Георгий Георгиевич Почепцов

По морям, по волнам

— Мы с Левандовским зайдем сегодня. Заниматься. Смотри, чтобы дома сидел! — прокричала Саше вслед Семенова, когда он выходил из школы.

Весенний ветер был совсем новый, совсем необычный, замешанный на первых горячих лучах солнца. А еще он был сильный, потому что ему помогали крылья весенних птиц. Нет ничего теплее весеннего ветра, нет ничего сильнее его.

Но даже такой ветер не мог избавить Сашу от неприятных мыслей. Ибо нет еще на белом свете ветра для мыслей.

— Все поучают, все такие умные… — огорченно думал он, идя домой.

Ветер изо всех сил старался его развлечь. Он гудел самыми разными голосами, настежь распахивал двери. Словно разбойник, срывал шляпы, и их владельцы, потеряв всякую солидность, вприпрыжку бежали за ними по тротуарам и мостовой.

— Что двойки?.. Совершеннейшая ерунда, — убеждал себя Саша, подгоняя прутиком щепку в ручейке. — Вот возьму и стану знаменитым полярником. Посмотрим, кто кого тогда на буксир возьмет. Я — этого отличника Левандовского, или он — меня. Если разобраться, главное не школьные занятия, а природный ум и сообразительность.

В парке гуляли мамы с колясками, поеживаясь от свежего ветерка. Деревья стояли, широко растопырив ветви-пальцы. И хоть листьев еще не было, чувствовалось, что парк живой. Листья вот-вот должны были появиться на свет.

Саша подцепил ногой камешек и принялся играть сам с собой в футбол. Удар. Еще удар. Камешек рвался вперед, пытаясь убежать от ботинок. Куда там!.. Гол следовал за голом, даже страшно становилось от такого счета. На стадионе давно бы испортилось табло, а вратарь лежал бы в обмороке вместе с половиной своих болельщиков.

Вдруг драгоценный камешек подпрыгнул на кочке и срикошетил куда-то вбок.

— Вот незадача, — расстроился Сашка. Он пристально всмотрелся в кусты, но камешка не увидел. Зато его взгляд привлек блеск металла.

— Банка? Ура! — подпрыгнул Сашка и рванул в кусты. Ведь удар по банке мог порадовать не только глаза, но и уши.

Но… от удивления он захлопал глазами. Это была не банка. На ней были видны какие-то застекленные отверстия. Окошки, что ли?

Все это надо было рассмотреть ближе, и Сашка решительно протянул руку. Он уже почти дотронулся до банки, как вдруг удар, вроде электрического, заставил его быстро отдернуть руку. Это еще что такое?

Сашка обошел вокруг банки.

— Еще стреляет… Там, наверное, батарейки. — И он поискал глазами, чем бы перевернуть банку, не подвергая свою жизнь опасности. В руки он взял длинную палку.

Банка, как хищный зверек, зашипела, и на ней, к удивлению Сашки, зажглись три непонятные буквы — НЛО.

«Что за НЛО?» — удивился он. Саша снова пошевелил банку палкой. Но банка, казалось, вросла в землю, как гриб. Сашка пыхтел от усилий. И тут из банки послышался металлический голос:

— Ты что — читать не умеешь? Ведь мы же ясно написали — НЛО.

Сашка зашарил глазами по кустам.

— Где ты ищешь? Куда смотришь? — заволновалась банка. — НЛО — это значит: Неопознанный Летающий Объект. Ведь так вы называете у себя на Земле наши космические корабли?

— Как… на Земле? — опешил Сашка и поискал глазами, кто это его разыгрывает. Он решил не поддаваться.

— Сядь, пожалуйста, а то тебя слишком хорошо видно отовсюду, — проскрипел голос.

Сашка недовольно хмыкнул. Но так как никого поблизости не было видно, то он решил подыграть тому, кто его дурачит. Он послушно бросил портфель на землю и уселся на него.

Буквы НЛО из красных стали зелеными, а потом и вовсе потухли. Сашка просидел молча еще минут пять. Как-то неудобно было самому начинать разговор с консервной банкой, а скрипучий голос молчал.

— Почему ты ничего не говоришь? — наконец забеспокоился голос.

