Владимир Колычев

Бригадир. Не будет вам мира

Часть первая

Глава 1

Прохладно на улице, ветрено, небо затянуто тучами, дождь моросит, лужи под ногами, и через это ненастье мчатся автомобили – мокрые, грязные, злые. На их фоне новенький «Мерседес» мог бы стать приятным исключением. Возможно, машина только что выехала в большой мир из автосалона: чистая она еще, непорочность в сиянии лака. Но исключением она, увы, не стала, потому что выплеснула свою злость, причем в буквальном смысле.

На светофоре загорелся зеленый человечек, но запрещающий сигнал не для «хозяев жизни». «Мерседес» промчался на красный свет, взорвав колесами лужу.

– Сволочь! – взвизгнула Варвара.

Ей досталось больше всего. Крупные брызги полоснули ее по лицу, напитали влагой челку, испачкали куртку и джинсы. И Кате тоже не повезло. Грязные капли забрызгали пальто, намочили подбородок, а одна попала на губы, и ей пришлось отплевываться, чтобы избавиться от чувства отвращения.

Зато Лариса успела отскочить назад. И еще при этом схватила за руку Варвару, чтобы увлечь ее за собой. Ни одна капля не попала на нее, но это не помешало ей выразить свое возмущение:

– Дурак!

Голос у нее глубокий, густой, низковатый, с приятной хрипотцой. Далеко не всякий мужчина может похвастаться таким даром.

Катя промолчала. Она тоже была возмущена, хотела бы дать волю своим чувствам, но не могла она ругаться, не умела. Можно было сказать, что воспитание не позволяло. Но это не совсем так. Все дело в особенностях личности. Бесконфликтная у нее натура, и ничего с этим не поделаешь. А хотелось бы отпустить соленое словечко в адрес «хозяев жизни».

– Ой, чего это? – растерялась Лариса, глядя на возвращающийся «Мерседес».

Наверное, она решила, что владелец дорогой иномарки, услышав оскорбление в свой адрес, решил призвать ее к ответу.

Зато Варвара ничуть не испугалась. Она красивая, эффектная блондинка и свято верила, что должна нравиться всем без исключения мужчинам. И если «Мерседес» возвращается, значит, его хозяин сражен ее красотой.

Она быстро носовым платком промокнула лицо, чтобы не смыть косметику, выжала челку, вскинула подбородок, расправила плечи. И глаза у нее заблестели – вроде бы негодующе, но с шансом на прощение. Главное, чтобы владелец «Мерседеса» захотел воспользоваться этим шансом.

Но мужчина, вышедший из машины, едва глянул на нее. Свою яркую, извиняющуюся улыбку он адресовал больше Ларисе, чем всем остальным.

– Дико извиняюсь за своего водителя! – приложив руку к груди, с рисованным раскаянием сказал он.

И сам он яркий. Черные волосы кудрявы, но это, похоже, химическая завивка. Лицо славянское, но кожа смуглая, как будто он только что вернулся из жарких стран. Аккуратная мушкетерская бородка шла ему очень, подчеркивая утонченность натуры и ухоженность внешности. И одет он с изыском человека, следящего за модой. Стильный пиджак, шелковая рубашка под ним, джинсы «от кутюр», дорогие лакированные туфли.

Но при этом он еще и хитрый. И с выдумкой. Катя видела, что мужчина вышел из-за руля, но при этом он извинился за своего водителя. Вроде бы как бы сам и не виноват. Но это скорее забавляло, чем вызывало осуждение.

– Сильно испачкались? – взяв Ларису под руку, спросил он.

– Да нет, совсем чуть-чуть.

Варвара потрясенно смотрела на него. Ее возмущала двойная несправедливость. Во-первых, она пострадала больше всех, но мужчину из «Мерседеса» это совершенно не интересовало. Во-вторых, она чертовски красива, но его внимание приковано к Ларисе. А она не очень симпатичная. Черты лица вроде бы правильные, но им недоставало женской утонченности, отчего иной раз казалось, что Лариса похожа на мужчину. И манеры у нее грубоватые, и походка нескладная. Может, потому и не было у нее никогда парня. И вдруг такой мужчина – смазливый, состоятельный, галантный. Лариса в центре внимания, а Варвара курит в сторонке.

– Вы меня больше всех забрызгали! – с истерическими нотками в голосе воскликнула она.

– Да? Тогда прошу прощения! – вежливо, но без души извинился мужчина.

– И что мне с вашим прощением делать? – наседала на него Варвара в отчаянной попытке приковать к себе внимание.

Но незнакомец упорно смотрел на Ларису.

– Если хотите, я могу отвезти вас домой.

– Хотим! – продолжала навязываться Варвара.

– Тогда прошу!

Хотела бы она, чтобы он взял ее под локоток, открыл для нее правую переднюю дверцу, помог сесть в машину, но эти признаки внимания достались Ларисе. Она оказалась впереди, а Варваре пришлось довольствоваться задним диваном. И Катя села рядом с ней. Мужчина чуточку эпатажный, с хитрецой, а судя по манере плевать на красный свет, еще и нахал. Но на маньяка он точно не похож.

– Все белые люди на задних сиденьях ездят, – с досадой глянув на Катю, сказала Варвара.

И вид у нее потухший, и голос прозвучал тихо, блекло. Да она и сама понимала, что это жалкое оправдание.

– Кстати, если вам интересно, меня Ираклий зовут, – улыбаясь Ларисе, представился мужчина.

– Варвара.

Но Ираклий и ухом не повел. Зато на Ларису отреагировал сразу.

– Красивое имя.

Катя называть себя не стала. Зачем, если она нисколько не волнует Ираклия? И обида здесь вовсе ни при чем. Просто ни к чему озвучивать то, что никому не интересно.

– И у меня имя красивое. Варвара-краса, русая коса.

– Длинная коса, – поправил Ираклий.

– И длинная тоже. Если мне волосы заплести, коса знатная получится… Ну, может, и не очень длинная. Но если волосы немного отрастить…

– Красивые у тебя волосы, – не оборачиваясь, перебил Варвару мужчина. – И коса будет русая. Светло-русая… И сама ты красивая. Настоящая русская красавица. Тебе бы сарафан и кокошник, цены б тебе не было.

Ираклий почти не смотрел на Варвару, но подметил все верно. Действительно, было в ее красоте что-то фольклорное, самобытное. Вроде бы и ничего особенного в чертах ее лица, но глаза красивые, глубокие, самотканая поволока в них. Густые брови, пышные ресницы как обрамление для этих изумрудов. Парни головы теряли от ее глаз. Только Ираклий совершенно равнодушен к ним. И, говоря о ее красоте, он всего лишь констатировал факт.

– Не совсем правда, – мотнула головой Варвара. – Классические русские красавицы склонны к полноте. А я совсем к этому не склонна. И кость у меня не тяжелая…

– Охотно верю, – даже не глянув на нее, сказал Ираклий. – Может, кто-нибудь скажет мне, куда ехать?

Адрес назвала Катя.

– Так это же совсем рядом.

– Но мы же не можем идти домой грязные и мокрые.

Варвара так наклонила голову в просвет между передними креслами, что ее волосы едва не касались его плеча.

– А живете все вместе? – глядя на Ларису, спросил Ираклий.

Но ответила ему Варвара:

– Да. В одной квартире. Одну квартиру на всех снимаем. Мы здесь в университете учимся…

– Да? Я почему-то подумал, что в школе.

– Нет, мы школу закончили. Сейчас на первом курсе.

– Значит, одни в Москве живете, без родителей…

Катя подозрительно посмотрела на Ираклия. Обдумывает он что-то. Она не видела его глаз, но чувствовала каверзы какие-то в них. В школе они уже не учатся, значит, совершеннолетние, и статья за совращение малолетних в их случае неприменима. Хотя это не так, и на самом деле восемнадцать лет еще никому не исполнилось, но Ираклий мог ошибаться в своих рассуждениях. Или он думал только об одной Ларисе, поскольку ее подружки его не интересовали. А может, Катя и вовсе заблуждалась в своих подозрениях… Хотелось бы, чтобы все так и было.

– Да, без родителей. Мы втроем здесь – как одна семья, – отозвалась Варвара.

– Хорошо вам, сами себе хозяева. Хоть всю ночь гуляй, никто ничего не скажет, да?

– Бывает, что и всю ночь гуляем… И даже с парнями!

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Катя.

Оправдываться перед Ираклием ей не хотелось, но душа взывала к справедливости. Не гуляла она с парнями и не хотела. Вернее, не попадался ей еще такой молодец, который мог бы вскружить ей голову. А дружить с кем-то для галочки не хотелось вовсе. Да и учеба давалась ей не очень легко, а она привыкла быть отличницей, потому и корпела над учебниками все свободное время.

– А у тебя, Лариса, парень есть? – спросил Ираклий.

– Нет, – смутилась от столь прямолинейного вопроса девушка.

– Лариса у нас популярностью не пользуется, – заявила Варвара.

Катя возмущенно посмотрела на нее.

С Варварой и Ларисой она сдружилась в университете, с первых дней учебы. И даже предложила им жить в одной с ней квартире, которую в Москве сняла для нее мама. А Варвара с Ларисой дружили еще в школе и в университет вместе поступили. Только отношения между ними не очень честные. Варвара считала себя неотразимой красавицей, но при этом она нуждалась в Ларисе, чтобы на ее фоне сиять еще ярче. Она была первой скрипкой в этом дуэте, и Лариса всегда ей подыгрывала. Причем сама Варвара не считала зазорным унизить свою подругу. Вот и сейчас ее понесло. Наверняка от зависти. И Лариса молчит, опустив глаза, даже не пытается защищаться.

– Вроде бы и симпатичная она, – капнула меду Варвара. – Но парни почему-то обходят ее стороной.

– Да? А мужчинам нравится. Зрелым мужчинам. Вот мне, например, нравится, – сказал Ираклий.

Лариса от смущения еще ниже опустила голову. А Варвара от зависти закусила губу.

– Ты, Лариса, не слушай свою подружку. Каждому человеку свойственно ошибаться. Кстати, есть предложение. Сейчас я отвезу вас домой, а вечером заеду за тобой. Можем сходить в театр… Или в ресторан…

– Еще чего! – вспылила Варвара. – Мы ее одну не отпустим! Правда, Катя?

– Ну, я думаю, Лариса достаточно взрослая девушка, и ей самой решать… А если вы не хотите ее отпускать, то можете поехать с нами. В ночной клуб. Танцевать любите? – спросил Ираклий, глянув на Варвару как на помеху, но не самую досадную.

– И петь, и танцевать.

– Да, кстати, фольклор сейчас в цене.

– Почему фольклор? Я нормальные песни пою, современные.

– И хорошо получается?

– Очень.

– Ну, тогда тебе продюсер нужен. Только фактура у тебя русская народная. Тебе бы в сарафане петь да в кокошнике…

Впервые за все время Ираклий смотрел на Варвару с интересом. Хотя чувственности в нем ни на грамм. Какой-то деловой интерес, как у рабовладельца к плененной девушке. Как будто он купить ее собирался, чтобы затем выгодно продать.

Не нравилось это Кате. Очень не нравилось.

– Много вы знаете! – обиженно отмахнулась Варвара.

– Поверь, я в этом разбираюсь.

Немного подумав, Ираклий протянул ей свою визитку.

– Ух ты! Ираклий Валерьев! Знаменитый продюсер! – взвыла от восторга она.

– Заметь, я тебе ничего не предлагаю.

– Но я правда хорошо пою! Если нужно фольклор, то и фольклор могу.

– Да, фактура у тебя фольклорная. И в кокошнике ты будешь смотреться превосходно… Даже имя сценическое придумывать не надо. Варвара-Краса. А что, звучит! Если бы еще голос…

– Лариса, ну скажи ему! – вне себя от возбуждения Варвара чуть ли не умоляюще смотрела на подругу. – Скажи, как я хорошо пою!

– Да, Варвара в школе лучше всех пела.

– Если Лариса сказала, тогда попробуем… Можно прямо сейчас на студию. А чего тянуть?

От восторга у Варвары захватило дух. Но Катя близка была к панике. Что, если никакой это не Валерьев? Что, если какой-то самозванец пытается заманить их в коварную ловушку?

Но волнения оказались напрасными. Валерьев оказался самым настоящим. И звукозаписывающая студия, куда он их привез, ничем не напоминала бутафорию. А находилась эта студия в офисе продюсера, занимавшем часть первого этажа старинного особняка в центре Москвы. Правда, здесь никого не было: воскресенье, выходной день. Но Ираклий своим ключом открыл дверь, снял помещение с сигнализации, провел девушек в студию, усадил на кожаный диван, напоил кофе. Даже бутылку французского коньяка на стол поставил, правда, выпить не предложил. Дескать, если есть у кого желание, то пожалуйста. Но алкоголь никого не прельщал, и сам Ираклий не прикоснулся к бутылке.

Как-то так вышло, что он оказался на диване между Ларисой и Варварой. Но одну он обнимал за талию, прижимая к себе, а с другой вел исключительно деловой разговор, настраивая на испытание. Варвара была очень взбудоражена, и Валерьев хотел, чтобы она успокоилась. Лариса же возбужденной не казалась, но с легкостью позволяла обнимать себя. Вне всякого, Ираклий нравился ей, и она не собиралась отказывать ему в его притязаниях. И Катя все понимала, хотя и не одобряла ее поведение.

Варвара успокоилась, сосредоточилась, и он провел ее в комнату за стеклом, объяснил, как работать с микрофоном, надел наушники, сам встал за пульт, настроил аппаратуру.

Он выбрал для Варвары простую песню, но, увы, «Ой, цветет калина» в ее исполнении прозвучала совсем неубедительно. В школе Варвара, может, и была лучшей, но для сцены совершенно не подходила. И слышно это было невооруженным ухом. И даже неискушенному человеку понятно, что слабый у нее вокал. А Катя могла сказать это как человек, восемь лет отучившийся в музыкальной школе. Пусть это был класс фортепьяно, но к урокам сольфеджио она относилась со всей серьезностью прилежной ученицы.

Ираклий сожалеюще развел руками, и Варвара поняла, что не быть ей эстрадной звездой. Сдаваться она не привыкла и пыталась объяснить, что на самом деле поет она гораздо лучше, но Валерьев был неумолим. Не подходит ему Варвара, и точка.

– Но я на самом деле очень хорошо пою! Просто я вчера холодное мороженое ела…

– Мороженое горячим не бывает, – осадил ее Ираклий. И как будто для того, чтобы избавиться от докучливого претендента на звездные лавры, скрылся в своем кабинете. Причем вместе с Ларисой. Переживая за Варвару, Катя упустила момент, когда Валерьев увлек за собой свою новую подружку, и не успела воспрепятствовать этому. Но дверь в кабинет уже закрыта, и глупо в нее ломиться.

– Не, ну скажи, он в своем уме? – истеричным тоном спросила Варвара.

Катя уныло вздохнула. Увы, но подруга уготовила ей роль жилетки, в которую она будет плакаться и сморкаться.

– Человек с головой не дружит! У меня красота, голос, а он кого выбрал? Лариску?! Да на нее ни один нормальный мужик не глянет!

Одно хорошо, Валерьев где-то рядом, и это вынуждало Варвару говорить вполголоса. Она не торопилась сжигать за собой мосты, поэтому боялась, что Ираклий ее услышит.

– Значит, он ненормальный. Значит, ни черта в музыке не понимает! А еще продюсер!

Варвара требовательно смотрела на Катю: она хотела, чтобы та с ней согласилась. Пришлось кивнуть, чтобы хоть как-то ее успокоить.

– Тебе же понравилось, как я пою? – наседала на нее Варвара.

– Да.

– Главное, чтобы тебе нравилось! Ты же аудитория, и тебе должно нравиться, а не ему! Он всего лишь посредник между мной и аудиторией, и он должен ориентироваться на тебя! Ты ему скажи, что тебе понравилось. Это для него главное! – с беспомощным гонором рассуждала Варвара.

– Мне кажется, Ларису он больше послушает, – усмехнулась Катя.

– Ларису?! Вот обломилось ей! Какой мужик! И еще продюсер! – завистливо скривилась Варвара. – И что они там делают?

Она подошла к двери, приложилась к ней ухом.

– Да! Быстро у них это… И чего он такого в ней нашел?

– Ты несправедлива к Лариске, – покачала головой Катя. – Симпатичная она. Ну, не красавица, но симпатичная…

– Ты что, не видишь, как она ходит? Как медведь косолапый! Смотреть противно!

– Надо будет, научится ходить.

– А то я ее не учила! Только без толку все… Ходит, как мужик, говорит, как мужик. И вообще, на мужика похожа!

– Не знаю, на лицо она симпатичная, – не сдавалась Катя.

– Симпатичная, симпатичная… Но Ираклий не для нее… А-а, знаю! – озаренно и с фальшивой радостью улыбнулась Варвара. – Он уже пресытился красавицами, вот и захотелось чего-то такого, необыкновенного… Он сейчас ее отматросит и бросит!

– А ты и рада, – с упреком глянула на нее Катя.

Хоть и не хотела она ссориться с подругой, но и промолчать не смогла. Слишком уж беспардонно вела себя Варвара.

– Я не рада. Я за Лариску переживаю…

Варвара махнула на нее рукой, налила в свою чашечку из-под кофе коньяку, выпила, закусив печеньем. Только затем спохватилась, предложила Кате присоединиться, но та покачала головой.

Из кабинета Ираклий вышел с восторженно-изнеможенной улыбкой. Распаренный, запыхавшийся, но счастливый. И Ларису он обнимал как родную. Она прятала глаза, а он обожающе целовал ее в щеку, в губы. И Катя с Варварой ничуть его при этом не смущали.

– Хорошо с вами, девчонки! – разудало повел он рукой, будто собираясь объять весь мир.

После чего сел вместе с Ларисой на диван, нежно привлек ее к себе, чмокнул в щеку. Он был в столь замечательном расположении духа, что не заметить этого мог только слепой. И Варвара постаралась воспользоваться моментом.

Ой, цветет калина в поле у ручья.

Парня молодого полюбила я.

Но Валерьев махнул на нее рукой – весело, но вместе с тем беспощадно. И как будто в поисках защиты от Варвары посмотрел на Катю:

– Может, ты попробуешь?

– Ну, не знаю, – пожала она плечами, глянув на дверь, за которой находился пульт.

– Да нет, без аппаратуры. Так, от души… Ой, цветет калина в поле у ручья…

– Парня молодого полюбила я, – подхватила Катя. – Парня полюбила на свою беду…

Вокал не задался. Так, ничего особенного, уровень художественной самодеятельности. Катя знала, что могла бы спеть и лучше. Но неожиданно для всех, и прежде всего для нее самой, Ираклий заслушался. Восторга не было, но деловой интерес проклюнулся.

Оказывается, в ее голосе Валерьев обнаружил некую изюминку, что могло бы вывести Катю, как он выразился, в разряд ярких индивидуальностей. И еще оказалось, что у нее абсолютный слух, но этому она ничуть не удивилась.

– И симпатичная ты… Даже красивая… – Он смотрел на Катю так, как будто впервые ее увидел.

Краем глаза она заметила, с каким пренебрежением фыркнула Варвара. И голову отвернула, задрав подбородок. Но это зависть.

– Но красота – это не самое важное. Главное, индивидуальность, особенность. И выразительность. Чтобы душа наружу. Смотришь на человека и душу его видишь… Есть в тебе изюминка, есть. Я бы мог с тобой поработать.

– А оно ей нужно? – хмыкнула Варвара.

Действительно, эстрада не прельщала Катю. Она хотела быть юристом, и она должна им стать. А сцена – это для других, для тех, в ком честолюбие через край перехлестывает.

Она могла бы поблагодарить Валерьева и вежливо отказаться от всякого сотрудничества с ним, но пренебрежительный тон Варвары задел ее. Ругаться с подругой она не хотела, но назло сказала «да», когда Ираклий сделал ей предложение продюсерских руки и сердца.

Глава 2

Слезы о тебе, слезы капают.

Ты ушел, а я – без тебя одна…

Арбалет не выдержал и переключил на «Русский шансон».

А я сяду в кабриолет.

И уеду куда-нибудь…

– Вот это вещь, это я понимаю! На кабриолете, куда-нибудь!.. Хотел бы я куда-нибудь на Канары зарулить…

Арбалет потянул на себя руль, как летчик – штурвал самолета. Как будто взлететь на «бумере» хотел. Но машина, конечно же, продолжала катить по дороге. Никакие Канары Арбалету не светят – во всяком случае сейчас. Работы валом. Коммерсанты все больше наглеют, братву кидают, под ментовские «крыши» переходят, а то и вовсе своей охраной обрастают. А Карп каждым своим клиентом дорожит и так просто никого от себя не отпускает. Он крутой и никого не боится, даже ментов. Поэтому и с ними приходится на разборки выезжать, если, конечно, это не РУБОП или спецназ. С обычными, районными ментами Карп особо не церемонится. Если вопрос на «стрелке» не решается, то к проблеме и киллер подключиться может.

Правда, Костя Базальт и Арбалет мокрыми делами не занимаются. Их дело – разборки. И с ментами приходится терки устраивать, но больше с коммерсантами, которые сами себя охранять вдруг начинают. В этом деле у Карпа Черкан главный, Базальт и Арбалет у него на подхвате, как и остальные пятеро бойцов. Но бригадир сейчас на месте, и все другие отдыхают, только они двое на острие событий. Им с одним чудилой разобраться надо, который вдруг отказался платить.

Всю бригаду Черкан высылать на это дело не стал. Расчет простой: если вдруг чудила ментовскую засаду выставил, то лучше пусть двоих заметут, чем всех. А замести могут. Поэтому под курткой ствол, там же за поясом заявление, дескать, нашел «железо» и несу его в ментовку. Только вот карманов нет, чтобы листок этот туда вложить. Все карманы наглухо зашиты, это для того, чтобы наркоту некуда было подбросить, ну, или патрон.

– Смотри, как бы на нары не зарулить, – недовольно буркнул Базальт.

И снова переключил автомагнитолу на «Русское радио», где пела Катенок. Нравилась ему эта молодая певица, было в ней что-то такое особенное, отчего ухало сердце. И в голосе милое обаяние, и во внешности. Красивая она, хрупкая, нежная, женственная. И чувственность в ней – сильная, но непорочная.

– Эй, ты чего?

– А нравится.

– Да брось ты! Что здесь может нравиться?

Базальт не ответил. Он дослушал песню до конца и только затем переключился с одной программы на другую.

– А кто это вообще поет? – спросил Арбалет.

Мощный он, рослый, с бычьей шеей. В общем, зрелище не для слабонервных. С ним лучше не связываться, удар у него такой, что и насмерть зашибить может. Костя уступал ему в комплекции. И ростом он пониже, и в плечах поуже. Но Арбалет его побаивался, потому что базальтовый стержень у него внутри. Непросто сбить его с ног. Арбалет однажды попробовал – не получилось. Зато сам потом полчаса из отключки выходил…

– Катенок. Певица такая. Она только появилась, ее еще мало кто знает.

– А ты знаешь?

– Ну да.

Катенок только гастролировать начала, круг по Золотому кольцу сделала, закончила в Москве. Костя побывал у нее на концерте. Понравилось. Но Арбалету об этом лучше не говорить. Он попсу не жалует. Да и вообще…

– И я знаю… Может быть, даже больше тебя, – ощерился Арбалет. – Мы к кому сейчас едем?

