БАРБАРА КАРТЛЕНД

ОЧАРОВАНИЕ ИЛЛЮЗИЙ

Глава 1

1907год

Девина стояла на ступенях огромного, нелепой архитектуры особняка из бурого камня на Пятой авеню и мысленно молилась о том, чтобы сегодня ей наконец повезло и она получила работу. Девушка понимала, что шансы ее невелики, но, просматривая в газете колонку объявлений о вакансиях, решила, что на этот раз счастье ей улыбается.

Мысль, что она не в состоянии заработать достаточно денег, чтобы оплатить свое возвращение в Англию, не давала покоя Девине. Муж ее покойной тетушки поступил жестоко и несправедливо, отказавшись дать ей необходимую сумму, хотя Девина почти год ухаживала за его женой и вела хозяйство, дав ему возможность сэкономить на прислуге. С первого же дня дядя начал попрекать ее куском хлеба, откровенно презирая за то, что она, как и ее тетушка, англичанка.

Сэмюел Киворд не переносил англичан, и Девина часто удивлялась, как тетушка осмелилась пригласить свою недавно осиротевшую племянницу приехать жить в их дом.

Смерть близких явилась для Девины настоящим ударом, будущее представлялось ей мрачным и безрадостным, и приглашение тетушки приехать в Америку она восприняла как неожиданный подарок судьбы. Многочисленные родственники - двоюродные сестры, престарелая прабабушка - звали девушку к себе, но их приглашения казались неискренними и продиктованными лишь чувством долга. Письмо же тетушки Луизы открывало, казалось, новые горизонты, и Девина, полная радужных надежд на счастливое будущее, отправилась через Атлантику, словно путешественник в поисках новых земель.

Скучный захолустный городок, где жила тетушка, пренебрежительное отношение ее мужа и изнуряющая каждодневная работа по дому очень скоро развеяли иллюзии девушки, однако и ухудшающееся день ото дня здоровье родственницы не позволяло Девине все бросить и вернуться домой. Она безропотно сносила постоянные насмешки дяди над своим происхождением и терпела унижение только ради тетушки, утешаясь мыслью, что выполняет свой долг по отношению к родному человеку.

Теперь тетушка умерла, соединившись на Небесах с родителями Девины, а девушка снова осталась одна во всем мире, но на этот раз в чужой, непонятной стране и без средств к существованию. Ни разу не упрекнула она Сэмюела Киворда за то, что он не обеспечил больной жене достойного ухода. Все свои сбережения Девине пришлось истратить, чтобы скрасить последние дни жизни тетушки.

Муж покойной тети был суровым мужчиной, строго придерживался норм и правил евангелической церкви и вел свое небольшое дело с немецкой аккуратностью и бережливостью. После того, как он так несправедливо обошелся с Девиной, унижаться перед ним и о чем-либо просить не имело смысла.

Сэмюел Киворд вручил ей десять долларов, сухо заметив, что этой суммы будет достаточно для покупки билета до Нью-Йорка, а там она, если постарается, сумеет найти себе работу. Девина еле сдержалась, чтобы не высказать ему все, что накопилось у нее в душе: ведь именно он, пожалевший денег на хороших врачей, был виноват в том, что тетушка так рано ушла из жизни. Она смолчала, решив, что бесполезно выяснять отношения с человеком, который достоин лишь презрения.

Приехав в огромный и бурлящий Нью-Йорк, где у нее не было ни одной знакомой души, Девина растерянно бродила по улицам, не зная, к кому обратиться и где переночевать. Любезный полицейский-ирландец пожалел взволнованную и беспомощную девушку и сказал ей, где можно остановиться в недорогих, но приличных меблированных комнатах. Девина сняла крошечную комнатку за цену, показавшуюся ей непомерно высокой. Теперь необходимо было найти работу.

Поначалу Девина хотела устроиться в какой-нибудь магазин, но, куда бы она ни обращалась, все вакансии были заняты. К тому же зарплата продавщицы слишком мала, на обратный билет в Англию ей пришлось бы копить деньги годами. Положение девушки становилось все отчаяннее, пока однажды, листая газету, она не прочитала следующее объявление:

«Для сопровождения молодой леди в Англию требуется компаньонка - английская дама благородного происхождения, имеющая рекомендации. Обращаться с десяти до двенадцати часов дня на Пятую авеню, 550».

Объявление было напечатано в утренней газете, которую Девина купила в аптеке. Удивительная страна, где газеты и другие не имеющие отношения к медицине товары продаются в аптеках!

К счастью, ее матушке не довелось узнать, что теперь Девине приходится одной ходить по улицам незнакомого города, низко опустив голову, чтобы не встречаться взглядами с идущими навстречу мужчинами. Она все еще носила траурное платье, в котором приехала из Англии, и полагала, что ее скорбный вид вряд ли привлечет тех, кто ищет веселья и приключений.

Прочитав объявление, Девина поспешила в свою комнату и, торопясь, надела на головку скромную соломенную шляпку, в которой, как ей казалось, она выглядела не на девятнадцать лет, а старше. Она была уверена, что в объявлении речь шла о женщине средних лет, но все равно твердила про себя, как заклинание: «Без риска нет удачи».

Ей было необходимо получить эту должность компаньонки, ведь это был шанс вернуться домой, в Англию, и снова почувствовать себя уверенной и защищенной.

Сердце девушки сжималось, но она постаралась взять себя в руки и решительно поднялась по широкой лестнице. За парадной дверью, которая была открыта, Девина увидела огромный холл с множеством лакеев в напудренных париках и в расшитых золотом ливреях.

Надменный дворецкий, оценивающе и критически оглядев девушку с головы до ног, произнес:

- Я полагаю, вы пришли по объявлению?

- Да, - ответила Девина. - Будьте так добры, скажите, кто поместил объявление в газете?

Казалось, важный дворецкий не снизойдет до ответа, такое у него было презрительное и удивленное выражение лица. Наконец он промолвил:

- Мистер Орме Вандерхольц.

- Благодарю вас, - ответила Девина.

Дворецкий прищелкнул пальцами, и девушка догадалась, что ей следует идти за лакеем через огромный холл со сверкающими сводами из цветного стекла. Девина поднялась по помпезной лестнице, украшенной двумя мраморными статуями крылатых богинь, выполненными в человеческий рост.

Не дав ей остановиться взглядом на других деталях интерьера, лакей открыл перед Девиной дверь и жестом руки в белой перчатке пригласил войти.

Огромная комната, где оказалась Девина, была приемной. Там, в низких креслах, обитых гобеленовой тканью, уже ожидали своей очереди женщины, надеющиеся получить должность компаньонки. Все они были старше Девины. Женщины повернули к ней головы, в их взглядах была враждебность, и она подумала, что, вероятно, все они в молодости служили гувернантками, так как походили чем-то на тех девушек, которые воспитывали и обучали ее в детстве.

Первым побуждением Девины было заговорить с ними, но недоброжелательные взгляды женщин остановили девушку, она молча села в свободное кресло и обвела глазами комнату.

Интерьер приемной напоминал нечто среднее между гостиничным вестибюлем и антикварным магазином: диваны, обитые генуэзским бархатом, восточные ковры, множество статуэток и вещиц из резного дерева и бронзы, несколько пальм в старинных китайских вазах, показавшихся Девине особенно дорогими и ценными.

«Много денег, но маловато вкуса», - подумала она.

Как бы смеялся ее отец, увидев, к каким нелепым результатам приводит неуемное стремление сорить деньгами! Девина никогда прежде не слышала о мистере Бандерхольце, но роскошная обстановка особняка красноречиво свидетельствовала о том, что он был, несомненно, одним из известных американских миллионеров. Она знала, что в Америке много миллионеров: Асторы, Бандербильды, Гулдсы. Сэмюель Киворд часто упоминал их фамилии - с восхищением и благоговением, словно они были богами, обитающими на Олимпе и не имеющими ничего общего с остальными людьми. Девина достаточно долго прожила в этой стране, чтобы понять - американцы буквально поклоняются золотому тельцу! Каждый американец живет мечтами и надеждами быстро разбогатеть, а тот, кому это удается, вызывает одновременно и восторг, и зависть.

Пока Девина рассматривала приемную, открылась дверь, ведущая во внутренние покои, и лакей в белых перчатках подал знак женщине, сидевшей первой в очереди. Торопливо поднявшись с кресла, она поспешила к двери, и Девина почувствовала жалость к ней и к другим женщинам, нетерпеливо ожидающим своей очереди на собеседование. Как много надежд они связывают с этим местом компаньонки! Девушке очень хотелось поговорить с ними, расспросить об их жизни, а главное, узнать, что они будут делать, если их не возьмут на службу. Она уже повернула было голову к своей соседке, как вдруг снова приоткрылась дверь и другой женщине жестом приказали войти.

«Как быстро беседуют с претендентками», - подумала Девина.

Поскольку женщины, уходившие на собеседование, обратно не возвращались, а лакей поочередно вызывал новых, Девина поняла, что их выпускали через другую дверь. Решив узнать хоть что-то о людях, живущих в этом роскошном особняке, она обратилась к соседке:

- Простите, вам что-нибудь известно о хозяевах дома?

При звуке ее голоса все взгляды устремились на девушку, а соседка, оценившая, очевидно, вежливые манеры Девины, ответила:

- Вся Америка знает Вандерхольцев.

- Кроме меня, - смущенно улыбнулась Девина.

Ее искренность и скромность смягчили женщин, и они разом заговорили:

- Они очень богаты! Просто невероятно богаты! У них есть дочь, для которой, вероятно, и подыскивается компаньонка.

- А на чем мистер Вандерхольц нажил свое состояние? - поинтересовалась Девина.

- О, он железнодорожный король! Вы наверняка слышали о нем!

- Должно быть, я ужасно невежественна, но мне встречалась лишь фамилия Вандербильд, а о Вандерхольце я ничего не знаю.

- Они оба родом из Нидерландов, - объяснила одна из женщин. - Их семьи переселились в Америку еще в прошлом веке.

Видя, с каким интересом Девина слушает, ее соседка наклонилась поближе и почти шепотом сообщила:

- А миссис Вандерхольц - дама с большими амбициями. Ее семья - самая известная в Вирджинии, и она претендует на роль первой леди нью-йоркского общества.

Женщина хотела еще что-то добавить, но заветная дверь открылась, и она, умолкнув на полуслове, встала и, слегка прихрамывая, вышла.

- У нее мало шансов получить эту должность, - заметила другая соседка Девины. - Кто же возьмет на работу полукалеку?

- По-видимому, она страдает ревматизмом, - сочувственно предположила Девина.

- Разве вы не знаете, что в этом городе хозяева берут на службу только крепких и здоровых людей?

Теперь в приемной, кроме Девины, оставались три женщины, все они были гораздо старше ее, и у девушки появилась надежда, что удача улыбнется ей.

«Но, возможно, и я тоже не получу работу, - подумала она. - А интересно было бы взглянуть на остальные комнаты особняка миллионера».

Нагромождение предметов искусства и антиквариата в приемной, где сидела Девина, было типичным для тех владельцев, кто руководствовался не чувством меры и вкуса, а лишь желанием выставить напоказ роскошь и финансовое благополучие. Соседка Девины проследила за ее взглядом и, догадавшись, о чем та думает, сказала:

- В Нью-Йорке антикварные магазины процветают. Я как-то пыталась устроиться в один из них на работу. Я немного разбираюсь в оформлении интерьера, и уж, конечно, не хуже тех нуворишей, которые захламляют свои дома, как этот, множеством безвкусных вещей!

- Если все миллионеры обставляют свои жилища с такой роскошью, то сколько же нужно грузовых кораблей, чтобы возить это добро из Европы в Америку! - заметила Девина.

Ее соседка рассмеялась:

- Разве вы не знаете, что в Нью-Йорке полно мастерских, ютящихся в подвалах и полуразрушенных домах, где и производится весь этот «антиквариат»? Берут за образец одно-единственное подлинное кресло в стиле Людовика Четырнадцатого и делают бесчисленное количество копий!

- Неужели правда? - изумилась Девина.

- А как вы думали? Этих богачей легко обмануть, ведь они невежественны и разбираются лишь в той области, в которой им удалось сколотить капитал!

Девина засмеялась, но, поскольку женщины ее не поддержали, смущенно умолкла.

Снова открылась дверь, и женщина, сидевшая рядом с ней, встала с кресла. Лакей отрицательно покачал головой и указал на Девину. Та подумала, что это ошибка, и, когда лакей еще раз поманил ее рукой, торопливо сказала:

- Эти дамы пришли раньше меня.

Лакей не снизошел до ответа. Он снова молча ткнул пальцем в ее сторону, и Девина, чувствуя неловкость и стыд, заторопилась к двери. Проходя мимо все еще стоявшей неподвижно женщины, она виновато улыбнулась, но та лишь бросила на нее гневный взгляд.

Девина очутилась в огромной гостиной, вдвое превосходящей размерами приемную. Она также была заставлена всевозможной мебелью, статуэтками, вазами и безделушками, но ей было некогда рассматривать все это богатство. Внимание ее привлекли две дамы в противоположном углу комнаты.

Они сидели у камина в бархатных креслах и не сводили глаз с Девины, которая направилась к ним, ступая по ковру, такому густому и толстому, что ноги утопали в нем, будто в песке.

Подойдя ближе, Девина сначала вежливо поклонилась даме, а затем молодой девушке.

- Садитесь! - раздался повелительный голос, и палец дамы, унизанный бриллиантовыми кольцами, указал на стул с прямой спинкой, стоящий напротив кресел. - Как вас зовут?

Девина догадалась, что к ней обращается миссис Вандерхольц - дама средних лет, величавая, с правильными чертами лица и, очевидно, очень привлекательная в молодости. Ее можно было принять за англичанку, если бы не характерный американский акцент. Ноги миссис Вандерхольц покоились на низкой скамеечке и были укрыты пледом из горностая. Девине показалось, что дама с ног до головы усыпана драгоценностями: пять ниток крупного жемчуга на шее, бриллиантовые серьги в ушах и множество изящных браслетов на запястье левой руки.

- Моя фамилия Каслтон, - негромко, но с достоинством проговорила девушка.

- Это английская фамилия? Я никогда не слышала ее прежде.

- Да, очень старинная, мэм. Мой род восходит к пятнадцатому веку.

Миссис Бандерхольц недоверчиво смотрела на девушку, словно раздумывая про себя, верить ей или нет. Наконец она спросила:

- Сколько вам лет?

Девина очень боялась этого вопроса, но подумала, что лучше солгать и вернуться в Англию, чем сказать правду и умереть с голоду в Америке.

- Мне двадцать три года, - уверенно ответила она.

- Расскажите о своей семье, - прозвучало новое требование.

- Мой отец, полковник Каслтон, недавно умер. Он служил в Гренадерском гвардейском полку. А отец моей матери - сэр Роберт Уилвин Чеширский.

- Вы можете подтвердить ваши слова документами?

- К сожалению, я не взяла с собой «Дебретт» и копию «Беркса»[1], но если понадобится, я могу сходить в Публичную библиотеку и получить необходимые копии документов.

Девина подумала, что ее ответ прозвучал дерзко, но миссис Бандерхольц, к ее удивлению, одобрительно кивнула головой.

В беседу вмешалась молодая девушка, сидевшая рядом:

- Она нам подходит, мама. Давай возьмем ее.

Девина, отвечавшая до сих пор лишь на вопросы миссис Вандерхольц, перевела взгляд на девушку и увидела, что та очень хороша собой и похожа на мать: стройная, с густыми волосами, голубыми глазами. Одета она была в роскошное платье, но без украшений, и говорила с легким американским акцентом.

- Я хочу побольше узнать о мисс Каслтон, - заявила миссис Вандерхольц.

- Ты же все выяснила, мама! - возразила девушка. - Она англичанка, из знатной семьи и сможет обучить меня хорошим манерам и подготовить к поездке. Ты ведь этого от нее хочешь?

- Сколько раз я тебе говорила - нельзя быть такой нетерпеливой, Нэнси-Мэй, - сказала миссис Вандерхольц. - Мисс Каслтон слишком молода, и я не уверена, что ей удастся положительно влиять на тебя и оказывать сдерживающее воздействие.

- Если ты думаешь отправить меня в компании с одной из тех ведьм, которых мы сегодня видели, то знай - я с ними не поеду! - решительно сказала Нэнси-Мэй. - Да они сведут меня с ума прежде, чем мы покинем нью-йоркскую гавань. Уверяю тебя, они не только не бывали в обществе герцога, но даже не знают этого слова!

Миссис Вандерхольц молчала, не зная, что ответить, а Нэнси-Мэй тем временем обратилась к Девине:

- Вы когда-нибудь встречались с герцогом?

- Да, несколько лет назад, - ответила она.

Девина часто сопровождала отца на приемах и хорошо помнила пожилого раздражительного человека, обрушивавшего свой гнев на каждого, кто чем-либо ему не угодил.

- Вот видишь! - воскликнула Нэнси-Мэй и торжествующе посмотрела на мать. - Она знакома с герцогами и все мне о них расскажет! Она нам подходит, мама!

- Ты слишком легко ко всему относишься! - возразила миссис Вандерхольц.

- Вспомни, мам, ты еще в прошлом месяце искала мне компаньонку для путешествия в Англию! Ты мечтала найти ее в дипломатических кругах, но туда было трудно пробиться, и мы решили снизить требования. Я убеждена, что мисс Каслтон будет мне идеальной компаньонкой.

Почувствовав, что слова Нэнси-Мэй как будто почти убедили миссис Вандерхольц, Девина затаила дыхание.

- Вы сможете поехать в Англию в качестве компаньонки моей дочери? - спросила миссис Вандерхольц таким тоном, будто надеялась на отказ.

- Да, смогу, - уверенно ответила Девина и подумала, что миссис Вандерхольц все-таки поддалась уговорам дочери.

- Ладно, так и быть, я беру вас на работу с испытательным сроком, - заявила она. - Переезжайте к нам сегодня же. За оставшуюся неделю мне необходимо подробно ознакомить вас с вашими обязанностями. Но учтите: если вы нам не подойдете или окажетесь не той, за кого себя выдаете, я выгоню вас без недельной платы.

- Благодарю вас, мэм, я согласна на все ваши условия, - ответила Девина, стараясь сохранить достоинство.

- Имейте в виду, мисс Каслтон, - продолжала миссис Вандерхольц, - я обязательно проверю сведения, которые вы сообщили о себе и своей семье, и буду пристально наблюдать за вами. Я должна убедиться, что вы действительно хорошо воспитаны и обладаете манерами настоящей английской леди.

- Надеюсь, мэм, вы не разочаруетесь во мне, - тихо сказала Девина.

- В таком случае отправляйтесь к себе и соберите вещи, - приказала миссис Вандерхольц. - Когда вы вернетесь, мы продолжим разговор.

- Благодарю вас, мэм.

- Ну наконец-то! Договорились! - радостно воскликнула Нэнси-Мэй. - Ради Бога, мама, не запугивай мисс Каслтон, а то она не согласится поехать со мной в Англию!

- Я ведь о тебе забочусь, моя дорогая, - сказала миссис Вандерхольц. - Ах, если бы я могла поехать с тобой!

И, взглянув на свои ноги, она вздохнула.

- Вы попали в аварию, мэм? - сочувственно спросила Девина.

- Я сломала ногу, - ответила миссис Бандерхольц. - Сколько раз я говорила мистеру Вандерхольцу, что ступеньки вагона должны быть на одном уровне с железнодорожной платформой!

- Тебе просто не повезло, мама, - сказала Нэнси-Мэй. - Мы ведь знаем, что ты слишком поспешила. Надо было немного подождать, и люди помогли бы тебе спуститься на платформу.

- Вы с отцом всегда были черствыми людьми! - возмутилась миссис Вандерхольц. - И если я критикую порядки на железной дороге, следует прислушаться к моим словам!

Она позвонила в изящный серебряный колокольчик, стоявший рядом с креслом, дверь мгновенно распахнулась, и на пороге возник лакей.

- Приготовьте для мисс Каслтон карету. Ей нужно забрать из дома свой багаж.

- Слушаюсь, мэм.

- Благодарю вас, - сказала Девина. - Вы очень добры.

- Быстро соберите свои вещи и возвращайтесь назад, - приказала миссис Вандерхольц. - Нам надо многое успеть сделать до отплытия дочери в Англию.

- Да, мэм, я понимаю, - ответила девушка и вежливо поклонилась миссис Вандерхольц и Нэнси-Мэй, вышла из гостиной, все еще не веря своему счастью.

Надежды ее сбылись! Наконец-то улыбнулась удача! Она победила! Она получила работу, о которой мечтала. Уже совсем скоро она вернется домой, в Англию.

Девина остановилась в огромном холле и стала ждать, когда ее отвезут домой. К ее величайшему удивлению, уже через несколько минут у парадного входа появилась карета с кучером и лакеем позади. Девина, словно во сне, устроилась поудобнее на мягких подушках заднего сиденья и укрыла ноги меховой полостью.

Еще совсем недавно она мечтала заработать деньги и купить билет в каюту низшего разряда на дешевом пароходе, курсирующем через Атлантику, но теперь ей улыбнулась удача, и она будет путешествовать в роскошных условиях, а главное, вернется домой! Правда, настоящего дома у Девины уже не было, и хотя она возвращалась в свою страну - к родственникам и друзьям, будущее представлялось ей неопределенным и туманным.

Девина вошла в гостиную Нэнси-Мэй, выдержанную в голубых тонах.

Комната была меньше загромождена мебелью, чем другие апартаменты особняка, но и в ней также ковер казался слишком густым и толстым, шторы украшали бесчисленные фестоны, отороченные длинной бахромой, на диванах лежали подушки с рюшем и оборками, а в вазах благоухали букеты цветов, выращенных в оранжерее.

Внимание Девины привлекли картины Фрагонара, висевшие на стенах, изящные мейсенские фарфоровые статуэтки и мебельный гарнитур в стиле Людовика Пятнадцатого, который показался ей бесценным экземпляром ушедшей эпохи.

- О чем вы говорили с мамой? - нетерпеливо спросила Нэнси-Мэй.

- О том, что я должна научить вас правильно произносить слова и объяснить, как следует вести себя на приемах в английском высшем обществе.

- Не так страшно, как я ожидала! - бодро сказала Нэнси-Мэй. - А теперь садись и расскажи мне о себе. Мы целую неделю будем вместе плыть на «Мавритании», и, чтобы наше путешествие прошло весело, нам надо подружиться.

- Так мы поплывем на «Мавритании»? - удивленно спросила Девина.

Она слышала, что этот огромный комфортабельный лайнер был построен специально, чтобы составить конкуренцию первоклассным германским судам, курсирующим между Америкой и Европой.

- Конечно, мы поплывем на «Мавритании», - ответила Нэнси-Мэй. - Разве ты не поняла, что мама задалась целью во всем следовать англичанам? Она сообщила тебе, что я собираюсь замуж за герцога Милнторпа?

- Да, миссис Вандерхольц рассказала мне об этом. Примите мои поздравления и искренние пожелания счастья.

Нэнси- Мэй засмеялась:

- Я вижу, ты действительно прекрасно воспитана! Надеюсь, скоро и меня обучишь хорошим манерам. Ты не знаешь, кстати, что собой представляет герцог?

- А разве вы никогда с ним не встречались? - изумилась Девина.

Нэнси- Мэй покачала головой:

- Нет, никогда. Мой визит в Милнторпский замок - простая формальность. Пока еще рано говорить о скорой помолвке с герцогом. - Нэнси-Мэй усмехнулась и продолжила: - Ты, наверное, уже поняла, что все решения за меня принимает мама. Так вот, она узнала, что герцогу нужны деньги - несколько миллионов долларов, и в обмен на них она хочет сделать меня герцогиней.

Не веря своим ушам, Девина смотрела на Нэнси-Мэй широко раскрытыми глазами.

- Ваша будущая помолвка выглядит обычной сделкой, - вымолвила она наконец.

- Ну и что? - возразила Нэнси-Мэй. - Многие миллионеры устраивают жизнь своих детей подобным образом. Миссис Вандербильд сумела породниться с герцогом Роксборо, герцогиня Манчестерская - американка по национальности, а моя мать нашла для меня герцога Милнторпа!

- Вы так хладнокровно рассказываете о будущем замужестве, будто собираетесь в магазин за покупками, - заметила Девина.

- А что в этом плохого? - спросила Нэнси-Мэй. - Ты пока еще плохо знаешь мою мать. Если она что-нибудь задумала, то твердо идет к намеченной цели, и никто не может ее остановить или переубедить.

- Имя герцога Милнторпа мне знакомо, - задумчиво произнесла Девина. - Оно часто упоминалось в газетах, но только я не припомню, в связи с чем…

- Ну, могли, например, писать о том, что его замок обветшал и требует ремонта… Или что герцог собирается купить новых скаковых лошадей, - предположила Нэнси-Мэй. - В любом случае папа даст ему денег столько, сколько необходимо, а я получу титул герцогини.

Девина улыбнулась:

- По-видимому, деньги для вашего отца - сущий пустяк.

- Спасибо. Кстати, - воскликнула Нэнси-Мэй, - ты выглядела бы более привлекательной, если сняла бы свое траурное платье!

- Я в нем приехала из Англии, - ответила Девина. - А недавно здесь, в Америке, умерла моя тетя. Откровенно говоря, у меня и нет других нарядов.

- Ну, маму твой внешний вид вполне устраивает. Она считает, что люди, состоящие у нее на службе, должны выглядеть достаточно скромно и не привлекать к себе внимания. Честно говоря, я боялась, что она не возьмет на работу такую симпатичную девушку, как ты. Но остальные претендентки были так безобразны, что ей пришлось смириться с твоей приятной внешностью.

- А миссис Вандерхольц считает это недостатком? - удивилась Девина.

- В данном случае безусловно. Она опасается, что ты будешь привлекать внимание мужчин и тем самым составишь мне конкуренцию!

- Ну что вы! - возразила Девина. - Об этом не беспокойтесь!

- Вот и замечательно, -сказала Нэнси-Мэй. - Через неделю мы поплывем с тобой в Англию и обязательно подружимся.

- Скажите, пожалуйста, а миссис Вандерхольц не боится отпускать вас в путешествие одну, только со мной?

- Господи, о чем ты говоришь! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Вместе с нами поплывет жена британского посла. Она срочно возвращается в Англию к больной матери. Послезавтра она заедет к нам, ведь мама из-за сломанной ноги не выходит из дому.

- Как ей не повезло, - сочувственно отозвалась Девина.

- Да, - согласилась Нэнси-Мэй, - но в одном я уверена: она сделает все возможное и невозможное, чтобы к моей свадьбе с герцогом быть на ногах!

- Я поняла, что будущую помолвку с герцогом ваши родители держат в тайне? - спросила Девина.

- Это тайна, о которой знают все. И рассказ о ней начинают такими словами: «Поклянись, что никому не скажешь…»

Девина улыбнулась и подумала про себя, что Нэнси-Мэй - веселая, жизнерадостная девушка и с хорошо развитым чувством юмора.

- Ты спросила, с кем я поеду, - продолжала Нэнси-Мэй. - Так вот, Кроме жены посла, которая наверняка окажется чопорной и нудной, меня будут сопровождать горничная и два детектива.

- Два детектива? - изумленно переспросила Девина.

- Я же бесценное сокровище! - усмехнулась Нэнси-Мэй. - Неужели ты думаешь, что мне - дочери миллионера - позволят путешествовать одной? Меня охраняют с самого раннего детства. Я помню, как завидовала оборванным чумазым мальчишкам, весело игравшим на улице, когда проезжала мимо них в экипаже в сопровождении двух детективов - один сидел спереди, а другой на козлах.

- Боже мой! - воскликнула Девина. - Я даже не подозревала, с какими проблемами сталкиваются богатые наследники!

- Теперь будешь знать, - не без гордости сказала Нэнси-Мэй. - Я не сомневаюсь, что пароходная компания имеет свою службу безопасности и ее люди тоже будут не спускать с меня глаз. А уж как станут стараться стюарды и горничные, которым доверят приносить мне кофе по утрам! В общем, если под каждой кроватью не окажется по сыщику - считай, нам повезло!

- Вы меня пугаете, Нэнси-Мэй. Наверное, я поступила опрометчиво, согласившись сопровождать такую важную особу, как вы. А вдруг с вами что-нибудь случится, например, вы упадете за борт… Виновата ведь во всем буду я!

- Теперь поздно отступать назад, - быстро сказала Нэнси-Мэй. - Представляешь, каким ужасным было бы мое путешествие в компании с одной из тех старых дам, которые предлагали нам с мамой свои услуги! Они бы меня замучили своими постоянными наставлениями и опекой!

- Бедные дамы… Я чувствую себя немного виноватой перед ними. Они так мечтали получить эту должность!

- Не волнуйся, ты свои деньги отработаешь сполна, Девина, - сказала Нэнси-Мэй. - Мама снабдит тебя таким количеством инструкций, что мой совет тебе - выкинуть их сразу же подальше.

- Я должна добросовестно выполнять свою работу, - возразила Девина, но в ее глазах мелькнули озорные огоньки.

Она хотела что-то добавить, но дверь в гостиную распахнулась, и на пороге возник лакей.

- Миссис Вандерхольц желает немедленно видеть мисс Каслтон, - торжественно объявил он.

- Ну, что я говорила? - воскликнула Нэнси-Мэй. - Сейчас мама начнет отдавать тебе распоряжения. Советую тебе, Девина, не воспринимать их всерьез, потому что я буду вести себя на «Мавритании» так, как захочу!

- Я уже догадалась об этом, - тихо ответила Девина и поспешила к двери.

За ее спиной раздался веселый смех Нэнси-Мэй.

Должность компаньонки мисс Вандерхольц оказалась не такой легкой и простой, как поначалу представлялось Девине. Последняя неделя перед путешествием была весьма насыщена делами, и Девина практически не имела времени ни дня общения с Нэнси-Мэй, ни для того, чтобы побыть одной и отдохнуть. Каждое утро начиналось с просмотра и примерок бесчисленных нарядов мисс Вандерхольц, а затем Девина в сопровождении одной из престарелых родственниц совершала многочасовые походы по магазинам и покупала огромное количество вещей и предметов, которые могли бы понадобиться Нэнси-Мэй в путешествии. Пожилая дама относилась к порученному делу с особым рвением. Увидев, например, в магазине подходящую пару перчаток, она заставляла Девину обойти еще с десяток магазинов, после чего они возвращались обратно и покупали ту самую, первую, пару. Еще больше времени отнимало посещение обувных секций, казавшихся Девине бесконечными. Она с удивлением и недоумением видела, что огромные суммы денег тратятся на исполнение малейшей прихоти молодой девушки, собравшейся в путешествие.

Возвращаясь вечером домой, Девина чувствовала себя настолько уставшей, что засыпала мгновенно, лишь только ее голова касалась подушки. Если же выпадала свободная минута, девушка с интересом изучала роскошное убранство особняка. Многие детали обстановки смотрелись безвкусно и грубовато, но французские гобелены вызывали у Девины восхищение, и она подолгу разглядывала вытканные на них сюжеты. Севрский фарфор[2] и греческие скульптуры ей нравились меньше, а бронзовые статуэтки, изготовленные якобы по заказу венецианского принца, не произвели на девушку никакого впечатления.

Из каких только стран не присылали хозяевам особняка мозаику, фарфор, эмали и мебель! Картины голландских мастеров висели на стенах рядом с иконами из России, а мрамор для отделки стен был добыт из древнего карьера в Северной Африке времен римского владычества. Обстановка дома Вандерхольцев не только поражала Девину своей роскошью, но и позволяла немного узнать о странах, в которых она никогда не бывала. Иногда она предавалась мечтам, как, вернувшись домой в Англию, будет рассказывать своим друзьям и знакомым о жизни американских миллионеров.

В огромном обеденном зале, где можно было свободно разместить не одну сотню людей, Девина с интересом рассматривала старинные серебряные сервизы с гербами знатных семейств из многих стран Европы. В течение последней недели миссис Вандерхольц почти ежедневно устраивала в этом зале приемы, на которые съезжался весь высший свет Нью-Йорка, а также многочисленные родственники Нэнси-Мэй, желавшие попрощаться с ней перед отъездом в дальние края.

Наблюдая за гостями и прислушиваясь к их разговорам, Девина выяснила, что цель поездки Нэнси-Мэй в Англию ни для кого не является секретом. Иногда родственники обращались к Девине с вопросами, которые забавляли ее, а порой ставили в тупик.

- Скажите, - интересовалась одна пожилая дама, - а где герцог хранит свою корону, когда не носит ее?

- А правда, что своих скаковых лошадей герцог поит исключительно шампанским? - спрашивал другой гость.

Как жалела Девина, что отца ее нет в живых и, вернувшись домой, она не сможет посмеяться вместе с ним над подобными глупостями! Единственное, что утешало ее - Бог услышал ее молитвы, и она получила место компаньонки мисс Вандерхольц. По вечерам, оставшись одна, Девина опускалась на колени возле массивной кровати из красного дерева и обращалась к Богу с горячей благодарственной молитвой.

Иногда ей удавалось выкроить немного времени и зайти в собор Святого Патрика. Девина не была католичкой, но всегда помнила слова своей матушки, что Бог един и люди должны уважать религиозные чувства друг друга. «Религиозная нетерпимость толкает людей к вражде, - говорила миссис Каслтон тихим проникновенным голосом. - Вера не должна быть причиной разногласия людей». Девина опускалась на колени в боковом приделе собора и, вдыхая аромат ладана, благодарила Всевышнего за то, что он помог ей найти такой легкий способ вернуться домой в Англию.

