Сандра Фремптон

Ты у меня одна

Пролог

— Ничего страшного! — громко сказала Вивьен Картрайт, обращаясь к собственному отражению в зеркале. — Начать можно и с должности машинистки. Осмотрюсь, привыкну к коллегам, постараюсь проявить себя человеком инициативным и грамотным. Быть может, годика через два-три судьба улыбнется мне, и я смогу проникнуть в свою любимую сферу — отдел маркетинговых исследований. Фирма отличная, я должна в ней закрепиться. Верно?

Ей никто не ответил. В небольшой комнате, которую она снимала, царила привычная тишина.

Вивьен подошла к окну и приоткрыла форточку. С улицы тотчас донеслись до нее звуки чьих-то шагов и низкий мужской голос — нежный, завораживающий. Неожиданный взрыв женского смеха раскатистым эхом отозвался в ее ушах, наполнил влажный весенний воздух беспечной радостью. Спустя несколько мгновений все стихло.

Девушка пристальнее всмотрелась в промозглую темноту апрельского вечера: на дороге, прямо напротив ее окна, неподвижно застыли мужчина и женщина. Они долго стояли, глядя друг на друга, не произнося ни слова, потом медленно сблизились и слились в единый силуэт.

Вивьен задернула штору. Одиночество, страх и боль, превратившись вдруг в огненную стрелу, пробили ее сердце, и она зажмурила глаза, охваченная жалостью к самой себе.

Все дело в усталости и пережитых за день волнениях, решила мисс Картрайт, упрекая себя за внезапное проявление слабости.

Она действительно вымоталась сегодня. К счастью, тестирование, собеседование и оформление документов успешно завершились, и завтра в восемь часов утра ей уже нужно было приступить к своим новым обязанностям.

Прежде чем лечь в кровать, она еще раз выглянула в окно. Влюбленная парочка исчезла, словно растворилась в ночной темноте, забывшись в поцелуе…

1

Этот понедельник начался для Вивьен не слишком удачно: подгорела яичница, а перед самым выходом из дома она еще и пролила на пиджак апельсиновый сок. Пришлось торопливо переодеваться и бежать на работу полуголодной. Ровно в восемь она уже сидела за пишущей машинкой, но настроение оставляло желать лучшего.

Однако вскоре ей пришлось убедиться в том, что утренние неприятности были лишь легкой прелюдией к настоящим неудачам.

— Как поживает красавица Вивьен? Хорошо ли провела выходные? Не скучала без меня?

Она оторопела, потом медленно повернула голову, пытаясь не выказывать раздражения. На пороге ее узкого кабинета стоял Питер Морган. На его тонких губах играла омерзительная улыбка.

— Здравствуйте, мистер Морган, — сухо ответила Вивьен, давая понять, что не испытывает ни малейшего желания кокетничать с ним.

Он двинулся в направлении ее стола, и у нее все сжалось внутри.

В нос ударил резкий запах его одеколона, но Вивьен невозмутимо продолжила печатать месячный отчет по продажам, переданный из отдела сбыта, надеясь на то, что Морган уловит наконец ее настроение и удалится…

Вивьен работала в «Росси энтерпрайз» всего несколько недель, но за это время приставания Моргана так измучили ее, что один его вид вызывал в ней отвращение. Раньше она знала о существовании проблемы сексуальных домогательств на работе лишь понаслышке, теперь же столкнулась с ней на собственном опыте.

Мысли о возможных способах выхода из затруднительной ситуации не покидали ее ни днем ни ночью. Сначала она решила вести себя с Морганом крайне сдержанно, делать вид, будто не замечает его назойливого заигрывания, надеясь тем самым остудить пыл чертова ловеласа. Потом, когда поняла, что это на него не действует, стала подумывать об официальном заявлении начальству. Хотя в таком случае она могла запросто лишиться работы, — Питер Морган был сыном исполнительного директора компании, а тот обожал свое единственное чадо.

Сколько уж раз она с трудом останавливала себя, чтоб не заехать Моргану-младшему в его прыщавую физиономию, но тогда ее не просто уволили бы, но и не дали бы никаких рекомендаций.

…Он склонился к ней и прошептал, понизив голос:

— Я ведь уже говорил тебе: называй меня, когда мы одни, просто Питер.

От него всегда вперемежку с запахом одеколона тошнотворно несло затхлостью. Вот и сейчас Вивьен была вынуждена приложить все усилия, чтобы не передернуться. Ее рабочая комната по размерам напоминала тесную кладовку. С одним небольшим окном, заставленная стеллажами с папками и рекламными брошюрами, она примыкала к кабинету секретаря Моргана-старшего. Вторая дверь, ведшая в коридор, была загорожена полками, и это обстоятельство, вероятно, лишь радовало Моргана-младшего.

— Если вам нужна Мириам, то она вернется из кафе с минуты на минуту, — многозначительно и строго сказала Вивьен.

— Да что ты говоришь? — противно прихрюкнув, воскликнул Морган.

Вивьен продолжила печатать, пытаясь не обращать внимания на присутствие непрошеного гостя. Он склонился ниже и протянул руку к столу, намеренно задевая при этом ее грудь.

— Я позаимствую у тебя карандаш, не возражаешь?

Она замерла и несколько секунд молча боролась с возмущением, бушующим внутри. Потом подняла голову и взглянула в лицо наглецу.

— Я уже говорила, мистер Морган, что запрещаю вам это делать, — с трудом сохраняя спокойствие, произнесла она.

— Что делать? — невозмутимо переспросил тот и, беспардонно уставившись на грудь Вивьен, облизнул нижнюю губу.

— Дотрагиваться до меня! — отрезала она.

— Я что, дотронулся до тебя? — На его лоснящемся лице отразилось притворное недоумение, тут же сменившееся самодовольным весельем. — Почему бы нам ни выпить чего-нибудь после работы? — прошептал он, дыша ей в лицо. — Я знаю отличное местечко, где мы смогли бы неплохо провести время. Если будешь себя хорошо вести, то я куплю тебе и вкусный ужин.

— У меня другие планы на сегодняшний вечер! — На этот раз ее голос прозвучал резко и враждебно.

Интересно, смотрела ли хоть раз в жизни эта обезьяна на свое отражение в зеркале? — подумала Вивьен, морща нос. Ей уже не раз доводилось слышать во время обеденного перерыва в кафе рассказы о Питере Моргане. Этот мерзавец распускал руки при каждом удобном случае. Но другие молодые женщины находились в более безопасном положении, так как сидели в кабинетах с другими работниками.

— А завтра? — спросил Морган, пожирая Вивьен глазами.

— Простите, но я не собираюсь никуда идти с вами ни сегодня, ни завтра, ни в любой другой день! — Ее щеки вспыхнули.

Выражение лица Моргана резко изменилось.

— В моих силах помочь тебе добиться успеха в этой компании, — процедил он сквозь зубы. — Но я могу сделать твою жизнь здесь просто невыносимой. Понимаешь, о чем я?

— Прекрасно понимаю, мистер Морган, — холодно ответила Вивьен.

— И?

— Мой ответ остается тем же. Извините, я должна перепечатывать отчет, — сказала она, поворачиваясь к пишущей машинке.

Он пристально разглядывал ее на протяжении некоторого времени, потом выпрямился и сделал шаг по направлению к двери. Вивьен с облегчением вздохнула, по-глупому понадеявшись, что наглый тип наконец-то оставит ее в покое. Однако не успела она и глазом моргнуть, как его лапищи протянулись из-за ее спины. Он схватил ее за грудь и крепко сжал пальцы, доставляя ей жуткую боль.

Реакция Вивьен последовала незамедлительно: вскочив со стула, она залепила ему звонкую пощечину.

Судя по всему, Морган не ожидал ничего подобного. Вытаращив глаза, он ошеломленно отступил назад и, налетев спиной на металлическую полку, разразился отборной бранью.

Вивьен напряглась, прекрасно понимая, что этот тип захочет сразу же отомстить ей.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Услышав чей-то голос, Вивьен вздрогнула и резко повернула голову к двери, а Морган испуганно подпрыгнул на месте и замолчал. На пороге стоял высокий смуглый человек в коричневых кожаных брюках и темной рубашке. Девушка мгновенно догадалась бы, кто это был, даже не слыша его сильного итальянского акцента. Все женщины компании только и твердили о потрясающем владельце «Росси энтерпрайз», не уставая детально описывать все его достоинства. Поэтому для нее не составило труда сразу узнать его, хотя она видела его впервые.

Звали этого красавца Альфредо Росси. В возрасте тридцати одного года он был еще не женат, но имел массу любовниц. О нем наперебой писали популярные журналы и бульварные газеты. Представительницы прекрасного пола сходили по нему с ума, многие из них бросились бы в его объятия по первому зову.

Альфредо Росси добился успеха благодаря уму, деловой хватке и невероятной трудоспособности. Выходец из трущоб Рима, он сумел получить приличное образование. В двадцать пять основал небольшую компанию в Риме, занимавшуюся производством обуви. Дела пошли отлично, и уже через три года начинающий предприниматель открыл филиалы в Германии, Швейцарии и Штатах…

Молодой миллионер пользовался уважением в мире бизнеса и четко знал, к чему следует стремиться. Согласно слухам, распространявшимся сотрудниками компании, он обожал яхты и разъезжал на роскошных автомобилях.

— Яхта босса — просто загляденье! — восторгался пару недель назад парнишка из отдела рекламы, когда они обедали в кафе. — А его новая машинка — настоящая красавица! Покататься на такой — мечта любого…

— Ты бы видела мистера Росси в кожаных брюках! — перебила сотрудника хорошенькая девица, считавшая, должно быть, что тратить время на описание машины более чем глупо, если можно поговорить о ее сногсшибательном владельце. — Вивьен, ты представить себе не можешь, как он хорош собой! У меня сердце замирает, когда вижу его. Наш босс — олицетворение сексапильности, поверь мне!

Теперь, глядя на это «олицетворение сексапильности» собственными глазами, Вивьен чувствовала, что у нее слегка дрожат колени. В мужчине, стоявшем сейчас на пороге ее каморки, было что-то завораживающее, даже пугающее…

— Мистер Росси, мне очень жаль, что вы стали невольным свидетелем этой ужасной сцены! — торопливо заговорил Питер, и Вивьен резко повернула к нему голову. — Понимаете, я постоянно вынужден делать выговоры мисс Картрайт. Она явно не справляется с поручаемыми ей заданиями. И вот сегодня, когда я в очередной раз пришел сюда… То, как отреагировала на мое замечание мисс Картрайт, совершенно вывело меня из себя… Она ударила…

— Лжец! — От возмущения у Вивьен перехватило дыхание. — Да как вы смеете…

— Довольно! — Альфредо Росси говорил спокойно, но жестко и категорично. — Мы обсудим создавшуюся ситуацию в кабинете мистера Моргана. Прошу вас обоих следовать за мной.

— Одну минутку! Пожалуйста, подождите! — отбросив в сторону страхи и осторожность, крикнула Вивьен. Она прекрасно представляла, чем могла закончиться история, если бы разбирательством занялся Морган-старший. — Он солгал вам! Ни о какой работе мы с ним не разговаривали…

— По-моему, я изъяснился понятно. — Итальянский акцент сейчас был слышен еще более отчетливо. — Побеседуем в кабинете мистера Моргана, мисс Картрайт. Мне только что сообщили, что он задержится на переговорах, поэтому в течение следующего часа нам никто не помешает.

Вивьен изумленно уставилась на него. Он будто бы прочитал ее мысли! Его темно-карие, почти черные глаза казались какими-то сверхъестественными: бархатные, выразительные, они поражали красотой, но оставались при этом холодными и действовали гипнотически. Казалось, от них невозможно отвести взгляд…

Вивьен одернула себя. Что с ней случилось? В самый неподходящий момент ей вдруг вздумалось любоваться мужскими глазами, да еще давать им столь лестные характеристики.

Она покачала головой и проследовала за Росси и Питером, заметив по пути перепуганную Мириам. Пожалуй, та услышала окончание их разговора и представляла, что могло произойти в ее отсутствие.

Спустя пару минут они зашли в богато обставленный кабинет исполнительного директора. Альфредо Росси плотно закрыл за собой дверь и указал подчиненным на мягкие стулья у стены. Сам он не устроился в роскошном кожаном кресле за столом, как ожидала Вивьен, а присел на подлокотник сбоку.

— Мистер Росси, поверьте, вам не стоит беспокоиться, — заискивающе затараторил Питер. — Не произошло ничего такого, с чем я не разобрался бы самостоятельно. Не хочу, чтобы вы отвлекались от более важных дел…

— За это не переживай, — невозмутимо ответил босс и окинул Вивьен Картрайт изучающим взглядом.

Девушка смутилась, но, воспроизведя в голове жуткую сцену, произошедшую несколько минут назад, и посмотрев на сидевшего рядом Питера, решила, что должна с достоинством вынести это испытание, и гордо приподняла подбородок.

— Итак… — сказал Альфредо, переведя взгляд на Питера и заметив красный отпечаток ладони на его прыщавой щеке. — Между вами произошло нечто весьма неприятное, верно?

— Ничего такого, мистер Росси, что мы не могли бы решить сами…

— Я не согласна! — выпалила Вивьен. — Я много раз просила мистера Моргана не распускать руки, но сегодня чаша моего терпения переполнилась! Этот человек ведет себя оскорбительно для меня, и я не желаю больше ни на минуту оставаться с ним один на один.

Альфредо прищурил темные глаза.

— Не ходите вокруг да около, мисс Картрайт. Расскажите все по порядку, — попросил он невозмутимым тоном, словно речь шла о составлении планов работы на следующую неделю.

Вивьен почувствовала, как ее захлестывает яростная удушающая горячая волна. Она поднялась со стула, пристально глядя в лицо Альфредо. Ее нежно-серые глаза наполнились вдруг презрением и ненавистью. В этот момент ей было совершенно наплевать на могущество, богатство и положение в фирме и в обществе стоявшего перед ней человека.

— Спасибо, мистер Росси, что предоставляете мне такую возможность. Я с удовольствием воспользуюсь ею. Знайте: сын вашего исполнительного директора лжец и распущенный мерзавец! Мне приходилось терпеть все его выходки на протяжении нескольких недель, но теперь я сыта по горло! Пощечина, которой я угостила его, вполне им заслужена. Пусть еще радуется, что отделался так легко.

— Да уж, могу себе представить, что последовало бы, не появись я вовремя в вашем кабинете, — задумчиво пробормотал босс.

Вивьен поймала себя на мысли, что слушает его с удовольствием. Голос Альфредо Росси был невероятно сексуальным. Она опять одернула себя, удивляясь, что может быть настолько легкомысленной.

— Это просто смешно, мистер Росси, — заговорил Питер, решив, по-видимому, что слишком долго молчит. — Я расскажу вам, как все произошло. Мисс Картрайт с первых дней работы у нас не справлялась с поручаемыми ей заданиями. Мне было жаль ее. Я относился к Вивьен терпеливо и снисходительно, пытался помочь. Она же расценила мою доброту как личный интерес к ней как к женщине. Когда я начал объяснять, что не питаю никаких чувств, она пришла в ярость. Стала обзывать меня, дело дошло до рукоприкладства…

Альфредо внимательно осмотрел неопрятного, заискивающе улыбающегося типа с жирными патлами и перевел взгляд на молодую привлекательную женщину. Ее темно-каштановые густые волосы длиной до середины шеи были аккуратно подстрижены и сияли здоровым блеском. Светло-серые глаза казались прозрачными и бездонными. Ее ноздри и губы слегка подрагивали: она кипела от негодования.

Нет, такая никогда не позарится на отвратного Моргана, решил Альфредо и усмехнулся.

— Судя по выражению вашего лица, мисс Картрайт, я догадываюсь, что вы готовы опровергнуть слова мистера Моргана.

Вивьен гневно сдвинула брови.

— Вы совершенно правы! — воскликнула она.

Какой странной красотой наделила его природа, пронеслось вдруг в ее голове. Агрессивной, жесткой… В нем нет ни капли мягкости.

Он представлялся ей совершенно другим: смазливым мальчиком с рекламной картинки. Те, кто описывали его Вивьен, уделяли слишком много внимания невероятно густым ресницам, родинке на щеке, полным чувственным губам. Все это соответствовало действительности, но в лице Альфредо Росси не было ничего мальчишеского. Глядя на него, она вообще не могла себе представить, что этот человек когда-то, подобно всем нормальным людям, был младенцем, ребенком, юношей… Что он плакал и капризничал, играл в игрушки.

— Похоже, мы зашли с вами в тупик. — Альфредо многозначительно посмотрел на Вивьен, потом на Питера. — Имеются ли у кого-нибудь из вас какие-то доказательства? Мистер Морган, вам проще подтвердить ваши обвинения. Наверняка у вас есть какие-либо бумаги, неумело составленные или перепечатанные мисс Картрайт?

— Гм… Дело в том… Все дело в том, что к настоящему моменту все эти бумаги переделаны… — запинаясь, ответил Питер.

— А вы что скажете, мисс Картрайт? Может ли кто-нибудь из сотрудников подтвердить факт некорректного поведения по отношению к вам мистера Моргана? — Альфредо поднял черную бровь.

— Некорректное поведение — слишком мягко сказано, мистер Росси, — сухо ответила Вивьен. — То, что он вытворяет, называется наглостью и необузданностью. Ему все позволительно, ведь его отец — исполнительный директор этой компании! У меня нет свидетелей, поскольку мистер Морган всегда заявляется в удобный, для него момент. Запертая в своей конуре, я не имею ни малейшей возможности убежать от него. Если даже все сотрудницы из страха потерять работу откажутся поддержать меня, чему я не удивлюсь, я повторю то, что сказала сейчас, перед кем угодно!

— Неприглядную картину вы нарисовали нам, мисс Картрайт, — протяжно произнес Альфредо.

— Зато правдивую! — отрезала она и смело взглянула ему в глаза.

У нее не было желания расшаркиваться перед этим высокомерным богачом, равно как и перед кем бы то ни было другим. И ни запугивания, ни угрозы не заставили бы ее в это мгновение отказаться от правды. Естественно, мистер Морган-старший мог без труда принудить большинство женщин компании поклясться в том, что его сын — создание чистое и непорочное, но теперь это не огорчило бы Вивьен. В любом случае о продолжении работы в «Росси энтерпрайз» нечего и думать. Обидно, конечно… Пройти по конкурсу стоило ей немалых усилий, да и расставаться с возложенными на эту фирму надеждами не очень хотелось. Но терпеть унижения и издевательства она не собиралась.

— Насколько я понимаю, вы не верите в возможность справедливого урегулирования конфликтной ситуации в нашей компании? — спокойно спросил Альфредо, изучающе глядя на Вивьен.

Она подняла голову, и ее шелковистые волосы красиво блеснули в потоке солнечного света, льющемся сквозь широкое окно. Мистер Росси сформулировал свой вопрос таким образом, что у нее возникло ощущение изолированности и ничтожности. Но ей не впервые приходилось оказываться в подобном положении, и она ничуть не смутилась.

— Я работаю на вашу компанию всего семь месяцев, мистер Росси, поэтому не могу давать всему, что происходит здесь, объективную оценку. Что же касается конкретного случая, особенно конкретного человека, было бы глупо с моей стороны надеяться на то, что восторжествует справедливость. — Она окинула уничижительным взглядом злобно пыхтевшего Питера.

— Так, так… — задумчиво ответил Альфредо. За последние несколько минут он дважды останавливал повелительным жестом пытавшегося вставить свое слово Питера, теперь же повернулся к нему.

— А вы, мистер Морган? Как вы относитесь к способности нашей компании вершить справедливость?

— Все выводы, к которым приходит начальство нашей фирмы, — чего бы они ни касались, — абсолютно объективны и верны. Я в этом никогда не сомневался! — напыщенно провозгласил Питер.

Альфредо задумался. И как сын столь уважаемого, умного и воспитанного человека, как Лайонел Морган, мог оказаться таким негодяем? Ему не хотелось брать Питера на постоянную работу в свою фирму, но как специалист этот парень проявил себя весьма неплохо, и Росси не стал возражать. Видимых причин для отказа не было, а распознать неприглядные скрытые стороны характера сыночка своего исполнительного директора он тогда, естественно, не мог.

Альфредо прошел к большому окну и выглянул на улицу. Жители Нью-Йорка суетливо сновали взад и вперед, погруженные в свои собственные заботы и проблемы. И почему он не прислушался вовремя к своему внутреннему голосу? Мог бы на некоторое время отправить Питера в Рим. Там, без опеки папочки, этот тип научился бы себя вести. Что ж, теперь поздно сожалеть об упущенном.

Он решительно повернулся к сотрудникам.

— До окончательного выяснения всех обстоятельств я распоряжусь об удержании вашей зарплаты, Питер.

— Но…

— Никаких «но». — Альфредо говорил четко и уверенно, тоном, не терпящим возражения. — Такова политика предприятия, вы должны знать об этом.

— Но я думал… — Голос Питера сорвался. Спустя несколько секунд он вновь заговорил, но под влиянием эмоций не взвесил как следует свои слова. — Неужели вы думаете, что эта женщина говорит вам правду? Ее обвинения — полный бред! Она — ничтожная машинистка, а я… — Его щеки покрылись красными пятнами. — Мой отец…

— …Будет только рад приложить все усилия для выяснения правды. Дело слишком неприятное, — невозмутимо закончил его фразу Альфредо.

От удивления Вивьен даже приоткрыла рот, но тут же плотно сжала губы, заметив, что босс устремил беспристрастный взгляд прямо на нее. Похоже, он уловил ее изумление. На его губах мелькнула еле заметная улыбка.

— Вы хотите что-нибудь добавить, мисс Картрайт?

Вивьен могла бы многое добавить, но в данный момент чувствовала, что совершенно сбита с толку. Она медленно покачала головой.

— Тогда можете вернуться в свою… конуру и изложить в письменной форме все претензии, которые вы предъявляете мистеру Моргану. Опишите все неприятные случаи и по возможности укажите даты. Мистер Морган займется тем же самым, но здесь.

Альфредо нажал на кнопку на столе, и в кабинет незамедлительно впорхнула Мириам. Ее глаза возбужденно горели, несомненно, ее всю так и распирало от любопытства.

— Закажи для нас кофе, пожалуйста, — вежливо попросил Альфредо. — И для мисс Картрайт. Она выпьет его в своей конуре.

— Что, простите?

Вивьен поспешно вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Оказавшись в своей маленькой комнатке, она приложила ладони к горящим щекам. Нестерпимо хотелось разреветься, но ей удавалось держать себя в руках.

Обведя помещение мрачным взглядом, девушка опустилась на стул.

Ему не понравилось слово «конура», но разве я виновата, что меня посадили именно в конуру! — думала она, пытаясь унять дрожь в руках.

Через несколько минут на пороге показалась Мириам. Ее добродушное лицо выглядело невероятно обеспокоенным.

— Что случилось, дорогая моя? — возбужденно прошептала она. — Кстати, скоро принесут кофе.

Вивьен быстро рассказала ей о произошедшем, все время встревоженно поглядывая на дверь. Мириам, внимательно дослушав ее до конца, заботливо положила ей на плечо свою теплую ладонь.

— Этот Питер — отъявленный негодяй! Ему давно не мешало устроить встряску! У меня с ним, конечно, не возникало проблем. — Мириам была женщиной средних лет, имела прекрасного мужа и двоих взрослых детей. — Но знаю, что одна девушка даже уволилась от нас, не вынеся его домогательств. Не решилась обратиться к начальству за помощью. Пару раз при удобном случае я пыталась разговаривать с его отцом, но мистер Морган предпочитает делать вид, что не замечает выходок сына. У них с женой очень долго не было детей, поэтому со своего Питера они готовы пылинки сдувать!

— А я тут при чем? — жалобным голосом пробормотала Вивьен.

— Не беспокойся, дорогая. Все уладится. — Мириам еще раз успокаивающе дотронулась до плеча помощницы и торопливо удалилась в свой кабинет, услышав шаги и позвякивание кофейных чашек.

Вивьен ощущала себя совершенно несчастной. Ей необходимо было начинать поиски другой работы, предстояло сегодня же вечером заняться этим. На протяжении минуты или двух она неподвижно сидела на стуле, уставившись на металлические полки с облупившейся серой краской, заполненные папками. Когда за ее спиной вновь послышались шаги Мириам, несшей ей кофе, она решительно повернулась к пишущей машинке. Ей страстно захотелось вдруг выложить все то, что на протяжении долгих недель не давало покоя. Напоследок она просто обязана была проучить мерзавца Питера.

Сосредоточиться на обвинительной записке стоило ей немалых усилий. Не так уж трудно было вспомнить все случаи гнусных приставаний Питера, их она помнила прекрасно, хотя не всегда могла точно указать даты. Мешало другое: то и дело перед глазами возникал образ агрессивно-красивого мужчины, с которым ей довелось только что познакомиться.

Вивьен подбирала слова с особой тщательностью, а закончив печатать, еще раз внимательно перечитала написанное.

Все так и было, я ничего не приукрасила и не преувеличила, решила она, удивляясь, что так долго терпела столь жуткие вещи. И почему ей не пришло в голову пожаловаться на него еще в самом начале?

Вивьен не терпела хамов, а Питер являл собой настоящий эталон хамства и наглости.

— Что у вас получилось? Нечто совершенно отвратительное?

Услышав мужской голос, она вздрогнула и резко повернула голову. Глава «Росси энтерпрайз» стоял в проеме двери, внимательно наблюдая за ней. Только сейчас она обратила внимание на то, как потрясающе смотрелась на нем темная рубашка с закатанными рукавами. Его плечи были мощными и мускулистыми. Все в этом человеке говорило о силе и мужественности. Наверняка он проводит немало времени в спортзале, решила Вивьен.

Ее сердце учащенно заколотилось, и это ей очень не понравилось. Раздражала ее и величественная уверенность и непринужденность Альфредо. Пожалуй, этот красавец отлично знал, что способен свести с ума любую женщину, поэтому и держался так свободно и даже высокомерно.

Будь он хоть самым богатым и сексуальным мужчиной на земле, меня это не должно касаться. Этот тип совершенно не интересует меня! — упорно убеждала себя Вивьен. — Тем более что я не собираюсь больше работать на него.

Она выпрямилась. Ее щеки пылали ярким пламенем, но с этим ничего нельзя было поделать.

— Судите сами! — Вивьен прекрасно понимала, что ответила ему достаточно дерзко. Со столь высокопоставленными людьми следовало разговаривать иначе, но она уже ничего не боялась.

Выражение его лица изменилось, стало сосредоточенным и серьезным.

Вивьен думала, что, взяв бумаги, Альфредо Росси отправится к себе в кабинет, он же поступил по-другому: прошел к ее столу, отодвинул пачку документов с края стола, присел на него и принялся читать.

Ее комнатка, и без того крошечная, как будто стала еще меньше. Альфредо находился так близко, что Вивьен чувствовала изысканный аромат его лосьона. Она скользнула взглядом по его сильным стройным ногам в узких кожаных брюках и окончательно смутилась. Тем не менее продолжила рассматривать своего шефа. Его руки были крупными, пальцы — длинными и прямыми, а ногти аккуратно обработанными.

Такие руки бывают лишь у художников или музыкантов, подумала Вивьен, но тут же сердито напомнила себе, кто перед ней сидел. Согласно слухам, Альфредо Росси был жестким и неумолимым бизнесменом. Обожал выходить на яхте в море, быстро ездить на машине. И женщин предпочитал красивых и энергичных, причем менял их как перчатки. Да уж, такого трудно представить с кисточкой, мольбертом и водяными красками!

Она подняла голову и взглянула на его лицо. Он хмурил брови, читая ее доклад, и изредка поправлял черные густые волосы. Даже сейчас, сидя совершенно спокойно и неподвижно, он излучал невероятную мощь и силу.

Пробегая глазами по строчкам последней страницы, на которой Вивьен описывала события сегодняшнего утра, Альфредо негромко выругался. Она не знала итальянского, но тут же догадалась по интонации о смысле слетевшего с его губ слова. Он повернулся к ней и покачал головой.

— И вы не могли поставить меня в известность раньше? — В его голосе прозвучали нотки осуждения.

Вивьен смело взглянула ему в глаза.

— Я хотела разобраться с ним самостоятельно, не поднимая шума.

— Но у вас ничего не получилось, так ведь? — В его черных глазах отразилось возмущение.

— Так! — выпалила Вивьен, кипя от негодования. Этот человек делал вид, будто ничего не понимает. Быть может, он действительно не понимал ее сложностей, его ведь занимали абсолютно другие проблемы. — Я боялась потерять работу, поэтому вела себя так.

— Ах, да! — сказал он мягко. — Вы ведь недавно в нашей компании, мисс Картрайт?

— Семь месяцев, — уточнила Вивьен. — Если вы мне скажете, мол, мистер Морган работает здесь гораздо дольше и никто еще ни разу не жаловался на него, я отвечу вам: на него не жаловались вовсе не потому, что для этого не было веских оснований.

Альфредо изучающе посмотрел ей в глаза, и она стойко выдержала его пронзительный взгляд.

— Я совсем не собирался говорить вам то, что вы ожидали услышать от меня. — Он поднялся со стола, складывая в ровную стопку листы с ее докладом. — Не возражаете, если я заберу это с собой?

Вивьен пожала плечами.

— Конечно, берите. Я закончила. — Она не желала больше возвращаться к гадкой истории, связанной с Питером Морганом, не собиралась и продолжать работать здесь. Рано или поздно — через неделю, месяц или полгода — Морган-старший нашел бы к чему придраться в ее работе, и дело в любом случае завершилось бы ее увольнением.

Альфредо Росси еще раз пробежал глазами по строчкам первого листа записки?

— Я сам презираю мужчин, которые пытаются добиться расположения женщины подобными способами, — спокойно сказал он. — Уверяю вас, я приложу все усилия для расследования этого дела.

Вивьен усмехнулась про себя. Зачем он пудрил ей мозги? Ему было известно не хуже, чем ей, что никто не скажет дурного слова в адрес сыночка исполнительного директора! Сам Росси появлялся тут лишь иногда, а управлением занимался Морган-старший. Его уважали, но боялись.

— Вы мне не верите? — серьезным тоном спросил Альфредо, опять угадав ее мысли.

— Нет, — ответила Вивьен, решив, что лгать бессмысленно. — Я думаю, вы займетесь этим вопросом, но… Понимаете, все любят мистера Моргана и ненавидят его сына. Никто не осмелится высказывать свое мнение о Питере из нежелания обидеть его отца… Он и миссис Морган боготворят свое чадо! А вы… — Она замолчала.

— Что вы хотели сказать, мисс Картрайт?

— …вы тут почти не бываете, — отбросив стеснение, договорила Вивьен.

— Понимаю… — Он прищурил свои красивые бархатные глаза. — Хорошо, я опрошу сотрудников тайно, заверив, что ни единое их слово не будет передано мистеру Моргану. Он ознакомится лишь с вашим докладом.

Ничего себе! — раздраженно подумала Вивьен. Нашел козла отпущения! Вообще-то ей не стоило продолжать изводить себя этим, ведь уже ничего нельзя было исправить.

— Да, это выход! — Она постаралась не выдать голосом иронию, но у нее ничего не получилось.

Альфредо опять прекрасно понял ее. Его губы искривились в забавной ухмылке.

— Вы меня ничуть не боитесь, мисс Картрайт, — негромко произнес он и опять присел на стол.

Это был не вопрос, а утверждение. Вивьен молча смотрела на него, вдыхая его запах, и ненавидела себя за то, что не могла избавиться от внутреннего трепета.

— Признаюсь честно, мне не часто приходиться сталкиваться с такими решительными и смелыми людьми, как вы, — задумчиво пробормотал он, глядя куда-то мимо нее, будто бы разговаривая с самим собой. — Меня окружают сотни льстецов, мисс Картрайт. Тех, кто способен разговаривать со мной откровенно, на кого я могу положиться, — единицы.

Он сделал паузу, и Вивьен подумала, что должна что-нибудь сказать, но в голову не приходило ничего подходящего, и она смолчала.

— Поначалу мне льстило то, что окружающие смотрят на меня с благоговением, даже стыдно признаться в этом, — продолжил Альфредо.

Вивьен не улавливала в его интонации, манере держаться ни капли смущения, во всем его облике сквозило лишь довольство собой и уверенность. Она и раньше встречалась с подобными людьми. Все они упивались своей властью и считали себя полубогами. Конечно, никто из них не выглядел так потрясающе, как Альфредо Росси. И уж он-то знал о своем преимуществе и, несомненно, гордился и пользовался им.

Она взглянула на него и поняла, что должна как-то отреагировать на его слова: он ждал этого.

— Не хотите же вы сказать, что теперь вам не нравится заискивание окружающих, мистер Росси?

Альфредо молчал, и Вивьен испугалась: похоже, она зашла слишком далеко в своей прямоте, хотя сейчас вовсе не собиралась обижать его.

В его глазах заиграли веселые огоньки, и он усмехнулся.

— Не стану вам лгать. Теперь мне тоже это льстит иногда. По крайней мере, я этим зачастую пользуюсь.

Вивьен изумленно захлопала ресницами. На мгновение его высокомерие и внешняя агрессивность бесследно исчезли.

Что это с ним? — подумала она. Ох, если бы я знала, что сегодняшний день окажется таким необычным! Тогда непременно надела бы новый костюм и уделила больше внимания прическе и макияжу…

Вивьен нервно кашлянула, сознавая, что размышляет о каких-то нелепых вещах. Даже обвешанная бриллиантами, в одеждах от наимоднейших модельеров она осталась бы самой собой и ни на дюйм не приблизилась бы к великому и удачливому красавчику Альфредо, гениальному бизнесмену, известному сердцееду…

— Мириам сказала, вы работаете хорошо, даже отлично. Да-да, она употребила слово «отлично», — сообщил Альфредо.

Милая Мириам, подумала Вивьен.

— Сколько вам лет? — поинтересовался он.

— Двадцать четыре. А почему вы спрашиваете?