– Да мне все равно.

Вся информация у Арбалета, он сегодня за старшего. А Базальт знал только, что коммерсант не очень серьезный и особых проблем с ним быть не должно. Хотя все может быть.

– К Валерьеву мы едем. Продюсер такой.

– И что?

– Ну, продюсер. Не понимаешь? Певцами всякими занимается, певицами. Ну, теперь сечешь? Может, Котенок твой у нее поет?

– Не Котенок, а Катенок, через «а»… Катенок у него? – озадачился Базальт. – Думаешь, он Катенком рулит?

– Ну, кто-то же рулит.

– А почему именно он?

– Ну, продюсер потому что. Их не так уж и много по Москве. Крутой там, Николаев… Ну, и Валерьев. Может, он ею и рулит. Ну и заруливает, по ходу… А ты думаешь, у них чисто платоническая любовь, да? Не знаешь, как у нас звездами становятся? Через тернии к звездам. И на лыжах. Раз-два, раз-два…

Базальт и сам знал, что эстрадные звезды к своим олимпам, как правило, стартуют из постели продюсера или очень богатого спонсора. И Катенок наверняка с кем-то спит. Но ведь она не клялась Косте в любви, не обещала хранить верность. Она вообще про него ничего не знает. Так что какие к ней претензии?

– Я не знаю, как звездами становятся. Я знаю, как их зажигают. Если кулаком промеж глаз, столько звезд на небе будет?

– Это намек? – развеселился Арбалет.

– Толстый намек, – уточнил Базальт.

– Я смотрю, ты конкретно на нее запал.

– Ты на дорогу смотри.

– Если запал, то извини. Ну, за лыжи. Может, и не было у них ничего…

– Было и было…

– Вот-вот, может, и было! Злей будешь! Точно, за Катенка с него спросить надо!

Костя с иронией посмотрел на напарника. Арбалет знал свое дело, мастерски умел кошмарить бизнесменов. И сам он умел завестись на пустом месте, чтобы наехать на жертву всей своей массой, и Базальта учил, как это делать. А тут вдруг еще и повод появился, чтобы разозлиться на продюсера, встать на боевой взвод. Только не факт, что Катенка раскручивает именно Валерьев.

– Только если ты там ее вдруг увидишь, не раскисай, понял? – нахмурился Арбалет, вспомнив, что за клиента Черкан будет спрашивать с него, а не с Базальта. – Только дело! Только жесткий наезд! И никаких соплей! И чтобы слезы не капали, понял?

– Понял. Только чертей гнать не надо. Не страшно.

– Не страшно… – огрызнулся Арбалет. – Посмотрим, что ты скажешь, когда Черкан за яйца подвесит.

– Не подвесит.

– Хотелось бы… Все, приехали!

«БМВ» носом уткнулся в бордюр парковочного кармана. Новенький «Мерседес» S-класса на стоянке, еще две иномарки попроще. Мраморное кольцо через дорожку тротуара, хромированные перила, сияющая золотом вывеска: «Продюсерский центр «Трикит».

Базальт вышел из машины и нос к носу столкнулся с мордастым громилой в галстуке под черным двубортным пиджаком. Парень только что вывалился из дверей продюсерского центра.

– Эй, сюда машину ставить нельзя! – заявил он.

Он грубил, изображая из себя крутого. Но вроде бы и не нарывался, понимая, что не с лохами дело имеет. И машина солидная, и Костя Базальт – парень не из последних. Черты лица у него правильные, но жесткие, и что-то волчье в них. Даже пиджак у него из волчьей кожи. Хотя вряд ли громила разбирается в таких тонкостях. Зато он хорошо считывал информацию с глаз. Базальт снял модные солнцезащитные очки и так посмотрел на него, что вышибала невольно поежился. Морозный у него взгляд, забористый.

Тут еще и Арбалет вышел из машины, а вид у него внушительный. Ему и смотреть на противника не надо, чтобы произвести впечатление.

– Нельзя тут останавливаться, – растерянно проговорил вышибала.

– Мы к Валерьеву, – с пронзительным спокойствием сказал Базальт.

– Э-э… А кто вы? Как вас представить?

– Машину охраняй, – сплюнув громиле под ноги, распорядился Арбалет. – А мы сами представимся…

Они уже вошли в холл продюсерского центра, когда шокированный охранник пришел в себя. Он догнал их, но Арбалет выдернул из-за пояса ствол и наставил на него. А Базальт ударил его по ногам, подсечкой сбив на пол, и концентрированным ударом пробил ему «солнышко». Приходить в себя громила будет долго. Чем крупнее «шкаф», тем тяжелей ему подниматься. Закон физики. Чем больше «шкаф», тем трудней его свалить. Но с этим у Базальта без проблем. Черный пояс у него, второй дан. И реальный боевой опыт.

– Идиот, – глянув на охранника, сказал Арбалет.

Видно, громила возомнил себя Гераклом, если так смело вышел разбираться с незваными гостями. Ему бы в холле запереться, тогда те не смогли бы пройти в офис. Двери хоть и стеклянные, но Арбалет не настолько глуп, чтобы хвататься за кувалду. Все-таки центр Москвы, и менты уже не такие беззубые, как прежде. Но вышибала и сам попал, и босса своего без охраны оставил.

Офис у Валерьева небольшой, но с отдельным входом. И отделка помещений на уровне. Гранитный пол, дверь из красного дерева, приемная за ней, просторная, с кожаной мебелью, только за компьютером почему-то не девушка сидит, а парень. Модно одетый, весь такой лощеный, прилизанный.

– Да, мы бы хотели заказать номер в вашей гостинице… Люкс? Отлично… Да, цена нас устраивает…

По телефону он разговаривал бойко, деловито. Возможно, он здесь не просто референт, но и какой-нибудь концертный администратор.

Возможно, продюсер для того и взял на такую работу парня, поскольку от девушек одни проблемы. Скажешь секретарше лавры для звезды заказать, а она будет думать о том, как на себе их примерить… Хотя и мужиков хватает, которые не прочь засветиться на звездном небосклоне.

– Да, спасибо!

Глядя на гостей, паренек поднялся, положил трубку на стол.

– Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? – с заметным напряжением в голосе спросил он.

– Здорово, пацанчик, – осклабился Арбалет. – Это у вас тут звезд делают?

– Коля у нас и петь может, и танцевать, – усмехнулся Базальт. – Валерьев где? Коля ему сейчас «Мурку» слабает.

– Ираклий Борисович занят.

– Да пошел ты!

Арбалет распахнул правую дверь, но попал в сумрачное помещение, заставленное звукозаписывающей аппаратурой. Комнатка там за стеклом, где должна петь звезда. Такие студии Базальт видел в кино. Он никогда не мечтал попасть сюда наяву. И сейчас ничто не екнуло у него в душе. Таланта у него нет, чтобы стать звездой. Да и желания тоже… Вот в кино он бы снялся. В каком-нибудь боевике. Желательно в паре с Ван Даммом. Но Валерьев здесь бессилен.

Арбалет понял, что не туда попал, и повернул к другой двери. Секретарь пытался перегородить ему путь, но Арбалет так рыкнул на него, что парня как ветром сдуло.

Хотел бы Базальт застать Валерьева в компании с Катенком, но продюсер был один. Уткнулся в монитор компьютера, по клавишам стучит. И так увлекся, что ничего вокруг себя не видит. И если бы не секретарь и его тревожный сигнал по интеркому, он мог бы долго не заметить гостей.

– Э-э, что такое? – встрепенулся он, глянув на них.

– Будущая звезда русского шансона Коля Арбалет, – представил своего напарника Костя.

– Сейчас петь буду, – закатывая рукава, сказал тот. – Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… Нравится?

– Э-э, не очень, – растерянно мотнул головой Валерьев.

– Что, и перо в бок получить не хочешь?

– Кто вы такие?

– От Карпа тебе привет!

Арбалет сел в кресло за приставным столом, выложил перед собой пистолет, расправил лист бумаги с заявлением.

– Давай в ментуру звони. Скажи, что мы ствол у тебя нашли. А я пока заявление составлю, – демонстративно зевнул он.

– Какое заявление?

– Ну, что ты козел по жизни, напишу. Что мечешься из стойла в стойло, как фраер дешевый… Тебя Карп под свою «крышу» взял, а ты платить ему не хочешь. Как это понимать?

– Э-э… Почему не хочу? Хочу. Но я за охрану ему плачу. А мне сейчас охрана не нужна. У меня есть люди, которые меня охраняют…

– Там один лежит на входе. Он, что ли, тебя охраняет? – презрительно скривился Арбалет.

Базальт молчал, но смотрел на продюсера леденящим взглядом убийцы. Неудивительно, что Валерьев дрожал как осиновый лист.

– Нет, это просто охранник. За мной серьезные люди…

– Давай звони этим серьезным, пусть подъезжают, говорить будем.

– Э-э, они из милиции…

Костя поморщился. Куда ни кинь, везде красные «крыши». Борзеют менты, все больше проблем от них.

– Давай звони своим ментам, пусть приезжают.

Похоже, Валерьев надеялся, что Арбалет дрогнет, но тот и бровью не повел. Хотя внутренне напрягся. Но заметил это только Базальт.

– Ну, вы же понимаете, что с вами будет, если они подъедут?

– Запомни, мужик: все люди в этой жизни смертны, бессмертных в природе не существует. И менты смертны, и тебя убить не проблема… И с ментами разберемся, и с тобой тоже. Зря ты Карпа кинул. Ох и зря…

Арбалет взял со стола пистолет, и Валерьев от страха сжался в дрожащий комок. Но Коля стрелять в него не стал. Он всего лишь тщательно протер ствол, затем поднялся, силой вложил его в руку продюсера, после чего сунул в гарнитурный шкаф. То же самое со своим пистолетом проделал и Базальт.

Пока Коля звонил адвокату, Костя сходил в холл, привел в чувство охранника и велел ему убираться из офиса подобру-поздорову. Возражать тот не стал. И секретарю пришлось убраться восвояси. Еще Базальт осмотрел кабинет, нашел видеокамеру, через нее разыскал блок управления, вынул оттуда кассету и выключил запись. Надо было хорошенько подготовиться к встрече с ментами.

В бригаде Костя уже второй год. Он слышал о тех временах, когда коммерсантов можно было кошмарить без зазрения совести. Знал, что и сейчас их прессуют в таком же жестком режиме. Но раньше менты не воспринимались всерьез, а сейчас, если не учитывать поправку на них, можно и за решеткой оказаться.

– Зря ты все это затеял, мужик. Ох и зря, – в ожидании представителей новой «крыши» приговаривал Арбалет.

– Вы должны меня понимать, – с жалким видом проговорил Валерьев. – Я – культурный, интеллигентный человек, а вы, извините, представители маргинальной среды…

– Чего? – скривился Арбалет.

– Маргиналы мы, – ухмыльнулся Базальт. – Типа, отбросы общества…

– Ну, ты в натуре! – рассвирепел Коля.

– Нет, нет, я совсем не это хотел сказать! – в ужасе замахал руками продюсер.

– А что ты хотел сказать? Что мы люмпен-бандиты, да? Раньше люмпен-пролетариат был, а сейчас люмпен-бандиты… Тебе в падлу иметь с нами дело, ты это хотел сказать?

– Ну, зачем же так грубо?.. Но, в общем, вы правы. Я не хочу иметь никаких дел с криминальной средой…

– Чистеньким хочешь быть? Незапятнанным?

– Человек должен к этому стремиться.

Валерьев смотрел на Базальта с робостью, но вместе с тем и с интересом. Как будто тот чем-то ему приглянулся… Может, он мазохист и питает чувства к своим палачам?

– Я знаю таких людей, – зло сказал Базальт. – Чистых. Культурных. Пламенных борцов за идею. Раньше они коммунистами были, комсомольцами, с высоких трибун орали, людей к великим свершениям призывали. А потом в правительстве осели, к нефтяной трубе приросли. Нефть, она как бы грязная. Но они-то руками ее не щупали, они в цифрах ее видели. Сто тысяч долларов. Миллион. Сто миллионов. Чистенькие такие люди, культурные… А потом война началась в Чечне. Они, эти чистенькие и культурные, эту войну начали. Потому что нефть там была. И людей они туда послали. Нас туда погибать послали. Мы сотнями гибли, тысячами. Но эти люди видели только цифры. Ну, подумаешь, десять тысяч пацанов легло. Главное, что черная дыра в Чечне появилась; через эту дыру и нефть можно гнать, и алюминий, и все такое, на чем миллионы делаются…

Костя задрал майку, обнажил изрытый шрамами живот.

– Да, я грязный. Потому что по грязной земле ползал, кишки свои собирал. Потому что я простой солдат. Потому что моя кровь – это одна единичка в графе «груз триста». Я грязь, потому что кровь свою грязную за этих чистых и незапятнанных проливал… Я маргинал, я бандит, а они так и остались чистенькими. И продолжают делать деньги на чужой крови… Ненавижу! Всех таких чистеньких ненавижу! Я лучше с бандитами буду, чем с такими, как ты!..

– Но я войну в Чечне не начинал.

– Да, но и не воевал.

– Нет, конечно… Зачем это мне?

– А Костя воевал! – наехал на продюсера Арбалет. – Кровь за тебя, падлу, проливал! Ты здесь девочек топтал, а он кровь проливал… И сейчас ты, гнида, ментам его слить хочешь?

– Не хочу я никого сливать. Просто сказал, что у меня новая «крыша». Вы не хотите ее принять, вы с ней и разбирайтесь. А на меня зачем давить?

– Мы на тебя не давим. Мы тебя предупреждаем. Если менты хоть кого-то из нас закроют, отвечать за это будешь ты. Своей кровью!

– Я-то здесь при чем? – запаниковал Валерьев.

– А при том, что «крышу» новую поставил. Сука не захочет, кобель не вскочит. Ты захотел, и у ментов на тебя вскочило. Теперь и от нас прилетит. В тротиловом эквиваленте…

– Это не шутка, – в унисон с Арбалетом сказал Костя. – Все очень серьезно. Так что мой тебе совет, дядя: не пытайся нас кинуть. Появятся менты, и ты скажешь им, что ошибся с выбором. Откажешься от их услуг.

– Это твой единственный шанс, – кивнул Коля.

В дверь постучали. И Арбалет напрягся, и Базальт. Но в кабинет вошла девушка. Красивая, статная, с пышной светло-русой косой, которую она нарочно выставила напоказ, из-за спины перебросив на грудь. Легкий плащ нараспашку, под ним короткое платье, колготки с люрексом, сапоги на тонком каблуке. Грудь у нее пышная, ноги сильные, стройные. Вроде бы и худенькая она, но чувствовалась в ней деревенская стать. Красивая баба и здоровая. Такая семерых родит, и еще мало будет…

– Здравствуйте, Ираклий Борисович! – робко и заискивающе улыбнулась она.

Но Валерьев скривился и замахал на нее руками. Дескать, уходи, не место тебе здесь. Возможно, он беспокоился за нее. Но Косте показалось, что ему просто неприятно видеть ее. Возможно, эта красотка одна из соискательниц на звездные лавры.

Девушка в замешательстве подалась назад, но Арбалет не позволил ей уйти. Он поймал ее в приемной, вернул в кабинет.

– Да ты нас не бойся, киска, мы не кусаемся. Чего хотела?

– Э-э, к Ираклию Борисовичу я, – в замешательстве смотрела на него девушка.

– Тоже звездой хочешь стать?

– А почему тоже?

– Ну, Костя у нас уже, считай, звезда русского шансона.

Базальт усмехнулся. Он-то думал, что сам Коля в звезды метит. А оказывается, эта участь как бы уготована ему. Ну что ж, он не против подыграть ему.

– Ираклий Борисович раскручивать его будет. Хочешь, к нему на подпевку?

– К нему? – Девушка просмотрела на Костю с интересом и прицелом на будущее.

Ну да, сначала бэк-вокал, а потом и сама в звезды выбьется. Если, конечно, хорошей девочкой будет. И она уже сейчас хотела нравиться ему.

Впрочем, Базальт мог понравиться ей и без того. Внешность у него притягательная для женщин. Глаза такие – мужчин они пугают, а девушек притягивают. Снаружи симпатичный, изнутри прочный как базальт – что еще нужно женщинам? Ну и в постели у него все в порядке. Минный осколок живот вспорол, но все, что ниже, не повредил.

– А что, не пойдешь?

– Не слушай их, Варвара, – осмелел вдруг Валерьев. – Это бандиты. Они за деньгами пришли!

– Кто бандиты?! Мы – бандиты?! – взвыл Арбалет. – Ты хоть понял, что сказал, морда? Да я тебя сейчас на клочки по закоулочкам!..

– Не надо! – умоляюще глянул на него продюсер.

– Мы не бандиты! Мы к тебе с песнями пришли. И с плясками. Но плясать менты должны, ты меня понял?

– Да, да, конечно…

– Я пойду, ладно? – вопросительно и с кокетливой улыбкой посмотрела на Костю Варвара.

– Иди, – кивнул он. – Ты здесь не нужна.

– Совсем не нужна?

– А ты что, покататься с нами хочешь? – засмеялся Арбалет. – Если хочешь, подожди. На улице… Давай, давай, не до тебя!

Но, как оказалось, и он сам, и Базальт опасались ментов напрасно. В кабинет по звонку Валерьева пришли два оперативника из местного уголовного розыска. Серьезные на вид ребята, но им явно не хватало весу, чтобы тягаться с крутым бандитским авторитетом вроде Карпа. Причем Арбалету даже рот не пришлось открывать. Все взял на себя адвокат, подъехавший на место чуть раньше оперативников. Сначала он загрузил ментов статьями Уголовного кодекса, под которые попадала их незаконная деятельность, затем застращал фамилиями генералов, с которыми он якобы был на короткой ноге. Возможно, сам по себе Станислав Аркадьевич не произвел бы на них впечатления, но за его спиной возвышались монументально грозные Базальт и Арбалет. Они могли все – и наехать, и убить. А оперативники не имели даже оснований, чтобы задержать их и отправить за решетку. Самих потом по судам затаскают, и они это понимали.

Как итог Валерьев отказался от их услуг. Сказал, что вообще никому платить не собирается. А когда незадачливые оперативники ушли, открыл сейф и передал Арбалету деньги, которые должен был, но не хотел платить Карпу. И еще его заставили написать заявление, что в кабинете у него случайно обнаружились два пистолета и он доверяет гражданину Азарьеву сдать их в милицию.

Но и эта мера предосторожности оказалась напрасной. На выходе из офиса Базальта и Арбалета ждала только Варвара.

– Вы сказали подождать, – она неловко переминалась с ноги на ногу.

– Покататься хочешь? – ухмыльнулся Арбалет. – А не боишься?

– Волков бояться – счастья не видать, – хмыкнул Базальт, распахивая заднюю дверцу.

Кажется, он понял, что нужно ей и от них вместе, и от него самого. Но сначала он осчастливит ее личным своим участием.

– Давай в машину.

Варвара не заставила себя упрашивать и смело нырнула в глубину салона, темными стеклами скрытого от посторонних взглядов. Базальт сел рядом с ней и с ходу запустил руку под юбку.

Она вздрогнула, инстинктивно свела ноги вместе.

– А как ты хотела? – усмехнулся он. – Мы же бандиты. Мы по-другому и не можем… Или ты не хотела?

Варвара думала недолго.

– Хотела, – кивнула она с таким видом, с каким утопленницы бросаются в омут с головой.

Глава 3

Артур манерно закатывал глаза.

– Катя, ты даже не представляешь, что здесь было! Ворвались эти ужасные бандиты! Избили Ролана! Меня чуть не избили! Ираклия Борисовича терроризировали!

Катя с удивлением смотрела на него. Она догадывалась, какая ориентация у Артура, но в глаза это обычно не бросалось. Он не был похож на классических геев с их жеманностями и манерностями. Разве что излишне много внимания уделял своей внешности. А сегодня его как прорвало. И руку на изломе держит, и в голосе какая-то женская визгливость. Видимо, бандиты произвели на него слишком сильное впечатление. И возможно, он даже сожалел о том, что эти страшные – ну очень страшные – люди не избили его. Во всяком случае, ей так показалось. Может, она и не искушена в извращенностях современной жизни, но про мазохистов слышала.

Она только что вернулась с гастролей. Побывала дома, перевела дух под душем, привела себя в порядок и отправилась в офис к Валерьеву. Отдохнуть как следует не успела. Принять бы ванну, выпить стакан горячего чаю и спать до позднего утра. Но предстояла встреча с композитором, у которого Валерьев купил новую песню для нее. Он должен был ознакомить ее со своей композицией, объяснить, под каким соусом он ее слышит. Отказаться от такой встречи Катя не могла.

Тяжело ей, но она не жалуется. Сама выбрала для себя такую жизнь. До звездного олимпа она еще не дотянулась, но ее уже знают, и кое-какие поклонники есть. И все благодаря Ираклию. Это он вывел ее на эстраду с песней, которая с ходу вошла в десятку всех российских хит-парадов.

Были еще четыре песни, но, увы, ни одна из них не стала хитом, и в ротацию на радио они не вошли. Зато записан первый альбом, и гастроли – уже обычное явление. До мегауспеха еще далеко, но если будет второй хит, то ее ждет слава. Поэтому и не терпелось ей узнать, что за песню приготовил ей Валерьев. Он считал, что дело стоящее, но Кате хотелось узнать все самой.

Ираклий не заставил себя долго ждать. Вышел из кабинета, распахнул объятия, как он обычно это делал. Но обнимать Катю не стал. Не в его это правилах. Для него главное – показать, насколько он ей рад. И он действительно счастлив ее видеть. Хорошее у него настроение. И глаза блестят. Похоже, навеселе он.

– Как настроение?

– Боевое.

– Вот и отлично!.. Тут один человек хочет с тобой познакомиться.

– Да, я в курсе.

– Вот и замечательно!

В кабинете у него на диване за журнальным столиком сидел холеный импозантный мужчина в дорогом темно-сером костюме. Черты лица неправильные, заостренные – не симпатичная у него внешность. Но в облике породистость, в осанке величественность, и взгляд у него как у человека, привыкшего повелевать. Не похож он был на композитора. И если было в его глазах вдохновение, то вовсе не творческое. Масленый у него взгляд, плотоядный. И Катя ему нравилась, и еще виски воспламеняло кровь.

– Познакомься, Катенька, это Феликс Михайлович, большой твой поклонник, – со слащавой улыбкой представил его Валерьев.

Только тогда мужчина поднялся со своего места, неспешно, без суеты взял Катю за руку, приложился к ней губами. И еще показал на свободное место возле себя, но Катя выбрала кресло, в которое собирался погрузиться Ираклий.

– Мне нравится твое творчество, Катенька, – сказал Феликс Михайлович, подсаживаясь поближе к ней.

И руку на подлокотнике дивана он вытянул так, чтобы она могла видеть часы в золотой оправе. Возможно, это была очень дорогая швейцарская фирма, но Кате было все равно. Мужчины с большими деньгами не будоражили ее воображение.

– Спасибо.

– И сама ты мне нравишься. Как женщина.

– Это уже лишнее.

– Может быть. Но если мне нравится женщина, то я не могу обойтись без комплиментов в ее адрес.

