив даже руки, в которые он пытался вцепиться.

— Вы не имели никакого права так делать! — укорила она его. — Абсолютно никакого права!

— Не имел, — согласился Гай и, присев на подлокотник кресла, достал портсигар, удивленно уставился на него. — Но, полагаю, это право я вполне мог бы за собой закрепить, не так ли? Вы, например, можете выйти за меня замуж.

— Выйти за вас замуж?

Не слишком ли много он выпил шампанского, которое вполне могло в этом состоянии здоровья Уокфорда повредить его уму? — забеспокоилась Роза. Хотя доктор и сказал, что Гай вполне поправился, за последние несколько дней он вновь через многое прошел и испытал сильное нервное напряжение... Огромное облегчение, которое он почувствовал, узнав, что больше не находится в опасной необходимости жениться на Кэрол-Энн, ясно свидетельствовало, что Гай жил все эти дни под напряжением... И теперь он намерен отбросить прочь свою с таким трудом выстраданную свободу?

— Почему нет? — спокойно ответил Уокфорд, встал и вновь шагнул к ней с так и не зажженной сигаретой в руке. — Это идея, Роза! На этот раз для меня все будет по-другому. Я женюсь не для того, чтобы обеспечить себя хозяйкой дома, хозяйкой для моих приемов... если хотите, украшением моего дома. И не... не по причине, по которой хотел жениться несколько лет назад!

Роза внутренне содрогнулась, не выдавая этого. Каким же беспечно жестоким может быть мужчина! Мужчина, который вовсе не имел намерения быть жестоким и только что целовал ее так, как только может целовать влюбленный!

— Тогда зачем вам жениться? — спросила она, отступая на шаг, когда он продвинулся ближе.

Гай улыбнулся. Это была легкая и странная улыбка, которую она так часто видела на его лице.

— Полагаю, чтобы удержать вас рядом с собой, Роза! Это кажется мне достаточно хорошей причиной! И ничто в этом меня не пугает, не заставляет чувствовать, что я сую голову в петлю! Напротив, я вижу, что мы будем счастливы вместе. Я многое могу для вас сделать... Заберу вас из офиса старины Манкрофта, сделаю так, что вам не нужно будет зарабатывать себе на жизнь...

— Меня никогда не пугала необходимость зарабатывать себе на жизнь, — тихо и напряженно возразила Роза. — Это дает возможность быть независимой.

— Только не когда вам двадцать лет, — задабривающе улыбнулся он, — и кто-то в вас нуждается!

— Это зависит от того, насколько сильно он нуждается, — уточнила она. — Вы ведь больше всего нуждались в Кармелле, не так ли?

— Да, — кивнул Гай, и она заметила, как его глаза потемнели, а рот сурово сжался.

— Но вы не нуждались по-настоящему в Кэрол-Энн?

— Совершенно не нуждался, — согласился он.

— Значит, я стою где-то посередине, так? — предположила Роза. — Вы вполне можете обойтись без меня, но думаете, что было бы приятно сделать меня частью вашей жизни. — Она немного помолчала. — Я польщена, если вы считаете, что я стою потери вашей свободы. Но мы только что праздновали ваше освобождение!

Глава 10

На следующее утро, как раз перед полуднем, небольшая ярко-синяя машина свернула в ворота «Выбора Трегони» и направилась к дому. Миссис Бивс суетилась на кухне, когда раздался вызов из холла. Сунув фруктовый пирог в духовку, она вытерла руки о фартук и вышла в холл. У подножия ажурной лестницы стояла гостья и насмешливо смотрела на нее.

— Ты должна простить меня, что я вошла без стука, Бивси, — улыбнулась она, — но дверь была открыта. И как вы здесь поживаете?

Поначалу миссис Бивс лишилась дара речи. Как часто в прошлом она была под впечатлением от этой прекрасной и обаятельной улыбки, от белизны зубов под красными губами и блеска огромных черных глаз!

— Я ошеломила тебя, Бивси? — прожурчала гостья и, сняв зеленую шляпу, прекрасно гармонирующую с костюмом, перчатками и туфлями, бросила ее беспечно на дубовый столик у стены. Откинув назад красиво подстриженные черные волосы, она устало махнула рукой. — Я за рулем с самого завтрака, Бивси, и с удовольствием выпила бы кофе, если ты его сваришь. Заехала к вам по дороге в свой коттедж. Последние два года он был в полном запустении, и я совершенно уверена, состояние его теперь просто ужасное! Вот и решила сначала заглянуть сюда. Твое удивление слишком велико. Надеюсь, это не неподходящий момент?

Миссис Бивс наконец пришла в себя.

— Разумеется, нет, мисс... прошу прощения, миссис Кавендиш! — поправила она себя. — Но вы последний человек, которого я ожидала увидеть стоящим вот так в холле... Если честно, я с трудом верю своим глазам!

— Значит, ты не находишь, что я сильно изменилась?

— Едва ли, мисс... Сожалею, мадам! Мне так и хочется назвать вас мисс Трейси, — взволнованно призналась смотрительница. — Это выходит как-то само собой.

— Ну, это вполне понятно, — протянула женщина. — Можешь меня звать мисс Трейси, если хочешь, я теперь вдова и вновь пользуюсь своим девичьим именем. Собственно говоря, я никогда его не бросала из профессиональных соображений.

— Вы... вдова?

Но грациозная фигурка уже скрылась в библиотеке. В комнате Кармелла огляделась вокруг, ни в малейшей степени не удивляясь, что ничего в ней не изменилось. Она даже тихо засмеялась, теплый и приятный смех почему-то испугал смотрительницу. Миссис Бивс быстро прошла за гостьей в комнату и стояла, взволнованно теребя фартук, пока та, откинув назад голову, рассматривала поблекшее великолепие потолка.

— Значит, Гай так и не потратил своих денег на это имение. Я думала, если дом оставлен ему в наследство любимой бабушкой, он мог бы заботиться о нем гораздо лучше, чем раньше. Он ведь начинал строить планы в отношении его несколько лет назад.

Миссис Бивс ничего не ответила, а глаза гостьи стали темными и таинственными, как непостижимые каровые озера в самом сердце глубокого леса.

— Он ведь здесь, да?

Смотрительница кивнула:

— Но, думаю, он скоро опять собирается уезжать.

— О, Бивси, — протянула миссис Кавендиш низким насмешливым голосом, — ты всегда была трогательно предана своему мистеру Гаю, но не можешь набросить дымовую завесу на его передвижения только потому, что я внезапно вновь появилась на сцене! Я никогда не находилась в полной изоляции и, знаешь ли, читаю газеты! Естественно, я заинтересовалась, когда старый друг не появился на своей самой разрекламированной свадьбе!

— Мистер Гай попал в аварию, — сердито проворчала миссис Бивс. — Он не был в состоянии жениться.

— Но покинутая невеста не стала ждать его выздоровления после этого несчастного, случая и вышла замуж за кого-то другого! Это ты знаешь, Бивси?

— Это не мое дело, — ответила смотрительница. — Я лучше приготовлю вам кофе, мисс Кармелла.

— Ах, это звучит почти как в старые времена! Но прежде расскажи мне о той юной особе, которая сопровождала его в Корнуолл. Она действительно просто секретарша или имеет отношение к расстроенной свадьбе?

— Я ничего не знаю о мисс Арден, — решительно ответила на этот раз миссис Бивс.

— Хорошенькая?

— Очень приятная молодая женщина.

— Умная?

— Не знаю, мисс!

— Ладно, Бивси, — очень мягко произнесла Кармелла. — Но... — она прикоснулась холеной рукой с острыми розовыми ноготками к рукаву поношенного кардигана женщины, — ты не дура, Бивси, и я совершенно уверена, вполне можешь распознать охотницу за мужем, как только увидишь такую. Особенно за богатым мужем!

— Мисс Арден не такого сорта, — заверила ее миссис Бивс.

Кармелла тихо вздохнула:

— Хорошо. Принеси мне кофе. Я подожду здесь, на кушетке. Они гуляют в скалах, да? Я видела Гая и молодую женщину, взбирающихся на край гряды, когда въезжала в ворота.

Когда они вошли, Кармелла курила сигарету, вставленную в длинный мундштук из слоновой кости, золотой с финифтью портсигар лежал у нее на коленях. Солнечный свет, льющийся в окно позади нее, не отражался на ее волосах. Они были матовыми и очень темными, как оперение черного дрозда, и на их фоне кожа женщины казалась поразительно белой, только красный рот ярко выделялся на лице.

— Ах, Гай! — воскликнула она и протянула ему руку. — В последний раз, когда мы встречались, ты пребывал не в слишком дружелюбном настроении, помнишь? Даже заявил, что мы никогда больше не встретимся!

Гай застыл на месте, лицо его превратилось в маску.

— Да, это действительно я, дорогой! — тихо засмеялась гостья. — Твоя Кармелла во плоти! Я писала тебе, но ты не ответил на мои письма. Это сильно обижает, знаешь ли!

В это время в дверь вошла Роза и встала рядом с Гаем. Она еще не поняла, что кто-то приехал — они вошли через боковую дверь и не видели ярко-синей машины, стоящей на дороге, которая могла бы предупредить их. Но как только девушка увидела грациозную фигурку на кушетке и поняла, что визитер — женщина, первым ее побуждением было удалиться.

— Извините меня, — сказала она, — я не знала... — И повернулась, чтобы исчезнуть.

— Нет, не уходите, пожалуйста! — воскликнула Кармелла. — Я слышала, что вы здесь, и ужасно хочу с вами познакомиться. Вы мисс Арден, да? Мой старинный друг Брюс Картер сказал мне, что вы помогаете Гаю с книгой.

— А, вот, значит, что! — как-то странно выдохнул Гай. — Твой старинный друг Брюс Картер! Я был озадачен тем, что он мне почему-то знаком, а теперь вспоминаю, что мы встречались с ним на вечеринке, которую ты устраивала. По-моему, это было несколько лет назад, и он выглядел тогда очень несчастным, как будто ты гнусно обошлась с ним. Возможно, он ошибался, думая, что твое сердце не занято?

Опустившись на подлокотник кресла, Гай тяжело посмотрел на Кармеллу.

— Подумать только, — засмеялась она, — ты это помнишь! Бедняга Брюс переживал тогда довольно трудный период, но, по-моему, он хорошо справился. Он очень практичный человек, знаешь ли! И сердце у него не такое ранимое. Кстати, в то время он практиковал в Уэст-Энде[5]* и был ужасно модным.

— Тогда почему он все бросил?

Она вновь засмеялась:

— Дорогой, откуда мне знать? Я никогда не претендовала на понимание мужских реакций. По-моему, кто-то предложил ему захватывающие дух перспективы за границей... клинику или что-то в этом роде, некий таинственный вирус, который нужно было выделить и изничтожить, пока он не скосил всех туземцев.

— И он был в таком отчаянном состоянии духа, что его даже не беспокоило, что этот вирус может убить и его?

Кармелла посмотрела на кончик своей сигареты, почти истлевшей до мундштука, осторожно вынула ее и раздавила в пепельнице, затем убрала мундштук в сумочку.

— Мой дорогой, Гай, я приехала сюда не для того, чтобы обсуждать Брюса Картера, — проговорила она. — Ты ведешь себя очень невоспитанно! Мисс Арден все еще стоит, а ты не сделал попыток представить нас. Пожалуйста, позаботься об этом сейчас!

Лицо Гая больше не было маской, оно было мрачным и печальным. Роза видела его таким пару раз, когда упоминалось имя Кармеллы, но теперь к тому же оно было еще и бледным, а глаза — растерянными. У самой Розы после прогулки по берегу был прекрасный цвет лица, гармонирующий со спутанными ветром мягкими золотистыми волосами, но теперь и он поблек.

— Это мисс Роза Арден, — напряженно произнес Гай, повернувшись к ней, — о которой ты, кажется, уже наслышана. Роза, это миссис Кармелла Кавендиш.

Женщина грациозно протянула руку и, когда Роза подала ей свою, внимательно и не спеша принялась изучать девушку. Розе вздохнуть бы с облегчением от такого поворота событий, несмотря на вызванную потрясением бледность и шокирующее чувство уныния. У нее не было никаких причин ощущать страх от появления этой особы — всего несколько минут назад она решительно сказала Гаю, что никогда не выйдет за него замуж! — но все равно что-то похолодело внутри, как будто она долго задержалась на открытом всем ветрам берегу. Прекрасные карие глаза девушки затуманились опасением за Гая, внезапно сжавшим ее сердце. Она видела, насколько Гай был ошеломлен появлением Кармеллы. Вряд ли он был способен сейчас справиться с этим потрясением. И она ничем не могла ему помочь!

Кармелла была обворожительной. В элегантном зеленом костюме, с молочно белой кожей и противными черными глазами она была похожа на смертоносную зеленую змею. Ей стоило лишь поднять тяжелые белые веки и взглянуть в лицо любого мужчины, и тот сразу же был готов упасть к ее ногам! Роза была уверена в этом. Уверена потому, что глаза эти были бессовестными и самым наглым образом полны всевозможных манящих обещаний!

— Брюс, по-моему, описал вас очень точно, — медленно протянула Кармелла, когда Роза наконец освободилась от странного гипноза ее глаз. — Он сказал, что вы славная и добрая, а Гай — счастливчик, что вы оказались с ним.

— Как снисходительно! — заметил Гай, и мгновенно его глаза стали злыми. — Все это он описал в своем письме к тебе?

— Нет, — покачала головой Кармелла. — Я знала, что он здесь, и заехала к нему. Не думаю, что он очень хотел, чтобы я вообще сюда приезжала.

— И он решил оказать услугу мне? — сардонично спросил Гай. — Решил, что мне это больше нужно?

— Нет, — вновь покачала она прекрасно уложенной головой. — По-моему, он больше думал о мисс Арден.

— Почему? — почти крикнул ей Гай. Женщина томно ему улыбнулась:

— Потому что он не вполне уверен в ваших отношениях, дорогой... Мисс Арден слишком молода! Для секретаря, я имею в виду. — Она встала, подошла к нему и ласкающе пробежала пальцами вверх и вниз по его руке, улыбка ее стала еще более томной. — А ты ведь знаешь, насколько свирепыми и кровожадными бывают некоторые женщины! Как они борются! И не только за свою молодость! — Это, видимо, кой о чем напомнило ей, и она сказала с внезапной скромностью: — Возможно, ты еще не слышал, но я вдова, Гай. Роджер скончался шесть месяцев назад, а мой маленький сын умер за год до этого. Это моя трагедия!

