Техника и вооружение 2000 01

На первой стр. обложки вверху: Торпедоносец ТБ-1 Рис. В.Егорова

© ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра… научно-популярный журнал январь 2000 г.

Итак, уважаемые читатели, уже четвертый раз за последние три года вы встречаете на страницах нашего журнала статью с одним и тем же названием. Это становится хорошей традицией – давать репортажи с осеннего смотра-конкурса стендового моделизма, организованного Московским клубом (МКСМ).

Броня и крылья на ладони

Виктор Бакурский

Настало время посмотреть, что же произошло в мире любителей моделизма за прошедший год и чем порадовали нас организаторы выставки?

Как и в 1998 г., прошедшая выставка проводилась в выставочном зале московского парка культуры и отдыха "Сокольники" и была открыта для всех посетителей на протяжении почти трех недель.

Самым удивительным в экспозиции было то, что почти все экспонаты, за редким исключением, оказались новыми. При этом основное впечатление от выставки оставляли диорамы. И вот что интересно … Если ровно год тому назад мы отмечали, что на конкурсе 98 года количество представленных диорам можно было пересчитать по пальцам, то в этот раз разразился буквально диорамный бум. Мало того, на выставке были представлены настенные вертикальные диорамы, являющиеся по сути объемными картинами. Одна из них, выполненная Вячеславом Ивановым, как бы запечатлела момент из истории второй мировой войны. Здесь группа немецких солдат с оружием наизготовку из "Эдельвейса" карабкалась по горной круче. Вторая диорама-картина уводила нас в 70-е годы и представляла подбитый американский вертолет "Ирокез", печально окончивший свой жизненный цикл в диких зарослях вьетнамских лесов. "Затерянный в джунглях" – так называлась эта работа, выполненная Андреем Шаломеевым. Кстати, коли уж мы заговорили о картинах, следует упомянуть тот факт, что вот как раз на- стоящих картин, посвященных военной технике, мы не видели уже несколько лет. Последний раз большую экспозицию представлял Роман Кочнев еще в 1996 г. Кстати, одна из его работ украсила обложку нашего журнала. И вот, наконец, одну из стен выставочного зала организаторы конкурса отвели именно под этот жанр. Правда, представлены здесь были "шедевры" далеко не профессионального уровня, но главное – необходимо поддержать начинание. Ведь это вызывает большой интерес; я бы даже посоветовал организаторам выставки проводить специальный конкурс среди художников. Ведь рисуют у нас многие, а вот привезти свои работы на выставку догадается далеко не каждый. Возможно здесь играет свою роль и само название выставки. А вот назови ее, например, "смотр-конкурс стендового моделизма и технического рисунка", глядишь, столько новых людей придет, столько радости другим доставят.

Ну да ладно, пора от мечтаний вернуться к реалиям прошедшей выставки. Что еще оставило наиболее сильное впечатление? На мой взгляд, – это работы ребят совсем маленьких. Во- обще-то, на всех предыдущих выставках детских работ было полным-полно. И все они были одинаково по-детски склеены и покрашены. Мы, взрослые, смотрели на них мельком, хотя и понимали, что ребята молодцы, со временем подрастут, наберутся опыта, и тогда уж … Так было в 98-м, 97-м и во все предыдущие годы. Но в этот раз произошло чудо. Сразу несколько ребят, причем из разных городов привезли такие модели, что о них стоит рассказать отдельно. Так, москвич Сережа Родин (14 лет) представил замечательную модель танка Т-34 с противоминным тралом. Причем башня у танка была снята и взорам посетителей выставки открывался внутренний интерьер боевой машины, выполненной Сергеем с великолепным качеством. Рядом демонстрировалась его же диорама с подбитым "Тигром".

Полуразобранный танк – "Тигр" изнутри представил 15- летний Саша Иноземцев из Ханты-Мансийска, а вот от ульяновского клуба дебютировали Денис Цыганов (9 лет) с моделью "Уайлдкэта" и Сережа Андреев (10 лет) с танком КВ-2. Причем Сережа не был членом клуба. Модель он сделал дома, покрасил как мог и "состарил", а затем принес в клуб и показал взрослым "дяденькам". Ну как было не поддержать такого паренька!

Огромный раздел на выставке был посвящен фигуркам воинов различных стран и народов, выполненных в различных масштабах и в разных манерах исполнения, начиная от средневековых рыцарей, покрытых кольчугой, и кончая спецназом в полной экипировке. При этом встречались персонажи явно карикатурного стиля, вызывавшие восторг у посетителей . Кстати, им под стать была и коллекция карикатурных самолетов от "Хасегавы", представленная Олегом Касаткиным. Эдакие "летающие яйца" – а ля "F-16", "Уайлдкэт" и другие.

Конечно, солдатики не основная тема нашего журнала, подробно на них останавливаться мы не будем, однако хотелось бы отметить, что многие из солдатиков были представлены не сами по себе, а в виде маленьких ди- орамок. Здесь и сражающиеся средневековые воины, и идущие в атаку солдаты Второй мировой. Работ было очень много. Мне, например, запомнилась экспозиция Ани Брусениной – повар, чистящий картошку. При этом часть картофелин изумительно красиво плавала в доверху наполненном водой (естественно смолой) цинковом ведре. При этом, если незаметно от руководителей выставки слегка толкнуть стенд (каюсь, это было сделано в связи с профессиональным интересом), то над головой повара начинали болтаться, как на ветру, постиранные и вывешенные для просушки носки, портянки и прочие предметы солдатского нижнего белья.

Ну а теперь давайте от маленьких (впрочем не менее сложных) диора- мок перейдем к диорамам большим, посвященным исключительно военной технике.

К сожалению, в отличие от выставки 1997 г., в этот раз практически не было представлено работ, посвященных авиации. Исключение составила лишь "взлетная палуба" авианосца, на которой стояли "Уайлдкэт", "Донтлес" и "Хэллдайвер", выполненные Сергеем Бушуевым и Александром Колоти- линым, а также фигурки специалистов из команды обслуживания от Бориса Потапова.

Зато танкисты "оттянулись" по полной программе. Такого количества столь качественных работ не приходилось видеть уже давно. Глаза просто разбегались, и было очень трудно отдать предпочтение какой-либо конкретной работе. Впрочем, трех-четы- рех кругов по периметру выставочного зала оказалось вполне достаточно, чтобы в конце концов остановиться у двух диорам с танками Т-34, выполненными А. Американовым. На первой из них Т-34/76 с ходу врывается на позиции немецких артиллеристов, которые оказываются буквально застигнутыми врасплох. Судорожные движения "фрицев", развевающийся брезент на моторном отсеке танка – все это якобы должно было подчеркнуть динамику происходящего. Увы, уже сколько раз об этом говорилось: диорамы – вещь весьма статичная. Их реализм достигается в случае, если техника подбита или просто стоит, а экипаж отдыхает. Правда, бывают и исключения. К сожалению (впрочем, это на мой взгляд), в данном случае все ухищрения автора жизненности диораме не добавили. И все же, в целом работа выглядела. Причем я бы отметил великолепный ландшафт, особенно траву и кустарник. Это было просто здорово. Вторая диорама того же автора произвела на меня куда большее впечатление . Это уже "классика" – зарывшаяся мордой в обвалившийся окоп "тридцатьчетверка" замерла в той же позе, что и на известной фотографии из" Ин Экшн". Мне понравилось, хотя члены жюри и утверждали, что эта диорама хуже предыдущей по причине несоответствия земляного фона натуре. Не знаю. Земля как земля. Меня, правда, поразила одна неточность, на которую экспертная комиссия почему-то не обратила внимания: танк чуть ли не ввалился в немецкий окопчик, в котором стоит миномет, а рядом на подстилке лежат протертые и подготовленные к стрельбе мины. Нераскрытые снарядные ящики также говорят о том, что расчет "сделал ноги" буквально минуту тому назад. Но вот никаких следов на дне окопа, покрытого ровным слоем грязи, и на его бруствере не обнаруживалось. А ведь "натоптать" отпечатки минисапог почти ничего не стоило. Неплохо смотрелся "Шерман" М 4А 2 (вариант с дизельным двигателем), выполненный Дмитрием Шумаковым. Танк из Первого Гвардейского механизированного корпуса как бы застыл на улицах Берлина. Модель боевой машины полностью соответствует реальному танку, что подтверждала масса фотографий, представленных автором. Правда, говоря о работе Дмитрия, необходимо отметить, что это не совсем диорама. Кроме танка мы видим лишь брусчатку с крышками колодцев да кусок тротуара. По сути дела это уже не что иное, как модель на подставке. Возможно, со временем такое направление выльется в самостоятельный вид стендового моделизма и будет оцениваться жюри отдельно.

Как всегда отличился Илья Пере- яславцев. Его четыре " Ягдтигра" и "Тигр" были выше всяческих похвал, хотя так же, как и "Шерман" Шумакова, были более близки к моделям на подставке. Говорить о работах Ильи Переяславцева в данной статье смысла нет, потому что из года в год получается одно и тоже. Откройте "ТиВ" № 1/97 или 1/98 и вам все станет ясно. А тем, кто не знает, о чем идет речь, посоветую одно – соберитесь хоть раз и приезжайте на конкурс 2000 года. Не пожалеете.

Теперь от танковых диорам (а рассказано было далеко не обо всех) перейдем непосредственно к моделям бронетехники. Такого "изобилия" мы еще не встречали.. От души сочувствую членам жюри. Есть от чего впасть в панику – попробуй, выбери лучшую работуНо пока оценочная комиссия ломает голову, давайте сами пройдемся вдоль стендов и доверимся собственным глазам. И вновь только после третье го- четвертого круга, как и в случае с диорамами, глаз начинает цепляться за что-то особенное. Вот немецкая самоходка "Эле- фант", наполовину покрытая цимме- ритом. Что-то знакомое, но не понятно, из чего же она сделана. Изучаем сопроводительные документы… Оказывается, эта "конфетка" вытянута из безнадежного набора "Итапери". А вот очередной "Ягдтигр", изумительно "железный", к тому же еще и препарированный. Танк так здорово распилен и покрашен как внутри, так и снаружи, что посетителей не покидает чувство, что уж эта модель сделана из толстенного металла. Посмотрим теперь, кто же автор? Вот те на. Опять Переяславцев! Кстати, а вы что ожидали? Оказалось, в этот раз Илья выставил более двадцати своих моделей, каждая из которых могла бы претендовать на призовое место. Им же была выполнена ракетная установка 75-го комплекса ПВО и транспортно- заряжающая машина ЗИЛ-157 с ракетой (вьетнамский вариант). Впрочем, у Ильи оказались и достойные конкуренты. Особо я бы отметил'модель танка М60 Виктора Вострикова. Тут же стоит сказать, что это по сути модель на подставке – одним словом, кусочек операции " Буря в пустыне". Очень интересную модель выставил Илья Арапов. Он показал ремонтируемый "Кингтигр" в разобранном виде с интерьером, комплектом ЗИП и боеприпасов, вынутых из танка. Своеобразная диорама, но только без подставки.

Как всегда, серию картонных танков представил А.Лагутин, причем наибольший интерес вызвала экранированная "тридцатьчетверка".

А теперь, уважаемые читатели, да вайте оторвемся от грешной земли и обратим свой взор на покорителей неба. Как всегда, модели самолетов являются самым многочисленным классом из представленных экспонатов. В этот раз мы не будем подробно останавливаться на разных масштабах, разбирать "винты" и "трубы". Об этом уже достаточно писалось в наших предыдущих журналах. Давайте вновь отдадимся эмоциям и посмотрим на все глазами тех, кто посетил уже несколько предыдущих выставок. Впечатление первое: 48-й масштаб просто "забил" малюток из 72-го. Впечатление второе: куда-то исчезла вся "серость", которая раньше создавала необходимую массовость. Сейчас почти каждая модель была на "пять". Впечатление третье: даже среди лучших моделей легко было увидеть лидера. Тем более, что исходные самолеты – одни и те же. Вот к примеру: пластиковые МиГи-3 Сергея Сангапова и Александра Седуна. Оба – известные моделисты, у обоих очень похожие модели. И тут же, рядом, самодельный МиГ-3 Валерия Кузнецова. И все… Обе вышеупомянутые модели просто пропали. Как говорится, "без комментариев". Кстати, многие модели Кузнецова сейчас находятся в личной коллекции В.Новикова, который и выставил их от своего имени. Многие этим фактом тихо возмущались. Однако заметьте, на стенде было указано, что модели не выполнены Новиковым, а из его коллекции. В конце концов, братья Третьяковы тоже сами картины не писали. И не будь покупателей, вряд ли стал Левитан "у омута" сидеть, а Кузнецов по полгода над моделью глаза портить, выдвигающиеся закрылки делать. Но это, опять, все больше личные эмоции, ведь ты на выставке не один. Народ хотя и разный ходит, но в основном моделизмом интересующийся. И все друг про друга все знают. Кстати, коллекция, представленная Новиковым, мне понравилась. На выставке были представлены почти все МиГи от МиГ-3 до МиГ-27, впрочем лучшими из них явно были МиГ-3 и МиГ-13.

Традиционно большую коллекцию в 48-м масштабе представил наш старейший моделист Александр Леонидович Седун. Но если на протяжении всех последних лет он "специализировался" исключительно по ленд-лизу, то в этот раз им были представлены модели отечественных самолетов ЛаГГ-3, Як-9, Як-7Б, Ил-2 и уже упоминавшийся МиГ-3. Не были забыты Р- 39, Р-40, "Спитфайр" и "Харрикейн" с красными звездами. Эту группу достойно дополнял Як-7 Сергея Косаче- ва. Этого моделиста вы также уже хорошо знаете по ряду наших предыдущих публикаций. Ни один из репортажей с предыдущих слетов не обходил имя Сергея Захарова из Ново- куйбышевска. Вспомните его стек- лопластиковый Су-34 в "свободном масштабе" или Су-15, получивший приз зрительских симпатий в прошлом году. В этот раз Сергей вновь удивил всех своим разборным МиГ- 25. Стеклопластиковая самоделка так четко без всякого клея собиралась из отдельных узлов (что очень удобно при транспортировке), что уже на стенде под стеклом на ней не было видно ни малейшей щели. Ну естественно, соответствующая отделка и покраска. Браво, Сергей!

Еще две модели из 48-го масштаба смотрелись (на мой взгляд) как живые. Это F-117 А. Федотова и Ми- 24D Игоря Дмитриева. К ним в компанию на стенде хорошо вписался И- 15 Михаила Маслова. А смотрелся он хорошо потому как был выполнен в очень выигрышном для такой машины масштабе – 1 : 32. А вот громадный F-117 Олега Команова, хоть и был проработан до последней мелочи (один только тормозной парашют можно было бы пускать по отдельной номинации), в 32-м масштабе чисто зрительно очень сильно проигрывал аналогичной модели Федотова.

6 месяцев отдано изготовлению в 32-м масштабе модели истребителя FW 190D Михаила Курицына из Ульяновска. Эта картонная модель, обклеенная фольгой имела открывающиеся металлические капоты, убирающиеся створки шасси, действующее управление от ручки к поверхностям управления, паяный металлический радиатор и даже электромотор, вращающий воздушный винт.

От больших моделей так и хочется обратиться к маленьким. Впрочем масштаб 1 : 72 еще не означает, что вы сумеете поставить свою модельку на полку или в стенной шкаф. Даже здесь, в выставочном зале, "Валькирию" Евгения Рыбкина пришлось подвесить под потолком. Ее участь также разделили В-2, В-52, С-135, С-130, SR- 71 и А-50 того же автора.

Традиционно большую коллекцию реактивных самолетов представил Максим Гуменюк. О том, как он красит свои модели, мы уже не раз писали. Может быть, они чуть-чуть ярковаты, излишне блестящи, но как смотрятся. Руки просто тянутся к этим игрушкам. Хорошо, что стекло есть в витринах.

Модель Владелец

Победители конкурса Моделей самолетов в масштабе 1/48

1 УТ-1 (НеОмега) Потапов Б.

2 Bf 109G4(Hasegava) Бушуев С.

3 SBD-5 Dauntless (Accurate Miniatures) Карлика О.

ПЗС за диораму с Моделями самолетов в масштабе 1/48

Палуба авианосца периода II WW Колотилин А. (модели Accurate Miniatures)

ПЗС за модель самолета в масштабе 1/48

Jenny II (самодельный) Лебедев В.

ПЗС за модель реактивного самолета в масштабе 1/48

МиГ – 29 (Academy) Ситкин А.

ПЗС за модель вертолетов масштабе 1/48

Focke-Anchelis (самодельный) Кутищев А.

Призы Правления МКСМ за модели самолетов в масштабе 1/48

Коллекция самолетов КБ "МиГ" (самодельные) Новиков В.

Коллекция самолетов периода II WW Седун А.Л.

F – 117 (Monogram) Федотов А.

МиГ – 25 П (самодельный) Захаров С. г.Новокуйбышевск

Победители конкурса моделей реактивных самолетов в масштабе 1/72

1 МИГ-19 ПМ (конверсия) Мигачев А. (г.Ульяновск)

2 Су-27 (конверсия "Звезда") Кузнецов Г.

3 А-7Е Corsair II (Fujimi)) Гуменюк М.

Победители конкурса моделей винтомоторных самолетов в масштабе 1/72

1 Me 410 B/U4 (Italery) Комонов О.

2 F6F-3 Hellcat (Academy) Гуменюк М.

3 Ан – 2 (Bilek) Виноградов А. г.Тобольск

Призы зрительских симпатий за модели реактивных самолетов в масштабе 1/72

Як – 23 (конверсия "КР") Куликов С.

Су – 24М (Dragon) Похило В.

В – 58 Hustler (Italery) Лебединский Антон (15лет)

Призы зрительских симпатий за модели винтомоторных самолетов в масштабе 1/72

Та 152 Н (Dragon) Камский В. г.Ульяновск

За диорамы с моделями самолетов Коссов И. в масштабе 1\72 (Fujimi)

Phoenix D.ll (Joystick) Жуков A.

Призы зрительских симпатий за модели вертолетов в масштабе 1\72

ОН-58 D (Italery) Черных С.

UH-1 В (Italery) Виноградов А. г.Тобольск

Юношеский конкурс моделей винтомоторных самолетов в масштабе 1/72

Р – 39 N (Academy) Матошин Денис (13 лет) (г.Ханты-Мансийск)

Ил – 2 (Дако-пласт) Юрченко Л.

F3F -3 Wildcat (Academy) Цыганков Денис (9 лет) (г.Ханты-Мансийск)

Победители конкурса моделей бронетехники периода IIWW в масштабе 1/35 (основной)

1 King Tiger (конверсия Tamiya ) Аралов И.

2 Tiger I (Academy) Синюхин А.

3 Pz. IV F1 (Dragon) Яковлев И.

Победитель конкурса моделей бронетехники периода II WW в масштабе 1/35 (профи)

King Tiger (конверсия Tamiya ) Переяславцев И.

Победители конкурса моделей бронетехники периода II WW (союзники) в масштабе 1/35 (профи)

1 Sherman М4А2 (конверсия) Шумаков Д.

2 ИС – 2 (конверсия "Звезда") Марков В.

3 Willis + 76мм гаубица (Italery) Корнев С.

Модель Владелец

Победители конкурса моделей современной бронетехники в масштабе 1/35 (профи)

1 Super Sherman М51 (конверсия) Востриков В.

2 М88 (БРЭМ) (AFV CLUB) Переяславцев И.

Победители конкурса диорам с моделями бронетехники периода II WW в масштабе 1/35

1 Tiger I перед атакой 1942 г." Переяславцев И.

2 "Отвоевались" (Т-34/76 + Рак.40, "Звезда") АмерикановА.

3 "Дорога на Восток" ("Звезда") Сокульская В. (г.Ханты-Мансийск)

3 "Пленные, товарищ лейтенант. Халхин Гол" Гречаный Е. (Т-26, БТ-5, "Звезда")

Победители конкурса диорам с моделями современной бронетехники в масштабе 1/35

1 "Огненные поцелуи" Востриков В.

2 "Афганистан 1982 г." (БМП-2, DML) Безлепкин В.

3 М163 А1 "Vulcan" (Academy) Ясаков А.

Победители конкурса моделей бронетехники в масштабе 1/72

1 Т – 34/85 (конверсия) Бурковский В.

2 ИС – 2(ПСТ) Черемискин А

3 Phnomen Granit 25Н (JV model) Балыков Д.

ПЗС за представленную коллекцию моделей бронетехники в масштабе 1/72

Хвалько Н.

Победители юношеского конкурса моделей бронетехники периода II WW в масштабе 1/35

1 Tiger I (Academy) Иноземцев А. (г.Ханты-Мансийск)

2 Т-34/76 (Звезда) Родин С.

3 Jagdpanthera (Revell) Плоское М.

Победители юношеского конкурса моделей современной бронетехники в масштабе 1/35

1 Т-64 БВ (Скиф) Каменский М.

2 М923 Big Foot (Italery) Чучкин Ю. (г.Ханты-Мансийск)

3 М113А (Tamiya) Гарифулин Р.

Победители юношеского конкурса диорам с моделями бронетехники в масштабе 1/35

1 Tiger I (Academy) Родин С.

2 Sd. Kfz 222 (Tamiya) Гарифулин P.

ПЗС за диораму с моделями бронетехники в масштабе 1/35

Т 34/76 ("Макет") Трушин М.

Призами Правления МКСМ и спонсорами выставки за активное участие в проведении выставки "МКСМ – 99" отмечены:

* Юношеский клуб стендового моделизма "Современник" г.Москва;

* Детский клуб моделистов "Моделизм" г.Москва;

* Станция юных техников г.Сургут;

* Детский клуб ИТСМ "Полигон" Г.Ульяновск;

* Подростковый клуб стендового моделизма "Авиатор" г.Ханты-Мансийск.

В выставке приняли участие 216 коллекционеров, которые представили более 700 моделей. В выставке приняли участие коллективы моделистов из Москвы, Московской области, Тобольска, Курска, Сургута, Ульяновска, Твери и Ханты-Мансийска.

Особенно хорошими мне показались модели А-7 и "Мираж" 2000, хотя F-86D, F-14 и "Супер Гапеб" тоже заслуживают очень высокой оценки. И все же самой потрясающей его моделью является скелет "Сопвича" – голый каркас без обшивки. Забавно и здорово. Вот, попробуй, повтори.

Прекрасно проработаны были Су- 27 и МиГ-17 Г. Кузнецова, правда, его "Мигарь" был чересчур уж замызган и закопчен. А самолеты у нас все-таки иногда моют.

Традиционно на выставке было представлено огромное количество "немцев", вплоть до моделей нереализованных полуфантастических проектов. Во всяком случае очень неплохо смотрелась модель вертолета Ва 349 Сергея Куликова. Удалось наконец-то как следует рассмотреть очередную модель Александра Мигачева. Это обычный пластиковый МиГ-19, обклеенный тончайшей алюминиевой фольгой. 200 тщательно подогнанных панелей и 220 всевозможных лючков из той же самой фольги превращают эту маленькую модельку в "живой самолет". К этому, естественно, надо добавить проработанные стойки шасси, ракеты, интерьер пилотской кабины и другие мелочи. На изготовление модели ушло 4 месяца и в общей сложности 447 часов рабочего времени. Александр, садясь за модель, каждый раз не забывал включать таймер. При этом ему еще пришлось разработать технологию превращения блестящей фольги в " потертый дюраль".

К сожалению, в короткой журнальной статье невозможно рассказать о всех моделях, даже самых интересных. По сути дела, это были лишь впечатления с выставки. Возможно, у кого- то они совершенно иные. Сейчас, когда эта заметка сдается на верстку, мы еще не знаем итогов конкурса. Пока оставим свободное место под сводную таблицу призеров. Когда журнал выйдет в свет и вы возьмете его в руки, то узнаете, кто же оказался победителем. Но право, лучшее все-таки увидеть все своими глазами

Фото с конкурса стендового моделизма А.Малышева

Крейсер пр. 67

Ростислав Ангельский

Комета и ее охвостье

(Окончание, начало в №10.99)

В предпоследний день 1954 года Правительство приняло ряд решений по разработке новых систем реактивного вооружения авиации и флота. В частности, Постановлением №2544- 1226 была задана разработка корабельного комплекса с самолетами- снарядами типа «Стрела» (система «Колчан»).

Целью работ ставилось оснащение крейсеров проекта 68бис (головной – «Свердлов») 24-28 самолетами-снарядами КСС (корабельный снаряд «Стрела»). По предварительным оценкам в сравнении со штатным артиллерийским вооружением крейсера дистанция стрельбы возросла на треть, превышая 40км. Принятый боекомплект считался достаточным для потопления 7 вражеских эсминцев или пары крейсеров.

На первом этапе для проведения экспериментальных пусков на крейсере предполагалось при сохранении штатного артиллерийского вооружения установить одну нестабилизированную, наводимую только по азимуту катапульту открытого типа, обеспечить размещение на открытой палубе 3-4 самолетов-снарядов, расставить на временных местах заимствованные от береговой "Стрелы" приборы управления стрельбой, смонтировать на уровне 40 м от воды стабилизированные антенные посты системы наведения. Работы предусматривалось про-вести в следующем 1955 году, выпустив проектную документацию в марте, переоборудовав корабль в августе и завершив испытания в ноябре. Для обеспечения испытаний предусматривалась поставка к июлю 1955 г. заводом №256 15 самолетов-снарядов КСС, аналогичных используемым в береговых комплексах.

На втором этапе для проведения совместных с флотом испытаний намечалось переоборудовать крейсер с размещением одной спаренной и двух одинарных пусковых установок взамен башен главного калибра, установить опытные корабельные приборы управления стрельбой, обеспечить размещение 4-5 КСС. Соответствующая проектная документация должна была быть выпущена в марте, переоборудование корабля – завершиться в октябре, а испытания – закончиться в декабре 1956 г. Для проведения совместных испытаний завод № 256 должен был поставить еще 15 самолетов-снарядов, но уже в специальном корабельном исполнении – со складывающимися крыльями и заваливающимся килем.

Предусматривалась также проработка модификации самолета-снаряда с новой активной радиолокационной головкой самонаведения.

Отметим, что до выхода Постановления предполагалось переоборудование по проекту 67 уже вступивших в строй кораблей, в том числе крейсеров пр.68К, начатых строительством еще в довоенные годы. Позднее исходя из сложности необходимого ремонта этих уже устаревших кораблей сочли более целесообразным достроить как ракетоносцы еще строящиеся в это время крейсера.

В дальнейшем крейсер-ракетоносец со штатным "реактивным вооружением" получил обозначение пр.67, корабль для испытаний I этапа – пр.67 ЭП (экспериментальные пуски), II этапа – пр.67СИ (совместные испытания).

Проектирование кораблей поручили ЦКБ-17 Минсудпрома (ныне-"Невское проектно-конструкторское бюро"), где оно осуществлялось под руководством главного конструктора В.В. Ашика. Корабельные приборы управления и станция управления стрельбой создавались под руководством И.А. Скородумова в НИИ-10 Минсудпрома (в настоящее время – ВНИИ "Альтаир") на базе соответствующей аппаратуры берегового комплекса при содействии КБ-1. НИИ-10 использовал свой большой опыт в области морской радиолокации с ее корабельной спецификой – переотражением от волн, качкой, высокой влажностью, соленым воздухом и прочими проявлениями дискомфорта.

Разработка пусковых установок для крейсера была поручена главному конструктору Т.Д.Вылкосту ленинградского ЦКБ-34 (ныне КБ специального машиностроения).

