Марианна Уиллмен

Роза алая, роза белая

Глава первая

Лондонский Тауэр

- Я буду ждать до восхода луны, не больше. Клочковатый туман, повисший над Темзой, приглушил голос лодочника. Единственный пассажир согласно кивнул, но не ответил, плотнее кутаясь в тяжелый черный плащ, защищавший его от ночного холода. Дорогая шерстяная ткань ниспадала свободными складками, скрывая возраст и пол, а низко опущенный капюшон не давал возможности увидеть лицо. Однако лодочник угадал больше, чем ему полагалось, - только женская дерзость, если не отчаяние, могла заманить человека ночью в такое место.

Правда, и времена были отчаянные. Недавнее безуспешное восстание Алой розы Ланкастера жестоко подавлено. И хотя Белая роза Йорка в лице короля Эдуарда снова безраздельно господствовала над Англией, неспокойный воздух все еще, казалось, пропитан был запахом мятежа.

Лодка с потушенными огнями бесшумно скользила вдоль стен Тауэра и, наконец, остановилась у ворот, тихо покачиваясь на волнах. Тонкая белая рука появилась на мгновение из прорези плаща и опустила монету в протянутую ладонь лодочника.

- Поторопитесь, миледи, - прошептал лодочник, и упрятавшаяся в плащ особа отпрянула, но, быстро справившись с изумлением, ступила на каменную пристань, смутно вырисовывавшуюся на более темном фоне крепости. Секунду спустя туман поглотил черный плащ, и закутанная фигура слилась с мрачными стенами Тауэра. Лодочник, забыв о любопытстве и не настроенный тешиться своей догадливостью, оттолкнулся веслом от пристани и поспешил укрыться под покровом колеблющегося тумана.

Женщина, крадучись, обогнула выступ огромной стены. Ее тихие шаги заглушались плеском волн по камням. Далекий вопль пронзил тишину. Крик боли. Женщина замерла, затем быстро перебежала мощеный внутренний дворик и трижды постучала в массивную дубовую дверь. Ее ждали. Засов уже был отодвинут, и дверь беззвучно приотворилась на свежесмазанных петлях, принимая тайную посетительницу, затем грозно закрылась за ее спиной.

- Не снимайте капюшон, - раздался грубый шепот.

Заслонка фонаря со скрипом поднялась, и тени отступили. Привратник, смуглый жилистый мужчина с шишковатым носом, настороженными и в то же время безразличными глазами, взял предложенную монету и, не глядя, сунул ее в карман, затем повел посетительницу по сырому каменному коридору. Поднявшись по ступеням, он повернул направо к винтовой лестнице, ведущей на верхний этаж башни. Закутанная в плащ фигура не отставала. Они оказались на узкой площадке перед запертой на засов дверью, со скользящей панелью над маленьким глазком. Зыбкий свет фонаря вспыхнул на латах стражника, мирно похрапывающего на полу.

- Не тревожьтесь. Он спит и пока не проснется. Но у вас всего несколько минут. Я постучу, как только он зашевелится.

Тюремщик отодвинул засов. Посетительница скользнула внутрь и остановилась на пороге, ослепленная ярким светом. Большой подсвечник стоял в центре покрытого скатертью стола, на серебряных блюдах - остатки обильного ужина. Вельможа в богатой бордовой одежде задумчиво сидел за столом с золоченым кубком в руке. Он был высок и хорошо сложен. Белокурые локоны и ярко-синие глаза свидетельствовали, что в жилах его течет королевская кровь. Именно блеск этих синих глаз отвлекал внимание от слабого распутного рта, неожиданного на таком молодом и красивом лице.

По его знаку слуга немедленно удалился в соседнюю комнату. Молодой человек поднялся и подошел к посетительнице.

- Вы должны простить меня, дорогая. Как видите, я не собирался принимать сегодня гостей. - Узник изящно поклонился, как бы насмехаясь над грозными обстоятельствами. - Или мне следует сказать, что я тронут вашей заботой?

Он протянул руку, сдернул капюшон и удивленно открыл рот, увидев тонкое лицо, массу сверкающих огненно-золотых волос, убранных под черную шелковую сетку, и огромные аквамариновые глаза.

- Моргана!

Единственное слово сорвалось с его уст. Он явно не ожидал увидеть свою жену.

Преодолевая дрожь в коленях, Моргана прошла к столу, вынула из-под плаща маленький сверток и молитвенник в темном шелковом переплете и трясущимися руками положила их на стол.

- Я кое-что принесла, Робин. Этот плащ, что сейчас на мне, я тоже оставлю здесь, чтобы вам было теплее. Весна не спешит в Англию в этом году.

Она сбросила тяжелый, подбитый мехом плащ, оставшись в более легком, из простой зеленой шерсти, и окинула комнату быстрым взглядом. Темница была скудно обставлена, с узкой прорезью вместо окна, однако не так ужасна, как она себе представляла. На соломенном тюфяке лежала перина, вдоль стены стояли резные сундуки, а на маленьком столике - шахматная доска с фигурками из слоновой кости и эбенового дерева. Судя по остаткам еды, узника недурно кормили. Она опасалась худшего.

Робин следил, как жена изучает его тюрьму, затем поклонился с очаровательной беспечностью, завоевавшей ему так много честных сердец.

- Добро пожаловать в мое королевство, миледи Хартли. Хоть и не такое большое и богатое, каким я жаждал управлять, зато на него больше никто не претендует.

Моргана не обратила внимания на его саркастический тон.

- Я вижу, с вами хорошо обращаются.

- Изменников королевской крови голодом не морят. - Его губы горько скривились. - Вероятно, Эдуард помнит, что по знатности я не уступаю ему. Однако сейчас речь не про него. Будьте добры назвать причину, по которой вы оказали мне честь своим визитом. Моргана печально посмотрела на него.

- Странно слышать от мужа такое. Я здесь потому, что, несмотря ни на что, я все еще ваша жена.

Для нее ответ был очевиден, ведь девиз ее семьи - «Преданность до смерти». В то время как Робину прекрасно подходили слова, начертанные на гербе рода Хартли: «Хочу и беру».

- Если вы скажете, в чем нуждаетесь, я постараюсь принести это в следующий вторник.

- Так, значит, вы не слышали? - Он напряженно смотрел на нее. - Странно, что столь пикантная новость до тюрьмы добралась быстрее, чем до наперсницы короля.

- Новость? Какая?

- Эдуард, мой дорогой кузен, подписал мне смертный приговор. Завтра в полдень я встречусь с госпожой Плахой на Тауэрском холме.

Моргана не сразу поняла смысл слов Робина и молча смотрела на него.

- Какой поэтичный конец, - продолжал он. - Нас обвенчали по приказу короля, а теперь нас разведет меч его главного палача. Или мне, как изменнику, положен топор? В любом случае я надену новый алый дублет[1] - под цвет собственной крови.

Моргане стало дурно.

- Не шутите над этим, Робин! Здесь какая-то ошибка. Эдуард сказал бы мне…

Лицо Робина злобно вспыхнуло.

- Вы всегда любили его, не правда ли? В других обстоятельствах ваша преданность была бы даже трогательна.

- Вы забываете, что Эдуард не только мой государь, но и опекун. И, если уж говорить о преданности, я всегда была верна своей супружеской клятве.

- Неужели, дорогая? Как мило. Ибо я не могу похвастаться тем же. Но ведь я и не скрывал своих измен.

Как часто случалось прежде, Моргану больно задело его пренебрежение, и, несмотря на добрые намерения, с которыми она пришла сюда, она вспылила:

- Вы бы не оказались здесь, Робин, если бы ваш меч был таким же острым, как ваш язык.

- Тогда давайте помолимся, чтобы топор палача не уступил в остроте моему языку.

- Простите мои необдуманные слова, Робин. Пожалуйста, простите меня.

Робин отошел к узкой прорези, заменяющей окно, всего в один фут высотой и два дюйма шириной, и уставился на темное небо.

- Две звезды. Мое маленькое королевство удвоилось. Раньше я видел только одну. А послезавтра увижу все… а может, и ни одной. Как вы думаете, в аду есть звезды?

- Простите, Робин, - уныло повторила Моргана.

Он резко повернулся к ней, и впервые в его лице не было ни лукавства, ни насмешки.

- Это я должен просить прощения. И не только за слова, но и за многое другое. Я всю жизнь жаждал власти и удовольствий, и вот куда это завело нас обоих…

Робин подошел к жене и положил руки на ее плечи, с несвойственной ему серьезностью заглянув ей в глаза. Что он увидел там? Осуждение? Прощение?

Их брак был сделкой, принесшей Робину прекрасные уэльские земли Морганы, а ей - его защиту. Разумный и выгодный контракт. По крайней мере, так считал король Эдуард. Вначале Моргана надеялась создать семью на пепелище собственных надежд и мечтаний, но Робин прямо из ее постели отправился в объятия любовницы. Он потратил доходы от ее владений на подготовку мятежа и чуть не оставил ее нищей, поскольку обычно человека, приговоренного к смертной казни за измену, лишали всех гражданских и имущественных прав. И теперь, похоже, для него настал момент пожинать плоды своего честолюбия.

Пальцы Робина впились в ее плечи.

- Надеюсь, в следующий раз Эдуард подберет вам лучшего мужа.

- Я никогда больше не выйду замуж. Предпочитаю монастырь.

Он продолжал, как будто не слыша ее:

- Поймите, если я не был таким мужем, какого вы заслуживаете, то просто потому, что любил другую и хотел жениться на ней.

- Я знаю, - тихо сказала Моргана.

- Да, вы знаете, что я хотел жениться на леди Анне. Но вы не знаете, как мучительно желать одну женщину, а жениться на другой.

Ее глаза засверкали, и гнев победил осторожность.

- Вы думаете, только вы любили?

В другое время и в другом месте выражение его лица могло бы показаться комичным. Робину никогда в голову не приходило, что и Моргана отнюдь не в восторге от их союза. Он был явно обескуражен и осваивал это открытие, не очень лестное для его мужской гордости.

- Во всяком случае, вы были мне лучшей женой, чем я вам - мужем.

Воцарилось молчание. Робин взял графин со стола и налил вина в свой пустой бокал.

- Вы не назовете мне его имя? - спросил он, не глядя на нее.

- Теперь это не имеет значения. Он женился на другой. Он мертв.

Она с удивлением обнаружила, насколько правдивы ее слова. Старая боль, которая так долго была частью ее существования, прошла.

Робин поставил бокал. Его мысли уже текли в другом направлении.

- Удивительно, что вы все еще при дворе. Не разумнее ли было удалиться в ваши уэльские земли до окончания этого неприятного дела?

Моргана покраснела.

- Меня привезли ко двору пять недель назад, как «гостью» короля. Предосторожность. Они хотели убедиться в том, что я не вынашиваю вашего наследника.

- И все же он вам дозволил этот визит?

- Он не дозволил.

Долгое молчание, встретившее ее ответ, показало меру его изумления.

- Вы ослушались приказа короля? Она гордо подняла голову.

- Я поклялась вам в верности и не нарушу свою клятву. И я надеялась уменьшить пропасть между нами.

На этот раз пауза была еще длиннее. Странно, думал Робин, как плохо он знает свою жену после трех лет брака. Правда, они провели вместе меньше шести месяцев. Он взял ее правую руку и поднес к губам.

- Ах, Моргана, знать бы нам друг друга получше!

Она искала в его глазах прежний сарказм и не находила ничего, кроме смятения чувств и проблесков уважения. Легкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

- Я должна идти.

Она высвободила руку и достала маленький флакон из горного хрусталя с мерцающей темной жидкостью. Последние недели она хранила его для себя, хоть и понимала в глубине души, что ей опасаться нечего.

Моргана протянула флакон, не в силах вымолвить ни слова. Но слова оказались ненужными. Робин удивленно поднял брови.

- Вы предусмотрели даже это, - сказал он, беря флакон. - Яд очень сильный?

- Недостаточно, чтобы… избавить вас от палача, зато… вы не почувствуете ни боли, ни страха.

Хрустальный флакон мерцал на ладони Робина: снаружи блеск, внутри - горечь. Избавляющая от мук. Он склонил голову, изучая его, словно бесценное сокровище. Затем его плечи распрямились, и он протянул обратно ее дар. Улыбка преобразила его лицо.

- Благодарю вас, но я обойдусь без обмана. Вы пренебрегли королевским приказом, чтобы принести мне утешение, и этим вдохнули в меня мужество. Я умру достойно.

Он снова поднес ее руку к губам и поцеловал, затем вдруг заключил в объятия и поцеловал долгим поцелуем - прощальным. Моргана не чувствовала ничего, кроме горя и удивления, хотя впервые Робин поцеловал ее, не воображая, что целует другую женщину.

Он резко отпустил ее.

- Будьте счастливы, Моргана.

Она поспешила к двери и, оглянувшись, увидела, что Робин все еще смотрит ей вслед. Встревоженный тюремщик встретил ее словами:

- Мы должны быть начеку. В Тауэре чужие. Люди короля.

Если он и заметил, что ее плащ теперь не черный, а темно-зеленый, то ничего не сказал. Возможно, подумала Моргана, тусклый свет меняет цвета. Тюремщик повел ее вниз, не оглядываясь. Моргана шла на ощупь, ослепленная непролитыми слезами. Она не могла любить Робина, но ей было его искренне жаль.

Как только они достигли коридора первого этажа, тюремщик остановился так резко, что Моргана чуть не уткнулась ему в спину. Он молча протянул руку, и она вложила в нее маленький, туго набитый кошелек, мгновенно исчезнувший в складках его кожаного жилета.

- Здесь наши пути расходятся, миледи. Держитесь стены. Когда она кончится, сделаете десять шагов вперед, потом два налево - и найдете дверь. Она не заперта.

Не успела Моргана возразить, как он погасил фонарь и исчез. Долгие секунды Моргана стояла в сыром коридоре, смахивая слезы с ресниц, ожидая, когда ее глаза свыкнутся с темнотой. Жуткий могильный мрак окутал ее. Господи, я бы все на свете отдала за фонарь, подумала она.

Моргана нащупала в темноте сырую стену и пошла вперед. Паутина облепила ее пальцы, и она отерла их о плащ. Когда она добралась до конца стены, ладони ее были мокрыми, а над верхней губой выступил холодный пот. Рядом послышался тихий писк, за стеной кто-то скребся. Моргана вспомнила слухи об узнике, до скелета объеденном крысами.

Она бросилась бегом по коридору, в страхе забыв об осторожности. Где-то слева в бездонной тьме капала вода. Что, если этот узкий тоннель затопляется приливом? Булькающий звук приблизился. Теперь Моргана бежала еще быстрее. Дверь уже должна быть совсем близко.

И тут она наткнулась на что-то твердое и большое и чуть не задохнулась от ужаса.

Чьи- то руки сомкнулись вокруг нее, как железный капкан, и мозолистая ладонь зажала ей рот.

- Я поймал его! Дайте фонарь! - резко скомандовал мужской голос.

Свет ослепил Моргану, как вспышка фейерверка. Кто-то захихикал за ее спиной.

- Это не он, ваша милость! Это баба!

Ее щека была вжата в куртку, кажется парчовую, но она чувствовала под тканью твердые звенья кольчуги. Пальцы, сжимавшие сначала ее рот, ухватили теперь за подбородок и так подняли ее голову, что ей невольно пришлось взглянуть в лицо человека, пленившего ее. Колеблющийся свет мерцал на белокурых волосах и суровом лице с резкими чертами. Синие, как индиго, глаза над широкими скулами пристально рассматривали ее, явно не узнавая.

Но Моргана узнала его мгновенно. Она видела его издали много раз, хотя никогда - лицом к лицу: Ранульф Датчанин, прозванный Золотым Рыцарем. Соратник и близкий друг короля.

Ранульф понятия не имел, кого держит в руках. Он видел только бледное испуганное лицо, побелевшие губы и морщины вокруг покрасневших глаз. От пыли и паутины волосы женщины казались серыми, а резкий контраст света и тени старил ее и придавал изможденный вид.

- Почему вы бродите в темноте? - резко спросил Ранульф, не отпуская ее. У Морганы трещали ребра, и не хватало воздуха для ответа. Он сжимал ее все крепче. - Заблудились? Вы что, проглотили язык?

- Пожалуйста… я не могу дышать, - хрипло прокаркала она, и Ранульф слегка ослабил хватку. Моргана благодарно вздохнула. - Пустите меня, умоляю вас, сэр…

Она вовремя осеклась, не выдав, что узнала его.

- Все-таки извольте объяснить, что вы делаете в Тауэре в такой час. Вас послала с поручением хозяйка или вы сами что-то задумали?

Моргана почувствовала облегчение - он принял ее за горничную - и поспешила воспользоваться его ошибкой, подпустив дрожи в голос.

- Добрый господин, я… я не замышляю ничего плохого. Я навещала своего… своего любимого.

Ранульф засмеялся.

- Должно быть, он поблажек не делает, коли заставил вас явиться в такую холодную ночь.

Еще один мужчина громко рассмеялся, и напряжение спало. Хватка Ранульфа стала еще слабее.

- Отправляйтесь домой в свою постель, здесь сегодня не очень уютно. А в будущем пусть ваш любовник суетится сам. Это гораздо безопаснее.

Он резко отпустил Моргану, и она, не оглядываясь, бросилась к двери. Вопреки ее страхам, дверь оказалась незапертой и легко открылась. Она выскользнула во двор.

Туман сгустился и казался непроницаемым и твердым, как камень. Только слабое просветление над головой говорило о том, что поднялась луна. Моргана поспешила к пристани, не обращая внимания на шум за спиной.

- Подождите! Эй! Задержать эту женщину! - закричал капитан стражи, сбегая с лестницы.

Ранульф вышел во двор, за ним остальные, но видимость была слишком плохой. Послышался шорох весел с реки, усиленный и искаженный туманом.

- Слишком поздно, капитан. Ваша пташка упорхнула. Кто она?

- Я только мельком увидел ее из окна, но похоже, это была леди Моргана Хартли, жена приговоренного изменника. Если король услышит об этом…

Ранульф помрачнел.

- Узник на месте?

- Да.

Капитан вспотел, несмотря на холод и сырость.

- Значит, ничего страшного не случилось. Завтра Хартли будет казнен, а кого волнуют дела мертвеца? Лучше проверьте охрану башни.

- Благодарю вас, сэр Ранульф.

Они расстались. Капитан - испытывая облегчение, а Ранульф - удивляясь, как молодого красавца лорда Роберта Хартли угораздило жениться на такой дурнушке, к тому же староватой. Несомненно, богатая наследница. Это все объясняет. Негромко насвистывая, он отправился восвояси. В конце концов, какое ему до бедняжки дело!

Король раскинулся в кресле во главе стола, стоявшего на возвышении. Музыканты играли на закрытой галерее, танцоры кружились по залу, жонглеры подкидывали в воздух кожаные шары, а мимы прыгали у стен.

- Жизнь прекрасна, - изрек Эдуард, не обращаясь ни к кому конкретно.

Ранульф, в красном бархатном дублете и облегающих темно-синих штанах, сидел за высоким столом по правую руку короля и оглядывал гостей с возрастающим раздражением. Он с радостью обменял бы роскошный придворный костюм на кожу и латы. Нежный свет мерцал на сапфирах широкой золотой цепи, и не одна придворная дама думала о том, что его синие глаза сверкают ярче драгоценностей.

- Балладу! Мы хотим послушать нежную балладу о преданной любви! - крикнул Эдуард, когда музыка смолкла. Ласкающий свет факела отражался от желтого атласа королевских одежд, золотого с бриллиантами оплечья с эмблемой в виде сверкающего солнца.

Хотя королева, ожидающая очередного ребенка, удалилась от придворных развлечений, веселые празднества, следующие за великим постом, не прекращались. Роскошные гобелены на стенах, сарацинские ковры на полах, золотая и серебряная посуда, шелковые наряды пажей, парча и золото костюмов придворных создавали непередаваемый узор цвета и света, соперничающий с прекрасными оконными витражами. Воздух был насыщен густыми ароматами - духов, пряностей, разнообразных блюд и сластей вечернего пира.

Эдуард никогда не уставал от празднеств, танцев, любовных интриг, но его приятель, не созданный для придворной жизни, давно пресытился развлечениями. Музыкант тронул струны лютни, и волнующая баллада разбередила в душе Ранульфа старую боль. Подперев рукой голову, он пристально смотрел в затененную галерею. Давным-давно, в Ирландии, он учился музыке, собираясь стать бардом, но обстоятельства толкнули его на другую дорогу. Сильные руки, когда-то извлекавшие волны звуков из струн лютни, привыкли к мечу. Долго не мог он избавиться от чувства потери, горечи и пустоты в душе. Теперь он воин, и только воин.

Ограниченное пространство комнат, заполненных надушенными телами, заставляло его мечтать о ветре в волосах, о мчащейся галопом лошади. Он невольно вздохнул. Наверное, пора отправляться на север, подальше от этого всего. Туда, где он снова почувствует себя мужчиной, солдатом, а не жеманным щеголем. Надо упросить Эдуарда отпустить его.

Несколько пар женских глаз следили за каждым движением Ранульфа, но он не видел ни их, ни того, что происходит вокруг. Король давно заметил: последние месяцы его друг рассеян и чем-то обеспокоен, и у него зародилась идея. В глазах короля заплясали лукавые искры, и он легонько коснулся руки Ранульфа.

- Сегодня мы находим вашу компанию скучной, старый друг. Вы весь вечер хмуритесь над своим кубком, как безнадежно влюбленный. Неужели какой-то изящной даме удалось расплавить ваше железное сердце, сэр Ранульф?

- Нет, мой король.

- Ну, это беда поправимая.

Эдуард окинул Ранульфа изучающим взглядом. Лицо Датчанина, мужественное и мрачноватое, похоже, привлекает, а не отталкивает прекрасный пол. Обняв друга, король наклонился к нему.

- Ваше благополучие небезразлично нам, сэр Ранульф, а лекарство от вашего беспокойства простое: пора вам жениться и пустить корни.

Ранульф резко отдернул руку, перевернув серебряный кубок, и маленький темно-красный ручеек заструился по столу. Один из слуг тут же бросился вытирать пролитое вино, другой поднял и снова наполнил кубок.

- Нет, мой король! Я не собираюсь обзаводиться семьей, и жена - последнее, что мне нужно.

- Но вы беспокойны и вздыхаете, как отвергнутый влюбленный.

Ранульф улыбнулся.

- Мои мысли далеки от любви, сир. С тех пор как я доставил вам мятежного лорда, прошло уже шесть месяцев. Мне наскучило слоняться без дела, и я затосковал по седлу. Отправьте меня на север с пограничными патрулями.

- Теперь я совершенно уверился в том, что вам необходима жена, которая сделает домашний очаг настолько приятным, что вы не пожелаете никуда уезжать. - Эдуард махнул рукой в сторону блестящего собрания. - Неужели ни одна из этих дам не привлекает вас?

Ранульф устало окинул взглядом пирующих.

- Здесь много прекрасных дам, мой король, но все они, на мой вкус, слишком раскрашены и напудрены, а вдобавок чересчур костлявы. Я предпочитаю держать в руках кого-нибудь понежнее.

- Значит, ваш идеал жены - не придворная дама?

- Нет. - Ранульф обеспокоено повернулся к королю всем своим огромным телом. Он не мог понять по голосу Эдуарда, что тот задумал.

- И обязательно раскрасавица?

- Несомненно.

- Выросшая вдали от двора? - продолжал настойчиво расспрашивать король.

- Возможно…

- И богатая наследница, я думаю. Ранульф попытался отделаться шуткой, не доверяя проказливому блеску глаз Эдуарда:

- О, это обязательное условие. Только вряд ли она пойдет за безземельного рыцаря, единственное богатство которого - две сильных руки. Неужели вы знаете даму прекрасную, богатую и настолько глупую?

- Об этом вы вскоре будете судить сами.

Король прошептал что-то пажу, вытиравшему пролитое вино, и юноша поспешил прочь. Эдуард отвернулся с лукавой улыбкой. Он был похож на мальчика, собирающегося показать остроумный фокус и пребывающего в восторженном предвкушении изумления зрителей.

Ранульф почувствовал первые уколы паники. Он нахмурился, катая в ладонях наполненный вином кубок. Эдуард задумал какую-то проказу, и Ранульф не сомневался, что именно он снова станет мишенью королевской шутки. Вероятно, паж вернется с коровой на поводу или с бедной пожилой рыботорговкой, которую король представит как его невесту. С другой стороны… Ранульф отхлебнул вина, не сводя с дверей настороженных глаз.

Примерно через полчаса, когда Эдуард стал проявлять признаки нетерпения и раздражения, вернулся запыхавшийся паж. Юноша выглядел испуганным до смерти, и Ранульф тихонько захихикал. Проделка Эдуарда не удалась. Он немного расслабился, приготовившись наслаждаться тем, что последует дальше, поскольку явно поменялся ролями с царственным приятелем. Паж преклонил колено перед королем.

- Говори! Почему ты не выполнил поручение?

Паж задрожал.

- Ваше величество, дама не придет.

- Что?! - От разъяренного королевского рева музыканты сфальшивили, затем их лютни, флейты и рожки зазвучали громче и энергичнее. Светлые глаза Эдуарда гневно выпучились, а лицо, и так уже разрумянившееся, побагровело. - Проклятье! - Королевский кулак с грохотом ударил по столу, задребезжало золотое блюдо, заплескалось вино в кубках. - Стража! Губы пажа скривились, лицо сморщилось. Двое вооруженных мужчин встали по обе стороны от него. Мальчик затрясся, как пудинг, и побелел от страха, но стража предназначалась не ему. Эдуард указал на пажа:

- Следуйте за этим пажом. Он отведет вас в комнату дамы, а вы доставьте ее сюда, и немедленно.

Стражники поклонились, паж с трудом поднялся, и они вышли. Шепот пролетел по залу, как порыв ветра в роще. Вскоре стражники и успокоившийся паж вернулись вместе с дамой, облаченной явно не для веселого пира: на ней был длинный плащ с капюшоном и густая черная вуаль, скрывающая лицо.

Собравшиеся выдохнули почти хором, и Эдуард с проклятьем снова ударил кулаком по столу. На его щеках пылал гневный румянец, а руки с такой силой сжали серебряный кубок, что он смялся. Король разгневался не на шутку.

Наблюдая за молчаливым грациозным приближением закутанной фигуры, Ранульф с напряженным интересом ждал следующего акта драмы. Король встал и подошел к краю возвышения. Фигура в трауре склонилась шагах в пятнадцати от него.

- Поднимитесь, леди, - сказал Эдуард, борясь с гневом, - и скажите, почему вы пренебрегли нашим приказом.

В ответ прозвучал голос тихий, но отнюдь не робкий, в нем, однако, слышалось напряжение.

- Сир, я сочла ваши слова просьбой и не хотела омрачать празднество своим трауром.

- Подойдите к нам. Эдуард махнул стражникам:

- Снимите с нее плащ.

Очаровательная юная женщина в струящихся черных шелках стояла перед разъяренным королем, стройная и нежная, словно лилия. Платье с большим декольте, отороченным соболями, плотно облегало грудь, подол и манжеты также переливались соболиным мехом. Черная шелковая шапочка углом спускалась на лоб, поддерживая вуаль, все еще затеняющую лицо.

- Господь свидетель, вам хватило дерзости явиться перед нами в таком виде!

Эдуард сдернул шапочку и бросил на пол.

Яркий свет свечей упал на открывшееся лицо, и интерес Ранульфа усилился. Ибо женщина, несмотря на мертвенную бледность, была так же прекрасна, как и дерзка. Она ему казалась знакомой, хотя Ранульф не мог вспомнить, где видел ее раньше. Однако гордая осанка и роскошное платье не оставляли сомнений в ее богатстве и знатности.

Сверкающие волосы цвета красноватого золота были схвачены золотым с жемчугом обручем и уложены на висках в серебряную сетку. Они обрамляли изящное лицо с прекрасно выгнутыми темными бровями, светлыми зеленовато-голубыми глазами под густыми ресницами, высокими скулами и полными розовыми губами, сейчас вызывающе сжатыми.

Эдуард вдруг улыбнулся и протянул руку. Придворные и слуги задышали свободнее.

- Поднимитесь, леди Моргана, - милостиво сказал король, - и прошу к столу, отведайте вот этого вина.

Ранульф вздрогнул. При дворе Эдуарда была лишь одна леди Моргана, жена приговоренного изменника лорда Хартли, которого он собственноручно доставил в оковах в Лондон. Он не мог поверить в происходящее. Если бы не эти невероятные глаза, ясные, как аквамарины, в ней невозможно было бы узнать женщину, с которой он столкнулся в Тауэре. И… какое отношение имеет леди Моргана Хартли к нему?

Моргана взялась за протянутую королевскую руку и взошла на помост. Ее сердце бешено колотилось. Ей и прежде случалось быть свидетельницей королевского гнева, но никогда этот гнев не был направлен на нее. Впервые она испугалась, что преступила границу королевского терпения. Однако ей удалось сохранить в осанке должную смесь почтения и гордости.

Король окинул ее странным взглядом, в котором сквозило тайное удовольствие.

- Каково значение этого траура? Вы еще не вдова, леди Моргана.

Моргана смело взглянула ему в глаза.

- Я стану вдовой завтра, сир, и мне пора привыкать к трауру.

- Ни в коем случае! Черное вам не к лицу, леди Моргана, в трауре вы нам не нравитесь.

Хотя Эдуард старался выглядеть суровым, в глубине его глаз танцевали озорные искры. Он сделал знак Ранульфу, тот встал и присоединился к ним с затравленным видом.

Мужчины стояли рядом в свете факела, высокие, белокурые, точно ангелы. Не одна придворная дама затаила дыхание, глядя на них. Эдуард взял Моргану за руку, а другой рукой схватил Ранульфа, изумив их обоих.

- Леди Моргана, вы упрямы и нуждаетесь в надлежащем руководстве. К тому же вашим землям необходима защита закаленного воина.

Король торжественно повернулся к своему преданному соратнику, будто не замечая растущего ужаса на его лице.

- Сэр Ранульф, вы отважно сражались за наше правое дело. Не должен мужчина жить один, как говорит нам Библия. Вам необходима жена, с обширной вотчиной, требующей заботливого хозяина.

Эдуард соединил их руки.

- Благо, что интересы ваши сочетаются столь счастливо, ибо мы желаем видеть вас супругами.

Пальцы Ранульфа машинально сжали пальцы Морганы. Он смотрел на нее с таким нескрываемым ужасом, что она чуть не рассмеялась. Но в сложившейся ситуации не было ничего смешного. Моргана была потрясена и разгневана. Бросить ее из одного несчастного брака в другой, даже не спросив ее мнения!…

Король внимательно оглядел ошеломленное лицо Ранульфа, разгневанное - Морганы и удовлетворенно улыбнулся. Все-таки за тяготы управления королевством полагаются некоторые утехи. Вершить людские судьбы - одна из них.

- Наше королевское желание - скорая свадьба, - объявил Эдуард в выжидающей тишине. - Официальная помолвка состоится в праздник святого Элджина.

Моргане показалось, что захлопнулся капкан. Будущие супруги испуганно уставились друг на друга. До праздника святого Элджина оставалось менее шести недель.

Глава вторая

Зоркие глаза Ранульфа пристально разглядывали Тауэрский холм. Вокруг места казни собралась нетерпеливая толпа: богато разодетые купцы и мастера-ремесленники, шумливые школяры и подмастерья, помощники лавочников, торговцы рыбой, подавальщицы из таверн и конюхи, - но напрасно напрягал он зрение, высматривая огненное пятно красновато-золотистых волос. Ничего похожего. Он заскрежетал зубами. Никаких следов. Пока никаких. Ну, если она посмеет сюда явиться…

Десмонд, его кузен и первый помощник, подал сигнал, означающий, что из Тауэра выводят узника. Мгновение спустя гомонящее толкучее сборище успокоилось и умолкло. В воцарившейся тишине торжественно зазвучала барабанная дробь.

Ранульф стал проталкиваться сквозь толпу.

- Расступитесь, именем короля.

Два молодых ремесленника при виде выбитой золотом эмблемы на сине-белой куртке поспешно уступили дорогу и зашептались: сэр Ранульф из Оркни, северного ирландского рода, прозванный Датчанином. Золотой Рыцарь.

Солнечный луч сверкнул, отбитый пиками и алебардами стражников, и Ранульф увидел Моргану шагах в двадцати от того места, где стоял. Она была в скромном темно-коричневом плаще служанки, волосы тщательно спрятаны под капюшон. Пока ее никто не узнал, но это лишь дело времени. Моргане столь же трудно было скрыть гордую осанку и аристократическое лицо, как Ранульфу - широкие плечи и огромный рост.

Несмотря на кипевший гнев, Ранульф почувствовал невольное восхищение. Демонстративное неповиновение леди Морганы уже доставило ему достаточно неприятностей, и, вероятно, это только начало, однако что-то трогательное было в том, как эта маленькая женщина своим присутствием на казни мужа бросала вызов королевскому гневу.

Она стояла, высоко подняв голову, сжав нежные губы, не отрывая глаз от зловещей процессии, остановившейся перед плахой. Должно быть, она сильно любит своего мужа, если проявляет такую преданность, мелькнула у Ранульфа непрошеная мысль. Преданность он всегда ценил высоко. Но не безрассудство. И, мрачно подумал он, это не зрелище для благородной дамы.

- Расступитесь!

Он пробрался сквозь шумную компанию лавочников, закрывших свои лавки ради такого события, и оттолкнул локтем толстого купца в богатой одежде. Тот начал было возмущаться, но одного взгляда на огромного рыцаря хватило, чтобы придержать язык.

Моргана не заметила приближения Ранульфа. Ее взгляд был прикован к ужасной картине: стражники в полосатых куртках и начищенных до блеска шлемах, между ними Робин в алой одежде, освеженной кремовым атласом, видневшимся в прорезях рукавов; с бриллиантами, сверкающими в кружевном воротнике и кокарде щегольской шляпы. Зловещий контраст с черным капюшоном замершего в ожидании палача.

Бледное лицо Робина было спокойным, и в толпе поднялся шепот одобрения. Его пригожество и удалой вид завоевали симпатии собравшихся так же легко, как ранее собрали ему мятежную рать. По приказу капитана стражи Робин снял шляпу и передал слуге. Он шагнул к плахе - и в этот момент встретился взглядом с Морганой. Еле заметная улыбка тронула его губы, но в глазах не было прежней насмешки. Он и вправду приготовился умереть достойно.

Моргана чувствовала, что каждая страшная деталь останется с ней до конца ее жизни, но не могла отвернуться. Кровь кельтских королей текла в ее жилах, она унаследовала их гордость и упрямое мужество. Брак обернулся полной катастрофой, но она останется верной женой Робина до его последнего вздоха. Она не оставит его один на один со смертью.

Барабаны прервали свою жуткую дробь, к осужденному подошел священник и отпустил ему грехи. Обычно топор, полагавшийся за измену, знатным предателям заменяли на меч. Но эта милость не распространилась на Робина. Топор зловеще блеснул в руках палача, притянув взгляд Морганы.

Никогда впоследствии она не могла вспомнить, в каком порядке все произошло. Робин стал на колени и положил голову на плаху, палач высоко поднял топор. Лезвие как будто замерло на бесконечный миг, отразив пойманный луч, затем расплылось в движении, качнувшись вниз сверкающей дугой.

Прежде чем топор достиг конца своего рокового пути, мощные руки схватили и развернули ее, вжав лицо в расшитую куртку, слабо пахнущую сандаловым деревом. Она не могла видеть, но могла слышать. Топор с глухим стуком вонзился в деревянную плаху, и толпа вздохнула, как один человек. Моргану затошнило, голова у нее закружилась, колени подогнулись, и на мгновение она испытала чуть ли не благодарность за неожиданное нападение.

Когда слабость прошла, она попыталась вырваться, однако ее щека оказалась еще крепче прижатой к широкой груди. Теперь она почувствовала крепкие мускулы и тонкую металлическую кольчугу под курткой. Она снова попыталась вывернуться, но ее усилия были легко погашены неумолимой силой. Она знала, кто захватил ее в плен, еще до того, как увидела лицо этого человека: Ранульф Датчанин. Будь он проклят.

Неожиданно хватка ослабла, она отдернулась, но тут же была стиснута снова. Его движения были такими быстрыми, что она не успела отреагировать и потеряла равновесие. Надвинув ей на лицо капюшон плаща и обвив рукой ее талию, Ранульф то ли вынес, то ли вытолкал ее из толпы. Ее ноги едва касались земли. Разгневанная и испуганная, она вцепилась зубами в край ладони, сжимавшей ее рот.

Все сочувствие Ранульфа мигом испарилось.

- Ведьма!

Он поставил ее на землю спиной к стене и уставился на прокушенную руку. Кожа лопнула, и потекла кровь. Моргана откинула капюшон и с вызовом смотрела на него.

- Как вы смеете вмешиваться! Как вы смеете касаться меня!

- Успокойтесь, тогда, быть может, вам еще удастся выбраться из этой передряги с целой шкурой, моя госпожа!

Не успела она ответить, как Ранульф схватил ее и перебросил через широкое плечо, будто трофей. У нее пресеклось дыхание, она повисла головой вниз.

Когда ей удалось снова вздохнуть, она заколотила кулаками по его спине, разбивая руки о кольчугу под курткой.

- Отпустите! Немедленно поставьте меня на землю!

Ранульф не обращал внимания и не останавливался, пока они не очутились вдали от толпы. Тут он неожиданно рывком поставил ее на землю. Моргана оказалась в кольце из шестерых всадников с суровыми лицами. Ее охватили дурные предчувствия, и она забыла о смерти Робина. Король Эдуард не только отверг ее просьбу о посещении казни, но и строго-настрого возбранил ей это. Она со страхом смотрела на всадников. Хотя по одежде было не распознать, кому они служат, но это точно были воины. Люди Ранульфа, а, следовательно, люди короля.

Она узнала Десмонда Оркнейского, державшего уздечку черного жеребца, и повернулась к Ранульфу.

- В чем дело? У вас нет никакого права…

- Подумайте получше!

Ранульф поднял ее и швырнул на коня перед седлом, затем легко вскочил сам. Остальные всадники окружили их тесным кольцом, и отряд быстро помчался по улицам, а лондонцы, обычно столь любопытные, стоило им разок взглянуть на воинственную осанку и суровые лица всадников, отшатывались, уступая им дорогу. Люди короля, шептали они и спешили по своим делам.

Моргана чувствовала неподатливую сталь руки Ранульфа и понимала, что от него пощады не дождешься. Накануне он ясно дал понять, что не хочет брать ее в жены, но, несомненно, к ее богатству и землям он относится совершенно иначе. Теперь Эдуард, вероятно, отправит ее в монастырь, а владения конфискует и подарит сэру Ранульфу.

Всадники повернули к реке, и тревога Морганы усилилась, а когда они остановились в единственном тихом месте среди шумных причалов, ее охватил ужас. В сумятице и шуме никто не заметит маленькую женщину. Может быть, ее тело найдут в Темзе после отлива…

Ранульф спешился, стянул ее с коня и внес на ожидавшую барку. Моргана сразу поняла, что барка не торговая, а увеселительная: часть, отведенная для пассажиров, была устлана синими бархатными подушками и укрыта от нескромных взоров расшитыми золотом драпировками. Когда лодочник оттолкнулся шестом от пристани, Моргана в панике огляделась.

Ранульф возвышался над ней, закрывая проплывающий мимо берег.

- А теперь, леди Моргана… - Его шершавые ладони легли ей на плечи, затем медленно скользнули к белой шее. Дрожа, она все же схватила его руки и попыталась отбросить их прочь. Ранульф недовольно спросил: - Вы можете постоять спокойно, женщина?

Она вывернулась из его рук.

- И позволить вам удушить меня на месте? Ранульф был так близко, что она чувствовала жар его тела.

- Черт возьми, мысль соблазнительная! Из всех женщин, каких я имел несчастье знать, вы самая строптивая.

Ветер откинул белокурые волосы с его лица, и Моргана молча уставилась на него. Она никогда не думала, что глаза могут быть такими синими и такими грозными. Его рука снова поднялась, и она невольно сжалась.

Одним быстрым движением он развязал тесемки плаща, сорвал его и швырнул за борт. Плащ недолго качался на мелких волнах, затем пошел ко дну, как осенний лист. Моргана, оставшись в раздуваемом ветром зеленом платье, гордо распрямилась.

- Как вы смеете, сэр! Это был плащ моей горничной.

- Я подарю ей другой. Послушайте меня! У нас мало времени. Когда мы приплывем во дворец, вы должны во всем меня слушаться. Вы скажете, что мы провели на реке все утро, чтобы… э… лучше познакомиться.

- Никто из тех, кто видел нас вчера на королевском пиру, не поверит этому.

- Неужели? - Ранульф медленно улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз. Он схватил ее в объятия, и, не успев опомниться, она уже лежала на бархатных подушках, прижатая его телом. Ранульф выдернул заколки, и ее волосы рассыпались по синему бархату.

- Перестаньте! Что… О!

Она боролась, но он безжалостно сжимал ее.

- Миледи, вы не понимаете грозящей вам опасности. Король разгневался, когда ему доложили о вашем отсутствии. Если вы хотите пережить последствия этой безрассудной выходки, Эдуард должен поверить, что все утро вы провели в моей компании, а не на Тауэрском холме.

Пока Моргана переваривала его слова, Ранульф занялся ее платьем. Он собирался лишь слегка раздвинуть вышитую оборку, но не рассчитал свою силу. Со звуком, похожим на вздох, центральные швы разошлись до самой талии, обнажив ослепительной белизны груди, округлые и крепкие, с розовыми сосками. Ранульф шумно выдохнул.

Моргана отшатнулась, ее щеки вспыхнули. Одной рукой она вцепилась в разорванное платье, другой - в щеку Ранульфа.

- Скотина! Распутный варвар!

Он откатился ошеломленный, подавленный, пылающий, почти не чувствуя, как ее ногти оставляют кровавые следы на его щеке. Никогда он не был насильником и никогда прежде не видел такой ненависти на женском лице.

- Леди Моргана… Я не… - от досады у него заплетался язык.

Он потянулся, чтобы помочь ей прикрыться, но коснулся обнаженной кожи. Волна желания накрыла его и лишила дара речи. Он окаменел, и его ладонь осталась на ее груди. Она отбросила его руку, и ее корсаж снова широко раскрылся, обнажив еще больше тела, чем раньше. Теперь лицо Ранульфа горело так же, как ее собственное.

Чуть не плача, Моргана скрестила руки на груди и постаралась отодвинуться от него подальше, оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия. Она была уверена в том, что он хочет насильно овладеть ею, а за такое оскорбление ему полагалась смерть от ее руки.

Ранульф смотрел на Моргану, не шевелясь, раскрасневшись от смущения и внезапного взрыва желания, захватившего его врасплох. Он поспешно отвернулся, но ее полуобнаженное тело осталось перед его мысленным взором. Пораженный ее соблазнительной красотой, он мужественно пытался привести мысли в порядок, так как барка уже приближалась ко дворцу и на пристани собралась толпа встречающих. Опасность вернула ему способность соображать.

Он сорвал свой синий шелковый плащ на белой подкладке и подал его Моргане:

- Быстрее, наденьте это.

Моргана закуталась в плащ, спрятав порванное платье, но невозможно было скрыть ее растрепанные волосы и кровавые царапины на щеке Ранульфа. Еще до того, как барка пристала к берегу, она услышала язвительные замечания и смех.

Ранульф вытащил ее из-за драпировок.

- Идемте. Если хотите избежать последствий своего безумного поступка, мы должны вести себя как любовники.

Барка мягко ткнулась в пристань, и Ранульф обнял Моргану и поцеловал прямо в губы. Моргана остолбенела от гнева и унижения: сначала Эдуард выдал ее замуж за изменника, а теперь собирается обвенчать с дикарем, который выставляет ее перед придворными в неприглядном свете. И все потому, что она женщина. С мужчиной не обращались бы как с вещью!

Ранульф повернулся, чтобы помочь Моргане сойти с барки, но она вильнула в сторону и споткнулась о подол его плаща. Он успел поймать ее и поставить на пристань и еще держал в руках, когда встречающие расступились перед высоким белокурым мужчиной.

Моргана испуганно вздохнула и почувствовала, как руки Ранульфа сжали ее еще сильнее. Эдуард. В неловком молчании король обвел их внимательным суровым взглядом. Моргана поняла, что Ранульф не преувеличивал опасности: ей показалось, что тень Тауэра нависла над ней, и она вздрогнула. Придворные поклонились, и король прошел к барке, не сводя с «любовников» мрачного взгляда.

- Ну?

Ранульф, опустивший Моргану на землю, стоял так близко, что она чувствовала, как он напряжен.

- Ваше величество, - Моргана потупила глаза и замерла в реверансе, чувствуя, что краснеет.

- Мой король, - поклонился Ранульф, положив руку на плечо Морганы, и она неожиданно почувствовала себя уверенней. Они должны вместе развеять подозрения Эдуарда или встретить его ярость. Рыцарь улыбнулся королю одновременно простодушно и заговорщически.

Эдуард слегка распрямился.

- Нам кажется, что вы приятно провели время на реке.

- Вчера ваше величество посоветовали мне получше узнать леди Моргану. Как послушный солдат, я все утро следовал вашим приказам.

Ожидающие развязки разыгрывающейся у них на глазах драмы придворные нервно рассмеялись. Эдуард оглядел кровавые царапины на щеке друга, растрепанные волосы Морганы. Его лицо слегка просветлело.

- Сэр Ранульф, вам придется научить эту леди кротости и послушанию, а самому научиться ухаживать более нежно. - Король лукаво улыбнулся. - Прекрасное занятие! И вас ожидают сладкие летние ночи.

Эдуард увлек Ранульфа от толпы зрителей. Моргана смущенно стояла одна, пока Бронуин, юная уэльская дама, ее подопечная и камеристка, не появилась рядом с ней.

- Идемте в сад, миледи, я причешу вас. Вскоре женщины нашли каменную скамью среди клумб, где росли ароматная лаванда, петрушка, огуречник и тимьян, но взволнованная Моргана не замечала ничего вокруг. Вдруг ее острый слух различил звук приближающихся шагов, и через мгновение раздался голос короля:

- Да, Ранульф, не спорю: леди Моргана - уэльская смутьянка, но многие не отказались бы погреться в ее постели. С вашей стороны было бы мудро наградить ее ребенком и тем самым закрепить за собой новые владения еще до бракосочетания.

Моргана знаком приказала Бронуин молчать. Теперь в просвет живой изгороди она видела Ранульфа.

- Мой король, я никогда не притворялся мудрецом. Я всего лишь простой солдат без особых склонностей к семейной жизни и предпочел бы предъявить права на жену после обмена супружескими клятвами, - он усмехнулся, дотронувшись указательным пальцем до глубоких царапин на щеке, - и после того, как затянутся мои раны.

Эдуард рассмеялся, и мужчины исчезли за углом изгороди. Как только они отошли достаточно далеко, Моргана вскочила и пробормотала:

- Да. Когда затянутся твои раны. И когда все пламя ада превратится в лед!

Поплотнее завернувшись в плащ Ранульфа, она побежала по дорожке к дворцу, в свою комнату. Бронуин озабоченно поспешила за ней. Леди Моргана - добрая госпожа, но, когда вспылит, что угодно может случиться.

Ранульфу тоже было не по себе. Он только что повторил просьбу отправиться на север с патрулями.

- Придворная жизнь приятна, но я слишком разленился в праздности. Несколько месяцев на севере стряхнут с меня паутину.

Эдуард нетерпеливо взглянул на него.

- Вы неблагодарны, сэр Ранульф. Мы уже подарили вам очаровательную уэльскую кобылку. Несколько ночей в постели леди Морганы излечат ваше беспокойство.

Ранульф умолк, а Эдуард задумался. Вдруг он повернулся к приятелю:

- Есть одно аббатство, Ранульф, - довольно богатое аббатство, которое частично получает доходы от защиты владений леди Морганы…

Ранульф из деликатности не стал пояснять, что его абсолютно не волнует леди Моргана и ее владения. Если Эдуард думает, что его тактика поможет Ранульфу смириться с этим браком, он зря тратит время.

Король не мог прочитать мысли друга.

- Архиепископ должен сегодня привезти нам прошение. Я думаю, с ним можно обменяться любезностями. А ваше мнение?

Ранульф неловко пожал огромными плечами.

- Я не понимаю, какое отношение архиепископы имеют к такому простому рыцарю, как я, монсеньор.

- Уэльсцы - народ непостоянный и склонный к мятежам. Их надо поставить под крепкую руку. Мы полагаем, что следует уладить ваш брак поскорее.

Легкое беспокойство Ранульфа стало перерастать в нечто более осязаемое. Стоит Эдуарду закусить удила, его уже невозможно остановить.

- До истечения года траура?

Король обнял Ранульфа и ослепительно улыбнулся.

- Да, мой старый и верный друг. Задолго до этого. Если архиепископ сделает исключение, у вас будет жена еще до захода солнца.

Бракосочетание состоялось в дворцовой часовне. Невесту вел к алтарю сам король. Бронуин сопровождала ее. Лорд Хастингс и лорд Риверс выступали официальными свидетелями, а венчальный обряд совершал архиепископ. Жених, одетый в темно-красный бархат, отделанный белым атласом, был очень красив, хотя несколько мрачноват. Невеста, воздушно-прекрасная, казалась бледнее подвенечного платья из светло-кремовой парчи. Оба стояли скованно, как деревянные марионетки, в свете свечей и аромате ладана, вслушиваясь в торжественные слова:

- …собрались здесь перед лицом Господа… Под тихое бормотание архиепископа Ранульф взглянул на Моргану впервые с начала церемонии, и у него перехватило дыхание. Как же она прекрасна!

- …соединить в священном браке… Теперь, когда неотвратимый момент настал, Ранульф находил всю затею не такой ужасной. Если мужчина должен жениться, так уж лучше жениться на красивой женщине, а леди Моргана, несомненно, соблазнительна, особенно в этом роскошном платье, расшитом по подолу, манжетам и низкому вырезу аметистами и жемчугом.

На фоне нежных пастельных тонов, подобающих новобрачной, волосы ее пламенели, волнами спускаясь на спину. Он никогда не видел таких роскошных волос. Они, должно быть, струятся сквозь пальцы, как тончайший шелк.

- …с сего дня…

Архиепископ выжидающе умолк, и Ранульф понял, что пропустил свою реплику.

- Да, - автоматически ответил он.

- Леди Моргана, берете ли вы в мужья… Этого не может быть, думала Моргана. Мне это снится. Но это был не сон. Мысль выказать неповиновение мелькнула, и тут же была отвергнута. Такую роскошь она не может себе позволить. Как хозяйка замка Гриффин, она имеет не только привилегии, но и обязанности. Земли жены изменника могли быть конфискованы в пользу короны, и Эдуард проявил небывалое великодушие. Если она прогневит его, еще не поздно конфисковать ее земли по Биллю о лишении гражданских и имущественных прав приговоренного к смерти изменника. Какими бы ни были ее личные чувства, своих людей она предать не могла. Моргана послушно повторила за священником слова клятвы, как будто они не имели к ней никакого отношения:

- …пока смерть не разлучит нас.

Ее руки утонули в огромных ладонях Ранульфа, когда он надевал ей на палец кольцо: огромный сапфир, окруженный жемчужинами, - тяжесть которого вернула ее к действительности.

- Властью, данною мне от Бога, объявляю вас мужем и женой.

Все. Моргана подняла взгляд на лицо мужа - умное, резко очерченное лицо с орлиным носом и большим ртом. Он улыбнулся, затем медленно поднял ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев. Мурашки пробежали вверх по ее руке, оживляя все нервные окончания. Она почувствовала смутное удовольствие и тревогу, но где-то в глубине души зародилось сознание опасности, таящейся в его улыбке и горящих синих глазах.

Бронуин склонилась над Морганой.

- Сидите спокойно, миледи. Вы так вертитесь, что я не могу причесать вас.

Однако вместо того, чтобы успокоиться, Моргана вскочила и сердито зашагала по комнате. Пламя свечей вспыхивало красными и золотыми искрами в распущенных летящих волосах, и ее тень металась по обшитым деревом стенам.

- Это варварство! Сделать меня вдовой и снова выдать замуж между восходом и закатом!

- Успокойтесь, миледи! Они скоро придут. Моргана в сотый раз за последние полчаса взглянула на высокую кровать под балдахином, на бледно-зеленые атласные простыни, отражающие неровный свет, и судорожно сплела пальцы. Сегодня ночью, в первый раз за три года, она будет спать не одна. Дальше этого факта ее мысли не двигались.

Вдруг в коридоре послышался шум. Смех, пение и хриплые крики приближались. Это пирующие вели новобрачного к молодой жене. Моргана вытянула руку и уставилась на кольцо, которое Ранульф надел на ее палец пару часов назад. Несколько слов, кольцо, пирушка - и от нее ждут, что она раскроет самые интимные тайны своего тела почти незнакомому мужчине. Правда, судя по приближающемуся веселью, она скоро узнает, сладострастен он или холоден, жесток или равнодушен, и не только это. Перед ее запертой дверью фальшиво просигналил рожок. Затем раздались крики, смех, дверь под тяжелыми ударами задрожала и чуть не вылетела из рамы.

- Откройте, ибо супруг пришел предъявить законные права на прекрасную новобрачную.

Моргана смертельно побледнела и выскользнула из халата, оставшись в вышитой сорочке из тонкого льна. Бронуин, почти такая же бледная, помогла госпоже лечь в постель и укрыла ее покрывалом.

Дверь трещала под непрекращающимися ударами. Бронуин сжала пальцы Морганы.

- Только прикажите, миледи, и я скажу им, что вы больны.

Выражение лица Морганы смягчилось, она потянулась и поцеловала девушку в щеку.

- Не бойся, Бронуин. Впусти их. Девушка присела в реверансе и подошла к двери. Когда она отодвинула засов, дверь распахнулась с такой силой, что вжала ее в стену. Свет факела разогнал тени, и шумная толпа музыкантов и придворных растеклась по комнате, заполнив все уголки шуршанием шелка, атласа, беззаботным смехом. Даже обычно степенная леди Саутли, захваченная общим праздничным безумием, ворвалась в спальню в съехавшем на ухо элегантном головном уборе. Марго де Морэ тоже хихикала, но не могла скрыть ревнивую злобу.

Дикий шум: обрывки песен, грубые шутки, пьяное улюлюканье и подбадривающие возгласы - оглушил Моргану.

Снова громко зазвучали рожки, на этот раз достаточно мелодично, и шум стих до более-менее выносимого уровня. Благословенная тишина воцарилась, лишь когда вошел король под руку с новобрачным, увешанным гирляндами цветов. Глаза Ранульфа сверкали, лицо раскраснелось. Он отвечал на какое-то замечание короля, но умолк на полуслове, увидев новобрачную.

Моргана сидела в постели, опершись на подушки и натянув бледно-зеленое атласное покрывало до плеч, великолепные волосы сверкали в свете факела. Ранульф смотрел на свою жену, и она казалась ему розой в зеленой траве. Может, в конце концов, этот поспешный брак не такая уж плохая идея?… Ему вдруг страстно захотелось, чтобы все ушли, чтобы он мог коснуться губами этой нежной шеи, продолжить сладкое исследование до высокой груди. У него закружилась голова. От вина ли, которым его усиленно потчевал Эдуард, или от желания, он не знал.

Моргана заметила, как изменилось выражение лица Ранульфа, как темный румянец окрасил его щеки, и снова холодок пробежал по ее шее и рукам. Она не поняла своего волнения и ошибочно приняла его за страх. Когда Ранульфа подвели к постели, она отодвинулась к противоположному краю кровати. Ранульф быстро разделся и скользнул под покрывало, но не раньше, чем зрители засвидетельствовали его готовность.

Моргана отвернулась, когда перина прогнулась под тяжестью Ранульфа, пытаясь не замечать смеха и шуток. Новый муж гораздо выше и тяжелее Робина, и наверняка обнаружатся и другие физические различия. У нее пересохло во рту, а ладони взмокли от пота.

Секунды ритуала свидетельства - Ранульф прижал свою голую ногу к ее ноге под ободряющие крики зрителей - показались ей часами.

И вдруг все сникли так же неожиданно, как появились, отправившись продолжать пир в Большой зал. Бронуин дрожащими пальцами закрыла дверь на засов. Подав новобрачным кубки с терпким вином, она сделала реверанс и удалилась в маленькую смежную комнатку.

Ранульф залпом выпил свое вино и повернулся к Моргане. Наконец они остались одни. В постели. Вместе. И она прекрасна. А эти огненные волосы…

Он протянул руку.

- Идите ко мне, жена.

Моргана поставила серебряный кубок на столик с подсвечником, но не сдвинулась с места. Она помнила, как он нес ее в барку, помнила ощущение его могучей груди, крепких рук. Он необычайно силен, и не ей, слабой женщине, соперничать с ним.

Он придвинулся ближе, и она скользнула к нему по прогнувшейся под его тяжестью перине. Пальцы Ранульфа погрузились в ее волосы, намотали сверкающие пряди на руку. Ее лицо утонуло в другой его ладони. Она приоткрыла рот и часто задышала. Он медленно опустил голову и впился в ее рот своими твердыми и теплыми губами. Моргана обвила его шею руками. Ранульф застонал, и его поцелуй стал более страстным.

Он оказался пылким и опытным любовником. Знал, как разжечь женщину. Этого Моргана не ожидала и была ошеломлена. К тому же слишком долго жила она в одиночестве. Его объятия взволновали ее, она почувствовала пробуждение страсти. Жар зародился в глубине ее тела, медом разливаясь по венам. На мгновение ее решимость заколебалась.

Ее тело таяло, сдаваясь ему, и она снова ощутила страх. Его сила, его мощь, жар его тела подавляли, поглощали ее. Он развязал ее сорочку, и его большая рука, скользнув внутрь, охватила ее грудь ладонью, лаская кончиком большого пальца твердеющий и пульсирующий от его прикосновений сосок. Страсть и желание поднимались в ней, путая мысли. Когда он раздвинул ворот сорочки и наклонил голову, чтобы поцеловать ее грудь, она задохнулась и отпрянула.

Ранульф изумленно замер, и Моргана успела выскочить из постели. Он откинул простыни и бросился за ней, не обращая внимания на свою наготу.

- Что за шутки, женщина? - проревел он.

Она задрожала от силы его гнева и отвела взгляд от мужественного тела, покрытого шрамами сражений. Ее голос прозвучал хрипло, но ей удалось притвориться спокойной:

- Мой господин, безусловно, вы имеете право делать со мной, что вам угодно, но… но… я только сегодня утром была женой другого мужчины.

Моргана бросилась перед ним на колени, огненные волосы накрыли ее фигуру мерцающим плащом.

- Пожалуйста, мой господин… я даже не успела оплакать его. Помолиться. Я умоляю вас, дайте мне только эту ночь, чтобы помолиться за душу Робина, и Господь вознаградит вас. Только до рассвета, мой господин.

Она подняла на него потемневшие аквамариновые глаза. Слезинки запутались в темных ресницах, как роса, сверкая в колеблющемся свете свечей. Ранульф боролся с желанием. Никогда раньше его не останавливали даже потоки слез, но просьба Морганы поколебала его решимость. Он желал ее, в этом не было никакого сомнения. Но она права и не так уж много просит, да и ночь почти уже прошла.

Ранульф собрал свою разбросанную одежду. Что ж, можно потерпеть еще несколько часов. Пусть помолится. Зато позднее она не сможет упрекнуть его в том, что он затащил ее в постель прямо с могилы первого мужа.

- Хорошо. Позовите вашу служанку. Я проведу ночь в ее комнате.

Вскоре Ранульф лежал на узкой кровати в спаленке Бронуин, пытаясь затушить огонь желания сознанием собственного благородства. Но утешение оказалось слабым. Боль в чреслах при воспоминании об обнаженном теле Морганы из сладкой пытки превратилась в агонию неудовлетворенной страсти. Он думал о ее мерцающих волосах, полных губах, белой нежной груди. Он хотел коснуться Морганы, узнать все тайны ее прекрасного тела.