Он взял ее за руку, длинными холодными пальцами провел по внешней стороне ладони. Но, кроме чувства брезгливости, это ничего в ней не вызвало.

– А можно без этого? – отдернула она руку.

Неприятный тип. Вроде бы и не отталкивающая у него внешность, но этот сальный взгляд, снисходительная манера поведения вызывали чувство отторжения.

– Что-то не так? – нахмурился Феликс Михайлович.

– Ираклий Борисович, я пришла на встречу с композитором.

– Его нет, – замялся Валерьев. – Был, но уже нет. Ты немного опоздала…

– А песня хорошая, – с видом знатока кивнул гость. – Очень хорошая. Может, я и не специалист, но как слушатель скажу, что это будущий хит. И ты могла бы его исполнять.

Он обращался к Кате, но та смотрела на своего продюсера.

– Я могу ее услышать?

– Можешь. Но с разрешения Феликса Михайловича, – с нарочитой удрученностью развел руками Валерьев.

– Что-то я вас не очень понимаю.

– А что здесь непонятного? – усмехнулся гость. – Все в этом мире продается и покупается. Я купил права на песню, и теперь, если ты хочешь ее исполнять, тебе придется договариваться со мной.

Феликс Михайлович ясно давал понять, в какую цену обойдется ей такой договор. Деньги ему не нужны, и счет она должна оплатить натурой. Все очень просто. По его разумению.

– И что я должна сделать? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Для начала поужинать со мной. А потом ты будешь петь и танцевать. Но только для меня.

– Я все поняла.

– И что?

– Ничего не выйдет.

На Феликса Михайловича она глянула с отвращением, а на Ираклия – с упреком. Но Валерьев лишь сожалеюще развел руками. Дескать, есть правила, по которым вынуждены играть все – и она, и он сам.

– А может, все-таки подумаешь? – хищно улыбнулся Феликс Михайлович.

– Я уже подумала. И решила, что вы не джентльмен. Вы торгаш. Без чести и без совести. Для вас все продается и покупается. И меня вы хотите банально купить. Ни цветов, ни ухаживаний. Все просто: хочешь петь – танцуй. Но я не хочу с вами танцевать. Не хочу и не буду.

Ираклий недовольно покачал головой. И очень скоро Катя поняла почему.

– Я не просто торгаш, – высокомерно усмехнулся Феликс Михайлович. – Я олигарх. И для меня действительно все продается и покупается. Зачем тратить время на цветы, если я просто могу подарить тебе успех. Так даже честней, ты не находишь?

– Это не подарок, это плата за услуги. Но я не проститутка и не продаюсь. И успех мне ваш не нужен… Ираклий Борисович, я могу идти?

– Можешь, – ответил за Валерьева Феликс Михайлович. – Ты можешь идти в никуда. Никаких больше концертов, никаких больше гонораров. Если ты уйдешь, твой контракт с «Трикитом» будет аннулирован. Возможно, ты получишь неустойку. Но очень маленькую.

– Ираклий Борисович, что он такое говорит?

Но Валерьев не ответил. Феликс Михайлович вдруг собрался уходить, и он угодливо сопроводил его до самой машины.

Катя тоже хотела уйти, но ей нужны были объяснения. И только Валерьев мог их дать. Впрочем, он не заставил себя долго ждать.

– Вот такой он человек! – громогласно возвестил он, переступая через порог своего кабинета. – Большой человек – большие странности. Маленький человек – маленькие странности. А он большой человек… Очень большой!

– Но какое отношение он имеет к моим концертам?

– Боюсь, что самое прямое, – сочувственно развел руками Ираклий. – У меня возникли проблемы, и он помог мне их решить.

– Проблемы с деньгами?

– И с деньгами тоже… Поверь, если он скажет, что на тебе надо ставить крест, нам придется с тобой расстаться. Ты очень перспективная артистка, у тебя большое будущее, но, увы, Красницкий для меня важней, чем ты. И если выбирать между ним и тобой… Но я не хочу выбирать. Поэтому нам лучше пойти на компромисс, – опустив глаза, сказал он.

– Но вы же видите, он хочет меня купить.

– Он же сказал тебе, что все в этом мире продается и покупается. И ты сама должна это понимать. Ты продалась мне, я тебя раскручиваю, делаю на тебе деньги. Верней, пока что отбиваю свои вложения, но это уже детали…

– Я вам не продавалась. А если продалась, то в переносном смысле. А ваш Красницкий хочет купить меня натурально.

– Да, он хочет купить тебя натурально. Такая уж у него натура. Жестокая и циничная. Таким его сделал мир, в котором он живет. Жестокий мир и циничный. Он богат, у него деньги, связи, он может позволить себе все. И это его развратило. Если ему понравилась женщина, он не станет ухаживать за ней, дарить цветы, искать ее расположения. Ему нравится ставить женщину в полную зависимость от себя. Ему не столько секс нужен, сколько унижение, которое испытывает женщина…

– Так он и меня унизить хочет!

– Да. Подчинить и унизить. Он хочет чувствовать себя полновластным над тобой хозяином. Ты должна будешь угождать ему во всем…

– Но ведь это извращение?

– Очень даже может быть. Но так уж вышло, что выбор Красницкого выпал на тебя. Понравилась ты ему, и он с тебя не слезет.

– Похоже, он возомнил себя богом.

– Да. И это, увы, не лечится… С этим можно только смириться.

– Пожалуйста, пусть делает что хочет. Его проблемы, пусть сам с ними и справляется. А я в этом свинстве участвовать не собираюсь, – мотнула головой Катя.

– Я тебя понимаю, – раздосадованно вздохнул Ираклий. – Но ты должна понять и другое, то, что на кон поставлено твое будущее.

– Он что, сможет исключить меня из университета?.. Или вы думаете, что для меня на эстраде свет клином сошелся? Нет, как-нибудь обойдусь. Прощайте, Ираклий Борисович.

– Эй, ты куда? – оторопело спросил Валерьев, глядя, как она берется за дверную ручку.

Он мог бы сказать, что все это было фарсом, глупой шуткой, но ведь это не так. Все серьезно. Все очень серьезно. Поэтому она уходит, и ему ее не остановить…

Катя много слышала о жестокости современного мира. Но, как это ни странно, ей не приходилось сталкиваться с мерзостями бытия. Школу закончила с одними пятерками в аттестате, в университет без всякого блата поступила, квартиру сняла – благо деньги были, подруг себе нашла. Случай свел ее с Валерьевым, и здесь все было хорошо. Ираклий даже не пытался затащить ее в постель, и никаких грязных условий не выдвигал. Альбом, концерты, кое-какая слава. И в этом ничего плохого. Попадались на ее пути люди, которым хотелось бы познакомиться с ней поближе, но Катя достаточно легко отбивалась от них…

Все было хорошо, пока в ее жизни не появился извращенец, возомнивший себя богом. Но как бы ни хорохорился Красницкий, он не всесильный. Кате приходилось пропускать занятия, но из университета она не отчислялась. Летняя сессия на носу, но она успеет подготовиться к ней, обязательно наверстает упущенное. Концертов больше не будет, и она может целиком посвятить себя учебе. А без сцены она как-нибудь проживет. Легко взошла на эстраду, так же просто с нее и сойдет. Может, это и к лучшему…

Она не думала о высоких гонорарах, заключая договор с Валерьевым, поэтому денег от него почти не видела. Так, иногда подкинет тысячу-другую долларов на карманные расходы, и все. Дескать, проект еще не окупился, вот когда он выйдет на прибыль, тогда и выплаты будут совсем другие. Но деньги ее не очень волновали, и о роскошных апартаментах в Москве она не помышляла. Так и продолжала жить в своей съемной квартире вместе с Варварой.

И машины у нее не было. Деньги есть, можно было взять себе что-нибудь попроще, но как-то недосуг было пройти курс обучения и сдать на права.

К дому Катя подъехала на такси. В расстроенных чувствах. Поднялась на этаж, своим ключом открыла дверь. И в прихожей нос к носу столкнулась с незнакомым парнем. Он выходил из ванной, из одежды на нем было только полотенце, обмотанное вокруг бедер.

Похоже, Варвара кого-то привела в дом. Девушка она хоть и любвеобильная, но, в общем-то, разборчивая и старалась встречаться с мужчинами, у которых есть свое жилье. Старалась, но не всегда получалось. Видимо, не устояла она перед новым своим кавалером. Не было у него своего дома, но парень очень хорош собой. Может, не писаный красавец, но было в нем нечто такое, от чего захватывало дух. Эти черные волосы, эти светло-серые глаза с магнетическим обаянием. Веселый у него взгляд, живой, но сила в нем и уверенность. Цепь золотая на шее. Крепкие плечи, мускулистые руки, развитые грудные мышцы. На животе страшные шрамы, но, как ни странно, они его не уродовали, скорее наоборот. Брутальная у него внешность, Кате не очень нравился такой тип людей, но в этом парне особая притягательность. И сексуальность. Глядя на него, она вдруг забыла о своих проблемах. И на Варвару не разозлилась, хотя и должна была…

– Привет! – широко улыбнулся он.

Взгляд у него проницательный, и, казалось, он заметил ее интерес к своей персоне. Интерес на грани шока.

– Э-э… Здравствуйте… Кто вы такой?

– Костя! – позвала из спальни Варвара.

Квартира двухкомнатная, и ее место – в гостиной. Спальню занимала Катя, значит, Костя побывал в ее постели. Удивительно, но это не расстраивало. Недовольство возникло по другому поводу. Возникло невольно и неожиданно. Катя вдруг поймала себя на мысли, что завидует Варваре.

– С кем ты там разговариваешь?

Но Костя лишь махнул рукой в ее сторону. Сейчас его интересовала только Катя. Он смотрел на нее бессовестно и с обожанием, и этот его взгляд вгонял ее в краску. Она чувствовала, как запылали щеки.

– А ты Катенок, да?

Ничуть не стесняясь, он подошел к ней, взял за руку, поднес ладонь к своим губам, но целовать не стал. Он касался ее носом, игриво, со снисходительной иронией глядя Кате в глаза. И так это ее вдруг возбудило, что по спине пробежала дрожь. И рука онемела от сильного волнения.

– Да пошел ты!

Она испугалась своих ощущений и ушла в гостиную, захлопнув за собой дверь.

Вскоре появилась Варвара. Улыбка извиняющаяся, а глаза, как обычно, наглые.

– Я думала, ты до вечера будешь.

Катя думала о своем поражении на эстрадном поприще. Вернее, заставляла себя об этом думать. Чтобы заглушить неистовые мысли о Косте, который до сих пор находился в одной с ней квартире. Возможно, сейчас он лежал в ее постели, и эта мысль возбуждала ее на уровне самых низменных желаний. Это и пугало ее, повергало в панику. Ей бы убежать куда-нибудь отсюда, но Костя своим отдаленным присутствием удерживал дома. Она уже сейчас хотела быть рядом с ним независимо от своего сознания.

– Мы вечером в ресторан собирались. Он заехал за мной по пути…

– Кто он такой?

– Бандит, – запросто призналась Варвара.

– Шутишь? – ужаснулась Катя.

– Да нет, не тот бандит, который грабит. Он «крыши» бизнесменам делает… Ну, как бы это тебе объяснить?

– Не надо мне ничего объяснять. Я знаю, что такое «крыши». В учебниках об этом ничего не пишут, но я знаю…

– И откуда такие познания? – переступая порог, насмешливо спросил Костя.

Он вышел из полусумрака прихожей. Возможно, какое-то время он стоял там, подслушивая разговор.

Катя вздрогнула, услышав его голос. И ноги вдруг стали неметь, когда он появился. Ни один мужчина не волновал ее так, как этот. И тем более не возбуждал… Но Катя точно знала, что сумеет справиться с собой.

– Не важно… И вообще!..

– Что вообще? – все с той же гипнотизирующей насмешкой спросил Костя.

Он уже оделся. Темно-серый кожаный пиджак, стильные джинсы. Батник у него с воротом, и золотая цепь на шее не видна. Он не выставлял ее напоказ, как Красницкий – свои швейцарские часы. И все-таки он злил ее не меньше, чем банкир-извращенец. И на себя она злилась не меньше. Потому и пошла на крайность.

– И вообще, мне нужно идти!

Не хотелось ей уходить, но Катя, подхватив свою сумочку, выскочила из квартиры. О чем очень скоро пожалела. Ведь Костя теперь будет считать ее истеричной дурой. А она не такая…

Глава 4

Костя зло смотрел на Варвару. Из-за нее он попал в дурацкое положение, и это из-за нее ушла Катя.

– Ты зачем сказала, что я бандит? – жестко спросил он.

Что есть, то есть, и прежде всего он сам в этом виноват. Но Варвара могла бы и промолчать.

– Извини, с языка сорвалось.

– Дура.

– Я знаю.

Костя пренебрежительно ухмыльнулся, глядя на нее. Это как же нужно себя не уважать, чтобы признать себя дурой. Но все не так просто, как могло показаться. Иногда в ней проскальзывает простота душевная, но все-таки она не полная дура. И с Костей сошлась из умысла.

Варвара видела, как они с Арбалетом разговаривали с Валерьевым, который был для нее чуть ли не богом. Для них он был грязью из-под ногтей, он жалко лебезил перед ними, это и понравилось Варваре. И она решила, что Костя поможет ей взять штурмом неприступную крепость. Она уже просила его, чтобы он повлиял на Валерьева. Он должен был наехать на продюсера, чтобы тот взял Варвару к себе в обойму, сделал из нее звезду.

А ведь он мог бы взять Валерьева в оборот. Это не просто, особенно после того, как продюсер заплатил Карпу по счетам, но если очень захотеть, то можно его прижать. Но Костя вовсе не хочет впрягаться в это дело. Не нужна ему Варвара, охладел он к ней. И сегодня переспал с ней только потому, что произошло это в постели, согретой теплом Катенка.

Да и Варвару он еще не бросил потому, что через нее можно было познакомиться с Катей. Сегодня она вернулась с гастролей, поэтому он здесь, у нее дома. Но все пошло кувырком. И все из-за Варвары. Не той закваски Катенок, чтобы любить бандита. Потому и ушла она…

А ведь чувствовал Костя ее интерес к себе. Видел, как заискрились ее глазки. И напрягалась она как самка, учуявшая своего самца. Такие вещи улавливаются на уровне инстинктов, поэтому беспокоиться особо не о чем. Просто придется приложить больше усилий, чтобы расположить к себе Катенка. Она ушла, но скоро вернется. И уж он постарается ее не упустить.

– Тогда держи.

Он достал из кармана три тысячерублевые купюры, протянул Варваре.

– Что это?

Он понял, о чем она подумала. Но утешать ее не стал, как раз напротив.

– Честно сегодня отработала.

– Я не проститутка, – возмущенно мотнула она головой.

Но денег из рук не выпустила. Еще бы, три тысячи рублей – это, считай, пятьсот баксов.

– А что, на этом хорошо можно зарабатывать. Хочешь, на панель устрою?

– Ты что, бросаешь меня?

– Зачем бросаю? Я бандит, ты проститутка – отличная пара.

– Ты не бандит… Это я так сказала…

– Но я бандит. А ты ведешь себя как проститутка.

Костя и хотел бы сказать, что зря она затеяла авантюру: не будет он связываться из-за нее с Валерьевым. Но Варвара еще нужна ему, поэтому рано рвать с ней.

– Это неправда, – не согласилась она.

– Ну, если неправда, то пойдешь сейчас в магазин. Шампанского возьмешь, коньячка хорошего, мяса, ну, всего такого прочего… Стейки с кровью можешь готовить?

– Нет. Но я попробую.

– Если не можешь, то лучше не берись. Мясо с кровью – это серьезно. Не так сделаешь, и хана… Просто мяса пожаришь, с картошкой. Сыр возьмешь, сервелат, фрукты. Ну, чтобы стол хороший был. Посидим, поговорим…

– А Катя? Она скоро вернется.

– Значит, с нами посидит.

– Я не думаю, что ей понравится…

– А это не твое дело – думать. Твое дело – исполнять. Давай в магазин дуй…

– А деньги?

Костя пренебрежительно хмыкнул. Похоже, Варвара всерьез поверила, что три косаря она получила за работу в постели…

Он снова полез в карман, достал оттуда еще три тысячные бумажки.

– Держи.

Пусть забирает первые три косаря. Она хотела, чтобы он расплатился за любовь наездом на Валерьева, а он отстегнет ей за это хрустящую монету. Теперь они в расчете.

Вернулась Варвара примерно через час. И не одна. Катя с ней. На Костю она глянула букой, но ничего не сказала. Не гонит его, уже хорошо.

А вскоре он понял, что ей пришлась по нраву его идея устроить домашнюю вечеринку. И мясо она помогла Варваре приготовить, и стол накрыть. Правда, на Костю старалась не смотреть. Он смущал ее, заставлял краснеть. И, кажется, он понимал, что с ней происходит.

И еще она переоделась к столу. Платье красивое надела, с янтарным перламутром. Длинное платье, с очень скромным декольте, но в нем она смотрелась куда более чувственно, чем Варвара в своей короткой юбке. Женственная она, нежная. Может, потому и сексуальность в ней высоковольтная, хотя и целомудренная.

Не удивится Костя, если она вдруг окажется девственницей… А в том, что дело дойдет до постели, он почему-то не сомневался. С женщинами у него все просто. И с Катей так будет. Главное – не робеть… Хотя, если честно, с ней ему как раз и не хватало решимости. Стеснительным его поведение не назовешь, но и настойчивости ему в общении не хватало. Может, потому, что это могло еще больше смутить ее.

Он сел в середину дивана, в расчете, что его подружка займет место с одной стороны от него, а Катя – с другой. Но Катенок втиснулась в узкое пространство между Варварой и подлокотником. Тогда Костя сходил на кухню, взял табурет и сел напротив девушек.

– Буду смотреть на вас и наслаждаться, – открыв бутылку шампанского, сказал он.

Катя опустила глаза и поджала губы. Но не вышло у нее изобразить неприятие: губы едва заметно поплыли в трепетной улыбке.

– На меня смотри, – чуть ли не потребовала Варвара.

– Шутишь? Тут передо мной настоящая звезда сидит, а я на тебя смотреть буду?.. Я, между прочим, деньги платил, чтобы на Катенка посмотреть. И чтобы послушать.

– Когда ты деньги платил?

– Когда на концерт к ней ходил. В Московском дворце молодежи.

– Вы были у меня на концерте? – польщенно улыбнулась девушка.

– Ну да.

– И как?

– Лучше не бывает!

– Подумаешь, я тоже так могла бы! – завистливо глянула на нее Варвара.

– Дерзай, – грустно усмехнулась Катя. – Тем более что мое место освободилось.

– Как это освободилось? – встрепенулась Варвара.

– Очень просто. Мы с Ираклием расстались.

– Ну да, последние песни у тебя не очень…

– При чем здесь это?

– Ну, и голос у тебя не самый лучший.

Варваре пришлось положить на язык дольку лимона, чтобы хоть как-то затушевать свое ликование.

– Ты за своим голосом следи, – сердито глянул на нее Базальт. – И за базаром тоже…

– Голос тут ни при чем, – расстроенно покачала головой Катя. – И песни тоже… Здесь совсем другое.

– Что другое?

– Он к тебе приставал? – махнув рукой на Варвару, спросил Костя.

– Кто, Ираклий? – Но та не унималась. – Ираклий приставал к Кате? Ну, ты меня насмешил! Он же голубой! Его женщины не интересуют. Только Лариска как исключение. Потому что Лариска на мужика похожа… А я еще думаю, почему он на нее так запал! А он голубой, оказывается. Потому и женится на Лариске…

– Заткнись! – не выдержал Базальт.

Ему без разницы, голубой Валерьев или розовый. Может, и правда то, о чем говорит Варвара. Скорее всего, правда, если вспомнить, какими глазами смотрел на него Ираклий: как баба на мужика глядел. Плевать ему на Валерьева, но за Катю он должен был заступиться. Это на нее наезжала Варвара.

– Нет, не Ираклий приставал… Другой…

– Кто? – Костя пытливо смотрел на Катю, ему нужно было знать, какая тварь посмела обидеть ее.

– Не важно, – отмахнулась она.

– Тебе выпить надо, – посоветовал он. – Выпить, успокоиться…

– Да, надо, – согласилась она. – Только немного.

Шампанское – легкий напиток, но после третьего бокала Катя заметно опьянела. Взгляд осоловел, язык потяжелел.

– Ты не расстраивайся. И без сцены можно жить, – сказал Костя. – Вот я живу, и ничего… Я тебе даже больше скажу. Звезда – это своего рода клоун, ну, чтобы публику развлекать. Лично я клоуном быть не хочу…

– А я хочу! – отозвалась Варвара. – Клоуном хочу быть! Публику развлекать!

– Да? А чего ты тогда здесь сидишь? – ухмыльнулся Костя. – Давай дуй к своему Валерьеву. Вдруг он тебя на вакансию возьмет.

– Поздно уже, – замялась Варвара.

– Ничего, домой к нему съездишь. Скажешь, что по Лариске своей соскучилась…

– Ну да, ну да… – крепко и суетливо задумалась она.

– Давай езжай. Вдруг что-то выгорит. Может, завтра уже поздно будет.

– А ты меня не подвезешь?

– Ты же видишь, я под градусом. Нельзя под градусом за рулем. Я, может, и бандит, но я законопослушный бандит.

– Ну, мы бы могли такси взять…

– А я мог бы наехать на Валерьева.

Варвара посмотрела на него с надеждой, затаив дыхание. Она очень хотела, чтобы Костя посодействовал ей. Но никуда он с ней не поедет. Катя молчит в подол. Она сама с замиранием думает о том, что сможет остаться с ним наедине. Может, она и боится этого, но в душе только того и ждет.

– И наеду… – пообещал он. – Только не сейчас. Ты пока сама, без меня. Так, мол, и так, брала уроки по вокалу, в микрофон дула, все такое… А вдруг загрузишь? Если нет, тогда ко мне…

– Э-э… Ладно. Пусть пока без тебя… Но я бы хотела, чтобы ты со мной поехал.

– Нет, мне и здесь хорошо.

– Кать, может, ты со мной?

Не хотела Варвара оставлять их наедине, но и шанс упустить боялась.

– Ты хоть думай, что несешь! – Костя кулаком постучал по своему лбу. – У нее конфликт с Валерьевым, а ты ее с собой зовешь. Ты головой думать не пробовала?.. Давай, давай. Быстрей уйдешь, быстрей вернешься.

Все шло к тому, чтобы Костя остался наедине с Катей. Даже она сама не возражала против такой перспективы. Но Варвара так и не смогла убраться из квартиры.

Только она переступила порог, как ее втолкнули обратно в дом. И сделали это два непонятных типа в строгих черных костюмах и солнцезащитных очках.

Темно уже за окном, а они в очках. Да и манера их поведения вызывала не меньшее подозрение. Костя очень пожалел, что ствол находится в спальне, под тумбочкой. И не добраться до него: мордовороты уже в гостиной.

– Ты Катя? – спросил один, с белыми пигментными пятнами на лице.

Крепкий мужик, чувствуется в нем железобетонная стать. Да и второй такой же мощный. На Костю никто из них даже не смотрит. Для них он никто и зовут его никак. И никто даже не помышляет, что он может стать непреодолимым для них препятствием.