Но Гай услышал только одно слово и смотрел на нее, как будто не был уверен, что правильно его понял.

— Вдова? Ты... Ты сказала, что стала вдовой, Кармелла?

Она глубоко заглянула ему в глаза и слегка кивнула. Уокфорд стоял совершенно неподвижно, но Роза знала, что в этот момент где-то в глубине этих синих-пресиних глаз оживает к жизни пламя. Они начали мерцать, как будто он пытался вызвать былые сильные воспоминания, но, очевидно, менее приятные мысли перебили их — мысли о всей горечи и разочарованиях, которые Кармелла ему принесла, и крошечное пламя тут же погасло. Внезапно он стал напряженным, измученным и невыносимо страдающим — таким, что Розе захотелось закричать. И хотя Кармелла все еще цеплялась за его рукав, а ее изысканный аромат проникал прямо ему в душу, Гай резко отодвинул ее в сторону и прошел к окну.

— Позволь выразить тебе мои соболезнования, Кармелла, — коротко произнес он и затем резко спросил: — Зачем ты приехала сюда?

— Я подумала, что ты мог... У меня было странное чувство, что ты хотел бы это узнать!

— Но ты ждала шесть месяцев!

— Из приличия! — воскликнула она с мягкой улыбкой, предназначенной ублажить его. — Роджер был мне хорошим мужем, и я любила его!

— Ты вышла замуж не потому, что любила его!

— Нет, но я изменилась, знаешь ли, — вздохнула Кармелла, постукивая сигаретой о крышку портсигара. Она оглянулась на Розу, и девушка восприняла это как сигнал ей покинуть комнату. — Это наводит тоску, но каждый значительно меняется с годами. Шесть лет назад, например, у тебя не возникло бы желания жениться на такой пустоголовой кукле, как Кэрол Вейзи! Правда, ты вовремя избежал этой печальной ошибки. Но мне понадобилось шесть лет, чтобы сделать открытие, что ты единственный человек, кроме моего сына, к которому я на самом деле испытывала глубокое и прочное чувство...

— Роза! — Гай, повернувшись от окна, застал девушку как раз в тот момент, когда она поворачивала дверную ручку. — Куда ты идешь?

— Я... я подумала, что вы предпочли бы остаться наедине, — запинаясь, ответила она.

— Совершенно верно, моя дорогая, — одобрительно кивнула Кармелла, закуривая сигарету, и со снисходительным одобрением улыбнулась ей. — И поскольку мне не хотелось бы вас смущать, думаю, вам лучше уйти!

— Нет причин Розе уходить, — возразил Гай, его синие глаза удерживали девушку у двери. — Только вчера вечером я просил ее выйти за меня замуж, а этим утром она дала свое согласие. Мы планируем пожениться как можно скорее.

Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина. Роза вцепилась в дверную ручку, слишком потрясенная, чтобы сказать что-то в подтверждение или опровержение. Миссис Кавендиш медленно ткнула сигарету в пепельницу, давя на горящий кончик, пока тот не погас, затем подняла глаза и процедила:

— Как... интересно! Я, кажется, приехала вовремя, чтобы вас поздравить!

Глава 11

Позже Роза поняла, что только немая мольба в затравленном взгляде Гая удержала ее у двери и заставила хранить молчание. Она могла бы гневно отрицать его заявление, даже чувствовала сильный соблазн сделать это, когда прошло первое удивление. Зачем ей вообще вмешиваться в дела этих двоих? Она могла бы объяснить Кармелле Кавендиш, что только сегодня утром очень резко отказала Уокфорду, что она никогда не смирится с ролью второго сорта ни для одного мужчины. Но Роза промолчала.

Гай хватался за соломинку и был явно напуган, как бы женщина, когда-то обманувшая его ожидания и причинившая ему сильную боль, не стала уговаривать его вернуться назад. Поэтому он и вцепился в Розу, как будто она была спасательным кругом. Они смотрели друг на друга через комнату, и он посылал ей свой безмолвный призыв: «Кармелла свободна, и она вернулась сюда с определенной целью. Не покидай меня, Роза! Я отчаянно настрадался прежде и не хочу вновь пройти через все это! Пожалуйста, Роза!»

Роза присела на край дивана, чувствуя, что не может произнести ни слова. Миссис Кавендиш пристально рассматривала девушку, как будто искала ответ на необъяснимую загадку, затем перевела взгляд на Уокфорда, решив, что ключ к разгадке должен быть у него и она сможет вырвать этот ключ у Гая из рук. Она долго разглядывала Гая, потом откинула голову назад и легко рассмеялась.

— О, как забавно! — воскликнула Кармелла. — Брюс так уверен, что ваши отношения совершенно невинны! Это только доказывает, как легко можно ввести в заблуждение умного мужчину!

Послышалось звяканье чашек, и в комнату вошла с подносом миссис Бивс. Услышав, что в дом вернулись хозяин и мисс Арден, она принесла кофе на троих.

— Очень благоразумно с вашей стороны, миссис Бивс, — заявила Кармелла. — Мы действительно нуждались в каком-нибудь напитке, чтобы поднять тост. Не вижу причин, почему бы нам не выпить кофе. Ваш хозяин и мисс Арден собираются пожениться, вы это знали, миссис Бивс? Супружество, в конце концов, неизбежно настигло мистера Уокфорда, но пока все еще висит в воздухе!

Миссис Бивс так несчастно взглянула на своего хозяина, что, если бы лицо Гая мгновенно не окаменело, его выражение вполне могло бы выдать всю правду о ситуации, по крайней мере ей, которая знала его с самого детства.

— Это правда, Бивси, — наконец произнес он, встретившись с ней взглядом. — Можешь послать Бивса в погреб за шампанским. Пусть поищет еще одну бутылочку. За серьезные тосты нужно пить только шампанское.

— А это очень серьезный тост, — мягко вставила Кармелла, начиная разливать кофе. Она протянула чашку Розе. — И что самое важное, я приехала как раз вовремя! Присутствую, так сказать, у самых истоков!

Роза, стараясь контролировать себя и унять дрожь своих рук, приняла чашку с кофе, но она не была готова к почти материнскому отношению к ней миссис Бивс, которая, склонившись, нежно тронула ее за плечо.

— Я очень рада, мисс Арден, — спокойно произнесла смотрительница. — Могу сказать, я уверена, что вы и мистер Гай будете очень счастливы вместе. — И она удалилась из комнаты.

— Ну и ну! — насмешливо воскликнула Кармелла, мерцая глазами. — Вы только что получили благословение самой смотрительницы! — Затем она взглянула на Гая и, очевидно, выбросила этот вопрос из головы. — Однако в данный момент для меня важнее мой собственный интерес. Я приехала сюда специально, посмотреть на мой коттедж, который, как сообщил мой агент, находится в очень плачевном состоянии. Мне хотелось самой составить мнение о нем до того, как стемнеет. Если коттедж действительно совершенно непригоден для проживания, я попытаюсь снять номер в «Отдыхе моряка» на несколько дней, пока не договорюсь о ремонте. Но эта гостиница такая примитивная и маленькая...

Ее глаза задавали прямой вопрос Гаю, и ему пришлось на него ответить.

— Ты хочешь вернуться сюда? Но этот дом тоже достаточно примитивен, ты это знаешь, а миссис Бивс — единственная из обслуживающего персонала. Это для нее будет слишком... Если будет!

— Какое очаровательное гостеприимство! — парировала вдова. — И старому другу к тому же! — Ее черные глаза насмехались над ним и в то же время ласкали. — Но я так часто останавливалась здесь в прошлом, что знаю все недостатки водопроводной системы, а миссис Бивс не в первый раз будет утюжить мое нижнее белье. — Она вызывающе взглянула на Розу. — Несколько лет назад мы прекрасно проводили здесь время, когда Гай был совсем не прочь уступить мне апартаменты своей бабушки. Он даже настаивал на этом! Для него вполне хватало мансарды, только бы мне было удобно! Полагаю, вас устроили в люксе?

Роза покачала головой. Она по-прежнему жила в детской, и водопровод был плохим, но это не имело для нее никакого значения. Кармелла, однако, сильно удивилась.

— Но, моя дорогая, какая невнимательность со стороны Гая! Хотя, конечно, он всегда был предан своей бабушке, и, вероятно, ее комнаты дороги ему как память! — Она, прищурившись, сверкнула на Гая глазами, затем улыбнулась ему. — Я вернусь и отдамся на твою милость, если ничего не смогу поделать с коттеджем. И тогда я хочу услышать все ваши свадебные планы. Странно, конечно, переключаться с одного плана на другой, но, вероятно, вы все уже продумали? Я имею в виду, вы не можете продолжать прятаться здесь, как будто чувствуете себя ужасно виноватыми... — Она замолчала. — О, это подкинуло мне идею! В конце недели я возвращаюсь в Париж. Я все еще держу там квартиру, ту, что у меня уже несколько лет. Если Роза захочет купить приданое, что может быть лучше для этого, чем Париж? У тебя там тоже дом, Гай, и ты можешь открыть его. Мы сможем дать несколько потрясающих приемов, прежде чем ты предпримешь решительный шаг, которого избегал годами!

Двое других взирали на нее, как будто смутно понимали, о чем она ведет речь. Кармелла улыбнулась и быстро продолжила:

— Конечно, Роза может остановиться со мной, и я помогу ей в выборе приданого, представлю ее во всех домах моды. Мне было так тяжело последние месяцы... я никак не могла ни на что решиться после смерти Роджера чувствовала себя абсолютно потерянной! А теперь мне нравится быть полезной кому-то, играть роль этакой дуэньи для вас обоих! — Она озорно погрозила им пальцем. — Это совершенно неправильно, что вы здесь одни. Знаю, у вас есть миссис Бивс, которая приглядывает за вами, но Роза слишком молода... — протянула Кармелла и, подняв брови, взглянула на Гая, говоря этим, что он для девушки слишком опытен! — А юность и опыт — едва ли подходящая пара, не так ли, дорогой? — мягко пропела она.

Лицо Гая, когда он, нахмурившись, шагнул к ней, выражало странную смесь скованности и достоинства, негодования и непреклонности. Как только он приблизился к кушетке, Кармелла грациозно поднялась. Они были почти одного роста, и ее гибкое тело, казалось, склонилось к нему слегка, черные очи насмешливо и призывно замерцали. Его глаза потемнели, стали мрачными и задумчивыми.

— Не думаю, что тебе стоит возвращаться сюда, Кармелла, — произнес он.

— Почему, дорогой? — Она лениво и дерзко улыбнулась ему прямо в лицо. — По-моему, твоя маленькая мисс Арден сильно во мне нуждается. Она не похожа на людей твоего круга, а женщина, которая знает все ходы и выходы, — ценное приобретение в такое время! И я на самом деле думаю о Париже. У вас было полно ненужной рекламы, которую сгладит только время, и Лондон — едва ли подходящее место для этого. В Париже большого интереса к вашей свадьбе не возникнет, хотя и совсем замолчать ее не удастся. Но если и поднимется какая-то шумиха, французы простят все, что хоть как-то связано с отчаянной любовью и сердечными делами! Они не станут обвинять Розу за разбитое сердце Кэрол-Энн!

Когда вдова стремительно умчалась, заявив, что по максимуму должна воспользоваться дневным светом, Роза подошла к Гаю и посмотрела на него затуманенными от ярости глазами.

— Зачем вы это сделали? — спросила она. — Это нечестно по отношению ко мне, я уже отказалась выйти за вас замуж. И если вы ее не боитесь, зачем тогда сделали это?

Гай смотрел на нее мгновение, как будто не слышал того, что она говорила, затем закрыл глаза руками и попросил оставить его одного.

— Пожалуйста, Роза! Я не в состоянии сейчас что-то обсуждать!

Девушка взглянула на его склоненную голову, руки, скрывающие глаза, и сердце ее внезапно сжалось.

— Вы боитесь, — тихо констатировала она, чувствуя острую жалость к нему. — По-моему, вы трус, но ничего с этим не можете поделать.

Он отнял руки от глаз и понуро посмотрел на девушку:

— Нет, я не трус, Роза... И я не боюсь. Но если она вернется, не говорите ей, что не выходите за меня. Вы не выдадите меня, нет?

Розе внезапно ситуация показалась комичной, и она слегка улыбнулась.

— Интересно, что вы попросите у меня потом? — спросила она. — Это становится для вас каким-то хобби — зависеть от меня, не так ли?

Но в его синих глазах не было веселья, когда они пристально посмотрели на нее.

— Да, боюсь, что так оно и есть, — признался он. Глядя на него полусострадательно-полуосуждающе, Роза вдруг вспомнила, каково это — чувствовать на себе его руки и губы, и воспоминание нахлынуло на нее, как натиск приливной волны, наполняя смущающим ощущением беспомощности и неизбежности. Она поняла: что бы он ни попросил ее, она никогда не покинет его в беде и не подведет. Это не для нее — изменять ему.

— Хорошо, — кивнула она и сделала шаг к двери, — я сделаю так, как вы хотите, если вы считаете это необходимым.

— Спасибо, Роза, — тихо произнес он, наблюдая, как она выходит из комнаты.

Во время дневного чая миссис Кавендиш вернулась в «Выбор Трегони» и на этот раз потребовала, чтобы ее чемоданы были извлечены из багажника машины и перенесены в дом. Вновь небрежно кинув шляпу на дубовый столик в холле, она медленно сняла перчатки и, войдя в библиотеку, с улыбкой заявила, что ничего теперь не поделаешь! Коттедж в отвратительном состоянии, и потребуется по крайней мере неделя, чтобы привести его в относительный порядок.

— Но с уверенностью чувствую, что здесь я желанная гостья! — добавила она, ярко улыбнувшись Гаю. — Я знаю, что ты не позволишь мне столкнуться с ужасом «Отдыха моряка»! Там отвратительная еда, нет горячей воды, и эти ночные концерты в баре! Как раз под моей мерзкой викторианской спальней!

Она с явным удовольствием огляделась вокруг и затем уютно свернулась на кожаном диване у камина. Роза в это время управлялась с тяжелым серебряным чайником, отсветы пламени играли на старинных серебряных блюдах, наполненных горячими плюшками с маслом.

— Как удобно! — заявила вдова. — И очень уютно! И такая возможность ближе узнать друг друга... Ты и я, Гай, — вновь, а мы с Розой — в первый раз. И я хочу быть очень полезной. Вы оба должны без колебаний обращаться ко мне за помощью!