Ему нравилась искренность этой молодой женщины, в ней было что-то необычное, парадоксальное. Хотя парадоксальность эта его и смущала. Он давно привык управлять людьми и умел безошибочно определять характер человека. То, что выходило за рамки его понимания, настораживало. Вивьен Картрайт интриговала его, возбуждая в нем все больший интерес. Такого с ним не случалось давно.

— Почему я спрашиваю? — повторил он ее вопрос. Но, вместо того чтобы ответить на него, спросил нечто неожиданное: — Вы согласились бы работать за границей, мисс Картрайт? Или что-то удерживает вас в Нью-Йорке — семья, любимый?

Вивьен моргнула, ничего не понимая. Каким образом от чтения ее служебной записки ему удалось так незаметно перейти к разговору о личных привязанностях?

— Так что же? — спросил он, явно забавляясь ее ошеломленным видом.

— Я была бы не против… если бы в будущем мне пришлось ездить в командировки, — уклончиво ответила Вивьен, презирая себя за то, что не смогла скрыть волнение. Она завидовала его спокойствию и сознавала, что выглядит на его фоне полной дурой: ее щеки предательски горели, а глаза выдавали внутреннюю растерянность.

— А семья? Любовные связи? — Его акцент придавал особый шарм словам, особенно последним.

— Я снимаю жилье и живу одна, мистер Росси… И у меня есть хорошие друзья, но ни с кем из них меня не связывают близкие отношения… Если вас интересует именно это.

Он внимательно смотрел на нее на протяжении еще некоторого времени, потом поднялся со стола и спокойно сказал:

— Мистер Морган уже ушел. Так что можете расслабиться, мисс Картрайт. Мне нужно заняться кое-какими делами, но вечером я еще раз хотел бы побеседовать с вами. Не забудете? — Его взгляд оставался холодным, и Вивьен не понимала, к чему он клонит, но кивнула ему в ответ.

— Не забуду.

— Я зайду к вам. Дождитесь меня, пожалуйста.

В обеденный перерыв Вивьен, как обычно, спустилась с Мириам в уютное кафе, которым фирма очень гордилась. Она не раз пыталась завести разговор о произошедших с ней сегодня злоключениях, но Мириам каждый раз искусно переводила беседу в другое русло. Наверняка ее предупредили ничего не обсуждать с помощницей, скорее всего это сделал мистер Морган-старший. Он появился в офисе за час до обеда и сидел сейчас в своем кабинете вместе с Альфредо Росси.

2

Вернувшись из кафе, Вивьен занялась печатанием отчета по продажам, весьма длинного и скучного. Она слышала, как к Мириам приходили люди, как какая-то молодая сотрудница долго шепталась с ней приглушенным, но возбужденным голосом, как из кабинета вышел мистер Морган и сказал, что сегодня уже не вернется. Вивьен с облегчением вздохнула.

Покончив с отчетом, она скрепила отпечатанные листы и положила их в приготовленную папку, затем откинулась на спинку стула, закрыла глаза и, заведя руки за голову, сцепила пальцы в замок. О предстоящем разговоре с Альфредо Росси не хотелось думать, но она должна была дождаться босса.

— Устали?

Услышав голос Альфредо, Вивьен распахнула глаза и резко повернулась к двери.

Он стоял на пороге — и когда только успел переодеться? — в светлом пиджаке с расстегнутыми пуговицами, рубашке из тонкой натуральной ткани, в безупречно сидевших на нем брюках и черных туфлях скорее всего ручной работы. А как еще должен выглядеть промышленный магнат? Наверняка его наряд стоил сумасшедших денег. Мистер Росси смотрелся сейчас еще более сексуально, чем в кожаных брюках. Поймав себя на столь откровенной мысли, Вивьен густо покраснела и выпрямилась на стуле.

— Сейчас уже почти половина шестого, — сказал Альфредо. — Думаю, нам лучше побеседовать за ужином. Вы свободны сегодня вечером, мисс Картрайт?

Вивьен показалось, что у нее начались слуховые галлюцинации. Она молча смотрела на Альфредо Росси, не зная, что ответить.

— Мисс Картрайт, я спрашиваю, свободны ли вы сегодня? Я проголодался. Вы сможете составить мне компанию за ужином? — Он говорил терпеливо, но с некоторым оттенком раздражения в голосе.

Вивьен с трудом вдохнула воздух. Ей казалось, что она медленно сходит с ума.

— Скажу сразу, я собираюсь сделать вам деловое предложение, — спокойно пояснил Альфредо. — И хочу обсудить с вами все детали. Столик для нас с вами на семь часов уже заказан. Если вы согласны поужинать со мной, то я завезу вас домой, и вы сможете принять душ и переодеться.

Вивьен, окончательно сбитая с толку, в полном отупении продолжала смотреть на него.

Столик уже заказан… Интересно, что будет, если я не приму его предложение? — растерянно размышляла она. Этот красавец достанет пухлую записную книжку и немедленно пригласит кого-то еще?

— Я не совсем понимаю вас, мистер Росси. Вы сказали, речь пойдет о деловом предложении?

— Признайтесь честно: вы ведь уже подумываете о поиске нового места работы? — спросил он, прищурив глаза.

Вивьен не знала, стоит ли выдавать свои планы? Говорить боссу, что такое даже не приходило ей в голову, просто смешно. Но и соглашаться с его предположением было рискованно, поскольку подобная неуместная откровенность могла повлечь за собой мгновенное увольнение. Мистер Росси любил преданных фирме сотрудников.

— Почему вы решили, что я собираюсь искать другую работу? — спросила она, тщательно подбирая слова.

— Достойный ответ, мисс Картрайт! — Его губы искривились в циничной ухмылке.

Вивьен метнула в его сторону сердитый взгляд.

— Итак, я даю вам десять минут на завершение сегодняшних дел, и мы едем к вашему дому. — Альфредо изогнул бровь, забавляясь ее смущением.

Вивьен представила, чем мог обернуться для нее отказ. Мистер Росси имел огромное влияние в промышленных кругах Нью-Йорка и при желании мог превратить ее жизнь в кошмар. Но его предложение крайне напугало ее. К тому же у нее не было подходящей одежды для подобного мероприятия. Ей и во сне не снилось, что однажды ее пригласит на ужин известный миллионер. И разве могла она пригласить его в свою убогую комнату?

— Спасибо, мистер Росси. Я согласна, — неожиданно для себя ответила Вивьен.

— Отлично. — Он стремительно вышел, не добавив больше ни слова.

Как только дверь закрылась, на пороге каморки Вивьен появилась Мириам. Ее доброе лицо выражало крайнюю обеспокоенность.

— Дорогая моя, я отказываюсь верить тому, что только что услышала! — сказала она вполголоса и всплеснула руками.

— Речь пойдет о работе, Мириам, — не вполне уверенным тоном ответила Вивьен. — Он сказал, что хочет сделать мне какое-то предложение. Понимает, что после случившегося скромной машинистке нельзя здесь надолго задерживаться.

— Ты уверена? — озабоченно морща лоб, спросила Мириам.

— Конечно.

— Вивьен, детка, будь осторожна. Наш босс относится к тому типу мужчин, кто сходится с женщиной лишь на одну ночь. — Материнские инстинкты Мириам били тревогу. — И все его партнерши такие же — занимающие высокие посты, преуспевающие и блистательные. Этим людям не нужны чувства, семья, дети. Все их интересы сводятся к карьере, деньгам и славе.

Вивьен сердито сдвинула брови.

— Мириам, о чем ты говоришь? Он сделал мне это предложение в твоем присутствии, значит, все будет в порядке.

— Поступай, как знаешь. Но помни, что я сказала тебе.

Вивьен положила ладонь на теплую руку Мириам.

— Спасибо за заботу. Я обещаю, что буду осторожна. Но уверена, твои тревоги напрасны.

Мириам подняла брови, и они образовали смешной треугольник над ее добрыми, светлыми глазами. Вивьен едва сдержалась, чтобы не улыбнуться.

— Знаю, ты смотришь на меня, как на старую суетливую женщину, но я так волнуюсь!.. У тебя нет семьи, и, мне кажется, ты особенно…

— …Беззащитная? — грустно уточнила Вивьен.

Мириам кивнула, ее лицо при этом еще больше опечалилось.

— Поверь мне, я очень выносливая и сильная, — твердо сказала Вивьен. — Я привыкла заботиться о себе с того самого момента, как научилась ходить. Моя тетка была строгой, бездетной женщиной и часто болела. Я многое перенесла в жизни и умею за себя постоять.

— Не знаю, не знаю… — пробормотала Мириам, глядя на Вивьен подобно матери, отправляющей сына в горячую точку планеты.

— Ни один мужчина ни разу в жизни еще пока не заставил меня делать то, чего я не хотела бы. Честное слово! — Вивьен улыбнулась.

— До сегодняшнего дня ты не знала Альфредо Росси. Я лично наблюдала, как десятки дурочек теряли из-за него голову, а потом страдали. Они тут же становились пустым местом для нашего красавца-босса. Я работаю в «Росси энтерпрайз» не первый год. — Мириам округлила глаза и с видом мудрой совы покачала головой, но услышав, что в ее кабинете зазвонил телефон, пулей вылетела из комнаты своей помощницы.

Бедная добрая заботливая Мириам! Сердце Вивьен сжалось от благодарности и умиления. На протяжении минут трех она сидела на стуле, задумчиво покусывая нижнюю губу. В начале все казалось настолько многообещающим! Еще на собеседовании ей намекнули о неплохих возможностях карьерного роста в этой компании. С Мириам они сработались с первых дней, и Вивьен надеялась, что со временем добьется желанного успеха и приличной зарплаты. Трудиться она умела. Семьи у нее не было, поэтому перспективы задерживаться в офисе дольше установленного времени ее нисколько не пугали.

Предупреждения и тревоги Мириам ни на мгновение не покидали ее мыслей в то время, когда она наводила порядок на столе, накрывала чехлом пишущую машинку, убирала на полки папки и стопки бумаг. Закрыв на ключ ящики с важными документами, хранившимися в ее комнате, она прошла в кабинет секретаря.

Здесь все выглядело совсем иначе. Просторное помещение было прекрасно освещено несколькими светильниками. Справа, у стены, стояли удобные современные шкафы с дверцами и застекленными полками. В них хранились каталоги производимой фирмой продукции, договоры и приложения к ним. На столе Мириам из светлого дерева стояли два телефонных аппарата и календарь, лежали канцелярские принадлежности и какие-то бумаги.

Когда Альфредо Росси вышел из кабинета мистера Моргана, Мириам еще разговаривала по телефону. Он пожелал ей доброго вечера, галантно коснулся локтя Вивьен и направился вместе с ней к выходу. Они приблизились к лифту, и его двери мгновенно раскрылись, как только хозяин нажал на кнопку.

Оказавшись наедине с Альфредо в замкнутом пространстве, Вивьен почувствовала некоторую неловкость, но на этот раз сумела сохранить невозмутимое выражение лица. Научиться управлять своими эмоциями ей пришлось в довольно раннем возрасте. События сегодняшнего утра явились исключительными, потому она и вышла из себя. Вивьен взглянула на свое отражение в зеркальной стенке лифта и осталась довольна: ничто в ее облике не говорило о внутреннем дискомфорте.

Они пересекли холл и вышли на улицу. Такси уже ждало их у лестницы.

— Вы живете в Бронксвилле? — спросил, спускаясь по ступеням и поддерживая Вивьен за локоть, Альфредо.

— Да, — ответила Мириам.

Откуда он это знает? Возможно, спросил у Мириам. Или заглянул в ее личное дело. Пожалуй, второе наиболее вероятно.

— А ресторан «Колизей», где заказан столик, находится в десяти минутах езды от вашего дома. Очень удобно.

Вивьен никак не могла согласиться с ним насчет последнего. Представить себе Альфредо Росси, сидящим в ее единственной комнате, пока она переодевается и приводит себя в порядок, казалось ей невозможным. Предложить ему подождать ее в такси, где счетчик наматывал бы минуты, превращая их в доллары, она тоже не могла.

— Если вы хотите отправиться в ресторан, после того как высадите меня, то так и поступайте, мистер Росси. А я подъеду сама через некоторое время. Постараюсь не задерживаться, — сказала Вивьен, подходя к машине.

— Решили в вежливой форме дать мне знать, что для вас наиболее удобно? — Альфредо усмехнулся и открыл ей дверцу. — Я непременно пришлю такси обратно к вашему дому, мисс Картрайт. И прошу вас не спешить.

Вивьен представила, как будет носиться по комнате, и чуть не рассмеялась. Она не заметила, когда машина тронулась с места, так как сосредоточила мысли на собственном гардеробе, не отличавшемся изобилием и изысками современной моды. В чем она могла появиться в «Колизее», роскошном ресторане, излюбленном месте тех, кто даже не смотрит на цены в меню? Даже в самых невероятных мечтах ей ни разу не пригрезился ужин в стенах этого известного всем заведения. Она судорожно перебирала в уме все свои вещи и понимала, что ни одна из них не подходит для столь ответственного момента. К сожалению, даже времени на то, чтобы зайти в магазин и купить что-нибудь приличное, у нее не было…

Вивьен очнулась, лишь услышав голос Альфредо, но о чем он спросил ее, не уловила.

— Простите… — Она повернулась к нему.

Босс смотрел на нее недовольно, нахмурив брови.

— Простите, что отвлекаю вас от раздумий, мисс Картрайт, — язвительно сказал он, — но я хотел бы поговорить о наших планах. Предлагаю сначала выпить вина. За это время я ознакомлю вас с моим предложением. Потом поужинаем, и вы спокойно все обдумаете. Идет?

Вивьен ликовала. Наверняка этот баловень судьбы привык, что женщины заглядывают ему в рот и с особым вниманием выслушают все то, что он говорит им. Она же увлеклась собственными мыслями, и ему, бедному, пришлось говорить ей одно и то же дважды!

— Конечно, мистер Росси, — поспешно ответила Вивьен.

Они сидели на приличном расстоянии друг от друга, но девушка остро ощущала его присутствие. По ее телу разливалась теплая волна, и ей показалось вдруг, что воздух наполняется чем-то вроде веселящего газа, так называли его старые медики. Старая боль и страх потихоньку притуплялись, уступая место легкой эйфории. Мужчина смотрел на нее неотрывно и пристально, и она отвернулась к окну.

Погода стояла изумительная. Июнь баловал изобилием тепла и солнца.

— Чудный вечер, — пробормотала Вивьен.

Альфредо ответил не сразу.

— Верно, — согласился он наконец и улыбнулся. — Даже жалко тратить время на пребывание в пыльном городе. В такой вечер в самый бы раз отправиться на природу. Аромат цветов, шум реки, играющие в воде серебряные рыбешки… Я обожаю смотреть ночью на отражение луны в воде. Трепещущее, яркое… Создается такое впечатление, что оно живое.

Вивьен уставилась на своего босса в немом изумлении. Неужели у него хватало времени и душевного тепла на то, чтобы замечать столь простые, столь прекрасные вещи?

Альфредо улыбнулся.

— У меня есть загородный дом, — пояснил он, отвечая на застывший в ее глазах вопрос. — Место там потрясающе красивое.

— Правда? — Она удивленно повела бровями.

— Вы бывали в Италии, мисс Картрайт?

Вивьен покачала головой. Так уж сложилось, что ей не довелось путешествовать по миру, но она не собиралась говорить об этом своему боссу. Люди, окружавшие его, несомненно, свободно могли обмениваться впечатлениями об австрийских термальных источниках, равно как и о фешенебельных французских отелях, погоде во время последнего венецианского фестиваля и особенностях сафари в этом сезоне… Она же лишь читала обо всем этом в книгах и журналах.

— Италия — страна противоречий, — спокойно продолжил Альфредо. — У меня есть квартира в Риме, которая расположена недалеко от офиса. Но своим настоящим домом я считаю то место, о котором рассказал вам. Это в двадцати пяти милях от Рима. Только там я по-настоящему отдыхаю.

Забавно, думала Вивьен. Она никак не ассоциировала Альфредо Росси с тишиной и спокойствием.

— Вы проводите там много времени?

— Не так много, как хотелось бы, — с оттенком грусти в голосе признался он.

Последующие двадцать минут езды Вивьен сидела как на иголках. Ее босс держался учтиво и непринужденно. Она искренне завидовала его спокойствию: он откинулся на мягкую спинку сиденья, положив ногу на ногу, и словно не замечал напряжения, беспощадно давившего на его спутницу.

Район, в котором она жила, вполне ее устраивал, но выглядел весьма неприглядно. Когда они подъехали к двухэтажному дому непонятного цвета, каких в Нью-Йорке сотни, и остановились у заборчика, огораживающего небольшой садик, сердце Вивьен замерло: мистер Бернингтон — жилец с первого этажа — выпустил гулять своих собак. Две моськи загадочной породы, похоже, опять порылись в мусорных баках, один из которых упал и валялся на боку, а его содержимое было разнесено по всему двору. Самое страшное заключалось в том, что после тщательного обследования этих контейнеров для отходов у собак неизменно начиналась рвота. Так и сейчас на дорожке, ведшей к дому, виднелись две отвратительные лужи.

Вивьен выскочила из машины, закрыла за собой дверцу и склонилась к раскрытому окну, пытаясь загородить собой вид своего дома.

— Мистер Росси, не стоит беспокоиться. Я сама вызову такси, когда буду готова.

— Это исключено, мисс Картрайт. — Вивьен перехватила его взгляд. Мужчина смотрел поверх ее плеча, явно забавляясь чем-то. — Взгляните: пожилой господин с блином на голове машет вам из окна рукой.

Мистеру Бернингтону было семьдесят пять. Он обожал старомодные выцветшие галстуки и даже дома не снимал с головы кепку, настолько старую и потрепанную, что она действительно выглядела как настоящий блин, особенно издалека. Вивьен ладила с соседом и помогала ему, а он любил ее как родной дед.

— Это мистер Бернингтон. Мы с ним дружим. — Вивьен приветливо кивнула старичку и улыбнулась во весь рот. — Итак, мистер Росси, увидимся позже.

— Я буду ждать вас, — вежливо, но рассеянно ответил Альфредо.

Он все еще с интересом наблюдал за деловито разгуливавшими по двору собаками и стариком Бернингтоном, выразительно кричавшим что-то из-за оконного стекла своим питомцам и размахивавшим сухими руками.

Когда машина наконец скрылась за поворотом, Вивьен, старательно обходя собачью рвоту, зашла в дом.

— Как дела, мистер Бернингтон?

— Только представь себе, Ви! Миссис Скоттер опять оставила баки открытыми! — Сморщенное личико старика приобрело возмущенное выражение. — Сколько раз я говорил ей, что Бобби и Вульфу становится плохо, после того как они отведают помоев.

— Не беспокойтесь, мистер Бернингтон. Сейчас я наберу в ведро воды и вымою дорожку. — Вивьен подмигнула ему.

— Ах, ты, моя хорошая! — На старческих губах соседа заиграла улыбка.

— Может, купим вам новую кепку? — предложила как будто между прочим Вивьен.

Глаза старика засияли. Он подошел к зеркалу и оценивающе взглянул на свое отражение.

— А что? Неплохая мысль!

Вивьен торопливо вымыла дорожку, собрала метлой мусор, поставила на место мусорный бак и плотно закрыла крышки. На это ушло десять драгоценных минут.

Взлетев по лестнице на второй этаж, она пересекла комнату в несколько прыжков и, сбрасывая на ходу одежду, забежала в ванную. Прохладная струя душа помогла ей снять усталость и позволила хоть немного прийти в себя.

Через пять минут, замерзшая и дрожащая, Вивьен, все еще в резиновой шапочке для купания, стояла у раскрытого платяного шкафа. Лишь вчера ей казалось, что у нее есть несколько приличных вещей, но сегодня душу терзали сомнения. Подходили ли ее наряды для роскошного «Колизея»? Просмотрев все, что у нее имелось, она решила остановить свой выбор на темно-синем платье с белой отделкой и пикантным разрезом вдоль бедра, а также туфлях на высоких каблуках, купленных еще с первой зарплаты в «Росси». Она припомнила, что, когда они спускались в лифте, Альфредо возвышался над ней наподобие фонарного столба. Поэтому туфли эти были просто необходимы. В них она могла чувствовать себя рядом с ним более уверенно.

Вивьен осторожно подошла к окну и выглянула из-за занавески во двор: у калитки ее уже ждало такси.

На прическу времени не останется! — взволнованно подумала она, подскакивая к зеркалу и срывая с головы резиновую шапочку. В макияже пришлось ограничиться тенями, тушью, контуром для губ и помадой.

Одевшись, она вставила в уши золотые гвоздики, надела на запястье браслет, расчесала волосы и замерла у зеркала.

Никогда в жизни с ней не случалось ничего более волнительного.

— Давай постараемся здраво оценить ситуацию, — обратилась Вивьен к собственному отражению. — Ты ничего не потеряешь, если сегодня поужинаешь с ним. Зато можешь что-то получить. Вдруг он предложит тебе нечто такое, от чего ты будешь не в состоянии отказаться? — Поняв, что сказанные ею слова имеют двойной смысл, она еще больше смутилась и покачала головой. Перед глазами возник образ смуглого красавца, ожидавшего ее в ресторане, и к щекам прилила краска. — Ты не так выразилась, дорогая, — продолжила она разговор с отражением в зеркале. — Быть может, эта встреча поможет тебе избежать утомительных поисков новой работы. Выслушаешь его, спокойно взвесишь все «за» и «против», тогда и решишь, как действовать дальше…

Вивьен крепко вцепилась в ручки сумочки и, тяжело вздохнув, будто шла не в ресторан, а на пытку, направилась к двери.

Альфредо, все это время не сводивший глаз с двери, заметил Вивьен сразу, как только та появилась в обеденном зале. Он поднялся со стула и махнул рукой. Официант проводил ее к их столику на двоих в отдаленном и уютном углу.

— Спасибо, Джанни. Принеси, пожалуйста, два бокала «Солар Либано».

— Долго пришлось ждать меня, мистер Росси? — спросила, усевшись напротив него и переведя дыхание, Вивьен.

— Не волнуйтесь, — ответил Альфредо и довольно улыбнулся.

Ей было не по себе. Казалось, внутри нее натянуто сотни пружин. Он же, напротив, чувствовал себя превосходно, по крайней мере, так выглядел.

— Учитывая обстановку, мы могли бы перейти к менее формальным обращениям, — предложил, подавшись вперед, Альфредо. — Как меня зовут, вы, думаю, знаете. А вы — Вивьен. Весьма редкое имя и очень красивое. Кто дал его вам — мама или папа?

— Ни тот ни другой, — ответила Вивьен.

Теперь она уже не сомневалась, что он смотрел ее личное дело. Вообще-то это можно было понять: бизнесмену такого уровня, как Росси, подобало обладать максимумом информации обо всех, с кем он о чем-либо договаривался.

— Я благодарна вам за желание угостить меня ужином, но не стоит этого делать, мистер Росси.

Он внимательно оглядел ее лицо.

— Стоит. И, я ведь просил, называйте меня просто Альфредо. — В его глазах блеснули огоньки. — Ответьте мне все же, кто дал вам такое имя?

— Тетка. Она обожала Вивьен Ли. Смотрела все фильмы с ее участием. Моя мама умерла при родах…

Она рассказала все, как было, не опуская печальных подробностей. Его эти детали, по-видимому, особенно заинтересовали. Ведь о них не узнаешь из резюме, предоставляемого кандидатом на должность при устройстве на работу.

На протяжении некоторого времени Альфредо молчал. Вивьен ожидала, что он скажет ей что-нибудь банальное, то, что говорили почти все, когда узнавали о печальных моментах ее рождения.

— Трудное начало жизненного пути. Очень трудное… — На его лице отразилось искреннее сострадание.

— Да, — ответила Вивьен, приподнимая подбородок.

— А тот человек, который должен был стать вашим отцом… — аккуратно поинтересовался Альфредо.

И она взглянула на него с благодарностью. Хорошо, что он не назвал этого человека моим отцом! — промелькнуло в ее голове. Ей стало понятно давным-давно: биологические родители вовсе не обязательно называются мамой и папой.

— Он не пожелал меня знать. У него была другая семья и другие дети. Потом еще одна семья… Позднее, когда мне исполнилось восемь лет, он объявился просто потому, наверное, что переживал какой-то кризис и искал новые впечатления. За всю свою жизнь я видела его трижды, в последний раз — семь лет назад на похоронах тетки. Она умерла от рака. Я сама позвонила ему тогда…

Ее полные губы превратились вдруг в две напряженные, крепко прижатые друг к другу полоски, и Альфредо захотелось поцеловать ее — нежно, ласково, чтобы вернуть этим губам их красивую форму. Поймав себя на неизвестно откуда возникшей мысли о поцелуе, он удивился.

— Мне очень жаль, Вивьен!

Она пожала плечами, желая казаться безразличной, но изменившееся выражение лица и залегшая складочка между бровей говорили сами за себя.

— Многие люди страдают гораздо больше.

К столику подошел официант с двумя бокалами темно-красного ароматного вина.

— Спасибо, — пробормотала Вивьен, и официант улыбнулся ей в ответ.

Альфредо следил за каждым ее движением, испытывая странные ощущения, не в силах дать им определения. Быть может, они были вызваны любопытством, или желанием, или чем-то другим.

Он отогнал нелепые мысли, взял себя в руки, поднял бокал и провозгласил тост:

— За хорошее вино и вкусный ужин, который скоро прибудет!

Вивьен рассмеялась.

— Отлично!

Вино было действительно потрясающим — с изысканным, необычным вкусом. Но когда по телу пробежала теплая волна, а голова слегка закружилась, Вивьен поняла, что ей стоило хотя бы перекусить. Она ничего не ела с самого обеда, да и в обед лишь выпила стакан сока и проглотила сандвич. К остальному же так и не притронулась, поскольку слишком нервничала после пережитого утром. Поставив бокал на стол, она напустила на себя серьезный вид и спросила:

— Вы говорили о деловом предложении, верно?.. — Ее так и подмывало добавить «мистер Росси», но он дважды просил ее оставить официальные обращения, а назвать его «Альфредо» она не решалась, поэтому не сказала ничего.

— Об этом поговорим позже. Вам нужно немного расслабиться и отдохнуть, — уверенно ответил босс.

Вивьен не думала, что сможет расслабиться, но спорить со своим начальником не хотела. Он тянул время, и она вдруг начала сомневаться. В памяти со зловещей отчетливостью всплыл разговор с Мириам, ее обеспокоенность на озабоченном добром лице…

— Только не смотрите на меня, пожалуйста, как Красная Шапочка на зубастого Серого Волка, — сказал Альфредо и усмехнулся. — Лучше расскажите что-нибудь о мистере Бернингтоне. Забавную квартирку вы себе подыскали. Другие ваши соседи тоже такие же примечательные личности?

— Это не квартирка, — заметила Вивьен, отпив еще глоток вина. — Я снимаю всего лишь комнату. Эти дома являются своего рода общежитиями. А мистер Бернингтон — очень милый и интересный пожилой человек. Немного эксцентричен… Может, даже не немного…

Взгляд Альфредо скользнул ниже — пробежал по тонкой шее Вивьен, остановился на плечах и груди, а именно на тех местах, которые не были прикрыты платьем.

— Вы очень хорошо выглядите, Вивьен, — негромко и как-то по-особому сексуально сказал Альфредо.

Она безумно растерялась и, не найдя подходящих слов, лишь нервно рассмеялась в ответ.

— Я сказал что-то смешное? — Его голос прозвучал холодно и отчужденно.

Вивьен тяжело вздохнула и пробормотала:

— Нет, что вы…

— Почему тогда вас так развеселили мои слова? — спросил он все так же сдержанно.

Она смущенно уставилась на него, потом обвела медленным взглядом столик, накрытый красивой скатертью розового цвета, великолепную розу в вазе, оглядела роскошную обстановку зала.

— Не знаю… Здесь потрясающе! — воскликнула она, желая скрасить неловкость. — Кажется, все это происходит не со мной.

— Спасибо! — обиженно сказал Альфредо, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

— Нет, мне действительно здесь очень нравится… — пролепетала Вивьен, понимая, что лучше бы она вообще ничего не говорила.

Последовало напряженное молчание. Альфредо небрежно крутил в руке бокал с остатками вина, постукивая пальцами по столу.

Вивьен не хотела поднимать голову, боясь увидеть в его лице ту же холодность, которая завладела его голосом. Когда девушка все же осмелилась и сделала это, их взгляды встретились. Они долго сидели так, неотрывно глядя в глаза друг друга, и ей показалось, что весь огромный мир сузился до размеров их небольшого столика…

— Вы хотите сказать, что не относитесь к числу женщин, привыкших к ресторанам, угощениям, роскоши и непрерывному восхищению мужчин? — осторожно спросил Альфредо. — Несмотря на то, что вы такая красивая. Что происходит с американскими мужчинами?

Вивьен захлопала ресницами. В первое мгновение она подумала, будто ей послышались его слова, но выражение лица ее спутника подтверждало, что тот действительно произнес их. Вот оно что! Альфредо Росси заигрывал с ней!

К такому повороту событий она была просто не готова, ее жизненный опыт не мог подсказать ей, как вести себя в подобной ситуации. Одним из ее неизменных правил было — держаться от мужчин подальше, не допускать их вторжения в свой хрупкий мирок. Поэтому-то приставания Питера Моргана казались ей вдвойне омерзительными. Так проще жилось: без мужчин не было обид, ненужных выяснений, недопонимания и дополнительной боли.

Вивьен схватила бокал и допила остатки вина. Алкоголь придал ей уверенности.

— С американскими мужчинами, полагаю, все в порядке! — Она неестественно улыбнулась.

— Но, насколько я понимаю, у вас нет друга, жениха? — допытывался Альфредо.

— То же самое можно сказать о сотнях других женщин. Не вижу в этом ничего странного!

В ее глазах пылали гневные, даже злобные огоньки, и Альфредо не понимал, чем они были вызваны. Но знал одно: он задел ее за живое.

— Женщина с такими прозрачными серыми глазами и блестящими волосами цвета молочного шоколада не должна быть одна. Когда же закончилась ваша последняя любовная связь, Вивьен?

Она нервно откинулась на спинку стула, сверкая глазами. Он ждал.

Подошел официант с двумя невероятно красиво оформленными меню и элегантно протянул одно из них ей, второе ему. Взяв меню, Альфредо заказал еще вина, и служитель удалился. Вивьен хотела сказать, что больше не хочет пить, но почему-то смолчала. В конце концов, чудесный напиток помогал ей чувствовать себя более раскрепощенно, а в столь сложной ситуации ей этого крайне не хватало.

Раскрыв меню, она пробежала глазами по абсолютно непонятным для нее строчкам. Все здесь было написано по-итальянски.

Альфредо сделал вид, что не обратил внимания на ее замешательство.

— На горячее советую вам взять котлеты из мяса молодого барашка с соусом Ресоппо Рчотапо. А в качестве гарнира к ним идеально подойдут тушеные бобы с цветной капустой. Вы можете положиться на мой вкус, Вивьен.

Доверять Альфредо Росси небезопасно! — подумала она, но вслух лишь напряженно произнесла:

— Звучит неплохо.

— Эти блюда очень неплохие, скоро сами убедитесь, — уверенным тоном заявил он. — Итак, на чем мы остановились? На любовных связях? Расскажите мне о своем последнем друге, прошу вас.

Официант принес вино, и Вивьен вцепилась в бокал.

Всем своим видом она пыталась показать ему, что не желает разговаривать на эту тему, но Альфредо терпеливо ждал ответа.

— Никакого друга не было.

Он не поверил своим ушам.

— Как это? — Завершить разговор на этом представлялось ему невозможным: его всего распирало от любопытства. — Почему, Вивьен?

Она с шумом поставила бокал на стол и гневно вскинула голову. Ей хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю или просто убежать отсюда, вернуться домой, но для этого не было причин. Альфредо не выходил за рамки приличия, ничем не обидел ее, просто спрашивал о том, что его интересовало. Многие люди сочли бы их беседу вполне обычной.

Она громко вздохнула и приложила ладони к пылающим щекам.

— Я окончила школу в восемнадцать лет. Потом на протяжении года очень много работала. Скопленные деньги потратила на обучение в университете. У меня совсем не было времени на любовные романы и свидания.

— А родственники? Они не могли помочь в материальном плане? — спокойно спросил Альфредо.

— Какие родственники? — вспылила Вивьен, но тут же заставила себя понизить голос. — Я ведь вам рассказала о своей семье. У меня никого нет. Мне было двадцать три, когда я окончила университет. Потом восемь месяцев работала в одной фирме. Я сама решила полностью посвятить себя работе, так мне было нужно…

Он не верил ей, не верил ни одному из приведенных ею оправданий.

— А как проходила ваша студенческая жизнь? Вам она нравилась? Обычно молодые люди приходят в восторг, когда оказываются среди огромного количества ровесников в студенческом городке… — произнес он с иронией.

Вивьен притворилась, что не уловила главного, что интересовало его.

— Мне нравилось учиться.

Принесли заказанные блюда. Ей действительно пришлось по вкусу то, что он порекомендовал. От бобов с цветной капустой она пришла в полный восторг. Естественно, котлеты, купленные в супермаркете и порядком ей поднадоевшие, лежавшие сейчас в морозильной камере ее маленького холодильничка — именно их она собиралась поджарить к ужину, — не шли со здешними кулинарными шедеврами ни в какое сравнение.

По-видимому, Альфредо проголодался не меньше, чем Вивьен. Подкрепившись, он заметно повеселел. Начал шутить и развлекать свою спутницу забавными историями и уморительными высказываниями. Она смеялась; постепенно забывала о недавнем напряжении и жуткой неловкости.

Когда тарелки опустели, официант принес меню десертных блюд. Альфредо и здесь поспешил порекомендовать ей, что именно выбрать, не желая вновь ставить ее в затруднительное положение.

