Вика Варлей

«Подземные реки»

Глава 1

Была уже половина девятого. Понимая, что может опоздать на работу, Вика Колесникова изо всех сил вдавила палец в кнопку лифта. Тот наконец-то открылся и медленно-медленно двинулся вниз. Неужели эти дверцы никогда не откроются? Она в нетерпении подскочила к выходу и неожиданно отлетела обратно в угол. Сползла по стенке на пол, вытирая дубленкой подъездную грязь. До ее сознания тут только дошло, что она получила удар в лицо. Грязный мужской ботинок метнулся к ней из-за двери лифта, и Вика дополнительно получила удар в живот. Подняв, наконец, глаза, увидела над собой две рожи, покрытые щетиной, сигаретной и уличной вонью. «Зеки или нарики», – отметил машинально разум. Один толстый в синей спецовке почему– то смущенно улыбнулся, продемонстрировав золотую коронку. Разум опять подсказал, что красивая девушка в роли жертвы – неожиданный сюрприз для этого увальня и совсем уж неожиданным для него самого была возникшая ниоткуда мужская галантность. Его напарник – тощий, трясущийся в ознобе, бешенным взглядом рассматривал Вику, вернее искал где ее сумка. Сумки видно не было, – Вика сползла прямо на нее. Громко хлопнула дверь подъезда. Нарик заметался на несколько секунд, затем отпрыгнул куда-то в темноту. Дверцы лифта захлопнулись. Вика кое-как дотянулась до кнопки своего этажа.

Влетев в квартиру и судорожно повернув в замке ключ, она попыталась сообразить что же делать дальше. Надо вызвать милицию. Еще позвонить на работу. Подскочив к зеркалу, Вика убедилась, что левая сторона лица уже в два раза больше правой, и, судя по всему, увеличится еще… «Чудо, что все зубы на месте, хотя и звенят хрустальным звоном» – постаралась успокоить себя девушка, несмотря на охвативший ее нервный озноб.

В поиске напавших на Вику, старенькая милицейская «Волга» около часа колесила по злачным местам и забегаловкам района. У молоденького водителя бензин в баке стремился к нулю, а тут еще по рации сообщили о драке с поножовщиной… Милиционер просительно взглянул на сидящую рядом Колесникову, – та кивнула, понимая, что ее время вышло. Проговорила:

– Тогда в участок! Сейчас позвоню знакомому, – может, он меня заберет…

И стала тут же набирать номер Глеба.

В местном отделении милиции, в одном из кабинетов с расползающейся по швам мебелью, она под жалостливым, а потом пламенным от негодования взглядом жгучего брюнета написала заявление. Пнуть девушку в живот! Какая гадость! Южная кровь и темперамент милиционера фонтанами брызгали на Колесникову, которая к тому времени уже пришла в себя и с любопытством рассматривала окружающую обстановку.

Саму девушку не настолько волновал тот факт, что ее избили, сколько вопрос, – случайность ли этот утренний налет? Может, один из бывших ей решил отмстить таким образом? Или его пассия? Надо подъехать к Светлане и уточнить. Мало ли…

Она подписала заявление, подняла глаза на опера.

– Думаете, их найдут?

– Если сразу за руку не поймали, вряд ли… Если только на другой краже проколются.

– А что будет, если поймают?

– Честно? Ничего. У вас же ничего не похищено.

– А – это? – палец Вики ткнул в висящую до линии плеча щеку.

Опер лишь развел руками.

– В любом случае ничего серьезного им не будет.

– Мило! Я бы посадила за сам факт нападения. Куда пройти для составления портрета?

– В девятый кабинет. Налево по коридору.

В темном коридоре девушка случайно столкнулась с юристом Ворона. Поболтав пару минут, они поспешили каждый по своим делам.

В девятом кабинете к общему плачевному виду мебели добавлялся еще более плачевный вид компьютера и принтера. Вика вздохнула и вошла внутрь. Брови, щеки, нарисованные глаза – все менялось местами в течение часа, но ничего не выходило. Ни хомячьи щеки мужчины в спецовке, ни вытянутый овал лица нарика программа не предусмотрела. Фоторобота напавших на нее не было даже приблизительного…

Час ожидания был для Глеба Баженова испытанием, что явственно читалось на его угрюмой физиономии. Вика привычно прыгнула в джип и чмокнула его хозяина в щеку. Тот на несколько секунд уставился на последствия удара и, наконец, буркнул:

– Нормально тебя задели. Как самочувствие?

– Честно говоря, не очень. И еще грустно, – как подумаю, как быстро доблестная милиция разочаровывается во всем светлом. Работать за гроши, чтобы каждый день глотать негатив, от которого мурашки по коже… Бр-р..

– Домой?

– Да, домой. Завтра не знаю, как пойду на работу. Все решат, что ты меня бьешь!

Неожиданно Глеб, потянулся к задним сиденьям и достал оттуда букет. Вика непонимающе уставилась на него, потом радостно подскочила на сиденье.

– Блин, сегодня же день святого Валентина!!! Точно! У меня из-за этих приключений все из головы повылетало! Спасибо, дорогой! Мне очень приятно!

Глеб сконфуженно улыбнулся и нажал на педаль газа. Машина тронулась в сторону ее дома. Но ухмылка Глеба неожиданно исчезла при новой мысли.

– Значит, на работу завтра собралась?

– Ага. А что?

– Сколько я учить тебя должен? Себя всегда надо ставить на первое место! Себя и свое здоровье! Че попрешься? Чтобы разглядывали и болтали за спиной?

На лице Вики застыло виноватое выражение.

– Я сейчас бегаю – кредит оформляю. Я же финансовый директор все-таки. На мне ответственность. Даже на пару дней уйти не могу…

– Никто не умрет, если ты на неделю возьмешь больничный, – рявкнул на нее мужчина. – Фирма до тебя работала, и после тебя никуда не денется. Думаешь, твои потуги кто-нибудь оценит? Когда заботиться о себе начнешь – больше уважать станут, поверь мне. Вот когда будешь партнером в фирме, на своем проценте, тогда можно и булками пошевелить. Я не прав?

– Прав, – немедленно согласилась Вика и забеспокоилась, – Не представляю, как я по улице ходить буду… Считай, все праздники в таком виде! Скоро 23 февраля, потом 8 марта… Кошмар! Что делать то?

Спутник пожал плечом. Вика шутливо пробормотала:

– Мальчишки совсем приставать перестанут!

– Уверен, они и так к тебе не больно-то липли! – буркнул Глеб. И поймав возмущенный взгляд девушки, пояснил, – Конечно, на тело бросаются все. Но когда приблизятся и посмотрят повнимательнее…

– То что? Вблизи я урод что-ли?

– Я тебе о другом. Просто поймут, что они тебе не пара и что номер с пусканием пыли в глаза здесь не пройдет. Поскольку на твоем лбу уже висит для каждого беспристрастное резюме. Самое обидное, – все в точку. Тебе ровню себе найти сложно. Только знаешь, чего тебе не хватает?

– Очень любопытно!

– Таких зубиков акульих.

«Где-то я это уже слышала», – подумала Вика и вспомнила, что то же самое ей твердила Светлана. Глеб продолжал:

– О работе беспокоишься, а о себе нет. Почему? Все пашешь на дядю Васю без остановки. Для чего? Ты что, ждешь, что тебя оценят? Похвалят?

Колесникова на секунду задумалась и поняла, что так оно и есть.

– Да. А что?

На лице Глеба появилась прям-таки детская восторженность.

– Слушай, ты меня так забавляешь! Не обижайся… Ну, правда… От кого ты все ждешь то? От завистливой бабы, которая тебе горло готова перегрызть за то, что ты умнее, привлекательнее, моложе? А ее поезд уже ушел. От ровесницы, которую ты быстро обскакала? Или от директора своего, который на тебя смотрит, как на орудие труда? Чем больше стружки снимет задарма, тем лучше. Плюс сексуальный объект для милых фантазий, когда плещется в ванной. От кого?! Объясни мне, старой больной обезьяне!

Девушка растерянно уставилась на спутника. Тот же, не дождавшись ответа, резюмировал:

– Ты слишком хорошо думаешь о людях! Они не такие уж хорошие. Наплюй на всех! Жить надо для себя! У тебя есть ты. Будет своя семья. А людей надо использовать. Давно бы стала сама кукловодом… У тебя такие данные!

– Быть потребителем не научилась. Извини…. – холодно заметила Вика, которая терпеть не могла когда пытались манипулировать чьими-то чувствами при ней, и никогда не делала этого сама.

– А зря! Учись! Для чего тебе голова?

– Больная голова, – жалостливо пискнула девушка, вспомнив тут же об утреннем происшествии. – Знаешь, как щека ноет? Еле терплю…

Глеб потянулся к ней и пробормотал:

– Ну, иди, подую! У киски боли, у собачки боли, у маленькой девочки заживи… Кстати, к теме о эротических фантазиях. Мою глупую голову посетила, как ни странно, умная мысль, как, не дотрагиваясь до щеки, сделать тебе приятно…

Глава 2

Часы показывали без пяти шесть. Вика торопливо попрощалась с директором, который успел продемонстрировать свое недовольство поджатыми губами и выразительным жестом. «Нахохлился, что ушла вовремя!» – поняла Колесникова. – «Завтра выжмет из меня все соки». Второй нахохлившийся дожидался в машине внизу.

– Я же предупреждал, что в две минуты седьмого уеду? – буркнул Глеб, увидев ее. – Предупреждал?

– Да, – ответила Вика, загнула полы модной дубленки и запрыгнула на сиденье.

– В следующий раз точно ждать не буду ни секунды!

Она скользнула взглядом по светлым волосам Глеба, по его умному, мужественному лицу, широкой спине, такой же грудной клетке, – монолитный дом с бронированными дверями. Ей стало необычайно спокойно, легко, от того, что Глеб рядом. Она придвинулась ближе и нежно прошептала:

– Мусь, ты не обидишься?

– Хм! Смотря на что…

– Ты мне так медведя белого напоминаешь…

– Чем это?

– Всем!!!

Вика сунула свои озябшие пальцы в его ладонь.

– Котя… Замерзла? Сейчас печку включу, – пропел Глеб и тут же гаркнул на пролетающую мимо «Тойоту». – Вот, урод! Куда гонишь? Никакого уважения к старшим! Придется поучить уму разуму…

Женский взгляд быстро оценил обстановку на дороге и речь Вики стала необычайно мягкой.

– Глеб, да ну их всех… Чего ты себе нервы мотаешь? И так после работы весь издерганный. Не стоит того…

Ее рука выпорхнула из его ладони. Прошлась по спине, обтянутой плащевой курткой, по крепкой, как бревно, коленке. Девушка привычно выплеснула из сердца порцию золотистого мира и тепла, пальцами растушевывая краски. После привычной процедуры «причесывания» Глеба, который становился все более расслабленным и добродушным, Вика поняла, что энергии у нее совсем не осталось.

– Ты голодная? – словно прочитав ее мысли, спросил он.

– Очень! Готова съесть слона!

– А поехали к узбекам! Натрескаемся плова! А?

– Давай! – согласилась девушка. Ее взгляд случайно упал на руку соседа, – та была в ссадинах. – А что это у тебя с кулаком?

– А, это? – протянул довольно тот. – Начистил пятак тут одному красавцу... Что так удивляешься? – голубые глаза, пылающие детским восторгом, стрельнули в сторону изумленной Вики. – Встал тут один не в положенном месте. Я чуть не врезался ему в зад! И ладно, я был в машине один! А если бы с тобой или киндером? Еле успел вырулить. Не все же так машину водят! Особенно в экстремальных ситуациях!

Неожиданно, словно мертвая петля самолета, в салоне повисла гнетущая тишина. Она что-то пропустила? Ах, да!

– Ты такой молодец! Так классно машину водишь!

Водитель посвежел, даже похорошел. Вика залюбовалась плодами своих трудов. И задумалась о том, сколько сил душевных надо будет тратить на него, на детей, на дом, да еще плюс работа. Хватит ли ее на всех? Ее размышления прервали.

– Чего сегодня на работе было новенького?

– На работе – ничего, все ровно. Про щеку особо любопытным врала, что у меня флюс. Зато мы с Васькой дома второй день в шоке ходим, – вздохнула Вика и поделилась последними событиями.

Звонила Мария (мать) и попросилась жить к ним вместе со своим Степаном. Мать с сожителем решили купить квартиру в новостройке и уже внесли залог. Снимать хорошее жилье дорого, да и средств лишних не было. Вика с братом согласились жить все вместе. Несмотря на то, что мамин выбор никто не одобрял; Степан был младше Марии на двадцать лет, до встречи с ней работал простым охранником после ПТУ. А когда стали жить, мать взяла его к себе в бизнес, сделала директором, купила диплом о высшем образовании. Затем оформила на своего мужчину машину, купила дачу… По мнению и Вики и Васи, Степан этого не заслуживал.

– Зная маму, думаю, уже через неделю буду пятый угол искать… – тревожно пробормотала девушка. – Но согласилась. Куда деваться? – на последнем слоге Вика уже улыбалась, видя, что Глеб расслабился окончательно и смотрит на нее плотоядным взглядом.

Глеб выругался:

– Черт! Надо сначала найти душ… Из области еду! С пяти утра на ногах. Нет, сначала к узбекам… Может, квартиру снимем? Мне уже эти бани!

Вика замерла, напряженно выжидая. Он хочет жить вместе или просто нужно место для встреч? Глеб продолжал:

– Ты ремонт в квартире когда закончишь?

– Еще не начинала вообще-то! А ты?

– Вчера мимо проезжал – мои старатели пыхтят вовсю.

– Значит, сначала в гости к тебе пойдем, а потом ко мне, – весело предположила Вика, на душе которой заскребли кошки. Нет, о совместном проживании ее кавалер и не думал. Почему? Она уже было открыла рот, чтобы задать давний свой вопрос о том, кто они друг другу. Но колючий страх не позволил. А вдруг он рассмеется? Скажет или просто даст понять, что она для него – никто? Вика внутренне вся сжалась, в груди больно заныло, но, сделав над собой усилие, также весело добавила:

– Кроме сил на некоторых, нужно будет найти силы еще и на ремонт…

Глеб воинственно проколол ее глазами:

– А что? Ты тратишь на меня силы?

– Конечно…

– У меня и без тебя все в порядке! Мне твои сюсики ни к чему!

Вика, обиженная до глубины души, отвернулась. Глеб тоже замолчал, глядя на дорогу. Только возле ресторана он буркнул: «Приехали!» и вылез из машины.

Кусок не лез ей в горло, – Вика не без тревоги размышляла об их отношениях. Она встречалась с Глебом уже больше полугода. Он точно знал, что готов дать ей как женщине – ресторан, развлечения, беседа, постель. И всегда держал ее на расстоянии вытянутой руки. Она ждала от него большего, но, очевидно, ему большего не хотелось. Ему и так было неплохо. Он уже набил шишек, у него уже была семья, есть дети. Он даже официально не был разведен. Когда то Светлана предсказала ей по картам встречу с Глебом, счастье с ним. Вика его действительно встретила, но в реальности все оказалось несколько иначе…

Девушка бросила печальный, просительный взгляд на уплетающего плов Глеба. Она к нему привыкла, привязалась. Есть чувства. Если бы Глеб дал ей хоть искру, хоть намек на ответные чувства, – она бы тут же загорелась, засияла. Хотя Глеб Баженов так и не смог переплюнуть в ее душе Вадима; с ним она чувствовала себя желанной, страсти кипели. Думает ли о ней Ворон? Вспоминает ли? За все время тот ни разу не позвонил. Хотя время от времени ей позванивал Мухин. Может, не просто так?

Глеб первым нарушил затянувшуюся паузу.

– В кино завтра пошли?

– Пошли…

– В шесть у тебя. В две минуты седьмого уеду…

Глава 3

Светлана разложила карты. Вгляделась в них. Затем повернулась к Вике, которая оперлась на стол со скучающим видом.

– Значит, замуж не предлагал?

– Не-а.

– Пора бы уж! По картам, так еще три месяца назад должен был. Странно!

– Передумал?

– Сейчас посмотрю его на сегодняшний день…

Женщина закрыла глаза, поморщилась, руки зажестикулировали. Затем Светлана повернулась к девушке и быстро произнесла:

– Нет, семьи не хочет. Ни с тобой, ни с кем-либо еще. Хотя ты его и очень привлекаешь. Твой Глеб живет верней головкой, – ему интеллект у партнера очень важен. Подземные реки бывают склонны даже к гомосексуализму из-за того, что партнеров достойных среди женщин найти не могут. Конечно, физическое тело страдает. А что делать? Зато в плане ума связь идеальная. Еще мозговитые у нас «вампирши». Женщины из этой группы, как правило, очень начитанные, образованные. Живут сексом и все у них на языке только об этом. Брак у твоего Глеба как раз с вампиршей и был. Он очень устал от потребителя. Сейчас отходит от старых отношений. Кстати, я тебя спросила, хочешь ли быть с ним всю жизнь – ты лишь плечами пожала. Спросила обоих про семью – оба смели все метлой. А ты-то чего с темы брака сползла?

– Не знаю…– вздохнула Колесникова. – Никакой отдачи. Как стеной отгораживается и все тут. К тому же официально не разведен, – он мне об этом только через несколько месяцев после знакомства рассказал. И еще он такой мужиковатый, грубый! Меня это пугает. Ну, грубый не в плане, что он меня обижает как-то…. Сам по себе…

– Что ты хочешь? Хищник. «Подземные реки» – группа очень мощная. Поддавливает. Но он очень неплохой вариант для брака. Неужели все так и бросишь? Полгода ведь на него потратила… Может, тебе попробовать на него как-то повлиять? Взять все в свои руки? Сейчас проверю…

В комнате наступила тишина. Ясновидящая несколько раз провела рукой в воздухе и открыла глаза.

– «А вот давить на меня не надо!», – говорит. И пальчиком погрозил. «Подземную реку» обмануть или ввести в заблуждение невозможно. Он все чувствует. Чуть – чуть, по миллиметру можно подтачивать только. Попробуй так

– Я и так себя постоянно держу в узде. Хотя мне очень обидно, что он весь в той семье. О нашей даже не заговаривает. Неужели я ему настолько безразлична?

– Если у вас и будет семья, то он только со временем вкладываться начнет. Тебе придется его убеждать, добиваться, чтобы он старался для тебя больше, чем для жены.

Вика расстроенно протянула:

– Сколько можно?! Я так устала собирать крошки с чужого стола! Я хочу, чтобы меня добивались! Чтобы для меня старались! И без принуждения! Я же не требую того, что не могу или не хочу дать сама! Ну, почему я вечно в роли мужика и просителя?!

– Да, в отношениях с женщиной он ведет себя как женщина, ждет инициативы. Слушай, ты ушла в личные проблемы с головой. Не надо. Отвлекись немного. Может тебе все-таки бизнесом своим заняться?

– Сначала хочу нормальную семью! – с горечью выпалила Вика. – Детей! Любви хочу и понимания! Хочу, чтобы мужчина что-то сделал для меня! А то все вечно сама, сама, сама… А он умеет вообще любить?

– Да, умеет. И хочет, чтоб любили его. Без женской любви ему отношения не нужны. Но сам любить не хочет. Бережет себя. Какой молодец то!

– Это так унизительно. Чувствую себя вторым сортом. Дала себе зарок, что потребителей в моей жизни больше не будет. И что? Следующий мужчина и все то же самое. Чуть получше, но все то же самое. Когда это кончится? – проговорила Вика, опустив голову.

Светлана бросила на нее понимающий и сочувствующий взгляд, но вслух довольно жестко произнесла:

– Когда тебе самой это действительно надоест! Ты живешь сердцем, – привязываешься. Если решишься на разрыв, – отдирать его будешь с мясом. Тебе, чтобы быть счастливой, нужно в любви летать, парить над облаками. Оценить тебя, летать рядом сможет лишь такая же птица, как и ты. Хищники летать не умеют. Ты просто не можешь никак найти свое. И шагаешь сложно и долго… Спрашивай дальше, у тебя еще есть время.

Вика переключилась на другой больной для нее вопрос.

– На меня недавно напали в подъезде. Кто и почему?

Ясновидящая подняла удивленно брови и пробормотала:

– Надо же!!! Сейчас посмотрим. Подумай о том происшествии…

Вика закрыла глаза и сосредоточилась. Светлана произнесла:

– Показали двоих мужчин. Один из них – наркоман. Татуировку на руке показали у другого, – видимо, сидел.

– Меня «заказали» специально?

– Нет, никто специально на тебя не нападал. Чистая случайность. Знаешь, у подобного рода созданий с утра повышенная агрессивность – надо или выпить или в глаз дать. Ну и…

– Их поймают?

– Одного где-то через полгода на другом деле. Другой сам загнется.

– А почему я им попалась? Ведь ничего случайного не бывает… – пробормотала девушка.

– Сейчас спрошу… Знаешь, говорят, что ты стала активно пятиться назад. Только ничего хорошего для тебя в прошлом нет; только боль и разочарование. Деградация. Поэтому Верх тебя тормознул. Закрыл дорогу. Ты о Вадиме случайно не думала? Ну, чтобы к нему вернуться?

– Думала… – прошептала Вика.

– Знаешь пословицу: «с кладбища уходишь – не оглядывайся?» Малым злом тебя закрыли от большего.

Вика потерла все еще припухшую щеку и жалостливо протянула:

– А как-нибудь помягче это нельзя было сделать?

В комнате, освещаемой тусклым светом настольной лампы, раздался дружный хохот.

Глава 4

Наконец-то закончилась рабочая неделя. Глеб уехал из города по делам, и Вика несколько дней добиралась до дома на своих двоих. Но сегодня с транспортом ей повезло, – за главным бухгалтером заехал муж и предложил подвезти.

Колесникова с радостью прыгнула на заднее сиденье греющегося автомобиля и уставилась в полный затылок мужа Ольги Юрьевны. А сама Ольга Юрьевна на переднем сиденье хмуро косилась на мужа. Машина тронулась, набрала обороты. Главный бухгалтер не переставала что-то ворчливо бубнить. Наконец, мужчина сплюнул в окно и гаркнул:

– Оль! Сколько можно? Это закончится когда-нибудь или нет?!!!

Вика замерла. Водитель взглянул в зеркало заднего вида, и пробормотал:

– Извините, Виктория Алексеевна… Просто сил уже нет никаких… Вот скажите мне, как человек незаинтересованный, – прав я или нет?

– А в чем дело?

Ольга Юрьевна повернулась к начальнице и стала сбивчиво объяснять:

– У меня дома живет сестра родная. Больше полгода. В смысле, у нас...

Муж перебил не без сарказма:

– «У нас»… Что-то она об этом не помнит! Да мало того, что я их в свой дом принял и терплю, так они еще со мной и не разговаривают!!! Видите ли, их мальчик, которому восемь лет, лицезрел меня в моей же комнате в трусах. Такое вот я быдло! В конце концов, я у себя дома или нет?!

Ольга Юрьевна слушала мужа, поджав губы. Затем с нарастающим гневом произнесла:

– И что я должна сделать, по – твоему? Выгнать ее на улицу? Родную сестру?!!!

В машине повисла гробовая тишина. Вика осторожно поинтересовалась:

– А почему у вас сестра живет со своей семьей? С какой стати?

Женщина пояснила:

– Мы построили за городом дом недавно. Еще отделку не закончили. Места много. Ну, сестра и попросилась на месяц перекантоваться. Целый этаж им отдали.

-У нее свое жилье есть?

– Они квартиру продали, чтобы построить дом напротив нашего. Правда, до сих пор даже не начали. Радовались, что мол, дружба семьями, кругом свои… Живут у нас уже полгода и о съезде даже не заикаются. Сами понимаете, что это такое – чужая семья в доме. Мне тоже много чего не нравится. Устала, честно говоря. И муж прав – благодарности никакой… Но ведь она моя сестра! Я, что, ее выкину из дома? Родную сестру?

«Сказка про белого бычка!» – поняла Вика и решительно выдала:

– Думаю, вы, Ольга Юрьевна ошибаетесь. Сестра попросила помочь? Вы ей помогли. Причем, намного больше и дольше, чем изначально предполагалось. Ваша сестра должна быть вам и вашему мужу благодарна. Если сестра не чувствует благодарности – это ее проблема. Дело ее совести, не вашей. Вы-то помогли и можете себя за это уважать. Но пора бы сестре и честь знать. Она, в принципе, должна была после условленного месяца сама подойти и поговорить с вами что и как. Но она этого не сделала. А почему? Правильно, так удобнее и дешевле. Не очень порядочно. Вам не кажется? Конечно, ваша сестра печется о своей семье, о своих интересах – это похвально. Только почему за ваш счет? А вы пошли у нее на поводу в ущерб своей семье и своим интересам. Она ваша сестра, да. Но вы тоже ее сестра. Она о вас ни разу не подумала. Она не могла не видеть ваших стычек с мужем из-за нее. Почему вы столько времени закрываете глаза?

– А что надо делать? Разругаться?

– Зачем ругаться? Не надо. И терпеть не надо. Просто сядьте все вместе и поговорите. Скажите, что вот, вы задержались дольше, чем договаривались. Мы отнеслись с пониманием, только у нас своя семья и своя жизнь. Поймите нас тоже. И сроку вам условно месяца два, чтобы решить свои проблемы с жильем.

- У них же нет ничего! Куда они поедут?

– Слушайте, – нахмурилась Вика, – там своя семья. И две взрослых головы на плечах, – разберутся. У них наверняка предусмотрены отходные варианты. Не собиралась же сестра за месяц дом построить? И потом, это в любом случае ее проблемы. Она как родной человек давно должна была от вас свалить. Даже не как любящая сестра, а просто как воспитанный и тактичный человек…

– Дайте, я вам пожму руку! – раздался голос мужа. – Хоть кто-то меня поддержал! А то эти курицы… Спасибо!

– Спасибо, что подбросили, – эхом отозвалась девушка.

Вика, выпрыгнув на остановке, проводила взглядом быстро удаляющийся «Альфа-Ромео».

«Насколько чужие проблемы решить проще, чем свои собственные!» – пропел внутренний голос. Колесникова повернулась, нашла глазами знакомую девятиэтажку и с неохотой зашагала к дому…

– Не трогай сосиски! Я же просила! Сейчас Степка с работы придет. Чем я его кормить буду?

– Мам, я тоже есть хочу! Я голодная… – протянула Вика и уставилась на мать во все глаза. – Я же тебе даю деньги на питание…

– Ты отдала за прошлый месяц. А сейчас уже середина следующего. Знаешь, сколько стоят…..

Вика устало прислонилась к холодильнику, стараясь не слушать беспрерывную и бессвязную речь. Их жизнь с Васькой, наверное, была бы более сносной, если бы мать не заводилась с пол оборота и перестала причитать о деньгах и о своей несчастной доле часами…

Они жили все вчетвером уже месяц. Вася сразу сказал, что будет питаться отдельно. Вика платила за квартиру за себя и за него, радуясь, что хоть прокормить себя брат научился. Тот перевелся на заочное отделение, нашел работу менеджера по продажам, и коммерческая жилка в его характере стала приносить ему первые плоды. В доме же Вася сразу же занял детскую и запретил туда входить без стука. Мать со своим мужчиной заняли спальню. Вике достался зал.

Первые несколько недель вечерами все дружно толпились на диване в зале. Когда же Вика заметила, что она очень устает и ей нужен отдых и своя территория, мать обиженно удалилась в спальню. Теперь каждый вечер Мария демонстративно закрывалась у себя, а Вика каждый вечер вздыхала про себя с облегчением…

– С какой целью ты взяла ковшик у Степана перед носом? – вопрос матери вернул Вику вновь в реальность. – Он сам хотел идти в ванную мыться. Ему вставать рано… Ты не знаешь об этом?

– Я не перед носом взяла. Я просто взяла ковшик. Я, что, экстрасенс? Откуда я знала, что он тоже собрался в ванную?

– Могла бы и спросить! Он мне знаешь, сколько потом выговаривал, что его никто здесь не уважает?

– Его никто не уважает? Мы сидим и дружно молчим в тряпочку. Думаешь, мне или Ваське приятно смотреть, как ты с ним носишься? Или как он с тобой обращается? Не знаю, как Васька терпит. И хоть раз на Степана кто пожаловался? Хоть раз плохое слово сказал? Все уважают твой выбор.

– У меня уже нет сил на вас на всех!

«У меня тоже!»

Девушка поплелась к дивану, разобрала его и, не умываясь, залезла под одеяло.

С работы скоро вернулся Степан. Его крепкая подкаченная фигура мелькнула в дверном проеме в спальню. Вскоре туда же из кухни проследовала мать с подносом в руках. На подносе стояла тарелка щей, тарелка с картофельным пюре и с сосисками, а также чашка чая с пирожным сверху. Вика, бегло скользнув взглядом по подносу, отвернулась к стенке. Еще около часа она слушала, как Степан щипал мать за ноги. Та взвизгивала от боли и пыталась свести все в шутку…

Вика то и дело просыпалась, словно ее кто-то трогал за плечо. Уже несколько месяцев она не могла нормально спать. Нещадно взбив очередной раз подушку, она устроилась поудобнее и задремала… Дверь спальни с шумом распахнулась, затем со стуком открылась дверь в зал, – Степан направился в ванную. Через десять минут туда же отправилась мать. Разбуженная Вика дождалась, пока все, наконец, улягутся и лишь под утро снова заснула…

Глава 5

Весеннее солнце нежно коснулось подушки. Вика, чувствуя небывалое брожение гормонов счастья в крови, проснулась. На дворе весна! Хорошо, что в это время в квартире уже никого нет! Она быстро причесалась и накрасилась, удивляясь тому, что в былые годы тратила на это больше часа. Затем накинула пуховик и спустилась на лифте вниз. Выходя из дверей, она непроизвольно присела, опасаясь удара. Затем, усмехнувшись собственным страхам, поспешила на работу…

Ольга Юрьевна, увидев проходящую к себе в кабинет Вику, тут же нырнула к ней попить чаю и поболтать. Пока Вика собирала данные по выручкам за вчерашний день, женщина успела рассказать про новые баталии с сестрой и про тот факт, что сестра со своим семейством наконец-то съезжает.

– Поздравляю! – глядя в монитор, откликнулась Колесникова. – Теперь будет намного легче…

– Вы даже не представляете! Словно гора с плеч! – воскликнула Ольга Юрьевна.

– Еще как представляю…

В кабинет финансового директора ворвалась начальник отдела снабжения Смолина со стопкой неоплаченных счетов в руках. Смолина еле заметно скривилась, завидев главного бухгалтера, – отношения женщин сложно было назвать дружескими. Но, очевидно новость, которой спешила поделиться вошедшая, была слишком важной.

– Представляете? Наш водитель с фуры Сережка сбил вчера мужика! – сообщила она. – Бомжа какого-то. Ждал весь вечер ментов, но вроде пронесло. Я ему говорю: «Да, ладно. Не переживай! Подумаешь, бомж. Они сами как мухи мрут…»

– А как так получилось то? – опешила Вика.

– Бомж, видимо, переходил дорогу. И то ли не успел, то ли чего… попал под красный уже. Сергей сразу затормозить не смог, – правильно, такой многотонник, да еще с товаром, – с ним легко не управишься! Переехал мужика. Причем, за ним еще две фуры шли. От тела ошметки лишь остались…

Ольга Юрьевна спросила:

– И никто не остановился?

– Нет. Сергей в гараж торопился, – ему ко времени было.

– Не знаю, как бы я могла пережить убийство человека, – покачала головой главный бухгалтер. – Пусть и случайное…

– Я уж Сережку поддерживала, как могла, – рассказывала дальше Смолина. – Но он, вроде, держится молодцом. Сказал, что свидетелей вроде не было. Другие фуры не в счет… Надо ему еще позвонить. Спросить как он...

Начальник отдела снабжения тут же набрала номер, задорно поздоровалась, затем резко осеклась. Она ошарашенно уставилась на Колесникову, затем перевела взгляд на главного бухгалтера, слушая бессвязную речь в телефоне.

– Да что стряслось то?!! – не выдержала Вика.

Положив телефон на стол, та пояснила:

– Это не Сергей был. Его мать. Сказала, что час назад машина сбила всю семью, – и жену Сергея и детей. Те едва успели выйти из подъезда. Мерседес влетел во двор и всех накрыл разом…

– Водитель – наркоман, чай, – догадалась Ольга Юрьевна.

– Кто-нибудь жив? – выдохнула одновременно с ней Вика.

– Водитель жив. Жену Сергея сразу насмерть, сын с дочерью в реанимации…

Всем троим на ум пришла одна и та же мысль, – шокированные, они лишь молча переглядывались. Но Ольга Юрьевна, все же ее озвучила:

– Не может быть! И дня с момента убийства бомжа еще не прошло… Такого не бывает!

– Какое горе! – вскрикнула Смолина. – Надо Сергею материальную помощь выписать что-ли… Даже не знаешь чем тут еще помочь…

– Да, конечно, – кивнула Вика. – Там, наверное, на лекарства надо. На похороны. Скажи матери, что можно сегодня за деньгами подъехать. Сережка потом распишется…

Женщины ушли каждая по своим делам. Вика же, до конца не веря в то, что услышала, согласовала выплату с директором и углубилась в цифры.

Баженова в городе не было уже неделю, – на свою строительную фирму он получил крупный заказ и умчался строить новый объект. Поэтому после работы Вика отправилась домой. Дома же все повторилось вновь, – сначала проехал в спальню поднос. Затем она слушала, как препирались Степан с матерью, – мать просила включить фильм. Степан, как обычно, грубо ее оборвал и стал смотреть футбол. Ночью снова с шумом хлопнула дверь спальни, затем дверь в зал. Зашумела в ванной вода…

«Нужно съезжать. Срочно», – поняла Вика.

Глава 6

«Как приятно, оказывается, работать фирме по продаже строительных материалов, особенно когда на носу – ремонт!» – радовалась девушка. Вика принюхивалась к запахам краски, смесей, напольных покрытий, всевозможным видам дверей и плитки. Трогала бессчетное количество раз выставленные в торговом зале образцы. Мучила бесконечными вопросами менеджеров. Куча идей вертелась в ее головке и требовала выхода. Спальню в бежевых тонах или цвета ванили? Крупную белую плитку с вкраплениями маленьких черных в прихожую? Или все-таки коктейль из кремового и шоколадного? И света, нужно много света в квартире!

Вика подыскала для ремонта мужчину с хорошими рекомендациями. Изготавливает ли он многоуровневые потолки? Да? Прекрасно! Договорившись о цене с мастером, она открыла в фирме кредит и ближе к выходным забила будущую спальню доверху пакетами, коробками, мешками…

– Ты не хочешь нанять дизайнера? – поинтересовался как-то у нее директор.

Колесникова лишь мотнула головой. Это ее первая квартира и она все хочет продумать сама…

Работа, новая квартира, свидания, магазины, базы, дом, работа, новая квартира, свидания… Времени не оставалось даже поспать. Зато квартира Вики чем дальше, чем больше напоминала сказку, о которой девушка мечтала. Глеб в ее новом жилище старался не появляться, находя каждый раз благовидный предлог. Вика ему верила или сталась верить. В свою не приглашал. Рассказывал иногда, как продвигается ремонт и в его доме. Мама Вики, Мария тоже оставалась к процессу ремонта равнодушной. Однажды Вика попросила ее поднять на этаж двери, – Степан мог бы помочь. Ведь Вика сама много помогала им и столько уже всего перетаскала одна… Мать отказалась. А Васька приходил с работы в таком ужасном состоянии и стал за последнее время таким худющим, что Вика даже не думала его о чем-то просить.

«Скоро я стану сама себе хозяйкой! Наконец то!» – не смотря ни что, радовалась девушка и готовилась к переезду.

«Мама тоже готовится!» – неожиданно поняла Колесникова, отметив, что большая часть купленных ею полотенец перекочевала из ее шкафа в шкаф матери. «Какая я наивная! Ждала, что мама хоть чашку в подарок купит! Спросит: «Милая, как ты там?» – стараясь проглотить острый ком в горле, переживала девушка. «И денег – кот наплакал. Тысячи две в сумке и на них еще нужно умудриться прожить до конца месяца…»

Наконец, ремонт был закончен. В субботу должна была приехать новая спальня. В субботу же Вика вызвала машину с работы, – из нее высыпало три веселых парня.

Огромный телевизор, что Вика купила несколько лет назад, был торжественно укутан в старое байковое одеяло. Вся одежда Вики и постельное белье поместились в две спортивных сумки. Парни казались удивленными.

– Это все?

– Да, мальчики. Весь мой багаж. Выносите!

Ребята дружно ухватились за телевизор.

«Только бы мать чего не ляпнула! Стыда не оберешься!» – молилась про себя девушка. Но Мария была любезна и с готовностью страховала, чтобы не дай бог не ударили технику.

Дверь родительской квартиры захлопнулась. Через полчаса дверь ее новой квартиры отворилась. Вещи выгрузили. Колесникова осталась одна. Огляделась. Две сумки. Телевизор в углу. Старое одеяло. И маленькая сумочка через плечо. Интересно все– таки, почему мать была так мила и предупредительна? Заподозрив вдруг неладное, она нырнула рукой в потайной кармашек сумки. Денег не было.

Глава 7

Никого в подъезде, кроме нее на шестом и одинокой старушки на втором этаже. Ночами было жутко, – Вика то и дело просыпалась и подходила к входной двери, дергала ее за ручку. Но вскоре ночные страхи стали отступать, Вика стала привыкать, обживаться на новом месте. Коробка из-под телевизора, оставленная мастером, служила Вике роль кухонного стола. Банка с краской и доской сверху – роль стула. И все равно Вика была на седьмом небе от счастья. Она наслаждалась покоем и одиночеством. Как приятно, оказывается, прийти домой и просто посидеть в тишине на банке с краской! Стало откровением, что у нее никогда раньше не было ничего своего – угла, кровати, вещей, которые бы никто не трогал.

Из стадии ремонта она плавно перетекла в стадию покупки мебели. Дождавшись, когда квартира Вики примет обустроенный вид, Глеб перенес их свидания на ее территорию.

– Вкус у тебя изумительный, – констатировал Глеб в первый свой визит. Он обвел взглядом квартиру, походил по комнатам. Вика гордо улыбалась. Может хоть сейчас он оценит ее способности? Может, что – то изменится?

Она предложила ему на выбор чай или кофе.

– Можно что-нибудь и посущественней, – буркнул кавалер.

Вика стала крутиться возле плиты. Полезла в холодильник за фаршем, затем нырнула в пакет за картошкой. В ее душе наступила идиллия. Словно прочитав ее мысли, Глеб произнес:

– Семья, свой дом – это замечательно. Сразу душа на месте. Правда?

Вика бросила на него признательный взгляд и стала заваривать свежий чай. По кухне расплылись дразнящие аппетит запахи. Глеб снова произнес:

– Я все удивляюсь, что кто-то боится заводить семьи, детей рожать много. Я бы вот создал семью еще. И детей бы еще завел. По-моему, чем больше, тем лучше. Если руки – ноги есть, то на хлеб с маслом всегда заработаешь. А если еще и котелок варит, то и на икру останется… Ты с матерью так и не виделась после переезда?

– Нет…

– А что?

– Настроения нет разговаривать, – сухо обронила Вика и отвернулась.

Глеб понял, что тема была ей неприятна. Он обвел кухню взглядом и пробормотал:

– Надо тебе что-нибудь подарить на новоселье. Могу графин со стопочками посмотреть. Хочешь?

В груди у Вики тепло разрасталось в геометрической прогрессии. Она с улыбкой кивнула, затем достала тарелки, нашла в ящике салфетки.

У Глеба заверещал сотовый.

– Алло! – буркнул он в трубку.

Вика поняла, что звонит жена. Из разговора стало ясно, что жена просила привезти продукты – у нее был готов список.

– Хорошо! Хорошо! Завтра все завезу! Да, с утра ездил с мелким в больницу! – отчитался Глеб.

Вика краем уха слушала их разговор и изо всех сил пыталась расслабиться. Получалось с трудом. На что она надеется? Та семья – часть его жизни. Чем дольше она слушала, тем четче понимала, что часть эта очень значительная. Светлана была права во всем. Когда Глеб засунул сотовый в карман, Вика набралась смелости и спросила:

– Если с женой не живешь, то почему не разведешься?

– Я уж не в том возрасте, чтобы обращать внимание на условности. Только дураки парятся по этому поводу! – уверенно прогремел Глеб. – Штамп ничего не меняет и ничего не гарантирует…

– Ну, ты же хочешь новую семью? Если хочешь, то лучше все же разобраться с прошлым и поставить все точки над «и». Хотя бы из уважения к партнеру… Я бы так сделала.

– Я пока не готов… Мне бы от старых связей отойти…

Заметив, что Вика нахмурилась, он отодвинул от себя пустую тарелку, притянул девушку к себе.

– Все было очень вкусно. Не ожидал. Ты, оказывается, у меня еще и классная стряпуха…

Вика попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Она отбросила на мгновение свои терзания и обвила руками его шею.

– Может, вместе куда-нибудь съездим? Отдохнем? На неделю меня отпустят…

И тут поймала на мужском лице недовольство и раздражение.

– Не, не хочу. Я обычно зимой отдыхать езжу. Да у меня и работы за неделю накопится, разгребай потом…

Вика вздохнула. В памяти неожиданно всплыл Сашка, – ее бывшая любовь с Кипра, – его нежность по отношению к ней и внимание к ее чувствам…

«Огромная разница, когда мужчина тебя любит, и когда нет», – пискнуло внутри радио и добавило, – «Но куда ты от него денешься? Ровню себе найти действительно сложно…»

Глава 8

На улице стояла жара. Вика была дома, – она крутилась перед зеркалом и любовалась собой. Какой на ней милый, девичий наряд! Летний, облегающий фигуру сарафан с широкими бретельками крест-накрест на загорелой спине. Сейчас еще пару серег и браслетов... Несколько раз фыркнув на себя цветочным ароматом туалетной воды, Вика убедилась, что образ полностью готов. Довольная, она понеслась по ступенькам вниз, – туда, где ее дожидался вечно хмурый Глеб. Чмокнув ее в щеку, он потянулся к дверце с ее стороны, чтобы хлопнуть посильнее.

Вика взглянула на себя в зеркало заднего вида и поправила челку.

– Не тряси волосами! Я только что салон почистил! От тебя столько волос все время! Хоть пылесосом чисть!

Вика обиженно надула губы, думая о том, что волосы у нее на самом деле выпадают клоками. Такого никогда раньше не случалось. Глеб, как ни в чем не бывало, предложил:

– Может, по магазинам прошвырнемся? Я плазму себе хочу купить. У меня в зале одна стоит, а в спальне нету.

– Поехали…

– А тебе не надо? В новую то хату?

– У меня возможности уже нет. Я и так в бараний узел завязалась. Всем должна.

– Не переживай! Не все сразу. А хочешь, кресло тебе в подарок куплю? Знаешь, таким как мешок бывает…

«Ты мне и графин то не подарил, хотя обещал», – вспомнила девушка. Что-то внутри болезненно кольнуло, и Вика, открывшая было рот, чтобы охотно согласиться, лениво протянула:

– Не, не надо! Мне такое по стилю не подойдет! Я уже нарисовала, какую мебель в зал хочу…

– Ну… как хочешь. Я, в последнее время, вообще пришел к выводу, что могу купить себе все, что ни пожелаю! Любую шмотку! Любой телек! А что? Все уже есть, – квартира, машина, бизнес. Хотел год назад себе «Хаммер» приобрести, да умные люди отговорили. Мол, че, выпендриваться, лишнее внимание привлекать… Слышишь? С тобой, вроде, разговариваю!

Вика, витающая мыслями в небесах, вернулась на землю, потрепала Глеба по коленке. После ее очаровательной улыбки поток слов о его возможностях возобновился, а девушка с чувством выполненного долга опять унеслась из реальности к тому, что ее беспокоило.

– А ты почему с женой разбежался?

Ее вопрос не к месту, – это было очевидно. Глеб выждал паузу, несколько раз припечатав спутницу взглядом, но все-таки ответил:

– Жена – татарка, из очень богатой семьи, – там все «на трубе» сидят. Когда женился, ее семья меня не приняла. Мол, голь перекатная, примазался. Я сам на свои деньги свадьбу справил, у них не подъедался, а все равно… Убеждали ее меня бросить, наших детей воспитать на татарский лад. Вспоминать не хочется… Сначала тыкались-мыкались по частным квартирам, потом уж и бизнес и деньги…а все равно до сих пор я для них голь. Такие люди… Сколько меня кидали…Сколько я для них… Высосут и выплюнут! Никому на хер нужен не будешь потом! Не спрашивай больше!!!

Резкий поворот руля, – Вика чуть не ударилась о ручку дверцы. Девушка благоразумно замолчала, размышляя про себя о том, что рыбак рыбака видит издалека. Для Глеба деньги тоже были в приоритете. Тот через несколько минут добавил:

– Знаешь, что для меня самое главное в жизни? Чтобы внутри меня всегда был покой и комфорт. Чтобы ни случилось! Какая бы ужасная на первый взгляд ситуация не произошла. Знаешь, когда так бывает?

– Когда?

– Когда ты сам про себя знаешь кто ты и что ты. Надо внутри себя найти точку опоры и никого внутрь не пускать. И наплевать на всех! Отдавать себя на милость окружающим и пускать все на самотек нельзя ни в коем случае. В итоге ты у разбитого корыта и никто не виноват. Потом стонешь, типа я – жертва обстоятельств. Не-ет, сам виноват... Кстати, слышала последние городские новости? Ты ведь у Ворона работала? Так он с женой расходится! Хороша новость? А? Ему жена грандиозный скандал закатила. Говорят, влюбился по уши в какую-то красотку, и сохнет по ней. Давно сохнет.

Вика почувствовала, что кровь просто застыла в жилах, – ей не хватало воздуха. Это о ней сплетни ходят?!! И насколько «свежа» эта новость?! Или у Ворона новая пассия?! Кому-то удалось то, что не удалось ей?

Она отвернулась к окну, мечтая, чтобы зоркий глаз кавалера ничего не заметил. Ворон, – мужчина, в которого она была влюблена, и который тоже ставил деньги на первое место…

В ее сумочке завозился сотовый. Это был Вася. Он быстро протараторил:

– Говорить можешь? Да? Короче, мать мне только что звонила. Поругалась со своим. Я ее отшил. И ты не лезь. Потом еще и виноватой останешься.

Через секунду сотовый загудел вновь, – на этот раз это была Мария. Та всхлипнула в трубку:

– Вик, я к тебе хочу приехать – поговорить. Ты дома? У меня тут такое случилось… Не бросай меня! Мне ведь больше не к кому…

– Что? Что случилось? Я не дома сейчас, но если действительно надо – подъеду… – заволновалась не на шутку Вика.

– Надо! Мы со Степаном расходимся...

Глава 9

В дверь позвонили. Наконец-то! Вика, уже собиравшаяся было набрать мамин номер, выбежала в коридор:

– Ты чего как долго?

– Вик, мне так плохо!

Резко пахнуло спиртным. Девушка прижала плачущую мать к плечу и как малое дитя начала укачивать. Затем рассмотрела внимательнее ее лицо, – там багровел синяк. Сердце застучало как сумасшедшее. Так бы и убила этого Степана! Вика постаралась взять себя в руки и прошептала:

– Ну, ничего– ничего… Что случилось то? Поругались что-ли?

– Он меня бросил!

– Совсем? Или так, в пылу ссоры брякнул?

– Совсем бросил!! Теперь я у вас брошенка!!!

Вику всегда смущала и даже несколько шокировала театральность, присущая матери в тяжелые моменты жизни. Но сейчас было не лучшее время это обсуждать.

Мария прошла из прихожей на кухню, села за стол. Вика стала варить кофе, а мать – рассказывать.

– Знаешь, поссорились из-за ерунды. Не так разговаривала с клиентом, видите ли! Сам не умеет, а меня учит! Вик, сама знаешь, как меня люди любят? Всегда для меня все готовы сделать, – и скидки и с оплатой подождать. А Степка вечно как злыдень ходит, бурчит. Мне с ним так тяжело бывает! А тут я ему ответила, мол сама разберусь. Ну, он и…

– …и что?

– Взял, швырнул в меня стаканом! Очки аж в другой конец комнаты улетели! Синяк вон! Знаешь, как он меня обзывал потом?

– Ма-ам! Не говори мне! – взмолилась задетая за живое дочь, – Я не смогу такое слушать! Тем более о тебе!

– Говорит: «Старуха, ты на себя в зеркало смотрела? С молодым в одну постель ложишься…»

– Мам!!!

– Ладно, не буду, доченька. Прости.. Мне так плохо….. У тебя есть что-нибудь покрепче?

– Водка есть, – метнулась к холодильнику Вика. – Коньяк чуть-чуть.

– Тогда водки…

Мать достала из кармана носовой платок и высморкалась. Промокнула слезы, катившиеся в три ручья. Огляделась, – она была в квартире Вики впервые.

– Очень красиво и изысканно, – одобрительно пробормотала Мария и заплакала снова. – Я и так кручусь, как белка в колесе, чтобы всем угодить! Дом на мне! Бизнес на мне! Сбегай туда, потом в банк, потом его величество Степана обслужи!

– Мам! Но ведь ты сама так все поставила…

– Я хотела построить нормальные отношения… Я так стараюсь! Все для него. И все равно я – плохая. Я не понимаю, что я делаю не так?

– Как бы ты ни старалась, – не все только от тебя зависит, – пыталась вразумить мать Вика. – У тебя слишком много насчет него иллюзий. Ты просто не хочешь видеть что он за человек на самом деле. Ты в реальность нос высунешь и снова в иллюзии прячешься: «Он – хороший. Он прав. Я – плохая, не доработала». Иллюзия – вещь приятная, конечно. Но не лучше ли найти действительно хорошего человека?

– Хотела, чтоб он себя директором почувствовал, мужиком… – продолжала Мария. – Он и «почувствовал»! Кстати, про тебя Степа сказал…

– Про меня?! Что сказал? – опешила Вика.

– Что теперь он выше и круче тебя. Что тебе перед ним хвалиться нечем. Да и Ваське тоже…

– А я разве хвалилась? – начала дочь, но тут же замолчала, разозлившись не на шутку. Поджав губы, она гневно взглянула на мать. – Твои с ним отношения – ладно. Ты – взрослый человек и это твой выбор. Но ты – моя мать! Чего ты нас-то все время подставляешь? Он тебя унижает, а через тебя – нас тоже. Знаешь, как это бьет по самолюбию? Моему самолюбию. А Васька? Васька – мужик! А у него мать с синяком ходит!

Неожиданно Вике захотелось дать матери во второй глаз, – за то, что позволяет так к себе относиться.

– Извини… Я так расстроена… Я не понимаю, чего ему еще надо…

Колесникова слушала, выразительно поджав губы и хмуро кивала.

– Пойдем на улицу, подышим, – наконец, предложила дочь.

В лицо пахнуло вечерней прохладой. Раздавались звуки мяча и веселые визги детворы… Вика вышла из подъезда, придерживая дверь и думая о том, как бы ей хотелось, чтобы все было по-людски! Чтобы мама к ней пришла просто так, в гости. По-женски поболтать, посплетничать. С уважением друг к другу и к себе. И радостью при виде близкого человека…

Вика нашла взглядом свободную скамейку, – они направились туда.

– Степа не очень умный, но зато хитрый, – пробормотала Вика, присев. – Умеет приспосабливаться. А как он еще выживет и чего-то добьется в этой жизни? Он ведь не умеет как мы с тобой если что-то нужно пойти и заработать. У него на это ни решительности, ни мозгов, ни сил не хватит.

– Он такой хороший был сначала, – вздохнула Мария. – В любви клялся до гроба. Ходил вокруг меня кругами. Если бы не его сладкие речи, я бы в жизни на него не взглянула. А тут поверила…

– Мам! – Вика бросила на нее взгляд, полный материнской жалости к неразумному дитя. – Неужели не понятно? Вон идет мужчина, – она указала жестом на проходящего мимо человека. – Неужели ты для него что-то бросишься делать? Нет, конечно… А если скажет, как сильно ты ему понравилась, что он тебя любит?

– У нас так все сначала и было… Влез в душу, а потом начал потихоньку на себя одеяло тянуть.

– Не надо было поддаваться…

– Что же теперь делать?

– Не знаю… Любишь – мирись, – протянула Вика и с горечью добавила, – Как подумаю какие мы недолюбленные… Ради только одного намека на чувства, на то, что кто-то что-то ради тебя сделает, готовы всем пожертвовать… на что угодно пойти… Это безобразие, конечно. Может тебе с ним все-таки порвать? Самой порвать? Жизнь ведь на нем не заканчивается. До него ведь ты как-то жила. Займешься собой, своим развитием. Может даже вместе с другим мужчиной. Ты еще можешь быть счастлива. Есть ведь действительно достойные мужчины…

– Где? Мне такие не попадались. И потом, я в такой выгребной яме сразу окажусь…

– У тебя совсем запасов денег нет?

– Не-а… Все куда-то уходит. Оно, второе, третье… Кручусь как белка в колесе, а все без толку.

– Давай я помогу, посчитаю что к чему. Сведу твои дебеты с кредитом. Найду, куда твои деньги уходят…

– Не надо! Я сама справлюсь! – заносчиво выдала Мария, но тут же повторила с тоской в глазах, – В такой выгребной яме… Дача на нем, фирма пополам, квартира…

– Знаешь, у дна выгребной ямы есть она немаловажная особенность – на дно можно встать обеими ногами и оттолкнуться, чтобы выкарабкаться. Вот висеть в воздухе, по-моему, в сто раз хуже...

Мария осталась ночевать у Вики, – та не спала всю ночь, заботливо ухаживая за матерью. Принести таблетку, попить, погладить, успокоить. Мария то и дело плакала, говорила, что она все-таки любит Степана. Любит, как тот смеется. Какой он иногда бывает хороший…

Рано утром мать уехала на работу как ни в чем ни бывало. Дочь же мерила шагами квартиру, снедаемая беспокойством: Жива ли? Почему молчит? Может, Степан избил мать и та не в состоянии позвонить? Или запугал?

Когда Вика не выдержала и сама набрала номер, Мария радостно сообщила: «Мы помирились! Все хорошо!» и тут же нажала «отбой».

Глава 10

Она явилась на работу молчаливая и хмурая, думая о своем. В обед вышла из кабинета подышать на улицу и там столкнулась с одной из бухгалтеров Валей.

– Виктория Алексеевна! Хорошо, что вас поймала! Спасибо вам огромное! Ольга Юрьевна нас обрадовала по поводу повышения окладов. За два года, что здесь работаю – первый раз. Как это вы умудрились уговорить шефа?

– Сама не знаю, – усмехнулась Вика, вспомнив с каким лицом начальство подписывало приказ.

– И знаете, кстати, какой номер сегодня у нас Римка (одна из бухгалтеров) выкинула, когда узнала про повышение? Позвонила тут же своему хахалю. Ну, помните, который ее ради ее же подружки бросил? Короче, позвонила ему прямо при нас и предложила поехать отдыхать!

– В смысле? – не поняла Колесникова.

– В смысле за ее счет! И еще таким королевским тоном. Мол, давай я путевку тебе оплачу…

– Мило! – расстроенно буркнула и без того расстроенная Вика. – Надеюсь, что все-таки мои усилия принесли кому-то пользу…

– Уж вся бухгалтерия хором ей: «Римма! Что ты делаешь?! Купи себе что-нибудь лучше!». Девчонке двадцать пять лет, ходит который год не пойми в чем. Долгов выше крыши. А тут, вместо того, чтобы себе…

В руке Вики зашевелился сотовый. Номер был незнакомый. Недоуменно пожав плечом, она приложила телефон к уху.

– Алло?

– Виктория Алексеевна?

– Да…

– Это вас Седых Валерий Григорьевич беспокоит. Мне господин Мухин ваш телефон дал.

Поняв, что разговор серьезный, Вика извинилась перед Валей и вернулась к себе.

– Вы по какому вопросу? – деловито уточнила она.

– Хочу предложить вам работу. У меня свой автомобильный бизнес. Предприятий много. Я ищу человека на должность финансового директора с хорошими рекомендациями. Ваши рекомендации меня более чем устраивают…

– Вы знаете, я уже работаю. К сожалению…

Голос на другом конце перебил ее речь фразой:

– А сколько вы сейчас зарабатываете?

Чуть помедлив, Вика назвала сумму.

– Я вам заплачу в два раза больше, – пообещал голос.

В голове девушки вихрем пролетела сумма ее кредитов. Да и мебель в зал нужна…

– Предложение заманчивое, не спорю, – протянула она. – Но мне надо подумать. Я не хочу никого подводить.

– Я готов подождать пока вы там у себя все уладите. Мы могли бы встретиться в ближайшее время? У вас есть возможность подъехать к нам в офис, скажем, завтра в районе обеда?

Вика договорилась о встрече и вежливо попрощалась.

«Как на это отреагирует директор? Придется сначала брать кредит в банке, чтобы все погасить тут. Но за такую зарплату подсуетиться стоит. Такая сумма!!! Если бы кто-нибудь мне сказал пару лет назад, что я буду столько зарабатывать, я бы в жизни не поверила! Что-то нереальное…» Ошеломленная, девушка не в силах была сидеть. Подошла к окну, – было видно, как разгружалась подъехавшая к складу фура.

«К счастью, ко всему можно привыкнуть, – ответила она сама же себе и хихикнула. – Думаю, через несколько месяцев я со своей зарплатой все-таки смирюсь!».

Глава 11

– Знакомьтесь, – Колесникова Виктория Алексеевна, – представил ее присутствующим Седых и нервно заерзал на кресле.

Вика сидела за большим круглым столом в хозяйском кабинете в окружении других руководителей подразделений холдинга. Разум сразу отметил несколько ключевых фигур.

Во – первых, главный бухгалтер холдинга – Елена Васильевна Светлова. Вика взглядом сфотографировала несколько раз ее внешность и выражение лица. «Эта киса с когтями», – шепнуло внутреннее радио. Внешне очень любезная и приятная женщина, которая утопит, стоит лишь посягнуть на ее интерес. И все провернет так, что никто не поймет откуда буря. Все случится будто бы само собой…

Следующим в ее списке людей, к которым необходимо было присмотреться, стал Кашкин Юрий, – человек шумный, крикливый, успевший за последние пятнадцать минут несколько раз поменять свое мнение. Он занимал должность директора по развитию.

Третьей и такой же опасной как и первая Вике показалась Крюкова Евгения, – бывший секретарь, а теперь коммерческий директор и племянница хозяина в одном лице. Вика заметила, как та боится попасть впросак неточным вопросом или фразой, говорящей о несоответствии ее занимаемой должности.

– Мы должны развивать местечковость, – громко настаивала Евгения, обращаясь к хозяину, пока Колесникова присматривалась.

