Евгений Истомин

ТРАВА НА ПЕПЕЛИЩЕ

Часть I

Тень врага

1

Собор города Велеты — самое грандиозное сооружение по обе стороны Стены. Он чудом уцелел в Великой войне, хотя и сохранил отпечатки пожара, когда-то практически полностью уничтожившего прежнюю столицу Велетрии. Темные пятна гари на белых мраморных стенах напоминали посетителям о былой трагедии. Вот уже две сотни лет собор являлся не только центром велетрийской религии, но и резиденцией короля Велетрии. Кроме того, в нем находилась еще и штаб-квартира Ордена очищения, где каждый из ста семидесяти послушников, или, как их называли в народе, «чистильщиков», мог немного отдохнуть после выполнения задания перед получением очередного. Отсюда «чистильщик» выходил на боевую миссию впервые, и сюда его тело привозили после гибели.

Корийен Сальмадорский, сорокатрехлетний послушник Ордена очищения, в очередной раз с благоговением окинул взором стены с мраморными статуями в нишах, настолько искусными, что они до дрожи напоминали окаменевших людей. Сейчас так уже не строят, прошло время, когда здания могли возводить, исходя лишь из эстетических соображений. Теперь все подчинялось практичности, что приближало архитектуру Велетрии к грубым каменным коробкам хотов, и Сальмадорского это довольно сильно раздражало.

Корийен кивнул двум Сынам Ордена, стоящим у входа в основной зал с винтовками наперевес. Сыновьями именовали молодых людей, вступивших в Орден, но еще не ставших полноценными послушниками и дожидающихся, пока освободятся места. Те салютовали оружием в ответ.

Ежегодный молебен, проводимый самим королем, всегда потрясал размахом и помпезностью даже привыкших к красочным церемониям велетрийцев. Десятки влиятельнейших людей страны прибывали сюда по личным королевским приглашениям, сам же монарх возвышался на балконе, опоясывающем круглую залу, а за его спиной молчаливыми тенями выстраивались цепочкой сто семьдесят послушников Ордена в полном вооружении.

Корийен занял свое место на балконе. Оно находилось совсем недалеко от того, где должен стоять сам король. Это являлось заслуженной честью, ведь Сальмадорский был пятым по старшинству в Ордене.

Там внизу дворяне и магнаты с невозмутимыми лицами втекали в зал, подталкивая друг друга, сбивались в пеструю толпу, напряженно прислушивались, делая вид, что нисколько не смущаются происходящим. Модные в Велетрии цилиндры и котелки кишели под балконом, словно карпы в королевском пруду.

Корийен усмехнулся про себя. Забавный способ напомнить свободолюбивой элите, что королевская власть все еще существует. Стоит страже запереть двери снаружи, и весь цвет Велетрии окажется в ловушке. Послушникам понадобиться минут десять, чтобы расстрелять их всех до единого. И такие команды отдавались дважды за историю ежегодных молебнов, однако выстрелы прозвучали лишь однажды. Тогда погибло больше сорока человек, после чего двери не выдержали бешеной паники. Насколько Корийен знал, сейчас они гораздо крепче. А того короля отравила спустя неделю после инцидента любовница…

Корийен наблюдал за послушниками, занимающими места на балконе. Между собой они редко становились близкими товарищами, так уж в Ордене заведено, но внешне он знал всех. Каждое незнакомое лицо — погибший за предыдущий год. Сейчас таких тридцать четыре. Нормально. На двоих меньше, чем в прошлом году. А говорят еще, что времена тяжелые. Они всегда тяжелые.

Наконец все заняли свои места. Толпа внизу затихла.

Из центральной двери балкона вышел король Ситион Зелетрийский — молодой человек двадцати лет с непомерно гордым выражением на прыщавом мальчишеском лице. Этот молебен у юного монарха был первым. Юноша явно наслаждался.

На самом деле король Велетрии, обладавший также титулом Первосвященника, являлся скорее символом, так как прошедшие с Великой войны двести лет титул сохранял лишь формальное значение. После первой и единственной войны с хотами истощенная страна превратилась в сообщество полунезависимых областей во главе со старой знатью, именовавшей себя «истинными дворянами». Все же за королем сохранялось право воспользоваться неограниченной властью в случае Второй Великой войны, к чему некоторые особо властолюбивые монархи упорно стремились. Противились же этому многие, желающие лишь стабильности, и старая знать, лелеявшая свою независимость от короля. Постоянное противостояние трех сил — короля, старой знати и нуворишей — составляло главную причину того, что за свой век Корийен застал трех правителей, и не исключена встреча с четвертым, судя по сверкающим глазкам этого мальчишки. Отец нынешнего короля погиб три месяца назад, разбившись на охоте. Ярый поклонник техники, лично попытался выжать из новой экспериментальной дизельной самоходки больше, чем было возможно. Изобретателя изгнали, самоходку запретили, хотя, на взгляд многих, она была очень перспективной моделью. Мать юного монарха умерла довольно давно во время вторых родов. Если погибнет этот малец, вновь начнется кавардак, так любимый знатью. Ох и поганый, скорее всего, выдастся год!

Корийен поморщился, услышав ребяческий голос короля, многократно усиленный особым устройством зала, отчего казавшийся еще более неуместным. Установленных церковных канонов в религии Велетрии не было, что объяснялось ее искусственностью и отсутствием четких догматов, так что молиться каждый мог по-своему, как и проявлять свою религиозность. Для ежегодных молебнов король сам придумывал (а чаще ему выдавали придворные) речь, которую принято было зачитывать собравшимся. Благо на этот раз пышные фразы скоро закончились и можно было расходиться. Это уже стало традицией — толпа собиралась дольше, чем король читал речь. Впереди всех ожидал королевский бал, самый роскошный и представительный в году, на котором женщины могли блеснуть нарядами, а мужчины — поговорить о делах, именно бал являлся причиной того, что все гости, «лучшие люди страны», вообще посещали ежегодный молебен.

Наблюдая, как молодой король покидает балкон, Корийен покачал головой: нет, не тот правитель, при ком исполнится его старая мечта — поднять Велетрию на войну, раз и навсегда покончить с хотами. Опять не тот…

Из тяжелого раздумья Корийена вывел Вадимор Лонинский, шестидесятилетний магистр Ордена, пользующийся непререкаемым авторитетом среди «чистильщиков». Еще бы, этот щуплый седовласый человек с хмурым морщинистым лицом уже в тридцать лет стал лучшим бойцом Ордена, убившим двадцать хотских спецов. Сам Корийен достиг этого результата только в тридцать шесть. Теперь Вадимор был самым старым «чистильщиком» за всю историю. Предыдущий рекорд составлял пятьдесят два года, дольше жить не удавалось, ведь «чистильщики» должны были выходить на задания до самой смерти. Корийену магистр чертовски напоминал старого мудрого лиса, способного украсть курицу из-под носа целой своры сторожевых собак.

— На общий сбор! — гаркнул Вадимор Лонинский, дождавшись, пока все гости покинут зал.

Не проронив меж собой ни слова, «чистильщики» один за другим словно вплывали в длинную, отделанную светлым деревом комнату с продолговатым столом и ста семьюдесятью стульями. Четкость и мягкость движений послушников Ордена давно уже стали притчей во языцех, а достигались оно, конечно же, благодаря выучке, но искусно подчеркивались особыми плащами из тонкой кожи. Полы плащей развевались на ходу и особенно при езде на двигах, создавая непередаваемый эффект стремительности, когда каждое движение «чистильщика» казалось необычайно быстрым и притом плавным, точно кошачье.

Общий сбор проходил только раз в год, ведь после этого трудно собрать всех послушников вместе. Как обычно, магистр представил новобранцев, перечислил имена погибших и обозначил основные задачи. Миссии тоже не отличались новизной: «чистильщикам» предстояло разъехаться кому куда — подстраховать охранников на важнейших объектах, утихомирить банду или пугнуть недовольных крестьян, а кому-то даже похулиганить на просторах Хоты. Молодежь отправлялась группами по два-три человека, те, что опытнее, традиционно шли в одиночку.

Корийен распустил шнурок на черной кожаной папке, обитой по углам железом и украшенной позолоченным гербом. Такие папки раздали каждому из послушников, в них хранилось описание предстоящей в ближайшее время задачи.

Сальмадорскому магистр доверил задание, показавшееся Корийену на первый взгляд слишком уж пустяковым для его уровня: кто-то распространял нежелательную литературу в приграничных селах, призывающую то ли к неповиновению, то ли к восстанию. Ерунда! Крестьяне с территорий, прилегающих к Стене, слишком забиты, они только порадуются лишней бумаге для розжига печей. Однако, поразмыслив, спец пришел к выводу, что старый магистр знает, что делает, ведь если листовки шли из Стены…

Стена — так называлась на языках обеих рас гигантская горная гряда, пересекающая весь континент. Эта гряда была настолько огромная и настолько широкая, что когда-то и велетрийцы — со своей стороны, и хоты — со своей приняли ее за край земли. Именно Стена стала причиной того, что эти народы так поздно узнали о существовании друг друга. После Великой войны и последующего бурного развития враждующих сторон требовались новые рынки сбыта, но любые контакты с врагом в обеих странах считались предательством и карались смертью. Купцы нашли выход из положения, устроив в огромной горной гряде отдельные поселки, занимающиеся контрабандой. Действительно, в скалах хватало места, чтобы спрятать целую страну. Для простого же люда Стена стала ассоциироваться с вольницей. Туда устремились все, кто имел причины скрываться, и уже скоро она превратилась в неспокойное место, пользующееся дурной славой. В последнее время количество отщепенцев настолько увеличилось, что оба государства всерьез опасались брожения в их рядах, ведь теперь они представляли реальную силу.

«Чистильщик» затянул шнурок на папке, привычным движением прикоснулся к револьверу на бедре. Пора за работу.

* * *

Корийен вошел в ремонтный ангар как раз в тот момент, когда молодой механик Типилион заводил его двиг, с деловитым лицом прислушиваясь к тарахтению мотора. Старый потертый двухколесный аппарат кашлянул, весь затрясся и поперхнулся окончательно, выпустив из двух труб по облачку гари.

— Сколько еще времени понадобится? — сухо поинтересовался Корийен, подходя ближе.

Типилион виновато пожал тощими плечами:

— Не могу понять, в чем дело… Должен работать… Дайте еще пару часов.

— Только пара часов. Я спешу.

Корийен присел в отдалении на какую-то древнюю паровую самоходку и принялся осматривать свою винтовку. Оружие для «чистильщика» — ВСЁ, и отношение к нему среди послушников было соответствующим.

Краем глаза он заметил, как Типилион смешивает в стеклянной банке черную жирную жидкость с другой — мутной и полупрозрачной. Через какое-то время до него донесся привычный резкий запах.

— Великое изобретение, — неожиданно воскликнул механик, вытирая лицо кепкой, — это двигатели будущего. С паровым двигателем такой компактный механизм вообще не мог бы существовать, а если в этих моторах сделать больше отсеков и топливо к ним готовить лучше, то можно создать механизм огромной мощности.

— Как у броненосца что ли? — пробормотал Корийен.

— Почти. У меня есть идеи и даже чертежи. Я хочу как-нибудь выбраться в Паламин и показать их в Инженерном крыле Академии.

Корийен усмехнулся. В городе ученых Паламине таких изобретателей девать некуда, кроме того, по большей части они дворяне. Только в последнее время Академия открыла двери для простолюдинов. Корийен бывал в этом городе пару раз в молодости в качестве поддержки охранникам, а потом еще разок, когда убил десятого хота. Центр научной мысли Велетрии всегда притягивал множество шпионов.

— Думаю, если бы можно было, то такой двигатель уже давно бы придумали. Но эта железка неплоха, хотя и коптит не хуже паровоза.

Корийен лукавил, на самом деле двиг являлся быстрым и мощным транспортным средством, последним словом в технике и первым механизмом, использующим принцип внутреннего сгорания. Дорогой игрушкой для состоятельных граждан и боевым другом послушников Ордена очищения, впрочем, как и бойцов хотского клана «Царская смерть». Корийен Сальмадорский обожал чувство упоения, охватывающее его, когда он несся на двиге по полям: под ним ревел мотор, а позади комьями летела земля, выбитая большими широкими колесами.

— Вот подождите, господин, вы еще увидите… — воодушевленно начал парнишка.

Но «чистильщики» никогда не отличались разговорчивостью, а лимит слов для Корийена на этот день был исчерпан.

— Работай, — отрезал он, и мальчишка покорно продолжил копаться в технике.

Через два часа ремонт действительно закончился.

Корийен вставил в специальные ниши у седла две канистры с топливом, прицепил позади вещевой мешок и засунул винтовку в чехол. Можно было выступать.

Мотор взревел весело и свободно.

— Удачи вам, господин, — весело прокричал механик, открывая ворота, и получил кивок в ответ.

Радостно фыркнув, двиг вылетел из ангара и устремился вдаль.

2

Пуля глухо врезалась в кирпичный угол дома, за которым прятался тридцативосьмилетний боец клана «Царская смерть» Рекс Карн. Осколок кирпича больно ударил в мощную шею. Рекс выругался и взвел курки обоих револьверов. Кровь тонкой струйкой побежала за воротник, щекоча кожу. «Чистильщик», определенно «чистильщик», обычные охранники так не стреляют, тем лучше, пора разогнать кровь в жилах…

В общей сложности Великая война между Велетрией и Хотой продлилась восемь лет. За это время обе враждующие страны пришли к катастрофическому упадку, количество населения сократилось наполовину, а итогом стало возвращение к тому, с чего начали, — государства оказались по своим сторонам Стены. Накопилось столько неоплаченных долгов, что о мирном сосуществовании не могло быть и речи. И все же Великая война стала уроком для обеих рас. Еще год-два продолжения кровопролития, и последствия могли бы стать необратимыми. И велетрийцы, и хоты понимали это, а потому заключили «Тононское перемирие», по названию хотского городка в предгорьях Стены, хотя обе стороны знали, что противостояние не завершено и стоит одной стороне вырваться вперед в развитии и вооружении, как она тут же попытается взять реванш.

Именно тогда противники стали формировать отдельные маленькие отряды из ветеранов войны, которые должны были проникать на территорию противника, разведывать состояние дел в различных областях, организовывать саботажи, ликвидировать неугодных. Часто такие проникновения заканчивались вооруженными стычками, но власти обеих стран не раздували конфликт, опасаясь новой большой войны, а вместо этого готовили более профессиональных диверсантов.

Спустя десятилетия подобный метод войны вошел в привычку. Парадоксально, но в обеих враждующих державах практически исчезли армии, остались лишь небольшие полупрофессиональные части, охраняющие границу, склады и другие особые объекты, а также поддерживающие порядок на улицах городов. Служащие в этих частях получили общее название — охранники. Место армий у обеих сторон заняли отдельные малочисленные касты профессиональных воинов, собственно и ведущих между собой войну, практически незаметную остальным гражданам.

В Велетрии эту миссию на себя взяла молодая Церковь, основав Орден очищения, в Хоте же был создан клан «Царская смерть», чьи бойцы, в народе прозванные «мертвецами», не без успеха противостояли «чистильщикам».

Рекс Карн передвинулся ближе к краю и снова выглянул из-за стены. И тут же грохнул выстрел, чуть не стоивший ему жизни. Неужели глава этого мелкого городишки центральной Велетрии оказался сообразительнее юного короля и смог уговорить Орден усилить охрану ремонтного ангара? Хотские ученые давно приставали к «мертвецам» с просьбой достать чертежи новой самоходки велетрийцев, но это было слишком опасно. И вот велетрийцы сами упростили задачу: после того как их король разбился на ней, они бросили раскуроченный механизм в богом забытом ангаре, но, судя по охране, окончательно крест на нем не поставили…

Рекс бросил взгляд в сторону двига, беспомощно валявшегося в стороне. Винтовка осталась в нем, как и чертежи, нарисованные от руки. Карн уже почти ушел, когда этот «чистильщик» вышиб его из седла. Рексу повезло — пуля угодила в сиденье, но теперь он не мог даже носа показать из укрытия.

А нужно было торопиться попасть на побережье в полдень, иначе пароход уйдет из устья реки Ливиссы, ждать не будет ни минуты, и так велик риск нарваться на береговой патруль. При таком повороте дел Рексу Карну на шанс по суше пересечь половину Велетрии можно даже не надеяться.

Он прислушался. Кажется, один из охранников, что поддерживают «чистильщика», меняет позицию, только они могут так топать. «Мертвец» на мгновение выглянул из-за укрытия, оценил обстановку, после чего метнулся к противоположному углу здания и залпом пальнул с обоих револьверов в спину врагу.

Охранника бросило на пару шагов вперед. Револьверы Рекса мощны, как и он сам.

Карн хотел уже вернуться в укрытие, когда второй охранник опрометчиво высунул голову из-за забора и схлопотал пулю прямо в лоб.

Усмехнувшись, Рекс снова прижался спиной к стене, привычным жестом откинул барабаны револьверов: в одном осталось три, в другом — два патрона.

Тишина.

Вот теперь начинается честный бой.

— Эй, «чистильщик»! — крикнул Рекс по-велетрийски, перезаряжая оружие. — Как твое имя?

— Да ты и впрямь сумасшедший, дикарь, если думаешь, что я буду представляться тебе, ублюдок, — отозвался незнакомый голос в ответ.

— Значит, новичок. Ваших стариков я знаю, некоторых даже очень близко. — Рекс повел плечом, недавно зажившим после сквозного ранения. — Они всегда представляются.

— Я вырежу свое имя на твоем трупе, паразит.

Глаза Карна вспыхнули гневом.

— Грубо. Теперь я точно убью тебя.

Особо фанатичные велетрийцы называли хотов «паразитами» — это было самым оскорбительным прозвищем. Дело в том, что в короткий период мирного сосуществования соседей оба народа осознали неизбежность войны и стремительно занялись придумыванием многочисленных причин и доводов в пользу военных действий. Особо в этом деле преуспели велетрийцы. Их культура оказалась более высокой и развитой, что было просто очевидно. Исходя из этого, они провозгласили, что поскольку народы не знали о существовании друг друга довольно долго, то хоты пришли на эти земли позже, а значит, именно велетрийцы здесь — хозяева, а хоты — чужаки.

В Велетрии зародилась религия, основу которой заложил некий отшельник по имени Волоймен, потерявший семью в разрушенном хотами колониальном городе и долго скитавшийся в песках чужой страны, прежде чем вернуться в Велетрию. Горечь в его душе смешалась с ненавистью, а отличным оратором он, видимо, являлся от природы. Так родилась воинственная религия, суть которой состояла в поклонении родной земле, получившей название Митрена, что на велетрийском означало «мать». По этому учению велетрийцам принадлежат территории по обе стороны Стены, но однажды своими грехами они прогневали Мать-землю, и та создала Стену. Однако вероломные хоты воспользовались этим и поселились на отчужденной части Велетрии. И теперь Мать-земля якобы стонет под тяжестью чужаков и заклинает своих детей освободить ее. Однако широкое распространение «волойменское учение» получило только в средних и высших слоях горожан, да и то лишь во время Великой войны и в первые послевоенные годы, затем интерес к нему поугас, несмотря на статус официальной государственной религии.

У хотов никакого религиозного течения в противостоянии так и не оформилось. Старые суровые боги хотских племен давно канули в небытие, а новые не появились. И все же блеклая тень чужеродности пала на их народ: велетрийцы в многочисленных трактатах так грамотно аргументировали выводы о своем превосходстве, что им поверили даже враги. У хотов надолго выработался комплекс гостей в чужом доме, они стали называть континент Мтосса, что на хотском означало «мачеха».

Разозлившись всерьез, Карн решил не тянуть с расправой, он заметил, что противник прячется за старым, обитым жестью деревянным забором. С одной стороны забор был приколочен к сараю, с другой поддерживался балкой. Идея пришла мгновенно.

«Мертвец» показался за углом, сделал пару выстрелов для острастки и в один скачок оказался у другого угла здания. После этого он метнулся к противоположной от врага и сарая стороне забора. Мощные ручищи ухватились за балку, та быстро сдалась и полетела в сторону. В следующее мгновение Рекс всем огромным телом навалился на забор. Конструкция крякнула, застонала и рухнула, привалив под собой «чистильщика».

Спрятав один револьвер в набедренную кобуру, со вторым в руке «мертвец» подошел к поверженному врагу. Молодой парень начал приходить в себя. Его глаза уставились на Рекса, полные боли и ненависти.

Рекс дважды выстрелил парню в сердце и направился к двигу. По дороге подобрал свою широкополую шляпу, обязательную в гардеробе каждого хота при их-то засушливом климате, и раздраженно шлепнул ею о бедро, подняв облачко пыли…

Глупый и неинтересный бой. Он даже не стал отрывать кусочек от легендарного плаща Ордена, для того чтобы привязать к поясу, как того требовала традиция. Этот дурак не войдет в счет, а сойдет за охранника. Карн любил, когда сражение определяет не сила, а хитрость, ловкость и тактика. Однажды дуэль с «чистильщиком» длилась сутки в небольшом двухэтажном здании, вот что щекочет нервы похлеще, чем отчаянная езда на двиге. Малец еще не успел набраться опыта. И хвала богам.

Когда-то давно один из «чистильщиков» пожалел молодого Рекса и не добил. Спустя несколько лет Рекс простил молодого «чистильщика». Долг был отдан, больше такого не повторялось…

* * *

Комната Рекса Карна, как и других «мертвецов», располагалась в старом здании, стены которого были испещрены витиеватыми трещинами, зеленеющими от пробивающегося мха. Само здание, хоть и находилось практически в центре столицы, так плотно укуталось в листву парка дворцового комплекса, что заметить его было мудрено. Разговоры по поводу переезда резиденции Клана ходили давно, но «мертвецы» так привыкли к здешнему спокойствию, что отвергали все предложения царя. Впрочем, внутри от серости и затхлости не оставалось и следа — мрамор, дорогое дерево, роскошные занавеси и драгоценные металлы встречали любого, кто имел счастье побывать в святая святых «Царской смерти». Только личные комнаты «мертвецов» отделывались на усмотрение обитателя. Однако сам Карн относился к обстановке спокойно, так что ничего лишнего в его апартаментах не наблюдалось, да и бывать здесь приходилось не часто.

Умывшись и переодевшись, Рекс вышел из комнаты, намереваясь прогуляться по городу. Очередное дело сделано, и он мог себе позволить передышку, пока его не отправят еще куда-то.

— О, дружище Рекси, — воскликнул Мак Милин, разговаривавший на крыльце с миловидной девушкой из царской прислуги.

— День добрый, Маки, ты как всегда?

Милин задорно улыбнулся девушке и подошел к Карну. «Мертвец» лет на пять младше самого Карна, этот парнишка, сколько тот его знал, всегда был веселым и обаятельным малым.

— Как последнее дельце?

— Живой и здоровый, так что — нормально.

— Это точно! Ну, а раз живой и даже здоровый, то путь наш лежит прямиком в «Серебряную чашу». Там уже все собрались, один я вот никак не дойду…

— Ну, как всегда. Что за повод?

— Пятнадцать лет, как я стал «мертвецом».

— Поздравляю, лично я такие даты пропускаю — плохая примета, по-моему.

— Ха, никогда бы не подумал, что Рекс Карн верит в приметы.

— Да нет, особо не верю, но как кто-то сказал: приметы могут сбываться вне зависимости от того, веришь в них или нет. Пошли.

Дорога до бара заняла около получаса. Двиги обычно оставлялись на стоянке у резиденции, так что пришлось ловить коляску. Получив пару монет, водитель подтянул пару каких-то вентилей и широким жестом указал на сиденье перед собой.

В отличие от старой столицы велетрийцев столица Хоты Адира была огромным городом, самым большим в Хоте и вторым на континенте после Вионии, крупнейшего города Велетрии. Она располагалась на берегу океана, в рукотворном оазисе Капалина, а потому утопала в зелени, что нельзя сказать о многих других хотских городах северо-востока. Кроме толкотни многочисленного люда, медлительных бычьих упряжек, по мощеным улицам тарахтели десятки механизмов, среди которых можно было заметить и старые паровые кареты с деревянными колесами, и допотопные велодрезины, и даже примитивные «пыхатели» — паровые двигатели, ползущие на трех колесах и тянущие за собой на прицепе одну или несколько телег. Управлялся «пыхатель» с помощью рычага человеком, идущим рядом. И все же столица Хоты была современным городом, а потому большинство транспортных средств представляли собой новейшие паровые механизмы изящной формы с легкими двигателями. Временами проезжали даже двиги.

Надо сказать, что животных сродни лошади на континенте никогда не знали, а потому вопрос транспорта для обоих народов встал еще в древности. Роль тягловых животных выполняли волы, но седлать их было проблематично из-за дурного нрава и нерезультативно из-за редкой медлительности. За свою историю в качестве личного транспорта оба государства использовали носилки, нечто вроде рикш, повозки, запряженные молодыми и потому сравнительно шустрыми бычками, и, наконец, всевозможные паровые, а теперь и дизельные устройства.

Когда мужчины появились в баре, гулянка шумела уже вовсю. Куча народа, табачный смог, разрываемый суетливыми официантками, гомон и ненавязчивая мелодия скрипки под аккомпанемент пианино. Мак собрал здесь всех находившихся в городе «мертвецов», а также уйму друзей и знакомых со стороны. Причем Рекса нисколько не удивило их количество, как и то, что среди гостей наблюдались люди из высшего общества наравне с обычными горожанами.

В отличие от Велетрии, Хота вышла из Великой войны централизованным государством. После жестких мер по передаче части имущества дворян разорившемуся люду царь Сит Ронин III был отравлен, но его семнадцатилетний сын Сит Ронин IV оказался на редкость твердым правителем. Он в крови потопил зачатки недовольства среди знати, объединил вокруг себя верных людей и смог вытащить страну из разрухи. Именно Ронин IV основал клан «Царская смерть». После официального уравнивания в правах всех граждан дворянское происхождение стало не более чем приятным дополнением. Влиятельным человека делали капиталы или высокий чин. Богатый фабрикант из крестьян мог спокойно взирать сверху вниз на потомка графской фамилии, державшего жалкую скобяную лавку, а сын городского середнячка, закончивший академию, поднявшийся по карьерной лестнице до чиновника, поплевывал в сторону дворянского отпрыска-недоучки.

— Веселимся, не дождавшись виновника, — констатировал Мак Милин, театрально разводя руками.

— Куда ж от тебя денешься? — парировал один из гостей. — Стоит открыться первому кувшину с вином, и ты тут как тут.

— И, как всегда, отлично выглядишь, — добавила Тори Элиона, подойдя к Маку и приобняв его.

— До тебя мне далеко, дорогая. — Милин заговорщически подмигнул Карну, словно намекая, что о его флирте со служанкой в дворцовом комплексе лучше умолчать. Да Карн распространяться и не собирался.

Тори — девушка Мака — действительно была хороша. Брюнетка с роскошными формами и длинными вьющимися волосами. Женщины хотов отличались тем, что были либо прекрасны, либо дурны, в отличие от велетриек, всех как одна стройных, с холодной красотой статуй, но без изюминки. Если учесть, что хотские красавицы еще и одевались в обтягивающие штаны и кожаные рубахи на шнуровке, то становилось понятно, почему даже велетрийцы мечтали о них. Мужчины-хоты также носили обтягивающие кожаные рубахи, подчеркивающие их мощное сложение, называющиеся «хотскими». Однако велетрийская мода, как и все велетрийское, потихоньку накладывала свой отпечаток на облачение хотов, и все чаще на хотках красовались причудливые платья, а мужчины поверх рубах надевали яркие жилеты и хитрого кроя сюртуки вместо длинных простых камзолов. Даже широкополые шляпы нет-нет да и уступали место цилиндрам. И только «мертвецы» неизменно облачались в бежевые рубахи с вышитым на спине стилизованным атакующим коршуном — символом смерти у хотов, часто дополняя свою одежду перекрещенными патронташами.

Оставив парочку, Рекс занял место рядом с двумя «мертвецами», отчаянно спорящими о преимуществах разных винтовок.

— Согласен, — заявлял один, — фабричные велетрийские ружья в целом лучше хотских. Тут и дальность стрельбы, и удобство, да и эстетика. Велетрийские винтовки изящнее, не спорю. Но наши — надежнее.

— Надежнее? — воскликнул второй. — Не сказал бы и могу привести примеры. Наши фабричные уступают фабричным велетрийским. Но по этому поводу пусть голова болит у охранников, ведь только они экипируются по общему образцу. Нам это не грозит, и вот тут я говорил о другом: оба наших знаменитых оружейника превосходят тех троих, что так популярны у «чистильщиков».

— Да. Ружья Вина Чесса вне конкуренции. Сам видел нескольких «чистильщиков», вооруженных именно его винтовками, а не своего Акариота. Да и наши револьверы Нага Нерса нисколько не уступают их оружию Колета Томорсана.

Оба спорщика, придя к общим выводам, усмехнулись, сомкнули бокалы и выпили за здоровье отечественных мастеров.

Рекс Карн кивнул, согласившись с обоими коллегами, и плеснул в глиняную кружку вина из большого кувшина с велетрийской этикеткой. Странное дело, Хота не торгует с Велетрией, так же как и не имеет своих виноградников, но в каждом уважающем себя баре есть вино. Впрочем, для Рекса в этом не было секрета, он лично и не раз видел среди скал Стены базы, полные контрабанды. В Хоте готовились менее изысканные напитки, такие как пиво и брага, что было вызвано не грубыми вкусами, а природными условиями, но пить их считалось уделом неотесанных мужланов. Рекса раздражала мода высших слоев хотского общества на все велетрийское. Но вино было неплохим, надо признать.

Миловидные официантки опустили на стол блюда с яствами, по большей части морепродуктами, — вот они, пристрастия столичных жителей. Рекс был родом из центральных пустынных районов и предпочитал мясо. Вот и сейчас он выбрал баранину, завернутую в тонкий хлебный лист.

Одна из официанток, миниатюрная курносая девушка, подлила Рексу вина и призывно улыбнулась. Карн подмигнул ей в ответ. «Мертвецы» всегда пользовались популярностью у женского пола, а потому поздно женились. Похоже, и сегодня Рексу не придется ночевать одному, это обстоятельство подняло и без того неплохое настроение, еще бы, хорошая гулянка с перспективой жаркого окончания вечера.

Он как раз допивал второй кувшин под неторопливый рассказ Мака об одном из заданий, когда двери «Серебряной чаши» отворились и в бар вошел Гир Торон в сопровождении двух старейших воинов «Царской смерти».

Все «мертвецы» независимо от степени опьянения разом вскочили на ноги и подтянулись. Легендарный «мертвец», страж (глава) Клана, твердым шагом, звонко выбивая искры подкованными сапогами, приблизился к столу. Человек невероятно огромных габаритов, и даже старость не смогла пригнуть его к земле, Рекс, большой мужчина даже для хотов, был на полголовы ниже Торона. Единственный глаз угрюмо и по-прежнему зорко осмотрел присутствующих, второй закрывала повязка, и никто не знал, какая страшная рана скрывается под ней. Поговаривали, что рану оставил нынешний магистр Ордена чистильщиков, когда оба были еще новичками, впрочем, это могло быть лишь красивой легендой.

— Простите, что не позвал вас, командир, — пролепетал Мак, — но я не думал, что вы сможете прийти.

— Почему бы мне не заглянуть на праздник моих ребят? — хрипловатым и странно тихим для такого человека голосом проговорил Гир Торон. — Найдется местечко?

— Конечно… Разумеется.

Тут же перед присевшими во главу стола старшими «мертвецами» появились лучшие вина и закуски. Спутники стража Клана быстро прониклись праздничной атмосферой, сам же он сделал лишь небольшой глоток, после чего стал подсаживаться то к одному, то к другому и тихо беседовать.

Рекса страж перехватил в момент, когда тот окончательно договаривался с официанткой о времени и месте встречи.

— Рекс Карн, — проговорил Торон, подсаживаясь.

— Да командир.

— Я передал твои чертежи ребятам из Столичной Академии. Ты молодец.

— Спасибо. Я стараюсь.

— Знаю, и у тебя получается. Я помню твоего отца, он бы гордился тобой. У нас положена неделя отдыха между поручениями, но ты сделаешь мне одолжение, если отправишься на новое задание в ближайшее время. Все старики заняты, а дело важное, сам царь просил меня побыстрее разобраться с этим.

— Конечно, я готов в любое время. В чем дело?

— Нужно отправиться и выяснить, кто стоит за порочащими нас листовками. Обитатели Стены могут зашевелиться, и, думаю, не стоит говорить, что это нежелательно.

— Готов выехать прямо сейчас, командир.

— Хорошо бы, но разве может быть что-то важнее ночи с этой красоткой? — Старик улыбнулся.

— О чем вы? — смутился Рекс.

— У меня один глаз, но я многое вижу. Жду тебя завтра… м-м-м… вечером… у себя для получения дополнительных инструкций.

— Я буду.

— Куда ж ты денешься?

Гир Торон еще раз поздравил юбиляра, пожелал всем приятного вечера и ушел.

Рекс же решил не терять понапрасну времени, подхватил официантку и направился на второй этаж «Серебряной чаши», где всегда имелись уютные номера для подобных случаев.

Пианино им вслед зазвучало веселей и задорней. «Хорошо, — подумал Рекс, — что мы не поддались на новое веяние из Велетрии, механическое пианино, оно не так поддерживает нужную атмосферу, как живой музыкант». Ему вторили скрипка, гитара и флейта, деревянный пол бара застонал под ногами пустившихся в пляс гостей.

Развязывая шнуровку рубахи на нежной груди девушки, краем уха Рекс Карн услышал, как внизу затянули пьяные песни древних хотских охотников. Он усмехнулся. Вечеринка удалась.

3

Велетриец Леоний Лайарон осторожно укрепил мачту на модели парусного судна, соединил миниатюрные канаты и, сверившись с чертежом, удовлетворенно кивнул.

Готово.

Смахнув пот со лба, он подошел к окну избушки, служившей ему и мастерской, и лабораторией.

За окном выли волны, врезаясь в могучие скалы и разбиваясь на тысячи брызг. Отдельные брызги долетали до стекла, уныло стекая вниз и стремясь побыстрее вернуться в океан.

Раздался скрип двери и нежный голос любимой женщины.

— Последнее время ты каждый вечер пропадаешь здесь, — произнесла она.

Леоний обернулся. Дера Сивия была потрясающей красоты хоткой с длинными темными волосами, округлыми женственными формами, милыми чертами лица и огромными влажными карими глазами, в которых сейчас светилась тревога.

Велетриец улыбнулся, подошел и обнял жену:

— Я беспокоюсь, любимая. Вчера разговаривал с Грагом…

— Это тот хмурый парень, которого ты просил отвести твой доклад в Царскую Академию?

— Да, но хотские ученые молчат. Впрочем, было бы странно, если бы они прислушались к бывшему ученому-велетрийцу.

— А письмо, которое ты направил в Академию Паламина?

— О, оттуда никакой реакции уже четыре месяца. Велетрийцам мои размышления тоже не нужны.

— Глупцы. — Дера стукнула кулачком по столу.

— Я думаю, правильно ли мы поступаем, любимая, начиная такую опасную игру с двумя державами? Если они решат взяться за нас… как же дети?

— Если ты уверен в своих выводах, то мы справимся, — твердо произнесла Дера. Она могла быть нежной и кроткой, но, когда необходимо, превращалась в человека, вырезанного из камня. Возможно, именно сильный характер, а не только внешняя красота являлась причиной той любви, которую Леоний испытывал к ней.

Велетриец встретил юную хотку двадцать лет назад, когда молодым студентом, влекомый научным интересом, отправился изучать жизнь обитателей Великой стены. Какой же наивный он был тогда! В первую же неделю он стал жертвой разбойников и чуть было не погиб, но восемнадцатилетняя дочь одного из главарей предотвратила расправу, забрала его себе в качестве раба и на следующую же ночь отпустила. Леоний вернулся в родной город, но ему не давал покоя образ прекрасной спасительницы. Спустя год он отправился на ее поиски, во время которых снова чудом избежал смерти, но девушку нашел. Молодые любовники бежали, однако смешанной паре не было места ни в Хоте, ни в Велетрии, и они остались жить среди скал Стены.

Вот уже двадцать лет прошло, но ни один из них не пожалел о содеянном, хотя они частенько посмеивались над своей приторно романтичной историей, точно со страниц слезливого романчика.

— Спасибо, — искренне произнес он.

Женщина улыбнулась и строго заметила:

— Давай заканчивай здесь и идем обедать, отшельник. Кстати, к тебе хотел зайти Бор перед уходом.

Леоний кивнул, и жена вышла. Через секунду в дверях появился молодой хот. В свои девятнадцать он был уже гораздо выше и мощнее сорокалетнего Леония.

— Отец, — произнес Бор, — можно войти?

— Конечно.

Леоний не был настоящим отцом парня, к сожалению, пара вообще не могла иметь детей, а кто из них в этом виноват, они предпочитали даже не думать. Может, оно и к лучшему, ведь полукровка был обречен на пожизненное существование в пределах Стены, внешний мир был закрыт для такого человека сразу после рождения, и в этом Лайарону, как и его жене, виделась чудовищная несправедливость, сродни дикости.

Бора Леоний с женой подобрали еще младенцем, после того как дилижанс-самоходку, в котором тот ехал с родителями, разграбили, а самих родителей убили. Бор уже с десяти лет знал эту историю, как и то, к какому народу принадлежал, а к какому принадлежал его приемный отец. Знал он и то, как относятся друг к другу их народы. Не был бы Леоний дипломированным учителем, если бы не объяснил своим семерым приемным детям мироустройство. Но знания эти нисколько не поколебали привязанности Бора к своим новым родителям… единственным родителям.

— Это они? — кивнул Бор на пять черепов, выстроившихся в ряд на полке.

— Да, — отозвался Леоний.

— Старые или новые?

— Старые, конечно. Новые тела я захоронил, не буду же вынимать черепа из свежих трупов! А эти — уже история.

— И сколько им? Когда они умерли?

— Около сорока лет назад.

Бор присел на корточки перед моделью парусника, покоившегося за стеклянной витриной.

— А это корабль, на котором они разбились? Выглядит старомодно.

— Зато посмотри на его высоту, на устройство мачт. Это корабль для плавания в открытом море, а не для каботажного, как у нас. Вот взгляни, я закончил новую модель, то судно, которое разбилось пять месяцев назад. Оно такое же по размеру, как и прошлое, но только потому, что хотело остаться незаметным. Уверен, у них есть суда гораздо больше. Однако взгляни на устройство парусов. Как хитро! Никаких весел, как на наших древних судах, только ветер. А матросов там оказалось в три раза больше, и это если я всех сумел выловить. Они развиваются.

— Но пароходов у них нет.

— Пока нет, зато на борту имелись пушки. Примитивные, но пушки! Правда, у самих матросов огнестрельного оружия я не нашел.

— Ты уверен, отец, что это чужаки, а не кто-нибудь из наших? Я имею в виду оба народа.

— Помни, сын, я все-таки ученый, их черепа убедили меня в этом еще пятнадцать лет назад, когда я нашел скелеты и остатки разбитого корабля. Теперь же, когда я увидел их тела, сомнений не осталось, вдоль наших берегов время от времени появляются представители неизвестного народа. Третьего народа.

— И как они выглядят?

— Похожи на нас… на велетрийцев цветом волос, глаз, бледностью кожи, но ростом и габаритами побольше, хотя до хотов и недотягивают. Еще есть некоторые специфические черты лица. В общем, если увидишь, то поймешь.

— Так они — обычные люди?

— Без сомнения. Кем же еще им быть?

— Так почему же не заявят о себе открыто?

— А вот здесь, сын мой, и таится главный вопрос. Может, боятся, а может… В любом случае я намереваюсь собрать как можно больше информации об их существовании. Но ученые меня не слушают, потому я посылаю тебя.

Бор поднял на Леония твердый взгляд:

— Не волнуйся, отец, я все понимаю и готов.

— Будь осторожен, сын.

Юный хот кивнул и вышел.

Леоний с тревогой посмотрел ему вслед. Правильно ли он поступает, рискуя сыном? Впрочем, другого выхода нет — противостояние между народами затянулось, и это может обернуться катастрофой в случае, если загадочные гости крутятся у берегов континента не просто так…

Позабыв про обед, Лайарон извлек из шкафа увесистую книгу, прочитал название: «История противостояния Велетрии и Хоты». Когда-нибудь он закончит ее и, если ни одна из стран не захочет печатать (а так скорее всего и произойдет), напечатает сам и распространит среди обоих народов. Леоний раскрыл книгу и погрузился в чтение…

* * *

Первые столкновения произошли по летоисчислению велетрийцев в 3030 году «от сотворения мира», и в 2817 году от того же знаменательного события у хотов. К тридцатому году четвертого велетрийского тысячелетия их племена начали объединяться в небольшие государства, стала налаживаться торговля. Время от времени самые отчаянные купеческие экспедиции предпринимали попытки отправиться за Великую стену, но обнаружить проходы им пока не удавалось, и Великая стена была признана краем земли.

Но, как и следовало ожидать, нашелся человек, решившийся обогнуть гряду по воде. Надо сказать, что это было не элементарным решением: горы простирались на большое расстояние в ширину и уходили далеко в океан, становясь смертоносными рифами с северной и южной сторон континента.

И все же его экспедиции это удалось. Четыре велетрийские джонки из семи начавших путешествие спустя две недели плавания пристали к песчаному берегу земли хотов. И уже через три дня лицом к лицу столкнулись с одним из местных племен, живущих на южном побережье.

Встреча оказалась неожиданной для обеих сторон, и поначалу даже наладился контакт, но затем разразилась бойня. Что стало ее причиной, никто уже и не помнит, существует легенда, что один из велетрийцев соблазнился хотской красавицей, женой вождя, в результате все чужаки были перебиты.

Новая экспедиция отправилась спустя три десятка лет, но и ее участники погибли в чужих землях.

В общей сложности таких попыток было семнадцать в течение ста пятидесяти лет, пока наконец велетрийцам силой оружия не удалось закрепиться на территории хотов, основать крупный торговый город и продержаться там пару веков.

Это был самый плодотворный и мирный период в отношениях двух народов, именно тогда они смогли хорошенько присмотреться друг к другу, познакомиться с достижениями культур. Хотами был принят велетрийский календарь как более точный и основанный на астрономических вычислениях, по нему год состоял из двенадцати месяцев, в каждом месяце — ровно тридцать дней. Разделялись и сезоны — лето, зима, весна и осень, однако деление такое вызвано было скорее сельскохозяйственной надобностью, если учесть, что резких сезонных изменений природы на материке не происходило. Также хоты сумели перенять у велетрийцев некоторые институты, ремесла и даже привычки, не преминули воспользоваться некоторыми хотскими изобретениями и велетрийцы.

Тогда же были посеяны первые семена последующей непримиримой вражды.

Как только велетрийцы перестали покровительственно относиться к соседям и почувствовали опасность, как только хоты сообразили, что от гостей почерпнули уже все, что нужно, и ощущение трепета прошло, тогда пришло время напряженности, переросшей в маленькую войну. Результатом ее стало изгнание велетрийцев на свою сторону Стены и начало нового этапа в развитии народов, равных народов, сплотившихся перед угрозой внешнего врага в единое государство. Строились флотилии, пусть и примитивные, но способные перебросить войска на территорию противника, а большего и не требовалось, возводились крепости и заставы, разведывались горные проходы, создавались армии.

Великая война разразилась в начале весны. Молодой граф Селен Митиборский на трех шхунах напал на хотский корабль, полный крестьян, направляющихся на сезонные работы. Двенадцать женщин Митиборский забрал с собой, корабль с оставшимися тридцатью мужчинами потопил.

Царь Единой Хоты Сит Ронин III направил послов с требованием вернуть женщин и выдать дворянина. Король Велетрии Моник Пелетреицкий отказал.

Три недели семь тысяч хотских солдат переправлялись к берегу Велетрии по морю, и еще пять тысяч прошли узкими ущельями. Ни у той ни у другой стороны опыта ведения глобальных боевых действий не было, а потому велетрийцы даже не попытались помешать десантированию и вместо этого лихорадочно стягивали войска к столице. Тогда еще огромный город Велет располагался в самом центре страны, так что западную часть, по сути, оставили на произвол судьбы.

Тысячи ног хотских солдат под мерный скрип сотен запряженных волами телег, составляющих обоз, вышли на бескрайние просторы Велетрии.

Первый же встреченный ими городок оказал упорное сопротивление. Отсутствие стен компенсировалось наспех сооруженными баррикадами, но и этого оказалось достаточно, чтобы укрыться от стрел и задержать первый беспорядочный натиск. И все же численный перевес дал о себе знать. После упорной битвы хоты ворвались в город и, опьяненные кровью и первой победой, вырезали все его население до последнего младенца.

Весть об этом быстро разлетелась по Велетрии. На восток потянулись беженцы, города начали обрастать стенами. Но и хоты, штурмуя город за городом, быстро овладевали искусством войны. Кроме того, в среднем мощное телосложение давало свои преимущества в рукопашных схватках.

К Велету хоты подошли через три месяца после начала боевых действий. Из двенадцати тысяч солдат они потеряли четыре тысячи убитыми и ранеными, так что, пройдя насквозь полстраны, хоты сохранили многочисленную армию, и, что особенно важно, эта армия стала опытной. У поспешно возведенных стен столицы их ожидала вдвое превосходящая армия из уцелевших в предыдущих стычках велетрийцев и новичков, недавно взявших в руки оружие.

Битва началась на рассвете. Впервые земля континента покрылась таким количеством крови. Какое-то время исход битвы оставался неясен, но мощь и опыт все же взяли верх. Хоты победили, правда большой ценой, лишь треть воинов покинули поле боя на своих ногах. Выжившие велетрийцы бежали, а победители ворвались в Велет и сожгли его до основания. Много позднее столица вернула былой статус, но тем огромным довоенным городом уже не стала.

Захватчики оказались настолько обескровлены, что не рискнули продолжить наступление. Через два месяца подошло подкрепление, состоящее из четырех тысяч новобранцев, и хоты возобновили боевые действия.

Однако на восточных рубежах Велетрии, куда бежала большая часть населения, лихорадочно велись разработки оружия, использующего недавнее изобретение — порох. И когда хоты завладели уже двумя третями страны, на пути у них встало войско, вооруженное не только мечами, копьями, луками и арбалетами, но и пищалями, и солдаты были обучены их эффективно использовать. Это стало переломным этапом войны. Хотская армия в нерешительности остановилась, а когда у велетрийцев появились целые отряды стрелков, подалась назад.

Дабы удержать позиции, к хотам все подходили дополнительные силы, но и велетрийцы уже успели научиться воевать, кроме того, они сделали решающую ставку на новое оружие и не прогадали.

Через полтора года хоты были прижаты к Великой стене и начали потихоньку отходить на свои земли. Но теперь уже велетрийцам показалось мало выбить захватчиков. На плечах врагов они вторглись в Хоту.

Царь хотов направил все силы на то, чтобы завладеть новым оружием, и спустя полгода стрелки имелись уже с обеих сторон. Но теперь опыт встал на сторону велетрийцев, уже они брали города, используя примитивные пушки, подчистую вырезали их население.

Им удалось продвинуться до трети Хоты, когда у обеих сторон начали иссекать ресурсы, в первую очередь людские.

Война постепенно затухала, и было подписано бессрочное перемирие, закрепляющее довоенные границы.

Следующие две сотни лет прошли под эгидой «гонки вооружений». Этот период стал переломным в судьбе Велетрии и Хоты. Сначала в первой, а затем во второй произошли промышленные революции. Был изобретен паровой двигатель, на смену чугуну пришла более прочная сталь. Потянулись ветки железных дорог, устремились в плавание пароходы. Вырастали пока немногочисленные нефтяные вышки. Появились первые образцы двигов — шустрых двухколесных механизмов с примитивными двигателями внутреннего сгорания, а также паровые самоходки, призванные возместить отсутствие индивидуальных средств передвижения.

На смену пищалям пришли ружья с кремниевым, затем и с капсульным замком, и уже совсем скоро появился металлический патрон. Такому стремительному развитию вооружений способствовала маленькая война между Орденом очищения и кланом «Царская смерть».

С годами напряжение между государствами только возрастало. Поддерживалось оно во многом искусственно, и не столько в память о предках, погибших на фронтах Великой войны, сколько для цементирования собственных держав, являвшихся далеко не однородными структурами. Внешний враг объединял и бедные поселения шахтеров в предгорьях Стены, и промышленные районы на противоположных краях континента, и роскошные города в центрах, и малоразвитые окраины. Благодарные государству за защиту от ненавистных соседей, беднейшие слои общества не задумывались о своем положении, что вполне устраивало власти.

Увлекшись противостоянием, Велетрия и Хота не замечали происходящего вокруг…

4

Путешествие в седле двига окончилось быстро: Корийен прибыл на железнодорожный вокзал ближайшего к столице города Тарролиона, ведь пересекать половину страны своим ходом довольно утомительно и накладно из-за расхода топлива. В самой же столице вокзала почему-то не было. В бытность той огромным городом еще не появились паровозы, а сейчас такому мелкому городишке вокзал ни к чему. Имелась отдельная ветка, предназначавшаяся для королевского состава, но не более того.

Проследив за погрузкой двига на платформу, Корийен занял место в пассажирском вагоне. На противоположную лавку присела женщина с мальчишкой лет семи, пацан тут же разглядел винтовку, прислоненную к стене, и пару револьверов под плащом.

— Дяденька, вы «чистильщик», да? — спросил он восторженно.

Корийен слегка склонил голову.

— А вы много хотов убили?

Мельком глянув на свой старый кожаный ремень с засечками от ножа, Корийен запахнул плащ.

— Горион, не преставай к послушнику, — строго одернула сына мамаша, — извините, мы пересядем, чтобы вам не мешать.

Корийен посмотрел вслед удаляющемуся семейству. Жители Велетрии по-разному относились к Ордену очищения. Одна половина восхищалась мужественными послушниками Ордена, другая их опасалась, видя в них осколки давно забытой войны.

Состав дернулся, выдав большую порцию дыма, принялся медленно набирать ход.

Корийен достал одну из листовок, распространяемых в предгорьях, и пробежался по ней глазами.

«…велетрийцы и хоты — едины…»

Бред.

«…не позволяйте властям обманывать вас, сталкивать лбами…»

Ублюдки.

«…в Стене оба народа живут вместе, не имея различий…»

Интересно. Скорее всего это действительно разбойники из Великой стены.

«…мы можем стать одним народом…»

Корийен глухо зарычал, скомкал листок и сунул в карман плаща.

За окном постепенно стемнело. Проводницы зажгли четыре масляные лампы, висевшие под крышей.

Корийен увидел свое отражение в стекле окна. Как он поседел за последнее время! Подумать только, ему перевалило за сорок — серьезный возраст для «чистильщика». Сколько еще он сможет гоняться за молодыми, полными сил «мертвецами», пока его не хлопнут? Может, еще пару лет, а может, не больше недели. И что изменилось за эти годы? На место убитых приходят другие, и так может продолжаться вечно. Как бы он хотел, чтобы еще при его жизни власти одумались, подготовили армию «чистильщиков» и освободили Митрену раз и навсегда. Как бы он хотел встать во главе этой армии, ну, или хотя бы отряда и лично повести воинов в бой, а потом, когда все кончится, купить себе особнячок в оазисе Капалина, где сейчас столица этих мерзавцев, и провести остатки дней, любуясь океаном…

Накинув капюшон, он прислонился к стене и заснул под эти благостные мысли и стук колес.

* * *

К вокзалу Феллин поезд прибыл вечером следующего дня. Здесь центральная пассажирская ветка заканчивалась, расходясь на север и юг, на запад же продолжалась лишь служебная железнодорожная ветка, ведущая к одному из шахтерских городов, Камелиону, обслуживающая многочисленные рудники в предгорьях Стены.

Город Феллины во время Великой войны сдался без боя, а потому остался одним из немногих на западе, сохранившим старинную архитектуру роскошных зданий, украшенных колоннами, фресками и причудливыми статуями. Корийен редко попадал на восток страны, куда война не докатилась и где подобные строения были обычны, а потому каждый раз с восхищением рассматривал эти произведения искусства.

Перед вокзальной площадью высился памятник королю времен Великой войны Монику Пелетреицкому. Легендарный король хмуро смотрел в сторону Хоты, гордо вскинув подбородок. Вот только на плечо он эффектно забросил почему-то современную винтовку. Корийен не знал, невежество скульптора это или так подчеркнули связь поколений.

Ожидая, пока сгрузят двиг, Корийен купил у уличного торговца кулек сушеных фиников и присел на лавку, любуясь далекими заснеженными вершинами Великой стены, уходящими в облака. Мимо, как и на любом вокзале, сновали спешащие люди, где-то в стороне грустила скрипка уличного музыканта, прямо у ног «чистильщика» задирались два воробья. Покой и умиротворение.

— Добрый вечер, не желаете немного отдохнуть? — раздался голос позади.

Корийен обернулся. Мужской плащ на женщине не оставлял сомнений в ее профессии.

— «Чистильщики» обычно очень опытные и щедрые ребята, — продолжила проститутка, — уверена, что ты такой же.

Корийен всегда считал, что сила истинного велетрийца в умении держать тело под контролем. Похоть делала воина слабее, за это он ненавидел моменты, когда она обуревала и его. В столице Саль мадорский имел трех постоянных любовниц, с которыми утолял плоть, но не более.

— Пошла вон, — сквозь зубы прорычал он.

Лицо проститутки скисло, но удалилась она молча. «Чистильщики» не те ребята, с которыми следует скандалить. Женщина профессиональным взглядом окинула площадь и подошла к роскошной самоходке, в которой восседал полный мужчина в шляпе-котелке. Судя по хищной ухмылке, путана ему приглянулась.

Корийен отметил, что богач одет не в цвета дворянства. Редкий тип. Обычно людям без титула в Велетрии трудно пробиться в большую торговлю, политику или науку. Дворянам отдавались государственные заказы, лучшие торговые маршруты, они пользовались льготами и банковскими кредитами. Это должно было хоть как-то возместить потери собственных крестьян и ежемесячные выплаты от государства после Великой войны. Если незнатный нувориш хотел двигаться дальше, ему нужно было купить титул, стоило это прилично, но продавцов всегда можно было найти. Не всем дворянам удалось приспособиться к новым условиям. Сейчас уже трудно сказать, кого больше — истинных дворян или купленных. И все же власть в городах держали исключительно старейшие дворянские фамилии, входившие в Верховный совет и администрацию при нем.

Сам Корийен был далеко не из знатного рода, как и большинство послушников. Вступление в ряды Ордена позволяло гордо вскинуть подбородок даже в присутствии герцогов, вот только дано это не многим. Отец Корийена был крестьянином, та же участь ждала и его, третьего ребенка из восьми, но с самого детства он решил, что достоин лучшего. Корийен начал отчаянно тренироваться и в семнадцать лет отправился в город на состязания за право стать Сыном Ордена. В первый раз победить не удалось. Через три года отец запретил ему участвовать в состязаниях, заметив, что пора взяться за ум и приступить к строительству собственного дома, в который можно будет привести жену. Но Корийен сбежал, спалив за собой мосты, ведь стоило ему проиграть, и отец домой уже не пустит, а тогда одна дорога — в городские бедняки.

Он победил.

И впоследствии побеждал не раз, дожив до седин и заработав репутацию несгибаемого воина, а также около полусотни шрамов.

От воспоминаний оторвал оклик грузчика, возвестившего о том, что двиг спущен с платформы в целости и сохранности.

Теперь путь «чистильщика» лежал по грунтовому тракту к ближайшей из семи пограничных застав, прикрывавших семь выходов из Стены со стороны Велетрии. А там в лабиринты скал, где за каждым углом ожидает кучка отщепенцев, зарясь на двиг или дорогую винтовку. Да что там, убить в Стене могли и просто ради удовольствия.

Правда, трогать «чистильщиков» все же опасались, справедливо полагая, что без наказания Орден этого не оставит, хотя случалось всякое.

Корийен не раз блуждал по здешним ущельям, однако уверенности в маршруте не испытывал никогда. Горы постоянно выкидывали сюрпризы, и проход, через который проехал неделю назад, мог бесследно исчезнуть под валуном в сотни тонн, а там, где стояла гора, через пару лет зияла пропасть.

Поворот за поворотом в верном направлении. То и дело среди скал мелькали неопределенные тени, но люди ли это, горные козлы или кугуары, точно сказать было трудно. Один раз метрах в ста над собой Корийен заметил, как кто-то наблюдает за ним в бинокль. «Чистильщик» расправил знаменитый плащ, так чтобы не было сомнений в его принадлежности к Ордену, но держаться стал осторожней.

К нужному месту он подъехал уже затемно.

Небольшая избушка, сложенная из камня, с покрытой соломой крышей так здорово вписывалась в пейзаж, что можно было проехать рядом с ней и не заметить, особенно ночью. Выдавал ее лишь приглушенный свет в окне и дымок, струящийся из трубы.

Корийен заглушил двиг, по привычке проверил, заряжено ли ружье, и направился к двери.

Но тут же навстречу ему выскочил небольшой и щуплый даже для велетрийца человечек с лисьим лицом и маленькими хитрыми глазками. Светлая борода, обычное дело для жителей Стены и редкость за ее пределами, смешно топорщилась. Насколько Корийен знал, она всегда очень точно передавала настроение этого проныры.

— Корийен, друг мой, я знал, что ты вот-вот заедешь, — воскликнул он на удивление приятным для своей внешности бархатистым голосом. — Как увидел тебя, так и подумал, что не преминешь заглянуть к старому другу.

Жители Стены говорили на странной смеси хотского и велетрийского языков, используя наиболее яркие словечки и выражения.

— Так это ты был с биноклем?

— Разумеется, я всегда должен знать, кто и куда здесь держит путь, мой друг.

— Болтай больше, Бадвоир, с каких это пор мы стали друзьями? Уж не с тех ли, когда я в первую нашу встречу прострелил тебе ногу, пытаясь заставить говорить?

— Ах, что было, то прошло. Правда, я прихрамываю по твоей вине, и за это ты мне должен.

На самом деле пройдоха нисколько не прихрамывал, попробуй побегай с ним наперегонки.

— Разве я мало плачу тебе за информацию, Бадвоир?

— Что ты, после твоих посещений я не в обиде, мой дорогой «чистильщик», вот именно поэтому мы и друзья. Проходи в дом, для тебя всегда припасено отличное вино.

— Я пришел по делу.

— Разумеется, но дело можно обсудить и за столом.

Корийен кивнул, вошел в избу и замер на пороге.

— Какого беса?! — зарычал он.

Один стул у стола был уже занят, и восседал на нем не кто иной, как здоровый уродливый хот, такой же здоровый и уродливый, как и все хоты, по мнению Корийена.

— Не беспокойся, друг мой, — как ни в чем не бывало проговорил Бадвоир, — это Агон. Он мой знакомый контрабандист, мы как раз решали тут некоторые дела.

— Он — хот!

— Ах, оставьте эти слова у себя на равнинах. В горах нет национальностей, здесь только бизнес. Я прирежу любого велетрийца, который будет мешать мне, и пожму руку любому хоту, оказавшемуся полезным.

— Ты знал, что я еду, и не выгнал его взашей?! — не слушая аргументов, рычал Корийен.

Лицо хота покраснело, на лбу вздулась вена. Он дернулся на стуле, но вовремя одумался. Агон был на голову выше «чистильщика» и раза в полтора шире, но Корийен мог пристрелить его раньше, чем тот поднимется на ноги, а если нужно будет, то и прирезать одним ножом. Известно это было обоим.

— Я зайду позже, — пробормотал Агон и направился к выходу, сверля «чистильщика» взглядом.

Корийен сверкнул глазами в ответ, но, когда хот покинул избушку, все же присел за стол.

— Не повторяй такой ошибки, — сказал он Бадвоиру, — иначе в следующий раз я убью твоего подельника.

— Здесь свобода, мой друг, каждый волен поступать так, как считает нужным. Здесь не властны ни «чистильщики», ни «мертвецы», — отозвался информатор, разливая вино. — И ты знаешь, что я работаю на тебя из-за денег, а не из-за страха. И в любой момент наше сотрудничество может прекратиться.

— Тогда я убью и тебя.

Бадвоир на секунду замер, но затем улыбнулся и поставил перед Корийеном бокал с вином.

— Ты не любишь облегчать задачи другим, мой друг. Это я понял давно. О чем ты хотел поговорить со мной?

Корийен в один глоток осушил половину бокала.

— Что ты знаешь о листовках в предгорных селах? Это хоты или ваши бандюги?

— Понятно. — Бадвоир секунду собирался с мыслями. — Значит, так, ничего точно сказать не могу, но краем уха я слышал, будто и в ближних хотских селах появляются подобные прокламации.

— Значит, обитатели Стены. Кто?

— Не знаю. О революционных настроениях в Стене я не слышал. Зачем им это? Пока их устраивает сложившееся положение вещей и им не нужно лишнее внимание властей.

— Значит, ты не можешь мне помочь? — уточнил Корийен. Бадвоир никогда не выкладывал информацию сразу, нарочно все запутывая, набивая тем самым цену. Бороться с этим можно было только прямыми вопросами, а иначе разговор обещал затянуться.

— Почему же? Я обнаружил закономерность в появлении листовок — последние три дня месяца.

— С завтрашнего дня, — оживленно отозвался «чистильщик». — А место?

— Распространения начались с северных сел и движутся на юг через одно, иногда два села.

— Боятся попасться.

— Возможно.

— Значит, — Корийен сморщил лоб, вспоминая местность, — в ближайшие три дня они придут либо в Гириллион, либо в Сандарию.

— Да, это следующие села. Но в какое из них, сказать трудно.

— В последнем селе было много шумихи? — уточнил Корийен, прикидывая что-то.

— О-о, ты даже не представляешь сколько! Местный глава так испугался, что его вопли еще долго будут вспоминать. Он-то и направил запрос в столицу.

— А промежуток в два села появился лишь в последнее время?

— Да.

— Тогда эти ублюдки могут заявиться в селе, стоящем уже через три от предыдущего.

— Хм, вполне.

Корийен задумался. Три села и три дня. Если в каждом селе устроить засаду по одному дню… точнее, ночи… шансов угадать немного. «Чистильщик» решил положиться на интуицию, не раз подсказывавшую ему верный ход. Третье село. Да, трое суток засады в Лавионне, а если промахнется, что ж, будут еще попытки.

— Считай, что заработал деньги, — заключил Корийен, извлекая пачку банкнот.

— Ты хорошо делаешь свое дело, я — свое, — отозвался Бадвоир, внимательно рассматривая голубого цвета купюры с изображением Велетского собора с одной стороны и Великой стены — с другой. — Не сердись, но хотские бумажки мне больше нравятся, у них рисунок Стены красивее, да и цвет песочный приятнее… да и оазис с обратной стороны…

— Хватит, — рявкнул Корийен, хотя и на его взгляд банкноты Хоты были симпатичнее и аккуратнее, зато велетрийские в подпольных обменниках — дороже.

— Желаю удачи, — возможно, даже искренне крикнул Бадвоир, махнув выходящему Сыну Ордена рукой.

Корийен скрылся за поворотом. Через несколько минут рокот его двига окончательно затерялся в скалах.

5

Рекс Карн притормозил у пограничной заставы.

Со стороны Хоты выходов из Стены было пять, соответственно, столько же и застав. Над каждой болтался воздушный шар, прикрепленный толстым канатом к лебедке. С шара велось наблюдение в мощную стационарную подзорную трубу. Гарнизон состоял из тридцати охранников в сланцево-серой форме и черных фуражках, но его всегда могли усилить дополнительным отрядом и «мертвецами».

— Господин, — приветствовал Карна один из пограничников, взяв под козырек, и прошел к мощным воротам, в сторону которых из-за укрепления грозно смотрели дула четырех пушек.

Рекс кивнул. Правда, никаким господином он не был. Род его корнями уходил в средние слои горожан, но давно уже фамилия Карнов ассоциировалась с кланом «Царская смерть». Прадед, дед, а потом и отец состояли в клане, все они погибли в приличном возрасте, так и не добравшись до титула стража клана. Рекс пошел по их стопам, чем мало отличался от десятков других «мертвецов».

— А можно спросить? Если с той стороны такие же заставы, как вы пробираетесь в Велетрию? — Охранник из хмурого пограничника вдруг превратился в обычного молодого и любопытного парнишку.

Рекс усмехнулся:

— Блокпосты — все равно что двери в пустыне. Может быть, армии они и способны помешать пройти, но одному человеку — никогда.

Парнишка понимающе кивнул и закрыл ворота за двигом «мертвеца».

За время блужданий по коридорам Стены Рекс не встретил ничего, стоящего внимания, и к полуночи прибыл на место — к еле заметному каменному домику среди скал.

У порога его уже встречал старый знакомый проныра-велетриец Бадвоир. Рядом стоял хот-контрабандист и просто разбойник Агон.

— У тебя проходной двор какой-то, — буркнул Агон.

— Да, зачастили что-то спецы, — согласился Бадвоир, но уже в сторону Рекса.

— А что, у тебя уже были гости? — весело поинтересовался Карн, заглушая двиг. — Кто?

— Так я тебе и сказал, — усмехнулся Бадвоир, указывая на дверь избы.

— «Чистильщик»?

— Извини, дружище, но держать язык за зубами — часть моей профессии.

— А я думал, твоя профессия в том, чтобы выбалтывать сведения, за которые другие готовы заплатить, — хмыкнул Рекс, принимая приглашение хозяина и усаживаясь за стол.

— Одно другому не мешает, — заметил Бадвоир, доставая из шкафа еще одну кружку. — Иначе я бы так долго в живых не пробегал.

Рекс кивнул и повернулся к Агону:

— А теперь по поводу тебя. Еще раз грабанешь хотскую самоходку, и Клан возьмется за тебя всерьез. Возможно, даже лично я. Усек? Тебе что, велетрийских мало?

— Эй, — протестующе вскинул руки Бадвоир, — не забывай, что я — велетриец! Не нужно при мне так говорить.

— Как будто тебе есть до этого дело, — отмахнулся Рекс.

— А по мне, так все самоходки едины, — пробурчал Агон, — что велетрийские, что хотские. И добро в них одинаково ценное.

— Я тебя предупредил, — отрезал Рекс, понимая, что угроза его ушла в пустоту. — Теперь выйди и дай нам поговорить о деле.

— Я уже подумываю, а стоит ли с тобой связываться? — пробормотал хот Бадвоиру, выходя на улицу.

Бадвоир безразлично пожал плечами, он неплохо зарабатывал на продаже спецам информации о жизни Стены и смог бы обойтись без заказа Агона.

— Ну, так что за дело? — поинтересовался велетриец.

— Ты слышал что-нибудь про листовки в хотских селах?

Бадвоир приподнял бровь.

— Хм. Я не должен это говорить, но скажу, потому что ты мне нравишься, хот. Правда. — Информатор замолчал и инстинктивно глянул на дверь. — Узнают, что я велетрийца «мертвецу» сдал… В общем, был у меня пару часов назад «чистильщик» и интересовался тем же вопросом, только по поводу велетрийских сел. Знаю я немного, но из того, что знаю, он вывел, будто следующая вылазка состоится в ближайшие три ночи в Лавионне.

Рекс подался вперед, стараясь не пропустить ни слова. Бадвоир продолжил:

— С его выводом я полностью согласен. Говорю тебе это, потому что он устроит там засаду, и если не будешь знать, то можешь сам в нее угодить.

— Спасибо, Бадвоир, с меня двойная плата. — Карн извлек бумажник и положил на стол пачку банкнот.

— Я сказал это не ради денег, — смущенно и даже как-то обиженно произнес велетриец, но деньги взял, так что Рекс не понял, правда ли так или это очередной способ набить цену. И все же доверять информации Бадвоира были все основания.

* * *

Агон выпустил клуб дыма через ноздри, наблюдая, как «мертвец» разворачивает двиг и удаляется, после чего вытряхнул трубку и вернулся в избу.

— Вино кончилось, — констатировал Бадвоир, перевернув кувшин, — в следующий раз я не буду пускать гостей без своей выпивки, а то на вас не напасешься.

— Так мы договорились? — уточнил хот, пропустив тираду велетрийца мимо ушей.

— Оружейные фабрики и Велетрии, и Хоты на противоположных концах стран, — заметил Бадвоир. — Каждая винтовка на учете, но вывезти оружие с фабрики — полдела, провезти его через всю страну, а особенно в Стену — вот настоящая проблема. Это будет очень дорого стоить, не легче ли тебе обратится к нашим кустарям?

— Мне нужны фабричные винтовки. Деньги — не проблема. Сколько ты сможешь доставить?

— В ящике — десять винтовок. Больше двух ящиков списать нереально.

— Хорошо, тогда двадцать, но желательно побольше.

Бадвоир пристально посмотрел в глаза собеседнику, пригладив бороду.

— Откуда у тебя такие деньги? На кого ты работаешь? — спросил он, хотя понимал, что Агон не ответит. Но подобная просьба — особый случай, Бадвоир может влезть в опасные дела.

— Так мы договорились? — как ни в чем не бывало проговорил хот.

— Да. Я проверю свои связи и сообщу тебе, когда прийти с задатком.

Агон удовлетворенно кивнул, набил трубку новым табаком и задымил.

— Что ты знаешь о царе Хоты? — вдруг спросил он.

— Ты же хот, тебе должно быть известно больше о своем монархе, — усмехнулся Бадвоир.

— Он не мой монарх, — огрызнулся Агон, сверкнув глазами, — я родился в Стене, в свободной банде.

Бадвоир пожал плечами. Сам он был сыном купца, не сумевшего купить дворянский титул и разорившегося в последующем. Гибкость, хитрость и предприимчивость привели молодого велетрийца в Стену и сделали одним из самых удачливых авантюристов, а связи, вовремя налаженные со спецами обоих государств, обеспечили сравнительную безопасность хотя бы в том, что касается официальных властей.

— Его зовут Тим Ронин Одиннадцатый, ему пятьдесят четыре года, правит в течение вот уже двадцати семи лет. Люди им довольны, монарх он вроде бы неплохой, рассудительный. Живет в резиденции в столице Адире. Да зачем тебе? Чтобы знать все это, не нужно быть Бадвоиром, спроси у любой торговки в Хоте, она расскажет больше.

— Мне и нужно больше. — Агон непроизвольно бросил взгляд на окно. — Мне нужно знать, какая у него охрана, его распорядок дня, подробный план дворца и так далее.

— У-у-у, — протянул Бадвоир и отпрянул от хота, точно от прокаженного, — гнилое дельце. Значит, так, оружие я постараюсь достать, но больше знать ничего не желаю. Ни-че-го. И очень надеюсь, что в деле с листовками ты тоже не замешан, иначе те двое гостей, что посетили меня сегодня, быстро прекратят нашу деятельность.

— Да какие, к горным баранам, листовки! — Агон разочарованно махнул рукой, поднялся и направился к выходу. — Когда прибудут ружья, на тебя выйдут, — произнес он у порога, прежде чем исчезнуть за дверью.

Бадвоир посидел немного в тишине, затем достал из шкафа сигару и закурил, что делал крайне редко.

* * *

Агон отошел от избушки Бадвоира метров на триста, когда, точно суслик из норы, перед ним появился мужчина. Похож на велетрийца, одевается как велетриец и представляется велетрийским именем, но он не был велетрийцем и не был даже полукровкой, в чем Агон уже уверился, как из-за заметной разницы во внешности, так и из-за еле заметного акцента, обнаружившегося в тот момент, когда хот попытался заговорить с ним на языке белокурых.

Тогда кто? Никакого образования Агон не имел и о мире за пределами Стены знал мало, но даже того, что знал, хватало, чтобы с уверенностью сказать — о других людях никому ничего не известно. Впрочем, Агону достаточно заплатили, чтобы не задавать лишних вопросов, да и не задумываться об этом.

— Чем можешь порадовать? — тихим вкрадчивым голосом проговорил мужчина. Насколько хот знал, он говорил так всегда.

— С винтовками он обещал помочь, но с царем — отказался.

— И все же теперь он знает… Когда винтовки придут, этого велетрийца нужно убрать.

Агон безразлично кивнул. Что будет с ним самим после выполнения заказов, он, по своему простодушию, не догадался.

— Как думаешь действовать? — спросил мужчина.

— Соображу что-нибудь.

— Будем надеяться. Я неплохо плачу. В этот раз плата будет в велетрийских купюрах.

— Мне все равно, — пожал плечами Агон.

— Если понадобишься, я найду тебя. — Мужчина еле заметно поклонился, отступил в сторону скал и словно растворился во тьме, чему немало способствовали черные одежды.

6

Юный король Велетрии Ситион Зелетрийский уже в который раз пересек личные покои, остановился у собственного портрета в полном монаршем одеянии, законченного всего пару дней назад личным королевским художником, затем снова перешел комнату и пустым взглядом уставился в окно.

Наконец в дверь постучали.

— Да, — нетерпеливым голосом отозвался Ситион.

— Мой король, к вам просится мужчина, представился как Самон Сальда, — объявил слуга.

— Зови.

Слуга низко поклонился и исчез за дверью.