«Путешествие будет замечательным и запомнится мне на всю жизнь, - убеждала она себя. - Но ведь каким недостижимым все казалось…» - Девина вспоминала первый день приезда в Нью-Йорк, когда она растерянно бродила по улицам, не зная, к кому обратиться и где найти приют.

В своих молитвах девушка обращалась с благодарностью и к умершему отцу, вспоминая его любящие глаза, чуть ироничную улыбку и надеясь, что он слышит и одобряет ее поступки.

«Что бы ни случилось, папа, я не огорчу тебя. Ты сможешь мною гордиться, как и раньше, когда мы были вместе».

Девина так сильно любила отца, что, молясь, почти ощущала его руки на своих плечах. Покидала собор Девина всегда умиротворенной и с твердым убеждением, что отец ее услышал и поддержал.

Глава 2

Миссис Вандерхольц, как и предупреждала Нэнси-Мэй, составила длинный список обязанностей Девины: обучать девушку благородным английским манерам и правильному произношению, рассказывать о жизни и нормах поведения высшего света Англии и тому подобное. Выполнить за такой короткий срок все поручения было сложно, но Нэнси-Мэй оказалась неглупой и сообразительной девушкой, и за оставшуюся до отъезда неделю Девине удалось сделать многое.

- Предки мамы прибыли из Англии в Америку на «Мэйфлауэре»[3] и всегда гордились своим классическим английским произношением, - сказала однажды мисс Вандерхольц, когда Девина указала ей на неправильное построение фразы.

Девина не стала объяснять Нэнси-Мэй, что ее предки, общаясь в Америке с людьми различных национальностей, не могли не перенять их манеру разговаривать и акцент. Вместе с тем Девина отметила, что гости, приходившие в дом к Вандерхольцам, были хорошо образованы, говорили на английском литературном языке и совсем не походили на тех американцев, которых англичане презрительно называют «янки». Она подумала, что ее родителям понравились бы эти люди - умные, культурные и цивилизованные.

Девина была приятно удивлена, обнаружив, что и Нэнси-Мэй - образованная и начитанная девушка, и, помимо гувернанток, ей нанимали репетиторов по всем предметам, изучаемым в школе. В Англии же дело с женским образованием обстояло иначе. В то время как девушки откровенно скучали в школах, неохотно внимая занудливым классным дамам, их братья получали прекрасное образование и спортивную подготовку в Итоне и Оксфорде.

Девину всегда удивляло безразличие английского общества к вопросам женского образования, и она даже немного позавидовала Нэнси-Мэй, превосходящую в науках своих английских сверстниц.

В дни, когда Вандерхольцы не принимали гостей, они подолгу обсуждали предстоящую поездку дочери в Англию, гадая, удастся ли ей очаровать герцога Милнторпа.

Миссис Вандерхольц, чьи предки, по словам Нэнси-Мэй, были благородными англичанами, получила в юности прекрасное воспитание и хорошее образование. Влюбившись в Орме Вандерхольца, происходившего из знатной голландской семьи, она вышла за него замуж и теперь мечтала, что и ее дочь получит высокий титул. В Америке это было сложно, поэтому она возлагала большие надежды на страну своих предков.

Миссис Вандерхольц долго наводила справки о знатных английских семьях, и наконец в одной из них нашелся молодой герцог-холостяк, владелец обширных поместий. Поскольку герцог был небогат, миссис Вандерхольц рассчитывала, что он не откажется дать титул ее дочери в обмен на несколько миллионов долларов. Чтобы заполучить именитого жениха, миссис Вандерхольц разработала детальный план действий. На великосветском приеме у Асторов она познакомилась с его матерью - вдовствующей герцогиней - и постаралась произвести на нее благоприятное впечатление. Знакомство продолжилось в Париже, в кругу французских аристократов, и переросло в дружескую привязанность. Нэнси-Мэй к тому времени исполнилось семнадцать лет, и миссис Вандерхольц решила в апреле вместе с дочерью совершить путешествие в Англию.

«Англия восхитительна в это время года, - писала вдовствующая герцогиня миссис Вандерхольц, - и мы ждем вас в гости на Пасху. Я пригласила в замок нескольких близких друзей и рассчитываю, что встреча наших дорогих детей состоится в естественной и непринужденной обстановке, без видимого вмешательства с нашей стороны».

Это письмо Нэнси-Мэй под большим секретом дала почитать Девине, пока миссис Вандерхольц была занята с врачами и массажистами. Последняя фраза письма герцогини ясно указывала на то, что она в отличие о миссис Вандерхольц не собирается заранее посвящать сына в свои планы.

«А если молодому герцогу не понравится невеста?» - подумала Девина, но вспомнила, что во всех странах браки между богатыми и знатными людьми заключаются подобным образом. Нэнси-Мэй получит титул герцогини, а молодой Милнторп с помощью ее денег поправит дела в своих обширных поместьях. «Интересно, смогут ли деньги сделать Нэнси-Мэй счастливой?»

За последнюю неделю Девина очень привязалась к мисс Вандерхольц - образованной, хорошо воспитанной девушке с жизнерадостным, легким характером. Нэнси-Мэй также очень симпатизировала Девине и была довольна, что сумела убедить миссис Вандерхольц нанять в компаньонки молодую девушку, ее ровесницу.

- Моя дочь всегда имела все самое лучшее, - как-то гордо заявила миссис Вандерхольц Девине, когда они остались вдвоем. - Нэнси-Мэй не только очень богатая молодая девушка, но и незаурядная личность. Подобное сочетание редко встречается у девушек ее круга.

Девина не стала возражать миссис Вандерхольц, но про себя подумала, что личность, подобная Нэнси-Мэй - с твердым характером и чувством собственного достоинства, - не стала бы выходить замуж за нелюбимого человека.

«Возможно, она поддалась настойчивым уговорам матери, - размышляла Девина. - Понятно, что ей хочется на время вырваться из привычного круга и почувствовать себя взрослой и самостоятельной. Конечно, не исключено, что в недалеком будущем ее ждут разочарования, но я уже об этом не узнаю. Как только корабль прибудет в Саутгемптон, я получу свои честно заработанные деньги и распрощаюсь с Нэнси-Мэй навсегда».

Когда Девина переехала жить в особняк на Пятой авеню, Нэнси-Мэй предупредила ее, что миссис Вандерхольц не потерпит рядом с дочерью молодую привлекательную компаньонку. Первое время хозяйка мало обращала внимания на Девину, но потом стала критически оглядывать ее красивое лицо и стройную фигуру. Девушка очень боялась, что в последний момент ей все-таки откажут от места, и старалась тщательно выполнять все поручения, выглядеть скромно и реже попадаться хозяйке на глаза.

- Вчера на приеме ваш дядя похвалил миссис Вандерхольц за то, что ей удалось нанять такую симпатичную компаньонку, - говорила Девина Нэнси-Мэй. - Я так испугалась! А вдруг миссис Вандерхольц меня выгонит?

- Я надеюсь, что этого не случится, - озабоченно отвечала Нэнси-Мэй.

- Помните, вы сами говорили, что ваша мама не потерпит рядом с вами молодую привлекательную девушку!

- Тебе надо изменить свою внешность! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Сделай простую гладкую прическу, надень очки… Ты должна обязательно сопровождать меня в Англию!

Девина улыбнулась.

- Рада это слышать, - сказала она. - Я тоже мечтаю поехать с вами в Англию. Просто не представляю, что со мной будет, если миссис Вандерхольц изменит свое решение!

- Я сегодня же скажу маме, что делаю большие успехи на занятиях, но, чтобы овладеть всеми премудростями английского этикета, требуется еще несколько дней.

Девина просияла.

- Спасибо вам, - сказала она. - Я буду просто счастлива, если вы действительно внимательно отнесетесь к нашим занятиям.

- А разве я тебя невнимательно слушаю? - возразила Нэнси-Мэй. - Откровенно говоря, весь этот английский этикет мне уже надоел! Может, мне выйти замуж не за герцога, а за какого-нибудь фермера и чувствовать себя свободной?

- Вряд ли вы почувствуете свободу, занимаясь весь день хозяйством, - засмеялась Девина.

Нэнси- Мэй поморщилась:

- Конечно, ты права, но от всех этих условностей - кто первым садится за стол, кто встает - можно просто сдвинуться!

- Настоящие англичане так не выражаются, - заметила Девина.

- Ну и пусть! Бее это чепуха! - воскликнула Нэнси-Мэй, и обе девушки весело рассмеялись,

В последние дни перед поездкой Девину не покидало чувство тревоги, и только лишь когда экипаж Вандерхольцев отправился в порт, она успокоилась и поверила, что действительно скоро вернется в Англию. Девина представляла, как будет рассказывать знакомым о своей жизни в доме миллионеров и о необычайном путешествии на лайнере «Мавритания».

Девина добиралась в Америку на маленьком неудобном судне, владелец которого, Морган, возглавлял одну из крупнейших пароходных компаний. Ему принадлежало много судов - современных комфортабельных лайнеров и старых, отживших свой век пароходов. Всю дорогу Девина вспоминала Чарльза Диккенса, который, совершив с женой в первый раз путешествие через Атлантику, жаловался на плохие условия и полное отсутствие комфорта. Перед поездкой ему показали фотографию его будущей каюты - она выглядела удобной и просторной. В действительности, войдя в каюту, Диккенс увидел только очень узкую нижнюю полку, а над ней - «неприступную» верхнюю. Диккенс писал, что, наверное, удобнее лежать в гробу, чем на этих полках. Каюта Девины на этом судне была такой же маленькой и узкой, и они с соседкой старались находиться в ней поочередно.

Теперь ее ожидало путешествие на роскошном лайнере «Мавритания», который миссис Вандерхольц высокопарно называла «плавучим дворцом».

Перед отплытием девушка выслушала массу наставлений, приказов и просьб. Вместе с ними отправлялись в плавание жена британского посла леди Тейлор, и миссис Вандерхольц, опасаясь, что поведение Нэнси-Мэй может оказаться некорректным, требовала от Девины пристального внимания к дочери и постоянной опеки.

- Я узнала, - говорила она, - что на «Мавритании» пассажиры первого класса должны обязательно переодеваться к обеду. Таковы правила.

- Я буду напоминать Нэнси-Мэй об этом каждый раз, мэм, - отвечала Девина.

- Когда Нэнси-Мэй захочет прогуляться, обязательно сопровождайте ее. Во время обеда вы должны сидеть рядом с ней и леди Тейлор, а на палубе - в кресле, поодаль.

Девина согласно кивала.

- Мистер Вандерхольц хорошо знаком с капитаном и казначеем. Он попросит их уделять вам особое внимание. Вы, мисс Каслтон, еще очень молоды, и я опрометчиво поступила, взяв вас на столь ответственную должность.

У Девины тревожно забилось сердце, а миссис Вандерхольц продолжала:

- Теперь, конечно, поздно об этом говорить. Не надо мне было слушать Нэнси-Мэй. Для такой серьезной работы следовало выбрать женщину постарше.

- Мэм, я вам обещаю, что буду заботиться о Нэнси-Мэй и строго следовать всем вашим наставлениям и указаниям! - искренне заверила Девина.

- Это ваша обязанность! - резко ответила миссис Вандерхольц. - Не дай Бог, Нэнси-Мэй вдруг заведет какое-нибудь сомнительное знакомство и об этом станет известно герцогу Милнторпу!

Она взяла в руки список пассажиров «Мавритании» и стала уже не в первый раз внимательно его изучать.

- На борту будут достойные английские семьи, и я попросила леди Тейлор познакомить с ними Нэнси-Мэй.

- Поездка до Саутгемптона продлится всего семь дней, и вашей дочери, возможно, потребуется время, чтобы привыкнуть к путешествию на судне, - сказала Девина.

Когда она плыла в Америку, на море был сильнейший шторм. Пароход бросало из стороны в сторону, и каждую минуту можно было ожидать, что он опрокинется и затонет. У многих пассажиров началась морская болезнь, и они лежали в своих каютах, уже почти не надеясь, что их путешествие закончится благополучно и они вернутся домой.

От одного корабельного офицера, Девина узнала, что штормовые циклические ветры проносятся над Атлантикой в любое время года, поэтому сильные бури там неизбежны. Правда, офицер шутливо заметил, что пассажир, не переживший всех «прелестей» сильного затяжного шторма, лишается многих острых ощущений.

- Я не страдаю морской болезнью, - с гордостью заявила миссис Вандерхольц, - а вот Нэнси-Мэй еще никогда не плавала по морю, и неизвестно, как она перенесет качку. Мистер Вандерхольц ненавидит море, предпочитая сухопутные средства передвижения. Возможно, моя дочь унаследовала его черты…

- Мне кажется, что такому мощному лайнеру, как «Мавритания», не страшна никакая буря, - уверенно заявила Девина.

- Будем надеяться, - ответила миссис Вандерхольц, но в ее голосе прозвучали нотки тревоги и сомнения.

Лайнер «Мавритания» поразил Девину совершенством линий и роскошью отделки. Это был огромный величественный корабль с четырьмя трубами, который, безусловно, должен был легко справляться с любым штормом. В рекламных проспектах его называли «самым современным, надежным, мощным и быстроходным лайнером», что, конечно же, соответствовало действительности.

В день отплытия мистер Вандерхольц объяснил дочери, что мощность двигателей лайнера «Мавритания» значительно больше, чем у остальных судов, и в движение его приводят современные паровые турбины.

- Я только никак не могу понять, папа, почему такой тяжелый корабль, как «Мавритания», держится на воде, а не тонет? - простодушно спросила Нэнси-Мэй.

Мистер Вандерхольц стал подробно рассказывать об устройстве судна и объяснять, почему оно не пойдет ко дну ни при каких условиях.

Наступило время прощания. Миссис Вандерхольц со слезами на глазах стала обнимать дочь, желая ей удачного путешествия. Подобное проявление сентиментальности немного удивило Девину. За прошедшую неделю она ни разу еще не видела хозяйку особняка в таком состоянии.

- Береги себя, мое дорогое дитя! - восклицала миссис Вандерхольц. - Впереди тебя ожидает новая счастливая жизнь. Ах, как бы я хотела поехать с тобой!

- Все будет хорошо, мама, - уверенно отвечала Нэнси-Мэй. - Лечи свою ногу и поскорее выздоравливай.

- Помни обо всем, что я тебе говорила!

- Обязательно, мама! Если я о чем-то забуду, мисс Каслтон мне напомнит.

- Это ее долг! Все-таки я зря…

Она умолкла на полуслове и с недоверием посмотрела на компаньонку дочери. Девина подумала в этот миг, что у миссис Вандерхольц - элегантной красивой дамы с аристократическими чертами лица и стройной фигурой - глаза недобрые и подозрительные.

После очередной порции наставлений, инструкций и просьб Девина, Нэнси-Мэй и мистер Вандерхольц наконец покинули особняк и отправились в порт.

Мистер Вандерхольц, грузный коренастый мужчина, имел при заурядной внешности сильный волевой характер и уверенные манеры. Глядя на его усталое, с глубокими морщинами лицо и рано поседевшую голову, можно было сразу понять, что этот человек всего добился в жизни сам, знает себе цену и крепко держит в руках многомиллионный бизнес.

Пока Девина жила в особняке на Пятой авеню, ей ни разу не представился случай лично побеседовать с мистером Вандерхольцем, но тем не менее она была уверена, что за банальными фразами и общими суждениями скрывается незаурядная личность и интересный собеседник.

Сев в экипаж, мистер Вандерхольц нежно обнял Нэнси-Мэй за плечи и сказал:

- Тебя ожидает прекрасное путешествие. Не отказывай себе ни в чем, покупай все, что понравится, а я оплачу потом счета.

- Спасибо, папа.

Мистер Бандерхольц еще раз напомнил об этом дочери, когда Нэнси-Мэй и Девина поднялись на «Мавританию».

Помещение, в котором Девине предстояло прожить неделю, состояло из трех просторных комнат.

Одна, обставленная мебелью в стиле Адама[4] - для Нэнси-Мэй, другая - с мебелью Чиппендейла[5] - для Девины, а третья - гостиная.

Друзья Вандерхольцев, пришедшие в порт проводить их дочь и пожелать ей счастливого плавания, преподнесли Нэнси-Мэй букеты цветов, корзины с экзотическими фруктами, перевязанные атласными ленточками, и даже десяток книг. Мистер Вандерхольц, щедро одарив чаевыми стюардов, приказал погрузить подарки на корабль. Девина подумала, что теперь Нэнси-Мэй будет находиться под постоянной опекой команды «Мавритании», и все благодаря тому, что она - дочь миллионера.

Перед самым отплытием на пристани появился экипаж с двумя детективами и огромным багажом, который горничная, к удивлению Девины, сумела быстро распаковать и разложить по ящикам и шкафам каюты.

Девина встречала этих детективов и раньше в особняке Вандерхольцев. Они лишь сопровождали дам во время поездок за покупками либо разгуливали около дома, наблюдая за происходящим. Пожилого детектива звали Патрик О'Дери, а молодого, который был у него в подчинении и появился в доме Вандерхольцев недавно, - Джейк Стейтен.

- Один из вас всегда должен находиться возле моей дочери, когда она будет выходить из каюты, - говорил мистер Вандерхольц детективам. - Я договорился с экономом - обедать вы будете в углу ресторана первого класса. Надеюсь, вы не забыли взять с собой вечерние костюмы?

- Нет, сэр, - ответил Патрик О'Дери.

Оба детектива, как показалось Девине, выглядели как обычные богатые путешественники и ничем не выделялись среди остальных пассажиров.

- Ваши каюты находятся напротив каюты мисс Вандерхольц, - продолжал мистер Вандерхольц.

Патрик О'Дери кивнул.

- Не беспокойтесь, сэр, - заверил он. - Мы не спустим глаз с вашей дочери.

- Имейте в виду, - продолжал мистер Вандерхольц, - если вы что-то проглядите, вам обоим придется плохо.

Девина вздрогнула, услышав грозные слова хозяина, и подумала, что этот богатый и могущественный человек сокрушит любого, кто встанет на его пути. Отпустив детективов, мистер Вандерхольц принялся давать наставления горничной Нэнси-Мэй, а затем направился в гостиную и объявил, что желает остаться с дочерью наедине. Девина вышла в другую комнату. Там горничная раскладывала на туалетном столике позолоченные расчески с инициалами Нэнси-Мэй из бриллиантов.

Девина была уверена, что в плавание возьмут другую горничную Нэнси-Мэй, однако вместо нее была выбрана тридцатилетняя француженка Роз, которая дома прислуживала миссис Вандерхольц.

- Ты рада, что едешь в Европу, Роз? - спросила ее Девина.

- Конечно, мадемуазель, - ответила горничная. - Хотя я пять лет живу в Нью-Йорке и город мне нравится, я очень скучаю по прекрасной Франции и мечтаю вернуться домой.

- Мы не будем проплывать мимо Франции, - сказала Девина. - Если только мисс Вандерхольц не захочет ее посетить на обратном пути.

Француженка пожала плечами:

- Как знать, мадемуазель… Но и в Англии я буду ощущать себя ближе к Франции, чем в Америке.

Услышав аргумент Роз, Девина улыбнулась:

- Ты когда-нибудь бывала в Англии?

- Нет, мадемуазель, но слышала, что там очень холодные зимы, а в домах холодно и неуютно.

- Наверное, ты права, - согласилась Девина, - хотя в Америке тоже бывает холодно.

Она вспомнила, как Сэмюел Киворд экономил на отоплении и ей постоянно приходилось напоминать ему о дрожавшей от холода тяжелобольной жене, здоровье которой ухудшалось день ото дня.

«Для богатых - одни законы, для бедных - другие, - вспоминала Девина слова отца, - и ничего с этим не поделать».

Роскошная «Мавритания» восхитила Девину безупречным вкусом, с которым она была отделана, и изысканной обстановкой. Перед отплытием она читала рекламные проспекты компании «Кьюнард»[6] , в которых говорилось, что парадные лестницы выдержаны в итальянском стиле пятнадцатого века, а интерьер вместительных кают-компаний сочетает в себе французский и итальянский ренессанс. Девина мечтала поскорее заглянуть в обеденный зал «в стиле Франциска Первого, из светлого дуба с потолком, напоминающим своды старинного замка».

«Как хочется все это посмотреть», - подумала Девина.

Комнаты каюты, в которых ей предстояло прожить неделю, оказались такими же удобными и вместительными, как и в особняке Вандерхольцев.

- Папа хочет с тобой попрощаться, - объявила вошедшая в каюту Нэнси-Мэй.

Девина поспешила к мистеру Вандерхольцу.

- Всего хорошего, мисс Каслтон, - сказал он. - Надеюсь, у вас с Нэнси-Мэй не возникнет никаких проблем. Вас ждет восхитительное путешествие!

- Не беспокойтесь, сэр, у нас будет все в порядке, - ответила Девина и, помолчав, добавила: - Прекрасный корабль!

- Согласен с вами. Жаль, что это не моя собственность!

- Папа! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Замечательная идея! Тебе надо купить пароходную компанию!

- Теперь об этом поздно говорить. Еще пять лет назад такая покупка была возможна, а сейчас «Кьюнард» и ее дочерняя компания «Лузитания» захватили весь рынок.

- Надо построить новый, еще более современный корабль, - сказала Нэнси-Мэй.

Мистер Вандерхольц покачал головой.

- Я предпочитаю иметь дело с сушей, а не с морем, - заявил он. - И дел у меня хватает.

Нэнси- Мэй обвила его шею руками.

- До свидания, папочка, - сказала она. - Не забывай меня!

Мистер Вандерхольц поцеловал дочь и улыбнулся:

- Разве можно забыть о своей дочери хоть на минуту, если миссис Вандерхольц постоянно одолевает меня просьбами купить для нее диадему роскошнее, чем британская корона!

- От меня она тоже многого требует, - заметила Нэнси-Мэй. - Ее идеи просто неистощимы.

- Планы, проекты… - добавил мистер Вандерхольц, и они с дочерью весело рассмеялись.

Раздался звон корабельного колокола, и провожающие начали покидать лайнер, по традиции отходивший от берега в полночь. Повсюду раздавались возгласы прощания и пожелания счастливого пути. «Мавритания» стала поднимать якоря, а Нэнси-Мэй и Девина поспешили на палубу, чтобы еще раз увидеть мистера Вандерхольца, стоявшего внизу на пристани. Заиграл оркестр, и шумная толпа на берегу начала махать платками, прощаясь с пассажирами. «Мавритания» подала несколько протяжных прощальных гудков, и Девина почувствовала, как палуба под ее ногами слегка качнулась и задрожала.

Ей вспомнилась фраза, прочитанная в какой-то книге, что «прощальный гудок пароходной сирены - это целая история расставаний, тоски и потерь».

Нэнси- Мэй и Девина махали руками мистеру Вандерхольцу до тех пор, пока его силуэт не скрылся из виду.

- Ну, вот и началось наше путешествие, - сказала мисс Вандерхольц. - Ты рада?

- Конечно, - ответила Девина. - Смотрите, какое волнующее зрелище!

На темном ночном небе сияли яркие звезды, а вдалеке, на берегу, угадывались очертания больших зданий и слабо мерцали городские огни.

С моря подул легкий ветерок, и Нэнси-Мэй нетерпеливо сказала:

- Давай уйдем с палубы. Мне надо с тобой поговорить.

Она оглянулась назад, и Девина догадалась, что Нэнси-Мэй смотрит, нет ли поблизости детективов. Один из них, молодой, скрывался в тени коридора, и Девина вдруг с удивлением заметила, что Нэнси-Мэй подала ему знак рукой. Когда они миновали освещенный проход, детектив двинулся за ними. Девине казалось странным, что на корабле их повсюду будут сопровождать сыщики, хотя она уже привыкла к их постоянному присутствию на Пятой авеню. Наверное, мистер Вандерхольц был прав, никуда не отпуская дочь одну, ведь в газетах часто сообщалось о похищениях детей миллионеров с целью получения выкупа. Девина читала, что иной раз похищение заканчивалось трагедией. Преступники получали требуемую сумму денег, но, боясь, что жертва сообщит их приметы полиции, в последний момент расправлялись с ней.

Девина никогда не слышала, чтобы подобные вещи творились в Англии, и решила сказать Нэнси-Мэй, что услуги ее ищеек вряд ли понадобятся в замке Милнторпов.

В роскошных, ярко освещенных салонах и просторных коридорах царило оживление.

- Давайте заглянем в салоны, - попросила Девина мисс Вандерхольц. - Я слышала, что один из них напоминает Трианонский дворец Версаля.

- Ладно, - улыбнувшись, согласилась Нэнси-Мэй, - хотя у нас впереди еще семь дней и ты все успеешь увидеть.

Внутренняя отделка одного салона была выполнена во французском стиле - переливающиеся яркими огнями хрустальные люстры и множество цветов, а музыкальный салон поражал сводчатым потолком, мягким толстым ковром и изящными диванами и креслами, обитыми темно-красным бархатом.

- Восхитительно! - воскликнула Девина, но Нэнси-Мэй ее не поддержала.

- Пойдем, - нетерпеливо сказала она. - Пойдем скорее в нашу каюту!

Девине хотелось еще немного побродить по кораблю, но пришлось следовать за мисс Вандерхольц.

Войдя в гостиную, она обратила внимание, что несколько ваз с цветами передвинуты. В середине комнаты стоял детектив Джейк Стейтен и улыбался. Молодой человек выглядел вполне респектабельно, но его присутствие в гостиной очень удивило Девину.

- Ну наконец-то мы отплыли! Просто не верится, - сказала Нэнси-Мэй и протянула руки к Джейку Стейтену.

Девина ничего не могла понять.

- Я же говорил тебе, что все будет отлично, - ответил Джейк и взял мисс Вандерхольц за руки.

- А теперь, Девина, мы должны тебе кое-что рассказать, - сказала Нэнси-Мэй.

Пока Девина молча стояла в изумлении, мисс Вандерхольц и Джейк подошли к дивану и сели рядом. Они долго и нежно смотрели друг на друга, а затем Нэнси-Мэй радостно произнесла:

- Девина, за этого человека я собираюсь выйти замуж!

- А как же ваши родители? - только и смогла выговорить Девина.

- Какая разница? Когда они узнают, уже будет поздно что-либо предпринимать, - усмехнулась Нэнси-Мэй. - Нам с Джейком нужна твоя помощь!

- Моя помощь?… - пробормотала Девина.

Она была сбита с толку и плохо понимала, что происходит. В течение последней недели Девина постоянно слышала разговоры Вандерхольцев о предстоящей помолвке их дочери с герцогом и была так занята приготовлениями к отъезду, что почти не обращала внимания на молодого, привлекательного детектива. А сейчас он сидел в их каюте, держа за руки Нэнси-Мэй, и улыбался.

Мисс Вандерхольц не ответила на вопрос Девины, а обратилась к молодому человеку:

- Как ты блестяще все устроил, Джейк! Как ловко! Я до последней минуты сомневалась, получится ли у нас задуманное. Ты уверен, что О'Дери исчезнет?

- Положись во всем на меня, - важно заявил Джейк. - Он вернется к себе на Запад, и мы никогда его больше не увидим.

- Надеюсь, его устроит сумма, которую ты ему предложил?

- Еще бы! О'Дери давно мечтал отдохнуть от работы и пожить в свое удовольствие.

- А вдруг мистер Вандерхольц обо всем узнает? - прошептала Девина.

- Если только ты ему сообщишь об этом! - воскликнула Нэнси-Мэй.

- Наверное, мне следует поставить его в известность, - пробормотала Девина.

- Если ты это сделаешь, то предашь меня и разрушишь наше с Джейком счастье, - заявила мисс Бандерхольц.

- А вдруг так случится, что кто-нибудь узнает обо всем еще до нашего приезда в Англию?

Нэнси- Мэй повернулась к Джейку и попросила:

- Дорогой, объясни в деталях наш план Девине.

Молодой детектив бросил внимательный взгляд на компаньонку и сказал:

- Все началось с того, мисс Каслтон, что я без памяти влюбился в Нэнси-Мэй.

- Расскажи ей про нашу первую встречу, - нетерпеливо попросила мисс Вандерхольц.

- Один приятель, с которым я учился в колледже, пригласил меня на вечеринку в свой дом. Я был мало знаком с его родителями…

- Скажи, что ты почувствовал, когда увидел меня, - перебила его Нэнси-Мэй.

Джейк с нежностью взглянул на нее и произнес:

- Я подумал, что ты самая прекрасная девушка на свете!

На лице мисс Вандерхольц появилась счастливая улыбка.

- Джейк! - воскликнула она. - Ты тоже мне очень понравился!

- Мы станцевали с Нэнси-Мэй всего лишь один вальс, - сказал детектив, обращаясь к Девине, - и я понял, что именно о такой девушке мечтал всю жизнь.

- Когда мы прощались, - Нэнси-Мэй снова перебила его, - Джейк сказал мне: «Я должен увидеться с вами еще раз! Мы обязательно должны встретиться!» Я знала, что это очень сложно, потому что мама никогда не отпускает меня одну.

- Я начал бродить по Пятой авеню в надежде встретить Нэнси-Мэй, и когда увидел ее в сопровождении детективов, то сразу понял, как мне действовать дальше.

- Как Джейк все здорово придумал! - воскликнула Нэнси-Мэй, обращаясь к Девине. - Он такой умный!

- Насколько мне известно, мистер Вандерхольц никогда не берет на работу людей без рекомендаций, - заметила Девина.

- Конечно, вы правы, мисс Каслтон, - сказал Джейк. - Я познакомился с О'Дери, уговорил его походатайствовать за меня перед хозяином, и за хорошее вознаграждение он представил меня мистеру Вандерхольцу как своего старого приятеля.

- Джейк, ты молодец! Как ловко ты все устроил! Когда я увидела его в особняке, - обратилась Нэнси-Мэй к Девине, - то от удивления чуть не лишилась чувств. Затем он сумел передать мне записку, и вечером, когда все легли спать, мы с ним встретились.

Джейк самодовольно усмехнулся.

- Конечно, риск был большой, - сказал он. - Если бы нас кто-нибудь заметил, меня бы с треском выгнали бы из дому!

- Мы часто встречались по вечерам, - продолжила рассказ мисс Бандерхольц. - А когда узнали, что мне предстоит поездка к благородному герцогу, то решили воспользоваться ситуацией и пожениться в Англии.

Нэнси- Мэй весело взглянула на детектива, и они оба рассмеялись.

- Но что скажет ваша мама? - обеспокоенно пробормотала Девина.

- По-моему, ты еще не оценила в полной мере достоинств человека, которого я люблю! - ответила Нэнси-Мэй. - Джейк, - обратилась она к детективу, - объясни Девине, как мы собираемся действовать.

- Мы поженимся в Шотландии - там еще проще, чем в других странах. Сначала мы выбрали Францию, но подумали, что там могут возникнуть осложнения, и остановились на Шотландии. Это - идеальный вариант, если вы, конечно, дадите нам возможность туда добраться.

- Я? - изумилась Девина.

- Именно вы, - твердо сказал Джейк. - Вы же сами говорили, что кто-нибудь здесь, на корабле, может узнать о наших планах. В данный момент главную опасность представляют газетчики, которых на «Мавритании» великое множество.

Девина молчала.

- Репортеры знают, что на борту лайнера, плывущего в Англию, находится взрослая дочь миллионеров Вандерхольцев, и приложат все усилия, чтобы выяснить, с какой целью она туда собирается.

- Да, их интересует все, что связано с Нэнси-Мэй, - согласилась Девина.

Ей было хорошо известно, что нью-йоркские газеты постоянно пристально следили за жизнью американского высшего света и в том числе за семьей Вандерхольца. Девина неоднократно наблюдала, как репортеры часами ожидали на ступеньках особняка, когда хозяева выйдут из дома или из подъехавшего экипажа.

Миссис Вандерхольц с презрением отзывалась о нью-йоркских газетах, проявлявших повышенный интерес к Нэнси-Мэй.

- Не дай Бог, они что-нибудь пронюхают о наших планах, - говорила она Девине. - Только бы они не узнали, где Нэнси-Мэй остановится в Англии! Мы дадим информацию в газеты только после официального объявления о помолвке дочери с герцогом Милнторпом.

Вспомнив ее слова, Девина вздохнула и сказала:

- Если на корабле полно газетчиков, то они, безусловно, захотят взять интервью у Нэнси-Мэй.

- Вы правы, мисс Каслтон, - ответил Джейк. - Нелегко будет от них прятаться семь дней, поэтому мы намерены начать действовать сегодня же.

- То есть?

- Джейк, ну объясни же Девине, что мы с тобой придумали, - нетерпеливо сказала Нэнси-Мэй.

- Все просто, - начал детектив. - Пока мы не поженимся, вам, мисс Каслтон, придется играть роль мисс Вандерхольц.

Девина не поверила своим ушам.

- Как? - пробормотала она. - Как… Что же я должна делать?

Джейк улыбнулся.

- Кроме горничной и вас, Нэнси-Мэй на корабле никто не знает, - сказал он. - А Роз мы легко уговорим, ведь единственное, о чем она мечтает, - вернуться во Францию.

Видя изумление на лице Девины, Джейк пояснил:

- Роз нас не выдаст, а горничные и стюарды «Мавритании» пока еще не разобрались, кто из вас мисс Вандерхольц, а кто - ее компаньонка. Ведь внешне вы очень похожи, - добавил он.