Вика обратила внимание на ее растопыренные пальцы, упертые в стол, – те дрожали. Девушка перевела взгляд на своего нового шефа, которому на вид было лет пятьдесят, – тот выглядел весьма представительно. Дорогой костюм, дорогой парфюм, стрижка в дорогом салоне, маникюр, кольцо с бриллиантом на пальце…

Огромный кабинет также соответствовал облику шефа; кожаная мягкая мебель с резными подлокотниками, картина Седых за его спиной во всю стену, по потолку – золоченые вензеля, такие же вензеля на дверцах лакированного шкафа.

«Безвкусица», – оценила Вика дизайн вокруг. Ей была неприятна вычурность и про себя она часто называла подобные способы показать окружающим свою состоятельность «дешевыми понтами».

– Я попросил Кирилла поработать, пока ты не примешь дела, – предупредил шеф. Вика непонимающе уставилась на него. Седых пояснил:

– Это финансовый директор, который до тебя был. Я его уволил.

– Он не справлялся со своими обязанностями, к сожалению, – заметила Елена Васильевна и грустно вздохнула. – Мы долго шли навстречу. Я сама не раз задерживалась допоздна, стараясь помочь мальчику. Он очень хороший человечек, но ему просто не хватило опыта. Кирилл сам все понимает, поэтому и написал заявление…

«Без твоих интриг тут явно не обошлось», – подумала Вика, чувствуя, как под ложечкой засосало. Вообще все вокруг по ее ощущениям было чуждым, неприятным. «Может, я совершаю ошибку?», – засомневалась девушка. Вспомнив о сумме своего оклада и многочисленных кредитах, она постаралась настроить себя на нужный лад. Вика приветливо улыбнулась всем и заметила:

– Это хорошо, что есть, кому задать вопросы.

– Елена Васильевна сейчас частично выполняет функции Кирилла, – объяснил Валерий Григорьевич. – Но в связи с вашим приходом должность заместителя директора мы с нее снимем. Все права и обязанности лягут на вас. Елена Васильевна с сегодняшнего дня поступает в ваше подчинение, как и вся бухгалтерия. Да, Елена Васильевна?

Главный бухгалтер холдинга отвела взгляд в сторону и пробормотала:

– Да. Мы же это обсуждали…

– Главное, чтобы все были довольны, и денег всем на все хватало, – продолжал хозяин, выразительно посмотрев на Вику. Затем обратился к остальным. – Вопросы у кого какие есть? Нет? Ну, хорошо. Тогда все свободны.

Колесникова, которая то и дело ловила на себе любопытные взгляды, снова широко улыбнулась. Затем встала и направилась следом за Еленой Васильевной.

Глава 12

Теперь Вика стояла в кругу сотрудников бухгалтерии, коих насчитывалось больше десяти. «Сколько же у них предприятий? – удивилась девушка. – У нас на весь завод было четверо бухгалтеров, плюс двое на учете по стройке. Да и в последней конторе всего несколько человек».

Процедура знакомства прошла довольно быстро. Елена Васильевна всем видом давала понять, что хозяйка здесь – она. Вика же, отметив про себя последнее, искала взглядом Кирилла. Наконец, она заметила парочку мужчин, жавшихся ближе к двери. Кто из них кто?

– Это наш программист Анатолий, – поймала ее растерянный взгляд одна из женщин и указала на крайнего в мешковатом пиджаке и штанах с коленками пузырями.

– А я – Кирилл, – выдвинулся вперед молодой человек в свитере и джинсах и снова нырнул вглубь.

– Он у нас свой парень. Хороший, – продолжала женщина и потрепала Кирилла по плечу. – Жаль, что уходит.

Елена Васильевна решила вмешаться. Она благожелательно улыбнулась, показав ямочки на щеках, и мягко произнесла:

– Ну, все, девочки. Пора за работу….

Через несколько секунд каждый был на своем месте. «Шелковые какие! Мне придется нелегко», – помрачнела Вика. Все же, решив не расстраиваться раньше времени, она вместе с Кириллом проследовала в дальний угол комнаты, где была ее скромная резиденция.

– У нас кредитных линий сейчас в восьми банках, – рассказывал Кирилл. – Я еле успеваю гонять туда-сюда деньги и оформлять документы.

– А помощник у тебя есть? – поинтересовалась девушка.

– Есть. Вернее, была. Ушла в другую контору.

– А сейчас кто вместо нее?

– Елена Васильевна сказала, что будет Лариса, – он указал на толстую неопрятную девушку с пачкой сигарет в руках.

Уголок рта Вики пополз вниз от вида ее потенциальной «правой руки». Еще любопытней казался тот факт, что право выбора помощницы для финансового директора Елена Васильевна оставила за собой.

– Ты особо не парься, – заметив ее беспокойство, сказал Кирилл. – Возьми себе зама, да и все. Здесь у всех руководителей по два зама.

– Такая богатая контора?!

– Не-е…– мотнул головой Кирилл. – Автодиллеры же… Какие тут доходы? Копейки… Света – помощница Елены Васильевны делала расчеты за последний квартал, так там вообще убытки, по-моему…

Вика вспомнила убранство кабинета Седых, обвела взором просторную бухгалтерию с современной техникой. Пробормотала под нос:

– Ничего не понимаю… А с этой ты как? – Колесникова стрельнула глазами в сторону Светловой.

– Така-ая сука! – тихо прошептал Кирилл и поднял глаза к небу.

К ним подошла она из бухгалтеров и деловито обратилась к Кириллу.

– Ты завтра с утра съезди ка в Пенсионный. Я отчет сделала, а сдать не успеваю.

– Хорошо, – тут же откликнулся тот.

Вика ошарашено уставилась на обоих. «Главный бухгалтер – сука. Финансовый директор – мальчик на побегушках. Задача еще больше усложняется».

Вечером ее вызвал к себе Седых и сообщил, что ей выделена служебная машина. Пусть Вика позвонит начальнику транспортного отдела и скажет свой домашний адрес. Завтра ей следует зайти в кабинет шефа для серьезного обсуждения дел компании. Планы у директора по развитию наполеоновские, но на все нужны средства. Валерий Григорьевич собирается построить еще несколько автосалонов, а потом и вообще сменить направленность и с автобизнеса перейти на строительство жилых домов. Не мешало бы пополнить средства в обороте, – коммерсанты ему все уши прожужжали, что для увеличения прибыли нужно увеличивать объемы поставок автомобилей с заводов.

– А за Еленой Васильевной машина заезжает? – неожиданно поинтересовалась Вика.

– У нас только одна служебная «Волга». Раньше она возила Светлову. Елена Васильевна в курсе, что теперь будут возить вас.

– Понятно… – тяжело вздохнув, пробормотала Вика, осознавшая, насколько в сложную обстановку для себя попала.

Глава 13

За неделю Вика успела объехать банки – партнеры и познакомиться там с нужными людьми. Кирилл отработал последний день, принес всем вина, фруктов отметить уход, и тепло попрощался.

В понедельник Вика явилась на работу в боевой готовности. Она осмотрела свой рабочий стол оценивающим взглядом, затем уточнила у одной из женщин бухгалтерии:

– Где можно взять канцтовары?

– У секретаря. Наверху. Она сидит рядом с хозяином.

Вика кивнула и направилась наверх, на третий этаж. Поднявшись по лестнице, она подошла к сидящей за столом девушке и сказала что ей нужно. Та молча указала на шкаф рядом со столом. Финансовый директор вытащила несколько папок, файлы, ручки и обратилась к секретарю вновь:

– Вы не поможете донести?

– Тебе надо – ты и неси!

Вике сначала показалось, что она ослышалась, но наглый немигающий взгляд напротив говорил, что нет.

– А в чем проблема? – поинтересовалась осторожно Вика, придав голосу властные нотки.

– Не видишь, – я – беременная? – обиженно буркнула секретарь и отвернулась.

Вика действительно обнаружила округлости на теле девушки. Чуть помедлив, она собрала канцтовары и молча вышла.

Стараясь выкинуть из головы неприятный для нее инцидент, Вика уселась на свой стул. По привычке просмотрела счета на оплату, затем подошла к одному из бухгалтеров, которую звали Марина, за банковскими выписками.

– А вам зачем? – немигающим взглядом женщина уставилась на финансового директора.

– Как зачем? – не поняла Вика. – Надо…

– Что надо?

– Надо узнать сколько денег у нас на счетах.

– Узнаете попозже. После обеда я освобожусь и смогу забить тогда уже эти данные в бухгалтерскую программу.

Вика постаралась взять себя в руки, чувствуя на себе выжидающие взгляды членов всей бухгалтерской команды, и спокойно проговорила:

– Вы же с утра получаете выписки?

– Да, вот они.

– Сделайте, пожалуйста, для меня вторые экземпляры. Они мне нужны будут каждое утро.

– А зачем они вам? Не понимаю… – продолжала возмущаться женщина, но Вика ее перебила, с улыбкой повторив:

– Каждое утро… И все платежи должны проходить с моего ведома. Я сама вам буду давать список. Хорошо?

Получив вскоре выписки, Колесникова уткнулась в компьютер, создавая нужные таблицы. Потом, удовлетворенно выдохнув, она распечатала план платежей и отдала его на оплату.

На столе зазвонил телефон, – Валерий Григорьевич собрался в банк к управляющему и ей было необходимо быть через пять минут внизу, в машине.

– Хорошо, – откликнулась Колесникова и, предупредив Елену Васильевну об отъезде, поспешила вниз.

«Классная тачка», – отметила Вика, усаживаясь за заднее сиденье автомобиля «Мерседес» последней модели. Седых уже сидел в машине и нетерпеливо скомандовал водителю: «Поторапливайся!»

Через полчаса они уже сидели в просторном кабинете с кожаной мебелью. Вика удивилась, поскольку ожидала увидеть в должности управляющего банка мужчину. Но напротив них в белой блузке и короткой черной юбке сидела женщина лет тридцати пяти, – на ее запястьях в огромном количестве красовались золотые браслеты.

Секретарь принесла всем по чашке кофе.

Седых взял слово, рассказал немного о себе, – Вика также с интересом слушала его недолгий монолог. Очевидно было, что ранее управляющая и Валерий Григорьевич знакомы не были и данная встреча, – результат договоренности общих знакомых.

– Нам нужны деньги, – проговорил под конец Викин шеф и внимательно взглянул на управляющую.

– Сколько вы хотите и на что? – уточнила та.

– Сколько дадите, – мы ни от чего не отказываемся. Планов у нас громадье… – Седых хитро прищурился, что, наверное, означало улыбку.

– У вас есть какой-то конкретный проект? Бизнес-план к нему? Расчеты…

Управляющая выразительно взглянула на Вику. Но та, не зная всех подробностей, отвечать побоялась. Ей стало неловко от того, что они пришли на встречу неподготовленными. Она перевела виноватый взгляд на своего шефа, - а вдруг расчеты все же есть?

Неожиданно для Вики, Валерий Григорьевич выпалил:

– Расчеты! Кому они нужны вообще? Бизнес – планы эти ваши… Тут считай-не считай… Это может за границей что-то планировать имеет смысл. А у нас что? Каждый год переворот… Я этих переворотов насмотрелся!

Управляющая отвела взгляд в сторону и спросила:

– А подо что хотите деньги брать? Что у вас есть?

– Машин вон два склада! – бравурно изрек Валерий Григорьевич. – Берите сколько хотите.

– Они наверняка уже заложены. А недвижимость есть?

– Хм! Все хотят недвижимость… Вот построимся, – будет вам недвижимость.

Седых казался все больше и больше довольным собой. Вика же наоборот чувствовала себя все более неловко.

– Ясно… – все так же глядя в сторону протянула женщина. – В любом случае нужна от вас заявка с испрашиваемой суммой и все грамотно составленные документы для кредитного комитета…

– Это вот у нас Виктория Алексеевна для этого есть, – кивнул на девушку Седых.

– Вот и хорошо. Присылайте информацию по нашим шаблонам в кредитный отдел, – обратилась управляющая к Вике и протянула ей свою визитку. – Если будут вопросы, – звоните.

Вика кивнула и тихо вышла следом за своим руководителем.

Машина тронулась обратно, новый работодатель повернулся назад, к Вике.

– Противная баба! Жалко, что водку с вами, бабами не попьешь. С мужиками вопросы решать намного проще. На вот, – Седых протянул Вике несколько визиток и пояснил. – Это все мои друзья. Я уже договорился взять в каждом банке миллионов по сто.

– Тоже под машины?

– А подо что еще? У нас больше ничего нет. Мы только начинаем капитализироваться. Настроим салонов. Потом когда цены еще больше вырастут, начнем потихоньку их продавать, да закрывать кредиты. Проектов много, – я участков земли полно набрал. Аренда капает. Так что срочно ищи бабки.

– А если банки денег не дадут? – засомневалась Вика, вспомнив взгляд, которым их только что проводила управляющая.

– А ты нарисуй такие отчеты, чтобы дали, – с усмешкой ответил Седых, и бросил на нее взгляд, означающий, что Вика сморозила глупость. – В случае чего – пустим управляющих в бизнес на свой процент. Жить все хотят.

Едва Вика устало плюхнулась на свое кресло, как в кабинет с бумажкой в руке влетела молодая пышнотелая девушка и затрясла листком у нее перед глазами.

– Ты чего не заплатила??? Этот платеж был срочный! Нам поставщики не отгрузят, а туда уже автовоз ушел!

Девушка бросила на Вику уничтожающий взгляд. Стараясь не обращать внимания на тот факт, что ее подчиненная наорала на нее сейчас при всех, давая повод остальным поступать также, Колесникова попыталась разобраться.

– Все срочные счета я отдала на оплату еще утром.

– А этот что, не срочный? – продолжала орать вошедшая.

– А откуда он взялся? У меня его не было.

– Я Марину предупреждала, что он придет сегодня только к обеду!

Бухгалтер сидела спиной к Вике и даже не обернулась. «Специально промолчала», – поняла Вика.

– Марин, мы можем что-нибудь придумать? – махнув на Колесникову рукой, повернулась девушка к бухгалтеру.

– Давай. Сегодня нам по взаимозачету деньги пришли. Я оплачу.

– Слава богу! – выдохнула девушка и, бросив еще один уничижительный взгляд на Вику, вышла вон.

Затем в кабинет заскочил Кашкин с тем же вопросом, – почему не оплатили счет. От шума, который тот устроил, несколько бухгалтеров из кабинета вышли. Вика бросила случайный взгляд на Елену Васильевну, – та довольно улыбалась.

– Как фамилия той девушки, что сейчас требовала оплатить счет? – уточнила у нее Вика, когда скандал утих.

– Хромова Настя, – чуть помедлив, ответила Светлова.

«Нужно срочно вникнуть в дела, подтянуть под себя бухгалтерию и набрать кредитов. Иначе меня отсюда выживут в два счета», – отдавала себе отчет финансовый директор. С работы она уехала лишь поздней ночью.

Глава 14

Во вторник Вика проснулась от звонка будильника, – было шесть утра. Вспомнив о целом списке дел на день, она пулей полетела в ванную, затем в спальню к шкафу.

«Надеюсь, моего гардероба хватит на неделю», – беспокойно пробежалась девушка глазами по аккуратно развешанным на плечиках вещам, поскольку гладить ношенное времени не было.

Предупрежденный приехать пораньше, водитель был у подъезда. Поздоровавшись, Вика села в машину и вскоре уже была на месте. Сегодня в планах у нее было более близкое знакомство со своей командой, которой своей можно было пока назвать с большой натяжкой. «Вызывать каждую к себе? Или обойти всех самой?» – гадала Вика. Решив, что контакт будет быстрее налажен при втором варианте, финансовый директор взяла ежедневник, ручку и с улыбкой направилась к бухгалтеру, что сидела с краю. Холодно, но все же женщина рассказала, чем конкретно занимается. «Решила хранить нейтралитет, пока меня Светлова на место не поставит», – догадывалась о происходящем девушка. Записав все, что нужно, Колесникова двинулась по кругу дальше, с грустью вспоминая свои дружеские отношения с бухгалтерией на предыдущем месте. Опросив всех, она обернулась к Елене Васильевне, которая все время расспросов сидела с опущенным в пол взглядом.

– А остальные бухгалтера где сидят?

– В соседнем кабинете. Прямо и налево, – откликнулась главный бухгалтер холдинга.

Вика вышла. Мысленно перекрестившись, открыла дверь в соседнюю дверь. В небольшой комнате находилось четверо человек.

– Я решила поподробней узнать, кто чем занимается и познакомиться заодно поближе, – пояснила Вика и подошла к крайней из женщин.

– А это те еще зачем? – раздался за ее спиной грубый голос. Вика поняла, что тот принадлежал Насте. Хромова подошла к своему столу и села.

Вика обернулась к ней и с улыбкой произнесла, отметив про себя, что та ей не единожды уже тыкнула:

– Я к вам тоже подойду и отвечу на вопросы, если они есть.

Вика повернулась обратно.

– Это мои бухгалтера и я сейчас хочу знать чего тебе здесь надо! – вызывающе раздалось сзади.

– Подождете! – не оборачиваясь, спокойно бросила реплику Вика и поймала на себе испуганный взгляд бухгалтера, что сидел напротив.

Колесникова продолжила свой обход, чувствуя как напряжение в комнате растет. Сзади раздалось несколько нервных смешков. Вскоре финансовый директор очутилась возле стола Хромовой. Та развалилась на кресле и грызла семечки с видом хозяйки положения. Вика почувствовала, что лучше будет, если она тоже сядет. Она пододвинула кресло, присела.

– Я ваш новый финансовый директор. Мне отдана в ведение бухгалтерия, – с приклеенной улыбкой произнесла Вика. – Я знаю, что раньше было по-другому. Но это было раньше.

– Вы собираетесь меня проверять что – ли? – усмехнулась Хромова.

– И это тоже. И еще я с вас сниму все операции по расчетным и валютным счетам. Все счета по холдингу будет оплачивать Марина, а распределять платежи я. Возможно, на фирму, что вы ведете, будут также оформляться кредиты.

– То есть ты будешь тут куролесить, а я должна за все отвечать? Оно мне надо?

– Не куролесить, а налаживать. Если вы будете не согласны с какими то моими решениями, мы всегда сможем это обсудить. Приведете свои аргументы. Я буду только «за».

Заметив все такой же возмущенный взгляд Насти, Вика постаралась ее уговорить.

– Вам же проще, – банк с вас снимем, чтобы больше не было таких накладок, как вчера. С учетом подстрахуем. Что плохого?

– Мы собираемся вообще-то переезжать в другой офис! – неожиданно выпалила Хромова.

– Куда? – не поняла Вика.

– В другой конец города. Там автосалон новый открываем.

Чуть помедлив, Вика произнесла:

– Это ничего не изменит.

В комнате повисла гнетущая тишина. Финансовый директор молча вышла.

Глава 15

Среда началась с очередной стычки. На этот раз визит в бухгалтерию нанес начальник юридического отдела, – молоденькая и привлекательная Оля Малова.

Немного пошептавшись с Еленой Васильевной возле стола той, – Светлова сидела напротив Вики, Оля подошла к финансовому директору. Протянула несколько листков и обиженно спросила:

– Вы почему не зашли?

Уголок рта Вики пополз вниз.

– А должна была?

– У нас все новые сотрудники заполняют анкету вообще то!

– Я не знала. Вот это – анкета? – уточнила Вика и уставилась в документ.

– Да. Надо срочно заполнить!

– Освобожусь – заполню…

Вид юриста стал еще более обиженным. Оля протянула в файле еще какой-то документ.

– Что это?

– Валерий Григорьевич велел вам подписать! – выпалила Оля и отвернулась. Отошла снова к столу Светловой. И стала жаловаться так, чтобы это долетало до слуха Вики: «Гляди ка какая начальница… Машину ей одной за что только… Я тоже начальник отдела, между прочим…»

Звонок Седых, который приглашал ее к себе, заставил Вику оторваться от листков, которые положила на стол юрист. Вика быстро поднялась наверх и, постучавшись, вошла. В кабинете вместе с хозяином находился Кашкин Юрий. Тот приветливо кивнул финансовому директору, которая присела за стол, и продолжил рассказывать Седых о своих планах по реализации автомобилей. Закончив, обратился к Вике:

– Как жизнь?

– Нормально…

– Как бухгалтера тебя приняли?

– Пока никак…

Седых удивился ее ответу, но спросить ничего не успел, – Кашкин его перебил шумной фразой:

– Ха! Надо думать! Там на вас со Светловой уже ставки ставят! Кто под кого подлезет! Бухгалтера пока в роли наблюдающих.

– Да? – произнес Валерий Григорьевич. – Ну, это женские разборки… Я тут спозаранку съездил в «МДМ-банк». Разговаривал тоже с управляющим, – он пообещал денег дать. Двести пятьдесят миллионов. Мы с ним вчера еще в ресторане обо всем потолковали… Дал мне тут список необходимых документов. Вот, забирай!

Вика взяла протянутый пакет. Бегло просмотрев, произнесла:

– Тут требуются документы за последние два года по всему холдингу…

– А ты вели бухгалтерам, – пусть тебе все быстро подготовят. Светлову напряги. Пусть все делают, а ты только контролируй.

– Я могу сама выбрать себе помощницу? Взять себе человека со стороны?

– Без проблем.

Седых тут же поторопил:

– Ты чего сидишь – не шевелишься? Нужны бабки. И чем раньше – тем лучше. Понятно?

– Понятно, – выдохнула Вика и поднялась со стула.

– Я тебе карт-бланш дал. Так что все в твоих руках. Ты, кстати, подписала свой договор? Я велел юристам составить.

– Только что принесли. Еще не успела прочитать.

– Читай и подписывай. Ладно, поеду домой… Время уже третий час.

Девушка кивнула и вернулась к себе.

Она составила список документов, что требовался от Светловой. Передала его главному бухгалтеру с пояснениями и села составлять свою часть документов для кредита. Елена Васильевна, тяжело вздохнув, стала распределять новое задание между бухгалтерами.

«Недовольных еще прибудет!» – поняла Вика, угадывая реакцию последних.

Оторвавшись от расчетов, Колесникова обратилась к Светловой:

– Кредиты, естественно, не бесплатные. Есть прибыль, чтобы покрыть проценты?

– У нас Света составляет такие отчеты, – пояснила мягко Елена Васильевна. – Она недавно работает. До нее работал мальчик, но у него ошибка на ошибке была. Так что Света все переделывает за ним.

– А есть уже готовые отчеты? Баланс на сегодня?

– Нет…

– Было бы неплохо получить… – пробормотала Колесникова и вновь уткнулась в расчеты.

Только поздним вечером она смогла добраться до тех документов, что вручила ей утром Оля. Это был трудовой договор и перечень ее функциональных обязанностей. Одна строка специально была выдела жирным. Зацепившись за нее взглядом, Вика прочитала: «Несет полную административную и уголовную ответственность за деятельность организации наравне с директором…»

Немного подумав, Вика четко и аккуратно поставила внизу свою подпись.

Глава 16

– Хотя она и мой заместитель и брала ее на работу с рекомендациями, но она не справляется со своими обязанностями, – проговорила Светлова. Фраза прозвучала в ответ на вопрос Вики, – та поинтересовалась, чем занимается приехавшая из командировки в четверг вечером Эльвира.

Кроме Вики и Светловой в кабинете уже никого не было.

– Она ездила проверять учет в Краснодарском филиале. Сейчас разденется и сядет составлять отчет. Как специалист, она, конечно, слабенькая. Я ей то и дело указываю на ошибки, – вздохнула Елена Васильевна. – Но у меня ведь руки у самой до всего не доходят,– некогда. Вообще, все девчонки молодые и еще неопытные, – что Оля Малова, что Эльвира. Я собиралась своего заместителя вообще поменять сначала… – продолжала главный бухгалтер.

Вика старалась понять к чему весь этот монолог. Вряд ли Светлова будет что-то рассказывать просто так…

«Решила подстраховаться. Если я полезу проверять учет, то вина за все ляпы ляжет на Эльвиру и ей тут же помашут ручкой», – пропела интуиция и добавила: «Как специалист, скорее всего «слабенькая» сама Светлова. В этом между нами огромная разница – я бы в жизни своего человека не подставила. Скорее бы взяла вину на себя».

– Откуда на все время найти? – продолжала жаловаться та. – Сейчас еще на курсы повышения квалификации записалась…

Вика понимающе кивнула и уткнулась в компьютер, – пришло сообщение от банка «МДМ».

«…Мы не можем принять отчеты, что вы выслали в наш адрес. Все балансы имеют ряд несовпадений. Даже взаиморасчеты между вашими же фирмами не сходятся, причем на крупные суммы…»

«Я так и знала, что одним контролем тут не отделаешься! Придется все делать самой», – чертыхнулась про себя Вика и пустила письмо на принтер. Протянула молча листок Светловой и вышла.

Когда Вика с чашкой чая вернулась обратно, то услышала разговор между Еленой Васильевной и Эльвирой. «Довела беременную девочку до слез… Разве так можно? Она просто не умеет себя вести с людьми по – хорошему…» – шептала главный бухгалтер. Эльвира внимательно слушала. Заметив, что в кабинете их уже трое, Светлова сделала голос еще тише и продолжала: «А с Хромовой? Говорить не хочется… Настя уже своему директору жаловалась. Тот лишь руками развел…Слухи, конечно, нехорошие ходят…»

Светлова снова тяжело вздохнула, покачала головой и пробормотала, погладив Эльвиру по руке:

– Ну, ладно, дорогая. Ты и так устала с дороги. Иди быстренько отстреляйся с отчетом и езжай отдыхать…

Девушка благодарно кивнула и вышла в соседний кабинет.

Светлова подняла изучающий, немного настороженный взгляд на Вику. Та сделала вид, что ничего до ее слуха не доносилось. Набрала номер водителя и сухо выдала:

– Вы можете ехать домой. Я сегодня опять до ночи тут. Возьму такси.

Глава 17

– Вот! – выпалила Настя Хромова и положила бумагу Колесниковой на стол. При этом глаза главного бухгалтера гневно блестели.

Вика скользнула взглядом по тексту и поняла, что это – заявление на увольнение.

«Пятница началась!» – с долей безысходности подумала финансовый директор. Огляделась по сторонам, – в бухгалтерии задушевной беседы с Хромовой не получится.

– Пройдемте в переговорную, – предложила Колесникова, ловя на себе любопытные взгляды бухгалтеров, и, прихватив заявление, вышла вместе с недовольной подчиненной наружу.

На ее счастье, переговорная была свободна. Вика закрыла плотно дверь и присела напротив главного бухгалтера.

– Насть, ты чего бунтуешь? – устало протянула Вика.

– А ты с чего мне тыкаешь?

– А ты?

В переговорной на несколько секунд воцарились тишина.

– Я не буду брать на себя ответственность за твои ошибки! Откуда я знаю, что ты тут через мою голову наворотишь? – выпалила снова Хромова.

– Почему «наворотишь»? Я тоже не первый год работаю, и в любом случае буду делать то, что нужно компании. И я, так же как и ты, выполняю команды руководства. Руководство наше – это Седых Валерий Григорьевич. Ты же не станешь отказываться выполнять его распоряжения?

– Раньше через мою контору проходило только то, что я считала правильным. И почему я должна делать то, что хочешь ты?

– Потому, что ты работаешь в холдинге. А здесь свои особенности и своя иерархия. И ты мне сейчас создаешь проблемы.

– Каким это образом?

– Ты хочешь быть сама себе хозяйкой. Здесь этот номер не пройдет. Придется подчиниться и соблюдать общие правила. Если удобнее будет через твою фирму проводить какие-то операции, – брать те же кредиты, то так и будет.

– Но Елена Васильевна же меня не дергала и я сама прекрасно справлялась…

– Она хвалила тебя как специалиста, – согласилась Вика, – Будешь стараться – будешь получать премии. Но это не значит, что тебе можно что-то больше, чем другим. Исключений не будет.

– Меня это не устраивает…

Вика пожала плечом.

– Дело твое. Ты не маленькая…

– Тебе просто завидно! Вот ты и решила меня достать… – изогнувшись на стуле, в полуулыбке проговорила Хромова.

– Завидно? – не поняла Вика и переспросила, – Чему завидно?

– У меня семья, – муж и ребенок есть. А у тебя – нет…

– И что? – улыбнулась Вика, засунув все свои чувства куда поглубже. Не хватало еще действительно дать повод к ней придраться за некорректное поведение.

– Вот ты и бесишься…

Вика снова благожелательно улыбнулась. Хромова не без удовольствия добавила:

– От недотраха…

Вика улыбалась уже в тридцать два зуба.

– А ты чего это такая спокойная? – не выдержала главный бухгалтер.

– А есть повод для волнения? Хочешь увольняться – увольняйся, – сухо ответила Вика и вышла.

Днем вместе со Светловой Вику вызвали в кабинет к шефу. Там же находились Кашкин и Евгения Крюкова, – последние громко ругались. То и дело слышалась отборная матерная брань. Брови Вики удивленно поползли вверх.

– Я вас позвал, чтобы выяснить, как обстоят дела с «МДМ», – пояснил Седых, поймав паузу в ругани родственницы с директором по развитию. – Те звонили и жаловались. В чем проблема?

Вика выразительно взглянула на Светлову. Та произнесла:

– Просто они не хотят выделять нам средства, а сваливают все на нас. Такое бывает. Сейчас начнут придираться к каждой запятой. В прошлом году такая же ситуация была с банком, – главный бухгалтер назвала один из банков и продолжила, – Сколько документов туда возилось? Четыре месяца пытались деньги выбить. А что толку? Тут крутись – не крутись, – ничего не получишь. Политика банка.

Седых перевел взгляд на Вику. Та встретилась с ним взглядом и скороговоркой выдала:

– Мне нужно время, а также грамотный и шустрый помощник.

– Я же дал тебе «добро». Ищи себе человека! И реши вопрос с «МДМ». Ладно, я поехал…

– А как же Лариса? – засуетилась Елена Васильевна. – Я ее хотела…

Вика напряженно замолчала, не зная как выйти безболезненней из ситуации. Неожиданно на выручку ей пришел Кашкин.

– Какая еще Лариса? Эта, которая мне врала все время в отчетах? – вскрикнул он. – С ней каши не сваришь!

Светлова замолчала, а Вика мысленно поблагодарила директора по развитию. Вслух же сказала:

- Хорошо. Сегодня же начну поиски.

– И побыстрее! – вставила Крюкова. – Нам денег надо быстрее! Я с чего должна наращивать обороты?

Вика кивнула и следом за Светловой направилась к себе.

«Какое счастье, что сегодня – пятница!» – неожиданно подумала она.

Глава 18

Вика набрала знакомый номер. Голос на другом конце показался ей недовольным.

– Ты куда пропал? – спросила она Глеба. – Уже неделю не появлялся…

Тот немного помедлил и важно протянул:

– Я болею!

«Вот, черт. А я за всю неделю ему даже ни разу не позвонила», – промелькнуло у нее в голове. На лице Вики разлилось чувство вины. Она пробормотала:

– Давай, заскочу. Приготовлю что-нибудь покушать. У тебя что, температура? Давай, в аптеку заеду. У вас есть рядом?

– Ничего не нужно…

– Почему?

– Мне все уже привезли…

Вика выжидающе замолчала. Глеб пояснил:

– Мужики с работы приезжали. Я их попросил.

– А почему мне не позвонил?

На другом конце повисло молчание. Вика спросила:

– Я тебя чем-нибудь обидела?

– Нет…. Просто болею.

– Ну, давай, забегу, – сделала она еще одну попытку.

– Говорю, – не надо. Выздоровею – сам наберу.

– Как хочешь!

У Вики на душе неприятно заскребли кошки, – он от нее отгораживается каждый раз как от чумной. При этом она еще и чувствует себя виноватой.

Телефон зазвонил снова. Вика, будучи уверена, что это снова Глеб, также недовольно буркнула: «Алло!». Но на этот раз голос принадлежал совсем другому мужчине. Вика счастливо заулыбалась.

– Муся моя любимая! – протянула она, узнав брата.

– Приветик! Я соскучился. Ты дома? Я тут рядом пробегаю…

– Дома-дома… Давай быстрей!

Вика заметалась по кухне, не зная, что приготовить повкуснее. Выбор остановился на сырном супе из шампиньонов и шарлотке.

В дверь позвонили. Нацеловавшись от души, Вика подтолкнула брата в сторону кухни.

– Выглядишь отлично! Поправился. Как дела на работе? – поинтересовалась она, про себя с удовольствием отмечая, каким Васька вырос высоким, статным, красивым.

– Все хорошо, – как всегда позитивно выдал тот. – Че готовишь? Пахнет вкусно…

– Тебе понравится, – усмехнулась Вика. – Ты сейчас кем числишься?

– Начальником отдела продаж, – гордо выдал Вася. – Меня на процент перевели. Семь процентов со сделки.

– А директор кто?

– Тетка одна. Лет сорок ей. Крутая. Я ей уже миллионов десять в кассу принес.

– Пока не заплатила твои то? Не кинет? Скажет, мальчик молоденький…. – насторожилась сестра.

– Пусть попробует. Откатами выберу, – спокойно донеслось в ответ.

Вика тут же успокоилась и пожаловалась:

– А у меня на работе такая задница…

– Полная?

– Практически… Не холдинг, а курятник какой-то! Все в дела друг друга суются. Никто субординации не соблюдает. Не представляешь насколько тяжело хоть что-то сделать, когда тебя не слушаются. Директор появляется на работе как красное солнышко, – к обеду, как правило, уже сваливает. Кот за порог, – мыши в пляс. Да и пока на месте, – толку никакого. Его крутят как флюгер все кому не лень. Каждый сам себе начальник. Ни с кого ничего ни спроси. Его заместитель – Кашкин, – тот еще хлеще. Предложил тут сломать три бытовки за раз. Каждая стоит несколько миллионов. Они, говорит, мне обзор закрывают…

– Прикольно!

– Не то слово!

– Ты – девочка умненькая. Разберешься. Наладишь все со временем.

– Не больно там это качество в чести. Только денег давай, не создавай проблем, и все будут счастливы. А я свою шею подставила.

– Это не очень хорошо…

– Понимаешь, – делилась Вика, – я привыкла разобрать пирамиду до кирпичика, каждый почистить и быстренько собрать пирамиду обратно. Здесь так не получается. Никому это не надо. В первую очередь – руководству. И банки с кредитами уперлись, – залогов нет, отчетность через пень колоду. И с коллективом одни спотыкания, – всерьез никто не воспринимает. Чувствую себя довольно глупо. Первый раз со мной такое.

– Платят хоть достойно?

– В два раза больше предложили… В грязь лицом нельзя упасть, – меня сам Мухин порекомендовал. Вот, чудеса то! Я ему недавно звонила. Поболтали.

Вася одобрительно кивнул. Нырнул к кастрюле, что на плите. Приподнял крышку.

– Через пять минут будет готово, – пропела Вика и стала раскладывать на столе салфетки. Затем уткнулась в макушку Васи носом.

– Пахнешь, как цыпленок! – пробормотала она и хихикнула.

– Я завтра собираюсь с парашютом прыгать. Хочешь за компанию?

– А я завтра собираюсь опять на работу…

– В воскресенье? Ну, ты даешь!

Вика замерла от новой мысли и переспросила:

– Какие еще парашюты? Ты обалдел что-ли? А если что-то случится?

– Что случится? – также как Вика, Вася по-детски хихикнул. – Я уже большой.

– Я те дам большой! Зачем мне вообще сказал?

– Я пошутил, – буркнул Вася и хитро скосился в сторону плиты, – У тебя суп перекипает! Будет невкусный!

Вика охнула и метнулась за полотенцем. Затем стала разливать суп по тарелкам, напрочь забыв про парашюты.

Глава 19

Прошел месяц. Вика пропадала на работе круглосуточно, доводя до ума все, что считала нужным. Она бросила все силы на то, чтобы отладить движение денег и получить кредиты. Обошла все банки, что были в округе. Подала документы во все сразу и ждала результата. «Ну, хоть где-то должны дать денег», – успокаивала она себя, не на шутку тревожась.

Она не могла не замечать, как Седых все чаще смотрит на нее с пренебрежением. Первую зарплату выдал нехотя, словно подачку. Светлова, со своей стороны, развила бурную деятельность, – она один за одним увольняла бухгалтеров и принимала новых. Ни одно решение не согласовав с Викой. «Или хочет показать, что это не мое дело. Или путает следы, наворочав здесь дел до меня. Или просто тешится властью», – не могла разобраться в причинах Колесникова, которая все интриги отложила «на потом».

В личном плане тоже радости было мало, – с Глебом они ссорились все чаще. После последней ссоры в знак примирения он ей привез канарейку. «Будешь Славиком», – окрестила птичку Вика. Теперь каждое утро та будила девушку не хуже любого будильника.

Больше месяца финансовый директор раскачивала нужные рычаги в банках, пока, наконец, не появились результаты. Первым «сдался» «МДМ». И на подпись Седых лег кредитный договор на двести пятьдесят миллионов. Получив займ, хозяин расправил плечи, стал необычайно вальяжным и щедрым. Как впрочем, и весь коммерческий отдел. Крюкова впервые пригласила финансового директора выйти вместе покурить. «Я еще тот «собутыльник», – хихикнула в ответ на предложение Вика. – Не курю и практически не пью».

В результате усиленных поисков нашлась и помощница. «Правильная, ответственная, математический склад ума», – все с большей радостью отмечала про себя Вика, рассматривая пришедшую на собеседование девушку.

– Как вас зовут, извините? – переспросила Вика.

– Алсу, – смущенно ответила та.

– Можете приступать к работе хоть сейчас, – улыбнулась Вика. – А то я тут одна уже трещу по швам.

На следующий день Алсу приступила к обязанностям.

В течение следующего месяца выдали ссуды еще несколько банков. Кредитный портфель холдинга вскоре вырос вдвое. Начальство было более, чем довольно. Но конфликт между Викой и Светловой только обострялся. Вика прекрасно понимала, что та пускает сплетни за ее спиной везде и всюду, используя увольнение Хромовой в свою пользу. К тому же, жалуется Седых. «Если я что-то не предприму, все мои усилия полетят прахом, а ее усилия принесут плоды», – отдавала себе отчет Колесникова. Но у нее катастрофически не хватало на все времени.

Глава 20

Снова пришла пятница. Вика открыла дверь в квартиру, и устало стянула с себя ботинки. Бросила пакет с птичьим кормом и игрушками для Славика на пол. Убрала жакет в шкаф. Затем громко проговорила:

– Сейчас покормлю, масенького. Ты у меня тут один одинешенек круглыми сутками, бедолага. А я тебе подружку купила…

Вика направилась в спальню, где стояла клетка. На душе становилось все тревожней от предчувствия. Почему Славик молчит?! Подойдя ближе, она увидела скрюченное тельце на дне клетки…

Наревевшись, Вика зарыла птичку на улице под деревом. Немного постояла рядом, терзаемая чувством вины.

«Завела живность, а ухаживать толком не смогла. Все тоже откладывала «на потом»», – ругала себя Вика, всхлипывая.

Зазвонил сотовый, – это был Седых.

– Виктория Алексеевна?

– Слушаю, – ответила Вика, гадая, что нужно от нее шефу в пятницу вечером.

– Разговор есть. Ты можешь ко мне приехать?

– Домой?! – еще больше удивилась девушка.

– Домой. На такси. Адрес сейчас сброшу смской!

– Хорошо…

Седых жил в самом престижном районе города. Вика миновала консьержку и поднялась на второй этаж.

– Проходи! – встретил ее шеф на пороге и тут же предложил. - Может, на кухню? Я там со сковородками воюю.

Вика пожала плечом и вскоре очутилась в большой и современно оборудованной кухне.

– Устал жить на пельменях. Решил в кое-то веки картошки пожарить, – пояснил Седых и потянулся за сигаретой.

Вика же отмечала про себя, что тот без «упаковки» в майке и спортивных штанах как никогда смахивает на колхозника, хотя ничего против последних она не имела. Вика решила поинтересоваться:

– Вы один живете?

– Один, как сыч. Приклеилась ко мне тут одна соска. Надоела. Я ее выгнал на улицу. Может, прибежит обратно.

Уголок рта Вики пополз вниз.

– Я тебя чего позвал то, – продолжал Валерий Григорьевич, – У меня к тебе деловое предложение. Ты – человек грамотный. Дело свое знаешь. С банками дружить умеешь. Хочу предложить тебе долю.

– В смысле?

– В смысле, сэкономишь мне деньги, – получишь свой процент. А способы сама ищи. Экономия – ведь тоже доход.

– А размер?

– Там видно будет. Как сработаешь. Все от тебя зависит.

– Хорошо, – радостно кивнула Вика.

– Может, сама дожаришь? – нехотя протянул хозяин дома, показав на сковороду. – А я пока в холодильнике чего-нибудь посущественней поищу. Хотя, не уверен, что кроме черной икры что-то есть… Я ее не больно то ем… Так, для понта держу…

Вика подошла к плите и начала переворачивать картошку лопаткой.

Неожиданно сзади на нее налетели, схватили в охапку, к ее губам прилипли чужие губы. Девушка немного поморщилась. Удивительно спокойно для себя самой Вика подумала: «Тоже мне герой – любовник. Старый хрыч, а все туда же! Перетопчешься!»

Колесникова мягко отстранилась от Седых и шутливо пробормотала:

– Я, конечно, польщена. Но лучше все же не смешивать работу с постелью. Вам нужны проблемы?

– Не-е…

– И мне тоже… – улыбнулась Вика и кокетливо добавила, – Хотя вы такой импозантный мужчина! Странно, что вы живете один! Неужели не нашлось умной женщины?

Седых расплылся от комплимента и тут же забыл о Вике, чего та и добивалась.

– Я вас, баб, боюсь! – признался он. – Три раза женился – уговаривали. Вы бабы умеете из мужиков веревки вить и добиваться своего. Я вот с женой когда разошелся, – решил больше не жениться. Чтобы не соблазняли, отдал вообще паспорт другу своему. Велел не отдавать обратно ни за что.

Вика весело рассмеялась и вновь заработала лопаткой.

– А винца вкусного у вас нет случайно? Обмоем нашу сделку… И масла сливочного. И лука… И вообще шикарно, если найдется сметана или сливки…

– Сейчас поищу…

Седых снова нырнул к холодильнику, затем к барной стойке. Вика же взглянула на часы, – те показывали половину десятого.

«Еще часок потрендим. Я его послушаю, – развею похоронное настроение. Скажу пару комплиментов. А потом домой и баиньки…»

Вскоре Вика повернулась к столу со сковородкой в руке и весело произнесла: «Картошка готова! По-моему, получилось вкусно!»

Глава 21

На ссудные счета поступили деньги. Первые транши ушли на закупку машин, чему Крюкова была несказанно рада. Следующие пятьдесят миллионов запросили на стройку. Увидев счет, подписанный Седых, Вика все же решила уточнить кое-что.

Она набрала номер Глеба и спросила:

– Скажи мне, пожалуйста, как строитель строителю… Салон стоит построить сто миллионов. У нас еще конь не валялся. Все на стадии проектов. Пятьдесят процентов подрядчику сразу – это нормально?

– Разводка! – тут же хмыкнул Глеб. – Максимум десятка. Хватит и работягам и на арматуру за глаза. Самые дорогостоящие работы производятся в конце стройки.

– По моей памяти все тоже самое…– проговорила Вика. Потом набрала Кашкина.

– Я у юристов! Двигай сюда! – скомандовал тот.

Вика нашла кабинет юристов.

– Мне кажется, наш подрядчик грубит по деньгам, – произнесла Вика и присела на свободный стул. – Мне нужен от него сначала график с этапами работ, сроками и стоимостью каждого этапа.

– А тебе не кажется, что это ты грубишь? – вспыхнул Кашкин. – Я Игорю уже пообещал. Ты меня что, треплом выставить хочешь?

Присутствующие начальник отдела Оля Малова и ее заместитель Лена сжались, предвидя знаменитую Кашкиновскую бурю.

– Не хочу, – парировала Вика. – Хочу узнать только куда ему столько денег. Ты уверен, что он наши объекты строить будет, а не соседские на наши кредиты? Тогда у нас автосалон золотой получится! Может, позвоним прямо сейчас Игорю? Я могу сама ему позвонить…

– Хочешь – звони,– буркнул директор по развитию.

Колесникова тут же набрала подрядчика и через несколько минут сумма платежа снизилась до пятнадцати миллионов.

Во взглядах на нее Оли и Лены проглянулись нотки уважения.

– Фиг с тобой! Плати пока пятнашку, – буркнул Юрий и вышел.

«Так все деньги разбазарят кто куда!» – с тревогой задумалась финансовый директор.

Не только это тревожило Вику последнее время. Она наконец-то получила цифры от помощницы Светловой и ужаснулась, – холдинг уже год нес значительные убытки. Новые кредиты еще больше загоняли бизнес в долговую яму.

Она тут же обратилась с вопросами к Валерию Григорьевичу, но тот настойчиво утверждал, что все в порядке.

– Убытки только из-за процентов по кредитам, – объяснял он. – А на кредиты мы строимся. Цены на недвижимость растут. В любом случае мы в плюсе.

– Это не так, – пыталась поспорить Вика. – Я просила Свету рассчитать сколько денег мы на что тратим. Основной бизнес тоже убыточный. Все, что имеем – заемное…

– И что? – запальчиво отвечал Седых. – Все автодиллеры так живут! Они дураки по – твоему?

Вика растерянно замолчала, – ее явно были не готовы слушать. Седых снисходительно добавил:

– Я же тебе говорил, – если что, мы пустим в долю управляющих банков. Все останутся довольны.

– Чем? Основной показатель – прибыль. А у нас ее нет. Что за долю они получат?

– Ты вообще соображаешь головой? – рявкнул на нее хозяин.

– Честно? Я не понимаю…

– Вот! Смотри! – Седых достал из портфеля листок с перечнем имеющейся у него в собственности недвижимости и земельных участков, надел на нас очки. – Смотри! – повторил он. – У меня земли одной на сколько! Базу прошлый месяц купили. Тут цены все проставлены. И цена растет каждый день! А ты мне про убытки городишь….

– Можно я копию сниму? – попросила Вика.

– Можно… Кстати, на тебя тут все жалуются…

Вика напряженно замерла. Не дождавшись следующей реплики пробормотала:

– На мой взгляд, я все делаю правильно.

С копией документа Вика направилась к себе. Затем подошла к Алсу и попросила проверить цены. Бросила искоса взгляд на Елену Васильевну, – та в этот момент с неприязнью смотрела на Вику.

Неожиданно что-то упало Колесниковой под ноги. Она нагнулась за чем-то серым и подняла, чтобы разглядеть. Это был ее нательный крестик. «Подумаешь – сломался. Отдам в ремонт», – постаралась не расстраиваться девушка, понимая, что вопрос со Светловой дальше откладывать нельзя.

Глава 22

– Не представляете, как я рада, что вы у меня есть! – выдохнула Вика и плюхнулась на стул. – От кого еще я получу поддержку?

Ясновидящая понимающе кивнула, а девушка расслабленно вытянула ноги, осознавая в каком бешенном напряжении находится последние несколько месяцев.

– Подсними колоду…Энергетика у тебя так себе. На троечку с минусом, – выдала Светлана неутешительную новость. С чем сегодня пришла?

– С работой!

Светлана прищурилась, глядя на фото Вики. Проговорила:

– Тебе надо смириться с тем, что на твоей должности друзей у тебя быть не может по определению и понимания тоже. Всегда придется бороться за место под солнцем и с другими лидерами за территорию. Это как в мире животных…

– Есть тут у меня одна тетенька, которая мне палки вставляет в колеса… – выдохнула девушка.

– Представь ее!

Вика послушалась. Светлана пальцем нарисовала на столе шестерку и произнесла:

– Вампир. Змея. Змеи птиц выживают. Но ты оказалась сильнее ее, хотя яда у тебя нет. Ты просто повзрослела. Раньше тебя можно выбить было с места, сейчас – нет. Она почувствовала твою стойкость и побаивается уже за свое кресло. Хотя сделала со своей стороны все, чтобы тебя с работы попросили…

– Чем я ей так мешаю то? – нахмурилась Вика.

– Всем. Ты лучше ее во всем. Она такого никому не простит. Думает, что спишь с хозяином, поэтому ее «вразумления» на него не больно – то влияют. Она рассчитывала, что ты напугаешься и уйдешь. А ее попросят встать на твое место. Она с определенными условиями бы согласилась…

– Я хочу сама ее подвинуть. Не убрать совсем, чтобы шуму много не было, а сделать ход конем. Предложить должность какого-нибудь наигенеральнейшего директора, при этом отодвинуть в сторону.

– Сейчас спрошу… Подумай о ней еще… Да, она купилась сразу. Даже в ладоши захлопала. Так что предлагай.

– Отлично! – обрадовалась Вика. – Еще вопрос. Насчет хозяина. Он не обиделся на меня за то, что я ему в интимных ласках отказала?

– Нет. Только за деньги переживает. За свою семью бывшую тоже. Все мысли там. У него ведь сын есть?

– Не знаю…

– Все мысли о жене, о сыне. Вообще, он мужчина с душой женщины. Любит комплименты и все красивое вокруг. Как павлин перья распускает. Женщину в роли няньки видит. Льсти ему побольше – не повредит. Все проглотит. Мужчина – бабочка.

– У нас с ним споры на тему денег сейчас, – поделилась Вика. – Я его убеждаю сменить политику расходов, но он уперся как баран!

Светлана всмотрелась внимательно в карты.

– Да, уперся… Говорит про тебя: «Она – глупая. Ничего не соображает». Показывают картинку – ты к нему подходишь, что-то начинаешь объяснять, а он глаза закрывает, и уши руками прикрывает. Знаешь, стучаться в ту дверь бесполезно.

– Он прав? Я не права?

– Показывают картинку, – он рисует на тетрадном листе какие-то значки, цифры. Ветер дунул, и все циферки разлетелись. Он сидит потом и растерянно смотрит по сторонам. Ничего понять не может. Сейчас я ему дала таблицу умножения, бумагу с ручкой и говорю: «Считай!». Он мне: «Отстань. Я не умею…»

– Весело! – тяжело протянула Вика. – Там ведь очень большие деньги!

Светлана продолжала всматриваться в карты.

– Ты знаешь… Смотрю на твоего хозяина и прям вижу кадры из «Женитьбы Бальзаминова». Помнишь его речь? «Башню самую высокую построю… Можно там и голубей держать…»

– Почему я вообще туда попала? – удивилась девушка. – Так легко туда скользнула, несмотря на все свои кредиты в старой конторе. Думаю – не просто так…

– Учат. Плюс ты должна наладить там личную жизнь.

– Чему учат?

– Смотреть не только на зарплату, но и на атмосферу, на людей, – это не менее важно. А ты все продолжаешь на первое место ставить то, что снаружи, а не внутри.

– А в личном плане что?

– Тебе по работе должен мужчина встретиться. Молодой, интересный. Заменит твоего Глеба. Смотрю, – у вас окончательный разрыв…

– Да. Мы с ним расстались. Поревела, конечно. Но мне работа сейчас только на руку, – думать о нем некогда. И знаете как расстались? Я его попросила ввернуть мне дома лампочки, – несколько спотов перегорело. Он не приехал и трубки брать перестал…

– Потребитель. Чего ты хочешь?

– Я где-то в глубине души даже рада, что так все случилось. Все время делала то, что хотел он, а не я. При этом чувствовала себя муравьишкой, которому соломинку подставляют. Он подставляет, а я бегу куда ему надо. Хотя и сознаю все. И сделать ничего не могу.

– Это и есть «подземная река». С новым мужчиной брак возможен. Брюнет. Немного пижонистый. Готов переодеваться по пять раз на дню… – при этих словах Светлана весело хмыкнула. – В течение полугода будет встреча. Как раз твои раны зарубцуются.

– А номер загса там не показывают? – пошутила Вика.

Ясновидящая мотнула головой и взглянула на часы. Время вышло…

Через месяц в холдинге произошли изменения. Во-первых, появился новый главный бухгалтер – Татьяна Николаевна Миронова, – она заменила Светлову. Вика нашла ее по рекомендации старой знакомой из налоговой инспекции. Елена Васильевна заняла должность заместителя генерального директора по финансовой безопасности. Последняя внешне восприняла новое назначение и новый же оклад как нечто неизбежное. С чем, несмотря на трудности, придется смириться. Походив неделю то и дело покашливая и кутаясь в платок, Елена Васильевна передала дела новому человеку. А Вика вместе со своей любимицей Алсу переехала в отдельный кабинет, – к огромному удовольствию обеих.

Все вмиг утихло, – все дрязги и сплетни. Команды Вики стали выполняться без усилий с ее стороны. Работа перестала занимать по восемнадцать часов в сутки и Колесникова стала возвращаться домой вовремя…

«Теперь появилось время заняться действительно важными делами», – решила Вика и стала выискивать пути для экономии средств. Она сократила часть расходов, затем тщательно изучила банки, с которыми работала, их систему. Все плюсы и недостатки. Первым на пути снижения расходов перед ней встал Сбербанк. Вика сумела выбить для фирмы льготные условия, – получить нужный статус, а вместе с ним – более низкие ставки по кредитам. Быстро сообразив, сколько на этом можно сэкономить, она закрыла старые кредиты и открыла новые линии. Затем взялась за страховые компании, – и те вскоре «подвинулась» в части тарифов. Вика удовлетворенно потирала руки, предвидя неплохие дивиденды.

Неожиданно она поняла, что больше не может. Она чертовски устала от всего: от работы, бесконечной гонки на выживание, от отсутствия личной жизни. Девушка помнила о том, что ей пророчила ясновидящая, – связь с «пижонистым» брюнетом.

«Только мне такой не нужен! Ешьте сами!» – поняла для себя Вика. Она несколько иначе представляла себе своего мужчину. Ей нужен в первую очередь серьезный, основательный, качественный, умный мужчина. Который умеет зарабатывать. Который действительно захочет создать с ней семью и завести детишек… И не такой грубый, как Глеб.

Она прочитала в одной из книг, что если что-то очень хочется, то это лучше нарисовать. Да и Светлана ей не раз говорила, что человек – магнит… Поэтому как-то вечером Вика села и нарисовала на тетрадном листе себя улыбающуюся, а рядом, держа ее за руку – фигуру мужчины немного выше себя ростом. Пририсовала по бокам девочку и мальчика. Потом хихикнула и дорисовала своему будущему спутнику жизни кудряшки. «Готово!» – про себя выдохнула Вика, а вслух произнесла:

– Я вымоталась донельзя. Пора съездить отдохнуть.

Глава 23

Не успел самолет приземлиться в аэропорту в Римини, а ее ноги сделать несколько первых шагов по земле, как Вика ощутила, что она там, где нужно. Что ей здесь уже очень-преочень нравится. Чувствительный нос тут же уловил запах йода и цветов. Вика радостно заулыбалась. На паспортном контроле она тоже улыбнулась, но жгучий и довольно привлекательный брюнет просто припечатал девушку к полу свинцовым взглядом.

– Чего это он так буравит меня своими глазищами? – буркнула Вика, обращаясь к Оле.

– А ты что хотела? С ногами от ушей и на каблуках… – архитектор многозначительно повела бровью.

– Мне что, ноги покороче сделать? Отрезать и в карман положить? – возмутилась Вика, но тут же рассмеялась.

Девушки, в предвкушении нового и интересного, устремились к выходу…

Тысячелетние каменные мосты, скульптуры, чистые и ухоженные улицы, благоуханье цветов, зелени, обвивающей светлые коттеджи, крытые рыжей черепицей… Сочные краски, быстрая и эмоциональная речь, бесподобные ароматы морепродуктов в вине из ресторанов, шум морского прибоя и крики чаек… Жизнь, как брызги шампанского! Легкая и приятно щекочущая кровь…

Вика словно попала на другую планету и от полноты ощущений старалась дышать глубже, впитывая новую культуру, как губка и насыщаясь ею с восторгом и благодарностью. И почему она не приезжала в Италию раньше?!

Номер гостиницы показался маленьким, но приятным. Вика сразу же влетела в совсем крохотную ванную и включила душ, вода из которого почему-то полилась прямо на унитаз. Девушка поразилась бестолковости местных строителей, хихикнула и не без удовольствия встала под струю.

– Прикинь, тут в ванной есть окно даже! Кстати, зря мы везли с собой шампунь, – крикнула она, вытирая под глазом потекшую тушь, – здесь этого добра и так полно.

– Я люблю все свое! – откликнулась из комнаты архитектор.

Вика же с интересом принюхивалась к новому запаху геля для душа. Сладковатый запах смешивался как ни странно с запахом сигарет. Вика еще раз повела носом, – нет, и правда рядом кто-то курит. Она перевела взгляд в сторону окна и тут сообразила, что напротив окна есть балкон соседского дома, а на этом балконе есть мужчина, который после очередной затяжки смотрит прямо на нее…

Вика нервно дернула жалюзи, но те не двигались. Она дернула створку окна, но и та осталась на месте. Девушка хмуро взглянула снова на соседский балкон. Мужчина осклабился в тридцать два зуба, разглядывая ее.

«Скотина!» – буркнула под нос Вика и тут же замоталась в полотенце. Но ничто не могло омрачить ее прекрасного настроения. Вика выскользнула из ванной, напевая под нос модную мелодию.

– Пойдем сразу на море? Еще успеем позагорать, – предложила Оля, которая в это время старательно развешивала на плечики привезенные наряды.

– Легко! – выдала Вика и счастливо прыгнула на кровать.

Колесникова лениво потянулась, ощущая, как жгучий до боли песок коснулся пальцев ноги и, поправив надоедливо сползавшую бретельку нового купальника, приподнялась на лежаке. Взгляд машинально скользил по шевелящимся, словно трава на лугу от ветра, туристам, но знакомого лица не было.

– О-оль, – негромко, наудачу, позвала она.

Неожиданно, за спиной весело раздалось:

– Здесь, здесь я! Ракушки собирала. Смотри!

Кинув взор на белые, гладко вылизанные водой дары моря, Вика вежливо кивнула, про себя поражаясь тому, что кто-то готов собирать и хранить годами дома на полках абсолютно бессмысленную на ее взгляд кучку мусора. Вслух же произнесла:

– Посмотришь за вещами, ладно? Я поплаваю…

Море было мелким, при этом удивительно теплым, ласкающим, манящим в бирюзовую, с прожилками нефрита даль. Колесникова прищурилась от бликов и поплыла, сильными толчками рассекая водную гладь. Далеко-далеко появился и исчез круизный лайнер. Птицы весело кружили над головой, выискивая добычу. Соленые брызги попали в рот и она, отплевываясь, перевернулась на спину. Как, оказывается, далеко заплыла! Животный страх кольнул в живот. Что-то неведомое под ногами мгновенно превратилось в кошмарные образы и руки сами понесли ее на спасительный берег. Встав, наконец, обеими ступнями на твердую почву, Вика пришла в себя. Отжимая воду с прядей волос, она стояла на влажном песке, греясь в лучах солнца и ощущая время от времени, как мелкие пузырьки прибоя касаются лодыжек.

– Ке белла! (Какая красивая!)

Колесникова обернулась на голос. Слева от нее стоял мужчина, широко расставив ноги и уперев руки в бока. На его приятном лице играла приветливая улыбка.

– Русса? Ке белла! – повторил он комплимент и протянул ладонь.

– Меня зовут Фабье. А вас?