– Я Катя, – испуганно кивнула девушка. – А кто вы такие?

– Нормально все. Не бойся.

– Я спрашиваю, кто вы такие?

– Это без разницы.

– Кто вас послал?

– Поехали, узнаешь.

– Но я не хочу никуда ехать…

– Не хочешь, а надо, – сожалеюще развел руками пигментный.

Его напарник достал из кармана шприц-тюбик, снял с иголки колпачок. Это уже нечто. Хоть и вечер на дворе, но иначе как похищением средь бела дня этот номер не назовешь. Сейчас усыпят Катю и увезут. Если соседи увидят, как ее уносят, не беда: всегда можно сказать, что девчонка напилась в стельку. Так иногда бывает – как на Руси, так и во всем мире.

Костя нарочно не подавал признаков жизни, чтобы не напрягать незваных гостей. Поэтому громила и не принял его в расчет, схватив Катю за руку. Осталось только воткнуть иголку ей в плечо, но шприц-тюбик неожиданно улетел куда-то под потолок. Одним ударом Костя обезоружил противника, а другим врезал ему в живот, под правое нижнее ребро.

Мужик успел подготовиться к удару, инстинктивно напряг пресс, и в первый миг Базальту показалось, что его кулак врезался в бетонную стену. И тут же он испытал знакомое чувство, которое возникает, когда кулак ломает крепкий с виду кирпич. А также печень, которую смяла остронаправленная энергия удара.

Пигментный вмиг сообразил, что происходит. У него не было времени на удивление и тем более на разговоры. Его напарник еще не упал, а он уже ринулся на Костю. Но и тот уже наготове. Блок, еще блок, уход в сторону, ответный удар, снова блок… Увы, но противник в стойке, и боец он отличный, потому трудно будет нанести убойный удар. Да и самому бы не пропустить…

Костя и сам большой спец по рукопашному бою. Потому Черкан и взял его к себе в бригаду без всяких разговоров.

Он выдержал мощный удар в голову, два – в живот, сам ответил ногой в пах и кулаком в нос. Очень скоро пигментный понял, что голыми руками его не взять. И очень резко отступил назад, на ходу выдергивая из кобуры пистолет. Ему бы подождать, когда его напарник выйдет из нокаута, насядет на Костю, но его манит быстрая победа, и волына для этого – самое то. Только и Базальт не на Лоховской улице прописан. Он понял маневр, в момент нагнал противника и, пользуясь заминкой, ударил его ногой по бедру ближе к коленке.

Этот удар и решил исход поединка. Пигментный просел в колене, потерял равновесие и не смог блокировать следующий удар. Сначала ему прилетело в подбородок, а потом в кадык. Тут и его напарник справился со своей печеночной недостаточностью. Но еще сказывались последствия пропущенного удара, не успел он поймать ногу. Базальт пробил его в солнечное сплетение, смял кулаком шейные позвонки. Уложил противника на живот, снял с него поясной ремень, стянул руки за спиной, как учили в армии. То же самое проделал и с пигментным.

Только тогда он глянул на Катю. От страха она забилась в дальний угол и оттуда смотрела на него большими глазами, испугана и восхищена одновременно. А то, что стол перевернут, стекла в шкафу разбиты, ее не волнует: не до того. И Варвара в дверях стоит, и эта в шоке.

Он осмотрел трофейный пистолет. Служебный «Иж-70», копия «ПМ». Такие стволы, как правило, законные, их можно носить без опасения влететь под двести двадцать вторую статью Уголовного кодекса. Черкан обещал бойцам такие волыны, но пока что приходится таскать на себе левое «железо».

– На кого работаешь, урод? – зло спросил Базальт.

Стрижка у пигментного короткая, нарочно для того, чтобы нельзя было оттаскать его за волосы. Но Костя схватил его за уши. Оттянул голову на себя и с силой вбил ее в пол. Только это не подействовало. Мужик молчал как рыба во льду. Базальт ударил его еще несколько раз, но пленник так и не заговорил.

– На Красницкого он работает. Это Красницкий его прислал, – сказала за него Катя.

– Кто такой Красницкий?

– Олигарх. Он хотел, чтобы я с ним… Я отказала… Вот он людей и прислал…

– Ну, тогда все ясно. Тогда этих кончаем и уходим, – передернув затвор, решил Костя.

Не собирался он никого убивать, но голос его прозвучал очень убедительно, и пигментный дрогнул.

– Ты даже не представляешь, с кем связался, – прогудел он. – Тебя из-за нас приговорят. Из-под земли достанут. Шкуру живьем…

– Кто?

– Не важно.

– Да. Ну, тогда лови пулю.

– Красницкий – очень большой человек. Он тебя из-под земли…

– Я знаю, что он большой человек, – соврал Базальт. – И могу спросить за него. Ты вот его именем прикрылся, и я с тебя за это спрошу…

Пигментный слышал, что сказала Катя, и мог подсуетиться с именем Красницкого. Костя тоже умел хитрить, но при этом не хотел, чтобы его самого вводили в заблуждение.

– Я не прикрывался…

– Как зовут Красницкого?

– Феликс… Феликс Михайлович.

Базальт вопросительно посмотрел на Катю, и та подтверждающе кивнула. Все сходилось, значит, она не ошиблась в своих подозрениях.

Кто такой Красницкий, Костя не знал. Но обязательно узнает. И спросит с него за Катю. Жестоко спросит. И не важно, большой он человек или мелочь пузатая.

Глава 5

Голос у Катенка нежный, звонкий, и петь она умеет. Сама такая хрупкая, нежная. Косички с бантиками, платье треугольником, белые гольфы, лакированные туфли на низком каблуке. Режиссер видеоклипа удачно создал образ школьницы. Только не все реагировали на него здраво.

– Некислая телочка! Я бы ей втащил по самое это…

Что взять с зэка, у которого с голодухи одни бабы на уме? Ни культуры, ни воспитания, в голове сплошная пошлятина. А тут телевизор, и юная певица на экране, вызывающая нездоровые желания.

Телевизор показывал в холле лагерного лазарета. Спартак шел мимо, но его привлек голос Катенка, и он остановился. А тут эта оголтелая реплика… Какой-то зэк с лошадиным рылом посмел опохабить Катю, да еще во всеуслышание!

Спартак помнил Катю младенцем, на его глазах она делала первые шаги. Он уже служил в армии, когда она пошла в первый класс, но мама присылала фотографии, он видел ее маленькой девочкой в школьном платье с белым фартуком, с огромными бантами. На губах счастливая улыбка, в руке букет цветов… И сейчас какая-то мразь глумится над этим невинным ребенком!

Зэк с лошадиным рылом сидел на стуле, вытянув ноги. Руки он только что держал скрещенными на груди, а сейчас жестами показывал, как он насаживает на себя Катю. Спартак схватил его за грудки, оторвал от стула и ударил головой.

– Я тебе сейчас так втащу, гнида!

Он выждал немного, когда зэк оклемается, поднял его с пола и снова врезал ему от всей души. За Катю он убьет любого. И пусть эта мразь радуется, если выживет…

Спартак так зол был на этого выродка, что действительно мог забить его до смерти. Но вмешался Барбос – он оттащил его от жертвы, с риском для себя попытался успокоить. И ему могло бы достаться, но Спартак уже сорвал зло, и гнев стихал.

Он вернулся в свою палату, лег на койку, включил телевизор, но на музыкальном канале уже крутился другой видеоклип.

Он мог бы убить похабника, и ему ничего бы за это не было. Никто бы не посмел свидетельствовать против него. Он в законе, смотрит за всей зоной, у него жирный общак, с которого кормятся «хозяин» и «кум». Он в лагере первый человек, от него здесь все зависит.

Тяжело ему досталась эта власть, через ад пришлось пройти, чтобы взять ее в свои руки. И мусора до полусмерти избивали, а в пресс-хате пытались опустить, в штрафном изоляторе голодом и холодом пытали. Но ничего, он выдержал все – и перекрасил зону. Была она козлиной, а стала воровской. Но вскоре зона останется для Спартака в прошлом. Срок его выходит, а свобода манит. Совсем чуть-чуть осталось.

– Ты ее знаешь? – спросил Барбос.

– Кого?

– Ну, певицу эту…

– Знаю. Сестра моя. Родная.

– А-а!.. Тогда понятно… Не надо было тебя останавливать.

– Проехали.

– Круто у тебя сестра зажигает! И голос классный… Сама раскрутилась или как?

– Сама.

Сестра у него – серьезный человек. Брата не чуралась, но в Москву к нему приезжала редко. Не нравилось ей, что Спартак с головой в криминале. Не осуждала, но образ его жизни не принимала. Она даже не сказала, где собирается учиться после школы. Сама приехала в Москву, сдала экзамены, поступила в университет. К Спартаку за помощью даже не обращалась. Он хоть и в зоне, но у него друзья в Москве, и бизнес там поставлен конкретно. Мартын сейчас не последний в столице человек, и Катя для него как родная. Но и его она не беспокоит.

И на сцену она сама по себе выбилась, Спартак ни копейки не вложил в ее раскрутку. И то, что Катя вышла на большую сцену, стало для него полной неожиданностью. Он отправил к ней Мартына, тот предложил ей двух телохранителей, но Катя наотрез отказалась. Дескать, у нее все нормально и ей ничего не угрожает. А телохранители, сказала она, только неприятности притягивают.

Но телефон Мартына она знает, и если вдруг что, он обязательно придет ей на помощь. Хотя, конечно, лучше бы таких ситуаций не возникало. Все-таки сейчас в Москве нет уже того беспредела, как прежде. Но уродов хватает…

* * *

Красницкий, его люди, бойня в квартире… Все это страшно. Но как-то несущественно. Во всяком случае, по сравнению с тем, что происходило сейчас в квартире у Кости, с ним самим. Это не человек, это стихийное бедствие, бурная река без берегов, и у Кати просто не было сил плыть против его течения. Она позволила этому смерчу оторвать себя от берега, втянуть в свою воронку, и сейчас у нее кругом шла голова от сильных и острых ощущений.

Она с ним в гостиной. Диван здесь, телевизор, на экране что-то происходит, но она ничего не видит, все, что вокруг, проходит мимо. Сейчас для нее существует только Костя. Он в центре мироздания, и она не в состоянии вырваться из поля его притяжения. Впрочем, она уже и не пытается выскользнуть из его объятий.

Он обнял ее за плечи, прижал боком к себе, что-то тихонько говорит на ухо. Она околдована его близостью, зачарована голосом, и он как тот удав запросто может ее проглотить. Но Костя не торопится.

– Ты, главное, не бойся. Ты под моей защитой. А то, что петь не будешь, так это пустяки. Мне звезда не нужна, мне ты нужна… Я, когда тебя увидел, сразу понял, что ты моя женщина. Только не думал, что мы можем быть вместе… А мы можем?

Катя завороженно кивнула. Да, они должны быть вместе… Он – бандит, преступник, возможно, у него кровь на руках. Больше всего на свете она боялась связаться с таким человеком, как он. И сейчас боится. Но связалась с ним. И уже не может без него. Она потеряла голову, и ей все равно, что будет дальше. Лишь бы он ее не бросал.

– Я тебе нравлюсь?

– Очень.

– Ты хочешь у меня остаться?

– Да.

– И будешь жить со мной?

– Да.

– У тебя сегодня был трудный день.

– Не то слово, – кивнула она.

– Поздно уже. Тебе надо отдохнуть.

Он должен был губами коснуться мочки ее уха, рукой приласкать грудь, потом запустить пальцы под подол платья… Это возмутительно и недопустимо. Но сопротивляться она не станет. Потому что ей уже восемнадцать и давно уже пора стать женщиной.

Она сейчас могла позволить ему все. Но Костя отправился в спальню, а через какое-то время позвал ее к себе. Постель готова, но только для нее. Сам он собирался спать в гостиной.

– Если хочешь, можешь принять душ, – предложил он.

– Да, конечно…

Он принес ей банное полотенце, и она отправилась в ванную.

Костя бандит, и это в его правилах вести себя с женщинами бесцеремонно. Он смелый, бесстыжий… Но почему он не заходит в ванную вслед за ней, почему не раздевается, не становится с ней под тугие водяные струи? Она возмутится, но прогонять его не станет…

Но Костя не зашел к ней. Не было его и в спальне. А на ней только полотенце, он мог бы с легкостью сорвать его, обнажить доступную плоть… Но нет его. Катя закрыла за собой дверь. И спать легла в одиночестве.

Она забрала с собой вещи, два чемодана и сумку. И одежда у нее есть, и белье, а она легла спать в чем мать родила. А из ванной только в одной тунике из полотенца вышла… Что это с ней? И почему так возбуждают ее порочные желания?

Катя слышала, как Костя прошел по коридору. То ли на кухню направлялся, то ли в ванную. Не надо было дверь в спальню закрывать, так бы она знала, где он. И еще Костя мог бы заглянуть к ней на обратном пути…

Надо было бы открыть дверь, лечь в постель. Но Катя справилась с искушением. Может, потому Костя и не зашел к ней.

И хорошо, что не зашел. Она девушка порядочная, и ей никак нельзя впускать к себе мужчину. Был бы Костя ей мужем, а так нет. И совсем не важно, что рассудок держится на расшатанных шурупах…

Но чем дальше в ночь, тем сильней разбалтывался рассудок.

Катя представила себя в объятиях Красницкого, и ей стало тошно. Сейчас она в безопасности, но мало ли что может случиться завтра? Вдруг люди этого проходимца заявятся сюда, убьют Костю, а ее заберут с собой?.. Она пропадет, если окажется в лапах у Красницкого. Уж лучше пропасть с Костей, в его объятиях. Уж лучше пусть он станет ее первым мужчиной, чем какая-то мерзость…

Катя читала дамские романы, но не верила, что порядочная женщина от любви может потерять голову и пуститься во все тяжкие. Бешеная страсть к мужчине, полное безрассудство, унижения во имя любви – все это она считала выдумками писателей. Но вдруг оказалось, что это правда. И подумала она об этом, когда входила в гостиную. Она сама, по своей воле шла Косте в руки. Жалела об этом, проклинала себя, но шла.

– Что-то не так? – спросил он.

– Мне страшно… Можно с тобой побуду?

– Ну, если не боишься…

Она скинула с себя полотенце, голышом юркнула к нему под одеяло. И в страшном сне такое привидеться не могло, а тут вдруг наяву… Или это все-таки сон?

– Не боишься, – безобидно засмеялся он. – А говоришь, что страшно.

– Страшно. С тобой страшно. А без тебя еще страшней…

Она лежала на самом краю постели, не жалась к нему. Но это ничуть не оправдывало ее. Она вела себя как падшая женщина… Ну и пусть!

– Иди ко мне.

Он взял ее за руку, и она покорно придвинулась к нему. И содрогнулась от сильного волнения, когда жесткими курчавыми волосами коснулась его бедра. Он тоже был без ничего, и она ощутила жгучий стыд, который вдруг стал тяжелым, как свинец, расплавленным металлом растекся по низу живота и взорвался, разрушая сознание…

Только тогда смогла взять себя в руки. Только тогда она поняла, что способна на побег от самой себя. Но ей не удалось убежать от Кости. Он удержал ее, с силой привлек к себе.

– Не бойся, я тебя не трону. Будем просто лежать…

Он не стал прижиматься к ней, но руку с талии не убрал. И затих, не подавая признаков жизни. Это успокоило ее. Ничего страшного не происходит. А то, что Костя рядом, так это для того, чтобы защитить ее в случае опасности.

* * *

Костя понял, что произошло с Катей в первую ночь. Перевозбудилась она, и от переизбытка женской энергии разрядилась как накопительный конденсатор. И даже попыталась от него удрать… И удрала. Утром, когда он спал. Заперлась в своей комнате в ужасе от своих «подвигов».

Она сама пришла к нему ночью. Но Базальт был далек от мысли считать ее шлюхой. Он видел, что девушка влюбилась в него без памяти. Может, потому и не форсировал события, чтобы она не разочаровалась в нем. И еще, непонятно почему, хотелось продлить удовольствие ухаживаний за ней.

Утром, ближе к обеду он ушел – вместе с Арбалетом и еще двумя бойцами отправился на стрелку. Ничего серьезного, какие-то залетные оспаривали право на подконтрольный ресторан; пришлось объяснить им, как глубоко они впали в заблуждение. Обошлось без драки, без стрельбы. А к вечеру Костя освободился, вернулся домой с цветами и шампанским. И еще золотое колечко Кате подарил, с маленьким бриллиантом: на большой денег не хватило.

Он боялся, что Катя уйдет от него. Хоть и попала она в зависимость от него, но характер у нее все-таки есть. Но нет, она никуда не делась. И в квартире убраться не побрезговала, и ужин приготовила. Он, конечно, в полном восторге. Еще бы, звезда у него в доме хозяйничает! И, как мужа родного, его на ужин ждет.

И цветам она обрадовалась как маленькая, зарылась носом в ароматные бутоны. И кольцо вызвало у нее сдержанное ликование.

– Надеюсь, это не предложение руки и сердца? – спросила Катя.

Сегодня она не была так зажата и закрепощена, как вчера. Хотя неловкость еще оставалась. Но ничего, они вместе справятся с ней.

– А если да? – Он с улыбкой и пристально посмотрел на нее.

– И насколько это серьезно? – зарделась она.

– Сам не знаю. Возможно, это так серьезно, что я даже не понимаю.

– А что ты понимаешь?

– То, что ты мне очень-очень нравишься. И я бы хотел, чтобы ты осталась со мной. А там, наверное, и больше… – замялся он.

Возможно, это любовь. Но он пока не хотел думать об этом. Он хоть и бандит, но ничто человеческое ему не чуждо. А любовь – это слишком серьезно, чтобы опошлять ее красивыми словами.

– А я хочу остаться с тобой? – то ли у него, то ли у самой себя спросила Катя.

– Это тебе решать.

– Ты бандит…

– И что?

– Я даже не знаю, сколько крови у тебя на руках…

– Много крови. Очень много. Я в разведывательно-диверсионной группе служил. В Чечне. Там в основном спецы служили – или офицеры, или по контракту, – но у меня подготовка была, меня из срочников отобрали. Мы там такие дела проворачивали, что «чехи» плачут… Много у меня крови на руках, много.

– Я не про войну спрашиваю.

– Ну, приходилось стрелять. На разборках. Но там все по-честному – или ты, или тебя. А так, чтобы заказными заниматься… Я не киллер и никогда им не был.

– Зачем тебе все это нужно?

– Не знаю. Может, мне адреналину не хватает?

– В Чечню возвращайся.

– Там сейчас войны нет. Ну, как бы нет… И не заработаешь там столько, как здесь…

– И что, много зарабатываешь?

– Когда как.

Сегодня он тонну «бакинских» получил – премия за удачный выезд на разборку. А за Валерьева Черкан ему аж две зеленые штуки отвалил. Где на гражданке такие деньги поднимешь?

– Нельзя так жить, – покачала головой Катя.

– Но ведь живут.

– Живут… И не только ты один так живешь.

– Что ты предлагаешь?

– Ничего.

– И не надо ничего предлагать. И менять ничего не надо. Да, я бандит. Но для нас это хорошо. Объясняю почему. На тебя наехал Красницкий, но ты со мной, и тебе ничего не грозит. А почему? Потому что я такой крутой? Нет. Просто за мной бригада. За мной авторитетные люди. У Красницкого банк, у него нефть, у него бешеные деньги. И служба безопасности у него крутая. Менты за ним. И в правительстве связи. Причем на самом высоком уровне. – Костя знал, что говорил. Он уже навел справки о Красницком, хотя, конечно, полной информации об этом типе у него не было и быть не могло. – Он может сделать тебя своей наложницей, и ему ничего за это не будет. Верней, менты ему ничего за это не сделают. Закон его не пугает. Но с братвой, поверь, он связываться не станет. У братвы свои законы, и приговоры очень суровые. И точку в приговоре ставит пуля… Поверь, пока я в теме, Красницкий не захочет связываться со мной…

– Хотелось бы в это верить.

– Я уже говорил с пацанами, на днях мы подъ-едем к этому Красницкому, поговорим с ним. И он от тебя отстанет…

– Спасибо. А то мне нужно в университет, а я боюсь туда ходить…

– Нормально все будет… А там, когда все уляжется, я выйду из дела. Ну, не всю же жизнь бандитствовать, – улыбнулся Костя. – Я тут капиталец кое-какой сколотил, вон, магазин автозапчастей открою, торговать буду. Или автосервис организую. Короче, видно будет…

– Это хорошо. Главное – не опоздать.

– В каком смысле?

– В смысле, как бы в тюрьме не оказаться…

– Ну, от тюрьмы и сумы не зарекайся… А ты меня ждать будешь?

– Буду.

Она опустила голову, кивая, но поднимать ее не стала.

– Ты даже не представляешь, как мне повезло.

Он мягко обнял ее за плечи, провел рукой по спине и ощутил под пальцами мелкую дрожь. Катя подняла голову и затылком коснулась его плеча. Она не поворачивалась к нему лицом, но ему было видно, как жмурится она от стыда и удовольствия. Платье на ней мягкое, приятное на ощупь. Но ему хотелось гладить ее обнаженное тело. А «молния» на спине, и расстегивалась она легко. Катя покорно вытянула вперед руки, чтобы скинуть лиф платья. Бюстгальтера на ней не было, грудь обнажена. Не самая большая у нее грудь, но упругая, бархатистая на ощупь, и сосок мгновенно затвердел под пальцами. Катя жарко задышала, выгнула спину. Девушка созрела…

Он поднял ее на руки, перенес в спальню. Платье упало под ноги где-то на пути. Ничего, он его подберет. Потом, когда-нибудь…

Они вместе взлетели, кувырнулись в облаках седьмого неба и опустились вниз. Только ее падение оказалось болезненным. И еще он увидел кровь.

– Это у тебя в первый раз? – спросил он.

Казалось бы, какая разница, первый ты мужчина у женщины или нет? Казалось бы… А на самом деле разница есть. И сколько ни убеждай себя, что это не так, все равно гордость берет. И на девушку смотришь совсем другими глазами, если у нее до тебя никого не было.

– Да, – зарываясь лицом в подушку, сказала она.

И покрывало за собой потянула, чтобы укрыться.

– И как?

– Ну-у…

– Значит, не очень… Ну, по первому разу это бывает.

– Молчи… Просто молчи…

Но молчать он не мог. Вдруг позвонил телефон, и ему пришлось ответить.

– Да.

– Тревога, братан, – услышал он голос Арбалета. – Давай подрывайся, я через пять минут у тебя буду. Там пацанов наших мочат, надо выручать!

– Понял.

Костя соскочил с постели, стал одеваться.

– Ты куда? – всполошилась Катя.

– Да проблема тут одна. Сейчас решим, и вернусь. Ты меня не жди, спать ложись, может, я не скоро буду…

– Не уходи.

– Что такое?

– Мне страшно.

– А ты не бойся.

– За тебя страшно…

Катя умоляюще смотрела на него. Она не хотела, чтобы он уходил. И у него не было никакого желания расставаться с ней хотя бы на время. Но дело требует жертв. Хорошо, если придется пожертвовать только временем…

Глава 6

Арбалет озадаченно чесал затылок.

– Ты в этом уверен, что ничего не было? – глядя на вышибалу, спросил он.