- Теперь ты поняла, почему я так настаивала, чтобы мама взяла на работу именно тебя? - спросила Нэнси-Мэй.

Наконец смысл происходящего начал доходить до Девины. Поселившись в доме Вандерхольцев, она сразу же обратила внимание на то, что они с Нэнси-Мэй очень походят друг на друга. Обе юные девушки были одинакового роста, со стройными фигурами, густыми пышными волосами и большими выразительными глазами. Девину лишь отличал особый, белоснежный цвет кожи и слегка полноватые губы.

Расчет Джейка Стейтена был точен: Девину в роскошных нарядах легко можно принять за Нэнси-Мэй.

- Теперь выслушай наш план действий, - сказала мисс Вандерхольц. - Ты будешь жить в моей комнате и делать вид, что ты дочь миллионера, а я переберусь к тебе. Только предупреждаю: я не собираюсь носить твое траурное платье, потому что хочу выглядеть привлекательной для Джейка.

- Ты мне нравишься в любых нарядах, - ласково сказал детектив.

Некоторое время они молчали, с нежностью глядя друг на друга, пока Девина своей репликой не вернула их к действительности.

- Когда вы разрабатывали план, то упустили из виду одну важную деталь, - сказала она.

- Что ты имеешь в виду?

- Вы забыли о леди Тейлор!

Нэнси- Мэй насмешливо воскликнула:

- Мы ничего не забыли в отличие от тебя! Леди Тейлор никогда меня не видела прежде.

- Действительно, как же я забыла! В тот день, когда она приходила в ваш особняк, у тебя болела голова и ты лежала в постели, не зажигая света. Так это был хитрый план?

- Я хорошая актриса, не правда ли? - засмеялась Нэнси-Мэй.

- Да у вас просто талант. Вы меня удивляете с каждой минутой!

- Посмотрим, поможет ли мой актерский дар в нашем деле, - сказала мисс Вандерхольц. - С этого момента я превращаюсь в благородную, прекрасно воспитанную английскую леди - Девицу Каслтон.

- Я уверена, что вы легко справитесь со своей ролью, - сказала Девина. - А вот мне будет сложнее перевоплотиться в американку.

- У вас все получится, - вступил в разговор Джейк. - Нэнси-Мэй уже освоила правильную английскую речь, а вам следует говорить с легким американским акцентом, тогда в Англии вас примут за иностранку.

Самоуверенный тон молодого детектива начал раздражать Девину.

- Нет, я не могу так поступить, - заявила она. - Это нечестно по отношению к родителям мисс Вандерхольц.

- Ты должна мне помочь, - твердо сказала Нэнси-Мэй. - Вспомни, если бы не мои настойчивые уговоры, мама никогда не взяла бы тебя на работу. Я даже пригрозила ей, что никуда не поеду, если моей компаньонкой станешь не ты, а одна из тех старых ведьм! Как я молилась, чтобы пришла молодая девушка, похожая на тебя! Когда я тебя увидела, то поняла - это судьба!

Девина вспомнила, как, прочитав объявление в газете, она тоже подумала, что это судьба, и решилась. Она поможет счастью Нэнси-Мэй.

Джейк и мисс Вандерхольц с надеждой смотрели на нее в ожидании ответа.

- Я сделаю все, о чем вы меня просите, - наконец сказала Девина и добавила: - А вдруг у меня что-то не получится и я вас подведу? Честно говоря, мне страшно…

Нэнси- Мэй вскочила с дивана и расцеловала Девину.

- Ты прелесть! - воскликнула она. - Ничего не бойся! Под руководством Джейка мы разыграем такой спектакль, что никто не догадается, кто мы на самом деле!

- Все-таки это рискованно, - попыталась возразить Девина, почувствовав вдруг себя так, как если бы тяжелая высокая волна накрыла ее с головой и тянула ко дну.

- А без риска и опасности жизнь скучна! - сказала Нэнси-Мэй. - У нас будет такое фантастическое и незабываемое путешествие, о котором мы и не мечтали!

Глава 3

На следующий день, рано утром, Девина услышала над ухом чей-то голос и открыла глаза.

- Какая ты хорошенькая, когда спишь!

- Ты тоже, - пробормотала она.

Около нее на постели сидела Нэнси-Мэй в кружевном пеньюаре, волосы ее были распущены по плечам.

- Ах ты, соня, - поддразнила она Девину, и та села на постели, стараясь стряхнуть с себя остатки сна.

- Я очень поздно легла, - сказала она извиняющимся тоном. - Никак не могла уснуть - все думала о тебе.

- Зря ты волнуешься, - беспечно промолвила Нэнси-Мэй.

Помолчав, Девина все-таки решилась задать мисс Вандерхольц важный вопрос.

- Скажите, Нэнси-Мэй, вы уверены, что любите Джейка, а он любит вас… бескорыстно?

- Ты совсем как мои родители! - рассердилась Нэнси-Мэй.

- Потому что и они, и я любим вас и беспокоимся о вашей судьбе. Вы еще очень молоды и не можете определить, кто искренне желает вам добра, а кто хочет с вашей помощью стать богатым.

- Джейк не такой, - уверенно заявила мисс Вандерхольц. - Он действительно меня любит! Мы же рассказывали тебе, как влюбились друг в друга с первого взгляда.

Девина осторожно продолжила:

- Когда у молодой девушки нет никакого опыта в подобных делах, ей сложно разобраться в истинных намерениях мужчин.

Но на лице мисс Вандерхольц сияла счастливая улыбка.

- Ты знаешь, как приятно слушать признания в любви, - мечтательно сказала она, - и верить, что только ты сможешь дать молодому человеку счастье!

Девина ничего не ответила, а Нэнси-Мэй продолжала:

- Джейк говорит, что никогда не видел таких очаровательных девушек, как я, и мечтает о том времени, когда мы поженимся!

Девина хотела спросить Нэнси-Мэй, кто будет за все платить, но, не желая показаться циничной и подозрительной, промолчала. Решение мисс Вандерхольц выйти замуж за детектива Джейка было, несомненно, поспешным и необдуманным. Конечно, он - ее первая любовь, но каким Джейк окажется в роли мужа - неизвестно. Справедливости ради надо отметить, что стремление Вандерхольцев выдать дочь замуж за незнакомого человека только из-за его титула тоже казалось Девине неоправданным. Что же все-таки предпочтет Нэнси-Мэй, когда «Мавритания» достигнет Англии?

Накануне Девина долго не могла уснуть, анализируя сложившуюся ситуацию, и думала о том, что нечестно поступает по отношению к родителям Нэнси-Мэй, которые наняли ее за солидную плату на должность компаньонки. Вместе с тем она не считала возможным предать Нэнси-Мэй и сообщить Вандерхольцам о намерении их дочери выйти замуж за детектива Джейка Стейтена.

«Будем надеяться, что верное решение само придет ко мне, когда мы приплывем в Англию», - думала Девина, лежа без сна в постели.

- Ты ведь не откажешься нам помочь? - спросила Нэнси-Мэй.

- Откровенно говоря, мне совсем не хочется участвовать в том, что вы задумали, - призналась Девина. - Я боюсь, что вы испортите себе жизнь и станете несчастной.

- Я буду несчастной, если не выйду замуж за Джейка! - запальчиво сказала Нэнси-Мэй. - Ты же сама видишь, какой он умный и симпатичный парень! А когда узнаешь его поближе, то поймешь, что личные качества Джейка помогут ему занять достойное место в жизни.

Слушая ее слова, Девина подумала, что с помощью больших денег этот молодой человек действительно сумеет достичь в жизни многого. Однако вслух она сказала:

- Корабль немного покачивает.

- Одна из горничных говорила, что во второй половине дня «Мавританию» может настичь сильный шторм.

- Горничная? - удивленно переспросила Девина.

- Да, одна из тех, кому поручили нас обслуживать. Я ей сказала: «Мисс Вандерхольц еще не просыпалась, но как только она встанет, принесите завтрак в гостиную».

Девина захлопала в ладоши.

- Браво, Нэнси-Мэй! Вы прекрасно вживаетесь в роль компаньонки мисс Вандерхольц!

- Да, у меня неплохо получается, - улыбнулась Нэнси-Мэй. - Теперь ты признаешь, что я была хорошей ученицей и внимательно тебя слушала?

Она встала с кровати и подошла к туалетному столику.

- Никто не догадается, что я не англичанка, - сказала она, глядя на себя в зеркало. - Правда, у меня несколько квадратный подбородок, а у большинства англичан, я слышала, они скошенные или почти совсем отсутствуют.

- Ну, ты просто оскорбляешь моих соотечественников! - рассмеялась Девина. - На мой взгляд, у вас не характерная внешность американки, и если вы будете правильно произносить слова и не говорить в нос, то вас легко примут за англичанку.

Нэнси- Мэй развеселилась и бросила в Девину подушкой. Неожиданно раздался стук в дверь.

- Завтрак готов, мисс Вандерхольц, - послышался голос.

После минутного замешательства ответила Девина:

- Благодарю вас.

Девушки подождали, пока за дверью не стихли шаги, и мисс Вандерхольц взволнованно произнесла:

- Мы уже начали играть свои роли! Теперь ты не можешь отказаться от участия в нашем с Джейком плане, Девина!

- А следовало бы…

- Ты должна нам помочь!

Пока они завтракали, корабль стало качать сильнее.

- Может, мне не надевать платье, а лечь в постель? - засомневалась Нэнси-Мэй. - Вдруг у меня начнется морская болезнь?

- Если вы хотите увидеться с Джейком, то следует одеться, - ответила Девина.

- Да, ты права! - воскликнула Нэнси-Мэй, вспомнив о своем возлюбленном. - Надеюсь, ты поможешь мне одеться? Я не хочу, чтобы нас лишний раз видела Роз.

Пока девушки одевались и приводили себя в порядок, ветер на море усилился, и корабль стал двигаться рывками. Девина чувствовала себя неплохо, поскольку не раз плавала на море в штормовую погоду, а Нэнси-Мэй испугалась, что у нее начнется морская болезнь. Она с тревогой начала было рассказывать Девине о своих ощущениях, но потом вспомнила о Джейке Стейтене, и ее лицо снова радостно засияло.

Слушая мисс Вандерхольц, Девина пыталась про себя понять намерения этого молодого человека и проанализировать его поступки. Внешне Джейк производил приятное впечатление, но она недостаточно хорошо знала американцев, чтобы сразу оценить, что он собой представляет и, как сказали бы англичане, «джентльмен он или нет».

«С первого взгляда можно понять, что Нэнси-Мэй влюблена в него, - думала Девина. - По-моему, она тоже ему нравится».

Она вспомнила, как Джейк постоянно говорил Нэнси-Мэй комплименты, восхищался каждым ее шагом, ласково заглядывал в глаза, но вот было ли его поведение искренним - в этом Девина пока не могла разобраться.

Через некоторое время в каюте появился и сам Джейк. Они с Нэнси-Мэй стали снова подробно обсуждать план своей скорой женитьбы в Шотландии, и Девина вежливо сказала:

- Я, пожалуй, пойду к себе и немного почитаю.

Джейк пожал плечами.

- Мы собираемся с Нэнси-Мэй прогуляться по палубе, - объявил он. - Если она будет чаще находиться на свежем воздухе, то не заболеет морской болезнью.

- Я хорошо себя чувствую, - сказала Нэнси-Мэй, - но обязательно пойду погулять, чтобы побыть с тобой вместе, Джейк.

- Оденься потеплее, - ответил он и, помолчав, добавил: - Я не думаю, что в такую погоду на палубе будет много пассажиров. Если кто-то нас и увидит, то в этом нет ничего страшного: почему бы детективу и компаньонке мисс Вандерхольц не прогуливаться вместе?

- Действительно, - улыбнулась Нэнси-Мэй и поспешила в комнату Девины, чтобы надеть пальто и подвязать шарфиком шляпку, которую может сорвать ветер.

Девина последовала за мисс Вандерхольц и помогла ей надеть поверх красивого платья теплое твидовое пальто. Она помнила, как миссис Вандерхольц, собирая дочь в дорогу, настаивала, чтобы та надевала пальто в сырые и прохладные дни.

- Мне никогда не шел этот цвет! - возмущалась Нэнси-Мэй. - Он меня бледнит!

Завязывая яркий шифоновый шарфик под шляпкой Нэнси-Мэй, Девина думала о том, что вряд ли кто-нибудь из прогуливающихся по палубе пассажиров узнает в этой девушке наследницу миллионов Вандерхольца.

- Вы очень хорошенькая, - сказала она Нэнси-Мэй, - но теперь вам следует одеваться попроще, чтобы не привлекать к себе внимания.

- Мне хочется нравиться Джейку, - возразила мисс Вандерхольц. - А вдруг он увлечется тобой? Ведь ты будешь носить мои роскошные наряды!

- Об этом можете не беспокоиться, - твердо сказала Девина, и снова тревожный вопрос пришел ей на ум: любит ли на самом деле Джейк Нэнси-Мэй или его привлекают ее деньги?

Они вернулись в гостиную, где их ждал детектив, и Нэнси-Мэй сказала Девине:

- Мы немного погуляем и скоро вернемся.

- Будь осторожна, не упади за борт, - предостерегла ее Девина.

- Я позабочусь о Нэнси-Мэй, - заявил Джейк.

Когда они ушли, Девина стала рассматривать книги, подаренные Нэнси-Мэй перед отплытием. Книги оказались интересными, и Девина решила познакомиться с ними поближе за время путешествия. Все они были недавно изданы и получили одобрение критиков. Несомненно, книги и купили только из-за того, что они в настоящий момент были в моде, хотя вряд ли могли заинтересовать мисс Вандерхольц. Девина выбрала книгу о Египте. Она уютно устроилась на диване и начала было читать, когда раздался стук в дверь. На пороге появился стюард и вручил ей записку от леди Тейлор.

Знакомая Вандерхольцев в самых любезных выражениях приносила извинения за то, что не смогла навестить Нэнси-Мэй накануне, поскольку прибыла на «Мавританию» перед самым отплытием, задержавшись на приеме в посольстве. Далее леди Тейлор выражала готовность встретиться с мисс Вандерхольц, как только у нее пройдут приступы морской болезни и она сможет выходить из каюты.

Прочитав послание, Девина обратилась к стюарду:

- Поблагодарите леди Тейлор за внимание и передайте, что я искренне желаю ей скорейшего выздоровления.

Стюард улыбнулся:

- Обязательно передам, мисс, но боюсь, что в ближайшее время она вряд ли поправится. Через несколько дней нас ожидает настоящий сильный шторм.

- Неужели? - спросила Девина.

- Да, мисс, нам передали об этом в радиосводках. Мой вам совет: пока ветер не стихнет, не спускайтесь в салон. Мы будем доставлять вам еду в каюту.

- Спасибо, - ответила Девина. - Я передам…

Она чуть было не сказала: «Я передам это мисс Вандерхольц», но спохватилась, вовремя вспомнив, что теперь мисс Бандерхольц - она сама.

- Хорошо, - продолжила девушка, - тогда подайте ленч в каюту к часу ночи.

- Слушаю, мисс, - ответил стюард. - Перед ленчем я принесу меню, чтобы вы смогли выбрать и заказать понравившиеся вам блюда.

- Вы очень любезны. Спасибо.

Стюард ушел, а Девина села на диван и снова взяла в руки книгу. Рискованная и даже опасная ситуация, в которую Девина попала по милости Нэнси-Мэй и Джейка, не выходила у нее из головы, и тревожные мысли не давали сосредоточиться на книге. Девушка понимала, что поступила опрометчиво, согласившись принять участие в авантюре мисс Вандерхольц.

«У француженки Роз тоже началась морская болезнь. Она - бледная и измученная - практически не покидает своей каюты и, следовательно, пока не может помешать планам Нэнси-Мэй и Джейка,- размышляла Девина. - Да и мне самой - в роли мисс Вандерхольц - нельзя часто появляться на публике, потому что, по словам Джейка, на «Мавритании» полно репортеров. Вдруг кто-нибудь из них, видевший Нэнси-Мэй раньше, заметит, как изменилась ее внешность? Что же мне теперь делать? - спрашивала себя Девина. - Как же отказаться от участия в плане мисс Вандерхольц и Джейка?»

Она представила, какой может разразиться грандиозный скандал, если Нэнси-Мэй и молодой детектив поженятся! Единственное, что немного успокаивало Девину: Вандерхольцы испугаются огласки и постараются замять это дело. А если нет?

Тревога не покидала Девину, и она мечтала лишь об одном: исчезнуть, скрыться и снова стать самой собой, однако в ближайшие семь дней сделать это было невозможно. Девушка понимала, что, отказавшись от участия в авантюре Нэнси-Мэй и Джейка, она рискует навлечь на себя их гнев.

«Я не должна ни о чем тревожиться до тех пор, пока «Мавритания» не пришвартуется в Саутгемптоне, - убеждала она себя. - Но что ожидает меня впереди? Продолжение обмана? Неужели мне придется поехать в Милнторпский замок и встретиться с герцогом, который будет считать, что я - Нэнси-Мэй Вандерхольц? Возможно, их планы изменятся до того, как мы прибудем в Англию», - думала девушка, сознавая в душе, что ее надежды призрачны.

Она попыталась сосредоточиться на чтении, но вновь раздался стук в дверь.

- Войдите, - сказала Девина, думая, что стюард принес меню.

Дверь открылась, и в каюту вошел молодой, с загорелым лицом джентльмен высокого роста и широкоплечий.

У Девины мелькнула мысль, что перед ней репортер, и она неосторожно поступила, разрешив ему войти в каюту.

- Кто вы… И что вам угодно? - обеспокоенно спросила девушка.

Джентльмен, видя замешательство Девины, располагающе улыбнулся. Корабль сильно качнуло, и незнакомец сделал несколько неуверенных шагов по направлению к ней.

- Прошу прощения, - сказал он. - Я, очевидно, должен был обратиться к стюарду, чтобы он известил вас о моем приходе? Меня зовут Гелвин Торп, и мне очень хотелось познакомиться с вами.

Девина ничего не ответила, а джентльмен продолжил:

- Я подумал, что вас не увидишь на публике, и решил навестить вас.

Он подошел к дивану, на котором сидела Девина, и протянул ей руку. Та машинально подала ему свою.

Джентльмен пожал девушке руку и сказал:

- Надеюсь, вы не будете возражать, если я присяду рядом?

- Нет… - неуверенно ответила Девина, - но если вы репортер, то думаю, мне следует…

- Я уже вам представился - меня зовут Гелвин Торп, - сказал он и добавил: - Когда вы приедете в Англию, то остановитесь в замке моего двоюродного брата.

Девина почувствовала, как ее сердце сжалось от страха.

- Да… Как глупо с моей стороны… Конечно… - пробормотала она, сообразив, что джентльмен - член семьи герцога Милнторпа, и, чтобы сгладить неловкость, сказала: - Прошу прощения. Я не знала, что вы тоже плывете на «Мавритании».

- Конечно, - согласился Гелвин Торп. - Я и сам этого не знал до вчерашнего дня, пока не приехал в Нью-Йорк. Там и решил, что возвращаться домой приятнее на современном комфортабельном лайнере.

- Вы были в Америке? - вежливо спросила Девина, подумав, что в такой непредвиденной ситуации следует вести себя естественно и непринужденно.

- Я был на Аляске, - ответил мистер Торп.

- Как интересно! Там, должно быть, очень холодно?

- Очень, - подтвердил Гелвин Торп. - Особенно, должен заметить, это чувствуешь после Африки, по которой я путешествовал раньше!

Видя удивленное выражение лица Девины, он пояснил:

- Я - исследователь и пишу книгу, в которой сравниваю два противоположных континента.

- Очень любопытно, - сказала девушка и отметила про себя, что Гелвин Торп не сводит с нее пытливого пристального взгляда.

- А… откуда вы узнали, что я собираюсь остановиться в замке Милнторпов? - спросила она.

Девине было важно услышать его ответ, чтобы решить, как ей вести себя дальше.

- В Нью-Йорке я зашел пообедать в «Трэвеллерз клаб»[7], и там несколько человек сообщили мне, что вы собираетесь замуж за моего двоюродного брата.

Неожиданно откровенный ответ Гелвина Торпа заставил Девину вздрогнуть. Она опустила глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом, и пробормотала:

- Это… обычный визит. Герцогиня пригласила меня… вместе с мамой…

Девина почти прошептала последнее слово, поскольку ей нужно было сделать над собой усилие, чтобы назвать миссис Вандерхольц так фамильярно.

- Я догадался, - сказал мистер Торп. - Моя тетушка - очень общительная и деятельная дама. Насколько я понял, вы плывете в Англию без матушки?

- Да, месяц назад она, к сожалению, сломала ногу.

- Следовательно, вы путешествуете одна? - удивленно спросил Гелвин Торп.

- Нет, со мной компаньонка, а кроме того, меня опекает жена британского посла - леди Тейлор.

- Да, у вас внушительное окружение, - заметил мистер Торп. - А цель вашей поездки в Англию - встреча с будущим мужем?

Откровенность и прямота собеседника не понравилась Девине.

- Хочу вам заметить, мистер Торп, - сказала она ледяным тоном, - что если вы наслушались разных небылиц, то совсем не обязательно повторять их в моем присутствии.

Гелвин Торп смутился и, немного помолчав, произнес:

- Если я вас обидел, мисс Вандерхольц, то прошу меня простить. Но я получил вполне достоверную информацию от уважаемых людей, что ваша помолвка с герцогом - вопрос решенный и состоится в ближайшее время.

- Я еще… не виделась с ним, - холодно сказала Девина.

- А он - с вами, - продолжил Гелвин Торп, - поэтому я пока приберегу свои поздравления.

Девина еле заметно кивнула.

Воцарилось неловкое молчание. Наконец Гелвин Торп поднялся с дивана и сказал:

- Я полагаю, вы хотите продолжить чтение, и долг вежливости не позволяет мне оставаться дольше. Если во время плавания вам потребуется какая-либо помощь, я всегда к вашим услугам.

- Благодарю вас, - холодно ответила Девина, - но на корабле меня окружают вниманием и заботой и стараются создать максимально комфортабельные условия.

Заметив презрительный, как ей показалось, взгляд мистера Торпа, девушка поняла, что между ними пролегла полоса отчуждения. Безусловно, новому знакомому пришлись не по душе ее путаные и несколько высокомерные объяснения по поводу помолвки с герцогом. Кроме того, Гелвину Торпу как родственнику Милнторпов было хорошо известно, что вдовствующая герцогиня предложила Нэнси-Мэй титул в обмен на деньги ее отца.

«Эта помолвка шокирует его и представляется обычной сделкой, - подумала Девина. - Что ж, он прав».

В то же время ей казалось, что Гелвину Торпу не следовало с первых же минут знакомства откровенно и прямо высказываться о предстоящей помолвке.

- Всего хорошего, мистер Торп, спасибо, что вы меня навестили, - произнесла Девина с достоинством, подражая тону и интонациям своей бабушки.

- До свидания, мисс Вандерхольц, - ответил Гелвин Торп. - Надеюсь, мы еще увидимся с вами в обеденном зале. Мое место тоже за столом капитана.

Девина не ответила. Она молча наблюдала, как он пересек каюту и открыл дверь. Из коридора донесся оживленный голос Нэнси-Мэй, которая, едва не столкнувшись с посетителем в дверях гостиной, удивленно воскликнула:

- Добрый день? Кто вы?

- Меня зовут Гелвин Торп. Я только что имел удовольствие познакомиться с мисс Вандерхольц. А вы, очевидно, мисс Каслтон?

«Он неплохо информирован», - подумала Девина, но тут же вспомнила, что совсем не сложно прочитать в списке пассажиров фамилию компаньонки мисс Вандерхольц.

- Вы правы, я мисс Каслтон, компаньонка, - услышала Девина голос Нэнси-Мэй, который звучал теперь тише и не так оживленно.

Гелвин Торп молчал и не торопился уходить. Девина с волнением подумала, что он, наверное, внимательно рассматривает молодого человека, стоящего рядом с «компаньонкой».»

Нэнси- Мэй, заметив недоумение мистера Торпа, пояснила:

- Это Джейк Стейтен. Он тоже заботится о мисс Вандерхольц в путешествии.

- А, детектив, - усмехнулся Гелвин Торп.

- Точно! - развязно ответил Джейк. - И весьма неплохой, к вашему сведению.

Его фамильярность обеспокоила Девину.

«Джейк и не догадывается, кто этот джентльмен», - с тревогой подумала она.

- Ну, теперь я убедился, что мисс Вандерхольц действительно окружена вниманием и заботой, - сказал Гелвин Торп, поклонился и быстро ушел.

- Кто это? Что он здесь делал? - спросила Нэнси-Мэй, а Джейк, закрывая дверь каюты, раздраженно добавил:

- Почему вы беседуете и развлекаетесь с незнакомцами, которые могут представлять для вас опасность?

- Я не развлекалась с ним, - холодно ответила Девина. - Этот джентльмен пришел познакомиться с мисс Вандерхольц.

- Какого черта ему здесь нужно?

Тон молодого детектива задел Девину.

- Он пришел познакомиться, герцог Милнторп - его двоюродный брат, - сухо заметила она.

Наступила напряженная пауза, а затем Нэнси-Мэй воскликнула:

- Ну и ну! Почему ты так грубо с ним разговаривал, Джейк?

- Откуда я знал, кто он? - огрызнулся детектив. - Я думал, что это кто-нибудь из команды, или, еще хуже, газетный репортер.

- А он оказался родственником герцога! Вдруг он что-то заподозрит…

Нэнси- Мэй внезапно замолчала, и в ее глазах промелькнул испуг.

- Джейк! А если он пошлет маме телеграмму?

- Успокойся, - ответил детектив. - Зачем ему посылать какие-то телеграммы? Он подумал, что ты - мисс Каслтон. Что плохого в том, что компаньонка мисс Вандерхольц дружески беседовала с ее детективом?

Нэнси- Мэй с облегчением вздохнула:

- Нет, ничего, все в порядке. Я и забыла…

- О чем он с вами говорил? - обратился Джейк к Девине.

- Мистер Торп пришел познакомиться с мисс Вандерхольц. В нью-йоркском клубе ему сказали, что она собирается замуж за его двоюродного брата.

- Но ведь это секрет! - воскликнула Нэнси-Мэй.

- Секрет, о котором все знают, - пробурчал Джейк. - По-моему, твоя матушка рассказала об этой помолвке всему Нью-Йорку.

Нэнси- Мэй взглянула на Девину.

- Как ты думаешь, он ничего не заподозрил? - спросила она.

Девушка покачала головой:

- Уверена, что нет. Правда, он вел себя немного странно и грубовато… Я думаю… Просто ему почему-то не нравится сама идея вашего брака с герцогом.

- Ну и прекрасно! - заявила Нэнси-Мэй. - Я и не собираюсь замуж за герцога!

- Очень скоро ты выйдешь замуж за меня, - сказал Джейк. - Не забывай об этом, дорогая.

- Ну что ты, Джейк! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Только я очень боюсь, как бы нам не помешали!

- Если мы будем вести себя умно, то у нас все получится, - сказал Джейк. - Но этот парень - Гелвин Торп - мне не нравится.

- Он исследователь, - вмешалась в разговор Девина, - и вчера прибыл в Нью-Йорк с Аляски. То, что он плывет с нами на корабле, - чистая случайность.

- Малоприятная случайность, - пробурчал Джейк.

Воцарилось долгое молчание. Затем Джейк, желая показать, что держит ситуацию под контролем, сказал:

- Нам следует вести себя осторожнее. Конечно, было глупо разгуливать по кораблю и веселиться, хотя в принципе такое поведение вполне естественно. Почему бы мисс Каслтон немного не поразвлечься, ведь она всего лишь компаньонка.

Девина подумала, что Джейк не прав, но возражать не стала. В доме Вандерхольцев на Пятой авеню с детективами обращались как со слугами: им отдавали приказания и требовали безукоризненного их исполнения. Детективы постоянно сопровождали мисс Вандерхольц, но Девина ни разу не слышала, чтобы кто-либо из них заговорил с ней или Нэнси-Мэй обратилась бы к ним с вопросом. А таких, как Патрик О'Дери, отец Девины раньше нанимал служить кучером или садовником. Конечно, Джейк Стейтен принадлежал к иному социальному слою, так как был хорошо образован и имел, по его словам, влиятельных знакомых.

Детектив в волнении расхаживал по гостиной.

- Ничего страшного не произошло, - внушал он девушкам, - но впредь мы должны быть более осмотрительны и осторожны.

И, наклонившись к дивану, на котором сидела Девина, произнес:

- А вам не следует продолжать с ним знакомство.

- Я и не собираюсь, - ответила Девина, - хотя не очень-то вежливо избегать родственника герцога.

- Ты права, - согласилась Нэнси-Мэй. - Джейк, мы должны вести себя с ним любезно. Вдруг он что-то заподозрит и нам помешают добраться до Шотландии?

- Мистер Торп сообщил, что в обеденном зале его место за столом капитана, как и у нас, - сказала Девина. - Кстати, я попросила подать нам ленч в каюту.

- Почему ты распоряжаешься? - недовольно спросила мисс Вандерхольц, забыв на минуту, что они поменялись ролями.

- Стюард сказал, что шторм на море усиливается, и посоветовал не спускаться в обеденный зал, а оставаться в каюте.

- А… понятно, - примирительным тоном произнесла Нэнси-Мэй. - Ты разумно поступила, заказав ленч сюда, Девина. Правда, Джейк?

Детектив ничего не ответил, а мисс Вандерхольц продолжила:

- Ты сможешь обедать с нами, если мы будем заказывать еду в каюту.

Девина хотела сказать, что постоянно прятаться в каюте неразумно, но промолчала, решив не вмешиваться.

В разговорах Нэнси-Мэй и Джейка ей все время слышалось что-то недоговоренное, а грубость и несдержанность детектива и вовсе пугала Девину. Ей не хотелось осложнять с ними отношения, и девушка желала лишь одного - скорейшего и благополучного окончания путешествия.

- Ты чем-то обеспокоена, Девина? - спросила мисс Вандерхольц.

- Честно говоря, да. Меня немного напугал визит мистера Торпа.

- Выкиньте из головы, - вмешался детектив. - Он же родственник Милнторпов и, конечно, не возражал бы, если бы им перепала пара миллионов долларов Нэнси-Мэй!

Девина ничего не ответила. Она подумала о том, что мистер Торп, похоже, не из тех людей, кто превыше всего в жизни ценит деньги.

В течение следующих двух дней шторм на море усилился, и Девина радовалась, что путешествует на современном комфортабельном лайнере, а не на маленьком старом суденышке, подобном тому, на котором она добиралась в Америку. Вероятно, оно тоже бы не пошло ко дну, но при сильной качке можно было бы сломать руку или ногу.

Несмотря на сильный шторм, «Мавритания» уверенно двигалась вперед, преодолевая огромные волны. Вопреки опасениям стюарда, предупреждавшего, что большинство пассажиров не сможет покинуть свои каюты, Девина и мисс Вандерхольц чувствовали себя превосходно. Некоторые храбрые пассажиры даже отваживались прогуливаться по палубе, и Девина, подставляя ветру лицо, ощущала прилив сил.

Джейк сопровождал девушек на этих прогулках. Он отыскал на корабле тихое место, где они, укрывшись от ветра, наблюдали, как высокие зеленоватые волны с шумом разбиваются о корму «Мавритании». Необыкновенное зрелище зачаровывало их, особенно когда из-за серых туч проглядывало солнце и бушующее море начинало переливаться всеми цветами радуги.

- Я надеюсь, мы не потерпим кораблекрушения? - со страхом спрашивала Нэнси-Мэй. - Только представь себе: ты пытаешься выплыть, а громадные волны накрывают тебя с головой и тянут ко дну!

- В бушующем море невозможно долго продержаться, - ответила Девина. - Когда я плыла на маленьком старом судне в Америку, тоже был сильный шторм, и я боялась, что мы пойдем ко дну. Единственное, что меня утешало, - смерть наступила бы очень быстро.

- Какой ужас! - поежилась Нэнси-Мэй. - Давай не думать о смерти!

- Просто я хочу сказать, что умирать, наверное, не так уж страшно.

Позади раздался знакомый голос:

- Добрый день, мисс Вандерхольц!

Девина обернулась и увидела Гелвина Торпа. Он выглядел элегантным и подтянутым в отличие от Джейка и остальных мужчин на корабле - с бледно-зелеными лицами, в надвинутых на лоб шляпах, кутающихся в теплые пальто.

Гелвин Торп был одет в куртку с блестящими пуговицами, украшенными гвардейской символикой, а галстук, повязанный поверх рубашки, указывал на принадлежность молодого человека к Колдстримскому гвардейскому полку[8]>. Девина вспомнила, что ее отец служил в Гренадерском полку, и опечалилась, что не может рассказать об этом мистеру Торцу.

Новый знакомый Девины был без шляпы, его темные густые волнистые волосы шевелил ветер, и цвет загара его мужественного лица придавал особую выразительность серым глазам Гелвина Торпа.

- Я слышал, вы говорили о смерти? - с лукавой улыбкой спросил он Девину. - Не самая подходящая тема для беседы во время шторма!

- Просто я сказала, что смерть не так страшна, как кажется.

- Конечно, - согласился мистер Торп. - И ее надо рассматривать как одно из приключений, выпадающих нам на долю.

Улыбнувшись Нэнси-Мэй и демонстративно не замечая присутствия Джейка, он, не спросив разрешения, сел около Девины.