Но Роза, проигнорировав содержимое тарелок и сделав несколько поспешных глотков чая, слышала в ее голосе тонко замаскированную насмешку. И знала, что Гай это тоже слышит. Она никогда прежде не видела у него такого выражения лица, похожего на маску... Под загаром он был по-прежнему бледным, как будто только-только начинал медленно приходить в себя после шока.

Глава 12

Следующим вечером на ужин приехал доктор Картер. Эта Кармелла пригласила его по телефону.

— Думаю, ты ему обязан, — заявила она Гаю. — Немного гостеприимства в обмен на то, что тебя не выдали сразу же, как только ты сюда приехал! Брюс мгновенно узнал, кто ты, и мог бы связаться с несчастной невестой или ее отцом. А если бы еще сообщил и о Розе, то все выглядело бы довольно странно.

— Доктор обычно не выдает своих пациентов, — с холодной резкостью заметил Гай. — Иначе он рискует, что его подопечный даст рецидив. А я ведь на самом деле был его пациентом. И никаких сомнений в ударе по голове не возникало.

— Бедняжка! — прожурчала Кармелла и, подойдя к Гаю, нежно прикоснулась к пластырю, который по-прежнему белел над его правым глазом. — Все еще болит? — спросила она. — Дурно было с моей стороны так дразнить тебя, когда ты почти побывал на войне. А Брюс никогда никого не предает. Он не тот тип! Вот почему я хочу, чтобы ты пригласил его на ужин... Всего лишь благородный жест... потому что я здесь и потому что мы были с ним довольно близкими друзьями. Я повторяю: друзьями! — сделала она ударение.

Гай смотрел на нее с утомленным цинизмом.

— Интересно, имела ли ты когда-нибудь в своей жизни друзей мужчин, Кармелла? — произнес он, как будто обдумывая эту возможность в уме, и вдруг обнаружил, что трудно прийти к какому-то выводу самому.

Она улыбнулась медленной соблазнительной улыбкой.

— Я была очень дружна с Роджером, моим мужем. Мы были с ним очень хорошими друзьями. И было время, когда мы с тобой тоже были очень дружны, Гай! Ты помнишь?

Но Гай отвернулся, а она направилась к телефону и позвонила доктору. Он ответил, что будет рад поужинать в «Выборе Трегони»

Брюс Картер прибыл вечером, одетый в элегантный смокинг, и, хотя взгляд его задержался на Кармелле, восхитительно выглядевшей в вечернем платье из серебристой парчи, слишком изысканном для такого случая, но отменно подчеркивающем все изящные линии ее грациозной фигуры, окончательно он остановился на Розе.

У девушки было только одно темно-синее платье, чтобы переодеться к вечеру, но темный цвет привлекал внимание к чистоте ее кожи и мягкому блеску волос, которыми можно было любоваться в любое время, что бы она ни надела. Красивые карие глаза под слегка подкрашенными ресницами удивляли спокойствием, и для такого мужчины, как Брюс Картер, это спокойствие было особенно привлекательным.

Он считал, что Розу нечестно использовал мужчина, который теперь выступал в роли хозяина, принимающего гостей. Не имей Брюс симпатии к Уокфорду из-за несчастного эпизода в его жизни, он мог бы быть с ним менее любезен, чем был на самом деле. Но они оба пострадали в том же пожаре, и оба с трудом оправились от воздействия его сжигающего пламени, и это общее испытание связало их незримыми узами. Доктор мог презирать Гая Уокфорда, но не мог полностью его осуждать.

Однако он не был готов услышать, что Гай Уокфорд и стройная юная девушка со спокойными карими глазами, которые так пленили его, помолвлены и собираются скоро пожениться.

— Вот, кстати, и отпразднуем, — заметила Кармелла с вечно сладкой насмешкой в голосе, когда разлили спиртное. — Гай и мисс Арден собираются пожениться! А я буду следить за всеми приготовлениями к свадьбе. И мы сейчас немедленно выберем для нее место!

Брюс Картер изумленно посмотрел на нее.

— Париж! — заявила вдова. — Это моя идея, не думаешь, что она превосходная?

— Почему Париж? — спросил доктор, оправившись от удивления.

Кармелла с притворным недоумением посмотрела на него из-под длинных ресниц.

— Почему нет? Париж — особое переживание в жизни любой молодой женщины. Как я поняла, наша маленькая Роза никогда там не была. Ее можно назвать йоркширской розой... — Склонив голову набок, она с улыбочкой принялась рассматривать девушку. — Кроме того, следует учесть и неприятную рекламу, которую сделал себе Гай совсем недавно...

— Понятно, — коротко отозвался доктор и отвернулся. Сделав глоток вина, он посмотрел на Розу, и в его глазах появилось что-то похожее на разочарование.

Интересно, подумала девушка, поверил ли он, что она на самом деле выходит за Гая, и не имеет ли его разочарование какую-то личную причину?

Ужин прошел довольно приятно, потом они перешли пить кофе в библиотеку. За столом хозяйничала Кармелла. Прекрасная вдовушка так красиво наполняла благоухающим напитком тонкие чашки, что Роза подумала: как жаль, что Кармелла бросила Гая шесть лет назад! А сейчас, что бы ни случилось, он уже никогда не сможет ей поверить так, как верил тогда, и ничто уже не сотрет горечь этих лет без нее. Гай, вероятно, очень сильно страдал, когда она вышла замуж за другого, потому что даже сейчас смотрел на нее глазами, в которых таилась боль воспоминаний. А тот факт, что Кармелла теперь вдова и готова повиснуть у него на шее, должно быть, втайне возбуждал его, пусть даже он и пытался убедить Розу, будто все давно прошло. Тлеющий огонь легко возродить к жизни! Роза настолько была в этом уверена, что ощущала легкую тошноту, наблюдая, как Кармелла нагло использует весь арсенал своих средств, чтобы вновь пленить Уокфорда...

— Пойдемте полюбуемся луной, — внезапно тихо предложил Розе доктор Картер, в то время как другая пара продолжала оживленную дискуссию, предложенную Кармеллой, о перестройке «Выбора Трегони». Скажи Гай лишь слово — и вдовушка была готова заняться декорированием дома хоть сегодня, называя себя признанным экспертом в таких делах.

— Вот! — воскликнул Брюс Картер, раздвинув шторы в дальнем конце комнаты, и перед Розой раскинулось залитое серебристым светом море. Молодая луна казалась брошью, приколотой к бархату неба. — Пейзаж, который никогда не терпит неудачи и ускоряет пульс, правда?

— Да, — согласилась она. Брюс взглянул на девушку.

— Вы должны загадать желание, — посоветовал он. — Или вам уже нечего больше желать?

Роза вцепилась в портьеру, руки ее дрожали, глаза были почти слепы, когда она смотрела на изящный серп луны, парящей над водной гладью.

— Всегда есть что желать, правда? — с трудом вымолвила она.

— Но не тогда, когда вы только что обручились... или я не должен этого говорить? Сам я никогда еще не обручался, так что не могу судить об обуревающих вас чувствах. — Несколько минут царила тишина, затем он спокойно спросил: — Могу я звать вас Розой?

— Конечно. — Откинув назад белокурую головку, она посмотрела на него. Выражение его карих глаз оказалось на удивление теплым и дружеским. — Я тоже этого хочу.

— Тогда, Роза, я хотел бы удостовериться в одном моменте, если вы позволите. Вы действительно не имеете никакого отношения к тому, что Уокфорд бросил ту девушку? Мисс Вейзи, так, кажется, ее зовут?

— Я тогда даже не знала Гая, — призналась она.

— Нет? Тогда как?..

Они оба оглянулись на пару, продолжающую что-то оживленно обсуждать, не замечая ничего вокруг, и Роза рассказала доктору всю правду о своей первой встрече с миллионером-женихом и об их долгой дороге через ночь к уединенному «Выбору Трегони». Не взваливая вины на Уокфорда, она неосознанно выдала свою непреодолимую симпатию к нему.

Картер задумчиво смотрел на девушку. В ее прекрасных глазах не было ни лжи, ни лукавства.

— Роза, вы не думаете, что две недели знакомства — довольно короткое время, чтобы узнать человека и обручиться с ним?

Розе очень хотелось признаться ему, что в этом обручении не было ни капли серьезности, но она дала слово и не могла его нарушить.

— Нет, не думаю.

— Но вы его едва знаете. — Картер бросил еще один взгляд в конец комнаты, где Гай и Кармелла все еще были поглощены беседой. — По-моему, то, что вы узнали о Уокфорде, не вызывает к нему особого доверия, разве не так? Он был на грани женитьбы, и... один удар по голове полностью изменил все его планы!

Девушка внезапно возмутилась.

— Но вы не можете осуждать его за это! — запротестовала она. — Это была не его вина. Такое может случиться с каждым.

— Может ли? — Легкое сомнение в тоне Картера заставило Розу покраснеть. Она чувствовала, что не сможет реабилитировать Гая, хотя страстно этого хотела. — Лично мне потребовался бы более сильный удар по голове, чтобы он смог повлиять на мои серьезно выстроенные планы.

Роза отвернулась к окну, намеренно отводя взгляд от другого конца комнаты.

— Вы отдаете себе отчет, что Уокфорд — миллионер? — тихо спросил доктор, вновь притягивая ее внимание к себе.

На этот раз она негодующе вскинула голову:

— Это никак не связано с моим... с моим обещанием выйти за него!

— Конечно нет, Роза, — мягко согласился он. — Но тем не менее это многое может значить для такой юной женщины, как вы. Я хочу сказать, что богатый муж — ценный вклад. Другие женщины думают так же... о Гае... — Его взгляд намеренно переместился к грациозной фигурке, затянутой в серебристую парчу.

Роза почувствовала, как кровь забилась у нее в висках.

— Тогда почему же она бросила его? — спросила Роза сдавленным голосом.

Доктор Картер пожал плечами:

— Трудно объяснить прихоти женщины... особенно женщины определенного типа. Но она вернулась назад, не так ли? И сегодня вечером прекрасно вписалась в картину.

— Гай не слабовольный, — заявила Роза, чувствуя необходимость защитить его. — Он ее сюда не приглашал.

— Но она здесь, и вы скоро обнаружите, насколько трудно выбить ее с этой позиции, пока не уступите ее собственным планам. Она, по-моему, полна решимости погубить ваши свадебные замыслы. Вы действительно стремитесь выйти замуж как можно скорее?

— Я... — Роза затруднилась с ответом. — Я... не думала об этом... мы еще не обсуждали...

— Но миссис Кавендиш с удовольствием уже все планирует!

— Да. Она хочет, чтобы мы отправились в Париж, и предложила мне остановиться в ее доме.

— Это ее стратегия, — пояснил Картер и тут увидел, что к ним направляется Гай.

— Вы двое, видимо, о многом успели поговорить, — заметил Уокфорд, окидывая их обоих настороженным взглядом. — Но в этой части комнаты холодно. — Он обнял Розу за плечи, и в его прикосновении было что-то собственническое. — Пойдем к огню, моя дорогая, пока ты не подхватила простуду. Я удивлен, что доктор держит тебя на сквозняке.

— Но из этого окна восхитительный вид на море, — почти учтиво возразил Брюс Картер.

Гай взглянул на него, как будто увидел в первый раз.

— И луна! — с неприкрытой насмешкой крикнула от камина Кармелла. — Когда тебя начинают интересовать различные фазы луны, это многозначительный признак!

Следующие несколько дней миссис Кавендиш только и говорила, что о Париже и о вещах, которые они там купят, снуя туда-сюда между «Выбором Трегони» и своим коттеджем на краю крутой скалы, который пыталась привести в относительный порядок. Роза, как могла, помогала ей, миссис Бивс стирала занавески и чехлы с диванов. Гай по какой-то причине наотрез отказался даже приближаться к коттеджу. Когда Роза простодушно заметила, что он должен посмотреть этот очаровательный дом и одобрить их старания, Кармелла как-то странно взглянула на нее из-под своих белых век и вульгарно накрашенных ресниц.

— Он видел его, — объяснила она. — Мы часто устраивали там пикники, правда, Гай?

— Да, — отрезал он.

— А однажды в очень бурную штормовую ночь, когда не было никакой возможности без риска спуститься со скалы на машине, мы провели там несколько часов, ожидая, что нас в любой момент смоет прямо в Атлантический океан! Ты помнишь, Гай, как нам было тогда уютно? — А поскольку он ничего не ответил, Кармелла продолжила: — Мы поддерживали огонь в камине, я принесла свой матрац в гостиную, а ты сидел рядом в кресле до самого рассвета. Затем, когда ветер стих, мы вернулись сюда, в «Выбор Трегони», и миссис Бивс приготовила нам восхитительный завтрак! — Глаза Кармеллы сверкали от воспоминаний, рот томно приоткрылся. Потуже затянув поясок шерстяного бледно-лилового платья, не скрывающего ни одного изгиба ее грациозной фигуры, она бросилась на свою любимую кушетку и теперь смотрела на Гая снизу вверх, как будто желая заставить его вспомнить каждую деталь той ночи. — Бекон, яичница и грибы! — прожурчала она. — Что за ночь и что за завтрак!

— Я съел достаточно других восхитительных завтраков с тех пор, — хмуро заметил Гай.

Розе показалось, что он не может оторвать взгляда от фигуры на кушетке. Она тихо попятилась, и Гай, повернувшись, требовательно приказал:

— Вернись, Роза! Я не возражаю, что ты помогаешь Кармелле в ее коттедже, но не хочу, чтобы ты постоянно исчезала!

Действительно, в последнее время у Розы вошло в привычку оставлять их наедине. Она выдумывала любой предлог, чтобы сделать это, особенно после того, как Кармелла вынудила Гая уступить ей апартаменты его бабушки, где красовалась ее собственная фотография.

— Оставь ее, Гай! — бесцеремонно вмешалась вдовушка. — Даже самая влюбленная молодая женщина хочет иметь немного свободы и время от времени желает побыть одна!

Но глаза Уокфорда раздраженно сверкали, когда он повернулся к ней:

— Я не желаю, чтобы Роза чувствовала себя лишней и постоянно оставляла нас наедине! Даже ради старой памяти о былых временах!

Кармелла грациозно потянулась на кушетке и томно посмотрела на него:

— А что она знает о наших «былых временах»? И знает ли она все? Роза знает, как отчаянно мы были влюблены друг в друга? Или как ты грозился покончить с собой, когда мы расставались? Я благодарю Бога, конечно, что ты этого не сделал, дорогой! Но ты угрожал, ведь так? — лениво улыбнулась она.

— Угрожал, — холодно подтвердил Гай.