— Как? Я? А ты… вы… почему? Вы молчите, и я молчу.

— Мы гости. Ты первый должен спросить, что у нас случилось и не нужна ли помощь.

— Ладно, — согласился Сашка. — Что с вами случилось? Так?

При этом он на всякий случай снова посмотрел по сторонам. Постепенно он начинал верить, что все это правда.

— У нас поломка, — быстро откликнулась жестяная банка и заиграла всеми цветами радуги. — Мы не можем взлететь.

— Это ничего, — принялся утешать банку Саша, как положено успокаивать человека, когда он плачет. — У нас тут тоже неплохо.

— Э, — забеспокоилась банка. — Ты ведь забыл спросить о помощи!

— Да, действительно, — согласился Сашка. — Может, я смогу чем-нибудь помочь?

— Спасибо! — обрадовалась банка, и слово «спасибо» даже засветилось на ее блестящей поверхности. — Ты не смог бы дать нам немного металла?

— И все? — удивился Сашка. — Только из-за этого вы тут торчите?

Он вскочил на ноги и осмотрелся. Но далеко глядеть ему не пришлось: тут же рядом из земли торчал ржавый прут. Может, им такой не подойдет?

— Вот, пожалуйста, — галантно предложил Сашка и схватился за прут, не боясь испачкаться ржавчиной.

Но прут сидел в земле крепко. А если его раскачать как следует?

— Стой! Стой! — испуганно заверещала банка.

— Что?! — Сашка тоже испугался и отскочил в сторону, подальше от этой нервной банки. Может, прут — от нее идет? Но тогда почему он ржавый?

Банка молчала и ничего не объясняла. Тогда Сашка невинно поинтересовался:

— Это ваша антенна?

— Нет, — ответила банка.

— Тогда берем?

— А разве он твой? Ты же только что пришел сюда.

— Что? Прут? — Сашка от удивления широко раскрыл глаза.

— Прут твой?

— Почему — мой?

— Тогда мы не можем его принять. Ведь получится, что мы его украли у землян.

— Да он ничей! — И Сашка снова принялся его раскачивать.

Но банка его остановила. Она решала какой-то важный вопрос.

— Ничей — это для тебя. А для нас он все равно земной. Если бы, конечно, Организация Объединенных Наций разрешила нам его взять, тогда другое дело.

— Не знаю, — ответил Сашка, потому что с трудом верилось, что соберутся представители всех континентов решать вопрос, можно ли отдать консервной банке этот ржавый прут. — Скорее всего, так не получится.

— Вот видишь! И мы так думаем. Мы ведь давно тут застряли. И этот прут уже видели. Нам надо немного: всего несколько граммов по-вашему. Но чтобы это были лично твои. Ты не бойся. Мы тебе за них тоже что-то дадим.

— Чего мне бояться? — обиделся Сашка. — Я не жадный. Но у меня нет.

И он вывернул наружу свои карманы, как самое веское доказательство. Из левого вывалились расческа и носовой платок.

А в правом, к своему величайшему удивлению, Саша нашел три маленьких семечка и… железный шарик.

— Вот! вот! — обрадованно закричал он. — Я нашел.

— Кажется, этот шарик весьма хорош. А он точно твой? — забеспокоилась межпланетная банка.

— Точно мой. Я его выменял у Мартынова за марку с парусником. — И он положил шарик рядом с банкой.

— Хорошо, — успокоилась банка. — Что же тебе дать взамен?

— А ничего мне не надо, — поспешно сказал Саша, а потом испугался: вдруг они и вправду поверят, что ничего!

— Подожди, сейчас мы посоветуемся. А ты, кстати, подумай тоже. Может, твои мысли нам и помогут.

«Ой, они мысли читают! — испугался Сашка. — Надо думать про что-то хорошее», — решил он и тут же заволновался, что и эту его мысль они тоже прочтут.

Хуже всего было то, что из всех мыслей в голову лезла сама неприличная: ему хотелось консервным ножом открыть эту самую банку. Он никак не мог прогнать эту мысль и потихоньку наливался краской. Тогда, совсем отчаявшись, Сашка крикнул в сторону банки:

— Это не моя мысль. Я про вас так не думаю.