В конце апреля 1955 г. на заводе №444 (позднее – "Черноморском судостроительном") в Николаеве приступили к переоборудованию по проекту 67ЭП крейсера «Адмирал Нахимов», уже проплававшего чуть более двух лет в составе Черноморского флота. В носовой части корабля установили изготовленную ленинградским заводом подъемно-транспортно- го оборудования им.С.М.Кирова (не путать с знаменитым "Кировским заводом"!) открытую поворотную пусковую установку лоткового типа на неподвижной тумбе. Старт осуществлялся под постоянным углом около 10°. Дальновидно отказавшись от ранее заданного открытого размещения самолетов-снарядов, на полубаке для них установили два ангара побортно от второй башни главного калибра. Ширины палубы не хватало, поэтому в районе образовывавших своего рода второй спардек ангаров, а также в нос от них за борт выступали специально выполненные спонсоны. Орудия передней башни главного калибра вывели на максимальный угол возвышения для того, чтобы они не мешали подаче самолетов-снарядов к пусковой установке (производившейся по рельсовым путям, закрепленным на палубе полубака) и их старту. Спереди носовую башню защитили наклонным газоотражательным щитом.

Для наведения самолетов-снарядов на высоте 40 м над ватерлинией под сферическим обтекателем установили РЛС, созданную на базе береговой станции С-1 и стабилизированного поста антенны станции наведения корабельных зенитных орудий «Фут-Б». Для размещения этой РЛС над носовой башенноподобной надстройкой смонтировали дополнительную четырехногую мачту. Остальная аппаратура со счетно-решающими приборами, приборами управления, устройствами сопряжения со штатной РЛС крейсера «Залп», приборами контроля бортовой аппаратуры ракеты размещалась взамен аппаратуры РЛС "Риф-А" на площадках башенноподобной надстройки. Аппаратура системы "Колчан" обеспечивала обнаружение и сопровождение целей, выдачу установок на пусковую установку и на самолет-снаряд, управление его стартом и полетом [14].

Основные монтажные корпусные работы закончились только в середине сентября, так что корабельные испытания аппаратуры комплекса вместо августа начались в октябре 1955 г. К этому времени крейсер под командованием капитана II ранга Леонида Дмитриевича Чулкова успешно перешел из Николаева в Севастополь. Самолеты-снаряды КСС поставили только в ноябре, а затем зимняя непогода заставила отложить проведение экспериментальных пусков на следующий год. Первый в СССР пуск ракеты с корабля осуществили 22 января 1956 г. [16,17]

Первый этап экспериментальных испытаний продолжался до 26 апреля 1956 г. По целям – десантной барже длиной 45 м и идущему на скорости 40 узлов дистанционно управляемому торпедному катеру было запущено 13 самолетов-снарядов КСС. При пуске самолетов-снарядов ход крейсера достигал 24 узлов, скорость ветра приближалась к 20 м/с. На цели монтировались уголковые отражатели, так что их эффективная поверхность рассеяния соответствовала кораблям класса эсминец. При 10 пусках на соответствующую предельной радиолокационной видимости максимальную дальность (43 км), 7 самолетов-снарядов попали в цель. Кроме того, успешным сочли и пуск по торпедному катеру, в ходе которого самолет-снаряд прошел за кормой цели. Отклонение в 30 м было много меньше длины типовой цели – эсминца. Менее успешно прошли стрельбы на минимальную дальность (15 км), так как два из трех запущенных самолетов-снарядов не успели попасть в луч РЛС и прошли далеко от цели. Два из 13 запущенных самолетов-снаря- дов стартовали без проверок после хранения в течении 4,5 месяцев По результатам первого этапа испытаний вероятность попадания в типовую цель – крейсер или эсминец – была определена величиной 0,8.

Кроме того, были проведены 32 совместные работы ракетчиков крейсера с самолетом-дублером МиГ- 17СДК, оснащенным бортовой аппаратурой ракеты КСС. Имитируя полет самолета-снаряда, самолет-дублер входил в луч корабельной РЛС и наводился на различные цели. Так как в этом случае процесс наведения прекращался задолго до попадания, помимо десантной баржи в качестве «целей» привлекались настоящие крейсера, эсминцы и сторожевики.

В докладе ЦК КПСС, направленном 6 июня 1956 г., комиссия оценила испытания как успешные и рекомендовала отказаться от проведения совместных испытаний комплекса на корабле пр.67СИ, сразу начав достройку крейсеров по проекту 67 со сдачей пяти кораблей к 1959 году.

Технический проект 67СИ был выпущен ЦКБ-17 еще в конце 1955 г. В отличие от требований Постановления 1954 г. объем переоборудования корабля ограничивался заменой носовых башен главного калибра, шести спаренных зенитных 37-мм автоматов В-11 и торпедных аппаратов на одну спаренную пусковую установку СМ-58 с штатным погребным хранением самолетов-снарядов. С учетом рекомендации комиссии Постановлением от 26 августа 1956 г. №1190-610 работы по проекту 67СИ были прекращены на стадии выпуска рабочих чертежей.

Было решено в 1959 году достроить по проекту 67 с системой «Колчан» по одному кораблю в Николаеве на заводе №444 и в Ленинграде на заводах №194 (Адмиралтейском) и №189 (Балтийском). По-видимому, имелись в виду "Адмирал Корнилов", "Щербаков" и "Кронштадт" соответственно. Предусматривалось также переоборудование по пр.67. уже построенного крейсера (возможно – "Адмирал Нахимов") на заводе №444. В 1960 году в строй должны были вступить еще два крейсера пр.67 с новой системой наведения «Вектор», достроенные на заводе №189 (судя по всему – "Таллин" и "Варяг"). Кроме того, предполагалось после 1960 года ввести в строй еще два корабля (предположительно – строившиеся на заводе N» 402 в Северодвинске "Архангельск" и "Владивосток") с самолетами-снарядами системы «Вектор», которые должны были оснащаться активными радиолокационными головками самонаведения для поражения целей за радиогоризонтом, на дальности пусков до 100 км, обеспечивать одновременный обстрел двух целей и избирательное наведение на корабли в составе ордера.

В материалах эскизного проекта, выпущенного в марте 1956 г., было убедительно доказано то, что для размещения на корабле 24-28 самоле- тов-снарядов КСС потребуется основательно переделать носовую оконечность, удлинить полубак. При этом для обеспечения остойчивости придется ослабить бронирование рубки (со 100-150 до 50 мм), погребов ракетного боезапаса (с 50 до 20 мм) и пусковых установок (с 10 до 5 мм), снять ви- зирно-дальномерные посты, две из 6 универсальных спаренных полуавтоматических 100-мм установок СМ-5- 1, а также установить бортовые наделки – були. Кроме очень большого объема доработок, увеличения водоизмещения на 1000 т, реализация этого варианта была связана с невыносимым ухудшением обитаемости крейсера, так как вновь вводимые системы занимали большие площади и объемы корабельных помещений.

Поэтому, рассмотрев эскизный проект, руководство флота согласилось на предложение конструкторов уменьшить число самолетов-снарядов до 19, а взамен средств обеспечения постоянного базирования вертолета ограничиться посадочной площадкой. Артиллерия главного калибра заменялась на две расположенные в оконечностях корабля СМ-58. Конструктивно они были близки к пусковым установкам СМ-59, установленным в дальнейшем на первых отечественных ракетных эсминцах пр.56Э, 56М и 57бис, но отличались от них, помимо больших размеров, также удвоенным числом направляющих для самолетов- снарядов, а также "дульным" заряжением. Пусковая установка разворачивалась в направление центра корабля и самолеты-снаряды хвостом вперед подавались по направляющим из перегрузочного отделения в боевое. Боекомплект носовой пусковой установки составил 11 самолетов-снарядов, кормовой – 9, при этом по два КСС хранились в перегрузочном отделении. Система хранения и подачи самолетов снарядов разрабатывалась под руководством В.В.Москалева в ЦКБС-4. Зенитно-артиллерийское вооружение кораблей усиливалось заменой шести СМ-5-1 на четыре автоматических СМ-52 (с почти втрое большей скорострельностью), шестнадцати В-11 – на шесть 57-мм счетверенных ЗиФ-75. Взамен поста наведения зенитной артиллерии СПН- 500 с радиолокатором "Якорь" устанавливалась РЛС "Парус", гидроакустическая станция "Тамир-К" заменялась на "Геркулес-2М", РЛС "Залп-2М " – на "Залп-4", станции РЭБ "Коралл- 11Л" и "Мачта-11" – на "Краб-11" и "Бизань". Предусматривалось обеспечение возможности установки перспективной мощной РЛС обнаружения воздушных целей "Ангара" при условии снятия теплопеленгатора "Солнце". Более детальные проработки по кораблю пр.67 были представлены в техническом проекте, выпущенном в сентябре 1956 г.

Крейсер пр.67 (ранний вариант)

Тем временем продолжились испытания самолетов-снарядов с борта "Адмирала Нахимова". С 3 июня по 22 декабря 1956 г. было выполнено 24 пуска, из них в 20 были достигнуты прямые попадания [16]. В число целей был включен и натурный отсек недостроенного тяжелого крейсера пр.82 "Сталинград". По нему было пущено 7 (по другим данным – двенадцать [9]) самолетов-снарядов, что позволило оценить действие боевой части самолета-снаряда по кораблям с основательной защитой – толщина бортовой брони достигала 180 мм против 25-75мм у "Красного Кавказа". Наряду с достоинствами комплекса был отмечен ряд недостатков – длительная предстартовая подготовка, ограниченный характер разрушений цели при попадании [14]. Пришло и осознание недостаточности дальности действия, связанной с использованием полуактивной радиолокационной головки самонаведения. Эффективная подсветка цели РЛС "Колчан" достигалась только при нахождении над радиогоризонтом корпуса и надстроек цели – элементов с большой эффективной поверхностью рассеяния. Поэтому осуществить подсветку удавалось на дальностях существенно меньших, чем дальность обнаружения цели по возвышающимся над горизонтом мачтам и верхним частям надстроек корабля противника. Эти недостатки не проявлялись у авиационной "Кометы", при пусках и наведении самолетов-снарядов с многокилометровой высоты дальность радиогоризонта составляла сотни километров, но резко ограничивали боевые возможности крейсера с размещением антенных постов всего в нескольких десятках метров над водой.

В результате, несмотря на упоминавшиеся работы по усовершенствованной системе "Вектор", планы массовой достройки и перевооружения крейсеров самолетами-снарядами КСС были пересмотрены. Ракетная техника развивалась очень быстро, и представлялось нецелесообразным в 1960 году вводить в строй корабли с самолетом-снарядом, спроектированным в конце сороковых годов. Уже в феврале 1957 г. флот выдал тактико- техническое задание на разработку пр. 67бис со спятеренными пусковыми установками перспективных само- летов-снарядов П-6 В.Н.Челомея. В развитие этих работ в соответствии с принятым 4 июля 1957г. Постановлением №751-358 крейсера должны были достраиваться по новому пр.64 с упомянутыми самолетами-снарядами П-6 или с П-40 конструкции А.И. Микояна, а работы по пр.67 прекращались. [13]

Но помимо этих работ велись и другие – наша военно-морская наука наконец-то усвоила боевой опыт второй мировой войны и осознала, что главная угроза для кораблей исходит с воздуха. Намеченные к достройке крейсера-ракетоносцы не обладали боевой устойчивостью от ударов авиации и были бы обречены на бесполезную гибель с удалением далее 200 км от родных берегов. Планы использования недостроенных артиллерийских крейсеров сместились в направлении кораблей с зенитным ракетным вооружением при снятии всей артиллерии главного калибра (по проекту 70) или только кормовых башен (по проекту 71). В соответствии с Постановлением от 10 августа 1957г. №959-442 "Адмирал Нахимов" подлежал перевооружению по пр.71 с зенитным ракетным комплексом М-2 (на базе сухопутного комплекса С-75), для чего в ноябре 1957 г. еще раз прибыл на завод №444 в Николаеве. Как и на американских крейсерах "Канберра" и "Бостон", летом – осенью 1956г. впервые в мире переоборудованных под зенитные ракеты, на пр.71 при сохранении носовых башен главного калибра предусматривалось установить две спаренные пусковые установки в корме корабля, но в отличие от заокеанского аналога не с превышением, а на одном уровне. В ходе ремонта с "Адмирала Нахимова" демонтировали системы, установленные по проекту 67ЭП [13].

Тем временем планы перевооружения и достройки крейсеров были и вовсе отвергнуты, в значительной мере под влиянием позиции руководства судостроительной промышленности, не желавшего заниматься хлопотным и, по его мнению, бесперспективным делом, требующим выделения не менее 2 млрд. руб. При утверждении Постановлением от 3 декабря 1958 г. семилетней программы кораблестроения 1959-1965 гг. в нее не были включены работы по 7 крейсерам на базе пр.68бис-ЗиФ, строительство которых было приостановлено еще в ноябре 1955 г., а флоту и промышленности было предписано представить предложения по их дальнейшей судьбе.

В марте 1959 г. применительно к "Адмиралу Нахимову", выдворенному еще в конце предыдущего года с николаевского завода в Севастополь, было предложено переоборудование в учебный корабль для освоения личным составом комплексов П-6 и М-2. Главком ВМФ дважды – в марте и мае пытался спасти хотя бы часть недостроенных крейсеров, предлагая достроить один как опытовое судно для испытания нового ракетного оружия, а два – как плавказармы, но встретил непреклонное сопротивление руководства генерального штаба, которому поручили оценить обоснованность предложений моряков. В конечном счете 1 июля руководство флота и Госкомитета по судостроению совместно предложили правительству разобрать на металл недостроенные крейсера. Соответствующее Постановление было принято 22 августа 1959 г [13].

"Адмирал Нахимов", как уже находившийся в строю, не попадал под действие этого решения, и 21 июля 1959 г. было принято Постановление по его перевооружении (пр. 1131) под зенитный ракетный комплекс М-2 с размещением двух спаренных пусковых установок на корме. От ранее предусматривавшегося пр.71 он отличался минимальным объемом доработок – универсальная и зенитная артиллерия не подлежали замене на более современные образцы. Однако испытания комплекса М-2 на крейсере пр.70Э "Дзержинский" выявили его несоответствие условиям корабельной эксплуатации. Ровно через год после начала работ по пр.1131, 21 июля 1961 года, было принято Постановление о их прекращении, а 29 июля приказом Главкома №00112 "Адмирал Нахимов" был исключен из состава флота [13]. Флаг корабля был спущен 15 февраля 1961 г [8]. По некоторым данным, корабль использовался в качестве цели, и в июне 1961г. ракетный эсминец пр.56М "Прозорливый" при пуске самолета-снаряда КСЩ с дистанции 72 км достиг попадания в левый борт между носовыми башнями бывшего крейсера, образовав пробоину площадью более 15м2 . Отделившаяся от корпуса боевая часть КСЩ вскрыла в противоположном борту пробоину площадью 8 м2 , частично ниже ватерлинии. Возникший пожар удалось потушить только через 10-12 часов. В 1961-1962 гг. корабль разрезали на металл на Севастопольской базе "Главвторчермета" в глубине Северной бухты [9, 16].

Крейсер пр. 67ЭП "Адмирал Нахимов "

С крейсером "Адмирал Нахимов" связан и ряд довольно мрачных легенд. Согласно преданию, в июне 1956 г. при посещении Черноморского флота югославским вождем маршалом И.Тито в ходе проведения показательных стрельб крейсера погиб летчик самолета-дублера, взамен отказавшего КСС имитировавший до последнего момента атаку цели – крейсера "Красный Кавказ" – и врезавшегося в него. Можно предположить, что стрельба велась по отсеку "Сталинграда", а не по "Красному Кавказу", поданным С.С. Бережного потопленному в 1952 г. Есть версия и об участии крейсера "Адмирал Нахимов" в проведении ядерных испытаний на акватории Черного моря [8], но она представляется абсолютно нереальной – вожди всегда заботились о своем здоровье, а других теплых морей для их отдыха в то время не было.

Итак, попытка внедрения комплексов типа "Стрела" на корабли закончилась плачевно в первую очередь для предполагаемых носителей этого оружия – недостроенных крейсеров. Надежды на быстрое создание управляемого противокорабельного оружия не оправдались. Если бы их строительство не задержали в ожидании завершения работы ракетчиков с ноября 1955 г., то корабли пр.67бис- ЗИФ с артиллерийским вооружением могли бы вступить в строй не позднее 1957 г., а не пойти на разделку в конце 1959 г. Впрочем, "Стрела" принесла несчастье и единственному кораблю, с борта которого она отправилась в полет. Устремившись за прогрессом, "Адмирал Нахимов" на четверть, а то и на треть века обогнал на пути к "корабельному кладбищу" своих сверстников – крейсера пр.68бис, служившие флоту до конца восьмидесятых – начала девяностых годов. Любители мистики могут упрекнуть флотоводцев в том, что они дали кораблю невезучее имя: один "Адмирал Нахимов" погиб в Цусимском сражении, второй – после переименования в "Червону Украину" – в Севастополе…

Помимо рассмотренных противокорабельных ракет на базе "Кометы" была создана и оперативно-тактическая система для поражения стационарных объектов – ФКР.

В те годы для доставки ядерных зарядов на дальности в сотни километров в США были приняты на вооружение крылатые ракеты «Матадор» и «Мейс». В качестве "симметричного ответа" Постановлением №864-372 от 11 мая 1954г. была задана разработка самолета-снаряда с ядерным зарядом для поражения наземных целей.

При создании нового самолета- снаряда, получившего название ФКР- 1 (фронтовая крылатая ракета – первая) или КС-7, за основу была принята все та же «Стрела», при этом была предусмотрена реализация дополнительных мероприятий по повышению надежности. Отработанную на КС и КСС аппаратуру наведения на радиоконтрастные цели заменили системой управления «Метеор» с радиоэлектронной аппаратурой «НБ» и автопилотом АП-М. Приемная аппаратура, как и на других самолетах-снарядах, устанавливалась в обтекателе на законцовке киля, а оказавшийся "не у дел" носовой обтекатель выполнили . из алюминиевых сплавов. Увеличенный люк загрузки боевой части приобрел овальную форму. Для старта ракеты использовался усовершенствованный ускоритель ПРД-15М, снаряжаемый 13 шашками топлива РСИ- 12К разработки НИИ-125. Стартовый вес ракеты с пристыкованным ускорителем увеличился до 3,6 т.

Ракета ФКР-1 прошла полный объем отработки, включая осуществленные в начале 1957 г. испытания с фактическим подрывом ядерного заряда [10]. Постановлением №320-154 от 3 марта 1957 г. она была принята на вооружение. Еще в 1956 г. были выпущены первые 7 серийных КС-7. Ракета поступила на вооружение авиационных частей. По данным, опубликованным А.Медведем, летом 1959 г. на вооружении ВВС состояло 7 полков, каждый из которых был оснащен 20 ракетами ФКР-1 [12].

Однако по своим основным характеристикам ракета ФКР-1 не обеспечивала эффективного применения в условиях непрерывно совершенствовавшихся средств ПВО. Скорость не превышала 200 км/час. Высота полета – от 600 до 1200 м – определялась нахождением ракеты в пределах радиогоризонта для наземного радиооборудования. Диапазон дальностей составлял от 25 до 125 км. Хотя максимальная дальность и превысила заданную – 110 км, она многократно уступала соответствующим характеристикам американских крылатых ракет. Точность попадания порядка 500 м была достаточной только при использовании ядерного заряда, но не сулила серьезного успеха при оснащении ракеты предусмотренной для нее фугасной боевой частью. Комплекс был недостаточно мобилен, медленно развертывался после прибытия на боевую позицию. Авиаторов настораживал сам переход к беспилотному летательному аппарату – дальнейшее внедрение подобной техники могло привести к поглощению авиации Сухопутными войсками.

В целом ФКР-1 явно уступала баллистической ракете Р-11М с тем же ядерным зарядом и дальностью до 170 км, принятой на вооружение ракетных частей Сухопутных войск в апреле 1958 года. В начале шестидесятых годов с передачей ракетных частей из подчинения ВВС Сухопутным войскам задачи, ранее ставившиеся перед ФКР-1, стали решаться более мобильным комплексом С-5 с усовершенствованной ракетой В.Н. Челомея П-5Д с дальностью 500 км. Однако спустя несколько лет и он был признан недостаточно эффективным. Еще раньше в США сняли с вооружения "Матадор" и "Мейс". С конца шестидесятых годов при решении задач поражения наземных объектов крылатые ракеты почти на два десятилетия уступили свое место баллистическим. Только в восьмидесятые годы с созданием американских ракет "Томагавк" и их советских аналогов была предпринята попытка возрождения крылатых ракет наземного базирования, но вскоре их ликвидировали в соответствии с договором о ракетах средней дальности.

Примерно в те же годы, что и ФКР- 1, начали снимать с вооружения и самолеты-снаряды КС. Их заменили более совершенные крылатые ракеты КСР-2 и КСР-11 в составе комплексов К-16 и К-11. Сохранившиеся самолеты Ту-16КС переоборудовались в ТУ-16К-16,- носители КСР-2 с активными радиолокационными головками самонаведения.

Крейсер пр. 67СИ

Дольше других самолетов-снарядов семейства «Кометы» на вооружении оставалась «Сопка». В 1964 году началось ее освоение польскими и восточногерманскими ракетчиками, позднее она экспортировалась в другие социалистические и развивающиеся страны. А.Б.Широкорад сообщает, что комплекс "Сопка" "в 1973 г. принял боевое крещение в арабо-израильской войне" [17]. При этом не склонные к лишней скромности "крестители"- арабы ничего не сообщили о достигнутых боевых успехах. В Советском Союзе уже в шестидесятые годы началось переоборудование черноморского "объекта 100" под челомеевский комплекс "Утес" с ракетами П-35, аналогичными применявшимся на ракетных крейсерах пр.58 и пр. 1134. После этого, в середине восьмидесятых годов кинематографисты установили кадки с пальмами и отсняли "объект 100" в боевике "Одиночное плавание" как ракетную базу, тайно развернутую американскими агрессорами на одном из прекрасных, но необитаемых тропических островов.

В конце семидесятых – начале восьмидесятых годов был также переоснащен "объект 101" 616-го обрп Северного флота, а подвижные береговые ракетные полки получили мобильный комплекс "Редут" с той же ракетой П-35.

В пятидесятые – шестидесятые годы на Западе практически не было аналогов советских противокорабельных ракет. Объясняется это не творческой импотенцией иноземных инженеров, а полным отсутствием стремления натовской военщины иметь что- нибудь подобное. Прежде всего, советский надводный флот не являл собой серьезной угрозы. С относительно немногочисленными надводными кораблями почти без потерь могла справиться авиация, а до второй половины пятидесятых годов – и линейные силы. Интерес к противокорабельным ракетам проявил флот нейтральной Швеции, явно уступавший нашему Балтийскому, а также французские вооруженные силы, которые и задолго до де Голля руководствовались принципом "на НАТО надейся, а сам не плошай".

Шведы завершили разработку своих "Роботов-315" и установили их открытые пусковые установки поверх штатных кормовых торпедных аппаратов на эсминцах "Халланд" и "Смапад". Ракетоносцами эти корабли можно считать в той же мере, как вертолетоносцем – наш эсминец или БПК с куцей взлетно-посадочной вертолетной площадкой. Максимальная дальность пусков, по разным данным, составляла всего лишь 15 или 40 км. Французские работы даже не завершились развертыванием "Малафасов" на кораблях. За рубежом бурное развитие противокорабельных ракет последовало только к концу шестидесятых годов с выходом на боевую службу в моря и океаны нового советского ракетоносного надводного флота, после убедительно успешного применения противокорабельных ракет советского производства в ходе локальных войн.

В целом работа по созданию"Кометы" была осуществлена на редкость успешно. В немалой степени этому способствовала ведущая роль электронщиков СБ-1 (КБ-1). Они решали главную задачу – создание системы управляемого оружия, а к началу пятидесятых годов разработка реактивного летательного аппарата уже не была сложной задачей для советских авиаконтрукторов. В отличие от других разработок первых послевоенных, работа по "Комете" не была связана с унизительным воспроизводством немецких образцов, не затянулась на десять-пятнадцать лет, обеспечила возможность межвидовой унификации с созданием берегового ракетного комплекса и первой отечественной крылатой ракеты с ядерным зарядом. Опыт, накопленный конструкторами и эксплуатационниками при разработке и внедрении комплексов с первыми крылатыми ракетами обеспечил достаточное быстрое создание и освоение более совершенных образцов ракетного оружия, созданных к концу пятидесятых – началу шестидесятых годов.

Самолет-снаряд КСС берегового комплекса "Сопка"

Литература

1. Альперович К. С. "Ракеты вокруг Москвы", М, "Воениздат", 1995 г.

2. Ангельский Р.Д. "Первые отечественные противокорабельные самолеты-снаряды", "Невский бастион", №1,1997г.(выпуск2)

3. Артемьев A.M. "Морская ракетоносная". "Авиация-космонавтика – вчера, сегодня, завтра", №11- 12, 1997г. (выпуск 32)

4. Берия С. "Мой отец – Лаврентий Берия", М., "Современник", 1994

5. Казьмин В. "Комета" почти не видна", "Крылья Родины", №6, 7и 9, 1991г.

6. Касатонов И. "Флот вышел в океан", М., "Андреевский флаг", 1996 г.

7. Кисунько Г. "Секретная зона", М., "Современник", 1996г.

8. Костриченко В. "Загадка "Адмирала Нахимова", "Страницы морской истории", №1, 1997г.

9. Костриченко В. "Пираты" Сталина", "Страницы морской истории", № 1, 1997г.

10. "Морской сборник", №8, 1994г.

11. "Перспективы и пути совершенствования систем вооружения с крылатыми ракетами морского базирования". Военно-морская академия им. адм. Н.Г. Кузнецова, СПб, 1999 г.

12. Медведь А. "Фронтовая ударная авиация на пороге ракетной эпохи", Аэромастер", №4, 1998г.

13. Морин А. Б. "Легкие крейсера типа "Чапаев'и типа "Свердлов". СПб, 1997 г.

14. Рабинерзон Ю. "Перевооружение крейсера "Адмирал Нахимов" ударным ракетным оружием по проекту 67ЭП", "Гангут". выпуск 15., СПб, 1998 г.

15. Широкорад А. Б. "Гроза авианосцев". "Техника и оружие" № 1, 1996г.

16. Широкорад А. Б. "Крейсер "Свердлов "Морская коллекция" № 2, 1998 г.

17. Широкорад А.Б. "Ракеты над морем". "Техника и оружие" №2, 1996 г.

18. Якубович Н. "Комета" уходит в зенит", "Крылья Родины", №10, 1996 г.

Торпедоносцы Ил-4Т, 2-й мтад. ТОФ

Анатолий АРТЕМЬЕВ

Авиационные торпеды

Поразить противника с высокой эффективностью, оставаясь неуязвимым, явилось побуждающим мотивом при разработке новых видов средств поражения, и в наиболее завершенном виде этот принцип проявился при создании морского оружия дистанционного действия, который и привел к появлению торпед.

Имеются довольно веские основания утверждать, что изобретателем торпеды явился наш соотечественник И.Ф.Александровский, предложивший в 1865 году морскому министру проект самодвижущейся мины.

Управляющий министерством адмирал Краббе посчитал изобретение преждевременным. Однако когда через три года после вторичного рассмотрения изобретателю предложили построить торпеду на собственные средства, время было упущено и приоритет в создании торпеды оказался принадлежащим англичанину Р.Уайтхеду.

Прежде чем торпеда попала на самолет она прошла длительный этап совершенствования, представляющий безусловный интерес.

Роберт Уайтхед, работавший в Австро-Венгрии на заводе в г. Фиуме (ныне Риека), в 1866 году заявил о созданной им совместно с лейтенантом австрийского флота Лупписом самодвижущейся мине, названной "торпедой" (латинское torpedo marke – электрический скат). Первые испытания торпеды с пневматическим двигателем оказались не совсем успешными, и работы по их совершенствованию продолжили.

Россия проявила заинтересованность в новом виде оружия и закупила в Фиуме 250 торпед на сумму свыше миллиона рублей.

Торпеда Уайтхеда не была единственной в своем роде, к этому времени имелись и другие, соперничавшие с ней конструкции, часто довольно оригинальные. Так, адмирал флота США А.Хоэлл работал над совершенствованием мины с инерционным двигателем – маховиком, массой 60 кг, ось вращения которого располагалась перпендикулярно оси снаряда. Действовало это хитроумное устройство так: перед выстрелом маховик раскручивался до 10 000 оборотов в минуту. С помощью шестеренной пары кинетическая энергия маховика передавалась на два гребных винта. Предусматривался даже автомат-регулятор, увеличивавший шаг винтов по мере израсходования энергии маховика. За счет гироскопического эффекта торпеда сохраняла курс, была бесследной. Она состояла на вооружении американского флота, закупали ее и некоторые другие страны. Существовали и другие образцы инерционных торпед. Они могли двигаться со скоростью до 28 узлов и проходили до 600 м.

Уайтхед существенно улучшил характеристики торпеды. Он снабдил ее довольно совершенным двигателем, работающим на сжатом воздухе, двумя винтами разностороннего вращения, что улучшило точность попадания. Дальность хода торпеды достигла 1200 м, а скорость -17 узлов.

Постепенно торпеды Уайтхеда завоевали всеобщее признание. Их приобрели Франция, Германия, Италия, авторские права приобрело британское Адмиралтейство, организовавшее производство торпед в Вулвичском арсенале. В России выпуск самодвижущихся мин был организован в Кронштадтских торпедных мастерских, затем производство передали на Обу- ховский завод, а впоследствии на завод Г.Лесснера.

Первые торпеды из-за несовершенства прибора, называемого гидростатом плохо выдерживали глубину хода. Впоследствии гидростат дополнили маятником, соединенным с его мембранным диском, и торпеда, таким образом, стала первой в истории техники самонастраивающейся системой.

В 1896 году торпеду снабдили гироскопическим прибором курса, изобретенным лейтенантом австро- венгерского флота Л.Обри, вошедшим в историю под названием «прибор Обри». Для запуска гироскопа использовался пружинный механизм, а с 1912 года – специальная турбинка, приводимая во вращение сжатым воздухом. Точность стрельбы повысилась в несколько раз.

Модернизация не обошла и энергетические установки. На них появились подогревательные аппараты сжатого воздуха, использующие в качестве источника тепловой энергии керосин. Впоследствии подогревательные аппараты дополнили системой впрыска воды еще больше повысившей запас энергии. Торпеды стали называться парогазовыми, а впоследствии – тепловыми.

Таким образом, к 1910 году морские торпеды имели полное основание считаться эффективным оружием надводных кораблей и подводных лодок.

Представлялось целесообразным иметь подобное оружие и на самолетах, что оказалось связано с необходимостью решения ряда проблем, постоянно усложнявшихся. На первом этапе возникли сложности, связанные с ограниченной грузоподъемностью самолетов. Первая попытка подвески торпеды под самолет относится к 1911 году. Ее предпринял итальянский летчик Кассони. Торпеда оказалась для самолета тяжеловатой. Апександро Гвидони производил опыты с подвеской под самолет «Фарман» специальной облегченной торпеды весом в 150 кг и также безуспешно.

Английское адмиралтейство в 1911 году дало задание сконструировать авиационную торпеду калибром 356 мм весом 360 кг, а фирме Т.Сопвича изготовить под нее гидросамолет-торпедоносец. Через два года лейтенант А.Лонгмор испытал новый самолет, но первым торпедоносцем стал не он, а гидросамолет «Шорт». Он оказался способным поднять авиационную торпеду весом в 454 кг калибром 456 мм.

Из последнего можно заключить, что создать облегченную торпеду для самолетов не удалось.

В конце 1914 года британский флот уже располагал первыми поплавковыми бипланами «Шорт», оснащенными торпедной подвеской. Эти гидропланы находились на ла-маншском пароме «Бен-Май-Кри», отправившемся в мае 1915 г. из Англии в Саросский залив (Средиземное море). И здесь 12 августа состоялось первое применение торпеды с самолета по реальной цели. Капитан 2-го ранга К.Эдмондс атаковал турецкий транспорт, оказавшийся на мели после повреждений, полученных от английской подводной лодки. Не прошло и недели, новый успех: уже известный Эдмондс поразил турецкий транспорт, а второй летчик лейтенант Д.Дакре атаковал буксир, применив торпеду из положения самолета на плаву. Столь необычный прием торпедной атаки был вызван обстановкой. Из-за перебоев в работе двигателя летчик вынужден был приводниться и отцепка торпеды производилась на режиме глиссирования. И это спасло летчика, так как облегченный самолет смог подняться в воздух.

Таким образом бенефис самолетов-торпедоносцев состоялся. И он не прошел незамеченным Россией. В 1916 году морской генеральный штаб поручил морскому агенту (военно- морской атташе) в Лондоне представить информацию о торпедах. Из присланного донесения следовало, что англичане уже имеют два типа специальных торпед весом 330 и 340 кг.

Интерес морского генерального штаба не был праздным, так как, несмотря на прилагаемые усилия, флот оставался зависимым от достижений фирмы Уайтхед и К° . Одна из последних поставок торпед состоялась в 1912 году, после того как Фиумский завод внес очередные конструктивные изменения в торпеду калибром 450 мм. Именно на эти торпеды весом 810 кг, получившие шифр 45-12, ориентировались при разработке заказа на первый двухмоторный отечественный самолет-торпедоносец ГАСН (гидроаэроплан специального назначения). Параллельно с этим велась разработка одномоторного самолета с двигателем «Клерже». Некоторый интерес представляет предназначенная для него торпеда оригинальной конструкции, которую при небольшой ее длине (всего 3 м) предполагалось разместить за кабиной летчика. Перед сбрасыванием торпеда, не имевшая двигателя, с помощью специального привода через фрикционные муфты и ременную передачу раскручивалась относительно продольной оси. Если это соответствовало действительности, то вряд ли в этой идее содержится рациональное зерно. Тем не менее, имеются сведения, что макет торпеды сбрасывался с самолета. К осени 1917 года работы по самолету и описанной выше торпеде были прекращены.

Разработка отечественных авиационных торпед

Начальный период разработки авиационных торпед в нашей стране связан с именем В.И.Бекаури, который в 1920 году предложил схему прибора, обеспечивающего движение торпеды по спирали, получившей название «Водяная спираль» (ВС). Причем по каким-то неведомым причинам этот прибор считался очень секретным.

Для дальнейшего продолжения работ в Петрограде в 1921 году создали экспериментальную мастерскую по новейшим изобретениям, на базе которой развернули Особое техническое бюро специального назначения (Остехбюро – ОТБ). Оно и вело основные исследования, причем пришлось разрабатывать и системы торпедометания к которым относятся устройства, обеспечивающие надежное применение торпед (парашюты, стабилизаторы, системы вывода торпеды из торпедного "мешка" и др).

С тем чтобы ускорить разработку, решили взять за основу морские торпеды. Выбор был невелик: торпеда образца 1912 года 45-12 и несколько укороченная торпеда образца 1910- 1915 гг., использовавшаяся на подводных лодках-45-15. Обе торпеды имели калибр 450 мм (18 дюймов). В зависимости от метода сбрасывания торпеды принято делить на низкие и высотные. В первом случае торпеды сбрасывались с высоты 30-40 м, являясь прямоидущими (или выполняющими программный маневр). После отделения от самолета такие торпеды приводнялись, выходили на заданную глубину и следовали в упрежденную точку встречи с целью курсом, который имел самолет перед сбросом. Высотные торпеды снижались на парашютах, а после приводнения и выхода на установленную глубину следовали либо по кругу, либо по спирали. Подобный метод торпедометания относится к площадному и в лучшем случае может ограничить маневр цели и лишь в редких случаях ее поражение. Наиболее целесообразно их применять по площадным целям (конвоям).

Когда приступили к натурным испытаниям, то оказалось, что для этого нет подходящего отечественного самолета. И в Англии закупили два торпедоносца Блекберн «Свифт» – довольно большие одноместные бипланы. Их грузоподъемность обеспечивала применение торпед калибром 450 мм. Самолеты прибыли в 1923 году. Их доработали, превратив в двухместные, а для сохранения центровки в эксплуатационных пределах фюзеляж удлинили, и двигатель таким образом сдвинулся вперед. Впоследствии использовались самолеты других типов.

После первых сбросов пришли к заключению, что корпус торпеды 45- 15 не обладает достаточной прочностью, имелись случаи, когда ее двигатель вследствие перегрузок в момент приводнения смещался. По этой причине остановились на торпеде 45-12. После усиления конструкции стало возможным ее применение с высот 10-20 м на скорости до 160 км/ч.

Первые исследовательские полеты позволили сделать и некоторые предварительные выводы. В момент сбрасывания самолет должен строго выдерживать режим горизонтального полета, постоянный курс, скорость и не допускать скольжения. При соблюдении этих условий отделившаяся от самолета торпеда войдет с углом в воду и после заглубления на 20-25 м (торпедный "мешок") под действием гидростата выйдет на заданную глубину. Если угол входа окажется ниже определенного значения, то торпеда может срикошетировать и с работающим вразнос двигателем выполнить «горку», а при повторном приводнении деформироваться или, в худшем случае, переломиться. Если угол приводнения превысит некоторый критический, то увеличивается торпедный «мешок», а если глубина моря в районе применения невелика, то не исключается утыкание торпеды в грунт. Из этого становится понятным, почему столь много внимания уделили отработке подвески и стабилизатора торпеды, который изготовили в виде металлической горизонтальной пластины.

Редкий кадр: торпеда, сброшенная с ТБ-3. входит в воду

ТБ- 1а. Севастополь, бухта Голландия

АВИАЦИОННАЯ ТОРПЕДА ТАВ-15

1 – лобовой ударник, 2 – инерционный ударник, 3 – заряд ВВ, 4 – воздушный резервуар, 5 – упор торпедодержателя, 6 – керосиновый резервуар подогревателя, 7 – машинный регулятор давления сжатого воздуха, 8 – машинный кран, 9 – подогревательный аппарат, 10 – главная машина (поршневой двигатель), 11 – курок машинного крана, 12 – гидростатический аппарат, 13- прибор Обри (при высотном торпедометании не задействовался), 14 – вал гребных винтов, 15 – соосные гребные винты, 16- прибор "ВС" ("водяная спираль"), 17 – замки крепления парашютной коробки к торпеде, 18 – парашютная коробка, 19 – колпак, 20 – козырек, 21 -24 – парашюты № 1, 2,3,4

Тросы и бугеля крепления парашютной системы условно не показаны

Испытания подвесок различных образцов производили с апреля 1926 г. на Копенском озере. В качестве носителя использовался самолет ЮГ- 1. Доводка авиационного образца торпеды длилась пять лет и объяснялось это не только техническими причинами, но и сопротивлением некоторых руководителей Управления ВВС (УВВС), считавших торпеду излишеством. И большая заслуга в том, что минно-торпедная авиация состоялась, принадлежит начальнику УВВС П.И. Баранову. В декабре 1930 г. он писал: «Самолет обладает скоростью в три раза большей, чем торпедный катер, лучше маневрирует, менее заметен, дает лучшую прицельность, дешевле стоит… Сохранение торпеды на вооружении морской авиации я считаю абсолютно обязательным».

Государственные испытания торпеды ВВС-12 начались 18 сентября 1931 г. на Балтийском море. К августу следующего года сбросили 20 торпед двух типов (на базе 45-12 и 45- 15). И опять торпеда ВВС-12 оказалась надежнее, и ее приняли на вооружение ВВС РККА (куда входила и морская авиация) под индексом ТАН- 12.

Почти параллельно с низкой торпедой шла разработка высотного варианта на базе торпеды 45-15, получившей обозначение ВВС-10/15. От прототипа ее отличал усиленный корпус боевого зарядного отделения (БЗО), более прочное оперение, к которому крепились гуськи парашютной коробки. Система торпедометания включала три парашюта – стабилизирующий и два тормозных. Торпеду снабдили более современными механическими взрывателями с вертушками, приводящими их в боевое состояние после прохождения торпедой определенного расстояния в воде. Снаряженная торпеда весила 1340 кг.

Основная заслуга в разработке ВВС-10/15 принадлежит инженерам Т.К.Семенову и И.Н.Борякаеву, теоретические исследования проводили Н.Г.Красноперов и П. И.Опекаев.

Как и ТАН-12, торпеды ВВС-10/15 изготавливались на заводе «Двигатель» в Ленинграде. К январю 1930 г. собрали 60 торпед, в работе находилось еще 30. С марта 1931 г. Остехбюро приступило к испытаниям в районе Качи (20 км от Севастополя), в которых принимали участие два самолета. Первые сбросы торпед с самолета ТБ-1 показали, что система торпедометания работает удовлетворительно. В испытаниях.

Несмотря на ряд недостатков, комиссия под председательством начальника ВВС ЧМ В.К. Лаврова признала испытания успешными.

На совещании, состоявшемся 14 марта 1932 г. у заместителя начальника УВВС Меженинова, приняли решение провести дополнительные испытания, и только после этого торпеда ВВС-10/15 в 1932 году поступила на вооружение под названием ТАВ-15.

Таким образом, к исходу 1932 года морская авиация располагала ограниченным количеством торпед двух типов, не рассчитанных на вооружение перспективных самолетов и обладавших довольно существенными недостатками, хотя они и применялись на различных тактических учениях.

В конце 1932 года был создан на- учно-исследовательский минно-торпедный институт ВМФ (НИМТИ ВМФ), который и предпринял ряд попыток усовершенствовать имеющиеся и разработать новые образцы торпед. Группа конструкторов под руководством В. И. Алферова модернизировала ТАВ- 12, улучшив ее весогабаритные характеристики и упростив конструкцию. Торпеда стала называться ТАВ-12А.

Схема подвески высотной торпеды ТАВ-15 на самолете ТБ-1

1- торпедоносец ТБ-1,2 – торпедодержатель ("мост"), 3 – 45-см. торпеда обр. 1910/15 г., 4 – коробка парашютной системы, 5 – несущий трос, 6 – замки торпедодержателя, 7 – элементы подвески пар. коробки, 8 и 9 – передний и задний бугеля крепления тросов парашютной системы, 10 и 11 – передний и задний упоры "моста"

Торпедоносец Р-5Т

Торпедоносец ДБ-3 ТП

ДБ-3 с торпедным мостом Т-18

Предпринималась попытка перехода на торпеды более крупного калибра, для чего в качестве прототипа выбрали корабельную торпеду 53-27 (образца 1927 года). Снабженная системой торпедометания, она получила название ТАВ-27. Дальше опытных образцов, однако, дело не продвинулось. Имевшиеся корабельные торпеды не устраивали флот. И в 1932-1933 гг. вновь приобретается партия итальянских торпед «53Ф» и «45Ф» фиумского завода и «53Н» – неапольского завода. Торпеды тщательно изучили и решили запустить в производство торпеды фиумского типа двух калибров.

В начале 1938 года на вооружение приняли торпеду калибра 450 мм завода №175 им. Кирова НКСП (г. Б. Токмак, Днепропетровская обл.) под шифром 45-36Н (без стабилизатора).

На базе этого образца в НИМТИ ВМФ под руководством Алферова спроектировали торпеду для низкого торпедометания 45-36АН и высотную 45-36АВА (авиационная высотная Алферова), включавшая уже названную выше торпеду и парашютную коробку-конус, подвешиваемые под самолет, в которой размещаются парашют с амортизатором и поворотным тросом. В 1939 году обе торпеды поступили на вооружение. И вновь возникла проблема обеспечения начальных условий входа низкой торпеды в воду, а это оказалось далеко не такой простой задачей. Не была она и новой. Еще в 1925 году по системе, разработанной Остехбюро, торпеды подвешивали под самолет в горизонтальном положении, а на хвостовую часть устанавливали стабилизатор – воздушный руль. Однако система себя не оправдала.

В 1923-1933 гг. по системе Остехбюро стали подвешивать торпеды под самолет под определенным, заранее заданным углом, никаких дополнительных устройств на торпеде не было.

Поступивший в 1938 году на вооружение самолет-торпедоносец ДБ-3Т, вооружавшийся торпедами 45- 36АН, имел специальное подвесное устройство Т-18, разработанное заводами №№ 32 и 39. Торпеда подвешивалась в двух точках. Балки Т-18 испытывались в Севастополе в 1937- 1938 гг. Несмотря на громоздкость и несовершенство конструкции, систему подвески приняли на вооружение. Не исключено, что это затормозило освоение оружия и к началу войны низкое торпедометание освоило считанное количество экипажей. Впоследствии от хитроумных систем подвески торпед отказались, и дальнейшие доработки имели целью создание стабилизаторов, надеваемых на торпеду с тем, чтобы обеспечить ее вход в воду под оптимальным углом.

В августе 1941 г. майор Г.В.Сагайдук на ТОФ предложил перистый стабилизатор из четырех 20 мм досок, усиленных металлическими полосками. Он крепился к хвостовой части торпеды. Устройство было достаточно примитивным, но, тем не менее, оно прошло испытания и обеспечило уменьшение торпедного «мешка» вдвое – с 30 до 15 м. Стабилизатор Сагайдука 5 мая 1942 г. был принят на во оружение, но широкого распространения не получил (хотя автор статьи летом 1951 г. сбрасывал торпеду с деревянным стабилизатором с самолета Ту-2).

В мае того же года на вооружение поступил стабилизатор, разработанный в НИМТИ ВМФ под маркой АН- 42. Он также не отличался оригинальностью и техническим совершенством. В качестве стабилизатора использовался цилиндр из стального листа длиной 1600 мм, диаметром 450 мм с продольными зигами для усиления жесткости. В момент входа торпеды в воду инерционный механизм отделял стабилизатор. С применением стабилизатора АН-42 торпеды можно было применять с высот от 15 до 55 м, а максимальная скорость полета самолета увеличилась до 300 км/ ч.

Работы по созданию новых торпед и стабилизаторов к ним в связи.с увеличением скоростей полета самолетов-торпедоносцев продолжались.

В результате длительных изысканий и натурных испытаний в 1945 году приняли на вооружение стабилизатор СН-45, более известный под названием «крест+кольцо». Это легкая металлическая конструкция весом 8 кг, состоящая из переднего кольца, каркаса, стабилизирующего цилиндрического кольца, вертикальной планки, поворотного крыла, замков для крепления стабилизатора к торпеде.

При вхождении торпеды в воду по инерции от удара открывался замок и стабилизатор встречным потоком отделялся от торпеды. С помощью этого стабилизатора обеспечивались любые заданные углы вхождения торпеды в воду, диапазон высот сбрасывания расширился от 20 до 100 м и скоростей полета до 400 км/ч. Дополнительно к стабилизатору СН-45 на боевое зарядное отделение торпеды устанавливался деревянный насадок длиной 870 мм и диаметром 490 мм с толщиной стенок 20 мм. Он предназначался для устранения опрокидывающих моментов, возникающих при вхождении торпеды в воду на большой скорости. Торпеды 45-36НТ периодически дорабатывались, но по большей части это ограничивалось усилением конструкции, особенно в местах соединений. Так появилась торпеда 45-36АМ. В 1948 году на смену ей поступила 45-36АНУ, которую и запустили в серию в следующем году. Вопреки ожиданиям надежность торпеды после ее доработки, как это нередко бывает, оказалась довольно низкой. Так до 6% торпед тонули в точке приводнения, 4% не проходили установленной дистанции, более 3% шли «холодными» (из-за низкого качества зажигательных патронов). Потребовалось довольно много времени, чтобы устранить недоработки и повысить надежность. В 1949 году по указанию штаба авиации ВМФ произвели анализ низких торпедометаний с тем, чтобы выработать обоснованные мероприятия по повышению их качества.

Торпеды для учебных сбрасываний ( "болванки")

Проверка зарядки торпед, сжатым воздухом

Доставка торпеды к самолету Ил-4Т

Подвеска торпеды под Ил-4Т

Торпедоносец Ил-4Т

Обработка полученных результатов позволила установить, что при одиночном торпедометании с самолетов Ил- 4 теряется до 8% торпед, с самолетов Ту-2-15%, при групповом торпедометании (когда торпеды сбрасываются по команде ведущего) потери составляют соответственно 12 и 20%. Более половины потопления торпед происходило из-за невыдерживания летчиком режима полета, причем до 71 % – вследствие несоблюдения заданной высоты полета в момент отделения торпеды, которая, в свою очередь, зависела от скорости полета. Расчеты показывали, что если скорость полета не превышает 300 км/ч, то торпеду следует сбрасывать с 30 м, с увеличением скорости на 100 км/ч высота увеличивается до 56 м. Углы входа торпеды в воду должны находиться в пределах 13°-18°.

Ил-4Т с высотной торпедой 45-36АВА

Торпеда – пошла!

Окончательная подготовка торпеды к подвеске на Бостон III

Довольно незамеченным осталось важное событие, связанное с испытаниями на Ту-2 нового прицела, который обеспечивал ввод команд в прибор Обри для поворота торпед после их заглубления на заданный угол. Это исключало необходимость сближаться с целью, можно было следовать параллельным с ней курсом и после ввода прицельных данных сбрасывать торпеду. Кроме того, прицел позволял производить стрельбу двумя торпедами – «веером», когда они шли с расхождением порядка градуса одна относительно другой.

Испытания торпед с угловой установкой прибора Обри проводили экипажи 13 мтап ВВС ЧФ, выполнившие 75 полетов в 1949 году и сбросившие 90 торпед. К сожалению, новый метод торпедометания уже не имел практического значения – поршневые торпедоносцы доживали свой век.

И еще одно событие, оставшееся малозаметным, но, тем не менее, представляющее некоторый интерес: попытка разработки так называемых «реактивных авиационных морских торпед» в двух вариантах – «Щука-А» и «Щука-Б». Работы по этому заданию производились по постановлению Совета Министров СССР, принятому в декабре 1949 г.

На испытаниях торпеды сбрасывались со специально переоборудованного самолета Ту-2 с высоты до 5000 м. Торпеды были снабжены жидкостными ракетными двигателями, что обеспечивало им дальность полета до 40 км. Первая из них имела радиокомандную систему наведения, вторую предполагалось снабдить радиолокационной головкой самонаведения. Торпедами они назывались потому, что их боевая часть оригинальной конструкции в случае приводнения на удалении 60 м от цели с углом до 12° (по-видимому, это справедливо для скоростей 300-350 км/ч) продолжала движение под водой и поражала подводную часть корабля. С переменным успехом испытания продолжались до 1956 года. Торпеды пытались доработать для применения с Ил-28 и Ту-14, на вооружение они не поступали.

В 1952 году на вооружение поступила последняя система торпедометания для низких торпед 45-36АМ и 45-36МАН под названием СП-1 (стабилизатор погружения) и «кольцо». Стабилизатор погружения устанавливался в горловине боевого зарядного отделения на место конической пробки (рыма), предназначался для снижения перегрузок при ударе о воду и автоматически отделялся через секунду после приводнения торпеды.

Фото любезно предоставлены Г.Петровым (Спб)

(Продолжение следует)

Александр Широкорад

История отечественных минометов

5-пудовая крепостная мортира обр. 1838 г.на мортирном станке Дорошенко обр. 1864 г.

Западные историки посчитали, что в ходе первой мировой войны потери от огня минометов составили не менее 50% всех потерь сухопутных войск. Можно предположить, что в ходе локальных войн 1945-2000 гг. этот процент только возрос.

Кто и когда изобрел первый миномет? У нас долгие годы считалось, что родиной слонов и минометов была Россия, а первые минометы использовались русскими при осаде Порт- Артура. На самом же деле минометы появились в начале XIX века и назывались мортирами 1* . Их название произошло, по одним сведениям, от латинского слова "ступка", а по другим, на мой взгляд, более верным, от слова "смерть".

Мортира оказалась поистине смертоносным оружием. Скажем, что именно мортиры союзников стали решающим фактом в сдаче Севастополя в 1855 году. Причем на всех стадиях обороны города русские имели численное превосходство в тяжелых пушках (за счет корабельной и береговой артиллерии), но именно навесной огонь решил дело.

Из-за отсутствия мортир русские войска понесли огромные потери в 1877 году под Плевной, поскольку русские полевые пушки оказались бессильными против земляных укреплений турок.

С появлением нарезных орудий в России в 1867-1884 годах создается целая система мортир калибра 6 дюймов (152 мм), 8 дюймов (203 мм), 9 дюймов (229 мм) и 11 дюймов (280 мм). Но самая легкая из них, 6-дм крепостная мортира обр. 1867 г. весила в боевом положении 3120 кг без деревянной платформы. Естественно,о- на могла использоваться лишь в крепостной и осадной артиллерии. Правда, с 1888 по 1900 год было изготовлено около сотни 6-дм полевых мортир, вес которых в походном положении составлял 2100 кг. Мортира перевозилась шестеркой лошадей и фактически представляла собой тяжелую полевую гаубицу. В этом качестве она имела малую дальность стрельбы – 3700 м, и малый угол возвышения – 47°.

Что же касается легких орудий ближнего боя, то о них у нас просто забыли. Их функции к 1914 году выполняли гладкоствольные 5-, 2- и полупудовые мортиры обр. 1838 г., а также 6- и 8-фн мортирки Кегорна, созданные еще в XVII веке. Забавно, что за неимением лучшего Военное министерство в апреле 1915 г. заказало 50 – 6-фн медных мортирок Кегорна на деревянных станках и по 500 штук чугунных сферических гранат к ним. Заказ был выполнен Петроградским заводом Шкилина.

В 1882 году капитан крепостной артиллерии Романов спроектировал мину, которой можно было стрелять из обычных 2-пудовых гладкоствольных мортир. Мина представляла собой тонкостенный стальной цилиндрический снаряд калибром 243,8 мм, длиной 731 мм, весом около 82 кг (в том числе 24,6 кг пироксилина). К головной части крепился бронированный 533-метровый провод, укладывающийся в деревянный ящик. Мина выстреливалась из 2-пудовой мортиры обр. 1838 г., в полете тянула за собой провод, подрыв осуществлялся подачей электроимпульса, причем взрыватель и провод были оснащены изоляцией от влаги. Правда, мортиры уже снимались с вооружения, но еще имелись в большинстве крепостей; переделки же под мины они не требовали.

В 1884-1888 гг. в Усть-Ижорском саперном лагере провели испытания мин Романова – точность при стрельбе по фортификационным сооружениям на дистанции 426 м оказалась вполне удовлетворительной. Летом и осенью 1890 г. эксперименты продолжили в Кронштадте. 5 октября, в присутствии военного министра, выпустили 4 мины, причем одну в ров, наполненный водой, и одновременно взорвали – отказов не наблюдалось. 11 декабря Комиссия по вооружению крепостей заказала 400 мин, и летом следующего года их применили на учениях близ укрепления Новогеорги- евск. Кстати, тогда для корректировки артогня впервые использовали наблюдателей, размещенных на аэростатах.

Выпущенные из двух мортир 16 фугасов легли по фронту 500 м в 320 м от укреплений "противника". Намеренно обрезали провод одной мины, но "диверсию" незамедлительно заметила прислуга. Ночью из тех же мортир периодически стреляли осветительными минами, озаряя пространство площадью более 1700 м2 , в том числе "затаившегося врага" – несколько сот мишеней в виде солдат. Потом разом взорвали посланные "подарки" – диаметр средней по размерам воронки достигал 4,5 м.

Таким образом, "мины капитана Романова" превосходили порт-артурские минометы, переделанные из 47- мм пушки и из торпедных аппаратов, по дальности на 25% и в 4 раза по весу боевого заряда.

В ходе осады Порт-Артура его защитники решили применить на суше морские шестовые мины, которые использовались против турецких броненосцев еще в 1877 году. В середине сентября 1904 г. в ходе осады Порт- Артура генерал-майор Р. И. Кондратенко одобрил предложение об использовании 47-мм одноствольной пушки Гочкиса для стрельбы надкалиберными шестовыми минами, снаряженными пироксилином. Техническая реализация идеи создания такого импровизированного миномета была поручена капитану Л. Н. Гобято.

1* – Кстати, в ряде иностранных армий отдельные типы минометов до сих пор именуют мортирами.

6-фн мортира Кегорна

Полупудовая мортира обр. 1838 г.

8-фн мортира Кегорна

Мина имела вид усеченного конуса и изготавливалась из листового железа. К ее широкому основанию прикреплялся деревянный шест. На свободном конце шеста были утолщения для заклинивания направляющих крыльев. До выстрела эти крылья могли свободно перемещаться по шесту. На первых стрельбах шесты часто ломались. Поэтому для смягчения толчка был сделан пыж, служивший буфером. Он состоял из свинцового конуса, медной трубки с деревянным вкладышем и свинцового цилиндра, служившего ведущим пояском и не допускавшего прорыва пороховых газов. Все детали соединялись медной трубкой. В таком виде пыж помещался в гильзу как 47-мм снаряд.

При заряжании шест мины свободным концом вставлялся в канал ствола с дула и продвигался до упора в пыж. Крылья привязывались тонкой веревкой к мушке орудия. При выстреле шест мины выталкивался из канала ствола. Утолщенный конец шеста заклинивал крылья и увлекал их за собой. Тонкая веревка при этом обрывалась. Полет мины стабилизировался крыльями.

Вес мины составлял 11,5 кг. Вес взрывчатого вещества в мине – 6,2 кг. Заряд в гильзе переменный, от 22 до 44 гр. пороха. Миномет имел дальность стрельбы от 50 до 400 м при углах возвышения от 45° до 65°.

Русско-японская война поколебала позиции наших недалеких генералов, считавших, что для победы в войне достаточно 3-линейной винтовки и 3-дм пушки, имевшей в боекомплекте только одну шрапнель. В армии появились 48-лин. (122-мм) и 6-дм (152-мм) полевые гаубицы, но они были тяжелы, и угол возвышения их не превышал 45°. А вот об оружии ближнего боя наши генералы и слушать не хотели. Тем не менее, попытки создания мортир, минометов и бомбометов 2* у нас в 1910-1914 гг. были. Арткомитет ГАУ 8 марта 1912 г. рассмотрел проект 48-лин. (122,4-мм) мортиры Путиловского завода. Фактически это была единственная попытка создания отечественного миномета в период 1905- 1915 гг.

Ствол 48-лин. мортиры был нарезной. Затвор клиновой. Впервые в отечественной артиллерии стрельба производилась в момент наката ствола. Для наката ствола служила винтовая рессора квадратного сечения. Взвод ее производился при откате орудия при выстреле, а в первый раз – вручную. Тормоз отката гидравлический. Заряжание мортиры производилось на откате. Снаряд заряжался с дула, а гильза с зарядом – с казенной части. Механизм вертикального наведения секторного типа. Горизонтальная наводка производилась вращением мортиры на боевом штыре. Угол ВН от +45° до +80°, угол ГН – 360°.

Снаряд весом 10,2 кг содержал 2 кг тротила. Начальная скорость – 65 м/с, дальность стрельбы – 150-400 м. Взрыватель дистанционный. Время действия 10 секунд.

На поле боя мортира носилась расчетом из 2-3 человек. Вес ее был не более 98 кг. На большие расстояния мортиру предполагалось возить в специальной тележке или вьючить на лошадь.

Рассмотрев проект 48-лин. мортиры, ГАУ предложило Путиловскому заводу увеличить калибр мортиры до 6 дюймов и изготовить один образец. Мортира стреляла 1 -пудовыми (16,4- кг) снарядами, имевшими три готовых выступа (ствол, соответственно, имел три нареза).

В ходе ее испытаний на Главном Артиллерийском полигоне (ГАП) было сделано 20 выстрелов. Лафет мортиры оказался непрочен и неустойчив.

Хотя в ГАУ было мнение продолжить опыты с траншейной мортирой Путиловского завода, и даже предлагали установить 6-мм щит на мортиру для защиты прислуги. Но, увы, сторонники "молниеносной войны" победили, и в журнале Арткомитета № 455 от 2.05.1913 г. было указано: "Заказывать мортиры не следует".

2* – В чем разница между минометом и бомбометом, наши военные так и не решили. Часто одно и то же изделие называлось минометом, бомбометом и мортирой. Для удобства читателя я буду отдавать предпочтение термину "миномет"

Минометы в первой мировой войне

К началу первой мировой войны германская армия имела 64 тяжелых 24-см миномета и 120 средних минометов калибра 17 см. Кроме того, было создано несколько опытных легких минометов. Все германские минометы имели глухую схему, т. е. сам миномет и все механизмы располагались на массивной опорной плите, лежавшей на грунте. Причем 24-см и 17-см минометы снабжались нормальными противооткатными устройствами, подобно полевым пушкам. Легкие же минометы имели жесткую (безоткатную) схему. Принципиально важным было не число минометов у немцев перед войной, а наличие отработанных систем, которые уже в ходе войны были запущены в массовое производство.

Совсем иная практика сложилась в России. По вине царя и генералов типа Сухомлинова у нас не только не было минометов в армии, но и не было надежных опытных образцов, которые можно было бы запустить в серию. Война же, спустя несколько недель, приобрела позиционный характер, и войскам срочно потребовались минометы. И только тогда у нас приступили к созданию различных типов минометов, от кустарных фронтовых самоделок до копирования иностранных образцов на больших артиллерийских заводах.

Самоделки на коленке

Среди самоделок широкое распространение получили минометы, тела которых были сделаны их пушечных гильз. Схема, естественно, была глухая, опорная плита деревянная, а заряжание производилось с дула.

3-дм (76-мм) миномет имел в качестве тела латунную гильзу от 76-мм пушки обр. 1902 г. Для прочности ствол был скреплен железными кольцами. Габариты опорной плиты: длина – 1064 мм, ширина – 340 мм и высота – 63 мм. Казенная часть ствола соединялась с опорной плитой с помощью шарнира. Переставляя опору миномета, можно было получить углы возвышения от 30 до 60°. Дальность стрельбы составляла около 100 м.

Такую же конструкцию имел и 107- мм миномет, тело которого было сделано из 107-мм латунной гильзы 42- лин. пушки обр. 1910 г. Основным отличием были габариты опорной плиты (1045x320x72 мм). Оба миномета переносились вручную.

Трофейный 17-см миномет Эрхардта, на базе которого был создан миномет Путиловского завода

Кустарные минометы из гильзы: спереди 3-дм (76-мм), сзади -107-мм.

38-линейный бомбомет Василевского

18 февраля 1915 года в ходе обстрела из неприятельских минометов поручику Василевскому пришла в голову идея создать свой миномет. Первые минометы поручик сделал подручными средствами из стаканов австрийской крупнокалиберной шрапнели. Бомбомет состоял из стакана, вделанного в деревянный брусок и притянутого к нему проволокой или железным хомутом. Для придания угла возвышения подкладывался поперечный брусок.

Утром 19 февраля из собранных стаканов было изготовлено шесть бомбометов и 60 бомб, которые после часового испытания открыли огонь по германским окопам (у Жабно, Северный фронт).

В конце марта 1915 года в Тарно- ве на заводе Кошица было организовано изготовление усовершенствованных бомбометов Василевского. Затем производство было организовано на фабрике Рудзкого в Варшаве, а после сдачи Варшавы – в Петрограде на эвакуированной из Варшавы фирме Унион. 8 августа 1915 года 3,8- дм бомбомет Василевского был испытан на ГАП.

Ствол бомбомета гладкий, заряжание производилось с дула. Ствол наложен на лафет с железными колесами и сошником. Подъемный механизм с червячной передачей. Горизонтальное наведение производилось поворотом всего бомбомета. Бомбомет Василевского свободно перевозился по полю боя одним номером расчета. Заряжание унитарное. Взрывателем и дистанционной трубкой служил капсюль из 2 гр. тетрила, надеваемый на конец бикфордова шнура. Другой конец бикфордова шнура загорался от боевого заряда. Подобная система не гарантировала от преждевременных разрывов снарядов.

Комиссия ГАУ предложила Василевскому уменьшить калибр бомбомета с 96 до 91 мм с целью стандартизации с бомбометами Г.Р. и другими. 28 октября 1915 г. на ГАП был испытан модернизированный вариант бомбомета Василевского. Новый образец был снабжен затвором и заряжался с казенной части. Подъемный механизм состоял из рукоятки, неподвижной металлической дуги и закрепляющего винта.

ГАУ присвоило самоделке Василевского название "38-линейный бомбомет Василевского".

Разность калибров была невелика, поэтому данные 96- и 91-мм минометов были почти одинаковы. Длина ствола – 533 мм; угол ВН +5°; +60° (у 96-мм миномета +15°; +60°); вес снаряда – 4,1 кг, вес взрывчатого вещества в снаряде – 0,85 кг; вес заряда артиллерийского пороха – 0,56 кг; дальность стрельбы – около 500 м.

В начале 1915 г. полковник Стендер спроектировал миномет, тело которого представляло собой корпус 152- мм снаряда. Брако- ванные 152-мм морские бронебойные снаряды рассверливались изнутри до диаметра 127 мм. Стрельба велась 127-мм цилиндрическими минами, изготовленными из листового железа. Мина снаряжалась 6,1 кг тротила или отравляющим веществом. При метательном заряде 102 гр. черного пороха дальность стрельбы составляла 500 шагов (около 360 м). Заряжание производилось с дула. Сначала опускались мешочки с зарядом, затем – мина. В 1915 году заводу Полякова было заказано 330 минометов Стендера.

62-мм миномет полковника Мельцера

В начале 1915 г. полковником Э. Ф. Мельцером был спроектирован 62- мм гладкоствольный миномет. Заряжание производилось унитарным патроном с казны. Замок откидывался вверх и вправо. Длина тела миномета – 473 мм. Дуло орудия намертво охвачено двумя стальными рейками, скрепленными накрепко с казенной частью.

Миномет был снабжен примитивным подъемным механизмом, дававшим угол возвышения от +10° до +45°. Ствол скользил своими цапфами между двух реек, когда ствол принимал требуемый угол возвышения, цапфа прижималась к рейкам с помощью винта и шайбы.

Стрельба велась чугунными цилиндрическими минами длиной 240 мм и диаметром 61 мм. Вес снаряда без взрывчатого вещества – 1,23 кг, емкость снаряда – 325 см3 . Заряд 30 гр. черного пороха был помещен в гильзу.

При испытании бомбомета полковника Мельцера на ГАП после 5-го выстрела замок перестал закрываться, и опыты с этим бомбометом были прекращены до исправления. В исправленном образце был изменен затвор, а снаряды заряжены аммонитом. На 3-м выстреле снаряд разорвался в канале ствола и разрушил орудие и лафет.

В 1915 году было заказано 350 бомбометов полковника Мельцера (100 – заводу Полякова и 250 – заводу товарищества "Свет"). Данных о применении минометов Мельцера на фронте автором не найдено.

6-дм окопные мортиры

5 ноября 1914 г. войсками 3-го Сибирского корпуса между озерами Булепо и Тиркапо у немцев была захвачена 170-мм мортира завода Эрхардта обр. 1912 г. и один снаряд к ней. Мортира была доставлена на ГАП. 7 февраля 1915 г. было приказано эту мортиру доставить на Путиловский завод.

Завод предложил уменьшить калибр со 170 мм до 152 мм и ввести поворотный механизм по образцу спроектированной заводом опытной 48-лин. (122-мм) бомбометной мортиры, а также упростить платформу. Арткомитет согласился с уменьшением калибра. Путиловскому заводу было заказано 60 – 6-дм мортир по цене 7314 рублей за мортиру, по две двуколки на мортиру для возки снарядов и 6000 снарядов со сдачей в июне-декабре 1915 г. К 1 октября 1916 г. было готово 55 мортир и 5 находилось в работе.

Ствол 6-дм мортиры Путиловского завода – труба-моноблок, закрытая с казенной части. В донной части канал заканчивается каморой для помещения заряда. Канал имел три нареза глубиной 3,05 мм для снарядов с готовыми выступами. Заряжание производилось с дула. Длина ствола – 4,1 клб. Длина нарезной части – 3,22 кпб. Вес ствола – 62,2 кг.

Компрессор гидравлический, состоял из двух цилиндров, расположенных над и под стволом.

Подъемный механизм – сектор, прикрепленный к левой цапфе люльки. Угол возвышения +35°; +75°. Станок вращался вокруг штыря на деревянной платформе. Поворотный механизм секторного типа. Угол горизонтального наведения – 20°.

При стрельбе платформа устанавливалась на грунт. Для возки на цапфы платформы надевались деревянные колеса диаметром 762 mni. Мортира могла передвигаться вручную наподобие тачки, дулом вперед. Один номер расчета держался за дышло, а 2-3 номера спереди впрягались в лямки, закинутые через плечо. Для передвижения в узких местах мортира легко разбиралась на части.

Вес системы в боевом положении составлял 372,6 кг, в походном положении – 441,4 кг.

Следует заметить, что 6-дм мортиры Путиловского завода были эффективным, хотя и довольно дорогим оружием. Разумеется, это заслуга инженеров фирмы Эрхардта. Кстати, 17-см мортиры этой конструкции немцы использовали и в начале второй мировой войны.

В 1917 г. Петроградский Металлический завод изготовил 100 6-дм окопных мортир (минометов) собственной конструкции. Ствол этой мортиры был выкован из целой стальной болванки. Длина ствола – 673 мм, т. е. 4,4 клб. Ствол имел 3 нареза глубиной 3,05 мм. Заряжание производилось с дула снарядами с готовыми выступами.

Мортира Металлического завода представляла собой жесткую систему без противооткатных устройств. Станок состоял из двух станин, прикрепленных угольниками к основанию. Основание, т. е. опорная плита, при стрельбе опиралось на грунт. Вертикальное наведение осуществлялось с помощью подъемного рычага. Максимальный угол возвышения – 80°.

Для передвижения мортиры имелась железная тележка. Она же применялась и для подвоза снарядов к мортире. При необходимости система могла переноситься вручную.

Расчет обеих окопных мортир состоял из 6-10 номеров.

В боекомплект мортир Путиловского и Металлического заводов входила одна и та же капиберная чугунная мина весом 20,7 кг, ВВ -3,9 кг аммонала. Головная ударная трубка 13.Г.М.Э. с чекой и детонатором. Бомба имела три ведущих выступа, сделанных из бронзы, меди или латуни. Заряд картузный, 350 гр. артиллерийского (дымового) пороха.

Баллистика обеих мортир была одинакова. При начальной скорости 99 м/с дальность составляла 853 м. Максимальное давление в канале не превышало 320 кг/см2 .

6-дм. мортира Путиловского завода (справа – в боевом положении)

6-дм миномет Обуховского сталелитейного завода

В 1915 году Обуховский завод изготовил несколько десятков 6-дм (152-мм) минометов (их в документах почему-то называли бомбометами). Ствол миномета нарезной. Длина ствола – 610 мм. Число нарезов – 36. Заряжание производилось с казенной части с помощью поршневого затвора.

Схема миномета глухая, т. е. противооткатных устройств нет. Станок вращался на центральном штыре на металлическом основании. Угол горизонтального наведения был невелик – 6°. Угол ВН +45°; +80°.

Стрельба велась с основания, положенного на грунт. Вес миномета в боевом положении – 370 кг. Для перевозки миномета на ось соединения с основанием надевались железные колеса.

Стрельба велась снарядами обычного типа, т. е. с медными поясками, весом от 16,4 кг до 21 кг. Дальность стрельбы – 850-1000 м. Прислуга миномета состояла из 4-6 человек.

8-линейный миномет Рдултовского

В конце 1914 года капитан Рдултовский спроектировал миномет, телом которого был ствол от 8-лин. (20,3-мм) крепостного ружья барона Гана, принятого на вооружение в 1877 году. При этом ствол ружья был укорочен до 305 мм. Стрельба велась надкалиберной миной, имевшей хвостовик (стержень, шомпол). Хвостовик вставлялся с дула в ствол миномета. Метательный заряд состоял из 7,62-мм винтовочной гильзы с основным зарядом в 2,9 гр. бездымного пороха и дополнительного заряда весом 2,1 гр. в мешочке. Гильза и мешочек помещались в ствол с казенной части с помощью затвора.

152-мм миномет Обуховского завода

Схема миномета глухая. Железный двухстанинный станок жестко крепился к деревянному основанию. Угол ВН – от 0 до 60'. Стрельба велась с платформы, установленной на грунте. Вес миномета в боевом положении – 32,8 кг. Для перевозки миномета на ось, связанную с платформой, надевались деревянные колеса.

Стрельба производилась надкали- берными шаровой и цилиндрокони- ческой минами. Шаровая мина весила 2,56 кг и содержала 256 гр. бездымного пороха. С 1 февраля 1916 г. он был заменен аммоналом. При взрыве мины образовывалось 300 осколков.

В конце 1915 г. была принята на вооружение цилиндроконическая мина. Она весила 2,46 кг и содержала 170 гр. тротила. Начальная скорость мины – около 61 м/с. Дальность стрельбы – до 350 шагов (250 м).

В ряде документов 8-лин. миномет Рдултовского именуется 20-мм мортиркой Рдултовского.

8-лин. миномет Рдултовского

20-мм бомбомет Лихонина

20-мм миномет Лихонина

Миномет был сконструирован капитаном Е. А. Лихониным на Ижорском заводе. Всего за войну изготовили 73 миномета (все в 1916 году).

Тело миномета состояло из ствола и замка. Канал ствола гладкий. Замок поршневой, точнее, винтовой (вывинчивается). Лафет подобен лафету 47-мм миномета Лихонина и состоял из двух прямоугольных щек из листового железа и двух продольных железных угольников, служащих основанием лафета. Механизм ВН: на одной из щек имелся круговой прорез, по которому ходил болт с барашком, укрепленный на рычаге, связанном с цапфой ствола. Миномет крепился к грунту своей передней поперечной планкой за железный кол. На слабом грунте требовалась деревянная платформа.

Нормальный расчет – 2 номера (но, в крайнем случае, может и 1 номер). Для подноски снарядов требуется еще один человек. Миномет переносился одним человеком. Угол ВН +15°; +70°. Полный вес миномета – 16,4 кг.

20-мм миномет Лихонина был спроектирован под картонные охотничьи гильзы 8 калибра. Первые образцы миномета не имели замка, заряд вводился с дула, и для его воспламенения требовался бикфордов шнур. Это было весьма неудобно, и вскоре появились минометы с замком. Надкалиберная мина заряжалась с дула. Чека из ударной трубки обр. 1916 г. выдергивалась перед самым выстрелом. Заряд в картонной охотничьей гильзе вставлялся с казенной части.

Мина весом 3,3 кг состояла из корпуса и хвоста (шомпола со стабилизатором). Вес взрывчатого вещества – 341 гр. Корпус чугунный. Хвост – стальная трубка, в конце – пыж с латунным обтюратором. Кроме того, имелась мина калибра 70 мм с длиной корпуса 155 мм, весом 4,5 кг, снаряженная 1,2 кг взрывчатого вещества.

Мина весом 3,3 кг при метательном заряде 7,5 гр. пороха Г2- 48 имела начальную скорость 55 м/с и дальность 700 шагов(около 500 м). Кроме того, использовалась дымовая мина весом 2,46 кг, к ней заряд 10,7 гр. черного пороха. Дальность – до 250 м.

47-мм миномет системы Лихонина

Миномет был спроектирован Лихониным при содействии инженеров Ижорского завода. Первый образец был испытан 22 мая 1915 г. Всего на отечественных заводах было изготовлено 767 47-мм минометов Лихонина.

Миномет состоял из: тела миномета, замка, лафета с сектором, отвеса и угломера.

Стальной ствол имел гладкий канал для помещения хвоста снаряда, камору для помещения гильзы с зарядом и нарезную часть для помещения замка.

Лафет с сектором состоял из двух железных рам, соединенных скобами для переноски миномета и листом, образующим основание.

Подъемный механизм секторного типа. Угол ВН конструктивно обеспечивает угол от 0° до 70', но при углах, меньших 35°, возможно опрокидывание лафета.

47-мм бомбомет Лихонина

Для стрельбы необходимо 3 номера, для подноски мин – еще 3.

Миномет перевозился одним-двумя номерами. Для перевозки служил колесный скат, состоящий из двух колес, одетых на стальную ось. Миномет можно было переносить и вручную четырьмя номерами.

Миномет на земле крепился железным колом,забиваемым через отверстие в основании лафета. Стрельба велась надкалиберными минами со стабилизатором. Скорострельность – до 4 выстр./мин.

Чаще всего использовались 180-мм фугасные мины с железным сварным корпусом. Вес мины – 21-23 кг (с шомполом), длина – 914 мм. Мина снаряжена 9,4 кг аммонала. Взрыватель – ударная трубка обр. 1884 года или 13ГТ. При начальной скорости 60 м/с максимальная дальность составляла 320 м.

58-мм французский миномет № 1

Поставлялся в Россию из Франции в 1915 году. Ствол миномета гладкий, миномет заряжался с дула надкали- берной миной. Схема миномета глухая. Угол ВН +45°; +80°. Миномет имел круговой обстрел. Вес системы в боевом положении – 172-181 кг.

Стрельба велась 16-кг миной. Длина мины с хвостом – 635 мм. Вес взрывчатого вещества в мине – 6 кг.

58-мм миномет ФР на деревянном станке

При заряде 35 гр. дальность стрельбы 350 и при усиленном заряде (60 гр.) -510м.

58-мм миномет ФР

В начале 1915 г. в Россию из Франции было поставлено несколько десятков 58-мм французских минометов № 2 системы Дюмезиля. В 1915 году миномет был модернизирован капитаном Лихониным и в том же году запущен в серийное производство. За три года (1915-1917 гг.) было изготовлено 3421 миномет (по другим источникам – 3418) типа ФР (франко- русский).

Ствол миномета гладкий, длина ствола – 480 мм. Заряжание производилось с дула надкалиберной миной. Миномет ФР изготавливался на трех заводах, изделия которых существенно отличались друг от друга.

Заряд помещен в латунную гильзу от 47-мм морских пушек. Вес заряда – 47 гр. бездымного пороха Г2-48. Воспламенитель – 1 гр. черного пороха. Первоначально заряд был 64-98 гр. черного пороха.

В боекомплект 58-мм минометов № 2 Дюмезиля и ФР входило несколько типов надкалиберных мин. Наиболее широко применялись:

– Тяжелая железная сварная мина калибра 200 мм весом 36 кг. Длина ее с хвостом – 1016 мм. Стабилизатор имел четыре крыла с размахом 610 мм. Мина оснащалась 16,4 кг взрывчатого вещества и взрывателем 13ГМ.

– Железная сварная мина калибра 175 мм и весом 23, 4кг. Длина ее с хвостом 635 мм. Стабилизатор четырехкрылый, размах – 360 мм. Мина оснащена 8,2 гр. взрывчатого вещества и ударной трубкой обр. 1916 г.

– Чугунная мина калибра 180 мм и весом 28 кг. Длина ее с хвостом – 795 мм. Мина оснащена 8,2 гр. взрывчатого вещества и ударной трубкой обр. 1916 г.

При стрельбе чугунной миной весом 28 кг с зарядом 130 гр. пороха ПКО начальная скорость составляла 70 м/ с, а дальность стрельбы – 350 м.

На вооружении Красной Армии 58- мм минометы Дюмезиля № 2 и ФР состояли до 1930 года.

9-см миномет типа Г. Р.

9-см миномет (бомбомет) Г. Р. (германо-русский) представлял собой трофейный германский легкий миномет. В 1915 году он был лишь слегка модернизирован генералом М. Ф. Розенбергом и запущен в серийное производство. В 1915-1917 гг. в России было изготовлено 12519 9-см минометов Г. Р.

Тело миномета представляло собой стальную гладкую трубу. На трубу надет в горячем состоянии казенник с поршневым затвором. Станок состоял из передних и задних железных ног, соединенных между собой у цапф, а также в середине сцепленных тягой. Угол возвышения от 0 до 60° придавался стволу с помощью градусной дуги, прикрепленной к правой цапфе.

9-см бомбомет Г.Р.

Платформа деревянная. В задней части ее имелся стальной сошник. В передней части платформы имелся шворень, с помощью которого производилось горизонтирование миномета.

Вес системы в боевом положении – 70,4 кг. При переходе в походное положение миномет снимался с деревянной платформы и устанавливался на железные колеса. Платформа же перевозилась отдельно.

Стрельба велась фугасными минами. Причем мина вставлялась с дула, а заряд – с казенной части.

Фугасная мина представляла собой чугунный цилиндр, заполненный тротилом и закрытый чугунным дном.

Ниже дна помещен жестяной поддон. В середине дна имелось навинтованное очко, через которое проходил бикфордов шнур. Бикфордов шнур играет в снарядах ту же роль, что и дистанционная трубка в шрапнели. В момент выстрела от пламени пороха заряда воспламеняется бикфордов шнур. Время горения его устанавливается путем обрезания шнура на определенной цифре, написанной на шнуре. Так, если шнур обрезан на цифре 12, то от воспламенения заряда до разрывов снаряда проходило 12 секунд. Вес мины – 3,3 кг, длина -152 мм. Мина снаряжалась 0,72 кг аммонала.

При заряде 55,5 гр. артиллерийского или 46,5 гр. ружейного пороха начальная скорость мины составляла 101 м/с, а дальность – 700 шагов (около 500 м).

Кроме того, в боекомплект входила осветительная парашютная мина весом 1,43 кг. При заряде 102 гр. артиллерийского пороха дальность стрельбы осветительной мины была 600 шагов (427 м). Время освещения – 40-60 секунд. Парашют раскрывался на расстоянии до 600 шагов. (продолжение следует)

Петр Боженко

Седьмой "Сталинец "

(Боевой путь подводной лодки С 7, ее гибель и послевоенная судьба)

ПЛ С-7 уходит в поход

В последний месяц 1936 года, 14 числа на заводе "Красное Сормово" в городе Горьком заложили новый подводный корабль Страны Советов, тогда еще он имел два названия – строительный номер 236 или Н-7. Хорошо отлаженная система постройки вместе с прогрессивными технологиями, заложенными в проект, позволила уже 5 апреля 1937 года освободить стапельное место, спустив субмарину на воду. Достройка на плаву подводной лодки (с 20.10.1937 переименована в С-7) длилась достаточно долго. Приемный акт был подписан 30 июня 1940 года, еще через несколько дней, 23 июля, субмарина пополнила ряды Краснознаменного Балтийского флота.

По окончании курса боевой подготовки новый корабль зачислили в 1-й дивизион 1-й бригады подлодок КБФ (8 лодок типа С). Он базировался на порт Усть-Двинск, где бросили якоря плавбазы подлодок "Иртыш" и "Смольный".

С мая 1941 года в связи с обострением международной обстановки на Балтийском море некоторые подлодки приступили к несению дозора на подходах к Ирбенскому проливу, в устье Финского залива, у Либавы. Именно у Ирбенского пролива находилась с 19 июня С-7 и там встретила 22 июня 1941 года.

Командовал субмариной один из опытнейших советских подводников – капитан-лейтенант, впоследствии капитан 3 ранга Сергей Прокофьевич Лисин. Он имел боевой опыт командования подводной лодкой еще в 1938 году в период гражданской войны в Испании. Довоенный период деятельности лодки не богат событиями, только однажды весной 1941 года в учебном походе встретили немецкий линкор…

22 июня в 0.55 командир получил указание о переходе на оперативную готовность Номер Один, в 15.45 о переходе на несение дозора по режиму военного времени и только в 20 часов о начале войны с Германией. Такая неторопливость штаба вызывает недоумение. Уже к 15.45 прошло более трех часов с момента, когда на всю страну сообщили о начале войны. Фактически для С-7 война началась лишь к вечеру 22 июня. Правда через сутки она сама заявила о себе.

На исходе 23 июня С-7 заряжала аккумуляторы в районе Овизи, пользуясь сумерками. На расстоянии 7-8 кабельтов показались два торпедных катера, которые дали правильные опознавательные (вероятно они были захвачены на одном из постов СНИС; выдвигавшееся предположение, что документы захвачены на борту подлодки С-3, не соответствует действительности,^ к. эта субмарина погибла 25 июня). Лисин не погружался, так как хотел передать на катера больного краснофлотца. Сблизившись до двух кабельтов катера дали торпедный залп, практически в упор. Только услышанный хлопок торпедных аппаратов да реакция командира позволили срочно погрузиться, уклонившись от торпед. Они прошли в 1-2 метрах от левого борта. Катера сбросили 4 глубинные бомбы. В седьмом отсеке возник пожар, но его быстро потушили. Отлежавшись на грунте до 5 часов утра лодка с трудом всплыла. Ее легкий корпус немцы довольно серьезно продырявили из зенитных пулеметов, к счастью их калибр не мог повредить прочного корпуса. Поднявшись на поверхность, С-7 прибыла в Виндаву, откуда 25 июня перешла в Усть-Двинск. После небольшого ремонта 27 июня С-7 вышла на позицию к Либаве, где и находилась до 20 июля. Несколько раз обнаруживала корабли противника, но атаковать их не удалось. 22 июля субмарина вернулась в базу.