– Вы говорите по – русски?– быстро защебетала девушка – Очень хорошо, а то даже в отелях русскую речь не услышишь. По-английски и то не понимают. Я – Вика.

Фабье продолжал улыбаться, а Колесникова пробежалась глазами по крепкой, мускулистой фигуре. Отметила про себя, что для итальянца мужчина довольно высок, да к тому же эти голубые глаза и волосы…

– Вы – итальянец? Честно говоря, внешне не очень – то похожи!

– Итальяно, – подтвердил Фабье и тут же предложил. – Вечером ресторан вместе?

Девушка через неуловимое мгновенье кивнула, предупредив:

– Я не одна, с подругой.

– Еще лучше!

Кокетливо улыбнувшись на прощанье, Вика поспешила к Оле.

– Новый кавалер! – констатировала та. – Он тебя еще час назад заприметил; ждал, когда из воды вылезешь.

– Сказала, что вместе придем. Он пригласил нас в ресторан.

В ответ по лицу архитектора скользнула так хорошо знакомая полудетская улыбка.

– Если хочешь, пошли. Мне кажется, итальянцы более воспитанные, чем наши, – тащить в кровать сразу не будут.

Вика кивнула, понимая, что мысли подруги совпадают с ее собственными.

Глава 24

Поездка в Венецию, а затем во Флоренцию показалась Вике слишком утомительной. Казалось, что подошвы ее босоножек медленно расплавляются под нещадно палящим солнцем, и она вот-вот окажется босиком на раскаленной докрасна сковороде под названием мостовая. Всю поездку ей было плохо, душно, жарко, все липло и впивалось еще глубже. Колесникова то и дело крутила головой в поисках кондиционера, не в силах замечать всех прелестей городов, довольно талантливо описываемых молоденьким мальчиком – гидом. «Чем бы еще обмотаться, чтобы не получить солнечный удар? И нос, скорее всего, облезет. Как тут люди живут?!», – думала про себя девушка.

Во Флоренции ни за одним из тех столиков, что были выставлены на улицу, не было видно туристов. Все жались ближе к стенам, изо всех сил стремясь попасть в спасительную тень. Схватив по рожку таявшего в считанные секунды мороженного, Вика с Олей прошмыгнули на боковую улицу, и присели на старые каменные ступени у входа в отель.

– Смотри! – кивнула Оля за угол, – по-моему, здесь «Парфюмера» снимали? Тот же мост, нет?

Вика с удовольствием лизнула шоколадный шарик и, подвинувшись чуть вправо, чтобы пропустить посетителей отеля на улицу.

– Похож! Знаешь, мне уже ничего рассматривать не хочется. Давай, дойдем до кабанчика, потрем его и свалим в автобус.

Через пять минут они уже были возле бронзовой статуи кабанчика, по поверью, приносящему удачу в деньгах.

– Что ему надо потереть – то? – уточнила архитектор.

– Нос, по – моему.

– А по-моему, ему надо на язык положить денежку и если эта денежка упадет вон в ту дырочку (в решетку канализации), то будешь богатым.

– Ммм… – только и протянула Вика и стала тщательно наблюдать за тем, как архитектор аккуратно пристраивает монету в один евро на язык животного. Затем хихикнула, – Тут и действительно обогатиться можно, если под решеткой мешок подвесить. Ты все?

Колесникова, не в силах терпеть обжигающую духоту, взяла самую маленькую монетку из кошелька и, ткнув ею в язык кабана, рукой точно пихнула монету в дырку, прокомментировав:

– Вот и все! Хочешь быть богатым – будь им!

Вечером автобус колесил обратно в сторону Римини. Порядком подуставшие туристы дремали. Некоторые вполголоса обсуждали поездку и делились впечатлениями. До полусонной Вики доносилось:

– Ну и гида нам прошлый раз всучили! Та еще штучка! И эти итальянцы тоже не промах. В ресторане пообедали… Кому сказать …. Привезла в какой-то отстойник, где кучу денег содрали, как в первоклассном ресторане. И что? Сама то села отдельно. Ладно бы хорошо накормили – хрен с ними с деньгами, а тут … Суп из осьминогов! Ха-ха… Ноги осьминогов там помыли, если не свои …. Я прям готова была эту соплюху сама в этот супчик окунуть. Как – будто другие – дураки и нормальный ресторан в глаза не видели…

Раздраженный женский тон разбудил Колесникову окончательно и, протерев глаза, она взглянула на свою соседку, с любопытством разглядывающую каталоги картин.

– Тебе в галерее понравилось? – спросила она.

– Да, очень. Обожаю картины! Могу разглядывать часами. И за спиной словно крылья растут… Совсем недавно для себя открыла, что мне нравится опера и балет. Аж мурашки по коже…

Оля искренне обрадовалась, но ее радость была недолгой, так как Вика добавила:

– Только я Джотто не очень поняла...

– В смысле?

– Ну, в смысле его гид так превозносил. Прям до небес! А по мне, так ничего особенного. Качественно – не спорю. Но мрачновато. Мне кажется, его и рядом не поставишь с тем же Рафаэлем.

– Да ты что?! – взвилась, как ужаленная архитектор, не заметив, что Вика обреченно вздохнула. – Это же новое слово в живописи! До него совсем по – другому рисовали!

– Как по-другому? Хуже?

– Совсем по-другому. Он рисовал мадонну и младенца как живых людей…

– Оль, я сказала то, что на самом деле думала!

Заметив сдвинутые брови и плотно сжатые губы, Вика потрепала расстроенную соседку по плечу.

– Не обижайся! Главное, что тебе нравится. У каждого свой вкус. У меня он свой. Я рассуждаю как обыватель. Ну, хорошо, давай еще раз посмотрю на Джотто. Он есть в каталоге?

Оля с готовностью стала листать плотные глянцевые страницы и, найдя то, что нужно ткнула пальцем:

– Вот!

– И….

– Вот мадонна с младенцем. Видишь? Это Джотто. А вот «Сикстинская мадонна». Видишь разницу?

Вика внимательно посмотрела на обе картины, оценивая увиденное. Сказать правду? Опять обидится. Но врать особенно она не умеет. Да и зачем? Не причина для ссоры…

– Я думаю, Рафаэль нежнее, чище. У него класс выше. На его мадонну смотришь – глаз радуется. Все такое одухотворенное, сложное и простое одновременно. Одним словом – шедевр!

– А Джотто? – продолжала настаивать архитектор.

– Довольно грубая работа, по-моему. Словно недоделанная. Лица такие, будто за ними ничего нет. Я не вижу, чтобы тут Иисус был как живой.

Вика поразилась, с какой серьезностью Оля слушает ее речь и решила пошутить.

– Здесь и Мадонна и Иисус просто какие-то черные, как с Кавказа. Смотрела «Любовь и голуби?» – «Горняки!»

Оля шутку Вики не оценила, поэтому остаток пути прошел в гробовом молчании.

Возле гостиницы их ждали. Колесникова чертыхнулась про себя. Подошла к парочке мужчин, одним из которых был Фабье.

– Привет, что вы тут делаете? – спросила она.

– Это мой друг, я его пригласил познакомиться с Олей, – пояснил Фабье.

По всей видимости, ожидающий друг Олю не впечатлил, поэтому та лишь быстро мотнула головой и скрылась внутри отеля.

– Ты знаешь, я тоже очень устала, – откровенно протянула Колесникова, глядя на разочарованные мужские физиономии. – Идти вообще никуда не хочется. Если только поесть…

Друг быстро ретировался, но Фабье настойчиво продолжал упрашивать.

– Мы недолго посидим вместе и поболтаем. Хочешь, прямо здесь посидим. Пожалуйста…

Вика согласилась, хотя Фабье нравился ей все меньше и меньше. Все четче в нем стало проявляться что-то подозрительно отталкивающее, только вот что именно, – пока это оставалось загадкой.

Она тут же направилась в ближайшую пиццерию.

– Ты куда это? – удивленно спросил Фабье и схватил ее за руку.

– Пойдем, дойдем до угла. Я перекушу, а то с утра маковой росинки во рту не было.

– А я не хочу!

Вика удивленно приподняла бровь, затем пожала плечом и зашагала дальше.

– Ну, ладно, ладно, – согласился итальянец, устремившийся следом. – Я знаю один очень хороший ресторанчик, где классно готовят рыбу. Не ходи в эту пиццерию – это просто забегаловка.

– Мне все равно. Я не в состоянии шевелить даже пальцем. Понимаешь?

– Ты мне такая не нравишься, – в мужском голосе зазвучали металлические нотки. – Я хочу, чтобы ты улыбалась!

– Слушай, мы на сегодня встречаться не договаривались, верно? – раздраженно выпалила его спутница. – Ты же знал, что я буду усталая. И вообще, если тебе что-то не нравится…

– Хорошо – хорошо, ласточка моя, – змеей прошипел итальянец.

Колесникова зашагала дальше, фыркнув про себя. Но постаралась успокоиться.

– Чем ты сегодня занимался? – чуть мягче заговорила она, – в ее голосе послышались ласкающие интонации.

На лице Фабье тут же отразилась целая гамма чувств, начиная с облегчения и закачивая ощущением мужского превосходства и успеха.

– Работал! У меня новый заказ….

– Да? Какой?

Колесникова проскользнула за стеклянную дверь, и они присели за один из столиков в углу.

– Зачем в угол? Хочу в центр! – заныл кавалер, но Вика лишь поджала губы.

– Не хочу, чтобы на меня все смотрели. И здесь потише. Так что ты там говорил про клиента….

Фабье минут десять увлеченно рассказывал о своем новом клиенте и сколько он с него получит, но вдруг неожиданно осекся и завел совсем другую пластинку:

– Ласточка моя, солнышко … Ты мне так нравишься… Какие зубки у тебя беленькие…

Девушка, занятая пережевыванием очередного куска пиццы, не сразу обратила внимания на то, что сосед теперь вовсю расхваливает ее достоинства. Причем все это звучит фальшиво. Словно один человек, желая что-то получить от другого, пусть и неимоверно его раздражающего, спрятал свое раздражение и готов на все, чтобы получить желаемое.

«Понятно, что ему надо!» – выдал компьютер в голове, скользнув взглядом по самодовольно развалившейся на стуле фигуре итальянца. На его ухмылке хозяина положения, на зубочистке, нещадно продирающей расщелины между зубов.

Хотя они и сидели в углу, внимание к ним было приковано практически всех присутствующих, включая обслуживающий персонал. Вика отметила, как на нее настойчиво смотрит официант, как он что-то на ухо зашептал своему напарнику, как через минуту мужчин, одетых в белое стало заметно больше и все дружно наблюдали, как она отправляет кусок пиццы в рот. Ей стоило больших усилий, чтобы не поперхнуться. Взгляды нескольких присутствующих женщин разительно отличались от зазывных ударов по ней черных глаз мужчин.

«Не хотела бы я быть на месте какой-нибудь звезды. В этом, оказывается, больше минусов, чем плюсов», – подумала Вика и пробормотала:

– Я – все. Попроси счет, пожалуйста.

Когда счет оказался на столе, Вика достала деньги.

– Убери! – королевским жестом остановил ее Фабье.

– Я могу сама за себя заплатить. У меня нет проблем с деньгами.

– И что? – самодовольно ухмыльнулся кавалер и достал бумажник.

После ресторана они устремились прямиком к отелю.

– Я с тобой посижу, – пообещала обреченно Вика, чувствуя, что ее отказ вызовет новый взрыв агрессии, выдержать который она не в состоянии. Девушка опустилась на полосатые качели на веранде. Фабье примостился рядом, опустив одну руку на спинку сиденья и чуть приобняв ее за плечи. Наступила тишина. Качели иногда вибрировали от чуть слышного толчка ее ноги и плавно, усыпляюще, с еле уловимым скрипом покачивали их взад – вперед. Вика удовлетворенно выдохнула и расслабилась…

Стемнело. Ласковый южный ветер наконец-то приносил легкую прохладу и свежесть с моря. Редкие облака собрались на западе в небольшие перистые стада. Вика с томной ленью рассматривала их синевато – свинцовые краски с вкраплениями золота и бронзы. Насыщенный благоуханиями моря и тропически ярких цветов воздух окутывал их дымкой, успокаивая и усыпляя. Легкий бриз иногда срывал эту вуаль. Сверчки весело трещали в кустах неподалеку. Ночные птицы сменили дневных и в небе то и дело мелькали их тени. На земле же шум машин становился все тише, а прохожих, измотанных дневной жарой, все больше. Взрослые и дети, с одинаково горящими любопытством глазами, проходили мимо ярко освещенных витрин маленьких магазинов и ресторанов, размещающихся вдоль пляжа, и иногда останавливались, чтобы рассмотреть тот или иной сувенир, вещь или винный ряд, создавая тут же на узкой, украшенной гирляндами цветов и замысловато подстриженных рядами кустарников, улочке пробку...

Рука мужчины чуть заметно переместилась с ее плеча на грудь. Грезы вмиг растаяли, и Вика вынырнула из забытьи.

– Ты чего это?

Она дернула плечом и потянулась за сумкой.

– Не надо, не уходи! Посиди еще! – попросил сосед.

– Слушай, я правда устала. И очень спать хочу.

– И чего ты такая недовольная? Я хотел тебя просто приласкать. Тебе не нравится? Я хочу потрогать тебя здесь и здесь, поцеловать твои розовые губки, сладкая моя …

Он толкнул ее в угол качелей и прижался своими губами к ее. От отвращения и ярости Вику замутило.

– Убери руки!!!

Вика вскочила с сиденья, но ее грубо пихнули обратно.

– Кого ты из себя строишь?

– А ты?!!

Фабье, перегородив ей путь, выдал:

– Я хочу поговорить!

- Говори!

– Ты такая умная думаешь…

– В смысле?

– В смысле трогать себя не даешь, спать со мной не хочешь...

– А чего ты ждал? – удивилась Вика. – Я тебя не знаю! И любви к тебе большой у меня нет!

– Зато как выманивать мои деньги, ты хорошо знаешь!

– Чего?! – Вика уставилась на итальянца во все глаза.

– Не прикидывайся дурой! Я сколько на тебя уже и на твою подругу потратил?

– И что? Ты сам вызвался платить. Вообще то когда мужчина женщину куда-то приглашает, он за нее платит. И потом, моя подруга платила за себя сама, – говорила Вика, все больше чувствуя себя извалявшейся в грязи.

– А сок, который я вам обеим в ресторане заказывал? Его вы не оплачивали!

В голове судорожной волной прошли воспоминания, – да, какой-то сок они пили. Неожиданно Вика почувствовала себя легко и свободно. С презрительной улыбкой она спросила:

– Сколько он стоит? Два евро? Три?

– Четыре! На двоих – восемь! И еще, – мужской взгляд на секунду отвлекся, подсчитывая, – И ты не доплатила за обед тогда около пяти евро, и сейчас десятку!

– Да подавись ты!

Колесникова достала из кошелька купюру в пятьдесят евро и всучила ему в руку. Обрадованный ее щедростью, он спрыгнул с качелей, сунул бумажку глубже в карман и поспешил к выходу.

«Решил, что я дура, раз больше дала!» – поняла его реакцию Вика, но ей было все равно. Неожиданно ухажер на ступенях остановился и, смакуя каждое слово, произнес:

– С…! Бл…! Пошла на х…!

Вика вмиг исчезла в холле и нажала на кнопку лифта. Ее затрясло, словно от удара.

Оказавшись в номере, она в двух словах рассказала Оле, что произошло. Затем закрылась в душе, встала под воду, стараясь смыть грязь последнего разговора. Неожиданно ей вспомнилось, как днем в церкви Санта – Кроче она попросила у Бога себе мужчину. Того самого, что нарисовала. Умного, серьезного, галантного. С которым ей будет легко и комфортно. Кто не будет на нее давить и оценит такую женщину как она по достоинству. И кого ей подсунули? Или все дело в том, что церковь та была для католиков? А она зря просила? Впрочем, какая разница, в какой церкви просить? Наверное, там сверху ее просто не захотели слышать. Несколько раз тяжело вздохнув, девушка вытерлась грубым полотенцем и, закутавшись в него, показалась в комнате.

– Я хочу завтра себе презент сделать! – довольно бодро, проглотив острый комок в горле, заявила она.

Оля отвлеклась от книжки и бросила взгляд на подругу.

– Какой?

– Шубу, конечно! Мы с тобой тут все почти облазили. Кучу денег на всякую хрень потратили, – глаза девушки провезли по груде маленьких подарочных пакетиков, в которых находилось всевозможные варианты бус, колец и браслетов из венецианского стекла.

– Ну и что?

– А то, что самое главное еще не купили. А вдруг, денег не хватит? Завтра едем в Сан – Марино! Там, говорят, шубы есть!

Оля, зевая, кивнула. Вика легла тоже с книжкой в постель. Вскоре до ее слуха донеслось:

– Там вино красное еще осталось. Вино тут – отпад! Будешь?

Подруги придвинули стулья к туалетному столику и через мгновенье уже чокались пластиковыми стаканчиками с молодым красным вином.

Глава 25

Сан-Марино… Вика стояла на самой верхней точке горы – государства и с замиранием сердца смотрела вниз. Какая панорама! Захватывающая дух и заставляющая сердце биться все быстрее от радости. Она и не представляла, что на свете есть такая красота! Место, где ей спокойно и комфортно каждую минуту и все радует глаз и душу. Все было таким ухоженным! Такая гармония и покой царили вокруг! Словно она дома, а не за тысячи километров. Ощущение полета не покидало ее. Так, наверное, чувствовали себя те двое на «Титанике», когда забрались на нос корабля…

– Щелкни меня здесь, – попросила ее Оля, вручая свой фотоаппарат, – только снизу не снимай, а то у меня лицо получается шире. Да, не забудь еще, что ноги должны получиться длиннее!

Колесникова чуть присела, готовясь исполнить спецзаказ. Архитектор двигалась по периметру, принимая разнообразные, почти профессиональные позы, а Вика, как нитка за иголкой, следовала за ней, приноравливаясь и стараясь выжать из себя все, на что способна.

– На, смотри! Нравится?

Оля взялась просматривать отснятые фотографии. Ее лицо из милого превращалось в… «Сейчас начнет гундеть», – поняла Вика.

– Ну что опять не так?

– Здесь вот у меня нос слишком толстый! – Оля в отчаянии всплеснула руками. – У меня есть подруга – фотограф, так она знаешь, как хорошо все время меня снимает? Сама меня поставит как нужно, я ее фотками всегда довольна!

– Я конечно не фотограф, но я старалась. Не капризничай! Ладно! Давай, вставай опять вон туда!

Следующая фотосессия длилась минут двадцать. Затем настала очередь Вики. Вот она карабкается по ступенькам на башню. Фото возле охраны муниципалитета, одетой в причудливую форму. Вот выглядывает из-за заросшей плющом церковной стены. Вика поняла, что с нее хватит. Она устала и хочет есть. Еще надо было успеть посмотреть меховые магазины.

После обеда они очутились в небольшом магазине, где продавали шубки. Взглянув на цены, Вика от удивления даже присвистнула. Стоимость была раза в два выше, чем дома. По идее, должно было быть наоборот. К тому же, был не сезон. Уголок ее рта пополз вниз.

– У нас есть фабрика недалеко отсюда. Если вы хотите ее посетить, то наш водитель довезет туда и обратно бесплатно. Покупка шубы не обязательна, – скороговоркой залепетала одна из продавщиц с украинским говорком.

– Хотим! – откликнулась без промедленья Вика.

– Наберите, пожалуйста, этот телефон когда определитесь по времени. За вами заедут.

Вика сунула бумажку в карман, а Оля зашептала ей на ухо:

– Я на фабрику с тобой не поеду! Лучше позагорать на пляже, поплавать.

Колесникова улыбнулась и тут же уставилась в окно магазина.

Через два часа они уже сидели в машине с двумя представительными мужчинами в машине, направляющейся на фабрику. Расстроенная Оля пыталась быть любезной с сидящими спереди, что-то сказала по-английски. Те лишь развели руками, показывая, что языками не владеют. Вика хихикнула и посмотрела в зеркало заднего вида. Мужчины показались ей ухоженными, с легким шлейфом загадочности. «Прям, как из сериала про итальянских мафиози. Как он там назывался? Точно! «Спрут!», – нашелся ответ из самых дальних уголков памяти. – Корадо Катанье и все такое. Зализанные назад волосы, большие носы, темные очки, хриплые возгласы, пушек за пазухой только не хватает…»

Пассажир, сидящий справа, оборвал внутренний монолог Вики. Он повернулся к девушкам, протянул им по леденцу, еще один леденец пульнул себе в рот. Затем что-то пролопотал по – своему.

– Спасибо, – закивали девушки.

Колесникова тут же пошуршала в сумочке и в ее ладони очутились еще две конфетки.

– Фром Раша, – хихикнула она и добавила, – Мир, дружба, жвачка!

Получив также по леденцу, итальянцы радостно что-то опять залопотали по-своему. Машина подъехала к фабрике и девушки прошли вслед за приставленным молниеносно к ним еще одним представителем Украины в огромный зал, где на стойках висели всевозможные шубки.

Вика про себя повыла от удовольствия, но тут же сама себя остановила. Если тут цены такие же, как в том магазине в Сан-Марино… ей хватит лишь на рукав. Молодой парень стал подтаскивать варианты, подходящие под Викин заказ.

В зал вошли новые покупатели, – с ними рядом тут же появилась белокурая и пышногрудая продавщица и быстро стала рассказывать про последние модели. А в голове у Вики то и дело мелькала назойливая мысль, что весь Киев теперь проживает в Римини.

Прошло полчаса. Затем еще полчаса. Как, оказывается, сложно подобрать шубу! Неожиданно, украинец появился из-за угла с длинным шестом в руках и на этом шесте… «Она-а-а.!!!» – взвизгнула Вика и бросилась примерять. Она наперед знала, что эта шубка будет на ней «супер». Девушка залюбовалась на себя в зеркало, пару раз покрутилась, глаза засветились, заблестели, щеки покраснели от удовольствия.

Заметив мужскую усмешку над проявлениями абсолютного женского счастья от красивой шмотки, Колесникова показала продавцу язык. Затем бросилась искать на себе ценник. Снова присвистнула. Дорого! Приняв вид заговорщицы, она вплотную приблизилась к продавцу и зашептала:

– У вас ведь скидки делают? Правда?

– Делают! – усмехнулся тот.

– А сколько?

– Ну, евро четыреста – пятьсот скинут.

Вика глубоко вздохнула и протянула с надеждой:

– Это – максимум?

– А что? Сколько у тебя с собой?

Колесникова взглянула на свою не совсем ровную грудь, в сторону которой подруга то и дело отпускала колкие шуточки. Убедилась, что каждая из ее грудей все еще стоит на тысячу евро дороже и, блеснув глазами, мужественно произнесла:

– Две!

– Придется идти торговаться к директору.

– Иди! С богом!

– Он, кстати, как раз с вами на машине приехал.

– Скажи ему, что эта та самая просит, что конфетку ему давала, – широко распахнув глаза, пробормотала девушка и нервно затеребила ценник.

Молодой человек скрылся. Подруги же с надеждой уставились друг на друга. «Если он мне откажет, – я умру!», – решила свою судьбу Вика.

Наконец, вернулся молодой человек и с улыбкой произнес:

– Тебе повезло. Он согласился! Когда я сказал про тебя, он лишь махнул рукой, – мол, ладно, отдай. В два раза цену сбросил!

Несколько раз подпрыгнув от избытка чувств, полюбив сразу всех итальянцев вместе взятых и простив того непутевого козла, что испортил вчера ей вечер, Вика устремилась в туалет. Там она достала деньги и пулей полетела обратно, – поскорее забрать шубу, пока директор не передумал.

С деньгами и шубой продавец исчез. Вика же подсела на диван к дожидающейся ее подруге и принялась ту нещадно щипать за руки и за ноги от избытка чувств.

– У меня от тебя синяки будут! - с усталой усмешкой отодвинулась Оля. – И я так пить хочу!

На столике тут же появились две малюсенькие чашки крепчайшего кофе. Потягивая напиток, Колесникова огляделась. Нет, умеют итальянцы работать и окружать себя комфортом! Все так чистенько, спокойно, все для людей. Хорошие полы, мебель. Все со вкусом. И не скажешь, что она – на фабрике. Вспомнив все те фабрики, что ей довелось посещать в России, она неприятно вздрогнула и заторопилась уехать.

Продавец предложил:

– Если хотите, тут Сан-Марино недалеко. Вас могут отвезти сначала туда, погулять, а потом заберут и отвезут в отель, – когда скажете.

Девушки радостно переглянулись и дружно кивнули. Вечером, с кучей обновок, несказанно довольные, они вернулись в отель и упали на кровать.

– Можно пойти погулять, – взглянув на часики, предложила Оля. – Потом поужинаем.

Вика согласилась.

Джинсы в облипку, черная маечка на бретельках, изящные черные босоножки, широкий мужской ремень чуть ниже талии, грива волос, свободно струящихся по спине… Вика еще раз покрутилась перед зеркалом, оценивая увиденное. «Очень даже неплохо, учитывая, что с собой нет всех привычных приспособлений для «наведения красоты». Пусть облизываются!» – довольная собой, подумала Вика. Чуть покачивая бедрами, девушка прошлась до зоны пляжа и присела на скамейку.

– Здесь? – уточнила Оля, возясь с фотоаппаратом.

– Да. И чтобы вон те цветочки было видно, – попросила Колесникова.

Неожиданно рядом с ними появился высокий мужчина. Он скользнул взглядом по Вике, на ходу что-то пробормотал и почему-то спустился на пляж. На мужчине была черная футболка, черные прямые брюки и черные же кожаные ботинки. Подобная форма одежды показалась Вике не очень подходящей для похода к морю. Но, не особо желая задумываться над странностями некоторых, она снова приняла позу, готовясь улыбнуться в объектив. Исчезнувший итальянец появился снова – вырос перед ними, словно из-под земли. Оля замерла в ожидании. Вика же нахмурилась. Итальянец что-то пробормотал. Ничего не поняв, девушки нерешительно переглянулись. Мужчина показал, что хотел бы сфотографировать их вместе. Можно? Оля улыбнулась и кивнула. Бросила выразительный взгляд на Колесникову, но та оставалась хмурой. Мужчина уточнил, – говорят ли девушки по – английски? Да? Мужчина что-то быстро сказал на английском. Вика, половину прослушав, переспросила:

– What? (Что?)

– Может, тогда по-русски? – прозвучало рядом с ней на чистом русском.

Колесникова не сразу сообразила, что фраза была адресована ей, и что произнес ее тот самый итальянец. От неожиданности услышать родную речь здесь, она огляделась. Но никого больше поблизости не было. Выходит, вопрос задал этот чистой воды итальянец. Вика присмотрелась, – довольно интересный итальянец. Интеллигентная внешность, проницательный взгляд, который как обычно остановился сначала на ее груди, определяя размер, на бедрах, ногах, вернулся к ее лицу. Девушка отмечала уверенные движения незнакомца, качество, утонченность. И улыбнулась незнакомцу.

– Джорджио, – певуче представился он.

Несколько совместных с ним фото девушек. Через час была назначена встреча в кафе.

Итальянец был любезен, внимателен и делал все, чтобы рядом с ним было легко и комфортно. Предложил показать местные достопримечательности, – ведь, наверняка, они еще не видели, как красив ночной город и побережье...

Некоторое время Вика держалась напряженно. Но вскоре уже начала искренне улыбаться. «Очень умен, очарователен, мягок, но в то же время чувствуется стержень. Как по спецзаказу!» – шептало внутреннее радио. Джорджио успокаивал и обволакивал ее своим теплом. Он явно много видел, много знал, много путешествовал. Каждая его фраза свидетельствовала о том, что перед ней человек широких взглядов на жизнь и этот факт бальзамом ложился на душу Вики. И каждая фраза была – копия того, что говорил Глеб. В течение всего времени общения у нее не раз возникала навязчивая идея, что Джорджио – тот же Глеб, только в упаковке воспитанности и мужской галантности. Вечер пролетел мгновенно. Но когда Джорджио потянулся, чтобы оплатить за них с подругой счет в ресторане, Вика напряглась еще больше. Рука Оли легла на ее колено, успокаивая. В роли успокоительного также выступало чуть извиняющееся выражение больших карих глаз, умоляющих быть с новым знакомым полояльнее.

«Может, я и правда, накручиваю лишнего», – промелькнуло у Вики в голове.

Вскоре пришло время возвращаться в отель. «Произвел впечатление – ничего не скажешь», – рассуждала про себя девушка, поднимаясь по ступеням гостиницы. Она чувствовала, как в груди все затрепетало, сердце забилось в радостном предвкушении. Оля же задержалась, чтобы договориться о встрече на завтра. Позже, бросив испытующий взгляд на подругу, Колесникова поняла, что итальянец пришелся по душе и ей.

– Завтра в восемь, – сообщила та, счастливо улыбаясь, и поспешила в номер.

Глава 26

Спала Вика плохо. Аэропорты, вокзалы, поезда, людская толкотня бешенным, сумасшедшим калейдоскопом кружились в голове, выбрасывая на поверхность, прямо впритык к глазам отдельные четкие детали. Как болезненный укол появилось на мгновенье лицо Фабье. Девушка нервно повернулась на другой бок. Тоска в груди, ноющая, словно больной зуб и туннель. Теперь она в темном туннеле идет одна. Холодно. И ветер такой жгуче ледяной раздувает полы ее короткого плаща. Кто-то сзади за ней следит. Страшно до жути. И кто-то поджидает ее впереди, – туда тоже нельзя, опасно. Что же делать? Что же ей делать? Тупик. Вика замерла, чувствуя, как гулкими ударами отзывается в груди биение сердца. «ВЫХОД НЕ ЗДЕСЬ!» – мелькнула совсем близко огромная светящаяся табличка. Она сделала еще один шаг вперед. «ВЫХОД НЕ ЗДЕСЬ!» – недовольно буркнул металлический голос прямо в ухо, раздраженный ее упрямством. Она не понимает что не так. И на сердце так тяжело... Невозможно тяжело. Сейчас оно остановится!

Колесникова очнулась, не в силах выносить больше отвратительной тягучей боли. Сон. Просто дурной сон. Она тихонько встала, сделала несколько глотков воды, пытаясь прийти в себя. Легла опять в кровать. Тот же туннель. Но уже не так страшно. Она пытается сориентироваться; если ни назад, ни вперед нельзя, то куда тогда же ей идти? Глаза уперлись в потолок. Как странно! Свет. И там ходят люди, видны подошвы их обуви и ноги. Все суетятся и куда – то торопливо бегут, наступая то и дело на люк. Ей надо туда. Вот и лестница наверх. Вика упорно карабкается по лестнице, боясь испачкаться. Она поднялась, но теперь волна панического страха накрывает с головой; а вдруг у нее не хватит сил сдвинуть этот люк с места? Ведь она – такая слабая! Смотрит вниз – там кромешный мрак и опасность. Туда нельзя и совсем не хочется. Она пытается сдвинуть люк, – тот поддается совсем легко, едет по асфальту, как по маслу. Вот странно! Вика, словно пробка, выпрыгивает наружу и оказывается на обычной улице. Кругом деревья, цветы, машины, по тротуарам гуляют люди…

Что-то заставляет быстро обернуться, – за ней стоит Джорджио и мягко, успокаивающе улыбается. Протягивает ей руку. Ее стройный силуэт отражается в его больших серых глазах. Как завороженная, девушка кладет свою ладонь в его и такой неземной покой наполнил вдруг все ее существо, что она очнулась, словно от удара.

В комнате было светло, уютно. Оля, отвернувшись, тихо посапывала. Вика снова закрыла глаза. Перед глазами опять возник образ Джорджио и чей-то голос, больше похожий на ее собственный, прозвучал в сознании четко, звеняще: «Оставайся здесь. Это тот мужчина, которого ты искала. Не уезжай!».

День Вика с Олей провели у моря, а ближе к вечеру стали готовиться к назначенной встрече. Вика посмотрела на часы – уже шесть. Оставалось еще два. Она взглянула на подругу – та прихорашивалась перед зеркалом. У девушки промелькнула неожиданная мысль: «На свиданье идем вдвоем. Глупо. Тем более, что для близкого знакомства с Джорджио времени совсем мало». Она задумалась о том, что будет, если они пойдут вместе. Наверняка, свиданье превратится в веселую посиделку, – итальянец будет любезен и внимателен к обеим, не желая никого обидеть. Словно прочитав эти мысли, Оля оторвалась от зеркала и поинтересовалась:

– Слушай, может тебе одной пойти? Он явно не мной интересовался. Как ты думаешь?

Великодушие заставило было Вику открыть рот и пробормотать что-то навроде: «Да, нет! Ну что ты! Пошли с нами! Что ты будешь весь вечер делать одна?», но фраза прозвучала иначе:

– Думаю, действительно лучше будет, если я пойду одна. Ты права.

Очевидно, уже зная достаточно хорошо Вику, Оля не ожидала услышать то, что услышала. Некоторое время она по инерции продолжала красить нижнюю губу, потом присела на кровать. В том, как она села, просто плюхнулась, читалась откровенная растерянность.

– Ты мне не одолжишь фотоаппарат? – задала вопрос Вика, которая не знала, как еще увести разговор в сторону.

– Если хочешь фотоаппарат, то я пойду с вами, – донеслось с кровати. – Где-нибудь забудешь или уронишь. Я кучу денег за него отдала.

– Не переживай, я буду аккуратна.

– Ну, не знаю…

Сделав вид, что обиделась на недоверчивость к ее способности быть предельно аккуратной с техникой, Вика прилегла на другую кровать и замолчала. Зависшая пауза продолжалась довольно долго и становилась все ощутимей. Часы показывали начало восьмого.

– И зачем тебе фотик с собой? У меня и так кадров осталось впритык. Можно на крыше дощелкать. Пошли? – сдалась, наконец, Оля.

– Пошли! – выдохнула Вика и поднялась с места.

Время встречи неумолимо приближалось. В животе у Вики становилось все холоднее, а сердце начало отбивать быстрые удары. Восемь! Вот и трели звонка… Чувствуя небывалый выброс адреналина в кровь, Колесникова попыталась успокоиться. Она всегда могла себя контролировать, а тут… «Надо вести себя естественно, как обычно. Не подать виду, что внутри все трепещет и сердце вот-вот выпрыгнет из груди», – настраивала себя девушка. Ноги, отбивая барабанную дробь по ступенькам, снесли ее вниз…

Машина, – черный джип, – уже стояла у входа. Вика подошла. Бросила на Джорджио внимательный взгляд и сообщила так, как вещают с телевизора:

– Привет. Оля отказалась поехать. У нее голова болит. Ничего, если мы вдвоем немного погуляем?

– Ничего…

– Сейчас за сумкой тогда схожу.

– Да-да, конечно!

Выражение лица итальянца менялось так явственно, что Вика про себя хихикнула. Видимо, ему так же тяжело было контролировать эмоции, как и ей. На высоком упрямом лбу мужчины читалось, что тот просто не верил своему счастью. Метнувшись за сумкой и оставив на всякий пожарный номер телефона иностранца подруге, Колесникова очутилась в машине.

– Я готова! – выдохнула она и улыбнулась.

Джорджио уверенно нажал на педаль газа, развернул машину в сторону главной дороги и смущенно спросил:

– Ты замужем?

– Нет.

– И не была?

– Нет. А ты?

– Разведен. Есть ребенок. Сын.

– Я слышала, что в Италии разводы длятся очень долго.

– Нет, я лет пять как свободен абсолютно. У нас очень строгие законы по защите детей. Женщина после развода получает все, а мужчина оказывается практически на улице…

– А у нас наоборот…

– Хочешь посмотреть ночной Сан-Марино?

– Да… – смущенно протянула девушка, утонув в глазах Джорджио.

Как описать словами состояние, когда влюбляешься? Возможно ли? Как описать дрожь первых прикосновений и первые искры чувств в сердцах? Как эти искры разгораются сначала медленно, потом все быстрее в пожары, как желание накрывает от макушки до кончиков пальцев ног, и ты оказываешься в трепетном полусне – полумечте не в силах поверить, что происходит с тобой. Что жизнь, как подарок, устроила тебе грандиозный фейерверк, мощный и восхитительный. Серое стало цветным и все ожило, зазвенело, зазвучало, запело, переливаясь всеми гранями, самыми яркими оттенками. Все вмиг обрело смысл. Нежные слова, вздохи, признания, жар в каждой клеточке, стократно усиливающийся от объятий, робкие поцелуи, поцелуи, заставляющие растворяться в наслаждении … Любовь – магия, прекрасная сказка наяву.

Вика еще пыталась держать себя в руках, иногда выныривая из мужских рук на поверхность. Ее глаза и рассудок все больше убеждали, что Джорджио тоже влюблен. Он так боялся чем-то ее задеть, обидеть или разочаровать. Был так мягок и внимателен. Так заботлив и бережен по отношению к ней. Она ему правда очень-очень нравится, и в какое-то неуловимое мгновенье стала важна. Искры его сердца прилетали к ней, попадали в ее глубины, задевая что-то внутри, бередя. Почувствовав от полноты чувств боль, девушка вздохнула. Он обнял ее сильнее и прошептал:

– Ты чего? Что-то не так?

– Нет-нет, все хорошо. Я счастлива.

Они стояли на набережной. Прижавшись спиной к мужчине, Вика вглядывалась в гирлянду огней, разделяющую море и сушу. Как красив ночной город! Рядом блистали изысканным интерьером ресторанчики, откуда доносилась тихая музыка. Джорджио поцеловал Вику в затылок, расслабленно пробормотал:

– Хочешь, еще покажу наш мост. Местная достопримечательность. Знаешь, сколько ему тысяч лет? Или ты уже видела?

– Нет, еще нет.

– Значит, увидишь. Поехали?

Машина развернулась и покатила в сторону моста. Остановилась. Легко выпрыгнув из автомобиля, Вика дожидалась, пока Джорджио припаркуется, ярко чувствуя каждое его движение, каждую секунду вместе. Она словно попала в другое измерение.

– Пойдем, – он увлек ее по ступенькам вниз, на небольшую площадку с видом на реку. – Здесь тоже очень красиво, правда?

– Да, очень…

Джорджио привлек ее к груди. Прошептал в волосы.

– Так не хочу, чтобы ты уезжала! Оставайся! Я – взрослый мужчина, свободный. Ты – тоже. Ты хочешь семью? Я – очень.

– Я тоже хочу, Джорджио. Только моя виза через два дня заканчивается.

– Мне так хорошо с тобой, так спокойно. Так приятно! Мне ни с кем не было так хорошо…

– И мне…

Джорджио отклонился вбок, чуть отстранив от себя Вику, посмотрел ей в глаза и спросил:

– А сколько ты хочешь детей?

– Много!

Раздался довольный мужской смешок.

– Хорошо. Будет! Не уезжай!

«Я останусь, а ты потом скажешь: «Вот, дура! Знает мужика два дня и все ради него бросила! Или твои друзья так скажут…»

– Я не могу… – тоскливо протянула Вика.

– А ты бы смогла жить здесь? Оставить свою семью, страну? Выучить язык? Я бы тебе помог, – Джорджио говорил торопливо, и, сказав, напряженно замолчал. Не дождавшись ответа, снова быстро произнес. – Конечно, тебе нужно время подумать. Я не хочу на тебя давить…

«Глупый! И я хочу того же! Больше всего на свете…»

– Мне нужно подумать, Джорджио. Узнать тебя получше. Мне нужно быть уверенной в тебе. Понимаешь? – быстро выдала она доводы разума.

Ее обняли еще крепче.

– Да, конечно!

– Я буду одна, в чужой стране. Без знакомых, без работы. Буду зависеть на сто процентов от тебя.

– Но это естественно, – зависеть от своего мужчины.

Вика чувствовала, как совсем рядом учащенно бьется его сердце, как обволакивающее тепло из его широкой груди льется в ее грудь и обратно. Минуты полного единения и абсолютного осознанного приятия друг друга.

Девушка посмотрела на часы, – половина третьего.

– Уже очень поздно, – пробормотала она.

– Поехали. Ты посидишь со мной в машине? Возле гостиницы?

Девушка кивнула. Вот и знакомые качели отеля, где они сидели вдвоем с Фабье. Кажется, это было в прошлой жизни... Джоржио обнял ее, несколько раз поцеловал. Нежно провел рукой по ее спине, бедру, затем его ладонь легла ей на живот, устремилась ниже.

Вика полыхнула огнем. Затрепетала. Но все же убрала руку, глядя на улыбающегося Джорджио. Тот пробормотал:

– У нас девочкам объясняют, – это – фарфалина. Можно я тебя там поцелую?

– Нет, Джорджио, пожалуйста…

Итальянский темперамент сверкнул молнией.

– Не поцелую – умру!

– Потом, – просительно мяукнула Вика и ласково провела по жестким, кудрявым волосам. – А у мальчиков там что?

– Фрателлино…

Вика тоже улыбнулась.

Заверещал сотовый, – это была Оля. Чувство вины выскочило, как заяц из Викиных глаз.

– Але…

– Кто-то обещал позвонить, если задержится. Я все это время ждала звонка. С тобой все в порядке?

– Да. Изви…

Отбой. Колесникова издала тяжелый вздох, посмотрела на соседа.

– Мне пора!

– Да. Вижу, что уже спишь… Завтра увидимся?

– Да.

– А поцелуй?

После поцелуя, длившегося минут двадцать, Вика медленно вошла в отель, открыла дверь комнаты и тихонько забралась под одеяло. И так же тихо с улыбкой на губах заснула…

Глава 27

Машина остановилась возле одного из светлых, крытых рыжей черепицей домов.

– Не разувайся. У нас не принято, – пояснил Джорджио и прошел вперед. Вика осторожно вошла в дом следом. Огляделась.

– Очень красиво и уютно, – только и выдохнула она.

Дом был очень небольшим, но стильным и элегантным. Все было продумано до мелочей.

– Здесь живут твои родители? – пробормотала девушка.

– Да. Только их сейчас нет, – они в домике в горах вместе с сыном.

– Как его зовут?

– Андрео…

Девушка увидела фото мальчика на полке и подошла посмотреть.

– Похож. Очень красивый, – проговорила она. – Сколько ему?

– Пятнадцать. Его папа тоже красивый?

Девушка лишь улыбнулась в ответ. Прошлась по комнатам.

– Очень красиво! Особенно цветной мрамор на полу! Только очень чисто, – как-будто здесь люди то и не живут. Никаких вещей не видно, увлечений что-ли…

– Это у нас уборщица приходит, – вылизывает все как трактор – фармазон...

– Откуда такие глубокие познания в русском? – хихикнула Вика. – А твои фотографии где?

– Вот одна… Я не очень люблю свои снимки. Мне не нравится.

– Не нравятся фотки?

– Я на них… Ты хочешь что-нибудь попить? Сок? Вино?

– Только сок. Спасибо.

Следом за Джорджио она скользнула на кухню, прижалась к холодильнику, глядя как тот наливает сок в стакан. Она сделала глоток и пробормотала:

– А я всегда неловко чувствую себя на чужой территории. Теряюсь. Долго привыкаю ко всему новому… А музыка есть? Я очень люблю слушать музыку. А ты?

Джорджио взял из ее рук стакан, поставил на стол и прошептал на ухо:

– Не люблю музыку. Люблю только когда тебя целую и ты тихонько начинаешь постанывать от удовольствия, – самая лучшая мелодия для меня… Хочу слушать ее всю жизнь… Хочу целовать тебя там… Твою фарфалину… Ты такая страстная… Сладкая… Моя девочка…

Он коснулся губами ее губ и провел языком по их краю, затем заполнил ее рот. Вика сглотнула слюну и подняла на него влажный взгляд. Он не выдержал:

– Хочу тебя! Умираю! Amore mio…Bellissima… Сhe piace… Поцелуй меня, прошу… Пожалуйста… Поцелуй…

Вика поняла, что если она не хочет пылкого продолжения прямо сейчас, ей стоит немного погасить южный темперамент. Она с улыбкой отстранилась и спросила:

– Как будет «поцелуй» на итальянском?

– Иль баччо…

Он вновь прижал ее к себе. Вика обвила его шею руками… И скоро поняла, что долго так сама не выдержит.

– Я опять хочу пить… – простонала она и мягко сползла вниз, ускользая из объятий. Очутилась в шаге от Джорджио.

– Не убегай! Почему ты меня мучаешь? Ты меня не хочешь? Я же вижу, что хочешь…

– Джорджио, пожалуйста… – улыбнулась она. – Мне нужно немного времени…

Она прошла в комнату, присела на диван. Джорджио вошел следом, нажал на пульт телевизора. Вика скользнула взглядом по его широким плечам, спине. Неожиданно желание увидеть Джорджио без одежды пересилило осторожность.

– Можно я на тебя посмотрю? Ты можешь снять майку?

Мужчина тут же стянул и майку и брюки, оставшись в черных гольфах и трусах. Прыгнув рядом на диван, он скрестил руки на груди и взволнованно спросил:

– Я – хорошенький?

Найдя сцену довольно комичной, Вика лишь рассмеялась.

– Я тебе правда нравлюсь?

– Правда, – прошептала девушка ему на ухо. Он склонился к ней ближе, провел пальцем по щеке.

– Скажи мне, когда у тебя последний раз был мужчина?

– Ну, где-то полгода назад… – тихо выдохнула она, сверкнув взглядом. – А у тебя?

Джорджио задумался и расслабленно протянул:

– А у меня отношений не было уж… Не помню сколько. Давно не было! Работа – работа… Мне все друзья говорят уже: «Джорджио, ты – ненормальный. Нельзя столько работать!» А я не могу по-другому. Когда дома – не знаю, что делать. Скучно…

– Я через это проходила тоже. Потом поняла, что так действительно нельзя. Как-то приехала к подруге летом на дачу. А там – крапива цветет, бабочки летают… Думаю, – вот она, жизнь то. На что я ее трачу? Кредиты, залоги, проценты… Один договор закончился, – надо заключать новый… Бег по кругу.

Джорджио обнял Вику за плечи, прижал теснее к себе. Выдохнул:

- У меня такое странное чувство все время, что я тебя знаю тысячу лет. Ты уникальна для меня. Так не хочу, чтобы ты уезжала… Оставайся… Ну, пожалуйста…

– Чтобы меня депортировали? Тогда точно не смогу сюда вернуться.

Вика замерла, гадая, что он ответит. Вдруг все же есть какой-то способ остаться в Италии?

– Останься со мной хотя бы на эту ночь, пожалуйста… У нас считанные часы до самолета… Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Слушать, как ты дышишь…

Вика опустила взгляд в пол.

– Джоджио, уже поздно. Мне нужно ехать в отель. Оля, наверное, опять волнуется…

– Не спеши. Оля – хорошая девушка, поймет. Честно говоря, я не мог поверить, когда ты пришла одна. Для меня – словно чудо, даже не мечтал. Она сама догадалась, что я хочу побыть с тобой наедине?

– Сама…

Удовлетворенный выдох Джорджио:

– Очень хорошая подруга. Кстати, ты бываешь в Москве?

– Да, а что?

– Я езжу в Россию каждый месяц. Я буду там через две недели как ты улетаешь. М-м… Говорю по-русски, как одна испанская корова… Мы могли бы в Москве увидеться снова.

– Ты хочешь снова увидеться? – быстро подняла на него глаза Вика.

– Конечно! А ты? Скажи правду…

– Я тоже хочу…

– И ты подумаешь насчет того, чтобы жить здесь? Со мной?

– Хорошо. Подумаю.

– Как долго ты будешь думать?

– Я не буду долго тебя мучить… Обещаю…

– Я могу приехать в твой город. У вас есть гостиницы?

– Конечно.

– Если позволишь, я могу остановиться у тебя… Ты меня не выгонишь?

– Как будешь себя вести, – хихикнула Вика.

– Ты не боишься, что скажут твои соседи? Что к тебе придет мужчина? Будут болтать?

– Какое это имеет значение? И что в этом ненормального?

Небо все было усыпано звездами. Вика вздохнула ночной свежести и поглядела на запирающего дверь на ключ Джорджио. Он тут же заглянул в палисадник и сорвал ветку лаванды.

– На! Тебе нравится? Нравится запах?

– Да, очень приятный и свежий.

– Как ты, amore mio…

Самолет с Викой и Олей на борту вылетел в семь утра. Вика испытывала одновременно чувство радости и грусти. Радости, – от того, что встретила Джорджио. Но при этом прекрасно осознавала, что им не нужно расставаться. Это совсем не правильно. Они должны быть вместе и от этой мысли тревожно ныло в груди. А вдруг что-то случится? И еще ей не верилось, что все это произошло с ней на самом деле.

Глава 28

На Павелецкой яблоку было негде упасть. Девушки, еле-еле таща за ручку тяжелые чемоданы, с шумным выдохом остановились на перроне. Оля деликатно помалкивала по поводу ночного отсутствия подруги, но в ее взоре светилось плохо скрываемое любопытство. Что это? Легкая интрижка или что-то большее? Колесникова стрельнула глазами в ее сторону и тут же отвернулась. Она и сама себе задавала тот же вопрос. В своих чувствах Вика была уверена. Но вот в чувствах Джорджио к ней… Нет, она не могла ошибаться. Невозможно сыграть любовь и так смотреть. Если дай бог у них с Джорджио все получится, то Вика пригласит Олю свидетельницей, – решено. Если бы подруга тогда своей очаровательной улыбкой не сгладила ситуацию, то Вика бы просто отправила ухажера восвояси…

– Алло! – с акцентом мурлыкнул телефон. – Ты уже прилетела?

– Да. Все хорошо. Спасибо, Джорджио.

– М-ммм… Я скучаю! Очень!

Из трубки бисером сыпалась мягкость, робкая нежность, покоряющая стеснительность…

Девушка засверкала всеми цветами радуги, затеребила прядь волос и мурлыкнула в ответ:

– Я тоже скучаю…

Она не замечала ни поглаживающих движений своих пальцев, ни улыбки, которую к сожалению тот, кому она была предназначена, видеть не мог, ни грации в принятой позе… Зато образ влюбленной девушки хорошо отпечатался в сознании подруги.

– Звонит! – констатировала та, многозначительно приподняв одну бровь. Через несколько минут, когда они уже радостно упали на сиденья в поезде, практично уточнила. – А он точно разведен? Ну, у них с этим проблематично…

– Сказал, что разведен. Вроде, не болтун…

– Да. Видно, что серьезный дядечка… Свой бизнес, свободный, заботливый, с интеллектом… Дети есть?

– Да. Сын.

– Сколько ему?

– Пятнадцать.

– Против не будет?

– Оль, не знаю, честно... И о чем ты вообще говоришь? Мы знакомы-то!

Следующий звонок был через три часа. Вика уже села в поезд? Все в порядке? Он волнуется…

Через два часа сообщение: «Очень скучаю, мечтаю твои поцелуи…Джорджио» Через час телефон завибрировал вновь…

В понедельник финансовый директор явилась на работу с двумя бутылками вина в руках – для бухгалтерии и Елене Васильевне персонально. Все ее приветствовали как обычно, словно и не было этих сумасшедших десяти дней, наполнивших смыслом ее жизнь. Но первая же новость от Алсу была похожа на ушат холодной воды:

– У нас просрочка по кредиту в Сбербанке. Вы не правильно посчитали дату оплаты. Штраф выставили. Седых злой, как черт. Елена Васильевна тоже (последняя заменяла Вику на время отпуска).

«Думают, наверное, что специально!» – поняла Вика и хмуро пробормотала:

– И сколько штраф?

– Сорок тысяч!

– Мило! Что Сбер сказал? В какой-нибудь черный список нас не занесли, случайно?

– Не знаю…

Вика упала в кресло, набрала нужный номер и звонки понеслись со скоростью света. Сбербанк, Внешторгбанк, АКБ, Альфа, КМБ, Промсвязь, АкБарс, Промстройбанк, МДМ… Она просмотрела количество набранных линий. По две-три в каждом банке и еще плюсом больше десяти в Сбере. Лимиты выбирались как сумасшедшие. Коммерческий отдел запрашивал новые транши почти каждый день. Но где же выручки? Девушка просмотрела счета и беспокойно побарабанила пальцами по столу. Зазвенел телефон. Звонок от шефа! Вика быстро надавила на кнопку «печать» и со свежей сводкой по кредитам поспешила наверх, в сверкающую золотыми шишечками резиденцию Седых…

Она постучалась и, войдя, прикрыла плотно дверь.

– Добрый день, Виктория Алексеевна! Не скучала по работе? Хорошо выглядишь…

«Сейчас будет разнос по полной!» – поняла Вика, отметив угрюмое выражение лица Валерия Григорьевича и взгляд, устремленный в пол.

– Спасибо.

– График подготовила? Давай!

Финансовый директор присела за стол переговоров, и пока шеф просматривал цифры, напряженно ждала.

– У нас невыбранный остаток по кредитам всего на семьдесят миллионов. Мало! – буркнул директор.

Уголок рта Вики пополз вниз. «Мало?! А где потраченные уже деньги и когда вернутся – не важно?»

– Да, коммерсанты успели все съесть. Нам нужно что-то делать. Собрать совещание, – выдохнула Колесникова.

– Для чего?

– Мы кредиты набираем и набираем, а деньги не отбиваются, – сами видите. У нас кредитов уже на миллиард!

– И что? Тебя сумма смущает? Слишком для тебя большая?

Девушка просканировала самодовольный вид мужчины, развалившегося в огромном генеральском кресле. Этого генерала сумма не сколько не смущала – только радовала. Теперь всем своим знакомым и конкурентам он с гордостью может изречь небрежно фразу: «Мои обороты перевалили за миллиард!» И будет наслаждаться ожидаемой реакцией: искреннее удивление, на миг полное отсутствие дыхания и почтительность на десерт…

– Я все-таки бы хотела собрать совещание, – настаивала Вика. – И чтобы все ключевые фигуры присутствовали.

– Ладно! Будет тебе совещание! Тем более, что китайцы скоро приезжают. Будем у них закупать автомобили. Первая партия – на сто пятьдесят миллионов, так что начинай искать бабки. Бери кредит еще где-нибудь миллионов на двести или сразу на триста… Что так удивляешься? Надо расширяться! Увеличивать торговые бренды! Рынок весь расписан, – китайцы – единственный выход. Или ты против развития? Кстати, что ты там напортачила с кредитами?

– Напутала. Устала просто. Хочу заметить, что при таких сложных схемах я ошиблась впервые… – быстро проговорила Вика.

– Больше не путай! Поняла? Я тебе не за ошибки плачу. Я тебе денег ведь должен? Зарплату еще не получала?

– Нет…

Из портфеля на стол легли купюры суммой меньше на двадцать тысяч.

– Я удержал с тебя половину штрафа. Наказал, – пояснил Седых. – Я так решил!

«И ты решайся!» – шепнуло на ухо радио. Колесникова набралась мужества, втянула в легкие побольше воздуха и медленно, смягчая до крайности тон, выдавила из себя:

– Если мы про деньги… Можно мне спросить? Вы обещали заплатить за то, что я вам сэкономлю… Проценты…

– И что? Ты посчитала? И сколько твоя экономия составила?

– Шесть с половиной миллионов. С копейками.

– Хм! Неси расчет, гляну… Как ты с Еленой Васильевной? Та тут бегала, караул кричала…

– Я – не специально! И мы с ней уже поговорили. Вручила бутылку вина и извинилась.

Ее лицо просканировали не менее тщательно, чем на детекторе лжи.

– Ладно! Пока свободна.

– Может, решение о новом кредите отложим до совещания? Все равно несколько дней погоды не сделают…

Кивок и Вика бесшумно закрыла за собой дверь. Невидимое радио неумолимо прошипело: «Фрукт еще тот! Про те проценты постарается забыть. Ты так аккуратно напомни…иначе ищи ветра в поле».

Глава 29

Новый главный бухгалтер, увидев на пороге своего отдела Колесникову, расплылась широкой улыбкой:

– Это откуда к нам такую красивую тетеньку замело?

Быстро буркнув: «Оттуда!», Вика сделала большие глаза и мотнула головой в сторону своего кабинета.

Женщина поднялась с кресла, одернула на полных бедрах юбку и устремилась следом за начальницей. Когда они остались наедине, девушка потянулась за чашкой чая, выстраивая в голове предстоящий разговор.

– Хоть как отдохнули то? Хорошо? Да? – расспрашивала Татьяна Николаевна. – Фотки покажете? Как местные мужички? Может, что-то случилось? Зря не вызовете…

– Да, случилось. Я еще до отъезда хотела поговорить, но решила сачала передохнуть. Сбер еще одну линию нам открывает. Еще на сто миллионов. Это еще не все. Седых собирается контракт с Китаем заключить. Распорядился еще денег найти…

– Отдел Елены Васильевны новый проект просчитало?

– Здесь никто никогда не считал, не считает и не будет. Полагаю, даже если бизнес – план будет, то никто на цифры и не взглянет. Никто их не поймет, и самое главное – не захочет понимать…

– Вроде серьезные люди… – удивилась Миронова. – Как они раньше-то работали? Убытки второй год лезут! До этого же вроде прибыль была…

– Потому, что жили раньше по средствам. А в прошлом году вытащили на свет серые зарплаты, – налоги резко выросли, считай подоходный за счет фирмы, штат раздули неимоверно. А где взять деньги на все? В банке! А там проценты понеслись… Автодиллерам в принципе надо сидеть и считать каждую копейку, чтобы в трубу не вылететь. Шаг вправо, – утонут. А эти тратят без меры, причем не свои… И я не знаю, как их остановить! С китайскими машинами вообще сразу утонем. Такое ощущение, что ни у Кашкина, ни у Крюковой, ни у Седых никакой ответственности нет. Если что, – каждый уйдет в сторону…

– Виктория Алексеевна, погодите секундочку, - главный бухгалтер понимающе кивнула и вышла в коридор. Через несколько мгновений вернулась с листком в руках.

– Хотела Вам показать… Я для себя его держала, посоветоваться как-нибудь с вами хотела… Читайте! Это решение после налоговой проверки, что была несколько лет назад. Еще до Елены Васильевны. Приписку особенно…

Вика пробежалась взглядом по характерному почерку Седых под решением… Ее ошарашенный взгляд на мгновенье встретился с взглядом Татьяны Николаевны и вновь вернулся к документу. Вика в своих предположениях не ошиблась, – хозяин просто сразу спихнет всю вину на нее и умоет руки.

Финансовый директор прикусила нижнюю губу.

– Седых еще в самом начале дал распоряжение юристам так на меня бумаги оформить, чтобы я подо все подписалась. Раньше мне волноваться не приходилось,– знала, что хозяин крылом прикроет. Но здесь… В среду совещание в одиннадцать. Надо хорошенько подготовиться нам обеим, иначе…

– Иначе год закрывать равняется самоубийству, – закончила главный бухгалтер мысль и с таким же тяжелым вздохом покинула кабинет.