— Мы поняли, поняли! Не волнуйся, пожалуйста, а то нам плохо видно, что там у тебя в голове творится. Ведь мы хотим дать тебе не пустяк какой-нибудь, а что-то нужное и важное. Без тебя самого это трудно решить.

И Саша закружился в вихре своих желаний. Он видел себя и на гоночном велосипеде, и на слаломных лыжах. Или одновременно на велосипеде, а на ногах еще надеты и лыжи. Или таким умным-преумным, что знаешь сразу ответы на все вопросы, так что учить уроки больше не придется. Хотя велосипед, наверное, все-таки лучше, особенно спортивный. Желтый. С тормозами, как у настоящих спортсменов.

Но из банки послышалось:

— Все это и так есть вокруг. Мы лучше дадим тебе такое, чего ни у кого не бывало.

— А что? — заинтересовался Саша.

— Путешествие!

— На Байкал? Или в Австралию?

— Нет-нет, другое путешествие. Это путешествие с приключениями или приключение с путешествиями. Куда сам захочешь, и что самое главное — кем захочешь.

— Как же это? — забеспокоился Саша.

— Кем и куда захочешь. Воином Александра Македонского — пожалуйста. Космонавтом — хоть через минуту. А можешь что-нибудь сам и получше придумать.

— Прямо сейчас?! — подпрыгнул Саша. Вот когда он покажет этому задаваке Левандовскому!

— Конечно. Говори просто: «Не хочу учиться, а хочу быть…», — и ты сразу отправишься туда, куда захочешь.

— Что-то мне не нравится эта фраза, — задумался Саша. — А нельзя ли какие-нибудь другие слова?

— А что такое? — удивилась банка.

— Знаете, — замялся Саша. — Что-то не по душе мне они…

— Но, если разобраться, это ведь правда, — забормотала банка. Видно, там, на их планетах, все такие страшные зануды. — Ты ведь хочешь сразу кем-то стать, правильно?

— Правильно-то правильно, — согласился Саша, стараясь растолковать им, что не так это и правильно… Но, видно, их головы были устроены по-другому, и поэтому им трудно было что-то втолковать. — А может, сокращенно? Ведь у нас, на Земле, вы это, наверное, заметили, все принято сокращать. Вы, например — НЛО.

— Хорошо, — согласилась межпланетная банка.

«Наконец эти кильки в томате поняли» — обрадовался Саша, а потом испугался. Но банка не отреагировала и, как ни в чем не бывало, продолжала:

— Пусть будет так: «Не хочу, а хочу…»

— Это мне подходит, — обрадовался Саша. — Теперь все, прощайте.

— Будь здоров, СК, — пожелала банка на прощание.

— Что еще за СК? — приостановился Саша.

— Это сокращенно — Саша Куликов, — торжественно произнесла банка, и Саша расплылся в улыбке.

Он расчистил ногами полянку от мусора, хотя такого указания из банки не поступало.

Банка затаенно молчала. Потом спросила:

— И это все? Ты именно об этом мечтал?

— Вот еще, — обиделся Саша. — Это порядок такой. Сначала надо подготовиться. Вот теперь я, кажется, готов.

Саша осмотрелся. Пенсионеры грелись на солнышке, и можно было взлететь отсюда хоть на Марс — никто бы не заметил. Мамы неотрывно смотрели за своими ребятишками и возбужденно пересказывали соседкам, что уже умеют их дети.

— Не хочу… — начал Саша и приостановился с непривычки. — Не хочу, а хочу быть полярником!

Все вокруг потемнело. Темнота становилась все гуще и гуще. Казалось, света больше не будет вообще. Потом Сашу подняло и понесло куда-то. Понесло и закрутило.

Наконец ноги его оказались на чем-то твердом. Саша со страхом раскрыл глаза и чуть не ослеп от белизны. У него под ногами хрустел снежок.

Льдина! Настоящая льдина, как мощный пароход, качалась на океанском просторе.

Уже не Сашка и не Саша, а Александр Петрович, бородатый полярник, стоял на своей дрейфующей станции. Саша тихонько присмотрелся к своей бороде. Она была самой настоящей! Это обрадовало его не меньше, чем льдина.

Кругом была вода. Вдали она казалась синей, но вблизи льдины зеленела глубина.