Несмотря на испытываемые им муки, выпитое вино брало свое. Напряжение ослабло - правда, лишь после того, как он вытеснил образ Морганы мысленными военными упражнениями. Его сознание затуманилось, и, наконец, он заснул.

Его разбудил солнечный свет, падавший из незашторенного окна. Мгновение Ранульф не мог понять, где находится, затем память постепенно вернулась к нему. В висках стучало, во рту пересохло и отдавало мокрой шерстью. Значит, дрянное было вино. Отбросив простыни, Ранульф, шатаясь, подошел к окну. Давно рассвело. Несмотря на страшную головную боль, он был полон решимости уладить незавершенное дело со своей новобрачной. Даже самая благочестивая женщина уже должна покончить с молитвами. Из спальни не доносилось ни звука. Ранульф дважды постучал, но не получил ответа. Открыв дверь, он ступил в полумрак.

Шторы на окнах были опущены, драпировки балдахина, защищавшие от предательских ночных сквозняков, еще не раздвинуты. Изумрудно-зеленый халат лежал свернутый на скамье, на резном деревянном комоде разместились баночки с помадами и щетка для волос из слоновой кости. Все казалось обычным, но инстинкт воина заставил его насторожиться.

Он быстро подошел к кровати, вглядываясь в очертания фигуры под покрывалом.

- Какая же вы любительница поваляться в постели! А я думал, что вы все еще молитесь. Негоже так приветствовать мужа в первое утро совместной жизни; ну, не беда, сейчас вы у меня мигом проснетесь.

Фигура не пошевелилась. Ранульф почуял неладное и сдернул покрывало. Его взгляду открылась искусно сложенная в форме спящего тела одежда. Он бросился к окну и отдернул шторы. Окно было распахнуто, и связанные простыни предательски болтались над узким балкончиком внизу. Его красавица жена, которой полагалось стоять на коленях и скорбно молиться, пустилась в бега.

С болью в чреслах и яростью в сердце, Ранульф разразился ругательствами на всех доступных ему языках.

Глава третья

- Расступись! Расступись!

Двенадцать тяжело вооруженных всадников по двое в ряд мчались по дороге на запад со скоростью устремленной к добыче волчьей стаи. Лондон вместе с полудюжиной деревушек остался далеко позади. Неутомимую кавалькаду возглавлял Ранульф на могучем черном жеребце, подгоняемом нетерпеливым хозяином. Десмонд Оркнейский пришпорил своего серого и наконец поравнялся с кузеном.

- Черт побери, Ранульф, умерь свой пыл. Лошади выдохнутся к полудню… если не свалятся раньше.

Ранульф нахмурился, зорко оглядывая дорогу, но перевел жеребца в более легкий галоп.

- Надо нагнать ее как можно скорее. Чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше.

- Двух одиноких женщин легко выследить, эти слабые создания далеко от нас не ускачут. - Десмонд лукаво усмехнулся. - Не волнуйся, Ранульф. До захода солнца мы вернем твою милую женушку.

- Осиное гнездо милее этой уэльской кошки! Ранульф бросился вперед, как будто за ним гнался дьявол в канун Дня всех святых, и Десмонду оставалось винить за это лишь самого себя.

- Ничего, - сказал он подскакавшим всадникам, - все равно ему придется ждать у заставы, а в «Четырех перьях» - напоить коня. Мы нагоним его.

Те кивнули. Они прекрасно знали характер Ранульфа. К счастью, его гнев угасал так же быстро, как разгорался. В противоположность добродушному Десмонду, которого нелегко было вывести из себя, но зато, когда ярость вспыхивала в этом рыжеволосом силаче, он делался как безумный. Хвала Господу, это случалось очень редко. И каковы бы ни были недостатки обоих кузенов, их люди охотно последовали бы за ними даже в пасть дьявола, особенно Перри, юный белокурый оруженосец.

Далеко впереди Ранульф мчался на запад так неистово, что благоразумные путники отскакивали к живой изгороди, а менее осторожные трясли кулаками и бормотали проклятья вслед. Только две женщины, бабушка с внучкой, старая и юная, остановились с раскрытыми ртами, провожая изумленными взглядами сверкающего в солнечных лучах рыцаря и унося в свои сновидения образ прекрасного ангела-мстителя, ослепляющего золотом, серебром и лазурью.

Ранульф едва ли замечал их всех, стараясь лишь избегать столкновений. Перед его мысленным взором стоял образ Морганы, бело-розовой среди бледно-зеленых атласных простыней, и он поглощал мили, с удовольствием представляя, как душит ее голыми руками.

Его длинные пальцы стискивали уздечку, словно ее тонкую лебединую шею. Но, несмотря на гневные мысли, он начал расслабляться под ветром, освежающим лицо, развевающим волосы и плащ.

Он вырвался из тесных стен, мчался прочь от докучливого придворного этикета и бесконечных интриг, стряхнув паутину скуки и вынужденного бездействия. Сам себе господин. Без оков. Свободный.

Он был уже почти благодарен Моргане.

Поднявшись галопом на пологий холм, он увидел далеко на западе темную линию холмов. Холмов, к которым наверняка направлялась леди Моргана. Ибо куда еще могла она бежать, как не в свои земли? Замок Гриффин, на побережье Уэльса. Ранульф натянуто улыбнулся. Ну, ее ожидает большой сюрприз. Она имеет право путешествовать лишь в его компании. Он скрыл ее бегство: пошел к королю с докладом о мятеже у замка Гриффин и настоятельной просьбой о срочном отъезде к границе Уэльса.

Эдуард милостиво разрешил новобрачным отъезд, и большой отряд, включая двух дам в ярком паланкине, выехал из дворца. Лишь оказавшись за городскими стенами, «дамы» сбросили одежды, оказавшись оруженосцем Перри и еще одним моложавым воином, - оба были ужасно раздосадованы оскорбительным маскарадом. Однако хитрость удалась, и никто во дворце не заподозрил, что леди Моргана и ее камеристка ускользнули еще ночью.

И, поклялся Ранульф, никто никогда не узнает об этом, но Моргана будет сожалеть о содеянном всю жизнь. Он покажет ей, сколь неразумно бросать вызов законному супругу.

Его синие глаза сверкали от гнева и уязвленной мужской гордости, но мало-помалу губы изогнулись в улыбке. Он поймает Моргану и приучит ее к своему обществу. Она будет засыпать и просыпаться рядом с ним до самого приезда в замок. А потом… потом она сделается ручной.

Его ближайшая задача - как лорда замка Гриффин - овладеть своенравной женой. Эдуард прав. Чем скорее он наградит ее ребенком, тем скорее упрочится его собственное положение. К тому же в заботах о ребенке у нее не останется времени ни гневаться, ни хандрить. Ранульф представил себе своих будущих сильных сыновей и, может быть, нескольких дочерей с золотистыми волосами. Да, он должен уложить в постель строптивую жену и показать ей, кто в семье главный.

Улыбка Ранульфа стала шире. Будущее начинало казаться даже заманчивым. Больше он не клюнет на фальшивые слезы и уловки. За стенами замка Гриффин ему будет легче следить за своенравной женой, чем в коридорах королевского дворца или на узких улочках Лондона. Гораздо легче будет научить Моргану супружескому послушанию в ее собственной спальне. В более счастливом расположении духа он натянул поводья и быстрой рысью поднялся на следующий холм.

Дорога вилась вниз, к маленькой деревушке с довольно большой гостиницей на окраине. Четыре белых пера были намалеваны на деревянной вывеске над дверью. Ранульф удовлетворенно улыбнулся. Это единственное место, где Моргана могла поесть и отдохнуть. В предвкушении приятной встречи он въехал во двор. Воздух был пропитан запахом лошадей и сена, пряными ароматами хорошего вина, крепкого эля и жарящегося на кухне мяса. У Ранульфа потекли слюнки. Не мешало бы сейчас подзаправиться горячим, но слишком долго ждать, пока еда будет готова. Он направил лошадь к конюшне в глубине двора.

Двор был пуст, и тишина нарушалась лишь звоном кастрюль, доносившимся с кухни. Выбежал парнишка в домотканой коричневой рубахе, чтобы взять под уздцы лошадь Ранульфа. Больше никаких признаков жизни. Ни паланкина с атласными занавесками, ни лошадей под дамскими седлами. Ни отбившейся от рук жены.

Ранульф соскочил с коня.

- Эй, парень, к вам сюда не заезжали две дамы сегодня утром?

Парнишка только изумленно таращился на Ранульфа и его ослепительные одежды. Повторный вопрос принес тот же результат.

Ранульф ждал, уперев руки в бока и сурово хмурясь.

- Ты что, парень, глухой?

- Да, добрый господин, он глухой, - раздался рядом скрипучий голос. Через маленькую калитку во двор вошла скрюченная старуха в накинутой на плечи темной тряпке вместо шали, с плетеной корзиной в руке. Она показала на мальчика негнущимся пальцем. - Милостивый Господь в неисповедимой своей премудрости кое-что упустил, когда создавал бедного Нолли. Но он смышлен и понимает в лошадях, хоть и родился глухим и немым.

Ранульф покраснел. Поковырявшись в кошельке, нашел мелкую монету и кинул ее конюху. Тот поймал монету грязной рукой и выпучил на нее глаза. Ранульф повернулся к женщине и вежливо наклонил голову.

- Простите меня, добрая женщина, я не знал. Я ищу двух юных знатных дам, которые направляются к границе Уэльса.

Старуха опустила корзину на землю и окинула Ранульфа оценивающим взглядом. В ее глазах было что-то… какой-то внутренний свет, и ему показалось, что она видит его насквозь… не только прошлое, но и будущее.

Вдруг она захихикала.

- Беглянки, а, сэр Рыцарь? Разыскиваете сестру? Или жену? Плохо вы, стало быть, обращались с бедняжкой, коли она дала тягу к любовнику.

Его лицо вспыхнуло еще ярче. Наглость старухи и ее намеки снова разбудили в нем гнев. За такое оскорбление он вызвал бы мужчину на бой, но рыцарь не должен вымещать гнев на беззащитных и старухах. Оставалось лишь скрежетать зубами.

- Не в моих правилах плохо обращаться с женщинами, особенно с находящимися под моим покровительством.

Старуха кивнула.

- Точно, не в ваших, но уж больно свирепо вы посверкиваете глазами.

Ранульф несколько смешался, но старуха сделала вид, что не заметила его смущения.

- Войдите, сэр Рыцарь, промочите пересохшее горло нашим добрым элем. Это, конечно, не то, к чему вы привыкли, но жажду утолить может.

Продолжая хихикать, она вошла в гостиницу, оставив Ранульфа посреди двора с пламенеющими щеками и в такой ярости на Моргану, что кровь стучала в его висках. Как эта упрямица посмела поставить его в такое дурацкое положение, подвергнуть таким оскорблениям! Бог свидетель, когда он доберется до нее, то…

Да нет. Какой смысл калечить собственную жену. К тому же горло у него и впрямь пересохло. Ранульф широким шагом пересек двор и вошел в гостиницу. Низкий потолок со следами побелки между массивными закоптившимися балками, прохлада, несмотря на теплый день, и весело горящий огонь в огромном очаге.

Его одиночество было почти немедленно нарушено грудастой служанкой, появившейся из кухни с подносом, на котором аппетитно расположились кружка эля, ломоть сыра и ароматный свежий хлеб. В синих дерзких глазах девушки было такое явное восхищение, что оно, как бальзам, успокоило ущемленное самолюбие Ранульфа. Сразу видно, что девица послушливая, одобрительно подумал он, такая не сбежит от законного мужа в первую брачную ночь.

Девушка поставила поднос на грубый стол и отерла загрубевшие руки о чистый фартук.

- Садитесь, милорд, и подкрепитесь. Вы так бешено мчались, что вам это необходимо.

Ранульф сел на трехногий табурет и взял кружку из ее рук, затем сделал большой глоток. Эль оказался замечательным - пряным и крепким. В других обстоятельствах он бы не отказался не спеша пропустить несколько кружек, но, если он собирается побыстрее поймать Моргану, мешкать нельзя. Отломив кусок теплого хлеба, Ранульф выдавил ободряющую улыбку.

- Я ищу двух леди, путешествующих в одиночестве и спешке. - Он вытянул длинную ногу, и монеты в кожаном кошельке громко звякнули. - И я награжу любого, кто снабдит меня сведениями.

Девушка печально покачала головой.

- Сегодня леди не проезжали, сэр. Ни одной.

Ранульф нахмурился. Неужели он мог так ошибиться? Неужели Моргана направилась не в свои владения, а куда-то еще? Или, зашептал ему зловещий голос, она действительно сбежала к любовнику? Что-то темное поднялось из глубины его души. Он никогда раньше не испытывал зависти или ревности и, не узнав родившееся чувство, принял его за гнев.

Ранульф вынул горсть серебра, лениво наблюдая за игрой света на монетах.

- Очень жаль. Я бы хорошо заплатил. Девушка затаила дыхание. На его широкой ладони лежало ее тяжелым трудом зарабатываемое годовое жалованье. Здесь хватило бы на приданое. Она смогла бы выйти замуж за красавчика Алвина, сына мельника, и бросить эту нудную, тяжелую работу. У нее мелькнуло желание солгать, но совесть и благоговейный трепет перед гигантом рыцарем не позволили. Ранульф увидел, как блеснули ее глаза. Служанка что-то знает. Как бы выудить из нее нужные сведения? Может, страх сделает то, что не удалось подкупу? Он грозно взглянул на девушку.

Под таким взглядом его солдаты бросались врассыпную в поисках убежища.

- Тебе сильно не поздоровится, если ты скроешь от меня правду. Говори, что знаешь, или пеняй на себя.

Девушка струхнула не на шутку.

- Нет, сэр, я бы рада была помочь вам, но никто не проезжал сегодня утром, кроме двух парней. Бледные как смерть. Слуги или подмастерья. Наверняка сбежали от своего хозяина.

Ранульф резко вскочил, перевернув табурет.

- Ага, парни! И у одного из них волосы как огонь?

- Да, милорд.

Она попятилась, быстро крестясь. Как он может знать такое, если не состоит в союзе с самим дьяволом! Она казнила себя за то, что проговорилась, - впрочем, недолго. Красивый рыцарь улыбнулся и небрежно бросил на стол несколько серебряных монет.

- Какие у них были лошади и куда они путь держали?

- Кобыла мышастой масти да крапчатый мерин, сэр. А путь держали на восток. Они повторили это несколько раз.

- Восток! - Он громко расхохотался. - Как давно они уехали?

- Как давно? После того я успела собрать яйца, принести воды и сварить их.

Ранульф бросил на стол еще одну монету. Не успела девушка вздохнуть, как он уже исчез в конюшне, а она так и не решила, кто он: переодетый ангел или посланец дьявола.

Ранульф не мог сдержать смеха. Что за разумница досталась ему в жены! Переодеться мужчиной и оставить ложный след! Но Моргана должна узнать, кто умнее. И чем скорее, тем лучше!

Он вскочил в седло и уже мчался под аркой ворот, когда быстрой рысью прискакали Десмонд и остальные. У Десмонда в животе загрохотало от запаха свежего хлеба, и он не отказался бы утолить жажду кружкой эля, а Перри успел обменяться дерзким взглядом со служанкой, но - увы! Ранульф промчался перед ними, указав рукой вперед:

- Они там, всего в нескольких милях. Сначала нагоним их, а потом попируем.

И исчез в облаке пыли. Охота продолжалась, дичь была близко, и его кровь кипела. Уже много месяцев он не чувствовал себя таким живым.

Перри бросил скорбный взгляд на приветливую гостиницу и еще более приветливую девушку, пришпорил коня и помчался вслед.

- О, миледи, моя лошадь вот-вот упадет. Бронуин, переодетая насильно в мужское платье, усиленно подгоняла свою клячу. Та повиновалась, но вяло.

Моргана закусила губу.

- Придется нам ее бросить и скакать вдвоем на моей.

Бронуин чуть не расплакалась.

- Но ваша лошадь не выдержит нас обеих. Во всяком случае, долго.

- Тогда мы пойдем пешком, - раздраженно ответила Моргана - и тут же пожалела о своей вспышке. Напряжение начинало сказываться. Они отправились в путь заблаговременно и оставляли повсюду ложный след, и все же она чувствовала, что Ранульф где-то близко, чуть ли не ощущала его дыхание на своей шее.

- О, миледи, - жалобно повторила Бронуин, - вдруг обнаружится, что мы женщины, до того, как мы достигнем границы? Такой позор!

- Чепуха! Возьми себя в руки. Ты гораздо сильнее, чем думаешь!

Моргана пощупала рукоять кинжала за поясом. В отличие от Бронуин она не испытывала ни стыда, ни смущения, напялив на себя рубаху и штаны в обтяжку. За эту одежду, хоть и латаную, и штопаную, и великоватую, пришлось выложить круглую сумму, однако мешковатость костюма обернулась благом, надежно скрыв ее фигуру. Двум женщинам никогда не пройти спокойно там, где юноши могут проскользнуть незамеченными. А самое приятное: в одежде не оказалось ни вшей, ни блох.

Моргана не сомневалась, что доберется до своих владений. Правда, все тело ныло от трудной скачки. Придворная жизнь успела разбаловать ее, но она выросла на природе и знала, что скоро привыкнет. Пока же кошелек с золотыми и серебряными монетами облегчит путь, а Бог и собственный разум приведут домой без особых помех.

Моргана чувствовала, что все идет, как она задумала, и была очень собой довольна. Склонная к приключениям, она в детстве жалела, что не родилась мальчиком, и вот теперь ее желание исполнилось. Она выехала на заре из боковых ворот дворца, когда туман еще не поднялся над Темзой и серый свет тускло освещал булыжные мостовые. Дорога предстояла длинная и опасная, но в конце пути стоял замок Гриффин, и, только оказавшись за его стенами под защитой своих воинов, она могла дерзко отразить любую попытку притащить ее обратно в Лондон. Даже королю это было бы не под силу.

Час назад они въехали в плодородную зеленую долину и миновали небольшой лес, но теперь солнце поднялось высоко и обжигало, а желудок урчал от голода. Хлеб и сыр, купленные в «Четырех перьях», давно кончились, но вдали за развилкой дороги на вершине холма показался фермерский дом. Последние годы выдались урожайными, и эта ферма под новой соломенной крышей, со свежепобеленными стенами явно не упустила даров судьбы и природы. Свиньи с довольным видом рыли землю в загоне, а упитанная корова щипала сочную травку. Мысли о пряной колбасе, ломтях поджаренного, хрустящего бекона, свежих сливках соблазнили Моргану. Она повернулась к Бронуин.

- Если за нами и была погоня, мы наверняка уже оторвались от нее. Давай отдохнем и перекусим вон на той ферме.

Когда они поднялись на холм, Моргана оглянулась. В дальнем конце широкой долины из-за деревьев поднимались клубы пыли. Всадники приближались быстро, неумолимо. Она не могла различить их, но ни на секунду не усомнилась, кто это.

Ранульф. Ее муж. С конным отрядом.

Значит, у них с Бронуин не будет ни ужина, ни отдыха. Моргана ударила лошадь Бронуин по крупу, затем пришпорила свою.

Меньше чем через час Ранульф и его отряд прискакали на ферму. Конские следы вели к развилке дороги и от нее, и сначала он подумал, что это следы одних и тех же животных. Однако после более тщательного изучения Ранульф удовлетворенно выпрямился.

- Я знал, что они устанут и не пропустят удобное пристанище. Женщины - существа слабые.

Он улыбнулся, и у Десмонда мурашки пробежали по коже, ибо такая улыбка появлялась на лице кузена, когда ему удавалось загнать врага в угол. Несмотря на преданность Ранульфу и мужскую солидарность, Десмонд почти пожалел своевольную новобрачную. Тем не менее, дело ясное, ее следует водворить на место, чтобы другим неповадно было бегать от своих мужей.

Отряд подскакал к дому, и один из всадников заколотил кулаком в запертую дверь. Вышла женщина с желтыми, как солома, волосами, розовощекая и пухлая, какой и полагается быть жене зажиточного фермера. Она замахала руками и затрясла кулаком на изумленного солдата:

- Попробуйте только наступить на свинью! Или задавить поросят!

Поросята недовольно захрюкали, и всадник ловко отшвырнул одного носком сапога. Женщина завизжала, разразилась бранью, и началось настоящее светопреставление. Из-за дома, грозно хрюкая, появилась толстая розовая свиноматка, полная решимости защитить своих отпрысков; поросята с визгом бросились врассыпную, а лошади забили копытами и попятились. К общему шуму прибавились проклятия Десмонда, но к кому они относились: к женщине, свиньям или солдату, - определить было невозможно. Ранульф направил своего невозмутимого жеребца вперед, поднял руку, и свара прекратилась. Даже свинья умолкла.

- Тихо! Если поросенок пострадал, мы возместим ущерб, а также заплатим за кое-какие сведения. Мы ищем двух… - Ранульф на мгновение умолк, - двух юношей, сбежавших слуг.

У женщины разгорелись глаза.

- Двух юношей, говорите? Ну, действительно двое юношей попросили поесть сегодня. Я их накормила до отвала. Бараниной, похлебкой, хлебом да яблочным пирогом со сметаной. А потом они поскакали, дальше. Пригоженькие такие парнишки.

Ранульф бросил монету, и женщина жадно поймала ее.

- Куда они поскакали, добрая женщина, и когда это было?

- По дороге, ведущей на запад, это точно. На мышастой кобыле и крапчатом мерине. Не так давно - времени прошло столько, сколько надобно, чтобы выдоить мою пятнистую корову.

Десмонд закатил глаза. Он понятия не имел, сколько времени надобно, чтобы выдоить корову, пятнистую или какую другую. Зато Ранульф знал. Он повернулся к своим людям, его синие глаза отливали стальным блеском.

- Вперед! Они почти в наших руках. Лишь мгновенное сожаление о баранине и яблочном пироге промелькнуло у Десмонда и остальных всадников. Они развернулись и направились к развилке дороги вслед за Ранульфом, обрадованные, что дело идет к завершению. А на обратном пути в Лондон можно будет снова заглянуть на эту ферму.

Жена фермера злорадно ухмылялась им вслед. Такие страсти рассказывали парнишки о доме, из какого сбежали. Бедолаги! Конечно, хозяину лучше знать, как обходиться со слугами, но больно ей стало жалко мальчиков. Их господин, высокий златокудрый рыцарь, такой благородный с виду, выходил, по их рассказам, сущим дьяволом.

Тем временем Ранульф и Десмонд с отрядом мчались во весь опор. Вот-вот, за следующим поворотом дороги или в ближайшей долине, они настигнут свою добычу. Тогда начнется самое интересное. Один из солдат, Джон Боумен, засмеялся и сказал своему приятелю:

- Эта фермерша визжала громче своей свиньи. Можно подумать, что я ее лягнул. Столько шуму из-за какого-то поросенка.

Ранульф услышал и повернулся в седле.

- Это не просто поросенок, это их еда на всю грядущую зиму. Голодные годы нелегко забываются.

Ранульф говорил тихо и спокойно, но солдат понял, что получил нагоняй, и решил больше таких оплошностей не допускать.

Ранульф вел свой отряд мимо полей и лугов, речушек и рощ неуклонно, но не таким неистовым галопом. Нигде не было видно Морганы и ее спутницы, но они, несомненно, появятся вон за тем поворотом дороги или за следующим. Теперь, когда победа была близка, его гнев остыл, и он более спокойно мог обдумать ситуацию. Моргана смотрит на него свысока из-за разницы в их положении. Для ее гордости это большая обида. Он человек не тщеславный, однако знает себе цену в глазах любой женщины и остального мира. Пусть у него никогда не было ни титула, ни богатства, но в его жилах течет кровь северных принцев и ирландских вождей. У него сильное здоровое тело, крепкие руки, зубы тоже крепкие, белые и воля, которой подчиняются солдаты, а шрамов столько, сколько полагается настоящему воину. Себя и свою одежду он содержит в чистоте и нравится женщинам. Но только не собственной жене! Ранульф заскрежетал своими крепкими белыми зубами.

Он прекрасно мог бы обойтись и без жены, особенно такой. Леди Моргану подарком не назовешь: вдова изменника с владениями в беспокойном Уэльсе, родине мятежных кельтов, похожих на его собственных драчливых сородичей. Однако где-то между супружескими клятвами и постельной церемонией он начал примиряться с судьбой. Будучи человеком благочестивым, Ранульф хотел бы верить, что это случилось во время обмена клятвами. Однако честность заставляла его признать, что, скорее всего, это произошло в часовне, в тот момент, когда ему захотелось коснуться ее волос и пропустить сверкающие локоны сквозь свои пальцы. Или когда он увидел ее в постели с рассыпавшимися по плечам пламенеющими прядями.

Какая магия была в этих сверкающих локонах, изгибе нежной белой шеи и во всей ее царственной осанке! Она красавица и - его жена. Его охватило не только желание, но и гордость. А потом эта глупышка сбежала.

Ему не приходило в голову, что у Морганы тоже имеется своя гордость. Все еще испытывая мучительную боль и унижение от бегства жены, он въехал в маленький городок Литл-Нодинг.

Всадники миновали базарную площадь и двигались по узким мощеным улочкам, затененным выступавшими верхними этажами домов, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. И тут Ранульф заметил мышастую кобылу и крапчатого мерина.

- Ну, леди Моргана, - прошептал он, - наконец момент настал. Теперь вы узнаете, что в курятнике правит петух, а не курица.

Он пришпорил коня и помчался за своей добычей. Эта поспешность спасла его от унижения, выпавшего на долю Десмонда и еще одного солдата: какая-то служанка вылила на них полный ночной горшок из окна второго этажа над лавкой торговца свечами.

- Проклятье! Ты что делаешь, несчастная! - закричал Десмонд. Служанка вызывающе посмотрела на него и исчезла из виду. Голодные, рассерженные, грязные, они тем не менее поскакали за своим командиром, как и положено хорошим солдатам.

Последние секунды охоты даже несколько взбодрили их. Как поведет себя сэр Ранульф? Отлупит жену? Свяжет по рукам и ногам и отвезет, как тюк, обратно в Лондон? Или захочет развестись и оставит в ближайшем монастыре до расторжения брака?

Ранульф догнал беглянок, оставив отряд ярдах в пятидесяти позади. Они ссутулились под плащами, низко надвинув на лица капюшоны, однако из-под ближайшего к нему выбивался рыжий локон. Ранульф схватил поводья и сильной рукой остановил лошадь.

- Почему вы прячетесь в такой прекрасный день, миледи? Явите миру свою красоту!…

Он протянул руку, сорвал капюшон и… увидел испуганное веснушчатое лицо рыжего деревенского мальчишки.

Подскакали, звеня шпорами, его люди. Десмонд стянул плащ со второй фигуры: мальчик лет десяти, хотя и высоковатый для своего возраста, явно приходился первому братом.

Десмонд не верил своим глазам. У него даже мелькнула мысль, что колдовство превратило женщин в мальчиков, и он перекрестился.

Однако Ранульф сразу понял, в чем дело. Его опять одурачили. Пока они шли по ложному следу, Моргана и Бронуин продолжали убегать от них по другой дороге.

Старший мальчик заметил гневные искры в глазах Золотого Рыцаря.

- Не сердитесь на нас, ваша милость. Миледи сказала, чтоб мы переоделись ради потехи, и поклялась, что вы не причините нам зла!

Освободив мальчика, Ранульф гневно погрозил кулаком ярким синим небесам.

- Господь и все святые, - проревел он, - чем я прогневил вас, что мне досталась такая жена?

Глава четвертая

- Сколько нам еще скакать сегодня, миледи? - снова захныкала Бронуин.

- Пока не найдем пристанище, - терпеливо ответила Моргана, борясь с раздражением, ибо Бронуин, как заведенная, монотонно задавала один и тот же вопрос в продолжение последних двух часов. Правда, девушка отправилась с хозяйкой по своей охоте, даже настояла на том, чтобы сопровождать ее, клянясь в вечной преданности. Но это было задолго до мучительной пытки жарой, пылью и глубокими колеями. Теперь извилистая дорога вела по дикой местности, скалистой и пустынной. Моргана тоже начинала падать духом.

Она предлагала Бронуин остаться у радушной жены фермера и дождаться более достойного эскорта, который она пришлет за ней из замка, но девушка и слышать об этом не хотела. Будучи всего на семь лет моложе Морганы, она находилась под ее покровительством почти всю жизнь и пошла бы за нее в огонь и воду.

К ночи у Бронуин не осталось сил даже на нытье, а Моргана думала лишь об ужине и о том, куда приклонить раскалывающуюся от боли голову. Остатки хлеба и сыра она отдала камеристке больше для утешения, чем для утоления голода. В довершение зол обе они промокли и дрожали от холода, ибо мрачное небо, грозившее дождем весь последний час, наконец обрушило на них серый свинцовый ливень.

Огибая подножие холма, женщины заметили вдали приветливое мерцание огней. Гостиница или постоялый двор. Они обрадовались, как пилигримы, завидевшие Иерусалим, и пришпорили лошадей с вновь вспыхнувшим воодушевлением.

Гостиница оказалась простой и не очень чистой, но жилистый хозяин встретил их с преувеличенным радушием. Да, у него найдется комната для ночлега и остатки зайца с луком, если юноши проголодались. Моргана подумала, что, наверное, манна небесная в пустыне не казалась более вожделенной.

Они поели в кухне, где заспанная судомойка с помощью слуги протирала кружки грязной, когда-то белой, тряпицей. Хотя жена хозяина сменила тон, увидев медь и серебро в кошельке Морганы, все же она сомневалась, что чумазые парни подходят для общей спальни, в которой уже устраивались на ночлег два богатых купца, священник и лавочник.

Хозяйка ворвалась в кухню, когда Моргана вытирала остатки подливы корочкой хлеба.

- Один из вас может разделить комнату с купцами, а другой останется на ночь в кухне с Одри и Хэйсом. Можете положить тюфяк на стол или под стол, мне все равно.

Моргана опешила.

- Мы будем спать вместе в одной комнате.

- У нас всего одна комната и уже несколько постояльцев.

- Тогда, с вашего позволения, мы оба будем спать здесь.

- Ну, нет, - рассердилась хозяйка, - оставить двух здоровых молодцев с Одри да с этим вот бедным недоумком, который ее и защитить не сможет!… Нет, нет и нет!

Моргана увидела мольбу в глазах Бронуин.

- Можешь спать здесь у очага. Я пойду наверх.

Моргана нежно остановила протесты девушки. Она сможет постоять за себя, но Бронуин безопаснее оставаться в кухне с кротким дурачком, таким же сонным, как Одри. Притворившись беззаботной, Моргана последовала за хозяйкой по прогнившей лестнице наверх.

Они оказались в комнате с низкими скошенными потолками. Вся обстановка состояла из двух больших соломенных матрасов и двух грубых ночных горшков. В углу было что-то вроде кладовки с крошечным окошком, в которую с трудом мог бы втиснуться один человек не очень большого размера.

Трое усталых слуг уже завернулись в одеяла в дальнем углу. Два купца и лавочник перекрикивали друг друга, требуя по отдельному матрасу. Священник вынул требник и тихо молился, не обращая внимания на шум. По неписаным правилам ему полагался отдельный матрас, другим приходилось отстаивать свои права на удобство.

Хозяин держался того мнения, что лавочник и один из купцов могут поспать и на одном матрасе, поскольку оба они люди торговые. Толстый купец тряс богатой одеждой, уверяя, будто его нос сообщил ему, что лавочник не мылся уже не одну неделю. Спор разгорался все жарче.

В конце концов, священник отложил молитвенник и вступил в спор, елейным голосом предложив:

- Братья мои, пора нам сию недостойную распрю прекратить. Вы, сэр, как я вижу, очень устали, - склонил он голову в сторону разряженного купца. - Если вы соблаговолите разделить матрас со мной, я, в интересах согласия и братской любви, с радостью откажусь от своего права спать в одиночестве.

Богатый купец согласился разделить матрас со сладкоречивым священником, оставив лавочника и второго купца выяснять отношения дальше.

Моргана не собиралась тратить время на подобные глупости и немедленно предъявила права на кладовку. Там сквозило, но она завернулась в теплый плащ, уже высохший у кухонного очага, и была благодарна за некоторое подобие уединения. Без долгих раздумий она свернулась на дощатом полу, прислушиваясь к барабанной дроби дождя по крыше. Вскоре тишину нарушали лишь похрапывание лавочника и бормотание коленопреклоненного священника.

Убаюканные элем и сытной едой, усталые путники погрузились в крепкий сон. Только Моргана бодрствовала. Она думала о том, что творится сейчас во дворце. Король наверняка вне себя от гнева, ну и ладно. Лучше ссылка в собственных землях, чем праздная жизнь среди придворных и их любовных интриг. Интересно, что делает Марго де Морэ, - поговаривали, что она пыталась поймать сэра Ранульфа в свои сети. Попался ли он в них, для нее оставалось неизвестным.

Еще одна мысль тревожила Моргану. Вероятно, Ранульф отречется от строптивой жены и потребует расторжения брака. Ее бегство - вполне достаточная причина. Возможно, он вовсе за ней не гонится, а, оставшись в Лондоне, волочится за пышногрудой полуфранцуженкой Марго. Тогда можно успокоиться. Однако, поразмышляв, Моргана отвергла эту мысль.

Она бы отдала все содержимое своего кошелька за крепкий ночной сон, но, хотя тело ее было измучено, мозг не желал сдаваться. Она оставила дюжину фальшивых следов, меняла лошадей и одежду, вымазала лицо, все время щурилась и говорила с деревенским акцентом. Бесполезно. Хоть она и старалась, подобно шахматному игроку, рассчитать каждый ход, все напрасно. Она чувствовала это всеми фибрами души, всем телом. Все ближе и ближе возмездие - с каждым биением сердца, с каждым вдохом, отмечающим секунды. Она не знала, откуда такая уверенность, но чувствовала приближение развязки.

Время текло медленно. Где-то в ночи она услышала крадущиеся шаги за перегородкой и скрип двери… Наконец ей удалось заснуть. Было далеко за полночь, когда прибытие новых гостей нарушило тишину. Сквозь упорную дробь дождя послышался стук копыт по грязному двору, хриплое дыхание и фырканье лошадей, звяканье металла о металл, голоса, тихие, но властные. Душа ее ушла в пятки. Внизу отодвинули засов, заскрипела на кожаных петлях дверь. Затем раздался топот сапог на деревянных ступеньках. Дверь комнаты распахнулась.

- Наконец-то попались!

Первым вошел Десмонд. Ранульфа не было видно. Колеблющийся свет факела залил комнату, наполнив ее качающимися тенями. Спящие в испуге проснулись. Один из слуг схватился за кинжал, готовый защитить и себя и хозяина, если понадобится, но заметил меч в руке Десмонда. Лавочник сбросил одеяло и стал приводить в порядок помятую одежду.

- До чего дошел мир, если честный человек не может провести ночь без оскорблений и насилия!

- Да, - согласился его сосед по тюфяку, садясь и потирая глаза. - Поскорее заканчивайте свое дело, скоро уже рассвет.

Моргана следила за происходящим сквозь щелку между досками, пытаясь остановить дрожь в теле. Десмонд, не обращая внимания на жалобы, быстро взглянул на трех трясущихся слуг, затем подошел ко второму матрасу и ткнул завернутое тело кончиком меча.

- Думаю, вот она, наша добыча.

Он сделал знак солдату, тот подошел к постели и сорвал одеяла. Высокий купец лежал неподвижно, как соломенное чучело на ристалище. Но зияющая на горле рана блестела настоящей кровью, а не соломой. Кровь была повсюду - пропитала одеяла, разлилась липкими лужами по полу.

- Что за темные дела здесь творятся?

Моргане стало дурно. Купец мертв, его зарезали, пока она спала в нескольких шагах от него.

- Гнусное убийство! - крикнул кто-то. - А где же наш добрый священник? Он тоже наверняка убит!

И тут обнаружилось, что священник исчез. Вместе со своим слугой. Вместе с тяжелым кошельком купца и кольцами, украшавшими его пальцы. Постояльцы поняли это одновременно, и на Десмонда обрушился поток несвязных слов.

- Значит, это был не священник, - сказал он, - а переодетый вор и убийца. Вам повезло, что и вас не нашли с перерезанными глотками!

Снова разразились крики, подкрепленные воплями слуги убитого купца. Моргана вспомнила тихие шаги, услышанные посреди ночи, скрип двери. На мгновение ее парализовал страх. Затем она попыталась сосредоточиться на собственной судьбе. Пока не прекратился шум, надо улучить момент, найти Бронуин и бежать. Если бы только Десмонд отвернулся, она бы открыла узкое окошко и выбралась бы на крышу. Это ее последняя надежда.

Моргана пробормотала короткую, но страстную молитву, и Десмонд, в ответ на ее мольбу, отвернулся, приказал солдату опросить всех и вышел из комнаты. Моргана открыла окно и, извиваясь, стала выбираться на крышу, но застряла в оконной прорези. И окаменела от отчаяния. Убежать так далеко только для того, чтобы быть обнаруженной - да еще в таком смешном положении!…

Отчаянным рывком она все-таки освободилась, вывалившись на соломенную крышу. Дождь вцепился в нее холодными иголками. Крыша оказалась более скользкой, чем она ожидала, и ей пришлось схватиться за веревки, натягивающие пучки соломы. Она ползла вперед как змея, почти ничего не различая в темноте. Волосы намокли и облепили голову. Она сильно разодрала суставы о камень, очевидно заброшенный на крышу каким-то озорником, и на мгновение сунула пальцы в рот, раскачиваясь взад и вперед от боли.

Но времени на то, чтобы жалеть себя, не было. В конце пути маячил высокий дуб, оставшийся от древней дубравы. Если бы только удалось уцепиться за ветку, она бы бесшумно спустилась на землю, пробралась в кухню и нашла Бронуин.

Нижний толстый сук дерева заканчивался футах в двух от крыши. Моргана в детстве облазила сотни деревьев и надеялась, что былая сноровка не подведет. Наспех помолившись и глубоко вздохнув, она согнула колени и бросилась на дерево. Нога соскользнула, ветка хрустнула, и Моргана камнем полетела вниз.

Широкая грудь и железное кольцо рук остановили ее падение. Она задохнулась, широко открыла рот и стала бороться и лягаться, пока что-то холодное и металлическое не прижалось к ее горлу. Тошнотворная мысль отрезвила ее: она избежала людей Ранульфа только для того, чтобы попасть в руки убийцы - мнимого священника, перерезавшего горло купцу.

Беглянка замерла, опасаясь, что малейшее движение приведет ее к смерти, но мысли ее беспорядочно метались. Бронуин. Бедняжку ждет та же участь. Никто никогда не узнает, что произошло с ними. Их тела похоронят в лесу или в поле неоплаканными, без заупокойной молитвы. Они умрут, не покаявшись, не получив отпущения грехов. А что будет с ее поместьями, с преданными слугами и вассалами? Попадут ли они в загребущие руки лорда Линдси?

Металл глубже вжался в ее шею, не давая дышать. Она закрыла глаза, ожидая, когда лезвие рассечет ей горло. О, зачем она оставила Лондон? Если бы только сэр Ранульф оказался здесь! Она едва ли осознавала эту свою печальную и безнадежную мольбу. Захватчик поставил ее на ноги, не выпуская из рук.

- Приятная встреча, дорогая жена, - раздался у ее уха знакомый низкий голос. - Я вижу, что мое позднее прибытие не отбило у вас охоты ускользать незаметно.

Хватка слегка ослабла, и Моргана перевернулась в кругу его рук, прижалась к нему неожиданно обмякшим телом. С облегчением обнаружив, что ее не убьют на месте, она благодарно вцепилась в Ранульфа.

- О, хвала Господу и всем святым! Это вы! Тщательно отрепетированная речь Ранульфа тут же забылась. Он с удивлением обнаружил, что нежно укачивает свою дрожащую жену. Ее испуг был настоящим, она так тряслась, что у нее даже зубы стучали.

- Неужели один день мог принести такие перемены? - тихо засмеялся он. - Я и не мечтал найти вас столь покорной!

- Это ужасно, ужасно!

Он едва разбирал ее слова, так как она прижимала лицо к его груди. Он разжал руки, и она подняла к нему побелевшее от страха лицо. Его гнев тут же испарился.

- Что случилось, дорогая? Что так напугало вас?

- Кровь. Кровь повсюду.

Крики и вопли из гостиницы окончательно подтвердили, что он неправильно оценил ситуацию. Ранульф покраснел от досады. К счастью, темнота скрывала его лицо. Он наклонился, чтобы получить объяснения, но появление одного из его людей сделало это ненужным.

- Злодей, переодевшийся священником, убил купца. Мы обыскали все вокруг, но негодяй давно сбежал.

Ранульф отстранил Моргану.

- Я пойду загляну внутрь, а ты как следует стереги миледи.

Солдат кивнул, не уверенный, должен ли он защищать Моргану или следить, чтобы она не убежала, но отнесся к своей задаче весьма серьезно, встав на караул и возвышаясь над госпожой, как загнавшая оленя гончая. Его мрачный вид нервировал Моргану, ей было холодно и одиноко без защиты Ранульфа. Ее зубы стучали, словно град по крыше, и она обхватила себя руками, чтобы согреться, но - тщетно.

Ранульф, не сделав и трех шагов, вернулся, сбросил свой теплый плащ и накинул ей на плечи.

- Закутайтесь. И без фокусов. - Его брови сошлись в прямую линию. - Я устал и не стерплю новых глупостей.

Моргана кивнула. У нее не было ни желания, ни сил говорить, что она не собирается бежать от него - слишком страшно. Она и вправду испытала огромное облегчение, когда он вернулся. Расставили дозоры, хотя наверняка мнимый священник уже был далеко, воспользовавшись прекрасным конем мертвого купца и оставив взамен своего ослика. Ранульф взял Моргану под руку.

- Пойдемте.

Она остановилась как вкопанная. Он вел ее не к гостинице, а к конюшне.

- Куда вы ведете меня?

- Если вы не хотите спать на пропитанном кровью тюфяке или на полу с моими людьми, вам лучше пойти со мной. Мы уляжемся на свежем сене, и это не самое худшее.

Настал час возмездия, подумала Моргана. Он имеет полное право избить ее, наказать, расправиться, как пожелает. Она сглотнула сухой комок в горле. А Бронуин? Где ее маленькая робкая подопечная?

- Где Бронуин?

- Спит, как мышка, у очага, - успокоил ее Ранульф. - И мой оруженосец охраняет дверь кухни. С ней там ничего не случится.

- А со мной, сэр?

Он резко повернулся к ней.

- Вы боитесь меня, моя маленькая жена? И правильно делаете. - Его широкая улыбка засверкала в свете факела. - Сейчас я вам покажу, почем фунт лиха.

Он вел ее по скользкой от дождя земле в конюшню. Запах душистого сена и овса, лошадей и кожи окружил их, уютный и успокаивающий. Однако Моргана не могла унять дрожь в коленях. Она стояла в золотистом свете факела, пока Ранульф внимательно разглядывал ее. Грязное лицо, ободранные пальцы. Какое превращение, думал он. Ничего не осталось от надменной дамы, унижавшей его перед королем и придворными, и совсем мало от соблазнительной красавицы, которую он нашел в своей супружеской постели. Чумазый мальчишка в рваной одежде, с облепившими голову и шею мокрыми волосами.

Только одно осталось от женщины, которую он видел раньше: бесспорная дерзкая отвага в любых обстоятельствах.

Он видел эту отвагу на королевском пиру и на Тауэрском холме и был тронут до глубины души. Как и сейчас. Воин в нем мог оценить ее мужество, а поэт - та часть его существа, которую он похоронил под доспехами и шрамами, - ее душу, горевшую перед ним чистым белым пламенем. Но не мужество Морганы, а ее женственность заставляла его руки болеть от желания обнять ее.

Он отбросил эту мысль. Если он сейчас полезет к ней с ласками, она, скорее всего, воткнет ему кинжал под ребра. Супруга достаточно ясно дала понять, что презирает его. Ранульф отвернулся и расстелил свой плащ на свежей соломе ближайшего пустого стойла.

- Вы почти теряете сознание от усталости, миледи. Ложитесь и отдыхайте.

Моргана недоверчиво смотрела на мужа. Факел мерцал на ветру, и в его колеблющемся свете отчетливо выступали черты викингов и кельтов - дикие, яростные, неукрощенные. Он заметил ее сомнения.

- Миледи, я долго и тяжело искал вас. Будьте уверены, что мое единственное желание в данный момент - хорошо выспаться.

Ранульф улыбнулся, и страхи Морганы исчезли. Избавившись наконец от страха, она почувствовала, что смертельно устала. Самодельная постель манила лучше любой перины.

- Как прикажете, милорд.

Он загасил факел. Дождь перестал, и серебряная луна выплыла из-за облаков. Она не до конца доверяла супругу, но опустилась на расстеленный плащ и вытянулась с краю, положив руки под щеку. Легкая шерстяная ткань была нежной и теплой и хранила его запах. Как странно, сонно подумала Моргана, - она уже узнает его запах. Ведь она была рядом с ним так мало, однако узнала бы его с закрытыми глазами среди сотни мужчин. Сон затуманил ее мысли, но суровая реальность внезапно разбудила. Моргана попыталась сесть и обнаружила, что Ранульф обвил ее запястья мягким кожаным ремешком, затянул петлю и она оказалась привязанной к столбу стойла. Ее попытки освободиться только затягивали узел, и она свирепо уставилась на мужа.

- Вы что, с ума сошли? Что вы делаете? Лежавший рядом Ранульф приподнялся на локте. Его глаза опасно мерцали в слабом свете, а голос звучал сурово:

- Вам пора бы уже понять, что бороться со мной - неразумно.

Моргана не могла вымолвить ни слова. Как могла она так безрассудно бросить вызов этому человеку? Ей ли тягаться с ним, с солдатом, закаленным в сражениях и не ведающим пощады к врагу? Она выставила его на посмешище и теперь должна за это расплачиваться. Его дыхание коснулось ее лица. Никогда прежде не чувствовала она себя такой маленькой и беспомощной. Она, в ужасе, не могла отвести от него взгляда, и он вдруг ухмыльнулся.

- Что касается моих намерений, то оно у меня единственное: как следует выспаться. И я высплюсь, даже если для этого придется сунуть вам кляп в рот.

Моргана разъярилась.

- Развяжите меня!

Ранульф отвернулся, и она могла видеть лишь очертания его широких плеч.

- Милорд, я не могу так спать, - вкрадчиво промолвила она, подавляя гнев. - Освободите меня. Я не убегу. Даю слово.

- О да, - ответил Ранульф. - Ваше слово чести.

- Именно так, милорд. Он повернулся к ней.

- Ваше слово, миледи, как серебряное ситечко: милая вещица, но с дырками… Вы уже клялись почитать меня и повиноваться мне, как вашему законному господину и супругу. Я вполне могу обойтись и без ваших клятв, и без вашего почитания.

Он снова повернулся к ней спиной. Моргана не ответила. Она действительно дала клятву и нарушила ее по прошествии нескольких часов. И теперь сожалела об этом. Ее семья всегда славилась тем, что держала слово. А она сыграла с Ранульфом дурную шутку. Любой другой давно бы уже избил ее. Впрочем, начнись эта история сначала, она бы поступила так же, ибо не собиралась покоряться ни одному мужчине. Однако какой смысл в бесполезном споре? Она устроилась как можно удобнее. Утро вечера мудренее.

Ранульф безумно устал, но заснуть не мог. Не то, что его жена. Хоть и разгневанная, хоть и в путах, она задышала ровно и глубоко. Заснула через несколько минут и вскоре уютно прижалась к его спине, инстинктивно ища тепла. Ранульф прикрыл ее концами плаща и вздохнул. Ему никогда не понять женщин…

Славно же проходит моя вторая брачная ночь, думал Ранульф, проклиная интриги Эдуарда. Замерзший, промокший, рядом с новобрачной, которая убежала сломя голову, лишь бы не спать с ним. А он все еще хочет ее.

Ее дыхание было сладким, грудь ритмично поднималась и опускалась под мужской рубахой, теплая и упругая, заполнявшая его ладонь. Он вспоминал нежность ее кожи, бутоны сосков, трепетавших от его прикосновений. Аромат ее волос сводил его с ума. Желание разбудить Моргану поцелуями, сорвать влажную одежду и согреть жаром своей страсти, было почти непреодолимым. Он хотел увидеть и почувствовать все уголки ее тела, овладеть ею здесь и сейчас. По законному своему праву.

Он сжимал кулаки, борясь с желанием. Овладеть ею здесь, в конюшне, среди лошадей и спящих поблизости конюхов, - только закрепить ее мнение о нем как о варваре. Желание пульсировало в нем, разбухая мучительной болью. Когда и как она так бесповоротно опутала его паутиной своих чар? Он околдован ее сине-зелеными глазами, ароматом, золотыми кудрями, ее неистовым сердцем.

Хотя ночь была прохладной, его лицо покрылось каплями пота. Для него не будет ни сна, ни отдыха. Он отвернулся и попытался не думать о ней.

Где- то среди ночи Моргана проснулась и обнаружила, что ее голова покоится на вытянутой руке Ранульфа, ее тело уютно и без всякого стеснения прижимается к нему. Моргана подняла глаза и, встретив его взгляд, покраснела и отпрянула, но он продолжал пристально смотреть на нее, и она не могла отвернуться.

- Ночь холодная, а вы… такой теплый, - пробормотала она. - Вы горите, как в лихорадке.

Он ответил тихо:

- Да, миледи, я горю.

Она задрожала от его слов. Если бы он коснулся ее, она не знала, чем бы это кончилось. Он притягивал ее как магнит. Смущенная его ответом и своей собственной реакцией, Моргана отвернулась. Теперь наступила ее очередь лежать без сна, а его дыхание замедлилось, стало глубоким, и сон, в конце концов, овладел им.

Моргана не могла заснуть, пока лилово-розовая заря не забрезжила на востоке. Муж оказался гораздо сложнее, чем она себе представляла, он все прятал глубоко в себе, словно отгородившись от мира тяжелыми доспехами. Он интриговал и тревожил ее. И возбуждал. В этом сомнения не было. Ранульф заставлял ее чувствовать себя женщиной, не давал забыть, что он необычный мужчина. Он разжигал в ней пожар, и, если она не проявит осторожность, этот огонь поглотит ее.

Ее мысли были почти зеркальным отражением его недавних раздумий: будь проклят Эдуард и его сватовство!

Дорога вилась на юго-запад то сквозь леса, то по открытым лугам в свете заходящего солнца. Моргана вытянулась в седле, напряженно вглядываясь в даль в надежде увидеть первый проблеск моря и широкую гавань, и маленькую деревню под высокими стенами замка Гриффин.

- Уже недалеко, - сказала она Бронуин, и усталое лицо девушки озарилось радостью.

Вскоре они смогут скинуть грязную мужскую одежду, принять душистую ванну, переодеться в чистое. Скоро появятся стены замка, как будто вырастающие из скал. Замок Гриффин - один из самых ранних замков, построенных вдоль южного побережья Уэльса. И самый красивый. За прошедшие века скромная крепость превратилась в мощную твердыню, раскинувшуюся на много акров.

Сердце Морганы билось быстрее с каждым лье. Два дня назад они пересекли Оффа-Дайк, древний земляной вал и ров, протянувшиеся на 149 миль через реки и густые леса, отделявшие от Британии территорию, которую англичане называли Уэльсом. Местность делалась до боли знакомой. Справа поднимались холмы, зеленые, затем синие и бледно-лиловые вдали, а над головой висели почти неподвижные белые облака. Слева - леса, очень скоро они расступятся перед сверкающим океаном, и появится дом.

Остаток пути они проделали без каких-либо происшествий. Моргана как будто смирилась с судьбой, и наступило тревожное перемирие. Оно продлится лишь до конца путешествия, молча поклялась она. Ранульф не сможет так легко победить только потому, что его близость возбуждает ее. В этом виноваты лишь ее одиночество и жажда любви. Моргана напоминала себе об этом, по меньшей мере, десять раз в день.

Невозможно было видеть его сильные большие ладони и не вспоминать, как они сжимали ее грудь, видеть его широкие плечи и не вспоминать обнаженное мускулистое тело, жесткие золотистые волосы на груди и между мощными бедрами. Она не могла не представлять себе, какими были бы его любовные ласки. Одно воспоминание о его поцелуе заставляло ее груди напрягаться, а колени таять. Она не могла забыть о его власти над ней и ужасно боялась. Замок Гриффин был уже близко, ветер доносил до них запах морской соленой воды и водорослей. В этом ветре, ароматном и свежем, присутствовало еще что-то. Пока Моргана пыталась определить, что, Ранульф тихо выругался и резко натянул поводья.

- В чем дело? - спросил Десмонд.

- Беда! - Ранульф привстал в стременах - все нервы его напряглись, пробудился инстинкт воина. Он пришпорил коня, и Десмонд последовал за ним.

Кавалькада галопом неслась по дороге, вздымая пыль, вскоре скрывшую блеск доспехов и затмившую синеву неба. Ранульф был явно чем-то встревожен, и Моргана, мчась рядом с Бронуин в центре колонны, уже испытывала не радость возвращения домой, а жуткий страх.

Забыв обо всем постороннем, Ранульф поднялся на гребень холма, оглядывая горизонт. Он не двигался, но напряжение чувствовалось в каждой черточке его лица и фигуры. Изумрудные холмы катились вниз к острым скалам, нависшим над лугами и аккуратно вспаханными полями. Изумрудно-зеленая вода сверкала далеко внизу, волны обрушивались на темные утесы, разбрасывая сверкающие бриллианты брызг и обрывки белой кружевной пены.

На горизонте поднимался скалистый мыс, кинжалом вонзившийся в сердце моря. Над ним сверкали на солнце внешние стены и башни замка Гриффин из белого известняка. Но не красота этой картины захватила Ранульфа. В нескольких местах над ближайшей стеной поднимались зловещие серые перья дыма, подступы к замку кишели мужчинами в оранжево-белых одеждах.

Ранульф повернулся к Десмонду.

- Отправь Рипли и Джона Форестера на разведку: одного к скалам, другого в объезд.

Моргана протиснулась к Ранульфу. Он ожидал криков, истерики. Она была спокойна. Неподвижна. На мгновение ему показалось, что она даже перестала дышать. Ее лицо было белым, словно вырезанным из мрамора, глаза - будто из зеленого стекла, глубокие как море. Единственное слово, произнесенное ею, прозвучало ругательством:

- Линдси!

Глава пятая

Руки Морганы сжали поводья.

- Значит, этот бастард узнал о моем вдовстве и, не теряя времени, предъявил свои смехотворные права!

Ее реакция удивила Ранульфа: гнев, но не страх. Несмотря на потрепанную мужскую одежду, она выглядела королевой-воительницей - олицетворением неистовой отваги и красоты. Он испытал неожиданный прилив гордости и любви. Какая необыкновенная женщина! И она принадлежит ему. Он уже почти перестал возмущаться королевской интригой.

Лошадь Морганы испуганно фыркнула, и Ранульф протянул руку, чтобы успокоить животное.

- Ланкастерец?

- Нет. Просто честолюбец, откусивший больше, чем может проглотить. У замка Гриффин достаточно сюрпризов для завоевателей.

Не успел Ранульф задать следующий вопрос, как румянец снова появился на лице Морганы, и она указала на замок, торжествующе улыбаясь:

- Смотрите!

Густая дымная пелена еще висела над башней подъемного моста, крепостной стеной и внутренними постройками, но отдельных перьев дыма уже не было.

- Стрелы подожгли крыши, но мои люди уже погасили пламя.

Ранульф видел, что она права. Если защитники замка хорошо вымуштрованы и организованы, будущее не так безнадежно. Но тут осаждающие убрали баллисту[2], и показался бур, вгрызающийся в основание северной башни. Мощное сверло уже выломало значительную часть каменной кладки. Стена будет пробита максимум через три дня. Ранульф повернулся к Моргане, чтобы показать ей это, но она вдруг пришпорила лошадь и поскакала к краю леса.

Не успел он нагнать ее, как она снова остановилась - так резко, что лошадь заржала и встала на дыбы. Но не резкая остановка испугала животное. В запахе жженого дерева и соломы, в чистом морском воздухе витала смерть.

Ранульф остановил коня рядом. Склон резко опускался к долине, открывая большую деревню с аккуратно проложенными улицами, зеленой площадью с церковью и кладбищем. Свежевзрытые прямоугольники земли рассказывали горькую историю. Должно быть, раньше в деревне царили мир и покой, подумал Ранульф, глядя на цветочные клумбы в каждом дворе. Но сейчас сгоревшие стропила большинства домов обрушились и вдавились в фундамент, а цветы были втоптаны в грязь.

Треть деревни лежала в руинах. Даже украшенные резьбой двойные двери церкви были расщеплены тараном. Воздух пропитался запахом смерти. Раздувшиеся туши свиней, собак, коров, лошадей и быков валялись среди развалин, бесформенные и фантастические. Но даже не это было самым страшным. Рядом с церковью стоял стройный ряд древних дубов, и каждое дерево было обременено страшным грузом: на дубовых ветках лениво покачивался десяток трупов. Ранульф подумал, что они висят уже не меньше трех дней.

Моргана сжала кулаки. Она не могла различить лица и перебирала в уме всех деревенских мужчин и мальчиков, которых прекрасно знала. Сердце ее кровоточило. Кто из них предан страшной смерти? Пойвис, старый кожевенник, со своими юными подмастерьями? Смуглый кузнец Ллойд и его рослые красивые сыновья? Может, даже деревенский дурачок Дуэр, помогавший хромому отцу Келвину? Моргану мало-помалу охватывал холод, как будто она погружалась в ледяное зимнее море. Может, когда холод достигнет сердца, она перестанет ощущать эту ужасную боль потери. Не сможет ни двигаться, ни думать.

Ранульф видел, как шок парализует ее усталое тело. Он видел подобный тусклый, страдальческий взгляд у сотен людей, впервые сталкивающихся с жестокой реальностью войны, у мужчин, что таращились на кровавые культи своих рук или ног, не давая веры глазам. Моргана сейчас была в таком же состоянии. Необходимо отвлечь ее от этой ужасной картины, и Ранульф знал единственное средство, которое могло бы помочь ей прожить следующие тревожные часы: немедленное составление планов спасения и возмездия.

Ему хотелось обнять ее, прошептать слова сочувствия и ободрения, но он не смел, боялся размягчить ее, растворить внутреннюю силу в потоках слез. Только кипящая ярость поможет ей преодолеть боль.

- Что нам делать? - спросила Моргана после паузы.

- Это зависит от ситуации. - Ранульф искоса взглянул на нее. - Даже безземельный рыцарь может оказаться полезным, пока у него есть оружие, конь… и жена рядом.

Ранульф уже понял, что у замка Гриффин маловато защитников: всего двадцать лучников и три десятка тяжеловооруженных солдат плюс несколько слуг. Ему необходимо было знать мощь врага. Он заговорил спокойно и сжато:

- Расскажите, кто этот Линдси и каковы его силы.

Моргана оправдала его надежды. Она судорожно вздохнула и тихо, но точно ответила:

- Его зовут Брюс, лорд Линдси. В некотором роде он мой кузен, но незаконнорожденный и с примесью французской крови. - Каждая черточка ее лица выражала презрение. - Очень любит власть и роскошь, зато людей ни в грош не ставит. В своем замке ест на золоте и серебре, а честные крестьяне умирают с голоду, обложенные непомерной данью.

Брюс, лорд Линдси. Ранульф уже слышал о нем, но ничего хорошего припомнить не мог. Линдси женился на богатой молоденькой вдове с младенцем, оставшимся от первого брака, и заставил бедную новобрачную жить в изолированном поместье, управляемом его любовницей. Жена вскоре умерла, сломав шею при крайне подозрительных обстоятельствах. Ребенок ненамного пережил ее. Линдси освободился, став еще богаче, чем раньше. Но не это интересовало Ранульфа сейчас. Ему необходимо было знать военную мощь Линдси. Моргана дала ответ:

- У него сорок лучников и две сотни хорошо вооруженных пеших солдат. Кроме того, ему присягнули десять рыцарей и их люди, в том числе и Ллуэлин Смелый. Линдси хвастался, что может поставить под свое знамя больше трехсот человек.