— А Роза знает это?

— Она знает достаточно, — сквозь зубы процедил он, — но твои бесконечные косвенные намеки вынуждают ее фантазировать бог знает что!

— О, дорогой, на это не требуется большого воображения, не так ли? Каждый раз, когда ты смотришь на меня, ты заново переживаешь прошлое. А Роза очень умная молодая женщина.

— Ты приехала в самое нужное время, — с горечью произнес Гай. — Я не хотел видеть тебя вновь, и все же ты здесь... в моем доме, когда я предпочел бы, чтобы ты оказалась на другом конце света! Я не хочу тебя здесь, рядом с Розой!

— Но, дорогой, — мягко промурлыкала Кармелла, садясь и прикасаясь к его рукаву, — я здесь, чтобы помочь твоей Розе! Я уже предложила сделать все, что смогу, чтобы вы побыстрее поженились. И искренне считаю, что вы должны сыграть свадьбу как можно скорее, потому что Роза — весьма привлекательная девушка, а Брюс Картер готов увести ее у тебя безо всяких угрызений совести, если ты дашь ему хоть небольшой шанс! Я наблюдала за ними прошлым вечером, когда они стояли у окна.

— Я тоже наблюдал за ними, — коротко бросил Гай, и она странно посмотрела на него.

— Интересно, смогу ли я заставить тебя забыть обо всем, кроме меня? — Капризное выражение промелькнуло по лицу Кармеллы. — Ты же не собираешься притворяться, что безумно в нее влюблен?

— Я собираюсь на ней жениться, — ответил Гай. Кармелла успокаивающе пробежала пальцами вверх-вниз по его руке.

— Конечно, дорогой. Но любовь и брак на разных полюсах, не так ли? Мы с тобой могли бы их когда-то совместить, но я была увлечена Роджером, и все закончилось. Однако брак важен для тебя, а Роза — вполне подходящая разумная девушка. Она станет тебе хорошей женой, и этот брак тебя остепенит. Мы не можем позволить повторения того, как ты вел себя несколько недель назад!

— Я ни в малейшей степени не желаю сделать так вновь! — напряженно возразил Гай.

— Ты не оставишь Розу стоять одной у алтаря? — Взгляд ее черных глаз стал каким-то застывшим. — Не оставишь, даже если опять попадешь в аварию?

— История редко повторяется дважды, — холодно заметил он.

— Почем знать? — пожала плечами Кармелла, доставая сигарету. Ее черные глаза стали вдруг глубокими, непостижимыми и задумчивыми, и Гай был вынужден встретиться с ними, когда протянутая им золотая зажигалка вспыхнула маленьким пламенем и между ними выросло облачко дыма. — Я знаю людей, с которыми случались невероятные приключения и затем повторялись вновь... Как будто первый раз был всего лишь репетицией!

Уокфорд положил зажигалку на столик, отошел от Кармеллы на пару шагов и твердо произнес:

— Я женюсь на Розе! И ничто не помешает мне это сделать!

Глава 13

Гонимая желанием удрать от них обоих, Роза отправилась, как обычно, на долгую прогулку по берегу. Она чувствовала себя уставшей от «Выбора Трегони» с тех пор, как в нем поселилась Кармелла, поэтому ощущение холодного ветра на лице и острого запаха моря было ей сейчас особенно приятным.

Девушка направилась в сторону коттеджа на скале, не имея никакого намерения посетить его. Кармелла никогда не запирала дверь, и Роза легко могла бы попасть в дом, если бы захотела, но только не после откровений вдовушки о штормовой бурной ночи, проведенной там ею с Гаем.

Роза не переставала удивляться, почему она так легко позволила использовать себя в пустой игре, когда вполне очевидно, что безрассудная страсть Гая к Кармелле все так же жива, как и прежде? Он никогда не забывал ее и теперь не мог ей сопротивляться... Гай рассчитывал, что Роза спасет его от совершения глупостей там, где дело касалось прекрасной вдовушки. Но, овдовев, Кармелла, видимо, стала еще более опасной, чем прежде... Опытная, чрезвычайно расчетливая и холодная, она знает, чего хочет, и упорно добивается этого. Роза была совершенно уверена, что Кармелла преследует собственные цели, вопреки разговорам о ее свадьбе с Гаем в Париже.

Роза чувствовала, что эта женщина ее презирает. И прежде всего потому, что, помимо воли, ей пришлось стать полезным инструментом для достижения Кармеллой желанного ею самой мужчины. Такая опытная, светская до кончиков ногтей львица сразу поняла: поспешно объявленное обручение не что иное, как уловка для отвода глаз, и Гай совсем не любит Розу. Он относится к ней покровительственно, внимателен и добр, смотрит на нее как на своего рода спасительный якорь, но не любит ее! И хотя Роза упорно пыталась утаить свои чувства, бывали, должно быть, моменты, когда она выдавала себя бдительным черным, как терновые ягоды, глазам, которые ничего не пропускали...

Кармелла знает, почему Роза опять сбежала на пляж и почему не борется за то, что теперь по праву принадлежит ей, — умная девушка понимает, что на самом деле Гай никогда не будет с ней... Это знал даже Брюс Картер. Вот почему он испытывал к ней жалость и прошлым вечером желал предостеречь.

Прокладывая себе путь по берегу наперекор усиливающемуся ветру, Роза хотела, чтобы прошло как можно больше времени, прежде чем она вернется в «Выбор Трегони». Ей ненавистно было думать о возвращении туда. Ветер свирепо рвал ее волосы и сдувал краску со щек, но Роза, не замечая этого, продолжала размышлять, почему она не может уехать, когда совершенно здесь не нужна? Мысль воспользоваться этой возможностью и исчезнуть из жизни Гая Уокфорда, не предупреждая его об этом, показалась ей очень заманчивой. Хотя, может быть, была не очень удачной — все вещи, сумочка и немного денег, что у нее имелось, остались в доме.

Гай будет не в большей опасности, когда она уйдет, чем сейчас, и если даже поскучает о ней, то недолго. Он скоро забудет ее, хотя и говорил, что не сможет без нее обойтись. Угнетающая уверенность в этом ледяной рукой сжала горло Розы.

Ветер, летящий прямо с Атлантики, перехватывал дыхание и становился все сильнее. Она поняла, что ей нужно покинуть незащищенный кусок пляжа и поискать себе какое-нибудь убежище. Согнувшись и уворачиваясь от порывов ветра, Роза припустилась к нависающей скале, и, когда наконец добралась до относительного укрытия, дождь успел промочить ее насквозь. Она бывала здесь и раньше и знала, что тропинка, ведущая к вершине скалы, выведет ее на дорогу... если, конечно, она сможет устоять на вершине!

Впервые ей пришло в голову, что она ведет себя безрассудно, что не стоило заходить так далеко в такой не предвещающий ничего хорошего день, и идея сейчас же отправиться в Лондон показалась ей уже совершенно абсурдной. Во-первых, Роза засомневалась, сможет ли она вообще добраться до станции, и, во-вторых, ее долгое отсутствие конечно же вызовет тревогу в «Выборе Трегони», и они начнут ее искать.

Роза легко могла себе представить, как Брюс Картер, получив сообщение о ее исчезновении, предпринимает решительные действия по ее поискам. А Гай? Неужели он ничего не станет делать?.. Кармелла наверняка попытается его уговорить, что в такую штормовую ночь они ничем не смогут ей помочь!

Почти задыхаясь от ветра, который, казалось, вырывает волосы из головы, и цепляясь за траву, покрывающую крутой склон, Роза наконец добралась до вершины скалы. Последний лучик света внезапно исчез, изгнанный злобным черным облаком, содержимое которого вылилось прямо на девушку, и она бросилась бежать в сторону смутно виднеющейся впереди дороги. Но ветер решил иначе. Роза буксовала, срывалась назад, падала, ушибалась, боролась и качалась, как будто была всего лишь тонкой тростинкой в чистом поле. Прошло много времени, прежде чем ей все-таки удалось добраться до дороги.

Уступив неистовой жестокости стихии, девушка, совершенно отчаявшись, съежилась на траве небольшой лужайки. Когда же дождевой заряд миновал, она вдруг увидела, что по-прежнему находится на значительном расстоянии от желанной дороги, и засомневалась, позволит ли ей ветер добраться до нее когда-нибудь, не швырнет ли назад, в море. Но совсем рядом (удивительная удача!) Роза заметила прочные стены белого коттеджа, прятавшегося за живой изгородью из тамариска в небольшом саду.

Только оказавшись под защитой живой изгороди, Роза узнала белое здание, к которому стремилась. Это был коттедж Кармеллы, «Рундук боцмана», как она его называла.

Роза медленно и осторожно продвигалась вдоль изгороди. Теперь почему-то не имело значения, что это коттедж Кармеллы. Всего час назад она говорила себе, что никогда больше по своей воле не войдет туда, но сейчас темный, маленький, с глубоко сидящими окнами домик казался ей убежищем, манил ее, страшно напуганную шквальным ветром и дождем, и она отчаянно пыталась его достичь.

Внутри пахло парафином и неистребимой сыростью, но здесь была гавань, островок безопасности. Электричество отключили, и ей пришлось ощупью пробираться в крошечную гостиную, где у холодного каменного очага не было даже коврика. Тем не менее поленья в нем лежали, и Роза, дрожа, потянулась за коробкой спичек, которая, как она знала, валялась на небольшом столике у камина. Она зажгла одну и поднесла к поленьям.

К счастью, дрова оказались сухими, и их мгновенно охватило пламя, весело взметнувшись прямо к узкой трубе дымохода. Роза сняла промокшее насквозь пальто и попыталась высушить прилипшие к голове волосы носовым платком, затем встала на колени у пламени, позволяя ему завершить остальное.

Снаружи, как и прежде, сходил с ума ветер, бросаясь на стены коттеджа, дождь бил струями в окна. Вокруг дома на расстоянии нескольких ярдов царила чернильная темнота. Пока не взойдет луна и не утихнет шторм, набравший силу, вокруг ничего не будет видно и она не сможет добраться до «Выбора Трегони», даже если ветер утихнет и даст ей возможность стоять, не сгибаясь под его порывами.

Ей более чем повезло, что она наткнулась на коттедж миссис Кавендиш, недавно оборудованный для жилья. Стоя на коленях у камина и ощущая, как тепло проникает в замерзшее тело и мягко раздувает волосы, Роза даже почувствовала благодарность к Кармелле.

А та, вероятно, в этот момент, грациозно откинувшись в своей обычной манере на кушетке у камина в библиотеке «Выбора Трегони», делает все возможное, чтобы убедить Гая не волноваться за Розу. Ее врасплох застигла темнота и капризная погода, но девушка где-то нашла приют, наверное, говорит она... А утром Роза вернется веселая и совершенно сухая, так что беспокоиться о ней — лишняя трата сил! Роза — не ребенок... Роза умная молодая женщина, и почему Гай должен бродить в ее поисках?! В конце концов, один вечер они вполне могут обойтись и без Розы!

Но послушает ли ее Гай? Позволит ли ей рассеять свое беспокойство, согласится ли с Кармеллой, что, по крайней мере, на время они могут забыть о Розе?

Бросив взгляд на громоздкие часы на каминной полке и отметив время — шесть часов, — Роза решила, что конечно же Гай послушает Кармеллу и прекрасная вдовушка сполна воспользуется счастливой возможностью...

Роза съежилась возле небольшого камина. Она не ждала, что Гай будет о ней беспокоиться. Унылая уверенность, что она ему совершенно безразлична, все более крепла в ее душе. Ему, вероятно, все равно, свалилась ли она в море, борясь с ветром на вершине утеса, или ее смыло волной с берега. Ну и пусть! По крайней мере, она теперь больше не станет чувствовать гложущего одиночества, которое испытала несколько минут назад, свернувшись у камина.

Вглядевшись в затемненную спальню, Роза вдруг вспомнила рассказ Кармеллы о той ночи... Кармелла принесла в гостиную матрац, а Гай сидел в кресле рядом с камином... Должно быть, эти часы перед рассветом, когда за стенами коттеджа вот так же, как и сейчас, пронзительно завывал и стонал ветер, имели для них обоих важное значение...

Если бы в коттедже был телефон, она смогла бы позвонить в «Выбор Трегони»... но в доме Кармеллы не было никаких средств коммуникации, и девушка осталась сидеть у огня, пытаясь согреться и чувствуя себя слишком измученной после битвы, которую ей пришлось вести со стихией. Она совершенно забыла о лампе, так и не зажгла ее, и вскоре уснула, положив голову на жесткое сиденье стула, стоявшего рядом с ней.

Роза проснулась от неловкого чувства, что кто-то стоит над ней и чей-то настойчивый голос пытается пробиться сквозь густой туман сна, все еще окутывающего ее мозг. Девушка вскарабкалась на колени, и Гай, наклонившись, схватил ее за худенькие плечи и притянул к себе. Он был совершенно мокрый, с его волос капала вода.

— О, Роза, Роза, я чуть с ума не сошел от беспокойства о тебе! — прошептал он. — Какое право ты имела так меня пугать?

— Право? — откликнулась она, не уверенная, что не грезит, но тут увидела его яростно сверкающие глаза.

— Ты отправилась на прогулку и не вернулась. Тебе не следовало выходить одной, когда было понятно, что погода меняется!

— Я не заметила этого, — честно призналась Роза.

— Не заметила? Тогда что же ты заметила?

— Ничего, — ответила девушка, и он весело засмеялся и еще крепче прижал ее к себе.

— О, Роза... какая ты глупая, Роза! Если ты опять так меня напугаешь, я тебя накажу! Я совершенно случайно нашел тебя. Заметил свет в коттедже и пришел сюда, чтобы проверить. Счастье, что ты оказалась здесь!

— Но ты нашел, — пробормотала она. — Ты мог бы свалиться со скалы, разыскивая меня в такую погоду!

— Тогда ты была бы единственная, кого следовало в этом винить! — На его лице было написано невыразимое облегчение, и он нежно смотрел на нее. — Моя смерть была бы на твоей совести, ускользающая, неуловимая и невероятная Роза! Но очень скоро я собираюсь жениться на тебе!

Вода стекала с его волос ей на плечи. Высвободившись из его рук, девушка направилась на кухню.

— Там есть полотенце, — сообщила она. — Тебе надо вытереться.

Промокнув волосы и насмешливо улыбаясь, Гай протянул ей назад полотенце, а на ее предложение поискать чего-нибудь на кухне, чтобы сделать горячий напиток, только покачал головой:

— Я уже почти высох. — Он потянул ее вниз, в глубину скрипучего плетеного кресла, и хотя Роза как могла сопротивлялась, крепко держал. — Я хочу поговорить с тобой, Роза!