— Хорошо! Расчудесно! — Саша чувствовал себя героем-полярником. Он был уже готов возвратиться домой, чтобы выступить по телевизору.

Как бы назвать передачу? Встреча пионеров в телевизионной студии со знаменитым полярником!

Это по первой программе. А по второй — концерт по заявкам знаменитого полярника. Есть же еще и третья…

Тут Саше пришлось немного отвлечься. В палатке запищала морзянка. Вскоре оттуда выбежал радист. Он удивленно посмотрел на Сашу, протягивая радиограмму. Тогда и Саша заметил под своей бородой пионерский галстук. Он быстро затолкал его под куртку.

На бумаге чернели тире и точки. Вот незадача! А ведь азбуки Морзе Саша и не знал.

— Читай сам, а то я в палатке очки забыл! — сказал Саша, подражая своей бабушке, которая, действительно, без очков не могла читать.

Радист понимающе кивнул головой и бережно забрал радиограмму.

Она зашелестела на ветру, забилась в его руках, как птица.

— Просят сообщить нашу широту и долготу, Александр Петрович.

Саша присмотрелся к радисту и с удивлением узнал в нем своего главного соперника на этом свете — круглого отличника Левандовского. Не может быть! Но как похож…

— Так как же? — забеспокоился радист. — Там волнуются, выдержит ли льдина? Вдруг снимать придется.

— Широта и долгота, долгота и широта, — бормотал Саша, пытаясь вспомнить, что это такое. Он хотел расспросить радиста, но, вспомнив, что тот ужасно похож на Левандовского, передумал.

Тогда начальник полярной станции стукнул себя по лбу и стал шагами мерять льдину.

Выходило двадцать пять метров в длину и пятнадцать в ширину. Шагов. А сколько это в метрах? Ладно, и так сойдет. Они далеко, не проверят.

— Передай, — приказал он радисту. — Двадцать пять метров, долготы и пятнадцать метров широты.

Радист, который до сих пор сдерживал улыбку, расхохотался, как сумасшедший. Сашка краснел-краснел и докраснелся до того, что льдина под ним начала шипеть и плавиться. Прямо горячий самовар, а не начальник дрейфующей станции.

Льдина плавилась, а Саша постепенно погружался в воду, как в люк танка.

— Очень вы мне нужны! Еще сами пожалеете…

Он начал захлебываться, и потому следовало как можно быстрее выбрать местечко получше. Для раздумий времени не оставалось.

А пираты?.. Ведь пираты обходились как-то без всяких этих школьных премудростей!

И он сам себя отправил на пиратский корабль. Ведь теперь это было легко и просто.

Черный флаг бился на мачте, как будто хотел взлететь к облакам. На нем был страшный череп с трансформаторной будки. Череп щелкал зубами на ветру и поигрывал костями. Брр!

Зато кругом царило веселье. Пираты ели и пили, распевая песни. Это понравилось Саше. Это тебе не научные открытия делать. А тут веселись хоть целый день на свежем воздухе.

Тут Саша снова заметил у себя на груди галстук, но прятать его не стал. Ведь и на других пиратах были разноцветные платки, так что он особенно не выделялся.

Только Саша поднес руку ко лбу, чтобы взглянуть попристальнее на горизонт, как услужливые руки поднесли ему подзорную трубу.

Впереди чернела какая-то подозрительная точечка. Подводная лодка? Но подводных лодок тогда еще не придумали. Значит? Есть чем поживиться!

— Право руля! Лево руля! — закричал Саша, на радостях отправляя корабль в разные стороны. Корабль зашатался. Бочки сдвинулись с места и принялись гоняться за самыми неповоротливыми пиратами.

— Вперед! На абордаж! — продолжал командовать Саша, и его приказ потонул в восторженном гуле.

Саша гордо расправил плечи и поклонился своим пиратам. Никогда еще у них не было такого воспитанного предводителя.

Но что это? Рулевой всмотрелся в точку и покачал головой. Он повернулся к Саше.

— Это военный корвет. Надо уходить, а не нападать. От нас ничего не останется.

Саша сердито глянул на рулевого. Что такое? Опять вылитый Левандовский, хоть и загорелый! Ну, теперь он не уйдет!

— За борт его. К этим… акулам! За невыполнение приказа!

Десяток рук услужливо подхватили рулевого и понесли его к борту.

Корабли тем временем сближались. Вскоре с чужого послышался предупредительный выстрел. Корабль действительно был военным.

Закипела битва, точно такая, как на сорок седьмой странице школьного учебника истории.

Ядра ухали и прожигали дерево. Поднимались клубы дыма. Череп с верхушки мачты опасливо посматривал на это сражение.

Противник оказался удачливее.

— Эх! И чему вас тут только учат? — рассердился пиратский адмирал Саша. — Все мажете и мажете. Стрелять надо уметь.

— Вот ты и постреляй, умник! — зло произнес одноглазый пират.

Следовало показать доблестный пример своему славному воинству. Саша пригнулся, спасаясь от очередного ядра, и ринулся в ряды защитников.

— Что ты так мало пороху кладешь? — оттолкнул он заряжающего и засыпал полную пушку. — Сейчас шарахнем!

Раздался взрыв, только вместо неприятельского корабля развалился на части пиратский. В тишине рассеивался дым.

Сашу подбросило в воздух, и он повис на мачте.

— Корветов понастроили, плавать негде, — бормотал Саша, погружаясь вместе с мачтой в воду.

В воде было холодно, и Саша вовсю застучал зубами.

— Хорошо бы домой, к бабушке. Чаю попить, — пронеслось в голове, но Саша сразу же прогнал эту паникерскую мысль.

— В жаркие страны! Вот куда я отправлюсь. Как там надо говорить? Не хочу, а хочу в пустыню. Самую-пресамую жаркую.

И вот он уже растянулся на горячем песке. Каждая песчиночка грела, как маленькая печка.

А их было несметное множество.

Саша осмотрелся. Кругом одни барханы. И ни души. Сашу охватило блаженство. Он закрыл глаза.

Казалось, так можно просидеть вечность.

— Вах! Вах! — вдруг удивленно закричали над ним. Саша раскрыл глаза и увидел, что рядом остановился целый караван верблюдов.

Погонщики цокали от удивления и качали головами.

— Ничего-ничего. Вот просохну и буду вашим предводителем. Вы-то наверняка ничего премудрого не знаете. Тут уж и моя голова сгодится.

Саша вспомнил сценку из «Клуба путешественников», присел на песок и молитвенно сложил перед собой руки. Что просить, он уже хорошо знал.

И вот уже на первом верблюде качается из стороны в сторону большой вождь, самый главный предводитель — Ибн-Саша.

Приятно, правда жарковато. Даже слишком. Нет в пустыне автоматов с газированной водой, никто не продает молочных коктейлей.

— Эх, немного цивилизации здесь бы не помешало. — Саша чуть-чуть расстроился и облизнул потрескавшиеся губы. Но тут же взял себя в руки. Я же вождь-начальник, пускай дадут воды.

Саша посмотрел по сторонам и важно приосанился.

— Пить, — строго приказал Саша. Подбежавший слуга, удивительно похожий на Левандовского, показал на обмякший бурдюк.

— Куда идти за водой, хозяин? — покорно склонился он.

Саша приложил ладошку ко лбу. Кругом желтели пески. Слева пески, справа пески и везде одни пески. И пить захотелось куда сильнее. Саша порылся в кармане и нашел еще чуть влажный платок.

Он нацепил его себе на голову и всмотрелся вдаль.

— Ага, кажется, этот… оазис, — увидел он вдали пальму и синее озерцо.

Верблюды помчались вскачь. Они бежали и бежали, никак не приближаясь к этому странному оазису. Верблюды окончательно выдохлись. Саша спрыгнул на песок и сам заспешил вперед, увлекая за собой всех остальных. Он жаждал припасть к озеру первым.

— Что?! — растянулся он на раскаленном песке.

Его обманул мираж. Не было оазиса, не было озера, все тот же песок. И совсем измученные верблюды.

Устали и люди. Саша поднял с горячего песка голову и увидел минареты. Туда! И верблюды зашагали вновь.

Но сколько они ни шли, минареты не приближались, а потом и просто растворились в горячей дымке.

Снова мираж!

Погонщики начали гневно роптать. Такой проводник их не устраивал. На него ни в чем нельзя было положиться.

Погонщики постояли кучкой, потрясая кулаками.

Они приняли какое-то решение и не очень хорошее, судя по их угрюмым физиономиям.

Они начали медленно окружать Сашу со всех сторон.

— Эй, вы что? — забеспокоился Саша. Он хотел схватить хоть какое-то оружие, но рядом ничего не было.

Тогда взгляд его упал на красную накидку на верблюде.

— Ага-га-га! — закричал он, размахивая накидкой перед лицами погонщиков.

Верблюды удивленно повернули к нему головы.

— Разойдитесь, почему вы не расходитесь? — кричал он. Но погонщики неотвратимо приближались. — Тогда я сам исчезну. Вот буду этим… тореро.

Он яростно взмахнул над головой красной накидкой.

— Не хочу, а хочу быть тореадором, — успел прокричать он в самый последний момент. Все снова завертелось-закружилось…

— Олле, олле, — заревели трибуны в восхищении.

Новый тореадор — это всегда чрезвычайно интересно.

Саша весело раскланялся. Вот это другое дело. Цивилизация. Наконец нашлось местечко Саше по душе. Кланяйся и принимай аплодисменты. А потом пару финтов с местной коровой и… Трибуны внезапно замолкли. Саша обернулся. Прямо на него, не сворачивая, несся громадный бык. Саша прыгнул в сторону. Бык пронесся, не тормозя.

Саша вытер пот красной накидкой и быстро оглянулся. Бык, как тяжелый бомбардировщик, заходил во второй раз. Его рога ослепительно блестели на солнце. Кто-то, очень похожий на Левандовского, злорадно усмехался в первом ряду.

Так глупо погибнуть на чужой земле!

— А ну вас всех! — Саша в сердцах бросил накидку и побежал к деревянному забору. Толпа сначала онемела, а потом заулюлюкала при виде такою несусветного позера.

Бык снова развернулся. Он настиг Сашу, и его горячее дыхание обжигало спину. Саша ухватился за забор.

Вдруг рядышком он заметил калитку и влетел в нее, захлопнув за собой. Но опасность еще не миновала.

Он держал калитку, ожидая удара, который разнесет ее вдребезги.

— Не хочу, не хочу, ДОМОЙ ХОЧУ!

Калитку кто-то принялся дергать с другой стороны.

Саша изо всех сил тянул ее к себе.

— Сейчас же отпусти! — возмущенно кричал кто-то.

Только сейчас Саша с удивлением обнаружил, что стоит-то он у себя в подъезде. Он отпустил дверь, и в подъезд ворвалась сердитая тетенька.

— Ты что это хулиганишь? Вот я матери твоей расскажу.

Саша вздохнул свободно. Это был не бык, а все остальное на родной земле он готов был вытерпеть.

Он побежал по лестнице, весело стуча каблуками. Забежал в квартиру, бросил в угол портфель.

Можно отдохнуть, уроки подождут.

Но сегодня что-то произошло. Сначала он привычно посмотрел на улицу, ребята готовились к футболу, намечали место для ворот. Саша бросился к кедам, но приостановился. Вздохнул и полез на полку за учебником.

— Я только загляну, — успокаивал он себя. — Широта? Долгота?

Он полистал страницы.

— Сейчас бы я тебе ответил про твои координаты, — погрозил он кулаком невидимому радисту. — Пиратская твоя душа, — добавил он по адресу рулевого.

Звонко зазвонил телефон.

— Саш, это ты? — послышался голос Семеновой.

— Нет, не я, — гордо ответил Саша, радуясь своему нахальству и необыкновенной изобретательности.

Но потом его взгляд упал на зеркало. Оттуда глядели на него во все глаза пираты. И улюлюкали, свистели трибуны, покоренные его остроумием.

Все они зазывали его к себе.

— А ну кыш! — замахнулся он на всю эту шумную компанию.

— Что? Что? — заволновалась трубка. — Где Саша?

— Это я. Я это! — закричал Саша в телефонную трубку. — Приходите поскорее. Будем заниматься.

Content

Георгий Георгиевич Почепцов
По морям, по волнам