– Да нет, спокойно все было. Никто не бузил, никаких проблем, – пробасил детина.

– Ресторан «Баллада», да? На Маршала Жукова? Мы ничего не напутали?

– Да нет, ничего. «Баллада», Маршала Жукова, все правильно. Только никаких разборок здесь не было. С вечера все спокойно…

– Ну ладно, разберемся.

Арбалет повернул к машине, и Базальт последовал за ним.

– Ничего не понимаю. Шум есть, а драки нет…

Они мчались через всю Москву, чтобы помочь трем своим пацанам, что сцепились в ресторане с какими-то отморозками. А как оказалось, не было ничего.

Но лучше ложная тревога, чем реальная пуля в лоб… Теперь, когда в его жизни появилась Катя, Базальт стал вдруг бояться смерти. Раньше он ее побаивался, а сейчас мысль о ней заставляла неметь кончики пальцев.

В машине Арбалет позвонил Черкану:

– Не было в «Балладе» наших. Не было ничего… Карп?.. Ну, позвони…

Он сунул трубку в карман и озадаченно глянул на Костю:

– Это Карп Черкану звонил, от него информация прошла. Черкан ему сейчас звякнет… Но это уже не наши проблемы.

– Мы свою проблему искали, искали, но так и не нашли. Хорошо это или нет, но домой уже пора, – зевнул Базальт, глянув на часы.

Поздно уже, второй час ночи. И еще домой минут двадцать добираться. Если проблем вдруг не возникнет. Стволы у них под сиденьями, вдруг у ментов операция какая-нибудь – шмон устроят, волыны найдут. Отправят потом на пару лет за решетку. И не факт, что Катя его дождется. Она не из тех, кто предает, но все может быть…

Но все обошлось, и уже через четверть часа он был дома. Арбалет поехал к себе, а Базальт поднялся на этаж, ключом открыл дверь.

Только нет никого в квартире. Дорожка на полу в прихожей скомкана, столик журнальный в гостиной перевернут, на полу – бутылка шампанского, мокрое пятно под ней. И Кати нигде нет. Может, сама ушла? Но зачем она беспорядок в квартире оставила? В знак протеста? Вряд ли…

У нее был сотовый телефон, но он остался в квартире. И сумочка лежит на трюмо. Чемоданы ее в шкафу, одежда на плечиках развешана… Может, она вышла на время и сейчас вернется? Но куда ей нужно было уходить в час ночи? А если проблемы вдруг какие-то возникли, она бы позвонила… Нет, здесь что-то не то…

В дверь вдруг постучали. Ну да, Катя это, больше некому. Но все-таки Костя должен был глянуть в «глазок», посмотреть, кто там. Только дверь открылась сама по себе, потому что не закрыл он ее на замок, когда зашел в дом. Ковровая дорожка его смутила, перевернутый столик, потому и не закрыл.

В квартиру вломился крепкий парень в строгом костюме. Но Костя остановил его, выдернув из-за пояса ствол:

– Стой! Башку прострелю!

– Что там такое? – донеслось с лестничной площадки.

– Тут пацан какой-то с волыной, – растерянно отозвался парень.

Тут же послышался характерный лязг железа. Как минимум двое передернули затворы своих пистолетов. Круто.

– Спроси, Катя у него?

– Катя у тебя?

– А вы кто такие?

– Мы от ее брата…

– А кто у нее брат?

– Никон. Спартак Никонов. Он в законе.

Базальт не знал, кто такой Спартак Никонов, но ему хватило и того, что этот человек – вор в законе. Сам по себе высокий криминальный статус мог вызвать только чувство уважения, но Никон еще и брат Кати. А у нее, кстати говоря, фамилия Никонова…

– Родной брат?

– Роднее не бывает.

– А где он?

На этот вопрос ответил не самого высокого роста мужчина с заостренными чертами лица и хищной горбинкой носа. Модельная прическа, клубный пиджак; щеголеватый, ухоженный «от» и «до». Но видно, что в криминале он двумя ногами. Взгляд ироничный, с хитрым прищуром, твердость в нем гранитная, и сила пробивная. Чувствуется, что личность авторитетная. Но на Катю он внешне никак не похож.

– Спартак сейчас за колючкой. Я за него. Мартын меня зовут. Ты кто такой?

– Базальт я. С Карпом работаю…

– С Карпом?.. Он «Евроаз-финанс» держит?

– Ну да, наша точка, – кивнул Костя, опуская ствол.

– И что ты здесь делаешь?

– Как что? Это моя хата!

– А Катя где?

– Не знаю.

– Как это не знаешь? Она час назад звонила, адрес назвала… Что ты с ней сделал? – свирепо глянул на него Мартын.

– Ты это, ты не быкуй, – нахохлился Костя. – Ничего такого я ей не сделал. И где она, не знаю… А час назад она здесь была. Я как раз час назад уехал. А вернулся, нет ее… Значит, она тебе звонила? Зачем?

– Сказала, чтобы я ее отсюда забрал…

Вот так история. Катя, оказывается, вовсе не так беззащитна, как могло показаться. Брат у нее в законе, друзья у него крутые, и податься есть куда. Просто Костя очень понравился ей, и она приняла его помощь. А потом и легла с ним…

В любом случае Кати нет, и ее нужно искать.

– Странно все это, – пожал плечами Костя.

– Что странно?

– Мы были с ней, потом мне позвонили, я уехал, а вернулся – ее нет. А она тебе позвонила, ты за ней приехал, а ее нет… Может, она на улицу вышла тебя встречать? Тут у нас во двор только с одной стороны заехать можно…

– Мы эту сторону долго искали, – покачал головой Мартын. – Никого не видели…

Но все-таки он послал человека осмотреть двор и окрестности.

Базальт прошел в гостиную, глянул на перевернутый журнальный столик. Поднять бы его, но нельзя отвлекаться. За Мартыном нужно следить. Кто его знает, может, он вовсе не тот, за кого себя выдает. Может, он пришел за ней по заданию того же Красницкого. Может, он знает, на что способен Костя, потому и мудрит.

– Ты не веришь мне? – пристально и с насмешкой посмотрел на него Мартын.

Проницательный у него взгляд. И глаза бывалого человека. Наверняка он много повидал в этой жизни. И в жестких передрягах побывал. И жизненные хитросплетения приходилось распутывать. Потому он и видел, что на уме у Кости.

– А почему я должен тебе верить?.. Тут приходили одни недавно. За Катей. У нее дома это было. Поехали, говорят, хрен один с бугра тебя хочет. Она отказалась, так они шприц ей с транквилизатором, чтобы заснула. Хорошо, я рядом был. Умыл обоих, а Катю к себе забрал…

– Что за хрен с бугра? – нахмурился Мартын.

– А ты не знаешь? – внимательно посмотрел на него Костя.

– Нет.

– А почему? Если ты за ее брата, ты должен быть в курсе. И охрану мог бы к ней приставить.

– Я предлагал, она отказалась. Независимой хочет быть…

– А Красницкий ей зависимость предлагал.

– Красницкий? Ну, Красницких много…

– Олигарх Красницкий.

– Ну, слышал о таком… И что он ей предлагал, говоришь?

– Зависимость. Полную от себя зависимость. Хочет, чтобы она его наложницей была. Она ему отказала, так он людей своих прислал… Может, и ты от него, откуда я знаю?

– Я сам по себе… Значит, она с тобой была; ты уехал, а когда вернулся, ее уже не было… Может, ты ее обидел как-то? Может, она не захотела оставаться у тебя?

Мартын достал сотовый телефон, позвонил кому-то, спросил, не появлялась ли Катя Никонова. Оказалось, что нет. Тогда он распорядился сообщить ему, если она вдруг появится.

– Нет, не обижал я ее, – покачал головой Костя.

– А почему так неуверенно? – пронизывающе глянул на него Мартын. И тут же сделал вывод: – Есть за тобой грешок, есть!

– Это личное… И не обижал я ее!

– Стол почему перевернут?

– Даже предположить боюсь, – как от острой зубной боли скривился Базальт.

– Чего боишься?

– А если это снова Красницкий? Что, если снова его люди? Может, они увезли Катю?

– Ну и что теперь делать? – изменился в лице Мартын.

– Не знаю.

– А точно, его люди были?

– От него. Я их расколол, они признались.

– Отвечаешь?

– Отвечаю.

– Тогда поехали.

Костя считал себя крутым и на многое был способен, но при этом не знал, как подступиться к Красницкому. Для начала нужно было выяснить, где он живет, навести мосты к нему, людей организовать, чтобы массой задавить. Непростое это дело, и времени много требует. Зато Мартын думал недолго.

Люди у него есть – четыре бойца плюс два водителя, бронированный «Мерседес» и джип с охраной. Все правильно, Катя нуждалась в его помощи, значит, с ней что-то произошло, поэтому и прибыл он к ней во всеоружии.

А еще у него была информация. Он позвонил какому-то Мише, и тот спустя какое-то время объяснил ему, кто такой Красницкий.

– Солидный человек, – сказал Мартын, обращаясь не столько к Базальту, сколько к самому себе. – Олигарх. Банк «Багратион», нефтяная компания «Восток-Запад»… Очень крупная нефтяная компания, подарок от самого Ельцина… Ты должен понимать, что это такое.

– Понимаю, – кивнул Костя.

Слышал он эту историю с беспардонным разделом российской нефтянки. Банк «Багратион» и ему подобные предоставили президенту кредит под выборы, а в залог получили самые лакомые куски государственной собственности. Реальная стоимость компаний, которые получил Красницкий, в сотни раз превосходила кредит. Все это было сделано нарочно, чтобы отблагодарить придворных банкиров за преданность Ельцину и его семье. Как и должно было случиться, денежный кредит в банк не вернулся, и залог стал собственностью Красницкого. Получается, он и банкир, и нефтяной магнат. И особа, приближенная к императорскому двору. Олигарх, короче.

Где находился его дом, Мартын не узнал – для этого требовалось время, которого не было. Но зато было известен адрес банка «Багратион». Туда они и направились.

* * *

Олеся лежала на боку в позе Венеры с зеркалом. Есть такая картина Веласкеса, только Олеся не подпирала голову рукой и на себя не любовалась. Но она так же полностью обнажена, и талия у нее тонкая, и бедро крутое. И задние опции такие же ядреные и округлые.

Она спала, но Феликс уже проснулся, и, значит, ей пора действовать. Он шлепнул ее по заднице, и девушка тут же пришла в движение.

Есть такой фильм, «Поездка в Америку» называется, так там африканского принца злит бесхребетная покорность невесты, которую предложили ему родители. Что ж, каждому свое. Феликсу же, напротив, такая африканка понравилась бы. Женщина должна знать свое место и полностью зависеть от своего мужчины, тогда она безропотно будет выполнять его желания. Тогда она будет делать абсолютно все. Надо будет, и червяка живого съест в угоду ему. И не будет измываться над ним, как Любка из параллельного класса глумилась над Феликсом в школьные годы…

Любку он унизил еще три года назад. Нашел ее, сделал так, чтобы она оказалась в дешевом притоне, где по ней протопталось целое стадо похотливых мужиков. А потом появился сам, в образе спасителя. Снял для нее квартиру, поселил в ней, и сломленная Любка ужом выкручивалась, чтобы угодить ему. Такого удовольствия, как в первую ночь с ней, он не испытывал никогда. Со временем острота ощущений притупилась, но все равно время от времени он бывает у нее, чтобы потешить свое самолюбие. Феликс ворочает миллиардами, и ему ничего не стоит арендовать для нее жалкую «двушку» на окраине Москвы. Большего она не достойна…

Олеся приехала в Москву прошлым летом из Киева. Как всякая порядочная девушка из Украины, она должна была выйти на панель, но нет, Олеся выбрала другой для себя путь – устроилась торговать в цветочном ларьке. О чем вскоре пожалела. Хозяином у нее оказался азербайджанец; сначала он сделал так, чтобы Олеся попала на деньги, а затем заставил отрабатывать долг. Она говорит, что упрямилась, но вопрос поставили ребром – или наклоняйся, или живой домой не уедешь. Олеся выбрала первое, и пошло-поехало… Пока Феликс ее не приметил. Он забирал ее к себе в расчете, что эта красавица в ногах у него стелиться будет, лишь бы к прежним хозяевам не попасть. И действительно, в общении с ним она была послушной как задавленная жизнью рабыня. Любое желание в любое время дня и ночи.

И еще она ни в чем не была перед ним виноватой, поэтому и жила в гораздо лучшей квартире, чем Люба. Да и навещал ее Феликс гораздо чаще.

Олеся знала свое дело, и с кровати он поднялся в отличном расположении духа. Как вампир высасывает кровь, так и он забрал у этой безвольной жертвы часть ее энергии, зарядился ею на весь день. А вечером он будет у Катенка, у этой певички, которая посмела ему отказать. Он приготовил для нее роскошные апартаменты, уготовил ей особую роль при своей священной персоне, а она оскорбила его и выставила на посмешище. Такое не прощается, поэтому она уже у него в силках. Непросто это было сделать, пришлось проводить расследование, встречаться с непростыми людьми, но игра стоит свеч. От Кати Никоновой он получит столько энергии, что сможет перевернуть весь мир. К чему он, в общем-то, и стремится. Никуда она от него не денется. Такой уже у Феликса характер – если он чего-то очень захотел, то обязательно этого добьется. А Катю он хочет очень-очень. И она станет его невольницей…

Олесе повезло, она его официальная любовница. Это значило, что Феликс мог у нее ночевать. Здесь все условия, чтобы он мог собраться на работу. Да и она старается не покладая рук. Сначала в постели отработала, потом на кухне, а костюм отглажен еще с вечера. Сорочки она не стирает, потому что Феликс имеет свойство пользоваться только новыми рубахами. И носками тоже. Хотя, стоит признать, были времена, когда приходилось донашивать одежду старшего брата, но все это в прошлом. В будущем его ждет еще больший успех.

Во дворе его ждал лимузин и две машины с охраной. Он очень важный человек, и у него много врагов, поэтому ради страны и ради себя он обязан заботиться о собственной безопасности. И он не жалеет на это денег. Ведь на том свете, как известно, они не нужны.

И секретарь уже в машине. Анатоль не просто его референт, он правая рука Феликса. Он в курсе всех его дел, превосходно владеет ситуацией, да и дельный совет всегда может дать. Словом, незаменимый человек. Но он целиком и полностью зависит от своего босса, поэтому не позволяет себе фамильярности в общении с ним. Незаменимых людей нет, Анатоль это прекрасно понимает, поэтому и покорность у него рабская. Он никогда не настаивает на своих рекомендациях и всегда соглашается с мнением Феликса. Хотя на вид он не похож на бесхарактерного слизняка, скорее наоборот. Прямой взгляд уверенного в себе человека, правильный нос, широкое лицо, волевой подбородок с ямочкой. Да и в своем отношении к нижестоящим людям он далеко не ангел. Но Феликс для него бог, и он поклоняется ему без стыда и упрека.

– Я так понимаю, настроение у вас, Феликс Михайлович, отличное.

Улыбка у него бодрая, живая и, как это ни странно, от души. Во всяком случае, фальши в ней не заметно.

– Как всегда… Как там наша звезда? – вытягивая ноги, вальяжно спросил Феликс.

Места в машине много, диван мягкий, удобный, и ощущение комфорта держится здесь достаточно долго. Это не отцовский «Запорожец», над которым когда-то смеялась Любка из параллельного класса. Сейчас она, конечно, не смеется. Но память осталась. Злая память.

– Спит пока.

– Когда проснется?

– Думаю, часа через два. Потом она должна свыкнуться с мыслью, что деваться ей некуда.

– А там и я подъеду, – кивнул Феликс.

Возможно, Катенок сделает ему подарок уже этим вечером.

– Я не знаю, вам решать, – замялся Анатоль. – Но я бы отпустил ее. Могут возникнуть проблемы.

– Проблемы – это моя стихия, если ты не знаешь.

– Да, конечно.

– Подумаешь, какой-то бандитский отморозок за нее заступился… Так он свое уже получил. Наверное…

Феликсу все равно, сколько у Кати было мужчин до него, главное, чтобы их не было после. Он знает, как довести ее до скотского состояния, чтобы она даже не помышляла о других самцах…

– Дело не в этом отморозке, – покачал головой Анатоль. – Я не стал звонить вам, беспокоить, но вчера ночью за Катю хлопотал некий Мартынов Алексей Павлович.

– Кто такой?

– Криминальный авторитет по кличке Мартын. Друг Спартака Никонова.

– Это кто такой?

– Брат Кати. Родной брат. Он сейчас отбывает срок…

– Уголовник?.. Какое мне дело до какого-то уголовника? – пренебрежительно поморщился Феликс.

– Он не просто уголовник; а крупный криминальный авторитет. У него два рынка в Репчино – вещевой и строительный. Это очень серьезный бизнес, деньги там крутятся очень большие. И еще у него в Москве несколько казино, которым он делает «крышу»…

– Какая «крыша», если он сидит?

– У него Мартын на воле. Этот парень – его цепной пес. Что Спартак скажет…

– Плевать мне на этого Спартака. Про Репчино я слышал; спустим туда ментов, они этого Мартына, как немцев под Москвой… А рынки эти Карп возьмет, он человек свой, проверенный. И бригада у него сильная… Впрочем, он и сам может заняться Мартыном. А мы ему поможем. Карп в ноги нам будет кланяться за такой подарок…

– Не все так просто. Спартак не просто крышует рынки, они у него в собственности находятся. Это акционерное общество, и у него контрольный пакет. Так что так просто его оттуда не выбить, – покачал головой Анатоль. – И казино у него свои. Во всяком случае, два из них точно в собственности. Да и не подпустят Карпа к казино, там воры все контролируют.

– Но Спартака же подпустили.

– Так он и сам вор. В законе. Никон его кличка. Вор в законе Никон. До Япончика ему, конечно, далеко, до Деда Хасана тоже. Но все-таки в законе. И здесь, в Москве, ему прочат большое будущее…

– Кто прочит?

– Воры. Его пиковые воры короновали, а сам он славянин. Его и славянские воры признают, и кавказские. Сами они между собой конфликтуют, а Никон может стать связующим звеном между ними. Но стать таким звеном не просто. Здесь одной короны мало. Здесь всеобщее признание нужно. А он в зону как апельсин шел, как вор-скороспелка. Но уже здесь, в Подмосковье, тюрьму под себя поставил. И зону разморозил, воровскую власть там утвердил. Воры это ему в заслугу ставят. До всеобщего признания еще далеко, но Спартак себя поставит, в этом никаких сомнений. У него свои люди в воровской среде. И дела он умеет делать, если казино смог под себя взять. И взять смог, и удержать. Таких людей в воровском мире единицы. Это не мое мнение, это мнение законного вора, с которым я говорил…

– Когда же ты успел?

– Ну, это моя работа, – улыбнулся Анатоль.

– Да, оперативности тебе не занимать… Но все ли так мрачно, как ты нарисовал? Может, Спартак этот реально ничего собой не представляет?

– Вам, Феликс Михайлович, видней… А если представляет?

– Если бы да кабы… Есть люди, которые решают проблемы раз и навсегда, – не хотел сдаваться Красницкий.

– Никон в законе, с ним так просто не решишь. За него как за вора спросят. А за вора спрос один – смерть…

– Все это легенды, – поморщился Феликс. – Бабушкины сказки…

– За Спартаком реальная сила. У него бригада своя, а это как минимум полсотни проверенных бойцов. И карательная бригада у него есть. А там те самые специалисты, которые решают проблемы. И на вас он, Феликс Михайлович, не посмотрит. Ему все равно, что вы очень большая величина. Для него вы прежде всего человек, который оскорбил его родную сестру… Я вам больше скажу, он сотрудника милиции чуть не убил – из-за того, что тот жену его оскорбил. Бедняга еле выжил, а Спартак в тюрьму за это сел. И еще раз сядет, если с вами вдруг что-то случится. Но не думаю, что вам от этого будет легче…

– Хватит, – болезненно скривился Красницкий.

С Карпом у него деловые отношения, поэтому ему ничего не стоило разрешить через него проблему с Катей. Но здесь другой случай. Вор в законе на высоком пьедестале из больших денег и с реальным оружием в руках – серьезная проблема. Феликс мог схлестнуться с ним, но без гарантии на успех. Ведь пуля дура, ей все равно, кого убивать – бомжа с вок-зала или человека из высших слоев общества. Потому и одолевали сомнения. А Спартак вряд ли будет колебаться в своем выборе, идти против олигарха или нет. Задета честь его родной сестры, какие тут могут быть сомнения?..

– Может, у него не все гладко с Катей? – с надеждой спросил Феликс. – Почему он не помогал ей, если у него деньги? Ираклий мне бы сказал, если бы у нее были сильные покровители.

– Может, она стесняется своего брата? Девчонка она неизбалованная, на юриста учится, а брат – уголовник…

– Может быть…

– Надо бы ее отпустить, пока не поздно. С ней ничего такого не случилось, и наказывать вас не за что.

– Меня?! Наказывать?! – пренебрежительно фыркнул Феликс. – Да она мне в ноги должна кланяться за то, что я обратил на нее внимание…

– Это само собой… Так что будем с ней делать?

– Пусть убирается, – решился Феликс.

Как ни хотелось ему быть всемогущим, но все-таки он ясно осознавал, что до первых лиц государства с их уровнем охраны ему пока далеко. И служба безопасности у него есть, и свои милицейские генералы, которые всегда готовы помочь, и с криминалом у него есть завязки – тот же Карп со своими бандитами на подхвате. Но все-таки есть бреши в этой системе, и через них может пролететь пуля. Все-таки вор в законе – это не шутка.

Но все не так страшно, как малюет Анатоль. Феликсу нравится рисковать, он получает удовольствие, когда ходит по лезвию бритвы. Да, он отпустит Катю, но не забудет о ней. Присмотрится к Спартаку, прикинет, на чем его можно поймать, а потом уже решит вопрос с Катей.

Не повезло девке, что Феликс взял ее в прицел своих желаний. Хочет она того или нет, но ей придется стать его собственностью. И никакой брат ей не поможет. Если вдруг не получится взять его силой, то в ход пойдет хитрость. А может, и то, и другое.

Глава 7

Дверь на балкон была закрыта, Катя пыталась прокрутить ручку, чтобы справиться с ней, но бесполезно.

– Зря вы это затеяли, – покачал головой парень, неожиданно возникший за спиной. – Это четырнадцатый этаж, из окна не выпрыгнешь. И соседние лоджии остеклены, на них не перебраться. И кричать бесполезно, здесь отличная звукоизоляция.

Внушительного вида парень, но вежливый, тактичный, хотя и проскальзывает в словах скрытая угроза.

– Я свободный человек! Вы не имеете права меня здесь держать! – выразила свое возмущение Катя.

Костя уехал вчера на какое-то свое бандитское задание, и ей так вдруг стало страшно, что рука сама потянулась к телефону. Она позвонила Мартыну, но вдруг появились незнакомые люди, схватили ее, сделали усыпляющий укол, привезли сюда, в эту квартиру. И она знала, чьих это рук дело…

– Да, но я не свободный человек, – развел руками парень. – И мне приказано вас здесь держать. И не важно, хочу я этого или нет, но выбора у меня нет.

– Меня похитили. Понимаете, похитили? Это преступление, а вы – его соучастник. Вас привлекут к уголовной ответственности.