— Позволь мне сначала приготовить чай, — попросила она.

— Позже, — пообещал он. — Боюсь, нам придется провести здесь всю ночь. Но в данный момент я намерен серьезно поговорить с тобой. — Он приподнял пальцем ее подбородок и глубоко заглянул ей в глаза. — На следующей неделе, Роза, мы отправляемся в Париж... И ты станешь моей женой!

— Потому что ты так боишься Кармеллу?

Гай странно улыбнулся.

— Давай оставим Кармеллу на время в стороне, хорошо? — сказал он. — Я хочу жениться на тебе и собираюсь удержать тебя навсегда! Ты будешь связана со мной по рукам и ногам, и все потому, что однажды тебе случилось припоздниться на работе в офисе старины Манкрофта, и Судьба пожелала, чтобы я столкнулся с тобой именно в тот самый момент!

Ее большие карие глаза стали встревоженными, губы слегка скривились.

— Я уже сказала, что не выйду за тебя...

— Милое глупое дитя, — прошептал Гай и нежно погладил ее по щеке. — Будет так, как решил я. В Париже мне многое нужно тебе показать... Это волнующее место, Роза... наверное, самая волнующая столица в мире! Правда, боюсь, у тебя будет очень скучная свадьба — в кабинете мэра вместо церкви, но никаких сомнений в ее законности! И ты станешь Розой Уокфорд, а я наконец обрету жену.

Она принялась неистово бороться в его объятиях.

— Я не подходящая для тебя жена, ты должен дать мне уйти! И... есть Кармелла. Ты прекрасно знаешь, что Кармелла будет всегда!

— Забудь Кармеллу, — тихо попросил он, и Роза почувствовала легкое прикосновение его губ на своих волосах. — Дорогая, ты не позволяла мне приближаться к тебе с той ночи, когда я попросил тебя выйти за меня замуж, а это была ночь, когда я обнаружил, насколько сладкой ты можешь быть в моих руках. Дорогая, помни, нам придется остаться здесь до рассвета, так что перестань выдвигать слишком много контраргументов! Я не хочу их слушать!

Но прежде чем его губы накрыли ее рот, Роза все же выдвинула очередной аргумент:

— Ты оставался здесь с Кармеллой, — напомнила она ему, изогнувшись, чтобы избежать его губ. — В такую же ночь, как эта.

Гай нахмурился, и глаза его яростно сверкнули, отражая свет камина.

— Забудь Кармеллу! — вновь приказал он и, схватив ее лицо в свои ладони, сделал тщетными все ее попытки отвернуться от него. — Какой же глупой может быть молодая женщина! — прошептал он, накрывая ее рот своим.

Розу покинуло любое желание сопротивляться, и, пока часы на каминной полке нудно отбивали время, она лежала в его объятиях, а Гай целовал ее, сначала, как и прежде, с нежностью, затем с возрастающей страстью и, наконец, с такой пылкой требовательностью, что она вновь принялась сражаться, чтобы освободить свой рот, и он позволил ей это сделать. Девушка спрятала лицо у него на груди, прижавшись щекой к пиджаку.

Но его руки по-прежнему удерживали ее, лишая свободы. Она слышала ускорившийся стук его сердца, чувствовала легкую дрожь его рук, когда они прикасались к ее волосам. Даже голос его не был твердым, когда он спросил:

— Я нравлюсь тебе хоть немного, Роза?

Она взглянула на него. Он ей не просто нравился, она любила его всем сердцем, и правда об этом открылась для него в ее открытых карих глазах с порхающими ресницами. Гай нежно прикоснулся к ним кончиком пальца, и выражение его лица смягчилось так сильно, что сердце Розы запело.

— Я сделаю тебя очень счастливой, Роза, — немного хрипло пообещал он, — если ты только скажешь, что между нами все решено.

— И ты никогда не пожалеешь об этом? — встревоженно посмотрела она на него.

Гай улыбнулся ей, как мог бы улыбнуться недоверчивому ребенку, и слегка покачал головой:

— У меня будешь ты, Роза!

Роза вновь вернулась в его объятия и опустила голову ему на плечо, но где-то глубоко внутри тихо вздохнула. Ему даже в голову не приходит, что он мог бы очень легко убедить ее, просто сказав, что любит!

Она неподвижно лежала в его руках, он продолжал крепко ее обнимать, и девушка постепенно задремала. Ветер стих, огромные волны, бьющиеся о подножие утеса, стали менее бешеными в своих усилиях разрушить скалу, высоко в небо взошла луна.

Огонь в камине погас, и в гостиной стало совсем холодно. Гай поднял спящую девушку, потеплее укутал ее в пальто и понес к своей машине, стоящей на горной дороге. Когда они, бесшумно скользя по подъездной аллее, подъехали к «Выбору Трегони», дом казался полностью погруженным в темноту, но миссис Бивс сразу же пришла на кухню. Она сказала, что ждала их и не гасила большую плиту.

Смотрительница помогла Розе подняться к себе в комнату и вернулась к своему хозяину. Он сидел в библиотеке перед камином и пытался возродить к жизни огонь. Миссис Бивс с любопытством взглянула на него.

— Почему вы не ложитесь спать? — спросила она. Он лениво ей улыбнулся:

— Потому что я предпочитаю посидеть здесь, Бивси. Принеси мне большую кружку горячего крепкого кофе, и я составлю до утра компанию огню.

— Вам было бы более комфортно в постели, — предложила она.

Уокфорд без улыбки взглянул на нее и ответил:

— Мне о многом нужно подумать, Бивси.

Глава 14

По приезде в Париж Кармелла с энтузиазмом приняла на себя роль советчика, наставника, гида и близкого Розе друга. До того как они покинули Лондон, миссис Кавендиш настояла на необходимости связаться с хозяином небольшого шикарного заведения в Уэст-Энде и приобрести там для Розы полный комплект одежды для путешествия в Париж. Одежда была готовой, ее спешно подогнали по фигуре и доставили на второе утро после их возвращения из Корнуолла,

Промежуток времени, пока они ждали результата работы кутюрье, был посвящен превращению Розы в нечто, кем она никогда прежде не была. Об этом позаботились стилист-парикмахер и косметолог, имеющие репутацию чудотворцов даже в самых безнадежных случаях. Кармелла присутствовала при этом, вернее, сидела рядом в кресле и наблюдала с интересом человека, считающего себя причастным к сотворению чуда. Потом они прошлись по магазинам, закупая «мелочи»: перчатки, туфли, сумочки, белье и тому подобные вещи.

Гай впервые после трехнедельного отсутствия побывал у себя на квартире и приказал дворецкому запаковать вещи. Этот же самый дворецкий с каменным лицом, как и все из его племени, ждал их этим вечером на ужин в небольшой, но прекрасно обставленной столовой, а потом принес им кофе в гостиную, представлявшую собой странную смесь строгого мужского комфорта и ультрамодной элегантности.

Оглядываясь, Роза мельком заметила картину Пикассо на стене, а на подставке у окна — изысканные фигурки из бронзы Эпстайна[6]*. Трудно поверить, думала она, что скоро это будет ее дом... Один из ее домов!

Девушка была одета в поспешно перешитое платье из тонкого облегающего бархата прекрасного зеленоватого оттенка, в совершенстве подходящего к ее бледно-золотистым волосам, подстриженным теперь в стиле «каре», и к ее большим карим глазам, до сих пор хранившим в глубине своей неуверенность и растерянность. Гай, который очень мало видел Розу в последние сутки, улыбаясь, наблюдал за ней, и в его улыбке было так много нежности, что Кармелла, в свою очередь наблюдавшая за ним, решила: он полностью очарован результатами усилий стилиста и косметолога, с таким искусством подчеркнувших красоту бледного и нежного лица девушки.

На какой-то момент Кармелла даже засомневалась, правильную ли тактику она выбрала, но затем, вновь взглянув на нежную улыбку на губах мужчины, решила, что эта нежность слишком снисходительная, как будто он имеет дело с ребенком, вызвавшим у него мимолетный интерес, и почувствовала, что может спокойно откинуться в кресле, расслабиться.

Роза же была не в состоянии наслаждаться всеми радостями теперешнего ее бытия. Когда ей захотелось посетить свою крошечную квартирку, так поспешно оставленную ею без каких-либо приготовлений к столь долгому отсутствию, Кармелла решительно этому воспротивилась. Тогда Роза решила повидаться с мистером Манкрофтом, но и это предложение было отклонено, как ненужная трата времени:

— У нас нет ни одной свободной минутки, — заявила Кармелла, как только они устроились в тихом отеле, где вряд ли могли привлечь к себе внимание газетчиков, если вдруг Гай захочет навестить их. — Мое дорогое дитя, у тебя нет даже паспорта! Кроме того, ты лишена множества остальных вещей. — Она с презрением отнеслась ко всей одежде, выбранной для Розы миссис Бивс, еще в Корнуолле. — И если мы хотим все успеть до отъезда и убраться из Англии прежде, чем ближайшие друзья Гая обнаружат его возвращение в город, тогда тебе следует оставить ненужные дела до лучших времен!

Поэтому в свой последний вечер в Лондоне перед долгим отсутствием (Гай говорил о продолжительном медовом месяце после того, как она надежно будет связана с ним, и желал показать ей весь мир, с которым сам он был уже очень хорошо знаком) Роза ощущала депрессию и легкую тоску. Она так и не попрощалась со своей квартирной хозяйкой — Гай отправил ей более чем щедрый чек за ренту — и не побывала в офисе мистера Манкрофта, чтобы объяснить причину своего столь долгого отсутствия.

— Ты не должна беспокоиться об этом, — заявил Гай, узнав, что ее тревожит. — Когда мы поженимся и наш медовый месяц закончится, я сам отвезу тебя туда и представлю старине Манкрофту как свою очаровательную молодую жену. И если это не будет для него сюрпризом, то я не знаю!

— Твоя женитьба станет сюрпризом для всех твоих старых друзей, — спокойно заметила Кармелла. — После крушения твоих последних матримониальных планов — кроме тех, что мы преследуем в настоящее время, конечно! — думаю, большинство из них решило, что ты удрал, желая навечно остаться холостяком!

Гай повернулся к ней, легкая усмешка тронула уголки его губ.

— Да, это будет неожиданным сюрпризом для них! — согласился он.

— Несомненно, — усмехнувшись, кивнула Кармелла.

Гай взял Розу за руку и подвел к Пикассо.

— Если он тебе не нравится, можешь сделать с ним все, что захочешь, когда мы вернемся, — пообещал он. — Я заметил, как ты, войдя в эту комнату, бросала на него озадаченные взгляды. Даю тебе разрешение перевернуть здесь все вверх дном, когда мы войдем в дом поженившись. Как тебе это нравится, Роза?

Она робко взглянула ему в лицо, как делала всегда, когда он упоминал об их свадьбе.

— По-моему, квартира идеальная, и мне вряд ли захочется что-то тут менять. Но боюсь, я не понимаю Пикассо! — вздохнула она, как будто считая это недостатком своего воспитания и невосприимчивостью к его вкусам.

Гай пальцем приподнял ее подбородок.

— Есть многое, чего ты не понимаешь, Роза, — тихо произнес он и на глазах у Кармеллы, которая уже накинула на плечи норковый палантин, собираясь уходить, наклонился и поцеловал ее запрокинутое лицо очень нежно и прямо в губы. — Но, возможно, когда-нибудь поймешь!

Кармелла плотнее запахнулась в палантин.

— Думаю, нам пора, Роза, — резко и решительно объявила она. — Еще нужно запаковать вещи, а завтра рано вставать.

Гай повернулся и встретился с ней взглядом. Казалось, черные глаза и синие столкнулись.

Утром, пока Гай закрывал машину на стоянке в аэропорту и давал инструкции о ее содержании, Роза стояла дрожа на тротуаре рядом с Кармеллой. Она дрожала от волнения — это был ее первый полет и еще, возможно, из-за очень холодного ноябрьского утра. Леопардовая подкладка бледно-бежевого пальто почти не спасала ее от холода. Кармелла в длинном меховом манто выглядела гораздо более невосприимчивой к капризам погоды.

— В Париже мы должны купить тебе настоящий мех! — заявила «наставница», как будто именно она оплачивала все счета. — Рождество не за горами, и необходимо убедить Гая сделать тебе настоящий роскошный рождественский подарок и еще обязательно свадебный презент.

Но Роза и так была напугана тем, сколько Гай уже на нее потратил. Она не была еще замужем за ним, но он настоял на оплате всего, не обращая внимания на дикую расточительность Кармеллы в подборе гардероба для невесты. Как она расплатится с ним, если... если...

Но когда Гай повернулся к ней, на сердце у Розы сразу же потеплело, и почему-то больше ей уже не казалось, что ее будущее зависит от этого «если». Взглянув на обеспокоенное лицо девушки под легкомысленной леопардовой шляпкой и мгновенно сообразив, что она пребывает в нервном напряжении от мысли о своем первом полете, Гай крепко обнял ее и не выпускал, пока они следовали за стюардессой к лайнеру, на который объявили посадку.

— Нет причин бояться, — заверил он ее утешающим шепотом. — У тебя было больше оснований бояться, когда ты везла меня той ночью в Корнуолл! Помнишь? — Роза с благодарностью посмотрела на него. — И в любом случае я буду сидеть рядом с тобой! — Гай крепко сжал ее руку.

Но когда они прибыли в Париж, Кармелла решительно отказалась от его предложения направиться прямо в «Криллон», сославшись на то, что их с Розой уже ожидает ее служанка. Гай, разумеется, пусть едет в отель, сказала она, поскольку особняк еще не готов принять его, а вечером он может поужинать с ними. Но пока он должен попрощаться с Розой и как-то обойтись без нее до восьми вечера!

Это было сказано так сухо, что Роза вспыхнула, а Гай выглядел раздраженным и склонным поспорить по этому вопросу.

— Хорошо, в половине восьмого, если ты не в состоянии пережить разлуки до восьми! — позволила Кармелла с насмешливым взглядом прекрасных черных глаз.

Гай, усадив обеих в такси, наблюдал, как они отъезжают, затем взял машину для себя. Оглянувшись на него в заднее стекло машины, Роза почувствовала странное одиночество, хотя и разлучалась с ним всего лишь на короткое время. И это странное ощущение полного одиночества еще более возросло, когда машина набрала скорость и она потеряла его из вида.