Вика побарабанила пальцами по столу. Если бы Джорджио приехал пораньше и предложил ей замуж, – она бы поехала и забыла все, как страшный сон. Но пока с Джорджио определенности нет, нужно продолжать жить здесь. И решать проблемы. Придется поговорить по душам с Еленой Васильевной, – без слов той о реальном положении дел совещание будет бессмысленным. Девушка набралась храбрости, и ее каблуки застучали по направлению к органически неприятному для нее человеку…

Глава 30

– «Викааааааааааааааааа! Скучаюююююююююююю! Хочу целовать тебя везде миллион раз!» и сто мелких значков с цветочками, поцелуйчиками и сердечками в придачу, – сообщение по аське от Джорджио.

Каждое утро, не успевала она сесть в свое кресло и включить компьютер, с экрана выскакивали такие милые вещицы. Колесникова потрогала зардевшую от переполнявших ее чувств щеку, и ее пальцы запорхали по клавиатуре:

– «Amore, я тоже очень скучаю… Расскажи мне о себе…»

– «Что?»

– «Что хочешь… Что ты сейчас делаешь? Или что тебе нравится?»

– «Ты!!!!!!!!!!! Я каждое утро бегу на работу, чтобы поскорее послать тебе поцелуй! Знаешь, я скоро собираюсь в Москву!! Думаю, через две недели… Ты не будешь живая потом…»

Смешок отразился от стен и заставил Алсу, печатающую складские остатки за стенкой, прислушаться.

– «Джорджио! Ты меня пугаешь… Я тогда к тебе не поеду…»

– «Хорошо-хорошо, обещаю, что буду спать на коврике в ванной все время как ты приедешь…»

– «Ну, пожалуйста, Джорджио… Хочу больше знать о тебе!!! Мне важно…»

– «Что мне нравится в постели?»

– «….ну и это тоже…»

– «Ммм… Много чего…А тебе?!!!»

Щеки Вики заалели еще сильнее, но в ответ улетело лишь многоточие.

– «Вика! Давай! Ну, расскажи! Ну, пожалуйста! Почему ты тогда не осталась со мной?! Ты стеснялась? Почему? Я не видел дома мои родители….»

Вика улыбнулась и послала вместо объяснений несколько поцелуйчиков. Потом взглянула на часы и быстро написала:

– «У меня сейчас важная встреча. Я закончу и тут же тебе напишу».

– «Да-да, хорошо. Конечно!»

За столом переговоров было шумно. Вика с ежедневником и несколькими распечатками в руках уселась и на стул и огляделась. Татьяна Николаевна была на месте и выглядела уверенно. Елена Васильевна тоже. Хозяйский внешний вид был, как всегда, безупречен. «Хоть на обложку журнала!» – подумала Вика. Наконец, все собрались. Седых постучал ручкой по столу и начал:

– Хочу сообщить, что завтра к нам приезжают наши партнеры из Китая. Здесь они будут два дня плюс выходные. Два дня – переговоры и два дня – выставки, местные достопримечательности и все в таком духе. Это, Вить, за тобой!

Виктор Скороходов, отвечающий за китайское направление, кивнул и принялся теребить закладку блокнота. Шеф продолжал:

– Господин Кашкин расскажет сейчас о новой программе в общем…

– Да, конечно! – откликнулся тот. – Мы сидим, как все вы знаете, на одном лишь бренде и бренд этот перестал пользоваться спросом. Продажи за последний год упали на тридцать процентов. Первая партия новых автомобилей – на сто миллионов. Это с вас, Виктория Алексеевна! – обратился он к Вике. Деньги нужны, чем раньше, тем лучше…

Финансовый директор переспросила:

– Сто миллионов? Если одна машина – примерно на триста тысяч тянет, то это – больше, чем триста штук. Вы уверены, что спрос на эту продукцию существует? Какое-то исследование проводилось? Насколько я знаю, то, что вы до этого в Китае закупали, продается по одной – две штуке за месяц…

– Эти иномарки уйдут влет! Я планирую вообще их все за три месяца распродать…

– За сколько? За три?!

– Да! Мы с шефом уже договорились и он согласился!

Многозначительный взгляд Вики устремился на шефа, но тот смотрел в пол. Она растерянно протянула:

– А почему стопроцентная предоплата? У нас какие гарантии тогда? Мы ведь к ним в Китай судиться не поедем! Не боитесь, что они при случае «твоя моя не понимай» включат и все? А запчасти как будут поставляться? Сервис? Там качество еще то! А валютное законодательство? Если они хоть один автомобиль из партии нам не поставят, то мы еще и штраф заплатим приличный.

– Почему это? – удивился Кашкин.

– По закону! У нас инструментов повлиять на ту сторону вообще никаких не будет! Может, хоть под банковскую гарантию оформить все? Под поручительство? Я не знаю… Хоть под что-нибудь!

– Расходы лишние! – отмахнулся Юрий. – Да и не пойдут они на такие условия!

– А зачем нам тогда такие партнеры в принципе?

Седых, уставший слушать их диалог, вмешался и быстро проговорил:

– Так! Ладно… Вы все высказались? Все свободны!

Раздался скрежет отодвигаемых стульев.

Вика остолбенела, ее изумленный взгляд встретился с не менее удивленным взглядом главного бухгалтера. Девушка нерешительно протянула:

– А как же экономика? Наши расходы? Я же по этому поводу просила… И все необходимы здесь…

Седых нахмурился, но все же громко произнес:

– Ладно! У Виктории Алексеевны еще одна тема для обсуждения есть. Сядьте! Давай, только быстрее! – последняя реплика предназначалась уже ей.

– Да. У меня есть тема для обсуждения и довольно болезненная. Я принесла с собой цифры… – финансовый директор зачитала свои записи и подытожила. – Картина удручающая. Машины раньше с завода получали ликвидные и получали с них прибыль. Сейчас купленным на кредиты неликвидом забиты все склады, который к тому же дешевеет каждый день. Плюс аренда капает. Проценты банка капают. Предприятие и так банкрот. И все еще больше усугубляется. Деньги потратились абсолютно нерационально. Даже официально – и то уже куча проблем.

– Да, я ездил в налоговую, объяснялся, – подтвердил Виктор. – Меня там в хвост и в гриву! Спрашивали откуда убытки. Предупредили, что если за девять месяцев данные не изменятся…

– То что?!!! – с долей высокомерия в голосе полюбопытствовал Седых. – Что случится?

– Они нас закроют…

– С какой кстати? Какое им дело до нас?

– Три года организация работает без прибыли – обязаны, – тихо донеслось из угла, в котором пытался слиться с мебелью юрист.

– Ну и что? Закроемся и откроем новую контору…

– Нереально, – заметила Вика. – На «Легоавто» – все земельные участки висят, все кредиты… Их куда? И банки отказываются давать деньги на только что открытые организации....

Мертвая тишина длилась несколько секунд, пока Седых не взвился до потолка, как ужаленный:

– Ну и что?!! Нарисуйте прибыль и все!!! Я вам, бухгалтера дорогие, за что плачу?!!!

Выражение лица Татьяны Николаевны можно было назвать сконфуженным, даже пристыженным. Та пробормотала:

– Да-да, конечно…

«Пока не рявкнешь – никто соображать сам не захочет!» – прочитала без труда Вика молчаливую реакцию шефа, но снова решительно вмешалась:

– А как, интересно? Мы что, выкинем на помойку расчетный счет с процентами только Сбербанку миллионов на семь в месяц? Или уговорим завод рисовать нам дешевые цены? Как? Пусть, я тупая, не понимаю что-то, но может у присутствующих умные идеи появятся? Татьяна Николаевна, как вы собираетесь из таких штанов выпрыгивать?

– Не знаю…

– Что же тогда молчите?! Валерий Григорьевич, – повернулась Вика к шефу, – Мы не можем вылезать всю жизнь на одной переоценке недвижимости. Мы эту переоценку уже съели на десять лет вперед! Елена Васильевна!

Светлова склонила голову так, что окружающим стал виден воротник ее белой рубашки и выступающие шейные позвонки, но все же она сухо и уверенно произнесла:

– Да. Предприятие – банкрот. Причем, в глубокой стадии… Если коммерсанты и директор по развитию не изменят свою политику…

Евгения Крюкова возмущенно заявила:

– А что мы можем? Нам производители диктуют условия! Причем, очень жестко! Навяливают неходовые позиции без всяких разговоров. Да у меня весь отдел сидит и строчит для завода липовые отчеты, что этот неликвид улетает как горячие пирожки…

– А зачем? Кому это надо?

– Откуда я знаю, Виктория Алексеевна?! Вы тоже такая интересная! Вы рисуете для банков отчеты, чтобы получить деньги. Мы рисуем отчеты, чтобы вытащить машины. Не наша вина, что к одной машине, что продастся, нам завод навяливает три, что будут стоять год! Если вообще продадутся… Господин Кашкин подтвердит, – он вхож в те круги…

Юрий усмехнулся и произнес:

– А что удивляться? Начальники отделов для хозяев стараются! Чтобы выглядеть красиво! Ну и материальный интерес…

– Да как же так?!!! – вдруг раздалось с хозяйского кресла. – Мы же капитализируемся! Что за бред?!!! Вот, смотрите все! Все!!!

Хозяин, дернув из-под стола на колени портфель, трясущейся рукой достал перечень основных средств с отметками красной пастой на полях и, нацепив на нос очки, начал перечислять:

– Здание автосалона – пять миллионов долларов, земельный участок в Перми – … Почти триста пятьдесят миллионов! О чем вы мне толкуете?!

– А кредитов уже на миллиард, – вставила Вика.

– У нас же еще машин три склада!

– Неликвида на триста миллионов, – снова вставила Колесникова. – Кому он нужен? И на нем потеряем…

Заметив побелевшее лицо шефа, Вика устало выдохнула:

– Я знаю, что я вредная, что я противная…

Валерий Григорьевич закивал с такой охотой, что Вика усмехнулась, но продолжила:

– Но если мы сейчас не начнем жить по средствам и вкладываться в действительно стоящие проекты, то скоро все дружно пойдем домой. Хочу заметить, что в Америке ипотечный кризис. Неизвестно, каким боком он нам аукнется.

– А как же тогда работают другие автодиллеры? – не без издевки спросил Седых. – Они же не дурнее тебя, а ведь у них все то же самое…

– Да какая разница что творится в чужом огороде? Я про наш говорю!

– Да, автомобильный бизнес не очень прибыльный, пусть, – согласился хозяин, – Но зато мы покупаем недвижимость. Мы капитализируемся! Цены на недвижимость растут? Растут! За последние полгода выросли только на сорок процентов, а средняя ставка по кредитам – тринадцать. Правильно? Так как же вы все считаете-то? А? Бухгалтера хреновы! Короче! Мое решение таково…

Все замерли, – слышно было лишь звук работающего крана за окном. Седых повторил:

– Мое решение таково! С китайцами мы контракт заключаем. И кредит новый брать будем! По поводу затрат разбирайтесь сами – я вам за это плачу! Все!

Глава 31

Вика без сил плюхнулась на кресло и уткнулась в монитор. Аська мигала новым сообщением от Джорджио:

– «Ты уже освободилась? Да? Я возбужден. А ты?»

Девушка горько усмехнулась и напечатала:

– «Еще как!»

– «Мммм… Какая горячая девочка… Amore mio… Люблю тебя!!! Так хочу увидеть…Так хочу…Ты приедешь ко мне в Москву? Да? Я буду с моим другом Марио. А ты подумала на мой вопрос? По поводу переезда ко мне? Извини-извини. Не хочу давить… »

– «Конечно я приеду. И я тебя очень люблю».

– «Уже?! Уже любишь меня?»

– «Уже! Сама считаю часы до встречи. Мы увидимся совсем скоро. Я тебе скоро отвечу, обещаю!»

– «Я надеюсь… Не верю, что увижу тебя снова, amore…»

– «Если к тебе перееду… Ты – единственный, кто сможет мне помочь, поддержать. Я в Италии никого больше не знаю…»

– «Конечно! Это – нормально, естественно… Как по другому?!!! Я – мужчина!»

Неожиданно до Вики дошла вся реальность происходящего. Если она согласится, то ей придется все действительно бросить и ехать в другую страну. Она там действительно окажется одна в полной зависимости от Джорджио… По телу прошел нервный озноб.

– «Джорджио, я переживаю из-за этого так, что у меня руки превратились в две ледышки! Честно!»

– «Ледышки? Что это?!!!»

– «Очень холодные…»

– «Виикаааа! Пожалуйстаааа….. Джорджио очень хороший! Очень чувствительный и ответственный! Всегда очень ответственный… Моя проблема – это моя ответственность…Поверь мне! Неужели бы я звонил каждый день, писал каждый день, если бы мне ты была не интересна? Если бы не хотел что-то большее? Ты – очень интересна для меня. Уникальна!»

Дверь в кабинет финансового директора распахнулась. Татьяна Николаевна с банкой варенья в руке продемонстрировала желание отправиться вместе на кухню. Послав поцелуйчик Джорджио, Вика вышла.

– Ну, вы и дае-ете! – протянула главный бухгалтер, усевшись за стол и рассматривая девушку так, словно видела впервые.

– В каком смысле? – не поняла та.

– В прямом! Ну и акула! А с виду - ангел во плоти! Валерий Григорьевич не знал уже куда от вас деваться. Лишь бы отстали! А вы опять его хвать за хвост и по мордасам… Мне его прям жалко стало! Вцепился в этот свой листок, как утопающий за соломинку.

– У него все цены на недвижимость сильно завышены. Он не понимает, что при продаже будет еще куча расходов, налоги… Я за стабильность и здравый смысл, – сказала Колесникова. – Ну да, поборолась, помотала нервы… А что толку?

– Да уж! Остальные ему только в уши мед льют! Лишь бы платил! Мужчина живет в каком-то своем мирке и счастлив. А вы ему всю малину портите.

– Знаю, – выдохнула Вика и потянулась ложкой в банку с вареньем. - А у меня есть выбор? Я хоть попробовала что-то изменить.

– Если бы не ответственность за все это…

– Вот с этой фразы и начинаю каждое утро. Про юриста «Юкоса» передачу недавно смотрела, – беременную и то на зону отправили. А кто она? Попка бессловесная. Седых пожалели… А меня не жалко? Или себя? Седых далеко не дурак, иначе бы не был на рынке столько лет. Он-то вывернется, а мы с вами загремим под фанфары! Мы с вами с генералами и прокурорами водку не пили…

– Сама ночами не сплю. А теперь тем более спать перестану. Считай, весь учет перерисовать надо! И затраты куда-то прятать придется. Только вот куда? Смешно. Всю жизнь прятала прибыль, а к пенсии начну учиться прятать убытки...

– У меня есть пара мыслей на этот счет. Прикроем красивыми бумажками. Если пожара не будет – пронесет. Но если начнут копать…

– Честно? Я не хочу год дорабатывать здесь. Думаю, что лучше уж мой прежний работодатель – хам, но при этом порядок и уверенность в завтрашнем дне. Подписываться под это?! Елена Васильевна печаль на всех одним видом наводит. А сама чай, рада до полусмерти, что такой воз горящей соломы с себя спихнула!

На кухню заглянули несколько любопытных глаз, – женщины переглянулись и отправились по своим местам.

Войдя домой, Вика с удовольствием села на банкетку в прихожей, разулась. Но тут же стала снова обуваться, – ей ужасно захотелось винограда. Она дошла до фруктового ларька возле дома. Встала в очередь. Перед ней стояла старенькая бабушка в светлом платке. Бабушка попросила продавщицу: «Взвесьте мне один персик, пожалуйста. Только выберете хороший. К внуку в больницу поеду… » Из ларька донеслась стоимость покупки, – десять рублей. Трясущейся рукой бабушка стала перебирать какие-то крохи в кошельке... А Вика неожиданно представила вот так же своего отца, мать, на старости перебирающие в кошельке мелочь. Считая сколько персиков они могут себе позволить купить… А все те люди, что работают в их холдинге? Они же все тоже окажутся на улице… Комок подкатил к горлу девушки. Бабушка с персиком отошла в сторону. Вика же резко развернулась и пошла домой.

Глава 32

Поезд прибывал на станцию в десять часов тридцать минут по расписанию. Должен был по расписанию… Вика не находила себе места, то и дело вглядываясь в окно на мелькающие дома и трубы… Уф! Опаздывают уже на полчаса!!! Хорошо, что она заранее позвонила Джорджио и предупредила… Наконец-то Казанский вокзал! Она вылезла из вагона и огляделась в поисках Джорджио. Но его не было. Вика растерянно обвела взглядом перрон раз, другой… Его точно нет!!! Все внутри Вики тут же заныло от страха и боли. Обманул?!! Неужели не приехал за ней? А она даже не знает его адреса! Да если бы и знала… Слезы обиды выскочили в уголках тщательно подведенных глаз. Нет! Вот он!!! Улыбается… Ответная не менее радостная улыбка появилась на ее лице. Вика полетела навстречу…

– Amore mio…. Bellisima… Я не верил!!! И сейчас еще не верю!!! А поцелуй? Давай руку! И сумку давай сюда!

Ее руку крепко сжали, затем как котенка за шкирку потянули вниз, потом наверх, потом по ступенькам метро и снова вниз, наверх…

Центр города и старый дом с древним как кремль лифтом. Войдя в подъезд, девушка тут же прикрыла ладонью лицо. Какой отвратительный запах! Джорджио же нырнул носом в воротник ее куртки.

– Это – коты! – пояснила Вика.

– Коты?!!

– Да, коты ходят тут в туалет… Очень давно…

– Capito…(Понятно)

Вика весело хмыкнула и вслед за мужчиной подошла к двери.

– А где твой друг? В квартире?

– Нет, еще на встрече…

– С девушкой?

– Марио пока на деловой встрече, делает… как это по-русски…дела… потом возможно будет и девушка… Марио любит девушек очень-очень…

Дверь со скрежетом открылась, и они очутились в маленькой прихожей с евроремонтом на советский манер. Любопытство тут же подтолкнуло вперед, и за пару секунд пытливый взгляд Вики обшарил всю квартиру. Перед ней была двушка из отряда обыкновенных. Две больших кровати в разных комнатах и еще в одной маленький диван в крупную клетку, а сверху – куча наваленного барахла, – компьютеров, дисков, шнуров, мужских штанов и маек... Белая дешевая кухня. Польская, наверно. Ну и, наверное, все… Нет! Ванная! Совмещенный санузел с «Малюткой» слева и душевой кабиной самого дешевого что ни на есть образца. Но при этом чисто, уютно, ничего не отваливается и светит солнышко, наполняя кухню-зал аурой домашнего очага…

– Проходи! – запоздало выдохнул Джорджио. – Не люблю чужие квартиры! Ужасно!

– Что ужасно?

– Хочу гостиница… нормальная… Но нет мест там где обычно останавливаемся. Марио не успел заказать. Хотел уже было его убить! Веришь?

Вика обвила шею Джорджио руками, жадно рассматривая каждую черточку на его лице, отмечая благородство и ум. Жарко выдохнула: «Верю!». Почувствовала, как мужские руки обхватили крепко ее талию, погладили бедро, спустились к ягодицам.

– Ты обещал всю ночь проспать на коврике в ванной… – многозначительно повела она бровью, но под конец хихикнула.

– Вика! Умоляю… Ты видела ванную? Я там умру!

– Ммм… Пока Марио нет, мне надо принять душ. Я быстро!

Она вскоре вернулась в комнату, стараясь отогнать охватившую ее неожиданно робость. Джорджио возлежал на кровати в свитере и брюках, внимательно наблюдая за ней. Девушка почувствовала некоторую закрытость с его стороны. Ей стало неловко. Со словами «я замерзла» девушка нырнула под одеяло. Свитер, светлые мятые джинсы и белье полетели на пол, – мужчина нырнул под одеяло следом.

– Я стесняюсь, – сорвалось с ее губ так тихо, что больше походило на писк.

– Ты знаешь… я тоже…

– Мне надо привыкнуть… пожалуйста… – прошептала она.

– Хорошо-хорошо! Иди сюда… Просто обниму… – Джорджио провел по ее телу рукой и пробормотал. – Какая у тебя кожа! Как шелк нежная… И волосы как шелк… Моя фарфалина…

Девушка уткнулась ему в плечо, вдыхая новый для нее запах. Она почувствовала, как стеснение уходит, и желание начинает разгораться в кончиках пальцев ног, на коже щек. Как в ней просыпается что-то, безошибочно распознающее нужный ритм и глубину… Чувственность накрыла их обоих с головой…

Вика прислушивалась к мужскому дыханию, – Джорджио дышал так же тихо, как она. Какое-то время они лежали в полной тишине. Наконец, Джорджио ее нарушил:

– Ты будешь со мной? Ты хочешь быть со мной? Что ты решила?

Вместо слов она закивала, прижимаясь лбом к его плечу. Джорджио сжал ее ладонь и тихо пообещал:

– Я все для тебя сделаю…

На несколько минут вновь воцарилась тишина. Потом мужской голос медленно произнес:

– У меня есть деньги. Я не супер богатый, нет. Но деньги есть нормальные… Если что-то случится со мной, моя семья получит больше двух миллионов евро… Если хочешь, я приеду к тебе жить в Россию. Буду что-то делать. Не знаю – бизнес. Если хочешь… Или ты ко мне в Италию… У меня достаточно средств жить и вообще не работать тоже… Как ты хочешь?

– Я не знаю… Можно, я подумаю?

– Да, конечно… Знаешь, ночью я храплю. Сам не слышу. Мой сын, когда у меня остается, говорит: «Папа, ты храпишь»…

Вика хихикнула и поцеловала Джорджио в плечо, чувствуя, как ее сердце радостно бьется где-то в районе горла. Тот продолжал:

– Честно? Я тоже не могу вот так сразу взять и заниматься любовью. Один раз был с женщиной. Мы были одни. Она разделась и говорит: «Ну! Давай!» Я не смог. Извинился и ушел. Она смотрела на меня, как на робот, не как на человека… Понимаешь?

– Да! – выдохнула Вика, наслаждаясь его голосом с таким забавным акцентом…

– Ты голодная? Тут недалеко можно покушать… А вечером можно что-то приготовить…

«Проверка на хозяйственность? – улыбнулась про себя Вика. – Почему бы и нет?!»

Поднос с едой поехал в сторону кассы. Она обернулась, ища глазами силуэт Джорджио, – тот задержался возле салатов и что-то пытался объяснить крупногабаритной женщине за прилавком. Затем его поднос аккуратно пристроился к ее.

– Искал борщ! Не нашел!

– Ммм… Ты любишь борщ? – спросила Вика, доставая кошелек.

– О! Конечно! Борщ – это очень вкусно! – возбужденно ответил спутник и тут заметил в ее руках деньги. – Ви-ика! Пожалуйста! Что ты делаешь? Убери деньги! Пойдем к вон тому столику у окна…

Они присели за стол. Джорджио выглянул в окно и завистливо пробормотал:

– Сколько у вас здесь дорогих машин! Очень много! И таких больших! Сколько денег в Москве! Ммм… Знаешь, мой друг был в России давно, до Горбачева. Он дизайнер. Так вот он рассказывал, какая ужасная еда здесь, особенно красный суп. Потом я уже сам, когда сюда приехал в командировку, попробовал тоже. Говорю своему друг: «Ты – сумасшедший! Ненормальный! Это очень вкусно!» Еще мне нравится ваши салаты тоже – русский…

– «Русский?!» – не поняла Вика.

– Ну, с мясом, с зеленым горошком…

– «Оливье»?

– А! Да-да! И под шубка. Под шубой? Селедка под шубой правильно? Да-да, очень нравится… Но лучше всего – борщ! Ты можешь?

За вопросом последовал бархатный, как у лани взгляд с чуть извиняющейся улыбкой – убийственное сочетание. Вика весело хмыкнула и пообещала:

– Будет тебе борщ! Только в магазин сначала заскочим за продуктами…

Через час мужчина лежал на диване, глядя в телевизор, а Вика не без удовольствия крутилась на кухне. Лук, уксус, картошка, свекла, морковь, чеснок… Она ничего не забыла? Девушка потянулась за бокалом с «Кьянти», наблюдая за тем, как томится погруженная в томатный соус свекла.

– Лу-ук, – нос мужчины сморщился, а лицо приобрело гримасу мученика. – Мы лук совсем не едим…

В дверь позвонили. Это был Марио. Невысокий кругленький итальянец с круглым лицом и залысиной внес сразу целую палитру звуков и запахов в маленькую прихожую. Широкая жизнерадостная улыбка и сто слов в минуту на русском сразу же расположили к нему Вику. Рядом стояла и не менее шумно спорила с ним интересная дамочка – Марина, чуть за тридцать.

Вошедших пригласили к столу. Марио уточнил, жарила ли Вика курицу на оливковом масле. Нет? Тогда он не будет… Марио извинился и уткнулся в компьютер. Марина же от борща и курицы отказываться не стала и тут же села за стол.

– Я есть готовить не умею совсем! – громко заявила она. – Честно! Мне все на работе говорят, что мое единственное достоинство – грудь пятого размера. Хм! Очень вкусно! Горяченький! А водочки нет? А-а! Есть хорошее вино? Классно! У нас бутылку вина меньше, чем за тридцать евро не купишь… Вика – ты просто золото! Прелесть! Такой вкусный суп! Джорджио, присмотрись! Видишь, какая хорошая хозяйка? Таких днем с огнем! Нет, правда, очень вкусно! И красавица! И готовит! Невеста хоть куда!

Новая знакомая абсолютно не замечала багряного румянца от стеснения нахваливаемой ею Вики.

– Марин! Хватит уже, а? Пожалуйста… – попросила Вика.

– А что? Я к вам завтра еще приду. Если что-нибудь вкусненькое сготовишь… Джорджио! Обрати на девушку внимание!

– Я и обратил… Скоро буду толстый, – Джорджио довольно погладил себя по животу.

– Просто все, что только можно пожелать и не замужем! – не унималась подруга Марио.

– Марин! Я же по-хорошему просила…– нахмурилась Вика.

Рука Джорджио миролюбиво погладила Вику по спине. Он улыбнулся и встал, чтобы проверить остался ли в кастрюле еще суп. Затем прошептал ей на ухо:

– Я не могу, когда кто-то ругается, – сразу убегаю…

За фразой последовала извиняющаяся улыбка и просительный взгляд серых глаз.

– Мне неудобно, – пояснила Вика так же шепотом. – Я чувствую себя как товар в магазине, – возьмут – не возьмут, понимаешь?

– Amore, еще вина хочешь? – спросил Джорджио и потянулся за бутылкой.

– Я тоже буду, – громко заявила Марина и подставила бокал.

Из-за ноутбука, за которым виднелась круглая голова Марио, неожиданно раздалось:

– Вик, когда ты утром ему звонила, ну, из поезда… Джорджио еще спал, как сурок! Я его разбудил. Сказал: «Джорджио, Вика скоро приезжает! Ты забыл? А ты еще тут и не одет. Я – и то уже проснулся». Марио хороший? А то бы ты еще дольше ждала…

«То есть, если бы поезд не опоздал…И если бы я не позвонила…» Колесникова резко побледнела, представив в деталях картину. Внутренне теряя почву из-под ног, внешне она шутливо заметила:

– Марио – очень хороший. Что бы я без тебя делала?

Вика уткнулась в тарелку, а внутреннее радио продолжало бубнить недовольным тоном: «Значит, я отпрашиваюсь всеми правдами и неправдами, трясусь в дороге полдня ради того, чтобы его увидеть, а он даже будильник не завел…. Мило! Я бы, если бы знала о его приезде, вообще, наверное, спать бы не смогла. Драила бы все кругом и на встречу полетела бы сломя голову».

Итальянский друг продолжал с легкостью и живостью жителя юга:

– И скажи мне, пожалуйста, чем отличается у вас «евроремонт» от обычного ремонта? Нет, мне очень интересно! Когда мы снимали эту квартиру, нам пообещали евроремонт и уборку каждый день… Ни уборки, ни ремонта! Кухня ужасная, – такие как раз наш Джорджио на своей фабрике делает. Нет, ты должна знать. Чем?

Вика вспомнила дом родителей Джорджио. Сравнивая, обвела еще раз взглядом кухню…

– Проще сказать, что евроремонтом не считается. Ммм… Побелка на потоках, обои с лилиями, дешевый линолеум и ковер на стене…. Ну и трубы на самом видном месте…

– Кошмар! Диван тут тоже подкачал; вчера ночью я случайно с него скатился. Напугал всех соседей! Сам перепугался тоже…

Джорджио с улыбкой вставил:

– Марио пятнадцать лет приезжает в Россию, – научился спать и на полу!

Вику так и подмывало бросить какую-нибудь реплику в отместку, – уж больно низкого мнения эта парочка о ее родине…

– А когда мы были с Олей в Римини и заглянули в отеле в душ… – начала она, уперев кулачок в бок.

Переглянувшись, мужчины покатились со смеху. Марио замахал сразу обеими пухлыми ладошками и закричал:

– Знаю-знаю! Видел! Ладно, мы с Мариной уходим! Сначала на концерт, потом в ресторанчик… Тако-ой! Такие папперони…пальчики оближешь. Марина, ты пробовала там тирамису? Нет? Кошмар!!! Сегодня обязательно должна попробовать! Там та-ак готовят, ммм… Оставляем вас, голубки, одних… Целую! Чао!

На следующий день Вика с Джорджио гуляли по Москве; дошли до Красной площади, заглянули в ЦУМ. Затем такси высадило их возле итальянского ресторана. Джорджио держался уверенно и спокойно, но когда она резво спросила у прохожих дорогу обратно, одаривая всех очаровательной улыбкой…

– Я – мужчина! Я знаю, куда нам идти! – выпалил он, при этом серые глаза кольнули ее сталью так, что она, поубавив прыть, поплелась следом.

«Ждать, что за подобный подвиг похвалит мужчина, – наверное, глупо», – размышляла она про себя. И радио до кучи прошипело: «В будущем тебе придется себя ломать, – научиться доверять мужчине свое благополучие». «Ой-ей…» – страх с такой силой ворвался в душу, что живот болезненно сжался, а горло сковало словно тугим кольцом. Джорджио тряхнул ее за рукав.

– Что с тобой? Ты почему такая грустная?

– Погода мрачная… Тучи… Я всегда как погода…

– Знаешь, я тоже…

Когда они вернулись в квартиру, он, целуя ее, спросил:

– Что мы будем делать дальше? Что ты думаешь?

– Для начала тебе нужно приехать и познакомиться с моей семьей. Ты когда собираешься в Россию в следующий раз?

– В ноябре.

– Ты ко мне приедешь?

– Сто процентов!

Вечером поезд увез ее хмурое настроение в Казань. Перед этим Джорджио положил деньги за проезд ей в сумку, несмотря на слабый возглас протеста. Поцеловал на прощанье на перроне. Вика снова каждой клеточкой ощущала стену, мешающую ей к нему приблизиться и на шаг, и он явно торопился еще на несколько встреч…

Глава 33

В этот раз Вика к Светлане ехала, мучимая сомнениями. Она взяла с собой фотку Джорджио, – тот красовался на телефоне. Если вдруг та скажет что-то плохое про него… Запоет свою песню, что тот ей не подходит… Вика ей просто не поверит. Но в любом случае, ей будет это неприятно. «Что ты тогда идешь?» – задавала она сама себе вопрос. «Я не могу бросить все, и ехать в другую страну, полагаясь лишь на свою интуицию и чувства». Вика вдавила кнопку звонка. Светлана встретила ее на пороге как всегда с улыбкой.

– Проходи в зал! Я скоро освобожусь!

Вика уселась на диван, дожидаясь своей очереди и размышляя о том, что даже наличие шестого чувства или возможность им воспользоваться через лицо, им обладающее, ни в чьей жизни ничего не меняет: ни делает счастливей, не решает ни одну из проблем…

«Это как бухгалтерия, – сострила про себя девушка. – Да, знаешь откуда что берется и куда девается. Ну и что? В лучшем случае – будешь работать как все и получать зарплату».

– Ну, с чем сегодня пришла? – спросила Светлана, усаживаясь поудобнее.

– Хочу просмотреть одного мужчину, – ответила Вика и достала из сумочки сотовый. Нашла там нужное фото и положила телефон рядом с собой.

Пока девушка совершала все эти манипуляции, ясновидящая громко протянула:

– Это что там у тебя за бабочка? Дайка сюда фотку!

Вика внутренне сжалась, но пододвинула телефон.

– Все правильно. Мужчина – бабочка… – кивнула Светлана. – У тебя с ним отношения? Показывают другую веру… Он ведь католик?

Вика кивнула, заправляя прядь волос за ухо.

– Да. Он итальянец. Зовет к себе.

– Давай тогда посмотрим повнимательнее… Живет нижней головкой, при этом верхняя всегда на страже. Так что хищниц за его добром охотящихся он видит и умеет избегать. Видит и ценит качество во всем. Из недостатков, – скряга, бывает занудой.

Разведен. Отношения на сегодняшний день только с тобой. Есть ребенок – мальчик. Тебя тянет на себя. До встречи с тобой о семье не думал. Но когда вы встретились… Как говорится, «зима пришла неожиданно»… Да, там все серьезно. И мужчина серьезный. Вы с ним друг другу подходите как половинка груши и половинка яблока. Все есть между вами: и любовь, и чувственность, и на уровне интеллекта связь прекрасная. Это – партнер, не локоток. Из вас получится хорошая аристократичная пара. Ну что ж… Могу только пожелать счастья…

Вика выдохнула с облегчением, заулыбалась. Спросила:

– Он детей еще точно хочет? Ведь у него уже есть один…

– Да! Спросила – сколько, показывает – троих… Этот мужчина – действительно очень неплохой вариант для брака. Очень умный, обаятельный, чувственный, умеет и любит ухаживать за женщиной. Говорит: «Я и через десять лет брака ей кофе в постель принесу. Что тут такого?» В тебе ценит ум, красоту, обаяние. Увидел тебя и подумал: «Какая женщина!» Ему никогда не будет все равно, как ты выглядишь. Так что никаких халатов, тапочек, бигуди… Кстати, – снова внимательно взглянув на фото, проговорила Светлана, – у него есть канал «подземной реки». Правда, этот канал никто в нем не старался раскрыть…

«Все в точку!» – радостно думала Вика. Единственный момент ее смутил, и она решила уточнить:

– Вы сказали, что он скряга…

– Да, так и есть. Но для своей женщины жалеть денег не станет. Купит тебе студию или салон, – как захочешь. В любом случае, ты сумеешь сделать как нужно тебе, – у тебя энергетика сильнее. И на домработницу не поскупится. У них это принято. Будешь готовить ему по желанию блюда из русской кухни…

– А будущее совместное можете посмотреть?

– Да, конечно… Сейчас разложу на вас карты…

Вика затаила дыхание. Женщина продолжала:

– Трое детей вам дадут. И бизнес с ним будешь вести. Сначала будешь стоять за его спиной, таким «серым кардиналом». Потом еще одно направление откроешь, – с основным связанное. Сама все разработаешь, идея твоя будет. А с возрастом у тебя откроются способности целителя. Италия для тебя – место силы.

Вика недоверчиво уставилась на Светлану. Она – целитель?!!! Что-то из мира фантастики… И все, что только что предрекла ясновидящая, тоже напоминало сказку… Брови девушки сложились домиком.

– А ничего не сорвется случайно? Не расклеится?

Светлана недоуменно пожала плечом.

–– С чего бы это? Нет, все на мази… Вы оба уже решения для себя приняли.

– А я буду довольна своим выбором? Не пожалею?

– Бросай все и будешь счастлива, – глядя в карты, ответила ясновидящая. – Звони из Италии, если что.

– А можно?

– Мне даже из Японии дозваниваются…

Вика встала со стула. Выдохнула с благодарностью:

– Спасибо вам огромное! За все!

– За что? Ты сама все сделала…

Глава 34

Сентябрь. Обвал рынка ценных бумаг. Задержка операций по счетам. Резкое повышение ставок по кредитам. Отказ в новых кредитах всем. Особенно, дилерам. Вика крутилась как белка в колесе, стараясь спасти старые ставки и не нарваться на штрафы. Постучалась с просьбой дать денег во все двери, но везде получила отказ. И прогнозы управляющих банков по поводу дальнейшего сотрудничества с автодилерами, тем более с такой небольшой и закредитованной компанией, где Вика работает, были неутешительные…

Начало октября. Посыпались письма из банков с просьбой вернуть кредиты в срочном порядке, так как автодилеры относятся к зоне риска и дальнейшее сотрудничество с ними к сожалению невозможно… Несколько траншей по сто миллионов по действующим договорам им просто не выдали под предлогом недостатка документов при проверке. Вот если банку предоставят полный пакет… Вика с Алсу вычищали, печатали, клеили, чтобы все прошло максимально гладко и вскоре получили ответ. Банки благодарили за оперативность. Но при этом добавляли, что в настоящих условиях их руководство хотело бы усилить залоги, – получить недвижимость. Хотят также предупредить, что стоимость недвижимости резко упала. Особенно стоимость автосалонов. Поэтому считать залоги банки будут вынуждены со скидкой в пятьдесят процентов и по очень низкой цене… Нет недвижимости? Тогда извините…

Вика появилась на месте лишь к обеду и очень расстроенная. Утренняя поездка в Сбербанк не принесла ничего утешительного. Одно лишь пока успокаивало – хоть этот банк по старым договорам деньги выдавал как раньше и по ставкам не так сильно грубил, как остальные. Но на новых кредитах заместитель управляющего сразу поставила крест, заметив: «К нам самые крупные бизнесмены города со слезами приходят – и то не даем. А там торговые центры почти готовые! Вы хотя бы старый лимит сохраните!» Беседа по душам с начальником кредитного отдела Сбербанка тоже ничего не дала; та то и дело тянулась к разрывающемуся от звонков телефону, а под конец нервно рассмеялась: «Представляете, Виктория Алексеевна? За открытие расчетного счета взятки предлагают! Очередь на месяц вперед. Раньше мы за клиентов боролись, – теперь они за нас…»

– Значит, рассчитывать не на что? – напряженно уточнила Вика.

– Нет. Греф был на вашем заводе, – так им тоже денег не дали, хотя Грефа и поили, и кормили… Мы – люди маленькие. Работаем четко по тому, что спускают сверху. Как в профкоме нам велят…

Очутившись на работе, Вика потянулась за выписками банка. Проверила план платежей на день, – денег катастрофически не хватало. И выручки были мизерными, – скоро и на зарплату то не хватит. А там еще налоги, проценты по кредитам… Она устало откинулась в кресле, чувствуя, как под ногами разверзается бездна и скоро похоронит все то, что с таким трудом ею выстраивалось и создавалось…

– Татьяна Николаевна, – набрала она по громкой, – нам нужно срочно сокращать расходы, вплоть до канцтоваров. Нужно денег накопить, чтобы создать подушку безопасности.

Следующий звонок был коммерческому директору с просьбой увеличить максимально выручки и собрать долги.

В дверь постучали.

– Можно? – старенький родственник Валерия Григорьевича появился в ее кабинете с распечаткой в руках. (Он отвечал за поставки автомобилей с завода. Впрочем должность эта была больше номинальной). – Это план платежей на завод. Мы сегодня им пятьдесят миллионов отправим?

– Нет. Не отправим, – сухо ответила Вика.

– Почему это? Седых подписал же график оплат...

– Не понятно, что еще с самим заводом будет. Платить пока не будем. Да и нечем.

– А вы понимаете, что если мы хоть одну оплату сорвем…

– То что?

– То нам больше машин хороших завод не даст! Я пообещал самому Р… Хорошо, если сегодня нет денег, то завтра заплатим?

– Нет. И я объясняла ситуацию Валерию Григорьевичу, – он в курсе.

Вика еще несколько раз попыталась объяснить ситуацию, но ее не услышали. Мужчина то и дело повторял про свое обещание. Она не выдержала:

– Слушайте, вы на кого работаете? На нас или на завод? Платить им сейчас опасно, понимаете? Мы рискуем эти деньги просто подарить. И потом, у нас и так все склады машинами забиты!

– Раньше у нас предоплата на завод была не меньше ста миллионов, а сейчас только двадцать!

– И хорошо! Лучше бы наоборот!

– Мне придется пожаловаться на вас хозяину! Не обижайтесь потом, Виктория Алексеевна!

Дверь громко хлопнула за ушедшим с всклоченными кустами волос стариком, а на пороге с двусмысленной улыбкой появилась Алсу.

– Еще одно письмо по электронке. Еще и «Промсвязьбанк» требует деньги обратно!

– Удивила! – хмыкнула Вика.

– И еще им нужны на все ПТС…

– Все?

– Нет. Это еще цветочки…Они сказали, что знают, что кредит в их банке мы Сберу не показывали. И если мы не выполним их условия, то они сообщат не только в Сбер, но и во все банки о реальном положении дел.

– Вот, черт! Ладно, иди!

Не успела помощница развернуться, как ее чуть не сбил с ног Кашкин. Тот громко закрыл за собой дверь и плюхнулся на стул. Его угрожающая тирада была слышна даже на улице:

– Виктория Алексеевна! Я не понимаю, что происходит! Где деньги? Надо в Китай через неделю сотку гнать! Нам выручка нужна или нет? Или я для тебя уже ноль без палочки? Что за самоуправство?!!!

– Слушай, не ори на меня! – вспыхнула Вика. – Что ты все время на меня орешь? В стране банковский кризис! Слышал про такое? На мне уже кожа лопается от натуги перекручивать деньги каждый день и где-нибудь их не потерять! У нас кредитный портфель сдулся уже на треть и продолжает уменьшаться. Я второй месяц в состоянии аффекта работаю, чтобы предприятие выжило. Ситуация давно изменилась, – сколько можно повторять? Автодилеров спустили в трубу! На, почитай… – Вика пульнула в сторону директора по развитию письмо с отказом. Затем нашла в стопке бумаг на столе еще письмо, затем еще несколько . – Вот! Вот и вот! Читай! А вот уведомления об увеличении ставок по кредитам, – кто до тридцати процентов поднял, кто до сорока….

– Так возьми в другом банке…

– В каком? На луне который?

– А я знаю?!! Это – твоя работа!

– Слушай, я не волшебник! – возмутилась девушка. – Малина закончилась! Ни один банк больше не кредитует, а если и дают денег – так под сумасшедший процент! А при наших доходах это – смерть!

На это раз от удара дверь грозила сорваться с петель.

Немного подумав, Колесникова попробовала связаться с руководством, но все было безрезультатно. Затем позвала Алсу.

– Узнай, пожалуйста, Седых приезжал или нет. Он почему-то трубку не берет.

Через несколько секунд Алсу отрапортовала:

– Секретарь сказала, что он вчера еще ушел на больничный. И он не только на ваши звонки не отвечает. Валерьянки принести?

– Не надо. Надеюсь, на сегодня шоу-программа закончилась.

Телефон зазвенел вновь. Теперь беспокоили с охраны; подъехали представители банка «МДМ».

– Странно! Я их не ждала… Договоренности о встрече точно не было, – удивилась Вика.

– Они очень настойчивы, – донеслось в ответ. – Сказали, что имеют право пройти и проверить залоги в любое время… Что им нужно с вами серьезно поговорить… Нужна реальная картина дел. Сказали, что раз Седых на их звонки не отвечает, то они идут к вам…

– Хорошо, поняла. Пусти!

«Отцвели уж давно хризантемы в саду…» – тоскливым голосом стала выводить финансовый директор. Алсу же хихикнула и громко крикнула через стенку:

– Может, все-таки валерьянки?

– Народ только напугаем – запах лекарства будет на весь этаж… Приготовь лучше чай с печеньем. Напоим дорогих гостей перед тем, как они начнут приставлять мне нож к горлу…

Глава 35

– «Ciao! Как дела, amore mio?»

– «Все нормально. Правда, по работе проблемы…»

– «У нас тоже начались проблемы…Сколько человек у вас работает?»

– «Триста»

– «А у меня двести…Какая средняя зарплата рабочим у вас?»

– «Долларов шестьсот…»

– «У нас ненамного больше… Capito… Ты обо мне думала?»

– «Конечно! Ты для меня – единственная радость сейчас…»

– «Ты тоже для меня! Думаю о тебе много… Сплю с твоя фотография. Хочу тебя рядом каждую ночь… О-очень скучаю…. Не могу ждать больше!»

Вика мысленно представила Джорджио; его глаза, его улыбку и тонкие пальцы. В груди защемило от тоски по нему. Она быстро напечатала:

– «А я жду, когда ты приедешь! Очень скучаю тоже…Приезжай пораньше!»

– «Amore… Ты думала уже где мы будем жить?»

– «У тебя сын еще не такой взрослый, – ему нужен отец. И бизнес в Италии... Лучше, если мы будем жить у тебя».

– «Bellissima! Моя фарфалина! Хочу целовать тебя везде и всюду миллион раз! Я – маньяк, наверное…Ты – моя маньячка… Хочу дом для нас в Римини. У нас будет большая семья…»

– «Обязательно будет!» – пообещала Вика, и ее взгляд мечтательно уставился в потолок. При мысли о том, что скоро они будут вместе, что она будет наконец-то счастлива, девушка светилась, сияла. Неужели что-то светлое наконец случится и в ее жизни? Кончится этот сумасшедший марафон и о ней позаботится любимый мужчина? Просто не верится…

Вика вернулась к действительности и стала собираться. Она набрала по внутреннему начальника транспортного отдела и сообщила:

– Мне нужна машина. До дома Седых и обратно. Да. Нужно будет подождать…

– Проходи! – встретил ее на пороге Валерий Григорьевич.

Вика очутилась в огромной, пустой зале, если не считать дивана из бежевой кожи и плазмы во всю стену.

– Как здоровье? – вежливо поинтересовалась девушка, отметив подавленный вид хозяина. Они сели на диван.

– Более-менее. Правда, голова уже трещит от телека, – все смотрю, что в мире делается. Да еще эти звонки… Какие новости?

– Главное – нас завтра вызывают в Сбербанк. Обоих. На нас настучали… Промсвязьбанк.

– Да, слышал. К заму?

– К управляющему. Еще вас искал «МДМ».

– Я в курсе, – они меня тут уже нашли. Прорвались силой, можно сказать. Пообещал им отдать ПТС на всю сумму кредита. Они успокоились.

– У нас нет столько ПТС, сколько мы должны…– обеспокоенно пробормотала Вика. – Одну бумажку на всех не разделишь. И потом, вчера все ПТС отвезли в «Промсвязьбанк», – вы им тоже пообещали. Теперь пока кредит не вернем, ПТС мы не увидим... Нужно понять, что делать дальше. Какой политики будем придерживаться. Варианта два. Мы спасаем остатки на счетах и недвижимость, при этом кидаем банки или начинаем тянуть резину, пытаться продлить договора и потихоньку платить? Хочу заметить сразу, что второй вариант не особо долгоиграющий. С другой стороны, от коммерческих банков сейчас имеет смысл вообще отказаться, – там процент сумасшедший...

Пока она говорила, ее внутренний сканер рассматривал шефа; тот сидел нога на ногу, вальяжно развалившись на диванных подушках. С пафосом в голосе тот произнес:

– Я еще не решил! Предлагай пока то, что есть и показывай всю информацию как есть. Показывай все кредиты, сколько набрали и где.

– Как есть?!! Да они поседеют сразу! Вы не боитесь, что банки начнут совершать потом резкие движения?

– Чего опять болтаешь? У нас все не так плохо! Я договорился с теткой одной – управляющей еврейского банка, – за взятку нам кредит даст. Завтра дам тебе ее координаты. Съезди к ней завтра же!

Вика поняла, что разговор окончен, но что делать дальше так и не поняла. В растерянности, она попрощалась и вышла на улицу.

Вика тяжело вздохнула, – она без плана не могла. Неопределенность всегда выбивала почву у нее из-под ног. Она забралась на сиденье рядом с водителем.

– Куда? В офис? – сухо уточнил водитель и уважительно взглянул на свою соседку.

– Да. Едем обратно, – кивнула Колесникова и уставилась на дорогу, погруженная в свои мысли.

«Я ничего одна не смогу изменить. Будь что будет!» – подумала Вика. Вслух же пробормотала: « Ну и задница…»

Водитель тут же откликнулся.

– Отчего же?

Девушка лишь пожала плечом. Мужчина продолжал:

– Вы вроде чувствуете себя в этой конторе уверенно… И главный бухгалтер – ваш человек…

«Тот факт, что я подвинула легендарную Светлову, добавил мне очков», – поняла Вика. Она повернулась к водителю и пояснила:

– Иначе не выживешь. Знаете поговорку: «Назвался ковром – самолетом, – лети!»

– Я бы тоже так хотел… – мечтательно протянул мужчина. Вика взглянула на него с интересом:

– Как так?

– Ну…как вы… Деньги… машина… свой водитель… свой кабинет… Все тебе на «Вы», улыбаются…

Вика тоже улыбнулась последним словам, удивляясь про себя, сколько оказывается у некоторых людей иллюзий в отношении руководства и его «сладкой жизни». Водитель продолжал:

– Короче, можно все, что другим нельзя. Ведешь себя, как захочется… Если что – послал к черту, да и все…

– Все как раз наоборот, – заметила Вика. – Да, деньги есть. Но они очень нелегко даются. Можете мне поверить…

Глава 36

На следующее утро Крюкова раскричалась не на шутку.

– Виктория Алексеевна! Ну, решите вопрос с банками! Вы же с ними общаетесь – не я! Пусть вернут нам наши ПТС! А как я торговать-то буду? Что это вообще такое?!! А вы, кстати, в курсе, что завод требует те же ПТС под последнюю партию? Мне ни одного автовоза без паспортов больше не отдадут! Вы это понимаете?!!!

– Извините, но мне некогда. Поговорим попозже. Мне нужно срочно идти…

Вика положила трубку, понимая, что тем самым вызывает еще большее недовольство коммерческого директора.

Колесникова прыгнула в «Мерседес» к дожидающемуся ее директору, – тот как всегда был одет с иголочки. Черное элегантное пальто, дорогие кожаные ботинки, костюм такого качества, что Вике до смерти захотелось потрогать ткань.

Вика произнесла:

– Как приятно, когда с тобой рядом такой импозантный, даже изысканный мужчина!

Очевидно, подобный комплимент со стороны вечно терроризирующей его колючими вопросами Вики стал для Валерия Григорьевича неожиданностью. Несколько мгновений девушка наблюдала ошарашено-растерянное выражение лица и в конце – даже некоторое к ней расположение.

– Спасибо, конечно… Печально, что все вот так происходит, – тут же поделился он. – Раньше на работу ездил, как на праздник. Сотрудники тебе улыбаются. Два часа посидишь и куда-нибудь на природу, на шашлыки или на катер кататься… А сейчас что? Ноги не идут. Все от меня чего-то требуют, ждут… Ужас!

– Да, тяжелые времена…

– Прошлый кризис было все равно не так туго, – я просто пришел к этим банкирам, бросил карты на стол и сказал: «Если проценты мне не заморозите, то вообще без всего останетесь!»

– И?

– Заморозили! Им в первую очередь невыгодно, чтобы я стал банкротом. А сейчас… Не знаю… Ладно, увидим!

Водитель свернул на узкую колею, где как кильки в бочке теснились дорогие иномарки, и притормозил прямо на проезжей части. Седых и Колесникова поспешили в Сбербанк.

Их пригласили в огромный кабинет управляющего – молодого мужчины со светлой челкой набок и чистым, почти детским взглядом красивых голубых глаз.

«Хорош, чертяка! Наверняка, все местное женское общество по нему с ума сходит…» – подумала Вика и тут же про себя добавила, завидев его заместителя: « Хм! Такой зам ему как раз и нужен! Мужеподобная, с амбициями через край… Эта Черникова сама положит на лопатки любого мужика!»

Руководство банка уселось за круглый стол. Колесникова же не без изумления проследила за хозяином, который направился от нее в другой конец комнаты. Заметила такой же недоумевающий взгляд Черниковой. Но пересаживаться было уже слишком поздно.

– Здравствуйте – здравствуйте! Ждем вас! – приветливо заговорила заместитель управляющего, - С утра только ваше предприятие и обсуждаем… Заставили же вы нас поволноваться! Вы ведь у нас в списке лучших автодилеров числились, а тут такой неприятный звонок к нам поступил! Если мы сейчас поступим согласно инструкции, то завтра же по идее к вам должна ехать наша служба безопасности, запрос в налоговую и изъятие залоговой массы…

Валерий Григорьевич миролюбиво осклабился.

– Зачем же нас так пугать? Вы же так не поступите с нами?

Управляющий вмешался и его голос был довольно сух и невозмутим:

– Почему же не поступим? У нас таких много… Уже…

– То есть пора сушить сухари и учиться шить тапочки? – заулыбался Валерий Григорьевич, но уже не без испуга в глазах.

– Ну, не до такой же степени… Мы надеемся…

Пауза.

– Может, Вы нам объясните, все-таки, что происходит на самом деле? – продолжал управляющий.

Седых пододвинул свой стул еще ближе к руководству банка и начал:

– Я в автомобильном бизнесе больше десяти лет. Сначала торговал сам с машины запчастями, потом чудом удалось влезть в автодилеры. Потихоньку – полегоньку сняли площадку, вторую… Крутились на копейках. Потом выросли. Завод нам раньше требований никаких особых не предъявлял, – не то, что сейчас. Сейчас же я кормлю триста человек народу, плачу налоги, причем все в белую…Это разве не учитывается? Я живу и работаю один, – партнеров с телками, у которых запросы еще те, у меня нет. А мне ведь немного для счастья надо одному то… Так, квартирку купил в центре, машину, катер, который, кстати, у вас же в залоге… Все хотят жить красиво! Автобизнес – бизнес простой, прозрачный. Что толку скрывать от вас цифры? Я же наркотики в подвале не выращиваю! Суперприбыли нет, – сами понимаете. Да я и сам хотел давно играть в открытую,– это вот Виктория Алексеевна все тень на плетень наводила…

Голова Черниковой повернулась в сторону финансового директора, их взгляды встретились, но зам тут же, завидев интересующие ее цифры, уткнулась в листок. Спросила:

– Что это?

– Это мой управленческий баланс на первое число. Все как есть. Вот все кредиты на сегодня…Я пришел, как говорится, с открытым забралом…

Черникова пододвинула листок к управляющему и тихо зашептала:

– Вот это не видели… Вот еще две суммы… Мы про них не знали даже! Да…

Управляющий поднял глаза от документа и его немигающий взгляд уперся в девушку напротив.

– Мы, конечно же, не идиоты. Знали, что вы нам не все показываете. Но такая сумма!! Если бы мы знали, мы бы в жизни не согласовали тот лимит, который есть сейчас… Здесь же почти вдвое! А покрыть их чем?

Колесникова вызывающе взглянула на него, но промолчала. Черникова вмешалась:

– Все договора действуют до конца года. И все! Конец! Вам ведь никто не копейки не даст. Вы это понимаете? И как будете выкручиваться? А в «Промсвязьбанке», – так через неделю… А где кредит «АКБ»? Был же…

– Закрыт. Могу предоставить справку с их печатью, – сухо отчеканила Колесникова.

– А кредитная линия в «СДМ»?

– Закрыта.

– А в …

– Тоже. По «Промсвязьбанку» осталась небольшая сумма, но мы с ними составили соглашение, что до конца года они потерпят. Не знаю, что они тут шуму навели; закрыть и этот кредит, думаю, получится. Могу хоть сейчас прислать соглашение с их банком…

– Да, хотелось бы посмотреть… Значит, не все так плохо… – заметно расслабившись, произнесла Черникова.

Вика, желая закрепить эффект, быстро проговорила:

– Если вы нас добивать не будете и немного подождете, то мы выгребем. Мне надо время, чтобы сдуть кредитный портфель. Выручки упали, а в начале следующего года их не будет вообще. Нужно время до весны точно! Но если вы нам навстречу не пойдете… Иначе ни вам, ни нам! Там проценты бешенные, сами знаете, поэтому с теми банками работать стало крайне не выгодно…

– Но мы же не можем позволить отдать все деньги туда, а сами остаться ни с чем. Сбербанк – не настолько богатая структура! Мы хотим видеть нормальное обеспечение под выбранный вами лимит!

Вика выразительно глянула на своего шефа. Теперь дело за ним. Не про свои незначительные аппетиты он, наверное, хотел рассказать…

В кабинете вновь зазвучал голос Седых:

– У меня есть недвижимость. Вот, смотрите, – автосалон, земля, склады…

Черникова вновь уткнулась в распечатку, что-то пробормотала управляющему, затем громко уточнила:

– Вы по каким ценам считали? Две с половиной тысячи долларов за метр?! Нереальная цена на сегодняшний день. Абсолютно нереальна! Вы сами-то это понимаете?

Седых нервно посмотрел в окно, поежился. Черникова беспощадно продолжала:

– Никому автосалоны не нужны, да и земля под застройку тоже! Кредиты под стройку больше не выдают! По чем была последняя оценка у ваших конкурентов? По восемьсот долларов за метр – и это по– божески… Весь ваш управленческий баланс летит в тартарары! И что нам с вами делать?

– У меня в планах сейчас строительство новых объектов… Если бы вы дали нам новый кредит…

– Новый кредит?!!! – ошарашенно уточнила заместитель. – Нет, конечно! Вам бы этот сохранить! Вам и так повезло, – Виктория Алексеевна вовремя подсуетилась… Снизить ставки? Нет! Однозначно, нет!!! У вас и так тринадцать, а у ваших соседей – уже восемнадцать. И ставки будут только расти, – политика банка. Да что вы такое говорите?! У всех дилеров ставки на порядок выше, – у вас единственных старые. Почему? Потому что Виктория Алексеевна смогла выбить для вашей фирмы статус вип-заемщика. Вы, вообще у нас среди лучших клиентов числились. Когда список всех автодилеров в Москву посылали, пришлось вас даже на порядок понизить, чтобы не выделялись в общем списке… А как же? Нас по таким организациям знаете, как трясут? Мы можем лишь продлить старые договора, но для этого надо постараться… нужна недвижимость… Поймите, скоро может и недвижимость ваша уже не нужна будет… Не теряйте время! Но если Вы нас подведете…

– Мы можем же…

– Не можете! У вас, господин Седых, ничего нет! По сути, вы – банкрот.

– Значит, все же придется шить тапочки? – горько заметил «банкрот».

– Господи! Какие тапочки опять? У вас на размышления неделя! Но потом….

Глава 37

После совещания они вернулись в офис. Вика поднялась вместе с шефом в кабинет и предложила:

– Может, на время кризиса поставить у руля человека? Вам ведь все тащить на себе тяжело. Виктор Скороходов подошел бы, – он проверенный. Смышленый, шустрый. И он в курсе всех дел…

– Он увольняется. В конце недели передает дела.

– Я не знала… – удивленно пробормотала девушка.

– Мне Елена Васильевна сообщила, что тот давно жаловался. Что-то не устраивало. Ну и что? Пусть катится! Ммм… Елена Васильевна, кстати, тоже!

– Тоже что?

– Увольняется… Так что выдай ей деньги…

«Боевая подруга бросила в трудный час. Эмоции будут?» – финансовый директор пытливо всмотрелась в лицо шефа, но тот спрятал свои чувства и добавил:

– По поводу денег… раз уж зашла речь… Вот твой расчет. – Седых достал из портфеля данные Вики. – Я его посмотрел. Ты здесь очень хорошо все расписала и про уменьшение ставок по кредитам и по страховым выплатам тоже. Но ведь сейчас ставки повысились, причем резко. Ты это где-нибудь учла? Или только экономия в одну сторону?