Во второй половине августа три подводные лодки, в том числе С-7, перешли в Ленинград и встали у стенки Балтийского завода. Их начали готовить к переходу на Северный флот через Беломоро-Балтийский канал (часть кораблей уже успела уйти таким путем). Однако канал оказался перерезан немцами до завершения подготовки. Тогда у командования 1й бригады родилась идея – все-таки отправить несколько лодок на Север, но поскольку внутренний водный путь заблокирован – прорываться через Датские проливы, далее в Англию, а оттуда на Север.

Подводники прекрасно понимали, что шансов на успешный прорыв практически нет – мелководные проливы, контролируемые немцами, идеальное место для противолодочных операций, причем в некоторых местах с глубинами 8-9 метров пришлось бы идти только надводным ходом в течение нескольких часов. К счастью, в середине сентября переход отменили. Позднее С-7 долго дежурила у Лавен- саари, ожидая прорыва в Балтику немецких крупных кораблей , которого так и не произошло.

27 октября С-7 вышла из Кронштадта в Нарвский залив. Она имела две задачи – уничтожение вражеских кораблей и судов и артиллерийский обстрел целей на берегу- железнодорожных станций Вайвара и Иеве, сланцевого завода в Асери и города Нарва. Боезапас приняли усиленный, набив снарядными ящиками первый и седьмой отсеки.

В ходе крейсерства до 15 ноября было произведено 6 обстрелов берега. Можно смело сказать, что С-7 стала самой артиллерийской субмариной советского флота. За это время выпущено 406 (!) снарядов (224-х 100 мм и 182- х 45 мм). Результаты стрельб остались неизвестными, только 6 ноября в Нарве что-то очень сильно взорвалось. 16 ноября С-7 вернулась на базу.

Зимой 1941/1942 года на лодке проводились ремонтные работы, тем более что она 16 декабря получила повреждения от близкого разрыва трех снарядов.

К весне 1942 года субмарины КБФ начали готовиться к прорыву в Балтику сквозь мощную противолодочную позицию в Финском заливе. К этому времени С-7 входила в состав 1-го дивизиона бригады подлодок КБФ.

В соответствии с директивой Военного Совета КБФ от 28 мая 1942 года за номером оп/497сс вместе с десятью другими лодками С-7 получила назначение в состав первого эшелона подводных лодок, прорывающихся в открытое море. Прорыв в Балтику планировался в 1942 году в 3 этапа. Первый – лодка проходила размагничивание и осуществляла прорыв из Ленинграда в Кронштадт. Это был действительно прорыв по мелководному Морскому каналу в надводном положении под артиллерийским огнем, без возможности маневра. Второй – по прибытии в Кронштадт лодка догружалась до необходимого уровня боеприпасами, топливом, продовольствием (раньше нельзя было взять полный запас, т.к. осадка корабля в этом случае не позволила бы пройти по Морскому каналу) и снова проходила размагничивание, что сильно снижало вероятность подрыва на магнитной мине, если у взрывателя не было акустического канала и если лодка прошла над миной более чем в 15 метрах. После выполнения всех действий лодка выходила под эскортом надводных кораблей до острова Лавенсаари, причем в районе Шепелевского маяка предписывалось погрузиться и далее идти в подводном положении. Третий – прорыв с Лавенсаари через Финский залив в Балтику. Охранение выделялось "по способности".

Пробившись из Ленинграда в Кронштадт С-7 догружалась и размагничивалась там в течение 11 суток. Лодка вышла оттуда в поход 2 июля, а 5 числа отошла от Лавенсаари к своей позиции в район Норчепингской бухты. О прорыве в Балтику лодка должна была сообщить особой радиограммой.

9 июля к западу от о. Арке лодку атаковал шведский самолет. В туманной дымке самолет заметили очень поздно, он зашел с бреющего полета, но сброшенные бомбы особого вреда не принесли. В тот же день в 16.17 командир обнаружил отставший от конвоя шведский пароход "Noreg" и атаковал его двумя торпедами, но "швед" увернулся. Через некоторое время появился еще один конвой- 8 судов в охранении 4 боевых кораблей, но в атаку выйти не удалось. Все же к вечеру заметили одиночный транспорт. Первая атака в 18.26 не удалась, зажало хвостовой стопор торпеды. Лисин всплыл, догнал цель и в 19.58 торпедировал шведский транспорт "Margareta" в 20 милях к востоку от острова Эланд.

Через день у северного входа в Кальмарзунд капитан-лейтенант заметил большой конвой и атаковал его двумя торпедами. В результате на дно пошел шведский транспорт "Luleo". Следующие атаки были не успешны. 18 июня на лодке был получен приказ отказаться от атак в шведских водах и перейти в район Виндавы. Там 27 июля Лисин обнаружил одиночный транспорт, промахнувшись двумя торпедами всплыл и попробовал расстрелять его из орудия, но на втором выстреле произошло смещение лейнера в стволе 100-мм орудия, транспорт отвернул и приткнулся к берегу, выбросившись на камни. Скорее всего это был транспорт под наименованием "Ellen Larsen", судя по названию он также шведский .

30 июля в условиях очень малых глубин (под килем семь метров) С-7 попала торпедой в немецкий транспорт "Kathe" (1599 брт),который сразу затонул. 5 августа в районе мыса Стейнорт командир обнаружил еще один транспорт, который атаковал последней торпедой. Убедившись в промахе, Лисин решился на риск, зная, что 100-мм орудие неисправно, он пошел на транспорт с 45-мм пушкой. Стрельба велась с дистанции от одного до двух кабельтов. Хотя встреченный "финн" "Pohjanlahti" был не очень крупным – 682 брт и достаточно престарелым – 1898 года постройки, разрушительное действие 45-миллиметрового фугасного снаряда оказалось маловато для быстрого поражения цели. Артиллеристы превзошли самих себя, если в 1941 году за шесть стрельб выпустили четыре сотни снарядов, то теперь за одну – 380! Транспорт шел из Риги в Хельсинки, но из-за большой опасности от подводных лодок получил приказ срочно зайти в Либаву. Большинство снарядов попадало в корпус. Причем сигнальщики заметили интересную деталь – некоторые пробоины быстро закрывались чем-то изнутри. Оказалось, транспорт вез картошку и крупные клубни застревали в отверстиях. Конечно такая артиллерийская атака требовала значительной смелости. Лодка достаточно долго находилась на поверхности – более 30 минут. Наконец, транспорт загорелся и "нехотя" ушел в воду. Результат был получен весьма ощутимый. С гибнущего парохода отвалили две шлюпки, причем в одной из них находились всего два человека – один греб, другой держал костюм на вешалке. Именно эту шлюпку и перехватили. Расчет оказался точным – человек с костюмом оказался капитаном транспорта и кроме вешалки имел комплект судовых документов и карт.

После атаки до 9 августа С-7 оставалась на позиции, а 11 августа уже встретилась с катером МО-107. Ей пришлось совершить очень сложный переход, так как гирокомпас вышел из строя, а магнитные после такой яростной артиллерийской стрельбы давали неточные показания. На пути к Лавенсаари их попыталась атаковать финская лодка, но катер загнал ее на глубину бомбами.

С-7 провела в походе более 40 суток. За это время она прошла под водой 1435,9 мили, над водой – 2143,8, совершила 46 погружений. Из этих цифр видно, что под водой лодка прошла более 40 процентов маршрута, для сравнения немцы в этот период проводили под водой от 5 до 10 процентов похода.

Седьмой "Сталинец" оказался последней субмариной первого эшелона, пришедшей с моря 12 августа.

Весь экипаж наградили орденами Красного Знамени или Ленина. В частности орден Ленина получил комендор 45-мм орудия В. А. Субботин, выпустивший более 300 снарядов в финский транспорт. Командир не получил никакой награды, на него в Москву ушло представление к званию Герой Советского Союза и на досрочное присвоение следующего воинского звания.

Лодки первого эшелона, не получившие серьезных повреждений и не требовавшие капитального ремонта, начали подготовку к второму походу на просторы Балтики, в составе лодок третьего эшелона.

Постоянно усиливающаяся финско- немецкая противолодочная оборона заставляла, с одной стороны торопиться и, с другой стороны, самым тщательным образом анализировать походные документы вернувшихся лодок. Однако этот анализ несколько запоздал. Финны в 1942 году использовали свои подводные лодки исключительно для противолодочной борьбы. Сперва они дежурили за сетями второго противолодочного рубежа, надеясь атаковать наши лодки, ведущие зарядку батарей после прорыва, затем субмарины стали включать в состав охранения конвоев и, наконец, развернули две малые лодки в Финском заливе, а три средние- в Аландском море. За счет четко налаженной немецкой службы радиоперехвата и довольно шаблонных курсов наших лодок, к октябрю противнику удалось определить достаточно точно примерный район, откуда наши лодки выходили в эфир с сообщением о прорыве в море и где велась зарядка аккумуляторных батарей. Этот район нарезали на сектора, выделив в каждый одну подлодку. "Финка" могла приходить в район атаки достаточно быстро и дежурить, бесшумно оставаясь на месте без хода. Капкан расставили в районе базы Мариенхамн, где финские лодки стояли в режиме оперативной готовности.

Позволю себе привести две цитаты из официального труда советского флота о действиях в войну наших подводных лодок. Гриф секретности с него снят всего пару лет назад, поэтому текст довольно откровенный. "Сравнительно благополучные выходы и возвращения лодок 1-го эшелона (погибли Щ-317 и М-95), потеря одной лодки (М-97) при действиях второго эшелона породили известную самоуспокоенность в штабах в безошибочности анализа обстановки в Финском заливе, правильности методов форсирования минных позиций… Практиковавшийся позиционный метод действий без взаимодействия лодок между собой до известной степени ограничивал свободу командиров, а введение ограничений ещё более усугубляло это положение и во многих случаях сковывало их действия… Появление наших лодок на одних и тех же позициях позволило противнику организовать охоту за ними именно в этих районах. Факты атак наших лодок, гибель С-7 и Щ-305, свидетельствуют, что противник использовал это положение. 1* Данному вопросу уделено столько внимания потому, что во всех известных автору публикациях последнего времени боевое столкновение С-7 и финской лодки относят почти к чистой случайности.

15 октября 1942 года начальник штаба бригады подводных лодок утверждает "Боевую инструкцию на поход подводной лодки С-7". В то время на Балтийском флоте подводным лодкам почему-то не отдавали приказ на поход, а составляли инструкцию. Конечная цель похода- занять позицию в Ботническом заливе к югу от параллели 62 сев. широты к концу 23 октября и с 00 часов 24 октября начать боевые действия методом неограниченной подводной войны. Срок действия – до исчерпания автономности (не менее 45 суток) в районе портов Уусикаупунки, Раума, Пори и Вааза. Запрещено атаковать шведские боевые корабли вообще, а шведские торговые суда в их территориальных водах. Поход готовили основательно, в состав экипажа дополнительно назначили командира группы движения с лодки С-13 инженер капитан-лейтенанта Брянского О.Г. и штурмана с П3 старшего лейтенанта Смирнова Б.Н. Таким образом командиры боевых частей 1 и 5 были продублированы офицерами. Переход из Кронштадта на Лавенсаари в сопровождении быстроходного тральщика и сторожевого катера прошел успешно и быстро. В 1.00 19 октября лодка пошла на прорыв с Лавенсаари в восточную часть Гогландского плеса. Этот район был наиболее опасен. В 3.10 субмарина погрузилась.

1* Щ 305 погибла 5 ноября от тарана финской подлодки

Швартуется С-7

Штаб разработал три варианта прорыва. Лисин выбрал первый, самый трудный, но и самый короткий- около 20 часов движения подводным ходом с очень малой скоростью (3-4 узла). К 2 часам 19 октября субмарина прошла под сетями и сквозь мины заграждения "Зееигель" у острова Готланд, ночью зарядила аккумуляторы и у острова Кери начала форсирование второго противолодочного рубежа "Насхорн". В общей сложности до точки всплытия за два дня лодка прошла под водой около 120 миль, это очень сложно и говорит о высокой выучке экипажа и мастерстве командира. Впоследствии выяснилось, что субмарина пересекла 42 линии минного заграждения, дважды было касание минрепов. Из точки зарядки аккумуляторов командир С-7 имел на выбор два варианта дальнейшего следования к проливу Южный Квар- кен. Завершив этот маневр, он получал право действовать самостоятельно, т.к. считалось, что он прорвался в Балтику, но факт прорыва требовалось подтвердить радиограммой, указав, какие варианты форсирования заграждений использовались. Можно отметить, что командир С-7 прорвался в Балтику за двое суток (фактически уже 20-го он мог поздравить себя с успешным прорывом), т.е. быстрее, чем кто-либо до него. С одной стороны, он шел почти все время малой подводной скоростью, но зато его никто не обнаруживал, поэтому и не бомбил, и ему не приходилось часами отлеживаться на грунте, ожидая, пока противник угомонится.

21 октября, находясь в районе Южного Кваркена, субмарина всплыла и дала радиограмму, очень короткую – пять слов по "таблице условных сигналов": "ЮЛА, КЛАДКА, КЛАДКА, КАЛАЧ, КАЛАЧ!", что в переводе на нормальный язык означало "Вышел Балтийское море, форсировал Финский залив по вариантам один и один, прошел меридиан 22° восточной долготы".

Лодочный передатчик "висел" в эфире 40- 60 секунд (к сожалению, ни в одном источнике не приводится время получения радиограммы), но этого хватило, чтобы засечь сам факт передачи, о расшифровке речь не шла, и отдать финнам команду "Старт!" (только в одной из статей приводится время отправки радиограммы – 4.00 ). Из Мариенхамна срочно вышли две субмарины: "Vesihiisi" – злой дух, леший, живущий в воде (перевод в отечественной прессе "Морской черт" весьма приблизителен), и "Vetehinen" – "Водяной". Первой командовал капитан 3 ранга Олави Айттола. Он единственный финский подводник, имевший на своем счету боевой успех. 3 июля 1941 года командуя лодкой "Vessico" ("Норка"), потопил транспорт "Выборг" в районе острова Гогланд. За это он получил следующий чин и назначение на новую лодку. Второй субмариной командовал капитан-лейтенант Антти Лейно.

Айттола пошел к маяку Седерарм, Лейно к узкости Флотьяк Червен. Ночь стояла очень темная, хотя иногда яркая луна пробивала плотный слой облаков. С-7 всплыла, отправила радиограмму, экипаж заряжал аккумуляторы, проветривал отсеки, счастливчики по одиночке поднимались на мостик покурить. Лодка шла вперед, кроме "дежурного курца", на мостике находились: командир, штурман М.Т. Хру- стапев, комендор А.В.Субботин, сигнальщик А.К.Оленин.

В 20.26 (19.26 по финскому времени) финский вахтенный офицер обнаружил на лунной дорожке двигающуюся в Ботнический залив подводную лодку, несомненно противника. Встреча оказалась абсолютно неожиданной, командир, например, в этот момент обедал или ужинал, так как, вероятно, не успел поесть раньше из- за срочного выхода из базы по тревоге. Бросив еду Айттола начал сближение с противником на полном ходу, возможном под электромоторами, соблюдая максимальную скрытность.

На мостик С-7 поднялся очередной курильщик комиссар В. С .Гусев. Он мог уже не выходить в море, так как должности комиссаров заменили на зам. командиров по политчасти, и он подлежал назначению на новую должность. Гусев перекурил и сказал командиру, что решен вопрос о назначении Лисина командиром дивизиона, и этот его выход на С-7 последний. К сожалению, слова оказались пророческими. Когда луна скрывалась в тучах, становилось так темно, что моряки стоя рядом, почти не видели друг друга. Луна светила с финской стороны, освещая шведский берег и оставляя в темноте финский, откуда и шла лодка противника.

Подойдя на дистанцию стрельбы, как считал сам Айттола около 2000 метров, он в 20.41 выстрелил одну торпеду и, когда по расчету времени оценил результат торпедной атаки как отрицательный, прождав более двух минут, приказал готовиться к артиллерийской атаке. В носу оставалось еще две торпеды, на встреченной субмарине явно ничего не замечали, и она шла ровным прямым курсом. Почему финский командир решил стрелять из орудия, не совсем ясно, но такая практика была обычной в финском флоте, в сентябре-ноябре 1942 года при противолодочных атаках после промаха торпедами они всегда открывали огонь из палубного орудия.

На мостике С-7 Гусев окончил перекур и спустился вниз, а на его место поднялся трюмный машинист В.И. Куница. В тот момент финны открыли артогонь, выпустив два снаряда, и одновременно в 20.45 у правого борта нашего корабля полыхнула вспышка. Лодка с резким дифферентом на корму (именно туда попала торпеда, и корпус стремительно затапливался), задрав нос, пошла на дно. Автору данной работы удалось увидеть видеофильм, снятый на месте обнаружения С-7. На пленке видно круглое отверстие в борту затонувшего корабля. Поэтому вопрос – попал ли в субмарину еще и снаряд, остается открытым, хотя вероятность прямого попадания невелика. Правда, вероятность попадания торпедой с такого расстояния не больше. Торпеда шла к цели три с половиной минуты (нельзя сказать, что это мировой рекорд, в ноябре 1941 года командир U124 выстрелил три торпеды по английскому крейсеру "Dunedin", и первая из них попала в цель лишь через 5,5 минут, но это был крейсер, а не подводная лодка) Если это английская торпеда со скоростью 45 узлов, она прошла за это время около 4800 метров, если итальянская 50 узловая – то 5200 метров. Финские субмарины применяли оба вида этих торпед. Попадание одной торпедой с такой дистанции по малоразмерной подводной лодке исключительная удача, близкая к случайности. В годы первой мировой войны рекордный выстрел с лодки по лодке был сделан с 1200 метров и казался по тем временам чем-то невероятным.

Всех пятерых подводников с мостика сбросило в воду. Штурман Хрус- талев, одетый в тяжелый меховой реглан, успел только крикнуть и пошел на дно.

Лисин обычно тоже ходил в меховом реглане, так как в другой одежде очень трудно было долго простоять на мостике в зимнее время, но в тот раз он надел капковый бушлат, хорошо удерживающий человека на воде. Это его и спасло, когда от взрыва он упал за борт без сознания. Пришел он в себя только в воде. Через некоторое время на голос командира подплыли остальные трое моряков. Они решили плыть на свет шведского маяка Седерарм, хотя понимали, что в ледяной воде это безнадежно, максимум через полчаса человек замерзает.

"Финка" после удачной атаки двинулась к месту взрыва, на поверхности воды обнаружили большое масляное пятно и поднимающиеся со дна воздушно-масляные пузырьки. Акустик Арвис Пютус попросил командира застопорить дизель, чтобы прослушать горизонт (сейчас это единственный живущий член экипажа). В этот момент они и услышали крики с воды. Наши моряки понимали свое положение. Чтобы подбодрить моряков, Лисин сказал, что здесь где-то находится наша "Щука", но с палубы подошедшей подлодки донесся чужой говор, моряки поняли, что попали в плен. Их подняли баграми на палубу. Сразу было видно, что среди пленных один офицер.

Надо отметить корректное поведение финнов, они переодели выловленных в сухую одежду, налили по стакану спирту, однако развели всех по разным отсекам. До 01.10 (или 00.10 по финскому времени) Айттола осматривал место боевого столкновения, но больше ничего обнаружить не удалось. Затем "Vesihiisi" повернула в Мариенхамн к плавбазе "Sisu", где и провели предварительный допрос. На нем Лисин назвался штурманом Хрусталевым, но затем признал, что он командир лодки.

Финский командир, кроме отечественного ордена, получил и немецкий Железный крест второй степени.

Тем временем в Москве произошло рассмотрение документов, присланных с Балтики, и 23 октября капитан 2 ранга С.П.Лисин удостаивается звания Героя Советского Союза (он единственный подводник из бывших в Испании, кто получил в войну такое отличие). Это сообщение передали по радио и опубликовали в газетах. Служба радиоперехвата еще раз показала свой класс, и уже 24-го Лисина поздравили с награждением и новым воинским званием представители финской морской разведки. Вероятно, это уникальный случай. В тот же день наша радиоразведка перехватила сообщение шведского радио о том, что в Ботническом заливе финской субмариной потоплена русская и взяты пленные, в том числе командир лодки. Сообщение в порядке проверки взяли "на карандаш" в особом отделе, но не очень торопились. До 3 ноября на лодку передавались радиограммы.

7 января 1943 года командующий Краснознаменным Балтийским флотом подписал приказ номер 001, которым личный состав экипажа подводной лодки С-7 исключался из списков флота, как погибший в боях с германским фашизмом. Приказ спустили по команде, и на его основании через шесть дней, 13 января, командир бригады подлодок КБФ подмахнул новый приказ, только уже не совершенно секретный, а просто секретный – номер 012, дублирующий содержание приказа комфлота.

Оба военачальника знали, что зачисляют в покойники живых людей, в том числе конкретно Лисина, но рука наверное не дрожала, подписывая.

Проверка шведского сообщения о пленных подводниках вылилась в директиву Главного Политического управления ВМФ за номером 62с от 25 ноября 1942 года, (потребовался всего месяц и два дня для превращения Героя в почти преступника, причем срок автономности лодки истекал только 2 декабря. Но ждать уже не стали). Документ назывался очень серьезно "О воспитании у военных моряков боевой стойкости и ненависти к врагу, недопустимости сдачи в плен".

Начиналась директива так "Стало известно, что командир подводной лодки С-7 Герой Советского Союза Лисин (уже без воинского звания и инициалов, хватит и фамилии – П.Б.) с 3 краснофлотцами оказался в плену у врага (опять обращает на себя внимание формулировка: сдаться в плен с подводной лодки невозможно, но написать, что человек попал в плен еще более недопустимо – П.Б.). Мне известно, что дело непрерывного воспитания у бойцов и командиров основных боевых качеств – стойкости, жгучей ненависти к врагу, чувства высокого достоинства военного моряка, который ни при каких обстоятельствах не сдается в плен к врагу, а предпочитает смерть фашистскому плену, – поставлено на некоторых кораблях и в частях еще неудовлетворительно…" Директива доводилась до сведения командиров эсминцев, подлодок, авиационных полков, артиллерийских дивизионов, их заместителей по политчасти. Подписал этот документ лично начальник ГЛАВПУ ВМФ армейский комиссар 2 ранга Рогов.

Вероятно, главные начальники никак не могли допустить возможность возвращения Лисина из плена и заранее "списали в расход". Причем дело доходило до мелочей. В офицерском клубе в Кронштадте вывесили его портрет, как Героя, а потом тихонько сняли. Существует устное предание, что когда представили к званию Героя командира Л-3 П. Д. Грищен- ко, Сталин вычеркнул его фамилию из указа со словами типа – "Знаем мы, как воюют эти балтийские герои!"

Таким образом, командиры балтийских подлодок знали, что их боевого товарища произвели в "живые покойники" и их в случае чего ждет такая же участь. Причем родным всех членов экипажа разослали официальные похоронки. Несомненно, такое решение не улучшало моральное состояние моряков и, вероятно, сказалось на боевых походах 1943 года, приведших к бесцельной потере полудесятка лодок без единой победы. Касаясь боевого вклада подлодки С-7, можно отметить, что она занимает Седьмую (!) строку по результативности в советском флоте, 4 победы и один поврежденный транспорт 9.164 брт. Сам С. П. Лисин также оказался Седьмым в списке наиболее результативных советских подводников (учтены только двусторонне подтвержденные потопленные и поврежденные суда). Эти семерки, возможно, и оказались счастливыми для него. Под командой Лисина лодка выполнила 5 боевых походов: 1941 год-22.6-24.6, 27.6-22 .7, 27.10-16.11, 1942 год-2.7-12.8, 17.10- 21.10.

Матросов после окончания допросов вначале держали в обычном лагере военнопленных в Кеми, а потом разогнали по окрестным хуторам на работы. Например А.В.Субботин продержался тем, что он по довоенной профессии был модельщик и "втихаря" делал шкатулки на продажу. Так, три моряка с С-7 дожили до осени 1944 года, когда их вернули на Родину. После прохождения фильтрационного лагеря их направили в Армию, но не на Флот, а судимость сняли только в 60-е годы.

В.И.Куница уже иностранец, имеющий украинское гражданство, как житель города Донецка. Судьба С. П. Лисина была более впечатляющей. Командир подлодки, взятый в плен в море – вещь достаточно редкая – на почти 800 потопленных немецких и итальянских лодок союзники имели 34 таких случая, на сотню советских два или три (не считая попавших в плен на суше).

Конечно, командир лодки, да еще Герой очень интересовал и финнов, и немцев. Как для лучшей организации противолодочной обороны в Финском заливе, так и вообще для организации противодействия советским подлодкам его информация могла быть очень ценной. Лисина перевезли в Хельсинки и держали на офицерской гауптвахте, интенсивно допрашивая. Лисин не молчал, но из его ответов трудно было "начерпать" что-нибудь ценное. Да, он рассказывал о походе лета 1942 года и сообщил о потоплении им шведских судов, но оперативной информации, пригодной для немедленного использования, получить практически не удавалось. Зимой 1943 года немцы решили, что они лучше смогут "расколоть" командира и попросили отправить его в Германию. На транспорте его перевезли в Таллин, а оттуда поездом в Берлин. Как вспоминал сам Лисин, он попал в столицу Рейха очень удачно в день объявления траура по солдатам 6-й армии фельдмаршала Паулюса. Как вспоминают сослуживцы подводника, Лисин как-то рассказал, что ему сообщили, – его ждет встреча с фюрером, и она состоялась. Германский лидер заявил, что хорошо знает о заслугах моряка, очень ценит воинскую доблесть и предлагает ему принять командование над любой немецкой лодкой. Была такая встреча или нет, сказать сложно, но в случае удачи пропагандистский капитал немцы получили бы очень большой – " даже после русской победы на Волге русский герой верит в немецкие идеалы и т.д. и т.п.". Хотя даже если бы Лисин согласился, лодку ему вряд ли бы дали; во время войны в Испании, где Лисин был, пара лодок погибла так подозрительно, что до сих пор думают, что их сознательно погубили командиры, оказавшиеся в сходной ситуации. Затем допросы вел бывший военно-морской атташе в Москве капитан цур зее Баум- бах, Лисин опять говорил то же, что и финнам. Очень нуждаясь в лояльном нейтралитете Швеции, который заметно изменился опять же после разгрома под Сталинградом, немцы на основании финских и немецких материалов издали в срочном порядке специальную работу "Деятельность и выходы советской подводной лодки С- 7" (см. Г.Кибардин "Тайная война Сталина". Минск, 1993, с. 86, правда, по моим данным, речь идет о единственном сохранившемся протоколе допроса С.П. Лисина, объемом в три листочка – П.Б.). На основании показаний взятого в плен и согласившегося работать на немцев командира БЧ 2 эсминца "Стройный" Д. Щапова, 11 – 15 мая Лисин присутствовал вместе с другими офицерами на встрече в гостинице "Бристоль" с генералом А. Власовым.