– Я все понимаю, но ничего не могу поделать. Мой вам совет: расслабьтесь и получайте удовольствие…

– Какое удовольствие? С кем?

Парень пожал плечами и вышел из комнаты. Не скажет он, по чьей воле она здесь оказалась. Но ей и не нужно ничего объяснять.

Красницкий не поскупился, выделил ей отличную квартиру – три комнаты, ремонт в евростиле, роскошная обстановка под старину. И она должна жить здесь как в золотой клетке. Может, Феликс захочет, чтобы она еще и пела ему, как персональный соловей?

Он затащил ее сюда, за ним сила и власть, а она совершенно беззащитна перед ним. И ему ничего не стоит сломать ее, подчинить себе. Но это он так думает. А ей есть чем ему ответить. Он обязательно появится здесь, и она скажет ему все, что она о нем думает…

В холле вдруг послышался шум. Кто-то громко распахнул дверь, ворвался в дом. Что-то с грохотом рухнуло на пол. Уж не охранника ли это сбили с ног? Если так, то это или Мартын пришел к ней на помощь, или Костя…

В комнату вошел незнакомый парень с длинным носом. И брюки у него кожаные и пиджак. Наверное, это Мартын помогает ей: он своих людей сюда послал.

– Ты Катя? – спросил он и, не дожидаясь ответа, протянул ей руку. – Давай, уходить надо!

Руки она ему не подала, но из комнаты вышла. Действительно, в холле на полу лежал приставленный к ней охранник. Над телом стоял еще один громила в строгом костюме, с пистолетом в руке. И еще он заметно нервничал.

– Давайте быстрей, быстрей! – подгонял он.

Катю вывели из квартиры, посадили в машину, только там ее спасители стали успокаиваться.

– А где Алексей Павлович? – спросила она.

– Какой Алексей Павлович? – не понял парень.

– Вы его Мартыном называете. А для меня он Алексей Павлович.

– И Мартына не знаем.

– А кто же вас тогда послал?

– Незлобин послал.

– А кто это такой?

– Начальник наш. Он у Красницкого работает…

– У Красницкого?! – ужаснулась Катя.

– А что здесь такого? Он узнал, что вы попали в беду, он прислал нас…

– И куда мы едем? К нему?

Катя нащупала ручку двери. Сейчас она ее откроет и вывалится из машины. Лучше разбиться в кровь, чем ехать к Красницкому.

– Зачем к нему? Он занятой человек, ему сейчас не до вас. Но если есть желание, мы сейчас позвоним ему, он скажет, когда сможет вас принять…

– Спасибо, не надо. Отвезите меня, пожалуйста, домой.

– Назовите адрес, отвезем.

– А разве вы не знаете? Ваши люди уже приходили за мной…

– Когда?

– Позавчера ночью.

– Это были не наши люди, – покачал головой длинноносый.

– А чьи?

– Это был розыгрыш.

– Розыгрыш?!

– Да, розыгрыш в бандитском стиле. Это у них называется «развести лоха».

– И кто меня так разыграл?

– Ты сама как думаешь? С кем ты общалась в последнее время?

Катя обескураженно кивнула. Она не просто общалась с Костей, она спала с ним. А ведь это он мог подстроить вторжение к ней в квартиру. Дружков своих к ней послал и потешную драку с ними затеял. А фамилию Красницкого она сама им всем подсказала…

Она звезда, и Костя хотел произвести впечатление. Отсюда и этот розыгрыш. Он блеснул своим геройством сначала у нее дома, а затем и в постели… Какой же он подлый!

– Ну, был один человек…

– А этот человек на другого человека работает. Вот ты у этого другого человека и побывала. Хорошо, что Феликс Михайлович все узнал. Ему не нравится, когда кто-то прикрывается его именем. Ведь ты же думала, что это Красницкий тебя похитил?

– Ну, в общем, да.

Значит, Костя сам ею попользовался, а потом передал дальше, как эстафетную палочку. Придумал себе предлог, убрался из дома, а потом появились его друзья. На этот раз все было серьезней…

* * *

Сначала появляется грудь, и только за ней – сама Саманта Фокс. Так говорили раньше. А сейчас можно было сказать, что сначала в поле зрения попадают ноги, и только затем – секретарша Красницкого. Юбка у нее не самая короткая, но все равно ее ноги выглядят потрясающе. Длинные, стройные, дико сексуальные. И сама она супер. Уж кто-кто, а Мартын разбирался в женщинах.

Но сейчас ему не до женских прелестей. В банк «Багратион» он приехал разбираться с крутым олигархом. Сначала ночью дал о себе знать, теперь вот должен был состояться разговор с глазу на глаз с самим Красницким.

Широким шагом войти сюда не получалось. И охрана здесь серьезная, и еще два спецназовца с автоматами там же. Чувствуется уровень, нахрапом такого не возьмешь.

Начальник охраны непозволительно долго договаривался о встрече с Красницким, затем пришлось пройти сквозь сито службы безопасности, но Мартын все стерпел. Он должен был поговорить с олигархом, объяснить ему ситуацию. И вот он уже в шаге от своей цели. Но секретарша с длинными ногами велела еще немного обождать. У Феликса Михайловича важный телефонный разговор.

– Еще совсем чуть-чуть, – угостила она его резиновой своей улыбкой.

– Хорошо, я подожду, – поднимаясь с кресла, сказал он. – У него в кабинете.

Девушка попыталась его удержать, и Мартын обнял ее за талию, привлекая к себе. Это подействовало на нее, и она отскочила от него как испуганная козочка. И он беспрепятственно прошел к нему в кабинет.

Красницкий был занят, разговаривал по телефону. Или только вид делал. Напыщенный, вальяжный, неприступный. Кисло посмотрел на Мартына, махнул на него рукой, дескать, не до тебя. Только не важный у него вид. Типичный терпила, избалованный судьбой. Раньше, поди, бычки за крутыми пацанами подбирал, а сейчас щеки надул и пышет важностью, как двухведерный самовар.

– Я не понял, ты что тут из себя рисуешь? – не выдержал Мартын. – Давно в стойло не ставили? Так я организую!

Банкир долго и удивленно смотрел на него. Дескать, что за микроб такой, один, без охраны, а наезжает так, как будто танковая дивизия за ним.

– Я сейчас охрану вызову, – предупредил он.

– А на большее ты и не способен, – ухмыльнулся Мартын. – Ты же на кулаках раз на раз не можешь. А из волыны только в тире стрелял. Охраной он меня напугал… Я тебя со всей твоей охраной сделаю. Костьми лягу, а сделаю! Где Катя?

– Катя? В приемной Катя…

– В какой приемной?

– Секретарша моя в приемной, Катя ее зовут… Зачем она тебе?

– Ты мне свою Катю здесь не валяй. Я про Катенка спрашиваю. Про свою сестру.

– Ну да, ну да… Мне говорили, что ты сегодня ночью меня искал. И про Катю Никонову спрашивал. Ты Спартак?

– Нет, я Мартын.

– Так чья она сестра?

– Спартака сестра. И мне она как сестра, понял? И если ты ее хоть пальцем тронул, я тебя на фарш, как последнего, понял?

– Если ты сейчас не успокоишься, я вызову охрану, – сверкнул взглядом Красницкий.

Наверняка сам он думал, что его грозный вид внушает ужас, но Мартына это могло лишь насмешить. В свое время он специализировался на разборках, сталкивался с такими людьми, под взглядами которых вода замерзает. Но ничего, справлялся и на место всех ставил. Красницкий с теми личностями рядом не стоял, и Мартын в порошок бы его растер на уличной разборке. И словом бы унизил, и делом.

– Короче, я тут распинаться перед тобой не буду. Сегодня вечером Катя должна быть дома. Иначе я за себя не ручаюсь.

– А с чего ты взял, что Катя у меня? Да, мы встречались с ней у ее продюсера. Да, я пытался завязать с ней знакомство. Возможно, я не совсем был с ней вежлив. Если так, то я признаю свою вину. Маленькую такую вину. Но ведь это вовсе не значит, что я ее похищал…

– У меня есть информация.

– От кого?

– Не важно…

– Информация должна быть из надежного источника. Иначе можно впросак попасть… – с насмешкой и менторским тоном сказал олигарх. – Нет у меня Кати. И никогда не было.

У Мартына в кармане зазвонил телефон. Можно было пропустить звонок из вежливости, но Красницкий мурыжил его в приемной, поэтому он и поднес трубку к уху. Тем более что на дисплее высветилось «Юля». Это звонила жена Спартака, ее проигнорировать Мартын не мог.

– Леша, Катя у меня.

– Давно?

– Нет, только что приехала.

– Дай ей трубку.

Мартын смотрел на Красницкого как судья, собирающийся зачитать обвинительный приговор.

– Алексей? Это Катя.

– Где ты была?

– Я не знаю… Это все Костя! – срывающимся на плач голосом сказала она.

– Что Костя?

– Не знаю… Он все устроил… Это не Красницкий, это все он…

– Ладно, потом поговорим.

Мартын ошеломленно смотрел на олигарха. Надо же так облажаться.

– Что-то не так? – с жесткой иронией во взгляде усмехнулся Красницкий.

– Ошибка вышла. Не из-за тебя Катя пропала.

– А из-за кого?

– Я разберусь.

– Ну, ну.

– Извини, если сможешь.

– А если не смогу?

– Тогда война, – пристально посмотрел на Красницкого Мартын.

Он хоть и виноват, но сдаваться не в его правилах. Извиниться он может, но не сдаться. Прав он или нет, но топор войны уже поднят, и, если что, драться он будет до конца.

Красницкий не выдержал его взгляда, слегка отвел глаза в сторону.

– Зачем нам воевать? Я не вижу в этом смысла.

– Я тоже.

– Тогда считай, что твои извинения приняты. Все, ты свободен, – Красницкий показал ему на выход.

Мартына выставляли за дверь – не грубо, но и не вежливо. Однако метать икру из-за этого не стоило. Лучше уйти сразу, чем в бессильной злобе сотрясать воздух. Тем более он знал, на ком сорвать зло. Это все Костя, это он спровоцировал конфликт, поставил Мартына в дурацкое положение. И ему придется за это ответить…

Глава 8

Арбалет возмущенно таращил глаза:

– Ты чо, в натуре, какая подстава? О чем ты говоришь?

– Не было никакой драки в «Балладе». Ложный вызов. Меня спецом из хаты выманили. Я вернулся, а Катенка нет, – жег его взглядом Базальт.

– Я здесь при чем? Мне Черкан позвонил, сказал тебя взять. Ну, я взял тебя, мы поехали. Какие ко мне претензии?

– Конкретно меня взять сказал?

– Да, бери, говорит, Базальта и вперед…

– За Мастерком ближе было заехать, – вслух подумал Костя.

– При чем здесь Мастерок? Мы с тобой в паре работаем. Черкан мог бы и не говорить, что за тобой надо заехать, я бы и так…

– Но ведь он сказал.

– Сказал.

– Значит, здесь что-то не так.

– Забей.

– На что забить? – возмутился Костя. – На то, что меня как лоха позорного кинули?.. Я Катенку объяснял, что, пока она со мной, хрен ее кто тронет. Потому что братва за мной. И что? Своя же братва меня и кинула…

– Кто тебя кидал? Может, кто-то что-то напутал…

– Да, случайно напутал. И Катю случайно забрали в тот момент, когда меня не было. В такие случайности даже в детском саду не верят… Ладно, поехали к Черкану!

– Зачем?

– Поговорить надо!

– А нарваться не боишься?

– Я боюсь с предателями работать. Вот чего я боюсь! Если братва меня предала, как я могу дальше работать, а?

– Но я же тебя не предавал.

Костя промолчал. Может, и не предавал его Арбалет, может, пацана использовали втемную. Но ведь предательство было, и смириться с ним значило себя не уважать. А если бы Костя себя не уважал, он бы не смог стать сильным человеком. А он сильный. И того, кто сомневается в том, ждет большое разочарование.

Черкан бандитствовал с девяносто первого года. И Крым, что называется, прошел, и рым. Выше бригадира в команде Карпа он не поднялся, но положением своим, судя по всему, был доволен. Свой ресторан в центре города открыл; парадная часть заведения выходила на оживленную улицу, а другая – во дворы, где и находилась парковка для своих. Отсюда можно было попасть в небольшой зал с баром, где обычно и заседал Черкан.

Он мог бы обосноваться и в своем кабинете, но ему привычней было решать вопросы за обеденным столом. Других штаб-квартир, иначе как ресторан или кафе, он не признавал. Зал небольшой – только для своих – уютный полумрак здесь, музыка тихо-тихо играет, симпатичная барменша за стойкой бокалы протирает. В этом занятии больше ритуальности, нежели необходимости. Ольга не просто любовницей Черкана, она была еще и его талисманом. Пока она рядом, говорил он, ничего страшного с ним произойти не может. И еще он доверял ей так же, как самому себе. Во всяком случае, она присутствовала при всех его разговорах. И была в курсе всех его дел.

Ольга с интересом смотрела на Костю. Он умел производить впечатление на женщин, но здесь дело в другом. Казалось, она знает про него что-то такое, о чем не ведал он сам.

– Базальт, я не понял, чего у тебя заточка такая кислая? – криво усмехнулся Черкан.

Когда-то он был довольно-таки успешным штангистом и культуристом. Но, видно, надоели ему каждодневные тренировки, да и пивком он баловался изрядно – мышцы обвисли, подернулись жирком. И щеки такие полные, что желваков не видно, и глазки заплыли. И третий подбородок уже проклевывается. Но физической силы в нем с избытком, и если он сгребет кого в охапку, то не выпустит, пока кишки не выдавит…

– Со мной девчонка жила. Катенок, звезда эстрады.

– Ты что, хвастаться сюда пришел? – хмыкнул Черкан, сщелкнув скорлупу с фисташки.

– Проблема у меня, Черкан. Катенка увели. Пока мы вчера с Арбалетом в «Балладу» ездили, ее кто-то увел. В доме все перевернули и увели…

– Может, сама все перевернула? Может, сама и ушла? – повелся на разговор бригадир.

– Да, и разборка в «Балладе» сама по себе рассосалась…

– Не было никакой разборки. Ошибка вышла.

К Базальту подошла Ольга, легонько шлепнула его по плечу полотенцем, взглядом показала на стул.

– Чего стоишь? В ногах правды нет… Хотя и в заднице ее мало, – усмехнулась она. – Пиво будешь? «Туборг» вчера завезли, очень хороший…

– Если только бокальчик, – глядя на Черкана, сказал Костя.

– У меня такое чувство, что ты на меня наехал, пацан?

– А у меня такое чувство, как будто меня кинули.

– Не то это чувство, – покачал головой бригадир. – Правильное чувство должно быть. Сам придешь в него или тебе помочь?

– Я в системе человек новый, много чего не знаю. Но с бизнесменами дело имел, знаю, какие они ушлые. И наглеют, и на голову садятся… Про Красницкого мало что знаю. Что, если Карп с него имеет?

– Ну, может, и имеет, что с того?

– Еще неизвестно, кто кого имеет, – хмыкнула Ольга.

Она поставила на стол бокал с пивом и сама села на свободный стул, деловито скрестив на груди руки.

– Я не понял, это что, буза? – недоуменно глянул на нее Черкан.

– А херню твой Карп затеял, потому и буза, – не моргнув глазом ответила Ольга. – Совсем с катушек съехали, своих же пацанов как лохов кидаете… Разве так можно?

– Эй, женщина, ты чего тут о себе удумала? – еще больше возмутился бригадир.

– А не могу я спокойно смотреть на этот бардак! Дурь на них нашла, Базальт, – сказала она, будто извиняясь за своего непутевого друга. – Сами не поняли, что натворили…

– Но ведь натворили.

– Не было ничего, – сконфуженно мотнул головой Черкан. – Гонит баба! За стойку давай, там твое место! – гаркнул он на Ольгу.

Девушка поднялась из-за стола, встала за барную стойку. Но позиций своих не сдала.

– Красницкий – большой человек, – сказала она. – Раньше Карп с него имел, а сейчас ему кость бросают, чтобы верно служил…

– Да заткнешься ты наконец? – рыкнул на нее Черкан.

Но с места не поднялся, рукам волю не дал. И на Костю посмотрел как загнанный, но еще очень и очень опасный волк.

– Вот он и служит! – не унималась Ольга. – И пацанов своих кидает!

– Вот зараза!

– Я зараза? Посмотрим, какой ты будешь заразой, если все пацаны от тебя отвернутся…

– Не отвернутся, – буркнул Черкан.

– Отвернутся, – обжигающе посмотрел на него Костя. – Я тебе не какой-то там охранник с рынка. Я силу в тебе видел, потому с тобой. А сейчас нет никакой силы. Может, она и есть, но не для меня. А для меня только предательство… Как я могу работать на тебя, если ты в спину мне можешь выстрелить?

– А я тебе что говорила? – подхватила Ольга.

– Достала уже! – огрызнулся Черкан.

– Ты, Костя, его прости. Если честно, он вообще не при делах, – махнув на него рукой, сказала она. – Это все Карп. Позвонил, попросил подыграть… Ну, он по дурости подыграл… Это мы уже потом поняли, что за беда.

Черкан развел руками, глядя на Костю. Дескать, добавить нечего.

– Только ты не думай, Базальт, что я извиняться перед тобой стану…

– Извинишься, никуда не денешься! – снова встряла Ольга. – Я в твои дела не лезу, но тут, извини, молчать не стану! Напортачил – будь добр, извинись! И чтобы впредь знал, что может с тобой быть…

– Что со мной может быть?

– А кинут тебя пацаны, будешь бычки за Карпом подбирать. Он-то в стороне останется…

– Заткнись!

– Молчу, молчу…

– Ольга правильно говорит, – с угрозой во взгляде отчеканил Базальт. – Подло ты со мной поступил. Такое не прощается.

– А я прощения у тебя просить и не собираюсь.

– Да я и не прошу… Мне просто правду знать надо. Зачем меня кинули? Кому это нужно?

– Тебе же сказали, – сказал Черкан, нервно постукивая пальцами по столу. – Ты, может, и не знаешь, но у Карпа с Красницким отношения… Он ему за «крышу» отстегивает.

– У него же ментовская «крыша».

– Ну, и ментовская «крыша», и наша. Одно другому не мешает. Тем более что Красницкий по мелочи отстегивает. Для него это мелочи, а для нас «лимоны». И еще бензином вопросы помогает решать. Если ты не в курсе, у Карпа свои бензоколонки… Ну, и у меня тоже… В общем, взаимовыгодное сотрудничество…

– И вы не смогли ему отказать.

– Карп сказал, что человеку помочь надо. Ну, я понял кому… Я же не знал, что они бабу твою сдернуть хотят…

– Не знал, но подмахнул…

– Слышь, ты, я тут перед тобой оправдываться не собираюсь! – презрительно скривился Черкан. – Кто ты такой, чтобы перед тобой оправдываться?

– Никто. Уже никто, – Базальт с мрачным видом поднялся из-за стола. – Все, я выхожу из движения…

– Да кому ты здесь нужен! – Черкан размашисто махнул рукой в сторону двери.

Ствола у Кости не было, телохранители бригадира забрали его на входе. Но в каждом рукаве у него по метательному ножу. Они тонкие, легкие, их легко спрятать. Но в ход их пускать Базальт не собирался. Он мог убить Черкана, но что это ему даст? Ничего, кроме геморроя. Он отомстит ему по-своему – просто выйдет из банды, подав тем самым пример остальным бойцам. Кому захочется служить верой и правдой человеку, который в любой момент может предать?

Черкан кипятился, но вину свою все-таки осознавал, потому и позволял сейчас Косте уйти без эксцессов. Однако все вдруг резко изменилось с появлением Карпа. Он приехал к Черкану без предупреждения, по-хозяйски твердой походкой прошел в зал. Крупнолицый, широкоскулый, нос приплющен и сдвинут набок, шея мощная и короткая, отчего создавалось впечатление, будто голова сидит прямо на плечах. Он был невысокого роста, но плечи широкие, могучие. И вид у него настолько внушительный, что казалось, будто он заполнил собой все пространство. И телохранители у него не хилого десятка.

– Что здесь за шум? – спросил он, въедливо глядя на Костю.

– Да вот, отношения выясняем, – угрюмо отозвался Черкан.

– По поводу?

– Про Красницкого спрашивает.

– И что?

– Да все нормально, Карп, – презрительно усмехнулся Костя. – Ну, подумаешь, пацана своего продал за тридцать сребреников. Кто я такой, чтобы тебе печалиться по этой теме? Еще себе пацана найдешь… А я пойду. Не по пути мне с вами…

Но уйти Косте не дали. Карп сделал знак и своим телохранителям, и людям Черкана. Одни перекрыли путь вперед, другие – назад. Базальт оказался в ловушке.

– Иногда приходится жертвовать пешками, чтобы провести ферзя, – осуждающе глядя на него, покачал головой Карп. – Ты пешка и должен ясно это понимать…

– Так бы и сказал, что я пешка. Так бы и сказал, что Катю нужно отдать. Зачем все эти хитрости?

– А ты бы отдал?

– Нет.

– Ну, вот видишь. Ты у нас боец знатный, людей Феликса покалечил. С тобой лучше хитростью… Видишь, как мы тебя уважаем. А ты не ценишь этого, Базальт. В пику встал. Зачем ты в пику встал? Ты же понимаешь, что нельзя так. Люди мы серьезные, а ты в пробку лезешь. С Иудой меня сравнил… Но я не Иуда и в петлю лезть не собираюсь. А на тебе петля может затянуться…

Карп не предрекал Косте неприятности. Он говорил о них как уже о свершившемся факте. Петля уже у него на шее, осталось только затянуть. Заступиться за него могла только Ольга, но надежды на это никакой. Во-первых, смешно рассчитывать на женщину. А во-вторых, она сама уже напугана. Если с Черканом она может позволить себе многое, то с Карпом этот номер не пройдет. Как бы самой в корыте для цементного раствора не оказаться.

Мощная у Карпа шея, не просто ее сжать рукой. Да и к нему самому так просто не подобраться. Но Костя действительно знатный боец. Он резко рванулся вперед и, оттолкнув телохранителя, оказался за спиной у Карпа. Обхватил его за шею, задрав ему голову. И нож уже в руке. Острое жало ткнулось Карпу в шею. И только после этого клацнули затворы наставленных на него пистолетов.

– Есть вариант разойтись миром, – предложил Костя.

– Отпусти и уходи, – злобно прохрипел Карп.

– Вместе уйдем… Скажи, чтобы стволы убрали, а то гланды сейчас вырежу!

– Опустите стволы.

Костя дотащил Карпа до его «Мерседеса», вместе с ним влез на заднее сиденье, велел водителю сесть за руль. Больше никого в салон не впустил.

– Поехали.

– Куда?

– К Красницкому.

– Ты с ума сошел? – прохрипел Карп.

– Я сказал, поехали!

Базальт больно надавил ножом на горло, и Карп, изнывая от бессилия, велел водителю ехать в банк «Багратион».

– Волыну сюда давай! – потребовал Базальт.

Карпа он уже обыскал. Не было у него ничего. Но водитель наверняка подкован.

– Нет у меня ствола, – мотнул головой тот.