Ранульф нахмурился.

- Действительно, грозный противник. Но не падайте духом. Лет двадцать назад горстка защитников удерживала замок Грантли против двухсот рыцарей и солдат. Мы с Десмондом проведем разведку. Но сначала вы должны познакомить нас с планом замка Гриффин и его укреплений.

Моргана черпала силы в его словах. Вначале отчаяние от картины разрушения и смерти как тисками сжало ее. Теперь забрезжила надежда. Этот нежеланный муж с горящим взглядом взял ее судьбу и судьбу ее людей в свои руки. Она не сомневалась, что это умелые руки, как не сомневалась и в том, что он не испытывает ни малейшего страха и готов к любому повороту событий. Война была его ремеслом в эти неспокойные времена. Не за красивые глаза прозвали его Золотым Рыцарем Эдуарда.

- Как вы видели, стены, восточная и южная, защищены морем и скалами, на которых стоит замок. С запада - отвесный склон и соленое озеро площадью в два акра, образовавшееся во время земляных работ в древней крепости. Глубина озера - около пятнадцати футов, и оно используется не только для защиты замка, но и для разведения рыбы. Единственное место, откуда враг может подойти к замку, - это узкий перешеек на севере.

Моргана соскочила с лошади, нашла прутик и стала чертить на грязной земле план крепости, не поднимая глаз, уверенная, что все внимательно следят за ней. Ранульф и Десмонд подошли и стали по обе стороны от нее. Она нарисовала прямоугольник с кружками - башнями в каждом углу и пятой башней, побольше, в центре одной из длинных стен.

- Башня подъемного моста хорошо укреплена, с собственным арсеналом и прочной решеткой. - Затем она нарисовала второй прямоугольник внутри первого, тоже с пятью башнями. - Сама крепость возведена вокруг внутреннего двора с другими решетками и главным арсеналом во внутренней надвратной башне. Все выстроено из известняка, а плоские крыши оштукатурены и покрыты известью и шероховатой черепицей, чтобы уменьшить угрозу поджога.

Крепость была проста, обороноспособна и похожа на многие, возведенные в тринадцатом-четырнадцатом веках при Эдуарде Первом, пытавшемся держать под контролем мятежных валлийцев. Однако пока Ранульф не видел никаких сюрпризов ни для Линдси, ни для какого-либо другого врага. Он вопросительно взглянул на Моргану.

- И это все?

Она спокойно встретила его взгляд.

- Во внешнюю надвратную башню между крепостной стеной и стеной замка можно попасть по плавному спуску. Второй спуск, а затем подъем уже с другой стороны ведет к воротам самого замка. Дно этого углубления на двенадцать футов ниже обеих стен.

Десмонд нахмурился.

- Плохой расчет для быстрых маневров. Ранульф рассмеялся и ударил его по плечу.

- Но если я прав, при затоплении этого пространства получится прекрасный ров.

Моргану порадовала его смышленость.

- Да, милорд. Есть морские ворота, через которые можно впускать океанскую воду. В замке всегда достаточно провизии для долгой осады и имеются колодцы с пресной водой.

- Тогда защитников нелегко уморить голодом. Но таран или бур, если их умело использовать, в конце концов, разрушат и самые крепкие стены. - Ранульф задумался на мгновение. - Этот способ защиты когда-либо применялся?

- В этом не было необходимости. Никто никогда не смел атаковать замок Гриффин.

- Кто знает об этих морских воротах?

- Кроме меня и Роб… - Моргана быстро осознала свою ошибку, неловко умолкла, затем хрипло продолжила: - Только… только сэр Диллис, кастелян[3], и его жена, леди Уинифред, которая в мое отсутствие управляет хозяйством, ну и, конечно, Оуэн, капитан стражи.

Ранульф сделал вид, что не заметил ее обмолвки, но запомнил на будущее, затем сосредоточенно стал разглядывать рисунок.

- А ворота для вылазок?

Моргана явно боролась с собой. В каждом замке есть ворота для вылазок или потайной вход и выход, известный только хозяину замка и его семье, капитану стражи и нескольким самым доверенным слугам. Обычно его используют для побега или для неожиданной контратаки.

Выдать секрет чужаку Моргане казалось почти предательством, но ведь этот чужак ее муж, поклявшийся защищать ее владения и людей своим мечом. И своей жизнью, если понадобится. Необходимость вручить ему этот тщательно охраняемый секрет заставила ее, наконец, понять всю бесповоротность ее замужества. Моргана столько лет несла на своих плечах ответственность за замок Гриффин, что ей было чрезвычайно трудно уступить свою власть почти постороннему человеку.

Губы Ранульфа сжались в тонкую суровую линию. Он прекрасно понимал мысли Морганы. Никто никогда не подвергал сомнению его честь, разве что какой-нибудь безумец о двух головах мог на такое решиться. Его темно-синие властные глаза возмущенно засверкали. Моргана первая отвела взгляд. Затем указала прутиком на два места:

- Здесь и здесь. Ворота в углу западной стены спрятаны рядом с часовней, вторые - в основании западной башни. Но этим путем можно пользоваться только в отлив, и все равно это очень опасно.

Моргана опустила голову, но Ранульф заметил странное выражение, мелькнувшее в ее точеном личике. Она что-то скрывала. Он был уверен в этом.

- Я не поведу своих людей вслепую. Вы должны сказать мне все, что я должен знать.

Моргана была потрясена его проницательностью, но быстро овладела собой. Она поднялась и подошла к своей лошади.

- Я сказала все, что вам необходимо знать.

Ранульф догнал ее, положил руки ей на плечи и повернул к себе. Его лицо было суровым и грозным.

- Ваши губы говорят одно, а глаза - другое. Поклянитесь, что вы не замыслили предательства, миледи. Поклянитесь своей бессмертной душой.

Моргана попыталась освободиться от его железной хватки, но не смогла. Наверняка останутся синяки, но ее гнев преодолел осторожность.

- Как вы смеете сомневаться в слове леди? Или в вашем захолустье не имеют понятия о чести? Неужели я стала бы рисковать жизнями и будущим тех, кто поклялся защищать меня или сам находится под моей защитой!

Ранульф еще крепче сжал ее плечи, он не уступал ей в силе ярости.

- В самом последнем крестьянине севера чести больше, чем на всем этом невежественном острове!

Он опустил голову, его лицо - страшная гневная маска - заставило ее содрогнуться. Неужели присутствие этого человека совсем недавно действовало на нее успокаивающе?

- И, кроме того, - едко добавил он, - вы не скрывали, что желаете избавиться от меня. Не сомневаюсь, что вы хотите видеть свой замок спасенным, а мой труп - у ваших ног. Но предупреждаю: я буду начеку, и вам не удастся сыграть со мной никаких шуток. Клянусь Богом, я отплачу за них вдесятеро, и вы взмолитесь о пощаде.

Он отпустил ее так неожиданно, что Моргана вцепилась в стремя, чтобы не упасть. Взаимное недоверие разрушило их краткое перемирие, и она поклялась, что никогда больше не позволит себе забыться. Робин, Линдси, Эдуард, Ранульф. Все они одинаковы.

Женщина с большими владениями - только пешка в их интригах, но, Господь свидетель, ей все это до смерти надоело. Как-нибудь, когда-нибудь она снова станет хозяйкой своих земель и богатств и освободится от пут мужской алчности. И первым это почувствует на своей шкуре ее дражайший муженек.

Десмонд подошел к ним.

- Рипли вернулся из разведки, - доложил он. - Враги хорошо подготовились к осаде. Они привезли буры и стенобитную машину и теперь пытаются пробить дыру в береге озера, чтобы спустить воду.

Ранульф нахмурился.

- Нам надо немедленно что-то придумать и как можно быстрее привести план в исполнение.

Он прикрыл глаза рукой.

- Что это за груда камней на том высоком холме?

Моргана подняла глаза. Солнце освещало каменную кладку мощной стены на утесе, нависшем над разоренной деревней, несколько крыш и шпиль церкви, едва видимые сквозь деревья.

- Это аббатство святого Тристана, основанное древним ирландским орденом. Обитель невелика и служит для уединения и размышлений.

- Монахи помогут нам?

- Если наемники Линдси не разогнали их. Ранульф задумчиво потер подбородок.

- Хорошо, у меня есть план.

Они тихо поскакали сквозь лес, выставив разведчиков впереди и сзади. Холмы и скалы прочертили длинные тени, укрывая всадников. Когда они, наконец, достигли аббатства святого Тристана, солнце висело низко над западной частью океана, превращая воду в кровь, дул пронизывающий ветер. Моргана и Бронуин натянули плащи на головы. Оставив женщин под огромным дубом, Ранульф и его люди отправились искать вход.

Вскоре в ответ на их стук послышался тонкий жалобный голос, но, что он говорит, было не разобрать.

- Откройте ворота честным путникам, ищущим убежища, - крикнул Седрик, один из солдат.

В глазке дубовой двери показался подозрительный монах и повторил свой вопрос на уэльском диалекте гэльского языка. Седрик, жилистый мужчина с проницательными светло-карими глазами, нахмурился и застучал рукоятью меча по укрепленным деревянным воротам.

- Я не говорю на твоем варварском языке. Открой, я сказал!

- Постой, Седрик.

Ранульф спешился и подошел к воротам, издавая звуки, похожие на те, что произносил монах. Плавная гэльская речь Ранульфа успокоила монаха. Он отодвинул два длинных засова и на неуверенном английском пригласил их войти. Металл заскрежетал по металлу, затем со стоном и скрипом деревянная дверь неуклюже повернулась внутрь на ржавых петлях.

Ранульф вошел первым, ведя своего коня в поводу, за ним въехали остальные. Сгущающиеся сумерки и нависающие деревья разливали по разбитым булыжникам тени, похожие на чернила. Было видно, что аббатство переживает тяжелые времена. Постройки вокруг маленького двора обрушились. Куры копались в запущенном саду и перед дверью церкви, а лужайка заросла ежевикой и сорняками. Однако пруд был чист, и в нем плавало много рыбы, а ряса монаха, хоть и ветхая, была чистой и аккуратно починенной.

- Что здесь стряслось? - спросила Моргана, удивленно оглядываясь. Капюшон соскользнул с ее волос, и монах уставился на нее строгим взглядом. Он откашлялся и заговорил с почти таким же скрипом, как дверные петли:

- Женщина! Вы не сказали, что среди вас женщины. Женщинам не дозволено входить сюда. - Он замахал на нее руками, будто разгоняя стаю голубей. - Прочь! Прочь!

Моргана не знала, смеяться или плакать.

- Честной отец, неужели эта одежда мешает тебе узнать меня? Это я, леди Моргана. И я много раз была здесь и слушала мессу в приделе Богоматери.

Он подковылял ближе и прищурился.

- Боже милостивый, правда! Значит, Господь соблюл вас от этих головорезов, миледи?

Она засмеялась, и ее мелодичный смех эхом отразился от каменных стен. Ранульф вдруг осознал, что впервые слышит ее смех - чарующий, веселый и похожий на звон колокольчика.

- Добрый монах, - сказала Моргана, - я вернулась домой. Со мной леди Бронуин и мой муж.

Старик проворно перекрестился.

- Слава Господу. Прошел слух, что вашему мужу не повезло при дворе. Добро пожаловать, лорд и леди Хартли.

В последовавшем молчании слова монаха отразились многократным эхом. Ранульф внутренне передернулся, но внешне ничем не проявил своих чувств. Его конь заржал и тревожно взмахнул головой, вернув всех к реальности. Ошибка была естественной: хотя молва об измене и заключении Хартли давно достигла уэльских болот, вести о вдовстве и новом замужестве Морганы задержались. Ранульф вышел вперед.

- Как ни прискорбно, этот слух правдив. Лорд Роберт Хартли обезглавлен за измену королю. Я - сэр Ранульф, по прозванию Датчанин. Леди Моргана теперь моя жена и находится под моей защитой.

Слова, как камни, падали с губ Ранульфа, и он сам казался высеченным из гранита: грозный, холодный, неподвижный. Монах закивал головой:

- Да, да, милорд. Господь да благословит вас обоих.

День угас, кто-то зажег лампу в церкви перед самой дверью, и ее слабый свет очертил профиль Ранульфа, суровый и непреклонный. Моргана не могла оторвать взгляд от его лица, не могла укрыться от его жалящих слов, она сжала кулаки так, что пальцы впились в ладони. Неужели он так сильно ненавидит ее? И если ненавидит, то из-за чего: из-за ее дерзких выходок или же ему противна сама мысль о том, что она стала его женой?

С самого начала она видела, что новый муж недоволен тем, как Эдуард распорядился его судьбой, но она ожидала, что мысль о ее богатстве и землях быстро примирит его с нею. В конце концов, юный красавец граф Дентлоу весьма охотно женился на даме, годящейся ему в бабушки, ради ее золота и доходных владений… да и Робин женился на ней ради того же. Хотя она не старуха и не уродина.

Еще одна мысль пришла ей в голову, тревожная и незваная. Ранульф не скрывал, что она не в его вкусе. Может, есть женщина, на которой он хотел жениться? Спрятанная в глубине его сердца, бьющегося так сильно и ровно в широкой груди? Моргана не могла не заметить завистливые и злобные взгляды, которые Марго де Морэ бросала на нее во время брачного пира. Робин женился на ней из-за ее владений, любя другую женщину. Неужели старая история повторяется?

Моргана с трудом прогнала эту мысль. К первому монаху уже присоединился другой, пожилой, и один из послушников, выходящих из церкви. Дела обстояли хуже, чем показалось вначале.

Аббатство святого Тристана было заложено братом прадедушки Морганы и славилось красотой иллюминированных[4] манускриптов, создаваемых монахами-переписчиками. Маленькое и опрятное аббатство процветало, и вот теперь его разграбили мародеры, скорее всего, из армии Линдси. Моргана пришла в ужас.

- Сколько зла они причинили!

- Да, - грустно сказал монах, - настали дурные времена. Наемники лорда Линдси напустились на нас, яко волки лютые. Искали золото да драгоценности. Увы, мы дали обет бедности, и единственные наши сокровища - потир и дароносица для праздничных служб. Серебряные с позолотой. Они забрали их, но, гневаясь на скудость добычи, поразрушили все, что могли.

- Вам повезло, что вы остались живы, - сказал Ранульф.

Три монаха перекрестились и горестно покачали головами.

- Мало кто из нас уцелел. Отец Келвин преставился в своей деревенской церкви от апоплексического удара. Многие братья убежали в горы, дабы спастись от резни, но возвратились не все. Уж слишком там было студено.

Ранульф ударил ладонью по бедру.

- Я не могу вернуть к жизни ваших погибших братьев, но клянусь: когда мы освободим замок, преступники заплатят за свои деяния, а вы получите помощь в восстановлении аббатства. Обещаю подарить вам новый золотой потир и дароносицу.

Монахи дружно вознесли хвалы Господу и благодарность новому хозяину замка, а Бронуин слегка приподняла брови. Ей в общем нравился сэр Ранульф, хотя она не решилась бы сказать того же о его гордеце кузене; но он то шутит над своей бедностью, то ведет себя так, будто родился в бархате, подбитом горностаями. Не очень благоразумно. Мужчина должен быть уверен в своем богатстве, прежде чем так щедро раздавать его менее удачливым.

Бронуин взглянула на свою госпожу. Интересно, как она восприняла заявление мужа? Лицо Морганы было бледным и бесстрастным, как у мраморной статуи, но Бронуин знала: такой бесстрастный вид леди Моргана принимала, когда гнев душил ее.

Десмонд, неистово преданный Ранульфу и готовый отдать за него жизнь, испытывал сильные душевные муки, глядя на то, как надменно обращаются с его кузеном. Эта кичливая дама выставила его на посмешище своим скандальным бегством. Но еще мучительнее видеть, как день за днем Ранульф все больше подпадает под ее власть. Ну что ж. Если Ранульф забыл об осторожности, значит, ему, Десмонду, придется быть начеку. За леди Морганой нужен глаз да глаз.

Пока рыцарь из Оркни думал свои мрачные думы, Моргана была занята своими. Речь Ранульфа привела ее в ярость. Прекрасные обещания раздает мой бедный, безземельный муж! И как же он собирается оплатить свой широкий жест? Золотом из моей казны? Доходами от моих земель? Данью, которую платят мои люди? Светская выучка пришла ей на помощь, и Моргана сумела скрыть свои чувства, но Десмонд успел заметить гневные искры в ее глазах. Когда мы останемся одни, поклялась она себе, я разъясню вам ваше положение, мой дорогой муж и господин.

Десмонд ощущал гнев Морганы как свой собственный. Да, она не желает добра Ранульфу, и он не спустит с нее глаз.

А Ранульф, не замечая разразившейся по поводу него бури чувств, смущенно принимал благодарность монахов и спешил переменить тему разговора:

- А теперь, добрые братья, если вы предложите нам ночлег под вашей крышей, мы будем вам очень благодарны, ибо падаем с ног от усталости.

Старый монах, Эван, в отчаянии воздел руки к небу.

- Ах, милорд, это ставит нас в очень затруднительное положение. Нам места не жалко, однако присутствие женщин на освященной территории между заходом и восходом солнца противоречит уставу нашего ордена.

- Бывают такие времена, когда уставы приходится менять или нарушать, - возразила Моргана. - Не хотите же вы, чтобы мы спали в лесу.

Прежде чем брат Эван успел ответить, Ранульф перехватил инициативу:

- Божьи законы превыше людских, как бы священны они ни были. Я прошу убежища в вашей церкви для себя, леди Морганы и леди Бронуин.

Монахи с готовностью согласились с этим решением и отправились с несколькими солдатами за масляными лампами, одеялами и тюфяками, а Ранульф повел женщин в церковь.

У алтаря висела лампа из красного стекла, отбрасывая рубиновый свет на золоченый алтарь.

Моргана с детства помнила это маленькое каменное здание с узкими арочными окнами из цветного стекла. Она сюда приходила с бабушкой. Тогда, как и теперь, в церкви не было скамей, лишь гладкие каменные плиты покрывали пол от дверей до алтаря. Но в те времена пестрые ряды верующих наполняли теплом и цветом неф, сейчас пустой и холодный, с тонущими в темноте сводами.

Обстановка не обещала удобного ночлега, но все же это гораздо лучше тюфяка с блохами на ферме, где они провели предыдущую ночь. По меньшей мере, можно не волноваться, что какой-нибудь грабитель перережет тебе горло во сне, как тому злополучному купцу в гостинице. Моргана чувствовала, что может доверить свою безопасность надежным рукам Ранульфа. И не от убогости их убежища хмурился ее лоб и сверкали в глазах гневные искры. Ранульф мрачно посмотрел на нее.

- Вас душат гневные слова. Можете говорить свободно.

- Вы так великодушны, милорд, - раздраженно ответила Моргана. - И так щедры - уже успели осчастливить монахов золотыми посулами!

- Я вижу, что невольно совершил какую-то ошибку, дав это обещание, но я не намеревался нарушать местные обычаи.

Моргана покраснела.

- Вы все сказали и сделали правильно - я бы пообещала то же самое, если бы вы не опередили меня!

Ранульф продолжал хмуриться. Похоже, какой-то нюанс этикета ускользал от его понимания. Ни он, ни Моргана не замечали Десмонда, стоявшего в тени неподалеку.

- Будьте добры, объясните, чем я заслужил ваш гнев.

- Покровительствовать монастырю - мое право и моя обязанность со дня смерти моего отца. Нашему браку всего несколько дней от роду, к тому же он существует лишь на бумаге, а вы уже узурпировали мою власть, отведя мне роль бесправной супруги. Я не смирюсь с этим!

К ее изумлению, его глаза зажглись веселым огнем.

- В ваших обвинениях много противоречий, миледи. Как вы понимаете, я не могу взять обратно данное монахам обещание. А что касается нашего брака, я намерен исправить отмеченное вами упущение при первой же возможности.

Он обвел внимательным взглядом ее лицо, изгибы нежного тела под мальчишеской одеждой, с удовольствием отметив яркий румянец, заливающий ее щеки.

- Да, моя дорогая жена. Я сожалею лишь о том, что чрезвычайные обстоятельства не позволяют сейчас окончательно скрепить наш контракт, ибо, Богом клянусь, я абсолютно готов!

Ее тело расплавилось от его голоса и блеска в глазах. Она так ослабла, что на мгновение качнулась к нему и задышала немного чаще. Желание уступить его воле, забыть тревоги в его крепких объятиях вдруг стало почти непреодолимым. Он наверняка искусный любовник, уверенный и откровенный, равно получающий и дарящий наслаждение. Только железная выдержка не позволила ей выдать свои чувства.

Она быстро отступила от него и заговорила ледяным тоном:

- Сейчас не время для подобной чепухи. Есть дела гораздо более важные и неотложные.

- Да, конечно.

Ранульф сердито отвернулся от нее. Он видел, как она смягчилась на мгновение, он не мог ошибиться. А потом, надо полагать, вспомнила, что она - знатная дама, а он всего-навсего простой рыцарь. Разница в рождении и положении разделяла их, как холодная река, и она не желала наводить мост над стремниной.

В свете лампы его лицо казалось красновато-черным, глаза - темными и отчужденными, губы решительно сжались.

- Если бы сыскать еще какой-нибудь доступ в замок! - воскликнул он.

Моргана видела, что он уже забыл о ней - воин мигом вытеснил в нем разгневанного мужа. Почувствовав прилив разочарования, она тихо сказала:

- Есть другой путь, но он очень опасен. С озера.

Теперь она полностью завладела его вниманием.

- Когда-то под северной стеной был тоннель. Он заканчивался решеткой, закрепленной в скале и хорошо спрятанной от чужих глаз. Но еще во времена моего дедушки уровень моря поднялся, скрыв решетку и сделав тоннель бесполезным для побега. Часть тоннеля также затоплена.

- Но это же верный путь внутрь замка! Если бы я смог найти решетку и тоннель…

Моргана протестующе подняла руки.

- Это слишком безрассудный план. Если он не удастся, вы погибнете.

Он долго и пристально смотрел на нее.

- Ну что ж, сударыня, тогда вы снова овдовеете и сможете выбрать мужа по своему вкусу. На этот случай давайте попрощаемся нежнее. - Он притянул ее, прижал к своему сильному телу. - Поцелуйте меня, Моргана.

Ее губы слегка раскрылись под его губами, поначалу робкими, неуверенными, пробующими. Моргана задрожала в его руках. Его язык коснулся ее нижней губы, так нежно обведя ее, что она вздохнула. В это мгновение его поцелуй стал более пылким, требующим подчинения. Она вцепилась в Ранульфа, черпая силы в его близости, чувствуя зарождающееся желание. Желание росло, поглощая ее, и ничего не осталось вокруг, кроме силы его рук и жара их тел, жаждущих слияния.

Она напряглась, досадуя на преграды, разделявшие их тела, встретила его поцелуй открыто, страстно и осталась изумленной и дрожащей, когда он оторвался от ее губ.

Ранульф взял ее за подбородок. Его глаза горели темным огнем.

- Если я умру, Моргана, помните это… мы с вами могли бы прекрасно поладить.

- Не уходите! - Она не хотела, чтобы это мгновение кончилось, она не хотела, чтобы он рисковал своей жизнью.

Он тихо выругался.

- Вы понимаете, что делаете со мной, когда так смотрите на меня? Если бы мы были в другом месте… любом другом месте, я овладел бы вами немедленно.

Он резко отвернулся. Моргана прижала пальцы к губам, еще теплым от его лихорадочных поцелуев. Она права, что боится его. Он возбуждает ее одним взглядом, одним прикосновением. Никогда ни одного мужчину она не хотела так, как его, никогда не была готова так охотно сдаться на милость победителя. А он… к утру он, вероятно, будет мертв. Она закрыла глаза и откинулась к стене в поисках поддержки.

Ранульф вышел во двор, все еще думая о Моргане, о нежности ее губ, о том, как она вцепилась в него. «Не уходите!» - эти слова эхом повторялись в его голове. Никогда в своей жизни он не хотел остаться так сильно и никогда так долго и пылко не проклинал свой воинский долг.

Бронуин, стоявшая в нескольких шагах от двери, заметила его мрачность и робко улыбнулась.

- Сэр Десмонд уговаривает меня не бояться, уверяет, что вы найдете способ вернуть нас домой в целости и сохранности.

Он пообещал ей, успокаивающе улыбнувшись:

- Завтра вы будете спать под крышей замка Гриффин, только сперва не мешает проверить, насколько сильно жаждет того же Линдси.

Десмонд выступил вперед.

- Лорд Линдси добивается не только замка, но и леди Морганы. Во всяком случае, я так понял.

Десмонд не заметил, с каким укором взглянула на него Бронуин: она не ожидала, что он выдаст их разговор.

- Да, - продолжал Десмонд, - Линдси пришел в ярость, когда узнал, что она вышла замуж за лорда Хартли. Сомневаюсь, что он лучше воспримет известие о ее втором браке.

Ранульф резко повернулся к Бронуин.

- Это правда? Он домогался ее руки?

- Да. Одно время он ухаживал за ней. Они были помолвлены с колыбели, как он заявляет, а потом обручились, еще до того, как она вышла замуж за лорда Хартли, упокой Господь его душу.

Обручились? Ревность черной волной захлестнула Ранульфа. Этот обычай еще чтили в Оркни, где он вырос: влюбленные юноша и девушка сплетали руки в отверстии древнего камня помолвок и считались обрученными на год. Многие находили это обручение более законным, чем церковная церемония. В нем с новой силой вспыхнуло страстное первобытное желание. Пусть его жена - злючка, но ради нее стоит жить и бороться!

Ранульф пожелал Бронуин спокойной ночи и встал в караул у церкви. В первый раз он спросил себя, уж не хочет ли Моргана связать свою судьбу с Линдси. Что ж, ответ он получит довольно скоро. После восхода солнца станет ясно, действительно ли ждет его в мутных водах озера затопленный тоннель.

Задолго до того, как первые лучи солнца подобрались к стенам и башням замка Гриффин, расположившаяся под ними лагерем вражеская армия проснулась и зашевелилась. Солдаты и лошади перемещались довольно дисциплинированно и согласованно, было видно, что они участвовали не в одной совместной кампании. Центром событий явно была оранжево-белая полосатая палатка - командирская. Пока солдаты Линдси занимали места у стенобитных машин, а лучники - свои позиции, на прибрежной дороге появились три всадника. Сторожевые посты дали предупреждение, и вся деятельность приостановилась.

Старые костлявые клячи медленно продвигались к лагерю на фоне пламенеющего моря и неба. Вода тихо плескалась о скалы.

Лорд Линдси, худощавый мужчина с бледно-оливковой кожей, галопом подскакал к краю лагеря, раскидывая солдат в разные стороны. Его войско сражалось храбро, но предосторожности не казались ему излишними, когда дело касалось собственной шкуры. Он не считал необходимым пачкать руки или рисковать своей жизнью, когда это могли делать за него другие, однако монахи из аббатства святого Тристана никакой угрозы не представляли. Линдси задумчиво и настороженно смотрел на них из-под шапки гладких черных волос.

- Пусть приблизятся.

Часовые опустили мечи, но не теряли бдительности, хоть опасность и казалась маловероятной: первый монах держал в поднятой руке бронзовый крест и все трое были одеты в ветхие рясы. Солдаты нагло ухмылялись, глядя на монастырских одров, а Линдси кривил губы в презрительной гримасе. Неужели эти глупые фанатики надеются свернуть его с выбранного пути молитвами и увещеваниями?

Чтобы показать свою отвагу и презрение к их глупой тактике, Линдси выехал им навстречу, держа шлем на согнутой руке. Он поднял меч в насмешливом приветствии, и тощий монах впереди осенил его крестом.

- Что за спешка, святые отцы? Какое неотложное дело заставило вас оторваться от утренних молитв?

- Мир вам, милорд. Мы едем по срочному делу.

Лицо отвечавшего было затенено капюшоном рясы, но проницательные светло-карие глаза смотрели почтительно и простодушно.

- Долгоносики завелись в муке? Или вы заметили вражеский корабль? Отбросьте ваши страхи, почтенные, ибо набеги викингов остались в далеком прошлом.

Монах вынул из широкого рукава рясы маленький пергаментный свиток.

- Мы везем послание смотрителю замка от леди Морганы.

Линдси напрягся.

- Что за чушь? Эта дама находится при дворе.

- Нет, милорд.

Монах указал загрубевшей от работы рукой на утес, поднимавшийся за разоренной деревней, и все взгляды устремились туда.

Всадница с царственной осанкой в сопровождении четырех вооруженных мужчин ждала на утесе. Волосы цвета красного золота струились за ее спиной, над нею трепетал личный сине-голубой штандарт леди Морганы, наследницы замка Гриффин. Шепот пронесся по лагерю, угрюмый, как рокот наступающего прилива.

У Линдси было хорошее зрение, и он прекрасно знал посадку этой гордой головы и этот необыкновенный цвет волос. Моргана! Никаких сомнений! Дюжина планов закружилась в его коварном мозгу, он быстро выхватил у монаха пергамент и сломал печать. Кареглазый монах безразлично следил, как рыцарь быстро проглядывает строчки изящного почерка, как меняется выражение его лица. Удивление, недоверие, затем настороженное ликование. Леди Моргана приказывала замку сдаться.

Но почему? «Чтобы предотвратить кровопролитие ввиду невозможности победы», - говорило послание. Действительно. Вдова, в такой дали от покровительства короля, легко оказывается во власти мужчины, достаточно сильного, чтобы завоевать и удержать ее владения. А когда он возьмет под контроль ее земли, очень скоро в его руки попадет и Моргана. Линдси не сомневался, что, как только он женится на ней - ее волей или неволей, - Эдуард примет его повторные заверения в преданности и с удовольствием закроет дело. В истории так случалось не раз: верному союзнику прощали его своевольные и дорогостоящие военные маневры.

Но что действительно повлияло на окончательное решение Линдси, так это воспоминание об одной осени, когда он ухаживал за некоей рыжеволосой шестнадцатилетней дамой. В отсутствие ее родителей было нетрудно убедить сенешаля в том, что его визиты поощряются самим господином. Разве его дедушка и дедушка леди Морганы не были кузенами? И разве он не гостил много раз в прекрасном замке Гриффин?

Попав внутрь, Линдси ухаживал за подругой своих детских игр, прелестной Морганой, не только ради богатства ее владений, но и ради ее красоты, ума и блеска сине-зеленых глаз. Он сдерживал огонь своих желаний, пока они гуляли в садах или пели под его лютню во дворе замка. А после каждого свидания легко находилась какая-нибудь любезная служанка, готовая приласкать господина и утолить его жажду.

Что касается наивной и совсем зеленой Морганы, он поцеловал ее всего один раз, сдерживая свою похоть. После свадьбы наступит время для большего. Аромат роз наполнял сад, ее нежное, гибкое тело прижалось к нему, когда они обнялись под розовым кустом. Он ощутил восторженный трепет грядущей победы. Все шло так хорошо… до внезапного возвращения ее отца, нарушившего краткое очарование. Через несколько дней ее отвезли в Лондон и два месяца спустя обвенчали с Робертом, лордом Хартли. Линдси, увидев крушение своих грандиозных планов, стал добычей горькой ревности. Но теперь, возбужденно думал он, колесо фортуны сделало полный круг.

Сколько же пришлось ему бороться и рисковать, давить и потворствовать, укрепляя свои силы и расширяя владения! Бедный и отчаянный юный рыцарь стал самым богатым и могущественным на южном побережье человеком, с которым считались, потому что боялись. А Моргана вернулась в свой замок вдовой изменника, изгнанницей. Несомненно, она должна ему очень обрадоваться.

Линдси злорадно ухмыльнулся. Два его желания вот-вот осуществятся. Прежде чем солнце успеет подняться к зениту, он овладеет этим замком, обиталищем гордых Гриффинов, когда-то прогнавших его. Бедный родственник станет, наконец, хозяином и отомстит за все старые унижения.

Он долго и усердно планировал свою победу - когда стены падут и не только замок, но и Моргана окажется в его власти. Он перебросит ее через плечо и отнесет наверх, в хозяйские покои. Он расквитается с гордячкой, овладев ею в кровати ее отца. Он точно рассчитал, как укротить ее любовными ласками, шаг за шагом привести к покорности. Линдси глядел на утес, где она ждала, и его ухмылка делалась все злораднее.

Скоро, моя дорогая, скоро.

Глава шестая

«Жребий брошен», - услышала Моргана хриплый шепот своих охранников, но не ответила. Положив ладонь на побелевшие пальцы Бронуин, она успокаивающе сжала их, и девушка в ответ робко улыбнулась. Несмотря на внешнее спокойствие, в душе Морганы бушевала буря. Все ее силы уходили на то, чтобы казаться невозмутимой, в то время как почти панический страх бешено гнал кровь по венам, словно реку в половодье. Трудно было ждать с показным терпением, когда внутри все кипело, но скоро… очень скоро… придет ее черед.

Моргана нервно теребила алое парчовое платье, найденное в монастырской кладовой, - дар ее собственной бабушки полувековой давности. Наверняка дама, в честь которой нарекли Моргану, хотела, чтобы из шитого золотом платья сделали покрывало на алтарь, но платье и плащ из тончайшей изумрудно-зеленой шерсти, подбитый золотистым атласом, убрали в кедровый сундук и забыли про них.

Старинная одежда прекрасно сидела на Моргане и, как она чувствовала, подчеркивала ее принадлежность к древнему роду и властность, которую она должна демонстрировать, играя свою роль в плане Ранульфа. Безусловно, платье и плащ гораздо уместнее ветхой грязноватой рубахи и облегающих штанов, в которых она красовалась всю дорогу.

Далеко внизу искрилось море, сверкал белоснежный замок Гриффин, и армия Линдси готовилась к новой атаке. Руки Морганы сжимали поводья. Если бы Ранульф был рядом с ней, она бы не чувствовала себя такой одинокой. Мир без него казался пустым. Хоть она не желала видеть его своим мужем, было что-то успокаивающее в его огромном росте и силе, в том, как решительно он брал на себя ответственность.

Когти страха терзали ее. Его план был так дерзок, так опасен! Прадедушка Морганы по отцовской линии расширил и перестроил маленькую крепость, придав замку Гриффин его настоящие очертания и размеры. То были опасные времена, и ее предок, будучи в некотором роде зодчим и инженером, изрешетил замок тайными комнатами, лестницами и ходами, ведущими Бог весть куда. В старой части замка как раз и была спрятана кладовая, к которой вел тоннель с подводной решеткой - Моргана узнала об этом потайном ходе от отца.

Ранульф ушел задолго до восхода солнца, намереваясь отыскать эту решетку и незамеченным пробраться в замок. Все зависело от его успеха, на который Моргана мало надеялась. Может, решетка заржавела и не откроется, а может, ее никогда и не было, этой решетки.

Ей оставалось лишь ждать и отгонять тревожные мысли. Однако Моргане это плохо удавалось. Она думала только о муже.

- Он так давно ушел! - тихо воскликнула она. - Это не могло занять столько времени!

- Напрасно волнуетесь, миледи, в таких делах времени не рассчитаешь, - пытался ее успокоить стоящий рядом солдат.

Моргана молитвенно сложила руки, но так крепко стиснула их, что побелели суставы. Она торжественно поклялась Ранульфу неукоснительно следовать его плану, что бы ни случилось. И по ее настоянию он обещал дать сигнал, чтобы успокоить ее в случае успеха его опасного плана. Ее родовой штандарт должен был появиться в восточной башне. Однако назначенный час давно прошел, солнце поднималось все выше в ослепительном небе, а никакого сигнала не было.

Она напряженно вглядывалась в озеро, блестевшее, как отполированное зеркало. Ничто не тревожило его серебристую поверхность. Ни волн, ни ряби. Она видела, как Линдси скачет к замку, как покорно следуют за ним три монаха, а зубцы восточной башни все еще пусты.

Пока она ждала, борясь с мучительной болью, внешне спокойная, залитая солнцем сцена перед ней вдруг вытеснялась другой. Тусклой, зеленой, мрачной. Она увидела металлическую решетку, покрытую ржавчиной, большие загорелые мужские ладони, охватившие прутья. Тщетно. Под ее взглядом отчаянная хватка ослабла, пальцы разжались.

Моргане показалось, что весь воздух покинул ее легкие, когда странная картина потемнела и исчезла. Снова на фоне неба и искрящегося моря показался силуэт замка Гриффин. Солнечный свет заливал ее, но грудь стала коченеть, как будто налитая свинцом. Моргана не удивилась происшедшему - значит, она тоже помечена роком, значит, она унаследовала от бабки опасный дар ясновидения, вызванный к жизни остротой момента.

Ее сердце словно раскололось в груди. План провалился… и Ранульф погиб.

Моргана хотела, чтобы Десмонд остался с ее маленьким отрядом, но он исчез по какому-то таинственному заданию за час до рассвета. Ее душа разрывалась между страхом за тех, кто находился под ее защитой, и непонятными, но мучительными чувствами к Ранульфу. Она снова овдовела, не успев даже стать женой. Он заплатил жизнью за попытку перехитрить Линдси и спасти ее замок, и виновата в этом только она. Если бы не ее побег, он никогда бы не оказался в Уэльсе всего лишь с горсткой своих людей.

Слишком поздно стала она сожалеть о своих необдуманных словах, сказанных в полумраке церкви. Он ушел на смерть со звоном этих слов в ушах, считая ее мегерой. Ему не довелось узнать, какая она на самом деле. И она не узнала его.

Одновременно с чувством вины к ней пришло и чувство потери, в котором она, наконец, призналась самой себе. Впрочем, несмотря на кошмарную паутину страха, она держала голову высоко, намереваясь в точности выполнить инструкции Ранульфа. А пока ей оставалось лишь наблюдать за разворачивающейся перед нею драмой.

Три монаха проскакали через ряды солдат Линдси с приказом о сдаче замка, скрепленным ее печатью. Опустился мост, и одинокий всадник выехал им навстречу. Линдси, не собираясь рисковать своей шкурой, занял позицию в отдалении на холме рядом со своими рыцарями.

Посланец взял свиток и вернулся в замок. Моргана ждала с дико бьющимся сердцем.

Не прошло и пяти минут, как тот же всадник появился снова и направился к грозным рядам вражеской армии. По знаку Линдси десять всадников окружили посланца. Он скакал неловко, как будто не привык к седлу, и, когда кавалькада приблизилась, единственное слово слетело с губ Бронуин:

- Дэффид!

Моргана увидела, что девушка права, и рассердилась. Ей не верилось, что смотритель замка подверг ее юного менестреля такому риску. Дэффид - музыкант, а не воин, и слишком юн, ему еще не исполнилось и шестнадцати. Затем ее охватило чувство благодарности к смелому юноше, вызвавшемуся на такое дело. Как только всадники поднялись на утес, она приветствовала своего менестреля теплой улыбкой - он ее вполне заслужил.

- Я вижу, - сказала она, поворачиваясь к людям Линдси, - что понадобилось десять английских лакеев вашего лорда для сопровождения одного уэльского музыканта, еще не вышедшего из юношеского возраста. Интересно, сколько бы их понадобилось для настоящего воина?

Английские солдаты опешили, все, кроме дородного сержанта.

- Вы ошибаетесь, миледи, принимая нас за стражу этого мальчика. Мы - почетный эскорт для вас, нам выпала честь проводить вас к замку.

Дэффид спешился и опустился на колено в пыль. Его темные глаза с поволокой сверкали - отчаяние, вызванное решением о сдаче замка, сменилось восторгом перед дерзостью госпожи.

- Я приветствую вас от имени сэра Диллиса, миледи, и передаю вам, что он не сдаст замок, пока не услышит приказа о сдаче из ваших собственных уст.

Моргана гордо вскинула голову.

- Мы отправляемся в замок.

Они тронулись в путь. Моргана ободряюще улыбнулась Бронуин и мысленно произнесла молитву: Иисусе, даруй нам силу для свершения задуманного! Впоследствии она не могла вспомнить детали своего пути вниз с утеса и по прибрежной дороге. Как будто в одно мгновение она была на утесе с Бронуин, Дэффидом и объединенным эскортом, а в следующее - уже скакала по подъемному мосту в дом своего детства. Крепкие деревянные доски грохотали под железными подковами, и толстые цепи натянулись под тяжестью коней и вооруженных всадников. С обеих сторон сверкала вода, наполнявшая крепостной ров.

Руки Морганы стали влажными от пота. Сможет ли она пройти этот путь до конца? Когда они достигли решетки, выехал сэр Диллис, кастелян. Сняв шляпу и обнажив сверкающую лысину, он спешился и опустился перед ней на колено.

- Ах, леди Моргана, в сколь прискорбных обстоятельствах довелось нам встретиться!

- Вы защищали замок так хорошо, как это было возможно в данных обстоятельствах. Поднимитесь, сэр Диллис, и проводите нас внутрь, чтобы мы могли закончить это печальное дело.

Она оглянулась на двойную цепь всадников и пеших солдат.

- Как видите, я привела большую компанию.

Под звон колоколов монастыря святого Тристана кавалькада въехала под поднятую решетку. Сэр Диллис и Моргана скакали впереди, Бронуин и Дэффид не отставали от них. За крепостной стеной оказался спуск в открытое пространство, а за ним в двадцати ярдах пологий подъем вел ко второй решетке во внутренней стене замка. Казалось, первые четыре всадника направлялись именно к ней, однако, преодолев внешнюю башню, они резко свернули: сэр Диллис и Моргана - налево, Бронуин и Дэффид - направо, на узкие уступы, которые тут же были перекрыты за их спинами деревянными решетками. Следовавшим позади пришлось спускаться вниз. Им просто больше некуда было деться.

С грохотом опустилась решетка внутренней башни, перекрывая путь в замок, раздались крики и проклятия, началась давка, воины падали в глубокую траншею между склонами. Моргана поняла, что какая-то новая сила давит снаружи на людей Линдси. В то же время слева раздался шипящий звук, переросший в рев, и на осаждающих обрушилась стена мутной воды.

Мощный бурлящий поток быстро поглощал вздыбленных лошадей вместе со всадниками. Напор его был таков, что никто не мог устоять. Конское ржанье перекрывало хриплые крики солдат, которых тяжелые доспехи тащили на дно.

Моргане с трудом удавалось сдерживать испуганную лошадь. За их спинами раздавалось бряцание оружия и предсмертные хрипы животных. Вслед за сэром Диллисом Моргана осторожно вела лошадь по уступу, на который выплескивалась вода, осознавая нависшую над ними опасность: подкованные копыта легко могли соскользнуть с ненадежной опоры и они кувырком полетели бы в поток. А вдруг защитникам замка не удастся вовремя закрыть морские ворота? Моргана мельком взглянула на воду. Сколько еще им придется пробираться по этому уступу?

Тем временем Бронуин и Дэффид пробились в противоположном направлении, и Моргане оставалось лишь спрашивать себя, доберутся ли они все до места назначения. Целый час шли они до дальней стены замка и вряд ли заметили бы тайный вход, если бы не узкий деревянный мостик, соединивший берега бурлящего потока. К счастью, уровень воды больше не поднимался.

Снова сэр Диллис отправился первым испытать прочность самодельного моста и лишь, затем позволил Моргане следовать за ним. Только удостоверившись, что мостик выдержит их тяжесть, он помахал, чтобы она проезжала вперед, а сам остался на уступе охранять тыл. Он знал, что, по меньшей мере, два всадника пробились сквозь деревянную решетку и ринулись за ними в погоню, вот-вот они должны были показаться из-за угла стены. Моргана была уже на середине моста, когда появились их преследователи, и кастелян крикнул, чтобы она продолжала двигаться вперед. Огромная каменная секция стены за мостом повернулась, открывая темную зияющую брешь с проблесками солнечного света вдали.

Когда лошадь преодолела мостик, Моргана оглянулась. Меч сэра Диллиса мелькнул длинной дугой, и ближайший рыцарь натянул поводья, поворачивая своего коня назад. Роковая ошибка. Он врезался в приятеля, оба коня поскользнулись и упали, исчезнув под быстрыми водами.

Миновав темную брешь в стене, Моргана не сразу привыкла к яркому свету. Чьи-то руки тянулись к поводу ее лошади, какие-то фигуры двигались мимо нее, чтобы помочь сэру Диллису. Она так расслабилась от облегчения, что чуть не упала, но пара мускулистых рук подхватила ее и выдернула из седла.

Сильные руки надежно держали ее, крепко прижимая лицом к широкой груди, кто-то нес ее, как новорожденное дитя, на яркий свет внутреннего двора. Спаситель поставил ее на землю, и только сейчас она осознала, кто это.

Не веря глазам своим, Моргана тупо смотрела на него.

- Милорд Ранульф!

Он был без доспехов, и она подумала, не призрак ли это, сотворенный ее душевными муками. Последние двадцать четыре часа были такими странными, что она не удивилась бы, увидев и призрака. Но нет: он был крепкий и теплый, и очень живой. Она побледнела, не в силах вымолвить ни слова, затем прошептала онемевшими губами:

- Но… я думала, что вы мертвы! Изумление и внезапный вихрь чувств не позволили ей продолжить. Она была так уверена в его гибели, что могла лишь таращиться на него и трясти головой.

Он молча смотрел на нее и видел только ошеломленное выражение милых глаз и бледность. Неправильно истолковав их, Ранульф распалился гневом. Он рисковал жизнями своих людей за ее пропащее дело - и вместо слов благодарности услышал лишь заикание и разочарованные возгласы, что он, видите ли, еще жив. Эту бессердечную красотку не проймешь ничем. Его лицо превратилось в суровую маску циника.

- Примите мои извинения, сударыня, за причиненные вам боль и страдания. Я понимаю, что обманул ваши надежды на второе вдовство, но не отчаивайтесь. Сражение не закончилось, и, может быть, ваши молитвы еще будут услышаны. Впрочем, я и впрямь чуть не погиб в озере, когда пытался открыть решетку.

Моргана глубоко вздохнула. Значит, ее видение было вещим, показав ей Ранульфа в страшной опасности. Не заметив ее реакции, он отвернулся и начал отдавать приказы:

- Замок в безопасности. Выловите тела из внутреннего рва и снимите с них доспехи и оружие. Не смейте брать личные вещи. Любому, уличенному в мародерстве, отрубят руку. Собрав трупы, погрузите их на телеги и вывезите в поле к северу от мыса.

- Да, сэр Ранульф.

Все поспешили выполнять приказ.

Моргану разгневала его суровость - живым угрожает карой, а мертвых не собирается хоронить.

- Какое вы имеете право отдавать такие приказы? И неужели вы откажете мертвецам в христианском погребении?

Ранульф резко повернулся и распахнул куртку на загорелой груди:

- Вот оно, мое право, миледи! А вам не мешало бы помнить о супружеских клятвах, которыми мы обменялись в церкви!

Зияющая рана слева под ребрами была заткнута тряпками, пропитанными кровью.

Испуганный вздох Морганы утонул в свирепом громе его голоса:

- Что касается мертвых, если мы оставим их там, где они пали, пойдет мор, а многие среди наших людей ранены или слишком устали, чтобы хоронить тех, кто, не раздумывая, собирался убить их по приказу Линдси. И более того, я хочу сразу прояснить ситуацию: мы не можем держать в замке пленников, чтобы у врага не было здесь своих людей.

Ранульф окликнул первого попавшегося солдата.

- Проводите леди Моргану в замок и проследите, чтобы она там оставалась. Силой, если потребуется.

Он развернулся и пошел прочь, заговорив по пути с воинами. Моргана понимала, что решения Ранульфа разумны, и что она должна перед ним извиниться. Не будь она так взволнована событиями этого тяжелого дня, она бы не выпалила такой чуши. Моргана умоляюще протянула руки:

- Сэр Ранульф, подождите!

Он остановился и оглянулся через плечо, окинув ее испепеляющим взглядом.

- Сударыня, я занят обороной. Вам лучше укрыться в замке и заняться домашними делами… Военные дела оставьте мужчинам.

Моргана покраснела от смущения, поскольку собравшиеся на дворе люди слышали каждое слово. Ранульф сердито пошел прочь. Она заскрежетала зубами и последовала в замок.

Он вел ее в лес, чудный зеленый,

О, как пели птицы в деревьях.

Он молил ее о любви,

Всем сердцем он ждал ответа.

О, как сладостно пели птицы…

Звуки лютни наполняли освещенный факелами зал, смягчая души сражавшихся и победивших в сражении. В двух огромных очагах развели огонь, прогонявший сырость из толстых каменных стен. Каждый очаг был достаточно велик, чтобы целиком зажарить в нем быка. Настроение у всех было праздничное.

Враг разбит наголову, почти половина его войска уничтожена, а из защитников замка Гриффин не погиб никто. Изобилие эля и хорошей еды усиливало веселье. Жареная телятина и говядина, рыба в винном соусе, пироги с луком и репой и знаменитая смесь крутых яиц, лука и сметаны, приправленная чесноком, диким бадьяном и перцем.

За нижними столами мужчины и женщины увлеченно и почти не разговаривая ели прямо с деревянных подносов и с больших ломтей хлеба, но главный стол был уставлен золотой и серебряной посудой. Сэр Диллис, получивший лишь незначительные царапины, в ознаменование своих боевых заслуг сидел рядом с Ранульфом на почетном месте.

Арвил, сенешаль, сделал знак слугам внести следующую перемену: нашпигованного молодого гуся и жареного лебедя. Сенешаль замка был человек веселый, сердечный и простого рода, в отличие от большинства людей его положения в поместьях английских аристократов, но он выполнял свою роль с таким умением, что Моргане мог бы позавидовать любой герцог. Сэр Диллис принял добавку хрустящего гуся и продолжил беседу с Ранульфом, вспоминая подробности победного сражения:

- Да, милорд, ну и удивили вы армию Линдси своей хитроумной западней… да, признаться, и меня тоже.

Ранульф кивнул и жестом приказал пажу принести кружки со свежим элем и наполнить кубки вином. Кастелян упивался воспоминаниями. Новый господин, богато разодетый - атласный дублет, такой же синий, как его глаза, поверх тонкой рубашки из белого шелка, тяжелая золотая цепь, сияющая в свете факелов, - выглядел настоящим лордом.

Моргана изредка взглядывала на него из-под опущенных ресниц. Мужчина, который так неистово целовал ее в церкви святого Тристана, не имел ничего общего с человеком, возвышающимся над столом. Первый смотрел на нее со страстью, этот, с тем же лицом и фигурой, был холоден и тверд, как гранит. За весь вечер Ранульф не сказал ей ни единого слова. Он действительно полагал, что Моргана желала ему смерти, а она была слишком горда и разгневана, чтобы разубеждать его.

Ранульф тоже гневался - его ярость кипела уже много часов. Он достаточно хорош, чтобы спасать эту спесивицу от головорезов и алчных поклонников. Достаточно хорош, чтобы, рискуя жизнью, нырять в темные воды озера и пробираться в замок потайным ходом. А вот в мужья ей он не годится - не достаточно хорош. Только железная воля позволяла ему скрывать, что Моргана полностью завладела его мыслями. Время от времени они случайно касались друг друга - и тут же отдергивали руки, как будто обжегшись. Но он не мог не слышать ее голоса, не чувствовать ее аромата: от нее пахло цветами, пряностями… женственностью. Ее близость была для него самой изощренной пыткой.

Ранульф вполуха слушал сэра Диллиса и изредка механически отвечал. Время от времени сэр Диллис проводил рукой по лысой голове, как бы удостоверяясь, что она все еще на месте.

- Да, сэр Ранульф, я-то сперва подумал, что вы хотите безопасно доставить леди Моргану в замок и поджидать подхода союзников. Когда ваше войско ударило в тыл осаждающим, загоняя их в ров и загораживая отход, я не мог поверить своим глазам. Шестьдесят человек! А я считал, что их всего шестеро!

Десмонд поставил на стол свою кружку.

- Мудрый военачальник всегда оставляет резерв. Прежде чем мы покинули королевский дворец, сэр Ранульф приказал своим людям вооружиться и незамедлительно следовать за нашим отрядом. Они отставали от нас всего лишь на один дневной переход.

- Ах, представляю себе изумление Линдси!

- Да, - тихо ответил Ранульф. - Его ждет еще один неприятный сюрприз - вскоре он увидит нас у стен своего замка. Но сначала надо все уладить здесь. Он не сразу соберет силы на новую атаку, и, когда он меньше всего будет ожидать…

Беседа продолжалась в подобном духе весь последний час. Слуги подавали все новые и новые блюда, но хозяева замка, устроившие этот праздник, сидели как каменные истуканы, обращаясь друг к другу, только когда этого нельзя было избежать. Ранульф испытывал сильнейшую боль от своей раны, но военная закалка приучила его игнорировать физические страдания. Да и крепкий эль помогал.

Сидевшая рядом Моргана выглядела изысканно, как и подобает истинной леди. Платье с высокой талией из янтарного шелка, ожерелье из топазов. Никто бы не признал в ней усталого парнишку, подскакавшего накануне к воротам монастыря. Даже Ранульф, пытавшийся казаться сдержанным, не решился бы отрицать, несмотря на раздражение, что она обольстительна. Проклятье!

Моргана почти не могла есть. Гнев обжигал нутро, оскорбленная гордость костью торчала в горле. Она ожидала, что ее люди отнесутся к Ранульфу недоверчиво, но он с ходу завоевал их уважение. Если говорить честно, они были от него в восхищении. И это терзало ее. Она собиралась поставить его на место, показать ему, кто тут хозяин, но теперь столкновение явно откладывалось. Невозможно было сделать это сразу после сражения и на глазах всех обитателей замка.

Затмевая увешанный знаменами огромный зал, перед ее глазами появились измученные солдаты и освобожденные защитники замка, а также Ранульф, резко отдающий приказы Оуэну, капитану ее стражи. Именно в тот момент ей показалось, будто власть над замком с силой вырывают из ее рук. Это несправедливо. Ее воспитывали не по-девичьи, растили как наследника-сына, с рождения приучая мудро править людьми. А теперь, только потому, что она женщина, явился какой-то чужак и все у нее отнимает. Несправедливо! Несправедливо!

Прошло столько часов, а унижение саднило, как свежая рана. И, даже осознав разумность приказов Ранульфа, Моргана не могла смириться. Она набрала воздуха в легкие и повернулась к леди Уинифред, пухленькой доброй жене кастеляна. Вежливая фраза замерла на ее губах. Леди Уинифред мирно дремала над своим бокалом. Моргана глубоко вздохнула. Неужели этот вечер никогда не кончится?

Обрывки разговоров доносились до нее, перекрывая нежные звуки песни Дэффида. Время от времени менестрель бросал пронизывающие взгляды в сторону главного стола. И когда он смотрел на Моргану, его взгляд смягчался: это ей пел он о рыцарских подвигах и вечной любви, и каждая нота, извлеченная из его лютни, была посланием его сердца. Сегодня, после того как юноша стал свидетелем ее отваги и силы духа, его преданность переросла в нечто большее.

Я вздыхаю по тебе, госпожа,

Я умру за тебя, госпожа…

Госпожа его грез даже не подозревала о его едва скрываемых чувствах. У нее была более серьезная проблема: собственный муж. Ранульф подчеркнуто игнорировал ее, и наблюдатели уже зашептались. Он с готовностью беседовал с Десмондом, Оуэном и сэром Диллисом. Он произнес множество тостов за их храбрость и казался таким же крепким и здоровым, как остальные. Но в последние минуты он все чаще умолкал… хмурил брови… и Моргана призадумалась над этим. Видимо, давала о себе знать его рана. Прекрасная возможность проявить подобающую супруге озабоченность и разумный предлог покинуть пир.

- Вы страдаете от раны, милорд. Я пойду в свою комнату, приготовлю вам напиток из трав и принесу сюда.

Она стала подниматься, но он крепко схватил ее за руку чуть выше локтя и заставил сесть, затем наклонился, чтобы остальные не могли его услышать:

- Можете злиться и дуться, сколько вашей душе угодно, но вы останетесь и сыграете свою роль радушной хозяйки до конца.

- Неужели нельзя обойтись без дикарских выходок? - огрызнулась Моргана. - Если хотите, чтобы я осталась в зале, могли бы попросить об этом поучтивее.

- Конечно, - тихо возразил он. - И вы бы проявили уважение к моим желаниям и подчинились бы моим просьбам, как и прежде. Сегодня вечером вам придется терпеть мое общество до тех пор, пока я не позволю вам уйти.

- Я не подозревала, милорд, что вам так приятна моя компания. В вашем поведении на это и намека не было.

- Я нахожу не больше удовольствия в вашем обществе, чем вы - в моем. Но вы будете подыгрывать мне и притворяться, что мы живем в ладу. Как я смогу управлять этим замком, если не в состоянии добиться приличного поведения от собственной жены!

Ранульф отпустил ее руку, считая, что все улажено. Моргана выдавила ледяную улыбку, противоречащую ее разгоряченному состоянию.

- Вы заблуждаетесь, сэр Ранульф, и мне придется растолковать вам, что этим замком управляю я, а мною не будет управлять никто!

Не успел он ответить, как она вскочила, столь поспешно, что даже опрокинула стул. Дэффид только-только отпустил струны лютни, и грохот обитого медью дерева явственно прозвучал в тишине и привлек изумленные взоры гостей, по крайней мере, тех, что еще не совершенно захмелели, к разгневанному сэру Ранульфу и его резво удаляющейся супруге. Что касается Морганы, она даже не оглянулась и быстро направилась к лестнице, ведущей в ее покои, зная, что супруг не подвергнет себя унижению и не погонится за ней.

Ранульф смотрел ей вслед с дикой яростью, смешанной с отчаянием. Черт ее побери, эту уэльскую ведьму! Что бы он ни делал, что бы ни говорил, она принимает все как оскорбление. Похоже, придется искать другие способы завоевать ее и добиться приличествующего жене повиновения.

Десмонд также возмущенно следил за драматичным уходом Морганы.

- Господь свидетель, - проворчал он, - вы сегодня сотню раз рисковали жизнью, чтобы спасти ее земли, а она не снисходит даже до простой любезности. Эдуард сыграл с вами злую шутку, несмотря на все богатства этой дамы. Он приковал вас к мятежной упрямой злючке, а ведь вы могли бы выбирать из дюжины придворных красавиц.

Обуреваемый яростью и почти непреодолимым желанием стиснуть посильнее шею упрямой жены, Ранульф осознал всю безнадежность своего положения. Он не хотел выбирать из дюжины придворных красавиц. Он хотел только ее, Моргану, презиравшую его.

Эта мысль ошеломила Ранульфа. Он с трудом подавил желание подняться в ее комнату и осуществить свои супружеские права. Закон, церковь и сила на его стороне. Соблазнительная мысль. Такая соблазнительная, что его охватил жар, и кровь закипела. Но он понимал, что выиграет одно сражение и проиграет всю войну.

Хоть этот брак и заключен против их воли, нет смысла жить в вечной вражде. Может, он просто неправильно взялся за дело? Может, существует более легкий способ укротить строптивую, однако такую обольстительную жену?… Вчера вечером в монастырской церкви его поцелуи волновали ее. Этого нельзя отрицать. Она молила его остаться, и он мог перебросить ее через плечо, вынести за монастырские стены и овладеть ею в прохладной красоте лунной ночи.

Неожиданно его мрачное настроение сменилось оптимизмом: нежные слова могут растопить лед между мужчиной и женщиной. Учитывая страстную натуру Морганы, он еще сможет все поправить. Все знают, что женщиной управляет сердце, а не разум. Надо поухаживать за своевольной супругой и быстренько наладить с ней добрые отношения. Забыв об усталости и пульсирующей боли в ране, он резко встал, чуть не расплескав вино из своего кубка. Опасные огоньки танцевали в глубине его глаз, рот решительно сжался.

- Я желаю вам спокойной ночи, господа. Мне давно пора отправляться в постель… к моей новобрачной.