— Пудинг с черникой, орехами и шоколадом «Вираж» — мне нравится это название, — задумчиво произнесла Вивьен. — Хотя «клубничный пирог» звучит не менее соблазнительно.

— Поступим очень просто: закажем и то и другое, а затем разделим между собой.

Она смущенно моргнула. Есть с человеком одно блюдо напополам?.. Не слишком ли это интимно?

— Нет-нет, спасибо! Сейчас я выберу наконец что-нибудь, — протараторила она.

— Не беспокойтесь, — отрезал Альфредо, и Вивьен не посмела продолжать спор.

Лишь сейчас она осознала, что за последний час их общение превратилось в обыкновенную дружескую болтовню. И на протяжении всего этого времени Альфредо Росси даже не заикнулся о работе. Что же ему в действительности было нужно? С какой целью он пригласил ее сюда? Она неловко поежилась, а лицо ее стало вдруг сосредоточенно-серьезным.

Я должна заговорить первой! — сказала себе Вивьен, но босс опередил ее.

— Итак, давайте перейдем к делу. — Его голос резко изменился, в нем опять зазвучали повелительные, жесткие нотки. Вивьен с удивлением отметила, что вновь видит перед собой неумолимого и беспощадного промышленного магната. — Вы учились на факультете менеджмента и маркетинговых исследований, верно?

Она молча кивнула.

— Почему же тогда вы прозябаете за пишущей машинкой?

Вивьен растерянно моргнула и ответила, чуть помедлив:

— Я искала работу по специальности, но так и не смогла найти ничего подходящего… Когда мне было пятнадцать, я посещала курсы делопроизводства, поэтому решила, что начать можно и с этого. Думала, осмотрюсь в «Росси энтерпрайз», привыкну, войду в курс дела, потом попытаюсь добиться повышения.

— Мне срочно нужен сотрудник в отдел маркетинга. Инициативность ценится выше, чем опыт. — Он говорил твердо, глядя на нее проницательно и беспощадно. — Если вы согласитесь, то будете работать с отличной командой квалифицированных специалистов. Мы используем передовые технологии продвижения товара на рынки США и Европы, действуем быстро и эффективно. В последнее время я хочу добиться большей гибкости, более высокой восприимчивости к нововведениям.

Вивьен кивнула.

— Я предлагаю начать с трехмесячного договора. Мы посмотрим на вас, а вы решите, подходят ли вам наши условия и требования. Большинство работников отдела, о котором идет речь, сотрудничают с нами уже на протяжении многих лет и бесконечно преданы «Росси энтерпрайз». Я требую именно такого подхода. И не остаюсь в долгу. — Он назвал начальную сумму заработной платы, и у Вивьен округлились глаза. — За эти деньги я требую полной выкладки. Иногда придется задерживаться в офисе дольше установленного времени. Но это случается не так часто. — Он снисходительно улыбнулся.

Вивьен не верила, что все, о чем говорилось, предлагали именно ей. Такой шанс выпадает человеку раз в жизни, и она была обязана воспользоваться им.

— Итак, что скажете, Вивьен? — спокойно спросил Альфредо, не отводя взгляда от ее возбужденного, пылающего лица.

— Когда я могу приступить к работе? — спросила она, учащенно дыша.

— Как только уладите визовые формальности.

На ее лице отразилось недоумение.

— Я говорю вам о работе в Риме, надеюсь, вы поняли? — невозмутимо уточнил Альфредо.

Вивьен безмолвно пожала плечами. Нет, она не поняла его. И теперь ей требовалась хотя бы пара минут на осознание и обдумывание потрясающего предложения.

3

Вивьен проснулась с тягостным ощущением. Она полночи ворочалась, напряженно обдумывая сложившуюся ситуацию, вспоминая ужин в ресторане и красивые глаза Альфредо Росси.

Утром небо было хмурым, а по подоконнику барабанил дождь. Слякоть и серая пелена, нависшая над городом, соответствовали настроению Вивьен. Двадцать четыре часа назад она еще будто бы жила в другой жизни: планировала необходимые дела, уверенно и спокойно собиралась на работу, на которую возлагала множество надежд…

Теперь же ее душу терзали десятки сомнений и тревог, а сердце сжималось от нежелания покидать свою комнату… Снять подходящее жилье стоило ей немалых усилий, но зато теперь здесь она чувствовала себя независимой и защищенной. За год этот дом стал для нее самым родным и привычным.

Тетка Вивьен завещала свою крошечную квартирку двоюродной сестре и, наверное, умышленно не упомянула Вивьен. Она не любила детей и так и не смогла смириться с вынужденным присутствием племянницы в ее жизни.

Но пока никто не вносил послаблений в служебное расписание сотрудницы машинописного отдела «Росси энтерпрайз», и ей стоило поторопиться. Через час мисс Картрайт уже теснилась в переполненном вагоне метро, зажатая между толстым господином с папкой в руке и женщиной в смешном парике. Раскачиваясь в такт движению поезда, она рассеянно смотрела на собственное расплывчатое отражение в темном окне. Из головы не шло вчерашнее предложение босса сменить должность, перебравшись на работу в Рим. А в общем-то, ее мысли постоянно крутились вокруг единственной персоны, а именно Альфредо Росси.

Вчера вечером тот проявил себя человеком крайне предусмотрительным и учтивым, пообещав независимо ни от чего дать ей отличные рекомендации, даже если Вивьен не решится перебраться в Рим и вообще захочет покинуть их организацию. Если же она согласится, то мистер Росси готов был платить за ее комнату в Нью-Йорке в течение трех испытательных месяцев, причем без вычета этой суммы из ее зарплаты. Такой щедрости и заботы девушка не встречала за всю свою жизнь ни разу. Хотя на данный момент его намерения оставались лишь словами.

Вагон подземки остановился, и женщина в парике вышла. На этой станции всегда садилось много народу, так было и сегодня. Людей набилось столько, что стало трудно дышать. Вивьен не любила метро, особенно в часы пик. Ее раздражала необходимость вдыхать запах чужого пота, волос, пропитавшихся ароматами вчерашнего ужина… В дождливые дни, подобные сегодняшнему, одежда пассажиров была влажной, а на ноги капала вода со сложенных зонтиков.

Девушка вздохнула, опять возвращаясь мыслями к необычному предложению. Все ее друзья и знакомые, лишь узнав о нем, в один голос заявили бы ей, что от такого нормальные люди не отказываются. Она сама чувствовала, что не следует упускать редкую возможность изменить свою жизнь к лучшему, но все же до сих пор колебалась. И прекрасно понимала почему: ее смущало странное поведение Альфредо.

Толстый господин, по-видимому обративший внимание на бесконечные вздохи Вивьен, окинул попутчицу недружелюбным взглядом. Она растерянно улыбнулась, но это не помогло. Выражение лица толстяка оставалось недовольным и важным. К счастью, следующая остановка была ее.

Офис «Росси энтерпрайз» находился в пяти минутах ходьбы от метро. Но сегодня даже эти минуты показались Вивьен вечностью.

Надо признать, Альфредо Росси вчера вечером не позволил себе ничего лишнего, был обходителен и много шутил. Почему же этот человек вызывал в ней столь противоречивые чувства — и смущение, и доверие, и… страх? Быть может оттого что, в отличие от остальных мужчин, он казался ей непонятным и непредсказуемым?

С другими, даже с негодяем Питером Морганом, все складывалось гораздо проще. Она быстро разгадывала их намерения, просчитывала заранее возможные действия и, насколько это было в ее силах, предпринимала необходимые меры предосторожности.

Приблизившись к ступеням здания «Росси энтерпрайз», Вивьен остановилась в нерешительности, не обращая внимания на дождь. Потом медленно вошла в вестибюль и, когда двери лифта бесшумно закрылись за ней, взглянула на свое отражение в зеркале, поправив прическу и проверив, не растеклась ли по векам тушь. Ее глаза как-то странно блестели сегодня.

Нет, и еще раз нет! — решила Вивьен, задумчиво уставившись на светящийся круг нажатой кнопки. Никуда ехать не следует, нужно поблагодарить босса за проявленную заботу и немедленно отказаться. Ее руки слегка дрожали, и за эту слабость она невероятно злилась на себя. Альфредо Росси действовал на нее как-то странно, и ей необходимо было во что бы то ни стало отдалиться от него. Его стоило опасаться, ему не следовало доверять!

Когда лифт остановился на нужном этаже, Вивьен расправила опущенные плечи, гордо приподняла подбородок, отгораживая себя от окружающих невидимой стеной, вышла в коридор и повернула налево. И даже не сразу поняла, что произошло с ней в следующую минуту. Столкнувшись с кем-то высоким, она едва устояла на ногах. В нос ударил знакомый аромат, и ее щеки запылали.

Альфредо Росси крепко удерживал ее своими сильными руками, бумаги, которые он, должно быть, рассматривал на ходу, рассыпались по полу. Если бы он не подхватил ее, то бедняжка свалилась бы прямо на его документы.

Вивьен робко подняла голову и взглянула в смеющиеся темные глаза.

— С добрым утром! — воскликнул он, улыбаясь. Его слова, такие обычные и знакомые, прозвучали как-то особенно ласково. Это привело ее в еще большее замешательство.

— С добрым утром, мистер Росси. Простите меня…

На ней сегодня был деловой костюм нежно-персикового цвета. Приталенный короткий пиджак и узкая юбка длиной чуть выше колена отлично подчеркивали ее тонкую талию и округлые бедра. В туфлях на шпильке ее лодыжки выглядели еще более изящными.

Альфредо пришел сегодня в том же костюме, что и вчера, но поменял галстук, да и рубашка на нем была другой — на тон светлее пиджака. Он все еще держал Вивьен в своих руках, а она растерянно хлопала ресницами.

— Мы ведь договорились вчера, что вы будете называть меня просто Альфредо, — сказал он.

— Да, но… — Голос Вивьен слегка дрожал, и она гневно выругалась про себя, постаравшись побороть смущение. — Вчера мы находились не в офисе.

— А сегодня — в офисе, но я все равно хочу, чтобы вы называли меня по имени, — упрямо настаивал тот.

На мгновение робость Вивьен затмила прилившая к сердцу нежная волна. Он был так мил и выглядел потрясающе! Девушка испугалась, чувствуя, что совсем теряет голову, и отпрянула от него.

— Думаю, мы ведем себя не очень осторожно. Нас могут не так понять, — пробормотала она.

— Ну и что? — спросил Альфредо и наклонился, чтобы подобрать с пола рассыпавшиеся бумаги. — Какое нам до этого дело? Пусть понимают, как хотят. Я здесь главный, поэтому могу делать все, что пожелаю!

Вивьен улыбнулась. Сейчас он походил на хвастающегося мальчишку, и она не могла не умилиться его наивному бахвальству.

— Разве в этом дело? — Ее голос прозвучал не так уверенно, как ей хотелось.

Альфредо выпрямился.

— Именно в этом.

Она взглянула в его глаза. Теперь в них не было и капли мальчишества, лишь мужественность и мудрость.

— Я никому не позволяю командовать собой, Вивьен. И никогда не позволял. Мой отец постоянно твердил, что к двадцати пяти годам я либо буду сидеть в тюрьме, либо заработаю первый миллион. К счастью, сбылось его второе пророчество.

Он улыбнулся, и Вивьен ответила ему несмелой улыбкой.

Собираясь на работу сегодня, она тщательнее, чем обычно, накладывала макияж, больше времени уделила прическе и надела новый костюм, все утро доказывая себе, что делает это лишь из желания выглядеть более уверенной и независимой. Кого она пыталась обмануть?

— Убеждена, ваш отец почувствовал тогда огромное облегчение. — К счастью, ее голос звучал уже несколько тверже.

— Вы правы. И мама радовалась. У меня ведь есть младшая сестра. Настоящая красавица. Родители очень переживают за ее будущее и рады, что я подаю Аните хороший пример.

Вивьен огляделась по сторонам.

— Я, пожалуй, пойду. А то Мириам забеспокоится, — пробормотала она.

— Да, конечно. — Он смотрел в ее глаза на протяжении еще нескольких секунд, потом вежливо поклонился и стремительно зашагал в сторону кабинетов мистера Моргана и его секретарши.

Вивьен проводила его восхищенным взглядом.

Какой необыкновенный у него голос! — думала она, медленно двигаясь по коридору в том же направлении. Тон его постоянно меняется, становясь то жестким, то мягким, но всегда умопомрачительно сексуальным.

Ее волновало в нем многое. И его манера держаться, и его ум, и физическая мощь… Казалось, этот человек наделен особой силой, позволяющей ему побеждать при любых условиях и управлять людьми с самыми разными характерами и убеждениями. И это ощущение окончательно развеивало сомнения относительно его стремительного взлета из пучины бедности и безвестности вверх, вверх… прямо к благополучию и новым успехам.

Она усмехнулась, не узнавая себя и пытаясь прогнать крутившиеся в голове нелепые, чудные мысли. Но перед глазами вновь и вновь появлялось его лицо — бархатно-черные глаза, трогательная родинка на левой щеке.

Я просто зайду к нему после обеда, перед его отъездом в Италию, поблагодарю за любезное предложение и скажу, что отказываюсь. Что; в этом сложного? — думала она.

— Ну, давай, рассказывай, как твои дела?

Стоило Вивьен показаться на пороге, Мириам тут же выскочила из-за стола и подбежала к ней. Забавно! Эта удивительная женщина умела сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, отличалась крайне высокой организованностью и сдержанностью, а сегодня вела себя настолько суетно!

— Как прошел вчерашний ужин?

— Дай мне хотя бы раздеться, Мириам! — Вивьен засмеялась, прошла в свою комнатку, сняла влажный пиджак, оставшись в легкой узкой блузочке без рукавов.

— Мистер Росси положил на твой стол какие-то бумаги. Сказал, что они касаются вашей вчерашней беседы! — крикнула ей вслед Мириам.

— Босс предложил мне работу в Италии. Специалистом в отдел маркетинга. Я всегда мечтала найти нечто подобное, но…

Мириам влетела в ее кабинет.

— Какие могут быть «но», дорогая моя? — Она торопливо подошла к помощнице и возбужденно прошептала: — Соглашайся скорее, не дай Бог, он передумает или случится что-нибудь еще! Я знаю, сотни людей в нашем офисе готовы на любые жертвы, лишь бы попасть в головную фирму «Росси энтерпрайз», расположенную в Риме. Поверь, так оно и есть. И почему ты раздумываешь?

Вивьен уставилась на милую, добродушную Мириам.

— Ты же сама говорила мне еще вчера, что не стоит связываться с этим Альфредо Росси, — напомнила она мрачным тоном.

— Вчера! Вчера я думала, что у него в отношении тебя совсем другие намерения. Ну, ты понимаешь… — Мириам многозначительно прищурила глаза. — Но теперь все меняется. Если он дает тебе работу, значит, не собирается делать никаких предложений личного характера. Все говорят, он никогда не совмещает любовные дела с бизнесом.

Прекрасная новость! — подумала Вивьен. Просто потрясающая! Но сердце вдруг сжало какое-то странное чувство, похожее на разочарование…

В соседнем кабинете раздался звонок, дребезжащий и продолжительный.

— Мистер Морган сегодня не в духе! — прошептала, состроив забавную мордочку, Мириам. — Пожалуй, стоит поспешить. Вивьен, дорогая, сиди тут и не показывайся пока. После обеда Морган уйдет. Будет поспокойнее…

Оставшись одна, девушка опустилась на стул и взяла со стола большой запечатанный конверт. На нем крупными округлыми буквами было выведено ее имя.

Конечно, я могу посмотреть, что это за бумаги. От этого мое решение все равно не изменится, подумала она.

Через пятнадцать минут ее решение все-таки изменилось. То, что должно было входить в ее задачи, выглядело невероятно интересным, а о такой зарплате, какая оговаривалась в документах, можно было только мечтать. О предусмотренных бонусах Альфредо даже не упоминал вчера. Самым неожиданным было то, что фирма «Росси энтерпрайз» брала на себя обязательства по предоставлению ей жилья на трехмесячный срок. Теперь, узнав, что проявления к ней личного интереса босса опасаться не стоит, она не могла упускать столь невероятную возможность. Конечно, за прошедшие сутки он не раз являлся ей в романтических фантазиях, но именно они и настораживали ее.

Вчера вечером Альфредо предупредил ее, что улетает сегодня, во второй половине дня. Когда же он внезапно появился на пороге ее комнаты в одиннадцать утра в коричневых кожаных брюках, с небольшим чемоданом в руке, она приоткрыла рот от изумления.

— Обстоятельства изменились, — пояснил он, отвечая на ее немой вопрос. — Приходится покинуть Штаты несколькими часами раньше.

— Я ознакомилась с условиями договора, мистер Росси, и принимаю ваше предложение. — Вивьен говорила спокойно, но ощущала где-то внутри легкую нервную дрожь.

— Очень хорошо! — Бархатные глаза Альфредо сверкнули мягким загадочным сиянием. — Но сразу предупреждаю вас: мое окружение в Риме и работники, с которыми нам часто приходится общаться, называют друг друга по имени. Вы должны будете обращаться ко мне так, как мы договаривались. — Он выдержал многозначительную паузу. — Вас что-то смущает, Вивьен?

Она отвела взгляд в сторону.

— Что вы имеете в виду?

Он медленно прошел к ее столу, сдвинул по обыкновению стопку бумаг, лежавших на краю, и присел.

Вивьен чувствовала, что выглядит ужасно глупо: ее лицо зарделось, она не знала, куда смотреть.

— Вы не понимаете, что я имею в виду? — переспросил Альфредо, и она покачала головой, застенчиво и забавно, как напуганный ребенок. — Вы явно лукавите, Вивьен! Ладно, я скажу о своих подозрениях сам: мне кажется, вас привлекает предлагаемая работа, но устрашает перспектива находиться рядом со мной, я прав?

Она громко сопела и не поднимала глаз.

— Думаю, прав.

— Это смешно… — пролепетала Вивьен, предпринимая заранее обреченную на провал попытку изобразить возмущение.

— Может быть. — Альфредо улыбнулся, протянул руку и нежно провел пальцем по ее щеке. — А может, нет. В любом случае это неважно. Мне нужен специалист по маркетингу, и я считаю вас вполне подходящей кандидатурой. Мой секретарь, ее зовут Мария, свяжется с вами завтра, и вы обсудите с ней все детали. Будьте готовы вылететь в Италию ровно через две недели. Всего хорошего, Вивьен!

— А где я буду жить? И… как насчет разбирательства с мистером Морганом? — События развивались так быстро и так неожиданно, что Вивьен не успевала сориентироваться.

— Мария обо всем позаботится, — сдержанно ответил Альфредо, поднялся со стола и направился к двери.

Его лицо выражало теперь безразличие и холодность, и у Вивьен создалось впечатление, что его мысли уже пересекли океан и находились в далекой солнечной Италии. А то, что должно было остаться позади, уже утратило в его глазах какую-либо привлекательность. Ей нестерпимо захотелось вдруг привлечь каким-нибудь образом его внимание, вернуть нежность, незаметно и молниеносно ускользнувшую из его взгляда. Но как она могла сделать это?

— Желаю вам приятного пути, мист… то есть Альфредо! — вежливо произнесла Вивьен.

— Спасибо! Уверен, полет пройдет нормально. — Он приостановился на пороге и повернулся к небольшому окну. — Видите, тучи рассеиваются и уже проглядывает солнце.

И над погодой он имеет власть! — промелькнуло в голове Вивьен. Она не думала, что по ее лицу было так несложно угадать мысли.

Альфредо усмехнулся.

— В чем дело? — спросила Вивьен подчеркнуто сдержанно.

— Ни в чем, — ответил он, улыбаясь. — Кстати, до вашего прибытия в Рим мы больше не увидимся. Если захотите позвонить мне, связывайтесь с Марией. Она всегда подскажет, где меня найти. В нерабочее время меня можно застать либо в городской квартире, расположенной в Риме, — но там я бываю редко. Либо на вилле, за городом. Вот номера моих телефонов. — Он протянул ей карточку.

— Спасибо. Но постараюсь не беспокоить вас. Надеюсь, для этого у меня не возникнет веских причин. — Вивьен бегло просмотрела номера.

— Увидимся в Италии. — Он опять улыбнулся, и в его черных глазах мелькнуло предвкушение чего-то чудесного и долгожданного. — Я очень рад, Вивьен, что вы приняли мое предложение. Это ваш шанс свободно расправить крылья и узнать, кто вы есть на самом деле.

— Я ведь вам рассказывала о себе, о моем окружении, даже о человеке, который должен был быть моим отцом… Так что нет секрета в том, кто я такая… — В ее словах сквозила неуверенность, будто, отвечая, она прекрасно понимала, что он говорит о совершенно других вещах.

— Ну хорошо. Вы сами потом все поймете, — мягко ответил Альфредо.

Интересно, знает ли эта женщина, что она невероятно красива? — подумал он. Скорее всего, нет. Хотя это со стороны могло показаться полным парадоксом. Все представительницы прекрасного пола, по крайней мере, те, что отличались хорошими внешними данными, по его мнению, были избалованными кокетками. Встреча с Вивьен сотворила с ним какое-то чудо. Всю прошлую ночь он, жесткий в требованиях к себе и другим, промышленный магнат, привыкший повелевать и иметь все, что ему вздумается, не мог сомкнуть глаз. Она не шла у него из головы, являлась в самых немыслимых фантазиях.

— До встречи!

Альфредо вышел из комнаты, а вскоре Вивьен услышала, как хлопнула дверь в кабинете Мириам.

Она задумчиво встала из-за стола и подошла к окну. По ее спине пробежали мурашки, когда ей вспомнилось высказывание Альфредо. А ведь ее действительно смущала и страшила перспектива работать с ним бок о бок. Почему?

Душу Вивьен охватил вдруг холодный, колючий, безжалостный страх. Она вернулась за стол, но приступить к делам была не в состоянии. Что-то сильно тревожило ее.

Солнце за окном светило все ярче, и мокрые листья деревьев блестели приветливо и умиротворяюще. Но Вивьен не утешала спокойная радость природы…

Закрыв лицо ладонями, она постаралась отключиться от событий прошедших тридцати часов. Вдруг перед глазами возник расплывчатые образы человека, и ее как ударом молнии пронзило тошнотворное чувство.

Это было тринадцать лет назад. В конце улицы, той, где они жили с тетей, стоял красивый дом. Том и Диана Вильс представлялись жильцам всего района парой дружной и добропорядочной. Том, красивый здоровый мужчина, владел сетью магазинов и зарабатывал приличные деньги. Вивьен сдружилась с дочерью Дианы от первого брака — Сабриной, когда той было десять лет, и стала частой гостьей в доме Вильсов. Том любил пошутить, много болтал и обожал находиться в центре внимания.

Вильсы часто предлагали Вивьен остаться у них на ночь и охотно брали подругу дочери к себе на несколько дней, когда ее тетка уезжала к родственникам. Диана — добродушная, отзывчивая женщина, позволяла в такие дни им с Сабриной дольше не ложиться спать, закармливала их мороженым и сладостями, дарила Вивьен игрушки и детские украшения. Наверное, она к тому же еще и жалела несчастную девочку, росшую без отца и без матери…

Том был очень внимателен к ней, слишком внимателен… Гладил ее по голове, часто разговаривал с ней. В семье он вел себя иначе, чем при соседях и посторонних: любил командовать и повелевать.

Когда Вивьен отправлялась в спальню, Том непременно приходил к ней перед сном. Он мог подолгу рассказывать ей о чем-нибудь, сажал ее на колени, гладил по рукам, по спине. С самого начала она чувствовала что-то странное в его отношении к ней… Вивьен потерла глаза и нервно сглотнула. Почему гадкие воспоминания лезли в голову именно сейчас? Пожав плечами, она уставилась в пустоту.

…В тот день они с Сабриной играли допоздна. Диана ушла спать рано, а Том долго сидел в кухне, читая газеты. Когда она отправилась наконец в свою спальню, хозяин дома проследовал за ней. Как обычно, склонившись над ее кроватью, он поцеловал ее в щеку, потом нервно оглянулся, вернулся к двери, запер ее на замок и опять приблизился к Вивьен. Она до сих пор помнила, как отвратительно пахло в воздухе. То был даже не запах, а нависшее над ней предчувствие надвигавшейся беды.

Том сдернул с нее одеяло и принялся обнимать ее и целовать широко открытым слюнявым ртом. Ею овладел страх, и она стала вырываться. Он свирепел и уже причинял ей боль, крепко сжимая ее руки, царапая нежную кожу. Что помогло ей тогда, что придало сил? Охваченная паникой, Вивьен боролась отчаянно и бесстрашно, пинала его ногами, кусала его, получая в ответ удары и пощечины. Наконец, устав от ее сопротивлений, мужчина выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.

Вивьен слышала, дрожа от ужаса, как проснувшаяся от шума Диана сбежала по лестнице, как Том возмущенно рассказывал ей что-то о неслыханной наглости…

Наутро она попыталась поговорить с Дианой, но та пришла в бешенство.

— Где ты научилась так бессовестно, так изощренно лгать, маленькое ничтожество? — орала она, багровая от злобы.

То, что последовало за случившимся, походило на настоящий ад. К вечеру все соседи только и говорили об извращенной одиннадцатилетней девочке…

Правда о Томе Вильсе всплыла лишь много лет спустя, когда его застали на месте преступления с другим ребенком в руках. Это случилось в студии детского творчества, в учреждении, которому Вильс оказывал материальную поддержку…

Об этом Вивьен узнала из письма Сабрины. Вильса должны были судить, но, не дожидаясь приговора, он покончил с собой.

Теперь Том Вильс больше никого не мог обидеть. Ему и его власти над беззащитными и слабыми пришел конец. А Вивьен добилась за тринадцать лет независимости и самостоятельности. И теперь ни за что не хотела отказываться от драгоценной, доставшейся ей столь дорогой ценой, свободы.

Она рассеянно взглянула на свои руки: они дрожали.

Почему у нее из головы не выходил Альфредо Росси — могущественный, беспощадный, красивый и удачливый итальянец, которому было абсолютно наплевать на мнение окружающих? Почему? Ведь ее босс с лихвой обладал всем тем, что ее больше всего настораживало в мужчинах. Например, он знал силу своего магического влияния на женщин и, судя по всему, не упускал случая потешить свое тщеславие, затянув в омут страсти очередную жертву.

Нет, я никому не позволю запугивать меня! — твердо решила Вивьен, придвигая к себе стопку бумаг. Приложу все усилия для достижения успеха в работе, но, если он думает, что сумел купить и мою душу, его постигнет жестокое разочарование!

Она покачала головой, приводя в порядок мысли.

Итак, ей предстояло перебраться в Италию Рим… Один из древнейших культурных центров мира! Сердце Вивьен восторженно забилось, и тягостные воспоминания показались на какой то миг далекими и не столь важными.

Ей представилось вдруг, что две недели уже пролетели, что серебряный самолет взмывает в небо, направляясь вместе с ней в Европу.

В конце концов, если что-то пошло бы не так, она спокойно могла вернуться в свой родной город и начать все заново.

4

От дома до аэропорта Вивьен ехала на такси. Альфредо Росси предусмотрел все до мелочей, вплоть до расходов на чаевые таксистам. Сейчас ее вез мужчина лет сорока с добродушным продолговатым лицом. С того самого момента, как он получил от нее деньги, — по всей вероятности, сумма превысила все его ожидания, — с его губ не сходила улыбка.

В аэропорту Рима ее должны были встретить и отвезти затем в снятую для нее квартиру, где миссис Картрайт смогла бы передохнуть с дороги и привести себя в порядок. После обеда ей предстояло встретиться с Альфредо Росси и познакомиться с работниками отдела маркетинга.

Об этом плане три дня назад Вивьен услышала по телефону от секретаря Альфредо — Марии. Она же заказала билеты на самолет бизнес-класса. Позавчера от нее пришло грамотно и четко составленное письмо, вежливое и подтверждающее ранее оговоренные условия.

Все две минувшие недели в голове Вивьен творилось нечто невообразимое: противоречивые мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью. Ночью ей снились кошмарные сны, в которых блистательный Альфредо Росси манил ее пальцем, балансируя на краю пропасти, а она металась в панике, не зная, как поступить…

Наутро голова казалась свинцовой, и Вивьен приходилось прилагать немало усилий, чтобы оторвать ее от подушки. В течение дня настроение прыгало, переходя от волнительного нетерпения к тяготившим душу сомнениям. Она не знала итальянского. В Риме, да и вообще в Италии, у нее никого не было. Ее преследовали вопросы, на которые пока никто не мог дать ответ: сумеет ли она справиться со столь ответственной работой, как примет ее коллектив? Мысли об Альфредо Росси приводили ее в наибольшее смятение.

Впрочем, теперь, когда она прибыла в Рим с одеждой, обувью и предметами первой необходимости, обо всех сомнениях стоило забыть. Тем более что Морган-старший после инцидента с его сыном перестал замечать помощницу своего секретаря, а Питер, если и сталкивался с ней в коридоре, метал в ее сторону убийственные взгляды. Это очень помогло Вивьен с легким сердцем покинуть Нью-Йорк.

Как выяснилось, немало женщин в «Росси энтерпрайз» с готовностью согласились публично рассказать о сексуальных домогательствах Питера даже на суде, если бы дело дошло до официального разбирательства. Уезжая, Росси поручил заняться расследованием знакомому юристу. Морган-старший, естественно, не желал подвергать сына подобному испытанию и срочно подыскивал для своего чада подходящее местечко в другой фирме.

Об этом перед самым отъездом Вивьен в Италию по секрету рассказала ей Мириам.

— Уверена, что в другом месте этот мерзавец уже не будет вести себя подобным образом. Ты преподала ему хороший урок, дорогая моя.

Вивьен абсолютно не интересовала судьба Питера. Она мечтала поскорее забыть о нем и избавиться от тяжелого осадка, оставшегося в душе.

Здесь, в Италии, ничто не могло напомнить ей о пережитых ранее страданиях.

Она стояла в роскошном аэропорту, на обусловленном месте, всматриваясь в пеструю толпу. Неожиданно ее внимание привлек возвышавшийся над остальными человек, прошедший через стеклянные двери и направлявшийся в ее сторону. Присмотревшись, она узнала Альфредо, и у нее перехватило дыхание, а сердце затрепетало.

Он шел стремительной, величавой походкой, гордо расправив широкие плечи. На нем были синие джинсы и светло-серая рубашка с короткими рукавами, плотно облегающая его мускулистое тело. Вивьен видела, как попадавшиеся навстречу женщины бросали на него восторженные взгляды, как молоденькая блондинка лет семнадцати приостановилась и уставилась ему вслед, даже не пытаясь скрыть своего восхищения.

— Доброе утро! — воскликнул он и подмигнул, забавляясь сковавшим ее напряжением. — Надеюсь, поездка прошла нормально?

Вивьен была поражена: всякий раз, когда она видела Альфредо, её эмоции выходили из-под контроля.

— Да, спасибо. Я думала…

— Что? — Его черная бровь изогнулась.

— Что за мной приедет машина. Мария так сказала… — Она растерянно развела руками.

— Машина ждет вас, Вивьен. Водить я умею, не беспокойтесь. — Он подал какой-то знак, и, откуда ни возьмись, перед ними возник носильщик.

Когда сильная рука Альфредо бережно коснулась ее локтя, и они двинулись к выходу, мозг Вивьен как будто отключился: яркие, волнительные впечатления захлестнули ее мощным потоком.

Солнце светило необычно ярко, небо было прозрачно-синим. Люди разговаривали громко и много смеялись.

Носильщик погрузил ее чемоданы в багажник изящного «альфа-ромео», и Альфредо щедро расплатился с ним. О щедрости свидетельствовали озарившая круглое лицо носильщика, блаженная улыбка и восторженный фонтан слов благодарности.

Вивьен устроилась на переднем сиденье, а Альфредо закрыл за ней дверцу и сел за руль. Через минуту они уже ехали по улицам города.

В ней кипели эмоции и переживания, но она не подавала вида, что безумно волнуется, лишь хлопала ресницами, молча рассматривая столицу Италии через лобовое стекло.

— Я не был уверен, что вы приедете, — мягко сказал Альфредо.

Вивьен повернула голову и пристально взглянула на его красивый профиль.

— Я ведь сказала, что согласна работать в Риме.

Он едва заметно кивнул, ничего не добавляя, и она так и не поняла, что за мысли витали в его голове.

— Прекрасный выдался денек, верно? Особая удача для человека, впервые приехавшего в этот город-рай!

— Рай? То, что я вижу, — обычные улицы с обычными зданиями. — Ни в каком другом месте земного шара, кроме Нью-Йорка, ей никогда не доводилось бывать, поэтому глаза разбегались, и она не успевала ничего рассмотреть.

— Вы, наверное, не знаете, что подобный комментарий — настоящее оскорбление для того, кто родился и вырос в Риме, — заметил Росси с шутливым упреком в голосе. — Сам воздух в этом городе пропитан духом древности, вековыми тайнами и любовью, пронесенной сотнями поколений сквозь века.

Вивьен слушала внимательно, ее глаза горели.

— Чтобы прочувствовать то, о чем я говорю, необходимо побродить по старинным улицам, сохранившимся развалинам, увидеть творения великих Леонардо и Микеланджело. Тогда вы поймете, чем дышит Рим. Вы непременно должны взглянуть на Арку Тита, Фонтан Треви, Колизей… У древних римлян существовало поверие: «Пока стоит Колизей — будет стоять и Рим, а если падет Рим — падет весь мир». Рим — это живой организм, он способен мыслить, дышать. Вы понимаете, о чем я говорю?

Вивьен посмотрела на него продолжительным, изучающим взглядом, пытаясь понять, насколько он серьезен.

— Почему же тогда вы проводите так много времени на своей вилле, вдали от этого волшебного города?

— Это не так далеко. К тому же мои родители живут на северной окраине Рима, я заезжаю к ним по пути, — добродушно ответил Альфредо.

— Это место, где вы родились? — спросила Вивьен, вспоминая рассказы о его бедном детстве.