- Я бывал во многих опасных ситуациях, леди, - начал мистер Торп, - и пришел к выводу: если дамы пребывают в беспокойном состоянии духа, значит, ничего плохого не случится. Иными словами, мы благополучно переживем шторм и доберемся до Саутгемптона.

- Вы так полагаете? - недоверчиво спросила Девина. - Многие корабли, подобные нашему, сталкивались на море друг с другом или наскакивали на айсберги.

- Это случайности, которые происходят крайне редко, - ответил Гелвин Торп. - Подумайте, как вам, должно быть, было бы обидно, если бы корабль затонул, не доплыв до Англии?

В голосе мистера Торпа слышались нотки злой иронии, и Девине показалось, что он насмехается над ней из-за предстоящей помолвки с герцогом.

- Я только что говорила своей компаньонке, что на борту много репортеров, и я опасаюсь, как бы они не узнали обо мне прежде, чем мы прибудем в замок ваших родственников, - с вызовом сказала Девина.

- Уж не думаете ли вы, что я могу сообщить им об этом? - сухо спросил мистер Торп.

- Почти не сомневаюсь в этом, - ответила Девина. - Ведь вы так критически настроены…

Он с удивлением посмотрел на девушку и понял, что его недавние высказывания сильно задели ее.

- Разве я был критически настроен? - спросил мистер Торп.

- Конечно, - ответила Девина и, взглянув на собеседника, заметила в его глазах не только иронию, но и живой интерес.

«Ничего удивительного, - подумала она. - Мистер Торп, как и все англичане, считает молодых американок дерзкими, нахальными и малокультурными девушками, для которых важны только деньги».

- Смею надеяться, что ваше суждение будет беспристрастным, - холодно заметила Девина.

- Вы призываете меня к объективности? - промолвил мистер Торп с легкой усмешкой.

- Нет, я вовсе не рассчитываю на вашу объективность и справедливость вашего мнения.

Он рассмеялся:

- Признайтесь, мисс Вандерхольц, а разве справедливо с вашей стороны подозревать меня в чем-то дурном?

Девина хотела ответить что-то резкое, но, передумав, сказала:

- Мне с детства внушали, что чувство справедливости - главная добродетель англичан.

- Одна-единственная? - с усмешкой поинтересовался мистер Торп.

- Хорошо, я буду щедра и скажу, что у англичан есть еще немало достоинств, - небрежно ответила Девина.

Гелвин Торп поднялся с кресла:

- Благодарю вас, мисс Вандерхольц, за приятно проведенное время.

Он поклонился Нэнси-Мэй, снова намеренно не заметил Джейка, стоявшего рядом, и пошел по качающейся палубе, стараясь сохранять равновесие.

- Проклятие! - пробормотал Джейк, когда атлетическая фигура мистера Торпа скрылась из вида. - Я уверен, что он шпионит за нами!

- Сомневаюсь, - сказала Нэнси-Мэй. - А ты, Девина, была великолепна! Так хорошо сыграла свою роль!

- Все эти англичане одинаковы, - с отвращением произнес детектив. - Говорят одно, а думают совсем другое. «Понаблюдай за выражением их глаз, - говорил мне отец. - Их выдают глаза».

- Как это понять? - спросила мисс Вандерхольц.

- А так, что они растягивают губы в улыбке, а в глазах их можно прочитать, что они посылают тебя к черту! - резко ответил Джейк.

- Какой ты грубый, Джейк! - укоризненно сказала Нэнси-Мэй.

Девина промолчала, подумав, что детектив не дотягивает до того уровня, на который претендует. Нет, он явно не джентльмен, и его, конечно, нельзя сравнить с Гелвином Торпом из Колдстримского гвардейского полка. Тот никогда не позволил бы себе такой грубости в присутствии двух молодых леди. Поразмыслив, девушка решила, что, возможно, она и не права - в разных странах существуют свои нормы поведения и не следует судить об американце Джейке с английских позиций.

- Пойдемте, - обратился детектив к девушкам. - Пора в каюту. Честно говоря, этот малый меня просто бесит!

- Я думаю, что нас раздражают многие, но это не их вина, а наша, - тихо заметила Девина и, не ожидая от Джейка ответа, осторожно направилась к своей каюте.

На следующий день, когда ветер немного утих, Девине и Нэнси-Мэй пришлось спуститься в обеденный зал и встретиться наконец с леди Тейлор. Она несколько раз передавала им записки, в которых извинялась за то, что не может присоединиться к обществу из-за недомогания. Сейчас леди Тейлор сообщила, что чувствует себя неплохо и сможет увидеться с девушками за обеденным столом.

- Придется идти, - твердо сказала Девина. - Пора наконец спуститься в обеденный зал и встретиться с этой пожилой дамой.

- Как жаль, Джейк, что ты не сможешь обедать вместе с нами, - вздохнула Нэнси-Мэй, обращаясь к детективу.

- Мне уже надоело постоянное вышагивание позади тебя! - не сдержавшись, резко ответил тот. - Быстрее бы мы поженились, чтобы перестать притворяться каждую минуту!

- Потерпи немного, скоро мы будем вместе, - сказала Нэнси-Мэй со счастливой улыбкой. - Я мечтаю стать твоей женой!

- Дорогая моя, ты прелесть! - воскликнул Джейк и поцеловал ей руку.

Девина не раз замечала, что любой поступок детектива вызывает у Нэнси-Мэй восхищение, но не осуждала ее, понимая, что та никогда прежде не общалась близко с молодыми людьми и ей просто не с кем сравнить Джейка. Многочисленные гости, посещавшие особняк на Пятой авеню, были родственниками Вандерхольцев, а молодые мужчины являлись на приемы с женами и не могли открыто проявлять интерес к дочери хозяев. Естественно, что Нэнси-Мэй влюбилась в первого же молодого человека, который признался ей в любви.

«Как ей помочь?» - в сотый раз задавала себе вопрос Девина.

Она надеялась, что мисс Вандерхольц, общаясь с пассажирами своего возраста и круга, возможно, сама найдет правильное решение.

Приближалось время обеда, и Девина с волнением думала о том, что наденет роскошное платье Нэнси-Мэй.

Даже работая целый год, ей не удалось бы скопить деньги на такой наряд. Серебристо-белое платье, украшенное изящными кружевными вставками, сверкало и переливалось.

- Надень к нему мое бриллиантовое колье, - посоветовала ей Нэнси-Мэй. - Ты должна выглядеть как дочь миллионера.

Девине очень хотелось предстать перед пассажирами в этом изысканном туалете, но она боялась потерять какое-нибудь украшение. «Компаньонка» Нэнси-Мэй нарядилась в голубое платье, которое очень шло к ее глазам, но драгоценностей не надела.

В обеденном зале девушки наконец встретились с леди Тейлор - высокой, статной дамой, одетой в элегантное платье с жемчужным ожерельем. Увидев ее, Девина подумала, что именно такой и должна быть жена посла - любезной, доброжелательной, с учтивыми манерами.

- Я так переживала, дорогая мисс Вандерхольц, - говорила леди Тейлор, - что недомогание вынудило меня оставаться все это время в каюте. Я мечтаю познакомить вас с интересными людьми! В их компании ваше путешествие будет еще более приятным!

- Я сожалею, что вы плохо себя чувствовали, - ответила Девина.

Леди Тейлор улыбнулась.

- Ничего не поделаешь, - сказала она. - Морская болезнь - это банально, но очень тягостно. Теперь худшее позади, и я стараюсь о ней не вспоминать.

Пожилая дама любезно поздоровалась и с Нэнси-Мэй, несмотря на то, что считала ее лишь компаньонкой, и они все трое прошли к столу капитана. Леди Тейлор села по правую сторону от капитана, а рядом с ней - венгерский дипломат, ее хороший знакомый. Место Девины оказалось слева от дипломата, а пустой стул справа от нее вскоре занял Гелвин Торп. Его соседство не удивило девушку, так как перед обедом леди Тейлор упомянула, что они будут сидеть рядом с хорошими знакомыми. Девина не сомневалась, что перед поездкой миссис Вандерхольц под большим секретом сообщила своей приятельнице, что Нэнси-Мэй собирается замуж за герцога Милнторпа.

Нэнси- Мэй -в роли неизвестной присутствующим мисс Каслтон - посадили между двумя молодыми мужчинами. Один, ирландец, возвращался из Америки, куда ездил по делам фирмы, а другой - французский дипломат, над которым все подшучивали, что он предпочел плыть на английской «Мавритании», а не на корабле французской судоходной компании.

Дипломату приглянулась Нэнси-Мэй, и на протяжении всего обеда он говорил ей комплименты и банальные любезности. Лицо Нэнси-Мэй раскраснелось, глаза сияли, и Девина была рада, что та наконец почувствовала себя свободной от опеки матери и скучных гувернанток. Но наблюдать за мисс Вандерхольц ей долго не пришлось, потому что сосед справа - мистер Торп - сразу же завел с ней разговор.

- Не сочтите мой вопрос банальным, как вы сегодня провели время? - спросил он.

- Я читала, - ответила девушка.

- На корабле много других развлечений, в которых вы могли бы принять участие.

- Мне всегда казалось, что самый лучший отдых на корабле - любоваться морем. Оно успокаивает и лечит.

- Ну, это не для вас.

- Почему? - удивилась девушка.

- Потому что все пассажиры мечтают общаться с несравненной мисс Вандерхольц.

Уловив в его голосе сарказм, Девина холодно ответила:

- Я не восприимчива к цветистым комплиментам. Они слишком красивы, чтобы быть искренними.

Гелвин Торп рассмеялся:

- У меня такое чувство, мисс Вандерхольц, что вы мною пренебрегаете. Что ж, это даже интересно!

Девина подумала, что ее собеседник прав. Наверняка многие женщины стремились добиться расположения такого привлекательного мужчины, и вряд ли он привык к тому, что к нему могут отнестись без должного внимания.

- Вы ошибаетесь, - сказала Девина, вспомнив, что они с Нэнси-Мэй решили вести себя с мистером Торпом вежливо. - Просто, как сказал бы мой отец, англичане не восприимчивы к комплиментам.

Внезапно осознав, какой промах она допустила, девушка попыталась было исправить положение, но мистер Торп немедленно задал вопрос:

- Англичане? - повторил он. - Что вы имеете в виду? - В его голосе звучало недоумение.

- Ну… Вы англичанин, и поэтому я стараюсь не говорить вам любезных слов, - путано объяснила Девина.

- Уверяю вас, что во время нелегких научных экспедиций мне приходилось чаще слышать неприятные слова, чем комплименты.

Девина с облегчением вздохнула, почувствовав, что сумела выбраться из расставленной ею же самой ловушки.

«Будь осторожна, - сказала она себе. - Следи за тем, что говоришь!»

После досадной оплошности Девина решила прекратить словесную дуэль с Гелвином Торпом, хотя его слегка насмешливый взгляд и ироничный тон и задевали ее. Она повернулась к венгерскому дипломату и завела с ним долгую беседу, преувеличенно радуясь его неистощимым комплиментам и всячески показывая свою заинтересованность.

Потом, когда дипломату пришлось уделить внимание леди Тейлор, Девина снова повернулась к мистеру Торпу. Тот задумчиво посмотрел на нее и спросил:

- Ну, что вы решили?

- Решила… что?

- Будете продолжать смотреть на меня, как на врага, или предпочтете дружеские отношения?

- Я думаю… что многое зависит от вас, мистер Торп, - тихо ответила девушка. - Когда вы пришли, чтобы познакомиться со мной, то были настроены чересчур скептически и даже враждебно.

- Вы, мисс Вандерхольц, слишком чувствительны для американки.

- А вы весьма откровенны - это не свойственно англичанам!

Гелвин Торп рассмеялся и сказал:

- Сегодня в любом случае победа за вами! Может быть, заключим перемирие?

- Только в том случае, если мы оба не будем выходить за рамки дозволенного, - ответила Девина.

- Обещаю больше никогда не пользоваться словом как оружием. Честно говоря, я очень хочу стать вашим другом!

Тон последней фразы Гелвина Торпа заставил Девину посмотреть на него с удивлением. Во взгляде его серых глаз не было и следа враждебности, и он был мягким и внимательным. Полоса отчуждения была преодолена. Девина вдруг почувствовала неожиданную теплоту и покой. Ей захотелось сказать что-нибудь приятное Гелвину Торпу, но леди Тейлор встала из-за стола и увела их с Нэнси-Мэй из обеденного зала.

Глава 4

Нэнси- Мэй и Джейк ушли прогуляться по палубе, а Девина, которую утомила необходимость играть роль мисс Вандерхольц, отдыхала в одиночестве в каюте. Она пыталась осмыслить события последних дней. Вспоминая свое появление на публике, девушка решила, что особое отношение пассажиров к ее персоне вызвано исключительно любопытством, поскольку все восприняли ее как дочь миллионеров Вандерхольцев. А Нэнси-Мэй, обедая за столом капитана, привлекла внимание многих мужчин и имела шумный успех. По мнению Девины, все они, несомненно, были очарованы ее веселым нравом и привлекательной внешностью. Джейк Стейтен не преминул устроить Нэнси-Мэй сцену ревности и успокоился только после того, как она искренне заверила его в своей любви и преданности.

Поведение Джейка очень раздражало Девину, и она опасалась, что его ревность и несдержанность могут привести к тому, что их план будет раскрыт. А миссис Тейлор оказалась такой доброй и любезной пожилой дамой, что было стыдно ее обманывать, выдавая себя за мисс Вандерхольц.

Даже наметившаяся дружба с Гелвином Торпом не радовала Девину, поскольку его лукавый взгляд казался ей слишком проницательным. Девушка убеждала себя, что мистер Торп просто присматривается к ней как к будущей жене брата, и старалась вести себя так, чтобы не вызвать у него ни малейших подозрений. В разговорах она не забывала употреблять американские слова и выражения и рассказывать своим новым знакомым о том, что ее «компаньонка мисс Каслтон» долгое время жила в Америке, чем и объясняется ее американский акцент.

«Все будет хорошо», - твердила, как заклинание, про себя Девина, мечтая поскорее оказаться в Саутгемптоне.

Затем она вспомнила, что ей придется ехать в замок Милнторпов, и в волнении старалась представить себе, как ее встретят вдовствующая герцогиня и ее сын, обмануть которых будет сложнее, чем Гелвина Торпа.

«Интересно, что он им обо мне расскажет?» - думала Девина, и мысли ее приняли неожиданное направление. Но тут размышления ее были прерваны стуком в дверь.

Прежде чем она успела ответить, дверь приоткрылась, и на пороге появился тот, о ком она неотвязно думала, - Гелвин Торп.

- Я рассчитывал застать вас одну, - объяснил он. - Ваша компаньонка гуляет по палубе в окружении восторженной толпы.

- Что вы имеете в. виду? - удивилась девушка.

- Ну, новых поклонников. Она пользуется большим успехом у мужчин.

- Я рада за нее.

Гелвин Торп рассмеялся:

- Вы выражаетесь, как вдовствующая герцогиня Милнторп, когда она опекает или поощряет кого-нибудь из молодых. А вы сами не хотите проводить время несколько веселее и интереснее?

- Я очень довольна тем, как проходит мое путешествие на «Мавритании», - искренне ответила Девина.

Разве Гелвин Торп мог знать, что после того, как она почти год безотлучно ухаживала за больной родственницей, поездка на «Мавритании» представлялась девушке сказочным подарком судьбы, а люди, с которыми она познакомилась за обеденным столом - леди Тейлор и дипломаты, - вызывали у Девины восхищение и глубокое уважение. Мрачная атмосфера дома Сэмюела Киворда не располагала к интересным беседам, обсуждению мировой политики и, конечно же, к проявлению дружеских чувств.

Девина представила, какой была бы реакция Гелвина Торпа, если бы он узнал, что еще неделю назад она бродила по Нью-Йорку в поисках пищи и приюта и боялась, что ее руки, огрубевшие от каждодневной тяжелой работы, останутся такими на всю жизнь.

Вслух же Девина произнесла:

- Я вижу, вы принесли мне зарисовки к своей будущей книге?

- Вы говорили, что хотели на них взглянуть.

- Да, конечно. Вы так интересно рассказывали о Судане! Впрочем, мне, не видевшей этого своими глазами, трудно представить многие вещи.

Гелвин Торп с улыбкой вручил Девине альбом и стал наблюдать, как она перелистывает страницы. Девина ни на минуту не могла себе позволить забыть о том, что ей следует вести себя осторожно и избегать вопросов, касающихся ее прежней жизни, поэтому старалась говорить с мистером Торпом преимущественно о его научных экспедициях и задавать как можно больше вопросов.

Он с энтузиазмом рассказывал о путешествии по суданской провинции Бахр-аль-Газал, об обычаях и религиозных культах местных жителей и очень заинтересовал Девину историей одного туземного племени, в красивых людях которого, по преданию, текла кровь эллинов.

Мистер Торп показывал свои рисунки, и Девина, рассматривая их, думала о том, что ее собеседник - очень увлеченный человек и, когда он рассказывает о своих экспедициях, в голосе его слышатся теплые и искренние ноты.

- Вы просто художник! - сказала она.

- Я не уверен, что все мои зарисовки удачны, - ответил мистер Торп, - поэтому постараюсь как можно красочнее описать свои путешествия в будущей книге.

- Портреты этих женщин прекрасно выполнены, и сами они очень красивы.

- Вы находите? Спасибо. Убедить этих дам позировать было нелегко, и мне пришлось их купить.

- Как… купить? - смущенно спросила Девина.

- Дело в том, что их родители не улавливали разницы между понятиями «модель» и «жена», - объяснил Гелвин Торп. - Нет, они не были высоконравственными людьми, просто не понимали значения слова «модель» и боялись, что их обманут или каким-то образом ущемят их права.

- Так эти девушки стали вашими «женами»? - спросила Девина.

- Например, Аниги, - пояснил мистер Торп, указывая на один рисунок. - Ей двенадцать или четырнадцать лет - точно никто не знает. Она стоила шесть коров, или четыре фунта стерлингов, а вот эта, Рафа, - обошлась мне и того меньше.

Девина не могла сдержать смеха:

- Недорогая цена за жену!

- Для тех мест это обычные расценки.

- В Нью-Йорке или Лондоне жена обойдется вам значительно дороже.

- А во сколько вы оцениваете себя? - неожиданно спросил мистер Торп, и в его голосе снова зазвучала скрытая насмешка.

Девина понимала, что он подразумевает - титул герцогини!

Она отложила в сторону альбом и, пройдя в соседнюю комнату, остановилась около столика с напитками. Их специально по настоянию Джейка держали там, чтобы стюарды не заподозрили, что он выпивает в комнате молодой миллионерши вместо того, чтобы ее охранять.

Оба некоторое время молчали.

- Вы не ответили на мой вопрос, - раздался голос мистера Торпа.

- Я не вижу в этом необходимости, - холодно отозвалась Девина.

- А мне все-таки хотелось бы услышать ваш ответ! Почему вы так поступаете? Неужели вы думаете, что подобным образом можно добиться в жизни счастья?

Девина молчала, а Гелвин Торп продолжал:

- Когда я узнал, что вы поплывете на «Мавритании», то подумал, что встречу пустую глупую девушку, ничем не интересующуюся, кроме денег и развлечений. Но, познакомившись с вами, я понял, что ошибся в своих предположениях. Вы другая!

- Не вижу смысла в продолжении нашей дискуссии, - тихо произнесла Девина.

- А я так не считаю и хочу с вами многое обсудить! Вы умная, воспитанная и тонко чувствующая девушка. Неужели вы сможете продать себя, как вещь, подобно дикарке из первобытного племени?

Громкий голос мистера Торпа эхом прокатился по каюте, затем наступила напряженная тишина.

- Мне нечего вам ответить, - тихо промолвила Девина.

- Зная характер моей тетушки, я могу предположить, что эту сделку она организовала вместе с вашей матерью, - наконец сказал Гелвин Торп. - Я всегда подозревал, что вдовствующая герцогиня мечтает о подобной судьбе для своего сына. Но вы-то… Вы ведь не такая…

Девина опустила голову и смотрела невидящим взглядом на маленький столик, на котором стояли хрустальные стаканы, графины с виски и джином, сифон с содовой водой.

Гелвин Торп подошел к ней.

- Послушайтесь меня, мисс Вандерхольц, - сказал он. - Откажитесь от помолвки с герцогом, пока о ней не объявили официально. Возвращайтесь в Америку или посетите Париж, но не давайте втянуть себя в сделку, о которой впоследствии горько пожалеете.

Девина хранила молчание, неподвижно стоя около столика.

- Мне известно о том, что богатые американские дамы удовлетворяют свое тщеславие, выдавая замуж дочерей - наследниц миллионных состояний - за титулованных английских особ. Подобных сделок совершается много, но мне не хотелось бы, чтобы вы принесли свою жизнь в жертву непомерным амбициям вашей матери. Этот титул - блестящая и пустая игрушка, не более того, но за его покупку вы расплатитесь жестоким разочарованием и одиночеством.

Девине казалось, что глубокий убедительный голос Гелвина Торпа проникает ей в самое сердце. Она попыталась остановить его страстный монолог и произнесла почти умоляюще:

- Пожалуйста… Ничего не говорите больше… Я не могу слушать… Вы несправедливы не только ко мне, но и к вашему двоюродному брату.

- Если вы думаете, что Роберт посвящен в детали этой сделки, то ошибаетесь, - сухо проговорил Гелвин Торп. - Я даже сомневаюсь, известно ли ему вообще о вашем предстоящем визите в замок.

Девина подняла голову и испуганно посмотрела на собеседника:

- Что вы такое… говорите?

- Только то, что сделка - или назовите это как-нибудь по-другому - спланирована моей тетушкой. Ее сын - честный, порядочный молодой человек, и я уверен, что он даже не подозревает о том, что его уже мысленно обвенчали с незнакомой американской девушкой.

- Иными словами, вам видится его будущее как нечто ужасное? - спросила Девина.

- Я говорю о вашем будущем, а не о его, - пояснил Гелвин Торп.

- Вы хотите сказать, что беспокоитесь обо мне?

- По-моему, я ясно выразился.

Девина глубоко вздохнула и, набравшись решимости, промолвила:

- Я полагаю, вы ждете от меня благодарностей, но должна вам заметить, что вы имеете смелость судить о вещах, которые вас абсолютно не касаются! И впредь прошу вас не затрагивать данную тему!

- Итак, вы все-таки намерены купить титул герцогини и продолжаете верить в то, что он обеспечит вам счастливую жизнь?

Гелвин Торп немного помолчал, а затем добавил:

- В таком случае позвольте заметить, что ваше решение - необдуманное, и всю оставшуюся жизнь вы будете глубоко сожалеть о содеянном.

- Предоставьте мне самой распоряжаться своей жизнью, - ответила Девина, надеясь, что ее голос прозвучал холодно и высокомерно.

Убедительные и страстные слова Гелвина Торпа произвели на девушку настолько сильное впечатление, что она вдруг почувствовала себя слабой и опустошенной. Почему он так настойчиво судит о делах, которые не имеют к нему никакого отношения?

- С моей стороны было глупо и наивно думать, что мое мнение что-нибудь для вас значит, - с горечью произнес мистер Торп и, не услышав от Девины ответа, вышел из каюты, с силой захлопнув за собой дверь.

Несколько минут девушка стояла словно в оцепенении, а затем села в кресло и закрыла лицо руками. Никогда прежде она не чувствовала себя такой растерянной и несчастной. К горлу подступили слезы, но Девина постаралась овладеть собой, утешаясь тем, что и любой другой достойный джентльмен сказал бы ей то же самое, что и Гелвин Торп. Девушка не сомневалась в его правоте и думала, что если бы она была действительно на месте Нэнси-Мэй, то прислушалась бы к словам Гелвина Торпа и отказалась участвовать в сделке, организованной миссис Вандерхольц и герцогиней Милнторп.

«А может быть, Нэнси-Мэй правильно поступает, решив выйти замуж за Джейка? Вполне вероятно, что он действительно любит ее бескорыстно», - убеждала себя Девина, хотя интуиция подсказывала ей, что это не так.

«Нэнси- Мэй еще совсем юная и неопытная девушка, -рассуждала она. - Что ей известно о реальной жизни, и в частности о мужчинах? Сейчас Нэнси-Мэй кажется, что она влюблена, но очень возможно, что она совершает ошибку».

Вспомнив о Джейке Стейтене, Девина подумала, что ни она сама, ни Нэнси-Мэй практически ничего о нем не знают, и может так случиться, что за внешней привлекательностью молодого человека скрывается холодная и расчетливая натура. Несомненно одно: Джейк приложил немало усилий, чтобы убедить Нэнси-Мэй отказаться от помолвки с герцогом. Кто его родители? Откуда Джейк родом? Есть ли у него собственный капитал, о котором он какого говорил Нэнси-Мэй, или же Джейк - игрок, сделавший ставки на ее миллионы?

Девина неожиданно поймала себя на мысли, что ей хочется признаться во всем Гелвину Торпу, поделиться с ним своими тревогами, рассказать о мучавших ее проблемах и попросить мудрого совета, но таким образом она предаст доверившуюся ей Нэнси-Мэй. И она отвергла эту возможность.

«Пусть все идет своим чередом, - успокаивала себя Девина. - А мне остается лишь надеяться, что Нэнси-Мэй правильно сделала свой выбор и будет счастлива с Джейком».

Девушка еще долго сидела в кресле, обдумывая сложившуюся ситуацию, пока в каюту не вернулась оживленная мисс Вандерхольц.

- Мы играли в «кольца» на палубе, и я выиграла! - радостно сообщила она. - Моим партнером был очень приятный молодой человек, и я обещала, что буду танцевать с ним сегодня вечером!

- Кто же он? - безучастно спросила Девина.

- Не имею ни малейшего понятия! - беспечно ответила Нэнси-Мэй. - Все называли его Билли, ну и я тоже.

Девина представила себе, как разгневалась бы миссис Вандерхольц, увидев свою дочь на палубе с незнакомыми молодыми людьми, но решила, что Нэнси-Мэй правильно поступает, не ограничивая себя в общении с пассажирами.

Дверь распахнулась, и в каюту вихрем влетел Джейк.

- Почему ты убежала? - запыхавшись, спросил он. - Я терпеливо стоял и ждал, когда ты закончишь игру, но стоило мне на минутку отлучиться в бар, как ты исчезла!

- Просто я тебя потеряла и поэтому вернулась в каюту, - объяснила Нэнси-Мэй.

- Ты правильно поступила, - вмешалась Девина. - Миссис Вандерхольц была бы очень недовольна, узнав, что ты разгуливаешь по палубе без сопровождения.

- Вы намекаете, что я плохо выполняю свои обязанности? - грубо спросил детектив.

- Просто миссис Вандерхольц неоднократно повторяла мне, что Нэнси-Мэй ни на минуту не должна оставаться одна, - спокойно ответила Девина. - В следующий раз я сама буду ее сопровождать.

- Я в помощниках не нуждаюсь, - заявил Джейк, - и сам справлюсь со своими обязанностями.

- Джейк! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Ты же знаешь, что я хочу все время быть рядом с тобой! Что плохого, если меня пригласили поиграть в «кольца» на палубе?

- Конечно, ничего плохого, - мягко сказала Девина прежде, чем Джейк успел что-либо ответить. - Пойдемте переоденемся перед ленчем. Я хочу с вами кое-что обсудить, Нэнси-Мэй.

- Что именно? - подозрительно взглянув на Девину, спросил Джейк.

- Секрет! - уклончиво ответила девушка. - Пора бы знать, что у всех женщин есть секреты!

Детектив, угрюмо насупившись, направился к столику с напитками, а Девина под руку с Нэнси-Мэй удалилась в гостиную.

- О чем ты хочешь со мной поговорить? - спросила мисс Вандерхольц.

- Хочу предупредить, что пока вы были на палубе, ко мне снова заходил мистер Торп и настоятельно советовал отменить вашу помолвку с герцогом.

- Почему это его волнует? - удивленно спросила Нэнси-Мэй.

- Ему кажется, что этот брак будет неудачным, потому что жених и невеста ничего не знают друг о друге.

- Поскольку я собираюсь замуж не за герцога, то не имеет значения, что думает мистер Торп, - отрезала Нэнси-Мэй.

- Да, конечно, но я полагаю, нам все-таки следует выяснить, почему он так против этой помолвки.

- Мне это безразлично! - заявила Нэнси-Мэй и присела на кровать. - Я замечательно провожу время, Девина, - продолжила она, - и мне очень нравится смотреть, как Джейк меня ревнует! Если бы ты только видела его мрачный взгляд, когда за мной ухаживали другие мужчины!

- Вы действительно уверены, что любите Джейка и хотите выйти за него замуж? - осторожно спросила Девина.

- Абсолютно уверена! Эти мужчины на корабле такие смешные, они так суетятся вокруг меня, и мне с ними интересно, но люблю я только Джейка! И только за него выйду замуж!

- Я очень хотела бы, чтобы вы были счастливы! - со вздохом сказала Девина.

- Почему ты так говоришь? - спросила Нэнси-Мэй.

- Потому что мистер Торп убедил меня: брак не может быть счастливым, если один из партнеров преследует корыстные цели.

Нэнси- Мэй, немного помолчав, сказала:

- Ты все еще продолжаешь думать, что Джейк хочет жениться на мне из-за выгоды?

- Да, - твердо ответила Девина, - и я прошу вас не торопиться с решением и все обдумать. Посмотрите, каким успехом вы пользуетесь у мужчин, а ведь они думают, что вы простая компаньонка, а не дочь миллионера! Познакомьтесь с герцогом, а потом, если вы не понравитесь друг другу, вы сможете разорвать помолвку!

Видя, что Нэнси-Мэй ее внимательно слушает, Девина продолжила:

- Можно съездить в Париж или Венецию, посмотреть мир, а затем вернуться в Америку.

- Звучит заманчиво, но меня больше привлекает замужество с Джейком! Мы ведь решили с ним поехать в Шотландию, как же можно взять и разрушить свои планы?

- Да очень просто! - воскликнула Девина.

- Интересно, а как объяснить мистеру Торпу, почему мы поменялись ролями?

- Ну, мы скажем, что, во-первых, хотели пошутить, а во-вторых, не считали нужным привлекать к вам внимание газетчиков.

Нэнси- Мэй рассмеялась и, вскочив с кровати, поцеловала Девину.

- Ты прелесть! - воскликнула она. - Я тебя люблю. Но, знаешь, Джейк предупреждал, что ты попытаешься отговорить меня от брака с ним, и, как видишь, он оказался прав!

- Почему он решил, что я буду отговаривать вас? - поинтересовалась Девина.

- Джейк считает тебя типичной консервативной англичанкой и говорит, что все вы скучные и не любите приключений.

- Бегство в Шотландию и тайная женитьба - это нечто большее, чем обычное приключение, - заметила Девина.

- Правильно, вот я и хочу совершить все это вместе с Джейком! - весело воскликнула Нэнси-Мэй.

Девина разочарованно подумала, что продолжать уговаривать мисс Вандерхольц бесполезно. Она совсем не хотела, чтобы ее слова были переданы Джейку, а тот бы стал презрительно и пренебрежительно к ней относиться, считая своим врагом. Вместе с тем Девина понимала, что детектив не решится на открытый конфликт, потому что именно от нее, Девины, во многом зависела его поездка с Нэнси-Мэй в Шотландию.

Наступил последний день плавания. По традиции команда «Мавритании» подготовила для пассажиров всевозможные развлечения, соревнования и игры, а вечером все были приглашены на ужин и танцы. Нэнси-Мэй очень обрадовалась предстоящему веселью, а Девина, напротив, чувствовала себя взволнованной и подавленной, хотя и не понимала, в чем причина ее плохого настроения. Она убеждала себя, что надо не унывать, а наслаждаться последним днем такого сказочного путешествия, ведь впереди ее ждали лишь поиски работы и безрадостная жизнь в обществе престарелых родственников.

Сначала Девина убеждала себя, что ее беспокойство вызвано тревогой за Нэнси-Мэй, но позже, когда они вместе прогуливались по палубе в сопровождении Джейка, она вынуждена была признаться себе и в другом. Проходя мимо Гелвина Торпа, который, облокотившись на поручни, любовался морем, Девина вдруг почувствовала, как у нее сильно забилось сердце.

«Почему я так нелепо и абсурдно себя веду?» - подумала она, заранее зная ответ на этот вопрос.

Гелвин Торп приветливо поздоровался с девушками и, улыбнувшись, сказал:

- Последний день путешествия! Наверное, мечтаете поскорее увидеть Англию, ведь вы там никогда прежде не бывали?

Девина от смущения не смогла вымолвить ни слова. Она растерянно смотрела на мистера Торпа и наконец, покраснев, промолвила:

- Да… Да… конечно.

Нэнси- Мэй заговорила с одним из корабельных офицеров, а Гелвин Торп, несколько понизив голос, спросил у Девины:

- Вы простите меня за резкие слова, которые я сказал вам вчера?

- Очевидно, вы тогда были правы и хотели помочь… мне, - ответила девушка.

- Позже я осознал, что избрал неверный тон разговора, - признался мистер Торп. - Женщины любят, чтобы их убеждали мягко, ласково и без нажима.

Взглянув на Девину, он еле слышно спросил:

- Вы тоже предпочитаете такой метод убеждения?

Почувствовав, как по ее телу пробежала дрожь, Девина, смущаясь и запинаясь, пробормотала:

- Нет… Конечно… нет.

- Вы потанцуете со мной сегодня вечером?

