Эллен Рако Чейз

Фальшивая нота

1

— Я нашел их! Я нашел их!

Юный наездник так резко натянул поводья, что его буланый пони заржал; в ответ заржали и забеспокоились лошади, гарцуя под всадниками.

— Подождите, и вы увидите!.. Вы не поверите, но это правда!.. Они настоящие… — Мальчик запинался от волнения. — Это невероятно, но они настоящие! Вон там. — Он указал вдаль. — Я видел их. Честное слово.

— Не волнуйся так, Билли, — раздался голос одного из всадников. — Давай успокойся, выпей воды. — Фляга с водой прошла через несколько пар рук, пока ее не передали мальчику. — Билли, ты не должен был уезжать один. Мы уже собирались направить за тобой поисковую экспедицию.

Голубоглазый всадник с ласковым спокойствием наблюдал, как мальчик жадными глотками пьет воду. Билли Кэмбел вытер рот тыльной стороной ладони, размазав пыль и остатки воды по веснушчатым щекам.

— Я… простите, мистер Дэвлин, но… — Он вздохнул. — Подождите, я расскажу, что я нашел.

— Ну, и что же ты нашел?

— Следы! — прошептал Билли с таинственным видом. — Большие следы. Самые большие, какие когда-либо видел.

— Я знал это, Тор, — вмешался другой всадник, Нат Гарвин. — Эти проклятые браконьеры пригоняют грузовики, чтобы увозить краденый скот. — Он надвинул на глаза пропитанную потом соломенную шляпу, загораживаясь от яркого июльского солнца.

— Наверное, восемнадцатиколесный грузовик. Опиши, что ты видел, сынок.

— Это не следы грузовика, — таинственным шепотом сообщил Билли. — Это следы животного. Очень странные. Вот такие. — Он обвел в воздухе большой круг. — А еще следы тигра. Просто огромные.

— Не преувеличивай, парень, — потребовал Нат, прерывая возбужденный шепот двух других подростков, ехавших с ними. Он повернулся к боссу, и кожаное седло заскрипело под его легким мускулистым телом. — Что там было в твоей фляге, Тор?

— Обычная вода.

— Я знал, что вы мне не поверите! — жалобно проговорил Билли. Глубоко вздохнув, мальчик устроился поудобнее в седле. — Я ведь не только видел следы, — упрямо добавил он, — я слышал…

— Ну и что ты слышал, малыш? — Нат сплюнул табачную жижу в муравейник.

Билли не отвел взгляда.

— Рычание. Громкое рычание и… рев.

— Рычание? Рев? — Нат присвистнул, и его свист отозвался эхом, отражаясь от каменных построек ранчо. Прищурившись, он принялся холодно изучать насупившегося подростка. — По-моему, вы, ребята, засидевшись вчера допоздна у Тора, перебрали с фильмами ужасов по этому самому видео. У вас излишне разыгралось воображение. Может, ты, Билли, пережил дневной кошмар?

— Это не воображение и не кошмар, — обиделся Билли и перевел взгляд на Тора. — Я видел одного из них, мистер Дэвлин. — Его темные глаза, казалось, стали вдвое больше и резко выделялись на детском личике. — Он был огромным. Просто как гора! И весь покрыт мехом. А еще у него клыки — длинные, как доски от забора. Он был до… доисторическим!

Тор некоторое время пристально смотрел на мальчика, а потом неуверенно кашлянул:

— Ладно, Билли Кэмбел, веди нас к этой доисторической находке.

— Да, сэр! — Повернув пони, Билли издал боевой клич, надеясь, что он отзовется эхом на двадцать две мили вокруг, до самой резервации индейцев племени черноногих.

…Двенадцать лошадей мчались через прерию, приминая траву и сшибая бутоны с полевых цветов. Всадники не сдерживали лошадей до тех пор, пока трава не стала слишком густой, чтобы гнать на такой скорости.

— Скоро вы сами увидите, — закричал взволнованный Билли. — Здесь я впервые обнаружил эти следы. А потом я увидел зверя. У подножья холма!

Тор знаком остановил всадников на опушке рощицы.

— Может, нам лучше посмотреть на твоего зверя издалека? — Он полез в седельную сумку за биноклем.

Нат покачал головой.

— Да уж, зверь! Будь я проклят, если твое воображение не разыгралось, как у мальчишки.

— Это особенность места, — усмехнулся босс. — Кажется, время здесь остановилось. Тут есть такие крутые пики, на которые еще никто не забирался. И говорят, там водятся почти все виды животных, считающихся вымершими еще во времена ледникового периода.

Нат недоверчиво фыркнул.

— Не станешь же ты говорить, что веришь в бредни мальчишки.

— Есть и еще более странные вещи, Нат, — бесстрастным голосом произнес Тор. Он загляделся на огромные зубчатые известняковые горы. Этот величественный пейзаж всегда внушал ему благоговение и даже страх перед природой, миллиарды лет назад легко двигавшей горами, создававшей озера, долины и горные пики.

— Я не был здесь с детства.

Он зачарованно оглядывал темные крутые утесы, сменявшиеся скалистыми пропастями. Мрачные вершины казались еще темнее на фоне солнечного лазурного неба.

Странной была атмосфера в этом уголке ранчо. Тревожной. Жутковатой. Воистину доисторической.

На Тора нахлынули воспоминания детства. Дверь в давно забытое медленно приоткрылась и выпустила призраки прошлого. Именно здесь, в этом диком месте, он в тринадцать лет и сам встретил зверя. Зверь внезапно напал на него. Это был огромный гризли, восьми футов ростом и не меньше восьмисот фунтов весом. Тор потерял тогда лошадь и чуть не утратил жизнь. С тех пор очень долго страх не покидал его ни днем, ни ночью.

Тор смахнул капельки пота, выступившие на его густых усах.

— Проклятое место, — пробормотал Нат, вдруг почувствовав озноб, несмотря на жару. — Черт возьми, здесь ничего нет, — добавил он, успокаивая себя. — Я сорок пять лет работал на этом ранчо, но ни разу не был здесь. Незачем сюда приходить. Скот не забредает сюда. Лошади, когда едешь в одиночку, не хотят сюда идти. — Он опасливо втянул голову в плечи. — Ничего, кроме камней и неба. Разве что парочка горных коз. Но держу пари на недельную зарплату, что там нет никакого «зверя». Может, только коза-переросток!

— Я бы принял это пари, — фыркнул Билли. — Потому что я знаю, я видел, и…

Вдруг раздался не поддающийся описанию рев, от которого задрожали высокие сосны, а со скалистых холмов посыпались камешки и песок.

— Там! Я же говорил вам! — раздался обрадованный голосок мальчика. Но вскоре Билли отрезвила новая мысль: — А может, это крик голода? — Ему стало страшно.

— Не волнуйся. Мы здесь не для того, чтобы стать чьим-то завтраком.

Тор подвесил к седлу бинокль и потянулся проверить, заряжен ли его револьвер в кобуре на поясе. — Ребята, подайте назад! Держитесь по крайней мере в шести футах позади нас, — холодно скомандовал он, давая понять подросткам, что возражения бесполезны. — Продвигаемся дальше. Только тихо и осторожно. — И он медленно направил свою лошадь вперед.

Они выехали за сосновую рощицу, где трава была не такой густой. Тор молча отметил необычные глубокие следы на земле. Вскоре пейзаж снова сменился известняковыми горами и елями с кривыми стволами, которые, казалось, вырастали прямо из толстого одеяла тумана, плотно окутывающего подножие скал. Тор всматривался в мертвые цвета неровного скалистого ландшафта.

— И все-таки едва ли тут водятся доисторические звери, — задумчиво пробормотал он. — Скорее всего, мальчику померещилось. Да еще этот густой туман… Нат, я… — Тор внезапно запнулся: туман впереди стал рассеиваться, и там, вдали, он увидел зверя.

Первые слова, сорвавшиеся с губ Ната, были скорее молитвой, чем проклятиями:

— Бог мой, что это?

— Мамонт. — Неуверенность отразилась и в тоне, и в выражении лица Тора.

— Посмотри, какого размера эта диковина! — в унисон пробормотали спутники Тора. — Сколько в ней, босс?

— Футов четырнадцать. Четыре тонны. Плюс бивни. Эти изогнутые штуки, должно быть, тянут футов на двенадцать.

Глаза всадников расширились от изумления: огромный, темно-серый, заросший шерстью мамонт толкнул лбом и повалил двадцатифутовую осину. С громким треском дерево упало, а животное принялось отламывать своим шестифутовым хоботом ветки, засовывая их в рот.

— Откуда он взялся, черт возьми? — хрипло прошептал Нат.

— Зверь, Билли, пришел, чтобы отпраздновать свой десятитысячный день рождения, — мрачно усмехнулся Тор, успокаивающе поглаживая лошадь.

— Босс! Посмотрите туда!

Бак Тейлор показывал на ущелье, и его голос срывался от волнения:

— Это тигр! Посмотрите на его клыки!

Отвязав бинокль, Тор стал разглядывать тигра.

— Будь я проклят! — Он обернулся к Нату. — Это саблезубый тигр.

— Саблезубый тигр? — Управляющий выхватил у Тора бинокль. — Ты разыгрываешь нас, Тор! — Но в следующий момент Нат Гарвин поперхнулся от изумления. — Боже мой! Я никогда не видал тигра таких размеров. Должно быть, в нем четыре сотни фунтов. — Он облизал губы и настроил бинокль, чтобы изображение было четче. — Вы только поглядите на его ужасные клыки!

Тор сузил глаза, пытаясь критически оценить увиденное.

— …Нет, тут что-то не так. Сначала мамонт, а теперь еще и саблезубый тигр, которому около сорока миллионов лет. Это что — искривление во времени? Не верится…

Нат чуть не подавился жевательным табаком.

— Будь я трижды проклят! Что ты скажешь об этой даме? Видишь обнаженную дикарку вон там? Рядом с тигром?

Тор резко выхватил бинокль у него из рук и поднес к глазам.

Если бы она не задремала после плотного обеда, то услышала бы их раньше. Теперь скрываться было слишком поздно: дюжина всадников на гарцующих лошадях уже окружила ущелье, отрезая ей путь к укрытию. Единственный выход — оставаться на месте и ждать возвращения своих. Вряд ли они задержатся надолго. Черт возьми, они и так уже опаздывают на два часа! Надо оставаться на месте. В конце концов, она сумеет постоять за себя. Правой рукой она сжала кожаный ремень на мускулистой шее тигра… Спокойствие возвращалось к ней. Слегка улыбаясь и прислушиваясь к глухому рычанию своего могучего спутника, она сказала себе, что едва ли у кого-нибудь из этих людей хватит смелости подойти ближе. Но даже если бы они попробовали, у нее в запасе на этот случай несколько трюков, которые быстро их остановят. Она точно знала, что нужно сказать или сделать, чтобы из мурлыкающей кошки ее друг превратился в ревущего тигра.

Теперь люди были всего в двадцати футах от нее. Молчаливое противостояние продолжалось. Она смотрела на них — они смотрели на нее. Изумление, страх, недоверие сменялись на этих разных, но одинаково бронзовых от загара мужских лицах.

Она решила продолжать игру. Пусть они сделают первые шаги. Пусть удивляются, гадают, обмениваются изумленными репликами — а там, глядишь, и прибудет вся группа.

Но инстинкт самозащиты взял верх. Оценивая собственные силы, она осмотрела каждого из всадников. Трое подростков не в счет. Остальные — мужчины в возрасте от двадцати до шестидесяти. Их тела, как и лица, были крепкими и сильными, как у людей, постоянно занятых физическим трудом. Она смогла бы, пожалуй, обезоружить шестерых из них. Ее взгляд сосредоточился на всаднике, под которым был гнедой жеребец с диковатыми глазами. Хотя никто еще не произнес ни слова, она не сомневалась, что этот у них — главный. Нелегко было разглядеть его лицо под черной шляпой, но она угадала в нем властную, уверенную в себе натуру. Его выделяли из всех мощное телосложение и гордая осанка.

Встреть она такого сильного и обаятельного мужчину в любом другом месте, при иных обстоятельствах, она несомненно повела бы себя как милая, кокетливая женщина. Но сейчас было не до кокетства.

Тут она заметила перемену в поведении молодых ковбоев. Это ее вина, быстро сообразила она. Молчание слишком затянулось. В то время как она изучала их, они изучали ее. Выражение недоверия и страха в их глазах сменилось старым как мир чувством — желанием обладать красивой женщиной. Увидев похотливые ухмылки на полудюжине губ, она резко сжала ошейник на шее тигра. От его оглушительного рыка лошади заметались, а на лицах людей появилось выражение более почтительное.

Однако ее победа длилась недолго. Минутой позже раздалось приглушенное щелканье ружейных затворов, и она обнаружила, что три ружья направлено на тигра, а четвертое — на нее.

— Уберите-ка это, друзья. — Тор со своим конем выступил вперед. — Давайте сохранять спокойствие. Отведите лошадей подальше. Расслабьтесь, ребята. Незачем стрелять попусту.

— Может, она не понимает английского, Тор, — пробурчал Нат, разглядывая мокасины незнакомки. — Дай я попробую на языке черноногих. — Он откашлялся и предложил: — Kokipi sni menuah.

Тор тяжело вздохнул и повернулся к управляющему.

— Нат! Мне кажется, фраза «Не бойся, давай искупаемся» не очень-то подходит к данной ситуации.

Не отводя глаз от группы людей, она наклонила голову, стараясь удержаться от приступа смеха. Как бы случайным жестом левой руки она прикрыла расплывшиеся в улыбке губы, а затем поправила свое экзотическое ожерелье из клыков медведя.

«Главарь» по имени Тор спешился и подошел к ней поближе, и она напряженно замерла, внимательно наблюдая за ним. Пальцы правой руки сжались на кожаном ошейнике тигра, а левая рука угрожающе легла на выточенную из слоновой кости рукоятку кинжала, подвешенного к поясу.

Внезапно Тор обнаружил, что перед ним не один, а два хищника. От него не укрылся угрожающий жест дикарки. Незамедлительно отреагировал на этот жест и саблезубый тигр: он издал грозный рев, его мощные мускулы напряглись для нападения.

Но чем ближе Тор подходил, тем больше ему казалось, что тут что-то не так.

— Мы никому не хотим причинять вреда, — спокойно сказал он, снимая шляпу.

Тор уже понял, что «дикарка» понимает каждое слово. Звери по-прежнему казались доисторическими, но леди несомненно не была таковой. Слишком она уверена в себе для дикарки, решил Тор. Небольшие женские хитрости выдавали ее, например: доносимый ветерком аромат духов и розоватая помада на полных губах. Да и волосы демонстрировали ее причастность к цивилизации: платиново-золотые локоны, в изящном беспорядке спадающие на обнаженные плечи, были аккуратно подстрижены и перехвачены на лбу кожаным ремнем. Хотя леди не была обнажена, ее одежда давала простор воображению: высокие округлые груди искусно прикрыты треугольниками из грубой ткани на кожаных шнурках; такие же шнурки поддерживают набедренную повязку; стройные ноги и бедра обнажены и не слишком-то черны от загара для дикарки.

Взгляд Тора оценивающе задержался на сильном бронзовом теле и затем вернулся к лицу. Его пленили глаза — светящиеся интеллектом, выразительные, с мягким и в то же время волевым взглядом; миндалевидные, темно-синие как ирисы, они казались глубокими и загадочными благодаря густым черным ресницам. Круглое приветливое лицо казалось столь очаровательным, что Тору захотелось провести рукой по его гладкой, нежной коже. Сам удивленный этим неожиданным желанием, Тор отступил назад, не отводя от девушки взгляда.

— Я бы с удовольствием выслушал ваши объяснения, — сказал он мягко. — Покрытый шерстью слон и тигр с огромными клыками — не совсем обычные звери для Монтаны.

Его глубокий хрипловатый голос заставил учащенно биться ее сердце. А когда она смогла разглядеть его лицо, больше не скрываемое широкополой шляпой, у нее перехватило дыхание. Голова — как у скандинавского бога. Густые светло-каштановые вьющиеся волосы зачесаны назад. Лицо, умудренное опытом. Приятное лицо. Очень, очень приятное лицо… Она продолжала вглядываться: широко расставленные холодные голубые глаза, довольно широкие скулы, небольшой нос, волевой подбородок. Ей всегда нравились мужчины с усами, а его усы были густыми и жесткими над чувственной верхней губой.

Она обвела взглядом этого высокого, рослого мужчину, казавшегося воплощением силы и мужества, что еще больше подчеркивали узкие джинсы из грубой ткани и рубашка с закатанными до локтей рукавами. От него исходила соблазнительная и интригующая аура опасности. Недаром на поясе у бедра — кобура с револьвером.

Симпатия хозяйки к незнакомцу, казалось, передалась и тигру: он открыл пасть не для грозного рыка, а всего лишь для зевка. Протяжно зевая, тигр расставил лапы, опустился на землю, снова зевнул и сонно посмотрел на хозяйку. К изумлению присутствующих, его огромные клыки выпали.

— Черт возьми, Тыква, тебе нужно было рычать, а не зевать!

— Тыква? — Тор удивленно поднял выгоревшие на солнце брови. — Тигра зовут Тыква?

— Тыква, — ответила она, сдерживая улыбку. — Между прочим, покрытый шерстью слон такой же смирный.

— А слона, вероятно, зовут Джамбо?

— Нет, Рамон. — Ее глаза засияли, и она оглушительно свистнула. Заросший шерстью «мамонт» отозвался таким ревом, что лошади в испуге заметались.

Тор скрестил руки на груди и глубоко вздохнул.

— Ладно, это их имена. А как насчет вашего?

— Кэм Стирлинг, — она протянула руку. — А вы — Тор…

— Лютер Дэвлин, — представился он своим полным именем. Ему показалось слишком фривольным назвать такой необычной женщине свое уменьшительное имя.

— Мне кажется, имя Тор подходит вам гораздо больше. — Она медленно обвела глазами окрестности. — Тор, всемогущий бог грома и молнии, правитель неба и этой огромной заоблачной страны.

Сообразив, что он все еще держит ее руку в своей, он разжал пальцы, откашлялся и попытался перевести разговор в деловое русло:

— Я хотел бы получить ответы на несколько вопросов.

— Держу пари: у вас есть парочка очень серьезных вопросов.

Кэм вспомнила наконец, что тут есть и еще люди, кроме них двоих. Увидев, что остальные приблизились, она повысила голос:

— В ружьях нет необходимости. Мой друг очень тихий и спокойный. — Чтобы доказать это, она опустилась на колени и стала почесывать массивную грудь огромного тигра, пока он не начал дружелюбно мурлыкать.

— Что там, черт возьми, происходит? — не выдержал неизвестности Нат и стал пробиваться сквозь толпу ковбоев. Он с любопытством уставился на мурлыкающего зверя. — Да это всего лишь большой котенок!

Кэм улыбнулась:

— Это пума-переросток. С помощью хорошего набора зубных протезов, — она открыла огромную пасть животного и пристроила на место устрашающие клыки, — и рева, которому он обучался целых три месяца, Тыква становится саблезубым тигром. — Она поднялась одним легким, изящным движением.

— Но зачем все это? — Нат в недоумении потирал подбородок.

— Для фильма, — поделился собственной догадкой Тор. Обернувшись, Кэм обнаружила, что он стоит рядом с ней.

— Это верно, — согласилась она. — Оба мои друга — звезды кино. Я уверена, что вы видели Тыкву в рекламных роликах. Да и в журналах. Он рекламирует лосьон для загара и автомобили.

— И нынешний камуфляж — тоже для одного из рекламных роликов? — спросил долговязый управляющий, Нат.

Барышня покачала головой:

— Нет, мы…

— Фильм! — выпалил Билли. — Наверняка вы здесь снимаете фильм. А вы — кинозвезда!

— Это как сказать… — Она не смогла говорить дальше: новый устрашающий звук оглушил присутствующих. Крутящийся винт вертолета вспарывал воздух. Машина стала снижаться, и ветер от винта взметнул в воздух песок и камешки. Кэм немедленно подняла руку, подавая сигнал пилоту. Затем повернулась к Лютеру Дэвлину и сделала то, что ей хотелось сделать с первого момента, — коснулась его руки.

— Ваши бедные лошади пережили кошмар.

Ее левая рука удобно лежала на его локте; так приятно было чувствовать его теплое, мускулистое тело под покровом легкой рубашки!

Тор перевел взгляд с ее руки на глаза.

— Эмоций хватило на всех. — Он не сделал попытки освободить свою руку; напротив, ему захотелось, чтобы это прикосновение длилось как можно дольше. — Я все еще не совсем понимаю, что здесь происходит.

Кэм удивилась:

— Но в сообщении вашего агента все было ясно сказано.

— В сообщении?

— Да, по всем пунктам. Мы имеем надлежащие разрешения, и я знаю, что Джек обещал дать кредит Национальному парку Глэйси после окончания фильма.

— Терпеть не могу переспрашивать, — произнес Тор, — но кто такой Джек?

— Джек Кэньон, «Кэньон Продакшен», — напомнила она с улыбкой. — Тот, что получил «Оскара» в прошлом году за фильм в жанре научной фантастики.

Тор покачал головой и усмехнулся: он не знал этой знаменитости.

— Может, имя Бриджит Лоусон скажет вам что-нибудь?

— Бриджит Лоусон… ммм… Если не ошибаюсь, по крайней мере три плаката с ее портретами висят у нас на ранчо.

— Как приятно обнаружить, что ваши люди — любители искусства.

— Вы абсолютно правы. — Тор похлопал ее по лежавшей на его локте руке. — Тем более что эти плакаты висят рядом с репродукциями картин Моне и Пикассо.

— Бриджит — главная героиня последнего фильма Джека… Судя по приветственным возгласам ваших ковбоев, они с Кэньоном уже сошли с вертолета. — Посмотрев через его плечо вниз, на вертолетную площадку, она махнула четырем вновь прибывшим и крикнула: — Сейчас я спущусь!

Тор схватил ее за запястье, не давая уйти:

— А вы разве не звезда?

Она тряхнула головой, и светлые волосы рассыпались по обнаженным плечам.

— Нет. Это она — звезда.

Кэм удивилась, что и после этого он не отпустил ее руку. Удивилась и была довольна.

— А вы кто же? — спросил Тор.

— Я — каскадер.

Он изумленно поднял бровь:

— Никогда не слыхал о каскадерах-женщинах… И как называется этот ваш фильм?

— «Императрица Армагеддона».

Тор отпустил ее руку, и Кэм подозвала тигра.

— Мне пора отчитаться перед боссом. — Ее глаза заблестели. — Я представлю вас, когда вы спуститесь, но боюсь, что спуск займет у вас мно-ого времени, — протянула она.

Секундой позже Тор и его помощники с восхищением наблюдали, как Кэм Стирлинг вместе со своим «саблезубым тигром» ловко скользит по скалистому утесу. Она спускалась, как будто не существовало ни крутых обрывов, ни скользких камней. Она и сама была похожа на кошку, легко и проворно скользящую рядом с ней. Им, тренированным мужчинам, понадобилось бы на этот спуск по крайней мере пятнадцать тяжелых, напряженных минут — Кэм одолела его с грацией балерины минут за пять.

— Как горная коза! — прокомментировал Нат, сунув в рот новую порцию жевательного табака.

Тор следил за скалолазкой затаив дыхание, а когда она достигла долины и он попытался заговорить, то почувствовал, что задыхается, — такое напряжение пережил, боясь, как бы она не оступилась где-нибудь в опасном месте. Он покачал головой:

— Скорее как газель, а не как коза.

Нат выплюнул тонкую струйку табачной жижи.

— И что ты обо всем этом думаешь?

— Стараюсь не думать, — безразличным тоном сообщил Лютер Дэвлин. Он надвинул на лоб шляпу, одним махом вскочил в седло и медленно направил лошадь вниз по насыпи.

…Джек быстро записал для памяти: «Усилить туман!» — и захлопнул записную книжку.

— Хорошо спускалась, Кэм, но не следовало бы тратить столько энергии и изящества до того, как на тебя направят камеру. — Он перевел взгляд на процессию всадников, медленно, обходным путем одолевающих тот же спуск, что и Кэм несколько минут назад. — Это что же, смотритель парка привел группу туристов? Черт возьми, у нас нет времени, чтобы нянчиться с посетителями! Проклятье, они что, не умеют читать?

Кэм успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Они ничего не знали об извещении. Очевидно, они ехали по парку и забрели сюда. Пришли в ужас, увидев Тыкву и Рамона. — Она похлопала по спине и погладила «тигра», а затем улыбнулась светловолосой актрисе, которая подошла к продюсеру.

— Твои плакаты, оказывается, весьма популярны среди этих людей, Бриджит.

— Ну что же, у них превосходный вкус. — Бриджит Лоусон закрыла лицо огромными темными очками и посмотрела на приближающуюся группу.

— Давайте будем вежливы с обожающей нас публикой, Джек. В конце концов, именно они будут тратить деньги, чтобы увидеть меня в твоем последнем фильме, — заявила она самоуверенно.

Джек снял пиратскую бейсболку, вытер платком пот с лысины и с окладистой черной бороды, вздохнул:

— Хорошо, леди, давайте мило побеседуем с этими ребятами. А потом пройдемся по сценарию, пока не прилетят остальные вертолеты — с актерами, съемочной группой и оборудованием.

Кэм передала пуму тренеру, чтобы «саблезубого тигра» привели в порядок и напоили. К тому времени подошел Тор, и она представила его продюсеру и кинозвезде. Мужчины обменялись рукопожатием, смерив друг друга взглядом. Низкорослому Джеку пришлось поднять голову, чтобы посмотреть Тору в глаза.

— Кэм рассказала, как вы забрели на нашу съемочную площадку, — стараясь быть приветливым, сказал Джек.

— Будем рады, если вы останетесь на пару часов и посмотрите, как мы работаем, — мягко произнесла Бриджит Лоусон. При виде мужественной фигуры и красивого лица Тора в ней проснулось кокетство.

Тор перевел взгляд на Кэм Стирлинг; та удобно устроилась на близлежащем валуне, покачивая ногой и загадочно улыбаясь. Тор снова повернулся к Бриджит Лоусон: ему было интересно сравнить этих двух женщин. На первый взгляд они могли бы сойти за близнецов, но, присмотревшись, легко обнаружить разницу. Стиль Бриджит Лоусон — яркость, явная, неприкрытая сексуальность. Это скорее актриса для комедий со стриптизом, чем чувственная женщина. Тор снова посмотрел на Кэм Стирлинг. Вот чувственная женщина. Ему это нравилось. Даже слишком нравилось.

Нат подошел к компании:

— Так это вы — звезда? — Он обвел взглядом фигуру и лицо Бриджит. — А зачем вам дублер? Выглядите достаточно здоровой. Почему же не лезете в гору сама?

Бриджит осмотрела долговязого управляющего с той неторопливой тщательностью, с какой, вероятно, ученые осматривают в микроскоп исследуемое насекомое. Она мысленно посчитала его неряшливым да и вообще незначительным. Тон ее стал ледяным:

— Если вас это интересует, могу объяснить: дублер нужен для подстраховки. Я слишком ценна для компании. Каскадеров используют для физических трюков; в случае неудачи их можно заменить. — Она говорила уже больше для Тора, чем для этого парня. — Если же я пострадаю, картину закроют и люди останутся без работы, а зрители — без встречи со звездой.

Единственным комментарием управляющего было то, что он выплюнул струйку коричневой табачной жижи на ближайший куст.

Бриджит шагнула назад и театральным шепотом прошептала Джеку:

— По-моему, нам стоит заранее выбрать, кому из них мы разрешим остаться на съемки. Помнится, по договору последнее слово за мной, и я хочу сказать, что не потерплю этого парня.

— А я не уверен, что позволю кому-либо из вас оставаться здесь, — неожиданно для продюсера заявил Тор.

— Вы не позволите? Что, черт возьми, вы о себе возомнили? — Джек вытащил из кармана шорт сложенный листок бумаги, развернул его и показал Тору. — Ты бы лучше позвонил смотрителю парка. Наше присутствие здесь одобрено и оплачено. У меня есть все необходимые бумаги, разрешающие съемку на территории, являющейся собственностью правительства США.

Тор взял у него листок, смял и бросил на землю.

— Эй! — крикнул Джек. — Перестаньте! Вы не смеете…

— Черта с два я не смею. Это вовсе не территория лесного ведомства Соединенных Штатов. Это земля Дэвлинов.

2

Кэм боялась, что если ей придется сдерживать смех еще хоть минуту, то она просто задохнется. Вздохнув глубоко, чтобы успокоиться, устроилась поудобнее на нагретом солнцем валуне и молча наблюдала сцену более смешную, чем в иной кинокомедии. Она старалась, хотя и безуспешно, удержаться от улыбки, наблюдая, как лает терьер и тявкает пекинес на огромного гризли. Да, характерные черты животных налицо, решила Кэм.

Джек Кэньон воплощает в себе характерные черты терьера, от бороденки и крепкого жилистого тела до громкого лая по любому поводу. Крики, вопли — единственная область профессиональной работы, где продюсер Кэньон достиг совершенства. Кэм наблюдала, как Джек пытается лихорадочными жестами поддержать каждый свой вопль. Неужели Дэвлин не понимает, что он, Джек Кэньон, содержит съемочную группу, в которой более ста человек? Что одни только животные обходятся ему в две тысячи долларов в сутки? Что полмиллиона уже потрачены на съемки фильма в этой местности? Что декорации именно для этой местности как раз сейчас создаются художниками Голливуда?

Потом, конечно же, вступила Бриджит. Кэм пришлось убедиться, что миниатюрная мисс Лоусон с широкими наивными глазами умеет казаться дерзкой, смелой и яростной. Она наблюдала, как сексуальная богиня экрана раскачивается из стороны в сторону, доказывая, насколько ценно ее время; к тому же задержка съемок будет в ущерб ее следующей роли; как только она сможет найти телефон, ее адвокат предъявит всем иск!

Ну а что же медведь гризли, злодей, отрицательный персонаж пьесы? Подперев рукой подбородок, Кэм сосредоточила взгляд своих синих глаз на Торе Дэвлине. У него все боевые задатки его тезки — скандинавского бога. Улыбка скользнула по ее губам, когда она слушала, как искусно обходит он тех двоих в споре, как спокойно и уверенно звучит его голос. Какой контраст составляет он истеричным Джеку и Бриджит!

Внезапно Тор прекратил спорить, сложил руки на груди и выпрямился, глядя в одну точку. Человек закрылся. Она увидела выражение его лица и поняла, что исход дела будет печальным: его взгляд полон непреодолимого отвращения и враждебности. «Никто не сможет управлять этим человеком», — пробормотала Кэм. Откинувшись на валуне, она пыталась вообразить, что сейчас думает и чувствует Тор. «Вероятно, думает, что все мы — пещерные люди. Мы, без сомнения, неплохо играем эту роль!»

Тор без усилия отключился от громов и молний, которые метали продюсер и звезда. Он даже удивился редкой для него утрате спокойствия и дружеского расположения к людям. «Черт возьми, да ведь эта часть ранчо ни на что не годится! Если правительство США дало разрешение использовать парк Глэйси, то с какой стати я поднимаю такую суету?» Получалось, что он поступает как эгоистичный, испорченный ребенок, не желающий, чтобы кто-нибудь прикасался к его игрушкам. Довольно противный образ. И этот образ так и останется в памяти трех мальчиков, которые сопровождают его и его помощников…

Внезапно Тор понял, что уже весь актерский состав и съемочная группа прибыли на вертолетах и теперь не только его люди, но и множество других видели, что он ведет себя как идиот. Он угрюмо глянул на эту крайне заинтересованную аудиторию из почти двух дюжин актеров, смешных и неуклюжих в своих доисторических одеждах. Стало неловко, и он опустил голову, мысленно называя себя настоящим неандертальцем.

Но из этой путаницы нет простого выхода, решил про себя Тор. Единственный способ «сохранить лицо» — это продолжить игру в жесткого, мрачного ублюдка, повернуться и уйти. Тогда, возможно, они испугаются и уедут. Но… уедет и она. Вот дьявол, он все еще думает о ней! Кэм Стирлинг. Как могло случиться, что она так быстро и глубоко проникла в его подсознание? Проклятье, тридцать минут назад он и не знал, что она существует, а теперь из-за нее чувствует себя слабым и растерянным… Слегка повернувшись, он незаметно посмотрел на Кэм Стирлинг. Она сидела, свернувшись калачиком на огромном валуне, ее рука играла золотистыми локонами. На секунду показалось, что она удобно устроилась в мягком шезлонге, а не на выступе скалы, так изящна была ее поза. Эта женщина напоминала ему хамелеона, легко приспосабливающегося к любой ситуации и обстановке. Тор инстинктивно чувствовал, что она могла бы перепачкаться грязью по колени, а пару часов спустя выглядеть элегантной дамой на вечеринке. Она была особенной. Женщиной, чей шарм нельзя описать или объяснить. И от этого молчаливого признания Тор вдруг снова испытал слабость. Слабость угрожала не телу, а душе, угрожала спокойному его существованию.

Кульминация противоречивых чувств, вызванных этой женщиной, больше, чем что-либо другое, заставила Тора угрожающе поднять руку и жестко заявить:

— Это частная земля, и вы нарушаете ее границы.

Он отдал приказ своим людям отправляться, подстегнул гнедого жеребца и галопом направился к лесу.

Продюсер вытер ладонью пот, выступивший на лице:

— Я… я думал, он меня ударит, — пробормотал он запинаясь. — Вы видели глаза Дэвлина? — обратился он к Бриджит. — Они словно изо льда.

— Этот парень — сумасшедший, — заявила актриса. — Смотрите, у меня руки трясутся. Мне нужна сигарета. — Бриджит огляделась, заметила заведующую реквизитом и подозвала ее. Вытащив пачку сигарет у нее из кармана, актриса нервно закурила.

— Мне они нужны больше, чем вам, дорогая, — бросила она. — Ну, что теперь?

— Не хотите приобрести книгу Дейла Карнеги «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей?» — благожелательно спросила Кэм. Оба повернулись и уставились на нее. Улыбаясь, Кэм села на валуне в позу лотоса и поправила набедренную повязку:

— Ради Бога, когда вы успели растерять волю к победе? Джек, я слышала, вы увольняли людей с большим обаянием, чем сейчас общались с мистером Дэвлином. А Бриджит? Вы даже с репортерами разговаривали вежливее, чем с хозяином этой земли.

Джек открыл рот, чтобы заорать, но внезапно его остановила какая-то мысль.

— Ты права, черт возьми. — Он почесал грудь через мокрую от пота футболку. — Не нужно мне было так горячиться.

— Лучше скажи «так скандалить», — поправила его Кэм. — Хотя я не уверена, что твой знаменитый мягкий подход: «Ты должен меня понять, парень» — сработал бы здесь.

Джек хлопнул себя по затылку:

— Деньги! Вот что надо было сделать: предложить ему денег!

Бриджит зажгла еще одну сигарету.

— Да, зря мы об этом не подумали, — согласилась она. — Вероятно, наш крутой ранчер из Монтаны только и ждал, чтобы ему бросили пачку долларов. — Она сощурилась на Кэм. — Ну а теперь почему ты отрицательно качаешь головой?

— Потому что Лютер Дэвлин не из тех, кто готов на что угодно ради сотни долларов.

— А я и не надеюсь откупиться столь малой суммой, — ответил Джек. — Не пожалею бумажек более крупного достоинства, с портретом Кливленда или даже Мэдисона, если придется. — Он надвинул бейсболку на лоб. — Всякого можно купить, за свою цену.

Кэм выслушала это заявление и снова покачала головой.

— Нет, не всякого. И уж особенно — не этого.

Джек презрительно хмыкнул, но, подсознательно чувствуя ее правоту, проворчал:

— Ладно. А что бы сделала ты?

— Я бы подошла к этому вопросу с точки зрения здравого смысла.

— Я это пытался сделать. — Он повернулся к Бриджит. — Разве не так? — Она согласно кивнула, и Джек с победоносным видом сложил руки на груди. — Он просто кретин!

— Нет, ты не пытался. Ты кричал как резаный, — ответила Кэм. — Люди никогда не соглашаются, если на них кричат. И Дэвлин просто разозлился на вас обоих.

— Думаешь, мне нужно поговорить с ним снова, на сей раз более сдержанно? — тоном разумного человека спросил Джек. Но в ответ на ее молчаливый кивок вдруг опять взорвался: — Послушай, дорогая, я кричу, сколько себя помню! У меня такая манера! Господи, да я даже в нормальной обстановке говорю на три децибела громче, чем все люди. Если хочешь знать, я считаю сдержанность привилегией тупиц, бездарей!.. — Его взгляд остановился на роскошной сексуальной фигуре звезды: — Как насчет того, чтобы испробовать ваши женские чары на Дэвлине?

Бриджит, стряхивая пепел с сигареты, притворилась, что обдумывает это предложение.

— Давайте начистоту. Вы просите меня сыграть роль самоотверженной девственницы?

Продюсер ухмыльнулся:

— Дорогая, в этой местности девственна только природа. Я прошу тебя всего лишь…

— Знаю, о чем ты меня просишь. Но об этом не может быть и речи.

— Поскольку он ничего не может сделать для твоей карьеры?

— Джек, заткнись. Ты меня эксплуатируешь с тех самых пор, как мы начали этот проклятый фильм.

— Это потому, что стоимость каждого фильма с твоим участием превышает проектируемый бюджет раза в три. Надо же, чтобы это окупалось. А что касается эксплуатации… Леди, я всегда могу прекратить поставки деликатесов, которые тебе привозят на вертолете от Перино.

— Не посмеешь! — угрожающе процедила Бриджит сквозь белые, ровные зубки. — Я могу играть дикарку в твоем фильме, но не позволю, чтобы со мной обращались, как с дикаркой, в перерыве между съемками.

— Я буду обращаться с тобой так, как мне заблагорассудится! — завопил Джек.

Бриджит размахнулась и ударила его по лицу. Кэм быстро встала между готовыми подраться знаменитостями. Она схватила Бриджит за запястье и оттолкнула руку Джека, уже занесенную для ответной пощечины. Обведя взглядом их разъяренные лица, она усмехнулась:

— По-моему, вы успели забыть, о чем разговор.

Взбешенный Джек опустился на валун, с которого только что вскочила Кэм, и принялся растирать носком ботинка красную глину под ногами. Прошло несколько минут, прежде чем он перестал задыхаться от злости.

— В одном я несомненно прав: в том, что всегда нанимаю Стирлинг работать каскадером в моих фильмах. В отличие от некоторых звезд она умеет не только наносить удары, но и предотвращать их.

Кэм беспечно пожала плечами:

— Что я могу сказать? Я родилась в семье прирожденных миротворцев.

Бриджит презрительно фыркнула:

— В таком случае, может, ты и испробуешь свои миротворческие чары на этом упрямом ранчере?

— Смотрите-ка, нашей звезде впервые пришла в голову разумная мысль, — проворчал Джек. — Возьми вертолет, Кэм, и попробуй его уговорить. Не бойся предложить денег. Можешь дойти до пяти тысяч… Возьми одного из парней на случай неожиданных неприятностей.

— Неприятностей не будет, Джек. — Ее глаза зажглись веселым озорством в предвкушении авантюрного свидания. — Я рискую каждый день, так почему бы не рискнуть с мистером Лютером Дэвлином!

Шум вертолета, заглушаемый топотом двенадцати лошадей, первым услышал Нат.

— Похоже, дома мы застанем гостей, — обратился он к Тору. — Хочешь поспорить, кто это?

Тор сощурился на пролетающий над головами вертолет:

— Не люблю спорить, Нат.

— Надеюсь, это не тот сумасшедший режиссер. От него да еще от этой звезды у меня разболелась голова. Может, нам повезет, и мы встретим ту леди, что была с тигром. Так не хочешь спорить? — Он рассмеялся, не ожидая ответа.

Пятнадцатью минутами позже несостоявшийся спор был разрешен: они увидели выходящую из вертолета «дикарку». Заметив, что Тор доволен, Нат почел за лучшее удалиться. Он отправил ковбоев к стойлам и обрушил на подростков очередную лекцию о том, как следует ухаживать за животными.

Тор направил лошадь к воротам, изучая Кэм Стирлинг. Она сменила свой дикарский костюм на белую майку и джинсы. Ее волосы были все в том же очаровательном беспорядке, так что хотелось запустить руку в эту светлую гриву…

Кэм улыбалась, и казалось, забор был для нее столь же удобным сиденьем, как и жесткий валун. Тор указательным пальцем сдвинул черную шляпу на затылок:

— Как это у вас получается?

— Что?

— Сидеть верхом на заборе, скрестив ноги. Вы похожи на эльфа.

— Пригласите меня на бокал ледяных кубиков, все равно с чем, и я, возможно, объясню.

— Ледяных кубиков?

Кэм кивнула:

— Это единственная вещь, которой не хватает в нашем лагере.

Его усмешка с каждой секундой становилась все обворожительнее, и Кэм поняла, что, если он не перестанет смотреть на нее своими пронзительными светло-голубыми глазами, как у Пола Ньюмена, ей действительно понадобится лед, чтобы не воспламениться.

У Тора перехватило дыхание. Ее темно-синие глаза стали почти черными. Эффект от этой фигурки эльфа на заборе был потрясающим, завораживающим. Он смотрел на Кэм и забывал все остальное: свой гнев на режиссера, заботы о ранчо, цель их поездки в прерию… Ничто не имело значения. Ничто, кроме Кэм Стирлинг.

Она широко улыбалась.

— Только не говорите мне, что у вас нет кубиков льда.

— Забирайтесь на мою лошадь. Я довезу вас до дома и угощу бокалом, до краев наполненным льдом.

Она спрыгнула с забора, легко оперлась на его протянутую руку и вскочила на коня позади него. Прикосновение его сильных загорелых пальцев доставило ей непередаваемое наслаждение. Несмотря на летнюю жару, холодок пробежал по ее спине, предупреждая об опасности. «Спокойнее, спокойнее», — сказала она себе.

Минутой позже они поскакали, и Кэм обняла Тора за талию.

— Не жалеете, что сменили забор на лошадь? — Тор чувствовал себя так, будто неожиданно попал в сказку с принцем и похищаемой красавицей.

— Открою вам один секрет, — она прижалась щекой к его широкому плечу и прошептала на ухо: — Ваше седло и свернутый плащ гораздо удобнее, чем железный забор.

Он рассмеялся глубоким грудным смехом:

— Мне кажется, вы совсем отвыкли сидеть на обычном стуле. — Он пришпорил лошадь, направляя ее налево, к дому.

— У вас прекрасное ранчо. Выглядит впечатляюще и с земли, и с воздуха.

— Спасибо. — В голосе Тора прозвучало удовольствие. — У нас действительно уникальная земля. Она граничит с парком Глэйси и идет до самого Флэтхеда и плотины Голодного Пса. — Близость Кэм доставляла ему неизъяснимое блаженство. Он ощущал не только ее руки, но и ее упругую, полную грудь, слегка касавшуюся его спины. Неожиданно охрипшим голосом он продолжил: — Мы держим около тысячи голов скота и выращиваем выносливых, сильных лошадей.

— Как эта? — Кэм похлопала гнедого жеребца.

— Нет. Я подобрал Пега в горах три года назад, он был диким мустангом.

— Пег? Странное имя для жеребца.

— Его полное имя — Пегас. Придумал один мальчик, работавший у нас летом. Едва ли этот мальчик хорошо знал греческую мифологию. Он услышал это имя в одном из мультфильмов.

Кэм рассмеялась:

— Неплохо… Когда ваш конь мчится галопом и его черная грива и хвост развеваются, действительно кажется, что он летит… А что за мальчики работают с вами?

— Мы привозим сюда подростков из города, чтобы они поработали пару месяцев. Ребята приезжают самые разные. В этом году двоих прислали из исправительной колонии. Они приезжают сюда из автоматизированного мира и обретают уважение к себе и к земле.

— А сколько их?

— В этом году десять: по одному на каждого ковбоя.

— Это замечательно. Для большинства людей благотворительность — это выписать под гром аплодисментов чек и забыть, а вы тратите время, посвящаете себя тому, чтобы… — Она внезапно замолчала.

— Что-нибудь случилось? — спросил Тор.

— Простите. При виде вашего дома я забыла, о чем говорила. Как он красиво расположен на склоне горы! Кажется, будто природа обняла его и прижала к своей груди.

Тор натянул поводья, останавливая лошадь:

— Этот дом построен в 1870 году, когда мой прапрадедушка бросил золотоискательство в Глэйси Крик и завел ранчо. Он влюбился в этот заброшенный уголок земли, окруженный горами. И купил всю эту землю, до самого горизонта. Каждое поколение перестраивало комнаты в главном доме и вводило всяческие усовершенствования. Но из окон открывается все тот же вид. И по-прежнему со всех сторон — горы на горизонте.

Кэм с восхищением огляделась.

— Вы живете среди такой потрясающей природы, среди любви и тепла. Глядя на эту веранду вокруг дома, я вспоминаю свой собственный дом.

— Это где же? В Голливуде? — с ласковой насмешкой спросил Тор.

Кэм легким движением сзади надвинула ему шляпу на глаза и ответила, подражая его ленивой, протяжной манере речи:

— Прости, приятель, но я сама родилась на ранчо.

Она легко соскользнула с лошади и, глядя на Тора снизу, продолжала:

— Мы жили в Санта-Инез Вэлли, к северу от Санта-Барбары, у Национального парка Лос-Падрес. С нашей веранды открывается вид на горы Сьерра-Мадре. На тысячи акров земли у нас была дюжина лошадей, сотня быков, молочная корова, пятьдесят цыплят, два петуха, пять собак. Мои родители, две бабушки, трое братьев, я и…

— …куропатка на грушевом дереве, — со смехом закончил он этот бесконечный перечень.

Шутка не отвлекла ее от созерцания стройного, атлетического тела. Кэм с восхищением смотрела, как Тор спрыгнул с лошади и похлопал ее по выгнутой шее.

— …Нет, но у нас была лама, которая жевала ветки яблонь.

Смеясь, он распахнул входную дверь:

— К сожалению, не могу предложить вам такого экзотического зрелища, как лама.

— Что ж, зато у вас есть кубики льда.

Тор, как заботливый гид, указал рукой направо:

— Кухня вон там. Идемте.

— Как здесь мило! — Она глубоко вздохнула. — И пахнет чем-то вкусным. М-м-м, домашними пирожками. — Облизывая губы, Кэм смотрела на кастрюли и сковороды с горячим обедом на огромной газовой плите. — Ой, какая огромная форель!

— Наш повар провел все утро за рыбалкой на горной речке.

Она тоскливо обвела глазами яства:

— Похоже, у вас сегодня будет пир.

— Почему же «у вас»? Можно и «у нас». — В его голосе не было привычной насмешки, а только радушие.

Осматривая содержимое холодильника, он перечислял:

— Чай со льдом, лимонад, кола. Апельсиновый сок, яблочный, томатный… Пиво…

— Апельсиновый сок и…

— Побольше льда, — подсказал он.

Пока Тор разливал напитки, Кэм бродила по большой кухне. Интерьер был выдержан в зеленоватых тонах — от обоев цвета молодых побегов папоротника до современных электроприборов цвета авокадо. В центре — массивный дубовый стол. Во время обеда можно любоваться темными горами, нависающими над зеленым лугом. Прямо под окном — огородик с разнообразной зеленью.

— Ваш повар прекрасно поладил бы с моей бабушкой Мэгги. Она постоянно выращивает петрушку и зеленый горошек для салатов.

Тор протянул ей высокий, наполненный соком и льдом бокал.

— Это превзошло все мои ожидания, — зацокала она языком, попробовав.

— Ну как, льда достаточно? — лениво спросил Тор, опускаясь на стул у обеденного стола. — Садитесь, Бога ради. Я устал.

Кэм послушно села. Пора переходить к цели своего приезда. Но хозяин, по-видимому, не спешил расставаться с ней.

— Расскажите мне еще что-нибудь про своего прапрадедушку, — попросила она, устраиваясь поуютнее. — Вы сказали, что он был золотоискателем?

— Да-а… Он трижды пропивал и проигрывал состояние, а потом наживал опять. Грампа Люк мотался из одного лагеря золотоискателей в другой, пока не остановила его от этого кружения любовь благородной женщины. Он даже вошел в историю: участвовал в Комитете бдительности, который линчевал Генри Пламмера в 1864 году.

— Генри Пламмера? А кто это?

— Это тип, который не раз по-крупному нарушал закон. Однако ему удалось одурачить избирателей, и его выбрали шерифом. Ну а потом все раскрылось. И тогда добрые граждане городов Баннак и Вирджиния решили избавиться от преступников самым быстрым способом — с помощью суда Линча. О-о, это были своего рода мистики. Их святым символом были три числа: три, семь и семьдесят семь. — Заметив ее удивленный взгляд, он объяснил: — Эти числа обозначали размер могилы: три фута в ширину, семь в длину и семьдесят семь дюймов в глубину.

Она заметила жестокий блеск в его светлых глазах и мгновенно вспомнила о тех, кто рассердил его сегодня.

— Три, семь и семьдесят семь… М-м-м, пожалуй даже многовато для Джека Каньона. — Оба рассмеялись. — Они с Бриджит были слишком высокомерны сегодня.

Тор открыл банку пива:

— То же можно сказать и обо мне. — Он сделал большой глоток, ожидая ее ответа. Не дождавшись, усмехнулся: — Вы согласны, но считаете, что осторожность — лучшая доблесть? Потому и молчите?

Кэм с улыбкой протянула ему пустой стакан.

— Просто я не способна возражать такому гостеприимному хозяину.

Налив ей еще один бокал апельсинового сока, Тор скрестил руки на груди.

— Вот мы и дошли до цели вашего визита. Кэньон прислал вас, чтобы убедить меня изменить решение?

Она почувствовала себя неуютно под взглядом ледяных голубых глаз, следящих за каждым ее движением.

— …Джек хотел предложить вам деньги. Но я сказала, что вы не из тех людей, которые покупаются.

— И что же вы предложили взамен? — саркастически вопросил он.

— Логику и здравый смысл.

Он сделал нетерпеливый жест.

— Ну давайте, убеждайте меня!

Кэм обнаружила, что он снова стал непроницаемым. Его лицо утратило как радушие, так и насмешливость — оно не выражало больше никаких эмоций. Она лихорадочно соображала, как лучше продолжить. Надо ли быть рассудительной, деловой? Или это еще больше раздражит его? Ей хотелось дотронуться до него, положить руку ему на плечо — простым дружеским жестом. Но вдруг он неправильно поймет ее — подумает, что она из корыстных целей его соблазняет?

И все-таки Кэм не смогла преодолеть желание дотронуться до него, ну а если уж не до него, то хотя бы до его шляпы. Она потянулась через стол к шляпе, ее пальцы пробежались по серебряной отделке на полях… Когда она наконец заговорила, то голос подвел ее: она запиналась, как ребенок, который боится заслужить неодобрение взрослых.

— Ну, м-м-м… — Кэм откашлялась. — Хочу заверить вас, что мы случайно попали на вашу территорию, а не в Национальный парк. Смотрители парка были слишком заняты туристами и после двухдневных наставлений оставили нас в покое. Мы осмотрели весь район в поисках места для съемок. И наконец нашли уникальное место, на редкость подходящее к сценарию. — Кэм нервно облизнула губы. — Я даже боюсь спрашивать… Тот утес, водопад и скалы за ним — тоже ваши?

Тор кивнул.

Кэм забарабанила пальцами по полированной поверхности стола.

— Ваша земля, Тор, идеально подходит для этого фильма, — воскликнула она почти с отчаянием. — Честно говоря, я сама сыграла не последнюю роль в этом выборе. И мне будет очень сложно продолжать где-нибудь в другом месте.

— Не понимаю.

— Последние десять дней я изучала эту местность, вашу землю. Мы спланировали много трюков, которые нельзя выполнить где-нибудь еще. Да и декорации… — Кэм нахмурилась. — И теперь придется начинать все заново. Да и то если повезет и я найду то, что нужно, в Глэйси.

Тор не ответил, и она тихо продолжала:

— Мы не собираемся наносить ущерб вашей собственности. Рамон может съесть пару деревьев, но мы готовы посадить новые. — Его неожиданная улыбка немного успокоила ее. — Неужели вам действительно очень помешает, если мы останемся и закончим фильм?

Тор некоторое время молчал, стараясь сосредоточиться на деле. Он жадно ловил взглядом каждое движение ее чувственных губ. Хотя внешне казалось, что он абсолютно спокоен, даже надменен, на самом деле эта женщина вывела его из равновесия. Он чувствовал себя неуверенно, как студент-первокурсник. Больше всего ему хотелось, чтобы Кэм осталась здесь сейчас, никуда бы не уезжала.

— Сколько же предлагает Кэньон?

Кэм с любопытством посмотрела на него: неужели примет денежную компенсацию?

— До пяти тысяч.

— Кругленькая сумма, — усмехнулся он. — Неплохо бы вашему боссу пожертвовать ее в помощь местному приюту. В таком случае эта сумма даже не будет облагаться налогом.

Она радостно засмеялась:

— Вы умный человек, Лютер Дэвлин. Джеку понравится, что сумма не облагается налогом. Это облегчит ему боль утраты при подписании чека. — Она на минуту задумалась. — Надеюсь, вас не обидит, если я попрошу дать нам разрешение на съемки в письменном виде?

— Конечно, нет. Пойдемте в мой кабинет и все оформим.

Она шла за Тором, с интересом разглядывая обстановку. Выйдя из кухни, имеющей двухстворчатые, как в старых салунах, двери, они прошли через холл в обширную гостиную, и Кэм снова была поражена красотой окружающей природы: через большое, во всю стену, окно открывался неповторимый вид на горы, а ближе, на лугу, резвились кобылы и жеребята.

Гостиная была обставлена удобно, хотя и немного небрежно. Два кожаных дивана стояли углом перед самодельным камином, сложенным из камня; на каминной полке расставлены фотографии в рамках, серебряные кубки и другие старинные безделушки. Чувствовалась привязанность Тора к семье, к ее истории, и Кэм это понравилось. Остановившись у фотографий, она спросила:

— А это — ваш безжалостный линчеватель, прапрадедушка?

— Нет, его фотографий не сохранилось, но вон там висит его ружье. То, к которому подвешена фляжка.

— Хорошо, что у вас все стены не увешаны чучелами убитых животных. Я столько работаю с животными, это такие благодарные друзья! Меня расстраивает и злит, когда какого-нибудь зверя убивают просто из спортивного интереса, а потом вешают на стену для украшения.

— Я охочусь исключительно с фоторужьем. Это, — Тор указал на свой револьвер, — ношу просто на всякий случай. На нашем ранчо все, включая мальчиков, уважают природу и приучены аккуратно обращаться с огнестрельным оружием. — Он распахнул дубовую дверь в кабинет и указал на большое кресло: — Присядьте, пока я буду печатать.

Кэм оглядела удобную комнату с книжными шкафами, массивным резным столом и двумя креслами.

— По-моему, здесь не хватает окна.

— Закрыл его панелью. Слишком отвлекает, — усмехнулся Тор, вставляя бумагу в ручную пишущую машинку, тоже старинную, как и многое здесь. — Вместо окна — репродукция Чарлза Рассела «Когда Земля принадлежала Богу».

— Этот ковбой действительно неплохо рисовал, — согласилась Кэм. — Я собираюсь побывать в Историческом музее Хэйлена до отъезда отсюда. Хочется посмотреть картины и скульптуры Рассела, почитать его письма Уиллу Роджерсу.

— Могу вас заверить, что вы недаром потратите время. А кроме музея, есть еще студия Рассела у водопада. — Тор вынул напечатанный документ из машинки, перечитал, исправил ручкой пару опечаток и подписался. — Вот и все… А теперь окажите мне небольшую услугу.

— Какую? — Кэм сложила соглашение вчетверо и сунула его в задний карман джинсов.

— Расскажите Кэньону о нашей беседе насчет пожертвования пяти тысяч так, чтобы он почувствовал себя героем. — Он простодушно улыбнулся в ответ на ее вопросительный взгляд и объяснил: — Тогда я не буду выглядеть смешным и в этой идиотской ситуации: сначала категорически запрещаю съемки, потом ни с того ни с сего разрешаю.

На этот раз Кэм не колеблясь взяла его за руку:

— Если кто и выглядел смешным, то отнюдь не вы… Вы поехали ловить браконьеров, а стали свидетелем… доисторической истерики.

— Я ценю вашу защиту, но… — Тор накрыл ее руку своей.

— Кстати о браконьерах, — вдруг сообразила она. — Не сможем ли мы помочь? Что, если мы будем следить за браконьерами? У нас вертолеты, а это — значительное преимущество.

Несколько секунд он обдумывал ее предложение.

— Честно говоря, помощь бы мне пригодилась. Уже шесть наших быков украдено. Если так пойдет дальше, браконьеры будут уводить по дюжине голов скота в месяц.

— Они уводят только у вас? — поинтересовалась она.

— Нет, у всех ранчеров. Нас тридцать человек. И мы теряем из-за этих проклятых браконьеров около трех миллионов ежегодно.

Кэм присвистнула.

— Впрочем, в Калифорнии браконьерство тоже широко распространено, — вспомнила она.

— Оно было распространено везде и всегда. Наши меры предосторожности, увы, недостаточны.

— Я поговорю с вертолетчиками. Думаю, они не откажутся вам помочь.

Из гостиной раздался бой часов с кукушкой, и Кэм нахмурилась:

— Мне пора идти.

Тор взял ее за руку:

— Я надеялся, что вы останетесь пообедать со мной. Если общество хозяина не очень вас соблазняет, то, возможно, соблазнит форель? И кубики льда? — В его глазах светилась ласковая насмешка, готовая смениться печалью.

— Очень соблазнительное предложение, — искренне призналась она. — Но Джек собирался снимать сегодня вечером… Теперь, когда проблема с местом решена, было бы грешно откладывать работу. Вы проводите меня?

— Конечно.

Он проводил ее только до входной двери, хотя желал бы не отпускать от себя еще и час, и два, и три… Но представил удивление вертолетчиков, наблюдающих за новоявленной парочкой, и отказался даже от намерения дойти с ней до посадочной площадки — только закинул удочку на будущее:

Вы не рассказали, как вам удается не падать с забора.

— Этот секрет за мной. — Она заговорщически понизила голос. — Может быть, вам захочется узнать и еще кое-какие секреты?

— Разумеется, — с готовностью согласился он, хоть и не понял, о чем она говорит.

Кэм повернулась и близко-близко подошла к нему.

— Приходите на насыпь завтра с восходом солнца и…

— И что?

Она засмеялась, и он легонько встряхнул ее.

— Ну, Кэм, продолжайте!

Он хотел схватить ее за руку, но Кэм увернулась и побежала к вертолету.

— Кэм! — закричал он вслед. Ее веселое поддразнивание завело и его. — И что?

Она остановилась, обернулась к нему. Тор стоял, держа руки на поясе; заходящее солнце играло в его светло-каштановых волосах, и казалось, что над головой его занимается пожар. Кэм еще раз оглядела фигуру Дэвлина и пришла к выводу, что завтра ей непременно захочется его увидеть.

— И приносите завтрак, мистер Дэвлин! — крикнула она. — Большой завтрак, чтобы я не жалела об утраченном обеде!

3

Женщина, что волнует кровь. Горы на восходе солнца… Для Тора наступал многообещающий день.

Оседланный Пегас стоял на вершине холма; отсюда открывался вид на насыпь, где суетилась съемочная группа. Рядом с женским силуэтом, как на медленно проявляемой фотографии, вырисовался силуэт тигра. Две грациозные фигуры на фоне восходящего солнца.

Тор дрожал от нетерпения. Мучительное возбуждение, не дававшее ему покоя всю ночь, снова набирало силу. Кэм Стирлинг занимала все его мысли. Вечером он еще надеялся, что ее будоражащее влияние на него скоро пройдет, но часы с подсветкой на ночном столике высмеивали эту тщетную надежду. Чем решительнее он пытался забыть Кэм Стирлинг, тем чаще она возникала в его мыслях.

Тор встряхнулся, и насмешливая улыбка скривила его губы. Да что это на него нашло? Вчера он вел себя как неандерталец, а сегодня всю ночь думал об этой женщине, подобно влюбленному мальчишке. «Я всегда считал себя счастливым, спокойным, уверенным и независимым», — твердо и сдержанно произнес Тор вслух и порадовался, что хотя бы внешне не проявляются обуревающие его чувства. «Это просто сумасшествие, а я идиот».

Наклонившись вперед в седле, Тор проговорил на ухо Пегасу: «Нам нужно следить за скотом, ловить браконьеров, сводить дебет с кредитом, а мы с тобой торчим здесь с пяти утра в ожидании, когда едва знакомая женщина спустится с горы!»

Тор вновь перевел взгляд на насыпь. Кэм и ее тигр начали движение — сначала медленно, затем все быстрее и наконец столь стремительно, что трудно было поверить своим глазам. Как и вчера, женщина и тигр поражали кошачьей грацией. Казалось, они не замечают, что находятся на высоте около двух тысяч футов, что под ногами осыпается известняк и они в любую секунду могут сорваться вниз.

Но Тор это заметил. Его будто подбросило в седле. Он попытался крикнуть, но голос сел, и Тор не смог издать ни звука. Он лишь с бьющимся сердцем следил, как Кэм скользит с уступа на уступ, пока ее силуэт не вырисовался наконец на фоне розовеющего неба на вершине скалы. Еле переведя дух, Тор вытер холодные мокрые руки о джинсы; странная слабость охватила его тело.

Вращающийся винт вертолета вспорол воздух, нарушая утреннюю тишину. Тор повернулся в седле, поднял глаза к взлетающей машине. Он слышал, но не мог разобрать слова команды, подаваемой режиссером через громкоговоритель.

Вскоре и второй вертолет, по размеру больше первого, поднялся в небо. У его дверцы Тор разглядел оператора с камерой. Понаблюдав за его маневрами, Тор снова отыскал взглядом Кэм. Она и тигр вернулись на исходную позицию. Вертолет с оператором неподвижно завис над утесом.

Тор закусил губу, его сердце подскочило и лихорадочно билось где-то в горле; он затаив дыхание наблюдал, как Кэм вновь и вновь повторяла свой опасный маршрут, а оператор снимал ее с разных позиций.

Два часа спустя, когда съемки завершились, Тор еще долго приходил в себя: каждый мускул его тела был напряжен, он никак не мог расслабиться. Страх за Кэм, который не отпускал его все это время, сменился восхищением и желанием узнать все об этой удивительной женщине…

Когда Кэм наконец спрыгнула на площадку, где приземлился вертолет, ее встретили восторженные аплодисменты всей съемочной группы. Джек Кэньон, продюсер и режиссер в одном лице, похвалил ее, щелкнув пальцами и даже присвистнув. Заведующая реквизитом, поздравив Кэм, накинула ей на плечи теплый халат.

Отвечая на приветствия и принимая поздравления, Кэм искала глазами только одного человека. Она уже смирилась было с мыслью, что его нет, как вдруг увидела его. Тор стоял в трехстах футах от нее под сенью высокой осины, держа под уздцы гнедого жеребца. Восторженная улыбка засияла на лице Кэм.

Бросив пару фраз помощнику режиссера, она направилась к Тору. Ее походка была такой же медленной и осторожной, как и ее мысли. Она подняла воротник халата, чтобы скрыть заигравший на щеках румянец смущения. Тор занимал все ее мечты. Это были мечты романтические, никак не связанные с какими-либо практическими соображениями, бытовым устройством жизни. «Химия…» Это слово всплыло в памяти. Так ее бабушка называла то состояние, когда закипает кровь и здравый смысл тонет в море желания. Ее смех эхом отдавался в ушах Кэм, и ей вдруг самой захотелось рассмеяться. Бабушка, значит, тоже испытывала такое, но… но тогда было другое время, другие нравы. Сегодня романтику вытеснил бизнес, всем некогда. Теперь ухаживают по-иному: долгое и блаженное томление исключено, секс при втором, а то и при первом свидании. Если ты говоришь «нет», тебя считают ханжой или женщиной со странностями.

Кэм нравилось жить одной, и ей не нужен был мужчина, чтобы чувствовать себя настоящей женщиной. А кроме того, она не могла забывать о карьере: каскадерам нужна ясная голова, никаких отвлекающих эмоций. И потому «случайный секс» — не ее амплуа.

Подняв глаза, Кэм снова обвела глазами стройную, мужественную фигуру Тора, и ее захлестнуло непреодолимое желание почувствовать его губы на своих. Куда же делась ее привычная сдержанность?

Кэм пригладила растрепавшиеся волосы. Еще минута — и ее смущение прошло. Спокойствие и рассудительность, которыми она всегда руководствовалась во время работы, взяли верх. Подойдя к Тору, она дружелюбно улыбнулась:

— Доброе утро. — Он не ответил, и это озадачило ее. — Какой великолепный рассвет!

Ни один мускул не дрогнул на лице Тора. Достав из кармана кусочек сахара, Кэм протянула его Пегасу; тот благодарно фыркнул.

— Наконец-то хоть какая-то реакция.

Но Тор по-прежнему не произносил ни слова. Кэм вгляделась в его лицо, спрашивая себя, что могло случиться. Вчера они так тепло беседовали и улыбались друг другу, а сегодня он холоден как лед.

— Может, вы из тех людей, кто считает полезным для души молчать до полудня?

Он наконец разомкнул уста:

— Кажется, я еще не отошел от шока.

Странно, что это признание вырвалось у него: он не хотел говорить об этом. Она вопросительно подняла брови:

— Что-нибудь случилось на ранчо?.. С мальчиками?

Глубоко вздохнув, Тор попытался остаться бесстрастным, но эмоции, сдерживаемые целых два часа, прорвались наружу:

— Нет… Здесь. С вами… Могло случиться все что угодно. Так высоко! Камни часто осыпаются. Это же опасно! — Он остановился, сообразив, что говорит отрывочно и невразумительно.

Кэм была удивлена и тронута его заботой. Она нежно коснулась его плеча и успокаивающе проговорила:

— Вы напрасно беспокоились: никакой опасности нет. Но если вы так решили, значит я хорошо выполняю свою работу. — Ее ясные голубые глаза улыбнулись его встревоженным. — Мне и нужно сделать так, чтобы люди верили: опасность существует.

— Это вы мне говорите, что там безопасно? Найдите более простодушного слушателя.

— Я никогда не рискую попусту. Я провела здесь всю прошлую неделю, чтобы убедиться, что ни один камень не осыплется у меня под ногами. И знаете, что интересно, — вспомнила она с улыбкой, — там живет целая колония коричневых сурков; они наблюдали за каждым моим движением не менее внимательно, чем люди. Очень смешные!

Заметив, что Тор приходит в себя, Кэм продолжала:

— Честно говоря, сложнее всего с пумой. Тыква терпеть не может летать на вертолете: боится высоты. После вертолета у нее всякий раз портится настроение.

Смешинки наконец заплясали в глазах Тора, чего она и добивалась.

— Как вы просто к этому относитесь!

— Это для меня обычное дело, — ответила Кэм. — Все равно что для вас — ездить на лошади.

— Ну-у… ездить на лошади совсем не опасно…

— Да?.. Найдите более простодушного слушателя! — с удовольствием повторила его слова Кэм. — Из тех, кого никогда не сбрасывала лошадь. Все может случиться.

Тора охватило неодолимое желание быть уверенным, что с ней никогда ничего не случится. Пусть она убедит его в этом.

— Вы бежали так быстро, и одно неверное движение…

— Я бежала довольно ровно. Джеку даже пришлось поставить на камеру широкоугольный объектив, чтобы создать ощущение скорости. — Увидев его недоумение, она объяснила: — Чем шире угол съемки, тем быстрее действие, потому что только ширина охвата и создает ощущение скорости… Я работаю в мире фантазий, где иллюзии кажутся более реальными, чем сама реальность. Ничто в этом мире не является тем, чем видится.

Он положил руку на ее запястье, ощущая под пальцами бешеный ритм ее пульса, и хрипло спросил:

— А как насчет вас, Кэм Стирлинг? Вы — та, кем кажетесь, или нет? Настоящая вы или еще одна фантазия Голливуда?

Она пристально посмотрела ему в глаза и протянула:

— О-о, я вполне настоящая, Лютер Дэвлин. И… — Ее ресницы дрогнули, но в глазах плясали смешинки. — И очень голодная. Надеюсь, что в этих сумках — завтрак.

— Потрясающий завтрак, — просто ответил он.

То ощущение спокойной радости, которое он испытал с Кэм прошлым вечером, снова вернулось.

Она наблюдала, как он распаковывает седельные сумки. Услыхав его радостное насвистывание, она довольно улыбнулась. Взгляд ее задержался на сильных загорелых руках, развязывающих ремни сумок, на мускулистой спине под легкой тканью рубашки. Она перевела глаза на давно не стриженный затылок. Густые каштановые завитки спускались на воротник рубашки; она представила, как запускает пальцы в эти чудные волосы, и словно сразу опьянела.

Сила влечения к этому человеку вдруг испугала ее. «Господи! — Она даже зажмурилась. — Откуда берутся эти чувства, эти мечты? Я работала с самыми привлекательными мужчинами в кино и на телевидении и оставалась к ним равнодушной».

— Почему он?!

Тор обернулся.

— Что вы сказали?

Кэм похолодела: неужели она произнесла что-то вслух?

— А завтрак? — пробормотала она. — Где же обещанный завтрак?

— Здесь. — Он протянул ей большой термос.

— Это что, кофе? — Кэм скорчила гримаску. — Каскадеры не могут питаться одним кофе. — Она встряхнула контейнер, чтобы убедиться, что там какой-то напиток.

— Горячий шоколад, — поправил он. — А вот еще два термоса. Пойдемте пировать. — И он направился к уютной полянке у подножия горы, скрытой от чужих взоров кустарником.

— …Я восхищена вашим вкусом, мистер Дэвлин! Красно-белая скатерть, ярко-синие чашки и… Боже мой!.. — Она удивленно подняла брови. — Белые льняные салфетки!

— Не нужно столько восторгов, — хмыкнул он. — Вы вгоняете меня в краску.

Кэм посмотрела ему прямо в глаза:

— Мне нравится скромность в мужчинах. — Но, заметив, что он и впрямь смутился, она торопливо сменила тему: — Для меня такой завтрак — просто роскошь, — призналась она, опускаясь на траву с грацией балерины. — Обычно по утрам у нас кофе в пластмассовых стаканчиках, пончики да пара холодных вареных яиц. Тор поморщился:

— Не лучший способ начинать день, мисс Стирлинг. — Он разлил по чашкам шоколад, добавив в него горсть маленьких зефиринок, и потянулся за следующим термосом. — Здесь у нас фруктовый салат. Могу поспорить, что клубника в Монтане гораздо крупнее, чем в Калифорнии. — Он высыпал фрукты из пузатого термоса в большое блюдо.

— Пожалуй, я с вами соглашусь. — Она рассмотрела весь набор фруктового салата. — Только не убеждайте меня, что эти бананы, персики, груши и виноград тоже выросли в Монтане.

Он рассмеялся от души, вызвав в ней бурю эмоций.

— Следующий номер, — продолжал Тор. — Домашние бисквиты с ветчиной и сыром, сосиски и отнюдь не холодные, а все еще теплые вареные яйца.

Кэм с трудом сосредоточивала внимание на его словах — так влекло ее к его рукам, губам, ко всему его сильному, гибкому телу. Их взаимное притяжение росло, воздух словно наполнялся электричеством.

Он положил ей и себе на тарелки всего понемногу.

— Ну как? Согласны, что завтрак потрясающий?

— Люблю мужчин, которые выполняют свои обещания. — Ее тон был беспечным и немного дерзким, что вовсе не соответствовало ее характеру.

Подняв глаза от тарелки, Тор хотел продолжить ничего не значащую застольную беседу, но не смог выговорить ни слова. Эта женщина заполняла все вокруг. Она заставляла его испытывать доселе неведомые чувства. Она казалась беззащитной, но поразительно сексуальной, хотя и была закутана с ног до головы в халат. Когда нежный ветерок откинул ее спутанные волосы, он испытал странное чувство ревности. К кому он ревновал? К ветру, что ласкает ее лицо? Тор хотел, чтобы только он мог гладить ее волосы. И чувствовал непреодолимое желание поцеловать ее алые губы, провести рукой по ее нежной коже.

Кэм тоже смотрела на него как зачарованная. Вдруг он рассмеялся.

— У вас сейчас упадет клубника! — Тор подхватил было ягоду, но Кэм тоже попыталась ее поймать — их руки столкнулись, а ягода оказалась у нее между грудей.

— Ой-ой! — Тор попытался помочь ей извлечь ягоду, но Кэм, смеясь и смущаясь, остановила его руку.

— Это моя ягода.

— Хорошо, пусть она останется вашей. А следующую мы разделим пополам.

Его голос стал хриплым и почти гипнотизировал Кэм. Ее соблазняли, и ей это очень нравилось. Наклонившись, Тор положил клубнику ей в рот. Она и не могла подумать, что его загрубевшие от физического труда пальцы способны на такое нежное прикосновение. Ее дыхание стало неровным, грудь напряглась. Внезапно она стала ощущать каждый дюйм своего тела, ждущего его прикосновения. Придвинувшись, он нежным поцелуем осушил сладкий клубничный сок на ее губах.

Клубника была забыта. Рука Кэм задержалась на волевом подбородке Тора, его усы покалывали ее ладонь. А когда его легкий поцелуй перешел в более настойчивый и страстный, она тихо и удовлетворенно вздохнула.

Это так естественно и прекрасно, думал Тор, когда его язык проникал все глубже во влажные глубины ее рта. Платиновые локоны вились вокруг его пальцев, он гладил шелковистые волны волос. Снова и снова его рот накрывал ее губы. Легкие поцелуи. Настойчивые поцелуи. Нежные поцелуи. Голодные поцелуи… Его тело переполнилось желанием. Хотелось прижаться к ее телу, узнать каждый ее женственный изгиб.

Тор понимал, что сейчас не время, что ему следовало бы остановиться, поостыть. Но он не делал этого. Не мог. Какая-то сила изнутри толкала его, управляла им, требовала, чтобы он сделал что-то, после чего эта женщина будет принадлежать ему. Навсегда.

К реальности их вернул Пегас. Из-под его копыт посыпался гравий, когда начал взлетать вертолет. Вскочив, Тор подхватил поводья и попытался успокоить испуганного коня, пока тот что-нибудь не опрокинул.

— Слава Богу, все цело, — объявила Кэм, поднимая упавший термос и смахивая сосновые иголки со скатерти. Она отчаянно пыталась понять, как одна-единственная клубника могла привести к таким ошеломляющим последствиям… «Пожалуй, Ева думала то же самое после случая с яблоком, — поддразнила она себя. — Но Ева потеряла рай, а я обрела».

Кэм отбросила прядь густых волос. Ей вдруг захотелось, чтобы «эпизод с ягодой» был сценой из фильма, где все гораздо проще: каждая мысль, каждое движение, каждая строчка уже написана и тщательно отредактирована. В реальной жизни возможны и тяжкие ошибки. Одна неосторожная фраза, одно необдуманное действие — и рай может оказаться утраченным.

Она перевела взгляд на Тора, все еще успокаивавшего испуганного жеребца. «Интересно, какие женщины ему нравятся? Кокетки? Агрессивные соблазнительницы? Наивные простушки?..» Кэм могла бы сыграть любую роль. Но какой она была на самом деле? Иногда робкой. Иногда дерзкой. Иногда кокетливой. Иногда наивной. Хотя она не испытывала комплексов в общении с мужчинами, все ее предыдущие романы разочаровывали ее.

Кэм потерла виски. Чем дольше она обдумывала ситуацию, тем больше запутывалась. Поэтому решила наконец не мучить себя анализом случившегося, различными гипотезами, а просто быть самой собой. Никакой фальши. Никаких наигранных эмоций. Не нужно пытаться воплотить чьи-то чужие идеалы. Разве три недели назад она не начала двадцать девятый год своей жизни под девизом: «Принимай меня такой, какая я есть»?

Решив, что события развиваются слишком быстро, Кэм не позволила своим чувствам взять верх над разумом. Когда Тор вернулся, она с приятной улыбкой протянула ему тарелку:

— Ваш завтрак остывает.

Улыбка скользнула по его губам.

— Спасибо. Сомневаюсь, что я бы это заметил. — Не обращая внимания на тарелку, он провел рукой по ее щеке. — Вы очень мило краснеете. — Он коснулся ожерелья из клыков медведя на ее шее.

— А вы слишком много себе позволяете, — изысканно-вежливым тоном сказала она, ставя его тарелку на скатерть.

— Обычно я очень скромен и застенчив, — тем же тоном ответил он.

— Да?.. Не очень-то верится.

Он убрал руку и отвел взгляд. Сказал печально:

— Хотел бы я посмотреть, как вы себя ведете со всей этой голливудской публикой.

Она удивленно подняла брови.

— У вас такое предубеждение против голливудских актрис?.. Но вы забыли, что я не принадлежу к голливудской публике.

— Вы общаетесь со всеми этими людьми.

— Я работаю на них, — поправила она. Затем вернулась к его самохарактеристике: — С каких это пор инженеры стали скромными и застенчивыми? Не верю я вам!

— А как вы узнали, что я инженер?

— Очень просто: видела диплом на стене в вашем кабинете. Послушайте…

Шум мотора второго вертолета заглушил слова Кэм и снова напугал бедного Пегаса. Раздосадованному Тору вновь пришлось успокаивать гнедого жеребца.

— Черт возьми, чем они там занимаются? — прокричал он.

Кэм наблюдала за маневрами вертолета, ожидая, пока не прекратится шум и не успокоятся лошадь и ее хозяин.

— Они отвозят Бриджит на насыпь, чтобы снять пару кадров крупным планом.

— Зачем им для этого насыпь? — Тор вновь опустился на траву рядом с ней.

— Пару раз снимут ее там, а затем скомбинируют с кадрами, в которых снималась я.

— Вновь иллюзии!

— Пожалуй, даже больше, чем вы думаете, — усмехнулась Кэм. — Сорок процентов этой картины занимают спецэффекты и оптические иллюзии. Джек орал, что горы кажутся слишком мирными на пробном материале. Пришлось заказать специальные декорации. После их установки горы станут громадными, мрачными и… устрашающими, — прорычала она, смеясь.

— А что это за пробные съемки?

— Вначале снимается несколько реальных кадров, чтобы режиссер убедился: это именно то, что ему нужно.

— А что за специальные декорации?

Кэм отхлебнула горячий шоколад.

— Их используют почти в каждом фильме, — пояснила она. — Например, чтобы создать иллюзию высоты. В «Звездных войнах», помните, когда Люк шел по перекладине высоко над пещерами? — Тор кивнул. — Там был использован рисунок на стекле, а актер находился не выше двенадцати дюймов над землей. Та же самая техника применялась и в фильме об Индиане Джонсе. Да и во многих фантастических фильмах и вестернах, которые снимают в Голливуде.

— Ну-у, мастера! Никогда бы не подумал, — уважительно протянул он.

— Большинство зрителей и не думают об этом, — ответила она с улыбкой. — Некоторые спецэффекты требуют месяцев напряженной работы: приходится делать всё новые дубли, переснимать одни и те же сцены с разных ракурсов… Из всей отснятой за эти два часа пленки в фильм войдет всего несколько кадров. Да и то если нам повезет. Недавно я вернулась после шести недель съемок в мексиканской пустыне. Сорок один день мы потратили на установку оборудования для взрыва, а промелькнул он на экране всего-то за две секунды по ходу фильма.

— И как, вы говорите, называется фильм?

— Вроде бы остановились на «Императрице Армагеддона», а когда съемки только начинались, это была «Богиня войны».

— Волшебная сказка?

— Сие известно только Джеку, — рассмеялась Кэм. — Он каждый день изменяет сценарий, снимает сцены не по порядку, включает всё новые спецэффекты… Насколько я поняла, действие происходит после ядерной войны. Люди и животные вернулись в первобытное состояние, за исключением императрицы…

— Бриджит Лоусон.

— Правильно. Императрица — воплощенное совершенство, она красива и умна. Она единственная, кто знает, как использовать ядерную энергию против первобытных людей и монстров, чтобы освободить оставшихся в живых собратьев.

Заметив скептическую усмешку Тора, Кэм добавила:

— Поверьте, это произведет сенсацию в мире кино! Джек никогда еще не терял ни цента на своих фильмах. Люди смотрят их снова и снова, восхищаясь спецэффектами и каскадерскими трюками.

У Тора комок встал в горле. Еще недавно ей удалось рассеять его страхи, но теперь, после рассказа о трюках и взрывах, страх снова охватил его. Даже не страх — настоящая паника! А что, если при очередном повторе каскадерского трюка произойдет несчастный случай? Она принимала участие в подготовке оборудования для взрыва — а если что-нибудь взорвется раньше времени и она погибнет? Он не хочет, не может терять ее!..

Все в Кэм казалось ему потрясающим: платиновые волосы, мягкий овал лица, строгие его черты, мелодичный голос, изящные манеры. Замечательная женщина. И такая беззащитная! Нуждающаяся в его защите.

— Камилла, прости, что прерываю, но нам пора работать, — произнес чей-то голос за спиной Тора. — И не делай такое лицо, дорогая: работа есть работа.

Тор резко обернулся. Серые пронизывающие глаза сверлили обоих. Мужчина в розовом спортивном костюме подошел к Кэм:

— Давай-ка снимай свой халат. — Он бесцеремонно потянул ее за полу.

Увидев, как гнев исказил лицо Тора, Кэм поспешно представила пришельца:

— Это Даррэл Бут, наш гример.

— Художник по гриму, — поправил Даррэл, картинно поправляя волосы пальцами с наманикюренными ногтями. — Я заслуживаю «Оскара» за свою работу. — Он обращался к Тору. — Вы знаете, кем нужно быть, чтобы превратить две дюжины мужчин в неандертальцев? Хорошо, я скажу вам: нужно быть гением. Я потратил три с половиной часа на каждого неандертальца!

— Тяжело вздохнув, Даррэл кивнул Тору:

— Приятно было познакомиться. Мне нравятся ваши усы.

Теперь он сосредоточил внимание на Кэм.

— Твой загар пропадает, ты утрачиваешь сходство с Бриджит. Нужно побольше оставаться на солнце. Мне не нужны лишние стрессы, Камилла. Где мой номер третий? — Он открыл крышку металлического сундучка и принялся перебирать коробочки, кисти, тюбики.

— Но ведь мы не планировали ничего больше снимать сегодня.

— Кэньон решил переснять сцену с летающим динозавром под другим углом.

Он выдавил на ладонь немного тонального крема и принялся втирать его в плечи и спину Кэм. Она поморщилась и взглянула на Тора.

— Простите меня. Иллюзорные динозавры испортили наш роскошный завтрак.

— Ты позволяешь себе роскошный завтрак? При живом-то Джеке Кэньоне? — Он перевел взгляд на Тора. — Иногда мне кажется, что иллюзорные ссадины, шрамы и переломы кое-кому надо бы заменить настоящими. И первый претендент на это — Кэньон.

— Даррэл! — Она тщетно пыталась удержаться от смеха.

Даррэл удивленно обернулся.

— Я серьезно, дорогая. Я знаю, что фильмы Кэньона получают большие сборы и кучу призов, но могу поклясться: у этого человека интеллект, как у улитки, и полнейшее отсутствие такта в общении с людьми. Это мой первый и последний фильм с ним, независимо от того, получит он приз или нет. Я не знаю, в скольких его фильмах ты работала… в трех? в четырех?

— В шести.

— В шести?! И до сих пор ничем в него не запустила? — Даррэл подмигнул бесстрастно взирающему на него Тору. — Где же мой тюбик? — Он принялся быстро наносить крем на ее грудь. — Не знаю, как ты удержалась… О-о, а это что такое? Клубника! — Он удивленно поднял бровь. — Как она туда попала, Камилла?

Кэм, став пунцовой, убрала ягоду:

— Вы слишком уж тщательны в работе, мистер Бут.

— Неужели? — фыркнул Даррэл, но осекся, заметив суровый взгляд Кэм. Он достал из кармана небольшой блокнот. — Вот вроде бы и всё. Осталось разве что создать видимость пота на теле.

— Это маслянистая жидкость, которая разбрызгивается по всему телу, — объяснила Кэм Тору.

— А что, естественный пот вас не устраивает? — угрюмо спросил гримера Тор, стараясь не взорваться от наглости Даррэла.

— Нет, естественный пот — это вода, — с готовностью объяснил гример, — а вода не может так подчеркнуть формы тела, как струйки масла. Именно это нужно Кэньону: он хочет показать волшебную красоту женских форм… Ладно, крошка, нам пора. Я возьму твой халат. Иди осторожно, не поднимая пыли.

Кэм торопливо попрощалась с Тором. Даррэл увлек ее к съемочной площадке.

Внешне Тор оставался бесстрастным во время всей этой безобразной, по его мнению, сцены. Его страстное и светлое чувство к Кэм было сметено одним-единственным жестом чужих рук.

Руки. Не его мускулистые, загрубевшие от физического труда, а тонкие, элегантные, с тщательным маникюром руки Даррэла Бута были на Кэм Стирлинг. На ее бедрах. Ее спине. Плечах. Шее. Между грудями… Тор застонал при этом воспоминании, затем выругался и разъяренно разметал тарелки, чашки, остатки еды.

Гнев прошел, уступая место усталости. Тор долго сидел, пытаясь выбросить из головы и сердца Кэм Стирлинг.

«Работа! — подумал он и поднялся на ноги. — Вот что мне нужно. Денек тяжелой физической работы — и в голову перестанет лезть всякая ерунда».

Оглядев беспорядок, учиненный им самим на поляне, Тор вздохнул и принялся все убирать. «Мне нужно заниматься ранчо, ухаживать за животными. И выкинуть из головы этого зеленоглазого монстра».

4

— Мальчишки успокоились, после того как я поставил им один из видеофильмов. Старый добротный вестерн с Дюком Уэйном. А те фильмы ужасов, что пугают и развращают их, я спрятал. — Нат опустился в деревянное кресло-качалку на залитой мягким светом задней веранде.

— Никогда не устаешь от этих постоянно меняющихся закатов. Лучше, чем любой телевизор или видео. Горы прекрасны в розовых и пурпурных лучах заходящего солнца. — Он шумно отпил глоток кофе с бренди.

Тор не ответил ему ни словом, и это встревожило Ната.

— Ты что-то слишком молчалив сегодня. И за обедом сказал не больше трех слов. — Управляющий потер подбородок, заросший седеющими клочками бороды. — Ты болен, сынок?

— Не болен… Не совсем.

Нат заложил за щеку свежую порцию жевательного табака.

— Говоришь, не совсем? — Нат задумчиво покачал головой, не отводя глаз от Тора. — По-моему, ты немного смещен, парень.

Тор улыбнулся произношению старого управляющего.

— Пожалуй, смущен.

— Не обошлось без женщины?

— Уж и непременно женщина! — взорвался Тор. — У нас хватает тревог из-за ранчо, из-за мальчиков, из-за браконьеров…

— Никогда не замечал, чтоб тебя выбивали из колеи мальчики или эти проклятые браконьеры. — Нат передвинул жвачку за другую щеку. — Впрочем, женщины тоже никогда не выбивали тебя из колеи. Так что думаю, ты встретил именно ту, что встречаешь один раз в жизни. Видимо, это леди с тигром?

Тор продолжал смотреть на закат, только взгляд стал более напряженным. Нат, улыбаясь, ритмично покачивался в своем кресле.

— Я знаю тебя с самого рождения, сынок. Не постесняюсь сказать, что помог тебя растить. И я никогда не видел тебя таким… Если честно, твой отец вел себя точно так же, когда встретил твою мать: тоже стал тихим и молчаливым. — Нат рассмеялся и хлопнул себя по колену. — Никогда не забуду, как быстро Лукас превратился из ковбоя в размазню! Забыл завязать ремни, поставил ногу в стремя, а седло-то и съехало. И он шлепнулся в большую лужу на главной улице Калиспелла!.. Мы были парой молодых беспечных парней тогда, в сороковые годы. Монтана была дикой и свободной. Мы с Лукасом поклялись страшной клятвой, что не женимся, пока не постареем. Правда, мы тогда считали, что старость — это где-то чуть дальше тридцати, — засмеялся он. — Твой отец не рассчитывал, что встретит на ежегодном родео мисс Нору. Она продавала лимонад. Золотые волосы, небесно-голубые глаза и сияющая улыбка. Она просто околдовала Лукаса. Он не мог ни о чем думать. Не мог работать. Даже разговаривать перестал. В общем, с ним было примерно то же самое, что сейчас творится с тобой.

Нат помолчал, потом задумчиво продолжал:

— Даже в тридцать шесть лет неплохо иметь возможность посоветоваться с отцом. Или с матерью. С твоей матерью можно было поговорить о чем угодно. — Он тяжело вздохнул. — Мне так их не хватает… Я проклинаю каждый самолет, который вижу. И зачем им понадобилось куда-то лететь!

Оба погрузились в тяжелые воспоминания… Вдалеке прокричала сова, вслед за ней раздался вой койота. Этим звукам аккомпанировало стрекотанье сверчков и треск цикад.

Тор откинулся на высокую спинку кресла, изучая звездное небо. Сияющие звезды и яркие метеоры освещали мир неровным мерцающим светом. Когда Тор был маленьким, он спросил мать, что такое звезды. Она сказала: звезды — это души. Некоторые из них — еще не родившиеся дети: они ждут на небесах, пока их не позовут на Землю. А некоторые вели такую хорошую жизнь на Земле, что после смерти были награждены и стали звездами.

И хотя, став взрослым, Тор не очень-то верил в эти фантазии о звездах, детях и душах, ему иногда представлялось, что две самые яркие звезды над его головой — это души его родителей. Пять лет прошло с тех пор, как разбился их самолет, но ему и в самом деле до сих пор не хватало их мудрых советов.

Тор положил руку на плечо Нату:

— Раз уж мне так повезло, что у меня есть второй отец, я надеюсь, ты согласишься поделиться своим мнением о женщинах.

Нат фыркнул, его белые зубы блеснули в темноте.

— Ты обратился к истинному знатоку, парень. Спрашивай.

— Ты когда-нибудь влюблялся?

— Сотни раз.

— А почему так и не женился? Ведь неплохо зарабатывал на ранчо и мог бы обеспечить семью.

— Это да.

— Я видел старые фотографии, на которых вы с отцом. Вы оба были привлекательными мужчинами, — поддразнил Тор. — Ни одна женщина не устояла бы.

Нат усмехнулся:

— Так оно и было.

— Так в чем же дело?

— Все, что я испытал с женщинами, не назовешь настоящей любовью. От моих увлечений не болело сердце, как это было у твоего отца. Только в этом случае можно считать любовь настоящей… Да и не каждая женщина может жить здесь. Ранчеры в Монтане напряженно работают, а не устраивают то и дело пикники, как думают иные барышни. Зима продолжается до мая, весна проходит быстро, лето еще быстрее. Помнишь прошлый год? В первой неделе августа выпал снег…

Тор снова принялся раскачиваться в кресле; пока что Нат не сказал ему ничего нового.

— Моя мама не очень-то переживала по поводу долгой зимы и прочего. Она не только следила за домом, но и помогала отцу ухаживать за телятами и жеребятами…

— Таких женщин, умеющих быть и очаровательными и деловыми, очень мало, — с сожалением произнес Нат. — Она была настоящим человеком. Это читалось в ее глазах. Я много видел красивых глаз, но у твоей матери они были не только красивы — в них светилась душа. Ты знаешь, я люблю рассказывать мальчишкам истории про пионеров освоения прерий. Так вот, я всегда вспоминаю жену Дэниэла Буна. Ее я бы рискнул поставить рядом с твоей матерью. Ее звали Ребекка. Старый Дэн сам признавал, что Ребекка управляется с кентуккийским ружьем не хуже, чем он, — а он был отличным стрелком. Она не подпускала индейцев даже к другому берегу залива. И вела хозяйство, и воспитывала детей, пока Дэн охотился. И всегда оставалась красивой, очаровательной дамой… Да, сынок, эта потрясающая женщина запомнилась мне на всю жизнь. Именно такую женщину я искал — как она или твоя мать. Женщину, которая была бы лучше меня.

— Лучше тебя? — удивленно переспросил Тор.

— Точно, парень. Только на такой женщине можно жениться. Особенно здесь, в горах. Тебе нужно найти такую, у которой нет потребности ходить в шикарные рестораны, носить роскошные туалеты. Тебе нужна женщина, которой нравится покой, свобода и простота. Именно это — главные достоинства нашей жизни здесь, в Монтане.

Тор кивнул:

— Ты прав. Здесь нужна особенная женщина.

— Твой отец нашел такую в мисс Норе. А мне не повезло. Пару раз казалось, что нашел, но чуть какая неприятность — мне устраивали скандалы. Как не призадуматься: ведь если настанут тяжелые времена, с такой женой долго не проживешь… Полезно иногда посмотреть, как люди справляются с трудными проблемами. Взять, например, эту Бриджит Лоусон: уж как ей не хотелось вчера карабкаться в гору, пачкаться в глине, уставать! А вот у той леди с тигром все по-другому. В ней есть то, что было в твоей матери и в Ребекке: характер. Никакого страха. И глазом не моргнула, когда ребята направили на нее ружья. Может, даже и мне не удалось бы так владеть собой. — Управляющий допил свой кофе с бренди. — Эта женщина не дает тебе покоя, не так ли?

Тор смущенно хмыкнул.

— Можешь последовать в этом деле примеру своего отца. Помню, он пытался некоторое время не общаться с твоей матерью. Он говорил: воздержание помогает разобраться в чувствах.

— Нет, не помогает, — вздохнул Тор.

— Помога-ает. Пару раз я пробовал, и это прекрасно срабатывало.

Тор подумал, пожал плечами и наконец сдался:

— Да здравствует воздержание!.. Кстати, нам давно пора чинить забор. С южной стороны он уже еле держится.

— Как? Да ты забыл: это уже сделано.

— Правда?.. Ну тогда надо осмотреть новорожденного жеребенка.

— Бак уже сделал это.

— Ну вот, чем отвлечься? — рассмеялся Тор. — Ни заборов, ни жеребят… А, знаю: я заменю старые доски в сарае.

— Мальчики закончили сегодня ремонт сарая.

— Да вы меня просто к стенке поставили. Не могу же я начать пить ради отвлечения.

— Этого еще не хватало!

— Пожалуй, мне придется воздерживаться от всего на свете.

— Есть одно дело, которым еще никто не занялся.

— И какое же? — Тор приготовился к розыгрышу.

— Стирка, — ровным голосом произнес Нат. — У нас накопилась куча грязной одежды. Чистой почти не осталось.

— Стирка? — усмехнулся Тор. — В качестве монашеского обета? Неплохо придумано.

— А что? Подашь хороший пример мальчикам. — Нат отмахнулся от назойливых москитов. — Как надоели эти проклятые насекомые! И куда подевались птицы, которые их истребляют? Пойдем-ка в дом, сынок. Сегодня прохладно, да и москиты кусаются, как собаки… А насчет стирки — скажи спасибо, что у нас есть стиральные машины. Иначе мы бы замучились — возиться с мылом и водой. Стиральные машины — это, я тебе скажу, вполне мужское дело.

— Когда закончим съемки, ты получишь поощрительный приз.

— Представь мне это обещание в письменном виде.

— Кэм Стирлинг, вы мне не верите?

— Джек Кэньон, если вы подойдете еще ближе, то «Оскара» придется вручать вам посмертно.

— Ого! — Джек сделал шаг назад. — Вся беда постоянных съемок в том, что теряется чувство реальности. — Он комично развел руками. — Просто не понимаешь, что делаешь.

Натянув на лысину свою пиратскую кепку, Джек опасливо заглянул вниз, в провал.

— Ты уверена, что не рискуешь?

Кэм положила руку ему на плечо.

— Нам нужен водопад, а этот великолепно подходит. Он немногим выше двадцати пяти футов, и под ним прекрасное глубокое озерцо.

— Двадцать пять футов? Не знаю… Выглядит он выше по крайней мере раза в два.

— Именно поэтому я и выбрала его. — Она подвела Джека к самому краю. Из-за шума воды приходилось почти кричать: — Двадцать пять футов — средняя высота трамплина для прыжков в бассейне. А озеро как раз глубокое — примерно тринадцать футов. Чем глубже оно, тем безопаснее прыгать. И потом — посмотри на пейзаж, Джек. Он очень похож на место наших прошлых съемок в Айдахо. Те же мрачные деревья, даже форма скал похожа. А сам водопад!

Джек еще раз осмотрел все в бинокль.

— Да-а… Ты права, детка, похоже. Светлый поток падает с черных скал. Мне почти не придется возиться с декорациями. Небольшая компьютерная графика, и все.

Но постепенно восторг на его лице сменился озабоченностью.

— А как насчет тех серых камней в середине озера? Да и глубина… Мы пока что ее не измерили. Не уверен…

— Я ведь не хочу свернуть себе шею, Джек, — перебила его Кэм. — Я собираюсь посвятить сегодняшний день тому, чтобы убрать камни и расчистить озерцо. — Она сверкнула зубами в озорной улыбке. — Но здесь я нырну прекрасно! Ты будешь в восторге.

— Потянешь на олимпийскую золотую медаль?

— Поверь, это будут потрясающие съемки! Сравнимые разве что с нашими же кадрами, сделанными в Непроходимом каньоне реки Сэлмон.

Они возвращались в лагерь, полные впечатлений от этого пейзажа с водопадом.

— Почему ты вдруг нахмурился? Ведь сам говорил, что место тебе понравилось.

— Да, конечно… — Джек почесал черную бороду. — Я жалею, что не сможем снимать в Большом каньоне. Там такие древние скалы, что им, кажется, по два биллиона лет. Если бы снять их, да еще это место, окутанное доисторической атмосферой, да добавить спецэффекты — вот получился бы фантастический фильм! Самый потрясающий в истории кино.

— И самый доходный, — усмехнулась она.

— Ну, и это тоже. Что ты имеешь против?

— Ничего. Только уж больно напряженно мы работаем. Когда-то я могла себе позволить каждый вечер принимать горячую ванну. — Она преувеличенно тяжело вздохнула. — Даже и работая с тобой. Вспоминаю горячие ключи у нашего лагеря в Айдахо. Вот была жизнь!

— Ты можешь спросить своего мистера Лютера Дэвлина, нет ли у него лишней горячей ванны.

— Своего мистера Дэвлина? — удивилась она.

Джек рассмеялся и погрозил ей пальцем.

— Невинность идет тебе, Камилла, но я в нее не верю. Даррэл последние два дня только и делает, что рассказывает о клубнике, удивляясь, как это она попала так глубоко.

— Вероятно, с этой своей отвратительной пошлой улыбочкой.

— Ты разговаривала с мистером Дэвлином по моей же просьбе. Но, уж прости, во второй «беседе» не было никакой необходимости.

— Для меня и с самого начала дело было вовсе не в вашей «необходимости», — резко перебила она. — Мне хотелось его увидеть. И в первый раз, и потом снова… Но это было уже два дня и три часа назад. Боюсь, что так заинтересовавшая вас всех история с клубникой была не началом, а концом.

Джек сделал вид, что его ужасно интересуют собственные покрытые грязью полотняные туфли.

— Я знаю тебя десять лет, Кэм. Мы работаем вместе над телевизионными шоу и фильмами, осуществляли большие затеи и маленькие, кричали друг на друга, устраивали вечеринки, смеялись и злились… — Тяжко вздохнув, он поднял на нее глаза. — Я знаю твои идеалы и мечты. Я всегда уважал тебя, верил в тебя. Впервые за это время ты так безрассудно увлеклась. — Подняв руку, он остановил ее протест. — Подожди! Я сказал: невинность тебе идет. Но ложь — нет. Не верю я в то, что вы расстались навсегда. И сама ты не веришь.

Она ответила серьезно, как другу:

— Ты прав. Тут что-то совсем новое для меня. Может, моя планета сбилась с орбиты и потому все в моей жизни полетело кувырком.

— А может, она наконец встала на свое место, твоя планета?

— Да ты романтик, Джек! Но дальнейшее зависит все-таки не от меня… Думаю, ему не пришлись по вкусу наши нравы. И то, как ты орешь, и то, как Даррэл, накладывая грим, старается запустить руки куда не следует. Так что я не вру. Я огорчена.

— Брось! Ни один мужчина не уйдет от женщины из-за таких пустяков… А кстати, я ведь обещал твоим братьям, что буду не сводить с тебя глаз!

— Это насчет моей работы каскадером, — уточнила она. — А в остальном… не сводить глаз надо бы с тебя самого. Человеку под сорок, а он собирается в третий раз разводиться, вместо того чтобы создать наконец крепкую семью.

— О-о! Ты меня больно задела.

— Брось! — парировала она в его же манере. — Тебя задевает лишь размер ежемесячных алиментов. Ну хватит о серьезном! — Положив руки на плечи Джека, она принялась его толкать перед собой вниз. Она бежала легко, хохоча, он же совсем выдохся к тому времени, как они спустились к подножью горы, где стоял вертолет. — Это тебе в наказание!

Джек вытирал пот с лысины.

— Единственное, что может спасти меня сейчас, — это кружка холодного пива.

Прислонившись к вертолету, он наблюдал, как пилот с помощью Кэм достает из вертолета оборудование для прыжков в воду, инструменты, запасы еды в двух контейнерах. — Ты взяла все, что нужно?

— Конечно. Даже переговорное устройство. Когда закончу, смогу привезти все назад на своей лошади.

Джек посмотрел на черного жеребца, привязанного к высокой осине, и поморщился:

— Я предпочитаю механические средства передвижения. — Он постучал по вертолету. — По крайней мере не сбросит меня. — Джека передернуло при воспоминании о подобных случаях. — Ладно, давай еще раз проверим оборудование. О-о, это что за записка?.. Даррэл считает, что тебе нужно надеть как можно более открытый купальник и побольше загорать… а то ты будешь выглядеть бледной по сравнению с Бриджит. — Он усмехнулся. — Это, конечно же, чисто деловое предложение. На сей раз не обижайся на него, детка. — Джек выпрямился во весь свой рост, не намного больший, чем у Наполеона. — Если понадобится помощь, сразу звони. Правда, все каскадеры сегодня заняты, но ради тебя я кого-нибудь из них освобожу.

— Да не волнуйся ты! Я не собираюсь делать никаких глупостей. И практиковаться в нырянии не буду в одиночестве… Хотя разочек могла бы попробовать и сегодня, — с неуверенной улыбкой добавила она.

— Никаких ныряний! Запрещаю!.. Вертолет доставит меня сюда около четырех, но я буду звонить тебе каждые два часа.

— Спасибо за заботу, папочка. — Она похлопала Джека по щеке.

— Поехали отсюда подальше, Хэнк! — крикнул он пилоту, забираясь на пассажирское сиденье. — Вот и опекай ее, отвечай перед братьями! Она только издевается надо мной… — ворчал он себе под нос.

Тор выпрямился в седле, наслаждаясь свободой и одиночеством. Красота этого поразительного уголка его земли, как всегда, заворожила его. Утес и насыпь казались мрачными и устрашающими, а долина — яркой, полной жизни. Даже Пегас ступал осторожно, стараясь не давить нежных цветов, что распустились навстречу солнцу.

Но не только успокаивающий вид диких трав и ягод привлекал сюда Тора. Он направлял гнедого жеребца к уединенному утесу с низвергающимся с него водопадом. Он нередко приезжал туда, если нужно было успокоить нервы или поразмыслить. Кристально чистое озерцо внизу манило его не меньше, чем блеск и шум водопада.

Но и красота природы не могла заглушить пробудившееся в душе Тора чувство. Он был охвачен огнем желания. У него перед глазами постоянно возникал милый образ Кэм, в ушах звучал ее смех. Он все еще ощущал вкус ее губ на своих губах. Его пальцы горели от желания дотронуться до ее шелковистой кожи. Сладкая пытка измучила его тело, разум и душу.

Не видеть ее столько времени было невыносимо. Уже через несколько часов после неудавшегося завтрака он вернулся к насыпи, но никого там не нашел. Только густой, мрачный туман. Тор провел все утро в поисках съемочной группы и наконец обнаружил ее в долине. Ему не нужен был бинокль, чтобы разглядеть, что императрицу играет сейчас Бриджит, а не Кэм. Слабое подобие не могло заменить настоящее сокровище. Но сокровище-то он и не смог найти…

Внезапная настороженность Пегаса отвлекла Тора от воспоминаний. Конь стал фыркать, бить копытом. В ответ послышалось ржание. Взглянув в том направлении, Тор увидел привязанное к осине странное животное.

— Снова эти киношные штучки, — успокоил Тор Пегаса. — А если нет, то мы открыли восьмое чудо света. Единорога. С золотым рогом и крыльями.

Спешившись, Тор осторожно подошел к животному. Единорог оказался вполне дружелюбным. Он вновь приветливо заржал, дернулся по направлению к Пегасу — и его золоченый рог остался в руках у Тора.

— Ах, как быстро фантазия становится реальностью! — Тор ласково потрепал по шее бедную декорированную лошадь. — Пойду-ка я, Пег, поищу его хозяина.

Оставив лошадей у осины, Тор направился к водопаду. Он ожидал встретить Джека Кэньона или Даррэла Бута, но не нашел никого. Лишь грохочущий каскад сверкающей воды, небольшое глубокое озеро да скалы, поросшие деревьями и кустарником… И вдруг он заметил на валуне что-то белое. Присмотревшись, Нат узнал белую майку, лежащую на знакомых потертых джинсах. Впрочем, такие же майка и джинсы могли принадлежать кому угодно… Он наклонился, и, когда увидел узкую талию джинсов, у него вновь мелькнула надежда.

— Кэм!.. Кэм!.. — Он ждал, сдвинув шляпу на затылок, но ответа не было.

Ну что ж, когда-нибудь она вернется к своей одежде, надо только подождать… Что это там между валунами? Он подошел ближе и открыл пластиковую крышку контейнера с едой. Еды было столько, что можно накормить троих. Он вынул связку морковок.

Полчаса спустя лошади, наевшись моркови, довольные, бродили среди высокой травы, а Тор спал среди зарослей. На дереве верещала белка, перескакивая с ветки на ветку; на полянке резвился заяц, сменивший снежно-белую зимнюю шубку на коричневую летнюю. Вскоре белке надоело прыгать по веткам, она забралась в контейнер с едой и устроила себе пир.

Птичий гвалт и хлопанье крыльев разбудили Тора; он приподнялся, чтобы посмотреть, что происходит. Три мирно плававшие на озере утки вдруг поднялись с места и улетели. Что их спугнуло? Все вроде бы спокойно, тихо. И все же… На поверхности озера появились пузырьки, вода всколыхнулась, и над водой показалась голова в водолазной маске. Тор поспешно подошел к берегу. В этот момент Кэм бросила почти к его ногам свою водолазную маску.

— Вначале единорог, а теперь нимфа, — весело крикнул он, наблюдая, как она снимает с себя баллон с кислородом; затем облизнул пересохшие губы. — Гм, никогда не думал, что наяды носят купальники.

— Мы, нимфы двадцать третьего века, надеваем их исключительно по требованию гримеров. — Выходя из воды, Кэм проверила, не свалился ли с головы кожаный ремешок. — Даррэл приказал мне загорать, так что, уж простите, мой купальный костюм отражает его, а не мой вкус. — Приятно удивленная внезапным появлением Тора, она одарила его широкой улыбкой. — Рада снова вас видеть.

— Вы скучали по мне?

Кэм сделала вид, что не обратила внимания на его вопрос и на дерзость в его взоре.

— А я смотрю, вы очень скучали по завтраку и потому уничтожили мой. И завтрак, и обед, и ужин.

— Я «уничтожил» только морковь, все остальное цело.

— Хотелось бы верить. — Она внимательно осмотрела содержимое контейнера. — Да, почти все цело, только сверху такой кавардак!.. Птицы? Или белки?.. — Она поплотнее закрутила крышку.

— Не огорчайтесь, накормлю я вас завтраком. Расскажите лучше, что вы делали под водой.

Она отжала мокрые волосы:

— Расчищала кратер там, где на дне особенно много мелких и острых камней. Очень утомительная работа, и я безумно устала.

Тор обнял ее за мокрые плечи.

— Разрешите мне проводить вас туда, где ждут нас наши кони и мои продовольственные запасы. Там и отдохнете.

— Спасибо вам, добрый сеньор. — Ее вздох не был вызван усталостью. Она вздохнула от счастья. Волшебное ощущение охватило ее, как только она увидела его, и тем более — когда Тор к ней прикоснулся.

Но было ли это волшебное чувство настоящим? И вызывала ли она в нем подобные же чувства?.. «Будь осторожной и осмотрительной», — напомнила себе Кэм. Она решила, что лучший путь к пониманию себя и другого — это не спешить, медленно узнавать друг друга, не торопить события.

Тор протянул ей сандвич с ростбифом, пакетик с кетчупом и открыл бутылку минеральной воды.

— А зачем вы расчищаете кратер?

— Чтобы нырять в озеро с вершины водопада, не боясь расшибиться о камни. — Кэм пыталась открыть пакетик с кетчупом. — Ну вот! Пальцы теперь ни на что не годятся. — Она заметила удивление на лице Тора. — Вас поражает моя неловкость?

— Нет, совсем другое, — сказал он, беря у нее пакет с кетчупом. — Вы сидите здесь, одетая в две розовые ленточки, выглядите поразительно женственной и говорите таким беспечным тоном: «Я собираюсь нырять с вершины водопада!» — Тор глубоко вздохнул и поспешно продолжил: — И я просто не понимаю, зачем такой привлекательной, остроумной, такой чудесной женщине…

— …умирать во цвете лет?

— Да-да! Умирать во цвете лет. — Он почувствовал, как что-то теплое разливается по его ладоням, и простонал: — Вот вам и кетчуп!

Кэм взяла салфетку и принялась вытирать соус с джинсов и ладоней Тора.

— Можно, я задам вам один вопрос? — ласково спросила Кэм.

— Какой еще вопрос?

В его тоне было столько отчаяния, что она с трудом удержалась от смеха. Но все-таки продолжила серьезно:

— Почему вы ранчер, а не инженер? Я ведь видела ваш диплом.

— Да, я четыре года проучился на инженера. Осмотрел все знаменитые дамбы и мосты. Затем год проработал проектировщиком. — Он откашлялся, стараясь забыть о своих расцвеченных кетчупом джинсах. — Но каждый рабочий день был похож на другой. Эта работа не была ни интересной, ни рискованной. Я постоянно возвращался мыслями к ранчо. Каждый вечер звонил родителям и спрашивал, как идут дела, какие у них проблемы… Черт побери, я не был счастлив в городе, на работе с девяти до пяти! И мысль, что когда-нибудь меня, как и всех, засосет городской быт, тоже нагоняла тоску.

— Мы во многом похожи, — просто сказала она. — Я была практикующим врачом-терапевтом… Кажется, мы оба оставили спокойную приятную работу ради постоянного риска. — Она рассмеялась.

Тор в сомнении покачал головой:

— Вы сравниваете несравнимые вещи! Заниматься хозяйством в Монтане и прыгать с вершины водопада — далеко не одно и то же. Зачем вы искушаете судьбу? Это не… Черт, я не знаю, как сказать… — Тор потер подбородок и отвел глаза. — Это проявление феминизма? Или суицидный порыв? Страх возбуждает вас?

— Страх — не самая большая моя проблема.

— Поразительно точное утверждение.

Кэм провела рукой по лицу, пытаясь привести в порядок мысли.

— Мне не доставляет особого удовольствия прыгать с вершины водопада. И у меня нет никаких суицидных порывов. Она наклонилась к нему. — Иногда я не справляюсь с гневом, особенно когда режиссеры ведут себя по-идиотски, — но я никогда не действую себе во вред. Если подумать, моя работа похожа как раз на работу инженера: мы тщательно вычисляем малейшую вероятность ошибки и устраняем ее. Я не сумасшедшая, половина моих головокружительных трюков — те же фокусы. Каждый трюк требует терпения, тщательной подготовки и практики. Это точная наука, и мы ничем не рискуем. — Рука Кэм коснулась его плеча. — Я работаю не для того, чтобы умирать.

— И с вами никогда ничего не случалось?

— Однажды чуть не сломала обе ноги.

— Ох…

— Но отнюдь не на работе. Выносила мусор. Поскользнулась посреди дороги — что называется, на ровном месте… Честно говоря, элемент риска есть, но на этом нельзя зацикливаться. Элемент риска есть в любом занятии. — Она с любопытством наклонилась к нему. — А как насчет вас, мистер Дэвлин? Какие-нибудь несчастные случаи на ранчо были?

— Обо мне еще успеем поговорить, — улыбнулся Тор. — Давайте закончим о вас. Сколько времени вы этим занимаетесь?

— М-м-м… ну, в первый раз я снималась в телесериале, когда мне было два года.

— Два года?

— Ага. Меня должна была сбить машина в одном из детективных шоу.

— И ваши родители позволили?

— Мой отец вел машину, — улыбнулась она. — Разве я забыла рассказать вам, что в нашей семье все — каскадеры? Даже бабушки. О нас была статья в газете пару лет назад, когда все мы работали в одном и том же фильме. Репортер назвал нас «гладиаторами двадцатого века».

— Вы принимаете такое определение?

— В какой-то степени да. Мы, как и гладиаторы, развлекаем зрителей. Но на самом деле я обычная женщина. Порой даже робкая. — Глаза ее озорно сверкнули, она вскочила, покончив с бутербродом, и увлекла Тора за собой к озеру.

Он залюбовался зеркальной поверхностью озера, бурлящего лишь вблизи водопада.

— Вы выбрали особое место для своих трюков.

— То есть?

— Если верить легенде, это один из водопадов Питамакан.

— А что это такое — Питамакан?

— Имя женщины из индейского племени. Ее мужем был белый человек, прозванный индейцами «Бегущий Орел». В юго-восточной части долины есть водопад, названный его именем. Питамакан была великой воительницей; она сражалась на стороне черноногих, которых здесь очень боялись и уважали. Она предсказывала исход битвы по струям водопада и черпала силу в окружающей природе. Когда видение было благоприятным, она вела в бой своих черноногих воинов и неизменно одерживала победу.

Кэм вздрогнула от его глубокого, хриплого голоса, когда он добавил:

— Вы очень похожи на нее: бесстрашная, смелая, красивая. Не буду притворяться, что я в восторге от вашего рода деятельности… Но вижу, что это делает вас счастливой. А я знаю, как много это значит для нормального душевного состояния.

Их руки играли в воде озерца, придвигаясь все ближе и ближе друг к другу, пока наконец не встретились. «А может, рискнуть?» — подумала Кэм. Рискнуть не просто в физическом плане, а поверить, что этот человек создан для нее.

Она сосредоточила взгляд на водопаде, и ей, как и Питамакан, явилось видение: пара сплетенных рук. У нее закружилась голова. Усилием воли справившись с этим, Кэм решила сказать Тору, какие чувства к нему испытывает.

— Я говорю: да.

Ее неожиданная реплика удивила его.

— Это ответ на ваш самый первый вопрос, — пояснила она. — Я действительно скучала по вас. Мне все труднее давалась каждая минута без вас в эти два дня.

Тор встретился с ней взглядом и сказал серьезно, как о чем-то очень важном:

— Мне тоже.

После долгой паузы он добавил:

— Я провел все утро, пытаясь отыскать вас. Наконец я нашел съемочную группу, но вас там не было. Были только сплошные взрывы, летающие неандертальцы, трубящие псевдомамонты и ревущий саблезубый тигр.

Тор поднял ее руку из воды и положил себе на грудь. Кэм почувствовала под пальцами бешеный ритм его пульса. На нее нахлынула волна тепла и желания.

— Я никогда не подозревал, насколько пуста моя жизнь, пока не встретил вас. — Он наклонился к Кэм, обнимая ее за тонкую талию. — Свели нас вместе удача и случай, а точнее говоря — судьба. — Взгляд Тора остановился на ее губах. — Давайте не будем испытывать судьбу. Поможем ей.

Его губы жадно накрыли ее рот. Он прижал ее волнующе-упругую грудь к своей широкой, мускулистой груди. Пальцы Кэм пробегали по его затылку, поигрывая густыми светлыми завитками его волос.

Тор попытался сдержать желание, пульсирующее в каждом его движении, но ее прикосновения и вкус ее губ еще больше подогревали его и так накалившиеся чувства. Он мягко опустил Кэм на густую душистую траву. Его чувственные губы осыпали нежными поцелуями ее лицо, шею, плечи. Его язык пробегал по ее влажной коже, жадно ласкал изгибы ее округлой груди.

Кэм освободила его заправленную в джинсы рубашку, ее пальцы блуждали по его мускулистой спине, ногти выводили дразнящие эротические узоры. Ей хотелось как можно крепче прижаться к Тору.

Его губы вновь вернулись к ее рту, а пальцы развязывали шнурки на верхней части купальника. Его руки стали более требовательными и дерзкими, когда освободили нежную грудь. Дразнящие движения его пальцев пробудили ее соски, губы и язык чувственно ласкали их, приводя Кэм в восторг от наслаждения.

— Ты как шелк на ощупь и как выдержанное вино на вкус. — Тор снова принялся целовать ее.

Их тела слились. Ее руки нежно исследовали каждый дюйм, каждый закоулок его тела… К реальности их вернул громкий рев. Большая черная медведица с двумя детенышами пришла к озеру.

— Тихо, — прошептал Тор. — Не будем пугать гризли. Они напьются и уйдут.

Кэм привстала, надевая верхнюю часть купальника.

— Но на всякий случай: где твое ружье? — спросила она.

— У седла.

— Ветер дует в сторону наших коней, поэтому медведица спокойна. Но как они? Может, попытаешься пробраться к лошадям?

— Конечно. Боюсь только, не убежали ли они.

Внезапно медведица ухнула и заревела. Опустив на землю передние лапы, она побрела назад, в осиновую рощу; за нею семенили малыши.

— Господи, неужто ушла?.. — Кэм сзади обняла Тора, прижалась щекой к его спине. — Но вдруг ее спугнул кто-нибудь еще более опасный, чем она?

— Слышишь? — Тор показал вдаль, на небо. — Вертолет.

— Это Джек. Летит проверить, все ли со мной в порядке.

Его пальцы остановились на ее губах.

— У нас с тобой все было в порядке. — Он быстро поцеловал ее. — Ты снова краснеешь.

— Ты тоже.

Тор посмотрел в ее глаза и понял, что влюблен безумно. Влюблен в женщину, которая лучше него. Он был смущен и сбит с толку.

5

— Нет, нет, здесь неплохо работается. Только вот сегодня весь день шел дождь. Представляешь, в каком настроении Кэньон?

Дверь резко распахнулась, и Кэм отвлеклась от телефонного разговора. Она была очень удивлена, увидев на пороге Бриджит. Разговор с бабушкой пришлось свернуть:

— Ладно. Рада, что ребята получили роли в этом новом сериале… Берегите себя. Всего вам хорошего!

Бриджит отряхивала ярко-красный плащ и снимала огромные резиновые сапоги.

— Мои бабушки репетируют сцену для телесериала: переезжают друг друга на грузовике. — Кэм жестом пригласила актрису присесть на диван. — Как дела?

— Ох, мне стало так тоскливо слушать, как дождь стучит по железной крыше! Я и подумала: не навестить ли самого интересного собеседника во всей съемочной группе?.. Рассказывай, я очень любопытна.

— Что рассказывать?

— Все. — Забравшись с ногами на диван, Бриджит почувствовала себя уютно и ждала, чтобы ее начали развлекать. — Ладно тебе, Кэм! Мы знаем друг друга пять лет, так что не морочь мне голову. Несомненно, между тобой и мистером Дэвлином что-то есть. Иначе он отправил бы нас искать другое место для съемок. Расскажи мне сама о завтраке на природе и об истории с клубникой. Даррэл повсюду треплется об этом. А вчера…

— Что вчера? — насторожилась Кэм.

Бриджит поправила воротник шелкового спортивного костюма:

— Пилот вертолета, Хэнк… ну, в общем, я слышала, как он болтал что-то о тебе и Дэвлине. О том, как он видел вас почти голыми.

— Черт возьми! — взорвалась Кэм. — И как у мужчин хватает наглости говорить, что женщины — сплетницы!

— Я и раньше работала с Даррэлом Бутом, — сказала актриса, зажигая длинную тонкую сигарету с золотой монограммой дизайнера. — Он самый большой болтун во всей киноиндустрии. Я слышала, он продает информацию репортерам бульварных газетенок. — Она выдохнула дым. — Ты хочешь сказать, что все эти сплетни безосновательны? Что они возникли на пустом месте?

— Ну… я солгала бы, сказав: да, безосновательны.

— О-о-о!

— Улыбаешься в предчувствии интимных подробностей, Бриджит?

— Конечно! — Бриджит захлопала в ладоши. — Ну давай, расскажи мне все до мельчайших подробностей. Что там у вас с этим симпатичным ранчером?

— Я даже не знаю. Что-то. Или ничего…

— Тебе не хватает опыта, — объявила Бриджит.

— Почему? Я работаю с мужчинами ежедневно.

— Работаешь, но это совсем не одно и то же. У тебя с мужчинами лишь деловые отношения. Никаких эмоций и… — Она рассмеялась, заметив растерянное выражение лица Кэм. — То, что у меня обесцвеченные волосы, совсем не значит, что у меня обесцвеченные мозги. Я знаю: в Голливуде думают, что у меня в голове только деньги и секс. Один режиссер сказал, что меня взяли на главную роль только за мое тело. И поскольку ты слишком деликатна, чтобы спросить, я скажу сама: да, я действительно использовала свое тело, чтобы пробиться. Знаешь, в чем огромная разница между мной и тобой, Кэм? В принципах. Я свои принципы растеряла много лет назад. В постели у разных режиссеров.

— Принципы при желании восстанавливаются.

Бриджит прищурила голубые глаза, глядя на колечки дыма, повисающие в воздухе.

— Вот именно: при желании. Сейчас меня больше интересует карьера. Знаешь, Кэм, некоторые мужчины очень разборчивы, но таковых немного. А остальные относятся к женщине лишь как к инструменту для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Так что с меня достаточно и одной красоты. Кроме тех ночей, когда я остаюсь одна. Вот тогда тяжело.

Кэм удивленно смотрела на актрису.

— А я думала, что ты никогда не остаешься одна. В газетах то и дело появляются твои фотографии с новыми мужчинами на вечеринках. Неужели тебе мало всех этих людей?

— Мне не нужны все эти люди. Мне нужен один мужчина. Только один, особенный человек, который понимал бы меня. А все эти… Их много ошивается на съемочных площадках. Честно говоря, девяносто процентов из них — либо кромешные идиоты, либо не интересуются женщинами, либо подозреваются в совершении неблаговидных поступков.

Они обе горько вздохнули.

— Ты была когда-нибудь замужем, Бриджит?

— Нет. А ты?

— Тоже нет… Я всю жизнь живу со своей семьей. Родители, братья, бабушки — все в одном доме. Хотя у меня свое крыло, свой вход.

— Это замечательно. Моя мать всегда говорила, что приличные девушки переезжают из родительского дома, только когда выходят замуж. Правда, она сама шесть раз переезжала из дома — к новому мужу.

— Хочешь содовой?

— Чего-нибудь диетического.

Кэм наклонилась к маленькому холодильнику, вынула две банки колы, протянула одну Бриджит:

— Что ты там говорила о мужчинах, которые относятся к женщинам как к инструменту для удовлетворения своих потребностей? У меня такой проблемы не было.

Теперь пришла очередь Бриджит удивляться:

— Разве?.. Мы ведь с тобой похожи, как две капли воды! Между нами говоря, ты сложена лучше. Но я сверну тебе шею, если ты расскажешь кому-нибудь, что я это признала. — Она аккуратно открыла банку и пригубила колу. — Так в чем же твоя проблема? Почему ты до сих пор не замужем?

— Необычный стиль жизни. Я почему-то привлекаю слабых мужчин, которые ищут в женщине замену матери. Такое случалось со мной… — Кэм вздрогнула при воспоминании. — Знаешь, Бриджит, они выглядят абсолютно нормальными, но через пару часов общения…

— Я знаю. Им нужно, чтобы их кормили, опекали, чтобы за ними ухаживали, как за детьми, — насмешливо улыбнулась она. — У меня тоже такие бывали. К несчастью, мне понадобилось куда больше двух часов, чтобы понять это. Так что и характер они мне испортили гораздо больше, чем тебе. Я, может, из-за них и прослыла истеричкой.

— И еще одна вещь, которая удивляет меня постоянно. После первоначального восхищения и преклонения они вдруг начинают ужасаться моим стилем жизни. — Кэм откинулась на спинку дивана.

— Добро пожаловать в наш клуб, детка! Кинозвезда! — воскликнула Бриджит. Мужчина не может долго переносить такое. И потом, голливудское общество слишком замкнуто, в него очень сложно пробиться постороннему. Мы все время крутимся среди одних и тех же мужчин. — Бриджит вновь закурила. — Но послушай, Кэм, если верить статьям в женских журналах, неуверенный в себе мужчина — явление вполне нормальное. Женщины все чаще занимают руководящие посты. Женщины — адвокаты, врачи, бизнесмены — таких очень много. Сейчас мужчинам приходится меняться, потому что женщины не хотят жертвовать своей карьерой в угоду мужчине. Почему ты качаешь головой?

— В этом я согласна с тобой, Бриджит, но я говорю не об этом. — Кэм обхватила руками колени, удобнее устраиваясь в кресле. — Даже теперь, в эпоху феминизма, имидж мужчины зависит от его карьеры, от того, насколько толстый у него кошелек и насколько сильные мускулы. Мы можем оставить многих далеко позади в первых двух позициях, но в последней ничего не получится.

— Не думаю, что многие могут делать то, что делаешь ты. Или хотят это делать. Разве что самолюбивые самцы…

— Все мужчины — самолюбивые самцы, — перебила Кэм. — Даже самые чувствительные и разумные. Иногда я думаю, не слишком ли многого я требую от них? Их не беспокоит, когда женщина умеет вести хозяйство и готовит лучше, чем они. Но если кто-нибудь из нас прыгает с крыши, или водит машину, или стреляет лучше, чем они, что происходит? Эти самовлюбленные идиоты разворачиваются и убегают. — Она посмотрела на свои джинсы и нахмурилась. — Может, я недостаточно женственна?

— Не будь дурочкой! Ты очень женственна и очень привлекательна. Посмотри на меня: ты же сама знаешь, что похожа на меня. Кроме того, я видела тебя в фильме — в том, где тебя убивают и ты падаешь с лестницы. Ты была в накидке от Оскара де ла Рента, в бриллиантах от Тиффани и выглядела просто потрясающе!

Кэм собралась было возразить, но потом рассмеялась, и актриса присоединилась к ней.

— А как Дэвлин реагирует на твою работу? Кажется, он бежит к тебе, а не от тебя.

— Наверно, у меня сейчас идиотски-мечтательное выражение лица?

— Это точно.

— Он очень заботится о моей безопасности.

— А ты не сказала ему, что в киноиндустрии тебя прозвали «Мисс Безопасный Каскадер»?

— Я и сама не знала этого.

Бриджит рассмеялась:

— Эх ты, врунишка. Никогда не забуду, как ты предложила одному идиоту-режиссеру самому выполнить совершенно невозможный трюк, которого он требовал от тебя.

— Ему казалось, что меры предосторожности принимать не обязательно. Ведь в крайнем случае можно нанять другого каскадера!

— Итак, Дэвлин волнуется за тебя. Это хороший признак. Насколько я помню, у него неплохо развиты мускулы.

— На ощупь они мне тоже понравились.

— О-о-о, Камилла! — усмехнулась Бриджит. — Ты наконец отважилась на сближение?

— Мне кажется, события развиваются слишком быстро. Разве любовь не должна созревать медленно? Разве не должно быть уверенности в нравственном облике любимого?

— Я пробовала вести себя так, — призналась актриса. — Пробовала три раза. Потеряла целых девять лет. Сейчас, слава Богу, у меня это прошло. Мой новый девиз: «Если нравится — добивайся этого!» Однако я пока не встретила ни одного человека, который бы мне понравился. Жаль, что я не встретила мистера Дэвлина первой, — лукаво улыбнулась она. — Я знаю, Кэм, что ты никогда не заводишь романов во время работы. Этот человек, должно быть, произвел на тебя огромное впечатление.

— Да. И производит до сих пор. Он очень рассудительный, искренний, остроумный… — Она мечтательно вздохнула: — Знаешь, Бриджит, мне становится так легко и хорошо, когда я встречаюсь с ним! («С ним я чувствую себя настоящей женщиной», — мысленно добавила она.)

— Послушайся моего совета: не упускай его. Побольше прислушивайся к своему сердцу, и поменьше — к разуму. Ты… — Тут резко распахнулась дверь, и актриса умолкла.

— Привет, Кэм! Здравствуйте, мисс Лоусон! — Один из каскадеров, Брэд Оуэн, заглянул к ним. — Кэм, дождь прекратился, и мы собрались в город: поесть пиццы, выпить пива, сходить в кино. Там идет замечательный фантастический фильм, над которым мы все работали пару лет назад. Поедешь с нами?

— Поезжай, Кэм. — Бриджит поднялась с дивана. — Я собиралась принять горячую ванну и поужинать у себя. Мне нужно выпить шампанского, чтобы заглушить вкус диетической колы.

— Не знаю, как ты можешь работать с этой стервой, — проворчал Брэд, когда Бриджит вышла.

— Это не вежливо, Брэд, — плохо говорить об ушедшем. К тому же она вовсе не «стерва», просто нервы у нее порой сдают, — сказала Кэм, отступив за открытую дверцу шкафа и переодеваясь в мягкий белый свитер. Она торопливо пригладила волосы и взяла кошелек. — Ладно, пойдем, пока снова не начался дождь.

— Только что передали прогноз: дождя не будет. — Он бросил Кэм ее твидовый пиджак. — Надень это, детка, ты замерзнешь в открытом джипе.

Каскадеры смотрели фильм со своим участием так эмоционально, с такими громкими восклицаниями и хохотом, что в конце концов к ним подошел сам директор кинотеатра и предложил покинуть зал.

— Не могу поверить в случившееся, ребята! — Кэм стояла в фойе перед пятью хохочущими каскадерами. — Никогда в жизни мне не было так неловко.

— Да что особенного? — стал утешать ее Брэд. — Директор кричал на нас не больше трех раз.

— Не больше трех раз? Я насчитала пять. И последний раз он грозился вызвать полицию. — Кэм сокрушенно покачала головой.

— Ну Кэм, забудь! — Брэд подхватил ее под локоть и кивнул одному из своих спутников. Тот подхватил ее под другой локоть, и двое мужчин повели Кэм из кинотеатра в пиццерию. Там было пусто.

— Мальчики, по-моему, в Монтане не принято есть пиццу в четыре тридцать по четвергам. — Кэм обвела глазами пустой зал. — А здесь довольно мило.

— Вон и музыкальный автомат, — добавил Брэд. — Недолго ему скучать. Давайте сдвинем столики и закажем музыку.

Кэм фыркнула.

— Постарайтесь так себя вести, чтобы и отсюда нас не выгнали. А вон идет хозяйка. — Она улыбнулась юной официантке. — Надеюсь, у вас открыто?

— Да, конечно. Пойдемте, я посажу вас за столик.

— Мы разберемся со столами, Дженнифер, — проговорил Брэд, прочитав ее имя на табличке, приколотой к белой форменной блузке.

— Ладно, я принесу меню.

— И этого не стоит делать, — продолжал Брэд, сдвигая столики. — Мы закажем шесть больших, толстых пицц со всем, что у вас есть, включая анчоусы. Все сорта салатов. Пять кружек лучшего пива. И графин колы для нее, — он кивнул в сторону Кэм. — Она сегодня за рулем, так что ей нельзя пить.

— Не беспокойтесь, они — ребята мирные, — поспешила вмешаться Кэм. — Здесь всегда так тихо?

— По пятницам и субботам у нас аншлаг, в остальные дни тише. — Дженнифер отправилась на кухню выполнять заказ.

— Ты напугал ее, Брэд, — укоризненно сказала Кэм.

Брэд рассмеялся:

— Мое привлекательное лицо и мужественная усмешка никогда не пугают женщин, наоборот, заводят их. — Он состроил смешную гримасу. — Я же не пугаю тебя, Кэм. Давай потанцуем, — предложил он, когда заиграла музыка.

Она взъерошила его волосы.

— А вот теперь я действительно напугана. Ты же мне все ноги отдавишь!

Два часа спустя все заказанное, а также еще три кувшина колы были съедено и выпито. Посетители развлекались танцами и видеофильмами.

— Пойдем еще потанцуем, — предложил Брэд. — Мне нужно тренироваться. — Заметив вопросительный взгляд Кэм, он объяснил: — Мне придется изображать танцора в телевизионных минисериях.

Она встала, потянулась и пошла за ним к музыкальному автомату.

— Ребята отправляются в Южную Калифорнию сниматься в вестерне. Пожалуй, я одна останусь без работы, когда закончу этот фильм… Что ты ставишь?

— Песенку, под которую мы танцевали в фильме Траволты.

Кэм легко поддавалась ритму музыки и движениям Брэда. Но вскоре они принялись дурачиться, изображая балетные па. В быстром танце Кэм отпустила руку Брэда, и вдруг у нее закружилась голова. Она чуть было не упала, но ее подхватили чьи-то сильные руки. Их прикосновение вызвало знакомое волнение в груди Кэм. Она открыла глаза, осматриваясь. Все вокруг расплывалось. Вдруг она услышала восторженный мальчишеский голос:

— Ребята, смотрите, та самая леди с утеса!

Кэм обернулась и увидела рыжеволосого веснушчатого мальчишку.

— А где ваш тигр?

— Билли! — раздался знакомый укоризненный голос. Только тогда Кэм поняла, что это Тор подхватил ее, когда она чуть не упала.

— Простите, мистер Дэвлин. — Во взволнованном тоне мальчика вовсе не чувствовалось вины.

— А вон еще киношники! — Билли протолкался сквозь толпу галдящих мальчишек.

— Все в порядке, Кэм? — озабоченно спросил Брэд.

— Да ничего. Этот трюк ты собираешься демонстрировать в сериале? Твоей партнерше понадобится человек, который бы поймал ее вовремя. — Она накрыла ладонью руку Тора на своей талии и улыбнулась ему. — Хочешь быть каскадером?

— Лучше я останусь ранчером. — Он еще крепче обнял ее.

Брэд кивнул Тору, еще раз пробормотал извинения Кэм и присоединился к своим друзьям. Тор нежно отвел локоны с ее лба:

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Мне все лучше и лучше. — От улыбки, заигравшей на его губах, по ее телу пробежала дрожь. — Брэд немного разошелся. Мы приехали сюда приобщиться к цивилизации, но, боюсь, они уже слишком глубоко вошли в роль неандертальцев. А как ты оказался здесь?

— В дождь на ранчо нечего делать, и мы с Натом привезли мальчиков в город посмотреть фильм и поесть пиццы. Я так скучал по тебе сегодня!

Кэм не могла отвести счастливых глаз от стоящего перед ней мужчины, а он продолжал:

— Мне так хотелось поговорить с тобой, обнять тебя. А сейчас я демонстрирую чудеса самоконтроля. Черт, я так хочу тебя поцеловать.

Чувственные движения его губ и хриплый тембр голоса сводили ее с ума. Она потянулась к нему, ее губы раскрылись в ожидании поцелуя. Но внезапный грохот отрезвил ее.

— Твои мальчишки еще хуже, чем мои неандертальцы, — усмехнулась она.

— С вами, мисс Стирлинг, я совсем забыл о них.

Она вдруг почувствовала, что слабеет, увидев его полузакрытые глаза и загадочную улыбку.

— Взаимно, мистер Дэвлин.

— Кажется, мы никогда не сможем остаться одни. Хотя бы пять минут побыть наедине! Но с этой командой такое невозможно, — с сожалением произнес он.

— А вдруг возможно?

— У тебя есть идея?

— Вроде бы.

— Поделись, — прошептал Тор. — Когда ты так улыбаешься, у тебя появляется прелестная ямочка на правой щеке, и мне хочется…

Как по волшебству, между ними материализовался Билли.

— Мистер Дэвлин, мы все проголодались. Закажите нам пиццу, пожалуйста. — Он повернулся к Кэм. — Скажите, это правда, что сказали ваши друзья о фильме про монстра?

— А что они сказали? — улыбнулась она.

— Что вы все снимались в фильме, который мы только что видели, и что вы там погибали три раза.

— Три раза? — сделала большие глаза Кэм. — Нет, неправда! Не три, а четыре. Давай вместе посчитаем. Меня сбил проезжавший мимо автобус. Ударило током. Я погибла в автомобильной катастрофе. И задохнулась от зловонного дыхания монстра. Четыре? — Кэм подмигнула Тору.

— Ух ты! — Билли схватил ее за руку и, засыпая новыми вопросами, повел к столику, где сидели мальчики.

Тор удивился, как быстро она нашла общий язык с подростками. Кэм вела себя естественно, не пыталась произвести на ребят впечатление, и это само по себе производило огромное впечатление. Ее терпение, остроумие, звонкий смех очаровали ребят.

Заказав пиццу и напитки, Тор наблюдал, как Кэм играла в бильярд. Он изучал каждую деталь ее одежды, каждый завиток волос. Его взгляд скользил с ее лица на белый вязаный свитер, подчеркивающий стройность фигуры, облегающий полную упругую грудь. Он не мог смотреть спокойно на ее стройные ноги, обтянутые узкими джинсами, и, когда она случайно задела его, проходя мимо, ему захотелось, чтобы грубая ткань джинсов не скрывала от него ее шелковистую кожу. Его охватила горячая страсть к этой счастливой, беззаботной женщине. Лихорадка поразила не только его тело, но и сердце, разум, душу. Ему хотелось, чтобы все исчезли, чтобы Кэм осталась только с ним.

Но Тора окружали десять шумных, жующих пиццу и развлекающихся у игровых автоматов ребят, а рядом с Кэм были пять дородных, хохочущих, прихлебывающих пиво каскадеров. Ее отношения с этими мужчинами озадачивали и раздражали его, и мысль о возможности отделаться от них хоть на несколько минут так обрадовала Тора, что он неожиданно для себя рассмеялся, проиграв очередную партию автомату.

— Я бы не стала радоваться такому разгромному счету, — поддразнила его Кэм. — Может, вы охотитесь лучше, чем подбиваете корабли? Пойду-ка я разменяю еще денег и буду ждать вас вон у того автомата.

— Не надо, у меня есть мелочь!

Ее рука быстро скользнула к его карману.

— Нам понадобится гораздо больше.

И она исчезла в толпе, прежде чем Тор успел сказать еще хоть слово. Он пожал плечами и побрел к указанному ею автомату. Достал из кармана мелочь — и тут обнаружил среди монеток сложенную бумажку. Развернув крошечный листочек, он прочитал: «Пять минут, Вы сказали? За музыкальным автоматом поверните налево. Затем — первая дверь направо». Внизу было нацарапано «Кэм» и нарисована улыбающаяся рожица.

«За музыкальным автоматом поверните налево…» Тор прошел по темному коридору… «Первая дверь направо…» Он дотронулся до белого листка, прикрепленного к двери, но оказалось, что это не новая записка, как он ожидал, а, видимо, какая-то вывеска. Тор приоткрыл дверь.

Комната была темной и прохладной.

— Кэм? — Его шепот прошелестел среди качающихся теней.

— Ты в комнате, куда еще не заходил ни один мужчина. Добро пожаловать в женский туалет! — Кэм рассмеялась. — Ты бы видел выражение ужаса на своем лице.

— Я вижу — в зеркале за твоей спиной.

— Успокойся. Здесь только зеркала и раковины, все остальное в другой комнате. Тут вот уютная скамейка. И очень тихо. А поскольку я единственная леди в ресторане, то, думаю, несколько спокойных минут нам гарантировано. А-а, гримаса ужаса наконец-то сменилась улыбкой.

— Какая вы умная, мисс Кэм Стирлинг! — Тор опустился на скамейку рядом с ней и нежно провел рукой по ее лицу. — Где твоя милая ямочка на щеке? А, вот она. — Он поцеловал Кэм в щеку несколько раз. — Я уже говорил тебе, какая ты красивая?

— Вроде бы да. Но я не прочь услышать это еще раз.

Он наклонился к ней:

— Ты очень красивая.

Ее пальцы перебирали металлические пуговицы его рубашки.

— Скажи мне еще что-нибудь хорошее.

— Мне надо сделать одно признание.

— Давайте, мистер Дэвлин. Какой у вас серьезный вид!

— Мне стыдно признаться. — Он тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. — Черт возьми, я ревную тебя.

— Ревнуешь? — Она заглянула в его глаза. — К кому?

— Ко всем этим парням, что тебя окружают сегодня. Что за странные у вас отношения! Кто они тебе, эти парни?

— О-о, с ними меня связывает верная, прочная дружба, можно даже сказать: любовь. Но только братская. Совсем не та, что у нас с тобой. — Она говорила легко и весело, а он стал еще серьезнее.

— Я знаю, что мне не стоит впускать в свою душу ревность, но ничего не могу с собой поделать.

— А когда это чувство появилось впервые?

— Когда я увидел этого гримера, Даррэла Как-Его-Там…

— Даррэл Бут.

— Как бы там его ни звали! Мне не понравилось… я не мог…

Кэм не стала ждать, когда он подберет подходящие слова:

— Если Даррэл или кто-то еще накладывает мне грим, это не вызывает у меня никаких чувств. Это просто работа. Ничего другого. И потом, есть прикосновения, — она похлопала его по плечу, — и прикосновения, — она нежно пробежалась кончиками пальцев от виска по щеке к густым светлым усам. — Ну, почему ты не улыбаешься?

— Да, но эти каскадеры! У вас такие странные отношения!

— Мы проработали вместе около девяти лет, снимались в массе фильмов и телешоу и стали друг для друга чем-то вроде семьи. Мы часто дурачимся вместе. Это поднимает настроение. И доверяем друг другу, особенно когда это касается работы. — Она снова нежно погладила его усы. — Но для них я, как младшая сестра. Или даже как младший братишка.

— Братишка? — наконец рассмеялся он, и его руки пробежали по ее обнаженным рукам. — На ощупь я бы этого не сказал: какая у тебя мягкая, шелковистая кожа! — Он посадил ее на колени и прижал к себе.

— Правда? — Она прильнула к нему. — А на вкус?

Ее язык обвел контуры его чувственного рта и принялся дразнить губы. Тихий стон вырвался из груди Тора. Он овладел ее ртом, его поцелуи были полны желания. И Кэм вскоре совершенно потерялась в тех чувствах, которые вызывали его губы и руки. В его объятиях не было ни тревоги, ни волнения — только все возрастающее ощущение гармонии и счастья, пробуждающее каждую частичку ее тела и души.

— У меня кружится голова от твоих поцелуев, — прошептала она ему на ухо. — Ну что, ревность прошла?

Его усы щекотали ей шею.

— Когда я с тобой, со мной происходят странные вещи. — Он поцеловал ее в ямочку на подбородке. — Все для меня перестает существовать. Только мы. И я так счастлив от этого. Это звучит глупо?

Ее губы остановились на его щеке.

— Нет, потому что я испытываю то же самое. Кажется, у нас одна и та же болезнь.

— У меня превосходный врач.

Блеск в его глазах стал коварным и опасным. Кэм обняла его за шею.

— Каким будет ваше пред…

Раздался скрип, и дверь отворилась. Темные глаза молодой официантки расширились от удивления, и она торопливо отступила назад.

Кэм вздохнула:

— Я забыла про Дженнифер. Вот и кончились наши пять минут.

Дженнифер снова открыла дверь.

— Простите. — Она прошла в туалет.

Тор посмотрел на Кэм и рассмеялся:

— Ужас на ее лице был еще сильнее, чем у меня!

— Мы ее шокировали. — Кэм соскользнула с его колен и поправила одежду. — Кстати, моим друзьям-каскадерам пора домой: завтра в четыре утра им будут звонить насчет работы. А мне предстоит прыгать с вершины водопада… Чему ты улыбаешься?

Он обнял ее за талию.

— Впервые мне не стало плохо, когда ты упомянула о прыжках с вершины водопада. Похоже, я начинаю привыкать к твоей странной работе.

Кэм поцеловала его в макушку.

— А может, начинаешь доверять моему таланту?

— Кто знает?.. Но мне пора исчезнуть — до того, как выйдет Дженнифер. — Тор направился к выходу, но у самых дверей обернулся. — Послушай, может, примешь приглашение на ужин завтра на моем ранчо? Мы сможем закончить игру в доктора, — широко улыбнулся он.

— Еще бы не принять! Я приеду к шести, ладно?

Он кивнул, и она быстро вытолкала его за дверь.

После того как мимо нее с видом оскорбленного достоинства продефилировала Дженнифер, Кэм в течение добрых десяти минут сидела, не сводя глаз со своего отражения в зеркале. Глаза стали ярче, в них переливалось счастье. Щеки были залиты румянцем. Даже волосы сияли.

Однако самые большие перемены, произошедшие в ней, нельзя было разглядеть в зеркале. Ее сердце и ум находились в полной гармонии с ее чувствами к Лютеру Дэвлину.

— Я люблю его. Люблю. — Ее отражение улыбнулось ей.

Сквозь стеклянную ресторанную дверь Тор наблюдал, как Кэм заталкивала в машину подвыпивших и сонных каскадеров. Джип увез их вместе с ней.

— Приятный сюрприз — встретить здесь эту милую леди, — заявил Нат. Мальчикам понравилось с ней болтать. Да и тебе тоже, судя по всему.

— Завтра она приезжает на ранчо. Я хочу приготовить что-нибудь особенное на обед.

Нат отломил кусочек от зеленоватой плитки жевательного табака и заложил его за щеку.

— Будет несколько странным, если вы вдвоем станете есть отдельно от всей компании.

— Какой компании?

Управляющий присвистнул:

— Ты все забыл, сынок! Завтра вечером у нас ежегодный пикник, и ты сам пригласил больше шестидесяти человек. — Он толкнул Тора в бок. — Но у нас на ранчо много уютных местечек, и после обеда вы прекрасно могли бы уединиться.

6

— Да-а, ты умеешь обставить свое появление!

— Джек одолжил мне вертолет, — улыбнулась Кэм. — Я смотрю, наш тихий ужин на двоих превратился в… — Она прикинула на взгляд. — М-м-м… в ужин на сто персон?

— Всего приглашены семьдесят три человека. Но многие с детьми, так что я уже потерял счет…

— Ну и сюрприз!.. Только вчера он мечтал о пяти минутах наедине со мной. — Ее строгое выражение лица не подходило к веселому тону. — Как быстро увядает страсть!

— Неправда! — прошептал он ей на ухо. — Именно из-за тебя я забыл обо всех этих людях. Вот как ты на меня действуешь. — Он на миг прижал ее к себе, приобняв за талию, и снова как ни в чем не бывало шел рядом на вполне пристойном для чужих глаз расстоянии. — Каждое лето мы устраиваем благотворительный сбор в поддержку программы защиты окружающей среды. В этом году моя очередь приглашать гостей. Хорошо, что Нат обо всем позаботился. Ты уж прости: нужно было связаться с тобой и объяснить, в чем дело, но… — он застенчиво улыбнулся, — я боялся, что ты не захочешь приехать, узнав о столь широком сборище.

Кэм повернулась к Тору. Ее пальцы скользнули по его щеке.

— Я очень рада, что я здесь. И приехала бы в любом случае.

Оглядев пеструю публику на лужайке перед домом, Кэм удивленно заметила:

— А они неплохо одеты. Многие даже шикарно.

— Естественно. Все готовятся к этой вечеринке, как к большому празднику: ведь она проводится один раз в год.

— Эх, надо было мне порыться в реквизите и найти какой-нибудь сногсшибательный костюм! Может, подошел бы мой доисторический… — Она помахала Нату, возившемуся с забором. — К такой публике приехать в джинсах и мужской рубашке! Правда, на мне ремень Уэйна, — хвастливо добавила она.

— Простите, мисс, я вас правильно понял: вы сказали, что на вас ремень Дюка Уэйна? — заинтересовался Нат, прервавший возню с забором ради беседы с легендарной женщиной-каскадером.

— Уэйн — один из любимых героев Ната, — пояснил Тор.

— Моя бабушка тоже его очень любит, — улыбнулась Кэм. — На самом деле это ее ремень. — Она отстегнула его и подала Нату. — Уэйн подарил его бабушке в 1939 году, во время съемок фильма «Дилижанс».

— «Дилижанс»! — Пальцы Ната поглаживали ремень. — Это мой любимый фильм.

— Дважды лошадь Уэйна сбивала бабушку с ног, трижды он стрелял в нее…

— Она отработала этот ремень, — засмеялся Тор. — Кстати, насчет хорошей работы каскадера…

— Ты хочешь сказать о моей бабушке?

— Нет, о твоем прыжке с утеса, где водопад.

— Я что-то не видела тебя там.

— Зато я все видел. Я сидел вдали от съемочной площадки и смотрел в бинокль. Видел, как ты забиралась по тропинке, как карабкалась по скалам. Видел и сам исторический прыжок. Считаю, что из десяти возможных баллов ты набрала пятнадцать.

— Спасибо!

— Но больше всего я рад тому, что тебе не пришлось нырять еще раз.

— Я тоже этому рада!

Нат все это время рассматривал и ощупывал ремень.

— Спасибо, мисс, — сказал он наконец с завистливым вздохом, неохотно отдавая ремень. Вдруг он часто-часто заморгал. — Слушайте, а я правильно понял вас? Дюк действительно сбил вашу бабушку?

Рассмеявшись, Кэм надвинула ему шляпу на глаза.

— Нат, мою бабушку сбивали, убивали выстрелом из ружья, сбрасывали с дилижанса, с поезда или с лошади такие люди, как Рой Роджерс, Хоупэлонг Кэссиди и Гарри Купер.

— Потрясающе!.. Надеюсь, она жива-здорова, хоть и не снимается больше?

— Почему же? Снимается. В телесериале об ограблениях, вместе с другой моей бабушкой. Им обеим за восемьдесят, а характеры у них, как у подростков.

Это сообщение окончательно сделало Ната горячим поклонником внучки.

Кэм была представлена цвету местного общества. Дюжины молодых пар с детьми радостно рассказывали Кэм, какие трудности и приключения сопровождают ведение хозяйства в Монтане. Все они переехали на Запад по той же самой причине, что и пионеры освоения прерии более двухсот лет назад: в поисках мечты, рая на земле.

Она обнаружила, что большинство ранчеров — потомки солдат и искателей приключений, осевших в Монтане во время золотой лихорадки, в 1862 году. У двух семей даже сохранились частные земли на территории парка Глэйси — еще с того времени, когда охота и разведение скота были там разрешены.

Кэм почувствовала себя как дома. Хорошо было оказаться среди людей, для которых социальный статус или известность не имели никакого значения. Каждый вел свое хозяйство, но когда кто-нибудь нуждался в помощи, все остальные с радостью поддерживали его.

Тор протянул ей руку:

— Не пора ли нам подкрепиться?

— Я могла бы съесть быка, так успела проголодаться.

Он подвел ее к тенту, натянутому над столом с закусками.

— Ну, как насчет быка? Положи себе, что хочешь. Здесь мясо, все виды салатов, картошка, фасоль и лучший на свете соус «чили».

— Я вижу, насчет быка ты не шутишь. — Она заметила жаровню, от которой и исходил тот аромат, что мгновенно пробудил у нее аппетит.

— Да, бык достался нам на обед раньше, чем его успели съесть браконьеры.

Она подняла глаза от салата на бумажной тарелке.

— Наши пилоты не заметили ничего необычного в вашем районе.

— Браконьеры, видно, отправились работать на северо-запад. Позавчера они обокрали Билла Пэйтона: увели трех быков.

— Билл Пэйтон — этот тот, который рассказывал забавные истории про золотоискателей?

— Да, он. — Тор положил большой дымящийся кусок мяса на ее тарелку. — Хороший парень. Его прадед и мой когда-то работали вместе с Буффало Биллом… Справишься?

— С половиной, пожалуй, справлюсь. — Кэм пристально посмотрела на Тора. — Здесь есть очень красивые, элегантные девушки. Особенно — дочь Билла, Ирэн… Почему вы улыбаетесь, Тор Дэвлин?

Он бросил на нее насмешливый взгляд.

— Потому что рад слышать нотки ревности в твоем голосе.

— Я не ревную, — быстро возразила Кэм.

— Врунишка!

— Мне просто любопытно.

— Насчет чего? — усмехнулся Тор.

— Скорее, насчет кого.

— Ладно, так насчет кого же?

— …Впрочем, мне просто интересна история твоей жизни.

— Тебя интересует, скольких девушек округа Глэйси я соблазнил? Не надо делать из хлеба шарики, успокойся.

Она бросила кусочек хлеба на тарелку:

— Мне так неловко, что я начала этот разговор…

— Зато я очень польщен. — Тор посмотрел ей в глаза. — Я четыре года служил в военном флоте США. Ты, конечно, знаешь, что говорят про моряков? — усмехнулся он.

— Девочки в каждом порту.

— Ну, не в каждом. Но доля истины в этом есть… Однако все это было несерьезно. Ни с одной я не чувствовал себя так, как с тобой. И ни одну не целовал под желтым тентом на пикнике.

— Ты собираешься поцеловать меня прямо здесь? Когда на нас смотрит столько народу?

Он оглянулся и сказал со смехом:

— Мне все кажется, будто мы — одни на всем свете. А если даже и не так… — Он наклонился и приблизил губы к ее губам. — Знаешь, я бы поцеловал тебя даже в присутствии твоих бабушек.

— А как насчет Ната и Ирэн Пэйтон? — успела прошептать она, заметив их приближение.

Тор быстро поцеловал ее и обернулся:

— Чем могу помочь?

Управляющий замялся и забормотал что-то невнятное, но Ирэн бесстрастно приступила к делу:

— Дети совсем расшалились. Надо что-то предпринять.

— Да. Угрозы Бака не действуют, и мои тоже, — ответил Тор.

— Твои угрозы действуют всегда, — сверкнула глазами Ирэн. — Другое дело, что ты не хочешь включаться.

— Ну хорошо, постараюсь включиться… Ирэн, я все хотел тебя спросить: почему ты говоришь со сжатыми зубами? — улыбнулся Тор.

— Тренировка дикции.

— Карл у Клары украл кораллы?

Она поправила прядь иссиня-черных волос, спадающую на лоб.

— Перестань издеваться и пойди разберись с мальчишками. Кроме того, я хотела бы поболтать с Кэм. Ведь мы почти соседи.

— Соседи? — Кэм чуть не подавилась салатом.

— Ну да. Вы живете чуть севернее Санта-Барбары и работаете в Голливуде, а я живу в Лос-Анджелесе.

— А-а… Так ваш учитель дикции — Морис Бреннан, — догадалась Кэм.

— Откуда вы знаете? — нервно спросила Ирэн.

Тор нахмурился:

— Кто такой Морис Бреннан?

— Он ставит дикцию, — коротко пояснила Кэм.

Тор рассмеялся:

— Пойдем, Нат! С детьми и то легче. — Он показал Кэм на свою тарелку. — Пожалуйста, положи мне чего-нибудь. Я скоро вернусь.

Ирэн заметила, как Кэм проводила взглядом Тора, и в ее светло-зеленых глазах заплясали смешинки.

— Простите, что прервала вашу светскую беседу.

— Ничего страшного. — Кэм сосредоточила внимание на этой высокой, элегантной женщине. — Сколько вы уже работаете с Морисом?

— Шесть месяцев. Он говорит, что выбьет из меня акцент Монтаны. — Ирэн положила себе салата. — Но как вы узнали, что я работаю именно с Морисом?

— Я имела дело с несколькими актрисами, которых он обучал. Все они вначале говорили немного сквозь зубы. Он хороший специалист. Если хотите убрать акцент, держитесь его. — Она принялась накладывать еду на тарелку Тора. — Вы хотите быть актрисой?

— Нет. Администратором в кинофирме.

— Только начинаете?

Она покачала головой.

— Начала я пять лет назад, со скромной должности секретарши. А теперь уже достигла значительного прогресса. Может, когда-нибудь стану менеджером актера или актрисы, с которыми вы будете работать.

— Что же заставило вас променять чистый воздух на кошмарный калифорнийский смог? Надеюсь, не несчастная любовь? — спросила Кэм, намазывая маслом кусочек бисквитного печенья.

— Вовсе нет, — рассмеялась Ирэн. — А вы и об этой истории знаете?

— О какой истории? — насторожилась Кэм, задавшая свой вопрос о несчастной любви просто в шутку.

— О том, что наши родители поощряли мой роман с Тором, — сказала Ирэн.

Бисквит выпал из пальцев Кэм и покатился по скатерти.

— Но мы не испытывали ничего друг к другу, — продолжала Ирэн.

— Что ж так? — хмыкнула Кэм, панически боясь, что у нее задрожат губы.

— Видимо, родители перестарались: в ранней юности все мы особенно ценим независимость, самостоятельность. А потом у меня появилась истинная страсть — к кошмарному калифорнийскому смогу, дорожным пробкам, рок-концертам, шумным улицам… Мне приятно быть окруженной множеством людей. Я городской человек. Мне нравится бешеный ритм городской жизни. Я предпочитаю одежду от модных модельеров потертым джинсам и аромат французских духов — запаху пота. Все эти просторы, свобода и одиночество вгоняют меня в тоску. — Она нервно спросила: Снова сбилась на акцент, да?

— Не волнуйтесь, я не скажу Морису. — Кэм уже взяла себя в руки. — И как же вы живете? Ездите из Монтаны в Калифорнию и обратно?

— Каждый месяц приезжаю на несколько дней. Это успокаивает моих стариков. Через пару-тройку дней после приезда мы уже рады распрощаться. — Ирэн с интересом посмотрела на Кэм. — Однако вы… мне кажется, вам здесь нравится.

— Нравится. Напоминает о доме. Когда находишься на съемках вдали от семьи так долго, как я в этот раз, это успокаивает.

— У вас, должно быть, очень интересная жизнь, — с легкой завистью произнесла Ирэн.

Кэм задумчиво улыбнулась:

— Я бы солгала, если бы сказала, что моя жизнь скучна. Но — хотите верьте, хотите нет — большую часть времени занимает тяжелая, кропотливая работа. Приходится много планировать, отрабатывать хореографию, жесты, различные трюки, для того чтобы невозможное стало реальным.

— Наверно, скрашивают все это бурные романы с актерами? Сознайтесь: они у вас были? — Любопытство светилось в кошачьих глазах Ирэн.

— Да, было бы весьма интересно услышать ответ на этот вопрос, — раздался голос Тора. Обе женщины вздрогнули от неожиданности. — Ну, мисс Стирлинг, у вас когда-нибудь были романы с актерами? Заметьте, я не ревную. Просто, знаете ли, мне интересна история вашей жизни.

Кэм невинно округлила глаза.

— Вы хотите знать, скольких актеров в Голливуде я соблазнила? М-м-м, дайте вспомнить… — Она подняла руку и начала молча загибать пальцы под аккомпанемент смешков Ирэн.

— Ладно, ладно, не издевайтесь! Беру свой вопрос обратно.

— Но я забыла упомянуть…

Взяв ее руки в свои, Тор увидел, что смешинки исчезли из глаз Кэм и глаза стали темно-темно-синими, мерцающими загадкой и страстью. Он поднес ее руку к губам и сказал шепотом:

— Не дурачьтесь!

Ирэн кашлянула.

— Боюсь, что мне снова придется прервать вас. Сюда бегут мальчишки — видимо, на запах, исходящий от жаровни. Давайте присоединимся к более цивилизованному обществу.

Основной темой разговоров «более цивилизованного общества» были браконьеры.

— Вас когда-нибудь беспокоили браконьеры на вашем ранчо в Калифорнии, мисс Стирлинг?

— Можно просто Кэм, мистер Пэйтон, улыбнулась она величественному пожилому мужчине, отцу Ирэн. — С браконьерами я встречалась только на съемочной площадке, в вестернах.

— Вы их вешали? — поинтересовался Нат.

— Дважды или трижды в день, — беспечно ответила она. — Но, надеюсь, вы не собираетесь повторять этот способ расправы в реальности?

— Нет, не собираемся, — торопливо ответил Тор, — хотя искушение велико. — Нестройный хор мужских голосов присоединился к нему. — Тут действует наиболее удачливая и ловкая шайка со времен «дикой банды», что контролировала эти места первые шесть лет нашего века.

Управляющий хлопнул Тора по плечу:

— Уж как ловки были Буч Кэссиди и Сандэнс Кид, а все же их поймали. И этих подонков мы поймаем.

— Слушай, Нат, — проговорил Билл Пэйтон, — а ты не думаешь, что браконьеры — часть той компании, которая собралась выжить нас отсюда? Помнишь, какие у нас были проблемы пару лет назад?

— Еще бы не помнить!

Кэм вопросительно взглянула на Тора:

— Выжить отсюда?

— Да. Многие фирмы и компании хотели бы скупить эти земли для добычи полезных ископаемых. И они предлагали неплохие деньги.

— Очень даже неплохие, — процедил Нат.

— Из-за этого подскочили налоги, — продолжал Тор. — В основном пострадали мелкие ранчеры, но и мы все тоже. — Он потер подбородок. — Не думаю, что эти браконьеры из той же компании, Билл. Просто они очень ловкие. Вероятно, у них есть фургон на колесах или трейлер. Они крадут и разделывают скот в Монтане в понедельник, а во вторник продают его уже где-нибудь в Айдахо. Что меня удивляет, так это их везучесть. — Тор обращался к тридцати ранчерам, окружившим стол с едой. — Мы используем компьютеры, объезжаем окрестности, проверяем горы — и все бесполезно.

Билл похлопал по маленькому радиопередатчику:

— Может, эта штука поможет нам наконец выследить негодяев?

— Может. Если все будут помнить, что нужно носить его включенным, — хмыкнул один из ранчеров.

Кэм внимательно слушала, как Тор отвечает на вопросы о новой системе борьбы с браконьерами. Он говорил спокойно, объяснял ясно и четко, и ей импонировала его манера.

Многие молодые ранчеры нервничали, но авторитет Тора подействовал на них успокаивающе, они приободрились. К концу вечера, казалось, все обрели уверенность, что браконьерам недолго осталось гулять на свободе.

Стало темнеть, зажгли факелы и фонари. Беседа перешла на более легкие темы. Ранчеры рассказывали байки о пионерах освоения западных земель, а Кэм пришлось говорить о кино и телевидении. Ей нравились эти люди и, как ни странно, казалось, что она знает их уже давно. Однако стемнело, и Кэм пришлось неохотно объявить, что она уезжает.

— Завтра мне вставать в шесть часов, — объяснила она и попрощалась со всеми.

— Мне кажется, Нату не хотелось расставаться не столько со мной, сколько с ремнем Уэйна, — смеясь сказала она, когда Тор провожал ее к вертолету.

— Зато я не хочу расставаться только с тобой. — Он прижал ее к себе. — Ты всех очаровала.

— И они очаровали меня. А я, — она положила голову ему на плечо, — я должна признаться, что чувствовала себя совсем как дома. Они все — словно большая семья.

— Философское замечание.

— Я вообще женщина с философским складом ума, — рассмеялась она.

Тор нежно провел рукой по ее лицу и по сияющим в свете луны волосам.

— А зачем неотразимой женщине с философским складом ума вставать в такую рань?

— Мне нужно будет освоить одну из гор на вашем участке. На той, которую я хотела использовать вначале, кто-то поставил антенну. — Она рассмеялась, по его лицу поняв, кто соорудил антенну. — Ничего страшного. Подойдет и меньшая по размеру.

— Я совсем забыл! Ты же говорила, что гора нужна для съемок… Понимаешь, это для отражения радиосигналов. Мы это обсуждали сегодня. Антенна должна быть на самой высокой точке местности…

Кэм приложила палец к его губам:

— Ничего. Новая гора, которую я выбрала, понравилась Джеку даже больше. Там потрясающий пейзаж. Именно такой, какой ему нужен. — Ее улыбка вдруг увяла. — Но нашим зверям грозит опасность, пока тут бродят браконьеры… Я серьезно. Перестань смеяться! — топнула ногой Кэм.

— Прости. Просто я представил выражение лиц у браконьеров, если они набредут на ваших животных.

Тор притянул ее к себе. Ее ладони скользнули по его широкой груди.

— Я беспокоюсь за свою лошадь.

— За черного жеребца, что изображает единорога?

Она кивнула:

— Да. Зодиак. Он очень дружелюбен.

— Помню.

— И я отпускала его свободно пастись на твоих лугах. Но эти браконьеры…

— В дальнейшем следи за ним, — посоветовал Тор. — Им все равно, что красть. Они даже как-то украли овцу у Джека Салливэна. Я бы не хотел, чтобы Зодиак превратился в собачьи консервы. — Она вздрогнула, и он крепче прижал ее к себе. — Не беспокойся: последний раз их заметили в двухстах милях отсюда. — Он попытался отвлечь ее от тревожных мыслей. — Значит, ты собираешься лезть на гору завтра утром? Расскажи, что за гора, где именно.

Она с удовольствием описала дорогу туда и пейзаж, вызвавший восторг у нее и у Джека.

— А-а, это гора Кинникинник, — определил Тор. Его пальцы играли ее длинными платиновыми локонами. — Индейское название места, где сеяли табак. Там еще сохранились заросли дикого табака.

— Мне больше нравятся ягоды вокруг лагеря, который мы разбили на вершине.

— Вы уже разбили лагерь?

— Со всеми удобствами. Там почти как дома, есть даже горячий душ. — Она потерлась щекой о его щеку. — А почему ты нахмурился?

— Не понимаю… Зачем вы разбили лагерь, если на джипе туда можно доехать за час?

— Я не поеду на джипе — я буду забираться сама. А лагерь разбили на всякий случай, мало ли что… — Кэм осеклась, глядя на Тора. — Что случилось?

— Кинникинник имеет высоту пять тысяч футов!

— Низкая, легкая горка.

— Поезжай лучше на джипе. — От ласкового прикосновения к его груди он немного смягчился. — На эти скалы очень трудно забираться, камни осыпаются из-под ног.

Кэм принялась успокаивать его:

— Я знаю. Поэтому мы с Брэдом Оуэном провели целый день, размечая маршрут и проверяя каждый камень. Я даже сменила кожаные ботинки на индейские мокасины. — Она прижалась лбом к его лбу. — Теперь ты успокоился? — И она нежно, легко поцеловала его в губы. — Я думала, ты уже примирился с моей работой.

Тор провел указательным пальцем по ее щеке, затем по подбородку и остановился на ямочке на правой щеке.

— Я тоже так думал. То есть я примирился. Но не могу отвязаться от мысли: вдруг ты сорвешься со скалы.

— Этого не случится.

— Я этого не переживу.

— Ты несешь ерунду!

— А если я скажу тебе, что люблю тебя, это тоже будет ерунда? Что когда тебя нет со мной, я по-настоящему понимаю ужас одиночества? И что вслед за страхом потерять тебя приходит мысль: мне тогда незачем будет жить?

Слова Тора опьяняли Кэм даже больше, чем его тело.

— Я тоже люблю тебя. И я стала особенно осторожной после встречи с тобой. Я не имею ни малейшего намерения покидать тебя.

— О Кэм! — Тор подхватил ее на руки и закружился по поляне у вертолета. — Когда ты полюбила меня?

Кэм рассмеялась, уловив требовательность в его голосе:

— Вчера в восемь пятьдесят три. Когда ты обнаружил, что находишься в женском туалете. — Она нежно погладила его по щеке. — У тебя было такое ошеломленное лицо!

— А я влюбился в вас гораздо раньше, мисс. Я постоянно думал о вас, вы заслоняли все остальное, я злился на себя за это…

Кэм хихикнула:

— Мужское самолюбие?

— Пусть будет мужское самолюбие. Но и оно оказалось неважным по сравнению с любовью, которую ты пробудила во мне и которая продолжает расти.

Тор говорил искренне и ласково. Кэм повернулась к нему.

— С каждой минутой росла и моя любовь к тебе, — прошептала она.

Тор обнял ее, прижимая к себе ее хрупкую фигурку.

— Господи, я так не хочу тебя отпускать! Никогда. Оставайся со мной. Сегодня же. Нам надо многое обсудить.

— Я мечтаю об этом. Но, — Кэм быстро и легко поцеловала его, — надо подумать и о своих обязанностях. Люди рассчитывают на меня.

Он вздохнул:

— Да, и на меня… Слышишь, поют? Мои соседи, видимо, собираются спеть все ковбойские песни, которые когда-либо были написаны. Из-за тебя я опять забыл обо всем. Черт возьми, мне действительно пора возвращаться. Если бы вместе с тобой!

— Ах, мистер Дэвлин! Мое сердце ужасно хочет остаться, а разум напоминает, что нужно ехать.

— Один прощальный поцелуй.

7

«Прощальный поцелуй». Какие расхожие слова! Всего один поцелуй, но воспоминания о нем не давали Кэм уснуть всю ночь, вызывая неизвестные доселе ощущения. Она чувствовала, как все ее тело жаждет слияния с любимым при одной только мысли об этом чудесном поцелуе… «Прекрати! — прикрикнула она на себя. — Ничего особенного. Тебя целовали и раньше». Но она знала, что это не так. Такого с ней никогда еще не было…

Ранним утром Кэм вышла из палатки и принялась делать упражнения, чтобы привести себя в форму и укрепить мышцы. Она надеялась, что сила воли тоже укрепится, — но надежда была тщетной.

Тор. Он и утром занимал ее мысли, оттесняя на второй план все на свете! «Господи! Как мне не хотелось уезжать!» Мечтательная улыбка заиграла на ее губах при воспоминании о вчерашнем вечере. Ей казалось, будто это был самый первый поцелуй в ее жизни, первый настоящий поцелуй, а все, что были до него, — просто пародия. Его губы были жесткими, теплыми и требовательными. Он как будто целовал не только ее губы, но и ее сердце, ее душу. Кэм вдруг поняла, как прекрасно жить, любить, быть женщиной, когда твои чувства разделены. Когда она была с Тором, то чувствовала себя спокойно, удобно, в полной безопасности, и кроме того — ее ресницы дрогнули — он так возбуждал ее! Если всего лишь поцелуй вызвал у нее такую бурную реакцию, то что же будет, когда они смогут подолгу не расставаться?

Под эти блаженные мысли Кэм продолжала разминку. Вдруг одна нога подвернулась, и Кэм, потеряв равновесие, упала. Откашливаясь и отплевываясь от поднявшейся пыли, она встала и приняла «восточную» позу, располагающую к медитации. Кэм надеялась, что несколько минут медитации привнесут гармонию в ее смятенные чувства.

Ее упражнения были прерваны чьим-то сопением. Обернувшись, она обнаружила, что сзади стоит Джек Кэньон и наблюдает за ней.

— Ты уже готов, Джек?

— Почти. Нам нужно кое-что обсудить. — Он повернул пиратскую кепку козырьком назад. — А у тебя неплохо получаются эти японские штучки.

— Они не японские — они китайские. Это называется «тай-ци-цзюань». Система боевых приемов для самозащиты, существующая еще с третьего века. Разновидность кунг-фу.

— Знаешь что, убери-ка свои кулаки и выслушай новости. Два вертолета из трех вышли из строя, так что придется использовать при съемках только один. Соответственно съемки займут в три раза больше времени. — Он нахмурился. — Досадно, но что делать?

— Да уж, — сухо ответила она. — А почему бы нам не подождать?

— Потому что небо как нельзя более подходит для этих кадров: такое же грозное и устрашающее, как и скалы. А если еще установить подсветку… — Он мечтательно вздохнул.

Кэм хлопнула его по плечу:

— Договорились! Один, так один. В конце концов, важен искусный оператор, а не количество вертолетов. Надеюсь, ты больше не менял сценарий?

— Нет. По крайней мере в той части, где предусмотрено твое восхождение. На бумаге все выглядит четко, соответствует твоему замыслу. Ты меня никогда не подводила, Кэм. Ты все продумала? Помнишь, когда появляется птеродактиль?

Она кивнула. Джек порылся в записной книжке:

— Я внес пару поправок в сцену с животными. Где тренер с «тигром»?

— Тыква резвится с шарами около продовольственного фургона. Воистину, большой котенок!

— Тебе так кажется, потому что она мурлычет, когда ты ее гладишь. Меня же она ненавидит. Я отказал ей в последней, поощрительной, выдаче заработной платы. — Повернув кепку козырьком вперед, он гордо выпрямился. — Никому не смутить Джека Кэньона! Подходи к вертолетной площадке, Кэм. Я буду там через пару минут, и мы выезжаем.

Тор приехал довольно рано, но все равно не успел к началу съемок. Он ожидал увидеть здесь обычную суету и сумасшествие: снующих туда-сюда техников, занятых наладкой оборудования, крикливых актеров массовки, ревущих зверей… Но на сей раз было тихо; все слушались приказа Джека Кэньона: он распорядился не шуметь во время съемки ответственейших сцен фильма.

Тор устроился позади прожекторов, направленных на гору. Одна камера медленно двигалась по специальным рельсам футов в пятьдесят длиной; другая сновала вверх-вниз по специальному сооружению; третья была установлена внутри вертолета, вертикально зависшего над горой.

Но прожектора и камеры не представляли особого интереса для Тора. Ему была нужна Кэм Стирлинг. Ему хотелось поцеловать ее, обнять, пожелать удачи. И еще хотелось показать, что он верит в ее возможности, что он больше не испытывает панического страха перед ее работой. За несколько часов, что они не виделись, ему действительно удалось успокоить себя. Да, это опасная и странная работа, но Кэм осторожна, осмотрительна и старательна, да к тому же она мастер своего дела. А несчастный случай, и в самом деле, может произойти с каждым, что называется, на ровном месте. Из-за такой вот случайности он и опоздал: Бака Тэйлора сбросила лошадь, на которой он ездит уже шесть лет. Причина самая дурацкая: под седло залетел шмель. Горькая улыбка исказила губы Тора: а он-то хвастал, что ездить на лошади безопасно!

Он бы даже рад был покаяться. И чтобы она сказала: «Вот видишь, я же говорила!» Но как Тор ни искал ее, все безрезультатно. Он уже собрался подойти к звукооператору, спросить, как вдруг земля задрожала под ногами. Тучи пыли и гравия взметнулись в небо от оглушительного взрыва. У Тора сработал инстинкт самосохранения: он бросился на землю и откатился за огромный камень.

Двумя секундами позже он вспомнил одну важную деталь: он же находится на съемочной площадке Голливуда! Здесь все ненастоящее, даже взрывы.

Глупо улыбаясь, Тор поднялся на ноги, отряхнулся и огляделся по сторонам: слава Богу, никто вроде бы не заметил его странного поведения. Сев на камень, он стал наблюдать, что происходит.

Это были не только чудеса пиротехники. К горе, сметая все препятствия, хлынула толпа неандертальцев. Каждую секунду под их ногами взрывались снаряды, и людей отбрасывало в стороны. За ними по пятам бежал огромный, заросший шерстью мастодонт, а за мастодонтом неслись единорог и саблезубый тигр.

Тора поразило, как слаженно поставлена сцена. Мчащийся в облаках пыли, среди ежеминутных взрывов, черный жеребец-единорог был поистине великолепен. Тор понял, почему Кэм так волновалась за эту лошадь: было бы ужасно, если бы такое прекрасное, умное животное досталось браконьерам.

Потрясающее зрелище продолжалось минут десять, пока не раздался лающий голос Джека Кэньона:

— Стоп! Снято!

Актеры и животные, а также операторы и техники с камерами остановились, чтобы перегруппироваться. Затем раздалась команда режиссера: «Начинаем!» — и Тор увидел, как доисторические полчища под грохот взрывов штурмуют гору. Расстояние до горы было солидным, и Тор пожалел, что не захватил бинокля.

Через полчаса ему надоело сидеть на холодном камне. Он приехал, чтобы повидать Кэм, а она все не появлялась.

— Поищу ее вечером, — пробормотал Тор, поднимаясь. — Пора возвращаться к работе.

Однако насмешливый внутренний голос тут же напомнил ему, что возвращаться не к чему: Нат взял на себя все обязанности по управлению ранчо, чтобы он мог проводить больше времени с Кэм. Тор был благодарен ему за это, пока не наступал момент, когда ожидание казалось гораздо более тяжким, чем привычный труд.

Он осмотрел оборудование, не задействованное в сцене с осадой, ничего не трогая руками, но постоянно задавая себе вопрос: для чего это предназначено? Несмотря на любопытство, все здесь было чуждо Тору, особенно когда рядом не было Кэм. «Кэм…» Он разрешил себе погрузиться в чудесные мысли о любви. «Да, любовь прекрасна, и я чувствую себя потрясающе. Хотя мне и одиноко…»

Минуту спустя его раздумья были прерваны появлением усталых, пыльных неандертальцев-каскадеров и продовольственного фургона. Тор огляделся, надеясь, что наконец покажется Кэм, но ее и теперь нигде не было. Он пошел было прочь, но его остановил какой-то человек, положив руку ему на плечо. Обернувшись, Тор увидел бородатое лицо, обрамленное грязными, спутанными волосами. Он не сразу понял, что это всего лишь грим.

— Я Брэд Оуэн. Мы встречались в пиццерии.

— А-а… Да, конечно. — Тор сощурил голубые глаза, стараясь разглядеть истинное лицо каскадера.

— Не обращайте внимания на грим. Хотя, кажется, борода вышла неплохая. Но этот ужасный, чертовски неудобный пояс! — Он поправил широкий кожаный ремень на бедрах и рассмеялся так заразительно, что даже Тор, расстроенный отсутствием Кэм, не смог удержаться от улыбки. — Пойдемте к фургону, возьмем чего-нибудь перекусить.

Они взяли небольшие картонные подносы с дымящимся кофе, сливками в пакетиках и бутербродами. Брэд расстелил на земле толстый коврик, приглашая сесть.

— Согласитесь, так гораздо удобнее, чем сидеть на камнях.

Бутерброды были разрезаны на узкие полоски, и Брэд объяснил:

— Нам порой приходится ходить в гриме по семнадцать часов в день, а с приклеенной бородой не очень-то удобно есть. — Он отхлебнул дымящийся кофе. — Могу поспорить: вы ищете Кэм.

— Вы выиграли, без спора.

— Она только что закончила скидывать всех нас с горы. На этот раз у меня был не очень-то удачный день: я чуть не сорвался и не загремел вниз.

Тор покачал головой.

— Вы совсем как Кэм: говорите таким небрежным тоном о смертельно опасных вещах.

Брэд подумал немного и кивнул.

— Честно говоря, когда за дело берется представитель семейства Стирлингов, безопасность гарантирована. Я проработал с Кэм больше восьми лет. Когда в первый раз услышал, что со мной будет работать женщина, чуть не отказался. А пять минут спустя готов был целовать ей руки от восхищения.

— Что же вас так восхитило? — заинтересовался Тор.

— Мы работали с режиссером, который относился к нам, как к «подсобному материалу». Порядки на съемочной площадке можно было сравнить разве что с концентрационным лагерем. Но Кэм знала, как приструнить его, и в конце концов он отказался от требования выполнять опасные трюки практически без тренировок.

Брэд аккуратно положил в рот полоску бутерброда.

— Кэм знает, как вести себя с людьми. Мы порой начинаем выпендриваться. Вот чего никогда не позволяют себе женщины-каскадеры — выпендриваться и капризничать. Печально признавать, но они куда лучше нас.

— Как вы думаете, когда Кэм сегодня закончит?

— Не скоро… У нас вышли из строя два вертолета, и с воздуха снимали всего под одним углом, так что придется повторить сцену еще два раза. Это займет целый день. — Брэд потянулся и встал. — Мне нужно кое-что обговорить с ассистентом режиссера. Если хотите, могу принести вам бинокль, и вы сможете посмотреть, как работает Кэм.

Тор крепко пожал волосатую руку неандертальца.

— Спасибо. Буду вам очень признателен.

Бинокль остался на студии со времен работы над шпионским боевиком и был очень мощным. Зрелище, открывшееся перед Тором, буквально заворожило его. Он наконец увидел Кэм. Даже на ярком солнце ее фигурка казалась такой светлой, будто она сама излучала свет. Кэм легко двигалась между огромных валунов. Ее грациозные движения завораживали Тора, и он пронаблюдал за ней все утро.

Когда актеры вернулись на обеденный перерыв, Тор надеялся, что с ними вернется и Кэм. Однако она осталась наверху, и вертолет повез ей обед. Вскоре появился Брэд с ленчем для Тора и объяснил, что Кэм работает превосходно, все пока удается, хотя Джек и расстроен из-за того, что солнце может скрыться. И в самом деле, белые хлопья облаков уже наползали на солнце.

К пяти часам вечера Кэм забиралась на вершину горы раз шесть-семь. Казалось, ей это ничего не стоит. Тор не переставал восхищаться ее техническим мастерством, но было понятно: она не могла не устать. Несмотря на это, съемки продолжались. По подсчетам Тора, Кэм провела около пятнадцати часов, карабкаясь по скалистому склону древней горы.

Солнце пробилось сквозь завесу облаков и залило гору розовыми лучами. Но одновременно подул сильный ветер. В мощные линзы бинокля Тор видел Кэм, ее спутанные, падающие на лицо волосы. Ветер усложнил ее работу. И тут появилась новая опасность: над головой Кэм пронесся ястреб, отбрасывая огромную тень на гору. Тор задохнулся от страха за отважную девочку. Но, слава Богу, ястреб, покружив, улетел прочь. Пронзительный крик хищной птицы подхватило горное эхо.

Приближался закат. Небо заволокли пурпурные облака, закрывая садящееся за гору солнце. Наступил конец съемочного дня. Оборудование и камеры были привезены обратно в лагерь. Вернулись техники и операторы. Вернулся Джек Кэньон. Не было только Кэм.

Вокруг началась привычная киношникам, но совершенно дикая для Тора суета. Шумно обсуждали прошедший день, сплетничали, шептались, орали, смеялись и жаловались. Громче всех звучал голос Джека Кэньона: режиссер выкрикивал приказы, подавал идеи, сыпал упреками. Но никто теперь не обращал на него особого внимания.

Тор решил отыскать Брэда, чтобы узнать, куда подевалась Кэм. Но это оказалось не так-то просто: каскадер уже освободился от доисторического костюма и грима, а в лицо Тор его помнил плохо. Наконец сам каскадер увидал его и поднял руку. Когда Тор подошел, ему пришлось подождать, пока Брэд пересчитает ящики с оборудованием.

— Все здесь, Тони! — Каскадер повернулся к Тору. — Вы ищете Кэм? Она осталась ночевать там, на горе.

— Какого черта?

— Да не волнуйтесь вы так! С ней все в порядке. Она передала по радио, что ветер слишком силен для вертолета, а сама она слишком устала, чтобы спускаться вниз.

— И она останется там одна на всю ночь? — Тор с трудом скрывал возмущение киношными порядками.

— Конечно, — беспечно ответил Брэд. — У нее есть запас еды. Ничего страшного… Простите, но мне еще нужно все это пересчитать, упаковать и погрузить на машину, — обвел он жестом сваленное вокруг оборудование. — Не волнуйтесь за нее. Приятно было побеседовать.

«Не волнуйтесь за нее». Легко сказать! Для того чтобы он мог не волноваться за нее, о ней должны были позаботиться они сами. Оставить ее в горах на произвол капризам природы одну на всю ночь, усталую и голодную, — это преступление, считал Тор.

Через полсекунды Тор принял решение: он поднимется туда сам. Если идти по туристской тропе, то еще до захода солнца он будет держать Кэм в объятиях. Счастливая улыбка скользнула по его губам, и он направился к поляне, где весь день пасся его Пегас.

Тор во весь опор поскакал к ранчо. Приехав домой, он торопливо уложил в седельные сумки теплую одежду, бутерброды, фрукты, наполнил одну флягу водой, другую — брэнди, взял спальный мешок и фонарик; сопровождаемый добрыми насмешками Ната, побросал сумки в джип.

— Не беспокойся, сынок, я разберусь со всеми делами здесь. А ты разбирайся там.

— Я взял радиопередатчик — на случай, если тебе понадобится связаться со мной насчет браконьеров. Еду на джипе: не хочется оставлять Пегаса на всю ночь у подножия горы.

— Не думаю, что так уж необходимо вмешиваться в твою личную жизнь с разговорами о браконьерах. Поезжай, сынок. Ты тратишь время, а солнце вот-вот сядет.

…Оставив джип у горы, Тор начал подъем по извилистой тропинке. Вверх — вниз, вверх — вниз; спуски становились все короче, а подъемы — все круче. Вскоре он стал задыхаться от быстрой ходьбы. Заметив густую паутину на ветках, обрадовался: значит, здесь не ходят медведи. Однако хорошо, что захватил с собой ружье: мало радости — оказаться безоружным один на один с хищником или со змеей.

Несмотря на трудности пути, он не мог не восхищаться пейзажем. На скалах, древних, как сама Земля, мерцают красные, розовые, пурпурные отблески заходящего солнца. Воздух чистый, бодрящий; к запахам леса примешивается аромат дикорастущего табака, которым зарос весь Кинникинник.

Тор глубоко вздохнул и улыбнулся. Скалы, воздух, деревья, ручейки — все было родным для него. Он был частью этой земли. Здесь, в пустынной дикой местности, он чувствовал себя как дома. И каким героем он ощущал себя подсознательно! Старинным рыцарем, что едет спасать свою даму. Мысли его сконцентрировались на награде, которая ожидала его на расстоянии приблизительно в две тысячи ярдов. Кэм будет приятно удивлена. Они останутся одни. Совсем одни…

Тор остановился, отхлебнул глоток воды из фляжки, вытер пот со лба и присел отдохнуть на камень. Он был немного не в форме для таких прогулок. Сбросив тяжелые сумки, он сделал несколько резких движений рукой, чтобы восстановить кровообращение в ноющем плече. Начали болеть и ноги. Бедная Кэм! У нее наверное ноет все тело. Надо было захватить с собой аспирин. Ну ничего, глоток брэнди снимет усталость и… Ой! Его руку словно обожгло огнем. Он попытался рассмотреть, что случилось, и понял, что уже совсем стемнело. Сняв с пояса фонарь, Тор зажег его и обнаружил нескольких больших рыжих муравьев.

Тор смахнул насекомых и побрызгал водой на укушенные места. Руку жгло. Вспомнив совет Ната, он залепил ранки грязью и хотел еще полить водой, но тут на помощь пришла сама природа: пошел дождь. Однако это оказался не благотворный моросящий дождичек, а настоящий ливень, стена обрушившейся с неба воды. К счастью, стихия бушевала всего каких-нибудь пять минут.

Тор полотенцем просушил волосы, выжал рубашку и попытался немного отжать насквозь промокшие джинсы. Слава Богу, седельные сумки и спальный мешок непромокаемые, и когда он доберется до Кэм, то сможет переодеться в теплую сухую одежду.

Кэм! Боже мой! На ней ведь только дурацкий костюм дикарки! Тор перекинул сумки через плечо, направил фонарик на тропинку и двинулся дальше. Он чуть не бежал, представляя себе, как она там дрожит от холода.

Склон стал каменистым и неровным: ни травы, ни земли, чтобы впитать дождь. Известняковые валуны были гладкими и мокрыми, а его кожаные ботинки — старыми и скользкими. Не успел он осознать это, как потерял равновесие и покатился вниз по склону. Прокатившись около двухсот ярдов, шлепнулся в грязь; сверху посыпались мелкие камешки, сшибленные им же, когда он пытался удержаться на склоне.

Перекатившись на бок, Тор с трудом поднял голову. Сердце сумасшедше колотилось где-то в горле. Он не знал, сколько пролежал без движения. Боль не отпускала. Не удавалось справиться и с уязвленным самолюбием.

Поднявшись, он нашарил фонарик, чтобы оценить понесенный ущерб. Но фонарик не загорался. Тор стукнул по нему и попробовал снова. Опять ничего. Тогда он со всей силы шарахнул фонариком о скалу. Раздался хруст разбитого стекла, и надежда на свет исчезла окончательно.

Джинсы оказались порванными в коленях, а по спине что-то текло. Ощупав себя, Тор решил, что это не пот и не кровь, а просто протекают фляги. Потрясающе! Он и без того был мокрым и грязным — не хватало еще быть залитым липким, сладким брэнди, которое привлекло бы всех лесных насекомых. Выбросив фляги, он снова перекинул сумки через плечо и поднялся.

Еле-еле удерживая равновесие на скользких камнях, Тор медленно и осторожно двинулся вперед. «Что, черт возьми, случилось с луной?..» Он отдохнул немного и вновь продолжил свое покорение вершины, подгоняя себя. Шаг за шагом, медленно, но верно Тор приближался к цели.

Вначале он услышал пение. Затем показалась ярко освещенная палатка. И наконец Тор увидел ее.

Кэм затылком почувствовала приближение живого существа. Ее мускулы как пружина сжались, готовые к действию. Конечно, это мог быть барсук или кролик, но мог быть и медведь, и любой другой крупный зверь.

Она не обернулась, продолжая насвистывать песенку из «Звуков музыки» и мешать соус для жареного мяса. Горячая сковородка может быть прекрасным оружием. Можно также выплеснуть на нападающего кипящее содержимое сковородки. А на худой конец пойдет в дело огромный мясницкий нож, что лежит в нескольких дюймах от газовой плитки.

Поднеся половник ко рту, она притворилась, что пробует, а сама прислушалась к звукам… Ага, дыхание. Не вой голодного койота или волка, даже не рычание медведя — тяжелое дыхание уставшего человека. Его шаги слышны все ближе… Она положила руку на нож. Шаги все ближе. Она напрягла мускулы, готовясь сразить врага приемом карате. Шаги еще ближе. Она повернулась, занеся над собой руку с ножом… И удивленно вскрикнула. Нож упал на землю. Боже мой! Прищурив глаза, она изучала перемазанного грязью Тора, который растерянно стоял в шести футах от нее, увешанный тяжелыми сумками.

— Эти усы кажутся мне знакомыми.

Она подошла ближе.

— Да-а-а… По-моему, не далее как прошлой ночью я клала голову на эти широкие плечи. — Она попробовала смахнуть грязь, налипшую на его щеки. — А вот и тот самый красивый рот, с которым я так хорошо знакома. — Она поцеловала Тора, но в следующую секунду оказалась бесцеремонно отодвинутой в сторону. — В чем дело, мистер Дэвлин?

— Во мне. Я грязный, потный. К чему меня рассматривать да еще целовать?

— Честно говоря, ты очень милый.

Он стал вытирать платком лицо, и с носа у него посыпалась высохшая грязь. Кэм торопливо попыталась замаскировать смех кашлем. Он посмотрел на нее с наигранным гневом.

— «Милый»? Да ты готова была разрезать меня на кусочки, приняв за снежного человека! — Он пнул ногой мясницкий нож. — Сначала меня принимают за дикаря, а вслед за этим величают «милым»!.. Ну да ладно. Я пришел спасать тебя.

Кэм непонимающе моргнула:

— Спасать меня? От чего?

— От дождя, например.

— Но здесь не было дождя.

— Я вижу! Видимо, дождь прошел только надо мной.

— В горах погода такая неустойчивая… — Она запнулась, жалея его и боясь опять бестактно рассмеяться.

— И потом, я волновался, что ты здесь одна в ночной темноте. Но здесь совсем не темно.

— Портативный генератор.

— И я думал, что тебе холодно.

— На мне теплый спортивный костюм.

— И что ты голодна. — Его взгляд остановился на плитке.

— Я кое-что захватила с собой.

— Что-то очень вкусное, судя по виду и запаху.

Он обошел палатку, отметив все ее удобства, и его охватила жалость к себе. Кэм не хотелось в такой момент ляпнуть что-нибудь неподходящее, и она молча ждала.

— Ну что ж, ты неплохо устроилась. Но я волновался главным образом потому, что ты здесь одна. Совсем одна.

— Да, я одна. И очень рада тебя видеть. Поцелуй меня.

— Нет, пока не отчищусь, — буркнул он.

— Как насчет горячего душа?

Он аж застонал:

— Неужели у тебя и душ есть?

Она кивнула и указала на сосну, окруженную кустами:

— Видишь то дерево? Возле него душ, химический туалет, мыло и полотенца. — Кэм оглядела его одежду. — Не думаю, что твою рубашку и джинсы можно спасти…

— Я привез запасные. Они в сумках.

— Давай найду, — заторопилась она и вскоре подала ему теплый сухой свитер и чистые джинсы. — Я приготовлю ужин, а ты пока переодевайся.

Тор почувствовал себя наверху блаженства, даже еще и не начав пользоваться благами цивилизации, ждавшими его на вершине дикой горы. Мешала только «потеря лица» героя: спасать пришлось скорее его, Тора, чем Кэм.

8

Душ был горячим и успокаивающим, мыло оставляло ощущение свежести, а мазь и пластыри облегчили боль. Физически ему стало хорошо, но в эмоциональном плане все еще было плохо. Ситуация довольно смешная: спасателя собрались кормить ужином, предварительно дав возможность смыть следы героического восхождения.

Посмотревшись в зеркало, Тор нашел, что выражение лица у него глуповатое, подходящее разве что двухлетнему младенцу. «Милый»! У него вырвался угрюмый смешок.

Когда она увидела его мрачное лицо, стиснутые зубы, ее приветливая улыбка увяла: он все еще не успокоился. Кэм отвернулась, убавляя огонь на плите. Интересно, сколько миллионов лет должно пройти, прежде чем мужчины поймут, что проявление любви, нежной заботы не умаляет их мужественности! Она бросила взгляд на развалившегося в плетеном кресле Тора. Вряд ли юмор или просто здравый смысл смогут отвлечь его от надуманных проблем.

Кэм всегда была наблюдательной в отношениях с людьми и давно заметила, что, если дать мужчине время, он обдумает все хорошенько и найдет приемлемое объяснение предполагаемой «потере лица». Тогда с ним можно будет нормально общаться. Время лечит все раны. Да и немного еды не помешает.

— Никому из нас. — Она протянула Тору бумажную тарелку с едой.

— Ты что-то сказала?

Кэм и не заметила, что последние слова своего размышления произнесла вслух. Но не начинать же все сначала?

— Угу. Что обед готов.

— Я принес бутерброды и немного фруктов. — Тор встал. — Где мои сумки?

— Сохнут рядом с ботинками и одеждой. Боюсь, что твоя еда… — Выражение его лица заставило ее остановиться. — Мой обед, безусловно, не может заменить ее, но зато он горячий. — Она села на свободный стул со своей тарелкой.

«Не ешь! — скомандовало ему подсознание. — Покажи ей, что ты не ручное животное, а настоящий мужчина. Настоящий мужчина худ и строен; он может сутками обходиться без еды». Но приятный аромат спагетти и жареного мяса с грибами и луком обволакивал его, и он не выдержал, а вскоре даже и попросил добавки.

Кэм широко улыбалась, довольная столь высокой оценкой ее кулинарного искусства. Гость перестал быть напряженным и хмурым. Она отважилась было предложить ему пару теплых носков, но решила подождать: пусть он окончательно придет в себя, а пока побудет босым.

— Посмотри, сегодня полнолуние. Пожалуй, нет нужды держать включенным генератор? И без того светло. — Она щелкнула ручкой выключателя.

— Эта луна была мне так нужна полчаса назад, когда сломался фонарик! — Его мрачная гримаса снова вернулась, но Кэм сделала вид, что не заметила.

— А видишь вон там звездочку? Это Марс. Он подходит так близко к Земле всего раз в семнадцать лет.

— Я рад, — сказал Тор без тени улыбки. Он почему-то опять стал угрюмым, и Кэм, вздохнув, потерла лоб. Похоже, все ее спокойствие и доброжелательность не могут вернуть его надолго к хорошему настроению. Надо придумать какой-нибудь другой способ.

— А-а-а… — Кэм изо всех сил зевнула. — Прости, пожалуйста! — Она снова зевнула. — Что-то я та-ак устала…

Она поднялась. Легкий свитер соблазнительно обтягивал ее формы. Она небрежно откинула волосы, и длинные локоны золотыми волнами упали на плечи. Кэм поежилась.

— Становится прохладно. Не могу дождаться того момента, когда смогу наконец залезть в спальный мешок. — Она опустила ресницы. — Ты идешь?

— Я принес свой спальный мешок. — Он хрипло откашлялся.

— Да? Я его что-то не заметила среди твоих вещей.

— Черт! Наверно, уронил его по дороге и в темноте не заметил… Ладно, лягу прямо на земле у костра.

— Будешь разжигать для этого костер? У меня только газовая плитка. Кроме того, на открытом воздухе придется обороняться от голодных москитов. — Она решительно взяла его за руку. — В палатке хватит места и для двоих. — Она буквально втащила его внутрь. — Смотри, здесь чудесные пластиковые окна: видно и все вокруг, и небо над головой. А на этом матрасе хватит места на двоих. Мы можем не закрывать спальный мешок, чтобы было просторно.

Она почти силой усадила его на матрас. «Пора бы уже этому случиться», — пробормотала Кэм про себя.

— Ты что-то сказала?

Она вздохнула и устроилась рядом с ним.

— Да. Я спросила, как тебе нравится наша комната с видом на природу.

Теперь тяжко вздохнул он. Кэм придвинулась поближе и почувствовала, как напряглось его тело. Чтобы помочь ему вести себя естественно, она вновь завела речь о холоде:

— Бррр, однако же становится все прохладнее…

— А мне совсем тепло, — ровно, без эмоций произнес он. Когда желанное мгновение уже становилось реальностью, он почувствовал себя круглым идиотом, с не подчиняющимся ему, как будто деревянным телом.

— Надо же, а я совсем замерзла. — Она положила голову ему на грудь, и ее рука пробежала по его свитеру. — Но раз тебе не холодно… Надеюсь, ты не будешь против, если мы опробуем один способ, которому я научилась в фильме про Джеймса Бонда?

— Что для этого надо сделать?

— Снять свитер. Он такой толстый и колючий, что к тебе невозможно прислониться.

Тор послушно скинул свитер и, не успев опомниться, почувствовал прикосновение ее обнаженной груди к своей.

— Способ следующий: надо согревать друг друга теплом тела. Вот так гораздо лучше.

В проникавшем в палатку свете полной луны его лицо было неплохо видно. И оно все еще казалось угрюмым. Что за упрямый человек! Ее длинные ноги обвились вокруг его ног, и пальцы поглаживали его ступню.

— Не знаю, как тебе, а мне все теплее и теплее, с каждой минутой! — Нежные пальчики дразняще пробежались по его груди, стали выводить узоры на его плоском животе, подбираясь все ближе и ближе к ремню на джинсах.

Дыхание Тора участилось, и его рука остановила Кэм.

— Давай лучше спать.

— И я о том же, мистер Дэвлин!

Тут она услышала наконец его смех.

— Я, должно быть, действительно люблю тебя, Тор, если мирюсь с таким ужасным поведением. — Кэм погладила его усы.

— Прости меня. — Тор прижал ее к себе. — Вероятно, я потерял больше, чем гордость, по дороге сюда.

— А почему ты потерял гордость?.. Не надо так поджимать губы. — Кончики ее пальцев разгладили его губы, вытянув их в улыбку. — Кроме того, ты ничего не потерял. Разве что хорошее настроение.

Тор сжал ее руку.

— Ты смеешься, а мне тошно. Даже твоя бабушка справилась бы с таким легким подъемом лучше, чем я.

— Ну-у, бабушка не занималась скалолазанием по ночам! А если бы занялась, то первый опыт и для нее тоже был бы очень тяжким. Да и вообще, чем ты расстроен? Ведь забирался ты сюда не ради рекорда?

— Честно говоря, я очень разозлился: никто из твоих коллег и друзей не побеспокоился, что ты остаешься здесь одна на всю ночь.

— Ну вот, а ты ревновал меня к ним! Видишь, по сути дела я никому не нужна.

— Брось, не выдумывай! Ты сама умеешь отстранять от себя людей. Позой независимости, полнейшей самостоятельности.

— Да, но если человек любит, его не обманет эта поза, разве не так? Ты ведь все-таки пришел сюда, несмотря на мою пресловутую независимость.

— О-о, я первоклассный идиот! — Он помолчал, потом хмыкнул: — Ты, я вижу, не возражаешь.

Она не рассмеялась, не поддержала шутку, а произнесла задумчиво:

— Скорее, ты неисправимый упрямец. Могу поспорить, что в детстве тебя избаловали.

— Да, пожалуй. Я был единственным ребенком в семье.

— Я так и думала. — Она нежно провела рукой по его щеке. — Когда я встречусь с твоими родителями, то скажу им, что они слишком редко тебя наказывали.

Тор помрачнел:

— Как бы мне хотелось, чтобы ты могла с ними познакомиться! Но это невозможно: они оба погибли в авиакатастрофе.

— Прости… — Острая жалость к нему пронзила Кэм. Она заглянула в его голубые глаза и повторила еще раз: — Прости!.. Верь: я люблю тебя.

— Ты ни в чем не виновата… А я буду любить тебя целую вечность. — Он нежно притянул ее голову, и их губы встретились. — Любить тебя, заниматься любовью с тобой — это и есть настоящая жизнь, Кэм Стирлинг. — Их глаза оказались на одном уровне. Его голос был хриплым и дразнящим. — Может быть, я не так опытен, как агент 007, но и я служил во флоте, а моряки всегда отвечают на вызов.

— А что за вызов?

— Ты.

— Я? — Она смущенно моргнула. — Как это?.. Почему я стала для тебя вызовом?

— Потому что ты умеешь быть такой соблазнительной. Ты ничего и никого не боишься. Ты потрясающий человек.

Кэм глубоко вздохнула и покачала головой.

— Нет, ты не прав. Я совсем не бесстрашная. Я знаю, что такое страх. Например, сейчас я очень боюсь.

Тор провел пальцами по ее шелковистым волосам:

— Чего ты боишься?

— Тебя. Себя. Любви.

— О-о-о… — Он удержал ее от попытки соскользнуть с него. — Может, я плохо умею объяснять… — Тор кашлянул, а затем взял ее ладонь в свою. — Кэм, я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя. Вместе мы создадим настоящее и построим будущее. Я хочу жениться на тебе. Любить тебя. Восхищаться тобой. Я не смогу полюбить никого, кроме тебя.

В ярком лунном свете она изучала его лицо. Широкий лоб, высокие скулы, волевой подбородок, чувственные губы, голубые, стального блеска, глаза — все излучало честность, доверие, любовь. Страхи Кэм постепенно таяли.

Их пальцы переплелись.

— Я никого не любила так, как тебя, Тор. Полностью. Ты — первый мужчина, с которым я буду заниматься любовью, если ты захочешь. — Воцарилась тишина, и она вздохнула. — Ты разочарован? Ты ожидал, что я знаю все сто пятьдесят поз доктора Руфи?

— Нет, я отнюдь не разочарован. Но, признаюсь, удивлен. Тем более что ты живешь и работаешь в таком…

— Царстве разврата? — подсказала она. — Ну-у… считай, что ты встретил последнюю девственницу Голливуда. — Оба рассмеялись. — Мне всегда нужен был абсолют, а не просто сексуальные упражнения и пустые слова. «Я люблю тебя» — сотрясание воздуха, все равно что «Кофе подан», если это не проявляется в поступках, в заботе друг о друге, ведь так?

— Согласен, — с готовностью кивнул Тор. Не зря, значит, он с таким трудом сюда добирался.

— Мне нужно то, что было у моих родителей, — продолжала Кэм, — семья, делившая радости и горести, смех и слезы, шумные споры и тишину. Вот это — настоящая любовь, настоящая жизнь. И еще мне нужен человек, которому я могла бы полностью доверять, с которым мне было бы спокойно и на которого я могла бы положиться. — Она опустила голову на его грудь, слушая, как бьется его сердце. — Я никогда раньше не чувствовала себя такой спокойной, такой уверенной, как с тобой. — Кэм подняла голову, и ее губы скользнули к его губам. Ну что, морячок, берешь меня в свою команду?

Резким движением он перевернул ее на спину.

— Кто-то тут упоминал о ста пятидесяти позициях доктора Руфи. Х-м, давай-ка попробуем сто пятидесятую.

Кэм рассмеялась, всем своим видом выражая полную готовность.

— Хочешь показать мне парочку приемов?

— По-моему, кое-что ты знаешь и сама, — с лукавым смешком произнес Тор. — Как ловко ты расправилась с нашей одеждой!

Она скромно опустила ресницы:

— Что я могу сказать? Читаю же я книги, смотрю фильмы… Только до сих пор не встречала того, на ком хотелось бы попрактиковаться.

Глаза Тора сверкнули.

— Ну что ж, буду рад послужить… «экспонатом» для… тренировок. Но с условием. — Он поцеловал ее жестко, требовательно: — «Экспонатом» единственным!..

— И вообще… — как провинившаяся школьница, продолжала Кэм. — Мы сняли по моей инициативе только свитеры…

— О-о, эту недоработку легко поправить! — Тор быстро освободил обоих от мешающих остатков одежды. — Джеймс Бонд нашел и в самом деле неплохой способ согреваться. — И Тор обнял ее, слился с ней всем телом. — Боже мой, как ты прекрасна! — Он нежно провел рукой по ее спине и плечам. — Твоя кожа как шелк, такая мягкая, гладкая! — Он снова прижал ее к себе, чувствуя каждый изгиб ее тела.

— Ты такой сильный… — Ноги Кэм скользнули между его ног, ее ладони пробежали по его бронзовой от загара груди, пальцы запутались в темных завитках волос.

Вдруг она заметила что-то на его левом бицепсе и стала всматриваться в неверном свете ночника.

— Что это у тебя?

— Это?.. Да так, ерунда.

— Тор Дэвлин, у вас татуировка!.. Ну-ка дай посмотреть, чье там имя.

Он вздохнул.

— Там название американского флота. Я пожалел, что делаю наколку, как только ее начали наносить.

— Где же это было?

— Одной темной ночью в Гонконге… Ты зачем царапаешься?

— Я не царапаюсь, а пишу сверху ногтем свое имя.

— Это довольно приятно. — Тор снова обнял ее. — А вот и еще одна записка. — Он стал водить ногтем по ее спине: — Я… тебя… люблю.

— Мне нравится, когда ты это говоришь. Мне нравится дотрагиваться до тебя. — Она пробежалась кончиками пальцев по его мускулистой спине. Затем ее поддразнивания превратились в настоящие, страстные ласки, и она почувствовала, как напрягается каждый его мускул. — Сделай меня частью тебя.

Страсть в ее голосе возбуждала Тора. Его требовательные губы овладели ее ртом, и настойчивый язык проник во влажные манящие глубины. Кэм вдруг обнаружила, что отвечает так же свободно и жадно, как и он. Его поцелуи опьяняли, его язык сплетался с ее языком в сладостной дуэли. Его руки дразнили ее кожу соблазнительным массажем. Его пальцы медленными движениями ласкали ее грудь, пока она не застонала от наслаждения.

Кэм ласково покусывала мочку его уха, поигрывала густыми завитками волос на затылке, слегка накручивая их на палец. Ее грудь мучительно жаждала его прикосновений, и его губы не заставили себя долго ждать. Она выгнулась, каждая клеточка ее тела дрожала от страсти. Его губы и язык нежно касались чувственных розовых сосков.

Он доставлял наслаждение каждому дюйму ее тела, а ее медленная дрожь передавалась и ему. Его рука скользнула вниз по ее округлому животу… Огонь вспыхнул в ее крови, зажигая самые невообразимые ощущения и желания, каких она и не подозревала в себе.

— Тор, пожалуйста… — Ее голос стал хриплым, умоляющим.

Он заглянул ей в глаза:

— Я хочу доставить тебе удовольствие, любовь моя. Только скажи, что тебе нравится.

— Ты… — Слова ее были похожи на крик отчаяния. — Не останавливайся…

Хриплый стон наслаждения сорвался с губ Тора:

— О-о-о… Боюсь, что я теряю контроль над собой.

Ее руки обвились вокруг его талии.

— Я давно уже потеряла контроль над собой.

— Я люблю тебя. — С этими словами он соединился с ней. Это было не просто соединение двух тел, а слияние двух сердец, двух душ…

Некоторое время он оставался неподвижным, наслаждаясь чудом их первого соединения. А затем начал двигаться. Ритм его движений, то медленных и нежных, то сильных и динамичных, передавался и ей. Она чувствовала, как где-то в глубине ее, как узоры в калейдоскопе, складываются поразительные ощущения, вспышки неистового желания и страсти. Эти вспышки уносили ее прочь из мира реальности, туда, где властвует любовь. И Кэм оказалась совсем в другом мире, далеко от земной жизни…

Когда она услышала, как Тор снова и снова шепчет ее имя, она поняла, что и он попал в этот удивительный мир, созданный ими двоими. Она обняла его широкие плечи, упиваясь его силой и мужественностью. Ничто в мире не могло остановить ее. Она вся горела страстью, тоненькие иголочки желания покалывали ее кожу, и наслаждение волнами накатывало на нее.

Вдруг мощный взрыв страсти сотряс их тела, и Кэм охватило жгучее, неизведанное чувство, заставившее ее забыть обо всем на свете.

Когда Тор немного ослабил объятия, она порывисто обняла его.

— Нет… не уходи… Это нечестно. Мне так нужно, чтобы ты остался частью меня, Лютер Дэвлин. — Ее большие голубые глаза с нежностью смотрели на него, а кончики ее пальцев ласкали его лицо. — У тебя такие длинные ресницы…

— Хочешь, я скажу тебе, что на самом деле нечестно?

— Что?

— Все эти годы я считал, что знаю жизнь, знаю, что такое любовь, что такое счастье. — Его язык скользнул по ее полуоткрытым губам. — Но любовь и счастье начинаются лишь сейчас, с тобой. Моя жизнь еще только началась.

Ее рука пробежала по его мускулистой спине.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты любишь меня. За то, что ты показал мне, что такое настоящая любовь. — Она покрыла его грудь нежными поцелуями и улыбнулась, почувствовав, как он напрягся. — И у меня есть предчувствие, что скоро ты мне покажешь это снова.

— Ну что ж, у нас впереди сто пятьдесят позиций доктора Руфи.

9

— Тор, твои часы! Ты позаботился о своевременном подъеме? — Кэм провела рукой по его запястью, еще не в силах открыть глаза.

Тор поднес часы к уху.

— Это не мой будильник. Проверь свой.

— Я сегодня не надела часы. — Она приподнялась, любуясь густой порослью темных волос на его груди. — Сегодня я вообще ничего не надела.

— Ты уверена?

— Абсолютно. — И она устремила на него невинный взгляд. — Хочешь проверить?

Его ладони тронули ее грудь, он нежно поглаживал шелковистую кожу.

— Хм, по-моему ты права. Во всяком случае, здесь уж точно нет одежды.

Тор откинул плед, обводя взглядом ее обнаженную красоту, сияющую в розовых лучах зари. Его пальцы пробежали к ее животу, а затем скользнули ниже.

— Вы правы, мисс Стирлинг, мне не удалось найти ни клочка одежды на вашем потрясающем теле.

— Я же говорила. — Кэм обняла его за шею, прижимаясь к нему. — Мне нравится, когда ты небрит. Очень возбуждающе колешься.

— Может, мне отрастить бороду? — Его пальцы запутались в ее платиновых волосах.

— Нет, не стоит. Но никогда не сбривай усы. Они возбуждают меня больше всего.

Его руки опустились на ее бедра, лаская нежную кожу.

— Правда?

Губы Кэм приглашающе полуоткрылись, когда она почувствовала страсть, нарастающую в нем.

— Ну-у… я могу и ошибаться…

Ее удовлетворенный стон отдавался в ушах Тора, разжигая огонь в его крови.

— Мне нравится просыпаться рядом с тобой и слышать свое имя на твоих губах, — сказал Тор в наступившую минуту отдыха. — Знаешь, что меня больше всего возбуждает в тебе?

— Слушаю с полнейшим вниманием.

— Ты напоминаешь мне о китайской кухне.

— Боже! — скривилась Кэм. — При чем тут кухня? Я не так уж часто готовлю, чтобы пахнуть кухней.

Тор рассмеялся.

— О-о, запах кухни тут ни при чем! Ваше тело благоуханно. Сейчас объясню, что я имею в виду. Моя мать всегда была экспериментатором, и некоторое время она увлекалась китайской кухней. Ты бы видела выражение лица Ната и других работников, когда они пришли обедать и увидели на столе тридцать различных блюд вместо обычной картошки с мясом!

Кэм улыбнулась:

— Могу себе представить. Продолжайте, мистер Дэвлин, и я очень надеюсь, что ваше сравнение будет лестным для меня.

— Не беспокойся. Так вот, приготовление блюд китайской кухни было чем-то вроде семейного ритуала. Нам с отцом это очень нравилось. А когда я попал на Восток, то провел небольшое исследование на месте. Потом, когда жил один, часто готовил разные китайские блюда, и это напоминало мне о доме. — Задумчивая улыбка скользнула по его губам. — Мать обучала нас искусству есть палочками… Сердилась, когда мы случайно съедали миндаль, подготовленный ею «для дела». Отец поддразнивал ее.

— Наверно, было весело.

— Да.

— Не поняла только, при чем тут я.

Тор нежно поцеловал ее.

— Наберитесь терпения, мисс. Этого требует Восток… Между прочим, Конфуций был не только философом, но и гурманом. Китайцы считают, что вкусная еда — одна из немногих радостей жизни. И что она продлевает человеческий век. Каждое блюдо должно содержать тщательно подобранное сочетание ингредиентов. А основным принципом является гармония.

— Я потрясена, — призналась она, — но все еще не могу уловить связь между китайской кухней и мной.

— Значит, не слушала. — Он ласково притянул ее к себе. — Ты привнесла гармонию в мою жизнь. Ты нейтрализуешь тяжелые стороны моего характера. — Тор коротко усмехнулся, смущенный собственной откровенностью. — Смягчаешь их своим остроумием, мудростью и любовью. Когда я обладаю тобой, я чувствую себя абсолютно счастливым… И сейчас я опять хочу почувствовать себя абсолютно счастливым.

— Так скоро? — засмеялась она.

— Да, мисс Стирлинг, — торжественно произнес он, и его губы накрыли ее нежный рот. После длительного поцелуя его губы опустились ниже, по очереди дразня ее соски, а рука скользнула по животу вниз и запуталась в завитках волос.

— М-м-м, мне начинает нравиться, что меня любит знаток китайской кухни, — еле выдохнула Кэм. Ее тело напряглось в ожидании его ласк. Но вдруг идиллия была прервана:

— Тор, твой будильник!

Он покачал головой:

— Нет, не мой.

Они оба прислушались к несмолкающему зуммеру.

— Птица? — предположила Кэм.

— Вряд ли.

— Ну не медведь же?

— Медведи ревут, а не свистят.

— А если это раненый медведь? Господи, до твоего ружья так далеко!

— Не может быть. — Он наклонил голову и прислушался. — Звук механический.

— Тогда туристы. Может, целый отряд бойскаутов, забравшийся на гору.

— Пойду за ружьем. — Тор неохотно поднялся. — Как думаешь, что стало с моей одеждой?

— Она была разбросана вокруг. Посмотри под спальным мешком. — Кэм отодвинула мешок, и звуковой сигнал стал громче. — Черт, как это я раньше не поняла! Я знаю, что это такое.

— Что?

— В нашем отделе спецэффектов собрали некое подобие рации, чтобы я всегда могла связаться с лагерем. — Кэм схватила рацию. — Да! Я слушаю!

— Это Брэд. — После двух слов, произнесенных хриплым полушепотом, наступила тишина.

— Брэд, я слушаю! — нервно повторила Кэм.

Тот продолжал кашлять.

— Ты позвонил мне на заре, чтобы вдоволь накашляться? Честно говоря, вообще не стоило звонить. — Она улыбнулась Тору и решительно продолжила: — Я беру выходной. На целый день. Как и Грэте Гарбо, мне иногда хочется побыть одной. Я отказываюсь работать.

— Можно мне вставить хоть слово? — извиняющимся тоном спросил Брэд.

— Ах, ты уже откашлялся? Ну говори. Только очень коротко.

Тор обнял ее за плечи, и она удобно устроилась в его объятиях.

— Кэм, прости меня. Я немного перебрал прошлой ночью.

— Что ж, бывает.

— Да, но на сей раз с очень неприятными последствиями… Я забыл загнать Зодиака в лагерь. И он… Его нет. Вечером я привязал его к дереву, намереваясь забрать попозже. А потом у меня все смешалось в голове… Мы все так перепились вчера. Тебя не было, и некому было нас остановить. То есть… Прости! — Он снова закашлялся.

Кэм слушала ошеломленно. Вот и кончилось безмятежное счастье.

— Может, он просто убежал и сейчас вернется? — спросила она, сама в это не веря.

— Кэм, веревка была перерезана. Там остались следы. И кровь. Боюсь, что его поймали эти чертовы браконьеры. Хэнк собирается взять вертолет и облететь окрестности.

— Скажи ему: пусть завернет сюда и подберет нас! — приказала Кэм и потянулась за одеждой.

— Нас?

Изумление в голосе Брэда рассмешило ее.

— Да, нас. Три пары глаз лучше одной пары. И я попрошу Дэвлина позвонить ранчерам — может, они что-нибудь знают… Расскажи мне про следы.

— Следы двух грузовиков. Ведут на юго-восток. Судя по всему, у одного восемнадцать колес, а другой — джип или маленький грузовичок. — Брэд снова забормотал извинения.

— Извинениями делу не поможешь, Оуэн, — разъяренно фыркнула Кэм и, выключив рацию, повернулась к Тору. — Браконьеры направляются с моей лошадью на юго-восток. У них восемнадцатиколесный грузовик и джип.

— Не расстраивайся. Мы найдем их. У меня тоже есть портативный передатчик. — Тор нахмурился. — Только вот куда он делся?

— Лежит рядом с твоей кобурой и ботинками.

Однако переговорное устройство оказалось поврежденным — вероятно, разбилось во время позорного падения на склоне горы.

— Передатчик сломался. Можно связаться с Натом по твоей рации?

— Нет. Только с лагерем.

Ее странно безучастный голос удивил Тора, он перестал счищать грязь с револьвера и внимательно посмотрел на нее. Кэм опустилась на спальный мешок, так и не одевшись до конца. На одной ноге был белый кожаный ботинок, на другой — только носок; голубая с черным спортивная рубашка натянута на одно плечо…

— Кэм, дорогая! — Тор быстро подошел к ней, обнял и заглянул в глаза. — Держи себя в руках. Скоро прибудет вертолет, мы вернем твоего Зодиака!

— Ты решишь, что я глупая, но я чувствую себя так, будто кто-то украл моего ребенка. — Отчаяние звучало в ее голосе. — Конечно, Зодиак всего лишь лошадь. Но я вырастила его… Я была одна дома, когда он родился. Жеребенок был неправильно расположен и появился на свет очень слабым. Он почти посинел, задыхался, и мне пришлось делать ему искусственное дыхание. Кобыла не выдержала родов, умерла, он рос сиротой. Я часто заходила к нему в стойло, кормила его, лечила. Он был как маленький щенок. Я заботилась о нем как о ребенке. И вот теперь…

— Успокойся, дорогая. Не давай волю воображению.

— Брэд сказал, что там была кровь.

— Еще не известно, чья она.

— Я об этом не подумала… Да… да! — Ее лицо прояснилось. — У Зодиака такой норов, сорок сильных зубов, и он замечательно лягается. Особенно с тех пор, как мы его подковали. Я надеюсь, он пустил в ход все, задал жару этим ублюдкам!.. А если нет, то это сделаю я, когда найду их!

Кэм принялась одеваться с такой скоростью, что только руки и ноги мелькали. Через пару секунд она подняла голову и сказала:

— Вертолет!.. Я думаю, ты сможешь связаться с Натом по радио в воздухе. Хэнк скажет точно, можно ли это сделать.

Хэнк прилетел на самом большом вертолете из всех имеющихся у съемочной группы.

— Это единственный еще действующий, — объяснил он. — Хорошо, что мне не пришлось забирать тебя вчера, Кэм. Я еле-еле дотянул до лагеря: тот маленький вертолет чуть не развалился в полете.

— Я как чувствовала! Да и ветер был очень сильным… А главное, я-то знаю, как мало денег Кэньон выделяет на ремонт машин.

— Вы бы слышали вчерашнюю сцену: Бриджит орала на Джека, и на сей раз без его вины, — стал рассказывать пилот, когда они уже поднялись над горами. — Она поехала в город, в какое-то кафе, а кто-то забрался в ее комнату и съел все деликатесы.

— Должно быть, веселый был вечерок у вас, — усмехнулась Кэм.

— Ну, я-то сидел у себя и смотрел мультики. Ладно… Я не нашел их, крошка. За последний час я облетел все окрестности на сорок миль вокруг. — Он протянул Кэм карту, где красным фломастером был обозначен район поисков. — И ничего. Никаких следов.

— Здесь слишком много деревьев, из-за них сверху ничего не видно, — заметил Тор. Он некоторое время изучал карту. — Подождите… А что, если они только начали свой бизнес сегодня? Тогда они поехали на юг или юго-запад, где пасутся стада овец. — Тор показал на радиопередатчик. — Можно связаться с моим ранчо?

Хэнк кивнул, и Тор предложил:

— Я поговорю с Натом, он направит туда людей, а мы поможем с воздуха.

Кэм погладила его по руке:

— Мы доберемся туда быстрее. Хэнк, покажи-ка мистеру Дэвлину, как управляется с машиной лучший пилот Голливуда.

Несмотря на размер, вертолет был очень маневренным и летел довольно быстро. Менее чем за пятнадцать минут они покрыли расстояние в тридцать миль. У Хэнка нашлась пара мощных полевых биноклей, и они могли просматривать территорию на двадцать миль вокруг.

— Попробуйте взять немного севернее, — посоветовал. Тор, показывая Хэнку направление по карте. — Здесь уже мало деревьев, но землю плохо видно из-за тени от гор.

Кэм нервничала и ежеминутно меняла решения:

— Может, они поехали на юго-восток, а не на север? — Она выхватила у Тора карту. — По-моему, нужно радировать, чтобы он прислал подмогу. А если сообщить в полицию штата? А может, они направились по второму шоссе в Айдахо? Или…

— Успокойся, дорогая, — перебил ее Хэнк. — Ты перескакиваешь от одного предложения к другому так, что у меня голова закружилась.

— Прости! — Она поднесла к глазам бинокль и старательно выискивала внизу что-нибудь необычное.

Но время шло, а ничего не было видно. Тревога и беспокойство Кэм удвоились. Вдруг Тор пробормотал что-то себе под нос.

— Видишь их? — почти прокричала она.

— Я не уверен… Но что-то блестит на солнце. — Он опустил бинокль и дал Хэнку новые координаты.

— Похоже на грузовик? Или на джип? — с нервной надеждой в голосе произнесла Кэм.

Тор успокаивающе сжал ее колено.

— Это может быть все что угодно. Минуту терпения, и мы увидим.

— Это они! — Она взволнованно подпрыгнула. — Вот этот грузовик, а за ним едет джип.

— Может, они, а может…

— Тор, у тебя есть все полномочия. — Она передала ему громкоговоритель и включила передатчик. — Прикажи им остановиться. Если мы ошиблись, ничего страшного: извинимся.

Хэнк замедлил скорость и завис прямо над белой крышей грузовика. Не успел Тор поднести громкоговоритель к губам, как из окна джипа показался ствол ружья. Но у Хэнка был наметанный глаз и быстрая реакция. Ему в секунду удалось подняться выше и оказаться вне досягаемости ружейного выстрела.

Тор помрачнел.

— По-моему, нам не придется извиняться. Давайте вызовем подмогу.

— Это займет целую вечность, — пробормотала Кэм.

Она взяла рацию и исчезла за креслом, пока мужчины обсуждали сложившуюся ситуацию. Вернулась она через несколько минут:

— За сколько времени они смогут добраться сюда?

— В лучшем случае минут за сорок. Полицейский вертолет долетит где-нибудь за полчаса. По-моему, нам стоит следовать за ними на безопасном расстоянии и убедиться, что они не исчезнут бесследно, как делали это раньше. — Тор сжал кулаки. — Хотел бы я остановить их. Прямо сейчас.

Кэм нежно провела рукой по его плечу.

— Мы одинаково мыслим, Тор Дэвлин. — Она улыбнулась, глядя на его удивленные голубые глаза. — Я думаю, ты вряд ли смотрел фильм «Дорога оружия».

— Фильм? При чем тут фильм? — спросил Тор, окончательно смущенный смешком Хэнка.

— Ты делишь компанию с двумя его главными героями, — пояснил Хэнк.

— С тремя, — поправила Кэм. — Ты забыл про вертолет.

— Да, конечно, — согласился пилот. — У этого фильма тот же сюжет, что нам сейчас подкинула жизнь. Вертолет, набитый хорошими парнями, преследует грузовик, набитый плохими парнями. И помощи ждать неоткуда.

— Но наш вертолет до отказа набит всякими приспособлениями для спецэффектов, — напомнила Кэм. — У нас есть коробка с гранатами, дымовые бомбы, веревки…

— А у них есть ружья, — возразил Тор.

Она похлопала по его кобуре:

— У нас тоже.

Он произвел практические вычисления:

— Их четверо в джипе, двое в кабине грузовика и Бог знает сколько в кузове.

— А у нас есть пара штуковин, которые помогут изменить соотношение сил.

Тор пожал плечами.

— Ладно, давайте попробуем. Мы с Хэнком сможем…

— Эй, парень! — фыркнул Хэнк. — Если ты еще не заметил, могу представиться: я лысеющий, полноватый шестидесятидвухлетний мирный пилот. Кстати, отец семерых детей, дед пяти внуков и бывший муж двух бывших жен.

— Перевожу, — объявила Кэм, — это значит, что он любовник, а не боец.

— Именно так, — подтвердил Хэнк. — Если нужен боец, то есть Кэм. Она работала в пяти фильмах о карате с Чаком Норрисом, в трех боевиках и в сотнях сериалах о полицейских.

Она усмехнулась, готовая к подвигам.

— Ты когда-нибудь прыгал с вертолета, морячок? — спросила она, положив на колени Тору коробку с гранатами. Доверие, возбуждение, страсть к риску светились в ее голубых глазах, и это окончательно смело все его тревоги и сомнения. Тор знал, что эта женщина будет сражаться с ним плечом к плечу, делать то, что делает он, а это значит — уже половина битвы выиграна.

— Нет, с вертолета не прыгал. Только с борта корабля, — ответил он.

— Вот и замечательно! Хэнк поднимется и обгонит их. Затем развернет вертолет прямо перед ними. А мы начнем с гранат. Отложи дымовые шашки в сторону: от них лишь шум и грязь, серьезного вреда ими не причинишь.

Хэнк увеличил скорость и поднял вертолет выше, а Кэм исчезла за креслом.

Вернувшись с еще одной картонной коробкой, Кэм объяснила Тору:

— Все, что нужно сделать, — это зажечь фитиль и бросить. Только быстро, потому что дым очень едкий. Нам придется надеть защитные маски со специальным фильтром для очистки воздуха. — Она протянула Тору пластиковую маску и очки. — А после того как мы скинем дымовые шашки, ты спустишь нас вниз, Хэнк, — сказала Кэм, — и бросишь вслед новую партию шашек.

— Затем отберем у них ружья, — продолжил ее план Тор, сжимая кулаки…

— Все готово? — Два молчаливых кивка были ей ответом. — Тогда пойдем, Тор, покажу, что надо делать.

Хэнк подождал, пока Тор отойдет подальше, и обратился к Кэм:

— Ты уверена, что он справится? Мы привыкли к этой работе, делаем ее каждый день, а он…

— Я не сомневаюсь в нем! — Она похлопала пилота по руке и, повернувшись, поставила коробку на пол у люка.

Кэм подошла к Тору. Опустившись на корточки рядом с ним, она прокричала ему в ухо:

— Когда я открою дверцу, не смотри вниз, просто бросай гранаты. Когда Хэнк спустится и мы начнем сбрасывать шашки, можно смотреть: высота уже не будет головокружительной. Не забудь согнуть ноги в коленях, когда будем прыгать.

Тору захотелось резко оборвать ее приказания, но тут она скомандовала: «Давай!»

Резкий порыв ветра из открытого люка налетел на Тора, и высота вдруг парализовала его. Только при виде быстрых, энергичных движений Кэм он вышел из ступора. Он схватил пригоршню гранат и, сняв предохранители, скинул их вниз. Но неожиданный маневр вертолета застал Тора врасплох, и он потерял равновесие. Пытаясь прийти в себя, он почувствовал стыд за то, что не смог удержаться, в то время как Кэм как ни в чем не бывало продолжала заниматься приготовлением шашек. Тор последовал ее примеру и зажег фитили шашек, бросив вниз сразу три штуки. Затем, глубоко вздохнув и собравшись с силами, посмотрел вниз.

Гранаты задели обе машины. Одна дымовая шашка попала точно в цель, и над джипом стало подниматься грибообразное облако дыма. Теперь вертолет завис прямо над белой кабиной грузовика. Тор подождал секунду, поджег фитиль и бросил еще одну шашку. Но промахнулся. Он взял другую шашку и на этот раз прицелился тщательнее.

— Наконец-то! — Тор радостно повернулся к Кэм, чтобы обнять ее, но она была занята новой шашкой. Широко размахнувшись, она кинула ее вниз и случайно задела локтем Тора. Его пластиковая маска сбилась в сторону, и ему стало трудно дышать от удушливого дыма. Он чуть не потерял сознание и едва не свалился вниз, вслед за шашками. Но в последний момент его поддержали сильные руки, не давая ему соскользнуть в пустоту. Руки Кэм Стирлинг.

Когда Тор попытался заговорить, ее рука зажала ему рот. Она показала на облако едкого дыма, расплывающееся вокруг них, и он понял свою ошибку, вспомнив, что нужно дышать только носом.

Она послала ему воздушный поцелуй, повернулась и исчезла в облаке дыма. Поморщившись от отвращения к своему пассивному поведению, Тор быстро последовал за ней.

Ему показалось, что он окутан плотным, гладким голубым шелком. Пробравшись сквозь густой туман, он повернул по направлению к орущей, задыхающейся, кашляющей массе внизу.

Кабина грузовика дымилась, дверь ее была распахнута. Перед машиной, на дороге, сидел согнувшийся пополам человек, тщетно пытаясь отдышаться. Тор отбросил его ружье подальше и, схватив его за рубашку, нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Бандит упал на землю без сознания. Тор заглянул в кабину, ожидая найти там еще кого-нибудь. Но там было пусто. Тор насторожился и, опасливо оглядевшись, медленно двинулся вперед, каждую секунду ожидая нападения.

Но вдруг ветер, поднятый винтом вертолета, рассеял дым, и взору Тора предстала удивительная картина: трое бандитов лежали на земле связанные, а вокруг них валялись части их сломанных ружей.

Повернувшись, Тор увидел, что Кэм схватили два бандита. Он ринулся к ней на подмогу, но она уже справилась с ними и без его помощи.

Тор был поражен. Ее движения были решительными, изящными и, несомненно, действенными. Одного она повергла на землю ударом по затылку. Ее локоть ткнулся в живот второму, и она довершила финт несколькими мастерскими ударами. Бандит скорчился от боли, а Кэм сняла веревки у себя с пояса и связала обоих, как и их друзей пару минут назад.

Тор, пораженный, смотрел на эту сцену, как вдруг сзади его обхватили сильные руки и он почувствовал мощный удар в челюсть. Его голова откинулась назад, но он успел ответить нападающему равным по силе ударом в живот. Тот повалился лицом в грязь, потеряв сознание. Тор узнал поверженного врага: это был тот самый тип, которого он нокаутировал недавно.

— Черт возьми! — Он пнул вора ногой. — Теперь-то ты точно не встанешь.

В небе зашумели моторы, и Тор поднял голову: к Хэнку присоединился полицейский вертолет, и оба пилота пошли на снижение.

— А вот и подмога! — крикнула Кэм, подбегая к Тору и указывая на вертолеты. Она сдернула с лица маску и посмотрела на браконьера у ног Тора. — Это шестой. Кто-нибудь еще есть?

— По-моему, ты со всеми разобралась, — неохотно ответил Тор. — Что это было? Карате?

Она покачала головой:

— Смесь кунг-фу и тай-ци-цзюань. Неплохо сочетается с твоей любовью к китайской кухне и… Тор, у тебя идет кровь! — Она коснулась его щеки. — Больно?

— Все в порядке.

— Твои джинсы в грязи, а свитер порван.

— Это можно исправить. — Он перевел взгляд на нее и поразился: пара локонов выбилась из ее прически, только и всего; на ее одежде и теле не было ни крови, ни грязи, ни даже пота. Она могла бы позировать для журнала «Вог»!

Кэм взяла его за руку.

— Пойдем проверим грузовик. Я надеюсь, что Зодиак цел и невредим. — Она посмотрела на массивную дверь машины. — Думаешь, там кто-нибудь есть?

Тор поднял револьвер.

— Я даже надеюсь на это, — едва слышно пробормотал он.

Тор подошел к двери, осмотрел замок и затем с криком: «Всем стоять!» резко распахнул дверь.

Кэм улыбнулась, услышав ржание и стук копыт.

— Похоже, мою лошадь еще не пустили на собачьи консервы, — рассмеялась она, нетерпеливо ожидая, пока Тор выведет Зодиака.

Тор поморщился, увидев железные клетки для скота.

— Эти ребята сегодня неплохо поработали, — саркастически произнес он. Отогнав в сторону сбившихся в кучу животных, он прошел внутрь. — Здесь в основном овцы и хозяйственное оборудование.

Он торопливо шагнул дальше, стараясь не обращать внимания на ужасающий запах. Лошадь была привязана в самом дальнем углу. Развязывая поводья, Тор пытался успокоить испуганного Зодиака. Наконец конь был освобожден, и Тор заторопился к выходу.

Черный жеребец легко соскочил на землю. Его ноздри задрожали, он заржал и повернулся на звук знакомого голоса.

— Иди сюда, милый, — позвала его Кэм. — Эти отвратительные типы не сделали тебе больно?

Она со всех сторон осмотрела его сильное тело, проверяя, нет ли ран.

— С ним все в порядке? — спросил Тор.

— Да. — Она обняла Зодиака за шею, а он дружелюбно фыркнул. — Эти браконьеры украли множество овец. Ты не знаешь, чьи они?

— Пока не знаю, но на хозяйственном оборудовании должны быть пометки. — Он посмотрел через ее плечо. — Вон идет Хэнк с полицейскими.

— А вот и Нат с подмогой. — Она легонько подтолкнула его в бок. — Лучше поздно, чем никогда.

Тора окружила толпа ранчеров и полицейских. Все они взбудораженно задавали вопросы. Тишину восстановил громкий свист Ната.

— Замечательное зрелище, сынок. — Нат сплюнул табачную жижу. — А теперь расскажи, как все произошло. Вы с этим пилотом вдвоем справились с такой толпой народа? Да здесь была просто целая битва! — Он похлопал Тора по плечу. — Неплохо ты их связал, мой мальчик.

— Это сделала Кэм, — ответил Тор мрачно.

— Что? — удивленно произнес Нат.

— Кэм, — подтвердил пилот. — Она это сделала. Она с помощью Тора забросала джип и грузовик гранатами и дымовыми шашками, которые остались у нас от прошлого фильма. А потом они с Дэвлином спрыгнули вниз и расправились с бандитами. Честно говоря, было пять человек на одну Кэм. И она с ними так быстро разобралась! Вон они лежат связанные, голубчики.

Толпа мужчин растерянно молчала. Наконец Нат задал вопрос, который крутился в голове у каждого.

— Вы говорите, что маленькая леди нокаутировала пятерых здоровенных мужиков?

— Как это ни удивительно, но это так, — ответил Хэнк. — Скажи им, Дэвлин.

Тор мрачно кивнул, пояснив:

— У нее же черный пояс. Положить на лопатки пятерых парней — для нее все равно, что выпить чашку чая. — Он обернулся, ища глазами Кэм. — А где же она?

Мужчины разбрелись вокруг разбитых машин, пытаясь найти одну-единственную женщину. Оказалось, что она сидит возле грузовика, осматривая передние ноги лошади.

Кэм была полностью поглощена своим занятием и не сразу обнаружила, что ее изучает столько пар мужских глаз. Она удивленно моргнула, прокашлялась и ограничилась простым: «Привет!» Ответа не последовало, и она добавила:

— Вы, наверно, хотите, чтобы я сделала официальное заявление?

— Нет, мы хотим посмотреть на чудо-женщину, — ответил один из ранчеров.

Между тем браконьеров, держащихся за отбитые бока, полицейские проводили к своему вертолету. Когда бандиты проходили мимо Кэм, то все как по команде отпрянули. Их невнятные фразы, типа «Уберите ее от меня», «Пусть она не подходит ко мне», «Она чуть не убила меня», убедили даже самых недоверчивых в верности легендарных свидетельств о ней.

Один из полицейских подошел к Нату и что-то сказал ему вполголоса. Управляющий присвистнул, а когда заговорил, в его тоне звучало уважение:

— Кажется, маленькая леди превратила этих боевых петухов в цыплят всего пятью хорошими ударами.

— Это… это не я… — забормотала она.

— Вы одна справились с нашей проблемой, мисс. — Нат протянул ей руку. — Мальчики! Это надо как следует отметить! Верите леди и пойдемте домой. — Не обращая внимания на протесты Кэм, восхищенная и смеющаяся толпа окружила ее и, как почетного пленника, повела по направлению к ранчо.

Когда улеглась пыль, на дороге остался один Тор.

10

Фургоны телевизионщиков полностью перегородили дорогу к ранчо, а дом был полон незнакомых Тору людей.

— Что такое?! — возмутился Тор.

Нат усмехнулся:

— Твой радиопередатчик работает отменно, мой мальчик. Теперь все в округе в радиусе ста миль знают, что беды из-за чертовых браконьеров уже ушли в прошлое. — Он похлопал Тора по плечу. — Да, будет о чем вспомнить! А виновница торжества вон там, привязывает лошадь. Кэм!

На звук ее имени обернулась не только она, но и несколько десятков телевизионщиков, хлынувших к ней, чтобы взять интервью. На нее направили камеры, включили микрофоны, а газетные фотографы засуетились вокруг, пытаясь найти удачный ракурс.

Тор решил присоединиться к ликующим людям. «В конце концов, я все видел, я даже нокаутировал одного из бандитов», — пробормотал он, пробираясь сквозь толпу. Но никто не заметил его.

Час спустя репортеры уехали, так и не задав Тору ни одного вопроса, ни разу не предложив сфотографироваться. Даже лошадь постоянно снимали, а он никому не был интересен.

Тор открыл бутылку пива, оглядывая толпу веселящихся ранчеров. Лишь он один мрачен сегодня, и мысли у него такие же горькие, как пиво. Проведя рукой по губам, он случайно задел ранку, из которой все еще сочилась кровь. Это вновь напомнило о необязательности его участия в борьбе: Кэм справилась бы и одна.

Громкий смех привлек его внимание к настоящему герою — Кэм Стирлинг. Она снова была в центре внимания: пилот-киношник рассказывал героические истории о ее работе. Тор стал внимательно слушать. Каждая история становилась камнем в той стене, что разделяет людей. «Ладно, — подумал он, — я не знал, что Кэм Стирлинг — не комнатный цветок. Но ее физическая сила попросту ненормальна для женщины. И это ужасно… Она во мне не нуждается. Она прекрасно проживет и без меня».

Тор загнал себя в темный угол, где царил мрак, тогда как вокруг смеялись, пели и плясали.

— Хочешь, подброшу тебя до лагеря? — предложил Хэнк, лениво поднимаясь из плетеного кресла.

Кэм покачала головой.

— Нет, я останусь, помогу здесь все убрать. — Она встряхнула кистью. — Правда, пальцы почему-то болят.

— Мы пожали, наверно, две сотни рук. — Хэнк быстро поцеловал ее в щеку. — Ладно, детка, веди себя прилично. Я отбываю.

Кэм стала помогать Нату и другим собирать бумажные тарелки, чашки, бутылки, банки в большой мусорный пакет.

— А где Тор? — спросила она. — Что-то я давно его не вижу.

Нат пожал плечами.

— Может, в полиции? Они кого угодно замучают своими вопросами… Вы, наверно, считаете, что суд Линча — это нарушение закона, но мне все же больше нравится этот старый способ: никаких вопросов — сразу вздернуть этих негодяев.

Кэм вздохнула.

— Я пришла к тому же выводу, когда узнала, что украли Зодиака. Я тогда, наверно, с ума сошла!

— Нам очень повезло, что вы сошли с ума, — улыбнулся Нат. — Сегодня ночью мы все можем спать спокойно. — Он насторожился. — Тор, наверно, в доме. Я слышал телефонные звонки, сейчас умолкшие.

— Я загляну в дом. До встречи!

С очередной порцией пустых пивных бутылок Кэм прошла на кухню.

— Тор, наконец-то я тебя нашла! — Она сложила бутылки в пакет для мусора. — Ну и денек сегодня… Столько репортеров набежало! И всех этих людей. Я устала. Но было весело.

— Да? И что же было веселого?

Его сухой тон остановил ее.

— Не поняла, — растерянно произнесла она.

— Я спросил, что было веселого. — Он откинулся на спинку массивного дубового стула. — Для меня все это — публичное унижение, и ничего больше. — Он встал и подошел поближе. — Но тебе, возможно, это-то и нравится?.. О-о, откуда такое смущение? Ты не смущалась, когда давала интервью, позировала для газет. Не смущалась, когда раздавала автографы. Тебе ведь нравится выставлять напоказ свою необыкновенную силу. Рассказывать всем и каждому, что у тебя черный пояс каратиста. — Тор внезапно перешел от сарказма к наигранному любопытству. — Что ты там, в пустоте, увидела своим мысленным взором?

— Ничего особенного.

— И все-таки?

— Правду. — Ее лицо ничего не выражало. — Видимо, я была о тебе лучшего мнения, чем ты заслуживаешь.

— Да? Буду вам очень признателен, если расшифруете свое глубокое замечание.

— Я думала, что наконец-то нашла человека, который не боится неординарных женщин. Мне не нужен мужчина рядом, чтобы чувствовать себя человеком. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня контролировали или обвиняли. Я могу жить, любить, ненавидеть, смеяться и плакать без чьего бы то ни было разрешения. Да и все женщины могут. А большинство так и делают. — Она ткнула пальцем ему в грудь. — У тебя извращенное понимание мира, Тор Дэвлин. Герой не тот, у кого сильные кулаки. У героя большое сердце. Непредвзятый взгляд на вещи. Герой понимает, что действительно ценно, а что второстепенно. Я точно знаю, кто мы в этой жизни. И я думала, ты тоже это знаешь.

Тор отвел ее руку.

— Ты великолепна, но не убедительна.

Она улыбнулась.

— Со мной все в порядке. А вот тебе надо подрасти. Душевно.

— Я думаю, что и со мной все в порядке. И не нуждаюсь в советах, мисс Стирлинг.

Он посмотрела прямо в его голубые глаза, ставшие стальными.

— Никто не хотел бросать тебя одного сегодня, унижать тебя. Все это случилось только в твоем воображении. Я могла бы остаться здесь и подождать, пока ты не поймешь, как смешно сейчас выглядишь. Но я не собираюсь этого делать. — И за ней захлопнулась дверь.

Через две минуты на кухню ворвался Нат:

— Что здесь, черт возьми, произошло? Почему она уезжает на своей лошади? — Он смерил взглядом Тора. — Она попрощалась! Навсегда!

Тор нетерпеливо пожал плечами:

— Что ты от меня хочешь? Ей не нужно, чтобы о ней беспокоились. Ей не нужен я. Ей не нужен никто. Она же герой!

— А-а-а… Все понятно. Ты ревнуешь.

— Вовсе не в этом дело.

— Ревнуешь! Я вижу это по твоему лицу. Ревнивый и испорченный парень. Вначале твоя мать портила тебя, а потом я. Но она не стала портить тебя, правда?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — с брезгливой гримасой произнес Тор.

Нат схватил его за руку.

— Черта с два я не понимаю! Ты будешь идиотом, если не извинишься перед ней.

— Прекрасно. Значит, я идиот.

Когда Тор попытался высвободить руку, Нат еще сильнее сжал ее.

— Если бы твой отец был жив, он бы научил тебя уму-разуму. А я не могу. Не могу, черт возьми!

И вдруг он нанес Тору сокрушительный удар в челюсть.

— Скоро из друзей у тебя останется только твоя лошадь, парень. — Нат поддернул штаны и побрел из кухни.

— Отвратительно выглядишь, сынок.

— Это первое, что ты сказал мне за последние два дня. — Тор вполне дружелюбно посмотрел на Ната. — Присаживайся.

Нат опустился в деревянное кресло-качалку.

— Я подумал, что у тебя было достаточно времени на размышление. Что решил?

— Чувствую себя еще глупее, чем раньше. — Тор протянул ему руку. — Спасибо, что стукнул меня.

Нат пожал протянутую руку.

— Всегда пожалуйста. — Оба кресла качались в унисон. — Решил, что будешь делать?

— Извиняться.

— Сегодня неплохой для этого день.

Тор рассмеялся, поглаживая усы.

— Отвратительно чувствовать себя идиотом. Особенно когда дело касается любви.

— Ты не идиот в любовных делах, сынок. Просто неправильно понимаешь гордость, — ответил Нат. — Гордость заслоняет все остальное, а это плохо… Честно говоря, мне тоже надо извиниться перед тобой. — Он положил руку на плечо Тора. — Кулак не лучший способ выяснения истины. Наверно, голливудский блеск и телекамеры помутили мой рассудок… Но, знаешь, мне было так жаль Кэм! Бедняжка. Этот пилот, Хэнк, только и делал, что трепался о ее жизни. А как в нее вцепились репортеры! А ведь все, что хотела сделать бедная девочка, — спасти свою лошадь. Ей и в голову не могло прийти, что вокруг поднимется такая суета. И потом, меня расстроило, что те негодяи оказались с востока страны. Какие-то городские придурки водили нас за нос столько месяцев! — Нат откинулся в кресле. — Может, поэтому я так обрадовался перспективе показать, что мы…

— Можем за себя постоять? — горько подсказал Тор.

— Да.

— К сожалению, за нас постояли не мы сами, а женщина. И с этим нелегко смириться. Но, все обдумав, я понял: нельзя же за это винить ее! Нам повезло, что под рукой оказались пиротехника и ее искусство, вот и все. — Тор устало провел рукой по волосам. — А когда я прочитал вчерашние газеты, мне стало еще хуже: ведь Кэм много рассказывала репортерам о моем участии в схватке. — Он нервно вскочил с кресла. — Я самый большой идиот на свете, Нат! Я полюбил Кэм именно за то, за что потом стал ревновать. — Он понурился. — Она во многом похожа на мою мать, Нат. Та же смелость, отвага, тот же темперамент. Я люблю ее.

— Не говори это мне, сынок. Скажи это ей.

— Замечательная мысль! — Тор надвинул на лоб черную шляпу. — Пойду оседлаю Пегаса и…

— Он уже оседлан, — усмехнулся Нат. — Скоро закат, а это самое замечательное время для подобных объяснений, сынок.

Тор примчался назад через четыре часа, на взмыленной лошади и в отвратительном настроении.

— Они уехали!

Нат отложил револьвер, который собирался почистить.

— Кто уехал?

Тор вытер пот со лба рукавом рубашки и прислонился к забору.

— Не только Кэм. Все. Вся съемочная группа. Камеры, вертолеты, слон, тигр… Ничего и никого нет. Я спросил у служителей парка Глэйси, и мне сказали, что они собрались и уехали вчера. Что же мне делать?

— Найди ее. — Нат похлопал его по плечу. — Это для меня Калифорния — что-то вроде другой планеты, а для тебя — родные места.

Тор выпрямился, улыбнувшись.

— Ты прав. Абсолютно прав. Черт возьми, я провел полгода в Лос-Анджелесе, когда работал инженером. Я смогу ее найти. — Тор почесал в затылке. — Забыл! Нам нужно проводить мальчиков в город, к автобусной станции, в семь утра… Ничего, я еще успею на самолет.

Нат взял поводья Пегаса.

— Не беспокойся, мы здесь управимся и без тебя. Все равно в это время года на ранчо почти нет работы. — Улыбка скользнула по его губам, когда он крикнул вслед уезжающему Тору: — Спроси, можно ли мне одолжить у нее ремень Дюка Уэйна на вашу свадьбу!

Небольшой уголок, окруженный горами, напоминал о старой Калифорнии — Калифорнии тех времен, когда Запад был юным и диким. Тор доехал до Сан-Маркос-Пасс всего за двадцать минут. Внизу расстилалась долина Санта-Инез, огороженная древними горами Сьерра-Мадре. Глазам путешественника открывался волшебный спокойно-величественный пейзаж.

Вдали показалось ранчо, к которому вела вымощенная камнем дорога. На почтовом ящике у дороги начертано: «Стирлинг», — а внизу приписано: «Не сдавайся!». Тор решил последовать этому совету.

Сидя за рулем взятого напрокат джипа, он залюбовался пейзажем, столь непохожим на пейзажи Монтаны. Вдруг улыбка сменилась выражением ужаса: он увидел, как кто-то кинулся под колеса джипа, и тело было отброшено в сторону.

— Господи! — Тор что есть силы нажал на тормоза, но было уже поздно. Когда он выскочил, то возле джипа лежала маленькая пожилая женщина, все еще сжимающая в руке хозяйственную сумку. Тор потянулся проверить ее пульс, а затем снял с себя пиджак и укрыл пожилую леди.

— Ей это не понадобится, мистер. Мэгги, ты напугала беднягу до смерти!

Тор обнаружил, что его изучает пара пронзительных карих глаз только что подошедшей старушки.

— Простите. Я думала, это едет кто-то из наших, — произнесла совершенно спокойным тоном все еще лежащая на земле Мэгги. Насмешливая улыбка оживила ее лицо. — Не смейте мне помогать, молодой человек! — Она отвела его руку и с поразительной грацией поднялась. — Ну что, вы вообще умеете говорить или всегда так угрюмо молчите?

— Я… мне показалось, что вы умерли.

— Хорошо! Мне и нужно уметь так выглядеть. — Мэгги поправила седеющие волосы. — Ты слышала, Руфь? Я же говорила, что лучше зайти слева: так получается эффектнее.

— Ты была права, — согласилась Руфь, устроившаяся в тени огромного дерева. — Хотя отсюда ты тоже хорошо смотришься. — Ее взгляд остановился на Торе. — Вот вы уже и не так бледны, молодой человек. Мне показалось, что вы вот-вот упадете в обморок.

Тор увидел, как Руфь прошептала что-то на ухо Мэгги, и обе они приветливо улыбнулись ему.

— Вы — бабушки Кэм? — спросил он.

— А вы — тот самый парень, Тор Дэвлин? — ответила вопросом на вопрос Мэгги. — Что вас так задержало?

— Ты задаешь бестактный вопрос, — упрекнула ее Руфь.

— Перестань! Я достаточно стара, чтобы позволять себе говорить все, что мне вздумается. — Она шагнула к Тору. — Мне нравится твоя усмешка, Тор Дэвлин.

— Нельзя ли мне узнать, где ваша внучка? — спросил вконец растерявшийся Тор.

Мэгги внимательно посмотрела на него, прежде чем ответить:

— Кэм сейчас в больнице. Палата номер 423.

— Дорогая, он опять побледнел! — Руфь похлопала его по руке. — Объясни молодому человеку, куда идти, Мэгги. У тебя это получается лучше, чем у меня.

Тор стоял перед дверью в палату, собираясь с мыслями. Ее состояние не может быть тяжелым, рассудил он. Ее бабушки не были обеспокоены. Наоборот, они смеялись и весело махали ему вслед.

Он распахнул дверь. В палате было темно и прохладно. Тоненькие лучики света проникали сквозь шторы, освещая женскую фигурку на кровати.

— Кэм… — Рука Тора скользнула по ее лбу. Он нежно погладил шелковистую, гладкую кожу ее щеки. — Кэм…

Она зевнула, разбуженная его голосом и прикосновением, и тут же подняла брови, широко раскрыла глаза, как будто не веря, что он действительно здесь.

Его хриплый голос был еле слышным.

— Я признаю, что наговорил тебе грубостей по ошибке.

— Так ты изменился? — вежливо поинтересовалась она, боясь верить в их примирение.

— Я понял, что я надменный, упрямый, испорченный, ревнивый осел…

Она схватила его за ворот рубашки и потянула на кровать.

— Никому не позволю говорить так о мужчине, которого я люблю!

Он нежно поцеловал ее в губы.

— Я знаю, что смогу вынести все на свете, пока ты будешь со мной. Я слишком тебя люблю, чтобы потерять.

Ее пальцы коснулись его губ.

— Я скучала по тебе. Дни и ночи были такими длинными и одинокими… А вас все не было, мистер Дэвлин!

— Я начал поиски через двадцать четыре часа после нашей ссоры, мисс Стирлинг. Но когда приехал за вами, вас уже не было. — Тор нахмурился. — Что случилось?

— О-о! Бриджит подала в суд на режиссерскую гильдию и уехала в Голливуд. Все скандалили, спорили, не знали, что делать дальше. Джек прекратил съемки, и не успела я глазом моргнуть, как оказалась дома.

Его рука скользнула по ее телу.

— А почему ты в больнице? Что у тебя болит?

Кэм рассмеялась:

— Я просто сплю. Недавно заснула. Последние девять часов помогала рожать подруге. Ее муж уехал на съемки в Югославию, и мне нужно было поддержать ее. Она уже родила, но я слишком устала, чтобы ехать домой. Старшая медсестра разрешила мне переночевать здесь. — Она провела кончиком пальца по его губам. — Знаешь, когда ты вошел, у тебя было такое же милое, перепуганное выражение лица, как при нашем авантюрном свидании в пиццерии.

Она крепко прижалась к нему, обвив руками шею и уткнувшись головой в грудь.

— Ох, это так глупо!.. Я представила себе такое же выражение на лице твоего сына… Нашего, — застенчиво поправилась она.

Он заглянул в ее глаза.

— Мне нравится такая перспектива. Но я буду настаивать, чтобы у нас был не один сын, а много-много детей.

— Я согласна.

— Что это ты делаешь? — рассмеялся он.

— Я же сказала: согласна. И потому расстегиваю твою рубашку. — Она поцеловала его в грудь. — А теперь снимай брюки. Да, и сними, пожалуйста, ботинки.

— Это же больница, Кэм…

— Ничего! Я только что напомнила тебе и об еще менее подходящем для свиданий месте. Не волнуйся: мне пообещали, что не побеспокоят в течение трех часов… И, насколько помню, ты начал сравнивать меня… с китайским блюдом, когда нас грубо прервали. — Она с удовольствием озорничала, стараясь заглушить в душе все еще не забытую обиду. — Сколько у нас осталось неиспользованных позиций доктора Руфи?

— Тебе решительно надо пройти курс, освежающий память, — прошептал Тор, и его губы соединились с ее губами.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Эллен Рако Чейз
Фальшивая нота

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10