На одной из набережных стоял высокий узкий дом, в котором находились апартаменты Кармеллы. Когда-то здание принадлежало одному владельцу и считалось довольно величественным особняком, теперь же оно было поделено на небольшие квартирки, и миссис Кавендиш занимала одну из них, расположенную на первых двух этажах. Кармелла декорировала ее сама, и, хотя квартира казалась немного темной, она была такой же экзотичной, как и сама хозяйка. В электрическом свете включенных в гостиной бра роскошь обстановки бросалась в глаза. В спальне Кармеллы лежал ковер цвета шампанского, висели шелковые занавески в тон ему, над кроватью парил белый бархатный балдахин. Гостевая комната, в которую устроили Розу, была выдержана в цветах лаванды в сочетании с оттенками серого.

Экономка Кармеллы, типичная француженка, спокойная и респектабельная, принесла им в салон чай. Кармелла разливала его сама. Раскладывая по тарелкам кексы и горячие тосты с маслом, она поспешно и в общих чертах обрисовала Розе свои планы на следующие несколько дней.

— У нас полно дел, и я ожидаю твоего полного сотрудничества. — Она коротко улыбнулась Розе. — Я все устрою и присмотрю за твоими примерками и всем остальным. Время будет довольно лихорадочное, пока мы не доберемся до самого главного пункта. Лихорадочное как для тебя, так и для меня. И ты, разумеется, должна отдыхать хоть немного, иначе до свадьбы совсем измотаешься! А мне нужно заниматься и моими делами, так что мы не всегда будем вместе.

— Вы очень добры. Я причиняю вам одни неудобства, — проговорила Роза.

— Вовсе нет. Но Гай должен понять, что он не может оккупировать тебя только для себя. На это у него будет время, когда вы поженитесь. Возможность показать тебе Париж у него появится после свадьбы, но до тех пор вы оба должны быть терпеливыми, — сухо заявила Кармелла, насмешливо изогнув пухлые красные губы. — Если уж я принимаю в вас участие, то должна учитывать как минорные, так и мажорные моменты. И сегодня я предлагаю тебе пораньше лечь спать, чтобы хорошенько отдохнуть перед завтрашним суматошным днем.

— Конечно, если вы думаете, что это необходимо, — спокойно согласилась Роза.

— Думаю. В десять утра я отвезу тебя к месье Делаве, и очень важно, чтобы ты выглядела самым лучшим образом. Гай не будет возражать, если ты покинешь нас сегодня прямо после ужина, а я, конечно, с удовольствием тебя извиню, — проговорила вдова, широко улыбаюсь.

Когда вечером приехал Гай, ему было сказано, что его невеста удалится рано, и никаких диспутов на эту тему не разрешается! Абсолютно никаких! Кармелла, одетая в длинное вечернее платье из белого крепа, лукаво пригрозила ему пальчиком. Он увидится с Розой, возможно, на следующий день, но пока в этом нет никакой ясности, и ему остается только научиться быть терпеливым. Учитывая всю жизнь впереди, что они проведут вместе, несколько дней в разлуке — сущий пустяк!

Гай, пребывая в недоумении, нахмурился и выразил мнение, что Роза сможет сделать необходимые покупки и после того, как выйдет замуж. Он планировал показать ей Париж, не теряя времени! Но это, как оказалось, совсем не входило в планы его бывшей любви. Оставаясь совершенно очаровательной, Кармелла умела в то же время быть и непреклонной. Роза, заявила она, должна быть готова для брака, а ее, Кармеллы, приятная обязанность приглядеть за этим! И она по мере своих сил и способностей выполнит эту задачу, которую сама перед собой поставила, и к тому времени, когда с ней покончит, они оба будут ее только благодарить! А пока...

После изысканного ужина в элегантной, в стиле ампир, столовой, когда Мари принесла кофе, Кармелла сделала знак Розе. Девушка, поспешно глотнув из своей чашки, встала и довольно неловко пожелала всем спокойной ночи.

Гай, глянув на нее, мгновенно запротестовал, но затем пожал плечами и позволил ей уйти. Взгляд его синих глаз был немного странным, когда он провожал ее до двери. Последовать за ней в холл ему не дал повелительный окрик Кармеллы:

— Гай! У меня есть пара миниатюр, которые я хотела тебе показать. Я совершенно уверена, что одна из них принадлежала Марии-Антуанетте. Иди и скажи мне, что ты о них думаешь?

Поднеся руку Розы к своим губам, Гай нежно ее поцеловал.

— Иди спать, Роза. Увидимся утром.

— Увидимся? — прошептала она, и ее темно-карие глаза засияли. — Я так надеюсь!

Когда, закрыв за ней дверь, он вернулся к прекрасной вдове, та холодно усмехнулась.

— Бедняга Гай! Даже я смогла поверить, что ты томишься от любви! Или ты просто уверен, что поступаешь правильно?

Следующий день был началом странного периода в жизни Розы. Кроме совместного ленча и аперитива за ужином, она почти не видела Гая. Кармелла Кавендиш строго присматривала за этим.

Она составила расписание для своей «протеже», совершенно изматывающее, и Роза вынуждена была метаться с одной назначенной встречи на другую, почти не имея времени даже передохнуть. Казалось, она проводила весь день в такси, вихрем несясь то туда, то сюда иногда в сопровождении Кармеллы, иногда совершенно одна. Но всегда Кармелла четко выдавала инструкции по телефону в отношении Розы, и поскольку у нее был безупречный вкус и она строго следила, чтобы любые ее указания были доведены до конца, не было никаких споров по этим рекомендациям или попыток отступить от них.

В Лондоне Кармелла просто требовала переделок уже готовых моделей, теперь же вещи специально создавались для Розы: повседневные и вечерние платья, брючные костюмы и пальто, потрясающее множество нижнего белья, туфли ручной работы и сумочки. За все, конечно, платил Гай, а поскольку он был богат, размеры счетов не имели значения. Только одна Роза беспокоилась по этому поводу. После долгого стояния в перегретой примерочной очередного салона, когда вокруг нее суетились черноглазые модистки, преклоняя колени у ее ног, а остроглазая хозяйка выдавала им инструкции, Роза иногда размышляла, не запротестовать ли ей, не предпринять ли что-то, чтобы сдержать, по крайней мере, дикую оргию расточительства, затеянную Кармеллой Кавендиш в ее пользу?

Но она знала, заглушая слова протеста в горле, что вряд ли это чем-то поможет. Кармелла привыкла так обращаться с деньгами и никогда не испытывала перед ними благоговейного страха. Муж оставил ее очень богатой женщиной, Гай же был миллионером, так что идея сэкономить на чем-то вызвала бы у них обоих только смех. Для чего существуют деньги? — спросила бы Кармелла. Когда мужчина берет себе невесту, его обязанность полностью экипировать ее, если она сама этого сделать не может!

Но точка зрения Розы на этот вопрос была кардинально противоположной, и она испытывала отвращение к подобным необузданным тратам денег на нее задолго до того, как получила на них хоть какие-то права. Мысль же о своем собственном убогом состоянии по сравнению с миллионами будущего мужа обеспечивала ей постоянные сомнения. Вопреки слабому доверию, которое он внушил ей в ту ночь в коттедже Кармеллы, она до сих пор не могла понять, почему Гай выдернул именно ее из общего ряда и теперь ставит на собственный уровень. Почему он так хочет ее в жены?

Теперь, когда начался разгульный вихрь трат, Роза мало виделась с ним и даже не имела возможности высказать ему свои протесты. Кармелла всегда находилась рядом, когда они бывали вместе. Роза подозревала, что Гай, повинуясь всем требованиям ее властной «наставницы», сопровождал Кармеллу всюду, куда бы она ни захотела отправиться. В то время как она сама, повинуясь инструкциям, урывала себе часок отдыха днем, падая в постель с холодным полотенцем на голове, чтобы унять головную боль, и скинув туфли, чтобы успокоить гудящие ноги, Гай и Кармелла обычно пили чай в одном из самых престижных мест Парижа, обсуждая дальнейшие «планы». Тихо звучал струнный оркестр, пары томно двигались по полированному паркету... В то время как Роза сидела под феном у парикмахера или была окружена ярдами тончайшего, как паутинка, полотна, джерси или кашемира, они попивали свой первый коктейль перед ужином в элегантной гостиной Кармеллы или в каком-нибудь популярном баре.

Даже если Гай ждал свадьбы с Розой, обязанность сопровождать Кармеллу вряд ли была слишком неприятной для него. Когда они встречались, он дарил ей печальную, полную раскаяния улыбку, но не высказывал никаких протестов, и сердце Розы падало вниз от мысли, что ему это на самом деле нравится. Помня выражение лица Гая, когда Кармелла вновь появилась в его жизни, она не могла поверить, что он переболел ею. И, имея возможность наблюдать за ними обоими в «Выборе Трегони», особенно в течение той первой недели, когда прекрасная вдовушка безо всяких затруднений обосновалась в доме, она поняла, что он так и не смог покончить с этим.

Гай был влюблен отчаянно... смертельно влюблен!

Только один раз, решив показать Розе дом в Париже, который принадлежал его семье уже много лет, Гай не пригласил Кармеллу сопровождать их. Но Кармеллу это не смутило. Когда они выезжали со двора на серебристой машине Гая, она сидела рядом с ним на переднем сиденье, как будто оно по праву принадлежало ей, а Розе, как обычно, было предоставлено место сзади.

И именно Кармелла первой вошла в дом, служивший примером хорошо сохранившегося фамильного особняка, наполненного уродливой викторианской мебелью. Правда, тут же, небрежно махнув рукой, заметила, что мебель нужно заменить.

— Ты помнишь, что мы с тобой планировали для этого дома, Гай? — спросила она с нежностью в голосе, когда они все втроем стояли на середине, казалось, безбрежного золотистого ковра, покрывавшего пол в гостиной, и взглянула на него неотразимыми черными глазами. — Мы собирались приглашать сюда наших самых остроумных и веселых друзей на захватывающие вечера по крайней мере раз в неделю. — Кармелла искоса взглянула на Розу, и та неловко отошла к окну. — Здесь устраивались бы музыкальные вечера и изумительные приемы, а раз в год — грандиозные балы. Я собиралась скопировать для себя наряд с одного из портретов в «Уиллоуфилд-Холл»... — Она подвинулась ближе к Гаю и прикоснулась к его рукаву рукой, как будто намереваясь стряхнуть пылинку. — Ты помнишь все эти глупые мечты, Гай? — тихо спросила она, заглядывая ему в лицо. — И ту уверенность, что твоя бабушка одобрит все, что мы сделаем, потому что она была полна жизни и весела сама? «Ты должен жениться на той, которая может поднять тебя на большую высоту! — написала она тебе однажды. — Иначе женитьба окажется неудачной!» — Ее голос задрожал. — А я все испортила, потому что увлеклась другим...

Гай дернулся, как будто не в силах был вынести напряжения, вызванного ее словами, и если бы Роза не прилипла к окну, то заметила бы, что он смотрит на нее.

— Я так сожалею, Гай! — Рука Кармеллы вновь умоляюще коснулась его рукава, и в черных глазах появилась мольба. — Знаю, Роза все слышит, и я не должна говорить подобные вещи здесь и сейчас, но если бы я могла вернуть прошлое, чего я страстно хочу, все было бы по-другому! Я сделала тебя несчастные и заслуживаю наказания. Но если это тебе доставит хоть некоторое счастье, тогда я готова терпеть любые муки!

— Кармелла! — выдохнул Гай, пытаясь отцепить ее руку со своего рукава. — Не здесь... не сейчас!

— Но я говорю всерьез! Да! Да! — выкрикнула она и внезапно побелела. Слезинки повисли на ее длинных черных ресницах. — Приезд в этот дом вернул меня назад, и я поняла, что должна заставить тебя почувствовать то, что чувствую сама! Ты не можешь больше смотреть на меня как на женщину, покинувшую тебя, потому что я больше никогда тебя не покину! — Она услышала, как Роза у окна пошевелилась, будто готовясь сбежать из комнаты, и, вытащив тонкий кружевной носовой платок из сумочки, промокнула слезы, струившиеся теперь по ее щекам. — Нет, Роза, не уходи! Все вполне невинно для твоих ушей, потому что искренне. Я поняла, что Гай женится, остепенится и обретет семью... что у него появится по крайней мере один ребенок, которому он сможет оставить свое состояние! И я уверена, что ты станешь ему хорошей женой, это очень мудрый выбор. Но прошлое — как незабываемый аромат... Ты знаешь, что я имею в виду!

Роза была так шокирована этим взрывом, что не знала, что и ответить.

— Нет, не думаю, что знаю, — спокойно произнесла она наконец.

— Конечно, она не знает! — вмешался Гай. Он выглядел таким же бледным и взволнованным, как и Кармелла. — Наше прошлое не имеет к Розе никакого отношения, и я думаю, что нам лучше отсюда уйти. Роза, мы приедем сюда как-нибудь в другой раз!

Но Кармелла не позволила ему уйти.

— Если вы не посмотрите дом сейчас, я буду чувствовать, что это я все испортила! — жалобно заявила она, продолжая осторожно прикладывать к лицу платок. — Комнаты наверху обладают большими перспективами, и там, кстати, есть детская. Ее можно сделать совершенно очаровательной... — Она улыбнулась в зеркальце пудреницы, глаза ее все еще были затуманены слезами. — Уверена, — повернулась она к Розе, — ты не захочешь ее пропустить!

— Напротив, сегодня я предпочту ее пропустить, — заявила Роза. Необычное упрямство пришло ей на помощь и придало чувство собственного достоинства. К тому же она чувствовала, что Гай, избегающий ее взгляда, сильно расстроен. — У меня будет достаточно времени, чтобы осмотреть детскую!

— О, дорогая! — воскликнула Кармелла. — По-моему, я все сегодня испортила! Но я не хотела этого!

Не говоря ни слова, Гай направился к выходу из дома. Как будто полная раскаяния, Кармелла собиралась устроиться на заднем сиденье машины, но Роза опередила ее, сказав, что предпочитает сидеть сзади.

Гай даже не оглянулся через плечо, когда она тихо устроилась в уголке.

Вечером они ужинали в небольшой квартирке Кармеллы, и Роза так мало говорила, что хозяйка пару раз задумчиво посмотрела на нее из-под густых ресниц. Перед этим они побывали в театре — особое удовольствие, позволенное Кармеллой! Роза выбрала едва приметный наряд из своего быстрыми темпами увеличивающегося гардероба. Простое, но прекрасно скроенное платье из тончайшего шифона подчеркивало все достоинства ее фигуры, но вместе с тем придавало печаль ее карим глазам, что заставило Гая пристально посматривать на нее за ужином.