И снова Костя сделал Карпу больно. Только тогда пистолет из кобуры водителя перекочевал ему в руку. «Восемьдесят восьмой» «вальтер» – вещь неслабая, и обойма на пятнадцать патронов. Не хотелось Базальту стрелять из него, но придется, если жизнь заставит…

Пистолет стоял на предохранителе, и если даже патрон уже загнан в ствол, Костя выстрелить из него не мог. А нож он уже отложил в сторону. И Карп попытался этим воспользоваться. Мощи у него много, и в драках он далеко не последний, словом, шанс у него был. Но Базальт не позволил им воспользоваться – ударил его пистолетом по голове. И перемудрил. Рукоять пробила височную кость, и Карп безжизненно обмяк у него в руках. Костя попытался нащупать пульс, но…

Он убил Карпа. Но чувство вины не бросило его в жар. В конце концов, эта мразь сполна отомстила за свою подлость.

– Что там такое?.. Ты Карпа замочил? – взвыл водитель.

В ответ Базальт передернул затвор и наставил на него ствол пистолета:

– Крути педали, пока башку не прострелил!

– Куда крутить?

Даже водитель понимал, что нет смысла ехать в банк.

– Куда-нибудь… Из города давай, там разберемся…

Костя понимал, что его будут искать. И о том, чтобы ехать домой, речи быть не могло. И в свой родной Серпухов ехать нельзя. Тот же Черкан знает его адрес, и он обязательно отправит туда бойцов. Родителям надо позвонить, сказать, чтобы они у дяди Паши спрятались. У него дом в деревне, о нем никто не знает… Позвонит, обязательно позвонит. И как-нибудь объяснит, почему за ним гонятся бандиты…

Он разговаривал с мамой, когда вдруг водитель выскочил из машины. Остановился на светофоре, распахнул дверцу и наутек. Что ж, теперь можно сказать и про дядю Пашу. Главное – не колотиться.

Он без суеты перебрался на переднее сиденье, закрыл дверцу. Сзади посигналили. Ну да, зеленый свет уже зажегся, а он все еще на месте. Но долго ждать себя он не заставил. Поставил рычаг коробки на «драйв», плавно выжал педаль газа, и машина послушно и мощно набрала ход.

На окраине города, перед выездом на МКАД, его попытался остановить гаишник. Вышел откуда-то из-за грузовика и жезлом показал на него. Но Костя не дурак, чтобы останавливаться. Машина у него мощная, он легко уйдет от погони. Если, конечно, гаишник рискнет гнаться за крутым «шестисотым» «Мерседесом».

А он рискнул. Сел в свою «девятку», подобрал стоящего чуть в стороне автоматчика – и вперед, за ним.

И, как это ни странно, уйти от погони оказалось не просто. Мотор у «Мерседеса» бешеный, но дорога загружена, и необходимость постоянно идти на обгон не давала ему разогнаться. Этим и пользовались менты. Они удачно лавировали в потоке машин, мало-помалу настигая Костю.

Тогда он свернул на второстепенную дорогу, где попутных автомобилей было не очень много. Но ему снова не повезло. Он был уже далеко от ментов, когда у него спустило колесо. Машину повело, но он смог выровнять ее.

И на спущенном колесе он мог ехать довольно быстро, но все-таки менты нагоняли его. А впереди Костя увидел озеро. Оно серебрилось в солнечных лучах, манило, притягивало. Он, конечно, мог его объехать. Но зачем? Берега крутые – костей не соберешь, если машина свалится с обрыва вниз. Нет, свои кости он унесет, а Карп пусть падает вместе со своим «Мерседесом». И смерть его спишут на несчастный случай…

Из машины Костя вывалился в самый последний момент. Перекувырнулся через плечо, не разгибаясь, шмыгнул за куст жимолости, спустился в овраг и побежал в сторону леса. Сильно задело его в Чечне, но здоровье он свое выправил, и с легкими все в порядке. Ноги сильные, дыхалка не подведет, значит, ментам точно ничего не светит.

Глава 9

Голос у Спартака сердитый, но его можно было понять.

– Жить будешь у меня, поняла? Никакой больше самодеятельности. В университет будут отвозить под охраной, и обратно тоже. Ты меня поняла?

– Да… Но почему жизнь такая жестокая? – хныкающим голосом спросила Катя.

– А потому, что ты не хотела, чтобы она прошла мимо тебя. Звездой захотела быть… Вот жизнь и пошла на тебя, как то стадо быков. Хорошо, что до смерти не затоптала…

С братом Катя разговаривала по телефону – он все еще далеко, в лагере за колючей проволокой. Но скоро вернется, и тогда ей точно никуда не деться от его опеки. Теперь эта история с Красницким и Костей станет для него поводом влезть в ее личную жизнь. Теперь он будет делать все, чтобы это безобразие не повторилось. Катя сейчас находилась в таком состоянии, что не знала, хорошо это или плохо.

– Ничего, теперь ты под моей защитой. Теперь все будет хорошо.

– Кому хорошо?

– Тебе… Или тебе что-то не нравится? – сердито, но без возмущения спросил он. – Может, ты снова на сцену хочешь?

– А если хочу?

– Пожалуйста, возражать не буду. С твоим продюсером поговорят. Если у него финансовые проблемы, я помогу их решить…

– Не надо.

– Почему?

– Не хочу я больше быть звездой.

– Что, вообще?

– Вообще. Не мое это…

– Ну, смотри. Не хочешь – не надо. Мне и самому не нравится эта твоя звездность. Не нравится, что всякая шушера к тебе липнет. Выучишься на юриста, выйдешь замуж за нормального парня, будешь жить как человек.

– А если он, этот парень, ненормальным окажется? – грустно усмехнулась Катя.

Не сможет она выйти замуж. Во всяком случае по любви. Никто не нужен ей, кроме Кости. И она ясно это осознает. Этот человек так вскружил ей голову, что без него жизнь уже не в радость. Она всегда будет думать о нем. Любить будет. И ненавидеть… Хотя какая там любовь? Наваждение это. Дьявольское наваждение. И сам он дьявол. Унизил ее, растоптал. И, самое страшное, не выпускает из своих цепких когтей. Она и хочет вырваться, но ничего не выходит. И не выйдет. Потому что он забрал у нее душу, и никакими мольбами ее не вернуть. Она точно знает это.

– Вот когда окажется, тогда и поговорим… У меня дела, родная, завтра поговорим.

Поджав губы, Катя через нос втянула в себя воздух и в тяжком унынии выпустила его из себя. А трубку передала Юле, у которой к мужу были свои вопросы.

Особняк у Спартака роскошный, на берегу озера, вокруг дома преданных ему людей, поселок охранялся, и Катя смело могла чувствовать себя в полной безопасности. Но ей почему-то больше по душе была беспокойная жизнь. Она готова была рисковать собой, лишь бы снова оказаться рядом с Костей. Он, конечно, подлец, сволочь, но как же сильно она его любит…

* * *

Тик-так, тик-так, тик-так…

Такое ощущение, что дятел по голове стучит, настолько громко и раздражающе тикают ходики часов. Тишина в квартире, все уже спят, а Гоше приходится терпеть это издевательство над слухом. И вставать с кресла лень, чтобы остановить часы. Да и не нужно это. Он сейчас на боевом посту, ему нельзя спать, а это занудное тиканье разгоняет сон. Так что нет худа без добра.

Тик-так, тик-так, тик-так… Бом! Ку-ку! Ку-ку!

Гоша подскочил как ужаленный, глядя, как выскакивает из часов кукушка. Это переполнило чашу терпения. Он прицелился, нажал на спусковой крючок.

Ствол у него с глушителем, поэтому выстрел прозвучал, как чей-то чих. Зато часы упали на пол с грохотом. Да и сама кукушка разбудила Кургуза и Батыя.

– Так ей, суке, – гоготнул первый.

– Гы, кукушка сдохла, – оскалился второй.

Хозяева квартиры промолчали. Их мнение никому не интересно, потому и слова они лишены. Более того, кляпы у них во рту. И еще они связаны по рукам и ногам.

Это родители Кости Базальта, предателя и отступника. И ему полагается смерть, и они загнутся, если он вдруг не появится. Кургуз решил их не развязывать, пока за ними не придет сын. А если он задержится, они просто околеют от голода. Ну, еще и гангрену наживут…

– Вонять будет, – с самым серьезным видом сказал Батый. – Гоша, ты кукушку в окно выбрось, чтобы не завоняла.

Он же и захохотал, когда Гоша поднялся со своего места, чтобы действительно выбросить кукушку. И Кургуз тоже засмеялся.

– Придурки! – надулся Гоша, возвращаясь в кресло.

– Давай кукушку охраняй, дятел! – оскалился Кургуз.

– Только деток ей не сделай, а то долбодоны родятся! – ухмыльнулся Батый.

– Спите давайте…

Захрапели они почти одновременно, и Гошу тоже потянуло в сон. Часы больше не тикают, спать ничего не мешает. Но ничего, сейчас он поднимется с кресла, пройдется по квартире, на кухню выйдет, в окно посмотрит. Это развеет сон. Сейчас он поднимется, сейчас…

Проснулся он от ощущения, что кто-то на него смотрит. Он резко встрепенулся, делая вид, что вовсе и не думал спать. Но на него смотрел незнакомый человек. Не Кургуз, не Батый, а кто-то другой… Хотя нет, он-то как раз и знакомый. Костю Базальта Гоша видел только на фотографии, но все-таки узнал спросонья. Правда, поделать ничего не успел. Перед глазами что-то мелькнуло, из глаз брызнули искры, и сознание потухло.

* * *

Костя с упреком смотрел на родителей.

– Я же сказал вам, что нужно уехать.

– Но мы не думали, что все так серьезно, – вздохнул отец.

Он у него слабый, худой, высохший. Два инфаркта перенес, а сегодня и третий мог случиться. Если бы это произошло, братки бы лежали сейчас на полу без всяких пут на руках. Покойники не опасны, и связывать их ни к чему. Но эти живы. Хотя бы потому, что непростительно глупо убивать их на глазах у родителей. Да и отчий дом осквернять не хотелось.

– Они сказали, что ты деньги у них украл, – сказала мама.

– А еще что сказали?

– Сказали, что тебя ищут.

Похоже, братки не сказали, что и сам Костя такой же бандит. Родители думают, что он просто работает в охранной фирме, где нет никакого криминала. И дальше пусть так думают.

Как чувствовал он, что не уйдут они к дяде Паше. Потому, сбежав от ментов, помчался в Серпухов. Квартира у родителей скромная, на первом этаже, с выходом в подвал. Там находятся кладовки, и у них своя есть. Туда можно через общий вход попасть, а есть еще люк на кухне. В кладовку Костя вошел через подвал, вылез из нее в квартире. А тут сонное царство. Можно было вырезать братков одного за другим, но не заливать же кровью отчий дом. В общем, пришлось выбивать из них сознание. Ничего, справился. И арсенал свой пополнил за счет трофейного оружия.

– Ну, вот и нашли… Я их сейчас в милицию отвезу. А вы давайте собирайтесь и… – Костя не договорил, глянув на связанных братков. Вроде бы и без сознания они еще, но мало ли, вдруг кто-то притворяется. – Куда я сказал, туда и идите. И будьте там, пока я не позвоню…

Теперь он точно знал, что карповские бандиты не дадут им покоя, пока сами не вымрут, как мамонты… Говорят, мамонтам что-то помогло исчезнуть с лица земли. Вроде бы, метеорит упал. Что ж, придется Косте стать для них таким метеоритом.

Бандитская машина стояла во дворе – джип «Гранд Чероки» с пустым багажником. Он подогнал автомобиль прямо к дверям подъезда, одно за другим затащил тела в машину, выехал за город, остановился в безлюдном лесу.

Бандиты очухались, ворочались в багажнике, шумели. Но радости Костя им не доставил, когда сгрузил на мокрую траву. На земле им было просторней, но ствол пистолета не внушал веры в счастливое будущее.

Базальт избавил от кляпа самого крупного бандита. Лоб наморщен, глаза навыкате, рот перекошен от страха. Понимает парень, что за своих родителей Костя может спросить очень жестко.

– Кто за мной послал?

– Колодей.

– Он сейчас за Карпа рулит?

– Да. Сказал, чтобы мы тебя к нему привезли. Мы убивать тебя не собирались.

– А родителей зачем связали?

– Ну…

– Что ну?

– Так вышло…

Костя нажал на спусковой крючок, и пистолет с глушителем чихнул у него в руке. Бандит дернулся и затих.

– Так вышло, – развел руками Базальт, глядя на следующую жертву.

Азиатской внешности парень извивался как змея, пытаясь уползти от Кости. Он с ужасом смотрел на пистолет, из которого только что был убит его дружок. Ему явно не хотелось умирать.

Базальт вытащил кляп из его рта и услышал ожидаемое:

– Не убивай!

Костя вынул из кармана мобильный телефон:

– Твоя труба?

– Да.

– Сейчас позвонишь Колодею и скажешь, что вы меня повязали и везете в Москву. Только спокойно, без истерик. И не дыши, как будто тебе зад штопают.

Увы, но у Кости не было иного выхода, как искать защиту в нападении. Не успокоится братва, пока не отомстит ему за Карпа. А бегать зайцем он не хочет. Лучше прыгать волком. А за то, что приходится убивать, он не переживал. Тут как на войне – или ты, или тебя…

Сначала он успокоил бандита, дал ему отдышаться и только затем вернул телефонную трубку. Тот позвонил Колодею, сказал, что Базальт у него в руках. В ответ он получил указание возвращаться в Москву и ждать на Симферопольском шоссе, в районе Александровки.

Впрочем, ждать Косте никого не пришлось. К условленному месту он подъехал позже Колодея.

Это был технический съезд с шоссе. Разбитый фурами асфальт, ржавая эстакада, загаженный сортир и гора щебня, за которой стояла иномарка. Превосходное место для скорой расправы. Костю могли убить прямо здесь и тут же засыпать щебнем. Пока откопают, труп и сгнить успеет. Если вообще откопают.

Костя остановил машину в нескольких метрах от «БМВ», но выходить не стал. Стекла в его джипе затемнены по всем правилам бандитской науки, и не видно, кто в салоне. Глядя, как выходит из «бумера» Колодей, он ласковым движением огладил пальцами затворный кожух готового к бою пистолета, цилиндр глушителя. В обойме пятнадцать патронов, хватит на всех…

Скуластый Колодей неторопливо направлялся к нему, два амбала за ним, но это еще не все. Водитель в машине, и его тоже нужно учитывать.

Колодей не первый год замужем, чутье у него, может, и не волчье, но точно натренированное. Вот он почуял опасность, остановился, повел рукой, пропуская вперед своих бойцов. Эти поняли его с полуслова, полезли под куртки за волынами. Но Костя уже не сидит на месте.

Ему вовсе не хотелось разговаривать с Колодеем, и он бы застрелил его первым, если бы у того был ствол. Но первым достал оружие детина с обожженным лбом, он первым и в очередь встал. С него Костя и начал…

Не зря он служил в спецназе, не зря его учили стрелять из всех видов оружия. Рука у него легкая, быстрая, а сознание уже перевело живых людей в разряд картонных мишеней. Все это позволяло ему щелкать их как семечки.

Колодей очень быстро понял, что жить ему осталось совсем чуть-чуть. Повернувшись к Базальту спиной, он побежал к сортиру. Но Костя не мог в него стрелять, потому что из машины выскочил водитель. И у него ствол в руке…

Это был тот самый парень, который видел, как он проломил Карпу височную кость. И Костя избавлялся от него и как от досадной помехи, и как от опасного свидетеля…

Пуля нагнала Колодея, когда до сортира ему осталось совсем чуть-чуть. Она ударила его в спину, опрокинула на землю. Но не убила. И не выбила из него желание бороться за свою жизнь. Он ползком забрался за сортир и даже успел достать пистолет, прежде чем Костя подошел к нему. Правда, ствол он держал неуверенно, и Базальт легко выбил его ударом ноги.

– Черкан где?

Костя не собирался выводить банду Карпа под корень. Достаточно было расправиться с Карпом, Колодеем и Черканом, чтобы все развалилось само по себе. Двух китов уже, считай, нет, остался третий. И Косте обязательно нужно было до него добраться.

– Улетел, – сквозь зубы простонал Колодей.

Больно ему, и душа едва держится в теле. Лицо каменеет, взгляд стекленеет. Недолго ему осталось…

Рубашка на груди у него вся в крови. А ведь пуля попала ему в спину. Значит, прошла навылет. Что ж, это хорошо…

– Куда?

– На Майорку. Там у него бунгало…

– Чего так?

– Боится… Меня боится… Из-за него все… Не должен он был тебе говорить…

Костя скривил губы в язвительной ухмылке. Ну да, Черкан, оказывается, виновен в гибели Карпа. Он, дескать, разбудил лихо. Но для Колодея это лишь повод свести с ним счеты, чтобы единолично возглавить движение. Наверняка он радовался тому, что Карп сгинул. А месть за него – это своего рода ритуал, который он должен был пройти перед тем, как занять его место. А Костя взял да все испортил. Обидно. До смерти обидно.

Зато Черкан оказался умней. Потому что у него есть Ольга со своей бабской мудростью. Потому и утащила она его за кордон от греха подальше. Что ж, тем лучше для него. И Косте не придется гоняться за ним.

Костя наставил на Колодея пистолет.

– Не убивай, – тускло, почти безжизненно посмотрел тот на него.

– Извини.

Он приставил ствол под его подбородок и нажал на спуск. Такая вот у него судьба – убить всех своих людей и застрелиться. А у Кости судьба – жить дальше. Он должен добраться до Красницкого и вырвать из его лап Катю…

* * *

Мартын пытливо смотрел на Катю:

– Хорошо подумай, где может скрываться этот подлец?

– Костя подлец?

– А разве нет?

– Ну…

– Короче, где можно его найти?

Костю, как оказалось, искал не только Мартын. Парень этот конкретно накосорезил в своем родном курятнике. Босса, говорят, своего убил, куда-то исчез, теперь его карповская братва ищет. Мартын в чужие дрязги не лезет: сама жизнь научила его, что третья сторона в таких конфликтах может оказаться крайней. Еще решат карповские, что Мартын с Базальтом заодно, и предъявят ему. Он, конечно, отобьется, но зачем ему лишний раз напрягаться? И без того проблем по горло, ну как обычно.

Но ситуацию он старался отслеживать. И еще хотел найти Костю, чтобы самолично спросить с него за Катю. Искал, что называется, спустя рукава, но тем не менее…

– Ты же знаешь, где он живет, – подозрительно сощурив глаза, смотрела на него Катя.

– Нет его там.

– А квартира на Покрышкина?

– И там искали…

– А зачем ты его вообще ищешь?

– Ты знаешь зачем.

– Не надо его искать.

– Почему?

– Я знаю, что ты можешь с ним сделать… Лучше пусть он сам…

– Что сам? Застрелится?

– Нет, пусть его совесть замучает.

– Тебе самой не смешно?

– Нет… Не надо его искать, пусть живет, как знает…

В это время под рукой у Мартына зазвонил телефон.

– Да.

– Здорово, Мартын!

– А-а, это ты… – встрепенулся он.

И едва не назвал имя собеседника. Но вовремя спохватился. Катя не должна была знать, что ему звонит Костя. Но она как будто почувствовала это. Напряглась и, навострив уши, встревоженно привстала со своего места. Хотел бы Мартын прогнать ее, но ведь она не абы кто, а все-таки родная сестра самого Спартака. Он не мог поступить с ней бесцеремонно.

– Что там с Катей?

– Пока никак. А ты где пропадал?

– Да так, проблемы небольшие…

– Надо встретиться. Давай подъезжай ко мне в офис…

Мартын собрался назвать адрес, когда Катя встряла в разговор.

– Кто это, Костя? – звонко спросила она.

Базальт узнал ее голос.

– Катя с тобой? А чего ты мне голову морочишь? – всполошился он.

– Я тебе все объясню, – сквозь зубы сказал Мартын. – Ты давай подъезжай, поговорим.

– Костя, не приезжай! – крикнула Катя.

– Эй, что это там такое? – разволновался Базальт.

– Катя со мной, с ней все в порядке, а мне с тобой нужно поговорить.

В ответ Мартын услышал короткие гудки.

Он рассерженно посмотрел на Катю и беспомощно махнул рукой. Не хочет она, чтобы Костю наказали за его беспредел… Что ж, пусть тогда он идет к черту. Главное, что Катя жива и в безопасности, а там она пусть со своим братом разбирается. Как скажет Спартак, так и будет.

Часть вторая

Глава 10

Озерная гладь серебрится под солнцем, рыбак на мостках закидывает удочку, стая уток поднялась из камышей. Спартак подъезжал к поселку, путь к которому занял у него ровно три года.

Он хорошо помнил тот день. Они с Юлей собирались вселяться в свой новый дом, она приготовила сырные тосты с ветчиной, налила кофе в термос. Они подъезжали к поселку, но у самых ворот их остановили менты. Ретивый подполковник перепутал Юлю с подругой Мартына, что находилась в розыске, схватил ее за руку, грубо вытащил из машины. Терпение у Спартака лопнуло, и он спустил кулак с привязи. А удар у него будь здоров…

Незадачливый подполковник не один месяц провел в коме, а Спартак – в следственном изоляторе. Мент выжил, потому приговор был не самый суровый. Но и три года строгого режима – это все-таки срок.

Но вот прозвенел звонок, Мартын и Гобой приехали за ним в лагерь, на лимузине увезли в аэропорт. Два часа лету, и он уже в Москве. Во Внуково их ждал почетный эскорт, который и доставил его в поселок. Вот уже и озеро как на ладони, ворота видны. Лишь бы только на засаду, как в прошлый раз, не нарваться.

Но нет, все в порядке. Машины одна за другой въезжают в проем ворот, охранники в черной униформе вытягиваются в струнку – так часовые берут «на караул». Элитный поселок – особняки, коттеджи. Дома здесь строились только для своих, поэтому для чужих этот поселок представляет собой неприступную крепость. Здесь можно спокойно гулять по улицам, пить пиво в летнем кафе, не опасаясь снайперов и прочей нечисти. Но, главное, здесь нет лагерной администрации, часовых на вышках, и Спартак совершенно свободен. А это чувство опьяняет…

Машины остановились у ворот особняка с полукруглым крыльцом и пятиколонным портиком. Это его дом, и ему осталось сделать последний шаг.

Мартын первый вышел из машины, придержал дверцу. И Гобой последовал за ним. Их особняки рядом, им тоже машина больше не нужна.

– Вечером жду, – улыбнулся Мартын.

Он здесь полновластный хозяин. И рынки он держит, и казино. Спартак не собирается смещать его с этого почетного места. С делами Мартын справляется отлично: бизнес расширяется, доходы растут. Пусть и дальше всем этим занимается. А он будет курировать его, смотреть, чтобы все шло своим чередом. И еще объекты у него есть, с которых он снимает сливки на общак. Раньше он руками Мартына это делал, а сейчас лично возьмется.

