Алина Кускова

Russian леди лучше всех на свете

С чего все началось

Москва встретила эксцентричного миллионера Отто-Александера фон Шпигеля безразлично. Его частный самолет остался в столичном аэропорту, и господину фон Шпигелю пришлось пересесть в наземный транспорт. Он ругался и требовал разрешить ему полеты на личном самолете над городом и конкретно над Красной площадью, но российские чиновники отчего-то не пошли ему навстречу и разрешения не дали. Господин фон Шпигель, в свою очередь, потребовал продать ему вертолет и даже тряс перед чиновниками аэропорта кейсами с наличностью. Но по российским законам оформление покупки занимало более того получаса, которым располагал нетерпеливый гость, – и в результате Отто-Александер любовался видами Москвы из окна обыкновенного лимузина.

– Раша! Раша! – кричал господин фон Шпигель, увлеченно рассматривая мелькавшие за окном пейзажи: он был гражданином мира и путал все языки. – Стоп!

Хмурый водитель автомобиля, арендованного заранее в одной из лучших столичных фирм, безропотно выполнил просьбу клиента.

– Ханс! Раша! Раша! – кричал миллионер, стоя на обочине дороги и вытирая с лица дождь и грязь из-под колес проезжавшей мимо малолитражки. Хозяин «Оки» обогнал лимузин и показал миллионеру кукиш.

– Раша, – снисходительно ответил помощник и затащил миллионера обратно в машину. – Рашн экстрим, герр Александер.

Господин фон Шпигель не мог усидеть на месте и по дороге в лучшую гостиницу российской столицы выскакивал еще раз десять.

Последний раз он выскочил перед входом в отель, где дебелая грудастая дама собирала оброненные пакеты с покупками, мило хлопая раскрашенными в голубой цвет глазами.

– Рашн леди! – восхитился герр Александер, как он требовал себя называть, и обмяк.

С первого взгляда было совершенно непонятно, что поразило миллионера в самое сердце: рост, вес или габариты дамы, которая еле помещалась в широких дверях. Но господин фон Шпигель был сухопарым эксцентричным миллионером, а, как известно, противоположности притягиваются. И, после того как Ханс поднял все пакеты, господин фон Шпигель пригласил даму на кружку баварского пива. Дама, как ни странно, отказываться не стала, радостно подхватила нового знакомого за руку и потащила в забронированный номер для новобрачных. Ханс лишь скромно покашлял, но миллионер проигнорировал его предупреждение так же, как российские чиновники проигнорировали его просьбы.

Вечером дебелая незнакомка исчезла, напоив по национальной русской традиции гостя до бесчувственного состояния.

– Рашн водка! – говорила миллионеру дама и улыбалась ртом, полным коронок желтого металла.

– Рашн экстрим, – соглашался с ней господин фон Шпигель и с каждым глотком погружался в сладкое небытие, прижимая к себе новоявленную даму сердца.

Вернувшийся в номер Ханс обнаружил пропажу наличности, дамы и всех ее пакетов. Вызывать службу безопасности помощник миллионера не стал: очередной скандал мог повредить репутации господина фон Шпигеля, который приехал в Москву для заключения сделки. Помощник решил действовать через частного сыщика, наивно полагая, что в российской столице высоких зубастых красоток найдется не больше десятка.

Глава 1

Ты ограбила банк! Я тобой горжусь, Пирогова!

Дождливое лето навевало уныние и скуку. Жизнь проходила мимо худенькой блондинки с большими зелеными глазами. На окружающий мир она смотрела наивно, но уже без особого восторга.

Поездка в теплые страны сорвалась из-за отсутствия средств. Нет, средства были, она копила на отдых в течение всего года, но деньги пришлось отдать родителям на срочную покупку нового автомобиля. Ольга Пирогова сделала этот жест доброй воли не совсем бескорыстно. Ей тоже достался автомобиль: старенькая, местами проржавевшая «шестерка», на которой до того ездил отец. Впрочем, она была рада и этому: сразу села за руль и поехала кататься по городу. После долгого сидения в бухгалтерии Оля любила проветрить мозги.

Хотелось открыть окна и лицом к лицу встретиться с летним ветерком, но вместо ветра в окна лил дождь, и их не хотелось лишний раз открывать. «Дворники» чистили стекла отвратительно, девушке приходилось останавливаться и тряпкой стирать с ветрового стекла грязь. Она собиралась заехать в магазин запчастей и купить новые «дворники», но до магазина нужно было еще доехать.

Во время одной из остановок (а Пироговой приходилось парковаться по мере загрязнения стекол где попало) в салон «шестерки» с энтузиазмом антилопы гну заскочила дебелая дама с пакетами и заорала на Ольгу, требуя тотчас же трогать и ехать на Маяковку. Ольга предположила, что дама сочла ее «бомбилой», но, поскольку и так ехала на Малую Грузинскую, сопротивляться не стала.

Приглядевшись внимательнее к даме, развалившейся на заднем сиденье, Оля поняла, что придется отвезти ее до места назначения, так как выбросить нахалку из салона ей не по силам. Но что ни делается, все к лучшему: дама заметила, что Оля рассматривает ее в зеркало заднего вида, достала тысячную купюру и помахала ею.

Что ж, подумала Пирогова, отчего бы не подработать? Лишняя тысяча никогда не помешает. Трудится же водителем такси бойфренд ее подруги Паша Птицын, и его это вполне устраивает. Вот только иногда он рассказывает такие страшные вещи про то, как доверчивых таксистов выкидывают прямо у кладбища, а машины угоняют.

Оля тревожно поглядела в зеркало заднего вида. Дама дерзко улыбнулась всеми своими коронками желтого металла и подмигнула здоровенным синим глазом. Пирогова чуть не лишилась чувств. Эта точно могла ее выкинуть у кладбища. Как хорошо, что они едут не туда, а на Маяковку!

Но до места назначения дама не доехала. Внезапно она потребовала остановить автомобиль, бросила Ольге деньги и, схватив пакеты в охапку, выскочила на улицу. Оля пожала плечами. Как там в английской поговорке? Дама, покидающая кабриолет, значительно увеличивает его скорость. Другими словами, баба с воза, кобыле, то есть ей, Ольге Пироговой, легче. Теперь она спокойно доедет до магазина запчастей и купит «дворники».

Что и было исполнено. Правда, еще пришлось заехать в супермаркет и затариться полуфабрикатами: вечером собиралась прийти подруга Капа, любившая во время переживаний много есть. В том, что переживания будут, можно не сомневаться. Капитолина снова поссорилась с Павлом.

Капитолина Семенова уже ждала Олю под козырьком подъезда, зябко ежась на прохладном ветру.

– Где ты была?! – накинулась Капа на подругу.

– Подвезла одну даму, тысячу заработала, – гордо сообщила Пирогова.

– А я ангину заработала, стоя, как сирота, у твоего подъезда! – заявила Капитолина и принялась помогать Ольге выгружать пакеты. – Надеюсь, и еда здесь найдется! – предположила она, выудив из пакета средство для мытья стекол и «дворники».

– Не беспокойся, – обнадежила ее подруга, – там всего полно. – И щелкнула сигнализацией, закрывая автомобиль.

Дома Капитолина принялась разгружать пакеты, а Ольге пришлось ответить на телефонный звонок. Паша Птицын жил в соседнем доме и ориентировался по припаркованной «шестерке», на месте ли ее хозяйка.

– Да, я дома, – подтвердила та, – нет, Капы здесь нет. Тебе показалось, со мной поднималась соседка. Хорошо, Паша, как только она появится, я скажу, что ты ее искал.

– Беспокоится?! – радостно поинтересовалась Капитолина, выглянувшая из кухни. – Так ему и надо! Пусть беспокоится, мучается, бьется головой об стенку и кусает локти. Лялька, может быть, мне пропасть на несколько дней, чтобы он умер от одиночества?

– Вряд ли Птицын умрет от одиночества, – засомневалась Оля. – Последний перелом руки, с которым он таскался в поликлинику, познакомил его с милой медсестрой.

– Вот кобель! – разозлилась Капитолина и прижала к пышной груди очередной пакет, который собралась разбирать. – А мне ничего не сказал!

Она прошла в комнату и села на диван.

– Все мужики сволочи, все!

Капа спохватилась, отбросила пакет в сторону и всхлипнула, собираясь оплакать мужское коварство.

– Что это?!

Слезы моментально высохли. Капитолина ткнула наманикюренным пальцем на пакет, откуда выпала пачка денег. Из пакета выглядывал уголок следующей.

– Пирогова, признавайся, сколько тебе заплатили?

– Честное слово, тысячу, – прошептала ошарашенная Оля и сделала два шага в сторону дивана.

– Ты ограбила банк! – восхищенно произнесла Семенова. – Я тобой горжусь, Пирогова! В нашем окружении появился один благородный разбойник – и это ты, моя лучшая подруга. Но почему ты не взяла меня с собой? Как ты могла действовать в одиночку?!

– Я ничего не понимаю, – призналась Оля. – Откуда ты взяла этот пакет?

– Очень смешно, – хихикнула подруга, высыпая пачки денег на диван. – Я взяла его, моя дорогая, из твоего автомобиля. Не принесла же его с собой. С какой стати я потащу к тебе такую уйму денег? Ой, Лялька, здесь их действительно уйма! – Капитолина принялась перекладывать пачки с одной стороны в другую. – Это же евро! Пирогова! Мы теперь богаты! За что тебе заплатили такие деньжищи?! Ты продалась в рабство? А меня они возьмут? Слушай, давай продадим Пашку! Или им нужны только блондинки? Если что, я перекрашусь.

– Не трогай деньги! – вскрикнула Ольга. – Не прикасайся к ним!

– Ты что? – возмутилась Капитолина. – Ты же никогда не была жадиной!

– Это не мои деньги, – сказала Оля, с опаской глядя на внушительную кучу.

– А чьи? – разочаровалась Капа.

– Это той дамы, которую я подвозила! – догадалась Пирогова. – Она села ко мне в машину с пакетами и один из них забыла.

– Боже мой, живут же люди, – восторженно проговорила Капитолина. – Деньги пакетами носят! Так чего ты теперь волнуешься? Для нее небось пакетом больше, пакетом меньше… А нам они пригодятся.

– Деньги лучше вернуть, – пробормотала Оля, предчувствуя что-то нехорошее.

– Обалдела?! Вернуть миллион? – Капа покрутила у виска пальцем. – Лялька, не гони. Сядь, подумай. Ну как ты теперь ее найдешь? По приметам?

– У нее золотые зубы, – вспомнила та.

– Ха! – Капитолина принялась складывать пачки обратно в пакет. – У нас половина страны с золотыми зубами. Представляю, как они обрадуются, когда ты предложишь им миллион.

– Я не стану всем предлагать, а только ей. Я эту даму очень хорошо запомнила, она мне так плотоядно улыбалась! – Оля содрогнулась, припомнив пассажирку.

– Вот видишь, – не сдавалась Капитолина, – она тебе улыбнулась. Этим она хотела сказать, что благодарит за то, что ты ее подбросила. И в знак признательности оставила тебе деньги.

– Миллион? – недоверчиво прищурилась Оля.

– А почему бы и нет? – удивилась подруга. – У миллионеров в последнее время популярна адресная благотворительность. Ты посмотри на себя!

– А что со мной не так? – не поняла Оля, поправляя потертый джинсовый сарафан.

– Да глядя на тебя, так и хочется дать милостыню. Ты когда последний раз покупала себе новые тряпки? Когда ходила в салон красоты? А просто отдыхала, лежа на диване и плюя в потолок?! То-то. Она тебя пожалела и дала денег, чтобы ты могла прикрыть тельце более-менее приличным прикидом.

– Дала на тряпки миллион? – уточнила Оля, поглядывая на свое отражение в стареньком трюмо.

– Ну что ты заладила: миллион, миллион! Здесь намного меньше, тысяч триста, зато в евро. Но все равно – очень щедрая дама. Только я не думаю, что она спит и видит, когда ты ее разыщешь и поблагодаришь.

– Да не собираюсь я ее благодарить! – возмутилась Ольга.

– Эгоистка! Неблагодарная! Человек хотел как лучше, а получил как всегда.

– Не хотела она мне ничего оставлять, она со мной тысячей расплатилась, а пакет просто забыла.

– Ничего в нашем мире не случается просто так, – возразила Капитолина Семенова и заметила среди пачек с деньгами крохотный листок. – Это что еще такое? Чья-то визитка. «Леонид Бессонов, «Континенталь-плюс», – прочитала Капа. – И номер телефона. Что бы это могло значить?

– То, что дама – его жена, – предположила Оля и взяла визитку из рук подруги. – Нужно его найти и вернуть пакет.

– А как ты его узнаешь? – засомневалась Капитолина (после того как у денег нашелся хозяин, ее пыл поубавился). – Вряд ли он ходит с золотыми зубами. Хотя если принять во внимание, что с золотыми зубами ходит половина страны…

– Как узнаю? А чего его узнавать? Судя по жене, он высокий, здоровый, просто огромный, старый и лысый, – предположила Оля, припоминая даму с пакетами и представляя, какой мужчина может заинтересоваться такой женщиной. Оба почему-то напомнили ей снежных людей, вторгшихся в мир цивилизованного общества.

– Почему лысый? – не поняла Капа.

– Потому что на даме был парик, – охотно объяснила Оля.

– Значит, ты намекаешь, что деньги придется отдать здоровенному лысому мужику, у которого есть облезлая, придурочная жена?

– Почему придурочная? – теперь пришел черед Ольги переспрашивать.

– Потому что только полная дура могла забыть в чужой машине пакет с деньгами, – охотно пояснила Капа. – Отдать деньги этой дебильной семейке, чтобы они забыли миллион в другом автомобиле?

– Капитолина, – серьезно сказала Ольга, – есть такое понятие, как совесть.

– Ой! Знаем, проходили! И прошли мимо после того, как Семенов меня бросил после целого года совместной жизни. О совести он в тот момент не думал, теперь о ней не думаю я. Глупости все это. Ничего не нужно возвращать. Вдруг эта визитка случайно затерялась среди валюты? Дама шоппинговала, обрастала пакетами, шарахаясь из бутика в бутик, – и вдруг бах! Наступила на чью-то визитку. Сняла ее с каблука и сунула в первый попавшийся пакет с деньгами. Блюстительница чистоты, а рядом урны не оказалось.

– Да, – согласилась Оля, – так могло случиться.

– А я что говорю? – обрадовалась Капа. – Ничейные это деньги.

– Все равно нужно проследить за этим типом, Бессоновым, – упрямо твердила Оля.

Она нисколько не верила подруге, что та после развода потеряла совесть. К ней, Ольге Пироговой, Капитолина всегда относилась заботливо, не считая мелких инцидентов.

– Хорошо, – согласилась Капа, – для того чтобы тебя успокоить, проследим. Но деньги отдавать не станем. Нет, если этот Бессонов голодает и шарит по помойкам, так и быть, вернем ему часть миллиона на пропитание. А если он про них и знать не знает, то ничего не вернем.

Оля прекрасно понимала подругу. Вряд ли бизнесмен Бессонов голодал и шарил по помойкам. А если ему действительно пришлось после пропажи пакета голодать, то, скорее всего, он тщательно скрывал этот факт от близких. И вряд ли он кинется сообщать об этом двум первым попавшимся девицам. Зато можно будет выследить Бессонова, опознать его жену и выяснить, она забыла в машине Пироговой пакет или не она. Если она, то двух мнений быть не может. Ольга вернет ей деньги – ведь она никогда в жизни не прикарманивала чужое. А если с ней в машине ехала не та дама, а другая, то и разговор будет другой.

«Интересно, – задумалась Оля, глядя, как подруга снова вытрясла из пакета пачки и принялась их пересчитывать, – как спросить у человека, не терял ли он миллион? «Здравствуйте, Леонид. Я, Ольга Пирогова, нашла миллион. Он, случайно, не ваш?»

Она тяжело вздохнула. Подойди к ней на улице тип с подобным вопросом, Ольга подумала бы, что он сбежал из сумасшедшего дома. Даже разговаривать не стала бы.

Как жесток этот мир! Как он алчен! Как горят его глаза и шепчут губы!

– Триста пятьдесят тысяч евро, – со вздохом облегчения резюмировала Капитолина. – Как я и предполагала. Но мы станем использовать кодовое обозначение «лимон». На всякий случай, если вдруг пронюхает черная мафия. Я буду тебе звонить и интересоваться, как там наш «лимон». Ты будешь отвечать, что с ним все в порядке, – она внимательно посмотрела на подругу. – Вряд ли у тебя с нашим «лимоном» будет все в порядке. Я вижу, как тебе хочется от него избавиться. Только учти: первый попавшийся человек, которому ты сунешь его на улице, сойдет с ума. Подумай о ни в чем не повинных людях, Пирогова! Этот крест выпал нам, и мы должны его нести сами.

– Черная мафия, – повторила Оля, хлопая ресницами. Подруга застала ее врасплох: она и впрямь решала, как избавиться от денег. – А что, есть еще и белая?

– Бедный Йорик, – пожалела ее Капа, – твоя наивность не доведет до добра. Как и твоя совесть.

Капитолина потерла виски и приняла решение.

– Хорошо, – сказала она, – если мы найдем хозяина находки, то что-нибудь обязательно придумаем. Но до этого, – она сурово сдвинула брови к переносице, – никому ничего не отдавать! Забыть, что мы нашли миллион, «лимон» то есть. Спрятать его и забыть.

– А куда его спрятать? – растерялась Оля. – В бачок в туалете?

– Как ты банальна, Пирогова! – Капитолина встала и принялась рассматривать возможные места захоронения миллиона в отдельно взятой «хрущевке». – Лялька! У тебя же некуда спрятать миллион!

– Некуда, – согласилась с ней та. – Давай спрячем его у тебя.

Ольге так не хотелось держать у себя в доме чужие деньги! Она была готова их отдать первому встречному. Но вдруг найдется хозяин капиталов? И сколько они будут искать? Она проживает в однокомнатной квартирке одна-одинешенька. А Семенова живет с бабушкой, та на работу не ходит, целыми днями смотрит сериалы, может покараулить пироговские капиталы. Пока пироговские. Не в банк же их класть, в самом деле? Там интересоваться начнут, откуда они взяли столько валюты, примут за девиц легкого поведения. Хотя вряд ли проститутки столько заработают за свою краткую трудовую жизнь. А если сказать, что они работали на протяжении всей своей двадцатишестилетней жизни? Нет, банк отпадает. Соврать Ольга не сможет, а скажет правду – так ей никто не поверит. Разве можно найти в своей машине миллион? Кто, кроме нее, еще находил? Никто. В том-то и дело, что дело странное. Как бы не оказаться с этими деньгами за решеткой.

– Давай спрячем «лимон» у меня, – согласилась Капитолина. – Есть у меня одно местечко, куда ни один здравомыслящий мужик не заглянет. Причем находится оно на самом видном месте.

Подруги молча переглянулись, и Ольга полезла в шкаф за спортивной сумкой. Капитолина с огромным удовольствием, написанным на ее пухлом курносом личике, переложила деньги в сумку.

– Пакет выбросим по дороге в мусорные баки, – заговорщически шепнула она Ольге. – В чужом дворе, чтобы запутать следы Бессонову.

– А если он именно в этом дворе шарит по помойке? – испугалась Оля.

– Не волнуйся, – успокоила ее подруга, – и во всем положись на меня. Прорвемся!

– Может быть, позвоним Птицыну? – предложила Оля. – Попросим о помощи.

– Чем это, интересно, он может нам помочь? Поделить деньги? Нам и так мало. Не дуйся, я не жадная, я практичная. Звонить никому не будем. Только проверим, нет ли за твоим домом слежки.

– Может быть, поедем на автомобиле? – заикнулась Ольга. – Страшно передвигаться пешком с такими деньжищами.

– Ни в коем случае, – воспротивилась подруга. – Ты засветила свой номер.

Поздним вечером подруги вышли из подъезда. Капитолина несла спортивную сумку, а Ольга держала ее под руку. В летней темноте прогуливались редкие влюбленные парочки и многочисленные собачники. Быстрым шагом двигаясь через дворы, девушки остановились у мусорных контейнеров и огляделись. У стоявших в ряд шести мусорных баков маячила сутулая фигура, перебиравшая чужие объедки, и неприветливо озиралась по сторонам, чувствуя конкурентов.

– Добрый вечер, господин Бессонов, – вежливо поздоровалась Капитолина. – Вы, случайно, не миллион ищете?

Семенова толкнула подругу в бок. Ольга замерла, крепко сжимая в руке пустой пакет из-под денег, который намеревалась выбросить.

– Умри, несчастная! – закричал бывший актер Петр Суконкин, ныне алкоголик, и попер на Пирогову. Он явно находился в ударе.

– Мамочка! – пискнула Оля и бросила ему в лицо пустой пакет.

– Бежим! – закричала Капитолина и помчалась прочь. За ней рванула Пирогова.

– Дуры! – крикнул им вслед Суконкин и повертел пакет в руках. – Такую качественную вещь чуть не выбросили! В него десяток пустых бутылок поместится, и сносу этому пакету не будет.

Бережливый Суконкин аккуратно сложил пакет и положил его в драный карман своего изношенного пиджака.

– Это был не Бессонов, – сказала, отдышавшись, Оля, когда убедилась, что их никто не преследует.

– Знаю, – буркнула Капитолина. – Но как бы иначе мы проверили? Теперь ясно, что это был какой-то алкаш, а твой Бессонов вовсе не голодает и не мучается из-за потери «лимона».

– Никакой он не мой, а той дамы с пакетами, – возразила Оля, – и это всего лишь одна помойка.

– Ты предлагаешь обойти все, чтобы убедиться, что Бессонов не голодает?

– Ничего я не предлагаю, – нахмурилась Ольга и, перед тем как зайти в подъезд, еще раз оглянулась.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Капа и полезла в карман за ключами от квартиры.

Бабушки Капитолины дома не оказалось. Оставленная на столе записка гласила, что бабушка смотрит телевизор у соседки. Семенова посчитала это подарком судьбы и принялась за дело. Сначала она лично проверила закрытые замки на входной двери, потом велела Ольге плотно зашторить окна, после чего включила в комнате свет.

В одной комнате квартиры проживала Капитолина, в другой обитала бабуля. Одновременно с этим Капитолинина жилплощадь использовалась еще как гостиная, обставленная соответствующей раздвигающейся мебелью. Интерьер портил большой плетеный антикварный сундук, похожий на закрытую крышкой корзину, явно вытащенный из апартаментов бабули. Как он оказался в комнате Семеновой, было непонятно.

Раньше этот сундук Ольгу интересовал мало, но сегодня Капитолина остановилась именно перед ним и распахнула плетеную крышку.

– Вот! – торжественно произнесла она. – Здесь мы и станем хранить наш «лимон»!

– Но это же твое свадебное платье! – изумилась Оля. – И фата! И белые перчатки! Ты же сказала, что после развода с Семеновым все выбросила?

– Смалодушничала, – призналась Капитолина. – Сунула в эту корзину. Она теперь называется брачной, хорошее дело ведь браком не назовут. – И хихикнула, осторожно вытаскивая свой бывший свадебный наряд. – Знаю, что в следующий раз он мне не пригодится. Но, возможно, на третью регистрацию надену.

– Птицын не доживет до третьей регистрации, – пожалела парня Оля.

– А кто говорит, что я собираюсь замуж за Птицына? – пожала плечами подруга. – Птицын уже прощелкал клювом наше совместное будущее.

Капа достала платье, приложила к себе и покрутилась.

– Ты была очаровательной невестой, – вспомнила Оля, с умилением глядя на пышные оборки.

– Почему была? – Капа кинула платье на кресло. – Я еще ею буду! С таким-то приданым.

И Семенова принялась перегружать деньги из спортивной сумки в брачную корзину. После того как все пачки были аккуратно сложены, их накрыли белым облаком фаты, сверху Капа навалила других свадебных безделушек и захлопнула крышку.

– Вот и все, – села Капитолина на сундук. – На нем можно сидеть. Старинная работа, все выдержит. Только представь, Лялька, я сижу на миллионе!

Она вскочила, усадила на свое место Ольгу, пару секунд подождала, после чего поинтересовалась:

– Ну как? Чувствуешь?

– А что я должна чувствовать? – не поняла подруга, пытаясь слезть с неудобного сундука-корзины.

– Ауру огромных денег, – прошептала Капитолина, блаженно прикрыв глаза.

– Ничего не чувствую, – призналась Оля.

– Какая ты все-таки, Пирогова, бесчувственная особа, – разочаровалась Капа. – Думаешь только о себе. А как же другие? Как же я, твоя старая подруга, уже мечтающая о запредельном богатстве?

– Никакая ты не старая, – отмахнулась Ольга. – А мечтать не вредно. Между прочим, присваивать чужое – плохая примета. Русская народная.

– Ага, – поддакнула Капа. – У меня бабуля в продуктовом магазине обручальное кольцо нашла и взяла себе… Как память о том, что в ее годы тоже может повезти.

– Это к потере, – философски рассудила Ольга.

– Точно. У нее на днях мусорное ведро сперли с мусором. Вот гады! Думаешь, одно другого стоит?

– Это некорректный пример, – не согласилась подруга. – Что бы ты ни говорила, искать этого Бессонова мы будем, как договаривались.

– Конечно, будем, – обняла ее Капитолина. – Я тебе во всем помогу. Найти-то мы его найдем…

– Да, – решительно заявила Ольга, – завтра и начнем его искать.

– Слушай, Лялька, – поинтересовалась на прощание Капа, – а что бы ты купила, будь у тебя миллион?

– Тебе совесть, – буркнула Оля, попрощалась и вышла из квартиры, ставшей приютом для значительного состояния. Но на страже богатства стоял пухлый и алчный хранитель.

Следует отдать этому хранителю должное: в корзину, где хранится свадебное платье, вряд ли заглянет нормальный мужчина. Все мужчины в здравом уме и светлой памяти пуще огня боятся свадеб и всего, что с ними связано. Свадебные атрибуты напоминают о будущих оковах. Чаще всего мужчин в гиблое место под названием «загс» невесты ведут как на расстрел, кладущий конец жизни, полной радости.

Оля Пирогова сама пережила нечто подобное. Дело чуть-чуть не дошло до свадьбы. Правда, под дулом автомата она своего бойфренда на репрессии не обрекала. Но как только он понял, что их отношения ведут прямо к загсу, сбежал, высказав ей по телефону все про оковы и расстрел. Обиднее всего было то, что сбежал он к бывшей однокласснице, папа которой ворочал миллионами в одном из московских банков. И официально оформил отношения. Но теперь миллион есть и у нее, Ольги.

Оля повертела головой, стараясь обнаружить рядом с собой представителя нечистой силы, нашептывающего ей на ухо крамолу. Но на ночных улицах черти не водились. Оле пришлось возвращаться улицами, а не дворами, чтобы не встретиться со странным типом, которого они перепутали с Бессоновым. Вот он вполне мог оказаться нечистой силой! Обтрепанный, грязный, страшный. Нужно было ехать на машине. Но кому она теперь нужна без денег? Кто на нее теперь будет нападать? Это бедной Семеновой придется отражать нападение, в случае если информация о находке просочится в прессу.

А вот это идея! Оля даже остановилась, чтобы хорошенько обдумать блестящую мысль.

Точно! Ей нужно просмотреть все центральные и местные газеты, наверняка господин Бессонов или его жена дали объявление о том, что потерян пакет с деньгами. Как там обычно пишут? «Вознаграждение гарантируем». От вознаграждения она не откажется, возьмет и поделится с Капитолиной. Как только она сразу не подумала о газетах?

Ольга остановилась у киоска и тоскливо принялась разглядывать закрытую старыми газетами витрину. Ночью киоски не работают, придется вставать рано утром и бежать покупать свежую прессу. А если объявления там не будет? Тогда они просто еще не обнаружили пропажу. Обнаружат позже и дадут объявление, на которое она непременно откликнется. Ведь ее, Олю, с детства приучали не брать чужого. Ей чужого и не нужно. Но с другой стороны, находят же люди клады? Можно ли считать ее находку кладом? Скорее всего, можно, если хозяин не найдется. Но если он не найдется, то честнее сдать деньги государству, которое в них так нуждается.

Капитолина назовет ее сумасшедшей. Ольга вздохнула и пошла дальше. Она не сумасшедшая. Вот если бы вместо денег она нашла свою любовь, единственную и на всю жизнь, то не отдала бы ее никому и никогда. Прижала бы к сердцу, спрятала, берегла и лелеяла. Но разве любовь забывают в попутном автомобиле? Забывают ненужные вещи, такие, как деньги, а любовь требуется всем.

Вот она бы, Ольга Пирогова, ради любви пошла бы на жертвы. Что бы она сделала? Да что угодно! Ради любимого человека… А что бы она сделала, если бы у нее оказался миллион, точнее триста пятьдесят тысяч евро?

Оля гневно обернулась. Чертей видно не было. Они сидели в ней самой и пытались свернуть ее с пути истинного. Что бы она сделала? Раздала бы деньги бедным, бомжам, тому самому бродяге, который чуть не убил ее у помойки. Вполне возможно, он бы лишился чувств или подумал, что она раздает фальшивые купюры…

Деньги фальшивые! Так вот в чем дело! Вот почему их оставили в ее автомобиле – пытались навести на ее след правоохранительные органы. Отвести от себя, навести на нее. «Все ясно, – решила Оля, подходя к своему автомобилю. – Сейчас же произведу вскрытие запчастей!» И принялась искать то, что было оставлено вместе с фальшивками, прикинув, что и Бессонов совсем не тот, за кого они его приняли. Скорее всего, он главный мафиозо, визитную карточку которого фальшивомонетчики случайно обронили в ее салоне. К утру Пирогова выяснила, что, кроме пакета с деньгами, ничего лишнего в машине не оказалось.

Глава 2

А бандиты должны быть сволочными гадами и жить по гадским законам

На окраине небольшой подмосковной деревеньки шли бандитские разборки. Стены старого дома сотрясались от звука брани, исключительно нецензурной. Посредине просторной комнаты, из которой, собственно, и состоял дом, сидела привязанная к скрипучему стулу веревками дама с золотыми зубами и смачно материлась. Над ней навис длинный тощий мужчина бандитской наружности с шипящим утюгом в руках. Поодаль стоял маленький пухленький человечек и нервно подмигивал даме правым глазом.

– Это что?! – Нервный человечек потряс перед дамой розовым лифчиком на вешалке, выуженным из пакета.

– Бюстик, – пробасила дама и сплюнула на пол.

– Бюстик?! – разъярился человечек и топнул толстой ногой. – А деньги где? В Караганде?!

– Шеф, зуб даю, не знаю, как так получилось, – басила дама.

– Бегемот! – закричал шеф. – Припечатай ему, чтобы в следующий раз знал! Хотя, – шеф склонился над огорченной физиономией зубастой дамы, – вряд ли у Слона будет следующий раз.

– Верблюд! – заголосила дама. – Жизнью клянусь! Я все поправлю!

– Что твоя жизнь? – презрительно бросил шеф-Верблюд, сорвал с головы дамы парик, бросил его на пол и вытер об него ноги. – Вот так будет и с тобой, Слон!

– Я все поправлю! Клянусь! – уверял товарищей Слон, вертя бритой макушкой. – Я запомнил девчонку и номер машины!

– Запомнил?

Шеф кивнул Бегемоту:

– Развяжи его, поговорим.

Тот кинулся исполнять приказ.

– Значит, так. – Верблюд заложил руки за спину и принялся мерить шагами комнату. – Мы потратили на твою экипировку энную сумму денег, выследили миллионера-эксцентрика, выведали его слабость к дебелым бабам, подстроили вашу встречу, организовали процесс соблазнения, подкупили персонал отеля. Зря?! Все это зря?! Ты знаешь, сколько стоит один клофелин?! Муська заломила за него бешеные бабки!

– Я тоже не сложа руки сидел! – активно оправдывался освобожденный Слон. – Эта эксцентричная сволочь меня щупала за задницу! – Он стянул через голову блузку с легкомысленными рюшами и отстегнул с волосатой груди бюстгальтер, набитый ватой. – И за эти, – Слон презрительно откинул экипировку на пол, – как их там, груди! Во! Еще чуть-чуть – и я сменил бы ориентацию!

– Еще чуть-чуть – и ты сменишь белый свет! – заявил Верблюд и резанул Слона по шее ребром ладони.

– Мамой клянусь! – закричал Слон. – Я найду пакет с деньгами!

– Шеф, он врет, – заметил тощий Бегемот. – У него нет мамы, он детдомовский. И папы нет.

– А ничего, – прищурился шеф, – это даже хорошо. Некому будет оплакивать.

– Верблюд! – вскричал Слон. – Я помню: девчонка – симпатичная блондинка, тощая, с огромными глазами. Я бы в такую влюбился, – кисло улыбнулся он.

– А, – расплылся в улыбке Бегемот, – влюбился бы, да?

– Без сантиментов, стадо олухов! – поморщился шеф. – Любовь – это сказки для романтических девиц! А бандиты должны быть сволочными! Гадами мы должны быть! Гадами, и жить по гадским законам. Давно пора забыть, что Мотя Левушкин работал няней в детском саду. Теперь он Бегемот! Злой и страшный Бегемот! И ты, Слон, – не Никита Баргузин, бывший продавец мороженого в зоопарке! После того как мы организовали свою бандитскую фирму, ни слова о прошлом! Поняли, подлецы и негодяи?! Гады и сволочи в хорошем смысле этого слова!

– Поняли, шеф! – хором ответили бандиты.

– То-то, – вздохнул Верблюд. – В этой жизни приходится крутиться и стремиться к незанятым нишам на рынке труда. Я тоже сейчас забыл, что я ведущий специалист отдела трудовой занятости населения. Нашел вам и себе такую нишу! А вы?! Все испохабили, деньги похерили, в девицу чуть не влюбились…

– Мы все исправим, шеф, – хором ответили бандиты.

– Ладно, черти, – смилостивился Верблюд, – говори, Слон, какой там у девчонки номер на машине.

– Так, значит, у девчонки, – Слон поднял глаза на потолок и принялся вспоминать, – машина белая «шестерка», старая, битая, ржавая…

– Совсем как наша! – обрадовался Бегемот.

– Потому я и перепутал, – объяснил Слон. – Девчонка симпатичная…

– Это мы уже слышали, – поморщился шеф.

– Номер автомобиля 77 и еще одна циферка, – тяжело вспоминал Слон. – 7 и 7 я запомнил, это мой год рождения, а третья циферка ни к чему не лепилась…

– Найду, прилеплю тебе ее на лоб! – разозлился Верблюд. – Придется снова ехать к Муське, у нее есть база данных ГИБДД. Если девица – москвичка, то мы ее быстро найдем. Вряд ли она успела обнаружить забытый пакет с деньгами. Все эти девицы такие рассеянные. – И шеф зло посмотрел на Слона.

– А что я? – проревел тот басом. – Пришлось войти в женскую роль.

– Если не найдем деньги, следующая твоя роль, Дездемона, станет последней!

Яркое солнце жизнерадостно брызнуло в окно и попало прямо на Лялькино лицо. Она поморщилась и открыла глаза.

Пирогова почему-то решила, что проспала, газеты все раскупили, фальшивомонетчики ее сдали, и с минуты на минуту к ней в квартирку нагрянет ОМОН для того, чтобы засадить бедную девушку за решетку. Вскочила с постели, наскоро оделась и бросилась бежать к газетному киоску. Ей повезло, читать свежую прессу любили не все, особенно с утра.

Оля скупила кипу газет и отправилась домой, озираясь по сторонам. Во дворе было тихо и спокойно. Возле ее подъезда дежурил Паша Птицын, уныло переминаясь с ноги на ногу. Его помятый вид свидетельствовал о бессонной ночи.

– Привет! – обрадовался Птицын появлению Ольги. – Как дела?

– Отлично, – натянуто улыбнулась Оля, не зная, о чем с ним говорить. Болтать о Капитолине не хотелось, о найденном миллионе рассказывать первому встречному было глупо. Но Пашка не был первым встречным. Рассказать или не рассказать?

– А у меня отвратительно, – признался Птицын. – Капа больше не хочет иметь со мной ничего общего.

– Не может быть, – постаралась утешить приятеля Оля, но вышло довольно глупо.

– Может, – кивнул белобрысой головой Птицын, – она нашла другого.

Оля удивилась. Она прекрасно знала о сердечных делах подруги и про нового бойфренда не слышала. Капитолина не могла скрыть от нее этот примечательный во всех отношениях факт. Если бы подруга кого-то действительно встретила, то Оля знала бы об этом через пять минут. У Капитолины Семеновой не было подушки, в которую она могла плакаться, – для этого она использовала подругу Олю, поверяя ей все свои секреты. Неужели, подумала Оля, пока она бегала за свежей прессой, Капитолина успела обзавестись новым кавалером? И где она его нашла? Еще так рано.

– Я позвонил ей сегодня, – признался Птицын, – и она сказала, что мое место в ее сердце уже занято каким-то Лимоном. Ты не знаешь, что это за фрукт? Я бы с ним разобрался.

– Понятно, – процедила Ольга. – Не переживай, Паша, я сама с ним разберусь.

– Так я могу надеяться? – обрадовался Паша.

– Надейся, – пообещала Пирогова и отправилась домой к телефону, вправлять мозги сбрендившей подруге.

О том, что существует такая болезнь, как белая горячка, Оля знала не понаслышке. Ее сосед по лестничной площадке регулярно страдал от ее приступов. Оля поначалу помогала ему ловить вредных зеленых человечков, бегавших по соседской жилплощади, но вскоре ей это надоело, и она стала вызывать специалистов. Сосед обижался и подолгу с ней не разговаривал, но после очередного лечения благодарил. Хватало его ненадолго, вскоре человечки вновь носились по его квартире, а он звал соседей на помощь. Неприятная болезнь – белая горячка.

Но у Капитолины ее другая разновидность – золотая лихорадка. О ней Оля читала в произведениях классиков, но сталкиваться с ней в жизни еще не приходилось. Судя по поведению подруги, теперь придется. Вряд ли они станут искать зеленых человечков, это еще более запущенный случай. Лихорадочный блеск в глазах, горячее дыхание и во время приступов – пачки долларов, которые мерещатся по всем углам. Ах нет, Капитолине мерещатся евро. Да и не мерещатся, а спокойно лежат в брачной корзине. Лежат ли?

Ольга набрала номер подруги.

– Привет, – ответила Капитолина. – А почему ты не спрашиваешь, как дела у нашего «лимончика»?

– Потому что о нем меня уже спрашивал Паша Птицын, которому ты наговорила какую-то ерунду.

– Глупости, – сказала Капа. – Птица – уже отрезанный ломоть. Я теперь не бесприданница! С такими деньжищами я таких Паш найду не меньше десятка. Да я с таким «лимоном»…

– «Лимон» может быть фальшивым, – оборвала ее Оля.

– Обалдеть! – Слышно было, как подруга плюхнулась на корзину. – Не может быть! Я об этом не подумала!

– Вот теперь думай. Но я советую позвонить Паше и извиниться за свое непозволительное поведение. Нельзя обижать такого хорошего парня, он к тебе так трепетно относится.

– А я трепетно отношусь к «лимону», – шепотом сообщила Капа и закричала в сторону: – Бабуля! Посиди на корзине, я к Пироговой сбегаю! Сейчас прибегу! – быстро сказала она Ольге и бросила трубку.

Пока Семенова бежала, Ольга разложила газеты и начала их изучать. Среди объявлений не попадалось ни одного о пропавшем миллионе. Были, конечно, сообщения об обанкротившихся фирмачах и финансистах, но, как справедливо предположила Оля, к ее находке эти сообщения не относились. Уголовная хроника тоже не сообщала о поисках фальшивомонетчиц. И что самое неприятное, ничего не говорилось об очередной победе отдела организованной преступности, о поимке бравыми сотрудниками каких-нибудь фальшивомонетчиков. Но, возможно, и то, и другое было скрыто от глаз простого обывателя и направлено конкретно на того, кто нашел деньги? На нее, на Ольгу Пирогову. Она пригляделась еще раз ко всем прочитанным объявлениям и информационным сообщениям. Ничего похожего на то, что она ожидала, ничегошеньки.

Значит, деньги все-таки фальшивые, и ей их подбросили уголовные элементы.

– Ничего подобного! – с порога заявила Капитолина, пробежала к столу, заваленному газетами, и плюхнула на него пачку сотенных купюр. – «Лимончик» чистый и настоящий!

– Что это? – Оля посмотрела на пачку сотен.

– Это деньги, которые мне дали в обменном пункте за сто евро, – воодушевленно поделилась Капа.

– Зачем ты взяла чужие деньги? – всплеснула руками Ольга. – Как ты могла?! Нужно сейчас же бежать обратно в пункт и менять деньги на евро, а евро положить в корзину!

– Сейчас, – хмыкнула Капа, – разбежалась! Если куда и бежать, так только за барахлом. Конечно, на эту сумму не особо и разбежишься, но хоть что-то купить тебе придется. Или ты хочешь, чтобы тебя и дальше принимали за нищенку и давали милостыню?

– Не хочу! – испугалась Оля.

– Тогда собирайся, пойдем по магазинам. Тут в одном маркете распродажа! Я пробегала мимо, глазела на их витрины, а там такие цены…

Капитолина сгребла сотни к себе в кошелек и тут только обратила внимание на разложенную прессу.

– Ты что, читаешь по воскресным утрам газеты? И в таком количестве? Пирогова, у тебя, случайно, нет температуры?

Реакция Капы была вполне предсказуемой. Газет Семенова никогда не читала, книг тоже. Последний том, под названием «Преступление и наказание», Капитолина держала в руках в школьные годы, но прочитала только о преступлении. До наказания Капа сознательно не дошла, Раскольников ей был чрезвычайно симпатичен. На этом ее путешествие в мир книг завершилось. Зато она начала другое, более занимательное. Капа с фанатичным интересом разглядывала картинки в гламурных журналах и интересовалась современными веяниями в мире моды.

– И что, – пораженно оглядывая кипу, произнесла она, – ты все это прочитала?!

– Не все, – обрадовала ее подруга, – только объявления.

– Мама милая, – облегченно вздохнула та, – а я-то испугалась! Аж в озноб кинуло!

– Озноб у тебя, Капитолина, по другому поводу. – Ольга подошла к подруге и усадила ее на стул. – Ты больна!

– Ты намекаешь на мои случайные связи? Так случай был всего один, и после него я с Птицыным… – Капа закрыла себе рот рукой и обомлела. – Значит, Птица тоже болен?

– Павел совершенно здоров – в отличие от тебя. И я не намекаю, а прямо говорю: ты больна золотой лихорадкой. Птицын рассказал, что ты заявила про свой «лимон» в сердце.

– Ха! – усмехнулась Капитолина. – А я-то подумала! Лялька, как ты меня напугала! Естественно, я сказала ему это для того, чтобы он не путался под ногами. Или ты хочешь взять его третьим лишним? Нам все-таки следить за Бессоновым, выяснять, кто забыл деньги: его жена или любовница.

– Любовницы такими не бывают, – с сомнением в голосе опровергла Оля. – Но ты права, пока не нужно привлекать к нашему делу Пашу.

– А я о чем? Нет, правда, когда я вижу кучу денег, что-то вроде лихорадки у меня возникает. Но я сразу беру себя в руки. Хочешь, я тебе отдам эти сотни? – Капитолина достала деньги и протянула подруге.

– Не нужно, – сказала та, отвернувшись к газетам. – Оставь себе в качестве вознаграждения.

– Почему себе? Мы же собиралась пойти на распродажу.

– Никуда мы не пойдем, – возразила Оля и кивнула на газеты. – Будем искать завуалированное объявление типа «Кто нашел миллион, просьба вернуть по такому-то адресу».

– Какой же дурак, нашедший миллион, его вернет? – хмыкнула Капитолина.

– Мы вернем, – решительно сказала Оля Пирогова.

– Да, – согласилась с ней подруга, – мы дуры, мы вернем.

Стремление подруги к справедливости всегда оберегало Капитолину от сомнительных поступков. Но она не считала желание присвоить чужие деньги сомнительным. Наоборот, Капитолина свято верила, что ее поймут и не осудят все те, кто миллиона еще не находил, но не теряет на это надежды, то есть все остальное человечество. А раз за нее все человечество, значит, она совершает правое дело. Жалко, конечно, подругу, видимо, врожденное чувство справедливости сказалось на ней не лучшим образом. Заболела не она, Капитолина Семенова, а Оля Пирогова. И с ней следует вести себя осторожно, как с душевнобольной. Вот только Капитолина где-то слышала, что дурак, признавший себя дураком, якобы таким не является.

– Да! – повторила она для чистоты эксперимента. – Мы дуры!

– Нет! – горячо возразила подруга. – Мы не дуры, мы честные люди!

Все верно! Лялька серьезно больна!

– Хорошо-хорошо, – согласилась Капитолина, слышавшая и про то, что с душевнобольными нужно вести себя очень мягко и стараться их не раздражать. – Мы честные дуры!

И подруги склонились над объявлениями.

Старая раздолбанная «шестерка» шелестела шинами по московским дворам. В ней сидели три асоциальных элемента и перебрасывались непонятными фразами.

– Похожа?

– Нет.

– А эта?

– Только в профиль. Стой! Стой! Ржавый белый «москвич»!

– Ты же говорил, что у нее «шестерка»?!

На листке календаря, обозначавшем прискорбную дату провала операции под названием «Эксцентрик», значились тридцать три адреса, с неимоверным трудом выуженные из базы ГИБДД. Один из адресов находился поблизости, и сидевшие в машине бандиты присматривались к шнырявшим прохожим. Их интересовали худые блондинки с огромными глазами, возможно сидевшие за рулем автомобиля отечественного производства.

– Похожа! Похожа! – закричал Слон и, выскочив из не успевшей остановиться машины, грузно упал на обочину.

– Мужчина! – обрадовалась его внезапному появлению худосочная блондинка с выпирающими вместо груди ключицами. – Вы не ушиблись?

– Мама дорогая, – прошептал Слон, поднимая на нее глаза. – Обалдеть!

– Давайте я вам помогу! – кинулась к нему блондинка.

– Давайте, – согласился Слон и придурковато улыбнулся.

– Идиот! – крикнул вслед шеф.

– Пакетик! – радостно сообщил Бегемот, оставшийся сидеть рядом с шефом на переднем сиденье.

– Какой пакетик? – Верблюд недоуменно пригляделся к тощей девице. – У нее сумка!

– Не у нее, – толкнул шефа в бок Бегемот. – У того типа!

Объяснять нормально Мотя по кличке Бегемот не мог. Когда его захлестывали эмоции, он выражался односложно и резко. Иногда выражался нецензурно. Шеф поглядел на воодушевленного товарища и проследил за его взглядом. Бегемот смотрел на ближайшую помойку, в одном из контейнеров которой рылся нищий. Ничего особенного в этом не было, такие люди рылись буквально на каждом шагу, но не у каждого из них в руках оказывался битком набитый пакет с деньгами.

– «Санта-Лючия» – суперлечебница для неврастеников», – прочитал на пакете шеф и покрылся красными пятнами. – Наш пакет! Я его лично приобрел в барнаульском поезде!

– Наш пакет для неврастеников, – поддакнул Бегемот и хищно улыбнулся.

– Что он с ним делает?! – возмущенно воскликнул шеф, глядя на то, как нищий достает из контейнера поношенные женские панталоны и с любовью засовывает в пакет.

– Пополняет добром, – охотно пояснил шефу Бегемот.

– Маскирует деньги, что ли? – предположил тот.

– Маскирует, – согласился с ним Бегемот. – Будем брать? Или дождемся Слона с девицей?

Они посмотрели на мило ворковавшую парочку и скривились.

– Никитос! – позвал Слона шеф и толкнул Бегемота к дверце. – Наш дедушка нашелся!

– Будем брать! – повторил Бегемот и выскочил из автомобиля.

На глазах ничего не понимавшей девицы двое парней поймали бывшего артиста Суконкина и усадили в свой автомобиль. Суконкин, откопавший в куче мусора ценные вещи, кричал и сопротивлялся.

– Дедушка наш, – пожал здоровенными плечами Слон, обращаясь к блондинке. – Он того самого, не стоит обращать внимания. Так я позвоню-ю-ю-ю?!

Последнюю фразу ему пришлось выкрикнуть в окно: шеф рванул с места, газанув на всю катушку.

– Позвоните, Никита Сергеевич! – закричала ему вслед блондинка и пробежала за автомобилем весь квартал.

Прижатому на заднем сиденье двумя бугаями Суконкину пришлось выслушать целую лекцию о вредности любви и перечень болезней, которые от нее случаются. Бомж пытался вставить свое веское слово из монолога Ромео и Джульетты, но его никто не стал слушать. Оскорбленный Суконкин замкнулся в себе и решил ответить этим отсталым от искусства людям полным молчанием.

Верблюд остановил автомобиль в пустом дворе среди старинных построек, припарковавшись в малозаметном месте. После этого обернулся и выхватил у Суконкина пакет, который тот нежно прижимал к сердцу. Актер стерпел это надругательство над свободой личности и надул губы. Бугаи перегнулись через него к шефу и принялись разглядывать вещи, которые тот выуживал из пакета. Поношенные панталоны оказались самым безобидным предметом в скопище дерьма, которое фетишист Суконкин собирал по всем помойкам. Вытащив последнюю дурно пахнувшую вещицу непонятного содержания, Верблюд зажал нос пальцами и прогнусавил:

– Деньги где, падла? Деньги где?

Обиженный Суконкин отвернулся от шефа и презрительно прочитал монолог короля Лира.

– Ты куда их дел? Я не понял.

Слон схватил алкаша за грудки и принялся трясти как грушу. Вместе с ними затрясся весь автомобиль.

– Подожди, – остановил его шеф. – Слушай, придурок, давай поговорим по-хорошему. Мы не желаем тебе зла, ты только скажи, куда спрятал деньги из этого пакета?

– Вы, случайно, не миллион ищете? – пропищал Суконкин голосом Капитолины.

– Он еще издевается! – возмутился Бегемот. – Можно, я его убью?

– Тогда мы никогда не узнаем, куда он спрятал наш миллион, – процедил Верблюд, стараясь успокоиться и посмотреть на ситуацию со стороны. Для этого он вышел из машины и обошел ее со всех сторон. Следом вышел Слон.

– Шеф, зуб даю, его и рядом не было! Была девчонка!

– А может быть, это он и был в переодетом виде? – прищурился Верблюд. – Ты же переодевался в бабищу, и тебя не раскусили. «Вы, случайно, не миллион ищете?» – повторил шеф пискляво. – Ага! Думать надо, рассуждать логически.

– Падлой буду, но на ту девчонку он не похож, – не соглашался Слон.

– Шеф! – крикнул Бегемот из машины. – Я выброшу мусор? Воняет!

– Выбрасывай, – отмахнулся от него Верблюд. – Только постарайся донести хлам до мусорных баков. Мусорить в чужом дворе – лишний раз привлекать к себе внимание. Конспирация, господа бандиты, и еще раз конспирация. Так о чем это мы? Ага! Девчонка. Значит, этот вонючка…

Суконкин не стал дожидаться окончания сентенции шефа. Как только длинный силуэт Бегемота замаячил возле помойки, Суконкин сорвался и резвым зайцем выскочил из автомобиля. Виртуозно петляя в старых московских дворах, он окончательно запутал следы, нырнув на людный проспект.

– Упустили, – разочарованно пропыхтел шеф, остановившийся перед проспектом.

– Да он добежит до первого мента, и его сразу схватят, – обнадежил запыхавшийся Слон.

– Нас, – шеф при этом многозначительно посмотрел на своих подопечных, – тоже могут схватить.

– Нет, ну мы знаем, где его помойка, – рассудил Бегемот. – А где его помойка, там и наши деньги.

– Молодец, негодяй и тунеядец! – обрадовался шеф. – Учись, Слон. Значит, так: сегодня обыскиваем все окрестные помойки…

Половина воскресного дня пролетела впустую. Капитолина маялась и вертелась на стуле. Изучать чужие объявления, которых в кипе газет было нескончаемое множество, ей давно надоело, к тому же хотелось припасть к заветной корзине и, как Царь Кощей, который над златом чахнет, пересчитать свои запасы. В том, что запасы не чьи-нибудь, а ее, Семенова нисколько не сомневалась. Мысль о том, что люди находят клады и получают вознаграждение, вселяла определенную надежду, однако не грела Капитолинину душу. Глядя на воодушевленную подругу, с маниакальным упорством изучавшую объявления о пропажах и находках, ей делалось немного не по себе, но приходилось жертвовать своими интересами.

– Вот! Вот! – тыкала пальцем Пирогова. – Тетенька потеряла на рынке кошелек и просит вернуть его за вознаграждение.

– Вряд ли в ее кошельке был миллион, – пожала плечами Капитолина, – да и с рынком какая связь?

– Действительно, никакой, – вздохнула, соглашаясь, Оля. – Может быть, она пишет как-то завуалированно?

– И далось тебе это невыговариваемое слово! – досадовала Капа. – Придется признать, что твоя идея с объявлениями ни к чему не привела. Никто миллион не терял, никто его не просит вернуть обратно. Я же говорю: это адресная благотворительность.

– Тогда почему мы нашли в пакете визитку Бессонова? – не сдавалась Оля.

– Правильно! И почему я ее нашла, не знаю! Мозги у меня отключились на это время, надо было ее съесть! Но кто же знал, что ты окажешься такой сознательной?

– Я чувствую, – прошептала Оля, собирая газеты в стопку, – что он в этом деле как-то замешан. И от него каким-то образом зависит моя судьба.

– Зависит. Ну сказала! Разве судьба может зависеть от здоровенного толстого лысого мужика?

– Завтра и увидим, – закивала головой Оля.

– Завтра? А как же работа? – испугалась Капитолина.

Испугалась она не из-за работы: Капа трудилась в магазине продавцом в косметическом отделе и могла поменяться сменами. Она испугалась слишком скорой развязки. Окажись Бессонов мужем той дуры, что потеряла деньги, придется действовать наперекор подруге. А Пирогова и так больная на голову, стоит ли усугублять?

– Пойдем, проветримся на свежем воздухе, – предложила Капитолина. – У меня есть два билета в театр! С Птицыным еще собиралась сходить. Только перед этим я бабуле позвоню, узнаю, как у нее там дела.

Глава 3

Как я его развела на двести долларов?! Да после этого я его фактически люблю!

Слежку за господином Бессоновым подруги решили начать после обеда. Понедельник, как известно, день тяжелый, но откладывать на завтра то, что можно сделать немедленно, Ольга не собиралась. Она выключила свой компьютер, пожаловалась на головную боль и горестно вздохнула.

Главбух Изольда Константиновна Серегина поглядела на сотрудницу поверх больших круглых очков (начальница страдала возрастной дальнозоркостью и очки надевала только для того, чтобы работать с бумагами) и отпустила Ольгу на все четыре стороны. Пирогова ожидала такой реакции: по немой договоренности половину дня в рабочую неделю могла отсутствовать каждая из работниц бухгалтерии, но по очереди. Желания сбежать на этот раз никто, кроме Пироговой, не выразил, и она сбежала.

– Как ты? – Оля заскочила к подруге в отдел косметики, собираясь забрать ее с собой на ответственное мероприятие. – Свободна?

– Сейчас, – шепнула ей Капитолина и продолжила обслуживать здоровенную патлатую тетку. – А как вам этот цвет? – вежливо поинтересовалась продавец, протягивая тетке пробник новой губной помады. – Только представьте, что проснется в мужчине, который прикоснется к вашим губам с ароматом ванили?

– Аппетит, – буркнула тетка, но помаду взяла и принялась вертеть ей у себя под носом.

– Что, простите, я не поняла? – поинтересовалась далекая от семейных радостей Капитолина.

– Аппетит у него проснется, – охотно пояснила тетка. – Жрать он захочет.

– Может быть, – встряла Оля, с сожалением глядя на покупательницу с прожорливым супругом, – тогда вам надо взять гигиеническую помаду.

– Возьму обе! – решила тетка и отправилась в кассу.

– Ужас, – проводила тетку взглядом Оля. – Уж лучше сидеть в бухгалтерии!

– Ничего ты не понимаешь, – авторитетно заявила Капитолина, взяла пробник и накрасила им губы. – Зато я совершенно не трачусь на косметику. А у современной женщины, между прочим, эти траты должны занимать половину бюджета. Впрочем, тебе теперь не о чем беспокоиться. На «лимон» можно весь наш магазин скупить, вместе с покупательницами.

– Кстати, насчет «лимона», – напомнила Ольга. – Мы сегодня собирались следить за Бессоновым. До окончания рабочего дня нужно выяснить, где именно этот день у него заканчивается.

– А чего тут выяснять? – пожала плечами Капа. – Позвоним по телефону и спросим. Давай визитку.

Капитолина взяла протянутый подругой листочек и набрала номер.

– Добрый день, господин Бессонов. Это говорят из Мосэнерго. Для отчетности нам нужно срочно сверить показания счетчиков. Через сколько минут мы можем подойти? Хорошо, записываю: диктуйте адрес.

Капитолина принялась писать пробником помады на прилавке адрес.

– Не может быть, чтобы все было так легко, – прошептала Ольга. – И он поверил в Мосэнерго?

– Попробовал бы не поверить! – заявила Капитолина. – Электричество бы отключили.

Вернувшаяся с чеком тетка подозрительно поглядела на исписанный помадой прилавок, схватила свой пакетик и проверила содержимое.

– Реклама, – показала на прилавок Капитолина, – двигатель торговли.

Когда тетка ушла, Оля переписала адрес в свой блокнот.

– Осталось только уговорить Машку поработать на два отдела, – подумала вслух Капитолина и поискала глазами коллегу. – Но в понедельник покупателей мало, все отдыхают от выходных. Очухаются только к среде, а в субботу у нас не протолкнуться. Машуня! Зайка! У меня к тебе огромная просьба!

И Капитолина поплыла в соседний отдел.

Маша оказалась настоящим товарищем, который тоже захотел идти в разведку. Пришлось пообещать, что в следующий раз ее обязательно возьмут с собой, даже если магазин придется закрыть из-за отсутствия продавцов.

– Что ты ей наговорила? – испуганно спросила Оля, глядя на Машу, провожавшую их тоскливым взглядом.

– Ничего особенного, – пожала Капа плечами, на которых уже висела походная сумка. – Просто сказала, что мы познакомились с настоящим разведчиком и идем к нему на свидание. Машка тоже захотела. Сама понимаешь, в наше время настоящего разведчика найти нелегко, попадаются одни Птицыны.

– Паша – очень хороший человек, зря ты его игнорируешь, – не согласилась Оля.

– Быть хорошим в наше время мало, – вздохнула подруга. – От мужчины хочется поступков, порывов, подвигов! Чтобы он серенады пел под окном, одновременно шпагой пронзая сердца соперников.

– Какая ты кровожадная, – поморщилась Пирогова, представив Птицына, поющего под окнами и одновременно закалывающего соперника. Петь Паша не умел из-за отсутствия слуха и голоса, колоть – из-за отсутствия навыков и шпаги.

– Поглядим, какой ты станешь, когда встретишь своего мужчину, – со знанием дела сказала Капитолина, выходя на улицу. – На чем поедем? Возьмем такси? Офис Бессонова – на другом конце города.

– На метро поедем, подруга, на общественном транспорте, так дешевле.

Офис господина Бессонова располагался в подвале обычной сталинской пятиэтажки, зато занимал всю подвальную площадь. На входе стоял мрачный охранник и курил сигарету, подозрительно поглядывая на приближавшихся к нему подруг, а потом безмолвно уставился на девушек немигающим взглядом.

– Нам назначено! – громко заявила Капитолина. – Мы из Мосэнерго!

Охранник достал мобильник и кому-то позвонил. Видимо, на другом конце провода действительно ждали сотрудников этой серьезной организации. Бугай открыл перед девушками тяжелую металлическую дверь и пропустил их в светлый коридор с многочисленными комнатами.

– Кабинет номер шесть, – басовито буркнул охранник и остался за дверью.

Подруги не собирались заниматься ерундой, то есть счетчиками. Пока Оля изучала номера на кабинетах, Капа искала приемную Бессонова.

– Как говорят умные люди, о состоятельности бизнесмена можно судить не только по его офису.

– Еще и по его автомобилю? – предположила Оля.

– Дорогой автомобиль можно взять в кредит, – покачала головой Капа. – Формула проста, как рубль: «Ширина грудной клетки охранника плюс длина ног секретарши – получается солидность бизнесмена».

– Надо же, как интересно! – изумилась Оля. – Охранника мы уже видели, остается померить ноги у секретарши. А какой длины они должны быть?

– Сейчас узнаем, – сказала Капа и толкнула дверь с табличкой «Приемная».

Подруги оказались в просторном кабинете, где за столом, уставленном оргтехникой, восседала какая-то пигалица в больших круглых очках, как у Ольгиной начальницы Серегиной. Вряд ли секретарша страдала возрастной дальнозоркостью, пигалице можно было дать лет пятнадцать, не больше.

На Капитолину увиденное произвело неизгладимое впечатление. Перед ней оказалась не разукрашенная косметикой длинноногая блондинка, а странное существо, сбежавшее от папы с мамой. Вот и делай после этого выводы, используя известную формулу! Глядя на эту секретаршу, получается, что Бессонов действительно чуть ли не голодает.

– Леонид Аркадьевич занят, – пискнула пигалица, схватила поднос, поставила на него одну чашку кофе, положила пару сухарей и унеслась в соседнюю комнату.

– Он ест сухари. Перебивается с сухарей на воду, – трагически резюмировала Капитолина, глядя на дверь кабинета. – Сейчас он начнет ими хрустеть. Возможно, это его последние сухари.

– Ну и что? – удивилась Оля, усаживаясь на стул в приемной. – Я тоже люблю сухари.

– С твоей зарплатой, – задумчиво сказала Капа, – даже это роскошь.

Капитолина сидеть не стала – она подошла к секретарскому столу и занялась изучением бумаг. Безусловно, врага следует знать в лицо, но никогда не помешает выяснить, чем он может быть интересен правоохранительным органам.

– Какие-то поставки, отчеты, приказы, – прошептала Семенова себе под нос, перебирая бумаги.

– А что мы ему скажем? – спохватилась Оля. – Что счетчики пришли смотреть?!

– Говорить буду я, – строго поглядела на нее подруга. – Ты лучше молчи. А то ляпнешь: «Не теряли ли вы миллион?» – и человека удар хватит!

– Хорошо, – согласилась с ней Оля, – я промолчу. Но только если вдруг не дай бог что…

Договорить она не успела. Дверь распахнулась… и на пороге появился высокий, загорелый, умопомрачительный брюнет, словно сошедший со страниц гламурного журнала.

– Вы насчет работы? – деловито осведомился он и шагнул к обомлевшей Пироговой.

– А… я… у… ой! – ответила Оля, хлопая ресницами.

– А вы, простите, – выскочила из-за секретарского стола Капитолина, – кто?

– Бессонов Леонид Аркадьевич, – представился тот Капитолине и снова обратился к Оле: – У нас вакантна должность в бухгалтерии, если вы представите необходимые документы, считайте, что собеседование вы уже прошли.

– А! Я… У! Ох! – вырвалось у Пироговой, которая обещала молчать.

– Подумайте, подумайте, – обронил ей Бессонов и выбежал из приемной.

– Куда это он? – возмущенно поинтересовалась Капитолина.

– Я же говорила, что Леонид Аркадьевич занят, – пропищала внезапно появившаяся секретарша. – У него встреча с иностранными партнерами. Но на работу он берет только вас, – кивнула она Пироговой. – У нас всего одна вакансия.

– Слышала, поняла, не дура, – буркнула Капа и подхватила подругу за белы ручки. – Мы подумаем!

– Даже если вы подумаете, – пропищала секретарша вслед девушкам, – то все равно вакансия только одна. И собеседование прошла блондинка!

Подруги выбежали практически следом за Бессоновым и успели увидеть, как тот садится в черную иномарку и собирается отъезжать.

– Нужно было ехать на машине! – всплеснула руками Ольга. – Как же я об этом не подумала?

– Естественно, – процедила Капитолина, – ты думала, что голодающий бизнесмен поедет домой на общественном транспорте, мы, как два заправских карманника, последуем за ним. Хотя он поехал не домой, а на какую-то встречу. Так что у нас есть шанс стать более мобильными.

– Ты думаешь, у нас есть шанс? – проговорила Оля, наблюдая за удалявшейся черной машиной.

– Быстро в метро! И за машиной! Ты же не хочешь брать такси?

– Не хочу, – упрямо сказала Оля.

Возвращение на общественном транспорте в час пик заняло значительное количество времени, еще больше подруги потратили на езду, вернее стояние в автомобильных пробках. Но когда они подъехали на старой Ольгиной «шестерке» к офису Бессонова, иномарка мирно стояла под окнами. Бугай-охранник так же флегматично курил у дверей. Казалось, ничего существенного не произошло: в истерике никто не бьется, потерянный миллион не ищет. Подруги решили тихо подождать поодаль, пока Бессонов не закончит свой трудовой день.

Леонид Аркадьевич оказался трудоголиком: он освободил себя лишь в девять часов вечера. Капитолине пришлось пару раз мотаться в ближайшую кафешку за бутербродами и отправлением естественных потребностей. Отсидеть на одном сиденье четыре часа кряду она не могла.

– Замечательное местечко, – рассказывала Капа о кафешке. – Там можно посидеть и подумать. Офис Бессонова – как на ладони. И автомобиль есть где припарковать. В следующий раз устроимся там.

Она вытащила из пакета бутерброд и сунула его Пироговой, второй взяла себе.

– Ты считаешь, – забеспокоилась Ольга, – одного раза будет недостаточно?

– Скорее всего, да. Кого мы видели?

– Обалденного мужчину! – призналась Оля, глупо улыбаясь.

– Ясно, зацепило, – поставила диагноз подруге Капитолина и продолжила: – Мы видели двух мужиков: охранника и Бессонова, и всех девиц, работающих в офисе. Я пересчитала сотрудниц, когда они в начале седьмого рванули на выход, их было больше десятка. Что это значит?

– Это значит, что у них жесткая конкуренция, пять на одного…

– У тебя всегда было плохо с дедуктивным мышлением, – вздохнула Капа. – Среди всех этих баб не оказалось его жены. Или ты ее пропустила, увлекшись мужем?

– Нет! – испуганно вскрикнула Ольга. – Не пропустила! Ее я бы сразу узнала, она такая, такая…

– Какая? – заинтересованно спросила Капитолина, вглядываясь в лицо подруги.

– Она ему совершенно не подходит! – заявила Ольга и продолжила наблюдать за обалденным мужчиной. Тот тем временем стоял возле своего автомобиля и говорил по сотовому телефону. – Как ты думаешь, он сейчас ей звонит? Как бы я хотела оказаться на ее месте!

– Не дай бог! – испугалась подруга. – Забыть в чужой машине пакет с деньгами!

Бессонов тем временем завершил разговор. Сколько ни прислушивалась Капитолина, она так и не услышала рокового «люблю, целую». Вполне возможно, целоваться Леонид Аркадьевич предпочитал не по телефону. И вполне возможно, что он звонил не своей жене.

– У него не может быть любовницы! – возмутилась Оля после того, как подруга вслух подумала о половой распущенности Леонида Аркадьевича.

– А что это ты его так защищаешь? – прищурилась Капитолина.

– По человеку сразу видно, какой он! – с жаром принялась объяснять Ольга. – У него глаза добрые! И вообще, он мне нравится. А я не хочу, чтобы ты плохо думала о мужчине, который мне нравится.

– Может быть, – попыталась Капитолина, – о нем совсем не будем думать? Поедем домой, поделим деньги, получим от этого радость и удовольствие…

– Мы вернем ему деньги, – оптимистично заявила Ольга. – Он в них так нуждается!

Бессонов сел в автомобиль и завел двигатель. Оля повернула ключ в замке зажигания «шестерки», машина дернулась и затихла.

– Опять! – расстроилась Оля и уткнулась лицом в руль. – И так каждый раз, в самый ответственный момент!

Капитолина посмотрела, как тихо и медленно отъезжает от офиса черная иномарка, и выскочила из машины.

– Давай подтолкнем! – закричала она охраннику. – Давай, а то не заводится!

Тот смерил ее ничего не понимающим взглядом, но сигарету, на всякий случай, отбросил в сторону.

– Помоги подтолкнуть! – кричала Капитолина. – А то свет вам отключим!

Угроза подействовала: видимо, в офисе действительно были какие-то проблемы с электричеством.

Охранник подошел к «жигуленку», поднапрягся и толкнул. Машина завелась, Оля рассыпалась в комплиментах и благодарностях. Капитолина, усевшись рядом с водителем, помахала помощнику рукой и пообещала новые встречи. Охранник явно испугался, что ему опять придется толкать автомобиль, и нервно полез за очередной сигаретой.

Ольга давила на газ изо всех сил, пытаясь догнать быстроходную иномарку. Капитолина сидела рядом и работала штурманом.

– Вон он, там, у светофора! – кричала она, тыкая пальцем. – Жми! Сейчас догоним! Еще немного, еще чуть-чуть, последний путь, он самый-самый…

Оля едва успела затормозить перед светофором: рука Капитолины на мгновение закрыла ей обзор, и этого вполне хватило. Приглядевшись повнимательнее, подруги поняли, что погоня удалась. «Шестерка» въехала в зад черной иномарки, за рулем которой сидел Леонид Аркадьевич Бессонов. Сидел он недолго: после глухого удара бизнесмен выскочил на дорогу и принялся осматривать свой автомобиль.

– Что будем делать? – шепотом спросила Оля, с ужасом наблюдая за взволнованным Бессоновым.

– Ничего, – пожала плечами Капа. – Сделаем вид, что ничего не случилось. Ни за что не признавайся ему, что это сделали мы!

– А кто тогда в него въехал?! Сзади же мы!

– Глупости, – фыркнула Капитолина. – А сзади нас – целый автобус. Скажем, что виноват он.

– Никто не пострадал?! – закричал Бессонов, открывая дверцу «шестерки» с водительской стороны.

– Ах, – прошептала Оля, – он еще и заботливый…

– Это вы? – удивился Леонид Аркадьевич. – Как это получилось? – показал он на бампер своего авто.

– Случайно, – прошептала Пирогова, теряя сознание от ужаса.

– Девушка, – испугался Бессонов, схватив ее за руку, – вам плохо?

– Конечно, ей плохо! – закричала Капитолина. – Еще бы, после того как вы в нас въехали, ей было бы хорошо? Да я сама чуть не умерла от страха! Стоим-стоим на светофоре – и вдруг бах! С чего это вам приспичило сдавать назад?!

– Я сдавал назад? – растерялся Бессонов, продолжая держать руку млевшей от счастья Пироговой.

– Ну, не я же! – вытаращилась на него Капитолина.

– Ну да, ну да, – согласился тот, – не могу с вами спорить, вы же не за рулем.

– Да, – заявила Капитолина, – за рулем моя подруга. А она знаете кто?

– Кто?! – поинтересовался Бессонов, вглядываясь в довольное лицо готовой упасть в его объятия девицы, по всей видимости, потерявшей сознание от удара.

– Она чемпион Европы по автогонкам! В женском чемпионате.

– Что вы говорите? – не поверил собеседник. – Хотя по виду вашей машины можно предположить, что ее не раз били.

– Так что разойдемся по-хорошему! – Капитолина вырвала руку подруги у Бессонова и встряхнула Олю за плечи. – Сто долларов за моральный ущерб! Ей придется покупать успокоительное.

– Хорошо, хорошо, – согласился Бессонов и полез в карман за бумажником.

– Нет! – закричала очухавшаяся Оля, которой было стыдно брать деньги с ни в чем не повинного человека. Они и так уже отхватили у него миллион!

– Хорошо, двести, – согласился Бессонов и протянул купюры Капитолине. – Но если бы я не спешил…

– Мы тоже здесь не отдыхаем, – пробурчала Капа, засовывая купюры в сумочку. – Давай, милая, – толкнула она подругу в бок, – гони в аптеку!

– Я бы не советовал вам, девушки, гнать, – бросил на прощание Бессонов и сел в свой автомобиль.

Оля тут же набросилась на подругу:

– Как ты могла?! Зачем ты взяла с него деньги?

– А что ты предлагаешь? Брать с него натурой? – ухмыльнулась Капа. – Нет, хорош гусь, а? Стоял, стоял, а потом как въехал!

– Это мы в него въехали, мы! – бушевала Пирогова.

– Ой, подруга, тебе точно нужно в аптеку, – вздохнула Капа, – ученые говорят, что любовь – это всего лишь химический процесс, который можно остановить современными медикаментами.

– Ничего я не хочу останавливать, – буркнула Оля, – да и останавливать-то нечего. Он мне просто нравится. Такой хороший человек может не нравиться только бездушным особам вроде тебя, Семенова!

– Я не бездушная, – возразила Капа, – и он мне тоже нравится. Такой лох, подумать только! Как я его развела на двести долларов? Да после этого я его фактически люблю!

Капитолина попыталась добавить еще парочку характеристик господину Бессонову, но наткнулась на колючий взгляд подруги и остановила поток красноречия. Пирогова начинала ее пугать. Мало того, что в подруге проснулась совесть, так Ольга успела влюбиться! А совестливые влюбленные способны на что угодно, в том числе и на убийство. О! Как горят ее глаза…

В этот вечер слежка так и закончилась на светофоре. Подруги вернулись домой к Пироговой, правда, Капитолина настояла, чтобы они заехали в аптеку и купили успокоительного. Все же пережили такой стресс, не расслабляться же спиртным?

Они порядочные девушки, одна из них даже слишком порядочная. Мужчины тянутся к порочным стервам. А роковые мужчины, такие, как Бессонов, любят здоровенных теток с золотыми зубами. Так плавно и со знанием дела Капитолина перевела разговор в нужное русло. Она хотела, чтобы подруга реже вспоминала о деньгах, покоившихся в брачной корзине. Совестливые влюбленные, считала Капитолина, должны быть бессребрениками. Если она пойдет на поводу у Пироговой и займется с ней вплотную привлекательным бизнесменом, то сумеет протянуть время. А там, глядишь, подруга привыкнет к мысли, что у нее есть капитал. Привыкнет и не захочет его возвращать. К тому же на жену бизнесмена они так и не вышли.

– Может быть, – заявила Капитолина подруге, – у него вообще нет жены.

– На что ты намекаешь? – При упоминании имени Бессонова в глазах Пироговой загорались радостные огоньки, которые мог не заметить только слепой.

– У него на руке нет обручального кольца, – объяснила Семенова. – Конечно, можно возразить, что редко какой привлекательный мужчина носит обручальное кольцо. Сегодня это немодно. Все может быть. Но у него на руке нет даже следов от обручального кольца!

– Когда ты успела разглядеть? – заинтересовалась Оля.

– Когда он ухватил твою руку своей клешней! Кольца не было.

– Это хорошо или плохо? – произнесла Пирогова.

– Это очень хорошо, – схитрила Капитолина, – это вселяет надежду на продолжение отношений…

– Я подумала про деньги, – призналась подруга.

– Да перестань ты о них думать! – отмахнулась Капа. – Голову-то забивать чем попало!

– Нет, все-таки вдруг это была его сестра? Как-то нехорошо получится. Ей нужно вернуть валюту.

– Если мы ее найдем, – пришлось в очередной раз пообещать Капитолине, – вернем. Только странно, что у симпатичного и привлекательного во всех отношениях мужчины – такая страшная, как ты ее описываешь, сестра. Вряд ли она приходится ему сестрой.

– А ты действительно полагаешь, что Бессонов не женат? – с видом идиотки поинтересовалась Ольга.

– Действительно, – закивала головой Капитолина. – По нему не было заметно, что он спешил домой. Знаешь, что обычно делают мужчины, попадая в дорожно-транспортное происшествие?

– Что они делают? Осматривают повреждения и ругаются, – предположила Оля, исходя из своего небольшого опыта. – А он не ругался, – подумав, добавила она.

– То-то! А женатые мужчины, когда попадут в аварию, сначала звонят знакомому гаишнику, а потом жене! «Дорогая, прости, я не успею к ужину, извинись за меня перед Пупкиными, развлекайтесь одни!»

– Неужели мы ошибались и та здоровенная тетка – не его законная жена? Тогда откуда в ее пакете взялась его визитка? – задумалась Оля.

– Ничего удивительного, – пожала плечами Капитолина. – Бессонов импозантный мужчина, бабы к нему липнут. Прилепилась и эта, и он дал ей свои координаты. Лялечка, если мы проследим за его связями, то наверняка найдем эту тетку. И отдадим ей деньги!

Ничего отдавать первой попавшейся тетке Капитолина, конечно, не собиралась. В ее душе теплилась надежда, что ей удастся убедить подругу: конкурентка за сердце Леонида Аркадьевича Бессонова недостойна такого внушительного капитала. Следовательно, придется поддерживать в подруге внезапно проснувшееся чувство.

Оля понимала, что подруга что-то недоговаривает, но была настроена решительно: от находки следует избавиться! Такие деньжищи, считала она, никогда и никому не принесли счастья. Если они оставят деньги себе, то, не ровен час, найдется их владелец, выдвинет обвинения в хищении, в растрате, приложит к нему список номеров на банкнотах… Правда, сравнивать уже будет не с чем. В том, что Капитолина, дай ей волю, потратит все, Пирогова нисколько не сомневалась. Придется влезать в долги, влачить жалкое существование, питаться одними сухарями (и дались ей эти сухари!). Даже если хозяин пакета не найдется, совесть не даст ей покоя. Оля постоянно станет думать, что бывший владелец денег мучается, старается найти пропажу, возможно, влачит жалкое существование и питается одними сухарями. Снова сухари!

Ольга поймала себя на мысли, что ей самой очень хотелось бы, чтобы деньги достались Бессонову. Конечно, жизнь – не лотерея, а Оля – не щедрый крупье, подыгрывающий игроку. Но Бессонову так хотелось подыграть! Неужели она на самом деле влюбилась? Впрочем, а почему бы и нет – он такой хороший!

Глава 4

Приличные мужики – это те, кто прилично зарабатывает

Капитолина взялась за подругу основательно. Конечно, ей следует понравиться потенциальному хозяину миллиона, мало ли что? В любом случае, легче общаться с мужчиной, который к тебе неравнодушен. Но для того чтобы при появлении Ольги Пироговой у бизнесмена загорались глаза и от желания сорвать поцелуй сводило челюсть, нужно было предпринять определенные меры.

– Он такой… такой… – словно заигранная пластинка, твердила Оля.

– Какой такой? Совершенно обыкновенный! Это ты такая… такая… – уверяла Капа.

– Какая?

– Самая-самая!

– Этого недостаточно, – грустно сказала Оля, и глаза ее потускнели.

– Глупости!

Капитолина не сдавалась: у нее за плечами уже имелись брак, развод и несколько мелких романтических приключений. Был и Паша Птицын, но она его к своему накопленному опыту не причисляла.

– Если постоянно твердить себе, что ничего не получится, то оно и не получится! Твоя обреченность играет против тебя. Лялька, нельзя же чувствовать печать безбрачия у себя на лбу при появлении каждого симпатичного парня! Эта печать начинает так светиться, что затмевает все твои положительные качества и земную человеческую красоту.

– Человеческую красоту? – недоверчиво переспросила подруга.

– Ну, конечно же, красоту! – Капитолина обернулась в поисках поддержки.

В небольшом уютном кафе было малолюдно. Вечер еще не начался, а рабочий день уже закончился, так что время, когда подруги поджидали для очередной слежки господина Бессонова, было непонятно чем. Соответствовали ему и посетители. Капитолине пришлось подозвать официанта с грустным телячьим взглядом, медленно проплывавшего мимо.

– Молодой человек! – тоном классной дамы сказала она. – Подойдите к нам!

Взгляд официанта из телячьего стал страдающим: «Знаю я вас, студентки несчастные, кроме минеральной воды, больше ничего не закажете, а хлопот не оберешься!»

– Молодой человек, – повторила Капитолина, когда официант наконец подошел к их столику. – Как вы полагаете, моя подруга – привлекательная девушка?

От неожиданного вопроса глаза официанта округлились как блюдца, которые он держал.

– Вот видишь! – непонятно чему обрадовалась Капитолина. – А ты говоришь!

Парень все же пришел в себя и поинтересовался:

– Красавицы, что заказывать будем?

– Шампанского! – бросила Капитолина. Но встретилась взглядом с Олей и добавила: – За мой счет, между прочим.

– Надеюсь, – прошептала Ольга, довольно скептически отнесшаяся к льстивому обращению.

– Я пошутила, – вздохнула Капа. – Шампанское принесете в следующий раз, а сегодня будем пить минералку. – Она подождала, пока официант гордо удалится, и продолжила: – Пирогова, тебе нужен аутотренинг! Ты должна повторять про себя и вслух: «Я обаятельная и привлекательная». Помнишь, еще фильм с таким названием был? Жизненная картина, только я забыла, что там было. На самом деле, мужчинам нравятся тихие спокойные блондинки, но в нашем случае тебе мало понравиться, ты должна зацепить! А кто цепляет, а? Сама знаю, рыжие! Лялька, мы тебя перекрасим в ярко-рыжий цвет, который называется «вырви глаз». Краску даже покупать не нужно, у меня завалялся тюбик с прошлого года. Помнишь, я покрасилась под Новый год, и меня никто не узнал?

– Я не хочу краситься в рыжий цвет! – заявила Оля, испуганно пряча белокурые пряди за уши.

– Глупости! Чем ты еще зацепишь такого мачо? Ах да: повторяй за мной: «Я самая обаятельная», убеждай себя в неотразимости… И выкинь пораженческие мысли из головы! А еще лучше, – Капитолина склонилась над столом, – напиши все свои лучшие качества на бумаге и зачитывай каждое утро перед зеркалом. Кстати, может, нам записаться на курсы по повышению самооценки? Думаю, это недорого…

– Нет, – не согласилась Оля, прекрасно понимая, откуда подруга собирается взять плату за обучение.

– Нет так нет, – покладисто согласилась Капитолина. – Будем действовать народными средствами. Одно из них – «Не видеть в мужчине врага, он может оказаться вполне приличный». Суровая действительность такова, что таких мужиков осталось мало. Думаю, скоро их как вымирающий вид занесут в «Красную книгу». Но кое-где они попадаются…

– Да, Паша Птицын, – закивала головой Оля.

– Сейчас разговор не о нем, – перебила Капитолина. – Приличные мужики – это те, кто прилично зарабатывает, прилично тратит и прилично содержит свою подругу.

– А я-то думала… – пожала плечами Оля.

– Лучше не думай, – посоветовала Капа. – Повторяй про самую обаятельную. Особенно когда Бессонов подойдет совсем близко. Запомни, подруга: все наши мысли и чувства отражаются на физиономии. И если Бессонов – хороший физиономист, то раскусит нас, как грецкий орех, на две половинки.

– Я бы не раскусила орех, – призналась Оля.

– Это я образно, – поправилась Капитолина, – но ты же меня понимаешь?

– Еще как! – ответила Оля.

– Минералка, плиз! – раздалось у столика, и на нем появились два стакана.

– Я бы выпила кофе с пенкой, – призналась Оля, которую тянуло в сон: всю ночь она мучительно размышляла о найденных деньгах и бизнесмене Бессонове.

– Дорого, не потянем, – заявила Капа. – Но если мы возьмем из…

– Нет! – испугалась Оля. – Я выпью минералки.

Флегматичный официант с телячьими глазами небрежно пожал плечами и ушел.

– Может быть, – предложила Капитолина, когда ей надоело сидеть в кафе, – ты и впрямь устроишься к Бессонову в бухгалтерию? Тогда мы узнаем о нем много нового. И здесь сидеть часами не придется.

– Капа, ты предлагаешь изменить мне всю жизнь: перейти на новую работу, перекраситься в вырвиглазовский цвет, воспитать в себе эгоизм…

– Не воспитать эгоизм, а повысить самооценку, – не согласилась подруга. – А если бы ты при этом наплевала на свою дурацкую совесть, без которой нормальные люди отлично обходятся, то могла бы поменять и место жительства. Валялись бы мы на песчаном пляже на Багамах и о работе не думали!

– Ой! – вскрикнула Оля, глядя в окно. – Бессонов вышел!

– Тихо, – огляделась Капитолина, – выходим спокойно, без суеты.

Она оставила на столике мелочь, взяла сумку и направилась к выходу.

Оля выскочила следом за подругой и побежала к «шестерке». Бессонов уже стоял возле своей машины и разговаривал по мобильному телефону.

– Странный ритуал, – подозрительно заметила Капа, устраиваясь рядом с Ольгой. – Каждый раз кому-то звонит. Уж не чувствует ли он за собой слежку? Может быть, он дает нам фору?

– Не заводится! Капа, не заводится!

– Ничего страшного, заведешься! Представь его в раздетом виде, такие мускулы, загорелое тело…

– Капа! Не я, а машина не заводится!

– Что?! – вскинулась Капитолина, а охранник бессоновской фирмы тут же юркнул за бронированную дверь.

То, что произошло потом, было скорее в стиле Капитолины Семеновой. Но то ли Оля наслушалась ценных указаний подруги, то ли ею двигало что-то еще, но она сорвалась с места и побежала к черной иномарке Бессонова. За ней, не понимая, в чем дело, побежала Капа.

– Привет! – крикнула запыхавшаяся Оля Леониду Аркадьевичу, мирно усаживающемуся на водительское сиденье.

– Добрый вечер, – пробормотал он, поворачиваясь. – Вы?! – удивился Бессонов.

«Я самая обаятельная и привлекательная», – сказала сама себе Оля Пирогова и улыбнулась.

– Не подбросите? А то у меня машина капризничает.

– Ой! – подбежала Капитолина. – Как здорово, что вы нам совершенно случайно попались!

– И мне очень приятно, – пробормотал обескураженный бизнесмен и развел руками. – А вам, девушки, собственно, куда?

– Туда же, куда и вам! – брякнула Капа.

– Она в том смысле, – усмехнулась Оля, – что куда подвезете, и ладно.

– А если я направляюсь на край света в чистое поле? – хмыкнул водитель.

– И нам туда же, – бесцеремонно заявила Семенова и дернула заднюю дверцу.

– Хорошо, – опешил Леонид Аркадьевич и помог Капитолине забраться на заднее сиденье.

Оля скользнула в салон без посторонней помощи. Она прижалась к подруге. Весь ее энтузиазм слежки неожиданно иссяк. Мало того, она еще потеряла дар речи и отвечала на вопросы недоумевающего Бессонова односложным мычанием.

– Но если вы встречаете свою жену, – не в пример Ольге Капитолина поражала красноречием, – то мы можем выйти раньше, у любой станции метро. Мы не хотим, чтобы она вас ревновала.

– А она не станет ревновать, – беспечно заявил Бессонов, которому стало интересно, что будет, если он действительно завезет девиц к черту на кулички.

– Ой, вы не знаете женщин! – парировала Капа. – Мы все такие ревнивые!

– Она не станет ревновать потому, что ее у меня нет, – засмеялся Бессонов.

– Тебе не кажется, – прошептала Капа Оле, – что он сказал об этом как-то слишком плотоядно?

– У! О! Ай! – ответила Оля и попыталась изобразить на лице независимость. Но лицо выражало такую радость, что подруга отшатнулась.

– Ну, – продолжила Капитолина, косясь на неадекватную Пирогову, – не жена, так невеста, подруга или кто там у вас есть!

– Никого нет, – пожал плечами Бессонов. – А почему это вас так интересует?

– Так мы сборщики информации, – заявила Капитолина. – Проводим социологический опрос населения. Вот вы, к примеру, не женаты: не были или развелись? А дети на стороне есть? Сколько? Какие женщины вас привлекают? Что цените в противоположном поле: ноги или ум?

– А вот этого вашему институту знать не положено, – усмехнулся Бессонов.

– Теряли ли деньги? В евро? – не унималась Капитолина.

– Кто же их не терял! В нашем деле без потерь не обходится, – признался Леонид.

Капа многозначительно посмотрела на Ольгу.

– Ваша сестра небось сильно расстроилась, когда вы их потеряли.

– Сестра? В Сургуте? – недоумевал Бессонов. – А что, она должна была расстроиться?

– Нет, – обрадовалась Капитолина, – совсем не обязательно! Пустяки, говорить, собственно, не о чем, какие-то триста пятьдесят тысяч…

– Какие триста пятьдесят тысяч? – переспросил Бессонов.

– Да так, – пробормотала Капа, – к слову пришлось.

Она наклонилась к подруге:

– Видишь, он знать не знает, сколько потеряла его сестра. И вообще не знает, что теряла. Она скрыла от него этот пустяковый факт. У них денег куры не клюют. Оставим миллион, Пирогова: ты убедилась, что это за семейка!

– Нет! – вскрикнула Оля. До нее дошло: они все-таки узнали, что помимо отсутствующей жены у бизнесмена есть сестра и деньги они теряют с регулярной периодичностью.

– Что нет? – не понял Бессонов и остановился.

– Мы выйдем, – решительно сказала Оля. – Прямо здесь.

– Это островок безопасности, – пояснил водитель. – Перейти четыре полосы проезжей части без риска быть задавленным невозможно!

– Мы возьмем такси, – бросила Оля и вытащила за собой подругу.

– Конечно, как же я забыл, – ехидничал Бессонов. – За двести долларов вас увезут на край света!

– А вот это вам знать не положено!

Оля захлопнула дверцу так сильно, что водитель поморщился.

– И что все это значит?! – простонала Капитолина, глядя на бампер автомобиля Бессонова.

Они оказались посредине бурного транспортного потока на небольшом островке безопасности, куда норовили заехать нарушители правил дорожного движения, для того чтобы превратить подруг в жертв дорожно-транспортного происшествия.

– Это значит, Капа, что мы нашли его сестру, которой придется отдать деньги. И ничего с этим не поделаешь! – Оля топнула ногой. – Мы не должны присваивать чужое. Это нехорошо.

– Чего уж хорошего, – недовольно перекрикивала шум транспорта Капитолина. – Ехать в Сургут!

– В Сургут?! Кто сказал, что придется туда ехать?

– Он сам сказал, – потрясла головой Капа. – Про сестру в Сургуте.

– Тогда придется ехать в Сургут, – менее уверенно сказала Оля. – Нет, но все же получается: сестра в гости к брату приехала из Сургута с пакетами денег, один из которых потеряла.

– Она что, их там выращивает, как наркотики, и потом возит в Москву? Или Сургут – такой богатый город с прибыльными предприятиями, где выдают зарплату пакетами? Странная, заметь, семейка! И братец тоже странный. Кинул нас посреди автомобильного моря!

– Мы сами, – пробурчала Оля, – кинулись.

– Ты кинулась, – уточнила Капа. – Как бешеная псина, которой прищемили хвост. Никто не собирается присваивать чужие деньги, между прочим. Я говорю «оставим себе» просто так, теоретически.

– Правда, теоретически? – обрадовалась Оля, которой очень не хотелось обижать подругу подозрением.

– Ну, естественно, теоретически, – повторила Капа. – Встретимся с сестрой, поговорим с ней, вернем награбленное, то есть потерянное… Только знаешь, Ляля, что я тебе скажу? Перед отъездом в Сургут хорошо было бы посмотреть на фотографию сестры господина Бессонова, вдруг она не она. Лучше цветную, на которой она улыбается золотыми зубами.

– Лучше цветную с золотыми зубами, – повторила Оля. – Только как я это сделаю?

– Вот мы снова возвращаемся к тому, с чего начали этот вечер. Придется знакомиться с ним ближе. Хотя нормальный мужчина вряд ли станет возвращаться к возобновлению отношений с неадекватной девицей, выпрыгивающей посреди дороги из его автомобиля…

– Он ненормальный! Он ненормальный! – засмеялась Оля, глядя на подъезжавшую к ним черную машину.

– Почему это еще? – удивилась Капитолина.

– Потому что он вернулся!

Леонид Бессонов действительно вернулся сразу, объехав по круговому движению пресловутый островок безопасности. Оставлять девиц посреди транспортной магистрали было верхом идиотизма. Одна из них, и он догадывался, какая именно, могла прыгнуть под колеса «КамАЗа». От нее осталась бы одна лепешка, а вредные свидетели в один голос заявили бы, что последним, кто видел прыгнувшую под колеса девицу, был он, Леонид Бессонов. Да и совесть не дала бы ему покоя…

– Немедленно садитесь! – строго приказал Леонид, опуская со своей стороны стекло.

– Ага! – обрадовалась Оля и поспешила занять место на заднем сиденье.

– Я не поняла, – удивилась Капа, устроившись рядом. – Вы что, стояли неподалеку?

– Я ехал, – бросил через плечо Бессонов, надавив на газ, – что делаю и сейчас. Довезу вас до первой попавшейся станции метро, раз обещал.

Разговаривать ему с ними не хотелось. Но он поглядывал в зеркало заднего вида на взбалмошную блондинку и терялся в догадках. Что ей от него нужно? На работу он ее и так взял. Возможно, блондинке не понравился оклад, и она решила таким странным способом настоять на повышении зарплаты? Или девчонки действительно просто попросили их подвезти?

Бессонов не верил в чистоту женских помыслов, он твердо знал, что каждой от него что-то нужно. Этим двум – чтобы он их подвез?

– Приехали, – сказал Леонид и остановил машину неподалеку от входа в метро.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Оля.

– Огромное вам русское мерси! – высказалась Капитолина и добавила: – Привет сестре!

– Что? – не понял Бессонов.

– Ничего, – улыбнулась Капа. – Визиточку свою не дадите?

– А! – Леонид достал из кармана визитку и передал ее Капитолине. – Если что, звоните. – Посмотрел он при этом на Олю.

– Вот! Что и требовалось доказать! – громко заявила Капитолина, когда иномарка Бессонова затерялась среди других машин. – Он раздает свои визитки налево и направо. Между прочим, исключительно привлекательным женщинам… Бабник! Казанова!

– Но ты же сама у него попросила визитку? – заступилась за Бессонова Оля.

– Ага! А ты заметила, как он обрадовался, когда я его об этом попросила? То-то. Бабник, точно.

– На что ты намекаешь? – поинтересовалась Оля, взяла подругу под руку и направилась к метро.

– Что визитка могла попасть в пакет не сестры, а любой, заметь, Пирогова, любой женщины, которую он подвозил! А подвозит он, между прочим, всех подряд! Вот ты, Ляля, посадила бы к себе в машину незнакомку? Ах да! Ты же ее и посадила. Но ты – исключение. Нормальные люди к себе в машину посторонних не сажают.

– А я и говорю, что он ненормальный, – хихикнула Оля, подталкивая подругу к турникету.

– Лялька! – взмолилась Капа напоследок. – Может, поедем на такси? Столько пересадок!

Но вопрос повис в воздухе.

Дома Пирогова приняла решение не возвращаться за «шестеркой», оставшейся у офиса Бессонова. Сама Оля ничего не починит, от ремонта сложных механизмов она далека, как Земля от Солнца. А вот поручить заботу о железном друге можно другу подруги. Он-то как раз разбирается в транспортных заболеваниях. Если не сможет вылечить, то пусть хоть отгонит в автосервис.

– Заглохла? Потом не завелась? – серьезно интересовался симптомами Паша Птицын. – Понятно, сейчас подойду под балкон, свистну, скинь мне ключи. Так где, ты говоришь, осталась стоять «шестерка»?

Паша всегда оказывался под рукой в нужный момент. Он был надежным и крепким, как скала, за ней можно было бы прятаться от жизненных бурь. Жаль, что Капитолина этого не ценила. Она, как мотылек, летела на яркий свет самца, который обжигал ей не только крылышки, но и мозги. И этими запекшимися мозгами она старалась не думать про Пашу Птицына. Он не считался приличным мужчиной, получал недостаточно, жил с мамой и, что ставилось ему в вину, со школьной скамьи любил Капитолину Семенову, основательно вскружившую ему голову.

– Как она?! – крикнул Паша, топчась под балконом.

– Плохо, клинит ее и клинит, – призналась Оля. – Того и гляди развалится от старости. Наверное, у нее уже начался климакс…

– В двадцать шесть лет-то?! – испугался под балконом Паша Птицын.

– Ты чего? – пожала плечами Оля. – Ей не больше десяти!

Тут до нее дошло, что Паша интересовался ее подругой, а не машиной.

– А с Капитолиной все в порядке! И климакса у нее еще нет!

На соседнем балконе пенсионер подавился сигаретой.

Оля постаралась прогнать пессимизм. Сегодня они добились многого! Познакомились ближе с Бессоновым, узнали про его сестру в Сургуте, взяли визитку, теперь ему можно позвонить. Вот только что она скажет? С ее скромностью она ему ничего не сможет сказать. Вот была бы Ольга падшей женщиной, она бы такого наговорила! Так прямо бы и начала: мол, дружок, а не встретиться ли нам? Как зачем? Нужно познакомиться ближе, гораздо ближе…

Она попыталась представить загорелое, мускулистое тело Бессонова, но смогла вообразить только его проницательный взгляд. Как великая скромница сможет сблизиться с мужчиной, пусть и немного знакомым? Как? До такой степени, чтобы он пригласил ее в гости и показал семейный альбом. Оля вздохнула, заранее зная ответ.

Может быть, фотография любимой златозубой сестры из Сургута висит у Бессонова в кабинете? Это должна быть очень большая фотография, такая же большая, как сестра. Значит, нужно прийти к нему в кабинет, посмотреть на фото и определить, сестра или не сестра. Она, Оля, соврет, что хочет устроиться в его бухгалтерию… Надеяться на то, что она соврет, совершенно бесперспективно. Пирогова знала себя: в самый последний момент она не выдержит и признается. Придется действительно устраиваться к нему на работу. Тогда и врать не придется, и она все узнает.

Теперь нужно позвонить Капе и оторвать ее от корзины с деньгами, а то она зачахнет там, как Кощей. Кстати, рассказать про Пашу Птицына, который согласился помочь Ольге пригнать обратно машину. Сразу согласился, из любви к ее подруге. Нет, про любовь Капитолине лучше ничего не говорить, она про нее не хочет слышать, да и про Пашу тоже. Но Оля чувствовала, что должна залезть в чужую жизнь и раскрыть глаза подруге.

Паша появился у Пироговой через два часа, когда уже основательно стемнело. Он подмигнул Оле и протянул ключи от машины, кивнув на окно, под которым стояла «шестерка».

– Ерунда там вышла из строя, – объяснил Птицын, – я новую купил, поменял…

– Сколько я тебе должна за ерунду? – серьезно поинтересовалась Оля, для которой любая деталь автомобиля была странным нечто – непознанным, загадочным и фантастически сложным.

– Сущие пустяки, – улыбнулся довольный произведенным эффектом Паша. – Сочтемся! Подвезешь меня как-нибудь.

– Обязательно подвезу, – пообещала Оля.

– Может быть, когда моя двоюродная сестра из Тамбова приедет? – предположил Птицын. – Возьмешь ее куда-нибудь с собой, а то она столицы никогда не видела. А мне с ней таскаться, сама понимаешь, удовольствия мало. Вы с ней почти ровесницы…

– Сестра, говоришь? – заинтересовалась Ольга.

Ради счастья двух близких людей она соврет, решила она. Надо же когда-нибудь начинать!

– Да, – подтвердил Паша, – двоюродная. У нее отпуск, хочет с нами пожить, развеяться.

– Я ей покажу Москву, – схитрила Оля. – Только с одним условием. Ты никому не говоришь, что это твоя сестра. Скажешь, знакомая приехала в гости.

– А какая разница? – не понял Птицын. – Знакомая или сестра?

– Большая, – убежденно ответила Пирогова. – Если хочешь помириться с Капитолиной, то очень большая.

– Пусть поревнует, да? – обрадовался Паша.

– Пусть поревнует, – подмигнула ему Оля. – А там посмотрим. Женщины по натуре собственницы, ну, если не все, то Капитолина точно. Она привыкла к твоему отношению – так пусть отвыкает. Появление соперницы подстегнет ее чувства к тебе выплеснуться наружу.

– Лялька, ты думаешь, они у нее есть, чувства ко мне? – замер Паша.

– Есть, – уверенно сказала Оля. – И они обязаны выплеснутся!

– Если они выплеснутся, Ляля, – заявил Птицын, – то я на ней сразу женюсь!

Оля проводила окрыленного Птицына до двери и вздохнула. С этими деньгами и она начинает меняться. Вот, например, только что подумала, как хорошо будет, если Капа с Пашей поженятся. Но не потому, что им от этого станет хорошо, а потому, что у Ольги появится муж лучшей подруги, классный автомеханик, который будет постоянно ремонтировать ее старую «шестерку»! Можно, конечно, задавить эту меркантильную радость на корню, купив себе новый автомобиль. И вновь она вернулась к найденным деньгам: ведь, кроме как из брачной корзины, взять их больше негде.

Не зря говорят, что деньги портят людей, ох не зря! Но Пирогова не даст себе испортиться и вернет находку ее владельцу.

Безусловно, некоторые недалекие особи, в том числе лучшая подруга, обвинят Ольгу в помешательстве. Действительно, мало кто возвращал потерянный миллион. Если уж быть до конца честной, то Оля не помнила ни одного случая, когда возвращали миллионы. Что ж, она станет первой. Стряхнет с корзины Капитолину, закинет пухлые пачки в пакет и отдаст его Бессонову. Нет, его сестре отдаст! А если все-таки она подвозила не его сестру, а любовницу? После такого предположения скидывать с корзины лучшую подругу резко расхотелось.

Глава 5

У вашей любовницы, случайно, нет золотых зубов?

Верблюд метался по комнате из стороны в сторону, как лев в клетке. Многочасовые поиски тупой блондинки за рулем старого автомобиля так ничего и не дали. Впрочем, тупых блондинок попадалось множество (некоторые сидели за рулем автомобиля, другие пытались попасть под колеса), но ни одна из встреченных девушек не была похожа на ту, что сидела за рулем в тот роковой для банды день.

Не в силах терпеть многочасовое катание, шеф отправил на поиски помощников, а сам попытался разузнать, уехал ли из страны эксцентричный миллионер и забрал ли он с собой свои кейсы. Доступ к информации перекрывал немец Ханс, которого шеф нецензурно поминал вслух. На «мокрое дело» банда идти не собиралась, но именно Ханса шеф собственноручно задушил бы. Пока, правда, теоретически.

Измотанные поездкой по городу Слон с Бегемотом застряли в пробке у какой-то забегаловки. Дорогу им перекрыла старая «шестерка», брошенная посередине проезжей части. Бандиты тоже не собирались вершить «мокруху», но готовились четвертовать подлеца, перекрывшего им движение.

Слон вышел из машины и пошел к ближайшему офису разбираться. До Бегемота доносились лишь обрывки фраз. Слон собирался вбить в незадачливого охранника мысль, что если «шестерка» стоит перед его офисом, то ему, охраннику, ее и убирать. На помощь товарищу из машины выбрался тощий Бегемот. Его внешность произвела неизгладимое впечатление: охранник вздохнул и направился отталкивать ненавистный «жигуль» на обочину дороги.

– Стой! – закричал внезапно Слон. Охранник остановился. – Чья это тачка? – Охранник хмуро сдвинул брови и принялся толкать машину. – Блондинка? – Слон стал помогать, надеясь заслужить расположение. – За рулем этой машины сидела смазливая блондинка?

– Угу, – кивнул охранник, отряхнул руки и направился к месту работы.

– Бегемот! Это она!

Слон кинулся обнимать стоявшую на обочине «шестерку» и целовать ей бампер.

– Это точно она! Вот в этом месте я головой ударился и чуть не потерял парик! – Он показал другу на вмятину поверх задней двери. – А где девчонка-то?! Где водительша?! – крикнул он охраннику, но тот лишь пожал плечами и полез в карман фирменной куртки за сигаретами.

– Она ее бросила, – прищурился Бегемот. – От улик преступники обычно избавляются. Схватила наши денежки и бросила свою машину. Да на наши денежки она себе дюжину новых купит! Зачем ей эта?

– Зачем? – хмыкнул Слон. – Преступник обычно возвращается на место своего преступления.

– Слон, – восхищенно произнес его товарищ, – какой ты умный!

– А то! – загордился толстяк. – Мы сейчас сядем рядом с этим драндулетом и немного подождем.

Они тихо прошли к своему автомобилю, показали кулаки стоявшим за ними водителям и аккуратно вырулили на обочину рядом с брошенной «шестеркой». Выключили двигатель, фары и притихли.

– Слон, – не выдержал после часа отсидки Бегемот. – А если она не вернется?

– Куда денется, – буркнул Слон, – припрется. Современные девицы – жадные до одури, а в этом металлоломе столько запчастей!

– Может, она в запчастях не разбирается, – продолжал ныть Бегемот, которому надоело сидеть.

– Скажи еще, что она и в деньгах ничего не смыслит, валюту видела первый раз в жизни и деньги собирается отдать первому попавшемуся мужику! – хмыкнул Слон, совершенно не подозревая, как он прав.

– Идет, идет, идет! – заерзал Бегемот, тыкая длинным пальцем в стекло.

Действительно, к брошенному автомобилю направлялся человек, но даже издали было заметно, что это не смазливая блондинка. К «шестерке» подошел какой-то мужик, открыл ее ключом и принялся копаться во внутренностях автомобиля с хозяйской уверенностью.

– Облом, – вздохнул Бегемот. – Эта дура успела ее продать. Вот она, женская хватка! Вот она, человеческая жадность!

– Не может быть! – шептал Слон, глядя на мужика. – Вмятина как раз по моему лбу, колеса без колпаков, и за рулем сидела блондинка…

– Я тебе говорю, – не унимался Бегемот. – Она ее продала этому мужику. Пойдем, поговорим с ним!

Паша Птицын протирал свечи, когда к нему подошли два парня подозрительной наружности и принялись задавать вопросы. Его ли это машина, у какой блондинки он ее купил, когда они произвели куплю-продажу… Парни, представившиеся «судебными приставами», слишком много хотели знать, а Птицын не собирался платить штраф за Пирогову. Если на нее наехали судебные приставы за систематическую неуплату штрафов, то он здесь совершенно ни при чем. Конечно, девчонку жалко, она не миллионерша – штрафы платить.

– Никакой блондинки я не знаю, – заявил Паша. – Машина эта моего друга, сотрудника правоохранительных органов, с ним и разбирайтесь!

Приставы, как Павлу показалось, расстроились, но почесали затылки и ушли, переговариваясь, что вмятина может быть на любом автомобиле.

Сначала вечер не задался, но обещал завершиться вполне благополучно. Леонид Бессонов подъехал к подъезду, оттуда выпорхнула длинноногая рыжеволосая красавица. Она побежала к машине, он вышел, чтобы ее встретить и поцеловать в щеку. Пока в щеку. Возможно, сегодняшним вечером их отношения зайдут куда дальше, и он получит свою долю неземного блаженства.

Когда Бессонов говорил, что у него никого нет, он скрывал всю правду. У него была Оксана Приходько, девушка необыкновенной красоты и обыкновенных запросов. Леонид достал из салона автомобиля букет, с комплиментами вручил красавице цветы и поцеловал в пахнущую амброй и ванилью щечку. Да, у него была Оксана, хорошая знакомая, подруга, приятельница, что угодно, только не женщина его мечты. Бессонов не знал, какая она, женщина его мечты, но интуитивно понимал, что не такая, как Оксана.

Эта несправедливость возникала оттого, что все его приятели и друзья имели таких вот Оксан и считали дурным тоном появляться на светских мероприятиях без них. Оксаны выступали своего рода эскортом для обремененных бизнесом и деньгами мужчин, их полагалось целовать, баловать подарками и выводить в люди. Сегодня Бессонову нужно было присутствовать на встрече с иностранными клиентами в специально снятом охотничьем домике в Подмосковье.

– Забыл! – щелкнул пальцами Бессонов, когда девица уселась рядом с ним.

Он полез в карман пиджака и достал оттуда бархатную коробочку. Девушка обрадовалась, словно он дарил ей миллион. Леонид удивился такой искренней реакции на скромный золотой браслет, мелкую безделушку. И не ошибся. Обнаружив, что это не обручальное колечко, Оксана сникла.

– Тебе не понравилось? – поинтересовался Леонид.

– Понравилось, – покривила душой Оксана. – Только сейчас модно розовое золото.

– А что, бывает и такое? – спросил Бессонов, далекий от мира моды.

– Много что бывает, – хищно улыбнулась красавица.

Она прекрасно понимала, что эскорты эскортами, но в один прекрасный момент этот недотепа окажется в ее объятиях. А после этого он уже не сможет отнекиваться от отцовства, для этого он слишком порядочный. И Оксана заставит его пойти с ней под венец.

Любая девушка должна выйти замуж, хотя бы просто для того, чтобы ее не считали старой девой. Карьера, учеба, самостоятельность – все побоку. Прежде всего – замуж! Эту теорию вбили в хорошенькую рыжую Оксанину головку родители, приехавшие в столицу из Донецка. Что ж, четверть сегодняшних жителей столицы откуда-то приехали. Значит, половина этой четверти слабая. И только по своей слабости эта половина постоянно думает о том, как бы удержать мужа или, как минимум, выскочить замуж.

Оксану «минимум» совершенно не устраивал. Она видела свое отражение в зеркале, восхищенные глаза мужчин и понимала, что достойна принца. Но вместо принца ей в агентстве подобрали бизнесмена Леонида Аркадьевича Бессонова, которому требовались эскорт-услуги девушки с модельной внешностью.

Бессонов был не первым мужчиной, с которым она работала, но единственным, за кого Оксана засобиралась замуж. Оставалось лишь переспать с этим холеным, но благородным господином и женить его на себе. Конечно, в бархатной коробочке Оксана надеялась увидеть колечко, но потом поняла, что если такой мужчина, как Бессонов, станет делать любимой предложение руки и сердца, то уж точно не в салоне автомобиля, мимоходом. Она улыбнулась и поинтересовалась, куда ее везут.

Безусловно, ей было не все равно, куда они едут. Сельские просторы Оксану мало интересовали. Но Леонид объяснил, что охотничьим домиком называется небольшая гостиница исключительно для «своих», и охотиться девушке не придется, разве что на состоятельных мужчин. Оксана ответила на шутку тихим смехом.

Бессонов внутренне содрогнулся. Он понимал, что в подобных красавиц все влюбляются, но никогда не думал, что попадется в сети одной из них. Охотница тем временем мило ворковала о розовом золоте, объясняя незадачливому дарителю, в каких магазинах следует закупать подарки. Бессонов молча слушал и кивал.

Мысли о сексе с рыжеволосой красавицей улетучились, уступив место другим, не менее фантастическим. Леонид думал о блондинке, с которой недавно встретился. Ее большие испуганные зеленые глаза мерещились ему прямо на дороге. Пришлось помотать головой для того, чтобы постараться вытрясти из нее всю дурь!

Предстояла серьезная беседа с потенциальным клиентом, от которого зависел выгодный контракт. Нужно было обдумать предложения, форму изложения, аргументы… А вместо этого он думал о девчонках!

Леонид отогнал навязчивый образ блондинки, улыбнулся Оксане, готовой ради него практически на все, и собрался с мыслями. Пусть все идет как идет, а там видно будет.

– Ты чего пришла? – испугалась Капитолина, увидев на пороге подругу.

– Я приехала на машине, – пояснила Оля, проходя в комнату. – У Паши золотые руки, он ее сделал и пригнал. Стоило мне ему позвонить, как он сразу бросился на помощь.

– Ага-ага, – язвительно сказала Капитолина, зевая (она как раз собиралась ложиться спать, вдоволь налюбовавшись деньгами в своей брачной корзине). – Рассказывай сказки! Как будто я не знаю, что ты пришла ко мне не для того, чтобы рассказывать, какой Птицын хороший.

– Правда, – вздохнула Оля. – Но Паша очень хороший, и я бы тебе много чего о нем хорошего рассказала.

– Верю, – кивнула Капа. – Кофе будешь? Думаю, что нам предстоит долгий разговор. Говорить с влюбленной подругой иной раз приходится всю ночь. А ты же влюбленная? Можешь ничего не отвечать, я и так вижу, что этот Бессонов полностью оправдал свою фамилию, лишив тебя нормального сна. Лично я предпочла бы не спать ради чего-то материального. Хочешь на них посмотреть?

Хотя Оля и мотнула отрицательно головой, Капитолина все равно открыла корзину и достала из нее свадебный наряд, под которым прятались аккуратно сложенные пачки с валютой.

– Как от всего этого можно отказаться?! – всхлипнула Капа и с укором посмотрела на Пирогову.

Та оставила вопрос без ответа и вернула свадебный наряд на место.

Капитолина вздохнула, закрыла корзину и пошла на кухню. Иметь подругой совершенно немеркантильную девицу было для Капитолины настоящим испытанием. Она не догадывалась, что Оля при виде денег испытала тихую радость от того, что они пока не нашли владельца. Это было началом конца! И с этим нужно было как-то бороться! Но когда Капа захлопнула крышку, сомнения отпали. Оля с облегчением вздохнула.

– Значит, – предположила Капитолина, заливая растворимый кофе кипятком, – ты пришла обсудить дальнейший план. Что ж, правильно. А то получилось как-то странно: этот тип, извини, господин Бессонов, выкинул нас у метро, как двух слепых котят…

– Почему слепых? – удивилась Оля, усаживаясь на любимое место в углу.

– Это я образно, чтобы показать всю пагубность его поведения! – заявила Капа и поставила перед подругой вазочку с печеньем. – Выбросил нас, значит, и, довольный, уехал!

– Перед этим, – напомнила Оля, смущенно опуская глаза в чашку, – он дал тебе свою визитку.

– Вот в этом-то и дело! Он раздает визитки налево и направо! Для чего? Чтобы бабы ему трезвонили день и ночь. Бабник! И я не буду извиняться.

– Я тоже хочу ему позвонить… – внезапно призналась Оля.

– Зачем? – поразилась Капа. – Чтобы стать одной из них? Или все-таки по делу?

– Да! – обрадовалась подсказке Оля, которой просто хотелось услышать в трубке голос Бессонова. – По делу! Спросить, действительно ли его сестра живет в Сургуте. Нам это важно знать.

– Про сестру из Сургута, – задумалась Капа, – можно спросить. За спрос денег не берут.

И пошла искать визитку Леонида Аркадьевича.

Деловые партнеры мирно обсуждали пункты будущего договора. Именно поэтому их общество украшали прекрасные дамы, медленно, словно баржи с драгметаллом, проплывавшие мимо мужчин.

Держа в холеной руке бокал с вином, Оксана села на подлокотник кресла Бессонова и прислушалась к разговору. Она не понимала умных слов и экономических разговоров, ей было наплевать на предмет обсуждения. Ей было наплевать на Бессонова… Она сверлила глазами его делового партнера, богатого иностранца, приехавшего заключать контракт.

В этом иностранце Оксане нравилось вообще все: от брильянтового напыления на ногтях до выражений вроде «рашн экстрим», с которыми, учитывая пухлость бумажника, можно было вполне смириться. Изредка иностранец посматривал на красавицу без особого энтузиазма и предлагал хорошенько поесть.

Упускать Бессонова Оксана не собиралась, по крайней мере до тех пор, пока этот эксцентричный немец не начнет протирать персидский ковер своими коленками перед ее высочеством Оксаной Приходько. Однако немец не спешил кидаться перед ней на колени. Он сидел рядом с Бессоновым, смакуя кофе с коньяком, и задавал непонятные для Оксаны вопросы. Бессонов старательно отвечал, помощник Ханс переводил каждое слово…

Внезапно раздалась трель мобильного телефона Бессонова. Леонид Аркадьевич извинился и взглянул на незнакомый номер. Смутные сомнения, стоит ли отвечать, рассеялись сразу, как только он вспомнил о выданной сегодня девушкам визитке. Одна из них могла позвонить ему и спросить… Что же могло заинтересовать ее в столь позднее время? Не иначе это вопрос жизни или смерти! И Леонид ответил.

– Извините, пожалуйста, Леонид Аркадьевич, – пролепетала Оля Пирогова. – Скажите, пожалуйста, на какой улице в Сургуте живет ваша сестра?

– Что?! – изумился Бессонов.

Он вскочил с кресла и побежал к окну. Да, она позвонила, но несла какую-то ерунду, а Бессонов не хотел, чтобы его собеседники заметили, что он разговаривает с неадекватной девицей.

Оксана проводила Леонида тревожным взглядом. Наплевать-то наплевать, но не до такой степени, чтобы ему звонили среди ночи посторонние девицы.

– Понимаете, – продолжала Оля, обращаясь за поддержкой к качавшей в знак согласия головой Капитолине, – у нас тоже сестра живет в Сургуте. На улице Ленина! Мы хотим передать ей подарок к Новому году! А заодно могли бы передать и вашей сестре.

Капитолина округлила глаза и хлопнула себя по лбу.

– Какой Новый год? – прошипела она. – На дворе лето!

– Какой Новый год? – словно подслушал ее Бессонов.

– Новый учебный год, – пролепетала Оля. – У сестры есть племянники!

– Ваши дети? – недоумевал Леонид.

– Ох! – спохватилась Оля. – Наши племянники!

– У нее нет никаких детей! – вырвала трубку Капитолина, понимавшая, что первый разговор может стать последним. – Она совершенно одинокая! Не сестра, а Ольга Пирогова! Та блондинка, которую вы сегодня подвезли вместе со мной. Кстати, большое вам за это спасибо. Мы отлично добрались на метро, нас почти не сплющило! Извините, конечно, что так поздно, но дело не терпит отлагательств. Сестра в Сургуте ждет посылки к новому учебному году! Мы могли бы передать и вашей…

– Моей? Сестре в Сургуте? – Бессонов усмехнулся. Вот странные девицы! – У меня нет никакой сестры, ни в Сургуте, ни в Пензе, нет и племянников, у которых через два месяца начнется новый учебный год.

– Как это нет? – не поверила Капитолина. – Вы же сами сказали про сестру в Сургуте?

– Я пошутил, – признался Леонид и стал ждать, что еще придумают девицы.

– Котик, – громко вопросила Оксана, подплывая к Бессонову, – кто тебя отвлекает? – И при этом звучно чмокнула губами.

– Так, – сказал ей Бессонов, – одни знакомые. Если у вас больше нет ко мне вопросов, девушки, то разрешите попрощаться.

– Разрешаю, – буркнула Капитолина и отключилась.

– Вот видишь! – сказала она озадаченной Ольге. – Он врет на каждом шагу. Нет у него никакой сестры ни в Сургуте, ни в Пензе! И этому человеку ты хотела отдать наши деньги?! Между прочим, ты тоже хороша: не могла нормально соврать про нашу сестру и ее племянников, то есть ее детей. Глядя на тебя, и я запуталась.

– Котик, – повторила Оля с ненавистью. – Она его называет котиком…

– Какой он котик! Котяра бесхребетная, враль! А мы из-за него чуть не поехали в Сургут! Стой! Кто это называет его котиком? Та, которая его при этом чмокнула?

– Она сказала: «Котик, кто тебя отвлекает?» – я все слышала, – грустно произнесла Оля. – У него есть любовница, и сейчас он находится вместе с ней.

– Та, с золотыми зубами? – обомлела Капа. – Не может быть! Да, я слышала, как она обозвала его котярой, но почему ты думаешь, что это именно та любовница, а не другая или не третья? Богатые мужики сегодня держат сразу нескольких приживалок. Они живут по восточным принципам. Чем больше у него любовниц, тем он считается состоятельней.

– Ты думаешь, он такой? – всхлипнула Оля, допивая кофе.

– Все они одинаковые, – заявила Капитолина, наливая подруге еще одну чашку. – Хотя, может быть, она ему и не любовница, – задумалась она.

– Правда? – обрадовалась Оля и с надеждой в голосе поинтересовалась: – А кто тогда?

– Жена, – пожала плечами Капа, – он же соврал нам про сестру.

– Жена?! – разочаровалась еще больше Оля. – Только этого мне не хватало!

– Ничего страшного, – заверила подруга. – Сейчас выпьем еще по чашечке и хорошенько обмозгуем это дело.

К удовольствию всех заинтересованных сторон, разговор близился к завершению. Эксцентричный немец так и не обратил внимания на красавицу Оксану и ушел спать один.

Делать было нечего: требовалось попытаться соблазнить Бессонова, который после удачной сделки наверняка станет еще состоятельней, чем сегодня. Тем более Леонид так нежно и трепетно к ней относится, так ласково держит ее под руку, провожая в номер… Она остановилась у двери и обняла Бессонова, прижавшись к нему всем телом. Он смутился, видимо не ожидая боевых действий от флегматичной на вид красавицы, но попытался ответить поцелуем…

Поцеловать Оксану ему помешал звонок мобильного телефона. На дисплее высвечивался все тот же странный номер неадекватных девиц. Леонид ответил.

– Извините, что так поздно… – промолвила Капитолина.

– Ничего страшного, – процедил Бессонов, выпуская Оксану из рук, – извиняю.

– Но, как вы помните, дело не терпит отлагательства.

– Помню, – подтвердил он, глядя на взбешенную красавицу.

– Так вот, для социологического опроса нам необходимо знать, – щебетала Капитолина, довольная тем, что ее не послали далеко и надолго в три часа ночи. – У вашей любовницы случайно нет золотых зубов?

Она со страхом замерла, но Бессонов только рассмеялся. Действительно, чего только не было у Оксаны Приходько! Кольца, сережки, браслеты, подвески, ожерелья… Только золотых зубов не хватало, чтобы урвать свой кусок счастья. Так вот что ей нужно подарить в следующий раз! Неизбитое, эксклюзивное, драгоценное…

– Считайте, – ответил он Капитолине, – что они у нее уже есть.

– Спасибо! – с воодушевлением поблагодарила Капитолина и обратилась к подруге: – Он сказал, что они у нее есть.

– Я слышала, – вздохнула Оля, подставляя пустую чашку. – Значит, все-таки любовница. Странный у него вкус: я бы не смогла влюбиться в здоровенную бабу с золотыми зубами, теряющую пакеты с деньгами в попутных автомобилях.

– Пирогова, пятая чашка кофе! Если ты обрекаешь меня на бессонное существование, то давай хотя бы сядем у корзины. Совместим полезное с приятным. Или притащим ее сюда, чтобы дать бабуле выспаться.

– Давай притащим, – согласилась Оля.

Бессонов проводил Оксану в номер и вернулся к себе. Разочарованная девица не стала его удерживать силой, на расстоянии почувствовав соперницу. Оксана понимала, что это не первая и не последняя ночь, никуда он от нее не денется, ведь таких, как она, не бросают. А та, другая, по всей видимости, дура беспросветная, раз трезвонит по ночам, и надеяться этой дуре не на что.

Верблюд метался от одного олуха к другому и смачно матерился.

– Шеф, ну мы же это, типа, не знали! – разводил худыми руками Бегемот и косился на товарища.

– Он же сказал, что машина ментовская, – пожимал толстыми плечами Слон.

– А если я вам скажу, что вы оба идиоты? Вы мне тоже поверите на слово? – злился шеф.

– Конечно! – обрадовался Бегемот. – Вам же лучше знать!

Верблюд схватился за голову и застонал. Больших дуболомов ему встречать не приходилось, даже когда он работал учителем математики в школе. Упустить автомобиль, где забыли деньги! Позволить какому-то мужику улизнуть из-под самого носа! И это его коллеги, бандиты, он потратил на них столько времени и сил, пытаясь сделать из них людей. Вернее, наоборот, пытаясь сделать из людей бандитов. Но какая, в сущности, разница, если все равно ничего не получилось?

– Не-а, вмятина была, – рассуждал вслух Слон, прикладывая к голове ладонь. – Как раз там, где я стукнулся, чуть парик не слетел. И девчонка сидела симпатичная, блондинка. А мужик сказал, что никакой девчонки не было…

– Нужно найти этого мужика, – деловито перебил его шеф, – выяснить, кто он такой, откуда у него транспортная единица и где она числится.

– А как мы его найдем? – пожал плечами Бегемот. – И так приходится по улицам мотаться, девчонку искать. Теперь еще и мужика. Всех не переищешь…

– Я сказал, что его нужно найти, – процедил шеф, сверля Бегемота пронзительными злыми глазками, – значит, нужно найти! Миллионер смылся в неизвестном направлении. Станете следить за офисом, возле которого натолкнулись на автомобиль. Когда вы его обнаружили, вечером?

– Вечером, – хором повторили Слон с Бегемотом.

– Тогда все складывается удачно. Девчонка, зуб даю, работает в этом офисе, куда добирается на своей машине. Вечером она идет с работы, садится за руль, а машина не заводится. Что она делает?

– Что? – хором поинтересовались бандиты.

– Едет на метро, придурки! – воскликнул шеф.

– Точно, – заметил Бегемот. – На метро ездят одни придурки!

И сник под взглядом Верблюда.

– Она возвращается домой общественным транспортом, а за своей машиной посылает бойфренда. Вы его встречаете, он вас обманывает, вы ему верите…

– …придурки, – подсказал шефу Слон.

– Но забываете обо мне! – Шеф поднялся на цыпочки и заглянул в глаза здоровяку Слону. – Меня-то не обманешь!

– Следить за офисом! – погрозил шеф Слону пухлым пальцем. – Весь день, а лучше и весь вечер. Единственная в этом деле нестыковка: какая дура будет продолжать ходить на работу, после того как найдет миллион?

Глава 6

Если двум амебам задать хорошего пинка, то у бесхребетных созданий появится воля к победе

Конкурировать с любовницами Оле Пироговой еще никогда не приходилось. Она вообще не приветствовала конкуренцию и мирно отходила в сторону в самый неподходящий момент. Но, скорее всего, неподходящими были не моменты, а те, за кого приходилось бы бороться. Бессонов казался Оле другим. До такой степени другим, что она представляла его мужчиной своей разнесчастной жизни.

Главбух Изольда Константиновна Серегина разнесчастной Пирогову не считала. Она знала ее как ценного сотрудника, которому можно поручить задание любой сложности. И в этот хмурый понедельник Серегина завалила Олю накладными.

Время от времени Оля отрывалась от бесчисленных столбцов цифр и смотрела сквозь начальницу на стену, оклеенную веселыми обоями в мелкую крапинку.

– Ремонт затеяла? – уставившись на Пирогову, как обычно, поверх очков, спросила Серегина.

– Нет, – глубоко вздохнула Оля и вновь окунулась в цифры.

А что она могла сказать? То, что цифры плавают затейливыми закорючками, а на стене в мелкую крапинку явно возникает образ господина Бессонова, которому она должна миллион. Или его любовнице, кто там их разберет. И даже не миллион, а всего-навсего триста пятьдесят тысяч евро. Но разве это что-нибудь меняет? У него есть любовница, и этим все сказано. А кто такая любовница, ей, Оле Пироговой, объяснять не надо. Это женщина, которую любят, с которой проводят все свободное время и всю жизнь. Хорошо, с жизнью она поторопилась, это, скорее всего, с женой обычно проводят всю жизнь. Но еще обычнее с женами разводятся. А что делают с любовницами? Бросают? Нет, она где-то читала, что их меняют как перчатки. Значит, у нее есть шанс дождаться, когда Бессонов поменяет свою перчатку, любовницу то есть.

И возьмет в любовницы ее? Никогда! Оля нервно зачеркнула итоговую сумму в накладной.

– Что? Ошиблись? – заинтересовалась сидевшая напротив нее Серегина.

– Это я ошиблась, – прошептала Оля, пытаясь восстановить запись.

Как же она ошиблась! Бессонов оказался таким же, как и все мужчины. Если он и бросит свою перчатку, то она не примет его вызов. Она не станет его любовницей, вот еще! Пусть даже и не надеется! И чего это она так разошлась? Вполне возможно, что о ней он совершенно не думает – до такой степени, что забыл ее имя, фамилию и цвет волос.

Интересно, сейчас его любовница блондинка или брюнетка? Оля подняла глаза на начальницу: голову главбуха украшала аккуратная модельная стрижка, а волосы отливали рыжиной. Нет, любовница Бессонова наверняка следит за модными тенденциями и ходит огненно-рыжей. По сравнению с Олиным блеклым соломенным цветом она сильно выигрывает. Мало того, любовница выигрывает Бессонова, и Оля Пирогова ей не конкурентка.

А если перекраситься? Что там говорила Капитолина про розового блондина? Перекраситься и так же отливать, наводя тоску на прохожих неестественной внешностью. Впрочем, естественным видом она еще сильнее тоску наводит. Права подруга, ох как права – следует больше внимания уделять внешности. Так, перекраситься, избавиться от этого мешковатого сарафана, купить на машину новые наклейки, что-то вроде «За рулем блондинка!» или с большим количеством восклицательных знаков, – и устроиться к Бессонову на работу, он же ее практически взял!

Так она сможет узнать все про его любовниц. Но не для того, чтобы дождаться, когда он начнет перетасовывать свою колоду, а чтобы найти ту, единственную, с золотыми зубами, и вернуть ей деньги. Капитолина, правда, хочет сначала врезать по этим золотым зубам, чтобы тетка больше не оставляла в чужих машинах пакеты с деньгами и не вводила несчастных девушек в искушение. Безусловно, Оля в этом желании Капу не поддерживает, но защищать златозубую любовницу не станет.

Но как сообщить об увольнении Изольде? Подойти и заявить, что ей надоело перебирать накладные и таращиться в монитор, что она собирается поменять место работы… У Бессонова в бухгалтерии ей тоже придется перебирать накладные и таращиться в монитор. Получается, что ничего она не меняет. Соврать, что собралась устраиваться укротительницей львов в цирк, ясное дело, Оля не сможет. Или стоит попробовать? Ведь это ее детская мечта. Когда-то Пирогова действительно собиралась в цирковое училище. Правда, отец сказал, что цирка ему в семье и без дочери хватает, и настоял на нужной людям специальности.

Эх, зря она не пошла учиться дрессировать зверей! Сейчас ей было бы намного легче общаться с мужчинами. Права Капитолина, совершенно права: Оле просто необходимо повысить самооценку посредством полного преображения внешности и манеры поведения. Ей следует стать более раскованной.

– Ольга, что с вами? – изумилась Изольда Константиновна, глядя на то, как ее сотрудница отвернулась от компьютера, положила ногу на ногу и при этом задрала подол джинсового сарафана, оголяя конечности. – Вам жарко? Включите вентилятор!

Оля спохватилась и повернулась к бумагам. Уж если что ей и включать, так это мозги.

После работы Пирогова заехала к Капитолине в магазин, встала у прилавка и стукнула по нему кулаком:

– Я решила!

– Подожди, – осадила ее подруга. – Решения нельзя принимать с бухты-барахты. Дама! Дама! Возьмите этот оттенок помады, он удивительно гармонирует с цветом лица вашего супруга! Это не супруг? Но он все равно гармонирует. – Капитолина сунула покупательнице пробник и повернулась к Оле. – Везет же людям, – кивнула она на пару. – Ходит за ней по пятам, скупает все, что можно, и при этом еще не супруг! И откуда только бабы берут порядочных мужиков? Вот только не надо мне рассказывать, какой хороший Паша Птицын.

– И не буду, – пожала плечами Оля, пытаясь изобразить пофигизм. – Сегодня я видела его с другой девушкой. Они выходили из его подъезда и обнимались.

– Что?! – чуть не потеряла дар речи Капитолина. – Он обнимался с другой? С медсестрой?!

– Нет, на медсестру она была не похожа, – покачала головой подруга, заставляя себя промолчать про двоюродную сестру.

– Девушка, дайте еще один пробник! – влезла в разговор дама, а ее красномордый кавалер полез за бумажником.

– Подождите, – отмахнулась Капа. – Лялька, ты мне честно скажи, она красивая?

– Так себе, стерва стервой, – выдала Оля.

Капитолина надула губы и поставила перед дамой всю коробку с пробниками.

Оля знала, что говорила. По теории Капитолины Семеновой, женское соперничество сводилось к борьбе стерв и тихушниц. Мужчины обычно предпочитали жениться на последних, но стервы отчаянно боролись за свое счастье и часто побеждали. Тихушницей себя Капитолина не считала, так же как и стервой. Она была чем-то средним, приятным исключением из общих правил, но связываться с опытными и хваткими стервами ей не хотелось. По ее теории, Оля Пирогова представляла собой среднестатистическую тихушницу, не способную на борьбу. Две амебы все-таки лучше, чем одна инфузория туфелька. А если им задать хорошего пинка? Возможно, тогда у бесхребетных созданий появится воля к победе.

– На что ты решилась? – переварив новость про своего теперь уже бывшего, как она догадалась, кавалера, спросила Капитолина.

– Я решила пойти дрессировать льва! – заявила Оля, вспомнив, зачем, собственно, пришла на работу к подруге.

– Милочка, – обратилась к ней дама, – это так опасно. Лев может вас сожрать! Девушка, выпишите нам все пять помад!

– Подавится, – пробурчала Оля и подождала, пока Капитолина оформит чек, а любопытная дама и ее кавалер отчалят. – Я решила пойти к нему на работу и выяснить, кто такая его любовница.

– Молодец! – похвалила Капитолина. – Так и сделай! Порви ее на мелкие кусочки своими коготками. Кстати, о коготках. Когда ты последний раз была у маникюрши? То-то. Перед тем как отправляться на важное задание, нужна предварительная подготовка: салон красоты, магазин одежды… На бесплатную косметику можешь рассчитывать, – Капа пододвинула ближе к Ольге коробку с пробниками, – но на все остальное нужны деньги. Если мы возьмем из корзины несколько купюр, то, я думаю, пассия Бессонова сильно не пострадает.

– Мы не будем оттуда ничего брать, – решительно заявила Оля и выложила перед подругой деньги.

– Что это? – с презрением поглядела на тощую пачку сторублевок Капа.

– Мой аванс, – гордо объяснила Оля. – Трачу все!

– Да уж, – процедила Капитолина. – Краситься придется самим, а одеваться на Черкизовском рынке. Тем лучше. Бессоновская стерва сдохнет не от тоски, так от смеха.

– Я не хочу ее кончины, – испуганно заявила Оля. – Я просто хочу узнать, она ли потеряла деньги. Но для этого мне действительно хочется выглядеть лучше.

– Зачем тогда тратиться? – Капитолина пододвинула аванс обратно к Ольге. – Приди к ней и прямо спроси: «Дура златозубая, не ты ли потеряла миллион?»

– Так прямо спросить? – недоверчиво переспросила Оля, собираясь спрятать деньги в сумочку.

– Конечно, – продолжила Капа. – И подожди, что она ответит.

– А что она может ответить? – почувствовала подвох Пирогова.

– Любой нормальный человек, Лялька, исключая тебя, естественно, на вопрос: «Не терял ли он миллион?» – ответит утвердительно. Хочешь, проверим?!

И Капитолина выхватила из рук подруги кошелек.

– Люди! Дамы! Господа! Никто не терял кошелек? Люди, кто потерял этот кошелек?

Не прошло и двух минут, как претенденток на Ольгин кошелек стало сразу пятеро. Капитолина жестом фокусника раскрыла «находку», показала всем засунутую за мятую пленку фотографию Пироговой с ней в обнимку и вернула кошелек владелице.

– Но они же его не теряли?! – возмутилась Оля, глядя вслед недовольным дамам, претендовавшим на ее имущество.

– Не трать на них свою душевную энергию, Лялька, – посоветовала Капитолина, – и сними розовые очки. Нельзя в наше время оставаться такой наивной обладательницей миллиона.

– Нет, – возразила Оля. – Я не его обладательница, деньги нужно вернуть.

– Если бы ты не была моей подругой, Пирогова, – призналась Капитолина, – то я точно упекла бы тебя в сумасшедший дом. И заметь, скажи я врачу, что ты нашла миллион и хочешь его вернуть хозяину, тебя бы забрали в палату интенсивной терапии для душевнобольных без анализов и разговоров. Доставай аванс, Лялька, пойдем к Машке, выберем что-нибудь со скидкой.

Подругам повезло: в отделе подростковой одежды началась распродажа. Правда, со скидкой продавали только теплые разноцветные кофточки и вельветовые юбки, но Оля не расстроилась. Обновка есть обновка, со скидкой она продается или без, никакой разницы, раз эта вещь раньше столько стоила. (При этой мысли Оля поглядела на ценник: «Мама милая! Да за такую цену я бы ее никогда не купила!») Это подтвердила и Машка, фыркнувшая при словах о рыночных изделиях.

– Скажешь, что ты мерзлячка и тебе всегда холодно, – поправляя теплую розовую кофточку в тон серовато-розовой вельветовой юбке, сказала Капитолина.

– Да, – согласилась Машка. – Бери! Классные тряпки! Вот только розовый как-то не пищит.

– Это ее природный цвет, – объяснила Капитолина. – Она родилась с розовыми мозгами.

– А, – протянула Машка, – блондинкам идет розовый…

– Бери, – уговаривала Капа, – к тому же кофточку можно расстегнуть. А летние вечера у нас холодные. Сюда подошел бы легкомысленный топик!

Семенова сняла с вешалки сразу же всем понравившийся полупрозрачный топик на тонких лямочках.

– У меня на него не хватит, – прошептала Оля.

– Я могу продать его, как себе, – предложила Машка. – Нам полагается несколько вещей по себестоимости.

– У меня и по себестоимости не хватит, – горестно заметила Оля, с тоской поглядывая на топ.

– Ладно, – сказала Капитолина. – Если подойдет, то я дарю тебе его на день рождения.

– У меня день рождения зимой, – напомнила подруге Ольга.

– Какая разница? – пожала плечами Капа. – Подарки можно делать в любое время.

Проблема одежды была решена. Джинсовый сарафан Оля решила забросить на дальнюю полку и забыть о его существовании. Оставалось преобразить внешность. В условиях дефицита наличности (что звучало для Капитолины кощунственно) подругам пришлось приобрести немецкую краску для волос «Розовый блондин». Оля сначала настаивала на модном рыжем цвете, но на рыжий у нее, к радости Капитолины, не хватило денег.

Головомойку устроили в доме у Ольги. Пока страдалица сидела с розовым оттенком на мокрой голове, Капитолина разглядывала двор. Безусловно, ей очень хотелось посмотреть на новую подругу своего бывшего бойфренда, который оказался таким подлецом и негодяем, что даже не предупредил ее о предстоящей замене. Поменял как перчатку! Бросил, как неинтересный журнал без глянцевых фотографий звезд! А мог бы хотя бы позвонить и намекнуть…

Беседа о том, что Птицын звонил неоднократно, но Капитолина не брала трубку, затянулась. Подруги чуть не забыли об окрашивании, в результате чего розовый оттенок оказался слишком розовым. Капитолине очень понравилось, Оля боялась поглядеться в зеркало.

– Какой эффект! – восхитилась Капа, любуясь результатом. – Если бы можно было так же перекрасить мозги!

– Тебе нравится? – осторожно подходя к зеркалу, спросила Оля. Увидела свое отражение и схватилась за голову.

– Какой ужас!

– Это не ужас, – поморщилась Капа. – Это креатив! Еще сделать бы стрижку…

– Ни за что! – испугалась Оля, стараясь сблизиться с отражением. – Этого вполне хватит.

– Как скажешь, – согласилась подруга. – Для начала и этого вполне достаточно. Когда у тебя зарплата? Или, лучше сказать, подъемные. Я слышала, что в некоторых фирмах новым сотрудникам выплачивают подъемные. Приедешь завтра к Бессонову и скажешь, что находишься в стеснительном материальном положении, имея за плечами уйму денег, и потребуешь подъемные, – звонко рассмеялась Капа.

– Не смешно! – обиделась Ольга. – Я приду, но требовать ничего не стану.

– Не обижайся, – попыталась обнять ее подруга. – Сама не понимаю, откуда взялась эта стервозность?

– Может быть, – предположила Ольга, – из-за Паши Птицына?

– Может быть, – процедила Капитолина и снова подошла к окну.

Она все-таки поймала довольную друг другом парочку, выходившую из подъезда Птицына. В несколько секунд, за которые парочка успела усесться в Пашино такси и умчаться прочь, Капа успела разглядеть соперницу с головы до ног.

– Кошелка драная, – возмутилась она.

– Что-то случилось с твоей брачной корзиной? – опасливо поинтересовалась Оля, все еще торчавшая перед зеркалом.

– С корзиной все в порядке, – ответила Капитолина. – А с Птицей точно что-то случилось. Не мог же он влюбиться в этот бомбовоз. Конечно, и я не кожа да кости, кое-какие жировые запасы на голодное время придерживаю, но не до такой же степени! Да она едва в дверях помещается!

– Ты знаешь, Капа, вот и любовница Бессонова тоже большая и толстая, – подхватила подруга. – Мне кажется, что мужчины взбунтовались против навязываемых с телеэкрана стереотипов. Я думаю, тощие красавицы надоели им хуже горькой редьки, и их потянуло на сладенькое.

– На сладенькое? – не поняла Капитолина.

– Пухлые дамы, только ты, Капа, не обижайся, похожи на пирожные. Особенно когда ярко оденутся.

– Да она вся в черном! Словно у нее вселенский траур, – прищурилась Капитолина, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь еще. – И куда можно отправиться в таком жутком виде? На кладбище?

– В театр, – сообщила Оля. – Я утром Пашу встретила, он сказал, что они пойдут в театр.

– Ой! Как смешно! Птицын и театр! Да он никогда в жизни канал «Культура» не смотрел!

– Зато теперь у него появилась возможность все исправить.

– «Появилась возможность», – передразнила Олю подруга. – У меня складывается такое впечатление, что ты им симпатизируешь.

– Нет! – поспешила ее разуверить Оля. – Я им не симпатизирую. Я за тебя переживаю.

– Тогда давай переживать перед его подъездом, – не выдержала Капитолина. – Просто прогуляемся туда и обратно, когда он приедет обратно…

– Мы прогуляемся, – согласилась Оля. – Только, Капочка, он не один вернется, а с ней.

Это уже был удар в спину. Ольга прекрасно понимала, что расстраивала подругу. Но ведь она ничего не сочиняла, не врала, а элементарно недоговаривала. Разве в таком случае ее можно считать обманщицей? Тем более она недоговаривала ради Капитолины, ради ее счастья с Павлом. Плохо, конечно, влезать в чужие отношения, Оля это знала, но она старалась не влезать, а немного направить подругу, сбившуюся с истинного пути. Ее это путь или не ее, Капитолина разберется, когда дойдет до финиша. Она потратит силы и нервы, время – но ради того, чтобы понять, что это ее собственный путь, это стоит сделать. А если Капа разочаруется и остановится на полдороге, как упрямая ослица?

– Он привезет ее обратно? – изумленно спросила Капитолина. – Они что, уже живут вместе?

Вместо ответа Оля решила просто пожать плечами. Сейчас эта упрямая ослица встанет как вкопанная и не сделает ни шагу навстречу своему счастью. И все усилия ее, Паши и даже его ничего не подозревающей двоюродной сестры пойдут насмарку.

– А он, оказывается, бабник! – с восхищением произнесла Капитолина, которую всегда тянуло к плохим мальчикам. Оля облегченно вздохнула: ослица продолжила свой нелегкий путь.

Гулять решили перед подъездом Птицына, прикинув время возвращения. Капитолина, уже не скрывавшая интереса к сопернице, чувствовала в Ольге подругу по несчастью и делилась всем, что думала о коварном Пашке Птицыне. Ольге же, по малодушию, ничего не оставалось делать, как согласно кивать, чтобы не спугнуть Капитолину.

Но испугалась не Капа, а подъехавший Паша. Он выбрался из машины, помог выйти своей спутнице и столкнулся нос к носу с подругами, якобы мирно прогуливавшимися под его окнами.

– Что с тобой? – наплевав на приличия, закричал Птицын, разглядывая в слабом свете фонаря Ольгу. – Кто же это тебя так?!

– Это что с тобой? – поперла на него Капитолина, пронзая гневным взглядом. И тут Павел понял, что объяснения со сменившей имидж с серого на розовый Пироговой придется отложить.

– Со мной? – попятился Паша от надвигающейся неизбежности в лице его бывшей подруги. – Со мной ничего. А это вот, – и он выставил перед собой могучий заслон, – моя кузина!

– Кузина?! – проревела Капитолина, утыкаясь пухлой грудью в мощную девицу. – Знаем мы таких кузин, которые ночуют где ни попадя.

– Девочки, девочки, – прыгала рядом с ними Оля, – давайте не будем ссориться!

– А че она лезет? – пробасила сестрица и рывком подтянула к себе Пашу. – Сказано, что кузина – значит, кузина!

– Капочка, не ругайся, – принялась оттаскивать Оля подругу. – Может быть, она и правда его двоюродная сестра из Тамбова!

– Ага, так я и поверила, – кипятилась Капитолина. – Была у нас уже одна из Сургута. А кем оказалась?!

– Нет у него никого в Сургуте! – нагло заявила кузина, подхватила Птицына и понесла в подъезд.

– До встречи, девчонки! – успел только крикнуть Птицын, которого окончательно взяли в оборот. – Увидим-ся-ся-я-я-я!

– И этот Казанова еще собирается с нами встречаться?! – возмутилась Капитолина, глядя на захлопнувшуюся за родственниками дверь. – Ни за что и никогда! И ты, Пирогова, если станешь с ним встречаться, то можешь больше не считать меня лучшей подругой. Станешь приятельницей.

– Как же мне с ним не встречаться? – развела руками Оля. – Мы же соседи?

– Я не знаю как, – покачала головой Капитолина, – но ты уж постарайся меня не расстраивать. Пусть этот негодяй прочувствует, что он потерял!

– Капочка, ты действительно считаешь, что если я перестану с ним общаться, то Паша прочувствует?

– При чем здесь ты? – всхлипнула Капитолина. – Он должен из-за меня прочувствовать.

– Вот я и говорю, может быть, мне его не нужно игнорировать?

– Думаешь? – Капитолина прищурилась и поглядела на окна изменника. – В твоих словах есть рациональное зерно. Продолжай с ним разговаривать. Но не для того, чтобы ему казалось, что он все еще окружен друзьями. Нам же нужна информация! Лялька, что делается-то? Кругом одни любовницы! И мы, как две дуры, отдаем им своих мужиков!

– Почему как? – вздохнула Оля. – К тому же Бессонов не мой мужчина…

– Но он же тебе нравится? Значит, твой. И мне, как бывшему близкому человеку, небезразлична судьба несчастной Птицы. Я точно знаю, что с этой толстухой он не будет счастлив. Ляля, может быть, мы решимся на абордаж?

– Давай подождем, – поспешила отговорить ее Оля, – утро вечера, сама знаешь, мудренее. Сейчас мы взломаем Птицыно гнездовье, а завтра утром нам станет стыдно, что мы сломали человеку жизнь.

– Какая ты у меня все-таки совестливая! И кто тебя только этому научил?

– Помнишь, Капа, у нас с тобой был замечательный учитель математики…

– Вот еще, – фыркнула Семенова. – Я математику терпеть не могла и ничего из нее не помню.

– Он еще чтение преподавал и труд, – продолжала вспоминать Оля. – Про героев рассказывал, про амбразуры…

– Вспомнила! – обрадовалась Капитолина. – А то я все никак не могла найти сравнение. Мы с тобой кинемся на эту кузину, как на амбразуру!

Убедить Капитолину в тот вечер ни в чем было невозможно. В то, что это действительно кузина Птицына из Тамбова, она нисколько не верила. Вернувшись в квартиру Пироговой, Капитолина потребовала чая с малиновым вареньем, которое действовало на нее успокаивающим образом, и водки, в которой собиралась утопить разочарование. Оле пришлось ухаживать за подругой: она считала, что и сама виновата в случившемся. Водки у правильной Пироговой, конечно, не нашлось, пришлось заменить ее рижским бальзамом, который сдержал готовые расплескаться чувства Капитолины.

Когда подруга немного успокоилась, Оля попыталась перевести разговор. Конечно же, беседа коснулась господина Бессонова. Капитолина тут же предложила ему позвонить и выяснить, выйдет ли завтра на работу высококвалифицированный бухгалтер Ольга Пирогова. Но Оля не захотела беспокоить будущего начальника по пустякам. К тому же она не была уверена, что Бессонов станет ее будущим начальником. Она собиралась не переходить к нему на работу, а лишь на время отпуска устроиться туда, якобы на испытательный срок, чтобы собрать информацию и ближе познакомиться со всем его гаремом.

О найденных деньгах Оля старалась не говорить. Многострадальная Капитолинина душа могла не выдержать накала страстей. После потери Паши Птицына у подруги, как поняла Оля, осталась одна радость: брачная корзина, наполненная чужими деньгами. Воистину: захочешь сделать как лучше, получается как всегда!

Не вернуть чужие деньги Оля Пирогова не могла. Причин было множество. Капитолина была права: она действительно родилась с неправильными мозгами, в школе ей попался честный учитель, да и родители всегда учили говорить правду. Возвращать деньги придется после того, как Капитолина успокоится и обретет прежний покой с Пашей Птицыным, от которого уедет его кузина из Тамбова. Но произойдет это только через месяц – ведь кузина хотела провести отпуск в столице. Оля ужаснулась: она же обещала показать Пашкиной кузине город! Это равносильно тому, что она сейчас пойдет в ванную и утопится.

Фигушки! Не дождутся! Она что-нибудь придумает. Неужели соврет?!

Глава 7

Не нужны нам ваши копейки! У нас у самих есть миллион!

Заявление об отпуске было подписано давно, оставалось лишь дождаться счастливого момента, когда этот отпуск настанет. Но тянуть с возвращением денег не хотелось, и Ольга поторопила события, промучавшись пару дней и ночей над отчетами. Главбух Изольда Константиновна осталась довольна и отпустила Пирогову пораньше. Начальница попыталась сделать комплимент насчет перемены облика, но Оля уже бежала к машине, где сидела Капитолина.

Все дни, потраченные на отчеты, подруга провела у нее. Но не помогала разбираться в хитросплетениях чисел, а висела на подоконнике, следя за каждым шагом бывшего бойфренда и его новой пассии. А Паше Птицыну, похоже, понравилось внимание к своей персоне со стороны Капитолины. Он гордо вышагивал с кузиной под руку взад-вперед, искоса поглядывая на окна соседки. Капитолина не успевала прятаться и пару раз попадалась на месте преступления.

– У тебя отвратительные шторы, – заявила она. – Надо сегодня же заехать и купить новые, более плотные, сквозь которые не был бы заметен силуэт подглядывающего человека.

– Спасибо, подруга, за поздравление с началом отпуска! – обиженно сказала Оля.

– Поздравляю, конечно. Но ты же не собиралась отдыхать? Как там у классика: покой нам только снится! А лично тебе он и сниться не должен, тебе работать у Бессонова. Когда ты собираешься начать?

– Прямо сейчас, – ответила Оля и повернула ключ в замке зажигания. – Чем быстрее я завершу расследование, тем больше у меня останется шансов отдохнуть.

– Эгоизм не делает тебе чести: твое расследование! Почему ты раньше времени списываешь меня со счетов? Или ты, как Птицын, считаешь, что на мне уже можно поставить крест?

Оля всполошилась. Подруга страдала, что, безусловно, шло ей на пользу, но затянувшееся страдание грозило обернуться потерей самоуважения. Пришлось всю дорогу до офиса Бессонова убеждать Капитолину, что без ее помощи и поддержки Оля ничего не сможет сделать. Что по большому счету было истинной правдой.

Когда у входа затормозили до боли знакомые «Жигули», охранник «Континенталь-плюс» вытер внезапно выступивший пот со лба и приготовился отражать нападение.

– Нам назначено! – заявила Капитолина и потянула подругу за руку.

– Да! – пискнула Оля. – Леонидом Аркадьевичем! Мы его новые бухгалтерши…

– А господина Бессонова нет, – ухмыльнулся охранник и заслонил грудью вход. – Он еще не приехал.

– Знаем, – заявила Капитолина. – А мы его подождем!

– Ждите, – лыбился охранник.

– Ага, – улыбнулась ему в ответ Капитолина, – мы и ждем. Располагайся, Лялька, у двери. С такой хорошей компанией время пролетит незаметно. Мужик, у тебя закурить не найдется? А выпить? А то давай чокнемся на брудершафт! – Она подмигнула парню и пошла на него бюстом.

– С вами чокнешься, – струхнул охранник и отодвинулся от двери. – Идите к секретарю!

– А ты за машиной присмотри, – скомандовала через плечо Капитолина.

В приемной со времени их последнего здесь пребывания ничего не изменилось. Серая мышь-секретарь сновала из угла в угол, перекладывая бумаги. Вошедшим она указала на стулья и сообщила, что ждать придется недолго, но одной из них – безрезультатно, потому как вакансия одна.

– Знаю, – пробурчала Капитолина, – и на нее претендует блондинка. Только я не в бухгалтерию пришла устраиваться. – Семенова сделала паузу и продолжила: – А на место секретаря. Меня попросили.

Бедная мышь села там, где стояла.

– А что, – пролепетала она, хватаясь за левый бок, – Леониду Аркадьевичу уже одного секретаря мало?

– Кто же сегодня держит одного секретаря? – усмехнулась Капа. – Минимум штуки три. С языками.

– А языки зачем? Марки к конвертам клеить? – доверчиво спрашивала секретарша.

– Ага, – кивнула ей Капитолина, – и для этого тоже. К немецким маркам – немецкий язык, к английским – английский…

– Капа, – шепотом укорила ее Оля. – Она сейчас бухнется в обморок! Я не хочу, чтобы приехавший Бессонов застал нас здесь с трупом.

– Вот в вашей фирме в какую страну письма обычно отправляют? – спокойно продолжала Капа.

– В Германию, – пропищала девица.

– А, – глубокомысленно заметила Капитолина. – А та фирма, куда я устраиваюсь, французам все больше шлет…

– Так вы не к нам устраиваетесь?! – Слабый румянец вернулся на бледное лицо.

– Не к вам, – призналась Капитолина, виртуозно выпутавшись из неловкого положения. – Меня другие попросили. А подруга у вас будет работать. С Леонидом Аркадьевичем. Как он, нормальный мужик или со сдвигами?

От радости, что Капитолина не претендует на ее место, секретарша Верочка рассказала о своем хозяине все, что знала, на всякий случай пытаясь сгустить краски. Вдруг эта наглая девица передумает, или в той фирме, где занимаются отправкой корреспонденции во Францию, у нее ничего не получится. Поэтому к моменту появления в приемной господина Бессонова девушки знали о нем все.

Во-первых, Леонид Аркадьевич Бессонов был жутким деспотом. Корни этого деспотизма уходили в глубину веков. По всей видимости, его предки мучили крепостных сотнями, получая от этого удовольствие. Скорее всего, в их поместье было принято раздавать розги налево и направо, не считаясь с настроением и занятостью холопов. Только стоит холопу покрасить ногти в рабочее время, как ему, ей то есть, сразу поручают кучу дел.

Оля посмотрела на маникюр секретарши. Убийственно красный цвет ногтей и размазанный лак на пальцах красноречиво свидетельствовали, что это первый в жизни Веры маникюр. Ой, наверное, Верочка насмотрелась на любовниц начальника и решила брать с них пример, подумала Пирогова. Оля пригляделась: действительно, у секретарши была ухоженная голова, только до макияжа дело так и не дошло. Видимо, помешал деспот Леонид Аркадьевич.

Во-вторых, господин Бессонов имел массу беспорядочных знакомств и случайных связей. За это его, по мнению ответственной Верочки, следовало вообще расстрелять. Телефон в течение рабочего дня обычно разрывается на части. Странно, что он молчит в данную минуту, но это такая редкость!

Связи Ольгу Пирогову заинтересовали. Она задала пару наводящих вопросов и выяснила, что связывался Бессонов с множеством лиц женского пола, но чаще всего они навязывались ему сами. Выведать какие-либо подробности о крупной женщине с золотыми зубами подруги не смогли: секретарша принялась вспоминать всех любовниц шефа, пересчитывая их по пальцам рук, но пальцев не хватило, и она бросила это неблагодарное дело.

Оля расстроилась. Леонид Аркадьевич с каждой минутой менялся в худшую сторону, а она так надеялась услышать о нем хорошее. Например, что у него нет никаких любовниц. Да разве в наше время можно доверять мужчинам? Они соврут, недорого возьмут. Только их секретарши раскроют правду.

В-третьих, Леонид Аркадьевич Бессонов был латентным неврастеником с замашками садомазохизма.

– Жизнью рискую, – признавалась Верочка, глядя на Капитолину, – работаю рядом с таким нервным человеком. Уйти не могу, вдруг найдет и убьет. Тут же, – она кивнула на свой стол, заваленный бумагами, – у нас военные тайны. – И многообещающе прищурилась. – Нами интересуются разведки многих иностранных государств. У меня даже нет загранпаспорта, – она развела руками, – не могу уехать за границу.

Капитолина посочувствовала. В прошлом году она хотела съездить в Египет к пирамидам, в этом году хотела снова. Лишних денег не было, копить Капа не умела, так что если бы не найденные триста пятьдесят тысяч евро, то желание посетить пирамиды перешло бы на следующий год и стало заветной мечтой. В глубине души Семенова все же надеялась съездить к долгожданным пирамидам, поэтому военные тайны и «железный занавес» ее пугали.

– Вера, – решилась спросить Капитолина у секретарши, – подумайте, а не могла ли какая-нибудь любовница Бессонова потерять миллион?

– Потерять миллион? – удивилась секретарша и задумалась, к великому неудовольствию Ольги, вновь загибая пальцы. – Эта не могла бы, той терять нечего: ни совести, ни денег…

– Понятно, – процедила Капитолина, поглядывая на подругу.

– Мне тоже все понятно, – вздохнула Оля, вставая со стула. – Спасибо вам, Верочка, за добрые слова.

– Пожалуйста, – широко улыбнулась Вера. – Заходите еще, если что понадобится.

– Вряд ли, – сказала Оля и направилась к выходу.

Капитолина с круглыми от удивления глазами бросилась за ней. Она не понимала, по какой такой причине подруга не стала дожидаться господина Бессонова, у которого должна работать.

– Не буду я у него работать! – заявила Оля.

– Тогда как же мы с ним станем поддерживать связь? – возмутилась Капитолина.

– Пусть он поддерживает беспорядочные связи с другими женщинами, – ощетинилась Ольга.

– Лялька, – опешила Капитолина, остановившись перед входной дверью, – ты что, ей поверила?

– А какой ей смысл был нам врать? – пожала плечами Оля.

Капитолине пришлось вкратце разъяснить подруге, что если бы женщины сплетничали и при этом мыслили, то верить им было бы вообще противопоказано. Что существует народная мудрость: доверяй, но проверяй. А они Верочку не проверяли: вдруг у нее есть безответное чувство к своему начальнику и она ревнует к Бессонову всех встречных и поперечных? Приревновала и их, наговорила всякой ерунды. Разве Бессонов похож на садомазохиста? Скорее он выглядит как гомосексуалист, у них такие же хорошие манеры и свой стиль общения. Оля схватилась за голову. Только этого ей не хватало! Откуда Капа взяла такую глупость? Леонид Аркадьевич не может быть ни садо, ни мазо, ни этим самым. Безусловно, у него есть недостатки, о которых рассказывала секретарша, но есть же и любовницы…

Дверь распахнулась – и на подруг налетел Бессонов собственной персоной. Он отдавил Капитолине ногу и чуть не свалил Ольгу. Пирогова издала звук, похожий на писк, и отпрыгнула в сторону. Удивлению господина Бессонова не было предела. Он оторопел от неожиданности и розового вида претендентки на должность бухгалтера.

– О! У! Ё! М-да, – сказал Леонид, разглядывая Ольгу. – Пардон, так сказать.

– Я тебе говорила, – шепнула Капитолина подруге на ухо. – У них особый стиль общения. Обрати внимание, как неестественно он отклячил пятую точку. Какие тут могут быть златозубые любовницы?

– И вам тоже доброго дня! – громко заявила Пирогова и поспешила к выходу.

Ее ожидания оказались напрасны. Действительно, глупо было думать, что господин Бессонов кинется к ней с распростертыми объятиями и клятвами в вечной верности и любви. Она и не думала, хотя на что-то подобное в глубине души надеялась. Надежда умирает последней: Ольгина душа издала слабый стон и испустила дух. Если Капитолина права, то придется забыть Бессонова, как майский день, в который родилась. Родилась, ничегошеньки об этом не помнит, но совершенно не страдает и не мучается по этому поводу. Также она не станет мучиться и страдать по этому коварному изменнику. Впрочем, ей-то он не изменял, не успел, но скольким девушкам он испортил жизнь! Пальцев рук не хватает!

Оля вырвалась на улицу, побежала к машине и, отдуваясь, села на место водителя. Следом примчалась Капитолина, уселась рядом и трагически замолчала, изредка кивая головой.

– Что, – крикнул от двери взволнованный охранник, – снова не заводится?!

– Завелась! Да еще как! – ответила Оля, включила двигатель и сорвалась с места.

– Мы еще вернемся! – успела прокричать Капитолина и на скорости впечаталась в кресло.

Ехали долго, целый час: между кофейней и офисом господина Бессонова. Оля молчала, а Капа пыталась объяснить, что если человек нашел миллион или чуть меньше, то ему совершенно необязательно искать того, кто его потерял. Нормальному человеку, кроме этого самого миллиона, больше ничего не нужно. Не нужен ни подлый Паша Птицын с его теперь уже вечно довольной физиономией, ни не понятно какой господин Бессонов с его бабами. Лучше взять деньги, купить на них две путевки в солнечную страну с пирамидами и поехать отдохнуть. От мужчин, от проблем, от одиночества. Капитолина плотоядно усмехнулась, она вспомнила: Машка рассказывала, что арабы – такие привлекательные мужчины…

Но если Оля не хочет тратить деньги на поездку, то их можно вложить еще более выгодным образом. Можно взять некоторую сумму и пойти в недорогой или очень дорогой меховой салон. Совсем скоро, месяцев через шесть, зима, а им нечем тельце прикрыть. Русские зимы холодные, беспощадные к тоненьким курточкам. Не заметишь, как сляжешь с воспалением легких или гриппом, который дает смертельные осложнения… И тогда некому будет искать хозяина потерянных денег.

Не хочет Оля шубу – не надо. Если взять чуть больше, то можно поехать в автомобильный салон и купить два новеньких автомобильчика. Оле лучше розовый, а ей, Капе, серебристый. Если хозяин денег, не приведи господи, все же найдется, то автомобили можно продать.

Но если и этот вариант не радует подругу, то в крайнем случае придется взять сотню евро и сходить в кондитерскую: сладкое всегда улучшает настроение. Ну уж если совсем ничего не подходит, то они сходят и поедят пирожных на честно заработанные деньги Капитолины. Тяжким многочасовым трудом простого российского труженика, продавца, между прочим, у которого все дни отныне безрадостные и однообразные, как небо в непогоду.

– Капа, – внезапно прошептала остановившаяся у офиса Бессонова Оля, – гляди, какая!

Капитолина замолчала и уставилась туда, куда глядела пораженная подруга. Действительно, было чему поразиться. Высокая, стройная, длинноногая модель замечательной красоты высокомерно посмотрела на стоявшую в двух шагах от ее такси «шестерку» и пренебрежительно фыркнула. После этого она с видом исполненного долга отвернулась от подруг и направилась в офис Бессонова. Охранник предупредительно открыл перед ней дверь (Капа чуть не задохнулась от злости) и заискивающе растянул рот до ушей:

– Добрый день, Оксана Юрьевна!

Девица кивнула и скрылась за дверью, оставив после себя облако дорогого парфюма.

– Обалдеть! – произнесла Капитолина. – Но среди сотрудников фирмы я этой девицы не видела. Неужели мы ошибались, и Бессонов – не этот, тот, который с пятой точкой?

– Мы? – возмутилась Оля и в сердцах крикнула: – Бабник!

– Еще чего! – возмутился охранник, наивно решивший, что речь о нем. – Это не моя телка, а шефа! Конечно, сначала она клеилась ко мне, но я дал ей от ворот поворот. Она не в моем вкусе!

– Телка шефа? – обомлела Оля. – Но это не та телка! – Учитывая то, что сказала секретарша, у него может быть целое стадо. Настоящий бык-производитель.

– Ты же только называла его голубым и сомневалась в его связях с женщинами?

– Ха! – Капитолина недоверчиво посмотрела в сторону офиса. – Вполне возможно, он ими прикрывается, а на самом деле… Впрочем, мы так и не узнаем, что там на самом деле, потому что ты отказываешься у него работать. Конечно, мы можем проследить, куда он повезет эту модельку…

– За этим мы обязательно проследим, – перебила ее Оля. – Наверняка они поедут в дорогой ресторан.

– Точно, – согласилась подруга. – Закажут вкусняшек и начнут все трескать, мило щебеча друг с другом. А нам останется только подглядывать за ними в окошко и пускать слюни. У меня не хватит средств на ресторан. Как я правильно понимаю, залезть в брачную корзину нет никакой возможности?

– Никакой, – отрицательно помотала головой Оля. – Мы просто поедем за ними следом до ресторана.

– Гениальное решение, – усмехнулась Капа. – Создадим видимость эскорта.

– Мы постараемся создать видимость невидимок, – поправила Оля.

– Хорошенький каламбурчик, – буркнула Капа. – Видимость невидимости. Как же мы это сделаем? Быстренько перекрасим твой автомобильчик в розовый цвет? Или заляпаем его грязью?

– Тише, – оборвала ее подруга. – Они выходят! Боже! Ну отчего я не сделала тонировку на стеклах?!

– От жадности, – хмыкнула Капитолина и непроизвольно вжала голову в плечи. – Нас видно, как рыб в аквариуме. Только мы отплывем, они сразу нас прищучат.

– Держи хвост пистолетом, – ободрила ее Ольга и включила двигатель. – И надейся на лучшее.

Она тоскливым взглядом проводила Бессонова, придерживавшего модель за талию, до его иномарки и тяжело вздохнула, когда увидела, как он заботливо усадил девицу на переднее сиденье и прыгнул за руль.

– Это совершенно точно не она забыла пакет в моей машине. Значит, у господина Бессонова действительно целый гарем.

– Еще какой! – недовольно пробурчала Капитолина. – Вон как прыгает.

– Какой он бабник, негодяй и проходимец, – прошептала Оля дрожащими губами.

– Лялька, – встревожилась Капитолина, – даже думать не смей в него влюбляться!

– Еще чего! – объявила Ольга, тряхнув волосами. – Я просто хочу вернуть ему деньги!

– Зачем они негодяю и проходимцу? Мы бы распорядились этими средствами лучше…

– Капа, я не хочу проблем из-за чужого капитала. Давай на этом закончим обсуждение.

Ольга выехала следом за автомобилем Бессонова, который направлялся к центру города. Вот у него-то стекла были тонированные, и подругам ничего не удалось разглядеть.

Возможно, это было к лучшему. Непонятно, как бы повела себя Пирогова, увидев, что Леонид Бессонов гладит коленку модели и чмокает красавицу в пылающую искусственным румянцем щеку. Увидеть это, правда, было можно, лишь находясь в их машине, чего, к счастью Капитолины, не могло произойти в принципе. С другой стороны, стоило показать Пироговой негодяя Бессонова, положившего руку на женскую коленку. Вдруг она откажется от своего дурацкого стремления во что бы то ни стало отдать чужие деньги? Но оба варианта отпадали из-за временной невозможности их осуществления.

– Интересно, – спросила Оля, выруливая на проспект, – чем они там занимаются?

– Едут, – осторожно начала Капитолина, – и говорят друг другу приятные слова.

– Только говорят? – продолжала допытываться мазохистка Пирогова.

– Не только, – заметила Семенова и усмехнулась. – Возможно, они целуются…

– Целуются?! – возмутилась Оля. – Целоваться на проезжей части – безответственно!

– Или занимаются сексом, – продолжала гнуть свое Капитолина. – Я видела в одном американском фильме, как девица залезла на мужика-водителя, и на бешеной скорости у них все получилось.

– Глупость какая, – поморщилась Оля. – Такое может быть только в фильмах!

– И ничего это не глупость, – принялась спорить Капитолина. – Это очень даже легко получается. Сейчас я тебе покажу. Значит, он сидел, как ты, она сидела так, а потом забросила свою ногу на него.

Капа принялась изображать сексуальную позу, повернулась лицом к подруге и запрокинула ногу на руль, где та неудачно застряла. – Нет, но у них же получилось! Может, у нее ноги короче моих?

– Может быть, – съязвила Ольга, которой закрыла обзор Капина нога, – у нее были мозги?!

Точку в споре поставил оглушительный удар.

Подруги притихли. Резкий толчок скинул ногу Капитолины туда, куда она стремилась. Капа ойкнула. Действительно, было не слишком удобно.

Стало еще неудобнее, когда к их автомобилю подошел злющий Бессонов и открыл водительскую дверцу.

– Вы?! – закричал он. – Снова вы?!

Он изумленно оглядел салон, где между сидений барахталась Капитолина, а ее нога чуть ли не жала на педаль газа.

– Что вы делаете?! – спросил опешивший Бессонов.

– На светофоре стоим, между прочим, – ответила, глядя на него затылком, Капитолина.

– Стоите? – изумился Леонид Аркадьевич. – А кто в меня только что въехал? Опять скажете, что все было наоборот?! Ничегошеньки у вас не получится. Я вызову гаишников, и вас лишат прав минимум на два года. Нельзя рисковать здоровьем нормальных людей!

– На что это вы намекаете? – разозлилась Ольга. – Что мы ненормальные?

– Глядя на вас, – заметил Бессонов, – такого можно наговорить!

Капитолина наконец-то благополучно развернулась и уселась на место.

– Вызывайте милицию, вызывайте! – нагло заявила она. – Мы скажем инспектору, что вы в своем автомобиле занимались сексом с девицей модельной внешности и врезались в нас. Я видела один американский фильм, где делали то же самое, что и вы. И у них все получилось!

– Что?! – возмутился Бессонов. Он понял, что ничем хорошим это происшествие не кончится.

– Ничего, – ответила ему Капитолина, хмыкая. – Девица сидит? Сидит. Модель? Модель. Ну и кому из нас поверит инспектор? К тому же у вас, насколько я знаю, прецеденты уже были.

– О! У! Ё! – закатил глаза к небу Бессонов и захлопнул дверцу «шестерки». – Ни копейки не заплачу! – крикнул он, возвращаясь к своему стукнутому под зад автомобилю.

– Не нужны нам ваши копейки! – закричала ему вслед Капитолина. – У нас у самих есть миллион!

Оля испугалась признания подруги и, пожимая плечами, покрутила пальцем у виска, чтобы Бессонов догадался, что ее подруга не вполне адекватна.

– О! – воскликнул Леонид и исчез в машине, которая тут же рванула с места и понеслась за горизонт.

– Нет, каков, а? – воскликнула Капа. – Занимаются черт-те чем, а потом другие виноваты.

– Мы виноваты, Капа, мы, – не согласилась с ней подруга, – это ты черт-те чем занималась, закрыв светофор. Теперь он подумает, что я за ним специально охочусь.

– Как будто на самом деле это не так, – надулась Капитолина. – Кстати, если ты собираешься попрыгать под окнами ресторана, где засядут Бессонов и его пассия, то надо поддать газу.

– Я собираюсь вернуться домой, – вздохнула Оля. – Мне кажется, что Бессонов – пройденный этап. И с ним придется говорить напрямую. Честно, в лоб спросить, есть ли у него любовница с золотыми зубами, которая потеряла крупную сумму в европейской валюте.

– Лялька! Это же глупо! Да если бы ко мне подошла какая-нибудь дурочка с таким вопросом, то я бы, как всякий здравомыслящий человек, ответила положительно. Да, я теряла крупную сумму в европейской валюте, отдавайте мне ее обратно, чем скорее, тем лучше.

– Нет, ну должна же быть у людей совесть! – крикнула в сердцах Ольга, вышла из машины, подняла с дороги свой оторванный в процессе бодания бампер и закинула его на заднее сиденье. Бампер встал наискосок, намереваясь громыхать на каждой яме, проигнорированной нерадивыми дорожниками.

– Не должна, – мрачно заметила подруга. – У меня складывается такое впечатление, что вся людская совесть досталась тебе.

– Сплошные разочарования, – заявила Оля и села за руль.

Чего она, собственно, ждала? Сказки про Золушку наяву? Жизнь не похожа на сказку. Да, именно Ольге выпал сказочный шанс – она нашла миллион, но лучше бы деньги достались ей в наследство. Где-то за океаном умер ее дальний или близкий родственник, когда-то во времена перестройки эмигрировавший в Америку и внезапно разбогатевший. Нет, вот это – уже настоящие сказки. Если кто-то за океаном и умрет, внезапно разбогатев, то ей все равно ничего не достанется. Да и не нужно ей ничего чужого. Хочется своего: дома, детей, мужа… Работа у нее хорошая, чуть не поменяла по глупости. Хорошо, что вовремя раскрылась сущность этого господина Бессонова.

Вот он, оказывается, какой! Может быть, Капитолина права, и не стоит ему возвращать деньги? Лучше отдать их тем, кто сумеет найти им достойное применение. Нет, не Капитолине! Ей – ни в коем случае. Отдать деньги в детский дом, пусть детям купят компьютеры. Вот это будет настоящее доброе дело.

А что Бессонов? Вдруг он спохватится, прибежит с вопросом, не находила ли она миллион? Тогда она ему честно признается, что находила, но сделала, как посчитала нужным. Отдала деньги не девицам модельной внешности и с замашками королевы, а обездоленным сиротам. Пусть рвет на себе волосы. Интересно, как Бессонов станет рвать на себе волосы? Он такой с виду интеллигентный…

В этом-то вся проблема. Она тоже слишком правильная. Если отдаст деньги детям, а потом прибежит голодающий Бессонов, разорившийся на модельных девицах, то ее, Ольгу, замучает совесть: забрать обратно у детей она не сможет, а захочет помочь голодающему Бессонову.

Лучше всего оставить пакет с деньгами в отделении милиции или подкинуть деньги какому-нибудь бомжу. Тогда она будет знать, что возврата нет и никогда не будет. И сколько бы Бессонов ни голодал, кроме как налить тарелку супа, она ему ничем помочь не сможет.

Оля поймала себя на мысли, что у нее даже не возникло мысли, что на Бессонова ей плевать. Что ж, приходится признать: она к нему действительно неравнодушна. А он к ней? Глупо на что-то надеяться. После сегодняшнего происшествия он ее, скорее всего, ненавидит.

Глава 8

Какой монастырь, когда собираются тырить подругу!

Мысли о благотворительности крепко застряли в Ольгиной голове. Идея с милицией казалась очень интересной: подкинуть пакет стражам порядка – и пусть у них голова болит. Однако имелось немаловажное препятствие – Капитолина. Оля представила, как приходит к подруге и заявляет, что собирается отдать находку в милицию. Капа падает в обморок… Нет, падает-то она на свою брачную корзину и сливается с ней в единое целое. Придется оттаскивать, уговаривать, напоминать о совести… Впрочем, лучше не надо, Капа с совестью не в ладах. Одно упоминание об этом, с ее точки зрения, атавизме раздражает подругу. Оля вздохнула, собралась с силами и позвонила в дверь.

Капитолина падать не стала: место было занято. На корзине в качестве сторожа восседала ее бабуля, посасывая диетический сухарь.

– Добрый день, Вера Петровна, – поздоровалась Оля, с кислой улыбкой глядя на старушку.

Ладно бы одна Капитолина, двоих ей не одолеть. Бабуля на вид была еще вполне крепкой, разве что цепляться за корзину зубами не могла по причине их отсутствия. Вера Петровна прошамкала что-то в ответ и не сдвинулась с места.

Оля ужаснулась. Только она решилась на такой благородный поступок – и вдруг сразу столько препятствий! Оставить все, как есть? Но как они не поймут, что это чужие деньги, а чужая потеря еще ни для кого не оборачивалась радостью? Оля явственно представила Бессонова и его модель, страдающих из-за пропажи пакета. Правда, на страдальца бизнесмен никак не походил, а его недовольная физиономия почему-то вспоминалась не в связи с деньгами, а при мысли о протараненной дважды машине. Что тоже не радовало.

Капитолина провела подругу на кухню, усадила, налила крепкого чаю и села рядом.

– Все, – решительно сказала она, подперев кулаком подбородок. – Закончено мое бренное существование на этой земле!

– Капочка, – испугалась Оля. – Если ты из-за денег, то я только хотела отнести их в милицию, а не Бессонову.

– Правильно, – кивнула Капитолина. – Лучше вернуть их родной милиции. Я знала, что ты выкинешь фортель в этом роде. Вот он, пакет, – она указала глазами на соседний стул, где притулился пакет, наполовину заполненный пачками купюр. – Бери, иди, действуй! Мне теперь все равно.

– Капочка, почему тебе все равно?

– Я же сказала, – недовольно повторила Семенова. – Я заканчиваю существование на этой бренной земле.

– В каком смысле? – дрожащим голосом поинтересовалась Пирогова, которая от страха смотреть уже не могла на эту сумку.

– В прямом, – выпалила Капа. – Ухожу я из этой жизни!

– Капочка, если ты из-за денег, то забери их, пожалуйста! Теперь я вижу, что тебе они нужнее. Придется лечиться, а хорошие клиники для душевнобольных очень дорогие. Но ты не бойся: я всегда буду рядом с тобой, я тебя не брошу! Хочешь, мы вылечимся вместе?

– Идиотизм не лечится, – фыркнула Капитолина. – Забирай свой миллион, иди, отдавай его Бессонову, милиции… Я же говорю, мне теперь все равно. Я ухожу в монастырь.

– Куда? – изумилась Оля Пирогова. Это было что-то новенькое.

– В монастырь, – повторила Капа громче. – Стану монахиней, забуду мирские радости, тебя, подлеца Птицына… Из-за денег не буду переживать. Ты знаешь, как хорошо живут монахини?

– Не знаю, – призналась Оля. – Только слышала.

– И что ты слышала? – недоверчиво поинтересовалась Капитолина.

– Анекдоты, – призналась Оля. – Например, про то, как монашки копали подземный ход в мужскую лавру.

– Я копать не буду, – возмутилась Капитолина. – Я окружу себя божественным началом и разорву связь с низменными страстями. Кстати, о низменном. Видела я сегодня Птицына с его придурочной невестой. Они хихикали и строили друг другу нежные рожи.

– А с чего ты взяла, – осторожно поинтересовалась Оля, – что она его невеста?

– Его сосед Суконкин так и сказал им вслед: мол, глядите все, какая невеста!

– И ты поверила какому-то незнакомому соседу?

– Почему незнакомому? Мы с ним знакомы. Помнишь, пустой пакет выбрасывали, он нас напугал?

– И ты поверила какому-то алкашу?

– Ой, Лялька, хватит с меня нравоучений, – скуксилась Капитолина. – Я решила в монастырь, и все. Пусть все женятся на ком попало, деньги раздают налево и направо, я удалюсь из этого мира с его пагубными привычками!

– Капа! – вскрикнула Оля, вспомнив о пагубных привычках. – Монашки же постоянно сидят на диете!

– Правда, что ли? – недоверчиво заинтересовалась Семенова, любившая хорошо покушать. – На диете? Что ж, значит, пришло мое время наконец-то стать такой, как все, и сесть на диету.

Она внимательно посмотрела на пачку замороженных пельменей и тяжело вздохнула.

– Они едят одни овощи, – продолжала стращать подругу Оля, – которые сами выращивают у себя на монастырском огороде!

– Ну и что? – пожала плечами Капитолина и срочно занялась варкой пельменей, боясь передумать. – Я тоже что-нибудь выращу, редиску, к примеру. Я знаю, как она растет и осенью опадает с деревьев.

– Капочка, – взмолилась Оля. – Ты же ничего не смыслишь в растениеводстве!

– Подумаешь, зато я могу готовить! – твердо сказала Капитолина и забросила пельмени в кипящую воду. – Всего делов-то, – она потерла руки и вернулась к столу.

– Капа, их лучше помешать, – посоветовала Оля. – И пельменей, мне кажется, в монастыре не будет.

– Когда кажется, креститься надо, – глубокомысленно заметила Капитолина. – Вот я и буду собирать осенью редиску, кашеварить и молиться. Обалдеть! И никаких Птицыных и чужих миллионов! На все наплевать.

– Капочка, а ты наплюй, не отрекаясь, – попросила ее Оля, стараясь вложить в голос как можно больше ласки, заботы и внимания. Всего того, чего, как ей казалось, подруга была лишена в последнее время. – Наплюй, сидя дома или торгуя косметикой в магазине.

– Не смогу, – призналась Капитолина, – я опять смалодушничаю.

– Тогда я перекрашусь из розовой блондинки в жуткий мышиный, – заявила Оля, исчерпав все меры воздействия.

– Никогда! – возмутилась Капитолина. – Лялька, я тебе не позволю этого делать!

– Позволишь, – усмехнулась Оля. – Ты же будешь далеко, редиску собирать. А еще я поеду на рынок и куплю себе новый джинсовый сарафан!

– Не вздумай, – поморщилась Капитолина. – Они шьют, как для беременных!

– А мне будет некому подсказать, что лучше. Куплю тот, что дешевле.

– Пирогова, – простонала Капитолина, – ты мной манипулируешь, ты мне угрожаешь…

– Нисколько, – сказала Оля, – я тоже хочу на все наплевать.

– Так нельзя, – задумалась Капитолина. – Если все на все наплюют… К тому же, Лялька, тебя не бросали самым бессовестным способом, к тебе на голову не сваливалась невеста твоего жениха!

– Ты думаешь?

– Я не считаю Бессонова твоим женихом.

– А если я в него влюбилась?!

– Ты сдурела! И тебе действительно нужно лечиться.

– Иди, Капочка, в монастырь с чистой совестью, зная, что бросила подругу на произвол судьбы. И наплюй на все. Правильно, главное, подумать о себе, любимой. А на других наплевать.

– Пирогова! Ты хотела деньги? Бери их и неси первому встречному!

– Хорошо, Капочка, если это единственное, что держит тебя в этом погрязшем в пороках мире, то я их не возьму. Пусть они тебя держат и дальше. Иди и положи их под бабулю. Я не хочу, чтобы, когда она обнаружит пустую корзину, у нее случился сердечный приступ.

– Корзина не пустая. Там лежит мой свадебный наряд и… – губы Капитолины дрогнули, и по щеке скатилась одинокая слезинка, – и половина де-де-не-г-г-г…

– Вот как! Так ты, значит, отрываешься от мира? – Оля вскочила и посмотрела в пакет. Действительно, денег было маловато.

– Но я хотела оторваться, честно!

– Нормальные люди отрываются несколько иначе.

– Ой! Кто бы говорил!

Внезапное помутнение рассудка Капитолины Семеновой благополучно завершилось. Кто знает, возможно, она стояла на грани вечного, и для любой другой эта грань оказалась бы вратами в рай, но Капитолина для рая явно не годилась. Впрочем, уже то, что она задумалась над собственным существованием и поняла, что нужно меняться, давало повод для размышлений. Вот только размышлять Оле Пироговой было некогда. Пришлось вытаскивать из сумочки мобильный телефон и отвечать на странный звонок.

Капитолина вытерла слезу и уставилась на подругу, у которой от изумления округлились глаза и отвисла челюсть. Ответы «да» и «нет» не позволяли угадать абонента, но навеяли страшные мысли о внезапно обнаружившемся хозяине валюты. Смирившаяся с неизбежным Капа начала вновь подумывать об отречении от всего мирского: к чему ей этот мир без жениха и средств к существованию?

– Бессонов, – осторожно, словно боясь спугнуть свежую новость, сказала Оля, – приглашает меня на свидание. – В качестве улики она положила на стол мобильный телефон и уставилась на его экранчик. – Откуда он узнал мой номер?!

– Какая разница! – встрепенулась Капитолина. – Достаточно того, что он его узнал. Да, рано мне уходить из жизни, ох как рано! Нет, каков бабник! Названивает, приглашает. Зачем?

– Зачем? – эхом отозвалась Оля.

– Чтобы соблазнить и бросить! К чему ему ты? У него уже есть златозубая и модель.

– К чему ему я? Чтобы обсудить вчерашнее дорожное происшествие и потребовать с меня денег?

– Яснее ясного, что для коллекции! – сказала Капитолина и внезапно прикрыла рот ладонью. – Я же кричала ему про миллион! Теперь он точно потребует денег! Где вы договорились встретиться?

– Он приедет к моему подъезду, – прошептала Оля.

– Он узнал, где ты живешь! Бабник, негодяй и проходимец! Учти, Пирогова, я тебя одну не отпущу!

– Капочка, со мной ничего страшного не случится, деньги-то у тебя. Я за тебя боюсь и за бабулю.

– Не бойся, она никому деньги не отдаст, вцепится в корзину зубами. Ну… фигурально выражаясь. Какие у него в отношении тебя планы?

– Он хочет отвезти меня в какой-то ресторан.

– Ни за что не соглашайся! Никуда с ним не езди. Скажи, что собиралась прогуляться, и мотыляйся с ним по детской площадке…

Представить себя и господина Бессонова на детской площадке Пирогова не смогла. Это было, по меньшей мере, странно. Понятно, что среди детей у него не поднимется рука надругаться над Олей, заманить в ловушку или соблазнить. Но среди детей они не смогут поговорить о случившимся. А столько всего случилось! Но стоит ли об этом говорить с Бессоновым, ведь неизвестно, что ему нужно. И почему Оля согласилась встретиться сегодня? Ведь знала же, что приличные девушки никогда не встречаются сразу, а переносят свидание на недельку-другую. Да о каком свидании может идти речь? Они едва знакомы. Правда, до такой степени, что успели испортить машины и взаимоотношения. Оля терялась в догадках, Капитолина, напрочь забывшая о монастыре, помогала ей потеряться еще больше. Какой монастырь, когда собираются тырить подругу!

Методом мозгового штурма подруги решили, что Ольге необходимо настоять на прогулке. Если не по детской площадке, чтобы не травмировать тонкую психику подрастающего поколения преступным поведением Бессонова, то по близлежащему скверу. Вечером в сквере полно людей и собак, некоторые из них очень страшные, люди, не собаки, к ним и стоит прибиваться в непредвиденном случае. Но Капитолина постарается все предвидеть. Она станет следить и не позволит бабнику Бессонову заманить доверчивую Пирогову в ловушку.

После кое-как сваренных пельменей, съеденных на троих вместе со старушкой, временно оставившей боевой пост, подруги экипировались. Капитолина надела все самое неприметное, что у нее нашлось: рыжую майку, голубые джинсы, зеленую кепку и огромные солнечные очки. Розовые. Были еще и золотистые, но в лучах заходящего солнца они сильно бликовали.

Пробираясь к дому Пироговой огородами, подруги осматривали окрестности. Ничего такого, что бы заставило их насторожиться, не было. Жизнь шла своим чередом: куда-то спешили пешеходы, мчались автомобили, ездила взад и вперед старая битая «шестерка»…

Трясущимися руками Оля попыталась накрасить ресницы, но передумала из опасений выколоть себе глаз. Бессонову вряд ли нравятся одноглазые. Она поймала себя на мысли, что хотела понравиться этому красавцу, и горько усмехнулась. Такие красавцы, как Бессонов, на таких скромниц, как Пирогова, смотрят только по мере необходимости. Вот только что же ему нужно?

Капитолина, напротив, нисколько не сомневалась в подлой сущности бизнесмена, которому они дважды покалечили дорогой его сердцу и кошельку автомобиль, а в первый раз еще слупили с него деньги. Капа слупила бы и во второй раз, но обмануть Бессонова не удалось. Неужели он собирается мстить подруге? Тогда мог бы отомстить обеим. Но выбрал-то он Пирогову – она податливая и совестливая. И Капитолина на всякий случай прочитала подруге лекцию о набитых дурах, верящих каждому слову мужчины.

Оля нисколько не сомневалась, что при виде Бессонова у нее подогнутся коленки, отвалится язык и продолжат дрожать руки. Такое с ней всегда случалось. Случится и сегодня, если она не настроит себя на нужный лад. Оля закрыла глаза и представила Бессонова с девицей модельной внешности. Дрожь, как ни странно, прошла. Зато появилась досада на то, что на месте девицы не она, скромная милая девушка с цветом волос «розовый блондин». Оля хмыкнула: ясно, на что он повелся! Мужчины, как осы, слетаются на все броское и яркое. Ольга поправила волосы и бросила последний взгляд в зеркало. Не дай бог, чтобы этот взгляд действительно оказался последним!

Старая «шестерка» колесила по дворам. За рулем сидел Бегемот, рядом таращился в окно Слон. Им требовалось найти сбежавшего Суконкина, единственное звено в этом странном деле, и выбить признание, куда он зарыл клад, то есть деньги.

Вот уже час бандиты кружили по помойкам, но Суконкин им не попадался. Возвращаться ни с чем обратно к шефу было боязно. Обоим головорезам Верблюд мог моментально снести тупые головы.

– Он? Не он. Он? Не он. Точно он! Не, точно не он.

– Она! Она!

У Слона сперло дыхание, будто шеф уже занес над ним свой карающий меч.

– Точно она! Та самая блондинка! Только сейчас она с розовыми волосами.

Слон пригляделся внимательнее. Никаких сомнений не оставалось – девица действительно была та самая. Тот же отрешенный взгляд, наивные глазищи, перекошенная радостью, как тогда изумлением, физиономия.

– С ней хахаль, – многозначительно заметил Бегемот. – Придется его убрать.

– Не-а, – замотал рискующей головой Слон, – я на «мокруху» не пойду.

– Тогда от тебя останется мокрое место, – предупредил его Бегемот.

– Не-а, – продолжал настаивать Слон. – Ее можно заловить в подъезде без хахаля.

– Точно, – обрадовался Бегемот. – Когда тот уедет!

– А когда тот уедет?

– Когда нагуляется. Странно, что хахаль не потащил ее в ресторан. У него слишком приличный вид для этого сквера. И чего она радуется? Дождь начинается.

– Начнется дождь, они разойдутся, – понадеялся Слон.

– Нет, крашеные бабы все предусмотрительные. Вдруг краска потечет? Зонтик из сумки достанет и будет таскаться под дождем. Называется «романтика».

– Романтика… – усмехнулся Слон. – Таскаться под дождем с бабой… А ты пробовал?

– Не-а. Еще чего!

– И я не-а. Может, мы чего-то пропустили в этой жизни?

– Если пропустишь девицу, то шеф тебе объяснит. Давай вали за ними следить!

Грузный Слон выпал из автомобиля отечественного производства и понесся в сторону сквера.

Оля очень боялась, что все внезапно превратится в сказку. Хоть и с хорошим финалом, но это будет всего лишь добрая сказка. С прекрасным принцем, прискакавшим на своем железном коне на край света, позабывшим ради нее и длинноногую красотку, и златозубую великаншу. Леонид Бессонов выглядел восхитительно, манеры его были безукоризненны, настроение – располагающим. Оле, безусловно, хотелось, чтобы он смотрел с восхищением, говорил комплименты и порывался сорвать с ее губ нечаянный поцелуй. Но Бессонов вглядывался в ее лицо с интересом, целовать и не пытался, говорил глупости, не относящиеся к их отношениям. Отчего-то ему приспичило интересоваться ее профессиональными возможностями.

Ольга Пирогова обстоятельно рассказала потенциальному работодателю о своих успехах и достижениях. Причем не умолчала и о недостатках, о чем потом пожалела. Бессонов вдыхал полной грудью свежий летний воздух и мечтательно прикрывал глаза.

– Лет сто, – признался он после паузы, – вот так, запросто, не гулял. Спасибо вам, Оля, что вы не согласились ехать в ресторан. Я и не думал, что в столице еще остались такие чудесные места.

Оля хотела было сказать, мол, отлично, Леонид, приезжайте сюда хоть каждый день, мы с вами запросто и погуляем, но сдержалась. В самом начале встречи Бессонов предупредил, что общается с Пироговой исключительно как с потенциальным работником, и признался, что у него такой приближенный к народу метод общения. Он, так сказать, сам идет навстречу своим будущим сотрудникам, проверяя их в нестандартной ситуации.

Зря она понадеялась, что проверка выльется в более тесное общение в стандартной ситуации. Отмотав по скверу двадцать кругов, Бессонов засобирался. Ему кто-то позвонил, после чего из мечтательного его настроение стало деловым, и стало не до прогулок.

Оля замерла у березы, готовая дать дуба, лишь только Леонид наклонится над ее лицом. Но и эти ее сомнительные надежды не оправдались. Бессонов целовать Пирогову упорно не желал. От досады Оля чуть не заявила, что вовсе не собирается работать под руководством Бессонова, что он зря тащился к ней на край света, принц несчастный… Впрочем, несчастной она себя чувствовала, когда Леонид Аркадьевич провожал ее до дома.

Слону пришлось вести наблюдение, наматывая круги по скверу. Судя по раскрасневшимся физиономиям, странная парочка должна была на каждом шагу целоваться, но вместо этого объекты наблюдения шагали на пионерском расстоянии друг от друга и плели полную околесицу. Слон слышал лишь непонятные обрывки разговора об офисной технике. При чем тут техника и романтическое свидание, он искренне не понимал.

Внезапно Слон увидел неземное создание. Создание не спеша, плавно скользило над поверхностью земли. Рядом с этой удивительной красоты девушкой тащился какой-то франтоватый тип, путавшийся у нее под ногами. Девушка была высока, объемна и по-кустодиевски прекрасна.

Слон засмотрелся и чуть не свалился в маргаритки. Его спасло лишь то, что он успел ухватиться за березку и попытался спрятаться за тоненьким стволом, грозя переломить его надвое.

– Обалдеть! – прошептал Слон, не в силах оторваться от чудного видения.

– Думаете? – шепотом спросила Капитолина, стоявшая у соседней березы.

– А то! – забыв про слежку за девицей из автомобиля, где он посеял деньги, млел Слон.

– Да она же толстая! – искренне поразилась его вкусу Капитолина, быстренько высунув голову для того, чтобы разглядеть собеседника, и сразу же втянуть ее обратно.

– Она не отсюда, – мечтательно прошептал Слон, защищая свою (хотя и не его) красавицу.

– Ну да, – подтвердила Капитолина, снимая розовые очки и вглядываясь в Слона, – она не местная. Приехала, захомутала мужика и теперь пьет из него соки. Таскает по паркам и музеям! Я себе такого не позволяла, между прочим.

– Я бы тоже не позволял, – согласился с ней Слон. – С такой бабой я сидел бы дома.

– Вы думаете, она хорошо готовит? – напряглась Капитолина, обращая внимание на соперницу.

Птицын с кузиной тем временем мирно прошествовали мимо берез и Слона с Капой. Слон тут же поспешил за ними, пригибаясь до уровня травы. Капитолина бросилась следом легкими прыжками, как заправская кенгуру. В результате они вновь оказались рядом, на этот раз в кустах сирени, и продолжали следить за парой Птица – кузина. Хотя должны были не терять из виду совершенно других людей, гулявших в другой стороне сквера.

– Что с ней за тип? – деловито поинтересовался Слон.

– Полный придурок, – всхлипнула Капа, оттопырив нижнюю губу.

– Я так и знал, – почесал затылок Слон и сплюнул в траву. – Если баба хоть что-то собой представляет, то мужик у нее – полный придурок.

– Думаете? – удивилась Капитолина. – Действительно ведь! Когда мы были с Птицей, то я представляла, а он… Впрочем, он и сейчас страдает идиотизмом.

– Бедная девка! – схватился за голову Слон. – С кем ей приходится общаться? Сейчас я пойду и вырублю этого идиота! Свобода, равенство и братство!

Слон сжал огромные кулаки и сделал шаг по направлению к беспечно прогуливавшейся паре.

– Нет! – вскрикнула Капитолина, изрядно испугавшаяся за Пашу Птицына.

– Что «нет»? – обернулся к ней Слон.

– Не нужно его вырубать, – горячо зашептала она. Было ясно: если ее нечаянный сосед по слежке стукнет Пашку хотя бы разок, то от того останется мокрое место.

– Почему это не нужно? – недоумевал Слон, которому казалось, что незнакомка, увлеченная странной манией преследования, должна его поддержать.

– Равенство и братство! – процитировала его Капитолина и решилась соврать. – Он не ее мужик! Он кузен! – Посмотрев на растерянного Слона, она добавила: – Так сказать, двоюродный брат. Он ее брат, кузен. Они эти, кузен и кузина.

– Ни фига, – подозрительно пригляделся Слон. – Этот кузен-мужик ее обнимает за талию!

– Они долго не виделись, – поспешила заверить его Капитолина, прекрасно понимая, что спасает Пашке Птицыну жизнь. – Она на днях только приехала, вот и обнимаются по-братски.

– Как-то не похоже, – засомневался Слон, но вернулся в кусты.

– Этот придурок, – Капа вздохнула, – все делает не так, как надо. Но вы, мужики, все такие. – Она поглядела на собеседника с досадой. – Вот что вам нравится в этой большой и толстой тетке не первой молодости? Что, я вас спрашиваю? Неужели нельзя разглядеть рядом с ней более интересных девушек?!

Слон изумленно округлил глаза и решил на всякий случай промолчать.

– Я ведь тоже толстая! – Капитолина встала с корточек и расправила бюст. – Вот! Все, что надо, у меня есть. Правда, есть и то, что не надо, но могу вас заверить, – мстительно поглядела она на Слона, – что целлюлит есть и у этой красавицы!

– Ты для меня это, – промямлил Слон, – того, мелковата. А так ничего, мягкая и пухлая.

– Спасибо на добром слове, – сказала Капитолина, возвращаясь в исходное положение. – Я так давно не слышала комплиментов. Но для него же, для этого придурка, ведь в самый раз?

– Попробовал бы он у меня отказаться, – прищурил злые глаза Слон. – Убью!

– Ой! Вот этого не надо! – перепугалась Капа.

– Да я на «мокруху» не пойду, – успокоил ее Слон. – Просто интересно, где эта красавица живет…

– С ним она и живет, – вздохнула Капитолина. – А в доме напротив – моя подруга. Представляете, чего мне стоит наблюдать за этими голубками?

– Не представляю, – нахмурился Слон и погрозил Птицыну кулаком.

– Как же я про подругу-то забыла?! – спохватилась Капа. – Вон она идет с холеным типом! Давайте с вами договоримся. Вы следите за Птицей, то есть за вашей красавицей, а я побегу за подругой. Ее могут украсть или надругаться. А потом я вам позвоню и узнаю, целовались наши подопечные или нет…

– Не понимаю, – пробормотал Слон, глядя на приближающуюся к ним парочку Пирогова – Бессонов.

– Хорошо, – поспешила Капитолина, собираясь следить за Олей, – тогда запомните мой номер телефона и позвоните сами, если они поцелуются.

– Я им поцелуюсь, – пригрозил парочке Слон, но домашний телефонный номер Капитолины Семеновой старательно повторил несколько раз. В его руках было золотое звено, потянув за которое он мог выудить на свет всю златую цепь.

Леонид Аркадьевич Бессонов вел себя как последний дурак. Он таскался по скверу следом за розовым чудом, которому не хватало лишь перьев, и нес всякую чушь. Как только он оказался среди простых обывателей, чьи мозги не заняты были проблемами бизнеса, ему самому захотелось выкинуть проблемы из головы. Хотя бы на пару часов, которые он собирался провести с волнующей его воображение девицей по имени Ольга.

Ольга не давала ему покоя уже несколько дней. Ее образ маячил в самых неподходящих местах, ее голос слышался даже из уст охранника, аромат духов витал в воздухе всех комнат офиса. Позвонив девушке и назначив ей встречу, Бессонов собирался разом покончить с наваждением. Он уверял, что ему достаточно с ней пообщаться поближе, разочароваться и больше не вспоминать о ее существовании. Заодно не помнить о двух транспортных происшествиях, случившихся по ее вине. Забыть и о ее сумасшедшей подруге, грозившей ему миллионным состоянием. Вычеркнуть из памяти все, что связано с этими двумя девицами, особенно с этой розовой блондинкой.

Бессонов удивился решительному отказу Ольги ехать в ресторан, но отступать не стал. Пришлось таскаться по скверу, плести всякую чушь и изображать близкого к народу работодателя. Эта розовая наивность поверила в его россказни и отвечала на каждый вопрос, словно держала экзамен. Бессонов постоянно ловил себя на мысли, что говорить с этой девчонкой ему хотелось совершенно о другом. А когда она, утомленная длительным хождением, прислонилась к березе и подняла на него свои огромные глаза, Бессонов едва сдержался, чтобы их не поцеловать.

Леонид отвернулся от провокаторши, вытер батистовым платком пот со лба и постарался взять себя в руки. После чего твердым голосом сообщил девушке, что встреча закончена и он вполне доволен общением с будущей сотрудницей в неформальной обстановке. Девица промямлила в ответ что-то похожее на благодарность, и Бессонов отправился ее провожать. Он продолжал играть чуткого работодателя, но обзывал себя полным идиотом и кретином, тем и другим, вместе взятым, и вновь едва сдержался, чтобы не поцеловать девушку на прощание.

Сев за руль, Леонид потер виски и укорил себя за то, что пообещал Ольге позвонить в самое ближайшее время. Вместо того чтобы забыть об этой странной девице навсегда, он еще больше погряз в их отношениях. Но какие у них могут быть отношения?

Бессонов завел двигатель и медленно тронулся с места. Да, как в очередной раз подумал Леонид, он точно тронулся и место его в психушке. Кстати, там можно отлично отдохнуть от всех дел, особенно если рядом с его палатой будет жить розовая блондинка…

Заполнившая салон автомобиля грустная песня Селин Дион воскресила перед Бессоновым Олю Пирогову. Оля висела в воздухе, хлопала длинными ресницами и пела голосом знаменитой певицы. Леонид отмахнулся от видения и чуть не врезался в бетонный столб.

Так, общение с блондинкой становится опасным для жизни. Бессонов нецензурно выругался и поставил шансон. Голосом Трофима по-прежнему пела Оля Пирогова, оставшаяся висеть перед влюбленным бизнесменом. О том, что он влюблен, Леонид смутно догадывался и старался подавить чувство в зародыше. Но оно разрасталось, как спрут, заполняя все свободное место в его сердце. И ничего поделать Леонид Аркадьевич не мог, хотя очень хотел.

Оставалось только одно: встретиться еще раз в неформальной обстановке, найти ее слабое звено, какой-нибудь недостаток, и попытаться его раздуть до немыслимых пределов. Но есть ли у этой романтичной на вид блондинки недостатки? Есть! Она отвратительно водит автомобиль. Ее ни в коем случае нельзя пускать за руль. Придется научить ее водить…

Глава 9

– Откуда? – От верблюда! – Шеф, она от вас!

Капитолина металась по квартире как угорелая. Вчера она впустую потратила время на слежку за подругой и ее чокнутым бизнесменом, которому втемяшилось гулять по скверу два часа кряду. И за это время между ними ничегошеньки не произошло! Вместо того чтобы обвинять Пирогову во всех смертных грехах, в том числе в двух мелких дорожных происшествиях, Бессонов интересовался ее умением владеть офисной техникой, словно та была представителем фирмы-продавца и хотела втюхать ему заведомо некачественный товар. Капитолина чувствовала, что ее обманули – пообещали интересный фильм с эротикой, а показали старую комедию, где герои вместо поцелуев изредка улыбаются друг другу. Зря она потратила время, ох, зря! Лучше бы Капитолина следила за своей птицей счастья – Пашкой с его кузиной или кем она ему там приходится на самом деле.

Семенова бросила взгляд на молчавший телефон. Вот и этот кретин не позвонил, хотя и обещал сообщить, если парочка станет целоваться. Значит, они не поцеловались? Или кретин не углядел за ушлой кустодиевской девахой? Придется начинать слежку заново. Оставить на произвол этой здоровенной тетке мелкого, но такого обаятельного Пашку Капитолина считала преступлением. Вот дурак, он не понимает, где его настоящее счастье, хватается за первое попавшееся и таскается с ним по скверам. Правильно сказал кретин: она бы сидела с Пашкой дома и целовалась, целовалась до одури. С чего бы это воскресли былые чувства? Из-за ревности?

Капитолина подошла к зеркалу и улыбнулась отражению. Парень из сквера прав: она мягкая, пухлая, во всех местах приятная на ощупь. И чего только этому Птицыну надо? Ах да, ему надо, чтобы она позвонила. Капа с тоской глянула на аппарат. А если они все-таки целовались?

Нет, она не станет унижаться и звонить, не зная, чем занимались Пашка с кузиной. Она дождется звонка незнакомца, который заинтересовался ее соперницей. Как, кстати, вовремя заинтересовался! Его послала Капитолине судьба, та же самая, которая подкинула деньги.

Вот только после встречи с этим парнем осталось впечатление чего-то странного. Странность эту Капа осознать сразу не смогла и принялась мучительно вспоминать, не отходя от зеркала и любуясь на свое отражение. Решив забросить это неблагодарное дело – думать и вспоминать, она с удовлетворением улыбнулась себе еще раз и вспомнила! Капитолине не понравилась улыбка парня. Нет, здоровяк был даже очень ничего, вполне подходящий для девушки ее положения и скромного достатка (если опустить найденный миллион, конечно). Капе не понравилась его улыбка, хотя и она тоже была очень даже ничего. Конкретно Капе не понравились зубы из желтого металла: от них улыбка получалась златозубой и навевала мысли о дуре, которая забыла пакет с деньгами в машине у Пироговой.

Капитолина кинулась к брачной корзине и на всякий случай лишний раз проверила состояние наличности. Деньги тихо-мирно лежали под белоснежным нарядом, но уже не радовали Капитолину так, как раньше. Теперь в них было гораздо меньше смысла. Зачем они ей вообще были нужны? Нет, уходить в монастырь она передумала, ехать за границу под палящие лучи знойного африканского солнца – тоже. К чему? Она уедет, а Пашка Птицын женится на своей здоровой дуре?! Даже если Капитолина купит себе норковую шубу, то она не сможет ее надеть и продефилировать перед Павлом, пока не наступят холода. Если она наденет шубу летом, добрые люди из зависти отправят ее в психушку – и Птицын выкроит время для женитьбы. Остается купить движимую недвижимость – автомобиль. Но кто на нем будет ездить и, главное, куда? Подальше от Пашки Птицына. А он тем временем женится на другой.

Капитолина вздохнула. Можно, конечно, купить квартиру этажом выше Птицына и следить за коварным изменником, портя ему всю жизнь. Этот вариант понравился ей больше всего. Капа злорадно представила, как льет краску для полов на белье, висящее этажом ниже и постиранное здоровячкой, плюет на затылок женатого Пашки и пакостит его дуре-жене.

От приятных мыслей ее отвлек телефонный звонок. Номер был незнакомый, но Капитолина сняла трубку. Вчерашний знакомый говорил с ней, словно читал текст с листа бумаги, запинаясь на некоторых словах. Впрочем, суть от этого не менялась.

– …благодарю пок-корно за при-ятный вечер, – говорил Капитолине Слон. – Я чре-зывы-чайно рад нашему знакомству, ми-лая незнакомка… Капитолина Семенова…

– Я тоже рада! – не выдержала она. – Очень рада нашему знакомству! Ну и как?

– Вы были оча-ро-ва-тельны и трога-тель-но прек-расны….

– Да что вы обо мне да обо мне, – расстроилась Капитолина, которой хотелось услышать совершенно другое и явно не про себя, а про других.

– Фу! – выдохнул Слон. – Че, правда хватит? Навел я мосты или продолжать дальше?

– Навел, навел, – успокоила его Капа. – Продолжай дальше, только о кузине с кузеном.

– А че о них говорить-то? – недоуменно поинтересовался бандит.

– Как что?! – возмутилась Капитолина. – Целовались они, или у них были более близкие отношения?

– Попробовал бы он ее поцеловать, – усмехнулся Слон. – Я бы его вырубил. Ничего у них не было.

– Вот как здорово-то! – обрадовалась Капитолина. – Я так и думала! Так и предполагала!

– Ну, это понятно, – процедил Слон. – А у тебя, коза, как дела? Как подруга-то?

– Тоже ничего, не целовались. Он ее просто до подъезда проводил, – делилась Капитолина, не думая, с кем разговаривает по такому щекотливому поводу.

– До подъезда? – как можно беспечнее поинтересовался Слон. – А где этот подъезд-то?

И Капитолина выболтала адрес Ольги Пироговой.

Она бросила трубку и стала кружиться по комнате и радоваться простому женскому счастью. Паша Птицын с кузиной не целовался! Но радость перечеркнула одна ужасная мысль. А зачем ему на людях целоваться? Он прекрасно это может сделать дома – живут-то они вместе! И Капитолина вновь погрузилась в горестные раздумья.

– Молоток! – Шеф ткнул кулаком Слона в спину и довольно потер руки. – Теперь эта Пирогова у нас в кармане. Но адрес на всякий случай проверить надо. Заодно и за девицей приглядеть: когда возвращается, кто ее провожает, чем лучше врезать, чтобы он вырубился сразу… Девица на вид хлипкая. Кого-то она мне напоминает… Так вот, девица на вид хлипкая, ее лучше не трогать, на «мокруху» пока не пойдем. Главное, выяснить, где она хранит деньги.

– Храните деньги в сберегательной кассе! – выкрикнул Бегемот, радуясь своей находчивости.

– Только идиоты хранят там деньги, – процедил шеф и недовольно поглядел на бандита.

– А что, Верблюд, я ничего, – пожал плечами Бегемот и умолк.

– Вечером пойдешь караулить ее в подъезде у дверей и все выяснишь на месте, – приказал шеф.

Бегемот, знавший, что спорить себе дороже, сразу согласился, хотя был абсолютно уверен, что следить за девицей лучше всего Слону, который ее знает в лицо и уже знаком с ее манерой поведения в критических ситуациях. В том, что такая критическая ситуация обязательно возникнет, Бегемот нисколько не сомневался. Единственное, что его радовало, – девица не владеет приемами карате.

Оля не выспалась. После свидания с Бессоновым Оля так и не смогла сомкнуть глаз, а день ей пришлось провести жутким образом.

Пашка Птицын работал в дневную смену и попросил Олю выгулять кузину по столице. Оля ужаснулась, но вспомнила обещание и согласилась. Ничего другого ей не оставалось. Раз дала слово, придется держать. Вот только она не знала, как на это отреагирует Капитолина, и мучилась: брать с собой на прогулку подругу или не брать. В конце концов решила не брать, вдруг соперницы не поделят Птицына и подерутся. Лучше Оля сходит с кузиной одна и прозондирует почву насчет Пашки. Если гостья действительно влюблена в своего кузена, то придется как-то ее отвлекать, наговаривая на Пашку. Безусловно, это ужасный метод, но Оля четко понимала, что должна действовать в интересах своей подруги, чуть не собравшейся в монастырь.

Но ни один монастырь, какой бы он ни был, не сможет усмирить Капитолину. Чувства обязательно прорвутся и снесут все на своем пути. Оля испугалась за подругу. Предлагая Паше роль жениха своей кузины, она даже не догадывалась, какую бурю поднимет в Капиной душе. А какая буря ожидает ее после того, как подруга узнает, что она таскала по городу ее соперницу?

Вот о чем приходится думать, вместо того чтобы заняться своими проблемами – Бессоновым, который, оправдывая свою фамилию, лишил Ольгу покоя и сна. Но прогулка с кузиной Птицына – хороший способ на время забыть о собственных проблемах. Возможно, эти проблемы существуют лишь в воспаленном воображении Ольги. Бессонов и думать-то о ней забыл, узнав, что она плохо управляется с офисной техникой. Надо же было вчера быть такой дурой и признаться, что ксерокс всегда, когда она к нему подходит, заедает и жует бумагу?!

На воздух! На городской воздух! Пропитанный ароматами бензина и солярки, выхлопами предприятий и дымом шашлыка точек общепита. С этой, как ее там, кузиной Птицына.

– Магдалина, – звонко представилась кузина.

Оля слабо улыбнулась. Правильно, только так должны зваться кузины, приехавшие из Тамбова. Только так, и никак иначе.

– Очень приятно, – ответила Оля и назвалась, соображая, как уменьшительно, но не ласкательно называть новую знакомую.

– Можно просто Магда, – подсказала ей та и, в свою очередь, улыбнулась белоснежными зубами, не знающими кофе.

Из подъезда Оля вышла буквально на цыпочках, опасаясь, что подруга еще не отправилась на работу и может в любой момент оказаться в их дворе. Доказывай потом, что она собирается с Магдалиной не совращать Пашу Птицына, а всего лишь гулять по городу. Но им повезло, Капитолина действительно собиралась на работу и пока сидела дома.

Оля довела Магду до своей «шестерки», просевшей под тяжестью большого тела. Гулять по городу Оля Пирогова предпочитала на автомобиле. Ей нужно было повышать водительское мастерство и чувство собственного достоинства.

Повышать его на отечественном автомобиле было глупо. Спасало, что сквозь слабо тонированные окна виднелся силуэт худосочной блондинки, а на заднем стекле она налепила знак с туфельками.

После часа мотания по столичным пробкам, в которых Магдалина, несмотря на имя, показывала соседним водителям-нахалам мощные кулаки, Оля свернула к офису Бессонова. Это вышло совершенно случайно, как-то само по себе.

Охранник сразу встрепенулся и принял собачью стойку. Но Оля не собиралась тревожить господина Бессонова. Наверняка босс занят иностранными партнерами или обсуждением неотложных дел. Пусть работает спокойно и не думает о блондинке с розовыми волосами, которая выкрасилась ради него, как последняя дура. Пусть таскает по ресторанам свою модель и радуется жизни. Жизнь у него, конечно, не сахар, все-таки миллион потерял. Но на удрученного и обездоленного Леонид Аркадьевич Бессонов не похож. Он похож… Оля закрыла глаза… он похож на молодого Джорджа Клуни. Такой же красавец, бабник и циник. Бум!

– Е! П-р-с-т! – издала Магдалина и уставилась на стоявший впереди автомобиль. – Кажется, мы его задели.

– Когда кажется, – выруливая в сторону, заявила Пирогова, – нужно сматываться!

Она бросила взгляд на небольшую вмятину на крыле бессоновской иномарки и дала по газам. Следом побежал охранник, крича что-то нехорошее на бегу и давясь от напряженного бега собственным криком.

– Нас не догонишь! – показала охраннику кулак Магдалина и звонко рассмеялась. – Здорово тут у вас в столице. Бодай, кого хочешь, и ничего тебе за это не будет.

– Ну, это как сказать, – призналась Оля, выезжая на широкий проспект. – Это, Магда, очень нехорошее место, приносящее мне одни неприятности.

Она покривила душой. Верни все обратно – она все равно бы согласилась на встречу с Бессоновым. Пусть даже заранее зная, что никогда не заинтересует привыкшего ко всему лучшему бизнесмена. Оля кривила душой. Она радовалась, что в очередной раз удалось зацепить этого странного мужчину, непонятно чего от нее желающего. Скорее всего, получить компенсацию за ущерб, причиненный его автомобилю. Другой на его месте давно убил бы! А этот терпит и собирается взять ее на работу. Не опасаясь, что она каждый день будет врезаться в его автомобиль.

Одни положительные качества у этого красавца-бабника. Еще бы! Он же бабник. А это отрицательное качество. За него, подумала Оля Пирогова, нужно держаться, как за соломинку, чтобы не утонуть в потоке страсти.

– У! Бабник! – выкрикнула Оля и помчалась на своем автомобиле дальше.

Выбежавший на шум Бессонов не услышал этого обвинения. Он спокойно дал высказаться охраннику и подошел к машине. Очередной ущерб влетал в копеечку, то есть в тысячи. Выпрямлять, рихтовать, красить… Леонид Аркадьевич пнул колесо и с горечью подумал, что машину придется продавать. Она притягивает к себе все мелкие неприятности. Впрочем, неприятность у него одна, притом довольно крупная, хотя выглядит мелко и утонченно. И отливает розовым цветом на щедром летнем солнце.

Бессонов прищурился и посмотрел вдаль. Она уехала, но это еще ничего не значит. Теперь у него появился лишний повод позвонить ей и договориться о встрече. Он пригласит ее в ресторан, закажет рыбу… Бессонов позволил себе ухмыльнуться. Она выберет не ту вилку, покраснеет, смутится, откажется есть… Это станет еще одним ее недостатком. Глупости, никакой это не недостаток, он сам путает приборы. Он пригласит ее в ресторан и прямо заявит, что имеет претензии по поводу ее отвратительного вождения. Сколько можно в него врезаться? Она что, делает это специально? Или не владеет рулем и собой, когда его видит?

Последнее предположение Бессонову чрезвычайно понравилось – и он, к удивлению охранника, весело насвистывая, вернулся в офис.

Оля показала кузине Птицына все, что смогла. Достопримечательностей в городе оказалось слишком много. Но и те немногие, что они посетили, помогли разобраться в истинной сущности большой и светлой натуры Магдалины, нисколько не претендующей на кузена. Правда, не следовало сбрасывать со счетов и то, что в Тамбове красотку никто не ждал, а женихов у нее не было вовсе. Что неудивительно с такой впечатляющей внешностью.

Хотя внешность, как оказалось, для мужчин не так уж важна. Бессонов повелся и на модель, и на златозубую толстуху, которая забыла у Ольги в машине пакет. К этой же огромной, но доброй и обаятельной Магдалине Паша Птицын вполне мог привязаться. Нужно будет предупредить Капитолину, чтобы не расслаблялась и не сидела сиднем на своем (то есть их) миллионе, а начинала действовать.

Оля вздохнула. Она, конечно, посоветует подруге, но та может поинтересоваться, а что Оля сделала для того, чтобы завоевать сердце своего коварного возлюбленного. А она ничего не сделала. Хорошего. В очередной раз испортила ему машину. Но советы давать горазда.

Бегемот спрятался в подъезде после того, как увидел въехавшую во двор «шестерку» подопечной. Предварительно он постарался избавиться от антивандальной лампы, освещавшей место предстоящей встречи. Коммунальщики были, по мнению Бегемота, не слишком умные люди. Для того чтобы устанавливать на лестничных клетках светильники, которые не может разбить ни один хулиган, особого ума не надо. Зато у него соображалка работает отлично. Защищенными от тока клещами Бегемот просто перекусил проводку. Кстати, после этого стало темно на всех этажах.

Ошибиться он не мог. Слон показал ему девицу издали. К тому же эту тощую девицу перепутать было можно разве что с велосипедом. Шутка Бегемоту понравилась, и он засмеялся. Той дылде, что приехала вместе с Пироговой, тоже достанется от него, если она надумает идти с подругой.

Слон говорил ему, что у блондинки есть подруга. Дура дурой. Справиться с ней будет легко: она по уши влюблена в какого-то идиота, постоянно за ним следит и об опасности совершенно не думает. Бегемот повертел в кармане газовый баллончик. Слишком щадящее мягкое оружие. Он просил у Верблюда пистолет, но шеф заладил про «мокруху», на которую они со Слоном не пойдут. Детский сад!

Подъездная дверь скрипнула, и неподалеку от Бегемота раздались шаги. Сомнений в том, что шла блондинка, не было. Бандит прикинул, что пяти минут как раз хватило, чтобы избавиться от подруги и закрыть машину. Длиннющая худая тень Бегемота кинулась наперерез.

Это была она, Оля Пирогова, которая подвозила Слона в тот роковой день.

– Стоять! – гаркнул Бегемот и скорчил страшную рожу.

– Вы мне или своей собаке? – растерялась Оля, хотя в потемках страшной рожи не увидела.

– Тебе! – повторил Бегемот и попер на девушку. – Деньги давай!

– У меня только сто рублей, – призналась жертва, решившая, что столкнулась с грабителем.

– Издеваешься?! – возмутился Бегемот.

– Смотрите сами! – Оля достала кошелек и принялась его открывать. – От получки остались…

Сколько раз она говорила соседям, что нужно починить домофон! А эти антивандальные светильники, которые при вандалах не светят? Денег у нее нет, придется расплачиваться жизнью?

Бегемот собрался прижимать строптивую девицу к стенке и выпытывать у нее подробности местонахождения миллиона. Прижать Пирогову он не успел. Внезапно раздались шаги. Бегемот повернулся к двери…

Подъездная дверь резко распахнулась, с силой ударив огромной ручкой Бегемоту между ног. Он сложился пополам, охнул и осел.

– Пирогова! Подожди! – кричала Капитолина, думая, что подруга уже открывает дверь квартиры.

– Не ори, – сказала Оля. – Я здесь.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась Капитолина, всматриваясь в потемки.

– Граблю, – сообщила ей подруга и тут же поправилась: – Вернее, меня грабит этот тип.

Тип застонал, выругался, после чего пискнул:

– Откуда ты взялась такая прыткая? Откуда?

– От верблюда! – заявила Капитолина и пригрозила: – Если сейчас же отсюда не свалишь, вызову милицию! – Она покопалась в своей сумочке, достала металлический рубль и сунула его в руку сидевшего на корточках Бегемота. – Все, что могу. Совсем обнаглели наркоманы проклятые. Пойдем, Оля, мне с тобой поговорить надо! – И подруги направились к Пироговой.

Бегемот еле выполз из подъезда, сел на лавочку и полез за мобильным телефоном.

– Шеф, – пропищал он. – Это я. Кто я? Бегемот! – На другом конце провода не поверили и отключились. – Черт! – в сердцах выругался бандит и повторил звонок. – Шеф, это я, придурок Бегемот! – Здоровая критика подействовала, Бегемота опознали и по писклявому голосу. – Задание не выполнено. Нет, оно было на грани выполнения, но пришла девица и заявила, что она от вас! Пришлось сворачивать представление. Вы никого не посылали? Где деньги? Нет, кое-что вырвать удалось, – Бегемот покрутил перед носом металлическим рублем. – Вряд ли это разделится на три доли… Есть возвращаться к месту дислокации малины! Есть принести свою безмозглую голову.

И стукнутый бандит похромал к автобусной остановке.

Возбужденная Капитолина ходила из угла в угол, теребя в руках мокрый платок. Только что она узнала страшную весть: Ольга возила кузину Птицына по улицам столицы! Капа не хотела слушать оправданий подруги, что та это сделала ради нее, что теперь у них есть ниточка, и если они потянут за эту ниточку, то распутают весь клубок отношений…

– Я бы потянула, – мстительно щурилась Капитолина, – и придушила бы негодяя! С огромным удовольствием! Уж поверь мне. А после него расправилась бы и с ней.

– Капочка, – изумилась Оля. – Нельзя же быть такой кровожадной!

– А чужих женихов уводить можно?! – Капитолина встала в позу поруганной чести, гордо вскинув заплаканное лицо. – Стерва тамбовская! Откуда только берутся такие кузины?

– От верблюда, – попробовала пошутить Оля.

– Не смешно, – всхлипнула Капа.

– Да, – согласилась подруга. – Действительно, плакать хочется. Я сегодня снова ударила иномарку Бессонова.

– Ты что, обалдела? – Капины слезы моментально высохли. – Третий раз! Он нам этого не простит, он потребует сатисфакцию!

– Может быть, компенсацию? – грустно предположила Оля, которая уже смирилась с неизбежностью разборок и с мазохистской радостью ждала их приближения.

– Я бы на его месте потребовала бы и того, и другого. Бедная Лялька! – Капитолина бросилась обнимать подругу. – Какая я эгоистка! У тебя такое горе, а тут я со своим Птицыным!

– Ты думаешь, у меня горе? – поинтересовалась Оля, не понимая, к чему подруга клонит. Просто так та ничего не делала, а тем более – не обнималась.

– А как же? – здраво рассудила Капитолина. – Теперь придется влезть в миллион, чтобы рассчитаться с Бессоновым. Или ты хочешь, чтобы этот несчастный на свои деньги восстанавливал транспортное средство? Он разорится! Знаешь, Пирогова, сколько один бампер от его машины стоит?

– Представляю, – вздохнула Оля. После того как у нее появился личный автомобиль, она заглядывала в магазины запчастей и искренне радовалась, что ей досталась отечественная «классика». К запчастям для иномарок с ее доходом было вообще не подступиться. Неужели ничего другого не остается, как только влезть в брачную корзину с валютой? А туда только влезь…

– Ничего другого не остается, – подтвердила Семенова. – Можешь даже не сомневаться.

– Но Бессонов пока не звонил и не требовал денег! – возразила Оля.

По закону подлости тут же раздалась трель телефона.

– Все это время он подсчитывал ущерб, – усмехнулась Капитолина. – Бери трубку, оправдывайся. Впрочем, можешь все свалить на эту тамбовскую стерву. Я думаю, она тебя постоянно отвлекала от движения. С такой фигурой она просто-напросто загораживала тебе обзор!

Оля подошла к телефону и слабым нежным голосом промолвила «Да». Почему-то слишком слабо, как-то неуверенно, но вместе с тем достаточно сексуально и кокетливо. Откуда только это взялось? Из подсознания, замученного стереотипами и информационными потоками: мужчин на планете якобы в два раза меньше, чем женщин, и за каждого нужно бороться, как за собственную жизнь. В данный момент на собственную жизнь Оле было наплевать. Она ее чуть не лишилась в темном подъезде. Но за Бессонова хотелось бороться с каким-то неожиданным остервенением. Оля представила себя Дон-Кихотом перед ветряными мельницами, которые раскручивали златозубые модели Леонида Аркадьевича.

– Да? – пропустив мимо ушей его слова, переспросила она.

– Оля, вам удобно завтра вечером? – повторил он.

– Вечером?

Нет, она не ошиблась, связь была прекрасной, слышимость отличная.

– Мы бы сходили с вами в «Алые паруса»…

– Мы?

До нее долго доходило, что Бессонов приглашает ее на свидание. Или на встречу?

– Деньги с собой брать?

Капитолина демонстративно округлила глаза и покрутила пальцем у виска.

– Ну, что вы, Оленька, – окутывал девушку мягким баритоном Бессонов, – не забивайте голову такими пустяками. Так я за вами заеду?

– На своей машине?

И кто ее только за язык тянул?!

– Ага, – выразил Бессонов предположение. – Она вам не нравится! Так вот почему вы ее постоянно бьете!

В трубке раздался смех.

– Он надо мной хихикает, – прошептала, прикрывая трубку рукой, Оля.

– Я бы тебя на его месте убила, – скривилась в недоброй улыбке подруга. – Вали все на кузину!

Но Оля не стала перекладывать вину на Магдалину, которая на самом деле была совершенно ни при чем. Да и Бессонов слушать оправдания не стал, заявив, что они обо всем поговорят завтра за ужином. Оля представила этот разговор. Да у нее кусок в горле застрянет, когда бизнесмен озвучит страшную сумму, в которую обошелся ремонт автомобиля. И дался ей этот автомобиль? Сколько можно о нем думать? Вон статистика утверждает, что в стране каждую минуту случается какое-нибудь дорожно-транспортное происшествие. Попробуй тут не врежься в соседа. Хорошо, что хоть в соседей Оля еще не врезалась, хотя Капитолина подбивала ее протаранить такси Паши Птицына вместе с ним и его кузиной.

– Если Бессонов потребует денег, – решительно заявила Оля подруге, – залезем в корзину!

– Правильно! – поддержала Капа. – Отдадим ему то, что должны, остальное пойдет в пользу бедных.

– Капочка, – изумилась Оля. – Ты такая хорошая! Отдадим бедным остальное, чтобы нас больше никогда не мучила совесть, чтобы мы с тобой спали спокойно. Зачем нам эти чужие деньги!

– Между прочим, – Капитолина отвела глаза, – под бедными я имела в виду нас с тобой.

– В каком это смысле? – вновь удивилась Пирогова. – Разве мы бедные? Посмотри вокруг, как удивителен этот мир, как красивы окружающие, как они богаты собственными чувствами… Вот возьми меня! Я не считаю себя бедной. Я богата внутренним содержанием, своими чувствами к Ленечке…

– Что? – Капитолина спрятала платок в карман. – К кому?!

– К Леониду Аркадьевичу, – поспешила поправиться подруга. – Я полна радостью и счастьем и без этого презренного металла!

– Дурдом, – хмуро заметила Капитолина, глядя на воодушевленную подругу. – Такое впечатление, что не ты машину стукнула, а она тебя. Металл, может быть, и презренный. Но наша валюта в бумажных купюрах, если ты это еще помнишь.

– Но ведь жили же мы и без валюты? – продолжала влюбленная Пирогова. – И неплохо жили. Некоторые, не стану указывать на них пальцем, но они находятся рядом со мной, любили! И радовались этому великому чувству…

– И на этой трогательной ноте я тебя покину, – сказала Капитолина, направляясь к выходу. – Сиди дома, мечтай о своем Ленечке и не вздумай выскакивать на улицу. Проветривай мозги на балконе, а то наркоманов и придурочных развелось – пруд пруди.

Семенова открыла дверь на лестничную клетку и на мгновение задержалась.

– Ладно, Лялька, не обижайся. Действительно, жили же мы как-то и без этих денег. И неплохо жили…

– Ты подумай об этом, Капочка, – Оля кинулась обнимать подругу, – на досуге. И позвони Паше.

– Я подумаю, Лялечка, – прослезилась Капитолина, – но не позвоню. Там у него эта стерва…

– Тогда позвони мне, когда доберешься до дома, Капочка.

– Позвоню, Лялечка.

Глава 10

Как сказал Диоген, любовь – это дело тех, кому нечего делать

Счастливый человек многого вокруг себя не замечает, упоенный собственной радостью. Несчастливый тоже проходит мимо некоторых событий, озабоченный собственным несчастьем. А события тем временем развиваются прямо у них под носом и грозят крупными неприятностями, если не сказать больше: настоящим преступлением.

Весь день Оля Пирогова летала, как на крыльях, «чистила перышки» перед вечерней встречей с господином Бессоновым, которого про себя называла Ленечкой. Милое имя дорогого сердцу мужчины звучало сладкой музыкой. Но Оля так надеялась на удачу, обходившую ее… Миллион не в счет! Разве это подарок судьбы? Как искренне думала Пирогова, разве об этом мечтает каждая нормальная девушка? Капитолина не в счет.

Оля мечтала о Леониде Аркадьевиче. Как было бы здорово, если бы он неожиданно признался ей, что златозубая тетка – на самом деле его тамбовская кузина, а девица модельной внешности – всего лишь навсего новая сотрудница, с которой он был вынужден вести деловые переговоры по поводу офисной техники. Оля грезила, как в ресторане под ванильный аромат свечей он скажет, что влюбился с первого взгляда, сразу понял, что она не такая, как все, и смутится.

Оле нравилось представлять Бессонова смущенным. Таким она видела его один-единственный раз, когда Капитолина предъявляла ему претензию по поводу их первого дорожно-транспортного происшествия. Ах, эти постоянные ДТП! Они портили настроение и спускали Олю на грешную землю. Неужели, закрадывалась страшная мысль, он пригласил ее вечером в ресторан для того, чтобы разобраться в этих происшествиях? Но для разборок на дорогах обычно приглашают представителей правоохранительных органов.

Оля закрыла глаза и ужаснулась увиденному. Нет, ресторан и свечи с ванильным запахом остались. Пришел и Леонид Аркадьевич Бессонов, но пришел не один, а с гаишником! Тот подозрительно поглядел на смущенную Пирогову и принялся составлять протокол. Жуткая картина, от которой хочется повеситься или утопиться. Пришлось идти в ванную и подставлять голову под кран.

Нет, он не такой! Ее Ленечка не опустится до мелких разборок! Но ее ли Ленечка? Не рановато ли Оля сбросила со счетов модель и златозубую тетку? Если от последней можно будет откупиться найденными деньгами, то модель составит Оле Пироговой здоровую конкуренцию по части внешности.

С вымытой головой Оля почувствовала себя намного увереннее. Розовый, правда, немного потускнел, смывшись вместе с шампунем, но намек еще остался, что позволяло Оле выглядеть стильно. К тому же ее розовый наряд казался вполне гламурным. Достав из комода фен, она принялась за укладку, которую делала только в исключительных случаях.

Сегодня и был такой исключительный случай. Он пригласил ее в ресторан! Странно, отчего не в парк на аттракционы или в кино? В темном зале на последнем ряду можно очень неплохо пообщаться. Хотя для кино Бессонов староват. Сколько ему? Скорее всего, тридцать. В таком возрасте аттракционы и кино противопоказаны. Ах да, она еще забыла про его обязывающее положение. Но все равно, после мысли о гаишнике с протоколом Оле жутко не хотелось ехать с Бессоновым в ресторан.

Она выглянула в окно и подумала, не взять ли ей свою машину, чтобы в случае чего быстренько сделать ноги, то есть колеса. И пусть с правоохранительными органами Бессонов разбирается сам.

Ольге не показалось странным, что рядом с ее «шестеркой» стояла точь-в-точь такая же, и в ней сидели подозрительные типы бандитской, если внимательно приглядеться, наружности. Оля Пирогова, несмотря ни на что, чувствовала себя счастливой и многого вокруг себя не замечала.

Но Леонид Аркадьевич предупредил, что заедет за ней на своей машине. Оля кинула тоскливый взгляд на «шестерку» и подумала о подруге. Если Капитолина сядет за руль ее машины и последует за ними с Бессоновым? К гадалке не ходи – случится четвертое дорожно-транспортное происшествие, от которого ее отечественный автомобиль развалится на запчасти. А если нет? Тогда у Оли появится хоть какая-то страховка. Но вряд ли она в ней нуждается: Ленечка такой милый!

– Долго она еще будет возиться?! – досадовал шеф, глядя на окна квартиры Пироговой.

– Она в ресторан собирается, – охотно пояснил ему Слон, узнавший очередную порцию новостей у доверчивой Капитолины. – А когда баба куда-то собирается, то часа три пройдет, пока она будет готова.

– Через три часа совсем стемнеет, – удовлетворенно заметил Верблюд. – Проникнем в помещение тихо и незаметно.

– Только я первый в подъезд не пойду! – заявил Бегемот и сжал коленки.

– Придурок, чего боишься? – буркнул шеф. – Влюбленная баба слепая, ничего, кроме предмета обожания, не замечает.

– Там еще вторая стерва есть, – напомнил Бегемот.

– Так та страдает, – хмыкнул всезнающий Слон. – А страдающая баба, как и влюбленная…

– Все равно первым не пойду, – решительно заявил Бегемот. – Вон она! Вон она, вторая! Бежит, зараза, как чувствует! Сейчас усядется в квартире Пироговой и станет караулить миллион. Хитрые бабы, деньги без присмотра не оставляют.

– М-да, – почесал затылок шеф. – Это нам совершенно ни к чему. Придется ее выманивать из квартиры. Слон, ты взял дымовую шашку?

– Угу, – тот показал ему сразу несколько штук.

– Отлично, – подмигнул Верблюд, – если что, устроим видимость пожара. Стерва выбежит и прихватит с собой самое ценное…

– Свою жизнь! – обрадовался Слон.

– Наш миллион! – пробурчал шеф и пригляделся. – Кого-то она мне все-таки напоминает. Выскочит она на лестничную клетку с деньгами – тут мы ее и возьмем тепленькую.

– Зачем она нам?! Она дерется! – не согласился Бегемот, прикрывая свое пострадавшее достоинство руками. – Лучше забрать у нее деньги и свалить, пока она не опомнилась.

– Вот деньги-то мы и заберем, – процедил шеф, глядя на окна.

Через два часа обе девицы, о чем-то по дороге споря, вышли из подъезда. Одна протянула другой ключи от автомобиля и направилась к поджидавшей ее на углу иномарке. Из иномарки выскочил красавец-мужчина и помог девице усесться рядом с водителем, то есть с ним. Девица казалась довольной и вполне счастливой.

Вторая, наоборот, выглядела озабоченной. Она завела мотор старенькой «шестерки», стоящей рядом с бандитской, и, не обращая на соседей никакого внимания, поехала следом за иномаркой.

– Фу! – отряхиваясь, вылез шеф из-под переднего сиденья.

– Укатили обе! – покрутил головой на страусиной шее радостный Бегемот.

– Да уж, – разогнулся Слон. – Повезло так повезло.

– Давайте, ребятки, придурки то есть, – скомандовал шеф, – приниматься за работу!

– За работу приниматься с огоньком? – Слон показал дымовые шашки.

– Теперь они нам без надобности, – скривился в улыбке Верблюд и вылез из машины.

Три тени на цыпочках вошли в темный подъезд. За сутки никто из работников ЖКХ не позаботился об освещении, так что бандиты чувствовали себя в темноте вполне комфортно и были работникам ЖКХ очень благодарны.

Все прошло бы без сучка и задоринки, не наступи в этой самой темноте Слон кошке на хвост. Та завопила, словно ей не на хвост наступили, а собирались содрать скальп. Дверь одной из квартир открылась, и в коридор высунулась голова старушки.

– Матильда! Мотя! – позвала кошку хозяйка. – Ты здесь?

– Мяу-у-у! – проорал Слон и пнул кошку к двери.

– Р-мяу! – ответило эхом летящее животное и шерстяным снарядом попало в старушку.

В падении старушка успела захлопнуть дверь, и на лестничной клетке вновь воцарилась спасительная темнота.

Отмычка помогла бандитам вскрыть дверь, и через пять секунд они уже стояли посреди квартиры Пироговой. Бегемот принялся обшаривать стены в поисках выключателя, но шеф прервал его бурную деятельность и приказал работать в темноте, чтобы свет в окнах не привлек внимания соседей и недоброжелателей.

Препираясь с шефом, что он не кошка и в темноте видеть не умеет, Бегемот нащупал шкаф.

– Интересно, – процедил шеф, занятый ощупыванием скрипучего дивана, – где современные девицы хранят миллионы?

– Здесь! – горячо прошептал из кухни Слон: он открыл холодильник и в тусклом свете его лампочки увидел докторскую колбасу. – Здесь еда!

– Придурок! – выругался шеф. – Мы за деньгами пришли!

– Кажется, я что-то нашел, – торжественно произнес Бегемот, вылезая из шкафа. – Только не знаю, что именно, ничего не видно.

– Что это? – кинулись к нему шеф с жующим Слоном. – Что-то круглое! А деньги должны выпирать углами пачек!

– Нет, ну какой идиот забыл взять фонарь?! – в сердцах воскликнул шеф.

– Он! – одновременно воскликнули Слон и Бегемот, показав пальцами друг на друга.

– А еще, – добавил зловредный Бегемот, – вы, шеф, вместе с Минздравом в последний раз предупредили и приказали нам завязать с вредными привычками. Мы бросили курить и больше не носим с собой спичек и зажигалок.

– Да, – вздохнул шеф, – это я поспешил. Некоторые вредные привычки помогают найти миллион. Слон, а девица?

– Не-а, не курит, – ответил тот. – Жутко положительная. Куда что положит, оттуда и возьмет.

– Придется вернуться еще раз, – процедил шеф и попятился к двери. – Куда современная девица может спрятать миллион?!

Современную девицу тем временем занимали совершенно другие мысли. Оля Пирогова сидела напротив Леонида Аркадьевича за уютным столиком со свечами и пила необычайно вкусное вино 1975-го урожайного года. Вино было пьянящим и дурманящим. Или дурманящей казалась обстановка ресторана с негромкой музыкой, таинственным полумраком и романтическим настроем дам и кавалеров? Оля не знала, но чувствовала себя комфортно. Гаишников поблизости видно не было, да и Бессонов заводить разговор о битой иномарке явно не собирался. Или усыплял ее бдительность? Тогда зря старается, Капитолина наверняка припарковалась где-то рядом и страхует подругу от непредвиденных напастей. Стоит только Оле закричать…

Но кричать она не собиралась. Ей было хорошо с этим замечательным мужчиной, который ей что-то говорил и говорил… Оля догадалась, что Бессонов приглашает ее на танец, и кивнула. Ватные ноги отказались слушаться, но со второй попытки стали более покладистыми и сложились пополам, перегнувшись в коленках. Вроде она выпила немного – а такой эффект! Ах да, она совсем ничего не ела, помня фразу из любимого фильма: «Настоящая леди должна есть как птичка». Жаль, что нянька героини ничего не говорила о вине урожая 1975 года. А Оле так хотелось выглядеть настоящей леди! И пусть все модели разом от зависти подавятся собственной слюной.

Что ей вспомнилась эта слюна? А, есть она все-таки хочет. Оля улыбнулась встревоженному Бессонову и повторила попытку встать, заодно прихватив с собой кружок сырокопченой колбасы. Сжав колбасу в ладони, она пошла следом за Бессоновым и на танцполе повисла у него на шее, успев незаметно, как ей показалось, сунуть колбасу в рот.

– Оленька, я и не думал, что вам нельзя пить, – нежно твердил Бессонов.

«Он не думал!» – хмыкнула Оля про себя. Когда ему было думать? Вот она, бедная, только и делала, что думала о нем, думала, все мысли спутала в клубок, потом снова разобрала по полочкам. Но каждый раз получалось одно и то же: чем больше она думала об этом мужчине, тем больше в него влюблялась. И ни о чем другом ей думать не хотелось. А он о ней и не думал! Оля всхлипнула и поняла, что сейчас начнет себя жалеть и разревется. Только не это! Бессонов никогда не увидит ее слез. Оля тряхнула головой, выбивая из нее идиотские мысли, и не удержала равновесия. Падая на перепуганную арфистку, она увлекла с собой Бессонова, скрипача, парочку, танцевавшую рядом, и официанта, пробегавшего мимо…

Ее занимала только одна мысль: «Неужели это все?! Она так низко пала в его глазах! Прямо на пол!»

Бессонов быстро вскочил и отряхнул с лацкана пиджака «от кутюр» лягушачьи лапки. Разглядев в вопящей куче-мале знакомую страдающую физиономию, он помог Оле подняться, выхватил из ее рук непонятно как там оказавшийся смычок и поставил девушку на ноги.

– К тебе или ко мне? – нагло заявила еле стоявшая на ногах Пирогова: она вспомнила очередную любимую картину и глупо улыбнулась.

– Понял, – вздохнул Бессонов, погрузил девушку на плечо и пошел с ней к выходу.

Капитолина, припарковавшаяся черт-те где, едва разглядела странного типа, уносившего ценную то ли живую, то ли мертвую ношу, и принялась ждать подругу дальше. Она открыла окно автомобиля, высунулась в него и криком пожелала типу счастливого пути. После этого откинулась на сиденье, подумала, что ноша ей кого-то напоминала, но зацикливаться на воспоминаниях не стала. Тип благополучно скрылся из вида.

В то же время на другом конце города бандиты с фонарем и отмычками пытались проникнуть в квартиру Капитолины Семеновой. Антивандальные светильники в этом подъезде оказались целы, поэтому пришлось изображать сантехников. Изображал, собственно, только Бегемот, несший старый, прихваченный с помойки унитаз. С точки зрения шефа, ночная компания совершенно трезвых сантехников не должна была вызвать у жильцов никаких подозрений.

Оказавшись рядом с квартирой, Бегемот поставил унитаз у двери, сел на него и принялся ковырять замок. Дверная щель показалась шефу подозрительной, и он схватился за ручку. Дверь оказалась не заперта, а в прихожей, как и во всех комнатах, горел свет. Для верности шеф громким голосом потребовал хозяев, но ему никто не ответил.

Осторожно, на цыпочках, грабители проникли внутрь жилища и встали вокруг стола, где лежала записка.

– «Смотрю богатых, которые плачут, у соседей. Целую, бабуля», – прочитал вслух шеф.

– Что бы это значило? – задумался Слон.

– Целая бабуля плачет у богатых соседей, – почесал затылок Бегемот.

– Она смотрит у соседей сериал, придурки! – разозлился шеф. – Слон, поищи программу! Сколько у нас времени?!

Он достал носовой платок из кармана и протер лоб.

– Что это? – Шеф уставился на брачную корзину. – Винтаж?

Он открыл крышку…

– Мать честная! – проревел Слон, глядя внутрь. – Жуть-то какая!

– Гадость, точно, не дай бог! – ужаснулся Бегемот.

– Страх господень! – скривился шеф, двумя пальцами приподнимая свадебное платье. – Да еще с фатой! Чур меня! Чур! – И со злостью захлопнул крышку. – Работаем, ребятки, придурки то есть, работаем. Квартира чистая, жильцов нет, – он довольно ухмыльнулся и сел на корзину. – Ищем деньги!

На поиски бандитам отводился ровно час: об этом им сообщила телепрограмма, лежавшая на самом видном месте. Вот уж ее искать не пришлось. В любой квартире, где есть телевизор, самое почетное место занимает программа телепередач. Если это, конечно, не квартира компьютерного фаната или интеллигента. Ни Капитолина, ни ее бабушка ни тем, ни другим не являлись, телевидение боготворили и программу держали на видном месте.

За час Слон с Бегемотом поставили на уши обе комнаты с кухней и санузлом. Где только не искали деньги: в унитазном бачке, под ванной, в морозилке, на балконе, в банках с крупами, в женском белье…

– Нигде ничего нет, – вздохнул шеф, поднимаясь с корзины и снимая с оттопыренных ушей Бегемота женский лифчик. – Но должно же быть! Иначе быть не может!

– Очень глубокая мысль, – преданно заметил Бегемот, понимая, что буря неизбежна.

– Скорее всего, – рассудил Слон, – деньги лежат у Пироговой. С какой стати ей отдавать их подруге?

– Правильно, – согласился шеф. – Разве нормальная девица в здравом уме и при светлой памяти станет отдавать свои деньги подруге? Станет. Из вредности, которая называется добротой душевной. Знаю я этих девиц, от них всего можно ожидать! Даже совести. Но дожидаться не будем, сейчас вернется старушка-одуванчик. Быстро навели порядок и смылись, как вода в унитазе. Вода в унитазе, – повторил шеф и задумался. – В этом что-то есть. Ты хорошо просмотрел бачок в квартире Пироговой, а, Слон?

– Я не успел, – пожал плечами тот.

– Жаль, очень жаль, – заметил шеф. – Если пачки уложить в непроницаемый контейнер… Придется идти к Пироговой еще раз. И если кто-то забудет фонарь, убью!

– Так здесь же он не понадобился, – хмыкнул Бегемот.

– Блондинка живет одна-одинешенька, – прищурился Верблюд. – И если мы ничего не найдем, то придется ее допрашивать с пристрастием.

– У! Ё! – вскрикнул Бегемот, воспоминания которого о неудачном нападении в подъезде Пироговой еще были свежи. – Я один на дело не пойду!

– Пойдем все, – зловеще процедил шеф. – И сядем тоже все!

– Тогда, может быть, чтоб не зря, захватим хоть что-то отсюда? – Слон пнул ногой корзину.

– Сдурел? – накинулся на него Бегемот. – Зачем нам это барахло?! От него у мужиков одни неприятности.

Вернувшаяся от соседей Вера Петровна обнаружила в собственной квартире мелкий беспорядок и открытую дверь. Посетовав на обостряющийся склероз, она принялась наводить порядок к приходу внучки.

Внучка домой не торопилась. Капитолина собиралась выполнить миссию до конца: дождаться торжественного выхода подруги под руку с ее капиталистом. Однако, после того как подозрительный тип сел в автомобиль и растаял в сумерках, у нее возникло нехорошее предчувствие. Из-за темноты и расстояния Капитолина не смогла определить, кто же это был. О том, что до такой степени может назюзюкаться правильная во всех отношениях Пирогова, она не предполагала. Хотя и подозревала, что Бессонов пригласил ее подругу на ужин в ресторан неспроста. Или у Пироговой вид был слишком голодный, она выглядела худой и болезненной, или он что-то затеял.

– Как сказал великий философ из бочки, этот, как его там, Диоген, любовь – это дело тех, кому нечего делать.

Капитолина процитировала Диогена, мысленно обращаясь к подруге, и от нечего делать включила свою любимую попсу. Не сидеть же сиднем в автомобиле, пока Пирогова развлекается или строит из себя жертву. Думать о последнем было приятнее. А не думать ни о чем – еще лучше.

Но глупые мысли постоянно лезли в голову. Как Лялька там, в ресторане? Небось рыдает. А бессовестный Бессонов, хорошенько накормив ее, требует двойную стоимость ремонта его иномарки. Сейчас подруга выбежит с заплаканными глазами, и они поедут за деньгами. А в корзину только залезь! Капитолина тотчас же выпросит у Ольги новую норковую шубку, итальянские сапожки, желательно высокие и с блестящими отворотами. Капитолина блаженно закрыла глаза и представила сапожки. Она смотрела на них каждый раз, когда спешила на работу в свой магазин, сапожки были ей явно не по карману. Капа пыталась уговорить продавцов отдать их со скидкой, ведь, кроме нее, их никто не купит в ближайшее время – на дворе лето. Но продавцы усмехались и отвечали, что выставочный экземпляр они продадут лишь за полную стоимость. А где ее взять, эту стоимость, как не из корзины?

А через пару месяцев Капитолина смогла бы надеть эти обалденные сапожки и продефилировать перед коварным Птицыным. Тот сразу увидит, какая она красавица, и бросит свою дылду-кузину. Капитолина смахнула навернувшуюся слезу. Неужели она до сих пор думает о нем? Пора забыть Птицына, как прошлогодний снег. Забыть и игнорировать! Игнорировать и забыть!

Капитолина взмахнула рукой, показывая самой себе, как станет игнорировать Птицына, повернулась на бок и… уснула под музыку сладкоголосых певцов.

Игнорировать Пашку не получилось, пришлось сделать все с точностью до наоборот. Если водить Капитолина худо-бедно могла, то в аккумуляторах не разбиралась абсолютно. Она и не знала, что есть такие штуки под капотом автомобиля.

Проснувшись посреди ночи в салоне «шестерки», она с ужасом поняла, что проспала выход объекта из ресторана. Капитолина кинулась туда, но двери оказались заперты, освещение внутри выключено. Стояла полная тишина.

Капитолина расстроилась еще больше, когда вернулась в машину и попыталась ее завести. Автомобиль не подавал признаков жизни: приборная панель не светилась, сладкоголосые певцы не пели, фары, которые Капа оставила включенными для дополнительного освещения, погасли. Она схватилась за мобильный и принялась звонить подруге. Но по номеру Ольги хорошо поставленный, равнодушный женский голос сообщал, что «абонент находится вне зоны доступа». Что с ней сделал Бессонов?! И где находится она, Капа?! Одна-одинешенька посреди большого города, напичканного маньяками разных мастей и преступниками, поджидающими за каждым углом свою жертву!

– Только бы с Лялькой ничего не случилось! – Капитолина судорожно искала номер Паши Птицына – единственного человека, способного ей сейчас помочь.

Возможно, она преувеличивала. Столица – не Тмутаракань, служб спасения здесь хоть отбавляй. Но в минуту опасности Капитолина Семенова подумала о своем бывшем женихе.

– Да? – раздался сонный голос Паши. – Кто?

– Кобыла в норковом пальто! – разозлилась Капитолина. – Успел стереть мой номер из телефонной книги?! Подлец и негодяй! – И нажала отбой.

Она тут же испугалась и принялась звонить снова и снова, но номер Птицына был постоянно занят.

– У! Бабник! – приговаривала Капа. – Как только я могла на него рассчитывать?!

Но как только она оставила свой мобильник в покое, Паша Птицын тут же дозвонился.

– Пирогову похитили! – зарыдала в трубку Капитолина, едва заслышав его встревоженный голос. – Я стою черт-те где, машина не заводится, маньяки бродят толпами, до рассвета далеко-о-о-о-о…

– Где ты стоишь? Я приеду.

Капитолина сумбурно объяснила, где находятся эти самые «Алые паруса», в которые Птицын, подлец и негодяй, ее так и не сводил. А вот Лялька сходила, попробовала тамошних деликатесов и теперь загибается в мучениях, неизвестно где и с кем. Телефон-то у нее не отвечает! А как ее искать, если машина не заводится посреди ночи? И, главное, с кем?! Одной-то страшно, вдруг Пирогову уже расчленили…

Паша пообещал выехать сразу и, чтобы Капитолине не было страшно, постоянно держать с ней мобильную связь. Она удовлетворенно улыбнулась и всхлипнула. Птицын согласен иметь с ней связь! Это уже успех, это большое достижение. Если он и в самом деле приедет, то с его стороны это будет подвигом. Вылезти из теплой постели, где под боком лежит огромная грелка и страстно стонет во время секса, не каждый сможет. А может быть, он сексом с ней не занимается? Может быть, она действительно лишь его сестра, хоть и двоюродная? Капитолина решила сразу же спросить об этом у Павла, как только тот приедет. Она помнила слова героя американского боевика, что люди в стрессовых ситуациях сближаются друг с другом и обнажают подноготную.

Капитолина вышла из салона автомобиля, одернула юбку, поправила грудь и расстегнула верхние пуговички на блузке. Обнажаться так обнажаться. Пусть видит, что теряет. Она тряхнула волосами и полезла в салон за косметичкой.

– Цыпочка, – раздался над ухом голос с сексуальной хрипотцой, – за «пятихатку» перепихнемся?

– Чего сказал, придурок?! – возмутилась Капитолина и поперла на незнакомца, похожего на проголодавшегося по сексу студента. – Я тебе перепихнусь! Сейчас как дам больно, евнухом на всю жизнь останешься!

– Да тише ты, тише, не ори, – пожал плечами парень, отступая. – Не хочешь – не надо!

– Нет, – погрозила вслед кулаком Капитолина, – достали маньяки проклятые! Женщине наклониться нельзя, к ней уже подстраиваются. И где? В самом сердце Родины! Ничего святого нет у этих мужиков. Как дальше жить? Уйти в монастырь, что ли?

От ухода в монастырь Капитолину останавливало ожидание Павла. Она принялась расхаживать взад-вперед возле машины и подсчитывать, сколько денег она заработала бы, если бы соглашалась на «пятихатку» каждый день во время отпуска. Получалась довольно крупная сумма, кардинально поменявшая отношение Капитолины к монастырю. Теперь отомстить Птицыну и совестливой подруге она могла, припугнув их не затворничеством, о нет! Наоборот, она испугает их панелью!

Приехавший Птицын и так был обеспокоен судьбой бывшей подруги, так что добавлять масла в огонь Капитолина временно не стала. Пока он возился с машиной, реанимируя аккумулятор, Капа рассказала, как к ней только что приставал один состоятельный олигарх, случайно оказавшийся на ночных улицах города. Он восторгался ее прелестями, предлагал несметные сокровища, обещал бросить к ее ногам всю Европу, но она так и не согласилась!

– Зря, – пробурчал Паша Птицын, «прикуривая» от своего такси. – С олигархом ты оплошала.

Этим он вывел бедную доверчивую девушку из состояния равновесия, и она, эта бедная доверчивость, такого ему наговорила! Попадись ей и не какой-нибудь олигарх, а подвыпивший слесарь, у него бы точно завяли уши.

Капитолина говорила долго, с чувством, с толком и без всякой расстановки. Как она страдала, как она рыдала, как грызла подушку, ногти и сухари. И все из-за него, бабника и изменника, притащившего к себе в квартиру тамбовскую стерву, разрушившую все ее, Капитолинино, счастье, которое заключалось-то, собственно, в неблагодарном Пашке. Если не считать, конечно, найденного миллиона. Но как приятно его считать и пересчитывать, знал бы он только! А они могли бы это делать вместе…

После слов о миллионе Павел поначалу подумал, что Капитолина свихнулась от огорчения за подругу. Но затем она повела себя вполне разумно: ухватила Птицына за грудки и притянула к себе вплотную.

– Целуй меня сейчас же! – потребовала ночная скандалистка. – Или я лишу тебя такой возможности на всю жизнь! А сама уйду в монастырь… Нет, уйду в другое место, там больше платят. И не будет у меня счастливой семейной жизни, не будет маленьких спиногрызов Палычей, ничего не будет…

Павел вздохнул и поцеловал Капитолину. Он понимал, что другого выхода у него нет. Игра с кузиной слишком затянулась, хотя никакой особой игры и не было. Они просто гуляли вместе, вспоминали общих родственников, которые ему уже все печенки проели. Собираются в гости к холостяку всем Тамбовом. По одному этому он готов жениться и обзавестись детьми! А Капитолина стала другой. То есть осталась прежней, но в чем-то переменилась, он еще не понял в чем, но время для того, чтобы разобраться в ее скверном, но таком родном характере, у него есть. И на этот раз он не упустит свою птицу удачи – на то он и Птицын.

Капитолина упивалась блаженством. Ей давно хотелось обнять этого коварного типа, прижаться к нему и рассказать, как она страдала и мучалась. Инстинктивно она понимала, что все рассказывать нельзя, женские слабости нужно хорошенько прятать от мужчин. Но сегодня ночью она не сдержалась и призналась бывшему жениху, что хочет убрать приставку «экс», поднадоевшую ей за последнее время. И Паша согласился.

Они простояли возле гудящих машин целый час, объясняясь друг с другом, и только после этого вспомнили об исчезнувшей в неизвестном направлении Пироговой. Капитолина схватилась за мобильный телефон, но абонент по-прежнему не отвечал.

Глава 11

Суровые мужчины предпочитают крепкий кофе без сахара

На солнечной зеленой полянке, усыпанной яркими разноцветными цветами, Оля Пирогова прыгала от счастья. Она рвала цветочки, собирала букет и пела песню о большой и красивой любви. Оля попыталась изобразить кружение, но не смогла. На ногах оказались какие-то гири, цветы стали вянуть прямо на ее глазах, теплое солнышко спряталось за тучи. Оле стало страшно и одиноко, и она проснулась.

Роль полянки исполняла чья-то пустоватая спальня с тяжелыми гардинами на окнах. Не поворачивая головы, Оля скосила глаза на соседнюю подушку. Она была не смята и пуста, рядом не высилась гора мужских мышц. Это несколько облегчало существование. Оставалось лишь выяснить, сколько же она здесь существовала, со вчерашнего вечера? А что было вчера? Олю пробил холодный пот. Голова понемногу стала наполняться смутными воспоминаниями.

Оля испуганно ощупала себя под легким одеялом и ужаснулась. Она спала раздетой! Хорошо хоть, что в нижнем белье. Откинув одеяло, она вскочила, в голове стукнуло и просветлело окончательно. Пирогова вспомнила, как сидела с Бессоновым в ресторане, как пила вкусное вино, как падала в обнимку с официантом… Потом Леонид нес ее к автомобилю, неоднократно ею покалеченному, потом они ехали, куда-то поднимались на лифте…И все. Дальше – полный провал.

Что произошло в этой спальне? Она снова позволила себе непозволительное? Да как она могла! Да как он мог воспользоваться ее бесчувственным состоянием! Ага! Он ее специально напоил! Тогда все складывается. Он ее пригласил в ресторан для того, чтобы напоить, напоил, привез к себе и надругался!

Оля тихонько подошла к двери и прислушалась. Стоит небось на кухне и жарит яичницу. Сейчас она выйдет к нему и скажет все, что думает! А что она, собственно, думает?

Неприятных ощущений, исключая головную боль, Оля не испытывала. Значит, ей было приятно. Вот ужас-то! Неужели она показала ему, что ей было приятно? Теперь Бессонов воспользуется ее любовью и начнет вить из нее веревки. Надо что-то с этим делать.

Но сначала следует одеться. Ольга огляделась в поисках своей одежды и обнаружила ее сложенной рядом с огромной постелью.

Оля впервые оценила этот сексодром. Подобные она видела в сериалах, у мужчин, любителей плотских развлечений, склонных к садомазохизму. Так вот он какой, этот Ленечка! Что еще есть у него в квартире? Качели для сексуальных утех? Оля почувствовала укол ревности, наплевала и принялась одеваться. Сейчас она выйдет и скажет… Что же она скажет? Ведь что-то сказать нужно.

Она вновь подошла к двери и прислушалась. Тихо. Пришлось основательно принюхаться (должно же пахнуть яичницей), но ею не пахло. Запах кофе тоже не разносился по всей квартире. Странно. По всей вероятности, он ждет, что это она ему все приготовит? Оля усмехнулась. Слова нашлись! Сейчас она выйдет из спальни и предложит сварить кофе. Перед этим, конечно же, поинтересуется, какой он предпочитает. Он признается – и полностью себя выдаст.

Из глянцевых журналов, которыми увлекалась Капитолина, Оля Пирогова знала, что суровые мужчины, не терпящие нежностей, предпочитают крепкий кофе без сахара. Если Бессонов запросит рафинада, то он нуждается в поддержке. Только нуждающийся в поддержке мужчина, готовый пожертвовать своими интересами ради других, пьет крепкий кофе с сахаром. Правда, потом жалеет, не о напитке, а о своей жертве. Если же Бессонов попросит кофе с пенкой, то придется сделать вывод, что над его разумом преобладают чувства. У него доброе сердце и открытая душа. Оля вздохнула. Как бы ей хотелось, чтобы Бессонов любил кофе с пенкой!

Растворимый кофе, по утверждению Капитолины и авторов статей в глянцевых журналах, пили только преуспевающие в жизни мужчины, предпочитающие кратчайшие пути в достижении цели. А вот мужчины, добавляющие в кофе молоко и сахар одновременно, имеют сложный характер. Они психически возбудимы и двуличны. Неужели Бессонов любит с молоком и сахаром? Тогда уж лучше пусть пьет кофе без кофеина. У его потребителей – уравновешенный характер и полное отсутствие стремления к завоеванию недоступных женщин и вершин. Сейчас она выйдет, спросит и все узнает.

Так уж и быть, пусть пользуется ее кулинарными возможностями, пусть видит, какая из нее прекрасная хозяйка. Жаль только, в спальне нет зеркала, нельзя убедиться в своей неотразимости. А сейчас Оле так не хватает уверенности!

Она бросилась искать свою сумочку, в которой лежало зеркальце и минимум косметики. Но сумки в спальне не было. Видимо, она ее где-то посеяла вместе с мобильным телефоном. Телефон! Нужно позвонить Капитолине, та небось уже подняла на ноги всех и вся. Хороша же Пирогова будет, когда те застукают ее в квартире любовника! Стоп. Любовника? Значит, между ними все-таки что-то было?! Как обидно, что Оля ничегошеньки не запомнила! А если после этой ночи у нее родится ребенок? Как она могла напиться! Зачем он ее напоил? Никакого кофе.

Сейчас она выйдет и гордо скажет, что не желает иметь с ним ничего общего. Если он встанет на колени, начнет перед ней ползать и просить прощения, то, так и быть, она простит. Да не простит же, не простит! Такого мужчину Оля не сможет уважать. А без извинения она не сможет поднять на него глаза. Да, он должен взять всю вину на себя, иначе у них ничего не получится. И она останется в его памяти одной из нескольких. А он – что он? Оля его забудет, а сыну скажет, что папа героически погиб, выполняя задание государственной важности. Да, так она и скажет.

Оля тряхнула волосами для того, чтобы придать им дополнительную пышность, и толкнула дверь.

Никто ее не встретил радостными криками. Комната, в которую она попала, была совершенно пуста. Мало того, тишина стояла по всей холостяцкой квартире и начинала звенеть у Ольги в ушах, предвещая нечто нехорошее. Что еще могло произойти?

То, что Бессонов ее бросил и уехал. Об этом сообщала записка, оставленная на изысканном стеклянном столике перед белоснежным диваном.

«Оленька, извини, обстоятельства вынуждают оставить тебя одну. Будь в доме хозяйкой, обязательно поешь! Целую, Леонид».

Оля прочла записку на одном дыхании и бросилась в кухню.

Естественно, там никого не было, а в огромном, до потолка, холодильнике действительно оказалось полно еды.

Внезапно Пирогова почувствовала себя такой голодной, словно сидела на диете несколько лет подряд. Сдерживать себя она не стала, сварила кофе, наделала бутербродов и принялась их уминать. Только после третьего Оля вспомнила, что ей следовало заняться водными процедурами. Не ровен час, вернется Бессонов и застанет ее в таком растрепанном виде! И она побежала в ванную.

Картина, которую Ольга увидела в зеркале, была несколько удручающая, но вполне поправимая. Опять же, если найти сумку с косметикой или… Присутствия женщины не замечалось, на полочках стояли только мужские аксессуары. Это ее несколько приободрило и вселило надежду. Пусть он уехал, но ведь извинился же в записке!

После душа она вернулась в комнату и повалилась на белоснежный диван. Организм, получивший достаточное количество еды, отключил головную боль и принялся с бульканьем переваривать пищу. Глупости все эти диеты, от них одни неприятности! Тело становится стройнее, а организм несноснее. Всякий раз пытается громкими звуками выдать окружающим тайну пустого желудка. Или, как у Оли в данный момент, совершенно переполненного, что тоже вредно для здоровья. Но как говорит Капитолина, для здоровья вредно жить, от этого умирают.

Капитолина! Оля дотянулась до телефона Бессонова и из чисто женской вредности прослушала автоответчик. Никаких «Люблю, целую, жду» там не было, одни деловые переговоры. А как же длинноногая модель и златозубая громадина? Неужели он бросил их ради Оли Пироговой? Она отложила трубку в сторону и схватилась за записку.

Так и есть. Он к ней обращается «Оленька». Если бы у него были модели, то он написал бы просто: «Дорогая Ольга Владимировна Пирогова». «Извини, обстоятельства вынуждают…» – это вообще изумительно. Намекает, что если бы его не вынуждали обстоятельства, то он бы остался и такого бы они натворили! Как здорово жить! «Будь в доме хозяйкой…» – это вообще граничит с предложением руки и сердца. «Поешь…» – он о ней трепетно заботится. А одно только «целую» о многом говорит!

Оля блаженно улыбнулась и принялась звонить подруге.

– Такого свинства, – призналась Капа после того, как выслушала Ольгу, – я от тебя не ожидала! Я всю ночь просидела в холодной машине среди маньяков и убийц, поджидая тебя у ресторана, а ты позволила вынести себя дешевым паласом на плече! Мало того, твой старый драндулет, как обычно, не завелся, и мне пришлось вызывать в помощь Птицына! Между прочим, – сбавила громкость Капитолина, – мы с ним помирились. Эта стерва – и не стерва вовсе, а его настоящая тамбовская кузина. Мне теперь нужно с тобой обо всем этом поговорить. Я работаю, не то что некоторые отпускницы, давай встретимся вечером.

– Давай, – согласилась Оля. – Только у меня в руках его записка…

– Чего же ты раньше о ней молчала?! Знаешь, сколько интересного можно узнать о человеке по почерку? Есть у меня один знакомый почерковед, постоянный клиент в моем отделе. Содержит трех любовниц и всех обеспечивает парфюмом и косметикой. Представляешь, покупает им всем одинаковые духи и помады, чтобы они не догадались о существовании друг друга!

– Не представляю, – сказала Оля. – И не представляю, что делать с Бессоновым.

– Ладно, – согласилась Капитолина. – Я сейчас с телефоном переберусь в подсобку. Давай, зачитывай записку, – приказала она после минутной паузы. – Сначала сразу всю, потом будем разбирать по словам.

Оля не стала отнекиваться. Все же одна голова хорошо, а две лучше, тем более вторая голова казалась ей более сведущей в любовных отношениях. Но услышанное повергло ее в шок. Ничего подобного Оля даже не предполагала. И самое страшное – это было так похоже на правду!

– «Оленька», – скривилась Капитолина. – Глупо и банально! Мог бы назвать тебя своим «зайчиком» или «белочкой». «Оленька» – это как-то расплывчато и безадресно. Что там дальше? «Извини»? Двуличный тип! За что ему извиняться, ты подумала? Это же не он упился вусмерть, и не ты несла его на своих хрупких плечах. Не он, а ты спала в его постели… «Извини»? А он, случайно, не импотент? Не знаешь, потому что не помнишь? Вот-вот. Если бы у вас был секс, то ты, Пирогова, его обязательно запомнила бы. Теперь понятно, за что он извиняется. «Обстоятельства вынуждают». Как же, так ты и поверила! Ты поверила?! Глупо, Лялька, ой, как глупо. Мужики обычно всегда так пишут, когда хотят избавиться от дальнейших отношений с этой женщиной. Что там дальше? «Оставить тебя одну». Что я говорила! Он просто мечтает оставить тебя одну. Подлец и негодяй! Все они такие – кроме Птицына, естественно. Почему естественно? Потому что у него это уже пройденный этап. «Оставить одну»! Да как он мог такое написать! Что там дальше? «Хозяйкой в доме». Понятно-понятно. Тебе непонятно? Да проще простого. Он подливает в бочку дегтя ложку с медом. Вспомни пословицу, Пирогова! Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях. Ты забылась и сожрала всю сырокопченую колбасу?! Лялька! Тебе станет плохо! Тебе уже плохо после моих слов? Не принимай все близко к сердцу, читай дальше. А, он посоветовал тебе обязательно поесть? Яснее ясного, вчера у тебя был такой голодный вид, что тебя хотелось элементарно накормить. Ради этого он позвал тебя в ресторан. Видимо, ты не в его вкусе, ему нравятся пухлые, прожорливые особи, сметающие еду с любого стола. Ты не ела в ресторане? Зря, зря.

Возможно, ты совершила непоправимую ошибку. Ты ее исправляешь, поедая содержимое его холодильника. Лучше поздно, чем никогда. Что означает «целую»? Поверь мне, подруга дорогая, ничего хорошего не означает. Это лишний раз подтверждает то, что у вас с ним был секс, но, кроме поцелуев, твой бизнесмен ничем не отличился. К тому же это бумажный воздушный поцелуй. А их от полноты душевной раздают кому ни попадя. «Леонид». Вот об этом я и говорила! Наверняка торопился от тебя убежать, а так бы дописал «Аркадьевич». Ленечка, Ленечка… Леонид! Не плачь, Лялька! Теперь, когда мы знаем всю его гнусную суть, нам станет легче бороться!

– Я не хочу с ним бороться, Капа! – призналась Оля. – Я хочу любви!

– А кто ж ее не хочет, – понимающе вздохнула подруга. – Встретимся вечером. Всего тебе хорошего!

– Какое хорошее после твоего анализа содержимого записки, хоть вешайся, – всхлипнула Оля.

– Анализы оставь для другого раза, займись содержимым. И приведи себя в порядок, нанеси боевой раскрас. Еще не закончена битва за этого господина.

Оля положила трубку и засобиралась. Оставаться в холостяцкой квартире Бессонова ей больше не хотелось: слишком двуличным оказался этот ее Леонид. К сожалению, не Ленечка. Капитолина права.

Оля тряслась в общественном транспорте и думала. Она сделала столько ошибок!

Прежде всего сбежала, как заяц от охотника, и хорошенько не осмотрела жилище холостяка. В том, что Бессонов – холостяк, она нисколько не сомневалась. Любая женщина, имеющая на него права, обязательно оставила бы в его квартире о себе память.

А Оля оставила? Она не имеет на него прав. Так зачем же оставлять о себе лишнее напоминание? Капитолина права, он поспешил от Оли избавиться. Любой другой мужчина на его месте поступил бы так же. Особенно после того, как увидел новую знакомую пьяной. Что Оля могла ему наговорить? Вряд ли много чего, она помнила, что язык еле ворочался. Но от этого не становилось легче.

Подруга десять раз права: у Ольги обостренное чувство совести. Как с этим бороться? А с этим нужно бороться, иначе она испортит себе жизнь. Как?

Взять и отдать найденный миллион в хорошие руки! Оля представила, как она заявляется к Бессонову, тот недовольно отворачивается от нее, а она вываливает перед ним деньги. Но получается, она хочет его подкупить?

Послушать Капитолину – и потратить все на новую машину и тряпки. Она вздохнула. Не сможет. Сколько бы себя ни уговаривала, не сможет. Деньги чужие, их нужно отдать хозяину.

Оля поймала себя на мысли, что, думая о деньгах, забывает про Бессонова. Это ее отчасти обрадовало. Существует же на свете хоть что-то помимо ее отношений с этим злокозненным типом! Все-таки он хороший. Он не может быть плохим, иначе Ольга в него бы не влюбилась.

Правда, изредка она симпатизировала отъявленным злодеям из боевиков, но не влюблялась же в них! Бессонов не может быть преступником, он не похож на сериальных убийц. Больше всего похож на мужчину, который любит пить кофе с пенкой. Или ей просто так хочется о нем думать? А о том, что есть на самом деле, Оля постоянно забывает.

На самом деле была ее квартира, перевернутая вверх дном.

Оля ходила среди разбросанных вещей и поражалась, кому понадобилось ее грабить. Впрочем, если связать того наркомана из темного подъезда и эти разбросанные вещи, то ответ напрашивается сам собой. Искали наркотики! Кто-то считает ее наркоманкой! Она бросилась к зеркалу и принялась разглядывать свою опухшую физиономию. Да, действительно, сегодня некоторое сходство, как говорится, налицо. На лице. Но кому это понадобилось? Наркоманам, которым не хватает средств на покупку героина. Они искали героин у нее. Очень смешно, лучше бы искали миллион.

Оля наводила порядок до вечера, заодно сделала генеральную уборку. Физическая работа отвлекала от дум. Это было просто необходимо – не думать. К чему забивать голову несбыточными надеждами? Бессонов даже не позвонил, а мог бы поинтересоваться ее здоровьем. Оставил ведь фактически умирающую.

– Жуть, – подтвердила Ольгины опасения Семенова, заглянувшая после работы к подруге. – Краше в гроб кладут! Что он с тобой сделал?

– А по-моему, очень симпатично, – улыбнулся девушкам Паша Птицын, пришедший вместе с Капой.

– Думаешь? – пригляделась подруга. – Ну, если только разглядывать в профиль.

– Не нужно меня разглядывать! – испугалась Оля. – Я вчера напилась, впервые в жизни.

– Зачем ты это сделала? – искренне удивился Пашка.

– Хотела расслабиться, – призналась Оля, – и получить удовольствие…

– Ты перепутала Бессонова с сексуальным маньяком, – авторитетно заявила Капа. – Это в руководстве «Как противостоять маньяку» говорится, что с ним нужно расслабиться и получить удовольствие.

– Хорошенькое противостояние! – усмехнулся Пашка. – Я бы не читал такие руководства.

– А я и не читала, – поспешила уверить его Капитолина. – Так, глянула мельком. Где записка? Я бы на нее тоже посмотрела и по закорючкам и росчерку пера определила бы его подлую сущность.

– Записку я не взяла, – сказала Оля. – Лишнее напоминание…

– Лишнее?! – возмутилась Капитолина. – Глупости! Иди на кухню, свари для Пашеньки кофе, а я тут кое-кому кое-что напомню.

И Капа так ласково улыбнулась Птицыну, что Оля и без слов поняла, что бои на их любовном фронте приближаются к победе.

Пока Оля беседовала с Павлом на кухне о недостатках отечественного автопрома (это была их любимая тема), Капитолина позвонила в офис Бессонова. Трубку, как и положено, сняла секретарша, узнавшая собеседницу с первого слова. С глубоким сочувствием она сообщила, что шефа нет на месте, не было целый день, где он слонялся, ей неизвестно и она знать не знает, когда он появится.

Капитолина решила не сообщать подруге подробности. Не приведи господь, господин Бессонов сбежал от нее на край света, бросив квартиру, бизнес и связи. Такое бывает, Капитолина это знает. Один их одноклассник сбежал от своей невесты в военкомат. Там его побрили и призвали в армию, из которой теперь невозможно вернуться. Каждый год он подписывает сверхсрочные контракты. Невеста давно вышла замуж за другого, а он все боится появляться на родной улице.

Можно, конечно, подкараулить Бессонова возле квартиры, которую Оля по неосторожности просто захлопнула и не взяла с собой ключи. Но это придется делать утром, часов в пять, это любимое время возвращения преступников на место преступления. Встретить, прижать к стенке и… И что? Пирогова согласится выйти замуж только после его добровольного положительного ответа. Возможно, она права. К чему лишнее напоминание? Лучше вообще забыть этого неудачника!

– Как вкусно пахнет! – принялась восторгаться Капа, едва зайдя в кухню.

– Ну? Как? – поинтересовалась Оля, догадавшаяся, зачем подруга задержалась у телефона.

– Придет завтра утром, – беспечно заявила Семенова, махнув рукой.

– Куда придет? – обрадовалась Оля.

– Как куда? – пожала плечами Капитолина. – Ко мне в квартиру. Я сантехника вызывала, кран потек.

– Зачем сантехника? – обнял Капу за плечи Паша. – Я сам все починю. Не нужны нам сантехники.

– Не нужны, – процедила Оля, словно в чем-то себя убеждала.

– Вот именно! – Капа освободилась от объятий Птицына и чмокнула его в гладко выбритую щеку. – Никто нам не нужен! Подумаешь, строит из себя принца. Видали мы таких принцев, да у нас таких штабелями уложить можно прямо перед подъездом… Паша, не слушай, это я для Ляльки говорю. Это у нее перед подъездом в штабеля мачо складываются, а принцы один за другим приезжают на белых «Мерседесах»… – Она выглянула в окно. – Я ничего не утверждаю, – мрачно заметила Капа, – но, по-моему, под твоими окнами припарковалась та самая иномарка, которую мы трижды били. Во всяком случае, очень похожая.

– Где?! – воскликнула Оля и одним прыжком подскочила к окну. – Стемнело, – вздохнула она, – плохо видно. А вдруг это действительно он? Что мне делать? Что делать-то?!

И Оля заметалась по малюсенькой кухне. Для того чтобы она случайно не врезалась в плиту или холодильник и не покалечилась, Паша быстро открыл дверь в комнату.

– Что делать-то?! – выбежала в комнату Оля и скрылась в глубинах шкафа.

– Помирать от радости, – укорила ее подруга и покачала головой.

– Да ладно тебе, Капочка, – сказал Паша, – она же его любит.

– Думаешь? – с сомнением произнесла Капитолина и заглянула в комнату. – Она ведет себя как-то неадекватно, ты не находишь?

– Нашла! Нашла! – радовалась Оля, тряся перед подругой кружевным топом.

– Слишком вызывающе, – скривилась Капитолина. – Он подумает, что ты хочешь его соблазнить.

– А я действительно этого хочу!

– Что ты говоришь! – взмахнула Капитолина руками и упала на диван, как подбитый хулиганами воробей. – Где твои принципы, Пирогова?

– Когда я вижу Бессонова, – призналась Ольга, – то становлюсь такой беспринципной! Я отпускаю все свои принципы и становлюсь свободной.

– А совесть? – схватилась за эту мысль подруга. – Как у тебя с совестью?

– С ней все в порядке! Я ее тоже отпускаю! – кружилась с легкомысленным топиком в обнимку Оля.

– Очень хорошо, – подозрительно быстро обрадовалась Капа. – Значит, мы можем поделить чужой капитал.

– Нет, – Оля остановилась. – Этого мы сделать не сможем. Это же чужие деньги!

– Какие деньги, девчонки? – к ним подошел Паша. – Вы о чем?

– У Пироговой в машине кто-то забыл миллион, – как о чем-то неважном, сообщила Капитолина. – Я говорю, что ей оказали адресную благотворительность, а она не верит и собирается вернуть деньги владельцу.

– Бывает же такое! Вот не повезло. Если это правда, – прищурился Птицын, – то вам обеим грозит опасность. Такие большие суммы не теряют просто так. И, конечно, не дарят адресно. За них беспощадно убивают! Что вы наделали? Я знаю, у меня в такси тоже несколько раз оставляли ценные вещи – но за ними всегда возвращались. Попадались такие преступные личности… Деньги лучше всего отнести в милицию.

– Мама дорогая! – воскликнула Капитолина. – Меня окружают одни праведники! Как жить? Представляю, как нас отблагодарят правоохранительные органы. Как они будут ржать в голос, как… Мне кажется, я слышу шаги у двери.

– Это деньги черной мафии, – нахмурился Птицын, – и мафиози пришли за ними.

– Я умру, пусть меня пытают и мучают, – тряхнула головой Семенова, – но не отдам ни копейки! Ни цента! Или как там называется мелкая европейская валюта?

– Евроцент вроде, – прошептала Оля, не сводя глаз с коридора. – Я, кажется, за вами дверь забыла закрыть. А как же похожая машина? – Легкомысленный топик выскользнул из ее рук.

Неожиданная переливчатая трель звонка заставила всех вздрогнуть. Первым очнулся Паша Птицын и схватил первое, что ему попалось под руку, – табурет. Капитолина на всякий случай вооружилась большой цветочной вазой, а в руки подруги сунула недопитую Пашкой чашку с кофе.

Звонок пропел еще раз – и дверь открылась. В коридоре послышались уверенные шаги.

На пороге показался… Бессонов. Он окинул всех удивленным взглядом, подошел к Капе, сунул ей в вазу букет роз, взял из рук Птицына табуретку и сел.

– Я понимаю, – начал он, глядя на Олю, – мой визит несколько внезапный. Но это не означает, что меня нельзя встретить более гостеприимно. – Леонид встал, подошел к Ольге и взял у нее из рук чашку. – Спасибо. Что это? Кофе? Я не пью кофе. – Он сунул чашку ей обратно в руки. – Я предпочитаю зеленый чай. Кстати, очень вкусный напиток, если его правильно приготовить. У вас есть зеленый чай?

– У нас есть миллион, – очнулась Оля.

– Она бредит, – поспешила успокоить Леонида Капитолина. – Переживала очень, что вы не позвонили, вот и… – покрутила она пальцем у виска.

– Переживала? – обрадовался Бессонов. – А я звонил! Только мобильный не отвечал.

– Правильно, – подхватила Капа. – Я ей тоже вчера звонила-звонила…

– Он сел, – улыбнулась Оля Пирогова. – Мой мобильный телефон сел. Как я рада, что ты пришел!

– А мы-то как рады! – крикнула Капитолина, которую Паша Птицын уже затаскивал в коридор. – Дверь не забудь закрыть! Мафия не дремлет!

– О чем это она? – удивился Бессонов, приближаясь к Оле на опасное расстояние.

– О сокровище, – прошептала Оля.

– Это ты мое сокровище! – прошептал Бессонов и наклонился для поцелуя.

– Нет, – возразила Оля. – У нас есть настоящий миллион, честное слово…

– Конечно, конечно, разве я спорю? Ты живешь в «хрущевке» и обладаешь несметным состоянием. Какие миллионы, – укорил ее Бессонов, целуя в глаза, – когда я тебя люблю!

В этот момент можно было упасть в обморок. Но Оле Пироговой так не хотелось терять драгоценное время, что она не стала валяться без чувств, а призналась Леониду в любви. Оказалось, он давно догадывался об этом. Сам он полюбил ее практически с первого дорожно-транспортного происшествия, а на третьем уже был твердо уверен в собственных чувствах. И никаких златозубых красавиц у него нет, а с теми, что были, он разорвал всяческие отношения ради Оли Пироговой. Ведь она этого хотела?

Оля кивнула. Она хотела именно этого. Она хотела любви. И пусть мафия забирает все свои миллионы – к чему ей богатство? Она получила то, что искала всю свою жизнь. А с милым рай в шалаше! Оля Пирогова в этом нисколько не сомневалась.

Глава 12

Бессонов бросил доверчивую девичью руку

Определять характер мужчины по зеленому чаю Оля не умела, да и теперь уже не хотела. Она знала, что ей предназначен только этот мужчина, – так какая разница, какой у него характер? Она будет любить его любым.

Оля смотрела на Леонида, завтракавшего на ее маленькой кухне, и радовалась настоящему. Настоящее было прекрасным! Таким прекрасным, что захватывало дух, кислород переставал поступать к голове, и та отказывалась соображать. Хотелось петь, танцевать и говорить, говорить, говорить… О том, как она его любит, что готова провести с ним всю жизнь и что ей совершенно все равно, где они отпразднуют свадьбу.

Бессонов пил свой зеленый чай с бутербродом и улыбался Оле. Ночь расставила все по своим местам. В жизни наступили странные перемены. До встречи с этой зеленоглазой блондинкой Леонид знать не знал, что готов от счастья петь, танцевать и предлагать ей руку и сердце. Впрочем, сердце и так уже принадлежит ей, оставалось предложить руку. Он собирался это сделать необычно, оригинально, с выдумкой – и думал об этом.

Спешить в таком серьезном деле было нельзя, но и тянуть не хотелось. И так прошло слишком много времени, пока он ходил вокруг да около. Он должен сделать ей предложение сегодня же! Но не станет торопить с ответом, пусть подумает целую неделю, он подождет. Но потом…

Это волнующее «потом» не давало Бессонову покоя. Он встал, поблагодарил Олю и направился к выходу.

– Уже уходишь? – пискнула Оля, удивленно хлопая длинными ресницами.

– Я вернусь, Оленька, – он поцеловал ее в пылающую щеку. – Обязательно вернусь! А ты будь готова отправиться в путешествие!

– В путешествие? – пробормотала Оля, закрывая за ним входную дверь. – Какое путешествие?

Но Бессонов уже не слышал ее вопроса. Он сбегал вниз по лестнице, окрыленный внезапной идеей.

Оля помахала рукой из окна, Бессонов послал ей воздушный поцелуй. Она счастливо вздохнула и стала наблюдать за отъезжающим автомобилем.

Оля уже собралась отойти от окна, но краем глаза заметила странную картину. Двор пересекала странная парочка, тащившая не менее странную бельевую корзину. Приглядевшись внимательнее, Оля узнала свою подругу Капитолину и ее теперь уже настоящего жениха Птицына. Оба быстро перебирали ногами и нервно оглядывались по сторонам. А корзина была той самой, брачной, где покоились деньги. Видимо, что-то случилось, раз корзину перемещали в другое место. К ней, в ее, Ольгину, квартиру.

Через несколько минут запыхавшиеся друзья появились на пороге ее жилища.

– Привет, – буркнула Капитолина, заволакивая корзину в коридор. – Мы к тебе. У меня хранить деньги становится опасным. Бабуле втемяшилось, что ей срочно нужен миллион. Дескать, пенсии не хватает на путешествия, и она собралась идти грабить банк. Я не могу рисковать чужим миллионом. Вдруг она его обнаружит? В отличие от меня, она его не вернет! А мафия безжалостна.

– Точно! – вместо приветствия сказал Паша. – Мафия безжалостна! Мы временно спрячем деньги у тебя. Можно занести корзину ко мне домой, но там, сама понимаешь, кузина. Вдруг она обнаружит деньги? Кто их знает, провинциалок? Говорят, они падки на валюту.

– Да, – кивнула Капитолина, – они на чужое падки! А ты, Пирогова, живешь одна. У тебя соблазняться миллионом некому…

– Одна? И вовсе не одна, – покраснела Оля. – Как-то так получилось, что не одна. И вообще, он намекал на какое-то путешествие.

– Все ясно, – Капитолина всплеснула руками и села на корзину. – Дело движется к свадьбе. И это в такое время! Когда мы должны сплотиться и объединиться перед страшным лицом мафии.

– Свадебное путешествие? – прошептала пораженная Оля. – Он собирается делать мне предложение!

– Она думает о чем угодно, – с укором сказала Капитолина Павлу, – только не о деле.

– Я согласна! – крикнула Оля. – Я согласна сплотиться и объединиться!

– Не кричи, – зашипела Капитолина, – враги кругом. Сейчас мы набросаем план наших действий…

Если бы Капитолина знала, насколько она близка к действительности, то вряд ли стала бы тратить время на пустые разговоры. Опасность таилась во дворе – в старой, повидавшей на своем веку не одно ДТП «шестерке». Там сидели бандиты и наблюдали за домом. Их также мучила страсть, но это была другая страсть – к чужим деньгам. Она занимала все их убогие души и тянула к злу.

– Что они к ней потащили? – почесал затылок Верблюд.

– Брачную корзину, – с готовностью подсказал Слон.

– Она что, собралась замуж? – предположил шеф.

– Ужас, – передернулся Бегемот. – Не повезло же какому-то мужику!

– Сегодня должно повезти нам! – рявкнул Верблюд и повернулся к товарищам. – Готовы?

– Всегда готовы! – хором крикнули бандиты и ухмыльнулись.

– Тогда будем брать их тепленькими, не дожидаясь вечера! – скомандовал шеф.

– Правильное решение, – закивал ему Слон. – Взять девчонку тепленькой, пока народ отсиживается на работе. Кто ходит грабить по утрам, тот поступает мудро. Ходите грабить по утрам, на то оно и утро. Ухайдакать ее без свидетелей…

– Придурок, без свидетелей не получится, – встрял Бегемот. – Там эти двое, ее подруга и друг.

– Будем ждать, пока отчалят? – поинтересовался Слон у шефа.

– И так ждали месяц, – хмыкнул тот. – Пойдем на абордаж! Трое против троих. Но у них две бабы.

– Вот-вот, на их стороне явный перевес, – испугался Слон. – Бабы не умеют драться, они очень больно кусаются и царапаются.

– Все под контролем, – зловеще усмехнулся Верблюд и достал из кармана газовый баллончик. – В замкнутом помещении валит с ног лошадь!

Шеф положил баллончик в карман и открыл дверцу машины.

– Вперед и прямо, ребятки! Головорезы то есть. Вперед и прямо!

Леонид Аркадьевич Бессонов заскочил на работу буквально на пять минут для того, чтобы отменить все назначенные встречи. Он собирался взять законный отпуск, в котором не бывал уже несколько лет, арендовать яхту и укатить на ней на край света. А еще он собирался взять с собой свою невесту Ольгу Пирогову. Правда, Ольга ничего еще не знала – ни о том, что он собирается предпринять, ни о том, что она и есть его невеста. Но это и был сюрприз, который собирался сделать Бессонов любимой девушке.

Ему показалось, что Ольга мерещится ему на каждом шагу! На месте секретарши сидело чудо с розовой копной волос и сосредоточенно пилило ногти.

– Доброе утро, Леонид Аркадьевич! – бодро отрапортовал знакомый голос, от которого у Бессонова зазвенело в ушах. – Как вам мой новый имидж?

– Прикольно, – нашелся Бессонов и юркнул в кабинет.

Его невеста становится законодательницей мод?! В этом что-то есть. По крайней мере, теперь секретарша выглядит не так скучно. Впрочем, размышлять о внешнем виде сотрудников Бессонов не стал. Он взял справочник и принялся искать координаты фирм, предоставляющих напрокат яхты.

Через полчаса он уже сидел в офисе одной из них, рассматривал буклеты и слушал неторопливый монолог представителя фирмы. В принципе, Леониду было совершенно все равно, какую яхту выбрать, но он думал об Оленьке (вдруг та или иная ей в чем-то не понравится) и старался найти золотую середину. Потом пришлось уточнять маршрут, время и день отправления. Леонид спешил, у него была всего лишь неделя отпуска, так что время определили сразу: отплытие должно было состояться тем же вечером.

Довольный Леонид Аркадьевич возвращался в офис в отличном настроении. Сегодня вечером он пригласит Оленьку на яхту, где в романтической обстановке, под дорогие вина и кулинарные изыски сделает ей предложение. Затем они отправятся в путь и станут путешествовать всю неделю. За это время Оленька должна будет ответить «да». Другого развития событий он не предполагал. Только романтическая обстановка с ужином и цветами. А! Он забыл заказать на яхту цветы!

– Добрый день, Леонид Аркадьевич, – пропела розовая секретарша.

– А? – остановился возле нее Бессонов, занятый своими проблемами. – Покажите пальчик! – и властно схватил ее за руку. – Это какой размер? – показал Леонид на безымянный палец правой руки.

– Семнадцатый, – обалдело сообщила секретарша.

– У нее такой же, – прикинул Бессонов и бросил доверчивую девичью руку.

Через пару секунд он уже интересовался ювелирными салонами, а через минуту ехал в один из них.

Вкусов будущей невесты Бессонов не знал, но тем не менее не считал свой брак скоропалительным. Поживут недельку на яхте, узнают друг друга получше, а пока он может полагаться на моду и свой вкус. Если Оленька полюбила его, то полюбит и все, что он ей подарит. И чудесное бриллиантовое колечко, которое украсит ее нежный пальчик. Бессонов подмигнул продавцу-консультанту и заявил, что покупает дорогое кольцо. Оставались лишь мелочи, но и они требовали времени и организации.

Возвращаясь к невесте, Бессонов по дороге представлял торжество, полностью продуманное. Сейчас он поднимается к Ольге, уже готовой к длительному путешествию, объявляет о сюрпризе… Нет, про яхту он скажет в машине или вообще не станет об этом говорить. Пусть увидит все своими глазами, когда они приедут на причал. Музыка, как он забыл про музыку? Нужно позвонить капитану яхты, телефон которого дали в офисе, и попросить о помощи…

Итак, музыка, цветы, романтический ужин и медленное отплытие от причала. Ей должно понравиться! А после бокала хорошего вина он достанет из кармана бархатную коробочку и положит перед Оленькой. Да, просто положит, не говоря ни слова. Или сказать что-то нужно? Нет, она умная девочка и все поймет без слов. А потом, потом они будут счастливы целую неделю и всю жизнь.

Бандиты шли по лестничной клетке гуськом. Первым шагал Верблюд, держа в руках огромный букет роз. Издали могло показаться, что это не преступники, а свидетели жениха, и идут они за невестой, собираясь начать процесс ее выкупа. Выкуп был нешуточный: или жизнь, или миллион. В таких случаях нормальные люди обычно выбирают жизнь. Но неадекватные девицы были способны на многое, для этого случая карман Слона оттопыривал бутафорский пистолет. На вид оружие мало чем отличалось от настоящего, да и девицы вряд ли видели настоящий пистолет. Вот их приятель… Но от него можно увернуться, в случае чего, или взять одну из девиц в заложницы.

– Кто там? – поинтересовалась Капитолина, глядя в дверной глазок.

– Курьерская служба по доставке цветов! – четко отбарабанил Верблюд и ухмыльнулся. Еще ни одна девица не смогла устоять перед такой причиной. Ни одна! Какие там телеграммы? Чушь на постном масле, которой давно никто не верит. А вот цветочки обожает каждая баба, и каждая надеется, что их прислал ее мужик.

– А от кого цветы? – недоверчиво поинтересовалась Капитолина, отпихивая нетерпеливую Пирогову.

– Это от него! От него! – прыгала рядом от радости Оля.

– Высокий красивый холостяк не подписался, – заявил Верблюд, оглянулся и подмигнул товарищам. Беспроигрышный вариант.

– Это он! Это он холостяк! – продолжала прыгать Пирогова.

– Слишком подозрительно, – задумалась Капитолина. – Почему он не мог сам тебе принести цветы?

– Я бы на вашем месте, – сказал Паша Птицын, – не открывал незнакомым людям!

– Но они же принесли от него цветы! – воскликнула Оля, щелкнула замком и наткнулась на ствол пистолета.

– Допрыгалась, – вздохнула Капитолина и внезапно замерла в ужасе. В одном из грабителей она узнала своего нового знакомого, вместе с которым вела слежку в сквере. – И ты, Брут?!

– Я Слон, – хмыкнул он и схватил Капу за руки.

– Не тронь! – набросился на Слона Пашка Птицын и тут же схлопотал удар в челюсть.

– Господа, – удивленно спросила Оля, выхватывая из рук шефа букет, – вы что, бандиты?!

– Ага, – довольно хмыкнул шеф и принялся связывать ей руки бельевой веревкой.

Та же участь ожидала Капитолину. Бесчувственного Птицына связали на полу.

– Мой храбрый воробей! – сказала Капа, глядя на него, и пустила предательскую слезу.

– Господа бандиты! – взывала к их совести Ольга. – У нас же ничего нет! Ни гашиша, ни марихуаны, честное слово.

– А где лежит миллиончик? – Слон покрутил пистолет на пальце, уставившись в Олино лицо. – Кого из вас мама всегда учила говорить правду?

– У меня были хорошие учителя! – с пафосом заявила Ольга и повернулась к Верблюду.

– Пирогова?! – обомлел шеф, в изумлении севший на брачную корзину. – Это ты?

– Владимир Владимирович?! – обомлела Оля, узнав в предводителе банды своего бывшего учителя математики.

Верблюд наморщил лоб и представил девочку с двумя торчащими в разные стороны косичками.

– Это ты, Пирогова, моя лучшая ученица, отличница?! Что ты делаешь в этой квартире?

– Между прочим, – с вызовом бросила Капитолина, – она здесь живет!

– Семенова?! – Шеф достал платок и принялся тереть вспотевший лоб. – Теперь вас придется убрать. А я-то сеял в вас разумное, доброе, вечное!

– Очень хорошо посеяли, Владимир Владимирович, – заявила Капитолина. – Совесть у Пироговой дала удивительные всходы. Если бы не вы, то мы уже валялись бы на пляже в Малибу.

– А, – тоскливо произнес шеф, – значит, денежки все же есть. Давайте, ребятки, – обратился он к Слону с Бегемотом, – вытрясите из них тайну.

– Как вы могли докатиться до такого, вы же замечательный педагог! – закричала Оля.

– Да? Замечательный педагог? – с издевкой повторил Верблюд. – Ты знаешь, Пирогова, сколько платят замечательным педагогам? А я не хочу жить на одну зарплату!

– Владимир Владимирович, подумайте! – взмолилась Оля. – Вам же придется жить за казенный счет!

– Чур меня от твоих прогнозов, Пирогова, – отмахнулся шеф. – Лучше скажи по-хорошему, где спрятала деньги. Некогда мне возиться с тобой и твоей группой поддержки. У меня билеты взяты на самолет до… кхе, кхе. Давай, признавайся, лучшая ученица, не подведи своего учителя.

– Ни за что вам не скажу, где в этой квартире лежит валюта! – решительно сказала Оля и отвернулась от еще не пойманного преступника.

– Зря, зря, – пробормотал тот. – А ты, Семенова, чем меня порадуешь?

– Ничем, – буркнула Капа, всхлипывая.

– Только без слез, – скривился шеф. – Терпеть не могу женские слезы. Но придется вас помучить.

Шеф сдержал слово. Бандиты погрузили подруг и пришедшего в себя Павла поперек дивана, а сами сели напротив и принялись играть в карты. Мучение заключалось в том, чтобы не позволить пленникам справить естественные потребности в специально предназначенном для этого месте. Это был изощренный план Верблюда. В планировании он был мастак. Это вам не пытки утюгом, которые можно легко перетерпеть, это гораздо круче. Ни одна девица, по мнению бывшего учителя, не сможет пережить такой позор.

Первой заворочалась Капитолина: она горько пожалела, что выпила две кружки чая. В отчаянии Капа посмотрела на подругу, та повела подбородком и зажмурилась.

– Мама дорогая! – крикнула Капа и зарыдала.

– Не смей! – перепугался шеф. – Жидкость должна выливаться из другого места.

– А! – сообразила Капитолина и зарыдала еще горше, толкая в бок подругу и друга.

– Ни за что! – сказал Птицын, но выдавил из себя скупую мужскую слезу.

– Ой-ей-ей-е-е-шеньки! – заплакала Оля.

И в эту самую минуту раздался звонок в дверь.

Бандиты выжидающе притихли. Следом за звонком в дверь принялись стучать, сначала тихо и интеллигентно, затем громко и требовательно.

– Это вернулся мой жених! – с вызовом заявила Оля. – Сейчас он вам всем покажет!

– А что у него есть? – встрепенулся Бегемот и пошел к двери.

– Это мы ему сейчас покажем, – хмыкнул шеф и достал из кармана газовый баллончик.

Всякому товару – свой покупатель. Даже самые залежалые и просроченные порой разбирают, невзирая на срок годности, а обращая внимание лишь на их низкую цену. Шеф приобрел баллончик на распродаже, но не предполагал, что тот подведет самым глупым образом.

Рвавшийся в квартиру мужчина был солидной комплекции, что могло представлять для бандитов некоторые трудности. Поэтому для пущей уверенности шеф открыл дверь и пшикнул газовым баллончиком в лицо Бессонову. Тот принялся ругаться и тереть глаза кулаками.

Слон отвел непонимающего гостя в комнату и усадил на диван.

– Ленечка! – прошептала Оля, догадываясь, каким образом пострадал ее жених.

– Жжет очень, – пожаловался Бессонов, не открывая глаз.

– То ли еще будет! – сглазил вернувшийся шеф и выставил боевое оружие.

Резьба у уцененного товара слетела, и в комнату ворвалась струя перечного газа.

– Жжет, жжет! – забегали по квартире преступники, прикрывая лица руками.

– Что здесь происходит? – поинтересовался Бессонов, сумевший добраться до вазы с цветами и выливший воду из нее себе на голову. – Кто эти люди? Почему вы связаны?!

Капитолина рыдала от едкого газа, уткнувшись в Птицына. Его глаза тоже дико слезились. Бессонов кинулся к Ольге и принялся освобождать ее от веревок, обливаясь при этом потоком слез, затем освободил Павла.

Капа сама сумела встать и побежать в туалет, где умудрилась с завязанными руками облегчиться и открыть холодную воду.

– Господа бандиты! – умытая Капитолина выскочила из ванной. – Там вода!

И товарищи рванули к спасительному крану.

– Преступники пойманы, – заявил Бессонов, закрывая дверь на защелку. – Звоните в милицию!

Капитолина с Павлом поехали вместе с милиционерами и бандитами в отделение для составления протокола. Группе Верблюда инкриминировали насильственный захват заложников и терроризм. Им грозил огромный срок.

Бессонов пообещал приложить все усилия. А пока он сидел рядом с Олей и пытался ее успокоить. В распахнутое настежь окно врывался свежий ветер и теребил занавески.

– Вам повезло, – сказал Бессонов Ольге, – что за деньгами охотились любители, а не профессионалы. Иначе все могло завершиться печально.

– Нам повезло, что пришел ты, – призналась ему Оля и потерла покрасневшие глаза. – И что бы я только без тебя делала, Ленечка?!

– Оленька, – пробормотал Бессонов, обнимая ее, – и я бы тоже… даже не знаю, что делал бы…

Внезапно он вспомнил: их же ждет подготовленная к отплытию яхта! Времени на сборы практически не осталось. Но требовалось решить проблему с деньгами.

– Где они? – спросил Бессонов.

Оля кивнула на брачную корзину.

– Странное место для тайника. – Леонид открыл крышку и заглянул внутрь. – Здорово! – улыбнулся он, вытаскивая свадебный наряд.

– Тебе правда нравится? – допытывалась Оля. – И это Капитолинино белое платье с фатой не вызывают у тебя отвращения?

– Нисколько, – пожал плечами Бессонов. – Только у тебя будет лучше! У моей жены все будет только самое лучшее.

– Ты, – у Ольги сильно забилось сердце, – ты делаешь мне предложение?

– Да, то есть нет… Да, конечно же, да, только оно должно было прозвучать в более романтичной обстановке! – расстроился Бессонов и уставился на пачки с деньгами. – Но, – задумчиво проговорил он, – у меня еще будет возможность повторить его. – Леонид взял пачку и повертел в руках. – Отто-Александер фон Шпигель.

– Что?! – изумилась Оля.

– На пачках стоит печать эксцентричного миллионера с его полным именем. Кстати, его недавно ограбили, но частный сыщик не нашел златозубую красавицу. Зато нашел другую, из Тамбова, и фон Шпигель теперь женится. Такую здоровенную деваху, – рассмеялся Бессонов. – У этого миллионера странный вкус. Я-то знаю, он мой деловой партнер, мы заключили с ним отличный договор…

– Так это деньги какого-то Отто-Александера фон Шпигеля? И это было написано на всех пачках?!

– Да, – улыбнулся Бессонов, кидая пачку в корзину. – Придется взять деньги с собой и пригласить миллионера на нашу яхту.

– На нашу яхту?! – еще больше изумилась Оля.

– Ну вот, – разочарованно сказал Бессонов. – Я выдал тебе все секреты.

– Между нами не будет больше никаких секретов, – сказала Оля, захлопывая крышку корзины.

– Точно, – согласился Бессонов. – Потому что отныне мы с тобой, – и он наклонился к лицу Ольги, – только мы с тобой. Нам больше никто не нужен, – добавил он, целуя девушку.

И летний ветер хлопнул фрамугой, ставя точку в романтической истории с миллионом.

Эпилог

Белоснежная яхта покачивалась на сине-зеленых волнах южного моря. Солнце щедро дарило свои лучи отдыхающим на яхте, которые весело смеялись над историей, рассказанной Олей Пироговой (вскоре – Бессоновой). Сам же Леонид участвовал в разговоре, изредка вставляя уточняющие комментарии.

– Совсем даже и не спас, а вовремя оказался в нужное время в нужном месте, – скромничал он.

– И как это я ничего не знала? – сетовала Магдалина, потрясая кулаком. – Я бы их призвала к порядку! Я бы им ничего плохого с вами сделать не позволила!

– Рашн леди! – восторгался сидевший рядом с ней Отто-Александер фон Шпигель. – Экстрим, Жанна Д’Арк! Мой Жанна! Мой незабываемый Магдалин!

– Магдалина, – ласково поправила миллионера та, – сколько раз тебе, Пусик, говорить?

– Магда-лин-а, – поправился Отто-Александер, прижимая к себе здоровенную русскую красавицу. – Мой!

– А то чей же? – улыбнулась Магдалина и посмотрела на Павла.

Тот обнимал довольную Капитолину, мысленно бродившую по магазинам среди греческих норковых шуб. Шубы не были плодом ее воображения. Эксцентричный миллионер, который получил обратно свои деньги, в знак благодарности выделил им с Птицыным сумму, достаточную для обзаведения хозяйством. А в хозяйстве обзавестись норковой шубой – первое дело!

В отличие от Капы Леонид Аркадьевич Бессонов и его невеста собирались обзаводиться детьми. Леонид с нежностью смотрел на Олю, убиравшую с глаз светлую челку, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Правда, недолго.

– Я хотеть купить самолет! – торжественно заявил Отто-Александер фон Шпигель, выуживая из-под стола пластиковый ящик, битком набитый наличностью. – Для своих рашн друг!

– О нет! – простонала Оля, глядя на миллионы.

– Только без нас! – решительно заявил Бессонов.

– Нам тоже за шубой надо, – отодвинулась от денег Капитолина.

– А что? – пожала пухлыми плечами Магдалина. – Если человек действительно хочет? Хочет – значит, купит.

– Действительно, – сказал Паша Птицын. – Пусть покупает. Он же эксцентрик! Он же без этого не может. А мы всегда ему поможем, чем сможем. Мы же его друзья.

– Действительно, – согласилась Оля. – Нужно помочь человеку, чтобы он снова не потерял деньги. Чтобы их не забрали преступные элементы.

– Если только купить самолет, – неуверенно произнесла Капитолина.

– Ладно, – вздохнул Бессонов. – Можете рассчитывать и на меня. Только после нашей свадьбы!

Но это уже другая история.

Content

Алина Кускова
Russian леди лучше всех на свете

С чего все началось

Глава 1 Ты ограбила банк! Я тобой горжусь, Пирогова!

Глава 2 А бандиты должны быть сволочными гадами и жить по гадским законам

Глава 3 Как я его развела на двести долларов?! Да после этого я его фактически люблю!

Глава 4 Приличные мужики – это те, кто прилично зарабатывает

Глава 5 У вашей любовницы, случайно, нет золотых зубов?

Глава 6 Если двум амебам задать хорошего пинка, то у бесхребетных созданий появится воля к победе

Глава 7 Не нужны нам ваши копейки! У нас у самих есть миллион!

Глава 8 Какой монастырь, когда собираются тырить подругу!

Глава 9 – Откуда? – От верблюда! – Шеф, она от вас!

Глава 10 Как сказал Диоген, любовь – это дело тех, кому нечего делать

Глава 11 Суровые мужчины предпочитают крепкий кофе без сахара

Глава 12 Бессонов бросил доверчивую девичью руку

Эпилог