Моргана занимала опочивальню, традиционно принадлежавшую лорду и леди замка. Это была роскошная комната двадцати футов в ширину и около пятидесяти в длину, с высокими арочными окнами по двум стенам. Пламя ярко горело в огромном камине, освещая кровать под бархатным балдахином, стол, стулья и большой резной буфет, занимающий целую стену.

Это были личные покои Морганы. Здесь она могла расслабиться и отдохнуть от своих обязанностей владелицы замка Гриффин. Плетеные соломенные подстилки были покрыты прекрасным ковром, гобелены на стенах поглощали холод и сырость. Новая, обитая бархатом скамья под окном, два стула с высокими спинками, несколько сундуков со старым вином и низенький стол из Франции для помад и притираний дополняли убранство. Моргана приказала отнести вещи Ранульфа в комнату напротив, поменьше и тоже красиво обставленную, когда-то ее собственную.

Моргана поцеловала Бронуин, последовавшую за ней из зала, и отослала ее спать, но Элва, старая няня, отказывалась уходить.

- Сэр Ранульф очень сердит, миледи, - произнесла она высоким напевным голосом. - Я побуду с вами немного.

- В этом нет необходимости. Я не боюсь его, - ответила Моргана и обнаружила, что солгала. - Он не причинит мне вреда, - добавила она и поняла, что это правда.

Чувства, которые вызывал в ней новый муж, были весьма противоречивы. Она знала, что физической опасности нет, однако каким-то непонятным образом он угрожал ее душевному покою.

Элва все не уходила, не желая оставлять свою подопечную на милость сердитого супруга.

- Пчелу ловят медом, а не уксусом. Говорят, что настой листьев розмарина и ромашки, добавленный в вино, смягчает нрав свирепого мужа и внушает любовь.

- Настроение сэра Ранульфа меня совершенно не волнует, и я не испытываю никакого желания завоевывать его любовь!

Нянюшка с трудом спрятала улыбку, услышав пылкую тираду Морганы. Если мужчина безразличен, женщина так не гневается. Похоже, размолвка хозяина и хозяйки - всего лишь ссора влюбленных. Значит, подумала она, розмарин и ромашка будут кстати - помогут быстрому примирению.

Когда няня ушла, Моргана уселась на маленькую табуретку, обитую бархатом, и откинула с лица тяжелую массу волос. Несмотря ни на что, хорошо оказаться дома, в собственной комнате. Все здесь навевало воспоминания: резной сундук с ее приданым, роскошный фламандский гобелен, железные подсвечники, во времена ее детства украшавшие главный зал, массивная родительская кровать, в которой она появилась на свет. Да, чудесно вернуться домой.

Ловкими пальцами она начала заплетать шелковистые локоны в толстую косу. Дверь спальни снова открылась. Думая, что Элва что-то забыла, Моргана продолжала плести косу и вдруг услышала, как железный засов скользнул на место.

Моргана вскочила, забыв о волосах, и они разлетелись, окутав ее сверкающим облаком. Спиной к запертой двери стоял Ранульф, и она поняла, что момент противостояния наступил. Несмотря на темные тени под усталыми глазами, он выглядел сильным и энергичным. Опасным.

- У нас осталось незаконченное дело, не так ли?

Он снял дублет и рубашку, обнажив свежую повязку, несколько сильных ушибов и прекрасную мускулистую грудь. Теперь Моргана пожалела, что так беспечно отпустила своих дам. Ну почему она не попросила Бронуин провести ночь в ее комнате?!

Она надменно выпрямилась.

- Это моя опочивальня, милорд. Слуги приготовили вам комнату напротив… вы, вероятно, просто ошиблись дверью.

Ранульф, мигом растеряв все свои благие намерения, решительно подошел к ней. Неужели она открывает свой прелестный ротик только для того, чтобы его укусить?

- Сударыня, в будущем постарайтесь сдерживать вспышки вашего раздражения и вести себя подобающим образом.

Его слова только подлили масла в огонь.

- Я не позволю обращаться со мной как с пустым местом! Я - хозяйка этого замка и привыкла распоряжаться здесь единолично! Я не позволю унизить меня до роли бесправной супруги!

Глаза Ранульфа засверкали.

- Я тоже не собираюсь мириться с ролью бесправного мужа. Если я не стану полноправным хозяином замка, если не получу всей подобающей мне власти, пострадает дисциплина и начнется смута. И мы, как спелые яблоки, упадем в руки врага.

Его железная логика подействовала на разгоряченную Моргану как ушат ледяной воды. Она понимала, что Ранульф прав, но это не делало ситуацию более приятной.

Он увидел, как изменилось выражение ее лица, и улыбнулся.

- Я предлагаю вполне разумный выход из положения. Давайте перестанем спорить, кто тут хозяин, а вспомним лучше о том, что мы муж и жена и наконец-то оказались наедине.

Его голос, низкий и трепещущий, возбудил в ней воспоминания о его прикосновениях. Она подошла к окну и отвернулась, не подумав, что мягкий свет обнажает ее тело под тонкой сорочкой. Гнев Ранульфа утих. Он вдруг вспомнил, что пришел сюда ухаживать, а не браниться. Каждое ее движение было грациозным, ветер облепил ее фигуру тонкой тканью. В нем проснулось желание, но он ждал, лаская взглядом ее тело.

Раздражение Морганы тоже исчезало в ночной тишине. Лунный свет падал на стены замка и покрывал узором беспокойное море. Они пережили вместе опасный день, и без Ранульфа, без его мудрого плана и отваги, замок был бы сдан. Конечно, они должны заключить перемирие. Не поворачивая головы, она заговорила:

- Хорошо. Завтра мы вместе примем вассальную присягу. Но вы должны понять, что мои люди искони преданы моему роду, а значит, мне. Я не могу требовать от них такой же преданности вам, чужому им человеку.

Сильные руки сжали ее плечи, и она вздрогнула, испуганная чуть не до потери сознания. Она не слышала, как он подошел, и удивилась, что мужчина таких размеров и силы может двигаться столь бесшумно. Придя в себя, она продолжала смотреть на ночной пейзаж.

Почему- то, когда он был так близко, ее мозг переставал работать. Она теряла дар речи и способность соображать. Зато бурно реагировала как женщина, в этом не было никаких сомнений. Ей было трудно сдержаться, чтобы не выдать своего волнения, а его руки обжигали ее через тонкую ткань.

Он возбуждал ее своей близостью до дрожи, грудь напрягалась, из какой-то точки в животе поднималась жаркая волна, поглощающая все тело. Вдруг она услышала его голос, но смысл сказанного не доходил до нее. Ранульф повернул Моргану к себе лицом, и ее глаза расширились и потемнели.

- Это важнейший шаг в построении нашего союза, - промолвил он тихонько ей в ухо. - Вы должны задавать тон, не требовать, а исподволь воздействовать на своих людей, и тогда я стану их господином не только на бумаге.

- И как же, вы полагаете, я смогу сделать это?

У Морганы перехватило дыхание, ее щеки горели.

- Примером. Вы должны показать им, что принимаете меня. Как вашего соратника. Как вашего мужа.

Его пальцы сжались, сильные пальцы, расслабляющие ее напряжение.

Невозможно было не понять, что он имеет в виду. Моргана не могла смотреть ему в глаза. Она отвернулась. Ранульф прижал ее сильнее. Его большая ладонь соскользнула с ее плеча и легла на изгиб талии. Моргана была не в состоянии пошевелиться, не могла дышать. Не Ранульфа она боялась теперь, а себя. Если простое его прикосновение делало ее такой беспомощной, то что же будет дальше? Не потеряет ли она чувство собственного достоинства, подчинившись во всем его воле?

Ранульф улыбнулся и, проведя пальцем по ее щеке, нашел чувствительную точку около уха. Его улыбка странно подействовала на нее. Он коснулся губами ее виска.

- Пойдемте в постель, Моргана. Пора нам получше узнать друг друга, как полагается супругам.

Его дыхание касалось ее лица, легко щекотало кожу, и она ухватилась за соломинку.

- Но… ваша… ваша рана, милорд.

- Простая царапина, - ответил он, опуская голову, пока его рот не оказался рядом с ее губами.

- Может быть, я перевяжу вас? У меня есть бальзам собственного приготовления, который заживит вашу рану. - Моргана начала соображать быстрее. - Бальзам и… и несколько дней отдыха, вот что вам необходимо. Я… я не хотела бы, чтобы вы расхворались.

Улыбка Ранульфа превратилась в гримасу.

- Вас больше устраивает моя внезапная гибель, это я уже понял. Вы думаете, я забыл о вашем бегстве из Лондона, которое вы предпочли супружеской постели? Но я помню и то, как вы дрожали в моих объятиях прошлой ночью, как ваши губы смягчились и открылись моим поцелуям.

Его рука поднялась с ее талии и крепко обхватила грудь. Моргана задрожала и глубоко вдохнула воздух.

- Пора оставить прошлое прошлому, дорогая, и жить настоящим.

Он был так близко, что она слышала стук его сердца, лишь смутно ощущая холодный камень стены за спиной. Все исчезло, кроме тревожащего присутствия Ранульфа и его еще более тревожащих слов.

Он еще ниже наклонил голову.

- Нам обоим некуда бежать от нашей судьбы, жена. Пора встретиться с ней. Здесь. Сейчас.

Шершавые пальцы Ранульфа погладили ее щеку и замерли. Его прикосновение чаровало неожиданной нежностью. Их дыхание участилось. Когда он заговорил, его голос был тих и как будто проникал в самую глубину ее тела.

- Пора, Моргана, пора скрепить наши устные и письменные клятвы.

Он видел румянец, окрасивший ее щеки, и чувствовал легкий трепет, охвативший ее тело. Он знал, что она не так безразлична, как притворяется. Желание с новой силой вспыхнуло в нем. Он жадно впился губами в ее губы, заглушая ее протест поцелуями, его руки ласкали ее грудь. С каждым его прикосновением ее дыхание становилось все более частым и прерывистым. Ее аромат и тепло ее тела пьянили его, и он забыл обо всем, кроме своего желания.

Он поднял ее и понес к кровати с роскошным балдахином, остановившись лишь на мгновение, чтобы задуть высокую свечу. Синий дымок поднялся от фитиля, наполнив воздух едким ароматом. Теперь только лунный свет и огонь камина окрашивали их тела серебром и золотом.

Сладкая истома охватила Моргану. Так долго она была одинока и рассчитывала лишь на себя… Но сейчас, впервые за много лет, она могла опереться на кого-то другого, предоставить другому право быть сильным. Хотя бы на время. Ее рука обвила его шею, погрузилась в его волосы, и она закрыла глаза, исследуя, запоминая.

Без слов он положил ее на кровать, быстро снял остатки одежды. Перина прогнулась под его тяжестью, и он потянулся к ней. Только мерцание пламени в камине, ощущаемое даже сквозь прикрытые веки. Глубокая тишина. Мужчина и женщина. Его губы, теплые и мягкие, коснулись ее виска, оставили обжигающий след на шее. Ее дыхание смешалось с его дыханием, время остановилось.

Она почувствовала, как он поднял ее сорочку на бедра, замер и глубоко вздохнул. Она разрывалась между желанием остаться самой собой и стремлением слиться с ним. Ей не пришлось принимать решение. Теплые губы Ранульфа стали ласкать ее грудь, его ладонь скользнула между ее бедрами. Ее собственные желания, его ласки разжигали ее страсть, захлестывали ее. Теперь она так же желала слиться с ним, как и он - с ней. Теперь ее руки потянулись к нему, ее пальцы погрузились в его волосы, ее руки страстно исследовали его сильное, покрытое шрамами тело воина. Ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из ее груди. Она подняла бедра ему навстречу и, когда он вошел в нее, вскрикнула от удовольствия, побеждая и сдаваясь.

Его любовные ласки были неистовыми и откровенными, отвечая чему-то первобытному и неукрощенному в ней самой, - словно фонтан света забился внутри ее и распадался искрами в ее закрытых глазах. Она прижала его крепче, желая продлить мгновение. И когда он изогнулся и хрипло выкрикнул ее имя, время закружилось вихрем цвета и чувства, оставив ее бессильной и задыхающейся в его объятиях.

Гораздо позже, когда он спал, по-хозяйски распластав на ее теле руку и ногу, она бодрствовала, не в силах отвести глаз от тлеющих углей в камине. Кончиками пальцев она гладила его кожу, наслаждаясь ощущением силы его мускулистой шеи, плеч и рук. Какие чувства испытал он? Ощутил ли тот же восторг растворения, оказавшегося прекраснее всего, что она знала или ожидала?

Ее тело было удовлетворено. Ласки Ранульфа возбудили ее так, как никогда не удавалось расчетливым прикосновениям Робина, который превращал все в игру, демонстрацию своей любовной ловкости, доказывал, что может взволновать ее против ее воли, думая о другой. Это страшно оскорбляло Моргану. Со временем эмоциональные шрамы огрубели, и она научилась брать, что могла, и давать так же мало, как и он.

Но Ранульф ласкал ее, хотел ее. Любовь Ранульфа была честной, без уловок, всепоглощающей. И в какой-то мере пугающей. Она ввергала Моргану в водоворот чувств, из которого было трудно выбраться. Ее мысли пугались, и тело таяло от его близости, его нежности… в такие мгновения он мог бы убедить ее, что ночь - день, а снег выпадает в летнюю жару. Она могла потерять свое «я», подчиниться его воле, целям, желаниям. У нее не было защиты от этого чувства. И от него. И если он узнает об этом, в его руки попадет мощное оружие. У нее оставался единственный путь спасения. Он не должен об этом узнать никогда.

Глава седьмая

- Доброе утро, миледи. Я принесла вам хлеб с сыром и эль, - послышался голосок старой Элвы, веселый и невероятно родной.

Моргана лениво потянулась, зевая, в том блаженном состоянии между крепким сном и приятным пробуждением, лишь смутно сознавая, что дверь спальни открылась и снова закрылась почти бесшумно.

Как чудесно быть дома, вдыхать знакомый аромат своими руками смешанных сладких трав, разбросанных по плетеным камышовым подстилкам! Как роскошна высокая перина после долгого путешествия и…

Моргана вдруг резко очнулась, приведенная в чувство воспоминанием о предыдущей ночи. О Ранульфе. Она быстро замигала, затем со смешанным чувством сожаления и облегчения осознала, что одна в спальне. На людях им будет встретиться легче, хотя, в некотором отношении, и сложнее. По крайней мере, думала она, будет легче установить разумную дистанцию. Ранульф не должен догадаться, насколько его любовные ласки затуманивают ее разум. Что бы ни происходило в их супружеской постели, это не имеет отношения ко всему остальному. Но ее сердце забилось от воспоминаний быстрее.

Час спустя - судя по звону колоколов монастыря святого Тристана - Моргана подвергла свою решимость испытанию. Позавтракав хлебом, сыром и элем, она искупалась и надела зеленое суконное платье с широкими разрезными рукавами поверх нижней рубашки из тончайшего белого льна. Подол, края рукавов и низкий четырехугольный вырез были оторочены узорчатой синей тесьмой, гармонирующей с ее изящными остроносыми комнатными туфлями. Вместо модного ожерелья, какое бы она надела при дворе, Моргана выбрала крученое, изысканной старинной работы, из золотых листьев, подрагивающих на тонких черенках и создающих сложную игру света. Это ожерелье из поколения в поколение передавалось наследникам замка Гриффин и значило гораздо больше, чем искусно сработанная золотая вещица, ибо в глазах подданных Морганы символизировало ее власть и силу.

Бронуин также принарядилась в свое лучшее платье из яблочно-зеленого бархата, отделанного желтым шелком, с широким золотым ожерельем из неограненных, в цвет платья, хризопразов.

- Миледи, - восхищенно воскликнула Бронуин, готовясь надеть на Моргану головной убор с прозрачной вуалью, - вы так прекрасны, что сэр Ранульф будет ослеплен.

Действительно, в теплом утреннем свете Моргана выглядела великолепно. Ее глаза сверкали, щеки загорались нежным румянцем, как только она вспоминала о ночи, проведенной в объятиях Ранульфа. Но сейчас не время разнеживаться. У нее есть дела поважнее. Она отмахнулась от геннина[5]:

- Нет, не сегодня. Принеси жемчужный венец с сеткой.

При дворе она носила экстравагантные головные уборы, как требовала того мода, но дома собирала волосы в простую сетку или сворачивала над ушами, покрывая тонкой вуалью. Сегодня она собиралась предстать перед Ранульфом и его людьми наследницей и хозяйкой замка Гриффин. Первое впечатление будет решающим.

Бронуин отперла окованный железом сундук и вынула золотой с жемчужинами венец, в центре которого сиял большой неограненный сапфир, и надела его на голову Морганы. Тяжелые, огненного цвета пряди собрала в золотую сеть, усыпанную мелкими жемчужинами и сапфирами.

- Ах, миледи, как вы сегодня прекрасны! Словно принцесса!

Бронуин не льстила. Моргана действительно выглядела принцессой, кем она и была бы при другом повороте истории. Ее прадед, кельтский принц, тщетно, но героически сражался против английского господства и своими ратными подвигами завоевал уважение и восхищение английского короля.

В признание необычайной смелости и благородства Оуэна Гриффина прадед был помилован и, дабы предотвратить дальнейшие поползновения на бунт, вознагражден знатной английской женой. Ему также было позволено сохранить все свои владения. Но он оставался валлийцем до глубины души и, мечтая разжижить кровь английских завоевателей, проследил, чтобы его сын и внук взяли в жены валлийских женщин.

Моргана не могла совершить предательство, смиренно передав родовое право едва знакомому мужчине. По английским законам жена обязана была защищать владения мужа во времена войн и опасностей, а муж наследовал владения жены в случае ее гибели. Этот самый муж мог плохо обращаться с женой, мог заточить ее в крепость, спать со служанками и привести в дом любовницу, подталкивая супругу к смерти, естественной или насильственной. Однако в Уэльсе порядки совсем иные: замок и основные земельные владения переходят по женской линии и могут наследоваться только через детей. Если Моргана умрет без прямых наследников, замок Гриффин перейдет не Ранульфу, а ближайшему ее родственнику.

Это ставит ее в весьма выгодное положение. О чем забывать не следует. Своей внешностью, осанкой, поведением она должна все время подчеркивать свое главенство. Ранульфу и его людям надлежит понять, что правит здесь она. Самодержавно.

После минутного колебания Моргана отложила кинжал с золотой рукоятью, усыпанной рубинами, один из свадебных подарков Ранульфа, и заткнула за золотую цепь-пояс свой старый кинжал с неограненным сапфиром. Вооруженная ощущением своего величия и решимостью не сдаваться ни одному мужчине, она спустилась вниз в сопровождении Бронуин.

В главном зале, временно превращенном в лазарет, с десяток мужчин лежали на соломенных тюфяках, оправляясь от ран. Леди Уинифред бодро сообщила, что жизнь пострадавших вне опасности, хотя одному воину пришлось ампутировать два пальца. Пока Моргана, в сопровождении леди Уинифред и Бронуин, обходила воинов, произнося слова ободрения, выяснилось, что Ранульф уже побывал здесь до нее.

- Да, миледи, - подтвердила жена кастеляна. - Сэр Ранульф заходил сюда еще перед завтраком. Каждого воина осмотрел; он, представьте себе, очень сведущ в лечении ран. Потом уединился с моим мужем в оружейном зале, а сейчас, мне кажется, наблюдает за тренировочными поединками.

Моргана закончила обход, убедившись, что леди Уинифред и Элва с помощью слуг прекрасно управляются с ранеными. Ее удивило, что Бронуин необыкновенно молчалива и держится в тени, поскольку прежде девушка очень интересовалась искусством врачевания. Неужели она избегает кого-то из людей Ранульфа? Как владелица замка, отвечающая за благополучие всех его обитателей, Моргана мысленно пообещала себе заняться этим делом позже. Она не позволит людям Ранульфа вольничать с ее женщинами. Вероятно, надо немедленно объяснить это мужу, дабы в зародыше подавить распутство. Оставив Бронуин помогать Элве щипать корпию, она отправилась во внутренний двор в поисках мужа.

Небо было безоблачным, солнце успело прогреть древние камни. Когда Моргана приблизилась к площадке, отведенной для военных учений, послышался лязг и звон стали о сталь. Она ожидала найти Ранульфа мирно наблюдающим за поединками, однако ее ожидания не оправдались. Меч Ранульфа сверкал в утреннем свете, со звоном обрушиваясь на щит противника. Хоть клинки были затуплены, тела соперников тяжело содрогались под мощными ударами. Состязание было суровым и опасным, и никто не желал уступать.

Моргана испытала мгновенное удовольствие от сноровки Ранульфа - ловкой защиты и внезапных ударов, неумолимо загоняющих противника в угол. Но, всмотревшись, она увидела, что Ранульф начинает уставать. Моргана сбежала по лестнице во двор.

- Прекратите! Опустите мечи! Милорд Ранульф, ради Бога, что за глупость вы затеяли? Они не услышали ее слов за лязгом металла. Моргана приблизилась сзади к Ранульфу, и в этот момент он сильно взмахнул мечом, со свистом рассекая воздух. Она почувствовала, как поднявшийся ветер зашевелил ее волосы, и тут Ранульф сильно толкнул ее плечом, отбросив к стене.

Он тут же опустил руку и в гневе повернулся к ней, но реакция его противника была не такой быстрой. Он не смог вовремя остановить удар. Его меч плашмя ударил Ранульфа по плечу, бросив его на землю.

Ранульф был оглоушен, но еще до того, как его сознание прояснилось, мощный рев огласил маленький двор:

- Проклятье, какого черта вы вечно лезете в мужские дела?

Он перекатился на колени и оперся на меч, как на рычаг, чтобы подняться. Моргана дрожала, с ужасом увидев, что левая рука Ранульфа повисла вдоль его тела, став бессильной от полученного удара.

- Милорд, я боялась, что от резких движений откроется ваша рана, а теперь вы получили еще один удар. Позвольте мне отвести вас в покои.

- Нет, клянусь Богом! Это вас надо отвести в покои, чтобы вы занялись женской работой, а не бросались туда, где вам не место!

Он растирал руку, пытаясь восстановить кровообращение. Моргана видела темные тени усталости под его глазами, болезненную белизну вокруг рта. Она была так взволнована, что поначалу не вслушивалась в его слова и не сразу осознала их значение.

- Вы слишком много берете на себя, - надменно ответила она. - Это мое право и даже обязанность - знать обо всем, что происходит внутри этих стен.

Ранульф грубо отмахнулся от нее:

- Оставьте военные дела воинам, сударыня, и возвращайтесь к вышивке и домашним заботам!

Моргана с трудом взяла себя в руки. Как он смеет! Ночью использует ее как любовницу, а днем норовит прогнать на кухню! Ну, она не позволит этому солдафону выставить ее перед всеми на смех!

- Я уйду только вместе с вами - мне надо осмотреть и перевязать вашу рану.

Ранульф собирался пререкаться дальше, но тут лицо его мертвенно побледнело, а на лбу и над верхней губой проступили капли пота.

- Джон Поттер, дай мне свою руку, - хрипло сказал Ранульф. Кровь окрасила его куртку и струилась по рукаву.

Подняв юбки, Моргана побежала вперед, приказав еще одному воину помочь Джону Поттеру. Она промчалась через зал, отдавая на ходу приказания, и поднялась в свою комнату. К тому времени, как мужчины чуть ли не внесли Ранульфа, она уже приготовила толстую вощеную нитку, иголки и полосы чистой ткани, а также множество трав и мазей.

По ее приказу Ранульфа положили на кровать и быстро освободили от одежды. Его полотняная повязка пропиталась кровью, ручейками струившейся из-под нее. Он был в сознании, но ослаб от большой потери крови, что, впрочем, не мешало ему гневаться. Пока он мог ругаться, Моргана была не очень испугана, но, когда поток слов резко прервался болезненным шипением, а лицо его стало серым, она похолодела от страха.

- Не разговаривайте, - приказала она. - Сейчас я остановлю кровотечение.

Вошла Бронуин с тазом горячей воды и чуть не уронила свою ношу, когда увидела мертвенно-бледное лицо господина.

- О, миледи, он умирает!

- Чепуха! Поставь таз на сундук и придержи язык.

- Да, миледи. Позвать Элву, миледи?

- Позови. И леди Уинифред тоже, - ответила Моргана, уже сосредоточившись на своем деле. Кожа Ранульфа была скользкой от пота, дыхание частым и прерывистым. Она осторожно сняла окровавленную повязку. Края раны разошлись, и под кровавой мякотью виднелись мышцы. Но ей слегка полегчало: разорванная и побледневшая кожа казалась здоровой, без признаков заражения. Ранульф крепок и быстро оправится от потери крови. - Я стяну ниткой края раны и приложу особую припарку, чтобы рана оставалась чистой. Несколько дней отдыха - все, что ему нужно для полного выздоровления.

- Рану надо прижечь, - раздался за ее спиной резкий голос.

Моргана оглянулась и увидела мрачное лицо Десмонда.

- В этом нет необходимости, к тому же от прижигания останутся шрамы. Моей припарки будет достаточно, вот увидите, сэр Десмонд.

- Как бы нам не пожалеть об этом потом. Он следил, как Моргана обкладывает рану мазью и сшивает края, затем помог ей влить снотворное в бледный стиснутый рот пациента. На левом плече Ранульфа быстро вспухал длинный багровый рубец, однако Моргана с облегчением заметила, что кровообращение восстанавливается и рука двигается нормально. Ушиб был не очень сильным. Когда дыхание Ранульфа стало более равномерным, и он заснул, все вышли из комнаты, кроме Бронуин и Десмонда. Десмонд стоял у постели кузена, как разгневанный ангел-мститель, пока на щеках Ранульфа не появился слабый румянец. Затем он вышел, на мгновение, задержавшись на пороге.

- Если что-нибудь случится с Ранульфом, миледи, в ответе будете вы.

- При чем тут я? Если бы он не вел себя столь безрассудно, его рана не открылась бы снова.

- Вы забыли, что я присутствовал при инциденте. Это случилось, когда он повернулся, чтобы спасти вам жизнь.

- Ваше обвинение смехотворно, - нетерпеливо возразила Моргана.

Десмонд смотрел на нее с отвращением.

- Поглядитесь в зеркало, - посоветовал он и вышел.

- Ваши волосы! - воскликнула Бронуин. Моргана поднялась и прошла к зеркалу, сначала ничего не понимая. Ее волосы выбились из-под сетки, закрыв спину сверкающими волнами. И тут она заметила, что сетка аккуратно разрезана справа и один локон на уровне ключицы срезан. Еще один дюйм, и ее горло было бы рассечено. Значит, Десмонд прав: Ранульф спас ее жизнь, подвергнув опасности свою собственную.

Моргана отослала Бронуин и села на низкую табуретку у кровати один на один со спящим Ранульфом и своими мрачными мыслями. С самого начала она проявила гордыню и высокомерие, обращаясь с нежеланным мужем как с посягнувшим на ее власть простолюдином.

Ранульф же со своей стороны продемонстрировал отвагу и военную ловкость… а по отношению к ней - великодушие и сдержанность. А прошлой ночью в его сильных руках она узнала настоящую нежность, неожиданную и удивительную в суровом воине.

Моргана коснулась пальцем его щеки, провела по твердой линии подбородка, чувствуя жар его кожи. Она не могла не задавать себе вопрос, каков же в действительности человек, за которого она вышла замуж, и… что готовит им будущее.

Три дня спустя Моргана стояла на крепостном валу, оглядывая свои владения. Жизнь входила в нормальное русло. Жители деревни, сбежавшие от солдат Линдси, возвращались в свои дома из лесных и горных убежищ.

Исхудавшие, с ввалившимися глазами, они принимались за повседневные дела, как будто их не прерывал опустошительный набег. Скот пасся на склонах холмов, взрослые обрабатывали поля, не затоптанные войсками, а дети искали на берегу моллюсков, перекликаясь друг с другом.

Рыбаки снова каждый вечер возвращались с сетями, полными рыбы. В тени деревьев или за коровниками украдкой встречались влюбленные, для поспешных объятий и поцелуев. Их счастливый вид причинял Моргане боль. Она не могла ни понять, ни побороть свои тревоги.

Маленькая фигурка на лошади, в сопровождении тяжеловооруженного всадника, проскакала по деревенской дороге, и Моргана без труда узнала Бронуин, а в ее спутнике - рыжеволосого Десмонда Оркнейского. Это удивило Моргану. Во-первых, кузен покидал Ранульфа только ради военных дел, во-вторых, он не стеснялся открыто проявлять свою неприязнь к Моргане и всему, что ее окружало. Очевидно, эта неприязнь, родившаяся из-за ее высокомерного обращения с Ранульфом, не распространялась на Бронуин. Придется проследить за Десмондом. Бронуин так неопытна и невинна, что легко может стать добычей дерзкого молодого рыцаря.

Моргана послала свою камеристку к старухе за бальзамом с редкими целительными свойствами. Она собиралась смешать этот бальзам с настоем собственного изготовления, чтобы ускорить заживление раны Ранульфа, почему-то никак не желавшей затягиваться. Очевидно, потому, что Ранульф отказывался лежать в постели, полагая, что закаленному воину такое баловство не к лицу.

Оставив продуваемый ветрами крепостной вал, Моргана спустилась по винтовой лестнице на нижний этаж в главный зал, где ее красно-золотое знамя с грифоном[6] висело рядом с сине-белым штандартом Ранульфа, на котором красовался дракон. Небольшая армия слуг сновала по каменным плитам, покрытым камышовыми подстилками. У дверей усердный парнишка начищал высокий крученый подсвечник, а старая Элва собственноручно полировала два старинных серебряных блюда. Моргана с удовлетворением оглядела занятых делом слуг. Они все успеют подготовить к важному дневному событию.

- Положите этот ковер у возвышения, а второй - прямо перед ним, - крикнула леди Уинифред двум слугам, несущим ковры, привезенные предками Морганы из крестовых походов. Душистые травы уже были разбросаны повсюду, длинные столы сдвинуты к стенам, а над возвышением поставили парадный балдахин, под которым Моргана намеревалась сегодня принять клятвы верности от своих вассалов и слуг и разрешить накопившиеся споры и жалобы.

Главный стол также был отодвинут, и леди Уинифред командовала двумя слугами, убиравшими кресло Ранульфа и ставившими в центр помоста кресло Морганы.

- Нет, - раздался властный низкий голос. - Выдвиньте вперед оба кресла!

Моргана резко обернулась и увидела Ранульфа, спускающегося с лестницы. Двигался он довольно скованно, но с обычной внушительностью, подчеркнутой усыпанным драгоценностями венцом на голове. Леди Уинифред громко вздохнула.

- Какой красавец! - восхищенно прошептала она. - Ни дать ни взять король!

Моргана невольно согласилась. Случайно забредший в замок путник легко мог обознаться, приняв ее мужа за короля. Ранульф был одет в простой, но элегантный дублет из синего шелка с вышитой на груди эмблемой. Массивная золотая цепь с серебряными подвесками в виде лучистых солнечных дисков, подарок короля, и квадратный изумруд, холодно мерцавший на указательном пальце правой руки, дополняли его наряд. Ни дорогая ткань, ни сверкающие украшения не могли скрыть силу мускулистого тела и позволить хоть на мгновение усомниться, что перед вами истинный воин.

Слуги немедленно вынесли его кресло к центру помоста, и сияющая леди Уинифред воскликнула:

- Сэр Ранульф, как я счастлива видеть вас на ногах! Я и надеяться не смела, что вы покинете постель на этой неделе, хотя и молилась за вас сегодня утром.

- Благодарю вас, леди Уинифред, за ваше доброе отношение и молитвы.

Он с вежливой улыбкой поклонился, и пожилая дама покраснела от удовольствия. Ранульф похудел за последние дни, что только подчеркивало красоту его орлиного профиля. Однако от проницательного взгляда Морганы не ускользнуло, каких усилий ему стоило встать с постели.

Она прищурилась.

- Я же растолковала Седрику, что вам сегодня необходим покой. Вы недостаточно здоровы, чтобы покидать свою комнату, милорд.

- Причина вашей заботливости мне ясна, дорогая супруга.

Ранульф смотрел на Моргану сурово, напрасно искала она в его взгляде признаки той нежности, которую он питал к ней совсем недавно. Она постаралась скрыть свое разочарование.

- Я не понимаю, что вы имеете в виду.

- Вы вознамерились без меня принять от ваших вассалов клятвы верности, однако запомните, что Седрик - не ваш подчиненный, а воин, находящийся под моим командованием.

- Тогда он и будет отвечать за ухудшение вашего состояния, которое, как я уверена, не за горами! Что же касается сегодняшней церемонии, конечно, я приглашаю вас участвовать в ней, раз вы считаете себя достаточно окрепшим.

- В моей крепости можете не сомневаться. - Ранульф насмешливо поклонился и вышел из зала.

Несмотря на это заверение, Моргана сомневалась, что он выдержит все утро и не свалится без сил, но время шло, и ее прогноз не оправдывался. Зал наполнился народом - движущейся массой цвета и звука.

Выносливость Ранульфа поразила Моргану. Казалось, будто ее муж сделан из железа. А может, думала она, его поддерживает упрямство. Когда обитатели замка присягали хозяевам на верность, он держался царственно, протягивая руку для ритуального поцелуя и произнося уместные фразы. Только Моргана и, вероятно, Десмонд понимали, что его пальцы впиваются в подлокотники резного кресла больше для поддержки, чем для внешнего эффекта, а суровое выражение лица - результат преодоления боли, а не дань торжественности момента.

Моргана время от времени взглядывала на мужа, удивляясь его выносливости, и невольно вспоминала выражение его лица в свете камина той незабываемой ночью, когда он обнимал ее. Поспешно отбросив воспоминания о его ласках, она сосредоточилась на неотложных делах. Начиналась вторая часть церемонии: разрешение споров и тяжб владетелями замка Гриффин.

Бейлиф[7] представил первое дело: спор между бедной крестьянкой и зажиточным мельником из соседней деревни, которому она ранней весной продала молочную корову. Корова вскоре подохла, и мельник хотел получить обратно деньги.

Моргана, имеющая опыт решения подобных споров, обратилась к мельнику:

- Вдова Глейн клянется, что во время обмена корова была здорова и потом прожила больше трех недель. Это правда?

Мельник признал справедливость заявления вдовы.

- Выходит, оба вы подтверждаете, что животное было здорово во время обмена и много дней спустя. Значит, - рассудила Моргана, - вдова поступила честно и не может нести ответственность за смерть вашей коровы.

Вдова ликовала, а мельник принял решение безропотно. Он и сам понимал, что дело его не правое, а тяжбу затеял на всякий случай - вдруг выгорит.

Затем были рассмотрены споры о нарушении границ земельного участка и о невыплаченном приданом - оба дела Моргана уладила очень ловко и заметила, что Ранульф удивлен ее способностью быстро оценивать ситуацию и выносить верное решение. Неужели он считал, что она не справится с тем, чему ее учили с рождения?

Следующее дело оказалось совершенно иного рода, и Моргана решила поквитаться с Ранульфом. Уэльский лучник по имени Мередит оспаривал право английского солдата на оружие, снятое с трупа врага. Стрела Мередита пронзила кольчугу рыцаря и сбила его с лошади, но смертельный удар нанес топор англичанина. Теперь оба воина претендовали на трофеи. С такой проблемой мог справиться разве что сам Соломон. Решение должно было быть справедливым и не вызвать раскола среди защитников замка. Моргана обрадовалась возможности перекинуть горящий уголек в другие руки, а самой не только выйти с честью из затруднительной ситуации, но и преподать мужу урок. Пусть поймет, что обязанности, к которым он так стремится, не всегда приятны.

Повернувшись к Ранульфу, она одарила его сладчайшей улыбкой и вкрадчиво промолвила:

- Милорд, может быть, вы хотите сами рассудить это дело?

Ранульф ответил ей долгим понимающим взглядом, но слова его прозвучали вежливо:

- Миледи, спорное дело произошло в вашем поместье, и в него замешан ваш человек. Я не хотел бы посягать на ваши права.

Ответ был безупречен, и среди людей Морганы послышался одобрительный шепот. Моргана сама захлопнула приготовленный капкан.

- Ах, милорд, я искренне прошу вас выступить третейским судьей, поскольку спор произошел во время военных действий, а ваш опыт в таких делах превосходит мой.

Не успели эти слова слететь с ее губ, как она увидела торжество в глазах Ранульфа и осознала свой промах: он отплатил ей ее же монетой, заставив открыто (хоть и невольно) признать перед всеми - рыцарями и слугами - его равенство с нею. Более того, она засвидетельствовала его превосходство в умении защищать ее людей и владения. Ей оставалось лишь бессильно скрежетать зубами.

Легкая улыбка осветила лицо Ранульфа и разгладила усталые морщинки вокруг глаз.

- Постараюсь оправдать ваше доверие, миледи, - сказал Ранульф и кивнул бейлифу: - Принесите оружие, о котором идет речь.

Принесли два меча - длинный из дамасской стали с золоченой рукоятью, украшенной шлифованным хризобериллом, и короткий простой, - а также изящный, но даже на вид опасный кинжал с оранжевым карбункулом в рукоятке. Ранульф быстро оценил стоимость оружия.

- Есть ли здесь человек, который может засвидетельствовать характер и тяжесть ран, нанесенных бывшему владельцу?

- Да, милорд, - Десмонд выступил вперед. - Топор солдата прикончил врага, но через некоторое время стрела привела бы к тому же результату. И когда мы расчищали поле боя, оба воина прибыли одновременно.

- Хорошо. - Ранульф окинул внимательным взглядом претендентов. - Дело совершенно ясно. На поле боя необходим длинный меч, тогда как в ограниченном пространстве это оружие окажется не просто бесполезным, но и опасным. С другой стороны, маленький меч или кинжал не очень надобны в больших сражениях, однако на крепостном валу могут спасти жизнь владельцу.

Ни шепот, ни кашель, ни неосторожное движение не нарушали воцарившейся в зале зачарованной тишины. Ранульф встал и подошел к краю помоста.

- Слушайте мое решение. По законам войны вы оба имеете право на эти трофеи. Так пусть каждый воин получит то оружие, которое вернее спасет ему жизнь в сражении. Лучнику Мередиту я присуждаю короткий меч и кинжал, он их заслужил своей меткостью. Воину я отдаю длинный меч. Пусть каждый из вас хорошо использует завоеванное оружие, и пусть оно защитит вас в дни сражений и мира.

Моргана изумилась и оценила мудрость, с какой Ранульф избежал недовольства: спорщики явно не возражали против его решения. Как хозяйка замка и жена, Моргана радовалась, что спокойствие сохранено. Однако, судя по презрительному взгляду, Ранульф разгадал тайную причину ее уступчивости. Их шаткое перемирие теряло почву, обретенную после поражения Линдси и проведенной вместе ночи.

И только некоторое время спустя Моргана осознала: имеются и еще кое-какие потери. Оказалось, что Ранульф узурпировал и часть ее власти. Слуги, как и солдаты, стали обращаться за указаниями к нему, как прежде обращались к ней. Странно, что ее люди никогда с такой готовностью не подчинялись прежнему хозяину, хотя знали его гораздо дольше. Вероятно, они устали от «бабьего правления», как выражался Робин. Но, конечно, дело не только в этом. За считанные дни Ранульф утвердился в роли хозяина замка Гриффин.

Моргана испытывала горечь и обиду, видя, сколь охотно приняли ее люди нового хозяина. Скоро они будут обращаться со всеми вопросами только к нему и ее власть ограничится лазаретом и кладовой. Такое положение дел ее не устраивало, и Моргана решила бороться с судьбой.

Когда официальная церемония закончилась, Элва настояла, чтобы Ранульф удалился в свою комнату для перевязки. Моргана заметила, что ее старая няня устала.

- Отдохни, Элва, я сама перевяжу рану. Бронуин привезла все необходимое. - Моргана поклонилась Ранульфу: - Идемте, милорд, я сделаю вам припарку и налью вина с травами. Ранульф явно собрался воспротивиться, и Моргана понизила голос до шепота:

- Вечером будет большой праздник, и вы должны восстановить свои силы.

- Как пожелаете, миледи, - ответил Ранульф.

Он поднялся с нею по лестнице, сохраняя отчужденный вид. Сердится на нее или боится, что она разбередит рану? Моргана открыла дверь в свою опочивальню. В струящемся солнечном свете гобелены сверкали, как драгоценные камни. Пока Ранульф стоял у кровати, вцепившись одной рукой в толстый столб, Моргана принесла все необходимое для перевязки и начала смешивать ингредиенты, добавив экстракт первоцвета и лапчатки в бальзам.

- Вот, готово, - она повернулась к кровати, - не бойтесь, я не доставлю вам лишних мучений.

Ранульф не ответил - он лежал на кровати с побелевшим от боли и усталости лицом. Моргана подбежала к нему в тревоге. Его пульс был частым и беспорядочным, капли пота сверкали на широком лбу.

- Ничего страшного, - проскрежетал он. - Все пройдет, если я не буду двигаться.

Моргана поспешно приготовила ему бокал вина с маковым соком и, пока он пил горькое лекарство, прижимала его голову к своей груди. Затем она помогла ему удобно устроиться на подушках. Через несколько минут его дыхание стало спокойнее, пульс - медленнее. Просто чудо, что он мог скрывать свое истинное состояние во время долгой, утомительной церемонии. Впервые Моргана оценила его железную волю и самодисциплину. Однако нельзя было оставлять его одного в таком состоянии. Моргана села на кровать, размышляя об этом упрямце, своем муже. Он уже доказал отвагу и находчивость в минуты опасности, а сегодня проявил мудрость и справедливость, снискал доверие и преданность подчиненных. Прекрасная комбинация качеств для охраны ее владений и опасное сочетание для ее глупого сердца.

Стараясь не потревожить его, Моргана промокнула капли пота. Она машинально погладила тонкий белый шрам, пересекавший его левую бровь, но тут же отдернула руку, словно обжегшись. Его сила и тепло притягивали Моргану, как мотылька - пламя свечи. Снова ее охватил страх.

Робин оскорблял и унижал свою жену скандалами и неверностью, но он не смог подчинить ее, поставить на колени. Она пережила тот трагический брак с нетронутым сердцем, неразбуженными чувствами. Подозрение заменило доверие, терпение - надежду, безразличие - любовь.

Ранульф отличался от Робина, как огонь ото льда, но это делало его еще опаснее для ее душевного покоя. Моргана знала, что он женился на ней из-за ее богатства, и ей не следовало забывать об этом. Романтическая любовь существует только в балладах, а женщина такого высокого положения, как она, может рассчитывать лишь на брак по расчету. Нельзя позволить, чтобы благодарность и интерес к нему переросли в нечто большее. Это разрушит ее личность.

Она наклонилась, прислушиваясь к тихому дыханию Ранульфа. Он проснется посвежевшим, с новыми силами, и… его губы, думала она, самые прекрасные на свете… Волна нежности захлестнула ее, вызвав такое сильное желание, что она испугалась. Она коснулась пальцем его губ. Одно слово, слетевшее с них, могло разозлить ее и превратить в мегеру; один поцелуй - и она превращалась в блаженную послушницу. Моргана нахмурилась. Какими чарами он так околдовал ее? Гнев - хорошее лекарство, и она решила прибегнуть к нему.

- Если бы не ваше безрассудство, - упрекнула она, - вы не пребывали бы сейчас в состоянии столь плачевном. От души советую вам использовать хотя бы половину разума, которым Господь великодушно наградил вас.

Ранульф открыл глаза, сонные и темные, как ночное море, слабо улыбнулся и прошептал:

- А я вам от души советую вкладывать в ваш язык хотя бы половину той нежности, какой наделены ваши руки.

Он смягчил резкость своих слов, взяв руки Морганы в свои и поднеся их к губам. Сон снова овладел им, но он не отпустил ее рук. Моргана долго сидела подле него, борясь с собой и своей судьбой, затем оставила раненого мужа на попечение Элвы и отправилась по своим делам, все еще чувствуя на пальцах его поцелуи.

Она поднялась в комнату на верху западной башни, которая в детстве и позже была ее любимым убежищем. Это был покой бабушки, и даже теперь здесь как будто сохранился ее аромат. Как Моргана любила мудрую и ласковую бабушку, свою тезку! Воспоминание о ней возвращало ощущение безопасности и уюта.

Когда Моргана жила в замке, она всегда сама убирала эту скромно обставленную комнату. На небольшом возвышении, занавешенном красной парчой, стояла простая кровать со старым матрасом, набитым шерстью. Рядом - большой сундук, и напротив - еще один сундук, поменьше, старинный, резной, с изысканным узором. Его привез из Ирландии один из давно умерших предков, и в нем лежали самые ценные вещи ее покойного деда.

Став на колени, Моргана отперла железный замок и подняла тяжелую крышку. Внутри, под зеленой парчой, хранился большой, завернутый в пожелтевший шелк предмет. Вынув его, Моргана осторожно развернула ткань - прекрасная золоченая инкрустированная лютня с резным узором. Она принадлежала их роду, переходя от поколения к поколению, история инструмента терялась в тумане времени. По преданию, ее сделал сам великий Мерлин, то же предание гласило, что замок Гриффин и его наследники будут живы, пока лютня волшебника останется в их владении.

Хотя Моргана умела играть на лютне, эта была слишком велика для нее. Инструмент был создан для могучих рук великана. Дедушка последним играл на ней, но Моргана свято хранила ее. Несмотря на христианское воспитание, она в глубине своей кельтской души верила, что безопасность замка Гриффин магически сплетена с лютней, и считала своим священным долгом оберегать ее.

Моргана тронула струны - они зазвучали фальшиво. Наверное, надо настроить инструмент. Она завернула лютню, положила ее в сундук, но не заперла его.

Обычно атмосфера этой комнаты успокаивала Моргану, но сегодня напряжение и тревога не проходили. Подойдя к окну, она оперлась коленями о диванчик, стоявший рядом. Море, как зеленый шелк, протянулось до яркого горизонта, и чайки летали, перекликаясь друг с другом. Моргана ничего не замечала. Ее взгляд сосредоточился на каком-то тумане, окутавшем ее душу. Ей стало страшно. Она понимала, что Ранульф - причина ее смятения.

- Господи! - в отчаянии шептала она. - Не попусти! Не дай мне полюбить его!

Но, не желая признаваться в этом даже самой себе, она в глубине души понимала, что мольбы ее запоздали.

Глава восьмая

Далеко внизу темные волны алмазными брызгами разбивались о скалы. Завернувшись в шерстяной, подбитый горностаем плащ, Моргана стояла на высокой башне. Она не верила, что в ночном воздухе таится зло, и любила рокот прибоя и ветер, приносящий ароматы моря.

Ранульф все еще оставался в зале с мужчинами, а она рано удалилась в свою комнату, однако не смогла заснуть. Столько перемен за такой короткий срок! Не сразу привыкнешь.

Особенно к этому новому мужу. Что она действительно знает о Ранульфе? Доблестен в бою и… в постели? Очень мало о его прошлом и еще меньше о его характере, и потому ее чувства и мысли находятся в постоянном смятении.

Тяжелые шаги испугали Моргану, и она ретировалась в тень башни.

- …настоящая маленькая ведьма, - говорил Перри, - но похоже, приручается потихоньку.

- Да, - ответил Десмонд. - Ранульф хитер и прекрасно провел осаду, разыграв роль влюбленного. Скоро она превратится в кроткую овечку, во всем послушную его воле. Вот тогда-то он и станет настоящим лордом замка Гриффин.

Еще двадцать лет назад Элва предупреждала свою госпожу, что любители подслушивать не узнают о себе ничего хорошего, и все же Моргана не думала, что слова Десмонда смогут нанести ей такой удар. Гнев, изумление, тошнота охватили ее одновременно. Как они смеют обсуждать ее, словно простую служанку! Где их рыцарское благородство и честь?

И все- таки не их слова так сильно возмутили Моргану. Причина лежала гораздо глубже. Неужели то, что они сказали, правда? Неужели нежность Ранульфа, его пылкие любовные ласки -всего лишь притворство, чтобы завоевать ее глупое сердце… и завладеть ее богатствами?

Память пришла на помощь и ослабила боль. Ранульф - человек бесхитростный, не способный соблазнить женщину ради выгоды. Он слишком прямодушен и честен, чтобы пойти на такой подлый обман. Однако ее уже использовали раньше, и ее чувства были легкоуязвимы. Она могла убедить себя не обращать внимания на услышанное, но темные семена сомнения упали на подготовленную почву.

Моргана вернулась в свою комнату и долго лежала без сна, наблюдая за узорами лунного света, за тенями облаков, метавшимися по потолку и стенам. Вдруг она услышала звук, который ждала с надеждой и страхом. Звук шагов Ранульфа.

Он прошел мимо комнаты, отведенной ему по ее приказу, и остановился перед дверью спальни. Моргана замерла. Что делать, если он войдет? Что она должна делать?

Если бы надо было выбрать одно желание, она бы пожелала, чтобы нежная любовь связала их друг с другом. Поскольку это желание не может осуществиться, она не смеет влюбляться в Ранульфа. Ему не удастся обидеть ее, если между ними будет дистанция… но она не доверяла себе, своим чувствам, когда он был рядом.

Моргана отчаянно хотела, чтобы ей дали еще немного времени на обдумывание. Еще одна ночь в его объятиях - и она не сможет избавиться от его чар, однако она страстно желала почувствовать силу его рук, тепло и пылкость его тела, прикосновение его губ к своей груди.

Но ей не потребовалось принимать решение. Дверь приоткрылась. Света не было, лишь запах потушенной свечи. Моргана закрыла глаза, ожидая услышать звук его шагов, но услышала лишь слабый шорох, который мог вызвать и ветер, врывающийся в открытое окно. И вдруг он оказался у кровати. Она узнала его особенный запах: кожи, эля, коня и какой-то пряности, вероятно корицы.

Она лежала неподвижно, ожидая услышать, как он раздевается, и почувствовать тяжесть его тела на кровати. Однако он лишь нежно коснулся пальцами ее виска, погладил волосы. Моргана дышала тихо и ровно, хотя ее сердце бешено колотилось, и ждала, что будет дальше. Пусть он сделает первый шаг, пусть откроется ей, как она открылась ему. Тогда, и только тогда, она отдаст свое сердце свободно и без страха. Ожидание тянулось бесконечно. И вдруг она услышала звук закрывающейся двери. Он ушел.

Сначала она кляла собственную глупость, затем проклинала его, потом разрыдалась - горестно и отчаянно - и рыдала, пока подушка не промокла от слез. И, наконец, заснула. Ей снилось, что она умирает от жажды среди роскоши и изобилия. Ей подносят серебряный кубок, но она с рыданиями отталкивает его, зная, что вино отравлено.

- О, миледи! Я пошла отнести сэру Ранульфу бульон, как вы приказали, но его нет в постели. Его вообще нигде нет! - взволнованно сообщила Элва хозяйке.

- Разве он не с сэром Диллисом?

- Нет, миледи. Сэр Диллис его сегодня не видел.

Моргана раздраженно покачала головой. Ранульф отказывался отдыхать, и только она знала, чего это ему стоит. Он пока воздерживался от поединков, но в остальном вел подвижную жизнь и, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа. Изредка, когда боль и напряжение становились невыносимыми, он соглашался принять ее лекарство, но роль главной целительницы отвел природе.

- Сэр Ранульф слишком нетерпелив. Его рана покраснела и воспалилась, я сменила повязку и наложила побольше мази сегодня утром, - озабоченно сказала Элва. - Если бы у нас был толченый лист драцены[8]! Это единственное средство, которого нам не хватает, но уже много лет она не цветет в горах. Может, у деревенской целительницы есть немного в запасе.

- Придется снова послать Бронуин в деревню с охраной, но ума не приложу, где может быть сэр Ранульф: либо он на ристалище, либо на валу, либо в конюшнях. Никогда не встречала такого упрямца!

- Да, но какой красавец!… И рыцарь! - Сморщенное лицо Элвы порозовело.

- Я вижу, он даже тебя околдовал. Старуха широко улыбнулась, обнажив прекрасные зубы.

- Раньше я умела оценить красивого, отважного парня. Старые привычки нелегко умирают, миледи.

Моргана не испытывала подобного одушевления. Ей казалось, что Ранульф покорил всех обитателей замка. Неужели только она одна видит его упрямство? И то, как он захватывает все больше власти, отнимая у сэра Диллиса права, принадлежавшие ему последние десять лет? Как ловко подчиняет себе слуг?

- Не волнуйся так, Элва. Пойди в комнату отдыха. Я знаю, что ты любишь понежиться там в солнечные дни. Я сама поищу сэра Ранульфа.

Лукавые огоньки зажглись в глазах старой няньки.

- Да, наверное, так будет лучше. Кому, как не новобрачной, загонять мужа в постель.

Уверенные шаги раздались на лестнице за их спинами.

- Минуту назад вы волновались о моем здоровье, Элва, а сейчас хотите, чтобы я напрягался! Хотя должен заметить, что предпочел бы рекомендованное вами средство всем предыдущим.

Ранульф поклонился дамам с верхней площадки лестницы. Он был одет для верховой езды. В прорези рукавов голубой полотняной куртки виднелись темно-синяя подкладка и белая льняная рубашка. Ранульф пошел вниз по ступенькам, и при каждом шаге отвороты высоких кожаных сапог опускались, подчеркивая прекрасные сильные ноги. Моргана не могла не признать, что выглядит он на редкость мужественным и красивым.

Ранульф спустился с лестницы и протянул руки к Моргане, многозначительно глядя на нее.

- Идемте, жена, последуем совету этой доброй женщины. Я и вправду почувствовал сильное желание лечь в постель.

Моргане показалось, что ее язык стал свинцовым, щеки вспыхнули жарким румянцем. Ее рассердило и собственное волнение, и неспособность скрыть его. И он мог бы не улыбаться с таким самодовольством!

Видя смеющиеся глаза хозяина и румянец хозяйки, Элва захихикала.

- Я, кажется, здесь лишняя, - сказала она и с поклоном убралась в соседнюю комнатушку.

Моргана отвернулась, тоже собираясь уйти, но Ранульф остановил жену, положив ладонь на ее руку. Моргану как будто ударила молния. Ранульф воспользовался моментом. Он притянул ее к своей груди, и она почувствовала его теплое дыхание на затылке, его руки обвили ее талию.

- Милорд, - слабо запротестовала она, но его губы уже прижимались к ее виску, шее, спускались ниже, к белому плечу, открытому широким вырезом. Ее колени ослабли, мозг отказывался соображать. Все утренние благие намерения улетучились от вспыхнувшего дикого желания. Столько бесконечных ночных часов она провела, сожалея о том, что притворилась; спящей, когда он тихонько проскользнул в ее комнату. И вот, наконец, она в его объятиях.

Ранульф медленно повернул Моргану лицом к себе. Он больше не смеялся. Его губы нежно и властно коснулись ее губ, впитывая их вкус и аромат. Он крепче обнял свою жену, его поцелуй стал жарче, и она вздохнула и открылась ему навстречу. Окружающий мир перестал существовать. Сильные руки Ранульфа гладили ее спину, скрытую тканью платья, - кончики пальцев помнили ощущение ее обнаженной кожи. Теплой. Бархатной. Обольстительной.

Он целовал ее, и колдовские чары опутывали их все сильнее. Он чувствовал, как она трепещет под его прикосновениями, и знал, что их тела разрываются от одних и тех же желаний.

И это воспламеняло его еще больше. Потребность мужчины завоевывать, обладать предметом своих желаний поглотила его.

- Моргана…

Она уперлась руками в его грудь.

- Нет. Нас могут увидеть, - прошептала она, пытаясь собрать остатки своей испаряющейся воли.

- Тише…

Он увлек ее в сумрачный альков, полуприкрытый гобеленом, не прекращая нежной атаки. Его большая ладонь накрыла ее грудь, затрепетавшую от страстных прикосновений. Даже сквозь ткань платья она чувствовала жар его руки, и ее тело инстинктивно выгнулось к нему. Он стягивал вырез платья все ниже и ниже, пока швы не начали лопаться. Его сильные пальцы нашли нижнюю рубашку и потянули ее вниз, обнажая грудь. Он коснулся ее губами. Моргана почувствовала боль внизу живота от вспыхнувшего желания, такую сильную, что чуть не потеряла сознание.

Его губы скользнули к ложбинке между грудями и выше, к шее.

- Я знал, что завоюю тебя, Моргана! - восторженно воскликнул он. - Ты - моя! Моя!

Она изумленно открыла глаза и увидела выражение его лица, хозяйское… и что-то в нем было еще… похожее на триумф завоевателя. Слова Десмонда вспыхнули в памяти и ударили, словно боевой топор, вся ее страсть развеялась как дым, оставив тошноту. Все они одинаковы. Ранульф ничем не отличается от Робина или Брюса Линдси.

Они все притворялись, что хотят ее, однако каждый пытался лишь использовать ее в своих целях. Только средства их различались. У Робина - насмешка и пренебрежение; у Линдси - нагловатый напор. А теперь Ранульф использует ее слабость, чтобы завоевать и подчинить себе. Она почувствовала себя обманутой и опозоренной.

В это мгновение пухлая белая рука отдернула гобелен, и леди Уинифред сконфуженно уставилась на них. Она увидела и раскрасневшееся лицо Ранульфа, и разорванный лиф платья Морганы и сама вспыхнула, как спелый гранат.

- Милорд! Миледи! Тысяча извинений, - задохнулась она. - Я услышала… я и подумать не могла… я хотела сказать… о Господи!

Она опустила гобелен, но Моргана успела заметить шагах в трех за спиной леди Уинифред побелевшего Дэффида, ее менестреля. Гобелен упал на место, оставив Ранульфа и Моргану в полумраке. Слышалось лишь их прерывистое дыхание и поспешное шарканье комнатных туфель леди Уинифред.

Моргана остолбенела от переполнявших ее чувств. Ранульф оправился первым. Он тихо рассмеялся и попытался притянуть ее к себе.

- Запомним на будущее, что обниматься следует в спальне.

Моргана оттолкнула его так неожиданно, что он потерял равновесие и ухватился за стену.

- На будущее запомните, что я знатная дама, а не безропотная служанка, которую можно тискать в любом удобном углу.

Лицо Ранульфа потеряло добродушное выражение.

- Вы не уклонялись от моих объятий две ночи назад. Какими словами или поступками я успел оскорбить вас?

Моргана разъярилась на него - за напоминание и на себя - за податливость. Он не должен знать, что она чуть не попалась в его капкан. Слезы душили ее.

- Какая вам разница? Разве это что-то меняет? К чему притворные проявления чувств? Я не хуже вас понимаю, что никакой любви между нами нет.

Если она надеялась на протесты, ее ждало разочарование. Лицо Ранульфа неуловимо менялось, пока не стало враждебным и лишенным всякого выражения… пустым и холодным, как у каменной статуи. Когда он заговорил, его голос звучал сдержанно и отчужденно.

- Я не догадывался, что супружеские обязанности столь тягостны для вас, сударыня. Будьте уверены, я не буду больше докучать вам.

Он повернулся на каблуках и зашагал прочь. Моргана встревожилась - она чувствовала, как глубокая пропасть разверзлась между ними. Оскорбленная гордость заставила ее сказать больше, чем следовало, и слишком резко.

Она собиралась держать его на расстоянии, но не прогонять прочь. А получилось именно так. Нельзя позволить ему уйти, не попытавшись исправить положение. Моргана неуверенно последовала за Ранульфом по длинной галерее. Он неловко прижимал левую руку к боку, и она ухватилась за удобный предлог для заключения нового перемирия.

- Милорд, вы забыли, что ваша рана нуждается в свежей повязке и моей особой мази.

Ранульф остановился под аркой, ведущей в соседний зал, и обернулся с мрачным видом.

- Можете не утруждать себя. Элва позаботится об этом.

- Это мой долг как вашей жены…

- Я освобождаю вас от него. Считайте, что с этого дня у вас нет передо мной никаких обязанностей.

В его голосе появилось что-то новое, чего она никогда не слышала прежде. Отчужденность - такая глубокая, что как будто подул леденящий ветер, пронизывая все ее тело и душу. Ей показалось, что она больше никогда не согреется. Как будто для Ранульфа она просто перестала существовать.