Этот же Щапов, попав еще раз в плен, но уже к нам, поведал, (надо отметить, что он добровольно сдался нашим частям вместе со своей диверсионной группой), что, по словам Лисина, финны-подводники сказали ему что ждали его на 2 часа позже, так как знали время выхода из Кронштадта (?), а шифры немцам "сдал" стрелок радист самолета МБР-2, который убил командира и перелетел к немцам. Конечно, все это здорово, но на самолет шифры не выдают. На шифровальных книгах в войну делалась надпись "на самолеты не выдавать", а действующая таблица условных сигналов менялась максимум раз в месяц. С-7, как видно из данной работы, пользовалась тоже таблицей условных сигналов, и даже если расшифровать текст радиограммы – "Юла. Кладка, Кладка .Калач, Калач", он ничего не даст. Каждый корабль, а уж особенно подводная лодка имела свою таблицу. Однако если радио было в 4.00, а погибла лодка почти в 21 час, то есть через 17 часов, то получается, что немцы очень четко представляли, откуда идет передача в эфир и до какой границы субмарины идут над водой, заряжая аккумуляторы – вот это и называется шаблонная тактика и оковывание инициативы командира! Конечно, финны не знали, на какую позицию идет лодка (из точки передачи радиограммы лодка могла повернуть и в Ботнику, и к Шведским берегам), но получив сообщение немцев о наличии в открытом море подводной лодки противника, они, не особенно торопясь, послали две свои субмарины в те районы, где должна (!) оказаться вражеская лодка, если она идет к берегам Финляндии по "предписанной дорожке".

В книге В. Азарова "Командир С- 7", вышедшей в 1986 году, об этих встречах и деталях, конечно, не упомянуто, да и сам подводник, по воспоминаниям сослуживцев, кроме одного раза всячески уклонялся от разговоров на эту тему. Решив, что редкостный "язык" слишком загостился у соседей, финны попросили его вернуть. Из Берлина моряка доставили в Данциг, оттуда транспортом "Gotenland" в Турку, а затем в родную камеру гауптвахты в Хельсинки.

Осенью 1944 года капитан 2 ранга попадает на Родину, и конечно, в фильтрационный лагерь. Здесь ему несказанно везет, его замечает случайно один из знакомых и срочно сообщает жене в Москву. Та обращается лично к Народному комиссару (Главнокомандующему) Военно-Морского Флота Н.Г. Кузнецову, знавшему подводника еще по Испании, и с его письмом отправляется в лагерь. Документ Наркома и подтверждение, что звания Героя моряка не лишили, делают свое дело. Фильтрацию завершают, и если везет, то везет до конца, – Сергея Прокофьевича возвращают в кадры флота (!) – случай на грани невозможного (может быть, какую-то роль сыграл тот факт, что после капитуляции Финляндии все документы по факту потопления С-7, выписки из вахтенного журнала, копию рапорта командира и т.д. передали в 1944 году нашим морякам). Как вспоминает бывший штурман С-9 В.В. Правдюк, когда он учился в Ульяновске в середине 1943 года, его друг написал ему в письме, что ходят слухи, что Лисин предатель, выдал немцам маршруты переходов наших лодок и т.д. Теперь Правдюк встретил Лисина в погонах капитана 2 ранга в Москве и очень обрадовался, бросился навстречу. Лисин был очень тронут таким порывом и сказал: "А многие, увидев меня, переходят на другую сторону улицы…" Лисину вернули даже партбилет, но, правда, отправили на Тихий океан во Владивосток на должность начальника кабинета подводного плавания. В июле 1945 на торжественном выпуске офицеров-подводников официально сообщают, что С. П. Лисин в ближайшее время получит, наконец, Золотую Звезду, которую вручит командующий Тихоокеанским флотом. Но документы к награде на всякий случай придерживают до 1949 года. После службы в должности комдива "малюток" на Тихом океане "поздно-испеченный" Герой попадает в военно-морские учебные заведения и заканчивает службу в должности зам. командира училища в звании капитан 1 ранга в 1970 году. Скончался подводник в 1993 году. Так завершается первый этап истории С-7.

Можно только добавить несколько слов о судьбе ее противницы – "Vesihiisi". В январе 1945 года союзная контрольная комиссия решила, что лодки Финляндии должны быть разоружены. Их поставили в Хельсинской бухте, сняв орудия и заблокировав торпедные аппараты. Парижский мирный договор 1947 года запрещал Финляндии иметь подводные силы. 2 декабря 1952 года подводные лодки как класс кораблей были ликвидированы в составе национальных ВМС, а сами корабли проданы в Бельгию торговцу металлоломом Мартенсу, отбуксированы в Антверпен и разобраны, но не все. Первая лодка Айттолы "Vessico" сохранена в Суоменлина как национальный военный мемориал, вторая – "Vesihiisi" стала работать плавучим аттракционом. Финская лодка немного походила на немецкие субмарины, поскольку создавались они по родственным проектам, кстати, как и С-7. Мартене написал на рубке финской лодки U 47. Эта лодка знаменита прорывом в главную базу английского флота – Скапа Флоу и потоплением английского линкора, тем более после войны ходили упорные слухи, что её командир Гюнтер Прин жив и содержится в концлагере и т.д. и т.п. Народ повалил валом, в том числе и из других стран, посмотреть морскую диковинку, прибыли и бывшие финские моряки, обнаружившие подлог. Посольство Финляндии заявило протест, и в 1954 году балаган прикрыли. В отместку Мартене отбуксировал лодку, но куда, так и неизвестно. Или ее тихо разобрали,или затопили, возможно, она так же "дремлет" на морском дне где-то у бельгийских берегов.

В 1960 году та часть нейтральных вод, где погибла наша субмарина, переходит под юрисдикцию Швеции, и там, конечно, никто о затонувшем корабле не вспоминает. Это при том условии, что рапорт капитана Айттолы о потоплении С-7 переведен нашими специалистами на русский язык еще в 1944 году сразу по получении копии от финнов, а там место гибели указано с поразительной точностью (реальное отличается от счисленного несколькими десятками метров). В последние годы подводный спорт и обследование затонувших судов получает значительное распространение в мире, в том числе и в Швеции. В кругах шведских любителей долгое время циркулировали слухи о затонувшей подлодке рядом с берегом, (по некоторым данным, кроме прочего, на борту находится чемодан орденов) и береговая охрана Швеции, зная точные координаты, не сообщала их никому, чтобы избежать мародерства. В 1997 году шведские аквалангисты – любители Бьерн Розенлев и Андерс Яллай наделали шума, обнаружив у берегов Финляндии шведский галеас "Jonchoping", который, якобы, вез для царского двора и лично императора Николая II шампанское и коньяк. В 1916 году судно было потоплено немецкой подводной лодкой. Несколько бутылок подняли на поверхность, и цена их оказалась астрономической. Сразу нашлось много желающих профинансировать спасательные работы, но "гора родила мышь" – деревянные борта так разложились, что найти ничего не удалось.

В 1998 году оба шведа решили поискать подводную лодку. Путем работы в архивах они примерно вычислили место, более того, нашли рыбака, который недавно зацепился сетями за какое-то препятствие в том районе. Они связались с такими же фанатами, как и они, Пером Хендлюндом и Стурре Хильквистом. Один из них разработал за десятилетие уникальный гидролокатор для подводных исследований, а второй за год сумел его собрать. Идея испытать прибор на поиске подводной лодки увлекла изобретателей, последним в команду пригласили подводного фотографа Юхана Кандерта.

Все делалось исключительно на любительской основе. 27 июля 1998 года пятерка на мотоботе вышла к месту поиска. Прибор включили и на первом же пробном галсе зацепили лодку. Розенлев и Яллай даже не поверили коллегам и не сразу ушли в воду, поиски планировалось завершить за неделю, любопытно, что рядом на южной опушке Або-Аландских шхер (как официально называется место с точки зрения гидрографии) места глубинами 80-90 метров, а С-7 лежит точно на 40 метровой банке. Проведя фото – и киносъемку, спортсмены вернулись домой, отпечатали фотографии, сообщили в береговую охрану и правительственные органы и лишь 30 июля передали новость в средства массовой информации. Со своей стороны шведские власти заявили, что с 00 часов 6 августа район гибели субмарины считается закрытым для любых подводных работ, чтобы избежать инцидентов, так как затонувший корабль является собственностью Российской Федерации. Район переведен на постоянное патрулирование с моря и воздуха.

После этого в шведской и российской прессе прошел целый ряд публикаций, причем очень многие авторы, не утруждая себя, черпали факты из упомянутой книги В. Азарова, и неточности перемещались из очерка в очерк. Многие сразу кинулись писать, что официальные круги не проявляют необходимой оперативности, надо завтра же поднимать лодку на поверхность. Вспоминали, что немцы несколько лет назад нашли свою лодку, быстро подняли и похоронили экипаж. Речь идет о U 534, ее обнаружили в 1989 году в Датских проливах и действительно подняли, но в 1996 году. Во-первых, столько лет потребовалось для сбора необходимых средств (534-ю поднимали на частные, а не государственные средства), а во-вторых, имелись очень серьезные основания предполагать наличие на ее борту какого-то особо секретного груза. В 1983 году на Черном море обнаружили Щ-204 , но не стали поднимать из-за опасности взрыва. Позднее, в 1986 году, в Северном море нашли голландскую О 22, но никто о подъеме и не думал. Летом 1999 года стало известно, что та же шведская "команда" обнаружила на дне Балтийского моря еще одну нашу лодку типа С, она расколота взрывом пополам, поэтому ни о каком подъеме говорить не приходится, по вопросу о том, какая это лодка существуют два мнения – ничего не известно об обстоятельствах гибели С-6 и С-8. Первая погибла летом 1941 года предположительно у шведских берегов, вторая – в октябре 1941 года приступила к форсированию западной части Финского залива и больше на связь не выходила. Скорее всего, найденная лодка – С-6, но на рубке затонувшей лодки видны литеры С-8. Маловероятно, но возможно, что С-8 форсировала Финский залив и по какой-то причине соблюдала полное радиомолчание, но наличие на рубке обозначения номера лодки очень необычно и требует отдельного изучения.

Все же говорить о полной инертности властей вряд ли допустимо, не только работы, но поход на место гибели лодки требуют согласования по дипломатической линии, т.к. это территория другого государства. Все мероприятие планировалось по линии МИД как протокольное, причем курировал его тогдашний министр иностранных дел Е. М. Примаков. После согласования всех вопросов 19 октября 1998 года из Кронштадта вышел гидрографический корабль "Сибиряков". На его борту находились официальные лица, сыновья и дочери погибших, ветераны-подводники, только среди последних не нашлось место единственному живому члену экипажа – лихому комендору Субботину, а жаль, если не сказать покрепче. На другой день был подписан приказ командующего Балтийским флотом,что точка гибели С-7 – место воинского захоронения, и все корабли до 3 ранга включительно обязаны отдавать воинские почести. Рейс "Сибиряко- ва" и был нужен для придания останкам официального статуса братской могилы. В день 56-й годовщины гибели С-7 в 10.00 в территориальных водах Швеции встретились "Сибиряков" и корабль береговой охраны "Visborg", на котором прибыли шведские и финские официальные лица, которые перешли на наш корабль .

На воду легли венки от командования флота, родных, ветеранов и многих организаций, возложили венки шведы и финны, причем не в честь погибшего экипажа, а в память 22 шведских и 2 финских моряков, погибших на судах, потопленных С-7. После троекратного салюта одним военно- морским памятником в России стало больше.

Вечная память павшим!

Подводные лодки типа С в Советском флоте.

(Краткая история проектирования)

История создания подводных лодок типа С имеет много различных поворотов.

В начале 30-х годов наши специалисты в области подводного кораблестроения отчетливо представляли себе, что уровень отечественной инженерно- конструкторской мысли требует подпитки свежими идеями. В 1932 году группа советских инженеров-подводников выехала в Нидерланды в Гаагу на фирму "N.V. Ingenieurkantoor voor Scheepsbouw" (IvS), которая осуществляла проектирование подводных лодок на заказ многим странам. Внимание наших специалистов к этой фирме в первую очередь привлекла подводная лодка Е1, строящаяся в Испании с 1929 года по проекту IvS на верфи Эчивариетта у Ларинга. За время своего существования "инженерная контора" разработала более 50 проектов для 19 стран мира.

ПЛ С-1. Либава. 23 июня 1941 г.

ПЛ С-2

ПЛ С-4

Первой построили в Голландии лодку для Турции, и ее в феврале 1927 года немецкий экипаж сдал турецкому. Позднее в дело вступили фигуры "крупного калибра". Еще в 1923 году в Германии создали центр по тактике использования подводных лодок. Там собрались будущие адмиралы Карл Дениц, Вильгельм Канарис Эрих Редер. Именно будущий главный военный контрразведчик рейха Канарис поехал с частным визитом к испанскому королю Альфонсу, которого хорошо знал лично еще со времен первой мировой войны. Его предложение было простым и понятным. IvS строит подводную лодку в Испании в Ка- дисе и на ее базе отрабатывает методику серийной постройки субмарин для испанского (и конечно своего) флота. В 1926 году испанцы завершили создание серии малых субмарин серии В, строили немного большие лодки типа С и намеревались перейти к еще более крупным лодкам. Конечно, бесплатно получить богатейший германский опыт король не отказался. Официально считалось, что Е1 создается в основном с рекламными целями, для демонстрации возможностей фирмы, а в конечном итоге, чтобы немецкие конструкторы не отставали от требований современности. Но в 1931 году короля свергли, и речи о постройке большой серии идти не могло, поэтому в 1934 году Е 1 продали Турции. Хотя фирма считалась голландской, весь ведущий персонал был чисто немецкий, не случайно компания просуществовала до 1945 года, хотя Нидерланды еще с 1940 года оккупировали немцы.

Еще одна представительная делегация получила возможность посетить Испанию, чтобы "посмотреть товар лицом" и внимательно изучила строящуюся субмарину. Более того, наши инженеры приняли участие в её испытаниях в 1932-1933 годах. Можно предположить, что кто-то ранее осмотрел Е 1 негласно, оставаясь инкогнито. В апреле 1933 года было заключено соглашение с фактическим хозяином IvS немецкой фирмой "Дешимаг" (которая потом разрабатывала рабочие чертежи для всех субмарин Кригсмарине) о проектировании средней подводной лодки на лицензионных началах. Заказчиком выступало объединение "Судоверфь". Самое большое отличие от прототипа заключалось в увеличении размеров корабля: мощности дизелей, электромоторов, запаса топлива, масла и т.д. Договор вступил в силу лишь 12 августа 1933 года, когда готово было заключение специалистов, осматривавших Е1. Причем в условиях договора специально обговаривалось, что фирма-разработчик способствует размещению в Германии советских заказов на механизмы и некоторое оборудование для подводного кораблестроения.

Проект получил советское обозначение – средняя подводная лодка IX серии.

После одобрения в январе 1934 года технического проекта, началась разработка рабочих чертежей в Бремене с участием наших инженеров, собранных в специальное конструкторское бюро под руководством С.Г.Туркова. 4 августа 1934 года Политбюро ЦК ВКП (б) на основании доклада начальника ВМС В.М.Орлова (так тогда называлась должность главнокомандующего Военно-Морским Флотом) приняло решение о серийной постройке средних подводных лодок девятой серии, получивших буквенный литер Н, от слова Немецкая. Позднее в отечественных источниках писали, что типовое название лодок происходит от названия "Налим", так якобы хотели назвать головную лодку, но это не соответствует действительности. Еще в апреле 1936 года предполагалось назвать три первые лодки "Ворошиловец", "Молотовец", "Калининец". Это намерение не совсем понятно, так как еще в апреле 1934 года заложена субмарина XI серии "Ворошиловец", впоследствии Л-7. Хотя лодка эта вступила в строй только в ноябре 1936 года и переименовать её было не поздно. Практика присвоения названий субмаринам просуществовала до 8 июля 1938 года, когда решено кораблям класса эсминец – подводная лодка названий не присваивать, а только номера. Крейсеров и линкоров было не много, а субмарины напротив строились на потоке и можно было присвоить новому кораблю имя того, кто скоро окажется "врагом народа" или еще что то подобное. Так, с 1932 по 1935 год лодка Щ- 305 носила имя "Воинствующий безбожник", потом ее переименовали в "Линь", поняв несуразность первоначального наименования.

ПЛ С-102

ПЛ С-19

Разработка рабочих чертежей планировалась завершением к началу 1935 года. Однако не дожидаясь этого срока, в декабре 1934 года на Балтийском заводе в Ленинграде заложили две первые лодки Н-1и Н-2, 25 и 31 числа соответственно. Причем немецкие специалисты принимали участие в постройке лодок вплоть до проведения швартовных испытаний. Строительством занималось созданное на заводе для этой цели особое конструкторское бюро во главе с В.Ф. Критским. Значительная часть механизмов для первых лодок поступала из-за границы причем если для Н-1 и Н-2 поставки шли в срок, то для Н-3, заложенной 25 апреля 1935 года, задержали доставку дизелей. Первые две лодки вошли в строй в сентябре 1936 года, а Н-3 только в июле 1938 года. Индекс Н сохранялся до 20 октября 1937 года, после чего заменен на индекс С, происходивший или от слова "Сталинец", или от слова "Средняя", однозначной расшифровки до сих пор нет.

Подлодка имела полуторакорпуcную конструкцию, клепаный прочный корпус и сварной легкий (начиная с С-21 и прочный корпус сварной), семь отсеков, три из них считались отсеками – убежищами, рассчитанными на давление 10 атмосфер. Водоизмещение – 840/1068 тонн, скорость -19,5/9 узлов, время погружения – 40-50 секунд, глубина погружения – 80-100 метров, дальность плавания – 9860/148 миль. 4 торпедных аппарата и 6 запасных торпед в носовом отсеке и 2 торпедных аппарата в корме. Общий боезапас – 12 торпед. Над прочным корпусом находилась надстройка, перекрытая верхней палубой, в кормовой части надстройки располагалось 45-мм орудие, в носовой – 100-мм.

В общем и целом конструкция субмарины отличалась рациональным размещением постов управления, хорошей доступностью механизмов, более менее подходящей обитаемостью.

После начала постройки трех первых лодок проект модернизировали, в основном заменив почти всю импортную технику на отечественную. Самым серьезным была замена немецких дизелей MAN на отечественные 1Д, изменили конструкцию мостика и т.д. Принципиальных изменений в проект не внесли, он получил наименование IX бис серия. До начала войны было построено 16 кораблей. В дальнейшем проект подвергся более глубокой модернизации и в значительной степени отличался от прототипа. Этот проект получил наименование IX бис 2 серия или, как позднее его назвали, XVI серия. Здесь был учтен опыт эксплуатации лодок. Упрощены некоторые элементы конструкции, увеличен запас пресной воды, средств регенерации воздуха, аппаратуры звукоподводной связи, смонтирована система беспузырной стрельбы и самое главное предусмотрена поточно-секционная постройка лодок по плану за шесть месяцев при переводе конструкций только на электросварку. Создание лодок типа С дало очень много полезного и для кораблестроительной промышленности и для инженерно-технических работников и конструкторов.

До войны были построены лодки серии IX С-1, С-2 и С-3, остальные лодки серии IX бис – С-4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, (Балтика) С-32, 33,34, (Черное море) С-54 (головная, Тихий океан) С-101, 102 ( Балтика).

За период Великой Отечественной войны достроены:С-11-С-20, С-51- С-53, С-55, С-56, С-103, С-104. Все серии IX бис.

Достроены в послевоенный период: С-21-С-26, С-35-С-38. Серии IX бис.

Не достроены (взорваны на верфях или прекращены строительством в связи с началом войны): С-27-С- 30, С-36-46 (серия IX бис), С-47-49, С-59-62 (серия XVI).

Всего до войны построено 3 лодки серии IX, 13 лодок серии IX бис. Одна из них погибла в 1940 году. В ходе войны достроено 17 подводных лодок. В ходе советско-финской и Великой Отечественной войны погибли все лодки серии IX и 13 лодок серии IX бис .

Четвертой по счету в серии IX бис стала субмарина С-7, которой и посвящена наша статья.

к. т.н. А.ГАВРИЛОВ, В.ИЗЪЮРОВ, к.т.н. Ю. ХМЕПЬЩИКОВ

Новый маскировочный рисунок

Рис. 1. Традиционный маскировочный рисунок.

Рис. 2, 3, 4. Новый маскировочный рисунок.

В настоящее время известны разнообразные средства защиты: радиационные укрытия и противорадиационные препараты, противогазы и противобактериологические сыворотки, защитные термоэкраны, бомобоубежища и укрытия, бронежилеты и шлемы-каски, светозащитные очки и т.д., суть которых заключается в активном противодействии поражающему фактору оружия – радиации, химически и биологически активным веществам, термическому удару, избыточному давлению, механическому и световому воздействию и проч.

Авторами был предложен новый подход к проблеме маскировки – пассивные средства защиты, предназначенные для косвенного воздействия на процесс целенаправленного уничтожения или его отдельные фазы с целью снижения уровня риска и отрицательных последствий пребывания в зоне возможного поражения.

В качестве конкретной реализации средств защиты данного вида было предложено рассматривать новый маскировочный рисунок. Основное его назначение – воздействие на процесс прицеливания по объекту, использующему этот рисунок, с целью компенсации позитивного действия основных (генетически заложенных) механизмов направленного внимания человека, что приводит к увеличению времени прицеливания, ошибке определения направления на цель и снижению точности стрельбы, а в конечном итоге – к снижению вероятности прицельного поражения.

Данный рисунок может быть получен, например, путем надлежащей комбинации элементов экипировки бойца или особой раскраской его костюма. При этом не требуется использовать специальные красители, ткани или пропитки. Весь эффект достигается за счет учета при создании единого облика цели особенностей человеческого зрения (принципов поиска, обнаружения и слежения за мотивационно значимыми объектами при включении механизмов избирательного внимания.)

В условиях дефицита времени (например, в отношении влияния скорости движения цели на вероятность поражения см. график), либо при невозможности выделения четкого контура, положение объекта в пространстве определяется человеком по фазе первой гармоники пространственного спектра яркости или цветности объекта внимания. Если изготовить маскировочный рисунок таким образом, что в его пространственном спектре фаза первой гармоники будет близка к нулю, то можно добиться эффекта ошибочного определения точного направления на объект внимания в указанных выше условиях.

Маскировочный рисунок в целом можно рассматривать как совокупность пятен дополнительных цветов, случайным образом равномерно распределенных на фоне основного цвета, что позволяет применять его для скрытия техники и маскировки личного состава в широких природных и погодных условиях, в любое время суток.

Новый маскировочный рисунок в основном предназначен для использования на элементах экипировки бойца (бронежилетах, разгрузках, касках, маскировочных халатах и др.) и одежды гражданского населения с целью снижения стрессовой ситуации в момент пребывания в зоне возможного поражения.

Теоретические исследования и подтверждающие их полигонные испытания (см. например, рисунки, на которых в сравнении показаны результаты стрельбы по стандартным и новым мишеням 2* ) позволяют утверждать, что внедрение нового маскировочного рисунка позволит существенно (до 50 %) снизить вероятность прицельного поражения живой силы днем, начиная с 200-300 м дистанции, в сумерки – 100-200 м и ночью – 50-100 м.

Среди областей применения нового рисунка можно выделить следующие:

– тканевые и лакокрасочные покрытия бронежилетов и касок;

– маскировочные костюмы;

– специальная экипировка;

– тканевые и лакокрасочные покрытия войсковых и гражданских объектов и техники;

– спецодежда руководящего состава войск;

– спецодежда для гражданского населения и наблюдателей, находящихся в зоне военных конфликтов (журналистов, репортеров, медицинских работников и др.).

В настоящее время рассматривается возможность выпуска партии обсуждаемых средств маскировки для оснащения ими спецподразделений, участвующих в операциях на территории ЧР.

Цветная фотография, приведенная на 3-й стр. обложки, иллюстрирует новый способ маскировки. Очевидно, что в условиях дефицита времени прицеливание по объекту с точностью, достижимой при стрельбе по стандартной мишени, невозможно. Объект освещен сле- ва.

Зависимость вероятности поражения цели (из устойчивого положения, днем, АК-74Н, с дистанции 200 м) от скорости ее движения

1* материал подготовлен на базе патента РФ № 2113681 "Маскировочное покрытие активного объекта (1997г.)

2* предполагается, что сдвиг упомянутой фазы случаен для каждого конкретного маскировочного покрытия.

На фото представлен новый камуфляжный рисунок, снижающий вероятность прицельного поражения. Объект освещен справа, однако его образ воспринимается деформированным, что ведет к ошибке прицеливания в условиях дефицита времени или информации.

Михаил Никольский

"Меркава"

К концу шестидесятых годов танки АМХ-13, модернизированные «Шерманы» и «Центурионы» уже перестали отвечать требованиям, предъявлявшимся к бронированным машинам израильскими военными. В то время в Европе танкостроители и военные разделились на два лагеря: немцы и французы отдавали предпочтение стратегической подвижности перед бронезащитой и огневой мощью, в то время как англичане ставили на первое место защищенность и огневую мощь. Отражением взглядов конструкторов стали танки «Леопард- 1»,АМХ-30 и «Чифтен». Последний коллеги англичан по другую сторону Ла- Манша раскритиковали в пух и прах, упирая на его относительно невысокую подвижность. Однако именно «Чифтеном» заинтересовались израильтяне, которые также, как и англичане считали, что тактическая подвижность танка на поле боя гораздо важнее стратегической. А подвижность тактическая, в свою очередь, определяется возможностью машины передвигаться под огнем противотанковых средств, то есть, – толщиной ее брони.

В 1966 г. два «Чифтена» были доставлены в Израиль, где прошли тщательные испытания, которые окончились уже после шестидневной войны 1967 г. Опыт боевых действий лишний раз подтвердил правильность выбора «Чифтена», а не АМХ-30, или «Леопарда-1». Так, более медленные, но хорошо бронированные «Центурионы» оказались на поле боя куда мобильнее легких и маневренных, но слабо защищенных АМХ-13. Израиль принял решение закупить танки «Чифтен». Условия контракта уже были практически согласованы, когда в 1969 г. правительство Великобритании наложило вето на поставку военной техники в Израиль. После 1967 г. в открытую поставляли оружие в эту страну только США. Израиль, наряду с ЮАР, стал государством-изгоем.

Руководство страны считало зависимость от поставок оружия только из одной страны крайне уязвимой. На рубеже 1969-70 гг. было принято решение разрабатывать танк собственными силами. Решение крайне непростое, поскольку в Израиле вообще не было танкостроительной промышленности. Существующие заводы выполняли лишь восстановительный ремонт бронетехники, а конструкторы имели лишь весьма ограниченный опыт модернизации танков «Шерман», «Центурион» и М48, причем большинство подобных проектов разрабатывалось совместно с иностранными специалистами. Ряд высокопоставленных лиц считал, что программа разработки и строительства собственных основных боевых танков Израилю просто не по карману.

Полномасштабное проектирование началось в августе 1970 г. после окончания экономико-технологических исследований принципиальной возможности создания израильского танка. Показательно, что в отличие от всех других стран мира, в Израиле разработка танка велась под эгидой министерства финансов, а одним из решающих факторов, повлиявших на решение начать проектирование, стал американский кредит на сумму в 120 млн. долл. Официальная мотивация программы была следующей: только танк отечественной конструкции будет наилучшим образом соответсвовать израильской доктрине применения бронетехники, страна будет в меньшей степени зависеть от иностранных поставок оружия и, наконец, экономические резоны – производство собственных танков потребует меньших финансовых затрат, чем закупка боевых машин за рубежом.

Все работы по проектированию возглавил генерал-майор Израиль Тал, что тоже необычно для мировой практики танкостроения. Тал был не инженер, а боевой офицер, участник всех арабо-израильских войн. Во время шестидневной войны он командовал одной из трех бронетанковых колонн, сокрушивших египтян на Синае, а в конце 60-х годов занял пост командующего бронетанковыми войсками армии обороны Израиля. Под руководством Тала группа офицеров-танкистов тщательно изучила опыт последней войны, в особенности статистику распределения попаданий снарядов в танки. Этот анализ показал, что наибольшее число попаданий приходится на лобовую часть башни, следовательно, лобовую проекцию башни перспективного танка необходимо было свести к минимуму, «утопив» ее в корпус. Танк должен иметь возможно более высокий уровень защиты, даже в ущерб подвижности. В то же время добиться одинакового уровня защиты всех основных компонентов танка невозможно. Ограниченные людские ресурсы страны диктовали необходимость максимальной защиты членов экипажа: пусть танк будет полностью выведен из строя, но экипаж должен уцелеть. Статистика показывала, что в случае детонации боезапаса экипаж, как правило, гибнет полностью. Значит, в максимальной степени броней должны быть прикрыты члены экипажа и боекомплект. Дополнительную защиту можно обеспечить, разместив моторно-трансмиссионное отделение в передней части корпуса, кроме того, при такой компоновке экипаж получает возможность покинуть поврежденную машину через люк в наименее уязвимой для фронтального обстрела кормовой части корпуса.

Большое внимание уделялось удобству работы танкистов. Проектировщики исходили из постулата «танк – это дом экипажа в военное время». Тал предложил весьма спорную концепцию круглосуточного использования танка, для чего предусматривалось размещение двух экипажей в одной машине – один отдыхает, другой воюет. При необходимости места резервного экипажа могут использоваться для эвакуации раненых с поля боя. Без сомнения, такая концепция привела к беспрецендентному в современном танкостроении увеличению забронированного объема корпуса и размеров самого танка, а возможность дополнительной перевозки людей внутри машины поставила в тупик многих экспертов, которые одно время даже пытались выделить израильский танк в особый подвид танков- БМП.

Если компоновка танка вырисовывалась весьма необычной, то его вооружение было вполне традиционным – 105-мм нарезная пушка М68 – американский лицензионный вариант знаменитого английского танкового орудия L7. Анализ танковых боев 1967 г. показал, что основные дистанции стрельбы из пушек даже в условиях пустынь Синайского полуострова редко превышали 1000 м, а на Голанских высотах средние дистанции стрельбы были и того меньше – 300 м. В условиях конкретного ближневосточного театра военных действий 105-мм орудие вполне удовлетворяло требованиям к танковой пушке.

Рассматривалась возможность установки на танке автомата заряжения и сокращения числа членов экипажа до трех человек, однако это предложение вызвало резкие возражения военных, считавших, что применение автомата усложнит конструкцию танка, а для эффективного управления, обслуживания и охраны машины необходим экипаж из, как минимум, четырех человек.

Проектирование велось очень высокими темпами, несмотря на то, что первоначально в работах принимали участие всего 35 человек. Все бюрократические проволочки удалось свести к минимуму во многом благодаря самому Талу и теснейшему сотрудничеству военных и проектировщиков. В литературе приводятся разные даты начала проектирования -1967 г., 1969 г. и 1970 г. Полномасштабная разработка началась только в 1970 г. В 1967 г. военные, возглавляемые Талом, начали исследование опыта шестидневной войны и предварительную выработку ТТЗ на основной боевой танк, а в 1969 г. анализировалась принципиальная возможность проектирования и строительства танков в Израиле.

Макет танка, изготовленный из конструкционной стали, был готов уже в апреле 1971 г. Исследование концепции переднего размещения МТО отрабатывалась в 1972 г. на переделанном танке «Центурион», а в декабре 1974 г. начались испытания двух прототипов первого танка израильской конструкции. Решение о серийном производстве было принято еще до начала испытаний опытных образцов, а подготовка к серийному производству на танкоремонтном заводе армии обороны Израиля началась в 1976 г. Расходы на разработку составли 65 млн. долл. – меньше, чем на проектирование любого другого западного танка.

Все работы по новому танку велись в обстановке секретности. Первые сообщения о том, что в Израиле ведется проектирование собственного основного боевого танка в западной прессе появились в 1972 г.. Проект фигурировал под разными названиями (в частности, «Сабра»), а настоящее название танка – «Меркава» («Колесница») – принимали за фиктивное, удачно скрывающее разработку. Колесница – она и есть колесница, поди разберись, что скрывает такое название. Весной 1977 г. израильское телевидение показало новый танк, после чего снимки, сделанные с экрана телевизора, обошли страницы многих военных изданий. Тогда же появилась информация, что началось производство предсерийной партии из 40 машин; в октябре 1978 г. первый танк «Меркава» был официально передан в войска. Одним из первых батальонов, укомлектованных «Меркавами», командовал сын генерал-майора Тала. Официальная презентация танка состоялась во время визита премьер-министра Израиля Менахима Бегина на сборочный завод государственной фирмы IMI в Тель-а-Шумере.

В производстве танка участвуют более 200 военных, гражданских и частных предприятий; 70% компонентов машины изготавливается в Израиле, 30% – поступают из-за рубежа. Большие сложности вызвало производство литых броневых деталей корпуса и башни, а также изготовление самой брони. Двигатели и трансмиссии поставляются из США.

«МЕРКАВА» МК.1

Корпус и башня танка – литые, имеют большие углы наклона брони (до 75 – 80°).

«Меркава» – единственный в мире основной боевой танк с размещением МТО в передней, а боевого отделения в задней части корпуса. Съемный верхний лист броневой лист МТО несколько приподнят по отношению к остальной части корпуса, и его кромка перекрывает нижнюю часть башни при виде спереди, защищая наиболее уязвимый в танке стык между башней и корпусом. В передней части верхнего бронелиста имеется откидная панель для доступа к двигателю и проведения на нем простейших регламентных работ. Поперечная бронепере- борка установлена внутри корпуса непосредственно перед двигателем, пространство между переборкой и лобовой деталью занято топливными баками. Еще одна переборка из брони отделяет двигатель от боевого отделения. Такое размещение двигателя наряду с бронеперегородками практически исключает поражение боевого отделения при обстреле танка спереди. На массивной литой лобовой детали корпуса находятся болтовые узлы крепления минного трала. На правом крыле расположена фара, прикрываемая дистанционно управляемым бронещитком; левая фара утоплена в надгусеничную нишу. При подаче электропитания на фары броне- щиток правой открывается, а левая выдвигается.

Двигатель – американский дизель Теледайн Континентал AVDS-1790-5A с турбонаддувом. Дизель представляет собой форсированный до 900 л.с. двигатель AVDS-1790, ставившийся на американские танки М 60 и израильские «Центурион» и М 48. Трансмиссия также американская, Аллисон CD- 850-6В, но модернизированная израильскими специалистами, гидромеханическая, типа «Кросс-Драйв» с гидрообъемным механизмом поворота.

Основной запас топлива размещен в топливных баках, установленных в задней части бронированных надгусеничных ниш.

В надгусеничных спонсонах, имеющих разнесенное бронирование, между бронелистами расположены агрегаты, повреждение которых не ведет к потере танком боеспособности. В верхней передней части правой и левой надгусеничных ниш находятся решетки для забора воздуха, охлаждающего двигатель. Решетки для выпуска воздуха и отверстие для выброса отработанных газов находятся в боковой части правой надгусеничной ниши. Смешение выхлопных газов с охлаждающим воздухом способствует снижению заметности танка в ИК диапазоне. Забор воздуха для питания двигателя осуществляется через решетку из зоны за ступенькой верхнего бронелиста МТО с правой стороны башни.

Моторно-трансмиссионное отделение смещено к правому борту корпуса, слева от него расположено отделение управления. У механика-водителя установлены три неподвижных перископических прибора, причем средний может заменяться бесподс- веточным прибором ночного видения. Из-за значительного смещения его рабочего места к правому борту и незначительного угла наклона верхнего бронелиста МТО обзор механика-во- дителя влево сильно ограничен. Механик-водитель попадает на свое место или через кормовой люк и боевое отделение, или через сдвижной люк в верхнем бронелисте корпуса.

Башня танка «Меркава» формой напоминает башню американского танка М 60А2. Броня башни разнесенная, толщина каждой стенки 76 мм. В промежутке между ними (тоже 76 мм) устанавливаются дополнительные защитные элементы. Объем башни значительно меньше, чем у других основных боевых танков; за счет низкой посадки членов экипажа удалось уменьшить высоту башни и снизить площадь ее лобовой проекции примерно до 1 м2 . Клинообразная в плане форма башни способствует рикошету снарядов при обстреле с передней полусферы. К кормовой нише башни крепится большая корзина, по периметру нижней части которой навешены цепи со стальными шарами на концах. Цепи провоцируют подрыв боевой части гранат носимых противотанковых средств, таких как РПГ-7, до их соприкосновения с броней.

Цапфы пушки расположены ближе, чем обычно, к казенной части, такое конструктивное решение позволило сохранить приемлимый угол снижения ствола орудия без увеличения высоты башни. На крыше, башни практически отсутствуют выступающие элементы конструкции, за исключением пулеметных турелей и бронированных колпаков приборов наблюдения.

"Меркава " Мк. 1

С целью компенсации массы МТО, сосредоточенной в передней части танка, его башня сдвинута к корме. В результате ствол орудия лишь незначительно выступает за переднюю кромку корпуса, что уменьшает риск «зарывания» ствола в грунт при движении танка по пересеченной местности. На «Меркаве» установлена американская 105-мм нарезная пушка М 68 (лицензионный вариант английской L 7). Все орудия для «Меркав» изготовлены фирмой Израил Милитэри Индастриз. Углы наведения орудия в вертикальной плоскости – от -8,5° до +20°. На стволе монтируется термоизоляционный кожух. Маска пушки, как и на танке «Чифтен», отсутствует.

В боекомплект входят выстрелы с пятью типами снарядов – бронебойным подкалиберным, кумулятивным, бронебойно-фугасным, дымовым и снарядом с готовыми поражающими элементами. Унитарные выстрелы к орудию хранятся в контейнерах из стекловолокна с внутренним резиновым теплоизоляционным покрытием, по четыре снаряда в каждом. Большая часть боезапаса расположена в кормовой части корпуса танка, в башне находятся только восемь готовых к выстрелу снарядов. Предусмотрена дополнительная защита боезапаса: от детонации мин – топливным баком, расположенным под местом размещения контейнеров с выстрелами, сверху – баком с пресной водой, установленным непосредственно под верхним бронелистом и значительным свесом ниши башни с прикрепленной к ней корзиной. Загрузка контейнеров осуществляется через двустворчатый люк, расположенный в кормовом бронелисте. Стандартный боекомплект из 62 выстрелов может быть увеличен до 84. Время загрузки боекомлекта составляет 15-20 минут – втрое меньше, чем у танков «Леопард-1» или АМХ- 30.

Пушка стабилизирована в двух плоскостях. Приводы разворота башни и наведения орудия в вертикальной плоскости электрогидравлические. Гидроаккумулятор и гидравлический силовой блок размещаются в кормовой нише башни и отделены от боевого отделения бронеперегородкой.

Вспомогательное вооружение включает спаренный с пушкой 7,62- мм пулемет MAG, выпускаемый в Израиле по бельгийской лицензии. Пулемет установлен слева от пушки, лента с 2000 патронов к нему размещена между двумя слоями брони на левой стороне крыши башни. Еще два таких же пулемета могут быть смонтированы на кронштейнах рядом с люками командира и заряжающего. Общий боекомплект к пулеметам винтовочного калибра составляет 10.000 патронов. Над стволом пушки предусмотрена установка дистанционно управляемого пулемета калибра 12,7 мм; прицеливание крупнокалиберного пулемета осуществляется с помощью основного прицела наводчика. 60-мм миномет установлен на левой стороне крыши башни; стрельбу из него ведет заряжающий. Боекомплект – 30 осколочно-фугасных, дымовых и осветительных мин.

"Меркава " Мк.2

Рабочее место наводчика расположено слева от пушки. У наводчика установлен оптический прицел с 8-крат- ным увеличением и встроенным лазерным дальномером и перископический смотровой прибор. Перед оптической головкой прицела к поверхности башни приварены специальные ребра, способствующие рикошету пуль и осколков снарядов. Информация о дальности до цели от лазерного дальномера поступает в баллистический вычислитель. Данные о скорости цели, угле крена оси цапф, атмосферных данных (скорость ветра, давление, температура) вводится в вычислитель автоматически, а о типе снаряда и износе канала ствола – вручную. Датчики атмосферных параметров установлены на выдвижной телескопической мачте, расположенной слева в кормовой части башни. Вспомогательный прицел у наводчика не установлен.

Командир располагается сзади наводчика, его сиденье несколько приподнято по отношению к сиденью наводчика. У командира установлен панорамный оптический прицел с переменным увеличением (от 4х до 20х); кратность увеличения изменяется с помощью ножной педали. Имеется дисплей, на который выводится изображение ночного канала прицела наводчика. При необходимости командир может самостоятельно наводить пушку, используя лазерный дальномер и баллистический вычислитель. Головка прицела оснащена механизмом контрвращения, благодаря чему при развороте башни направление линии визирования прицела может сохраняться неизменным. В дополнение к панорамному прицелу вокруг люка командира установлены пять перископических неподвижных смотровых приборов.

Место заряжающего находится слева от пушки. У него установлен один поворотный наблюдательный прибор. При необходимости заряжающий может выполнять функции механика-водителя или наводчика.

Радиосвязное оборудование размещается в башне, слева от места заряжающего.

Прожектор установлен в специальном отсеке кормовой ниши башни. При включении электропитания автоматически открывается броневая крышка и выдвигается прожектор. Внутренняя поверхность крышки покрыта светоотражающим составом.

В задней части корпуса расположен отсек для размещения боекомплекта, резервного экипажа или десяти десантников. Там же можно установить четверо носилок с ранеными или дополнительные канистры со снарядами. В кормового бронелисте имеется двустворчатый люк шириной 600 мм для доступа в боевое отделение. Верхняя часть люка открывается вверх, нижняя – вниз. Тактика использования танка «Меркава» не предусматривает перевозку солдат на поле боя. Стандартным считается экипаж из четырех человек и размещение в кормовом отсеке боекомплекта.

Пружинно-балансирная подвеска танка «Центурион», несмотря на ее критику, удовлетворяла требованиям специфического ближневосточного театра военных действий. Израильские специалисты особо отмечали ее стойкость при детонации мин, поэтому применение на «Меркаве» торсионной подвески не предусматривалось изначально. Отказ от торсионной подвески позволил выполнить днище корпуса гладким, V-образной формы, что наряду с разнесенным бронированием днища повышает защищенность корпуса при детонации мины. Независимая пружинно-балансирная подвеска танка «Меркава» разработана с привлечением иностранных специалистов. С каждого борта установлено по шесть обрезиненных опорных катков диаметром 790 мм и по пять поддерживающих роликов: два из них поддерживают верхнюю ветвь гусеницы за удаленную от корпуса часть, а три – за ближайшую. Элементы подвески расположены с внешней стороны корпуса. На двух передних и двух задних узлах подвески смонтированы гидравлические амортизаторы. Динамический ход опорных катков – 210 мм. Каждый узел подвески крепится к корпусу на четырех болтах и может быть быстро заменен при выходе из строя вследствие подрыва на мине. Ведущие колеса переднего расположения.

Вид на люки в корме корпуса "Меркавы " Мк.2

Место наводчика "Меркавы" Мк.2

Гусеницы цельнометаллические, с открытыми шарнирами. Ширина траков – 640 мм, количество траков в гусенице – 110, длина опорной поверхности – 4,52 м.

Ходовая часть прикрыта шестисекционными экранами, изготовленными из стальной брони. Экраны могут откидываться вверх для доступа к элементами подвески.

Танк «Меркава» имеет относительно невысокую подвижность из-за недостаточной величины удельной мощности и пружинной подвески опорных катков. В то же время, по мнению израильских танкостроителей, подвижность танка адекватна условиям его применения.

В боевом и моторно-трансмиссионном отделении смонтирована быстродействующая автоматическая система пожаротушения «Спектроникс».

Танк оснащен системой защиты от оружия массового поражения. Филь- тро-вентиляционная установка коллективного типа установлена в кормовой части корпуса. Доступ к фильтро-вентиляционной установке осуществляется через дверцу размером 80x80 см, которая находится справа от оси танка в кормовом бронелисте. Левая такая же дверца закрывает отсек с аккумуляторными батареями.

Несмотря на необычную компоновку, резко выделяющую «Меркаву» из всех современных основных боевых танков, в его конструкции применено мало технических новинок. В то же время танк наилучшим образом соответствует израильской доктрине применения бронетанковых подразделений в условиях ближневосточного театра военных действий. По уровню комплексной защищенности от воздействия противотанковых средств танк «Меркава» на момент разработки считался лучшим танком западного мира. Масса брони составляет примерно 75-80% массы пустого танка. Всего построено примерно 250 танков «Меркава» Мк.1.

«МЕРКАВА» МК.2

Модификация Мк.2 разработана с учетом боевого опыта, полученного в ходе войны 1982 г. Танк модели Мк.2 стал, так сказать, непосредственным результатом сражений в Ливане. Оказалось, что даже совершенная бронезащита «Меркав» Мк.1 не спасает от огня 125-мм гладкоствольных пушек танков Т-72, применявшихся Сирией, поэтому основной целью модернизации стало дальнейшее усиление бронезащиты.

Бронирование башни усилено путем установки накладных экранов. Стальная броня экранов обладает повышенной снарядостойкостью по сравнению с броней танка «Меркава» Мк.1. Бортовые экраны измененной формы также изготовлены с применением брони нового типа, предусмотрена возможность установки на них блоков динамической защиты. Экраны подвешены на стальных листовых рессорах с целью уменьшения вероятности их потери при движении по сильно пересеченной местности.

Модифицирована система управления огнем за счет установки более совершенного баллистического вычислителя и нового лазерного дальномера. СУО была разработана израильской фирмой Элбит и получила название «Матадор-2».

Программой модернизации предполагалось дальнейшее форсирование дизеля AVDS-1790-5A, однако на Мк.2 остались стоять прежние моторы мощностью 900 л.с., но была установлена новая автоматическая трансмиссия израильской конструкции. Емкость топливных баков по сравнению с предыдущей моделью увеличена примерно на 25%.

Модернизация ходовой части заключалась в установке на два передних узла подвески гидравлических упоров.

Танки «Меркава» Мк.2 поступили на вооружение армии обороны Израиля в 1983 г. До уровня Мк.2 были доведены все танки «Меркава» Мк. 1; танки варианта Мк.2 строились и заново.

«МЕРКАВА» МК.3

Работа над третьей моделью израильского танка началась в конце 1983 г. Израиль Тал определил Мк.3 как танк 90-х годов, который по боевой эффективности должен превзойти все основные боевые танки 80-х годов: «Леопард-2», «Челленджер», М1, Т-80, Т-72… Презентация танка «Меркава» Мк.3 состоялась 4 мая 1989 г., в том же году танк принят на вооружение. Программой строительства вооруженных сил Израиля предусмотрена модернизация танков Мк.2 до уровня Мк.3 и постройка новых машин в варианте Мк.3. По мнению английского эксперта в области бронетехники P.M. Огоркевича, лично «экзаменовавшего» все модели «Меркав», Мк.3 представляет собой фактически новый танк, а не модернизированный Мк. 2.

"Меркава" Мк. 3

По-прежнему, ключевым вопросом стало усиление защищенности танка. На Мк.3 применили модульную броню. Модули – броневые блоки – крепятся к корпусу танка и башни на болтах. Снарядостойкость стальной брони еще более увеличена по сравнению с броней танка Мк.2. Блоки навешиваются на надгусеничные спонсоны, верхний лист МТО, лобовой бронелист, расположенный перед местом механика-водителя – наиболее уязвимой частью фронтальной проекции «Меркав» ранних моделей. Бортовые экраны изготовлены из новой брони. Также, как и на Мк.2, снарядостойкость бортовых экранов одинакова по всей их длине, в то время как на других основных боевых танках (к примеру, «Леопард-2», Т-80У) усиленная броня бортовых экранов расположена только в зоне размещения механика-водителя. Башня прикрыта модулями с бортов и сверху. Отмечается ряд преимуществ, которые дает использование модульной брони. Это: возможность замены пораженных элементов в полевых условиях; замена модулей более совершенными; облегчение массы танка для его транспортировки путем снятия дополнительной брони. В то же время болтовое соединение ослабляет конструкцию башни и ее снарядостойкость. Касательно использования модульной брони генерал-майор Тал на пресс-конференции, посвященной выкатке Мк.3, заявил, что «этот танк останется вечно молодым, он не будет стареть, поскольку броню всегда можно заменить новой.»

В духе концепции всеракурсной защиты, свойственной всем машинам семейства «Меркава», защищенность танка со стороны кормы также увеличена путем установки в кормовом бронелисте вместо отсеков ФВУ и акуумуляторных батарей бронированных топливных баков. Трубопроводы горючего от дополнительных баков проведены в межбронном пространстве надгусеничных спонсонов.

Установка 120-мм гладкоствольной пушки резко усилила огневую мощь танка. Конструкция пушки во многом аналогична германскому 120-мм танковому орудию Rh-120 и американскму М-256, однако система отката ствола после выстрела израильской пушки более компактная. Стрельба из 120-мм орудия танка «Меркава» Мк.3 возможна всеми типами американских и германских боеприпасов. На стволе орудия закреплен термоизоляционный кожух, а в средней части ствола смонтирован эжектор для удаления пороховых газов. Демонтаж эжектора не требует снятия термоизоляционного кожуха. Замена ствола орудия производится без поднятия башни.

Стандарнтный боезапас к орудию по сравнению с танками Мк.1 и Мк.2 уменьшен до 50 выстрелов. Выстрелы хранятся в индивидуальных контейнерах, конструкция которых аналогична четырехснарядным контейнерам, применявшимся на танках предыдущих модификаций. Пять готовых к выстрелу снарядов из пятидесяти находятся в специальном магазине барабанного типа, установленном на вращающемся полике башни. Уровень защиты первых выстрелов аналогичен выстрелам, хранимым в индивидуальных контейнерах. Магазин и полуавтоматическая система подачи боеприпасов к орудию являются частью разрабатываемого автомата заряжения. Заряжающий загружает магазин боеприпасами из индивидуальных контейнеров, с помощью ножного привода выстрел поднимается, после чего вручную досылается в казенник пушки. Считается, что подобная схема позволяет достичь компромисса между относительно простым механизмом заряжания, значительно облегчающем работу заряжающего и увеличивающего скорострельность и требованием военных сохранить экипаж из четырех человек.

Объем боевого отделения удалось несколько увеличить с целью улучшения условий работы экипажа.

Пулеметно-минометное вооружение танка не претерпело изменений. В передней части башни по бортам установлено по одному четырех- ствольному блоку дымовых гранатометов калибра 78,5 мм.

На танке установлена новая система управления оружием, разработанная фирмой Элбит. У наводчика установлен новый прицел с независимой от положения ствола орудия стабилизацией оптической оси. Прицел имеет 12-кратное увеличение. В прицел интегрирован лазерный дальномер. Ночной канал прицела наводчика имеет 5-кратное увеличение. Прицел наводчика имеет устройство автосопровождения цели. У командира также установлен новый стабилизированный прицел с 4-14-кратным увеличением и ночным каналом, независимым от ночного канала прицела наводчика. Прицел командира связан с прицелом наводчика оптическим каналом, благодаря чему командир может осуществлять целеуказание. Электрогидравлические приводы разворота башни и наведения орудия в вертикальной плоскости заменены полностью электрическими.

Башенные люки командира и заряжающего новой конструкции.

Впервые в практике западного танкостроения на «Меркаве» Мк.3 установлена система предупреждения об электромагнитном облучении. Два широкоугольных датчика системы монтируются по бортам в кормовой части башни, один – над стволом орудия. Три датчика дают суммарный круговой охват, информация об азимуте источника облучения выводится на небольшой дисплей, установленный рядом с рабочим местом командира.

Фильтро-вентиляционная установка перенесена из кормы корпуса в кормовую нишу башни. Аккумуляторные батареи устанавливаются в надгусеничных нишах-спонсонах.

В МТО установлен форсированный до 1200 л.с. дизель воздушного охлаждения AVDS-1790-9AR. Увеличение мощности достигнуто в основном за счет использования турбонагнетателя новой конструкции и усовершенствованной системы охлаждения. В едином блоке с дизелем смонтирована трансмиссия израильской фирмы Ашот, аналогичная устанавливаемой на «Меркаве» Мк.2.

Модернизирована ходовая часть танка – в качестве упругого элемента подвески опорных катков используются сдвоенные цилиндрические пружины. На первом и шестом узлах подвески установлены гидравлические ограничители хода катков; на четырех средних узлах – гидравлические амортизаторы. Полный ход опорных катков – 604 мм – соизмерим с ходом опорных катков в случае применения наиболее современной гидропневматической подвески. Ширина траков гусеницы увеличена до 660 мм.

В результате множества улучшений значительно возросла стоимость танка. Так, один танк модели Мк.2 в ценах 1989 г. стоил 1,8 млн. долл., а Мк.3 – уже 2,3 млн. долл.

«МЕРКАВА» МК.4

В иностранной военной печати сообщается, что в настоящее время в Израиле ведутся работы по созданию танка «Меркава» Мк.4. Основные усилия направлены на повышение точности стрельбы из пушки и улучшение тактической мобильности боевой машины.

«СЛАММЕР»

155-мм самоходно-артиллерийская установка на базе "Меркавы".

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ

Впервые танки «Меркава» Мк.1 были использованы во время боевых действий 1982 г. в Ливане 1*. «Меркавы» продемонстрировали прекрасную боевую живучесть, тем не менее, снаряды 125-мм орудий сирийских Т-72 выводили из строя израильские танки даже при попадании в лоб корпуса и башню. По словам одного из очевидцев – советского военного советника, находившегося в боевых порядках сирийских войск, после попадания выпущенного с дистанции 1200 м снаряда 125-мм орудия в «Меркаву» с нее сорвало башню. Один из ночных боев наглядно продемонстрировал эффективность концепции Тала: защита экипажа – превыше всего. Батальон Т-72, совершая ночной марш, наткнулся на подразделение «Меркав», ожидавших прибытия топливозаправщиков. Завязался ожесточенный бой на предельно коротких дистанциях, где экипажи Т-72 имели преимущество за счет более высокой скорострельности орудий и лучших приборов ночного видения. Всаживая снаряд за снарядом в израильские танки, стрелки «семьдесят двоек» не видели результатов – «Меркавы» не горели и не взрывались. Сирийцы отошли, зато высланная утром разведка обнаружила брошенные экипажами «Меркавы» с дырками в броне. Благодаря прекрасной системе пожаротушения и надежной защите боекомплекта ни один танк не загорелся и взорвался!

Оценивая результаты войны в Ливане, западные специалисты очень высоко оценили новый израильский танк, отметив, что «Меркавы» уничтожали все типы сирийских танков, включая 12 «семьдесят двоек». Появлялись сообщения о захвате незначительно поврежденных Т-72. В то же время сирийцы напрочь отрицали потери Т-72 от огня танковых пушек, и уж тем более их захват. В данном случае более правдоподобной выглядит сирийская версия, поскольку давний интерес к советскому танку проявляли США, а туда Т-72 попали только в 1987 г., после закупки нескольких машин по каналам ЦРУ в Иране. В ходе наступления «Карбала-5» иранские войска захватили 10-12 танков Т-72 у Ирака в начале 1987 г. Представляется, что имей Израиль новейшие советские танки, он бы поделился со своим «стратегическим союзником» и машинами, и информацией о них, а США не пришлось бы кланяться своим злейшим врагам в лице иранских мулл.

Всего в Ливанской войне было потеряно около 50 танков «Меркава» Мк.1, причем большую часть из них впоследствии восстановили (имеется информация, что безвозвратные потери составили всего семь машин). Показательно, что только девять человек из числа экипажей подбитых «Меркав» были убиты, и ни один из 50 пораженных танков не загорелся! Потери в экипажах М60А1 были гораздо более высокими. В то же время опыт войны совершенно ясно показал недостаточность бронезащиты при прямом попадании 125-мм бронебойных снарядов, в результате чего пришлось спешно разрабатывать модификацию «Меркавы» с усиленным бронированием.

Боевые действия в Ливане были последней крупномасштабной войной на Ближнем Востоке. Однако на протяжении всех последующих лет напряженность в этом районе сохраняется, и израильская армия периодически привлекается к ведению боевых действий против различных арабских вооруженных формирований. Весьма показательными в этом плане стали события осени 1997 г., когда израильская армия вела бои с формированиями организации «Хезболлах» на территории Южного Ливана. В сентябре-октябре арабам удалось уничтожить три танка «Меркава» Мк.3 с помощью ПТУР9К111 «Фагот». Ранее из зоны безопасности вблизи границы с Израилем были выведены танки М60, оснащенные динамической защитой «Блейзер», как крайне уязвимые к воздействию противотанковых средств. Первая «Меркава» была уничтожена в конце сентября. Ракета попала в башню, погиб командир танка. 13 октября был подбит еще один танк, члены экипажа серьезных ранений не получили. 18 октября две ПТУР подожгли танк, погиб один член экипажа. Потеря трех танков достаточно тяжело отразилась на моральном духе танкистов, а командование рассматривало вопрос о выводе тяжелой техники из зоны безопасности. В то же время, удачный обстрел израильских танков ПТУРами еще не говорит о слабости их защиты. «Меркавы» в Южном Ливане, как и любые танки в подобной ситуации, выполняли несвойственную танкам роль. Их использовали в качестве неподвижных огневых точек, своего рода бронированных фортов, на перекрестках дорог и горных перевалах. Нападающие легко могли выбрать удобное для них время нападения и сектор обстрела.

1* Подробнее см. "ТиВ" №10/99

"Меркава " Мк. 1

"Меркава " Мк.2

"Меркава" Мк.3

ТТХ танков "Меркава"

Мк.1

Мк.2

Мк.З

Экипаж, чел.

4

4

Длина с пушкой вперед, м

8,63

8,63

8 78

Длина по корпусу, м

7,45

7,45

7,60

Ширина к^1

3,7

3,7

3,7

Высота по командирскому люку, м

2.76

2,76

2,76

Высота по крыше башни, м

2,64

2 64

2,64

Клиренс, м

0,47

0 47

0,53*

Удельная мощность, л.с./т

16.07

14,75

19,67

Удельное давление на грунт, кг/кв. см

0,9

Боевая масса, т

56

61

61

Масса пустого, т

55

60

60

Максимальная скорость по шоссе, км/ч

46

46

55

Запас хода по шоссе, км

500

400

500

Емкость топливных баков, л

900

900

Преодолеваемые препятствия:

высота стенки, м

0,95

0,95

0,95

ширина траншеи м

3

3,5

глубина брода, м

1,38

1.38

1,38

подъем.%

70

70

70

* в ряде изданий приводится значение 0,53 м для танка варианта Мк.2, однако везде дается одна и та же высота для всех модификаций танка «Меркава»; высота корпуса и башни на танках Мк. 1/2/3 одинаковая, значит и величина клиренса также должна быть одинаковой. Значение 0,47 м приводится в справочнике Jane's Tank Recognition Guid, 0,53 м – в журналах «International Defense Review» и «Military Technology».

Справочник Броненосцы 1904

Игорь ШМЕЛЕВ

Краткий очерк развития класса броненосцев

Броненосное кораблестроение насчитывает неполных сто лет – с 1855 по 1945 гг. Известны, впрочем, и более ранние попытки создания броненосных судов. Так в XVI веке корейский флотоводец Ю Сун Син защитил свои деревянные корабли железными пластинами. С помощью этих "черепах" в 1592 г. он разгромил японский флот вторжения, но сам погиб в бою.

Во время Крымской войны (1853- 1856 гг.) английские и французские деревянные корабли вели бои с береговыми батареями русских. Успехи были ничтожными, а повреждения и потери – существенными. Император Франции Наполеон III приказал построить суда, которые могли бы вести бой с батареями и выдерживать их ответный огонь. Пожертвовав мореходными качествами, французы построили пять плавучих артиллерийских батарей. Эти деревянные суда были обшиты железными плитами. Они прибыли на театр военных действий и 5 октября 1855 г. приняли участие в бомбардировке русской крепости Кинбурн. Обстрел русскими ядрами не причинил им вреда, и Кинбурн капитулировал. Так с несомненностью была доказана польза бронирования боевых судов.

Первым действительно броненосным судном был построенный в 1858 г. во Франции броненосный фрегат Gloire. За основу была взята конструкция корпуса деревянного линейного корабля Napoleon, но на уровне лишь нижней пушечной батареи. Борта фрегата были покрыты от носа до кормы 120-мм железной броней. Корабль водоизмещением 5675 т был вооружен 36-ю 160-мм пушками.

В 1860 г. последовал ответ англичан. Их броненосные фрегаты Warrior и Black Prince были целиком железные суда водоизмещением 9137 т. 114-мм броня защищала только центральную батарею; в оконечностях брони не было. Всего Warrior имел 36 68-ми фунтовых гладкоствольных заряжающихся с дула и шесть нарезных казнозаряд- ных 40-фунтовых орудий.

По мере роста бронепробиваемости снарядов морской артиллерии, приходилось увеличивать толщину брони, и ее тяжести уже не могли выдержать тогдашние корабли. Пришлось уменьшить число пушек в батарее и уменьшить площадь бортовой брони. Пушки были расположены в центральной части корабля – в каземате, защищенном более толстой броней. Такая конструкция была впервые применена в 1863 г. на французских казематных броненосцах Magenta и Solferino. Впрочем, тонкий и неширокий броневой пояс был сохранен.

Во время Гражданской войны в США 1861-65 гг. появился новый тип броненосцев, названных по имени первого из них мониторами. Monitor имел всего два 11-ти дюймовых орудия во вращающейся башне. Успех Monitor в бою с броненосцем казематного типа Merrimack повлек за собой строительство башенных броненосцев как в американском, так и в европейских флотах: английском, итальянском, датском.

В Англии, не зная ничего об идее Дж.Эриксона о расположении артиллерии в башне (Monitor), воплотили в жизнь аналогичную идею К.П.Кольза, переделав в 1862 г. в броненосное судно деревянный линейный корабль Royal Sovereign. Преимущества башен тогда казались очевидными: круговой обстрел, хорошая защита орудий, малоразмерная цель для вражеских снарядов. Однако ввиду большой тяжести башен, их нельзя было устанавливать на высокобортных судах во избежание больших размахов при качке. Под вопросом стояла мореходность броненосца. Но в 1866-68 гг. Кользу удалось построить мореходный башенный броненосец Monarch, не повышая высоты надводного борта, а лишь снабдив корабль, во избежании заливания волной полубаком и полуютом ценой ограничения углов обстрела башен.

Английский брустверный башенный броненосец 1869 г. Devastation (9310 т), низкобортный, с толстой броней, считался мореходным. Выше пояса был бруствер, а над ним две башни по два 305-мм орудия. В России подобным был "Петр Великий", а в Англии Thunderer и Drednought. Вот и все брустверные башенные броненосцы.

Расположение артиллерии в казематах давало лучшие мореходные качества, благодаря высокому борту увеличивалась устойчивость корабля. Появилась возможность установить большее число орудий, хотя бы и меньшего калибра. Каждое орудие действовало независимо. При удачном попадании снаряда из строя выходили бы одно- два орудия. Конечно, каземат представляет большую по размеру цель, нежели башня, но удачное попадание в башню выводило из строя половину артиллерии корабля, если башен-то было всего две.

С 1870 г. временно возобладал казематный тип. Однако из каземата огонь велся прямо по борту. Для того, чтобы увеличить углы обстрела орудий, стали "обрезать" в плане углы казематов, создавая восьмиугольный каземат. Решение в виде двухъярусных каземе- тов, позволяло увеличить число орудий.

Большая тяжесть башен с вращающимися механизмами не позволяла увеличить число башен (максимально их число доходило до трех) и поднять их выше над ватерлинией. Выход был найден в замене вращающихся башен более легкими барбетами. Барбетной башней или барбетом называли неподвижный открытый сверху более или менее сильно бронированный цилиндр. Внутри него на платформе вращаются 1 -2 орудия, стреляющие поверх барбета.

Была и еще одна причина появления барбетных броненосцев. Росла толщина брони кораблей, и чтобы пробить ее, требовались все более могущественные снаряды. Росла их масса, начальная скорость, им придавали новую форму. Вместе с этим возросла и масса орудий. Снаряд 450-мм пушки весом 1000 кг пробивал 600-мм железную броню. Увеличивать ее толщину дальше оказалось невозможным без значительного роста водоизмещения. Пошли по пути уменьшения площади бронирования. Разместить десятки орудий как прежде в каземате, было уже нельзя. И тогда три-четыре, а иногда – шесть пушек калибра 12-13 дюймов стали размещать в редуте на открытых поворотных платформах. Они могли вести огонь как по борту, так и в нос, и в корму. Редутными броненосцами были итальянский Duilio (1876 г., 11138 т), имевший четыре 451-мм пушки в центральном редуте, или русские типа "Екатерина II" (1886 г., 10200 т) с шестью 305-мм пушками, размещенными попарно в треугольном редуте. Duilio защищал броневой пояс толщиной 550 мм только в районе редута. Русские броненосцы имели 450-мм пояс (в оконечностях – 76-мм) по всей длине корпуса.

Итальянские броненосцы типа Duilio знаменитого кораблестроителя Б.Бри- на строились, исходя из идеи проведения атаки в строе фронта – своего рода дань таранной тактике. По сему требовалось обеспечить огонь по носу и на корму. Его четыре 456-мм, заряжающихся с дула орудия попарно устанавливались в диагональном центральном редуте, и все четыре могли вести огонь на борт, в нос и корму. Duilio был сильнее любого казематного, а в строе фронта – любого тогдашнего башенного броненосца.

Впервые барбеты получил немецкий Sachsen в 1874 г. Это был броненосец смешанного типа, так как четыре 260- мм пушки помещались в каземате, а две таких же – по одиночке в барбетах. Настоящим барбетным броненосцем был французский Amiral Duperre (10500 т), построенный в 1879 г. Его четыре 340- мм орудия устанавливались в одиночных барбетах. Его пушки рассредоточены по всему кораблю, чтобы попадание снаряда не могло вывести из строя более одного-двух орудий. Ядра Duilio представляли опасность для бортов, и по сему Duperre имел полный 10-12-ти дюймовый пояс от носа до кормы. Впервые на броненосце появилась вспомогательная артиллерия: четырнадцать 165-мм пушек. Они предназначались для стрельбы по небронированным частям корпуса Duilio. При тогдашних возможных дистанциях боя можно было целиться в любые части вражеского корабля.

В Италии возобладало мнение о бесполезности брони, и эта идея воплотилась в 1880-82 гг. в броненосцах Italia и Lepantf, совершенно не имевших бортовой брони. Ее заменяла выпуклая палуба, а вертикальное бронирование имели только трубы подачи снарядов, барбеты и боевая рубка.

Впрочем, такая идея "безбронного" броненосца подражания не нашла. И в самой Италии в 1884 г. вернулись к типу Duilio с заменой вращающихся башен на эллиптический барбет (тип Ruggiero di Lauria), как на Lepanto. Тогда уже поняли преимущество боя в кильватерном строю: легкость маневрирования, следуя за передним мателотом ("делай как я"), возможность ведения огня бортовой вспомогательной артиллерией, большая вероятность перелета снарядов противника. Впрочем, это было не ново, но особенно стало ясным после вооружения броненосцев сильной артиллерией среднего калибра, то есть после постройки Duperre.

В Италии в 1884-85 гг. построили три броненосца типа Andrea Doria (11000 т). Четыре его 431-мм казнозарядных орудия помещались в двух барбетах внутри удлиненного редута. А ниже редута находилась цитадель из 450-мм компаунд-брони.

Англичане не сразу решились строить барбетные броненосцы и продолжали размещать орудия в башнях. В 1876 г. в Англии был спущен броненосец Temeraire (8550 т) смешанного типа. На нем четыре 254-мм и два 305- мм орудия располагались в каземате, а по одному 305-мм орудию помещались в барбетах в носу и на корме. С 1885 г. англичане начали серию барбетных броненосцев типа "адмиралы" (Collingwood и др.). Кроме барбетной брони они имели и цитадельную. Цитадель состояла из 437-мм броневого пояса и таких же поперечных траверс, защищавших элеваторы подачи снарядов к пушкам. Вне цитадели броневого пояса не было, а лишь 76-мм карапасная палуба в оконечностях. Такого типа корабли можно было назвать и цитадельными, и барбетными. Ну а что касается цитадели, то она стала неизменным элементом конструкции броненосцев, в том числе и дредноутов.

Отсутствие броневой крыши над барбетом расценивалось как большой недостаток, ликвидированный с появлением (лучше сказать – возвращением) башенных броненосцев, класс которых сформировался в конце 80-х годов. Теперь пушки калибра 11-13 дюймов устанавливались попарно (иногда поодиночке) в одной носовой и одной кормовой полностью бронированных башнях.

Орудия среднего калибра порядка 120-152-мм могли легко расправиться с барбетными броненосцами. От таких орудий требовалась прежде всего скорострельность, что в свою очередь потребовало унитарного заряжания. С 1887 г. эти пушки получили снаряды сильного фугасного действия. Их скорострельность достигала 4-6 выстрелов в минуту. А общее количество на один броненосец доходило до 20. Попытка увеличить высоту барбетов, чтобы защитить прислугу орудий, не дала результатов. И это было еще одной из причин возврата к полностью бронированным башням.

В 1888 г. в Англии построили броненосцы Nile и Trafalgar (11940 т), представлявшие заметный шаг вперед в броненосном кораблестроении. Впервые броней была защищена средняя артиллерия.

К 1890 году броневая защита средней артиллерии считалась обязательной, но о системе ее размещения единого мнения не было. Англичане пушки среднего калибра предпочитали помещать в каземате. Французы же – в башнях. Впрочем, свою систему они сначала применили на броненосных крейсерах и лишь позже на броненосцах. Так, на броненосцах 1896 г. типа Gaulois придерживались еще "английской" системы. На построенном для России броненосце "Цесаревич" двенадцать 152-мм пушек были установлены в шести башнях по три на борт. Такое размещение средней артиллерии было принято и на броненосцах русской постройки типа "Бородино".

Примерно к 1890 г. сложился после долгих шатаний от одной конструкции к другой окончательный тип броненосцев, который иногда называют эскадренными. В официальную классификацию они были введены в 1892 г только в России. В их число попали, впрочем, и старые барбетные броненосцы (в 1907 г. название сменили на линейные корабли). Может быть, последний тип броненосцев правильнее называть башенные броненосцы второго поколения. Или с тактической точки зрения броненосцы для боя в кильватерной колонне, то есть для ведения огня на борт. На них отказались от чрезмерного сосредоточения огня в нос или в корму. Их четыре орудия калибра 280, 305 или 343-мм попарно размещались в двух башнях по одной на носу и на корме. Орудия предыдущих броненосцев калибра 16-17 дюймов имели слишком низкую скорострельность, были очень дороги. А их выстрелы разрушительно действовали на сам стреляющий корабль.

Водоизмещение эскадренных броненосцев варьировалось в пределах 10- 15 тыс.т, скорость -17-18 узлов (у русских в целях "экономии" котлов – ниже, у итальянских – выше). Средняя артиллерия состояла из 10-12 скорострельных 120-170-мм орудий.

Все без исключения броненосцы сохранили торпедное вооружение, хотя с самого начало было ясно, что применить его вряд ли представиться возможность. И боевой опыт это подтвердил. Более того, торпедное вооружение представляло опасность самому броненосцу, поскольку подводные аппараты ослабляли прочность корпуса и имелась реальная опасность взрыва торпеды при попадании снаряда.

Как дань успешного применения тарана в сражении при о.Лисса броненосцы начала века сохранили тараны или таранное образование форштевня.

Сформировавшийся в конце XIX века и являющийся основой, костяком всех флотов крупных морских держав, класс эскадренных броненосцев настоящую боевую проверку прошел только в русско-японскую войну и то дважды, а именно: в бою в Желтом море (10 августа 1904 г.) и в Цусимском сражении 27-28 мая 1905 г. Ни до, ни позже броненосцы не противостояли друг другу в эскадренных боях. До Цусимы были морские сражения с участием броненосных кораблей. Так, при о.Лисса (ныне о.Вис в Хорватии) в состав австрийской эскадры входили броненосные фрегаты с деревянными корпусами (1866 г.).

В сражении при Ялу 17 сентября 1894 г. в японской эскадре броненосцев не было. Китайцы же имели два броненосца, которые применялись крайне неумело и потому себя никак не проявили.

При Сантьяго в 1898 г. сражались против нескольких американских броненосцев испанские крейсера.

Выводы из опыта русско-японской войны, образно говоря, "поставили крест" на классе эскадренных броненосцев. Было сделано много важных заключений о неадекватности броневой, а также противоторпедной защиты кораблей, о недостаточной скорости и т.д. Урок был извлечен: построенный в срочном порядке Dreadnought получил десять 12-ти дюймовых орудий в пяти башнях при восьми орудиях в бортовом залпе. Водоизмещение выросло до 17900 т, а скорость составляла 21 уз.

Пояснения к тексту

Сведения по списочному составу флотов взяты нами из справочника "Военные флоты и морская справочная на 1904 год" В.К.A.M. на 1 декабря 1903 г.

Мы включили корабли не только состоявшие в строю на 1 января 1904 г., но и те, которые были заложены к этому сроку, даже если был заложен только головной в серии. Страны расположены по русскому алфавиту.

Названия кораблей даются латинскими буквами так, как они пишутся в странах их принадлежности.

Даты даются цифрами. Например: 04.03.88 – четвертое апреля 1888 г., 01.03.01 – первое января 1901 г.

Водоизмещение D – нормальное (полное) в метрических тоннах.

Стоимость дается в валюте страны.

Размеры – в метрах.

Скорость – в узлах (максимальная на пробеге для самого быстроходного корабля данного типа).

Вооружение – число орудий, калибр в мм/длина ствола в калибрах (боекомплект – снарядов на орудие).

Торпедное вооружение – в числителе надводные, в знаменателе – подводные торпедные аппараты.

Броня дается в миллиметрах и иллюстрируется схемой бронирования.

На броненосцах последовательно применялась броня: железная, стальная, с 1880 г. – компаунд, Гарвея и Круппа. Компаунд броня представляла собой плиту из двух слоев: внешнего закаленного и внутреннего из кованной стали. Позже броню научились цементировать, т.е. насыщать углеродом по методикам Гарвея и Круппа. Считалось, что при равной снарядостойкости 100 мм крупповской брони соответствовало 120 мм гарвеевской, 200 мм компаунд и 300 мм – железной. С 1900 г. циментированная и односторонне закаленная хромоникелевая броня была на 16% более стойкой, чем крупповская.

Все ТТХ и прочие сведения проверены и уточнены по справочникам Fred T.Jane, "Fighting Ships", Les Flottes de Combat, Taschenbuch der Kriegsflotten.

Австро-Венгрия

Австрия начала обзаводиться флотом в 1382 г., когда получила во владение город Триест. Впрочем, настоящего военного флота еще долго не было. Лишь в 1719 г. последовал указ кайзера о строительстве боевых кораблей, которое и началось в Триесте в 1725 г. Во время войны с Французской республикой в 1797 г. произошло первое столкновение на море у северных берегов Истрии. Тогда вооруженные австрийские торговые суда во избежании захвата французскими кораблями совершили успешный прорыв в нейтральную Венецию.

После венского мира 1815 г. Австро-Венгрия получила шестисоткилометровый участок восточного побережья Адриатического моря от Венеции до Бара. Достались ей и несколько бывших французских кораблей. Базой флота поначалу была Венеция, а после ее потери в 1848 г. – Триест. Первый военный пароход был построен в 1836 г., а с 1862 г. началось строительство броненосных кораблей. Молодой австрийский флот успешно сражался с датским при о.Гельголанд (9 мая 1864 г. в войне Пруссии и Австро-Венгрии с Данией), а 20 июля 1866 г. одержал блестящую победу

при о.Лисса (ныне о.Вис в Республике Хорватия) над значительно более сильным итальянским флотом. Эта победа прославила имя адмирала Тегеттгоффа (Wilhelm Tegetthoff, 1827-1877 гг.) и это был первый эскадренный бой броненосных кораблей. С этого момента Австро- Венгрия, получив господство на Адриатическом море, стремилась вплоть до первой мировой войны его удержать. Единственным противником считался итальянский флот.

Свои корабли, а австрийцы стремились иметь сбалансированный флот из кораблей всех типов, строили из расчета действий только в Адриатике, недалеко от своих баз. Поэтому дальность плавания и скорость не рассматривались в качестве приоритета. Мощное артиллерийское вооружение, рассчитанное и для действия против берегов в помощь своим сухопутным силам, удачно размещалось на броненосцах сравнительно небольшого водоизмещения с малой осадкой.

Военный флот Австро-Венгрии с 1867 г. официально назывался Kaiserliche und Konigliche Kriegsmarine, сокращенно k.u.k.Kriegsmarine. Сокращение k.u.k. всегда ставилось перед званием (например, k.u.k.Admiral) и иногда перед именем корабля. Чаще всего употреблялось, как и у немцев, сокращение SMS – seine Majastet Schiff.

Крупные корабли k.u.k.Kriegsmarine строились на государственной верфи (арсенале) в г.Пола (ныне Пула в Хорватии) и частной: Stabilimento Technico Triestino в г.Триест. Там же изготовлялись и судовые машины. Броню изготовляли заводы в Витковицах и фирмы Шкода в г.Плзень (оба в Чехии). Артиллерию и башни изготовляли заводы Шкода, а также Круппа (Германия).

Главной базой флота была Пола на севере Адриатического моря. В 1904 г. в строю насчитывалось 11 броненосцев, из них Tegetthoff, Erz.Albrecht и Custozza по справочникам этого года считались не годными к активной службе. Три броненосца находились в постройке.

С поражением и развалом Австро- Венгерии к концу первой мировой войны, прекратил свое существование и k.u.k.Kriegsmarine. Красно-бело-красный флаг на кораблях был спущен в 16 часов 45 мин. 31 октября 1918 г. Корабли достались странам-победитель- ницам Антанты и за редким исключением пошли на слом.

Erzherzog Karl

Название корабля

Название верфи

Дата закладки

Дата спуска

Дата ввода в строй

Судьба корабля

1.Erzherzog Karl

Триест

-. -.02

04.10.03

-.02.05

2.Erzherzog Friedrich

Триест

-.03

30.10.04

-.10.06

3.Erzherzog Ferdinand

Триест

-. -.04

21.05.05

-.04.07

Erzherzog Karl, 1905 г., вооружение еще не установлено

Башенные Брц., D= 10600 т, Эк. – 748 чел.

Машины: тройного расширения, 12 котлов, 2 винта, 15000 (18000) л.с., скорость – 20,3-20,8 узлов.

Вооружение: 4x240/40, 10x190/42, 12x70/ 45, 6x47, 0/2 ТА – 457 мм.

Углы обстрела 240-мм орудий – 280°. Дальность стрельбы – 15300 м. Бронирование: броня – крупповская. Главный пояс – 210 мм, палуба – 80/40 мм со скосами, упирающимися в нижнюю кромку броневого пояса.

Примечания:

Все корабли участвовали в операциях 1914- 1919 гг. В 1919 г. числились в югославском флоте. В 1920 г. на переходе в Тулон для сдачи на слом Erzherzog Karl сел на мель вблизи Бизерты. Разобран на месте. Остальные сданы на слом в 1920 г во Францию и Англию. i

Habsburg

Название корабля

Название верфи

Дата закладки

Дата спуска

Дата ввода в строй

Судьба корабля

1.Habsburg

Триест

-.02.99

09.09.00

-. -. 03

На слом 1920 г.

2.Arpad

Триест

-.11.99

10.09.01

-. -. 03

На слом 1920 г.

3.Babenberg

Триест

-.05.00

04.10.02

-. -. 04

На слом 1920 г.

Habsburg

Башенные Брц., D=8300 т, Эк. – 653 чел.

Размеры: длина наибольшая – 114,57 м, ширина – 19,86 м, осадка – 7,46 м.

Машины: тройного расширения, ^котлов, 2 винта, 14000-16000 л.с., скорость – 19,6-20,4 узлов.

Вооружение: 3x240/40, 12x150/40, 10x70/42, 8x47, 0/2 ТА – 450 мм.

Бронирование: броня – крупповская; главный пояс – 220 мм, башни – 280 мм, палуба – 66 мм, траверсы – 200 мм.

Примечания:

Habsburg и Arpad модернизированы в 1911-12 гг., с 1918 г – учебные корабли. Babenberg – в 1918 г. – плавучая казарма. В 1920 г. отправлены на слом в Англию.

Wien

Название корабля

Название верфи

Дата закладки

Дата спуска

Дата ввода в строй

Судьба корабля

I.Wien

Триест

-. -.93

06.07.95

-. -. 95

Погиб 10.12.17

2.Monarch

Пола

-. -.93

09.05.95

-. -. 95

С 1913 г. - учебное судно

3.Budapest

Триест

-. -.94

27.04.96

-. -. 96

С 1913 г. - учебное судно

Wien

Башенные Брц., D=5600 т, Эк. – 441 (469) чел.

Размеры: длина наибольшая – 99,2 м, ширина – 17 м, осадка – 6,4 м.

Машины: тройного расширения, 3 котла, два винта, 8500-9000 л.с., скорость – 17,5 узлов.

Вооружение: 4x240/40, 6x150/40, 12x70/ 42, 8x47, 0/2 ТА – 450 мм.

Бронирование: броня – гарвея; главный пояс – 250-120 мм, палуба – 40 мм, казематы – 60 мм.

Примечания:

Monarch в 1918 г. – плавучая казарма, в 1920 г. – в Англию на слом. Budapest планировали переделать для обстрела берегов, для чего сняли носовую башню, а вместо нее должны были установить 380-мм гаубицу. В 1920 г. корабль сдан на слом в Англию. Wien, стоявший на якоре в Триесте, потоплен итальянским торпедным катером MAS 9. Погибло 46 чел.

МУЗЕЙ Остатки "Атлантического вала"

Вдоль северного побережья Европы от границ Норвегии с СССР до границ Франции с Испанией в годы второй мировой войны немецкими оккупантами была построена сеть железобетонных укреплений, получивших название "Атлантический вал". По своим масштабам этот вал является одной из грандиознейших защитных систем современности, сравнимой только с Великой китайской стеной. Но укрепления не смогли помешать союзникам высадить десанты. Заметим только, что если бы Второй фронт был открыт не в 1944 году, а в 1942 году, то многие из этих сооружений не были бы построены.

После войны многие укрепления были разрушены. В Дании сохранившиеся фрагменты превращены в музей, центр которого находится на мысе Ханстхольм. В состав этого оригинального музея, протянувшегося вдоль всего западного побережья страны, входят 38-см береговые батареи "Тирпиц" на мысе Бловансхук и две на мысе Ханстхольм, где также имеется небольшая экспозиция оружия под открытым небом, 10,5-см батареи на мысе Хиртсхолс и мысе Тюберн с радарной станцией LAMA и зенитная батарея на берегу пролива Оддесунд. Кроме того, переоборудованы в музеи бункёра около г.Эсбьерг и на мысе Бульберг и полевой госпиталь в бункере аэродрома недалеко от г.Ром. На острове Реме сохранена станция радара.

Лучше всего добираться до этих объектов на машине, поэтому во всех рекламных проспектах указано, что парковка автомобилей бесплатная.

С. Санеев

Современная колесная бронетехника

(См. "Ти В" №11-12/99)

Бронеавтомобиль "Саладин" (Великобритания)

БТР "Сарацин"(Великобритания)

БРМ ЕЕ-9 "Каскавел" (Бразилия)

Бронеавтомобиль RAM V-1 (Израиль)

Бронеавтомобиль Фиат 6616 (Италия)

БТР "Валид" (Египет)

БРМ PSZH-IV (Венгрия)

БТР "Фахд" с башней от БМП-2 (Египет)

БТР ТАВС-79 (Румыния)

Content

Техника и вооружение 2000 01

Броня и крылья на ладони

Комета и ее охвостье

Авиационные торпеды

История отечественных минометов

Седьмой "Сталинец "

Подводные лодки типа С в Советском флоте.

Новый маскировочный рисунок

"Меркава"

Справочник Броненосцы 1904

МУЗЕЙ Остатки "Атлантического вала"

Современная колесная бронетехника