В его глазах не было ничего мрачного, но и счастливого там тоже не наблюдалось. И Роза была уверена, что знает причину.

Пока они пили в гостиной кофе, в холле зазвонил телефон. Роза вызвалась ответить на звонок, хотя он и был для нее сюрпризом.

— Это, вероятно, месье Делаве или мадам Бертольд насчет отделки белого костюма из джерси, — небрежно прокомментировала Кармелла, когда девушка вышла.

Но Кармелла ошиблась. Возвращаясь к остальным, Роза чувствовала облегчение — наконец-то она получит компетентный совет, и тот, кто ей сможет его дать, приезжает завтра! И хотя он едет присутствовать на ее свадьбе, приглашенный, очевидно, Кармеллой, свадьбы не будет, если... если...

Роза ощущала слабость, подходя к двери гостиной, — вскоре она сможет сжечь мосты и повернуться спиной к любой возможности счастья. Мысли об этом угнетали ее и наливали ноги свинцом. Если совет, который она ожидала получить, окажется именно таким, тогда... тогда завтра для нее не будет больше модисток, преклоняющих перед ней колени, не будет никаких консультаций с месье Делаве или мадам Бертольд, никаких общений с косметичками, парикмахерами и маникюршами. Не нужно будет больше разбрасывать деньги Гая на ее приданое... Вместо этого... Но у нее не хватало духу думать о будущем, если в нем не будет Гая!

Роза очень тихо открыла дверь и, заглянув в комнату, застыла на месте, как будто ее ноги приросли к полу. Кармелла и Гай стояли у камина, и Кармелла обвивала руками его шею, пряча лицо у него на плече, а Гай как-то странно смотрел на нее сверху вниз.

Роза слышала, как тихо тикают часы на каминной полке... Затем пара отпрянула друг от друга, и Кармелла при этом выглядела сконфуженной.

— О, моя дорогая, я сожалею! — Она капризно и раздраженно посмотрела на девушку. — Но если ты будешь ходить по дому на цыпочках, то столкнешься и не с такими шокирующими сюрпризами, знаешь ли! Кто это звонил?

— Доктор Картер, — автоматически ответила Роза. — Он будет здесь завтра!

— Картер? — резко переспросил Гай, но Кармелла мягко придавила ему губы пальчиком.

— Это я пригласила его, — призналась она. — Я знаю, как он интересуется Розой. Он приезжает на свадьбу. Я также подумала, что он может выступить в роли твоего шафера.

Гай издал восклицание, в котором слышались негодование и ярость.

— Я сам найду себе шафера! — грубовато отрезал он. — В любом случае... — Заметив, что Роза выскользнула из комнаты и покинула их, он поспешно двинулся за ней, крикнув: — Роза!

Но девушка уже мчалась по застеленной ковром лестнице к своей спальне, и Гай беспомощно повернулся к Кармелле.

— Ты должна сказать ей, чтобы она спустилась! — заявил он. — Я должен поговорить с ней, Кармелла! Я должен объяснить!

Но Кармелла покачала головой:

— Тебе нелегко будет объяснить. Не сегодня. Оставь ее, мой дорогой, попытайся объясниться завтра. Но, по-моему, она не будет тебя слушать! — заявила Кармелла, и глаза ее мягко и удовлетворенно засияли.

Глава 15

Как оказалось, для такого удовлетворенного сияния глаз у Кармеллы были причины, так как на следующее утро Роза отказалась даже видеться с Гаем.

Она объявила Кармелле, что останется в своей комнате до ленча, а затем возьмет такси до аэропорта и встретит доктора Картера.

— Но, моя дорогая, — возразила Кармелла, притворяясь смущенной, — почему ты должна встречать Брюса Картера? Он отправится прямо к себе в отель, оставит вещи и затем приедет сюда повидаться с тобой. Вы сможете вместе выпить чаю.

— Я не хочу, чтобы доктор Картер приезжал сюда, — отозвалась Роза. — По крайней мере, я собираюсь первой увидеться с ним.

Взгляд Кармеллы задержался на ее бледном лице, и она слегка пожала плечами.

— Ты решила продолжать обижаться на Гая? Но это такой пустяк... всего лишь объятия двух старинных друзей! Что с того? — И затем в ее глазах появился намек на сочувствие. — Ты влюблена в него, да? Это все не из-за денег и перспектив новой жизни? Но Гай никогда не любил тебя... ты ведь это понимаешь, правда? Не думаю, что он когда-либо говорил тебе о любви, так ведь?

Да, никогда не говорил... но и не пытался притворяться, по крайней мере! И печальные карие глаза Розы выдали правду.

— Вот видишь, дорогая моя! — промурлыкала Кармелла, разводя руками. — В этой жизни мы не можем иметь все, и множество молодых женщин посчитали бы тебя счастливицей, потому что ты выходишь замуж за Гая! А то, что он любит меня... Ну, к этому ты привыкнешь или научишься не обращать внимания. Ты только навредишь себе, если попытаешься что-то изменить!

— Я не имею никакого желания что-то изменять! — напряженно произнесла Роза. — Я просто хочу увидеть доктора Картера, и как можно быстрее.

— Чтобы спросить его совета? Но, мое дорогое дитя, ты, конечно, понимаешь, что он в тебя влюблен? Ты мгновенно пленила его этими огромными карими глазами! И как может мужчина, в тебя влюбленный, давать советы по таким проблемам?

— Меня не интересует любовь, я просто хочу поговорить с доктором Картером, — отрезала Роза с непоколебимой решимостью. — Пожалуйста, отмените на сегодня все мои встречи, и я отказываюсь с кем-либо видеться до вечера.

— Подразумевается Гай? Но разве это честно, когда он был таким щедрым? — Однако, увидев, как Роза сжала губы, пытаясь сохранить спокойствие, Кармелла заговорила более успокаивающе: — Хорошо, можешь взять мою машину.

— Нет, я поеду на такси.

Кармелла пожала плечами:

— Тогда я попрошу Гая отвезти меня на ленч, а ты сможешь поговорить с Брюсом без опасения быть прерванной кем-то из нас. Но прими мой совет, дорогая... не будь слишком несдержанной!

Когда она вышла, закрыв за собой дверь, Роза подумала, не был ли этот совет предупреждением ей не вовлекать в это дело слишком глубоко саму Кармеллу?

Роза еще не знала, что она собирается сказать Брюсу, когда увидит его, понимала лишь, что должна поговорить с кем-то, кто сможет посмотреть на все ее глазами, прежде чем Гаю удастся усыпить подозрения и внушить ей обманчивую надежду какими-то объяснениями вчерашней сцены, которые не будут выдерживать никакой критики для человека более искушенного в житейских делах, чем она сама. Роза догадывалась, что отсутствие этой искушенности, возможно, и было единственным, что его к ней привлекало. Она не научилась быть требовательной и не станет ожидать слишком многого! И еще она была податливым материалом, и он вполне сможет убедить ее в чем угодно, если постарается. А сможет ли? Роза теперь начала сомневаться, что ее сможет убедить даже Гай.

Она доехала до аэропорта на такси, и, когда Брюс освободился от формальностей таможни, первой, кого он заметил среди встречающих у выхода, оказалась Роза, так мало походившая на невесту, у которой завтра свадьба, что его брови тут же взлетели вверх. Правда, выглядела Роза прекрасно, одетая во все новое, но у нее было растерянное лицо, а глаза — трогательные и молящие.

— Роза! — Он крепко схватил ее за руки, и девушка мгновенно почувствовала себя лучше. — Что-то не так?

Она кивнула:

— Об этом... об этом я и хотела поговорить с вами!

— Отлично! — мягко произнес он. — В таком случае я рад, что приехал. Может, пойдем выпьем кофе?

— С удовольствием, — откликнулась Роза.

Роза почти не завтракала и не обедала, все размышляя о том, что о ней подумает Брюс, когда она вывалит на него свою историю. Ведь ей не удастся умолчать о Кармелле, потому что именно Кармелла в ней главная фигура. Без нее, вероятно, и нечего было бы рассказывать. Роза спокойно вышла бы за Гая и надеялась бы на лучшее...

Между глотками кофе Роза ясно дала понять Картеру, что его шансы присутствовать на свадьбе бесконечно малы. Она рассказала ему о прошлом дне и взрыве Кармеллы... о том, что произошло после его телефонного звонка. Роза не считала, что подобными откровениями предает Гая. Он никогда не притворялся, она сейчас это ясно понимала, и это только ее нужно винить за все. Роза хотела большего, чем Гай готов был ей дать. Теперь она точно знала, что он никогда не сможет принадлежать только ей, и она должна что-то сделать, чтобы остановить свадьбу. Возможно, Брюс может ей в этом помочь... дать совет...

— Я полностью готов вам помочь всем, чем смогу, дорогая, — ответил он, — но я совсем не уверен, что имею право вмешиваться в вашу свадьбу. А вам не приходило в голову, что это странно: если Гай не хочет на вас жениться, то почему он настаивает на всех приготовлениях к свадьбе? Почему тратит так много денег на вас?

— Потому что... ему нужна жена! — пробормотала Роза.

— Вздор, моя дорогая! В мире полно женщин, готовых стать женой Уокфорда, помани он только пальцем! Едва ли ему необходимо было снаряжать вас на эту роль, если у него не имелось на это какой-то другой причины.

— Он привык полагаться на меня, — ответила спокойно Роза и поняла, что в этом есть огромная доля правды.

— Вздор! — вновь возразил доктор Картер. Заказав еще кофе для нее и для себя, он внимательно посмотрел на девушку. — Вы сильно расстроены всем этим, — скорее заявил он, чем спросил, — и, право, ничего удивительного. Но, хотя я никогда не был высокого мнения об Уокфорде — богатеи раздражают меня и, возможно, заставляют завидовать своему богатству! — мне кажется, что он не дурак и тем более не мошенник! А жениться на вас и продолжать крутить роман с Кармеллой было бы мошенничеством вдвойне! Кроме того, я не думаю, что вы осознаете меру своей привлекательности и того, как много можете дать мужчине!

— Я? — Она тоскливо взглянула на него.

Как ей идет эта норковая шапочка, усевшаяся прямо на макушке изящной белокурой головки, подумал Брюс, и на мгновение взгляд его стал очень откровенным. Заметив это, Роза засомневалась, а честно ли она поступила, вот так вывалив все на него? Кармелла же говорила, что Картер был в нее влюблен, но она тем не менее тогда не поверила.

— Послушайте, моя дорогая, в аэропорту не место обсуждать такие дела. Не поужинаете ли со мной сегодня вечером?

Роза заколебалась.

— Я обещала сегодня вечером увидеться с Гаем.

— Ну, небольшая конкуренция ему не повредит. Важно, чтобы вы безотлагательно облегчили душу. И еще вам важно получить какой-то совет. В данный момент я не могу вам ничего посоветовать, потому что не имел шанса обдумать, что вам лучше сказать и сделать. Но если мы вновь встретимся этим вечером... допустим, в моем отеле?

— Я вполне могу встретиться с вами там, — согласилась Роза, размышляя, как воспримет Гай ее ужин с мужчиной, который, кажется, всегда имел способность досаждать ему. — Это очень мило с вашей стороны — так обо мне беспокоиться.

— Вовсе нет. Если бы я вел себя как эгоист, я дал бы вам совет здесь и сейчас. Но я не дам! — Брюс криво усмехнулся и проводил ее к такси. — Значит, сегодня вечером в «Мерси». Но, если хотите, я могу за вами заехать.

— Нет, — быстро ответила Роза, — не думаю, что это будет разумно.

— Возможно, поэтому я и не был эгоистичен, — вновь криво усмехнулся он.

Разговор с Картером позволил Розе почувствовать себя гораздо лучше, но, как только она оказалась одна в такси, прежняя неуверенность вновь навалилась на нее. Доктор Картер ей совершенно чужой человек, и как он сможет ей советовать, когда она сама не знает, что решить? Это ее будущее, и с ним нужно определиться за короткий срок. Ей все равно придется увидеться вечером с Гаем и дать ему возможность как-то объясниться. Хотя как он сможет объяснить такую очевидную вещь, как крепкие объятия, Роза не могла себе представить.

Внезапно она поняла, что ей не нужен ничей совет, что ее ближайшие действия такие же ясные, как и дневной свет. Она должна прекратить обманывать себя и вернуться в Англию. Кармелла будет в восторге, и даже Гай, вероятно, вздохнет с облегчением, когда поймет, что она вновь спасла его будущее, и теперь ему нет необходимости поворачиваться спиной ко всему, чего он желал. А он желал Кармеллу, и, когда Роза уйдет с дороги, Гай, вероятно, осознает, что затаенная обида на Кармеллу никуда его не приведет и что самое лучшее — это забыть прошлое и начать все сначала. Начать вновь с Кармеллой! Схватить счастье, которое ускользало от него шесть долгих лет, и признать, что он обязан им Розе!

Но ее совсем не подбодрила мысль о его благодарности. Остановив такси на значительном расстоянии от дома Кармеллы, остаток пути Роза преодолела пешком, продолжая размышлять. Что там Кармелла говорила Гаю о письме его бабушки? «Ты должен жениться на той, которая может поднять тебя до новых высот... — так, кажется? — Иначе женитьба окажется бесполезной...»

Ну а она, Роза, никогда не сможет поднять его до этих самых «высот», и хорошо, что осознание этого пришло ей со всей своей горькой правдой прежде, чем стало уже слишком поздно.

Когда она подошла к кварталу, где стоял элегантный дом Кармеллы, ноги девушки налились свинцом. Она говорила себе, что должна проскользнуть в дом Кармеллы незамеченной — к счастью, у нее был свой ключ от входной двери — и любой ценой избежать столкновения с хозяйкой и, что более важно, с самим Гаем.

Если у нее хватит сил довести задуманное до конца, то нужно собрать сумку с несколькими ее собственными вещами и затем покинуть этот дом навсегда. И при этом нельзя наткнуться на Гая. Потому что одно прикосновение его рук, один взгляд его темно-синих глаз, особенно если в них будет хоть немного нежности, заставят ее сердце ослабеть, и, когда это случится, ослабеет и она сама.

Неожиданно Роза увидела машину Гая, припаркованную прямо у двери дома Кармеллы. Гай сидел за рулем, а Кармелла, наклонившись, разговаривала с ним через открытое окно. Безумная паника охватила девушку, и она, повернувшись, помчалась в противоположном направлении.