– Я сделала, что смогла. И сэкономила реальные деньги. Рост ставок в настоящий момент уже не от меня зависит. И то, он у нас очень замедленный…

– А от кого это зависит?

Пауза. Вика почувствовала, что ее шеф уже принял решение и обсуждение сейчас – просто повод оправдаться перед ней и самим собой. Все же она спросила:

– То есть вы считаете, что я ничего не сделала? Я правильно вас поняла?

– Ну… Ты, конечно, старалась. Но ты же получаешь за это хорошую зарплату, во-первых. Во – вторых, а кто не старается? Елена Васильевна та же? Или финансовый директор до тебя штаны сидел, протирал? Все мои сотрудники работают на своих местах по мере своих сил и способностей…

– То есть у всех одинаковые способности?

– Полагаешь, у тебя они выдающиеся? Чем ты такая особенная?

– Проще говоря, вы платить мне не хотите? Скажите как есть…

– Да! Да, не хочу!

– Я могу идти?

– Иди…

– «Положи мой фрателлино в его задницу…» – комментарии от Джорджио, которому Вика вкратце рассказала ситуацию.

– «Я бы рада!»

Вика расстроено шмыгнула носом, понимая, что даже процент от расчета составил бы кругленькую сумму. Она бы ей совсем не помешала. Как раз бы на переезд, на свадьбу и на всякий пожарный случай…

От Джорджио прилетело новое сообщение:

– «У нас тут такой кошмар! В банке свои деньги получить стало нереально! В банкомате можно поучить лишь пятьсот евро в день и то… Я уже потерял около пятисот тысяч! Представляешь? Банки просто крадут мои деньги!»

– «Очень даже представляю! Сейчас лучше их хранить в чулке дома …У нас все поснимали деньги со счетов и хранят в сейфовых ячейках. Арендовать сейф стало невозможно…»

– «Capito! Я бы очень хотел тебя видеть в чулки черные – так сексуально…Прямо сейчас… Ммм…..»

– «А ты не увольнял еще своих сотрудников?»

– «Нет! Стараюсь всех сохранить… Очень сложно…Amore mio, не хочу о грустном. Знаешь, что я думаю? Я приезжаю к тебе в ноябре, а в январе у меня уже будет российский паспорт…»

– «Зачем тебе российский паспорт?» – не поняла Вика.

– «Для нас. Я все делаю для нас с тобой…»

– «Хорошо. Люблю. Жду очень …»

Несколько дней после их последнего разговора Валерий Григорьевич появлялся в офисе каждый день, при этом тщательно изучал выражение лица Вики. Поняв, что заявления на увольнение нет и не будет, шеф вздохнул с облегчением. Его визиты тут же стали более редкими… Функции Скороходова временно взял на себя Кашкин. Вместо Елены Васильевны появился щуплый и невысокий Андрей Юрьевич.

«Темная лошадка!» – пропела Викина интуиция. Бухгалтера с радостью поделились: «Он уже у нас работал. Седых его выгнал, – отчеты были не в порядке… Честно говоря, никто у нас этого Андрея Юрьевича всерьез никогда не воспринимал. Тот очень обижался…»

Глава 38

Звонок кредитного инспектора Сбербанка:

– Виктория Алексеевна! – приглушенный голос, прикрываемый ладонью, перешел на еле слышный шепот, – срочно выбирайте весь кредит и угоняйте куда хотите!

– Что?

– Прячьте деньги! Вы меня слышите? У нас команда: «Ни копейки!»

– Я тебя поняла. С меня причитается…

– Вы на завод не платите совсем?

– Совсем!

– А как же погоните? Меня проверяющие потом в хвост и в гриву ….

– На «левую» контору могу только… Да, всю сумму. Знаю, что белыми нитками, а что делать? Мне больше некуда! Честно! Умоляю! В следующий раз обещаю – название будет новое…

– Только грамотно рисуйте все накладные и договора… Обязательно! Иначе мне шею свернут!

– Алсу уже готовит! После обеда ее пришлю к тебе уже с документами… И сама потом подъеду – расцелую! – пообещала Вика.

В ответ в трубке раздался легкий смешок, затем гудки.

Звонок Седых:

– Мы можем дать взаймы? Миллиона два хотя бы? Один очень хороший человек попросил… Нет? А на пару дней? Нет? Ну, ладно-ладно… Может, ты сама ему все объяснишь?

Звонок Кашкина:

– Если мы сейчас не заплатим китайцем вы лично понесете ответственность! Вы срываете контракт! Мы столько времени его добивались! Вик, правда, нет? Вот черт! Ну, ладно, извини… Я и сам на нервах! Но если появятся… Ну, оставь хоть надежду… Суровая какая! Ладно! А что, если нам пересадить твоих бухгалтеров в другое крыло? Или кассира перетащить в тот кабинет, где раньше программисты сидели… Нет? Понял тебя! Не ругайся, ладно?

Звонок юриста:

– Вик, слушай, нас сейчас так ошарашили… Да, Кашкин распорядился зарплату за этот месяц не выдавать… Слух по всему салону… У меня ребенку надо срочно… мужу не платят тоже… плюс кредит через день… Пожалуйста, поговори, а? Мужики не понимают, что значит когда твоему ребенку есть нечего… Свои – не чужие… Спасибо! Я заранее!

Звонок Седых:

– Вик, слушай, забыл спросить, – ты к этой еврейке ездила? И что? Как? Она же пообещала! Под автомобили не дает? А ты спрашивала? Понятно… Значит, только под недвижимость… Где ж ее взять то на всех? Нет, во сука! Такой процент просит неофициально, такой же официально, да еще и залог подавай путный! Нет, еще не золотил ручку. Значит, и здесь облом. Что? Сбербанк? Даже Сбер?!!! Конечно, забирай! Уже забрала? Правильно сделала! Мне еще с тобой кое-что обсудить надо… Да, без посторонних. Тет-а-тет. Да, завтра буду, подпишу…

Вика немного оробела от последних слов: «Кое-что обсудить… » Каким боком ей вылезет это новое «кое-что»? Каких неприятностей опять ждать? Неожиданно для себя Вика отметила, что события в ее жизни который раз странным образом тормозились. Все постоянно срывалось. Словно она крутила слишком тяжелые для себя жернова, которые становились все тяжелее.

Беспокойная мысль, словно дятел, застучала в мозгу – ну почему раньше все получалось легко, играючи, стоило лишь немного подсуетиться, а теперь – нет? Никогда еще ей не было так сложно двигаться вперед, как сейчас. Какой огромный груз висит на ее плечах! Побыть бы слабой, мягкой, покапризничать, просто плюнуть на все… Строчка об ответственности вновь мелькнула перед мысленным взором. Вика почувствовала, что ее уверенность в себе, в собственных силах тает как дым. Если бы не Джорджио… Вика рассчитывала теперь только на него.

Джорджио позвонил, когда Вика уже собиралась спать.

– Ты приедешь, как обещал? – с надеждой спросила девушка.

– Вика, не знаю, правда… Так сложно стало… Мой папа еще заболел, – была операция…

– Не расстраивайся, дорогой! Он поправится! Все будет хорошо! – пробормотала Вика, чувствуя, как внутри все проваливается.

– Грацие, amore mio… Что ты делаешь?

– Лежу в кровати. У нас почти двенадцать ночи…

– Ой, извини! Я тебе помешал?

– Нет…

– Хочу, чтобы ты сейчас была рядом, со мной… Твоя фотография висит в моей комнате, знаешь? Засыпаю, глядя на тебя… Завтра выходной. Что ты будешь делать?

– Поеду за город, в баню, к знакомым…

– Ммм… Там будут мужчины? Ты будешь раздетая?!!!

– Джорджио, пожалуйста! Там будет только главный бухгалтер и ее муж.

– Браво, Вика! Ммм… Я очень ревнивый! Ррр…Все другие мужчины – фантом для тебя уже, понимаешь? Думай только Джорджио даже когда спишь…

– А ты о ком то кроме меня думал?

– Нет! Джорджио не такой! Джорджио очень хороший… Вика, я только тебя люблю, правда…

– И я тебя очень-очень… – прошептала Вика.

– Не могу без тебя! – устало выдохнул Джорджио. – Так глупо, что ты там, а я здесь! Мне очень плохо без тебя… Скажи мне хоть что-нибудь…

– Сама постоянно думаю о том же… Не переживай, – я с тобой. Все мои мысли рядом с тобой. Вспоминаю, как мы гуляли на набережной… Только это меня и греет.

– Я тоже… Каждый день вспоминаю… Вспоминаю, как ты приезжала ко мне в Москву тоже….

На Вику нахлынули довольно болезненные воспоминания своего приезда. Почему, в конце концов, она не может обсудить то, что ее задело? Он сейчас просто посмеется над ее страхами, развеет обиды, погладит по голове…

– Ты тогда проспал… – шутливо пробормотала она. – Я уж не знала, что и думать…

– Джорджио – плохой?! Да? – рявкнуло в трубку. – Тогда найди себе хорошего! Лучше меня! Какие проблемы? Я тебя не держу!

Вика растерянно захлопала ресницами. Возможно, ему было неприятно услышать то, что она сказала. Но подобной бури она точно не заслужила. Внутренне девушка вся сжалась в комок. Почва вылетела из-под ног. Сомнения нахлынули разом.

– Что молчишь?!! – продолжал Джорджио. – Найди другого! Который не проспит!!! У тебя, наверное, не было в жизни проблем, раз ты создаешь их на ровном месте! Найди мальчика, которым будешь крутить, как хочешь! Эти игры – не для меня!

Вика испуганно нажала отбой. Затем вскочила с кровати. Метнулась на кухню. Зачем оборвала разговор? Перезвонить ему? Но накричал то на нее он, не она…

Руки вмиг превратились в ледышки. Она включила на кнопку чайника, решив выпить чая, чтобы согреться.

Опять звонок! Она нервно потянулась за сотовым… Но это был не Джорджио. Надпись «Глеб» светилась, казалось, бесконечно…

Глава 39

В парной было нечем дышать. Татьяна Николаевна, на дачу которой Вика приехала, с задором плеснула на камни кипятку. Спросила:

– Ну, что? Очень жарко? Или еще? Сейчас на несколько секунд выйдем и начнем махать вениками…

Девушка выскочила в прохладный коридор. За стенкой ковшик выплеснул воду на горячие камни раз, еще и еще… Наконец, появилось красное и потное лицо главного бухгалтера.

– Ух! Сейчас, чуть пар выпустим и пойдем… Попарю Ваши косточки, Виктория Алексеевна!

– Можно просто Вика…

– Мне имени отчеству проще. Да и какая разница?

Через пять минут они вернулись в парную и присели на лавку. Вика с интересом спросила:

– У вас такие хорошие отношения с мужем… Сколько лет вместе, если не секрет?

– Ой! Уж не помню.. Тридцать пять…

– И как вы с ним так долго уживаетесь? Есть секрет счастливого брака?

– Секрет? Да нет никаких секретов… Было сразу как-то интересно вместе. Хотелось побыть подольше. Это сейчас уж рукой махнула, – есть и есть!

– А с родителями его сразу общий язык нашли?

– А что? Люди как люди… Правда, мать его еще тот фрукт была, царствие ей небесное… Мы к ним на дачу уже молодоженами как-то раз приехали и ночевать остались. Легли в терраске. Ну, дело молодое… понеслось… А тут неожиданно свекровь нарисовалась и как сдернет с нас одеяло! О-ой! А у нас где руки, где ноги, и все остальное тоже… И смех и грех! Я, говорит, потеплее одеяло принесла… Мы потом подшучивали над ней, – мол, не забудь одеяло прийти поменять…

– А муж вас никогда не обижал?

– Обижал? Нет! Я ему перед свадьбой еще сказала: «Если тронешь хоть пальцем – уйду. Пусть сдохну с голоду, от тоски, но обратно не вернусь». Он меня услышал.

– Любите, значит.

– Люблю? Наверное… Иногда кажется, что люблю, иногда, что убить готова. Просто, думаю, не доводила все до крайней точки. Ну, ругаемся когда, хочется послать его уже куда подальше. Только в этот момент я ухожу просто в другую комнату, молчу. Иначе скажем друг другу то, что простить потом не сможем. Зачем? Часто первая иду на мировую шуткой – прибауткой… Отношения построить – сложно. Разрушить – проще простого. Это по – молодости терпения не хватает и кажется, что там, впереди, есть что-то новое, особенное…

– А вы его ревновали? – продолжала допытоваться Вика.

– Знаешь, был раз – почувствовала что-то. Не то, чтобы изменял. Не знаю; нервничать начала, думать об этом. Села с ним как-то на кухне и по-хорошему сказала: «Я не знаю почему, но очень волнуюсь. Как объяснить – сама не знаю. И я тебе доверяю, как никому другому, но мне плохо сейчас. Если у тебя кто-то действительно есть, то ты скажи…»

– И что?

– Ну, рявкнул, чтобы не накручивала на ровном месте… Что я идиотка у него полная. Я сразу же успокоилась и все сомнения как дым исчезли… Смеетесь?

– Не обижайтесь…

– Да бог с тобой! И не думала… Я просто своего человека нашла. Я и искала такого, – чтобы правильный, порядочный, с руками и головой. Да их сразу видно! Кто серьезный, ответственный, а кто так – погулять вышел. Как с ненадежным партнером жить-то? Намучаешься только, наплачешься, а жизни все равно не будет. Выбирать для брака мальчишей – плохишей нельзя, как бы не хотелось. Да, вам о чем переживать то? У вас, наверняка, мужчин рой вокруг. Путного выберите только. Выйти замуж – не напасть, как бы за мужем не пропасть! А лучше погуляйте еще, – замужем ответственность, дети… Из реальности уже не выпрыгнешь, как ни крути. И обсуждать все надо еще до свадьбы, обязательно! Дочке то же самое твердила! Сколько детей хотите, когда, кто за бюджет семейный отвечает, где жить будете…

– Для меня деньги – такой больной вопрос… – скривилась Вика, – всегда стесняюсь с мужчиной об этом даже начать говорить. Вообще не могу!

– А чего стесняться? Все важные вопросы лучше обсуждать и договариваться еще на берегу… Нате, накройте голову шапкой. Веники муж нарезал сам. Мммм… какие ароматные! И напарил – молодец. А выйдем – как раз шашлыки поспеют. Ах, люблю баньку! Ну, что? Готовы?

– Как пионер!

– Залезайте тогда на самый верх! А худая – то какая! – подивилась Татьяна Николаевна. - Как девочка, прям. Все косточки пересчитать можно! Ну, ничего! Пока с вас семь потов не сойдет – не выпущу! Вика послушно полезла на горячие доски…

Глава 40

Всю неделю Вика ждала, надеясь, что Джорджио сам перезвонит, извинится. Даст понять, что она ему нужна. Но тот не перезвонил. Сама Вика на связь не выходила, даже не включала скайп, боясь получить сообщение о разрыве или просто равнодушную тишину… Наконец, в пятницу вечером прилетело смс: «Что ты молчишь? Я страдаю…» Сердце Вики сразу же встало на место. Она ответила. В оба конца вновь полетело несколько сообщений, под конец – взаимных признаний в любви… «Черт меня дернул открыть рот!» – думала Вика, радуясь примирению.

Вика вручила отцу бутылку вина и забросила шарф на полку. Прошла в небольшую кухню и в который раз мысль о том, что отец обладает чисто женской беспокойностью и хозяйственностью, мелькнула в ее изящной головке.

– Ты парень хоть куда! – произнесла она вслух, уловив запах свежесваренных щей.

– Ну, че ты смеешься… – в копии ее собственных глаз читался укор.

– Не смеюсь, а восхищаюсь, – откликнулась Вика. – У вас народ еще не сокращают?

– Пока нет. Сидим, трясемся. Мне ведь еще три года до пенсии…

– Не переживай. У тебя есть дети, – поможем. Я, кстати, со всеми долгами расплатилась. К Лизе тоже ездила, – ей немного помогла. Кстати, мое одиночество может скоро закончится.

– Да ты что? И кто он?

– Иностранец. Итальянец. Зовут Джорджио.

– Ну, дай бог. Дай бог… – радостно пробормотал отец.

Вино тут же было разлито по бокалам. Усевшись за небольшой кухонный столик, дочь провозгласила первый тост за здоровье, потом за благополучие во всем, на третьем тосте ее бровь выразительно приподнялась. Она спросила:

– Я хотела с тобой поболтать на одну тему. По поводу тебя и мамы. Что вы вечно поделить не могли? И денег ты ей не давал и все скандалы в основном из-за этого…

Отец положил ногу на ногу, прислонился головой к холодильнику и спокойно произнес:

– А я тебе объясню с большим удовольствием. Весь расклад. Когда мы только поженились, я несколько лет все деньги до копейки отдавал Маше. У меня так же родители жили, – отец приносил все в дом, клал матери в кубышку и больше ни о чем не волновался. Твоя бабушка распоряжалась всем абсолютно, и всегда дома было что поесть и деньги на книжке копились. Причем, бабушка клала ровно пополам себе и деду, – у каждого по отдельному вкладу было. Очень щепетильно к таким вопросам подходила, – даже дед при смерти когда был, отказывалась его чем-то обделять.

Вика мыслями унеслась в прошлое, – вспомнила те годы, когда ее с сестрой, маленьких, привозили на лето в деревню. Отец же продолжал:

– Помню, как-то у нас в деревне умер председатель колхоза, – мне лет пять – шесть тогда всего исполнилось. Для деревни – первый человек, один из самых богатых был. Сорил деньгами направо и налево. Жена его наряды меняла почти каждый день. А на похороны собирали всей деревней. Оказалось, что за душой-то – ни гроша! Гол, как сокол! Сколько потом сплетен, позора было…Ужас! Жена председателя с детьми сразу без копейки денег остались, в такую нищету сразу попали… Что значит – плохая хозяйка! А я все это видел. И мать моя мне тогда сказала: «Вот и посмотри сынок, как жить-то не надо. Деньги надо уметь не только получать, но и тратить с умом. Чтобы и жить достойно и заначка оставалась». Я так и жил. Я понял тогда на всю жизнь, что главное – заначка! И отдавая деньги Маше, ни о чем не волновался, – думал, что она все откладывает. И зарабатывал я тогда в три раза больше, чем мои братья. У всех – сто, сто двадцать в месяц. А у меня – триста. И потом; я не пил, не курил, в рестораны не ходил и в вещах не больно прихотлив. Потом, через какое-то время, начал спрашивать: «Маш, а сколько у нас денег?» А Маша мне: «А денег нет!». Думаю: «Вот, черт! Я тут пребываю в уверенности, что у меня дома полная коробочка… А на деле? Шиш с маслом?! И живем мы через пень колоду».

Отец внимательно взглянул на дочь и увидел в ее глазах понимание. Он продолжил:

– Я сел с ней спокойно, по-хорошему. Говорю: «Давай разберемся; где деньги, куда потратила, почему у нас с тобой ничего не остается. То есть найдем, где дыра. У нас за несколько лет с тобой ни вещей путных не появилось, ни еды какой-то особой нет. Куда деньги ушли?» Маша мне закатила тут же истерику, что она тоже деньги не пропивает и по ресторанам не ходит. Стало понятно, что ответа вменяемого я от нее не дождусь. Причем, мне с обидой такой заявила: «Не нравится, – сам хозяйство веди!» На том и порешили. Я сам стал покупать все продукты, вещи. За дом платить, страховки все на мне были. Договоримся в какой месяц кому что покупаем, – ей, мне, детям, – вам то есть. Она свою зарплату мне не отдавала. Даже не видел сколько получала и куда тратила. Что-то в дом, конечно, приносила, но чтобы конкретно что-то взяла на себя и постоянно платила – нет, этого не было. Я смирился. Велел Маше смотреть за детьми, готовить, чтобы у вас все было…

Вика вспомнила свое детство, – как сидела постоянно голодная напару с Васькой, пока не пошла работать. Как то и дело ходила сдавать бутылки, чтобы купить молока…

– Пап, я все помню. И помню, как ходила в школу. Юбка на вырост, закрученная на груди. А обувь? Мамины сапоги, которые развалились, – молнию нитками на себе зашивала. Сидела в классе и не знала, куда от стыда засунуть ноги…

– Что ерунду городишь? А кто в Одессу для вас с Лизой за шмотками летал? Я ведь целый баул тогда новых вещей вам тогда привез!

Колесникова хотела было открыть рот и сказать, что это за всю жизнь было единожды, но, взглянув на отца, поняла, что спорить бесполезно. Он видел все по – другому, – как удобно ему.

– Маша сначала меня хвалила по всем родным, а потом злиться начала. Говорит: «Ты мне денег не даешь!», а я ей: «Маш, мы же договорились… Я же для нас все делаю!» Показал ей книжку со своими расходами, доходами. У меня же все записано, – куда, сколько. Листочек с зарплатой. На неделю успокаивалась и опять: «Ты мне денег не даешь!». Как попугай. Ничего не хотела понимать. Я уже рукой махнул, – пусть орет. Объяснять ей что-то было просто бесполезно. И денег давать тоже, – все пропадет и концов не найдешь.

– Вы же делили все начиная со свадьбы…

– Правильно! Я женился на дочке директора школы. А на самом деле что получилось? От родителей жены – шиш с маслом. Еще и к нам отец ее на рогах заваливался…

– Но это не ее вина…

– Только моя мать и помогала! Если бы не она…Каждую осень – картошку, варенье нам давала, зимой – мясо… Мы с ней жили как у христа за пазухой!

Вика снова опустила взгляд в пол, подумав о своем. Спросила тихо:

– Что не развелся сразу?

– Я и жениться то на Марии не хотел. Но я не такой человек! Раз уж женился… Решил, что ее воспитаю и жить будем не хуже других! Если бы после нашего развода с Машей остались со мной – не с ней, то и у меня бы тут с Васькой жили как у христа за пазухой! Как сыр в масле катались бы!

– Ты мог бы нам помочь в то время и так, – сухо заметила Вика. А насчет бабушки… Почему она к нам так плохо с Лизой относилась? Мы же всегда были по сравнению с детьми твоего брата вторым сортом. Я помню, как мне всегда обидно было из-за этого. Катьке с Ольгой можно было все. Что бы не творили, – бабушка молчала. Если же что-то нашкодим Лиза или я, – влетало так, что мало не покажется. И вообще чтобы я ни делала, как бы ни старалась, – всегда ругала, посмеивалась надо мной…

– И бабушка тебе не угодила? Моя мать – идеальная женщина была, царствие ей небесное. Ну да, все по – разному к детям относятся. Ты еще этого не знаешь. Даже в садик вон детей к воспитательнице приводят, – она, что, должна всех любить? Так не бывает! Всегда кто-то нравится, кто-то – нет… И потом, брат женился на Татьяне, а у той статус был…

– Статус? – не поняла Вика.

– Да! У нее и мать и отец не последними людьми в колхозе были. А девок своих, тем не менее, она отдавала на лето моей матери. И Катька и Ольга, конечно, не ангелы были. Но ведь у них и статус был выше, и на свадьбу Татьяне они подъемные хорошие дали, – убежденно проговорил отец и в поисках поддержки взглянул на дочь. Вика растерянно пробормотала:

– Какая разница? Она ведь моя родная бабушка…

Отец хмыкнул.

– Ты понимаешь, что значит на селе статус?

Вика продолжала на него растерянно смотреть. Отец выдохнул:

– Не понимаешь… А жаль!

Глава 41

– «Викаааааааааа…. Эти банки – какой – то кошмар просто! У нас творится что-то невозможное! Конец света!!!»

– «Что случилось, Джорджио?»

– «Так тяжело стало! Ужасно тяжело! Нет клиентов, нет заказов. Нет кредитов. Ничего нет! Что будет дальше?!»

– «Не переживай! Будем собирать в лесу грибы. У вас есть грибы?»

– «Есть… Мой папа любит собирать. Я тоже».

– «Ну, вот. В крайнем случае, приедешь сюда. Хотя, у нас сейчас ситуация не лучше. Говорят, кризис продлится еще года два».

– «Я пока не могу приехать. Если только в декабре. На праздники. У нас тогда никто не работает и будет время побыть вместе…»

– «Хорошо. Я подожду. В декабре – значит, в декабре…»

– «Не знаю, что будет… Очень сложно… Раньше работал по двенадцать часов и думал, что это много. Сейчас сплю на работе».

– «Джорджио…. Пожалуйста… Ты мне нужен живой. Не переживай так много. Ты – сильный и умный. Свой бизнес без чьей-либо помощи создал. У тебя все получится. Проблемы как придут так и уйдут. Поверь, у нас здесь было много кризисов и никто не умер».

– «Как вы тогда живете?»

– «Привыкли уже».

– «Нипишу тебе позже. Нет времени совсем».

– «Понимаю. Целую».

– «Целую. Чао!»

Седых появился на работе лишь к вечеру и тут же вызвал Вику к себе. Увидев бегающий взгляд шефа, устремленный в пол, девушка насторожилась.

– Я все хотел с тобой поговорить, но руки все как-то не доходили… – начал Валерий Григорьевич.

Вика насторожилась еще больше.

– Общался со своими знакомыми, другими дилерами… Все какие-то заначки на черный день припасли, – я один всю прибыль в бизнес вкладываю…

Колесникова заметно расслабилась и уточнила:

– Хотите подстраховаться?

– Правильно понимаешь… Мне для начала нужен миллион зелени, потом, возможно, еще один. Конечно, не бесплатно. Процент тебе с суммы гарантирую. Только схема, поиск через кого – с тебя.

– А вы меня не кинете опять? – без обиняков отозвалась девушка.

– В смысле «кину»? Кто тебя кидал? Тебя никто не кидал!!! Что ты такое говоришь? Просто… Короче, обналичишь – возьмешь свое. Договорились?

– Да, только свои заберу сразу. Вы не против?

– Забери…

Кивнув, Вика ретировалась. У себя на месте она вновь уткнулась в сводки, которые были все более неутешительные. Несмотря на то, что сумма процентов по кредитам заметно снизилась, убытки продолжали наращиваться как снежный ком.

Получение «резерва» для хозяина заняло несколько недель, и несколько раз все готово было сорваться. Все же, в итоге финансовый директор осторожно убрала свою долю в сейф и радостно вздохнула, – и у нее теперь была пресловутая «заначка». Но радость тут же сменилась грустью, – Джорджио третий день не выходил на связь. Вика нервно мерила шагами свой кабинет и то и дело вглядывалась в угол монитора, но изменений не было. Она решила подождать и не накручивать себя раньше времени. Джорджио мог ухать в командировку или просто заболеть.

Еще одно известие сильно огорчило Вику – ее помощница Алсу, – маленький, но надежный тыл, – написала заявление об увольнении. Алсу предложили место в государственной конторе. «Вряд ли там будут сокращения и задержка зарплаты. К тому же, я там мне без проблем уйду в декрет», – пояснила помощница. После ее ухода на душе у Вики стало совсем тоскливо и пусто. Она часто сидела, уставившись в одну точку и размышляя. Если бы только Джорджио приехал и забрал ее… Сейчас конец ноября. Если бы не было кризиса, Джорджио уже был бы здесь. У нее тоже бы тогда сразу началась своя жизнь. С каким удовольствием она бы бросила все и уехала к нему, в Италию! Окунулась бы в семью, в домашние дела… Ну почему он ее не зовет? Неужели кризис сможет им помешать быть вместе?

Вика вытерла навернувшиеся слезы, отогнала свои страхи прочь и задумалась над другой проблемой. Ей нужно предложить Седых свою схему вывода предприятия из кризиса. Эта схема выведет и ее и предприятие из-под удара, и закроет все старые грешки. Иначе воз горящей соломы действительно окажется на ее плечах и плечах Татьяны Николаевны…

Глава 42

Было начало десятого. Вика постучалась, вошла. В кабинете шефа она была не одна. Седых, окруженный начальниками отделов, в это момент говорил с нотками превосходства в голосе:

– Вообще, кризис – это время когда деньги не только теряют, но и делают. Сколько уж схем работает и кто-то уже себе хорошенько урвал… А мы все сидим! Ходите ко мне плакаться… Придумывайте, давайте, лучше, как нам каждому по состоянию сколотить!

Колесникова поймала растерянные и где-то даже виноватые взгляды присутствующих, устремленные на шефа, и кашлянула, сообщая о своем присутствии.

Поймав кивок начальства, она села рядом с остальными.

– Виктория Алексеевна, я тут подумал, посоветовался… – начал шеф. – Пока мы не будем начинать реорганизацию по плану, что вы предложили.

– Что за план? – громко спросил Кашкин. Вика пояснила:

– Открыть новую фирму и перевести туда сотрудников опять на серые зарплаты. Слить туда же все здоровые части бизнеса и кредит в Сбере. Я разговаривала со Сбербанком, – те согласились. А в старой конторе оставим неликвид и оставшиеся кредиты. Хоть под банкротство ее пустим. И разбираться будем по тем долгам отдельно, – создадим для этого рабочую группу. Сменим там предварительно учредителя и директора.

– Я вообще думаю, что не надо было нам закрывать кредиты в ряде банков и возвращать им деньги, – вмешался шеф. – Зачем мы это сделали? Разве нам это было выгодно?

– Просто «кинуть» банки? Такой цели не было. И потом, там за каждый день просрочки штрафы и пени. И процент бешенный. Мы же все предварительно обсуждали… – выдохнула Вика. – По каждой операции садились и обсуждали все «за» и «против»…

– Не надо было мне все-таки тебя слушать и разрешать гасить транши!

Вика внимательно посмотрела на Седых.

– Хорошо. Ну не погасили бы и что дальше?

– Что дальше? Что дальше? Нашли бы уж, что с деньгами делать!

Девушка опустила взгляд в пол, сказала:

– Что сделано – то сделано. Хорошо, от моего плана вы отказываетесь. Как будем работать дальше?

– Как раньше работали, так и сейчас. Что изменилось то?

Финансовый директор хмуро кивнула и вышла.

В обед к Вике подошла Татьяна Николаевна, – та сообщила, что ее только что уволили.

– Со мной ваше увольнение не согласовали, – медленно протянула Вика, – на ее лице заиграли желваки. Главный бухгалтер лишь хмыкнула и поделилась подробностями:

– Вызвали «на ковер» к шефу. Там Крюкова долго возмущалась, что денег вы в контору больше не носите. Толку от вас, как от финансового директора, – ноль. И я, мол, уже старая. Пенсию получаю. Меня можно под зад коленом в целях сокращения расходов. Кашкин согласился. Седых подписал.

Вика молчала, уставившись в крышку стола. Татьяна Николаевна же заметила с улыбкой:

– А я даже рада, что так все случилось. Слишком опасно. И вы подсуетитесь, – документы нужные соберите. Чтоб было в случае чего чем прикрыться.

Финансовый директор пробормотала, глядя все так же в одну точку:

– Бумажками я сразу подстраховалась. Дело не только в этом. Крюкова права. Мне тут действительно делать больше нечего...

С этими словами Вика потянулась за чистым листком и ручкой.

Глава 43

Получив расчет, неожиданно для себя Вика оказалась в вакууме. После бури наступил полный штиль. От Джорджио вестей не было. Знакомые, родители время от времени позванивали, – когда же они познакомятся с ее будущим спутником жизни? «Скоро!» – сухо отвечала девушка и с еще большим напряжением вглядывалась в телефон. Но ни звонков, ни смс не приходило. Чем дальше, тем больше у Вики сосало под ложечкой. Неужели, бросил?! Обманул?!!! Не может такого быть!!! Просто не может! Девушка старалась отогнать мысль о предательстве прочь и ждала. Большую часть дня Вика спала, – ее постоянно клонило в сон. «Организму просто требуется отдых после нервотрепки», – успокаивала она себя. Пообедав, затем помыв посуду за собой, она садилась к телевизору. Затем наступало время ужина. Так прошло несколько недель...

Как-то вечером Вика щелкала бездумно пультом от телевизора. Несмотря на шестьдесят работающих каналов, смотреть было нечего. Ее взгляд по инерции скользнул по мобильному, – тот молчал. Вика тяжело вздохнула, перевела взгляд вновь на телевизор. «Чего я мучаюсь? – неожиданно промелькнуло в голове. – Лучше все выяснить как есть, а потом уже думать, что делать дальше». Она набрала номер Джорджио. На вызов не ответили. Вика набрала вновь. Тишина… Немного подумав, Вика стала набирать номер Светланы…

Вика села на стул, облокотилась на письменный стол. Ясновидящая подержала руку над фотографией Вики и угрюмо проговорила:

– Показывают картинку: ослик видит перед носом морковку, хочет съесть. Делает шаг вперед, открывает рот, а морковка тю-тю… Насколько я понимаю, ослик – это ты…

– Так и есть, – вздохнула девушка, но все же с надеждой взглянула на Светлану, которая уже раскладывала карточный ряд.

– Показывают потерю всего, – статуса, денег, личной жизни. Ничего не понимаю… Еще месяц назад все было по-другому!

– И я ничего не понимаю! – вскрикнула Вика и тут же взяла себя в руки, спросила уже спокойнее. – Что случилось то? Джорджио как в воду канул…

– Представь его…

Вика закрыла глаза. В голове тут же нарисовался мужской образ. Ясновидящая взмахнула несколько раз рукой, поморщилась. Потом пояснила:

– Я спросила его, – в чем дело? Он мне в ответ: «Спасаю штаны. Кому я без штанов нужен?». Показывают, что он падает в яму и еще даже не очухался. У него сейчас большие финансовые проблемы.

– Неужели из-за кризиса все развалится? Он от меня откажется? Уже отказался? Это – все? Разрыв? Может, мне к нему съездить поговорить? Чтобы не дергался. Я уже в турагентство звонила. Или я ему я не нужна без денег? Честно? Я не знаю, что делать…

Светлана бросила настороженный взгляд на посетительницу, затем уставилась вновь в карты.

– Нет. Ехать сейчас туда смысла нет. Ему нужно хотя бы прийти в себя для начала. Дело не в тебе.

– Но он же понимает, наверное, что я там сижу, и не понимаю что происходит между нами… Бизнес бизнесом. А как же я?

– Я его спросила то же самое, – он ничего не ответил. Сжался в комок и все. Но о тебе думает. Хочет быть с тобой как раньше.

– Почему не поговорит? Не объяснит все сам? Что толку молчать?

– Он не умеет говорить.

– В смысле?! – Вика уставилась на Светлану непонимающим взглядом.

– Ну… Не умеет выразить свои чувства, эмоции в нужный момент. Просто закрывается в раковине как улитка и все.

– Сейчас декабрь. Он обещал приехать на Новогодние праздники, если в ноябре не получится…

– Да. Хочет приехать с цветами, подарками. Тогда уж, мол, все объясню и извинюсь.

Вика задышала чуть ровнее. Пробормотала:

– Я так боюсь! Честно! На мне точно ничего нет? Никакого креста?

Светлана уставилась на фото и убежденно проговорила:

– Нет! Ничего на тебе нет. Ты же меня уже спрашивала… Слушай, а вот отдохнуть съездить тебе действительно не мешает. Ты очень плохо себя чувствуешь. Съезди на недельку – две. А там, глядишь, и твой Джорджио объявится…

После Светланы Вика направилась в церковь. Там она отстояла службу, тихонько глотая слезы. После службы началась проповедь; батюшка долго и монотонно рассказывал какие все ужасные грешники вокруг. Как тяжело жить на свете. Но Бог милостив и добр, – он насылает на людей болезни, чтобы люди умирали быстрее, не мучились…

Лицо Вики во время проповеди все больше и больше вытягивалось. «И так паршиво на душе донельзя, а тут совсем волком взвоешь», – думала она, оглядываясь по сторонам. Отметила про себя, что растерянность и недоумение на лице появилось не только у нее.

«Не пойду больше сюда. Найду другой храм», – решила девушка. Поставила свечку, – та задымила, заискрилась словно петарда. Вика испуганно купила еще одну, поставила с просьбой о своем здоровье. Но и от второй свечи пошел сильный треск и дым. В недоумении девушка перекрестилась и вышла.

По совету ясновидящей Вика отправилась на десять дней в Тунис. Она плавала в подогреваемом бассейне с морской водой, ходила на процедуры в спа-центр, вечерами наедалась от души шедевром местных поваров, – кус-кусом из баранины и просто отсыпалась. Не забывая взглядывать на сотовый. Десять дней пролетело. Звонка от Джорджио не было.

Глава 44

Новый год Вика решила справлять одна. Ей было плохо при мысли, что близкие люди будут сидеть рядом с ней и справедливо ждать поздравлений из-за моря. И она тоже будет ждать. А вдруг Джорджио так и не позвонит?! Не только не приехал, но и не позвонит?!!! Даже от одной этой мысли все внутри сжималось от боли, и ком подступал к горлу. Она сейчас просто не способна была выдержать чьих-либо вопросов, чьи-то комментарии, а тем более понимающие и жалостливые взгляды… Вика купила бутылку вина. Под бой курантов чокнулась с компьютером, на котором красовалось фото улыбающегося Джорджио. Еще час смотрела на сотовый. Потом умылась и пошла спать.

Проснулась Вика поздно, усталая. Будто и не спала вовсе. На душе скребли кошки. Она подошла к телефону и немного подумав, набрала смс: «Поздравляю с Новым годом!» Затем скрылась в ванной. Когда вернулась, сотовый мигал ответным сообщением: «Amore mio… С Новым годом и тебя тоже! Извини, что не могу писать – я в больнице. Я напишу, как выздоровею. Чао!»

Пролетел январь. За ним – февраль… Вика продолжала спать, есть, смотреть телевизор. А в голове у нее продолжала крутиться одна и та же мысль: «Что-то не так. Сто процентов. Это не случайность. Не может быть столько раз подряд одно и то же». Она постоянно перебирала в голове свои предыдущие отношения. Сашка. Он ее любил, она его тоже, но ничего не получилось. Как они расстались? У него были проблемы с деньгами. Он подергался на два фронта и отказался от нее. Вадим, с которым все должно было получиться… Не получилось. Все рассыпалось в последний момент как карточный домик. Вадим от нее отказался из-за денег. Глеб. Должно было все сложиться, – по картам так и выходило. И что? Ничего. Джорджио. Он любит. Она любит. И снова не получается. По картам с Джорджио ей тоже выпадал счастливый брак…

Мелькнула в голове мысль завести новые отношения. Постараться забыть Джорджио, вычеркнуть из сердца и из памяти, начать все с нуля. «А смысл? Опять долго восстанавливаться и начинать все сначала, надеяться. Вдруг опять все развалится в последний момент?» – пропело внутреннее радио. Ей стало страшно. Нет, ничего нового начинать она не станет. Во всяком случае, пока не разберется с тем, что происходит в настоящем и почему. Вика тяжело вздохнула и поняла, что никаких новых отношений строить не хочет. Никто ей не нужен кроме Джорджио. Девушка просчитала сколько времени прошло с ноября, – когда он должен был приехать. Четыре месяца. Последнее смс на Новый год было с ее подачи. А виделись они вообще полгода назад и ничего обнадеживающего впереди… Может он просто потерял ее номер? Потерял свой сотовый? И теперь не знает как с ней связаться? Он ведь за тысячи километров. Все что угодно могло случиться…

На следующий день Вика подала заявку на проведение в ее квартиру кабеля. Купила компьютер, видеокамеру, наушники. Через еще несколько дней ей подключили Интернет. Первым делом Вика установила скайп, добавила нужного пользователя. А поздно вечером дрожащей рукой набрала Джорджио сообщение:

– «Привет! Как дела?»

Ответ прилетел тут же.

– «Привет! Как дела? Как ты здесь очутилась?»

– «У меня все нормально. Провела Интернет домой тоже. Решила написать, узнать как ты».

– «У меня все тоже нормально. Еще живой. Папа мой тоже. Извини, не могу сейчас говорить, – много дел».

Вика вышла из сети. Разум холодно отмечал, что от Джорджио после долгой разлуки не было даже намека на прежнюю страсть и нежность. А чувства говорили, что ее уже разрывает на тысячи мелких кусков. Вика подошла к холодильнику, достала бутылку с водкой. Налила себе стопку. После третьей стопки сползла на пол. Долго сдерживаемые слезы боли, отчаяния, обманутых надежд фонтаном брызнули наружу. Вика заскулила, завыла, как волк на луну, не зная как жить дальше. Не в силах принять очередное предательство.

Спустя час она снова подошла к компьютеру. Набрала:

– «У тебя больше нет чувств ко мне? Если между нами все конечно – скажи. Я не буду устраивать истерику, и говорить что-то плохое. Просто скажи, – это будет честно с твоей стороны. Останемся друзьями».

– «Вика! Ты всегда в моем сердце. Ничего не изменилось!» – сообщение от Джорджио.

– «Почему тогда молчишь?!! Где ты был столько времени?»

– «В Римини…»

– «Почему молчишь? Ты думаешь, что я брошу тебя из-за денег? В такой ситуации? Ты с ума сошел? Высокого ты тогда обо мне мнения! Если у тебя проблемы, – так и скажи. Я могу подождать…»

– «Вика!!!! Ты – самая лучшая! Настоящая!!!»

Девушка прижалась к монитору, ожидая ответа. Так что же они будут делать дальше? Что он решил? Ответа не было. Вика выпила еще одну стопку и провалилась в глубокий сон.

Глава 45

Вика решила для себя разобраться в двух вещах. Во-первых – действительно ли на ней нет никакой порчи или «креста» над головой, как в свое время ей рассказывала незнакомка. Светлана утверждала, что нет. Но все указывало на обратное. Получается, если избавится от неизвестной напасти – появится шанс быть вместе с любимым мужчиной. Во-вторых, ей нужно посетить психолога. Иначе даже если все срастется и Джорджио приедет за ней, то она просто замучает его своими страхами и сомнениями; Вике подчас самой не верилось, что все срастется. Кто она такая, чтобы ради нее кто-то что-то делал? Чтобы жить в достатке с любящим мужчиной в Италии? Чтобы у нее было все то, о чем мечтает каждая женщина? Чем она лучше других? В любом случае проблемы в ее голове – не вина Джорджио. Ей нужно самой избавиться от терзающих ее чувств. Не может быть, чтобы человечество до сих не придумало лекарство от страха и неуверенности в себе…

Немного подумав, Вика начала действовать. Она стала один за другим обходить центры духовного развития, обращаясь к местным специалистам, звонить на телеканалы, где практиковались советы экстрасенсов, спрашивать по знакомым. Волна ответов была довольно противоречивой; «…на вас проклятье», «…на вас венец безбрачия», «…ваш мужчина женат и вы для него лишь развлечение», «…он вас не любит…», «…это – просто не ваш мужчина, своего встретите только в тридцать четыре… этот – капризный, эгоистичный… ждите другого…», «… вы у него не одна…», «… у вас все перекрыто порчей, – и личная жизнь и материальная», «…он вас безумно любит …вы очень друг другу подходите», «…нет, кризис никак не может помешать вам быть вместе…»

Вика прикинула, – она ходила по людям уже несколько месяцев, надеясь найти ответ на свой вопрос. Но ничего из того, что она слышала, не находило внутри нее отклик. Полагаясь на свой давнишний опыт, она решила обратиться сразу к нескольким специалистам одновременно. Выбрав штук семь сайтов, которые показались ей более-менее серьезными, она села за работу, жалея, что не сделала этого раньше. Вскоре письма с фотографиями были разосланы, – оставалось только ждать когда начнет поступать информация. Через несколько дней один за другим стали приходить ответы, – и в шести письмах из семи Вика прочитала: «…. на вас сильное родовое проклятье, – по роду матери… из-за этого проблемы с мужчинами. Мало кто реально может вам помочь, – редко, кто умеет с этим работать, хотя и обещает золотые горы…Мы, к сожалению, не возьмемся…»

«Мило! Хорошо, что хоть все врут одинаково!» – вздохнула Вика и стала опять рыться в интернете. Один сайт, второй… Что-то заставило глаз зацепиться за фразу: «… Я не помогаю тем, кто делал привороты, наводил порчи и прочие негативные воздействия на других людей, – идите лучше в церковь на исповедь. Бог не дает помогать в таких случаях – люди болеют за грехи. В начале сеанса зажигаю свечу за здравие клиента – та горит с сильным треском. После того, как сниму и сожгу порчу или родовое проклятье, свеча горит без треска. С женщинами работаю без предоплаты – они, как правило, более ответственные …»

«Тебя – то мне и надо!» – пробормотала себе под нос девушка. Пальцы ударили по клавиатуре:

– «Здравствуйте, Александр! Хотела бы снять негатив. Что мне нужно для этого сделать?»

– «Могу начать снимать негатив хоть сегодня. За раз не получится – слишком много на вас грязи. Вы, наверное, и сами чувствуете. Вечером сядьте в кресло часа на два, закройте глаза и не шевелитесь».

– «А на что влияет негатив?»

– «На все. На работу, удачу, семью, отношения, здоровье, – как метастазы, которые со временем лишь усиливаются и вам полностью перекрывают кислород. Ощущение – как мышь под колпаком. Все замедляется, странным образом тормозится, как бы ни старались добиться обратного. Потом деятельность останавливается совсем».

– «А как выглядит на физике?»

– «На физике? Сон прерывистый, беспокойный, заметная потеря энергии. Боли в голове, сердце, пояснице – там, где пробой биополя. Могут также выпадать сильно волосы. На энергетике видно прекрасно – дыра в теле и черный сгусток на одном или даже нескольких сразу энергетических центрах. На вас действительно есть кармический негатив. Разные колдуны, маги и т.д. не могут снимать его. Они только обещают и берут большие деньги. Родовое проклятие дается от Бога человеку за грех его предка. Как я работаю; провожу сеанс, после этого человек идет в храм на исповедь и причастие. Ставит свечи за упокой умерших предков и просит прощение за их грех. Кармический негатив – самый сложный. Разные колдуны и бабки не могут это трогать. Они могут только свою грязь снимать и то не всегда, они слабые. Проклятье на вас так же вижу как сгусток в области половых органов. Есть в сердечной чакре тоже. Сердечная иногда открывается и дает течь энергии и смешиваться с мужской, но потом негатив перекрывает и ее, поэтому все отношения разваливаются – нет завязок».

– «Вечером в восемь буду готова…» – полетело сообщение от Вики.

«Сделаю, а там уж посмотрю, что и как. В любом случае хуже не будет. Куда уж хуже?» – думала она.

Было без трех минут восемь. Она успела переделать все по дому, вымыть посуду и даже провезти тряпкой по полу в прихожей. Довольная собой, Вика упала на диван и потянулась за сотовым. Надо завести будильник, чтобы пропиликал через два часа. Начало девятого! Вика постаралась расслабиться, каждая клеточка тела стала прислушиваться к тому, что творится внутри…

Изменения начались с кончиков пальцев ног – те щекотало мелкими электрическими разрядами, затем круги тепла побежали по пяткам, затем ток начал подниматься выше, к икрам. Тепло разливалось по всему телу – такое как бывает когда примешь пару бокалов хорошего домашнего вина, – ноги деревенеют, голова ясная, и такое блаженство банного духа внутри… Сверху же кожа покрывается мурашками холода. Вот, странно! Нет, это уже не вино. Теперь она словно выбежала из парной, потом плюхнулась в колючий снег. Снова жара. Как жарко! Пожар полыхал в груди, разгораясь все сильнее. Так прошло минут двадцать. Вика поняла, что больше не выдержит. Все прекратить? Девушка выгнулась в пояснице, пытаясь ускользнуть от необычных ощущений. Пуф! В груди что-то произошло, словно крутили, крутили и наконец-то открыли старый ржавый кран, – в кое-то веки из него полилась вода. Легкие счастливо, жадно начали всасывать кислород. В голове зашумело. Как легко!!! Дышала ли она до этого вообще? Девушка обмякла, откинулась на подушки…

Экран телефона долго мигал, сообщая, что время сеанса закончено. Но Вика ничего не слышала, провалившись в глубокий сон.

Она проспала десять часов, как убитая, впервые за долгое время. Следующая ночь была короче на три часа и такая же спокойная. Чувствовалась странная пустота в груди, – словно чего-то не хватало. А на утро Вика уже сама себе напоминала зайца с батарейкой «Энерджайзер» на спине. Днем ее совсем не тянуло прилечь, – она могла проскакать целый день на одной ножке и не устать. Перемены были более, чем очевидны. Вика поняла, что у нее появилась куча свободного времени, которую теперь не знает куда деть. И что с ней собственно, было?

– «На вас был сглаз. Не хотел вас пугать подробностями. Прошлый раз больше часа только сглаз снимал – проклятье лишь начал. Могу второй сеанс провести хоть сегодня. Но сначала сходите в церковь, причаститесь, – мне не разрешают так просто снимать. Обязательно попоститесь перед этим и прочитайте положенные молитвы».

– «Знаете, я вам так благодарна?! – написала Вика. – Мне дышать намного легче стало. Первый раз реально почувствовала помощь».

– «Кругом куча лохов! Сглаз был специально наведенный, плюс натаскали чужой негатив от злых и завистливых людей; есть люди, способные силой воли причинить вред, забрать удачу. В нашей жизни надо быть очень закрытым человеком. Поменьше болтайте и хвалитесь. Не важно чем – мужем, работой, успехом, здоровьем – особенно здоровьем детей. На них тоже не раз негатив видел. У детей и женщин энергетика слабее. Обычный сглаз – как куколка в груди лежит и снимается легко, а у вас вся грудь черная, будто землей забита была».

– «А что такое сглаз?»

– «Пробой в биополе человека через пожелание ему зла, – все мысли и чувства материальны. Как вы с таким негативом справлялись? Вы ведь как пылесос весь негатив со стороны тащили на себя. Тяжело, наверное, было…»

Второй сеанс длился также два часа. Третий – час. Александр сказал, что ей еще раз необходимо причаститься. Поставить свечу Богу за свое здравие и за упокой рода матери, – попросить простить ей их грехи… Все, что мог, Александр сделал. Остатки должны уйти в церкви – процентов тридцать на ней еще висит. Пусть пришлет потом фотографию на проверку – все ли ушло. Еще ему сверху постоянно твердят, что ей нужна защита, – энергетический кокон, который оградит от вмешательства посторонних в ее мир. Слишком много вокруг нее зависти и сплетен. Говорят, – пусть съездит в Свято-Троицкую лавру и зарядит от мощей медальон Сергия Радонежского. Лавра – одно из самых сильных святых мест в России. Частично Александр может поставить защиту дистанционно, а уплотнит ее когда Вика приедет в Москву…

Глава 46

Вика иногда приходила в этот храм, – здесь ей всегда дышалось спокойно и легко. И служители здесь в основном были добрые, терпимые к людским ошибкам и невежеству.

Внутри было пусто. Гулкое эхо ее шагов по широким каменным плитам отражалось от испещренных темно-синими фресками стен и уносилось под бесконечно высокий золотой купол. Неужели она здесь совсем одна? Исповедь ведь должна начаться уже через пять минут. Вика покрутила головой и заметила, что в углу стоит женщина в длинном пальто и молится. На голове женщины черный платок, в руках – крошечный молитвенник. «Какое красивое лицо!» – восхитилась про себя Вика, разглядывая незнакомку. Черты гармоничные, благородные, лоб украшен работой мысли и духа. Сколько ей? Наверное, ближе к шестидесяти, а так прямо держится! Заметив, что женщина тихо плачет, Вика отвернулась. Ей стало не по себе. Не желая смущать чужое покаяние, она встала чуть поодаль. Когда же исповедь началась, женщина в пояс поклонилась девушке, перекрестилась и направилась к батюшке.

«Каюсь!», – легким шелестом доносилось из того угла, – «за мужа каюсь…»

Батюшка что-то прошептал на ухо прихожанки. До слуха Вики вновь донеслось женским голосом:

«.. болеет он сильно. Хороший муж у меня, заботливый, работящий, не обижал, не гулял от меня... Всю жизнь прожили вместе и детки есть. За столько лет чего только в ссоре не говорила… обвиняла постоянно. Даже проклинала. Мстила и любви не давала. Считала, что права. Что выше его. Кичилась сама не знаю чем… А сейчас он при смерти… Ведь такой молодой! Не хочу, чтоб Господь забирал его у меня… да, вина моя… глупая была. Не заметила, как жизнь-то пролетела. Пусть он поживет еще хоть немного… Я ему компенсирую, все компенсирую… Помолитесь за меня, прошу… Хочу прощения у мужа получить. Не был он со мной счастлив…Простит ли Господь мне грех?»

Священник накрыл голову прихожанки полотном, произнес нужные слова и перекрестил. Женщина приложила платок к глазам и вернулась к скамейке. Настала очередь Колесниковой, которая нервно теребила список грехов в руке.

– Причащаться будете?

– Да…

– Готовилась?

Вика кивнула.

Звуки церковного хора звучали свысока и волновали каждую струну ее души. Словно она в лесу среди волшебных птиц с самыми чистыми и высокими голосами, звонкими колокольчиками переливающимся и увлекающими за собой ввысь, к небесам. «Прости, Господи! Прости мне и роду матери моей… Избавь от наказания рабу свою…» – шептала девушка, вдыхая запах ладана. После службы Вика поцеловала чашу, купила несколько свечей и подошла к иконам. Сделала все, что велел целитель. Затем приблизилась к священнослужителю, который вышел к немногочисленным прихожанам. Батюшка с доброй улыбкой проговорил:

– Проповеди сегодня нет. Приходите в воскресные дни, послушайте. Чем могу только напутствовать? Любите друга друга, берегите друг друга, будьте терпимей к ошибкам… Все мы люди и все мы ошибаемся. Нужно время, чтобы все осознать. Прощайте и вас простят… Бог вам простит, – он очень добрый…

Слова теплым живительным бальзамом вливались в ее сердце. «Прости, Господи…», – прошептала Вика снова. Такое же тепло коснулось ее позвоночника, на секунду жаром полыхнуло по всей спине. Так же мгновенно пожар исчез, оставив печать тишины и покоя… У иконы Вика поставила свечку и пробормотала с надеждой: «за здоровье рабы Божьей Виктории», – свечка горела ровным, спокойным огнем. Неожиданно Вика разревелась, затем поцеловала икону и поспешила домой, – отправлять целителю фотографию…

Глава 47

Александр жил в обычной московской пятиэтажке, – Вика быстро нашла и дом и подъезд.

– Проходите, – раздалось густым басом из комнаты. – На диван вон можете сесть.

Она очутилась в небольшой, не больше пятнадцати метров комнатке со старым шифоньером, столом у окна и таким же старым диваном возле двери. На одной из створок шифоньера висел набросок карандашом женской фигуры. На лбу, в груди и в области живота нарисованной красавицы располагались темные пятна.

– Это мне один художник нарисовал, – пояснил хозяин квартиры. – Я его попросил. Чтобы нагляднее было…

Вика перевела взгляд на целителя, – молодого мужчины полноватого телосложения. Она поздоровалась и присела, внимательно вглядываясь в лицо напротив.

– Хорошо, что так быстро приехала, – бодро заметил Александр и направился к окошку, чтобы впустить свежего воздуха. Девушка отметила немного неуклюжую походку и толстые ноги, затем выпирающий животик. Осознав, что оценивает целителя как мужчину, смутилась. Еще одна догадка осенила ее тут же, – целитель смущен не меньше и разглядывает ее с не меньшим же интересом. Мужской взгляд привычно отразился сначала в ложбинке ее грудей, потом основательно застрял на бедрах.

– Я тут ремонт не делал пока, денег коплю на новую квартиру, – почему-то произнес он.

Словно не расслышав последнюю фразу, она пробормотала:

– Еще бы быстро не приехать! Знаете, как мне надоело по разным врачевателям ходить?! Хочется снять с себя все, разделаться со всем этим и забыть как страшный сон. Надо было бы – я б пешком пришла…

– До Лавры на электричке доедешь, – с усмешкой ответил Александр. – Здесь недалеко. Купишь когда медальон, обязательно приложи к мощам его и подержи хотя бы минуту. Я знаю, что там долго стоять не дают, – ругаются, но надо постараться. Потом медальон носи, не снимая, – он все пробои в защите тут же залатывать будет. Пробой ведь ты и сама себе можешь запросто сделать. Старайся злиться поменьше. Когда человек в гневе, он раскрыт и беспомощен как младенец. Его пробить можно как от нечего делать. Так что носи. Лет на пять тебе его хватит. Потом снова съездишь в Лавру, обновишь… Интересно на своих клиентов посмотреть в живую. Особенно на таких умных и красивых. Ум – дар от Бога…

Вика смутилась еще больше. Целитель продолжал:

– Мне нравятся люди простые как ты. Мне без разницы кому помогать, но простым и добрым помогать приятнее.

– Вы всегда работаете на расстоянии?

– Нет. Я на расстоянии начал помогать недавно, потому что чувствую, что я силу быстро так наработаю. Полезно очень. В Москве много сильных колдунов. На меня бывает по три – четыре за раз ополчаются. Поэтому надо силу наработать как можно быстрее.

– Колдуны?! На вас?!!

– Конечно! А ты что думала? Они наводят, а я снимаю. Даже звонили с угрозами, мол того то не защищай, не то получишь. У меня знаешь, сколько крупных бизнесменов в постоянных клиентах ходят? С них, конечно, я беру другую плату. Когда снимаешь негатив, он возвращается тут же тому, кто его навел. «Обратка» называется. Никому не доверяй! Одной тетке снял с головы ребенка порчу и увидел, как она тут же прыгнула на поясницу ее лучшей подруги. А уж если будет действительно чему завидовать… На богатых мужчин привороты делают по пять раз за месяц. Это же тоже порча, – половую чакру перекрывают напрочь. Чего только не насмотришься! Люди даже не представляют, чем может закончиться легкая интрижка. Никого нельзя впускать в пару, в семью. Треугольников быть не должно. Здесь, в Москве, вообще все падки на деньги и шлюх полно. Кто мужа чужого пытается так увести из-за денег, кто конкурента пытается таким образом уничтожить. За подобные деяния не сажают. За такое только Бог наказывает. А колдунов очень «темные» защищают. Но Бог все равно сильнее… Помогает…

Вике на мгновение показалось, что она попала в другое измерение. Уголок ее рта непроизвольно пополз вниз. Целитель продолжал:

– Девчонки – дурочки ходят по всяким «бабкам» гадать из-за любопытства. Одного только не понимают, что те им запросто могут чужую порчу подбросить. Ее же надо куда то девать? Ту же «обратку»? Они так как я работать не умеют, – я негатив вытягиваю и на свече тут же сжигаю. А «бабки» или колдуны так не могут и когда негатив с богатых клиенток снимают, – правильно, те платят, – то на простых девчонок вешают. Естественно, после гадания у тех вся жизнь вкривь и вкось. Да еще многие «темные» ушлые такие – под «светлых» рядятся. Везде иконы дома держат, с собой еще в подарок иконку дадут. И порчу тоже в подарок. Никогда ничего не бери от незнакомых людей. Никакие вещи. Не знаешь куда суешься – не суйся… Не зря церковь запрещает во все это лезть. Столько вреда можно совершить по незнанию себе или близким…

Вика почувствовала, что на нее вылили словно ушат чужой грязи и пробормотала:

– Вы сказали, что будете еще раз сеанс проводить, когда я приеду… Ну, чтобы защиту уплотнить…

– Да, давай. Садись вон на стул. И глаза закрой.