- Я не знаю… Возможно… Я ничего не могу обещать.

- Но почему? Уверяю вас, я - хороший танцор.

- Я пока еще не решила, чем займусь вечером, - произнесла Девина, чувствуя, что ведет себя глупо.

Нэнси- Мэй закончила разговор с корабельным офицером и, к радости Девины, приблизилась к ним со словами:

- Добрый день, мистер Торп! А почему вы вчера не обедали вместе с нами?

- Меня пригласили в одну компанию, и мы очень весело провели время.

- Наверное, в вашей компании было много девушек?

- Ошибаетесь, это была холостяцкая вечеринка, - объяснил он.

- Ой, как скучно, - протянула мисс Вандерхольц и рассмеялась.

Неделю назад Девина не могла бы и предположить, что Нэнси-Мэй умеет вести себя свободно в компании молодых мужчин, и теперь она радовалась, что та легко знакомится с новыми людьми и набирается жизненного опыта, который ей был столь необходим, как, впрочем, и самой Девине.

Накануне вечером, когда Гелвин Торп не появился в обеденном зале, Девина решила, что он обиделся и хочет избежать встречи, но, услышав о вечеринке с друзьями, пришла к выводу, что ему, возможно, просто безразлично, увидит он ее или нет. Девушка пыталась убедить себя, что ей тоже неинтересна его персона, но сильно бьющееся сердце говорило ей об обратном.

Пока девушки прогуливались по палубе, Девина не могла отделаться от мысли, что если Гелвин Торп узнает, что она обманула его, то он не захочет даже продолжать с ней знакомство.

Девина и Нэнси-Мэй заглянули в украшенный гирляндами цветов обеденный зал, где повсюду сверкали разноцветные огни и летали воздушные шарики, а затем поднялись в танцевальный зал. Девина села рядом с леди Тейлор.

- Ваша компаньонка - мисс Каслтон - пользуется у мужчин большим успехом, - заметила вскоре обаятельная пожилая дама.

Действительно, Нэнси-Мэй находилась в окружении мужчин, которые наперебой приглашали ее танцевать, в то время как к Девине ни один из них не приближался.

Словно угадав ее мысли, леди Тейлор сказала:

- Я думаю, вы понимаете, почему мужчины не отваживаются за вами ухаживать?

- Почему же? - удивленно спросила Девина.

Пожилая дама мягко улыбнулась:

- Они не хотят, чтобы их сочли охотниками за приданым. Быть богатой не так просто, как кажется, и настоящие мужчины никогда не проявляют инициативы и настойчивости в отношении таких девушек, как вы.

«Настоящие мужчины!» - повторила про себя Девина, окончательно убедившись, что детектив Джейк не принадлежит к их числу.

Она обвела глазами салон, думая, что Джейк должен стоять где-нибудь в углу, молча ревнуя Нэнси-Мэй к другим мужчинам, но, к своему изумлению, увидела его танцующим с мисс Вандерхольц.

«Они ведут себя неправильно», - подумала Девина, но потом сообразила, что на корабле никто не знает, что Джейк - всего лишь детектив при богатой молодой девушке. Правда, Девина не сомневалась, что от проницательного взгляда Гелвина Торпа и на этот раз ничего не укрылось.

Через несколько минут Гелвин подошел к леди Тейлор и, вежливо поклонившись пожилой даме, произнес:

- Могу я пригласить мисс Вандерхольц на танец?

- Разумеется, - ответила леди Тейлор.

Девина, волнуясь, поднялась с кресла.

Когда танец начался и Гелвин Торп обнял ее за талию, девушка смущенно сказала:

- Боюсь, я давно не танцевала, и вам будет нелегко со мной.

- Разве американские девушки плохо танцуют? - пошутил он.

Девина не ответила, поскольку вся сосредоточилась на танце. Она подумала о том, что многое изменилось с той поры, когда она посещала молодежные вечера в Англии. Но Гелвин Торп, как он об этом заявил раньше, был действительно хорошим танцором. Они с Девиной плавно двигались в такт музыке, и она наконец перестала бояться наступить ему на ногу.

- Я был уверен, что у нас все прекрасно получится, - сказал мистер Торп.

- А разве вы могли это знать заранее?

- Ну, во-первых, я видел вашу легкую походку, а во-вторых, у вас хорошее чувство ритма.

- Ваши слова меня… озадачивают.

- Почему? Боитесь, что я сумею разгадать все ваши секреты?

У Девины по телу пробежала легкая дрожь, и она подумала, что за простой шуткой мистера Торпа может скрываться тонкий намек.

- Да, я немного побаиваюсь людей, у которых сильно развита интуиция, - ответила Девина. - А также опасаюсь тех, чья дальновидность и проницательность позволяют угадывать будущее.

- Ну, я себя к таким людям не отношу, - сказал мистер Торп. - Вы превосходно танцуете вальс, и мы с вами как партнеры подходим друг другу.

Девина решила, что Гелвин Торп прав - с ним действительно легко танцевать, но вот что он думает о ней на самом деле, оставалось для нее тайной.

Незнакомое чувство восторга и волнения охватило девушку. Ей хотелось, чтобы этот вальс никогда не кончался и она могла бы вечно наслаждаться прикосновением рук Гелвина Торпа и слушать его слова. Сердце Девины учащенно билось, но, когда музыка перестала играть, она вдруг подумала, что лучше бы ей вернуться в каюту и побыть одной. Гелвин Торп подвел девушку к леди Тейлор, и пожилая дама воскликнула:

- Вы так прекрасно танцевали! Когда я была молодой, мы с мужем считались лучшими танцорами на балах и очень гордились этим!

- Разрешите вас пригласить? - спросил Гелвин Торп у пожилой дамы.

Леди Тейлор в ответ покачала головой.

- О, я уже давно не танцую, - сказала она, - но всегда любуюсь молодыми красивыми парами.

Рядом с ними один очень пожилой господин, несколько напоминающий черепаху, кружился в вальсе с полной дамой. Когда они удалились на некоторое расстояние, леди Тейлор улыбнулась и промолвила:

- Очень важно иметь достаточно мудрости, чтобы вовремя остановиться.

- Приблизительно то же самое я сказал вчера вечером мисс Вандерхольц! - сказал Гелвин Торп.

Девина покраснела и с возмущением взглянула на него. Почему он снова позволяет себе поучать ее, да еще в присутствии леди Тейлор?

К Гелвину Торпу подошел знакомый джентльмен, и, пока они беседовали, девушка решила покинуть танцевальный салон и уйти в свою каюту. Пожалуй, где-то в глубине души она мечтала остаться и снова танцевать с Гелвином Торпом, но чувство здравого смысла подсказывало ей, что этого делать не следует. Понимая, что она бежит не от него, а от самой себя и своих мыслей, Девина торопливо встала, вежливо попрощалась с леди Тейлор и ушла.

Войдя в гостиную, она села на диван и закрыла лицо руками. Девина задавала себе вопрос, почему так случилось, что она влюбилась с первого взгляда в Гелвина Торпа? Как можно увлечься человеком, который в душе презирает ее и будет презирать еще больше, если узнает, как она обманывала его и всех остальных? Выдавая себя за мисс Вандерхольц, Девина выставила в глупом свете и Гелвина Торпа, а этого он ей никогда не простит!

Теперь Девине казалось, что слова мистера Торпа о дружбе - пустая любезность и им нельзя доверять.

«Неужели я правда так глупа, что влюбилась в этого человека?» - спрашивала себя девушка, но ей пришлось признать, что это действительно так, стоило только вспомнить незнакомые волнующие чувства, охватывающие ее при появлении Гелвина Торпа, а особенно во время танца с ним.

Никогда прежде она не испытывала всепоглощающего чувства любви!

«Нет, вероятно, я ошибаюсь… Просто мне нравится говорить с ним, меня увлекают наши словесные дуэли», - убеждала себя Девина.

Она долго сидела в одиночестве, надеясь разобраться в новых для нее ощущениях и забыв, что впереди ее ждет множество трудноразрешимых проблем. Девина утешала себя тем, что, приплыв в Саутгемптон, она никогда больше не увидит Гелвина Торпа, но внезапно вспомнила, что вечером за ужином он обронил одну любопытную фразу:

- Возможно, вам будет интересно узнать, что я послал радиограмму своему двоюродному брату и уже получил ответ.

Девина с нетерпением ожидала продолжения.

- Брат попросил меня сопровождать вас в его поместье и пригласил погостить у него, - добавил он, казалось, безразличным тоном.

У девушки замерло сердце, потому что поездка к Милнторпам вместе с Гелвином Торпом создавала дополнительные трудности.

После шумного праздничного ужина слова мистера Торпа вылетели у нее из головы, и вот теперь, сидя в каюте, Девина пыталась сообразить, как ей лучше поступить, чтобы не помешать планам Нэнси-Мэй и Джейка. А их план предполагал следующее: сразу же по прибытии в Саутгемптон детектив и мисс Вандерхольц отправятся в Шотландию, а Девина одна поедет в замок. Ей тотчас же вспомнились слова миссис Вандерхольц:

- За вами пришлют сопровождающего, а герцог встретит вас в замке.

- Мы поедем поездом? - спросила Девина.

- Да, для вас будет заказан специальный вагон, и поезд остановится на ближайшей от замка станции.

Поскольку все было продумано заранее, Девину больше всего интересовало, когда она сможет оставить Нэнси-Мэй одну. Она спросила об этом у миссис Вандерхольц, и та ответила:

- Все зависит от Нэнси-Мэй. Если ей потребуется ваша помощь, обязательно поезжайте в замок и оставайтесь там вместе с Нэнси-Мэй столько, сколько нужно. Мы, разумеется, оплатим вам эти лишние дни.

Тогда этот вариант Девину вполне устраивал, но теперь она в волнении думала, что скажет Гелвину Торпу, когда Нэнси-Мэй и Джейк исчезнут из Саутгемптона и она поедет в замок одна - в сопровождении мужчины!

«Этот вопрос надо обсудить с Нэнси-Мэй», - сказала себе Девина.

Она не ложилась спать, пока в каюту не вернулись мисс Вандерхольц и детектив - веселые, смеющиеся, в бумажных карнавальных шляпах и с множеством воздушных шаров, сувениров и прочих праздничных безделушек.

- Ты еще не спишь? - удивилась Нэнси-Мэй. - А почему ты так рано ушла с прощального вечера?

- У меня было плохое настроение, - ответила Девина. - Кстати, я хочу с вами обоими поговорить.

- О чем? - спросил Джейк и, бросив сувениры в кресло, направился к столику с напитками.

- Подожди пить и послушай, что скажет Девина, - попросила его Нэнси-Мэй.

- А в чем дело? - недовольно бросил Джейк.

- Дело в том, что герцог пригласил мистера Торпа погостить и попросил его сопровождать нас в замок, - сухо объяснила Девина.

- Черт возьми! - воскликнул детектив. - На него это похоже - соваться, куда его не просят!

- Ты хочешь сказать, что мы не сумеем сразу же уехать в Шотландию, как было задумано? - спросила мисс Вандерхольц.

- Я не вижу причин, почему мы должны менять свои планы из-за этого Торпа! - грубо ответил Джейк.

- Если я поеду в замок одна, то мистеру Торпу и особенно герцогине это покажется странным и подозрительным, - объяснила Девина.

- И тем не менее вам придется добираться туда одной, потому что мы с Нэнси-Мэй сразу же уедем в Шотландию, - объявил детектив.

- Как я могу… - начала Девина, но Джейк ее бесцеремонно перебил:

- Мне с самого начала было ясно, чего вы добиваетесь: отговорить Нэнси-Мэй выйти за меня замуж! Теперь нашелся удобный предлог!

- Неправда! - возразила Девина. - Откуда я могла знать, что мистера Торпа пригласят в замок?

- Возможно, вы сами и подсказали ему эту идею!

- Вы ошибаетесь, - ответила Девина, стараясь сохранять спокойствие. - Я была очень удивлена, когда за обедом мистер Торп сообщил мне, что послал радиограмму герцогу, и тот пригласил его к себе в замок.

Джейк грубо выругался, а Нэнси-Мэй коснулась плеча Девины и спросила тихим голосом:

- Что же нам теперь делать? Мы должны попасть в Шотландию!

После напряженной паузы детектив сказал:

- Подожди минуту. Дай мне подумать. Неужели ты полагаешь, я допущу, чтобы наш план сорвался?

Затем он повернулся к Девине:

- Вы говорите, что нуждаетесь в компаньонке? Берите с собой Роз!

- Но ведь Роз - всего лишь служанка, не поедет же она со мной и с мистером Торпом в одном купе?

- Вот оно что! Английские классовые предрассудки! Мне следовало заранее предвидеть, что мы с ними столкнемся!

Девина не удостоила детектива ответом, а Джейк продолжал:

- Какая вам разница, что о вас подумают? Когда они узнают, что вы не мисс Вандерхольц, а всего лишь бедная прихлебательница, вас просто вышвырнут из замка, вот и все!

Девушка продолжала молчать, не считая нужным отвечать на дерзости детектива. Наконец она сказала:

- Хорошо, я поеду одна с мистером Торпом, а вы позаботьтесь выдумать причину, из-за которой Нэнси-Мэй не сможет меня сопровождать.

Джейк хлопнул в ладоши.

- Так бы и сказали сразу! - грубо сказал он, - а Нэнси-Мэй не поедет в замок, потому что…

Он приложил руку ко лбу и повторил:

- Потому что… она получила в Саутгемптоне телеграмму, что ее престарелая мать-англичанка больна и нуждается в помощи.

- Какая оригинальная причина, - холодно произнесла Девина.

Нэнси- Мэй вскочила с дивана и обняла Джейка за шею:

- Какой же ты умный! Я знала, ты обязательно найдешь выход! Я так испугалась… что мы не сможем уехать в Шотландию!

- Я всегда тебе говорил - положись во всем на меня, - самодовольно проговорил Джейк. - Мы собрались пожениться, дорогая, и никто не сможет нам помешать, а уж тем более эти тупые заносчивые англичане!

Девина снова не отреагировала на его грубость, а обратилась к Нэнси-Мэй:

- Я рада, что все устроилось. Я волновалась весь вечер и поэтому хотела с вами поговорить.

- Ты молодец, Девина! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Правда, Джейк?

- Поживем - увидим, - хмуро отозвался детектив.

- Спокойной ночи, Нэнси-Мэй, - сказала Девина и направилась в свою комнату, но мисс Вандерхольц ее догнала и поцеловала.

- Спасибо тебе, - торопливо проговорила она. - Ты все предусмотрела, и мы с Джейком благодарны тебе, честное слово!

Девина молча закрыла за собой дверь.

Поведение детектива лишний раз доказывало, что он непорядочный и корыстный человек, которому нельзя доверять. Внезапно у Девины возникла мысль связаться с миссис Вандерхольц и поставить ее в известность относительно планов Нэнси-Мэй и Джейка, но, поразмыслив, она решила, что теперь поздно что-либо изменить. На следующее утро они приплывают в Саутгемптон, и Джейк увезет мисс Вандерхольц в Шотландию. Нэнси-Мэй обещала, что сразу же после женитьбы она известит Девину, чтобы та перестала выдавать себя за дочь миллионера и смогла наконец уехать из замка Милнторпов. Но какое объяснение ей придумать для герцога и его матери, которые, вне всякого сомнения, будут ошеломлены и разгневаны? Теперь, когда в замок собирается и мистер Торп, ситуация осложняется еще больше.

Девина представила себе, с каким презрением будет смотреть на нее Гелвин Торп, вспомнила его негодующий взгляд и саркастические нотки в голосе, когда он заявил, что ее помолвка с герцогом - всего лишь сделка!

«Что он обо мне подумает, узнав, что я все это время его обманывала? - в отчаянии спрашивала себя Девина. - Боже, я не перенесу этого!»

Неожиданно ей пришла в голову мысль сбежать, как только «Мавритания» прибудет в Саутгемптон. Почему Джейк может придумывать разные предлоги для их с Нэнси-Мэй исчезновения, а она нет? Но, поразмыслив, Девина поняла, что исчезновение «мисс Вандерхольц» и ее «компаньонки мисс Каслтон» вместе с детективом вызовет всеобщий переполох, и их троих очень скоро найдут.

Сама Девина вела себя во время путешествия осторожно, помня о том, что английские газеты проявляют повышенный интерес к пассажирам «Мавритании», и ни одному репортеру не удалось сфотографировать ее и получить интервью, зато Нэнси-Мэй постоянно позировала перед фотокамерами во время спортивных состязаний и игр, окруженная новыми знакомыми.

«Все- таки мне придется поехать в замок», -решила наконец про себя Девина.

Страх перед герцогом и последующее позорное разоблачение не шли ни в какое сравнение со счастливой возможностью провести еще некоторое время рядом с Гелвином Торпом и хоть немного таким образом продлить их короткое знакомство.

«Я люблю его!» - прошептала девушка и подумала, что если для большинства людей любовь - радость и счастье, то для нее - страдание и мука.

«Я люблю его», - с отчаянием повторяла она, пока переодевалась и готовилась ко сну.

Левина пыталась отвлечься и заставить себя думать о сказочном путешествии, которое, к сожалению, подходило к концу, но ее мысли снова и снова возвращались к Гелвину Торпу. Как нежно во время вальса он смотрел на нее… Закрыв глаза, девушка представляла себе, как Гелвин Торп крепко обнимает ее, и чувствовала на губах его поцелуй. Наконец, устыдившись собственных мыслей, она уткнулась лицом в подушку и еле слышно прошептала:

- Я люблю его! Люблю!

Глава 5

По мере приближения «Мавритании» к Саутгемптону волнение Девины усиливалось, и она мечтала, чтобы корабль как можно скорее пришел в порт, а Гелвин Торп не успел разгадать их планы раньше времени. Было решено, что Джейк и Нэнси-Мэй сойдут на берег через палубу второго класса, а Девина останется в каюте до тех пор, пока они не скроются из вида.

Почти весь свой багаж Нэнси-Мэй поручила Девине забрать в замок, а когда их план раскроется, отослать в Лондон, где она сможет получить его по возращении из Шотландии. Несмотря на все сложности, сопряженные с поездкой в замок, Девина радовалась возможности еще некоторое время надевать роскошные наряды мисс Вандерхольц и чувствовать себя в них привлекательной и уверенной в себе.

Путешествие заканчивалось, и Девина все больше нервничала, понимая, что ей придется продолжать обманывать Гелвина Торпа, объясняя, почему она едет в замок герцога без компаньонки и детектива.

В последнюю ночь, проведенную на корабле, она долго не могла уснуть и в беспокойстве металась на широкой мягкой постели, снова и снова обдумывая свое дальнейшее поведение и страшась предстоящего разоблачения. Нэнси-Мэй тоже провела бессонную ночь и рано утром заглянула в комнату Девины.

- Ты уже проснулась? - шепотом спросила она.

- Да, - ответила Девина, приподнявшись на постели и зажигая свет.

Нэнси- Мэй села на постель с ней рядом.

- Я так волнуюсь, - сказала она. - С тех пор как мы покинули Нью-Йорк, только сегодня я впервые всерьез задумалась, правильно ли поступаю.

- Если вы чувствуете хоть малейшее сомнение, откажитесь от своего решения, - почти умоляюще произнесла Девина. - Пожалуйста, Нэнси-Мэй, не торопитесь, подумайте еще немного.

- Боюсь, если я буду долго раздумывать, Джейк не захочет меня ждать, - ответила мисс Вандерхольц.

Девина хорошо понимала, что Джейк так просто не выпустит из рук миллионы Нэнси-Мэй, но не решилась сказать об этом вслух.

- Если он любит вас, то подождет, - лишь заметила она.

- Да, мы любим друг друга и мечтаем пожениться! - заявила Нэнси-Мэй. - Но, конечно, я еще так мало видела в жизни. Мне не хотелось бы сразу становиться замужней женщиной с дюжиной детей!

Ее заявление прозвучало так комично, что Девина рассмеялась:

- Вам совсем не обязательно сразу же обзаводиться таким количеством детей!

Нэнси- Мэй тоже засмеялась, но не так громко и весело.

- Я много думала над твоими советами, Девина, - сказала она, - но мы же обе прекрасно понимаем, что если я не выйду замуж за герцога, как хочет моя мать, то меня сразу же отошлют обратно в Нью-Йорк.

Она немного помолчала и, вздохнув, продолжила:

- Меня опять будут держать под присмотром в родительском особняке, что же в этом хорошего? А кроме того, маму просто убьет известие о том, что ее труды по добыванию герцогского титула не увенчались успехом!

- От таких неудач люди не умирают, - с иронией заметила Девина.

- Мама часто рассказывала мне, как миссис Вандербильд чуть не умерла от сердечного приступа, узнав, что Консуэлла собралась замуж за одного своего приятеля, а не за герцога Мальборо.

- Я слышала, будто бы миссис Вандербильд даже грозилась застрелить молодого человека, в которого была влюблена ее дочь, - добавила Девина.

Нэнси- Мэй задумчиво помолчала и наконец произнесла:

- Мама вряд ли застрелит Джейка, но она может попросить об этом папу!

Девина ничего не ответила, а мисс Вандерхольц продолжала:

- Если это случится, я не переживу! Ведь я так сильно люблю Джейка!

- Перестаньте себя запугивать, у вас просто разыгралось воображение, - сказала Девина. - Поедемте со мной в замок, Нэнси-Мэй, а по дороге объясним мистеру Торпу, почему мы поменялись ролями. Я уверена, что он все правильно поймет.

Нэнси- Мэй молчала, и Девина сказала почти умоляюще:

- Подумайте, как будет интересно побывать в старинном замке и встретиться с настоящим герцогом, даже если вы и не собираетесь за него замуж! Вы никогда не видели английских замков! Они такие грандиозные, такие величественные!

- Звучит очень соблазнительно и заманчиво, но я не могу в последний момент бросить Джейка. Я разобью ему сердце!

На лице Нэнси-Мэй появилась мечтательная улыбка.

- Только подумай, какую романтическую историю я расскажу через много лет своим внукам! Тайная женитьба в Гретна-Грин![9]

- Вы собираетесь там пожениться? - спросила Девина.

- Наверное, но пока точно не знаю. Джейк сам все узнавал и собирал разные бумаги на случай необходимости, - ответила Нэнси-Мэй. - Да и какая разница, где мы поженимся? Главное, я буду принадлежать Джейку! Никто не будет заставлять меня делать что-нибудь против моей воли, доказывать, что без титула герцогини мне не прожить, и я смогу наконец ходить по улицам без детективов и слежки.

- Но и замужество неизбежно ограничит вашу свободу, - быстро произнесла Девина, - а кроме того, согласитесь, Джейк очень ревнив!

- А мне приятно, что он меня ревнует, - улыбнулась Нэнси-Мэй. - После замужества я и не собираюсь обращать внимание на других молодых людей.

Она подсела к туалетному столику и, наклонив голову, стала разглядывать свое отражение в зеркале.

- Девина, как ты думаешь, я привлекательная девушка? - спросила мисс Вандерхольц.

- Конечно, Нэнси-Мэй, вы очаровательны, - искренне ответила Девина. - И не только Джейк, но и многие другие молодые мужчины будут говорить вам об этом.

- Надеюсь, - ответила Нэнси-Мэй. - Знаешь, что я слышала сегодня?

- Что?

- Я слышала, как один молодой человек говорил другому: «Мисс Каслтон - очень привлекательная девушка, но мисс Вандерхольц не только красива, но и умна. Когда я узнал, кто она, то был не только заинтригован, но и озадачен!»

Девина с удивлением взглянула на Нэнси-Мэй:

- Неужели он так сказал?

- Клянусь тебе!

- Мне, конечно, лестно услышать о себе такой отзыв, но есть хорошая поговорка: «Птицу красивой делают перья». Если бы я носила свою старую одежду, то, уверяю, никто не обратил бы на меня никакого внимания!

- Тогда носи мои платья и радуйся, а когда будешь уезжать из замка, оставь себе те, которые тебе больше всего нравятся. Я потом еще себе куплю.

- Вы очень добры, - сказала Девина, - но ваша мама уже щедро меня отблагодарила.

- Ой, ты мне напомнила об одной вещи! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Я хотела сделать тебе подарок. Вчера Джейк получил для меня по чеку много денег, но, когда я попросила его дать часть тебе, он отказался!

- Что вы имеете в виду, говоря «много денег»? - спросила Девина.

- Ну, чтобы хватило на поездку, - ответила Нэнси-Мэй. - Он обменял у корабельного казначея мой чек на фунты стерлингов, я ведь не могу сама это сделать, пока я твоя «компаньонка».

- Конечно, - согласилась Девина и добавила: - Джейк, видимо, жадный парень. Ваша мама щедро вознаградила меня, но я не хочу рисковать и получать по чекам, которые она мне вручила, деньги, пока вы не вернетесь. Проблема в том, что я не знаю, хватит ли у меня денег на обратную дорогу из замка в Лондон.

Девина вспомнила, как, стоя на мраморной лестнице роскошного особняка на Пятой авеню, она мечтала получить должность компаньонки, чтобы заработать достаточно денег на обратный билет в Англию, и ей почему-то стало грустно.

- Давай поступим следующим образом, - сказала Нэнси-Мэй. - Я сейчас заполню чек, а ты пойдешь к корабельному казначею и обменяешь его на фунты.

- Мне неловко просить вас об этом, ведь вы и так много для меня сделали, - смущенно проговорила Девина.

- Какая ерунда! - воскликнула Нэнси-Мэй. - Я тебе многим обязана, Девина, и очень хочу, чтобы мы остались друзьями на всю жизнь!

- Обязательно!

Нэнси- Мэй вышла в гостиную и через несколько минут вернулась, держа в руках чек.

У Девины перехватило дыхание, когда она увидела, какая сумма там проставлена.

- Я не могу принять такую огромную сумму! - воскликнула она.

- Бери, бери, - ответила Нэнси-Мэй. - У меня много денег, так что не волнуйся! Неизвестно, как пойдут дела в замке, а деньги всегда тебе пригодятся.

- Вы правы, - согласилась Девина. - Если я пробуду в замке несколько дней, то мне в роли мисс Вандерхольц придется, наверное, давать на чай слугам или горничным…

- Тогда одевайся и иди менять чек, - посоветовала Нэнси-Мэй и смущенно добавила: - Только ничего не говори Джейку.

Девина плотно сжала губы, подумав про себя, что детектив еще до свадьбы прибирает к рукам состояние Нэнси-Мэй. Вслух же она произнесла:

- Еще раз благодарю вас, Нэнси-Мэй! Вы так добры! Не волнуйтесь, он ни о чем не узнает, а я, пока вы будете добираться до Шотландии, буду молиться, чтобы ваш брак оказался счастливым.

- Я уверена, что поступаю правильно, - сказала мисс Вандерхольц, - но ты все равно помолись за меня.

- Непременно, - пообещала Девина и начала торопливо одеваться, чтобы пойти к корабельному казначею и получить по чеку деньги.

Казначей удивился раннему визиту мисс Вандерхольц и, не обращая внимания на других пассажиров, сразу же вежливо обратился к ней:

- Чем могу быть вам полезен, мисс Вандерхольц?

- Я хочу попросить вас обменять мой чек на английские фунты, если это возможно, - ответила Девина.

Казначей взял у нее чек и сказал:

- Так много наличных? Я надеюсь вы будете осторожны, мисс Вандерхольц. Воры и грабители существуют даже в Англии!

Девина подумала, что ей следует прислушаться к мудрому совету, и, получив от корабельного казначея деньги, спрятала их в сумочку.

«Я должна стараться не тратить их», - сказала она себе, помня о том, что после визита в замок ей придется снова искать работу и снимать жилье в Лондоне.

Девине совсем не хотелось останавливаться у двоюродных сестер или престарелой родственницы, живущей в Челтнеме, которая постоянно болела, да к тому же была хмурой и неприветливой дамой.

«Да, я должна буду искать работу», - сказала себе Девина и, вспомнив Гелвина Торпа, подумала, а не обратиться ли к нему с просьбой взять ее в помощницы, когда он будет работать над будущей книгой? Но это желание показалось ей неосуществимым. Узнав об обмане, Гелвин Торп не только не поможет Девине, а просто перестанет с ней здороваться! Да, впрочем, у нее и не хватило бы смелости заговорить с ним о работе.

Девина вернулась к Нэнси-Мэй и с облегчением вздохнула, увидев, что Джейка в каюте нет.

- Все в порядке? - спросила мисс Вандерхольц.

- Да, дорогая. Еще раз благодарю вас за щедрость!

- Я тоже многим тебе обязана, - ответила мисс Вандерхольц и, немного помолчав, серьезно сказала: - Представляю, каково тебе будет, когда в замке узнают всю правду! Не хотела бы я оказаться на твоем месте! Ненавижу, когда меня уличают в обмане!

- Что ты ненавидишь? - раздался мужской голос.

Обе девушки вздрогнули от неожиданности, не заметив, как в каюту вошел детектив Джейк.

- Я все время думаю о том, как Девине тяжело придется с этими герцогами в замке, - сказала Нэнси-Мэй.

- У нее все будет нормально. Мисс Каслтон тоже англичанка, а они любят собираться вместе и обсуждать безнравственных американцев, от которых ничего хорошего не дождешься, - язвительно заметил детектив.

Девина не отреагировала на грубость Джейка и, улыбнувшись, сказала:

- Вряд ли мы будем сидеть и обсуждать подобные проблемы. Скорее всего меня сразу же выставят за дверь!

Она немного помолчала, а затем попросила Нэнси-Мэй:

- Пожалуйста, пришлите мне телеграмму, как только у вас все устроится. Я не смогу долго притворяться и обманывать герцогов.

- Обещаю тебе, - торопливо ответила Нэнси-Мэй прежде, чем детектив успел что-либо сказать.

- Через десять минут мы приплывем, - сообщил Джейк, взглянув на часы. - Пойдем на нижнюю палубу, Нэнси-Мэй. Я перенес туда уже весь багаж и приклеил на него ярлычки со своей фамилией.

- Джейк, как ты все замечательно устроил! - восхитилась мисс Вандерхольц.

- Не забудь шкатулку с драгоценностями!

- Ой, я кое-что вспомнила! - воскликнула Нэнси-Мэй.

- Что?

- Надо оставить Девине немного украшений, чтобы она могла носить их в замке.

- Знаешь, у нас уже нет времени отбирать для нее драгоценности, - быстро проговорит Джейк. - Пойдем! Нам надо первыми спуститься на берег и нанять экипаж, чтобы нас отвезли на станцию. Мы не можем дожидаться поезда, который специально подойдет ко времени приплытия корабля!

- Да, ты прав, - согласилась мисс Вандерхольц и, подойдя к Девине, крепко обняла ее. - До свидания, моя дорогая, милая Девина! Ты настоящий друг, и я очень тебе за все благодарна!

- Берегите себя, - нежно ответила Девина.

- Не беспокойтесь, я позабочусь о Нэнси-Мэй, - вмешался Джейк. - Пойдем, дорогая!

Он открыл дверь и вышел в коридор.

- Прощай! - крикнула Нэнси-Мэй Девине и побежала за Джейком.

Девина без сил опустилась в кресло, не в состоянии двинуться с места. Итак, Нэнси-Мэй и Джейк ушли! Девина не смогла отговорить их от женитьбы и убедить поехать в замок! Правильно ли она вела себя? Как и прошлой ночью, Девина стала перебирать в памяти события последних дней и напряженно думать о том, что же ей самой делать дальше.

Ее размышления прервал стук в дверь. Вошла француженка Роз, она была вне себя от возмущения:

- Этот парень - бесстыжий нахал! Разве можно богатым девушкам связываться с такими! Во Франции такое нечасто встретишь!

- Они очень любят друг друга, - тихо возразила Девина, желая защитить Нэнси-Мэй.

Роз всплеснула руками.

- Любят? - повторила она. - Мадемуазель - да, а он… Разве он ее любит?

И она передернула плечами.

- Зачем ты так говоришь, Роз? - спросила Девина. - Ты думаешь, что Джейк преследует корыстные цели?

- Конечно, он хочет получить миллионы мадемуазель! Разве такой парень может любить искренне?

Слова Роз еще больше расстроили Девину, но продолжать этот разговор ей показалось сейчас бессмысленным.

Стюарды забрали из каюты багаж, а Девина надела поверх шелкового платья накидку и примерила очень элегантную и дорогую шляпку.

«Ни один человек в Англии меня в этом не узнает», - подумала девушка, глядя на свое отражение в зеркале.

Затем, взяв дамскую сумочку, на которой были выгравированы инициалы Нэнси-Мэй, медленно вышла из каюты.

На палубе царило оживление. В толпе пассажиров, спускавшихся на берег, Девина заметила Гелвина Торпа, который разговаривал с леди Тейлор.

- А, вот и вы, дорогое дитя, - приветствовала Девину пожилая дама. - Я хочу с вами попрощаться и еще раз извиниться за то, что мало могла уделить вам внимания во время первой половины нашего путешествия.

- Вы очень добры, леди Тейлор. Благодарю вас за заботу, - вежливо ответила девушка.

- Мистер Торп сообщил мне, что будет сопровождать вас в замок, - продолжала пожилая леди, - значит, я оставляю вас в надежных руках. Сама я в Лондон не еду.

- Всего хорошего, - сказала Девина. - Еще раз спасибо за все.

- На днях я напишу вашей маме, а вы при случае передайте ей от меня наилучшие пожелания.

Девина кивнула, но произнести вслух очередную ложь о том, что она обязательно напишет миссис Вандерхольц, не решилась.