Поток транспорта стал еще плотнее, чем прежде, и его ярко сияющие фары, отражающиеся на мокрой дороге, привели Розу в такое смятение, что она приложила руку к глазам, заслоняясь от их ослепляющего блеска. Яркий свет окутывал ее стройную фигурку, и она ясно вырисовывалась на дороге, когда отчаянно и безрассудно ныряла в поток машин в своем желании спрятаться от Гая, скрыться от его серебристо-серого «бентли»...

Вдруг раздался визг тормозов, ярко освещенный бампер задел ее, и девушка перелетела через дорогу. Другая машина успела затормозить как раз вовремя, чтобы избежать наезда на нее. Роза, одновременно потеряв туфлю и равновесие, упала на мокрый асфальт, норковая шапочка, слетев с белокурой головки, укатилась в сточную канаву, а лицо девушки вдавилось в грязь.

Со всех сторон раздались восклицания ужаса, поток транспорта полностью остановился, захлопали дверцы машин.

Мужчина, управлявший автомобилем и чуть не сбивший ее, наклонился над ней и попытался поднять, но чья-то сильная рука схватила его за ворот и практически отбросила в сторону. Гай, с мертвенно-бледным лицом и потемневшими глазами, упал на колени рядом с девушкой и схватил ее в объятия. Лицо Розы было так измазано грязью, что его не было видно. Гай вытащил белоснежный носовой платок и стер грязь, и карие глаза тускло взглянули на него с совершенно бледного лица.

— Я... все хорошо... — пробормотала она.

— О, Роза! — Голос его был полон муки. — О, Роза, Роза! — И, подняв ее на руки, он направился сквозь толпу к своей машине.

Глава 16

Роза чувствовала себя ошеломленной внезапностью всего, что с ней произошло, но когда машина тронулась от обочины, все же заметила Кармеллу, безумно бегущую рядом и пытающуюся привлечь внимание Гая.

— Куда мы едем? — тихо спросила она.

— В госпиталь. Не думаю, что ты серьезно пострадала, но нужно убедиться. Важно, чтобы тебя осмотрел врач.

— По-моему, у меня нет никаких повреждений.

Гай вздохнул с облегчением и искоса посмотрел на нее. Кармелла отстала, оставшись далеко позади, и теперь они были одни, изолированные от всех в машине, кругом ярко сверкал огнями Париж. Но единственное, что сейчас видела Роза, был мужчина, которого она любила и который выглядел так, как будто он только что посмотрел в глаза самой смерти. Краска постепенно возвращалась к нему, но в глазах по-прежнему застыла мука.

— Роза, если бы с тобой что-то случилось... я... я...

— Но ничего не случилось, — мягко отозвалась она и нежно прикоснулась к его руке. — Уверяю тебя, я в полном порядке, и нет никакой необходимости везти меня в госпиталь. Кстати, позади остался злой жандарм, который, вероятно, доложит о тебе, потому что ты вот так умчался со мной, прежде чем он сам смог что-то предпринять. И еще я не могу понять, почему ты практически выпихнул Кармеллу из машины?

— Она собиралась поехать с нами, — холодно ответил Гай, — а я этого не хотел.

Роза притихла.

— Зачем ты это сделала, Роза? — вдруг спросил он.

— Что я сделала?

— Повернулась и бросилась бежать, как только увидела мою машину. Догадываюсь, что ты хотела избежать встречи со мной, но если бы ты знала, что я почувствовал, когда... — Гай вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Был момент, когда я думал, что ты мертва, Роза! — Он тяжело сглотнул.

— О, Гай, я... я сожалею, — произнесла она, глядя на него полными сочувствия глазами. — Если честно, я сама не понимаю, почему убежала вот так.

— А я понимаю, — тихо признался он, — но не хочу тревожить тебя этим сейчас. Давай не будем пока об этом говорить. — Сняв одну руку с руля, Гай крепко сжал руку Розы. — Дорогая, если ты вполне уверена, что тебе не нужно в госпиталь, мы поедем прямо ко мне в отель и ты сможешь привести себя в порядок в моем номере. Одежда, вероятно, испорчена, но это не имеет значения, мы скоро получим что-нибудь от Кармеллы. И вообще, заберем у нее все твои вещи, и как можно скорее.

— Значит... ты больше не собираешься туда возвращаться? — тихо спросила Роза.

— Во всяком случае, до свадьбы, — ответил он со зловещей непреклонностью. — Поедем ли мы туда после, зависит от многих вещей.

— Кармелла была очень добра ко мне, Гай, — проговорила Роза, чувствуя, что должна это сказать.

Он сжал ее руку и нежно улыбнулся.

— Я люблю тебя, Роза, — просто произнес он. — Пожалуйста, поверь в это!

Когда они подъехали к импозантному отелю, Гай настоял на том, чтобы взять ее на руки и внести внутрь. Роза чувствовала, что все взгляды были обращены на нее, когда он нес ее к лифту. Лифтер, не тратя времени даром, быстро поднял их на этаж Гая. Его номер, который она видела всего лишь один раз до этого, был самым роскошным во всем отеле. Мгновенно примчался официант с бренди и другими подкрепляющими средствами, и большая часть женского персонала скопилась в гостиной, помогая Розе избавиться от дорожной грязи и испорченных вещей. Унеся последние, они приготовили ей ванну и принесли кое-что из одежды, чтобы она смогла накинуть ее на себя. Это оказалась пижама Гая и один из его объемистых халатов, в них девушка и появилась в гостиной.

К этому времени обслуга исчезла, и они остались одни в огромной комнате с элегантной мебелью и вазами с цветами. Гай взял ее лицо в свои руки и внимательно осмотрел его в поиске синяков и ссадин. Но их не оказалось.

— Ты вполне уверена, что хорошо себя чувствуешь, дорогая? — спросил он с легкой дрожью в голосе. — Не думаешь, что нам следует вызвать доктора?

Роза покачала головой:

— Я в полном порядке.

— Уверена?

Она улыбнулась ему:

— Уверена.

Гай обнял ее, и она прильнула к нему с легким усталым вздохом. Подхватив ее на руки, он отнес девушку на кушетку.

— Ты сказал, что любишь меня, Гай, — напомнила ему Роза, когда он встал рядом с ней на колени. — Ты... Ты действительно именно это имел в виду?

— Действительно. Более того, хочу признаться, что я влюбился в тебя в тот же момент, как только увидел в первый раз! Это абсолютная правда!

Ее большие карие глаза смотрели на него недоверчиво.

— Но... почему ты никогда не говорил мне этого?

— Возможно, потому, что боялся... Сам боялся поверить в глубину моей любви! После моего печального опыта я научился быть осторожным и подозрительным. И я так мало тебя знал. Ты казалась мне состоящей из ласки и наслаждений... из всего того, что мужчина надеется найти в женщине, которая может сделать его счастливым! Но была вероятность, что я тебе совсем не нравлюсь... а я, так уж случилось, очень богатый человек. Ты вполне могла соблазниться не мной, а моим богатством. Совсем не мной на самом деле!

— Но я тоже люблю тебя с самого начала, — просто сказала Роза. — Да! Еще до того, как ты появился тогда в офисе мистера Манкрофта. Я влюбилась в тебя по фотографии!

Гай испытующе посмотрел на нее:

— Ты совершенно уверена, что это не из-за той романтической истории, которую обо мне сочинила пресса? Все эти сказки о моем богатстве... моих яхтах и прочем. У меня слишком много всего, малышка Роза!

Она неистово замотала головой:

— Если бы это вообще имело какое-то значение, когда я читала о тебе в первый раз... Как только я увидела тебя, я поняла, что Кэрол-Энн Вейзи — самая счастливая девушка в мире! Пусть у тебя не было бы ни пенни, она все равно была бы счастлива! А потом, когда ты не появился на вашей свадьбе, я начала размышлять, как она сможет пережить эту потерю... потерю тебя?

— Но ты отказывалась сопровождать меня в Корнуолл! Мне пришлось тебя заставить.

— Только потому, что я знала — мне больше никогда не быть прежней, когда ты перестанешь во мне нуждаться. И... — глаза ее неосознанно погрустнели, — есть только один шанс из десяти, что ты будешь во мне нуждаться и после того, как я выполню мою задачу.

— Не верь в это, милая! — Гай вновь обнял ее, и Роза услышала, как гулко бьется его сердце. — Когда эти маленькие ручки нежно прикоснулись к моим ранам или, вернее, ране, — произнес он, нежно целуя каждый ее пальчик, — а твои прекрасные глаза сказали, какое глубокое сочувствие ты ко мне испытываешь, я сразу же оказался у твоих ног... Такого со мной не было никогда прежде!

— Но ты... любил Кармеллу! — Слова сами собой вырвались у нее.

— Я любил женщину, которая была не более чем иллюзией, но никогда так, как я люблю тебя! И если мне нужны были какие-то доказательства, я получил их, когда Кармелла вновь появилась в «Выборе Трегони» тем утром. И еще я сразу же понял, что она замыслила посеять раздор между нами.

— Ты хочешь сказать... ничего не воскресло? Ничего из того, что ты когда-то к ней чувствовал, я имею в виду?

— Конечно нет! Все умерло давным-давно! Но я знал, что Кармелла безо всяких угрызений совести всегда добивается того, чего хочет. Не считай меня тщеславным, но у меня не было никаких сомнений, что, оставшись вдовой, она вновь захочет меня. Или вообразит, что захочет! И, как видишь, она проделала долгий путь до Корнуолла, только чтобы меня заполучить, прочитав в газетах, что я вновь свободен и доступен для нее. Вот почему я умолял тебя обручиться со мной!

— Защитить тебя от Кармеллы?

— Глупенькая, — прошептал Гай, убирая мягкие волосы с ее лба. — Чтобы защитить то, чего хотел я — тебя! Достигнув возраста здравого смысла и ясного мышления, я никогда не рискнул бы всем моим будущим счастьем, прося выйти за меня женщину лишь потому, что мне нужна жена. Мужчина может гарантировать себе счастье только тогда, когда он обожает свою жену! О, моя дорогая, — прошептал он, пылко прикасаясь губами к ее волосам, — я так сильно тебя обожаю!

— А будешь ли ты говорить мне все это после... после того, как мы поженимся?

Его глаза сверкнули. Потом он умоляюще взглянул на нее:

— Поцелуй меня, Роза!

Но она мягко отстранила его от себя.

— А прошлый вечер? Когда я застала тебя с Кармеллой?

— Мое дорогое дитя, — произнес он с легким укором, — ты не должна судить обо всем по одному моменту! Тем более после того небольшого представления днем. Кармелла хотела разлучить нас и использовала оружие, которое было у нее под рукой. Кстати, моя бабушка никогда не считала ее идеальной женой для меня и, разумеется, не думала, что именно Кармелла может поднять меня до высот! Если бы она знала тебя, Роза, она поверила бы, что когда-нибудь я их обязательно достигну!

— Ох! — выдохнула Роза и уткнулась лицом в его грудь. — Сожалею, — прошептала она, — я не должна была так легко обманываться.

Гай поднял ее подбородок и серьезно посмотрел ей в глаза:

— Если бы ты любила меня, Роза, и... и верила мне, тебя было бы не так легко обмануть!

— Но я люблю тебя! Люблю всем сердцем и душой и...

Он не дал ей договорить, схватив в объятия и страстно впившись в губы. Поцелуй наполнил их обоюдной радостью, стирая все сомнения. И впервые Роза поняла, что она в полной безопасности и сохранности в его руках, а синие глаза Гая сверкали с такой страстью, что у нее закружилась голова.

Не легкомысленная ли она, размышляла Роза? Только вчера она была погружена в пучину несчастья, и вот теперь... Внезапно Роза вспомнила Брюса Картера и о своем обещании поужинать с ним этим вечером. И пока она думала, как ей смягчить свое признание в отсутствии веры в Гая совсем недавно, зазвонил телефон. Когда Гай поднял трубку, с ним заговорила Кармелла.

— Здесь Брюс Картер, — сообщила она. — Мы с ним едем ужинать, но сначала нам хотелось узнать, как Роза.

— С ней все в порядке, — ответил Гай. — И послезавтра она пойдет под венец прямо отсюда.

— Значит, ты не хочешь привозить ее ко мне?

— Нет. — Голос Гая был тверд. — Но ты и Брюс можете приехать на нашу свадьбу, если хотите.

Повисла недолгая пауза, затем Кармелла сказала:

— Спасибо. Мы будем.

Гай положил трубку. Роза смотрела на него. Нужно ли ей вообще говорить ему о Брюсе? Как будто читая ее мысли, он внезапно покачал головой:

— У тебя были свои сомнения, Роза, у меня — свои. Кармелла, не переставая, твердила мне, что Брюс Картер стал бы тебе идеальным мужем, но из-за моей огромной финансовой привлекательности ты его сдерживаешь. Но я никогда ей не верил, Роза... И хотя ты бросилась к нему сегодня за советом, ты последовала бы ему?

Роза покачала головой:

— Я поняла, что могу действовать без чьих-то советов, и решила сегодня вечером сбежать! И от него... и от тебя!

Гай широко раскрыл ей свои объятия, и она прильнула к нему.

— Ты никогда больше не сбежишь от меня, — прошептал он рядом с ее губами, — правда, Роза, любимая?

— Никогда... никогда, — пообещала она и затем робко взглянула на него. — Мы правда поженимся послезавтра?

— Правда. А до тех пор я устрою тебя в смежной комнате. Кармелла была более чем отличной дуэньей — даже не позволяла нам подходить друг к другу! Но теперь, когда мы от нее избавились... — Она почувствовала, как кровь дико застучала в ее венах. — Ты не будешь чувствовать себя слишком одинокой в смежной комнате, Роза? Это совсем ненадолго... Я тебя очень сильно люблю!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

2

* Приготовительная школа — частная школа-интернат для мальчиков от 8 до 13 лет, готовящая их для поступления в привилегированную частную среднюю школу.

3

* Ромни Джордж — английский живописец-портретист (1734-1802).

4

* «Линкольнз инн» — один из четырех судебных иннов (корпораций барристеров) в Лондоне, пользующихся исключительным правом приема в адвокатуру.

5

* Уэст-Энд — западная фешенебельная часть Лондона.

6

* Эпстайн Джейкоб (1880—1959) — американский скульптор (в Англии с 1905 г.). Автор скульптурных портретов из бронзы, религиозно-аллегорических композиций

Content

Мэри Уистлер
Две невесты

2