Вика послушалась. В ногах привычно зашевелились жалящие муравьи. Жар усиливался и усиливался, пока Вику не затошнило так сильно, что она готова была вот-вот упасть в обморок. Александр, который все это время сидел на диване, вскочил со свечкой в руке, подошел к гостье.

– Все. Я закончил. Можешь потрогать насколько плотная. Чего ты напугалась? Вот здесь рукой держи, а другой вот здесь…

Вика выставила руки вперед перед собой как показал целитель, и действительно почувствовала что-то, словно теплую упругую стенку.

– Чувствуешь? Ну, вот… Теперь дуй в Лавру. Можешь присылать мне на сеансы своих знакомых или родственников…

Троицко – Сергиевская лавра. Место вне времени и пространства. Никакой торговли свечками и платков. И подъюбников тоже.

– В штанах?!!! – раздалось за спиной. Вика обернулась и нос к носу столкнулась с взрослым седовласым мужчиной, облаченным в черное монашеское одеяние. Чувство вины в ее глазах, а еще детская доверчивость и уязвимость заставили мужчину весело хмыкнуть и благожелательно пробормотать:

– Как звать то?

– Вика... Мне бы медальон к мощам приложить… Я уже купила…

– Откуда ты?

Вика ответила.

– А-а... Землячка, значит! Ну, пойдем, землячка! Я своих за версту вижу! Меня отец Анатолий звать. Пойдем, не стесняйся. Я тебя и к мощам и еще много к чему провожу. Только сумку попридерживай, – не ровен час, упрут. Поняла? Гляди ка, какая понятливая! Хороша девка! Справная, высокая! У меня дочка такая же, в институте учится, студентка значит. Я раньше бизнесменом был, сюда на экскурсию раз попал. Туристом. Все в душе как вверх дном стало. Потом вернулся уже служителем…

– Я еще хочу записку за здравие подать…

Отец Анатолий протянул листок, ручку.

– На, пиши! Да как ты пишешь то? Не торопись! Ведь самому Богу, не кому-нибудь! С благоговением, благочестием… Сегодня очередь не такая большая, а то по шесть часов стоят, а то и больше, – повезло тебе… А то сюда ведь и президенты и короли приезжают. Вон, мощи то!

Она, ведомая за рукав и то и дело одергиваемая укоряющим взглядом и жилистой рукой, очутилась в маленькой темной каморке с полукруглыми сводами и разделенной на две части. С одной стороны стояли молящиеся, а в глубине, на возвышении находились мощи.

– Иди так же по кругу, видишь? – без особых нежностей пихнул отец Анатолий ее к ступенькам, которые вели к мощам.

Вика осмотрелась, глубоко вздохнула и двинулась к концу очереди. Все крестились, кланялись в пояс, прикладывались к стеклу… Вот стоит древняя старуха с крестом на серебряной цепочке в дрожащих морщинистых пальцах. Прислонила с благоговеньем крест, – до Вики донесся ее невнятный жалостливый с причитаниями шепот. Старуха вытерла слезу и поспешила освободить дорогу остальным. Настала очередь Колесниковой, – ей позволили постоять подольше, так как народу было немного. Внутренний трепет появился где-то в самой глубине ее души и разрастался все шире и шире. Как странно она себя здесь чувствует! Словно попала в иную плоскость мироздания. Покой, мягкость и святость, которую, казалось, можно потрогать рукой. Что-то мощное, серьезное, важное… Неведомая и невидимая сила, расставляющая все и всех на свои места….

– Пойдем со мной! – вытянул ее из забытьи в реальность отец Анатолий.

– Куда?

– Увидишь!

Сколько икон и святынь открылись ее неискушенному взору! Комната за комнатой следом за провожатым она обходила каждую из них и целовала, просила, прикладывалась, плакала… Просила у Бога своего мужчину, просила научить быть счастливой…

– Живая ты! – изрек как непреложную истину, наконец, отец Анатолий. – А то, бывает, как дубье ходят. Один так вообще нагишом пришел – я к Богу, говорит, пришел какой есть. Вы мне тут никто не указ. Вот, дуралей! Ладно, поплачь… поплачь… Не забудь попросить прощения у святых, что в штанах, будто мужик, пришла. Вот здесь отцу Сергию явилась сама пресвятая Богородица. Можешь себе представить?!! Ну что ты опять ревешь? Чай, не замужем? Намучилась что ли? Ну, ничего-ничего… Потерпи… Бог лучше знает как каждому из нас полезно будет… Доверься ему…Не реви, а то я тоже зареву! Ох, ты Господи! Что мне с вами со всеми делать? Ну, вот! И я туда же! – пробормотал отец Анатолий, и вытер рукавом слезу.

Глава 48

Вика с нетерпением ждала результата, – появления в ее жизни Джорджио. Лед должен был тронуться… Значок на мониторе мигал рано утром «Джорджио появился в сети», вечером – «Джорджио из сети вышел», но ничего не происходило. И это сводило Вику с ума. От беспокойства она не находила себе места. Почему он с ней не выходит на связь? Неужели не хочет ее видеть? Поговорить? Не скучает? Вот она соскучилась ужасно. Ведь столько времени уже прошло!!!

Оля поддерживала Вику, как могла, – в скайпе то и дело появлялись от нее смайлики и цветочки.

– Не переживай! – успокаивала подруга. Все наладится…

– Я так больше не могу, – ныла Вика. – Он меня даже с праздниками не поздравил. Или ему просто наплевать на все? Ничего уже не надо?

– Вик, а он тебе нужен без денег? – спрашивала Оля. – Вот он их и зарабатывает. Вспомни, как сама пахала, не разгибаясь, когда спасала завод или на тех же машинах. Тебе ведь тогда тоже было не до чего…

Вика задумалась. А нужен ли ей Джорджио, и правда, без денег? В голове сразу же нарисовалась картина, – вот она бьется как рыба об лед одна. Дом на ней. Обеспечение деньгами тоже на ней. С него ничего не спроси, не то обвинят в цинизме и бросят. Картина довольно удручающая… Но ей так хочется, чтобы для семьи старалась не только она!

– Нет, без денег он мне не нужен, – ответила Вика и снова задумалась. Получается, она действительно меркантильная? Словно оправдываясь перед собой, она пояснила, – Я же сама хорошо зарабатываю. И от своего мужчины жду, что он будет это делать еще лучше моего. Чтоб ему тоже было важно, где и как мы будем жить. Он же мужчина. Что в этом плохого?

– Тогда пусть зарабатывает. Не дергай его пока.

– «Не дергай!» Мы не общались уже больше полгода! А до этого – две – три фразы и все! Я вообще не понимаю, что происходит. Он мне ничего не говорит! Может, он уже женился и ждет прибавления в семействе. Откуда я знаю?

– Да, полгода – это долго. Может на кого-то другого вполне переключиться… Тогда потихоньку вытаскивай его из его болота, – предложила подруга.

– Он сам – то собирается что-то предпринимать или нет? Он не боится меня потерять?

– Это сейчас не важно. Набери ему что-нибудь. Коротко, но приятно….

Немного погодя Вика так и сделала. Она послала Джорджио несколько поцелуйчиков и цветочков. Подождала какое-то время…

– Вика!!!!!!!! – замигало окошко ответным сообщением. – Ciao, belissima!!! Как дела?

– Нормально, – выдохнула девушка, чувствуя, что сердце бьется где-то в горле от радости. Но радость тут же сменилась обидой.

– Я тоже нормально… Ммм… Все это время думал о тебе…Моя маньячка… Что у вас в России происходит? Я знаю, евро очень подорожал…

– Да, – ответила Вика, отмечая про себя в который раз, что они общаются как два бизнесмена в офисе.

– Кошмар!!! Везде кризис! Что делать? У нас люди без работы. Очень много людей…Не знаю, что будет завтра…

Вика до смерти захотелось его увидеть, почувствовать его тепло. Неужели он не хочет того же? Она не выдержала и попросила:

– Слушай, ты можешь позвонить нормально? У тебя видеокамера работает?

– Ммм… Да. Подожди, пожалуйста…

Прошло несколько минут, прежде чем раздался мелодичный звонок, и лицо Джоржио появилось на экране. Он улыбался.

– Привет, моя девочка… Миа бамбина… Какая ты красивая… Подожди…

Джорджио встал, выключил в комнате свет и вернулся обратно.

– Тебя совсем не видно… – прищурилась Вика, жадно пытаясь разглядеть его лицо, фигуру.

Неожиданно Джорджио смутился и произнес:

– Ты увидишь, что я некрасивый и сделаешь от меня ноги… Бросишь… А так видно только мой нос… Он большой?

«Фу, дурак!» – выдохнула про себя Вика и заулыбалась.

– «Бросишь!» Не дождешься! – буркнула она недовольным тоном, и тут же послала кучу поцелуйчиков.

– Что делаешь? Работаешь?

Вика мотнула головой. Джорджио немало удивился.

– Что ты делаешь дома целый день?

– Решила отдохнуть в кое-то веки, – отшутилась Вика. – Ты не против?

– Ммм… У тебя совсем нет денег? Может, тебе послать что-то?

Вика внутренне сжалась и снова мотнула головой.

– У меня пока есть…

– Ммм… Понятно… Как твоя подруга Оля?

– Хорошо. Купила квартиру. Делает ремонт.

Джорджио тут же оживился, спросил:

– Она богатая, да?

– На квартиру деньги нашла… – смущенно протянула Вика, не зная, что лучше ответить. Ее неприятно кольнуло подобострастное отношение Джорджио к деньгам.

– Ммм… Как моя фарфалина? Мой фрателлино ужасно страдает. Скучает по ней…

– Я тоже очень соскучилась, – ответила Вика и выжидающе замолчала. Может, он все же приедет? Зачем он ее мучает? Неужели нельзя приехать хоть на несколько дней?

Наступила пауза. Джорджио смутился еще больше и произнес:

– Я очень хочу тебя, правда… Прямо сейчас…

– Я тоже… И что делать?

– Давай как раньше, через экран…

Вика тяжело вздохнула. Если бы он просто уехал на пару дней, если бы они просто дурачились – куда ни шло. Сейчас же она чувствовала как никогда всю ущербность происходящего. Ну почему бы просто не приехать к ней? Если он не может – она бы пулей примчалась к нему сама… Для чего все это?

– Давай! – прошептала Вика и стала расстегивать на груди блузку...

Глава 49

Глаза цвета неба и широкая, просто ослепительная улыбка. Улыбка человека с другой планеты под названием «нет проблем». Легкость и изящество в каждом движении, прямо таки мужская сила и безусловная уверенность в себе.

– Проходите, я сейчас – обратилась Алла Сафронова к Вике и проводила немолодого уже человека за дверь, дружески поцеловав его на прощанье.

«Интересно, а сколько ей лет? Сорок пять? Тридцать семь? Глаза слишком зрелые для тридцати», – гадала Вика. Девушка огляделась: очень чистый кабинет, кушетка, пара кресел, журнальный столик, шкаф у стены, набитый книжками. И какой приятный запах! Она умрет, если не узнает, чем это так пахнет! Колесникова несколько раз потянула носом.

– Это чай. Зеленый чай и травы, – объяснила ей женщина и, плотно закрыв дверь, устремилась к креслу.

– Вы – Виктория? Да? С чем пришли?

– С проблемой, – хихикнула совсем по-детски та, не зная, как себя вести. Широко распахнув глаза, она уставилась на психолога. Вот так взять и вывалить все свои самые тайные, к тому же довольно болезненные мысли? «Здравствуйте доктор, я болею на всю голову!» Самой себе подчас в них признаваться неприятно…

– Хочу избавиться от страхов. У меня их много, – мужественно призналась Вика и посмотрела на Аллу долгим испытывающим взглядом. – Я очень устала бояться. И мне не нужны слова. Мне нужен результат. Вы мне можете помочь?

– Могу! Только за раз ничего не бывает. Вы готовы потратить свое время и деньги?

– Да.

– Давайте, тогда немного расскажу о себе. Я – дипломированный психолог, биоэнергетик, и в профессии давно. Психология – великая вещь, в России крайне недооцененная. Все проблемы, как правило, идут из детства. К сожалению, воспитывать детей у нас не умеют. Страх, обида, чувство вины – управляющие механизмы для родителей. Они манипулируют чувствами, но не понимают, что дети вырастут, а механизмы останутся, и по эстафете их детьми будет манипулировать кто-то другой. Есть много практик, избавляющих от страха, от чувства вины, но они дают лишь временный эффект. Я работала с Синельниковым, вела здесь несколько лет его школу, но поняла, что он хорош больше в теории. Мне тоже интересен результат на практике и я обратилась к другой методике… Давай на «ты»!

– Хорошо. Синельникова я читала, – написано грамотно и просто. И Свияша читала.

– Ты, оказывается, у меня девушка подготовленная. Значит, нам будет легче понимать друг друга. С кем у тебя не складываются отношения? С мужчиной?

Несмотря на то, что вопрос был задан психологом очень мягко, тем не менее Колесникова сжалась в комок. Все же она собралась с мыслями, стараясь не пропустить ничего важного.

– Понимаете, все вроде хорошо. У него чувства, у меня… Но каждый раз после того, как мы с ним поговорим, столько сомнений в голове начинает роем виться… Общаемся – я спокойна и уверена в нем, но час прошел и понеслось… Понимаю, что он не виноват и это только мои страхи и мои проблемы, но сама справиться не могу. Хочу убедиться – любит ли, переживает ли, боится ли потерять. Сама себя накручиваю и довожу до состояния белого каления. С другой стороны, почему он должен постоянно мне доказывать, что он – не козел? Мне бы это не понравилось. Но я так боюсь! Всего боюсь! Ищу какую-нибудь зацепку убедить себя в том, что ему на меня не наплевать или наоборот, не знаю… Наверное, наоборот… А когда подумаю о том, что перееду к нему, и он начнет ко мне потребительски относиться, или мне придется у него что-то просить, а он откажет, меня такой ужас ухватывает! Сразу представляю его лицо, как он что-то грубо говорит, отворачивается от меня. Не дает мне денег, а мне больше негде взять. И принять деньги от него боюсь, – боюсь, что скажет, что я меркантильная. Еще очень боюсь, что он мне скажет что-нибудь типа: «ты сильная – сама и делай», а мне хочется, чтобы он, как мужчина, позаботился обо мне. Накручу себя и мне уже ничего не надо; ни отношений, ни внимания, ничего… Понимаете?

– Понимаешь, – поправила ее Алла.

Вика продолжала:

- Я так боюсь разочароваться в нем, что готова разорвать отношения, даже толком их не начав. И ужасно боюсь его потерять тоже.…

– Успокойся, я тебя услышала. Ты мне сейчас столько всего вывалила! И каждый страх тянет по цепочке за собой следующий. Однозначно, что себя любить не умеешь. Этому научиться сложно, но можно. И проблемы начинаются не с твоего мужчины, а с отца. Подумай, как он относился к тебе, к матери. Что делал, а что нет. Возможно, что все те негативные картинки ты по эстафете перекладываешь на своего мужчину. Подумай…

- У меня сейчас неплохие отношения с отцом, – ответила Вика, удивившись про себя предположению Аллы. – Я давно освободилась от его влияния и убеждений тоже…

– Полагаешь, все уже доказала? Сомневаюсь. Думаю, твои занозы никуда не делись. Ты их просто прикрываешь опытом, статусом или чем-то еще, как фиговым листком. Ветер подует, и опять все встанет на круги своя. Разве нет?

– Не знаю…

– Сначала нужно понять, что негативного ты впитала из семьи и убрать это. Убрать оценки родителей и их отношение, которое мешает тебе жить счастливо. Дело в том, что слова родителей сразу идут на уровень подсознания без фильтрации и каких-либо блокировок. Ты сама в этом убедишься, когда начнем работать. Родители, как правило, из лучших побуждений убеждают свое чадо в том, что он «никто». Человек с самооценкой «никто» по определению не может иметь ничего хорошего. А сейчас давай попробуем поработать. Готова?

– Как пионер! – кивнула девушка, – А как?

– Пойдем в том момент прошлого, где проблема зародилась. Только рассказывай, что видишь помедленней, – мне нужно успеть записать ключевые моменты. Чтоб потом знать, что убирать нужно.

В комнате зазвучала приятная музыка для релаксации.

– Расслабляем стопы, икры, бедра и кисти рук… – плыл в унисон с музыкой мелодичный, ставший совсем мягким и бархатистым голос. – Все тело расслабленно… Представили свое сердце в виде гигантского бутона розы, сделали несколько глубоких вдохов розой своего сердца и отпустили мысли высоко в небеса…

«Как невероятно приятно расслабляться, оказывается! За одно это можно отдать кучу денег!» – промелькнула в голове последняя непоседливая мысль и отправилась догонять остальные, давно улетевшие вслед за голосом ввысь…

Глава 50

В кабинете Аллы кто-то был, поэтому Вика присела в ожидании в коридоре. Она переобулась в шлепки возле тумбочки с зеркалом, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Поняла по уже знакомым словам, что сеанс подходит к концу. И действительно, вскоре посетительница ушла, а Вика скользнула на ее место. Лицо Аллы показалось ей уставшим.

– Слушай, посиди пять минут, ладно? – выдохнула та. – Я перекусить хочу.

Из вместительной сумки на журнальный столик была выставлена пластиковая банка с кашей, обжаренной с грибами и луком, следом – пара бананов и пакет с миндалем.

– Будешь?

Вика мотнула головой, наблюдая, как женщина легко и проворно двигается, без намека на усилие приподнялась с кресла…

– Можно нескромный вопрос?

– Попробуй!

– А сколько тебе лет?

– Пятьдесят три. А что?

Лицо девушки заметно вытянулось. Она еще раз вгляделась в женщину напротив. Кожа гладкая, ни морщинки, тело стройное. Жизненная сила бьет, как фонтан…

– Не скажешь! – только и смогла выговорить Колесникова. – Правда! Лет пятнадцать – двадцать долой…

– Ну-у, что ты хочешь? Правильное питание и йога делают чудеса. И положительные мысли, конечно, тоже. Лет пять как отказалась от мяса, сахара, майонеза, колбасы и прочей гадости…

Вика завистливо вздохнула, затем довольно подробно и эмоционально выдала свои ощущения после последней их встречи.

– Эта техника – просто чудо какое-то! Если бы я раньше знала о ней… – под конец произнесла она.

– Не торопись. «Всплывать» начнешь потихоньку. Одну негативную ситуацию, как скелет из шкафа достанешь и нейтрализуешь, потом вторую, третью… Каждый раз, – Алла отправила кусок банана в рот и повторила, – каждый раз будешь всплывать как со дна океана на поверхность все выше и выше. Когда всплывешь окончательно – почувствуешь сразу. Разница колоссальная. Объяснить сложно тому, кто никогда этого не пробовал. На тебе сейчас масса так называемых «управляющих программ», которые заставляют поступать тебя так, как ты совсем не хочешь, но, тем не менее, ты так делаешь. Пока ты сама себе не хозяйка.

– Что за «управляющие программы»?

– Сейчас рассказывать не буду, да и тебе это только во вред. Особенно, если я ткну пальцем в больной зуб. Я также за тобой во время сеанса наблюдаю и вижу, что действительно попала в точку. Значит, надо лечить. Если я разом ткну во все больные зубы, поверь, твоя психика может не выдержать. Это сейчас все твои гадюки внутри лежат спокойно, а когда я дотронусь до каждой…. Поэтому я буду стараться аккуратно дергать и вытаскивать по одной. Ты мне доверишься сегодня как доктору? Я хочу сама сформулировать одну из проблем.

– Хорошо…

– Тогда бери листок и пиши проблему: «Страх показать свою слабость». Записала? А теперь откидываемся в кресле и говорим своему подсознанию отправляться в ту ситуацию, где зародился этот страх….

Вика закрыла глаза и унеслась вслед за голосом.

– Вижу картину… – начала она, после того, как расслабилась, и в голове начали всплывать воспоминания. – Осень. Очень рано. Мне лет десять. Я иду с отцом из дома к метро; мы собрались на дачу. Мне очень тяжело.

– Тяжело? Почему тяжело? Не поняла…

– Мы тащим с ним доски. Папа один конец держит, а я иду сзади и держу другой конец. Очень тяжело. Я прошла буквально метров сто и все, не могу больше. У меня руки трясутся, доски выскальзывают. Я очень боюсь, что еще секунда, и я не выдержу, уроню их в грязь. Я останавливаюсь и пытаюсь объяснить отцу, что не могу дальше идти. У меня нет сил.

– Как он реагирует?

– Поворачивается ко мне. Очень раздражен. Говорит, что ему тоже тяжело. Спрашивает: «А я не человек что-ли?»

– Твоя реакция? Твои чувства в том момент?

– Мне стыдно, чувствую себя виноватой…

– Виноватой? Почему?

– Потому что жалуюсь. Понимаю, что несмотря ни на что должна идти дальше.

– Значит, ждать понимания и поддержки нельзя? Так, по-твоему? Ты так боишься разочаровать отца?

– Да. Очень… Он же ждет от меня помощи. Рассчитывает на меня. И мне его жалко. Он действительно один не справится. И больше никто ему помогать не будет, не хочет. Поэтому я замолкаю, кладу доски на живот и иду дальше. Все, уже видно метро. Все хорошо…

– Ты помнишь, где была в то время твоя мать?

– Да. Дома. Была рада, что ей не пришлось ехать с отцом на дачу, что поехала я.

– Почему?

– Он всегда заставляет много и тяжело работать. Тогда мы клали фундамент для дома.

– Ты могла отказаться. Сказать, что плохо себя чувствуешь, например. Тебе как девочке вообще нельзя было таскать тяжести.

– Меня никто никогда об этом не спрашивал. Сказали: «Поедешь без разговоров!». И плохое самочувствие никогда родителей не останавливало…

– Ладно… Пока достаточно информации. Открываем глаза….

Глава 51

– Может, сегодня копнем поглубже? – предложила Алла.

– Можно… – откликнулась Вика и уткнулась носом в теплый плед. Она уже пятый раз занималась с психологом и от раза к разу чувствовала себя все лучше и лучше.

– Тогда проблема на сегодня: «Страх предательства».

Психолог замерла, как кошка за мышью, наблюдая за эмоциями, отражающими на лице подопечной. Зацепило!

– Внутри скребет что-то, причем довольно болезненно, – подтвердила ее догадки Вика. – Вот черт! Неприятно! – девушка попыталась улыбнуться сквозь гримасу боли.

– Тогда растягивать удовольствие не будем. Увидишь картинку, – тут же описываешь.

Минута тишины. Еще одна. Лишь музыка со звуками природы и незнакомым инструментом, так гармонично с ней сочетающимся, лилась откуда-то сверху и заполняла комнату свежестью, легкостью, покоем...

– Мне лет пять… – начала Вика рассказ. – Нет, меньше. Года три-четыре. Мы тогда жили еще в частном доме. Вижу до мельчайших деталей крыльцо дома, каждую дощечку на крыльце, траву, жучки разные ползают… Очень увлекательно для меня…

– На дворе весна?

– Да. Мне очень нравится запах, что все тает, солнце припекает. Мне очень радостно. Я понимаю, что раньше не осознавала что это такое – весна и мне она очень нравится. Теперь вижу свою зеленую юбку в белый горох, колготки серые, курточку красную с капюшоном…

– Хорошо. Что происходит дальше?

– Я решила прогуляться вдоль дома. За нашим домом стоят еще несколько частных домов впритык друг к другу. Я иду вдоль ряда. Вижу, что входная дверь одного из домов открыта, и на пороге сидит мужчина и курит. Он предложил мне яблоко. Я взяла. Потом услышала, что в доме еще кто-то есть, – меня позвали. Женщина позвала.

– Что она говорит?

– Говорит, что идут «Ну, погоди!». Просит, чтобы я зашла и посмотрела телевизор. Я послушно вхожу в дом, хотя мне неприятно…

– Почему неприятно?

– Пахнет плохо. Сигаретами, старым чем-то… Я сажусь и смотрю телевизор. Мне не по себе. Но отказать взрослым я тоже боюсь. Я сидела так минут десять…

– Что случилось потом?

– На пороге появился отец. Папа мой… Он на меня очень сурово посмотрел, – я почувствовала, что что-то случилось. Наверное, я что-то не так сделала… – рот Вики неожиданно скривился от нахлынувших чувств.

– А что именно, понимаешь?

– Нет… Я растеряна…

– Что было потом?

– Он вежливо что-то говорит хозяевам, просит меня выйти наружу. Я тут же выхожу, но боюсь уже отца. Не знаю почему он такой злой… Как только мы сделали несколько шагов от порога, он схватил меня за капюшон, потащил очень быстро к нашему дому. Меня практически везут. Я очень напугана. Вижу себя со стороны, – глаза как блюдечки… Потом…

Заметив, что подбородок Вики задрожал, а губы еще больше изогнулись, психолог быстро проговорила:

– Нужно рассказать, Вик. Что было дальше? Плачь, не стесняйся… У меня тут все ревут. Поверь, потом станет гораздо легче…

– Потом он меня швырнул к крыльцу. Я с лету падаю, ударяюсь лбом об пол. Я вижу, что на крыльце стоит мама, смотрит на нас. Теперь она заходит внутрь. Отец снова хватает меня за капюшон и пихает в дом.

– Мама что-то сказала?

– Нет. Просто успокоилась, увидев меня. А я даже плакать боюсь, хотя мне очень больно. Не понимаю, что происходит. Понимаю только, что мама от меня отвернулась. И папа тоже. Ничего ужаснее не бывает. Раньше я была уверена, мне было так спокойно. А сейчас я вообще ни в чем не уверена. У меня из-под ног словно выбили почву. Раньше за моей спиной была стенка, тепло вокруг, а сейчас ничего этого нет. Я как былинка на ветру и такой животный ужас…

– Ну-ну, успокаиваемся… – Алла протянула Вике, у которой на лице проступили красные пятна, салфетку и попросила:

– А теперь сосредоточься. Попытайся вспомнить, что ты в тот момент для себя решила. Как жить то дальше будешь?

– Я на все готова, лишь бы все вернуть, как было! Чтобы я была снова нужна! Хоть в ногах валяться! Не хочу, чтобы меня снова отвергали. Я понимаю, что одна не выживу. Я думаю о том, что должна быть внимательнее к реакции окружающих, что я сама не понимаю как себя вести правильно. Чувствую себя очень глупой. Боюсь, что могу сделать то, что от меня отворотит людей, которые мне важны. Что я считаю, что делаю что-то хорошо, а на самом деле наоборот. Что-то сделать могу такое, за что меня перестанут любить.

– Ты чувствуешь, что тебя больше не любят?

– Да. И мне так больно от этого! Намного больнее, чем от удара.

– Чтобы тебя любили, ты должна подстраиваться под окружающих и угождать им?

– Да, наверное. У меня все чувства сейчас словно скованны. Теперь я боюсь себя вести как раньше и боюсь делать то, что мне хочется. А вдруг это что-то плохое?

– Ясно. Тебе кто-то из взрослых объяснил, почему тебя наказали?

– Нет.

– Хорошо, прошло какое-то время. Ты успокоилась. Мама тебя пожалела?

– Да. Она меня обняла, несколько раз поцеловала. Посмотрела на шишку. Мне стало полегче. Я иду, наливаю в ведро воды и пытаюсь в детской мыть пол…

– Для чего?

– Хочу, чтобы мама меня похвалила, и я тогда совсем успокоюсь. Хочу, чтобы меня опять любили. Я неуклюже повозила тряпкой, теперь ищу мамин взгляд, – она не смотрит на меня, смотрит телевизор. Я подхожу, трогаю ее за руку. Говорю, что все сделала. Мама сказала, что я молодец.

– Что ты почувствовала? Решила, что любовь можно выслужить через дела, через похвалу?

– Да. Так и есть.

– Все, достаточно…

– Уф! – выдохнула измученная сеансом Вика.

Психолог понимающе кивнула. Многозначительно подняла брови и произнесла:

– Вот она, твоя потеря самооценки. А причина сама банальная – объяснить ребенку, что делать не нужно и почему не успели, зато успели наказать. Конечно, ребенок все трогает, рассматривает, везде ходит, ему все интересно; он просто изучает мир. Вывод: сначала объясни правила, а потом уже спрашивай. К тому же, любовь не заслуживают делами. Она просто или есть или нет. И похвала – это лишь одобрение, не любовь…

– Ощущения были такие, словно весь мир вокруг меня рухнул! Это сейчас я сознаю, что они сами за меня перепугались, но в тот момент мне все совсем иначе казалось… Хорошо, я сейчас осознала, что произошло. Разве это не восстановит мою самооценку?

– Нет. Не восстановит. Для этого придется хорошенько постараться. Был сильный стресс, и ты была ребенком. Все тут же ушло на уровень подсознания и закрепилось годами. Ты заработала кучу страхов, которые разрушают твое психологическое и физическое здоровье всю жизнь. Потеряла уверенность в себе и в том, что понимаешь, где право, а где лево. Ты перестала себе доверять, и мир для тебя перестал быть безопасным местом. Разве не так?

– Да, наверное…

– Как работает подсознание? Что говорит ему Вика? «Нужно подстраиваться и угождать, чтобы тебя любили». Теперь подсознание в лепешку расшибется, чтобы ты вокруг себя видела и слышала тому подтверждение. Твое подсознание будет из реальности выдирать клочки, добавляя фантазий, и складывать все в пазлы, которые отвечают твоим внутренним убеждениям. Из этих штанов выбраться очень непросто. Иначе будет несоответствие. Говорила тебе, у человека с самооценкой «ноль» все сферы жизни будут стремиться к нулю.

– Но я же головой понимаю, что это не так...

– Головой. Поэтому способна притянуть интересное и достойное. Но все равно подспудно чувствуешь, что не заслуживаешь того, что просишь от жизни. И когда вот оно счастье; ты его видишь, держишь казалось бы на ладони, тебя начинает так размазывать по стенке от собственных сомнений в том, что для тебя это нормально, что ты этого достойна, что проще все потерять. Разве нет?

Глава 52

Как-то вечером она села за компьютер и обнаружила сообщение по скайпу. Но оно было не от Джорджио, а от целителя.

– «Как съездили в Лавру?» – написал Александр.

– «Спасибо, хорошо», – ответила Вика и выжидающе уставилась в монитор.

– «Могу еще посоветовать заказать сорокоуст за здравие. Я себе вообще постоянно ставлю, – как только заканчивается, так новый и ставлю. Он хорошо энергию удачи сохраняет и привлекает тоже. Как насчет личной жизни?»

– «Пока никак…»

– «Замуж будешь выходить, – венчайся обязательно. Тоже защита хорошая. Люди вокруг должны быть добрые, хорошие в такой день. Вина много не надо. Жизнь жестокая. Зависть все разъедает, словно кислота и у того, кто завидует и у того, кому завидуют. И по «бабкам» не ходи больше. Никакой порчи на тебе больше нет. А вообще, лучше найди мне девушку хорошую».

– «Девушку посмотрю, – пообещала Вика. – Ищете с переездом в Москву? Как насчет ее возраста и наличия детей?»

– «Мне не надо детей. Мне надо милую, не старую. У меня бизнесмен – клиент сестру сватал за меня, ей 22. У папы бизнес, но дела идут не очень. Я тоже всю работу хочу поставить на официальную основу. Офис в центре через год – полтора. Надо силу сделать больше. Я сейчас не могу много работать, устаю. Тут с кем не познакомлюсь, сразу планы строят. Наглые в Москве. Грязные. Я ТОГДА познакомился с девушкой из вашего города, – она не наглая, добрая. Но я тогда голову не забивал. Я тогда постоянно знакомился, виски пил, сейчас вообще не пью. Москвички – шлюхи изнеженные, по ночным клубам таскаются постоянно. А приезжие часто озлобленные в Москве. Смотрят на москвичек и становятся злые. Нормальная девушка она живет в своем городе, не жадная, а тут не то... Надо в провинции искать симпатичную... А так мне сестра постоянно знакомых девушек находит, лет по двадцать. А я как на фото посмотрю, – там уже пробы ставить негде…»

Вику несколько покоробил довольно жесткий подход целителя к подбору спутницы жизни. И понятно кого он имел ввиду…

Колесникова сделала несколько вздохов – выдохов, на одну чашу невидимых весов поместился Александр, на другую – Джорджио. Как всегда, со счетом один – ноль выиграл Джорджио. Немного подумав, она написала ответ:

– «Тяжело, наверное, видеть всю грязь и мысли чужие тоже. Я бы не хотела такого себе. Девчонка прожженная в 20 лет – это круто, конечно. Но, не переживайте. Попросите у Бога жену. Вам – то удача должна способствовать».

– «Да, но под лежачий камень вода не течет. Надо искать. Вот я и ищу. А клиенты, бывает, этого не понимают. Ко мне иногда обращаются с претензиями, – мол, вы мне порчу сняли, а я до сих пор не замужем. А я смотрю, – она страшная как черт и делать ничего не умеет, да и не хочет. Дома сидит. Кого там встретишь? Хоть бы жрать готовить научилась…И что я ей скажу? Что бы что-то получилось, нужно что-то делать. Конечно, с удачей, без негатива на себе это сделать проще…»

– «Не отчаивайтесь. Еще раз огромное спасибо за помощь».

Вика еще несколько минут просидела перед компьютером, ожидая ответа. Но так и не дождалась. Облегченно вздохнув, она направилась в постель, размышляя про себя, что уж с кем, а с людьми со способностями нужно быть максимально осторожными. Мало ли… Тем более надо быть осторожной женщине, если она отвергает мужчину, у которого такие способности есть.

Глава 53

Джорджио выходил на связь редко. Вика старалась писать ему не чаще одного раза в две недели, но и на эти редкие и краткие смс ей прилетал ответ раз на третий. Чувства переполняли ее, но высказать все, что накопилось, она боялась. Боялась спугнуть и без того испуганного и очень занятого возлюбленного. К тому же тот все чаще бывал раздражен ее вниманием. Вика себя успокаивала тем, что вот все уже когда наладится… Тогда она потихоньку все расставит на свои места. Но обида за его невнимание копилась, заставляя то и дело задумываться над тем, а есть ли она любовь то? Нужна ли она ему на самом деле? Вика мягко предложила им встретиться. Предложила сама приехать, – она думала об этом все чаще. Но Джорджио так же мягко отказался. Гнев и обида копились у Вики, требуя выхода. Как– то, после очередного безответного сообщения, она сгоряча перебила всю посуду дома. Сметая на совок осколки, ломала голову что можно еще предпринять и решила написать письмо. И она действительно написала Джорджио длинное письмо, где рассказала все, что было на душе. Письмо бы растрогало и мертвого… Но, очевидно, Джорджио оно не тронуло – тот не ответил.

Вика поднялась на нужный этаж. Дверь в квартиру Матрены была открыта настежь. Гадалка, – полная женщина лет шестидесяти с платком на голове любезно встретила клиентку с прихожей и предложила присесть.

– Ты ко мне ведь на одиннадцать была записана? – женщина взглянула на часы.

– Да. Хотела узнать про личную жизнь. А вы по фотографии читать умеете?

– Да, умею. Садись к столу.

Вика присела на неудобный табурет и внимательно взглянула на женщину напротив. Та показалась ей смышленой.

– Подержи руку на картах пару секунд, – попросила женщина. – Хорошо. Теперь давай разбираться…

Матрена разложила карты по всему столу и стала в них вглядываться.

– Вижу прошлое – был мужчина. Он не очень порядочный человек. Хорошо, что вы расстались. Сейчас он сильно загулял. Куча девочек молоденьких, знакомств по интернету. Всем лапшу на уши вешает. Но это не надолго. Он попадет в свой же капкан. Бог его накажет. Настоящее, – у тебя есть мужчина. Он не отсюда. Очень интересный мужчина. Как говорится, «голубых кровей». Вы с ним очень похожи. Зависти вокруг него много. Любит тебя. Ты его тоже очень любишь. Но между вами большое расстояние. Общения нет. Он в другой стране живет? Иностранец?

– Итальянец, – подтвердила Вика, отвернувшись. Она постаралась взять себя в руки и прогнать брызнувшие из глаз слезы.

– У тебя сейчас беспокойство. По деньгам расходы большие. Ты ведь не работаешь?

– Нет. Жду все, что он позовет. Он знает, что я не работаю, что жду. Неужели он совсем обо мне не беспокоится? Как я здесь?

– Ну… говорит, – эта не пропадет…

– Я переживаю очень. Время идет, а ничего не происходит. С другой стороны, если я сейчас устроюсь на работу, полгода вообще вырваться никуда не смогу. Ни к нему, ни сама его встретить нормально не смогу. И не знаю, есть ли смысл куда-то устраиваться, если перееду к нему…

– Понимаю. Конечно, в новую работу словно в омут с головой придется окунуться. Подожди, он должен приехать. Ведь так?

– Да, обещал. Только это было в прошлом веке… Я уже ни в чем не уверена. Он вообще хочет семью, детей?

– Да. И семью и детей очень хочет.

Вика недоверчиво смотрела на женщину, а та кивнула, повторив:

– Именно от тебя детей. Не для того, чтобы тебя удержать этим, – нет. Он прекрасно видит, какая ты умная, сильная… На тебя не только мужчины, но и женщины на улице заглядываются. По детям вашим с ума сходить будет. Захочет быть и папой и мамой в одном лице. Возраст, наверное, такой пришел. Это не правильно. Мужчина должен в первую очередь любить свою женщину и уделять внимание ей. По значимости должен идти сначала ты сам, потом партнер, потом дети, за ними родители… Тебе нужно будет приучать его к этой мысли еще когда будешь беременной…

– А детки здоровые будут? – не зная что еще сказать, спросила Вика.

– Да, конечно. В кого им не быть такими?

Матрена снова уткнулась в карты и проговорила:

– У тебя жалость. Столько жалости… Жалость к нему, жалость, что так все получилось… Зачем? Он вон какой сильный! Потерпи…. Он сейчас очень занят и ради вас старается. Вижу, удар от него получила. Как предательство. Принять это никак не можешь. Что он сделал?

– Сначала все хорошо было, – начала объяснять Вика, – Потом как в воду канул. Я не знала, что и думать. Места себе не находила. Обидно очень было, что ему стоило лишь позвонить. Просто сказать как есть. Но он этого не сделал. И сейчас все то же самое…

– Он просто не такой решительный как ты, – уговаривающим тоном раздалось в ответ. – Ты вот можешь позвонить, спросить, выяснить до конца. Не важно, какими бы неприятностями или переживаниями это тебе потом не грозило. А он не может. Думает, а вдруг ты ему скажешь что-то навроде: «Без денег ты мне не нужен. Дорогой, ты опоздал. У меня есть другой».

Вика мотнула головой.

– Я сразу ему сказала, чтобы на этот счет даже не переживал. Что буду ждать. В этом не может быть проблемы. С другой стороны, Джорджио сам все делает для того, чтобы именно так все и случилось. Я его вообще не понимаю. На какой козе он собирается ко мне потом подъехать? Чувства же разрушаются.

– У него подобные конфликты не впервые. Он умеет потом все сгладить. Знает прекрасно эту свою способность и умело ею пользуется. Выпускает обаяние наружу в нужный момент, мягкость. И все в порядке.

– А до этого что? То, что я тут с ума схожу, для него ничего не значит?

Матрена выразительно подняла бровь и протянула:

– Честно говоря, намучаешься ты с ним…

– В смысле? – насторожилась Вика.

– Он очень упрямый. Слушает только себя. Когда у него проблемы, он отгораживается ото всех и пробиться к нему просто нереально. Хотя… Он начнет прислушиваться к тебе, когда ты будешь с ним там, рядом. Поймет, что ты ему дело говоришь. Когда ты начнешь жить с ним, он тебе совсем с другой стороны откроется. Положит все к твоим ногам. Будет заботиться, думать, что для тебя лучше, что можно для тебя приятное сделать… Он не дергается особо сейчас, потому что видит, что ты за человек. Знает, что пока он сам от тебя не откажется или ты все точки над «и» в отношениях с ним официально не поставишь, то никого к себе близко не подпустишь. Вообще читает тебя как открытую книгу.

– Моя порядочность ему только на руку?

– Да… Он очень ревнивый к тому же. И еще он очень расчетливый. И деньги для него на первом месте. Тебе придется все из него выбивать силой. Но ты сильнее его, – сможешь его сломать со временем в отношении денег. Он очень этого боится, – показать что слабее. Боится, что ты его подогнешь под себя, будешь им крутить. Но при этом потихоньку будет стараться всю ответственность, принятие важных решений спихнуть на тебя. Потом же сам начнет тебя в этом обвинять. Начнешь с ним жить, – будешь думать: «Как хорошо мне раньше – то было», – проговорила Матрена и бросила многозначительный взгляд на Вику.

В комнате наступила тишина. Вика уставилась в пол, размышляя над сказанным, а Матрена – снова в карты.

– Ты очень светлый человек. Там, где появляешься, сразу все в движение приходит, все оживает и тянется к свету. А ты всех тянешь за собой, как паровоз. Только отойдешь в сторону, – все тут же гаснут, погружаются обратно в болото… Ты очень добрая. И он тоже очень добрый. Он очень близок к Богу, хотя совсем не религиозный. Он как-то очень тонко чувствует, что все возвращается бумерангом и совершать зло не нужно. У него очень сильный ангел – хранитель поэтому. Если какая-то даже беда случается, – его словно переносят через пропасть. Но он – не последний твой мужчина, – женщина постучала по одной из карт и повторила. – Не последний.

– Быть такого не может… – тихо проговорила девушка.

– И выкинешь ты своего итальянца из головы за один день. Вообще, как-то все сразу случится, – и личная жизнь и работа… Поверь моему слову, – будешь разрываться во все стороны и думать: «Ничего не успеваю!». Все через вот эту женщину придет, – Матрена ткнула в следующую карту и усмехнулась. – Все изменится. Богатая будешь. И по жизни счастливая. Ты во всем разберешься. Бог тебя слышал…

У Вики от изумления глаза полезли на лоб – «откуда она узнала?». Матрена же тем временем продолжала:

– А почему Бог твоего мужчину не дает? Несмотря на то, что просишь… Ты еще не все прошла. И вопрос твой решится не завтра…

– Что еще не прошла? – разочарованно протянула Вика. – Что еще от меня надо?

– Молись больше. С верой молись. Помощь обязательно придет.

Вика тяжело вздохнула. Снова уставилась в пол.

– А к нему съезди, не бойся, – добавила женщина. – И мужчину другого не отталкивай, – он тебе поможет.

Девушка непонимающе уставилась на Матрену. Но та лишь улыбнулась.

Глава 54

– Садик. Старшая группа. Мы всей группой сидим на ковре. В комнате лежит огромный ковер и нам нельзя с него слезать. Даже разговаривать нельзя. Велено просто сидеть и не двигаться, – рассказывала очередную историю из своей жизни Вика.

– Не понимаю… Почему? – спросила Алла.

– Так сказала новая воспитательница, – наша куда-то ушла. А эта велела всем сесть и не шевелиться, иначе накажет.

Психолог негромко хмыкнула и спросила:

– А она чем занимается?

– Сидит за большим столом и пилит ногти.

– Что происходит дальше?

– Мне стало скучно. Я устала сидеть и не двигаться. Я достала из кармана носовой платок и начала на все лады в него сморкаться. Потом положила платок на голову и стала пытаться головой подбросить его в воздух, но платок случайно повис у меня на носу. Все засмеялись. Воспитательница заметила это. Она велела положить мне сопливый платок обратно на голову и так ходить целый день.

– Твоя реакция?

– Я чувствовала себя пристыженной, униженной. Когда нам разрешили выйти в музыкальную комнату, то я вышла туда с платком. Помню женщину за роялем, – та смотрела на меня с удивлением. Мы разучивали какой-то танец. Я ходила по кругу, ловила на себе ее взгляд и ощущала себя изгоем. – Вика стала задыхаться от переполнявших ее эмоций. – Хочу провалиться сквозь землю!

– Выпускай все наружу! Только когда эмоции схлынут, только тогда уже можно осознанно взглянуть на ситуацию и разложить все по своим местам, – поясняла психолог, наблюдая за Викой, – та разревелась. Дав девушке немного времени прийти в себя, психолог уточнила:

– Когда ты избавилась от того платка?

– Когда уже за мной пришла мама. Я очень тряслась, что меня и на следующий день заставят с ним ходить. Ко мне еще моя воспитательница подходила когда мы вернулись с гулянья. Спросила, есть ли у меня платок на голове. Я ответила, что есть. Она очень рассержена была.

– На тебя?

– Не знаю. Наверное…

– Хорошо. Что ты решила?

– Мне стыдно за себя. Что никого не наказали, – только меня. Что я вечно выкину что-нибудь этакое… Не могу удержаться. Мне нравится всех веселить, похулиганить. Но я больше ни за что на свете не хочу проходить через такое! Боюсь, что меня снова унизят при всех, и я ничего не смогу с этим сделать! Боюсь, что все от меня отвернутся, что мама узнает, что я там нашкодила…

– Записала. Так, еще один момент. Страх быть собой возник?

– Да.

Вика несколько раз тяжело вздохнула, но ее лицо посвежело, появилась улыбка.

– Ту воспитательницу вообще к детям на пушечный выстрел нельзя было пускать, – хмуро выдала Алла. – Вообще, конечно, роль женщины как матери, воспитательницы колоссальна. Не зря говорят, – отдай мне ребенка до семи лет и он будет моим…

– Почему до семи лет? – спросила Вика, уткнувшись носом в салфетку.

– Семь лет формируется энергетическая система человека. Каждый год жизни формирует новый центр или чакру, – энергетические воронки, расположенные в строго определенных зонах. Энергия течет через эти центры и питает органы.

– Получается, за год по чакре?

– Да. В первый год жизни формируется первая чакра, отвечающая за жизнедеятельность. В это время ребенку главное – быть сытым, сухим, находиться в тепле, чувствовать себя защищенным в любое время суток. Во второй год жизни энергия из корневой чакры поднимается выше, в область половых органов и начинает формироваться второй энергетический центр, отвечающий за сексуальность и творческую силу. В это время ребенок обычно с интересом трогает свои половые органы. Если не испугать его, не показать, что с ним что-то не так, то без блокировок формируется второй центр и энергия в полном объеме пойдет выше, к солнечному сплетению формировать третий центр… Чаю будешь?

Вика кивнула. Алла поднялась с кресла, засуетилась возле чайника, продолжая свою речь.

– В третий год формируется чакра «я-сам». Начинается: «мои игрушки, моя мама, я, я, я…» Ребенку крайне важно в этот момент иметь свой стол, стул, кровать, свой ящик, свою одежду, и чтобы окружающие уважали его территорию и право собственности на его вещи. Тогда есть высокая самооценка, есть уверенность в себе, самоуважение, решительность. Человек способен тогда строить взаимоотношения, основанные на равенстве и равнозначном обмене энергией.

– Слушать приятно…

– Так и должно быть. Так изначально заложено. В четыре года энергия поднимается выше и формирует сердечный центр, назначение которого – радость и любовь. Он учится любить себя и окружающий мир, учится прощать. Когда происходит блокировка, ребенок теряет способность построить близкие отношения. В пять лет энергия поднимается еще выше и формирует горловой центр, отвечающий за способность выразить свои чувства и желания, постоять за свои интересы. В шесть формируется так называемая чакра третьего глаза, которая отвечает за ясное мышление, не искаженное иллюзиями. В случае ее блокировки человек начинает придавать чрезмерное значение интеллекту, перестает слушать себя, свою интуицию. В семь лет энергия поднимается к макушке и формируется центр, назначение которого – вера, ощущение связи со всем сущим и Богом. И все. Еще маленькая по физическим параметрам личность сформировалась и отпочковалась от материнской пуповины. И уже тогда детей, как правило, отдают в школу, интуитивно чувствуя, что это – самый оптимальный период...

– От материнской пуповины? – не поняла последнюю фразу Вика. Психолог пояснила:

– Ребенок связан с матерью пуповиной и после рождения, только энергетической. Для него это – защита и безопасность. Хотя при этом все негативные эмоции матери пропускает через себя. В любом случае, оторвать ребенка от матери в этот период – то же самое, что выдрать зародыш из материнского лона. Он и потом – то по инерции привязан и тянется к ней…

– Я про энергетические центры читала, – вставила Вика. – А вот про блокировки слышу впервые.

– К сожалению, у большинства блокировки начинаются на уровне уже первой чакры. До сердечного центра энергия доходит с трудом. Что ж уж говорить о коронной чакре… Ладно, мы с тобой увлеклись.

– Нет, мне очень интересно послушать! Все время удивляюсь, почему психологию отношений не преподают в школе... Откуда кто что узнает?

– Ты и так все осознаешь на собственном примере. Что может быть лучше? Тебе обязательно нужно научиться любить себя. Тогда и отношения с мужчинами сложатся прекрасно.

– Причем тут мужчины? – снова подивилась девушка.

– При том. Когда себя любишь, тебе становится наедине с собой хорошо. Становишься таким столбиком, которому не страшны ни бури, ни ветра. И не важно, в паре ты или одна. Любовь притягивает любовь. Когда себя любишь и ценишь, тебя тоже начинают ценить и любить. Только надо действительно прийти к этому, а не делать вид, убеждая себя и окружающих что так оно и есть. Вообще, построение гармоничных отношений с близкими людьми – это построение отношений с самим собой. Близкие – лишь отражатели твоих собственных дырочек и они постоянно волей-неволей в эти дырочки тыкают. Это очень неприятно. Если не в ладу с родителями или тем же мужчиной, то от них-то еще сбежать можно. Но тогда дети неприятно удивят тебя теми же проблемами. А куда сбежишь от детей? Все нерешенные внутри тебя проблемы все равно придется решать. От себя не сбежишь.

– А я думала, что надо быть гибкой, уступчивой с мужчиной…

– Я тебе не об этом говорю. Будь гибкой, уступчивой, любезной – пожалуйста. Это все женские проявления, только при этом имей чувство собственного достоинства и самоуважения. И что бы тебя уважал и ценил то, что ты делаешь, твой партнер. Любить и получать любовь надо спокойно, не теряя себя, заботясь о себе. Зная, что хорошего тебе эти отношения дают. Ради чего ты их строишь и хранишь. Не из страха же быть одной и никому не нужной, правильно?

– А ты сможешь меня записать на весь день? – в глазах Вики проблеснула надежда, но сразу же погасла.

– Я умру тут с тобой одной! Мне тоже нужно разнообразие! Я и так не успеваю восстанавливаться. Одного вчера даже выгнала, представляешь? Начал мне объяснять, где право, а где лево. Я пожала плечом и выставила его за дверь. Ладно, давай чистить то, что откопали. Время идет…

Сколько метров она прошла от кабинета Аллы по направлению к дому? Двести? Бросить все и вернуться? На лице Вики застыла мучительная гримаса. Ее ломало, словно наркомана, не получившего вовремя свою дозу. Она поняла, что готова встать посреди улицы и завизжать, и плевать, кто и что о ней подумает. Она полезла в сумочку за сотовым.

– Алла? Слушай, меня накрыло. Сильно. Даже дышать не могу.

– Что случилось? Ты такая счастливая от меня вышла…

– Не знаю. Мне кажется, это после того, как ты сказала, что того мужика выставила за дверь. Он сделал что-то не так и его отвергли. Меня и шарахнуло…

– Думаешь? Наверное, еще что-то выплыло неприятное… Слушай, у меня сейчас клиентка сидит, я не могу долго разговаривать. Ты когда ко мне записана? Через два дня? Придешь домой… – внутри у Вики все сжалось еще сильнее, – придешь домой, постой под душем с головой. Пока стоишь, представь, что все неприятности смываются вместе с водой и исчезают в канализации. Должно все пройти. И записывай в тетрадь все, что цепляет. Хорошо? Если что, звони!

«Я тебе уже позвонила!», – плаксиво простонало внутри. – «Что мне теперь делать?»

– Ладно, попробую… – через силу пробубнила Вика и направилась в сторону дома.

«Черт меня дернул на это все подсесть!» – рассуждала она, шагая как можно быстрее. – «Ненавижу зависимость! Меня сейчас расплющит просто! Нужно попробовать помочь себе хоть как-то самой…»

Дома она нырнула в интернет, отыскала сайт Аллы, на котором был указан автор методики, и тут же начала прозванивать книжные магазины. На ее счастье, в одном из них нужная книга была и уже через несколько часов, после того, как Вика вышла от психолога, она с жадностью углубилась в чтение. Этим же вечером девушка попыталась расслабиться и докопаться до корня проблемы сама. С грехом пополам, но у нее что-то начало получаться…

Глава 55

В соседней квартире то и дело работали дрелью. Вика безуспешно пыталась рассказать Алле о том, что ее сильно взволновало. Она слышала психолога через раз, та ее тоже. Наконец, шум за стенкой прекратился.

– Мне так плохо вчера было от этого, – осторожно подбирая слова, снова проговорила пациентка, – я ночью даже проснулась, чтобы записать.

– Страх, что мужчина не захочет тебя обеспечивать, – резюмировала вскоре ее сумбурную речь психолог.

Вика облегченно кивнула, осознав, что собеседница попала в точку. В плане формулировки проблемы ей было до нее далеко. Алла продолжала:

– Хорошо. Давай рассмотрим ситуацию с твоим отцом. Почему тебе так сложно попросить у него деньги? Ты же девочка. Это нормально – помогать своему ребенку, вкладываться. Постарайся вспомнить какую-нибудь очень болезненную для тебя ситуацию. Пусть не первую, но очень болезненную для тебя…

Бархатный голос Аллы зазвучал, расслабляя все члены ее тела, дыхание становилось все более глубоким и одновременно легким… Воспоминания вскоре начали появляться одно за другим…

– Вижу себя дома, в нашей квартире. Я лежу на диване. Раннее утро. Родители собираются на работу.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать. Я только что поступила в институт. Слышу, как родители ругаются, что говорят друг другу и мне плохо от этого…

– Ты можешь различить слова?

– Да. Сначала мать отцу говорит, что он жмот и из него ничего не вытянешь просто так. Говорит, как устает тащить дом и одновременно работать на трех работах. Что она не мужик и что он ее никогда не жалел. Говорит, что он уже полгода ничего не приносит в дом ни копейки, хотя деньги у него есть…

– А что отец?

– А отец свою песню поет: что всем на него наплевать, что он столько лет ее кормил, пока она была декрете. Ее и нас, детей. Что денег нет. Мать просит хотя бы на крупные вещи давать, раз она теперь всех кормит. Говорит, что я в невестах хожу, что меня надо одевать. В институт идти не в чем, а там все модные, все смотрят кто во что одет. Что институт престижный. Неужели ему наплевать, что я буду плохо выглядеть и чувствовать себя хуже других? Отец отвечает, что нечего было в такой институт даже соваться, – надо было выбирать чего попроще и не выпендриваться. Что я неправильно сделала. Что другие поступили на инженеров, а я на какого-то экономиста. Стал приводить какие-то фамилии с работы …

– Тебе обидно?

– Очень. Я набрала большой балл при поступлении, прошла конкурс, попала на бюджет. Всего десять мест бюджетных выделили на весь курс.

– А что мать?

– Мать говорит, что никому инженера его уже не нужны. Что моя профессия денежная. Говорит, что мне нужно купить плащ кожаный. Она уже присмотрела что-то. Хотела на день рождения подарить. Почему она все делает одна? Что я тоже его дочь в конце концов…

Услышав слезы в голосе пациентки, психолог молча протянула салфетку и стала записывать дальше. Вика же, всхлипывая, продолжала:

– Отец, как услышал про тот плащ, вспылил. Ответил, что я ему не дочь. Какая я ему дочь? Что я неблагодарная и ничего для него еще не сделала. Что он от меня ничего не видит, и я тяну из него последние жилы. Всем от него чего-то надо, все что-то требуют. Он устал от всех…

– Твоя реакция? Ты понимала, почему отец так говорит? Оценивала как-то его поведение как мужчины? Как отца?

– Нет. Я просто лежала и плакала. Не понимала, за что он так со мной. Я всегда старалась, чтобы дома всем хорошо было, чтобы все были довольны. Думала о том, что ему было бы намного легче, если бы меня вообще на свете не было. И еще так унизительно было… Очень больно от его слов, словно ядом внутренности мне залили и жгло очень. Я не разбирала по полкам тогда что правильно, а что нет. Понимала только, насколько я обуза для него, насколько он ничего для меня делать не хочет. Ничего не надо было от него уже абсолютно… Хотела, чтобы просто он ушел на работу и все это прекратилось. Он, наконец, ушел. Я еще час, наверное, плакала…

– Какое решение ты тогда для себя приняла? Как жить дальше будешь?

- В жизни больше ничего не попрошу ни у кого! Ничего мне ни от кого не нужно! Не хочу больше свои проблемы ни на кого вешать и чувствовать себя никем. Чтоб через такое каждый раз проходить…

– Такая ситуация, как я понимаю, повторялась?

– Каждая покупка так…

– Ясно… Мне все понятно… А тебе? – уточнила Алла.

– И мне...

Женщина одобрительно кивнула и вновь заставила пациентку расслабиться. Затем как обычно попросила девушку мысленно отправить негативное чувство в область сердца, так красиво называемым «бутоном розы». Каждая проблема вновь мыльным пузырьком капала туда и растворялась…

И тут с Викой стало происходить что-то настолько странное, что она испугалась и замерла. Она сидела расслабленно в кресле и слушала уверенный голос Аллы и тут неожиданно поняла, что ее руки стянуты путами, впрочем, как и ноги. Она до уровня груди сидит не в кресле, а в тугом каменном мешке. Колесникова в панике попыталась пошевелить руками. Нет, это был не камень, а кокон. Она сидит в темном коконе, довольно плотно облегающем тело, и не знает, как из него выбраться. Вика постаралась успокоиться и мысленно освободила одну руку, вторую; кокон поддавался. В несколько мгновений она разодрала почти физически ощутимую пелену в клочья и.. О, боже! Какое облегчение! Она была свободна! Радостный смех ознаменовал окончательный и бесповоротный конец кокону и старой жизни.

– Ты чего?

– Вылезала из какого-то мешка! Чувствую себя бабочкой!

– Не ты первая! Почему бы нам не отметить твой прорыв блокады шоколадным тортом к чаю?

– С удовольствием…

Глава 56

Обновление было таким мощным, таким опьяняющим, что окружающие и сама Вика только дивились. Девушка пела, задирала на ноги выше ушей и готова была кувыркаться прямо на улице. В каком гробу она жила все это время? В гробу и в цепях. Жить и чувствовать, оказывается, можно совсем по-другому!