- Нам пора идти, - сказал Гелвин Торп, и девушка последовала за ним.

Они спустились на пристань, и, когда корабельные служащие принесли их багаж, мистер Торп спросил Девину:

- Я полагаю, мисс Каслтон ждет нас вместе с посыльным от герцога?

- Каким посыльным? - удивилась девушка.

- А разве он не представился вам? Он заходил ко мне, и я велел ему дожидаться нас на берегу и присмотреть за багажом.

- Очевидно… он… так и сделал, - неуверенно произнесла Девина, а затем, набравшись храбрости, сказала: - Сегодня утром мисс Каслтон получила плохое известие.

- Что такое? - спросил Гелвин Торп безразличным голосом.

- Она… Ее мать тяжело заболела, - запинаясь, начала объяснять Девина. - Мисс Каслтон очень расстроилась… и я попросила мистера Стейтена поехать вместе с ней домой, к больной матери.

- Вы хотите сказать, что ваш детектив-ищейка не будет сопровождать вас? - удивленно произнес Гелвин Торп.

- Я решила, что… в Англии я буду в безопасности… с вами, - ответила девушка и заметила, как Гелвин Торп внимательно взглянул на нее.

Наконец к ним подошел посыльный, пожилой мужчина с уверенными манерами, и сообщил, что можно садиться в вагон.

Войдя в просторное купе, Девина почувствовала, что там очень тепло, ручной багаж уже поставили, на столе лежали свежие утренние газеты и большая корзина, прикрытая крышкой, а боковые сиденья были аккуратно застелены мягкими ковриками золотистого цвета.

- Все готово, мистер Торп, - вежливо сказал сопровождающий.

- Спасибо, - отозвался тот. - Мисс Вандерхольц, я хочу познакомить вас с мистером Муром. Он служил в замке, когда я был еще маленьким мальчиком, и помню, как ему поручали отвозить меня в школу после каникул.

Девина протянула руку мистеру Муру и, улыбнувшись, сказала:

- Спасибо за заботу о моем багаже, мистер Мур.

- К сожалению, мне не удалось разыскать вашу компаньонку и детектива, мисс Вандерхольц.

- Я как раз рассказывала мистеру Торпу о том, что мисс Каслтон получила известие о болезни матери и я поручила детективу сопровождать ее домой. Думаю, они уже уехали.

- Вот оно что, - сказал мистер Мур. - Тогда все понятно.

- Со мной горничная-француженка, - торопливо проговорила Девина и кивнула на стоявшую поодаль хмурую Роз.

- Ваша горничная поедет в соседнем купе, мисс Вандерхольц, - сообщил мистер Мур. - Слуга мистера Торпа позаботится о ней.

Девина подумала, что в компании с мужчиной настроение у Роз, несомненно, поднимется, но решила предупредить француженку о том, чтобы та особо не откровенничала со слугой Гелвина Торпа, потому что тот весь разговор обязательно передаст хозяину.

Девина и Гелвин Торп удобно расположились в купе, и мистер Мур прикрыт за ними дверь. Разглядывая с интересом большую продуктовую корзину, на крышке которой был изображен герб герцога, девушка спросила у мистера Торпа:

- Всех гостей замка Милнторпов окружают такой заботой?

- Разумеется, - ответил он, - хотя в данной ситуации вы - гость особый!

Услышав слова Гелвина Торпа, Девина поежилась. Она очень надеялась избежать во время поездки в замок словесных дуэлей.

Слегка прикрыв глаза и сделав вид, что отдыхает, Девина стала незаметно наблюдать за своим спутником. Гелвин Торп выглядел типичным англичанином в своем прекрасно сшитом элегантном дорожном костюме. Он снял твидовую накидку и, положив ее на пустой диван, сел поближе к Девине.

- Сколько времени мы будем добираться до замка? - спросила она.

- Всего два часа, - ответил мистер Торп. - Наверное, вы сегодня плохо позавтракали, как это обычно бывает в последний день путешествия, поэтому хочу предложить вам попробовать деликатесы, которые приготовили специально для вас.

Девина, укрыв колени теплым ворсистым пледом, сказала:

- Я никогда прежде не путешествовала с таким комфортом.

- Уверен, что на железной дороге, принадлежащей вашему отцу, условия еще роскошнее, и у него наверняка есть свой собственный вагон.

Девушка поняла, что снова допустила оплошность, поскольку такие богатые люди, как мистер Вандерхольц, непременно имеют собственные вагоны, подобно королевскому поезду в Англии. Она ничего не ответила, а Гелвин Торп, сев рядом с ней, продолжил:

- С точки зрения общепринятых норм в путешествии вас повсюду должна сопровождать компаньонка. Представляю, как удивилась бы леди Тейлор, узнав, что мы путешествуем вдвоем!

- Прошу меня простить, если я компрометирую… вас, - ответила Девина.

В глазах мистера Торпа мелькнули лукавые искорки.

- Разумеется, я должен заботиться о своей репутации, - со смехом произнес он, - но в данном случае я беспокоюсь о вас.

- Я не могла… отказать мисс Каслтон поехать… к больной матери.

- Конечно, но, откровенно говоря, я думал, что вы были рады избавиться от этого детектива-ищейки! Кстати, он весьма надоедливый парень и к тому же слишком много пьет, вместо того чтобы исполнять свои обязанности.

В голосе Гелвина Торпа прозвучали строгие, неодобрительные интонации.

- Вы - американка, - рассуждал он, - но я, например, не могу даже представить себе, чтобы девушке вашего уровня и социального положения разрешили путешествовать через Атлантику лишь в сопровождении ровесницы-компаньонки и столь же юного детектива!

- На английском корабле вряд ли может случиться что-нибудь плохое, - ответила девушка.

- Благодарю за комплимент моей стране, - сказал Гелвин Торп, - но таких богатых людей, как вы, о которых постоянно пишут в газетах, повсюду могут подстерегать опасности. Богатство вообще вызывает зависть и злобу у тех, кто его лишен.

- Да, - ответила Девина. - Верно подмечено: «Корень зла - в стремлении к наживе».

- В истории человечества существует множество примеров жестокости и насилия, совершавшихся из-за денег, - согласился Гелвин Торп. - Помните, я показывал вам, свои рисунки людей одного племени? Так вот, я уверен, что они - с их коровами, тростниковыми хижинами и дешевыми безделушками - гораздо счастливее многих цивилизованных людей.

- Расскажите мне, пожалуйста, еще что-нибудь о жизни этого племени, - попросила Девина.

Мистер Торп бросил на нее проницательный взгляд и сказал:

- У меня создалось впечатление, что вы намеренно уводите разговор в сторону. Почему вы не хотите рассказать мне о своей жизни?

- Вы ошибаетесь, - ответила девушка. - Говорить о себе - скучно, тем более что эта тема мне порядком надоела.

- А я, напротив, нахожу ее очень интересной, - возразил мистер Торп. - Вы оказались вовсе не такой девушкой, как я ожидал.

Девина ничего не ответила, и Гелвин Торп продолжил:

- Иногда открываешь книгу, заранее уверенный в том, что ничего интересного там не прочтешь, а она оказывается необычайно увлекательной.

Слова мистера Торпа смутили Девину. Она выглянула из окна и стала наблюдать за носильщиками и пассажирами, торопящимися успеть к отходу поезда. Затем Девина бросила прощальный взгляд на «Мавританию», стоявшую у причала, - на сверкающие чистотой палубы, четыре дымовые трубы, носовую и кормовую мачты, четко выделяющиеся на фоне пасмурного неба.

Гелвин Торп проследил за ее взглядом и сказал:

- Какой великолепный лайнер! Англичане снова выиграли сражение за Атлантику!

- А оно было серьезным?

- Да, основная борьба развернулась с германскими и американскими компаниями. Теперь они начнут строить еще более мощные корабли, чтобы достойно соперничать с английскими судами.

- Да, на больших кораблях, разумеется, удобнее плавать, чем на старых, некомфортабельных, - заметила Девина, но, вспомнив, что она как «мисс Вандерхольц» не покидала раньше Америки, торопливо добавила: - По крайней мере все так говорят.

- Совершенно справедливо, - согласился Гелвин Торп. - Я однажды добирался до побережья Африки на маленьком судне. Оно было таким ветхим от старости, что я боялся, мы не доплывем до места назначения. Надеюсь, подобное путешествие в моей жизни больше не повторится!

- А куда вы направлялись? - спросила девушка, желая отвлечь мистера Торпа от вопросов, касающихся ее жизни.

Гелвин Торп рассказал ей о своей очередной экспедиции, а затем снова предложил попробовать деликатесы, лежавшие в большой корзине.

Открыв ее, они увидели сандвичи с паштетом, аппетитные маленькие пирожки с разнообразной начинкой, шампанское, бутылку виски, кофе, чай и фрукты - сочные персики и кисти крупного винограда, которые, по словам Гелвина Торпа, специально выращивались в оранжерее замка.

Гелвин Торп шутливо заметил, что у Девины есть выбор: пить кофе - напиток, который предпочитают американцы, или любимый всеми англичанами чай.

- Вы сейчас в Англии, - сказал он, - так что начинайте привыкать к английским традициям.

- Мне всегда казалось, что национальный напиток англичан - пиво, - заметила Девина.

- В буфетной комнате замка всегда есть запасы пива, но уверен, что ваша горничная-француженка его не одобрит. Она сморщит носик и попросит вина.

- И ей принесут его? - недоверчиво спросила девушка.

- В таких больших домах, как у моего брата, слуги живут и питаются не хуже хозяев. Помню, я однажды скучал в обществе одного пожилого титулованного джентльмена, который весь вечер произносил бесконечные монологи, - сказал Гелвин Торп и засмеялся. - А потом, когда я лег спать, вернулся мой слуга и рассказал, как он чудесно провел вечер вместе с другими слугами. Они даже танцевали! Я ужасно расстроился из-за того, что вынужден был сидеть с этим занудой, вместо того чтобы веселиться в буфетной.

Девине тоже захотелось рассказать Гелвину Топу несколько забавных случаев из жизни своего отца, но она вовремя вспомнила о своей роли «мисс Вандерхольц» и лишь произнесла пару общих фраз, тщательно подражая американскому акценту Нэнси-Мэй.

После еды Гелвин Торп спросил Девину:

- Вы, очевидно, волнуетесь в ожидании предстоящей встречи с герцогом и его матерью?

- Мне интересно посмотреть на Милнторпский замок, - уклончиво ответила девушка.

- А на его владельца? Разве не любопытно познакомиться с герцогом, а особенно с тем, за которого вы намереваетесь выйти замуж?

- Я несколько раз говорила вам, мистер Торп, что не желаю обсуждать… подобные темы.

- Я хочу еще раз попросить вас тщательно все обдумать и взвесить, прежде чем решиться на столь ответственный шаг, как замужество!

- Мистер Торп, я не могу понять, почему вы… так настойчивы и пристрастны?

- По разным причинам, называть которые не буду.

- Но почему?

- Потому что не вижу в этом смысла. Я уже говорил, что я о вас думаю: вы не из тех молодых американок, которые приезжают в Англию для заключения брачных сделок.

Гелвин Торп немного помолчал и добавил:

- Эти уродливые по своей сути сделки в духе «Эксчейндж энд март»[10] для вас не подходят!

Девина отвернулась к окну, чтобы не встречаться взглядом со своим собеседником.

- Когда мы познакомились, - продолжил он, - я не сразу в вас разобрался. В вашем облике есть что-то неуловимо нежное, легкое и в то же время - серьезное, глубокое и значительное.

Гелвин Торп замолчал, но, видя, что Девина не отвечает, добавил:

- Я как-то поймал себя на мысли, что меня привлекает не только ваша красота. Я пытаюсь заглянуть в вашу душу и постичь ваш богатый внутренний мир, который не скрыть за маской безразличия. Ваше призвание - вдохновлять мужчину, воодушевлять и вести за собой, а не унижать его финансовой зависимостью.

Услышав последние слова Гелвина Торпа, Девина почувствовала, как кровь прилила к ее бледным щекам. Она протянула к нему руки и почти шепотом произнесла:

- Пожалуйста, не говорите ничего больше. Вы пользуетесь тем, что мы… одни.

- А почему бы мне не воспользоваться возможностью, которая, вероятно, больше не представится, и не сказать вам обо всем?

- Потому что… это нехорошо.

- Нехорошо? Что же в этом плохого? - порывисто спросил Гелвин Торп. - Я - мужчина, а вы - женщина. Правда, вы отличаетесь от обычных женщин тем, что являетесь наследницей несметного богатства и кажетесь недосягаемой для таких простых смертных, как я.

- Пожалуйста… - умоляюще произнесла девушка.

- Я прошу вас выслушать меня, - настаивал Гелвин Торп, - пока мы одни и нам никто не мешает. Поймите, мне безразлично, сколько у вас денег в банке - шесть пенсов или шесть миллионов!

- Я прошу вас, мистер Торп, не продолжать данную тему…

- Мисс Вандерхольц, не перебивайте меня. Я должен рассказать вам о своих чувствах!

Девина опустила глаза:

- Увы, мне понятно, каких…

- Вот как? Что же вам понятно?

- Когда вы познакомились со мной, то почувствовали презрение и, возможно, даже отвращение.

- Да, возможно, в начале нашего знакомства, - признался Гелвин Торп, - но потом, когда я узнал вас поближе, понял, что ошибся. Со мной произошло то, чего я никак не ожидал.

Девина бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к окну.

- Я влюбился, - тихо произнес Гелвин Тори.

- Нет… Нет! - непроизвольно вырвалось у девушки.

- Это правда, - повторил Гелвин Торп. - Я полюбил вас и все последние дни путешествия не мог ни о чем больше думать, только о вас! Ваше лицо постоянно было у меня перед глазами и не исчезало из моей памяти ни на минуту.

- Но… это неправда. Вам все показалось!…

Он улыбнулся:

- Я старше вас и, поверьте, хорошо себя знаю. Я никогда прежде не испытывал такой нежности и любви ни к одной женщине.

Девина с замиранием сердца слушала Гелвина Торпа, понимая, что и ее неудержимо охватывают те же чувства.

- Я даже не мог представить себе, что полюблю молодую девушку, американку! Хотя национальность в данном случае не имеет никакого значения, есть нечто более серьезное, что разделяет нас, - разные жизненные обстоятельства!

- Вы говорите… о деньгах? - спросила Девина.

- Конечно, о деньгах, - ответил Гелвин Торп. - Нормальному мужчине трудно общаться с такой богатой девушкой. Он не может предложить ей того, что с радостью приняла бы обычная женщина!

- Я думаю, как вы… не правы, мистер Торп.

- Нет, к сожалению, я прав, и вам хорошо это известно! - возразил Гелвин Торп. - Отношения между людьми не могут быть достойными, когда у них неравное материальное положение.

Он подождал ответа Девины, но поскольку она молчала, продолжил:

- К мужчине, который предложит вам замужество, навсегда приклеится ярлык охотника за приданым, человека, материально зависящего от своей жены! Он будет чувствовать свою неполноценность, испытывать стыд и унижение!

Девина продолжала не отрываясь смотреть в окно. На какое-то мгновение ей захотелось признаться Гелвину Торпу в том, что у сидящей перед ним девушки нет миллионов, но предать Нэнси-Мэй Девине показалось нечестным, и она промолчала. К тому же она понимала, что своим признанием поставит Гелвина Торпа в неловкое положение. Если она не мисс Вандерхольц, то кому же он объяснялся в любви? Кроме того, Девина не могла избавиться от мысли, что его влюбленность вызвана в какой-то мере высоким социальным положением и богатством мисс Вандерхольц, которые всегда привлекают людей. Испытывал бы Гелвин Торп подобные чувства к обычной английской девушке? Девина была далека от мысли, что его привлекали лишь миллионы, лежавшие в банке на счету мисс Вандерхольц, но вместе с тем она хорошо понимала, что роскошные наряды, украшения и некий ореол созданного этим образа сыграли в данном случае далеко не последнюю роль.

Признание Гелвина Торпа в любви взволновало Девину. Слушая его нежные слова, она мысленно переносилась в неведомую волшебную страну, где существуют только он и она. Но девушке казалось, что если она расскажет Гелвину Торпу правду, то никогда больше не услышит этих ласковых и проникновенных слов!

«Я ни в чем ему не признаюсь», - подумала Девина, представив себе, как у того изменится выражение глаз и потускнеет голос, когда он узнает об обмане.

Неожиданно Гелвин Торп наклонился к ней и произнес:

- А если… если я предложил бы вам уехать со мной и забыть обо всем - о замке, о герцоге, ожидающем нас, вы согласились бы?

Взволнованный и страстный голос Гелвина Торпа заставил Девину вздрогнуть. Его слова прозвучали для нее прекрасной музыкой, и, глядя ему прямо в глаза, она ответила:

- Если я была бы… другой и не являлась, как вы выразились, наследницей несметного богатства, тогда, возможно, я послушалась бы… вас.

- И уехали бы со мной не задумываясь?

- Боюсь, мой поступок разочаровал бы вас.

- Напротив, я был бы безмерно счастлив, однако не уверен, что вы способны променять существование в роскошном особняке - с множеством слуг, богатой мебелью, абиссинскими коврами - на походную жизнь, в которой песок заменяет мягкую постель, а брезентовый тент - крышу над головой!

Девина была не в силах оторвать взгляда от Гелвина Торпа.

- Я подарил бы вам луну и звезды, - говорил он. - Мы любовались бы дальними горизонтами и открывали новые… Я любил бы вас и сделал бы все, чтобы и вы полюбили меня.

Понизив голос, Гелвин Торп продолжал:

- Когда в тот, последний вечер мы с вами танцевали вальс, мне показалось, что нас обоих охватило странное волнующее чувство - наши сердца бились в унисон!

- Да… это было прекрасно, - прошептала Девина.

- Прекраснее, чем это можно выразить словами, - сказал Гелвин Торп. - Если вы примете мое предложение, это магическое чувство сохранится в нас на всю жизнь, но, если вы все-таки решитесь поехать в замок к герцогу, оно исчезнет навсегда.

Девина вздрогнула, поняв, что, возможно, в этот момент решается ее судьба. Она ощутила себя в плену проницательного, глубокого взгляда Гелвина Торпа, дыхание ее сбилось и стало частым и прерывистым.

- Я люблю вас, люблю, - нежно повторял Гелвин Торп.

Однако через мгновение он вдруг отшатнулся от девушки и с горечью произнес:

- Магия и очарование любви всегда таят в себе обман, и, я вижу, вы не готовы променять свое богатство и высокое положение в обществе на то, что я вам могу предложить. Я не знаю других способов убедить вас сделать это!

Девине показалось, что невидимая нить, связывавшая их, натянулась и оборвалась. Некоторое время они сидели молча, глядя в окно на пейзаж, разворачивающийся перед их глазами, и девушка чувствовала, как сильно бьется ее сердце, затрудняя дыхание. Поезд стал постепенно сбавлять скорость, и через несколько минут в окне показалась маленькая платформа. Табличка, прибитая к почтовому столбу, гласила: «Замок Милнторп». Девина знала, что поезда всегда делают остановки около владений состоятельных и важных особ.

- Мы уже приехали! - удивился Гелвин Торп.

Девине тоже показалось, что время пролетело стремительно. Дверь вагона открылась. Девина и мистер Торп спустились на платформу и увидели молодого мужчину, ожидавшего их. Он с улыбкой поспешил навстречу, и девушка сразу поняла, что это и есть герцог Милнторп.

- Привет, Гелвин! - радостно воскликнул он, подойдя ближе. - Мне захотелось самому встретить вас на станции.

- Спасибо, Роберт. Разреши представить тебе мисс Нэнси-Мэй Вандерхольц.

- Здравствуйте, - сказал герцог, протянув руку Девине.

Девина посмотрела на герцога и заметила, что он производит очень приятное впечатление и выглядит значительно моложе, чем она ожидала. Его можно было принять за выпускника школы или студента-первокурсника.

- Знаете, что я купил для такого случая? - нетерпеливо произнес герцог, обращаясь к девушке.

- Что же? - спросила она.

- Новую машину! Надеюсь, вы не боитесь ездить в автомобиле?

- Конечно, нет.

- Я полагаю, что у мисс Вандерхольц тоже есть машина, - заметил Гелвин Торп.

- Ты даже не представляешь себе, Гелвин, какая это замечательная вещь! - сказал герцог. - Помнишь, как я разбил ту, предыдущую? Эта - очень надежная! Прекрасная машина! Я просто горю от нетерпения показать ее тебе!

- Что же нам мешает? - улыбнулся мистер Торп.

- Тогда пойдемте! А Мур позаботится о вашем багаже! - воскликнул герцог.

Гелвин Торп и Девина последовали за ним. Пока они шли, девушка подумала о том, что герцог Милнторп напоминает ей восторженного школьника.

«Гелвин по сравнению с ним - совсем взрослый мужчина, - решила она, бросив украдкой взгляд на мистера Торпа. - И я люблю его! Я люблю его всем сердцем! Господи, что же мне делать?!»

Глава 6

Путешествие в роскошном «мерседесе» герцога показалось Девине восхитительным, хотя, будучи в Америке, она уже ездила несколько раз за покупками в «фиате» с открывающимся верхом, принадлежавшем миссис Вандерхольц. Герцог сообщил, что они движутся со скоростью двадцать миль в час, как и принято в Англии, и предложил девушке шифоновый шарфик, чтобы она подвязала им шляпку.

- Когда мы въедем в парк, я выжму из «мерседеса» все пятьдесят миль в час! - хвастался он. - Разве можно сравнить мой старый «непер» с этой прекрасной машиной? Тот бы, конечно, не выдержал такой скорости!

- Ты распугаешь пасущихся оленей, не говоря уж о местных жителях, - раздался с заднего сиденья голос мистера Торпа.

Девине показалось, что новый «мерседес» и скорость, с которой они домчались до замка, тоже произвели на него сильное впечатление.

Они въехали в поместье. В конце дубовой аллеи возвышался величественный старинный замок, и когда машина подъехала поближе, девушка восхитилась его грандиозным и внушительным видом. На крыше развевался флаг с гербом герцога, и она подумала, что если Нэнси-Мэй увидела бы это впечатляющее сооружение, то пожалела бы о том, что все бросила и уехала с Джейком. Но, вспомнив о магической силе любви, которая захватила и ее целиком, решила не судить Нэнси-Мэй.

«Почему мужчина не может любить женщину, которая намного его богаче?» - задавала себе вопрос Девина.

Мысли ее были заняты неожиданным объяснением с Гелвином Торпом, и она с волнением вспоминала его слова, пытаясь догадаться, что он думает о ней теперь, когда они приехали в замок.

Машина миновала мост и, въехав во внутренний двор, усыпанный гравием, остановилась прямо у крутой высокой лестницы, ведущей к массивной передней двери.

- Приехали! Ну, как вам машина? - радостно воскликнул герцог, нажав на тормоз.

- Поздравляю тебя, Роберт, - сказал Гелвин Торп прежде, чем Девина успела что-либо ответить. - Твое водительское мастерство заметно выросло по сравнению с прошлым разом, когда я просто боялся за свою жизнь!

- Ну, ты меня обижаешь! - рассмеялся герцог. - Даже мама признает, что я осторожный водитель!

- По-моему, она преувеличивает твои достоинства, - с улыбкой сказал Гелвин Торп.

Они поднялись по лестнице и вошли в огромный холл, стены которого украшали старинное оружие, флаги и охотничьи трофеи - чучела голов оленей. Девине не удалось внимательно разглядеть это великолепие, потому что герцог быстро проследовал вперед и, торопливым жестом открыв дверь в дальние покои, крикнул:

- Мама, твои гости приехали!

Девина поспешила за ним и оказалась в большой гостиной, окна которой выходили на открытую террасу. Женщина, сидевшая в кресле около камина, встала и пошла к ним навстречу. Увидев ее поближе, девушка подумала, что вдовствующая герцогиня должна выглядеть именно так: с тонкими аристократическими чертами лица, благородной серебристой сединой и манерами, полными величия и достоинства.

Она царственным жестом протянула Девине небольшую изящную руку и произнесла:

- Добро пожаловать в Англию, мисс Вандерхольц! Я счастлива видеть вас в своем доме. Как жаль, что ваша дорогая мама не смогла приехать к нам вместе с вами!

- Она тоже очень огорчена, что из-за сломанной ноги ей пришлось остаться дома, - вежливо ответила Девина.

Затем герцогиня поприветствовала Гелвина Торпа, и он расцеловал ее в обе щеки.

- Мне говорили, что вас сопровождает компаньонка, мисс Вандерхольц. Где же она? - обратилась герцогиня к Девине.

Девушке снова пришлось рассказывать историю о заболевшей матери «мисс Каслтон» и о том, что ей пришлось отпустить компаньонку домой в сопровождении детектива.

Гелвин Торп внимательно слушал ее, и Девине казалось, что под его пристальным взглядом она краснеет, запинается и ее рассказ звучит неправдоподобно и нелепо.

- Так вы путешествовали одни? - с легким упреком обратилась герцогиня к мистеру Торпу.

- Мы находились в поезде всего два часа, - сухо ответил тот.

- Конечно, я понимаю, мисс Вандерхольц, что поступить подобным образом вас вынудили непредвиденные обстоятельства, - согласилась герцогиня.

Затем Девину проводили наверх и показали ее комнату, которая была, несомненно, одной из лучших и просторных в замке, а через некоторое время пригласили в обеденный зал.

После ленча герцог предложил Девине снова покататься на его новой машине, но герцогиня попросила сына сначала показать гостье сады и конюшни. Экскурсия по владениям Милнторпов восхитила Девину, а вернувшись обратно в замок, она с интересом осмотрела многочисленные комнаты и залы. Гелвин Торп куда-то исчез, и девушка, беседуя с герцогиней, постоянно ловила себя на мысли, что слушает ее невнимательно и рассеянно, потому что думает только о нем.

Во время осмотра замка говорила преимущественно герцогиня, а ее молодой сын лишь изредка вставлял два-три слова.

«Очевидно, герцогиня единолично управляет своим замком и поместьем, - решила Девина. - Герцог еще очень молод. Слишком молод, чтобы жениться. По-видимому, герцогине не столько нужна невестка, сколько наследник, которому должны передать впоследствии герцогский титул».

После официального знакомства герцогиня удалилась, а Девина, поднявшись в свою комнату, снова принялась обдумывать положение, в которое она попала, и мысленно рисовать картины своего скорого разоблачения. Она представляла, как разгневается герцогиня, когда узнает, что все ее старания произвести благоприятное впечатление на наследницу миллионеров Вандерхольцев оказались напрасными!

Вечером в главном зале замка состоялся торжественный ужин в честь приезда мисс Вандерхольц, на который были приглашены несколько знатных друзей и соседей герцогини.

Войдя в огромный зал, Девина была поражена его роскошным убранством и изысканной сервировкой стопа. Она почувствовала себя участницей грандиозного фантастического спектакля. Гости во главе с герцогиней и ее сыном торжественной процессией проследовали к столу и заняли свои места, и лакеи почтительно встали поодаль. Девина с нескрываемым интересом рассматривала массивные золотые канделябры, изящные цветочные гирлянды, украшавшие стол, и разнообразные изысканные закуски, лежавшие на старинной, дорогой посуде.

Вспомнив помпезные приемы в особняке, миссис Вандерхольц, Девина подумала, что они лишь несовершенная копия тех, которые совершались в замке Милнторпов в соответствии с древними английскими традициями.

После ужина гости перешли в другой зал, еще больших размеров, и, разбившись на группы по нескольку человек, продолжали беседовать, пока часы не пробили одиннадцать. После этого самый уважаемый гость встал с кресла и начал прощаться с хозяевами.

За весь вечер Девине ни разу не удалось поговорить с Гелвином Торпом. За столом она сидела между герцогиней и очень важным пожилым джентльменом - лордом-наместником[11], потом, в соответствии с этикетом, разговаривала с другими знатными гостями, а когда наконец очередь дошла до Гелвина Торпа, торжественный прием в замке закончился.

На ступенях парадной лестницы она сумела сказать ему лишь несколько слов:

- Спокойной ночи, мистер Торп. Спасибо, что сопровождали меня в замок.

В ее памяти вновь и вновь возникали сцены объяснения в любви, которое недавно состоялось в поезде, и она надеялась, что Гелвин Торп тоже помнит об этом. Он вежливо поклонился и ответил:

- Мне было очень приятно, мисс Вандерхольц.

Девине послышались в его голосе ноты отчуждения, и она в отчаянии подумала, что возникшее между ними магическое взаимное притяжение, о котором говорил Гелвин Торп, исчезло навсегда.

Поднявшись к себе в комнату, Девина попросила Роз помочь ей раздеться, и та, не умолкая, начала делиться с ней своими впечатлениями от увиденного в замке.

- Какой восхитительный дворец! - воскликнула француженка. - Как могла мадемуазель Нэнси-Мэй пренебречь такими важными и благородными людьми и сбежать с этим ничтожным детективом!

При упоминании о Джейке Стейтене в голосе Роз зазвучало пренебрежение и презрение. Девина понимала, что француженка не считает его джентльменом и достойным человеком, но вслух поддержать ее пока не решалась.

- Роз, хочется надеяться, что Нэнси-Мэй будет счастлива, - сказала Девина.

- Нет, мадемуазель нашла бы свое счастье здесь, в замке, - задумчиво ответила француженка. - Ах, как же глупо она поступила!

Девина снова мысленно согласилась с Роз, но промолчала. Горничная ушла, а девушка еще долго не могла уснуть, думая о Нэнси-Мэй, снова и снова вспоминая глубокий и нежный взгляд Гелвина Торпа и его серьезные, проникновенные слова: «Я подарил бы вам луну и звезды… Мы любовались бы дальними горизонтами и открывали бы все новые и новые…»

Девину испугала неожиданная мысль о том, что она может никогда больше не увидеть Гелвина Торпа. Ей представлялось, как он уезжает из замка, а она протягивает к нему руки и умоляет остаться.

- Я люблю… тебя, - шептала Девина в темноте и в отчаянии думала о том, что, если Гелвин Торп узнает об обмане, их любовь умрет и магическое взаимное притяжение, о котором он говорил, исчезнет навсегда.

Горничная Роз отдернула шторы, и яркий солнечный свет, проникший в комнату, разбудил Девину.

- Простите, что я потревожила вас так рано, мадемуазель, - сказала француженка. - Принесли телеграмму на ваше имя.

- Телеграмму? - удивленно переспросила Девина и села в постели. - Но они не могли так быстро добраться до Шотландии!

- Я тоже так думаю, мадемуазель. Телеграмму принесли, когда еще не было и семи часов утра!

Горничная отдала девушке свернутый листок бумаги и, стоя у кровати, стала с любопытством наблюдать, как та разворачивает его и читает текст.

Взглянув на подпись, Девина подумала, что произошла какая-то ошибка и телеграмму передали не по адресу. Она еще раз медленно и внимательно прочитала текст:

«Срочно приезжай в «Парк-отель», Кенсингтон. Мне очень нужна твоя помощь. Мэй Флауэр».

Внезапно Девина осознала, что телеграмму прислала из Лондона Нэнси-Мэй! По-видимому, в силу каких-то обстоятельств она не могла подписаться своим именем, но надеялась, что Девина сразу же вспомнит о корабле «Мэйфлауэр», на котором предки миссис Вандерхольц пересекли Атлантику в поисках лучшей жизни, и все поймет.

Короткий текст показался девушке криком о помощи. Она мгновенно вскочила с постели и, протянув телеграмму Роз, взволнованно произнесла:

- Мы должны немедленно к ней поехать! Что же произошло? Неужели им не удалось выбраться из Лондона?

- Вы думаете, что эту весточку прислала мадемуазель Вандерхольц? - спросила горничная Девину.

- Конечно, Роз! Если она подписалась «Мэй Флауэр», значит, попала в беду! Господи, что же случилось?

Француженка пожала плечами, она еще была во власти праздничной атмосферы, царящей в замке, однако Девина решила немедленно ехать в Лондон и потребовала, чтобы Роз помогла ей быстро одеться и собраться. Через несколько минут они торопливо вышли из комнаты и направились к лестнице.

Было еще очень рано, и в холле находились лишь несколько горничных в домашних чепцах и лакеи в рубашках с короткими рукавами. Они в изумлении смотрели на молодую гостью в дорожной шелковой накидке и шляпке, которая быстро спускалась вниз по лестнице.

Девина уже собиралась попросить слуг подготовить экипаж, чтобы она и Роз смогли добраться до станции, как вдруг открылась парадная дверь и в холл вошел молодой мужчина. Сердце девушки сильно и часто забилось - она, даже не взглянув на вошедшего, уже поняла, что это Гелвин Торп.

Он долго и удивленно смотрел на Девину, а затем поинтересовался:

- Куда вы собрались в столь ранний час? Что случилось?

- Я получила телеграмму от одной знакомой моей матери. Она просит меня встретиться с ней… в Лондоне сегодня, потому что вечером… ей необходимо вернуться… в Америку, - сбивчиво пробормотала Девина.

Это объяснение она придумала, пока одевалась в своей комнате.

Гелвин Торп задумчиво молчал, и девушка, собравшись с духом, продолжала:

- Мистер Торп, я думаю, вы поймете, почему я так спешу… Если я сегодня не встречусь с этой дамой в Лондоне, то она уедет. Для меня очень важна наша встреча… Она специально прислала телеграмму… Я надеюсь, что ее светлость не рассердится за мой внезапный отъезд?