Пока она стояла, окаменевшая, он отвернулся и исчез за поворотом, с трудом сдерживая ярость. Господи, за какие грехи ты наградил меня такой женой? Изменчивой, как ветер, то теплой и ласковой, то ни с того ни с сего холодной, как зимняя буря. Ну, пусть же теперь узнает, что он не собирается ублажать ее в постели, а потом, как лакей, терпеть публичные унижения! Срывая тяжелое, золотое с изумрудом, кольцо с левой руки, он распахнул дверь в комнату Морганы.

Закончив дела, Моргана отправилась переобуть комнатные туфли на что-нибудь более подходящее для конюшни. Перед дверью своей опочивальни она остановилась, раздумывая, нет ли там Ранульфа. Глубоко вздохнув, она гордо подняла голову и вошла. Комната была пуста, но или муж, или кто-то из его слуг побывал здесь в ее отсутствие. Исчезли все вещи, принадлежащие Ранульфу. Даже подсвечник, принесенный из его комнаты.

На сундуке у кровати что-то поблескивало в вечернем свете. Толстое золотое кольцо с изумрудом. Ее свадебный подарок Ранульфу. Моргана поняла послание. Его отречение было абсолютным, намерения - ясными: они теперь муж и жена лишь на бумаге. Ей предоставляется право жить своей жизнью, как до их брака. Именно этого она и добивалась. Разве не так?

Тогда почему такая печаль и уныние?

Моргана невидящими глазами смотрела вдаль и пыталась придумать, что делать дальше. Весть об их разрыве, о том, что новый лорд переехал из комнаты хозяйки, наверняка уже распространилась по всему замку, став всеобщим достоянием, и это причиняло ей мучительную боль. Ей так хотелось броситься на кровать и зарыдать в полный голос. Неужели она чувствует себя такой несчастной только из-за страха перед злыми языками и любопытными глазами?

Необходимо сбить с толку сплетников, притворившись, что ничего особенного не случилось, улыбаться и с одушевлением выполнять свои обязанности. Хорошо, что Ранульф достаточно учтив, чтобы не демонстрировать публично свое пренебрежение, но это небольшое утешение. Со временем их разрыв станет очевиден всем. И непреодолим. Моргана опасалась также, что ссоры между ее людьми и людьми Ранульфа могут расколоть живущих в замке на два лагеря, подточить дисциплину и оставить их беззащитными перед врагом. Ну почему Эдуард не позволил ей самостоятельно выбрать мужа?

Вытирая повлажневшие глаза вышитым носовым платком, Моргана строила планы. Надо исполнять свои дневные дела, как ни в чем не бывало, а вечером за ужином быть вежливой и внимательной, и невозмутимой. Это заткнет рот сплетникам. Она промыла глаза настоем гамамелиса, чтобы снять припухлость, и отправилась на конюшню к Дэлу.

Конюшни занимали отдельный огромный двор вдоль северной стены крепости, и Моргана чувствовала себя виноватой, что не побывала там раньше. Этой своей обязанностью она дорожила особенно. Верховая езда была ее страстью, а Дэл - героем ее детства. Он управлял конюшнями железной рукой, но при этом был очень добр и каким-то таинственным, безмолвным способом общался с лошадьми. Он знал их повадки и надобности как свои собственные, и это делало его незаменимым конюшим.

Веснушчатый конюх-подросток прошел мимо, ведя дамскую верховую лошадь. Увидев хозяйку, он поклонился и откинул прядь волос со лба.

- Добрый день, юный Трис. Где я могу найти Дэла?

- У шорника, миледи.

Моргана отправилась в указанном направлении и нашла Дэла, проверяющего, хорошо ли смазаны упряжные ремни. Она тихо постучала по косяку - долговязый хмурый мужчина оторвал глаза от работы. При виде хозяйки его обветренное лицо сморщилось от удовольствия. Он был вдовцом, другом ее покойного отца, сражавшимся с ним бок о бок против англичан. И из любви к другу и господину Дэл пожаловал свой замок старшему сыну и стал конюшим в замке Гриффин. После смерти друга он перенес свою преданность на Моргану.

- Господь да хранит вас, миледи. Как хорошо, что вы вернулись домой. Здесь ваше место.

- Ты прав, Дэл. Я здесь счастливее, чем в королевском дворце.

- Ну, тогда все в порядке в этом мире. Дэл знал Моргану всю ее жизнь, и это его сильные руки сажали ее на спину первого пони. Его проницательные синие глаза заметили почти невидимые напряженные морщинки вокруг ее глаз, но упрямо сжатые губы подсказали, что лучше промолчать. Как хорошо он знал это выражение ее лица!

Моргане было неловко под его добрым внимательным взглядом, и она поспешила перевести разговор на неотложные дела:

- Ты, должно быть, подумал, что я пренебрегаю своими обязанностями, раз не пришла в конюшню раньше?

Дэл как будто растерялся. Он уставился в какую-то точку за ее плечом и ответил, осторожно выбирая слова:

- Нет, почему я должен был так думать, коли сэр Ранульф вчера осмотрел конюшню и оставил мне подробные указания?

Моргана замерла.

- Указания?

- Да, миледи. Ох, они из него так и сыплются. Новые стойла по дальней стене и английская упряжь для боевых коней. И еще знаете, что он удумал? Случить вашу гнедую кобылу с большим каштановым жеребцом. Мне бы никогда до этого не додуматься. Ах, у сэра Ранульфа припасено много сюрпризов, не сомневаюсь.

- Я тоже! - негодующе и недоверчиво воскликнула Моргана.

Случить ее нежную кобылку с этим монстром! Это наверняка убьет бедняжку. Да как он смеет!

Она быстро приняла решение, стоившее ей больших мук:

- К сожалению, кобыла больше не принадлежит ни сэру Ранульфу, ни мне. Во время осады я дала обет подарить ее настоятелю монастыря, если Господь дарует нам одоление. Проследи, чтобы ее отправили в монастырь. Когда его приведут в порядок, конечно.

- Да, миледи.

Какие бы мысли ни кружились в голове Дэла, он умело их прятал.

Моргана поблагодарила конюшего и пошла через лабиринты дворов и переходов в главный зал, расстроенная перспективой потери любимой лошади и, немного меньше, ложью, которую изобрела, не сходя с места. Ее настроение не улучшилось, когда она вошла в главный зал и поймала несколько взглядов, украдкой брошенных на нее слугой, обрезающим свечные фитили, и служанкой, спешащей со свежим бельем в лазарет. Ничто не оставалось скрытым в стенах замка.

Вскоре Моргана обнаружила, что Ранульф отменил еще один ее приказ. Она распорядилась поместить Десмонда во вполне приличную комнату для гостей, но ее муж поселил кузена в хоромах, равных занимаемым сэром Диллисом и леди Уинифред.

Вероятно, сердито думала Моргана, Ранульф не разумеет законов гостеприимства и последствий нарушения заведенного порядка… или слишком высокомерен, чтобы обращать на это внимание. Особое внимание, проявляемое к Десмонду, сочтут оскорбительным по отношению к пожилому кастеляну. Уже поползли слухи, что Десмонд метит на его место.

Десмонд! Рыжеволосый рыцарь захватил все, что возможно, используя свое родство с Ранульфом. Он все время сует свой нос в дела, не имеющие к нему никакого отношения. А его возрастающий интерес к Бронуин! Неужели он думает, что Моргана ничего не видит?! Неужели он, как и Ранульф, считает, что может брать все, что захочет?! Если так, ему предстоит серьезное разочарование. Она проследит, чтобы Бронуин не оставалась одна, чтобы Десмонд не мог говорить с ней наедине, пользуясь своими привилегиями.

Моргана нашла леди Уинифред в часовне перед деревянной раскрашенной статуей Девы Марии с букетом цветов. Жена кастеляна улыбнулась и присела в реверансе. По счастливому выражению лица леди Уинифред Моргана решила, что та не знает о возвышении Десмонда, и не слышала никаких слухов. Она ошиблась.

- Ах, леди Моргана, я благодарила Деву Марию. Все так прекрасно сложилось после вашего возвращения! Не могу выразить вам, как радуется сэр Диллис. Сэр Ранульф, а теперь и сэр Десмонд сняли тяжелую ношу с его плеч. Он уже не молод, как вы знаете, хотя для меня навсегда останется тем красивым рыцарем, которому я отдала свое сердце в один прекрасный летний вечер много лет тому назад.

Моргана не верила своим ушам. Она ожидала слез, упреков, чего угодно, только не благодарности.

- Если сэр Диллис доволен, мне нечего возразить. Но будьте спокойны, он останется кастеляном замка Гриффин.

Леди Уинифред просияла.

- Да, миледи. Сэр Ранульф так и сказал. Моргана улыбнулась, несколько вымученно.

Не оставалось сомнений, что муженек действительно намеревается вырвать бразды правления из ее рук, и как можно скорее.

А Ранульф тем временем знакомился с расположением замка, с его запутанными тоннелями, лестницами, переходами и башнями, темницами и кладовыми. Замок Гриффин с ходом столетий превратился из простой древней крепости в весьма затейливое сооружение. К несчастью, строители разных поколений не следовали единому плану, и в замке оказалось множество тупиков, неиспользуемых дворов и переходов, галерей, ведущих во все стороны и представляющих настоящий лабиринт.

- Это просто безумие, - сказал он сэру Диллису.

- Да, я много месяцев потратил, чтобы самолично изучить весь замок.

Ранульф нахмурился.

- Разве нет полных карт или планов?

- Нет, милорд. Имеется несколько старинных планов, но от прошлого века, когда проводилась основная перестройка, не сохранилось ни одного.

- Ну, тогда мы должны собрать все, что есть, и провести все недостающие измерения. Пошлите кого-нибудь к добрым монахам и спросите, не сможет ли один из братьев пожить в замке и подготовить нам подробную карту. Мы щедро оплатим его усердие. - Ранульф положил руку на плечо собеседника. - Вы, конечно, будете руководить этой работой. Берите все необходимое от моего имени.

Сэр Диллис был польщен доверием нового хозяина и рад, что осуществится, наконец, его давняя мечта. К счастью, супруг леди Морганы имел власть сделать то, чего не мог простой кастелян. Сэр Диллис улыбнулся и дернул себя за бороду. Безусловно, этот брак - благо во всех отношениях.

Не все придерживались того же мнения. Дэффид сидел на ступеньках, ведущих из главного зала во двор, меняя струны своей лютни. Солнце светило ярко, но в его душе было темно и уныло после того, что он увидел в галерее за гобеленом. В это краткое мгновение, несмотря на самообладание леди Морганы, он успел прочитать на ее лице правду - отвращение к мужу.

Впервые в жизни Дэффид проклинал свой музыкальный талант, подаренный ему вместо физической силы. Если бы он был старше и искушен в военном искусстве, он спас бы свою госпожу от мужа, которого она так явно презирала! Он бы перекинул ее через седло и увез в какую-нибудь уединенную башню, где почитал бы ее и проводил дни, воспевая ее глаза, ее губы, ее грациозную фигуру. О ночах он не мечтал - благородство не позволяло.

А сэр Ранульф, которого раньше он считал героем, теперь казался ему неуклюжим варваром. Но чего еще можно ожидать от человека, в котором течет кровь викингов? Ах, если бы он мог встретиться с сэром Ранульфом один на один, если бы только он…

Желание юноши было услышано - на него упала огромная тень. Дэффид покраснел и хотел вскочить, но Ранульф жестом остановил его: - Не вставай ради меня. Продолжай игру. Но пальцы менестреля, в страхе уставившегося на нового хозяина, извлекли фальшивую ноту. Он никогда еще не находился так близко от сэра Ранульфа и теперь был подавлен. Красная кожаная куртка подчеркивала ширину груди, а темные обтягивающие штаны и высокие сапоги не скрывали силы мускулистых ног. Еще более угрожающими были мощь и решимость, исходящие от этого человека. Ничего не скажешь, грозный враг.

Ранульф внимательно смотрел на музыканта: лицо юноши отражало его мысли, как гладь озера - небесный свод. Вот еще один сомневающийся, которого нужно завоевать. Что ж, юноши склонны к романтическим фантазиям, особенно когда замешаны прекрасные знатные дамы. А Моргана и прекрасна, и знатна.

- Я нарушил твое уединение, - сказал Ранульф, - и за это прошу прощения. В жизни существуют три вещи, которые ни в коем случае нельзя нарушать: сон ребенка, игра музыканта и любовное свидание.

Лицо Дэффида вспыхнуло от смущения. До этого момента он был уверен, что его присутствие в галерее прошло незамеченным.

Ранульф облокотился о стену и с интересом следил, как юноша натягивает колки и перебирает струны, извлекая чистые мелодичные звуки.

- Господь выделил тебя среди людей, юный Дэффид, - тихо сказал Ранульф, когда мелодия стихла. - Музыка, смягчающая боль сердца или поднимающая настроение, стоит больше, чем золото. Кто твой учитель, что ты столь искусен в таком юном возрасте?

Дэффид снова покраснел, теперь уже от похвалы.

- Меня учил старый хозяин, дед миледи. Он умер шесть лет назад. Господь да упокоит его душу. Я рос хворым и склонным к меланхолии. - Юноша смущенно отвернулся. - Поскольку я не мог играть с другими мальчишками и любил пение, он стал учить меня.

В голосе Дэффида послышалась тоска, и Ранульф угадал причину.

- Мне кажется, ты преодолел свои слабости и теперь крепок телом и духом. Так ли хорошо ты управляешься с мечом, как с лютней?

Дэффид опустил голову, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила его, но никакое чудо не спасло его от унижения.

- Увы, я больше искусен в музыке, чем в ратном деле.

- А ты хотел бы научиться?

- Да, но никто не посмеет учить меня из страха поранить музыканта.

Мальчик угрюмо посмотрел на свои руки. Музыка - его жизнь, но мужчина должен уметь защищать себя и других.

Ранульф сел на ступеньки рядом с ним и легко коснулся пальцем лютни.

- Давай заключим с тобой договор. Когда-то я немного учился музыке, но как меч ржавеет на морском воздухе, если им не пользоваться, так и я все забыл. Если ты согласишься оживить мои навыки, я обязуюсь обучить тебя пользоваться оружием. И я не причиню тебе вреда.

Мнение мальчика о новом лорде снова переменилось. Надежда засияла в его глазах.

- Сложением я хиловат, потому и нет во мне потребной для бойца силы.

- И ты так легко сдаешься? Седрик покажет тебе упражнения для укрепления ног и спины, рук и плеч. Многие прекрасные бойцы жилисты, словно гончие, и это позволяет им более ловко двигаться вокруг крупного противника.

- Правда?

Дэффид, окрыленный словами Ранульфа, разрывался между признательностью новому лорду и преданностью Моргане. В краткой внутренней борьбе он убедил себя, что его боевая сноровка послужит интересам прекрасной дамы.

- Нижайше благодарю, сэр Ранульф, за вашу доброту.

Победа досталась легче, чем ожидал Ранульф. Он улыбнулся.

- Если хочешь отблагодарить меня, скажи вот что: есть ли в этом замке еще одна лютня?

- Да, и не одна. Но я расскажу вам, где найти самую прекрасную.

Моргана и леди Уинифред в последний раз обошли огромную кухню. Рой прилежных слуг трудился у огромных котлов, и воздух был пропитан дразнящими ароматами: свежеиспеченного хлеба, жарящегося мяса и кипящих фруктов.

Под руководством поварих служанки мешали нарезанные фрукты в огромных котлах, а один из парней сидел на трехногом табурете у очага и крутил вертел с кроликами. В другом очаге жир с огромной туши сочился на угли с шипением, а поваренок добавлял нарезанный лук и шалфей к вареному фазану и закатывал смесь в тесто для пирога.

Моргана заметила, что все чисто и в полном порядке.

- Несмотря на осаду, леди Уинифред, вы отменно вели хозяйство, и я высоко ценю это. Давайте отдохнем за вином и фруктами.

- Спасибо, леди Моргана, я бы с удовольствием присоединилась к вам, - тут жена кастеляна улыбнулась, - однако я обещала сэру Ранульфу приготовить своими руками особое блюдо, рецепт которого недавно обнаружила: пирог с жареным гусем, фаршированным финиками, яблоками и луком, в соусе из бренди и масла, с ягодами можжевельника. Сэр Диллис говорит, что это еда ангелов, и вы сами убедитесь сегодня вечером.

Снова оглядев кухню, Моргана поняла, чего не хватает.

- А разве не будет свиной корейки?

- Нет, миледи, - сказала главная повариха, вытирая руки о фартук. - Я послала за прекрасной свиньей, но хозяин сказал, что мечтает о телятине с перцем, так что сегодня будет телятина.

- Тогда корейку приготовьте завтра, - сказала Моргана и отвернулась. Все утро у нее текли слюнки в предвкушении свиной корейки, но даже сюда, на кухню, проникло влияние Ранульфа.

Гнев на мужа кипел и пузырился в ней, как джем в огромных котлах. Леди Уинифред собирается готовить блюдо для Ранульфа собственными своими ручками - беленькими и пухлыми! Какой властью над людьми обладает этот пришелец, если может так просто переманивать их на свою сторону? Он поставил всех обитателей замка на уши, а они лишь улыбаются все шире и шире.

Скоро, в ярости думала она, он пролезет повсюду: от самой высокой башни до самой глубокой темницы. Я стану всего лишь гостьей в своем замке, мои приказы будут игнорироваться или отменяться, мое присутствие будут выносить лишь потому, что замок - мое наследство, защищаемое законом.

Она шла к уединенной комнате отдыха без особых планов в голове - только чтобы успокоиться, насколько возможно, после всех ударов, нанесенных ее гордости и самолюбию. По прихоти судьбы супружество лишало ее многих прав. Когда умирал глава владетельного рода, то, в случае отсутствия у него наследников мужского пола и наличия женского потомства, король имел право выбрать для наследницы мужа. Этой привилегией короли пользовались для возвышения и обогащения своих любимцев. Ранульфа сделали хозяином замка Гриффин, и его обитатели подпали под власть чужака - все, включая Моргану. Он мог плохо обращаться с ней, пользоваться ее богатствами, разорять ее людей, а ей оставалось лишь бессильно взирать на это. Ну, Закон, Король и Церковь, может, и довольны таким порядком, но - Все Святые свидетели - только не она!

Если Ранульф собирается быстро прибрать к рукам ее наследство, его ждет сюрприз, так как она будет бороться не на жизнь, а на смерть.

Может, за крепостными стенами после разгрома Линдси и воцарился мир, но внутри замка война не закончилась.

Это решение ослабило ее напряжение, и она больше не чувствовала себя беспомощной и обойденной. Пусть Ранульф торжествует в мелких схватках, в конце концов победа останется за ней. Проходя мимо двух слуг, передвигавших ширму из маленькой приемной в главный зал, она даже не остановилась узнать, кто отдал такой приказ, и добралась до комнаты отдыха в более оптимистичном настроении.

Комната, как ни странно, оказалась пуста. Леди Уинифред осталась в кухне, а Бронуин и Элва прогуливались в розарии. Моргана села на мягкий стул и откинула голову на высокую спинку, сумрачно улыбаясь своим планам на будущее. Из открытого окна донесся резкий крик чайки и замер вдали. Но вслед ему раздался другой звук, слабый, странный.

Моргана напряженно прислушалась. Она узнала его сразу, хотя не слышала двенадцать лет. Звук повторился. Он доносился сверху, из восточной башни, из покоя ее предков. Моргана вскочила.

Она прошла по тихой галерее, поднялась по винтовой лестнице, чьи ступеньки стерлись под ногами многих поколений. Звуки отражались эхом и нежно вибрировали в воздухе. Моргана замерла перед дверью комнаты. Не найдет ли она внутри дух дедушки, беспокойную тень отважного Оуэна Гриффина? Или это просто мышь пробежала по кусочку металла, упавшему на пыльный пол?

Моргана распахнула дверь. В комнате затаился не призрак - Ранульф непринужденно устроился на подоконнике с древней лютней, символическим сердцем замка Гриффин, в руках. Но даже не об этом Моргана подумала в первый момент, а только о том, что нарушена святость ее убежища и осквернена самая священная фамильная ценность.

Моргана, ослепленная гневом, не заметила, как бледно под загаром обветренное лицо Ранульфа, как нежно и трепетно его большие, мозолистые, покрытые шрамами руки держат инструмент. Она, как фурия, набросилась на него и выхватила лютню.

- Как вы смеете? Вы не имеете права! Никакого права! Это не просто инструмент, а магический символ власти, и, уж во всяком случае, не игрушка для окровавленных рук воина!

Она бережно завернула инструмент в пожелтевший шелк, расстеленный на кровати. Ранульф молча следил за ней. Повернувшись к нему спиной, Моргана убрала лютню в резной сундук, затем сняла с пояса длинный ключ и заперла замок. В комнате как будто похолодало. Когда она поднялась, Ранульф стоял перед ней, его глаза сурово сверкали. Она ответила ему ледяным взглядом.

- Не смейте заходить сюда! Никогда! Как лорд замка, вы можете завладеть любой комнатой, но не этой… хотя бы эту оставьте мне.

- Мне кажется, сударыня, что я не устраиваю вас во всех отношениях. Может быть, грубые ухаживания Линдси вам больше по вкусу?

Моргана гордо подняла голову и выпалила роковые слова:

- Может быть, милорд. Будь у меня защита, вы бы не посмели так нагло посягать на мои сокровища.

Мгновение ей казалось, что он ударит ее, и только огромным усилием воли она сдержала дрожь. Их взгляды схлестнулись в смертельной схватке. Молчание нарушил Ранульф:

- Успокойтесь, сударыня, я не домогаюсь ни ваших сокровищ, ни вашей персоны. Этот союз только отравляет мне жизнь! При первой же возможности я вернусь в Лондон и подам архиепископу прошение о расторжении брака.

И громко захлопнул за собой дверь.

Глава девятая

- Добрый день, Оуэн.

- Добрый день, миледи.

Капитан стражи отсалютовал Моргане, когда она спустилась по лестнице, ведущей из северной башни к заброшенным, хоть и огороженным высокими стенами дворам. Эта дорога к центральной части замка, где находились основные жилые помещения и парадный зал, экономила и силы и время.

Тяжело было инспектировать хозяйство, раскинувшееся на нескольких уровнях на такой большой площади. Леди Уинифред и сэр Диллис умело поддерживали порядок, но Моргана сочла бы себя ленивой хозяйкой, если бы не совершала полный обход сама. Однако теперь можно было и отдохнуть часок-другой.

В такую чудесную солнечную погоду не хотелось спешить за толстые каменные стены. Моргана прошла по крытому переходу и спустилась по второй лестнице к лабиринту неиспользуемых кладовых и пустых казарм первоначальной крепости, построенной три столетия назад. Эта лестница вела в маленький укромный двор, где она часто играла в детстве, но который не посещала во время коротких визитов в Уэльс с Робином.

Вот он. Такой, каким она его помнит. Маленькая скамья все еще стоит у сводчатого прохода в стене, и через эту брешь сапфирами и изумрудами сверкает море.

Когда ей было семь лет, пятнистая кошка, ее любимица, умерла от старости и обжорства, и ее похоронили здесь. Один из каменщиков вырезал на камне контуры спящей кошки, чтобы облегчить горе Морганы. Воспоминания душили ее непрошеными слезами. Здесь она время от времени искала приюта и утешения от скорби утрат. Сначала дедушка с бабушкой, потом отец. Она не помнила матери и не знала ее: мать умерла в родильной горячке вскоре после того, как дала жизнь Моргане - единственному своему чаду.

Казалось таким естественным снова очутиться в этом убежище. Как у хозяйки замка Гриффин, у нее было довольно хлопот, но и сотней дел не удавалось отогнать мысли о последствиях ожесточенной схватки с Ранульфом. В последнее время она стала слишком раздражительной, слишком быстро вспыхивал ее гнев, и подступали к глазам слезы. Она становилась все тревожнее, все мрачнее и, хотя винила во всем Ранульфа, догадывалась, что корни несчастья таятся в ней самой.

Сев на низкую скамью, она следила за грохочущими волнами. Минуты шли, она не двигалась, рассеянно внимала музыке - еле слышной и отдаленной. Затем ветер изменился, и она поняла, что играют совсем близко - тихо, мечтательно и невыразимо печально. Она встала, как сомнамбула, и пошла к источнику звука. Музыка всегда обладала таинственной властью над ней, поднимала ее настроение, успокаивала тревоги.

Баллада, чистая и ясная, как вода в горном потоке, вдруг сменилась колыбельной - звуки порхали от мелодии к мелодии, как бабочки с цветка на цветок.

Музыкант услышал шаги, и музыка резко оборвалась.

- Пожалуйста, играй, Дэффид! - крикнула Моргана. - Ты стал так искусен в мое отсутствие, что можешь сравниться с любым придворным музыкантом.

Достигнув сторожевой башни, она поднялась на стену и остановилась как вкопанная. На деревянной скамье сидел Ранульф, позолоченный солнечным светом. Лютня Дэффида была в его руках. И потому, как умело он держал инструмент, она поняла, что можно больше не искать зачаровавшего ее музыканта.

Она была испугана и обескуражена, и Ранульф прочел эти чувства в ее лице. Только что она была весела, энергична и прекрасна - и вдруг стала скованна, бледна и, кажется, готова сквозь землю провалиться, только бы не быть рядом с ним.

- Надеюсь, я не потревожил вас… - начал он, но Моргана заговорила одновременно с ним:

- Я не хотела нарушить…

Оба умолкли. Моргана - от смущения и стыда за свою ужасную тираду несколько часов назад и оттого, что он так прекрасен - золотой бог язычников-северян, или диких кельтов. И лицо его столь мрачно и задумчиво, что сердце разрывается. Она глубоко оскорбила его, и теперь он смотрит на нее равнодушно, точно на незнакомку.

Моргана кивнула на лютню:

- Я не знала, не ожидала… Как… какой глупой вы, наверное, считаете меня. И… и очень злой.

Ранульф встал.

- Я не хотел посягать на ваши права, сударыня, и уж тем более не хотел копаться в ваших личных вещах. Будьте уверены, я больше не совершу подобного промаха.

Ранульф повернулся, чтобы уйти, а она хотела, чтобы он остался.

- Вы играете как настоящий музыкант.

- В Ирландии меня обучали с детства. Я родился музыкантом, но обстоятельства сделали меня воином.

Она сгорала от стыда. Как теперь загладить свою вину?

- Я прошу у вас прощения за свою резкость, милорд. И была бы рада слышать, как поет в ваших руках Лютня Гриффинов. Я прикажу, чтобы ее настроили для вас.

Ранульф скрыл удивление. Она изменчива, как море: то бурное и опасное, то тихое и игривое. С самого начала их знакомства она сбивала его с толку внезапными переменами своего настроения. Но теперь это уже не имеет значения. Он не собирается играть в ее игры.

- В этом нет необходимости. Если погода не ухудшится, я отправлюсь в Лондон со своими людьми через три дня.

Пряча разочарование, Моргана попыталась весело улыбнуться.

- И как долго вы будете отсутствовать, милорд?

Еще одна пауза, душераздирающе долгая для Морганы. И не успел он ответить, как она уже знала, что потеряла его.

- Мне казалось, что вы поняли меня, миледи. Я собираюсь подать прошение архиепископу о расторжении нашего брака. Я уеду, и вы избавитесь от меня навсегда.

Он ушел, а Моргана стояла на стене, глядя в морскую даль ослепшими от слез глазами.

К вечеру стало ясно, что Ранульф не в состоянии даже планировать путешествие в Лондон. У него началась лихорадка, и Десмонд силой удерживал его в комнате.

На следующее утро Десмонд появился в кладовой, где ничего не подозревающая Моргана учила Бронуин готовить смягчающий лосьон из розовой воды, гамамелиса, толченого корня лилии и очищенного бараньего жира для изрезанных рук леди Уинифред.

- Еще капельку гамамелиса, Бронуин.

- Вот так, миледи?

- Да, именно так. Я думаю, у тебя врожденный талант к приготовлению лекарств.

Девушка покраснела от удовольствия, но тут дверной проем заслонила мощная фигура Десмонда. Лицо его было сурово и подозрительно, рыжие волосы ярко сверкали в падающем из окна солнечном свете. Обе женщины с удивлением оторвались от своего занятия, Бронуин спряталась за спину хозяйки, ее румянец стал еще гуще.

- Вы заблудились, сэр Десмонд, - язвительно заметила Моргана, не дождавшись приветствия, - или вам нужно лекарство… для умягчения дурного нрава?

- Ваши лосьоны и мази, может, и годятся для баб, а настоящим воинам от них один вред.

Моргана отложила пестик, которым размалывала луковицу лилии.

- Как видите, я занята, и у меня нет времени выслушивать ваши колкости.

- Тогда я скажу без колкостей: моему кузену, вашему мужу, не становится лучше от ваших лекарств. Он горит в лихорадке и, как сказал мне Седрик, метался и бредил почти всю ночь.

- Почему мне никто не сообщил об этом? Десмонд дерзко выпрямился, прислонившись к дверному косяку.

- А вы не догадываетесь? Не я один думаю, что ваши снадобья дрянь, проку от них - что от козла молока.

- Мои бальзамы и эликсиры многим пошли на пользу. Как вы смеете оскорблять меня?

Губы Десмонда скривились в едкой усмешке.

- Всем известно, леди, что вы не любите вашего мужа. Вы прилюдно срамили его, как кухарка, и не раз. Выгнали из своей постели!

- Это ложь!

Десмонд вошел в комнату и прошествовал мимо полок, уставленных горшочками и склянками с сиропами, корнями, микстурами, мазями, эликсирами. Здесь были и сердечные снадобья, и слабительные, и рвотные, листья, цветы и ягоды. «Алоэ, белена, бурачник. Рута, шандра, щавель», - читал он. Сотни других, надписанных и расставленных в алфавитном порядке.

Десмонд нетерпеливо повернулся к Моргане.

- Среди всех этих трав и мазей и порошков должно же быть какое-то средство, чтобы вылечить сэра Ранульфа!

Моргана оцепенела от неприязни и оскорбленной гордости. Этот мужлан из Оркни не скрывал, что считает ее гарпией, и она ответила ему вызывающе:

- Я уверена, что скоро он выздоровеет. И именно от моих снадобий.

Десмонд мрачно кивнул.

- Я же уверен, что ваши снадобья помогут, только если вам хорошенечко растолковать, что от этого зависит ваше собственное здоровье.

Он отвернулся и исчез, а Моргана с трудом подавила желание запустить тяжелую ступку ему в голову.

- Сносить угрозы и обвинения от какого-то дерзкого рыцаря! Нищего! Наглец! Терпеть его не могу, поскорей бы он убирался в Лондон.

Бронуин молчала и не смотрела на Моргану. Десмонд и пугал и притягивал ее. У нее был более мягкий характер, чем у Морганы, и изменчивые настроения Десмонда, его редкая теплая улыбка очаровывали ее. И старая Элва сказала, что в его характере ничего нет такого, чего красивая девушка не могла бы вылечить одним-двумя поцелуями.

Моргана не подозревала о влечении Бронуин к кузену Ранульфа. Сейчас она толкла корень с еще большим рвением, представляя, что это Десмонд размалывается в пыль между ступкой и пестиком. Выместив гнев, она отложила пестик и взглянула на листья, кипящие в фаянсовом горшочке: лечебный отвар из ивы и пиретрума, смешанных с несколькими каплями опия и иголками вечнозеленого дерева.

- Жаропонижающее готово.

- Я отнесу его милорду?

- Спасибо, я сама пойду к сэру Ранульфу и посмотрю его рану.

Моргана никак не могла успокоиться из-за того, что ей не доложили об ухудшении состояния Ранульфа. Она вспомнила его тело, такое сильное, мускулистое. Только ужасная зараза могла вызвать жар и не давала ране затянуться. Страшно было представлять, как зло вытягивает из него жизненные соки, но она была уверена, что ее муж скоро поправится. Может быть, к тому времени он простит ее гневные слова. Может, даже они смогут заново узнать друг друга получше. Негоже мужу и жене жить раздельно. Она уже получила однажды этот горький урок.

Моргана осторожно перелила жидкость в серебряный кубок и на мгновение замешкалась у баночек и горшочков перед узким поставцом, затем ее рука скользнула в глубину полки.

- Только щепотку… - пробормотала она.

Бронуин, занятая своим делом, не обращала на нее внимания, но в этот момент подняла глаза, удивляясь, что еще хозяйка хочет добавить в отвар. Она знала, что в некоторых сильных лекарствах используется кора вишни, но не эту склянку держала Моргана. В ее руках был крошечный флакончик без этикетки, и Бронуин прекрасно знала, что в нем находится: любовный эликсир, говорила ей Элва, чтобы внушить страсть тому, кто его отведает.

Но Бронуин знала еще кое-что об этом любовном эликсире. Какова бы ни была когда-то сила бледно-сиреневой жидкости, теперь она исчезла. Бронуин знала потому, что прошлым летом испытала эликсир на Дэффиде, и до сегодняшнего дня он почти не замечал ее. К счастью, ее мимолетный интерес угас и не вернулся.

Бронуин хотела рассказать Моргане о своем опыте, но решила придержать язык. Если госпожа узнает о ее проделке - о том, что она без спросу брала что-то в кладовой, - неприятностей не оберешься. Жаль, что эликсир потерял силу. Если сэр Ранульф вернется ко двору, как намекнул Десмонд, то и он тоже уедет. Эта мысль омрачила ее настроение. Она никогда раньше не встречала такого человека. Но если сэр Ранульф любит ее хозяйку, он останется… и Десмонд с ним. Бронуин задумчиво хмурилась.

Моргана осторожно убрала флакончик и размешала напиток стеклянной палочкой.

- Вот. Теперь все в порядке. Я пойду к сэру Ранульфу, а ты приходи помочь мне, когда закончишь здесь.

Бронуин наклонила голову и отмерила полную ложку толченого корня лилии.

- Может, мне снова сходить в деревню к той старухе? Вдруг у нее есть какая-нибудь редкая трава?

- Да, это разумная идея. Она наверняка знает какое-нибудь неведомое мне средство. - Моргана достала кошелек и вынула монету. - Возьми это, и, пожалуйста, не езди одна. Прихвати кого-нибудь из мужчин.

- Конечно, миледи.

Моргана так была занята мыслями о Ранульфе, что не заметила ни озабоченного выражения лица девушки, ни ее румянца.

Закончив приготовления, она отправилась в комнату мужа с чашкой прозрачной зеленой жидкости. Седрик ответил на ее стук.

- Как хорошо, что вы пришли, миледи. Ему все хуже.

Седрик отошел, чтобы впустить Моргану, и она заметила Десмонда, нервно шагающего взад-вперед у закрытого и зашторенного окна. В центре комнаты весело горели угли в жаровне. Воздух раскалился до духоты.

Сделав несколько шагов, Моргана остановилась, сердце ее сжалось от боли. Слова Десмонда о лихорадке не подготовили ее к тому, что она увидела.

Ранульф лежал на спине в большой кровати, накрытый до пояса простыней. Его мощная грудь вздымалась и опускалась слишком часто, щеки ввалились, глаза были закрыты. Вдруг его голова заметалась из стороны в сторону, он застонал, да так пронзительно, что у нее мурашки побежали по коже. Она поспешила к нему и положила ладонь на его лоб. Горячий, как жаровня, и сухой.

- Милорд, вы горите от лихорадки!

Он вряд ли услышал ее. Она встала на колени и взяла его руку в свои.

Десмонд грозно выступил из полумрака.

- Обойдемся без представлений, мадам. Ваши чувства прекрасно известны всем нам.

Однако Седрик видел, что Моргана не притворяется, и заговорил примирительно:

- Он не слышит вас, миледи. Боюсь, у него бред.

Его ласковый тон помог ей взять себя в руки.

- Попробуйте посадить его, а я волью эту жидкость ему в рот. - Пока Седрик выполнял ее указание, она обратилась к Десмонду: - Сэр Десмонд, если хотите быть полезны, пожалуйста, откройте окно и погасите огонь. Здесь нечем дышать.

- Вы что, хотите, чтобы он застудил легкие? Она больше не могла сдерживаться.

- Я согласилась с тем, что военными делами занимаетесь мой муж и вы. Но оставьте мне хотя бы уход за больным, если хотите спасти его от лихорадки.

Десмонд упрямо молчал, переглядываясь с Седриком, затем все-таки подчинился ее приказу. Седрик приподнял Ранульфа на подушки, и Моргана поднесла чашку к его губам. Он мотал головой и дико размахивал руками. Моргана вовремя нырнула под его руку, но Седрик не успел. Раздался хруст костей, и Седрик распластался на полу, ярко-красный рубец вспух на его скуле.

Десмонд поднял Седрика и попытался помочь Моргане, подвергая себя риску получить такой же удар. Моргана наклонилась, чтобы успокоить разбушевавшегося пациента.

- Не надо, миледи… - начал Седрик, но изумленно умолк. Как только пальцы Морганы коснулись лица Ранульфа, он успокоился. Она ласково заговорила с ним, гладя щеку, и его воинственность тотчас утихла.

- Тихо, тихо. Мы не хотим вам зла. Только выпейте, милорд, и ваша боль отступит.

Когда Десмонд поднял голову Ранульфа, раненый больше не метался, и Моргане удалось влить в него несколько капель. Она подносила чашку к его губам, пока та не опустела.

- Он заснет. А когда проснется, Бог даст, жар спадет.

Десмонд уложил Ранульфа с нежностью, какой Моргана от него не ожидала. Когда дыхание Ранульфа стало более глубоким, Седрик помог ей снять повязку. Моргана огорченно вскрикнула. Рана, такая чистая и розовая раньше, теперь сочилась гноем.

- Вот отчего у него жар и бред. Рану надо промыть и прижечь.

Десмонд вынул длинный кинжал из ножен на поясе и сунул его в огонь. Его лицо вытянулось от тревоги, и впервые Моргана заметила сходство между кузенами. Она бы с большим удовольствием увидела на одре болезни Десмонда, а Ранульфа - на ногах… Со вздохом отогнав недостойную мысль, Моргана принялась за работу.

Ранульф спал, пока она промывала рану, но, когда Десмонд приложил раскаленный кинжал, издал такой рев, от которого кровь застыла в ее жилах, и зазвенело в ушах. А потом Моргана не могла вспомнить, кричал ли это Ранульф или она сама. Когда все было закончено, она вымыла руки и бросила грязную повязку в огонь.

- Благодарю вас обоих за помощь. Он теперь будет спать несколько часов, и вы, Седрик, должны отдохнуть. Я пришлю верного слугу подежурить вместо вас.

- Нет, клянусь Господом, вы этого не сделаете! - Десмонд схватил ее за плечи. - Подумайте, женщина: опасность не миновала. Мы должны держать его состояние в тайне, или боевой дух солдат упадет. И, если ваш враг Линдси узнает об этом, он постарается собрать свои силы и напасть. Никто не должен знать, даже кастелян, до тех пор… мы сообщим о его болезни, только когда не останется никакой надежды.

Моргана обдумала его слова.

- Вы правы. Я буду дежурить сама по очереди с Седриком, пока не пройдет жар. - Она улыбнулась Седрику: - Прежде чем вы ляжете спать, у меня есть к вам одна просьба. Леди Бронуин собирается в деревню к целительнице. Я оставила ее в кладовой, и, если она еще не уехала, попросите ее поторопиться.

Десмонд шагнул к двери.

- Не надо лишать этого доброго человека отдыха. Я поговорю с дамой сам и провожу ее в деревню, если это необходимо.

Дверь закрылась за Десмондом, но Седрик уходить отказался. Он лег на кушетку у кровати, чтобы быть рядом, если понадобится его помощь. Моргана села на стул подле Ранульфа. Как тихо он лежит! Было страшно смотреть на его лихорадочное возбуждение, но еще страшнее была его неподвижность. Впервые ей пришло в голову, что он может умереть. Она коснулась его лба.

- Вы должны выздороветь, - пылко прошептала она. - Я не позволю вам умереть! Не позволю!

Ранульф пошевелился. Попытался что-то сказать, но она не могла разобрать его бормотание. Жар не стихал, и ее замутило от страха. Оставалось лишь ждать. И молиться. Моргана упала на колени у кровати и зашептала молитвы, а он горел все сильнее и сильнее. До него было больно дотронуться. Вдруг его глаза на мгновение открылись.

- Моргана… - хрипло сказал он и крепко схватил ее за руку, затем откинулся на подушки, провалившись в кошмарные сны, вызванные опасно растущим жаром. Ее пальцы онемели в его железной хватке, но она не пыталась освободиться.

Время шло, капли пота выступили на лбу Ранульфа, Моргана стояла на коленях и молилась.

Бронуин подняла взгляд на небо, когда крупная капля дождя упала на сетку, покрывавшую ее волосы. Низкие серые облака стали еще темнее, и ветер сильными порывами налетал с севера. Дождь хлынет прежде, чем они доберутся до деревни, а на ней тонкий плащ. Желтый атлас очень идет ей, но не спасет от холода и сырости.

Девушка украдкой взглянула на спутника. Если бы это был кто угодно, только не Десмонд Оркнейский! Он не произнес ни слова с тех пор, как они выехали из замка, и его лицо было таким же хмурым, как небо над головой. В его присутствии Бронуин всегда чувствовала себя скованной и косноязычной, а сегодня более, чем всегда. Она хотела вести себя как леди и не смущаться, но о чем можно с ним заговорить? У них так мало общего.

- Леди Моргана очень искусна в лечении. Иная старуха не знает столько, сколько она. Она быстро исцелит сэра Ранульфа.

- Будем надеяться… ради ее же блага.

- Вы сомневаетесь в моих словах?

- Нет. Я только сомневаюсь в намерениях леди.

Ну что можно ответить на такую дерзость? И Бронуин умолкла. Пусть сэр Десмонд поймет, что преступил границы приличий.

Дождь полил как из ведра, холодный, жалящий. Волосы облепили голову и спину Бронуин, платье быстро намокало. Ветер сорвал ее легкую вуаль и унес прочь.

Пыль на дороге, изрытой глубокими колеями, быстро превратилась в грязь. Ее лошадь споткнулась, и Десмонд, ухватив уздечку, отвел животное в укрытие под нависшей огромной скалой. Скала защищала от ветра, и Бронуин стало чуть теплее, но зубы ее продолжали стучать. Она дрожала, вода ручьями текла с нее. Она боролась со слезами, но потерпела поражение.

Десмонд спешился и протянул к ней руки.

- Глупое дитя, так плохо одеться в дорогу, - проворчал он, но его голос был нежнее, чем она когда-либо слышала. Он увлек ее под скалу и снял свой плащ из прекрасной шерсти. Хоть и тонкий, плащ был теплым. Она перестала дрожать, но чувствовала себя неопрятной и смущалась под его взглядом. Сидя на камне, она напряженно смотрела в какую-то точку мутного серого ландшафта.

У Десмонда было мало опыта в обращении с юными и невинными девушками. Он решил, что она сердится из-за его замечания о Моргане. Дождь шипел и плевался и колотил по скале, как град. Вряд ли они скоро выберутся из своего укрытия. Он глядел на изящную спину Бронуин. Почти девчушка, а такая сдержанная и гордая, думал он. Наверное, мой острый язык оскорбил ее чувства.

Он откашлялся.

- Вы очень преданы своей хозяйке. Бронуин ответила, не повернув головы:

- О такой госпоже, как леди Моргана, можно только мечтать. Я осталась на ее попечении, когда умер мой отец, и с того горестного дня она стала мне сестрой, матерью и опекуншей. Она умна, справедлива, добра и щедра.

- Высокая похвала!

Десмонд обдумывал услышанное, а дождь все лил и лил. Они оба вздохнули с облегчением, когда ливень превратился в морось. Десмонд помог Бронуин влезть на лошадь, но не попросил обратно свой плащ, а она не знала, надо ли вернуть его. Ей было в нем так тепло и уютно, к тому же ей нравился запах, его запах. Приятный, решила она, посылая лошадь рысью, чтобы скрыть свой румянец.

Лошадь споткнулась на размокшей дороге, и Десмонд поравнялся с ней.

- Не спешите так и будьте осторожнее, - строго сказал он, - или вы полетите в грязь вверх тормашками.

Бронуин огорчилась. Она находила сэра Десмонда и привлекательным и пугающим. Его характер был под стать его огненным волосам, но она не видела от него ничего плохого. Его не так любили, как сэра Ранульфа, но она чувствовала доброе сердце под суровой наружностью солдата. Конечно, он не замечает ее, считает девчонкой. Может, если б он остался, то заметил бы, что она уже совсем взрослая.

Однако если сэр Ранульф вернется в Лондон, не будет никакой надежды. О, если бы только леди Моргана и ее муж уладили свои разногласия! Всем бы от этого стало лучше. Бронуин, не искушенная в мирских делах, была уверена в одном: сэр Ранульф и леди Моргана созданы друг для друга. Если бы только они видели это так же ясно, как она! Задумавшись, Бронуин и не заметила, как они достигли цели своего путешествия.

Старая карга жила в ветхом домишке за деревней.

Десмонд помог Бронуин сойти с лошади перед дверью.

- Вы войдете? - неуверенно спросила девушка.

- Ну уж нет! Хоть вы и величаете ее целительницей, все считают старуху просто ведьмой. Я не собираюсь с ней якшаться.

Дверь открылась, и Бронуин вошла в хижину, не оглянувшись. Внутри было сумрачно, низкие потолки почернели от сажи, в очаге мерцал огонь. Единственная небольшая комната служила кухней, спальней, гостиной и козьим загоном. Какое-то животное нежно ткнулось в ноги Бронуин.

- Не бойся моего рогатого дружка. Он не обидит тебя.

Голос донесся из темного угла, и, когда глаза Бронуин привыкли к темноте, она различила крохотную старушонку, ростом с дитя, с глазами одновременно дикими и простодушными. Старуха восседала на грубом табурете.

- А, это снова ты. Из замка. Подойди к огню и погрей свои косточки, - пригласила она. - И расскажи мне, зачем ты заявилась сюда в такой ливень.

Бронуин приблизилась, хотя боялась старуху с огромной волосатой родинкой на сморщенной щеке.

- С тобой мужчина. Твой возлюбленный?

- Нет!

Щеки Бронуин вспыхнули густым румянцем.

- А, но ты мечтаешь об этом, не так ли? И кто может винить девушку за то, что она отдала свое сердце такому красавцу!

Бронуин от смущения не знала, что ответить. Старуха разразилась сухим кудахтающим смехом, перешедшим в кашель.

- Ах, эта сырость доконает меня. - Она встала и указала на табурет: - Садись, дитя.

Собрав всю свою храбрость, Бронуин отказалась и поспешно изложила свое дело.

- Миледи надеется, что вы дадите новое лекарство для раны милорда.

Простодушные старческие глаза хитровато блеснули.

- Опасная рана, если бальзам, что я дала раньше, не помог твоему хозяину. Мне больше нечего предложить тебе.

Бронуин протянула старухе монету:

- Может, это освежит вашу память? Мгновенно мелькнула сморщенная лапка и выхватила монету.

- Мне припоминается один рецепт, но понадобится время, чтобы как следует приготовить лекарство.

- Я помогу вам.

- Нет, дитя. Мое дело чужого глаза боится. Вон солнышко появилось - погуляй в садочке со своим дружком, покуда я тут управлюсь.

У самого порога Бронуин чуть не умерла от страха, неожиданно натолкнувшись на Десмонда. Он покраснел до корней своих рыжих волос.

- Я не хотел оставлять вас наедине с этой старухой. Старался быть поближе - вдруг понадобится моя помощь.

Когда Бронуин поняла, что Десмонд слышал каждое слово, пришел ее черед краснеть. «Твой возлюбленный?… А, но ты мечтаешь об этом, не так ли?» Отвернувшись, она притворилась, что рассматривает растения в садике. Но куда бы она ни направлялась, Десмонд не отставал.

За домиком раскинулась чудесная рощица, и среди деревьев они нашли низкие серые камни. На одном был нарисован круг, похожий на мудрый, все понимающий глаз. Но даже суеверной Бронуин не было страшно. Роща дышала миром и спокойствием. Или, может, присутствие Десмонда отгоняло страхи. Но и на него атмосфера этого места подействовала умиротворяюще, и скоро он уже рассказывал истории из своей юности: о том, как Ранульф спас ему жизнь и отомстил за смерть его отца.

Бронуин словно читала между строк. Она угадывала за суровой внешностью и резкими манерами Десмонда море тепла и глубоких чувств. Его обрывочная история рассказывала о трудной жизни, которую он принимал как само собой разумеющееся, и ее доброе сердце, уже расположенное к нему, открылось, как цветок, навстречу его одиночеству и невысказанным стремлениям. Под влиянием его слов смутное чувство, которое он возбудил в ней, стало реальным, осязаемым: он не принц, о котором она мечтала, но мужчина, которого она полюбила.

Через некоторое время Десмонд умолк, но в их молчании не было неловкости. Вскоре на пороге появилась старуха и поманила Бронуин. Девушка с сожалением встала, размышляя, ответит ли когда-нибудь Десмонд на ее чувства.

Пораженная своим открытием, она взяла у старухи запечатанный горшочек.

- Вы должны все делать точно, как я скажу. Добавьте это в бальзам, который я дала раньше, пока не получится желе. Прикладывайте к ране четыре раза от восхода до восхода солнца.

Бронуин мешкала. Другого момента может не представиться.

- Я… я… есть еще кое-что, что я хотела бы… Старуха широко улыбнулась, обнажив беззубые десны.

- Ну, твоя-то забота мне ведома. Тебе нужно приворожить красивого парня. Небось вон того рыжего молодца, что тебя поджидает, а?

Бронуин залилась румянцем.

- Это не… не для меня. И я могу заплатить.

Бронуин достала маленький шелковый кошелек и вынула еще одну монету. Снова мелькнула высохшая ладонь.

- Ты пришла в нужное место, дитя. Есть у меня то, что тебе надобно.

Старуха быстро огляделась и достала маленькую склянку с шаткого столика за дверью.

- Вот тебе зелье для прилюбления, - тихо промолвила она. - Безотказное. Любого мужчину, будь он хоть сам король, заставит полюбить тебя, хочет он того или нет.

Глаза Бронуин широко раскрылись от страха и изумления.

- И не принесет никакого вреда?

- Безопаснее материнского молока. Добавь несколько капель в чашу эля или вина, и через три дня мужчина будет сходить по тебе с ума.

Старуха втиснула флакончик в ладонь Бронуин так быстро, что Десмонд ничего не заметил, и, наклонившись, прошептала в ухо девушки:

- Ты станешь новобрачной к Рождеству. У меня было видение.

Бронуин спрятала крошечную склянку с любовным зельем в кошелек, который носила в лифе платья. Десмонд поднял ее в седло как перышко.

Когда они оставили дом старухи и направились к замку, к ним вернулась неловкость. Десмонд отводил взгляд от сияющего личика Бронуин и напоминал себе, что она так же выше его по положению, как леди Моргана - Ранульфа. Неравные браки не приносят счастья ни одной стороне.

Бронуин радостно скакала рядом с ним и не обращала внимания на его молчание. Новобрачная к Рождеству! Но по мере того, как росло расстояние между ней и старухой, пропадала ее вера в чары и волшебные зелья. Да и вряд ли удастся подлить напиток Десмонду. Даже если представится такая возможность, ей не хватит решимости. Но пусть флакончик будет под рукой, на всякий случай.

К тому времени, как Десмонд и Бронуин вернулись, Моргана уже сходила с ума. Ранульф то погружался в оцепенение и лежал как мертвец, то метался как безумный, и ей с Седриком не хватало сил удерживать его на кровати.

Он никого не узнавал, и, даже когда его глаза открывались, они были дикими и невидящими. К вечеру его метания только усилились.

- Лежите спокойно, милорд, - молила Моргана, пытаясь уложить его на подушки.

Ранульф взмахнул руками и угодил огромным кулаком Моргане прямо под глаз. Она отлетела и, если бы Седрик не поймал ее, могла бы разбиться насмерть. Ее глаз мгновенно заплыл и покраснел. К счастью, Ранульф почти тут же провалился в глубокое забытье.

- Миледи, вы получили сильный удар, - сказал Седрик. - Боюсь, что у вас сломана кость.

Моргана осторожно ощупала скулу и поморщилась.

- Всего лишь ушиб, слава Богу. Но мы должны как-то сдержать его. Свернутая простыня подойдет.

Воин отыскал длинный кусок кожи, обмотал его посередке тряпицей и, натянув через грудь Ранульфа, привязал к раме кровати с двух сторон. Затем он протянул Моргане кинжал с большим гладким гелиотропом в рукояти:

- Приложите к глазу, миледи, опухоль сразу уменьшится.

Раздался тихий стук в дверь, и Седрик впустил Десмонда. Оркнеец вошел и увидел разбитое лицо Морганы, кинжал в ее руках и привязанного к кровати кузена.

- Какое еще зло вы задумали? Моргана обернулась.

- А вы хотите, чтобы он выбросился в окно или разбил голову о каменный пол?

- Он же почти труп. - Десмонд прошел к кровати и наклонился.

Только тут Моргана заметила вошедшую в комнату Бронуин.

- Ты достала то, что я просила?

- Да. - Бронуин протянула глиняный горшочек. - Класть на рану четыре раза от восхода и до следующего восхода солнца.

- Хвала Господу и всем святым. Нам нужно торопиться, пока он спит, а то временами он мечется как безумный.

Когда они перевязывали рану, смазанную новым снадобьем, Бронуин заметила, как нежно пальцы Морганы касаются Ранульфа, увидела тревогу и страх в ее лице. Можно, пожалуй, найти лучшее применение любовному зелью старухи. И, засыпая в эту ночь, она думала, как бы подмешать его мужу миледи.

К утру она выбросила эти мысли из головы. От хозяйки пришли хорошие новости. Сэр Ранульф перестал бредить и спокойно заснул. Весь следующий день и ночь Моргана дежурила у его постели вместе с Седриком и Десмондом. Только дважды она ненадолго покидала комнату: один раз искупаться, а другой - приготовить новую порцию бальзама. Время от времени усталость побеждала ее, и она дремала на стуле с высокой спинкой, но при малейшем звуке немедленно пробуждалась.

К восходу второго дня дыхание Ранульфа снова стало затрудненным, и ее охватило отчаяние. Неужели это конец? Конец этого несчастного брака, начавшегося с гнева и подозрений и закончившегося гневом, подозрениями и… смертью? И все из-за ее глупости и гордыни. Теперь она наказана за это, но разве можно карать столь жестоко?

Дождь снова застучал по оконной раме, погода словно подстраивалась под ее мрачное настроение. Их неожиданный союз нравился ему не больше, чем ей, но, пока она бунтовала, он пытался быть ей настоящим мужем, честно выполняя свои обязанности. Он все свои силы отдал, защищая ее замок и людей… отдал, может, даже свою жизнь.

Моргана опустила голову и закрыла лицо руками. Десмонд презирал ее слезы. Он не поверит им и теперь, когда она наконец поняла, что ее сердце больше не принадлежит ей. Если бы удалось повернуть время вспять, она бы вела себя совсем иначе! Если бы добрый Господь дал ей еще один шанс!

Она устало откинула голову на спинку стула. Дурные предчувствия не давали ей заснуть, мешали думать. Она уже исчерпала все молитвы и мольбы. Теперь оставалось лишь ждать. Вдруг раздался глубокий вздох, и она со страхом открыла глаза.

Лицо Ранульфа, прежде такое красное, стало бледным, как воск, резко выступали кости. Десмонд наклонился над большой кроватью, его глаза заблестели непролитыми слезами.

- Он?… - она не могла шевельнуться, ее руки и ноги налились свинцовой тяжестью.

Десмонд взглянул на нее, заморгал. Казалось, он только сейчас вспомнил о ней.

- Жара нет. Кризис миновал.

Моргана вскочила так быстро, что у нее закружилась голова.

- Слава Богу, - тихо вскрикнула она, сделала один шаг и рухнула на пол без чувств.

Глава десятая

- Доброе утро, милорд.

Было очень рано, когда Моргана вошла в комнату Ранульфа с овсянкой и горячим напитком из молока, вина и пряностей, который повариха приготовила специально для него. Она не удивилась, найдя мужа полностью одетым. Ранульф - человек действия, более привычный к безумной скачке по полям в мужской компании. Несмотря на недавний кризис, он не выглядел больным, хотя его лицо теперь казалось еще более резко выточенным.

Восемь дней выздоровления и безделья среди вышитых льняных простыней сделали Ранульфа раздражительным, но он уже почти не чувствовал боли и был готов к сражению, по меньшей мере к словесному. Он с отвращением взглянул на овсянку и жестом остановил Моргану.

- Благодарю за ваши заботы, но будьте добры отослать назад это блюдо, сударыня. Я больше не хочу, чтобы со мной возились, как с ребенком. Сегодня я отправляюсь на охоту.

Несмотря на его огромные размеры, Моргане на мгновение показалось, что Ранульф похож на надувшегося непослушного мальчишку, спорящего с няней. Хотя она и волновалась, что он разбередит рану, ей с трудом удалось сдержать улыбку.

- Как пожелаете, милорд.

Ранульф подошел к ней, взял из ее рук блюдо с овсянкой и поставил его на сундук. Он ожидал возражений, и ее уступчивость сбила его с толку. Ясные синие глаза с подозрением уставились на жену.

- Вы очень кротки сегодня.

- Да, милорд. Я в последнее время научилась этой добродетели.

Он усмехнулся.

- Маленькая кокетка. Вы так же много… или, точнее, так же мало знаете о кротости, как и я. Я привык к вашему острому языку, и эта перемена наполняет мою грудь дурными предчувствиями.

Теперь они оба улыбались, и настроение этой минуты окутало их внезапным ощущением близости. Так и должно быть между мужем и женой, думала Моргана. Легкость и смех, нежное подтрунивание. И, пожалуйста, Господи, сделай, чтобы так было всегда.

Ранульф нарушил чары, как обычно в эти дни. Он резко отвернулся и выглянул в окно. Море и небо смешивались мелькающими оттенками синего и золотого, но далеко на севере появилась линия темных облаков. Она проследила за его взглядом.

- Наверное, к ночи будет дождь. А Элва уверяет, что гораздо раньше, она чувствует своими костями.

- Дождь или солнце, приятно будет скакать за гончими. Я люблю свежую оленину.

Моргана не ответила и стала складывать рубашку, которую он забыл на кровати. Любой предлог, чтобы остаться рядом с ним, пока не найдутся волшебные слова. Слова, которые сотрут память о прошлом и позволят им начать сначала. Может, все еще наладится, хотя она сомневалась в этом.

Пока ее муж выздоравливал, она многое узнала о нем: он был умен и умел управлять замком, это удивляло и радовало ее; он был прекрасным игроком в шашки, хотя и не мог сравниться с ней; и волосы на его шее так восхитительно завивались. Он так же высоко ценил ученость, как и ловкость в бою; предпочитал пряную пищу и обожал засахаренные фрукты; а годы скитаний заставили его мечтать о том единственном месте, которое он мог бы назвать своим домом. А самое неприятное ее открытие - он так же вспыльчив, как и она, и вряд ли она вправе осуждать этот его недостаток.

Моргана очень хотела извиниться за скандал из-за лютни Оуэна Гриффина, но не знала, как избежать неловкости напоминанием. В глубине души она верила в легенду о человеке, который владеет старинной лютней, потому что она пришлась ему по руке.

Ранульф насвистывал веселую мелодию, думая о предстоящей охоте, и Моргана увидела предлог, который искала.

- Мой дедушка пел мне эту песенку, - сказала она. - Так приятно слышать ее снова, но еще лучше было бы услышать ее под аккомпанемент лютни.

Ранульф не взглянул на Моргану.

- Дэффид сыграет вам ее сегодня за ужином.

Вопрос закрылся, как будто захлопнулась дверь, и Моргана поняла, что обида Ранульфа не прошла. Она искала любой предлог, чтобы остаться, и заметила, что порыв воздуха из камина разбросал пепел по полу. Моргана взяла маленькую щетку, но Ранульф остановил ее нетерпеливым жестом.

- Оставьте, - сказал он с оттенком прежней резкости. - Вы не должны прислуживать мне, когда у вас столько собственных дел.

Дел у нее и вправду накопилось много, но Моргана поняла, что ей вежливо предложили уйти. Она подавила разочарование и попробовала снова:

- Да, действительно. Сегодня мы собираемся перетряхнуть сундуки с бельем и провести учет необходимого к празднествам, которые состоятся уже через две недели.

Каждое лето рыцари и мелкие дворяне, состоящие в вассальной зависимости от Морганы, приезжали в замок Гриффин. Они возобновляли вассальную присягу во время официальной церемонии в парадном зале. Гости оставались на несколько недель среди музыки, пиров и турниров.

Моргана поставила щетку на место.

- А потом мы с Бронуин и леди Уинифред навестим добрых монахов святого Тристана и отвезем им припасы, в которых они так нуждаются.

Золотистые брови Ранульфа сошлись на переносице.

- Неразумно сейчас отправляться так далеко. В окрестностях видели неизвестных всадников.

- Несомненно, путешествующие купцы или паломники. Сэр Десмонд уверяет, что опасности нет.

- Для мужчины размеров и силы Десмонда, но не для благородной дамы, - решительно сказал Ранульф. - Вы возьмете эскорт.

- Конечно. - Моргана подошла к двери и открыла ее. - С нами поедет Дэффид.

- Дэффид! - воскликнул Ранульф. - Совсем мальчик. Я запрещаю вам выезжать без защиты. Вы возьмете Седрика и нескольких вооруженных всадников.

- Как пожелаете, милорд. А сейчас я должна идти, нехорошо заставлять ждать леди Уинифред. - И Моргана, забрав овсянку, удалилась.

Оказавшись в коридоре и закрыв за собой дверь, она позволила себе радостную улыбку. Впервые за много дней у нее появилась надежда, что ее мольбы услышаны: мужчина, желающий избавиться от жены, не будет заботиться о ее безопасности и настаивать на вооруженном эскорте. Напрашивается единственный вывод: он не так равнодушен к ней, как кажется.

Моргана поспешила в свою комнату, не заметив двух юных слуг, ослепленных ее сияющей улыбкой.

С продуваемой ветром вершины восточной башни Ранульф следил за маленькой кавалькадой, исчезающей в лесу. Он снова увидит их, когда они появятся на поляне перед воротами аббатства, и он не собирался покидать свой пост, пока они не окажутся в безопасности. Легко было отличить Моргану в синем плаще, отороченном горностаем и серебром, и он не мог не заметить, что она скачет в дамском седле так же изящно, как в мужском.

Он бы предпочел, чтобы она отложила этот визит до тех пор, когда он сможет сопровождать ее, но не было смысла снова ссориться с ней. Хорошо, что она хоть не стала перечить, когда он предложил вооруженный эскорт. Странное для столь строптивой женщины послушание, хотя нельзя не признать, что за последнюю неделю она сильно помягчела. Несомненно, Моргана что-то задумала. Такой мед в голосе! Что бы могла значить эта внезапная поездка в монастырь?

Невозможно понять женщин с их уловками, в особенности его жену. Каждый раз она предстает иной: то нежной и милой, пробуждающей все его покровительственные инстинкты, то смелой и дерзкой по-мужски. И воинственности ей не занимать - только разит она словами, а не мечом. У него остались шрамы, подтверждающие это.

Впрочем, можно понять ее негодование. По рождению и воспитанию она гораздо выше его. Ее родословную можно проследить по кельтской линии до древних королей. К тому же она умна, хорошо образована и богата. Награда для принца. И брак дал ему законную власть над всеми ее владениями, все права, кроме права наследования: замок Гриффин перейдет только ее детям, а если их не будет, то другим кровным родственникам. Его это не волнует. В данный момент он хочет лишь душевного покоя.

Нет, это правда лишь отчасти. Он все еще хочет ее, да поможет ему Бог!

С самого начала было маловероятно, что дама столь богатая и красивая безмолвно смирится с подобным браком. А ведь только глупец жаждет женщину, которая им пренебрегает. Однако их случай более серьезен, так как трения между людьми их положения - не просто неприязнь между супругами. Возникшие разногласия вобьют клин между их приверженцами, разобьют тех на два лагеря, приведя к вражде и неизбежному хаосу. Брак Ранульфа и Морганы начался неудачно, и, может, он виноват не менее, чем она. Надо было, как следует ухаживать за нею, а то и наградить ребенком, как цинично советовал король. Крошечный наследник сплотил бы их подданных в неразрывное целое. Так бы поступил настоящий политик.

- К черту политику! - Ранульф ударил кулаком по каменной стене. Моргана, как колючка, впилась в его плоть, высасывала из него кровь. Как ни пытайся, невозможно изгнать ее из своих мыслей, позабыть о ней хотя бы на несколько минут. Чьи-то шаги оторвали его от мучительных раздумий.

- Вот ты где! - воскликнул Десмонд, подходя к нему. - А я тебя обыскался!

Ранульф отвернулся от продуваемого парапета.

- Я решил подышать свежим воздухом и побеседовать с Оуэном. Мне надо чаще показываться на людях, чтобы прекратить нелепые слухи.

Десмонд встревожено взглянул на него, но как будто удовлетворился тем, что увидел.

- Ветер здесь режет как нож, - сказал он, успокаиваясь, - но это не страшно такому старому боевому коню, как ты. Что касается слухов, то никто не подозревает неладного, поскольку леди Моргана почти не выходила из твоей комнаты. Люди с пониманием относятся к медовому месяцу.

Десмонд умолк и зашагал вдоль парапета.

- Впрочем, есть и другие, более интересные слухи.

Ранульф насторожился.

- И какие же?

- Тут попахивает колдовством. Один крестьянин ударил жену, она упала на камень и умерла. Два рыбака не вернулись после вчерашнего шторма.

- Трагические события. Но при чем тут колдовство? Вспыльчивый нрав и разбушевавшаяся стихия нередко вредят людям.

- Хотел бы и я так думать. - Десмонд ударил кулаком по ладони другой руки. - Однако вспомни о том, как не заживала твоя рана. Говорят, около деревни появлялась двухголовая собака, - он понизил голос, - а прошлой ночью ведьма, окутанная синим огнем, выплясывала на южной стене замка.

- Глупости! - Ранульф потуже запахнул плащ. - Я не понимаю, почему тебя так беспокоит эта суеверная чушь. Если мы начнем расспросы, то наверняка выясним, что никто ничего не видел, а только слышал от кого-то другого.

Десмонд неловко пожал плечами.

- На сей раз, Ранульф, у нас есть свидетель, готовый поклясться, что своими глазами видел ведьму в синем огне.

- И кто же этот шутник, узревший такое диво?

- Узревшему такое диво не до шуток. - Десмонд отвернулся с горестным вздохом. - Этот свидетель - я.

Моргана, в сопровождении Бронуин, леди Уинифред и вооруженного эскорта, без происшествий достигла ворот аббатства святого Тристана. Привратник впустил их, и Моргана с радостью увидела, что двор очищен от мусора, а многие постройки отремонтированы. Посовещавшись с Ранульфом и сэром Диллисом, она отправила каменщиков, плотников и кузнецов, чтобы помочь добрым монахам. Стук топора по дереву и лязг металла доказывали усердие помощников.

Моргана заметила, что многие монахи и послушники, вернувшись из лесных убежищ, усердно обрабатывали остатки затоптанного огорода. Они исхудали, их ветхие рясы болтались на костлявых телах. Многие из пожилых и слабых здоровьем монахов умерли от болезней и холода. Рабочих рук стало вдвое меньше. Нет, не скоро жизнь монастыря вернется в старое русло.

Пожилой настоятель и его помощник поспешили встретить гостей:

- Добро пожаловать, леди Моргана, добро пожаловать! Добро пожаловать, леди Уинифред.

- Приветствую вас, святой отец. Я вижу, многое изменилось со времени нашего последнего посещения, когда мы искали у вас убежища.

- Да, - ответил брат Эван, - благодаря вам и милорду. Мы поминаем вас и сэра Ранульфа и всех ваших храбрых воинов в наших молитвах, миледи, и будем делать это каждый день, пока последний из нас не покинет эту землю.

Моргана сердечно поблагодарила монахов.

- Я привезла вам дары для монастыря в благодарность за помощь вашу и Господа в избавлении от врага.

Моргана вручила брату Эвану кошелек с золотом и серебром и кивнула на остальные дары: мешки с зерном, бочонок бренди, корзины с овощами и бесценными сушеными фруктами вместо похищенных грабителями, а также соленой олениной, дичью и свежей рыбой.

- Благодарим вас, леди Моргана, от всего сердца и будем неустанно молиться за здравие ваше и благополучие.

Монахи проводили гостей в главное здание и предложили им освежиться. Затем Моргана выразила желание посетить придел Богоматери, где она и Бронуин провели ночь под защитой Ранульфа.

Пока леди Уинифред охала и ахала над прекрасным витражом, появившимся после ее последнего визита, а Бронуин восхищалась раскрашенными деревянными статуями с позолоченными нимбами и коронами, Моргана вознесла хвалу Господу за исцеление Ранульфа. Затем она тоже обошла церковь, восхищаясь прекрасной резьбой по дереву и камню.

Моргана вспомнила, как в последний раз, когда она была здесь, Ранульф планировал спасение замка, а она видела лишь человека, увлеченного спасением полученных через брак богатств. Как она повзрослела и изменилась с тех пор, как поумнела! Самое трудное теперь - заставить Ранульфа увидеть эти перемены и поверить в их искренность.

Будучи мишенью интриг и обольщения придворных дам, он привык не доверять женским уловкам. И хотя он провел с Морганой много приятных часов, его настороженность не проходила; казалось, он не собирался предпринимать никаких шагов, чтобы разрушить барьеры между ними. Моргана глубоко задумалась. Только один план приходил ей в голову. И чем больше она обдумывала его, тем привлекательнее он казался. Если Ранульф не хочет брать на себя инициативу, это предпримет она. Она отбросит свою гордость и сделает первый шаг.

Приняв решение, она вдруг почувствовала себя веселее, моложе. Как впервые влюбленная девушка. Солнечный свет струился сквозь цветные стекла, такой же радостный и сверкающий, как уверенность, наводнившая ее душу. Ей не терпелось вернуться и воплотить свой план в жизнь.

Она огляделась, вспомнив об остальных. Жена кастеляна в глубине церкви усердно расшифровывала надпись на мраморном камне в стене. Леди Уинифред не умела ни читать, ни написать собственное имя, пока Моргана не узнала об этом и не предложила обучить ее. Теперь леди Уинифред чувствовала себя такой же образованной, как сама королева.

Лязг шпор возвестил о появлении Седрика. Он поклонился Моргане:

- Миледи, поднимается сильный холодный ветер. Нам лучше поторопиться с возвращением, пока не разразилась буря.

- Конечно. Я соберу всех, и встретимся во дворе.

Вскоре она, попрощавшись с монахами, уже покидала аббатство. Небо потемнело, и пронзительный ветер дул в спину, заставляя женщин плотнее кутаться в плащи с капюшонами. Когда они огибали деревню, Моргана приказала Седрику остановиться.

- Мне надо взять мази у целительницы. Я не задержу вас надолго.

- Как прикажете, миледи.

И Седрик, и его люди были слишком дисциплинированны, чтобы выказывать скуку, сопровождая дам в монастыри и крестьянские хижины. Но некоторые коротко натянули поводья и перекрестились, когда увидели, чей дом выбрала для посещения их новая хозяйка. Лачуга стояла поодаль от деревни, рядом с лесом. Они уже слышали о двухголовой собаке и синей ведьме на крепостном валу. А что касается старой карги, живущей здесь, то тут слухов было в избытке.

Леди Уинифред с отвращением огляделась и не изъявила желания сопровождать Моргану.

- Дурное место, и наверняка полно блох. А запах!… Давайте уедем, леди Моргана. Мне тут не нравится.

- Я зайду лишь на минуту. Мазь уже наверняка готова.

Не успел отряд остановиться, как старуха появилась в дверях своей хижины. Она подождала, пока Седрик помог даме спешиться. С возрастом ее зрение ухудшилось, и она приняла новую гостью за Бронуин.

- Итак, моя милая леди, ты вернулась. Входи, входи. Я могу угадать, что привело тебя. Тебе снова понадобилось любовное зелье.

- Любовное зелье! Я пришла совсем за другим. Мне нужен ваш бальзам, добрая женщина.

Моргана и Бронуин вошли внутрь. Хижина стала еще грязнее, чем раньше, толстый гусь подошел вразвалку и с гоготом клюнул юбку старухи.

- Отстань, негодяй! - Старуха схватила щетку и выгнала птицу на улицу, затем достала горшочек с запечатанной крышкой. - Вот, я уже приготовила новый бальзам, миледи.

- Чудесно.

- Говорят, твой новый лорд хворает, миледи. Неужто так сильно, что без этой мази не обойтись?

- Нет, но она так хороша, что я хотела бы иметь ее на всякий случай.

Ее слова как будто удивили старуху, и она зажевала беззубыми деснами.

- Ну, тогда не хочешь ли еще чего? У меня есть славные притирания, делают лицо белым как снег. Или тебе это не нужно?

Моргана не проявила к притираниям никакого интереса, и старуха, приблизившись, понизила голос:

- Может быть, какой-нибудь леди в замке нужен сильный любовный напиток? Один проезжий купец дал мне такой в обмен на редкие травы. Сказывал, из самого Китая, самые жесткие сердца смягчает.

Моргана отрицательно покачала головой.

- Я избегаю подобного колдовства.

Взяв маленький горшочек, она положила его в кошелек и направилась к двери. Когда она выходила, серебряная отделка ее плаща зацепилась за гвоздь. Розетка, украшенная жемчугом и ее крестом, упала на пол, длинный шлейф замел ее в пыль, оставив незамеченной среди мусора.

Моргана вышла, но Бронуин задержалась. Госпожа доверяла ей, и она знала о перемирии супругов. За последнюю неделю Моргана глубоко полюбила мужа. В чувствах же сэра Ранульфа Бронуин не была так уверена. Перемирия нарушаются, и как только сэр Ранульф окрепнет для путешествия, то может уехать, как грозился. Он заберет с собой своих людей и разрушит все ее планы и надежды. Бронуин неуверенно посмотрела на старуху.

- Этот напиток, о котором вы говорили, он сильнее, чем тот, что купила я?

- Да, сильнее. Намного. Сравнить, так тот будет как пламя свечи, а этот - как солнце.

Старуха заковыляла, но не к грубой полке с рядами горшков и корзинок, а к тюфяку на козлах, служившему ей постелью. Вернувшись, она сунула в руку Бронуин крохотный флакон с бледно-сиреневой жидкостью.

- Пять капель в эль или воду - сегодня, затем еще по две каждый день целую седмицу. На восьмой день вольешь весь остаток.

Бронуин кивнула. Она расстегнула внутренний карман плаща и вытащила из маленького бархатного кошелька серебряную монету. К ее удивлению, старуха отпрянула.

- Оставь свои монеты, дитя. Для кого мне это хранить? Похотливые деревенские парни обойдутся и без любовных напитков.

После еще нескольких попыток Бронуин сдалась, поблагодарила старуху, положила монету на подоконник и вышла, с облегчением вдохнув прохладный воздух, показавшийся особенно свежим после мерзости хижины. Застегнув бархатный кошелек, она с помощью Седрика села на лошадь, и все отправились к дороге, бегущей вдоль моря.

Когда кавалькада приближалась к замку, человек в одежде лесника вышел из-за деревьев. Он выступил на середину дороги так неожиданно, что Моргана испугалась за его жизнь. Седрик жестом остановил двойную колонну, первые два всадника нацелили на него копья.

- Прочь с дороги, негодяй!

Но лесник не обратил на них внимания. Моргана заметила, что он держится слишком гордо для крестьянина и, хотя насторожен, не испытывает ни страха, ни благоговения.

- Опустите копья, я не замышляю ничего плохого. У меня послание для леди Морганы из замка Гриффин.

Он поднял крепкую руку, показывая кожаный свиток, перевязанный веревкой и скрепленный большим куском зеленого воска.

Моргана узнала печать и так удивилась, что не обратила внимания на гладкую речь посланника.

- Я возьму это, - сказала она, не в силах одолеть любопытство.

Один из всадников принял свиток.

- А теперь отойди.

Лесник отступил к краю дороги.

Моргана взяла у солдата послание. В другой ситуации она бы сунула письмо в плащ и прочитала его в замке, но осторожность повелевала ей прочитать послание немедленно. После мгновенного колебания она сломала печать и развернула свиток. Внутри был листок тонкой бумаги. Черными чернилами, дерзкой мужской рукой было написано:

«Прекрасной леди Моргане мои нежнейшие приветствия.

Я слышал, что новый брак необычайно Вас огорчает. Если это правда, пошлите мне одно лишь слово, моя любовь. Не бойтесь. Я избавлю Вас от сэра Ранульфа ради нашей любви.

Вечно Ваш, Линдси».

Печать лорда Линдси была и на самом письме, прямо под его размашистой подписью. Моргана не сомневалась, что письмо настоящее. Ну и наглец! Прищурившись, она взглянула на посланца и вдруг узнала его: Гай Майклсбэри, хвастливый рыцарь, закадычный друг Линдси. Дерзкий поступок. Но у них подобные шутки в ходу, так что дивиться нечему.

Сэр Гай стоял перед ней и с циничной ухмылкой следил за ее замешательством. Одно ее слово - и он мертвец. Оба они это знали. По установленным законам, посланника нельзя задерживать. Опознать его при таких обстоятельствах было бы неблагородно, и, если бы он погиб, замок Гриффин был бы наказан королем и церковью.

Моргана не знала этих воинов достаточно хорошо, чтобы предугадать их реакцию, и, если Седрик и остальные узнают, что перед ними сэр Гай, они могут убить его на месте. Майклсбэри понимал ее затруднение, и его улыбка становилась все шире. Замешательство продолжалось долю секунды, и она приняла решение.

- Вот мой ответ, - она порвала короткий документ на дюжину кусков и бросила на ветер.

Неожиданно охотничьи рожки возвестили о приближении охотников. С криками и смехом они вырвались на луг с другого конца леса, Ранульф и сэр Диллис - во главе. Охота удалась. На ужин будет оленина и пироги с крольчатиной. Заметив отряд Морганы, сэр Диллис снова задул в рог.

Гаю Майклсбэри этого было достаточно. Он растворился в лесу, где один из людей Линдси держал наготове его лошадь.

- Их слишком много, - пробормотал посланник Линдси, когда к нему присоединилась еще дюжина всадников. - Но наше время придет.

Тем временем Моргана и ее маленький отряд поскакали навстречу охотникам. Только один из новых людей, недавно принятых на службу сэром Диллисом, Гарт, крикнул, что его лошадь повредила копыто, и он догонит их, как только сможет. Седрик кивнул, и Гарт отстал, притворившись, что осматривает копыто коня, но, как только кавалькада скрылась за поворотом дорога, он стреножил животное и побрел по дороге, собирая обрывки, брошенные леди Морганой.

Гарт не знал еще, как использует эти клочки, - подобно большинству рыцарей, он не умел читать и даже имя свое написать не мог. Зато хитрости ему было не занимать, и что-то (может быть, странное ощущение, что он где-то уже видел этого лесника, причем не так давно) подсказывало ему, что эти кусочки бумаги могут обернуться для него немалой корыстью.

Он искал их на дороге и в лесу. И к тому времени, когда оба отряда встретились, Гарт уже собрат все, кроме двух длинных крайних полосок, которые будто сквозь землю провалились. Зря я теряю время, подумал он, возвращаясь к мирно пасущейся лошади. Ветер наверняка унес их к морю или какой-нибудь зверек утащил в нору.

Лошадь проглотила пучок травы и приветливо заржала, когда всадник, спрятав обрывки под кожаную куртку, вскочил в седло.

Гарт, новичок в этих краях, никому не был предан. В тридцать один год он не имел ничего, кроме сильных рук, но не собирался всю жизнь подчиняться чужим приказам и сейчас радовался, что наконец-то ему улыбнулась удача. Он найдет кого-нибудь, кто прочитает ему эту писульку, а дальше видно будет. Послав лошадь в галоп, Гарт смешался с арьергардом охотничьего отряда. Одна из горничных, Мелва, заигрывает с ним последние дни. И она хвасталась, что умеет читать и считать, что ее научила сама леди Моргана. Девица расскажет ему, что написано на этих клочках, и тогда он подумает, какую из них извлечь пользу. Никто как будто не заметил его отсутствия.

Ранульф остановил коня перед Морганой и поклонился.

- Приятная встреча, миледи! Нам повезло, как видите.

- У нас будет прекрасный ужин, - ответила Моргана, довольная, что охота не повредила здоровью мужа. Не подозревая, что Судьба и Гарт заинтересовались ее делами, она передала монастырские новости, не упомянув о странной встрече на дороге.

Леди Уинифред думала об ужине и о том, что олень и две оленихи добавят работы кожевникам и что надо бы попросить у леди Морганы пару новых туфель, а того лучше - две.

Вскоре всадники умолкли. Моргана обдумывала встречу с переодетым посланником. Линдси, может, и не замышлял ничего, кроме бравады, но Ранульф мог усомниться в ее преданности, поскольку она не приказала воинам схватить сэра Гая. Необходимо придумать какую-нибудь правдоподобную историю, если начнутся расспросы. В данный момент Моргана хотела одного: чтобы Ранульф не сердился и не подозревал ее. Это могло окончательно все разрушить.

Она опасалась, что ее муж заподозрит, будто она все это время обменивалась посланиями с Линдси. Мужчины - странные и неразумные создания, склонные в любом видеть соперника. Даже если этот соперник преследует нежеланную жену.

Она тайком взглянула на Ранульфа. На фоне далеких штормовых облаков его волосы казались золотым нимбом, а профиль, очерченный солнцем, был так прекрасен, что у нее перехватило дыхание. Он - настоящий мужчина, не из тех, кто тратит время на галантные речи или на рифмы, посвященные женским глазкам. Он обладает качествами поважнее: быстр в мыслях и действиях, честен и справедлив, пылок и нежен в любви. Он никогда не станет вздыхать под освещенным луной балконом, но всегда готов защитить честь женщины и ее владения своим мечом. Боже, как она его любит!

В это же время Ранульф думал о том, какой утомительной и восхитительной была охота… и как прекрасна его жена, с порозовевшими от холода щеками и сверкающими, словно аквамарины, глазами. Он вдруг подумал, что бы она сделала, если бы он спешился перед входом в замок, схватил бы ее на руки и понес наверх в спальню. Растаяла бы она снова, как в ту единственную незабываемую ночь? Выдохнула бы его имя?

Скорее расцарапала бы мне нос в кровь, маленькая злючка! - подумал он и усмехнулся. И все же, может, стоит попробовать!

Когда они приблизились к воротам, Моргана не могла не сравнить свои чувства с теми, какие испытывала, вернувшись из Лондона совсем недавно. Тогда она была в гневе и восставала против своего мужа и боялась его людей. А теперь между ними мир и ее чувства к Ранульфу изменились совершенно. Она взглянула на него из-под опущенных ресниц. Найдется ли из мужчин хоть один, который мог бы так быстро оправиться от ранения, причем столь тяжелого? Все больше и больше он казался ей героем из старых легенд, принцем-воином, сильным и дерзким, как сама жизнь. И, как сама жизнь, нежным.

Он человек, достойный власти, и все его поступки справедливы и разумны, под стать характеру. Он обладает острым умом и чувством юмора. И эти покрытые шрамами сражений руки извлекали такие сладкие звуки из лютни и были так нежны и уверенны, когда ласкали ее.

При воспоминании об их единственной ночи она почувствовала мучительную боль желания. Как же она была глупа и упряма, как ослеплена гневом и страхом, если могла думать, что Ранульф считает ее пешкой в своей игре! Она знала теперь, как сильно заблуждалась из-за неудачного опыта первого брака.

Господи! Еще один только шанс! Ее настроение улучшилось. Мольбы о выздоровлении мужа услышаны, и, если сегодняшняя молитва дойдет, их пошатнувшийся брак будет спасен. Господь помогает возлагающим на Него надежду, это известно всем.

Моргана весело миновала подъемный мост. Она бы так не радовалась, если бы знала, что в нескольких шагах позади в кожаной сумке на поясе Гарта покоятся клочки бумаги, которые скоро станут угрозой ее счастью и жизни.

Глава одиннадцатая

Въехав во двор замка, Моргана обнаружила там сильное оживление: повозки и лошади, слуги и солдаты в зеленых с белым куртках сновали по внутреннему двору. Сэр Диллис встревожился, а леди Уинифред стала беспокойно оглядывать двор. Ранульф немедленно насторожился и приготовился к беде.

- Сэр Вогэн прибыл из Ллэнгфорда, - объяснила ему Моргана, направляясь к конюшне. - Хотя мы ожидали его только через две недели.

Моргана надеялась, что он не привез дурных вестей. Этот пожилой рыцарь был женат на юной Элис, единственной дочери сэра Диллиса и леди Уинифред.

Когда они спешились, подбежала Элва. Она обращалась к Моргане и новому хозяину, как полагалось, однако ее слова были предназначены озабоченным родителям:

- Приехал сэр Вогэн с детьми и Элис. В долине возле Ллэнгфорда мор, и они сочли разумным оставить дом, пока не пройдет опасность.

Все вздохнули с облегчением.

- Мы будем рады дольше побыть в их обществе, - сердечно сказала Моргана. - И нет худа без добра, они могут гостить у нас сколько угодно.

Моргана действительно была рада семье из Ллэнгфорда. Она уважала сэра Вогэна за его преданность, честность и ровный нрав, а бойкую маленькую Элис она знала и любила всю свою жизнь. Моргане было шесть лет, когда леди Уинифред дала жизнь своему единственному ребенку, и, пока судьба не развела их, они были близкими подругами.

Что касается трех неугомонных сынишек Элис, иные дамы содрогнулись бы, видя их бегающими по крепостным стенам или слыша их вопли в коридорах и парадном зале, но Моргана находила проделки мальчиков забавными. Они напоминали ей собственные детские годы, когда она была радостью Элвы и ее кошмаром, и навевали мысли о крепких проказливых сыновьях, которых она всегда надеялась завести. И заведет, если ее молитвы услышаны.

- Надеюсь, ты хорошо позаботилась об их удобствах, Элва.

- Да, миледи. Элис с детьми заняла свои обычные комнаты, они отдыхают после путешествия.

К ним подошел Дэффид.

- Сэр Вогэн привез нескольких племенных жеребцов, - сияя, объявил он. - Арабских кровей. Ему не терпится услышать ваше мнение. Он сейчас на арене для турниров, показывает их Дэлу.

- Тогда поспешим туда, - пылко предложил сэр Диллис, - и оставим дамам Элис и мальчиков. Мой зять - большой знаток лошадей.

Ранульф улыбнулся жене.

- Мы скоро присоединимся к вам.

Моргана ответила ему понимающей улыбкой, с трудом сдерживая смех. Мужчины отправились к арене, а женщины - к главному зданию замка, обмениваясь шутливыми взглядами.

- Мы не увидим их, пока не протрубит рог к ужину, - сказала Моргана своим компаньонкам.

- Да, - согласилась леди Уинифред. - Когда мужчины пускаются в разговоры о лошадях и своих подвигах, они совершенно теряют чувство времени.

Дамы вошли в парадный зал, весело болтая, и Моргана заметила в дальнем конце своего сенешаля.

- Я должна посоветоваться с Арвилом и заняться домашними делами. Поднимайтесь к Элис - я представляю ваше нетерпение, - передайте, что я очень рада ее приезду, и скажите, что мы встретимся позже в парадном зале.

- Хорошо, миледи.

Леди Уинифред в сопровождении Бронуин поспешила удостовериться, что ее дочь и внуки хорошо себя чувствуют, а Моргана заговорила с сенешалем и выяснила, что все в порядке.

- Пошлите за свежим элем. И выньте кубок, из которого пили мои предки, - для сэра Ранульфа. Хозяину замка надлежит пользоваться этим кубком.

Пока Моргана шла через зал к лестнице, Арвил достал три прекрасных кубка, каждый с особым изысканным рисунком, и четвертый - из позолоченного серебра, с узором из переплетающихся завитков, украшенный аметистами и топазами. Приятно будет снова увидеть его на главном столе, на положенном месте.

Подходя к своей комнате, Моргана встретила двух слуг, несущих воду для ванны Ранульфа. Вода остынет к тому времени, как он вернется из конюшни, подумала Моргана. Нет смысла пропадать теплу. После долгой верховой прогулки ей так хотелось принять горячую ванну.

Войдя в свою комнату, Моргана собрала все необходимое для купания и вскоре проскользнула в комнату Ранульфа. Над ванной перед камином поднимался пар. Слуги поставили ширму из гобелена между дверью и ванной, чтобы оградить ее от сквозняков. Прекрасно.

Бросив в воду горсть сухих трав и розовых лепестков, Моргана вынула булавки из волос и распустила их. Несколькими быстрыми движениями она подняла сверкающую золотистую массу на макушку и закрепила большим, усыпанным драгоценными камнями гребнем. Она быстро искупается, чтобы согреться, наденет свой лучший халат из аквамаринового шелка, отороченный розовыми и белыми лентами. И когда Ранульф придет принять ванну, она уже будет свежей и готовой помочь ему, как принято. Интимность этого момента может снять напряжение между ними. Он догадается, что она готова исполнять свои супружеские обязанности. Больше, чем готова.

За время их отчуждения Моргана обнаружила так много нового; например, что гордостью в постели не согреешься. Но не только это. День ото дня Ранульф все больше втягивался в жизнь замка Гриффин. Он возложил на свои широкие плечи бремя ответственности, и она уже не чувствовала себя ущемленной, а испытывала облегчение.

Меры, предпринятые им для обороны замка, свидетельствовали о больших знаниях и опыте.

Жить стало безопаснее, и в душе ее воцарился покой. Так прекрасно разделить тяжесть правления с человеком, которого уважаешь и которому веришь. Моргана знала теперь, что ум, сила, доброта, умение вести за собой, которые Ранульф в избытке принес в их брак, стоят гораздо больше титулов и богатств. Если бы только она понимала с самого начала, что он ей не враг, а друг, способный на преданную любовь, по которой исстрадалось ее одинокое сердце, все бы сложилось по-другому!

Моргана сняла мокрое платье и выскользнула из рубашки и нижнего белья. Когда она переступила через край ванны, в коридоре раздались шаги. Сапоги протопали мимо, и она забралась в ванну, чувствуя приятное тепло забурлившей вокруг ног воды. Уютно устроившись в глубокой ванне, она чувствовала, как расслабляются ее мускулы, и скользнула глубже, пока крошечные волны не заплескались у ее подбородка. Она потеряла представление о времени, намыливаясь сандаловым мылом, которое леди Уинифред готовила каждый год. Потрескивание поленьев в очаге, тихий плеск воды заглушили звук открывающейся двери.

Неожиданный порыв холодного воздуха насторожил Моргану, дав понять, что она больше не одна. До приготовленного полотенца уже не дотянуться. Ей оставалось лишь скрестить на груди руки, скромно подтянуть вверх колени и съежиться, как можно глубже спрятавшись в воде.

Уверенные мужские шаги приблизились к ширме. Моргана крикнула охрипшим от смущения голосом, чтобы предупредить слугу о своем присутствии:

- Кто там? Это я, леди Моргана. Уходите. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

Шаги смолкли. Сердце Морганы словно ударилось о ребра. Тишина, даже не слышно дыхания. Она подняла глаза и обнаружила, что Ранульф смотрит на нее. Его голова и плечи возвышались над ширмой. Сейчас в его лице не было настороженности, только сильное и все растущее желание. Способность двигаться, думать испарилась, и Моргана уставилась на него сквозь окутывающее ее облако пара.

Ранульф как во сне обошел ширму и остановился перед ванной. Это желанное существо, эта томная русалка все еще его жена. Поверхность воды достигала верхней половины ее грудей и окружала согнутые колени, а под водой блестело тело - розовое, как жемчуг. Хотя она скрестила руки на груди, он ясно видел один сосок - напряженный и манящий.

Он глубоко вдохнул. Ему казалось, что сквозь запах сандалового мыла, трав и лепестков он чувствует аромат ее кожи. Он хотел схватить ее, отнести мокрую на мягкую перину и забыть обо всем, кроме того, что они мужчина и женщина. Искушение было невыносимым. А вдруг она его оттолкнет?

Пока он размышлял о возможной реакции Морганы, она смотрела прямо ему в глаза. И видела растущее желание, и чувствовала, как жар зарождается и в ее теле. А когда он улыбнулся своей угрюмой улыбкой, ее кости будто растаяли. Она изящно опустила руки. Она рискнула, она сделала первый шаг. Следующий ход принадлежит Ранульфу.

Ранульф увидел желание в ее глазах, увидел, как смягчились и раскрылись ее губы. Быстро наклонившись, он схватил ее в объятия, не обращая внимания на воду, пропитавшую его куртку и штаны. Это не имело значения. Он не собирался долго в них оставаться. Ранульф отнес Моргану на кровать и нежно положил на меховое покрывало. На фоне богатого темного меха ее локоны сверкали в свете тлеющих углей, а кремовая кожа казалась прозрачной, как бесценный белый нефрит. У него перехватило дыхание.

Ранульф сорвал с себя одежду; в свете пламени рельефно рисовалось его тело - мускулы широкой груди и плеч, мощные ноги, узкие бедра и плоский скульптурный живот. Моргана следила за ним из-под полуопущенных век, томно закинув одну руку за голову. Она не чувствовала ни застенчивости, ни ложной скромности, полная лишь любви и предвкушения. Как он прекрасен, как мужественен! Она протянула к нему руки.

Но вместо того, чтобы опуститься на кровать, Ранульф улыбнулся и покачал головой. Взяв полотенце, он начал нежно промокать капли воды на ее теле. От его легких прикосновений она замерла, испытывая невероятное блаженство. Он высушил изящные изгибы ее ступней, тонкие лодыжки, икры, и за полотенцем следовали его губы, лаская ее бедра, нежный живот, бока. Он легко протер ее груди. И только когда ее жажда стала такой же, как его, лег рядом и притянул ее в свои объятия.

Его поцелуи!… О, как она тосковала по ним! По его прикосновениям! У нее кружилась голова, когда его руки гладили ее тело, будто заново знакомясь с ним. Но он помнил все, что ей нравилось, каждую ласку, каждое прикосновение. Она вздохнула и задрожала, желая раствориться в нем, слиться с ним.

Судьба обрекла ее на такое долгое одиночество! Столько лет ей приходилось быть сильной ради других. С Ранульфом она могла почувствовать себя просто женщиной. Влюбленной женщиной. Ее пальцы метались по его телу, запоминая его грудь, покрытую жесткими золотистыми волосами, разлет плеч, сильную спину. Вот крошечный шрам в форме звезды, истории которого она не знает, а ниже - слева под ребрами - нежная новая ткань шрама от раны, которую он получил в сражении за замок. Несколько дюймов выше или ниже - и он был бы мертв.

Она вцепилась в него, прижимая его к себе ближе, ближе, словно могла защитить его от раны или смерти своим телом. Ранульф отвечал на перемену в Моргане всей силой долго скрываемой страсти. Их слияние было союзом души и тела. Он вошел в нее, сдерживая свою мощь, боясь испугать. Моргана впилась ногтями в его спину, изогнулась ему навстречу. Желанный миг наступил, и они вместе вознеслись в порыве света и радости, затем вернулись на землю в блаженстве, оставившем удовлетворение и чувство завершенности, все еще не отпуская друг друга.

Ранульф спрятал лицо в изгибе ее шеи и вдохнул воздух. Под своей грудью он чувствовал, как быстро, в такт с его сердцем, бьется ее сердце. Он целовал ее щеки, глаза, губы. Она улыбнулась, изгибаясь и чуть не мурлыча от удовольствия. Но вдруг ее руки стали отталкивать его грудь. Он вопросительно поднял брови.

- Вы раздавите меня, муж, - хрипло прошептала она, улыбаясь ему.

Муж! Одно это слово, произнесенное тихо и с любовью, сказало ему все, что он хотел знать. Неважно, почему она изменила свое отношение к нему, но он счастлив, что это так… какова бы ни была причина. Поцеловав ее в последний раз, он перекатился на бок, но его рука крепко держала ее за талию.

Моргана свернулась у его груди, чувствуя себя в полной безопасности. Засыпая, она подумала, что Ранульф за все время не сказал ни слова. Это не имело значения. Он говорил глазами, руками, нежностью, страстью. Забыв о своих обязанностях и гостях, она заснула в его объятиях.

Солнечный луч, упавший на лицо, разбудил ее. Ранульф крепко спал, по-хозяйски закинув на нее руку и ногу. Его дыхание было глубоким и ровным. Счастливо вздохнув, она повернула голову к окну и увидела безоблачное небо - высокое и чистое, как персидская бирюза. Пока они спали, лето победило не по сезону холодный дождь.

Моргану охватил восторг. Она выросла, веря в предзнаменования, направляющие земные души, и увидела в перемене погоды предвестие грядущих хороших времен и спокойного плавания по когда-то бурным волнам своего брака. Наслаждаясь своим счастьем, она не могла знать, что эти безмятежные мгновения лишь затишье перед штормом.

- Как прекрасен сэр Ранульф!

Сэр Вогэн и другие мужчины скакали перед дамами, и Элис не могла удержаться от мечтательных взглядов. Темноволосая Элис унаследовала склонность матери к полноте и отцовскую смышленость. Она скакала бок о бок с Морганой, а кречет парил кругами высоко в небе, готовясь схватить добычу на лету. Элис научилась любить своего мужа, но даже самый преданный взгляд не мог не заметить его брюшко и то, что дни его физической доблести на исходе.

Ничего необычного не было в том, что ее совсем девочкой отдали замуж за сверстника отца, иных отдавали и за дедушек, но, видя, как Ранульф с сияющей улыбкой смотрит на Моргану, Элис думала о том, какой бы могла быть ее жизнь с более молодым мужчиной, избранным по сердечной склонности.

- Ты счастливая женщина. Тебя любит такой красивый рыцарь.

Моргана с готовностью согласилась.

- Мы обе должны благодарить судьбу за наших мужей. Я так рада, что недомогание сэра Вогэна в ночь вашего приезда оказалось всего лишь коликой.

Воспоминание об этой ужасной ночи отрезвило Элис. Агония сэра Вогэна заставила их испугаться за его жизнь, но после слабительных он к восходу солнца почувствовал себя лучше. Болезнь нанесла серьезный урон ее стареющему рыцарю, он все еще быстро уставал, однако силы его крепли с каждым днем.

Больше никто в замке не занемог, хотя Ранульф и его воины жаловались на периодические рези в желудке. Решили, что виновата испорченная солонина. Элис перекрестилась. Слава Господу за то, что сохранил ее мужа, и она молча поклялась беречь его как подобает.

Счастливая Моргана, купаясь в лучах нескрываемой любви Ранульфа, остаток пути занимала Элис планами предстоящих празднеств и тем, как в оставшееся время развлечь детей. Все последующие дни казались Моргане волшебными. Утром и днем они выезжали с гостями на охоту, вечера были полны музыки и веселья в парадном зале. В замке остановилась труппа странствующих жонглеров, восхищавших обитателей песнями, фокусами и акробатикой до глубокой ночи, пока юные пажи не начинали зевать, а свечи не догорали в огромных подсвечниках. А когда стихало веселье и воцарялась ночь, наступало самое чудесное время. Они с Ранульфом разговаривали и занимались любовью в своем маленьком Эдеме, полностью изолированном от внешнего мира, если не считать периодических криков стражи «Все в порядке».

Только сны ее были мрачными и тревожными. Ей виделись вьющиеся растения, карабкающиеся по стенам замка и вползающие в открытые окна и двери, заполняющие комнаты. Моргана чувствовала их зловоние, ей казалось, что они тянутся к ней, чтобы задушить, она слышала чей-то шепот и смех. Она в панике просыпалась, обнаруживала, что ее голова мирно покоится на плече Ранульфа, и не могла понять, почему в такое радостное время ее тревожат кошмары. Днем она старалась отогнать неприятные воспоминания, но они не уходили далеко, отбрасывая зловещую тень на ее полные счастья дни.

Волшебство любовных ласк не исчезало, хотя обязанности часто разлучали их. В один солнечный день, надев платье из расшитого бледно-желтого шелка, Моргана отправилась проверить успехи ткачей, а Ранульф - на свою вторую встречу с братом Льюисом, прибывшим из аббатства святого Тристана, чтобы составить планы замка. Десмонд и сэр Вогэн повели мальчиков на стрельбище наблюдать за учениями лучников Оуэна, и Ранульф собирался присоединиться к ним позже.

Ранульф поднялся по винтовой лестнице, ведущей с галереи в одну из башен, где в верхней комнате, освещавшейся со всех сторон, поместили монаха. Брат Льюис усердно трудился. Один из длинных столов был завален пергаментными и бумажными листами и свитками. Когда вошел Ранульф, старый монах разворачивал один из пергаментов и сравнивал его с более новым планом. Это был тихий человек, высокий и худой, с изможденным лицом святого мученика и ласковой потусторонней улыбкой.

- Ах, сэр Ранульф. Есть интересные расхождения между новыми планами и старыми: некоторые помещения не включены, стены передвинуты, нет дверей там, где они обязательно должны быть.

- Очевидно, за триста лет многое перестроено.

- Клянусь, не так много, как кажется. - Молочно-голубые глаза сверкнули. - Я думаю, что изменения в планах сделаны нарочно, с намерением обмануть.

Ранульф склонился над рисунками.

- Да, в этом плане нет нижнего крыла рядом с северной башней… и, если не ошибаюсь, вдоль этой стены нет помещений.

- Именно так, милорд. Однако я думаю, что помещения могут быть внутри стены. Но зачем их спрятали? Они не могут служить целям обороны.

Ранульф засмеялся.

- Думаю, и для обмана, и для защиты! Как я понял из рассказов сэра Диллиса, эти Гриффины - дерзкий род, склонный к рискованным любовным авантюрам.

Встретив озадаченный взгляд брата Льюиса, Ранульф объяснил:

- Первоначальная крепость была построена вторым лордом. Говорят, он привез в замок свою любовницу и их общих детей и десять лет успешно скрывал их от жены. - Ранульф просмотрел еще несколько планов и продолжал: - Четвертый лорд боялся покушений со стороны любящих родственничков и добавил множество тайных ходов и помещений к уже существовавшим. Даже дед леди Морганы внес вклад в этот лабиринт, но по необходимости или по привычке - я не знаю. Мы не сможем составить окончательное представление о замке Гриффин, пока вы не завершите свою грандиозную работу.

- И смею добавить - интереснейшую, милорд. Посмотрите сюда. - Старый монах подвел лорда к другому столу и расстелил свои карты. Прекрасно вырисованные внешние укрепления, ряд поэтажных планов, также умело выполненных, поразили Ранульфа.

- Я не надеялся найти такого прекрасного мастера среди добрых братьев. Вы сведущи в архитектуре, брат Льюис.

Монах согласно кивнул.

- Я работал мастером-строителем в Англии до того, как постригся в монахи, - произнес он высоким мелодичным голосом. - Еще в юности, подмастерьем, я строил церкви и монастыри. Десять лет своей жизни я посвятил кафедральному собору, и только после этого моя гильдия признала меня мастером.

- И зодчество помогло вам выявить ваше истинное призвание? - удивленно спросил Ранульф.

Монах улыбнулся и отрицательно покачал головой.

- Теперь я понимаю, что меня вела рука Господа, но в горделивой младости я думал лишь о материальных благах.

- Тогда как же вы попали в монастырь святого Тристана?

Монах слабо улыбнулся, вспоминая давно минувшие дни. Его шишковатые пальцы осторожно развернули пергамент, разгладили, стали разворачивать другой.

- Меня наняли строить новый замок для одного знатного лорда. Там была красивая дама… В таких местах всегда находится красивая дама, не правда ли? Дочь хозяина, она была так же распутна, как прекрасна. К несчастью, как я думал тогда, отец застал нас вместе. Прекрасно зная свою дочь и понимая, что это она обольстила меня, он предложил мне простой выбор: церковь или виселица.

Ранульф кивнул, подавив улыбку. Он с трудом мог представить этого морщинистого отшельника в постели с чувственной красоткой.

- А дама… как была наказана она?

- Я был всего лишь последним в веренице попавшихся в ее сети. Она была помолвлена и отдана замуж за человека, чьим огромным богатством и властью пользуется с его благословения. Берегитесь женщин, милорд, в своей алчности они используют и отбрасывают людей много лучше меня или вас.

- Нельзя судить всех женщин по поступкам одной, да еще такой, какая встретилась вам. Среди них тоже бывают преданные души.

Монах печально посмотрел на Ранульфа, но не стал разуверять его. Через несколько минут он уже увлекся своей работой, сравнивая листы пергамента и делая заметки, и так погрузился в нее, что не заметил, как ушел его гость.

Ранульф спустился в парадный зал, вышел во двор и отправился к арене для турниров. Как не повезло брату Льюису с прекрасным полом… в отличие от меня, думал он. Нет на свете женщины достойной хотя бы мизинца Морганы. Ему достался истинный перл.

Но, увлеченный своими счастливыми мыслями, он не мог знать о стремительном приближении катастрофы.

В пяти милях к северу у высокого окна роскошной комнаты укрепленного замка сидел погруженный в угрюмые размышления лорд Линдси. Птица с ярким оперением вывела затейливую трель, надеясь привлечь внимание хозяина, но ее попытка оказалась тщетной.

- Заткнись, Могвед!

Птица склонила головку набок, злобно следя маленькими блестящими глазками, как Линдси накидывает на клетку покрывало, но хозяину было не до настроения птицы. Моргана разорвала в клочки его послание. Однако Линдси не терял надежды на ответ, так как шпионы - а у него их было несколько - доложили о ее разрыве с новым мужем. Каждая ссора, каждое резкое слово, произнесенное при свидетелях, неизбежно достигали его заинтересованных ушей. Правда, последние сообщения рассказывали совершенно другую историю, и Линдси начинал понимать, что его надежды и планы на избавление от ненавистного Датчанина рушатся.

И Господь свидетель: если старуха взяла его золото и обманула, она пожалеет! Но теперь придется приняться за дело самому. Его пальцы сжались, как будто стискивали горло соперника. Его ненависть к мужу Морганы была беспредельна: чужак завладел всем, что лорд Линдси в мыслях уже считал своим.

Он проклинал Ранульфа, желая ему всех мук ада. Датчанин завоевал женщину, которую Линдси жаждал для себя, и замок, который принадлежал бы ему по английскому закону мужского наследования. Сэр Ранульф перехитрил его, разгромил его войско, а самое страшное оскорбление: он даже не снизошел до мести, не атаковал замок Линдси. Ну что ж, если сэр Ранульф передумает, его ждет огромный сюрприз - ибо, несмотря на то что замок Линдси втрое меньше твердыни Гриффинов, это настоящая маленькая крепость.

В комнату, кланяясь, вошел слуга.

- У ворот какой-то мужчина. Он желает поговорить с вами, милорд. Из замка.

- Немедленно проводи его сюда. - Линдси забарабанил длинными пальцами по столешнице.

Несомненно, посланник Морганы. Наконец-то одумалась! Когда-то она любила его, и нет причин считать, что разлюбила. Ее брак с лордом Хартли был фарсом. Неверность ее первого мужа была известна от шотландской границы до Ла-Манша.

Линдси заметил отражение своего лица в начищенной медной чаше. Судьба наградила его красивым лицом и фигурой, и никто никогда не сомневался в его хитрости или отваге. Женщины подчинялись мановению его унизанного перстнями пальца и горящему взгляду из-под тяжеловатых век, почитая его внимание за честь. Неудивительно, что его гордость переросла в тщеславие и высокомерие, ожесточив нрав. Неукротимый воин и любовник стал алчным и ревнивым.

Слуга вернулся с высоким мужчиной в простой куртке и облегающих штанах, не скрывающих, однако, военной выправки, и Линдси вскочил, сжимая в руке кинжал.

- Что за гнусность! Ты не крестьянин! Незнакомец упал на колено.

- Выслушайте, милорд. Меня послала к вам служанка по имени Мелва, из замка Гриффин.

- Ни слова более. - Линдси жестом отпустил слугу и не заговорил, пока тяжелая дверь за ним не закрылась. - Теперь мы одни. Назови свое имя, ранг и дело.

- Меня зовут Гарт, милорд. Мой дом на севере, а этой весной я поступил на службу к сэру Диллису. Несколько дней назад, когда леди Моргана посещала монастырь святого Тристана, я был в эскорте. На обратном пути какой-то лесник остановил наш отряд и вручил миледи послание. Прочитав, она порвала и выбросила его.

Линдси удивленно поднял брови и холодно оглядел мужчину.

- Какое отношение это имеет ко мне?

- Я знаю только то, что на клочках ваш почерк. Я показал обрывки Мелве - служанке, моей любовнице. Она велела принести их вам.

Линдси осторожно взял клочки бумаги и разложил их на столе. Кое-какие части отсутствовали. Важные части, однако послание все-таки можно было понять. В его голове зародился план, и он улыбнулся. Если силой нельзя достичь цели, пойдем на хитрость. Моргане не к кому будет обратиться за помощью, кроме него.

Улыбка Линдси стала шире.

- Я так и думал, что Мелва будет преданно служить мне. Девица смелая и смышленая. - С этими словами Линдси собрал клочки и вернул их Гарту. - Отдай ей и скажи, чтобы она устроила так, чтобы эту «находку» нашли среди вещей леди Морганы. Есть ли еще какие-нибудь вести?

- Только та, что монах, брат Льюис, составляет полную карту замка Гриффин. Используя старые планы и подробные новейшие измерения, он уже обнаружил тайное помещение под восточной башней и лестницу между стенами внутреннего замка, ведущую неизвестно куда. Мелва подумала, что это может заинтересовать вас.

Маленький пухлый кошелек перекочевал из стола в протянутую руку Гарта.

- Ты хорошо поработал. Продолжай следить за братом Льюисом и всеми его открытиями.

Вскоре, спрятав кошелек под стеганую куртку, Гарт скакал к замку, размышляя о том, какое же все-таки отношение имеют к Линдси порванное письмо и ученые монахи. Ему не долго оставалось гадать.

Глава двенадцатая

- Что гнетет тебя, Десмонд? - воскликнул Ранульф, опуская меч. - Ты не в форме сегодня, твои удары беспорядочны.

Десмонд рукавом стер с лица пот.

- Я плохо спал этой ночью и прошлой. Меня мучает тревога, какой я никогда не испытывал раньше. Несомненно, из-за чар этого проклятого места.

Ранульф громко рассмеялся.

- Конечно, из-за чар, мой друг! Ты зачарован парой скромно потупленных глазок. Я видел, как часто ты поглядываешь на прекрасную Бронуин.

Десмонд покраснел до корней своих рыжих волос.

- Ты ошибаешься. Девушка слишком молода… и в любом случае слишком превосходит меня по положению.

Гончая, лежавшая на солнышке неподалеку и нетерпеливо следившая за шутливым поединком, решила, что бой окончен, и бросилась к Ранульфу, но тот лишь отмахнулся от нее.

- Готов, Десмонд?

Кузен кивнул и подал сигнал к началу, пытаясь отогнать образ Бронуин. Леди Моргана знает, что он с подозрением отнесся к перемене в ее поведении, и никогда не допустит брак между ним и своей юной подопечной.

Ранульф парировал удар Десмонда, сделал плавный выпад и нанес кузену сильный удар по защищенным стеганой курткой ребрам. Когда Ранульф ударил снова, закрепляя преимущество, Десмонд пошатнулся.

- Господи, Ранульф, ты восстановил свою силу и сделался еще ловчее.

- Да! Я получал много ран и похуже, но эта чуть не лишила меня жизни. Сейчас, благодаря целительному искусству моей жены, я сильней, чем когда-либо.

В доказательство своих слов Ранульф ударил мечом плашмя по плечу Десмонда.

- Довольно! - Десмонд опустил меч и понизил голос: - Ты так же силен, как раньше, но все равно чары чуть не убили тебя.

Видя, что Ранульф ни капельки не верит в его теорию, Десмонд упрямо продолжал:

- Ты забыл Джайлза Лонглета? Он истаял за три месяца - от Михайлова дня до Святок. А когда он умер, нашли огарок свечи, завернутый в кусок ткани, вырезанный из его лучшей льняной рубашки.

Ранульф не мог решить, рассмеяться или вспылить. Колдовство явно стало навязчивой идеей Десмонда, он видел его в любом несчастном случае или болезни.

- Сэр Джайлз, - возразил Ранульф, - умер от упадка сил, как его отец и дед.

- Вот именно. Если трое сильных мужчин худеют и умирают, не достигнув тридцатилетия, значит, не обошлось без колдовства.

Ранульф сделал большой глоток из своей фляжки с водой.

- Мавры считают, что эта болезнь передается через кровь от отца к сыну.

- Не говори мне о маврах. Сегодня утром за деревней перед рассветом видели ведьму, охваченную синим огнем. Колдовство затмило твой разум.

- Колдовство! Ты ведешь себя как глупая деревенская баба, Десмонд. Винишь злые чары во всем, чего объяснить не можешь.

Гончая, до этого с интересом разрывавшая камни и солому, нашла что-то у основания стены, и ее жалобный вой отвлек Ранульфа от наставлений. Он свистом подозвал собаку. Та неохотно подошла, и Ранульф сморщил нос от отвращения. Гладкая, блестящая шерсть воняла гниющей рыбой.

- Что ты нашел, старый разбойник?

Ранульф пересек двор, собака резво засеменила за ним. Тусклый голубой огонь зловеще мерцал сквозь дренажное отверстие. Ранульф сунул руку и вытащил светящийся предмет - рваный темный плащ с капюшоном. От резкого запаха гниющей рыбы собака возбужденно заскулила.

- Подойди, Десмонд, взгляни на свою «ведьму»!

Рыцарь поспешно подошел и нахмурился.

- При чем тут эта вонючая куча лохмотьев? Вместо ответа Ранульф засунул кусок ткани обратно, и снова появился бледный голубой свет.

- Вот разгадка твоей тайны! Всего лишь слизь гниющих морских рыб. Разложение, а не колдовство.

Десмонд смущенно потер подбородок.

- Шутка? - Он с отвращением скривился. - Кто мог придумать такую вонючую шутку… и зачем?

- Не шутка, - задумчиво ответил Ранульф. - Страшное зло, если я не ошибаюсь. Кто-то раздувает суеверные страхи. Но зачем - я пока не знаю. Держи глаза и уши открытыми. Узнай, не видели ли на ристалище кого-то, кому тут нечего делать.

Когда он мыл руки в желобе с водой, жуткий вопль, начавшийся с ужасного вздоха и переросший в душераздирающий нечеловеческий вой, разорвал тишину.

- Это воет дух, предвещающий смерть! - воскликнул Десмонд.

Ранульф со смехом ударил его по плечу.

- Суеверный глупец! Это лает одна из собак.

Резкий лай, затем новый вой, затем тихое рычание и сердитые крики одного из молодых псарей. Собачья драка казалась неминуемой, и оба кузена бросились к ближайшей псарне. Рычание стало громче, вой перешел в пронзительный визг. Затем к шуму добавился новый голос, уверенный и властный:

- Черт тебя побери, Лунгер, успокойся! Успокойся, проклятый разбойник!

Рыцари завернули за угол, и их глазам предстала бурная сцена. Большой черный пес загнал в угол другого, из разодранных боков и почти оторванного уха которого хлестала кровь. Рассвирепевшее животное прижало к стене и веснушчатого парнишку-псаря, баюкающего окровавленную правую руку в левой. Юноша постарше помогал Флойду, старшему псарю, бранившему черного пса и тыкающему его шестом длиной с копье.

- Ах ты, колдовское отродье, исчадье ада! Разъяренный пес повернулся к Флойду и набросился на конец шеста, расщепляя дерево острыми клыками. Ранульф инстинктивно схватился за меч, но остановился по знаку псаря.

- Нет необходимости, милорд. Он бесится из-за сучки. - Флойд осторожно отвлекал черного пса от второго. - Ну, хороший парень, хороший. Спокойно, Лунгер. Спокойно.

Пес опустил уши и ослабил смертельную хватку. Из пасти показался длинный розовый язык. Лунгер игриво прыгнул к хозяину, и тот погладил его по голове и почесал за ухом.

- Все в порядке, угомонись. Спокойно, спокойно. - Флойд усмехнулся Ранульфу и Десмонду. - Ах, ничто так не стравляет мужчин, как женщина.

Он поймал успокоившегося зверя за ошейник, и молодой псарь увел его.

Ранульф помог раненому пареньку сесть поудобнее у стены.

- У тебя серьезная рана, парень. Я попрошу леди Моргану прислать ее особый бальзам, а пока Флойд сделает тебе что-нибудь для облегчения боли.

Ранульф прошел через арку и окликнул пробегавшую мимо служанку Мелву.

- Произошел несчастный случай, - сказал он. - Мне необходим бальзам, который приготовила леди Моргана.

Мелва увидела меч и латы, грязные подтеки на мрачном лице хозяина. Его рана уже раз открылась во время поединка.

- Что случилось, милорд?

- Всего лишь царапина, но бальзам поможет.

- Да, милорд. Я немедленно принесу. Я знаю, где он хранится.

Мелва убежала. Ее глаза злорадно сияли, она хихикала про себя. Похоже, сама Судьба помогает Гарту. Вот и представился тот самый случай, который он велел ей искать, и она собиралась воспользоваться им немедля. Лорд Линдси хорошо платит. Окрыленная, она спешила сыграть свою роль.

Десмонд отправился в конюшню посоветоваться с Дэлом, а Ранульф остался с мальчиком. Шок еще не прошел, но Ньюлин храбро превозмогал боль. Флойд быстро сшил края раны прокипяченной иголкой и ниткой. Хоть Ньюлин и его племянник, это большая честь для мальчика, так как старший псарь считается одним из самых высокопоставленных и ценных слуг: без его умения выращивать и тренировать собак обитателям замка грозил бы голод. Однако забота Флойда о племяннике диктовалась не столько родственными связями, сколько тем, что он считал мальчика полезным помощником.

- Вы хорошо справляетесь, мастер Флойд, - сказал Ранульф, вставая. - Мне осталось лишь наложить бальзам и ждать исцеления.

Вернулась Мелва с горшочком мази. Псарь протянул руку.

- Я сам управлюсь, милорд. Нет необходимости отрывать вас от ваших обязанностей.

Мелва закусила губу, но отдала горшочек Флойду, затем отвернулась и ушла, беспокойно оглядываясь. Флойд намазал зашитую рану мальчика. Его шишковатые пальцы были исцарапаны, и Ранульф заметил большую ссадину на запястье.

- Намажьте и свою ссадину, мастер Флойд. Это чудесное лекарство.

- Спасибо. Глядишь, и затянутся мои царапины. Да и псу поможет.

Ранульф засмеялся и, видя, что с мальчиком все в порядке, отправился на поиски жены. Он нашел Моргану в комнате для отдыха в кругу дам. В струящихся платьях и сверкающих головных уборах, занятые каждая своим делом, они создавали мирную домашнюю сценку. Перед леди Уинифред и Бронуин стояли рамы с вышиванием, и в их руках мелькали иголки и яркие нити. Моргана и Элис сидели рядом, переворачивая страницы большой книги с золотым обрезом, а старая Элва дремала на солнышке у окна. Дэффид тихо перебирал струны лютни и пожирал Моргану влюбленными глазами.

Когда появился Ранульф, юноша испуганно взглянул на хозяина и опустил ресницы. Дерзкий мальчишка, с досадой подумал Ранульф, грезил о моей жене.

Учтиво поприветствовав дам, он сурово обратился к Дэффиду:

- Не хотелось бы лишать дам удовольствия, музыкант, но Седрик сообщил, что ты пропустил сегодня урок фехтования.

Юноша покраснел.

- Я считал, что не страшно пропустить один урок, раз нашлось у меня другое дело.

Солнечный свет зажег огнем волосы Ранульфа и очертил суровый профиль.

- Ты не достиг бы такого совершенства в музыке, если бы практиковался только по настроению. В воинском искусстве, если хочешь достичь успехов, ты должен поступать так же. А если не хочешь, уведомь об этом Седрика. Он в кузнице с оружейником.

Дэффид отложил лютню, понимая, что сэр Ранульф прав.

- Если дамы не возражают, прошу извинить меня, я пойду к Седрику.

Моргана улыбнулась юноше, чтобы смягчить суровость упрека мужа.

- Ступай с моим благословением. Бард должен уметь защитить себя - на случай, если его музыка не понравится.

Дамы засмеялись на ее остроумное замечание, а Дэффид вышел алый от смущения.

Бронуин стала сравнивать шелка, пытаясь выбрать самый подходящий оттенок розового для бутонов своей вышивки, леди Уинифред следила за ней, Элис отошла к окну. Моргана встала и приблизилась к мужу.

- Я думаю, вы были слишком суровы с Дэффидом, моя любовь.

Ранульф взял ее руки в свои и поцеловал сначала одну, потом другую.

- Он хороший парень, но смотрит на вас как влюбленный теленок, я не намерен поощрять его воздыхания. И потом, сейчас тревожные времена, а вы для меня дороже жизни. Если Дэффиду придется защищать вашу жизнь или честь, я хочу, чтобы он был готов к этому.

Глядя на ее нежно улыбающиеся губы, Ранульф забыл о своем наставлении. Если бы не заинтересованная публика, он схватил бы Моргану в объятия и целовал, пока она со смехом не попросила бы пощады. Потом отнес бы ее в их комнату и ласкал бы снова и снова. И к черту долг!

Он увлек ее подальше от дам.

- Впервые мне пришло в голову, как чудесно было бы жить в простом домишке, без слуг и воинов, только вы и я.

- Ваш язык из бронзового стал серебряным, милорд, и сладкие слова капают с губ, как мед. - Моргана кокетливо взглянула на него. - Но если вы пришли только затем, чтобы сказать мне это, - увы, вы опоздали, так как под нашей крышей около трех сотен душ и каждая требует своей доли нашего внимания. Его тяжкий вздох рассмешил ее.

- Вместо маленького домика мы владеем этой огромной грудой камней, но ночь принадлежит нам.

Ранульф снова поднес ее пальцы к губам и поцеловал кончики.

- Тогда пусть ночь наступит поскорее, - сказал он, улыбаясь и глядя ей в глаза.

На следующее утро Моргану разбудил нежный взгляд Ранульфа. Еще не совсем рассвело, но жемчужно-розовый свет лился в их комнату через восточное окно. Она улыбнулась, не смущаясь своей наготы, и протянула руку к его лицу.

- Доброе утро, милорд.

Вместо ответа он поцеловал ее, потом еще и еще. Он был человек действия, а не слов, и все еще не мог всецело поверить своему счастью. Такое счастье достается мужчине очень дорогой ценой. Сколько рассказывают историй о глупцах, убаюканных чарами прекрасных женщин и погубленных ими!… Однако он не сомневался в Моргане.

Ее волосы рассыпались вокруг нее пламенеющим облаком. Днем они всегда покрыты золотыми и серебряными сетками, шелковыми и атласными головными уборами, усыпанными драгоценностями, в тон разным платьям, как подобает ее положению, но, будь его воля, они всегда бы падали свободно, сияющим каскадом красного золота.

Сейчас они были распущены, шелковые пряди струились по ее плечам, рукам, атласной груди. В этот момент солнечный луч упал в окно, и ее тело стало золотым.

- Как ты прекрасна!

Он взял одну белую грудь в свою большую ладонь, лаская нежный сосок, пока он не превратился в маленький твердый бутон. Ее глубокий вздох был ему наградой, сказав лучше слов, что в его власти разбудить ее страсть. Доставлять ей наслаждение было для него величайшей радостью.

Ранульф прижался губами ко второй груди, лизнул розовый сосок. Моргане показалось, что ее уносит поток чувственного восторга. Она выгнулась навстречу ему, ее ногти впились в его плечи. Она развела ноги, растворяясь под его ласками, пылко отвечая ему.

Он поднял голову, следя за нею. Его руки заскользили ниже. В его пальцах было волшебство, они были мучительно нежными и настойчивыми, разжигая ее чувственность до диких первобытных инстинктов. Воздух был полон ароматов любви, она жаждала его с таким неистовством, что испытывала почти боль.

Она ласкала мускулистую грудь Ранульфа, у него радостно кружилась голова, он весь пульсировал от желания обладать ею и больше не мог сдерживаться.

Моргана тянулась к нему, ждала его. Они растворились в своей любви, двигаясь и дыша как одно существо, и границы времени и пространства стирались вокруг них. Сначала они двигались медленно и ритмично, как будто восторженно пробуя свои ощущения, затем быстрее, и когда желание неистово закружило их в последнем безумном порыве, мир задрожал и взорвался сверкающими искрами.

Потом Ранульф прижимал ее к себе и целовал нежный рот. Его губы скользили по ее лицу, чувствительному изгибу шеи. Он раньше не осознавал, как был одинок, бесконечно одинок, пока не встретил ее. Ему казалось неизмеримо важным найти нужные слова, чтобы выразить, как она бесценна для него.

- Я никогда не думал, что мужчина может быть так удовлетворен, так счастлив. Вы воплощение всего, что должно быть в женщине, - прошептал он. - Всего, чего я желал, но о чем боялся даже мечтать.

Моргана пробежала пальцами по его растрепанным волосам.

- Если это сон, я надеюсь никогда не просыпаться; если это чары, моя любовь, пусть они никогда не рассеиваются.

Было еще совсем раннее утро, когда Ранульф выскользнул из постели, оставив спящую жену под шелковым одеялом. Он наклонился и поцеловал ее висок, затем тихо вышел из комнаты и отправился искать кузена, с которым собирался поехать на верховую прогулку. Его любимая серая собака, сторожившая всю ночь перед дверью хозяина, приветствовала его радостным визгом.

- Тихо, Гром, тихо, хороший мальчик. Гончая, подпрыгивая, поспешила за широко шагающим хозяином, безмерно довольным жизнью и судьбой. У лестничной площадки он встретил Десмонда.

- Отчего такая мрачность? Ты снова пытался ухаживать за Бронуин, и она прогнала тебя?

Отрицательно покачав головой, Десмонд посмотрел вниз - на зал, полный слуг и завтракающих хлебом и элем мужчин.

- Мы должны поговорить наедине, Ранульф. Пройдем в комнату отдыха.

Ранульф последовал за кузеном, собака не отставала. Ему и прежде случалось сотни раз видеть Десмонда сердитым, нетерпеливым, неистовым, но никогда еще тот не был таким мрачным и напряженным. Произошло что-то очень страшное.

- В чем дело? Ты похож на оленя, почуявшего опасность.

- Да, и очень серьезную. Помощник псаря, раненный вчера, мечется в бреду, псарь так болен, что не может встать с кровати, и обе собаки мертвы.

Ранульф был потрясен.

- Столбняк?

- Нет. И не бешенство. Они отравлены.

- Отравлены? Но чем?

- Бальзамом леди Морганы. Неужели ты ничего не видишь, Ранульф? Это дьявольский заговор. Тот бальзам предназначался тебе!

- Кому от этого выгода? Кто хочет отравить меня?

Десмонд отошел на несколько шагов, затем резко повернулся.

- Ты - могущественный лорд, а власть порождает врагов: озлобленный безумец, враг внутри стен замка, шпион лорда Линдси. - Он наклонился и ухватился за край стола. - Или женщина, желающая избавиться от нежеланного мужа!

Глаза Ранульфа вспыхнули яростью.

- Поосторожнее выбирай слова! Любой другой на твоем месте уже лежал бы с кинжалом в горле.

- Ты думаешь, я не обдумал все как следует? Выслушай меня… если только ты не околдован ее чарами настолько, что не можешь слышать то, что должен слышать.

- Хватит, говорю тебе! Деревенская знахарка могла отравить бальзам по какой-то своей причине. У тебя ничего нет против Морганы, кроме смехотворных подозрений.

- Ты ослеплен ее красотой, поражен ее чарами. Ты вступил в этот брак, испытывая серьезные сомнения, подтвердившиеся ее побегом в первую брачную ночь. И всего лишь через несколько дней ты рисковал жизнью ради той же самой женщины. Если это не чары, тогда я не знаю, что это.

Они стояли, свирепо глядя друг на друга, вены на их шеях вздулись, под кожей перекатывались желваки. Десмонд любой ценой, даже ценой собственной жизни, вознамерился спасти кузена. Ранульф был полон такой же решимости доказать его ужасную ошибку. Скрип двери заставил Ранульфа повернуться. Человек стоял в дверях, видимо, он слышал часть их разговора.

Ранульф нахмурился.

- В чем дело, Гарт?

Вошедший окинул рыцарей быстрым любопытным взглядом. В его руках было несколько клочков бумаги.

- Одна из горничных - по имени Мелва - нашла это. Выпало из вышивания леди Морганы во время уборки, милорд, и Мелва не знает, что с бумагами делать.

- Так проследи, чтобы их вернули леди Моргане.

Гарт замешкался, как будто не замечая напряжения в комнате.

- Я не умею читать, но рисунок на этой печати знаком мне. Я думаю, милорд, вы тоже захотите взглянуть.

Теперь Гарт полностью завладел вниманием обоих кузенов и упивался своей ролью в этой драме. По молчаливому приказу Ранульфа Гарт выступил вперед и подал ему бумаги. На болтавшейся печати ясно проступал крест хозяина замка Линдси. Ранульф внимательно взглянул на Гарта.

- Можешь идти. Никому ничего не говори.

- Как прикажете, милорд.

Когда Гарт ушел, Десмонд и Ранульф молча обменялись взглядами.

Ранульф разложил клочки на столе. Один, с подписью Линдси, бросился ему в глаза. Медленно, как в ужасном сне, он разгладил бумажки и приложил их одна к другой, словно картинку-загадку. Большой кусок неправильной формы с левой стороны письма отсутствовал, как и более мелкие в нескольких местах. Но оставалось достаточно, чтобы разобрать изобличающее послание:

«…леди Моргане мои нежнейшие приветствия…Новый брак необычайно Вас огорчает… любовь. Не бойтесь. Я избавлю Вас от сэра Ранульфа ради нашей любви. Вечно Ваш, Линдси».

Единственным звуком, прорезавшим тишину, был резкий вздох Десмонда, взглянувшего на послание через плечо Ранульфа.

- Так же вероломна, как прекрасна!… - прошипел он.

Ранульф будто не слышал. Когда он оторвал взгляд от письма, его лицо было бледным и суровым, глаза - холодными и твердыми, как гранит.

- Никому ни слова. Возьми Седрика, и скачите в деревню. Найдите старуху и привезите ее ко мне.

Десмонд выпрямился, внимательно вглядываясь в лицо кузена. Когда-то на севере во время боя он получил оглушающий удар по шлему и оцепенел. Он понимал, что ранен, но не чувствовал ничего несколько минут… пока боль не навалилась на него, сокрушая как каменная стена. Похоже, что Ранульф испытывает сейчас нечто подобное. В нем было не больше жизни, чем в каменном истукане.

Десмонд хотел сказать что-нибудь, чтобы увидеть знакомый блеск в глазах друга.

- Ранульф?

Казалось, Ранульф удивился, обнаружив в комнате Десмонда. Собака скулила, но никто не обращал на нее внимания. Ранульф подошел к окну.

- Оставь меня, Десмонд. Я должен все обдумать… один.

Десмонд вернулся быстрее, чем ожидал Ранульф, сидевший со счетными книгами в оружейном зале. Любимая серая гончая свернулась у его ног. Замку Гриффин повезло со слугами: сэр Диллис честно и рачительно управлял поместьем и людьми, но Ранульф никак не мог сосредоточиться. Слишком много мыслей роилось в его мозгу. Он поднял голову, услышав звон шпор Десмонда.

- Где эта ведьма?

- С прачками за воротами. Я решил, что неразумно вести ее сюда, пока мы не поговорим.

Их прервал легкий кашель. Брат Льюис стоял в коридоре у входа в оружейный зал с пергаментным свитком в костлявых руках, его выцветшие глаза возбужденно блестели.

- Прошу прощения, милорд Ранульф. Я обнаружил интересные расхождения в измерениях главного замка. Если у вас есть время, может быть, вы пройдете со мной? Я уверен, что вы будете в восторге.

Лицо Ранульфа осталось бесстрастным.

- Увы, добрый брат, у меня сейчас другие неотложные дела. Если вы проявите терпение, мы обсудим все, когда я буду свободнее.

- Прекрасно. Я намерен продолжать свои разыскания. Через день-другой новостей скопится еще больше.

Аскетичное лицо монаха посуровело.

- И еще. Я нашел одного из ваших людей, простого воина, в комнате, предназначенной для моей работы. Я не возражаю против его вопросов и иногда отвечаю на них, но я не желаю, чтобы он рылся в моих бумагах и нарушал порядок.

- Вы могли бы узнать этого человека?

- Да, милорд. У меня хорошая память на лица.

- Благодарю вас, брат Льюис. Я займусь этим делом.

Монах поклонился и удалился так же тихо, как появился.

- Ну, - спросил Ранульф, - что же ты обнаружил?

- Старая ведьма подтверждает наши худшие подозрения. - Десмонд протянул руку - в открытой ладони блеснул серебряный кружок с крестом Морганы в центре, усыпанный жемчугом и изумрудами. - Старуха клянется, что эту дорогую безделушку она получила в качестве оплаты за снадобье.

Ранульф устало потер глаза.

- Все женщины вероломны, как утверждает брат Льюис. Это неотъемлемая часть их натуры. И чтобы спастись от их коварства, он похоронил себя в монастыре, подальше от мирских соблазнов.

Ранульф откинулся на спинку стула и попытался привести свои мысли в порядок. Необходимо принять решение. Немедленно. Но сначала он должен увидеть Моргану…

- Бесполезно делать выводы, не собрав все факты. Я поговорю с леди Морганой.

Он протиснулся мимо Десмонда и пошел искать жену. В холле он встретился с Бронуин, напугав ее своим грозным видом. Никогда раньше не видела она милорда таким суровым и мрачным.

- Где леди Моргана?

У девушки мурашки побежали по позвоночнику. Чем могла ее госпожа вызвать такую ярость?

- В эту пору дня она обычно гуляет в розовом саду, милорд. Если ее там нет, то скоро она придет.

Ранульф отвернулся и, перескакивая через ступеньки, помчался на поиски жены, оставив Бронуин полной дурных предчувствий. Она была рада, что послала его в ложном направлении. Моргана была не в саду, а в кладовой среди своих трав. Бронуин поспешила к ней в полном смятении.

В последний раз она видела сэра Ранульфа в таком гневе, когда он угрожал уехать и расторгнуть брак. Конечно, ссоры между новобрачными - их личное дело, но в замке нет места тайнам. Неужели между леди и ее мужем новая размолвка? Но в последние недели они казались такими счастливыми, как воркующие голубки. Однако, несомненно, случилось что-то ужасное, если сэр Ранульф в такой ярости. Бронуин нащупала маленький мешочек на своем серебряном поясе Любовный эликсир в изящном флакончике все еще ожидал своего часа, и неожиданно она решилась.

Бронуин нашла Моргану, занятую перегонкой настоя наперстянки для приготовления лекарства, укрепляющего сердце и помогающего при водянке. Госпожа тщательно переливала ценную жидкость в крошечные бутылочки, и только это удержало Бронуин, собиравшуюся сразу выпалить причину своего визита в кладовую. Моргана уверенно перелила последние капли в крошечную бутылочку из темного стекла и улыбнулась.

- Хорошие новости, Бронуин. Я написала сэру Мередиту в Карфил и спросила, не хочет ли он послать мне своих дочерей-близнецов, так как их мать умерла шесть месяцев назад… чудесные девушки почти твоего возраста. - С огромной осторожностью Моргана перелила немного настоя в еще одну бутылочку. - Его ответ пришел сегодня. Он привезет Глэдис и Дэйдр, когда приедет на праздник, и оставит их, чтобы они научились управлять большим хозяйством.

В других обстоятельствах Бронуин была бы счастлива узнать, что у нее будут подружки ее возраста, но сейчас это было последним, что ее могло бы заинтересовать.

- Миледи! Сэр Ранульф ищет вас. Он… он очень встревожен. Я послала его в розарий в… в надежде, что красота утишит его гнев.

Моргана вытерла руки, удивляясь, что могло так сильно подействовать на мужа.

- Я оставлю дела и немедленно пойду к нему. Не прошло и пяти минут, как Моргана шла по розовому саду в поисках мужа. Розы Дамаска кивали на солнце, и желтые цветы из Аравии благоухали на ветру. Слишком прекрасный день, чтобы гневаться. Она скоро успокоит его - внимательно выслушает и предложит совет. Потом приласкает. Это лекарство никогда не подводит.

Моргана заметила Ранульфа, шагающего взад и вперед у высокой каменной стены, ограждающей сад. Его серая гончая лениво растянулась под сливовым деревом. Солнце ярко освещало его золотистые волосы и новую кожаную куртку, очень красивую. Моргане доставляло удовольствие даже просто смотреть на него - фигура воина в сочетании с королевским изяществом. С каждым днем она любила мужа все сильнее. Как трудно таить от него секрет - но еще рано. Лучше ничего не говорить, пока она не будет знать наверняка, как посоветовала старая няня.

Что могло так испортить ему настроение? - удивлялась Моргана. Может, опять Дэффид? Ей нравилось быть источником вдохновения поэта и музыканта, хотя она ничем не поощряла юношу. Однако восхищение барда своей госпожой стало настолько явным, что служило предметом шуток в парадном зале и комнате отдыха. С легкой улыбкой сожаления она спешила по дорожке, но, приблизившись, осознала, что Бронуин не преувеличила. Его состояние не могло быть вызвано раздражением: Ранульф был доведен до бешенства. Кем-то или чем-то. Он не повернулся, когда Моргана приблизилась, хотя не мог не слышать звук ее шагов.

- Я принесла вам вина, милорд, только что сцеженного.

Он медленно повернулся к ней, не отвечая, и она оцепенела. Суровое, мертвенно-бледное лицо, вокруг глаз глубокие тени.

- Что случилось, моя любовь? Вы взволнованы?

- Не то слово, миледи! Я потрясен.

Моргана протянула ему кубок. Его рука сжала ножку с такой силой, что чуть не согнула ее.

- Жена, зло прокралось в замок Гриффин. Выдвинуты серьезные обвинения, и я хотел бы услышать ответ.

- Обвинения? Какого рода? - Если бы он не был так бледен, она решила бы, что он шутит. - Объяснитесь, милорд.

Ранульф глубоко вздохнул.

- Обвинения в подлой измене! - Он шагнул к ней, отшвырнув кубок, и схватил ее за плечи. - Обвинения в покушении на убийство!

Моргана изумленно смотрела на него, побелев от страха. Его лицо превратилось в маску, такую враждебную, такую пугающую, что ее сердце бешено заколотилось.

- Я не понимаю… против кого?

- Против вас, Моргана.

Не обращая внимания на разворачивающуюся рядом драму, гончая понюхала упавший кубок. Он лежал на земле среди опавших розовых лепестков, остатки вина образовали лужицу в нижней его части. Любопытная собака несколько раз лизнула красную жидкость, затем с воем отскочила.

С другого конца сада Десмонд свистнул животному.

- Сюда, Гром.

Собака вопросительно взглянула на него и дернулась на его призыв, но вдруг замерла, и из ее горла вырвался мяукающий звук. Ранульф резко повернулся и увидел, как собака упала и забилась в судорогах. Он опустился на колени, но гончая уже сдохла. Пасть животного была в вине и пене.

Десмонд подошел, и Ранульф поднял голову, указав на мертвую гончую:

- Опасность больше, чем мы подозревали. Этот кубок предназначался мне.

Глава тринадцатая

Моргана, ошеломленная и испуганная, потянулась к поднимающемуся Ранульфу.

- Кто… что… о, что происходит?

Ранульф отвел взгляд.

- Скоро я докопаюсь до сути. Не бойтесь, вы будете в безопасности. - Он снова обрел способность командовать. - Десмонд, проводите миледи в ее комнату. Проследите, чтобы ее хорошо охраняли.

Как из- под земли появился Седрик и наклонился, чтобы поднять кубок. Десмонд взял Моргану за руку, и она пошла с ними, озадаченная.

- Будьте добры объяснить мне, что это значит?

Десмонд холодно взглянул на нее.

- Неужели вам не ясно, миледи? Вино сэра Ранульфа было отравлено.

- Отравлено? Невозможно!

- Отравлено, миледи, и в этом нет никакого сомнения. Но случайно или по злому умыслу - этого я пока сказать не могу.

- Конечно, это несчастный случай… Кто… кто мог задумать такое мерзкое преступление?

Ее вопрос повис в воздухе. Десмонд и Седрик обменялись загадочными взглядами. Но, лишь дойдя до своей комнаты, Моргана начала понимать происходящее. Только два человека держали в руках этот кубок: Бронуин и она сама. А в невиновности девушки она не сомневалась так же, как в своей собственной. В ее комнате служанка по имени Мелва разводила огонь в огромном камине.

- Немедленно пришли ко мне Бронуин, - приказала Моргана.

- Да, миледи.

Мелва поспешно повиновалась, но сначала перекинулась парой слов с одним из мужчин, стоявших в коридоре.

Время шло, а служанка не возвращалась. Моргана открыла дверь и выглянула. Два огромных часовых сторожили доступ к ее комнате. Моргана сделала шаг в коридор, и один из них преградил ей путь.

- Вы должны оставаться в своей комнате, миледи. Приказ сэра Ранульфа. Он вскоре придет, а пока просил вас проявить терпение.

Моргана улыбнулась. Как приятно слышать, что Ранульф беспокоится о ее безопасности в такое тревожное время, однако огромные вояки больше походили на тюремщиков, чем на охранников. Какие глупые мысли, подумала она, закрывая дверь. Она не ослушается мужа. Если бы только Ранульф пришел и все объяснил! Но время шло, а никто не приходил. Беспокойство и голод изматывали ее, и она обрадовалась, когда появился один из слуг с подносом, на котором были мясо, сыр и хлеб утренней выпечки. Она поела, и ей снова не оставалось ничего, кроме ожидания. Непривычная усталость сморила Моргану, она растянулась на постели и погрузилась в беспокойный сон.

Было темно, когда шум голосов за дверью разбудил ее. Ранульф! Дверь открылась, и она испытала глубокое разочарование - вошел Седрик и, поклонившись, промолвил:

- Миледи, сэр Десмонд послал меня за вами. Он просит вас прийти к нему немедленно, по очень серьезному делу.

У нее не было сил, к тому же голова раскалывалась от боли.

- Не может ли он сам прийти ко мне?

- Вы должны увидеть кое-что своими глазами. Это очень срочно.

- Хорошо. - Моргана встала, чтобы следовать за Седриком.

- Оденьтесь потеплее, - пробормотал он. - Там, куда мы идем, холодно.

Моргана достала из гардероба шерстяной плащ, набросила его на плечи и последовала за воином. Стражи стояли по стойке «смирно», их глаза сверкали любопытством.

- Где сэр Ранульф?

- Не знаю, миледи. Все последние часы я был с сэром Десмондом.

- И где он сейчас?

- В одной из нижних кладовых около южной башни, миледи.

Они прошли по пустынной галерее и спустились в зал. Два факела горели у входа, и в больших очагах мерцал огонь. Сонные слуги поклонились, когда они проходили, и Моргана поняла, что уже гораздо позднее, чем она думала. Что мог делать Десмонд в кладовых в такой час?

Она шла за Седриком. Длинный мрачный коридор, ведущий из следующего помещения, разветвлялся на север и юг в сотне ярдов впереди. Несмотря на шерстяной плащ, холод пронизывал Моргану. Мурашки пробежали по ее спине, и она оглянулась. Как странно выглядит этот коридор без дневного света и звуков!

Они достигли разветвления, и Седрик повернул налево.

- Вы ошиблись, - сказала Моргана резче, чем намеревалась. - Южная башня - в противоположном направлении.

- Разве я сказал «южная башня», миледи? Прошу прощения, я имел в виду северную.

Моргана приняла ответ и продолжала путь, еле поспевая за его широким шагом. Он так спешил, что она все острее чувствовала тревогу. Они прошли еще один коридор и спустились по винтовой лестнице на нижний этаж заброшенной северной башни. Здесь было еще темнее и царило запустение. Моргана явственно вспомнила свой визит в лондонский Тауэр. В конце коридора была дверь, ведущая в небольшой, огражденный высокими стенами двор, а дальше - огромная железная дверь донжона[9].

Под башней не было ничего, кроме старого арсенала, который был частью первой крепости, а теперь здесь хранили остатки древнего оружия и доспехов. Моргана ожидала, что Седрик войдет в старый арсенал, но он прошел мимо, ни на секунду не остановившись. Впереди оставалась лишь дверь, ведущая во двор донжона, и тревога Морганы усилилась.

- Какое важное дело может требовать моего присутствия в таком месте и в такой нечестивый час?

- Я не знаю, миледи. Сэр Десмонд мне не доверился.

Моргана заколебалась. Вероятно, какой-то ключ к разгадке тайны яда в кубке Ранульфа. Эта мысль прогнала ее страх. Седрик отодвинул тяжелый засов. Когда он распахнул дверь, Моргана проскользнула мимо него во двор и почувствовала себя маленькой и ничтожной под его высокими стенами и древней башней. Сюда не проникал ветер, здесь было темно, как в колодце. Высоко над головой виднелись несколько слабых звезд.

- Сюда, - сказал Седрик, указывая вперед. В мерцании звезд она могла различить лишь тусклый блеск массивной железной двери донжона. Она была открыта, проем зиял как огромная черная пасть.

- Вы должны войти, миледи.

Моргане вдруг стало очень страшно. Ее шаги замедлились, и в конце концов она остановилась.

- Слишком темно, и можно оступиться. Где сэр Десмонд?

- Я здесь.

Десмонд выступил из чернильной тени за ее спиной. Он приблизился так быстро, что Моргана даже не успела позвать на помощь. Он заткнул ей рот рукой и перебросил ее через плечо, как пустой мешок. Моргана лягалась, колотила кулаками по его спине, но не могла вырваться. Она до крови прокусила ему руку, и он на мгновение с проклятием освободил ее рот. Моргана закричала громко, насколько хватало воздуха, но они уже были внутри - никто никогда не услышит ее криков сквозь толстые древние стены.

Воздух в донжоне был спертым, пахло плесенью. Седрик достал фонарь и приоткрыл заслонку. Свет замерцал на массивных камнях, и Моргана с ужасом уставилась на сырые, поросшие мхом стены.

Десмонд спускался по лестнице, и его плечо впивалось в ее живот с каждым шагом, его железная хватка не давала вздохнуть. Задолго до того, как он приблизился ко второй двери внизу, у нее уже кружилась голова, и она судорожно хватала ртом воздух.

Он бесцеремонно скинул ее на кучу грязной соломы, а Седрик поставил рядом фонарь. В его свете Десмонд казался великаном, жестоким и зловещим. Переведя дух, Моргана попыталась заговорить. Ее голос прозвучал хрипло, как карканье.

- Зачем… зачем вы притащили меня в это ужасное место?

Десмонд возвышался над ней, уже не пытаясь сдерживать свою ненависть.

- Вам не по вкусу новые апартаменты, миледи? Не расстраивайтесь, долго вы тут не пробудете. После вашего покушения на жизнь сэра Ранульфа…

Ужас превратил ее язык в свинец. Она не могла встать из-за боли в груди и животе и только тупо смотрела на Десмонда.

- Вы не понимаете, миледи? Тогда позвольте мне объяснить. Собирались ли вы освободиться от мужа с помощью колдовства или яда, уже не имеет значения. Наказание за колдовство и убийство одно и то же - смерть.

Смерть… смерть… смерть… Слова эхом отразились от пористых стен и теряющегося где-то в высоте потолка. Пока она с трудом поднималась на колени, Десмонд отошел к лестнице.

- Вы почти убедили меня в вашей притворной любви к Ранульфу, но, слава Богу, я вовремя спохватился.

Он поднялся по лестнице, Седрик, следовавший с фонарем за ним, вдруг остановился и оставил фонарь на верхней ступеньке. На грубый камень упала полоска света, а остальное помещение поглотили грозные тени. Затем воин тоже вышел во двор, и огромная дверь захлопнулась за ним… безвозвратно. Стон древних петель, скрип металла по камню, грохот задвигаемого засова - и Моргана осталась одна.

Она встала, еще испытывая тошноту от угодивших в живот толчков, но сосредоточиться никак не удавалось. Паника выключила логику и здравый смысл в эти первые мучительные мгновения. Она боялась не за себя, а за Ранульфа. Остаться взаперти, не зная, где он и что с ним, было невыносимо. Почему он не пришел к ней? Знает ли он о ее заточении? Неужели весь мир сошел с ума?

Впервые в жизни ее железная воля отказывалась служить ей. Замерзшая, усталая, перепуганная до смерти, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Когда поток слез иссяк, кончились и силы, глаза распухли, но вернулось мужество. Ранульф не мог знать о предательстве Десмонда. Как только узнает - найдет ее, спасет от этого ужаса. А до тех пор она должна помочь себе сама.

Моргана вскарабкалась на верх лестницы и села рядом с фонарем. Внутри было две свечи, одна - незажженная. Их хватит на несколько часов; может, до утра. Но проникают ли солнечные лучи в этот мрак? Есть ли здесь какие-то отверстия во внешний мир? О, если бы только ее предки, в своем строительном рвении, предусмотрели ей дорогу побега из этого зловещего места!…

Моргана взяла фонарь и спустилась вниз - обследовать свою тюрьму. Когда-то, еще маленькой девочкой, она была во дворе донжона с бабушкой и видела часть этого помещения сквозь открытую дверь. Ее так испугали сырость и тьма, что она никогда больше не пыталась исследовать донжон. Теперь ей смутно вспоминалось, что, кажется, с правой стороны от нее имелся проход, и Моргана направилась в ту сторону. Какая-то маленькая зверюшка отскочила от нее с испуганным визгом.

Коридор закончился тупиком и рядом убогих камер с глазками в расщепленных дверях, болтающихся на ветхих петлях. Любопытство побороло суеверный страх, и она осветила одну из темниц. Гниющее месиво - солома? - рядом с железными кандалами в стене. Единственная буква, выцарапанная в камне. Кто-то долго находился здесь в заточении! Моргана подняла лампу повыше, и свет упал на что-то белое и круглое. Чаша? Череп? Моргана решила не выяснять.

Помещение оказалось огромным, и она долго обходила его. Никаких признаков окон или отверстий для воздуха. Зато в избытке остатков старых трагедий и горя. У нее снова мурашки поползли по телу. Сколько людей прошло через эту массивную дверь, чтобы исчезнуть навсегда во мраке!…

Оставалось надеяться, что ее дамы поднимут тревогу. Теперь она уже могла обдумать угрозы Десмонда более спокойно. Безусловно, никто не мог усомниться в искренности ее любви к Ранульфу, даже те, кто знал о неудачном начале их брака, вызванном ее гордыней и гневом. И даже если Десмонд так глуп, что считает ее способной на хладнокровное убийство, он не сможет восстановить людей Морганы против нее. Они понимают, что она невиновна, и, как только обнаружат эту темницу, вместе с Ранульфом освободят ее и докажут ее невиновность. Это только дело времени.

Самое разумное теперь - выспаться и сохранить силы, однако, несмотря на предельную усталость, Моргана не смогла заснуть. Она снова села на ступеньки, подальше от грязного пола и ночных тварей, кишащих внизу. В конце концов, сон все же сморил ее. Когда Моргана проснулась, руки и ноги ее так затекли, что она не могла пошевелиться.

- Должно быть, скоро рассвет, - сказала она вслух только для того, чтобы услышать свой голос. Теперь можно было различить высокий потолок, однако холодный серый свет снаружи был очень слабым. Моргана представила, как всю ночь ее люди обыскивали замок со свечами и факелами. Немало времени понадобится, чтобы обследовать каждую комнату, каждый закуток на разных уровнях огромной крепости, но, в конце концов, кто-нибудь вспомнит о донжоне, и ее найдут. До тех пор она должна сохранить рассудок.

Она снова задремала, и снова во сне наползали со всех сторон зловещие растения, протягивая к ее горлу ужасные щупальца. Опасность окружала ее.

Моргана резко пришла в себя, но все было, как и раньше. Она не знала, остатки ли это ее прежних снов или вещее видение, как в тот раз, когда она увидела Ранульфа под солеными водами озера. Чувство опасности усилилось.

Время текло медленно, отмеряемое лишь переменой в качестве света и урчанием пустого желудка. Свечи давно выгорели. Не было смысла хранить их, она все равно не смогла бы зажечь их снова. Опять темнело, и она с ужасом думала о ночи в полной темноте, когда, наконец, послышались долгожданные звуки. Тяжелый засов отодвинули, и дверь медленно открылась.

- О, слава Богу, слава Богу!

Ее ноги занемели, но она подхватила юбки и побежала по лестнице к свету. Она была так рада заходящему солнцу над стенами, что чуть не разрыдалась от облегчения. От слез в глазах она не могла различить лица своих спасителей.

Моргана вытерла глаза, огляделась - и вздрогнула. Ее людей тут не было. Воины Десмонда стояли перед ней с суровыми лицами.

- Я требую, чтобы меня отвели к мужу! Седой командир выступил вперед.

- Вы должны идти с нами.

Два стражника встали по бокам, один впереди, а остальные выстроились сзади. Процессия двинулась через двор в нижний этаж северной башни. Они не отвечали на ее вопросы, отводили взгляды.

Ее вели тем же путем, каким она шла накануне, и с каждым шагом росло ощущение нереальности происходящего. Моргана пыталась убедить себя, что это просто кошмарный сон, что в любой момент она проснется в объятиях Ранульфа. Тщетные надежды.

Когда они достигли главного замка, он оказался странно пустынным. Горящие факелы торчали из стен, освещая их путь, но слуг не было видно. Они приблизились к залу. То же самое: ни музыки, ни смеха, ни тихого жужжания разговоров. Лишь топот солдатских сапог, отражающийся от каменных стен ритмичным похоронным звоном. Моргане становилось все страшнее.

И вот они вошли в зал. Он не был пуст, как она ожидала. В нем царило гнетущее молчание: огромная толпа неподвижно ждала. Когда толпа расступилась, чтобы пропустить ее, она осознала, что здесь в основном люди Ранульфа… и только они вооружены.

Она искала взглядом Дэла, или Оуэна, или Арвила, и их отсутствие удивляло и тревожило ее. Стражники отошли в стороны, и она оказалась в центре зала, лицом к помосту. Парадный балдахин возвышался над единственным креслом с высокой спинкой и двумя низкими стульями по бокам, пока пустыми. Ее привели на суд, но кто будет судьей? Если Десмонд, ее судьба предрешена.

Легкое движение привлекло внимание Морганы, и она заметила леди Уинифред между Бронуин и Элис на скамье у стены. В этом зале, полном народа, только они одни смотрели на нее открыто. Их лица были белыми, напряженными, и Моргана не могла понять их выражения. Она совсем упала духом, когда леди Уинифред закусила губу и отвернулась. Здесь, в собственном замке, она оказалась узницей. Окруженная слугами, друзьями и вассалами, она была одинока.

Герольды затрубили в трубы, и напряжение в зале возросло. Два вооруженных воина ввели сэра Диллиса и сэра Вогэна. Они встали на возвышении перед низкими стульями и уставились в какую-то точку над головой Морганы. Ее последняя маленькая надежда превратилась в пыль. Даже их восстановили против нее. Но как? И почему?

Снова затрубили трубы, и Моргана, как и все присутствующие, повернула голову. Один из слуг заслонял ей вид одно-два мгновения, но он не был достаточно высок, чтобы закрыть сверкающее золотом и сапфирами оплечье и белокурую голову над ним. Ранульф! Теперь она в безопасности, и все прояснится. Люди расступились перед ним, и она увидела его всего.

Ранульф в синей мантии, расшитой его эмблемой и подбитой мехом куницы, выглядел сильным и здоровым. Королем среди мужчин. Господи, как же она его любит!

Ее радостный порыв превратился в мучительную боль, когда он прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону. Он уселся под балдахином, и она увидела его суровое лицо. Отчаяние саваном окутало Моргану. Она так оцепенела, что даже не могла думать. Этого не может быть! Это просто ужасный ночной кошмар, и через мгновение она проснется в его объятиях.

Но это была реальность. Сэр Диллис вышел вперед.

- Справедливый суд созван рассмотреть дело леди Морганы из замка Гриффин, обвиняемой в попытке убить своего мужа и господина. - Он откашлялся. - Кто обвиняет леди?

Десмонд вышел к возвышению.

- Я обвиняю.

- Тогда пусть начнется суд.

Моргана порывисто шагнула вперед, протянув руки к Ранульфу.

- Милорд…

Ранульф взглянул на нее, и она ничего не могла найти в его взгляде, что внушило бы ей хоть какую-то надежду. Его глаза были глазами чужака, холодными и совершенно безразличными. Две скрещенные пики преградили ей путь.

Сэр Диллис ударил об пол своим жезлом.

- Обвиняемая, вы получите слово в свое время. - Он повернулся к Десмонду: - Обвинитель, изложите дело.

Десмонд поклонился.

- Мое дело просто. С самого начала леди Моргана ясно дала понять, что ей противен брак с сэром Ранульфом. Настолько противен, что, нарушив свои супружеские клятвы, данные перед священником и Богом, она предпочла бегство супружеским обязанностям. - Он говорил гневно и уверенно. - Прибыв в Уэльс, она обнаружила, что нуждается в его военной силе, и отложила выяснение отношений до победы над врагом. Достигнув своей цели, леди Моргана попыталась избавиться от препятствия в лице сэра Ранульфа посредством черной магии и яда.

Шепот пробежал по толпе, и Арвил призвал к порядку.

- Леди Моргана Гриффин, как вы ответите на обвинение?

- Невиновна! Перед Господом и всеми святыми невиновна! Я люблю и почитаю своего мужа более всех людей!

Моргана дрожала как от озноба, и казалось, вот-вот упадет в обморок.

Ранульф заговорил в первый раз:

- Стул для леди Морганы!

Кто- то поспешил исполнить его приказ, но Моргана взяла себя в руки.

- Я постою, - сказала она; и только она знала, каких трудов ей стоило произнести эти слова ясно и без дрожи.

Ранульф откинулся на спинку стула.

- Можете вызывать ваших свидетелей, сэр Десмонд.

- Я вызываю Бронуин из Ллэнделли. Бледная и дрожащая девушка вышла и встала перед помостом.

- Разве не правда, - звонко спросил Десмонд, - что леди Моргана не хотела выходить замуж за сэра Ранульфа, прозванного Датчанином, и что она сбежала из королевского дворца под покровом ночи, только чтобы не лечь с ним в постель?

Ответ Бронуин был неразборчив.

- Говорите громче, чтобы все могли слышать, - приказал кастелян. - Сэр Десмонд говорит правду?

- Да.

Но Десмонд не закончил на этом.

- А когда сэр Ранульф поймал свою непокорную жену в гостинице, разве она не вылезла на крышу, чтобы сбежать?

- Да.

- Можете сесть.

Бронуин разрыдалась так громко, что сенешаль приказал удалить ее из зала. Бьющуюся в истерике девушку с помощью Элвы и одной из служанок вывели.

Десмонд снова заговорил:

- Следующим я вызываю Дэффида, музыканта замка Гриффин.

Когда юноша встал перед судьями, разгневанный и неуклюжий, Десмонд задал лишь один вопрос:

- Это правда, что вы однажды наткнулись на сэра Ранульфа и леди Моргану в алькове длинной галереи, и что леди изо всех сил вырывалась из объятий законного мужа и господина?

- Да, - наконец выдавил юноша и был отпущен.

Десмонд повернулся к толпе.

- Я вызываю Седрика, капитана сэра Ранульфа, чтобы он мог доложить, что видел и слышал.

Седрик, в пыльной дорожной одежде, выступил вперед и был приведен к присяге.

- Милорд Десмонд послал меня на разведку к замку Линдси. Сэр Брюс Линдси собрал большое число рыцарей, конных и пеших солдат вдобавок к своему обычному войску. Похоже, что он собирается снова идти на замок Гриффин.

- Сражаться? - тихо спросил Десмонд.

- Нет. Говорят, что ворота будут открыты и его встретит леди Моргана.

Сэр Вогэн спросил:

- Какие у вас доказательства этих серьезных обвинений?

Ответил Десмонд:

- Клочки этого письма докажут все, что необходимо, и даже больше, милорды.

Он протянул поднос, на котором в нужном порядке были разложены клочки письма Линдси.

- Пожалуйста, прочитайте это вслух, сэр Вогэн.

Рыцарь откашлялся и прочел:

«…леди Морган мои нежнейшие приветствия…Новый брак необычайно Вас огорчает… любовь. Не бойтесь. Я избавлю Вас от сэра Ранульфа ради нашей любви. Вечно Ваш, Линдси».

Страшное молчание нависло над залом, нарушенное лишь через несколько секунд шепотом - разраставшимся и разбухавшим, как грохот прибоя. Моргана оцепенела. Десмонд отпустил Седрика без дальнейших вопросов и шагал взад-вперед перед возвышением.

- Совершенно ясно, что леди Моргана решила связать свою судьбу с сэром Брюсом Линдси, который когда-то был ее любовником.

Толпа дружно охнула, и Моргана поняла, что пропала. Как они все исказили и неправильно истолковали! Неужели ни одна душа здесь не верит в ее невиновность? Десмонд повернулся к толпе.

- Милорды, я призываю в суд женщину из деревни, по имени Гуинн.

Сморщенная старуха вышла вперед, ковыляя, и Моргана узнала знахарку, у которой купила бальзам для Ранульфа. Что может сказать эта женщина?

- Леди Моргана приходила к тебе и просила приготовить ей особое снадобье?

- О да. Миледи просила кое-что, и я дала ей, да, да… кое-что, чтобы избавить от мучений больную собаку, она сказала.

Крик из толпы слушателей насторожил стражников, и Арвил застучал и закричал, призывая к порядку. Когда восстановилась тишина, Моргана одиноко стояла в кругу обвинителей. Десмонд бросился в атаку:

- Леди Моргана, разве не вы подали вчера вино в этом кубке сэру Ранульфу в розарии?

- Да, но…

- Тогда позвольте мне вызвать моего последнего свидетеля. Мастер Кэри, цирюльник и хирург сэра Диллиса, будьте добры, предстаньте перед судом.

Цирюльник вышел, не испытывая никакого удовольствия от своей роли в этой драме. У Десмонда было к нему только два вопроса.

- Мастер Кэри, вы сведущи в науке о травах и исследовали остатки вина из этого кубка и труп мертвой гончей… так?

- Да, действительно, сэр Десмонд.

- И можете ли вы сказать нам, что было в вине, предназначенном для хозяина этого замка… но погубившем вместо него его преданную собаку?

- Могу. Это был экстракт из цветов, листьев и корней некоторых растений: смесь наперстянки, мяты болотной и ведьмина корня, смешанного с толченой кожей лягушки.

Моргана задрожала от ужаса. Она лишь вчера готовила отвар из наперстянки, как могут подтвердить несколько человек, включая Бронуин. С каждым свидетелем и с каждым словом Десмонд все туже затягивал петлю на ее шее.

Теперь он склонился над цирюльником, как хищная птица, нацелившаяся на добычу.

- Скажите нам, мастер Кэри, каковы свойства этого снадобья?

Цирюльник ответил:

- Такая смесь вызывает остановку сердца в течение нескольких секунд. Она абсолютно смертельна.

Толпа снова зашепталась. Моргана чувствовала, как кровь сворачивается в ее венах. Ранульф спросил:

- Как вы докажете, что эта смесь была в вине?

- Доказательство, милорд, предоставила ваша собака, слизнувшая капли вина из вашего кубка и испустившая дух на месте. Однако мы проверили остатки вина на двух крысах. Обе сдохли мгновенно.

Снова враждебный гул в толпе. Десмонд улыбнулся.

- Милорды, я изложил свое дело. Первым заговорил Ранульф:

- Миледи Моргана, вы слышали выдвинутые против вас обвинения. Что вы можете сказать в свою защиту?

Моргана решительно обратилась к Ранульфу:

- Если бы меня судили за ложную гордыню и капризы, милорд, я бы призналась в совершенном преступлении и молила бы вас о милосердии. Что касается обвинения в отравлении и колдовстве, чтобы избавиться от вас, спросите свое сердце.

Она подошла ближе, высоко подняв голову.

- Я признаю только то, что любовь к вам ослепила меня, и я не видела ненависти ваших друзей, готовивших мне погибель. Но теперь я понимаю, что была судима и признана виновной задолго до того, как начался этот суд. Если я потеряла вашу любовь и доверие, мне безразлично, каким будет приговор.

Ранульф пристально смотрел на слабеющую на его глазах Моргану, поддерживаемую лишь чувством собственного достоинства. Его брови сошлись в одну прямую линию, он откинулся в кресле, а она, затаив дыхание, ждала. Когда он заговорил после показавшейся бесконечной паузы, слова оказались не теми, какие она ожидала услышать:

- Леди Моргана устала, и суд не может продолжаться. Проследите, чтобы ее проводили в ее комнату со всей подобающей учтивостью. А завтра утром будет вынесен приговор.

Напряжение прошедших суток и неожиданное чувство облегчения, голод и недостаток сна доконали Моргану. Она упала без чувств у ног Ранульфа.

Глава четырнадцатая

Прежде чем толпа поняла, что произошло, Ранульф вскочил и подхватил Моргану на руки. Он отнес обмякшее тело жены в ее опочивальню и положил на кровать. Комната слабо освещалась огнем камина, который он приказал разжечь ранее, и толстой свечой у кровати в витом железном подсвечнике. Ранульф стоял над неподвижным телом Морганы, не сводя глаз с бледного личика с темными тенями под закрытыми глазами. На его лице невозможно было прочитать никаких чувств. Он никогда не думал, что дорога из Лондона приведет к подобному концу.

Когда в комнату поспешно вошли Бронуин и леди Уинифред, он повернулся к своим людям:

- Охраняйте ее хорошо.

- Она не убежит от нас, милорд.

Стражники встали в коридоре по обе стороны двери с обнаженными мечами. Когда дверь за ними закрылась, Бронуин задвинула засов. Ее глаза покраснели от рыданий, и она была напугана почти до беспамятства.

- Что они говорили и делали, если не секрет? После того, как я покинула зал?

Леди Уинифред тяжело вздохнула.

- Что она пыталась убить сэра Ранульфа, купив яд у знахарки в деревне и подав его в кубке с вином.

Мгновение Бронуин стояла как громом пораженная.

- В… в его кубке с вином? О нет. Нет! - Она повернулась, стремительно подбежала к двери и отодвинула засов. - Я должна поговорить с сэром Ранульфом. Немедленно! Произошла ужасная ошибка. Это был не яд, а любовный напиток. Я сама купила его у знахарки… и это я налила его в вино.

Леди Уинифред подбежала к девушке, чтобы остановить ее.

- Если ты пойдешь к нему, тебя обвинят вместе с леди Морганой. Они скажут, что ты сделала это, чтобы помочь своей хозяйке, и вы погибнете обе.

Справедливость этих слов потрясла Бронуин, но не поколебала ее решимости.

- Неважно. Я не допущу, чтобы она расплачивалась за мою вину. Я не смогу жить после этого!

Леди Уинифред была слишком расстроена, чтобы дальше убеждать девушку. Бронуин распахнула дверь и выбежала. Один из стражников снова закрыл дверь, а леди Уинифред подошла к кровати. Моргана очнулась, ее тусклые глаза неподвижно смотрели на балдахин над головой. Жена кастеляна слабо улыбнулась.

- Как вы напугали меня, дитя. Вы не хотите поесть? Немного супа и пару кусочков жареной птицы?

Но Моргана не пошевелилась, и взгляд ее оставался неподвижным.

- Если бы я могла поговорить с ним… объяснить ему. Они твердят о яде, кто-то отравил его мозг, настроил против меня.

Пожилая дама протянула руку, и Моргана ухватилась за нее.

- Найдите его! Заставьте его прийти ко мне! Пожалуйста, ради Бога!

Леди Уинифред не хотела оставлять Моргану одну в таком состоянии, но Бронуин не вернулась, и она начинала беспокоиться. Вероятно, девушка тоже уже под стражей. Слишком много странного и необъяснимого происходит в последние дни во взбудораженном замке. Пора ей самой докопаться до истины. Элва поможет, она обещала собрать сплетни среди слуг… они всегда лучше знают, что творится вокруг.

Леди Уинифред взглянула на изможденное, мертвенно-бледное личико.

- Хорошо, миледи. Но сначала вы должны подкрепиться едой и хорошим элем, выкупаться и переодеться: вы вся в грязи, а волосы - как солома.

Моргана медленно встала и посмотрела на себя в зеркало. Зрачки расширены, глаза горят на бледном, заострившемся лице. Настоящая ведьма!

- Вы правы, леди Уинифред, и я благодарю вас за совет. Я должна как можно лучше выглядеть для предстоящей беседы.

Она - из рода Гриффинов и не поддастся скорби и отчаянию. Лишенная власти и защитников, она будет бороться до конца тем единственным оружием, которое у нее осталось.

Поужинав, Моргана выкупалась в теплой воде, ароматизированной восточными маслами, и надела чистое белье, затем выбрала одно из любимых Ранульфом платьев - из сукна цвета слоновой кости, на зеленом шелку. Она расчесала волосы, но оставила их свободными, надела на голову тонкий золотой венец с большими квадратными изумрудами. Этот венец принадлежал ее бабушке, первой леди Моргане, и он придавал ей уверенности. Она должна встретить мужа как равная - наследная хозяйка замка Гриффин, а не беспомощная жалкая узница. Ей надо думать не только о себе.

Когда Моргана была готова, леди Уинифред отправилась искать Ранульфа. На пороге она остановилась и повернулась к Моргане.

- Не отчаивайтесь. Я не отступлю, пока милорд не согласится увидеть меня, сколько бы ни пришлось дожидаться аудиенции.

Дверь закрылась за женой кастеляна, и Моргане оставалось лишь ждать. Но она не могла бездействовать и заметалась по комнате, напряженно думая. Если Ранульф совещается с Десмондом и сэром Диллисом, пройдет какое-то время, пока леди Уинифред сможет передать ее просьбу.

Время ползло ужасающе медленно, отмечаемое лишь звоном колоколов аббатства святого Тристана. Моргана открыла украшенный рисунками молитвенник, полистала его, но не смогла сосредоточиться. Она взяла лютню, но ее пальцы не смогли извлечь ни одного звука.

От напряжения всех сил во время болезни Ранульфа, от заключения в донжоне, голода, бессонницы и неутихающей тревоги Моргана упала духом. Казалось, наступил конец мира… во всяком случае, ее мира. Надо успокоиться и все обдумать. Что-то странное творится вокруг нее. Над ней нависла угроза, в этом нет сомнений. Угроза наглая, открытая и в то же время хитро замаскированная. Но откуда она пришла? И как рассудит ее дело Ранульф? Безусловно, человек, так внимательно слушавший простого селянина или недовольного солдата, выслушает собственную жену! Однако, как он мог поверить в ее виновность!

Прошел час, другой. С какой бы стороны ни рассматривала Моргана свое положение, ясной картины не получалось. Она потерла лоб, пытаясь привести в порядок путаные мысли. Прогрохотавший вдали гром привлек ее к окну. Небо было чистым, сверкали звезды. Звук раздался снова, громче и совсем близко. Моргана изумленно повернулась.

Фламандский гобелен, висевший между глубокими оконными нишами, заколебался, и сильный поток холодного воздуха принес с собой терпкий запах моря.

Ранульф сидел в комнате брата Льюиса среди его рисунков и планов, держа в руке полный кубок вина, рядом стояла огромная кружка с крепким элем.

- Никакие слова леди Морганы не могут изменить фактов, - коротко ответил он на мольбы леди Уинифред.

Пожилая дама не отступала:

- Если бы вы только увиделись с ней, милорд. Лишь на минуту. Ради тех клятв, которыми вы обменялись перед Господом и людьми.

Ранульф нетерпеливо отвернулся.

- Это ничего не изменит.

- Умоляю, милорд. Она сходит с ума от горя и совершенно подавлена. Я… я опасаюсь за ее жизнь и рассудок.

Ранульф изучал свои сцепленные руки, как будто на них был выгравирован мудрый совет. Леди Уинифред пыталась представить, что происходит в его мозгу. Биение синей жилки на шее доказывало, что он борется с каким-то сильным чувством. Пусть он бывает холоден и тверд, как сталь, но сейчас она молилась лишь об одном: чтобы он смягчился и поговорил с леди Морганой.

Наконец Ранульф поднял голову.

- Советую вам дать ей успокоительное. Я увижусь с леди Морганой завтра, когда ее приведут в зал суда. Так будет безопаснее.

- Вы говорили с Бронуин?

- Я не смог избежать этого.

- И?…

- Мне нечего добавить. Все знают о ее слепой преданности леди Моргане. Она скажет что угодно, лишь бы спасти ей жизнь. - Он отпил большой глоток вина. - Я все объяснил ей и запретил возвращаться к хозяйке.

Леди Уинифред смахнула слезу.

- Пойдите к ней, милорд, хоть на минутку. Невозможно видеть ее в таком состоянии. - Еще одна слеза скатилась по пухлой щеке. - Только уверьте ее, что приговор не будет вынесен, пока она не даст собственное объяснение случившегося.

Ранульф тяжело вздохнул.

- Лучше бы мне не видеть ее. Я не могу избавиться от ее чар. - Он допил эль и взглянул на вытянувшееся лицо леди Уинифред. - Ладно. Я уступаю вашей просьбе.

Вскоре, в сопровождении двух своих людей, он подошел к дверям опочивальни Морганы. Стражники немного расслабились, увидев его.

- Я поговорю с женой.

Они отступили, и Ранульф открыл дверь. Свечи и огонь камина ярко освещали комнату. Морганы не было ни за туалетным столиком, ни в кровати, ни на скамье у окна. Ее вообще нигде не было.

Ранульф выругался и позвал стражу.

- Найдите ее! Не могла же она провалиться сквозь землю!

Стражники тщательно обыскали помещение, нервно оглядываясь и крестясь. Леди Моргана исчезла из комнаты, сгинула злой волшбой, ведьма, ведьма!

Всего в десяти футах от них, за большим камнем стены, Моргана съежилась за спиной воина, которого знала как Гарта, сожалея о том, что усомнилась в верности сэра Диллиса. Я должна была знать, что мой преданный кастелян не подведет меня!

Они слышали приглушенный шум голосов и шагов с другой стороны: тайный проход в стене не полностью закрылся за ними, оставив тонкую серебряную линию света по краям. Когда звуки замерли вдали, Гарт стал спускаться по узкой винтовой лестнице, сделав ей знак следовать за ним. Паутина парила в столбике света единственной свечи, и она почти не видела, куда ступать.

Моргана изумленно качала головой. Слухи, в конце концов, оказались правдой, хотя невозможно было поверить, что все это время она не знала о тайной лестнице, ведущей из главной опочивальни. Существовали секретная комната во внешней стене около арсенала и потайная лестница из комнаты отдыха в южной башне, предназначенная для побега на случай, если враги захватят замок, но слухи о других секретах она считала досужим вымыслом слуг.

Этот ход явно предназначался для побега на случай особой опасности или предательства. Комната наверху всегда принадлежала лорду и леди замка, последним ее занимал отец. Очевидно, он собирался раскрыть эту тайну в свое время, но смерть неожиданно настигла его на сороковом году жизни, когда Моргана была далеко, в Йорке. Какие еще давно забытые тайны хранят стены замка Гриффин?

Она размышляла, куда ведет эта лестница, ожидая оказаться за башней около моря. Вместо этого, когда они достигли подвала, Гарт повел ее по лабиринту коридоров, и вскоре она перестала ориентироваться. Грубый каменный пол был покрыт водой, ее туфли и подол платья промокли.

Сначала Моргана думала, что эти коридоры проложены человеком, но через некоторое время они оказались в естественном гроте. Сталактиты, как огромные сосульки, свисали с высокого потолка, навстречу им росли сталагмиты[10]. Коридоры разветвлялись в различных направлениях, и время от времени свет свечи вырывал из тьмы глубокие колодцы и пещеры или неровные своды. Моргана никогда не видела ничего подобного - мир, одновременно пугающий и захватывающий неземной красотой.

Вода монотонно капала где-то слева. Дорога под ногами стала скользкой, и им приходилось выбирать путь очень осторожно. Коридор продолжал опускаться под значительным углом и перешел в длинный темный тоннель. Моргана понятия не имела, где закончится эта странная дорога, только верила, что она приведет к свободе и безопасности.

- Еще далеко? - спросила она, но Гарт только улыбнулся и приложил пальцы к губам.

Они шли по тоннелю довольно долго, и Моргана понимала, что они преодолели не менее трех миль, однако дорога была такой запутанной, что она даже примерно не представляла их местонахождение. У нее на сердце было тяжело от мыслей о Ранульфе и его разительно изменившемся отношении к ней. Он держал ее в объятиях и ласкал со страстью, казавшейся сильной и искренней. А через какие-то сутки в парадном зале предстал перед ней незнакомцем с ледяными глазами и таким же сердцем.

К тому времени, когда пол тоннеля стал медленно подниматься, у Морганы уже иссякли и физические, и душевные силы. Откуда-то сверху появился мерцающий свет факела, и ее отяжелевшие ноги стали передвигаться быстрее, стараясь поспеть за Гартом. Теперь она уже могла различить выход из тоннеля - темно-синий прямоугольник, обведенный черным. Приблизившись, Моргана увидела, что их ждут.

Гарт остановился на пороге.

- Милорд, я доставил леди в целости и сохранности.

Моргана обошла Гарта и оказалась в винном погребе. Факел ослепил ее после кромешной тьмы тоннеля, затем ее глаза приспособились к свету, и она огляделась, ища своего кастеляна.

- Сэр Диллис?

Какая- то фигура вступила в круг света.

- Рад встрече, леди Моргана.

- Линдси! Где сэр Диллис… и почему вы здесь?

На лице Линдси появилась неприятная ухмылка.

- Я думаю, сэр Диллис в данный момент готовит вашу казнь. Интересно, какую? Меч для вашей очаровательной шейки? Или столб и кучу хвороста, чтобы сжечь вас, как ведьму?

Он приблизился, довольный и горделивый.

- Что касается моего присутствия, дорогая Моргана, то тут нечему удивляться. Это мой дом. Добро пожаловать в замок Линдси, милая леди.

Он протянул руку, явно собираясь ухватить ее за подбородок, и Моргана отпрянула.

- Замок Линдси! Измена!

- Измена не здесь, а в замке Гриффин. Несомненно, вы сбиты с толку своим неожиданным падением.

Моргана, прямо глядя ему в лицо, надменно потребовала:

- Объяснитесь!

Линдси указал на лестницу.

- Если вы пройдете со мной в более удобное помещение, я постараюсь вам все объяснить. И поскольку то, что я собираюсь сказать, касается ваших отношений с сэром Ранульфом, вы, очевидно, захотите услышать это без свидетелей.

Со всем подобающим уважением он проводил ее в одну из комнат на третьем этаже замка Линдси. Молодая горничная, синеглазая и черноволосая, поклонилась, когда они вошли.

- Это Дженет. Она будет прислуживать вам и следить, чтобы вы ни в чем не нуждались.

Линдси жестом приказал девушке выйти и оставить их наедине. Моргана оглядела помещение - приятная комната в английском стиле. Роскошные ковры на каменных полах и гобелены на стенах, изображающие Леду с лебедем и похищение Персефоны, гораздо откровеннее всего, что Моргана видела раньше, и ее глаза от удивления раскрылись чуть шире.

Остальная обстановка была не менее роскошна. Парчовые подушки на скамьях, такие же занавеси на окнах и балдахин кровати в дальнем углу. Комната, явно предназначенная для женщины.

Линдси начал открывать сундуки и гардеробы, полные разнообразной богатой одежды: платьев, расшитых золотом, серебром и жемчугом, плащей и накидок из шерсти, отороченных венецианской парчой и роскошным мехом, и нежных льняных одежд, таких тонких, что их можно было бы пропустить сквозь золотое кольцо.

Более того. Он достал небольшой сундучок и открыл замок. Драгоценности радугой засверкали в его пальцах: цепи с топазами и ситринами, ожерелья и браслеты из гранатов, жемчуга и аметистов, персидской бирюзы и кораллов. И аграф[11] для плаща, достойный королевы: с рубинами, хризобериллами и александритами, каждый камень - с желудь величиной.

Моргана удивленно приподняла брови, и Линдси рассмеялся.

- Моя дорогая Моргана, я не прячу любовницу в шкафу. Эту комнату я обставил для женщины, которая в один прекрасный и уже недалекий день разделит мою судьбу. - Он подошел к ней и положил ладонь на ее руку. - Для женщины, которая будет моей женой… для вас.

Он кивнул на роскошные одежды и драгоценности.

- Это все ваше, - хвастливо объявил он. - Сделано по меркам, снятым с ваших собственных платьев. Как только лорда Хартли заключили в Тауэр, я начал приготовления к нашему совместному будущему.

- Вы сошли с ума. Я уже замужем.

- За человеком, который ищет способ уничтожить вас.

Моргана отошла, но Линдси последовал за ней, его напряженный голос гипнотизировал ее.

- Так вы не поняли, что он затеял? О, это был умный план. Одновременно отомстить женщине, презиравшей и публично унижавшей его, и завладеть ее землями и богатством.

Моргана так устала, что не могла мыслить ясно. Измышления Линдси только ухудшали ее состояние. Веки так отяжелели, что она с трудом держала глаза открытыми.

- Я слишком устала, чтобы спорить с вами. Говорите яснее.

Он провел ее к обитой парчой скамье.

- Хорошо. Вас предали суду, обвинив в попытке убить мужа. Я бы сказал, что все как раз наоборот. Ваша женская интуиция не подвела вас, когда вы сбежали от сэра Ранульфа из Лондона. - Линдси взял ее руку в свои. - Вы слишком наивны, Моргана. Представьте на минуту, что чувствует захудалый безземельный рыцарь, попав в королевское окружение, - дорогое удовольствие для человека с одними медяками в кармане.

- Я не желаю вас слушать. - Она попыталась встать.

- Нет, послушайте. История интересная. Линдси сжал ее руку, заставив сесть обратно.

- Затем этому рыцарю дают в жены богатую наследницу. Его денежные затруднения позади, но он обнаруживает, что супружеские узы ему не по вкусу. Жена своим побегом публично оскорбила его, ибо, как он ни пытался, он не мог предотвратить распространения сплетен. Какой мужчина может простить такое оскорбление?

Моргана вздрогнула. Да, она действительно вела себя глупо. Если бы она могла начать сначала, она бы поступала совершенно иначе!

Линдси продолжал:

- Он решает поймать и наказать непокорную жену. Однако, только прибыв в Уэльс, он понимает истинные масштабы ее власти и богатства. Ему в голову приходит другая мысль: чтобы заглушить подозрения ее людей, он притворяется влюбленным - это первая часть его плана. Вторая - притвориться жертвой отравления.

- Я не верю вам. Зачем моему мужу прибегать к такому обману?

- Причина ясна: забрать в свои руки ваше наследство. Видите ли, я это знаю наверняка. Кто еще мог бы подкупить знахарку, чтобы она свидетельствовала против вас, Моргана? Кто еще мог бы выиграть от всего этого?

- Вы или негодяй, или глупец, если думаете, что я поверю в такую нелепую историю.

Его губы гневно скривились.

- Я вижу, несмотря ни на что, сэр Ранульф не лишился вашей любви. Это вы глупы, миледи. Возможно, сон сделает вас мудрее. Я покидаю вас. Спокойной ночи.

Линдси вышел, и тут же Моргана услышала, как поворачивается ключ в большом железном замке. Она поняла одно: Линдси прав в том, что ее любовь к Ранульфу не исчезла. Она не может поверить, что Ранульф не такой, каким кажется. Он слишком честен и открыт, чтобы задумать и воплотить в жизнь подобный дьявольский план. Или она действительно настолько слепа и глупа, что и не подозревала о готовящейся ей погибели?…

Было уже поздно, и Моргана не могла прийти ни к какому выводу. Где правда, а где ложь? Она была уверена лишь в том, что ее мечты о свободе закончились сменой одной тюрьмы на другую.

- Не хотите ли еще вина?

Моргана прикрыла свой кубок ладонью, и Линдси жестом отослал слугу.

- Вы не съели ни кусочка.

- У меня нет аппетита.

- И утром в саду вы клевали, как птичка. Может быть, музыка улучшит ваше настроение. - Он окликнул пажа: - Приведите трубадуров!

Моргана отвернулась, изображая спокойствие, которого не чувствовала. На самом деле она боялась Линдси. Он разыгрывал роль радушного хозяина, потчуя ее изысканными лакомствами, но, чем больше времени она проводила в его компании, тем больше сомневалась в его душевном здоровье. Или он сумасшедший, или так развращен, что результат получается тот же. У него множество пороков, но самый явный - безмерное тщеславие; только оно пока удерживало его от того, чтобы взять ее силой. Самомнение Линдси заставляло его искренне верить, что его мужское обаяние очень скоро заставит ее уступить.

В бархатном коричневом дублете, отороченном соболями, на золотистой подкладке, видневшейся в разрезах широких рукавов, он действительно был красив, как принц. Эти цвета очень шли его смуглому лицу, и его тяжелое золотое оплечье, усыпанное гранатами, дополняло впечатление, однако Моргана видела за элегантной внешностью гнилую сердцевину. Даже в Лондоне при дворе и в поместье Робина на севере она слышала истории о распутной жизни Линдси, его внезапных вспышках воинственности и безграничном высокомерии. Действительность оказалась хуже. Он вел себя как избалованный ребенок, опасный ребенок, поскольку в его руках была власть над жизнью и смертью.

Моргана следила, как он поднимает полный бокал. Он много пил сегодня, и его разгоряченный взгляд задерживался на ней все чаще и чаще… обволакивая изгибы ее груди и бедер под розовым шелковым платьем. Сначала она отказалась снять свое платье, но сочла благоразумным подчиниться, когда Линдси пригрозил, что переоденет ее собственными руками.

Он сам выбрал ей всю одежду для этого пира: платье, изящные атласные туфельки, расшитые жемчугом, золотое колье с аметистами. Тончайшая вуаль спускалась с треугольной шапочки из золотой парчи, а волосы, скрученные в тяжелый узел на затылке, угрожали рассыпаться при неосторожном повороте головы. Крошечный локон выбился из-под гребня и дрожал у виска.

- Какие у вас чудесные волосы, моя дорогая, - он потянулся и лениво коснулся локона. - Как они, должно быть, прекрасны, когда распущены…

Растущая похоть, блестевшая в его глазах, тревожила Моргану. Она использовала все известные ей хитрости, чтобы держать Линдси на расстоянии, но обстоятельства были против нее. Она боялась, что он не захочет дольше ждать и что еще пара бокалов вина может заставить его изменить тактику: от настойчивого убеждения перейти к открытому насилию.

Линдси склонился к ней.

- Вы задумчивы, милая. Неужели вы тоскуете по мужу, который с удовольствием отправил бы вас на смерть? - Он взял ее руку в свою и поцеловал. - Я нахожу такую преданность трогательной, но неуместной.

Отдернув руку, Моргана свирепо посмотрела на него.

- А я нахожу ваше нежеланное внимание омерзительным.

Линдси откинул темную голову и расхохотался. В его глазах вспыхнул угрожающий огонь.

- Спокойнее, спокойнее, Моргана. Мужчина вправе ожидать уступчивости и ласковости от супруги.

- Супруги?

Она резко встала, опрокинув бокал, и вино выплеснулось на бархатную куртку и модные белые штаны. Его гнев вспыхнул мгновенно и вылился на невиновного. Он ударил подбежавшего слугу с такой силой, что тот отлетел и упал на пол, однако быстро вскочил и продолжал вытирать вино, не обращая внимания на струйку крови из носа и рубец, вспухавший на щеке. Он принял удар спокойно, и Моргана поняла, что в этом доме жестокость - дело обычное.

Как только Линдси покинул зал, чтобы переодеться, она решила воспользоваться его отсутствием. Вернуться в свой замок она не могла, но здесь оставаться было также невозможно. К счастью, она знала о тайном выходе рядом с кухней: давным-давно юный Линдси, желая произвести впечатление на очаровательную кузину, показал ей потайную дверь. А что потом? Самое разумное - направиться в аббатство святого Тристана, где добрые монахи не откажутся предоставить ей убежище.

Моргана выждала немного, на случай, если Линдси задержался в коридоре, затем поднялась со спокойным достоинством. Дверь зала была в противоположном от возвышения конце. Это был долгий путь мимо любопытной и, вероятно, враждебной публики, но она грациозно пошла вдоль столов. Тяжелое молчание воцарилось вокруг.

Кровь громко стучала у нее в ушах, ей казалось, что этот стук слышен всем. Никто не остановил ее, но десятки глаз пристально следили за ней. Она чувствовала, как покалывает кожу на спине. Подняв высоко голову, она шла, как хозяйка, гуляющая днем в собственном саду. Еще один шаг, еще один. Она уже почти достигла цели.

Еще несколько футов, и ее рука коснулась дверной ручки. Первый шаг к свободе. Она дернула ручку, и дверь открылась внутрь, но дверной проем оказался загороженным скрещенными копьями. Моргана отпрянула в изумлении, увидев двух стражников, охраняющих выход. Она признала поражение, понадеявшись, что оно временное, и позволила двери захлопнуться.

Вскоре после того, как она вернулась на свое место, появился Линдси, самодовольно улыбаясь.

- Надеюсь, вы не подумываете покинуть нас уже теперь? Вечер только начался, и я собирался развлечь вас, Моргана.

Он хлопнул в ладоши.

- Введите музыкантов!

Широкие двери распахнулись, и вошли двое мужчин: один - дерзкий юноша с огненно-рыжими волосами, сухими, как солома, другой - пожилой горбун. Их одежда, когда-то довольно красивая, теперь была изношенна и не очень чиста. Они прошли половину зала и поклонились.

- Простите нас, милорд, за то, что мы появились перед вами, не смыв пыль странствий, - сказал седобородый.

Линдси милостиво улыбнулся.

- Говорят, босоногий бард вправе сидеть рядом с королем. Вы согласны, леди Моргана?

Она наклонила голову, боясь заговорить. Невероятная мысль мелькнула у нее, совершенно невероятная. Барды сели на почетные места и развернули инструменты. Приоткрыв рот и затаив дыхание, Моргана следила, как из куска ткани появляется огромная позолоченная лютня Оуэна Гриффина. В свете факела выступила затейливая резьба древнего инструмента, сверкнул оправленный в золото изумруд кольца на левой руке высокого горбуна, когда тот поклонился хозяину замка.

- Что желаете услышать, милорд?

- Сагу о любви и измене, и рыцаре, который тщетно ищет потерянную возлюбленную. Дамы это очень любят. - И, повернувшись к Моргане, Линдси добавил: - Но пусть наша дама выберет сама.

Моргана судорожно вздохнула и улыбнулась музыкантам.

- Вы знаете «О, пусть моя любовь ко мне вернется»?

Склонив седую голову, старый горбун щипнул басовую струну, и его глубокий голос заполнил зал:

О, пусть моя любовь ко мне вернется

С очарованием, чистым и милым,

Ради нее я кину мир постылый.

О, пусть мне счастье снова улыбнется/

Пока любовь жива,

Нет горя, нет печалей.

Я в путь иду, чтобы вернуть любовь.

Юноша подхватил балладу, и даже слуги остановились, чтобы послушать. Моргана пристально следила за ними, и ее сомнения превратились в уверенность. Рыжая шапка волос Дэффида и седые локоны и горб Ранульфа, так ловко подложенный, сначала обманули ее. Но как бы ни изменил он свою фигуру, она не могла не узнать сильную руку, перебиравшую струны, и этот волшебный голос.

Моргана была в смятении. Мужчина, считающий, что жена пыталась убить его, не станет рисковать ради нее жизнью, не станет пробираться замаскированным во вражескую крепость. Или у Ранульфа какие-то другие причины? Возможно, он лишь хотел убедиться в ее предательстве, в том, что она сбежала из замка в объятия любовника. Но риск слишком велик, если только не… Крохотная искра надежды вспыхнула в ее груди, но она быстро затушила ее.

Снова будто зеленый кошачий глаз мелькнул в свете факела. На пальце Ранульфа сверкал огромный изумруд, тот, который она подарила ему в день их свадьбы. Тот, который он оставил в ее комнате после их первого разрыва и больше никогда не надевал. Безумная надежда вспыхнула снова и согрела тело. Неужели кольцо - сигнал ей? Подтверждение доверия и преданности? Снова вмешался холодный рассудок. Несколько часов назад Ранульф верил, что она неудачливая убийца. Ничто не могло случиться за этот короткий срок, чтобы убедить его в обратном, перевесить убийственные показания против нее.

Моргана чувствовала, что Линдси пристально следит за ней, и не смела проявить свое волнение. Если он обнаружит, кто на самом деле эти два странствующих барда, он убьет их.

- Прекрасная песня. - Линдси хлопнул в ладоши, подзывая стоящего позади слугу. - Принесите еду и питье нашим нежданным гостям, а мы тем временем еще послушаем.

Моргана проявила внезапный интерес к еде, подцепив кусок жареной телятины и разрезая его своим маленьким кинжалом с серебряной рукояткой. Со своего удобного места на возвышении Ранульф следил за каждым ее движением и выражением лица. Слабые тени усталости и напряжения только подчеркивали ее изящество. Кажется, она в прекрасных отношениях с Линдси, склоняет к нему голову в беседе. Губы Ранульфа сжались в тонкую линию, лицо опасно затвердело.

На возвышении Линдси улыбнулся Моргане.

- По-моему, вам эта любовная песенка пришлась по вкусу, моя дорогая.

Ее ответная улыбка была насквозь фальшивой, но он как будто не заметил этого, только наклонился ближе и заговорил тихо и задушевно:

- Должен признать, я несколько удивлен. Не ожидал, что сэр Ранульф - такой прекрасный музыкант и певец.

Моргана отпрянула, затем попыталась взять себя в руки.

- Вы говорите загадками.

- Что ж, я могу выразиться яснее, - ответил он тем же обманчиво любезным тоном, сжимая ее ладонь. - Сэра Ранульфа и этого долговязого юнца узнали в тот момент, когда они появились у моих ворот. Несомненно, они надеялись проникнуть сюда неузнанными и украсть вас под покровом ночи.

Дэффид завел сладостно-горькую элегию, и Ранульф вступил в контрапункте[12]. Слушатели замерли, очарованные, не подозревая о смертельной драме, разыгрывающейся в зале. Моргана с трудом заговорила:

- Что вы сделаете с ними? Рука Линдси обвила ее талию.

- Ну, моя дорогая, это зависит от вас. Одно ваше слово - и их убьют на месте. Я не забыл, как плохо он обращался с вами. Или… - его глаза коварно засверкали, - если вы все еще любите доблестного сэра Ранульфа, скажите, и я сохраню ему жизнь.

Моргана понимала, что он лжет. Испытывает ее.

- Я много думала о том, что вы сказали вчера вечером. Как ни мучительно признавать, я вижу правду в ваших обвинениях против сэра Ранульфа. Нет любви в моем сердце к мужу, который решил так подло избавиться от меня. Я намереваюсь подать прошение о признании этого брака недействительным.

К несчастью, элегия закончилась, и в воцарившейся тишине ее последние слова достигли самых дальних уголков зала. Ранульф, настраивавший лютню к следующей песне, замер на мгновение, затем продолжил подтягивание колков. Он не удивился, услышав эти холодные слова, слетевшие с ее уст, однако они ранили, как удары кинжала.

Следя за Ранульфом из-под полуопушенных тяжелых век, Линдси гладил руку Морганы кончиками пальцев. Хотя их разделяли слои шелка и льна, по ее коже бежали мурашки от отвращения.

- Я рад, что вы образумились. - Линдси томно поднял белую руку, и несколько мужчин незаметно придвинулись к мнимым бардам. Моргана с шипением втянула воздух и попыталась встать, но рука Линдси жестоко сжала ее запястье. - Я отомщу, моя дорогая. Одно слово, произнесенное вашими прелестными губками, - и они оба будут лежать мертвыми у ваших ног.

Кровь отхлынула от ее лица, голова закружилась.

- Хотя мой брак с сэром Ранульфом был всего лишь фарсом, я не хотела бы портить этот приятный пир кровопролитием. Я предпочитаю расторжение брака новому вдовству.

Линдси рассмеялся и наклонился так близко, что его дыхание обожгло ее лицо.

- Вы умны, Моргана, но мне недостаточно слов. Покажите мне, что вы не любите сэра Ранульфа. Докажите это. Поцелуйте меня.

У нее не было выбора. Жизни Ранульфа и Дэффида зависели от нее. Ей пришлось подчиниться. Она подняла голову, и Линдси по-хозяйски провел пальцами по ее подбородку, жадно впился в ее губы долгим поцелуем. Она еле скрывала отвращение.

Даже с закрытыми глазами она чувствовала изменение атмосферы в зале. Все взгляды устремились к возвышению, следя с различной степенью интереса за сэром Линдси, обращающимся с высокорожденной гостьей как с дерзкой любовницей или простой блудницей.

Моргана могла лишь догадываться, какие мысли мелькают в мозгу Ранульфа.

Когда Линдси отпустил ее, она бросила быстрый взгляд в сторону мужа. В его лице было такое презрение, такая нескрываемая ярость, что она не могла этого вынести. Она быстро опустила ресницы, и Линдси захихикал.

- Ну, мне надоели глупые игры. - Он указал на Ранульфа и Дэффида: - Схватить их!

Глава пятнадцатая

Моргана не смогла подавить крик ужаса. Ранульф и Дэффид замерли с лютнями в руках. Люди Линдси приставили к их шеям обнаженные мечи. Малейшее движение - и они будут убиты на месте.

Рука Линдси больно сжала ее талию.

- Ваши чувства прозрачны, как родниковая вода. Вы все еще любите своего мужа. Я бы убил его здесь и сейчас - и таким образом уничтожил бы соперника, как и любое другое препятствие нашему браку. - Пока Моргана отчаянно искала верные слова, которые могли бы остановить его, он лукаво продолжил: - Но я бы не хотел начинать нашу совместную жизнь с таких темных дел. Если вы будете покладистой, дорогая, возможно, он еще и переживет эту ночь.

Он притянул ее к себе и снова поцеловал. Его рука ползла вверх по ее ребрам, ласкала грудь. Снова она не посмела ни отпрянуть, ни отвернуться, но едва выносила его прикосновения. Она задыхалась, ее тошнило. Близость Линдси была отвратительна, оскорбительна, но она видела, как его люди придвинулись к Ранульфу и Дэффиду. Она попыталась совладать с отвращением.

- Ах, вот так гораздо лучше, моя любовь. Я знал, что время изменит вас по моему вкусу.

Еще держа ее за талию, он поднес бокал к ее губам, и ей пришлось выпить, чтобы не захлебнуться.

- Мы созданы друг для друга: вы и я. Когда вас увезли в Лондон и выдали замуж за лорда Хартли, я готов был на любое преступление. Но вскоре до меня дошли слухи о его гибельной деятельности. Я знал, что вы будете моей, стоит лишь чуть-чуть подождать. Я знал, что вы вернетесь ко мне.

Он уже говорил невнятно. Моргана подала ему бокал, надеясь, что он опьянеет и не будет представлять немедленную угрозу. Линдси отставил бокал.

- Не сомневаюсь, что вам хочется напоить меня до бесчувствия, но это не входит в мои планы. Сегодня, Моргана, вы будете моей. Добровольно. Без принуждения.

- Теперь я не сомневаюсь, что вы сошли с ума.

- Сошел с ума от желания. - Его рука с ее бедра поднялась к груди. - Видите ли, я предлагаю сделку. Я освобожу сэра Ранульфа и его юного друга, но за плату. И такую, которую вы легко можете себе позволить. - Он не скрывал вожделения. - Придите в мою постель, Моргана. Маленькая любезность в обмен на две жизни. Отдайтесь мне добровольно, и я освобожу их.

Он действительно сумасшедший.

- Это дьявольский обман. Я не верю вам.

- У вас небогатый выбор.

Моргана снова взглянула на пленников. Ранульф сидел неподвижно, как статуя. Но Дэффид побледнел, и холодный пот сверкал на его лице и шее, проступал сквозь куртку. Они все трое попали в капкан, и выхода у них нет.

Линдси приказал стражникам:

- Выведите их во двор.

Моргана повернулась к нему. Ее зрачки дико расширились, и глаза казались огромными в свете свечей и факелов.

- Поклянитесь перед Богом вашей бессмертной душой, что вы сдержите свое слово и освободите их!

- Клянусь. И дабы вы знали, что с моей стороны нет обмана, я позволю вам наблюдать за их отъездом.

Моргана смотрела, как солдаты с обнаженными мечами выводят Ранульфа и Дэффида. Ради их спасения она сделает что угодно.

- Вы победили, лорд Линдси. Как только я увижу собственными глазами, что они свободны, я выполню свое обещание.

- Я не прошу вас поклясться вашей бессмертной душой, дорогая, но поклянитесь тем, что вы цените так же сильно. Поклянитесь жизнью вашего мужа, что не обманете меня и вознаградите, когда он будет свободен.

- Перед Господом и всеми святыми клянусь!

- Прекрасно. Но я не хочу, чтобы сэр Ранульф вернулся сюда со своим полчищем вызволять вас. Вы должны сказать ему, что остаетесь со мной по собственной воле. И вы должны заставить его поверить в это, или, клянусь, он не оставит мой замок живым.

Линдси вывел Моргану из зала через вестибюль во двор. Дэффид стоял на коленях, у него началась рвота. Левый глаз Ранульфа закрылся большой опухолью. Их отчаянная попытка освободиться не удалась. Когда Линдси и Моргана вышли во двор, Ранульф повернулся к ним. Новые напряженные линии появились вокруг его сурового рта, глаза злобно сверкнули.

- Я вижу, ваша авантюра не причинила вам никакого вреда, миледи.

Сердце Морганы разрывалось, но, не смея показать этого, она собрала все силы, чтобы сыграть свою роль. Взяв Линдси под руку, она обратилась к мужу:

- Я не знаю, какой злой умысел привел вас сюда, возможно, вы хотели пошпионить за мной. Мои авантюры вас больше не касаются, сэр Ранульф. Отправляйтесь за расторжением брака побыстрее и с моего благословения. Я нашла себе более подходящую пару - человека, равного мне по положению.

В глазах Ранульфа горела такая ненависть, что Моргана внутренне содрогалась.

- Волчица всегда возвращается в стаю! Скажите, Моргана, вы когда-нибудь любили меня или все это было притворство?

- Все… все притворство! - Ее голос сорвался, и она почти прошипела эти слова.

Лицо Ранульфа в красном свете факелов казалось высеченным из гранита.

- Я был счастлив, пока не встретил вас и не попался в ваши сети. Когда-то я любил вас. Но теперь проклинаю, и пусть все муки ада обрушатся на ведьму с черным сердцем!

Она не могла больше ни секунды смотреть на любимое лицо, искаженное ненавистью и презрением. Вырвавшись из рук Линдси, она отвернулась.

Линдси обратился к капитану стражи:

- Уведите пленников. Проследите, чтобы им дали коней и освободили по моему сигналу.

Моргана стояла на продуваемой ветрами вершине стены у парапета. Два всадника появились из конюшен и направились к широким воротам. Она онемела, сердце ее кровоточило. Никогда ей не забыть отвращение на лице Ранульфа и его прощальные слова.

Ночь была безлунной, но, когда всадники миновали ряд факелов, она безошибочно различила крашеные волосы Дэффида и широкие плечи его спутника. Их лютни были завернуты и привязаны к седлам, и огромный изумруд на пальце Ранульфа поймал и отразил свет, падавший из окна.

Моргана затаила дыхание, ожидая какого-нибудь обмана в последний момент. Окованные железом ворота широко раскрылись, и всадники медленно миновали их. Выехав из крепости, они послали лошадей в галоп и направились по прибрежной дороге, ведущей домой, в замок Гриффин.

Моргана глядела им вслед полными слез глазами. Даже если ее люди объединятся, чтобы спасти ее, будет слишком поздно. Как только Линдси коснется ее, она никогда больше не будет чувствовать себя чистой. И если случится чудо и вера Ранульфа в ее невиновность восстановится, что будет чувствовать он? Его гордость не вынесет того, что она спала с другим мужчиной ради его спасения. Даже если он не отбросит ее, как подпорченную вещицу, даже если он поклянется, что это не имеет значения, день за днем он будет все больше отдаляться от нее, не сумев одолеть презрение и забыть прошлое.

Ее тошнило от усталости и страха. Она напрягала глаза, пока всадники совершенно не исчезли из виду. Прощай, Ранульф! Храни тебя Бог, мой любимый.

Моргана стояла бы там вечно, если бы Линдси неожиданно не кинулся на нее с сокрушающими объятиями. Его дыхание обжигало ее лицо, его руки разрывали лиф платья и тонкую рубашку под ним. Он схватил ее за грудь, и Моргана задохнулась от омерзения, когда он коснулся обнаженной кожи. Она вывернулась.

Он выпустил ее, и Моргана стояла, настороженно глядя на него, в разорванной до талии одежде. Ее груди обнажились и вздымались от частого прерывистого дыхания. В слабом свете факела за их спиной он видел ее соски, такие же нежно-розовые, как шелк платья. Вот об этом мгновении он давно мечтал. Тихо посмеиваясь, он крепко схватил ее и затряс, пока у нее не застучали зубы.

- Мы заключили сделку, вы и я. Вы поклялись.

- Лучше нарушить клятву, чем супружескую верность.

- У вас больше нет мужа, Моргана. Вы прекрасно сыграли свою роль. Он отречется от вас открыто, как от убийцы. И шлюхи.

Он насиловал ее взглядом. Она внутренне съеживалась от страха и отвращения, но интуитивно чувствовала, что ее страх еще больше воспламенил бы его. Собрав остатки достоинства, Моргана стянула на груди разорванное платье.

- Подумать только, - издевался Линдси, - что именно ваш муж уполномочил брата Льюиса составить карту замка и выведать все его секреты. К моей несомненной выгоде.

- Когда мои люди узнают, что вы держите меня своей узницей, они спасут меня. Они не поверят ложным обвинениям Десмонда.

- А ярости храброго сэра Ранульфа? Я хорошо плачу своим шпионам. Гарт и его подружка уже объявили на весь свет, что мы любовники. А страх старой знахарки перед петлей палача еще сильнее любви к моему золоту, и она без устали повторяет, что вы пытались отравить мужа.

Моргана задохнулась, и он весело рассмеялся.

- Неужели вы не почувствовали мою руку в этом деле? Теперь все убеждены, что тоннель между замками Линдси и Гриффин служил для наших тайных свиданий. Вам не к кому кинуться, Моргана, кроме меня.

Она была так потрясена, что не могла отвечать. Линдси отрезал все возможные пути побега, но зато Ранульф и Дэффид свободны.

Мысль о том, что Моргана наконец смирилась, подстегнула похоть Линдси. Он раскраснелся, дыхание его участилось. Он сунул ладонь за лиф ее разорванного платья, впиваясь в нежную плоть жестокими алчными пальцами.

- Вам некуда идти, не к кому обратиться, вам не изменить своей судьбы. Я выполнил свою часть нашего соглашения, теперь, моя дорогая Моргана, пора вам выполнять свою.

Два суровых охранника проводили Моргану, но не в ее комнату, а в другую, еще более роскошную. Она никогда в жизни не видела ничего подобного. Комната была обставлена в восточном стиле, стены и пол выложены мозаичными плитками, на окнах висели шелковые занавеси, на полах разбросаны ковры. Большие медные жаровни разгоняли сырость, и такие же медные лампы свисали с потолочных балок на массивных цепях.

Моргана с удивлением огляделась. Резные столы и низкие диваны с множеством подушек стояли вдоль стен, но господствовала здесь огромная кровать на возвышении, с периной и расшитым балдахином. Моргана вспомнила, что Линдси путешествовал по сарацинским землям и увлекся восточным образом жизни.

Среди всей этой роскоши ее ждала служанка, та самая черноволосая девушка, по имени Дженет. Когда стражники ушли, девушка указала на прозрачное зеленое одеяние, разложенное на кровати:

- Вы должны надеть это.

Моргана взглянула на коротенький жакет без рукавов и пышную юбку из прозрачного шелка цвета морской волны. Кроме отделки из золотых монет на талии, одеяние было прозрачно, как туман.

- Что за прихоть? В любой моей вуали больше ткани, чем в этом языческом наряде.

Служанка протянула ей юбку и жакетик.

- Разве вы не находите их прекрасными? Они с восточных базаров и принадлежали Альфреде, которая была здесь хозяйкой до вас.

- Я не верю, что леди Линдси могла надевать такой скандальный наряд.

Дженет грустно покачала головой.

- Я говорю не о бедной леди Линдси. Я говорю об Альфреде, приехавшей из Лондона. Она часто танцевала для милорда в этих шелковых лоскутках, когда они были одни. Он хочет, чтобы вы танцевали для него сегодня в той же одежде.

Моргана отмахнулась от девушки.

- Он сошел с ума, если думает, что я появлюсь перед ним в этом непристойном костюме!

- О, миледи! Не перечьте ему! Альфреда была так добра ко мне и… и так уверена в своем положении в замке. Однако месяцев пять назад она ужасно разгневала милорда - отказалась танцевать перед его гостями…

В ее глазах был такой ужас, что у Морганы холодок пробежал по спине. Ей не хотелось слышать, что случилось дальше, но она должна была узнать.

- Что он сделал с ней?

- Он заставил ее танцевать обнаженной перед его людьми, угрожая мечом, а потом отдал ее им для развлечения. Она не дожила до утра.

Моргану затошнило. Как ни невероятно было услышанное, она поверила. Она все явственнее понимала, что Линдси живет в своем собственном мире, центром которого и является. Если ему перечили, он становился способен на все. Она могла представить ужас Альфреды, когда ее касались грубые руки. Дальше ее мозг отказывался представлять.

Ну, с ней до этого не дойдет. Явно забытый служанкой, кинжал Морганы лежал в кармане ее разорванного платья. Маленький кинжал, служивший столовым прибором и удобным инструментом для сотни домашних дел, мог найти и более губительное применение. Пока ничего не подозревающая девушка доставала сундучок с драгоценностями, Моргана ухитрилась вытащить кинжал и спрятать его под простынями.

Она была готова воспользоваться им, но пока не знала, кого он поразит - Линдси или ее. Она дала обещание Линдси под принуждением, чтобы спасти жизни тех, кого любила, и это освобождало ее от его выполнения. После своего убедительного выступления Моргана уже не ждала никакой помощи от Ранульфа. Если ее план провалится, возможно, она не доживет до утра. А пока необходимо использовать все имеющиеся под рукой средства. Она надела гаремный наряд.

Пояс прозрачной юбки оказался не на талии, как она ожидала, а низко на бедрах, чувственно обнажив ее чуть выпуклый нежный живот. Золотые монеты звенели, как колокольчики, при малейшем движении. Она надела жакетик и с изумлением обнаружила, что он едва прикрывает груди и не сходится дюймов на пять впереди. Только тоненькая золотая цепочка скрепляла обе половинки.

Служанка надела браслеты: золотые и серебряные змейки с рубиновыми глазами - на руки выше локтя; из тонкой золотой проволоки - на лодыжки и запястья. Моргана повернулась к полированному зеркалу и увидела свое отражение. Незнакомка стояла там, сладострастная и обольстительная. Обнаженные руки, шея, живот и молочно-белая кожа между грудями мерцали в свете ламп. Соски торчащих грудей, как набухшие розовые бутоны, ясно виднелись под тонкой тканью.

Служанка отступила.

- Ах, миледи! Хозяин будет доволен. Вы еще красивее, чем Альфреда, и лучше сложены… Умоляю вас, не сердите его. Он бывает очень жесток.

- Ты боишься. Тогда почему остаешься здесь?

- Мне больше некуда идти. Я приехала как служанка Альфреды, и у меня нет ни друга, ни родственника. Я боюсь лорда Линдси и… и сэра Гая. Он мечтал о моей хозяйке, а теперь заметил меня. Ах, мне неоткуда ждать помощи.

Моргана сняла с указательного пальца маленькое кольцо с печаткой.

- Не отчаивайся. Если сможешь сбежать незамеченной, отправляйся в замок Гриффин, спроси леди Уинифред, жену кастеляна, и потихоньку отдай ей это кольцо. Она примет тебя, ради любви ко мне.

Дженет изумленно взяла кольцо. За свою короткую жизнь она встречала мало добра и едва могла поверить своим ушам. Девушка упала на колени, схватив руку Морганы.

- Что я могу сделать для вас, миледи? Только скажите.

Моргана горестно покачала головой.

- Никто теперь не может помочь мне. Но хотя бы мой муж спасен. Что бы ни случилось со мной, я вынесу все, зная, что он жив и свободен. А теперь иди.

Дженет странно взглянула на нее, как будто собираясь что-то сказать, но передумала, сделала реверанс и вышла из комнаты, унося разорванную одежду Морганы.

Моргана снова осмотрела себя в зеркале. Она поворачивалась, наблюдая, как взлетают юбки, как жакетик, поднимаясь, открывает нижнюю часть груди. Эти прозрачные тряпки созданы, чтобы возбуждать мужчину и доставлять ему удовольствие. Моргана никоим образом не собиралась доставлять удовольствие Линдси. Но, если удастся использовать его похоть, чтобы потянуть время, может, найдется какой-нибудь выход.

Он уже почти пьян. Если она подпоит его еще чуток, может, он заснет. Тогда она проберется к тоннелю, найдет дорогу из замка, но, конечно, не в этих позорных лоскутках.

В комнате не было ничего, кроме одежды Линдси. Выбрав пару штанов, льняную рубашку и плащ с капюшоном, она спрятала их под простыни вместе с кинжалом. Добравшись до аббатства, она решит, что делать дальше. Когда она убирала одежду, в коридоре послышались голоса. Линдси! Моргана быстро задула большие свечи у кровати, оставив лишь свет жаровен и двух верхних ламп.

Когда дверь открылась, Моргана растянулась на кровати, пытаясь успокоить биение испуганного сердца. Линдси вошел, слегка покачиваясь, с бокалом вина в руке. Томно потянувшись, Моргана закинула руки за голову и следила за ним из-под полуопущенных ресниц.

Кубок выпал из его руки. Не обратив на это внимания, Линдси сорвал на ходу куртку и тонкую льняную рубашку. Несмотря на худощавость, мускулы его груди и рук выглядели сильными. Моргана нащупала рукой кинжал под простыней. Она собиралась отвлечь его, напоить; если удастся, ударить медной жаровней по голове. Его пылкий бросок застал ее врасплох. Она перекатилась и замахнулась кинжалом.

- Не приближайтесь!

- А не лучше ли вам направить кинжал в собственную грудь? - Он стал продвигаться медленнее. - Вы не сдержали обещание. Но я на вас не в обиде, моя дорогая Моргана, ибо мы прекрасно подходим друг другу: я тоже не сдержал своего слова.

- Что?

В этот момент, когда его заявление отвлекло ее, он прыгнул и крепко схватил ее запястье. Она лягалась и отталкивала его свободной рукой, но в его жилистом теле таилась невероятная сила. Он пригвоздил ее к кровати и сжимал руку до тех пор, пока спокойно не вынул кинжал из парализованных пальцев.

- Подчинитесь вы или нет, меня особенно не волнует. Рано или поздно я укрощу вас. Может даже, вы меня полюбите.

- Никогда! Я буду любить Ранульфа, пока не умру.

- Или пока он не умрет. - Линдси дико расхохотался. - Как вы доверчивы, Моргана, как легковерны. Это не ваш муж выехал из замка и не ваш юный менестрель, а два моих солдата похожего телосложения. Ваш любезный муж лежит, закованный в цепи, в моем донжоне.

Она зло бросила:

- Вы лжете!

- Уверяю вас, это чистая правда. Сначала я хотел убить его на месте, а потом решил: пусть поживет до рассвета, пусть проведет последние часы, зная, что вы, обнаженная, лежите в моих объятиях.

Дженет, рыдая, бежала по темным коридорам замка. Лишь оплывшие свечи кое-где освещали ей путь. Леди Альфреда была добра к ней, насколько ей позволяла ее беспечность, но со времени ее ужасной смерти Дженет жила в ежедневном страхе за собственную жизнь. Она была слишком кротка и некрасива, чтобы привлечь надолго, но ни одна девушка не могла сохранить девственность в этих стенах, и она получала свою долю грубого мужского внимания.

Громкие голоса и топот сапог раздались впереди совсем рядом, и она отступила за выступ стены, боязливо укрывшись от проходивших по поперечному коридору стражников. Она знала их. Это они вывели дерзкого сэра Ранульфа и его юного спутника из зала. И теперь Дженет поняла, что пленники не в донжоне, а в черной башне. На восходе солнца их швырнут через парапет на скалы. Обитатели моря и питающиеся падалью птицы не оставят от них ничего, кроме обглоданных костей.

Дженет смахнула слезу.

Увы, такие смелые и красивые мужчины встретят смерть, и никто в этом замке не поможет им! И доброй, красивой леди Моргане, предложившей ей избавление от страха и тяжелой работы.

Когда стражники прошли, Дженет спряталась в одном из своих любимых убежищ, маленькой кладовке, которой когда-то пользовались швеи. В этой каморке она устроила грубую постель из мешков и всякого старья и пряталась здесь в тяжелые минуты. Дженет легла, укрылась какой-то тряпкой и свернулась, чувствуя себя в безопасности, как мышка в норке.

Никто не знал об ее маленьком убежище, даже другие слуги, хотя им было известно тайн больше, чем подозревали их хозяева. Как, например, можно отлить вино или эль из бочонка, чтобы никто не догадался. Или как миледи Уитфидц принимала лорда Линдси в своей спальне в замке Виндзор под самым носом мужа. Или… или… где лежит второй ключ от черной башни, забытый всеми, кроме нескольких любовных пар.

Отбросив тряпку, Дженет села. Посмеет ли она? Если ее схватят, это верная смерть. Но если ей повезет, они все вырвутся на свободу. Риск велик, но она рискнет. Дженет выбралась из кладовки и тихо стала красться по тускло освещенному коридору. В шести шагах от двери башни она вынула из стены расшатанный камень и достала тяжелый ключ. Ей удалось повернуть ключ в замке, и, как раз когда она открывала массивную дверь, в коридоре послышались тяжелые шаги.

Линдси прижал руки Морганы к бокам и рассмеялся над ее беспомощностью. Как всегда, борьба только разожгла его страсть, однако он слишком долго жаждал эту женщину и хотел продлить упоительное наслаждение долгожданной победой. Он наклонился и вкрадчиво прошептал ей на ухо:

- Какие мысли терзают вашего мужа в последние часы его жизни? Какие чувства наполняют его благородную грудь, когда он думает о нас, слившихся в страстных объятиях?

- Я убью вас, - прошипела Моргана сквозь сжатые зубы, и слова прозвучали скорее клятвой, нежели угрозой. Она понимала, что не сможет долго удерживать его. Дыхание Линдси участилось, он устал от этой игры в кошки-мышки.

- Ну, хватит, моя прелесть! Вы были так милы внизу, покажите мне теперь свою нежность…

Его жаркий рот блуждал по ее шее, и она сжалась от отвращения.

- Отпустите меня! Я притворялась, только чтобы спасти жизнь Ранульфа, а теперь он умрет, считая меня прелюбодейкой. Он будет проклинать меня до последнего вздоха!

- Маленькая глупышка. Он до последней минуты пытался вырваться, чтобы спасти вам жизнь. Мужчина не рискует жизнью во вражеской крепости, чтобы спасти женщину, которую презирает.

Лезвием кинжала Линдси расстегнул цепочку, удерживающую тонкую ткань на ее груди. Она дернулась, и он на мгновение потерял равновесие. Моргана отчаянно вцепилась в кинжал, но, хотя Линдси чуть-чуть ослабил хватку, не могла соперничать с его силой. Кинжал выскользнул, царапнув ее левую грудь, но кровь, закапавшая с лезвия, принадлежала не ей, а Линдси.

Он поднес разрезанную ладонь ко рту и слизнул соленую кровь.

- Глупая ведьма!

Он ударил ее наотмашь, оставив новый кровавый след на ее нежной коже. В гневе он не рассчитал сил и ударил сильнее, чем намеревался. У Морганы звезды посыпались из глаз, и она провалилась в черную бездну.

Дверь спальни распахнулась, на фоне освещенного факелом коридора показалась фигура Ранульфа. За ним на полу виднелось распростертое тело стражника и стояла Дженет, прислонившаяся к стене, с прижатыми ко рту руками.

В долю секунды Ранульф увидел все: неподвижную Моргану на постели, алую кровь на ее груди, полуголого Линдси с окровавленным кинжалом в руке.

- Ты убил ее, подлый трус, и теперь расплатишься своей жизнью!

С диким ревом Ранульф бросился на Линдси. Его бешеный порыв и огромный вес сокрушили негодяя. Вцепившись друг в друга, они клубком скатились с кровати. Линдси использовал все известные ему трюки, но не мог сравняться в силе и ярости с Ранульфом. Они катались по полу в отчаянном сражении. Оба знали, каким будет исход: только один из них выйдет живым из этой комнаты.

Линдси заметил подсвечник, стоящий рядом, и лягнул его. Тяжелый медный подсвечник ударил Ранульфа по плечам, едва не задев основание черепа. С криком ярости Ранульф сжал пальцами горло противника. Без доступа воздуха Линдси быстро слабел. Мутные пятна поплыли перед его глазами, он должен был или убить Ранульфа, или умереть.

Ему удалось ударить Датчанина коленом в пах и сбросить его с себя. Ранульф угодил головой об угол окованного сундука. Удар оглоушил его. Пока он приходил в себя, Линдси вскочил на ноги. Из зала и коридора доносились звуки битвы, и Линдси со страхом понял, что воины замка Гриффин проникли в его крепость. Он успел лишь схватить меч с сундука.

Ранульф застонал и сел, держась за голову. Кровь струилась сквозь его пальцы из глубокой раны на голове, но он бросился вслед за врагом и растерянно остановился, мигая. Только что Линдси стоял перед массивным камином, в следующее мгновение он исчез. Ранульф пытался прояснить свои мысли. В голову пришло единственное предположение. И замок Линдси, и замок Гриффин строили и расширяли одни и те же люди. Значит, обе главные спальни снабжены потайными ходами.

Негодяй не сбежит!

Ранульф ощупывал выступы в кладке дымохода, пока один из них не уступил - открылся тайный ход, очень ловко спрятанный. Ну, Линдси не уйдет далеко, возмездие настигнет его.

Прежде чем нырнуть в отверстие, Ранульф оглянулся.

- Моргана, любимая! Я отомщу за тебя!

Он замер. Ему показалось или ее рука шевельнулась? Он бросился к кровати и услышал стон. Она жива! Радость затмила черную ненависть, владевшую им.

- Моргана!

Она открыла глаза. Темный рубец взбухал на ее скуле, и уголок рта распух от удара Линдси. Ранульф склонился и легко поцеловал ее.

- Любимая, я думал, что он убил тебя!

Он приподнял ее и прижал полуобнаженное тело к своей груди. Сознание с трудом возвращалось к Моргане. Сперва она никак не могла понять, где находится. Единственное, что имело значение, - она в объятиях Ранульфа, прижатая к его теплой груди.

- Ранульф, моя любовь! О, я думала, ты поверил его лжи и ненавидишь меня.

Он поцеловал ее распухшую щеку, пригладил спутанные волосы на виске.

- Я все объясню потом, когда мы будем в безопасности.

- Но как тебе удалось бежать?

- Служанка Дженет рискнула своей жизнью ради нас.

Моргана повернулась, чтобы поблагодарить девушку, и та храбро улыбнулась.

- Никто раньше не был так добр ко мне, миледи. Я бы сделала это снова, несмотря ни на что.

Моргана встала.

- Ранульф, почему ты вообще пришел в замок Линдси? Неужели ты надеялся спасти меня одной храбростью?

- Хорошим бы я был мужем, если бы не попытался выручить тебя! Мы надеялись, что наш маскарад поможет продержаться, пока сэр Диллис и Десмонд со своими людьми не разблокируют вход тоннеля. Теперь, с помощью Дженет, Дэффид впустил наш отряд в замок, но опасность еще не миновала.

- Главное, мы вместе. Обними меня. На минуточку. Я хочу убедиться, что ты настоящий, и кошмар закончился.

Он так прижал ее к своей груди, что она почувствовала ритмичное биение его сердца, затем отпустил.

- Нельзя медлить, любимая. Ты можешь надеть что-нибудь, пока я выясню обстановку?

Моргана кивнула. Подошла Дженет:

- Я помогу миледи. Нужно спешить. Лестница окутана дымом. Кто-то поджег парадный зал.

К тому времени, когда Ранульф нашел лестничную площадку, дым сгустился и почернел. Кашляя и задыхаясь, он вернулся в спальню и закрыл дверь.

- С этой стороны нас не достать, окно слишком высоко, но и нам этим путем не выбраться. Придется попытать удачи в тоннеле.

Моргана, уже надевшая пару обтягивающих штанов Линдси и льняную рубашку, почти пришла в себя.

- Линдси вооружен, - сказала она, беря кинжал.

- Да. Он опасен, но, думаю, слишком дорожит своей шкурой. Он уже на полпути к побережью, бежит в одну из крепостей своих союзников. С ним я разберусь позже.

Комнату уже заволокло серым дымом, просачивающимся сквозь щели между дверными досками. Вынув факел из гнезда в стене, Ранульф шагнул в камин, сделав знак женщинам следовать за ним. Моргана пропустила Дженет и замкнула маленькую процессию со свечой в руке.

Факел и свеча помогали мало, так как проход был узок и извилист. Они могли видеть лишь на несколько шагов вперед. Запах дыма и гари усилился, когда они спустились на нижний уровень, никто из них не проронил ни слова: все трое со страхом понимали, что, если пожар заблокировал выход, они оказались в смертельной ловушке огня.

Дым ел глаза, и стало невыносимо жарко, когда они двигались внутри стены парадного зала. Толстая каменная кладка заглушила грохот падающих камней: в зале провалился потолок. Узкий коридор неожиданно повернул и расширился, наклонный пол стал скользким. Порыв холодного воздуха встретил их, обдав запахом моря. Они вздохнули свободнее.

Эта дорога, похоже, не была связана с тоннелем, которым привели Моргану. Коридор был прорублен ниже, в самой скале. Вдали показался дневной свет. Моргана не отрывала глаз от рубашки Ранульфа: не из страха потеряться, а чтобы убедить себя в его присутствии. Столько вопросов роилось в ее голове, но время для них еще не пришло. Достаточно было знать, что он ее любит.

- Осторожно!

Ранульф предостерегающе поднял руку. Он что-то услышал впереди. Скорее всего, какая-то зверюшка зашевелилась в своей подземной норке, но только глупец не думает о предосторожности. До моря рукой подать. Новый порыв ветра загасил факел и свечу Морганы. Теперь только слабый свет впереди вел их.

- Уже недалеко, - ободрил Ранульф и исчез. Мгновенно; все случилось так быстро, что впоследствии они не могли вспомнить порядок событий.

- Ранульф! - в тревоге вскрикнула Моргана.

- Ты ее не получишь! - раздался рев совсем рядом.

Вскрикнула Дженет. Ее пронзительный крик тут же оборвался. Что-то теплое плеснуло на руку Морганы, ее отбросило в сторону, и она растянулась на скользком полу. Из темноты раздавались проклятья и хрюканье.

Какая- то фигура стремительно приближалась из противоположного конца тоннеля, высоко держа факел. Моргана подняла кинжал, но узнала солдата из своего замка. Он обнажил меч и бросился на помощь Ранульфу, но был отброшен сильным ударом. Колеблющийся свет факела выхватил ужасную картину: мертвую Дженет на полу с перерезанным горлом. Это не вода, а ее кровь брызнула на Моргану.

Моргана увидела мелкую канаву, в которой поскользнулся Ранульф. Теперь он уже вскочил на ноги и обнажил меч, готовый к бою с Линдси. Его лицо было искажено праведным гневом, лезвие меча мелькало в воздухе серебряной молнией. Враг хорошо защищался, но не ему было соперничать с Ранульфом в ловкости и силе. Его рука уже устала, плечо горело.

Тут Линдси увидел Моргану, и его взгляд стал совершенно диким. Она поняла, что Дженет он убил по ошибке. Ее жизнь висела на волоске, и только мужской костюм спас ее от неминуемой смерти. Она задрожала.

- Защищайся! - рявкнул Ранульф, когда Линдси на мгновение опустил меч.

Сталь звенела о сталь. Пространство было слишком тесным для боя, но Ранульф имел преимущество в силе перед ослепленным яростью Линдси. Исход поединка был предрешен. Но тут Ранульф поскользнулся в луже крови и зашатался, ища опору. Линдси кинулся на него, его меч зловеще сверкнул в тусклом свете.

- Нет!

Моргана бросилась вперед и оттолкнула его руку. Ее быстрая реакция спасла Ранульфа. Со звериным ревом Линдси отшвырнул ее, и она ударилась о стену. Кусок скалы, за который она ухватилась, обломился под ее рукой. Падение оглушило ее, и теперь она могла лишь беспомощно наблюдать за поединком.

Ранульф обрел опору под ногами и теснил Линдси, парируя его удары и нанося свои, пока не загнал усталого, вспотевшего противника в каменный тупик.

Снова и снова меч встречал меч. Темно-красная полоса показалась на плече Линдси, не успевшего вовремя отскочить. Однако он снова атаковал и уже поздравлял себя с победой, но тут Ранульф изловчился и нанес ему внезапный удар в грудь. Меч прошел насквозь и чиркнул острием о каменную стену. Странный звук раздался в ушах всех участников драмы - словно звякнул надтреснутый колокол.

Линдси мгновение изумленно смотрел на свою грудь. Оружие выпало из его ослабшей руки. Ранульф выдернул свой меч, и умирающий мигнул один раз, второй, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но не смог издать ни единого звука. Кровавая цена появилась в уголке его рта, взгляд затуманился, и тело, уже мертвое, тихо скользнуло на пол.

Ранульф опустил меч и вытер пот с глаз. Моргана поднялась, он подошел к ней и притянул к себе. Ее руки обвили его, прижимая с такой неожиданной силой, что ему казалось, она сейчас задушит его.

- Ранульф! Все кончилось! Все наконец кончилось.

Он нежно приподнял ее голову, поцеловал сладкие губы.

- Нет, моя любовь. Все только начинается.

Эпилог

Солнце сверкало на сине-зеленых водах океана под высокими стенами замка. Волны журчали так же нежно, как звуки лютни Ранульфа. Моргана облокотилась о парапет, наблюдая за кружащимися с громким криком морскими птицами.

На востоке яркие знамена и веселые полосатые палатки протянулись от замка до деревни. Завтра состоится пышная церемония, вассалы обновят присягу, а затем - турнир, состязания и празднества, каких давно не видел замок Гриффин.

Ранульф нежно положил лютню Оуэна Гриффина на подушки и взял Моргану за руку.

- Хватит песен, любимая, а то нас скоро найдут.

Моргана улыбнулась.

- Да, и призовут выполнять наши обязанности. Но пока можно представить, что мы просто беспечные влюбленные, а не хозяева, которым положено суетиться и хлопотать.

Обнявшись, они гуляли вдоль парапета. Отсюда не было видно руин замка Линдси, но ужасные события недавних дней оставили свой отпечаток и на людях. Моргана утеряла былую вспыльчивость, зато усилилась ее способность любить и находить радость в мельчайших вещах. Ранульф вспомнил некий вечер в пиршественном зале короля Эдуарда. Кто бы мог подумать, что такое счастье расцветет из столь малообещающего начала?

Он заметил что-то интересное.

- Взгляни!

Далеко внизу через маленький двор шла Бронуин, а в нескольких ярдах за нею - рыжеволосый рыцарь. Ранульф сел на одну из скамей и посадил Моргану к себе на колени.

- Как ты думаешь, Бронуин когда-нибудь простит Десмонда за то, что он обвинил тебя в колдовстве и убийстве?

Моргана улыбнулась и поцеловала мужа в кончик носа.

- Почему бы нет? Я же тебя простила.

В его темно-синих глазах вспыхнула тревога.

- Дорогая, если бы я мог найти способ избавить тебя от страданий, я бы сделал это.

- Тише, я знаю.

Однако Ранульф не мог оставить в покое эту тему, как будто пробуя, болит ли еще старая рана.

- Еще немного времени, и я бы наверняка придумал, как обезопасить тебя, но в тот момент у меня не было выбора. Когда люди взбудоражены, рисковать опасно.

Он беспокойно переменил положение, и она свернулась на его широкой груди.

- Никто не знал о тайном ходе из твоей спальни, кроме брата Льюиса… и, конечно, Линдси, которому Гарт отнес планы. Я надеялся, что ты в безопасности в своей комнате. Собирался охранять тебя, притворяясь, что ты моя пленница.

Она кокетливо улыбнулась.

- Я действительно твоя пленница. Ранульф взял ее лицо в свои ладони.

- Нет, дорогая, это я твой пленник. До самой смерти и после нее. Ты никогда не избавишься от меня.

- Я и пытаться не стану. Потерять тебя - значит потерять часть моей души.

Он поцеловал ее. Сначала нежный, поцелуй его наполнялся страстью, от которой кровь запела в ее жилах. Она провела кончиками пальцев по его губам, и он поймал их рукой, прижав к своим губам.

- Ты держишь в них мое сердце.

Трубы заглушили ее ответ, возвестив о неожиданном появлении всадников на прибрежной дороге. Ранульф и Моргана, прищурившись, смотрели на восток, пока не узнали на знамени сияющее солнце - эмблему короля Англии.

- Эдуард приехал посмотреть, как мы живем, - прошептала Моргана, - то есть не убили ли мы еще друг друга.

Ранульф крепче обнял ее.

- Ну, его ждет сюрприз. А если мы сейчас улизнем в спальню, нам хватит времени на несколько поцелуев.

Через полчаса королевская процессия достигла внутреннего двора, где уже ждали беглецы с раскрасневшимися щеками и сверкающими глазами. Когда король проезжал под аркой ворот, Ранульф и Моргана стояли рука об руку: она в розовом и аквамариновом, он - в белом и синем. Эдуард бросил один взгляд на их сияющие лица и понял, что его план удался гораздо лучше, чем он надеялся.

Вместе с хозяином и хозяйкой все присутствующие опустились на колени, приветствуя короля, великолепного в бледно-топазовом бархате, подбитом сукном цвета слоновой кости. Солнце освещало довольное царственное лицо Плантагенета, и он выглядел настоящим героем.

- Мы не собирались так скоро посетить Уэльс, но нам было очень любопытно узнать, чем закончилось наше сватовство. Похоже, что у вас все прекрасно.

- Да, мой король, - сказала Моргана, вставая. - И если бы вы подождали семь месяцев, результат был бы еще нагляднее.

У Ранульфа отвисла челюсть, смысл этих слов не сразу дошел до него.

- Семь?… Что?

Румянец жены подтвердил его догадку.

- Еще рано. Я не хотела говорить до осени.

Забыв о короле, Ранульф подхватил Моргану и закружил ее, затем вдруг осторожно опустил, как будто испугавшись, что она сломается в его руках. Он не мог поверить, что в ней растет его дитя, в этой маленькой женщине, покорившей его огрубевшее солдатское сердце.

Эдуард рассмеялся, откинув белокурую голову.

- Мы стали прекрасным сватом, как доказывает этот счастливый союз. Нет ли других достойных воинов, нуждающихся в нашей помощи?

Моргана лукаво взглянула на Ранульфа, затем на короля.

- Ваше королевское вмешательство может оказаться своевременным. Замок Линдси стоит пустым и нуждается в восстановлении и сильной руке.

Ранульф поддержал ее:

- Да, и есть один рыжеволосый рыцарь, преданный вашему величеству, но робкий в ухаживании.

Король сначала обнял Моргану, затем Ранульфа.

- Мы счастливы видеть столь радостный исход и, возможно, снова займемся сватовством. Нельзя оставлять замок Линдси в руинах. А пока замок Линдси и его земли перейдут замку Гриффин и его наследникам, и вы сами выберете ему хозяина. Осталось незавершенным еще одно дело. В спешке я забыл о свадебном подарке. Просите что угодно, каждый из вас, и я удовлетворю вашу просьбу.

Рука Ранульфа крепче сжала плечо Морганы.

- У меня есть все, чего можно желать, ваше величество.

Если он ожидал подобного ответа и от жены, то глубоко заблуждался. Моргана соображала быстро. Все дети, рожденные ею, в наследовании будут иметь старшинство над Ранульфом, простым рыцарем.

- А у меня не все, и я обращаюсь к вам с просьбой, сир. Мой муж - хозяин замка Гриффин во всем, кроме титула. Это необходимо исправить.

Лукавая улыбка Плантагенета растянулась в усмешку весельчака Эдуарда.

- Мы поступим лучше.

Он кивнул секретарю, и тот вышел вперед с пергаментом, подписанным королем, и с его печатью.

- Сэр Диллис и леди Уинифред, мужчины и женщины замка, приветствуйте графа и графиню Гриффин.

Сердце Морганы радостно забилось. Заслуги Ранульфа признаны, более того: король вернул ей и ее роду уэльское имя, измененное Эдуардом Первым.

Сэр Диллис и леди Уинифред поспешили выразить почтение графу и графине, за ними, согласно рангу, - остальные.

Гораздо позже, когда король отправился отдыхать от путешествия, Моргана снова стояла у парапета, прижавшись к Ранульфу.

Как чудесно они подходят друг другу! Две части картинки-загадки. Две половинки редкой бесценной монеты.

Ранульф улыбнулся ей, читая ее мысли, вспоминая шаткое начало их союза. Он вступил в брак с энтузиазмом висельника и собирался отбывать его как военную кампанию. Однако Моргана смягчила его, ввела в мир любви, о котором он и представления не имел. В их союзе он нашел все, о чем только может мечтать мужчина. Моргану. Любовь. Жизнь.

Ее мысли были очень похожи на его. Она чуть не отбросила все из-за глупой гордыни, боролась против этого союза, думая, что он принесет ей одни потери, а обрела защиту и силу. Обрела любовь. Моргана подняла голову, улыбаясь Ранульфу. Своему Золотому Рыцарю. Своей любви.

Нет на свете другой такой же счастливой женщины.

Примечания

1

Короткая прилегающая куртка с широкими рукавами. - Здесь и далее примечания переводчика.

2

Баллиста - метательная машина для бросания камней, стрел, бревен.

3

Смотритель замка.

4

Украшенных цветными рисунками.

5

Геннин - высокий головной убор с вуалью.

6

Грифон - в античной мифологии крылатый лев с орлиной головой.

7

Обычно представитель короля, осуществляющий административную и судебную власть.

8

Драцена - драконово дерево.

9

Донжон - главная, отдельно стоящая башня в средневековом замке, поставленная в самом недоступном месте и служившая убежищем при нападении врага.

10

Сталактиты и сталагмиты - натечные известковые образования.

11

Пряжка.

12

Контрапункт - сочетание двух мелодий в разных голосах.

Content

Марианна Уиллмен
Роза алая, роза белая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Эпилог

Примечания