Вика стояла на набережной, облокотившись на перила и улыбалась. Каждой клеточкой сейчас она чувствовала жизнь, ее ритмы, биение своего сердца. Вика огляделась. Сколько людей вокруг! Какие приятные, живые лица! Теперь она понимает их страхи и опасения, заставляющие поступать так, как совсем не хочется. Может по полкам разложить любую болезненную ситуацию и докопаться до причины их бед. Рассказать бы всем, насколько приятно выбраться из мазута, в котором она возила ногами, уверенная в том, что это нормально. Она только-только начала приходить к мысли, что действительно заслуживает лучшего в жизни: счастья, радости, любви, семьи, детей, благополучия, достатка, покоя. Да и кто не заслуживает?

На ум пришла проповедь священника. Вика лишь хмыкнула. Она давно уже не та дурочка, которой можно внушить, что получать удовольствие от жизни – плохо. Что гораздо благороднее смириться с тем, что есть, довольствоваться малым, ограничивать себя во всем. И ждать смерти, как спасения. Насекомые, наверное, и то живут лучше. Кто это сказал? Наверняка те, которых также ограничивали, унижали, подавляли, проявляли к ним жестокость и запрещали, запрещали… И разве это – жизнь? И разве уныние – не смертный грех? А что еще остается, как не унывать при постулатах ограничения и уничижения себя. И что потом остается? Пытаться хоть как-то, пусть искусственно вызвать те самые эндорфины счастья и там, в алкогольном или наркотическом рае забыть про реальность. Хоть какая то радость, пусть и искусственная. Так зачем создавать такую реальность? Первая и основная заповедь – возлюби себя, возлюби ближнего своего. Большинство на самом деле не умеет делать ни первое, ни второе, – рассуждала Вика, – но зато способно показать внешнее подобие миролюбия и любви к ближнему, не к себе. К себе стыдно, – осудят. Разве можно себя хвалить? Сказать что-то хорошее? Нельзя! Почему нельзя? Почему про другого сказать хорошее можно, а про себя – нельзя? Других осуждать нельзя, а себя – можно? Про любовь к ближнему говорить можно, а к себе – нет. Невозможно любить ближнего, пока он причиняет тебе боль, обижает или оскорбляет. Невозможно любить ближнего, пока ты сидишь по уши в собственных страхах, как в паутине и не научился любить себя самого и уважать. Не научился защищать, беречь и заботиться о себе. Не научился баловать себя и ценить каждую свою особенность; свой длинный нос, ворчливость или желание поспать до обеда. Радоваться существованию на этой земле. Не научился без чувства вины, без оглядки делать и говорить то, что нравится. Пока не научился любить себя сам, пытаться выдавить из себя любовь к кому бы то либо еще просто глупо. Полюбив себя, ты начнешь притягивать тех, кто тебя тоже начнет любить, видеть тебя твоими же глазами и тогда действительно люди покажутся лучше и чище. И искренне захочется ответить им взаимностью. А отдавая, ты получишь еще больше любви обратно. Ведь все возвращается бумерангом… Но как это сделать? Как? Как действительно сложно, оказывается, полюбить себя…

«Как вообще понять что это такое – любовь?» – думала Вика. Кого она действительно любит? Сознание тут же указало на племянника, на Даньку, который вызывал в ней улыбку и восхищение, а еще волну нежности. Какой бы он не был грязный, сонный, капризный, одетый или в одних трусах, искусанный комарами и с шишкой на лбу, причесанный или со спутанными вихрами на сладко пахнущей макушке, он неизменно вызывал в ее душе любование. Такие же светлые чувства она испытывала к брату. Так хотелось порадовать его, простить ему все, что бы ни натворил, поддержать. Ну почему она не умеет так же относиться к себе? Какая еще заноза сидит в ее памяти?

Глава 57

Сначала по плану был банк, чтобы снять деньги с книжки. Затем турфирма. Вика, одетая в норковую шубку, плотно облегающие темные брюки и в ботинках на высоком каблуке уверенной походкой приближалась к хорошо знакомому турменеджеру – Ирине. Нужный стол размещался в самом конце большой светлой комнаты, разделенной рядом новеньких стульев пополам. Заметив по-женски придирчивый взгляд Ирины – эффектной блондинки, к которой она уже успела подойти вплотную и даже присесть рядом, Вика сообразила, что сделала большую глупость. Что значит – привычка! Ничего приятного от беседы с одинокой и прожженой девицей ждать особо не приходилось. Колесникова уже предвидела целых шквал точечных ударов по своей личной жизни. Все же Колесникова собралась с духом и продемонстрировала саму любезность. Ирина улыбнулась в ответ и начала разворачивать боевые ряды:

– Опять в Италию?

– Да.

– Просто так?

– Хочу запастись обновками.

– Но ведь еще не сезон скидок…

– После Нового года и цены на путевки подорожают.

– Ну, да…

Несколько вопросов относительно отеля, условий и стоимости. Будет ли Виктория брать страховку от невыезда? Будет? Да, лучше так. Ведь одинокая и молодая….

– А я решила уж, что вы к другу собрались, – завела пластинку Ирина.

– Мужчины там любвеобильные, конечно. Но все это ненадолго, – выдохнула Вика.

Собеседница резко оживилась и выпалила, чуть покраснев:

– Там ловить нечего! Абсолютно! Можно, конечно, завести итальянского друга, но ведь это встречи дай бог раз в полгода и все. Неужели сидеть сиднем и на что-то надеяться? На то, что позовет жить туда? Чудес не бывает. Им только бы развлечься и все! Они жениться не торопятся. Мужчины там по большей части несерьезные. Можно, завести одного и там, я считаю. Для коллекции, для впечатлений. Но не больше. И потом, такое расстояние! Люди из разных городов и то не могут договориться кто куда переедет! Все, как правило, разваливается. А уж из разных стран…

– Да, конечно! Ждать там нечего. Так. Развлечься.

– У меня просто опыта побольше, и я хорошо знаю этих иностранцев. Пустые мечты!

В сердце что-то кольнуло ядовитой стрелой и стало больно саднить. Вика поняла, что пора делать ноги или, по крайней мере, сменить тему.

– Очень выгодно получается, если учесть, сколько все здесь стоит. Прошлую среду заходила в торговый центр напротив, так там кофточки по триста евро висят, когда как в Италии за тридцать такие же можно купить, если постараться– то еще дешевле. В принципе, путевка окупается.

Тема была для женского пола затронута животрепещущая, поэтому какое-то время, пока Ирина настойчиво искала на сайтах подходящий тур, беседа протекала относительно шопинга и качества кожаных изделий. Наконец, тур был найден.

– Семь дней. Завтраки. Отель – три звезды. От моря далековато, но ведь сейчас зачем вам море, верно? В принципе, недорого. Бронировать?

Вика кивнула и заторопилась.

– Оплачивайте и, наверное, все. По поводу страховки и визы я еще позвоню.

Девушка еще раз кивнула и через несколько минут с договором и чеком в сумочке радостно спешила в центр города, – нужно еще купить подарки. Неожиданно Вика остановилась как вкопанная. Какие подарки?! А вдруг Джорджио не будет в городе? С ним они могут вообще не увидеться! Вика мысленно просчитала возможность последнего: сейчас кризис, отец болеет, Новый год на носу… Нет, он должен быть дома! А вдруг все слова Ирины – правда и Джорджио обманывает ее? Соответственно, не захочет видеть или знакомить со своей семьей. И этот факт окончательно ее добьет. Нет, Джорджио не такой. Она не может в нем настолько ошибаться. Тяжело, наверное, жить на свете этой Ирине и ни во что не верить. Это умерщвляет изнутри с поразительной скоростью и неизменной точностью. Вика задумалась о том, под каким соусом преподнести свой приезд, но ничего вразумительного в голову не приходило…

До срока поездки оставался лишь день. Вика смущенно скривилась и набрала в телефоне следующую фразу: «Джорджио, я еду к тебе в Италию. Очень соскучилась. Ты меня сможешь встретить? Самолет прилетает завтра в два часа дня. Люблю. Вика….» Еще немного подумав, она нажала «Отправить» и тут же выключила сотовый.

Глава 58

Поезд. Такси. Аэропорт Домодедово. Плюс четыре часа полета до Римини. Перед посадкой она все же набралась смелости и прочитала полученное смс: «Вика!!! Правда? Ты завтра будешь здесь?». Вздохнув чуть свободнее, девушка послала новое смс. Когда самолет приземлился, она с замиранием сердца спустилась по трапу, проследовала в здание аэропорта. Нервно огляделась раз, другой… Ее никто не встречал.

Она сделала несколько кругов, прикрыв задрожавший подбородок ладонью, потом задержалась возле витрины с сувенирами. Снова взглядом, полным тоски, провезла по встречающим. Нет. Он не приехал. Она просто отказывалась верить в происходящее.

– Вы к родственникам? Или остановитесь в отеле? – тормошил ее гид.

– Еду в отель…

– Большая редкость! Обычно одиноких девушек махом из аэропорта забирают. Тем более, таких привлекательных…

Вика прикусила губу и грубо выпалила:

– Нет, я в отель!

– Тогда проходите в автобус. Прямо и налево.

– Спасибо…

Колесникова подошла к габаритному туристическому автобусу, поднялась по ступенькам.

– Вы одна? Вы одна здесь? Вы одна будете Новый год справлять? – обратилась к ней симпатичная соседка неопределенного возраста.

– Не знаю…

– Хотите вместе справим? Я здесь тоже одна.

– Не знаю...

– Если надумаете…

Вика отвернулась к окну.

Вскоре автобус тронулся. За окном было сумрачно, накрапывал мелкий противный дождь. Ни людей, ни машин не было видно. Вокруг – наглухо задернутые шторы, закрытые магазины и рестораны. Как все изменилось! Словно все вокруг умирало вместе с ней, отдавая в ноздри легким запахом нашатырного спирта. «Я прилетела», – полетела смс-ка и осталась без ответа.

Полчаса и трехзвездочный отель. Косые взгляды хозяев.

– Вы не к родственникам? Вас заберут? – с надеждой прозвучало с ресепшн.

– Нет…

Следующая ее смс гласила: «Не обижайся, что я без приглашения. Пожалуйста, позвони мне».

«Если он не ответит, то это всему конец, – грустно пискнуло внутреннее радио, – придется разочароваться раз и навсегда. Против фактов никуда не денешься».

Девушка почувствовала, как ее организм просто взвыл от усталости и душевных ран.

«Срочно в душ и вытянуть ноги»,– сказала она сама себе. Тут наконец-то заверещал сотовый. Смс-ка! «Привет. Могу встретить тебя сегодня вечером. Скажи, какой отель». Еще одна. «Ты можешь пока поспать. И подумать о нашей страстной встрече. Джорджио».

Вика проспала почти весь день и проснулась с отвратительным привкусом во рту и звоном в ушах. «Надо бы себя выгулять, – пронеслось в голове. – Желательно к этому присовокупить легкий ужин».

– Здесь есть поблизости хороший ресторан? – уточнила она у хозяйки отеля.

– Да. Выйдете на улицу и повернете два раза направо. И примерно через сто метров...

– Спасибо.

«Как хорошо, что я позаботилась взять с собой зонт. Можно спрятаться от дождя и навязчивого мужского внимания. Вот уж где у женщин нет с этим проблем!» – думала Вика, слушая, как итальянцы стучат в стекла витрин, чтобы она обратила на них внимание. То и дело возле нее тормозили автомобили. Видя, что она продолжает шагать вдоль улицы дальше как ни в чем ни бывало, машины проезжали до очередного перекрестка и снова останавливались.

– Русса? Чао! Рестран? Инсьеме? Андьямо ин маккина?

«А полы вам всем дома не помыть?» – злилась она все больше, искренне поражаясь тому, как деды, вышедшие словно со съемочной площадки, где трудятся вовсю над очередным фильмом Хичкока, резво, с грацией морского слона подскакивают к ней и предлагают приятно провести время. Старые, беззубые, с всклоченными пучками редких волос на лысине. Бр-ррр! Вот и ресторан!

Девушка пулей проскочила внутрь. Прошла к небольшому столику и сняла пальто. За ее спиной тут же послышался гул, щелканье языком, резкие, как вспышки жесты, горка любопытных и горящих глаз. Вика напрягла слух. Она такая же красивая, как мадонна. Belissima! Наверняка, работает проституткой. Вика неприятно скривилась,– и зачем стала учить итальянский? Может, она все же ошиблась? Впрочем, кто не знает слово «putana»? На всякий случай Вика оглядела себя с ног до головы. На ней черные прямые со стрелками брюки в пол, черная блузка крест-накрест с рукавами – фонариками и длинными завязками на талии. Черный тонкий ремешок. Все. Ни броских украшений, ни лишней косметики. Все элегантно. Просто. Какого черта?! Вика откровенно расстроилась, поняв, что ее пропускная способность с ней навсегда.

Меню было на итальянском, английском и русском. Отметив, что прогресс не стоит на месте, она заказала спагетти с мидиями и креветками в томатном соусе. Еще бокал красного сухого вина. Отпив глоток, она задумалась о предстоящей встрече с Джорджио. Сколько они не виделись? Год и… год и три месяца. Чуть больше. Год и три с хвостиком месяца без внимания, заботы, любви, ласки, поддержки, защиты и секса. «Putana!» Смех, да и только. О чем ее любимый вообще думает? Слишком самоуверен? Мол, чтобы он ни делал, она никуда не денется. Потому, что любит. Только зачем так растягивать пружину? Она ведь может просто лопнуть. Бум! И все.

Вика прекрасно знала свой характер, – она могла терпеть и надеяться долго, но в один прекрасный день практически из-за ерунды все заканчивалось. Словно в песочные часы падала последняя крупица и все переворачивалось. И уже ничего изменить было нельзя, как бы она сама не хотела все вернуть обратно.

Девушка с нескрываем удовольствием отправила вилку с намотанной на ней пирамидкой всяких вкусностей в рот. Бесподобно! И вино было тоже вкусным. «Жизнь не так уж и плоха, если научиться находить удовольствие в малом», – успокаивала она себя, пытаясь выбраться из бездны наружу. Рядом зашевелился сотовый.

– Ты где? – пропел Джорджио с акцентом. – Я подъехал.

– Ужинала. Выхожу из ресторана.

В трубку донесся явный вздох облегчения.

«Он рад, что меня не надо кормить? Или что нас не увидят вместе?»

– Я буду возле отеля через пять минут.

– Жду…

Глава 59

Вот и он! Ее принц на белом коне! Если быть точной, – на черном BMW. Улыбается и смущен. Интересно, ему приходила в кудрявую голову мысль, которая ее, например, терзала не единожды. Почувствует ли она к нему хоть что-нибудь, когда встретятся через такой долгий срок? Не подложат ли ей сверху жирную свинью в виде четкого осознания, что перед ней сидит уже чужой для нее человек? Но свиньи не было. Даже пятачок не показался.

Ее голос прозвучал как ни в чем ни бывало. Так, будто бы они виделись вчера и всю ночь провели вместе.

– Привет!

– Какой сюрприз… – выпуская наружу клубы очарования и пряча неловкость и глаза, произнес «принц». – Это правильно по-русски? Сюрприз?

– Да, верно.

– Ну, рассказывай…

– Что?

– Последние новости.

– Последние? Не знаю, с какого места начать.

– М-ммм….

Джорджио нажал на педаль газа, и автомобиль помчался по улице на высокой скорости, затем свернул на автостраду. Капли дождя превратились в настоящий ливень. Дворники работали вовсю, тихонько поскрипывая.

– А мы куда едем? – задала она вопрос.

– В один маленький домик…

Ей столько всего хотелось сказать! Но, глядя на него, почему то ничего не приходило на ум. Джорджио взял ее руку и поцеловал. Еще раз, еще. Она внимательно посмотрела на него, и решительно прервала затянувшуюся паузу.

– Как твой отец?

– Плохо. В реанимации. Ему разрезали здесь все, – он показал на себе, – и мы не знали, выживет ли. Уже старенький. Кстати, а вы не справляете разве сейчас Рождество?

– Кто как. У нас не все верят в Бога.

– Да, я знаю. Так странно! Весь мир верит, а в России многие даже стесняются об этом говорить… Стыдно… Я сам видел как на нас русские смотрели в нашей церкви как на дураки… Знаешь, мы тоже смотрели на них как на дураки…

– Остатки коммунистического прошлого… – улыбнулась Вика.

– Знаешь, мы тоже бывает шутим на этот счет… По – английски знаешь как коммунист звучит? Как кончать… Ммм… Человек, который постоянно кончает… Сексуально озабоченный… «В России красные коммунисты»…

– Понятно…

– Мы на Рождество очень много готовим и едим. Я вчера у сестры наелся так… Сегодня уже не могу. Стараюсь вечером не есть.

– Понятно… На диете?

– Нет, иногда много кушаю. Но вечером стараюсь меньше. Просто сейчас праздники… Сестра вкусно готовит. На работе я только обедаю. Вечером ко мне приходит женщина – она мне готовит, когда я не еду куда-нибудь в ресторан…

«Джорджио выглядит абсолютно спокойным, расслабленным… – отмечала с болью про себя Вика, – у него явно жизнь идет, как он хочет, несмотря на проблемы. И он явно не соскучился и всем доволен. Мой приезд вызвал только раздражение,– я нарушила его жизненный уклад».

Джорджио продолжал:

– Моя сестра очень хорошая – очень ухаживает за папой. Я ей: «Давай, я буду день дежурить, день – ты», а она: «Нет, я хочу быть с папой как можно дольше сама…»

– Как твой бизнес? – сменила тему Вика.

– Очень много работы сейчас. Банки усилили требования к заемщикам. Чтобы получить кредит, я должен дать гарантии в пять раз больше, чем сам кредит, представляешь? Должен доказать банку, что сам верю в свой бизнес. В банках – идиоты! Мало того, что украли мои деньги… Я как корова, которая должна без остановки давать молоко, не получая при этом никакой еды. Так не бывает! Кошмар!

Вика подумала, что в принципе, мало отличается от той коровы, но вслух произнесла:

– А ты увольнял сотрудников?

– Нет.

– И получил кредит?

– Да. Мне проще в этом плане – мы работаем под заказ.

«Он не увольнял сотрудников. Он получил кредит. Он работает под заказ и они у него есть» – машинально отмечал разум и сделал вывод, что у Джорджио дела идут гораздо лучше, чем она думала. Она жадно вглядывалась в его лицо, изучала каждую черточку. Как ей его не хватало все это время!

– А долго ехать до твоего дома?

– Нет, еще минут десять. Ты, правда, сумасшедшая, что прилетела.

Машина затормозила возле аккуратно выкрашенного в белый цвет двухэтажного дома. Они сначала спустились на парковку. Затем поднялись на лифте.

«Дом на несколько квартир», – поняла Вика, разглядывая место, куда ее привезли.

– Проходи! – протянул Джорджио.

Она очутилась в маленькой и чистой квартирке в бежево – кофейной цветовой гамме. На полу – крупная светлая плитка, создающая вновь впечатление, что она в здании торгового центра. Прихожая, кухня и зал – одно небольшое пространство. Отдельно одна спальня и ванная. И вереница кофейных ступенек наверх. Вика вновь задавала себе кучу вопросов. О чем они вообще говорят? И почему он не захотел ей показать свой дом? Если действительно хочет быть вместе, логично было бы привести ее туда. Она бы и сама с удовольствием посмотрела, где будет жить. Или это не входит в его планы? Для чего он так тщательно шифруется? Живет просто с кем-то? Вика поняла, что ужасно устала ломать голову над происходящим. Может, он все-таки сам возьмет ситуацию в свои руки и скажет что-то вменяемое? Она так устала быть сильной! И знал бы он насколько это тяжело – ждать! И ждать еще неизвестно чего! Наверняка, его дни летят стрелами. Ее же ползут черепахами. Сколько ей еще висеть в воздухе как знак вопроса? Хоть бы уже обрубил все четыре лапы разом… Но тогда она просто умрет…

– Я соскучилась, – она прижалась к нему всем телом, обвила шею руками.

В ответ он лишь самодовольно ухмыльнулся. Вика нахмурилась.

Немного поболтав ни о чем, они легли в кровать.

– Хочешь вина? Какого? Белого? Есть «Феррари». Хочешь? – беспокойно уточнил Джорджио.

– Давай белого!

Джорджио в майке и трусах проследовал на кухню и вскоре вернулся с шипучим бокалом в руке.

– Держи! Видишь, соку тебе привез, бананов, вина разного, – позаботился…

– Спасибо…

Вика сделала несколько глотков, постаралась взять себя в руки. Наклонилась над Джорджио.

– Ты правда думаешь, что я – сумасшедшая и поэтому сюда приехала?

«Если он такой умный, то почему он меня вообще не понимает? Я ему уже столько писем отправила, объясняя, что именно меня волнует!» – в сотый раз удивилась она. Потом откинулась на подушки, отмечая, что и сексуальная страсть его к ней значительно сбавила обороты. У него точно кто-то был. Руки мужчины ласково прижали ее к себе. Поцелуй. Еще один. Она предприняла еще одну попытку:

– Понимаешь, ты живешь в своей реальности, а я в своей. Ты понятия не имеешь что происходит в моей. А я ничего не знаю про твою. Такое большое расстояние. И так долго. Ты не звонишь, не пишешь… Я уже не знала что делать. Очень боялась тебя потерять…

– Понятно! – удовлетворение в его голосе и на лице.

Вика замолчала, осознавая, что его все устраивает. Он ее не понял и даже не собирался. Не поинтересовался что именно ее тревожит. Не выдал: «Успокойся, любимая, я с тобой. Все хорошо. Что ты переживаешь? Не мог потому-то и потому-то… У меня в планах то то… и то то…Конечно же я скучал и ждал. Очень рад тебя видеть. Извини, что не получилось…». Безнадега точка ру. Или все он прекрасно понимает, но молчит? Ему настолько наплевать на ее чувства? Она тяжело вздохнула.

– Богиня моя… Маньячка… – прошептал ей на ушко Джорджио. Следующий поцелуй отвлек ее от грустных мыслей и мужские руки заставили забыть обо всем.

Глава 60

Из-за туч показалось солнце. Коснулось трепетными пальцами пианиста плотно закрытых ставней, за которыми помещалась двуспальная кровать, но внутрь проникнуть не смогло.

Джорджио проснулся первым. Заворочался. Вика открыла глаза, потерла веко.

– Интересно, который час? Наверное, уже много времени, – забеспокоился он.

– Темно еще, – сонным голосом протянула девушка.

– В Италии всегда солнце, поэтому мы закрываем на ночь ставни, что бы выспаться. А у вас их нет?

– Нет. Мы и при свете спим нормально.

– Понятно…

Джорджио резво встал и направился в ванную. До Вики донеслись звуки льющейся воды, шаги по кафелю. Ее взор рассеянно скользил по белым стенам комнаты, на мгновенье задержался на бельевом шкафу, уперся в ставни. Ни одной мысли в голове…

Джорджио вернулся из ванной и сообщил:

– Уже девять. Нам нужно ехать. Как, кстати, твой отель?

– На все три звезды!

Джорджио улыбнулся.

– Ну, сколько заплатила, на столько и предложили. В Италии за деньги ты получишь качественный сервис. В России даже за деньги ты можешь не получить ничего.

– Ммм, ясно. Такая плохая Россия…

– Ну, в России же много проблем. Я раньше не понимал, почему русские люди такие тяжелые все время, усталые. Не смеются. Не радуются жизни. Как это? Огрызаются… Вы очень трудно живете, много очень проблем. Стыдно быть богатым почему-то. Что в этом плохого? Наоборот! Меня надо за это уважать. Значит, я хочу и умею работать. Значит я умный. Но на меня там почему-то люди смотрят косо. Почему? Я что, кого-то убил?

– Остатки коммунистического прошлого… – снова выдохнула Вика.

– Я всегда, когда приезжаю в Москву, думаю – я тут умру!

«Я буду жить с тобой в России» – вспомнила Вика обещание любимого. «Он все тогда сделал по – умному, – эти слова меня здорово подкупили».

– Я прям верю, что ты хотел ко мне переехать жить…– пробормотала она вслух.

Джорджио смущенно хмыкнул и отвернулся.

– Кстати, вчера, перед тем как ты приехал, у нас группу итальянских подростков из отеля выставили, – продолжила девушка.

– Почему?

– Деньги на счет гостиницы почему-то не пришли. Потерялись у агента. Самое забавное, что подростки веселились от всей души, как над очередным приключением. Пиво на веранде глушили. Смех, визгу! Вода в душе горячая?

– Не очень…

Вика умылась, постояла под чуть теплым душем и, вскоре появилась на пороге. Джорджио был уже одет и нетерпеливо ее дожидался. Девушка поняла, что привести себя в порядок не успеет.

– Посмотри, на кого я похожа!

– Не переживай! У тебя природная красота. Поехали!

– Сколько в России могут стоить столики? – уточнил он, когда они уже выехали на автостраду.

– Какие столики?

– Журнальные.

– Цена зависит от качества и производителя, – ответила девушка. – Италия всегда котируется. Можешь написать сверху «маде ин Итали» и ставить любую цену. Определенная категория людей предпочитает отдать кучу денег лишь за то, чтобы потом похвастаться перед друзьями, что у него самый дорогой стол.

«Он не увольнял сотрудников. Он получил кредит. У него есть заказы. И еще он организует новый бизнес», – продолжал отмечать разум. – «Скоро все должно окончательно проясниться. Стоит подождать еще немного. Господи, почему он все время молчит о том, что действительно важно?!»

– Ясно…Ты хочешь такие сладкие штучки, типа печенья?

– Хочу! – откликнулась Вика, понимая, что хочет совсем другого.

– Если магазин не закрыт. Сейчас из-за праздников все закрыто…

– А у нас наоборот в праздники все работает двадцать четыре часа…

– Тебе нравится наш дом?

– Что?

– Наши дома? Архитектура?

– А-аа. Да. Очень.

Магазин оказался закрыт.

– Есть хочу, – капризно протянула Вика, что в обычной жизни с ней не случалось. – Может, фрукт какой….

Но машина уже стояла возле дверей отеля. Она повернулась к водителю и сообщила:

– Я собираюсь завтра в Рим. На весь день.

Облегчение и радость появились на лице Джорджио. Вика без труда прочитала: «Вот бы было здорово, если бы она всю неделю покаталась по экскурсиям!» Она, словно ничего не заметив, добавила многозначительно:

– Сегодня воскресенье…

– Сегодня мы не увидимся. Я позвоню тебе после Рима.

Джорджио уже еле скрывал раздражение. Какого черта она еще сидит в машине?!! Ее практически выпихнули на улицу. Дверца чуть слышно хлопнула, машина исчезла за поворотом.

«Вали милая в Рим, куда хочешь, хоть к черту на рога, только не мешай мне жить, как я хочу и делать то, что я считаю нужным! Когда понадобишься, позвоню!» – съязвило внутреннее радио. «Он не был даже вежлив. Зачем такие отношения мне?» – в который раз не без горечи подумала Вика.

Она прошмыгнула мимо хозяина гостиницы в лифт и поднялась на свой этаж. Как только дверь в номер захлопнулась, эмоции понеслись через край.

Скотина! Неблагодарная скотина! Да чего он себе позволяет? Как он с ней обращается? Она там сидит и тратит свою жизнь, свое время, свои деньги ради него. Приехала за три тысячи километров, чтобы сохранить отношения, чтобы он убрал из ее груди все камни, которые сам же туда положил. Ни тебе извинений, ни тебе обещаний, ни тебе объяснений. Ничего. Никаких чувств с его стороны. Больше года прошло. Выживай там милая, как хочешь. Мне по барабану как. Мне сейчас легче одному. Удобнее. И наплевать, что тебе от этого так тяжело!

Она наивно полагала, что он – взрослый мужчина и знает цену многим вещам. Что значит надежный партнер по жизни, на которого можно положиться. Который не предаст. Поддержит. Думала, что ее на руках будет носить. Гордиться. Больше ценить. И что? Оценил? Чуть пинка не дал только что для скорости. Ей нет места в его жизни, – он новый бизнес организует. На его чаше весов она никогда не перевешивала деньги и статус. Как ее это обижает! Правильно, ее боль – это не его боль. И это ее запасы денег подходят к концу. А у него все в шоколаде. И он живет так, как хочет и уверен на сто процентов, что ему стоит лишь пальцем поманить, она, как сивка бурка явится. А пока сивка постоит в гараже как та корова. И вообще, он с ней встретился – сделал одолжение, налил бокал вина, сунул в руку банан и она должна быть счастлива и безумна благодарна. На мгновенье Вика почувствовала себя гориллой в зоопарке.

Неужели она ему как человек совсем не интересна? Не важна? Что у нее на душе – тоже не важно? И свою он открывать не собирается? Картинка вполне устраивает? Какая же она все-таки дура, что поверила ему! И почему не приехала сюда раньше? Уехать сегодня же! Катись все к чертям собачьим!

Вика дрожащей рукой уже набирала номер гида. Вскоре стало очевидным, что раньше улететь не получится. Словно раненое животное, она металась по постели, не в силах терпеть боль. «Господи, не могу больше! Помоги мне!»

В голове пронеслась спасительная мысль, что она может просто ему отправить послание. Причем такого содержания, чтобы он ее уже не смог никогда простить, и она знала об этом. Чтобы не было шансов опять надеяться, оправдывать, что она просто себя накрутила, жалеть и прощать, и снова склеивать, склеивать… Отрубить и не мучиться. Только тогда она сможет рассматривать другие кандидатуры мужчин. Только что написать? Вика взялась за телефон, но связи не было. Минут пять провозилась с трубкой. Ничего. Связь пропала бесследно. Как ни странно, телефон в номере тоже не работал.

За поворотом был магазин с телефонными картами, – она помчалась туда. И там было закрыто. Хорошо, пусть так. В Риме она купит карту и все встанет на свои места. Неожиданно она вспомнила, что с Вороном все было то же самое; та же боль и метание, то же непонимание и желание обрубить концы. Ворону в свое время она отправляла гневную смс-ку. Да и с Глебом все было по тому же сценарию… Может, тот целитель ей не помог на самом деле? Ей все померещилось?

Вика привела себя в порядок и вышла на улицу. Опять дождь и никого вокруг. Вики до смерти захотелось клубники, – подсластить свою горькую долю. Она огляделась по сторонам в поисках открытого магазинчика. Заметила, что к ней навстречу спешит какой-то человек.

– Чао. Как дела? – прокричал тот.

– Супер!!! – с горечью откликнулась Вика.

– Русская? Могу знакомиться? Немножко разговариваю…

Вика оценивающе пробежалась взглядом по новому кавалеру. «Не очень высокий. Не очень молодой. Не очень привлекательный. Но, в общем, вид имеет вполне презентабельный. Лицо с интеллектом. Значит, можно пообщаться», – сделала он вывод. Потом заметила припаркованную кое-как машину и поняла, что тот еще и очень торопился.

– Я гуляю в сторону центра, – чуть мягче ответила она, понимая, что другие в ее проблемах не виноваты. – И, честно говоря, знакомиться ни с кем не собиралась…

– У вас есть друг здесь? Бой френд?

– Уже нет. Но новый мне не нужен.

– Почему?

– Слишком рано.

– Понимаю… Возможно, что мы вместе проедем в центр на машине? Меня зовут Франческо. А вас?

– Виктория. Я не поеду.

– Почему?

– Хочу пройтись пешком. Подышать.

– До центра далековато.

– Хочу погулять…

Мужчина покорно пристроился сбоку.

«Есть с кем встретить Новый год», – прошипело радио в голове, – «Подумай о себе. Не отказывайся сразу».

После посещения Рима она сама позвонила Джорджио. Его голос был более, чем раздраженный. Он позвонит ей завтра.

«Какого черта ты приехала и заставляешь меня сейчас чувствовать себя виноватым?» – перевела Вика. Зачем себе представлять, как поступила бы она, если бы он к ней также заявился нежданчиком? Уж в отеле бы не бросила, это точно. И писала бы кипятком от радости. Старалась бы хоть как-то компенсировать год невнимания к его персоне. Ничего. Она и через это пройдет. Она не для того проделала такой путь, чтобы вернуться ни с чем. Bilissima успокоилась и теперь в лепешку расшибется, но сделает то, ради чего здесь, собственно, находится. «Какого черта я приехала? Чтобы поговорить с тобой, любимый и расставить все точки над «и». Без этого я не уеду. Ни за что!»

Глава 61

– Джорджио, нам надо поговорить… – начала она в трубку.

– Вика, пожалуйста, у меня сейчас очень мало времени. Я не могу. У меня много работы. Понимаешь?

– Слушай, я могу по полгода не звонить, и ты тоже не звонишь. Это нормально для тебя? У меня до отлета всего три дня. Я сюда не прохлаждаться приехала. Не на экскурсию.

Его голос из мягкого все больше превращался в жесткий и недовольный ее упрямством.

– Я не могу, пойми! Ты когда мне сообщила, что приезжаешь? За день? Я не могу все бросить и …

– А у меня был выбор?

– Почему же тогда…

Вика перебила. Нотки в ее голосе стали такими же жесткими, как и в его:

– Я тебе сколько раз говорила, что нам надо увидеться? Ты меня услышал? Нет! Я не просто так просила, наверное! И из-за ерунды бы в такую даль не поперлась! Думаешь, мне самой нравится? Нравится здесь сидеть? Нравиться приехать вот так? Чтобы меня не встречали и не были рады? Я что, мазохистка?

– Мне тяжело!

– А мне легко? Между нами слишком большая территория, поэтому я все это делаю! Если тебе не нужны эти отношения, так ты мне скажи! Я уеду и все! Я пыталась прошлый раз с тобой поговорить, но ты меня не услышал!

– Слушай, мы с тобой сколько друга знаем? И ты хочешь, чтобы я тебя прекрасно понимал?

– Я поэтому и приехала сюда! Хотя за два года мы давно бы уже могли изучить друг друга вдоль и поперек, но по твоей инициативе до сих пор плохо знакомы!

– Я понял…. – уже спокойнее донеслось с другого конца. – Завтра увидимся. Чао!

Отбой.

«А то, что ты сегодня обещал приехать, не считается? Ладно, завтра так завтра. Значит, сегодня мы с Франческо идем вечером в ресторан» – подумала девушка.

Все следующее утро и день Вика и Франческо любовались местными пейзажами и достопримечательностями, ездили снова в Сан-Марино, Габиче-Монте, Каталику. Франческо показал свой дом, пальмы, рассаженные вокруг. Затем они осматривали древние крепости и башни, гуляли по ухоженным тропинкам и наслаждались видами с гор, бьющими фонтанами, спускались к бескрайнему морю в поисках хорошего ресторана для проведения новогодней вечеринки.

«Вот тебе готовый муж. Детей и родителей нет, так что нервы трепать никто не будет. Крутится возле тебя с грацией морского слона. Все у него есть; дом, бизнес. Чего тебе еще надо? Пора рожать, семью создавать. Время то идет…» – шептало внутреннее радио. Как бы она хотела, чтобы на месте Франческо был Джорджио! Тоска остро кольнула и без того израненное сердце, но девушка строго-настрого запретила себе расстраиваться.

И ей не так уж и плохо здесь. И какая вокруг красота! Особенно, когда выглядывает из-за плотных, сизых туч солнышко. Франческо – единственная отдушина для нее сейчас. Она чуть высунулась из машины, наблюдая, как тот быстро спускается вниз по ступенькам очередного ресторана.

– Только здесь есть свободные места. Жаль!

– Почему?

– Я хотел заказать с лучшими видами и кухней. К сожалению, слишком поздно…

– Не переживай, – здесь тоже очень красиво, – одобряюще заметила Вика. – Очень милое местечко! Мне очень нравится!

– Извини… Выбор небольшой остался… Сегодня в восемь заеду за тобой. Будешь готова?

– Хорошо.

«А вдруг мне придется отметить Новый год с Джорджио? Он ведь наверняка об этом думает? Что я Франческо тогда скажу?»

Вика с шумом выдохнула и повторила:

– Хорошо! Странно, что вообще свободные места остались! Уже три часа!

Опять в сознании всплыл четкий образ Джорджио. Ему там не икается? Она посмотрела на сотовый и обнаружила, что у нее два пропущенных вызова.

Девушка вначале заправила прядь волос за ухо, долгую секунду собиралась с мыслями, затем робко повернулась к Франческо:

– Мне нужно в отель. У меня еще одна встреча.

– У тебя дела?

– Да…

– Если что-то нужно, я тоже мог бы помочь…

– Спасибо. Правда. Но сейчас мне нужно быть там.

– Хорошо-хорошо.

Автомобиль полетел вниз с горы как по серпантину так, что дух захватывало. Сотовый еще раз зашевелился от звонка Джорджио. Вика, чуть помедлив, взяла трубку.

– Алло?

– Привет. Ты где? Уже прилетала?

«Чего? Он забыл русский?»

– Я на улице. Гуляю.

– Ты спала?

«Ночью?»

– Да.

– Просто я звонил… Ты не взяла трубку.

– Я скоро буду в отеле.

– Я позвоню через полчаса. Хорошо?

Отбой.

Она выбралась из машины раньше на одну автобусную остановку, прошлась вдоль нескольких лавчонок. На повороте мимо нее пронеслась машина Франческо. Что тот делал возле ее отеля? Караулил? Снова звонок от Джорджио, – он будет у нее через десять минут.

Он приехал с опозданием. Смущенная улыбка на открытом, доверчивом лице. Искреннее недоумение и растерянность в почти детском взгляде серых блестящих глаз. И острая, как бритва, внимательность, направленная в ее сторону. Как она себя поведет?

Вика села в машину и повернулась к соседу. Открыла было рот, но ее опередили:

– Дай мне ручки! Обе! И поцелуй! Еще один! Куда едем?

– Не знаю. Куда хочешь. Мне нужно многое тебе сказать.

Он нервно нажал на педаль газа. Они двинулись вдоль пляжа.

– Ну! Говори!

– Я так не могу! Давай где-нибудь остановимся!

– Уф!

Пауза.

– Слушай, я не могу! Ну, скажи! Ну, начинай уже!

– Сейчас, потерпи немного. Я соберусь с мыслями.

– Тогда я начну?

Вика кивнула. Тепло и мягкость легкими клубами фимиама проникали в ее внутренности, заставляя все члены расслабляться и окунуться в негу, обильно испускаемую на нее мужскими глазами, сердцем…

– У тебя есть виза. У нее скоро заканчивается срок, правильно?

– Правильно.

– Если ты сейчас останешься здесь, со мной, то будешь вне закона, понимаешь?

«Он, что, думает, я прямо сейчас собираюсь здесь остаться? Нелегалкой?»

– Понимаю. Мне это не интересно.

– Вот! И я что объясняю для тебя. Так просто остаться не получиться. Я сегодня беседовал с мой друг… Он мне сказал, что есть не так много вариантов жить тебе здесь.

– Я знаю, что…

– Сначала я скажу, хорошо?

– Да-да, говори.

– Так вот, – шелковый блеск глаз Джорджио, почти незаметно упал на девушку и так же молниеносно был скрыт, - чтобы тебе здесь остаться, ты можешь взять мужа, то есть выйти замуж. Это долгая процедура. В России, я знаю, могу делать все в один день. Здесь – нет. У нас другие законы, понимаешь?

– Да.

– Нужно оформить очень много бумаг. И я хочу сначала приехать к тебе, знакомиться с твоя семья.

– Прекрасно! Я сама этого хочу.

Блестящий взгляд, дрожащие пальцы, легкий удар себя кулаком в грудь:

– Я очень хочу свою семью… Очень… И ты очень интересна для меня. Но я уже раз потерял моя семья, понимаешь? И сделал много ошибок в жизни. Я не хочу больше терять. Хочу быть уверен, что… Что ты мне хотела сказать?

Вика быстро перевела на него взгляд, потом опять уставилась на дорогу. Джорджио молитвенно сложил руки и прошептал:

– Вика-а. Пожалуйста!

– Сейчас! Не бойся, я все скажу. Буду долго говорить. Но я не скажу ничего плохого.

Мужчина тихо выдохнул и заметно расслабился. Резко завернул за угол и выключил двигатель. Повернулся к ней. Сжал в своих горячих ладонях ее ледяные.

– У меня всегда руки холодеют, когда нервничаю, – пробормотала она, не глядя на замершего соседа и собираясь с мыслями. Чуть помедлив, она начала:

– Когда не понимаешь, что происходит, всегда думаешь самое плохое. Это больно. Например, ребенок ушел гулять и задержался. Ты не знаешь что с ним. Что ты будешь думать? Самое плохое, верно? И твои волосы быстро встанут дыбом, – растопыренные пальцы девушки короной показались над ее головой, и ладонь вновь нырнула на место. – Ничего плохого нет, а ты с ума сходишь. Это – психология, понимаешь?

– Верно…

– Или, например, я раньше, когда устраивалась на новую работу, ни с кем не общалась, не знакомилась, потому что мне нужно было быстро вникнуть в дела, разобраться. У меня не было времени. К тому же, часто предыдущий человек оставлял за собой бардак, а мне надо было многое переделать. Я бросала все свои силы на то, чтобы не допустить серьезных ошибок и убрать старые. Сидела и днем и ночью, чтобы фирма продолжала нормально работать. Я была уверена, что люди понимают как мне тяжело. Джорджио, не понимают. Когда я разгребала основные кучи и отрывала, наконец, голову от компьютера, там такое уже творилось! Все обижаются! И высокомерная то я, и не желаю никого и ничего замечать. А все потому, что сплю с директором. Мне ни то, что с директором, с диваном встретиться некогда было. Потом я поняла, что люди просто бояться всего неизвестного. И это моя вина тоже, что так получилось. Я должна была об этом подумать и что-то предпринять. Ты тоже ошибаешься как и я тогда. И потом, когда мы с тобой первый раз поссорились и я не выходила на связь, ты мне что тогда написал? «Вика, я страдаю…» Ты же все это время держишь меня в таком же напряжении…

Вика стрельнула глазами в сторону Джорджио. Тот улыбался, продолжая сжимать ее ладони. Потянулся, чтобы легко поцеловать в висок. Снова отстранился, глядя на нее словно на какое-то чудо, неожиданно спустившееся с небес и глаголящее человеческим голосом.

– Ну, продолжай!

«Все слова из головы вылетели! О чем это я? Главное – не забыть спросить про самое обидное».

– Не отвлекай меня! А то собьюсь!

– Ладно! Только у тебя есть сорок пять минут на все. Потом мне нужно уезжать.

Недоумение и искреннее возмущение разом промелькнули на ее лице. Все же она продолжила:

– Так, вот! Тогда я лучше начну с самого начала. Я просила у Бога себе мужчину. Написала целый список его качеств. Какой он должен быть.

– Skedule? – хихикнул Джорджио.

– Да! Не смейся! Потом мы с тобой познакомились. Я видела, что ты мне подходишь, что ты влюбился, и твои чувства бьют, как фонтан. Я была тогда готова к отношениям, и я не могу не ответить, когда человек хороший и мне тоже нравится, понимаешь? Мои чувства тоже стали бить, как фонтан, – ее ладони сжали сильнее, но девушка, увлеченная порядком выстраивания событий в голове, ничего не заметила, – и ты предложил мне остаться. Я не могла. Я должна была тебя лучше узнать. У меня была работа и обязательства там тоже. Мне нужно было собрать какие-то деньги на случай, если ты меня бросишь, и мне нужно будет вернуться и начать все заново; на билеты, чтобы какое-то время продержаться без работы. Кто мне что принесет на блюдечке?

– Это нормально, – продолжая улыбаться, махнул рукой Джорджио.

– И я не хотела жить здесь нелегально. Ты говорил про законы сейчас, позволяющие остаться. Джорджио, поверь, я их изучила вдоль и поперек. Это – первое, что я сделала, когда вернулась домой. И я работаю с документами, – мне это нетрудно.

– Верю!

– Что ты все время смеешься надо мной? Не понимаю! Я пыталась тебя узнать лучше по интернету, но ты все время говоришь только о сексе и ни о чем больше! Я сто раз пробовала и сто раз ты менял тему на тему секса. Потом мы виделись в Москве, я согласилась быть с тобой, но я была уверена, что будет время у нас узнать друг друга лучше. Но ты мне не дал такой возможности. Что дальше? Дальше мы договорились, что ты приедешь ко мне в ноябре. Потом ты написал что – то про январь, про паспорта. Я поняла, что уже вот-вот, ты в Италии делаешь что-то, чтобы мы были вместе и мне пора к этому готовиться. Я стала сворачивать свои дела; я не могу все бросить за один день. Сказала родителям. И потом, бац! Джорджио исчез. Ни писем, ни звонков, ни ответов, ничего! Думаю, ладно, подожду. А меня уже все вокруг трясут. Папа спрашивает: «Ну, что там? Как?» И что мне надо было говорить? Я и так дергаюсь, еще и вопросы эти! И не могу его расстраивать. Он ночами спать перестанет, когда узнает, что со мной плохо поступили.

– Мой папа такой же…

– Я сбежала от всех в Тунис. Надеялась, что Джорджио, может быть проснется…

– А Джорджио не проснулся…

– Я думала уже, что что-то случилось! Бегала, этот интернет домой устанавливала! Написала тебе. И что? И ничего! Ты был такой холодный! «Привет-пока». Я думала, умру! Решила, что ты меня бросил. Из-за денег бросил. Я ведь тебе не мешаю их зарабатывать, пожалуйста. Но ты ведь от меня отказался. Я тогда согнулась пополам на кухне от боли… Нет! Чего ты ржешь? – возмутилась Вика над реакцией Джорджио. – Это совсем не смешно! Знаешь, как мне было плохо? Я к психологу ходила несколько месяцев!

– К психологу?!!!

– Мне нужно было из этого состояния как-то вылезать! А одна я это сделать уже не могла! Мне очень трудно было. Разочароваться до конца в тебе тоже не хотела. Это было бы последней каплей, понимаешь? Я бы сломалась. Мне нужно было за что-то зацепиться. За что-то хорошее. Я попыталась тебя понять, встать на твое место. Думаю, ну ладно. У них кризиса никогда не было, он просто растерялся. Ему тяжело тоже сейчас. Телевизор тоже смотрю. И с банками сама в тот момент столкнулась вплотную. Мне было обидно, что ты знаешь, что я там с ума схожу, но ничего не делаешь. Не стараешься меня как-то успокоить, не говоришь: «подожди», не объясняешь ничего!

– Вика, пожалуйста… Я не буду тебе ничего говорить про то, что я делал. Что ты хочешь, чтобы что я тебе рассказывал? Какие у меня проблемы или что? И я не буду тебя просить подождать…

– Почему? Ты такой гордый? Ты молчал, поэтому я сама сказала, что могу подождать. Потому, что я знаю, что это такое – когда тебя бросают в тяжелый момент. Как превращаешься в тысячу кусочков и уже ни на что нет сил. Я хотела, чтобы ты был спокоен, знал, что все хорошо. Чтобы ты во мне не сомневался, потому, что сомнения разрушают все. Я хотела, чтобы у тебя были силы спасать бизнес и двигаться вперед, понимаешь?

– Да, понимаю.

– И я начала ждать. Месяц прошел. Еще один. Еще один. Еще. Я не знала, что мне делать. Что? Искать работу? Не искать? Ты пропал. Моя жизнь остановилась, я ничего не знала. Сорваться на новую работу, и что потом? Я не могу проработать месяц и потом сказать, что мне работа эта не нужна, потому что я уезжаю жить в другую страну. Другие люди не виноваты в этой ситуации. Они заплатят за меня деньги, будут ждать результата. Зачем я буду кого-то подводить? Конечно, у меня есть какие-то деньги, но они не бесконечны! И при этом мне вокруг двадцать четыре часа льют в уши: «Он тебя бросил. Все итальянцы такие».

– Да. Есть стереотип. Знаю.

– Легко все это слушать, когда ты знаешь правду и не сомневаешься. А когда есть сомнения и люди тебе такое говорят, это очень больно. Все попадает в цель и разрушает. Я тебе еще в самом начале говорила, что должна быть в тебе уверена на сто процентов, чтобы переехать сюда. Но ты мне дал повод для сомнений, понимаешь? И я тебя действительно плохо знаю. Я думала, что эта ситуация нас наоборот объединит, а не разъединит. Что мы еще больше будем понимать друг друга. Будем доверять. Но так не получилось. Я переживаю. Знаешь, я тоже не хочу потом бегать с сумками и с ребенком подмышкой по разным домам!

– Слушай! Ты не должна ни о чем таком переживать. Ты можешь спать целый день и целую ночь спокойно. У нас другие законы. И если ты их почитаешь, ты поймешь, о чем я говорю. Почитай!

– И я очень много сделала там, многого добилась, имею хороший статус, два высших образования получила. Столько работала. Здесь же я буду никто. Все с нуля. Для меня переезд сюда – как прыжок с горы. Я должна точно знать, куда я прыгаю и хочу опуститься на обе ноги.

– Я тоже рискую…

– У меня риск больше. Ты хоть в своей стране находишься! И ты ничего не делаешь, чтобы меня успокоить! Это не сложно! Мне долго объяснять не надо. У меня есть интеллект.

– У тебя есть все…

– Ведь как только я чувствую, что ты переживаешь из-за меня или сомневаешься в чем-то, я же тут же бросаюсь и успокаиваю: «Джорджио, я с тобой! Все хорошо! Ни о чем не волнуйся!» Но ты же мне этого не даешь! А мне это нужно! Я – живой человек. И у меня все горит внутри. Я – женщина, я больше тебя волнуюсь и накручиваю внутри. Твой один процент – мои пятьдесят, понимаешь? Да, я хочу семью. Но хочу, чтобы мне с мужчиной было спокойно, комфортно, чтобы я не переживала. Мне нужен мужчина, которому я смогу доверять. И мне наплевать, кто будет мой мужчина – итальянец, русский, англичанин…

– Я понимаю. Я вижу.

– Для меня не это главное. И я знаю, что у тебя есть чувства, и у меня они есть… Но ты всегда так занят…Я не понимаю, почему мы не вместе…

– Это правда… не обманываю… Мой отец правда в больнице. Я не стал бы шутить такими вещами…

– Подожди! Сначала кризис, банки, потом у тебя заболел отец, потом ты сам, затем у тебя выставки две подряд… Снова болеет папа... Джорджио, больше года прошло… И что? Когда мы познакомились, мне было тридцать. Сейчас мне тридцать два…

– Старенькая Вика… – с улыбкой протянул Джорджио и погладил ее по голове. – Я правда работаю сейчас в три раза больше, чем раньше… И слушай, у меня еще пять минут.

Вика бросила взгляд на часы. Да. Времени больше нет. Она ничего не добилась. Почему все это время она смотрела не на него, а на панель приборов? Идиотка! Она перевела испытующий взгляд на него. Какой он расслабленный! Будто бы одел комнатные тапки и сидит в любимом кресле, улыбаясь. Что происходит в его голове? Включился внутренний сканер, – ее верный помощник, и начал быстро-быстро пролистывать ситуацию назад. Вот Джорджио звонит ей и говорит что-то, запинаясь, вот он приехал и нервно смотрит на нее, старательно очаровывает, как занервничал, когда она попросила немного потерпеть…

Мгновенная вспышка озарения, которая перевернула все. Конечно, он ее любит. И старается для нее. Работает с утра до ночи. И уперся как баран. Просто не умеет по-другому. Хочет сначала добиться успеха, чтобы не разочаровать. До смерти боится, что не будет перед ней мужиком выглядеть. Хочет сделать все как можно лучше. Все по полкам, как и у нее. Сначала хочет все как можно лучше сделать здесь, потом приедет за ней и будет так же стараться сделать все как можно лучше там. Ему совсем не наплевать. И он не хочет вешать на нее свои проблемы и никогда она не заставит его это сделать. Режь она сейчас его на куски, в жизни ни в чем не признается.

Она успела заглянуть в ракушку, в которой он так тщательно скрывался. Какая же она была дурочка, когда ему не верила! И почему не приехала сюда раньше?! Он дал ей сорок пять минут. Вика хихикнула. Чтобы она не успела сунуть нос в его дела и о чем-либо догадаться. И чтобы успеть ничего не объяснять. Вернее, не успеть. Но совсем не потому, чего она так опасалась. Наоборот. Он сам боится! И твердо решил не открывать сердце, во всяком случае, пока она к нему не переедет. Вот, глупый! Что же он сделает дальше?

«Наверняка все, чтобы мы до моего отлета не встретились», – тут же шепнуло радио.

– Знаешь, мне нужно думать. Я думаю эту ночь и думаю следующую тоже. Потом тебе говорю что мы делаем дальше. Хорошо?

– Хорошо. Только послезавтра утром я улетаю.

– Да, я помню. Тогда и поговорим. А сейчас мне нужно ехать.

Вика бросила на него тоскливый взгляд. Так не хочется расставаться! Когда еще увидятся?! Сколько времени пройдет? «Так бы и шарахнула по твоей упрямой башке! Засунула в чемодан и увезла. Ну что еще мне остается?»

– Правда, нужно. Я не играю с тобой, – пробормотал Джорджио.

– Меня пригласили справить Новый год в одно место…

Джорджио с готовностью кивнул:

– Езжай! Я тебе попозже позвоню и заберу тебя. Ты куда поедешь?

– Еще не знаю. За город. Возможно, телефон там брать не будет.

– Не переживай. Я дозвонюсь. Желаю тебе хорошо отдохнуть.

– И я тебе.

Сердце стучало у Джорджио где-то в районе горла, соколиный взгляд, полный незабываемой прелести устремился на Вику… Сознание подсказывало, что сейчас она видит его без ракушки. На несколько драгоценных секунд он избавился от нее абсолютно. Какой он трепетный, мягкий, нежный, ранимый и при этом такой сильный… Как она. Напротив нее сидит ее точная копия. Какой он красивый! Чувства украшают любого, позволяя расцвести и переливаться всеми цветами радуги. Джорджио потянулся ее поцеловать. Она чувствовала каждый удар его сердца, как оно трепещет. Как и ее. Удары ее сердца и ее губы на одно долгое мгновенье слились с его….

– Чао! – бросила она напоследок и выскочила из машины. Побежала. Остановилась. Поняла, что она мчится совсем в другую сторону.

«Отпустить меня в другую компанию при его-то ревности!» – хмыкнула Вика. – «Он и, правда, готов доводить начатое до конца любым путем. Так. Что дальше? Через час приедет Франческо. Нужно успеть принарядиться и отблагодарить за заботу. Если бы не он… Жаль, что ничего с ним не получится. Вся беда в том, что я влюблена в другого».

Новогодний вечер прошел замечательно, как Вика и предполагала. Кухня была прекрасная. Она была на высоте и ее английский тоже. Ее остроумие и живость били через край и глаза блестели как никогда. Она сама блистала, как никогда раньше. Франческо был очарован.

– Я хочу, чтобы ты была моя. Только моя. Хочу семья, дети тоже. А ты?

– Мне нужно время подумать….

– Amore mio…

– Ты торопишь события!

– Разве? Завтра едем покупать тебе подарки. Тебе и сувениры твоим близким. Что ты хочешь? Одежду, обувь, украшения…

– Спасибо, но я к этому не готова.

«Он много пьет и совсем мне не подходит. И настойчиво тащит в постель. Обойдешься, голубчик». Вика мягко, но настойчиво уговорила кавалера остановиться возле ее отеля. Поцеловала три раза на русский манер и испарилась навсегда из его жизни. Завтра будут звонки, но она не будет брать трубку. Завтра. Завтра она сама позвонит, но ей, естественно, не ответят. Что потом? Потом, по идее, она должна обидеться. Вернее, показать, что обижена. Джорджио же выкинет очередной финт. И ждать. Опять ждать…

Самолет набирал высоту. Стюардесса шла по проходу и проверяла, все ли пассажирские ремни застегнуты. Мельком взглянула на красивую девушку, сидящую у окна. Та загадочно улыбалась…

Глава 62

Больше полугода Колесникова упорно работала с техникой, избавляясь от всего, что ей не нравилось в своей жизни: от негативных убеждений и страхов. Время шло, а ее мир все больше превращался в дом с крепкими, толстыми стенами. Внутри дома работал хорошо смазанный и практически бесшумный лифт, – всевозможные мысли больше не царапали ее внутренности, и мало что уже могло вывести ее из состояния равновесия. Шум улицы больше не беспокоил; на какое-то бесконечно восхитительное время она вообще про него забыла, наслаждаясь тишиной и покоем. Когда же она почувствовала, что готова вновь к суровой действительности и показала на улицу свой нос, то ветер, сбивавший раньше ее с ног, превратился в легкий бриз, витающий где-то рядом. Она могла догадаться о его существовании по мелочам; траве, колышущейся кроне деревьев и движению облаков, но и только.

Часто к ней забегал в гости брат, – с букетом цветов, чтоб порадовать, или просто поболтать. Время от времени Вика навещала сестру и играла с племянником. Иногда в слезах приходила мать, – когда они со Степаном ссорились. Вика слушала рассказы Марии о том, что каждый день они со Степаном делят совместное имущество, – так же, как в свое время с отцом… Как она бросит ее одну, без поддержки? Ведь мать запуталась окончательно…

Наконец, психологические изыскания были закончены. Нужно было двигаться дальше. У Вики оставалось еще достаточно средств, чтобы купить машину и организовать небольшой бизнес. Она бы так и сделала, если бы не Джорджио. А если завтра ей нужно будет собрать вещи и переехать в Италию? Эти деньги там ей совсем не помешают… Но от Джорджио до сих пор не было ни слуху, ни духу. Вика готова была биться головой об стену; она сделала все, что планировала и опять ничего. Немного подумав, она решила все еще раз проверить…

На вид хозяйке квартиры можно было дать лет сорок. Она показалась Вике аккуратной, хозяйственной и ко всему несколько растерянной.

– Я немного пораньше, – смущенно пробормотала Колесникова и быстро обвела взглядом небольшую прихожую.

– Я еще не готова. Не успела настроиться. Проходи, раз пришла, – буркнула Галина Дмитриевна и направилась в зал.

Уголок рта гостьи пополз вниз. Но все же она разулась, повесила пальто на вешалку.

– Куда пройти? За вами или на кухню?

– Сюда-сюда, – донеслось издалека.

Девушка прошествовала через прихожую и очутилась в маленькой, но уютной спальне. Всю обстановку которой составляли письменный стол, небольшой диванчик и пара кресел. Над столом висела книжная полка, на ней располагались иконы, свечи, фотографии.

– Так с какой проблемой пришла? – уточнила женщина, напряженно глядя в окно в одну точку.

– Мне сказали в центре, что в душе я привязана очень сильно к матери. Не строю личную жизнь из-за этого. Что-то в этом духе… Сказали, что лучше с этим обратиться к вам.

– Нет, не совсем так. Не можешь оторваться – правда. Но это не дочерняя привязанность…

Женщина велела девушке сесть на диван, закрыть глаза и расслабиться. Вика так и сделала. Рядом с ней зажгли свечу. Целительница несколько минут постояла возле окна, затем перекрестилась и села рядом. Девушка почувствовала, что ее взяли за руку. Голос женщины стал необыкновенно добрым и проникновенным.

– Ты очень жалеешь мать. Считаешь, что она как малое дитя, и ты должна беречь ее. Что она без тебя пропадет. Это не так…

Вика почувствовала, как в груди что-то шевельнулось, ком подкатил к горлу. Целитель продолжала:

– Твоя мать очень сильная и у нее свой путь, своя жизнь, свои уроки. Она многое наработала в этой жизни. Ты унижаешь ее только своей жалостью.