- Думаю, она все правильно поймет, - тихо произнес мистер Торп.

- Мне нужен… экипаж, чтобы добраться до станции, - попросила Девина.

- Я вам помогу, - ответил Гелвин Торп. - Вот мне и представился удобный случай испытать новую машину Роберта, которой он так гордится!

Он ободряюще улыбнулся девушке и приказал лакею найти шофера, чтобы тот вывел машину из гаража и подогнал ее к входу в замок. Видя, что Девина очень волнуется, Гелвин Торп подошел к ней поближе и сказал:

- Не надо так нервничать, мисс Вандерхольц. Вам действительно необходимо встретиться со знакомой вашей матери?

- Да… очень! - воскликнула девушка. - Она так… расстроится, если я не выполню ее просьбу.

- Не беспокойтесь, я передам ваши извинения герцогине и объясню ей, почему вы так внезапно уехали, - пообещал мистер Торп.

- Я хотела оставить ей записку, - виновато сказала Девина. - Пожалуйста, скажите ее светлости, что мой невежливый и неожиданный отъезд вызван чрезвычайными обстоятельствами.

- Уверяю вас, моя тетушка все правильно поймет, - заверил девушку Гелвин Торп.

Через несколько минут, которые показались Девине вечностью, к парадному входу подъехала машина. Гелвин Торп крикнул шоферу, что поведет ее сам и чтобы тот занял место на заднем сиденье вместе с горничной Роз. Девина устроилась впереди с мистером Торпом, и машина помчалась на станцию.

Гелвин Торп оказался опытным водителем, даже лучше герцога, как показалось девушке, и они добрались до станции за рекордно короткое время.

- Пойду узнаю, когда прибывает поезд, - сказал мистер Торп и направился к небольшому зданию вокзала.

Девина осталась наедине со своими тревожными мыслями. Она очень переживала за судьбу Нэнси-Мэй, приславшую такую странную телеграмму, а кроме того, боялась, что если поезда долго не будет, то, беседуя с Гелвином Торпом, она непременно собьется и может допустить ряд ошибок, которые вызовут у него подозрение и недоверие.

Наконец мистер Торп вышел из вокзального помещения, и Девина, наблюдая, как он приближается к ней, не могла не отметить про себя стройность его атлетической фигуры и элегантную внешность. Когда Гелвин Торп подошел к девушке, она быстро отвела взгляд, чтобы скрыть свое восхищение и любовь к этому человеку.

- Вам повезло, - сообщил мистер Торп. - Через пять минут подойдет утренний экспресс, и в половине десятого вы уже будете в Лондоне. Когда вы предполагаете вернуться?

- Я… пока не знаю, - неуверенно ответила Девина.

- Когда все выяснится, пришлите нам телеграмму, - попросил мистер Торп. - Я или Роберт встретим вас.

Он немного помолчал и, улыбнувшись, сказал:

- Вам не простят опоздание к ужину. Вечером снова состоится прием в вашу честь.

- Я постараюсь… не опоздать, - проговорила Девина.

- Хочу раскрыть вам один секрет: вы произвели на мою тетушку самое благоприятное впечатление. Вчера все гости сошлись в едином мнении, что вы совсем не похожи на американку!

Видя, что на лице девушки отразилось удивление, Гелвин Торп рассмеялся:

- Я должен был вас предупредить, что в нашей стране подобные высказывания следует расценивать как комплимент. Думаю, вы еще не раз его услышите.

- Я полагаю, что большинство американцев сочтут это за оскорбление, - заметила Девина.

- Но вы-то умная девушка и не обидитесь, - сказал Гелвин Торп. - Самый большой комплимент, который англичане могут сделать иностранцу, - это сказать, что он похож на них.

- В таком случае неудивительно, что англичан считают высокомерной нацией, - немного резко ответила девушка и посмотрела в глаза собеседнику.

Их взгляды встретились, и Девина смутилась, ощутив магическое обаяние Гелвина Торпа и вспомнив его прекрасные слова о дальних горизонтах. Некоторое время они стояли, молча глядя друг на друга, но вскоре послышался стук колес, и звук приближающегося поезда нарушил окружающую тишину.

Мистер Торп помог девушке подняться в купе первого класса, а следом за ней туда вошла и горничная Роз.

- Не забудьте сообщить мне о времени вашего возвращения, - напомнил он и, не дожидаясь ответа, закрыл за ними дверь купе.

В тот же момент железнодорожный кондуктор дал предупредительный свисток и, махнув флажком, скрылся в вагоне.

Девина решила не выглядывать из окна, чтобы еще раз взглянуть на прощание на Гелвина Торпа, хотя ей очень этого хотелось.

«Конечно, мне следовало бы вежливо поблагодарить его», - подумала она, вспомнив, как много хорошего Гелвин Торп сделал для нее в последние дни.

Как бы он поступил, если бы Девина попросила его поехать вместе с ней в Лондон и помочь Нэнси-Мэй, которая, несомненно, попала в беду? Но, к сожалению, обратиться с подобной просьбой к мистеру Торпу она не могла. Девина утешала себя лишь тем, что, встретившись с мисс Вандерхольц, она сможет снова увидеть его, когда вернется в замок и пробудет там несколько дней, до тех пор пока обман не раскроется. Девушка сознавала, что самым жестоким наказанием для нее будет расставание навсегда с Гелвином Торпом. Как ей хотелось еще раз услышать его слова о всепоглощающей любви и о том взаимном магическом притяжении, которое возникло между ними!

Поезд прибыл в Лондон вовремя, и Девина с француженкой Роз стали торопливо пробираться сквозь толпу в поисках экипажа, который отвез бы их в Кенсингтон.

- «Парк-отель», мэм? - переспросил кучер, когда Девина назвала ему адрес. - Думаю, что я знаю, где это.

Они миновали оживленную шумную улицу и свернули в небольшой тихий зеленый квартал, где стояло неприметное здание, которое, по-видимому, переоборудовали в отель, когда Кенсингтон перестал быть обычным жилым районом.

Пока они добирались до отеля, Девина все время беспокоилась о том, как ей объяснить Джейку Стейтену свое появление в Лондоне, поскольку она была уверена, что Нэнси-Мэй послала телеграмму втайне от него. Девушку также интересовало, под каким именем мисс Вандерхольц зарегистрировалась в отеле, так как она явно скрывалась.

Девина расплатилась с кучером и, стараясь сохранять спокойствие и уверенность, вошла в гостиничный холл. Усталый клерк, сидевший за регистрационным столом, с почтением поклонился ей, что придало Девине храбрости.

- Я хотела бы снять две комнаты: одну - для себя, а другую - для своей горничной, - сказала девушка.

- Пожалуйста, мадам. Буду очень рад предложить вам одну из наших лучших комнат. В данный момент она свободна.

Клерк протянул девушке регистрационную книгу, и Девина, сделав вид, что на минуту задумалась, быстро пробежала глазами список постояльцев отеля. От волнения она не разобрала многих фамилий, написанных нечетким почерком, но наконец увидела то, что искала: «Мистер Дж. Стейтен» и ниже - «Мисс Н. Стейтен».

В графе «домашний адрес» значилось «Нью-Йорк», а рядом, к радости Девины, были указаны номера комнат: Джейк Стейтен жил в семьдесят третьей, а его так называемая сестра - в семьдесят четвертой.

Девина заполнила регистрационную карточку на свое подлинное имя - мисс Каслтон, а затем обратилась к клерку:

- Я хотела бы занять семьдесят пятую комнату, если это возможно. Несколько лет назад я останавливалась в ней и помню, что комната мне понравилась.

Клерк посмотрел в план отеля, лежавший на столе, и сказал:

- Мадам, вам повезло. Номер семьдесят пятый сейчас свободен, аИвашу горничную мы поселим в комнате напротив - на противоположной стороне коридора.

Немного помолчав, клерк спросил:

- Мадам, а ваш багаж? Он остался в экипаже?

- Нет, его доставят со станции позже, - ответила Девина. - У меня много багажа, поэтому я не стала брать его с собой.

- Как только багаж пришлют, мы сразу же доставим его к вам в номер, - сказал клерк.

Он снял со стенного щита два ключа и, вежливо поклонившись, предложил Девине и горничной проводить их на второй этаж. Поднимаясь по лестнице, она думала о том, что пока все складывается удачно, но следует опасаться неожиданной встречи с детективом Джейком.

Они благополучно миновали пустой коридор, не увидев никого из постояльцев отеля, и подошли к номеру Девины. Клерк открыл дверь и первым вошел в комнату, чтобы раздвинуть на окнах тяжелые шторы с бахромой.

- Если вам что-нибудь понадобится, мадам, сразу же зовите меня, - сказал он.

- Благодарю вас, - ответила Девина.

Клерк вежливо поклонился ей и, выйдя в коридор, пошел открывать комнату Роз.

Наконец он удалился, и Девина обратилась к француженке.

- Послушай, Роз, - тихо сказала она, - комната мисс Вандерхольц - за стеной, а в следующей живет Джейк. Нам необходимо выяснить, находятся ли они сейчас в отеле.

- А как нам об этом узнать? - спросила француженка.

- Может, постучаться в дверь к мисс Вандерхольц? Нет, если мистер Стейтен у нее, то он узнает, что мы приехали.

Они некоторое время молчали, а потом Роз сказала:

- Мадемуазель, положитесь на меня. Я пойду и поговорю с горничными отеля, они все мне расскажут. Служащие отелей, как правило, любят посудачить о постояльцах.

- Роз, ты думаешь, у тебя получится? - спросила Девина.

- Мадемуазель, не волнуйтесь. Скоро я вернусь с известиями, - заявила француженка и вышла.

Девина, сняв дорожную шелковую накидку и шляпку, подошла к окну. Здание отеля было выстроено в георгианском стиле, и снаружи под каждым окном располагался небольшой балкон с оградой из кованых прутьев. Девина с огорчением обнаружила, что балконы не соединены друг с другом, и, как она не старалась заглянуть в окно комнаты Нэнси-Мэй, ей ничего не удалось рассмотреть, кроме кружевных занавесок.

Девина с волнением ожидала возвращения горничной и, когда та наконец появилась, поняла по ее довольному виду, что француженка принесла хорошие новости.

- Джейк Стейтен куда-то ушел незадолго до нашего приезда, - сообщила Роз.

- Он ушел один? - нетерпеливо спросила Девина.

- Один, мадемуазель.

- Спасибо тебе, Роз! Это очень хорошая новость!

Девина выбежала из комнаты в коридор и постучала в соседний, семьдесят четвертый номер.

За дверью было тихо, и девушка снова настойчиво постучала.

- Нэнси-Мэй! - позвала она. - Откройте, это я - Девина.

Она с опаской огляделась по сторонам, но в коридоре никого не было. Вдруг за дверью послышались тихие шаги и раздался голос мисс Вандерхольц:

- Девина, это ты?

- Да, откройте дверь!

- Я не могу! Меня закрыли снаружи!

- Как? - в изумлении спросила Девина.

- Да, закрыли! Джейк запер дверь и унес с собой ключ!

Девина на мгновение замерла от неожиданности и уже хотела было побежать на первый этаж, чтобы попросить у клерка дубликат ключа, но потом, поразмыслив, решила не вмешивать посторонних людей в неприятную ситуацию, в которую попала Нэнси-Мэй.

- Девина, ты не ушла? - снова послышался голос мисс Вандерхольц. - Пожалуйста, помоги мне!

- Не беспокойтесь, Нэнси-Мэй, я здесь, - ответила Девина. - Подождите немного.

И она вместе с Роз вернулась в свою комнату.

- Что вы намереваетесь делать, мадемуазель? - спросила горничная.

- Я проникну в комнату мисс Вандерхольц через окно, - заявила Девина.

- Это невозможно! - испуганно крикнула Роз. - Это очень опасно! Мадемуазель, вы упадете и разобьетесь!

- Роз, послушай, что я тебе скажу, - решительно сказала Девина. - Иди в коридор и наблюдай, не появится ли Джейк Стейтен. Если ты вдруг увидишь, что он поднимается по лестнице, сразу же подойди к моей двери и постучи. А если все будет спокойно, жди, когда я тебя позову.

Взволнованная горничная пыталась что-то возразить, но Девина жестом остановила ее и твердым шагом направилась к окну.

Очутившись на небольшом балконе, девушка прикинула на глаз расстояние, отделявшее его от соседнего балкона, под окном Нэнси-Мэй, и решила, что между ними три шага. Прыгать было, несомненно, опасно: в случае неудачи она могла упасть на каменную мостовую и сильно разбиться.

«Я преодолевала и не такие препятствия», - твердо сказала себе Девина.

Стараясь сохранять спокойствие, она встала на кромку балкона, одной рукой схватилась за выступ стены, а другой приподняла пышную юбку. Затем Девина мысленно помолилась, поглубже вдохнула воздух и прыгнула, стараясь попасть в самую середину балкона, находившегося под окном комнаты Нэнси-Мэй.

Девина с облегчением перевела дух - прыжок оказался удачным, она лишь немного поцарапала руку.

Нэнси- Мэй мгновенно открыла окно и с удивлением воскликнула:

- Девина! Это ты? Как же тебе удалось прыгнуть?

И, протянув руки, помогла ей влезть в окно комнаты.

Девина нежно обняла мисс Вандерхольц.

- Не волнуйтесь, я с вами, - сказала она. - А теперь расскажите, что у вас произошло.

Нэнси- Мэй разрыдалась.

- Я чувствую себя такой несчастной… я так напугана, - пробормотала она, всхлипывая. - Л боялась, что ты не приедешь! Девина, пожалуйста, забери меня отсюда!

Девина подвела мисс Вандерхольц к кровати и только сейчас заметила, что на ней лишь сорочка, корсет и нижняя юбка. Нэнси-Мэй снова принялась плакать, и Девина тихо сказала:

- Мне известно, что сейчас Джейка нет в отеле, но он может вернуться в любую минуту, поэтому нам следует торопиться.

- Я не хочу выходить за него замуж! - в отчаянии крикнула Нэнси-Мэй. - Я боюсь его! Девина, как ты была права, когда убеждала меня, что Джейку нужны лишь мои деньги, а вовсе не я сама!

- Почему вы так думаете? - спросила Девина.

- Он грубо повел себя со мной, когда мы сели в поезд и…

Нэнси- Мэй внезапно замолчала, а потом тихо добавила:

- Он… поцеловал меня.

Девина обняла ее, и Нэнси-Мэй продолжила:

- Он грубо поцеловал меня, а когда я запротестовала, сказал, чтобы я не поднимала шума из-за пустяков.

- Вы сообщили Джейку, что передумали выходить за него замуж?

- Ну… сначала я еще сомневалась и не знала, как мне правильно поступить, а потом вдруг поняла, что я не хочу ехать с ним в Шотландию. Я сказала об этом Джейку в Лондоне, уже после того как выяснилось, что мы опоздали на поезд в Глазго.

- Вот почему вам пришлось остановиться в отеле, - задумчиво проговорила Девина.

- Да, - ответила Нэнси-Мэй, - а потом…

Она вдруг умолкла на полуслове.

- Что потом? - взволнованно спросила Девина.

- Он стал настаивать, чтобы нас поселили в отеле, как мужа и жену - в одном номере, - испуганным голосом проговорила Нэнси-Мэй.

Девина прижала ее к себе, и мисс Вандерхольц продолжила:

- Когда я напомнила Джейку, что неприлично жить в одной комнате, пока мы не женаты, он заявил: «Если ты не сдержишь свое обещание и захочешь от меня избавиться, я поступлю с тобой так, что ты будешь вынуждена выйти за меня замуж!»

Нэнси- Мэй всхлипнула, и слезы снова потекли по ее щекам.

- Именно так он и заявил мне, Девина! Я заблуждалась, когда думала, что Джейк меня любит. Нет, ему были нужны только мои деньги!

- Он презренный тип! - возмущенно сказала Девина. - Мы сейчас же заберем вас отсюда! Надо позвать горничную, чтобы она открыла нам дверь.

- Нет, - испуганно пробормотала Нэнси-Мэй. - Я боюсь, что Джейк узнает! Я не хочу его видеть и снова слушать те гадости, которые он мне говорил! Я боюсь его, Девина! Я боюсь его!

- Но вы же не сможете прыгнуть с одного балкона на другой, как это сделала я, - возразила Девина. - Вы упадете и разобьетесь!

- Да, ты права, - вздохнула Нэнси-Мэй и добавила: - Джейк забрал всю мою одежду и унес ее к себе в номер.

Девина покачала головой. Теперь она ясно осознала, что спасает Нэнси-Мэй от проходимца и негодяя, который заранее все цинично спланировал, возможно, под руководством более опытного и умного сообщника.

- Все будет хорошо, Нэнси-Мэй, - сказала она. - Я позову Роз и попрошу ее найти горничную, которая откроет нам дверь.

Девина встала с кровати, подбежала к окну и вылезла на маленький балкон.

- Роз! - позвала она. - Роз!

Шторы, закрывавшие окно ее комнаты, заколыхались, и в просвете обозначился чей-то силуэт.

- Торопись! - нетерпеливо крикнула Девина и, к своему изумлению, увидела, что на балконе появилась не горничная Роз, а… Гелвин Торп!

Они возвращались обратно в замок поездом, и Нэнси-Мэй всю дорогу сидела рядом с Девиной и держала ее за руку. Глядя на ее заплаканное и несчастное лицо, трудно было поверить, что еще несколько дней назад все пассажиры «Мавритании» восторгались веселым нравом и живыми манерами «компаньонки мисс Каслтон».

Гелвин Торп, взявший в свои руки дальнейшее освобождение Нэнси-Мэй, обращался с девушками очень мягко и заботливо, и Девина мысленно благодарила его, не переставая восхищаться широтой его натуры и умением вовремя прийти на помощь.

В первый момент, когда она увидела Гелвина Торпа на балконе, Девина не поверила своим глазам - он показался ей призраком или добрым волшебником из сказки. Но затем она поняла, как ей все это время не хватало этого человека - мудрого, опытного и умеющего найти выход из любой ситуации!

- Когда вы так поспешно покидали замок, я подумал, что вам, возможно, потребуется помощь, и в последний момент вскочил в уходящий поезд, - объяснил, появившись тогда на балконе, Гелвин Торп.

- Так вы поехали следом за мной?

Он улыбнулся, а Девина попросила:

- Тогда… пожалуйста… Мы должны немедленно увезти Нэнси-Мэй отсюда!

Мистер Торп кивнул.

- Это я уже понял, - ответил он. - Дверь ее комнаты заперта?

- Да, Джейк закрыл комнату, а ключ унес с собой.

- Предоставьте все мне, - сказал Гелвин Торп и исчез в окне за шторами.

Девина осталась ждать на балконе и позвала Роз, которая сразу же выглянула из окна.

- Здесь мистер Торп! - радостно сообщила она, как будто Девина об этом не знала. - Теперь все будет хорошо! Уж он-то разберется с Джейком Стейтеном!

- Надеюсь, - ответила Девина. - Принеси мне, пожалуйста, мою дорожную накидку!

Горничная удивилась, но пошла в комнату. Вернувшись, она протянула дорожную накидку Девине, и та, не сказав больше ни слова, скрылась в комнате Нэнси-Мэй.

Мисс Вандерхольц с задумчивым видом сидела на кровати. Девина набросила на нее свою накидку.

- Все замечательно, дорогая, - сообщила ей Девина. - В отеле находится мистер Торп, и он нам поможет.

- Мистер Торп? - испуганно переспросила Нэнси-Мэй. - Но… он не должен знать, кто я.

- Он в курсе событий, - ответила Девина. - Чем скорее вы забудете обо всех секретах и о задуманном Джейком плане, тем лучше!

- Но он не позволит мне уйти с вами! Я знаю, он так просто не отпустит меня! - вскрикнула Нэнси-Мэй, и на ее лице появилось выражение неподдельного страха.

Девина подумала, что человек, который довел веселую и жизнерадостную Нэнси-Мэй до такого отчаяния, заслуживает самого сурового наказания, но вслух лишь произнесла:

- У вас нет причин его бояться. Мы часто совершаем в жизни ошибки, Нэнси-Мэй. Вас все простят, когда узнают, что вы чуть не стали жертвой отъявленного мошенника, пожелавшего завладеть большими деньгами.

Девина поцеловала мисс Вандерхольц в щеку и продолжила:

- Вы еще очень молоды и никогда прежде не сталкивались с человеческой подлостью и обманом. Теперь у вас есть опыт, и это поможет вам в дальнейшей жизни.

Нэнси- Мэй молча слушала Девину и горестно кивала. Наконец Гелвин Торп вошел в отпертую им дверь и объявил, что им надо немедленно уходить. На лице Нэнси-Мэй появилась слабая улыбка, а в глазах мелькнули огоньки надежды.

- Ей надо во что-то одеться, - сказала Девина. - Этот негодяй забрал все ее вещи.

Гелвин Торп гневно сверкнул глазами, но вслух о Джейке Стейтене ничего не сказал.

Он молча вышел в коридор, и через несколько минут Роз принесла из соседней комнаты одежду Нэнси-Мэй и, главное, шкатулку с драгоценностями. Девина помогла мисс Вандерхольц быстро одеться, и они присоединились к Гелвину Торпу, который ожидал их в коридоре.

- А как быть с остальными вещами? - спросила Девина.

- Она может позволить себе потерять их, если не хочет бурных сцен с бывшим возлюбленным, - насмешливо заметил мистер Торп.

Девина подумала, что он прав и им следует как можно скорее покинуть отель, потому что возможное внезапное возвращение Джейка, безусловно, закончится шумным скандалом, и об этом сразу же станет известно газетным репортерам.

Мистер Торп помог девушкам сесть в закрытый экипаж, и они поехали в отель «Гросвенор», чтобы пообедать там и дождаться поезда, который доставит их обратно в Милнторпский замок.

Нэнси- Мэй все еще находилась в подавленном состоянии и почти не притронулась к закускам, а Девина, которая не успела утром позавтракать, напротив, ела с большим аппетитом. Француженка Роз сидела за соседним столиком и выглядела вполне довольной и веселой. Она восхищалась изысканными блюдами, французским вином и, как показалось Девине, разыгравшейся на ее глазах драмой.

- Я думаю, что Роз не станет рассказывать слугам в замке о том, что произошло? - тихо спросила Девина Гелвина Торпа.

- Надеюсь, - ответил тот, - но на всякий случай я пойду и поговорю с ней, пока вы пьете кофе.

Девина не знала, что именно сказал мистер Торп француженке, но могла предполагать, что он пообещал ей щедрое вознаграждение за молчание.

Вскоре поезд уже вез их в поместье. Гелвин Торп сидел в купе напротив Девины, и она, глядя на него, думала о том, что ум, проницательность и твердый характер этого человека, несомненно, обеспечивали успех его трудным научным экспедициям и походам. Девушка была уверена, что Гелвин Торп всегда поможет в сложной ситуации, найдет единственно правильное решение и что на него можно положиться в трудную минуту.

«Я люблю его!» - подумала Девина и тут же вздрогнула, вспомнив о том, что теперь план побега в Шотландию, который чуть не разрушил жизнь Нэнси-Мэй, раскрыт, и Гелвину Торпу стало известно, что она обманывала его, играя роль мисс Вандерхольц.

«Он вправе считать, что вина за случившееся лежит на мне, - размышляла Девина. - Я должна была с самого начала остановить Нэнси-Мэй и Джейка, отказаться участвовать в их авантюре, разыгрывая роль дочери миллионера».

Девушка была вынуждена признать, что хитрый Джейк сумел обмануть ее относительно своих истинных намерений, а она не убедила юную и неопытную Нэнси-Мэй отказаться от безумной затеи, которая, несомненно, разрушила бы ее жизнь. Только сейчас Девина поняла, в какое унизительное положение она попала.

«Как глупо я себя вела, - с раздражением думала Девина. - Конечно, я во всем виновата. Мне следовало бы сразу же послать радиограмму Вандерхольцам и сообщить о плане побега Нэнси-Мэй и Джейка. Пусть бы они сами решали, как им поступить с дочерью».

Девине было стыдно за свое поведение, и она старалась не смотреть на Гелвина Торпа, боясь прочесть в его глазах разочарование и презрение.

Нэнси- Мэй сидела с унылым и хмурым видом, и Девина, желая отвлечь ее от неприятных мыслей, стала ее подбадривать и развлекать беседой.

- У меня нет никакого желания ехать в замок, - призналась Нэнси-Мэй. - Я хочу домой! Но как я посмотрю теперь в глаза маме и папе?

- Мне кажется, вы совершите ошибку, если вернетесь сейчас домой, - вмешался в разговор Гелвин Торп. - Ваши родители очень расстроятся и ничем не смогут вам помочь.

Нэнси- Мэй задумчиво молчала, а он продолжил:

- Кроме того, я думаю, мы все трое понимаем, что нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эта история попала в газеты. У репортеров просто нюх на сенсации, и любой самый незначительный эпизод или непроверенный слух вызывает у них подозрение и желание все выведать, чтобы потом раздуть это и приукрасить.

- Вы правы, если они что-то узнают, я буду опозорена на всю жизнь и никогда не смогу показаться на людях, - с трагическими интонациями в голосе произнесла Нэнси-Мэй.

- Правильно, поэтому не надо давать газетчикам ни малейшего повода, - твердо заявил мистер Торп. - Слухи курсируют через Атлантику со скоростью света!

- Да… Но что подумают обо мне герцогиня и герцог? - с тревогой спросила мисс Вандерхольц.

- Позвольте мне уладить все проблемы, - ответил мистер Торп, а затем многозначительно добавил: - А с герцогом, я уверен, вы обо всем договоритесь сами.

Вскоре поезд подошел к маленькой железнодорожной платформе, и Девина с удивлением увидела молодого герцога, который нетерпеливо ожидал их.

- Я получил твою телеграмму, Гелвин! - крикнул он. - Я понял, что для тебя важно, чтобы я встретил вас, и вот я здесь!

- Да, это важно, - ответил Гелвин Тори. - Нам надо о многом тебе рассказать, прежде чем мы вернемся в замок.

Лицо герцога выражало недоумение, а особенно его озадачило то, что двоюродный брат даже не познакомил его с юной девушкой, которая вышла вместе с ними из вагона.

Служанку Роз отправили в экипаже в замок, а молодые люди и девушки сели в машину герцога. Когда они отъехали примерно на милю от станции, Гелвин Торп обратился к брату:

- Останови, пожалуйста, машину возле тех деревьев, Роберт. Мы хотим рассказать тебе одну историю, - с таких слов обычно барды начинают свои баллады.

Герцог послушно остановил машину в тени деревьев, которые задерживали жаркие лучи полуденного солнца, и, повернувшись к брату, сидевшему сзади, нетерпеливо спросил:

- Что случилось? Я догадываюсь по выражению твоего лица, что произошло что-то необычайное!

- Совершенно верно. История поистине необычная и загадочная, - ответил Гелвин Торп, наклонившись к герцогу.

Девина, сидевшая на заднем сиденье, подумала, что мистер Торп, несомненно, обладает особым обаянием, которое притягивает к нему людей и заставляет их безоговорочно верить всем его словам и действиям. Она не удивилась, когда он предложил Нэнси-Мэй сесть в машине рядом с герцогом, впереди, поскольку это место и предназначалось для мисс Вандерхольц. Сама Девина села сзади с Гелвином Торпом, и это близкое соседство заставляло ее волноваться и смущаться.

- Нам нужна твоя помощь, Роберт, - начал Гелвин Торп. - Дело касается мисс Вандерхольц.

Герцог машинально повернул голову в сторону Девины, но мистер Торп прикоснулся к плечу Нэнси-Мэй и сказал:

- Вот мисс Вандерхольц, та важная гостья, которую вы ждали в замке. А эта девушка - рядом со мной - англичанка, мисс Каслтон. Она вчера сыграла роль мисс Вандерхольц.

Молодой герцог некоторое время растерянно молчал, а затем нетерпеливо проговорил:

- Гелвин, я ничего не понимаю! Объясни мне, пожалуйста, что происходит?

Мистер Торп подробно рассказал Роберту всю историю, правда, немного сместив акценты и представив Нэнси-Мэй в роли жертвы, которая чуть было не попалась в ловушку, расставленную хитрым, беспринципным и опытным мошенником. По словам Гелвина Торпа, этот негодяй насильно хотел заставить Нэнси-Мэй обвенчаться с ним, но в Саутгемптоне она сумела сбежать от него и послать телеграмму Девине. Мистер Торп дословно привел текст телеграммы, упомянув о хитроумной подписи: «Мэй Флауэр».

- Ей-богу, как вы здорово придумали с телеграммой! - с восхищением воскликнул герцог. - Но как вам удалось послать ее, чтобы тот человек ничего не заподозрил?

- Я… воспользовалась моментом, когда он отлучился, - ответила Нэнси-Мэй. - Он забрал все мои вещи и деньги, но я, к счастью, нашла в сумочке полсоверена, которые выиграла в лотерею на корабле.

- Вам повезло!

- Можно сказать, что да, - неуверенно согласилась мисс Вандерхольц. - Ко мне в комнату заглянула горничная, и я, сунув ей в руку деньги и текст телеграммы, шепотом попросила немедленно ее отослать. Я очень рисковала и боялась, что Джейк - а он находился в соседней комнате - может меня услышать.

- Блестящий ход! - одобрил герцог. - Вы, должно быть, чувствовали себя участницей какой-то детективной истории?

- Мне было очень страшно, - призналась Нэнси-Мэй и тихо всхлипнула.

- Еще бы! Не каждая девушка способна вести себя так мужественно и храбро! Я вами восхищаюсь!

Всю дорогу, пока они ехали к замку, молодой герцог не переставал расхваливать Нэнси-Мэй, и Девина с радостью отметила про себя, что та расцветает на глазах, становясь прежней веселой и жизнерадостной девушкой.

Герцог предложил мисс Вандерхольц научить ее водить машину и, когда она сразу же согласилась, спросил:

- Вы действительно хотите научиться управлять автомобилем? Это прекрасно! Когда состоится наш первый урок? Может, уже сегодня?

- Завтра, - твердо ответил вместо Нэнси-Мэй Гелвин Торп. - Сегодня для нас самое главное - побеседовать с герцогиней, а уж завтра займемся всем остальным.

Девина подумала, что им предстоит непростой разговор со вдовствующей герцогиней, убедить которую поверить в правдивость истории Нэнси-Мэй будет не так просто.

Самую ответственную роль Гелвин Торп взял на себя - предварительно побеседовать с герцогиней наедине и подготовить ее к тому, что ей предстояло услышать. Когда герцогиня слушала рассказ Нэнси-Мэй, она держалась невозмутимо и хладнокровно и почти не задавала вопросов, а молодой герцог, напротив, восторгался умом и сообразительностью Нэнси-Мэй и, как показалось Девине, использовал любую возможность, чтобы похвалить ее и отдать должное ее храбрости.

Наконец беседа закончилась, и герцогиня холодно произнесла:

- Я могу лишь заметить, что история, в которую вы попали, чрезвычайно неприятная, но это ни в коей мере вас не оправдывает. То, что вы обе - молодые девушки - вели себя подобным образом, достойно порицания и сожаления. А сейчас давайте прекратим дальнейшее обсуждение, иначе мы рискуем опоздать к обеду!

Она поднялась с дивана, на котором сидела, и сказала:

- Идите в свои комнаты и переодевайтесь. Я обдумаю сложившуюся ситуацию и решу, как нам поступить дальше.

Девина, как, впрочем, и все остальные, чувствовала себя провинившейся школьницей, которую отчитал строгий директор, но, когда они с мисс Вандерхольц поднимались по лестнице, неугомонная Нэнси-Мэй успела ей прошептать:

- Какой роскошный замок! Девина, как ты думаешь, у меня нет ни малейшего шанса стать его хозяйкой?

Глава 7

Девина быстро переоделась к обеду, на этот раз ей прислуживала одна из горничных замка, поскольку француженка Роз снова поступила в полное распоряжение Нэнси-Мэй. Глядя на свое отражение в зеркале, девушка подумала о том, что сегодня, наверное, она в последний раз надевает дорогое элегантное платье мисс Вандерхольц, которое ей очень шло. Интересно, какое впечатление произвела бы она на Гелвина Торпа, если бы он увидел Девину такой нарядной и привлекательной? Как он повел бы себя? Любовался и восхищался бы ею, как раньше, или же смерил презрительным взглядом, не в силах простить обман? Теперь Девина сожалела о том, что вела себя тогда в поезде скованно, смущаясь и боясь лишний раз взглянуть на Гелвина Торпа. Если бы ей сегодня представилась возможность поговорить с ним, она сумела бы понять, любит ли он ее по-прежнему или между ними все кончено!

«Я люблю его, - грустно шептала девушка. - А он - нет, он не может меня любить, потому что разочаровался во мне».

Девина была убеждена, что в основе любви всегда лежит чувство доверия, и сама она искренне верила Гелвину Торпу. Но мог ли он снова поверить ей, когда она столько ему лгала?

Девина собралась зайти к Нэнси-Мэй, чтобы узнать, готова ли та спуститься вниз, к обеду, но в этот момент раздался стук в дверь.

- Войдите, - отозвалась девушка.

Дверь открылась, и в комнату заглянула горничная герцогини.

- Ее светлость желает поговорить с вами, мисс, - доложила она.

- Прямо сейчас? - спросила Девина.

- Да, ее светлость ждет вас в своем будуаре. Если вы готовы, я провожу вас к ней.

- Да, я готова, - ответила девушка.