Через минуту, показавшуюся парню вечностью, в покои вошел мужчина в черном плаще. Выше обычного велетрийца, мощнее, но с такими же песочного цвета волосами и всегда хитро прищуренными зелеными глазами. Впрочем, король слишком много знал про гостя, чтобы считать его соотечественником, и слишком мало, чтобы хотя бы догадываться, кто же он на самом деле.

Этот человек познакомился во время праздника весны полтора года назад еще с наследником престола. Ситион в ту пору нимало не заботился о государственных делах и шумно отмечал праздник на охотничьей вилле с ровесниками, детьми других вельмож.

Странный человек быстро сумел подобрать ключик к тщеславному, самодовольному и вспыльчивому юнцу. Он так сладко описал прелести неограниченной королевской власти и напомнил, каким образом она может оказаться в руках наследника: во-первых, он должен стать королем, а во-вторых, должна начаться большая война. Ситиону нужно было лишь сказать, хочет ли он этого. Юнец ответил «да» и только после внезапной смерти отца понял, на что подписался, но обратной дороги уже не было.

Сообразив, что стал пособником в убийстве, новый король заперся в покоях и не выходил две недели. Чувство вины жгло сердце, точно раскаленные угли, мысли блуждали в затуманенном разуме.

Ничего не воротишь, решил юнец, в конце концов, не он убил отца, а если уж стал королем, то должен и вести себя как король, твердо и беспощадно. Он должен вернуть всю власть, по праву принадлежащую королям, чего бы это ни стоило.

Когда таинственный мужчина пришел в следующий раз, он был готов сотрудничать. Сотрудничество стало постоянным.

— Почему не появлялись так долго?! — рявкнул Ситион, дождавшись, пока посетитель закроет дверь.

— Вы нетерпеливы, мой король, — ответил Самон, не скрывая усмешки. — Я был занят тем, что расчищал вам дорогу к большой власти.

— Оставьте эту высокопарность, — отмахнулся король, присаживаясь в кресло. — Я уже второй месяц собираю новобранцев на секретной восточной базе и не знаю, сколько смогу держать такой масштабный сбор в секрете.

— Столько, сколько понадобиться. Если мы хотим сокрушить Хоту, то должны опережать их на шаг. К тому времени, как хоты начнут готовиться к войне, мы будем уже готовы.

— Царь Тим Ронин никогда не поддастся на провокации. Этот старик сделает все, чтобы погасить любой конфликт, и велетрийское старое дворянство поможет ему в этом.

Гость поднял бровь:

— Я рад слышать от вас столь рассудительные речи, мой юный король. Вы станете великим правителем.

Ситион хмыкнул, услышав настолько неприкрытую лесть, но глаза выдавали его. Мужчина улыбнулся: этот гнилой мальчишка — легкая добыча.

— Именно поэтому, — продолжил загадочный гость, — пожилой царь должен скоро погибнуть.

— Вы удивляете меня, — высокомерно отозвался король, затем подался вперед и пристально посмотрел в зеленые глаза мужчины. — Чего же вы все-таки хотите? Деньги? Место при дворе? Вы один или вас много?

— Столько вопросов, мой король. Со временем вы все узнаете.

— И все же хотелось бы знать сейчас, на что я иду, — упрямо заявил монарх.

Мужчина пожал плечами:

— Скажем так, скромное место при дворе меня устроит.

— Я так и думал. Что же, если все пройдет как надо, вы его получите.

— Вы очень щедры, мой король. Но, как вы сами заметили, кроме вражеского царя, нам мешают также некоторые силы внутри Велетрии.

— Вы о герцогах? Что же, тут ничего нельзя поделать. Они влиятельны, едины, и любая травля с моей стороны против меня же обернется. Мои предшественники уже пытались.

— Да. — Мужчина вдруг стал очень серьезным. — «Истинные дворяне» — проблема, с которой придется считаться, но я сейчас говорю о другом. Орден очищения.

— Он станет ядром нашей армии, — уверенно заявил король. — В «чистильщиках» я не сомневаюсь.

— Конечно, вы — Первосвященник и послушники формально подчиняются вам, но так ли это? Магистр Вадимор Лонинский — вот кого в первую очередь слушаются «чистильщики». А он, насколько я знаю, против войны. Я не смогу разобраться с ним без вашей помощи.

— Хотите, чтобы я сдал магистра?!

— Тише, тише. Просто приведите его туда, куда я скажу и когда я скажу, тем самым вы приблизите день своего триумфа.

Ситион обхватил голову руками:

— Он авторитетнейший человек, он был другом моего отца… и деда.

— Именно поэтому он и опасен. Этот человек — единственный, кто способен отобрать у вас власть в случае войны, он может встать на пути самой войны. И потом, великий монарх не нуждается в советах старого брюзги, не так ли?

— Мне нужно подумать…

— Думайте, мой король. — Мужчина отправился к выходу. На пороге развернулся. — Готовь войска и будь готов к стремительному развитию событий, — вдруг резко добавил он.

Король не ответил.

Таинственный гость покинул комнату даже без намека на поклон.

— Кто этот… странный… велетриец? — услышал Ситион знакомый голос в дверях и подпрыгнул от неожиданности. Если старик хоть что-то слышал…

— Магистр, когда вы зашли? — пролепетал он.

— Только что, как видишь. Извините, Первосвященник, я привык входить сюда без приглашения и забыл спросить, можно ли поступать так при вашем правлении.

— Да, да, конечно, вот только…

— Так кто же этот мужчина со странной внешностью?

— Так… один из моих новых слуг.

— Не похож на слугу. Его взгляд… необычный… не как у слуги.

— И тем не менее.

Магистр присел на диван, привычным движением оправив полы легендарного плаща.

— Я заглянул к тебе… к вам по делу. До меня дошли слухи, что на востоке происходит несанкционированный военный сбор. Не желаете объяснить?

— Мне нужно больше солдат, разве король должен обсуждать это с кем-то?

— Разумеется. С Верховным советом.

— Я не считаю это настолько важным, чтобы беспокоить Совет, — огрызнулся король, достал из изящного шкафчика, инкрустированного самоцветами, кувшин с вином, налил, выпил целый бокал и налил еще. — Извините за негостеприимность, магистр, вам налить?

— Нет, спасибо.

— А я, пожалуй, опрокину кувшинчик.

— В вашем возрасте…

— У королей не бывает возраста, — оборвал Ситион.

— Позвольте спросить, — произнес магистр твердеющим голосом, — зачем же королю дополнительные войска?

— А вы не думали, что может начаться война с хотами?

— Ах вон оно что! Ты не первый, мой мальчик. Не забивай себе голову такими глупостями. — Магистр резко перешел на «ты», в голосе прозвучали отеческие нотки, и это жутко раздражало короля.

— Но я буду первый, у кого это получится.

Магистр снисходительно улыбнулся:

— Послушай, сынок…

— Не забывайтесь, магистр, — гаркнул Ситион, — негоже фамильярно обращаться к монарху!

Вадимор Лонинский медленно поднялся, глаза легендарного главы Ордена очищения загорелись огнем, на редкость ярким для человека его лет, голос же, напротив, заледенел. Королевские покои вдруг показались Ситиону маленькими, холодными и пугающими.

— Слушай, мальчишка, — прогремел голос магистра, — не успело тело отца остыть, а ты возомнил себя великим правителем! Ты, который в детстве даже коленку не расшибал, готов бросить страну в пекло Второй Великой войны! Так вот что я тебе скажу, покуда не наберешься ума, все твое правление будет заключаться в распевании молебнов по праздникам и тисканьи дворцовых девок по углам! Ты понял меня?!

Ситион поперхнулся. Такое обращение немыслимо! Слуга кричит на правителя. Немыслимо! Но что он может? Вся сила велетрийского короля — это Орден, а Орден — это Вадимор Лонинский, и если магистр выступил против, значит, Ситион бессилен.

— Магистр, — попытался возмутиться король, но вышла скорее мольба, и он заткнулся.

— Я не дам тебе Велетрию для военных игрищ. И не серди меня.

— А как же вера? Как же главная цель Ордена? — тихо напомнил Ситион.

Старик печально усмехнулся.

— Так вот, моя цель как пастыря, — ответил он так же тихо, — сохранить стадо и держать подальше волков, с чем я неплохо справляюсь. А вера? Оставь ее себе, Первосвященник.

Он резко развернулся, взмахнув полами плаща, и стремительно вышел, цокая подкованными сапогами.

Немного придя в себя после еще двух бокалов вина, король подошел к окну.

Решено. Да, он сдаст магистра и поставит во главу нового. Кто самый ярый сторонник войны среди старейших «чистильщиков»? Где-то он слышал о таком…

7

Корийен остановил двиг у самого края села и недовольно осмотрелся. Как он не выносит эти поля, эти рубленые домики, этот тихий покой, саму атмосферу сельской жизни! Он был частью ее когда-то, вырвался и теперь подсознательно боялся, что после бурной жизни может снова зацепиться за все это оголенными корнями.

И все же дело есть дело. Корийен вздохнул и поехал вперед.

У самого большого и старого дома «чистильщика» встретил такой же большой и старый человек. Староста села вышел на крыльцо, оперся на посох и следил за приближающимся гостем внимательным хитрым взглядом, спрятанным в глубоких морщинах.

— Приветствую тебя, воин, — пробасил он. — Выбирай избу, где хочешь остановиться на постой, всюду станешь дорогим гостем, всюду найдешь чистую постель и сытную пищу.

— Я пришел для того, чтобы… — начал Корийен, но старик перебил его:

— Коль пришел, значит, надо тебе. Хотя скажу, что «мертвецов» ихних, — он посохом указал в сторону гор, — мы отродясь не видели. Да и что им делать у нас? Шахты далеко, дорог никаких здесь не проходит, а богатств у нас нет.

— Понятно, что нет, — хмыкнул Корийен и осмотрел дома, почесав щетину. Но останавливаться в сельской семье он опасался, уж больно привлекательной могла показаться семейная жизнь со стороны. — Я расположусь вон там, на сеновале, позаботься, чтобы мне приносили что-нибудь поесть и попить каждое утро, больше ничего не нужно. Я уйду через пару-тройку дней. И держите язык за зубами.

Старик пожал плечами.

— Не трепачи какие, — обиженно буркнул он, — все будет, как ты сказал.

Корийен кивнул и направился обустраивать место для засады.

Расстелив плащ, скинув сапоги и разложив оружие, он сквозь прикрытые веки принялся наблюдать за жизнью села.

Стояла середина осени, для крестьян это было беспокойное время, время уборки урожая и нового сева. Добротная велетрийская почва позволяла снимать в год два урожая, хоты могли позволить себе только один, и это во многом объясняло то, что Велетрия всегда была на шаг впереди в развитии.

Груженные пшеницей, овощами и еще бес знает чем повозки, запряженные вальяжными волами, неторопливо ползли с полей, а туда так же медленно катили пустые. В селах обоих государств редко можно было увидеть самоходки. Паровые тягачи имелись лишь у зажиточных фермеров, выращивающих хлопок и виноград на южном побережье. Следом за повозками вереницей шагали сельские жители самых разных возрастов; вскинув на плечи косы, мотыги, грабли и колотушки, они весело о чем-то переговаривались, смеялись и распевали короткие скабрезные песенки.

Сморщившись, Корийен отвернулся от этой идиллии и прикрыл глаза. Нужно немного вздремнуть перед ночным бдением.

* * *

Рекс осторожно двинулся к велетрийскому селу только с наступлением темноты. Двиг он остановил подальше, чтобы шум мотора не выдал его приближения, так что идти пришлось пешком.

«Мертвец» перемахнул невысокий заборчик, при этом случайно встревожив кучку овец, мирно дремавших тут же. Благо испуганные животные не стали поднимать лишнего шума, а молча забились в угол загона, наблюдая за незнакомцем. Хот тоже притих: «чистильщик» караулит похитителя где-то поблизости, и попасться ему на глаза означало тут же схлопотать пулю в лоб.

Рекс тревожно окинул взором сельские постройки. Ну, где же ты, велетриец? Трудно ловить бандитов, если сам под прицелом. Может, стоило подождать, вдруг «чистильщик» и сам справится? Но позволить врагу выполнить за него всю работу — позор для члена клана, да и разобраться во всем тоже нужно.

Карн тихонько перезарядил винтовку. Щелчок затвора снова заставил вздрогнуть наблюдавших за человеком овец, одна из них даже заблеяла, но поднесенный Рексом к губам палец заставил ее осмотрительно замолчать. Хотя, возможно, она просто испугалась обращать на себя лишнее внимание.

Двигаться дальше означало играть в кошки-мышки с замершим перед прыжком хищником, так что Рекс решил остаться здесь и следить.

Хотя было еще не слишком поздно, деревня засыпала, в страду вставать ее жителям приходилось ни свет ни заря. В окнах одна за другой гасли масляные лампы. Где-то в другом конце протяжно мычали коровы и волы, лениво лаяли собаки.

Рекс уселся удобнее, наблюдая за тучей мотыльков, обреченно атакующих единственную на всю деревню газовую лампу, скудно освещающую улицу. Повернув голову, он вдруг увидел, как в одиноком светлом окне прямо перед ним молоденькая велетрийская крестьянка изящно скинула сарафан, совершенно обнаженная прошлась по комнате и принялась умываться в кадушке. Рекс закусил губу — большей помехи заданию и придумать нельзя. Взяв себя в руки, он отвернулся, но глаза то и дело сами возвращались к окну.

Вдруг чуть в стороне он заметил движение. Животное? Нет, человек. И он крадется. Голая красавица тут же вылетела из головы. Рекс подобрался, наблюдая за темным силуэтом. «Чистильщик» или разбойник с листовками? В любом случае тот и другой одинаково его интересовали.

Человек пробрался к избе, стоявшей чуть в стороне от остальных, и оказался достаточно близко к «мертвецу», чтобы тот разглядел его. По габаритам — хот, причем не маленький. В руках винтовка и сумка. Распространитель «заразы» пролез под темным окном, подобрался к двери и положил на порог пачку листовок.

И тут Рекс заметил «чистильщика». Мелкими перебежками тот приближался к объекту. Еще немного…

Но разбойник заметил! Ловко кувырнувшись в сторону, он выстрелил и исчез за кучей дров. Листовки из брошенной сумки разлетелись по двору. Карн увидел, как близко прошла пуля от велетрийского спеца. «Чистильщик» несколько раз пальнул в дрова и бросился вперед, сокращая дистанцию.

Деревушка мгновенно ожила, в избах послышались приглушенные крики, возня, звон посуды. Однако на улицу никто не вышел, что и понятно.

Рекс Карн замер в нерешительности. Что делать? В кого стрелять? Но тут же решение нашлось: сначала убрать «чистильщика», как наиболее опасного противника, а потом разобраться с разбойником. Он повел стволом за бегущим велетрийцем, но тот вовремя скрылся.

И в этот миг на Рекса выскочил разбойник. Он замер, увидев соплеменника, но тут же вскинул винтовку, и лишь молниеносная реакция Рекса, скакнувшего за изгородь, спасла его от пули.

Однако в следующую секунду другая пуля врезалась рядом с ним, и прилетела она с противоположной стороны. «Мертвец» обернулся: теперь стрелял велетриец. Перехватив винтовку в правую руку, а левой выхватив револьвер, Рекс одновременно выстрелил по обоим противникам и ринулся вдоль изгороди к спасительным стенам сарая.

Успел.

* * *

Корийен заметил ублюдка-распространителя сразу после наступления темноты и облегченно выдохнул — ему не придется сидеть в этой деревушке несколько дней. Распространителем оказался здоровый хот, что же, так он и думал.

Корийен двинулся вперед, желая стрелять наверняка и не спугнуть мерзавца раньше времени. Но проклятый хот оказался бесовски проворным, настолько, что чуть не упокоил «чистильщика» первым же выстрелом.

Загнав врага за сарай, Корийен попытался быстрее сократить дистанцию, и каково же было его изумление, когда он увидел, что преследуемый начал перестрелку со вторым хотом, словно по волшебству появившимся. После искусного ухода из-под огня сомнения отпали: второй хот — «мертвец». Да, Бадвоир говорил, что агитация проходит и в Хоте. Вот так встреча!

Но теперь «чистильщик» и «мертвец» стояли по разные стороны сарая, а распространитель удалялся по полям, и преследовать означало подставиться под выстрелы «мертвеца». Ситуация сложилась безвыходная.

Корийен услышал щелчки вгоняемых в магазин патронов.

— Доброй ночи, — крикнул он по-хотски. — Какого беса ты помешал мне, «мертвец»?

— И тебе привет, — отозвался тот по-велетрийски, — готов с тобой поспорить.

— Знакомый голос, — заметил Корийен. На слух он знал многих хотских ветеранов, вблизи же видел только тех, кого убил. — Рекс Карн, сукин сын, ты что ли?

— Корийен, старый пройдоха, да, это я.

— Надо же, ты еще жив?

— Да, хотя твой коллега Авоир Тапаринский недавно чуть было это не исправил, передай ему, что до сих пор плечо болит, но я до него еще доберусь.

— Ха, тебя чуть было не застрелил молодняк, — усмехнулся Корийен.

— Да ладно трепаться, он всего на пару-тройку лет младше тебя, — отозвался Рекс.

«Чистильщик» усмехнулся еще раз и кивнул, хотя противник этого и не мог видеть.

— Сегодня я заберу твое оружие, — произнес Корийен обычную фразу «чистильщиков». Среди велетрийцев считалось, что «мертвецы» сильно привязываются к своему оружию и если потеряют его, то даже плачут, по поводу чего среди новичков ходило много шуток. Для самих «чистильщиков» оружие было не больше чем рабочим инструментом. Правда, Корийен слишком хорошо знал врагов, чтобы поверить в такую чушь: воины «Царской смерти» были единственными хотами, к которым он относился с уважением.

— Я могу отдать его тебе хоть сейчас, — хохотнул в ответ Рекс, — старую винтовку я потерял после того ранения, а к новой еще не успел привыкнуть. Корийен, на этот раз мой объект не ты, а этот мерзавец, скоро он окончательно уйдет. Что будем делать — воевать или догонять?

Корийен ответил после паузы:

— Предлагаю сейчас разбежаться и продолжить наш разговор позже.

— Согласен, — отозвался Рекс.

Спецы одновременно ринулись к своим двигам.

Рексу бежать пришлось дольше, и он мог лишь наблюдать, как «чистильщик» запустил мотор и устремился в поля. Сам он ринулся в погоню несколькими минутами позже, но каково же было удивление обоих, когда из кустарника в трехстах метрах перед ними вылетел третий двиг, на котором восседал объект преследования. До гор оставалось около пятнадцати километров более-менее ровного пространства. Предстояла долгая погоня.

Спецы держались в отдалении друг от друга, и беглец попеременно пускал пулю то в одного, то во второго, но попасть на ходу с двига, да еще на большом расстоянии, можно разве что случайно. На удачу Корийен выстрелил в ответ, а затем пальнул в «мертвеца», мчащегося справа и чуть сзади. Тот в долгу не остался, угодив в колесо, но толстая шина выдержала. Шины двигов изготовлялись из коры особого дерева, которая оплеталась вокруг колеса несколькими слоями, каждый слой нагревался до выделения смолы, а затем остужался, приобретая упругость.

Рекс Карн выжал из двига все, на что тот был способен, надеясь по дуге обойти беглеца, не попав при этом под огонь Корийена, но несколько хороших выстрелов разбойника заставили его снова немного отстать.

Впереди показалась велетрийская пограничная застава, выдаваемая болтающимся над ней воздушным шаром. Беглец заложил крутой вираж и ринулся влево, видимо, из-за волнения он подзабыл, где его секретный проход.

Этот маневр позволил Корийену ринуться наперерез и сократить дистанцию до расстояния прицельного выстрела даже с двига. «Чистильщик» пальнул раз-другой. Он видел, как одна из пуль выбила искры из рамы двига у ноги бандита, но на этом патроны кончились. Выругавшись, Корийен сунул винтовку в чехол и выхватил револьвер. Все шесть пуль легли на удивление кучно, однако цели достигла только одна: хот дернулся в седле, ухватившись за бок. Его двиг несколько раз опасно вильнул, но тут же выровнялся и продолжил ход.

В следующую секунду рядом с ухом Корийена свистнуло, он злобно посмотрел в сторону «мертвеца». Завидует, гад! Вернув пустой револьвер в кобуру, он достал второй и пальнул в Рекса. Но больше тратить патроны не стал, ведь перезарядиться на ходу очень сложно, а во что выльется эта погоня, сказать было еще сложнее.

Рекс Карн также опустошил магазин винтовки, но мимо. Оставалось только преследовать разбойника до Стены, а там уж на узких тропках можно будет что-то предпринять.

Достигнув скал, беглец, не снижая скорости, влетел в какой-то одному ему видимый проход и исчез. Чтобы продолжить преследование, спецам необходимо было приблизиться к этому месту, а значит, и друг к другу. Они разом остановились чуть в отдалении, вскинув револьверы.

— Какие будут предложения? — поинтересовался Корийен, пристально наблюдая за глазами противника. Легчайшее нажатие на спусковой крючок, и он выстрелит.

— Временное перемирие без стрельбы в спину. Достанем его, тогда продолжим, — предложил Рекс.

— Договорились. — Корийен хмыкнул. — Вот уж не думал, что у нас могут быть общие цели.

— Я тоже не надеялся поработать с «чистильщиком». — Рекс медленно спрятал револьвер в кобуру, ожидая, что сейчас велетриец коварно застрелит его, но тот последовал примеру хота.

Оба достали из двигов винтовки, перезарядили их и пешком направились в ущелье: насколько можно было видеть, долго ехать по таким камням беглец не сможет.

И действительно, уже через несколько метров они обнаружили брошенный транспорт.

— Он ловок, вооружен и невидим, — пробормотал Корийен.

— Обычное дело, — заметил Рекс.

— Точно. Держи под прицелом зону справа, я — слева.

Хот кивнул и осторожно пошел вперед, шаря прицелом по камням. Велетриец двинулся следом. Тихо шуршали камни под сапогами спецов, воздух рывками вылетал из ноздрей. Не раз приходилось выступать в роли охотников и добычи, но оба впервые ощущали, что их тыл прикрыт. Странное чувство непривычно успокаивало и немного смущало.

Где-то сверху появилось движение, и тут же в это место врезалось две пули, но опасность таилась не там. Огонь открыли справа, да так удачно, что первым же выстрелом ранили Корийена в ногу, но лишь слегка.

— За камни! — крикнул велетриец, откатываясь в сторону.

Рекс прыгнул за крупный осколок скалы, пальнул в невидимого врага и прислушался.

— Ты живой? — спросил он.

— Да, — отозвался сдержанный голос «чистильщика», — не надейся.

И вдруг большой и, казалось, неподъемный камень прямо перед Рексом отодвинулся, и оттуда высунулся ствол винтовки. «Мертвец» даже удивиться не успел, как раздался выстрел и левый бок обожгло болью. В следующее мгновение из потайного убежища выскочил тот самый разбойник, замахнулся прикладом, и мир для Рекса Карна погас.

Услышав выстрел там, где только что сидел «мертвец», Корийен сменил позицию, но скала скрывала от него произошедшее. Подполз ближе — за скалой, кроме лежащего Карна, никого не оказалось. Странно, неужели где-то сверху? Корийен подобрался к телу и тут же ощутил удар сзади, после чего рухнул без чувств, успев подумать, как же глупо они попались.

8

— Ты, что ли, молодой помощник? — поинтересовался машинист, седовласый невысокий хот лет шестидесяти. — Что-то ты не очень молод.

— Какой есть, — буркнул Агон, хмуро взирая на незнакомые рычаги и датчики.

Он в самый последний момент сумел перехватить настоящего мальчишку-помощника и вручить ему столько денег, чтобы тот без лишних слов дал деру из столицы. По заверениям мальчишки, на царский поезд его направила Академия транспорта, никаких дополнительных проверок он не проходил, в лицо его никто из персонала и охранников не знает. Агон тогда, помнится, усмехнулся: не ждут хоты от своих удара в спину. К велетрийскому королю так легко не подберешься, белобрысые любят расправляться со своими королями, поэтому те не доверяют даже отражению в зеркале. Хотский правитель последний раз умер не своей смертью двести лет назад сразу после войны. Подзабыли. Но сам Агон никакого пиетета к государству и его царю не испытывал.

— Скоро отправление, разогревай котел, — распорядился машинист и вышел.

Паровоз фирмы «Станрек» с четырьмя вагонами, раскрашенными в царские цвета, голубой с золотом, стоял у дворцового вокзала, при этом вагоны скрывались под особым навесом. Вокзал располагался рядом с территорией дворцового комплекса, и к нему от основного пути вела специальная ветка.

Агон потер ужасно чесавшийся после бритвы подбородок и достал листок бумаги, на котором подкупленный мальчишка схематично накидал порядок действий помощника. Разобрался не сразу. Для начала он отправил в топку два деревянных тубуса с мазутом, предварительно сорвав крышки. Когда огонь разгорелся достаточно, Агон принялся загружать топку углем. Вскоре жар стал невыносимым и дверцу пришлось закрыть. Топка гудела, котел постанывал. Процесс пошел.

К возвращению машиниста вода в котле кипела уже вовсю, можно было отправляться.

— Сели, — коротко сообщил машинист и оттеснил Агона от управления. — Песку поддай.

В паровозах просеянный речной песок под действием пара подавался к колесам для лучшего сцепления с дорогой в начале движения и на подъемах. Агон этого не знал, и бурчащему ругательства машинисту самому пришлось тянуться к нужному рычагу.

Состав дернулся и медленно, неохотно принялся набирать ход под резкий заливистый визг свистка. Путь его лежал на запад, конечной точки Агон не знал, да ему было все равно, так как ждать прибытия он не собирался.

Выбравшись из шумного города, паровоз прибавил скорость. Мимо проплывали сады, плотно жмущиеся друг к другу на каждом плодородном кусочке столичного оазиса.

Через полчаса буйство зелени резко оборвалось, впереди раскинулся серый скучный пейзаж, такой привычный для севера и востока Хоты. Агон, первый раз путешествующий по стране, подивился, как в этих землях могло подняться столь мощное государство. Он ничего не знал о плодородных (из-за подземных вод), хотя и каменистых почвах на юге, о щедрой на урожай долине великой реки Хатх на западе, о развитой ирригационной системе в центре. И все же в Хоте действительно хватало селений, затерянных среди пустыни, которые выживали каким-то чудом, но и там бурлила жизнь, сумевшая еще с древнейших времен приспособиться к нелегким условиям.

Спустя десять часов паровоз достаточно удалился от населенных пунктов, а следующий город, судя по карте, висевшей тут же, должен был появиться только часа через четыре. Времени достаточно.

— Я отлучусь ненадолго, — пробормотал Агон, подхватывая сумку, принесенную с собой.

— Только ненадолго, — отозвался машинист, всматриваясь вдаль.

Скрывшись с глаз машиниста, Агон прошел тендер с углем и запасами воды, выбрался на крышу первого вагона, перебрался на второй, затем на третий — тот самый, где должен находиться сам царь, и, пройдя по нему, спустился.

Его тут же остановили два охранника — царские стражи.

— Куда?! Как ты здесь оказался? — рявкнул один из них.

— Я с крыши. Обычная проверка.

— Раньше таких проверок не было, — страж заинтересовался, но не более. Руки как первого, так и второго даже не дернулись к поясу с кобурой — непростительная ошибка для охраны правителя.

— Я из «Царской смерти», — проговорил Агон убедительно, — проверка безопасности царя.

Агон заранее придумал фразу, которая должна хоть на время отключить бдительность охраны. И хотя вид у него был отнюдь не спеца, это сработало. Оба стража тут же подтянулись и неуверенно посмотрели друг на друга.

— Сколько вас в вагоне? — быстро выдал Агон, не давая тем опомниться.

— Двое здесь, двое с той стороны, внутри двое, у других вагонов…

Страж не успел договорить — изогнутый когтем кинжал вонзился ему прямо в глаз, другой такой же полоснул по шее напарника. Агон придержал один из трупов, чуть было не выпавший из поезда, — могли заметить с замыкающего вагона, — достал из сумки два револьвера, глубоко вздохнул и распахнул дверь.

Оба стража, находившихся у входа в царское купе, обернулись разом, но узкий коридор не оставил им шансов. Один рухнул тут же, второй оказался на удивление быстр и перед смертью успел выстрелить, попав Агону в щеку, правда лишь по касательной. Убийца выругался и поспешил к двери купе, не обращая внимания на кровь, струящуюся по шее.

Внутри послышалась возня — забеспокоилась монаршая особа.

Но тут в противоположных дверях вагона появилась новая пара стражников. Агон отчаянно разрядил в них оба револьвера. Первого застрелил, второй успел скрыться за дверью, но Агон видел, что серьезно ранил его.

Вернувшись к сумке, убийца достал два других, полностью заряженных револьвера. Подождал, не покажется ли раненый. Не показался. Тогда он подошел к двери купе, дернул. Закрыто. Выстрелил в замок и отодвинул в сторону последнюю преграду.

Агон ожидал увидеть забившегося в угол пожилого царя, но Тим Ронин XI разъяренным зверем кинулся на него, всадив в грудь столовый нож. Убийца взвыл, маленький хрупкий клинок не смог пробить ребро, а пожилой мужчина все же уступал в силе бандиту. Отбросив монарха, Агон разрядил в него один револьвер, откинул бесполезное оружие и метнулся к выходу, буквально столкнувшись с раненным до этого стражником. Страж отреагировал первым, пальнув в упор. Пуля вошла в живот. Агон скривился, ударил стража рукояткой по голове, оттолкнул и выстрелил.

Теперь бежать!

Он пробрался к выходу из вагона. Голова кружилась, в глазах начало темнеть.

Надо продержаться!

Уже в полуобмороке Агон увидел перед собой машиниста, попытался поднять револьвер, но рука не слушалась. В следующий миг прямо перед его глазами появилось бездонное дуло револьвера. Вспышка. И тело Агона рухнуло на пол.

Машинист вытер рукоятку фартуком и отбросил револьвер, после чего подскочил к трупу убийцы, быстро обыскал его, покачал головой.

— Вот ублюдок, не взял с собой велетрийские бумажки! — пробормотал он, достал пачку купюр и сунул во внутренний карман трупа. — Но дело свое сделал.

Еще раз окинув взглядом окровавленный вагон, машинист порадовался, что отказался от предложения странного велетрийца лично убить царя, ограничившись лишь контролем. Разумеется, без его помощи неизвестный никогда не попал бы на царский поезд. Конечно, денег за это он получил меньше, чем за убийство, но нужны ли большие деньги сейчас этому бедолаге с развороченным черепом?

Заслышав сквозь стук колес быстрые шаги оставшихся стражей, машинист прокашлялся и жалобно заголосил.

* * *

Небольшой белоснежный пароход с королевскими эмблемами по бортам — белый пардус в прыжке, — словно лебедушка, вышел из порта.

Юный король Велетрии, облокотившись на перила, пустым взглядом наблюдал, как взбивает пену огромное ходовое колесо. Мимо размеренно проплывали песчаные берега, искрящиеся золотом, а сразу за ними виднелась стена лиственного леса. Для леса на южных берегах велетрийцы оставили совсем не много места, отхватив плодородные земли под многочисленные виноградники, фруктовые сады, плантации льна и хлопка, простирающиеся покуда хватало глаз.

— Я рад, что ты решил пойти на примирение, — послышался голос магистра позади, — признаться, думал, что встанешь в позу.

— Как видите, нет, — глухо отозвался Ситион, не поворачиваясь. Все мысли его были прикованы к дюжине мужчин, спрятавшихся в его личной каюте во главе с Самоном Сальдой. Все они были не велетрийцами и тем более не хотами. Значит, подобных Сальде много.

Самон явился к королю прошлым утром, он четко разъяснил, в какой порт должен подойти королевский пароход, в какое время там не должно оказаться ни единой души и когда отплытие. Ситион выполнил все.

Магистр отозвался на приглашение быстро, правда, с ним пришли еще двое «чистильщиков». Перестраховка или случайность, король не знал, но справиться с тремя спецами сложно, что подтвердила и напряженная мина Сальды, когда он узнал об этом. Хотя операцию не отменил.

— Тебе нужно время, — продолжил магистр, — ты подрастешь, заматереешь и станешь истинным королем, достойным отца. Не торопись, подожди немного.

Ситион молчал.

Магистр вздохнул и отошел, решив оставить юношу в покое. Когда захочет, сам начнет разговор, а иначе зачем же приглашал?

— Куда держим курс, мой король? — хриплым, привыкшим заглушать шум моря голосом спросил капитан — крепкий бородатый мужчина в белой морской форме с синими вставками. Капитан Лавалийский вот уже двадцать лет ходил на королевском пароходе, был очень уважаем во флоте и по влиятельности мог сравниться с самим адмиралом Гравильоном.

— В открытое море, — буркнул Ситион.

— Погода сегодня капризная, далеко уходить не стоит, я отойду и двинусь вдоль берега.

— Только так, чтобы его видно не было!

Капитан пожал плечами:

— Как скажете. На левый борт! Полный вперед!

Семь матросов, составлявших команду королевского судна, повиновались немедленно.

Когда берег совершенно скрылся за горизонтом, Ситион краем глаза оценил обстановку: магистр, один из «чистильщиков», капитан и пять матросов — на палубе, второй «чистильщик» в каюте, еще два матроса, скорее всего, в машинном отделении.

Пора.

— Я пойду прилягу, — буркнул король и направился к лестнице.

— Переживает? — посочувствовал капитан.

— Наверное, — согласился магистр, — хотя что-то меня беспокоит. Что-то не нравится…

Вдруг где-то в трюме послышалось несколько выстрелов. Магистр и второй «чистильщик» молниеносно выхватили револьверы. На палубу имелось два хода — через машинное отделение и через каюты.

— Триллиен, иди вниз через машинное отделение, капитан, давай поворачивай к берегу, — распорядился Вадимор, а сам ринулся к каютам.

Он не успел добраться до лестницы, как со стороны машинного отделения послышалась отчаянная стрельба. «Чистильщик» Триллиен выскочил на палубу, истекая кровью.

— Нападение, магистр, их несколько!

Вадимор хмыкнул. Как? На королевском судне?!

Здесь и спрятаться негде!

— Где Парион?!

— Не знаю, наверное, убит!

В этот миг из трюма появился человек. Триллиен выстрелил, попав ему в голову, но ответная пуля уложила и самого спеца.

Кто-то попытался открыть лестничную дверь и со стороны кают. Магистр вскинул пистолет, но передумал, решив, что это может быть король. Однако ошибся. В дверях появились сразу двое. Вадимор пальнул от бедра, убив одного, но второй прострелил магистру плечо, прежде чем отправиться за товарищем.

Позади закричали. Нападавшие рвались через машинное отделение. Трое безоружных матросов кинулись в рукопашную, но добежать успел только один, он сцепился с ближайшим бандитом, оба рухнули, заблокировав проход.

Не теряя времени, магистр кинулся к каюте короля. Один из бандитов, топтавшийся перед ней, даже не успел повернуться, рухнув замертво. Вадимор рванул дверь и наткнулся на ствол винтовки. Последнее, что он видел, это лицо юного короля за спиной убийцы.

Самон Сальда вытер лицо от крови магистра и ринулся на палубу.

К этому времени все три отчаянных матроса погибли, еще один прыгнул за борт, другой забился под шлюпку. Остался лишь капитан, голыми руками свернувший шею одному из нападавших и теперь боровшийся с другим.

Завидев Ситиона, вышедшего вместе с Сальдой, капитан оттолкнул противника и заревел:

— Прыгай, мой король, прыгай!

Сальда, усмехнувшись, приобнял монарха, вскинул винтовку и выстрелил.

— Мой король, — затухающим голосом пробормотал капитан, и Ситион увидел в его глазах жуткую, чудовищную боль, но не от раны, а от неожиданного осознания предательства.

Не сумев перенести этого взгляда, юноша закрыл глаза, сполз по двери и забился в бесшумных рыданиях.

— Того, что выпрыгнул, мы застрелили, — доложил Самону один из соратников, тяжело дыша.

— Хорошо. Скольких мы потеряли?

— Восьмерых, и это при том, что одного спеца пристрелили спящим.

Сальда присвистнул:

— Не слабо. Эти «чистильщики» действительно серьезные ребята. Всех наших в мешки и с грузом за борт, нельзя, чтобы их нашли велетрийцы. Остальных аккуратно сложить на палубе, сами в шлюпку и на наш корабль.

— А этот не сорвется? Больно нервничает, — кивнул соратник на короля.

— Может. Надо держать его покрепче. Ничего, сейчас истерику закончит и я проведу беседу.

Мужчина кивнул и отправился выполнять поручения.

Сальда подошел к единственному оставшемуся в живых матросу. Тот держал в одной руке револьвер, а второй прощупывал плечо.

— Хочу стрельнуть, чтобы лишних вопросов потом не было, — смущенно пояснил матрос.

— Ничего не забыл?

— Нет. На нас напали хоты, команда билась отчаянно, но все погибли. Мы с вами сумели отбиться и защитить короля.

— Молодец. Оставшиеся деньги получишь на берегу. Сейчас иди за штурвал. — Сальда собрался отойти, но затем повернулся, выхватил револьвер и выстрелил матросу в плечо. Тот взвыл. — Сам так и не решишься, — усмехнулся Самон.

9

Корийен открыл глаза и дернулся, попытавшись встать, но что-то удерживало его руки и ноги.

— Тихо, не двигайся, — услышал он нежный девичий голос.

«Чистильщик» поморгал, привыкая к яркому дневному свету, и глянул на собеседницу. Ею оказалась симпатичная хотка лет двадцати пяти.

— Где я? — задал Корийен самый уместный в его положении вопрос.

— В Стене, у нас дома. — Девушка замялась, не зная, как выразиться точнее. — А ты симпатичный, я представляла себе «чистильщиков» какими-то… другими, — вдруг сказала она.

— Я велетриец, — напомнил Корийен.

— Ну и что, мой папа тоже велетриец.

«Чистильщик» непроизвольно дернулся:

— В смысле? Ты полукровка?

— Нет, я приемная. Они с мамой спасли меня. Нас таких семеро. Трое велетрийцев и четверо хотов.

Бред. Страшный сон. Куда он попал?

— Как я у вас оказался?

— Мой брат Бор взял в плен тебя и твоего друга.

— Друга?

— Того хота. Правда, он еще без сознания. Бор ранил его, иначе он бы убил брата. Но мама и Камия позаботятся, чтобы он поправился.

— Ах, этого друга…

Корийен приподнял голову и осмотрелся. Кровать, к которой примотали велетрийца, стояла на просторной открытой веранде, а мерный шум, поначалу принятый им за последствия удара, шел от моря. Как и свежий влажный морской воздух.

— Раз ты «чистильщик», — печально произнесла девушка, приложив прохладную нежную ладонь ко лбу Корийена, — значит, ты ненавидишь таких, как я. И убиваешь…

Корийену вдруг стало неприятно и обидно, что эта хотская девушка может так думать. А впрочем, какая разница, что думают хоты.

— Женщин я не убиваю, — буркнул он единственное, что пришло на ум.

Девушка опустила глаза.

— Я позову отца, — тихо произнесла она.

Отца! Хотка называет велетрийца отцом! Он угодил в дом для умалишенных.

Спустя пару минут на веранде появился бородатый велетрийский мужчина средних лет и огромный молодой хот, державшийся за бок и болезненно щурившийся. Похоже, тот самый.

— Извините за это пленение, послушник, — произнес велетриец вежливо, — но ваш… хм… напарник был серьезно ранен, да и бросать вас без сознания в Стене опасно. Сами понимаете, существует большая вероятность, что очнуться вам уже не дадут. А путы — дань репутации спецов. Но я освобожу вас, если пообещаете никого не трогать.

— Ничего обещать не могу, — упрямо буркнул Корийен.

— Но все же я отпущу.

Мужчина развязал веревки.

— Ваш плащ и ремни, — указал велетриец на спинку кровати.

Корийен сел, потрогал шишку на голове, затем потер затекшие кисти.

— Кто вы? — поинтересовался он, одеваясь и привешивая пояс с пустыми кобурами. Корийен все еще не верил в реальность этого места.

В этот момент в дверях появился Рекс Карн. «Мертвец» выглядел неважно, но держался молодцом. Мощный обнаженный торс обматывали бинты. Позади него стояла еще одна хотская женщина средних лет, велетрийская девочка и уже знакомая красавица… точнее, хотская девушка.

— Живой, ублюдок, — хмыкнул Корийен.

— Кто бы мог подумать, что какой-то мальчишка обработает двух спецов! — отозвался Рекс, нисколько не смутившись.

Юный Бор не смог скрыть самодовольной улыбки. Действительно, похвалиться подобным подвигом мог не каждый.

Старший велетриец слегка поклонился:

— Меня зовут Леоний Лайарон, это моя прекрасная жена Дера Сивия и наши дети.

— Странное семейство, — пробормотал Ко рийен.

— Вы находите? Я не вижу ничего странного. — Леоний отошел к резным перилам, несколько мгновений наблюдал за прибоем, затем резко повернулся. — Каждый из вас — спец, причем в приличном для этого ремесла возрасте. Поверьте, я неплохо разбираюсь в мире, окружающем Стену, чтобы оценить ваше влияние. Сейчас я покажу вам нечто, о чем вы должны известить свои власти, пока не станет поздно. Пойдемте.

* * *

И в «Царской смерти», и в Ордене очищения спецы получали достаточное образование, чтобы понять правоту бывшего ученого. Что касается черепов, сказать сложно, но разбитые корабли и точно воспроизведенные модели, а также элементы незнакомой одежды и снаряжения заставляли задуматься.

— Сами что предполагаете? — спросил Рекс у Леония.

Тот развел руками.

— Нами кто-то интересуется, вопрос в том, насколько серьезно, — ответил он.

— Рассказ действительно забавный, — глухо произнес Корийен, — но я не склонен верить преступнику, а это — преступник. Как насчет листовок? Это преступление против Велетрии.

Леоний опустил глаза, но тут вмешалась его жена. Дера Сивия вышла вперед, гордо подняла подбородок и на удивление твердым голосом произнесла:

— Да вы посмотрите на себя! Ваши державы, словно два упрямых барана, столкнувшихся на мосту! Вы не разойдетесь, пока один баран не передавит другого или, — женщина указала на модель странного корабля, — не рухнет сам мост. Видите этих молодых людей? Они братья и сестры. Велетрийцы и хоты. Они были детьми, когда мы спасли их от бандитов, всех в разное время, а теперь это взрослые люди, у которых нет ненависти в душе! Мы хотим спасти от вас других. Как можно больше. Мы хотим достучаться до простых людей, если нас не хотят слышать власти. Нам может угрожать опасность. Всем нам. А вы не слушаете…

Рекс задумчиво почесал ноющую рану на боку, к счастью, она оказалась неопасной. Эта семейка состоит из безумцев либо из идеалистов, впрочем, это одно и то же. Ничего подобного «мертвец» никогда не слышал и даже не задумывался об этом. К чему сотрясать воздух в глупом стремлении к идеалу, если его все равно не добиться. Так устроен мир. Даже если хоты и велетрийцы живут в Стене бок о бок, то Хота и Велетрия враждовать будут всегда, а сам Рекс Карн — верный воин своей страны. Жить в сложившейся обстановке и получать удовольствие от жизни — вот его кредо. Сокрушаться о несправедливости мироустройства — глупое, пустое занятие.

— Кто-то должен попробовать изменить настоящий порядок, — словно в ответ на мысли Рекса добавил Леоний.

— И это, конечно же, будет кучка изгнанников, — язвительно заметил Карн.

— Кто-то должен…

Корийен слушал диалог вполуха — для него с этой семейкой все было ясно сразу, он не собирался даже размышлять на этот счет. «Чистильщик» заметил, как призывно выглядывает револьвер из открытой кобуры юного здоровяка Бора. Словно между прочим он приблизился к парню, после чего коброй метнулся, выхватил оружие и выстрелил в Рекса Карна, как самого опасного в комнате, затем тут же взял на прицел Леония. Однако опытный «мертвец» мгновенно просчитал действия «чистильщика» и, несмотря на рану, тут же прыгнул в сторону перил, скрывшись раньше, чем пуля покинула ствол.

— Ну и шустрый же ты сукин сын! — крикнул Корийен вслед и снова поднял взгляд на Леония. — Вот что я тебе скажу, предатель: все это бред. Один большой бред.

Бор сделал широкий шаг в сторону и прикрыл приемного отца.

— Отойди, — буркнул Леоний, но тот стоял недвижим, словно стена.

— Это твой выбор, хот, — прорычал Корийен, — значит, сначала умрешь ты, а потом твой отец… в смысле…

К «чистильщику» кинулась Дера Сивия, но резкий оклик мужа остановил ее.

— Не нужно драмы, — рявкнул Корийен. — Где мое оружие и двиг?

— Любимая, принеси ему оружие, — спокойно проговорил Леоний, сумев-таки оттеснить Бора с линии огня. — Сын, ты должен позаботиться о семье. Отойди.

Бор пристально посмотрел на отца, но отступил.

— Далеко не уходи, Бор, — предупредил «чистильщик», — стой тут.

— Боишься? — хмуро спросил парень.

— Еще как, — просто отозвался Корийен.

Вернув один из принесенных Дерой револьверов в кобуру, он перехватил переданное ружье. Теперь в одной руке спец держал револьвер, в другой — винтовку. На мушке оказались и Леоний, и Бор.

— Твой двиг во дворе, — произнесла Дера.

— Найду.

Он прицелился, но взгляд сам метнулся к молоденькой хотке, стоявшей в дверях и молча смотревшей на «чистильщика». Корийен зарычал и опустил оружие.

— Старею, — буркнул он, затем крикнул в сторону улицы: — «Мертвец», если хочешь, разберись с ними сам! Я убираюсь из этого проклятого дома.

Опустив оружие, «чистильщик» зашагал к выходу. Бор двинулся следом, но Леоний резко окликнул парня.

Через мгновение во дворе взревел мотор и вскоре затих вдали.

На пороге появился одетый Рекс Карн в полном вооружении:

— Тихо, тихо, я просто ухожу. Мы — не бездушные убийцы, какими нас выставляют, но помните: я не сделал того, что должен, только полагаясь на ваше благоразумие. Надеюсь, вы поступите правильно, в конце концов, у вас дети. Вы меня поняли? Прощайте.

Леоний неопределенно кивнул.

Через несколько минут вдали стих второй двиг.

— Т-с-с, — приложила палец к губам Дера, пресекая рыдания дочерей. — Пойдите успокойте остальных.

Те повиновались, хотя и сами по-прежнему давились слезами.

Женщина подошла к Леонию, устало присевшему в кресло.

— Нужно было их… — начал Бор и замолчал.

Леоний опустил голову. Может быть, действительно стоило?

— Что дальше, милый? — спросила Дера.

Леоний посмотрел в ее глаза. Женщина держалась молодцом, но видно было, что из последних сил.

— Успокойся, мы просто подождем.

— Чего?

— Пока они осознают свою ошибку.

Часть II

Рождение войны

1

На обратном пути Корийен задумался, чего стоят предположения этого сумасшедшего о странном неизвестном народе. Если откинуть детали, информация довольно веская, с одной стороны. Однако Корийена засмеют, начни он озвучивать глупые домыслы в столице. «Чистильщик» Корийен Сальмадорский рассказывает сказки! Такое позабавит даже юных Сынов, не говоря уже о магистре. Корийен не для того все эти годы зарабатывал репутацию истинного профессионала, чтобы сейчас его приняли за контуженного на последнем задании старика. К тому же чем дальше оставалась Стена, тем бредовее казались слова умалишенного велетрийца. Хотя тогда, на берегу, они почему-то представлялись стоящими…

Впрочем, уже скоро все размышления «чистильщика» отошли на второй план. Что-то странное происходило на вокзале — слишком много людей пыталось уехать на восток. Не было паники, не было безумных толп, просто людей с пожитками подозрительно больше обычного, и это настораживало.

Прежде чем сесть в поезд, Корийен купил у мальчишки-разносчика газету и, лишь взглянув на заголовки, похолодел.

«Царь хотов стал жертвой велетрийского убийцы!!!»

Но ничего в Ордене не планировалось, иначе Корийен бы знал! Однако такое смог бы совершить только «чистильщик»! Действовать через наемных горцев Орден посчитал бы выше своего достоинства.

«На королевское судно напал отряд хотов!!!»

Немыслимо! На востоке страны? Зачем хотам нападать на короля? Это же война! В отместку за своего? Возможно…

«Магистр и еще два послушника Ордена погибли, юный монарх чудом остался жив!!!»

Магистр Вадимор мертв!!! Не может быть!

Корийен готов был подталкивать паровоз сзади — так быстро ему хотелось вернуться в Велет.

Ох, грядут смутные времена. В воздухе запахло войной. Большой войной. Второй Великой войной. Сейчас, когда мечта Корийена оказалась как никогда близка, он вдруг начал сомневаться, а действительно ли хочет этого?

Ворвавшись в зал собрания Ордена в Велетском соборе, Корийен замер как вкопанный: вокруг огромного овального стола, за которым рассаживались «чистильщики» во время собраний, присутствовали практически все бойцы. Свободными остались не больше десятка кресел. Во главе стола, там, где обычно восседал бессменный магистр Вадимор Лонинский, теперь находился молодой король Ситион. Завидев Корийена, он встал и указал на свое место, отойдя в сторону.

— Я весьма наслышан о ваших подвигах, послушник Корийен Сальмадорский, — величаво проговорил он, — и в связи с кончиной нашего дражайшего магистра, пусть роскошнейшим и крепчайшим деревом обернется он на просторах нашей земли в последующей жизни, предлагаю вам занять этот столь же ответственный, сколь и почетный пост.

Корийен молчал долго, даже, наверное, слишком долго. Стоял в дверях и молчал. Он никогда и не надеялся стать магистром, даже не мечтал об этом. И не потому, что недооценивал свои возможности, просто, сколько он себя помнил, магистром был Вадимор, и он казался вечной и неотъемлемой частью Ордена, как, например, легендарные плащи. Вадимор бессмертен — так думали все, так думал и Корийен.

— Я рад, что вы в добром здравии, мой король, — проговорил вдруг Корийен, — после того, что я прочел… А как погиб магистр?

Взгляд короля вдруг стал ледяным, но этого никто не заметил.

— Магистр Вадимор погиб в бою, спасая своего короля, как и подобает «чистильщику», — ответил он сухо.

— Почему я? — тут же задал следующий вопрос Корийен, начав приходить в себя. — Старше меня есть еще четверо… Ах да… двое.

— Я понимаю, у вас есть свои традиции, но ситуация требует жестких решений. Хоты убили моего отца. А вы не хуже меня понимаете, что его именно убили. Хоты убили магистра. Они сделали первый шаг. Они пытаются опередить нас. Но мы не позволим. А это означает войну. И еще это значит, что мне придется взвалить на себя бремя абсолютной власти. Именно я буду в ответе, победим мы или проиграем. Но я молод и неопытен, и все это понимают. Я не справлюсь без вашей поддержки. Рядом с собой я хочу видеть энергичного, полного сил магистра, жаждущего победы столь же сильно, сколь и его король. Так вы согласны, послушник Сальмадорский?

Корийену захотелось сесть, но тогда нужно было бы уже сейчас решить, опустится ли он в кресло магистра или свое. Война… Вот так вот просто… Но этот мальчишка прав, пусть даже и в одном — он не справится. Даже удивительно, как такой заносчивый щенок смог признать это. В обычное время королем мог бы быть и буйвол из упряжки, стоит его только обрядить в королевские одеяния, и это никак бы не повлияло на жизнь государства, но во время войны… Абсолютная власть у этого мальчишки? Корийен должен согласиться и должен справиться.

— Я согласен.

Юный король просветлел и сделал широкий жест рукой, указывающий на кресло магистра. Корийен еще немного поколебался и занял его.

Как странно… казалось бы, и до того он сидел не так уж далеко от центра, но именно отсюда все вокруг, этот стол, «чистильщики», сам король, показались другими. Ощущения необычные, но приятные.

— Да здравствует новый магистр Ордена очищения Корийен Сальмадорский! — провозгласил король.

Все присутствующие «чистильщики» разом вскочили и выпалили:

— Да здравствует!

Однако, внимательно приглядевшись к лицам, Корийен обнаружил тень сомнения на лицах некоторых старейших спецов. Оно и понятно, столь неожиданный выбор смущал даже самого нового магистра. Разговоров не избежать. Кстати, те два «чистильщика», что были старше Корийена, сейчас подозрительно отсутствовали.

Встав рядом, король торжественно заговорил:

— Магистр, я хотел бы познакомить вас с тем, как проходит подготовка войск. Мы опередим хотов и разгромим их! Завтра утром вас отвезут к учебным лагерям. А теперь позвольте удалиться. Наверное, вам есть о чем поговорить с остальными, мне же надо подготовиться к речи перед общим собранием. Ох, и заверещит «истинное дворянство», когда я объявлю им о чрезвычайном положении. — Самодовольно улыбаясь, король вышел.

Корийен почесал проклюнувшуюся щетину. Немытый, небритый, сразу с поезда, он, наверное, сейчас мало походил на магистра. Хм, король что-то говорил о готовящейся армии. Не слишком ли дальновидно, если учесть, что нападения на хотского царя, да и на него самого, состоялись лишь пару дней назад?

— Что теперь, Корийен? — спросил Рэйнольд, «чистильщик» лишь на пару лет младше его самого. Произнести «магистр Корийен» Рэйнольд все-таки не решился.

— Вы слышали Первосвященника. Грядет война. Нужно отозвать всех наших, все малозначительные операции отменяются. Нужно подготовиться.

— Да какая может быть война?! — не выдержал Рэйнольд. — Это же безумие!

— Мы — воины и будем делать свое дело.

— Ты слышишь себя, новый магистр? Вторая Великая война — это не совсем то, что мы умеем! — выкрикнул кто-то из молодых.

— Вы слышали короля, — упрямо ответил Корийен, пытаясь взглядом найти недовольного. — На этом совещание окончено. Мне нужно собраться с мыслями. — Тут он вспомнил. — Кстати, кому было известно о готовящейся ликвидации хотского царя?

Все промолчали, некоторые помотали головой.

— Странное дело, — заметил кто-то.

— Да, — задумчиво пробормотал Корийен. — Все свободны.

После того как «чистильщики» покинули зал, Корийен вызвал слугу и распорядился пригласить к себе адмирала. Странно все это, особенно в свете рассказов того ненормального из Стены…

Велетрийский глава флота, хоть и никаким боком к Ордену не принадлежал и тем более не обязан был выполнять указаний магистра, все же пришел на удивление быстро. Благо здание военных моряков располагалось в одном квартале от собора.

Адмирал производил достойное впечатление: высокий для велетрийца, статный, с аккуратной седой бородой, какие носило большинство флотских командиров, пожилой и опытный. Он был именно таким, каким представляешь себе человека при слове «адмирал». Вот только боевым капитаном не был.

Присев к столу, на который Корийен заранее выставил кувшин с вином и бокалы, подчеркнув неформальность встречи, адмирал внимательным взглядом окинул «чистильщика» и протянул сухую крепкую ладонь для рукопожатия.

— Рад познакомиться с новым магистром, — проговорил он суровым голосом. — Эх, старина Вадимор, а я-то думал, что вперед его сойду в могилу, таким живчиком он был. С другой стороны, в наши годы погибнуть в бою — завидная смерть. Глядишь, в свете последних событий и мне судьба улыбнется не сгнить в постели.

— О его гибели я и хотел с вами поговорить, адмирал, — начал Корийен, разливая вино. — И очень бы желал, чтобы суть разговора осталась в тайне. Уверен, что, когда я изложу ее, вы все поймете. Итак, наверняка вам подробно доложили о происшедшем, ведь все, что происходит в море, в вашей компетенции.

Адмирал пристально взглянул в глаза Корийену, словно хотел удостовериться в чем-то, а затем кивнул:

— Да, я разговаривал с выжившим матросом и с самим королем. Хоты напали вдали от берега, видимо, обошли наши патрули широким крюком. Надо сказать, рисковали: поднимись ветер посильней, волны побольше и… В общем, взяли на абордаж, всех перебили.

— А как удалось спастись королю? Неужели один матрос отбился?

— Говорит, что магистр… покойный магистр с двумя вашими коллегами, матросами и капитаном завалили большинство из них и те отступили.

— Отступили, когда остался всего один матрос?

— Там еще один мужчина был, но поговорить мне с ним толком не удалось, король был против. Какой-то личный слуга, особо приближенный что ли. По виду отчаянный малый. Этот отобьется, здоровяк. Странный.

— Сами что думаете?

Адмирал снова посмотрел в глаза Корийену. Снова помолчал. Наконец ответил:

— Думаю, не хотели они короля нашего убивать. Так, пугануть немного. Какой им прок? Ситион — молодой, неопытный, а в случае войны все ниточки к нему идут. Для хотов он идеальный вариант на такой случай. Ты это, позволь уж без церемоний сказать, знаешь… подстрахуй его, магистр. Как бы беды не случилось, если война все-таки начнется. Большой беды для всей Велетрии…

Корийен кивнул. Эта простая фраза адмирала отчего-то проняла его до костей. Правда, чего он увлекся бреднями полоумного Леония из Стены! Ведь Корийен Сальмадорский теперь полководец своей страны, и, учитывая личность короля, именно от магистра во многом зависит, проиграет Велетрия войну или выиграет.

— Я сделаю все, что в моих силах, а потом еще больше, — произнес он.

Адмирал встал, кивнул и вышел, даже не притронувшись к вину. Корийен, поразмыслив немного, вернул кувшин вина, помнящий еще руки самого Вадимора, в шкаф. Завтра ему понадобится свежая голова, ведь предстоит осмотреть некое войско Велетрии.

* * *

Когда Рекс Карн прибыл в резиденцию главы клана, он был уже в курсе произошедших событий. На пороге его встретил Мак Милин, обычно веселый, теперь он выглядел на редкость серьезным и встревоженным.

— Расскажи мне все по порядку, — потребовал Рекс, пока они шагали на общий сбор.

— А что тут рассказывать? Какой-то наемный бандит напал на царский состав, перебил охрану, застрелил царя и погиб сам. В кармане у него обнаружена внушительная пачка велетрийских банкнот. Короче, попахивает дерьмом, дружище, а именно так пахнет война, как мне кажется.

— Странно, что убийца взял с собой на задание деньги, — пробормотал Рекс.

— Что тут странного? Видимо, он просто не собирался подохнуть там. Думал, что выберется.

— Тоже верно.

Они зашли в просторный зал в форме амфитеатра и присели в первый ряд. В клане состояло сто пятьдесят постоянных членов, что было на двадцать человек меньше чем в велетрийском Ордене, но вполне хватало, а также давало еще один повод говорить, что «мертвецы» лучше «чистильщиков». Впрочем, велетрийцы с этим, разумеется, не соглашались.

Наконец, когда все расселись и успокоились, в зал вошел Гир Торон. Страж клана занял место у кафедры, окинул присутствующих единственным глазом и заговорил:

— Все вы знаете, что наш царь убит. Его старший сын Лак Ронин вот уже пятнадцать лет является одним из лучших ученых Столичной Академии, и он отказался от престола в угоду научной деятельности. Далее после четырех сестер следует Рид Ронин — второй сын и самый младший ребенок покойного царя. Но ему только-только исполнилось тринадцать лет, а значит, по закону он еще в течение трех лет не может самостоятельно царствовать. Его регентом официально становится царица-мать Кира, и, в связи с последними событиями, она просила меня занять пост военного советника.

«Мертвецы» одобрительно загудели: уж кто может лучше позаботиться о стране, как не их легендарный командир, особенно когда дело касается войны.

— Теперь о том, что происходит в Велетрии, — продолжил Гир Торон. — Было совершено непонятное нападение на судно их короля. Мы к этому непричастны. Остается только одно объяснение: этот молокосос, что сейчас величается у них монархом, завел опасную игру. Странно, но у него получается. Сегодня днем состоялось общее собрание велетрийцев, на котором решался вопрос о вводе военного положения и передаче королю чрезвычайных полномочий. Насколько удалось выяснить, полномочия король получил. А это значит, войне, к сожалению, быть. И если случившееся является хорошо продуманным планом, мы можем оказаться в опасном положении. В связи со всем сказанным объявляю полную боевую готовность. Дополнительные распоряжения выдам каждому лично. Начало аудиенций через час в моем кабинете. Вход по старшинству.

Страж клана кивнул и стремительно покинул зал.

Рекс зашел седьмым. Он с ходу поведал командиру историю, услышанную в Стене, не высказывая никаких предположений и позволяя самому Торону решить, стоит ли это внимания.

Гир Торон устало потер виски:

— Неизвестный народ приплывает к нам на парусниках? Хм. Тогда почему мы о них не знаем?

— Значит, они не хотят, чтобы мы знали, и это настораживает. Разве нет? Я понимаю, насколько глупо это звучит сейчас, когда… Но там это звучало убедительно.

— Предположим. Ну и что же они, по-твоему, хотят?

— Я не знаю, командир. Просто довожу до вашего сведения.

— Хорошо, Рекс, так ты и должен поступать, но напоминаю тебе, что у нас хватает неприятностей и без фантазий какого-то полоумного велетрийца. Перейдем к делу.

Карн кивнул и закрыл рот. Спорить с главой Клана бесполезно и страшновато, да и вообще эта история производила впечатление тогда, когда ее рассказывал Леоний, но сейчас, в столице, и правда казалась несколько глуповатой.

— Что собираетесь делать, командир? — смущенно спросил Рекс, меняя тему.

— Значит, так, сейчас я собираю охранников со всей страны, — уже заученным текстом начал Торон, — не трогаю только тех, кто на самых важных постах. Кроме того, я начал призыв отставных. Таким образом мы сможем набрать около ста пятидесяти тысяч человек, хоть немного знакомых с оружием. Но этого мало. Я распорядился об экстренном формировании учебных баз и разослал рекрутеров, набирающих добровольцев. Если добровольцы не пойдут массово, придется объявлять мобилизацию на обязательной основе. В общем, как пойдет. Сам понимаешь, что клан «Царская смерть» — самая боеспособная сила, но оставить его единым целым я не рискну, ведь большая война — не то, к чему мы привыкли. Стоит нарваться на батарею пушек — и все… Клана не станет одним махом. Потому из вас я сформирую командный состав по образцу Великой войны — чем больше опыт, тем выше звание. Так что готовься, Рекс Карн, тебе отныне придется командовать войсками, и, судя по твоему опыту, немалым количеством. Простите меня, ребятки, ведь этому вас никто не учил… я не учил… Никто не думал, что так будет… Вот ведь как получилось: ждали двести лет, а не думали… У офицеров-охранников опыта, конечно, побольше, но опыта именно командного, а не боевого. У вас наоборот. Если вас соединить, то может получиться, я в вас верю. — Гир Торон отдышался. Всмотрелся в глаза «мертвеца». — Готов?

— Я попробую… куда ж денусь…

— Не надо пробовать, Рекс. Велетрийцы не дали нам времени «пробовать». У тебя есть опыт, просто используй его сам и передай остальным. Однако это потом. Сейчас нужно сформировать армию, которой нет. А армия — это не только люди, — глава клана смущенно фыркнул, видимо, он тоже узнал об этом недавно, — это еще и куча разных мелочей, без которых нельзя обойтись. Я поднял архивы Великой войны, чтобы ничего не пропустить, и теперь раздаю каждому отдельные поручения. Тебе поручается одно из важнейших направлений — придумать, как из наших мирных самоходок создать эффективную военную технику.

— Командир! Я не инженер, я вообще слабо понимаю что-то в технике, — выдал Карн, смутившись.

— А тебе и не надо быть инженером. Знал бы ты, какие поручения я буду раздавать другим… Рядом будут люди, которые разбираются. От вас, ребята, нужны лишь советы, основанные на опыте и здравом смысле. Боевом опыте и здравом смысле. Мы друг друга поняли? — Не дожидаясь ответа, Торон махнул рукой и склонился над кипой бумаг на столе. — Ступай, ты не один.

Фразу «Куда мы вляпались?» Карн услышал уже краем уха в дверях.

2

— Все, теперь он полновластный правитель, — закончил рассказ молодой «чистильщик».

— Этого стоило ожидать, — кивнул Корийен, потряхиваясь в самоходке. Путь его лежал к новым тренировочным базам, тем самым, что успел основать король.

Перед собранием Верховного совета, на котором должен был быть окончательно утвержден ввод военного положения в стране, Ситион Зелетрийский обязал Корийена выделить ему двадцать бойцов из Ордена, как сказал монарх, для «психологического эффекта». Новый магистр повиновался, но строго наказал своим людям огонь не открывать даже по прямому приказу короля. Расстрел Высшего совета мог иметь фатальные последствия — скатывание страны в пучину смуты накануне войны.

Но никакой стрельбы и не понадобилось, главным козырем Ситиона стала внезапность. События последних дней развивались так стремительно, что Верховный совет не успел договориться и выработать единую позицию. Теперь же, не подписавшись под указом «о передаче королю Велетрии чрезвычайных полномочий», герцог рисковал остаться в меньшинстве, и тогда уж король ему этого не забудет. Как же возмутились члены Совета, когда на выходе из Велетского собора смогли обсудить случившееся, и оказалось, что практически все были против, но поздно, законную власть король имел право отстаивать даже силой оружия.

Корийен и сам не знал, как же он лично относится к такому положению дел…

Но вскоре размышления отошли на второй план. Транспорт подъехал к базе. У ворот его встретил Филион Ромалийский, после смерти Вадимора ставший самым старым и опытным «чистильщиком». Именно он по традиции должен был занять должность магистра.

Корийен пожал протянутую ладонь, внимательно наблюдая за Филионом, но тот не выказывал даже толики враждебности, напротив, принял вполне радушно и даже назвал «магистром», хотя и обращался на «ты» — они были старыми приятелями.

— Я сам не знал, что так получится, — вдруг произнес Корийен, решив хоть как-то объясниться.

— Да брось ты, я никогда и не рвался стать магистром, а ты моложе, шустрее. Сейчас это важно. Пойдем лучше, я покажу тебе свое хозяйство.

Мужчины миновали блокпост и вышли на громадную пустошь, занятую стрельбищами, бараками, полосами препятствий.

Корийен заметил, что некоторые новобранцы маршируют в гражданской одежде, тогда как другие облачены в стандартную форму охранников.

— Да, на всех не хватает, — ответил Филион, — каждый день привозят ящиками, но пока не хватает. Хотя это пустяки по сравнению с нехваткой оружия. Склады пусты, фабрики работают чуть ли не круглосуточно, все частные мастера задействованы, однако до полного укомплектования далеко. Да тут еще из-за спешки качество упало: одну винтовку из десятка через неделю стрельб можно смело выкидывать.

— Это серьезно, — задумчиво пробормотал Корийен.

— Куда уж серьезнее, — отозвался Филион, напоминающий сейчас не старого вояку, а ворчливого завхоза. — Но хватает и других хлопот. Ох уж вся эта муштра, эти звания, деления… Я ж не смыслю в этом ничего. Отвечаю за формирование армии, а опыта в этом деле у меня меньше, чем у какого-нибудь охранника средней руки. Ну и намучился я! Полностью обчистил музеи Великой войны, извлек старые знамена, но тех мало, так что ими будут оснащаться только дивизии, зато и отношение к ним будет особое. Остальные стяги пришлось шить дополнительно. Видел бы ты, как я их внешний вид придумывал! Король обещал утверждать каждый проект лично, но времени, видать, не нашел. Вон, кстати, над моей палаткой стоит знамя отдельного специального батальона, который будет состоять из «чистильщиков».

— Орден станет единым отрядом? — удивленно спросил Корийен.

— Да. Распоряжение короля, — подтвердил Филион.

— И он даже с магистром посоветоваться не счел нужным? Да нас же всего сто семдесят человек. Даже на две роты не наберется! Так не пойдет.

— Теперь он — тиран и имеет право на все. Правда, был бы жив старина Вадимор, король, конечно, вел бы себя скромнее.

Корийен хмуро глянул на коллегу, тот пожал плечами, показывая, что не хотел обидеть нового магистра. Да тот и сам понимал правоту этих слов.

— Кто станет командиром?

— Не знаю. По идее им должен стать ты, но с другой стороны, место главнокомандующего в штабе. Во всяком случае, уж командира над «чистильщиками» ты имеешь право назначить лично, как мне кажется.

— Наверное, — сквозь зубы процедил Корийен. Что же это происходит, магистр Ордена очищения превращается в марионетку? Ну нет, если король думает, что такой фокус пройдет с Корийеном Сальмадорским, то он ошибается.

— Главное, чтобы ребят берегли, — заметил Филион.

— Я прослежу за этим.

Филион кивнул.

— Основной офицерский состав формируют из охранников, так что многие рядовые сейчас станут младшими офицерами, чему они безмерно рады и преисполнены воодушевления. Это хорошо.

— Хорошо.

— Еще бы вместе с погонами им можно было бы выдать опыта боевого… А вот еще хохма, — весело проговорил старый спец, дабы разрядить обстановку, — я ж из музея еще и сигнальные инструменты извлек. Флейты, горны, барабаны. Заказал по их подобию новые, но внешний вид — одно, а какие сигналы они в то время подавали — совсем другое. Теперь-то уж и не знает никто. Пришлось мне еще и в композиторы записываться. Тут уж я, правда, профессиональных музыкантов подключил, хватит с меня творчества. Хорошо получилось, бойко. Вот только от флейт пришлось отказаться. Мы провели эксперимент, так их из-за стрельбы не слышно совсем.

— Да уж, можешь гордиться собой, ты практически в одиночку создаешь нашу армию с нуля, — искренне заметил Корийен. — Но теперь можешь рассчитывать и на меня.

— Это хорошо. И все же боюсь, рискуем мы пропустить что-нибудь. Всех мелочей не учтешь, тут практика нужна. Благо у охранников устав есть. Я только с ним сверяюсь и с мемуарами дедов.

— Придется по ходу дела исправлять промахи.

— Придется. Эх, хоть бы одним глазком посмотреть, как там у хотов получается, можно было бы позаимствовать идейку-другую. Но, похоже, это мы узнаем только на поле боя.

* * *

Рекс Карн удовлетворенно окинул взглядом сотню двигов, ровными рядами выстроившихся на полигоне рядом с фабрикой. Вообще-то двиги здесь не изготовлялись — два завода, специализирующихся на двигателях внутреннего сгорания, находились дальше на западе, но Рекс распорядился приво зить всю технику к «Станреку» — самой крупной фабрике, собирающей двигатели для паровозов, пароходов, а также промышленные паровые транспорты и тягачи.

— Вот то, что удалось наскрести с городов, — доложил главный механик собственной мастерской клана «Царская смерть» по имени Род Роаж. Рекс лично выбрал его в качестве помощника, так как клановский главмех в знании техники был вне конкуренции. — Некоторые были в жалком состоянии, но мои молодцы с ними поработали. Еще столько же обещали предоставить фабрики. Да, и еще двиги «мертвецов», ведь большинство из них направлены командирами в пехотные части. Еще около сотни…

— И того — триста двигов. Хорошо. Разделим их на три эскадрона. — Рекс заливисто свистнул, и к нему приблизился охранник-майор. — Вы можете начать формирование и обучение первого эскадрона. Они должны уметь ездить, как…

— …как «мертвецы», — продолжил майор.

— Хм, верно.

Тот кивнул и стремительно удалился.

— Что с остальной техникой? — поинтересовался Рекс у Рода Роажа.

— Под обозы мы подготовили достаточно паровых тягачей. А вот с пушками на платформах, как мы с вами задумывали ранее, ничего не получилось.

— А что так?

— Средние транспорты не выдерживают стрельбы даже средних и малых пушек. Пробовали крепить намертво, пробовали оставить место для отката — бесполезно. Несколько выстрелов — и ходовая летит к чертям. Выдерживают только тяжелые тягачи, и если на них поместить малокалиберные орудия, получается огромная неповоротливая ерунда с малой убойной силой.

— В общем оно того не стоит.

— Именно так. Но никто не мешает нам цеплять пушки позади и перемещать, так что от волов мы можем отказаться.

— Хоть в чем-то будем превосходить армию времен Великой войны, — усмехнулся Рекс.

— Однако ваша идея с бронированными транспортами удалась. Мы собрали уже восемь таких и провели испытания. Пойдемте, покажу.

Мужчины прошли в один из десятка ангаров, выстроившихся в стороне от внушительного многоуровневого здания фабрики с громадными трубами из красного кирпича. В просторном помещении с высоченными потолками в два ряда стояло восемь страшных железных чудовищ, некогда бывших пассажирскими транспортами «Герот». Вокруг суетилось около десятка рабочих в грязных промасленных робах с отбойниками и большими гаечными ключами в руках.

— Сталью в пять сантиметров толщиной мы обвешали все, в том числе паровые котлы, — гордо заявил главмех. — Выдерживает даже попадание малокалиберного снаряда. Внутри места хватает для десяти солдат, помимо водителя-кочегара. Для каждого есть отдельная бойница. Представляете, врывается такой транспорт в ряды противника и такого шороха наводит! Из недостатков — плохой обзор, малый угол обстрела для конкретного бойца, ну, и если попадут серьезным снарядом, то весь экипаж обречен.

— Понятно, — пробормотал Рекс, постучав по стальному боку транспорта. — Сделай еще парочку и хватит пока. Посмотрим, каков он в деле. О любых итогах испытаний сообщать мне лично.

— Разумеется.

* * *

Через два месяца после начала приготовления к войне у обоих держав появились действительно грозные армии. Это тем более удивительно, что формировались они практически с нуля, и тут, вероятно, сказывалась паническая боязнь друг друга. Да, не было опыта ведения войн, но были давние традиции, умные военачальники и ненависть к врагу.

Смотр велетрийского воинства состоялся в пригороде Велета, внутри самой столицы площади, способной вместить подобный парад, не нашлось. Здесь установили просторную площадку на деревянных балках высотой в несколько метров, с которой на ровные ряды войск взирали сам король Ситион Зелетрийский, единый правитель Велетрии, Корийен Сальмадорский, магистр Ордена очищения, а также еще два старейших «чистильщика» и несколько высших офицеров-охранников.

Корийен никогда не видел такого количества вооруженных людей одновременно. Да что там, вооруженных людей — воинов!

Велетрийская армия!

От этого зрелища захватывало дух, а все сомнения уходили безвозвратно, при этом вернулась давняя мечта разгромить Хоту, и сейчас Корийен нисколько не сомневался, что это им под силу.

В самом центре квадратом выстроилось сто шестьдесят «чистильщиков» рядом со своими двигами. Полы их плащей эффектно развевались на ветру, как и небольшие флаги с изображением разъяренного барса, прикрепленные к седлу каждого двига. Это создавало волшебное ощущение, будто весь отряд парил невысоко над землей.

Двести пятьдесят машин справа от «чистильщиков» с воинами в темно-бордовой форме и такого же цвета войлочных шлемах с жестким черным козырьком. Они составляли пять летучих отрядов по пятьдесят человек в каждом. Командиры выделялись черными шлемами и флагами, возвышавшимися над двигами. Велетрийцы создали свои войска, предназначенные для сражений верхом на двигах, совершенно независимо от хотов, но в этом не было ничего удивительного, ведь двиг давно уже стал ассоциироваться у тех и других с войной. Однако же дальше они не пошли, и паровые машины, стоявшие чуть поодаль, решили использовать только в качестве тягачей и транспорта.

Слева от бойцов Ордена выстроились артиллеристы в черной форме с пурпурными лампасами. Их ряды перемежались семью пушками, привезенными сюда для дополнительного антуража.

Далее шла самая многочисленная часть войска — длинные шеренги пехотинцев, облаченных в темно-зеленые кители и штаны с пурпурными лампасами, а также зеленые фуражки с пурпурным кантом. За спиной каждого имелся рюкзак с дополнительными патронами, провизией на три дня, пороховыми бомбами, одеялом и личными вещами. Живая масса из двухсот пятидесяти тысяч солдат — именно столько сумела набрать Велетрия — слегка шевелилась под сотнями огромных знамен с изображениями символов всех велетрийских городов. Людское море — вот единственный эпитет, который приходил на ум при виде пехоты.

Выдав нудную и чрезмерно пафосную речь, которую, как догадывался Корийен, король готовил не один день, Ситион Зелетрийский скомандовал разойтись.

Армия разделилась на полки и растеклась в разные стороны. Сейчас ей предстояло погрузиться в собранные практически со всей страны паровозы и направиться на запад, для чего прекратили пассажирские перевозки пару дней назад на неопределенное время. Там, в предгорьях, должны были произойти общий сбор и расстановка на позиции. А дальше переход через каменные катакомбы Великой стены и штурм приграничных оборонительных позиций хотов.

Но все это потом, а сейчас Корийен, удовлетворенный увиденным, поспешил к вагону для высшего офицерского состава.

* * *

Армия хотов уместилась на главной площади столицы, хотя была ненамного малочисленней велетрийской. Просто площадь эта не в пример велетской была громадной. Еще с вечера ее освободили от торговцев, и сейчас здесь стояло двести тысяч солдат, на которых со всех сторон взирали толпы народа.

Среди сланцево-серой массы, основного цвета формы у всех родов войск, выделялись лишь бежевые рубахи командиров-«мертвецов». Остальных солдат по родам войск можно было различить, приглядевшись к цвету лампасов: черный — пехота, красный — артиллеристы, золотой — механизированные части. А также по фуражкам — у пехотинцев они были квадратными, у других — шестиугольными. Ну и, конечно же, по значкам на груди.

Кроме знамен подразделений у каждого отряда был еще и личный знак Клана — бронзовый атакующий коршун на древке. Это должно было означать, что командир-«мертвец», приданный подразделению, жив и находится в строю.

Среди пехотных частей и артиллеристов (последние стояли отдельно от орудий) особо выделялись эскадроны воинов на двигах и бойцы, составляющие экипажи боевых транспортов. И те и другие находились при своих машинах и притягивали основное внимание зевак. Рексу Карну это доставляло особенное удовольствие. Впрочем, парад — одно, а бой — другое. Как поведут себя в бою его техника и люди, он пока не знал.

Сам Карн стоял во главе Первого эскадрона двигов, однако такое удовольствие представилось ему только на параде, так как в последующем он должен был занять место в генштабе и координировать действия механизированных частей. Как говорится, сам придумал, сам и отвечай, но в глубине души Рекс надеялся, что ему все-таки удастся сходить в атаку лично.

Парад закончился отправкой солдат к приграничным укреплениям и ужином в царском гостевом зале для высших офицеров. Армия готова, а насколько хорошо, могло показать только время.

Официальное объявление войны поступило в самый разгар ужина. Молодой слуга молча приблизился к столу и растерянно остановился, не решив, кому же следует отдать большой конверт. Юный царь отсутствовал, монаршье место занимали атрибуты священной власти — белоснежная мантия, усыпанный бриллиантами венец и огромный старый меч. Царица-мать и главнокомандующий Гир Торон сидели на разных концах стола.

После однозначного жеста царицы побледневший юноша вручил конверт Торону. «Мертвец» с хмурым лицом покрутил бумагу в руках, открыл, прочитал и отложил в сторону. Присутствующие молча смотрели на главнокомандующего.

— Началось, — сухо произнес он.

3

Бадвоир еще раз перечитал записку, оставленную у двери. Она гласила: «Привези оружие к побережью у Пеликановой бухты к 5.00. Там получишь деньги».

Подозрительно, что Агон не пожаловал лично и текст написан на велетрийском языке. Четкие лаконичные буквы в отличие от размашистой причудливой вязи хотов, безусловно, более красивой, но менее удобной в написании. Письменность велетрийцев и хотов была полной противоположностью произношению: у первых длинная и цветистая речь, у вторых короткие, рубленые слова.

И все же так дела не проворачивают, ведь товар не какое-нибудь вино, а два ящика украденных винтовок. Но рискнуть придется, не зря же приложил столько стараний, да и деньги немалые.

Скомкав записку, Бадвоир отправил ее в гудящую топку самой современной паровой самоходки фирмы «Перильон и сыновья». Прислушался: вода в котле уже закипала, скоро в путь.

— Перед побережьем найдите подходящее местечко и следите оттуда, — указал Бадвоир двум стрелкам-велетрийцам, нанятым для прикрытия, — если что не так…

Стрелки кивнули и завели двиги. На скалы давно опустилась ночь, так что им пришлось зажечь фары. У парового транспорта такой новинки не имелось, а вместо этого по передним углам висели обычные масляные лампы, проку, впрочем, от которых было немного.

Бадвоир проверил крепление ящиков на грузовой площадке, бухнулся на сиденье транспорта, рванул рычаг и скомандовал:

— Едем!

* * *

К указанному месту эскорт прибыл перед самым рассветом.

Телохранители молча разъехались в разные стороны. Бадвоир приблизился к каменистому берегу, поставил транспорт на тормоз и спешился.

Вокруг стояла тишина.

Бадвоир со щелчком распахнул карманные часы: осталось десять минут до встречи. Оглянулся. Телохранителей не видно, но они там. Должны быть там. Проверил револьвер и крепче сжал винтовку. Странно все это. Очень странно.

Наконец из-за скалы появилась лодка. Медленно перебирая веслами, она приблизилась к берегу. Из нее вылезли два человека, еще один остался на веслах. Мощной фигуры Агона среди них не наблюдалось.

— Кто вы такие? Мы договаривались с Агоном, вас же я не знаю, а с незнакомыми людьми дел не имею, — четко произнес Бадвоир, разглядывая высоких, светлых и крепких людей.

— Ты привез винтовки? — спросил один из них по-велетрийски резким голосом с сильным акцентом.

Бадвоир промолчал.

— Проверь, — приказал тот же мужчина напарнику.

Напарник бесцеремонно подошел к транспорту, ловко вскрыл ящики ножом, кивнул и что-то произнес на незнакомом языке. Слышать непонятную речь было необычно и странно.

— Кто вы такие? — повторил Бадвоир, уже всерьез разволновавшись.

— Для тебя уже не важно, — отозвался мужчина, потянувшись к сабле, висевшей на бедре.

Бадвоир только сейчас заметил это оружие. На континенте из общего употребления подобные вещи вышли уже полвека назад, и сейчас их носили разве что охранники, следившие за порядком на улицах городов, да высшие офицеры с парадной формой.

Бадвоир вскинул винтовку, но услышал щелчок затвора позади — второй незнакомец был вооружен лучше. Винтовку пришлось бросить.

— Может быть, ты ждешь подмоги? — усмехнулся мужчина с саблей, и тут же где-то в скалах раздалось два выстрела. И все. — Так ее больше нет.

— Ловко, — проговорил Бадвоир, судорожно ища выход из положения.

Этот, с саблей, не так опасен, нужно убрать второго. Хитрый делец незаметно положил руку на кобуру, прямо в ней развернул револьвер к стоящему позади и выстрелил. Смотреть, попал ли, не стал, вместо этого резко прыгнул в сторону, извлекая револьвер полностью. Мужчина с саблей глухо зарычал и бросился следом, но две пули, врезавшиеся в грудь, отбросили его назад. Быстро обернувшись, Бадвоир понял, что первый выстрел тоже оказался удачным, тот, с винтовкой, лежал без движения. Теперь все внимание информатора сосредоточилось на третьем противнике, оставшемся в лодке и сейчас целившемся в него из какого-то странного массивного оружия.

Короткая толстая стрела вонзилась рядом с Бадвоиром. Арбалет! Да кто же они?!

Несколько раз перекувырнувшись, Бадвоир добрался до своей винтовки и выстрелил по лодке. Промахнулся. Зато еще одна стрела полоснула его по ноге. Пришлось отползти подальше.

Однако в следующую минуту с другой стороны в него полетели уже пули — на Бадвоира шли те, что расправились с телохранителями.

Укрывшись за транспортом, Бадвоир перезарядил винтовку и потер глубокую царапину на ноге. С тремя справиться будет проблематично. Вот влип, не надо было связываться с подозрительным предложением Агона. Дорого же теперь он заплатит за свою жадность!

Сделав пару выстрелов в сторону лодки, Бадвоир пальнул в двух подбирающихся со стороны скал противников, но те искусно использовали валуны, разбросанные повсюду, к тому же начали обходить с разных сторон.

Плохо дело.

Вдруг Бадвоир заметил еще две фигуры за камнями. Теперь их четверо. Точно конец.

Однако фигуры осторожно приблизились к окружавшим его врагам, раздались выстрелы, и мертвые тела рухнули за камни.

Оставшись один, человек в лодке бросил арбалет и активно заработал веслами, удаляясь.

Приготовив на всякий случай ружье, Бадвоир вышел из-за транспорта навстречу неожиданным спасителям. Ими оказались средних лет велетриец и молодой хот, вполне обычная пара в границах Стены.

* * *

После первых же выстрелов Леоний кликнул Бора, и двое вооруженных мужчин поспешили к месту событий, развивавшихся в опасной близости от дома.

Мертвые тела нашли быстро. Судя по бородам и длинным пальто, это местные. Длинные серые пальто с большими отворотами разных цветов, вроде офицерских шинелей, но совершенно без пуговиц, носило большинство жителей Стены. Кроме того, что они надежно оберегали от прохладных ночей, так еще и на удивление хорошо смотрелись и на поджарых велетрийцах, и на мощных хотах. А отсутствие пуговиц обычно объясняли необходимостью быстро выхватывать оружие — гораздо быстрее, чем на равнинах. На самом же деле это было лишь данью моде.

Тела лежали по разные стороны тропы. Оружия при них не имелось.

— Нужно будет их захоронить, отец, чтобы дети не нашли, — произнес Бор.

— Да, но позже. Пойдем посмотрим, что за стычка.

Где-то у берега стрельба возобновилась.

Осторожно проследовав дальше, они заметили двух мужчин, окружающих пыхающий дымом транспорт, из-за которого кто-то отчаянно отстреливался. Обычно вмешиваться в чужие дела в Стене было не принято, если не хочешь неприятностей, и Леоний собирался уже отступить, как свет луны упал на одного из мужчин. Леоний ахнул. Или у него паранойя по поводу таинственного «третьего народа», или это действительно они.

— Присмотрись, Бор, — прошептал он сыну.

— Я вижу, отец.

— Они здесь. И они убивают. — В глазах Леония сверкнула уверенность. — Бери на себя левого.

Бор кивнул, удобнее перехватил винтовку и скрылся за камнями. Сам Леоний медленно приблизился к правому, навел мушку и тяжело вздохнул. Ему приходилось убивать и раньше, иначе в Стене не выжить, но привыкнуть к этому он так и не смог.

Слева грохнул выстрел: Бор расправился со своим. Силуэт на фоне дула Леония заметался. Медлить больше было нельзя.

Выстрел.

Упал.

* * *

— Кому обязан своим спасением? — поинтересовался Бадвоир с почтительного расстояния.

— Я Леоний, это мой сын Бор.

Информатор хмыкнул, но уточнять ничего не стал.

— Я Бадвоир.

— Наслышан.

Леоний действительно слышал это имя прежде, но сейчас интересовался спасенным меньше всего. Он подошел к убитому им человеку, перевернул тело и удовлетворенно кивнул. Так и есть — один из «третьих».

— Кто они? — поинтересовался Бадвоир, подойдя ближе. В руке он сжимал трофейную саблю.

— Долгая история, — отозвался Леоний. — За что они хотели убить тебя?

— Видимо, платить за товар не в их правилах. Такое иногда бывает.

— Ты торговал с ними? — Леоний насторожился.

— Не с ними. Во всяком случае, я так думал. — Бадвоир еще раз осмотрел саблю, поразмыслил, стоит ли ее взять в качестве трофея, покачал головой и откинул клинок в сторону. Тихо продолжил: — Неизвестный народ шляется по нашим горам, заказывает оружие, лихо расправляется с засадой. Есть о чем задуматься…

— Ты прав, вот только задумываюсь об этом пока только я, — хмыкнул Леоний.

— Вы что-то знаете о них? Расскажите.

— Неужели вас беспокоит что-то еще, кроме барышей? — съязвил Леоний. Беседовать с подобными типами у него желания не было.

— Вот именно, а барыши я получаю за информацию и хочу знать все, что происходит вокруг. И потом, у меня к этим ребятам теперь личные счеты…

Леоний пожевал губы. Чем больше людей будет знать о новой угрозе, тем лучше. К тому же такой шустрый малый, как Бадвоир, может оказаться особенно полезным.

— Поехали к моему дому, я расскажу вам все, что знаю сам.

* * *

Бадвоир прошелся по комнате, постоял перед дрожащим огоньком лампады и снова сел в плетеное кресло. За ним наблюдали Леоний, Дера и Бор.

— То, что вы рассказали… забавно, — наконец произнес Бадвоир. — Видите ли, недавно ко мне обращался… один человек… подозрительно интересовавшийся царем Хоты. Он же заказал оружие. Кроме того, я тесно общаюсь со спецами обеих сторон и могу сказать точно: нанимать посторонних людей для своих делишек не в их правилах.

— Ты хочешь сказать, что убийство царя организовано этими… А значит, и назревающая война — дело рук «третьих», — проговорил Леоний. — Смелое предположение.

Бадвоир неопределенно пожал плечами:

— Возможно, но сейчас вопрос в том, что можем сделать мы.

Леоний чуть было не поперхнулся вином, которое неторопливо прихлебывал.

— Мы? Сделать? Извини, конечно, не хочу тебя обидеть, но с каких это пор… хм… людей твоей профессии что-то волнует, кроме…

— …барышей. Я понял, ты мне уже говорил. Так вот отвечу: волнует. Не знаю, как ты, а я считаю эти земли своими. Я здесь живу, я здесь кручусь, я здесь зарабатываю… да-да, зарабатываю, пусть тебе и не нравится, каким образом, мне плевать на это. Так вот, мы держим на расстоянии даже Велету и Хоту, мы добились того, что с нами считаются наши страны, неужели потерпим чужаков? Они хотят поссориться? Ну что же… пусть узнают: ссориться с нами очень опасно.

Леоний провел ладонью по бородке. Надо же! Всю свою жизнь в Стене он старался избегать общения с остальными ее обитателями и не заметил, как они перестали быть изгоями, а сформировались в единый особый народ. Новеньких «третьих» впору переименовать в «четвертых».

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался он уже серьезно.

— Сложно сказать… — Бадвоир снова поднялся с кресла и заходил по комнате. — Тех, кто захочет встать на нашу сторону, будет много, но… решать не им. Надо убедить главарей, а это сложнее. В главарях ходят не самые отзывчивые ребята, как ты догадываешься. Активно шевелиться во время большой войны они не захотят, сейчас бы пересидеть первые бои и надеяться, что армии отойдут подальше от гор.

— В таком случае о чем мы вообще говорим? — Леоний усмехнулся и вновь поднял бокал с вином. — Этих волков ерундой не проймешь. Им все едино…

— Значит, надо давить на то, чем проймешь. Если появится новая сила, они могут потерять влияние, прибыли, привычную жизнь. Нужно рассказать о «третьих» как о сильной банде, а не с упором на таинственный народ. Вот это уже может их насторожить.

Леоний внимательно посмотрел на Бадвоира. Да, бывший учитель нашел достойного союзника. Ну что же, если не получилось достучаться до властей и если на стороне Леония окажутся лишь бандиты, что с того? Во всяком случае, они не слишком озабочены своим происхождением. И к тому же что ни говори, а они сейчас — сила.

— Я мог бы помочь их уговорить, — заявил Леоний уверенно.

Бадвоир подкрутил ус:

— Давай попробуем.

* * *

Шесть мелких контрабандистских станов приняли Бадвоира, а заодно и его спутника радушно, насколько могут быть радушными суровые бородатые обитатели гор. Да и рассказы гостей произвели на них должное впечатление, хотя львиную долю бесед и составляли разговоры о надвигающейся с обеих сторон войне. И все-таки стало ясно, что Бадвоир и Леоний пошли не по тому пути. Повсюду слышалось одно: мы не против дать отпор чужакам, но последнее слово все равно останется за главой Скалиона.

— Нужно рискнуть и отправиться к Савильону Хромому в Скалион, — подытожил Бадвоир после очередного визита. — Или бросить все это к пещерным чертям. Другого выхода нет.

— Я слышал о Хромом, — проговорил Леоний, — самый авторитетный бандит в Стене.

— Еще бы ты не слышал! Только в лицо не вздумай его назвать бандитом, хотя в принципе ты прав. Поговаривают, что он лично убил троих спе цов из обеих держав, а хромота — результат отчаянной погони после дерзкого налета, хотя… Не важно, кто стоит во главе Каменного города, важно то, что именно глава Скалиона решает все. У Хромого только в личном подчинении находятся сотни опытных головорезов, а если мы сможем убедить его, то и все остальные главари примкнут, никуда не денутся. Только имей в виду, что посещение Скалиона может закончиться чем угодно.

— Выезжаем немедленно.

До Каменного города они добрались спустя три дня блужданий по лабиринтам Стены. А когда наконец добрались, увиденное поразило Леония: по обеим сторонам огромного ущелья ютились сотни пещер, связанных друг с другом десятками веревочных мостов на разных уровнях. На склонах каким-то чудом держались десятки деревянных домов. В сгущающихся сумерках ущелье мерцало многочисленными газовыми лампами. Свет струился с мостов, из входов в пещеры, вырубленных окошек, каких-то непонятных щелей. Казалось, сами скалы светились изнутри. Вокруг суетились толпы людей, мужчин и женщин, хотов и велетрийцев, полукровок. Все чем-то торговали, что-то готовили, тащили, катили, разговаривали, ругались, смеялись.

Большой город, ожививший мертвые камни.

— Необыкновенно, — выдохнул Леоний, поднимаясь по вырубленным в скале ступенькам на второй уровень поселения.

— Да, они ловко тут все устроили, — согласился Бадвоир. — Вон, видишь огромный валун на самом верху? Это и есть резиденция Савильона Хромого. Снаружи — гора горой, а внутри, говорят, королевская роскошь. Туда нам, собственно, и нужно.

Миновав несколько мостов и лестниц, мужчины поднялись на широкий выступ перед скалой-резиденцией, выполняющий, по всей видимости, роль дворцовой площади. Тут же их обступили четверо хотов с винтовками наперевес.

— Какого беса вы поднялись сюда? — гаркнул один из стражников, грубо толкая Бадвоира дулом в грудь.

— Мы к Савильону Хромому, — как ни в чем не бывало ответил Бадвоир, отодвигая ствол винтовки в сторону.

— С чего вы взяли, что он вас примет?

— А ты сначала спроси.

Трое хотов отошли в сторону, продолжая держать пришельцев под прицелом, один немного помялся, но все же направился внутрь.

— В самом деле примет? — прошептал Леоний.

— Насколько я знаю, человек он не слишком занятой и в меру любопытный, так что должен.

Четвертый хот вернулся быстро. Кивнув своим коллегам, он махнул визитерам рукой, приглашая за собой.

Сразу за дверью внутрь скалы вел узкий темный коридор, причем, как понял Леоний, темным он был не только ночью, но и в любое время суток. Закончился коридор не слишком большой комнатой с двумя дверями — одной неприметной, скорее всего ведущей в помещение стражи, и второй побольше.

— Винтовки оставьте здесь, — буркнул хот, указывая на деревянную лавку.

— А револьверы?

Стражник безразлично махнул рукой, и пояса с револьверами визитеры снимать не стали. Действительно, кому придет в голову устраивать стрельбу в самом сердце горного города?

За большой дверью скрывался еще один коридор, но на этот раз просторный и освещенный. По его стенам висело несколько картин, причем наравне с мазней, какую можно купить на любой улочке, имелись и две работы великого хотского художника Пита Дожа «Встреча в Тононе» и «Багрянец». Где их только раздобыли?! Видимо, для хозяина разницы между шедеврами и поделками не существует.

Заканчивался коридор новой дверью, но теперь не простой, а роскошной, резной, из дорогого дерева. У двери на стульях сидели еще два стражника, и тоже хоты.

Сопровождающий кивнул на визитеров и с чувством выполненного долга направился обратно.

Один из охранников внимательно осмотрел пришельцев, лениво поднялся со стула и открыл дверь:

— Проходите.

Приемный зал выглядел действительно богато: громадные канделябры, роскошные шкуры, тяжелые гобелены и изящные статуи располагались настолько хаотично, словно хозяин приобрел множество дорогих вещей, но что с ними делать дальше, не имел понятия. Особое внимание привлекала стена, увешанная старинным оружием. Были здесь хотские мечи и велетрийские сабли времен Великой войны, были копья и секиры, луки и арбалеты, пищали и кремневые ружья. В целом коллекция, достойная столичных музеев.

В конце зала возвышалось некоторое подобие трона, вырезанного прямо из камня и покрытого белоснежной шкурой барса. На нем восседал средних лет велетриец с хищными чертами лица, длинными седеющими волосами, аккуратно подстриженной бородой и прищуренными хитрыми глазками. Одет он был в длинное белое пальто с отворотами пурпурного цвета, под ним виднелись пересеченные на груди патронташи. Так носили обычно «мертвецы». С первого взгляда мужчина не производил впечатления безжалостного главаря всех бандитов Стены. Только в прищуренном взгляде было что-то безжалостное, злое…

Бадвоир и Леоний подошли ближе, пока хозяин не поднял руку, останавливая их:

— Кто такие и зачем пришли?

— Я Бадвоир, а это Леоний с южного побережья Стены.

— Бадвоир? О тебе я слышал. А второго почему-то не знаю.

Леонию подумалось, что он не знаком Хромому, вероятно, потому, что не является бандитом, но благоразумно промолчал.

— Если вы по каким-нибудь пустякам или обидам, то ко мне лично могли и не приходить, — продолжил главарь.

— Выслушай и реши сам, пустяки ли это, — заявил Бадвоир и сделал шаг назад, уступая место рассказчика Леонию.

Тот глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, благо свою речь отшлифовал за время пути.

Леоний постарался убедительнее поведать о своих находках на побережье и догадках, связанных с ними, а напоследок Бадвоир рассказал о стычке с чужаками и их возможных намерениях, при этом осмотрительно умолчав про два ящика винтовок. По мнению Леония, заказанные винтовки были одним из самых веских аргументов, но Бадвоир ни в какую не желал выдавать сведения об этой сделке, имея на то свои причины.

Савильон слушал внимательно. С самого начала рассказа что-то изменилось в его взгляде, и Леоний поначалу даже обрадовался, но потом он все больше убеждался в странности этого взгляда. Сердце чуяло недоброе.

— Забавная история, — задумчиво проронил Хро мой, после того как визитеры замолчали. — Забавно в ней то, что вы — единственные на две державы и Стену, кто смог хоть что-то узнать. Молодцы. Опасности, конечно, не представляете, но все же молодцы. — Он чуть повернулся на каменном троне и громко позвал: — Трелио Ке!

Леоний не сразу сообразил, что этот набор звуков является именем.

Неожиданно из потайного хода позади трона появился высокий светловолосый человек в черном плаще. Встав рядом с Хромым, он с интересом принялся рассматривать визитеров.

— Ты слышал? — поинтересовался у него бандитский главарь.

— Да, очень интересная история, — ответил тот с заметным акцентом.

— А ты еще говорил, что вам удастся все удержать в тайне.

— Я от своих слов не отказываюсь, — произнес представитель «третьих», недобро улыбнувшись.

Бадвоир первым отошел от шока. То, что дело дрянь, сомневаться не приходилось. Но шансы все же имелись. Решив уточнить, смогут ли они выторговать свои жизни, он как можно спокойнее обратился к незнакомцу:

— У вас такой человек в друзьях, зачем же вы заказывали винтовки у меня?

— Хм, интересно, — пробормотал Хромой, — вы и ему заказывали винтовки?

— Нам нужно много, — просто ответил Трелио Ке.

— Винтовки все еще у меня. Двадцать штук. Вашим головорезам не удалось отобрать их. Предлагаю обменять на наши жизни.

Трелио задумался.

— А твои люди, Савильон, знают, что ты связался с чужаками? — вдруг спросил Леоний.

— Узнают, когда придет время, — отмахнулся главарь.

Леоний молниеносными движениями выхватил оба револьвера. Один направил в сторону Хромого, другой — на Трелио. Правда, левой рукой бывший учитель стрелял неважно, но знать об этом противникам не обязательно.

— Ты что, сдурел?! — гаркнул Бадвоир. — Ты же нас угробил!

Хромой и Трелио инстинктивно дернулись, но уверенный взгляд Леония заставил их замереть.

— Сколько раз говорил этим кретинам, — пробормотал Савильон себе под нос, — забирать у визитеров все оружие. — Затем голос его стал громким и уверенным, и в нем, к сожалению, не чувствовалось страха, а лишь досада. — Ты и впрямь дурак, незнакомец. Стоит мне позвать охрану, и вам обоим конец.

— Но вас я забрать с собой успею, — прошипел Леоний.

Выругавшись, Бадвоир тоже достал револьверы и направил на Савильона.

— Теперь нам точно хана, — буркнул он.

— Подержи на мушке обоих, — сказал Леоний и приблизился к главарю.

Тот напрягся, но не успел и рта открыть, как поник в кресле от нанесенного в висок удара. Леоний повернулся к Трелио: — Теперь у нас есть время пообщаться с тобой наедине.

— Вряд ли общение наладится, скажу сразу, — отозвался тот, вскинув подбородок.

— Неужели?

Леоний сунул ствол револьвера в лицо Трелио, но никакой реакции не дождался. Растерянно обернулся к Бадвоиру:

— Что будем делать?

— У нас есть последний шанс, — отозвался тот. Бадвоир не был бы самим собой, если бы не знал все, что происходит в Скалионе, во всех подробностях. Иначе он бы носа не сунул к Хромому. — Танос Грин.

— Кто это?

— Хот. Правая рука Хромого. Танос и Савильон не особо ладят. Конкуренция, знаешь ли. Грин и сам мог бы стать главарем, но пока держится в тени. Если он не в курсе этих делишек…

— Грин знает о тебе? — повернулся Леоний к чужаку.

Тот замялся.

— А если узнает?

— В любом случае сначала он расправится с вами за нападение и только потом возьмется за меня и Савильона, — пробормотал Трелио Ке.

Бадвоир и Леоний переглянулись.

— Вообще-то он прав, — заметил информатор. — Вот если бы ты не торопился размахивать револьверами…

— Мы рискнем, — твердо сказал Леоний. — Выбора все равно нет.

— И ты прав.

Трелио внимательно посмотрел на визитеров и вдруг заорал:

— Стража!!!

Леоний подскочил и, вырубив чужака, направил револьверы на дверь. Бадвоир стоял уже около нее. Пропустив обоих хотов, он сумел выбить у одного винтовку, второму же просто приставил револьвер к виску, и тот опустил оружие сам.

Наступила гнетущая тишина.

Стражники глупо уставились на развалившегося без движения в кресле главаря, замершее тело Трелио на полу и двух посетителей, уверенно державших их на мушке.

— Пока они живы, — буркнул Бадвоир. — Мы пришли не убивать, мы пришли раскрыть правду. Пусть один из вас выйдет и позовет Таноса Грина. И без глупостей.

Один из стражников кивнул другому, и тот исчез за дверью.

— Вам конец, — прорычал оставшийся.

Отвечать смысла не было.

Танос Грин, огромный хот, ворвался в зал через минуту, словно ураган. С грохотом отворив дверь, он вскинул руки с револьверами. Опомнившийся стражник тут же подхватил брошенную винтовку и встал рядом с Грином. Теперь на прицеле оказались все.

— Бросайте оружие, и ваша смерть будет легкой! — рыкнул Грин.

Визитеры поначалу растерялись, но быстро взяли себя в руки.

Медленно опустив оружие, Леоний двинулся к еще лежащему, но уже начавшему приходить в сознание Трелио. Каждую секунду бывший учитель ждал выстрела, но тот не прозвучал. Либо Грин заинтригован, либо все же боялся ответной стрельбы Бадвоира. Леоний помог постанывающему Трелио встать и подтолкнул его в сторону Таноса Грина:

— Взгляните.

— Кто это? — безразлично спросил Грин.

— Консультант Савильона Хромого.

Глаза Грина сузились — у главы Скалиона есть только один советчик и помощник.

— Кто ты? — спросил он теперь самого Трелио.

— Галатинянин Трелио Ке, — ответил тот, гордо вскинув подбородок.

— Кто? — переспросил Грин.

Леоний и Бадвоир одновременно повторили название незнакомого народа. После чего Леоний вкратце обрисовал ситуацию. К моменту, когда он закончил, очнулся Хромой.

— Это правда? — жестко спросил его Грин.

— Что именно, твою мать? Почему они еще живы?!

— Все это правда?

— Держи себя в руках, Танос, помни, с кем разговариваешь. — Хромой болезненно потер висок и принялся ощупывать голову, словно пытаясь убедиться, что она на месте.

— Что ты задумал? — поинтересовался Грин, прищурившись.

— Пошел вон! — вдруг рявкнул Савильон, тяжело вставая с кресла. — Этих двоих взять живьем, я лично сдеру с них шкуры и постелю под ноги.

К этому моменту у дверей скопилось уже с десяток людей. Грин оружие опустил. Не унимались только Бадвоир и охранник, продолжавшие целиться друг в друга, но уже по привычке и практически не замечая этого.

Танос Грин глухо зарычал, удивительно напомнив кугуара.

— Я сказал: взять этих двоих! — махнул рукой Хромой.

— Стоять! — рявкнул Грин. — Значит, этот странный ублюдок все-таки с тобой. Ничего, я еще успею вытащить из него все, что меня заинтересовало.

— Ты смеешь перечить?! — взревел Хромой. — Взять и его тоже!

Но никто из стражников не тронулся с места. Все-таки даже в Стене национальность имеет значение. Зря Савильон набрал себе охрану исключительно из хотов. Но и на Хромого бросаться никто не стал. Сложилась тупиковая ситуация, все замерли в ожидании развития событий, а развиваться они, по обычаю, теперь могли только в одном направлении.

— Я бросаю тебе вызов, Савильон Хромой, — четко произнес хот.

— Я принимаю его, Танос Грин, — после секундного замешательства ответил велетриец.

Толпа в дверях, выросшая теперь до нескольких десятков, энергично зашепталась. Несколько охранников ринулись к Леонию, Бадвоиру и Трелио, совершенно не стесняясь направленных на них револьверов информатора. Бадвоир благоразумно отбросил оружие — стрелять сейчас глупо.

Повязали всех троих, и если в случае победы Хромого у Трелио был шанс освободиться, пусть даже на него и поглядывали с хмурым интересом, то жизнь визитеров висела на волоске при любом раскладе. И все же оба, не сговариваясь, решили болеть за Грина.

После сумбурного и массового спуска половина города оказалась на самом нижнем уровне и выстроилась вдоль откосов ущелья. Вторая половина наблюдала с мостов.

Бадвоир и Леоний оказались на одном из самых удачных зрительских мест — в непосредственной близости от дуэлянтов, — видимо для того, чтобы можно было быстренько с ними расправиться в случае чего. Руки, грубо перемотанные ремнями, жутко ныли, но, кроме пленников, больше никого это не интересовало. Трелио стоял на противоположной стороне живого коридора, также со связанными руками и под надзором двух стрелков.

Хромой и Грин, затерявшиеся где-то во время спуска из крепости, теперь появились одновременно. Оба голые по пояс, оба с револьверами в руках. Огромный мощный хот с толстенными ручищами, широченной грудью и плечами и велетриец, каждая мышца которого словно вырывалась из-под кожи. Они встали по разные стороны каньона шагах в ста друг от друга.

Замерли.

Вдруг толпа по одну сторону зашевелилась, и из нее вышел старый, седой, сгорбленный человек, национальность которого назвать было уже сложно. С гладко выбритым подбородком и длинными седыми волосами, закрывающими глаза, в плаще из тонкой кожи, он представлял собой нелепое и в то же время завораживающее зрелище.

— Катар Сант, — шепнул Бадвоир Леонию, — один из старейших жителей Стены, первый полукровка в мире, легендарный контрабандист, разбойник и убийца. Говорят, что даже страж «Царской смерти» и магистр Ордена очищения не убили столько воинов, сколько он.

— Когда Катар Сант взялся за дело, старейшие из нынешних спецов были еще пацанами, — деловито заметил один из хотов, присматривающих за пленниками.

Старик взметнул руки, успокаивая толпу.

— Я знавал много поединков, — произнес он скрипящим голосом, но при этом слова его были хорошо слышны всем. — Во многих участвовал сам, многие имел честь судить.

— Мы вверяемся тебе.

— Мы вверяемся тебе.

Оба дуэлянта произнесли это практически одновременно.

— Вы знаете правила, — продолжил старик, — у каждого по одному патрону. Сходитесь до того места, где стою я. Стрелять можете в любой момент. Если промахнулись, то обязаны подойти вплоть до упора. Тот, кто не уверен в победе, может попытаться выторговать жизнь за ценности, но, если он предлагает себя в качестве раба, второй обязан согласиться и с этого момента может повелевать рабом как угодно. Но помните, что по нашему закону раб умерщвляется в случае смерти хозяина, так что отомстить он не сможет. Если оба промахиваются, выдается еще по одному патрону.

Старик глянул в стороны, удостоверился в правильности дистанции и еле заметно кивнул.

Хот и велетриец начали сходиться, не поднимая револьверов. Шаг за шагом, медленно и аккуратно, не сводя друг с друга глаз.

И вдруг Савильон вскинул револьвер и выстрелил. Очень быстро. Пуля вошла куда-то под грудь Таноса. По рядам пронесся вздох. В глазах Хромого сверкнула надежда.

Грин покачнулся, посмотрел на рану, повел плечами, будто проверяя, насколько он в порядке, и продолжил путь. Хромой опустил глаза, откинул оружие и двинулся навстречу.

Они встретились через полминуты.

— Хочу спросить, — проговорил Грин сдавленным от боли голосом, — ты готов стать моим рабом?

— Никогда, — ответил Савильон глухо.

Танос Грин одобрительно кивнул, приставил револьвер ко лбу противника и, не колеблясь, выстрелил.

Хромой нелепо взмахнул руками и рухнул.

Старик медленно склонился над телом:

— Танос Грин побеждает в поединке и становится главой города Скалиона и всех его обитателей. Если кто-то желает бросить ему вызов, то обязан подождать полного его излечения.

— Ага, — тихонько усмехнулся все тот же страж ник-хот, — все знают, что Грина свинец не берет. Он всегда ждет первого выстрела от врага, а потом пускает пулю в лоб, я сам видел четыре таких поединка.

— А если бы Хромой попал в сердце? — заметил Леоний. — Или в лоб?

— Тогда бы он, наверное, умер, — просто отозвался хот, — да только вот не попадают.

Не переставая ухмыляться, хот подтолкнул пленников к раненому Грину:

— С этими что делать?

— Всех троих ко мне, — прохрипел новый главарь, — нам есть о чем поболтать.

* * *

Трелио Ке не произнес ни слова. Чего ему это стоило, можно было догадаться по изуродованному трупу, брошенному у порога резиденции главы Скалиона.

Леония и Бадвоира к новому главарю привели под конвоем, но то обстоятельство, что их не трогали и даже сняли путы, само по себе не могло не радовать.

— Я должен знать все, — рыкнул Танос Грин, сидевший на уже знакомом троне.

— Прости, но мне практически нечего добавить, — отозвался Леоний, — возможно, только тот факт, что коль этот Трелио, испытав муки, ничего не сказал, значит, ему есть что скрывать.

— О да, он испытал такие муки, которые выдерживали немногие на моем веку, — произнес Грин тоном, в котором странным образом смешались злорадство и уважение.

— Это указывает на то, что мы рискуем столкнуться с достойным противником.

— Даже восточная и западная державы не желают ссориться с жителями Стены, неужели мы позволим каким-то чужакам шпынять нас? — добавил Бадвоир заученную фразу.

Танос Грин хмыкнул — такими примитивными уловками его не прошибить, но он и сам уже принял решение.

— Ворион! — вскрикнул он.

На пороге тут же появился худощавый велетриец, вместо обычного пальто облаченный в длинный кафтан, болтавшийся на нем, словно на вешалке. На ремесло худощавого указывали чернильница, висевшая на поясе, и измазанные в чернилах пальцы.

— Слушаю, глава, — пробормотал секретарь.

— Составь письма и распорядись о распространении их среди наших. Мы объявляем свою мобилизацию.

4

Обе армии подтянулись к Стене через две недели после объявления войны. Стороны понимали, что главный бой состоится именно в предгорьях, ведь отступить означало лишиться шахт и рудников. Хотская армия, поделенная на три части — Север, Центр, Юг, заняла подготовленную оборонительную систему, состоящую из крепостей, рвов и валов по свою сторону, сразу дав понять, что уступает врагу право атаковать. Велетрийцы же разбили огромный лагерь на своей стороне, пока не предпринимая решительных действий.

Существовало несколько вариантов наступления. Можно было попробовать просочиться отдельными пехотными частями через многочисленные проходы и собраться для удара по другую сторону, но без поддержки артиллерии и обозов с боеприпасами закрепиться там представлялось проблематичным. Также имелась возможность прорыва через основные ущелья, но все они были прикрыты усиленными блокпостами, и это означало потерять значительную часть армии. Оставалось ударить по самому южному, Приморскому ущелью при поддержке палубной артиллерии, но перед этим нужно было победить в морском сражении.

Велетрийское командование при непосредственном участии Корийена выбрало именно третий вариант, а потому подтянуло к южному участку Стены практически весь военный флот.

Хоты не сразу разгадали вражеский замысел, и противопоставить велетрийцам в Пеликановой бухте могли вдвое меньше кораблей — остальные патрулировали северные и южные берега, дабы помешать возможной высадке десанта.

* * *

Эскадрой, успевающей подойти к Пеликановой бухте, командовал командор Эльн Сотар, имеющий небольшой боевой опыт, полученный в редких стычках с велетрийскими судами.

Наблюдая за проплывающими мимо скалами, Сотар снова набил трубку, второй раз за полчаса. Эскадра полным ходом шла к бухте и должна была прибыть туда на день раньше велетрийского флота. Состояла она из флагманского броненосца «Сит Ронин», капитаном которого и являлся Сотар, а также еще пяти броненосцев, семи крейсеров и дюжины канонерских лодок.

Броненосцы являлись последним словом в кораблестроении обеих стран. Они появились почти сразу же после изобретения гребных винтов и редукторов к ним, ведь передвигать такую махину с помощью гребного колеса сложно, при этом колесо получается громоздким и представляет собой хорошую мишень для вражеской артиллерии, так же как и паровой двигатель, не спрятанный во чрево.

Массивные утюгообразные броненосцы были полностью склепаны из металла, в отличие от крейсеров, тоже двигавшихся с помощью винтов, но выглядевших изящнее и напоминавших силуэты старинных парусников, — корпус крейсера изготовлялся из дерева, а бронированные листы набивались только поверх бортов.

Канонерские же лодки смахивали на гражданские колесные суда, просто укомплектованные артиллерией. По сути, многие из них таковыми и являлись, а в ряды военного флота им повезло встать совсем недавно. Большинство канонерок вообще не имело бронированной защиты, а некоторые даже сохранили паруса наряду с паровым двигателем. Сила канонерки заключалась в маневренности и мощи артиллерии.

Насколько знал Эльн Сотар, адмирал царского флота направил к ним еще три броненосца с ближайшего рейда, но подойти они смогут только дня через три. Сомнительно, чтобы велетрийцы ждали так долго.

В бухту эскадра вошла к вечеру. Под радостные возгласы солдат с берега она расположилась боевой цепочкой и встала на якорь.

Сотар заметил, что на берегу кипела бурная деятельность. У самой линии прибоя выстроилась батарея мощных пушек, собранных со всего южного участка фронта. Командующий Гир Торон решил поддержать братьев-матросов. Что же, совсем нелишне, ведь если эскадра перестанет существовать, то на суше придется несладко.

Теперь оставалось только ждать.

* * *

Велетрийским флотом командовал лично адмирал Гравильон. Как он уже заявлял в беседе с Корийеном, старик не собирался упускать шанс закончить жизнь в бою, а не в теплой постели. Его флагманский броненосец «Великолепный», пыхтя тремя трубами, разгонял волны на пути к Пеликановой бухте. Позади небо коптили еще десять броненосцев, четырнадцать крейсеров и двадцать четыре канонерки.

Идти во главе такого грозного флота — мечта любого адмирала, и в этот момент Гравильон чувствовал себя поистине счастливым. Адмирал военного флота должен сражаться. И он будет сражаться! Пусть уже под самый занавес жизни, но судьба подарила ему такую возможность.

К бухте флот подошел за полночь, но входить не стал: к чему сумбурное ночное сражение, особенно при численном превосходстве? Но лишь забрезжил рассвет, адмирал вышел на мостик и громко скомандовал:

— Поднять пары! Мы входим в бухту. Посмотрим, каков он на самом деле, пресловутый морской бой!

* * *

Ночь для командора Эльна Сотара выдалась бессонной, но усталость сняло как рукой, лишь только он увидел дымок за скалами.

Они идут.

Над флагманским судном взметнулся сигнальный флаг, призывающий эскадру к боевой готовности. Трубы хотских пароходов заволокло дымом — нужно иметь машины на ходу, чтобы оставались возможности маневрирования.

Велетрийский флот медленно и величественно вошел в бухту, выстраиваясь напротив ровного ряда хотской эскадры.

Как же их много!

С берега тут же раздались первые орудийные выстрелы.

Все, отныне война действительно началась. Вот так вот буднично. Осознание этого заставило дрогнуть сердце командора.

Однако времени на трепет не осталось. Оценив ситуацию, Сотар обратил внимание, что береговая артиллерия способна достать лишь до четырех, максимум шести самых ближних к берегу судов, значит, пусть с ними и разбираются, а огонь эскадры стоит распределить на остальные.

Снизив ход, велетрийские корабли начали разворот бортом, чтобы использовать кроме носовых еще боковые и кормовые орудия.

Прикинув расстояние, Сотар скомандовал:

— Пли!

«Сит Ронин» дрогнул от залпа четырех 203-миллиметровых орудий, стоявших в середине корабля, и двух 147-миллиметровых на корме и носу. Попал лишь один снаряд, зато так удачно, что вражескую канонерку, «поймавшую» его, заметно тряхнуло, и она, еще продолжая поворачиваться, накренилась на борт. По крейсеру пронесся восторженный вопль. Начало неплохое.

Приняв почин флагмана, остальные корабли эскадры дали залпы почти одновременно. От грохота у Сотара заложило уши.

Командор вскинул бинокль. Некоторые снаряды попали в цель. На двух броненосцах и крейсере раздались взрывы, к дыму труб прибавился дым пожаров.

Еще одна канонерская лодка, получив сразу две пробоины, устремилась прочь, стараясь успеть добраться до велетрийских берегов, пока еще могла держаться на плаву.

Та, что пострадала первой, медленно тонула. Командор мог различить, как к ней спешили несколько лодок с ближайшего крейсера.

Серьезно пострадал броненосец, стоявший ближе всех к берегу и вступивший в перестрелку с сухопутной артиллерией, но отступать он не собирался, и можно было видеть, как дымились свежие бреши в рядах береговой батареи.

«Сит Ронин» пальнул еще раз, но этот залп стал последним безответным. Завершив маневр, велетрийцы поспешили отдать долг противнику. И тут начался ад. Снаряды ударили, в разные стороны полетели куски железа и дерева. Брызги от неточных разрывов взвивались в воздух и падали, словно дождь. Воздух наполнился низким гулом и криками людей.

Две хотские канонерки разом вспыхнули взрывами и начали крениться. Одна из них, под названием «Оазис», находилась рядом с флагманским броненосцем, и Эльн Сотар видел, как из раскуроченной палубы вырывается желтый дым, как мечутся по ней матросы. Кто-то пылал, но в панике не мог найти борт, другие прыгали, третьи лежали и корчились.

— Шлюпки на воду! — скомандовал командор.

Матросы бросились к лебедкам. «Сит Ронин» дернулся от очередного залпа, отчего одна из шлюпок сорвалась, повиснув на борту носом вниз.

— Аккуратнее, спрут бы вас побрал! — рявкнул боцман — невысокий для хота, но зато очень мощный и сильный, словно буйвол, человек по кличке Хребет. — Поторопитесь, или хотите, чтобы и вас в случае чего вылавливали такие же дуболомы?!

— Не каркай, — буркнул командор, рассматривая в бинокль свою эскадру.

Крейсер «Свирепый» разворачивается, видно, решил выйти из битвы. Внешне он выглядел потрепанным, но не более, однако неестественный крен красноречиво указывал на то, что снаряд угодил ниже ватерлинии. Если доберется до берега и наложит заплатку, то еще сможет вернуться в строй. Броненосец «Царевич» смотрелся так, будто попал под паровой пресс, и все же упорно продолжал отстреливаться единственной уцелевшей пушкой. Еще одна канонерка, «Смотрящий», загорелась.

У противника дела обстояли не лучше. Броненосец, вступивший в дуэль с берегом, тонул. Одна из двух канонерок, ринувшихся ему на помощь, взорвалась — видимо, попали в оружейный погреб, вторая продолжала перестрелку с береговой артиллерией, но приходилось ей туго. Крейсер, стоявший точно по центру вражеской цепи, с охваченной пламенем кормой, попытался выйти из боя, но далеко уйти не смог, на борту у него что-то рвануло, и с объятого пламенем судна посыпались темные человеческие силуэты. Броненосец, лишившийся всех орудий и половины труб, устало двинулся прочь.

Неожиданно «Сит Ронин» дрогнул сильнее обычного, и командор понял, что в него попали. В первый раз за сражение.

— Доложить о повреждениях! — рявкнул он.

— Пробоина в корпусе, но выше ватерлинии, — отозвался старпом и хотел добавить что-то еще, как броненосец потряс новый удар. На этот раз от взрыва.

В лицо командора пыхнуло жаром, где-то закричали отчаянно и страшно. Палубу заволокло дымом.

— Берегись! Труба! — послышалось в отдалении, а затем весь шум потонул в противном металлическом скрежете. Рядом ухнуло.

Лишь спустя несколько минут командор смог оценить ситуацию. Одну из четырех труб перебило, на ее месте возник пожар, но матросы вступили с ним в отчаянную борьбу, и пламя удалось сбить.

— Доложить о потерях, — приказал Сотар отряхивающемуся старпому.

Тот растерянно кивнул и поспешил к месту взрыва.

Командор протер окуляры бинокля и присмотрелся к вражеской цепи. Флагман! Их флагман решил устроить дуэль!

— Четверо погибли, еще одиннадцать ранены, — доложил вернувшийся старший помощник. — Орудия не пострадали, ход сохранился.

— Хорошо. Все орудия на флагманский броненосец. Он хочет дуэль, он ее получит.

В это время хотский броненосец «Рок», лишившись всех орудий, на всех парах двинулся в сторону противника.

— Что он делает? — изумился боцман.

— Похоже, пошел на таран, — тихо отозвался командор.

До вражеских судов расстояние было приличное. «Рок» потерял одну из трех труб, и теперь дым у него пер изо всех щелей, но он шел, набирая скорость и невзирая на попадания снарядов, сотрясающие корпус.

Одна из вражеских канонерок попыталась уйти с курса броненосца, но ее капитан, видимо, растерялся, выбирая направление, и легкий, юркий корабль не успел убрать нос от надвигающихся тонн железа. Треть канонерки срезало как ножом. За борт посыпались люди.

Зато крейсер, в который метил хотский броненосец, успел набрать задний ход, так что попасть в него было уже невозможно, и тогда корабль резко сменил курс и пошел на велетрийский броненосец. Тот выдал клубы дыма, врубив полный ход, но враг был слишком близко. Напоследок велетриец успел дать залп по надвигающемуся врагу, затем последовал удар. Звук столкнувшейся стали долетел даже до «Сита Ронина». Командору пришло на ум, какой же дикий шум стоит сейчас там. Оба броненосца замерли. «Рок» начал тонуть первым. В бинокль Сотар мог различить, что на вражеский броненосец ринулись выжившие хотские матросы. Завязалась перестрелка. Но когда врезавшийся в стальную вражескую плоть нос «Рока» ушел ко дну, за ним последовал и борт велетрийца.

Хотский капитан победил — он смог утянуть за собой на дно почти не пострадавшее от снарядов вражеское судно.

Осмотрев свою эскадру, командор с горестью понял, что общей победы хотам здесь сегодня не светит. Если ему удастся потопить велетрийский флагман, то это будет последнее, что он сумеет сделать в этом сражении. Изначальное неравенство сил давало о себе знать. У хотов тонуло три крейсера и два броненосца. Еще один броненосец и крейсер вышли из боя. Две канонерки исчезли совсем, две уходили прочь. Десятки шлюпок спешили к берегу, но добирались далеко не все.

Однако и в долгу они не остались — у велетрийцев одновременно ушли на дно три броненосца, три крейсера и четыре канонерки. Еще один броненосец, два крейсера и три канонерские лодки вышли из боя.

— По флагману пли! — взревел командор, пытаясь злостью перебить отчаяние.

Залп получился удачным — практически все снаряды попали в цель. Флагманский броненосец велетрийцев вздрогнул, как раз в этот момент он собирался ответить, а потому его снаряды ушли в море.

Сотар припал к окулярам. Две трубы врага рухнули на палубу. Начался пожар. Еще один точный залп «Сита Ронина» усугубил положение, и командор подумал, что сейчас флагман уйдет прочь, но тот упорно продолжал дуэль.

Вдруг на корме хотского флагмана раздался новый взрыв. В воздух поднялся сгусток пламени.

— Ходовая к рыбам, — сообщил боцман, появившись, точно мышь из норы, — и кормовая пушка. Ребят там положило тоже много, но сколько, сказать сейчас трудно. Пожар там.

— Приготовить шлюпки и продолжать огонь.

«Сит Ронин» выдал новый залп. Флагман велетрийцев качнулся, выправился, но потом стал окончательно заваливаться на борт. Когда было и без того понятно, что он тонет, на нем раздался страшный взрыв, переломивший судно пополам. Взбивая фонтаны, обе половины начали быстро скрываться в воде, оставляя на поверхности огромное количество обломков, среди которых трудно было разобрать, где люди, а где ошметки корабля.

Эльн Сотар слабо улыбнулся.

— Поднять сигнал об отступлении!

И вдруг сразу два попадания сотрясли броненосец. На миг командору показалось, что многотонное судно подпрыгнуло над водой. Сотара бросило лицом на железные балки. В голове звякнуло и заныло.

Через какое-то время он сумел подняться. Одного взгляда на судно хватило, чтобы понять: хотский флагман превратился в ад. Горело все, даже железо, вокруг валялись обугленные тела, среди огня и дыма метались силуэты.

Неизвестно откуда рядом с командором появился боцман. Окровавленный Хребет подхватил Сотара под руку и закричал прямо в ухо:

— Мы тонем, командор! В шлюпку.

— Сколько спаслось? — покачиваясь, пробормотал Сотар.

— Не знаю, пять шлюпок полные, другие попрыгали. Много. А погибло еще больше. Скорее!

— А кораблей?

— Потом считать будем. Скорее!

— Иди. Расскажешь внукам, как мы их тут потрепали. Иди.

— А вы?

— Иди!

Боцман взглянул в глаза командора, пылающие решимостью посильнее, чем его корабль огнем, кивнул, приложил руку к сердцу, отдавая честь, и скрылся в дыму.

Командор Эльн Сотар, шатаясь, добрался до окровавленного тела старпома, лежащего тут же, перевернул его. Затем Сотар устремился к капитанскому мостику, ухватился за поручень и просто стал ждать, пока его флагманский броненосец «Сит Ронин» скроется под водой.

* * *

К этому времени адмирал Гравильон был уже мертв вместе со своим кораблем. Те, кому удалось спастись с флагманского броненосца «Великолепный», еще долго потом рассказывали, что последний раз видели старого адмирала стоящим на мостике посреди бушующего пламени и улыбающимся.

* * *

Итог сражения в Пеликановой бухте произвел жуткое впечатление на обе стороны.

Из двадцати пяти судов у хотов осталось пять, причем один из крейсеров был настолько поврежден, что его пришлось взорвать. Уцелевшие суда ушли в ближайший порт.

Велетрийцы из сорока девяти судов потеряли шестнадцать, причем больше половины безвозвратно. Таким образом, в бухте осталось семь велетрийских броненосцев, девять крейсеров и семнадцать канонерских лодок, а этого вполне хватало, чтобы начать суровый обстрел береговых позиций.

Однако боевые действия были прекращены на три дня, дабы успеть выловить всех погибших моряков. Глядя на ряды трупов, покрывших песчаный берег, каждый начинал понимать, в какую страшную авантюру ввязался, но обратного пути уже не было. Обе державы открыли счета взаимных новых долгов, ждущих часа расплаты.

5

Велетрийский штаб расположился в доме главы маленького шахтерского городишки под названием Вотолон. Глава города отдал военным правое крыло своего непрезентабельного особнячка, учтиво скрылся в левом и больше не показывался.

Отхлебнув вина, Корийен вернулся за большой старинный стол из потемневшего от времени дерева и устало потер виски. Через окно в комнату влетали отголоски далекой канонады, велетрийский флот неутомимо обрушивал снаряды на окопавшихся хотов. За четыре дня обстрела Корийен успел настолько привыкнуть к этому звуку, что практически перестал его замечать. Кстати, насколько знал магистр, хоты отчаянно огрызались, береговой артиллерией им удалось подбить еще четыре велетрийских судна.

Но пока большая война была по-прежнему далека от Корийена.

Когда он стал военачальником, то думал, что теперь будет разрабатывать стратегию, посылать солдат в бой, ну, или, в крайнем случае, идти в атаку сам. Но чего Корийен никак не ожидал, так это того, что ему придется заниматься административными делами.

Корийен угрюмо взглянул на посетителей.

— Я категорически против, — заявил Тимир Тогоцкий — старший техник, отвечающий за все сухопутные механизмы в велетрийской армии. — Плывите в порт Лекорс и ремонтируйтесь там сколько влезет.

— Это вы плаваете, а мои корабли ходят, — пробурчал командор Феолийский, выполняющий обязанности адмирала после гибели Гравильона.

Старший техник кинул на командора злобный взгляд и повернулся к Корийену:

— Магистр, даже на самый простой ремонт одного броненосца затрачивается материала как на сорок двигов. Мы не можем себе позволить такой роскоши, мы не рассчитывали на это.

— Один броненосец стоит и ста двигов, — воскликнул командор.

— Но не накануне сухопутной операции, — парировал техник, — или вы предлагаете поставить его на колеса?

«Ха, а неплохая идея», — подумалось Корийену, впрочем, нет таких крепких колес и дорог, чтобы выдержать подобную махину.

— Мы потеряли кучу кораблей и народа ради того, чтобы хотя бы один пехотинец вышел живым с противоположной стороны Стены, и теперь имеем право на небольшую услугу.

— Не забывайтесь, командор, — буркнул Корийен, — мы ценим то, что совершили матросы, но и пехотинцам скоро предстоит кровавая баня, так что не стоит задаваться. Вы можете отбуксировать поврежденные суда в порт?

— Да, кроме двух — броненосца и канонерки.

— Канонерку придется оставить здесь, а на починку броненосца средства мы выделим.

— Но магистр… — взмолился техник.

— Тимир, проследи, — перебил его Корийен. — Броненосец действительно дорогое удовольствие, глупо его потерять во время пути в порт. Но помните, командор, только самые срочные работы, только те, что позволят дойти до порта Лекорс. Не более. Свободны.

Оба посетителя учтиво поклонились и вышли из комнаты. Корийен услышал, как за закрытой дверью тут же возобновился спор, постепенно затихающий в конце коридора.

На пороге появился полковник Аларон, в мирное время бывший командиром гарнизона крупнейшего города Велетрии Вионии, теперь же выполняющий обязанности адъютанта при магистре.

— Магистр Корийен, к вам какой-то шахтер. Говорит, что он вроде представителя на три угольных разреза к северу.

— Что ему нужно?

— Посоветоваться хочет.

— Зови.

Мощный велетриец в робе черного цвета со значком на груди, указывающим, добычей чего он занимается, прошел к столу и протянул большую мозолистую ладонь. Корийен пожал ее.

— Я, это, по какому вопросу, — пробасил шахтер, теребя в руках кепку, — наши интересуются… тут войска… все дела… об окончании работ нам ничего не сообщили… вы, это, солдаты, а мы-то… то есть я хочу узнать, можно нам подготовиться, хотя бы транспорты выделить, чтобы в случае чего…

— Боевые действия планируется вести на территории Хоты, — коротко ответил Корийен.

— Планируется-то оно… может быть. Вот только и мы планируем добыть иногда одно количество, а на твердый камень наткнемся — и все планы к бесам…

Корийен вздохнул:

— Свободных транспортов нет, но я дам задание, чтобы придумали что-нибудь насчет вас.

— Хорошо… вы дайте задание, пусть что-нибудь… спасибо. Всего доброго.

Шахтер откланялся, надел кепку и вышел.

Корийен позвал адъютанта и поручил найти кого-нибудь, кто мог бы успокоить работяг.

В этот самый момент в кабинет ворвался Филион Ромалийский, последнюю неделю координирующий расстановку войск. Вот этого посетителя Сальмадорский действительно ждал.

Поспешив отправить адъютанта, Корийен выставил на стол бутылку вина и два бокала. Быстренько разлив напиток, магистр выжидающе уставился на Филиона:

— Ну, рассказывай.

— Готово, — возбужденно заговорил пожилой «чистильщик», прихлебывая из бокала, — сто семьдесят тысяч солдат встали на позиции по южному флангу, остальные войска расположились вдоль всей Стены, как и планировали. Против нас на направлении южного ущелья не больше ста тысяч хотов. Разведчики докладывают, что их позиции нашими артобстрелами хорошо потрепало. Три форта разрушено, пушек побито не меньше трех десятков, полевые укрепления перерыты, словно мотыгами.

— Тебя послушать, так наши войска вообще просто прогуляются к хотской столице.

— Этого я не говорил. Живой силы уничтожено, к сожалению, немного. Хоты достаточно сообразительны, чтобы прятаться. — Спец улыбнулся. — Впрочем, кто бы сомневался.

— Итак, когда мы можем начать наступление?

— Да хоть сейчас.

— В таком случае завтра. С рассветом. — Корийен кликнул адъютанта: — Собирай штаб и старших офицеров. Да, и про короля не забудь.

Юный король находился в ближайшем крупном городе Фьолинэле в гостях у одного из богатейших велетрийских олигархов, владевших четвертью рудников по добыче железа. До Вотолона он мог добраться часов за пять, так что у Корийена оставалось время спокойно обсудить планы с офицерами без помех.

Когда король появился в комнате Корийена, совет был окончен и тот уже остался наедине.

— Доброй ночи, магистр, — заплетающимся языком проговорил монарх, отчего можно было понять, что он изрядно навеселе. — Мне сообщили, что атака начнется совсем скоро, я требую, чтобы впредь все важные решения принимались с моим участием.

Корийен оторвался от карты, разложенной на столе, и спокойно ответил:

— Об атаке мы принимали решение со штабом, Первосвященник. Не думаю, что стоит разводить в армии бюрократию.

— Это моя война, магистр, и я обязан принимать участие…

— С вашего позволения, хочу заметить, что это война Велетрии.

— О, как разбаловал Орден мой дражайший покойный родитель, — злобно протянул король, — если уже второй магистр осмеливается перечить королю. Ну ничего, я сумею справиться с этим, как уже справился один раз.

Ситион вдруг закрыл рот и внимательно посмотрел на магистра: не понял ли тот чего лишнего? Но Корийен, к счастью, слушал короля вполуха, снова склонившись над картой.

— Я надолго надел корону, и со мной лучше дружить, магистр. Завтра доложите о развитии событий. — Король развернулся и вышел, слегка покачиваясь. На улице запыхтел паровой транспорт.

Корийен злобно посмотрел на дверь. Ну вот, ничего страшного не произошло. Этот пацан хоть и заносчивый молокосос, но не такой дурак, чтобы всерьез ссориться с главой Ордена накануне сражения. Корийен удержал пьяного Ситиона в узде сейчас, значит, сможет это делать и впредь.

Магистр свернул карту, потушил газовый фонарь и плюхнулся на небольшой диванчик прямо в одежде и сапогах. Нужно вздремнуть немного перед восходом, завтра трудный день.

* * *

Рекс Карн лежал на крыше бронированного транспорта и смотрел на мириады звезд, помигивающих в ночном небе. Знакомые созвездия сплетались в причудливые узоры с теми, чьи названия он успел позабыть. От многочисленных походных костров тянуло дымом, напоминающим запах паровоза и долгой дороги. Как хорошо было трястись когда-то в вагоне, несущемся на восток, разглядывать беззаботных пассажиров и чувствовать себя этаким защитником симпатичных дамочек-попутчиц.

Недовольно перевернувшись на бок, Рекс начал разглядывать угрюмо темнеющие громадины гор, пытаясь выкинуть из головы тяжелые мысли. Негоже расклеиваться накануне боя.

Внизу негромко постукивали инструменты: молодой механик, слишком возбужденный предстоящей битвой, не мог заснуть и ковырялся в двигателе.

— Все в порядке? — спросил Рекс, не поднимаясь.

— Да, просто навожу лоск, — отозвался механик, — все должно работать как часы.

— Верно. — Рекс закрыл глаза, но и к нему сон не шел.

— Командир, а правда, что битва начнется завтра? — спросил вдруг паренек.

— Разведчики доносят, что велетрийцы зашевелились. Похоже, правда.

— Говорят, что по нам придется основной удар. А как же армии Север и Центр? Они подойдут к нам на помощь?

— Они уже нам помогли, перекинув по две трети состава и всю технику.

— А остальные? Они подойдут, если что?

— Остальные будут держать свои позиции. Слушай, ты не шпион? Еще вопрос, и мне придется пристрелить тебя.

Механик осмотрительно замолчал и продолжил возиться с двигателем.

Где-то недалеко разорвался снаряд, затем что-то ухнуло. Наверное, опять попали в один из фортов. Вот так, сто лет стоял, и… Впрочем, уже после первых попаданий солдаты покинули все три форта и расположились неподалеку. Крепкие стены пусть и серьезно пострадали, однако могли еще прикрыть несколько стрелковых взводов, а потому солдатам отдали приказ с началом вражеской атаки вернуться в развалины и вести огонь оттуда.

Рекс и до этого видел, что может натворить пушечный выстрел, но ему никогда не доводилось наблюдать результаты массированного артобстрела. Они были чудовищными. Сила снарядов стала вызывать у «мертвеца» истинный трепет.

Рядом с транспортом послышались шаги. Рекс повернул голову: прошла группа матросов. После битвы в Пеликановой бухте на берег выбралось три тысячи матросов. Некоторые отправились в ближайший портовый город Мориг, намереваясь пополнить команды военных судов, спешащих к бухте со всего хотского побережья, других развезли по госпиталям. Но около двух тысяч человек остались, и из них сформировали отдельный полк, получивший прозвище Сотарский в честь погибшего командора мужественной эскадры. Сотарскому полку выдали винтовки и поместили его в третьей линии обороны, хотя сами матросы просились в первую.

— Эй, морские волки, вы случайно не в трикл играть отправились? — крикнул он.

— Точно, — отозвался один из матросов.

— Меня возьмете?

— Конечно, «мертвец».

Игра трикл пришла на берег вместе с матросами и явилась полной неожиданностью для «мертвеца». После первого же кона он втянулся всерьез и надолго.

Игра проходила при помощи карт, на одной стороне которых изображались семь видов животных: кугуары, буйволы, волки, медведи, горные павианы, дикие коты и крысы, причем карт с каждым видом было десять штук и на них кроме животного имелись цифры, указывающих количество. Задача состояла в том, чтобы собрать как можно большую стаю одного вида, при этом виды были не равны по силе изначально. Так, к примеру, на одного кугуара приходилось три волка, а на одного буйвола — три кугуара, с другой стороны, у крыс самые большие цифры, и если удавалось собрать все карты крыс, то они автоматически выигрывали, но и риск при ставке на этот вид был огромным.

Разумеется, игра шла на деньги.

Расположившись на собранном из ящиков столе, десять игроков выложили деньги и увлеченно взялись за розданные карты. Каждая смена карты влекла за собой дополнительные денежные вливания в общую кучу по центру стола.

В первом кону Рекс сделал ставку на волков, но тучный усатый матрос выбрал их же, так что проиграли оба. Затем «мертвец» решил рискнуть и собрать крыс. Для победы не хватило буквально десятка серых малюток.

В самый разгар третьего кона Карн краем уха отметил, что количество взрывов увеличилось.

А затем начался ужас.

Велетрийские корабли заухали залпами, расстреливая последний боезапас. Взрывы прокатились по всем оборонительным укреплениям. Один снаряд упал совсем близко от игрального стола. Карты разлетелись во все стороны.

— По местам! — крикнул Рекс, подхватывая винтовку. — Сейчас они пойдут в атаку! Все по местам!

Сам он бросился к расположению своего механизированного корпуса, находившегося дальше пехотных, дабы неповоротливые машины не накрыло бомбами.

Проснулись барабаны — единственный боевой инструмент хотов еще со времен Великой войны… Первой Великой войны. Сначала бухнул командирский барабан у палатки Гира Торона. Затем откликнулись остальные, и вскоре барабанная дробь слилась с гулом разрывов.

Когда Рекс прибыл в расположение, там уже суетились солдаты. Натягивая кители, они выстраивались у длинных палаток. Рекс вышел перед ними, дождался, пока все соберутся и угомонятся.

— Итак, началось. Мы ждали этого, и мы к этому готовы. Напомню, что наш корпус займет позицию на левом фланге, сразу за ручьем, и будет ожидать прорыва велетрийцев. Мы сможем развернуться только на ровной поверхности. Приказы выполнять беспрекословно. Быть быстрыми, меткими и бесстрашными. Покажите белобрысым, на что вы способны. По машинам!

Солдаты устремились к ровным рядам двигов и паровым броневикам-уродцам. Загудели моторы. Эскадроны двинулись к позициям. Рекс помахал рукой трем молодым «мертвецам», командующим тремя эскадронами двигов. Те кивнули в ответ.

Сам Карн не намеревался сидеть и ждать развития событий здесь. Оседлав двиг, он направился к огромному валуну, густо поросшему травой, там находился наблюдательный пункт главнокомандующего.

Гир Торон стоял в окружении трех незнакомых генералов из охранников и двух знаменосцев. Чуть в стороне замерла десятка гонцов на двигах.

— Ты что здесь делаешь? — буркнул страж Клана, оторвавшись от старомодной подзорной трубы, ведь одноглазому бинокль ни к чему. — А если мне понадобится атака твоими людьми?

— Тогда я смогу доставить приказ куда быстрее ваших посыльных.

Торон пожал плечами, генералы злобно сверкнули глазами, среди охранников дисциплина была куда выше, чем в свободолюбивом Клане.

— Пушки вытаскивают, — заметил главнокомандующий, кивнув на вход в ущелье. — Если бы эти треклятые корабли не отогнали нас с передовых позиций, мы бы не позволили белобрысым из Стены и носа высунуть.

Действительно, оборонительные сооружения непосредственно перед ущельем превратились в кашу, пришлось перенести первую линию обороны метров на пятьсот дальше, где сохранились более-менее целые линии окопов. Это давало атакующим простор для развертывания войск. Велетрийцы не стали выводить первой пехоту, а сразу же выкатили десяток пушек, дабы хоть как-то прикрыть наступающие войска.

Хотские пушки выдали залп по вражеским коллегам.

— Начали, — буркнул Торон.

Снаряды ударили в каменистую почву и скалы, вышибая тучи крошки. Одна из велетрийских пушек подлетела метров на пять и рухнула на вторую. Артиллеристов первой разнесло на куски, от другой, покореженной, уползали люди. Но восемь оставшихся орудий выстрелили в ответ. Особо прицелиться времени у них не было, да этого и не нужно — куда ни попади, везде хоты.

Поддержанная огнем, из ущелья выкатилась вторая партия орудий, и теперь уже они прикрывали первую, когда та отползала дальше. Затем третья партия…

Так под отчаянным огнем велетрийцы уже через полчаса смогли выставить перед ущельем свою батарею, хоть и потеряли при этом четверть орудий. Теперь снаряды рвались на обеих позициях почти с одинаковой частотой.

Наконец из ущелья высыпала темно-зеленая масса пехоты. Затрещали ружейные выстрелы.

Велетрийцы отнюдь не шли ровными рядами, как рассчитывали хоты, а быстро передвигались от укрытия к укрытию отдельными отрядами, что снижало эффективность шрапнели, на которую возлагались большие надежды.

— Передовая батарея, огонь шрапнелью, остальные — продолжать огонь разрывными, — хмуро распорядился Торон.

Один из генералов молча кивнул и направился к посыльным. Взревев мотором, гонец умчался к расположению артиллеристов.

Тем временем все новые партии велетрийцев появлялись из ущелья, точно кровь, толчками вырывающаяся из раны.

Игнорируя обстрел с двух фронтов хотских оборонительных позиций, стоявших полумесяцем, велетрийцы ударили прямо в центр. Взрывы то там, то здесь подбрасывали солдат в воздух, терзая и откидывая, словно сломанные игрушки. Шквальный ружейный огонь укладывал людей десятками. Но велетрийцы шли.

Ударила залпом передняя хотская батарея. Шрап нель хлестанула по ближайшему взводу велетрийцев, разметав его по сторонам. Но в тот же миг сразу три взрыва накрыли половину батареи.

Добравшись до вражеских окопов, велетрийцы забросали их бомбами. Но и хоты не оставались в долгу, в упор расстреливая наступавших. Кое-где уже завязалась рукопашная.

Рекс Карн вскинул бинокль, разглядывая кишащие людьми окопы. Он отчетливо видел, как сразу двое велетрийцев навалились на верзилу-хота, но великан не унимался даже после нескольких ударов прикладом и ножом. Истекая кровью, он сумел задавить одного из противников голыми руками, пока выстрел из револьвера в спину окончательно не уложил его. Другой хот, исстреляв боезапас, метнул во врага камень, однако не попал, зато у велетрийца патрон еще остался. Чуть в стороне какой-то велетриец так ловко палил из двух револьверов, пробираясь по вражеским окопам, что Рекс подумал, а не «чистильщик» ли он. Впрочем, скорее всего, просто бывший охранник. Стрелок положил четырех хотов, паля в упор, пока его самого не прикончили.

Рекс повел биноклем в поисках древка с коршуном, но того нигде не оказалось, как и бежевой рубахи «мертвеца», командующего центральным полком, на который пришелся первый удар. Чей же полк там стоял? Ах да, Рогальский. Крупный портовый город по соседству с самой столицей понес сегодня жуткие потери. Но то ли еще будет…

Вскоре уже вся первая линия обороны представляла собой копошащуюся массу из сцепившихся в резне людей. Но подошедшие с задних рядов велетрийцы решили исход дела в свою пользу. Впрочем, превосходство в числе на отдельном участке битвы не заставляло сомневаться в таком результате.

Два соседних с центром хотских полка, Наркиский и Родский, попытались перейти в контратаку. Ребята из мелких городков-соседей действовали храбро и слаженно, но засевшие в занятых окопах велетрийцы сумели остановить их. Кроме того, к месту прорыва подходили все новые части, увеличивая брешь.

— Кто ими командовал? — спросил Карн сухо.

— Тэд Лорн, — эхом отозвался главнокомандующий.

— Молодой.

— О потерях будем сожалеть потом. Центр первой линии смят, но дело еще не сделано. Когда велетрийцы увязнут во второй линии, мы сможем ударить по ним частями, оставшимися на флангах. Сообщить «крыльям» первой линии: пять взмахов моего знамени — сигнал к атаке велетрийских флангов!

— Так точно, — отозвался один из генералов и отправился к гонцам.

На этот раз к полю боя устремились уже два двига.

— Рекс, приготовь свои бронетранспорты. Как только я подам знак к атаке, попробуй перекрыть выход из ущелья хотя бы на время, чтобы наше кольцо не прорвали с тыла. Попробуем переломать кости оказавшимся в мешке частям.

Рекс Карн кивнул и поспешил к двигу.

* * *

Горн, запевший в нескольких шагах от Корийена, заложил уши. Где-то впереди отозвались остальные. Магистр шел позади трех полков, пробирающихся узкими тропами Стены с целью выйти севернее основного прорыва. Все три были набраны в Вионии, богатейшем городе континента, и экипированы соответственно, как, считай, элита. Впрочем, и задание им выдалось под стать.

Перед рядами пехоты артиллеристы катили десять средних пушек. Те время от времени застревали в обломках скал и вся процессия, состоящая из трех с половиной тысяч человек, останавливалась.

Вдалеке послышалась яростная канонада. Корийен знал, что это уже не флот, это передовые велетрийские части вышли из ущелья.

Битва началась.

Где-то еще севернее жужжали моторы, и их шум, казалось, разносился по всей Стене. Это сотня велетрийских двигов пробиралась по соседним тропам, чтобы выйти и поддержать обходные полки. Впрочем, этот летучий отряд состоял не из «чистильщиков».

— Поторопитесь! — крикнул Корийен, хотя и так понимал, что солдаты двигаются на пределе возможностей.

— Нужно было пушки позади пустить, — пробормотал шедший рядом полковник Даронский, назначенный верховодить всеми тремя полками.

— Тогда бы твои солдаты выскочили перед всем левым крылом «паразитов» без прикрытия, — ответил магистр.

Полковник угрюмо замолчал, он вообще удивлялся, почему сам магистр Ордена очищения решил составить компанию именно его солдатам. Но Корийен знал почему. Он знал то, что не сможет усидеть на месте, когда где-то там кипит бой. Он воюет вот уже много лет и лучше многих этих молокососов понимает, как вести себя в сражении. Этот обход может многое решить, а значит, он должен быть там, и пусть кто-то попробует остановить его! В штабе остались опытные генералы, они справятся, может быть, даже лучше, чем закоренелый одиночка-«чистильщик», никогда не командовавший боевыми действиями. Зачем мешать?

Вдруг впереди заголосил горн, но теперь уже не так деловито, как во время переклички, а пронзительно и тревожно. Спустя семь часов перехода они вышли на противника.

Велетрийские пушки, быстро развернувшись, ударили по хотскому батальону, прикрывающему этот отрезок Стены. Не сообразив, с какой силой ему предстоит столкнуться, видя перед собой лишь артиллерию и взвод пехоты, хотский батальон пошел в атаку. Он успел приблизиться почти вплотную и уничтожить расчет трех пушек и весь вражеский взвод, прикрывавший их, когда из узких проходов поперла основная масса велетрийской пехоты, с ходу переходя в контрнаступление. Батальон еще какое-то время упирался, но, оценив, наконец, истинное количество противников, принялся поспешно отступать.

Именно в этот момент из Стены севернее выскочил летучий отряд. Взревели моторы, словно радуясь открытым просторам, и двиги устремились на отступающих хотов. Они неслись, стреляя на ходу, затем перед самыми вражескими рядами меняли направление и, точно ручей обтекает камень, проезжали по обе стороны сбившихся в кучу врагов, чтобы потом собраться вновь и повторить атаку.

Хоты остановились, пытаясь наладить оборону, при этом они сбились в кучу, словно отара овец, тогда как всадники кружили вокруг, подобно пастушьим собакам. Хоты яростно отстреливались, но попасть в юрких всадников было сложно, зато самим всадникам и целиться особо не приходилось, они просто стреляли в сторону серой массы.

Хоты валились один за другим. Но гибли и велетрийцы. Время от времени двиги шлепались набок, взвивались в воздух, беспомощно вращая колесами, или загорались, вынуждая всадника покинуть транспорт. Несколько взорвалось. Один всадник не справился с управлением и влетел прямо в ряды хотов, сбив при этом парочку, но и ему самому подняться уже не дали.

Наконец, не выдержав, новобранцы-хоты бросились врассыпную. Отступление превратилось в паническое бегство. С радостными воплями всадники ринулись следом, отлавливая мечущихся врагов, словно на охоте.

К этому времени велетрийская пехота полностью вышла из Стены и выстроилась напротив северного наконечника хотского полумесяца.

Взглянув на вражеские войска, расположенные в паре километров впереди, Корийен с удовольствием заметил, что хотское крыло занято наступлением на правый фланг основного прорыва и обходной маневр для них остался незамеченным.

— Трубите двигам перегруппировку, — приказал он, — пусть атакуют в тыл, пока «паразиты» не сориентировались, а там уж и мы подойдем.

* * *

Рекс стоял рядом с полностью готовой к атаке десяткой стальных монстров, пыхающих дымом, и непрерывно следил за возвышающимся над командирским холмом стягом. Наконец тот энергично качнулся, отдавая приказ к началу окружения зарвавшихся велетрийцев. Откуда-то со стороны поля боя загрохотали барабаны. Сначала раздалась частая дробь, привлекающая внимание, затем мерное уханье, задающее ритм атаки.

— Поехали! Поехали! — заорал Рекс Карн, хлопая в ладоши.

Бронетранспорты окатили округу дымом и ринулись к скалам, стремясь перекрыть выход из каньона.

Рекс взобрался на валун и поднял бинокль.

Четыре хотских полка, по два с каждого наконечника полумесяца, бросились с севера и юга на растянувшиеся между каньоном и захваченным центром первой линии ряды велетрийцев. Ожидавшие подобной атаки велетрийцы спешно стали занимать оборону, стремясь ни в коем случае не позволить отрезать их от подходящих из ущелья подкреплений. На предгорной равнине, и без того испещренной воронками от взрывов и усеянной трупами, завязался новый бой по флангам велетрийского войска.

Именно в этот момент на врагов обрушилась «карновская броневая десятка», как стали называть новые боевые транспорты в армии. Рекс следил за своим детищем во все глаза. Три транспорта, как и приказал Карн, смешались с наступающей хотской пехотой, позволяя ей в случае надобности прятаться за броней. Эта тактика сразу же показала себя с лучшей стороны: взводы, укрывающиеся за машинами, в разы повышали их огневую мощь (состоящую всего из десяти винтовок) и несли гораздо меньшие потери. Остальные семь машин клином пробили оборону противника, сея вокруг смерть и панику, словно нож сквозь масло, прорывались ко входу в каньон.

Но не обошлось и без быстрых потерь. Одна из машин из-за технических неполадок остановилась прямо посреди велетрийских солдат. Хотский экипаж отстреливался до последнего, пока сразу несколько пороховых бомб не принялись рвать броню транспорта. Но хотам повезло: пробитый котел распластал вокруг столько пара, что экипаж сумел незаметно вылезти и отойти к своим, потеряв только двух человек.

В другой броневик угодил пушечный снаряд. Машина подпрыгнула и завалилась набок. В следующую секунду поврежденный паровой котел рванул, окатив кипятком ближайших велетрийцев. Те жутко заорали, катаясь по земле. Из хотского броневика никто не вылез.

Оставшиеся пять машин успешно добрались до каньона, образовав позади ровные дорожки из трупов, и принялись уничтожать артиллерийские расчеты, как самых опасных для себя противников.

В один из броневиков пушка пальнула практически в упор. Развороченную машину откинуло в сторону.

Другой броневик так плотно обступили вражеские солдаты, что ему ничего не оставалось, как ринуться на людей. Смяв не меньше десятка велетрийцев, машина забуксовала на трупах и встала, став легкой добычей для пороховых бомб.

Рекс выругался. Эх, надо было еще пару десятков состряпать, тогда был бы прок. И все же броневики слишком слабы и уязвимы, чтобы их без поддержки пехоты посылать на вражеские ряды.

Наведя шороху, но так и не сумев перекрыть выход из ущелья, оставшиеся три машины устремились к своим. Однако выскочить удалось только одной.

И все же хоты теснили врага, медленно, но верно окружая прорвавшиеся велетрийские части. Особенно удачно действовало северное крыло, откуда прорывались броневики. В проделанные машинами бреши ринулись солдаты, заставляя велетрийцев отступать практически непрерывно.

И тут Рекс услышал оживленные возгласы со стороны эскадронов двигов, ожидавших неподалеку своей очереди вступить в бой. Карн направил бинокль к тылу северного крыла, куда были устремлены взгляды всадников, и прорычал проклятья: на увлеченные наступлением два хотских полка летело около сотни вражеских двигов, но это было бы не так страшно, если бы следом не двигалась внушительная пешая сила велетрийцев.

Ударив в тыл, велетрийские летучие отряды «растеклись» вдоль линии хотских рядов, продолжая расстреливать вражеских солдат. На минуту дрогнув, замыкающие части хотов развернулись, давая отпор неожиданному нападению, но с подходом велетрийской пехоты сил одних замыкающих оказалось недостаточно. Усугубило ситуацию и то, что, почувствовав ослабление натиска, окруженные велетрийские полки перешли в контратаку.

Северное крыло сжалось, подобралось и отступило на запад, ко второй линии обороны. В этом командиров (точнее, командира, ведь бронзового коршуна второго полка на поле боя видно больше не было) трудно было винить: останься они на месте и прими бой, потери оказались бы неисчислимыми.

Оставив преследование отступающего северного крыла обходным частям, окруженные велетрийцы при поддержке свежих частей, подошедших из Стены, обрушились на южное. Последние два полка первой линии обороны, Локский и Миканский, оставшись в одиночестве, также начали отход.

К концу дня первая линия обороны была полностью смята. Но сражение только началось. Оставалось два рубежа, между которыми высились форты, пусть и изрядно потрепанные. Правда, за ночь велетрийцы полностью выведут войска из ущелья и перегруппируются, но помешать этому хоты уже не могли.

Вернувшись в штаб, Рекс застал Гира Торона в мрачном расположении духа, и все же страж клана «Царская смерть» не был бы собой, если бы позволил унынию победить разум. Взирая на сотни носилок, ровными рядами лежащих на каменистой земле и ожидающих своей очереди быть погруженными на транспорты и увезенными в города, тот беседовал с малознакомым Рексу «мертвецом».

— Из отступивших с первой линии частей организовать еще одну линию, прикрывающую нашу оборону с севера, дабы больше подобного флангового обхода у велетрийцев не получилось, — тихо и деловито вещал Торон.

— Хорошо, — рявкнул «мертвец», приложив ладонь к груди, и скрылся.

Страж Клана повернулся к Рексу.

— Как твои броневики? — спросил он.

— Восемь погибло.

— Скверная статистика.

— Да, нужны доработки, но пользы, которую они принесли, это не умаляет.

Торон пожал плечами. Машины действительно поработали на славу.

— Каковы общие потери? — поинтересовался Рекс.

— Из тридцати тысяч человек первой линии погибло девять. Еще тринадцать ранено.

— Серьезные цифры.

— Наблюдатели говорят, что велетрийцы убитыми и ранеными потеряли около тридцати пяти тысяч, так что…

Карн поразился тому, что не ощущает особых чувств, слыша эти страшные цифры. Вероятно, потому, что даже не представляет, сколько же это народу может быть на самом деле. Но взгляд на сотни носилок с копошащимися, стонущими ранеными заставлял сердце дрогнуть. А ведь это лишь малая часть…

Среди носилок метались усталые женщины в темных платьях из плотной ткани с алыми фартуками, скрывающими кровь, и деловитые мужчины в кафтанах с большими саквояжами в руках. Из длинной белой палатки с изображением клевера, символа медицины континента, слышались отчаянные крики. То и дело туда вносили и выносили кого-то. Причем чаще выносили носилки, уже накрытые простыней.

Когда на глазах Рекса пожилой фельдшер принялся резать ногу раненого прямо на носилках, так как тот, видимо, до медицинской палатки добраться уже не успевал, повидавший многое на своем веку «мертвец» поспешно отвернулся, с трудом сдержав дурноту.

Повернувшись спиной к раненым, Рекс взглянул на стража Клана. Гир Торон тем временем отрешенно поднял голову к небу и чесал подбородок.

— Слушай, Рекс, до заката время еще есть. Возьми-ка ты все свои эскадроны и ударь по тем ублюдкам, что обошли нас с севера. Они стоят отдельно от основных войск, и туда сейчас подтягиваются остальные велетрийские отряды на двигах. Давай устроим им небольшую кровавую баню, чтобы больше неповадно было.

Карн улыбнулся. Ему не терпелось увидеть сражение его эскадронов с летучими отрядами велетрийцев.

— Позвольте мне лично возглавить атаку.

— Действуй, сынок.

* * *

Корийен довольно ухмылялся. В атаке обходных полков магистр не участвовал, наблюдая ее со стороны, но результаты видел, и они вдохновляли. Первая линия сломлена. Дальше будет тоже несладко, но основная и самая сложная задача — прорваться к землям хотов — была выполнена. Если бы они допустили ошибку, то «паразиты» без труда перебили бы велетрийцев в ущелье с малыми потерями.

А что касается потерь, они велики, но дело того стоит. Корийен готов был пожертвовать всей армией и собственной жизнью, лишь бы только победить в этой войне.

После окончания боев Корийен распорядился направить к нему все летучие отряды на двигах, в том числе «чистильщиков». Он решил встать лагерем чуть в стороне от основного войска, чтобы у техники осталось место для маневра и на следующий день их можно было в любую минуту направить куда потребуется.

Корийен расстелил карту на большом столе под пологом, заранее приготовил масляную лампу, плеснул себе вина и принялся отмечать нынешнее расположение вражеских войск, уделив особое внимание трем полуразрушенным фортам, с которыми еще предстояло столкнуться.

Именно в этот момент его внимание привлек тревожный крик. Магистр поднял голову и увидел, как, поднимая клубы пыли, в их сторону несутся десятки двигов. Да что там десятки, не меньше трех сотен! У Корийена под рукой было примерно триста пятьдесят машин, если считать, что пятьдесят двигов потеряно в предыдущих схватках. Это неплохо, да к тому же полторы сотни всадников — «чистильщики». Хоты — глупцы, если хотят застать «чистильщиков» врасплох. Что же, посмотрим…

— По машинам! — взревел Корийен, метнувшись к собственному двигу. Он поведет их сам и покажет «паразитам», как умеют сражаться послушники Ордена.

* * *

Рекс несся впереди всех и первым заметил флаги с эмблемой Ордена очищения на каждой третьей машине, а также знакомые плащи, бьющиеся на ветру. Вот это подарок! Неужели весь Орден собрался в одном месте?! С таким событием не приходилось сталкиваться еще ни одному «мертвецу». С другой стороны, их и так больше, а если там еще и «чистильщики», то шансов у хотских эскадронов немного. Но они ударят все равно!

Притормозив, Рекс приблизился к одному из бойцов и отдал приказ. Боец кивнул, развернулся и направился к расположению артиллеристов. Если сражение будет проиграно, они отомстят, унеся в могилу весь свет велетрийского воинства.

* * *

Корийен положил винтовку на руль и пальнул в приближающегося врага.

Еще секунда.

Оба отряда летели друг на друга и не собирались сворачивать.

Вот они, совсем близко! Еще два выстрела. Кажется, попал — один из всадников вылетел из седла двига, на него тут же накатил другой.

Еще секунда.

Уже можно было различить их лица.

Выстрелы.

Страшный лязг.

Противники столкнулись на полном ходу. Поливая друг друга свинцом, обе стороны прошли вражеские ряды насквозь, разворачиваясь для новой атаки.

Но не все…

Искореженные двиги взвились в воздух, раскидывая седоков. Кто-то кричал. Повсюду трещали выстрелы. На месте столкновения остались десятки валяющихся машин и людей. Многие вскакивали и начинали пешее сражение. Одни перестреливались, прячась за развороченный метал, другие схлестнулись в рукопашной.

Развернувшись, армии снова устремились навстречу друг другу.

И снова сшиблись!

Корийен сумел выйти из обоих столкновений целым. Ловко кидая двиг то в одну, то в другую сторону, он беспрерывно стрелял, лишь только перед ним мелькала серая форма хота. Пустая винтовка вернулась в чехол, один из револьверов, беспомощно щелкнув, полетел в сторону.

Магистр осмотрелся. Многие уже лишились машин и продолжали перестрелку пешими, но несколько десятков двигов все еще отчаянно маневрировали между грудами железа и трупами, продолжая бешеную гонку. Понять, кто побеждает, было невозможно, и все-таки Корийену казалось, что легендарных плащей на поле боя больше, чем серых и бордовых кителей. Что же, ничего удивительного.

— Эй, «чистильщик»! — услышал Корийен и, узнав врага, приподнял бровь.

— Карн! Ах ты ублюдок, все еще живой!

Их разделяло метров пятьдесят, и приходилось напрягать связки, чтобы перекричать шум боя.

— В последний раз ты не очень честно пытался отправить меня на тот свет!

— Мне все равно, как убить «мертвеца»!

— Так попробуй сделать это лицом к лицу!

Корийен заметил, что большинство выживших хотов отступают. Кто на разбитых машинах, кто на своих двоих. Победа над Карном будет хорошим завершением выигранного боя.

Но затем все мысли ушли. «Мертвец», прижавшись к двигу, устремился на Корийена. «Чистильщик» ринулся навстречу.

Пальнул. Еще раз.

Пули ушли мимо цели. Больше стрелять было нельзя, приходилось поберечь патроны.

Расстояние стремительно сокращалось.

Корийен выстрел почти в упор, но опять мимо.

Удар.

Мужчины вылетели из седел, сшиблись в воздухе, но Рекс был гораздо больше и мощнее, так что он снес велетрийца. Оба упали на землю, перекатились, вскочили и наставили друг на друга револьверы. Теперь уже живыми им не разойтись.

Но в этот миг совсем близко разорвалось сразу два снаряда, раскидывая оставшихся велетрийцев, тела и технику по сторонам. В воздухе пахнуло гарью.

— Ты вызвал огонь на себя, — прорычал Корийен. В глазах сверкнула злоба, жилы на шее раздулись, губы исказились в страшной гримасе.

— Победа любой ценой. Разве ты думаешь иначе?

Магистр выстрелил, но тут же рядом раздался новый взрыв. Могучая сила подхватила Корийена, подняла в воздух и бросила лицом на каменистую землю.

Сознание покинуло его еще в воздухе…

* * *

На следующий день бои продолжились. Велетрийцы бросились на штурм второй линии хотской обороны сразу всеми силами. Пушки не умолкали. Люди гибли тысячами. Армии континента яростно уничтожали друг друга.

К середине дня велетрийский флот пополнил боезапас и принялся вновь вспахивать вражеские окопы, но как раз в этот момент к Пеликановой бухте подошла собранная со всех побережий хотская эскадра.

Отныне сражение одновременно развернулось как на суше, так и на море.

Часть III

Легенда архипелага

1

Когда-то давно огромный метеорит, образовавший Стену, отколол пять больших кусков от южных берегов по центру континента и оставил после себя Пеликанову бухту. Много позже первобытные предки хотов с запада и велетрийцев с востока заселили острова, где быстро смешались, образовав собственную народность.

Со временем острова все дальше и дальше отходили от континента. Потерявший связь с большой землей Галатионский архипелаг (как его назвали сами островитяне) вскоре позабыл о прародине и зажил самостоятельной жизнью. Континент остался лишь в преданиях, как легендарная Большая земля.

Спустя многие столетия на пяти островах сложилась феодальная система. Во главе каждого острова стоял князь, вассалами которого считались все его обитатели. Правительственный аппарат и управление городов состояли из членов правящей семьи, которой принадлежало половина всей земли. Господствующим сословием являлось военно-феодальное сословие, именовавшееся Братством Меча. Оно состояло из верхушки армейского командования, Старших Братьев, и Младших Братьев, средних и низших офицеров.

Между князьями, принадлежавшими к самой влиятельной более сотни лет семье Кэро, велись постоянные войны. Время от времени архипелаг полностью переходил под власть единого правителя, но очередной виток противостояния снова разбивал его на пять независимых островов-княжеств: Рио-До, Цемио, Кливи-До, Бритте и Аварио-До.

Каждое княжество стремилось иметь под своим началом мощный и развитый парусный флот, способный не только перекидывать войска с острова на остров, но и совершать дальние плавания в открытом море, правда, последним занимались в основном рыбаки, а не воины.

Именно рыбацкий корабль с острова и княжества Аварио-До впервые наткнулся на Большую землю, о чем моряки не преминули рассказать по возвращении.

Слух о том, что древние легенды, повествующие о прародине, подтвердились, разошелся по архипелагу со стремительностью урагана. Все пять князей одновременно снарядили экспедиции, дабы проверить истинность рыбачьих рассказов. Из пятнадцати парусников вернулось семь, остальные погибли во время штормов, разбились о страшные скалы центральной части материка, но вернувшиеся целыми вмиг перевернули мировоззрение галатинян.

Там, на севере, моряки обнаружили огромные пространства суши, а главное, снующие вдоль берега странные корабли, из которых шел дым, точно они все время горели. Испугавшись невиданных судов, моряки не стали подходить ближе и устремились домой.

Известия о неведомых народах вынудили созвать Княжеский совет — редкое явление в политической жизни островитян. На нем было решено совместно подготовить и отправить к берегам легендарных земель небольшое разведывательное судно с опытным экипажем, чтобы можно было незаметно подобраться к берегу, высадиться и оценить обстановку. Во главе экипажа встал Ривиодо Гре — тридцатипятилетний дворянин и опытный воин из княжества Рио-До.

Через три недели судно приблизилось к берегам континента. Еще неделя ушла на то, чтобы незаметно подойти к южной оконечности обширного горного хребта, где можно было легко затеряться.

На берег выбрался сам Ривиодо Гре и еще девять воинов, матросам же было приказано держать судно наготове, а в случае обнаружения уходить и вернуться, лишь когда все утихнет.

Ривиодо отправил пятерых людей взглянуть на западную часть гряды, сам же с четырьмя бойцами направился к восточной.

Уже в предгорьях группа Ривиодо наткнулась на поджарого светловолосого мужчину, занятого погрузкой в запряженную волами повозку камней.

Последовала молниеносная атака, выполненная по стандартной тактике захвата пленников, и вот уже связанный местный мужчина взирал на чужаков ошалелым взглядом, лопоча что-то на непонятном языке. Что-либо выяснить у него так и не удалось, а потому Ривиодо приказал доставить его на корабль. Сам же, переодевшись в тесноватые тряпки пленного, решил побродить по округе и осмотреться.

Спустя час он вышел к полям, на которых трудились местные крестьяне. Немного поколебавшись, Ривиодо направился к ним. Каково же было его удивление, когда он понял, что на него не обращают внимания, хотя галатинянин слегка выделялся среди остальных чуть большими габаритами. Лишь через полтора часа блужданий какой-то местный старик попытался заговорить с ним, и Ривиодо решил, что пора уходить.

На корабле Ривиодо Гре доложили, что второй отряд также взял пленника в горах, но тот оказался здоровенным черноволосым человеком. При нем обнаружили странное оружие, но как им пользоваться, пока не разобрались. Удовлетворенный результатами экспедиции, Ривиодо распорядился возвращаться к архипелагу.

В Галатионе Ривиодо Гре выступил на экстренном собрании Княжеского совета, где были представлены пленники и их оружие.

Стало ясно, что на Большой земле обитают народы с высоким уровнем развития. О том, что делать дальше, долго не раздумывали: галатиняне поняли, что они сотни лет были оторваны от прародины, в то время как другие вольготно расположились на огромных просторах континента, не зная никаких ограничений. Бойцы по натуре, островитяне быстро пришли к единому решению: война. Галатиняне решили высадиться на континенте, захватить больше земли и создать свою державу — сильнейшую державу Большой земли.

Эта идея так понравилась князьям, что они готовы были тут же начать сбор войск. Однако Ривиодо Гре оказался достаточно прозорливым, чтобы понять — высокоразвитых чужаков, о которых практически ничего не известно, нахрапом не взять. Неподготовленный штурм может обернуться катастрофой. Он сумел убедить правителей в том, что для начала необходимо вытащить информацию из пленников и провести глубокую разведку, благо галатиняне, как он выяснил, сильно похожи на один из народов континента.

Неохотно согласившись, князья заявили: раз сам предложил, то пусть Ривиодо Гре и берет ответственность за сбор информации о Большой земле. Ривиодо взялся за дело со всей энергией талантливого, деятельного человека.

Для начала он вытребовал у властей признание двух захваченных чужаков не пленниками, а свободными людьми, ставшими вассалами Ривиодо. Это позволило ему освободить жителей континента из тюремных землянок и перевести их в свой фамильный особняк. Там Ривиодо сумел наладить контакт с иноземцами и принялся кропотливо изучать оба чужих языка, подключив к обучению дюжину своих наиболее способных вассалов.

Смирившиеся с судьбой иноземцы окончательно обосновались на архипелаге и взяли себе в жены местных женщин.

Через полгода Ривиодо Гре уже бегло разговаривал как по-хотски, так и по-велетрийски и сумел разузнать у жителей Большой земли основные сведения о континенте. Он подготовил группу разведчиков, обучившихся языкам, обычаям и традициям жителей Большой земли. Изначально в качестве объектов были выбраны Великая стена и Велетрия, поскольку там раствориться среди местных жителей оказалось легче.

Группа во главе с Ривиодо Гре отправилась на Большую землю и заложила начало организации, прозванной «короедами» (якобы люди Ривиодо, словно жучки, подтачивают мощь будущих врагов), — самой удивительной шпионской сети в истории и континента, и архипелага.

Короеды успешно проработали на чужбине семь лет, пополнив свои ряды еще двадцатью тремя сотрудниками и потеряв восьмерых, прежде чем их отозвали на родину в связи с разразившейся в очередной раз гражданской войной.

Дело в том, что князья времени зря не теряли, а решали, как же эффективнее организовать атаку на континент. Они пришли к выводу, что для успешного развития боевых действий необходимо сосредоточение военной власти в руках единого военачальника, а значит, четыре князя должны будут присягнуть пятому в верности. Решение в целом правильное, но дело осталось за малым — выбрать единственного князя. Все пять князей приходились друг другу двоюродными или троюродными братьями, а разница в возрасте составляла не больше шести лет.

Итог получился вполне обычным для островитян — война.

Короеды Ривиодо приняли непосредственное участие в очередной войне островов, затянувшейся на несколько лет.

В результате победил остров-государство Рио-До. Его тридцатидвухлетний князь Гардо-Кэро, сменивший умершего от чахотки отца, смог подавить сопротивление уставших пожилых дядьев с других островов. Однако из короедов выжили немногие. У Ривиодо из десятков опытных людей осталось семь.

Очередной Великий князь Галатиона Гардо-Кэро объявил о необходимости продолжения работы короедов, но на этот раз сам Ривиодо побывал на континенте лишь с первой экспедицией, ведь он уже был не так молод, как раньше. Ривиодо вернулся через год, подготовив для Большой земли новую партию шпионов под предводительством семи выживших короедов, после чего стал координировать работу шпионской сети из своего особняка в Рио-До.

К этому времени Ривиодо Гре прославился на весь архипелаг как несменный предводитель отчаянных ребят-разведчиков, в совершенстве знающий жителей континента — опасных врагов Галатиона.

Впрочем, так оно и было. Ривиодо хорошо изучил возможности континентальных технологий и неоднократно высказывался за то, чтобы островные умельцы переняли конструкцию нового оружия, притом что порох галатиняне уже полвека использовали в палубных пушках. Однако это оказалось не так просто. Мастера, нанятые им, так и не смогли соорудить хоть что-то похожее, даже имея под рукой образцы.

И все же главная проблема оказалась в другом. Ривиодо не сомневался, что со временем островные умельцы смогут разобраться с диковинными механизмами. Однако уже через месяц его потребовал к себе Великий князь и грубо заявил, что галатиняне не нуждаются в бесполезных игрушках чужаков. У воинов-островитян есть острые клинки, мощные арбалеты, длинные копья, а главное — доблесть, боевая ярость и вера в победу. Этого достаточно. Он даже слышать ничего не хотел о любом заимствовании. Действительно, на Галатионском архипелаге существовал своеобразный культ воина, и не последнюю роль в нем играло личное холодное оружие.

Ривиодо Гре ничего не оставалось, как смириться, хотя сам он считал, что образ воина-островитянина нисколько не пострадает, если саблю в его руках заменит револьвер. Выход остался один: разработать стратегию, при которой клинки островитян не сломаются о стальные пули врагов. Помочь в этом могла должная подготовка, а также неожиданная атака в нужный момент.

Подготовка ложилась на плечи княжеских военачальников, для чего даже пригнали три похищенных у жителей континента парохода, дабы воины могли попрактиковаться в обстреле их из пушек и абордаже, а также сформирован «потешный» отряд, вооруженный по типу потенциальных противников, на котором отрабатывались приемы сухопутного боя. А вот создать нужный момент должны были короеды, так что знаменитому Ривиодо Гре пришлось поломать голову.

В приготовлениях прошло еще пять лет. Князю понадобились результаты, да и у самого Ривиодо все фигуры уже располагались на нужных местах. Можно было начинать.

* * *

Ривиодо Гре распорядился накрыть стол на веранде, и сам встал тут же, тяжело облокотившись на перила и устремив взгляд вдаль. За его спиной суетилась прислуга.

Фамильный особняк Гре стоял на высоком холме у побережья, а потому с веранды открывался замечательный вид на океан и огромный Сми-Теловский порт, самый большой на архипелаге. Ковер из крыш домов там, внизу, упирался в берег, а дальше гладь бухты рассекали два мощных волнореза, уходящих далеко в море и ощетинившихся причалами. У их основания высились четыре подъемных крана для погрузки или разгрузки судов. А между всем этим, словно лес, мачты, мачты, мачты…

Слуга объявил, что обед на две персоны готов. Ривиодо подошел к плетеному креслу и присел. Слуга замер рядом, держа в руках кувшинчик, обернутый тканью. Гре лениво кивнул, и тот наполнил маленькую чашечку горячей темной жидкостью. Ривиодо с удовольствием втянул в себя аромат хоко, крепкого алкогольного напитка, настоянного на травах и употребляющегося в горячем виде, излюбленного напитка галатинян.

Слегка поклонившись, слуга вышел. Но уже через пять минут вернулся и объявил:

— К вам пожаловал Свиодо Ке, господин.

— Зови, Мелио, зови.

Быстрой упругой походкой на веранду вошел мужчина средних лет, высокий, статный. За время пути от Большой земли к архипелагу он уже успел отрастить некоторое подобие усов и бакенбард, столь модных среди высшего света галатинян и крайне редких на континенте.

— Здравствуй, Свиодо, — прохрипел Ривиодо, чуть приподнимаясь и указывая на кресло напротив.

— С вашего позволения, мой господин, я предпочел бы, чтобы меня называли Самон Сальда — мне так привычней, — отозвался гость.

— Хм, дело твое. Я вижу, ты уже переоделся.

— Велетрийские шмотки гораздо удобнее, но меня бы не поняли, если бы я щеголял в них здесь, — улыбнулся Сальда.

Свободные граждане архипелага, имеющие право носить оружие, предпочитали темные кожаные куртки с многочисленными меховыми и особенно металлическими вставками, кольчужные рукава или капюшоны, стальные наплечники или наручи, всевозможные пряжки, бляхи и цепочки. Богатые и знатные граждане могли использовать драгоценные металлы, но особым шиком считалось, когда все это лихо побрякивало при ходьбе, создавая впечатление тяжелой, уверенной поступи. Образ завершали сабля, эспадон или тяжелый абордажный тесак на левом бедре и кинжал на правом. У Сальды вместо кинжала висела кобура с револьвером, что придавало его виду экзотический колорит. Свой револьвер Ривиодо носил во внутренней кобуре под курткой, дабы не нервировать власти.

— Присаживайся, — произнес Ривиодо Гре, сам тяжело возвращаясь в кресло.

Самон сел, но, позабыв придержать саблю, громко стукнул ножнами по полу. Смущенно улыбнулся. Ривиодо улыбнулся в ответ. Да, этот парнишка совершенно отвык от родины. Еще бы, пять лет безвылазно на чужбине, а к более развитой цивилизации быстро привыкаешь. Тем лучше, значит, он может стать действительно верным соратником.

— Мне сообщили о гибели Трелио, — произнес Ривиодо, жестом приказывая слуге наполнить чашечку гостя и разложить яства. — Сочувствую твоему горю.

— Брат знал, на что идет. Великая стена — самое опасное место на Большой земле. Он был храбрым малым.

— Несомненно. Почтим его память. — Ривиодо посмотрел в сторону океана. — Наверное, он уже вернулся дельфином в родные края.

Сальда кивнул и одним махом выпил хоко. Закашлялся.

Ривиодо Гре не торопился с расспросами, и неловкую паузу решил заполнить Самон:

— Как ваши «воздушные корабли»? Я слышал, это следующий шаг после воздушных шаров, имеющихся у жителей континента.

— Собрали три экспериментальных модели. Ты прав, мы сделали наполняемый газом баллон овальной формы и укрепили его деревянным каркасом, а пассажирскую корзину увеличили до размеров яхты и оснастили паровым двигателем, так что наши «воздушные корабли» не зависят от ветра.

— Хоть в чем-то мы превосходим их, — удовлетворенно произнес Сальда. — И как вы сумели уговорить на подобное великого князя?

— Было сложно, — признался Ривиодо. — Основным доводом стало то, что ни у велетрийцев, ни у хотов подобного нет, а значит, мы ничего не заимствуем. О самом принципе воздушных шаров и паровом двигателе пришлось умолчать. Мы должны иметь козырь в кармане, иначе сильно рискуем.

— Разумеется. — Сальда согласно кивнул. — Если спросить меня, так нам необходимо создать хотя бы один большой отряд, вооруженный огнестрельным оружием.

— Он будет. Я сформирую его из короедов и хотел бы, чтобы отряд возглавил ты.

Сальда поднял бровь:

— С радостью, мой господин.

— И не стоит пока говорить об этом князю, хорошо? — Ривиодо Гре заговорщически подмигнул.

— Конечно, — смущенно ответил Сальда.

— А теперь расскажи мне, как идут дела.

— Наш план удался, мой господин. Обе державы откликнулись на провокацию и готовятся к войне.

— Сколько у нас времени?

— Примерно два, максимум три месяца.

— Замечательно. Ну что же, отправляйся к себе, отдохни. Я вызову тебя при надобности.

Ривиодо приподнялся, Сальда также встал из-за стола, поклонился и, пожелав Гре приятного дня и доброго здоровья, быстро удалился.

Ривиодо продолжил обед, прокручивая в голове дальнейшие планы. Первым делом нужно доложить князю. Как же рад будет старина Гардо-Кэро, он так долго ждал этого. Ривиодо вообще удивлялся его выдержке, ведь обычно островные властители этим качеством не отличались.

* * *

Князя Ривиодо обнаружил на пирсе учебного морского полигона. Статный мужчина в меховой мантии стоял в окружении нескольких вельмож и наблюдал, как матросы с парусника «Вольный ветер» берут на абордаж потрепанный учениями велетрийский пароход. В воздух метнулось сразу несколько десятков «кошек», и абордажная команда принялась ловко карабкаться на печально покачивающееся пустое судно.

Ривиодо какое-то время постоял в стороне, наблюдая за учениями и жалея, что не оделся теплее, осень все-таки. Солдаты действовали неплохо, но, чтобы взять на абордаж, нужно для начала приблизиться к врагу, а мощные континентальные броненосцы не станут так безропотно ожидать гостей, они будут отстреливаться, и, в отличие от островных, их пушки смогут угробить галатионский парусник одним прямым попаданием. Вместо того чтобы карабкаться по пароходам, лучше бы научились их строить…

Наконец князь заметил Ривиодо и радостно помахал ему рукой. Гре подошел.

— О, Ривиодо Гре, что же вы так смиренно стоите в стороне? Посмотрите, скоро наши воины будут столь же эффектно захватывать настоящие вражеские судна.

— Разумеется, мой господин, — сдержанно отозвался Ривиодо. — Позвольте узнать, когда вы проведете учения с помощью «воздушных судов». У нас осталось не так много времени, предстоит построить еще десяток и отработать их действия в бою.

— О, не волнуйтесь, я решил отказаться от этих странных и бесполезных конструкций, они не внушают мне доверия. Уж лучше мы построим еще несколько обычных кораблей.

Ривиодо Гре раскрыл рот от удивления. Слова застряли в глотке. Какого дьявола? Князь отказывается от самого перспективного оружия, единственного, которое могло хоть как-то уравнять силы, наряду с внезапностью.

— Позвольте, мой господин, со всем уважением к вам, но… «воздушные корабли» нужны нам, как ничто иное. Они стоят десятка фрегатов! Они — наше спасение.

— Не забывайтесь, Гре, — фыркнул пожилой, тучный адмирал Рамиро Вое. — Вы, разумеется, уважаемый человек, но можете ошибаться в своих выводах. Флот — главное, что есть у нас, и только он сможет принести нам победу.

— Я уважаю вашу любовь к своему роду войск, адмирал, — стальным голосом отозвался Ривиодо, — но нам предстоит война с народами, между уровнем техники которых и нашим — пропасть.

— Извините, однако я не позволю говорить о галатионском флоте в подобном тоне. — Адмирал нервно одернул форменный синий китель с железными наплечниками и двумя перекрещенными портупеями, украшенными тремя медалями.

— Уймитесь оба, — перебил его князь, — решение принято. Вы сами говорите, дорогой Ривиодо Гре, что времени осталось немного, так что поторопимся и сделаем ставку на привычные и проверенные в боях корабли.

— Но мы должны двигаться вперед, господин… — воскликнул Ривиодо. Его обычное спокойствие словно рукой сняло.

— Все! — оборвал князь. — Разговор окончен.

Ривиодо Гре бросил взгляд в сторону остальных военачальников и готов был поспорить, что у тех самодовольно сверкнули глазки. Этого выскочку задвинули, есть чему порадоваться.

Слегка поклонившись, Гре ринулся прочь.

* * *

Ривиодо Гре заперся в кабинете, находившемся в башенке на крыше особняка, и метался из стороны в сторону, будто пойманный зверь.

Немыслимо! Зарубить такое перспективное новшество одним махом из-за какой-то блажи! А ведь Ривиодо уже представлял тот ужас, который испытают враги, когда на головы им повалятся пороховые бомбы. У них даже оружия против воздушной атаки нет, пушки дулом кверху не задрать, не приспособлены они к этому. Останется только из винтовок палить, так это не страшно: Ривиодо распорядился укрепить нижнюю часть каркаса толстыми досками. Он организовал обучение экипажей «воздушных судов» на специальных базах под началом отборных короедов. И что же теперь? Этот… этот… князь… решает прекратить производство! Просто так! Потому что он на досуге поразмыслил и пришел, видите ли, к выводу! Они ему, видите ли, не внушают доверия!

Ривиодо Гре отхлебнул остывший хоко прямо из кувшинчика.

Стоит велетрийцам и хотам быстро сориентироваться и организовать должную оборону — и все. Все! Дело, на которое Ривиодо угробил всю свою жизнь, пойдет прахом. В такой ситуации на чашу весов островитянам нужно класть все, что у них есть, а отказываться от весомого груза просто глупо.

О нет, Ривиодо Гре не позволит все испортить одному из тех многих князей, которых успел повидать на своем веку, да еще и тому, кто занял место правителя не без его помощи и помощи короедов. Ривиодо сумел убрать с дороги правителей Велетрии и Хоты, неужели ему не удастся подвинуть с дороги еще одного!

Лишь только он принял решение, злость мгновенно сменилась холодными размышлениями. Ривиодо Гре перестал метаться по кабинету, присел за стол и позвонил в колокольчик.

В башенке тут же появился слуга.

— Принеси мне горячий хоко и десерт, — буркнул Гре.

Когда все это появилось на столе, Ривиодо жестом изгнал слугу и, наслаждаясь терпким ароматом хоко, погрузился в раздумья.

А подумать было над чем. Княжеская семья Кэро казалась незыблемой, как сами острова. Ее представители грызлись между собой, но все распри быстро забывались, стоило только другой семье чрезмерно возвыситься. За более чем вековое правления они разбили семь кланов. Сейчас Ривиодо не видел семьи, способной потягаться с Кэро. К тому же большинство военной верхушки, безусловно, примет сторону правящего клана: к чему им что-то менять, если они и так на высоте? А главное, гражданская война заберет слишком много воинов накануне штурма континента, да и бесценное время будет упущено. Оставалось искать подходящую кандидатуру внутри семьи Кэро и постараться устроить переворот как можно тише.

Ривиодо Гре потеребил ус. Непростая задачка. Он сделал глоток хоко и отправил в рот засахаренный орешек.

Тридцативосьмилетний Гардо-Кэро был самым старшим мужчиной в семье из тех, что имели право на престол. Своих детей у Гардо не было. Тем лучше. Получается, что на титул князя могли претендовать восемь наследников разных возрастов, старшему из которых исполнилось двадцать три года, младшему — три. Но князем мог стать любой из них независимо от возраста. Так уж заведено. Наверное, именно из-за данного обстоятельства правление этой семьи всегда отличалось таким количеством братоубийственных войн.

Далеко не последнюю роль в этой семье играли женщины: бабушки, тетушки, жены давно убитых князей, матери и сестры. В отличие от вспыльчивых и неуемных, даже для островитян, мужчин, женщины семьи Кэро всегда отличались благоразумием, рассудительностью и тонким умом. Частенько именно они дергали за те ниточки, что заставляли мужиков Кэро сшибаться лбами.

Насколько знал Ривиодо Гре, и сейчас в семье была женщина, способная помочь ему в смене власти. Леат-Кэро — вдова одного из поверженных и казненных Гардо князей и мать потенциального наследника, семилетнего Кано-Кэро. Тридцатитрехлетняя Леат пользовалась уважением в семье, так как имела репутацию благочестивой, скромной женщины, но Ривиодо имел удовольствие беседовать с ней пару раз и заметил, что за этим фасадом скрывается умный, хитрый и сильный человек. Главное для Ривиодо было то, что после смерти мужа Леат держалась особняком и не была тесно связана ни с одной из группировок родственничков, что существенно упростит дело. Ну, а отсутствие силы, способной поднять Леат и ее сына на вершину власти, Ривиодо способен возместить. Если она захочет рискнуть, то будет иметь все шансы протащить сына на престол. И можно будет обойтись без лишнего шума, ведь самому семейству Кэро ничего не грозит, а юный родственник на престоле позволит многим Кэро рассчитывать на собственное скорое возвышение.

Была и еще одна причина избрать в качестве союзницы именно Леат. Дело в том, что вражда мужчин Кэро не распространялась на женщин. Вдовы погибших князей продолжали спокойную жизнь на фамильных землях и растили наследников. С другой стороны, и сами они по традиции не испытывали к победителям ненависти. Да и зачем? Замуж девушки выходили не по доброй воле, а принадлежность к Кэро возносила их на высшие ступени в иерархии островов, позволяла купаться в роскоши и внимании фаворитов. Однако Леат-Кэро была другой. Она действительно любила мужа, и с его смертью мир для молодой девушки рухнул. Леат с двухлетним сыном уехала тогда в самый отдаленный особняк Кэро на острове Цемио, дабы уединиться со своим горем в стороне от семейных дел. А значит, у нее имеются причины ненавидеть нынешнего Великого князя. Лишь изредка Леат появлялась в обществе, да и то по серьезным поводам, когда отсутствовать считалось просто неприлично.

Громкая и торжественная подготовка к походу стала именно таким поводом, собравшим на родном острове князя Рио-До весь цвет общества Галатионского архипелага.

Оставалось выяснить, захочет ли дворянка пуститься в столь опасную авантюру. При этом действовать нужно было бесовски осторожно. Одно лишнее слово, одно неверное движение — и Ривиодо Гре не спасут от виселицы даже многочисленные заслуги.

2

— Прошу вас, господин Ривиодо Гре, — произнес слуга, широким жестом указывая на железные ворота, так искусно выкованные, что они казались невесомыми, но в то же время их медленное тяжелое, движение говорило о мощи.

Ривиодо прошел по узкой, мощенной камнем дорожке между огромных вековых кедров и скрылся за высокими дверями.

Согласившись на встречу, леди Леат указала на небольшой особняк в самом центре труднопроходимого плато острова Рио-До, где особняков едва ли меньше, чем каменных валунов. С другой стороны, в этот день на восточном побережье был запланирован парад пехотных частей с острова Цемио — самых отчаянных головорезов архипелага. Значит, Самон Сальда сумел должным образом намекнуть леди на характер разговора, раз она выбрала именно это время и это место. Во-первых, на плато постоянно ошиваются уймы высокородных граждан, а во-вторых, большинство из них сейчас находятся на параде, то есть встреча не вызовет ни у кого лишних подозрений, но и не привлечет лишних глаз. Леат-Кэро действительно умна.

Миновав обширное крыльцо, обставленное мебелью, Ривиодо, следуя за слугой, вошел в небольшую комнату с одним окном, столом и полками по стенам, заставленными статуэтками.

За столом сидела женщина в элегантном темном платье с открытыми плечами, волнистые светлые волосы были убраны в аккуратную прическу. Завидев гостя, она вежливо улыбнулась, но лишь губами, и встала из-за стола.

— Добрый день, — произнесла она, взмахнув веером в сторону глубокого кресла напротив.

— Рад снова лицезреть вас, госпожа, — ответил Ривиодо с легким кивком. Он подошел к креслу, дождался, пока вернется на место Леат-Кэро, и тоже присел.

— Парнишка, направленный вами, был очень мил и в то же время на редкость серьезен. Где вы берете подобных людей? — начала разговор женщина по праву хозяйки.

— Он был слишком навязчив? — Ривиодо настороженно улыбнулся. Неужели один из лучших его ребят настолько неуклюж в общении?

— Что вы, я имела в виду, где вы находите таких людей, способных не сказать ничего и поведать так много?

— Ищу, госпожа. Ищу, а затем учу.

— Зная вашу репутацию, могу заверить, что у вас неплохо получается. Мне с этим везет меньше. — Леат-Кэро во время разговора, не отрываясь, смотрела в глаза, и даже предводителю агентурной сети сложно было выдерживать этот взгляд.

— Спасибо, госпожа, — неопределенно отозвался Ривиодо, позволяя хозяйке вести разговор. Он уже давно усвоил истину: отвечая на вопросы, не говорить лишнего гораздо проще, чем задавая их.

— А зачем вам понадобилось направлять ко мне посыльного? Такой человек, как вы, всегда может посетить такого человека, как я, и без дополнительных соглашений.

Ривиодо слегка склонил голову. Это нападение. Леди отлично знает, что разговор носит неофициальный характер, раз согласилась на него.

— Я старался соблюсти все формальности, как представитель семьи Гре, по отношению к великой семье Кэро. К тому же… я всегда мог отречься от присланного к вам посыльного, случись что.

Леди Леат дернула уголком губ и кивнула. Собеседники на шаг стали ближе друг к другу.

— У вас есть причины опасаться меня? — спокойно спросила она.

— Вас — нет. Насколько я знаю, моя госпожа довольна не всеми действиями князя. — Ривиодо замер. Она может воспринять это и как проверку, и как признание. Выбор за леди.

— Как и любой другой житель Галатиона.

Ривиодо хмыкнул. Атака захлебнулась. Что же, придется рискнуть и слегка раскрыться, иначе беседы не получится.

— Любой другой житель… Вы верно сказали, госпожа, у меня также есть недовольство по поводу Гардо-Кэро. — Назвать князя не по титулу, а по имени — это не по традиции. Намек на конкретную личность. В чем заключается недовольство, спрашивать, конечно, глупо, Ривиодо все равно не скажет, но подобный намек сумеет пробить брешь в стене между собеседниками.

Леди Леат обернулась к окну и, не поворачиваясь, тихо произнесла:

— Странно слышать подобное от вас. Разве не свершается на глазах то, чему вы посвятили жизнь?

— Стремления, безусловно, меня удовлетворяют, но их реализация… настораживает. Боюсь, что первое станет жертвой второго. Однако ведь, как вы точно подметили, я посвятил этому жизнь, и меня очень беспокоит судьба этой кампании.

Леат-Кэро снова повернулась к Ривиодо. Теперь по стене, разделяющей прямоту от пустой болтовни, пошли трещины.

— Но такой человек, как вы, не пришел бы к вдове погибшего несколько лет назад князя делиться разочарованиями, — произнесла она.

— Разумеется.

Ривиодо раскрылся, насколько было возможно на данном этапе разговора. Очередь за леди. Гре нужны были гарантии.

— Вы действительно полагаете, что я способна помочь вам?

— Полагаю. А еще я полагаю, что могу помочь вам в том, что касается будущего вашего сына.

— Если вы думаете, что я желаю своему сыну будущее временного правителя, погибшего в очередной внутрисемейной стычке, то глубоко ошибаетесь.

— Ну, а если я предложу вашему сыну судьбу князя-завоевателя легендарной Большой земли? Ведь при таком великом противостоянии внутренние войны станут мелочью, отвлекающей от общего дела и не заслуживающей сил, на них потраченных.

Леат-Кэро помолчала. Сколько ни всматривался Ривиодо, он не смог ничего увидеть в ее глазах.

— У вас ведь нет детей, Ривиодо Гре? — спросила вдруг она.

— Хм, нет. Я настолько погряз в делах, что не успел даже обзавестись женой. Надеюсь это исправить после нашей победы на континенте. — Ривиодо усмехнулся, однако странный вопрос насторожил его.

— Значит, вы не сможете понять, что мать способна отказаться от собственного величия и величия сына ради спокойной жизни. Я достаточно насмотрелась на кровавые потоки, что сопровождают семью Кэро.

Вот это да! Похоже, Ривиодо отказывают. А он уже поверил, что все получится.

— Но уверены ли вы, что сам он не захочет славы и величия, когда вырастет? — пробормотал Ривиодо.

— Если он этого захочет, то у него хватит сил вернуть себе должное, — ответила женщина.

Ривиодо кивнул и поднялся с кресла:

— В таком случае мне, вероятно, стоит покинуть вас.

Леди улыбнулась:

— Что вы, Ривиодо Гре, вернитесь. Наш разговор только начинается.

Ривиодо изогнул бровь. Но в кресло вернулся.

— И какова же будет тема?

— Давайте прекратим эти игры, они утомляют меня. Мы достаточно поняли друг друга, и теперь я бы просила говорить начистоту, в свою очередь и сама обещаю вам ответить искренно. Выпьете что-нибудь?

— Если можно, кувшинчик хоко.

Леат-Кэро позвонила в колокольчик. На пороге появился слуга.

— Принеси, пожалуйста, хоко и мой коктейль.

Ривиодо подозрительно посмотрел в спину выходящего слуги. Особняк этот чужой, леди поселилась в нем лишь на время, как она может быть уверена в местных слугах, предлагая беседовать начистоту?

Леат перехватила его взгляд.

— Гридо я привезла с собой. Не беспокойтесь, — произнесла она.

Вскоре напитки появились на столе, и собеседники снова остались одни. Леди пила излюбленный напиток галатинянок, коктейль из хоко, медового отвара, лимонного сока и специй, подающийся холодным. Ривиодо однажды пробовал его и не переставал удивляться, как можно пить приторно-кислое зелье.

— Я готов беседовать открыто, — заявил Ривиодо, отхлебнув горячего хоко, — но разве вы не дали понять, что не желаете смены власти?

— Я дала понять, что не желаю видеть в качестве князя своего сына. Я благодарна семье Кэро прежде всего за то, что среди них появился такой человек, как мой покойный муж, а затем за то, что они не выгнали меня и обеспечили средствами к существованию, когда он погиб. Но я никогда не прощу Кэро их безумной кровавой чехарды, забравшей у меня любимого человека. Не прощу Гардо-Кэро за то, что он отнял у меня мужа. — В зеленых глазах леди вспыхнуло что-то хищное.

— Так вы хотите свергнуть не только нынешнего князя, но и правящую семью? — выдохнул Ривиодо. — Признаться, я думал об этом, но в нынешних условиях это невозможно.

— Возможно. Вы — легендарный Ривиодо Гре, но ваш взор направлен так далеко от родины, что вы, похоже, просмотрели то, что творится рядом. Признаться, мы думали, что вы останетесь верны Гардо-Кэро, поскольку желания ваши относительно штурма Большой земли совпадают.

— Мы?

— Мы. А еще вы, наверное, удивитесь, если узнаете, что ваша ликвидация планировалась одной из первых. Можно сказать, вам повезло.

— Забавно, — неопределенно отозвался Ривиодо.

— Но, раз у вас тоже имеются причины желать смены власти, мы рады будем увидеть такого человека в своих рядах.

Ривиодо вздохнул. Вот уж действительно слепец! Просмотреть такую крупную игру внутри страны! Но что же дальше? Не помешает ли эта заварушка штурму Большой земли? Нужно поразмыслить.

— Не торопитесь, госпожа Леат, для начала я хотел бы уточнить, каковы ваши планы после переворота.

— Хотите знать, собираемся ли мы отказаться от войны с Большой землей? Нет, не собираемся. Вы правильно заметили: эта война оттянет все внимание на себя и новой власти будет легче укорениться.

— Для вас эта война — лишь средство, для меня — вся моя жизнь. Штурм должен состояться в срок и при полной готовности армии. Крупный переворот со сменой правящей семьи создаст хаос и гражданскую войну, а это поставит крест на всех военных планах. Я не могу этого позволить…

В тот же миг дверь комнаты распахнулась и на пороге появились трое мужчин с обнаженными тесаками в руках. Рыжие волосы, выбивающиеся из-под треуголок, не оставляли сомнений в том, что пожаловали ребята из семьи Дрэ — влиятельнейшей семьи острова мореходов Бритте. Хищный оскал и недобрый блеск глаз отлично выдавали их намерения.

Ривиодо вскочил с кресла, выхватил из-за пазухи револьвер и навел на мужчин.

— Вам должна быть знакома эта штуковина, — прорычал он, — если дернетесь, то тут же сдохнете!

Мужчины замерли.

— Не горячитесь, Ривиодо Гре, — произнесла Леат, продолжающая спокойно сидеть на месте.

— Теперь я вижу, на кого вы сделали ставку, леди, но семья Кэро однажды уже разбила Дрэ.

— Это было давно. Успокойтесь же, мужчины. — Леат изящно пригубила коктейль, но Гре видел, что спокойствие ее напускное. — Ривиодо Гре, мои союзники своим стремительным появлением перебили вас, вероятно неправильно расценив фразу по поводу того, что вы не можете позволить сорваться штурму Большой земли. Продолжайте. Поведайте, что вы имели в виду на самом деле.

— Я имел в виду, — заговорил Ривиодо, продолжая держать рыжих на прицеле, — что переворот нельзя превращать в отчаянную рубку. Вам не победить, если вздумаете открыто выступить против князя. Вся армия живет будущим походом и быстро раздавит вас во имя Гардо-Кэро, лишь бы что-то не помешало штурму. Нужно хорошенько подумать, как бы провернуть это дело изящней.

— Ну, в этом-то вам равных нет, Ривиодо Гре, — улыбнулась Леат, — и если вы согласитесь помочь нам…

— Попробовать можно, — заключил Ривиодо.

— Вот видите… — Женщина повернулась к двери. — Не стоит делать поспешных выводов. Опустите оружие и присядьте.

Ривиодо первым убрал револьвер и вернулся в кресло. Залпом выпил чашку хоко.

Тесаки ребят Дрэ также вернулись в ножны, но мужчины остались стоять, прикрыв за собой изрядно пострадавшую от удара сапогом дверь.

— Расскажите подробнее, что вы задумали и какими силами располагаете, — деловым тоном начал Ривиодо.

Женщина оглянулась на рыжих союзников и заговорила:

— Семья Кэро большая, но в данный момент взрослых мужчин, имеющих право на престол, немного. Если с Гардо-Кэро что-то случится, претендовать на титул Великого князя в первую очередь сможет двадцатитрехлетний Линэ-Кэро, как самый старший, однако эта кандидатура нравится не многим.

Действительно, Ривиодо где-то слышал, будто Линэ странноватый малый и с рассудком у него не все в порядке.

— Продолжайте. — Гре подался вперед.

— За последние десятилетия Кэро не везло с мальчишками, а война унесла большинство мужчин семьи, активно участвовавших в политике. Семья Кэро слаба, как никогда, и лишь ее репутация пока по-прежнему удерживает противников на расстоянии. Сами Кэро также чувствуют это. Боковые ветви обеспокоены, ведь стоит другой семье взять власть в свои руки, и от опасной Кэро не оставят следа, припомнив все былые заслуги. Однако клан Кэро глубоко запустил корни во все пять островов, и даже если Дрэ удастся оборвать цветочки и листочки одним ударом, то на выкорчевку уйдет еще много времени и сил, а стоит ослабнуть самим Дрэ, как другие семьи не замедлят этим воспользоваться. Я же знаю, с кем можно обсудить почетную капитуляцию Кэро. Когда Дрэ покончат с основными силами правящего клана, я смогу договориться, что остальные сложат оружие, если им оставят личные владения. Это сэкономит много сил и крови.

— Хорошо, но как вы собираетесь расправиться с самим князем?

— Через семь дней со стапелей сойдет новый фрегат «Дерзкий», — глухо заговорил один из Дрэ, выглядевший самым старшим, — князь по традиции должен будет подняться на судно и совершить плаванье вокруг острова. Капитаном «Дерзкого» назначен мой двоюродный брат. Команда наша…

Ривиодо ничуть не удивился, большинство капитанов в Галатионе родом с острова мореходов Бритте, причем они не гнушаются воевать даже против родного княжества.

— И что же вы будете делать с князем? — поинтересовался он.

— Убьем.

— А затем расправятся с вами.

— У нас подготовлены люди, мы дадим хороший бой!

— Против всей армии Галатиона, стоящей сейчас у Рио-До?

Вдруг Ривиодо осенило.

— И что же вы предлагаете, легендарный Ривиодо Гре? — язвительно поинтересовался самый младший из рыжей тройки.

— Как вы заметили, леди Леат, нужно рубить все щупальца осьминога сразу, — ответил тот. — Ведь действительно, вся армия сейчас здесь, а значит, остальные острова практически лишены прикрытия…

— Но ведь, если князь узнает, что другие княжества захвачены, мы не сможем застать его врасплох.

— Все это произойдет после того, как вы плените князя. Не стоит сразу же объявлять о свержении. Фрегат «Дерзкий» с князем на борту отправится в плавание и на время пропадет. Мало ли какая блоха попала под хвост Гардо-Кэро, может, он решил тряхнуть стариной и немного помотаться по волнам. Именно в этот момент вы берете власть на островах. Где князь — никто не знает, все ждут, что он вот-вот появится и наведет порядок, возникнет замешательство. В это время четыре княжества провозглашают единым князем кого-то из Дрэ… кстати, кого?

— Главу семейства Анто Дрэ, разумеется, — рассеянно проговорил старший.

Ривиодо хмыкнул, он уж думал, что старика давно нет в живых. Сколько ему? За семьдесят точно.

— Хорошо. Новый Великий князь Галатиона обращается к армии, заверяет в осуществлении намеченного похода, обещает поддержку и безусловную победу. Я же тем временем со своими короедами постараюсь нейтрализовать оставшуюся в Рио-До администрацию и верных Гардо-Кэро высших офицеров. Новый Великий князь назначит меня верховным командующим, и я успокою взволнованную армию. Меня послушают.

В комнате повисла пауза.

Женщина заговорила первой:

— Теперь я понимаю, почему именно вы стали легендарным основателем короедов, Ривиодо Гре. Именно поэтому я и желала заиметь вас в союзниках, а не врагах. Не в обиду будет сказано, — она глянула на рыжих парней, — семья Дрэ воинственна и отчаянна, но недальновидна. Действуй мы напрямик, и переворот вполне мог захлебнуться в крови. Теперь же у нас есть шанс.

Ривиодо кивнул.

— То, что вы предложили, вполне неплохо, — выдавил старший из Дрэ, — вполне неплохо.

— Если, конечно, все будет так гладко, — добавил средний.

— Все будет не так гладко, в этом я вас уверяю, — отозвался Гре через плечо. — Но при должной подготовке и решительности, а также своевременности каждого шага план может сработать.

— Если все получится, что хотите получить вы? — поинтересовалась Леат-Кэро.

— Чтобы мне полностью передали контроль над подготовкой армии, а также командование и еще должность посадника на завоеванных на Большой земле территориях.

Леди взглянула на рыжеволосых Дрэ.

Старший кивнул:

— Что же, тогда приступим.

— Позвольте спросить, — заметил Ривиодо Гре, когда все уже собрались расходиться, — а что получите вы, Леат-Кэро, от свержения своей семьи?

— Месть, — тут же ответила она.

Ривиодо внимательно посмотрел в ее глаза. А эта красивая умная женщина еще и опасна, словно акула, если затевает такое из-за банальной мести.

3

Ривиодо Гре рывком распахнул шторы. Солнечные лучи ворвались в комнату и завладели ею. Гре вдохнул превосходный запах океана, смешанный с прохладой осени. Прекрасно!

Он даже не полагал, насколько ему поднимет настроение предстоящее дело, оно растревожило воспоминания молодости, видимо, совсем он мхом зарос в своем особняке.

Сбросив длинную ночную тунику, Ривиодо нагишом прошлепал к столу с завтраком, не присаживаясь, перехватил омлет и направился одеваться.

Самон Сальда вошел как раз в тот момент, когда Гре застегнул последнюю пряжку.

— Мой господин, сведения, которые вы просили собрать, здесь. — Сальда взмахнул свитком.

Ривиодо взял свиток и развернул его. Серовато-желтая бумага была испещрена хитрыми галатинянскими иероглифами. Гре пробежал их глазами, хмыкнул.

— Интересно, — пробормотал он.

— И еще, вот описание солдат, со слов самого очевидца.

— Хорошо, положи на стол, я прочту. Что насчет быстроходного фрегата?

— Нашел, команда наша, вооружены огнестрельным, так что…

— Отлично, сообщи, чтобы выходили в море. Инструкции я передам. Сколько у нас короедов вернулось с Большой земли на сегодня?

— Пятьдесят три человека. Дюжину я оставил там — на всякий случай.

— Скольких ты приставил к команде фрегата?

— Семерых с винтовками и револьверами.

— Хорошо, собирай остальных, скоро вы мне пригодитесь.

— Вооружаться как…

— …как истинные воины Галатиона.

Сальда поднял бровь:

— Понятно, командир.

— Выполняй.

Самон Сальда ушел.

Ривиодо Гре также собрался на выход. В свете последних известий ему стоило уточнить некоторые моменты.

Монастырь настоятеля Кэйо Ра возвышался на горе Ви-До в центре острова-княжества Рио-До. К нему вела длинная каменная лестница, заканчивающаяся просторной террасой. На террасе раскинулся аккуратный садик, ярким пятном зеленеющий среди серых скал. Само его существование здесь казалось чудом и производило должное впечатление на любого посетителя, но если присмотреться, то можно было заметить, что каждое деревце, каждый кустик и каждый пучок травы произрастал в отдельном горшке, наполненном землей и встроенном в камни. Ривиодо проследовал по аллее и приблизился к сине-зеленым воротам, украшенным резными изображениями всевозможных морских обитателей. По бокам от входа стояли позолоченные статуи прыгающих дельфинов — остатки былого богатства монастыря.

Братство Веры — сословие, представляющее религию галатинян, верующих в бога-мудреца Драмидо, по легенде поднявшего из пучин бескрайнего океана пять островов, населившего их дельфинами и обучившего дельфинов земледелию и ремеслам. Самые достойные из животных потом превратились в людей, прочие вернулись в море. Потому у галатинян дельфины считались священными животными. Островитяне верили, что в них обращались смелые воины после гибели, да и сам Драмидо частенько принимал их облик. Старшие Братья Веры владели собственными землями по берегам, где они обязаны были возвести храм-монастырь и с честью нести службу богу. Младшие Братья своих земель не имели и жили в монастырях Старших в трудах и молитвах.

Однако религия на архипелаге переживала не лучшие времена. Когда-то островитяне искренне верили в бога-мудреца, а Братство Веры было весьма влиятельной частью общества, едва ли не могущественнее княжеской семьи. У князей с Церковью существовал договор, по которому Братство Веры поддерживало священный статус престола, а правящая семья обеспечивала неприкосновенность церковных земель и капиталов, а также способствовала их увеличению. Но как-то раз один из Старших Братьев Веры по имени Арэо Хэ решил воспользоваться слабостью правящего князя и сосредоточить в руках как церковную, так и светскую власть. Он провозгласил, что Церкви необходимо выбрать единого главу Веры, ведь до этого каждый монастырь жил своей жизнью, подчиняясь лишь священным законам. Некоторые поддержали его, и тогда, собрав армию наемников, он сверг правителя и объявил себя Великим Священным князем Галатиона.

Однако в борьбу за власть вступила одна из самых богатых семей той поры — семья Кэро. Поначалу народ возмутился войне с Церковью, но Кэро начали активную агитацию, во время которой разоблачили лицемерие, коррупцию и злоупотребления церковников, предоставив бесспорные доказательства. Возмущенные граждане отвернулись от Братства Веры. Церковь проиграла в войне и лишилась земель, богатств, влияния. Интерес к вере упал, общество в основной массе стало светским. Позже Церковь помирилась с правящей семьей, получила назад некоторое имущество и земли, но былого могущества вернуть уже не сумела.

Эту историю Ривиодо отлично знал, но знал еще и другое: церковники, как никто, разбирались в древних законах архипелага и часто выполняли роль третейских судей, адвокатов и нотариусов.

Миновав ворота, Гре достиг жирной черты, проведенной красной краской прямо поперек каменной дорожки и означающей границу, которую посторонний человек не должен был пересекать, дабы не нарушать покой храма. Один из Младших Братьев Веры, возившихся с растениями, глянул в сторону гостя и поспешил к роскошному вычурному особняку с сине-зеленой крышей в форме двух сталкивающихся волн.

Заложив руки за спину, Ривиодо стал ждать, наблюдая за умиротворенной работой монахов.

Настоятель Кэйо Ра появился через минуту. Вскинув брови в изумлении, он слегка кивнул:

— Рад видеть вас, господин Ривиодо Гре, в моей скромной обители, хотя не буду отрицать, что несколько удивлен визитом.

— Мне нужно уточнить некоторые детали, касающиеся законов и традиций, — ответил Гре с поклоном, — и возможно, если все так, как я думаю, может потребоваться ваша помощь. Надеюсь, ваша обитель принимает тайные пожертвования?

— Пройдемте в мою келью, господин. — Настоятель взмахнул широким синим рукавом в сторону особняка.

* * *

Тридцатишестилетний Жирэо Дрэ, самый старший из трех братьев, присутствовавших на переговорах Ривиодо и Леат, миновал стражников, даже не удостоив их взгляда, и обеими руками распахнул тяжелые двери, ведущие в гостиную родового особняка Дрэ. Там за длинным столом уже сидели девять представителей семьи разных возрастов, как мужчин, так и женщин. Во главе расположился Анто Дрэ, рядом Леона Дрэ — жена главы и мать самого Жирэо.

— Как всегда, опаздываешь, — буркнул глава семьи.

— Извини, отец. — Жирэо присел на ближайший стул.

— Твои братья уже отбыли с поручениями, а ты все бегаешь.

Жирэо хмыкнул. Отец оказал ему большое доверие, позволив возглавить один из штурмовых отрядов, и это при том, что у Жирэо имеется еще четверо старших братьев и трое младших. Отряду Жирэо досталось княжество кузнецов и золотодобытчиков Кливи-До, и хотя воины из кливидцев не самые лучшие в Галатионе, однако сам факт…

Еще трем старшим братьям достались остальные острова, ну а первенцу Пуэро — общее руководство операцией. Младшие довольствовались ролью рядовых воинов.

Пуэро, которому не так давно стукнуло пятьдесят лет, грозно глянул на нерадивого брата и продолжил доклад:

— Фрегат «Дерзкий» должен быть спущен на воду через два дня. Князь подтвердил свое присутствие при этом, а значит, все идет по плану. Что делать с князем, когда он окажется на борту?

— Отойти подальше в море, убить и выкинуть за борт, чего тут непонятного? — прохрипел Анто. Его притухший с возрастом взгляд из-под кустистых серых бровей сверлил сына. — Дальше действовать так, как и сказал выскочка Гре. Что ни говори, а он на таких вещах морского ежа съел. Эта сучка Леат оказала нам большую услугу, сумев с ним договориться. Кстати, что касается его самого… как только все закончится — мы закрепимся на местах, а он успокоит армию, Ривиодо Гре нужно будет убрать. Он нам не нужен. Как и некоторые еще из командования. Только тихо, иначе солдатики будут недовольны.

Пуэро кивнул.

— А что с семьей Кэро? — поинтересовался Жирэо.

— Леат-Кэро дала им обещание… — напомнил Пуэро.

— А мне плевать на ее обещание! — взревел глава семьи. — Они останутся угрозой, их нужно ликвидировать всех до единого, как только в наших руках окажется армия. Власть — это вам не игры, здесь нет места благородству и милосердию. Снисхождение можно проявлять лишь тогда, когда ваша задница крепко приросла к престолу. Ясно?

— Да, отец.

— Конечно, отец.

— Если посадники Кэро добровольно сдадут посты — занимайте резиденции и организовывайте облаву. Если нет, то вырезайте всех, кто окажет сопротивление, благо охраны там почти нет.

— Отец, — смущенно произнес Жирэо, — могу я просить тебя?

— Что еще?

— Отдай мне Леат-Кэро, когда все закончится.

— Зачем она тебе?

— Она так надменна, благородна, недоступна и… красива… Мне нравятся такие.

— Сынок! — возмутилась мать. — Что за глупости! Тебе пора уже найти хорошую знатную девушку и пополнять род Дрэ воинами.

— В твоем возрасте мечтать о смазливых бабах нелепо, — подтвердил отец.

— Но отец, это же баба Кэро. Я сломаю ее. Жирэо Дрэ — владелец шлюшки Кэро. Это станет символом нашей победы над ними.

Пуэро хмыкнул:

— Надеюсь, мы найдем символы получше.

Жирэо злобно глянул на брата и вновь повернулся к отцу:

— Отдай ее мне.

— А что ты будешь делать с ее щенком?

— Он станет гарантией расположения ко мне.

— Хорошо, забирай, если окажется по зубам. Насколько я понял, эта бабенка — крепкий орешек. — Старик махнул рукой, после чего встал и громогласно объявил: — Теперь все по местам и за дело.

Довольный Жирэо направился к своему отряду. Уже сегодня им предстояло тайно отплыть в Кливи-До.

* * *

Леат-Кэро изящно, по-кошачьи потянулась и села на постели. Младший офицер Льехо Вье поцеловал женщину в спину и накрыл ладонью красивую упругую грудь.

— Не торопись, давай еще поваляемся, — попросил он.

— Извини, мне нужно идти, — отозвалась Леат, вставая.

Льехо лег на бок, с удовольствием наблюдая, как обнаженная женщина прошла к диванчику и принялась одеваться.

— Ты все помнишь? — уточнила Леат, накидывая меховую мантию.

— Да, ты спрашиваешь меня об этом уже в четвертый раз.

— И все же повтори.

Младший офицер вздохнул и монотонно заговорил:

— Послезавтра в полдень я воспользуюсь правом единожды в год собрать всех Старших Братьев Меча на важное совещание. С собой я приведу взвод солдат, которым прикажу организовать охрану по периметру. Затем я проведу тебя на совещание, и, лишь только из твоей речи будет все ясно, я убью Ривиодо Гре. Вот только почему я должен его убить и что должно быть ясно, ты так и не сказала. Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, ведь иначе мне грозит эшафот…

— Не волнуйся, тебе ничего не грозит. Ты все узнаешь позже. Так ты сделаешь это?

— Разумеется, красотка, я сделаю все так, как ты захочешь.

Леат удовлетворенно кивнула и направилась к выходу.

— Когда мы встретимся вновь? — поинтересовался Льехо Вье.

— Когда все закончится. — Женщина улыбнулась и скрылась за дверью.

Трактир, в гостевой комнате которого они встречались, в столь ранний час оказался практически пуст. Опустив со шляпки плотную вуаль, Леат спустилась с лестницы и двинулась на улицу.

Хм, а увидит ли она этого молодого офицера вновь? Вряд ли. Он красивый мужчина и неплохой любовник, но для Леат — полный ноль. Ничего. Пустое место. Однако он без ума от нее и сделает все так, как надо. Потом от любовника придется избавиться, если, конечно, он не погибнет раньше.

У входа в трактир скучал солдат, сопровождающий Льехо Вье. Женщина тут же отвернулась. Один такой остолоп уже отличился, случайно войдя в комнату любовников в самый неподходящий момент. Леат успела прикрыться, и лица он не увидел, зато все остальное… Мерзавец!

Свернув за угол, леди направилась в сторону крытых носилок. Болтавшие о чем-то носильщики, завидев Леат, заняли свои места. Когда-то такие вот носилки таскали рабы, но в последние десятилетия их сменили профессиональные носильщики, получающие хорошие деньги и выглядевшие как ходячие горы мускулов. Кстати, эти ребята именно из-за своих тел пользовались бешеной популярностью у легкомысленных знатных дамочек.

Леат уже усаживалась на сиденье, когда к ней подбежал слуга Гридо.

— Госпожа, — проговорил он, поклонившись.

Женщина подала знак снова опустить носилки и отвела слугу подальше от лишних ушей.

— Выкладывай.

— Ваши письма посадникам доставлены, и они уже приняли меры.

Леат улыбнулась. Получился ловкий ход. Она направила посадникам предостережения о том, что при отсутствии армий им стоило бы озаботиться усилением охраны. Впрочем, никаких подробностей сообщать Леат не стала, и письма носили характер легкого беспокойства, основанного на слухах. Ей нужно лишь уравнять силы Дрэ и Кэро, а не срывать атаку рыжеволосых. Пусть они перебьют как можно больше друг друга — тем свободней будет путь к престолу.

— Замечательно. Теперь составь четыре письма отрядам Дрэ на островах, где сообщается, что наш план сработал и посадники Кэро покинули резиденции. Пусть попытаются войти туда парадным маршем.

— Очень умно, госпожа, — согласился верный слуга Гридо — единственный, кто знал истинные планы женщины.

— Проследи, чтобы письма были получены ими точно в срок, не раньше и не позже.

— Разумеется.

Слуга вновь поклонился и ушел.

Леат вернулась к носилкам.

Все, дело сделано, теперь остается только ждать и вовремя выступить перед Старшими Братьями Меча на совете. Дрэ и Кэро перебьют друг друга в резиденциях посадников, князь погибнет на борту «Дерзкого», а в нужный момент она появится на собрании растерянной военной верхушки и раскроет заговор. Ривиодо Гре действительно отлично доработал план, предложив одновременную с пропажей князя атаку четырех островов. Именно этого штриха ей и не хватало. Если бы Дрэ заявили о своих притязаниях и попытались открыто расправиться с военной верхушкой, то здесь бы разразилось настоящее сражение, в котором женщине, скорее всего, не нашлось бы места, и ее вклад в разгром заговорщиков оказался бы не столь весомым, чтобы претендовать на нечто серьезное. Теперь же все будет по-другому.

Когда Гре пришел к ней с предложением возвысить ее сына, Леат трижды прокляла себя за то, что уже успела связаться с Дрэ и обратного пути не имелось. При поддержке Ривиодо все могло бы оказаться куда проще и надежнее, но что уж теперь… придется выкручиваться и пытаться избавиться от всех союзничков сразу. В принципе от Гре можно было бы и не избавляться, а, напротив, договориться с ним за спиной у рыжих, раскрыв карты, но этот тип уж слишком непрост, а потому опасен. Кто знает, что он держит за пазухой, кроме револьвера? Что потребует он взамен? Уж лучше перестраховаться и подчистить все концы.

На совете она раскроет заговор, гибель Великого князя и захват четырех островов подтвердят правоту ее слов, Дрэ и Кэро будут обескровлены, Леат назовет заговорщиков — Дрэ и Ривиодо Гре, Льехо Вье «в порыве гнева» зарубит главаря короедов, пока тот не успел что-либо пояснить, а военная верхушка добьет остатки Дрэ. Леат-Кэро предложит Старшим Братьям Меча передать в знак благодарности освободившийся престол ее малолетнему сыну, а сама в качестве регентши пообещает полководцам поддержку, признательность и послушание. На первое время…

Эти мысли заставляли Леат сиять на протяжении всей дороги к особняку.

А они думали, что Леат-Кэро вот так просто, из-за какой-то глупой мести, отдаст власть в руки чужакам, довольствуясь положением неприкаянной вдовы при дворе! Воистину глупцы! Нет, ее сын достоин большего, чем потенциальный наследник или служка у рыжеволосых. Ни Дрэ, ни Кэро не помешают ему стать Великим князем.

4

Жирэо Дрэ снял шлем, сменяющий на время боев треуголку, и рукавом вытер пот со лба. В доспехах было жарковато, хотя стояла осень и еще через пару недель в Галатионе вполне мог выпасть снег.

Если повседневная одежда галатинян была сделана из ткани, кожи и меха с обильными металлическими вставками, то боевые доспехи состояли в основном из железа со множеством тканевых, кожаных или меховых вставок. Порох только-только начали использовать, но пока лишь в качестве примитивных бомб и корабельных зарядов, чему немало способствовала традиция поклонения мечу, а потому задача у доспехов оставалась прежней — защитить от удара клинком.

— Командир, вам донесение, — сообщил молодой парень, протягивая свиток.

Жирэо прищурился, пытаясь вспомнить имя парня, но безрезультатно, помнил он лишь то, что этот малый — один из сыновей его троюродной тетки. Пришлось сказать просто «спасибо», а ведь мемуары лучших военачальников прошлого учат, что своих солдат нужно знать по имени. Тем более если их немного и все они твои родственники.

Жирэо развернул свиток, быстро прочитал, морщась в тех местах, где иероглифы имели особое, рио-доское написание, отличающееся от бриттенского.

Новости дворянина разочаровали. Нет, все выходило как нельзя лучше — местный посадник Кэро прислушался к здравому смыслу и очистил правительственную резиденцию. И в то же время Жирэо надеялся блеснуть военным ремеслом, особенно если учесть, что в столь приличном возрасте он участвовал лишь в одной войне.

— Слушай мою команду! — рявкнул он сотне бойцов. — Оружие из ножен вон. Бегом!

До хорошо укрепленной резиденции, раскинувшейся на окраине столицы Кливи-До, от их скрытого расположения было не больше пятисот скалистых метров.

Жирэо бежал впереди всех. Он увидел, как забеспокоились два охранника у ворот, но, вместо того чтобы закрыть створы, ринулись в глубь двора. Еще бы, охранять больше некого.

Сотня Жирэо влетела во двор… и тут же напоролась на десяток арбалетчиков. Несколько солдат рухнули. Выпустив по одному болту, стрелки тут же скрылись в здании.

Жирэо замер в замешательстве. Это еще что? Может, остатки охраны решили поиграть в героев?

Но дворянину хватило ума не прерывать атаку. Воины Дрэ бросились к зданию, на ходу вынесли дверь и тут же в коридоре с разбегу схлестнулись с несколькими десятками врагов.

Жирэо рубанул ближайшего, затем еще одного, оставляя добивать противников идущим позади. В голове крутилась единственная мысль: «Много, их слишком много для случайных охранников».

Но совсем скоро пришла догадка: их предали! Догадка такая очевидная и обидная, что из глаз Жирэо неожиданно брызнули слезы. Они слетали с лица мечущегося в бою мужчины и смешивались с такой же соленой кровью рубящихся вокруг воинов.

Через несколько минут бойцы Дрэ все-таки пробились через коридор, оставив за собой лишь трупы и раненых.

Заскочив в следующую комнату, они получили новую порцию болтов, но теперь уже арбалетчики не успели уйти и в мгновение погибли все до единого. Воины бросились дальше.

Новое помещение встретило их новыми врагами, но гнев заставлял редеющий с каждым шагом отряд прорубаться все дальше и дальше по лабиринту комнат. Теперь уже враги выскакивали небольшими группами и либо вступали в безнадежную битву, либо скрывались в многочисленных переходах.

Через час непрекращающейся резни воины Дрэ очистили от врагов весь особняк, кроме единственной комнаты, где скрылась администрация острова из семьи Кэро.

У дверей последней комнаты в боевой готовности замерли трое охранников. Без шлемов, потные, окровавленные, они приняли боевую стойку и устало взирали на врагов.

Четырнадцать воинов, включая самого Жирэо, — все, кто остался от сотни, — замерли напротив.

Сам Жирэо привалился к стене, вытирая о штанину страшный серый абордажный тесак, какими было вооружено большинство воинов-моряков отряда Дрэ. Из косой раны на его голове медленной, тягучей струйкой сбегала кровь, шлема не было, левый кольчужный рукав рассечен, и из-под него выглядывали клочья ткани и кожи. Жирэо стоял и пытался отдышаться. Остальные его бойцы делали то же самое, оглядываясь на командира.

— Уходите, — пробормотал один из охранников, — в комнате есть еще вооруженные мужчины семьи Кэро. Вам не победить.

— Семья Дрэ перед вами, почему бы им тоже не выйти и не встретиться с нами лицом к лицу? — ответил Жирэо.

Охранник пожал плечами. Другой добавил:

— Мы должны атаковать.

— Выбора у вас не остается, мы все равно вас убьем. Слишком уж много наших ребят полегло, чтобы брать пленных.

Все трое охранников понимающе кивнули, глубоко вздохнули, подняли сабли и ринулись на врагов.

Они успели серьезно ранить только одного, прежде чем рухнули замертво под градом ударов.

В последней комнате отряду Жирэо противостояло шесть мужчин Кэро, и этот рубеж оказался одним из самых сложных. Они успели зарубить восьмерых, прежде чем сами упали замертво. После такого оставшиеся солдаты Дрэ не пощадили никого из спрятавшихся в комнате — ни юношей, ни женщин, ни стариков.

Когда все закончилось, Жирэо осмотрелся. Кругом валялись изуродованные трупы. На ногах стояли только шесть выживших воинов Дрэ. Из сотни.

Жирэо вдвинул тесак в ножны. По руке побежала выдавленная кровь. Мужчина подошел к окну и распахнул ставни.

— Командир, — осторожно позвал один из воинов.

Жирэо не ответил, прислушиваясь к нарастающему шуму у входа в резиденцию.

— Командир, — повторил воин.

— Что? — глухо отозвался тот, не оборачиваясь.

— Какие дальнейшие действия?

Жирэо обернулся. Пустой взгляд скользнул по замершим рядом бойцам, затем снова вернулся к окну. Теперь уже гул толпы слышали все.

— Бунт, господа, — пробормотал Жирэо. — Как властители княжества Кливи-До, готовьтесь к битве.

* * *

Леат-Кэро пригладила пышные волосы и поправила дорожную накидку. Сегодня нужно было выглядеть как можно сдержаннее, так что все украшения — броши, колье и браслеты, любимые женщинами Галатиона, остались в шкатулке.

Довольная своим отражением, леди плеснула в бокал для коктейля изрядное количество остывшего хоко и залпом осушила его. Ну и гадость! Но для храбрости не помешает.

Высокие часы в углу спальни отбили полдень. Гридо должен был скоро появиться. Донесения между островами архипелага передавались на маленьких быстроходных шхунах, так что вестям требовалось некоторое время, чтобы добраться до адресата. В любом случае Леат должна узнать о развитии событий на пару часов раньше Братьев Меча, и это даст возможность лично поставить военных в известность и предложить свой вариант действий.

Леат проследовала на крыльцо и стала ждать. Крытые носилки уже стояли наготове чуть в стороне. Четыре верзилы-носильщика упоенно играли в кости рядышком.

Наконец из-за поворота появился Гридо. Подбежав к леди, он поклонился и сбивающимся от одышки голосом произнес:

— Есть новости, госпожа.

Леат завела его в особняк и прикрыла дверь.

— Говори.

— В целом все прошло неплохо. Дрэ атаковали резиденции на всех четырех островах. Сражения вышли знатные. Одну резиденцию им удалось захватить и перебить там всех Кэро. Остальные три отбились, но дорогой ценой — из вашей семьи выжили немногие.

Лицо леди просветлело.

— Великолепно. Дрэ обескровлены. Как и Кэро. Великолепно!

— Есть, правда, некоторые странности. Сейчас все четыре острова в руках повстанцев.

— О чем это ты? Что еще за повстанцы?

— Видимо, привлеченные боем в резиденциях, к ним подошли горожане и, узнав о попытках переворота, напали. К тому же обороняться было уже практически некому.

— Горожане? — Леат изогнула бровку. — Зачем им это? Какое горожанам дело до того, что знать режет друг друга?

— Не могу знать, госпожа, возможно, это просто отребье, решившее поживиться богатствами резиденций. Мародеры.

— Возможно, — согласилась женщина. — В любом случае войска сметут их, словно пыль. Отправляйся, Гридо, и собирай любую информацию, какую сможешь. А мне пора переходить к заключительному акту.

Вернувшись к носилкам, леди элегантно опустилась на сиденье и махнула рукой. Носильщики по команде одного из них, ленточка на мощной руке которого указывала на главенство, аккуратно подняли рукоятки на плечи и двинулись прочь от особняка.

— Поторопитесь. Если доберемся до Военного дворца за полчаса — каждому дополнительный серебреник.

Военный дворец располагался недалеко от Сми-Теловского порта и представлял собой комплекс зданий для высших офицеров на время учений, войны — этакий офицерский клуб.

Льехо Вье сообщил, что он пригласит Старших Братьев Меча в Зал разума — такое громкое название носило небольшое здание, где проходили собрания по экстренным вопросам, но — чаще веселые попойки с куртизанками. Дорога заняла чуть больше указанного времени, но Леат скупиться не стала. Сойдя с носилок у ворот комплекса, женщина сразу же заметила любовника.

— Рад снова видеть вас, Леат-Кэро, — промурлыкал Льехо Вье, кланяясь и хитро улыбаясь.

— Я тоже. Ну, что вы можете мне рассказать?

— Старшие Братья Меча обещали собраться к часу. Они недовольны, но в целом заинтригованы.

— А Ривиодо Гре?

— Я видел его сегодня. Он тоже обещал быть.

— Ты сделаешь все как договаривались?

— Разумеется.

— И по поводу Гре?..

— Ты обижаешь меня, Леат, ведь я дал слово.

— А что насчет охраны?

— Я вызвал взвод солдат. К сроку они будут. Если люди Ривиодо Гре попытаются отомстить за своего командира, то встретят надежный отпор.

Леат-Кэро позволила себе улыбнуться. Теперь оставалось только ждать.

Женщина следила за тем, как один за другим в здание входят мужчины, представляющие свет военного сословия всего Галатиона. Сорок семь статных мужчин, столько раз сходившихся в сражениях друг с другом, способных бросить в бой весь флот и армию архипелага.

Особое внимание женщины привлек Ривиодо Гре — стройный, подтянутый, с некрасивым, но волевым лицом, словно выточенным из камня, седеющими короткими волосами и усами. Ей стало даже чуточку жаль, что такой достойный человек должен погибнуть таким подлым образом. Однако сейчас Ривиодо как ни в чем не бывало исчез за дверью.

Лишь только все военачальники вошли, здание обступило около сорока арбалетчиков.

— Пошли, — буркнул Льехо Вье, маня за собой.

Он провел женщину внутрь Военного дворца, махнув рукой двум солдатам у ворот, и направился к Залу разума.

— Чей отряд? — поинтересовался Вье перед дверью у высокого командира, лицо которого частично прикрывал шлем, какой носили рубаки с острова Цемио.

— Третий взвод седьмого цемианского полка, — отозвался тот.

Льехо кивнул и вошел. Леат последовала за ним. На миг ей показалось, что она уже где-то видела этого цемианского командира, но сейчас голова была забита совсем другими мыслями.

— Прошу вас! — объявил Льехо Вье мужчинам, разгуливающим по залу в явном раздражении. — Госпожа Леат-Кэро! У нее есть что рассказать нам!

По огромной комнате пробежало тихое бормотание. Леат посмотрела на Ривиодо. Тот насторожился. В это время теперь уже бывший любовник спокойно прошел через зал и как ни в чем не бывало встал позади Гре.

— Добрый день, господа, — начала Леат, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Через несколько минут вы узнаете, что на четырех оставленных без присмотра островах произошло нечто ужасное…

Леат-Кэро не успела договорить: стоявший спокойно Ривиодо Гре вдруг метнулся назад, выхватил саблю и со всего маху рубанул Льехо Вье. Голова того соскочила с плеч и глухо ударилась об пол, разбрызгивая фонтанчики крови.

В зале повисла тишина. Военачальники молча смотрели на обезглавленный труп Вье, на голову, на Ривиодо, спокойно обтирающего саблю о китель поверженного. Случившееся казалось настолько невероятным и бессмысленным, что не верилось в реальность происходящего.

И тут обе двери, ведущие в залу, распахнулись, и из них повалили те самые арбалетчики, что охраняли вход. Они быстро расположились вдоль стен и замерли.

— Что происходит? — пробормотал один из генералов. — Ривиодо Гре, нам придется арестовать вас до выяснения обстоятельств. — Он повернулся к солдатам: — Возьмите под арест…

— Не торопитесь, генерал, — проговорил Ривиодо и кивнул солдатам.

Арбалеты тут же полетели на пол, а в руках у них появилось по два револьвера, направленных на Старших Братьев Меча.

— Извините, господа, но это — вынужденная мера. Пока есть вы, Галатиону не видать ни победы, ни покоя. Огонь!

Раздался залп. Пара десятков военачальников рухнули разом, остальные, продолжая находиться в ступоре, даже не попытались спрятаться и по-прежнему стояли. Затем началась беспорядочная пальба и паника. Оставшиеся в живых мужчины метались по комнате. Некоторые ринулись к дверям, падая у самого порога, другие выхватили оружие и бросились на стрелков. Воины разили знать беспощадно.

Среди этого безумия стояла Леат и пустым взглядом взирала на происходящее. Вдруг откуда-то из-за спины появился Ривиодо, схватил ее за руку и прижал к стене, закрывая от разошедшихся бойцов.

Все кончилось уже через минуту. На полу остались лишь трупы. Наступила тишина, так контрастировавшая с прежним гулом. Теперь зал заполняло только возбужденное дыхание короедов.

Ривиодо отпустил испуганную женщину и подошел к командиру взвода. Тот снял шлем. Ну конечно, теперь Леат вспомнила — это же тот самый парнишка, приходивший к ней договариваться о встрече с Гре!

— Солдаты, охраняющие ворота, тоже наши? — спросил Ривиодо.

— Да, командир.

— Хорошо, оставьте здесь все как есть и уходите. Мои носилки…

— У входа.

Ривиодо кивнул и подошел к Леат:

— Пойдемте, моя дорогая, нам есть о чем поговорить.

Леат словно в тумане прошла к покрытым темной, непроницаемой тканью носилкам и села. Рядом примостился Ривиодо.

— Куда мы сейчас? — спросила женщина. — Что будет с моим сыном?

— Мы все обсудим.

Носилки качнулись, поднимаясь над землей, и двинулись куда-то. Леат услышала мерное дыхание носильщиков и шорох их обуви по земле. Командир короедов молчал. Молчала и она.

Шествие продолжалось недолго, и когда Гре приоткрыл полог, Леат увидела, что они находятся чуть в стороне от Сми-Теловского порта, укрытые стеной одного из складов. Площадь была битком забита народом и солдатами.

— Слушайте, — произнес Ривиодо, указывая на окровавленного капитана, громко вещавшего что-то с импровизированной трибуны-ящика.

— В общем, подали мы знак «лечь в дрейф», — гремел капитан, — фрегат «Дерзкий» не реагирует. Название свое подтверждает. — Он оскалился в улыбке, довольный шуткой. — Тогда мы сближаемся, а он по нам выдает залп. Ну, тут уж мы возиться не стали и взяли его на абордаж.

— А князь?! Что насчет князя?! — раздалось сразу несколько возгласов из толпы.

— Дрался как зверь, но к нашему приходу был уже серьезно ранен. Мы забрали его к себе на борт, а «Дерзкий» потопили. Когда я спустился в трюм, где лежал князь, он поведал мне, что чувствует приближение смерти и накануне великого похода желает снять бремя власти со своей семьи, принесшее ей столько горя. И передать это… как его… бремя, господину Ривиодо Гре, как человеку, сделавшему так много для будущей большой победы.

Ривиодо, хитро улыбаясь, посмотрел на женщину.

— Ваши люди отбили Великого князя? — спросила она.

— Да.

— Живого?

— К сожалению или счастью, но уже мертвого. Дрэ успели поглумиться над бедным Гардо от души.

— Однако слов какого-то капитана недостаточно, чтобы захватить престол, — фыркнула женщина.

— Смотрите дальше. — Ривиодо указал пальцем на площадь.

— А где князь? Где? — ревела толпа.

Капитан посмотрел в сторону одной из портовых избушек:

— Он там. При смерти.

Толпа хлынула туда.

— Не толкаться. Ждите, ждите! — прикрикивали солдаты, охранявшие докерский домик.

Неожиданно все смолкли, и из избушки четверо воинов на руках вынесли тело князя с обнаженной саблей на груди. Они осторожно уложили тело на пристань, обступив его с копьями наперевес. Следом вышел тучный священник в просторных синих одеждах и щуплый врач. Врач, покачав головой, быстро удалился. Толпа загудела. Священник в свою очередь воздел руки к небу, и над площадью загремел его бас:

— Великий и единственный князь Галатиона Гардо-Кэро скончался от ран, а значит, он погиб в бою как истинный воин и правитель наш. Пред смертью своей князь выразил пожелание последнее свое, а именно: по закону, имея право на то, он завещает власть свою новому правящему дому, тем самым снимая бремя власти с дома фамильного своего. И отныне нарекает новый дом правящий — Гре, а перенявшего должность великокняжескую — Ривиодо из дома сего. По сему изволению мною со слов его был исполнен документ, заверенный печатью княжьего перстня.

— А как же подпись? — тихо поинтересовалась Леат, уже догадываясь, что все продумано до мелочей.

— Глупо требовать от человека, находящегося при смерти от ран, полученных в бою, напряжения сил для такой мелочи, как росчерк пера. По древним законам за подпись сойдет и присутствие Старшего Брата Веры. Об этом многие подзабыли, но… Все легитимно.

— Да здравствует новый Великий князь Галатиона! — провозгласил священник.

— Да здравствует князь Ривиодо! — подхватили солдаты и матросы.

— Да здравствует Ривиодо, ведущий нас к победе! — орала уже вся толпа.

Ривиодо задернул шторку.

— Как вы узнали? — спросила Леат тихо.

— О, совершенно случайно, госпожа. У меня есть скверная привычка никому не верить на слово и все перепроверять. Фрегат, перехвативший «Дерзкий», я направил сразу же, беспокоясь, как бы торопливые Дрэ не объявились с телом князя раньше времени. Затем я навел справки и узнал, что вы либо по незнанию, либо специально предоставили мне ложную информацию по поводу слабости боковых ветвей Кэро. Они еще достаточно сильны… были до сегодняшнего дня. А еще я узнал, что они стягивают своих людей к резиденциям островов, пусть и не массово, но все же. Стало очевидно, что людям клана Дрэ не захватить островов и весь наш план не стоит и крабьей клешни. Тогда для присмотра я направил на острова верных людей. Кроме того, мне доложили, что какой-то солдат хвалился, будто видел обнаженной некую знатную особу, когда охранял младшего офицера Льехо Вье. Кстати, неплохо отзывался о формах. — Ривиодо улыбнулся.

— Благодарю, — буркнула Леат, нисколько не смутившись и представая истинной дворянкой.

— Да-да, по описаниям очень походило на вас. Что это? Всего лишь похоть? Не похоже на вас. А значит, вы поддерживаете связь с военной верхушкой. Но ведь после переворота они станут для вас главной угрозой, если только я их не остановлю. Тут я призадумался и решил проконсультироваться с монахами по поводу древних законов. Так, на всякий случай. Узнал много интересного. Кроме того, один из них согласился мне помочь. Вы, наверное, знаете, что Братья Веры не слишком жалуют вашу семью.

— Полагаю, особенно недовольству способствовала некоторая сумма денег, — хмыкнула Леат.

— Нет, возможно, вы удивитесь, но денег он не взял. Ваша семья оскорбила священников сильнее, чем я думал, и раны еще не зажили.

— Надо же…

Ривиодо тоже удивился тогда, наверное, он давно привык покупать всех и вся и уже подзабыл, что остались люди, способные на поступок за собственные идеи.

— Ну, а когда тот самый Льехо Вье объявил экстренное собрание военачальников на день переворота, — продолжил Гре, — при этом особо заботясь о моем присутствии, да еще вызвал к Залу разума взвод солдат, все стало предельно ясно и наш с вами план пришлось слегка доработать. Место взвода заняли мои короеды… Видит бог-мудрец Драмидо, я не хотел действовать столь кардинально, в конце концов, мы могли бы с вами выступить заодно и все сделать куда тише, но мне не оставили выбора. Все эти игры утомили меня, на кону дело всей моей жизни, и если мне довелось вытравить весь ваш змеиный клубок именно таким образом, то что же… Я сменю верхушку одним махом. Всю!

— Что будет с моим сыном и мной?

— Это зависит от вас. Вы должны подтвердить, что семья Дрэ готовилась к крупному перевороту, цель которого — сменить власть и предотвратить поход на Большую землю, поскольку отсутствие войск могло пошатнуть обретенное ими могущество в Галатионе. А главное, подтвердите, что именно наемники Дрэ уничтожили верхушку армейского командования. О трупах я позабочусь, и из чего они были убиты, никто не узнает.

— Почему мне должны верить? Кто я такая?

— Та, к кому они обратились за помощью. Та, которая собиралась предать свою семью.

— А что, если я не захочу? — осторожно произнесла женщина, внимательно посмотрев в глаза новому князю.

— Тогда мое расположение к вам исчезнет. Посмотрите туда. — Ривиодо отодвинул шторку.

Напротив их носилок остановились еще одни. Занавеска отдернулась. Внутри сидел связанный Жирэо Дрэ. Многочисленные раны указывали на то, что он пережил страшное сражение. Но его взгляд, обращенный к женщине, был гораздо страшнее. Такой ненависти в глазах она не видела никогда.

— Его захватили повстанцы, — сообщил Ривиодо Гре.

— Так восстание — тоже ваших рук дело? — Леат не могла поверить, что кто-то способен на такую сложную многоходовую комбинацию.

— Разумеется. Мне нужно было, чтобы власть на островах была ничьей. Ни Дрэ, ни Кэро, ни моей, а просто ничьей. Так проще, случись что не так или все именно так, как надо. В любом случае. Я же сказал, что направил в остальные княжества своих людей. Впрочем, восстанием назвать это трудно — сотня купленных и вооруженных оборванцев. Большего и не требовалось.

— Зачем он здесь?

— Если откажетесь от моего предложения, мне придется посадить вас с рыжим в одну камеру на денек-другой. Этот Дрэ очень недоволен тем, что вы их предали. Стоит ли говорить, что живой вам оттуда не выйти? А я, так или иначе, этим подтвержу, что между Дрэ и вами что-то было. Если же согласитесь, то мы можем обернуть дело так, что вы в результате окажетесь чисты. Вы не поддались на предложение клана Дрэ предать свою семью, отдали их мне, хотя и слишком поздно, ведь Дрэ успели расправиться со Старшими Братьями Меча. А также от имени своей семьи вы поддерживаете меня в качестве Великого князя, так как правление вашей семьи слишком дорого обошлась не только вам лично, но и стране в целом. Все знают вашу историю с мужем, все будет выглядеть правдоподобно и разумно. Итак, вы согласны?

Леат опустила глаза. Она потерпела сокрушительное поражение.

Ривиодо взмахнул рукой, и пленного Жирэо унесли.

— К чему такие сложности? Было бы куда проще привести сюда моего сына, если вы хотели заставить меня делать что-либо, — произнесла женщина хмуро.

— Да, но проще — не всегда лучше. Ваш сын ничего против меня не мыслил. Назовите меня старомодным, но с детьми я не воюю.

— А если соглашусь, что станет со мной? — еле слышно спросила леди.

— Вы уедете вместе с сыном в какой-нибудь особнячок в глуши, принадлежащий вашей семье, и больше не появитесь мне на глаза.

— Я подтвержу и подпишу все, что нужно. — Леат подняла глаза. — А ведь я недооценила вас, Ривиодо Гре, предводитель короедов.

— Это бывает. — Он улыбнулся. — Жаль, что все так вышло, я готов был сотрудничать, но вы не оставили мне выбора. Пытаясь обмануть всех, рискуешь сам быть обманутым. Конечно, живая, вы представляете для меня некоторую опасность, ведь вы знаете слишком много, но найти достойных врагов в наше время не легче, чем истинную любовь. Считайте мою благосклонность данью уважения вашему уму.

— А может быть, ваша благосклонность говорит о чем-то большем? — многозначительно улыбнулась Леат так, как умеют лишь женщины.

Ривиодо хохотнул в ответ и обратился к стражнику:

— Уведите ее в мой особняк, доставьте туда же сына и не спускайте глаз.

Носилки двинулись прочь. Ривиодо Гре медленно направился в сторону торжествующей толпы.

Вот зараза! Что же, может быть, леди Леат ему действительно приглянулась не только коварством. А может быть, он просто засиделся в своем особняке и ему нравится все, что может хоть немного взволновать интригана. Да и предстоящий поход так важен только потому, что по большому счету легендарному Ривиодо ужасно скучно.

В любом случае последние события смогли разогнать застоявшуюся кровь по жилам, и теперь он готов был с новой энергией продолжить подготовку к великому штурму.

Ривиодо-Гре (дефис между личным именем и фамильным появлялся лишь у членов княжеской семьи) — Великий князь Галатиона. Он попробовал эти слова на вкус. Неожиданно и непривычно, но вполне звучит.

5

Ривиодо сменил очередной кожаный китель. Тот черный, этот коричневый, но тоже не выглядит празднично. Надо же, у него, оказывается, нет одежды, соответствующий моменту! А ведь для церемонии восхождения на княжеский престол нужно что-то особенное. И зачем Гре распорядился устроить церемонию в такие сжатые сроки? Разумеется, последние события и так отняли слишком много времени, и все же нужно было заказать подходящую одежду. Да что одежду, даже именной перстень изготовить не успеют!

Плюнув, Ривиодо сорвал с куртки все железные побрякушки, встряхнул ее и откинул в сторону. Пойдет в этой, и точка. А что с прической, усами, бакенбардами? Стоит ли их немного привести в порядок?

— Хотите сказать, что у вас даже нет своего портного и цирюльника? — услышал Ривиодо тихий голосок от двери.

— Как вы прошли сюда? Вы же должны находиться в южном крыле, и только там.

Леат пожала плечами:

— Пришлось с боями пробиться через вашего слугу. Благо он у вас один.

— Да, убежать от меня особого труда не составит, — буркнул Ривиодо.

— Убежать? А куда мне бежать? Ваши люди найдут меня везде. Куда я денусь? — В голосе женщины послышалось смирение.

— Так что же вы здесь делаете?

— Решила поговорить.

Леат подошла к валяющейся на кресле куртке, осмотрела ее.

— О чем? — Ривиодо в зеркале следил за женщиной.

— В этом вы собираетесь идти? — Леат цокнула языком. — Я возьму ее и почищу. А волосы? Распорядитесь принести ножницы и бритву, нужно что-нибудь сделать с прической и усами.

— Ножницы и бритву? — переспросил Гре.

— А вы опасаетесь довериться женщине с чем-то острым руках?

— В вашем случае…

И все же Ривиодо кликнул слугу и распорядился принести все необходимое.

Леат улыбнулась.

— Я всегда одевала покойного мужа сама и никак не могла понять, почему князья считают, что если они такие сильные и смелые, как сами думают, то этого достаточно. Подданные, лично не наблюдая, как лихо вы захватили власть, будут судить, исходя только из вашего внешнего вида. Они ожидают увидеть того самого героя, о котором слышали, и если новоиспеченный правитель разочарует первые ряды зрителей, то об этом рано или поздно узнают и последние. А поскольку с последних рядов видно плохо, то первым они поверят на слово.

Ривиодо внимательно присмотрелся к своему отражению. Оно, возможно, и походило на воина, но уж никак не на князя.

— Хм, наверное, вы правы, леди.

— Конечно, права.

Леат усадила Гре на табуретку, повязала ему полотенце, приняла у слуги приборы и установила рядом тазик с водой.

Ножницами и бритвой женщина действовала удивительно ловко, а ее легкие прикосновения пальцев оказались настолько приятны, что Ривиодо даже задремал.

— Зачем я здесь? — вдруг спросила Леат, и этот вопрос выдернул Гре из дремы.

— О чем вы?

— Мы с сыном уже пятый день в вашем особняке. Вы отвели нам целое крыло. Никакой охраны, никаких требований больше. Я думала, что вы сошлете нас куда-нибудь. Когда это произойдет?

— А вам не нравится у меня?

— И все же зачем я здесь?

Ривиодо улыбнулся:

— Ну, например, сейчас вы мне помогаете подготовиться к церемонии. Как вы заметили, специальных слуг у меня для этого случая нет. Жены тоже.

— Так в качестве кого вы меня держите — служанки или жены?

— Позвольте оставить выбор за вами, леди Леат. Мне нравится находиться в вашем обществе, дальнейшие мои планы позвольте оставить пока в тайне.

— А вы, оказывается, одинокий человек, Великий князь, если нуждаетесь в обществе человека, желавшего вам смерти, пусть даже человек этот и вызывает у вас симпатию.

Ривиодо фыркнул и попытался встать, но Леат придержала его за плечи.

— Прошу прощения, я просто хотела узнать, где же ваша семья. Насколько я знаю, обычно правящие семьи довольно многочисленны.

— Моя мать умерла много лет назад, а отец погиб в очередной стычке между членами вашей семьи, как и положено человеку из Младших Братьев Меча. Сейчас у меня остались вдовствующая тетка с двумя дочками и троюродная сестра. Вот и вся семья Гре, если вы об этом.

— Удержать власть без поддержки семьи трудно…

— Поэтому я и не собираюсь ее удерживать, а уйду вместе с войсками к Большой земле. Я, человек без рода без племени, разворошил большой муравейник, неожиданно для всех захватил власть. Думаете, мне позволят прожить хоть месяц? Вряд ли. Сильнейшие семьи поднимут голову в ближайшее время, и у меня нет никакого желания бороться с ними. Поэтому я уйду.

— Но кто тогда останется здесь? — Леат искренне удивилась. — Разразится гражданская война.

— Нам пора, и если хотите выглядеть соответственно моменту, то вам стоит привести себя в порядок.

— Вы хотите, чтобы я тоже отправилась на церемонию?

— Конечно, там будут остатки вашей семьи, собранные со всех островов. Помните, именно представителю семьи Кэро я обязан княжьим престолом. Переодевайтесь, леди Леат.

Женщина подумала, кивнула и отправилась в свою комнату.

Ривиодо удовлетворенно посмотрел в зеркало, напялил так и не почищенную куртку.

— Да, по поводу вашего сына… — спохватился он, но женщина уже ушла.

Ривиодо пристегнул слева на ремне ножны с эспадоном, а справа — кобуру с револьвером. Грядут новые времена, отныне он может не стесняться огнестрельного оружия. Как жаль, что он уже не успеет полностью перевооружить армию, у него просто нет столько винтовок, но его личная гвардия, состоящая из короедов под командованием Сальды, ничем не будет уступать войскам Большой земли… Ну разве что количеством.

Решив все-таки обсудить с Леат вопросы, касающиеся ее сына, Ривиодо отправился в южное крыло.

Остановившись перед дверью спальни, Ривиодо с минуту не решался войти. И все же зашел. Женщина уже успела преобразить пустовавшее до этого помещение, и теперь все здесь выглядело мило и уютно.

Осмотревшись, Ривиодо тихонько двинулся к ширме, за которой слышалось шуршание одежды. Толстый ковер заглушал стук подкованных сапог. Аромат духов, витавший в комнате, приятно щекотал ноздри. Ривиодо колебался, раскрыть ли свое присутствие или молча смотреть и наслаждаться. Пока побеждало второе. После того как он обогнул ширму, взору мужчины предстали обнаженная спина и часть груди женщины. Великолепная спина и часть великолепной груди!

Ривиодо затаил дыхание. Леат, не подозревая о его присутствии, спокойно разглядывала красивое золотистое платье, висевшее на вешалке. Сердце мужчины ухало, кровь билась в висках. Вот это да! Ривиодо повидал десятки обнаженных женщин, он не испытывал недостатка в фаворитках, так в чем же дело? Гре уж и не думал, что в своем возрасте способен еще испытывать подобное. Что это? Обычное влечение к красивой гордой женщине или…

И все же Ривиодо не стал бы тем, кем стал, если бы позволял чувствам целиком овладевать собой. Холодный, беспощадный разум предводителя короедов напомнил, что эта женщина хотела расправиться с ним и, наверное, хочет этого сейчас, и уж точно не испытывает к нему каких-то особенных чувств кроме ненависти. Почему он должен питать к ней что-то другое?

Развернувшись, Ривиодо быстро удалился из комнаты.

В коридоре он встретил одного из короедов, приставленных следить за почетными пленниками. Рядом с ним шагал семилетний мальчишка, с интересом озираясь по сторонам. Завидев Ривиодо, он воскликнул и подскочил к нему.

— Это вы! Ривиодо-Гре — главарь короедов! — воскликнул он восторженно. — Я слышал, что вы — новый Великий князь теперь. Вот здорово, сам Ривиодо-Гре! А я думал, что мне наврали, когда сказали, что мы поедем к вам.

Сопровождавший мальчика короед недовольно хмыкнул.

— Здравствуй, мой мальчик, — отозвался Гре, улыбаясь, — рад видеть тебя в моем доме. А теперь беги к маме, наверное, ты давно не видел ее.

— А мы с вами еще встретимся? — поинтересовался юный Кано Кэро, остановившись на полпути.

— Конечно, вы будете жить у меня столько, сколько решит твоя мать.

— Здорово!

Не переставая улыбаться, Ривиодо направился к выходу.

* * *

Взволнованный Ривиодо-Гре замер в соседней с церемониальным залом комнате. Дотошные слуги еще раз проверили, все ли в порядке с внешним видом, двое встали у дверей, схватившись за ручки. Вот сейчас он выйдет в зал, наполненный знатью, и волнуется, словно приготовился взойти на борт вражеского судна в авангарде абордажной команды.

Когда-то церемония восшествия на престол не обходилась без Братства Веры. Священники вручали новому князю атрибуты власти, задавали тон в молитве, которую должны были повторять и князь, и все присутствующие. Однако уже сотня лет, как обряд был переписан первыми правителями из семьи Кэро. Теперь священники не обязательны, и князь самостоятельно нацеплял на себя все эти красивые безделушки, приготовленные заранее. Да и без молитвы давно уже обходились, довольствуясь возгласом «Да здравствует князь!». Церемония проходила в главной резиденции княжества, летом торжество устраивали в саду, зимой — в церемониальном зале.

В этот раз выбрали второй вариант, так как поздняя осень не располагала к долгим церемониям под открытым небом.

В зале резко взвизгнули горны, им вторил тяжелый гул барабанов. Громкий, отчетливый голос глашатая, прорвавшийся сквозь музыку, объявил:

— Граждане Галатиона! Церемония восшествия на престол нового Великого князя Ривиодо-Гре! Да здравствует Великий князь!

— Да здравствует! — вторил зал.

Слуги одновременно рванули створы дверей, и Ривиодо уверенным шагом вошел в залу.

Сколько здесь людей? Сотня? Две? Нет, все же около сотни. Все они аплодировали, даже немногие представители Кэро. А куда ж они денутся, хватит самим срывать овации, пора похлопать и другим.

Ривиодо вышел на середину возвышавшейся над зрителями платформы, приложил руку к груди и слегка поклонился. Остальные присутствующие повторили за ним, только поклон их был ниже.

— Да здравствует Галатион! — объявил Ривиодо.

— Да здравствует! — отозвался зал.

Ривиодо подошел к серебряному столику, накрытому златотканной тканью. На нем покоились сверкающие золотом атрибуты власти.

Барабаны перешли на частую дробь.

Ривиодо-Гре взял со стола золотой пояс, поднял его над головой, показывая всем, и надел поверх обычного. Зал разразился овациями, но быстро стих.

Ривиодо взял золотой наплечник, снова показал всем присутствующим и укрепил на правом плече. Снова раздались аплодисменты.

Та же процедура повторилась и со вторым наплечником — левым, украшенным пятью рубинами. Он символизировал пять островов и полагался лишь Великим князьям. Если такового не было, то князья довольствовались лишь одним правым наплечником. Атрибут власти над всеми островами вызвал особенно бурную реакцию зала.

С золотой цепочкой, идущей от правого наплечника к поясу, Ривиодо возился долго. Подрагивающие пальцы никак не могли справиться с маленькими замочками. Наконец и она украсила облик князя.

Остался лишь перстень. Именного перстня сделать, разумеется, не успели, так что перед ним лежал тот, что принадлежал покойному Гардо. Благо из зала этого никто не заметит. Ривиодо воздел правую руку и перстень в левой, после чего нацепил его на средний палец.

Все, дело сделано.

Присутствующие отчаянно захлопали, выкрикивая здравицы. Горны и барабаны пришли в неистовство, заполняя залу грохотом. Глашатай, выйдя в центр, завопил что-то вроде: «И вот перед вами новый князь! Радуйтесь! Возрадуйтесь!»

Ривиодо улыбался, вскидывал руки и кланялся, а гости уже постепенно просачивались в обеденный зал, где предстоял праздничный ужин.

Гре поискал глазами Леат. Она стояла в уголке, отдельно от остальных Кэро. Поймав взгляд князя, женщина смущенно улыбнулась. Ривиодо махнул в ответ. Надо же, недавние смертельные враги, а ощущение такое, будто ничего не было. Обманчивое и опасное ощущение. Не стоит верить, что эта женщина смирилась.

На праздничном застолье Ривиодо задержался недолго. Выпив пару чашек хоко, он объявил, что его ждут дела, и оставил собравшихся гулять самостоятельно.

Дела действительно ждали. Еще вчера он разослал приглашения на военный совет наиболее достойным, по его мнению, офицерам из Младших Братьев Меча. Нужно было восстанавливать высшее командование, уничтоженное в недавней резне в Зале разума, а также подобрать посадников для остальных четырех княжеств.

Младших Братьев Меча Ривиодо собрал в соседнем с Залом разума здании Военного дворца, гораздо менее презентабельном, но куда более деловитом Шатре совета.

Воины дружно встали из-за стола при появлении Великого князя и приготовились выкрикивать приветствие, но Ривиодо быстро махнул рукой, указывая, что заседание будет сугубо деловым и можно обойтись без церемоний.

Сев во главе стола, Ривиодо покосился на Сальду, замершего чуть поодаль вместе с остальными бойцами-короедами. У каждого из них на плече покоилась винтовка, а на поясе — пара револьверов. Остальные присутствующие тоже поглядывали на суровых короедов, вооруженных странным и крайне опасным оружием.

Разложив перед собой заранее приготовленный свиток и кратко ознакомившись с ним, Ривиодо без лишних вступлений сразу же огласил имена тех, кого он хотел бы видеть в качестве посадников. Гре намеренно подобрал офицеров пусть и из знатных семей, но не настолько влиятельных, чтобы те вскоре смогли отважиться на захват власти. К тому же посадники из разных семей — это нечто новое в политической жизни архипелага, так что им понадобится время, чтобы сориентироваться в новых условиях. Ошалевшие от такой чести, все названные мужчины тут же поклялись князю в верности и покинули совет, намереваясь как можно быстрее приступить к обязанностям.

Следующими на очереди стали военачальники. Прежде никому из присутствующих в обозримом будущем не светило стать Старшим Братом Меча, так что реакция на пожалованные тут же звания и чины проявилась бурно. Для новоиспеченных военачальников Ривиодо мгновенно стал богом во плоти, проложившим дорогу к несбыточным мечтам. Отныне они готовы были перегрызть глотку за него прямо здесь и прямо сейчас любому, будь то хоть морской дьявол.

Гре довольно улыбнулся. Пусть у них не так много опыта, как у погибших старых вояк, зато с излишком энергии и желания. К тому же они еще не настолько закостенели, так что смогут быстро привыкнуть к новым способам ведения войны.

Что же, теперь, когда Ривиодо крепко держит в руках армию, это будет хорошим аргументом для прилежного поведения некоторых кланов, которые сейчас, возможно, надеются скинуть нового князя. Во всяком случае, до его отбытия.

Дальше разговор с полководцами перешел в русло предстоящей кампании.

6

Ривиодо стоял на пирсе в окружении трех новых генералов и старого адмирала, которого не было тогда в Зале разума и которого Гре слишком ценил. Великий князь удовлетворенно наблюдал за плавным движением дирижаблей.

Три огромных воздушных судна, изготовленных еще при Гардо-Кэро, новый князь решил сделать флагманами, остальные же приказал значительно уменьшить в размерах, увеличив при этом их количество.

— Ребята неплохо научились управлять этими красавицами, — сообщил генерал Кьето Зио, — хорошо, что мы не прекратили подготовку команд на созданных вами базах, когда князь… бывший князь решил зарубить дело.

— Сколько вы уже успели изготовить «воздушных кораблей»? — поинтересовался Ривиодо.

— Пятнадцать. Работа кипит, мой господин.

Ривиодо прикинул, сколько осталось дней до выступления. Не больше двадцати, ведь нужно еще добраться до Большой земли.

— Сколько еще успеете собрать?

— Если перебоев с материалами не будет, десять — пятнадцать соберем.

— Перебоев не будет. Нужно еще как минимум двадцать. Отвечаешь лично.

— Да, мой господин.

Тем временем дирижабли зависли над мишенью — потрепанным старым кораблем. С борта полетели пороховые бомбы. На палубе раздалось несколько взрывов. Потопить таким образом паровой корабль, конечно, сложно, зато проредить экипаж получится.

— Здорово! — выдохнул Ка но. Малолетний сын Леат последнее время постоянно крутился рядом с Великим князем, а бездетный Гре был совершенно не против. — Никогда не видел, чтобы такая бандура летала. Я думал, что только птицы могут летать.

— Это будет нашим секретным оружием, — ответил Ривиодо, довольный тем, какое впечатление на мальчика произвело его детище. Народы Большой земли, конечно, не дети, да и воздушные аппараты для них не новость, но такие… В общем, им тоже должно понравиться…

Однако существовала проблема: пороха на архипелаге изготовлялось не так уж много, и Ривиодо собирался основное производство направить на изготовление пороховых бомб для пехоты и дирижаб лей, а кораблям предоставить лишь порох для стрельбы картечью перед абордажем. Но у капитанов имелось свое мнение, и подобная дележка им не нравилась. Привыкшие к орудийным залпам, они наивно полагали, что смогут потопить любой вражеский корабль. Недовольство моряков беспокоило князя, да и адмирал не упускал возможности высказать мнение своих людей. Эта тема всплыла и в этот раз. Не желая тратить нервы на пустые препирательства и устав от одних и тех же недальновидных и жутко упрямых доводов, Ривиодо покинул пирс раньше, чем намеревался.

В порту его встретила Леат, пришедшая сюда в поисках непоседы-сына.

— Мама, мама, посмотри на эти летучие корабли. Здорово, правда? — заголосил мальчишка.

— Да, сынок. — Женщина ласково погладила ребенка по голове. — Чем вы так обеспокоены, господин?

Князь вкратце объяснил ситуацию.

— Ну, если не можете убедить их словами, покажите наглядно, — бросила Леат как нечто очевидное.

Ривиодо хмыкнул. Такая мысль ему в голову не приходила. Он тут же приказал выковать несколько железных листов, но не в пять, а в десять сантиметров толщиной, учитывая, что настоящая броня вражеских кораблей состоит из стали, не известной на архипелаге.

На следующий день листы были готовы и их навесили на борт одного из гражданских судов, угнанных от Большой земли. Ривиодо предложил любому желающему капитану приблизиться на любое расстояние к кораблю и обстрелять его из пушек. Отозвалась сразу дюжина кораблей, в том числе адмиральский флагман. Они по очереди подходили к бронированному судну практически в упор, палили залпами, но все безрезультатно. Осмотрев легкие вмятины на железных листах, капитаны вынуждены были согласиться с мнением князя и тщательней готовить абордажные команды. В этом противостоянии Ривиодо-Гре победил. И не без помощи Леат.

Помогла женщина князю и когда знатные семьи начали настаивать на снижении численности войск, отправляемых в поход, заявляя, что Ривиодо оставляет Галатион практически без прикрытия. Истинные причины их недовольства были ясны — после краха клана Кэро и отбытия нового Великого князя черт знает куда многие из них желали попытать счастья в борьбе за власть, и им нужны были войска. На собрании по этому поводу Леат взяла слово и произнесла речь, разоблачающую пагубную привычку семей враждовать друг с другом по любому поводу:

— Чего боитесь вы, когда истинный враг так далеко и к его берегам направится наша армия, сильнейшая армия за историю Галатиона? От какого противника должны защищать вас солдаты здесь? А я скажу вам: только друг от друга. Потому что даже в час, когда весь Галатион должен сплотиться в единой борьбе, вы стремитесь снова погрязнуть в междоусобицах. Вы хотите, чтобы наши воины снова убивали друг друга, вместо того чтобы разить врагов. Может быть, стоит заключить клятвенный договор, по которому семьи обязуются ни при каких условиях не враждовать между собой на время Великого похода, а против нарушившего выступят сразу остальные фамилии? Как вам такая гарантия спокойствия Галатиона?

Против этого возражать что-то было бессмысленно. Леат попала в самую точку. Семьи обещали приступить к составлению договора. Однако он остался бы пустой формальностью, но по совету Леат Ривиодо тут же протащил новый закон.

— Чтобы совсем исключить провокации со стороны горячих голов во время отсутствия армии, — объявил Ривиодо, — я издаю указ, по которому все молодые и крепкие члены семей отправятся в поход с нами. Даже те, кого вы пристроили служить поближе к дому.

И снова безропотное согласие. Отказ отправиться в поход в стране, где воинская доблесть считалась превыше всего, был равносилен несмываемому позору.

— Ну и к чему все это? — прямо спросил Ривиодо по дороге в особняк. — Чего ты добиваешься?

— Все, что я там сказала, — действительно так и есть. Вы можете не доверять мне, князь, но я умею признавать поражение. Наши с вами интересы столкнулись, я проиграла в честном бою. Вы оказались опытнее и дальновиднее меня. Бой окончен. Зачем же сейчас мне раскачивать лодку, в которой сижу сама, и как-то вредить вам? Я вместе с сыном остаюсь здесь, на островах, и хочу, чтобы во время вашего похода все было спокойно. Кроме того, я хотела бы, чтобы армия вернулась с победой, ведь в случае поражения ничего хорошего нас здесь не ждет.

— Только это?

Леат неопределенно взглянула на него и промолчала. Переспрашивать князь не решился.

* * *

До запланированного выступления оставались всего сутки. Последнее донесение от короедов с Большой земли гласило, что армии велетрийцев и хотов готовы со дня на день двинуться к границе. Ривиодо рассчитывал застать их врасплох на пике сражения, когда они уже достаточно перебьют друг друга. Многовековой опыт галатинян в ведении полномасштабных войн — неплохое преимущество, если учесть, что собранные наспех армии Большой земли не имеют ни серьезного количества обстрелянных бойцов, ни боевых офицеров, ни давних военных традиций. Из таких маленьких преимуществ и складывается большая победа.

Итак, неожиданность, превосходство в числе, опыт, врожденная боевая ярость и дирижабли — вот, по мнению Ривиодо, те слагаемые успеха, которые будут способствовать победе галатинян.

На армейском совете было решено разделить войска на три армии. Западная армия под командованием генерала Тагорио Те должна была обогнуть континент с запада и обрушиться на столицу Хоты Адиру с моря. Восточной армии генерала Гильеро Мио предстояло высадиться на южном побережье напротив столицы Велетрии и двинуться к Велету по суше. Вообще Ривиодо долго размышлял, в какую сторону развивать наступление второстепенным армиям после захвата столиц — двинуть ли их на овладение рудниками, шахтами и приисками у Великой стены или направить на противоположные края континента, для того чтобы отобрать у врагов фабрики. В конце концов князь остановился на втором варианте, полагая, что на предприятиях его войска по ходу дела смогут обзавестись паровыми транспортами и огнестрельным оружием. А чтобы воины смогли по достоинству оценить технологии противников, он приставил к каждой армии по несколько короедов, отлично знакомых с теми.

Самой сильной и многочисленной Центральной армии ставилась задача ударить по бьющимся у Пеликановой бухты войскам и уничтожить живую силу, способную организовать сопротивление. В дальнейшем, как справедливо полагал Великий князь, действовать придется по ходу развития событий.

Как всегда, в плане все выглядело красиво, разумно и многообещающе. Но впереди ждала война, а ее непредсказуемый характер Великий князь Галатиона Ривиодо-Гре знал не понаслышке.

* * *

Накануне отплытия Ривиодо вместе с Сальдой поднялись на флагманский дирижабль, названный «Ветром победы». Именно на нем князь вместе с гвардией короедов собирался направиться к Большой земле, отчего адмирал Рамиро Вое оскорбился до глубины души, ведь для старого морского волка флагманом на всю жизнь оставалось только его судно.

Это был первый полет Ривиодо. Он стоял на палубе гондолы и наблюдал, как четыре лебедки, которыми притянули к земле дирижабль, теперь медленно возвращают канаты. Управляющие ими ребята время от времени останавливали вращение и следили за тем, чтобы подъем аппарата проходил равномерно.

Капитан воздушного судна Пико Поло тоже во все глаза наблюдал за подъемом, то и дело отдавая указания боцману. Пожилой коренастый боцман кивал и ужасным громовым голосом передавал приказы команде, состоящей кроме капитана и боцмана из восьми человек — главного инженера, такелажника, двоих на механизмах балансировки, мотористов, рулевого и слуги, ответственного за питание команды, наличие необходимых запасов пищи и воды.

Наконец канаты высвободились из плена наземных лебедок, и теперь уже команда заработала лебедками на борту, чтобы подтянуть их. Такая система, разработанная несколько лет назад, теперь была признана слишком сложной и неудобной, а потому сохранилась лишь на первых трех огромных дирижаблях, ставших флагманами. Новые уменьшенные модели просто скидывали канаты, которые крепились на крючках, вбитых в грунт, и их притягивала к земле дюжина людей. С гигантами-флагманами такой фокус бы не прошел и пришлось бы собирать большую толпу. Впрочем, первое время на континенте все равно так и придется поступать, пока не будут оборудованы специальные посадочные места.

Дирижабль завис в воздухе, полностью готовый к движению. Ривиодо ахнул от восторга. Такая махина тихо двигалась по воле ветра, точно плыла. Не зря он назвал их воздушными судами. Пристань, дома, люди, корабли — все такие маленькие, точно игрушечные, продолжали уменьшаться.

— Как здорово! — прошептал князь.

— Да, это потрясающе, — согласился Сальда, также улыбающийся во весь рот, словно мальчишка. — Потрясающе!

Довольный произведенным впечатлением, капитан Поло отдал команду запускать оба паровых двигателя. На корме гондолы из двух труб пыхнуло дымом. Монотонно зажужжали широкие винты. Дирижабль дернулся, словно ожил, высвобождаясь из-под власти ветра и обретая собственную волю.

Вспомнив о цели полета, Ривиодо махнул рукой в сторону Сми-Теловского порта.

— Опуститесь ниже, капитан, и пройдитесь над гаванью. Мы должны посмотреть, все ли готово, — распорядился он.

— Да, мой господин.

Там, внизу, зрелище также завораживало. Десятки самых разных боевых кораблей покачивались на волнах в бухте. Вокруг них копошились сотни людей, грузивших многочисленные ящики, бочки, мешки. На всем свободном пространстве между столицей княжества Рио-До и портом единым покрывалом раскинулись солдатские палатки. Ожидающие погрузки бойцы помогали грузчикам, купались, тренировались либо просто слонялись по округе без дела. Десятки судов стояли на рейде в отдалении, ожидая своей очереди принять на борт груз и войска.

Огромный флот, огромная армия, но это лишь пятая часть всего того, что готовил Галатион для этого поистине Великого похода. На других островах сейчас происходило то же самое.

— Следуйте к княжеству Цемио, капитан, — распорядился князь, удовлетворившись увиденным.

— Слушаюсь, мой господин.

Огромный летательный аппарат заложил легкий вираж и устремился к дальним берегам соседнего острова, проступающим сквозь легкую туманную дымку на горизонте.

Во время пути к Ривиодо подошел Сальда. На редкость озабоченный вид командира гвардейцев озадачил князя.

— В чем дело? — спросил он.

— Я хотел поговорить с вами, мой господин, — смущенно пробормотал Самон.

— Говори.

— Простите меня за дерзость и прямоту, но мне кажется, что в свете последних событий ваше сближение с Леат-Кэро представляется… неосмотрительным. Прошу прощения.

— Неосмотрительным? — князь натужно улыбнулся.

— Именно. После возвращения с Большой земли вы рискуете не застать здесь своей власти.

— Да стань я в следующей жизни каракатицей, а не дельфином, если после войны мне понадобится вернуться сюда. Мелочные усобицы между князьками останутся позади, Сальда, мы достойны большего. Мы будим править там, где полагается, — на Большой земле.

— А как же Галатион?

— Эти осколки суши? Они никуда не денутся и останутся нашим резервом, но сейчас меня больше интересует, какой бы кусок пожирнее отхватить у велетрийцев и хотов. Контролировать всю Большую землю мы не сможем, а значит, нужно заполучить побольше и показать им, кто здесь отныне главный. Согласен?

Самон Сальда помолчал какое-то время, обдумывая услышанное, и кивнул.

Этот разговор позволил самому Ривиодо привести свои мысли в порядок и окончательно принять решение, назревавшее в его голове все последнее время.

* * *

— Вы вызывали меня, мой господин? — церемонно произнесла Леат. В длинном черном платье с глубоким декольте и мехом на плечах. Как всегда, гордая и прекрасная.

— Вызывал. — Князь, оторвавшись от кипы свитков на столе, потер усталые глаза и отпил из чашки, но на этот раз не хоко, а бодрящий травяной напиток. — Присядьте.

Леат повиновалась.

— Много работы перед отплытием? — поинтересовалась она, но скорее из вежливости, чем из любопытства.

— В основном лишь ставлю подписи. Ваша семья неплохо наладила работу канцелярии, так что все действует отменно, как паровой механизм жителей Большой земли, и без лишнего вмешательства правителя. — Ривиодо внимательно посмотрел на женщину. — Не кажется вам, леди Леат, что Галатион привык к правлению Кэро настолько, что практически сросся с вашей семьей?

— Какая теперь разница? Кэро превратились в обычный клан, и далеко не самый сильный отныне.

Ривиодо кивнул, отодвинул бумаги и, опершись локтями на стол, пристально взглянул на женщину:

— Не стану ходить вокруг да около. Завтра я во главе своей армии отбываю на великий штурм. Когда вернусь и вернусь ли вообще — неведомо никому. Оставлять Галатион на произвол судьбы — значит подтолкнуть его к новому витку междоусобных войн. Рано или поздно посадники почувствуют силу, забудут о договоре, к которому вы так ловко сумели подтолкнуть их, и захотят полной власти. Отвратить их от этого шага можете вы и ваш сын. Я собираюсь подписать указ, по которому единым наместником Галатиона с правом наследования титула станет Кано-Кэро, а вы назначаетесь его регентшей до совершеннолетия. Что скажете?

Несколько минут Леат не могла ничего сказать, она лишь смотрела на князя, а ее и без того большие зеленые глаза стали просто огромными.

— За что такая честь? — пробормотала она наконец.

— Во-первых, у власти будет привычная всем семья, что хоть немного успокоит граждан, а во-вторых, я доверяю вам лично. Вы сможете утихомирить наместников.

— Доверяете? После того как я…

— Ну, может быть, свою жизнь я бы вам не вручил, но Галатион — вполне. Вы же не питаете неприязни ко всей стране?

— Нет.

Ривиодо улыбнулся:

— Однако назначение это так же опасно, как и почетно. Вам одной придется сдерживать всех. Справитесь?

— Не сомневайтесь, — твердо ответила женщина.

— Почему-то не сомневаюсь. Надеюсь, что теперь перестанете питать ненависть ко мне.

— Я никогда не испытывала ненависти к вам лично, мой господин… может быть, лишь на пару мгновений…

Князь расхохотался в голос:

— Довольно. Мне не нужна ваша благодарность, просто последите за Галатионом в мое отсутствие, хорошо?

— Конечно, Великий князь.

— Вы свободны, леди Леат. Вам еще предстоит все объяснить сынишке, а мне — подписать несколько бумаг, в том числе и указ о вашем с ним назначении.

Леат поднялась и деревянной походкой, так не свойственной этой женщине, направилась к выходу.

— Ах да, — добавил Ривиодо, — и передайте моему слуге, если встретите, пусть сварит хоко, я решил все-таки намахнуть кувшинчик напоследок. Когда мне еще представится возможность? На Большой земле в ходу другие напитки.

— Конечно, я ему скажу.

Когда Леат-Кэро прикрыла за собой дверь, Ривиодо опустил голову на руки и тяжело вздохнул. Действительно ли он поступает так из интересов страны или просто ищет расположения этой женщины? Эх ты, Ривиодо, никогда прежде ты не сомневался в том, вызваны ли твои действия лишь разумом или чем-то еще. Не было такой необходимости. И что теперь? С возрастом должна приходить мудрость, а не безрассудство ослепленного женскими прелестями юноши. Впрочем, какая теперь разница? Завтра он уйдет и больше никогда ее не увидит.

* * *

Ривиодо-Гре отправился в свои покои, лишь только стемнело. Завтра в путь. Необходимо как следует выспаться.

Маленькая комната была залита лунным светом, так что Ривиодо даже не стал зажигать лампаду. Раздевшись, он осмотрелся. Родные стены. Спальня Великого князя должна быть больше и богаче, но он отказался переезжать из фамильного дома в огромный княжеский особняк, роскошный и… мертвый, как и сам бывший князь. Он отправится на войну отсюда, из родного имения, как делал это много раз за свою жизнь.

Ривиодо взглянул на доспехи, висевшие на стене. Поножи, наручи, потертая черная кожаная куртка с кольчужными вставками и кучей ремней, старый округлый шлем с железной переносицей, облезлые ножны с обычным эспадоном внутри. Видавшие виды доспехи дополняли лишь новый роскошный синий плюмаж из бараньей шерсти на шлеме да золотые княжеские безделушки, так нелепо сверкающие среди серого железа. Тут же висели пояс с револьвером, патронташ и винтовка, захваченная еще в самую первую поездку на Большую землю. Сальда подарил ему еще две новые, но эта по-прежнему оставалась любимицей.

Уже завтра. Он уйдет и, возможно, никогда уже не вернется.

Ривиодо прошлепал босыми ногами на балкон. Холодный осенний ветер неприятно обволакивал обнаженное тело. Лунная дорожка пролегла по морю и суше от самого горизонта прямо к нему, точно приглашая в путь. Ну как можно отказаться от такого приглашения? Гре никогда особо не увлекался религией, но сейчас ему показалось, что сам бог-мудрец Драмидо благословляет предстоящий поход.

Внизу в порту горели огни. Солдатские палатки исчезли, все воины были уже на кораблях, темнеющих на горизонте одним бескрайним пятном.

Завтра.

— Не жалеешь? — раздался позади тихий голос.

Ривиодо обернулся. В комнате стояла Леат. Лунный свет четко вырисовывал фигуру через тонкую ткань длинной белоснежной ночной рубахи.

— Может быть, немного.

Он подошел к ней и остановился, заглянув в глаза.

— Я хочу, чтобы ты знал, Ривиодо, я пришла не из чувства благодарности, не из корысти или чего-то еще, я пришла, потому что сейчас действительно хочу быть здесь. С тобой.

— Спасибо, что сказала. Это важно для меня, — прошептал князь. Но действительно ли это было важно, он и сам не знал. Главное, здесь, сейчас, с ним.

Леат улыбнулась. Не так, как обычно, без натянутой вежливости, ехидства или чего-то иного. Очень искренне и нежно.

Ривиодо поцеловал ее. Она ответила. Мужчина подхватил женщину на руки и понес в постель. Что может быть естественнее в этом мире?

* * *

Лунный свет сменился алым восходом.

Ривиодо-Гре поправил ремни, проверил крепость застежек и удобство движения, вскинул винтовку и взял под мышку шлем.

Готов.

За окном уже суетился народ, стекавшийся к пристани провожать Великого князя. Народ привык, что правители отправляются на войну по морю, так что прошлым днем Ривиодо распорядился подогнать флагманский дирижабль «Ветер победы» к порту. Огромная махина, зависшая над морем, производила на обывателей должное впечатление. Столичные жители Рио-До могли уже видеть учения дирижаблей, но те, что прибыли из других частей острова, а также из остальных княжеств, от изумления не могли закрыть рты.

Ривиодо подошел к постели. Леат все еще спала. Наклонившись, князь поцеловал женщину в лоб, глаза и губы. Леат улыбнулась во сне и томно потянулась.

— Прощай, мое позднее и странное увлечение, — прошептал он, резко развернулся и вышел из комнаты.

Доспехи Великого князя звенели, отсчитывая такт тяжелым шагам, когда он направлялся к трапу дирижабля.

Часть IV

Багровый прилив

1

Тяжелые иссиня-черные тучи висели над Пеликановой бухтой уже третий день и только сейчас разразились дождем.

Рекс Карн подставил лицо падающим каплям. Дождь немного успокаивал тупую боль, уже который день не покидавшую контуженую голову.

Потрепанная дивизия велетрийцев отступала. Белобрысики хотели взять позиции на правом фланге третьей хотской линии обороны, да не вышло. Батальон города Кадмы, командование над которым принял Рекс после поражения своих механизированных эскадронов, устроил им хорошую взбучку. Правда, и сам батальон уже недосчитывался почти половины личного состава, но переживать по этому поводу было глупо — подкреплений ждать больше неоткуда.

В общей сложности сражения шли уже две недели, и основную часть времени — именно за третью хотскую линию обороны.

На третий день боев часть второй линии обороны была взята. Хотская армия отошла к третьей линии, прикрытой полуразрушенными фортами. Форты здорово помогали — на штурм последнего рубежа у велетрийцев сил уже не хватало, и их командование стягивало к месту сражения оставшиеся вдоль Стены войска. Гир Торон распорядился сделать то же самое.

Теперь у Пеликановой бухты собрались все имеющиеся войска противников, и штурм третьей линии продолжился с новой силой.

Еще через два дня все три разрушенных форта были взяты велетрийцами, однако дальше хоты врагов пускать не собирались. Бои велись за каждый холм, каждый валун, каждую ямку, не говоря уже об укреплениях. То там, то здесь велетрийцам удавалось завладеть отдельными окопами, но яростные контратаки хотов вынуждали их отойти. Каждый день гибли сотни, но ни одна из армий не двигалась ни вперед, ни назад.

К концу второй недели стало ясно: у победителя в этом сражении не хватит сил развить наступление дальше, в глубь вражеской территории. Но это уже не имело значения. Победа в битве у Пеликановой бухты становилась самым главным делом для всех — от полководцев и до рядового солдата.

У хотов из двухсот тысяч человек осталось не больше тридцати тысяч, и примерно столько же у велетрийцев из двухсот пятидесяти тысяч. Но страшное количество раненых и погибших больше не пугало, на смену страху уже давно пришла ярость.

Размазав струйки дождя по лицу, Рекс перезарядил винтовку и осмотрелся. Отдельные бои продолжались по всему фронту, затухая где-то в одном месте и разгораясь в другом. Воздух наполняли громкой трескотней винтовочные выстрелы. Пушки второй день молчали: хоты экономили скудные остатки снарядов на случай нового крупномасштабного штурма велетрийцев. По всей видимости, велетрийцы делали то же самое.

Похоже, сегодня на участке Рекса наступлений больше не предвидится.

— Тод Линн, прими дивизию. Я наведаюсь к Торону, — буркнул Карн майору из охранников.

— Да, командир.

Рекс оседлал двиг и помчался в сторону штаба.

Торон закончил краткое совещание с генералами и устало откинулся в складном кресле у входа в палатку. Последнее время он обсуждал лишь незначительные тактические вопросы, для крупных операций сил у потрепанной армии не осталось.

— Что тебя привело ко мне, Рекс Карн? — лениво поинтересовался главнокомандующий, не открывая единственного глаза.

— Мы должны что-то придумать, командир, — горячо воскликнул «мертвец».

— О чем ты? — Торон открыл глаз.

— Рискнуть. Так мы не победим. Нужно придумать какой-то маневр, обход, неожиданную атаку, способную переломить ситуацию.

— А ты у нас, оказывается, стратег. И что это я здесь делаю все время? Наверное, как сейчас, валяюсь в кресле. Но пришел Карн и подкинул свежую идею: придумать что-нибудь. Молодец.

Рекс замялся. Страж клана не в духе.

— Я хотел предложить…

И тут странный гул пробежал по рядам обеих армий. Десятки тысяч глоток разом выдохнули, заглушая все вокруг.

Не совсем понимая, в чем дело, Карн посмотрел по сторонам. Затем его взгляд упал на морской горизонт.

— Это что еще за… — совсем тихо произнес Торон, поднявшись с кресла.

Карн молча сделал несколько шагов в сторону моря, не отрывая взгляда от серой пелены дождя, сквозь которую проступали силуэты, становившиеся все более отчетливыми.

* * *

Корийен пролежал на койке три дня, но, невзирая на протесты фельдшера, поднялся раньше срока. Разорвавшийся совсем близко снаряд приложил магистра оземь и оставил восемь осколков в теле, которые пришлось вынимать щупленькому доктору с удивительно крепкими руками. Могло быть и хуже, ведь там, в поле, по сути, окончил свое существование Орден очищения. Из ста шестидесяти послушников в живых осталось только двадцать, да и то семеро из них уже калеки, остальных кусками разбросало по сторонам. Корийен принял решение снять с себя должность магистра и отправиться в действующую армию обычным командиром отряда или даже рядовым бойцом.

Однако такой шаг не мог быть сделан без одобрения короля и Первосвященника, глупого мальчишки, возомнившего себя диктатором. На его поиски Корийен в этот день и отправился.

Обойдя все возможные места, где должен быть истинный король, магистр сумел найти человека, знающего местонахождение монарха. Вести оказались неутешительные.

— Он уже неделю из запоя не выходит, — тихо проговорил генерал Сильвиус Поронский. — Как понял, что его мечты прахом идут, так и…

— Понятно, — кивнул Корийен и уверенно зашагал прочь. На передовую. Никакие разрешения от пьяного безвольного засранца ему были не нужны.

Он решил присоединиться к левому флангу армии, а именно к уже знакомой Фотинийской дивизии полковника Даронского, штурмующей правый фланг хотов, прижатый к морю. Корийен почти достиг штаба дивизии, когда заметил странное оцепенение среди окружающих его солдат. И тут Корийен увидел…

Словно призраки, из серой дождливой мглы вырастали парусники. Десятки парусников. Очень много парусников. Большие, величественные, с огромными роскошными парусами, почти забытыми на континенте. Они медленно приближались к бронированным судам велетрийцев и хотов, лениво перестреливающимся в бухте.

Но это было не все. Над кораблями летели (именно летели!) продолговатые махины. Плавно, но при этом уверенно и стремительно, не в пример континентальным воздушным шарам.

Обе армии прекратили бой и, точно завороженные, смотрели, как тихо надвигаются невиданные прежде конструкции.

Расстояние до пароходов сокращалось, однако команды, высыпавшие на палубу в полном составе, были настолько поражены зрелищем, что и не думали готовиться к обороне.

И вдруг Корийена осенило!

«Нет, — пробормотал он, зашагав к берегу и быстро переходя на бег. — Не может быть».

На бегу он задевал застывших солдат, но те не обращали внимания.

— К бою! — заорал Корийен что есть мочи. — Флот, к бою!

Однако жалкие остатки былых эскадр, которые магистр так высокопарно назвал «флотом», не отреагировали.

Тем временем неведомые корабли поравнялись с пароходами, продолжив путь к берегу, и в следующее мгновение броненосцы и крейсеры скрылись за множеством красивых резных бортов.

Корийен остановился и посмотрел по сторонам:

— Они идут к берегу! Готовимся к обороне! Пушки! Тащите сюда пушки!

Хоты оказались расторопнее, среди их рядов уже метались офицеры, пытающиеся вывести солдат из ступора. Ах да, у них тоже есть человек, догадывающийся, что за гости пожаловали к ссорящимся соседям.

И в этот момент на окруженных со всех сторон пароходах раздались взрывы. Не такие сильные, как от разрыва снарядов, но многочисленные. Обернувшись, Корийен заметил, как с зависших воздушных конструкций сыплются крупные черные бомбы. Затем над бухтой прокатился странный гром. Магистр не сразу сообразил, что так звучат залпы гладкоствольных корабельных пушек.

Взрывы и выстрелы подействовали на обе континентальные армии, как ушат холодной воды. Но тут о себе напомнила пикантная ситуация: чтобы развернуть армии навстречу морю, велетрийцам и хотам нужно оставить укрепления и обнажить друг перед другом фланги, а решиться на это было непросто.

Колебания стоили дорого. Неведомые корабли беспрепятственно подошли к берегу, и на воду спустились сотни лодок, ринувшихся к линии прибоя.

— Разворачивайте войска! — Корийен кидался то к одному, то к другому командиру и орал им прямо в ухо. — Разворачивай, говорю! Что ты стоишь! Да очнитесь же!

Но становилось все очевиднее, что континентальные войска развернуться уже не успеют.

* * *

— Спустись пониже, Поло, — приказал Ривиодо, — вон к тому броненосцу. Я хочу посмотреть, как наши парусники будут с ним справляться.

— Да, мой господин.

Через секунду суровый рык боцмана передал команду рулевым.

Ривиодо перегнулся через край, наблюдая, как два дирижабля скинули десяток бомб размером с человеческую голову на велетрийский броненосцец. Палуба потонула в огне. Сразу в нескольких местах занялся пожар. Моряки кинулись врассыпную.

В это же время к правому борту броненосца подошел трехпалубник «Зимний шторм». Громадный парусник был, тем не менее, в полтора раза меньше броненосца, а главное, ниже. «Зимний шторм» огрызнулся картечью, но большая ее часть пришлась в железный бок парового гиганта.

Тогда парусник стремительно пошел на сближение. Велетрийские корабельные орудия ожили и тупо задвигали дулами, однако пушки, предназначенные для дальнего боя, не могли взять нужный угол, чтобы попасть в низкий, подошедший вплотную кораблик. Им оставалось только пытаться попасть в возвышающиеся мачты в надежде предотвратить захват судна. Но такая ювелирная работа мощной кормовой артиллерии не под силу. В воздух взметнулись десятки «кошек». Велетрийцам не повезло, ведь «Зимний шторм» был бриттенским кораблем, а бриттенцы, в свою очередь, лучше всех в Галатионе владели мастерством абордажного боя.

Галатиняне с залихватским гиканьем высыпали на борт броненосца. Велетрийские матросы, не обученные отбивать подобные атаки, еще пытались отчаянно и беспорядочно отстреливаться, но большинство из них оказались вооружены лишь револьверами, и совсем скоро серые тесаки островитян взяли верх.

Улыбнувшись, Ривиодо поискал глазами остальные пароходы. Продолжали держаться только два броненосца, принадлежавшие хотам. Ничего удивительного, ведь темноволосые гиганты в рукопашных схватках имели преимущество, но мастерство галатинян во владении холодным оружием сводили его на нет. Каждое стальное судно зажали сразу по три парусника, так что шансов у хотов все равно не было.

— К берегу! — скомандовал Великий князь. — И прикажите «воздушным кораблям» подняться повыше, как бы их из ружей не посекли.

Боцман снова рыкнул. Сигнальщик торопливо нацепил на веревку, тянущуюся от гондолы к переднему краю баллона, темно-синий флажок, тут же поникший под дождем.

Цветовые сигналы Ривиодо придумал лично. Синий означал «подъем», белый — «спуск», красный — «приготовиться к атаке», зеленый — «приготовиться к приземлению», черный — «отступление». Над последним Гре думал особенно долго, стоит ли его вводить вообще, но затем решил, что на войне бывает всякое, так что и готовиться надо ко всему.

К этому времени уже сотни шлюпок зарылись носом в береговой песок, еще больше находилось в пути. Фланги велетрийцев и хотов, упирающиеся в море, хоть и были развернуты боком, могли обороняться, не покидая укреплений, и это значительно осложняло высадку. Остальная часть армий пыталась перегруппироваться, но выходило это у них медленно и неуклюже. Кроме того, значительные силы оставили на прежних позициях: острая вражда не позволяла полностью переключиться на нового противника.

Во время подготовки войск Ривиодо неоднократно показывал солдатам огнестрельное оружие и его возможности. И все же в первые минуты островитяне стушевались: шквальный огонь косил галатинян десятками.

Но численность континентальных флангов не шла ни в какое сравнение со штурмующими частями. Все новые и новые шлюпки приставали к берегу. Галатиняне — прирожденные воины, их не могла остановить опасность атаки. Прикрывающие наступающих отряды арбалетчиков отвечали металлом на металл, а в вышине уже кружили дирижабли, осыпающие укрепления континентальных армий бомбами.

Не знакомые с воздушными бомбардировками, от которых и спрятаться-то негде, велетрийцы и хоты начали отступать.

Разъяренные галатиняне прорвались сквозь свинцовый ураган и оказались в своей родной стихии рукопашной схватки.

2

«Я же предупреждал», — крутилось в голове Леония Лайарона, лишь только он услышал о вторжении «третьих». Ему хотелось найти какого-нибудь правителя или академика, плюнуть ему в лицо и повторить: «Я же предупреждал».

— Плохо там дело, — покачал головой разведчик-велетриец, вернувшийся из предгорий. — Похоже, у наших армий крупные неприятности.

— У нас скоро у всех будут крупные неприятности, — буркнул Леоний и направился на поиски жены.

Благо искать ее пришлось недолго: три дня назад Дера Сивия присоединилась к бандитскому воинству. Сколько Лайарон ни гневался, сколько ни убеждал ее вернуться к детям, упрямица была непреклонна.

— Бор позаботится о ребятах, они направляются на север Стены, — произнесла она тогда.

Когда-то, подозревая, что жизнь в горах может преподнести сюрпризы, Леоний построил три убежища в разных местах, замаскировал их и разместил там запасы еды и воды.

— У них все будет нормально, — добавила Дера.

— Мне было бы спокойней, если бы ты вернулась к детям, — твердо повторил Лайарон.

— Я останусь с тобой, и точка, — не менее твердо ответила Сивия, и по ее глазам мужчина понял, что разговаривать дальше бесполезно.

Теперь же, когда бандитам предстояло не просто патрулировать скалистое побережье, а вступить в бой с целой армией, Леоний решил попробовать отговорить жену еще раз.

Он шел между палаток, разбросанных по скалам, и наблюдал за головорезами, слонявшимися вокруг. Бывший ученый никогда не видел настоящей армии, и все же у него складывалось устойчивое мнение, что вот это вокруг — не она. Многим из суровых бородачей, несомненно, приходилось убивать, некоторые, возможно, неплохие бойцы, но все вместе они — сброд. Леоний вообще удивлялся, как еще никто не решил прирезать его ночью и овладеть Дерой. Вот уж не завидовал бы он этому ублюдку — Сивия не из тех, кто сдастся без боя.

Красавица жена занималась уборкой в палатке. Создавать повсюду вокруг себя уют было ее потребностью, почти манией.

— Дера, нужно поговорить, — начал Леоний.

— Я слышала новость, любимый, и отвечаю тебе: нет.

— Пойми, я не могу потерять тебя. Мне будет очень сложно, зная, что ты подвергаешься опасности. Ради меня, Дера…

— Я — дочь бандитского вожака. Жизнь среди подобных типов для меня не в новинку, и я умею за себя постоять.

— Я понимаю, — кивнул Леоний, — но сейчас говорю о другом. Нам предстоит бой…

Дера прекратила складывать одежду и подняла большие печальные глаза на мужа:

— Милый, неужели ты действительно думаешь, что они будут воевать? Прости, но я знаю таких людей…

— Танос Грин обещал, что мы дадим сражение «третьим».

— Танос Грин — главарь, которого интересует только власть и безопасность денег в его карманах. Неизвестные вражеские шпионы, снующие по горам и угрожающие бандитским делишкам, Грина волновали, но огромная армия его уже не касается. Он знает, что теперь у «третьих» заботы будут поважнее, чем выкуривать из Стены бандитов. Он заберется в будку, словно пес, и станет огрызаться оттуда. Не больше. Прости, но это так.

Леоний молча опустил голову, затем резко поднялся и вышел из палатки.

Грин сидел на валуне, покуривал трубку и беседовал с хмурым велетрийцем с обезображенным лицом.

— Танос Грин, — уверенно произнес Леоний, приблизившись, — нужно поговорить.

Главарь выпустил дым, лениво взглянул на Лайарона:

— Пошел вон.

Такой ответ Леонию не понравился, но пришлось стерпеть.

— Если мы хотим хоть как-то повлиять на ситуацию, то должны атаковать «третьих» как можно скорее, — объявил он.

— Кто тебе сказал, что мы собираемся атаковать?

— Значит, все, что ты обещал, — брехня и вы просто снова расползетесь по своим тихим, уютным щелям?

Леоний ожидал, что суровый бандитский главарь рассвирепеет, но тот лишь с интересом глянул на бывшего ученого, словно увидел его впервые:

— Слушай, а зачем тебе это нужно? Отправляйся домой со своей красавицей женой и живи себе в удовольствие. Ты же не солдат, не воин и не лихой горец, на кой бес тебе все это?

Леоний решил говорить начистоту. С бандитами это частенько проходило.

— Если наша смешанная армия поможет армиям Велетрии и Хоты, то это заставит многое обдумать. Это может стать новым этапом в нашей истории. Мы объединимся и создадим единый народ без вражды.

Грин поднял бровь и в голос расхохотался:

— И ты думаешь, что я буду заниматься этим дерьмом? — Вдруг главарь мигом стал серьезным, и на его лице появилось одно из тех выражений, с каким обнаруживают червей в яблоке. — Да мне плевать на это. События развиваются не так, как предполагалось, так что я теперь и пальцем не шевельну. И уж тем более не собираюсь идти на поводу у таких, как ты. Я вас не перевариваю. Не люблю я таких, забивающих голову всем, до кого дотянутся. Один уже накликал на хотов достаточно беды, проповедуя, что мы чужаки на этой земле. Тоже был идейный и тоже приставал со своей «правдой». И во что это вылилось? Мою мать убили только за то, что она была хоткой. Убирайся, пока я не разделался с тобой!

Закончив тираду, Грин очень быстро успокоился, снова откинулся на камень и приложился к трубке.

Но Леоний просто так сдаваться не собирался. Внутри заклокотало возмущение, побеждающее здравый смысл. Ох, поплатится он когда-нибудь за свою безрассудность! Может быть, даже сегодня. Но не отступится.

Лайарон сделал шаг вперед и громко объявил:

— В таком случае я бросаю тебе вызов, Танос Грин!

Огромный хот подавился дымом:

— Что?

— Победитель станет главарем этой… армии.

Молчавший прежде велетриец хмыкнул.

— Ты не можешь бросать ему вызов. Ты не житель Скалиона, не искатель удачи, — заметил он спокойно.

— Я вот уже больше двадцати лет живу в Стене, — огрызнулся Лайарон. — А если для того, чтобы стать лихим горцем, я должен еще кого-то прикончить, то могу сейчас же пристрелить тебя.

Бандит улыбнулся:

— Забавный малый.

Грин почесал бороду.

— Я соглашусь, если ты при Зариене, — он кивнул на собеседника, — поклянешься, что если останешься жить, то вместе с тобой моей рабыней станет и твоя жена.

— Это решать только ей самой, — тут же ответил Леоний. — Она — дочь горца и знает обычаи. Ты не тронешь ее без разрешения.

Танос выпустил новое колечко дыма.

— Хрен с тобой, я прикончу тебя, если ты так хочешь, а уж потом разберусь, что делать с твоей красоткой. Слышишь, Зариен, я принимаю его вызов!

Тот ухмыльнулся и кивнул.

— Сегодня на закате, — буркнул Леоний.

— Идет.

* * *

Где-то далеко в предгорьях рвались бомбы. Эхо канонады блуждало по скалам, и порой казалось, что взрывы звучат повсюду.

Леоний стоя у скалы, осматривал револьвер. Крутанул барабан. Тот весело затрещал быстрыми, четкими, ровными щелчками. Лайарону нравился этот звук. Пальцы теребили тот единственный патрон, которому суждено будет решить исход схватки.

Новость о предстоящем зрелище разлетелась по лагерю со скоростью шторма, и ущелье быстро заполнилось зрителями. Но Грина видно еще не было.

Как не было и Деры, хотя она наверняка слышала о поединке. Жену можно было понять: такая выходка мужа! Но она придет.

Зато откуда ни возьмись появился взволнованный Бадвоир:

— Ты спятил?! Уже второй раз выкидываешь такие штуки! Если в первый раз повезло, то теперь может и не прокатить, приятель. — Юркий пройдоха энергично размахивал руками и орал на все ущелье, здорово напоминая горную макаку, какие водятся в северной части Стены.

— Все в порядке, я знаю, что делаю, — спокойно ответил Леоний.

— Да ладно! Тогда просто пусти себе сейчас пулю в башку и заканчивай представление, — скривился Бадвоир. — Ты ведешь себя как идиот. Ты же видел, каков Танос в деле.

Но тут появился сам главарь, и Бадвоир, вздохнув, отошел в сторону.

— Готов сегодня подохнуть, дурак? — прорычал здоровенный хот, ткнув Леония в подбородок длинным дулом револьвера.

Лайарон откинул руку Грина в сторону.

Танос ухмыльнулся и медленно зашагал в противоположный край живого коридора.

— Освободить пространство, — гаркнул тот самый велетриец, что стал свидетелем вызова. На этот раз он выполнял обязанности судьи: тот древний старик остался, по всей видимости, помирать дома. Впрочем, зрители расступались и без его напоминания: словить шальную пулю не хотелось никому.

— Напомни условия, — крикнул судье Леоний.

Велетриец оглянулся на Таноса и четко заговорил:

— Поединок проходит по обычным правилам за право быть главой и нашим предводителем, на что обе стороны подтвердили свое согласие.

Судья смог выдержать серьезную мину, но остальные присутствующие не оказались столь же любезны. По толпе пробежали откровенные издевательские смешки.

Леоний хмуро вогнал в барабан пулю. Вот уж точно — дурак. И с чего он взял, что, даже если случится чудо и ему удастся пристрелить этого верзилу, остальные пойдут за ним, как дрессированные собачки за уличным жонглером? В лучшем случае его с женой отпустят, но скорее всего просто разорвут на части. И все же отступать было уже поздно.

— Сходитесь до линии напротив меня, стреляете в любой момент, в случае промаха продолжаете движение, можете торговаться или стать рабом, — скороговоркой отчеканил судья, после чего замолчал и отступил на пару шагов.

Все. Началось.

Леоний поднял револьвер и медленно двинулся на противника. Грин с улыбкой на лице также зашагал вперед, не поднимая оружия.

— Ну, стреляй, ублюдок! — крикнул он. — Не бойся, я не убью тебя, ты станешь моим рабом. Ты и твоя жена.

Но Леоний не стрелял. Он еще тогда понял тактику здоровяка. Грин давит на противников своей репутацией бессмертного убийцы, заставляя их нервничать и стрелять раньше времени. Но если не повторять их ошибки, если выждать, что будет он делать тогда?

И уже через десять шагов Лайарон понял, что принял верное решение. Даже на приличном расстоянии он видел, что Танос заволновался, дрогнув, неуверенно поднял руку с револьвером. Приближалась точка, с которой даже неопытный юнец сумеет попасть туда, куда пожелает, а Леоний стрелять умел.

Еще немного. Главное, не упустить момент.

Но Леонию не хватило скорости. Вот так, глупо, просто не хватило скорости. Сообразив, что его уловку раскусили, Танос за долю секунды взметнул револьвер и выстрелил.

Пуля ударила Леонию куда-то под грудь, словно мощный кулак. Он сам не сообразил, как оказался спиной на земле. Дыхание перехватило, внутри все сжалось, подобралось, в голове помутнело. Казалось, вот-вот он потеряет сознание. Выстрелил он сам или нет, Лайарон не помнил.

— Вот и все, — хмыкнул Танос, крутанув револьвер и пряча его в кобуру. — Он уже не встанет.

— Не все, — раздался уверенный женский голос откуда-то из толпы.

Первые ряды шевельнулись, и из них вышла Дера Сивия. Вместо того чтобы кинуться к раненому мужу с причитаниями и рыданиями, она медленно подошла и подобрала его револьвер.

— Выстрел за Леонием. Ты собирался в случае победы взять меня в рабыни, так и ответ держи перед нами обоими.

— Пошла отсюда, шлюха! — рыкнул судья.

— Заткнись, — буркнула Дера, даже не удостоив его взглядом, и это было произнесено таким тоном, что тот заткнулся.

— Это не совсем по правилам, красотка, — бархатным голоском пояснил Танос. — Неужели ты думаешь, что я сейчас просто так подойду к тебе и позволю меня пристрелить? Но я готов отойти от обычаев и провести вторую дуэль подряд при условии, что ты в качестве моей рабыни проявишь всю благосклонность, какую оказывала этому полудохлому мерзавцу. Я могу заставить тебя, но мне было бы приятней если…

— Согласна, — отрезала Дера, развернувшись и направившись к исходной точке.

Грин также вернулся, по пути загоняя в барабан новый патрон.

— Готовы? — лениво поинтересовался судья.

— Да, — ответил Танос.

Дера промолчала.

— Начали!

И тут же грохнул выстрел, многократно повторенный горами.

Подрубленным деревом великан Грин рухнул на спину. Его лоб «украсило» небольшое красное отверстие.

Зрители замерли. Установилось такое молчание, что стало слышно журчание родника в нескольких десятках метров.

— Сто пятьдесят шагов, — глухо произнес велетриец-судья, нарушая молчание, — из револьвера… в лоб.

— Я Дера Сивия, дочь Тора Сива по прозвищу Коготь! — громко и отчетливо произнесла женщина. — Я знаю лихие законы и готова стреляться здесь и сейчас со всеми, кто воспрепятствует походу. Ну? Кто следующий?

Желающих не оказалось. Подобная меткость вызвала уважение, а что касается слабого пола, так история Великой стены сохранила точные сведения о трех женщинах-разбойницах, которых уважали и боялись самые влиятельные бандиты.

— Ладно, Дера Сивия, все по чести, — кивнул велетриец-судья. — Конечно, в главарях тебе, да и твоему муженьку, делать нечего, но обещание свое мы исполним. Ну как, мужики, повоюем немножко?!

— Повоюем!

— А то ж!

— С чего ж не подраться!

— Разомнемся!

— Да и трофеи не лишние!

Мужчины вокруг одобрительно загомонили и закивали. По сути, всем им было не важно, отправят их в бой или нет. Пострелять они всегда были готовы.

Как только толпа начала расходиться, Дера сделала то, что ей уже давно не терпелось сделать. Она подбежала к раненому мужу и склонилась над ним. Сохранявший сознание из последних сил Леоний посмотрел на жену, улыбаясь побелевшими губами.

— Ты у меня молодец, — прошептал он.

— А ты все тот же наивный дурачок, каким я тебя встретила, — ответила она, и только Лайарон мог заметить, что в глазах жены спрятались давно просящиеся наружу слезы. — Принесите кто-нибудь носилки и подготовьте палатку со всем необходимым. Мне понадобятся еще два помощника, чтобы извлечь пулю.

Все тот же велетриец-судья распорядился выполнять, а затем подошел к Дере:

— Кстати, это… ты извини за оскорбление. Я готов заплатить за него деньгами когда пожелаешь.

— Готовьтесь к бою! — рявкнула Дера в ответ.

3

Пуля по касательной угодила в наплечник врага и вильнула в сторону. Воин даже не обратил на это внимания, он вскинул палаш и устремился на Рекса.

Карн попытался выстрелить еще раз, но патронов в винтовке больше не осталось. Закинув пустое оружие за спину, «мертвец» выхватил оба револьвера. Две пули угодили в лицо, и противник рухнул, раскинув руки, но за ним появился другой, а там и третий.

Рекс успел уложить четверых, когда патроны закончились и в револьверах. Спотыкаясь о камни и трупы, скользя по мокрой грязи, Карн медленно пятился, пытаясь набить винтовку спасительными патронами.

Новый враг напал сбоку. Над головой хота блеснул клинок, и Рексу ничего не оставалось, как подставить под удар винтовку. Патроны вылетели из руки. Противник криво усмехнулся и сделал новый выпад. На боку у Карна висел кинжал, но против сабли и ее опытного владельца оружие представлялось сомнительным.

Не раздумывая, «мертвец» кинулся на врага, пытаясь ухватить того за руку с клинком. Оба рухнули в грязь, соскользнули и покатились в окоп. Хот навалился всем телом, пытаясь сковать движения врага. Краем глаза он видел нацеленное на него острее, рванулся вбок, но враг держал крепко, а грязь не давала надежной опоры. И вдруг левая рука «мертвеца» нащупала кинжал в ножнах врага. Рекс выхватил его и нанес удар сбоку под ребра. Противник замер, тело его напряглось, но тут же расслабилось и потяжелело.

Выбравшись из-под трупа и чуть отдышавшись, Карн принялся быстро перезаряжать все имеющееся у него оружие. Рядом он обнаружил тело хота, зарубленного ранее, заложил револьверы погибшего за пояс, подобрал вторую винтовку, поднялся из окопа, намереваясь пробиваться к своим.

Очень скоро Карн обнаружил, что линии фронта нет. Ни с велетрийцами, ни с «третьими». Повсюду кипела рукопашная, и лишь кое-где редкими кучками отстреливались отдельные остатки континентальных армий.

Карн посмотрел в сторону палатки Торона. Вместо нее высилась горка причудливых доспехов «третьих». Но чуть в стороне он заметил высокий стяг Клана, вокруг которого плечом к плечу стояли выжившие «мертвецы» во главе с Тороном и палили сразу во все стороны.

Карн улыбнулся. Ему нужно туда.

Выбравшись из окопа и встав во весь огромный рост, Рекс двинулся к товарищам. То одна, то другая винтовка в его руках огрызалась на валивших врагов. Он не прошел и ста метров, как обе они полетели в стороны и их место заняла пара револьверов.

Еще немного, и он дойдет. Там, конечно, будет несладко, но Карн предпочитал подохнуть рядом с флагом клана «Царская смерть», если уж можно выбирать.

И вдруг сразу три бомбы обрушились с неба на кучку «мертвецов», островком стоявших среди бушующей битвы. Стяг содрогнулся и медленно завалился в грязь, точно подрубленное дерево, Рекс непроизвольно вскрикнул и побежал.

Когда дождь стремительно разорвал клубы дыма, возле лежавшего стяга валялись бесформенные окровавленные тела. Клан «Царская смерть» во время всего двухнедельного боя нес страшные потери и вот теперь был уничтожен. Одним ударом.

Карн остановился, молча уставившись на трупы товарищей в нескольких метрах от себя. Душу неожиданно и очень больно обожгло одиночеством. Все. Ни друзей, ни Клана, ни смысла существования Рекса Карна.

Ступор чуть не стоил ему жизни. Налетевший на Рекса противник взмахнул сразу двумя клинками, но тут же будто споткнулся и шлепнулся в лужу. За спиной у него с винтовкой наперевес стоял белокурый солдат. Рекс неопределенно кивнул. Велетриец, заметив, кого ему довелось спасти, смущенно отвернулся и поспешил прочь. Следующего врага Рекс встретил уже в полной готовности. «Мертвец» всадил в его тело две обоймы, словно тот лично был в ответе за смерть Клана. Бросив и эти револьверы, Рекс достал два других. На этот раз объектом его гнева стал дирижабль-убийца, продолжающий медленно плыть над сражением.

Как заметил Карн, летучие машины в последние минуты спустились ниже, опасаясь попасть в своих и стараясь сбрасывать бомбы прицельнее. Он воспользовался этим и сделал несколько выстрелов. Бесполезно. Нужно было стрелять точнее. Рекс поискал глазами винтовку. Нашел. Зарядил. Прицелился, раздумывая, куда бы так попасть, чтобы эта «птичка» грохнулась. Он повел стволом. В баллон стрелять было бесполезно, Рекс не знал, что за газ внутри, но он явно не взрывоопасный, так как некоторые солдаты на его глазах попадали в баллон и ничего не происходило. Винты? Бессмысленно. Паровой котел? Защищен. Нет, ружьем «птичку» не возьмешь.

Рекс осмотрелся. Его внимание привлекла пушечная батарея. Волна штурмующих уже прошла через нее: три пушки из четырех были перевернуты, артиллеристы перебиты. Но одна пушка осталась. Карн кинулся туда.

Пушка действительно оказалась цела. В нее мигом отправился снаряд. Рекс схватился за рукоятки механизма наводки. Он стрелял из пушек пару раз, причем получалось неплохо. Поискал глазами тот самый дирижабль. Ага, вот он висит, забрасывая бомбами группу отступающих велетрийцев. Расстояние приличное, так что сильно задирать дуло не пришлось. Попался, голубчик… Пушка содрогнулась, расплескивая грязь, из казенной части вывалилась дымящаяся гильза, но все внимание Рекса сосредоточилось на снаряде. Тот пролетел совсем близко, однако летающую машину не задел.

Зато выстрел привлек внимание крупного вражеского отряда, направившегося к пушке. Рекс положил рядом винтовку и оставшийся револьвер. Отправил в орудие новый снаряд. Скорректировал прицел. Проклятый дирижабль парил там же, так что теперь попасть в него оказалось просто. Снаряд угодил прямо в гондолу. Страшный взрыв, произведенный находившимися на борту бомбами, и разрывом парового котла, разнес гондолу в клочья. Пылающие обломки рухнули на землю. Вспоротый баллон покорежился, как-то весь собрался, отлетел чуть в сторону и резко спикировал вниз.

Злобно усмехнувшись, Рекс подобрал оружие, пальнул несколько раз в бегущих на него врагов и кинулся прочь.

* * *

Корийен выпустил три последних патрона и сполз спиной по обломку скалы, перезаряжая винтовку. Вода струйками сбегала с капюшона плаща, застилая видимость. Приходилось то и дело стряхивать ее.

Мимо спешил знакомый генерал-охранник, имя которого он, впрочем, не помнил.

— Уходим, магистр, строй прорван, все отступают.

— Отступают? — прорычал Корийен, передернув затвор курковой скобой. — Нет, мой дорогой полководец, наши войска не отступают. Они бегут. Бегут так быстро, что забывают даже оборачиваться, чтобы отстреливаться.

Генерал махнул рукой, и поспешил дальше.

Корийен высунулся из укрытия.

Бывшая велетрийская армия рассыпалась по полю, смешавшись с хотской. Солдаты по одному или маленькими группами пытались вырваться из этой мясорубки. Насколько хватало глаз, повсюду сновали люди, повсюду слышались крики, стоны, отдельные выстрелы. Многие велетрийцы были настолько ошеломлены, что бежали не к Стене, а в глубь Хоты, лишь бы только убраться подальше.

Корийен стиснул зубы и принялся методично отстреливать снующих вокруг врагов. Мозг сверлила лишь одна мысль: что же теперь будет? И чем больше она занимала голову магистра, тем отчетливей он понимал, что не хочет этого знать. Не желает видеть, как чужаки грабят его страну, как привычный мир рушится безвозвратно. Нет, он останется здесь. У него много патронов, он нашел хорошее укрытие, и он будет сидеть здесь и убивать столько, сколько сможет, а потом погибнет. И этот кошмарный сон окончится.

Первое время одинокий боец, засевший в тылу наступающих войск, не слишком беспокоил «третьих», но вскоре он успел настолько надоесть, что на его уничтожение отрядили сразу дюжину воинов.

Корийен проверил патроны. Хватит ненадолго. Мысль о смерти перестала казаться хорошей. В честном бою — замечательно, но ожидать неминуемой расправы… идти, как овца на заклание…

Магистр бросил взгляд на скалы позади. Отойти к ним и затеряться в бесчисленных проходах. Ищи потом «чистильщика»! Но тут же одернул себя. Это уже похоже на бегство, никогда Корийен этого не делал и слишком стар, чтобы начинать. Он назло себе решил пробиваться на северо-запад и даже усмехнулся: возможно, ему удастся с боями пройти дальше, чем всей велетрийской армии.

Выскочив из укрытия, он вскинул винтовку и двинулся к поставленной цели. Через полчаса магистр сумел с тыла добраться до линии наступления врагов. «Третьи» больше не сражались, они охотились. К тому же серая пелена дождя серьезно уменьшала обзор.

Оценив ситуацию, Корийен решил, что можно попытаться пройти насквозь, оказаться впереди вражеских рядов, оторваться и попробовать собрать хотя бы небольшой отряд для дальнейшего отхода к Велетрии. Если бегущие увидят, что к родным землям прорывается организованный отряд, они могут присоединиться к нему. Главное, постараться увести как можно больше солдат, чтобы сохранить костяк для новой армии. Глупая идея? Может быть, зато это хотя бы какое-то осмысленное действие.

Корийен набрал пять револьверов и две винтовки, но даже с таким приличным арсеналом патроны заканчивались катастрофически быстро. Для пущей уверенности он подобрал саблю погибшего врага, рассчитывая, что сможет ею распорядиться: Орден очищения в свое время разработал эффективную систему боя на ножах, чтобы в рукопашной схватке «чистильщик» ни в чем не уступал «мертвецу», шансы были.

Возможность применить клинок скоро представилась. Здоровый дикарь метнулся к магистру в тот момент, когда беспомощно щелкнули оба револьвера. Корийен в самую последнюю секунду успел выхватить саблю. Противник был вооружен мощным тесаком.

«Лучше бы попался парень с эспадоном», — метнулось в голове Корийена. За время боя… хотя нет, скорее бойни… «чистильщик» научился выделять из общей массы «третьих» отдельные группы со своими особенностями. Впрочем, сейчас это не имело значения. Слегка оторопев от сабли в руках врага, дикарь нанес осторожный удар. Его техника существенно отличалась от велетрийской, в хлестком, быстром и умелом выпаде чувствовалось мастерство. Да еще у велетрийца была сабля вместо привычного ножа. Однако Корийен сумел отразить удар, пусть неуклюже, но эффективно.

Враг поднял бровь. Двинулся в сторону. Корийен также чуть сместился и пошел в атаку. Несколько мощных ударов не достигли цели — тяжелое непривычное оружие не позволяло в полной мере проявить выучку. Сообразив, что перед ним дилетант, дикарь хмыкнул и выдал такую серию, что только молниеносная реакция и чудо уберегли Корийена от ран серьезней, чем три пореза на руках и ноге.

Понятно, еще парочка подобных выпадов, и «чистильщику» придет конец. Он скинул капюшон и пригладил мокрые волосы. Нужно было срочно что-то придумать. Решение пришло мгновенно. Левой рукой он выхватил из кобуры пустой револьвер и навел на врага. Дикарь опешил, он уже насмотрелся, на что способны эти странные малютки. Опустив тесак, он сделал шаг назад. И в эту секунду Корийен совершил длинный выпад правой рукой. Сабля пробила короткую кольчужную куртку и вошла в живот. Дикарь поперхнулся, посмотрел на своего убийцу и повалился в грязь.

Расправившись с врагом, Корийен заново перезарядил оружие и двинулся дальше.

Пройти ряды «третьих» он сумел только на характере, сил уже не осталось. Оказавшись на передовой, Корийен осознал, что нежданный противник не собирался просто разбить континентальные армии — он пришел сюда уничтожить их на корню.

Магистр с ужасом обнаружил, что левый фланг «третьих», не отвлекаясь на вылавливание беглецов, форсированным маршем продирался в обход разбитых частей. Нетрудно было догадаться, что с правого фланга происходило то же самое. Континентальные войска оказались в мешке, и им из него уже не выбраться.

Не выбраться, похоже, и Корийену Сальмадорскому. Патроны давно закончились, не было их и в патронташах валявшихся кругом трупов. Континент сделал все, что мог.

С саблей в руках магистр брел под ливнем, смывающим с него кровь, пот и надежду. Вот теперь стало все равно. Первый же встреченный враг мог расправиться с магистром Ордена, как с барашком, и такой нашелся, даже два.

Пара дикарей наткнулась на Корийена случайно. Он просто вырос перед ними из водной пелены. Сальмадорский попытался пугнуть их пустым ружьем, но, по всей видимости, оказался не первым, кто прибегал к этой уловке. На секунду дикари замерли, но, когда выстрелов не последовало, ухмыльнулись и двинулись на «чистильщика». Тот вскинул саблю… и вдруг заметил на лицах противников изумление. Обернулся…

Перед ним стоял паровой броневик — одна из тех хотских машин, что так лихо шуровали среди велетрийских войск во время атаки обходных частей, ведомых Корийеном и полковником Даронским. Из бойниц высунулось сразу пять винтовок. Раздался залп, и оба дикаря рухнули наземь.

— Господин! — прокричал велетрийский юноша, высунувшийся из люка. — Сюда, господин!

Мальчонка показался Корийену знакомым. Недолго думая, он подбежал к бронемашине и юркнул внутрь. Саблю по пути он выкинул и тут же об этом пожалел: в чреве броневика кроме неуловимо знакомого велетрийца сидело шесть хотов. И один из них был прекрасно знаком магистру.

— Карн, — выдохнул он, присаживаясь на узкое неудобное сиденье. Что это? Роковая случайность или его искали? Хотя вряд ли в этом хаосе можно надеяться найти кого-то конкретно. И что, теперь он в плену? В любом случае от Корийена никто не дождется даже беспокойства, не то что страха. — Последнее время ты успел мне надоесть, как кость в горле.

Пятеро хотских солдат, окружавших Рекса, угрожающе шевельнулись, но магистр не обратил на это внимания.

— Твое появление здесь также неожиданно для меня, — приветливо отозвался «мертвец», вытирая пот с лица. Из-за парового котла внутри броневика было ужасно жарко. — Добро пожаловать на борт, магистр.

— Магистр уничтоженного тобой Ордена.

Карн стал серьезным:

— Война, Корийен. И ты это знаешь. Не беспокойся, за твой Орден отомстили. Клана «Царская смерть» тоже больше нет.

— Почему «тоже»? — «Чистильщик» изогнул бровь. — Большинство погибло, но жива традиция, жива вера… жив магистр. В Велетрии хватит достойных пополнить ряды легендарного Ордена очищения.

Рекс так и не понял, провокация ли это, бахвальство или самооправдание. Но он вдруг осознал, что согласен со словами вечного оппонента. Полностью согласен. Хорош же «мертвец» Карн! Что, испугался ответственности? Остался один и поднял лапки? Ведь Рекс Карн жив, а по традиции старейший «мертвец» становится стражем Клана. Значит, теперь он — страж и он отвечает за судьбу «Царской смерти». Готов ли он принять это? Да какая разница! Он обязан, и он примет.

— Я как старейший… и единственный… боец клана «Царская смерть», а потому являющийся главой и стражем, приветствую магистра Ордена очищения на первой неформальной встрече такого уровня. — Рекс улыбнулся и протянул Корийену руку.

— Я перережу тебе глотку при первом удобном случае, — прорычал тот, не шелохнувшись.

Хотские солдаты зароптали, медленно поднимая оружие, но в этот момент отчаянно заголосил велетриец-машинист:

— Стреляйте, стреляйте! Они обступают!

Где-то рядом прогремела серия взрывов.

— Что это? — поинтересовался Рекс, устраиваясь у бойницы.

— Их бесовы летающие аппараты, — отозвался водитель. — Нам повезло, что сегодня погода неважная, был бы ясный день, эти «птички» принесли бы куда больше вреда.

— Еще больше? — хмыкнул «мертвец».

Машину кидало из стороны в сторону, и пассажирам приходилось то и дело хвататься за что ни попадя, отрываясь от стрельбы.

Корийен продолжал сидеть напротив палящих из бойниц воинов. У него не было ни патронов, ни оружия, а попросить… вряд ли они дадут. Он глянул в бойницу со своей стороны.

— Дайте винтовку, я помогу, — пробормотал он.

— Что? — переспросил Рекс, хотя все прекрасно слышал и с первого раза.

— Если хотите, чтобы я помог, дайте винтовку, — твердо повторил Корийен.

— Обойдемся, — буркнул молоденький солдат в разорванном кителе.

Карн молча схватил одно из запасных ружей, стоявших рядом, и сунул «чистильщику», после чего отсыпал и горсть патронов.

— Помнишь, как тогда? Временное перемирие.

— Жаль, что я тебя тогда не прикончил, — процедил Корийен, заряжая ружье.

Рекс внимательно посмотрел на велетрийца. Хватит ли у него глупости пальнуть сейчас в спину «мертвецу»?

Щелкнув затвором, Корийен поднял голову. Перехватил взгляд хота. Голубые глаза сузились.

— Разберемся со всем позже, — буркнул он.

— Договорились. Типилион, держи курс к северу.

Припавший было к бойнице Корийен обернулся:

— Типилион? Механик Ордена? Я вспомнил тебя. Ах ты ублюдок!

Парнишка дернулся, словно от удара кнутом, но не обернулся и промолчал.

— Хватит орать, этот малый нам всем жизнь спасает! — огрызнулся один из солдат.

— Замолчи! — обрезал Рекс. — А вы, магистр, не торопитесь обличать. Я все расскажу вам, но позже.

— У спецов свои дела, — буркнул хотский солдат другому.

Рекс и Корийен оглянулись одновременно.

* * *

Ливень поутих, отчего видимость с флагманского дирижабля значительно улучшилась. И сразу же стало понятно, что сражение окончилось, и окончилось полной победой.

Части, охватывавшие противника с флангов, соединились, и остатки континентальных армий оказались в «котле». Осталось их только добить, лишив Большую землю войск окончательно. Этим, собственно, островитяне и занимались. Очень немногим удавалось вырваться из окружения, большинство метались то в одну, то в другую сторону, натыкались на островитян и либо гибли, либо снова бежали куда глаза глядят. Выстрелы звучали все реже.

Ривиодо склонился за борт и удовлетворенно пригладил усы. Происходящее внизу очень смахивало на бойню, но тем хуже для врагов. Зря он так беспокоился по поводу огнестрельного оружия и нарезных пушек — местное население оказалось жалкими воинами, которых могли бы разбить даже крестьянские ополчения с вилами наперевес.

Но тут подозрительно оживился правый фланг, прижатый к горам. Ривиодо поднял подзорную трубу.

Что за чума?

Из горных расщелин высыпало несколько сотен воинов и обрушилось на расслабившийся уже было фланг. Массированным огнем они тут же рассеяли два ближайших к ним отряда, образовав в окружении приличную брешь, но дальше не пошли. Вместо этого бородачи заняли оборону, не позволяя войскам островитян вновь сомкнуться.

— Это кто? — хмуро поинтересовался Ривиодо у Сальды, также взиравшего на безобразие, творимое по флангу, в подзорную трубу.

— Похоже, что разбойники из Стены, — ответил тот.

— И какого морского дьявола им нужно? Ты говорил, что этим мерзавцам нет дела до остальных.

Самон пожал плечами. Да уж, что тут можно сказать?

Две стихийные контратаки с разных сторон бандиты отразили без труда. Но Ривиодо не мог понять их цели, пока над образовавшейся брешью не взметнулось два огромных, явно самодельных стяга — хотский и велетрийский.

— Вот ублюдки! — вырвалось у Великого князя.

Затея горцам удалась: отчаявшиеся вырваться из окружения солдаты, завидев родные флаги, ринулись в брешь с новыми силами. Многие из тех, кто уже не собирался сопротивляться, на ходу подбирали оружие убитых и возобновляли бой. Теперь им было к чему стремиться, впереди замаячила цель. Разбитые континентальные армии ускользали из ловушки, точно вода из прохудившейся лохани.

— Что прикажете делать? — спросил Сальда.

— Да бес с ними, пусть убираются, мы им сегодня так подпалили усы, что они еще долго будут сидеть, поджав хвост.

— Подпалили усы? Я бы сказал, что мы им их отрезали вместе с хвостом и тремя лапами, мой господин, — довольно произнес Сальда. — Армий у них больше нет! Они наши!

— Да, теперь нужно придумать, как заглотить кусок пожирнее и не подавиться, — пробормотал Ривиодо. — Сообщи капитану, пусть готовится к посадке. Как приземлимся, организуй сбор войск. На сегодня хватит, ночь на дворе.

4

Бронемашина со смешанным отрядом во чреве помощи со стороны горцев не дождалась и пробилась из окружения самостоятельно. Наседавшие со всех сторон враги при виде стального, неуязвимого для клинков чудовища расступались, а медленные дирижабли, как ни пытались, не смогли попасть бомбами в цель.

Но уезжать далеко ребята все же не стали, так как после благополучного спасения из «котла» перед экипажем тут же замаячили новые вопросы. И самый главный из них: что делать дальше?

Оказавшись на приличном расстоянии от вражеских войск и убедившись, что те не собираются никуда двигаться, мужчины остановились и разбили лагерь. После нестерпимо душного броневика сырая осенняя ночь казалась высшим благом, а солдатский паек из хлебцев, масла, вяленого мяса и консервов — знатным пиром.

* * *

Удалившись от хотского костра, Корийен развел свой собственный. Есть ему не хотелось, спать тоже. Распластавшись на плаще, он лежал, уставившись в звездное небо пустым взглядом. Тут же неподалеку бродил Типилион. Подсаживаться к костру недавних врагов он не решался, хотя Рекс его и позвал, а после вспышки гнева магистра парнишка опасался приближаться и к Корийену.

— Как ты с ними оказался? — лениво поинтересовался «чистильщик», зная, что тот где-то рядом.

Типилион встрепенулся и подошел:

— Я убегал от этих… других, и увидел брошенную самоходку. Осмотрел, вроде на ходу, только парораспределительный механизм немного покорежило от взрыва, но наладить можно было. Пока возился, на меня напали, а хоты помогли. Так мы и…

— Понятно, — буркнул Корийен, — иди к ним, поешь немного, а потом приходи, ты можешь мне понадобиться.

Парнишка кивнул, виновато улыбнулся и побрел в сторону хотов, что-то живо обсуждавших между собой.

Корийен сунул под голову руку. А для чего ему, собственно, понадобится Типилион? Что магистр вообще собирается предпринять? В первую очередь нужно вернуться в Велетрию и оценить ситуацию. Единственная ли эта армия «третьих» или есть еще? Если есть, тогда в Велетрии сейчас война… Хотя какая, проклятье, война! Бойня еще похлеще той, что произошла здесь. И что же может сделать в такой ситуации магистр Корийен? Собрать войско? Из кого? Попытаться договориться со старой знатью? Если, конечно, она уже не договорилась с захватчиками. В целом выходит, что магистр Корийен не может сделать ничего, но это не мешает ему попробовать. Главное сейчас — как можно быстрее добраться до столицы.

Подкидывая какую-то сыроватую тряпку в огонь, он приподнялся на локтях и посмотрел в сторону поля боя: весь горизонт был усеян кострами — «третьи» тоже устраивались на ночлег. На фоне костров отчетливо виднелись силуэты прикованных к земле дирижаблей. Именно они и натолкнули на мысль…

Как управлять воздушными машинами, представления Корийен не имел, но Типилион может разобраться. Не намерен же мальчишка и дальше составлять хотам компанию. А значит, дело за малым — угнать аппарат. Одному. Впрочем, как всегда. Правда, раньше действовать в сердце вражеской армии не приходилось. Вражеской страны — да, но действующая армия не похожа на мирные городки и деревушки. Однако разве есть что-то невозможное для «чистильщика», тем более магистра Ордена?

— Типилион! — рявкнул Корийен, вскакивая.

* * *

— У одного это не выйдет, — констатировал Рекс. Он подошел вместе с мальчишкой-механиком, чтобы справиться о дальнейших планах магистра. — Сам погибнешь и парнишку угробишь.

Корийен промолчал, принимая у Типилиона фляжку с крепленым вином.

— Да бес с ними, командир, — буркнул один из солдат, решивший подстраховать «мертвеца» и подошедший следом. — Подохнут — и поделом. Пусть скажут спасибо, что мы их сами не грохнули.

— Не стоит так настойчиво действовать мне на нервы, щенок, — глухо отозвался Корийен. — Это чревато.

— Что ты сказал? — зашипел солдат, потянувшись к револьверу.

— Иди-ка отсюда, Лим, — махнул Рекс в сторону парнишки.

— Какого беса вы с ним нянчитесь, командир? — возмутился солдат. — Мы с ребятами что-то не понимаем, на чьей вы стороне.

— Иди отсюда, я сказал. Я тебе сейчас жизнь сохраняю, поверь.

Злобно сверкнув глазами, солдат ушел.

Рекс вздохнул. А правда, зачем он нянчится с Корийеном? Почему не избавится от него? Потому что «чистильщик» — неотъемлемая часть той, прежней жизни «мертвеца»? Корийен, словно мостик, связывал настоящее и прошлое. Наверное, они могли бы стать друзьями, не окажись врагами с рождения.

Карн уселся рядом с Корийеном и без спроса взял у того фляжку.

— А ты что собираешься делать? — тихо поинтересовался «чистильщик».

— Хочу добраться до служебной железнодорожной ветки «Центральная», обслуживающей железные рудники, взять паровоз и на всех парах метнуться к Адире.

— Думаешь, там еще нет «третьих»?

— Не знаю, но подозреваю, что есть. Хоты просто так не сдадутся, «третьим» предстоит жаркий прием, и я сделаю все, чтобы им стало еще жарче.

— Хотел бы я так же думать о чинушах, оставшихся в Велетрии… — пробормотал Корийен. — Типилион, ты готов? Мы выходим.

— Нужна будет помощь, сообщи, — буркнул Рекс, но магистр лишь фыркнул.

Когда Карн вернулся к хотскому костру, один из солдат поинтересовался:

— Когда двинемся дальше, командир? Лучше отправиться затемно.

— Нет, поедем утром, — отрезал Корийен. — Спите.

Солдат пожал плечами. Понял ли он, что командир просто хочет узнать, как сложится затея у магистра Ордена? Вряд ли.

* * *

Предательски полную луну скрывали рваные серые тучи, что хоть как-то исправляло положение.

Корийен и Типилион без труда приблизились к расположению врага: «третьи» не стали высылать дальние дозоры, так как больше в округе опасаться им было некого. Но дальше начались неприятности…

Молодой техник совершенно не чувствовал противника, не мог предугадать движение патрулей, не ощущал направление их взгляда, расслабленны они или настороженны.

Первый дозор велетрийцы миновали лишь чудом. Корийен злился, но понимал, что требует слишком многого от мальчишки-техника.

— Лежи и не двигайся, — прошипел магистр, рукой вминая парня в грязь. Сам он пополз в сторону темнеющей громады дирижабля, широким крюком огибая ближайший костер.

Схоронившись в воронке, магистр присмотрелся к костру. Вокруг него сидели шестеро воинов и мирно беседовали о чем-то на своем языке, разливая по кружкам из котелка какое-то дымящееся пойло. Шлемы и доспехи они сменили на треуголки и куртки. Обычные такие ребята, не отличавшиеся от прочих людей. А ведь днем они казались воплощением любимых шахтерских фантазий — подземными демонами.

Пробравшись дальше, Корийен наконец достиг дирижабля. Воздушный аппарат опутывали канаты, крепящиеся к крючкам в земле, отчего он напоминал плененного сказочного гиганта. Аппарат охраняли три воина, прогуливавшихся вокруг. Если постараться, то можно было их по-тихому перерезать, но возня со взлетом наверняка привлечет ребят у костра. С другой стороны, если сначала разделаться с теми, то, скорее всего, заметят охранники аппарата. Выход один — ликвидировать обе группы одновременно.

Вернувшись, Корийен застал Типилиона в жутком состоянии. Белого как снежные шапки Стены парнишку то и дело пробивала крупная дрожь.

— Что случилось? — быстро спросил магистр.

— Патруль… они… прошли… так близко… чуть не наступили…

Корийен подозревал, что патрульные и десятка шагов не дошли до парня, иначе бы неминуемо заметили дрожащее тело, но говорить об этом не стал. Зато понятно стало другое: с Типилионом ему воздушный аппарат не угнать.

* * *

«Чистильщик» появился у хотского костра так неожиданно, что солдаты разом вздрогнули и дернулись к оружию. Рекс также не слышал магистра, зато шлепанье по грязи его спутника-механика слышалось далеко.

Указав Типилиону, чтобы тот присел к костру, Корийен обратился к Рексу:

— Я хочу поговорить с тобой.

— Конечно. — Рекс поднялся и направился в ночь. О чем желает говорить идущий следом велетриец, он догадывался.

— Наверное, ты хочешь побыстрее избавиться от меня, страж Клана? — начал Корийен, убедившись, что они отошли на достаточное расстояние. — У тебя есть такая возможность…

Рекс усмехнулся:

— Нет, не нужно играть со мной, «чистильщик». Не нужно делать мне одолжения, попроси сам об одолжении. Ты ведь пришел, велетриец, просить помощи у хота?

Карн заметил, как вспыхнули глаза магистра, как гордо взметнулся подбородок. На секунду показалось, что Корийен либо развернется и уйдет, либо потянется за револьвером. Когда-то он так бы и сделал, но не сегодня — последние события сумели надломить даже этого несгибаемого профессионала. Спустя мгновение взгляд потух, подбородок опустился, голос стал глухим и тихим.

— Я попрошу помощи не у хота, а у «мертвеца», коллеги и вечного врага, но врага достойного.

— Я помогу тебе, — тут же ответил Рекс.

— Но знай, что, если мы еще когда-нибудь встретимся, я снова попытаюсь убить тебя и буду ожидать от тебя того же.

— Конечно, — кивнул Рекс, хотя надеялся, что такого не случится. Это глупо. Сложившаяся веками система обязывала их быть врагами, подчас приходилось специально искать или выдумывать причины для вражды.

* * *

Корийен приблизился к дирижаблю, наблюдая за тремя охранниками, по-прежнему бродящими вокруг махины. Вытянув из ножен кинжал, «чистильщик» подкрался ближе и замер. Оглянулся на притаившегося чуть в стороне Типилиона. Мальчишке на этот раз отвели роль пассивного наблюдателя, но оба понимали, что, после того как они окажутся на борту, их жизнь будет в руках именно механика.

У вражеского костра все было спокойно, но это просто пока хот не приступил к делу…

Корийен чиркнул спичкой, используя старый способ спецов подавать сигнал в темноте, чтобы действовать одновременно. В ту же секунду огромная тень выскочила из ночи в свет огня. Магистр видел, как заметались солдаты у костра, один за другим падая навзничь с перерезанным горлом или вспоротым брюхом.

Один из охранников дирижабля тоже заметил нападение, но не успел даже вскрикнуть: стремительным прыжком Корийен покрыл разделяющее их расстояние и всадил кинжал в шею врага, одновременно вытаскивая из его ножен саблю. Второй охранник появился тут же, но успел выхватить палаш, после чего удивленно посмотрел на рукоятку метательного ножа, торчащую из груди, и завалился на спину. Третий охранник ничего не слышал, так что появление велетрийца оказалось для него полнейшим сюрпризом. Сабля сначала рассекла ему живот, а затем погрузилась в грудь.

Все, дирижабль оказался в руках похитителей.

Корийен чиркнул спичкой еще раз, сообщая одновременно и Типилиону, и Карну, что все в порядке. Гигант-хот появился в сполохах костра, махнул рукой и исчез. Зато рядом очутился механик, деловито окинувший взглядом незнакомый аппарат.

— Справишься? — бросил Корийен, рассматривая крюки, к которым крепились канаты.

— Нужно взглянуть изнутри.

— Так лезь внутрь! У нас времени в обрез. Как только разберешься, запускай, а я обрежу канаты.

— Режьте сейчас, поднимемся в воздух, а там уж запустим двигатели.

Резать не пришлось: прочные узлы распускались одним движением. Ухватившись за последний канат, магистр ловко взобрался на борт ожившего аппарата.

Освободившись от пут, дирижабль начал плавно набирать высоту.

— Помогите мне заправить топки! — кликнул Типилион, и Корийен не заставил себя ждать.

На земле спохватились, когда топки загудели от огня и вода заклокотала в котлах. Послышались крики, зазвучали редкие выстрелы.

Типилион рванул один рычаг, второй. Оба винта с большими лопастями дрогнули и тихонько зажужжали. Покачнувшись, дирижабль стал набирать ход, вот только велетрийцы не сразу поняли, что летят вниз.

— В чем дело?! — воскликнул Корийен, выбравшись наружу из каптерки.

— Рули высоты! Нужно регулировать высоту и направление!

— Так регулируй!

— Я один не справлюсь с управлением и огнем в топках.

Выругавшись, магистр снова полез в машинное отделение.

Только спустя полчаса Типилион достаточно освоил управление, чтобы Корийен смог занять место на капитанском мостике и осмотреться. «Чистильщик» никогда прежде не летал, но восторгаться новыми ощущениями у него не было ни времени, ни сил, он лишь отметил, что высота еще слишком мала, чтобы на всех парах нестись к Стене, однако суетящиеся внизу враги им были уже неопасны, даже те, что вооружены винтовками.

— Бери выше! — крикнул он.

— Куда мы летим? — отозвался Типилион.

— Домой.

5

Броневик хотов окончательно издох на середине пути к Вижне — крупному шахтерскому городу в срединной части предгорий Стены. Именно там находилась одна из трех служебных железнодорожных веток, подходивших к горам. Карн выбрал ее, чтобы добраться до столицы, потому как южная ветка теперь оказалась в руках захватчиков, а до северной было слишком далеко.

Дальше идти пришлось пешком.

По дороге хоты смогли полностью оценить последствия войны с Велетрией: деревушки, мелкие поселения старателей и частные рудники, выходившие за пределы укрепленной шахтерской зоны, пустовали, пекло близкой битвы обожгло их обитателей и работников, заставив покинуть родные места и искать укрытия за могучими стенами Центральной Зоны добычи.

Зоны добычи были особым пунктом на картах континента. На территории Хоты таких зон имелось две, и они представляли собой крупные города, крепости с раскиданными внутри шахтами и приисками и стены, огораживающие части горной гряды.

Дело в том, что в предгорьях Стены находились основные запасы всех необходимых державам полезных ископаемых. Получалось, что важнейшие для страны территории соседствовали с вражеским государством и с бандитскими анклавами, и властям приходилось прилагать немалые усилия, чтобы оградить зоны добычи ископаемых от посягательств. Велетрия имела три подобные зоны, и покойный ныне царь Хоты тоже собирался вскорости начать строительство третьей зоны, однако теперь о том можно и не вспоминать.

Интересно, что промышленные зоны Хоты и Велетрии находились на противоположных концах государств, что существенно увеличивало расходы на транспортировку к ним сырья, зато позволяло сэкономить на безопасности.

Стены Центральной Зоны добычи показались впереди на закате второго дня пути. Могучие, крепкие, подкрашенные кровавыми всполохами заходящего солнца, они уходили в глубь скал, внушая уважение и спокойствие. Такую преграду «третьим» не взять. Разве что с воздуха бомбить начнут. Жаль, что у столицы Хоты нет таких стен: после появления нарезных пушек державы пришли к выводу, что городские стены превратились в бесполезные постройки, и те повсюду разбирались. Укрепленные города сохранились лишь в предгорьях, где порой случались вылазки горцев. Вот с одним предгорьем теперь Хота, похоже, и останется.

Прибавив шаг, шестерка хотов двинулась к воротам. Нужно было добраться до темноты, а то, глядишь, растревоженные шахтеры застрелят одиноких путников, приняв за врагов.

Ворота уже заперли. Калитку тоже. Впрочем, ребят заметили еще на подходе. Рекс четко различил на стене группу стражников. Тем больше удивляло обстоятельство, что никто не торопится им открывать.

«Мертвец» звякнул в колокол справа от калитки. Прошло некоторое время, и засовы с той стороны скрипнули. Но вместо радушных хозяев в лицо хотам выглянули дула винтовок. Рекса передернуло, но не от страха смерти, а от страшной догадки: «третьи» уже успели завладеть неприступной крепостью.

Однако вскоре оказалось, что винтовки в руках сжимают не закованные в железо захватчики, а самые обычные хотские шахтеры в робах и кепках. От сердца отлегло.

— Вы чего, мужики, мы же свои! — проговорил один из солдат Рекса.

— Убирайтесь отсюда, или мы пристрелим вас, как шакалов, — прорычал пожилой шахтер с обожженной щекой.

Карн изогнул бровь. Оказывается, отлегло от сердца рано.

— В чем дело? — Он опрометчиво сделал шаг вперед.

Затворы винтовок щелкнули.

— Убирайтесь! — Рычащий шахтер сам здорово походил на матерого шакала.

Краем глаза Карн заметил, что его люди потянулись за спину к винтовкам. Он поднял руку в останавливающем жесте — даже «мертвец» не успел бы вскинуть оружие, прежде чем его застрелят, к тому же шахтеров только перед ними было в два раза больше.

— Мы из хотской армии, — проговорил он.

— Неужели? И это все, что осталось от вашей славной армии? А сколько было красивых слов, сколько шумихи! И к чему это привело? Хватит, натерпелись мы от вас.

— Мы горбатились, глотки пылью забивали, а вы там у себя на западе жировали, — добавил молодой шахтер в драной кепке.

— Точно, — подтвердил третий, — что вы нам говорили? Работайте спокойно, рвите жилы, а мы вас в случае чего защитим. А что вышло? Спрашивается, на кой ляд мы на вас стараемся, если от вас проку, как от гнилой воды в колодце? Хватит, теперь мы сами по себе. Работаем на себя, сами себя и защищаем, а нужна будет вам руда — пожалуйте за отдельные денежки. А велетрийцы попросят, и им продадим.

— Да, теперь мы сами по себе, — заголосили остальные.

Рекс не верил ушам. Держава разваливалась не просто на куски, а на осколки, на какие-то жалкие городишки. Держава, которую он всегда считал единой и нерушимой!

— Что вы несете, ублюдки?! — прошипел Рекс, перестав владеть собой и поднимая ружье. — Да я вас, крысы, прямо сейчас перестреляю только за то, что в ваши тупые головы забрела такая мысль.

Глаза шахтеров сузились. Залп мог раздаться в любой момент, но не раздался: шахтерский отряд окликнул пожилой мужчина с длинными седыми волосами, подошедший к ним сзади. Рядом с ним появился человек в форме полковника-охранника.

— В чем дело? — спросил длинноволосый, снимая потрепанную широкополую шляпу.

— Ошметки нашей «славной» армии, староста Лион, — отозвался обожженный.

— Опустите оружие, — приказал полковник, но шахтеры подчинились лишь тогда, когда кивнул староста. — Назовитесь.

— Наши имена вам ничего не скажут, — пробормотал солдат, — а вот это — Рекс Карн, ныне страж клана «Царская смерть».

Лица шахтеров удлинились, ружья снова поднялись.

— Интересно… Рэм, — обратился длинноволосый староста к одному из шахтеров, — проследи, чтобы эти пятеро получили воду, мыло и ужин. А вас, страж клана, я прошу пройти в мое жилище, там мы сможем обсудить дела наши земные.

Рекс глянул на своих солдат. Один из них покачал головой. Сам Карн тоже беспокоился: заполучить в плен стража клана заманчиво. Но не бежать же сейчас без оглядки, словно испуганная лань.

— Мы воспользуемся вашим гостеприимством, — произнес он.

Как только они вошли, солдат увели куда-то в сторону. Карну указали на широкую мощеную улицу, ведущую от ворот в глубь города. Компанию ему составил староста, полковник и еще два шахтера, сверлившие «мертвеца» взглядами.

Рексу раньше как-то не приходилось бывать в Вижне. Теперь он понял, что не потерял при этом ничего. Перед ним открылся обычный серый шахтерский городок с коренастыми двух— и трехэтажными каменными домиками, темными улочками, хмурыми жителями. Ничего лишнего, глазу даже зацепиться было не за что. Неприметные женщины занимались хозяйственными делами, периодически раздавая подзатыльники грязным шустрым детишкам, мужчины, по большей части пьяные, бродили в поисках лишней рюмки. Судя по всему, работа здесь остановилась не меньше недели назад.

Рекс посмотрел на молча шествующего рядом полковника. Что делал этот человек здесь, за стенами, когда остальные складывали головы на юге? Конечно, Карн знал, что немало охранников осталось в городах, в том числе и офицеров, для контороля за порядком, но этот отсиживался слишком близко от былого сражения. Кто он? Дезертир?

Об этом Рекс и спросил.

Полковник поджался, словно от удара.

— Мне приказали остаться и контролировать ситуацию здесь, — буркнул он. — Я бы хотел пойти, но приказ…

— Вы один должны были следить за безопасностью целой Зоны?

— В моем подчинении пять бойцов.

— Полковник, командующий пятью бойцами? Странно.

— Поступил приказ, я его выполнил, — воскликнул охранник раздраженно.

Рекс повернулся к старосте и заметил, что тот тайком улыбнулся. Между этими двумя явно существовали непростые отношения. Один — представитель реальной власти, другой — номинальной.

— Вы действительно думаете, что сможете выжить отдельно от страны? — поинтересовался Рекс у старосты.

— Поймите правильно, господин, по сути, мы всегда жили отдельно. — В голосе старосты Лемма Лиона не сквозило ни фанатизма, ни злости, ни других эмоциональных ноток, только прагматизм. — Подачки из Центра были так малы и незначительны, что почти не влияли на наше существование. Собственное хозяйство, кое-какая торговля с горцами — вот наш хлеб.

Рекс почесал щеку, успевшую обрасти щетиной. О нелегальной торговле шахтеров с разбойниками он ничего прежде не слышал…

— Народ боялся велетрийцев, и только это удерживало его с Хотой, — продолжил Лион.

— Что вы такое говорите? — для Карна, всегда искренне преданного своей стране, было дико слышать, что кто-то оставался в лоне Хоты не потому, что является гражданином, а потому, что так было выгодно.

— Перестаньте, — махнул рукой полковник, — для стража Клана вы слишком наивны. Если не брать во внимание, что еще и слишком молоды…

— Зато вы, полковник, очень дальновидны, — огрызнулся Рекс.

Тот злобно фыркнул и отвернулся.

— Мы пришли, — констатировал Лемм Лион, остановившись перед крыльцом обычного невзрачного дома, отличавшегося от других разве что двумя грубо исполненными скульптурами у входа, изображавшими горных козлов — символ шахтеров. — Надеюсь, вы не будете против того, чтобы остановиться в моем доме, прежде чем решите, куда направитесь дальше.

Рекс кивнул. Он еще не потерял надежды выпросить у старосты паровоз, а в домашней обстановке, да за стаканчиком браги сделать это было куда проще.

Полковника староста на порог не пустил, напомнив охраннику о каких-то важных делах. Тот еще какое-то время постоял, но седовласый выдержал тяжелый взгляд и закрыл дверь.

В доме старосты оказалось довольно уютно. Маленькая кухонька с очагом и разделочным столом, просторная гостиная, пара комнат и лестница на второй этаж. Эталон степенной провинциальной жизни.

Из кухни тут же выглянула жена старосты, миловидная толстушка с добрыми глазами, в молодости, видимо, бывшая завидной красавицей.

— Ой, у нас гости! Что же ты не сказал, Лемм? Я бы подготовилась.

— У нас не просто гости, Вия, у нас в гостях страж клана «Царская смерть» собственной персоной.

— Пока неофициально, — смущенно пробормотал Рекс, — скорее уж «исполняющий обязанности». Просто по традиции эту должность занимает старший, а сейчас старше меня никого нет.

— Надо же, а вы так молодо выглядите, — всплеснула руками Вия.

Рекс взглянул на хозяина, тот все понял и отправил жену обратно на кухню. Сам же направился к комоду и одним ловким движением извлек оттуда здоровенную бутыль с брагой.

— Я сожалею о гибели ваших товарищей, — произнес он, откупоривая бутыль, — признаться, мы тут всегда побаивались вашего брата, но и уважали тоже.

— Спасибо.

— Давайте-ка выпьем за их память, пусть Кован позаботится о душах воинов.

Рекс давненько не слышал имени пещерного демона, покровителя добытчиков. Когда-то в него верили племена, живущие у подножия Стены, теперь он стал любимым персонажем среди шахтеров, и его имя использовалось как в ругательствах, так и в благословениях.

Мужчины помянули погибших.

Не успели они осушить двух кружек, как на столе появились яства, о которых Рекс вот уже третью неделю мог только мечтать, — жареная баранина, зайчатина, маринованные овощи, творог, вареные яйца горных куропаток. После такого зрелища жалобы по поводу плохой жизни шахтеров воспринимались иначе. Впрочем, Лемм Лион был не последним человеком в Вижне и раньше, а теперь так вообще превратился в авторитарного правителя автономных земель, так что мог позволить себе нечто большее, чем каши на воде. А пустой желудок настаивал, что негоже пенять хозяину на богатый стол.

После плотного ужина хмель, поначалу поселившийся в голове, прошел и Рекс решил перейти к делу.

— Вы знаете о том, что произошло у Пеликановой бухты? — спросил он, сделав осторожный глоток браги.

— Вы про нападение неизвестного народа? Да, я знаю. Как раз это и повлияло на наше решение отсоединиться от вас. Хота больше не способна обещать нам безопасность, так зачем она нам?

— Перестаньте! Это я уже слышал. Просто хотел уточнить, в курсе ли вы реального состояния дел. Так вот, есть подозрения, что «третьи», так мы их называем, высадились не только в бухте, но и у столицы. Я должен как можно быстрее отправиться туда.

— Мне это не интересно. Да если и высадились, то что вы можете сделать? Вас всего шестеро!

Рекс посмотрел в глаза старосты и допил брагу залпом.

— Еще не знаю, но надеюсь, что смогу сделать хоть что-нибудь. Мне нужен паровоз. У вас же есть.

— Вы правы, у нас есть три паровоза, но вы сами понимаете, насколько нелепа ваша просьба? — Лемм потер виски. — Мои люди готовы убить вас, а вы просите меня, чтобы я дал вам паровоз.

Рекс помолчал, пытаясь придумать хоть одну причину, по которой староста мог бы исполнить его просьбу, но не нашел ни одной, кроме глупого и наивного высказывания:

— Все-таки Хота долгое время была вашей родиной, дайте ей последний шанс.

Староста задумчиво теребил шляпу, лежавшую перед ним на столе.

— Знаете что, давайте-ка ляжем спать, поздно уже, а завтра я подумаю. Хорошо?

Рекс кивнул, осушил кружку и побрел за хозяйкой. Для сна ему отвели отдельную комнату, по словам Вии когда-то принадлежавшую их единственному сыну, погибшему пять лет назад во время обвала шахты. Это известие насторожило Карна — тяжелый и опасный труд шахтеров действительно не особо заметен из столицы, этим людям есть за что недолюбливать власти, а данной семье так особенно… «Мертвец» обещал себе, что сегодня не заснет, но удержаться от дремоты в мягкой, теплой домашней постели, какой он не видел уже около месяца, — совсем другое. Рекс утонул во сне, лишь только укрылся одеялом.

На следующий день он проснулся. И удивился этому. Признаться, Рекс подумывал, что с ним расправятся во сне. С другой стороны, если бы хотели избавиться от незваных гостей, могли бы пристрелить еще у ворот.

Быстро одевшись, он выскочил из комнаты и обнаружил, что, кроме него, в доме больше никого нет.

Умывшись и позавтракав ячменными лепешками, оставленными на столе, Рекс направился на поиски своих солдат, но скоро заплутал среди одинаковых серых улочек и вышел к восточной окраине города. Многочисленные ангары, резервуары, цистерны, вагонетки и хитрое переплетение путей указывали, что именно отсюда начинается путь к шахтам, здесь собираются для отправки шахтеры, сюда сгружают добытое, тут же заправляют поезда.

Правда, сейчас эпицентр рабочей жизни Зоны добычи пустовал. Обычное ли это его состояние или всему виной последние настроения в городе, Рекс не знал. Однако интересовало его не это, а три черных стальных монстра, стоящие бок о бок на трех параллельных путях.

Воровато осмотревшись, «мертвец» приблизился к паровозам. Выглядели они неплохо: чистенькие, блестящие, со смазанной ходовой и полными тендерами угля. В голову лезли нехорошие мысли: что, если прыгнуть сейчас, разогнаться… хотя пути лежали по окраине города и разогнаться там особо не получится, к тому же ворота… да и ребята.

Мысли Рекса прервал резкий окрик, раздавшийся со стороны маленькой перекошенной избушки, принадлежавшей, как оказалось, четырем молодым сторожам в грязных робах, но с винтовками в руках.

— Что здесь забыл? — прикрикнул один из них.

Карн сообразил, что выглядит сейчас далеко не по-«мертвецки». Бежевая рубаха так пропиталась грязью и пылью, что вышитого коршуна на спине можно было лишь вообразить. К тому же сторожа явно мучились похмельем.

— Так, прогуливаюсь, — неопределенно отозвался Рекс, — по работе соскучился.

Парни дружно расхохотались.

— У тебя выпить есть что-нибудь? А то пойдем поскучаем вместе.

— Да еще вчера кончилось, — сокрушенно развел руками Рекс.

— Тогда здесь можешь не «скучать», мы здесь давно уже вычистили все, что горит.

В самый разгар этого нехитрого диалога из-за угла появился еще один мужчина, направившийся прямо к ним, и чем ближе он подходил, тем больше Рекс уверялся, что это староста Лион.

Тот тоже завидел Карна, но виду не подал, обратившись сразу к сторожам.

— Как дела тут у вас? — строго произнес он, вглядываясь в красные испитые лица. — Вы смотрите мне, если проспите что-нибудь, я вам устрою… До поры до времени погулять дозволяю, но скоро выходные закончатся, так и знайте.

— Да вы что, староста Лион, разве ж мы когда портачили? — кисло затянул самый старший. — Выпить немного — это да, но если дело надо делать…

— Ладно. Слушайте, чтобы совсем задницы не отсидеть, сегодня проверите паровозы, все ли в порядке, есть ли вода, песок, уголь. Чего нет, добавить. Чтобы техника в порядке у меня была! А как сделаете, можете посидеть немного, разрешаю. — Староста снял с плеча вещевой мешок и протянул одному из сторожей.

Тот извлек на свет две приличные бутыли с мутной жидкостью.

— Вот это староста, вот это человечище. Спасибо вам, а то, знаете, так тяжко…

— Только чтобы работа сделана была.

— Конечно, — заголосили все четверо разом, сразу же дав понять, что это вряд ли.

— Эй, — крикнул один из них все еще стоявшему неподалеку Рексу, — а ты будешь? Идем, угостим.

Карн мотнул головой и отправился вслед за скрывшимся Леммом.

Тот ждал сразу же за углом ангара.

— Значит, так, — заговорил он сдавленным голосом, — отправитесь сегодня ночью. Эти остолопы, конечно, ничего не сделают, но я до того паровозы проверил — все в порядке. А ночью они будут спать как убитые. Ты будешь ждать у западных ворот. Пойдешь по путям, не ошибешься. Туда же придут и твои ребятки. Паровоз я подгоню лично. Садитесь, полный ход — и чтобы я вас тут больше не видел.

— Это уж как доведется, — честно ответил Рекс.

Староста понимающе кивнул.

— Ладно, до ночи.

— Спасибо, Лемм.

Лион задержал взгляд на глазах Рекса, усмехнулся и пошел прочь, но Карн тут же окликнул его:

— Лемм! Не так давно я бы даже и не подумал задать тебе этот вопрос, староста, потому что ответ был для меня очевиден. А сейчас спрашиваю… почему ты решил помочь мне?

Тот обернулся, задумался и ответил лишь после долгой паузы:

— Я родом не отсюда. Из-под столицы. Закончил горнодобывающий факультет в Столичной академии. У меня там было много друзей и… одна юная особа, еще до жены. Они все меня уж и не помнят, наверное… но если я смогу помочь им, отдав тебе какой-то дурацкий паровоз, то…

— Я понял. Спасибо еще раз.

Староста кивнул и ушел.

* * *

Рекс Карн подошел к просторным стальным воротам, под которыми пропадали железнодорожные пути. Охраны не было. И эти глупцы собираются держать оборону самостоятельно!

Расположившись в нише открывающего ворота механизма, Рекс проверил винтовку и револьверы. Все было заряжено и готово к бою. Если староста соврал, то «мертвец» дорого продаст свою жизнь. С другой стороны, зачем ему врать? Разве что буйные горожане узнают о планах старосты и вздумают не отпустить гостей.

Ночные звуки шахтерского города убаюкивали. Стук двери, топот буйвола, впряженного в повозку, разговор двух пьянчуг, добирающихся до дома, далекий лай собак. Но, хорошенько выспавшись прошлой ночью, теперь «мертвец» чувствовал, что снова готов к испытаниям, пусть даже на пару суток, так что дремота ему не грозила.

Вдруг со стороны темной улицы послышался дробный топот многочисленных сапог, и, когда уже «мертвец» приготовился к бою, на него выскочила пятерка старых знакомых — солдат.

Выйдя из укрытия, Карн опустил оружие:

— Рад вас видеть. Как поживали?

— Лучше, чем ожидали, — ответил один из них. — Накормили, спать уложили.

— Вот только поспать мы так и не успели, — хмыкнул второй, — в первую ночь опасались, что во сне прибьют, а сегодня подняли среди ночи.

— Мы уезжаем. Нам дадут поезд… я надеюсь. А сейчас займите оборону — кто знает, как оно все обернется. — Отметив кислые рожи солдат, Рекс поинтересовался: — Надеюсь, никто из вас не намерен остаться здесь?

— При всем уважении к вам, страж Клана, вы несете какую-то хрень! — рявкнул один из них.

Рекс кивнул. Обиженные физиономии ребят красноречиво указывали на то, что все их недовольство ограничивается лишь ранним подъемом.

— Ладно. По местам.

Приближение паровоза Рекс услышал издалека, и это его встревожило: взбудораженные шахтеры тоже могут заинтересоваться, куда это понадобилось ехать среди ночи.

Появившись из-за угла, паровоз медленно приблизился к воротам. Позади к нему был прицеплен лишь один вагон. То, что нужно, — все влезут и скорость будет приличная. Громко шикнув, черный стальной гигант замер. Спрыгнувший наземь Лион без лишних разговоров подошел к механизму ворот и сунул туда большой ключ, после чего дернул рычаг. Ворота крякнули, протяжно загудели и раскрылись.

— Садитесь и убирайтесь отсюда, — буркнул староста. — Да побыстрее. Мне еще предстоит объясниться с людьми.

Рекс кивнул.

— Грузитесь, — сказал он солдатам.

Карн уже собирался запрыгнуть в будку машинистов и сам, когда из темноты объявились пятеро охранников. Староста мгновенно скрылся в ночи. Солдаты за спиной Рекса щелкнули затворами.

— А мы с ними еще выпивали, — прорычал один из них. — Теперь остановить нас пожаловали, ублюдки.

— Не стреляйте, — воскликнул молодой парнишка, приближаясь, — мы хотим поехать с вами.

— С какого перепугу? — отозвался солдат из-за спины Карна.

— Мы не хотим здесь оставаться, мы за Хоту!

Оглянувшись на своих людей, Рекс улыбнулся.

Он не один такой наивный патриот, рассчитывающий еще поучаствовать в судьбе страны. Теперь у него десять воинов. Начало формированию армии положено. Значит, есть надежда.

— Забирайтесь в вагон, — приказал он.

Когда паровоз медленно выбирался из города, Рекс высунул голову из будки и оглянулся назад. Позади, опершись на створку, у раскрытых ворот стоял полковник, имя которого Карн так и не узнал. Расслабленная поза, скрещенные на груди руки. Но взгляд… даже издалека он источал опасность. Только сейчас Карн понял, что, отпустив стража Клана с ребятами и отдав им один из трех паровозов, староста Лемм Лион нажил себе врагов. Смертельных врагов. Мятежный город в пьяном угаре не склонен к проявлениям снисходительности. Жаль. Седовласый староста сделал то, что подсказывало ему сердце, а не долг, и разница между этими двумя понятиями проявилась сейчас для Рекса особенно четко.

К утру стены Вижны скрылись за горизонтом. Позади остались каменистые пустоши и страшные воспоминания, впереди ждали все те же каменные пустоши и неопределенное будущее. Но поезд с одним вагоном ехал быстро, а значит, и будущее было уже совсем близко.

6

Поместье хотского губернатора этих земель, неделю назад занятое Великим князем в качестве временной резиденции, здорово напоминало Ривиодо его родной дом, вот только вид из окна был поскромнее. Сам губернатор сбежал еще до прихода галатинян, так что взглянуть на хозяина не удалось, как не удалось и оценить схожесть его самого с князем.

Ривиодо подошел к шикарному зеркалу на полстены, украшенному по краям коваными сценками охоты на медведей и каких-то крупных кошек. Взглянул на свое отражение. Одеяние, представлявшее собой смесь княжеской роскоши и военной практичности, смотрелось одновременно величаво и лихо. То, что нужно.

Князь посмотрел на высокие часы в углу комнаты — до совета время еще было, и его он решил провести за бокалом вина и разглядыванием чужеземной книги. Вино, почти не употребляемое в Галатионе, Ривиодо приглянулось сразу же, чего нельзя было сказать о браге и пиве — жутком пойле хотов, которое можно вливать в себя разве что при глубокой тоске. И они еще называют островитян варварами!

Зато книги Ривиодо оценил по достоинству. Уровень знания хотского языка не позволял князю глубоко вникнуть в суть написанного, однако кое-что он все же разбирал. Но главное было даже не в содержании, а в форме. На архипелаге бумагу изобрели уже давно, но вот сшивать листы подобным образом не догадались, довольствуясь лишь свитками. К тому же записи были сделаны явно не от руки. Ривиодо внимательно вгляделся в ровные буковки, пытаясь понять технологию. Скорее всего, это что-то вроде печатей. Интересно, они исполнены как отдельные буквы или слова целиком? В любом случае клерку нужно выполнить безумную работу, шлепая на лист одну за другой тысячи букв и слов. Так и подумаешь: не легче ли по старинке писать от руки? Впрочем, нужно поинтересоваться насчет печатной технологии при случае, возможно, есть там что-то этакое…

Пройдясь взглядом по корешкам, Ривиодо вытянул с полки книгу, название которой можно было перевести как «Исследования вопросов обитания живых существ на просторах Хоты и Велетрии и некие знания о существах, обитающих в горах». Во как! Интересно.

Князь плюхнулся в красивое, но крайне неудобное кресло у потухшего камина, взял бокал вина и раскрыл фолиант. Текст снабжали мастерски выполненные иллюстрации, кроме того, родственные животные выделялись в группы. Вот как нужно вести исследования. На родине Ривиодо также попадались подобные труды, но там они были составлены как попало: исследователь лично малевал картинки, на которых нельзя было узнать даже банальную чайку, и вписывал виды животных без всякой системы, словно по памяти.

На подробное изучение книги времени не оставалось, так что Ривиодо решил просто насладиться иллюстрациями, а заодно разыскать ту самую крупную кошку, изображенную в охотничьей сценке на зеркале. В Галатионе водился лишь один вид крупных кошек — снежный барс, да и то лишь высоко в горах, но отчетливые полоски на шкуре изображенного зверя и телосложение в целом выдавали в нем какой-то другой вид.

И все же на этот раз раскрыть тайну неведомого животного не удалось: задержавшись на страницах, повествующих о макаках, обитающих в пределах Стены, и нескольких видах волков, князь сам не заметил, как пролетело время. Требовательный стук в дверь оторвал Ривиодо от почтенного занятия и заставил подняться. В комнату вошел солдат, объявил:

— Мой господин, совет Старших Братьев Меча вскоре начнется, вы просили напомнить вам…

— Да-да, я иду.

Солдат вновь поклонился и исчез за дверью. Ривиодо со вздохом вернул книгу на полку, решив для себя, что обязательно подтянет оба местных языка и прочтет самые лучшие книги Большой земли, как научные, так и художественные.

* * *

Идти Ривиодо пришлось не далеко: Старшие Братья Меча собрались в столовой особняка за длинным обеденным столом.

При появлении Великого князя мужчины разом поднялись и сели лишь тогда, когда Ривиодо занял свое место во главе стола.

— Рад приветствовать моих полководцев здесь, на захваченной территории, и… позвольте поздравить вас с великой победой. — Ривиодо-Гре лучезарно улыбнулся. А что тут скажешь, действительно великая победа.

— Да здравствует наш полководец, Великий князь Галатиона и завоеванных земель Ривиодо-Гре Завоеватель! — выдали разом мужчины.

Завоеватель — хм, уже придумали приставку к титулу. Неплохо. Значит, в историю Гре уже вошел.

— Предлагаю в честь нашей победы провести совет за кувшинчиком-другим вина, здесь оно особенно хорошо, не правда ли, Сильвио Лье?

Семья Лье была родом с Аварио-До, единственного острова, на котором имелись виноградники и изготовлялось вино.

— Соглашусь с вами, мой господин, — кивнул молодой офицер, — местное вино отменно, и мне очень неловко признать, однако оно лучше нашего.

«Как и многое другое», — подумалось Ривиодо, пока слуга расставлял перед ними бокалы и разливал напиток.

— За победу! — объявил князь, вставая и поднимая бокал.

Остальные вновь разом вскочили и вновь наполнили столовую звоном железа.

— За победу! — хором подхватили Старшие Братья Меча.

— Итак, — произнес Ривиодо, возвращаясь на стул, — приступим к делам. Война еще не закончилась. Мне известно, что пришли сведения от других армий. Кто сообщит мне подробности?

— Позвольте. — Из-за стола поднялся лысый мужчина средних лет. Генерал Пио Пье — так, кажется, его величать. Прежних Старших Братьев Меча Ривиодо знал хорошо, как и вся страна, к новым же нужно было еще привыкнуть. — Доклад поручили мне.

— Говорите, генерал.

— Западная армия Тагорио Те завладела столицей хотов. Тагорио сообщает, что штурм оказался не из легких и только благодаря десанту, спущенному с воздушных посудин, удалось захватить Адиру.

— Хм, молодец парнишка, я о такой возможности не подумал. Продолжай.

— Часть людей оставлена в качестве гарнизона, остальные войска направились к юго-западу для овладения промышленной зоной. Организованного сопротивления не встречают, но разрозненные отряды местных жителей их тревожат постоянно. Впрочем, особых хлопот с ними нет. Малолетний царь Хоты и его мать, исполняющая роль регентши, взяты под домашний арест во дворце. Тагорио Те ждет дальнейших указаний.

— Хорошо. Что в Велетрии?

Пио Пье замялся:

— Гильеро Мио несколько отошел от ваших указаний. Вместо прямой атаки на столицу он завладел всем югом страны. Пусть и без крупных потерь, но тем самым он сильно распылил приданные ему войска. Сообщает, что при сложившейся ситуации наступать дальше крайне опасно. С другой стороны, генерал Мио уточняет, что захваченные им земли богаты и плодородны, и настаивает, чтобы центральная армия двинулась именно туда.

— Настаивает он, — буркнул Ривиодо. — Я и сам собирался завладеть именно велетрийскими землями, так что мог бы обойтись без подсказок. Но это мелочи, в целом хочу заметить, что дело сделано, друзья мои, Большая земля наша, и остается лишь выбрать место, где мы будем жить. Посему хочу предложить следующий план: для удобства и большей эффективности действий мы прекратим формирование наших армий на смешанной основе, как я настаивал ранее, и сформируем армии на основе княжеств. На запад отправятся войска Цемио и Бритте, на восток — Рио-До, Кливи-До и Аварио-До.

Братья закивали. Привыкшие биться друг против друга, а не совместно, воины княжества были рады вернуться к раздельной схеме формирования войск. Многие чины еще в Галатионе недоумевали, зачем князю понадобилось смешивать наработанные части, но Ривиодо был непреклонен. Горячая натура островитян могла вылиться в масштабное морское сражение меж собой еще на подходе к Большой земле.

Теперь ситуация изменилась. Велетрийцы и хоты могут наскрести войска, могут пытаться сопротивляться, но выбить галатинян им уже не удастся, а значит, пора подумать о дальнейшем устройстве на новых землях. Завладевать всем континентом Ривиодо-Гре не собирался — у него было слишком мало людей, чтобы удержать все земли. Пройдет год-другой, и пожадничавших островитян выметут. Значит, нужно найти земельки побогаче и держаться за них. Такие земли он сразу же присмотрел в Велетрии, и если вспомнить их знать, то был шанс силой завладеть жирным куском и договориться о мире с нетронутыми провинциями. Увидев, что произошло с соседями, те не будут торговаться.

Но как вывести из игры Хоту, чтобы не мешала устраиваться на новом месте? А очень просто: отдать ее в полное распоряжение Цемио и Бритте — двум самым воинственным и несговорчивым княжествам Галатиона, которые наверняка не смогут найти общий язык на захваченных территориях. Если к этой гремучей смеси добавить еще и упрямых хотов, то можно считать, что у второй половины континента будет достаточно забот, чтобы не беспокоить Ривиодо. Себе же в подданство он возьмет спокойные острова, обитатели которых занимаются в основном ремеслами и торговлей. Ну а что касается сурового княжества Рио-До… Что же, с родным островом проблем быть не должно.

— Да, адмирал, — обратился князь к Рамиро Вое, — распорядитесь отправить часть эскадры обратно к Галатиону, пусть она возьмет всех желающих отправиться на новую родину. Всех — бедняков, крестьян, дворян, кто только ни пожелает. Земли и льготы гарантируем. Пора осваиваться здесь всерьез.

— Да, мой господин, — отозвался вечно хмурый моряк.

— Вопросы у кого-то есть?

— Как практически будет осуществляться обмен войск с восточной и западной армиями? — поинтересовался молодой парень, уже успевший «украсить» лицо безобразным шрамом.

— Части Цемио и Бритте двинутся на запад, а мы двинемся на восток, в Велетрию. В восточной армии так получилось, что цемианцев и бриттенцев нет. — Ривиодо окинул присутствующих взглядом: не появится ли у кого ненужных догадок об истинных причинах перекидывания частей? Но ничего подобного он не заметил. Старики из прежнего Братства догадались бы, а молодежь вряд ли.

Больше никаких вопросов не последовало, и Ривиодо-Гре, поблагодарив собравшихся, распустил совет.

На выходе из столовой его отловил Самон Сальда. Командир короедов был возбужден и весел.

— Мой господин, вы не поверите. Мы поймали короля Велетрии!

Князь наклонил голову, всматриваясь в светящиеся глаза парня:

— Ты уверен?

— Я же с этим мальчишкой тесно общался прежде. Конечно, уверен. Он где-то прятался все это время, а тут попытался проскользнуть к Стене, а наши патрули его и взяли. Он был сильно пьян, так что я не стал докладывать сразу же, но теперь парнишка проспался и готов к беседе. Желаете?

— Забавно. Этот малец может нам пригодиться. Веди.

* * *

Король Велетрии Ситион Зелетрийский выглядел молодым, испуганным и больным. Хлопая красными с похмелья глазами, он, казалось, плохо понимал, где находится и перед кем стоит.

— Рад приветствовать правителя великой державы у себя в гостях, — медленно и четко выговорил Ривиодо по-хотски. Полистав книги темноволосых здоровяков, он успел вспомнить именно их язык и не сразу сообразил, что мальчишка принадлежит к другому народу.

— Кто вы? — по-хотски же отозвался Ситион, поглядывая на Сальду — единственное знакомое лицо в стане врагов.

— Не тот язык? — уточнил Ривиодо у качавшего головой Сальды и попытался припомнить велетрийский. Удалось не сразу, но главное — начать. Впрочем, его титула в языке белокурых все равно не значилось, так что объявить себя пришлось на родном, галатионском: Великий князь Галатиона Ривиодо-Гре.

Для парнишки это прозвучало как тарабарщина.

— Верховный правитель наших земель, что находятся далеко за морем, — уточнил Сальда.

Ситион кивнул и глянул на кувшин с вином.

— В вашем возрасте столько пить вредно, — усмехнувшись, проговорил Ривиодо опять же на галатинянском и, лично наполнив бокал, протянул королю.

Ситион выхлебал вино в один глоток.

— Самон, распорядись, пусть нам принесут прохладительные напитки, если он махнет еще хоть рюмку, то рухнет здесь без чувств, а он мне нужен в трезвом уме, ну, или хотя бы немного соображающим.

Сальда поклонился и вышел.

— Что вы сделаете со мной? — пробормотал юный монарх, уставившись на Гре.

— Присаживайся. Пока мы просто побеседуем, а дальнейшее будет зависеть от тебя.

— Я не собирался воевать с вами… это так неожиданно… вы… так напали… неожиданно. Я хотел захватить Хоту… а Сальда… он говорил, что я буду великим королем… что я останусь королем. Вы меня убьете?

Ривиодо нахмурился, смысл некоторых слов ускользал от него, но вовремя вернувшийся с холодной медовой водой Сальда перевел.

— О нет, я не собираюсь убивать тебя. Мы не бездушные убийцы, более того, мы в некоторой степени соплеменники и просто хотим взять то, что нам полагается, а именно кусок земли на своей прародине. — Чем больше Ривиодо говорил, тем больше вспоминал язык, который знал когда-то очень даже неплохо. — Война будет полыхать на Большой земле бесконечно, твой народ и народ Хоты будут сопротивляться неизбежному. Но ты же не желаешь лишнего кровопролития?

— Что вы хотите от меня? — хмуро спросил Ситион, покончив со стаканом медовой воды и попросив у Сальды еще.

— Ты… э-э… легитимный… кажется, так произносится, да? Легитимный правитель Велетрии, ты можешь уговорить своих людей не сопротивляться и принять наши условия.

— «Истинное дворянство» не послушает короля, который не обладает реальной силой, — пробормотал Ситион, опустив голову.

Ривиодо вопросительно посмотрел на Сальду, и тот объяснил понятие «истинное дворянство».

— Да, мне известно свободолюбие вашей знати, — кивнул князь, — более того, я считаю, что смог бы договориться с ними и без тебя. Но их много, и земель у них много, и людей много. Кто-то испугается, кто-то проявит благоразумие, а кем-то будет двигать корысть. Но могут найтись и те, кто не смирится с нашим присутствием и станет будоражить людей. Так вот ты как законный правитель вернешься в свою страну. — Ривиодо глянул на Сальду и добавил на галатинянском: — Точнее, в то, что от нее останется. — Затем князь снова перешел на велетрийский и продолжил: — Обратишься к народу с речью, в которой отметишь, что ты ненавидишь захватчиков так же, как и они, но не видишь другого выхода, кроме как пойти на мировую. Мы заключим мирный договор, и ты продолжишь властвовать над своим народом сколько влезет.

— При этом стоит объяснить им, что нарушение мирного договора будет караться как с нашей стороны, так и с твоей, — добавил Сальда.

— Не послушают, — пробормотал Ситион.

— Кто-то — нет, а кто-то — да. Когда мы будем обживаться на новом месте, нам будет приятнее иметь под боком стабильную и нейтральную державу, а не множество разномастных провинций, каждую себе на уме. Так что силой мы тебя поддержим, не переживай. — Ривиодо улыбнулся, поднимая бокал с вином, словно в тосте.

— Вот видишь, Ситион, — довольно заметил Сальда, — ты останешься королем, как я и обещал. Ну, может, не таким великим, как надеялся, но величие приходит с годами. Итак, будешь королем или?..

Юнец хмуро посмотрел на Сальду:

— Еще вина налейте.

— С удовольствием. — Ривиодо наполнил три бокала. — Так за что же мы с тобой выпьем? За здравие? За упокой?

— Я буду королем и сделаю так, как вы хотите, — пробормотал юный монарх.

Бокалы Ривиодо и Сальды звонко и весело встретились друг с другом, расплескивая напиток по сторонам.

Ситион чокаться не стал, пустым взглядом уставившись на винное пятно, расплывающееся по его рубахе. Алое, похожее на кровь.

Часть V

Острие осколков

1

Дирижабль Корийена и Типилиона подплыл к столице Велетрии после семи дней полета. С высоты столица, зажатая меж двух рек, выглядела еще меньше и незначительней, чем с земли. Город утопал в лиственной роще, пересеченной железными дорогами и трактами. Впрочем, ни к чему было даже снижаться, чтобы понять: Велет захвачен и брошен как жителями, так и захватчиками. И в самом деле, кому может понадобиться жалкий городишко, каким стала когда-то столица, ведь он не представляет никакого интереса ни с экономической, ни со стратегической, ни с идеологической точки зрения!

— Забирай к северо-востоку, — буркнул магистр в переговорную трубу.

— Куда именно? — отозвался искаженный железом голос.

— Искать линию фронта. Если она вообще есть.

Отчаянно жужжа, дирижабль устремился вперед, держась широкой голубой ленты реки Ветета.

Проведенные в полете дни выдались для велетрийцев не такими уж простыми, как может показаться. Запасов продовольствия и воды хватало с излишком, вероятно, штатная численность команды была несколько больше, чем два человека, однако с углем возникли проблемы. За время пути от островов до континента его уже почти израсходовали и не пополнили. Приходилось глушить винты при попутном ветре и вместе с углем подкидывать всякое шмотье и деревяшки, имеющиеся на борту. Приземлиться самостоятельно никакой возможности не имелось, так что оставалось лишь лететь вперед и искать своих, рассчитывая, что это случится раньше, чем закончится топливо или вода. Корийену, вначале суетившемуся лишь на подхвате у механика, уже скоро пришлось вникать во все тонкости управления дирижаблем, потому как Типилион ко второму дню валился от усталости. Впрочем, магистр справился.

Полет был для Корийена спокойным и умиротворяющим, во время него он чувствовал себя, словно в беззаботном детстве. Здесь, наверху, могло показаться, что никакой войны нет и никогда не было, что мир прекрасен и безмятежен. Днем магистр подолгу сидел на носу гондолы, наслаждаясь пейзажем, и размышлял, теребя в руках найденную на борту изумительной работы шпагу.

Огромные лесные массивы не позволяли что-либо рассмотреть, однако время от времени на трактах, идущих вдоль реки по обе ее стороны, попадались одинокие самоходки и группы людей. Завидев летающий аппарат, на северном берегу торопливо сворачивали с дороги, на южном — приветливо размахивали руками, отчего можно было предположить, что линия фронта найдена и проходит она как раз по реке.

Вскоре дирижабль достиг крупного города Катарии, расположившегося с северной стороны Вететы, и если исходить из предположения, что река — линия фронта, то город должен был оставаться в руках велетрийцев.

Ожесточенная стрельба, встретившая дирижабль на подлете, подтвердила догадку, но магистр ожидал такого развития событий и торопливо поднял на кормовую мачту велетрийское знамя, изготовленное собственноручно за дни пути. Большое голубо-зеленое полотно поначалу истерично забилось на ветру, но затем развернулась в полной красе. Королевского герба на нем не было, все-таки «чистильщик» был далек от профессии вышивальщика и не смог бы изобразить даже что-то похожее на сложный рисунок, но по идее все должно было стать понятно и так.

Продолжая принимать толстыми деревянными бортами пули, дирижабль начал снижение, выписывая над городом широкую спираль.

Осторожно высунувшись, Корийен поднял бинокль. Внизу суетилось несколько десятков солдат, отчаянно палящих в воздух из винтовок, но подошедший к ним офицер пытался стрельбу прекратить, и вскоре на земле все стихло.

Наконец, пройдя над крышами домов, дирижабль подплыл к площади со статуями и рядами кипарисов и опустился на высоту причальных канатов.

Попрятавшиеся до этого жители, убедившись в безопасности аппарата, стали вновь заполнять площадь. Следы разрушений на некоторых зданиях красноречиво указывали, что им было чего бояться и этот дирижабль над их городом уже не первый.

Расталкивая горожан, к дирижаблю подскочило три десятка солдат, взявших Корийена и вышедшего из трюма Типилиона на прицел. Следом за ними подошел высокий статный полковник средних лет с приятным мужественным лицом.

— Добрый день, полковник! — воскликнул Корийен. — Не могли бы вы приказать вашим людям укрепить где-нибудь крюки и подтянуть нас к земле?

Магистр скинул мешок с крюками. Полковник глянул на лейтенанта и кивнул, тот в свою очередь отдал приказ десятку своих людей, которые занялись приземлением аппарата.

Когда все закончилось, Корийен и Типилион смогли впервые за эти дни ступить на твердую землю, что доставило им неимоверное удовольствие. Летать было, конечно, хорошо, но хорошее полезнее испытывать в небольших дозах. Вороненые стволы, наставленные на воздухоплавателей, сильно портили впечатление от приземления.

— Кто вы и откуда у вас это? — поинтересовался полковник, кивнув на дирижабль.

— Магистр Ордена очищения Корийен Сальмадорский и механик Ордена Типилион… — Фамилии Корийен не знал.

— Комилевский, — быстро добавил механик.

Лицо полковника вытянулось.

— Магистр? Что… что вы здесь делаете? Вы же вроде были на западе, у Стены.

— Да, я как раз оттуда. — Корийену стало неловко. Он, полководец огромной армии, появляется в сопровождении одного лишь механика вдали от места битвы. Похоже на бегство. Впрочем, так оно, наверное, и есть. — Армия разбита, нам нужно собирать новую.

Полковник внимательно осмотрел грязный, потертый плащ и оружие магистра.

— Меня зовут Грельон Тамерса, я командую гарнизоном Катарии. Пройдемте со мной.

Корийен кивнул и повернулся к механику:

— Типилион, присмотри за аппаратом.

Мальчишка кивнул.

— Я обитаю в здании гарнизона, это здесь недалеко, — проговорил полковник, указывая рукой направление, — последнее время переночевать в собственном доме мне не позволяют обстоятельства.

— Штурмуют?

— Не то чтобы… У меня в распоряжении полсотни солдат, не считая ополченцев. Я приказал взорвать ближайшие мосты и направил патрули следить за тем, чтобы эти… не начали переправу. Река, пять пушек и пара сотен вооруженных мужчин, большая часть из которых не держала прежде в руках оружие, да и сейчас вооружена чем попало… Вот и все, что защищает этот город. Впрочем, похоже, что врагам мы тоже не особенно нужны. Позвольте узнать у вас, магистр, а кто, собственно, эти враги? Бьюсь об заклад, что не хоты.

— Нет, не хоты. Третий народ, о котором мы прежде не знали. А вот он о нас, похоже, все разузнал хорошенько.

Только сейчас Корийен припомнил странные обстоятельства, послужившие началом войны между Велетрией и Хотой. Уж не дело ли это рук?.. Впрочем, теперь не важно, а если догадка верна, она лишь еще раз показывает, насколько слепы были обе державы в своей ненависти друг к другу… Надо же, и ему пришла подобная мысль? Вот уж точно, мудрость приходит с годами и бедами.

— А что произошло на западе? Что с армией, с хотами?

Что произошло? Произошло то, что хотская женщина, жена полоумного… хотя нет, похоже, что просто умного велетрийского ученого из Стены была права: велетрийцы и хоты, как два барана на мосту, уперлись рогами, пока не пришли волки и не сожрали обоих. И главным бараном оказался новоиспеченный магистр.

— Армии разбиты. Мы сражались с хотами, когда по нам ударили «третьи»…

Полковник понимающе кивнул:

— Я тоже хотел пойти в армию, но мне поручили остаться здесь с гарнизоном.

Корийен хмыкнул. Оправдывается, хотя впору Корийену оправдываться, это же он лишился армии.

— И правильно сделали, что не пошли, теперь вы сможете принести куда больше пользы.

Полковник снова кивнул, на этот раз с благодарностью.

— Погибло много?

— Выжили раненые, которых успели развести по госпиталям, да те, кому удалось вырваться из окружения. Погибло больше двух третей.

— Хреново.

Мужчины дошли до красивого здания из необработанного камня. Вот ведь, на востоке Велетрии даже казармы выглядят, как на западе особняки знати. Впрочем, внутри особых изысков не оказалось.

Кивнув двум караульным у входа, полковник провел Корийена в столовую и посадил за один из десяти столов.

— Кувшин вина и перекусить что-нибудь, — буркнул он повару, до того размеренно мешавшему странно пахнущее варево в огромной лохани.

На столе мигом появилось все, что нужно. За обед сошли рыбные консервы с хлебом да холодная овсянка, и такое угощение Корийена вполне устроило.

Направляясь сполоснуть руки, магистр глянул на себя в зеркало. За неделю без бритвы он умудрился обрасти щетиной вполне в духе горцев. Необычно, но в общем-то смотрелось неплохо. И как полковник еще поверил, что это грязное неухоженное чудище может быть магистром Ордена? Хотя однажды ему сказали, что «чистильщика» можно по глазам узнать.

Вернувшись к столу, Корийен без лишних слов разделался с едой и только после этого взял в руки бокал, расположился на скамейке удобнее и приступил к разговору. Начал беседу, впрочем, полковник Тамерса:

— Что вы намереваетесь делать, магистр?

— Для начала хотел бы узнать, как в целом обстоят дела в стране. Вы можете что-нибудь поведать об этом?

— Насколько мне известно, враги заняли южную часть страны, от Киохии на западе до Катарии на востоке. На захваченных территориях сопротивление подавлено, многие селения сожжены, многие жители убиты. Это рассказали беженцы. Ох, сколько их через нас прошло! Были даже герцоги. Но дальше эти… «третьи» не идут, наверное, сил недостаточно.

— Если к ним подойдут войска от Пеликановой бухты, то будет достаточно. А что происходит на севере? Что предпринимает Высший совет?

— Совет? — Полковник недобро улыбнулся. — Та часть Совета, что еще не лишилась своих городов, так перепугана, что готова сама пойти к врагам и пасть им в ножки, лишь бы их оставили в покое.

— Ты уверен? — Корийен нахмурился.

— Еще бы! Я лично ездил к герцогу Парвинскому в Кивойю. У него только в гарнизоне три сотни бойцов, да еще оружейная фабрика и фабрика по производству двигов под боком. Думал, не людьми, так хоть техникой у него разжиться, да не тут-то было. Если он кому что-то и отдаст, так только «третьим», чтобы свою задницу в родном особнячке оставить.

— Понятно. — Корийен допил вино и поднялся. Он и так потерял слишком много времени, чтобы рассиживаться здесь за бокалом горячительного. — Кивойя далеко отсюда?

— На самоходке часов пять. У меня есть один двиг, если хотите, я вам его отдам, только бессмысленно туда ездить. Вы хоть и магистр, а без Ордена все равно что я полковник с пятьюдесятью солдатами. Как бы беды не случилось…

— Посмотрим. Где двиг?

* * *

На двиге дорога до Кивойи заняла всего два с половиной часа. Перед дорогой Корийен привел себя в порядок, постирал плащ, переоделся и побрился. И вот чистый, свежий, с развевающимся плащом за спиной, заряженной винтовкой в чехле и двумя новенькими револьверами в кобурах он снова чувствовал себя если не магистром, то уж точно «чистильщиком». По-прежнему быстрым, по-прежнему метким, по-прежнему смертельно опасным.

Что он скажет герцогу Парвинскому, Корийен пока не думал, но если нужно будет, то просто схватит мерзавца за шкирку и хорошенько встряхнет, может, тогда у «истинного дворянина» проснется хоть крупица совести. А если нет… если нет…

Миновав виноградники, двиг Корийена вышел на прямой и широкий тракт, уходящий к многочисленным фабричным трубам на горизонте, напоминающим, что отсюда начинается промышленная зона Велетрии. Пока она и западные рудники в руках велетрийцев, надежда на победу еще остается.

Город Кивойя вел себя так, словно никакой войны не существует: по мостовым безмятежно разгуливали прохожие, работали магазины и лавки, сновали самоходки, слышались мелодичные звуки гитары уличного музыканта, детский смех. Такое впечатление, что глава города скрывает от людей жуткую правду. Но ведь это невозможно! Или он обещал, что город сдастся врагам и его не тронут? Тогда все эти люди — дураки.

Корийен направился прямиком к особняку герцога, стоявшему на холме чуть в стороне от остальных построек.

У въезда его остановил молодой охранник сразу с двумя винтовками в руках. Явно чувствующий себя истинным воином, солдат не обратил внимания на плащ «чистильщика» и, нагло ткнув в Корийена одной из винтовок, поинтересовался:

— Куда?

— Убери ружье и пропусти.

— Кто?

— Магистр Ордена очищения Корийен Сальмадорский.

Солдатик разом опустил обе винтовки, кивнул и указал на парадное крыльцо, к которому вела прямая дорога через унылый яблоневый сад.

Оставив двиг под присмотром словно из ниоткуда появившегося слуги, Корийен, не отвлекаясь на еще двух вооруженных ребят у входа, ринулся внутрь. На него тут же наскочил испуганный толстенький слуга в длинном красном кафтане.

— Сударь, сударь, — залепетал он, — вам нельзя вот так… уже поздно… как доложить?

— Где герцог?

— В столовой. Его превосходительство ужинает.

— Где столовая?

— Вам нельзя вот так, позвольте я доложу…

— Где столовая? — В тихом голосе магистра послышалась угроза.

— Прямо по коридору и первая дверь направо, — сдался слуга.

Корийен влетел в столовую, едва не разнеся в дребезги хлипкую дверь со стеклянными вставками. Почему-то он думал, что герцог ужинает один, однако кроме статного седовласого мужчины за столом оказались три женщины, две из которых были весьма молоды, а также мальчишка лет восьми.

Справившись с секундным замешательством, герцог вскочил и заголосил могучим внушительным басом:

— Как вы смеете?! Вон отсюда! Охрана! — Затем он рассмотрел плащ. Глаза его подозрительно сузились. — «Чистильщик»?

— Корийен Сальмадорский. — Должность Корийен добавлять не стал, член Совета должен знать его и так.

— Магистр? — Герцог повернулся к женщине в возрасте, которая оказалась его женой. — Камелла, возьми детей и закончите ужин в гостиной.

Та без разговоров поднялась, кивнула отпрыскам, и все четверо шустро исчезли за дверью, чуть не столкнувшись с внушительным отрядом охранников, прибывшим по зову герцога. Отряд ввалился в столовую и замер у двери, вскинув винтовки.

Это зрелище несколько успокоило Парвинского. Он вернулся за стол, указав Корийену рукой на стул напротив.

«Чистильщик» не принял приглашение хозяина, вместо этого прошагал к кувшину, понюхал содержимое и, удостоверившись, что это вино, отпил прямо из сосуда. После чего осмотрелся. Да, жили «истинные дворяне» неплохо. Просторная столовая отделана мрамором, позолотой, драгоценным деревом и камнями. Как здесь можно было есть? Ощущение, будто в музее. Хотя его немного портило присутствие охранников…

— Ребята так и будут тут стоять? — поинтересовался Корийен, вытирая белоснежным полотенцем губы и разглядывая солдат.

— Поймите меня правильно, столь эффектное ваше появление несколько настораживает, поэтому я должен быть уверен, что вы пришли с миром.

— С миром? Разве можно прийти с миром, когда пол твоей страны захвачено врагами? Нет, герцог, я пришел с войной и надеюсь, что вы к этой войне присоединитесь. Если считаете, что вашим солдатам стоит присутствовать при разговоре, то пусть им будет известно, что перед ними стоит магистр Ордена очищения, который намеревается собрать новую армию взамен их погибших в предгорьях товарищей и дать бой захватчикам.

Корийен пристально взглянул на ребят. Его заявление их озадачило, оставалось только ждать, дадут ли всходы грубо раскиданные зерна. Развиваться дальнейшие события могут в трех направлениях: или его убьют, или попытаются вышвырнуть, он даст бой, и тогда опять же убьют, или… а вот как выглядит то «или», что в его пользу, он пока не знал.

Герцог также напрягся.

— Сколько же вас прибыло ко мне? — поинтересовался он между прочим.

— Я пришел один. Признаться, пока из всей армии у меня лишь винтовка и револьверы. Правда, гарнизон Катарии уже соизволил присоединиться к борьбе, более того, начал ее и без моих призывов, но их мало. Им нужна помощь, ваша помощь. Что скажете?

— Я скажу, магистр без Ордена, что для одинокого полководца вы ведете себя весьма нагло.

— Разве просить помощи в борьбе с врагами Велетрии у герцога Велетрии — наглость? Нет, в этой ситуации поражает, что вообще приходится просить.

— Магистр. — Парвинский все-таки поднялся, дернулся в сторону Корийена, но затем передумал и остался на месте. — Огромная армия, доверенная вам и королю, уничтожена. У Велетрии нет сил, чтобы остановить врагов, продолжи мы сопротивляться, и они возьмут все. Так не легче ли поберечь кровь и пойти на мировую, пока не поздно?

— А разве вы начинали сопротивляться, чтобы что-то продолжать? Если вместо крови вода, то ее не стоит и беречь, а враги возьмут все гораздо быстрее, если вы сами отдадите. Армия уничтожена, вы правы, но она уничтожена в бою. Страшном бою, какого еще не видела наша земля. Но мы соберем новую армию и дадим еще более страшный бой, пусть даже вновь будем уничтожены.

— Это глупо, разве вы сами не понимаете? Вы выжили, другие нет. И вы снова собираетесь уничтожить уйму народа?

В голову Корийена ударила кровь. Этот напыщенный ублюдок осмеливается обвинять его! Если бы подобное сказал кто-то из солдат, чудом спасшихся в предгорьях, магистр признал бы его правоту, но не этот!

— Я был там, я воевал вместе со всеми, я не погиб чудом, причем несколько раз кряду. Не смейте обвинять меня в том, чего не знаете, сударь. — В голосе Корийена зародилось рычание зверя.

Герцог осекся, но быстро пришел в себя:

— Мне надоело ваше общество, магистр, вы и дальше можете воевать в одиночку сколько вам заблагорассудится, а меня оставьте в покое. — Он повернулся к солдатам, все еще тесной толпой стоявшим у двери. — Проводите магистра Сальмадорского и проследите, чтобы он покинул мой город.

Корийен поднял тяжелый взгляд на охранников. Ну, сейчас будет понятно, сможет ли он вообще набрать в этой стране новую армию.

Однако те не двигались, переглядываясь меж собой.

— Вы со мной, бойцы? — буркнул Корийен, поторопив их с решением.

— Да, магистр Корийен, — отозвался один из солдат и, приблизившись, встал рядом.

За ним последовали остальные. Всего около двадцати человек.

— Нас триста бойцов под командованием майора Беленского, — пробормотал веснушчатый парнишка, — думаю, все присоединятся. Надо говорить с майором, хотя, даже если он и не согласится…

— Хорошо. Отправляйтесь в казармы и расскажите своим товарищам все, что здесь слышали, а также разыщите майора и направьте его сюда. А мы с герцогом еще побеседуем.

Щелкнув каблуками, солдаты покинули столовую. Корийен налил себе в бокал вино, дожидаясь, пока за дверью замолкнут голоса солдат.

— Вот видите, сударь, — медленно произнес магистр, — не все считают, что защищать свою страну — глупо.

— Ах, оставьте эти пафосные речи, магистр, — огрызнулся Парвинский, опустившись на стул. — Вы лишили меня гарнизона, что вам еще нужно? Провизию? Самоходки? Оружие? Я предоставлю вам все, что захотите, в пределах разумного, только оставьте меня.

— Все, что вы перечислили, мне понадобится. Я осмотрю ваши владения и в письменном виде представлю свои требования.

— Требования?! — Герцог задохнулся от возмущения.

— Требования, сударь, требования. Вы говорили, что я магистр без Ордена и полководец без армии. Что же, армия у меня появилась, пусть пока и небольшая. А Орден? Я знаю, каким образом положить начало его возрождению. А вот вы сейчас в тяжелом положении. Король Велетрии последним указом, который подписали в том числе и вы, стал всевластным правителем. Военного положения никто не отменял, сам монарх, скорее всего, погиб, так что упавшее знамя Первосвященника по праву поднимает Орден. А посему вы будете выполнять не просьбы, а именно требования и приказы. И кроме прочего, я требую созвать Высший совет. Велет сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей, так что пусть Совет соберется здесь — в вашем имении.

— Высший совет? Да половину «истинного дворянства» сейчас не найдешь!

— А меня и не волнует бежавшая с юга половина. Мне нужны те, что еще на своих землях.

— Зачем вам это? Совет только повторит мои слова, мы уже переписывались с членами.

— Возможно, вы ошибаетесь. В любом случае я хочу знать мнение Совета. — Корийен не врал, ему действительно было интересно его мнение, все-таки это высший орган власти. Да и вообще, как-то страшновато было оставаться один на один с этой войной и брать на себя всю ответственность за судьбу страны. Если он ошибется, то подведет уже не себя одного, как в Ордене, а уйму доверившегося ему народа. Действительно жутковато. Может, кто-то из «истинных дворян» проявит себя настоящим мужчиной и присоединится к магистру?

— В такое время они не соберутся, — продолжил гнуть свое герцог.

— А когда ж еще собираться, как не в «такое время»?

— Если вы настаиваете, то я разошлю письма, но…

— Отпишите, что я не поленюсь и посещу каждого лично, если «истинное дворянство» не пожелает ответить любезностью и приехать в ближайшее время. А если мне придется их навестить, боюсь, у меня не хватит терпения беседовать с ними так же мило, как и с вами.

— Вы угрожаете Совету, магистр? — ехидно поинтересовался Парвинский.

— Да, я угрожаю Совету, герцог, бесы меня побери! Велите принести бумагу, перо и побольше чернил. Ах да, и еще кувшинчик вина. У нас впереди долгая ночь.

Герцог распорядился, но раньше пришел парень лет тридцати, майор Беленский.

— По вашему приказу майор Беленский прибыл, магистр, — вытянулся охранник у двери. — Мне все доложили, я с вами, господин… командир.

Корийен не удержался от победного взгляда на герцога.

— Начните писать без меня, — бросил он Парвинскому и, взяв майора за плечо, вывел его из столовой.

— Я готов служить стране… — снова начал Беленский, но Корийен его перебил:

— Вы знаете полковника Тамерса, командира гарнизона Катарии?

— Не очень хорошо, но так, по-соседски… — пожал плечами тот.

— Отправляйтесь к нему, вместе припомните всех офицеров из других гарнизонов, всех, кого только знаете, и отпишите им подробные письма о сложившейся ситуации. Добавьте, что войска активно переходят на нашу сторону. Но они пусть до поры до времени себя не выдают, члены Совета если и соберутся, то только для того, чтобы расправиться со мной, а потому прибудут с крупными отрядами, вот тут-то их и будет ждать сюрприз. Нам нужна скрытность, нам нужна осторожность, нам нужна уверенность, что все отряды при членах Совета будут на нашей стороне. Иначе прольется кровь. Вы меня поняли?

— Да, магистр Корийен. — Майор хитро улыбнулся. Значит, понял.

— Все запомнили?

— Так точно.

— Идите.

Вернувшись в столовую, Корийен застал герцога за активным употреблением вина прямо из кувшина.

— Дурной пример заразителен, — смущенно про говорил Парвинский, возвращаясь за стол и берясь за перо.

— Хочется верить, — буркнул Корийен, имея в виду совсем другое.

2

Закатный луч резко вонзился в глаза, когда железная дорога вильнула, огибая огромный овраг, вероятно некогда бывший озером.

— Подкинь еще угля, — обратился Рекс к солдату, дежурившему сегодня на посту кочегара. — Нам бы до темноты добраться в Виктону.

Путешествие в столицу затянулось, что немало раздражало Карна. Он рассчитывал, что дорога займет пять-шесть дней, но ехать без остановок не получилось.

Сначала в знаменитом Тононе, городе, где было подписано перемирие после Первой Великой войны, запасные резервуары воды оказались пусты, потому как перепуганный до одури губернатор занимался только укреплением своего особняка. Ребятам пришлось заняться ремонтом водокачек и пополнять запасы воды самостоятельно.

Затем город Сирет встретил их серьезными завалами на путях. Оказалось, это местные жители хотели помешать передвижениям врага. Завалы получились настолько монументальными, что солдатам и горожанам на расчистку дороги понадобилось четыре дня.

В результате к городу Виктону, расположившемуся в четырехстах километрах от столицы, паровоз приблизился только через двенадцать дней.

Долго. Ужасно долго.

Зато за время пути к отряду стража Клана присоединилось еще шестнадцать человек, правда, солдатами среди них являлись только четверо, остальные же были обычными молодыми людьми. Впрочем, боевые навыки можно приобрести достаточно быстро, главное в этом деле — иметь силу духа, если ее нет, то не появится уже никогда.

Рекс уселся на край будки машинистов, свесил ноги и принялся уныло осматривать в просторы каменистой равнины. Правда, чем ближе паровоз приближался к морю, тем чаще появлялись сосны, которыми так славилось северное побережье Хоты.

Именно из соснового пролеска и появились всадники на двигах и шустрая почтовая самоходка.

— Внимание, боевая готовность! — рявкнул Карн так, чтобы его было слышно в вагоне. — Огонь открывать только по моей команде.

Неужели «третьи» так быстро овладели техникой континента? Или это не «третьи»?

Приблизившись, отряд всадников грамотно разделился на две части, обходя паровоз с боков, самоходка же оказалась спереди, обгоняя состав.

— Что делать, командир? — прошептал солдат-машинист.

— Тормози.

— Что?

— Я сказал — тормози!

Лихие маневры всадников сомнений не оставляли — это хоты. Зато сами всадники о пассажирах паровоза ничего сказать еще не могли — щелкнуло несколько выстрелов. Пули звякнули о стальной корпус.

— Этак они в котел попадут, — буркнул Рекс и, высунувшись из будки, энергично замахал руками: — Свои, бесы вас побери! Свои!

Ближайший к паровозу всадник поднял ладонь, останавливая стрельбу, и махнул в ответ.

Когда состав остановился окончательно, Рекс спрыгнул на землю. Рядом с ним тут же остановилось шесть двигов, остальные взяли паровоз в кольцо.

— Это кто ж у нас боевой такой? — воскликнул Карн, тут же узнав командира всадников. — Мак Милин, ах ты прохвост, а я думал, что твой труп спокойненько остывает где-нибудь у Пеликановой бухты!

— Надо же, — отозвался весельчак-«мертвец», устремляясь навстречу Рексу, — о тебе я думал то же самое, дружище!

Расхохотавшись, мужчины обнялись. Собравшиеся вокруг солдаты и всадники, завидев это зрелище, тут же расслабились и оживленно заговорили друг с другом.

— Какими судьбами? — поинтересовался Мак, хлопая друга по плечу.

— В столицу еду, — ответил тот.

Милин мгновенно стал серьезным:

— А ты не знаешь?

— Подозреваю, что она захвачена.

— Вот именно.

— Что же, тогда я еду ее освобождать.

Мак снова просветлел:

— С тремя десятками бойцов? Что же, я всегда считал тебя сумасшедшим.

— Может быть. А ты-то как здесь оказался?

— Давай мы доберемся до лагеря, и я все расскажу.

Лагерь партизаны (как гордо именовали себя его обитатели) разбили в сосновом бору, примыкающем к Виктону. Сам город жители покинули сразу же после высадки вражеского десанта, зато теперь он стал роскошным источником всего необходимого для отряда — еды, воды, одежды, а также бытовых мелочей. Отряд Мака Милина насчитывал около пятисот человек, третью часть которых составляли ветераны былой битвы, прибывшие из госпиталей, остальные же были либо выжившими охранниками из столичного гарнизона, либо ополченцами, тоже поучаствовавшими в обороне. В целом хороший боеспособный отряд.

Оставив паровоз в пустом городе, Рекс со своими парнями и Мак Милин со своими прибыли в лагерь уже затемно. Сосновый бор освещали многочисленные костры, повсюду темнели палатки, суетились люди, запасая дрова, готовя пищу либо просто общаясь. Лица у них были спокойные, деловые, а это хороший знак.

— Присаживайся сюда, — указал Мак на перекошенный столик, наспех сбитый из досок, и такую же скамейку, — не волнуйся, о ребятах твоих позаботятся.

— Неплохо ты тут устроился.

— Еще бы. Если война мешает комфорту, то ну ее, эту войну. Посмотри сюда. — Милин ловким движением руки вынул запечатанный кувшин с вином. — «Страсть и верность», с западных берегов Патриривии. Каково? У губернатора славного города Виктона был отменный вкус. Правда, я ее берег для особого случая, но и твой приезд сойдет.

— Ладно, болтун, разливай и рассказывай, что тут да как.

Из темноты появился еще один мужчина, которого Рекс тут же узнал по голосу.

— Пьем, господа? — весело поинтересовался Род Роаж — главный механик Клана.

— Присоединяйся, — снисходительно ответил Мак.

— Рад вас видеть, Рекс Карн.

— Я тоже, Род, — искренне произнес Рекс.

— Я сожалею, что наши броневики не смогли принести больше пользы, — виновато опустил глаза главмех.

— Перестань. Один из них спас мне жизнь, в конце концов.

Род оживился:

— Это хорошо.

Разлив вино по старым глиняным кружкам, Мак развел руками:

— Извините, бокалы кончились.

— Мог бы подготовиться к приезду стража Клана и получше, — усмехнулся Рекс.

Милин замер. Улыбка пропала с лица.

— Гир Торон мертв? Ты уверен?

Рекс тоже стал серьезным:

— Да, погиб на моих глазах. Но я решил, что Клан должен выжить, и посмел присвоить себе эту должность. Если появится «мертвец» старше меня, то я тут же передам…

— Перестань, Рекс, во-первых, ты заслуживаешь эту должность, а во-вторых, если из наших еще кто-то и уцелел, то только молодежь, хватившая пуль и осколков в первые дни. Давайте выпьем в память о погибших товарищах.

Мужчины выпили.

— А теперь рассказывай, — напомнил Карн.

— Да-да, только учти, что услышанное тебе не понравится. Род, если я что-то забуду, дополни. — Мак вновь наполнил бокалы. — Когда эти уроды напали, я еще лежал в госпитале. Поначалу думал, что это велетрийцы нас облапошили, но оказалось, все гораздо серьезней. Я ушел из госпиталя и добрался до Адиры. Столица была уже взята. Я проник в город, полазил, посмотрел. Эх, туда бы прежний гарнизон, хотя бы половину Клана и пару броненосцев на рейде — и не видать им Адиры, как своих ушей! В общем, в городе хозяйничали эти…

— «Третьи», — подсказал Рекс, все-таки нужно же их было как-то называть.

— Пусть так. В общем, дворцовый комплекс захвачен, что с обитателями — неизвестно. Особых зверств не заметил, но любое, даже самое незначительное сопротивление карается виселицей или просто мечом. Выбравшись из города, я наткнулся на отступающих охранников, с чего и началось формирование нашего отряда.

— А «третьи»? Что делают они?

— В столице осталось примерно три тысячи бойцов, остальная армия ушла на юг. Сюда к востоку продвинуться они даже не попытались.

— Видимо, знают, что на востоке только пустоши, — добавил главный механик, — а на юге плодородные земли долины Хатха и фабрики.

— Да, — протянул Рекс, — то, что подготовились они к нападению отменно, даже сомнений нет, знают, сволочи, где искать сливки.

Мужчины молча выпили еще по кружке.

— Что интересно, — вспомнил Мак, — разведчики, которых я разослал, сообщают, что недавно изрядная часть их войска вдруг отделилась и ушла к Стене. Уж не знаю, что это — новое направление удара или передислокация, но факт остается фактом.

— Хм… — Карн задумчиво пригладил черную шевелюру. — А что, если воспользоваться моментом?

— Каким образом? Часть войск ушла, но их и без того не меньше тридцати тысяч. Предлагаешь разбить их с пятью сотнями бойцов?

— Предлагаю отбить столицу.

— Что? — Мак усмехнулся, Род заинтересованно наклонил голову.

— Отбить столицу.

— Это невозможно.

— Почему? Там три тысячи бойцов, нас — больше пятисот. Они раскиданы по всему городу, мы ударим кулаком, они вооружены холодным оружием, мы — винтовками.

— У них есть пушки, у нас — нет.

— Да, но если они револьверами пользоваться не умеют, то уж попасть в нас из пушек — и подавно.

Мак хотел буркнуть что-то еще, но вместо этого задумчиво отхлебнул вина.

— Ну хорошо, отобьем мы Адиру, а как удержим?

— Возведем баррикады, натренируем артиллеристов, пополним ряды ополченцами. К тому же «третьи» не станут возвращать всю армию и, скорее всего, отрядят несколько тысяч. Отобьемся.

— Может быть, отобьемся, а может быть, и нет, — добавил Мак.

— Пусть так, но игра стоит свеч.

— А позвольте узнать, — поинтересовался Роаж, — на кой черт нам столица? Ну, возьмем мы ее, а дальше что? Что с ней делать?

Рекс отставил кружку:

— Прикиньте сами. Если учесть наше население, то Хота при определенном напряжении может набрать многочисленную армию. Неподготовленную, но многочисленную. Если сумеем набрать людей и обеспечить их оружием, то получим неплохие шансы. Свободная от захватчиков столица будет нашим пунктом сбора, все, кто желает продолжить сопротивление, будут знать, куда им направляться. Да, со стратегической точки зрения Адира недорога, но с идеологической… Свободная столица набирает армию против захватчиков. Каково?

— Иметь полтысячи ребят и размышлять об огромной армии — это верх оптимизма, — буркнул Мак. — Очень смахивает на авантюру.

Рекс серьезно посмотрел на друга. Придется применить убийственный довод: нигде не было видно его любимой девушки, а значит, она по-прежнему в столице… если жива. Не хотелось упоминать об этом, но, видно, придется:

— А где твоя Тори, Мак?

Милин хмуро поднял глаза на Карна:

— Хорошо, мы отобьем столицу, страж Клана. А сейчас пойдемте спать.

Когда Рекс обустраивал местечко, отведенное ему в общей палатке, до его слуха донеслись звонкие переливы гитары, к которым тут же присоединилась дудочка. Какой-то горе-музыкант попытался добавить ударные, выбивая такт ложками на котелке, но его быстро заткнули.

После короткого вступления сильный приятный голос затянул старинную военную песню о том, как ушедшего на войну солдата дома ждет красавица жена, но он вряд ли вернется, потому как лежит на поле брани смертельно раненный. До Первой Великой войны подобных песен у хотов не было, зато после ее начала их появилось огромное количество и самого разного качества.

И все же, несмотря на банальность сюжета, эта песня была очень красивой и лиричной. Рексу вдруг захотелось, чтобы и его кто-то ждал дома, захотелось воевать не только за державу в целом, но и за кого-то конкретно. А ведь, кроме друга Мака, у него больше никого нет. И осознание этого вдруг вогнало в душу тоску.

А еще в песне говорилось о том, что главный герой был сражен клинком. Удивительно, как старые песни времен Первой Великой войны стали актуальны сейчас…

* * *

Паровоз, отчаянно гудя и раскачиваясь, несся к столице. Впереди уже появились крыши самых высоких зданий и каменные глыбы крепостей, прикрывающих периметр.

Рекс раздумывал о том, были ли закрыты городские железнодорожные ворота. Впрочем, мощный таран, разработанный и сконструированный Родом Роажем, должен был справиться с ними. Кроме тарана главмех также покрыл стальными листами пять вагонов, найденных в заброшенном Виктоне. Теперь эти вагоны были битком забиты бойцами. Конечно, от прямого попадания из пушки такая броня не спасет, но если «третьи» успели обзавестись винтовками или догадаются садануть шрапнелью, чтобы вернее попасть, то сталь прикроет.

Поддержали идею атаки на Адиру партизаны охотно, но по поводу тактики споры развернулись нешуточные. Рекс сразу же предложил ворваться в город на поезде, остановиться где-нибудь ближе к дворцовому комплексу, захватить его и, уже имея за спиной хорошие стены, продолжать освобождение.

Мак считал такой план слишком рискованным. Действительно, у врагов было достаточно времени, чтобы обучиться стрельбе из современных пушек, а их на двух ближайших к путям крепостях было не меньше трех десятков. Милин предлагал наступать отдельными ротами, тем самым обезопасив себя от пушечной стрельбы, ведь попасть в кучку передвигающихся людей бесовски сложно даже умелому артиллеристу. Но в таком случае отдельные отряды рисковали нарваться на крупное скопление врагов, а это при сильной нехватке боеприпасов было чревато тем, что партизан разобьют по отдельности.

В итоге после долгих споров Карн смог настоять на своем варианте при условии, что Род Роаж превратит их паровоз в бронепоезд. Главный механик с этой задачей справился настолько, насколько позволили ресурсы заброшенного Виктона, являвшегося портовым городком, а никак не фабричным.

Рекс и Мак заняли места в будке машинистов, также прикрытой стальными листами.

Милин поднял черное от копоти и угольной пыли лицо:

— Долго еще? Оказывается, у кочегаров работенка не мед.

— Осталось немного. Главное — потом успеть затормозить и не разбиться к бесам, а иначе наша атака войдет в историю как самая нелепая.

— Точно, — хмыкнул Мак и снова ухватился за лопату.

Наконец они приблизились к крепостям, но опасения оказались напрасны: видимо, «третьи» подобной наглости от поверженного врага не ожидали, и если даже дежурили у пушек, то просто не успели их навести.

Прошла еще минута, другая, и первая опасность осталась позади. Паровоз влетел в город.

Железнодорожные пути проходили по пригороду, и, чтобы попасть на «Царскую ветку», нужно было снизить скорость и надеяться, что стрелка установлена так, как надо. Рекс потянул тормозной рычаг. Паровоз дернулся, издавая отчаянный визг и раскидывая снопы искр.

— Не проскочим? — тревожно буркнул Мак.

— Не знаю, — бросил Рекс.

Мимо мелькали дома и улочки. Иногда попадались жители, которые, завидев хотское знамя, бьющееся над паровозом, швыряли в воздух шляпы, котелки и кепки, вскидывали руки, вопили, смеялись и плакали. Попадались и патрули «третьих», только радости на их лицах шальной бронепоезд не вызывал. Сообразив, что к чему, патрули шустро исчезали в переулочках, спеша предупредить своих.

— Ну и переполох же мы устроили, дружище, — хихикнул Мак, проверяя оружие, — около дворца нас весь гарнизон уже поджидать будет. Тормози скорее, проскочим же!

— Ногами тормозить прикажешь? — огрызнулся Рекс. — Не проскочим.

Стрелка располагалась так, как нужно. Пока партизанам везло. Паровоз лихо вошел в поворот и ринулся к дворцовому комплексу. Вот только у царского вокзала без аварии не обошлось — состав долго и упорно катился, не желая останавливаться, в результате налетел на стену ангара, разворотил таран и половину постройки. Благо скорость была уже не та и никто из ребят не пострадал.

Партизаны высыпали из тесных вагонов, занимая позиции. И как раз вовремя: дворцовую площадь перед вокзалом начали заполнять вражеские воины.

Рекс в очередной раз подивился, как же все-таки они умудрились так бездарно проиграть битву у Пеликановой бухты этой толпе, безоружной по сути. Огонь поплотнее — и никто из них даже близко не подберется, чтобы рубануть своей железкой.

Однако «третьи» выкинули очередной сюрприз. Они не стали кидаться сомкнутым строем под пули, как тогда, а вместо этого рассыпались по многочисленным переходам, залам и комнатушкам комплекса. Это оказалось очень умно, ведь теперь противникам, по сути, придется охотиться друг на друга в полутемных узких коридорах, а тут уж огне стрельное оружие играть такой важной роли не будет. Навязывают ближний бой, ублюдки.

Среди клинков в руках побрякивающих железом воинов Карн успел заметить несколько револьверов и ружей. Шустро они приобщаются к цивилизации. Когда-то и сами хоты тянулись за более развитыми велетрийцам, но пропасти в развитии у народов континента не было никогда.

— Не разбегаться! — крикнул Рекс бойцам. — Держаться группами, прикрывать друг друга! Револьверы наготове держите… и ножи… на крайний случай. Вперед!

Партизаны кинулись к зданиям комплекса.

И все же царские палаты не предназначались для того, чтобы по ним единой толпой передвигалось полтысячи человек. Разделиться пришлось.

Рекс двигался во главе шестидесяти человек, то и дело натыкаясь на крупные отряды врагов. Мгновенно началась беспорядочная стрельба, иногда переходящая в рукопашные стычки, ребята перезаряжались и снова вперед. Через несколько минут под командованием Рекса осталось сорок человек, затем двадцать, наконец не больше дюжины, и дело было даже не в потерях, хотя ребята гибли, а в том, что во время отчаянных стычек с разных сторон кто-то отставал, терялся, старался прикрыть.

Рекс стискивал зубы, но поделать ничего уже не мог. Скверно развивались события, очень скверно. Все преимущество хотов таяло как дым. Теперь в дело вступили личное мужество, мастерство и количество. В мужестве партизан Карн не сомневался, но большинство из них ополченцы, а вражеские воины — опытные головорезы. Неужели, настояв на атаке столицы, он обрек их всех на смерть?

И все же битва продолжалась, белые стены и длинные холодные коридоры беспристрастно разносили по дворцу отголоски отчаянной стрельбы, яростные крики и обреченные стоны. То и дело попадались трупы, кровавые пятна на полу и брызги на стенах. Немного успокаивало то, что трупы принадлежали в основном «третьим», но скоро у ребят кончатся патроны, и тогда…

Влетев в очередную комнату, Рекс застал там жмущуюся по углам прислугу.

— Это армия? Наша армия, да? — с надеждой пролепетала бледная девушка лет двадцати пяти.

— Можно сказать и так. Запритесь здесь и забаррикадируйте двери чем-нибудь, — быстро ответил Рекс, двигаясь дальше.

— Постойте. — К «мертвецу» бросились пятеро мужчин разного возраста. Говорил самый пожилой: — Дай оружие, солдатик, мы поможем.

— Нет у нас оружия лишнего. Хотите помочь, идите и подберите клинки убитых, но учтите, что вы скорее всего погибнете.

Это холодное утверждение остудило запал двух парней, смущенно опустивших глаза и вернувшихся к женщинам, но трое других без промедления кинулись в коридоры. За ними попытались последовать еще и четыре женщины, одна из которых была настолько массивна и толста, что, без сомнений, сумела бы прикончить парочку «третьих», прежде чем помереть самой, но Рекс резким движением остановил их:

— Оставайтесь здесь, не нужно глупостей, и так многие погибли. Вы двое, присмотрите за девахами.

Трусоватые парни кивнули.

Из очередного коридора «третьи» выскочили так стремительно и неожиданно для обеих сторон, что хоты не успели даже выстрелить, сразу же схлестнувшись в рукопашной. Узость пространства мешала использовать длинные клинки. Десяток с одной стороны и десяток с другой устроили отчаянную драку, напомнившую Рексу, как мальчишкой он участвовал в стычках с парнями с соседней улицы. Только сейчас все было куда страшнее. Хоты по большей части были сильнее физически, но «третьи» уравняли силы своей дикой яростью и опытом.

Когда схватка закончилась, среди крови, трупов и копошащихся раненых стоять остался только Рекс. Рваная рана на левом предплечье, гематома на левом же глазу и боль в ребрах доказывали, что в таких драках может случиться все что угодно. Нож под лопатку — и весь твой опыт шел быку под хвост.

Оставшись один, Рекс быстро перезарядил оба револьвера и винтовку, позаимствовал дополнительный пистолет у убитого товарища и бросился дальше. На следующем повороте он столкнулся с двумя десятками партизан и на душе стало легче, до этого «мертвец» грешным делом стал опасаться, что вообще остался единственным выжившим. На лестнице к ним присоединился еще десяток, среди которых был и раненый Род Роаж, а в зимнем обеденном зале на третьем этаже их ожидала сразу сотня под началом самого Мака.

— На третьем все чисто, — отчитался Милин, — давайте вниз. Кстати, мы нашли царицу-мать с юным царем. С ними все в порядке.

Рекс устало улыбнулся в ответ и снова кинулся вниз по лестнице. Основные бои развернулись на втором этаже, но и они уже завершались. Очистив дворец, две сотни выживших партизан отправились на помощь ребятам, сражавшимся в других постройках комплекса.

В общей сложности битва в царском комплексе продлилась три часа. Хоты победили.

Из пятисот бойцов выжили триста, еще два десятка были тяжело ранены, а тридцать ребят вряд ли смогут дожить до следующего дня. «Третьи» потеряли около тысячи убитыми, две сотни раненых корчились по всему дворцу, остальные отступили. В сложившейся ситуации такое соотношение казалось Рексу фантастическим. Либо ребята действительно быстро научились воевать, либо сыграли свою роль первые минуты боя, когда партизанам удавалось валить врагов выстрелами.

Комплекс отбили, но отступившие враги все еще превышали партизан численностью, так что нужно было срочно организовать оборону.

Освобождение столицы еще не закончилось.

3

В осажденный городок Корийен вернулся через несколько дней после отъезда, и вернулся не один, а в сопровождении тридцати трех «чистильщиков». Орден начинал новую жизнь.

Корийен посетил легендарный Золотой монастырь, раскинувшийся на небольшом островке в северных водах Велетрии. Именно туда мальчишки, победившие в отборочных соревнованиях, отправлялись со всей страны. Там под руководством старого как мир, но при этом крепкого как камень учителя Пальмина они овладевали искусством стрелять, управлять двигом, драться на ножах, читать, писать, думать и действовать, сохранять в сердце доблесть и веру. Именно там великий учитель Пальмин упокоился, погибнув за несколько дней до приезда Сальмадорского, когда встал во главе мальчишек — Сынов Ордена и отражал атаку залетной бригантины «третьих». Пальмин, казавшийся бессмертным, вечным, погиб, но отбился и спас учеников. Не всех, но большинство. Тридцать три паренька, похоронивших учителя и товарищей, державших оборону на острове, рискуя умереть от голода, но не отдавших святую обитель врагу. Они остались там, даже когда «третьи» плюнули на жалкий и непокорный клочок земли и ушли. Там их нашел Корийен — юных, голодных, усталых, но непобежденных. Магистр увидел не мальчишек, но «чистильщиков». И он выдал им плащи, а вместе с ними — право называться послушниками. Нет, Орден не погиб, он лишь помолодел…

Из осажденного городка с кучкой защитников к возвращению Корийена Катария превратилась в настоящий военный лагерь. Туда стекались ополченцы со всех сторон, вооруженные чем придется и представляющие собой пеструю воинственную толпу. Армия росла.

Впрочем, солдат гарнизонов при герцогствах все еще не было, а это означало, что большинство членов Высшего совета явятся и что командиры их вооруженных отрядов прониклись планом Корийена и не выдают себя до поры до времени. Впрочем, могло сие означать и то, что они не собираются присоединяться к борьбе. Хотя к чему пессимизм, придет время, все станет ясно.

Особо порадовало Корийена появление трех «чистильщиков» из старой гвардии, одним из которых оказался Филион Ромалийский, тот самый, что был еще старше Корийена и отказался от должности магистра.

— Какими судьбами?! — радостно воскликнул Корийен, обнимая по очереди всех троих. Признаться, кроме Филиона, двух других он знал плохо.

— Из госпиталя. Ну и бойня же была на том поле с хотскими всадниками! Жуть, — весело отозвался старик Филион. — Меня так приложило, что остальное веселье, начавшееся с появлением чужаков, я пропустил.

— Веселого там было мало, — серьезно ответил магистр. — По зубам нам и хотам дали крепко. Спаслись только везунчики.

— Наслышан. — Филион помолчал. — А ты, я смотрю, с пополнением. Мне сказали, что ты отправился в Золотой монастырь. Как там Учитель?

— Погиб. На монастырь напали. Вот, привез тех, кто спасся.

— Да, время такое, что хороших новостей не услышишь. И все же Орден жив! У нас есть магистр и куча «чистильщиков». Прорвемся!

— Верно. — Корийен замялся. — Скажи, ты уверен, что не хочешь стать магистром… дело в том, что традиция… как-то…

— Перестань. — Филион хлопнул Корийена по плечу. — Раз уж взвалил это на себя, так тащи, а я уже староват. Время такое, что магистр должен быть ого-го, и я так посмотрю, ты неплохо справляешься. — Старик окинул взглядом бурлящий город.

Корийен также довольно осмотрелся:

— Да, пока получается, но все самое интересное еще впереди. Мы тут не просто прохлаждаемся, а ждем заседания Высшего совета. Пойдемте, я вам все расскажу.

* * *

Заседание Высшего совета началось спустя две недели после рассылки приглашений. Из тринадцати герцогов, сохранивших свои владения, явилось девять. Еще двое прибыли из южных захваченных территорий, не утратив по закону права голоса.

Как и рассчитывал Корийен, каждый из членов Совета привел с собой крупные отряды общим числом в полторы тысячи бойцов, однако он не успел переговорить с их командирами до начала заседания, так что о настроениях среди солдат мог только догадываться, что настораживало.

Члены Совета расположились в гостиной особняка Парвинского за большим овальным столом, специально перенесенным из столовой. Вдоль стен выстроилось четыре десятка их солдат.

Корийен заявился в гостиную после того, как все уже расселись. Его сопровождали всего пять «чистильщиков», да и те остались за дверью.

— Приветствую вас, уважаемые члены Высшего совета, — произнес он, вставая посреди комнаты.

— Ваше приглашение было, скажем прямо, недостойным, — сразу высказался один из герцогов — необычайно тучный маленький человечек.

— Отчего же? Неужели милорд Парвинский позволил себе какой-то грубый тон в написанных по моей просьбе приглашениях?

Парвинский вскинул на Корийена ненавидящий взгляд.

— Нет, но подтекст… Совет не привык, чтобы к нему обращались подобным образом. И все же мы, пусть и не все, но решили собраться.

Корийен ухмыльнулся. Испугались. Все же держались господа неплохо, вероятно, продолжая надеяться на своих солдат. Интересно, может ли надеяться на них и сам магистр?

— Я считаю, что Совет, как высший орган власти, обязан был собраться в такое тяжелое для страны время, — жестко произнес Корийен. — И еще я считаю, что Совет на этом собрании должен единогласно принять решение об активизации боевых действий в отношении нового врага.

— Хотя вы и магистр, Корийен Сальмадорский, — спокойно ответил статный седовласый мужчина, — но то, что вы «считаете», Совету не совсем интересно. На мой взгляд, ситуация такова, что продолжение войны бессмысленно.

Некоторые одобрительно загудели, другие молча следили за развитием беседы.

— Но если мы не продолжим борьбу, то вы потеряете свои земли, как эти двое господ, прибывших на собрание уже из изгнания, — напомнил Корийен. — С чего вы взяли, что сможете договориться?

— Это правда, — кивнул один из тех двоих, — «третьи» не идут на уступки и переговоры. Они грабят, жгут, насилуют. Они пришли завоевывать, а не разговаривать.

Наступило молчание. Живописно-несчастный вид безземельного герцога заставлял остальных задуматься.

— Но это было на юге, — наконец воскликнул щуплый пожилой мужчина с острыми, крысиными чертами лица. — По моим данным, у врагов не хватит сил завладеть всей страной. Они и сейчас не идут севернее столицы, хотя никто не стоит на их пути. Мы можем пожертвовать малым, заплатить им золото, возможно, отдать еще пару герцогств, но сохранить остальное. Нужно попробовать.

— И чьи же герцогства вы хотите отдать? — ехидно поинтересовался Корийен. — Свое? Или кого-то еще из присутствующих? «Третьи» могут собраться с силами и продолжить наступление. Если мы хотим остановить их хотя бы там, где они находятся сейчас, то должны биться. Все вместе.

— Магистр прав, нужно продолжить войну, чтобы в случае переговоров хоть что-то иметь за душой, — поддержал второй «обездоленный» герцог.

— О чем вы говорите? Какая война?! — гаркнул толстый.

В гостиной мгновенно поднялся галдеж. Спорить члены Совета умели, и предавались этому занятию с воодушевлением и удовольствием. Корийен скрестил руки на груди, ожидая, чья же сторона победит и кого еще предстоит убеждать. Хоть кто-то оказался на его стороне, и в душе зародилась надежда, что все можно решить мирным путем. Но чем дольше продолжались дебаты, тем понятней становилось, что они ни к чему не приведут.

Магистр хотел уже вмешаться, когда члены Совета разом замолчали, уставившись на дверь за спиной Корийена.

Он оглянулся.

На пороге стоял король Велетрии Ситион Зелетрийский. Бледный и помятый, он глядел уверенно на собравшихся. Этой уверенности раньше Корийен не замечал.

— Приветствую вас, члены Совета, — произнес он громко и отчетливо.

Корийен заметил, что в гостиную встревоженно заглядывает молодой «чистильщик», и незаметным движением головы приказал ему скрыться.

Герцоги поднялись в приветствии. Пусть с некоторым опозданием, но все же поднялись.

— Рады видеть вас в добром здравии. Признаться, мы опасались худшего, — пролепетал все тот же толстяк.

— Напрасно. Ваш король жив, а потому мне удивительно наблюдать собрание Совета, которое, по закону о чрезвычайных полномочиях, совсем не обязательно.

— Мы обсуждаем начало войны с «третьими», — проговорил Корийен, — не собираетесь ли вы присоединиться к нам?

— А что же тут обсуждать? Никакой войны не будет. Я говорил с галатинянами — так зовется эта раса. Ради своего народа я провел опаснейшие переговоры и добился успеха. С ними можно разговаривать, и если быть благоразумными, то они сохранят много жизней моих подданных. Мы отдадим галатинянам все, что они попросят, и несколько городов на северо-востоке…

— Промышленная зона… — прошептал кто-то.

— Не столь важно, — парировал король. — После этого мы подпишем капитуляцию.

— Вы называете такой результат переговоров успешным? — сурово поинтересовался Корийен. — Мы поджимаем хвост, отгрызаем себе лапу, а оставшиеся три поднимаем кверху. Это унизительное поражение, причем именно тогда, когда у нас наконец-то появилась хоть какая-то армия и мы можем ударить, — вот как это называется, но никак не успешные переговоры.

— Вы забываетесь, магистр Корийен. Впрочем, как я успел понять, это вполне естественно для магистров Ордена. Но с такими проявлениями можно бороться, и смерть уважаемого Вадимора тому подтверждение.

Такое откровение поразило Корийена. Король фактически сознался в убийстве легендарного «чистильщика».

— Не может быть, — прошептал он. — Неужели вы?..

— Я был не прав, — как ни в чем не бывало продолжил Ситион, — назначая вас магистром славнейшего Ордена очищения, Первосвященником которого я являюсь. Объявляю о лишении вас полномочий и лично готов объединить должность магистра с постом Первосвященника, оставаясь вашим милостивым королем. Более того, я объявляю вас за совокупность высказываний и действий изменником и государственным преступником!

Последние слова короля прозвучали, подобно набату. Корийен сузил глаза, рука привычно легла на револьвер.

В гостиную тут же влетели четверо «чистильщиков», пятый, видимо, побежал за подмогой. Парни вскинули винтовки, но пока не определились, в кого целиться. Щелкнули затворами и солдаты вдоль стен, но тоже не делали больше никаких движений. Корийен окинул их взглядом. Ну, момент истины!

— Что вы стоите? — рявкнул король одному из офицеров. — Взять его под арест! Шевелитесь, я сказал!

Офицер, к которому обращался Ситион, действительно зашевелился, но направился он не к магистру, а к королю.

— Ситион Зелетрийский, вы объявляетесь низложенным и арестованным, — проговорил он, приблизившись. — Сдайте оружие и атрибуты королевской власти Велетрии.

Такой поворот событий шокировал всех присутствующих, в том числе и Корийена. Король глянул в сторону остальных солдат, но те с каменными лицами стояли в отдалении, всем видом выказывая солидарность с офицером.

— Ах вы мерзавцы! — зашипел Ситион, страшными глазами впиваясь в офицера. — Предатели, изменники! Как вы смеете?! Ублюдки!

— Изменник тут вы, король, — добавил офицер, и магистру захотелось зааплодировать его выдержке. А ведь офицеры смогли договориться даже лучше, чем он рассчитывал.

— Изменники, — продолжал рычать Ситион и вдруг резко выхватил револьвер.

Грохнул выстрел. Офицер схватился за живот и осел на пол. Потрясая револьвером, сверженный король метнул дикий взгляд на присутствующих. Он явно перестал владеть собой.

— Мерзавцы!

Грохнуло еще два выстрела. На землю рухнули раненые герцог и солдат.

Но тут в ответ звонко огрызнулось сразу несколько винтовок. Лицо Ситиона приняло удивленное выражение, и он бухнулся навзничь, нелепо всплеснув руками. Великолепный бежевый ковер под ним стал быстро пропитываться кровью.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленными стонами раненых. Присутствующие не отрываясь смотрели на труп короля.

Один из герцогов подошел и склонился над телом Зелетрийского.

— Король мертв, — тихо произнес он, — династия прервана. Власть переходит к Высшему совету.

— Не так быстро. — Корийен шагнул вперед, пряча выхваченный револьвер. — По закону в случае смерти короля его полномочия передаются магистру Ордена. Таким образом, властью, данной мне, я распускаю Высший совет и лишаю его членов всех привилегий вплоть до особых распоряжений. А пока вы подвергаетесь домашнему аресту и можете возвращаться в свои вотчины, оставив здесь все войска, подчиненные вам.

— Это немыслимо!

— Это незаконно!

— Как можно?

— Невозможно!

Возмущенное кудахтанье прекратилось, когда Корийен пальнул из револьвера в потолок.

— Все по закону, а главное, хвала Волоймену, обошлось малой кровью. Я мог бы взять власть другим способом, господа. Задумайтесь, стоит ли возмущаться?

Герцоги переглянулись.

— И что же вы собираетесь делать с этой властью, магистр Корийен Сальмадорский, правитель Велетрии? — поинтересовался один из них.

— А что еще умеет «чистильщик»? Я буду воевать.

4

Для того чтобы полностью изгнать «третьих» из столицы, понадобилась неделя. Захватчики рассыпались по городу, затаились в пустующих зданиях и совершали дерзкие нападения на отдельные группы горожан и солдат. Только с помощью масштабной операции удалось выковырять их из убежищ, и в конце концов выжившие враги ушли к своим частям на юг.

Неожиданно для себя Рекс Карн оказался в столице за главного. Королевская семья подолгу не выходила из покоев, а министры, которые не погибли при обороне города, разошлись по домам.

Такая ситуация серьезно беспокоила Рекса: «мертвец»-одиночка привык распоряжаться только своей жизнью. Там, у Пеликановой бухты, ему пришлось стать офицером, но становиться во главе целой столицы — это слишком. Рекс не раз пытался собрать министров и обратиться к царице-матери, но те не отзывались, и их можно было понять. Кто знает, что творили здесь «третьи» до этого?

Но в последнее время ситуация становилась все опасней: дальние разведывательные посты сообщили, что со стороны бухты к столице движется крупная армия «третьих», скорее всего та, что должна закончить переформирование. Этой армии вполне хватит, чтобы размазать хотских защитников по стенам дворцового комплекса, даже при том, что их количество за эту неделю увеличилось до полутора тысяч. Нужно было что-то решать, и решать срочно. Или они остаются, бьются до последнего и гибнут как герои, но совершенно бессмысленно, или… А вот об этом «или» Карну даже подумать было страшно, ведь выбор оставался невелик.

Рекс пригласил в кабинет, который он занял во дворце, слугу и сообщил, что просит аудиенции у царицы-матери.

Ответ пришел быстро.

Приведя себя в порядок, Рекс направился к царице. Проходя по коридорам, где еще совсем недавно бушевали бои, он подивился: удалось отмыть пол и стены. Хотя кое-где бурые капли и подтеки еще виднелись.

Гостиная царицы оказалась небольшой уютной комнатой на втором этаже, обставленной дорогой мебелью. Ажурные столики, удобные кресла, шкафчики со статуэтками за стеклом, картины на стенах. Неброско, спокойно и очень дорого. Все-таки мастера, оформлявшие дворец, свое дело знали.

В кресле Рекса уже ждала царица-мать — статная пожилая женщина с не слишком красивым, но благородным лицом. До войны она еще казалась моложавой, хотя и носила траур по супругу. Сейчас, в строгом платье и с диадемой черного жемчуга в седых волосах, эта смирившаяся пожилая женщина горевала по погибшей стране.

— Присаживайтесь, страж клана Рекс Карн, — тихо произнесла женщина. Рекс не говорил ей, что без спроса присвоил этот титул, но царица знала и была, как видно, не против. — Вино разлито, угощайтесь, если хотите.

Рекс кивнул, но бокал не тронул.

— Благодарю вас. Госпожа, я просил аудиенции, чтобы сообщить о большой опасности, надвигающейся с востока. Нужно принять сложное решение и сделать выбор: мы либо остаемся и обороняем столицу, но этот вариант обречен на провал, либо уходим. С теми силами, что мы имеем сейчас, Хоту нам не спасти. Я понимаю, что это тяжело слышать, но мы должны пожертвовать большим, чтобы сохранить хотя бы малое. Во всяком случае сейчас. Мы можем уйти за реку Хатх, на юг. Туда «третьи» еще не забрались. Река станет естественной преградой, под прикрытием которой легче будет обороняться, а с востока мы возведем защитные рубежи. Там нет рудников, но предгорья нам не отбить, там нет фабрик, но мы можем построить их заново, зато там плодородные земли. Они помогут собраться с силами, и тогда…

— Ты хорошо все продумал, Рекс, — перебила его царица, — я знаю, как ты предан Хоте, и понимаю, что ты не пошел бы на такой шаг, если бы существовал лишь шанс на другое развитие событий. Поступай так, как считаешь нужным, я даю тебе свое благословение, если для тебя это важно, но я больше не вольна распоряжаться тобой.

— Что? — не понял Рекс.

Царица-мать взяла со стола листок, украшенный монаршими вензелями, и протянула Карну. Тот недоуменно посмотрел на женщину, принял листок и прочитал. Тряхнул головой и прочитал еще раз.

— Что это значит? — сухо спросил он.

— Это значит, что я, как регентша при царе Хоты, снимаю бремя власти с нашей семьи и добровольно передаю его стражу клана Рексу Карну. Если желаешь, то можешь носить титул царя Хоты и звание стража Клана. Не отказывайся, Рекс, обстоятельства вынуждают меня на сие, и обстоятельства заставляют тебя принять бремя. Наши желания сейчас — ничто.

— Но я не могу. — Рекс опешил и растерялся до того, что стал заикаться. Первый раз в жизни почувствовал огромное замешательство. — Правящей династии Ронинов несколько веков. Я не могу. Ронины — правители Хоты.

— Но ничто не может длиться вечно, мой мальчик. — Царица нежно улыбнулась. — Хоты, которой правили Ронины, больше нет. Нынешней Хоте нужен новый правитель. Правитель-воин. Такой, как ты. Но уж точно не как я или мой маленький сын.

— Но он вырастет. Я буду рядом, я помогу, а когда он вырастет…

— Тогда и поглядим. Ты же знаешь, эти мальчишки Ронины такие самоуверенные и несговорчивые. Он лишь еще немного подрастет и перестанет слушать советы, даже твои, он будет поступать как вздумается и не всегда правильно, а у нашей новой родины не будет права на ошибку. Новая Хота должна быть подобна «мертвецу» — собранна, сильна, умела, находчива и бесстрашна. Она должна быть в состоянии в одиночку противостоять многим. У такого государства должен быть соответствующий правитель. Единый клан — вот какой должна стать Хота, пока окончательно не разобьет врагов. А у клана, насколько я знаю, главой может быть только «мертвец».

Рекс опустил глаза, встал, прошелся по комнате, снова сел и одним глотком выпил бокал вина. Затем помедлил немного и выпил второй, царицын, причем сделал это с таким извиняющимся выражением лица, что женщина не удержалась и улыбнулась.

По большому счету, она права. Да, однако и Гир Торон, сколько себя помнил Рекс, правил Кланом, но он погиб, и Рекс заменил его. Царица права, новая Хота должна стать единым кулаком. Она должна стать кланом, только тогда у нее есть шанс выжить. Единственный шанс всех хотов восстановить государство на просторах погибшей державы. Хочет сам Карн этого или не хочет, дело касается слишком серьезных вещей, чтобы от его мнения что-то зависело.

— Здесь есть моя подпись, есть подпись моего сына, — снова заговорила царица, — осталось подписать тебе, и мы объявим наше решение перед министрами и народом. Ты подпишешь?

— Я подпишу, госпожа, но… хотя нет, ничего. Я подпишу.

Царица улыбнулась:

— Прекрасно. А если ты нальешь нам по бокалу вина… еще разок… то мы сможем выпить за это.

* * *

Приняв правление, Рекс Карн активно взялся за осуществление своего плана. Время не терпело, если он хотел эвакуировать как можно больше людей и необходимых вещей, то нужно было действовать быстро.

Для начала Рекс посетил поправляющегося после ран Рода Роажа. Главный механик с перебинтованными рукой и головой возился в гараже клана, пытаясь объяснить рабочим, как из кучи металлического барахла собрать работающие механизмы.

Коротко изложив идею отступления на юг, Рекс выжидающе посмотрел на Рода. Тот задумчиво потупился.

— Так, значит, так… нам понадобится несколько паровозов и куча вагонов для людей, а также техника прикрытия. Но что там, на юге, с железной дорогой? Нужно будет послать разведчиков, пусть проверят дорогу и что вокруг творится. Следом направим состав со всем необходимым для ремонта полотна… так, на всякий случай. А затем уже основные составы…

Рекс улыбнулся. Вот надежный человек: ему выкладываешь план, а он вместо ахов и охов тут же прикидывает, как его лучше осуществить.

— Перед основными составами лучше отправить еще один, с солдатами. И один в хвосте для прикрытия, — заметил Карн.

— Верно, верно, но также вдоль дороги нужно пустить несколько самоходок и отряд на двигах. Правда, проехать они смогут не везде, придется петлять, но так надежнее.

Рекс кивнул.

— Сможешь найти столько техники и подготовить ее к сроку?

— Когда отправление?

— Примерно через неделю.

— Придется постараться, но я справлюсь. Найду побольше толковых ребят и справлюсь.

— Отлично, я всегда мог на тебя положиться, дружище.

Роаж смущенно помял в руках кепку.

— А как же иначе? — скромно пролепетал он.

Следующим пунктом посещения стала Столичная Академия.

Огромный комплекс белоснежных зданий, обнесенных аккуратным строгим забором, немного уступал Дворцовому комплексу по размеру, но никак не по красоте.

Миновав ворота и просторный двор с не работающим сейчас фонтаном, Рекс прошел к парадному входу. В здании оказалось необычно пусто, что, впрочем, легко объяснялось: в такую пору не до знаний.

Сразу у входа к Рексу подошел сгорбленный старичок в пенсне.

— Куда это вы собрались, милейший? — проскрипел он, но, узнав правителя (всего день назад Рекс Карн принял руководство страной принародно, на главной площади), смиренно поклонился. — Милости просим, господин. Чем могу служить?

— В Академии кто-нибудь из руководства остался?

— Остались, остались. Не много, но…

Старика перебил мужчина средних лет в модном камзоле:

— Ты можешь идти, Крит, я поговорю с нашим господином.

Старик еще раз поклонился и удалился.

Лицо мужчины Карну сразу же показалось знакомым. Или нет, не знакомым, просто он здорово походил на… покойного царя Тима Ронина. Это был Лак Ронин — сын царя, променявший престол на науку. Рексу стало неловко, хотя царица сама уговорила его принять власть, но все же он лишил семью Лака многовекового правления.

— Добрый день, господин. — Рекс слегка поклонился.

— Что вы, не вам называть меня господином и кланяться. — Ронин поклонился в ответ.

— Извините, что…

— Перестаньте, Карн. Я отлично понимаю, какие обстоятельства заставили мою матушку пойти на этот шаг, и полностью одобряю ее решение. В моем лице вы не найдете обделенного. Так что же привело вас сюда? Ах да, давайте пройдем в мой кабинет. Ректор Лит Тамил, к сожалению, скончался сразу же после нападения вражеских орд. Он был стар, и сердце не выдержало такого удара. Отныне обязанности ректора исполняю я. Правда, не многие пожелали остаться в Академии, и все же мы с Критом тут не одни. — Ронин улыбнулся.

Кабинет ректора оказался темным и строгим, даже днем здесь горела газовая лампа. Это объяснялось неудачной планировкой здания — широкие колонны закрывали окна.

— Покойный ректор был очень замкнутым человеком, — объяснил Лак. — Я собирался перенести кабинет, но теперь уже… Извините, не могу предложить алкоголь, так как сам не пью, но, может, не откажетесь от бокала воды?

— Нет, благодарю.

— Так о чем вы хотели побеседовать?

Карн кратко изложил суть своего плана по исходу из столицы.

— Я хотел бы вывезти из Адиры не только людей, но и знания, умения, культуру. Вы понимаете меня? Могли бы вы отобрать все самые необходимые и важные документы, расчеты, чертежи, книги? Слишком много тоже не нужно. Только самое важное.

— Да, я понимаю. — Ронин потер подбородок, что-то прикидывая.

— Кроме того, разумеется, соберите своих ученых, всех, кто пожелает уехать.

— Я думаю, таких будет большинство. Хорошо, я соберу коллег и мы незамедлительно начнем инвентаризацию.

— Все, что посчитаете необходимым увезти, следует хорошо упаковывать, собирайтесь на площади главного вокзала. Если вам что-то понадобится, обращайтесь лично, сделаю что смогу.

— Да, понадобятся такие мелочи, как ящики, коробки, бумага, ну и, конечно, люди и техника.

— Все будет.

Ронин немного помолчал. И, посмотрев в глаза Рексу, произнес:

— Я рад познакомиться с вами, Рекс Карн, и рад, что именно вы пришли на смену нашей семьи. Другой бы не озаботился такими «мелочами», как архивы Академии.

Рекс смущенно пожал плечами:

— Я тоже рад познакомиться с достойным человеком, верным своему делу.

Мужчины пожали друг другу руки, и Карн покинул кабинет.

* * *

Через неделю прилегающие к путям площадки напоминали оживленный торговый порт. На весь город растянулись длиннющие составы, вокруг которых суетились тысячи людей.

Огромные горы ящиков, мешков, тюков уже погрузили в вагоны. Сотня солдат укладывала последние коробки, погрузку материальных и культурных ценностей хотской столицы можно было считать оконченной. Семьдесят девять грузовых вагонов! Эти вагоны решено было не объединять в один состав, а разделить на все семь понемногу, дабы не укладывать, как говорится, все яйца в одну корзину.

Основная же масса вагонов отводилась для пассажиров. Женщин, детей и стариков распределили по пассажирским вагонам, мужчинам достались товарные с минимумом удобств. Составы прикрытия, в которых должны были ехать солдаты, состояли вообще из открытых кузовов из-под угля и платформ.

Для предотвращения беспокойства и давки каждый пассажир имел при себе билет, где указывался номер состава, вагон и место. Такие билеты выдавались всем желающим в течение последних трех дней бесплатно. После посадки несколько контролеров должны были пробежаться по составам и удостовериться, что все заняли свои места, нигде нет пустот и чрезмерной толчеи.

Вагонетка-разведчик и ремонтная бригада уже отбыли три дня назад. Поутру на двиге вернулся один из разведчиков и сообщил, что на день пути дорога цела и чиста. Можно было рассаживать людей.

Стоявший у переднего состава прикрытия Рекс кивнул отрапортовавшему ему парню и махнул рукой горнисту, замершему неподалеку. Тот вскинул горн и протрубил условленный сигнал. Через секунду отозвался еще один горнист, затем еще и еще. Посадка началась.

— Не толпиться!

— По очереди!

— Билеты, билеты показываем.

— Возьмите ребенка на руки.

— Проходим побыстрее.

— Этот чемодан придется оставить, только самое необходимое.

— Да, кормить будут, так что корзинку убирайте.

Голоса понеслись со всех сторон, перерастая в равномерный гул.

Посадка, начавшаяся ранним утром, затянулась до обеда. Карн боялся, что нервы людей не выдержат и где-нибудь обязательно начнется давка, но все прошло без эксцессов. Дюжина докторов в кафтанах и с большими кожаными саквояжами метались в толпе, но работы им так и не нашлось — все слабосильные и болезные погибли еще раньше, во время осады.

Часа в три дня звуки горнов объявили, что посадка закончилась. Несколько солдат на двигах ринулись в город, дабы проскочить по улицам и проверить, нет ли отставших и передумавших.

Таких не оказалось. А сколько народу присоединится по дороге! Для них в конце было заготовлено несколько пустых вагонов.

Всю Хоту Карн перевезти, конечно, не сможет, но постарается. Остальным придется добираться своим ходом или оставаться и ждать милости от врага.

К Рексу подъехал на двиге Мак Милин. Он вызвался командовать безрельсовым прикрытием каравана, а здесь появился, чтобы проверить, как устроилась его девушка Тори, которую он, к огромной радости обоих, все же разыскал в целости и здравии.

— Все готово, Рекс?

Тот кивнул.

— Тогда поехали.

Горнисты подали еще один сигнал и скрылись в вагонах. Паровозы отозвались им протяжными печальными гудками. Передний состав прикрытия дернулся и шевельнулся. Бросив последний взгляд на красавицу столицу, Рекс вздохнул и запрыгнул на подножку набирающего ход паровоза.

Один за другим составы, словно громадные змеи, выползали из города.

5

Ривиодо подошел к огромному окну, занимающему всю стену гостиной.

Он выбрал этот особняк именно из-за вида на громадное озеро Патвия и город. Это в большой степени облегчало задачу Ривиодо, ведь ему не придется возводить нечто монументальное и бесполезное в новой столице нового галатионского княжества Ривио-До (как назвал он отвоеванные земли) Валаоне. Кроме того, что крупный торговый город Валаон располагался в самом центре завоеванных территорий, так он еще и с трех сторон был прикрыт озером и рекой. Оставалось построить хорошую стену, и столица будет готова окончательно.

Особняк бывшего богатея-промышленника возвышался на искусственно сооруженном холме, так что с него отлично просматривались центральные улочки. Прежде по ним бродили лишь солдаты и испуганные местные жители, не пожелавшие бежать, теперь же улицы наполнились разгуливающими и глазеющими во все стороны островитянками и их кавалерами, ведь несколько дней назад на континент прибыла первая крупная партия переселенцев.

Галатион начал пускать корни в Большую землю, и это было замечательно. Пара десятилетий, и никто уже не вспомнит, что галатиняне заявились откуда-то из-за моря и не обитали тут прежде. Во всяком случае, Ривиодо все сделает для этого.

— Мой повелитель, — осторожно позвал один из Старших Братьев Меча, собравшихся на совет в гостиной, и Ривиодо понял, что засмотрелся.

Князь повернулся к присутствующим и, приглаживая усы, произнес:

— Значит, вы категорически против наступления на северо-запад? Но ведь там промышленный комплекс велетрийцев. Там техника, там технологии не чета нашим.

— Новый предводитель велетрийцев Корийен Сальмадорский собрал крепкую армию и ведет активные действия на севере, — затараторил Сильвио Лье, — мы не позволим ему и на шаг продвинуться в завоеванные нами земли, но и наступать сил у нас больше нет. Это большой риск, мой государь, стоит нам понести крупные потери на северо-востоке, и весь фронт может посыпаться.

Ривиодо-Гре кивнул. Да, не ожидал он, что велетрийцы решаться угрохать собственного короля. Признаться, князь рассчитывал, что несчастный мальчишка сможет убедить запуганную знать. Но этот Корийен… Ловко. Похоже, новое наступление действительно слишком опасно. Однако вояки, сидящие перед ним, не понимают, насколько важны для галатинян технологии континента. Даже увидев их в действии, они готовы были и дальше размахивать саблями. Глупцы! Будущее государства Ривио-До за технологиями, без них галатинянам не удержаться здесь надолго. Он должен был заставить их понять это.

— Хорошо, — произнес Ривиодо наконец, — наступлений больше не будет. Не зря я пригласил этих велетрийцев сюда. Мы наладим производство на уже отвоеванных землях.

Галатиняне бросили злобные взгляды на семерых пожилых велетрийцев, сидящих чуть в стороне и тихо переговаривающихся между собой. Все они были учеными, которых разыскал по приказу князя Самон Сальда.

Притащив эту семерку в новую столицу, Ривиодо собирался начать обучение галатионских ремесленников и ученых как точным, так и гуманитарным наукам континента. Велетрийцам были предложены замечательные условия и крупные вознаграждения, но притом им с самого начала дали понять, что иного выхода, кроме как работать на захватчиков, у них нет.

— Извините меня, Великий князь, — хмуро заговорил один из офицеров, — но я не понимаю, почему на совете присутствуют враги.

— Во-первых, они не враги, а наставники, которые приобщат наш народ к своей технике и культуре, и вам нужно привыкнуть к этому, а во-вторых, они ни слова не понимают по-нашему, так что никакой военной тайны не прознают.

— И все же хочу заметить, что это оскорбляет нас, — произнес тот же офицер.

— Неужели? — В голосе Ривиодо появились угрожающие нотки.

— Галатиняне не нуждаются в культуре этих… у нас есть своя, и гораздо лучше, и это подтверждает тот факт, что большинство их земель завоевано нами! — выкрикнул другой.

Ривиодо покачал головой. Ну как им объяснить, что если галатинянам удалось разбить в бою жителей Большой земли, то это еще не означает окончания войны. Победителями они оказались во многом благодаря той многолетней работе, что проводилась короедами, и не последнее место во всем этом сыграла счастливая случайность. Да что там говорить, победили галатиняне благодаря ему, Ривиодо-Гре, так что сейчас должны слушаться, а не сидеть тут с недовольными минами и разглагольствовать. Не нравится им, видите ли. Да кто их спрашивает!

— Совет окончен, — буркнул Ривиодо и снова отвернулся к окну.

Братья Меча начали расходиться, наполняя комнату неизбежным бряцаньем.

— Отчеты о событиях на западе я занесу в ваш кабинет, мой государь, — пролепетал кто-то позади.

— Хорошо, — не оборачиваясь, отозвался князь.

Когда же он обернулся, велетрийцы все еще сидели, вопросительно поглядывая на Ривиодо.

— Вы тоже можете идти, — произнес он на их языке. — Я закончу отбор ваших учеников и сообщу.

— Хорошо, князь, — ответил самый старший и седой.

Велетрийцы быстро поклонились и вышли.

Ривиодо-Гре еще немного постоял у окна и направился в кабинет, где его действительно ожидало несколько свитков с запада.

Приказав слуге принести кувшинчик хоко, князь принялся разбирать донесения.

Как он и ожидал, бриттенцы Тагорио Те и цемианцы Катаро Вите уже успели перебежать друг другу дорожку. В донесении сообщалось, что между ними даже произошли мелкие стычки с применением оружия, после чего они разошлись на значительное расстояние, обосновавшись в бывших хотских городах Зилен и Молн.

Ривиодо усмехнулся, поднял чашку с горячим терпким напитком и выпил одним глотком. Телом быстро завладело тепло.

Что же, еще полгода, и можно будет наблюдать классический галатионский спектакль. Ривиодо не удивится, если при этом каждый из полководцев объявит себя князем. Тагорио и Катаро уже присылали письма, в которых выказывали недовольство тем, что западные армии Великий князь якобы бросил на произвол судьбы. Впрочем, эти высказывания недалеки от истины, но ведь такие воинственные предводители смогут о себе позаботиться, а заодно дать новому Ривио-До время встать на ноги здесь, на востоке.

А вот повод для ссоры бриттенцев и цемианцев оказался довольно интересным. Ривиодо отставил чашку и приблизил свиток к глазам. Дело было в том, что подходящие с востока части, в которых большинство составляли бриттенцы, обвинили давно уже шурующих на просторах Хоты воинов, в основном цемианцев, что те упустили огромный караван хотских паровозов. Как выяснилось, таким образом некий Рекс Карн, новый правитель Хоты, а по совместительству еще и страж клана «Царская смерть», умудрился вывезти с севера кучу людей и ценностей, после чего обосновался на южной стороне долины реки Хатх, где основал государство, названное Малой Хотой, со столицей в богатом городе Рокот.

Ривиодо не смог сдержаться и расхохотался. Вот это да! Молодчина Карн, проскочил между молотом и наковальней, да еще и несколько составов утащил! Ничего не скажешь, щелкнул по носу гордых соотечественников Ривиодо.

Далее донесение сообщало, что цемианцы Тагорио попытались с ходу атаковать нахальных хотов, но те дали хороший отпор, и на настоящий момент военные действия прекращены.

Еще бы, договориться о совместных действиях галатиняне уже не смогут, а атаковать Карна по отдельности — значит рисковать своими силами и оказаться слабее княжества-соперника. Можно ставить целый сундук с золотом на то, что в ближайшее время хоты Карна в безопасности.

Князь плеснул себе еще хоко.

Были и другие новости: хотские Зоны добычи Когор и Вижна отделились от Хоты и объявили себя независимыми полисами. Забавно. Ривиодо считал, что у темноволосых здоровяков патриотизм развит особо. Впрочем, ничего удивительного, что работягам-шахтерам не по пути с надменными горожанами или богатыми фермерами. Что же, тем лучше.

А в Стене образовалось занимательное горное государство, названное, как и столица, Скалион, под властью некоего Леония Лайарона. Проклятые горцы, позволившие уйти остаткам континентальных армий, времени зря не теряли. Ну и барракуды их раздери. Оставалось надеяться, что с гор они в ближайшее время не слезут.

Ривиодо поднялся с кресла и прошелся по кабинету, задумчиво теребя усы.

Это что же получается? Стоило ему хорошенько наподдать сапогом по заднице гордым велетрийцам и настырным хотам, как их незыблемые вековые державы начали трещать по швам. Произошло то, на что и рассчитывал Ривиодо, — наружу полезла упорно скрываемая властями гниль, которая и превратила великие страны в осколки. Правда, у осколков этих очень острые края, так что галатинянам не удастся подобрать их и при этом не порезаться.

Ну и пусть! Островитяне никогда не боялись крови — ни своей, ни чужой.

И все же он победил. Великий князь Ривиодо-Гре победил их всех.

Ривиодо от души стукнул кулаком по большому столу из красного дерева и приложился к кувшину.

Остался последний штрих. Князь придвинул к себе бумагу и перо. Он издаст указ, по которому признает за велетрийским «истинным дворянством» северо-запада, не подчинившимся Корийену Сальмадорскому и не явившимся на недавнее собрание Верховного совета, право образовать свое независимое от Велетрии государство. А также объявит, что будет всячески поддерживать их независимость, в том числе и силой. «Истинники» сейчас опасаются Корийена больше, чем Ривиодо, они не хотят расставаться с властью, а потому станут союзниками галатинян и костью в горле непокорных велетрийцев. К тому же этот шаг отрежет Корийена от Стены, а значит, лишит его сырья.

Ставя подпись под указом, Ривиодо усмехнулся. Еще один укол сабли в окровавленное тело континента.

— Веселитесь, Великий князь? — вдруг раздался знакомый женский голос. — Вы очень замкнутый человек, если радуетесь такому успеху в одиночестве. Подобные успехи достойны народных гуляний в масштабах всей страны.

— Леат-Кэро? — Ривиодо не просто удивился, он оторопел. — Что вы… ты делаешь здесь?

— На островах стало скучно без вас. Одни собирают вещи, намереваясь перебраться на Большую землю, другие злобно смотрят им вслед и клеймят предателями родины, но в целом все так спокойно, что тошнит. Я подумала, что будущее мое и моего сына там, где находится тот, кто его творит. Там, где вы. Будущее за Большой землей. Так что я от имени сына отказалась от наместничества в пользу родственничков, которые, обалдев от свалившегося счастья, сами купили нам корабль и снарядили в дорогу. И вот мы приплыли сюда.

Ривиодо улыбнулся. Прозорливости этой дамочке не занимать. Хитрая кошка отказалась от крынки молока и отправилась искать корову. Хм, кошка… эта женщина действительно напоминает кошку. Нежная шерстка, мягкие лапки, в которых таятся острые коготки. Вновь почувствовать эти коготки на своей спине князь был не прочь. Он довольно повоевал, а в Галатионе войну мужчине может заменить только любовь женщины. Пожалуй, князь достоин небольшого вознаграждения за победу. Определенно достоин.

— И в качестве кого же вы решили приобщиться к здешнему будущему, леди?

— А это как решит мой князь, — многозначительно улыбнувшись, ответила женщина.

Вот мерзавка! Ну точно, кошка. Главное, не подпускать ее коготки к горлу. Что-то подсказывало Ривиодо-Гре, что эта томная красавица вонзит их в глотку без промедления. Но позже, много позже, сейчас же она неопасна, сейчас она желанна, безумно желанна, и Великий князь насладится ею сполна.

— Твой князь уже решил. — Ривиодо допил хоко и направился к двери. — Спальня недалеко.

На лестнице парочку догнал запыхавшийся слуга:

— Мой господин, вам письмо от некоего Леония Лайарона из Скалиона. Больше ничего узнать не удалось, гонец не говорит по-нашему.

— Лайарона из Скалиона? Хм, интересно. — Ривиодо переглянулся с Леат и взял из рук слуги конверт, на котором красовался невиданный прежде герб, все вензеля велетрийцев и хотов князь уже изучил. Главарь горного отребья решился пойти на контакт. Что же ему понадобилось?

В конверте оказалось письмо, написанное на велетрийском языке. Внизу красовались печать и размашистая подпись.

Из письма выходило, что новоявленный правитель новоявленного Скалиона предлагает всем противоборствующим сторонам, кои заинтересованы в скорейшем окончании кровопролития, собраться в известном городе Тононе для обсуждения дальнейшего мироустройства.

Хм. Ловушка? Но зачем этому выскочке избавляться сейчас от Ривиодо или кого-то еще? Он свое получил, а новому государству нужен покой. К тому же глупо надеяться, что смерть князя заставит оккупантов отступить. Значит, он действительно хочет договориться. Что же, эта затея может выгореть, ведь, насколько Ривиодо знал, на данный момент ни одна из сторон не способна была что-то всерьез изменить. Отдых нужен был всем, в том числе и молодому княжеству Ривио-До.

— Передай это письмо Самону Сальде, пусть ответит правителю Скалиона, что мы согласны явиться на переговоры, и пусть займется организацией поездки. А меня в ближайшие двое, — он посмотрел на Леат и хищно усмехнулся, — нет, трое суток не беспокоить.

6

Опустевший было во время войны Тонон вновь наполнился людьми, но теперь в основном солдатами.

И без того замученный губернатор совершенно не воодушевился идеей вторично прославить свой город переговорами воюющих сторон и заперся на вилле, предоставив гостям делать все, что им заблагорассудится.

Вооруженные отряды заняли отдельные кварталы, но все же изредка встречались на улицах, обмениваясь одновременно грозными и любопытными взглядами.

Первыми в Тонон прибыли горцы во главе с Леонием Лайароном. Бородатые лица, черные пальто с белыми нашивками. Их полусотенный отряд мгновенно выделялся из общей массы: хоты, велетрийцы и, главное, полукровки. Гордые, как все представители маленьких молодых государственных образований, они практически не выходили за пределы избранного квартала, предпочитая дожидаться остальных за тихими попойками. Лишь с появлением в городе представителей Малой Хоты и Велетрии кто-нибудь из них нет-нет, да отлучался встретиться с бывшими знакомыми.

Как стало известно, после знаменательного прорыва и отступления тысяч выживших бойцов обеих стран в горы Леоний неожиданно для себя встал во главе мощного воинства, обязанного ему жизнью. Недовольные главари бандитов попытались напомнить солдатам и Лайарону, кто в Стене главный, но пережившие бойню ребята были явно не в настроении. Расправа стала быстрой. Поддержали главарей немногие, так как, с одной стороны, силы были явно не равны, а с другой — солдаты вызывали у суровых бородатых горцев уважение и симпатию. К тому же главари приходят и уходят… это не ново. Сообразив, что у него появился шанс, Леоний Лайарон грамотно распорядился появившимися ресурсами и объявил себя единственным и полноправным правителем Скалиона. Недовольные новой жизнью горцы ушли в отдаленные северные районы, часть солдат разбрелась, пытаясь добраться до дома. При Леонии осталось достаточно ребят, сломанных, уставших, разочарованных, желавших зажить новой жизнью и оставить равнину в прошлом. Жизнь в Стене менялась на глазах.

Вторыми прибыли Ривиодо-Гре и воины нового княжества Ривио-До, сменившие куртки из дубленой кожи на мягкие черные кожаные плащи велетрийского кроя, но при этом сохранившие многочисленные металлические побрякушки как на самих плащах, так и на треуголках. Три десятка солдат Ривиодо-Гре были вооружены винтовками и револьверами, хотя на поясах кроме кобур продолжали висеть и сабли.

За людьми Великого князя вскоре прибыли на переговоры и другие галатиняне. Бриттенец Тагорио-Те и цемианец Катаро-Вите недолго сохраняли верность Ривиодо. Уже спустя две недели после последних донесений Великому князю пришли весточки, что бриттенцы и цемианцы отделяются от Ривио-До и образуют свои княжества. Таким образом, на просторах бывшей Хоты появились Бритте и Цемио — собратья островных княжеств с теми же названиями. Каждый из полководцев объявил себя князем, основав новую династию и обзаведясь дефисом, разделяющим личное и родовое имя.

На переговоры их отряды явились в привычных для островитян куртках и треуголках, а вооружены они были по-прежнему: тесаками — мореходы-бриттенцы и эспадонами — головорезы-цемианцы. Лишь у некоторых на правом бедре вместо кинжала висела кобура с револьвером.

Именно галатиняне доставляли городу основные хлопоты. Хорошо знакомые друг с другом, солдаты каждый вечер устраивали веселые гулянки, однако под ночь, изрядно захмелев, они вспоминали, что теперь стали не то чтобы врагами, но по разные стороны границ, и устраивали бурные потасовки. По старой военной традиции островитян за оружие в пьяных драках не хватались, так что жертв удавалось избежать, но с разбитым носом и «фонарем» под глазом шествовал чуть ли не каждый второй. На следующий вечер все повторялось заново.

Затем в Тонон подтянулись делегации так называемых «независимых полисов», а проще говоря взбунтовавшихся хотских «Зон добычи», Центральной, с городом Вижна во главе, и Северной, с главным городом Когором. Маленькие отряды, по дюжине человек каждый, состоящие из вчерашних шахтеров, одетых в серые робы и кепки, лихо расхаживали по городу, закинув винтовки на плечи и глазея на невиданных ранее солдат, отчего особенно походили на ополченцев-партизан.

Вижна и Когор сразу же объявили о своем нейтралитете и предложили покупать у них сырье всем, кто захочет. Таким образом, между полисами тут же установилась конкуренция и вражда, что, впрочем, не мешало шахтерам устраивать совместные пьянки. Причем они пили столько, что остальным приходилось лишь разводить руками. Не обходилось и без потасовок, но те из-за малой численности отрядов были не столь заметны, как битвы островитян.

Вскоре прибыла в город делегация Союза истинных, как гордо «обозвали» герцоги, не покорившиеся Корийену, свое государственное образование. Возглавляли делегацию три дворянина в костюмах с иголочки, дорогих плащах и блестящих котелках, охрану составляла сотня солдат в роскошных мундирах синего цвета с серебряным шитьем и пестрыми нашивками различных гербов. Люди «истинников» тут же устроились под боком Ривиодо-Гре, справедливо опасаясь гнева со стороны солдат Велетрии. Этой же причиной было вызвано и необычно большое количество сопровождающих посланников солдат. Бойцы Союза хоть и находились в одном квартале с галатинянами, но в совместных кутежах не участвовали, а позже, встречаясь на улице с солдатами Велетрии, стыдливо отводили взгляды.

Далее пожаловали довольно необычные гости — посланники центральных пустынных земель бывшей Хоты. Их делегация состояла из трех мужей в просторных темных одеждах и интересных головных уборах из намотанной на голову ткани со свободно болтающимся концом. Когда послы пустыни закрывали этим концом лицо, то взору наблюдателя оставались лишь глаза — черные, хмурые, цепкие и необычайно завораживающие. В эти глаза хотелось смотреть беспрерывно. Очень необычные люди.

Леоний приглашения им не посылал, но они прибыли по собственной инициативе, потому как оказались за бортом происходящих на континенте событий. Люди пустыни до этого уже являлись Рексу Карну и заявляли, что они граждане Хоты, так что он должен включить их территории в свое новое государство, но центральные пустыни были так велики и сложны для обороны, что Карну скрепя сердце пришлось отказать. Возьми он со своей армией под крыло еще и пустыни, тогда рисковал бы потерять все сразу.

Обиженные старосты пустынных поселений объединились, создали небольшую армию и заявили, что готовы к сотрудничеству с любыми государствами в плане торговли шерстью, мясом, молоком и другими продуктами скотоводческих хозяйств, а также нефтью, добываемой только у них, пусть и в небольших количествах. Однако они предупредили, что если кто-то вторгнется на их земли, то пустынники все погибнут, но и враг останется навсегда лежать среди раскаленных камней.

Небольшой отряд, сопровождающий «детей пустыни», состоял из хмурых мужиков с обветренными лицами, одетых в такие же просторные платья, что и послы, и в таких же небольших чалмах на головах. Из вооружения у воинов имелись винтовки, револьверы и длиннющие кинжалы, которые вполне можно было назвать короткими мечами. Эти ребята вели себя тихо и мирно, они, как привидения, появлялись на улочках города и тут же исчезали неведомо куда, чем постоянно вызывали толки среди остальных.

Предпоследними в Тонон прибыли Рекс Карн, Мак Милин и Лак Ронин в сопровождении двух десятков хотов, из которых один десяток был облачен в обычные для «мертвецов» штаны и бежевые хотские рубахи с коршуном на спине, стянутые патронташами. Второй же десяток был одет в хотскую сланцево-серую военную форму. Надо ли говорить, что все солдаты имели при себе винтовку и револьвер, а то и по два револьвера.

Заняв центральный квартал, хоты нарочито беззаботно расхаживали по городу, всем своим видом напоминая, что это их земля и только они здесь хозяева. С другими делегациями люди Карна общались редко, а если и выпивали, то только небольшими компаниями по три-четыре человека и без эксцессов.

Последним заявился Корийен Сальмадорский. Магистр Ордена и правитель Велетрии встал отдельным лагерем на окраине города вместе с тридцатью сопровождающими его воинами, все сплошь в плащах «чистильщиков», молодые, решительные, вооруженные до зубов парни. Велетрийцы также ни с кем не общались и лишь изредка наведывались в город, чтобы схлестнуться на словах либо кулаках с предателями-«истинниками». Эти потасовки уже ко второму дню приобрели такой опасный характер, что обещали вылиться в настоящую кровавую бойню; остальным присутствующим пришлось вмешаться, чтобы это предотвратить.

К намеченному дню начала переговоров город выглядел довольно пестро. У каждой стороны существовали свои претензии к другим, свои желания, стремления, обиды и надежды. Каждому из присутствующих здесь было понятно, что разговор их ждет напряженный, грозящий в любой момент перерасти в вооруженное столкновение.

* * *

На шестой день сборов все наконец успокоились и были готовы заняться делом — делить континент.

Погода, до этого благосклонная к людям, с утра решила подкинуть сюрприз и выдала из своих закромов дождь вперемешку со снегом — довольно редкое явление даже для зимы. Не сильный, но промозглый ветер забирался людям за шиворот, а хмурые серые рваные тучи нагоняли уныние.

Перед самым рассветом по делегациям пробежались курьеры, объявившие, что Леоний Лайарон в качестве организатора приглашает послов явиться к городской площади для уточнения отдельных моментов.

В назначенное время явились все.

Лайарон появился на импровизированной трибуне, собранной из деревянных коробов, и зычным голосом заговорил.

Его появление немало озадачило Рекса и Корийена, они узнали в этом гордом правителе Скалиона бывшего ученого, предупреждавшего о нападении «третьих». Имя правителя спецы слышали и раньше, но ассоциировать его с тем отвергнутым всеми велетрийцем даже не думали.

— Итак, господа, давайте уточним некоторые моменты. Предложения следующие: переговоры будут проводиться в несколько этапов, столько, сколько понадобится. Местом их проведения станет особняк губернатора. Прошу вас заведомо предоставить мне знамена своих государств, что облегчит правильную и безопасную для всех рассадку на места.

— Как все официально, — хохотнул глава шахтерского города Вижна, в котором Рекс тут же узнал Лемма Лиона, порадовавшись про себя, что староста не поплатился за сговор с ним. — А у нас нет знамен. Как-то не озаботились.

— Да, у нас тоже, — подтвердил глава второго шахтерского полиса, злобно посмотрев на Лемма.

— И у нас нет, — тихо, но отчетливо произнес представитель пустыни, сверкнув глазами.

— У кого нет, озаботьтесь предоставить какой-либо символ своей государственности. От того, правильно или нет мы рассядемся в зале, может зависеть, все ли мы выйдем оттуда. Подумайте. Непосредственно послы и два человека, сопровождающие их, должны будут сдать оружие. Каждая делегация имеет право взять с собой в зал суда трех солдат при оружии, не больше. Они будут находиться вдоль стен.

Корийен и Рекс, стоявшие чуть поодаль друг от друга, непроизвольно переглянулись и усмехнулись. «Мертвецы» и «чистильщики» даже вдвоем могли устроить светопреставление. А если еще и бросят оружие своим послам…

Леоний недобрые взгляды заметил.

— Давайте условимся, — строго произнес он, — мы уже достаточно показали друг другу на полях сражений, и сейчас здесь — результат всего этого. Не стоит проявлять гонор после боя. Если кто-то вероломно нападет на другую делегацию, то должен будет понести наказание. Основные отряды останутся в своих расположениях. Собираться у особняка не нужно. Те государства, которые смогут договориться, — подпишут междусторонние соглашения, и если посчитают, что свои интересы они защитили, то могут спокойно удалиться из города. Но при этом каждая из сторон имеет право высказываться по любым, даже двусторонним вопросам. Мы приступим к диалогу завтра в полдень. Спасибо за внимание, господа.

Леоний Лайарон вежливо поклонился и спустился с трибуны. Собравшиеся начали молча расходиться, и только переводчики галатинян что-то продолжали разъяснять князьям Бритте и Цемио.

Все бывшие короеды остались верны Ривиодо и незамедлительно вернулись к нему, и у новоявленных князей не оказалось ни одного своего человека, разговаривающего на языках континента. Недолго думая Ривиодо-Гре предложил им своих ребят, на что князья быстро согласились, поскольку другого выбора все равно не было. Но, перед тем как предоставить короедов в качестве переводчиков на время переговоров, Великий князь подробно объяснил тем, что стоит переводить, что нет, а что перевести, но не совсем точно. Великий князь по привычке старался держать под контролем все, что мог.

В этот вечер не гулял никто. Все послы и их воины скрылись в своих резиденциях, подробно обсуждая свои дальнейшие действия шаг за шагом. Если все пройдет гладко, то беспокоиться не стоило, но если появятся неприятности… кто знает, кому суждено выбраться из города.

* * *

Следующий день подкинул еще более скверную погодку. В борьбе осадков окончательно победил снег, ринувшийся на несчастную землю не мягкими хлопьями, а стремительными, мелкими, острыми льдинками, словно специально целившимися в лицо. Солдаты и посланники угрюмо кутались в накидки и одеяла, и только горцы, посмеиваясь, продолжали щеголять в теплых пальто.

Несмотря на гнусную погоду снаружи, в просторном зале переговоров, некогда бывшем столовой губернаторского особняка, было тепло и уютно. Со стороны кухни приятно тянуло жаром заранее растопленных печей, а у противоположной большим входным дверям стены потрескивал камин.

Леоний вошел первым. Советниками он взял жену Деру и Бора. Пройдя к своим местам, троица встала перед креслами, дожидаясь остальных. Леоний кратко кивнул знакомым спецам. Кто бы мог подумать, что им придется встретиться вновь, да еще при таких обстоятельствах! Правители галатинян, «истинники» и люди пустыни его интересовали мало, интерес вызвали только шахтеры, их городишки находились в предгорьях, а значит, их интересы рано или поздно пересекутся, к тому же Лайарон и сам был не против заняться добычей и продажей сырья.

Дождавшись, пока все найдут свои места, он откинул полы белоснежного пальто и присел, давая знак, что сесть могут и остальные, при этом продолжая рассматривать делегации шахтеров. Хоты как хоты, работяги как работяги. Вряд ли из них выйдут хорошие торговцы или воины. Нет, они не опасны Скалиону.

Корийен в сопровождении старого «чистильщика» Филиона Ромалийского и бывшего полковника и командира гарнизона Катарии, а ныне генерала Грельона Тамерса также занял свое место.

В первую очередь взгляд его упал на трех герцогов-предателей, прибывших от имени трижды проклятого Совета истинных. Мерзавцы, воспользовавшись непрерывными боями Корийена на юге, не просто отказались помогать, а еще и побежали под крылышко врага. Их испугала угроза потерять свою власть, как же они дорожат ею, что готовы на все, лишь бы задницы остались в любимых креслах! Ведь герцоги знают: явись они тогда к Корийену, не было бы ни жестокой расправы, ни каких-то других наказаний, а лишь потеря власти. Вот что значит мерзавцы. Мерзавцы и трусы, готовые на все.

Магистр хмуро взглянул в глаза каждому из трех. Статные пожилые мужчины гордо вскинули подбородки и отвернулись. Ничего, придет время…

Рекс Карн сразу же заинтересовался Великим князем Галатиона Ривиодо-Гре, как представили мужчину с усами и бакенбардами. Человек крепкого телосложения, как и большинство галатинян, с жесткими чертами лица, очень подходящими правителю, без напускной суровости, с любопытными глазами. Он производил впечатление неплохого человека, даже несколько простоватого. И как такой мог обвести вокруг пальца целый континент?

Но когда взгляд Рекса встретился с взглядом Великого князя, все сомнения ушли. Глаза Ривиодо-Гре вдруг стали очень внимательными, цепкими и глубокими, в них заискрился недюжинный ум и хитрость. Рекс понял, что первое впечатление обмануло его. Это достойный противник! И он не по зубам Рексу Карну, вчерашнему бойцу-одиночке. Хорошо, что этого человека заинтересовала Велетрия, а не Хота. Корийену придется туго.

А вот соперники самого Рекса, два зарвавшихся полководца, выглядели гораздо безобиднее. Здоровые, суровые, с тяжелым взглядом. Солдатами были, солдатами и помрут. Какие из них князья? Впрочем, как и сам Карн, совсем недавно вдруг превратившийся в правителя. И все же с этими двумя он еще повоюет. Но позже.

Ривиодо же с самого начала рассматривал своих соперников с восхищением. Шахтеры, «истинники», дети пустыни и, тем более, отсоединившиеся соотечественники интересовали его мало. Не слишком занял князя и Леоний, оказавшийся на поверку именно тем, кем он его и считал, — выскочкой, решившим поиграть в правителя со всеми вытекающими последствиями. Нет, в сообразительности щупленькому велетрийцу не откажешь, и недооценивать его не стоит, но и особенное внимание обращать тоже не следует.

А вот новые правители Хоты и Велетрии — совсем другое дело. Занимательные персонажи.

Огромный черноволосый хот, убийца, громила, казалось бы, мозгов у этого человека не должно быть по определению. Однако же стоит внимательно присмотреться, чтобы понять: он не так примитивен, этот здоровяк. Несокрушим в бою, как скала, стремителен, бесстрашен, обладает смекалкой «мертвеца», которая заменяет ему расчетливость политика и интригана. Ох, удачи вам, дорогие земляки, этот рубаха-парень еще себя проявит.

Что касается Корийена, то если Карн напоминал матерого волка, умудренного опытом и распираемого силой, этот светловолосый, невысокий, поджарый мужчина определенно лис. Своеобразно элегантен, скрытен, хитер, опасен. Убийца с минимумом эмоций. Этот человек может стать великим правителем, и противостояние с ним будет нелегким. Зато интересным.

Великий князь улыбнулся про себя. Эта странная парочка ему нравилась, наконец-то он нашел достойных противников. Борьба с такими врагами насыщает жизнь смыслом, чего так не хватало последнее время усталому предводителю короедов. Не зря он выбрался со скучного, поросшего паутиной архипелага, где одни остолопы упорно пытаются отнять власть у других таких же, превращая жизнь в непрерывную мелкую возню.

Наконец молчаливый обмен любопытными взглядами прекратился.

Леоний кивнул Бору, и тот выложил на огромный стол большую карту континента на велетрийском языке.

Ривиодо хмыкнул, но его недовольство касалось не языка, а исполнения карты. Он кивнул Самону Сальде, сидящему рядом, и тот разложил поверх карты Леония свою.

Велетрийцы и хоты присвистнули — карта галатинян была гораздо подробнее, детальнее, точнее, и хотя все названия были исполнены на языке островитян, всем все было понятно.

— Не удивительно, что вы сумели так легко захватить наши территории, — проговорил Рекс, рассматривая четкие изображения, полностью соответствующие действительности. — Подготовились неплохо.

— Вы считаете, что это было легко? — усмехнулся Ривиодо, ответив по-хотски.

Переводчики тихонько залепетали остальным галатинянам на ухо, раскрывая смысл реплик. Князья Бритте и Цемио разом хмыкнули.

— Хорошо, давайте воспользуемся вашей картой, — согласился Лайарон. — Приступим, и начну, если позволите, я, как организатор нашей встречи. Итак, властью, данной мне моим народом, я претендую на горные территории, именуемые «Великой стеной». — Леоний угольным карандашом аккуратно обвел требуемое, стараясь не «залезть» на земли полисов и «истинников», чем вызвал довольные кивки со стороны их представителей. — Кто считает территории, выделенные мной, спорными?

Большинство присутствующих дружно замотали головами. Стена не нужна была никому, во всяком случае в ближайшее время. Вперед подался только Лемм Лион. Ткнув пальцем в каменную стену, огораживающую Зону добычи и его город, он, прищурившись, взглянул на Лайарона.

— Просто хочу уточнить, — проговорил староста, — действительно ли ты не будешь претендовать на предгорья?

— Да, хотелось бы уточнить, — добавил староста второго полиса — толстенький человечек.

— Нет. Пока нет. Готов подписать с каждым из вас пакт «о дружбе и границах» на основании этой карты.

— Пожалуй, — кивнул Лион.

— Дера, — произнес Леоний, и красавица хотка, успевшая уже приковать внимание большинства мужчин в зале, протянула мужу несколько украшенных узорами листов бумаги.

После того как затянувшаяся процедура вычитки и подписания закончилась, Дера занесла в каждый из экземпляров общего договора, документа, который должен будет подвести итог всей встрече, первый пункт.

— Спасибо, господа, — не скрывая удовольствия, произнес Лайарон, чуть склонившись. — Своих целей я добился, давайте перейдем к вашим. Великий князь Ривиодо-Гре?

Ривиодо кивнул и старательно обвел южную часть Велетрии по линии Киохия — Торролион — Пилата. Впрочем, ничего, чем бы уже не владел сейчас.

После этого князь выжидающе посмотрел на Корийена.

Тот заиграл желваками, но он с самого начала, направляясь сюда, знал, на что идет. Другого выхода пока не было. Корийен склонился над картой, скрупулезно проверяя изгибы черной линии, разделившей некогда единую страну. Поднял взгляд на Ривиодо, затем снова опустил на карту.

В его голове лихорадочным хороводом кружили мысли. Попытаться поторговаться за какой-нибудь кусок? Но этот Великий князь не из тех, с которым можно торговаться в надежде надуть.

— Спорные территории? — поторопил Леоний.

— Нет. Пока нет, — сдавленно отозвался Корийен.

Ривиодо выдохнул. Признаться, он думал, что магистр начнет артачиться, но тот оказался еще благоразумнее и сдержаннее, чем предполагалось.

— Прошу вас, подпишите договоры. — И Дера протянула мужчинам красивые бумажки, сама же принялась заполнять в общем договоре второй пункт.

Когда все закончилось, карандаш перекочевал к Корийену, и тот быстро обвел всю оставшуюся территорию Велетрии вместе с землями предателей.

— Мы протестуем! — взвизгнул один из «истинников».

— Протестуете, мерзавцы?! — Корийен вскочил. Солдаты вдоль стен напряглись. — Дайте мне неделю, и если он, — магистр ткнул пальцем в Ривиодо, — не будет вмешиваться, я покажу вам, как протестуем мы!

Ривиодо пожал плечами.

— Магистр Сальмадорский, — спокойно проговорил он, — так мы ни к чему не придем. Я буду вмешиваться и Союз вам на съеденье не отдам. Давайте не будем нервничать, а посмотрим на ситуацию здраво. Я тоже хочу большего, чем только что получил, но есть обстоятельства, заставляющие ограничивать себя в желаниях. Прошу вас, будьте благоразумны. Вы же понимаете, что другого выхода нет. Ваша несговорчивость приведет лишь к продолжению вялотекущей войны, которая ничего не изменит и будет лишь точить ваши и без того не великие силы.

Корийен бросил обжигающий взгляд на Великого князя и сел.

Леоний протянул ластик, вопросительно взирая на Корийена. Тот его принял, стер западную линию. Помедлил.

Нет уж, в этом случае он поторгуется. Ривиодо-Гре урегулировать конфликт нужно не меньше, чем ему, и если он не позволит полностью ликвидировать Союз истинников, то на размер этого «государства» галатинянину плевать, лишь бы оно нынешнюю Велетрию от Стены отрезало.

Покрутив карандаш в руке, Корийен провел новую линию, оставив «истинникам» Зоны добычи Семии и Камелиона, а также лишь совсем немного равнины до устья реки Ливиссы, при этом отхватив чуть ли не половину нынешнего Союза.

Самый пожилой герцог усмехнулся:

— Это глупость.

— Я согласен с такими границами, — быстро отозвался Ривиодо.

— Но как же так?.. — начал было герцог.

— Или вы желаете отстоять спорные территории в вооруженном конфликте? — поинтересовался Великий князь. — Но в таком случае помощи от Ривио-До не ждите.

Корийен открыто усмехнулся.

— Мы согласны с этими границами, — процедил герцог после паузы.

— Примите договора, — протянула бланки Дера.

— Дайте еще парочку, прекрасная леди, — сладко проговорил Ривиодо, — для утверждения моей дружбы с Союзом истинников… если они не против, разумеется.

Корийен хмыкнул.

Дера вопросительно посмотрела на герцогов.

— Разумеется, — быстро отозвались те.

По окончании формальностей Леоний обратился к шахтерам:

— Давайте быстренько разберемся с вами.

— Независимый полис Вижна требует признать за ним Центральную Зону добычи, ограниченную существующей стеной, — официально произнес Лемм Лион. Старосте явно начала нравиться роль политика. Он посмотрел на Рекса.

Тот пожал плечами.

— Независимый полис Когор требует признать за ним Северную Зону добычи, ограниченную существующей стеной, — эхом повторил другой староста, по имени Сет Саттак, решив, что лучше, чем коллега, не скажешь.

— Кто-то будет спорить с этим? — окинул взглядом присутствующих Леоний, дожидаясь, пока новым галатионским князьям Цемио и Бритте переведут суть вопроса.

Никто не спорил, и старосты занялись формальностями.

— Рекс Карн, — обратился наконец Леоний к хоту, — и вы, чужеземные князья, как будете делить земли вы?

— Чужеземные? — переспросил бриттенец Тагорио-Те на галатионском, услышав перевод. — Да нет, ребятушки, теперь это наша земля.

— Мы и делить ее не будем, возьмем все, — добавил Катаро-Вите.

Короеды перевели восклицания остальным. Жители континента нахмурились.

— Какое единодушие. — усмехнулся Ривиодо, обратившись к соотечественникам на родном языке. — А как же вы будете делить «все» между собой?

Полководцы-князья бросили хмурые взгляды на своего бывшего господина и переглянулись.

— Цемианцы свое возьмут, можешь не беспокоиться, Гре, — буркнул Катаро.

— Только то, что мы вам позволим, — огрызнулся Тагорио.

— И как же вы помешаете? — ехидно поинтересовался цемианец. — Неужели твои девочки сумеют поднять что-то тяжелее нижнего белья?

Бриттенцы у стены угрожающе шевельнулись, брякнув железом.

— Они смогут поднять на копья твоих ублюдков, если понадобится, — парировал Тагорио.

— Тише, тише, господа! — поднял руки Ривиодо, не скрывающий улыбки. — Что подумают о нас остальные? Сумейте для начала определиться с тем, что у вас уже есть, а вопросами поднятия тяжестей займетесь потом.

Князья обменялись хмурыми взглядами и склонились над картой.

Переводить этот диалог люди Великого князя не стали, так что велетрийцам и хотам оставалось недоуменно взирать на галатинян, не понимая ни слова. Впрочем, общий смысл перепалки и переводить было не нужно.

Особенно внимательно за князьями следил Рекс. Он уже сообразил, что между двумя его врагами отношения довольно натянутые, но не думал, что настолько. Что же, это надо запомнить на будущее.

Приняв из рук Лемма карандаш, Тагорио лихо обрисовал чуть ли не всю Хоту, прихватив кусок Северной Зоны добычи, центральные пустыни и территории, контролируемые Карном, не говоря уже о том, что цемианцам почти ничего не досталось. Залу наполнили недоуменные и угрожающие возгласы, но бриттенский князь самодовольно откинулся в кресле, не обращая на это внимания.

— Ну просто прирожденный политик, — пробормотал себе под нос Ривиодо, после чего обратился ко всем местным делегациям на велетрийском, заранее подав знак короедам, что галатинянам переводить следующее ни к чему. — Я прошу прощения за своего земляка, просто он, отлично управляясь с оружием, при этом плохо рисует, и ему трудно провести четкую грань. — Великий князь злобно посмотрел на соотечественника, продолжил: — Между своими безмерными запросами и здравым смыслом. — Затем Ривиодо перешел на родной язык и буквально зарычал на бриттенца: — Если ты сорвешь мне переговоры, Тагорио, я лично перережу тебе глотку!

— Попробуй, — гаркнул тот, поднимаясь.

— Я попробую, задави тебя спрут, и ты знаешь, что у меня это получится. Ты бы до сих пор командовал сотней, если бы я не сделал тебя Старшим Братом Меча. Я позволил вам отделиться, хотя мог легко это предотвратить. Не иди против меня. Не надо этого делать. Советую тебе.

Бриттенец стиснул зубы.

— Что ты хочешь от меня? — процедил он.

Ривиодо вновь обратился к послам на велетрийском, одновременно собственноручно стирая линию:

— Давайте позволим сначала правителю Хоты… э-э… Малой Хоты определить свои границы.

Рекс кивнул и принял карандаш.

— Я бы хотел уточнить один момент, — произнес он и посмотрел на молчаливых посланников пустыни. — Я хочу спросить, согласны ли вы присоединиться ко мне и обязуются ли князья Цемио и Бритте не нападать с плохо защищенных центральных земель на мое государство.

— И не мечтай, здоровяк, — отозвался Катаро-Вите, — эти земли мы будем считать своей потенциальной добычей.

Рекс мельком глянул на Ривиодо, но тот пожал плечами. Попытайся Великий князь требовать от своих бывших полководцев большего, и они откажут даже в том, о чем все же удалось договориться. Уж с кем, а с цемианцами и бриттенцами Ривиодо на чужой земле воевать не собирался.

— Извините, — смущенно ответил Карн посланникам пустыни, — если я попытаюсь защитить вас, то могу подставить под удар тех людей, за которых отвечаю.

Один из мужчин, с потрясающе черными, практически нечеловеческими глазами, понимающе кивнул:

— Мы сознаем это, страж Клана, но хотим объявить, что уважаемые князья выбрали не тех людей на роль добычи. Мы готовы подписать мирные соглашения, но, если уважаемые желают войны, пусть приходят. Мы будем ждать. Переведите мои слова медленно и точно, чтобы уважаемые их хорошо запомнили.

Выслушав перевод, князья хмыкнули, но взгляды от темных бездонных глаз посланника пустыни отвели. Впрочем, любой бы отвел.

Рекс вывел черту, обводя земли бывшей Хоты по границе великой реки Хатх на севере, побережью на западе и юге, и линии городов Тис — Карат на востоке. Большего ему пока не переварить.

— А теперь, уважаемые посланники пустыни, — быстро воскликнул Ривиодо-Гре, передавая им карандаш, — отметьте свои земли вы.

Те недолго думая обрисовали скромный овал в центре.

— Трудно определить границу пустыни, — объяснил один из них, — там, где стоят наши села, там и наша земля. Пустыня же не может принадлежать кому-то.

— Хорошо. — Не давая землякам опомниться, Ривиодо жестом попросил у Деры бумаги. — Оформляйте.

На всякий случай Великий князь окинул цемианца и бриттенца очередным грозным взглядом, но те заполняли договора без возражений. Впрочем, двум их княжествам остались далеко не маленькие территории, которые они все равно полностью контролировать будут не в состоянии.

— Итак, осталось решить, какие территории будете считать своими вы, господа, — заметил Леоний иноземцам.

— Позвольте считать оставшиеся территории спорными между нами, — необычно вежливо ответил Катаро, покосившись на оппонента.

— Да, пожалуй, — согласился Тагорио.

Всем было понятно, что это война, но поскольку остальных она не касалась, а некоторым была даже на руку, то возражений, разумеется, не последовало.

— Таким образом, мы пришли к общим договоренностям, — подытожил Леоний, — и я рад, что мы сумели договориться за столь короткий срок. Прошу вас оставить свою подпись на каждом экземпляре документа. Сия договоренность станет основой для мирной жизни между нашими державами и привнесет в наши отношения законность. — Леоний взглянул на карту, так непривычно поделенную черными линиями. — Мне жаль, что так сложилось, но это действительность. Всем спасибо, господа. Предлагаю устроить общий ужин, хотя хорошо понимаю, что присутствовать на нем будут далеко не все.

Делегации начали расходиться. Снег на улице прекратился, но ветер все так же бессовестно проникал под одежду и заставлял вздрагивать всем телом. На город, которому уже второй раз за историю континента выпала почетная роль миротворца, опустились сумерки.

* * *

На пиру остались лишь посланники Скалиона, Бритте, Цемио и шахтеры. Остальные ночь посвятили сборам.

Утро выдалось ясным. Солнце быстро расправилось со вчерашним снегом, и веселые ручейки начали свой долгий путь к дальним озерам.

Чистое, идеально голубое небо поднимало настроение. Суровое выражение на лицах людей сменилось на спокойное и умиротворенное. В этот день хотелось верить, что все в конце концов будет хорошо. Войны позади, войны впереди, но только не сегодня. Сегодня на глупом, слепом, но храбром и упорном континенте воцарится мир. Пусть хрупкий, но все же мир.

Занимая места в самых разных транспортных средствах, посланники то и дело поглядывали друг на друга, словно пытаясь угадать, кого они больше не увидят никогда, а с кем суждено будет снова встретиться лицом к лицу, но уже на поле боя.

К полудню от Торона «отплыли» два дирижабля Ривиодо-Гре, взяв курс на восток. В ту же сторону поспешил и трофейный дирижабль магистра Корийена под управлением капитана Типилиона.

«Истинникам» оставалось лишь завистливо смотреть вслед гордым, вальяжным «небесным кораблям», занимая места в огромном, отчаянно громыхающем транспорте, окутанном густым едким дымом. Им предстоял долгий и не самый комфортный путь.

Отчаянно пыхтя, двинулся прочь из города паровоз, увозя в противоположную сторону Рекса Карна и его людей.

Следом беспорядочной стайкой ринулись посланники пустыни на легких, быстрых транспортах «Тарантул», не так давно изготавливаемых фирмой «Раен» специально для пустыни. В качестве топлива эти шустрые механизмы использовали газ, выделяемый при сгорании специальных опилок в небольшой топке.

Город стремительно пустел.

Переговоры завершились, но толстые жирные линии от угольного карандаша еще не раз заставят людей на континенте с ненавистью поливать друг друга свинцом, и эта горькая правда прочно обосновалась в душах посланников.

Эпилог

Рекс Карн заглушил мотор двига и погасил фару. Зимняя ночь встретила его тишиной, лишь где-то далеко печально завывал койот. Рекс двинулся вдоль тропинки, на всякий случай положив ладонь на рукоять револьвера. Камни и легкий снежок захрустели под тяжелыми ботинками. Похожий хруст послышался и из-за ближайшего валуна. Навстречу «мертвецу» вышли двое, судя по габаритам — велетриец и хот.

— Рекс Карн, если я не ошибаюсь? — произнес знакомый голос.

— Не ошибаешься, Бадвоир. Ты в своем репертуаре — ночь, темень, все такое…

— Извини, дружище. — Бывший информатор запалил масляный фонарь в левой руке, осветивший бородатое лицо Бадвоира и его спутника — молодого хота, одетого в поношенную военную форму.

Хот протянул Карну руку, «мертвец» ответил рукопожатием.

— Воевал, — констатировал «мертвец».

Солдат грустно кивнул.

— Ладно, пойдем в избушку, — махнул фонарем Бадвоир. — Я ее привел в порядок более-менее, а то ж заброшенная совсем была. Эх, жаль, Рекс, что мы не встретились в Скалионе! Увидел бы, какую мы там стройку организовали. Скоро из этого горного поселка вырастет настоящий город, какого еще не видели! Ты даже не представляешь!

Карн улыбнулся:

— Непривычно слышать от тебя такое. И когда это пройдоха Бадвоир превратился в строителя?

— Что же, — насупился тот, — возможно, я сильно изменился, а может быть, ты просто плохо меня знал.

— Может…

— Ничего, как-нибудь ты все увидишь своими глазами. А пока подстраховаться не повредит, все мы знаем, как у галатинян разведка поставлена. А у нас в Стене и подавно, их от полукровок отличить куда сложнее, чем от чистокровных велетрийцев и хотов, так что остается только догадываться, сколько шпионов по Скалиону шастает.

— Да, лишние уши нам пока ни к чему, — согласился Рекс.

Карн и Бадвоир вошли в избу, сопровождающий их хот остался у двери, взяв ружье на изготовку.

— В горах еще несколько снайперов, — сообщил Бадвоир, — так что мы здесь в безопасности.

Рекс окинул взором накрытый стол, освещенный несколькими обычными восковыми свечами. За столом сидели: Леоний Лайарон, владыка Скалиона, его жена Дера Сивия, их сын и правая рука Бор, правитель Велетрии, а также магистр Ордена очищения Корийен Сальмадорский. Бадвоир занял свое место и указал Рексу на свободный стул.

— Приветствую всех, — проговорил Карн, присаживаясь. — Здравствуй, Корийен.

— Здравствуй, Рекс.

— Кушайте, правитель Карн, кушайте, — заговорил Лайарон. — А я поведаю, почему решился побеспокоить вас. Возможно, вы думаете, что на нашей последней общей встрече я добился того, чего хотел. Наши договоренности с галатинянами и другими пусть будут, но это не мешает нам кое о чем договориться безо всяких бумаг и подписей. Нам троим. Думаю, теперь вы понимаете, что договариваться, а главное, слышать друг друга необходимо. Так вот, пусть эта встреча станет началом прочного союза, заключенного между правителями в общих интересах, между товарищами… между друзьями. Не сразу, но мы научимся доверять друг другу, и, кто знает, может быть, когда-нибудь мы соберемся вот так не ради того, чтобы обсуждать общие планы, выступления и что-то еще, а просто потому, что нам приятно общество. Что скажете? — Леоний поднял бокал с вином.

Карн и Сальмадорский помедлили, но также вскинули бокалы, чокаясь с присутствующими.

— Ну, вот и ладненько, — улыбнулась Дера, — а теперь давайте покончим с политикой и займемся блюдами. Ешьте, не обижайте меня. Все приготовлено своими руками.

И гости последовали совету красавицы. Вскоре хмель начал брать свое, беседа стала раскованнее. Леоний оказался великолепным рассказчиком, он очень увлекательно и смешно поведал историю знакомства с Дерой, когда юным и наивным полез в бандитский анклав, вооруженный лишь пером и чернилами. Дочь бандитского вожака вставляла забавные замечания по ходу рассказа, и гости не могли удержаться от хохота. У Бадвоира в запасе также нашлось несколько веселых контрабандистских историй. Затем начал вспоминать интересные случаи из своей лихой жизни Рекс Карн, также умеющий зацепить слушателей. Корийен долго не решался взять слово, но и он наконец присоединился к воспоминаниям, четко и подробно воспроизводя отрывки из своей не менее бурной жизни. К утру спецы так увлек лись, что почти не давали другим и слова вставить. Они вспоминали общих знакомых, свои встречи на поле боя, первые операции, последние сражения с галатинянами, перебивая друг друга, дополняя, перемигиваясь и громко хохоча. Впрочем, остальные старались им не мешать.

Однако ни от кого не укрылось, какие взгляды между делом бросает Корийен в сторону прислуживающей гостям юной хотки. Той самой, что ухаживала за раненым «чистильщиком» в первую встречу спецов и семьи Леония Лайарона. Впрочем, и девушка поглядывала на сурового велетрийского мужчину с таким блеском в глазах, что и Леоний и Дера лишь снисходительно улыбались. Двадцатипятилетняя дочь была уже достаточно взрослой и могла сама решать такие вопросы.

Собираться по домам начали уже ближе к полудню. Леоний был настолько пьян, что спал лицом на столе. Благо его семья прибыла на самоходке, так что Бор просто погрузил отца на сиденье. Бадвоир выглядел так, словно и не пил вовсе… хотя с этим пройдохой ни в чем нельзя быть уверенным. Рекс и Корийен остановились у своих двигов, обоих слегка покачивало.

— Ты как? Доберешься? — поинтересовался правитель Велетрии.

— Меня паровоз в предгорьях ждет, — ответил царь Хоты. — А ты?

— А мне бы до дирижабля добраться, там уж и отосплюсь.

Рекс кивнул, посмотрел на «чистильщика» сверху вниз и протянул свою могучую ручищу:

— Ну, бывай, старина. Будь осторожен там у себя.

Корийен улыбнулся и пожал руку хота своей сухой крепкой ладонью:

— Бывай, здоровяк. И… спасибо. Сам знаешь за что.

Карн улыбнулся, кивнул и направился к своему двигу.

— Ах да, Корийен, — позвал он уже с седла, — на свадьбу позвать не забудь!

Сальмадорский подмигнул «мертвецу» и побежал в сторону готовившейся к отправлению семьи Леония.

Последнее, что услышал Рекс Карн, прежде чем завести мотор двига и ринуться на запад, был возглас Корийена Сальмадорского, правителя Велетрии:

— Дера, Дера, ты не против, если я к вам загляну как-нибудь в Скалион?! К Леонию, тебе и… вашей дочери…

Правитель Малой Хоты и страж клана «Царская смерть» несся знакомыми перевалами горной гряды на старом верном двиге. Всю дорогу до пыхающего дымом паровоза его мужественное лицо озаряла веселая улыбка. Время войн ушло, надолго или нет, сейчас не так уж важно, пришло время любви. А ведь велетрийские женщины тоже очень даже ничего…

Content

Евгений Истомин
ТРАВА НА ПЕПЕЛИЩЕ

Часть I Тень врага

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть II Рождение войны

1

2

3

4

5

Часть III Легенда архипелага

1

2

3

4

5

6

Часть IV Багровый прилив

1

2

3

4

5

6

Часть V Острие осколков

1

2

3

4

5

6

Эпилог