– Почему?

– Потому что ты не видишь того, что происходит на самом деле. Не веришь в ее потенциал. Не видишь, какой путь большой она уже проделала и выстояла при этом. Она у тебя долгожитель. Весь род матери твоей – долгожители, очень гордые и сильные люди. Прабабка твоя – та вообще просто атаман. Сила духа невероятная. Они все переживают за тебя. Переживают, что ты не строишь свою жизнь, откладываешь на потом. Весь род матери сейчас стоит перед тобой в ряд и мама твоя тоже. Она хочет, чтобы ты выходила, наконец, на свою дорогу и не беспокоилась о ней больше. Она тебе и в жизни это иногда говорит, когда душа у нее раскрыта. Она, конечно, чаще ведет себя как эгоистка. У нее ведь все хорошо на самом деле, даже если внешне это не так. И душа болит за тебя. Тебе нужна своя семья, дети. Сколько можно о других голову ломать?

– Как это «она говорит»?

– Я на уровне души работаю, – пояснила Галина Дмитриевна. – Все души связаны между собой. Постарайся почувствовать, что сейчас происходит…

В груди Вики что-то действительно творилось, в горле еще больше запершило, сердце испуганно затрепетало.

– Не бойся. Я перерезала пуповину.

Вике стало крайне неуютно и неприятно. Она поежилась.

– Теперь ты должна отойти от матери и постараться увидеть свою дорогу… Так. Без подарка мы не уйдем, – хмыкнула целитель. – Твоя бабушка что-то тебе дает, какой-то сундучок. Попробуй открыть. Что там? Видишь?

– Нет… Откуда?

– У тебя дар привлекать мужчин. Бабушка говорит тебе сейчас: «Ты же сама видишь, как все вслед тебе оборачиваются. Радуйся! Ты сама выбираешь себе пару. Не у всех есть такая способность».

– Наверное, я какая – то бестолковая… – вслух произнесла Вика.

– Не говори ерунды! Иди! Я открыла тебе дорогу. Ты ее видишь?

– Нет…

– Постарайся! У тебя ведь есть способности.

– У меня?!!

– И у матери твоей есть и глубже по роду были… Попробуй увидеть свою дорогу. Видишь? Нет? Теперь иди! Вот, молодец… Все. Дело сделано!

Галина Дмитриевна встала с дивана, и не без удивления произнесла:

– Первый раз вижу, чтобы человек рисовал себе дорогу через какие – то скалы и обрывы. Потом уже ты на поляну зеленую прыгнула. Оглянулась, а вокруг цветы, животные, ручьи. Красиво очень. Спросила еще: «Неужели это все – мне?» Тебе, не сомневайся! Бедная девочка, ты ведь еще жить то даже не начинала. И детства у тебя как такого не увидела. Родилась будто взрослой уже. Все борешься за существование, выживаешь. Этот твой этап жизни – он позади. И мать – это не твое настоящее и будущее. Это твое прошлое. Поддерживай общение, иногда встречайся – большего не требуется. Каждый должен жить своей жизнью. Нельзя крутиться вокруг родителей, забывая о себе. Отдача идет от родителей к детям, от детей к внукам и дальше по цепочке. И никто не принесет тебе будущее так же в сундучке. Куй свое счастье сама.

– Ох! Так про род узнать свой интересно… – Вика по-детски доверчиво уставилась на целительницу. Та усмехнулась.

– Что тебе хочется узнать?

– Ну…

Галина Федоровна вновь уставилась куда-то вдаль и только после минутной паузы ответила:

– Ну… Прабабушка твоя ходила по святым местам много. Очень благочестивой была. Молилась за весь род. У бабушки твоей тоже дар был привлекать мужчину. Реально могла построить свое счастье, но замуж вышла по расчету. Мать твоя тоже без любви выходила. И та и другая несчастливы по – женски. Ты приняла эстафету и должна отработать. За себя, за них. У матери твоей программа, кстати, стоит нехорошая, – из-за этого перекосы в судьбе идут. Показывают, лежит в коляске низкой из дерева, – где-то послевоенные годы… Твой дед с бабушкой разругались тогда при ней в пух и прах, а она напугалась, что не выживет. Поэтому у матери твоей страх остаться без поддержки очень сильный. Не может быть одна. Кстати, дед тоже жил с тем же страхом, что и мать твоя. Его прадед не принял за своего сына, думал, что нагулянный… Ни от отца, ни от жены твой дед любви так и не увидел. Дед и пил потому, что его не любили. Поколачивал бабушку, – гасил так душевную боль…

– Надо же! – удивилась Вика тому, как по-разному каждый видит ситуацию.

– Дед у тебя очень умный был. Очень умный и добрый. Но как человек простой, трудолюбивый. Вообще очень любил работать… Хотя и подурить любил. Спускал по пьянке, бывало, с себя всю одежду. Знаешь, как ребенок маленький. Хотел, чтобы его за ручку привели потом в магазин и купили все новое. Что бы все для него, – внимание, забота… Что еще сказать… Вижу, что один из контрактов твоих закрыт.

– Контрактов?

– Мы все сюда приходим учиться конкретным вещам, и проходим через определенные ситуации. Если правильно пройдешь – ситуация повторяться не будет больше и перейдешь на следующую ступеньку. Сначала, конечно, тебя несколько раз проверят на вшивость. Верх всегда дает повтор, чтобы человек окончательно определился с выбором. Вообще, когда приходим в мир, берем от рода жизненную силу и вместе с ней ошибки рода, болезни. Но одно без другого не бывает. Бояться страданий и трудностей не стоит, – каждому дается по силам. Кстати, у тебя по всей жизни идет наработка доверия к себе и любви к себе тоже. Постоянно в это тыкаться будешь. Тебе бы еще почиститься. Каналы забиты пеплом каким-то. Грудь особенно. Ты к кому-то уже ходила ведь?

– Да…

– Мужчина, да? Он тебе очень помог, но как говориться, за собой не убрал.

– А вы можете почистить каналы?

– Могу.

Договорившись о времени следующей встречи, Вика ушла. Чувство внутренней пустоты и грусти не оставляло ее несколько дней.

Глава 63

Вика погрузилась в легкую дрему, почти не замечая движений, совершаемых вокруг ее тела.

– Расслабь кисти! – попросила целитель. – Что они у тебя не разгибаются?

Женщина обошла Вику, лежащую на кухне на кушетке, с другой стороны, мягко провела над ней рукой.

Вика почувствовала, как свет над ней становится все ярче и ярче. Внутри все мчалось с бешенной скоростью и от этого только дух захватывало. На всякий случай она приоткрыла один глаз и удивилась тому, насколько сумрачно в комнате. Откуда тогда у нее столько света внутри?

– Какой приставучий! Кто это? – задала вопрос Галина Дмитриевна.– Такой толстый брюнет…

– Не знаю таких…

– Он не старый, молодой. Сказав, что толстый, я, конечно, погорячилась. Но он такой плотный, грузный что ли… Жгучий брюнет, на затылке залысины… Женат, но с женой не живет. Пьет последнее время много. Идет на низших вибрациях. Ммм… Как это сказать? Живет сексуальным интересом…

Догадавшись, наконец, о ком она, Вика усмехнулась.

– Вадим зовут. Бывший любовник.

– Обижен очень.

– Обижен? Интересно, на что?

– Стоит возле тебя, губы надув. Говорит: «Бросила меня!»

– «Бросила?» Кто кого бросил, интересно?

– Он был уверен, что ты будешь его добиваться и никуда не денешься. Очень уязвлен до сих пор. Попроси у него прощения за все обиды, – хуже не будет. А то мешается…

Вика поступила так, как просила целитель.

– Попросила, да? Так и не уходит… Ну, ладно, Бог с ним…

Теплый плед согревал ее так мягко и так убаюкивал, что когда прозвучали слова о том, что можно встать, она расстроилась. Быстро проверив свои ощущения, Вика не без грусти отметила, что ничего особенного с ней не произошло. Ничего не изменилось. Может, ей все приснилось? Одеяло и импровизированная кушетка быстро исчезли в глубинах шкафа.

– Мне нужно пять минут передохнуть и начнем разбираться, – Галина Дмитриевна с сигаретой выскользнула на балкон. Вика осталась дожидаться.

Вернувшись вскоре и усевшись напротив, Галина Дмитриевна устало выдохнула:

– Ну что, сеансом я довольна, – все прошло хорошо. Ты, конечно, очень мощная – ничего не скажешь. Энергию погнала, как от нечего делать. Я бы уже блевать побежала на горшок, а тебе хоть бы хны. Мне двух мужчин показывали – этого твоего бывшего и еще одного. Не знаю почему, но я видела не молодого человека, а уже мужчину рядом с тобой. Показали высокого, худощавого, курчавые волосы шапочкой, – может, конечно, друг твоего мужчины, с которым ты знакома…

– Нет-нет, это мой. У нас десять лет разницы.

– Понятно. Ну, значит, его и показали. Вы с ним очень похожи. Вообще, у тебя столько достоинств, что даже недостатки можно принять за достоинства. И у него тоже самое. Хотя оба полны иллюзий в плане отношений. Первое же столкновение с реальностью, – и все. Как перевернутая черепаха. Вообще, он человек по природе очень любвеобильный, пылкий, радость из него бьет как фонтаном… Но сейчас он превратился в ботаника, – такого рассудительного, сдержанного, расчетливого….

– Почему? Почему раньше все кипело, а потом бац и как подменили?

– Испугался, закрылся. И еще твой мужчина думает, что он тебя недостоин. Что ты сильнее и умнее его…

– И поэтому он хочет компенсировать разницу деньгами? Соответственно, раньше, чем добьется своего, ко мне не подойдет?

– Все верно. Кстати, его характер тебя точно устраивает? Он у него очень непростой. Он очень самолюбивый и гордый. Первым шаг навстречу не делает. И если он что-то решил, свернуть его невозможно. С упрямыми людьми очень сложно жить. А он очень упрямый. И капризный тоже. И по характеру, – вроде спокойный даже в критической ситуации, а за подгоревшую котлету может и в лоб зарядить. Он сам этому не рад. Потом очень переживает, жалеет, что дел натворил. А сейчас он решил для тебя что-то сделать – то что он хочет тебе дать и старается…

– Давно уж старается то! – выдохнула устало Вика. – Сколько можно? Может, мне это и не надо? Откуда он знает? Хоть бы весточку послал. Так ведь молчит, что ни спроси. Хоть убивай. И что делать?

– Откуда я знаю? Могу одно только сказать – любишь ты его больше головой. Осознаешь, что он тебе подходит, что будет хорошим мужем и отцом детям. Будет обеспечивать. Привязана сильно, жалеешь его. Но это все не то. Надо раскрывать сердце, – центр заблокирован. Позвоночник еще нужно лечить, – он у тебя искривлен. Но пока энергетические зажимы есть, искривление снять массажем или чем-то еще не получится. Ищи специалиста. Позвоночник – это отец. Вижу проблемы с отцом в детстве.

– В смысле?

– Как будто он есть, и как будто его нет. Опоры в нем не было. По поводу сердца, – я тебе петли на место поставила и энергию прогнала. Будем ждать результат.

– Что за петли?

– Энергетическая система человека – это столб через весь позвоночник, семь основных центров и петли, которые идут через все центры. По ним движется энергия. Петли похожи на восьмерки. И энергия также идет как по восьмерке, – от тебя к тебе же. Что даю, то и получаю. По бокам и спереди-сзади. Бумеранг как движется видела?

– Да, конечно.

– Ну, вот. Такой же принцип движения энергии на тонком плане. Бог не наказывает на самом деле. Просто по принципу бумеранга или, можно сказать, зеркала один раз создал Вселенную и все. Поэтому все в итоге придем к Богу. Иначе быть не может. В церковь ходишь? Ходи! Хорошая энергетическая чистка. Всякая дрянь счищается, – бытовые сглазы, мелкие порчи…

– В церковь ходить не всегда приятно. То на злыдню какую-нибудь нарвешься, то батюшка что-нибудь такое выдаст, что хоть стой, хоть падай…

– А ты туда не затем ходишь, чтоб на людей вокруг смотреть. Дураков везде хватает. Многие в церковь работать от неустроенности, от гордыни идут. Мол, вот я какой! Теперь я лучше и выше вас всех вместе взятых и имею права всех носом тыкать. Это не так. И даже церковное образование не имеет никакого значения. Важна лишь работа души. Насколько человек просветлен, добр, что он несет в мир.

– Понятно…

– Что ты на всех внимание обращаешь? У тебя своя голова на плечах есть, чтобы отличить плохое от хорошего – вот ей и пользуйся. В нас всех все принципы гармонии изначально заложены, – мы созданы по образу и подобию. И соседка Клава тебе скажет, не задумываясь, то же самое о твоих проблемах, что и просветленный человек. А служителей церкви никогда не осуждай, – у них ноша нелегкая. Одни службы проводить только чего стоит. Главное, чтобы они делали свое дело и все. И как болванчик себя не веди. А то, бывают, толпы ходят за одним, как стадо баранов, себя не помня. Богу это противно. Нельзя себя никогда терять. Мы все равны и каждый имеет доступ к Всевышнему. Кстати, у тебя с «даю – получаю» перекос большой, даже на физике видно.

– В смысле?

– Ну, попробуй разогнуть руки, – попросила целительница. – Видишь, правая ладонь раскрыта полностью, а на левой пальцы сгибаются тут же обратно? А потому что даешь в мир все легко, без усилий, а вот с получением обратно проблемы. Альтруизм – это такой же недостаток, как эгоизм. Должен быть равноценный обмен энергией. Гармония. Гармония – это не плюс или минус. Это – ноль. Равновесие. Я тебе сейчас не про благотворительность говорю, а про отношения с людьми. Понимаешь?

– Если все заблокировано, что я могу?

– Мы как раз этим и занимаемся, – пытаемся все вернуть в норму. Фаза мощная была. Надеюсь, что после начнешь смотреть на мир другими глазами. Хочу предупредить, что главное в любой работе – желание. Я могу направить, подсказать, восстановить энергию, но самое лучшее – это самой захотеть изменений. Придешь через неделю. А лучше через две.

– А нельзя записаться к вам пораньше?

– Нет. Энергия должна проявиться, устояться. Позвони через неделю…

На улице было пасмурно, накрапывал дождь и вразнобой колотил по железным подоконникам и крышам. Туман, словно пар от горячего супа поднимался вверх, рассеивался по округе, закрывая небо плотной пеленой. На душе стало невесело и туманно так же, как вокруг нее. Ощущение радости и полета, предвкушения чего-то светлого сменилось резко на грусть и безысходность. Вика подошла к остановке и дождалась нужного автобуса, – будет лучше, если сразу проедет к отцу. Там она намыла пол, приготовила суп, несколько раз взбрыкнув, как норовистая лошадь на его разъяснения по поводу как правильно убираться и что класть в щи. Раздражение, непонятные обида и злость – все копилось, собиралась в ураган, готовый вот-вот проявить всю свою мощь. Не дожидаясь развязки, она чмокнула отца в щеку и быстро ретировалась. Уже в квартире Вика дала волю чувствам. Она прошла в ванную, ворча под нос: «Всем нужна помощь. Всем нужна поддержка и внимание. Только мне ничего не надо, будто я – не человек. Будто мне не нужно все то же самое. Правильно, зачем? Вика же сильная. Обойдется!» В памяти всплыл почему-то образ Джорджио. Вика на мгновение ощутила, какой тот мягкий, заботливый. Вот если бы он ее сейчас прижал к своему плечу, пожалел, понял… Из сердца что-то полилось вместе со слезами, – теплое, волнующее, а в голове рисовались картинки… Вот Джорджио на нее смотрит и счастлив. Любовь течет из его глаз, сердца, дыханья, сверкает трепетом и нежностью… Вот он бежит, чтобы встретить ее в аэропорту с такой искренней радостью… Вика, присевшая на унитаз, заревела так, что слышно было соседям. Она готова на все, лишь бы он вот так на нее смотрел! Какое это счастье, – чувствовать каждой клеточкой любовь мужчины, который тебе дорог. Что еще можно желать? Самое ценное в ее жизни – это его любящее сердце. Ведь никто из тех мужчин, что она выбирала, ей этого не давал… Ууу… Наревевшись, Вика со смехом потянулась за полотенцем. Как приятно пореветь иногда, оказывается! Хотела получить мужа и его заботу, материальный статус как ценность. Ставила деньги на первое место. Все это, конечно, важно. И без денег не проживешь. Но чего ей – то волноваться по этому поводу? А главное – ни одна стекляшка, бумажка или цветок не сравнится с тем, что мужчина действительно может дать. Все ее бриллианты в груди Джорджио. «Все внешнее – ЧЕПУХА!» – громко вслух произнесла Вика и хихикнула. Они оба – умные, сильные, предприимчивые. Не пропадут нигде и никогда. Создадут и преумножат. Главное – любовь и этот приз в миллионы раз прекраснее всего, о чем она только мечтала. Без любви она больше жить не хочет. Не сможет.

Глава 64

– Прогресс есть, но небольшой. Еще сеанс проведем, а там посмотрим, – сказала Галина Дмитриевна, вглядевшись в область груди гостьи. Взгляд же Вики задержался на разобранной кровати и наваленной сверху куче не глаженного белья.

– Внимания не обращай на развал. У меня депрессия. Делать ничего не хочу, – пояснила женщина. – Не хочу и не буду! Пошли на кухню!

Галина Дмитриевна покрутилась какое-то время с обустройством лежанки, на которую потом покорно забралась девушка. Закрыв глаза, она вновь почувствовала, как волны света поднимают ее все выше и тепло в груди распространяется по всему телу с бешенной скоростью. Она с любопытством прислушивалась к тому, что происходит внутри...

Через час целительница снова скрылась на балконе с сигаретой, затем вернулась. Разлила чай по чашкам и начала:

– Ну, что ж… Показывали тебя. Показывали твоего мужчину опять. Как его зовут?

– Джорджио…

– У него ведь сын есть?

– Да… Очень переживаю из-за этого…

– Почему?

– Мало ли… Вдруг, не понравлюсь ему…

– Ну, из-за этого вообще переживать не стоит. Вопрос симпатий – антипатий нам не подвластен. Взаимного уважения и внимания вполне достаточно. Сложится все хорошо – прекрасно. А нет… На нет суда нет. Просто будешь тогда держать вежливый нейтралитет. Не старайся подружиться, – фальшь всегда чувствуется. Чего вообще раньше времени переживать? Посмотришь по ситуации…

– А вы можете посмотреть почему Джорджио развелся с первой женой?

– Почему? – взгляд женщины уперся на несколько секунд в оконное стекло, затем она произнесла. – Он очень инфантильный в отношениях. Ей надоело. Сначала, конечно, она пыталась что-то из него выдавить. Ради ребенка разводиться не стала, но зато стала гулять. Он узнал. Разорвал сразу же отношения и винит во всем ее. Считает, что жена не поняла, какое счастье ей в руки досталось. Не понимаю, почему он вообще на ней женился. Любовью там не пахло, да и к семейной жизни он был не готов… У него сестра есть, вместо матери ему. Она про тебя гадости говорит.

– Про меня?! Она меня ведь даже не видела!

– Ну и что? Доказывает ему, какая ты меркантильная.

Вика почувствовала, как похолодели ладони и пробормотала:

– А он? Он этому верит?

– Нет… Но вода и камень точит… У нее ревность. Всегда при ней был, а тут куда-то собрался! Поет в уши, как сильно любит его, только она не предаст… Она и правда его любит, но не хочет лишиться его поддержки. Хочет, чтобы он и дальше ей одной в рот заглядывал…

– Делает все, чтобы быть единственной? – угрюмо уточнила Вика. – Разве что секс на стороне позволителен?

– Так и есть. Перекрывает ему все. Он и так «тихоход», а она ему еще и кучу сомнений сверху…

Вика занервничала не на шутку.

– Ты не дергайся! – предупредила женщина. – Лучше все знать наперед. Иллюзии – вещь опасная. Вы, кстати, не просто так притянулись. Вы – родственные души и практически в каждой жизни встречаетесь. В одной из жизней он был твоим сыном, ты – отцом. Разругались из – за денег. Ты овдовел тогда. Начали делить наследство, ну и понеслось…

Глаза у Вики округлились словно блюдечки.

– Чего ты? – хмыкнула Галина Дмитриевна. – Ничего такого я тебе не рассказала. Обычное дело.

– А в прошлой жизни я кем была?

– Мужчиной. Сейчас пришла гармонизировать энергии. Учись использовать силу по назначению, – в заботу ее направляй, в любовь, в детей вкладывайся. Но сначала тебе нужен рядом твой мужчина, который все внешнее возьмет на себя и даст тебе чувство уверенности. Отогреешься душой тогда, расцветешь как женщина…

– А такое бывает вообще?

– Конечно, бывает. Чтобы привлечь сильного мужчину, тебе нужно в себе увидеть женское начало, а не боевую единицу. Не надо бояться почувствовать себя женщиной. А ты боишься. Закрыта перед мужчиной, не доверяешь ему. Ты очень нежная и ранимая внутри. Чувствуешь себя незащищенной всю жизнь, поэтому и частокол вокруг себя выстроила. У тебя же доброты и нежности на семерых. Покажи это! И, пожалуйста, контролируй куда направляешь силу, – у тебя ее очень много. Лупишь, не соизмеряя.

Вика расстроенно замолчала, а целительница продолжала:

– Это еще не все, что мне нужно тебе сказать. На тебе еще одна программа висит планетарного масштаба.

– Чего-чего? – переспросила Вика, затем весело хихикнула. Но Галина Дмитриевна словно не заметила насмешки.

– Ты должна мир сделать лучше, а для этого сама к свету прийти.

– В корпус мира записаться? В Гринпис?

– Нет, никуда записываться не нужно. Делай то, что нравится. Хоть тапочки шей. Но постараться прийти к любви и гармонии тебе нужно. Когда раскроешься и направишь всю силу в любовь, то в твоей ауре люди лечиться смогут. Любовь – энергия Бога. Любовь гармонизирует. Болезнь – от нарушения гармонии…

– А Бог действительно есть?

– Конечно. Для меня это не вопрос веры, а знание. Ты тоже к этому придешь…

Глядя на то, как Вика смутилась, Галина Дмитриевна пробормотала:

– Я должна была тебе это сказать...

Женщина замолчала, отвернулась к окну. Вика тоже притихла.

– Честно говоря, не вижу вас с Джорджио вместе. Еще он как – будто за шторкой от тебя прячется. У тебя есть его фото? – неожиданно сменила тему Галина Дмитриевна. – Есть на телефоне? Дай ка я посмотрю…

Вика протянула сотовый. Целительница взяла его и, прищурившись, подошла к окну. Затем пробормотала совсем тихо:

– У него авария была несколько месяцев назад. Но сейчас все в порядке. Насчет тебя… Он не хочет тебя видеть.

– Чего?! – опешила Вика.

– Да, не хочет… Вы сколько уже не имели никаких контактов? Полгода точно… Тебе это ни о чем не говорит?

На глаза Вики вмиг навернулись слезы. Она еле сдерживалась, чтобы не зареветь навзрыд. Целитель протянула обратно телефон. Присела на стул. Но, заметив состояние гостьи, кинулась к ней с объятиями.

– Ну, дорогая, не расстраивайся… Ты будешь счастливой обязательно…

Вика опустила голову, чертя про себя всех вместе взятых. «Удар ниже пояса – думала она. – То мне про него твердит, что любит и старается, а тут мол – видеть не хочет… И черт меня дернул показать фотку! Надо было наврать что-нибудь!»

– Как не расстраиваться? – выдавила она из себя и отстранилась.

– Ой-ей… Как ты меня забомбила то сразу… - замахала на нее руками Галина Дмитриевна. – Ой, не могу… Мне только пробоя еще не хватало! Я и так еле восстанавливаюсь! Иди! Иди скорей! И постарайся успокоиться! Я тебя наберу позже…

«Долбанула сама, да еще и выгнала!» – еще пуще разозлилась Вика.

Целительница пулей выскочила на балкон. Вика же обулась и нервно дернула за ручку. Входная дверь за ней защелкнулась.

Глава 65

Помертвевшими глазами Вика смотрела на проезжающие мимо машины. Одна из них обрызгала подол платья грязью, но ей было все равно. «Иногда умереть намного приятнее, чем жить», – поняла Вика. Словно утопающий в надежде глотнуть последний раз воздуха, она решительно набрала номер Джорджио. Пробормотала в трубку:

– Але…

– Ciao, Вика… Моя маньячка… Как дела?

Вика, стараясь восстановить дыхание, проговорила.

– Нормально. Как сам?

– О-оо… Тоже нормально. Работаю… У нас тут очень жарко сейчас. Представляешь?

Ей захотелось завизжать, но она умудрилась усилием воли взять себя в руки.

– Нас этим не удивишь, – у нас тоже жара летом бывает… Джорджио, где ты был? Почему не звонишь?

– Ой, Вика… Слушай, сейчас ко мне клиент придет. Мне нужно готовить документы, понимаешь? Очень важный клиент…

Вика от шока только открывала и закрывала рот. Не дождавшись ответа на другом конце трубки, Джорджио быстро проговорил:

– Слушай, давай я тебе потом позвоню? Вечером? О, кей? Ciao, bellisima!

Вика слушала в трубке гудки. Она медленно убрала телефон в сумку. Затем поймала такси, так как трястись час в маршрутке и час терпеть, чтобы не завыть во весь голос, она просто была не в состоянии. Ей срочно нужно домой. Кто способен ее понять? Помочь? Посочувствовать? Вика немного подумала и одеревеневшими пальцами стала набирать номер…

- Бросай его! – убедительно сказала мать.

Мария сидела на кухне за столом, напротив нее возле плиты крутилась Вика. Мать отхлебнула из бокала кофе и повторила:

– Бросай!

– Ты говоришь, а мне твои слова как ножом по сердцу…- пробормотала Вика и отвернулась. Мария подошла и прижала Вику к себе.

– Ну, не переживай, доченька. Сколько можно из-за него страдать? Он того не стоит… Никто не стоит. Ты знаешь как мне за тебя обидно? Такая умница – красавица, такой человечек хороший, а все козлы какие– то попадаются. А ты веришь ему…

– Он не козел!

– Можно, кстати, я у тебя намоюсь? А то мы как всегда без воды сидим…

– Пошли, – кивнула Вика. – Сейчас полотенце чистое достану.

В ванной вскоре зашумела вода. Вика присела на коврик на полу, глядя заплаканными глазами, как мать намыливает красивые руки, скульптурные плечи, высокую упругую грудь.

– Какая ты красивая! – не могла не подивилась дочь. – Просто не верится, что тебе больше сорока. Как хорошее вино, – чем старше, тем качественнее…

– А мой меня все старухой зовет, – саркастически раздалось в ответ. – Или изюминкой. Говорит, что молодую найдет.

– А ты молчишь? Ответила бы ему… И ты другого найдешь и получше! Ты – шикарная женщина, а он даже этого не понимает…

– Не понимает и не поймет никогда. А почему? – выразительно глянула мать на дочь и поставила голову под струю. – Потому что все мужики – примитивы. Амебы одноклеточные. И Джорджио твой ничем не лучше. А ты все его как принца сказочного превозносишь. Чуть не молишься на него. Все «ибн Джо-орджио!», «Аллади-ин!» … Он не «ибн», а трус и ты для него не настолько важна, как его бизнес. Он все за штаны свои трясется, а ты его оправдываешь, что бы он ни делал.

– Мне тяжело про него думать плохо… Он хороший человек…

– Да какой бы распрекрасный не был! Какая разница? Важно лишь какое место ты занимаешь в его жизни и что он готов для тебя делать. А судя по всему, ты для него не на первом месте. Правда? Тебя ведь это обижает? «Ибн Джорджио!» – продолжала Мария. – Он такой же как все мужчины. А что мужчине надо для счастья? Похвастаться перед друзьями, как он ту или другую и в какой позе, а в действительности «сунул – вынул». Машину покруче. Жену под боком, чтобы он якобы ее «завоевал», но при этом дальше родного двора искать не будет. Зачем? И жене еще при этом его на аркане в загс тащить пришлось, – у самого смелости не хватило. Напугался на себя семью взвалить. Знали бы эти козлы, что семья для женщины – воз в два раза больше. А она тем не менее туда идет и ведет себя при этом гораздо достойнее. Мужики вообще никогда не признают, что женщина хоть в чем то лучше их. Умнее или сильнее. Вот унизить мозгов хватает. У тебя есть бальзам для волос?

Вика протянула тюбик. Заметила:

– Ты про уровень быдла говоришь. Поэтому оно так и называется… Джоржио не такой.

Мария нанесла бальзам на волосы, поудобней устроилась в ванной и, будто не услышав реплики дочери, продолжила свою речь:

– Что еще? Пивка вечером перед телеком и чтобы ему полный сервис на блюдечке. Чтобы жена всегда ухоженная была, но чтобы денег на марафет не спрашивала. Чтобы поесть послаще и в уши лили какой он «замечательный и неповторимый». Чтоб прислушивались к его мнению. А как коснись чего серьезного, – то сразу сдуется как мыльный пузырь и отойдет в сторонку, наблюдая как слабая женщина и дом на себе тащит и очередную проблему разруливает… Трусы, слабаки и хвастуны! Тьфу! Пользуются просто тем, что женщина боится быть одна. А ты все «ибн Джорджио!»

– Все мне в один голос твердили, что он для нас старается…

– Старается? Для кого только… Что он за два года конкретно для тебя сделал? Что? Что ты видела от него? Он тебя приласкал? Обогрел? Денег дал? Вошел в твою жизнь сам или через дите? Нечего ответить? А я тебе отвечу, – он все это время думал только о себе. Боялся перед тобой мужиком не выглядеть. Боялся, что бросишь и прятался. А как ты тут – не важно. Не его печаль. И ему плевать на твои чувства. Плевать, что ты тут воешь и переживаешь. Он тебя не бережет абсолютно. Ради чего ты тратишь свою жизнь, свое драгоценное время на чужого тебе человека, который мимо прошел и лишь крылышки обжог? У тебя пока придатки здоровые. Время то идет! Рожай ребенка! Выходи замуж! Неужели тебе кроме Джорджио никто не предлагал?

– Предлагал… Только придешь к нелюбимому в дом, пусть и дом красивый, и все есть, но в душе при одной мысли о том, что придется с нелюбимым жить, у меня в душе волки воют… У меня материальное давно все есть. Ради чего я на это пойду? Это как предательство по отношению к себе…

– Тебе корона не жмет? – усмехнулась мать. Была бы поумнее – хваталась бы за приличного мужика руками и ногами…Тогда просто рожай! Если за нелюбимого замуж не хочешь, а с любимым не получается, что еще остается? Как женщина раскроешься сразу, уверенность почувствуешь в себе, и жить будет ради кого. И мужики на тебя все как пчелы на мед полетят. Я вон троих родила. Могла бы – еще бы родила, только вот уж не могу. Что ты, ребенка не вырастишь? Ты хоть семерых на ноги ведь сама поставишь! У тебя уже действительно все есть…

– Я не хочу быть одна… Хочу быть счастливой… Хочу нормальную семью… – вновь заплакала Вика.

– Будешь! Не представляешь, какое это счастье – ребенок! Вся жизнь переворачивается вмиг и дышать начинаешь полной грудью. Пошли всех куда подальше! Жизнь ведь не в том заключается, чтобы пройтись по улице на шпильках и кто как на тебя посмотрит.

– Мне тут одна плела в три короба, – мол, счастливой по жизни будешь, – ревела Вика навзрыд, – А мне повеситься хочется. Как издеваются все! Я из такой ямы каждый раз себя достаю… Через столько прошла… Я этой легкой и счастливой жизни даже не нюхала… Я так устала, мам… Кто бы только знал… Чувствую себя, как изношенная обувь… Я так хотела, чтобы мой мужчина увидел, понял, как мне тяжело пришлось. Захотел хотя бы часть этого груза с меня снять…Я так надеялась на Джорджио…

– Мне так тебя жалко, честно. А ему тебя не жалко? Он задумывается о том, что тебе жить нужно? Замуж выходить? С мужиком спать? Детей рожать? Чтобы тебя любили…

– Он меня любит… мне все это говорят…

– А ты всех слушаешь! Я вообще на тебя поражаюсь, – меня и то никогда не слушала. А «бабкам» всяким как Господу Богу веришь. Да, пусть у них есть способности. Но ведь они такие же люди и так же ошибаются. Все ошибаются. «Любит»? Тогда где он? Не может прилететь? За два года времени не нашлось или денег? В жизни не поверю! Хорошо, пусть не может. Почему тогда не заботится о тебе? Не звонит? Не ухаживает? Не пишет? Где его любовь? В чем проявилась? Или он хочет проявлять свои чувства, когда ты будешь с ним там? А до этого что? Перекур? Сегодня люблю, завтра нет, послезавтра снова начну? Какое вообще имеет значение там ты или тут если он, как ты говоришь, тебя любит? Или он просто не хочет вкладываться в тебя пока не уверен получится что-то у вас или нет? Не хочет быть дураком в собственных глазах? И это – любящий мужчина? Нет там никакой любви! Одни расчеты… Правильно, у него там проблемы с бизнесом. Какая тут к черту Вика? А ты его еще понимаешь… А он тебя хоть раз понял? Готова за ним хоть на край света босиком, дурочка… А он то на что готов? Чем пожертвовал? Тобой?

Каждое слово матери кислотой разъедало внутренности. Вика завыла еще пуще:

– Мам, не надо.. Ну, пожалуйста… Мне так больно…

– Знаю, милая… Но сколько можно сидеть в розовых очках? У него наверняка уже кто-то есть, вот он и не дергается… Сука он! Прости, Господи… Сам для себя все удобства… Себе все простительно… А ты тут сиди, жди без намека на окончание ссылки. Помяни мое слово – еще и виноватой останешься. Не порядочный он человек. Девке мозги запудрил… Больше чем уверена, что он тебе и обещания то давал иносказательно, чтобы за слова потом притянуть нельзя было. Чтобы в собственных глазах выглядеть красиво. Мол, если что: «А я тут ни при чем. Вся ответственность на ней. Я ведь ничего не обещал». Урод! Ни себе, ни людям. Хоть бы раз решился и честно признался: «Все кончено. Прости». Нет, ведь! Правильно, а вдруг пригодишься? Красивая и умная девка, любит его. Пусть любит и ждет дальше. Эгоист! Ненавижу этого твоего Джорджио! Не пара он тебе – больно мелко плавает… Ну, что ты опять ревешь? Ну?

– Больно…

Мария потянулась за халатом, туго затянула пояс, затем привлекла голову дочери к своему плечу.

– Цветочек мой лазоревый… Ну, не мучайся ты так! Не стоит он того! Бросить его нужно… Сколько можно им болеть? Он – не единственный мужчина на свете. Встретишь того, кто тебя действительно полюбит. Кто не побоится душу в тебя вложить. Будешь счастлива с другим…

– Я о других даже думать не могу…

– Не не можешь, а не хочешь. Настроила воздушных замков… Я тебя прекрасно понимаю, но это все лишь иллюзии. Откажись! Так тебе только лучше будет. Так больше продолжаться не может. Ну сколько еще ты собираешься его ждать? Если он о тебе не думает, то сама – то о себе подумай! Вот увидишь, – как только другой путный мужик рядом с тобой появится, – твой итальянец примчится сюда на всех парах. Почувствует, что энергия в другое русло пошла, – не к нему. А то преспокойненько сидел как клоп и пил твою кровь, думая, что ты ему ничего не даешь. Только нужен ли он тогда тебе будет? Полагала, что только наши мужики такие недоделанные, а выходит – иностранные не лучше… Ну, ладно, поревела и будет. Давай, успокаивайся…

Вика тихонько всхлипывала у нее на плече. Мария ласково гладила дочь по спине, приговаривая:

– Все наладится, все будет хорошо… А его забудь. Мужчина должен женщину добиваться. А твой Джорджио что? Мышь дохлая! Ладно, пойдем на кухню, – чаю хочу…

После ухода матери Вика долго стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она действительно была слепа все это время? Он ее обманывал? Или время и расстояние сделали свое дело? Девушка подошла к компьютеру, написала письмо для Джорджио, – все, о чем думала, что ее беспокоило. «Утром еще раз перечитаю и отправлю. Если и на этот раз он ничего не ответит, я просто задушу его своими собственными руками…»

Но ответа не было. Вика подождала несколько дней, затем решив довести начатое до конца, отправила еще ему одно письмо. Позвонила Галина Дмитриевна. «Хоть кто-то держит свои обещания», – с грустью подумала Вика. Целительница сообщила, что работать с ней больше не будет, – все, что могла, она сделала. Вике нужно искать другого человека. У Галины Дмитриевны такая знакомая есть. Целитель с большим стажем и с большой же силой. По вибрациям знакомая еще выше, чем она сама. Если Вика хочет, она даст ее телефон. Но для начала Вике нужно успокоиться, восстановиться… Девушка поблагодарила женщину за заботу, записала новый номер и имя – Елена.

Глава 66

Вика шагнула на порог, вздохнула. Новая ясновидящая, следующая квартира… Обстановка была более, чем скромной. Ее хозяйка Елена же была похожа на учительницу, – это чувствовалось в постановке речи, какой-то внутренней правильности и ее скромному, лишенному всякому намеку на сексуальность платью. «Если вы все такие правильные, просветленные, что так плохо живете то?» – удивилась девушка в который раз. «Вроде цену за работу немаленькую запрашиваете…»

– Вы – Виктория? От Галины Дмитриевны пришли?

Колесникова кивнула, прошла в маленькую комнату. Покорно скользнула на стул в центре. Скороговоркой выдала:

– Не складываются отношения с мужчинами. Не знаю почему. Хожу у всех спрашиваю. Кто что говорит. Родовые проклятья снимала, сглаз, привязанность к маме… Что еще? Не помню уже…

– В этом нет ничего особенного. Человек – словно луковица. Одну проблему счистишь, другая вылезает, еще более глубокая. Никто не может сказать наверняка какая из проблем будет тем самым корнем.

– Мне Галина Дмитриевна сказала, что мне нужно с вами поработать.

– Это очень хорошо, что ты чистишься, – и тебе и детям твоим легче будет по жизни идти. Я могу постараться тебе помочь. Но я лишь проводник. Если не дадут помогать – я одна ничего, к сожалению, сделать не смогу. Только хочу предупредить, что без твоей внутренней работы тоже ничего не выйдет. А то ко мне некоторые как в сервисную службу приходят мол, «я тебе плачу, давай мне мужика и счастье. А я делать ничего не буду». Так не бывает. И такой подход высшие силы не терпят и помогать не станут…

– Надо работать – будем работать, – послушно выдала Вика. – Честно говоря, я готова хоть дерьмо ко лбу каждый день прикладывать, лишь бы помогло. А еще лучше, если бы мне кто-нибудь на пальцах объяснил что со мной действительно не так.

– Ладно, давай ка я тебя для начала посмотрю…

Вика закрыла глаза и постаралась расслабиться. Вокруг нее медленно, но верно стал сгущаться столб тепла, затем тепло проникло во внутренности, стало разрастаться. Девушка почувствовала, как тяжело стало дышать, в горле запершило, она начала зевать как сумасшедшая. Ей пришло на ум, что похожие ощущения тяжести и давления у нее были в Лавре и в других церквях тоже. Наверное, любое намоленное место или человек несет в себе подобные вибрации…

– Не бойся, – предупредила женщина, – Я тебя немного почищу, а то от твоего негатива меня аж к стенке прижимает. Очень много страхов и агрессии…

– Страхи я все тоже чистила! – возмутилась Вика. – Больше полгода на это потратила!

Елена вздохнула и терпеливо пояснила:

– Ты более – менее вычистила только один уровень, а их много. Ты думаешь все так просто? Полгода – это не срок. Я десятилетие на это потратила. Но у меня своя песня, ладно… Тебе все это ни к чему. Да, голова у тебя чистая, эмоциональный фон в норме, но до уровня души ты даже не добиралась. Мне говорят, что надо. Тебя надо раскрывать, раскрывать твои чувства.

На лице Вики появилось недоверие, к которому примешивалась обида. Она так старалась! А, получается, все еще сидит на нуле…

– Чистка идет всегда через горло, ладони и стопы, – предупредила Елена. – Так что зевай, не стесняйся. На йогу не ходишь?

– Нет…

– А зря. Это – твое. И знания там элементарные о чистке дают. Знаешь, у тебя вторая чакра законопачена. Наверняка с мочеполовой проблемы. Попробую пробить. Посиди немного спокойно…

Жар перенесся в область таза. «Почки заячьи, верченые», – повизгивая от боли, думала Вика. Она мужественно терпела около получаса, но потом умоляюще взглянула на целительницу.

– Нет сил уже? – поняла та. – Ладно, заканчиваю. Еще минута…

Почему-то перед мысленным взором Вики замаячил целитель из Москвы. Девушка попыталась выкинуть его из головы, но его фигура настойчиво встала перед глазами и никак не хотела исчезать. Вика на всякий случай пробормотала:

– Дядечка один всплыл. Александр зовут.

– Да, вижу. Сейчас посмотрю почему… Поняла… Он тебе все и законопатил, – сообщила Елена.

– Чего? – изумилась Вика и недоверчиво уставилась на целительницу.

Та закрыла глаза, замерла, словно настраиваясь на какую-то частоту.

– Показывают его в черном костюме, а тебя в свадебном платье. Вы с ним танцуете на корабле. Затем он тебя выбрасывает за борт, и смотрит с усмешкой как ты тонешь… Аллегория, конечно. Образ. Чем ты его так обидела?

– Я?! Ничем…

– Подумай о нем снова, представь встречу. Ты ведь была у него в гостях?

– Да…

– Странно, зачем ему понадобилось закрывать вторую чакру… Посиди, пожалуйста, тихо…

Вика замолчала, выжидая. Елена же вскоре выдохнула с неодобрением:

– Этот целитель сделал на тебя приворот, причем довольно сильный. Да еще и замаскировал его так, что не каждый найдет. А на мужчину твоего отворот сделал. Вот фрукт то! Мне говорят, – поехала в Москву, – только все испортила…

Вика аж подскочила на стуле.

– Только прошу, ни на кого не злись, а то вся работа насмарку и меня от тебя шарахнет, – тут же обрушилась на нее Елена. – Негатив очень разрушителен. Когда работаешь с энергиями и чистишься при этом, очень чувствительный становишься к малейшим колебаниям. Это очень больно. Я даже на улицу стараюсь лишний раз не выходить. Странно, что ты не поддалась этому Александру. Видимо, у тебя большая сила воли…

Вика сглотнула острый ком в горле и прошептала:

– За что? Что я плохого этому Александру сделала?

– Ничего. Просто все хотят быть счастливыми. И способы у всех разные. Одной рукой он тебе действительно помог, зато вот другой… Сейчас посмотрю потщательнее…

В комнате наступила тишина, прерываемая легким потрескиванием свечи. Затем негромко раздалось:

– Просто позавидовал. Красивая, умная, ждет. Не его ждет. И ему такую же надо… Ты ему очень понравилась.

– Человек от церкви! Там и намека на магию не было. Наоборот, мол, я тех, кто привороты делал, не принимаю…

– Ага, а так, для себя иногда черной магией балуюсь. Другие же делают и ничего, – значит и мне можно. Ткнул в девку пальцем как в игрушку – все равно моя будешь. Поиграю и брошу, когда надоест. Раз любит не меня, а другого. Я ведь парень то со способностями такими, что ого-го… Не перестаю удивляться – это же надо жить таким коротким умом, зная, что все возвращается бумерангом! А потом удивляемся, за что нас так жизнь бьет. Важны ведь не только сами способности, коими сейчас обладают многие, но и уровень внутренней чистоты. А там такая гордыня! Ты же видела все! Кстати, у вас с этим Александром кармические завязки. Вы не могли не встретиться. Какой-то урок был для обоих. Кто как его прошел и что за урок – смотреть не хочу. Это не так важно…

– Можно что-то исправить?

– Да, конечно. Попробую убрать. Расслабься…

– Мне сказали, что у меня тоже есть способности, – неожиданно для себя сказала Вика. – Это правда?

– Правда. Больше яснознание, чем ясновидение. Но дело даже не в этом. Если ты свою силу направишь в любовь, то в любви хоть утопишь. На сегодняшний день твой сердечный центр еле открыт… Все. Я все почистила. Вставай.

Вика поднялась со стула. Затем договорилась о следующей встрече и вышла.

Глава 67

Сегодня Елена казалась сонной. Она была все в том же легком платьице. Волосы были заколоты той же заколкой. И прическа та же. Словно Вика и не уходила.

– Я вас разбудила?

– Нет, просто с утра медитировала. Летала... Всегда потом сонная. Не обращай внимания… Ну, что, попытаемся достучаться сегодня до души? Твой сердечный центр надо открывать, а без внутренней работы это не выйдет.

Вика пожала плечом и села на стул. Пробормотала:

– Мне нужно стать святой, чтобы выйти замуж?

– Нет, но у тебя даже по дате рождения записана смена мировоззрения, – сухо заметила целитель. – Ты этим сейчас и занимаешься.

– Не верится просто, – откровенно выдала Вика.

– Я тебя прекрасно понимаю, – спокойно откликнулась Елена. – Я сама в экстрасенсорику лезть не хотела. И пока во все это не окунулась, пребывала в неведении. Считала, что никому не перешла дорогу и вообще все замечательно. Только когда стала видеть, поняла насколько всякой грязи много вокруг, сколько грязи на мне и сколько дров я уже успела наломать. Что ту же порчу наводят сплошь и рядом. В нашей жизни надо быть очень скромным человеком. Скромность – это взаимоуважение в первую очередь, невыпячивание. Многие стремятся вызвать чужую зависть, специально провоцируют. Ну и получают потом на орехи… В результате все у разбитого корыта. Все это выпячивание происходит от неуверенности, от нелюбви к себе. Ладно, я заговорилась… Работать будем?

– Будем! – кивнула Вика, немного подумав и решив идти до последнего.

– Тогда садись поровнее и поудобнее… Мне говорят, что нужно работать с жестокостью. Ты проявляла ее не раз.

Вика изумленно уставилась на целителя.

– Я?

– Да. Попроси! Мне сказали, что если попросишь, то тебе покажут. Ты все поймешь.

Уголок рта девушки пополз вниз. Все же она сделала то, что велела Елена.

Девушка закрыла глаза, чувствуя тепло внутри. Тепло просто разрасталось внутри нее. Ничего больше не происходило. Так прошло минут десять… Темнота вдруг сменилась воспоминанием, – вот она выпорхнула из подъезда, вся расфуфыренная, на высоких шпильках. Вот подходит, покачивая бедрами, к белой «десятке»… Эта точно машина говорливого соседа, что подвозил ее иногда в офис, когда она еще работала у Ворона. Тот самый, что предупреждал ее о любвеобильности шефа и что его любовницы долго на работе не задерживаются… Она словно видела эту картину сверху. Словно смотрела на себя из окна чужой квартиры…

– Я поняла про кого это, – отвлеклась от картинки девушка. – Меня парень знакомый один пару раз подбрасывал на машине; мы с ним в одном здании работали. У него семья в соседнем подъезде со мной жила. Жена, ребенок маленький. Но ведь сосед мне сам предложил подвезти. Я не напрашивалась, не пыталась его как-то завлечь. Даже намека на флирт не было. Он мне вообще не нравился. Просто мне было удобней доехать на машине, чем плюхать на маршрутке. Что в этом плохого?

– Мне говорят, что ты была жестока к его жене.

– Я? Жестока? Да я ее в глаза не видела!!! Кстати, я его тогда еще спрашивала: «У тебя жена сцену ревности не устроит?» Так он, мол, она в мою сторону даже дунуть боится… В чем моя жестокость?

– А ты вспомни…

Вика закрыла снова глаза и попыталась сосредоточиться. Но ничего на ум больше не приходило.

– Не получается, – выдохнула она.

– У меня тоже тяжело идет, – призналась женщина. – Пробиваю – пробиваю… Ты как бочка закупоренная. Никак пробиться к тебе не могу. Давай, до следующего раза.

– Завтра?

– Да, давай до завтра. Жестокость у вас по роду идет, – и по матери и по отцу. Тебе нужно осознать свою ошибку, иначе моя работа будет выполнена некачественно. Вернее, наша с тобой работа. Уж делать, так делать на совесть. Пойми, вся грязь извне цепляется только за наши же грехи. Никто не сможет при всем желании навести порчу, если не на что ее крепить. Если бы негативной энергии бы внутри нас самих не было. Уйдет жестокость, отвалится вместе с ней куча негатива. Понимаешь?

Вику подкупили последние слова целительницы. Если та так старается, то может и ей стоит постараться? Поверить? Чего она теряет?

– Хорошо, – кивнула Вика, став серьезной. – Я сделаю все, что смогу.

Елена бросила на Вику уважительный взгляд.

– Тогда до завтра…

Вечером Вика взглянула в очередной раз в монитор, – ответа от Джорджио так не было. Немного подумав, она набрала смс «Все кончено» и снова отправила адресату.

Глава 68

Темнота и тепло. Вика постаралась набраться терпения. Темнота, наконец, отступила. Девушка с изумлением наблюдала, как все перед глазами залило глубоким фиолетовым, затем насыщенным синим, нежно – голубым…

Она с прищуром приоткрыла один глаз. В комнате играют солнечные блики. Она все так же сидит возле окна в маленькой комнате, а Елена стоит все так же, закрыв глаза, сзади…

– Не понимаю… – произнесла вслух Вика. – Что это у меня за светофор в глазах? Был фиолетовый, синий, теперь желтый… Нет, уже какой-то другой, красный… Чего это я вижу?

– Свои энергетические центры, – я сейчас с ними работаю, – спокойно отозвалась Елена. – Каждая чакра имеет свой цвет. А теперь просмотри насыщенность каждого. Говори, что видишь…

– Снова все по кругу… Фиолетовый, синий, голубой, голубой с бледно-зелеными разводами…

– А должен быть насыщенный изумрудный. Это твой сердечный центр. Я тебе не зря говорила, что он еле открыт.

Давай вернемся все-таки к нашим баранам. Попробуй проиграть то, что видела возле подъезда еще раз. Я буду помогать.

– Хорошо…

В памяти всплыла «десятка», и тот чужой взгляд сверху. Словно кто-то был за ширмой и наблюдал за ними. Видел смешки водителя, его откровенное заискивание. Вот он выскочил, чтобы подать ручку… Вика поняла, что нужно почувствовать то, что происходило там, наверху. Она сосредоточилась. Неожиданно ее словно прострелило. Словно она влезла в чужую шкуру и почувствовала то, что происходило за занавеской. Испуг, отчаяние, безысходность, ненависть, – все разом накрыло так, что в ушах зашумело до боли. Вика всхлипнула.

– Ее в тот момент просто по стенке размазывало… И сделать ничего не могла…

– Так и есть. А ты о ней хоть на мгновение подумала? Насколько ей будет неприятна вся эта ситуация. Даже если бы и знала, не особо бы переживала, правда? Да, ты проявила вежливость, но не больше.

– Согласна…

– Вот я и говорю – жестокость… Всегда нужно уметь ставить себя на место другого человека. Была бы ты помудрее тогда, не взяла бы грех на душу и от нее ненависть не прилетела бы. Ты своей жестокостью спровоцировала негатив с ее стороны. Попроси прощения.

Вика на мгновение растерялась. Почему она должна у всех просить прощение? Другие идеальные что-ли? Елена нахмурилась и неодобрительно выдохнула:

– Ты не ей одолжение делаешь, – для себя стараешься. Хочется грязь эту на себе таскать дальше? Или притягивать жестокость окружающих? Думаешь, батюшке в церкви или Богу нужны твои одолжения? Для своей души потрудись! Насколько потрудишься, настолько же и очистишься…

Вика кивнула, затем откинулась на спинку стула, чувствуя, как с ней вновь происходит что-то странное. Она просила прощение и одновременно с этим видела, как меняется свет внутри нее. В ее груди словно был стакан со льдом. Лед такой же грязный, как корка снега во дворе поздней зимой. И вот что-то хрустнуло и в этот стакан полился кипяток… Но, пока кипяток не полился, не было понятно, что в темноте есть стакан, а в нем есть грязные кубики льда. Вика наблюдала, как внутри нее тонкая струя растапливает небольшое количество и в это место сразу же направляется яркий свет.

– Ох! Наконец-то! – выдохнула раздраженно Елена, судя по – всему, потерявшая уже всякое терпение. – Думала уже, это никогда не случится…

– Что именно?

– Не пробьюсь к тебе. К твоей душе. Ты чего-нибудь видела?

– Да! Свет полился….

– Правда? Ой, как я рада! – всплеснула руками Елена и потрепала девушку по плечу. Затем в ее голосе неожиданно зазвучали жалобные нотки, – А то мучаешься тут, мучаешься. Никто даже не понимает, сколько усилий ты тратишь. Тяжело объяснить хоть что-то тому, кто не видит или хотя бы не развит в плане чувств. Ох! Я очень рада, правда!

Она счастливо рассмеялась и вышла на кухню, чтобы вымыть руки. Вика же сидела в прострации, ощущая небывалую легкость в области сердца. В голове же калейдоскопом крутились фразы: «сосуд души», «очищение души», «камни с души», «грех лег на душу», «свет души»… Оказывается, все правда до единого слова! Буквально все можно посмотреть и потрогать. И каждое нарушение гармонии записывается и ложится в копилку души и никуда не исчезает просто так. Все, что она относила к миру религиозных бредней, реально до банального…

– Мило! – только и выдала она, когда Елена вернулась из кухни. Немного подумав, добавила:

– А вы что еще можете почистить то? Я готова работать хоть каждый день…

Глава 69

– Вика! Ciao! Получил твое письмо! Не понял, что ты написала… – раздался в трубке мягкий голос.

Вика догадалась, что Джорджио решил миролюбиво выйти из конфликта и сделать вид, будто ничего не произошло. «Очень умно» – подумала она и ответила:

– Я ждала, что ты ответишь раньше…

– Такой кошмар, Вика! Ты знаешь, что творится в Арабских Эмиратах? Там тоже кризис! Обвал всего! Слушай, что ты делаешь все время дома?

– Я устроилась на работу – выдала она наглую ложь, желая знать его реакцию. Может, он все-таки строит планы на ближайшее будущее с ней? У него и полгода назад все уже было довольно неплохо в делах…

– Ммм… Браво! Я за тебя рад, честно!

Вика почувствовала себя как никогда спокойно. Зная наперед, что услышит в ответ, спросила:

– А ты сам не приедешь? Джорджио, два года ведь уже прошло…

– Вика, пожалуйста…

Она нажала отбой. Присела на диван, отдавая себе отчет в том, что терпение ее наконец-то закончилось. Она и так истратила на Джорджио уйму сил, боясь лишний раз обидеть его или задеть. Вот он со своей стороны ее обидеть не побоялся. Независимо от чьих-либо манипуляций и вмешательств. Так чего же она молчит? Сколько можно смотреть сквозь пальцы на его пренебрежение?

Через час Вика снова отправила письмо, где лаконично выразила все, что думает на самом деле. Дала Джорджио сроку месяц. Если он за это время не приедет, – значит, на этом все их отношения закончатся. Это его выбор. И она тогда пойдет своим путем и будет искать кого-то другого…

На следующий день пришло сообщение от Джорджио.

– «Amore… Ты всегда в моем сердце… Но к сожалению мой сын против другой женщины и другой семьи у меня. У Андрео такой сейчас психологически сложный период, – ты должна понять. Я мучился долгое время, желая найти компромисс. Но, к сожалению, я его не нашел. Ты не должна тратить свое время на меня. Тебе нужно найти другого мужчину».

Вика с горькой усмешкой набрала:

– «Тебе потребовалось два года, чтобы осознать это? Ты действительно очень хороший человек…»

Вика увидела, как Джорджио тут же вышел из сети и удалил ее из списка контактов.

«Мило! Так тому и быть» – подумала про себя Вика, стараясь не расстраиваться.

Глава 70

Все же к Елене девушка явилась заплаканная. «Что случилось?» – спросила та. Вика вкратце рассказала.

– Присаживайся, – хмуро предложила Елена и добавила, – Не переживай сильно. Неприятно, конечно и обидно, – ты его столько ждала. Но зла на него не держи. И мосты внутри себя все не сжигай. Пусть даже веревочные останутся, – душе твоей так легче будет. Рано или поздно все равно вы встретитесь…

Вика присела на стул, молча опустила голову. Елена предложила:

– Если хочешь, давай сегодня отдохнем от нашей работы. Мы можем просто сейчас попросить показать тебе твоего Джорджио. Спросить насколько вы подходите друг другу как семейная пара. Давай?

Вика кивнула.

– Попытайся расслабиться, – мягко зазвучало за спиной девушки. – Представь мысленно Джорджио.

Вика послушалась, понеслась следом за голосом.

Вот она уже не в комнате, а несется по воздуху. Несется все быстрее, она уже на немыслимой скорости… Впереди, – чей-то силуэт. Вика догоняет эту маленькую точку, которая вмиг превращается в дятла. Теперь Вика летит медленно – медленно то над дятлом, то рядом, то за ним. Старается пристроиться к нему, приноровиться к взмаху его крыльев. Ей это удается очень тяжело. Раздражение внутри нее нарастает, а дятел будто этого и не видит. Он притормаживает, спускается на ветку. Затем важно и отвратительно долго чистит свои крылышки. Затем, гордо вздернув клюв, поднимется и так же медленно летит дальше. Вика не выдерживает и отвешивает дятлу подзатыльник для скорости. Тот кубарем катится по воздуху, не понимая, что произошло. Затем обиженно спускается вниз, опять на ветку…

– Все понятно? – раздался голос издалека.

– Да, – выдохнула Вика.

– Он не хотел тебя обидеть. Просто вот он такой. Ты выбрала не того мужчину. Давай теперь попробуем представить того, кто тебе нужен для пары. Доверься себе…

Она снова полетела, давая себе волю, поднимаясь все выше и выше… На такой высоте других птиц быть, наверное, уже не может… Но над ней появляется тень, становится различим мощный взмах крыльев. Огромный орел появился в облаках, потом закружил над ней, дожидаясь, когда же она к нему поднимется… Страх неожиданно накрыл с головой, – так высоко она никогда не поднималась. И почему он кружит именно над ней? Теперь она смотрит на себя словно со стороны и видит, – летит огромный орел чуть поменьше того, что парит сверху. И этот орел как две капли похож на того, – те же толстые лапы, тот же мощный клюв и светлая голова, с таким же серебристым отливом черные перья… Неужели это она?!

– Он тебя ищет, – раздалось снова откуда-то издалека. – Вы с ним договорились встретиться еще раньше, до того как пришли в эту жизнь. И душа ребенка вашего уже по земле ходит.

По лицу Вики заструились слезы. В голове промелькнула страшная мысль, что она может потерять и это будущее тоже. Она прошептала:

– Где же он, орел мой?

– Где-то рядом ходит. Но вы встретитесь только тогда, когда ты будешь готова…

Content

Вика Варлей
«Подземные реки»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70