— Не совсем так. — Альфредо ловко объехал совершенно неожиданно свернувший к обочине «феррари», водитель которого увидел знакомого и захотел с ним пообщаться. К немалому удивлению Вивьен, Альфредо не выразил ни недовольства, ни злобы.

В Риме мне не стоит садиться за руль, решила она.

— Я родился на расстоянии мили от того района, где сейчас живут мои родители, — продолжил Альфредо. — Я хотел купить им загородную виллу, когда у меня появилась такая возможность, но они наотрез отказались. Старики чувствуют себя комфортно и счастливо среди старых знакомых, в привычной для них обстановке. Отец обожает играть с приятелями в шахматы, по утрам они нередко завтракают с друзьями в маленьком кафе. Единственное, что мне удалось для них сделать, — это купить новый дом с выложенной камнем дорожкой во дворе, с садом, где мама выращивает теперь цветы. В былые времена она могла пользоваться для этой цели лишь подоконником и ящиком с землей.

Он говорил о семье с искренней любовью, с теплом и радостью, и Вивьен почему-то почувствовала боль в сердце и поспешила сменить тему, как только Альфредо сделал паузу.

— Если вы хотите сразу ехать в офис, то поезжайте. Я готова приступить к работе хоть сейчас, — сказала она.

— Нет, эта идея мне совсем не нравится, — запротестовал он. — Поступим так, как договаривались: сначала завезем ваши вещи, потом позавтракаем, а после еды направимся в офис. Неужели вы считаете меня таким уж жестоким эксплуататором?

— Позавтракаем вместе с остальными сотрудниками? — невинным тоном попыталась уточнить Вивьен.

Альфредо ответил не сразу.

— Нет, я не это имел в виду.

Она нахмурила брови и хотела было спросить, что же пришло на ум ее великолепному боссу, но в этот момент он указал ей на цирк, располагавшийся слева от дороги.

Машина мчалась быстро, но Вивьен успела рассмотреть исполнявшего смешные трюки козла у ворот, двух клоунов в ярких одеждах и третьего из них, сидевшего прямо на асфальте с огромной цветастой шляпой в руках. Она вытянула шею, зачарованная веселой картиной, в ее глазах вспыхнули огоньки.

— Как только на горизонте появится полиция, эти циркачи вместе с козлом растворятся в воздухе. Они умеют это делать, — сообщил Альфредо, и на губах Вивьен заиграла улыбка. — Наконец-то мне удалось развеселить вас. Вы очень редко улыбаетесь.

Она резко повернулась к нему.

— А откуда вы можете это знать? Мы с вами едва знакомы.

— Скоро вы изменитесь, — не обращая внимания на ее вопрос, уверенно произнес Альфредо. Он говорил вежливо, но что-то было в его словах, что постоянно приводило ее в замешательство.

— Мне не терпится познакомиться с командой сотрудников отдела маркетинга, — серьезным тоном сообщила Вивьен.

Он пробормотал что-то несвязное, похожее на «черт с этой командой!», но это, пожалуй, ей только показалось. Она недоуменно уставилась на него, пытаясь понять мотивы его поведения, потом спокойно спросила:

— А где находится та квартира, в которой я буду жить?

— В десяти минутах ходьбы от офиса. А ресторан, где мы будем завтракать, расположен на соседней улице. Все очень удобно, — ответил Альфредо. — Как только поедим, сразу направимся в офис, мой маленький трудоголик.

Вивьен моргнула. Она понимала, что он просто шутил, но не знала, как реагировать на его слова. Поэтому решила, что лучше помолчать.

Машина стремительно неслась вперед, идеально вписываясь в ритм уличного движения. Молчание вскоре стало давить на нее, а мысли приняли обычный в присутствии этого мужчины ход. Джинсы плотно облегали его мускулистые длинные ноги, и она не могла не обращать на них внимания. Запах лосьона, смешиваясь с запахом его тела, казалось, наполнил ее всю, завладел каждой клеточкой ее тела, проник в мозг, кружа голову.

Вивьен жалела, что не надела более длинную юбку. Та, что была на ней, добротная и красиво облегавшая ее бедра, достигала колен, когда она стояла. Сейчас же, сидя в машине, девушке постоянно приходилось одергивать ее: шелковистая ткань, скользя по ногам, то и дело поднималась вверх.

Вивьен смущалась, краснела и наконец решила немного привстать, чтобы как следует потянуть непослушную юбку вниз и прикрыть ноги.

— Черт побери, что с вами происходит? — раздраженно воскликнул Альфредо.

Нижняя челюсть Вивьен напряглась.

— Прошу прощения?

— Вы мечетесь как на раскаленных углях, — сердито проворчал он. — Может, думаете, что я собираюсь наброситься на вас средь бела дня прямо на дороге? Каких сказок вы наслушались обо мне в Нью-Йорке, что ведете себя в моем присутствии как пугливый зверек?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — резким, совсем не подобающим подчиненной тоном заявила Вивьен, убирая с раскрасневшихся щек сбившиеся пряди волос.

— Вы боялись, что я схвачу вас за ногу, так ведь? — спросил он, морща лоб.

— Конечно, нет! — отрезала она шокированно.

— Я же вижу! — Его голос прозвучал спокойнее. — Но вы ужасно нервничаете, хотя бы это вы не станете отрицать?

— Естественно, нервничаю! — выпалила Вивьен. — Поскольку приехала в незнакомую страну, чтобы работать с людьми, которых не знаю!

К тому же мой босс, решивший лично встретить меня в аэропорту, самый сексуальный и великолепный мужчина на земле, добавила она про себя.

Альфредо размышлял о чем-то некоторое время.

— И настроение у вас не из лучших, насколько я могу судить, — неторопливо добавил он.

— Я — обычный человек, мне свойственны все нормальные переживания и эмоции. Быть может, вы предпочитаете работать с бесчувственными роботами?

В первый момент ей показалось, что она зашла слишком далеко. В конце концов Альфредо Росси был ее начальник, и ей стоило вести себя осторожнее.

После продолжительной паузы Альфредо улыбнулся, и у нее отлегло от сердца.

— Нет, бесчувственные роботы не в моем вкусе, уверяю вас. — Он повернулся и посмотрел на нее так, что ее сердце заколотилось часто и взволнованно.

Его глаза излучали тепло, на губах светилась умопомрачительная улыбка. Это продолжалось каких-то несколько мгновений, потом он вновь устремил взгляд на дорогу и стал сосредоточенным и серьезным.

Кровь Вивьен быстрее побежала по венам. В голову полезли невероятные мысли. Интересно, смотрит ли он на своих женщин так же, перед тем как собирается заняться с ними любовью? Если да, то они, наверное, падают в его объятия, как переспелые сливы в траву. Такой улыбкой он способен покорить кого угодно!

Они свернули на довольно извилистую дорогу, и через несколько ярдов затормозили у красивого современного здания с фонтаном. Альфредо вышел из машины и открыл дверцу Вивьен.

В подъезде он заговорил с консьержкой, веснушчатой дамой в годах, и по их интонациям Вивьен догадалась, что они хорошо знакомы.

Понять смысла беседы она не могла, говорили по-итальянски.

— Познакомься, Розетта: синьорина Картрайт. — Альфредо повернулся к Вивьен. — Розетта прекрасно знает английский и будет рада помочь тебе в любом вопросе.

— Buon giorno! — Эта фраза была единственной, которую Вивьен могла сказать по-итальянски. Она протянула Розетте руку и улыбнулась.

Консьержка ответила приветливым рукопожатием. Ее янтарные глаза светились добротой.

— Buon giorno, signorina! Рада познакомиться с вами. Надеюсь, вам у нас понравится. Я всегда к вашим услугам.

— Спасибо, — дружелюбно ответила Вивьен, и они с Альфредо направились к лифту.

Квартира находилась на третьем этаже, с правой стороны в конце длинного коридора с мягкой ковровой дорожкой на полу и чудесным еле уловимым ароматом цветов в воздухе. У двери Альфредо, улыбаясь, достал ключи из кармана джинсов и протянул их Вивьен.

— Добро пожаловать в ваше новое жилище, синьорина. Этот ключ от главного входа, а этот — от квартиры, пояснил он.

Через минуту Вивьен рассматривала самое уютное жилье изо всех, что ей доводилось когда-либо видеть.

Холл был небольшим. Он плавно переходил в удобную, красиво обставленную гостиную. — Кофейно-бежево-молочные тона создавали атмосферу мягкости и тепла. На двух огромных приоткрытых окнах колыхались прозрачные светлые занавески. У длинной стены, в небольшом углублении, стояли книжный шкаф и письменный стол, посереди комнаты — диван с невысокой спинкой в льняном чехле и два кресла по бокам.

Между гостиной и кухонькой не было стены, но искусная расстановка мебели четко разделяла эти два помещения.

На балконе стоял стол с двумя удобными креслами, в продолговатых ящиках с обеих сторон росли цветы, а в углу нежно журчал фонтанчик. Отсюда можно было увидеть половину Рима, по крайней мере, так показалось очарованной Вивьен.

Из спальни в гостиную вела резная дверь, к спальне примыкала ванная. Интерьер каждой комнаты гармонировал с общим изысканно-простым стилем квартиры. На диване, креслах и кровати лежали подушки, в углу гостиной стояла большая японская ваза, покрытая сложным узором. На кухонном столе вздымалась на длинной ножке ваза с фруктами. Все это смотрелось очень уютно.

Альфредо стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди, с интересом наблюдая за отражавшимися на лице Вивьен эмоциями.

— Ну и как? — спросил он небрежным тоном. — Вам нравится?

— Кому может не понравиться подобное? — удивленно спросила Вивьен. — Когда вы сказали, что «Росси энтерпрайз» предоставит мне временное жилье на три месяца, я и представить себе не могла, что оно будет выглядеть именно так! Единственное, что меня смущает… Наверняка аренда этой квартиры стоит фирме сумасшедших денег.

Альфредо задумался и опустил глаза, подбирая нужные слова. Он ужасно хотел, чтобы она согласилась работать в Риме, поэтому обставил все так, чтобы максимально убедить ее принять его предложение. К тому же у нее никого не было в этом городе, она не говорила по-итальянски, и он постарался обустроить ее жизнь здесь таким образом, чтобы ей не пришлось томиться в тоске и одиночестве. В общем-то, любой заботливый и предусмотрительный работодатель мог поступить на его месте точно так же. Хотя квартиры в этом доме действительно стоили огромных денег. Он давно об этом знал — одна из них, класса люкс, на верхнем этаже принадлежала ему…

Ресницы у него на самом деле очень густые, подумала Вивьен, воспользовавшись удобным моментом, чтобы тщательнее рассмотреть своего необычного босса. Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, и Вивьен заметила, что широкая грудь его покрыта черными волосами. Руки Альфредо, равно как и все его мускулистое тело, говорили только о силе и мужественности. В нем не было и намека на слабость. Такого потрясающего мужчину ей еще не доводилось встречать…

Альфредо поднял глаза и поймал на себе ее заинтересованный взгляд. Ей стоило немалых усилий, чтобы не отвернуться.

— Сумасшедшие деньги, говорите, — повторил он ее выражение. — Я давно понял, что все дешевое в итоге обходится гораздо дороже. Если бы вы въехали в недорогое жилье, то постоянно сталкивались бы с разными неприятностями — неисправным водопроводом, капризами электровыключателей и так далее. На это требовались бы дополнительные затраты. Насчет этого дома можете не волноваться: здесь все отлично функционирует и система охраны превосходная. Жильцы имеют собственные ключи от центрального входа, посетителей же после небольшого опроса впускает Розетта. Не очень приятная процедура, тем не менее она в наши дни гарантирует человеку относительную безопасность.

Вивьен задумалась. То, о чем говорил Альфредо, подходило для политиков или других людей, занимавших высокие посты и должности. А ей-то что могло угрожать?

— Но вы сами запросто вошли сюда… — пробормотала Вивьен, ничего не понимая.

— Розетта увидела меня и открыла дверь автоматически, — пояснил он. — Поэтому мне не понадобились ни свой ключ, ни ваш.

Внезапная догадка ошарашила Вивьен, как неожиданный удар в спину. Она округлила глаза и хотела было что-то сказать, но Альфредо опередил ее.

— Моя квартира находится на верхнем этаже этого здания, — сказал он четко и деловито. — Узнав, что отсюда съехали жильцы, я сразу сообщил об этом своему секретарю, и она занялась оформлением документов. Таким образом, ей не пришлось долго и мучительно подбирать для вас что-то подходящее.

— Простите мне мою наглость, но я хочу вам задать один вопрос: вы подумали о том, что станут говорить о нас люди, в частности коллеги? — спросила Вивьен, повышая голос.

— Люди? — По выражению его лица можно было подумать, он не понимает, о чем речь.

— Да, люди! — сердито повторила она. — Вы вызываете меня из Нью-Йорка для работы в Риме, снимаете квартиру в том же доме, в котором живете сами! Только представьте себе, какие могут поползти сплетни!

Он посмотрел на нее спокойно и внимательно.

— У вас есть свой ключ, у меня — свой. Мы будем жить на разных этажах. О чем тут сплетничать?

Ей не верилось, что, дожив до тридцати одного года, Альфредо не разбирался в столь очевидных вещах.

— Люди обожают распространять слухи!

— Только не обо мне, Вивьен. — Его голос из доброжелательного и мягкого превратился в холодный и колючий. — Такие пересуды им дорого обойдутся.

— Вам о них никто и не расскажет, — упрямо стояла на своем Вивьен. — Но уверяю вас, за вашей спиной будут говорить об этом!

— Вас это так сильно волнует? Какая вам разница, о чем болтают недалекие людишки?

— Не в этом дело!

— Нет, именно в этом! — воскликнул он. — Кроме того, такой женщине, как вы, бесстрашно восставшей против Питера Моргана, а теперь еще и спорящей со мной, стыдно бояться глупых трепачей. Вы сразите наповал любого единственным взглядом своих очаровательных серых глазок. — Он улыбнулся и подмигнул ей. — Вам ничего не стоит быстро поставить на место всех этих сплетников.

Нет, я не поддамся твоим чарам и сладкому голосу, твердила себе Вивьен, хлопая ресницами.

— Я не думаю…

— Вот и отлично! Думать буду я! — перебил ее Альфредо и, прежде чем она успела отреагировать на его выходку, взял ее за руку. — Давайте поговорим позже, за ужином. А пока вы, наверное, хотели бы освежиться?

Ну и ну… Этот человек, похоже, всегда добивался — всего, чего хотел, и не боялся разрушать планы окружавших его людей.

Я не собираюсь попадать в твою ловушку, настойчиво твердила себе Вивьен. Со мной не так просто справиться…

Но то, что произошло в следующее мгновение, тут же обезоружило ее.

— Ну, пожалуйста, Вивьен, — проникновенно заглядывая ей в глаза, прошептал Альфредо.

Его голос прозвучал как-то печально, умоляюще, и девушка уставилась на него в нерешительности, ругая себя за то, что не смогла устоять перед его обаянием.

— Ладно, я быстро, — сдержанно сказала она, пожимая плечами и беря со стола свою сумочку. — Но, надеюсь, мы не будем тянуть до ужина и продолжим наш разговор за завтраком.

— Непременно, — кротко ответил Альфредо и довольно улыбнулся. — Хорошая еда просветляет мысли, верно?

Вивьен направилась в ванную, плотно прикрыв за собой дверь.

Они завтракали в чудесном ресторане. На улице ярко светило солнце, и все окна были распахнуты. Для Вивьен ощущение незащищенного пространства казалось необычным и незнакомым. В отличие от некоторых ресторанов Нью-Йорка, здесь подавали меню с названиями блюд сразу на двух языках — итальянском и английском.

Вивьен выбрала овощной салат и тушеного цыпленка в лимонном соусе, а на десерт кусок пирога с мускатом и медом. Все это оказалось потрясающе вкусным и очень красиво выглядело. Несмотря на изысканность обстановки и блюд, она еле как-то механически, не в силах отделаться от некоторого напряжения.

Ей, естественно, раньше не доводилось общаться с итальянскими работодателями, но она догадывалась, что они, подобно американским, должны держаться более сдержанно в отношении подчиненных. Альфредо не заигрывал с ней, но вел себя так, как если бы завтракал с другом: постоянно шутил и смеялся. Ей это — она не могла отрицать — нравилось, и с ним вообще было интересно.

Он интриговал Вивьен и увлекал, но это как раз пугало и настораживало. Ей не нужны были сейчас никакие влюбленности, интимные отношения могли лишь подорвать ее планы. Может быть, и нельзя все наперед просчитать в своей судьбе, но когда ты чуть ли не с рождения в одиночку борешься за выживание, стоит лишний раз задуматься, прежде чем поддаваться всяческим соблазнам. Она дорожила независимостью и была вполне счастлива, пока на ее пути не повстречался этот итальянец…

Они пили кофе и наблюдали из окна за двумя маленькими девочками, игравшими во дворе. Забавные детские кудряшки, залитые солнечным светом, казались золотыми. Люди приходили завтракать целыми семьями, и Вивьен очень понравилась эта местная особенность.

— Вы волнуетесь, — сказал после продолжительного молчания Альфредо. — И это вполне понятно. Однако вскоре сами убедитесь, что с работниками нашего отдела маркетинга можно легко найти общий язык…

Вивьен допила кофе и опустила пустую чашку на блюдце.

— Уверена, что это так.

— …впрочем, как и со мной, — добавил он.

Она не вполне поняла, что имел в виду ее босс. Но кивнула, вытирая губы белоснежной салфеткой.

— Конечно! — Ей удавалось сохранять беспристрастное выражение лица.

— Конечно… — протяжно повторил он с оттенком иронии в голосе. — Скажите мне, пожалуйста, Вивьен, что надо сделать для того, чтобы разрушить стену, которой вы постоянно пытаетесь отгородиться?

Не дожидаясь ответа, Альфредо встал, оплатил счет, и ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним к выходу.

Он помог ей сесть в машину и пошел к месту водителя, обходя машину со стороны капота. Вивьен следила за ним сквозь лобовое стекло. Джинсы и рубашка сидели на нем идеально, а его черные волосы, казалось, отливали синим под яркими лучами солнца. Этот мужчина представлял собой олицетворение преуспевающего бизнесмена.

— Итак, приступим к самому страшному: знакомству с будущими сотрудниками! — воскликнул Альфредо, усевшись в автомобиль.

Если бы он только знал! Для нее самыми страшными были два часа после их первой встречи, а предстоящее знакомство с сотрудниками казалось по сравнению с ними хотя и несколько волнительной, но рядовой процедурой.

— Я заранее назову вам имена, чтобы при встрече проще было их запомнить. Массимо Луиджи — начальник отдела, с ним вам часто придется работать вместе. Джорджио Джовани — его заместитель. Мария — мой секретарь, вы уже общались с ней по телефону. Антонио и Пьетро — отличные менеджеры по продажам, лучшие в моей компании. Они оставили прежние высокооплачиваемые места и согласились работать со мной, когда мы только начинали. Я им за это бесконечно благодарен.

Он продолжал говорить, а Вивьен прилагала все усилия, чтобы переключить внимание на проблему, повисшую в воздухе. Когда они только пришли в ресторан, она возобновила разговор о квартире. Альфредо ответил, что, на его взгляд, переживать тут не из-за чего. Мол, большую часть времени он проводит в загородном доме, а в Риме остается лишь в редких случаях. Например, если ужинает с родителями или друзьями, если у него возникают неотложные дела или когда он задерживается на собраниях. Она попыталась было возразить, но в этот момент появился официант с заказанными блюдами. А когда тот удалился, Альфредо заговорил на другую тему. Позднее ей уже не представилось возможности закончить разговор. Она подозревала, что ее босс специально повел так себя, но от этой догадки не стало легче.

5

К великому удивлению Вивьен, вопреки ее страхам и сомнениям, она привыкла к Риму, к новой жизни и сотрудникам достаточно легко и быстро.

Ее нынешний коллектив представлял собой слаженно работающий организм. Единственным его недостатком, на взгляд новой сотрудницы, было какое-то гипертрофированно-благоговейное отношение к Альфредо Росси. А в глазах женщин при его появлении вспыхивали восторг и тоска по несбыточному. Хотя она прекрасно понимала чувства коллег. Семь недель работы бок о бок с Альфредо и ее убедили в том, что этот человек был весьма необычен.

Именно об этом размышляла Вивьен, бредя как-то теплым августовским вечером по одной из шумных улиц Рима. Альфредо вдохновлял подчиненных и никогда не требовал от них больше, чем каждый из его сотрудников мог дать. Босс появлялся в офисе первым и уходил последним, он задавал такой ритм, который выжимал все соки, однако дарил невероятное удовлетворение. Отовсюду слышались лишь восторженные отклики о мистере Росси: восхитительный, чарующий, необыкновенный и чертовски соблазнительный! И Вивьен готова была подтвердить все, что о нем говорилось. Ее начальник действительно был неподражаемым, уникальным человеком, человеком, для описания которого не хватало подходящих слов.

Вивьен смущалась и грустила, вспоминая, что у нее когда-то возникали нелепые подозрения насчет его заинтересованности в ней, как в женщине. Теперь его доводы о выборе квартиры для нее именно в том доме, где он жил сам, выглядели логичными и не вызывали сомнений.

За все время, что она работала у Альфредо Росси, он не позволил себе ничего лишнего — ни жеста, ни слова, ни намека, ни взгляда. Самым неприятным, что приходилось терпеть изо дня в день, были бесконечные рассказы коллег о его личной жизни, бурной и крайне разнообразной.

Женщины сходили по Альфредо с ума и с радостью бросились бы целовать землю, по которой он ходил, если бы ему этого захотелось.

Вот уже пять дней Альфредо отсутствовал, находясь в Швейцарии. Но это никак не влияло на качество работы его подчиненных. Люди трудились так же старательно, будто заряженные его энергией.

Вивьен шла мимо сквера. Летний вечер пьянил и зачаровывал. На скамейке неподалеку сидели молодые мамочки с колясками, болтая и посматривая на драгоценных младенцев, среди деревьев бегали дети постарше. Толпа подростков в диковинных одеждах бурно обсуждала какое-то событие, смеясь и размахивая руками. За небольшим столиком у кустов пожилые мужчины задорно и весело играли в домино.

Домино… Вивьен вспомнила о пристрастии отца Альфредо и улыбнулась. Яркие лучи опускавшегося к горизонту солнца нежно ласкали ее лицо. Одурманенная прелестью вечера, она приостановилась и закрыла на мгновение глаза, а когда вновь открыла их, увидела перед собой улыбающегося Альфредо.

— Вот видите, — добродушно сказал он, — и вы полюбили этот город. Он никого не оставляет равнодушным.

— Альфредо! — Вивьен чувствовала, что покраснела. Но это было естественно в столь нелепой ситуации. — Я думала… что вы в Швейцарии.

— Тогда перед вами стоит мой призрак! — Он подмигнул ей.

Вивьен взяла себя в руки и протараторила:

— Извините. Глупо получилось. Я имею в виду…

— Я знаю, что вы имеете в виду. — Он оглядел ее лицо, ее блестящие, густые волосы.

Она уставилась на него в полном смятении. Альфредо Росси выглядел как-то расслабленно. Ничто в его облике сейчас не напоминало сурового делового бизнесмена, промышленного магната, к которому за последние недели она сама прониклась огромным уважением. Он не выглядел сейчас и как несколько отчужденный жилец с последнего этажа дома. И на великого любовника, каждую ночь проводившего с новой женщиной, как говорили повсюду, он едва ли походил в данный момент. Вивьен тщетно пыталась подобрать подходящее слово для описания сегодняшнего Альфредо.

— Я иду домой… — пробормотала она после затянувшейся паузы. — А вы? Направляетесь в офис?

Он опустил свои черные густые ресницы и смачно выругался про себя. По ее голосу было понятно: она уверена, что он собирается на работу.

Ситуация, в которой он оказался, выглядела смешно и нелепо. На протяжении последних нескольких недель эта женщина не шла у него из головы, и так больше не могло продолжаться. С самого начала он надеялся, что со временем она станет вести себя менее скованно. Так оно и получилось. Вивьен непринужденно общалась и шутила со всеми сотрудниками, за исключением него. Ей удавалось рассмешить даже крайне серьезного Массимо, но, едва стоило появиться в кабинете ему, Альфредо, она замыкалась в себе, как моллюск. Его это раздражало, и он пытался разрушить ее защитную раковину, но у него ничего не получалось.

— Нет, я не в офис, — спокойно ответил Альфредо. — Я буквально час назад вернулся из поездки и решил прогуляться.

Альфредо Росси решил прогуляться? Вивьен не верила своим ушам. Она могла бы ответить одной из множества ничего не выражавших вежливых фраз, но любопытство взяло верх над формальностью.

— Вы совсем не похожи на…

— …на кого, Вивьен?

— На человека, способного прогуливаться по вечерам. Вы настолько поглощены работой…

Альфредо посмотрел на нее ясным пронзительным взглядом, его губы изогнулись в циничной ухмылке.

— Вы думаете, я робот? — спросил он мягким тоном. — Бесчувственная машина? Вы ошибаетесь. Полосните ножом по моей руке и увидите, как польется обычная кровь, Вивьен.

Она понимала, почему его голос звучит так тихо и спокойно. Он устал, и его обидел ее вопрос.

— Извините, я не это имела в виду…

Альфредо усмехнулся.

— Для женщины вы лжете очень неумело.

Подобное замечание ее не расстроило. Будучи ребенком, она стала жертвой страшной лжи и никогда не стремилась стать искусной обманщицей.

— Не буду мешать вам, — сказала Вивьен ровным голосом.

— Я пошел по этой дороге только для того, чтобы встретиться с вами, — спокойно сообщил он. — У меня есть для вас приглашение.

— Приглашение? — ошеломленно спросила Вивьен.

Он подавил в себе внезапный приступ раздражения и продолжил невозмутимо и дружелюбно:

— От моей мамы. Я рассказал ей о несчастной девочке-американке, приехавшей в чужой город, чтобы работать на меня, и ей стало вас жаль. Она хочет накормить вас ужином.

Несчастная девочка-американка? Ах, вот что он думает обо мне! — Ноздри Вивьен дрогнули, в глазах засверкали молнии, но, увидев озорную улыбку на его губах, она тут же остыла.

— Вы шутите, верно?

— Отчасти. — Он взял ее за подбородок, и, почувствовав безумное смущение, она даже не стала сопротивляться. — Приглашение на ужин — это правда. Моя мама очень гостеприимная женщина. Ей страшно представить, что есть такие люди, которые, приехав в наш город, вынуждены ужинать в одиночестве.

— Надеюсь, вы все объяснили ей! — жестко сказала Вивьен. — Я еще многого не знаю из того, что требует моя новая должность, поэтому изучаю по вечерам специальную литературу. Меня приглашают на ужин и другие люди, но я отказываюсь. К тому же сегодня я собираюсь пораньше лечь спать, чтобы нормально чувствовать себя утром.

— Похвально! — Он произнес это таким тоном, будто имел в виду совсем обратное. — Весьма похвально!

Вивьен сжала губы и прищурила глаза. Что ему было нужно от нее?

— Поблагодарите, пожалуйста, свою маму от меня и скажите, что…

— Сами скажете ей все, что хотите, сегодня вечером, когда придете к ней на ужин, — перебил ее Альфредо.

Он услышал хотя бы слово из того, что я сказала ему? — подумала Вивьен, ощущая себя беспомощной и беззащитной. Властный и неумолимый Альфредо опять пытался распорядиться ее временем и желаниями по своему разумению.

— Ваша мама не может ждать меня сегодня, — сказала она спокойно, решив вдруг, что вести себя следует рассудительно и осторожно. — Вы ведь только что приехали из Швейцарии.

— Верно. И сразу позвонил родителям. Мама ждет нас обоих к восьми часам, — ответил он невозмутимо и уверенно. — Кстати, она очень обрадовалась.

— А если бы я уже договорилась с кем-нибудь о встрече на сегодняшний вечер? — возмущенно спросила Вивьен. Он строил за нее планы, убежденный, что она отбросит все свои дела и побежит за ним, стоит ему лишь поманить пальцем! Это выводило ее из себя.

— Вы действительно заняты? — прямо спросил Альфредо.

Вивьен часто заморгала. Она могла солгать ему, но он был абсолютно прав — у нее это всегда получалось отвратительно.

— Не в этом дело.

— Вы, конечно, правы… — В который раз он пустил в ход оружие, против которого у нее не имелось защиты: превратился в смиренную овечку. — Простите мне мою наглость, синьорина…

Вивьен смотрела на него изучающе, будто пыталась разглядеть нечто, что оставалось пока невысказанным.

— Нет, я не могу пойти к вашим родителям. С пустыми руками в гости не ходят, — решительно заявила она.

— В этом нет ничего страшного, но, если хотите, можем зайти в один из магазинов по дороге и купить там коробку шоколадного печенья. Моя мама его обожает, — услужливо предложил Альфредо.

Вивьен чуть было не спросила, часто ли он водит сотрудников на ужин к родственникам, но смолчала. Вообще-то, в его предложении не было ничего личного, и оно вовсе не походило на свидание. Поразмыслив немного, она пришла к выводу, что слишком часто беспокоится по пустякам.

Альфредо следил за игрой эмоций на ее симпатичном лице с тайным интересом, выжидая, как умелый стратег, удобного момента для окончания запланированной операции.

— Итак, я могу позвонить маме и подтвердить, что мы придем? — спросил он заискивающим тоном.

Вивьен чувствовала себя до безумия неловко. Покрасневшая от смущения, она энергично закивала:

— Передайте маме, что мне очень приятно получить подобное приглашение и что она невероятно добра.

Альфредо ликовал. Ему удалось добиться именно того, о чем он мечтал.

— Да, мама у нас — что надо! — Его губы расплылись в довольной улыбке. — Я вас удивил, верно? Но она будет счастлива, ее конек — о ком-нибудь заботиться. Ждет не дождется первого внука, но моя сестренка, насколько я понимаю, не торопится преподнести ей такой подарок.

А сам ты даже не думаешь о семье и детях! Это, конечно, не для тебя, подумала Вивьен несколько раздраженно, удивляясь собственным мыслям.

— Значит, мы направляемся домой, переодеваемся и в гости. Согласны? — Не дав ей возможности и рта раскрыть, он невозмутимо взял ее руку и пошел по направлению к дому.

Вивьен с ужасом сознавала, что не помнит, как нужно ходить. Ее ноги словно одеревенели и почти не слушались, а по спине побежала трепетная волна. Ощущение близости Альфредо путало мысли и кружило голову.

Вскоре на смену панике пришло удовольствие — робкое, невиданное. Лицо Альфредо, его манера держаться выражали спокойствие и беспечность. Он не пытался ни приблизить ее к себе, ни коснуться сокровенных частей ее тела. Если бы она сказала ему, что впервые в жизни идет вот так с мужчиной по пыльному летнему тротуару, как бы он отреагировал? Наверное, долго хохотал бы или окинул ее убийственным взглядом, которым сражал наповал любого оппонента на работе.

Том Вильс — кошмар ее детства — тоже умел бить взглядами и молчанием. Большую часть времени, особенно когда находился в обществе посторонних или на улице, он был очаровательным и радушным, чисто выбритым и приятным, поражал внимательностью и всегда пребывал в хорошем настроении. Дома же мог проявлять себя совершенно по-другому. Однажды он довел свою жену Диану до настоящей истерики, так как не замечал ее присутствия на протяжении двух недель…

— Вивьен?

Она резко подняла голову и увидела, что Альфредо смотрит на нее удивленно и странно, так, будто сказал ей что-то, а она не услышала ни слова.

— В чем дело? Что с вами? — Он остановился, положил ей руки на плечи и повернул ее к себе. — Вы не хотите никого видеть сегодня вечером?

— Нет, нет, — торопливо пробормотала она.

— Тогда что это было? Минуту назад вы выглядели… — Он замолчал, так и не сумев подобрать нужного слова для описания выражения ее лица.

Вивьен смотрела на него испуганно, ругая себя за то, что позволила воспоминаниям о Томе Вильсе опять просочиться в душу. Обеспокоенность Альфредо дарила радость и в то же время приводила в замешательство.

— Я… Я просто кое о ком вспомнила, — пролепетала она наконец. — Об одном человеке из прошлого.

Альфредо не двигался с места.

— О мужчине?

Его голос звучал как-то странно, и Вивьен почувствовала себя загнанной в клетку птицей. Он отвел ее с середины тротуара к стене ближайшего здания, и у нее все сжалось внутри. Она ожидала, что ощутит сейчас, как обычно при приближении мужчины, панический страх. Но ничего подобного не произошло. Ее охватили совсем другие эмоции: волнительные, теплые, пьянящие…

Неожиданно для себя Вивьен ответила ему прерывистым, возбужденным шепотом:

— Да, я думала о мужчине.

— Он заставил вас страдать?

Она кинула.

— Теперь все прошло? — обеспокоенно спросил Альфредо.

— Что прошло? — До нее вдруг дошло, что он не так ее понял и думал сейчас совсем о другом: о сердечной тоске, о любовнике.

— Все прошло? — терпеливо и спокойно повторил Альфредо. — Я имею в виду ваши чувства и то, что с ними связано.

— Да, все позади. — На душе у нее скребли кошки, но она, по обыкновению, гордо приподняла подбородок. — Извините, но я не хочу разговаривать на эту тему.

Альфредо тяжело вздохнул. Эту женщину окутывал прозрачный таинственный покров, но сквозь него было не пробиться, как сквозь бетонную стену. Он отступил от нее на шаг и заглянул ей в глаза.

— Если у вас возникнет желание поделиться со мной своими горестями, я всегда готов выслушать вас. Когда рассказываешь о чем-то другому человеку, становится легче, Вивьен.

Он непринужденно болтал на отвлеченные темы, когда они шли дальше. Его добродушный голос и свободная манера держаться окончательно уверили ее в том, что он относится к ней по-дружески, не пытается копаться в ее прошлом, а просто-напросто радуется летнему вечеру и возможности пообщаться.

Придя домой, Вивьен приняла прохладный душ, смыв накопившуюся за день усталость, высушила и уложила волосы феном.

Альфредо сказал, они должны переодеться. Что он под этим подразумевал? Наверное, то, что обычные джинсы и футболка не подойдут для визита к его родителям. Но выряжаться она тоже не собиралась, поэтому надела нежно-зеленую тонкую блузку и облегающую бедра юбку песочного цвета, которую купила на прошлой неделе в отличном магазинчике недалеко от здания офиса. Открытые кремовые босоножки прекрасно дополнили ее наряд.

Она спустилась вниз через двадцать минут. Альфредо уже ждал ее, оживленно беседуя с Розеттой, улыбаясь и жестикулируя.

Вивьен с облегчением вздохнула, сразу отметив, что его одежда соответствует выбранному ей свободно-элегантному стилю: на нем были темно-синие брюки и шелковая светло-серая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей.

Еще не успев вымолвить и слова, Альфредо сделал ей комплимент: восторженным взглядом, пробежавшим по ней с головы до ног.

— Как быстро! И выглядите просто потрясающе. Вы просто находка, Вивьен!

— Спасибо! — ответила она и повернулась к консьержке. — День выдался чудесный, правда, Розетта?

Обменявшись любезностями с Розеттой, Альфредо и Вивьен вышли из дома. В машине они почти не разговаривали. Девушка смотрела в окно, делая вид, что увлеченно рассматривает пробегавшие перед глазами здания, памятники и скверы. На самом деле все ее мысли крутились вокруг предстоящего ужина. Она напряженно продумывала, что скажет родственникам Альфредо, когда переступит порог их дома, но слова не складывались в красивые фразы, а путались и спотыкались друг о друга. Она сильно нервничала, сожалея о том, что не сумела отказаться от этого странного предложения. В магазине, где продавали шоколадное печенье, она заметила, отсчитывая деньги и протягивая их кассиру, что ее руки слегка дрожат, и еще больше разволновалась.

Когда они подъехали к небольшому домику, фасад которого скрывался за густой зеленью, Вивьен осмотрелась по сторонам. В соседних дворах играли дети, пожилые пары сидели в плетеных креслах у ступеней своих крылец, греясь в последних лучах солнца, наслаждаясь покоем и умиротворенностью, наполнившими теплый вечерний воздух.

Родители Альфредо понравились Вивьен сразу же. Его отец, Марио Росси, был таким же высоким, как и сын. Альфредо унаследовал от него красивые черты лица и густые волнистые волосы, только теперь шевелюра Марио была абсолютно седой.

Младшая сестра Альфредо, Анита, сильно походила на мать, Лауру, — невысокую очаровательную черноглазую женщину с темными волосами, посеребренными лишь на висках. Их нельзя было назвать красивыми — орлиные носы обеих смотрелись несколько грубовато на женских лицах. Но и мать, и дочь отличались особой аккуратностью и ухоженностью и обладали невероятной уверенностью, в чем Вивьен им искренне позавидовала.

Интерьер дома был очень мил, все здесь было пропитано теплом и домашним уютом. Неприкрытые деревянные балки на потолке — отшлифованные и покрытые лаком, белые стены с картинами и зеркалами, портьеры и покрывала естественных оливково-золотистых тонов, корзинки с живыми и сухими цветами, комнатные растения — все это с первого взгляда запало Вивьен в душу.

Они ужинали в саду, за домом, за большим круглым столом с витыми металлическими ножками. Пышная сочная листва мягко шелестела, дополняя атмосферу радушия и тепла. Вино, поданное к удивительно вкусному угощению, пахло фруктами.

Альфредо много говорил, забавляя домашних, и Вивьен впервые за время их знакомства почувствовала себя в его присутствии совершенно свободно и раскрепощенно. Анита высказывалась смело и даже дерзко, все время пытаясь вывести из себя своего красавчика-брата. Альфредо, по всей вероятности, давно привык к ее выходкам и реагировал на них спокойно и с юмором.

Когда же Альфредо отпустил язвительное замечание по поводу количества свиданий Аниты с разными молодыми людьми, та вскипела:

— Ты бы лучше помолчал! — Она взглянула на брата с вызовом. — Вы считаете, вам позволительно все, а если женщина встречается с несколькими мужчинами, то она непременно распутница! Вопиющая несправедливость!

— Анита! — Лаура многозначительно посмотрела на дочь, потом перевела взгляд на Вивьен и улыбнулась. — Прошли те времена, когда я могла прекратить эти споры, отправив их по кроватям.

— Вообще-то, она права. — Вивьен подмигнула Аните, все еще негодующе покачивавшей головой. — Для достижения равноправия с мужчинами в некоторых областях женщинам еще придется приложить немало усилий.

— Вот видишь? — Анита окинула победным взглядом Альфредо. — И Вивьен со мной согласна! Такие мужчины, как ты, — просто самовлюбленные болваны. А ты никогда не задумывался над тем, что у всех твоих женщин, у которых, по-твоему, гораздо меньше, чем у тебя, прав, тоже есть отцы и братья? А они, между прочим, относятся к своим сестрам и дочерям, так, как вы с папой — ко мне.

Казалось, Альфредо вот-вот взорвется. К счастью, со стороны дома послышались чьи-то голоса, и в саду появились мужчина и женщина возраста Марио и Лауры. Гостям вынесли стулья, поставили приборы и налили вина, и вскоре умиротворенная обстановка восстановилась. Но Альфредо не переставал метать в сторону младшей сестры убийственные взгляды.

Когда ужин был почти закончен, Анита наклонилась к Вивьен и шепнула ей на ухо:

— Не бери в голову то, о чем я тут болтала. Просто хотела позлить его. А ты, наверное, совсем не такая, как все его прошлые подруги. Он никого еще никогда в жизни не приводил домой.

— О, ты ошибаешься! — Вивьен даже испугалась. — Я работаю в его компании, вот и все. Ваша мама узнала, что я недавно приехала в Рим, и решила пригласить меня.

Брови Аниты подпрыгнули.

— Извини, пожалуйста. Я об этом не знала. В таком случае, мы можем иногда ходить вместе гулять, на вечеринки. Я познакомила бы тебя со своими друзьями.

Вивьен вежливо улыбнулась. Она была бы не прочь проводить иногда время в компании этой жизнерадостной, энергичной молодой особы, но решила ответить отказом на предложение Аниты. Не успела она и рта раскрыть, как та повернулась к брату и что-то сообщила ему на беглом итальянском. Лицо Альфредо вытянулось и помрачнело. Он что-то ответил ей — отчетливо и резко. Лаура осекла Аниту краткой фразой, и ее дочь притихла, а сын поднялся из-за стола.

— Нам с Вивьен пора уходить! — воскликнул он невозмутимо с улыбкой на губах, но Вивьен видела, как пылали его черные глаза.

Марио и Лаура, прощаясь с гостьей, не раз повторили, что надеются увидеть ее опять в скорейшем будущем.

Альфредо вел машину молча, а свернув к небольшому парку, пустынному, сладко дремлющему в сиянии луны, затормозил.

— Прогуляемся? — спросил он небрежно.

Вивьен почувствовала, что ее ноги и руки сковывает неведомая сила.

— Я не думаю…

— Расслабься, Вивьен. — Альфредо сжал в руке ее дрожащие пальцы и заглянул в ее бездонные глаза. Девушке показалось, что она превратилась в невесомую пушинку, что все вокруг растворилось и исчезло, остался только он — сильный, сводящий с ума… — Мне нужно поговорить с тобой. Внести ясность в кое-какие вещи, только и всего.

— Хорошо, — едва слышно прошептала Вивьен.

Что-то изменилось в нем за последние несколько минут. Непринужденность и веселое расположение духа сменились чем-то иным, чему она не могла дать определения, но чувствовала, что у нее не хватает опыта, чтобы правильно реагировать на его поведение.

В конце концов он же не приглашает меня подняться к нему в квартиру, чтобы, к примеру, посмотреть коллекцию оружия, — с мрачным весельем думала она, выходя из машины.

Парк оказался крошечным — просто покрытым густой травой газоном, огороженным высокими деревьями. Посередине нежно журчал небольшой фонтанчик. Здесь стояло несколько деревянных скамеек, к одной из них и провел Альфредо Вивьен.

Они сели, и он, повернувшись к ней, положил одну руку на спинку скамьи, ту ее часть, что находилась за спиной у Вивьен, а второй рукой нежно коснулся ее подбородка.

Вивьен замерла, не понимая, как она могла позволить ему усадить себя подобным образом, но почему-то не оказывала ни малейшего сопротивления…

Дожив до двадцати четырех лет, она еще ни разу не целовалась с мужчиной и тщательно избегала любого сближения с представителями противоположного пола. Альфредо нарушил ее спокойствие. С первого дня их знакомства она тайно мечтала ощутить вкус его чувственных, соблазнительных, красивых губ, боясь признаться в этом даже самой себе. Но все это время ее не покидали сомнения и страхи.

Альфредо взглянул на нее продолжительно и проникновенно.

— Возможно, тебе не понравится то, о чем я скажу сейчас, — тихо пробормотал он.

У Вивьен все трепетало внутри, и она боялась, что Альфредо заметит ее смятение.

— В чем дело? — прошептала она еле слышно.

— Я запретил Аните знакомить тебя с местной молодежью, потому что… ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься.

Вивьен почудилось, она тонет в бархатных, блестящих черных глазах Альфредо, и, когда он нежно коснулся обеими ладонями ее щек, по спине девушки пробежала волнующая дрожь.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? Я схожу с ума от желания при одной только мысли о тебе, но не знаю, как относишься ко мне ты… — Его голос звучал мягко и спокойно.

Вивьен смотрела на него молча, широко распахнув свои удивительные, прозрачные, потрясающие глаза. В них отражались изумление и испуг. Чего она боялась?

В душе Вивьен происходило что-то необыкновенное. К недоумению примешивалось чувство благодарности: он был так бережен с ней, так терпеливо ждал этого момента…

— Я тебе нравлюсь, Вивьен? — спросил Альфредо, наблюдая за игрой эмоций, отражавшихся на ее светлом лице.

— Мне… трудно ответить тебе прямо сейчас. — Ее голос дрожал.

Она попыталась высвободить лицо из его горячих ладоней, но он не дал ей такой возможности.

— Я старался быть терпеливым и сдержанным, мне это не свойственно, поверь. — Он негромко усмехнулся. Мама всегда твердила: «Chi va piano va sano e va lontano» — «Тише едешь — дальше будешь». Но я никогда не был согласен с этим. Зачем терять время, медлить, ведь жизнь так коротка…

Вивьен повторно попыталась вырваться из его рук.

— Ты живешь по принципу: что хочу, то беру, так? — сказала она несколько резковатым тоном.

Вопреки ее ожиданиям, он покорно кивнул в ответ, приблизился к ней и прильнул к ее губам. Это был не робкий пробный поцелуй, не извиняющийся, а уверенный и настоящий.

Сердце Вивьен колотилось бешено и громко. Она чувствовала, как внутри разливается приятное, сладостное тепло, и радовалась, понимая, что она — нормальная, здоровая женщина, способная естественно реагировать на мужские ласки. Все былые опасения о состоянии ее организма и психики поблекли и отступили. Она отвечала на его поцелуй, раскрываясь и выпуская на свет накопившуюся внутри чувственность, как набухшая почка после теплого майского дождя выпускает на свет первые нежные листья.

Его нежные сильные руки пьянили и дурманили, исходивший от его тела аромат проникал, казалось, внутрь нее, заполняя легкие, просачиваясь в кровь. Перед ней во всем своем великолепии открывался новый чудесный мир, неведомый ей ранее. Этот первый поцелуй в ее взрослой жизни был таким, каким представлялся ей в самых невероятных мечтах.

Наконец он поднял голову и прошептал прерывисто и хрипловато:

— Я так и думал, что ты такая… Сладкая как мед. Мягкая, восхитительная! А целовать тебя — ни с чем не сравнимое удовольствие…

Он опять наклонился к ней и принялся покрывать горячими поцелуями ее лицо, шею.

— Ммм… Как от тебя пахнет! Какая у тебя кожа. Это потрясающе.

Вивьен охватила легкая паника. Она чувствовала, что должна остановить его. Внутренний голос твердил ей, что пора расстаться с чрезмерными предосторожностями, но сердце сжималось от страха.

— Я так давно мечтал о тебе, об этих объятиях, поцелуях, — возбужденно шептал Альфредо. — Я хочу раздеть тебя, хочу, чтобы ты растаяла в моих руках, чтобы оказалась на вершине блаженства — такого мощного блаженства, какого не дарил тебе ни один из твоих прежних любовников…

Эти слова ударили ее как острый нож, и Вивьен отпрянула от него так резко и порывисто, что, если бы он не успел подхватить ее, она упала бы со скамейки.

— В чем дело? — встревоженно спросил Альфредо.

Вивьен поднялась на ноги.

— Я хочу вернуться домой, — пробормотала она.

— Что случилось? — Он тоже встал со скамьи.

Вивьен слегка дрожала и не говорила больше ни слова, лишь смотрела на него пристально и странно, как испуганный зверек.

— Во всем виноват тот мужчина, правильно? Он так сильно обидел тебя?

— Что? — В ее взгляде появилось нечто такое, будто она увидела перед собой сумасшедшего.

— Ты говоришь, что забыла его. На самом же деле, наверное, все по-другому. Ты все еще любишь этого человека.

На ее лице отразились шок и отвращение, и он понял, что допустил какую-то ошибку.

— Что с тобой, Вивьен? Ответь мне!

Как она могла ответить ему? Однажды она рассказала о пережитом кошмаре и была жестоко наказана за свою откровенность. Ей казалось, если теперь о ее жуткой истории узнает Альфредо, то и он почувствует неприязнь и станет презирать ее.

— Я хочу домой, — повторила она жалобно.

— Он оскорбил тебя, Вивьен? Заставил страдать? Причинил боль? — продолжал расспрашивать Альфредо, обеспокоенно заглядывая ей в глаза.

Она звучно сглотнула, с трудом удерживая контроль над растревоженными эмоциями.

— Это случилось очень давно, и я не хочу разговаривать на эту тему.

— Быть может, так тебе стало бы легче?

— Откуда тебе знать? — Резкие слова сами собой вырвались откуда-то из самого сердца Вивьен, и она замерла, испугавшись собственной дерзости.

Его глаза расширились и стали словно еще темнее. Он молча смотрел на нее, растерянно и удивленно, и это молчание давило на нее и терзало ей душу.

— Прости, но это совсем не то, что ты думаешь…

— Но ведь ты не можешь знать, что я думаю, Вивьен, — спокойно ответил Альфредо.

Она действительно ничего не знала о нем. Только то, что Росси был исключительным начальником. И то, что сообщали сплетники о его бурной личной жизни… А слухов этих было так много, что оказалось не так-то просто усомниться в правдивости хотя бы десятой их части. Почему он заинтересовался ею? Устал от красоток, готовых вступить в драку за право оказаться первой в его постели? Захотел некоторого разнообразия?

— Мне пора домой, — сказала Вивьен более строгим голосом. — Я могу дойти отсюда пешком. Или ты подвезешь меня?

Некоторое время Альфредо молчал, и Вивьен не знала, что ей делать.

— Конечно, я подвезу тебя, — сказал он наконец тем же ласковым, спокойным тоном. — Ты можешь думать обо мне все, что пожелаешь, но я — человек цивилизованный.

Вивьен долго смотрела на него, не моргая, подбирая подходящие слова, потом пробормотала печально и тихо:

— Я это знаю. — Она прекрасно понимала, что не должна ни в чем винить его — он не обидел ее ни словом, ни поступком — всего лишь поцеловал, причем ей это безумно понравилось. Все дело было в ней самой. Она не могла справиться с давними комплексами, потому и вела себя так, словно ее собирались изнасиловать.

Неожиданно прошлое ожило в памяти с невероятной силой. Ей показалось, она чувствует прикосновение грубых, безжалостных рук Тома, ощущает его омерзительные, слюнявые губы на своих губах, и в животе закрутило от отвратительного приступа тошноты.

— Прости, — прошептала она, хотя хотелось кричать и реветь. — Наверное, я просто не готова к…

Лицо Альфредо изменилось, и, когда он заговорил, в первое мгновение она не узнала его голоса: в нем не было ни резких, ни грубых ноток, но исчезла и нежность.

— Давай забудем обо всем? — Он спокойно и пристально смотрел ей в глаза. — Мы — друзья, коллеги, ничего более. Это принимается?

Почему-то ей не стало легче, ведь этот мужчина был единственным, кто буквально несколько минут назад приоткрыл перед ней дверь в другую жизнь.

— Принимается, — тихо ответила она.

По дороге домой они практически не разговаривали.

6

Конец августа выдался необычайно жарким. Солнце палило нещадно, но мощные кондиционеры помогали пережить зной с относительной легкостью.

На следующее утро после визита к родителям Альфредо Вивьен пришла на работу в полном смятении. Но он вел себя по-дружески непринужденно и был ужасно занят, поэтому вскоре она расслабилась и успокоилась. Во второй половине того же дня он уехал в Германию — там произошло нечто непредвиденное и его срочно вызвали по телефону.

С тех пор прошло уже две недели. За это время Вивьен решила ближе познакомиться с коллегами. Несколько раз она принимала приглашения на ужин, ходила в кафе с Марией — секретарем Альфредо и Лючией — двадцатишестилетней сотрудницей из дизайнерского отдела, а также постоянно пила сок или чай с другими сотрудниками во время обеденного перерыва или после работы. С каждым днем она узнавала что-то новое об итальянском быте, не переставая восхищаться жизнерадостным и оптимистичным итальянским народом.

Однако большую часть времени ее мысли крутились вокруг одного-единственного, отнюдь не заурядного итальянского мужчины — Альфредо Росси. Он снился ей по ночам, не выходил из головы на протяжении целого дня. Она старалась занять себя другими думами, но у нее ничего не получалось.

Воспоминания о его поцелуях, о словах, что он шептал ей в тот вечер, о невероятных ощущениях, которые Альфредо пробудил в каждой клеточке ее тела, вновь и вновь волновали кровь девушки. Этот человек действовал на Вивьен, как магнит на железный шарик. Даже на таком огромном расстоянии, на каком он находился от нее сейчас, ему ничего не стоило держать ее при себе. У бедняжки не было сил, чтобы отделаться от бесконечной вереницы мыслей о нем.

Если он разжег в ней огонь одними поцелуями, то что бы она почувствовала, отважась заняться с ним любовью? Она передернулась, испугавшись нахлынувшей вожделенной волны, и тряхнула блестящими волосами.

Был теплый тихий вечер. Вивьен сидела на балконе в плетеном ротанговом кресле, устало вытянув перед собой стройные ноги. Закат поражал великолепием красок: оранжево-огненные, они медленно превращались в пурпурно-желтые с зеленоватой каймой у самого горизонта.

В последнее время Вивьен проводила много времени на балконе. Здесь она ужинала, читала книги, дремала по выходным, слушая тихий плеск воды в фонтанчике.

Однажды к ней залетели два воробья. Затаив дыхание, она стала наблюдать за ними. Деловито и важно птицы напились из фонтана и улетели, довольные собой. На следующий день повторилось то же самое, и ей в голову пришла замечательная мысль: она купила зерна в зоомагазине по пути с работы и стала кормить своих пернатых гостей. Те восприняли ее инициативу с восторгом, и вскоре к ней стала являться целая воробьиная компания.

Теперь Вивьен чувствовала, что уютная римская квартира превратилась для нее в тихую гавань. Здесь она находила покой и домашнее тепло, могла прекрасно отдохнуть от суеты и забот.

Мистера Бернингтона и его чудачеств ей, конечно, не хватало, скучала она и по миссис Скоттер, и в особенности по Виктору и Катрин.

Виктор Уитни только начал преподавать в университете, когда Вивьен училась на втором курсе. Однажды поздно вечером в морозный февральский день он случайно обнаружил свою студентку в затемненном углу актового зала. Вивьен плакала. Горько, безудержно. Слезы нахлынули на нее без видимых причин, и, уединившись, она дала им волю.

Виктор привел Вивьен домой, и его жена — миниатюрная приветливая блондинка — заботливо накормила ее ужином и уложила в постель. Наверное, сам Бог послал ей тогда этих отзывчивых, чутких людей, ставших для нее впоследствии самыми близкими друзьями. Вивьен провела в кровати три бесконечные недели. Как выяснилось, у нее был страшный жар. Болезнь быстро завладела ее ослабевшим организмом и долго не желала сдавать своих позиций. Все это время Вивьен жила в доме Уитни под бережным присмотром Катрин.

Через два года в семье Уитни появился долгожданный первенец. Назвали его Нельсоном, а крестной мамой ребенка стала Вивьен.

Вспомнив о друзьях, Вивьен решила, что должна позвонить им. В последний раз они общались по телефону две недели назад. Малышу Нельсону исполнилось полтора годика, и он уже знал много слов.

Вивьен зашла в комнату, сладко потянулась, подняла трубку и только собиралась набрать номер Уитни, как в дверь позвонили. Она замерла: это был Альфредо. О приходе кого бы то ни было другого ее непременно оповестила бы Розетта.

Раздался второй звонок, продолжительный и настойчивый, прекрасно отражающий характер пришедшего. Вивьен направилась к двери, стараясь не обращать внимания на разлившееся тепло внизу живота, на нетерпение и ликование, безмолвно и восторженно подгонявшие ее.

— Ciao! — Альфредо отступил на три шага, прислонился к противоположной стенке коридора и сложил руки на груди, когда Вивьен открыла дверь.

— Привет! — ответила Вивьен ровно и дружелюбно, не выдавая ни видом, ни голосом, что думала о нем каждую минуту на протяжении всего периода его отсутствия. — Я не знала, что ты вернулся.

— Приехал только что, — пробормотал Альфредо.

— Удалось уладить проблему? — поинтересовалась Вивьен, с тревогой замечая, что он выглядит очень уставшим.

— Удалось. До следующего кризиса. — На его губах наконец появилась улыбка — утомленная и милая. — Поужинаешь со мной сегодня вечером?

— Сегодня? — Вивьен захлопала ресницами, соображая, что ответить. — Но ведь мы договорились… Просто друзья, ничего больше…

— Друзья не могут поужинать вместе? Ты ведь принимаешь предложения других сотрудников? — Он склонил набок голову.

Вивьен нахмурилась.

— Ты что, попросил кого-то шпионить за мной? — спросила она грозно.

— Мне небезразлично то, как принимает тебя коллектив, и важно знать, удается ли тебе найти с коллегами общий язык. — Голос Альфредо звучал мягко, и создавалось впечатление, что его забавляет этот разговор.

Вивьен задумалась, пытаясь найти веский аргумент для оправдания своего отказа.

— Но ведь я уже ужинала с тобой, — произнесла она медленно и протяжно.

Альфредо подошел к ней так близко, что ей уже было никуда не деться от будоражащего кровь пленительного запаха его тела и терпкого аромата лосьона.

— Поужинай еще раз! — повелительно, но нежно произнес он. — Мне это доставит великое удовольствие.

Она колебалась, понимая, что не в силах бороться с обрушившимся на нее потоком его обаяния и собственными эмоциями. И как удавалось этому человеку постоянно заставлять ее чувствовать себя в его присутствии беспомощным ребенком?

— Хорошо. Я согласна. Только переоденусь. — Она развела руками, опуская голову и окидывая многозначительным взглядом свою спортивную маечку и джинсы, которые надела на себя после душа.

— Нет, нет! Твоя одежда прекрасно подойдет для нашего ужина, — твердо заявил Альфредо. — Я давно хочу показать тебе свою виллу, сегодня как раз подходящая погода.

Вивьен окинула его продолжительным, настороженным взглядом.

— Ладно, поехали, но как два хороших друга…

Он умиленно заглянул ей в глаза, потом наклонился и поцеловал ее в губы.

— Знаешь, милая, четкие определения навевают на меня смертельную тоску. Закрывай дверь, и давай не будем больше говорить о разной ерунде.

Дорога к вилле не заняла много времени, или ей показалось, что они доехали слишком быстро.

Ужин, приготовленный стариком Джино — поваром Альфредо, был великолепным. А вилла понравилась Вивьен настолько, что у нее не хватило слов для выражения своего восторга. Этот дивный загородный дом показался ей сказочным замком: построенный из серого камня, с красной крышей и множеством башенок, он прекрасно подошел бы для съемок детского кинофильма о всевозможных чудесах и приключениях. Цветущие розы на клумбах наполняли воздух тонким благоуханием. На балкончиках тоже росли цветы. Ярко-красные, они создавали атмосферу праздника и торжественности и были видны издалека.

Дом состоял из пяти спален, такого же количества ванных комнат, четырех гостиных, библиотеки, кабинета и просторной кухни. Но это, по словам Альфредо, не являлось чем-то особо роскошным. Некоторые виллы в здешних местах вмешали до пятнадцати спален и десяти гостиных.

Вивьен и Альфредо спустились к реке. Там опьяняюще пахло свежестью, зеленью и цветами. Их тут было видимо-невидимо. Высокая трава мягким ковром устилала берег, умиротворяюще шумела листва. В прозрачной воде беззаботно и самозабвенно плавал тритон с голубой спинкой. Он то уходил в глубь, то вновь появлялся на поверхности, то переворачивался вверх желтоватым брюшком с пятнышками. Над рекой, будоража воздух прозрачными зелеными крылышками, летали стрекозы. Природа упивалась своей гармонией, бесконечным течением взаимосвязанных жизней.

— Как красиво! — сказала на выдохе Вивьен и повернулась к Альфредо. Он ждал ее взгляд.

Усаживаясь на деревянную скамейку рядом с водой, они все еще смотрели друг на друга. Альфредо медленно провел пальцем по небольшому, аккуратному носику Вивьен, потом нежно очертил контур ее губ, скользнул по ее тонкой шее и остановился лишь тогда, когда коснулся рукой ее груди.

Кровь Вивьен стремительно понеслась по венам, она дрожала, но ничего не могла с собой поделать. Страх смешался в ней с вожделением, а мысли как будто растворились в этом волшебном вечернем воздухе.

— Вивьен… Милая, сладкая Вивьен… — протяжно и соблазнительно прошептал Альфредо, привлек ее к себе и принялся целовать — горячо и страстно. К своему великому удивлению, она не отпрянула, а обвила руками его шею, отдаваясь его власти, его сильным рукам, его обжигающим губам. Прошедшие две недели без него явились для нее настоящей мукой. Она ужасно соскучилась и лишь теперь призналась в этом себе.

Он гладил ее грудь, пробуждая в ней такие ощущения, о которых ей не дано было знать раньше. В ней просыпалась чувственная, страстная женщина, и она с удивлением и наслаждением прислушивалась к своему организму. Близость мужского тела, к счастью, не вызывала в ней ни отвращения, ни панического страха, и она радовалась этому и смаковала сладостные мгновения.

— Вивьен? — Альфредо поднял голову. — Как ты относишься к тому, что я ласкаю тебя, целую? Ты не против?

Девушка постаралась собраться с мыслями, но у нее ничего не вышло, и она просто покачала головой.

— Я хочу тебя, и ты об этом знаешь… — сказал Альфредо.

Несмотря на то, что только что ее душа и тело витали где-то в пушистых облаках, она мгновенно напряглась, и это не ускользнуло от его внимания.

— Я не собираюсь извиняться перед тобой за то, что желаю тебя, — продолжил он. — Я мечтаю заняться с тобой любовью, и не стыжусь этого. Но это произойдет лишь тогда, когда и ты захочешь меня. Когда будешь готова к этому физически, духовно… Понимаешь, о чем я говорю?

Вивьен немного отстранилась от него.

— Полное взаимодействие в игре в соблазн?

— Называй так, если тебе нравится. — Он все еще держал ее в своих руках, и девушка попыталась высвободиться, но не смогла.

— Зачем терять время со мной, если вокруг тебя сотни женщин? — Ей хотелось, чтобы эта фраза прозвучала шутливо, но, к ее сожалению и стыду, голос напрягся, выдавая истинные чувства.

— А! Я понимаю, о чем ты, — ответил Альфредо и, ловко подхватив Вивьен на руки, усадил к себе на колени.

Она взвизгнула и замерла. Мужчина смотрел на нее так, как никогда не смотрел раньше, и ей опять стало страшно. Вот так же сажал ее на колени Том Вильс много раз до той отвратительной, страшной ночи. Ее нервы напряглись, ей стало не по себе, но по прошествии нескольких секунд она поняла, что бояться нечего, и с облегчением вздохнула.

— Мне совсем не нужно, чтобы меня окружало множество женщин, Вивьен, — спокойно сказал Альфредо, и та повернула к нему голову. Он находился сейчас настолько близко, что она могла рассмотреть каждую отдельную его ресничку и прораставшие волоски на подбородке. — Я просто хочу тебя.

Если бы он только знал, что творится со мной! — вновь охваченная легкой паникой, подумала Вивьен.

— Ты совсем не знаешь, что я за человек, — пробормотала она. — Видишь лишь внешнюю оболочку.

Он прижал ее к себе и сказал ласково и тихо:

— Мы знакомы уже несколько месяцев, милая. Я прекрасно понимаю, какая ты. Я просто обязан уметь разгадывать характеры людей, если бы не эта моя способность, то у меня ничего бы не было сейчас.

— Возможно. — Она отстранилась от него, подавляя в себе сильное желание поцеловать очаровательную родинку на его левой щеке.

Ты сходишь с ума! — строго твердил ей внутренний голос. Для него отношения с тобой — развлечение, игра, забавное приключение, очередной каприз. Таких дурочек, как ты, у него миллион! А твоя душа и так изранена, не увлекайся им, остановись, пока не стало слишком поздно. Он наверняка думает, что ты знакома с правилами этой игры, но, в отличие от других женщин, ты не имеешь о них понятия!

Альфредо взглянул на нее серьезно и обеспокоенно.

— Пойми, рано или поздно тебе все равно придется кому-то вновь довериться.

— Почему это? — Она с вызовом посмотрела в его бархатные глаза.

— Потому что, если этого вообще не случится, тот негодяй останется победителем.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала Вивьен поникшим голосом.

— Попытайся объяснить мне, — мягко попросил он.

Ее сердце заколотилось учащенно и громко. Над водой уже висела мерцающая луна, похожая на громадную жемчужину. Она взглянула на расплывчатое отражение ночного светила в темной воде, подняла голову и посмотрела на бескрайнее небо, усыпанное звездами.

— Я не могу тебе объяснить этого, — немного успокоившись, пробормотала она.

У нее не было ни малейшего желания еще раз подвергать себя подобному унижению. Перед ее глазами всплыло искаженное гневом и ненавистью лицо Дианы, в ушах зазвучали проклятия тетки. Замелькали осуждающие лица соседей, учителей, насмешливые и издевательские окрики соседских мальчишек. Нет, она ничего не собиралась рассказывать Альфредо. От одной мысли об этом по коже бежали мурашки. И сразу хотелось стать маленькой и незаметной.

— В данную минуту ты думаешь о нем, угадал? — с обидой в голосе предположил Альфредо.

Она готова была разразиться смехом, истеричным, нездоровым хохотом, но сдержала свои эмоции. Он ничего не понимал. Совершенно не понимал, о чем речь.

— Я ведь говорила тебе, ты ошибаешься в своих предположениях, — сказала она напряженно.

Некоторое время оба они молчали. Послышался плеск воды и хлопанье крыльев. Две утки скандалили из-за места для ночлега. Вскоре одна из них уплыла, и все стихло.

— Иди ко мне, Вивьен, — прошептал Альфредо.

Она вздрогнула от неожиданности и резко повернулась к нему. Внутренний голос твердил ей, что нужно бежать отсюда. Подальше от этой романтики, от усыпляющей бдительность красоты природы… Бежать туда, где горит свет, где есть Джино и Мара — прислуга, ухаживающая за домом и садом. Вместо этого, к своему собственному удивлению, она подалась к нему, и их губы слились в трепетном, страстном порыве. И, казалось, не было на свете такой силы, что была способна остановить ее.

Он долго целовал Вивьен, то жадно и горячо, то медленно и бережно, будто она от грубого прикосновения могла раствориться в воздухе.

Его тело пылало от возбуждения, его движения, порывистое дыхание — все в нем красноречиво говорило о том, что она нужна ему. Но даже когда их ласки зашли довольно далеко, он не торопился вопреки ее ожиданиям полностью овладеть ею.

Когда он наконец немного отстранился от нее, прерывисто дыша, и заговорил, его голос прозвучал несколько неуверенно.

— Еще один поцелуй, и я просто взорвусь. Признаюсь честно, что не привык так сдерживать себя с женщинами.

Вивьен, переведя дыхание, усмехнулась.

— Ты — человек искушенный в сексуальных делах, нет сомнений. Десятки очарованных тобой женщин с радостью бросились бы тебе на шею. Всегда получать с легкостью именно то, что хочешь, — это не очень хорошо для любого человека.

— Для меня хороша только ты, — ответил он серьезно, без тени иронии в голосе.

Вивьен пораженно уставилась на него. И почему этот мужчина был так потрясающе красив, так богат, так умен, так неподражаем и опытен? Почему ею увлекся не какой-нибудь обычный парень, а именно он?

Сегодня вместо нее с ним рядом могла находиться другая женщина: умелая, способная подарить ему такое наслаждение, какое бы он пожелал. Она же вообще ничего не смыслила в любовных делах… Почему Альфредо выбрал именно ее?

В отношении секса Вивьен до сих пор оставалась столь же невинной, как в одиннадцать лет, как в то страшное время, когда Том Вильс чуть было не изнасиловал ее. Она не знала о любовной науке абсолютно ничего, так как намеренно оградила себя от романтических приключений. В ее жизни не было нормального периода подростковой увлеченности противоположным полом, не было юношеских свиданий, студенческих вечеринок. Мальчики в старших классах школы, поцелуи за гаражами, неумелые ласки перед телевизором, когда в доме нет взрослых, жаркие объятия на заднем сиденье машины — все это происходило с другими, но не с ней.

Вивьен не подозревала, что ее эмоции отчетливо отражаются на лице, и очнулась лишь тогда, когда Альфредо игриво и бережно потянул ее за руку.

— Давай пройдемся, — прошептал он и еще раз поцеловал в полураскрытые губы. Вивьен изумленно уставилась на него, пытаясь определить, что в нем изменилось. — Я покажу тебе много интересного. Гнездо аиста. Я обожаю аистов. Говорят, если эти птицы селятся неподалеку от твоего дома, ты будешь счастлив. Сейчас у них птенцы. И у совы, кстати, тоже еще недавно был в гнезде детеныш. — Они медленно побрели по освещенной луной дорожке. — По крайней мере, еще неделю назад совенок жил с матерью. Но был уже довольно крупным. Возможно, теперь улетел.

Вивьен не верила собственным ушам. Беспощадный бизнесмен, даже среди друзей известный как человек жесткий и властный, с любовью и умилением разглагольствовал о птенцах и был осведомлен о происходящих в их жизни событиях!

— В чем дело? — спросил Альфредо, заметив реакцию Вивьен.

— Ни в чем, — пробормотала она.

— И все же? — Он остановился, взял ее за плечи и прислонил к могучему стволу развесистого дуба. — Итак?

Вивьен растерялась.

— Все в порядке, честное слово… Просто я подумала… Что забавно слышать рассуждения о птицах от такого человека, как ты, вот и все!

Он улыбнулся, еще раз поцеловал ее, и они продолжили путь.

— Что ты вообще обо мне думаешь, Вивьен? — осторожно спросил Альфредо после минутного молчания. — Или считаешь, что для такого самовлюбленного типа, как я, лучше не слышать правды?

Девушка вздохнула. Он, как чаще всего при общении с ней, был немного ироничен. Или ей это только казалось…

Альфредо поймал на себе серьезный взгляд Вивьен и в который раз за этот вечер ужасно удивил ее, неожиданно громко рассмеявшись.

— Ты — прелесть! Знаешь об этом? — пробормотал он, когда успокоился. — Мой отец всегда говорит маме: «Наверное, Бог послал тебя мне, чтобы я не забывал о скромности».

— Скромности? — переспросила Вивьен. Сравнение их ситуации с отношениями родителей отозвалось приятным теплом в ее сердце. — Знаешь, тебя я никогда не назвала бы скромным.

Он прижал Вивьен к себе и стал покрывать ее лицо легкими поцелуями, а когда они пошли дальше, начал рассказывать ей о себе. Воспоминания о счастливых моментах тесно переплетались с горечью перенесенных трудностей и лишений, в нем внезапно ожили детские обиды и переживания. Как выяснилось, в то время когда Альфредо был еще маленьким ребенком, его отец стал жертвой произошедшей на производстве аварии. В результате семья лишилась материальной поддержки и столкнулась с серьезными трудностями.

— Отец работал на обувной фабрике. Был инженером по качеству. Однажды во время проведения проверочных работ в цеху плохо закрепленный станок повалился на пол, сбил отца с ног и придавил ему руки, переломав при этом кости. Отец долго лежал в больнице, но повреждения оказались слишком серьезными и даже после выписки его руки не действовали.

Начальство пообещало отцу провести расследование, наказать виновных и выплатить компенсацию. На самом же деле все вышло иначе: людей, которые могли подтвердить факт случившегося, подкупили, и отец остался ни с чем. Мы были вынуждены переехать из своего дома в убогую лачугу. Мама вела себя в те времена крайне мужественно и стойко.

— По-моему, сейчас у твоего отца все в порядке с руками. По крайней мере, я ничего не заметила, — сказала Вивьен.

Альфредо пожал плечами.

— Он до сих пор мучается от страшных болей, но с годами научился терпеть. С сердцем у него тоже не все в порядке. Мама благодарит Бога за каждый прожитый с ним день… Папа очень плох.

— Мне искренне жаль, Альфредо. — Вивьен вспомнила крепкого красивого седовласого мужчину и его миниатюрную жену. Наверное, этих людей связывает огромная любовь, подумала она.

— Первое, что я сделал, когда достиг успеха, так это задавил ту фабрику, которая причинила нам столько горя. Они жестоко обманули моего отца, но этот поступок им дорого обошелся. Я никогда не сожалел о том, что сделал с ними. С ранних лет мне стало понятно, что человеческое общество презирает бедных и слабых. Ты должен быть сильным и влиятельным, лишь тогда тебя будут уважать. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Мои слова тебя шокируют?

— Нет, — спокойно ответила Вивьен. — Но я считаю, что не все в жизни происходит так, как тебе это видится. — Когда эти слова слетели с ее губ, она почему-то почувствовала невероятное облегчение. — Во всех социальных кругах существуют порядочные люди. Они борются за справедливость и отстаивают то, что считают правильным и благородным. Идет постоянное противоборство, я бы назвала это так. Хотя невинные и честные имеют меньше средств в этом противостоянии, они не способны воспользоваться теми рычагами, которые вовсю применяют их жестокие, беспощадные и безнравственные оппоненты.

— Согласен. — На протяжении нескольких секунд они молча смотрели друг на друга. — В данном случае я не нарушил ни единого закона, продолжил Альфредо, — а победил их в справедливой и жесткой борьбе. Хотя меня распирало от желания покончить с ними более грубыми методами. Помимо материальных потерь, они понесли и моральный ущерб. Как это так? Сын человека, которого им удалось выбросить за ворота подобно лишайной дворняге, смог растоптать их, уничтожить?

— Ты ненавидишь их. — Вивьен не спросила его об этом, а сказала утвердительно, но он ответил.

— Раньше я действительно был переполнен яростью и ненавистью. Она жила во мне и развивалась вместе с моим взрослеющим телом. Но теперь все это ни к чему: продолжать таить злобу на того, кто уже побежден, так же глупо, как бороться с любовью.

К горлу Вивьен подступил ком, и на протяжении некоторого времени она не могла вымолвить и слова. До сегодняшнего вечера ей было страшно даже думать о любви, потому что именно любовь зародилась в ее израненном сердце и страшила ее. Любовь к Альфредо Росси, человеку, которому она явно не подходила.

— Останься сегодня ночью со мной, — прошептал он. — Не произойдет ничего такого, чего ты не захочешь. Я обещаю.

Вивьен вдохнула свежего воздуха.

— Это входит у тебя в привычку? Предлагать женщинам, которых ты привозишь сюда, провести с тобой ночь? — Ей хотелось сказать об этом с юмором и легкостью, но получилось не совсем так.

Он долго молчал, а когда она подняла голову, увидела злобу и негодование в его глазах.

— В тебе опять заговорил кто-то другой, Вивьен. Ты не такая. Я думал, мы перешли на более цивилизованный этап в наших отношениях. А ты вновь пытаешься отгородиться от меня, несешь чепуху.

— Я вижу, что начинаю раздражать тебя. Мне лучше вернуться домой, — сдержанно ответила Вивьен.

— Хочешь сбежать? Ускользнуть от возможных затруднений? — Он усмехнулся.

— Да как ты смеешь? — вспыхнула она. — Я никогда в жизни не бежала от трудностей!

— Тогда останься. — Альфредо пожал плечами. — Если пожелаешь, будешь спать в отдельной комнате.

— Нет!

Окружающая ночная темнота скрыла проступившие на ее щеках красные пятна.

— Почему нет, Вивьен? — Он сказал это тихо и нежно.

— Потому что не хочу.

Девушка окинула его грозным взглядом и гордо расправила плечи.

— Лгунья! — Мужчина улыбнулся, остановился у могучего дуба, взял ее за руку и поднял голову. — Вот здесь живет сова.

Вивьен не была настроена восторгаться местной фауной.

Альфредо прищурил глаза.

— Останься сегодня здесь, умоляю, — попросил Альфредо. — До города двадцать пять миль. Добираться не так-то просто. На дорогу уйдет много времени.

— Ушам своим не верю! Альфредо Росси умоляет меня остаться! — воскликнула Вивьен.

— Я сам не понимаю, что со мной происходит. Обычно отношения с женщинами у меня складываются гораздо проще. — Он развел руками.

— Не сомневаюсь. Красотки выстраиваются в длинные очереди, ожидая случая оказаться в твоих объятиях!

— Да-да, именно так, — заявил он с шутливой серьезностью.

— Знаешь, как называют таких мужчин, как ты? — пренебрежительным тоном спросила Вивьен.

— Конечно, знаю. Очаровательный, умный, непревзойденный… Мне продолжить? — Альфредо рассмеялся.

Она нахмурилась.

— Знаю, что скажу сейчас избитую фразу, но ты потрясающе красива, когда сердишься. — Он потрепал ее по щеке.

— Комплимент действительно лишен оригинальности, — заявила Вивьен, не желая поддаваться его уговорам и сладким речам. — Но в любом случае я не останусь. Завтра на работу. А в этой одежде я не смогу появиться в офисе.

— Я не скажу тебе ни слова. А я — твой босс. — Альфредо с важным видом поднял вверх указательный палец. Его голос вдруг резко изменился, став серьезным и озабоченным. — Поделись со мной своими проблемами, Вивьен. Я не юный мальчик, уже многое повидал в жизни и ничему не удивлюсь. Мне хочется тебе помочь, ты ведь мне не безразлична…

Гнев, который переполнял Вивьен буквально несколько секунд назад, тут же сменился страхом. К ее глазам подступили слезы, и она сжала пальцы в кулаки, чтобы не сорваться. Впервые в жизни ею вдруг овладело нестерпимое желание вверить свою судьбу в руки сильного мужчины, превратиться в слабую и беззащитную женщину. Она испугалась этого ощущения.

Ты сошла с ума! — пронеслось в ее голове. Ты обязана сохранить свою независимость, уважение к себе.

Нет, нет, нет! Ему нельзя было рассказывать всю правду. В лучшем случае, он проникся бы к ней жалостью, как к несчастной, ничтожной жертве. В худшем — решил бы, что она сама спровоцировала Тома на подобные действия, и стал презирать ее.

В памяти Вивьен вновь всплыли сердитые лица, соседские советы тетке показать племянницу психиатру: «Она у вас странная. У нее не все в порядке с головой». Ее сердце сжалось в холодный комочек, ладони вспотели.

— Вивьен? — Альфредо нежно провел рукой по ее щеке. — Ты не сможешь от меня отделаться теперь. И не пытайся. Поначалу мне казалось, что я тебе не нравлюсь, и я не рассчитывал на что-то большее между нами, чем добрые отношения, какие связывают сотрудников по работе. Но теперь убедился в обратном. Я целовал тебя и чувствовал, с каким удовольствием ты отвечала на мои ласки. Твое тело честнее и искреннее говорит о том, что твой мозг намеренно не хочет признавать.

— Я… я, конечно, не могу утверждать, что ты мне не нравишься. Но… — Ее голос дрожал, и она замолчала, изо всех сил пытаясь привести свои чувства в порядок.

По выражению его лица было видно, что он догадывается о том, что творится в ее душе.

— Ты всегда чего-то недоговариваешь, и внутри тебя идет постоянная борьба, — печально и задумчиво произнес Альфредо, притянул ее к себе, и она покорно уткнулась лицом в его широкую, теплую грудь. Он ничего не говорил больше, лишь бережно гладил ее по шелковистым волосам.

Слезы душили ее, но она знала, что если начнет плакать, то ей будет не остановиться. После случая с Томом ей пришлось очень быстро повзрослеть. Самостоятельность, упорство, независимость — все эти качества она выработала в себе за долгие годы душевного одиночества и моральных страданий и теперь гордилась тем, что умеет все свои проблемы решать без чьей-либо помощи. Виктор и Катрин Уитни всегда старались заботиться о ней, но она не посвящала их в свои тайны.

Сейчас же на нее тяжким бременем навалилась усталость. Усталость от постоянной необходимости разыгрывать из себя другую Вивьен, отличную от той, что жила внутри нее. Она тяжело вздохнула и отстранилась от него.

— Пожалуйста, Альфредо, отвези меня обратно.

— Нет, — четко и категорично ответил он. — Ты будешь спать здесь. В отдельной комнате. Утром вместе позавтракаем, потом я завезу тебя домой, ты переоденешься и отправишься на работу.

Все звучало чертовски заманчиво, но она чувствовала, что должна настоять на своем.

— Послушай, мы не на работе. Выполнять твои приказы в любое время дня и ночи я вовсе не намерена. Сегодняшнюю ночь я хочу провести у себя дома.

Он улыбнулся, но в его бархатных глазах, освещенных серебряным сиянием луны, отразилось нечто похожее на раздражение. И удивление.

— Прекрасная попытка, но неверный подход, Вивьен. Знаешь, я вообще не привык выполнять чьи-то приказы. — Он о чем-то напряженно размышлял. — Странно, почему ты не применяешь какую-нибудь из чисто женских уловок — изображение полной беззащитности, слезы…

В ней напрягся каждый мускул. Если нежность и спокойствие расслабляли ее, то подобные методы лишь разжигали в ней злобу.

— Да будет тебе известно, я не собираюсь распускать перед тобой нюни!

— Вижу. Поэтому-то ты и кажешься мне весьма необычной, даже уникальной, — признался он.

— Мне нет никакого дела до твоего мнения обо мне! — выпалила Вивьен, гневно глядя ему прямо в глаза. Ее вдруг охватило отчаяние, скорее всего потому что она не чувствовала больше его тепла — он не касался ее.

— Надеюсь, ты говоришь неправду. — Альфредо усмехнулся и взял ее за руку, но так безразлично и небрежно, что она готова была расплакаться от обиды. — Итак, ты остаешься сегодня здесь, и, пожалуйста, не делай вид, что для тебя это подобно смерти.

Она окинула его убийственным взглядом.

— Кстати, скоро заканчивается твой испытательный срок. Я хочу, чтобы ты осталась в Риме и продолжала работать в «Росси энтерпрайз». Что скажешь?

Вивьен натянуто улыбнулась.

— Ты спрашиваешь об этом таким тоном, будто речь действительно идет о жизни и смерти. — Она почувствовала, что ее голос слегка дрожит, и поняла, в чем дело: ей вдруг стало страшно, что он не на шутку рассердится. — Я… Мне нравится моя работа, и я согласна продолжать сотрудничать с «Росси энтерпрайз», если ты посчитаешь нужным оставить меня.

— Да, Вивьен. Я считаю нужным тебя оставить, — спокойно подтвердил Альфредо.

Вивьен провела ночь в спальне для гостей на роскошной кровати, окруженная зеркалами и дорогими картинами. Она прислушивалась к каждому скрипу, каждому вздоху, вглядывалась в темноту, но смуглый красавец — главный герой ее сладких грез — так и не появился на пороге.

7

В пять утра, уставшая от бессонницы и нервного напряжения, она встала с кровати и решила принять душ. Стоя под струей теплой воды и глядя на свое расплывчатое отражение в запотевшем зеркале, обрамленном серебряной рамой, она не переставала удивляться тому, что умудрилась оказаться в подобной ситуации. Альфредо Росси поступал так, как хотел, и не терпел чужого мнения, если оно отличалось от его собственных воззрений. Это ее раздражало. В мире не существовало ничего, кроме его решений, его пристрастий…

Пристрастия… Страсть… Эти слова встревожили ее, напомнили о блаженстве, испытанном вчера. Она выключила горячую воду и подставила лицо и тело ледяной струе, желая остудить пыл…

Ей хотелось, чтобы злость на Альфредо задушила зародившуюся в сердце любовь, по крайней мере, не дала ей разрастись. Слишком глупо, слишком нелепо с ее стороны было увлечься этим мужчиной! Он лишь попользовался бы ею и выплюнул, как утратившую вкус жевательную резинку. И пошел бы по жизни дальше, довольный и счастливый, не оглядываясь назад.

Она в любом случае не смогла бы удовлетворить его в постели и в других отношениях, ведь о многих вещах и понятия не имела.

Выйдя из ванной, Вивьен, содрогаясь всем телом, надела мягкий белый халат, который лежал на ее кровати, когда она пришла в эту комнату. От него пахло цветами, свежестью и дороговизной. Все в этом доме — каждый предмет, каждый квадратный дюйм насквозь пропитались роскошью.

Она опять прилегла на кровать, расправив мокрые волосы, и задумалась.

Скоро все уладится. Все будет в порядке. Он устанет наконец от моего упрямства и займется другой женщиной, размышляла она. Пригласит очередную красотку на эту же виллу и в свою постель, естественно. Это будет такая же блистательная особа, как и те, что окружали его прежде. Интеллигентная, умная, умелая, способная соответствующим образом преподносить себя в обществе и превращаться в распутницу в постели.

Вивьен видела фотографии Альфредо с двумя разными женщинами. Их ей показали его страстные поклонницы с работы. На одной из них он был изображен с невероятно красивой рыжеволосой владелицей фармацевтической компании. На другой — с восхитительной блондинкой, топ-моделью. Обе они занимали высокое положение в обществе и отличались исключительным умом.

Вивьен неуютно поежилась и закрыла глаза ладонями, будто пыталась защититься от собственных мыслей. Все складывалось так ужасно И глупо, и виной тому был Альфредо…

Она не заметила, как поддалась власти сна, а когда очнулась, испуганная и растерянная, почувствовала прикосновение горячих мягких губ на своих губах. Распахнув глаза, она увидела его. Их взгляды встретились.

Его глаза блестели и очаровывали, и сердце Вивьен, остановившись на мгновение, бешено заколотилось.

— С добрым утром, милая, — прошептал он, улыбаясь, вновь поцеловал ее, крепко обнял и лег с ней рядом. — Потрясающее начало дня.

— Ты… пользуешься своими преимуществами, — пролепетала Вивьен, понимая, что должна что-то сказать в свою защиту. Но больше не добавила ни слова. Свежевыбритый, с мокрыми после душа волосами Альфредо выглядел сногсшибательно.

Как, черт возьми, смотрюсь я? — смущенно подумала Вивьен. Без макияжа, с неуложенными волосами…

Альфредо любовался ею. Ему вспомнился первый день их знакомства. Ее молодость, свежесть, невинность — все это будоражило кровь, кружило голову. В нем кипела страсть, и сдерживать себя уже не было сил. Но главное, что не давало ему покоя, — это мысли о том мерзавце, который обидел ее когда-то, оставил столь глубокий след в нежной душе этого удивительного создания.

Он еще раз поцеловал ее и медленно развязал пояс халата, укрывавшего ее обнаженное тело. Вивьен напряглась и вжалась в кровать, но не оттолкнула его. Альфредо нежно провел ладонями по ее плоскому животу, потом коснулся упругой груди.

Сердце девушки готово было выскочить наружу, но после долгой и мучительной ночи она желала его ласк больше всего на свете. В эту минуту все остальное стало вдруг на удивление неважным и несерьезным — его репутация, ее страхи, работа, душевные терзания… Все померкло в сравнении с этим блаженством, отошло на второй план.

Он почувствовал, что Вивьен дрожит, и остановился. Но она сама обняла его за шею и принялась целовать — страстно, горячо, отчаянно… Порывисто и трепетно прижимаясь к его груди. Он бережно убрал ее руки, встал с кровати и прошел к окну, чтобы открыть его и раздвинуть шторы. Девушка запахнула халат и как будто сжалась под ним, растерянно потупив взгляд.

— С минуты на минуту сюда придет Джино. Принесет тебе кофе. — Он повернулся к ней и увидел, как она смущена и оскорблена. — Ты ведь не хочешь, чтобы он застал нас за столь деликатным занятием? Я зашел, потому что сгорал от желания увидеть тебя и…

Послышался стук в дверь. Вивьен вздрогнула и нервно расправила халат, закрывая обнаженные ноги. Джино принес ароматный кофе и несколько конфет в красивых блестящих обертках. Его лицо не выражало ничего, будто приносить напитки в спальни к женщинам являлось его привычным каждодневным занятием.

Интересно, как ведут себя в подобных случаях другие его подруги? — размышляла Вивьен. Тоже спят в комнатах для гостей в одиночестве? Или вовсе не задумываются над тем, что подумает о них прислуга, и с удовольствием пьют кофе по утрам в одной постели с хозяином дома, удовлетворенные и довольные собой?

Джино спросил, хорошо ли ей спалось. Потом задал еще пару вежливых вопросов и удалился, сообщив им обоим, что завтрак будет готов через двадцать минут. После его ухода Альфредо медленно прошел к двери и повернулся к Вивьен.

— Я хочу, чтобы ты была полностью готова к этому, милая, и морально, и физически, — спокойно сказал он. — Этого пока еще не произошло. Наш первый раз должен быть совершенно другим — не поспешным совокуплением, с постоянным ощущением, что кто-то нам может помешать, а красивым и запоминающимся.

К ее щекам прилила краска.

— Откуда такая уверенность, что это непременно произойдет между нами? — спросила она, вкладывая в свой голос всю твердость, на какую была способна.

— Ты в этом сомневаешься?

Вивьен кивнула. Разочарование, унижение, обида на то, что он собирался уйти, сковали язык и больно сдавили сердце.

— А я ни капли не сомневаюсь. — Голос Альфредо звучал необыкновенно серьезно, пророчески. — Знаешь, все, что происходит с нами в жизни, уготовано нам свыше и неизбежно. Та твоя ссора с Питером Морганом была не случайным событием. Если бы не она, то я, быть может, еще долго не познакомился бы с тобой. Сколько бы еще дней и ночей нам пришлось бы тратить впустую!

Он говорил вдумчиво и сосредоточенно, и создавалось впечатление, что каждое его слово — результат долгих размышлений. Это привело Вивьен в замешательство. Заметив ее реакцию, он улыбнулся.

— А теперь у нас с тобой много времени.

— Времени? — переспросила она. — Времени для чего?

— Для того чтобы лучше узнать друг друга, прежде чем стать любовниками.

Он подмигнул ей, еще раз рассеянно улыбнулся, погруженный в какие-то мысли, и вышел.

В последующие недели Вивьен была очень занята: оформляла новые документы, созванивалась с друзьями из Нью-Йорка, сообщая им, что остается в Риме. С увлечением выполняла порученные ей на работе задания — теперь их количество увеличилось и они стали более ответственными. А по вечерам и в выходные встречалась с Альфредо.

В компании с ним ей было весело и интересно. Каждый день она открывала для себя какую-то новую грань его характера.

Они ходили в кино, в ночные клубы, плавали на яхте, катались по городу на машине, а иногда просто ужинали вместе — в ресторане или на вилле Альфредо.

Случалось, что в беседах Вивьен проговаривалась, выдавая скопившиеся в душе детские страхи и тревоги. Тем, о чем знал теперь Альфредо, она никогда не делилась ни с одной живой душой. Общение с ним доставляло ей истинное наслаждение, и, благодаря его хитрым уловкам, она становилась более и более откровенной, хотя ни разу не упомянула в своих признаниях ни имени Тома Вильса, ни тех событий, что были связаны с ним. Когда Альфредо напрямую спрашивал ее о былых романах, она замыкалась в себе, отгораживаясь от него невидимой стеной, хотя прекрасно понимала, что так не может продолжаться бесконечно.

Он предоставил ей полное право задавать темп развитию их отношений, потому что смотрел на нее не просто как на желанную женщину, а как на человека, который стал бесконечно дорог ему. Чем больше Вивьен узнавала своего нового друга, тем чаще приходила к выводу, что слухи о нем изрядно отличались от того, что было в действительности. Естественно, у него имелись любовницы, но в каждой из бывших подруг он ценил прежде всего индивидуальность и относился к ним с уважением.

Альфредо вел игру обольщения с превеликим удовольствием, но играл справедливо, и Вивьен иногда думала, что ей куда проще было бы противостоять, если бы его поведение не отличалось чуткостью и тактичностью.

Когда же приходилось допоздна задерживаться в ночных клубах, он оставался в городе, но ни разу не попытался заманить ее на ночь в свою квартиру. Приходил за ней лишь утром и приглашал на завтрак. Его апартаменты представляли собой мечту холостяка и ничем не походили на уютную, теплую виллу. Здесь все было обустроено по последнему слову современного дизайна, и холодная сдержанность интерьера отнюдь не располагала к романтическим мечтам.

Итак, шаг за шагом, медленно, но верно Альфредо добивался расположения Вивьен, подбираясь ближе и ближе к самому ее сердцу. А лето между тем плавно перешло в пылающую яркими красками осень. Вивьен сознавала, что никогда раньше жизнь не доставляла ей столько радости и удовольствий, и боялась поверить в свалившееся на нее счастье.

За недолгий период знакомства с Альфредо Росси она уже успела почувствовать себя взрослой женщиной, преодолевшей период юношеских стеснений и колебаний и стремящейся теперь жить в гармонии с собой и окружающим миром. Но бывали и такие дни, когда оживало прошлое и жуткие сцены с удивительной отчетливостью всплывали в памяти, а сердце замирало от страха и неуверенности.

В такие моменты ей казалось, что воскресавшие в душе мучительные чувства — паника, отчаяние, испуг — так же сильны, как в тот страшный вечер. Она вздрагивала, вспоминая озверевшего Тома Вильса, разрывающего ее пижаму, царапающего ее нежную детскую кожу, его сильные жестокие руки, его выпученные глаза… Возможно, если бы она не сопротивлялась так отчаянно и яростно, на ее теле не осталось бы столько синяков и кровоподтеков, но в таком случае мерзавцу удалось бы осуществить свои извращенные намерения.

Сотню раз потом она упрекала себя за то, что не показала Диане или еще кому-нибудь страшных последствий борьбы с Томом, исчезнувших лишь по истечении нескольких недель. Вообще-то от ребенка, пережившего нечто подобное, смертельно перепуганного и ошеломленного, вряд ли можно было ожидать столь смелого поступка.

История с Томом еще больше отдалила от нее тетку. Та восприняла произошедшее весьма болезненно: нелюдимая и замкнутая, она не любила привлекать к себе внимание, предпочитала держаться в стороне от скандалов и сцен. Поднявшийся переполох, посыпавшиеся на голову ее племянницы обвинения пробудили в ней настоящую ненависть. Она не пожелала разобраться в причине случившегося и, не задумываясь, встала на защиту более сильного.

Чувство безграничного и холодного одиночества до сих пор терзало сердце Вивьен. Лишь в объятиях Альфредо она чувствовала, что душа ее и тело наполняются жизненными силами, радостью, трепетным предвкушением. Каждый раз, наслаждаясь его поцелуями и нежными ласками, она ощущала, что он заходит все дальше и дальше. Так не могло продолжаться бесконечно.

Все закончилось совсем не так, как Вивьен представляла себе, и, как выяснилось, она была совершенно не готова к тому, что уготовила для нее судьба…

Теплым октябрьским вечером Вивьен заглянула в кабинет Альфредо Росси, чтобы отдать недельный отчет. Была пятница, и остальные сотрудники уже разошлись по домам. Он встретил ее продолжительным поцелуем, от которого голова у нее пошла кругом, а ноги ослабли и слегка задрожали. Вивьен отстранилась от него, шагнула к его столу и положила бумаги. Босс уставился на нее, восхищенно и откровенно.

— Эй, в чем дело? — шутливым тоном поинтересовалась Вивьен.

— У меня есть предложение! — проигнорировав ее вопрос, воскликнул Альфредо. — Мои друзья — Джулия и Клаудио Саккони — устраивают сегодня вечеринку. Мы с тобой приглашены. Им не терпится увидеть красавицу-американку с прозрачными серыми глазами и потрясающими волосами.

У Вивьен покраснели щеки.

— Ты рассказал им обо мне?

— Конечно. И они с нетерпением ждут возможности взглянуть на прекрасную фею, похитившую мое сердце.

Несомненно, он шутит, подумала Вивьен. Но было в его голосе и выражении лица нечто такое, что насторожило ее. Он держался спокойно и непринужденно, и не стоило искать тайного смысла в его словах, но она немного встревожилась.

Наслаждается своей игрой, промелькнуло в ее голове. Альфредо умеет красиво ухаживать и относится к подружкам с уважением, но никогда не станет заводить серьезных и длительных отношений.

Она позволяла ему быть рядом и проводила с ним много времени. Но постоянно давала понять, что хочет и дальше оставаться независимой и не собирается связывать себя обещаниями и долгом. Так, по ее мнению, ей было бы легче перенести расставание, которое неизбежно должно произойти когда-то.

Она вздохнула и пожала плечами.

— Вечеринка, по-моему, неплохое начало уик-энда. К которому часу я должна собраться?

— К восьми. — Альфредо прищурил глаза. — Подожди меня. Я освобожусь буквально через несколько минут, и пойдем домой вместе.

— Мне нужно успеть зайти в один магазин. Встретимся в восемь. — Вивьен твердо решила придерживаться в своей новой жизни некоторых правил. Согласно одному из них, ей не следовало смешивать личную жизнь с работой, хотя и там, и там присутствовал Альфредо. Поэтому она под разными предлогами отвечала ему отказом, когда тот предлагал идти вдвоем на работу или домой. Его это все больше огорчало, но игра продолжалась.

— Хорошо, — пристально взглянув ей в глаза, кивнул босс.

Она сопротивлялась, как только могла, и ему нередко приходилось сдаваться. Временами Альфредо чувствовал, что находится на грани: его так и подмывало откинуть в сторону свои благородные принципы и, применив чуть большую настойчивость, забыться с ней в порыве страсти. Тем более что плутовка желала его, он точно знал это. Однако был не совсем уверен, что нужен ей как постоянный спутник.

После того как мы вступим с ней в физическую близость, она задумается и о более серьезных отношениях, все чаще и чаще размышлял Альфредо. Убедившись, что слова и уговоры ни к чему определенному не приводят, он пришел к выводу, что пора переходить к решительным действиям.

По его спине пробежала волна легкого возбуждения.

Кем бы ни был тот негодяй, который обидел ее когда-то, он остался в прошлом! — твердо сказал себе Альфредо, сел за стол и деловито склонил голову над раскрытой папкой с документами.

— Итак, к восьми будь готова, — повелительным тоном, не поворачиваясь, произнес он и, лишь когда дверь за ушедшей Вивьен закрылась, откинулся на спинку кресла и задумался.

Великолепный особняк Саккони располагался в юго-западной части города, в спокойном, тихом, удаленном от центра районе. Землю уже окутали сумерки, и Вивьен любовалась, прильнув к прохладному окну машины, вечерним городом, освещенным сотнями разноцветных огней…

Подъехав к роскошному дому, Альфредо заглушил мотор, наклонился к Вивьен и нежно потрепал ее по щеке.

— Выглядишь потрясающе, милая. Ты им сразу понравишься, я уверен.

Он вышел из «альфа-ромео», обошел машину спереди и открыл дверцу со стороны Вивьен.

Девушка уже привыкла к постоянной опеке Альфредо. Поначалу его предупредительность и галантность приводили ее в замешательство, ведь никто никогда не относился к ней подобным образом.

Выйдя из автомобиля, Вивьен поправила прическу. Собираясь на вечеринку, она с особой тщательностью наносила макияж, укладывала волосы и подбирала наряд: ей хотелось выглядеть сегодня как можно лучше. Приталенная блузка голубовато-жемчужного цвета из полупрозрачной ткани, подчеркивающая выразительность ее глаз, и мини-юбка сидели на ней превосходно. Ее охватило непонятное волнение, но она постаралась успокоиться. Вечеринка обещала быть похожей на все предыдущие встречи с его друзьями и коллегами, а их произошло за последние несколько месяцев довольно много. Она привыкла к подобным мероприятиям.

События действительно развивались по обычному плану, по крайней мере, поначалу. Клаудио и его очаровательная рыжеволосая супруга встретили Вивьен тепло и радушно.

В углу огромной гостиной играл пианист. Позднее должна была появиться целая группа музыкантов. В саду, где уже стояли столики и горели десятки огоньков, для них установили небольшую сцену. Аккуратно подстриженная трава и безупречные клумбы радовали глаз. Вивьен повернула голову влево и улыбнулась, увидев валяющийся у изгороди трехколесный велосипед. Этот элемент забавно оживлял общую картину безупречности и порядка, разбавлял давящую атмосферу подчеркнутой роскоши и великолепия.

Она все еще улыбалась, когда, повернув голову, встретилась взглядом со стоявшей у стены молодой женщиной.

Они не виделись много лет, но с письмом, извещавшим Вивьен о самоубийстве Тома Вильса, его падчерица Сабрина прислала свою фотографию. Вивьен ответила ей сдержанной запиской, но от предложения встретиться отказалась и даже не подумала отправить Сабрине свое фото. Тем не менее та сразу узнала ее.

У Вивьен все сжалось внутри. Леденящие кровь воспоминания обрушились на нее безжалостным, мощным потоком.

Что здесь делает Сабрина? Как она оказалась в Риме? Именно в этом доме? Вивьен запаниковала.

— Что с тобой? — Лицо Альфредо выглядело встревоженно. Наверное, эмоции, охватившие Вивьен, было нетрудно угадать по выражению ее глаз. — Плохо себя чувствуешь?

— Да… — пробормотала она.

— Может, лучше вернуться домой?

Ей ужасно захотелось исчезнуть отсюда. Но было слишком поздно.

Вивьен неотрывно смотрела на приближавшуюся Сабрину. Неизбежность встречи так сильно подействовала на нее, что стыд и страх, разбуженные воспоминаниями, постепенно ослабли.

Буду беседовать с ней ровно и непринужденно, поспешно размышляла Вивьен. Тогда и Альфред о ни о чем не догадается. Не станет же она говорить об отчиме прямо здесь!

В своем письме Сабрина намекнула на то, что жертвами извращенных деяний Тома стала не только Вивьен, но это был лишь намек. В любом случае на вечеринке никому не пришло бы в голову обсуждать подобные вещи, и она постаралась успокоиться.

— Вивьен? Это ты? — Лицо Сабрины озарилось искренней радостью, и в первый момент Вивьен стало стыдно: она не испытывала ничего подобного, хотя давно простила Сабрину и многих других. Подошедшая светловолосая молодая женщина вызывала в ней слишком много неприятных эмоций. — Глазам своим не верю! Как чудесно, что мы встретились.

— Привет, Сабрина, — сдержанно ответила Вивьен. Ее щеки пылали. — Как… как поживаешь?

— Очень хорошо, — улыбнулась она и обняла подругу детства.

Но та стояла неподвижно: ей показалось, что ее руки внезапно налились свинцом.

— Как я рада, Вивьен! Видеть тебя после стольких лет… — Сабрина отступила на шаг назад и взглянула на Альфредо, ожидая, что их представят друг другу.

Вивьен сглотнула.

— Познакомься с Альфредо Росси, Сабрина. Он мой босс. Альфредо, а это моя давняя подруга. Мы жили по соседству в Нью-Йорке, когда были детьми.

— Неужели? — Мистер Росси вежливо улыбнулся, внимательно посмотрел в глаза Вивьен и вновь повернулся к Сабрине. — Скажите мне, она была такой же красивой в детстве, как сейчас?

— Конечно! — с милой улыбкой ответила Сабрина. — А я тебе написала еще раз, Вивьен, но письмо мне вернули с пометкой «Адресат здесь больше не проживает».

Вивьен кивнула. Она сама сделала эту пометку.

— Судьба свела нас другим путем! — Ее голос звучал теперь уверенно и почти весело, ей удалось взять себя в руки. — Ты одна здесь?

— Нет, с мужем. — Лицо Сабрины опять просияло. — Карло! — крикнула она. — Карло, познакомься с Вивьен и Альфредо. Помнишь, я рассказывала тебе про Вивьен? Это мой муж, Карло.

К ним подошел высокий стройный полуседой человек, он выглядел лет на двадцать старше своей привлекательной молодой жены. Поприветствовав знакомых Сабрины, Карло заговорил о чем-то с Альфредо. Сабрина, пользуясь удобным случаем, взяла Вивьен за руку и отвела ее на два шага в сторону.

— Я давно мечтала встретиться с тобой и попросить у тебя прощения. Я должна была набраться смелости и все рассказать о выходках Тома еще тогда, — сказала она приглушенным голосом. Вивьен напряглась: Альфредо стоял довольно близко и, хотя делал вид, что заинтересован беседой с Карло, мог вполне слышать их разговор.

— Все в порядке, Сабрина, давай забудем об этом.

— Нет! — Молодая женщина положила ладонь на плечо Вивьен и продолжила. — Все дело в том, что Том запугивал меня и других моих подруг, приказывал нам молчать. А ведь и мы страдали от его злодеяний. Все продолжалось до тех пор, пока мы не повзрослели, пока правда не всплыла на поверхность.

— Я не желаю об этом разговаривать! — жестко сказала Вивьен.

Сабрина помолчала, с мольбой взглянула в глаза подруги и покачала головой.

— Выслушай меня, я тебя прошу. Дело шло к суду, и я рассказала все. В то время мама связалась с моим настоящим отцом, и мы встретились. Он оказался итальянцем, через него я познакомились с Карло…

— Я рада, что у тебя все сложилось удачно, Сабрина, но прошлое пусть останется в прошлом…

— Нет же! Очень часто разговоры о прошлом помогают быстрее забыть о нем! Если делишься с кем-то своими переживаниями, пусть это будут переживания детства, становится легче жить! — настойчиво и пылко говорила Сабрина. — Ты обращалась к психологу? В нашем случае это просто необходимо, поверь мне. Я посещала одного прекрасного специалиста на протяжении долгих лет и до сих пор хожу к нему на приемы раз в месяц. Я дам тебе его адрес, он живет здесь, в Риме.

В этот момент к ним подошла Джулия, прерывая — к счастью или к сожалению? — их беседу.

— Вот вы где! — воскликнула она, добродушно улыбаясь. — Я хотела вас друг другу представить, а вы уже сами познакомились. Приятно встретить земляка в чужой стране, особенно если ты живешь в ней не так давно, верно? — Она подмигнула Вивьен.

Та выругалась про себя.

— Конечно.

Мужчины закончили разговор и подошли ближе.

— Можете себе представить, Джулия, мы с Вивьен знаем друг друга с детства! — заявила Сабрина, светясь от счастья.

— Не может быть! — Глаза Джулии засияли от любопытства.

— Мир тесен, — вставил Альфредо и взял Вивьен за руку. — Надеюсь, вы простите нас. Хочу представить Вивьен другим присутствующим.

Они двинулись сквозь толпу.

Вивьен пристально вглядывалась в лицо Альфредо, пытаясь определить, слышал ли он то, что говорила Сабрина, но ничего не могла понять. По крайней мере, он не повел ее в безлюдное место и не стал мучить расспросами, а невозмутимо двигался от группки к группке, улыбаясь, знакомя ее с теми, кого она еще не знала. Вивьен кивала, односложно отвечала на любезности, но все ее мысли крутились вокруг встречи с подругой детства.

И надо же ей было из всех городов мира поселиться именно в Риме! А ее мужу оказаться другом Джулии и Клаудио! Ее сердце бешено колотилось, а настроение безвозвратно испортилось.

Вообще-то впадать в панику было рано. В конце концов она жила в Риме на протяжении почти полугода и бывала уже на многих вечеринках с Альфредо, а с Сабриной и Карло встретилась впервые.

Быть может, мы больше никогда не увидимся с ней, начала успокаиваться Вивьен. Карло — друг семьи Саккони, но это вовсе не означает, что они дружат и с Альфредо.

Она решила, что позже расспросит своего босса о Карло, но постарается сделать это аккуратно.

Накрыли столы, и льющаяся из дома спокойная фортепьянная музыка смолкла. Заиграл инструментальный ансамбль, и гости принялись за угощения. У Вивьен абсолютно не было аппетита, но Альфредо, если и заметил это, то не подал вида.

Она все еще время от времени вглядывалась в его лицо, и пару раз ей показалось, что в его глазах промелькнула тень беспокойства. Хотя в таком состоянии ей могло почудиться все, что угодно. Встреча с Сабриной явилась для нее настоящим шоком, и она опасалась, что над ее безоблачной новой жизнью нависла тень угрозы…

Когда Сабрина и Карло собрались уходить, Вивьен лишь сдержанно махнула им рукой, а до этого момента всячески избегала беседы с ними. Представить себе их, сидящих вчетвером за одним столиком и болтающих о «старых добрых временах», было немыслимо. Сабрина выглядела несколько расстроенной, когда прощалась с Клаудио и Джулией, но Вивьен решила, что так лучше.

Спустя несколько минут собрались уходить и они с Альфредо. Хозяева тепло обняли Вивьен и взяли с нее слово, что она соберется прийти к ним в скором времени на чай.

Когда загудел мотор и «альфа-ромео» тронулся с места, Вивьен с облегчением вздохнула, надеясь, что кошмар закончился. Несколько минут спустя она поняла, что ошиблась.

Проехав с полмили, Альфредо свернул и въехал на пустынную автостоянку. Было тихо и темно. Он положил руку на спинку сиденья Вивьен и спокойно заговорил:

— Когда ты волнуешься, глаза у тебя становятся темно-серыми, в них даже появляется какой-то зеленоватый оттенок. Я и раньше это замечал.

Вивьен хотела сказать что-нибудь несерьезное ему в ответ, но ничего не пришло в голову.

— Кто такой Том, Вивьен? — Он говорил невозмутимым голосом, но она все поняла. На этот раз ей вряд ли удалось бы отвертеться, как обычно. — И что связывает с ним тебя и Сабрину?

— Ты слушал наш разговор?

— Услышал не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы кое-что понять. Некоторые вещи мне очень не понравились. — Он пристально смотрел на нее.

Вивьен окинула его беглым взглядом и отвернулась.

— Какие, например?

— Упоминание о суде, о психологе… — Альфредо старался казаться спокойным, но немного переигрывал, и она чувствовала, что он напряжен и сильно встревожен. — Что этот тип сделал тебе и твоей знакомой? Вы встречались с ним обе? И ты, и она? Почему Сабрина разговаривала так возбужденно? Почему ты сама не находила себе места? Он обидел вас?

— Альфредо, пожалуйста!

Вивьен даже на секунду боялась представить, что не выдержит и поведает ему о своей тайне. В ее душе творилось нечто невообразимое. Она любила этого человека и понимала, что тот до сих пор понятия не имеет, какова она на самом деле. Их отношения рано или поздно должны были закончиться. Так зачем распахивать душу и выставлять напоказ то, что должно уйти вместе с ней в могилу. Ее сердце разрывалось на части, и уже не хватало сил думать о том, что произойдет в следующую минуту.

— С меня довольно! Я по горло сыт этими твоими «Альфредо, пожалуйста»! Любой серьезный разговор заканчивается у нас с тобой только так, Вивьен! — Он говорил настолько резко, что у нее перехватило дыхание. — Если бы на твоем месте была любая другая женщина, то я воспринял бы ее поведение как кокетство, как желание разжечь во мне больший интерес. Но ты совсем не похожа на остальных. По крайней мере, в этом я могу быть уверен.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Альфредо, — жалобно пробормотала Вивьен.

Он вел себя с ней куда более честно, чем она с ним, и имел полное право сердиться на нее. Ведь этот человек рассказал ей о своем детстве, о трудностях, которые выпали на его долю, о переживаниях, мечтах и устремлениях и, естественно, желал ответной искренности. Она же говорила о прошлом с неохотой и многое утаивала.

Альфредо долго молчал, потом повернулся и взглянул на нее так серьезно, что ей стало не по себе.

— Послушай, я знаю о тебе достаточно много, чтобы с уверенностью сказать: я хочу, чтобы ты стала моей женой. Кем бы ни был для тебя тот мужчина, мне все равно. Я мечтаю дать тебе то, чего он, по-видимому, дать не смог: заботу, уют, внутреннюю защищенность. Как ты считаешь, почему я до сих пор не заманил тебя в постель? Почему? Потому что хочу жениться на тебе, а не просто повстречаться несколько раз, поразвлечься и расстаться, как делают многие в наши дни. Мне осточертели быстротечные романы. Я люблю тебя, Вивьен, неужели ты этого не понимаешь? Именно поэтому я так терпеливо и долго жду. Жду, что ты поверишь мне, откроешься, примешь меня, впустишь в себя — в свою душу, в свое тело. Черт! — Он сделал паузу, взял себя в руки и, успокоившись, продолжил. — Сколько раз я мог воспользоваться моментом и овладеть тобой, ты сама знаешь! Даже сегодня я поклялся себе, что спать мы будем в одной постели! Но отношения, которые хочешь сохранить на всю жизнь, должны быть построены на абсолютном доверии, на правде.

Вивьен уставилась на него в полном замешательстве. Ее мысли окончательно спутались. Ведь до этого момента она была на все сто процентов уверена, что такого не случится никогда! Альфредо Росси любил женщин преуспевающих, блистательных и решительных. Не признавал длительных и серьезных связей. Об этом знали и говорили все вокруг. В данную же минуту она не могла сомневаться в его искренности. Он не играл с ней.

— Я часто размышлял над тем, суждено ли мне сказать какой-нибудь из женщин подобные слова, — снова заговорил Альфредо после долгого молчания. — Но и представить себе не мог, что моя избранница отреагирует на мои признания и предложение подобным образом…

— Извини…

Что она могла ответить ему? Какими словами должна была объяснить, что опасается его неминуемого разочарования и не сможет стать для него лучшей, потому что не знает, как именно это сделать? Альфредо, если уж доверился ей, ждал в ответ той же открытости и честности, на другое он просто бы не согласился. А если ему станет известна правда о ней…

— Прости, — повторила она дрожащим голосом.

— Значит, мои чувства к тебе безответны.

Вивьен чуть было не рассмеялась — истеричным, безудержным, надрывным смехом. И как ему в голову могло прийти нечто подобное? Она обожала его, любила всей душой, каждой клеточкой своего израненного сердца и боялась отдаться ему, потому что потом не смогла бы без него жить, потеряла бы себя…

Ее глаза наполнились слезами, а она даже не заметила этого. Альфредо взял ее ледяные дрожащие руки в свои теплые большие ладони и привлек ее к себе.

— Что этот тип сделал с тобой? — печально пробормотал он. — Может, твои чувства к нему еще не угасли?

— О, нет! — Как нелепо звучали его предположения.

— Вивьен, ты рвешь мне сердце на части. Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии.

Ей казалось, она не вынесет всего этого. Ее нервы были на пределе, ее всю трясло.

— Альфредо, это совсем не то, о чем ты думаешь, — едва сдерживая рыдания, сказала она.

— Не то? — Он говорил спокойно и держал эмоции под контролем. — Так объясни же мне все, милая!

— Нет… Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Она чувствовала, что к горлу подступил огромный ком, и боялась разговаривать, зная, что слова сольются в рыдания.

— Что же нам делать? У тебя есть предложения? — спросил он. — Кто я для тебя? Благодетель? Друг? Коллега? Можешь ли ты принять меня в качестве любовника? Я уверен, ты хочешь меня.

Вивьен молчала. Она никогда не сомневалась в том, что потеряет его. И вот этот страшный момент настал. Ей стоило пользоваться каждой последней минуткой с ним, но в голове царил полный хаос, а язык отказывался слушаться.

Он хотел знать о ней все — о прошлом и настоящем, о странных, чудовищных и счастливых событиях ее жизни, о переживаниях и чаяниях, об утраченном и наболевшем. А она не могла открыться ему. На этом следовало поставить точку. Положить конец их отношениям. Все прекрасное должно было закончиться: работа, жизнь в уютной квартире в Риме, их встречи…

Неожиданно ей в голову пришла ясная мысль: если она до сих пор не смогла ничего дать ему, то обязана была хотя бы прекратить мучить его.

— Я… Я увольняюсь.

— Что? — Теперь он вышел из себя.

— Увольняюсь с работы. Так будет лучше?

— О да, Вивьен! Так будет гораздо лучше! — В его словах сквозил едкий сарказм. — Я должен распрощаться со специалистом по маркетингу и с подругой! Отлично!

— Хочешь, чтобы я написала заявление завтра? — спросила она, с трудом сдерживая слезы.

— То, чего я хочу… — Он пробормотал что-то на родном языке, подался вперед, резко и грубовато сжал ее лицо ладонями и принялся целовать. Не нежно и осторожно, а так, как может целовать лишь мужчина, доведенный до предела. Он вкладывал все разочарование, всю обиду, все отчаяние в этот горячий поцелуй.

Вивьен понимала его чувства, и на протяжении нескольких секунд лишь безропотно позволяла ему поступать так, как ему было нужно. Но потом крепко обняла его за шею и принялась так же безудержно целовать его сама.

Они ласкали друг друга жадно, ненасытно, и вскоре мир растворился, а проблемы и тревоги поблекли и отошли на дальний план. Вивьен слышала, как заверещал ее внутренний голос, предупреждая и запугивая, но ей, всецело отдавшейся силе страсти, — страсти, разбуженной в ней единственным в ее жизни мужчиной, — уже было не до него.

Совершенно неожиданно Вивьен почувствовала, что он остановился. Распахнув глаза, она увидела его мрачное лицо и испугалась.

— В чем дело, Альфредо?

Он медленно провел пальцем по ее щеке и вернулся на свое место.

— Все должно случиться вовсе не так. — Его голос показался ей отрешенным и чужим. — Это не для нас. Не для тебя. Я не хочу от тебя подобного, черт возьми! Ты нужна мне как жена, как мать моих детей. Я мечтаю просыпаться по утрам и видеть тебя, приходить вечером с работы домой и знать, что ты ждешь меня. Если бы мы просто занялись любовью сейчас, я все равно не получил бы твоего сердца, а мне одного секса недостаточно, понимаешь?

— В самом начале ты хотел, чтобы мы стали любовниками, — напомнила Вивьен, глотая слезы. — Что изменилось с тех пор?

— Изменился я сам. Забавная штука, милая моя. Ты действительно изменила меня! — Его черные глаза блестели в темноте красиво и печально. — Я люблю тебя и возненавижу себя, если овладею тобой при таких вот обстоятельствах. Да, я безумно хочу тебя, — но мне этого слишком мало.

— Ты хочешь получить чересчур много, — грустно заметила она.

— Может быть. — Он прищурил глаза. — Но я такой, какой есть, и не могу быть другим. И всегда стремлюсь добиться именно того, чего желаю, меньшее меня не устраивает, милая моя.

— Все или ничего? — прошептала Вивьен с болью в голосе и закрыла глаза, чтобы не видеть его потрясающего лица.

— Назови это так.

— А если в итоге останешься ни с чем? — Она отвернулась к окну.

— Данный вариант я никогда не рассматриваю.

Машина тронулась, и по щекам Вивьен тихо потекли две тонкие струйки.

8

— Ты уволилась с работы, о которой можно только мечтать? Оставила Альфредо, свою новую замечательную жизнь, удобную квартиру и вернулась домой? Что с тобой, Вивьен? — тараторила Катрин, с недоверием разглядывая подругу.

Та лишь устало смотрела на Катрин сквозь сизую дымку, исходившую от чашки свежезаваренного чая. Она сама не понимала, что происходит.

— Я оставила ему письмо и приложила к нему ключи от квартиры…

— Думаешь, ты поступила правильно? А что ты будешь делать, когда у тебя попросят рекомендации при приеме на другую работу? — Катрин подскочила к карапузу Нельсону и подняла его на руки как раз в тот момент, когда тот собирался схватить за — хвост белого пуделя. Пес довольно отошел к Вивьен и, окинув ее дружелюбным взглядом, уселся у ее ног, а малыш захныкал от обиды.

— Я не стану просить Альфредо писать мне рекомендательные письма! — воскликнула она. — Я вообще решила больше не беспокоить его. Так лучше и проще забыть друг друга.

— Вивьен, я твоя подруга. — Катрин озабоченно нахмурила брови и тряхнула белокурыми кудрями. — Должна признаться, ты выглядишь просто отвратительно. Такой я не видела тебя ни разу в жизни, даже во время той жуткой болезни, когда ты находилась в двух шагах от смерти.

— Спасибо за комплимент! — Вивьен усмехнулась.

— Я серьезно, — продолжила Катрин. — Ты сама говоришь, этот парень хочет, чтобы ты вышла за него замуж. Речь идет не только о любящем тебя человеке, но и о миллионере, Вивьен! А самое главное, он тебе тоже не безразличен. — Молодая женщина сделала паузу, во время которой сунула шоколадное печенье в пухлую ручку Нельсона. Тот тут же запустил его в собаку. — Я ровным счетом ничего не понимаю. Зачем ты выдумываешь для себя кучу препятствий?

У Вивьен все сжалось внутри, но она была настроена на подобный разговор.

Вчера ночью, вернувшись с вечеринки и едва переступив порог своей квартиры, она приняла решение. Сразу позвонила в аэропорт, заказала билет на первый рейс, а последующие несколько часов занималась уборкой и сборами. Написав письмо Альфредо, она вызвала такси и, когда на горизонте чуть забрезжил рассвет, уехала.

Ее прежняя комната в Нью-Йорке была уже сдана другому жильцу. После того как Альфредо предложил ей остаться в Риме, она позвонила нью-йоркскому агенту по недвижимости и сообщила, что больше не нуждается в этом жилье. Ее немногочисленные вещи — постельное белье, кое-что из посуды — по ее просьбе перенесли к мистеру Бернингтону. С мебелью проблем не возникло, ее у Вивьен просто-напросто не было. Все необходимое сдавалось вместе с комнатой.

Итак, Вивьен вернулась в США без работы и без дома, уверенная, что старые друзья Виктор и Катрин Уитни не оставят ее в беде. Она также понимала, что будет вынуждена рассказать им, в чем дело, рассказать о Томе Вильсе и обо всем, что с ним связано.

Катрин смотрела на нее пристально и долго.

— Дорогая моя, что тебя мучает? — спросила она наконец. — Ты поделишься со мной?

Губы Вивьен жалобно дрогнули, а в глазах заблестели слезы. Продолжать хранить в себе страшную тайну не имело смысла. Она молча кивнула.

Катрин ласково похлопала ее по плечу.

— Подожди меня немного. Я уложу спать Нельсона. А потом мы спокойно поговорим обо всем.

Вивьен опять кивнула. Она не торопилась со своим рассказом, но уже была готова открыть друзьям душу.

Через полтора часа обе подруги сидели в слезах, крепко обняв друг друга. В самом начале разговора Вивьен ужасно волновалась, но Катрин слушала очень внимательно и то и дело брала ее руки в свои ладони или успокаивающе гладила ее по голове. Теперь, когда Катрин все узнала, Вивьен почувствовала, что ей стало намного легче.

— Я могла бы долго говорить о том, какая ты красивая, добрая, умная, замечательная, но ты сама знаешь обо всех своих достоинствах, Вивьен. Уверена, что твои опасения насчет изменения отношения к тебе Альфредо совершенно напрасны, — ласково проговорила она. — Думаю, ваши чувства с легкостью справятся с препятствием, которое тебе видится непреодолимым.

Вивьен покачала головой.

— Все дело в том, что я не смогу быть такой, какой я кажусь ему, — пробормотала она. — Я разрушу нашу любовь своей неуверенностью, страхами, воспоминаниями… Каким бы терпеливым ни старался быть Альфредо. А если он решит остаться со мной из жалости… — Она с отчаянием и болью закрыла лицо ладонями.

— А тебе не кажется, что ты сгущаешь краски? Ты рассматриваешь лишь самый мрачный вариант развития ваших отношений. А что, если ты выйдешь за него замуж и все пойдет отлично? Может, вы созданы друг для друга? Такое случается в нашей жизни, поверь мне. Взгляни на нас с Виктором.

Вивьен опять покачала головой.

— Дорогая моя, ты сильная, смелая, выносливая, ты сама не представляешь, на что ты способна, — горячо заговорила Катрин. — Пожалуйста, не упускай этот замечательный шанс! Ты не можешь отвергнуть этого несчастного парня только лишь потому, что он богат и чертовски привлекателен. Помни, самый заурядный мужчина точно так же способен на измену, как и красавец типа твоего Альфредо. Одумайся, пока не поздно, ты сама сказала, что любишь его!

— Спасибо за поддержку, Катрин. — Вивьен едва заметно улыбнулась. — Понимаю, к чему ты клонишь, но прошу тебя: перестань. Я приняла окончательное решение и уже не изменю его. Пожалуйста, пообещай мне, что не станешь связываться с Альфредо и пытаться переубедить меня. На Виктора я тоже надеюсь…

— О, Вивьен!..

— Катрин, дорогая, ответь мне. — Лицо девушки выглядело серьезно и уверенно.

— Конечно, мы не подведем тебя. — Глаза Катрин погасли. — Я считаю тебя сумасшедшей и очень хочу, чтобы ты передумала, но не собираюсь вмешиваться в твою жизнь. Виктор тоже не станет этого делать, можешь быть спокойна.

— Спасибо вам! — Вивьен с благодарностью сжала в ладони руку Катрин. — Можно мне немного пожить у вас, пока не найду работу и жилье? Я буду платить вам — после нескольких месяцев работы в Риме мой счет в полном порядке. Но снимать номер в гостинице почему-то не хочется…

— Естественно, ты останешься у нас! — Катрин поднесла ко рту чашку с чаем. — Живи, сколько понадобится. Я буду только рада. Кстати, кровать в комнате для гостей уже готова для тебя.

Виктор, когда вернулся с работы, сказал Вивьен по поводу ее поспешного отъезда из Рима и увольнения из «Росси энтерпрайз» примерно то же самое, что и его жена. О Томе Вильсе ему стало известно от нее лишь вечером, когда они остались наедине. Наутро перед уходом в университет Виктор крепко обнял Вивьен и мрачно заметил, что некоторых мужчин следует кастрировать еще в юношестве.

Вивьен вместе с Катрин проводила его до порога. Она обожала эту семью и, если бы не печальные обстоятельства ее приезда, получила бы истинное удовольствие от проживания с ними под одной крышей.

После ухода Виктора принявшись за глаженье белья, — у Катрин скопилась его огромная куча, — Вивьен решила, что должна отдохнуть от изнурительной работы, которой ей приходилось заниматься последние несколько месяцев. Она чувствовала, что мозг ее переутомлен, и к тому же боялась, что если опять устроится по специальности в какую-нибудь из фирм, то Альфредо сможет разыскать ее.

Поработаю в совершенно в другой сфере, размышляла она. Например, официанткой, продавцом или барменшей. Так будет легче забыть обо всем.

Катрин ничего не ответила ей, когда Вивьен поделилась с нею своими планами, спасибо, хоть отговаривать не стала…

Теперь Уитни жили в небольшом коттедже с тремя спальнями и террасой. Они переехали сюда во время беременности Катрин. Виктор неплохо зарабатывал, и тогда им это было по карману. За два месяца до рождения Нельсона Катрин оставила работу, а теперь подрабатывала в качестве художественного оформителя в детском саду. Приближалось время рождественских каникул, и денег не хватало. Об этом Катрин рассказали Вивьен, когда та вручила ей стопку выглаженного белья.

— Может, тебе вообще не стоит заниматься поисками жилья в ближайшие месяца три? Мы сдавали бы тебе комнату за умеренную плату. И нам было бы легче, и тебе не пришлось встречать Рождество в одиночестве в каком-нибудь незнакомом районе города. К тому же Нельсон привыкнет за это время к своей крестной.

Вообще-то Вивьен побаивалась оставаться одна в столь сложный для нее период жизни. Привыкнув к обществу Альфредо, она не могла представить себе, что рано или поздно ей придется вернуться к скучному и одинокому существованию. Он не покидал ее мыслей, снился каждую ночь, перед глазами постоянно стоял его образ. Конечно, в таком состоянии находиться рядом с друзьями было легче. Поэтому она с благодарностью приняла предложение Катрин.

Через два дня после возвращения из Рима ей посчастливилось найти работу в небольшом кафе, расположенном неподалеку. К нему прилегала мини-пекарня и булочная. Трудиться приходилось усердно, многому надо было научиться, но другие работницы — три молодые женщины — оказались добродушными, милыми и отзывчивыми. Хозяева — муж и жена, люди средних лет, отличались справедливостью, терпением и вежливостью и работали так же много, как их подчиненные.

Вивьен благодарила судьбу за то, что ее так быстро приняли на работу. Катрин и Виктор старались изо всех сил окружить ее теплом, заботой и любовью. И все же большую часть времени ей казалось, что ее окутывает непроглядная тьма. И как ни старалась она твердить себе, что все складывается очень удачно, тоска по Альфредо давила на сердце и не исчезала, а лишь разрасталась по прошествии бесконечно тянущихся дней и недель. Ни разу за это время она не пожалела о своем выборе, хотя это и служило для нее слабым утешением.

Альфредо встретит другую женщину — жизнерадостную, смелую… Такую, которая не оглядывается с опаской назад, а весело и радостно шагает вперед, твердила себе Вивьен.

За неделю до Рождества она поехала навестить мистера Бернингтона и миссис Скоттер, накупив подарков, угощений и даже лакомств для собак мистера Бернингтона. День был солнечный, они пили чай и долго болтали.

Вивьен рассказала об Альфредо куда больше, чем собиралась; все потому, что мистер Бернингтон засыпал ее вопросами о нем. Старики ничуть не изменились, были такими же забавными и добрыми, искренне радовались гостье и качали головами, сожалея о расставании Вивьен с Альфредо Росси.

— Невероятно романтичная история! И очень грустная. — Поблекшие глаза Бернингтона печально сияли.

Уходя вечером, Вивьен взяла со стариков слово, что они никому не дадут ее новый адрес.

На следующий день часов в одиннадцать утра, задумчиво упаковывая в коробку миндальные пирожные для одного из клиентов, она подняла голову и увидела Альфредо. Он стоял неподвижно шагах в пяти от нее.

Коробка упала из рук Вивьен, и ее напарница Сара испуганно подскочила к ней, думая, что она теряет сознание.

— Я… в порядке, — прошептала Вивьен, хватаясь за руку сотрудницы, не в силах отвести взгляд от любимых, прекрасных глаз Альфредо. Как он нашел ее?

— Мистер Бернингтон позвонил мне вчера после твоего ухода, — спокойно ответил Альфредо, словно прочитав ее мысли.

Вивьен сознавала, что вся дрожит, чувствовала, как державшая ее за руку Сара сгорает от любопытства, но была не в состоянии ни говорить, ни двигаться.

Альфредо выглядел потрясающе. Но похудел и как будто постарел. Она почувствовала, как обжигающая любовная волна разливается по всему ее телу, властно и неумолимо охватывая все ее существо.

Зачем он пришел? Почему не оставил все, как есть? — с болью в сердце думала она.

— Альфредо, я прошу тебя, уходи… — Ее голос прозвучал неуверенно и устало.

— Нет, — твердо ответил он. — Надень пальто, нам необходимо поговорить.

— Но… я не могу уйти сейчас. Я на работе, — пробормотала она.

— Одевайся, — спокойно и повелительно повторил Альфредо.

— Позвонить мистеру Кейджу, Вивьен? — прощебетала Сара.

— Позвоните, — мягко ответил Альфредо, не отводя взгляда от Вивьен.

— Да… да, пожалуйста, позвони. — Вивьен повернулась к Саре, растерянно хлопая ресницами. — Скажи, что сегодня я обедаю с одиннадцати.

Она ушла во внутреннее помещение, чтобы одеться, а когда вернулась через пять минут в теплом пальто, увидела, что Альфредо стоит у двери, непринужденно прислонившись к косяку, делая вид, что совершенно спокоен. Она знала его слишком хорошо и понимала, что творится у него в душе.

Он разговаривал с миссис Кейдж, только что вернувшейся из банка. Вивьен направилась к ним.

— Вивьен, сегодня мы тебя больше не ждем, — с милой улыбкой на губах сказала хозяйка.

И как ему удалось так поднять ей настроение? Обычно по понедельникам миссис Кейдж, сдержанная и хитроватая дама, была не в духе. Наверное, он сразу очаровал ее, поэтому-то она и проявила такое благодушие.

Вивьен ожидала, что Альфредо сразу начнет задавать ей вопросы, но, когда они вышли из кафе, он молча взял ее за руку и вывел на людный тротуар. В витринах магазинов светились веселые рождественские огни, а погода была хмурой, и дул сильный ветер. Но она не обращала ни малейшего внимания на ненастье. Ее душа ликовала, а сердце радостно подпрыгивало. Он шел рядом с ней в темно-сером пальто, могучий и сильный, похудевший, но ставший от этого лишь более сексуальным…

— Куда мы идем? — сдержанно спросила Вивьен.

Альфредо ответил ровно и строго, не поворачивая головы:

— Куда-нибудь, где можно побеседовать.

— Тебе не стоило приезжать…

Он бережно привлек ее к себе, когда из-за поворота вышла шумная толпа подростков и направилась им навстречу, и мрачно ответил:

— Стоило.

Они подошли к длинному элегантному автомобилю, припаркованному между двумя микроавтобусами.

— Садись. — Альфредо открыл дверцу, и ей ничего не оставалось, как усесться на мягкое сиденье, обтянутое кожей.

Она не могла понять, как он здесь очутился и что собирался делать. Конечно, у него были все основания сердиться на нее, но его лицо оставалось непроницаемым и спокойным.

— Ты слишком худенькая, — сказал он через пять минут после того, как машина тронулась с места.

Сердце Вивьен трепетало и рвалось, как посаженная в клетку свободолюбивая птица.

— Да, стала еще красивее, но похудела, — продолжил он. — Ты плохо питаешься?

— А ты? — ответила она вопросом на вопрос.

— Я… может быть, но я никого не бросал, это меня оставили. — Его черные глаза взволнованно заблестели. На фоне побледневшего лица они выглядели неестественно темными.

— Это вовсе не означает… — Ее голос оборвался.

— Не означает чего? — Он вопросительно поднял бровь.

— Если человек сам покинул кого-то, то это вовсе не означает, что ему легко пережить случившееся, — с трудом подбирая слова, пояснила Вивьен.

— Значит, этот человек не слишком дорожил отношениями с тем, другим! — воскликнул Альфредо.

Она почувствовала, как душу пронзила острая боль, и взглянула ему в лицо.

— Все… все было совсем по-другому, — прошептала Вивьен, глотая подступивший к горлу ком.

— Может быть. А может, нет, — угрюмо проворчал он. — Я собирался выяснить, как же оно было на самом деле несколько месяцев назад. Скажи мне правду, Вивьен, не бойся меня обидеть. Нам обоим сразу станет легче.

Вивьен обхватила лицо ладонями. На этот раз он был настроен решительно. Ему требовалось одно: выяснить причину ее отказа, ее побега. Если она не достаточно сильно любила его, то, естественно, не могла доверять ему. А семейная жизнь, основанная на недоверии, рано или поздно заканчивается крахом.

Она любила его. Сходила по нему с ума. Но была уверена, что жуткая история с Томом, омрачившая всю ее жизнь, узнай он ее, отпугнула бы его, уничтожив все чувства.

— Сначала поедим или поговорим?

Вивьен вздрогнула, услышав его голос, отрываясь от собственных мыслей.

— Поговорим, — тихо ответила она, внезапно приходя к выводу, что обязана рассказать ему все. Он должен был узнать ее тайну и убедиться, что хочет взять в жены совершенно неподходящую для этой роли женщину.

— Отлично.

Больше он не проронил ни слова, пока не остановил машину у небольшого парка. Здесь царили покой и тишина. Воздух в салоне тут же наполнился дурманящим запахом хвои, — одно окно было приоткрыто. Ветер стих, и могучие сосны стояли в величественной неподвижности. Вивьен хотелось реветь, — неизбежность последнего разговора нависла над ее головой, как топор палача.

Она мужественно и спокойно повернулась к Альфредо, решив, что не должна быть слабее его, по крайней мере, сейчас.

— Почему ты не захотел оставить все, как есть, может, так нам было бы проще?

— Это ты так считаешь! — Он повернулся к Вивьен и обжег ее пронзительным, странным взглядом, который, как ей показалось, проник в самую ее душу. — А я думаю совершенно по-другому. Возможно, кому-то из мужчин понравилась бы такая жизнь: вести бесконечные поиски, нанимать частных детективов, каждую неделю перелетать океан, чтобы побеседовать с эксцентричным старичком в надежде, что тот поможет. Обзванивать десятки знакомых и мучить их расспросами. Хотя, что касается мистера Бернингтона, он, пожалуй, был единственным светлым пятном на фоне того мрака, что окружал меня до вчерашнего вечера. Вот как я проводил те дни, что жил без тебя, Вивьен.

— Я и представить себе не могла ничего подобного… — ответила она сдавленным голосом.

— Охотно верю, — отрезал он.

Его жесткость придала ей сил.

— И что же ты пообещал мистеру Бернингтону за то, что он сделал? За его предательство по отношению ко мне?

Альфредо прищурил глаза.

— Послушай, Вивьен, ты во всех видишь преступников — во мне, в Бернингтоне. Ты не справедлива к нам. — Он придвинулся к ней и обхватил ее бледное лицо своими крупными ладонями. — Я хочу услышать честные ответы на свои вопросы, только и всего. Мне безразлично, сколько времени уйдет у нас на этот разговор. Я готов сидеть здесь хоть до вечера, хоть до завтрашнего утра. Ни с одной другой женщиной я не вел себя так, как веду с тобой, ни одну другую женщину я не ждал так долго, не разыскивал по всему свету. Сегодня мы должны выяснить все. Потом, в зависимости от результатов разговора, я приму какое-то окончательное решение. Понимаешь?

Он сделал паузу и глубоко вздохнул.

— Я люблю тебя, Вивьен! И не могу не поцеловать тебя.

Поцелуй получился продолжительным и горячим, и Вивьен почувствовала, как ее дрожь передалась Альфредо.

— А теперь предельно откровенно ответь мне, кто такой Том Вильс? — спросил он, нехотя отодвигаясь от ее лица. — Какую роль сыграл этот человек в твоей жизни и жизни Сабрины? Перед тем, как ты ответишь, я должен предупредить тебя: я разговаривал с Сабриной и Карло.

Вивьен замерла, а ее лицо стало еще более бледным и безжизненным.

— Они ничего мне не рассказали. Ничего. Но я знаю одно: этот человек причинил вам страдания: и тебе, и ей. Я хочу знать правду. Тайна твоего странного поведения связана каким-то образом с этим типом, и мне необходимо понять тебя.

Вивьен закрыла глаза, чтобы не видеть выражения его лица.

— Том Вильс не был ни моим парнем, ни любовником, как ты думал, — начала она отрешенным голосом. — У меня… никогда никого не было… до тебя.

Альфредо не убирал ладони с ее лица и обратил внимание, что оно стало холодным как лед. Он не двигался, а когда пауза затянулась, сказал очень спокойно и ласково:

— Ты не ответила на мой вопрос, милая.

— Я рассказывала тебе, что жила с теткой. Когда мне было одиннадцать лет, я сдружилась с Сабриной. Их богатый дом стоял в конце улицы. Ее мать развелась с первым мужем — отцом Сабрины, как только она родилась, а через несколько лет вышла замуж за Тома Вильса — привлекательного высокого, состоятельного человека.

Вивьен высвободилась из его рук, открыла глаза и отвернулась к окну.

— Мне очень не хватало тепла и ласки, и я стала часто бывать у Вильсов. Они всегда были мне рады, угощали всякими лакомствами, дарили игрушки. Особое внимание мне уделял Том… Я с самого начала чувствовала что-то неладное… — По ее щекам покатились слезы. — Иногда я оставалась у Вильсов на ночь, особенно когда тетка куда-нибудь уезжала. Том заходил ко мне в спальню, сажал меня на колени, рассказывал что-нибудь, потом укладывал в постель и целовал на ночь… Но не так, как обычно целуют детей… Однажды, когда ему показалось, что настал подходящий момент, он опять пришел в комнату, где я спала, и попытался меня изнасиловать.

Альфредо выругался и прижал ее к себе. Она не сопротивлялась, но боялась смотреть ему в глаза, поэтому уткнулась в его широкую грудь.

— Я отбивалась руками и ногами, и он оставил свою затею, но впоследствии оболгал меня. И Сабрину заставил наговорить в мой адрес кучу гадостей… С того момента все пошло кувырком.

Вивьен чувствовала, как судорожно заколотилось его сердце, как старательно он сохранял спокойствие, но все еще не осмеливалась смотреть ему в глаза.

— Том Вильс… Где сейчас этот тип? — спросил Альфредо, и в первый момент она не узнала его голос, — он походил на рычание разъяренного пса.

— Том умер, — прошептала Вивьен, всхлипывая, закрывая ладонями мокрые глаза. — Должен был состояться суд. Кто-то застал Тома в студии детского творчества за его злодеяниями. Тогда и Сабрина рассказала о том, что он вытворял с ней. Он покончил жизнь самоубийством.

— Очень жаль! — Альфредо усмехнулся. — Я с удовольствием помог бы ему отправиться на тот свет. — Он помолчал. — А сколько лет тебе было, когда его не стало?

— Я уже училась в университете, — пробормотала Вивьен, жалобно шмыгая носом.

— И все это время ты носила эту тяжесть в себе? — ласково спросил он.

Она кивнула.

— Меня, после того случая, стали считать проблемным ребенком. Тете не раз советовали показать меня психиатру, сдать в специальное воспитательное учреждение для детей с отклонениями, но она, хоть и злилась на меня за то, что я доставляла ей столько хлопот, не последовала советам. Соседи шептались за моей спиной, дети обзывали. Я действительно была для тети ужасной проблемой.

Альфредо ласково провел ладонью по ее растрепавшимся шелковистым волосам.

— Милая моя, ты никогда не была проблемой. Ты всегда вела себя смело и правильно, а бесчувственные и невежественные болваны расценивали это как отклонение от нормы.

— Не надо… — Она всхлипнула.

— Что не надо?

— Не надо больше просить меня о чем бы то ни было, Альфредо! — взмолилась она и подняла наконец голову. — Теперь ведь ты понимаешь, что я не смогу быть для тебя такой, какой ты хочешь меня видеть…

— Я вижу перед собой красивую молодую и милую женщину. — Он потрепал ее по щеке.

— Альфредо, я не смогу дать тебе то, что ты ждешь от меня. Я уже сказала: у меня никогда не было друга, а любовника и подавно… — пролепетала Вивьен, нервно сжимая и разжимая пальцы.

— Потому что ты ждала меня, — нежно пробормотал он. — Помнишь, я говорил тебе, что сама судьба свела нас в той вашей ссоре с Морганом. И не смей даже думать, что в постели у нас что-то не получится. Я ведь целовал тебя, обнимал, я знаю, какой ты можешь быть. В этом ты обязана мне доверять.

— Все не так просто. — Вивьен отстранилась от него. — Кое-что не дает мне покоя.

Он ничего не мог понять.

— Вивьен, я вовсе не жду, что в нашу первую ночь ты устроишь мне целое представление. Думаешь, я не догадался, что ты не очень опытна в сексе? — терпеливо произнес он.

— Я не знаю, как объяснить тебе то, что тревожит меня и настораживает.

— Постарайся. — В его голосе уже звучали едва уловимые нотки раздражения.

— Относись я к тебе по-другому, все показалось бы не таким уж и страшным… — начала она неуверенно. — Но… понимаешь, если мы поженимся, то я буду постоянно с ужасом ждать того момента, когда надоем тебе. Я знаю, как женщины сходят по тебе с ума, и рано или поздно у тебя кто-нибудь появится… Я даже винить тебя в этом не стала бы, но…

— Большое спасибо! — Теперь он, по-видимому, не на шутку разозлился. — В твоих глазах я не только бессовестный ловелас, жаждущий приключений, но еще и бесхарактерный слабак!

— Я не сказала ничего подобного! — Почему-то все шло наперекосяк.

— Нет, ты вела речь именно об этом! Что я, по-твоему, должен делать? Извиниться перед тобой за что-нибудь? Я заработал много денег, верно. Но добился этого невероятными усилиями, упорным трудом. Что касается моей внешности… Если у тебя есть претензии, выскажи их моим родителям. Мои принципы, мои взгляды на жизнь совершенно не зависят ни от денег, ни от количества женщин, которые находят меня привлекательным. Я считаю, что сохранение супружеской верности — одно из непременных условий нормальной семьи.

— Но… видишь ли… — беспомощно пробормотала Вивьен. — Я не для тебя, разве ты не понимаешь?

— Вивьен! — вскрикнул он, но тут же взял себя в руки, глубоко вздохнул и спокойно продолжил: — Милая, я все прекрасно понимаю. То, что ты пережила в детстве, сказывается на твоем восприятии мира до сих пор. Ты чувствуешь неуверенность, незащищенность…

— Дело даже не в этом, Альфредо, — перебила его Вивьен. — Мы совершенно разные, из разных миров. Ты — необычный человек, а я — заурядная женщина, каких сотни… Ничего у нас с тобой не получится. Я согласна на непродолжительный роман, но не на брак.

— Ты сильно ошибаешься, Вивьен, очень сильно! Я такой же ранимый и уязвимый, как остальные люди, а ты — совершенно необыкновенная, — терпеливо и спокойно стал убеждать ее Альфредо. — И не собираюсь заводить с тобой непродолжительный или продолжительный роман. Я хочу связать свою судьбу с твоей, хочу, чтобы у нас была семья.

Ее сердце сжалось.

— Я не могу… — едва слышно прошептала она, но Альфредо все понял.

На протяжении некоторого времени он молча смотрел на нее, пытаясь усмирить вспыхнувшую в душе ярость. Никогда в жизни она не видела его таким озлобленным.

— Значит, ты отказываешь мне? Думаешь, тебе все позволено? Растоптать две жизни — твою и мою, например? Надеешься, что я покорно смирюсь с судьбой? Нет уж! Слышишь меня? И я не собираюсь просить у тебя прощения за то, что я — это я, за то, что женщины находят меня симпатичным, черт возьми! Если хочешь знать, с того дня, как я встретил тебя, я больше не замечаю никого вокруг! Я люблю тебя и хочу быть с тобой до самой смерти! Что еще тебе нужно?

— Ничего. — Ее губы дрожали. — Дело не в тебе, а во мне.

— Боже мой! — пробормотал он в отчаянии с сильным итальянским акцентом. — А если бы я был уродливым и нищим, что тогда? Ты согласилась бы выйти за меня замуж в таком случае?

— Пожалуйста, не говори глупости…

— Но у меня такое впечатление, что, лишь став таким, я смог бы завоевать твое доверие! — с нескрываемой обидой воскликнул он. — Вивьен, я вывернул наизнанку перед тобой свою душу, дал тебе время, чтобы ты все осознала и обдумала. Ты не сможешь вычеркнуть меня из своей жизни, а я — тебя. Ты рассматриваешь нас как отдельных людей, а я воспринимаю — как единое целое. Больше нет тебя или меня, есть мы. И нам нужно пожениться. Твои проблемы и переживания отныне — мои проблемы. А мои трудности должны стать твоими. Мы разделим печали и радости напополам.

— У тебя нет проблем, — пробормотала Вивьен. — Ты справился с ними несколько лет назад.

— Каждый человек — мужчина, женщина, ребенок — нуждается в чьей-либо помощи. Я действительно преодолел нечто страшное, но на этом моя жизнь не закончилась. Ты пытаешься отгородиться от окружающих на протяжении долгого времени, но Вильс мертв. Если ты не прогонишь страхи, вызванные им, они будут продолжать мучить тебя, руководить твоей жизнью.

— Да как ты смеешь рассуждать об этом?! — шокированная и разъяренная, вскрикнула Вивьен. — Никто и ничто не руководит моей жизнью. Я сама распоряжаюсь ею.

— Тогда докажи это. Выйди за меня замуж! — Его глаза стали невероятно черными, даже пугающими. — Доверься мне, если ты не можешь доверять себе. Я помогу тебе, приложу для этого все усилия. Мое сердце в твоих руках, Вивьен. Умоляю тебя, выйди за меня замуж!

Наступило напряженное молчание. Вивьен не могла говорить. Она беззвучно плакала. Но Альфредо не двигался с места, не пытался утешить ее. Он ждал. Ждал в последний раз.

— Нет, — прошептала она наконец.

Последовала еще одна пауза, мучительная, бесконечная… Потом он медленно повернул ключ, мотор взревел, и машина рванула с места. Все было кончено.

9

— Новый год — отличный праздник! — Сара напудрила нос, полюбовалась на свое отражение в зеркальце, отложила его в сторону и одернула юбку. — Какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

Вивьен натянуто улыбнулась и пожала плечами.

— Никаких. Буду нянчиться с крестником. Катрин и Виктор приглашены соседями на праздничную вечеринку. А я сказала, что никуда не пойду. Они долго уговаривали меня, но так ничего и не добились.

Сара недоуменно повела бровями. В свои двадцать лет она была уверена, что вечер, проведенный дома, — потраченное даром время, добровольная пытка, особенно если речь шла о всеобщем празднике.

— Мы, например, собираемся с друзьями в центр. Не пропусти завтрашний выпуск новостей. Нас покажут по первому каналу: «Задержана группа нарушителей общественного порядка…». — Сара рассмеялась.

— Буду смотреть все информационные выпуски по всем каналам! — Вивьен улыбнулась, но глаза ее по-прежнему выражали тоску.

До конца рабочего дня оставались считанные минуты, и вошедшая парочка покупателей помешала им закончить разговор.

Дорога от кафе до дома занимала у Вивьен минут десять, не больше. Но каждая свободная минута, что выпадала ей, была наполнена для нее воспоминаниями об Альфредо. Прошло уже две недели с тех пор, как она видела его в последний раз. А боль утраты, залегшая на сердце, с каждым последующим мгновением ее жизни лишь возрастала. Одиночество угнетало и жгло душу. По вечерам она отчаянно надеялась, что утром ей станет легче, но каждый новый день без любимого лишь усиливал страдания.

Рождество прошло отвратительно. Самым ужасным в нем была необходимость изображать радость и веселье из нежелания обидеть Катрин и Виктора. Последний разговор с Альфредо не шел у нее из головы, медленно сводя с ума.

В тот день он привез ее обратно к кафе и молча позволил ей самостоятельно выйти из машины. Он догнал ее лишь на середине дороги.

— Ты теперь не сможешь отделаться от мыслей обо мне, прогнать меня из сердца, разве ты этого не понимаешь? Слишком поздно! — сказав это, он ушел, и с тех пор Вивьен ничего больше не слышала о нем.

Перед Рождеством и после она ждала звонка, визита, но ожидания оказались напрасными.

Так лучше, убеждала себя Вивьен, но сердце ныло от тоски и безысходности. Помогало лишь одно: знание, что решиться на то, чего ждал от нее Альфредо, она не в состоянии. У нее не получилось бы любить его так, как он того заслуживал, — беззаветно и преданно. Ей помешали бы нескончаемые сомнения и страхи.

Несмотря на это, она все время ждала его, всматривалась в лица посетителей, оглядывалась на каждый хлопок двери, мечтала, что он вот-вот появится. Но его не было.

Она шла неторопливо, едва различая дорогу сквозь пелену слез, появившихся в глазах.

Только не утопай в жалости к собственной персоне. Ты сама сделала этот выбор и вряд ли поступила бы иначе, если бы события двухнедельной давности можно было пережить заново! — говорила себе Вивьен, тщетно пытаясь побороть печаль и едкую, несносную тоску.

— Довольно! — произнесла вслух она, когда дом Уитни появился в поле зрения, промокнула слезы платком и сердито покачала головой. Залитая золотистым сиянием гирлянд улица выглядела таинственно и празднично. Она обожала это время года. Но сегодня ее не радовало даже оно.

У калитки Вивьен приостановилась и подняла голову. Усыпанное звездами небо поражало бесконечной красотой, манило и успокаивало.

— Вивьен? Это ты?

Услышав взволнованный голос Катрин, она вздрогнула, а ее сердце заколотилось при этом быстро и беспокойно.

— Конечно. А в чем дело?

— О, Вивьен! Скорее проходи в дом.

Она взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и замерла на пороге: у входа в гостиную стоял мистер Бернингтон.

На протяжении всего этого времени Вивьен не виделась с бывшим соседом. Она не таила на него зла, понимая, что он предал ее из самых лучших побуждений. Но в данный момент ей не хотелось никого видеть.

— Что случилось, мистер Бернингтон? — Обычно этот человек не удалялся дальше, чем на пару ярдов от своего дома и собак. — Что-нибудь с миссис Скоттер?

— Миссис Скоттер? — Старик фыркнул. — Она в порядке. Представляешь, неделю назад опять оставила открытыми мусорные бачки! А на следующий день выбросила мусор из ведра в тот момент, когда Вульф находился внутри бачка! Наверное, бедняга получил по голове консервной банкой или еще чем-нибудь. Лежал целый день. Слава богу, к вечеру пришел в себя.

Вивьен сочувственно покачала головой.

— Надо же! А зачем вы пришли?

— Зачем я… Ах, да! Упоминание о миссис Скоттер совсем сбило меня с толку! — воскликнул старик, хватаясь за голову. — Я пришел, чтобы поговорить с тобой о том приятном молодом человеке по имени Альфредо.

Вивьен напряглась и насупилась. Наверняка Бернингтон вообразил себя добрым гномом и явился сюда под Новый год, думая, что осчастливит ее, сердито подумала она.

— Мне бы не хотелось беседовать об Альфредо Росси, мистер Бернингтон. Когда-то мы встречались с ним, но это в прошлом.

— Правда? — Старик взглядом велел Катрин молчать, когда та приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, — Меня это, право, удивляет. Молодой человек очень хорошо относится к тебе, Ви. Только о тебе и думает. Он называет меня Билли. — Его глаза блеснули гордо и радостно. — Ты знала об этом?

— Н-нет, не знала, — пробормотала Вивьен.

— Мы договорились об этом в первый вечер: Альфредо и Билли. Тогда он пришел ко мне на чай, уставший после утомительных и бесполезных поисков тебя.

— Понятно, — ответила Вивьен, старательно маскируя свое удивление.

Она не слышала ни разу в жизни, чтобы кто бы то ни было называл мистера Бернингтона по имени. Скорее всего так не обращалась к нему даже покойная супруга. А Альфредо с его обаянием мог расположить к себе кого угодно.

— На чем я остановился? — Мистер Бернингтон окинул Катрин и Вивьен таким взглядом, будто они нарочно сбивали его с мысли. — Ах, да! Собирался рассказать тебе, что говорил мне этот милый мальчик.

— Мистер Бернингтон…

— «Билли!», сказал мне Альфредо. — Старик сделал вид, что не заметил попытки Вивьен остановить его. — «Я встретил женщину, с которой хотел бы провести всю оставшуюся жизнь. И я найду ее, чего бы мне это ни стоило!» — Что скажешь на это, Ви?

— Я повторяю: мои отношения с мистером Росси остались в прошлом, — твердо ответила Вивьен.

После той последней встречи Альфредо, хотя и знал теперь, где ее можно найти, так ни разу и не появлялся. Наверняка забыл уже о своей любви! Возможно, она вела себя несправедливо по отношению к нему, но каждая красотка, возникающая на экране телевизора, или смотревшая на нее с обложки модного журнала, а также рекламного щита, представлялась ей его новой любовницей. Именно такая женщина должна была стать спутницей чертовски привлекательного миллионера — восхитительная, блистательная, смелая.

— В таком случае тебе, наверное, не интересно что-либо знать об аварии, в которую попал этот милый человек? — задумчиво произнес Бернингтон.

У Вивьен перехватило дыхание. Ей показалось, все вокруг померкло и помрачнело.

— Это случилось накануне Рождества. В такой день! Дорога была скользкой, на нее из-за поворота выскочил ребенок… Ох уж эти сорванцы! И эти машины… Я всегда говорю: надежнее ходить пешком.

— Что с ним? — выкрикнула Вивьен, словно оглушенная услышанным. — Он не…

— Нет-нет! Не мертв. Наверное, я преподнес это так, что ты подумала о самом страшном? — спросил мистер Бернингтон извиняющимся тоном. Потом вкратце рассказал, что работница, следящая за домом Альфредо, описала ему случившееся по телефону. Несколько дней он не приходил в сознание. Его родители не находили себе места. — Что ж, мне пора, Вивьен. Ты, должно быть, хочешь попить чайку после работы. Катрин, подайте мне, пожалуйста, пальто.

— Прошу вас, мистер Бернингтон!..

Лицо старика при виде побледневшей Вивьен смягчилось, он приостановился у порога и сказал более дружелюбно:

— Боюсь, Ви, мне нечего добавить. Меня успокаивает единственное: Мара сказала, что самый опасный момент миновал. Я узнал об этом печальном происшествии только сегодня. Позвонил по телефону, который мне оставил Альфредо, потому как ничего не слышал от него с самого Рождества. Это мне показалось странным. Он обещал позвонить.

— Обещал? — Голос Вивьен дрожал.

— Да-да! Альфредо собирался провести праздники в Нью-Йорке. — Мистер Бернингтон укоризненно покачал головой. — Там, где живет его любовь. По словам Мары, он выехал с виллы рано утром, а через полчаса уже попал в аварию. Полагаю, его родственники сообщили бы тебе о трагедии, если бы знали, как с тобой связаться. У них нет ни номера твоего телефона, ни адреса, а Альфредо находился в коме.

В коме!.. — эхом отозвалось в голове Вивьен. Господи, пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Помоги ему выкарабкаться из этого состояния! «…Самый опасный момент миновал». Что это значит? Будет ли он ходить? Вернется ли к нормальной жизни? Если бы не мистер Бернингтон, она так ничего никогда и не узнала б… И не подозревала даже, что неделю назад он находился на грани смерти. Господи! Помоги нам!

В восемь вечера Вивьен уже летела в самолете над океаном. Перед отъездом она позвонила Маре. Несчастная женщина, услышав ее голос, разрыдалась. Эти тридцать секунд явились для Вивьен самыми страшными мгновениями жизни. Успокоившись, Мара сообщила, что с того самого момента, как ей позвонил мистер Бернингтон, состояние Альфредо не изменилось ни в лучшую, ни в худшую сторону.

— У него тяжелое сотрясение мозга и сломаны ноги, — сказала она, продолжая плакать. Были и внутренние повреждения, но, по словам врачей, теперь они не представляют большой опасности. Состояние Альфредо по-прежнему тяжелое, и никто не может дать никаких гарантий…

Перелет через океан и езда на такси до частной больницы на окраине Рима навсегда остались в памяти Вивьен мучительной пыткой.

Она не признавала и отвергала этого мужчину с первого дня их знакомства, отказывалась доверять ему и не удивилась бы, если после последнего разговора в Нью-Йорке он не захотел бы больше видеть ее. Однако Альфредо повел себя иначе. Мара подтвердила намек мистера Бернингтона: в то страшное утро перед Рождеством он направлялся к ней!

Неужели она не чувствовала, отказывая ему, что не сможет без него существовать? Ведь если бы ее любимому суждено было погибнуть в той жуткой аварии, для нее жизнь тут же потеряла бы всякий смысл.

Вивьен проклинала себя и винила во всем. Ничего не случилось бы, если б она не отвергла его две недели назад. Все должно было сложиться совсем по-другому…

Что, если он не захочет больше встречаться со мной? Вдруг, очнувшись, он возненавидел меня? — замирая от ужаса, размышляла Вивьен. Ей все еще не верилось, что такой человек, как Альфредо, способен долго сохранять свою любовь к ней. Но сейчас, когда над его жизнью нависла угроза смерти, она больше не хотела думать об этом.

Приехав в больницу, Вивьен с удивлением обнаружила, что ее ожидают, и мысленно поблагодарила заботливую Мару. Приветливая медсестра с ухоженным лицом провела ее по длинным коридорам, застеленным ковровыми дорожками к палате Альфредо. У двери ее встретила Анита. Она сидела, устало опустив плечи, на длинной скамье у коридорной стены, но, увидев Вивьен, тут же поднялась, сделала шаг навстречу и крепко обняла ее.

— Как я рада, что ты приехала, Вивьен! Мы все рады. Мама с папой ушли домой. Вымотались. А я осталась, чтобы встретить тебя.

— Спасибо! — Она знала, что не заслуживала ничего подобного. — Как он?

— Уже пришел в сознание. А это самое главное. Много спит, но, когда просыпается, узнает нас всех. А вот его ноги… Врачи говорят, ему потребуется время. А там будет видно. Быть может, будет хромать…

— О, Анита! — Ей не хватало воздуха, сердце стонало и рвалось на части, но это не имело значения. Она мечтала об одном: поскорее очутиться рядом с ним. — Он… знает, что я приеду?

Анита взглянула ей в глаза и медленно покачала головой.

— Мы решили не торопить события.

Вивьен все поняла. Они боялись, что она передумает.

— Я могу зайти к нему?

— Конечно! — воскликнула Анита. — Я ухожу домой, поцелуй его от меня. — Она открыла дверь в тускло освещенную палату с задвинутыми темными шторами на окнах и пропустила Вивьен вовнутрь. — Мара приготовила комнату для тебя на вилле Альфредо, — прошептала она на прощание и тихо закрыла за ней дверь.

Вивьен ожидала увидеть здесь множество трубок, приборов и емкостей с растворами, но ничего этого не оказалось. Лишь под перебинтованными ногами Альфредо лежала деревянная сетка. Вивьен осторожно двинулась к кровати, слыша биение собственного сердца и напряженно вглядываясь в лицо любимого. Это был Альфредо и не Альфредо… Он лежал очень тихо и неподвижно, и ей стало не по себе: никогда в жизни она не видела его таким. Его лицо сильно побледнело, стало сероватым. Черные пряди волос, обычно аккуратно зачесанные назад, сбились на лоб. Густые опущенные ресницы выглядели неестественно темными.

Милый мой Альфредо! — подумала Вивьен, мужественно сдерживая слезы. С того самого момента, когда мистер Бернингтон рассказал ей об аварии, она боролась с застрявшими в горле рыданиями. Ей нельзя было плакать. По крайней мере, сейчас. Он не должен видеть меня, когда проснется, раскисшей, слабой и напуганной, твердо решила она и на минуту закрыла глаза. А когда открыла их, увидела, что он смотрит на нее.

— Привет, дорогой мой! — Слова сами собой слетели с ее губ, она лишь спустя несколько секунд поняла, как назвала его. Впервые в жизни. Ее губы задрожали, потому что он не отвечал ей, лишь пристально вглядывался в ее лицо. Его черные глаза блестели, оживляя бледное лицо. Она наклонилась и прильнула губами к его губам.

Альфредо обхватил ее обеими руками и притянул к себе, требовательно, порывисто.

— Я… я сделаю тебе больно, — пробормотала Вивьен, испуганно отпрянув от его лица, пытаясь вырваться из крепких объятий, но он лишь сильнее сжал руки.

— Не могу поверить, что это ты! — пробормотал Альфредо.

Услышав его голос — прежний, ласковый, любимый, она почувствовала, как все затрепетало внутри.

— Сначала я подумал, что ты опять лишь снишься мне. Я постоянно видел тебя во сне…

Он поцеловал ее жадно, горячо, страстно — так, как, наверное, не могут целовать больные люди.

— Альфредо, я тяжелая, — прошептала Вивьен, переведя дыхание.

— Не смеши меня, — ответил он.

— Твои ноги…

— К черту мои ноги…

Вивьен опять прильнула к его губам, забывая об осторожности, и их поцелуй длился бесконечно.

Когда наконец он разжал руки, она села на край кровати. В ее глазах блестели прозрачные бусины слез.

— Прости меня, прости, прости, пожалуйста! — бормотала она, содрогаясь. — Это я во всем виновата. Если бы не прогнала тебя тогда, ничего бы не случилось.

— Ты не прогнала меня тогда, милая, — прошептал он. — Я сам решил уйти, посчитал нужным дать тебе еще немного времени, чтобы ты образумилась. Я и не собирался сдаваться, имей в виду! — Он шутливо пригрозил ей пальцем. — А приехать к тебе на Рождество я сам захотел, ты же не просила меня об этом! Авария могла случиться где угодно.

— Я ненавижу слово «авария»… — Слезы висели на ее ресницах, готовые вот-вот сорваться вниз.

— Эта авария привела тебя ко мне, поэтому я на нее не в обиде! — На его губах мелькнула тень знакомой ей улыбки.

— Как ты можешь так говорить о происшествии, едва не убившем тебя? — возмутилась Вивьен. — А твои ноги…

— Мои ноги выздоровеют, милая моя.

Она все больше и больше узнавала в нем своего прежнего Альфредо и чувствовала облегчение.

— К свадьбе я должен быть в форме. И знай: я собираюсь жить долго-долго. Я тебя не оставлю одну, мы должны состариться вместе.

Она лишь сейчас заметила, что по ее щекам катились горячие слезы. Это были не слезы жалости, а слезы радости, слезы бесконечной любви.

— Мы непременно поженимся, любимая, — продолжал Альфредо. — Не знаю, кто сообщил тебе о случившемся и каким образом ты здесь оказалась, но теперь это уже не имеет значения. Сам я, когда пришел в сознание, решил не тревожить твое ранимое сердечко. Думал подождать до выздоровления, а потом с новыми силами войти в твою жизнь на крепких, сильных ногах и заставить тебя выйти за меня замуж. Теперь ты рядом, и я понимаю, что мои планы были просто глупыми. Вся моя гордость улетучилась, когда я вновь увидел твое лицо.

— Я не верю тебе! — дрожащим голосом воскликнула она.

— Тогда тебе придется лучше изучить меня, — заявил он и улыбнулся. Эта дивная улыбка всегда действовала на нее магически. — А мне предстоит узнать много нового о моей любимой женщине. Уверен, что нам обоим это занятие доставит массу удовольствия. Согласна? Поцелуй меня, Вивьен! — хрипловато и требовательно прошептал он.

Она медленно приблизилась к нему, и их губы слились в ненасытном, невероятном, обжигающем поцелуе. Ее охватил пьянящий восторг, и все былые тревоги рассеялись как утренний туман. Он ласкал ее языком, гладил ладонями ее пылающее, озаренное возбуждением красивое лицо.

Его руки скользнули вниз, проникли под блузку, даря каждым прикосновением безумное наслаждение, ощущение соединения с ним, превращения в единое целое.

В коридоре послышались голоса. Вивьен отпрянула.

— Альфредо, кто-то идет! — Она выпрямила спину и, смеясь, принялась расправлять одежду и растрепавшиеся волосы. — Интересно, что сказали бы врачи, увидев нас, занимающихся любовью на твоей больничной койке?

— Что меня следует выписать из этого жуткого учреждения быстрее, чем они собирались это сделать! — Его глаза сияли. — Вивьен, теперь ты доверяешь мне? Готова ли ты выйти за меня замуж, как только я выберусь отсюда, милая моя? А? Все остальное придет к нам с годами. Время докажет тебе, что моя любовь сильная и надежная, что ты нужна мне больше самой жизни. Ты не убежишь от меня, ведь так?

Она молча кивнула, потому что от волнения не могла вымолвить ни слова. За нее говорили ее глаза.

— Мы создадим свой собственный — уютный, теплый, прочный мир, — возбужденно и радостно продолжал Альфредо. — Наши дети будут знать, как сильно их любят, с каким нетерпением ждали их появления на свет.

Его прервал внезапный звук, похожий на грохот взрыва. Вивьен подскочила к окну и отодвинула тяжелую плотную занавеску.

— Это фейерверк, Альфредо! — восторженно вскрикнула она, вернувшись к его кровати и крепко схватив его за могучие плечи. — Сегодня первый день Нового года!

— Начало новой жизни, — пробормотал он. И, заметив, как отяжелели его веки, она поняла, что, как бы он ни хорохорился, ему пора отдыхать.

— Мы будем жить так, как захотим. Все у нас получится, милая моя. Слышишь? И помни: ты должна делиться со мной всеми своими переживаниями. Обращайся ко мне хоть по сотне раз в день! Мы победим любые невзгоды, верь мне! Я люблю тебя!

— И я люблю тебя!

— Тогда нам больше ничего не надо.

Эпилог

— Катрин, Виктор, Нельсон! Как я рада вас видеть! — Лицо Вивьен светилось радостью. — Скорее проходите в гостиную, передохните с дороги. Сейчас отправлю ребятишек на прогулку, и мы выйдем с вами в сад. Мне не терпится услышать все ваши новости.

Она очень изменилась за эти шесть лет. Теперь ее волосы, все такие же блестящие и густые, спускались на плечи, и это придавало ее облику неповторимую женственность. В грациозных движениях появилась мягкость. Осторожность и некоторая отчужденность исчезли без следа. Удивляли глаза: они стали светлее и лучистее и выражали теперь уверенность, спокойствие и неутолимую жажду жизни.

Через полчаса Вивьен, Катрин и Виктор сидели в плетеных креслах позади виллы, потягивали густое красное вино и ели фрукты. Сад утопал в кружеве цветущего жасмина, а солнце светило так приветливо, что в существование на земле несчастий и бед просто не верилось. Друзья оживленно болтали.

— Альфредо вернется к трем часам. Ужасно вам обрадуется, я уверена! — С губ Вивьен не сходила улыбка.

Катрин, рассказывая о новостях, то и дело задумчиво и несколько растерянно поглядывала туда, где на великолепно обустроенной детской площадке играли дети. Нельсон, пятилетний Джованни, трехлетняя крошка Пэдди и еще одна девочка, присутствие которой и приводило ее в замешательство.

— Вивьен, кто эта малышка в розовом платьице? — не выдержав, поинтересовалась она у подруги.

Та взглянула на детей и расцвела, широко и счастливо улыбнувшись.

— Это Дэзи. Красивое имя, правда? Мы удочерили ее месяц назад. Родители бедняжки погибли в автокатастрофе. Я безумно рада, что она теперь у нас. Мы постараемся дать ей все, что только требуется маленькому человеку, — заботу, ласку, защиту и любовь…

КОНЕЦ

Content

Сандра Фремптон
Ты у меня одна

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Эпилог