Она вышла вслед за горничной в широкий коридор, который вел в южное крыло замка, где, как было известно Девине, находились апартаменты герцогини. Они прошли через высокие дубовые двери, отделявшие южное крыло, и Девина увидела, что комнаты в этой части замка обставлены еще богаче и изысканнее, чем другие.

В южном крыле находились не только апартаменты герцогини, но и спальня молодого герцога, и Девине пришла на миг в голову мысль, что, возможно, здесь поселится когда-нибудь Нэнси-Мэй. Однако времени для размышлений не было, потому что горничная открыла перед Девиной дверь и пригласила ее войти.

Будуар, где герцогиня ожидала Девину, был обставлен французской мебелью, стену украшали картины в тяжелых дорогих рамах, а в вазах благоухали цветы, выращенные в оранжерее замка. Девушка с интересом обвела глазами комнату, но, увидев строгое лицо герцогини, поспешила ей навстречу.

Герцогиня Милнторп была одета в серое атласное платье, на шее у нее сверкало ожерелье из драгоценного крупного жемчуга, а седые волосы с серебристым отливом венчала диадема. Девина подумала, что внешний вид герцогини полностью соответствует ее высокому титулу и, по-видимому, должен вызывать у обычных людей уважение и благоговейный трепет.

Герцогиня жестом приказала горничной удалиться и обратилась к Девине:

- Я послала за вами, мисс Каслтон, потому что ни на минуту не перестаю думать о том затруднительном положении, в которое попала мисс Вандерхольц.

- Я очень… сожалею, - тихо сказала Девина.

- Одного сожаления мало! - резко возразила герцогиня. - Ваши действия заслуживают порицания! Вы были просто обязаны связаться с вашими хозяевами и сообщить, что их дочь - юную и неопытную девушку - пытается вовлечь в авантюру негодяй и проходимец!

- Я в полной мере… осознала свою вину.

- Я не вижу смысла в дальнейшем обсуждении вашего поведения, но хочу заметить, что впредь вам следует поступать более ответственно и разумно, - холодно произнесла герцогиня.

- Ваша светлость, больше это никогда не повторится, - заверила ее Девина.

- Я тщательно обдумала ситуацию, связанную с пребыванием в моем доме такой важной гостьи, как мисс Вандерхольц, и пришла к следующему выводу: во-первых, необходимо, чтобы вы не появлялись в обществе моей гостьи, а во-вторых, никто не должен знать, что произошло.

Девина с удивлением взглянула на герцогиню, и та, немного помолчав, продолжила:

- Единственная проблема - это гости, видевшие вас во время праздничного ужина. Но, к счастью, они все пожилые, и как мне подсказывает личный опыт, люди видят лишь то, что хотят видеть.

- Вы имеете в виду, что… - Девина начала догадываться, куда клонит герцогиня.

- Да, когда они в следующий раз увидят мисс Вандерхольц, то вряд ли заподозрят, что перед ними не та девушка, которую они видели раньше, а другая.

- Ваша светлость, я понимаю.

- Хорошо, что вы меня поняли. Следовательно, мисс Каслтон, сегодня вы отобедаете в своей комнате наверху, а завтра рано утром покинете мой замок. Это будет наилучшим решением всех проблем.

Девина промолчала, а герцогиня добавила:

- Я полагаю, вы собираетесь в Лондон? Экипаж доставит вас к поезду, которым вы уезжали сегодня утром.

- Да… я собираюсь в Лондон, - пробормотала девушка.

- Вот мы и договорились, мисс Каслтон. Надеюсь, миссис Вандерхольц оплатила ваши услуги? Но если вы нуждаетесь в деньгах…

- Нет, нет, - торопливо ответила Девина. - Меня щедро вознаградили, и я ни в чем не нуждаюсь.

- Тогда прощайте, и надеюсь, вскоре вы найдете для себя подходящую работу.

- Благодарю вас, ваша светлость.

Герцогиня не подала руки, а просто отошла на несколько шагов, давая понять, что аудиенция закончена. Девушка направилась к двери, но вдруг услышала голос герцогини:

- Думаю, вы понимаете, что я просто обязана сообщить обо всем случившемся миссис Вандерхольц, и, в частности, о вашем поведении, но надеюсь, это никак не отразится на вашем будущем.

- Я не собираюсь обращаться к миссис Вандерхольц за рекомендациями, ваша светлость, - ответила Девина, стараясь сохранять достоинство, и, тихо закрыв за собой дверь, покинула апартаменты.

Горничная герцогини проводила ее до северного крыла замка.

- Благодарю вас, - сказала ей девушка и направилась наверх.

Войдя в свою комнату, она принялась обдумывать беседу с герцогиней и пришла к выводу, что случилось, собственно, то, что и должно было случиться, Если бы мысли Девины не были постоянно заняты Гелвином Торпом и желанием провести хотя бы еще один день в его обществе, то ей следовало бы, проводив его и Нэнси-Мэй до маленькой станции замка Милнторпов, остаться там и, дождавшись обратного поезда, уехать в Лондон. Возможно, мисс Вандерхольц и мистер Торп стали бы уговаривать Девину вернуться вместе с ними в замок, но ей нужно было бы проявить твердость характера и не доводить ситуацию до крайности, когда ее, как провинившуюся горничную, хозяева выставили за дверь без рекомендаций.

Девина была далека от мысли, что герцогиня оскорбила ее - нет, она поступила совершенно правильно и разумно, а главное, в интересах важной гостьи - Нэнси-Мэй.

Девушка вспомнила своего отца и представила себе, как бы он огорчился, узнав, в какую нелепую историю попала его дочь!

«Я должна как можно скорее забыть обо всем!» - повторяла про себя Девина и в отчаянии думала о том, что забыть Гелвина Торпа ей вряд ли удастся.

Однако надо было готовиться к завтрашнему отъезду из замка и непременно попрощаться с Нэнси-Мэй. Девина немного походила по комнате, а затем спустилась вниз и, найдя француженку, сказала ей:

- Завтра рано утром я уезжаю. Роз. Покажи мне, куда ты упаковала мои вещи.

- Они в одном из дорожных чемоданов, мадемуазель, - ответила горничная. - Я скажу лакею, чтобы утром он отнес его вниз.

- Спасибо, Роз.

- В чемодане несколько платьев мадемуазель Нэнси-Роз, которые вы носили на корабле. Она сказала, чтобы вы их забрали с собой.

- Да, она говорила о них, но мне неудобно брать эти платья.

- Напрасно! Они вам пригодятся, - заметила практичная француженка. - И, откровенно говоря, у меня нет времени распаковывать чемодан и вынимать их обратно.

- Да, Роз, я понимаю, что ты устала. Сегодня был очень тяжелый день, - сказала Девина. - Но все-таки…

- Не беспокойтесь вы об этих платьях! - воскликнула горничная. - Мадемуазель Нэнси-Мэй так признательна вам за помощь! Если бы вы не спасли мадемуазель, этот мошенник заставил бы ее выйти за него замуж!

- Да, ты права, Роз.

- Забудьте о платьях! - посоветовала француженка. - И поторопитесь, а не то опоздаете к обеду.

- Я буду обедать у себя в комнате, - тихо сказала Девина и, не желая выслушивать вопросы горничной, быстро поднялась к себе на второй этаж.

Не успела она войти в свою комнату, как раздался стук в дверь, и появившийся на пороге лакей сообщил, что обед для мисс Каслтон накрыт в соседней гостиной.

Девина еще не бывала там прежде и теперь с интересом осматривала комнату, к которой с обеих сторон примыкали спальни. Очевидно, ею редко пользовались, поэтому и не украшали букетами цветов, как апартаменты герцогини.

Обед состоял из нескольких изысканных блюд, но у Девины не было аппетита после разговора с герцогиней, и она с трудом заставила себя немного поесть, понимая, что в ближайшее время ей вряд ли удастся снова отведать подобных деликатесов.

Девина пригубила вино, которое лакей налил ей в бокал, и, взяв чашку с кофе, направилась к себе в комнату. Там, сев у туалетного столика, она снова принялась уговаривать себя поступать разумно: забыть прошлое и думать только о будущем. Конечно, Девине трудно было смириться с мыслью, что такой роскошно одетой девушке, отражение которой она видела в зеркале, снова придется искать работу, чтобы обеспечить свое существование. Для дочерей из обедневших дворянских семей имелись лишь две возможности заработать себе на жизнь: устроиться гувернанткой в богатую семью, где есть маленькие дети, или же стать компаньонкой сварливой и придирчивой старой знатной дамы.

Девина предпочла бы должность гувернантки в богатой семье, но сомневалась, что ей легко удастся получить такое место, поскольку она выглядела слишком молодой и привлекательной. Она вспомнила, что ее гувернантки всегда были невзрачного вида и непонятного возраста. Богатые дамы из знатных семей не потерпят рядом с собой юных хорошеньких девушек, сравнение с которыми всегда будет не в их пользу!

Отчаяние и усталость охватили Девину. Будущее представлялось ей мрачным и неопределенным, а настоящее - печальным и безысходным. Разве она может покинуть замок, не попрощавшись с Гелвином Торном и не взглянув на него в последний раз? Если он узнает об ее отъезде, то захочет ли поговорить с ней перед разлукой? Что они скажут друг другу на прощание - пару ничего не значащих фраз?

Девина хорошо понимала, что Гелвин Торп не тот мужчина, который будет уговаривать ее встретиться с ним, например, в саду, когда в замке все лягут спать!

Ей казалось, что герцогиня намеренно не сообщила Торпу об отъезде мисс Каслтон в Лондон завтра утром.

«Он, должно быть, удивился, не встретив меня за обедом, - пробормотала девушка. - Хотя Гелвин Торп, наверное, думает, что я просто устала после тяжелого дня и решила остаться у себя в комнате».

Внезапно Девине пришла в голову мысль оставить Гелвину Торпу записку, в которой попросить его написать ей письмо. Затем, немного подумав, она решила, что не стоит унижать себя подобными просьбами, поскольку неизвестно, как он это воспримет. А если ее послание вызовет у Гелвина Торпа лишь сожаление и легкую усмешку? Или, что еще хуже, - он подумает, что ей нужна его финансовая помощь? Нет, оставлять записку нельзя!

- Все кончено! На наших отношениях надо ставить точку! - вслух сказала Девина. - Ведь он сам говорил, что любовь таит в себе иллюзии и обман. Как я могу теперь надеяться на что-нибудь иное?

Девушка еще долго размышляла над своим положением, потом переоделась и собралась было лечь в постель, но поняла, что слишком взволнована и вряд ли уснет. Она бесцельно побродила по комнате, несколько раз выглянула из окна, любуясь яркими звездами, сверкающими на темном небе, а затем села в глубокое кресло и снова стала думать о Гелвине Торпе.

- Я люблю его, - горестно шептала Девина. - Я никогда никого не полюблю так сильно, как Гелвина Торпа.

Она понимала, что это, возможно, наивные суждения юной девушки, которые вызвали бы у умудренных опытом людей лишь улыбку. Вместе с тем Девина чувствовала, что не ошибается, вспомнив, как Гелвин Торп назвал ее умной девушкой с хорошо развитой интуицией. Она вообразила себя взрослой, одинокой женщиной, которая спустя многие годы так и не смогла забыть свою единственную любовь, и картина будущей жизни показалась Девине такой безрадостной, что она запретила себе думать об этом. «Мечты и фантазии закончились, - сказала девушка. - Пора посмотреть правде в глаза».

Девина еще долго сидела в тишине, слегка поеживаясь от наступившей вечерней прохлады, как вдруг дверь тихо приоткрылась, и в комнату бесшумно вошла Нэнси-Мэй. Она поискала глазами Девину и увидела ее в дальнем углу комнаты.

- Девина! - позвала мисс Вандерхольц. - Я думала, что ты уже спишь. Знаешь, я поинтересовалась у герцогини, почему тебя не было за обедом, а она мне заявила: «Я сообщу вам о дальнейших планах мисс Каслтон завтра утром. Пожалуйста, не обсуждайте ни с кем ее присутствие в нашем доме!»

Нэнси- Мэй присела на пол, застеленный ковром, рядом с креслом, в котором сидела Девина, и спросила:

- Как понимать ее слова? Что-то случилось?

- Герцогиня не хочет, чтобы меня видели в замке, и поэтому приказала мне завтра утром уехать. Я думаю, ее желание вполне разумно и справедливо.

Нэнси- Мэй удивленно посмотрела на Девину. Та пояснила:

- Ее решение - правильное. Вам не следует никому рассказывать о том, что я была вместе с вами на корабле, и скоро все забудут о Девине Каслтон.

- Конечно, я понимаю, почему герцогиня хочет от тебя избавиться, - задумчиво промолвила Нэнси-Мэй, - но я-то не желаю тебя терять! Ты моя подруга, Девина! Ты моя самая близкая и лучшая подруга!

- Возможно, когда все успокоится и вы забудете о существовании Джейка Стейтена, мы снова с вами встретимся, - сказала Девина.

- Мы обязательно с тобой встретимся! - воскликнула мисс Вандерхольц.

Она слегка наклонила голову, и в ее глазах мелькнули веселые огоньки:

- Если я выйду замуж за герцога, ты приедешь в замок и будешь здесь жить!

- А вы уже собрались за него замуж? - с улыбкой спросила Девина.

- Ну, во-первых, он очень забавный и приятный молодой человек, а во-вторых, у нас с ним много общего. Завтра герцог обещал показать мне свои конюшни, и я собираюсь поспорить с ним на сто долларов, что выиграю у него скачки с препятствиями.

- Я помню, ваш папа рассказывал, что вы стали хорошей наездницей после тренировок на его ранчо в Аризоне.

- Вот я и хочу поспорить с герцогом! Хотя я знаю, англичане любят во всем быть первыми… Как ты думаешь, может, позволить ему выиграть пари?

- Правильно, - одобрила Девина.

- Нет, действительно, герцог - очень симпатичный и приятный молодой человек! - задумчиво произнесла Нэнси-Мэй. - А какой великолепный замок! Я даже не представляла себе, что существуют такие величественные сооружения!

Девина улыбнулась и с радостью подумала, что конец истории Нэнси-Мэй будет непременно счастливым.

Мисс Вандерхольц собралась уже уходить, но вдруг, на миг задумавшись, сняла со своего платья брошь в форме звезды и протянула ее Девине.

- Я хочу подарить тебе на память эту брошь, - сказала она.

- Вы очень добры, Нэнси-Мэй, но я не могу больше ничего от вас принимать! - взволнованно ответила Девина. - Вы уже подарили мне деньги! Кстати, я постараюсь их не потратить и, когда найду приличную работу, верну вам.

- Зачем ты вспоминаешь о каких-то пустяках? Я даже не хочу тебя слушать! - обиженно возразила мисс Вандерхольц.

Девина с удивлением на нее взглянула.

- Неужели я не могу подарить тебе что-то на память? - продолжила Нэнси-Мэй. - Мне никто не помогал в жизни так, как ты! Не будь заносчивой и высокомерной!

- Хорошо, Нэнси-Мэй, не буду, - сказала Девина, улыбнувшись. - Спасибо, моя дорогая, за прелестный подарок и вообще за вашу доброту!

- Перестань, Девина! Если бы ты только знала, как я не хочу расставаться с тобой! - воскликнула мисс Вандерхольц. - Но, к сожалению, нам придется считаться с желанием герцогини.

- Да, у нас нет выбора, - согласилась Девина.

Нэнси- Мэй обняла ее и поцеловала.

- Обещай, что мы останемся подругами на всю жизнь! - попросила она. - Пиши мне письма - я хочу все о тебе знать! Я тоже тебе напишу!

- У меня такое чувство, что очень скоро я прочту о вас в газетах, - сказала Девина.

- Возможно, но там печатают лишь официальные сообщения, - смутилась Нэнси-Мэй. - Знаешь, мне кажется, я не смогу забыть прошлого и не стану, как прежде, веселой и беспечной!

- Вы должны забыть, - твердо сказала Девина, - и обязательно будете счастливой!

Нэнси- Мэй тихо вздохнула и взглянула на часы, стоявшие на каминной полке.

- Как поздно! - воскликнула она. - Пойду ложиться, а то Роберт, увидев меня утром невыспавшейся и в плохом настроении, разочаруется!

Заметив удивленное выражение лица Девины, Нэнси-Мэй пояснила:

- За обедом он попросил меня не называть его герцогом, это слово кажется ему старомодным и напыщенным. А потом добавил, что Нэнси-Мэй - прелестное имя, а вот фамилия моя - труднопроизносимая!

Девина рассмеялась, а мисс Вандерхольц добавила:

- Знаешь, во время путешествия на «Мавритании» я научилась кокетничать с молодыми людьми, и думаю, у меня это неплохо получается!

Она очаровательно улыбнулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Накануне Девина попросила Роз разбудить ее в половине седьмого, и когда утром та вошла в комнату и отдернула шторы на окнах, девушка с трудом проснулась, чувствуя себя невыспавшейся и разбитой. Она встала, умылась и уже хотела было одеваться, но вспомнила, что ее дорожную одежду Роз еще накануне убрала в чемодан и отказалась распаковывать его, ссылаясь на усталость и занятость. Девине ничего не оставалось, как нарядиться в дорогое, элегантное платье с накидкой, в котором она была вчера, и надеть изящную шляпку с цветами, хотя подобный облик мало подходил для визита в бюро по найму, куда она собиралась обратиться по приезде в Лондон.

«Сначала мне надо будет найти подходящее жилье, - подумала девушка, - потом, переодевшись, идти устраиваться на работу. Если в бюро по найму меня увидят в таком роскошном наряде, то подумают, что я нанимаю прислугу, а не ишу работу».

Девина поблагодарила Роз и решила спуститься вниз, чтобы узнать, не подан ли экипаж, обещанный ей накануне герцогиней. Она прекрасно понимала, что перестала быть важной гостьей, которую с почетом провожают до парадной двери, и превратилась в обычную служанку, в чьих услугах богатые хозяева больше не нуждаются. Девина спросила Роз, не знает ли она, когда подадут экипаж, но горничная лишь покачала головой, и девушка направилась на первый этаж.

Было еще очень рано, поэтому Девина ожидала встретить в холле, как и в прошлый раз, лишь нескольких горничных в домашних чепцах и лакеев в рубашках с короткими рукавами, но с удивлением увидела дворецкого в униформе, который, подойдя к ней, сообщил:

- Для вас все готово, мисс. Сегодня хороший день для путешествия.

- Благодарю вас, - ответила девушка и с горечью подумала, что даже яркое теплое солнце не сумеет ее утешить и ободрить.

Последний раз Девина видела Гелвина Торпа вчера днем, а сейчас, когда она покидает замок, он, должно быть, спокойно спит в своей комнате, не подозревая об ее отъезде.

Пока дворецкий провожал Девину до дверей, она представила себе, как бы она могла попрощаться с Гелвином Торпом. Что бы они сказали друг другу напоследок? Несколько банальных, ничего не значащих фраз? А ведь раньше Гелвин Торп признавался ей в любви и обещал подарить луну и звезды!

Девина начала спускаться по парадной лестнице, как вдруг с изумлением заметила внизу «мерседес» герцога. Сердце ее забилось так сильно и часто, что она даже на минуту остановилась на ступеньках, чтобы немного успокоиться и перевести дух.

Водитель уже запустил двигатель и, облокотившись на капот, стоял и молча наблюдал, как девушка нерешительно приближается к автомобилю. Дворецкий вежливо распахнул перед ней переднюю дверцу машины и сказал:

- Всего хорошего, мисс! Надеюсь, ваше путешествие окажется приятным.

- Благодарю… вас, - пробормотала Девина, и собственный голос показался ей чужим.

Гелвин Торп сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

Некоторое время они молчали, и только когда машина выехала на главную дорогу и Девина дрожащими руками подвязала шляпку шифоновым шарфиком, Гелвин Торп наконец заговорил:

- А вы сегодня хорошо выглядите, несмотря на усталость!

Девина была озадачена, услышав, каким невозмутимым тоном он это произнес. Она ожидала услышать от него все что угодно, но только не обычную для светской беседы фразу, и продолжала молчать, не в силах вымолвить ни слова.

- Вы действительно собираетесь в Лондон? - спросил через некоторое время Гелвин Торп.

- Да, мне… надо в Лондон, чтобы найти там… работу, - с трудом произнесла Девина.

- Считайте, что вы ее уже получили.

Она повернулась и с удивлением взглянула на Гелвина Торпа, но он не сводил глаз с дороги.

- Что вы имеете в виду, говоря «уже получили»?

- Я хочу, чтобы вы помогали мне в работе над книгой.

- Я… с удовольствием, но боюсь, что не справлюсь. Я никогда не занималась секретарской работой.

- А кто вам сказал, что вы будете секретарем?

Девина снова с недоумением посмотрела на своего спутника. Некоторое время они молча ехали по главной дороге, но потом Гелвин Торп свернул на проселочную и, остановив машину около леса, выключил двигатель. Он медленно повернулся к Девине и, заметив удивленное выражение ее лица, сказал:

- Настало время поговорить о нас с вами. По-моему, вы слишком долго занимались чужими людьми и их проблемами.

Девина была все еще смущена и боялась встретиться взглядом с Гелвином Торпом. Вместе с тем, находясь рядом с любимым человеком, она почувствовала, как напряжение и беспокойство, так долго владевшие ею, постепенно исчезают и жизнь наполняется новым прекрасным смыслом.

- Посмотри мне в глаза!

В голосе Гелвина Торпа послышался приказ. Она медленно повернула голову, и их взгляды наконец встретились. Казалось, невидимая нить соединила их. Рядом, совсем близко, прозвучали слова Гелвина Торпа:

- Я люблю тебя! Я хочу повторять тебе это много раз. Теперь между нами не существует никаких препятствий.

Девина глубоко вздохнула и ответила:

- Но ты ничего не знаешь… обо мне.

Гелвин улыбнулся:

- Ты забыла, что я исследователь? Позволь мне, дорогая, применить мой опыт, чтобы понять, какая ты на самом деле!

От слов Гелвина Торпа Девина ощутила легкое волнение.

- Ты… простил… меня?

- Не совсем, - подумав, нарочито сурово ответил ее спутник, - и хочу услышать от тебя слова раскаяния и сожаления.

Он протянул руку к девушке и с улыбкой добавил:

- Тебе будет удобнее без шляпки и вуали.

И, сняв с Девины шляпку, он бросил ее на заднее сиденье.

Гелвин Торп привлек к себе девушку, нежно целуя ее. Девина хотела было что-то сказать, но могучие деревья, рядом с которыми стояла машина, закружились перед ее глазами. Она ощущала прикосновения его губ и в волнении думала о том, что снова возвращается в волшебную страну любви, где всегда рядом с ней будет Гелвин Торп и никто не сможет их разлучить.

Гелвин Торп обнял девушку и после поцелуя, который, как показалось Девине, длился целую вечность, немного отстранился и, любуясь ею, снова стал нежно целовать ее глаза, щеки, подбородок и губы.

- Я люблю тебя… - прошептала в тишине Девина.

- Я тоже тебя люблю, - ответил Гелвин. - А теперь признайся: ты сожалеешь о том, что заставила меня чувствовать себя глубоко несчастным, не оставляя никакой надежды на взаимность?

- Я… заставила тебя?

- А кто же? Когда мы познакомились, я влюбился в тебя с первого взгляда и очень переживал, что ты никогда не сможешь стать моей.

- Ты думал… о моем богатстве? - пробормотала Девина. - Так у меня… его нет… вообще.

- Ты не права! У тебя есть все, что нужно для счастливой жизни!

Гелвин Торп нежно поцеловал девушку в щеку и продолжил:

- У тебя есть не только красота, дорогая моя, которая одна стоит намного дороже всего золота Америки! Твои прекрасные глубокие глаза хранят тайну, которую хочется разгадать! Ты обворожительна и покорила меня с первой же минуты нашего знакомства.

- Я тоже полюбила тебя с первого взгляда, - призналась Девина. - Как я боялась, что больше никогда не увижу тебя! Ты моя единственная любовь на всю жизнь!

- Девина, я никогда не отпущу тебя! Ты моя и будешь принадлежать только мне!

- Я тоже хочу всегда быть рядом с тобой. Мне было так трудно одной, так тяжело все время думать, как зарабатывать на жизнь!

Гелвин улыбнулся.

- Тебя и теперь ждет нелегкая работа, - сказал он. - Как хорошо, моя любимая, что тебя не пугают трудности. Жена исследователя должна в полной мере разделять с мужем все сложности, связанные с его профессией. Иногда тебе придется сопровождать меня в путешествиях по труднодоступным местам, забыв о комфортных «мерседесах» и «плавучих дворцах», подобных «Мавритании».

Девина повернулась к Гелвину Торпу и, глядя ему в глаза, произнесла:

- Я согласна… вести такую жизнь. Главное - быть с тобой рядом!

- Тебе предстоит узнать, что мулы и верблюды - неудобный и ненадежный способ передвижения! - Гелвин Торп начал поддразнивать девушку. - Каноэ иногда переворачивается посреди реки, кишащей крокодилами, а маленькие ветхие суда дают течь именно в тот момент, когда тебе нужно торопиться.

- Мне подходит… такая жизнь, - серьезно и взволнованно ответила Девина. - Я обязательно буду сопровождать тебя в экспедициях!

- Мне нравится твоя уверенность, - сказал Гелвин Торп. - А теперь я все-таки хочу услышать слова раскаяния: ведь ты так долго обманывала меня! Надеюсь, больше это никогда не повторится?

- Никогда! - твердо пообещала Девина. - Но пойми, если бы я с самого начала сказала тебе правду, то предала бы Нэнси-Мэй!

- Ты верный и преданный друг, - подтвердил Гелвин Торп, - но, дорогая моя, хочу тебе заметить, что в подобной ситуации следует руководствоваться иными чувствами, а не участвовать в обмане!

- Да, ты прав, - произнесла Девина.

Гелвин Торп вновь обнял девушку и целовал ее долго и нежно.

- Сначала мы остановимся у моей матушки, - произнес он наконец.

- Остановимся у твоей матушки? - изумленно повторила Девина.

- Мы же должны где-то жить, пока не поженимся!

Девина опустила глаза и тихо спросила:

- Ты… действительно собираешься жениться на мне?

- Да. Мои намерения в отношении тебя весьма серьезны, - ответил Гелвин Торп, - но сначала мне, разумеется, следовало бы узнать твое мнение. Ты согласна выйти за меня замуж, моя обожаемая, прелестная и коварная Девина?

Девушка подняла голову и смущенно спросила:

- Надеюсь, ты не расскажешь… своей маме… о той истории?

- Об этом не узнает никто, - твердо пообещал Гелвин. - Герцогиня права - мы все должны вести себя так, словно той мисс Каслтон, которую я встретил на корабле, никогда не существовало.

Девина с облегчением вздохнула.

- Я так мечтаю поскорее обо всем забыть… Кстати, как ты узнал, что рано утром я должна была уехать из замка?

- Мне сообщил об этом слуга, а ему, в свою очередь, сказала о твоем отъезде горничная Роз, - ответил Гелвин. - В доме, где много слуг, трудно сохранить что-нибудь в секрете.

Девина положила голову на его плечо.

- Я боялась, что никогда больше тебя не увижу, - прошептала она.

- Нет, моя дорогая, тебе никуда от меня не скрыться! А теперь расскажи мне что-нибудь о себе.

Девина засмеялась:

- Просто невероятно! Мы вместе с тобой путешествовали на «Мавритании», помогали Нэнси-Мэй, много беседовали, а ты ничего обо мне не знаешь!

- Ты не права. Я многое о тебе знаю, - серьезно возразил Гелвин Торп. - А сегодня выяснил еще одну очень важную деталь: у тебя прекрасные и нежные губы!

Он страстно поцеловал Девину, и та, почувствовав, как кровь прилила к ее щекам, смутилась. Она, сделав над собой усилие, отодвинулась от Гелвина и, заставив себя спуститься с небес на землю, сказала:

- Мой отец служил в Гренадерском гвардейском полку. Знаешь, как мне хотелось рассказать тебе о нем, когда я увидела твой форменный галстук!

- Так Джордж Каслтон твой отец? - удивленно спросил Гелвин Торп.

- Да, он умер год назад, - с грустью ответила девушка. - Я осталась одна и очень нуждалась в поддержке, а потом мне пришлось поехать в Америку к тетушке, которая вскоре заболела и умерла.

- Я был знаком с твоим отцом, - задумчиво произнес Гелвин. - Он очень тепло ко мне отнесся, когда я, еще младший офицер, впервые пришел в Гвардейский клуб.

- Папа вообще был добрым человеком.

- Я уверен, он одобрил бы мое желание жениться на его дочери!

Девина взглянула на Гелвина Торпа и почти умоляюще прошептала:

- Пожалуйста, будь со мной добрым, Гелвин, я очень тебя люблю!

Гелвин Торп нежно обнял девушку.

- Твои слова о любви я готов слушать каждую минуту, хотя и не могу от тебя требовать, чтобы ты повторяла их постоянно, - признался он и, снова поцеловав Девину, продолжал: - Я горю нетерпением познакомить тебя со своей матерью, Девина! Думаю, нам пора трогаться в путь. Ты рассказала о себе все, что я хотел узнать. Уверен, моя матушка примет тебя с распростертыми объятиями, когда узнает, что ты - дочь полковника Каслтона. Она была знакома с твоим отцом и всегда говорила мне, что он был самым привлекательным мужчиной в Гренадерском гвардейском полку!

- А для меня… ты самый привлекательный мужчина… во всем мире.

- У вас с моей матушкой, должно быть, много общего, - улыбнулся Гелвин Торп. - Я уверен, что вы с ней поладите.

Он собирался включить двигатель «мерседеса», но снова порывисто и страстно привлек ее к себе и горячо прошептал:

- Я люблю тебя и буду любить до самой смерти! Как радостно сознавать, что моя независимость и свобода остались в прошлом и я навечно попал в плен любви! Раньше я даже не подозревал, как это прекрасно!

- Ты хочешь… сказать… - прошептала девушка, но Гелвин Торп не дал ей договорить и принялся пылко и страстно ее целовать. У Девины перехватило дыхание, и она, отвечая на его поцелуи, не думала ни о чем, кроме магии любви, которая захватила ее целиком и унесла в прекрасную волшебную страну.

- А теперь нам надо ехать, Девина, - произнес Гелвин Торп, неохотно возвращаясь к действительности. - Надевай свою шляпку и подвяжи ее шарфиком, чтобы не сорвал ветер. Роберт обидится, если я не верну ему машину к обеду.

- А как… тебе это удастся? - спросила Девина, хотя ее мысли были далеки от реальности. В глазах ее горели счастливые огоньки, а нежный голос прерывался от волнения.

- Я договорился с шофером и своим слугой. Они уже выехали из замка, забрав твой багаж, - стараясь говорить спокойно, ответил Гелвин Торп.

Затем, взглянув в глаза девушки, он воскликнул:

- Как ты прекрасна, Девина! Ты покорила мое сердце и открыла для меня новый мир, о котором я никогда не подозревал прежде!

- Это правда?

- Ты сама это знаешь!

- А вдруг эта магия любви может обернуться обманом и разочарованием, как ты говорил мне прежде?

- С нами никогда не произойдет ничего подобного! - твердо сказал Гелвин Торп. - Мы сохраним нашу любовь на всю жизнь, дорогая, и с каждым днем это чувство будет становиться крепче и сильнее.

- Как я мечтаю о такой жизни! - воскликнула Девина. - Гелвин! Я… люблю тебя!

- Повтори это еще раз, - почти потребовал он. - Говори мне о любви снова и снова, чтобы я всегда был уверен в твоих чувствах и знал, что ты не обманываешь меня.

- Я очень тебя люблю, - прошептала Девина. - Я люблю тебя… всем сердцем… всей душой… Я вся… твоя.

И смутившись собственных слов, она покраснела. Гелвин Торп обнял ее и целовал пылко, страстно и настойчиво, увлекая за собой в волшебную страну любви.

Примечания

1

«Дебретт» - ежегодный справочник дворянства. Издается с 1802 г. «Беркс» - книга известных семей в Англии и их родословная. Издается с 1826 г. - Здесь и далее примеч. перев.

2

Севрский фарфор - художественные изделия фарфорового завода в Севре, близ Парижа. Основан в 1756 году.

3

«Мэйфлауэр» - судно, на борту которого в 1620 году в Северную Америку прибыли первые колонисты из Англии.

4

Стиль Адама - английский неоклассический стиль. Отличается изящным декором, особенно в интерьере.

5

Чиппендейл -стиль мебели - рококо, с обилием тонкой резьбы.

6

«Кьюнард» - крупная судоходная компания, обслуживающая линии между Великобританией и Северной Америкой. Основана в 1839 году.

7

«Трэвеллерз клаб" - один из престижных нью-йоркских клубов.

8

Колдстримский гвардейский полк - второй по старшинству после Гвардейской дивизии. Сформирован в 1650 году.

9

Гретна-Грин - пограничная шотландская деревушка, где заключались браки между специально приехавшими из Англии молодыми парами. Бракосочетание совершалось без соблюдений установленных английским законом формальностей.

10

«Эксчейндж энд март» - еженедельный рекламно-информационный журнал. Печатает объявления, в основном о продаже имущества.

11

Лорд-наместник - почетный титул номинального главы судебной и исполнительной власти в графстве.

Content

БАРБАРА КАРТЛЕНД
ОЧАРОВАНИЕ ИЛЛЮЗИЙ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания