Глава I

ВЕЩИЙ СОН

Коридор был длинный, узкий и совершенно темный. И жара там стояла, как в тропиках. Или в ванной после горячего душа. Тема в пальто и шапке обливался потом. Ему было тесно. Из-за узости пространства двигаться приходилось боком. Но мальчик упорно шел вперед и вперед.

Время от времени во тьме с писком проносились летучие мыши. Одна из них даже мазнула Тему крылом по щеке. Тема вздрогнул, но не остановился и продолжал путь. Как его занесло сюда и куда он сейчас направляется, мальчику было совершенно не ясно.

Коридор кончился так же внезапно, как и возник. Тьма сменилась светом. Стены расширились. Удушающей жары тоже не было. Теперь мальчик стоял посредине просторной прихожей. От лампы под потолком лился мягкий уютный свет. Стены обклеены кремовыми обоями в мелкий рисунок.

Из прихожей видна комната с обеденным столом.

— Рада, что ты пришел, — послышался из комнаты женский голос. — Раздевайся и проходи.

Тема повесил на вешалку пальто и шапку. Обстановка была самая располагающая, но мальчика почему-то продолжало трясти от страха. «Куда и зачем я попал?» — мучился он от неизвестности.

Ему очень хотелось удрать домой. Да никто его и не останавливал. Однако Тема, словно бы повинуясь чьему-то немому приказу покорно вошел в комнату.

Там в мягком кресле сидела старушка. Седые волосы аккуратно завиты и уложены. Лицо открытое и располагающее.

— Здравствуй, Тема, — весело проговорила хозяйка дома. — Замечательно, что ты пришел. Сейчас будем пить чай. У меня тут и тортик есть.

Только сейчас мальчик заметил, что стол уже полностью накрыт. Из носика блестящего чайника вьется кольцами пар. Вокруг стоят чашки. А рядом с ними высится разноцветный торт со множеством украшений из крема и взбитых сливок.

Старушка легко поднялась с кресла и пересела за стол.

— Ну же, чего ты стесняешься, — поторопила она. — Садись скорее. Надеюсь, ты не забыл, как меня зовут?

Тема впервые видел старушку. Тем не менее рот его сам собою раскрылся, и он с уверенностью произнес:

— Естественно, не забыл.

— Ах, ты мой милый! — похоже, растрогалась хозяйка квартиры. — За это тебе положу самый лучший кусок торта.

— Да, — подтвердил Темыч. — Я хочу с той стороны, где посыпано шоколадом.

Старушка села напротив Темы. Он уже подносил ко рту солидный кусок торта, когда вдруг из угла комнаты появился страшный человек в черном. Лицо его было мертвенно-бледно. Тонкие губы кривились в злобной усмешке. Он начал подкрадываться на цыпочках со спины к старушке.

Та, ничего не подозревая, продолжала ласково болтать с Темой.

— Осторожно! Там!.. — попытался предупредить ее мальчик.

Но было поздно. Руки в черных перчатках уже клещами сомкнулись на шее старушки. Несчастная захрипела. Тело ее забилось в конвульсиях.

Тема рванулся вперед на помощь. Но руки и ноги у него сделались словно ватные.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Он все же сумел дойти до ужасного незнакомца. Заметив мальчика, тот глухо захохотал и ударом ноги отбросил Тему в сторону.

Удар был страшен. Тема попробовал встать, но снова упал. Руки и ноги почти не двигались. «Наверное, он мне сломал позвоночник, и у меня теперь навсегда паралич», — пронеслась в голове горестная догадка. Теме так стало жалко себя, что он закричал… И от собственных воплей проснулся.

В комнате было темно. Только на стенах колыхались блики от фонарей со двора. Тема ошалело мотал из стороны в сторону головой. Он лежал на полу, запутавшись в одеяле. «Вот почему руки и ноги не двигались», — сообразил он.

Кое-как выпутавшись из одеяла, мальчик снова залез в постель и, совершенно вымотанный, проспал до утра.

Утром, едва проснувшись, Тема вспомнил ночной кошмар. Он думал о нем и пока чистил зубы, и за завтраком. «Странный какой-то сон», — вертелось у него в голове.

На первой же перемене мальчик не выдержал и поделился со своим другом Олегом.

— Действительно, странно, — выслушав его, согласился Олег. — Обычно все эти ночные кошмары бывают несвязные. А тут прямо какой-то фильм-ужас.

— Вот я и говорю, — задумчиво произнес маленький щуплый Тема. — Никогда раньше мне таких снов не снилось. И, главное, из головы никак не идет.

— Чего это там у тебя из головы не идет? — подошли тем временем к ним Женька, Катя и Таня.

Дружба всех пятерых началась давно. С младшей группы детского сада. Затем они вместе пошли в школу номер 2001. А теперь вот дожили до тринадцати лет и учатся в восьмом «В» классе.

— Да вот, — поправил очки на переносице Олег. — Темычу вчера сон приснился.

— Нашли что обсуждать. — Катя откинула назад прядь длинных черных волос. — Мне, может быть, тоже сны каждый день снятся. Иногда даже цветные.

— А ты их запоминаешь? — обиделся Тема.

Катя вечно над ним подтрунивала. Темыча это очень расстраивало. Он был давно уже тайно влюблен в нее.

— Когда запоминаю, когда и нет, — пожала плечами Катя. — Сны — вообще полная чепуха.

— В общем-то, ты права, — согласился Олег. — Обычно так и бывает. Дом, например, превращается ненавязчиво в шляпу или еще какая-то полная чушь привидится. Но у Темыча сон совсем другой. Расскажи им, — повернулся он к другу.

— Но им же неинтересно, — с мрачным видом уставился тот на Катю.

— Кончай выпендриваться, — тихо проговорила светловолосая голубоглазая Таня.

Она вообще слыла в этой компании тихоней. Однако все с ней считались. А Олег в трудные моменты обращался за советом именно к ней. Он считал, что у Тани «феноменальная интуиция».

— Ну, если вам интересно…

Напустив на себя равнодушный вид, Тема повторил в подробностях рассказ о ночном кошмаре.

— Секреты-секретики! Разговорчики-пересудики! Преступленьица-детективчики! — ухмыляясь, приблизился к пятерым друзьям Лешка Пашков.

— Слушай, Пашков. Почему ты всегда так не вовремя появляешься? — без особого дружелюбия посмотрела на него Катя.

— Подумаешь, могу и уйти, — покорно отчалил Пашков в другую сторону коридора.

Вообще-то он был неплохим парнем, но с «шилом в заднице». Поэтому пятеро друзей давно уже знали: там, где Пашков, жди обязательно неприятностей.

— Слава Богу, ушел, — выждав, когда Пашков удалится на безопасное расстояние, сказал Олег. — Я уже Темке говорил: его сон прямо как фильм-ужас.

— Наверное, насмотрелся чего-нибудь на ночь! — захохотал Женька. — Темыч, когда его предки уходят из дома, всегда перед сном гоняет видак!

— Ничего я вчера не гонял, — принялся сопеть от обиды Тема.

— Значит, Костянский навеял, — высказала другое предположение Катя.

— Это запросто, — снова заговорил Женька. — Ты, Темыч, у сатанистов в плену побывал. Теперь, наверное, у тебя шок на всю жизнь. Вот всякая гадость и снится.

История в Костянском переулке произошла месяц назад. Ребята накрыли там жуткую банду.

— Костянский тут ни при чем, — вновь стал возражать друзьям Тема. — То подземелье я действительно не забуду никогда в жизни. И во сне бы его моментально узнал. Нет, коридор, по которому я пробирался к старушке, совсем был другой. А главное, меня удивила сама старушка. Словно бы я с ней сто лет знаком. А в действительности ее никогда не видел.

— Мало ли старушек на свете, — сказал Олег.

— Вообще-то много, — ответил Тема. — Но ты бы видел мою.

— По-моему, Темыч у нас окончательно сбрендил, — покрутила пальцем у виска Катя.

— Сама ты сбрендила, — пробубнил Темыч. — Между прочим, вы зря смеетесь. Сегодня ведь у нас пятница?

— Ну, да, — подтвердили друзья.

— А сон с четверга на пятницу — вещий! — продолжал Тема.

— Точно! — потеребил задумчиво пятерней черную кудрявую шевелюру Олег.

— Вот я и говорю, — победоносно выпятил грудь маленький Темыч. — Чует мое сердце, теперь нам снова придется кого-то спасать.

— Ладно, скоро звонок. Пошли, — поторопил друзей Олег. — У нас сейчас Роман. Он и так вечно злющий.

Пожилой учитель литературы Роман Иванович уже много лет работал в школе номер 2001. И умудрился вселить в несколько поколений учеников стойкую нелюбовь к своему предмету. Обычно его питомцы начинали читать лишь после того, как получали аттестат. Или читали совсем не то, что входило в школьную программу.

Войдя в класс, пятеро друзей застали такую картину. Романа Ивановича еще не было. Мишка Сидоров, Марат Ахметов и Боря Савушкин двигали по направлению к двери солидных размеров шкаф. Лешка Пашков стоял рядом. Размахивая руками, как дирижер симфонического оркестра, он громко руководил операцией.

— Давай, Мишка, левее! Да нет, не туда! Плохо встанет!

— Зачем это? — заинтересовался Олег.

— Зачем! Зачем! — словно бы дело было совершенно очевидным, еще сильней замахал руками Лешка. — От Романа сейчас забаррикадируемся. Он дверь откроет, а за ней как будто доской забито. Я все уже точно прикинул. Этот шкаф полностью закрывает дверной проем. И тяжеленный! Роман сколько ни будет биться, все равно его с места не сдвинет. У меня все тут до мелочей рассчитано. Как в компьютере, — продолжал Пашков.

— У тебя всегда до мелочей, — сказал Марат Ахметов.

Класс засмеялся. Все помнили случай с химичкой Алевтиной, когда невинная шутка Пашкова обернулась пожаром в химическом кабинете. Хорошо еще, что никто не докопался до причины.

— Зря хохочете, — ответил Пашков. — Любой эксперимент может закончиться неудачей. Но теперь все точно сработает, как задумано.

— Чего у тебя там задумано-то? — уже прыгал на месте от нетерпения Женька.

Чувствуя, что приковал всеобщее внимание, Пашков с достоинством произнес:

— А задумано так. Роман, значит, к нам идет на урок, а дверь вроде бы как забита. Ну, он там, конечно, царапается, скребется — шкаф ни с места. Тут наш Роман, естественно, свирепеет, сами знаете, он с пол-оборота заводится, и к директору. Ну, а пока он бегает и директора к нам ведет, мы шкафчик на место отодвигаем и садимся такими паиньками. Мол, странно, звонок прозвенел, а учителя до сих пор нету.

Чем дальше развивал идею Пашков, тем большее вдохновение охватывало восьмой «В». Только Тема, который славился с малых лет осторожностью, с сомнением проговорил:

— Может, не будем?

— Ну, ты и трус! — фыркнула Катя.

— Да я просто так, — немедленно сдался Темыч. — Надо, так надо.

— Естественно, надо! — крикнул Пашков. — Вы слушайте дальше. Роман, значит, является с директором. Мы сидим. Все тихо. У директора шары на лоб. Роман возмущенно бормочет про забитую дверь. Директору кажется, что Роман чокнулся. Роман не сдается, качает права. Ну, так весь урок и пройдет. А не хотите, будем слушать нудьбу Романа про образ Мцыри в повести Пушкина «Капитанская дочка».

— Мцыри у Лермонтова, — усмехнувшись, поправил Олег.

— Какая разница! — отмахнулся нетерпеливо Пашков. — У Романа про всех одинаково скучно.

— И вообще, хватит болтать, — призвал всех к порядку Женька. — Звонок через полминуты.

— Тогда навались! — принялся подавать команды Пашков.

Восьмой «В», всецело захваченный замыслом Лешки, дружно навалился на тяжелый шкаф. Работа кипела. Теперь слышалось лишь напряженное сопение.

— Раз, два — взяли! — покрикивал на одноклассников Лешка. — Правей! А теперь левее! Олег, заводи на себя!

Тема изо всех сил навалился на тяжеленный шкаф сзади. Работал он добросовестно, но чисто автоматически. В голову ему снова полез ночной кошмар. Лицо несчастной старушки, искаженное предсмертными судорогами, встало в памяти, как живое. «Все-таки интересно, к чему этот сон? — размышлял Тема.

Шкаф уже почти полностью закрыл дверной проем, когда в коридоре нарисовался Роман Иванович.

— Атас! — крикнул Марат Ахметов, которому было ведено бдительно наблюдать за окружающей обстановкой.

Ребята разом отпрянули от шкафа.

— Эх, жаль, не успели! — воскликнул разочарованно Пашков.

Но он зря расстраивался. Тема был столь глубоко поглощен судьбой погибшей в ночном кошмаре старушки, что крики Марата Ахметова прошли мимо его ушей. Тема продолжал давить изо всех сил на шкаф. Конечно, ему одному никогда бы не справиться со столь громоздким сооружением. Но старый рассохшийся шкаф, не выдержав, видимо, напряженной физической нагрузки, откинул вдруг неожиданно сразу две ножки. Причем именно те, которые находились в непосредственной близости от оставшегося свободного пространства в проеме двери.

Шкаф накренился. Теперь даже усилий одного Темы оказалось вполне достаточно.

Едва румяный от легкого морозца Роман Иванович проник с первыми трелями звонка в восьмой «В», как на него вывалился шкаф.

Позже Пашков уверял одноклассников, что, если бы не его предварительные расчеты, эксперимент мог бы кончиться куда хуже.

— Романа ведь только узкой стороной шкафа придавило, — оправдывался Лешка. — Потому что вы под моим руководством правильно двигали. А другой бы дурак так двигал, что шкаф на Романа плашмя бы свалился. Тогда нашему литератору вообще бы полный каюк. Хуже, чем гипсовым бюстам.

Тут следует уточнить, почему этот шкаф был таким тяжелым. Целую полку в нем занимали гипсовые бюсты великих писателей, ученых и мыслителей прошлого. Когда шкаф свалился на Романа Ивановича, все бюсты до одного пострадали.

Может быть, в словах Пашкова была доля истины. Роман Иванович принял шкаф прямо в объятия. Он всегда хвастался, что длительный стаж работы преподавателем развил в нем такие навыки, которые позволяют выйти целым и невредимым из абсолютно любой критической ситуации. Сил Романа хватило всего на несколько секунд. Дальше гипсовые мыслители прошлого одержали верх над пожилым учителем. Зато литератор сумел рассчитать путь к отступлению. Его прыжок был достоин самого кенгуру. К тому времени, как шкаф рухнул туда, где, по идее, должен был находиться учитель, тот уже очутился на середине класса.

Размах бедствия был огромен. Шкаф упал на бок, перекрыв выход в коридор. Дверцы в падении распахнулись. Бюсты великих людей, обгоняя друг друга, посыпались на пол. Многие разбились на мелкие кусочки, а некоторые недосчитались носов, ушей и прочего.

Ученики, разинув как один рты, немо внимали происходящему. Затем оцепенение сменилось ужасом. Теме не повезло больше всех. Потрясенный, он застыл в непосредственной близости к шкафу. Придя немного в себя, он дернулся было к двери, но путь к отступлению перекрыл злосчастный шкаф.

— К директору! — ястребом кинулся на него пожилой учитель литературы.

— Зачем? — упирался мальчик.

— Он еще спрашивает! — тяжело дышал от ярости толстый, лысый Роман Иванович. — Ты, Мартынов, давно уже у меня на примете в качестве аморального типа. А сегодня ты совершил покушение на жизнь и здоровье заслуженного учителя.

Не отпуская несчастного Тему, Роман Иванович хотел выйти с ним вместе из класса, но был немедленно остановлен все тем же шкафом.

— Убрать! — гаркнул он на учеников.

Те покорно кинулись на расчистку прохода.

Урок литературы был действительно сорван. В остальном события развернулись совсем не так, как предполагал Пашков. Директор школы Михаил Петрович догадывался, что Теме Мартынову никак не справиться одному с таким шкафом. Поэтому он лично явился в восьмой «В» выяснять обстоятельства. Пашкова никто не выдал. По общему признанию, просто вдруг захотелось перед уроком литературы передвинуть шкаф на другое место, чтобы бюсты великих людей за стеклом выигрышней смотрелись.

— Ну, сборище, — покачал головой Михаил Петрович. — Еще одна подобная выходка, и весь восьмой «В» будет расформирован по параллельным классам.

Он ушел. Тут раздался звонок на перемену. Ребята с облегчением высыпали в коридор.

— Какой-то ты все-таки недоделанный, Лешка, — буркнул Пашкову Тема.

— Да ладно тебе! — азартно блеснул глазами тот. — Я еще одну штуку придумал. Теперь уж наверняка отлично сработает. Ладно, мне некогда. Жрать хочу.

— Бесполезно, — проводил Олег взглядом несущегося в сторону буфета Лешку.

— Главное, от него держаться подальше, — подхватила Катя.

— Это уж точно, — кивнула головой Таня.

— Говорил же, что сон мой вещий, — все еще не мог отделаться от шока Тема.

— При чем тут твой сон! — отвечала Катя. — Просто с Пашковым вечно одни неприятности.

— Нет, тут сложнее, — стоял на своем Темыч.

— Пошли лучше на математику, — первым услышал звонок Женька.

До конца уроков в классе больше ничего интересного не происходило. Последней у восьмого «В» была в тот день физика. Ребята уже в ожидании звонка складывали вещи в портфели и сумки, когда в класс, запыхавшись, влетела Елена Викторовна.

— Ребята! — поправляя растопыренной пятерней сбившиеся длинные волосы, прокричала она. — Попрошу не расходиться. У меня к вам важное сообщение.

— Приехали, — прошептал с досадой на ухо Женьке Темыч. После перенесенных волнений ему хотелось как можно скорее покинуть школу.

— Да уж, — ответил Женька. — От Ленки быстро никак не отделаешься.

Раньше Елена Викторовна была пионервожатой. Когда же пионерская организация приказала долго жить, бывшая активистка движения юных ленинцев тут же вошла в контакт с Российским демократическим фондом помощи престарелым, одиноким и обездоленным. Елена Викторовна не успокоилась до тех пор, пока наконец-то не основала на базе школы 2001 филиал этой организации.

Едва увидев Ленку на горизонте, школьники стремились ретироваться. Стоило ей столкнуться с кем-то из них нос к носу, как несчастный немедленно получал какое-нибудь поручение. И вот теперь туча бурной общественной деятельности нависла над восьмым «В».

— Ребята! Дело серьезное. Вам очень важно включиться, — выпалила с энтузиазмом Елена Викторовна.

Восьмой «В» замер в напряженном ожидании. Каждый из тридцати ребят знал с самого раннего детства: когда взрослые начинают с тобой говорить подобным образом, ничего приятного это не сулит.

— У нас в школе была учительница Мария Александровна Болотова, — продолжала Елена Викторовна. — Теперь она совсем старенькая. Одна! На пенсии! Без родных и близких! — чуть не захлебывалась от избытка чувств активистка помощи. — Вся ее жизнь беззаветно отдана школе! Мы просто обязаны! Это наш долг! И святое предназначение!

Лицо у Елены Викторовны разрумянилось. Глаза сияли нездешним блеском. Захлебнувшись от переполнявших ее эмоций, она на мгновение умолкла. Перевела дух. Затем куда более деловитым тоном продолжала:

— В общем, наш филиал Российского демократического фонда помощи престарелым, одиноким и обездоленным постановил большинством голосов поручить шефство над Марией Александровной вашему классу. Вам с ней вообще, наверное, интересно будет. Личность очень достойная. Жизнь ее — часть пламенной биографии нашей Советской… то есть, — быстро отделалась от неизвестно откуда всплывшей пионерской формулировки Елена Викторовна, — я хотела сказать, жизнь ее принадлежит нашей Российской истории. Думаю, принести раз в неделю продукты и оказать ей другую помощь ни для кого из вас не составит труда.

— Учительница — это еще ничего! — выкрикнул Лешка Пашков. Счастливо избежав наказания, он пребывал в самом что ни на есть благодушном расположении духа.

Остальные, в общем-то, были согласны с ним. Главное, тут не требуется заседать после уроков в каком-нибудь комитете.

— Да вы только послушайте, какая женщина интересная! — все сильнее впадала в благотворительный экстаз Елена Викторовна. — Муж у нее был в прошлом крупный военачальник. Скончался два года назад. Ехать к ней никуда не надо. Живет Мария Александровна в Астраханском переулке.

— В генеральском доме, что ли? — громко осведомилась Моя Длина.

Моей Длиной восьмой «В» называл пухлую блондинку Машу Школьникову. Однажды она явилась классу в ярко-красной юбке из какой-то очень блестящей синтетики. Впрочем, юбкой это можно было назвать разве лишь символически. Класс изумленно охнул. Нижняя часть Маши Школьниковой особым изяществом не отличалась.

— Ну, ты даешь! — вырвалось тогда у непосредственного Пашкова. — Все абсолютно наружу!

— Много ты понимаешь! — процедила сквозь зубы Маша. — Это просто теперь моя длина и мой стиль.

С той поры прозвище Моя Длина прочно прилипло к Школьниковой.

— Да, да, в генеральском доме, — дважды кивнула головой Елена Викторовна. — Квартира большая, прекрасная. Но, сами понимаете, одиночество, старость, пенсия маленькая, ходит с трудом. Мы тут деньги выделили, — полезла в сумочку Елена Викторовна. — На продукты и другие расходы. Кто у вас будет ответственным?

— Давайте я! — к великому изумлению класса, вызвалась Моя Длина. Раньше она как-то не проявляла склонности к бескорыстным поступкам.

Деньги у Елены Викторовны никак не хотели выниматься из сумки. Там напрочь заело молнию.

— Дежурство по Марии Александровне распределите сами, — нервно терзая молнию, отдавала общественница последние указания восьмому «В». — Твоя как фамилия? — кинула она вдохновенный взгляд на Мою Длину. — Ах, Школьникова! Тебя попрошу остаться. Остальные свободны.

Восьмой «В», топоча по лестнице, вырвался в раздевалку. У входа в нее, конечно же, шла борьба. Каждому хотелось одеться первым. Хуже всего было Теме — его вечно отталкивали более рослые и плечистые одноклассники. Но вот, наконец, и он облачился в теплую куртку.

— Пошли, что ли, — как-то странно взглянул он на Олега, Катю, Женьку и Таню.

Они выбрались на улицу. Там Тема вновь одарил их очень странным взглядом.

— Ты чего? — не выдержал Олег.

— Того, — кивая по-лошадиному головой, отозвался Тема. — Сон-то опять сбывается. Сперва неприятности. А теперь вот старушке помогать надо.

— А ведь правда, — задумчиво поглядела на друзей Таня.

— И это только начало, — мрачно проговорил Темыч.

В тот день он даже и представить себе не мог, насколько пророческими окажутся его слова…

Глава II

ВИЗИТ В АСТРАХАНСКИЙ

На следующее утро пятеро друзей столкнулись возле дома, где жил Олег.

— Ты чего так рано? — бурно размахивая руками, приветствовал друга Женька.

Двенадцатиэтажная башня из розового кирпича, окруженная железным забором, граничила со школьным двором. Олег чаще всего выходил из квартиры впритык к звонку. Длинный дом Женьки, Темы, Кати и Тани стоял в конце Большой Спасской улицы. Женька и Катя жили во втором подъезде, а Тема и Таня в четвертом, и топать до школы всем четверым было на целых пять минут дольше.

— Чего так рано? — переспросил Олег. — Я оделся пораньше погулять с Вульфом. А папа сказал, что ему самому хочется воздухом подышать перед службой. Вот и осталось время. Чего, думаю, зря сидеть дома?

— Привет, мальчики! — послышался сзади голос Моей Длины.

Друзья обернулись. Декабрь выдался морозным. Ребята зябко поеживались на свирепом ветру. Все, кроме Моей Длины. Дубленка ее была небрежно распахнута. Шарф картинно развевался под порывами ветра. На пухлых щеках здоровый румянец. Шапка отсутствует.

— Головку застудишь, — сказал Женька.

— Так нечего застужать, кроме кости, — фыркнула Катя.

— Это, может быть, тебе нечего, — оскорбилась Моя Длина. — У меня лично там интеллект еще есть. Кстати, — мстительно покосилась она на Олега. — Ты, Беляев, сегодня после уроков к Марии Александровне пойдешь.

— Так быстро? — удивился тот. Он привык, что обычно все общественные нагрузки в школе сперва много дней обсуждаются, а уж потом из них возникает какая-то практика.

— Быстро! — с укором воскликнула Маша Школьникова. — Я бы стыдилась на твоем месте. Женщина пожилая нуждается в помощи. Ей, может, вообще и жить-то осталось совсем чуть-чуть.

— Господи! Умирает, что ли? — всплеснул с неподдельным сочувствием руками Темыч. — Так сразу бы и сказала.

— Да при чем тут умирает, — досадливо поморщилась Моя Длина. — Мария Александровна, наоборот, хорошо себя чувствует. Просто возраст уж слишком глубокий.

— А бывает мелкий? — захохотал Женька.

— Иди ты, к слову придираться, — двинулась на него грозно Моя Длина.

Женька на всякий случай попятился. Маша Школьникова иногда могла и врезать.

Однако сейчас ей, видимо, было не до того. Она, к большому удивлению пятерых друзей, просто горела общественной деятельностью.

— Ну, ты, Маша, по-моему, скоро у нас второй Ленкой будешь! — выпалил Женька.

— Неостроумно, — отбила удар Моя Длина. — Такие, как Ленка, живут вообще не в моей стихии. Просто случай тут для меня интересный. Мы с матерью в этом доме давно побывать хотели, но у нас не было выхода ни на кого из жильцов. А тут такая удача. Я и предложила себя в ответственные по Марии Александровне. И мать говорит: торопись. Женщина все-таки старая. Может быть, никогда больше в жизни такой красоты не увидишь.

— А что, Мария Александровна разве очень красивая? — удивился Тема.

— Дурак, — покрутила пальцем у виска Моя Длина. — Кто же о красоте в таком возрасте думает. Неужели не ясно? Я квартиру ее имела в виду.

— Квартиру? — еще сильнее удивились друзья.

— Естественно, — смерила их снисходительным взглядом Моя Длина. — Дом-то у нашей подшефной престижный. Там в тридцатые годы высший военный состав селили. И разных других знаменитых людей. Артистов, писателей. У Марии Александровны муж был большой генерал. Вот я и подумала: может быть, у нее после мужа антиквариат сохранился?

Друзья украдкой переглянулись: теперь им становилась гораздо яснее причина бурной благотворительности Моей Длины.

— Я уже вчера Марию Александровну навестила, — тем временем развивала тему Маша Школьникова.

— Ну и как? — постарался с как можно более серьезным видом спросить Олег. — Действительно антиквариата полно?

— Кое-что есть, но не очень много, — отвечала Моя Длина. — Мне очень понравился столик из красного дерева. Он, по-моему, жутко старинный. Мария Александровна мне объяснила, что этот стол карточный. Но в карты она не играет. Поэтому мы на старинном столике пили чай. Очень стильное чаепитие. Мы уже с матерью обсудили: если Мария Александровна согласится, мы у нее потом весь антиквариат купим. Но это в будущем.

Олега уже душил смех. Остальные тоже опустили пониже головы.

— Ладно. Скоро звонок. Пошли, — странным каким-то голосом выдавила из себя Таня.

Остальных уговаривать не пришлось. Они так рьяно пустились к школе, словно бы только и мечтали скорей попасть на уроки.

— Ненормальные вы какие-то, — пожала широкими плечами Моя Длина, которая совершенно не собиралась никуда торопиться. — А тебе, Беляев, я после уроков список поручений дам! — крикнула она вслед убегающей компании.

— Договорились, — не оборачиваясь, махнул ей рукою мальчик.

После уроков Маша Школьникова и впрямь вручила ему список. В нем значилось:

1). Хлеб белый — 1 батон (австралийских, турецких и французских батонов не покупать. У них жесткие корки. М. А. их не разгрызет. Зубы вставные).

2). Молоко — 1 пачка (импортного стерилизованного не надо, потому что М. А. любит делать из молока простоквашу).

3). Кефир — 1 пачка (йогурт не надо. М. А. не любит).

4). Сыр — 0,5 кг (лучше всего «Российский»).

— Ну и ну, — принялся протирать носовым платком очки Олег. — Не список, а сплошное исключение из правил. Может, мы что-нибудь упростим?

— Ничего тут не упростишь, — оставалась неумолимой Моя Длина. — Уж такие у нее вкусы. Мы их должны уважать.

Олег вздохнул.

— Ты не расстраивайся, — начала его успокаивать Таня. — Мы с тобой вместе пойдем в магазин.

— Тогда нет проблем, — улыбнулся мальчик.

Для него не существовало большей муки, чем ходить по продовольственным магазинам. Он в них совершенно терялся.

— Ну, значит, все ясно, — заторопилась куда-то Моя Длина. — Марии Александровне передайте: я к ней завтра после уроков обязательно загляну. Мне мать для нее целую сумку лекарств набрала. По полному стариковскому списку. И от сердца. И от давления. И от головной боли. И от простуды. Причем там одна фирма. Ни одного отечественного лекарства. Сами знаете: моя мать дряни не держит.

Пятеро друзей разом, молча, кивнули. Весь восьмой «В» знал, что мать у Моей Длины заведует фирменной французской аптекой недалеко от Красных Ворот.

— Целую сумку? — картинно всплеснула руками Катя.

— Ну да, — подтвердила Маша Школьникова. — Небольшую такую сумочку. Мать говорит: «Иногда обязательно людям добро надо делать». Тем более человек столько лет в нашей школе работал. А еще мама хочет потом со мной вместе Марию Александровну навестить. Она тоже интересуется. Кстати, вам, мальчики, наверняка у нее коллекция оружия понравится.

— Оружия? — загорелись глаза у Женьки. — Откуда оно у старой учительницы?

— Ты что, ничего не слышал? — на ходу бросила Маша. — Покойный супруг Марии Александровны — знаменитый генерал. Старушка его кабинет сохранила в неприкосновенности. И там по стенам развешано всякое оружие.

— И пистолеты тоже? волновался Женька.

— Нет. Пистолетов я не заметила, — начала припоминать Моя Длина. — В основном какие-то сабли с дарственными надписями. Еще есть седло для лошади. И два стремени. И несколько кортиков. Ладно, бай-бай, ребятки!

И, небрежно махнув рукой, Моя Длина отчалила вниз по Портняжному переулку.

— Я думаю, мы туда все сегодня с тобой отправимся, — сказал Женька. — Во-первых, мне интересно это оружие посмотреть.

— А мне антиквариат, — подхватил Тема, который всегда интересовался старинными вещами.

— А мы вам поможем купить продукты, а потом просто составим компанию, — хором сказали Катя и Таня.

— Ничего не имею против, — Олег был очень рад, что ему не придется одному развлекать старушку. — Только сперва погуляем с Вульфом.

Ребята остались во дворе. Олег поднялся к себе на пятый этаж и вывел свою любимую таксу Вульфа. Тот очень обрадовался компании. Попрыгав на каждого из пятерых, он под конец облизал лицо Тане, которая как раз нагнулась к нему. Затем всерьез занялся решением собачьих проблем. Работы у него было много. В доме один по Портняжному переулку жили самые разнообразные собаки. И, естественно, Вульф считал своим долгом оставить каждой из них какую-то информацию.

Наконец он вновь подбежал к ребятам.

— Домой! — скомандовал Олег.

Вульф с укором уставился на ребят. Он словно чувствовал, что они идут куда-то еще. И был не прочь составить им компанию.

— Домой! — повторил хозяин. Пес, возмущенно фыркнув, поплелся к подъезду.

— Может быть, мы его тоже возьмем? — предложила Таня.

— Ты что? Не вздумай! — немедленно запротестовал Тема. — У этих старушек знаешь какие заскоки бывают. Некоторые вообще никаких животных не переносят. А у других от возраста какая-то особая астма развивается. И шерсть собак или кошек ее усиливает. Я про одну бабку слыхал. К ней дочь явилась с котенком. А бабка вдруг начала кашлять и умерла. Даже врачам «Скорой помощи» не удалось ей помочь.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Олег. — Рисковать не будем.

Он отвел Вульфа обратно. Потом ребята тронулись в путь. Большая Спасская и Портняжный представляли собой явление весьма-таки странное. Сворачивая с Садового кольца и минуя длинное приземистое здание бывших Спасских казарм, словно внезапно оказываешься в каком-нибудь «спальном» районе города. Насколько хватает глаз, хаотично разбросаны современные многоэтажки. Лишь с десяток уцелевших особняков и доходных домов дореволюционной постройки свидетельствуют, что ты все же в центре старой Москвы.

Друзья прошли гостиницу «Волга».

— Переходим! — скомандовала Катя.

На другой стороне Большой Спасской стоял продовольственный магазин со стеклянными дверями.

— Мальчики, ждите нас тут, — последовало новое распоряжение, и девочки вошли

внутрь.

— Теперь полчаса проторчим на морозе, — проворчал Тема.

— Нет, думаю, что быстрее, — придерживался другой точки зрения Женька. — Список-то вроде бы небольшой.

— Небольшой, небольшой, — стоял на своем Темыч. — Неужели не знаешь: когда существо женского пола в магазин попадает, обратно не вытащишь.

— Это когда духи, или одежда, или что-то хозяйственное, — внес Олег уточнение. — Тут-то чего торчать.

— Неважно, — отвечал Тема. — Моя мать, например, когда в магазин попадает, должна там все рассмотреть. Даже если ей нужен всего один помидор.

Олег и Женька не нашлись, что ответить. Темина мама, Надежда Васильевна, была женщиной специфической. Время у нее в основном поглощала уборка квартиры, которую она пылесосила чуть ли не дважды в день. Образовавшиеся перерывы она использовала на длительные телефонные переговоры с закадычной подругой Верунчиком. Покупки по хозяйству осуществлял в основном Темин папа, когда возвращался на машине с работы. Но если уж Надежда Васильевна дорывалась до магазинов сама, то события разворачивались по схеме, которую только что набросал друзьям Тема. Поэтому он был искренне удивлен, когда пятью минутами позже из дверей магазина показались Катя и Таня. В руках у каждой из девочек было по полному пластиковому пакету.

— Теперь еще в булочную, и можно идти к Марии Александровне, — сказала Таня.

— Там же у нее в доме есть! — вспомнил Женька.

— Верно. На месте и купим. — Девочки были очень довольны, что не придется делать крюк.

Вскоре и хлеб был куплен. Два батона «новинка». Как раз такие, как требовались подшефной старушке.

Восьмиэтажный дом постройки времен культа личности бледно-желтой разлапистой загогулиной уходил одной своей стороной в Астраханский переулок, а другой — в Грохольский. Ребята, сверяясь с запиской Моей Длины, стали искать подъезд. Он оказался как раз рядом с булочной.

Ребята вошли. Подъезд был просторный. Тут все явно рассчитывалось на лифтера, а может быть, и охрану, бдительно стоявшую на страже покоя и безопасности сановных жильцов. Но сановность дома давно канула в прошлое. Стены обшарпаны. Пахнет кошками. Лампочки не горят. Из-за этого лифт с непривычки не сразу и найдешь.

— Направо, — первым сориентировался Олег.

На третьем этаже их встретил огромный холл такого размера, что тут запросто разместилось бы по крайней мере еще три квартиры. В холле горела всего одна тусклая лампочка, отчего атмосфера была совсем неуютной.

— Блеск и нищета куртизанок, — брякнул Женька.

— При чем тут куртизанки? — пожала плечами Катя.

— Ну, тогда генералов, — ничуть не смутился Женька и первым нажал на звонок двадцать третьей квартиры.

За дверью послышались шаркающие шаги. Затем загремела цепочка.

— Кто там? — высунулась, наконец, в щель маленькая старушка.

— Это мы, — не очень-то вразумительно начал Олег.

— Ну, ваши шефы из две тысячи первой школы, — подхватили девочки.

— Заходите! Заходите! — с радостным видом распахнула дверь Мария Александровна.

Прихожая у нее была тоже размеров весьма внушительных. Ребята изумленно оглядывались по сторонам. Слева от двери большая вешалка. На стенах висят картины вперемежку с какими-то расписными тарелками. И на всем — печать запустения.

— Ну, раздевайтесь же! — улыбнулась друзьям Мария Александровна. — Страшно рада, когда кто-нибудь из нашей школы заходит. Раньше вот думала: уйду на пенсию и с удовольствием отдыхать буду. А теперь уж пять лет как не работаю, и мне… — она замялась. Затем решительно проговорила: — Ну, что греха таить. Мне просто скучно. Сижу тут одна в четырех стенах, а жизнь мимо проходит.

Старушка была небольшого роста, худенькая. Седые волосы аккуратно уложены в пучок. Поверх черного платья надета длинная золотая цепочка, на ней висят два каких-то непонятных украшения. Таня и Катя, сколько ни приглядывались, никак не могли понять, что это такое.

— А-а, — перехватив их недоуменные взгляды, улыбнулась Мария Александровна. — Это наши с Иваном Денисовичем обручальные кольца. Когда он скончался, я их стала вот так носить. Наверное, просто старческая причуда. Но мне кажется, мы с ним так как-то ближе. Ну, пойдемте пить чай. Мне тут вчера ваша Машенька дивный торт принесла. Со взбитыми сливками.

Ребята внимательно смотрели на Марию Александровну. Поэтому никто не замечал, что творилось с Темой. Он тоже пожирал глазами старушку, и рот у него открывался все шире и шире. Когда же Мария Александровна отворила дверь в комнату, Тема с такой силой пнул в бок Олега, что тот вскрикнул.

— Ты что? — с возмущением обернулся он к другу.

Темыч в ответ состроил какую-то жуткую рожу и принялся тыкать пальцем в глубь коридора.

— Тебе, мальчик, плохо? — заметила его странное поведение старушка.

— Вообще-то нет, — прохрипел тот. — Просто пить захотелось.

— Тогда иди на кухню, — сказала Мария Александровна. — Заодно и чайник поставишь.

— Пойдем вместе, — наклонился Тема со зверским видом к самому уху Олега.

Тот, снова пожав плечами, двинулся следом за Темой в конец коридора.

— А нам ведь тоже на кухню надо, — водрузили на вешалку теплые куртки и шапки Женька, Катя и Таня. — Мы продукты купили. По списку Моей Длины… Маши Школьниковой.

— Спасибо. Какие вы молодцы, — обрадовалась старушка. — Старость — ужасная вещь. Ноги зимой почти не ощущаются. По квартире еще кое-как ковыляю, а на улицу просто страшно.

И она кинула выразительный взгляд на угол у двери, где стояла палочка.

Затем она было двинулась следом за ребятами в коридор, но в последний момент передумала.

— Раз уж вы шефы, то разбирайтесь сами, — засмеялась она. — А я лучше пока чашки на стол поставлю.

Кухня располагалась в другом конце коридора. По пути в нее ребята насчитали три двери.

— Бедная, — посочувствовала Таня учительнице. — Жить совершенно одной в такой огромной квартире.

«Блеск и нищета генералов» везде давали о себе знать. Обои потускнели от пыли и времени. Кухонные столы и шкафчики рассохлись. Потолок стал серым от копоти.

— Обстановку бы здесь поменять, — деловито заметил Женька. — И ремонтик. Тогда бы…

— Вечно тебя волнует всякая чепуха, — перебил его Тема. — Тут… Тут…

Он осекся. Глаза у него лихорадочно блестели.

— Что с тобой? — хором спросили ребята.

— Что-что, — еще больше разволновался Темыч. — Старушка-то как две капли воды из моего сна. И комната, где она нас собирается чаем поить, такая же.

Таня как раз взяла спички, чтобы включить конфорку. Коробок выпал у нее из рук на пол. Катя застыла с чайником в руках. Олег и Женька, которые к тому моменту еще не успели заняться ничем полезным, просто в полном остолбенении смотрели на Тему.

Глава III

СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Вечно тебе что-то кажется, — первой пришла в себя Катя. — Только зря с толку сбиваешь.

— Нет, мне не кажется, — даже не обиделся на нее, против обыкновения, Тема. — Она просто вылитая старушка из моего сна. Только про цепь с обручальными кольцами никак не вспомню. По-моему, в моем сне ее не было.

— Наверное, она специально для твоего сна сняла ее, — вновь попыталась свести все к шутке Катя.

Но никто почему-то не засмеялся, Впрочем, и сама Катя была озадачена. Темыч из всей их компании меньше всего поддавался игре воображения. И вдруг такое навязчивое упрямство по поводу какого-то дурацкого ночного кошмара.

— Думайте что хотите, — словно прочел ее мысли Тема. — Но я правда именно ее той ночью и видел.

— Слушай! — вдруг хлопнул себя по лбу Олег. — Ты ведь в принципе мог и наяву ее раньше видеть. Раз она у нас в школе работала, вы запросто могли с ней встречаться.

— Вообще-то, конечно, могли, но вряд ли, — возразил Темыч. — Она же последний год в школе работала, когда мы во втором классе учились.

— Верно, — подтвердил Женька. — Это же в новом корпусе. У нас там и вход был отдельный. И раздевалка своя. И даже буфет другой.

— Ну, мы ее на улице, например, могли видеть, — не хотел Олег прежде времени расставаться со своей версией. — И потом, она наверняка в школу ходила. Большинство пенсионеров обожает на прежнее место работы наведаться.

Тема задумался. Затем решительно потряс головой.

— Нет, лично мне она в школе никогда не встречалась.

— Нам вроде тоже, — подхватили хором Таня, Катя и Женька.

— И потом, — снова заспорил Тема, — пусть даже мы раньше с ней действительно виделись. Но ведь ни во втором классе, ни позже она мне не снилась. А тут вдруг — пожалуйста. И как раз потом мы у нее появляемся. И кошмар я увидел в ночь с четверга на пятницу… Нет, чует мое сердце, это все неспроста. И добром не кончится.

— Совсем сбрендил! — воскликнула Катя.

— Сама сбрендила! — наконец начал злиться Тема. — Тебе бы все хаханьки! А ты не подумала? Марии Александровне может спокойно опасность грозить.

— Тихо! — шикнул Олег. — Она же услышит.

— Куда вы пропали? — тут же раздался из коридора голос старой учительницы. — Стол уже давно накрыт.

— Идем! — крикнули хором ребята. — Чайник еще не вскипел!

— Тогда сами уж и заваривайте! — отвечала им из столовой Мария Александровна. — Чай у меня в левом верхнем шкафчике. На нижней полке!

— Знаете что, — посмотрел на друзей с укором Олег. — Давайте при ней не будем. Нельзя старого человека нервировать разговорами об опасностях.

— И вообще, какие опасности, — произнес беззаботно Женька. — Живет тихо. Одна. Дом хороший. Квартира большая.

— Вот именно, что одна, — проворчал Тема.

— Ладно. Хватит, — Олег заметил, что девочки уже заварили чай. — Пойдемте в столовую. А то она действительно что-нибудь нехорошее заподозрит.

Проследовав по коридору в обратном направлении, друзья вместе с двумя чайниками на подносе вошли в столовую. Там посредине возвышался массивный обеденный стол. Олег быстро прикинул: если его разложить, тут может спокойно усесться человек сорок гостей.

Вообще во всей обстановке ощущался казенный размах пятидесятых годов. Тяжелые кресла в чехлах. Огромный буфет с зеркальными дверцами. Массивный диван. И словно венец всему — бронзовая люстра со множеством рожков, из которых сегодня работали только два.

Мария Александровна никогда особенно домом не занималась. В лучшие для нее времена квартира была на попечении домработницы. Муж целыми днями пропадал в Генеральном штабе. А хозяйка дома — в школе, которой себя посвятила смолоду. С кончиной главы семьи привычные блага ушли. Квартира стала ветшать. Чехлы на креслах посерели. Углы полированного буфета оббились. Паркет, лишенный забот полотера, поменял золотисто-ореховый цвет на неопределенно-бурый. Обои приобрели вообще непонятный оттенок. Бархатные портьеры как-то пожухли и съежились.

— Ну, наконец-то! — поднялась из кресла старушка. — Пойдемте к столу.

Ребята увидели, что на столе уже расставлены чашки. Посредине красовался большой торт со взбитыми сливками и фруктами. Едва бросив на него взгляд, Темыч остолбенел.

— У меня во сне был точно такой же, — шепнул он Олегу на ухо.

— Потом, — одними губами ответил тот.

Тема неохотно поплелся к столу. Мария Александровна уже опустилась на председательское место. Темыч вздрогнул: именно там сидела старушка из его сна!

— Садись, садись, милый, не стесняйся, — неверно истолковала его замешательство старая учительница.

И, к ужасу мальчика, она показала именно на тот стул, где он сидел в недавнем ночном кошмаре.

Коленки у мальчика затряслись. Он медлил. Ему совсем не хотелось садиться на этот стул.

— Может быть, лучше я рядом с Олегом? — предложил он старушке. — Мы как-то привыкли вместе в гостях сидеть, — ляпнул он первое, что пришло в голову.

— Дело, конечно, твое, — ласково улыбнулась та. — Но мне хочется всех вас видеть одновременно. А там ты будешь слишком уж далеко от меня. Глаза что-то в последнее время совсем слабые стали.

— Прекрати кобениться, Темыч! — подхватила совсем не ласковым голосом Катя.

— Да я что, — начал отодвигать увесистый генеральский стул мальчик.

Тут случилась совсем уж странная вещь. Не успел Тема сесть, как стул с грохотом развалился на куски.

Тема ошалело водил глазами в разные стороны. Он даже не замечал, что зачем-то изо всех сил удерживает обеими руками спинку злосчастного стула.

— Да не смущайся ты! — всплеснула руками старушка, — Это уже третий стул за последний год. Наверное, рассыхаться стали. Вынеси его в кладовку и садись на другой. Кладовка в конце коридора.

— Олег, помоги, — пришел, наконец, в себя Темыч.

Олег взял на себя передние ножки и пружинное сиденье. Тема остался со спинкой.

— Что с тобой делается? — тихо спросил Олег, когда они остановились возле двери в кладовку.

— Сам не пойму, — отозвался бледный как мел Тема. — Ты можешь, конечно, снова мне не поверить, но я теперь точно знаю: тут что-то странное делается.

— По-моему, ты накручиваешь себя, Темка.

— Ты же сам говорил, что вещие сны бывают, — осуждающе покачал головою тот.

— Мистического вообще в мире много, — подтвердил Олег.

— Ну а чего же ты мне не веришь! — еще сильнее разволновался Тема. — Я не специально себя накручиваю. И совершенно не виноват, что все в моем сне и тут совпадает.

И старушка такая же. И столовая. И даже торт Моя Длина притащить умудрилась будто бы по заказу. И стул развалился как раз тот самый, на котором я в этом кошмаре сидел.

— А тебе не кажется? — уже совсем другим тоном спросил Олег, и глаза его блеснули из-под очков.

— Какое там кажется, — мрачно проговорил Тема. — Понимаешь, тут полное совпадение. Она даже села за стол на то же самое место. А за ней угол, откуда во сне у меня появился убийца.

Тема умолк и зябко поежился.

— До сих пор его помню. Особенно ноги. Он был в каких-то огромных черных ботинках.

— Мы сейчас без вас торт весь съедим! — послышался голос учительницы.

Мальчики быстро засунули то, что осталось от стула, в кладовку.

— Ладно, пошли, — поторопил Олег. — Здесь все равно ни о чем серьезном не поговоришь.

Тема вздохнул. Они поплелись в столовую.

Учительница их приходу очень обрадовалась.

— Я тебе самый большой кусок торта оставила, — посмотрела она на Тему. — И не расстраивайся, пожалуйста, из-за этого стула. Просто старость — не радость. Как для людей, так и для вещей.

— Да я… — промямлил Тема, но осекся.

— Вот, лучше кушай! — засмеялась Мария Александровна.

Тема уставился на тарелку. Учительница положила кусок с огромным количеством взбитых сливок и шоколада. Снова проклятый сон! И тут совпадает! Тема принялся подавать украдкой знаки Олегу. Но тот, как назло, уставился почему-то на Таню и Теминых знаков совершенно не замечал. Тогда Тема самостоятельно принял решение. Раз сон его вроде и впрямь оказывается вещим, значит, нет никаких сомнений. Марии Александровне угрожает опасность. И раз уж они к ней пришли, то их долг постараться принять все меры предосторожности.

Быстро справившись с чаем и тортом, Тема сказал, что должен вымыть руки, потому что они у него стали липкими.

— Ну, конечно, иди, — несколько раз кивнула головой старушка. — Полотенце для рук на крючке рядом с раковиной.

Тема с большими предосторожностями отодвинул стул. Тот ответил тихим предательским скрипом. Мальчик невольно сжался. Но на сей раз тревога его оказалась напрасной. Генеральская мебель выдержала.

— Приятно, что ты такой чистоплотный, — явно одобрила намерения Темыча старая учительница. — Обычно в вашем возрасте мальчики на такие вещи не обращают никакого внимания.

— Нет. Я обращаю, — пылко заверил старушку мальчик.

— Значит, все-таки времена меняются к лучшему, — подвела итог та. — Ну, беги. И скорей возвращайся. Посидим. Поболтаем.

Руки у Темы после торта были действительно липкими. Мыть их он, однако, не собирался. Он преследовал совершенно другие цели. Едва лишь прикинув, какого рода опасность может грозить Марии Александровне, мальчик вспомнил жуткие истории, которыми вот уже несколько лет потчевали россиян авторы криминальных репортажей. Несчастные одинокие старушки «из бывших» гибли под натиском уголовного мира. Преступники всеми правдами и неправдами проникали в их квартиры, надеясь поживиться семейными реликвиями или оставшимися от прежней обеспеченной жизни драгоценностями. Участь жертв в таких случаях оказывалась плачевной. Одних убивали. Другие сами умирали от страха. А так как Моя Длина говорила, что у Марии Александровны есть не только кое-какой антиквариат, но даже вроде бы драгоценности, Тема тут же решил: самое главное — исключить возможность проникновения в квартиру грабителей. Для этого Темыч и покинул срочно столовую. Пусть остальные пока беззаботно болтают с хозяйкой. Так даже лучше. По крайней мере, можно спокойно проверить, нет ли каких-нибудь легких способов забраться в квартиру.

Одно обстоятельство Тему уже насторожило. Когда они с Олегом убирали в кладовку обломки стула, он заметил за грудой вещей обитую дерматином дверь. Она могла служить только одной цели. Это был явно черный ход. В старых квартирах почти всегда существует два выхода. Один — на парадную лестницу, а другой — во двор. На случай пожара. Или чтобы мусор было удобнее выносить.

Черным ходом, по всей вероятности, давно не пользовались. Он был завален. «Тем более опасно, — тут же сообразил Тема. — С замком такое количество времени могло что-нибудь произойти. Вдруг эту дверь вообще достаточно только дернуть, и она преспокойно откроется?»

Воображение Темыча щедро выдало серию леденящих душу историй. Вот бедная Мария Александровна, ничего не подозревая, готовит на кухне ужин. В это время два злоумышленника тихо выбираются из кладовки. Один из них крадется к старушке, а той даже и невдомек, что жить осталось считанные секунды… Другие бандиты воспользовались черным ходом еще коварней. Они застигли хозяйку во сне. И удушили подушкой. Когда с этого жуткого случая Темыч переключился на грабителя с пистолетом в руках, план созрел окончательно: нужно всесторонне обследовать черный ход. Иначе может случиться так, что пятеро друзей никогда себе не простят легкомыслия.

Мальчик отворил дверь в кладовку. Она была размером с небольшую комнату. Только без окон. Вдоль двух стен до самого черного хода тянулись стеллажи с банками, кастрюлями, кульками и прочим. Проход к черному ходу был основательно завален. За стулом, который подломился под Темычем, лежали еще два в столь же плачевном состоянии. Далее подход к дерматиновой двери перегораживали два свернутых ковра, поверх которых были свалены какие-то картины в рамках, а из-под этого торчало два чемодана таких размеров, что в каждом из них Темыч бы запросто поместился.

— Н-да, — взъерошил руками короткий ежик на голове Тема. — Как бы мне пробраться туда?

Было ясно: если следовать по пути нормальной расчистки прохода, тут провозишься до самого вечера. И шум поднимется страшный. Теме же нужно было проверить дверь быстро и незаметно. Пока его не хватились в столовой. Тема на мгновение задумался: «Мне же, собственно, сперва надо только сильно подергать эту дверь. Если она не откроется, значит, замок в порядке, и нападения с черного хода можно особо не опасаться. Ну а уж если откроется, тогда мы с ребятами как следует расчистим проход. Потому что тут надо будет замок менять.

Мальчик прислушался. Из столовой доносился ровный голос Марии Александровны. Она что-то рассказывала. Стараясь действовать как можно тише, Тема сдвинул к стене остатки стульев и стал целеустремленно протискиваться между коврами, картинами и другим хламом к двери. Дело у него шло успешно до такой степени, что вскоре он прошептал:

— Теперь попробуем дотянуться.

Тема уже был готов ухватить потемневшую медную ручку, но вдруг потерял равновесие и плашмя шлепнулся на кучу картин. Тут в кладовке поднялась настоящая буря. Съехав, словно на саночках со снежной горки, вниз, Темыч ногами врезался в старые лыжи покойного Ивана Денисовича. Лыжи в долгу не остались. Придя в движение, они методично опустошили верхнюю полку стеллажа, затем больно треснули Темыча по спине. Мальчик не двигался. Он выжидал.

— Ну, слава Богу, — шепнул облегченно он. — Вроде бы кончилось.

Кладовка, видно, придерживалась на этот счет особого мнения. Мальчик уже поднимался на ноги, как сверху послышался подозрительный шорох. Резкий удар по голове. Оглушенный Темыч еще не успел ничего сообразить, как то, что рухнуло на голову, вцепилось ему в виски. Голову с двух сторон сдавило.

— Помогите! — взвыл Темыч и ринулся напролом к выходу.

Ребята услыхали истошные крики.

— Господи! Что там такое? — переглянулись они.

Вскочив разом на ноги, они понеслись по длинному коридору. Навстречу им с воем бежало нечто, увенчанное чучелом большой птицы. При ближайшем рассмотрении нечто оказалось их Темычем. Пытаясь избавиться от врага, мальчик усиленно мотал головой.

Злобная птица, извергая из богатого оперения клубы пыли, недобро косилась на него единственным уцелевшим стеклянным глазом и мертвой хватки ослаблять не собиралась.

— Ну и ну! — подоспела последней к кладовке Мария Александровна. — Перестань кричать! — ткнула она сухоньким пальцем в бок Тему. — Нагни пониже голову.

Он покорно нагнулся. Мария Александровна дотронулась до загривка свирепого чучела. Смертельная хватка тут же ослабла. Птица камнем свалилась на пол.

— Эт-то… Эт-то, — ошалело разглядывал чучело Темыч.

— Это первый охотничий трофей моего Ивана Денисовича, — взяла заботливо чучело на руки Мария Александровна. — Он его еще до войны, в тысяча девятьсот тридцать девятом году подстрелил. И так гордился, что велел своему денщику сделать на память чучело.

— Ничего себе чучело! — наконец обрел Тема дар речи. — Эта ваша мертвая птица опасней любого живого орла!

— Да нет! — засмеялась Мария Александровна. — Просто наш денщик Петя все время мастерил какие-нибудь механические штучки. И к этому чучелу тоже приделал механизм. Стоит ему чего-нибудь коснуться лапами, и оно, как живая птица, вцепляется. Может даже на ветке сидеть, и если нажать на вот эту кнопку, — показала старушка на спину чучела, — когти разжимаются. Ты молодец, что нашел его, — похвалила она Тему. — Я думала, чучело давно пропало. Но что ты в кладовке-то делал?

— Я думал, что это ванная, — соврал Темыч.

Вид у него был жуткий. В волосах застряло несколько перьев от чучела. Свитер облепила паутина. С левой кроссовки стекало на пол варенье.

— Теперь тебе тем более не мешает умыться, — посоветовала Мария Александровна.

— Только не ошибись больше дверью, — фыркнула Катя, — А то вдруг тебя где-нибудь игрушечный паровоз задавит.

— Очень смешно, — огрызнулся, скрываясь за дверью ванной, Темыч.

— Пойдемте в столовую, — позвала ребят за собой Мария Александровна. — Не будем ему мешать. Пускай приведет себя в порядок и успокоится.

Темыч, однако, так и не успокоился. Наспех отчистившись и умывшись, он принялся с ошалелым видом носиться по квартире. Сперва он проверил, надежно ли во всех комнатах и на кухне закрыты окна. Затем самым тщательным образом изучил замки и цепочку на входной двери. После чего все же направился вновь в кладовку. Там он со второй попытки достиг двери черного хода. Убедился, что она надежно заперта, и только после этого присоединился к остальной компании.

— Слушай, Темка, ты снова весь в паутине! — засмеялась Таня.

— Вот черт! — устало отдувался тот. Работа по безопасности старой учительницы успела уже порядком его утомить. — Ладно, пойду опять в ванную.

— Славный мальчик, — проговорила Мария Александровна, когда он вышел в коридор. — Но почему он у вас такой нервный? Мечется, беспокоится. Прямо места себе не находит. Может, его невропатологу показать стоит?

— Нет, это у него само пройдет, — махнул рукой Женька. — Иногда просто последствие плена сказывается.

— Плена? — заволновалась Мария Александровна. — Несчастный ребенок. А я-то вижу: замечательный мальчик. Умненький. Чуткий. Живой. И все-таки что-то не так. Надо было вам сразу сказать, что он у вас из чеченских беженцев. Ох уж эта война! Может быть, ему жить негде? Так пускай пока у меня. Места много, — простерла руку старушка в глубь генеральской квартиры.

— Нет! Он не жертва войны! — поспешил успокоить ее Олег. — Он в плену у преступников побывал.

И ребята ей рассказали о злоключениях Темыча. Старушка очень ему посочувствовала. А когда они, наконец, засобирались домой, сказала, что давно не проводила так интересно времени.

Ребята уже вышли на лестницу, когда Таня сказала:

— Ой, у меня в столовой осталась сумка с учебниками.

Мария Александровна провожала ребят. Она двинулась было в столовую, но Олег опередил ее:

— Не беспокойтесь. Я найду.

На столе уже все было убрано. Девочки перед уходом вымыли посуду и расставили ее по полкам монументального буфета. Олег взял Танину сумку и в задумчивости огляделся. Ему вдруг вспомнились слова Темыча. Тот утверждал, что старушка из его сна сидела за столом там же, где и Мария Александровна. А сзади нее из точно такого же угла возник убийца в больших черных ботинках.

«Темыча вроде и впрямь лечить надо, — подумал Олег, — совсем нервы никуда». Однако, прежде чем покинуть столовую, он задумчиво дошел до угла за стулом Марии Александровны. Там на паркете лежал толстый слой пыли. А в пыли отчетливо виднелись следы огромных ботинок…

Глава IV

ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

Узнав от Олега о таинственных следах в углу столовой, Темыч всполошился сильнее прежнего. Катя, Женька и Таня тоже теперь с куда большим доверием относились к вещему сну. Совпадений было слишком уж много. От подобного просто так не отмахнешься.

— Что будем делать? — посмотрел на друзей Олег.

— Думаю, нужно нам хоть недельку держать Марию Александровну в поле зрения, — серьезно произнес Тема. — Мне кажется, там прямо на днях должно что-то случиться.

— Но ведь наша очередь теперь только через месяц, — возразила Катя. — Как же мы к ней каждый день будем являться?

— С этим я как раз трудностей никаких не вижу, — ответил Олег. — Во-первых, сегодня было не наше общее, а только мое дежурство. Значит, по крайней мере еще четыре раза мы можем наши законные дни использовать. Тем более, что Марии Александровне с нами понравилось. Она только рада будет, если мы к ней начнем приходить всей компанией.

— Четыре раза мало, — покачал головой Тема. — Представьте себе, если после нас какой-нибудь Пашков к ней дежурить пойдет. Разве можно ему доверить чью-нибудь безопасность? Да я просто с ума сойду.

— Да ты не расстраивайся, — усмехнулся Олег. — Если мы предложим Пашкову или еще кому-нибудь в нашем классе за них подежурить, они с удовольствием согласятся.

— И сочтут нас за сумасшедших, — добавила Катя.

— Точно, — кивнула головой Таня. — Только меня это меньше всего волнует.

— Нас вообще ничего не должно сейчас волновать, кроме Марии Александровны, — вновь завел свою песню Темыч.

— Ты что, жизнь ей решил посвятить? — немедленно отреагировала Катя.

Но Тема, с тех пор как ему приснился «вещий кошмар», почему-то стал куда меньше обращать внимания на ее издевки. Вот и сейчас будто бы не расслышал.

— У меня эти следы ботинок никак из головы не идут, — посмотрел он на Олега. — Неужели ты их действительно видел?

— Начинается, — отозвался с ехидным видом тот. — Сперва я поверить тебе не мог. Теперь ты мне не веришь.

— Да нет. Извини, — смутился Темыч. — Просто слишком уж странно все.

— Это уж точно! — захохотал Женька. — Если там действительно преступление произойдет, нам придется его по соннику раскрывать.

Девочки прыснули. Тема с Олегом и тут не развеселились.

— Надеемся, ничего страшного не произойдет, — словно бы сговорившись, хором сказали они.

Время уже подходило к семи. Пора возвращаться домой.

— Думаю, завтра после уроков мы договоримся с Маратом Ахметовым, и вместо него снова пойдем к Марии Александровне, — сказал Олег.

Остальные согласились, что так и впрямь будет лучше всего. Каждый хотел поскорее увидеть воочию отпечаток ботинка в углу.

— Я даже, пожалуй, возьму аппарат, — вдруг решил Олег. — Мне как раз недавно родители «Полароид» подарили. Надо этот след заснять. Вдруг потом выяснится, что он какому-нибудь преступнику принадлежит. Ну, до завтра.

Друзья пересекли Большую Спасскую и разошлись. Олег повернул направо. Остальные быстро пошли вниз по улице.

Утром перед уроками они договорились с Маратом Ахметовым. Реакция последовала незамедлительно:

— Вы, братцы, случайно не тронулись?

— Ну, — подтвердил Женька.

— Тогда пожалуйста, — проявил душевную щедрость Марат. — Как раз вместо вашей старушки уроки успею сделать. А то меня вечером ребята на дискотеку позвали.

— Я же вам говорил, что тут никаких проблем не возникнет, — с довольным видом потер руки Олег. — Значит, после уроков, как и вчера. Погуляем с Вульфом и сразу же в Астраханский.

Жизнь, однако, внесла в их планы довольно существенные поправки. Во время седьмого урока к ученикам восьмого «В» пожаловала учительница младших классов Варвара Борисовна.

— Вы позволите мне на минутку? — глядя на математичку Светлану Сергеевну, проговорила она.

— Чего спрашивать, раз уж пришли? — наградила ее из-под очков не слишком-то ласковым взглядом та. Она с начала учебного года проводила эксперимент с форсированной математической программой, и каждая минута на уроке у нее была на счету.

— Вот что, ребята! — явно не замечая Светланиного настроения, воскликнула Варвара Борисовна. — Нам с вами предстоит увлекательное и безумно полезное дело!

— Приехали! — разглядывал Женька с большим подозрением румяное от энтузиазма лицо учительницы. — Наверняка еще какую-нибудь общественную работу нам сейчас впарит.

Многие в классе испытали схожие подозрения. Раздался тихий, но протестующий хор голосов:

— У нас уже есть нагрузка по старой учительнице!

— Ах, о какой вы нагрузке! — с повышенной экзальтацией замахала руками Варвара Борисовна. — Речь совсем о другом!

Тут они встретились взглядами с математичкой Светланой Сергеевной.

— Ой, извините! — пролепетала тут же Варвара Борисовна. — Я уже ухожу. Просьба после уроков не расходиться! — обратилась она на прощание к классу. — Повторяю: это безумно важное, интересное и ответственное дело!

И она одним легким прыжком выпрыгнула за дверь.

— Птичка Божья. — весьма громко прокомментировала ее отход Моя Длина.

Светлана Сергеевна усмехнулась. Затем строгим голосом произнесла:

— Ну-ка, не отвлекайтесь. И без того пол-урока даром пропало.

— Чего-то она последнее время совсем не в себе, — шепотом поделилась Катя с Таней.

— Видно, с Андреем опять не ладится, — отвечала подруга, делая вид, что старательно переписывает в тетрадь уравнение с доски.

— Видимо, да, — согласилась Катя. — Он уже две недели какой-то вялый.

Андрей, или, точнее, Андрей Станиславович, — это классный руководитель восьмого «В». В свои тридцать четыре года он моложав, строен, носит длинную пышную шевелюру и одевается не иначе как в джинсы. Кроме того, он ездит на старом мотоцикле фирмы «Харли Дэвидсон». Покупает постоянно модные диски и с удовольствием их дает переписывать всему классу. И обладает еще множеством других замечательных качеств, которые позволили Лешке Пашкову еще в пятом классе сказать, что Андрей у них — «крутой мужик».

Учителем Андрей Станиславович стал тоже не совсем обычным путем. После десятого класса он мечтал заняться классической филологией, но на вступительных экзаменах в университет провалился. Зато попал в армию. И не просто, а прямиком в Афганистан. Там как раз тогда только что началась война. Андрей Станиславович умудрился пройти ее без единого ранения. Впечатлений, однако, он вынес достаточно.

Вернувшись в Москву, бывший десантник Андрей Пирогов решил: если есть ему смысл что-то делать дальше, значит, он должен учить детей. И не чему-нибудь, а истории. Поэтому, окончив педагогический институт, он пришел работать в школу № 2001, где сам когда-то учился.

Тут таилась еще одна цель. В этой же школе преподавала математику бывшая одноклассница Андрея Станиславовича — Светлана. К концу десятого класса у них начался бурный роман. Когда же Андрей попал в армию, Светлана неожиданно вышла замуж. Теперь роман у них возник снова. Продвигался он трудно. За его развитием следила вся школа, а особенно девочки из восьмого «В», которые с самого начала взяли любимого классного руководителя под свою опеку.

— Главное, им ничем не поможешь, — вздохнула Таня. — Оба мучаются, и ни с места.

Тут раздался звонок.

— Так и знала, что не успеем сегодня тему пройти! — в сердцах бросила на учительский стол ручку Светлана. — Прошу постараться доделать самим. Помните: вы — класс повышенной математической трудности!

— Конечно! — пылко заверили ученики.

Вообще-то большинство из них предпочло бы нормальную математическую трудность. Но это была идея Светланы, которую поддержал Андрей. Восьмой «В» согласился на муки исключительно из любви к классному руководителю. И вот уже полгода добровольно волок свой крест, хотя домашние задания по математике занимали у ребят чуть ли не на два часа больше времени, нежели в прежние годы.

Светлана вышла из класса.

— Ну, где там твоя Божья Птичка? — посмотрел Пашков на Мою Длину. — Ага. Еще нет. Тогда пойду покурю, — извлек он демонстративно из джинсов пачку «Мальборо лайтс» и зажигалку.

— Пожалуй, я тоже, — с томным видом вытащила из сумочки Моя Длина плоскую картонную коробочку. — Кстати, рекомендую всем, — обвела она победоносным взглядом класс. — «Собрание». Самые дорогие престижные сигареты. Пошли, Пашков.

Лешка всегда был сильно неравнодушен к Моей Длине. Та, увы, редко ему оказывала знаки внимания. Поэтому он сейчас готов был петь от радости.

Однако выйти из класса заядлым курильщикам не удалось. Наперерез им по коридору бежала Божья Птичка.

— Вы куда? — столь укоряюще посмотрела она на двоих ребят, словно они по крайней мере оскверняли чьи-то святыни. — Было же сказано, чтобы не расходиться.

Пашков и Моя Длина, бормоча сквозь зубы ругательства, уселись за свои столы.

— Между прочим, с вашим Андрэ… то есть, конечно, с Андреем Станиславовичем, я все обговорила, — внесла ясность учительница младших классов.

— Понятненько! — тут же воскликнула Моя Длина.

— Что ты имеешь в виду? — вмиг стала пунцово-красной Варвара Борисовна.

— Что надо, то и имею, — с наглой уклончивостью отозвалась Моя Длина. — В основном, по поводу очередных кандидаток.

По классу пробежали сдавленные смешки. Дело в том, что среди молодых учительниц две тысячи первой школы Андрей Станиславович слыл завидным женихом. Поэтому в периоды, когда его роман со Светланой приостанавливался, кто-нибудь обязательно занимал вакантное место. В такие моменты одинокий быт классного руководителя восьмого «В» заметно улучшался. У Андрея появлялись новые шапки и шарфы, или еще что-нибудь в том же роде. Одни из претенденток на его руку и сердце задерживались дольше, другие мелькали, как метеоры, однако все в восьмом. «В» точно знали: стоит Светлане сменить гнев на милость, и надежды очередной молодой учительницы рассыплются в прах. Особенно возмущалась подобными притязаниями Моя Длина. Она сама была по уши влюблена в классного руководителя. И если с наличием Светланы еще мирилась, то прочие кандидатки вызывали у нее бурное негодование.

— Однако мы отвлеклись, — еще гуще покраснела Варвара Борисовна. — Я в прошлом году была в Польше.

— Лучше там бы и оставалась, — процедила сквозь зубы Моя Длина, но ее замечание не достигло, к счастью, ушей Варвары Борисовны.

— Я там была как раз во время католического Рождества, — все сильней воодушевлялась учительница младших классов. — Там я увидела замечательные постановки Рождественских мистерий. И тогда подумала: почему бы нам в нашей школе не поставить такую мистерию к нашему православному Рождеству. Андрэ, то есть Андрей Станиславович, говорит, что ваш класс как раз справится. Я беру на себя постановку. Костюмы найдем среди старого реквизита. Грим тоже достанем. И к Рождеству выпустим благотворительный спектакль. Кстати, Елена Викторовна эту идею горячо поддержала. Ее отделение Российского благотворительного фонда примет самое активное участие.

Ребята думали. Сама по себе идея спектакля казалась заманчивой. Пугала Варвара Борисовна. Кажется, она была чересчур нервной натурой. Последствия подобной совместной работы всегда непредсказуемы.

— Ну как? — неожиданно вошел в класс Андрей Станиславович. — Обо всем условились?

Восьмой «В» обреченно молчал. Отступать было некуда.

— Ну, вот. Порядок! — обрадовалась Варвара Борисовна. — Только мы тебя… — посмотрела она на учителя. — То есть вас, Андрей Станиславович, тоже хотели бы видеть участником представления.

Андрей Станиславович вздрогнул. Очки съехали на кончик носа. Было видно, что для него это предложение — полная неожиданность.

— Ну, если только осветителем, — неуверенно пробормотал он. — Думаю, так даже лучше будет. По крайней мере, хоть с электричеством не произойдет никаких неожиданностей.

— Великолепно! — разразилась аплодисментами Варвара Борисовна. — Тогда предлагаю спуститься в актовый зал. Там все на месте посмотрим. И роли распределим. Вообще-то и пьеса у меня с собой. Может быть, даже немного порепетируем.

— Я бы вообще сперва немного пожрал, — высказал контрдовод Женька.

Но Варвара Борисовна уже выпорхнула из класса.

— Пошли, пошли, — поманил пальцем своих питомцев Андрей Станиславович.

Тут надо заметить, что в актовый зал Варвара Борисовна их повела не случайно. Лет пятнадцать назад в две тысячи первой школе существовал свой театр. Родился он силами одной неудавшейся актрисы, которая поставила на базе две тысячи первой множество пьес, в основном почему-то посвященных Октябрьской революции и гражданской войне.

Позже актриса-энтузиастка вышла замуж за американского миллионера и навсегда покинула Россию. С ее отъездом театр существование прекратил. Старые костюмы и кое-какой другой реквизит, однако, пылились в подсобке. На их-то базе и решила возродить театр Варвара Борисовна. Она тоже до педагогического института пробовала держать экзамены в ГИТИС. И до сих пор в глубине души грезила огнями рампы.

В подсобке актового зала нашлось несколько кавалерийских бурок, которые, по мнению Варвары Борисовны, вполне подходили для одежды волхвов.

— Надо только спороть красные нашивки и наклеить что-нибудь золотое, — объяснила она. — О! — всплеснула она руками. — Вот это вообще замечательно!

И учительница выхватила из груды костюмов видавший виды милицейский овчинный тулуп.

— Мы роли распределим после чтения моей пьесы! — чуть шепелявя, продолжала она. — Но одного мальчика я уже вижу как наяву в нашем будущем спектакле. Это вот ты! — метнула она огненно-вдохновенный взгляд на Лешку Пашкова. — Ну просто вылитый добрый пастушок! И прическа что надо!

Лешку Пашкова неделю назад и впрямь на редкость неудачно подстригли. Темные волосы легли вокруг лба в кружок, и это уже не раз вызывало насмешки в классе.

— Точно! Пастушок Пашкову подходит! — крикнул Женька.

— Нет, не подходит, — заходили от злости и возмущения желваки на лице у Лешки. — Я не пастушок!

— Да ты что! — восторженно прошепелявила Варвара Борисовна. — Это такая замечательная роль. Тебе будет знамение Господа. И Ангел явится.

— Все равно не хочу! — упорствовал Лешка. — Я не пастушок!

— Хорошо. Мы поговорим с тобой позже, — решила оставить вопрос на потом энтузиастка театра. — А пока послушайте, что мы совместно с Еленой Викторовной придумали! Это будет великолепное Рождественское представление! Мы соберем под своды нашего скромного зала всех стариков и старушек района. И души у них согреются от нашей игры. Елена Викторовна организует бесплатные Рождественские подарки.

— Опять старушки! — в ужасе выдохнул Темыч.

— Ты, мальчик, что? — уставилась на него Варвара Борисовна.

— Да так, — поспешил заметить тот. — Это я мыслю вслух.

— Тогда не мешай, — с досадою отмахнулась энтузиастка театра.

И она продолжила свой восторженный монолог.

Лешка Пашков ее слов не воспринимал. Жгучая обида давила ему на сердце. «Я не пастушок! Не пастушок! Не пастушок!» — повторял не переставая он про себя. Ему рисовались сцены одна другой унизительней. Вот он стоит в этом ужасном тулупе, а Маша Школьникова издевательски на него косится. И вся школа тоже! И после этого его иначе как Пастушком никто никогда называть не будет! Уж он, Лешка, знает полно таких случаев, когда позорная кличка прилипает к человеку чуть не до самой смерти.

Варвара Борисовна продолжала распространяться о великой моральной, художественной и благотворительной миссии своего начинания. Лешка же напряженно думал, как с честью выйти из создавшегося положения. Заболеть? Хороший выход, но ненадежный. Удрать в другой город? А если поймают раньше времени? Вдруг его осенило. Пока остальные в подсобке рассматривали костюмы и парики, Лешка случайно заметил в углу старый театральный прожектор с цветными фильтрами. Теперь он понял: именно в этом прожекторе его единственное спасение.

Убедившись, что никто на него не смотрит, Лешка шмыгнул в подсобку. План его был крайне прост. Лешка знал, что в Рождественских представлениях на небе должна обязательно загореться Вифлеемская звезда. Осветителем вообще-то поручили быть Андрею Станиславовичу. Лешка, однако, кое-что понимал в этом деле. Сейчас ему только требуется вынести из подсобки прожектор и куда-нибудь его подключить. Тогда на потолке актового зала засияет такая Вифлеемская звезда, что даже до этой психованной Варвары наверняка дойдет: Лешка должен быть никаким не пастушком, а осветителем.

Осмотрев прожектор, Пашков пришел к выводу, что с ним вроде бы все в порядке. Даже вилка на шнуре цела. Варвара продолжала толкать перед классом громкую речь. «Говори, говори, — выволакивая из подсобки прожектор, думал Пашков. — Так. Теперь нужно розетку найти подходящую». — Он подрегулировал прожектор с таким расчетом, чтобы свет пришелся на самый центр потолка..

Розетка оказалась возле самого плинтуса. Лешка, едва удерживая ликующий клич, включил прожектор.

Потолок ослепительно засиял. Правда, длилось это всего лишь мгновение. И больше напоминало не Вифлеемскую звезду, а ядерный удар. Зал сотряс оглушительный взрыв. Посыпались стекла. Все кануло в кромешную тьму.

Дальше события развивались сумбурно. Кто-то куда-то бегал. Затем в зале возник завхоз с большим фонарем. В его свете ребята увидели растерянного Пашкова. Варвара Борисовна застыла как мраморное изваяние. В нескольких сантиметрах от нее в пол вонзился огромный кусок стекла от прожектора.

— Слава Богу, вроде все живы, — слабым голосом произнес Андрей Станиславович.

— Я н-не х-хотел, — начал оправдываться Пашков.

— Это ты мне объяснишь завтра, — ответил классный руководитель восьмого «В». — А теперь идите. Репетиция отменяется.

Он взял Варвару Борисовну за руку и начал считать пульс. Ребята медленно покинули зал.

— Чертов Пашков, — принялся ворчать Тема, когда они с друзьями уже вышли на улицу. — Теперь мы от этого представления точно уж не открутимся. Может быть, даже и на каникулах репетировать заставят.

Олег посмотрел на часы.

— Зато у нас время теперь осталось для Марии Александровны. Сейчас только четыре. А если Варвара пьесу свою читать бы стала, считайте, нам до шести из школы не вырваться.

— Точно! — оживился Женька. — Мы же след от ноги хотели сфотографировать! Давайте скорей в Астраханский!

Посовещавшись, друзья выработали план. Таня в темпе выгуливает Вульфа. Олег пока заправляет новую кассету в «Поляроид». К счастью, дома есть лишняя и тратить время на покупку новой не придется. Катя, Женька и Тема пока бегут в кондитерскую за тортом. Тогда вроде бы выйдет, что они зашли ненадолго попить чайку.

Старая учительница встретила их с распростертыми объятиями.

— Какие вы молодцы! — воскликнула она. — С вами теперь вся моя жизнь изменилась. Знаете, я прямо как чувствовала, что вы зайдете. Хотела после обеда по-стариковски поспать, а потом думаю: «Нет, неудобно в такой пыли гостей принимать. Хоть столовую пылесосом почищу».

— И что же? — екнуло у Олега сердце. — Почистили?

— Если уж что решу… — с гордым видом произнесла Мария Александровна.

В столовой действительно стало гораздо чище, чем в прошлый раз. Даже паркет вроде немножечко посветлел.

— Замечательно! — хором похвалили старушку ребята.

Олег, стараясь не привлекать к себе внимания, пробрался к углу за стулом хозяйки.

— Можешь не проверять, хитрюга! — засмеялась та. — Углы совершенно чистые. Ну и пыли там было!

Угол и впрямь сиял. От странных следов не осталось даже намека…

Глава V

ВНЕЗАПНЫЙ РОДСТВЕННИК

Всю следующую неделю пятеро друзей добросовестно продежурили у Марии Александровны. Тема за это время проверил шурупы в дверных замках, а также настоял на генеральной разборке кладовки, во время которой, наконец, всерьез дорвался до черного хода. Там он не только проверил замок, но и для полной безопасности прибил дверь к косяку огромными гвоздями, которые специально для этой цели принес из дома.

Все остальное время Темыч использовал на длительные расспросы, кто, когда и зачем приходит к Марии Александровне.

— Да никто, кроме вас и вашей Машульки Школьниковой, у меня не бывает! — наконец не выдержала старушка. — Чего ты волнуешься?

— Я не волнуюсь. Я просто так, — засмущался Тема. Ему стало ясно, что дальнейшие изыскания на этот счет придется пока оставить.

Впрочем, поводов для беспокойства пока и не возникало. Старушка жила тихо, мирно и неизменно радовалась приходу пятерых друзей. Правда, когда они заявились к ней девятый раз подряд, она недоуменно пожала плечами.

— А мне вроде Елена Викторовна говорила, что вы всем классом будете меня по очереди навещать.

— В общем-то, так и есть, — срочно придумывал на ходу правдоподобный ответ Олег. — Просто сейчас эпидемия гриппа. Почти весь класс болеет.

— Ну, какие же вы молодцы! — даже выступили у старушки на глазах слезы. — Значит, вы вместе с Машулькой Школьниковой за всех отдуваетесь. Тем более тронута.

Ребята облегченно перевели дух.

— Слушай, Темка, с меня достаточно, — решительно проговорил Олег, когда они в тот вечер возвращались домой. — Старушка, конечно, очень хорошая. Но у меня от этих ежедневных визитов уже ум за разум заходит.

— И ей мы тоже, по-моему, надоели, — сказала Таня.

— Меня больше другое волнует, — подхватила Катя. — Я вчера в школе случайно подслушала разговор Лены с Моей Длиной. По словам Лены, мы просто нашли себя в общественной работе с пожилыми. И она нас вроде бы собирается дальше задействовать как постоянных членов своего фонда.

— Да. Это уже гораздо серьезней. — Олег вообразил с внутренним содроганием, как вся их компания носится с сумками и кошелками по разным пенсионерам. — Лично с меня на ближайшее время достаточно Рождественского спектакля.

— С нас тоже! — хором отозвались остальные.

Благодаря экспериментам Пашкова со старым прожектором Рождественское представление стало подлинным испытанием для восьмого «В».

На другой день после катастрофы в актовом зале Андрей Станиславович объявил своему классу, что не собирается разбирать действий Пашкова. Однако если тот еще раз попытается заняться электротехникой в здании школы, то вылетит в параллельный класс. Кроме того, Андрей Станиславович объявил, что теперь его питомцы будут репетировать Рождественское представление ровно столько, сколько покажется нужным Варваре Борисовне. В противном случае они навсегда утратят его доверие.

С той поры Варвара Борисовна, или Птичка Божья, как теперь ее звал восьмой «В», будто с цепи сорвалась. Репетиции назначались после уроков чуть ли не каждый день. Учитывая, что шел конец полугодия, ребята были измотаны до предела. Тем более что пьеса Птички Божьей изобиловала множеством массовок, в которых был занят весь класс до единого человека.

Лешке Пашкову, конечно же, поручили роль Доброго Пастушка. Репетировал он ее с ужасающим омерзением. Во всем мире одна только Варвара Борисовна могла поверить, что к подобному Пастушку мог спуститься Ангел небесный.

— В общем, Темка, с этими ежедневными дежурствами пора кончать, — подвел итог Олег,

— Хорошо, — сдался тот. Ему тоже уже порядком надоело выкраивать время для Марии Александровны. — И все-таки чует мое сердце, мы туда еще вернемся, — мрачно добавил он.

— Твое сердце вечно что-нибудь чует, — сказала Катя.

Темыч засопел от обиды, но ничего не ответил. Да и что тут ответишь? Предчувствия его пока не оправдывались. А след огромных ботинок — единственное реальное доказательство вещего сна — исчез вместе с пылью. Темыч даже не успел увидеть его. Одному Олегу повезло. И чего только этих старушек совершенно не вовремя разбирает с уборкой! То сил совсем нет и глаза не видят, а то принимаются шуровать с пылесосом по всей квартире.

Короче, ребята решили пост пока сдать. Во всяком случае, до конца зимних каникул.

— А в начале следующей четверти моя очередь так и так наступит, — сказал Олег. — Тогда снова и пойдем к Марии Александровне.

— Мне без нее столько времени даже скучно, по-моему, будет, — сказала Таня. Остальные испытывали схожие чувства.

— По этому поводу можете особо не волноваться, — успокоил всех Женька. — Нам еще ее седьмого января на Рождественский спектакль вести.

— Седьмого! — фыркнула Катя. — Разве забыли? Птичка Божья вместе с Ленкиным благотворительным фондом вынесли по поводу всех бывших учителей нашей школы, которые еще живы, особое решение. Их приглашают на спектакль дважды. Один раз — на генеральную репетицию. Птичка Божья ее обещает устроить еще в конце месяца. А второй — на спектакль седьмого января. И оба раза будут вручаться подарки.

— Ладно, пора расходиться, — поглядел на часы Олег.

Ребята попрощались до следующего утра.

Три ближайших дня прошли напряженно. Учителя, как и всегда перед концом полугодия, постоянно устраивали то контрольные, то опросы. Птичка Божья тоже не дремала. Восьмой «В» изнывал на многочасовых репетициях, а дома им приходилось заучивать наизусть текст. Особенно тяжело было Пашкову. Его Добрый Пастушок то и дело разражался самыми неестественными восклицаниями типа: «О, счастье!», «О, радость!», «О, мир!», «О, Создатель!» — и так далее. Главное, все начиналось восклицанием «О!».

— Не понимаю, где Птичка Божья таких пастушков видала? — жаловался ребятам Пашков, в душе которого ненависть к роли постепенно сменялась глубокой усталостью и равнодушием. — Я, например, прошлым летом у бабки в деревне жил. Там у них есть пастух. Он тоже овец пасет. Но разговаривает совсем по-другому. Куда выразительней.

— Так Варвара вообще, наверное, не представляет себе, зачем пастушки существуют! — захохотал Женька. — Ей кажется, пастушок — это что-нибудь вроде ангела!

— Или вроде Пашкова, — подхватила Катя.

— Смейтесь, смейтесь, — уныло воззрился на класс Пашков.

— Сам виноват, — не посочувствовал ему Марат Ахметов. — Если бы ты не устроил тогда свою Варфоломеевскую ночь…

— Не Варфоломеевскую ночь, а Вифлеемскую звезду, — с обиженным видом поправил Лешка.

— Это ты, может, хотел звезду, — не согласился Ахметов. — А получилась как раз та самая ночь. И если бы ты нам ее не устроил, думаю, мы вообще от этого представления в результате бы отбоярились.

— Вечно я виноват, — ответил Пашков. — Попарились бы сами в этом тулупе!

Варвара Борисовна и впрямь заставляла Лешку надевать милицейский тулуп даже на репетициях. По ее словам, иначе Лешка не войдет в образ. Когда же Пашков пробовал возразить, что таких тулупов древние иудеи никогда не носили, Птичка Божья ему ответила, что работает по системе великого Станиславского и просит ее не учить.

— Я же тебе говорю: страдаешь по собственной тупости, — повторил Ахметов. — А с тобой вместе и мы.

— Ничего. Они еще у меня узнают, — имея в виду не только Варвару Борисовну, но и Станиславского, тихо пообещал Пашков.

— И вообще, если наш Андрей с Птичкой Божьей вскорости не поссорится, нам всем каюк, — свирепо проговорила Моя Длина. — Тем более, что она для него совершенно неподходящая партия.

Восьмой «В» промолчал. В данном случае все были с ней полностью согласны.

Две недели спустя Пашков после очередной репетиции с затравленным видом приблизился к Олегу, Теме, Женьке, Кате и Тане.

— Выручайте, ребята, — хриплым голосом сказал он. — Меня Птичка Божья сейчас куда-то к черту на рога посылает за гримом и париками. А у меня сегодня дежурство.

— Так скажи Птичке Божьей, — посоветовала Катя.

— Уже пытался, — обреченно махнул рукою Пашков. — Она кроме своего представления ни о чем слышать не хочет. Я-то сейчас с удовольствием вместо нее к старушке пошел бы.

Ребята вопросительно посмотрели друг на друга. Так уж совпало, что сегодня все, кроме Темыча, по разным причинам были вечером заняты.

— Ладно, — сжалился Темыч, сбрасывая кавалерийскую накидку, которая ныне играла роль одежды волхва. — Так уж и быть. Подменю тебя.

Пашков поспешил слинять. Он явно боялся, как бы Темыч не передумал.

Пятеро друзей оделись и вышли на улицу. Было четыре часа. Время, когда в конце декабря уже начинают сгущаться сумерки. К тому же вовсю шел снег. Темыч терпеть не мог такую погоду. Ему всегда шерстил мокрый шарф.

— Слушайте, — наклонив низко голову, произнес он. — А в таком возрасте, как у Марии Александровны, мороженое есть можно?

— Почему нет? — ответил Олег. — Тем более в квартире.

— Тогда я ей куплю сегодня, — заметно оживился Темыч. — Мороженого очень хочется.

— Мамочкин сыночка хочет сладенького, — с ехидным видом засюсюкала Катя. — Потом станет толстеньким и здоровеньким.

— Сама ты толстенькая! — сквозь зубы процедил Тема. — Слушай, — делая вид, что ему полностью наплевать на Катю, подошел он к Тане. — Зайди к моей матери по дороге домой. Скажешь, что я буду позже. А то звонить самому неохота.

Не дожидаясь ее ответа, маленький щуплый Темыч небрежно махнул рукой всей компании. Затем он пересек Большую Спасскую и с независимым видом направился в сторону Астраханского.

Купив по дороге мороженое, он бодро вошел в подъезд старой учительницы. Возле лифта возникла некоторая заминка. Там в кабину безуспешно пытался впихнуть огромную коробку с телевизором «Панасоник» какой-то мужчина средних лет в темно-коричневой обливной дубленке.

Темыч какое-то время следил за маневрами незнакомца. Затем осведомился:

— Сколько сантиметров диагональ?

— Семьдесят два, — отозвался тот с легким, определенно английским, акцентом.

— Семьдесят два в этот лифт не пройдет, — сразу оценил ситуацию Тема. — Вам придется по лестнице.

Мужчина в дубленке негромко упомянул мать. Это у него прозвучало с исконно русской интонацией.

С трудом удерживая тяжеленную коробку, он обернулся. Лицо его было от напряжения красным. Он тяжело дышал.

— Не согласился бы ты мне помочь? — церемонно спросил он у Темы. — Мне только всего лишь на третий.

— Мне тоже, — ответил мальчик. — Давайте.

Тащить телевизор по лестнице оказалось тяжело даже вдвоем. К тому же Теме мешал пакет с мороженым. Из-за этого «Панасоник» несколько раз едва не оказался на каменном полу.

— Между прочим, тысяча долларов, — заметил назидательно мужчина после очередного опасного маневра Темы. — Поставил бы лучше пакет свой сверху коробки.

Темыч совету последовал. Дело пошло куда лучше. Вскоре они, к немалому удивлению мальчика, остановились перед квартирой Марии Александровны.

— Мне сюда, — объявил незнакомец.

— Мне тоже, — сказал Тема.

— Тоже? — будто бы не поверил своим ушам мужчина в дубленке. — Тогда звони, — принял он на себя телевизор.

Дверь распахнулась.

— Венечка! — всплеснула руками Мария Александровна. — Что это? — перевела она взгляд на огромную коробку, которую в это время мужчина поставил на пол прихожей.

— Ничего особенного, — с подчеркнутым равнодушием отозвался тот. — Просто нормальный телевизор для моей любимой бабушки.

— Бабушки? — выдохнул удивленно Темыч. Елена Викторовна ведь им говорила, что у старушки не осталось в живых ни одного родственника.

— Темочка! — только сейчас заметила его Мария Александровна. — Как хорошо, что ты тут! Венечка! — повернулась она к мужчине. — Я тебе уже говорила. Тема — один из моих шефов. Они меня знаешь как опекают!

— Он и сейчас тебя опекал, — улыбнулся Венечка. — Мне бы без него эту штуку не донести.

— Вот молодец! — засмеялась Мария Александровна.

Она вся сияла от счастья. Тема ее ни разу еще не видел такой.

— Ну, раздевайтесь и заходите, — суетилась она. — Сейчас, Темочка, все поймешь и узнаешь. Это же настоящее чудо.

— Я тут мороженое купил, — протянул пластиковый пакет мальчик.

— Тем более. Мойте руки и быстро за стол, — скомандовала старушка.

— Мороженое как раз то, что надо, — добавил Венечка. Он явно запарился с телевизором.

Когда они сели за большой генеральский стол, Тема смог разглядеть как следует Венечку. Лет сорок. Темноволосый. Среднего роста. Довольно плотный. Лицо холеное. Взгляд уверенный. Одет в хороший кашемировый пиджак синего цвета. Галстук подобран в тон. На руке золотые или позолоченные часы «Омега». Словом, вид вполне процветающий. И, странное дело, у Темыча было смутное ощущение, что он где-то Венечку уже видел.

Пока Тема исподволь изучал Венечку, Мария Александровна излагала взволнованным голосом историю его возникновения на ее горизонте.

Выяснилось, что во время революции дядя мужа Марии Александровны с отцовской стороны бежал с женой и ребенком в Америку. С тех пор он не подавал о себе никаких вестей и считался погибшим. И вот неделю назад утром в квартиру старой учительницы пожаловал Венечка. Оказывается, в его семье уже три поколения поддерживался культ дворянских корней. Все дети учили сызмальства русский язык. А вырвавшись по делам своей фирмы в Россию, Венечка поклялся себе разыскать хоть кого-то из русских родственников.

Родственница оказалась единственная. Жена покойного двоюродного дедушки. Но Венечка все равно был счастлив.

Мария Александровна тоже себя ощущала на вершине блаженства.

— Главное, Темочка, чудо какое! — рассказывала она. — Иван Денисович мой вообще никогда об иностранных родственниках не упоминал. Даже при мне. Времена-то какие были. За родственников за границей могли расстрелять, посадить, а уж с работы выгнать и подавно. Если бы не Венечкино упорство, я никогда бы и не узнала, что у меня есть родной человек в этом мире.

Тем временем Венечка, распаковав «Панасоник», подключил к нему антенну и, вынеся в коридор давно не функционировавший старый «Рубин» двоюродной бабки, начал с ловкостью подстраивать каналы у нового телевизора.

— Вот! Смотри, бабушка! — наконец отошел он в сторону.

— Чудо! — воззрилась старушка на яркий цветной экран. — Только, Венечка, ты совершенно напрасно так тратишься на меня.

— О, нет! — отмел решительно ее возражения тот. — Постепенно все заменим. Телефонные аппараты. Плиту. Мебель. Ты у меня ведь единственная бабушка!

Тут Венечка, обойдя столовую, внезапно остановился в углу за стулом двоюродной бабушки. У Темы тут же всплыл в памяти ночной кошмар. Венечка, словно нарочно, медленно двинулся из угла к бабушке. У Темы перехватило дыхание. Подкравшись к самому стулу, внук простер сзади руки к старушке.

— Нет! — опрокидывая на себя блюдце с мороженым, взвился на ноги Тема. — Не смейте ее трогать!

— Ты чего? — резко отдернул Венечка назад руки. — Нельзя уж обнять собственную бабушку.

Тема оторопел. Как глупо все вышло! Главное, этот Венечка ничем не напоминал жуткого убийцу из его сна. Но, несмотря ни на что, мальчик никак не мог избавиться от какого-то странного ощущения. На душе было совсем не спокойно.

— Что с тобой, Темочка? — покачала головой Мария Александровна. — Пойди-ка, почистись. Заодно и успокоишься.

Это был выход. Темыч с готовностью кинулся в ванную. Там он отмыл от мороженого свитер. Затем двинулся в обратном направлении. «Где же я этого Венечку видел?» — буравила Тему одна и та же мысль. Он прикидывал самые разные варианты. Но ни один не годился. И поводов у мальчика для беспокойства, казалось бы, никаких быть не должно. Вел Венечка себя со старушкой удивительно мило и предупредительно. Но почему-то Темыча все сильнее охватывала тревога.

Вдруг из столовой донесся голос старой учительницы:

— Ты понимаешь, Венечка, мальчик он очень славный, но беспокойный. Его друзья говорят, это у него после плена.

— Чечня? — заинтересовался внук.

— Да нет, — возразила Мария Александровна. — Я тоже сперва подумала то же самое. Ну, мы же с тобой, Венечка, родственники. Вот и образ мыслей совпадает. Мне друзья Темины объяснили: в Чечне он никогда не был. А в плену его держали бандиты, когда…

Тут Темыч понял, что нужно резко менять предмет разговора. Возле него оказался стеллаж с книгами. Он сбил наугад на пол несколько томов. Результат превзошел самые смелые ожидания мальчика От резкого движения старая полка стеллажа рухнула. Книги низринулись водопадом в коридор. Темыч едва от них уворачивался.

— Что? Что такое? — вылетел в коридор Венечка.

За ним поспешила мелкими шажками Мария Александровна. Запнувшись об очередной фолиант, Тема упал. Венечка наклонился над ним. Тема увидел его лицо очень близко. И тут же понял: этот Венечка ему был знаком. Теперь Темыч наверняка знал, где они виделись.

Глава VI

ЕЩЕ БОЛЕЕ СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Говорью же, все ремонтировать, — подняв на ноги Тему, принялся ловко собирать книги в стопку Венечка. — Ты не ушибся? — посмотрел он на мальчика.

— Нормально, — старался выглядеть тот как можно более беззаботным.

Чтобы лишний раз не встречаться взглядом с двоюродным внуком Марии Александровны, мальчик тоже начал собирать книги. Вскоре проход в коридоре был восстановлен. Книги сложили стопками в бывшем кабинете Ивана Денисовича. Возле той самой стены, где были развешаны сабли, кортики и седло со стременами. Последняя реликвия была, по словам Марии Александровны, дорога покойному мужу тем, что ее преподнес когда-то ему в подарок сам Буденный.

— Ах, дедушка, дедушка, — с любовью начал разглядывать Венечка фотографию Ивана Денисовича в парадной генеральской форме.

— Он так бы рад был тебе, — вздохнула Мария Александровна. — Бедный! Ему всю жизнь приходилось скрывать свое дворянское происхождение. Даже в некрологе было написано, что он — крестьянский сын. На самом деле Иван Денисович своим древним родом очень гордился. И был очень расстроен, что славный род Болотовых на нем угаснет. Детей-то у нас никогда с ним не было.

— О, времена и судьбы, — многозначительно произнес двоюродный внук.

— Милый мой Венечка! — потрепала его ласково по плечу Мария Александровна.

— Как мне нравится, бабушка, что ты меня Венечкой зовешь! — воскликнул вдруг тот, и Темыч заметил, что глаза американского внука заблестели от слез. — Последний раз меня так называли покойные матушка с батюшкой. А вообще, в Штатах я в основном Бенджамин.

— Нет уж, — покачала решительно головой старушка. — Пока я жива, со мной никаких Бенджаминов. Всегда будешь Венечкой.

— Ой! — посмотрел вдруг в панике на часы внук. — Вынужден до завтра откланяться. Дела фирмы. Ужасно жаль.

— Ты лучше сюда перебрался бы, — сказала Мария Александровна. — И мне веселей, и тебе за гостиницу не платить.

— Пока не время, бабушка, — уже надел внук дубленку. — Вот сделаем у тебя ремонт, все приведем в порядок, тогда буду из Штатов прямо к тебе приезжать. Ну, побежал.

И, чмокнув Марию Александровну в щеку, внук удалился.

— Мне уже тоже пора, наверное, — сказал Темыч.

— Ну, посиди хоть чуть-чуть, — старушке явно требовалось еще поболтать о внезапно свалившемся счастье.

Темыч, скрывая досаду, опустился в одно из генеральских кресел. Ему надо было как можно скорей поделиться с друзьями внезапным открытием. Однако старушку-учительницу удалось покинуть лишь час спустя. За это время он выяснил, что у Венечки в Сан-Франциско, штат Калифорния, есть два дома, жена и двое детей. Мальчику уже шестнадцать. Девочке — десять. Мария Александровна, конечно же, просто мечтает познакомиться со всем семейством. И в первую очередь, с внуком и внучкой.

— Венечка мне показывал фотографии, — рассказывала Теме старушка. — Чудесные дети! И, самое главное, мальчик почти вылитый мой Иван Денисович в юности. Мне Венечка обещал: весной, на пасхальные каникулы, они обязательно ко мне всей семьей пожалуют. Тем более, что он тут филиал своей фирмы открыл.

Тема, слушая, ерзал в кресле.

— Ты чего такой странный? — заметила, наконец, Мария Александровна.

— Я не странный, — ответил мальчик. — Меня просто мама ждет к шести часам.

— Тогда, конечно, беги! — воскликнула Мария Александровна. — Чудак ты все-таки. Чего же раньше молчал? Уже почти шесть, — взглянула она на новые часики. — Очень точно ходят, — похвалилась она. — Тоже Венечка подарил.

— До свидания! — тем временем уже застегивал теплую куртку мальчик. — Мы к вам скоро все вместе придем.

— Конечно. Когда хотите, — отвечала старушка.

По дороге домой Тема принялся вспоминать, при каких обстоятельствах встретил внука Марии Александровны.

В самом конце августа Темина мама Надежда Васильевна отправилась вместе с сыном в магазин «Детский мир». Темыч вообще-то по магазинам ходить любил. Но один. И только в своих интересах. «Детский мир» ему тоже нравился. Но без матери и бесконечных примерок. Он не прочь бы один машинами полюбоваться на первом этаже. Или выбрать новую компьютерную игру. Или даже иногда зарулить в отдел игрушек. Почему бы детство не вспомнить. Но идти так, с матерью, за одеждой казалось Темычу верхом унижения.

Вот почему, когда, размявшись для бодрости с утра часик по телефону с закадычной подругой Верунчиком, Надежда Васильевна велела сыну собираться, тот опечалился.

— Может, ты лучше одна, без меня, а, мама? — сопротивлялся он до последнего.

— Ты просто невыносим! — возмутилась Надежда Васильевна. — Как я могу без примерки? Тем более, ты сейчас весь нестандартный. Ноги короткие. Руки длинные. Сплошное мучение.

— Сама нестандартная, — пробубнил тихо в сторону Темыч. «Мало того, что день весь испорчен, так еще оскорбляет», — уже совсем про себя добавил он.

Но делать было нечего. Пришлось отправиться в «Детский мир».

Поход, как и предчувствовал Темыч, выдался трудным. От их дома до «Детского мира» ехать было от силы минут двадцать пять. Это если по Сретенке на троллейбусе. Но не таким человеком была Надежда Васильевна, чтобы двигаться прямиком к цели.

Сперва она зарулила в булочную на Сухаревке. Там ей понадобилось посмотреть коробку конфет для папиной тетки, у которой скоро день рождения. Затем, когда Тема уже надеялся перейти по подземному переходу Сретенку и сесть в троллейбус, мама внезапно вспомнила, что надо бы заглянуть на их стороне в обувной. Сын, мысленно кляня судьбу, поплелся туда. В обувном Надежда Васильевна заставила сына перемерить пар десять обуви, но в результате купила себе босоножки. После этого они, наконец, попали на остановку троллейбуса.

Троллейбус как раз подходил, но Темыч с мамой в него не сели. Теперь Надежде Васильевне потребовалось забежать в магазин «Ле Монти», а уж заодно в овощной. Так что в троллейбус они погрузились только на следующей остановке.

Наконец, часа два спустя, Тема, изнывая от натуги и жажды, вошел на полусогнутых в «Детский мир». В руках мальчик держал две тяжеленные сумки с продуктами. У Надежды Васильевны тоже было по сумке в каждой руке, однако ее настроения это не портило.

— Видишь, как хорошо получилось! — весело щебетала она. — За один раз так много купили. И папе тапочки. И мне туфли. И рыбу к обеду… Ты чего такой грустный? — вдруг совершенно случайно обратила она внимание на мрачную физиономию сына.

Тот не ответил. Лишь, кряхтя и сопя от натуги, продвигался вперед. Мимо сновали толпы людей. Теме казалось, что каждый сюда зашел специально, чтобы его толкнуть или наступить на ногу. «Конечно, — мрачно размышлял Темыч, безуспешно пытаясь увернуться от какой-то очень активной бабки с сумкой-каталкой. — Когда ты такой беспомощный и руки заняты, каждый дурак тебе ногу переехать может».

Вконец затурканный, Тема под чутким руководством Надежды Васильевны поднялся на третий этаж. Там он был препровожден в немецкий универмаг «Ванклерс», где мать заставила его мерить теплые куртки. Причем не во взрослом, а в детском отделе! Тема сгорал от стыда. Надежда Васильевна, наоборот, чувствовала себя прекрасно. Она громко общалась с продавщицами, не забывая упомянуть, что у ее сына, к сожалению, нестандартный для его лет рост. Поэтому ей нужно выбрать в детском отделе более или менее подростковые вещи.

— Господи! Лучше бы я еще дома умер! — причитал тихо несчастный сын.

Еще через час его страдания кончились. Обогатив прежний багаж кроссовками, джинсами, новой курткой, двумя свитерами, а также школьными тетрадями как в клетку, так и в линейку, мама и сын, наконец, покинули «Детский мир».

Руки у Темыча ныли от тяжести. Нервная система была надорвана. Ноги вообще едва шевелились.

— Пошли скорей домой! — взмолился он. — Иначе я сейчас прямо тут умру.

— Нет, Тема, — строгим голосом возразила мать. — Раз уж мы рядом, надо обязательно забежать на Тверскую в магазин «Кристиан Диор». Мне надо духи посмотреть.

Сын горестно крякнул. Но спорить с матерью в таких случаях было совершенно бессмысленно. Шаркая, как старик, ногами по тротуару, он поплелся в «Кристиан Диор».

Теперь, подходя к дому по заснеженной улице, Темыч был даже благодарен судьбе, что тот день в конце лета выдался для него таким трудным. Будь тогда все по-другому, вполне вероятно, он вообще бы забыл о странной встрече в магазине «Кристиан Диор».

Купив духи, Надежда Васильевна посмотрела на сына:

— Ты все-таки совершенно невыносим. Пошли домой. Если бы ты был другим человеком, я бы еще в гастроном завернула рядышком. Мне там…

Но доведенный до отчаяния Тема так засопел, что Надежда Васильевна сочла за лучшее не продолжать. Тут-то у нее и произошла внезапная встреча с подругой детства. Появилась подруга, как и все, что связано с Надеждой Васильевной, шумно.

— Натульчик! — услыхал вдруг мальчик истошно-радостный вопль матери.

— Надюшка! — еще громче отвечала подруга.

Дальше последовали объятия и поцелуи. А также краткий обмен новостями за последние десять лет.

— А это кто? — засюсюкала, наконец, Натульчик над Темычем.

«Блин в пальто, — про себя отвечал ей Темыч. — Шла бы лучше своей дорогой, чем зря тут ля-ля разводить». Вслух он, однако, сказал, что его зовут Темой.

Со стороны Натульчика в ответ немедленно последовал новый взрыв радостных эмоций. Она принялась вспоминать, как видела «Темика маленьким симпампульчиком в колясочке». Тема при этом, стиснув зубы, кипел от ярости.

Постепенно из разговора выяснилось, что Темина мама и Натульчик жили все детство и юность на одной лестничной площадке в большом доме напротив телеграфа. Потом Надежда Васильевна переехала на Спасскую, а Натульчик осталась на прежнем месте.

— Как там наш дом? — осведомилась Темина мама.

— А вот так, — вдруг начала Натульчик бурно махать рукой какому-то человеку в белом двубортном костюме. — Хелло, Эдвард! — крикнула она. — Как жизнь?

Эдвард тоже махнул ей рукой и приблизился.

— Очень устал, — с легким акцентом проговорил он. — Работы невпроворот. И такая жара в Москве. Вот купил «О соваж», — продемонстрировал Эдвард женщинам флакон с лосьоном после бритья. — Мой любимый парфюм. Ну, мне пора.

И, отвесив легкий поклон, он пружинящим шагом покинул диоровский магазин.

— Кто такой? — тотчас же после его отбытия поинтересовалась Темина мама.

— Шикарный мен. Из Штатов, — принялась взахлеб излагать Натульчик. — Все время ужасно занят. Но раз в неделю на чашку кофе ко мне забегает. Квартиры-то рядом. Так сказать, визави.

— Это где он живет-то? — нагнулась от любопытства чуть ли не к самому носу подруги Надежда Васильевна.

— Эмилию Карловну помнишь?

— Еще бы! — поставив сумки на пол, со скорбным видом всплеснула руками Надежда Васильевна. — Бедная! Неужели…

— Нет, не скончалась, — весело перебила ее Натульчик. — Наоборот. Жива-здоровехонька. Вообще, ее не жалеть, а завидовать надо.

Не обращая никакого внимания, что перегораживает проход к прилавку, Натульчик рассказала историю Эмилии Карловны. Еще до рождения подруг Эмилия Карловна прожила блестящую жизнь. Ее муж был каким-то видным дипломатом. Поэтому большую часть молодости и первых преклонных лет Эмилия Карловна провела в старой доброй Европе. Муж умер во время одной из командировок от сердечного приступа. И Эмилия Карловна вдруг осталась совсем одна. Детей у нее не было. Близкие родственники умерли. Дальние за годы заграничной жизни Эмилии Карловны как-то исчезли из поля зрения. Средства, правда, у старушки были. Хорошая квартира тоже. Вот она и коротала вполне сносно старость, пока небольшие ее капиталы не съела инфляция.

— Дальше ей, бедной, пришлось совсем тяжело, — причитала Натульчик. — Пенсии даже на кефир не хватало. Она все, что могла, продала. И мы старались ей ненавязчиво помогать. Квартира ужасно обветшала. Помнишь, Надюша, какая там раньше красота была?

— Да. Прямо музей, — подтвердила Темина мама.

— Так вот, все превратилось в жалкую рухлядь. И вдруг — как в сказке. Полгода назад звонит ей этот самый Эдвард. Он из Нью-Йорка приехал как представитель своей фирмы. И случайно выяснил в МИДе, что вдова его двоюродного деда жива. Выяснилось, что какая-то там ветвь семейства мужа Эмилии Карловны попала в Штаты. Ну, и сама понимаешь. Главное, человеком Эдвард оказался великолепным. Квартиру старушке отремонтировал. Все там поменял.

— Так что, они теперь там вместе живут? — спросила Надежда Васильевна.

— Да нет же! — продолжала подруга детства. — Эдвард в основном живет в Штатах. У него там жена, двое детей, несколько домов и свой крупный банк. Здесь он только наездами. И первое время вообще не хотел стеснять Эмилию Карловну. Я, говорит, бабушка, лучше в гостинице. Та насилу его уломала. Она потом со мной поделилась. Сказала: «Пришлось внуку настоящий скандал учинить и притвориться обиженной». В общем, теперь когда Эдвард в Москве, то всегда у нее.

— Ой, может, зайдем на минутку к Эмиличке? — посмотрела мама на Темыча. — Тут совсем рядом. Так мне хочется разделить ее радость. Она ведь нам с Натульчиком еще в детстве книжки читала вслух. Относилась вроде как к своим внучкам.

— Нет, — твердо ответил Тема. — Больше мы никуда не пойдем ничью радость делить. Я вообще умираю.

— Вот! — скорбно покачала головой Надежда Васильевна. — Вечно с ним никакого сладу.

— Все равно вы к Эмилии Карловне сегодня бы не попали, — ответила подруга детства. — Она уже месяц в Штатах. С внучкой и правнуками знакомится. Два письма мне оттуда прислала. Не письма, а настоящее ликование. Давай, Надюшка, дождемся, пока она вернется. Тогда я тебе позвоню. И нагрянем вместе к ней в гости.

Еще Темыч помнил, что на обратном пути напрочь стер от усталости ноги. Поэтому первого сентября приперся в школу как инвалид. Катя долго над ним подтрунивала.

Но теперь Тема был даже по этому поводу благодарен судьбе. Ибо лицо Эдварда всплыло в его памяти, как живое. Это был вылитый Венечка. Едва подумав об этом, мальчик пулей влетел в подъезд собственного дома. Ему надо было срочно связаться с Олегом.

Олег только что вернулся из магазина «Новый Колизей». Там он приобрел новую очень крутую компьютерную игру «Гармоничный убийца». И естественно, жаждал срочно в нее поиграть. Иначе папа вернется с работы. А он уж если новую игру заметит, его потом до ночи не оттянешь. И, главное, будет при этом нагло утверждать, будто компьютер требуется для срочной работы. Уж в этом смысле Олег своего предка знал как облупленного.

Однако не успел еще мальчик запулить дискету, как мама крикнула:

— Иди! Тебя Тема к телефону требует срочно.

Олег с недовольным видом пошел к себе в комнату, где у него с недавнего времени стоял отдельный аппарат.

— Ну, чего еще там? — осведомился он у Темы. — Я сейчас занят.

— Ты сначала послушай, а потом говори, занят ты там или нет, — тяжело переводя дух, выпалил Темыч. — Чуяло мое сердце, что у Марии Александровны в квартире нечисто. Будете теперь над моим вещим сном смеяться.

— Опять ты за свое! — крикнул в досаде Олег. — До черта со своим сном надоел!

— Ну, если надоел, то пока, — обиделся Тема. — Расскажу все Женьке.

Олег уже и впрямь хотел с ним распрощаться. Однако что-то в голосе Темы насторожило его.

— Темка, мне действительно сейчас некогда, — скороговоркой ответил он. — Так что, если ты просто так потрепаться, давай тогда через час. А если…

— Да какое там потрепаться! — заорал тот. — У Марии Александровны неожиданно внук появился.

— Ну да? — удивился Олег. — Маленький, что ли?

— Какой тебе маленький! — завопил Тема. — Взрослый американец! Бизнесмен! Телевизор ей приволок при мне! «Панасоник»! Огромный!

— Стой, Темыч, — заинтересовался Олег. — У нее же никаких родственников вроде не было на всем белом свете.

— В том-то и дело! — издал торжествующий клич Темыч. — А тут на тебе! Явился! И, главное, я этого ее внука знаю. Видел полгода назад в магазине!

— Ну, это как раз нормально, — не удивился Олег. — Раз он в Москве бывает, да еще бизнесмен, почему бы тебе его и не встретить?

— Да вообще-то, конечно, бывает, — продолжал Тема. — Только вот как ты посмотришь, что Мария Александровна его зовет Венечкой, а там, где я его встретил летом, его называли Эдвардом.

— Что-о? — протянул Олег.

— Что слышал, — торжествовал Темыч.

— Подожди-ка, — убедился наконец Олег, что дело серьезное. — Может быть, ты ко мне сейчас забежишь? — предложил он. — Тут и обсудим. Там более я «Гармоничного убийцу» наконец купил. Заодно поиграем.

— Сейчас забегу, — сказал Темыч. — Только, думаю, твой «Гармоничный убийца» сейчас не в жилу. У нас вроде убийца свой собственный намечается. Ладно. Жди. Выхожу.

Олег положил трубку и направился в родительскую комнату. Но там, к его великому разочарованию, уже склонился над монитором предок.

— Ты уже, папа, вернулся? — задал глупый вопрос Олег.

— Как видишь, — не отрываясь от монитора, буркнул Борис Олегович. — Иди, не мешай. У меня сегодня работа срочная.

Мальчик покосился на экран. Там вовсю свирепствовал «Гармоничный убийца».

Тут в дверь позвонили. Олег побежал открывать. На пороге стоял растерянный Тема.

Глава VII

ВЕНЕЧКА И ЭДВАРД

Плотно закрыв дверь в свою комнату, Олег внимательно выслушал Тему. История и впрямь была странной.

— Может, ты, Темыч, все-таки что-то придумываешь? — еще раз спросил Олег.

— Нет, — покачал головой тот. — Я даже если бы очень старался, такого придумать не смог бы.

— Главное, не понимаю, зачем это надо Венечке-Эдварду, — задумчиво произнес Олег.

— Я тоже, — тяжело вздохнул Тема. — Вроде такой заботливый. Кучу денег на обеих старушек тратит. И взамен ему ничего не нужно.

— Вот именно, — согласился Олег. — Слушай, Темка, — возникла у него кое-какая догадка. — Опиши мне получше этого внезапного внука.

— Ну, такой среднего роста, — медленно начал Темыч. — Лицо упитанное, но не слишком. Волосы вроде не очень густые и довольно короткие. Он их назад зачесывает. Одет хорошо.

— А какие-нибудь особые приметы у него есть? — полюбопытствовал Олег. Тема задумался.

— Пожалуй, скорее нет, чем есть, — проговорил он после короткой паузы. — У этого Венечки-Эдварда все какое-то среднее. И нос. И глаза. И уши.

— Вот, вот, — улыбнулся Олег. — Таких людей знаешь сколько существует на свете. Скорее всего, твой летний Эдвард и этот Венечка просто похожи. Тем более, Эдварда ты видел всего один раз и толком не разглядывал. Ведь сам говоришь, у тебя не то состояние было.

— И оба внезапно русских бабушек нашли, — с сомнением проговорил Темыч. — Да к тому же еще не прямых, а жен дедов. Что-то чересчур много совпадений.

— Вообще-то действительно многовато, — согласился Олег. — Но совпадения еще и не такие бывают. А родственников сейчас многие эмигранты ищут. И наши тоже находят среди иностранцев. Во всяком случае, это мне менее странно, чем если бы Эдвард и Венечка оказались и впрямь одним и тем же человеком. Сам посуди, Темыч: зачем этому американцу выдавать себя за двух разных внуков каких-то старушек? Такое, по-моему, даже психу в голову не придет.

— Да нет. Он вроде не псих, — сказал Тема. — И ведет себя безо всяких странностей.

— Тем более, — кивнул головой Олег. — Сам посуди. Зачем человеку, если он не маньяк, искать себе лишних родственников? Да еще таких старых.

— А вдруг ему скучно стало? — возразил Тема. — Например, он какой-нибудь там совсем одинокий. И вот нашел себе бабушек. Теперь у него вроде домашний уют появился. И бабушки радуются, когда он приходит. А он сперва у одной поживет как Венечка, а потом у другой как Эдвард. И весело. И какое-то все же разнообразие.

Олег вдруг зашелся от смеха до такой степени, что чуть не упал со стула.

— Ты что? — не понял Тема.

Олег какое-то время ничего не мог произнести. Затем, несколько успокоившись, отвечал:

— Забавный ты парень, Темыч.

— На себя посмотри, — обиделся тот.

— Да не дуйся ты! — хлопнул его по плечу Олег. — Просто очень смешно получилось. Выходит, богатому американцу, если ему стало скучно, ничего больше не остается, как присвоить себе двух одиноких бабок и тратить на них пачками доллары, так? Да он за свои деньги половину Москвы может заставить себя развлекать.

— Ну, в общем… — промямлил Тема и смущенно умолк. Ему тоже сделалось ясно, что никакой дурак не станет от скуки ремонтировать одной чужой бабке квартиру, а другой покупать за тысячу долларов телевизор.

— Наверное, ты, Олег, прав, — наконец нарушил молчание он. — Но все равно я чувствую: тут что-то странное кроется.

— Кто знает, — пожал плечами Олег. — Конечно же, совпадений вообще многовато.

Но в остальном… Слушай, Темыч, а Мария Александровна при тебе Венечке никаких старых семейных фотографий не показывала? Родственники, которые никогда не встречались, обычно такое любят.

— Не показывала, — покачал головою Тема. — Они только фотографию Ивана Денисовича немного рассматривали. Помнишь, которая в кабинете стоит. Мария Александровна все причитала, как рад был бы ее Иван Денисович, что его древний дворянский род не угас, а есть Венечка.

— Знаешь, я вот что, пожалуй, сделаю, — принял решение Олег. — Надо мне завтра самому забежать к Марии Александровне. Расспрошу ее аккуратно про внука. И попробую ее навести на какие-нибудь воспоминания. Может быть, она мне тогда фотографию Венечкиных родителей покажет. Или еще каких-нибудь родственников Ивана Денисовича. Если, конечно, вообще у нее такие фотографии есть. В общем, постараюсь разузнать все, что возможно.

— А я на днях тогда к бабушке Эдварда схожу, — сказал Темыч. — Думаю, она уже должна из Штатов вернуться. Пристану к матери, чтобы Натульчику своему позвонила, а потом за ней увяжусь.

— Это было бы лучше всего, — одобрил его намерения Олег. — Мы бы потом с тобой сопоставили факты. И если хоть что-нибудь подозрительное окажется…

— Ну, где твой «Гармоничный убийца»? — решил поиграть немного перед отходом домой Темыч.

— Накрылся до завтра, — невесело отвечал Олег. — Предок, пока мы с тобой трепались по телефону, ухапал.

— Все они одинаковые, — проворчал Тема. — Мой тоже, как начнет играть на компьютере, вообще прекращает на что-либо реагировать. Я от него все новые игры стараюсь прятать.

— Я вообще тоже, — признался Олег. — Но он всегда находит. Теперь придется до завтра ждать.

Вскоре друзья распрощались. А на следующий день Олег после уроков и очередной репетиции Рождественского благотворительного спектакля отправился к Марии Александровне.

Перемена в ней его удивила. Казалось, она помолодела этак лет на десять.

— Проходи, проходи, мой милый, — вошла первой в столовую Мария Александровна. — Сейчас будем есть клубнику. Венечка принес вчера вечером. Тебе про него Тема, конечно, уже рассказывал?

— Естественно, — подтвердил Олег. — Мы за вас очень рады.

— Иногда мне вообще кажется, будто это прекрасный сон, — засмеялась старушка. — Ну, не чудо ли: любящий внук появляется именно в тот момент, когда я уже приготовилась коротать одинокую старость. Машенька Школьникова, кстати, только что мне звонила. Тоже за меня очень радуется. Она сегодня зайти не сможет. А завтра, сказала, обязательно забежит с Венечкой познакомиться.

— Она забежит, — подтвердил Олег.

Он удивился лишь одному. Каким образом у Моей Длины хватает терпения ждать до завтра?

— Вообще, эти родственные связи — удивительное дело, — начал исподволь подводить мальчик старушку к тому, что его интересовало. — Все семейства настолько разветвлены… Уверен: каждый из нас о большей части дальних родственников вообще не подозревает.

— Ох, Олег, тут ты совершенно прав, — немедленно отреагировала старушка. — Могла ли я думать… А ведь Иван Денисович мне столько о брате рассказывал. Кстати, и фотографии детские вроде бы сохранились. Вот молодец, что напомнил. Дай-ка я их сейчас поищу. Сто лет не смотрела альбомы. Там есть один снимок. Иван Денисович маленький. Лет десяти. С родителями. Тетками. Дядями. Там семейство большое было. Вполне вероятно, и отец Венечки есть на фотографии. Или родной дед. Очень интересно проследить семейное сходство. Я уже Темочке говорила: Венечкин сын, мой правнук, просто почти вылитый Иван Денисович. Вот говорили раньше у нас, будто аристократическое происхождение — просто условность. Как глупо! — воскликнула, раскрасневшись, Мария Александровна. — Старые родовые корни всегда о себе дают знать. Достаточно одного взгляда на моего Венечку. Какой аристократизм! Какое сдержанное благородство! Разве такое увидишь у какого-нибудь парвеню из нынешних?

— Вы фотографии показать хотели, — напомнил Олег. — Обожаю старые семейные альбомы смотреть.

— Да, да. Сейчас, — двинулась по направлению к спальне Мария Александровна. Тут в дверь позвонили.

— Открой, пожалуйста, — обратилась к Олегу старушка.

Олег открыл и увидел мужчину в дубленке.

— Венечка! — тут же забыла обо всех семейных альбомах Мария Александровна.

Тот, небрежно бросив дубленку на вешалку, расцеловал бабушку в обе щеки. Затем извлек из пластикового мешка белую картонную коробку.

— Вот, бабушка, — стал распаковывать коробку он. — Будем соответствовать нашим дням. Чуть-чуть электронного оборудования, думаю, не помешает.

— Радиотелефон, что ли? — первым понял Олег.

— Именно, — кивнул головой Венечка. — Бабушке много приходится к телефону бегать. Я уж заметил. Кто-то все время звонит. То из ее бывшей скул… то есть школы. То ваша Школьникова осведомляется.

— Венечка уже обо всех вас наслышан, — прокомментировала старушка последнее замечание внука. — Кстати, мой милый, это Олег.

— Я догадался, — похлопал Венечка мальчика по плечу. — Очень-очень вам благодарен за бабушку. Без вашей чуткой поддержки ей было совсем тяжело.

— Не преувеличивай, Венечка, — покачала головой Мария Александровна. — Жила, как сейчас многие в моем возрасте.

— Но ты у меня не многая. Ты единственная, — обнял за плечи бабушку Венечка.

— Лучше пойдемте клубнику есть, — зарделась старушка. — Я Олегу как раз обещала.

— Клубника пусть подождет, — распорядился по-своему внук. — Сперва установим радиотелефон.

Пять минут спустя радиотелефон был установлен.

— Ну, бабушка, пробуй! — протянул внук трубку старушке.

— Подожди, подожди, — растерянно стала вертеть ее та в руках. — Неужели совсем без провода?

— В этом и смысл, — усмехнулся Венечка. — Разговариваешь из любой точки квартиры. Хоть из ванны. Или из туалета.

— Ну-ка, — направилась в глубь квартиры Мария Александровна.

— Давай, бабушка, — ободрил внук. — А мы совместно с Олегом будем пока на стол накрывать.

Потом они сели есть клубнику со взбитыми сливками. Телефон Мария Александровна держала возле себя и все время спохватывалась, что ей нужно кому-нибудь позвонить. В основном, как понял Олег, ее абонентами были такие же, как она, учительницы-пенсионерки, с которыми Мария Александровна когда-то работала в две тысячи первой школе. Звонка по новому телефону удостоилась даже толстая злая физичка Екатерина Алексеевна, у которой Олег и его друзья учились еще в прошлом году. В две тысячи первой ее прозвали за свирепый нрав Керосинкой.

Беседа Марии Александровны с Керосинкой ознаменовалась коротким, но выразительным эпизодом. В дверь позвонили.

— Открой, пожалуйста, Венечка, — не отрываясь от телефона, попросила старушка.

Едва дверь отворилась, в квартиру, стуча решительно тростью по полу, проник грузный пожилой человек.

— Я, между прочим, лауреат Ленинской премии. У меня даже открытия мирового значения есть, — с гневным пафосом выпалил он.

— Очень приятно, — протянул ему руку Венечка. — Бенджамин. Из Америки.

— Слышали, слышали, — не смягчился старик. — Только это еще не дает вам права на издевательства.

— Помилуйте, вы о чем? — совершенно опешил Венечка.

— О программе «Вести»! — со слезой пробасил старик. — Как вы смеете вместо нее свои разговоры показывать!

— Что-о? — был окончательно сбит с толку Венечка.

— Вы мне не «чтокайте»! — продолжал наступление автор научных открытий мирового значения. — Лучше включите телевизор. Российскую программу.

Олег быстро включил второй канал. Экран пестрел красно-желто-зеленой сеткой. А сквозь колонки отчетливо слышался разговор Марии Александровны с Керосинкой.

— О, прошу извинить, — схватился за голову Венечка. — Частотность совпала. Сейчас уберем.

Он быстро подрегулировал передатчик радиотелефона. Полосы в телевизоре исчезли. Голос Марии Александровны тоже больше не слышался.

— Безобразие! — с завистью покосился на телевизор старик. — Совсем обнаглели!

И он, еще громче прежнего стуча палкой по полу, удалился.

Едва за ним захлопнулась дверь, Олег и Венечка, рухнув в тяжелые генеральские кресла, расхохотались.

Темыч, вернувшись домой из школы, провел больше часа в напрасных поисках. Он рылся в многочисленных телефонных книжках Надежды Васильевны. Ничего похожего на телефон или адрес Натульчика там, однако, не находилось.

— Это еще что такое? — услышал Тема вдруг за спиной возмущенный окрик матери.

Мальчик отпрянул от тумбочки. Как это мать умудрилась так тихо войти в дом, что он не услышал?

— Ты зачем в моих вещах роешься? — продолжала Надежда Васильевна.

— Ну, мне один телефон тут нужен. — решил не отступать Темыч.

— Зачем? — удивилась Надежда Васильевна.

— Видишь ли, мне нужно увидеться с Эмилией Карловной, — сказал Тема.

— Эмилией Карловной? — опустилась на пуфик возле туалетного столика Темина мама. — Ты же с ней никогда знаком не был.

— Правильно, — энергичным кивком головы подтвердил сын. — Я только один раз слышал тогда в магазине, как Натульчик тебе о ней говорила.

— Ну, да. Мы тогда о ней разговаривали, — стала припоминать Надежда Васильевна. — Кстати, она, наверное, давно из Америки возвратилась. Надо и впрямь Натульчику позвонить.

— Вот, вот! Позвони! — был очень доволен Тема, что смог в кои-то веки пустить энергию матери по нужному руслу.

Надежда Васильевна уже потянулась к трубке, но в последний момент словно бы передумала.

— Нет, ты мне сперва скажи, — посмотрела она сыну пытливо в глаза. — Тебя-то чем Эмилия Карловна заинтересовала?

— Да вот. Заинтересовала, — стремясь во что бы то ни стало спасти положение, медленно начал Тема.

— Ты никогда такими людьми раньше не интересовался, — покачала головой Надежда Васильевна. — И вообще ты какой-то неоткровенный стал.

— Неправда! — сообразил, наконец, что сказать, сын. — Я очень как раз откровенный Просто это секрет Марии Александровны.

— Вашей подшефной старушки? — блеснули глаза у Надежды Васильевны. — Какие же у нее секреты?

— Она пишет книгу о жизни! — торжественно произнес Тема. — Там будут описаны разные крупные люди прошлого, с которыми Мария Александровна раньше встречалась.

Тема покосился на мать. Его слова явно произвели на нее впечатление.

— Ну, и при чем тут Эмилия Карловна? — поторопила она сына. — Неужели они с ней

как-то связаны?

— Именно! — был очень доволен подсказке сын. — То есть, я вообще не совсем еще в этом уверен. Мне надо сначала проверить. То ли связана, то ли не связана.

— Нельзя ли яснее? — исходила от нетерпения мама. — Как можно настолько невразумительно выражать свои мысли! То ваша старушка связана с Эмилией Карловной, то ты не уверен…

— Связана, — Темыч теперь уже совершенно отчетливо чувствовал, что держит мать на крючке. — Но я не уверен.

— Та-ак, — с трагическим видом вздохнула Надежда Васильевна. — Ты, интересно, когда-нибудь съедешь с этого своего идиотского «не уверен»?

— Сперва позвонить Натульчику надо, а потом съеду, — заупрямился сын.

— Нет уж. Сперва ты мне скажешь, в чем дело, — настаивала Надежда Васильевна. Тема уже придумал, что говорить дальше.

— Ладно. Скажу, — согласился он. — Мария Александровна говорит, что знала одну Эмилию Карловну, и эта Эмилия Карловна была женой знаменитого дипломата. Но какого именно дипломата, она не помнит. Но она думает, что ее Эмилия Карловна умерла. Вот мы с ребятами и подумали. Надо сначала выяснить у Эмилии Карловны, знала ли она Марию Александровну, и если знала, устроить обеим старушкам встречу. Но сначала надо узнать, та ли это самая Эмилия Карловна. Потому что если не та, для Марии Александровны вместо приятного сюрприза будет одно разочарование…

— Постой-ка, — схватилась за голову Надежда Васильевна. — Я что-то совсем запуталась. Все-таки вы в этом возрасте абсолютно не умеете выражать свои мысли. Прошу тебя: еще раз и помедленней.

Темыч, который все выше сказанное сочинял на ходу, успел, пока мать говорила, сформулировать гораздо короче и лучше. Поэтому очень уверенно проговорил:

— Ну, как ты сама не понимаешь, мама! Не могу же я зря волновать такого старого человека. Сначала надо выяснить, знакома ли с ней наша Эмилия Карловна. А уж потом можно устроить им встречу.

— Так сразу бы и сказал, — взяла в руки телефонную трубку мать. — Ладно. Сейчас позвоню Натульчику…

Посидев еще какое-то время у старой учительницы, Олег вернулся домой. Время он неожиданно для самого себя провел очень весело. Венечка оказался не только заботливым внуком, но и большим весельчаком. После того как ушел скандальный старик, из внука Марии Александровны прямо посыпались американские анекдоты. Причем один смешнее другого. Олег и Мария Александровна хохотали до слез. Правда, из-за этого мальчик совершенно забыл про семейные фотографии. Ничего. В другой раз посмотрит. Главное, что ему теперь ясно: поводов для волнений нет никаких. Проверить второго американца, может быть, следует. Но скорей для очистки совести. Темке явно показалось. Ну, может быть, Эдвард и Венечка чем-то и впрямь похожи. К тому же, Эдвард повстречался Темычу летом. Времени сколько прошло. Тут что угодно можно перепутать.

Родители Олега еще не вернулись с работы. Вульф, увидав любимого хозяина, стал носиться по коридору. Ему явно хотелось гулять. Олег снял со стены поводок.

— Пошли, Вульф!

Пес кинулся к двери. В это время зазвонил телефон. Олег поднес к уху трубку.

— Где ты там пропадаешь? — не дождавшись даже ответа, выпалил на том конце провода Темыч. — Быстро выходи! Ребята уже заждались. Мы…

— Да что с тобой? — перебил Олег.

— Что! Что! — тяжело дышал в трубку Темыч. — Эмилия Карловна умерла!

Глава VIII

ТРИ ЖУТКИХ БЕЖЕНЦА

Когда Олег, пристегнув Вульфа на поводок, выбежал из подъезда, Тема, Женька, Катя и Таня уже поджидали его.

— Ну, что за паника? — воззрился Олег на Темыча.

— А ты думаешь, ерунда, если Эмилия Карловна вдруг умирает? — часто дышал от волнения тот.

— Конечно, не ерунда, — согласился Олег. — Только вот лет-то ей было много.

— Да ты послушай сперва, а потом говори, — отвечал Темыч.

Вскоре все уже знали основные обстоятельства смерти Эмилии Карловны. Как рассказала Теминой маме Натульчик, несчастье случилось месяц назад. По словам Эдварда, бабушка дивно себя чувствовала в Америке. Был уже куплен обратный билет домой. Эдвард как раз обставлял комнату Эмилии Карловны новой мебелью, когда из Штатов пришла горестная весть: бабушка внезапно скончалась от сердечного приступа.

— Натульчик матери рассказала, — продолжал Темыч, — что Эдвард смертью бабки до сих пор совершенно убит. Когда урну с ее прахом переслали, он такие поминки устроил. Натульчик маму мою хотела тоже на них позвать. Эдвард очень настаивал, чтобы пришли все, кто Эмилию Карловну знал и любил. Но Натульчик матери не дозвонилась. Говорит, телефон у нас был все время занят.

Друзья молча кивнули.

— Вот. А теперь Эдвард все время себя укоряет, — добавил новую деталь к своему рассказу Тема. — Говорит, что, если бы не отправил бабушку в такое трудное путешествие, может быть, она до сих пор была бы жива. Натульчик его теперь выхаживает после потрясения.

— Я одного не могу понять, — выслушав Темыча, сказал Олег. — Чего ты вновь панику поднял?

— И нас всех завел! — воскликнул Женька. — Звонит. Срочно! Важные новости!

— Конечно, — буркнул обиженно Темыч. — Только я к ней собрался, а она вдруг взяла и умерла.

— По-моему, все-таки стоит взглянуть на этого Эдварда, — сказала Таня.

— Мне бы тоже хотелось, — кивнул головой Олег. — Пока мы этих двух внуков не сравним, у нас вечные споры будут. Вообще-то мне Венечка сегодня подозрительным не показался. Кроме того, у Марии Александровны есть какие-то фотографии его родственников. Правда, она их показать мне забыла. Потому что в этот момент явился Венечка. Ну, ничего. В другой раз посмотрю. Но если уж какие-то подозрения у тебя, Темыч, закрались, надо нам завтра съездить к Эдварду. Поглядим на него. Вдруг ты действительно прав?

— Как это ты, интересно, к нему собираешься съездить? — покрутил пальцем у виска Темыч. — Если я прав и Венечка с Эдвардом — один и тот же человек, то он нас с тобой тут же узнает.

— Естественно, — с важностью согласился Олег.

— Что же, нам Женьку туда посылать? — спросила Катя. — Или нас с Танькой? Но никто ведь из нас ни того ни другого американского внука не видел.

— А мы вас никуда посылать и не собираемся, — спокойно ответил Олег. — То есть Женька-то с нами пойдет.

— Ну, естественно, — отозвался тот. Он и мысли не допускал, что такое дело может пройти без его участия.

— Ты что, Олег, совсем спятил? — просто зашелся от возмущения Темыч. — Если мы с тобой перед ним появимся, а он действительно один человек… Да мы просто его спугнем, и тайна так и останется нераскрытой… А если эта тайна очень серьезная, он нас вообще запросто грохнуть может, — поежился Тема.

— Еще никуда не пошли, а он уже испугался, — проникновенно заметила Катя.

— Тут, между прочим, он прав — не дал в обиду старого друга Олег. — Но я уже все предусмотрел. Мы поведем себя как настоящие сыщики.

Он выдержал паузу.

— Говори скорей, что придумал! — загорелись глаза у Женьки.

— Да, в общем-то, ничего особенного, — ответил Олег. — Пашков грим для спектакля привез?

— Ну, — подтвердил Женька.

— И парики есть в подсобке, — продолжал Олег. — Мы трое, — поглядел он на Тему и Женьку, — загримируемся и наденем что-нибудь чужое. Хрена тогда этот Венечка-Эдвард узнает нас.

— А разве нас вы гримировать не будете? — были очень разочарованы девочки.

— В этом пока нет смысла, — отмел решительным жестом Олег их притязания. — Вас Венечка ведь не видел. А кроме того, вы нам в нормальном виде гораздо больше понадобитесь.

У Кати и Тани разочарованно вытянулись лица. Олег ситуацию тут же усек.

— Не расстраивайтесь. Позже, возможно, вас еще так придется загримировать, что вообще в зеркало не захотите смотреться.

— Будем надеяться, — несколько успокоились девочки.

— Тогда, значит, так, — принял Олег на себя командование. — Завтра после репетиции мы задержимся в актовом зале. Ну, скажем… — Олег задумался. — Под тем предлогом, что нам вроде бы хочется отработать получше роли с учетом акустики зала.

— Класс! — взвыл восторженно Женька. — Да наша Птичка Божья от счастья рехнется!

— Если вообще не заплачет, — мечтательно глядя вдаль, добавила Таня.

— На это я и рассчитываю, — спокойно проговорил Олег. — Она, конечно же, нам оставляет ключи от зала. Мы спокойно себе выбираем какой нужно грим и, возможно, еще что-нибудь. Потом сдаем ключи вахтеру и отправляемся ко мне гримироваться. Дождемся темноты — и к Эдварду. Ты, Темыч, надеюсь, хоть адрес выяснил?

— Еще бы, — подтвердил тот. — Я его теперь наизусть помню. Тверская, дом девять, подъезд один, квартира восемь. Четвертый этаж.

— Молодец, — похвалил Олег. — Тогда…

В это время беседа друзей была неожиданно прервана резким окриком:

— Вот я вас сейчас, хулиганье!

Друзья обернулись. Сзади стояла перекошенная и красная от злобы соседка Олега по этажу бабка Анастасия Кельмановна Редкозубова. Реакция всей компании была мгновенной. Они кинулись прочь со двора, вниз по Спасской.

— Всех изничтожу, подонки! — неслись им вслед восклицания Кельмановны. — Вы у меня внесены в черный список!

Лишь возле дома, где жили Тема, Женька, Катя и Таня, друзья решили остановиться.

— Ну, твоя Кельмановна совсем распоясалась, — с большим укором взглянул на Олега Темыч.

— Я ей что, папа или прабабушка, — словно оправдывался Олег. — Наш дом и так от нее весь стонет.

Тяжелые отношения с бабкой Кельмановной начались с 1991 года. До этого она была относительно тихой и служила буфетчицей то ли в Большом театре, то ли в Консерватории. Как бы то ни было, своей работой Анастасия Кельмановна была полностью удовлетворена и сумела приобрести однокомнатную кооперативную квартиру рядом с Олегом. После распада Советского Союза ее дела пошли сложно. Сперва она ринулась с головою в «гостиничный бизнес». То есть пускала в свою квартиру коечников. Состав их был крайне многонационален. А так как бабка Кельмановна объясняла соседям, что это к ней приезжают родственники, папа Олега первое время с удивлением повторял:

— Сколько же их у нее!

Первые сомнения у Бориса Олеговича возникли при виде стайки очередной родни Кельмановны, которая в основном состояла из представителей вьетнамского народа, среди которых гордо возвышался один негр. Всю эту ораву Анастасия Кельмановна представила папе Олега как племянников.

Чуть позже с одним из ее клиентов вышла история, и бабка едва не предстала перед судом по делу о хранении наркотиков. Кроме того, ей вчинили солидный штраф за незаконную сдачу внаем квартиры. Бизнее накрылся. С той поры Кельмановна, прежде бывшая беспартийной, вступила в одну из компартий и прониклась активной классовой ненавистью к жильцам дома номер один по Портняжному переулку. Исключение составлял лишь ее друг старый большевик Трясинов, с которым они вместе во время последней предвыборной компании обклеили сверху донизу дом номер один плакатами в стихах: «Голосуй за триединство: Ленин, Церковь, Материнство».

Особенной нелюбовью у бабки Кельмановны пользовались дети, из которых Олег и его друзья занимали первое место.

— Вот придут коммунисты к власти, Кельмановна тогда нам покажет, — засмеялась Катя.

— Не надо о страшном, — отмахнулся Олег. — До завтра. Мне еще Вульфа надо как следует выгулять.

Они расстались до следующего утра.

На другой день все получилось именно так, как наметил Олег. Услыхав, что пятеро друзей хотят продолжить самостоятельно репетицию, Варвара Борисовна с пылом воскликнула:

— Вот если бы все так горели искусством! В частности, и тебе бы, Пашков, не мешало самостоятельно порепетировать!

Лешка немедленно скинул овчину Пастушка и, не дожидаясь, пока Птичка Божья выскажет пожелание в утвердительной форме, смылся домой.

— Даже не знаю, с чем мы придем к премьере! — проводила его скорбным взглядом Варвара Борисовна. — Роль Пастушка сырая. У тебя, Школьникова, тоже роль жены хозяина Вифлеемской гостиницы совсем не выходит.

— Лучше на себя посмотри, — очень тихо пробормотала Моя Длина.

Варвара Борисовна не расслышала. Ей показалось, что Маша Школьникова повторяет роль.

— Молодец! — похвалила ее энтузиастка театра. — Я такой метод всем вам советую перенять. Учите роли везде. И тогда вы с ними сживетесь.

— Разбежалась! — процедила сквозь зубы Моя Длина.

— Вот и правильно, что старалась, — вновь не расслышала ее слов Птичка Божья. — Как известно, талант — это способности плюс работа. Ну, до завтра!

Она выпорхнула из класса. Восьмой «В» кинулся следом за ней по направлению к раздевалке.

— Так, — Олег дождался, пока они остались впятером. — Пошли быстро выберем реквизит.

Выяснилось, что грима Варвара Борисовна запасла столько, что его могло бы хватить спектаклей на сто. Недаром Пашков жаловался ребятам, что едва дотащил до школы две тяжеленные сумки.

— Знаете, мы, пожалуй, возьмем с собой один комплект, — принял решение Олег. — А то, что останется, возвратим потом снова в подсобку. Теперь парики, — задумался он. — Женьке парик необязателен. Его Венечка все равно не видел. А вот нам с Темкой необходимо что-нибудь себе подобрать.

Для Темы нашелся великолепный женский парик со спутавшимися и пропыленными космами.

— В нем когда-то старинных блондинок изображали, — пригляделась к парику Таня.

— Вполне вероятно, — напялил Олег на Темыча эту великолепную вещь. — Класс! — немедленно оценил он новый облик друга. — Остается тебя одеть похуже. Потом гримом под глазом фингал нарисуем. И готово. Отличный беженец.

— Беженец? — покосился на него Тема.

— А что такого, — отозвался Олег. — И я беженцем загримируюсь. И Женька тоже. Сделаем вид, будто просим по дому милостыню. Эдвард должен на это клюнуть. Американцы у нас вообще благотворительностью заниматься любят.

— Ну, Олег! — наградил его восторженным взглядом Женька.

— Нормальный ход, — согласились остальные,

Олег тем временем сосредоточенно разглядывал накладную бороду с проседью и темные очки.

— Я в точно такой бороде и почти таких же очках одного исламского террориста по телеку видел. Жуткий убийца из какой-то там их мусульманской фундаментальной мафии. С удовольствием бы изобразил его перед Эдвардом. Но, боюсь, пожилой восточный мужик с бородой у меня не получится. Лучше уж тоже сегодня буду мальчиком-беженцем.

И, натянув плотно на голову черный кудрявый парик, Олег жалобно прогундосил:

— Мы-и беженцы. Лишились жилья-а-а. Помоги-и-и-те, кто чем мо-ожет…

— Кончай! — перебила Таня. — А то твои стоны мне надрывают душу.

— Вот и прекрасно, что надрывают, — остался очень доволен ее реакцией мальчик. — Нам надо как следует разжалобить Эдварда. Иначе он нас в квартиру к себе не пустит. Кстати, Женька, — выхватил Олег из груды вещей барашковую папаху, в которой однажды играли спектакль о борьбе с басмачами. — Померяй. Мне кажется, тебе это очень пойдет.

Женька нахлобучил папаху и стал со свирепым видом вращать глазами. Ребята придирчиво оглядели его.

— Хорошо, — первой высказала мнение Катя. — Если бы мне такой позвонил в квартиру, я ни за что не открыла бы дверь.

— А вдруг Эдвард тоже его испугается? — заволновался Тема. — Тогда весь поход наш насмарку.

— Не суетись, — тут же успокоил его Олег. — У американцев насчет всяких беженцев психология совершенно другая. Они очень любят им отдавать старые вещи. У них в Штатах даже Армию Спасения с этой целью создали.

— Тогда под твою ответственность, — согласились друзья.

Еще часа через два с Большой Спасской улицы свернула на Сухаревскую площадь очень странная компания. Две девочки выглядели вполне прилично и благополучно. Чего никак нельзя было сказать об их спутниках, которые по всем признакам принадлежали к сословию бомжей и нищих. Это были ужасные оборванцы. Засаленная одежда с чужого плеча болталась на них. Лица грязные. У одного из бомжей на левой щеке красовался шрам. Другому в какой-то драке подбили глаз. Третий нахлобучил на самые уши папаху. Прохожие в панике шарахались от пятерых друзей в разные стороны.

— Вроде бы мы нормально подготовились, — проводил Женька взглядом молодую женщину в норковой шубке, которая явно раздумала ехать с ними в одном троллейбусе.

— С одной стороны меня это радует, — отозвался Олег. — А с другой не очень. Как бы не угодить в милицию. Пожалуй, я правильно решил до Тверской на троллейбусе добираться. В метро все равно бы не пустили.

Когда они проникли в троллейбус «Б», вокруг, несмотря на столпотворение, моментально образовалось свободное пространство.

— Довели страну! — услыхали друзья возмущенное восклицание одной из пассажирок.

— Да уж, сироты эти несчастные, — подхватил ее спутник.

— Девочки еще вроде бы как ничего, — заговорила вновь женщина, — А на мальчишек смотреть невозможно. Грязные. А главное, запах жуткий.

И женщина с шумом потянула носом.

— У самой у тебя запах, — обиженно пробормотал Тема.

— Тихо, — потряс у него кулаком перед носом Олег. — Неужели не понимаешь? Это волшебная сила искусства. Они на нас смотрят, вот им и кажется, будто запах кошмарный.

Друзья засмеялись.

— Еще хорошо, что веселенькие, — тут же сочувственно проговорила женщина. — Ничего. Скоро их жизнь обломает.

— Это уж точно, — радостно подтвердил мужчина. — Потенциальные преступники.

— Может, они и сейчас уже, — покрепче прижала к себе сумочку еще одна женщина. — Вон у них девки какие с виду приличные. Наверняка для отвода глаз.

— Воротниковский переулок. Метро «Маяковская», — наконец объявил в микрофон водитель троллейбуса.

Ребята вышли.

— Пересадку делать будем? — поглядел Олег на друзей.

— Ну уж нет! — решительно запротестовали девочки. — С нас хватит.

— Тут и пешком хорошо. Проветримся, — поддержал их Женька.

А Темыч вдруг заявил, что его от долгих поездок в общественном транспорте всегда укачивает.

— Как хотите, — согласился Олег. Друзья свернули на Тверскую и зашагали по направлению к центру.

— Слушай, а Эдвард вообще-то дома? — вдруг посмотрел Олег на Темыча.

— Натульчик матери говорила, что Эдвард чаще всего вечерами в квартире сидит, — отвечал тот. — Но можем для верности позвонить. Я телефон его наизусть выучил.

— Тогда давайте подстрахуемся, — шагнул решительно к автоматной будке Олег. — Диктуй телефон, — кинул он пластмассовый жетон в аппарат.

Едва Олег соединился с Эдвардом, друзья, которые сгрудились в будке, отчетливо услыхали:

— Наташенька, ты?

Олег опустил на рычаг трубку. Девочки фыркнули.

— Удачно все складывается, — уже быстро шагал вперед Олег.

Вскоре они остановились у тяжелого дубового подъезда.

— Ну, вперед, — рванул на себя ручку двери Олег.

Миновав две тяжелые двери, ребята были неожиданно остановлены мощной лифтершей.

— Куды? — последовал нелицеприятный вопрос. — Сейчас милицию вызову.

Олег тут же сообразил, что сопротивляться бессмысленно. Ребята выскользнули на улицу.

— Вот вам и все расчеты, — был разочарован Женька. — Столько трудов совершенно напрасно. И переодевались, и гримировались, и ехали…

— Подожди ныть! — перебил Олег. — Лучше давайте какой-нибудь отвлекающий маневр придумаем.

— А если она и впрямь милицию вызовет? Знаете, какой скандал будет, когда выяснится, кто мы такие, — передернуло Темыча. — Лучше едем домой.

— Маленький Темочка заволновался, — сказала нараспев Катя. — Езжай, езжай домой. А то мама накажет. В угол поставит.

— Не боюсь я вообще никакую маму! — завелся Темыч. — А если хотите лифтершу отвлечь, вон туда посмотрите.

Там, куда он показывал, ошивался неспешно взад-вперед вдоль шершавой стены огромный клочкастый кот. Замысел Темыча всем был понятен. И подкупал своей простотой. Если такого кота запустить в подъезд, сознательная лифтерша ляжет костьми, но выгонит его. Естественно, пока она будет занята, ребята успеют проникнуть на четвертый этаж.

— Кис-кис-кис-кис! — попыталась позвать

кота Таня.

Кот посмотрел на нее, несколько раз грубо мяукнул и стал вновь слоняться вдоль стенки.

— Все ясно. Бесплатно с ним не договориться, — покачал головой Олег.

— Там гастроном напротив, — посмотрел на другую сторону Тверской Женька. — Давайте я там этому Барсику сосисок куплю.

Он бросился к переходу.

— Стой! — окликнула его Катя. — С ума, что ли, спятил?

— А чего? — уставился на нее Женька.

— Да так. У тебя сейчас вид немного для гастронома неподходящий. Такие, как ты, еду себе в магазинах обычно не покупают. Давай лучше я схожу.

Она убежала. Вскоре друзья уже приманивали взъерошенного кота нарезанными кусками любительской колбасы. Дело пошло настолько успешно, что минут пять спустя кот был запущен в подъезд и с торжествующим мяуканьем направился прямо к лифтерше.

— Кыш! — кинулась она коршуном на непрошеного гостя.

Гость, перемежая прыжки с зигзагообразным бегом, запетлял по подъезду. Лифтерша за ним. Она даже и не заметила, как трое беженцев, а с ними две девочки пронеслись по лестнице вверх. Затем вызвали лифт на втором этаже и доехали до четвертого.

Дверь квартиры восемь на их звонок немедленно распахнулась.

— Наташенька! — ринулся на лестницу Эдвард в халате. — Где ты там пропадаешь? Я прямо заждался. Я… В-вы к-кто? — с ужасом посмотрел он на трех жутких оборванцев.

— Дя-денька! — заголосил Олег. — Мы бе-еженцы!

— Откуда? — будто от этого что-нибудь зависело, решил уточнить Эдвард.

— Из Молдавии! — ляпнул Женька.

— Чечня! — крикнул одновременно Темыч в грязно-белобрысом парике.

— Из разных мест! — в панике начал спасать положение Олег.

Катя и Таня, которым Олег велел дожидаться на марш лестницы ниже, тряслись от беззвучного смеха.

— А где вы живьете? — задал беженцам новый вопрос Эдвард.

— В подвале, — на этот раз смог опередить остальных Олег.

— Какой адрес подвала? — почему-то заинтересовался внук Эмилии Карловны.

— На Сретенке! — выпалил Темыч.

— Далеко ездите побираться, — со все большим подозрением разглядывал странную компанию Эдвард.

— У нас больна мать, — старался опередить Женьку и Тему Олег. — Она в больнице, — подпустил он слезу в голос. — Для полного выздоровления нужны средства.

— Вы же вроде бы говорили, что каждый из разных мест, — выказал весьма неуместную память американец. — Чья же в больнице мать?

— У нас отцы из разных мест, а мать одна, — нашел выход Олег.

— Ну, мне нет разницы, — заторопился Эдвард. — Все, что могу вам дать, — протянул он Теме доллар. — У меня сейчас важный визит.

Он хотел захлопнуть дверь. В это время Олег громко вскрикнул и согнулся вдвое с таким расчетом, чтобы дверь не могла захлопнуться.

Эдвард от неожиданности попятился в глубь квартиры.

Мальчик вновь начал громко стонать.

— Ему плохо! «Скорую помощь»! — едва не сбив Эдварда с ног, прорвался в квартиру Тема. — Где у вас телефон?

Глава IX

СТАРУШКА УХОДИТ В НОЧЬ

Телефон… телефон… — совершенно обалдел от такого наглого натиска хозяин квартиры.

— Не надо телефон! Не надо «Скорую помощь»! — вдруг преспокойно направился в глубь квартиры «больной и несчастный беженец». — Я этим страдаю с детства, — снова захныкал он. — Припадки. Но быстро проходят. Необходима операция. Помогите, дяденька!

— Постой-ка, постой, — схватился за голову американец. — То вы говорили про мать. А теперь, выходит, тебе нужна операция?

— Нам она всем нужна! Мы все больные! — начал отчаянно чесаться Олег.

— Ну, ну, не горюй, — на всякий случай отошел от него подальше Эдвард. — Дверь вот там.

Последнее уточнение было сделано совсем не случайно. Ибо разом выздоровевший «беженец», продолжая отчаянно чесаться, зачем-то направился по широкому коридору в глубь квартиры.

— Дверь тут, — не решаясь к нему приблизиться, повторил Эдвард.

— У него, видно, опять с ушами беда, — вылетел в это время почему-то из ванной Темыч. — После припадка у него иногда полностью пропадает слух.

— Что ты там говоришь, Сулейман? — немедленно начал подыгрывать ему Олег. — А-а-а?! — приложил он ладони к обоим ушам. — Ничего не слышно!

— Тебя только тут еще не хватало! — решительно преградил путь в квартиру американец омерзительно грязному подростку в папахе.

— Там мои братья! — воинственно заколотил себя в грудь Женька. — Горная дружба. Горный орел! Кровная месть! Пусти, дяденька!

— Перетолчешься, — явно уже обретал понемногу самообладание американец.

В это время Темыч, неплохо копируя технику глухонемых, делал вид, будто бы растолковывает Олегу пожелание американца. Эдвард продолжал блокировать вход Женьке. И не в силах был воспрепятствовать Олегу и Теме, которые, по его мнению, вели себя вызывающе. Мало того, что очкастый беженец продолжал чесаться и стряхивать с себя неизвестно каких насекомых, они со своим грязным маленьким братом зачем-то распахнули двери во все четыре комнаты квартиры и даже, кажется, забежали на кухню.

Женька, подогретый сопротивлением американца, напирал все сильней. На него нашло затмение. Теперь он действительно ощущал себя беженцем.

— Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал! — исторг он вдруг вопль и тут же предпринял новый штурм входной двери.

Эдвард от неожиданности отступил на шаг. Враг тут же воспользовался преимуществом. И с победным кличем: «Держитесь, братья, я с вами!» — прорвал оборону.

Но, как известно, побед на войне без потерь никогда не бывает. Подтвердив сию непреложную истину, Женька во время прорыва утратил папаху басмача. Правда, в следующее мгновение выяснилось, что иные утраты лишь ускоряют победу. Папаха упала позади Эдварда. Тот, пытаясь схватить Женьку, наступил на нее. Ноги американца заскользили по паркету, и он, поминая недобрым словом всех беженцев в мире, рухнул на пол, не забыв по пути зацепить скулой угол изящной полочки.

Ребята остолбенели. Эдвард, хватаясь руками за стену, поднялся на ноги. Взгляд у него был мутный.

— Быстро смываемся! — первым пришел в себя Олег.

Еще прежде, чем хозяин квартиры восемь окончательно пришел в себя, Олег, Тема и Женька вместе с девочками неслись что было духу вниз.

— Лифтершу берем на прорыв, — проговорил на ходу Олег. — Отвлекать нет времени. Главное, когда до нее добежим, не сбавлять темпа.

Темпа они не сбавили. Лифтерша поняла что к чему лишь после того, как за последним из «беженцев» захлопнулась дверь подъезда.

— Цыгане! — закричала она.

Но было поздно. Друзья уже скрылись. Пробежав еще какое-то время, они увидали, что погони за ними нет, и двинулись дальше нормальным шагом.

— Теперь я точно знаю: это один и тот же человек, — сказал Тема.

— Или мы оба сошли с ума, или Темка прав, — согласился Олег. — Двух таких похожих людей не может быть. Если они, конечно, не близнецы.

— А вдруг действительно близнецы? — спросила Таня.

— Тогда почему каждый нашел себе по отдельной бабушке? — пожал плечами Женька.

— В том-то и дело, что непонятно, — снова заговорил Олег. — Если даже они близнецы и у них неожиданно отыскались целых две бабушки, они, по идее, должны бы были с обеими познакомиться. А если это один и тот же человек, то зачем ему под двумя разными именами содержать двух чужих старушек?

— Теперь уже одну, — мрачным голосом напомнил Темыч.

— Кстати, и это странно, — вмешалась Таня. — Эмилия Карловна умерла, а он по-прежнему в ее квартире торчит. А Марию Александровну убеждает, будто остановился в гостинице. Чего ему жить одному, тем более, если ему так не нравится одиночество?

— А у него на Тверской не полное одиночество, — фыркнула Катя. — К нему Натульчик все время ходит. «Наташенька!» — передразнила она Эдварда.

Друзья засмеялись.

— В общем, история очень странная, — продолжал Олег. — Тут явно что-то не то.

— Ничего, он у нас теперь меченый, — осенило вдруг Темыча. — Видели, как он скулой треснулся, когда падал!

— Да уж, — кивнул головой Олег. — Синяк обеспечен. А может, и глаз заплывет.

— Во всяком случае, это уже кое-что, — радостно отозвался Женька. — Следить будет легче.

Друзья умолкли и сосредоточенно зашагали вперед.

— По бульварам, — скомандовал Олег, когда они достигли Пушкинской площади. — Там темней. И народу меньше.

Они миновали Страстной, Петровский, Рождественский. Вот и Сретенка.

— Знаю! — замерла как вкопанная посреди тротуара Катя. — Эдвард-Венечка шпион!

— Ты прямо как в советское время! — покрутил пальцем у виска Женька. — Тогда, говорят, чуть ли не каждого иностранца, который к нам приезжал, в шпионаже подозревали.

— При чем тут советское время, — поморщилась девочка. — Пока есть границы и разные страны, будет и шпионаж. Это же совершенно естественно.

— Правильно, — поддержал ее Темыч. — Я, между прочим, недавно читал: в Нижнем Новгороде за последний год пятьдесят иностранных шпионов выловили. И еще шесть человек уличили в промышленном шпионаже.

— Слушайте, — вдруг очень медленно произнес Олег. — А ведь в таком случае все абсолютно сходится. И две бабушки. И разные имена. И вообще… Ладно. Пошли быстрее домой. Там и поговорим как следует,

Они быстро прошли Сретенку и, свернув налево, добрались по Садовому кольцу до перехода. На другой стороне Садовой компания была неожиданно остановлена бабкой Редкозубовой. Увидав «беженцев», бабка сперва попятилась, затем заметила ненавистных девочек из компании Олега.

— Ага! — прохрипела она. — Все доложу родителям, с какими личностями вы шляетесь!

Друзья побежали.

— Хулиганы! Бандиты! Грабеж! Милиция! — тут же заголосила Кельмановна. Ребята прибавили ход.

— Хорошо, что Кельмановна хоть бегать не может, — пыхтя, проговорил Тема, когда они, к немалому восторгу Вульфа, ввалились гурьбой в квартиру Олега.

— Это точно, — с глубокомысленным видом подтвердил Женька. — Иначе бы нам сегодня хана.

Переодевшись и стерев грим, ребята уложили школьный реквизит в два пластиковых пакета.

— Завтра отнесу в школу, — поволок пакеты Олег к себе в комнату. — Хорошо хоть родители сегодня поздно придут. А то где бы мы с вами переодевались?

Затем он вернулся к друзьям. Те уже расселись на диване и креслах в гостиной.

— Давайте-ка быстро подведем итоги, — деловито проговорил хозяин квартиры. — Темка прав: тут явно какая-то тайна. И, по-моему, очень серьезная. Ни один человек в здравом уме без причины не станет жить под чужими именами. А Венечка-Эдвард на сумасшедшего не похож.

— Я давно говорил: чует мое сердце, — окинул Темыч друзей торжествующим взглядом. — И сон мой явно был вещим.

— Опять он! — вскинулась Катя. — Если ты еще раз при мне про свой сон скажешь, я тебя убью!

— Могу и не говорить, — обиженно засопел Тема. — Только потом сама не проси.

— И не подумаю, — сощурилась Катя.

— Хватит! — прикрикнул Олег. — Времени на препирательства нет. Значит, вот что я вам скажу. Мы с Темычем успели по квартире Эмилии Карловны пробежаться. Ну, полный евроремонт, новая мебель… Это меня не очень удивило. Гораздо интереснее, что там всякой аппаратуры полно. И видео. И аудио. Причем самой современной. А самое главное, я случайно в окно выглянул. Выходит прямо на Тверскую. Мне тогда ничего странного не показалось. А как только мы про шпионов заговорили, я вдруг и сообразил: там же до Думы рукой подать. И Кремль рядом. Шпиону о лучшем месте даже мечтать нельзя.

Друзья молча взирали на Олега. Похоже, что ситуация и впрямь складывалась серьезная. На какое-то время в комнате воцарилась полная тишина.

— Я только не понимаю, зачем ему внуком Марии Александровны себя изображать? — спросила, наконец, Катя.

— Как раз это понятней всего, — отозвался Олег. — В квартире Эмилии Карловны он работал. А у второй бабушки у него как бы тыл. Там можно при случае отсидеться. Или встречу с агентом устроить. Или, например, что-то прятать. По-моему, он очень надежно устроился.

— Да уж, тут догадаться трудно, — сказала Таня. — Кто будет интересоваться внуком учительницы на пенсии. Тем более, заграничные родственники теперь оказались почти у всех. Если бы Темыч случайно его не увидел…

— И то мы ему не верили, — смущенно подхватил Женька.

— Бывает, — проявил великодушие Тема. — Я бы, возможно, и сам не поверил, если бы все не со мной случилось.

— Это уж точно, — не удержалась от колкости Катя.

— А тебя вообще не спрашивают, — нахохлился мальчик.

— Перестаньте! — крикнули хором Таня, Олег и Женька.

— Да мы ничего, — тоже хором отозвались Тема и Катя.

— Как дальше поступим? — спросил Женька.

— Следить надо, — ответил Олег. — Тут вообще еще многое нужно проверить. Мы пока даже на сто процентов не можем быть уверены, что это один и тот же человек. А вдруг действительно просто сходство разительное? Но даже если мы с тобой, Темыч, не ошибаемся, все равно рано поднимать тревогу. Мы его этим только спугнем раньше времени. И он вообще просто смоется. А тайна его так никогда и не будет раскрыта.

— Ну нет! — крикнул Тема. — Этого допустить нельзя.

— Согласен, — кивнул головой Олег. — Я считаю, что в первую очередь нам нужно поставить чистый эксперимент.

Ребята вопросительно на него посмотрели.

— Ну, мы же хотим знать наверняка: одно и то же лицо Эдвард и Венечка или нет, — принялся растолковывать он. — Есть такой способ. Мы проверяем по телефону, что Эдвард дома. Лучше всего достать у Марии Александровны телефон Венечки. Тогда можно одновременно ему позвонить в гостиницу.

— Это понятно, — быстро проговорил Женька. — Мы устанавливаем, что они оба одновременно дома сидят.

— И тогда наша версия, что это один и тот же человек, рушится, — подхватила Катя.

— Или, наоборот, подтверждается, если кого-то из них нет дома, — не сводя глаз с Олега, сказала Таня.

— Приблизительно так, — подтвердил Тот. — Хотя лучше всего было бы выяснить у Марии Александровны заранее, когда к ней придет в очередной раз Венечка. А потом проводить его от Астраханского до дома Эмилии Карловны. Если он, конечно, именно туда пойдет.

Тут в передней хлопнула дверь.

— Предки, — вскочил Олег на ноги. — Ладно, пока. Думаю, у нас уже завтра будут какие-то новости.

Однако Олег ошибся. Новости появились гораздо раньше. Тема застал мать в большом волнении. Она бегала из угла в угол по квартире с радиотелефоном.

— Да, да, Верунчик! — слышались то и дело ее восклицания. — Просто невыносимо! Обстановка ужасная! Приличным людям скоро у нас вообще будет жить невозможно! Ты где так долго? — не сразу заметила она возвращение сына. — Ой, извини, Верунчик, — спохватилась она. — Это я не тебе, а Темке. Шляется в темноте, когда все так страшно. Совсем голову потерял.

— Ничего я не потерял, — моментально ушел в оборону сын. — Просто мы репетировали. А потом немного с ребятами погуляли.

— Они погуляли! — выдохнула с трагическим видом Надежда Васильевна. — А я тут с ума схожу! Ой, Верунчик, ты извини. Совершенно поговорить не дают. Давай созвонимся позже! Ты что? Ничего не знаешь? — отложив радиотелефон, обратилась она к сыну.

— А что я должен знать? — был в полном недоумении мальчик.

— Натульчик звонила! — последовал тут же ответ. — На Эдварда террористы напали. Он ранен!

— Да кто на него нападал? — выпалил от неожиданности Тема. — Он просто сам поскользнулся!

— Как, как? — осела в кресло Надежда Васильевна. — А ну, повтори!

— Да я ничего, — дошло, наконец, до Темы, что он едва все не испортил. — Просто я так потрясен, мама. Кому Эдвард понадобился? Вот я и подумал: может, он как-нибудь сам упал?

— Ты совершенно невыносим! — всплеснула руками Надежда Васильевна. — У человека такое несчастье! Натульчик тоже в ужасе! А он, видите ли, подумал. Ты лучше послушай! На квартиру Эдварда совершено настоящее нападение.

Сын испытал облегчение. Мама явно не усмотрела в его словах ничего, кроме неуместной шутки. Зато Темыч узнал от нее потрясающую историю. По словам Натульчика, Эдвард дожидался ее прихода. Поэтому, когда в дверь позвонили, открыл, даже не посмотрев в глазок. Внутрь немедленно ворвалась банда вооруженных террористов кавказской национальности. У Эдварда стали требовать деньги. Тот оказал бешеное сопротивление. Тогда один из террористов выстрелил. Эдварду удалось увернуться. Пуля царапнула его по виску и ушла куда-то в стену. Террористы сбежали.

— Главное, какой благородный человек! — воскликнула в заключение Темина мама. — Не захотел даже милицию вызвать. Сколько Натульчик ни уговаривала, отказывается. Говорит: «Пусть это останется на совести террористов. Надеюсь, моя доброта заставит их образумиться». Вот такой он противник насилия.

— Ну, да, — вяло согласился Темыч. «Знаем мы таких противников насилия, — подумал он. — Раз решил все замять, значит, действительно что-то скрывает».

— Тебя ничем не удивишь, — была немного разочарована реакцией сына Надежда Васильевна. — А там, между прочим, даже улика от террористов осталась. Один из них уронил с головы папаху. Натульчик сказала, точь-в-точь такую же, как артист Эсамбаев все время носит.

— Ну ни фига себе! — на этот раз весьма бурно отреагировал Тема.

Никто из пятерых друзей в панике отступления не заметил, что басмаческая папаха так и осталась в квартире Эдварда. Но поводов для волнений не возникало. Если Эдвард не заявил в милицию, то и папаху, скорей всего, просто оставит себе на память. А школа как-нибудь без нее обойдется.

Поохав еще немного для усыпления бдительности Надежды Васильевны, Тема отправился в свою комнату учить уроки. Несколько раз он выходил, чтобы позвонить Олегу. Но из этого ничего не получалось. Мама, кажется, хотела проинформировать о драматическом происшествии с Эдвардом всех своих многочисленных подруг, и прорваться к телефону не было никакой возможности.

Наконец, в десятом часу Тема пустился на хитрость.

— Мама! Тебя к телефону! — влетел он в спальню к родителям.

— Ой, Верунчик, прости, — не заподозрила подвоха Надежда Васильевна. — Давай попозже поговорим. Мне звонят. То есть как меня к телефону? — уже положив трубку, уставилась она на сына.

— Так, что мне надо тетрадь по химии отнести Олегу! — с торжествующим видом завладел телефоном сын.

— Слушай, отец, он у нас совсем распустился, — с возмущением посмотрела Надежда Васильевна на Теминого папу, который дремал на кровати.

Темин папа сегодня очень устал на работе. Кроме того, по дороге домой у него спустило заднее колесо. Пришлось на морозе ставить запаску. Короче, он страшно вымотался. Поэтому, пробормотав что-то не слишком определенное, он повернулся на другой бок и снова закрыл глаза.

— Слушай, Олег! Очень важные новости! — унес к себе в комнату телефон Тема.

— Отлично. Я как раз с Вульфом гулять собираюсь. Давай друг другу навстречу, — предложил тот.

— Давай.

Крикнув родителям, что идет на минутку к Олегу, Темыч быстро оделся и вышел на улицу.

С Олегом они столкнулись возле коммерческого киоска. Вульф тут же принялся прыгать на Темыча.

— Давай, выкладывай свою новость, — поторопил Олег. — С Вульфом пообщаться можешь и позже.

Тема, стараясь ничего не упустить, пересказал фантастическую историю нападения террористов на Эдварда.

— Я даже и не мечтал о таком, — просияло лицо у Олега. — После этого как-то себя уважать начинаешь.

— Ты лучше скажи, чего он так струсил? — уставился на старого друга Тема.

— Это нам еще предстоит выяснить, — отозвался тот. — Но мне уже и сейчас ясно одно: ему есть что скрывать. Мы, Темыч, явно на верном пути. Тут может быть все что угодно. Вплоть до убийства.

— Приехали, — вздрогнул Темыч.

На Спасской, кроме них с Олегом и Вульфом, не было ни души. Самое время поговорить об убийствах.

Олег стоял спиной к улице.

— Ну-ка, повернись. Только осторожно, — шепнул ему Темыч.

Олег повернулся и едва подавил вопль изумления. Большую Спасскую бодро пересекала Мария Александровна.

Мальчики, разинув рты, уставились друг на друга. Они оба прекрасно знали, что старушка-учительница уже больше года почти не выходит из дома. Даже днем. Мальчики притаились в тени и ждали.

Мария Александровна опасливо огляделась. Затем, опираясь на трость, пошла вдоль длинного дома. Добравшись до середины, она стала вновь озираться по сторонам. Затем исчезла в среднем подъезде.

— За ней! — скомандовал Олег. — Нельзя ее упустить.

Возле подъезда друзья разделились. Олег с Вульфом заняли пост снаружи. Тема, бесшумно отворив дверь, шмыгнул внутрь. Старушка его не заметила. Она возилась с сумочкой возле ряда почтовых ящиков. Затем что-то кинула внутрь и быстро пошла на улицу. Тема едва успел спрятаться за притолокой двери. Дверь подъезда хлопнула, и старушка ушла.

Возле ящиков было светло. Поэтому Темыч сумел разглядеть номер ящика. Одиннадцатый. Теперь надо дождаться Олега. Минут через пять снова хлопнула дверь подъезда. Послышался топот собачьих лап.

— Где ты? — негромко спросил Олег. Темыч вышел навстречу.

— Она к своему дому пошла, — объяснил Олег. — Мы с Вульфом ее незаметно чуть-чуть проводили. Ты, Темыч, сумел разглядеть, что ей тут нужно было?

— Да, — отозвался тот. — Вот в этом ящике что-то есть.

— Тогда вскрываем, — решительно протянул руку Олег. — Я отсюда так просто уйти не могу.

— Тогда подожди, — полез в боковой карман куртки Темыч. — У меня с собой ключ от нашего почтового ящика. Вдруг подойдет?

Темин ключ замечательно отомкнул незнакомый почтовый ящик. Внутри оказался всего лишь один конверт. Совершенно белый. Без марок. И без единой надписи.

— Закрывай! — быстро спрятал конверт Олег.

Ящик закрылся. Только ключ отчего-то никак не желал вылезать из скважины.

— Вот черт! — пыхтел над почтовым ящиком Тема.

В это время двери лифта раздвинулись.

Вульф зарычал. Навстречу им шел мужчина с огромным догом на поводке.

— Быстро смываемся! — прошептал Олег. — Иначе Вульф сейчас драку устроит. Он у меня по части собачьих боев просто псих.

Тема, так и оставив ключ в чужой скважине, кинулся вслед за Олегом и Вульфом на улицу.

Возле гостиницы «Волга» ребята остановились.

— Ну, что там? Показывай, — посмотрел на Олега Темыч.

Тот рывком вскрыл конверт. Внутри оказалась стодолларовая банкнота. И больше ничего.

— Вот тебе и несчастная одинокая старушка! — с подавленным видом уставился на находку Темыч. — Верь после этого людям!

— Да, — поправил пальцем очки на носу Олег. — Кажется, мы все влипли в историю.

Глава X

РАЗВЕТВЛЕННАЯ ШПИОНСКАЯ СЕТЬ

Встретившись на следующее утро с Женькой, Катей и Таней, Олег и Тема посвятили их в курс вчерашних событий. Новости показались всем настолько серьезными, что было решено сразу после уроков собраться у Олега. Каждому из пятерых теперь стало ясно: пора приступать к расследованию.

— Только пока не окажемся у меня, давайте больше не говорить об этом, — предупредил Олег, заворачивая в школьный двор. — Мало ли кто услышит. А у нее тут много связей осталось.

— Естественно, — согласились остальные.

— Секреты-секретики! Шепотки-перешептики! — пробежал мимо Лешка Пашков.

— Пастушок! Пастушок! Пригони овечку! — пропела Катя.

— Скоро вы все узнаете, какой я Пастушок, — враз помрачнел Лешка и скрылся за дверью школы.

— Зря ты его так, — осуждающе посмотрела на подругу Таня. — Боюсь, он и так от этой Рождественской благотворительности скоро рехнется.

— Мы все от нее скоро рехнемся, — мрачно произнес Темыч. — Может быть, эта Варвара для Андрея чего-то и значит. Но лично я предпочел бы ее никогда в жизни не видеть.

Друзья с ним полностью были согласны. Репетиции отнимали кучу времени. Кроме того, Птичка Божья постоянно испытывала все новые «творческие озарения», и спектакль на ходу переделывался. Первоначально она намеревалась ставить вполне традиционную Рождественскую мистерию, наподобие тех, что показывают перед Рождеством дети всего христианского мира. Затем к середине декабря ее потянуло на смелые эксперименты. Она начала что-то вписывать в текст, и восьмой «В», кляня судьбу, вынужден был заучивать новые фрагменты. И вот, наконец, вчера она объявила, что текст, вероятно, вообще не потребуется, ибо лучше всего — пантомима…

— Да не волнуйтесь вы так, — ободрил друзей Женька. — Я вообще оптимист. Может, Варвара еще до премьеры какой-нибудь грипп подхватит. Сейчас в Москве эпидемия.

Они вошли в школу.

— Никогда про Марию Александровну не подумала бы, — тихо произнесла Таня.

— Я что сказал… — свирепо уставился на нее Олег.

— Ой, прости, — спохватилась девочка. — Просто у меня в голове не укладывается.

— У всех не укладывается, — проворчал Темыч. — Лучше пойдемте. А то на урок опоздаем к Светлане.

Пробравшись практически без потерь в раздевалку, где девочек всего пару раз прижало встречным потоком к стене, а Темыча совсем чуть-чуть подсек какой-то десятиклассник, друзья повесили куртки и шапки и понеслись вместе с хриплыми трелями звонка на четвертый этаж.

Учебный день для всех пятерых проходил как-то длинно. Мыслями они были сегодня не в школе. На большой перемене друзья, купив сок и булочки, устроились у окна в коридоре.

— Салютик, детки, к вам можно? — плюхнула Моя Длина свой пакет с соком между булочками Женьки и Темыча. — Слышали? — продолжала она.

— Смотря что, — осторожно ответил Олег.

— Венечка заболел, вот что, — произнесла Моя Длина с таким видом, словно бы речь шла о величайшем проступке.

— Ух, ты! — едва не поперхнулся от волнения соком Женька. — Я не…

Тут Олег, изловчившись, больно пнул его в бок. Женька увял.

— Вот именно, — пропустила, к счастью, мимо ушей его странное выступление Моя Длина. Щеки ее раскраснелись. Чувствовалось, что она вся кипит. — Не американец, а одно расстройство! — процедила она сквозь зубы. — Три дня назад прихожу к Марии Александровне специально с ним познакомиться. Мне даже мать по такому случаю шубу норковую свою дала. Только старушка меня впустила, а этот: «Да, да. Очень приятно. Наслышан!» А потом нацепил дубленку и в дверь. Некогда, видите ли, ему! Дела!

Маша Школьникова остановилась и, схватив сок, залпом опорожнила полпачки.

— Думаю, ладно. Являюсь вчера, — продолжала она. — Мария Александровна специально попросила помочь. Говорит, Венечка палку для занавески в ванной купил какую-то. Ему одному, наверное, не повесить. Ну, я прибежала. А старушка руками всплескивает: «Такая, Машенька, жалость! Венечка заболел!» Представляете?

— А что с ним такое? — едва сохраняла невозмутимость Катя.

— То ли простудился, то ли ударился, — распирало от возмущения Мою Длину. — Подозреваю, это вранье.

— Каждый заболеть может, — вмешалась Таня.

— Нашли дуру такому верить! — воскликнула Моя Длина. — Я разбежалась. «Давайте, Мария Александровна, я вашему внуку лекарства в гостиницу отвезу!» Интересно же посмотреть, в каком он там номере и вообще…

— И ты у него была? — уставились на Мою Длину ребята.

— Как бы не так! — воскликнула та. — Старушка-то очень обрадовалась. «Конечно, — говорит, — сходи, Машенька». И телефон дала. Вот я, как дура, звоню. А Венечка мне: «Не изволь беспокоиться. Я сейчас никого не хочу видеть». Представляете?

И, схватив с подоконника сок, Моя Длина агрессивной походкой устремилась по направлению к классу.

В другое время друзья засмеялись бы. Но сейчас даже провал Моей Длины на ниве знакомства с американским внуком особенного подъема эмоций ни у кого из пятерых не вызвал. Все они были сосредоточены лишь на внезапной болезни Венечки.

— Вроде все сходится, — прошептала Таня.

— Говорят же тебе: потом, — строго взглянул на нее Олег. — Потерпите еще два урока.

Репетиция, к счастью, сегодня им не грозила. У Птички Божьей были какие-то неотложные дела. Промаявшись два последних урока, пятеро друзей поспешили к Олегу.

— С Вульфом я погуляю, — вызвалась Таня.

— Иди, — согласился Олег. — У него, когда он с тобой, как-то быстрей выходит.

Таня и впрямь скоро вернулась. Вульф, судя по его виду, прогулкой остался вполне доволен.

— Ну, так, — начал Олег, когда все, наконец, расположились в гостиной. — Вроде всем уже ясно: нам есть чем заняться.

— Куда уж ясней, — буркнул Тема. — Не ожидал я такого от Марии Александровны. Столько сил на ее безопасность потратил.

— Чуяло твое сердце, — покосилась на него Катя.

— Отстань, — отмахнулся Темыч.

— Неужели Мария Александровна сообщница Венечки? — скорбно покачала головой Катя. — У меня просто в голове не укладывается.

— А ты думаешь, она по ночам просто так шастает? — спросил Олег.

— Точно! — хлопнул себя по колену Женька. — Мы ей хлебушек носим, кефирчик! Ей на улицу выходить то ли трудно, то ли вообще нельзя. А она потом ночью свежим воздухом подышать отправляется. И уж так, совсем заодно, кидает кому попало по сто баксов в конвертах.

Ребята невесело усмехнулись. Как-никак, а старушка их обвела вокруг пальца. И у всех пятерых от этого оставался неприятный осадок.

— Я только никак не пойму, что эти сто долларов значат? — повернулась к Олегу Таня.

— Точно пока сказать трудно, — отвечал тот. — Или это деньги агенту за какую-нибудь услугу. А может быть, условный сигнал.

— Я все-таки одного не понимаю, — взъерошил обеими руками волосы Темыч. — Как этот Венечка завербовал Марию Александровну?

— Ну, это просто, — отозвался с уверенным видом Женька. — Пошел в нашу школу. Выяснил адрес. А дальше — совсем плевое дело. Пенсия сами знаете у нее какая. Американец, конечно, ей платит гораздо больше. Ну и…

Дальше Женька продолжать не смог. Друзья покатились от дружного хохота. Им очень живо представился американский шпион, который ходит по школам, чтобы завербовать агентов из учительниц-пенсионерок.

— Причем ищет таких, что постарше и ходят похуже, — сквозь смех прорыдала Катя.

— И дает им самые опасные и рискованные задания, — добавил Олег, который успел уже несколько успокоиться. — Все равно жизнь уже позади. Вот и рискуйте, мол, милые старушенции, во имя нашего дорогого ЦРУ.

Женька усмехнулся и махнул рукой.

— Темыч прав, — снова заговорил Олег. — Самое непонятное, каким образом Мария Александровна стала работать на Венечку?

— Ты же вроде, когда мы с Тверской возвращались, сам говорил, что теперь у тебя все сходится, — покосился с мстительной усмешкой на него Женька.

— Ну да, — не стал отрицать Олег. — Версия совершенно четкая. Венечка-Эдвард приезжает сюда из Штатов. Здесь ему каким-то образом удается выйти на двух одиноких старушек. Он выдает себя за их внука, таким образом как бы легализуется сразу в двух лицах и спокойно себе работает. А большинство знакомых умиляется: «Ах, какой заботливый внук!» Но Мария Александровна в виде шпионки — совершенно лишнее звено в моей версии. У меня от нее крыша едет.

— Если бы со шпионами крыша не ехала, их во всем мире ловили бы пачками, — возразила Таня. — А так… Сидит незаметненькая старушка, школьники помогать ей ходят…

— Постой, постой… — Олег вскочил с места и начал мерить шагами комнату. — Ну-ка, вспомните. Кем работал покойный Иван Денисович?

— Генералом! — немедленно отозвался Женька.

— Как сказала нам Лена, жизнь Марии Александровны — часть пламенной биографии нашей советской родины, — вдруг со смехом вспомнила Катя.

— Великолепно! — хлопнул в ладоши Олег. — Только главное вы забыли. Муж Марии Александровны не просто там где придется работал, а в Генеральном штабе. То есть наверняка был допущен к каким-то военным секретам. И если бы захотел, мог бы стать очень полезным любой иностранной разведке.

— А на фига ему? — удивился практичный Темыч. — Он и так в своем Генеральном штабе жил припеваючи.

— Я смотрю, у тебя все так просто, — укоряюще поглядел на друга Олег. — Жил припеваючи! Легко тебе сейчас говорить такое. А он, знаешь, в какое ужасное время работал? Тогда вообще если бы кто узнал, что у него брат живет за границей, такое бы началось! Мало того, что разжаловали бы, так еще посадить могли. Или вообще расстрелять.

И, чувствуя, что взгляды четверых друзей прикованы сейчас к нему, Олег изложил им с солидным видом такую версию. Иван Денисович Золотов был вполне честным военным. Но внезапно с ним встретился какой-то незнакомец, который привез из-за границы письмо от брата. Генерал в панике. Тогда незнакомец ставит его перед выбором: «Или соглашайтесь со мной сотрудничать, или станет известно, что вы скрываете родственников в Америке».

— Ну и… — развел руками Олег. — Генерал Золотов вынужден принять предложение.

— Бедный Иван Денисович! — искренне посочувствовала покойному генералу Таня.

Остальные молчали. Версия Олега произвела на всех неизгладимое впечатление.

— Ты хочешь сказать, что Мария Александровна вместе с мужем давно уже на иностранную разведку работает? — наконец в полном изумлении произнес Темыч.

— Нет, — покачал головой Олег. — Этого я как раз утверждать не могу. Муж мог вообще унести свою тайну в могилу. Тем более, что работал до самой смерти. Но если этот Венечка-Эдвард к ней явился и рассказал, она могла запросто в память о муже с ним согласиться сотрудничать. И, к тому же, изображать его бабушку.

— Кстати, об Эдварде! — вдруг забегала вместе с Олегом по комнате обычно сдержанная и спокойная Таня. — Вы помните, кем был муж у Эмилии Карловны?

— Ну, дипломат, — отозвался Темыч. — Посол там какой-то в разных странах.

— И они постоянно в Европе торчали, да? — все сильней воодушевлялась девочка.

— Мать вроде так мне рассказывала, — подтвердил Тема.

— Ты… — уставился Олег изумленно на Таню. — Ну да! — крикнул он так, что зазвенела люстра под потолком. — Тогда вообще ясно, почему именно эти две бабушки!

— А почему? — не поняли Женька, Катя и Тема.

— Неужели не ясно? — не мог скрыть торжества Олег. — Эмилия Карловна с мужем могли быть в свое время завербованы по той же самой схеме.

— Точно! — воскликнул Темыч. — Тем более, мать говорила, Эмилия Карловна то ли из немцев, то ли из шведов…

— Тогда у нее родни за границей должно быть больше, чем у десяти Иванов Денисовичей, — запрыгал в кресле Женька.

— Это что же, выходит, мать моя в детстве играла в куклы с иностранной шпионкой? — со смесью восторга и ужаса проговорил Тема.

— С разными иногда в детстве играть приходится, — философски заметила Катя. — Мой папа рассказывал: почти все, с кем он когда-то в песочек играл, потом в тюрьму сели. Такой вот двор у них неудачный.

— Ладно вам лирику разводить, — оборвал Олег ее рассуждения. — Лучше послушайте.

И он изложил друзьям еще более последовательную версию. Некий Венечка или Эдвард налаживает связь со вдовами старых агентов ЦРУ. Также вполне вероятно, что Эмилия Карловна и Мария Александровна сами тоже работали на ЦРУ… Венечка-Эдвард встречается с обеими старушками. То ли он им открывает глаза на деятельность мужей, то ли они вполне о ней осведомлены и просто спокойно начинают с ним вместе работать. Тем более, что к моменту появления американца материальное положение и у той и у другой старушки становится катастрофическим. В результате все трое вроде бы в выигрыше. Венечка-Эдвард получает отличное прикрытие: он как бы внук двух милых интеллигентных старушек. Старушки тоже довольны: теперь у них есть деньги.

— И к тому же не скучно, — добавил вдруг Женька. — Они по мере возможностей Эдварду-Венечке помогают. Лучше ведь все-таки, чем просто сидеть на пенсии.

— Одна уже допомогалась, — мрачным голосом уточнил Темыч.

— Кстати, — медленно обвела друзей взглядом Таня. — Откуда вы знаете, что Эмилия Карловна умерла?

— Как это откуда? — вскинулся Тема. — Натульчик матери точно сказала. Похороны были. И поминки Эдвард устроил. Правда, на похороны Натульчик пойти не смогла. Ее Эдвард просил, пока он на кладбище, посидеть в квартире. Вдруг кто-то из соседей придет бабушку помянуть. И вообще, ему как-то вроде хотелось урну с прахом Эмилии Карловны захоронить одному. Он Натульчику объяснил, что считает это узко семейным делом.

— Вот, вот, — кивнула несколько раз головой Таня. — Никто ничего не знает. Никто ничего не видел. Улетела Эмилия Карловна в Штаты и там умерла. Эдвард поплакал и урну захоронил. Я недавно как раз по телеку передачу про одного нашего разведчика видела. Примерно такая же история. Работал он в Англии под чужим именем. Там у него была какая-то крупная фирма. Ну, а когда решили его отозвать, устроили что-то вроде кораблекрушения. Он вышел на собственной яхте в море. Потом яхта во время сильного шторма перевернулась. И бизнесмен пропал.

— Ну и что? — спросил Женька.

— Да так, ничего, — продолжала Таня. — Просто этот разведчик до сих пор жив. На заслуженном отдыхе. Сам про себя по телеку и рассказывал, как операцию по его переброске на родину проводили.

— Вот это Танька! — с восхищением посмотрел на девочку Олег. — Может, Эмилия Карловна и не думала умирать?

— Вполне вероятно, — ответила Таня. — Просто настал по каким-то причинам момент удалить ее от дел. И она живет сейчас где-нибудь в уютном собственном домике на берегу океана.

— Если так, она крупными делами ворочала, — со знанием дела проговорил Олег.

— А ты думал! — вскочил на ноги Женька. — Всю жизнь изображать тихую законопослушную гражданку! Тут нужен настоящий талант!

— Да уж, — поежился Темыч. — Чует мое сердце, нам надо из этого дела потихонечку выходить.

— Совсем, что ли? — покрутила пальцем у виска Катя. — Сперва всех нас завел каким-то дурацким сном. А когда мы такое раскрыли, ему уже вроде неинтересно.

— При чем тут неинтересно, — дрогнул голос у Темыча. — Сами, что ли, не понимаете? Я-то думал, старушку несчастную защищать надо. А они все оказались один другого хуже. Да если они поймут, что мы хоть о чем-то догадываемся…

Ребятам стало не по себе. Каждый из них был достаточно посвящен в проблему и знал: ни один разведчик не остановится ни перед чем, если на его пути стоят неугодные свидетели.

— Теперь сами поняли, да? — продолжал убеждать Темыч. — Неужели не ясно, сейчас избавиться от каких-то несчастных пятерых школьников вообще ничего не стоит. Убьют. Где-нибудь закопают, и поминай как звали. Я вообще скажу матери: пусть своего Натульчика тоже предупредит.

— Ты что? Не вздумай! — крикнул Олег.

— По-твоему, мы спасемся, а ей погибать? — уставился на него злобным ежиком Тема.

— А ты уверен, что она не работала вместе с Эмилией Карловной? — спросил Олег. — Вдруг там вообще разветвленная шпионская сеть?

Темыч молчал, раскрыв рот.

— Сейчас воробей залетит, — усмехнулась Катя.

Рот у Темы захлопнулся.

— Тогда хоть маму предупрежу, чтобы больше Натульчику никогда не звонила.

— Еще умнее, — без особенного восторга встретил новое решение друга Олег. — И вообще, мы, по-моему, зря паникуем, — продолжал он. — Все, о чем мы сейчас говорили, еще нужно проверить.

— По-моему, и так все ясно, — пребывал в полном раже Женька.

— Тебе вечно все ясно, — улыбнулся Олег. — На самом деле тут надо проверять и проверять. Пока мы установили только одно. Мария Александровна вчера вела себя очень странно. Даже про Венечку мы пока толком ничего не можем сказать.

— Как так не можем? — возмутился Женька.

— Ну, нам с Темычем кажется, что Венечка и Эдвард похожи как две капли воды. Но в действительности это может оказаться простым совпадением. Хотя, вообще-то, не очень я в такие случайные совпадения верю.

— Вот я и говорю. Лучше не проверять, — вновь попытался провести свою линию Темыч.

— Нет, — покачал головой Олег.

— Вечно тебе нужно в петлю лезть, — уставился с осуждением на него Тема.

— А мы, между прочим, тебя насильно не заставляем, — сказала Катя.

— Я как все, — тут же ответил Темыч. — Просто за вас волнуюсь. И своим долгом считаю предупредить.

— Понимаете, — быстро проговорил Олег, — сейчас уже невозможно это дело просто так бросить.

— Почему? — не понял Женька.

— Потому что если мы правы, значит, готовится какое-то серьезное преступление. А если нет… — Он задумался. — Ну, тогда, значит, мы зря потратили время на слежку. Зато, в таком случае, для нас вообще ничего нет опасного.

— А если мы все-таки правы, значит… — не договорил Тема.

— Значит, — кивнул головой Олег. — Тут я с тобой, Темыч, совершенно согласен. Дело очень опасное. Каждый из нас должен постоянно быть начеку.

— Интересно, они нас уже засечь не могли? — с тревогою посмотрели на него девочки.

— Вряд ли, — ободрил Олег. — Во-первых, мы особенных поводов не давали.

— А я? — всполошился Темыч. — Надо же, идиот! В кладовке у нее рылся! За судьбу ее беспокоился! Да Мария Александровна десять раз меня заподозрить могла.

— Тут можешь не волноваться! — захохотал Олег. — Она же тебя за психа считает.

— Правильно! — расплылся в радостной улыбке Темыч. — Она думает, у меня нервный шок после плена. Как удачно все вышло.

— Хоть раз от тебя благодарность услышали, — сказала Катя. — А то вечно всем недоволен.

— Меня только одно волнует, — враз посерьезнел Тема. — Откуда нам взять столько времени на слежку?

— Мы с этой историей совсем обалдели, — развеселился Олег. — Вспомните, какое сегодня число. Через три дня каникулы начинаются.

— Ура! — хором крикнули остальные.

— До седьмого января мы точно свободны — продолжал Олег. — Седьмого Рождественский спектакль. А после него еще три дня останется до занятий. Думаю, нам должно хватить времени.

— Хорошо еще, Птичка Божья и Ленка первое представление отменили, — напомнила Катя. — Оно же как раз перед Новым годом намечалось. Еще один день бы впустую потратили.

— Это уж точно, — согласились остальные.

— Кстати, о представлении, — вдруг сделалось белым как полотно лицо у Тани. — По-моему, мы в одном прокололись. И сильно. Даже не знаю, что теперь делать.

— О чем ты? — мигом передалась тревога остальным.

— Да я просто давно хотела сказать, но забыла, — отозвалась девочка. — Там, в актовом зале, на некоторых вещах из театрального реквизита печать нашей школы поставлена.

— Ах, на некоторых, — отмахнулся Женька. — Так, может, еще на той, что у Эдварда, ничего нет.

— А если есть? — прошептал Олег. — Надо немедленно эту папаху вернуть. Иначе Эдвард мигом вычислит, кем были беженцы. И тогда, боюсь, Темка прав: мы все можем вскоре внезапно исчезнуть. Единственная надежда, что этого типа сейчас больше папахи здоровье волнует.

Глава XI

БОРЬБА ЗА ПАПАХУ БЕЗЫМЯННОГО БАСМАЧА

Друзья хотели немедленно ехать на Тверскую. Но тут девочкам пришло в голову, что надо бы сперва зайти домой.

— Вообще верно, — согласился Олег. — Во-первых, поесть не мешает.

— А во-вторых, у нас мамы сегодня дома, — уточнили девочки.

— Они что, сговорились? — полюбопытствовал Женька.

— Нет, — покачала головой Таня. — Моя гриппом болеет.

— А моя отгул какой-то использовала, объяснила Катя. — Ей надо папе костюмы погладить. Он завтра в командировку летит.

— А у меня мать вообще почти всегда дома, — мрачно заметил Темыч, хотя его вроде никто и не спрашивал. — Если только по магазинам пойдет. Или к подруге. Тогда, наоборот, поминай как звали.

— Ну, хорошо, — поторопил друзей Олег. — Тогда быстро домой. Поешьте, выучите уроки и снова ко мне. А я пока подумаю, как нам лучше проникнуть в квартиру Эдварда-Венечки.

— Только гримироваться больше не будем! — тут же запротестовал Темыч.

— Никто тебе и не предлагает, — отозвался Олег. — Такие трюки хороши только в редких случаях. И, в общем-то, если не считать папахи, у нас вышло довольно удачно. Правда, знай я заранее, кто этот Эдвард на самом деле, я, может, и не решился бы.

— А чего такого? — с недоумением посмотрел на Олега Женька. — Мы были классными беженцами.

— Мне тоже понравилось, — согласился Олег. — Но просто тут есть кое-какие нюансы. Гримироваться перед профессиональным шпионом — все равно что динамитную шашку против ядерной бомбы использовать. Удивляюсь, как он нас сразу тогда не вычислил?

— Просто у них в Штатах проблема беженцев не стоит так остро, — предположила Катя. — Вот Эдвард к налету и оказался неподготовленным.

— Они вообще Россию не понимают, — глубокомысленно изрек Тема.

— Слушайте, я бы на вашем месте лучше поторопился, — вернул к суровой действительности друзей Олег. — А то как бы, пока мы болтаем, Эдвард не понял Россию сквозь призму нашей папахи.

Ребята стали спешно натягивать куртки. Когда они ушли, Олег разогрел обед, который всегда дожидался его в холодильнике, и, в темпе поев, посмотрел на часы. Женька, Катя, Тема и Таня придут, наверное, еще не скоро. Значит, у него остается время подумать, как они могут достать обратно папаху. Ситуация с ней тревожила Олега все больше и больше. Оставалось надеяться, что Венечке-Эдварду не придет в ближайшее время на ум изучать басмаческую реликвию. «Лучше всего, — подумал Олег, — если Эдвард вообще из брезгливости ее выбросит. А может быть, уже выбросил? Ему вроде бы не понравилось, когда я начал чесаться».

Однако Олегу было ясно: предположениями, пусть и самыми радужными, тут не отделаешься. Если папаха все же осталась в квартире, ее надо сегодня же оттуда забрать. Но как? Им с Темкой к Эдварду нечего и соваться. Девочек он никогда не видел, Женьку, в его натуральном виде, тоже. Даже если предположить, что Венечка-Эдвард шпион-профессионал высочайшего класса, все равно сомнительно, что он признает в Женьке дикого беженца, который выкрикивал дурным голосом какие-то глупости. Значит, Женьку туда запускать можно более или менее спокойно.

Тут запищал домофон.

— Вы, что ли? — осведомился у переговорного устройства Олег.

— Нет! Папаха неизвестного басмача! — раздался в ответ хохот Женьки.

Олег открыл им подъезд и пошел встретить друзей у лифта.

— А девочки где? — удивился Олег, что не видит Катю и Таню.

— Накрылись, — всего одним словом обрисовал ситуацию Темыч.

— Как? — не понял Олег.

— Не здесь, — покосился Темыч на дверь квартиры бабки Кельмановяы.

Та будто бы только этого и ждала. Замок щелкнул. Дверь приоткрылась. На друзей повеяло коктейлем из запахов кислой капусты, какой-то кошмарной рыбы и валокордина.

— Меня сейчас стошнит, — кинулся Женька в квартиру Олега.

Кельмановна пробормотала что-то неласковое. Дверь захлопнулась.

— Проходите, — тем временем пропустил друзей в квартиру Олег.

— Из-за Кельмановны и накрылись, — стал объяснять Тема, когда они с Женькой наконец вошли в гостиную. — Представляешь, накапала Танькиной матери, что девчонки с бандитами вечерами шляются. Танькина мать не поверила, так Кельмановна в свидетели своего друга Трясинова позвала.

— Этот что хочешь засвидетельствует, если надо, — подтвердил Олег. — Они теперь с Кельмановной всегда заодно.

— Что-то она фронт работ начала расширять, — покачал головой Женька. — Раньше только возле твоего дома, Олег, всех нас караулила. А теперь уже по всей улице.

— Экспансия левых сил, — усмехнулся тот. — Короче, с девчонками что?

— Скандал, — отозвался Темыч. — Они все отрицают, но им не верят. По их мнению, пожилая женщина не станет просто так наговаривать.

— Нда-а, — понимающе пробормотал Олег.

— Ну, предки и начали тихий шухер, — продолжал Тема. — По полному списку. И целыми днями шляетесь неизвестно где. И читаете мало. И уроки совсем забросили. И дома совсем не видно. И отупели от бесконечных прогулок и телефонных разговоров… Ну и, в результате, обеим велели до завтра сидеть дома.

— Ясно, — безрадостно произнес Олег. — Поход за папахой откладывается. Без Катьки и Тани нам с этим не сладить. Кстати, Темыч, твоя мама с Натульчиком больше не разговаривала? Как там Эдвард?

— Разговаривала, — отвечал Тема. — Я в это время обедал. Натульчик говорит, Эдвард какими-то фирменными примочками в рекордный срок залечил свою физию. Теперь у него только маленькая ссадина на скуле осталась. Завтра он последний день на домашнем режиме. У него, видите ли, масса дел накопилась.

— Естественно, — хмыкнул Олег. — Волка ноги кормят. Тем более, нам надо не позже чем завтра к нему наведаться.

Женька и Тема согласились, что ждать дольше нельзя.

— Значит, план будет такой, — созрело решение у Олега. — Завтра после уроков мы с Темычем наносим визит Марии Александровне.

— Глаза бы мои ее не видели, — проворчал Тема. Он считал себя лично обиженным вероломством старой учительницы.

— Про глаза свои и другие эмоции будешь потом говорить, — строго одернул его Олег. — Придем — делай вид, что все, как всегда.

— Да уж конечно, — немедленно согласился Темыч. — Что я, сам себе враг? Если она чего-нибудь заподозрит, мигом нам сыпанет какой-нибудь дряни в чай или в тортик. У них с этим четко. Я бы на всякий случай советовал там у нее вообще ничего не есть.

— Ты, я смотрю, Темыч, совсем дошел, — засмеялся Олег.

— Как бы нам скоро всем не дойти, — не разделил его веселого настроения тот.

— Пойми, — засопел Олег, — если она даже нас заподозрит, то в собственном доме ничего нам не сделает. Слишком опасно.

— Ну, в общем, ты, наверное, прав, — несколько успокоился Тема.

— Ладно. Слушайте дальше, — вновь вернулся к своему плану Олег. — Мы с Темычем сидим у Марии Александровны. Ты, Женька, с Катей и Таней едешь к Эдварду. Девчонки под каким-нибудь предлогом выманивают его на лестничную площадку. Предлог я до завтра придумаю. Тут надо все поточней рассчитать, чтобы не сорвалось. Ты, Женька, пока он не выйдет, спрячешься за выступ возле его двери. Оттуда тебя совершенно не видно будет. А как только Эдвард на лестницу выйдет, ты быстро шмыгнешь за его спиной в квартиру и спрячешься в стенном шкафу. Он большой и как раз для таких дел подходит.

— Да, я запомнил, — подтвердил Женька. — Хороший шкаф. Эдвард, наверное, там пальто и плащи держит.

— Давайте дальше, — продолжал Олег. — Как только ты оказываешься в квартире, девочки звонят нам из автомата к Марии Александровне и вроде бы нас вызывают по очень срочному делу. Мы выходим, тут же откуда-нибудь звоним Венечке-Эдварду.

— И что вы ему скажете? — полюбопытствовал Женька.

— Спокуха. Все схвачено, — поднял левую руку Олег. — Мы говорим ему, что нас беспокоит здоровье его бабушки, мол, нам кажется, что ей плохо с сердцем. И мы просим его срочно приехать. Внук он там или не внук, но уверен: он будет вынужден на это клюнуть. Заодно и проверим, один и тот же это человек или нет. Сами понимаете, если Эдвард не Венечка, он просто спятит, когда мы его к еще одной бабушке позовем.

— Между прочим, не смешно, — сказал Женька. — Если вы не сможете его выманить из квартиры, мне всю ночь, что ли, в стенном шкафу оставаться?

— Ну, вот, — сокрушенно глянул на него Олег. — Еще ничего не случилось, а ты уже расстраиваешься. Вообще-то, не может быть, что это не он. Кстати, — вдруг хлопнул он себя по лбу. — Моя Длина ведь сказала, что у нее Венечкин телефон есть. Сейчас выясним. Наверняка совпадает с номером Эдварда.

Мальчик подбежал к телефону.

— Привет, Машка! Дай телефон внука Марии Александровны. Мне с ним созвониться надо по ее поручению… Ага… Хорошо… Пишу… Ладно. Пока.

Повесив трубку, Олег с растерянным видом возвратился к друзьям.

— Ты чего? — тут же почувствовали неладное Тема и Женька.

— Телефон не тот! — в панике выпалил Олег. — Первые три цифры совпадают, а остальные нет.

— Не может быть! — уставились друзья на клочок бумаги с телефоном Венечки.

— Я тоже такого не предполагал, — не мог прийти в себя от удивления Олег. — Неужели мы с вами ошиблись?

— Да не бывает двух настолько похожих людей! — крикнул Тема. — Даже близнецы и то, когда их получше узнаешь, в чем-то совершенно разные! И голоса обычно у них не совсем похожи.

— Умница, Темыч! — хлопнул его вдруг Олег по плечу с такой силой, что тщедушный Тема вдавился в подушку кресла.

Олег вновь подошел к телефону и, крепка зажав ладонью микрофон трубки, набрал номер Венечки. На том конце провода тут же раздался голос, в котором мальчик узнал внезапного внука Марии Александровны.

— Так. Теперь Эдварда немного побеспокоим, — дождавшись, когда Венечка повесил трубку, начал набирать другой телефон Олег.

— Только тихо, — нажал последнюю кнопку Олег.

Трубку опять немедленно подняли.

— Алло! Алло! Вас не слышно! — надрывался на том конце провода все тот же голос. — Вот дьявол!

Трубка брякнулась на рычаг.

— Слушай, Олег. Это точно он, — разволновался Тема. — Теперь я на все сто уверен.

— Ну, если уж Темыч так уверен, — знали его осторожность ребята. — Тогда, действительно, все в порядке.

— Тем более, что я больше тебя, Олег, общался с этим Венечкой-Эдвардом.

— Кстати, о телефонах! — осенило Женьку. — Их у него вообще-то и два, и три, и четыре может быть. Очень удобно, если он правда шпион и хочет себя за разных людей выдавать. Теперь все можно за деньги. Заплати за установку, и порядок.

— Господи! Ну, конечно, — с облегчением выдохнул Олег. — Вообще, у меня от этой истории ум за разум уже заходит. Этот Венечка у нас как в фильме ужасов. То раздваивается, то снова соединяется…

— Только бы он нам не устроил фильм-ужас, — сказал Темыч.

— Это во многом от нас зависит, — успокоил его Олег.

Вскоре друзья разошлись по домам. Позже, уже перед сном, Олег позвонил Тане:

— Ну, как?

— Да вроде пронесло, — почти шепотом отвечала девочка. Она явно боялась, что предки ее услышат. — Подожди. Я телефон к себе в комнату отнесу. Слушаешь? — уже громче проговорила она. — Пришлось нам предков просить, чтобы они твоему отцу на работу позвонили по поводу Кельмановны.

— Ну, и что мой? — заволновался Олег, как бы предок его не ударил лицом в грязь.

— Сказал, что у бабки полностью крыша съехала, — радостно отозвалась Таня. — И у Трясинова тоже. В общем, предки мои совсем успокоились. И Катькины тоже.

— Отец у меня нормальный, — выдохнул с облегчением мальчик. — Ну, пока. Завтра после уроков идем?

— Конечно, — ответила Таня.

На следующее утро в восьмом «В» разыгралась короткая, но выразительная сценка. Когда пятеро друзей входили в класс, раздался пронзительный вопль. На глазах у ребят упитанная Моя Длина птицей взвилась на стул и, не переставая орать, взирала расширенными от ужаса зрачками на что-то

внизу.

Ребята проследили за ее взглядом. Под стулом Моей Длины извивалась средних размеров змея.

— По-моему, ядовитая, — попятился в коридор Темыч.

— Нет, наверное, это уж. Они не опасные, — сказал Женька, но тоже на всякий случай отошел немного подальше.

— Помогите! — орала Моя Длина, у которой от криков заметно начал садиться голос. — Надо кого-то вызвать!

— Сейчас вызовем! — обходя старательно парту Маши Школьниковой, кинулся к двери Марат Ахметов.

— Во, больные! — захохотал вдруг Пашков.

К ужасу ребят, он вдруг нагнулся, схватил с пола змею и запихнул ее голову себе в рот.

— Не вздумай! — закричал Тема. — Брось ее!

— Свою змеечку? — победоносно воззрился Лешка на класс. — Никогда!

— Ах ты, гад! — первой усекла ситуацию Школьникова.

Шумно спрыгнув со стула, она двинулась всей своей мощью на Пашкова.

— Ты что? — растерянно пробормотал тот. — Да я просто так. Пошутить…

— Я вот сейчас тебе пошучу!

Мощная длань Моей Длины взметнулась в воздух. Лешка следил за ее действиями, как кролик за удавом. Правда, в самый последний момент он ожил. И стремительно вылетел в коридор. Ладонь Моей Длины просвистела в воздухе.

— Ну, я тебе сейчас дам! — кинулась вслед за Пашковым девочка.

Тот даром времени не терял. Достигнув в два прыжка туалета для мальчиков, он скрылся за спасительной дверью. Моя Длина, тяжело дыша, вернулась в класс.

— Сволочь! — сквозь зубы пробормотала она. — Опять игрушку себе приобрел в «Веселых гадостях»!

Тут Олега и осенило: эта змея — как раз именно то, чего им не хватает для сегодняшней операции! Он взглянул на часы. До звонка на урок оставалось еще три минуты. Вполне достаточно времени, чтобы договориться с Пашковым.

— Я сейчас. За мной не ходите, — шепнул Олег друзьям.

В следующее мгновение он скрылся за дверями туалета.

— Единственный среди вас мужчина, — совершенно неправильно истолковала его намерения Моя Длина. — Сейчас Олег — этому гаду Пашкову покажет.

И она с чувством глубокого удовлетворения опустилась на стул.

Олег застал «гада Пашкова» в совершеннейшем одиночестве. Сидя на каменном подоконнике, он сосредоточенно курил сигарету.

— Слушай. Покажи змейку, — сразу же приступил к делу Олег.

Пашков с гордостью продемонстрировал новое приобретение. Конструкция и впрямь впечатляла своим совершенством. Миниатюрный электрический моторчик внутри змеи заставлял ее извиваться, как натуральную.

— Лешка! — умоляюще посмотрел на него Олег. — Одолжи на сегодняшний вечер. Ужасно надо.

— Скажи для чего, тогда ладно, — с любопытством уставился на Олега Пашков.

— Ну, — начал тот соображать на ходу, какое дело могло бы показаться Пашкову стоящим. — У меня по соседству бабка такая живет противная. Хочу ее попугать немного.

— Это чего, Редкозубова, что ли? — зафиндилил метким щелчком в унитаз окурок Пашков.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился Олег.

— Ее вся наша Спасская знает, — снялся Пашков с подоконника. — Я сам прошлым летом из-за нее пострадал. Мне что-то скучно было, ну, и я к вам пришел немного в домофон позвонить. А бабка ваша сзади подкралась. Сперва мне палкой дала по спине, а потом в милицию заявила. Мне наш участковый потом целый час читал лекцию о моральном облике молодежи демократической России. Так что держи, — протянул Пашков щедро змейку Олегу. — Завтра отдашь и расскажешь.

— Еще бы, — устраивая змею за пазухой, пообещал Олег.

После уроков, предупредив родителей, что должны навестить Марию Александровну, ребята отправились выручать папаху.

По мнению Олега, теперь, со змеей Пашкова, замысел должен осуществиться безо всяких осложнений. Женька прячется. Девочки звонят в дверь Эдварду-Венечке. Он открывает. Они с визгом вцепляются ему в руки, кричат, что на лестнице змея, и, главное, делают все, чтобы он пошел с ними, не закрывая при этом дверь в квартиру. Если им это удастся, Женька проскользнет в квартиру и спрячется там в шкафу. Потом Эдвард-Венечка кинется наверняка домой за каким-нибудь тяжелым предметом. Девочки в это время, спрятав змею, дожидаются американца и объявляют ему, что змея уползла. Он уходит, а они бегут на улицу и оттуда звонят из автомата Темычу и Олегу к Марии Александровне. Дальше все разворачивается по заранее намеченному плану.

— А с лифтершей что будем делать? — вспомнил Женька в последний момент.

— Ну, вы же в нормальном виде сегодня, — отозвался Олег. — Может, она вас вообще даже спрашивать ни о чем не будет.

— А если все-таки спросит? — встала, словно живая, в памяти девочек суровая стражница порядка.

— Тогда скажете, что в седьмую квартиру к Натульчику, — нашел выход Темыч. — Ее фамилия Каранмидопулос.

— Как? — разинули рты остальные.

— Каранмидопулос, — медленно повторил Тема. — Я сам сперва удивился. Но мать говорит, у Натульчика муж был какой-то

грек.

— Ладно, все ясно, — заторопился Олег. —

Удачи вам.

Друзья вместе дошли до угла Портняжного и Большой Спасской. Затем расстались. Олег с Темычем зашагали вниз к Астраханскому. Женька с девочками устремились на всех парах к метро «Сухаревская».

С лифтершей все прошло более чем гладко. Ее просто не оказалось на месте. Ребята беспрепятственно сели в лифт.

— Ты уж как следует все обыщи, — вылезая на четвертом этаже, шепнула Катя на ухо Женьке.

— Без тебя знаю, — огрызнулся тот. Теперь, когда цель была близка, ему стало страшно. Но отступать он не собирался.

Ребята замерли и прислушались. На площадке было совершенно тихо.

— Запускайте, — скомандовал Женька.

Девочки спустились на пол-этажа вниз. Чуть погодя по полу возле батареи начала угрожающе извиваться змея.

Женька, взлетев на площадку, спрятался в нише и махнул рукой девочкам. Можно звонить.

Из квартиры послышались шаги. Замок щелкнул.

— Вам что? — поглядел на девочек Эдвард. Сегодня на нем были черные джинсы и свитер.

— Змея! — повисла у него на руке Таня. — Там… Там… — ткнула она в сторону лестницы. — Идемте скорей!

Эдвард еще ничего не успел сообразить, когда девочки выволокли его на лестницу и потащили вниз. Там под мертвенным светом неоновой лампы продолжала извиваться змея Пашкова.

— Ну, страна, ну, домик, — пробормотал Эдвард. — То змеи, то беженцы… Я сейчас! — крикнул он девочкам — Надо швабру!

Женька тем временем уже залез в стенной шкаф. Там висели какие-то летние вещи. Забившись в дальний от дверцы угол, мальчик прислонился к стене и стал ждать.

Глава XII

АНДРЕЙ СТАНИСЛАВОВИЧ ВСТУПАЕТ В ИГРУ

Мария Александровна приняла Олега и Тему с распростертыми объятиями.

— Вот хорошо, что пришли! — воскликнула она. — Мне что-то сегодня совсем тоскливо. Вроде жила одна, и ничего. А тут Венечка несколько дней не приезжает, я уже не знаю, куда деваться. И беспокоюсь я за него. Вы же, наверное, от Машульки знаете. Он у себя в квартире упал, разбился. Сперва врачи даже подозревали сотрясение мозга. Но вроде ничего. Обошлось.

— Ну, это самое главное, — выдавил из себя Олег.

Темыч при этом с угрюмым видом сидел в кресле. Его возмущала неискренность старой учительницы. И он начал всерьез пересматривать отношение к окружающему миру. Если уж даже старушки способны на такое притворство, то остальные и подавно. Как вообще доверять после этого людям?

— Сейчас чайку заварю, — бодро засеменила на кухню хозяйка.

— Нет уж, не беспокойтесь. Мы сами, — немедленно вскочил на ноги Темыч.

— Пожалуйста, — вернулась в столовую старушка. — Мне же легче.

Темыч ретировался на кухню.

— Я смотрю, он у вас все такой же нервный, — оставшись наедине с Олегом, заговорила учительница.

— Да немного есть, — подтвердил мальчик.

— По-моему, вы все слишком легкомысленно к его здоровью относитесь, — покачала головой старушка. — Поверьте моему опыту: такая юношеская нервозность может впоследствии перейти в серьезное психическое расстройство. Сам посуди: мальчик славный, а ведет себя… — Мария Александровна помолчала, подбирая слова поточней. — Ну, как будто ему постоянно что-нибудь угрожает. И на месте ему не сидится. То туда, то сюда… Я с Венечкой советовалась по этому поводу. Он обещал, если нужно, устроить отличного невропатолога с мировым именем.

— Спасибо большое, — вежливо улыбнулся Олег. — Но пока не надо. Темины предки его никаким невропатологам показывать не хотят. Они считают, что с ним все нормально.

«Знаем мы, какие у Венечки невропатологи, — одновременно вел внутренний монолог Олег. — Накормит психотропными препаратами, чтобы у Темыча память отбило».

Едва мальчик об этом подумал, как его бросило в дрожь от внезапной догадки. Чего это, собственно, Мария Александровна завела ни с того ни с сего разговор о Венечкиных докторах? Вроде и Темыч ничего особенного сейчас не делал. Ну, предложил чайник поставить. Подумаешь, неужели старушка и ее, так сказать, «внучек» вычислили, что их в чем-то подозревают?

— Непростительное легкомыслие! — не дала Олегу сосредоточиться Мария Александровна. — Просто не понимаю, как можно так относиться к здоровью сына! Ладно, Олег. Я сама потом с мамой Темочки поговорю. Лучше раньше, чем позже. Вы ведь мне теперь не чужие.

«Ничего себе давит!» — забеспокоился еще больше Олег.

Усиленно кивая и поддакивая речам учительницы, он стал лихорадочно обдумывать ситуацию. «Неужели всему виной папаха? Значит, Венечка-Эдвард ее не выбросил. И номер школы на ней оказался. Ну, а дальнейшее им вместе с Марией Александровной ничего не стоило вычислить. Если так, они, чего доброго, начнут всерьез действовать против нас. Надо хоть Темыча предупредить».

Тот словно читал мысли друга. Из кухни внезапно послышался грохот кастрюль. А затем вопль:

— Олег! Быстро сюда! Ты мне нужен!

— Ну, вот! — жалостливо улыбнулась Мария Александровна. — Видишь, опять он что-то натворил. Ну, беги к нему. Наводите порядок.

Темыч с маниакальным видом ронял на пол кастрюли и миски, пока на пороге не показался Олег.

— У меня тут чайник вскипел, — принялся шепотом объяснять Тема старому другу. — Как ты думаешь, ее собственную заварку безопасно использовать? Или, может быть, лучше я сделаю вид, что она потерялась, а мы с тобой в булочную сбегаем за новым чаем?

Еще полчаса назад Олег поднял бы Темыча на смех. Однако в свете последних своих наблюдений он значительно изменил точку зрения на происходящее. Правда, заварка учительницы у него опасений не вызывала.

— Заваривай смело, — сказал он Темычу. — Мы же пришли без звонка. Кроме того, она этот чай сама пьет, — аккуратно облазил он остальные шкафчики, — Я другой банки не вижу. Хуже другое.

Пока Тема заваривал чай, Олег, прислушиваясь к каждому шороху из коридора, быстро пересказал свою беседу с Марией Александровной, а заодно поделился кое-какими опасениями.

— Точно, Олег! — едва не выронил себе на ноги Тема чайник с крутым кипятком. — Они по этой дурацкой папахе нас вычислили. Черт с ним, с чаем. Давай-ка отсюда смываться по-тихому.

— Ошалел? — уставился на него Олег. — Мы, что ли, с тобой просто так пришли? Нам же девчонки сюда звонить будут.

— Да-а, — развел Темыч руками. — Тогда придется остаться.

— И не веди себя так, — строго взглянул на него Олег. — Тем более, если они с Венечкой уже и так что-то подозревают.

— Постараюсь, — пообещал Тема. Они отнесли чай в столовую. Мария Александровна уже там накрыла.

— К сожалению, я сегодня ничем особенным вас угостить не могу, — смущенно развела она руками. — Венечка болен. А мне без него, сами знаете…

— Да мы сыты. Спасибо, — с большим облегчением отвечали ребята. Тут зазвонил телефон.

— Я подойду! — опрокинув сахарницу, выхватил из рук Марии Александровны радиотелефон Тема. — Это нам!

Звонила, однако, какая-то старушка. И требовалась ей, разумеется, хозяйка квартиры.

— Мария Александровна, вас, — протянул Темыч трубку учительнице.

— Спасибо, мой милый, — взяла трубку та. Одновременно она очень выразительно посмотрела на Олега.

Олег дождался, пока учительница увлечется телефонным разговором, и свирепо уставился на Тему.

— Я просто думал, это девчонки, — шепотом оправдывался тот.

— Лучше не думай, а прилично себя веди, — тоже шепотом отвечал Олег.

Беседа старой учительницы тем временем неспешно развивалась. Друзья с беспокойством посмотрели на часы. Скоро должны позвонить Катя и Таня.

Мария Александровна тем временем обсуждала племянников своей собеседницы, один из которых недавно съездил в Париж, а второй подрядился работать в Таджикистане. Друзья переглядывались и от растерянности ерзали. Старые генеральские стулья под ними возмущенно скрипели.

— Ну, Полина Андреевна! — бурно отреагировала старушка на какое-то сообщение собеседницы. — Да, да, конечно! Бегите к своему молоку!

И, к облегчению мальчиков, она прекратила разговор. Тут же раздался новый звонок. Темыч опять было хотел схватить трубку, но Олег вовремя пнул его под стулом ногой.

— Ой, здравствуйте, девочки, милые! — тем временем уже говорила в трубку Мария Александровна. — Да, они здесь. Сейчас. Это вас, — улыбнулась она Олегу. — Катя и Танечка.

— Да? — постарался как можно спокойнее взять из рук у старушки радиотелефон Олег.

— Вы там, что ли, с ума сошли? — услыхал он возмущенный голос Кати. — Женька уже, наверное, двадцать минут балдеет в шкафу.

— Что? Сейчас? В школу? На репетицию? — громко спросил Олег. — Бежим!

Мария Александровна, — отложил он телефон, — нам, к сожалению, с Темкой в школу пора. Там одна репетиция важная.

— Ну, конечно, — понимающе улыбнулась учительница. — Дело прежде всего. Что-то в последнее время мне не везет, — с грустной улыбкой продолжала она, пока друзья одевались в передней. — Венечка заболел. С вами только немного хотела поболтать, вам пора. А тут еще недавно со старой моей подружкой история вышла. Она очень нуждается. А мне Венечка тысячу долларов дал. Говорит, трать, бабушка, на что хочешь. Вот я и решила свою Катюшу к Новому году порадовать. Только она очень гордая. Так никогда не возьмет. Тогда я схитрила. Вечер недавно выдался чудный. Чувствовала я себя хорошо. И до Катиного дома рукой подать. Я вечерком прошлась и конвертик с деньгами ей опустила в ящик. Думаю: найдет неизвестно от кого сто долларов и обрадуется.

— Ну и что? Получилось? — покраснел Тема.

— Нет, — вздохнула учительница. — Мне на другой день Катюша звонит. Представляете себе, какое безобразие! Кто-то ей ящик вскрыл. Даже ключ чужой в скважине остался. Ну и, конечно, в ящике ничего нет. Ладно, ребята, бегите, — улыбнулась старушка. — А то опоздаете на свою репетицию.

Друзья стремглав выскочили из квартиры.

— Вот тебе и разветвленная шпионская сеть, — уставился на Олега Темыч.

— Потом обсудим, — в полной растерянности отвечал тот. — Теперь надо Венечку срочно вызвать. А то Женька в шкафу вообще загнется…

Женька сидел в шкафу. С той поры, как ему удалось благополучно проникнуть в квартиру Эдварда, страх вытеснило какое-то эйфорическое чувство опасности и восторга. Конечно, при одной мысли, что он может попасться, у Женьки начинали трястись поджилки. Зато он первый раз в жизни тайно проник в логово опасного шпиона. Мало того, из шкафа прекрасно слышно все, что происходит в квартире. Если же обстоятельства сложатся удачно, он, Женька, вполне вероятно, сможет найти не только папаху, но и кое-что посущественней.

Вот Эдвард запер дверь. Прошел в конец коридора. Снова вернулся в большую комнату, которая располагалась как раз напротив стенного шкафа. «Удачно, — пронеслось в голове у мальчика. — По крайней мере, когда позвонят ребята, я сразу услышу».

Женька сперва терпеливо стоял, прислонившись к стене шкафа. Потом почувствовал, что у него затекают ноги. «Пробежаться бы сейчас по квартире», — подумал он. Но это были всего лишь мечты. Пока Венечка не ушел, придется обойтись местными средствами. Пытаясь размять ноги, Женька попробовал переступать ногами на месте. Под подошвами громко зашуршало.

— Квартира! — немедленно раздалось из комнаты ворчание Эдварда-Венечки. — Все время какие-то звуки.

Мигом оставив идею ходьбы, мальчик решил посидеть на полу. Тем более места в шкафу было достаточно. «Хорошо раньше строили», — мысленно вознес Женька хвалу какому-то архитектору конца сороковых годов.

Сидеть было и впрямь удобно. Если бы еще не едкий состав против моли, Женька вообще чувствовал бы себя в этом шкафу не хуже, чем дома. Но состав сильно о себе давал знать. Сначала у Женьки потекло из носа. Затем защипало в горле. Потом началось самое неприятное: он зачихал.

Первые приступы чиха прошли относительно удачно. Эдвард как раз отлучился в туалет и ничего не услышал. «Кажется, пронесло», — с облегчением перевел дух Женька. Хозяин квартиры вернулся в комнату и начал шуршать газетой. На мальчика накатил новый приступ чиха. Стараясь хоть что-то сделать, Женька в панике зажал себе рот и нос. В шкафу оказалось великолепное эхо. По квартире разнесся сдавленно-трубный звук. Эдвард подскочил в кресле. Женька от страха вдавился в угол. Хозяина квартиры, однако, шкаф совершенно на заинтересовал. Бормоча ругательства, он вновь направился в сторону ванной и туалета. Там он спустил зачем-то воду в унитазе и вернулся.

— Чертова сантехника, — услышал Женька его тихое бормотание. — Все время рычит.

У Женьки отлегло от сердца. Теперь он понял, что может чихать сколько влезет. Только вот отчего-то чих совершенно прошел. Зато начала чесаться спина. И вообще все кости как-то вдруг зазудели. «Скорее бы позвонили ребята! — только и мог об одном думать Женька. — Иначе я в этом шкафу, по-моему, скоро рехнусь».

Тут по квартире разнеслась веселая трель телефона.

— Слава Богу! — прошептал Женька.

— Алло! — вальяжно проговорил хозяин квартиры.

Мальчик весь обратился в слух. Только бы Эдвард-Венечка пожалел бабушку. А если не пожалеет? Да нет, хоть она ему, судя по всему, неродная, зато они работают вместе. Что он, дурак, такого выгодного агента терять?

— Наташенька! — донеслось до Женьки. — Я что-то так тоскую. И дела абсолютно заездили. Ну, да. За время болезни их столько скопилось. Забежишь вечерком попозже?

Женька в шкафу скрежетал зубами от ярости. Проклятый шпион! Нашел время разводить нежности! А Олег с Темкой, наверное, там дозвониться не могут!

— Ты мне курочку приготовила? — продолжал ворковать в трубку Эдвард. — Ах ты, лапушка! И паштетик домашний? Это я в твоем исполнении обожаю…

Услыхав про курочку и паштетик, Женька почувствовал зверский голод. «И чего я, идиот, перед выходом не поел? — с большим сожалением подумал он. — Теперь вот сиди тут, мучайся. Настоящая пытка!»

Кроме зверского голода, у него затекли колени. Женька резко выпрямился и задел плечом вешалку. Та со стуком упала на пол. «Ну, все. Сейчас будет», — ударился в панику Женька.

— Ладно, моя дорогая. До вечера, — по-своему отреагировал на внезапный шум хозяин квартиры. — У меня вроде что-то свалилось. Пойду посмотрю.

Женька от ужаса даже дышать перестал. Эдвард, повесив трубку, явно направился к шкафу. Мальчик вдавился в стену. Эдвард потянул на себя дверцу. Теперь единственная надежда, что он не сразу заметит Женьку за пальто, плащами и куртками. Хотя, собственно, какая разница? Минутой раньше, минутой позже…

Дверь распахнулась.

— Странно, — пробормотал Эдвард. — Вроде бы все на месте.

Женька отчетливо видел, как тот протянул руки, чтобы сдвинуть одежду в сторону. «Господи! — взмолился про себя мальчик. — Ну, сделай же что-нибудь!»

И тут зазвонил телефон.

— Черт! — крикнул Эдвард. — Ни минуты покоя.

Оставив дверь шкафа распахнутой, он кинулся в комнату. Женька лихорадочно соображал, что делать, Снова закрыть дверь шкафа? Но Эдвард, возможно, снова туда полезет.

— Да! Здравствуйте, мои дорогие! — послышалось из комнаты приветливое восклицание Эдварда-Венечки. — Вы были у бабушки? Как там она? Без меня скучает?

«Наконец-то ребята! — несколько полегчало Женьке. — Только бы они сообразили с ним подольше поговорить!»

Он выбрался из шкафа. Эдвард-Венечка сидел в кресле спиной к коридору. Дверь соседней комнаты была распахнута настежь. Женька быстро юркнул туда. Ему запомнилось с прошлого раза, что это было единственное помещение в квартире, где стояла старая мебель Эмилии Карловны. Сейчас мальчика из всей обстановки интересовала только одна деталь — высокая бронзовая кровать с блестящими спинками и на ножках.

— Вот она! — выдохнул Женька.

Не раздумывая ни минуты, он залез под антикварное сооружение. Теперь он вроде надежно спрятан. Тем более, что покрывало доходило до самого пола.

— Да, да, конечно, — тем временем продолжал беседовать по телефону Эдвард. —

Немедленно еду. И, пожалуйста, не волнуйтесь. Я сегодня же вызову к бабушке лучшего кардиолога в Москве. Спасибо огромное вам за сигнал.

Кресло в соседней комнате скрипнуло. «Сейчас начнет одеваться», — сообразил Женька. Хозяин квартиры и впрямь протопал в переднюю. Затем, будто бы что-то вспомнив, вернулся в комнату. Снова послышался отзвук телефона.

— Привет, — отрывисто произнес Эдвард-Венечка. — Хорошо, что еще не выехал. Встреча отменяется. К старухе придется ехать.

Настала короткая пауза. Видимо, на том конце провода высказывали изумление столь резко изменившимися планами.

— Нет, нет. Иначе нельзя, — снова заговорил хозяин квартиры. — Мне ее шефы из школы звонили. Кстати, мешаются жутко. Как ни приду, чуть ли не каждый раз напарываюсь на них.

Эдвард умолк. Потом усмехнулся:

— Да. Пора старушенции попутешествовать. Только у меня еще ничего не оформлено… Так а я о чем. Все чикался, чикался. Деликатность катал. Я почему и еду. Говорят, у нее с сердцем плохо. Еще гикнется, пока не перевела на меня квартиру. Тогда нас клиент самих в расход пустит. Ты о чем?

Возникла еще одна пауза.

— Нет. Сивцев Вражек еще подождет, — наконец снова заговорил Эдвард-Венечка. — Там клиент еще думает. Так что пусть пока бабка радуется. Очень она довольна, что внук нашелся.

Женька сперва вообще ничего не понимал. Когда же до него, наконец, дошло, он едва смог усидеть под кроватью покойной Эмилии Карловны.

— Идиоты, — шептал он. — Разветвленная шпионская сеть. Как бы не так. Чуть было не проморгали убийцу.

Мальчик отчетливо понимал: мешкать нельзя. Несколько успокаивали слова Эдварда-Венечки, что квартира Марии Александровны еще на него не переведена. Значит, пока этого не случится, жизнь старушки вроде бы вне опасности. Тогда у них еще есть немного времени. Но сколько? До завтра? А если Эдвард как-нибудь умудрится уже сегодня оформить завещание?

Женька взглянул на часы. Половина шестого Нотариальные конторы в принципе еще работают, К тому же у американца там могут быть какие-то личные связи, А Мария Александровна ему, естественно, не откажет. Она от него без ума.

Мальчик прислушался. Чего он там возится? Сказано же: пора к бабушке. Она себя чувствует плохо. Ну, наконец-то! Из передней послышался шорох. Эдвард-Венечка явно надевал пальто. Затем он снова пошел по квартире. «И чего его взад-вперед носит?» — на всякий случай уполз еще глубже под кровать Эмилии Карловны Женька. В следующее мгновение ему стало ясно: Эдвард перед уходом гасит свет во всех комнатах. Вот щелкнул последний выключатель. Квартира погрузилась во тьму. «Ну же, ну!» — мысленно торопил хозяина Женька,

Тот словно сжалился. Входная дверь хлопнула. Замок щелкнул. Подождав на всякий случай еще с минуту, Женька вылез из-под кровати. Только сейчас он почувствовал, что ему страшно жарко. И это было неудивительно: Женька ведь все это время провел в теплой куртке и шапке. Тяжело отдуваясь, он кинулся к телефону. Только бы застать дома кого-нибудь из ребят.

Он набрал номер Олега. Тот почти сразу же сорвал трубку.

— Женька, ты? Нашлась папаха?

— Черт с ней, с папахой! — быстро проговорил Женька. — Бегите скорей к Андрею. Я тоже прямо туда.

— Рехнулся, что ли? — ничего не понял Олег.

— Слушай, потом! — крикнул Женька. — Этот Эдвард убийца!

— Что? — был еще больше сбит с толку Олег.

— Что слышал! Бегите к Андрею и дожидайтесь меня!

Бросив трубку, Женька выскочил на лестницу.

— Так, — посмотрел он в последний момент на дверь. — Если я ее не закрою, американец точно всполошится.

Но с дверью явно везло. Женька немедленно обнаружил еще один замок с язычком. Правда, Эдвард им, по всей вероятности, не пользовался. Замок был закрыт на собачку. Но какая разница.

Захлопнув дверь, Женька спустился на первый этаж, пролетел мимо лифтерши и кинулся вверх по Тверской к метро «Охотный ряд», оттуда до «Красных ворот» по прямой. А от «Красных ворот» до квартиры Андрея Станиславовича рукой подать. У него однокомнатная квартира в Орликовом переулке…

Андрей Станиславович, пользуясь свободным вечером, расчистил центр комнаты, застелил пол газетами и стал ремонтировать мотоцикл. Давно уже настало время смазать тросики. Он как раз, лежа на спине, загонял в гнездо трос сцепления, когда раздалось несколько настойчивых звонков. Рука у Андрея Станиславовича дрогнула. Винтик отлетел куда-то в угол.

Учитель чертыхнулся и пошел открывать.

— Вас только еще не хватало! — с неудовольствием посмотрел он на Олега, Тему, Катю и Таню.

— Беда, Андрей Станиславович! — влетели ребята в переднюю. — Там, у Марии Александровны… внук… убийца… Женька сейчас…

— Какой Женька? Где он? Где внук? — глянул растерянно сквозь очки длинный и тощий классный руководитель восьмого «В».

Тут в комнате раздался грохот. Ребята вместе с учителем кинулись туда. Мотоцикл лежал на полу. Позже Андрей Станиславович говорил, что если бы не его обалдуи, «Харли Дэвидсон» непременно бы грохнулся на него. Поэтому он с тех пор любит свой класс еще больше. Однако в тот момент, когда это произошло, он совсем не обрадовался. Он хотел уже выставить всю компанию вон, когда в дверь снова раздался трезвон.

— Женька! — бросился открывать Олег. Это и впрямь был он.

— Господи, что с тобой! — ахнули ребята.

Женька едва дышал. С куртки его свисали клочья пыли из-под кровати покойной Эмилии Карловны.

— Андрей Станиславович! Скорее! Звоните майору Вовке! — выпалил мальчик.

Вовка, или майор милиции Василенко, был фронтовым другом Андрея Станиславовича по Афганистану. Именно с его помощью пятерым друзьям удалось обезвредить нынешней осенью банду в Костянском переулке.

— Что, так серьезно? — понял классный руководитель восьмого «В».

— Очень! — несколько раз энергично кивнул головой Женька. — Квартирный убийца! Мария Александровна скоро погибнет!

— Наша Мария? — поднял брови Андрей Станиславович.

Не став ничего пока больше расспрашивать, он сорвал телефонную трубку.

— Вовка? На месте? — услыхали тут же ребята. — Жми быстро ко мне. Мои опять что-то нарыли!

Отделение милиции находилось в одном из Сретенских переулков. Поэтому через десять минут коренастый качок майор Василенко ввалился в квартиру. За это время Женька успел обо всем рассказать Андрею Станиславовичу. А остальные добавили, с чего начались их подозрения.

— Докладывайте обстановку, — распорядился майор Василенко.

Ребята наперебой стали докладывать.

— Лучше давайте я, — жестом остановил их Андрей Станиславович.

Вскоре майор уже был введен в курс дела.

— Ну, елки! — лаконично отреагировал он. — Так, — взял он бразды правления в свои руки. — Ребята домой. И чтобы носа из квартир не высовывать до моей команды. Такие, как этот, могут ухлопать кого угодно.

— Чуяло мое сердце, — дрожащим голосом пробормотал Темыч. Катя ничего не сказала.

— Теперь надо старуху блокировать, — продолжал майор Василенко.

— Давай я у нее подежурю, — вызвался Андрей Станиславович. — Я иногда к ней и так захожу. Самая моя любимая учительница была.

— Идет, — принял его предложение Вовка. — Я тебе своего Петрова на всякий случай пришлю. Будете изображать, будто он твой друг детства. Давай, собирайся!

Андрей Станиславович, даже забыв отмыть руки от машинного масла, натянул пальто.

— Так, ребята, — посмотрел на друзей майор Василенко, — я вас отвезу по домам в своем джипе. Сыпьте вниз. Как только все будет кончено, вам Андрей позвонит…

Домашний арест продлился целых пять суток. Друзья совершенно извелись, но родители были непреклонны. На все просьбы детей они отвечали, что не собираются зря рисковать.

Новый год прошел очень тоскливо. А главное, понапрасну проходили каникулы. Теперь все пятеро с удовольствием даже пошли бы на репетицию Рождественского благотворительного спектакля. Однако и в такой малости им было отказано.

Андрей Станиславович временно переселился к Марии Александровне. Ребята как в воду глядели: ей действительно стало плохо с сердцем. Андрей Станиславович ее выхаживал. А заодно следил вместе с милицией за ее безопасностью. Венечка-Эдвард ведь до сегодняшнего утра был на свободе. Милиция не хотела его арестовывать, пока не отслежены связи.

Наконец на шестой день в два пополудни в квартире Олега раздался звонок Андрея Станиславовича.

— Осада снята, — объявил он. — Бегите к Марии Александровне. Я там.

Через четверть часа все пятеро собрались в генеральской столовой.

— Вам от Вовки Василенко привет и благодарность, — улыбнулся классный руководитель восьмого «В».

Выяснилось, что, волею случая, друзьям удалось напасть на след очень опасной банды. Главарем ее был Эдвард-Венечка, которого звали на самом деле Эдуардом Борисовичем Поповым. В конце восьмидесятых годов он и впрямь эмигрировал в Штаты. Однако толком там не устроился и год назад вернулся в Москву. Тут он и сколотил какую-то липовую фирму.

Идею выманивать квартиры у одиноких старушек подсказала ему сама жизнь. Когда Эдик был маленьким, его мать устроилась приходящей домработницей к Эмилии Карловне и следила за ее квартирой, пока та с мужем жила за границей. Роскошь обстановки запала в душу Эдика. Поэтому, вызнав после приезда, что Эмилия Карловна осталась совсем одна, Эдвард поклялся себе завладеть ее квартирой. Удалось ему это довольно просто. Никто не узнал бы во взрослом, солидном с виду человеке сына бывшей домработницы, которого мать в детстве ласково звала Дусей. Тем более, что Эмилия Карловна и видела-то его от силы раз пять.

Укоренившись в качестве внука, Эдик дождался, пока старушка оформит на него дарственную. Затем с помощью сообщников слепил ей фальшивую визу в Америку. Дальше предполагалось под видом поездки в аэропорт вывезти Эмилию Карловну за город и убить. Однако тут произошла неожиданность: Эмилия Карловна умерла в машине от сердечного приступа. Негодяи тайно ее захоронили. Затем Эдвард, с фальшивым свидетельством о смерти, проливал слезы перед Натульчиком.

— Кстати, — покачал головой Андрей Станиславович. — У них там были подкуплены самые разнообразные чиновники. Так что с любыми свидетельствами не возникло никаких проблем. У Эдика при обыске одних паспортов на разные имена целых пять штук нашли.

— Да, да, — подтвердила Мария Александровна. — Он и мне паспорт показывал. Боже! Какое счастье, что вы вмешались!

— Кстати, Вовка устроил так, что вещдоки у вас забирать не будет, — усмехнулся Андрей Станиславович. — Так что и телевизором, и другими подарками «внучка» можете пользоваться.

— Только больше никого не пускайте, пожалуйста, незнакомого, — умоляюще посмотрел на нее Тема. — Даже если он скажет, что он ваш сын и машину подарит.

— А ты, я смотрю, все такой же нервный, — с беспокойством отозвалась Мария Александровна. — Надо тебе на каникулах отдохнуть получше. Друзья засмеялись.

— Кстати, — вдруг вспомнил Олег. — А что это у вас там, возле стены, был за след?

— След? — удивилась учительница.

— Ну, да, — подтвердил мальчик. — Огромной такой ноги.

— Ах там! — небрежно махнула рукой старушка. — Это, наверное, Вася, электрик наш. Он мне розетку чинил. Нипочем грязную обувь в передней не снимет!

— Слушайте, — спохватился Андрей Станиславович. — Раз вы уже не под домашним арестом, идите на репетицию в школу. Там Варька… Варвара Борисовна, — поправился он, — в жутком волнении. Скоро ведь премьера.

Друзья нехотя поднялись.

— Ты-то еще посидишь, Андрюша? — ласково посмотрела на бывшего ученика Мария Александровна. — Я как-то к тебе привыкла за эти дни.

— Посижу, — согласился тот. Друзья вышли на улицу.

— Слушай, Катька, — ехидно скосился на девочку Темыч. — А мой сон-то был вещий.

— Лучше идем на репетицию, — нахмурилась та. — Варвара нам сейчас всем задаст. Эдвард-Венечка ангелом покажется.

Друзья вздохнули и двинулись по направлению к школе…

Рождественская мистерия состоялась седьмого числа. Варвара Борисовна действительно превратила ее в пантомиму. Бегая с вытаращенными глазами за кулисами, она шепотом распоряжалась, что должен делать тот или иной исполнитель.

Ветераны сначала с недоумением взирали на происходящее. Затем, отчаявшись что-либо понять, постепенно начали отключаться. Из зала послышался храп.

— Провал! Полный провал! — заламывала в отчаянии руки за кулисами Птичка Божья.

Но она явно поторопилась с выводами. Вот на сцене появился Пашков-Пастушок в огромной овчине. Рядом в лучах прожектора замаячил Марат Ахметов, который безумными взмахами рук пытался изобразить Ангела! Тут от Пашкова требовалось жестами выразить изумление и священный трепет. Пастушок почему-то застыл на месте. Зато, откуда ни возьмись, на авансцену выскочила Моя Длина.

— Школьникова, назад! — послышался из-за кулис истерический вопль Птички Божьей. — Не твой выход!

Тут Лешка Пашков скинул с себя овчину и оказался в джинсовом костюме и с гитарой, которая до той поры пряталась под облачением Доброго Пастушка. Моя Длина мигом избавилась от хламиды хозяйки гостиницы и предстала публике в обтягивающем коротком платье с золотыми блестками.

Прежде чем кто-нибудь успел вмешаться, Лешка взял несколько громких аккордов, и они хором с Моей Длиной спели патриотическую песню семидесятых годов «Это наша с тобою судьба! Это наша с тобой биография!».

Зал заметно оживился. Когда песня кончилась, старики и старушки разразились аплодисментами. У Варвары Борисовны на нервной почве начисто пропал голос. Она рванулась было на сцену, но ее вовремя удержал Андрей Станиславович.

— Потом разберемся, — шепнул он ей на ухо. — Видишь, старики-то довольны.

— Ах, Андрэ, — прохрипела Птичка Божья. — Ты так ничего и не понял!

И, вырвавшись из его объятий, она кинулась в сторону женского туалета.

Но даже если она бы осталась, продолжать представление было бесполезно. Моя Длина, воспользовавшись выгодной ситуацией, исполнила под аккомпанемент Пашкова еще несколько современных шлягеров из репертуара своей любимой Вики Венгерской. Зрители были вполне довольны. Одни из них аплодировали. Другие, смекнув, что «концерт» подходит к концу, выстроились в очередь за подарками от Российского благотворительного фонда.

— Очень удачный вечер! — говорила пятерым друзьям Мария Александровна, когда те провожали ее домой. — Правда, я не поняла, почему это называлось Рождественской мистерией.

— Мы сами не поняли, — хмыкнул Олег.

— Кстати, вы знаете, радость какая! — воскликнула старая учительница. — Подружка-то моя сто долларов получила. Звонит и рассказывает: «Знаешь, Маша, открываю ящик, а там конвертик неизвестно от кого. Как раз к Рождеству».

— Ну значит, все хорошо, — украдкой переглянувшись, отвечали друзья.

Notes

Content

Глава I ВЕЩИЙ СОН

Глава II ВИЗИТ В АСТРАХАНСКИЙ

Глава III СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Глава IV ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

Глава V ВНЕЗАПНЫЙ РОДСТВЕННИК

Глава VI ЕЩЕ БОЛЕЕ СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Глава VII ВЕНЕЧКА И ЭДВАРД

Глава VIII ТРИ ЖУТКИХ БЕЖЕНЦА

Глава IX СТАРУШКА УХОДИТ В НОЧЬ

Глава X РАЗВЕТВЛЕННАЯ ШПИОНСКАЯ СЕТЬ

Глава XI БОРЬБА ЗА ПАПАХУ БЕЗЫМЯННОГО БАСМАЧА

Глава XII АНДРЕЙ СТАНИСЛАВОВИЧ ВСТУПАЕТ В ИГРУ

Notes