Есть у него знакомые воры в Москве, но дергаться он не будет, чтобы приятельские отношения перевести в дружбу. Ему это ни к чему. Не надо ему ни у кого ничего просить. Все у него есть: и своя зона ответственности, и лагеря, куда нужно переводить деньги. Последний год он смотрел не за одной колонией, а за целым «кустом». Местные воры так постановили, потому что и авторитет у него был сильный, и с воли шли очень серьезные подгоны. И этот поток не ослабнет, потому что Спартак так решил, с подачи воров, с которыми он держал зоны. А московские законники ему не указ, и если у них возникнет желание пообщаться с ним, пусть сами напрашиваются на встречу. Он, конечно, не откажет…

Сейчас ему меньше всего хотелось думать о делах. Его ждали жена, сестра. И мама здесь. Вот они выходят из дома, идут к нему, любви у него хватит на них всех. И обнимет он их всех разом, широта души позволяет…

Радость встречи, слезы ликования – все это здорово. Но Спартаку нужно помыться с дороги. Душ он принимал сегодня утром, в лагерном лазарете, но все это не то. Тем более что Юля натопила баньку, и чистое белье уже там. И даже веник распарен. Так что нужно спешить…

Баня у него большая, с мраморным бассейном. И в парилке температура под сто градусов, хотя можно было поднять и выше. Но Спартаку здесь на выносливость соревноваться не с кем, ему больше ста и не нужно. Да и Юля не сторонница критических температур. А она в парилку вошла вместе с ним. Он лег на лавку, она взяла веник…

Худенькая она у него, даже хрупкая, но удар отменный. Он просит погорячей, и веник все сильней хлещет по спине. Кайф!

Потом на полок легла она, на живот. Талия у нее такая тонкая, что гузка кажется очень выпуклой. И жутко аппетитной. А как соблазнительно содрогаются булочки, когда он шлепает по ним веником! И настроение поднялось выше ста градусов…

Юля уже поняла, что у него на уме.

– Возьми меня на руки, вынеси отсюда, – не поднимая головы, с блуждающей улыбкой просит она.

Жарко в парилке, душно, и не получит она того удовольствия, которого так долго ждала.

В бассейне вода холодная, но есть еще купальня из дубовых досок. Там тепло и чисто. А легкая как пушинка Юля и вовсе, казалось, потеряла вес. Он чувствует только горячее дыхание ее души, жар тела, невыносимо приятную тесноту ее объятий…

Когда-то он не воспринимал ее всерьез, считал не очень симпатичной внешне. Но всегда она была для него милой, душевной, и чувство нежности к ней захватывало дух. И все-таки он ее бросил ради другой. Сама жизнь расставила все по местам, в конце концов он понял, что Юля для него самая лучшая женщина, вернулся к ней. И с тех пор они вместе.

Не сказать, что все это время он был верен ей. Был грех, случались у него женщины помимо нее, но редко и без души. Но в одном он чист перед ней: в неволе у него точно никого не было. Хотя возможность имелась. С его влиянием и деньгами он мог заказывать элитных девочек хоть каждую неделю. Но он хранил верность жене, и это его нисколько не напрягало.

И сейчас ему нужна только Юля. Они снова вместе. И он с жадностью любит ее. Давно он не получал такой встряски, столь головокружительного удовольствия…

* * *

«Евроаз-финанс» – банк небольшой. И офис у него так себе, без мраморных колонн и хромированных труб. Но все-таки это банк, и здесь крутятся деньги. А деньги очень нужны нуждающимся. И Клинч нуждается в них в первую очередь. Поэтому он здесь. Охранник уже лежит на полу с отбитой селезенкой, а он с бойцами победным шагом вламывается в кабинет управляющего.

– Здорово, мужик, кровельщиков вызывали? – ухмыльнулся Клинч, разглядывая очкарика, живо напоминающего Кролика из «Винни-Пуха». Такая же круглая мордашка, кнопочный нос, маленький рот с выпирающими верхними резцами. И такой же глупо-заумный вид.

– Кровельщиков? – вытянулся в лице банкир.

Похоже, он понял, какую «крышу» ему предлагает Клинч.

– Да Карп, говорят, загнулся, крышу чинить некому…

– Э-э… Но у меня новая «крыша»…

Он потянулся к интеркому, нажал на кнопку.

– Ну и что ты сделал? – нахмуренно посмотрел на него Клинч.

– «Крышу» вызвал. Сейчас будут.

– Что за «крыша»?

– Милицейская.

– Класть я хотел на такую «крышу»! – ухмыльнулся бандит.

Когда-то он был у Карпа на подхвате. Собрал бригаду в родном Барнауле, рванул в Москву, там сошелся с Карпом, работал под его «крышей». Лохов на дорогах разводил по простой, но очень эффективной схеме. Сначала подставлялась под удар машина, затем с жертвы скачивались деньги за ремонт, а затем лоха брали в более тесный переплет, что называлось диким рэкетом. И откровенным разбоем занимались, тоже прибыльное дело. А еще Карп время от времени подкидывал ему «мокрые» задачки, которые успешно решались. За два года в Москве Клинч заматерел, и бойцы его превратились в настоящих волков.

Но Карпа замочили, власть перешла к Колодею, тот попытался подключить Клинча к розыску Базальта, но ничего у него не вышло. Колодей для него никто, и дел он с ним никаких иметь не хотел. Да и вышел Клинч из того возраста, чтобы подмахивать кому-то. Поэтому, когда завалили самого Колодея, он только порадовался. Карп гикнулся, один его бригадир отправился вслед за ним, другой сдернул куда-то за кордон – и вся система, которая когда-то казалась непоколебимой, завалилась набок. Правда, возникла вдруг достаточно крепкая подпорка. Никому до той поры не известный Мастерок умудрился взять все под себя, но тут подсуетился сам Клинч. Его бойцы Лещ и Купорос подстрелили этого самокрута, и команда Карпа развалилась на части. Но и это было еще не все. Одна новоявленная бригада сожрала другую, но ее саму разогнали менты. А остатки бойцов подобрал Клинч. Теперь у него под рукой две дюжины штыков, и он уже подмял под себя несколько жирных точек, которыми прежде владел Карп. Правда, все подобрать не удалось. Одни точки отошли таганским, другие легли под ментов. И с «Евроаз-финанс» та же история. Но Клинч решил, что больше не отдаст ментам ни пяди чужого добра, которое должно было стать его собственностью.

– Я не знаю, что там у тебя за система вызова, – надвигаясь на банкира, рычал Клинч. – Но ты сейчас позвонишь своим ментам и скажешь, что власть переменилась. Скажи своим красным, что теперь твоя деревня принадлежит белым…

– Но я не могу, – вжимаясь от страха в спинку кресла, жалко пробормотала жертва. – У нас договоренность… Это СОБР, это спецназ. Они сейчас будут…

В его затравленном взгляде сквозила злорадная надежда на то, что Клинч дрогнет и сдаст свои позиции. Что ж, спецназ – это серьезно… Но банкир мог и блефовать. Клинч знал много таких случаев, сам Карп рассказывал, как подло изворачиваются коммерсанты, чтобы уйти от черного налога. Его бойцы не боялись ментов – тот же Базальт смог отбить у оперов целый продюсерский центр. А если бы он испугался, отступил, Карп остался бы без куска мяса. И Клинч не отступит.

– Ну, будут, и что? – презрительно скривился он.

– У вас могут возникнуть неприятности.

– А вся моя жизнь состоит из одних неприятностей. И, как видишь, я до сих пор на плаву. И эти неприятности как-нибудь переживу. А ты не переживешь, это я тебе обещаю. Если менты хоть пальцем нас тронут, можешь заказывать себе гроб. Перед пацанами клянусь, что тебя, суку, замочат, если легавые нас в оборот возьмут. Ты меня понял?

– Д-да, понял, – кивнул банкир.

– Тогда звони своим клоунам, пусть назад заворачивают.

До своего «цирка» тот дозвониться не смог. Или сделал вид, что не смог. А «клоуны» появились очень скоро. И такое устроили представление, что Клинч два дня потом ходил кровью на «дальняк» в камере предварительного заключения. Но на третий день его выпустили, потому что следствие не смогло предъявить обвинение. Оружия при нем не было, свидетелей – тоже, и адвокаты легко вытащили его на свободу. Егерь и Жук, правда, остались в кутузке, потому что при задержании менты изъяли у них стволы. Но без понятых. А это значило, что и они скоро выйдут на свободу.

Впрочем, сейчас ему больше нужны были Лещ и Купорос, у него для них припасена снайперская винтовка. Он дал клятву перед пацанами и был обязан сдержать свое слово…

* * *

Не нравилась Спартаку Катя. Сессию она сдала прекрасно, но это ее совсем не радовало. Грустная она какая-то, тоскливая.

– Может, все-таки скажешь, что с тобой происходит?

– Ничего, нормально все, – натянуто улыбнулась она.

– Что нормально? Тебе восемнадцать лет, а ты ничем, кроме учебы, не интересуешься. Да и учебой ты не очень интересуешься. Ни парня у тебя, ни увлечений. Могла бы в клуб сходить, развеяться…

– Не хочу в клуб. Там столько придурков.

– У нас есть свои клубы, там такая охрана, что к тебе и близко никто не подойдет. Ну, из этих придурков. А если нормальный парень, то пожалуйста…

– Ты что, замуж меня выдать хочешь?

– Да нет, рано тебе замуж.

– Зачем тогда сватаешь?

– Хочу, чтобы тебе скучно не было…

– Не нужен мне никто. Ни для развлечения, ни так…

– Я понимаю, тебя обидел один недоносок. Но это же не значит, что все мужики – козлы.

– Какой недоносок? О ком ты? – озадаченно посмотрела на него Катя.

– Ну, этот, Костя, или как он там…

– Костя. И не обижал он меня… В смысле, хорошо все было. Он стал моим первым мужчиной, и я ни о чем не жалею…

– Могла бы обойтись и без подробностей, – поморщился Спартак. – Я бы этому мужчине ноги повыдергивал…

Мартын рассказывал о художествах этого типа. Такую самодеятельность развел, что до войны с олигархом чуть не дошло.

– Ну да, он поступил неправильно, – пожала плечами Катя. – Он слишком далеко зашел… Но, поверь, я ни о чем не жалею.

– Слушай, а может, ты влюблена в него? – догадался он.

– Да нет, не влюблена, – до краски на щеках смутилась она.

– А мне кажется, что да… Может, мне людей подключить, они его найдут, я с ним поговорю, он признает свою вину, мы его простим…

Спартак лукавил. Он знал, что никто не сможет найти Костю. Нет его в живых. Мартын искал этого парня, нашел его родителей, они сказали, что за ним приехали какие-то бандиты и убили его. Мать очень горько плакала, рассказывая об этом. Труп они, сказала, забрали с собой, не позволив родителям похоронить сына. А Гобой выяснил, что незадолго до гибели у Кости случился какой-то конфликт со своим бригадиром. Возможно, тот предъявил ему за Катю, за то, что из-за него могли образоваться непонятки с законным вором Никоном… Да и не важно, по какой причине возник этот конфликт. По-любому, Кости больше нет. Но Кате об этом лучше не говорить. Так уж устроены женщины, что по мертвым они плачут дольше, чем по живым.

– Ну, я не знаю, смогу ли я его простить… – зарумянилась Катя. – Но ты его найди. Пусть приезжает… Только не обижай его, ладно? – спохватилась она.

– Не обижу… Только найти его будет сложно. Исчез он куда-то. Может, за границей спрятался.

– Ну да, Мартын его искал. Из-за меня…

– Если он за границей, его не достать. Но, может, он сам на тебя выйдет? Может, и выйдет, если ты его позовешь.

– Как я могу его позвать?

– Через телевизор.

– Объявление дать?

– Да, голосовое объявление, – улыбнулся Спартак. – И танцующее, и голосовое… Танцуешь ты, честно говоря, не очень, а поешь здорово. И опыт у тебя есть. И хиты… Почему бы тебе не вернуться на эстраду?

– Э-э… Ну, я уже думала, – расплылась в улыбке Катя. – Девчонки на курсе спрашивают, почему, почему. Спрашивают, а сами радуются, что у меня ничего не вышло. Знаешь, поговорка такая есть: нам ничего не надо, лишь бы у вас ничего не было…

– Да, есть такое… Так что, карьеру свою звездную продолжать будешь?

– Ну, можно.

– Хорошо, я поговорю с этим, с Валерьевым, да?

– Он же меня выгнал…

– Хорошо, найдем другого продюсера. Профинансируем проект.

– Лучше другого.

– Ладно, решим вопрос. А ты бы пока съездила куда-нибудь. Ну, в Ниццу, например. Там курорты отличные…

– Можно.

– Тогда я команду дам. И с выездом вопрос решим, и с твоим творчеством.

– Спасибо тебе! – Катя восторженно поцеловала его в щеку и вприпрыжку, как она делала это в детстве, побежала в свою комнату.

Она не помнила своего отца, но у нее есть старший брат. И он на все пойдет, чтобы сестра была счастлива.

Глава 11

Смазливый брюнет с теплыми глазами произвел на Ираклия приятное впечатление. Но его манерное поведение и женские ужимки начали раздражать. Женя обладал хорошим голосом, прекрасными внешними данными, но все-таки этого было недостаточно, чтобы стать звездой. Парень это понимал, но сдаваться не хотел. Потому и строил глазки продюсеру, как будто знал, что это его заводит.

Да, склонность к мужчинам у Ираклия была. Иногда дело доходило до греха. Но в основном он старался держать себя в узде. И уж точно не позиционировал себя как представителя сексуального меньшинства. Кто-то на эстраде набирал очки на таких пристрастиях, причем довольно успешно, но этот путь не для Ираклия. Он стеснялся своей нестандартности, комплексовал, потому и превозносил свою жену Ларису. Она была единственной женщиной, с которой он хотел заниматься сексом. Может, потому, что ее внутренняя природа близка к мужской, но это не суть важно. Главное, что Лариса женщина и может рожать детей. Она сейчас на седьмом месяце беременности, и он счастлив, что у него нормальная семья, ничем не отличающаяся от других.

Возможно, Женя и возбуждал его воображение, но все-таки он больше раздражал.

– Ираклий Борисович, может, мне привести своего друга? – зажеманился парень.

– Зачем? – возмущенно посмотрел на него Валерьев.

Уж не думает ли Женя, что ему хочется секса сразу с двумя парнями? И вообще, с чего он решил, что у него есть к нему тяга? Может, все-таки ходят какие-то слухи?..

– Ну, Антон тоже хорошо поет. Мы бы могли петь дуэтом.

– Отлично. Будете петь дуэтом. Я вам даже сцену подберу. В подземном переходе на Ленинградке.

– Но это несерьезно…

– Все, свободен! – решительно отрезал Ираклий, резким жестом указав на дверь.

С опущенной головой Женя вышел из кабинета. Но минуты через две вернулся:

– Может, еще раз меня попробуете?

Артур не должен был впускать его в кабинет повторно. Но Женя ему явно симпатичен… Может, Артур и сказал ему о наклонностях Ираклия? Если так, то его нужно уволить… Но, увы, делать этого нельзя. Артур такая балаболка, что растащит сплетни по всей Москве. Да и специалист он отличный, не придерешься. И секретарь, и концертный администратор.

– Не пробовал я тебя, и не собираюсь. Не нарывайся на грубость, молодой человек!

Ираклий умел метать молнии. И когда дверь открылась снова, угрожающе нахмурил брови. Но в кабинет вошли еще более грозные личности, причем явно выраженной бандитской масти. Свирепые лица, волчьи глаза, агрессия в каждом движении. Июль на дворе, а они в кожанках. А куртки дорогие, из высокосортной глянцевой кожи. И джинсы у них дорогие, модные. Видно, что не какая-то подзаборная босота. Но в любом случае уровень их цивилизованности оставлял желать лучшего.

– «Крышу» заказывал? – грубо, с издевкой спросил старший, крепко, но топорно скроенный парень с крупными и хищными чертами лица.

Плечи у него далеко не самые широкие, но голова настолько массивная, что и тело казалось мощным, кряжистым. И еще он угрожающе заполнил личное пространство Ираклия.

Бандит не тянул к нему руки, но энергетика у него столь сильная, что у Ираклия возникло физическое ощущение, будто его держали за горло.

– У меня есть «крыша», – в растерянности пробормотал он.

– Кто?

– Карп, Черкан…

– Нет больше Карпа. И Черкан в бегах. Мы за него…

– Но я вас не знаю.

– Теперь знаешь. Клинч я. Деньги гони.

– Я должен посоветоваться.

– С кем?

– Есть люди, которые мне помогают.

– Кто, менты? – догадался Клинч.

– Да, сотрудники милиции… Они сказали, что разберутся с Карпом. Вот, разобрались… Теперь я не должен никому. Им должен, а вам – нет…

– Ты кого лечишь, баклан? – оскалился бандит. – Этих твоих ментов уху есть послали. Арбалет это сделал. И Базальт. Или ты думал, что я не в курсах?..

– Ну-у…

– Гну! Я таких клоунов, как ты, пачками наклоняю. А потом во всех позах имею. И тебя поимею… Короче, тридцать процентов с тебя, и живи спокойно. И офис твой гореть не будет…

– Тридцать процентов?! Это грабеж!

– Ничего не знаю.

– Но сейчас так много не берут. Карп, и тот брал с меня всего десять процентов. И то я считал, что это много…

– Теперь считай, что тридцать процентов – много, – глумливо хохотнул Клинч. – Что десять, что тридцать – одна беда, да?

– Я не потяну тридцать процентов! – схватился за голову Ираклий. – Я разорюсь! А если я разорюсь, то вообще не смогу платить… Мне лучше обратиться в милицию, чем платить вам такие деньги. Есть РУБОП, есть СОБР. У меня просто не будет другого выхода…

– Слышал про «Евроаз-финанс»? – свирепо спросил Клинч.

– Э-э… Слышал, да…

– Что с Ивашовым случилось, знаешь?

– Ну, убили его…

В Москве убивали чуть ли не каждый день, и Валерьев просто не в состоянии был отслеживать события, если бы даже задался такой целью. Но Ивашова он знал лично, через его банк он прокручивал черный нал, без которого в шоу-бизнесе не обойтись. Поэтому он был в курсе, что произошло с Ивашовым.

– А почему его убили?

– Не знаю.

– А потому, что он платить нам не хотел. Ментов на нас натравил. Тоже думал, что менты его защитят… Ну, и где он, а где я?

– Вы его убили? – ужаснулся Валерьев.

– Может, тебе еще чистосердечное признание написать? – ощерился Клинч. – Короче, назначаю тебе тридцать процентов. И полный аудит.

– Помилуйте. Давайте хотя бы пятнадцать!

– Тридцать. А обратишься к ментам, отправишься за Ивашовым. Ты меня понял?

– Да… Только тридцать я не потяну…

– Тогда ты отправишься за Ивашовым прямо сейчас…

Клинч подал знак, и один из его упырей выдернул из-под куртки пистолет. Внизу живота у Ираклия вдруг развязался какой-то узелок, в штанах сначала стало холодно, а затем – тепло и мокро.

Впрочем, выстрелить бандит не успел. За спиной у него вдруг открылась дверь, и в кабинет вошли громоздкие люди в строгих костюмах. Браток наставил ствол на них. И второй боец полез под куртку за оружием.

Но гости уж очень быстро ощетинились стволами. Чувствовалась тренировка, причем самого высокого уровня. Уж не чекисты ли к Ираклию пожаловали? Но ведь он их не вызывал.

– Эй, кто вы такие? – озадачился Клинч.

– Спартак Евгеньевич, тут какие-то с оружием, – сказал один в черном, обращаясь к своему боссу, который оставался в приемной.

На вопрос Клинча отвечать он явно не собирался.

– А-а, Спартак Евгеньевич! – всколыхнулся Ираклий. – Меня убивают!

Он понял, о ком идет речь. Это Катин брат, законный вор, очень крупный криминальный авторитет. Если бы он раньше знал, кто у нее брат, он бы не позволил ей уйти. И Красницкого бы осадил…

Никонов не побоялся войти в кабинет, где воздух, казалось, с треском искрился от возникшего в нем напряжения. Обогнул своих телохранителей, направился к бандитам. Непозволительное, казалось бы, безрассудство. Но, видимо, этот человек привык рисковать своей жизнью. К тому же непоколебимая уверенность в собственном могуществе делала его похожим на гигантскую гранитную глыбу. Клинч невольно отступил на шаг, глядя на него. А ведь Спартак Евгеньевич ничего не говорил, он всего лишь смотрел на него, взглядом сминая его боевой дух. Ираклий мог бы прийти в полный восторг, наблюдая за тем, как сдувается Клинч, но его самого пучило от страха.

– Ты кто такой? – зло спросил бандит.

– Никон я, – спокойно сказал Спартак Евгеньевич. – Я в законе.

– В законе?

Казалось бы, Клинч должен был прийти в ужас. Законный вор в его среде обитания звучит громко. Но нет, он облегченно вздохнул. Хотя взгляд его засочился угодливостью перед сильным мира сего. А его бойцы спрятали оружие, хотя телохранители вора продолжали держать их на прицеле. Пока Спартак Евгеньевич жестом не велел им расслабиться.

– Я думал, из Конторы, – сказал Клинч.

– По-твоему, я похож на мента? – с ледяным возмущением спросил Никонов.

– Э-э… Ну, я подумал… – замялся браток.

– А здесь что делаешь?

– Ну, дела пацанские. Все чисто по понятиям, – с гордостью за себя отозвался Клинч.

– Тридцать процентов требует! – возмущенно уточнил Ираклий. – Тридцать процентов от дохода!

– Это уже детали, – покачал головой Никонов.

– Но это грабеж! – похолодел Валерьев, глядя на него.

Он почему-то думал, что Катин брат за него заступится. Ведь он пришел к нему для того, чтобы его сестра вновь оказалась на сцене. А для чего еще он здесь?..

– Грабеж, но все по понятиям.

– Вот, вот! – подхватил Клинч, свирепо глянув на Ираклия. – Если законный вор сказал, что надо платить, деваться тебе некуда, понял?

– Погоди, – раздраженно поморщился Спартак. – Не гони лошадей, а то загонишь… Ты, конечно, вправе требовать с Ираклия тридцать процентов. Но ты делаешь из него жертву. А жертва вправе обратиться за помощью к ментам. У нас свои понятия, у коммерсантов – свои. Логично?

– Если храбрый, пусть попробует, – занервничал Клинч.

– А у него выхода не будет. Или к ментам, или за кордон со всеми деньгами. В любом случае тебе ничего не обломится. Логично?

– Может быть.

– Ты, вообще, кто такой?

– Клинч я. Вместо Карпа.

– Ну да, свято место пусто не бывает, – пренебрежительно усмехнулся Никон.

– Ты же не за этим приехал, чтобы это свято место под свою «крышу» взять?

– Не за этим. У меня чисто деловой интерес. Есть человек, которого я хочу вывести на сцену. И есть продюсер, который это сделает. И я этому продюсеру буду платить за услугу. Начну со ста тысяч долларов. Понимаешь?

Взгляд у Спартака ледяной и тяжелый, как айсберг. Он смотрел на Клинча, но вместе с ним стал мерзнуть и сам Ираклий.

– Подругу свою хочешь звездой сделать?

– Почему подругу? Может, у меня человек есть, который лагерные песни поет. Про тяжелую жизнь поет, про людскую подлость, про пацанскую дружбу. Может быть такое?

– Ну да, дело нужное, – подавленно кивнул Клинч.

– Я на это дело деньги общаковые подпрягу, сто тысяч. Чтобы эти песни пацанов на зонах грели. И ты с этих ста тысяч тридцать себе возьмешь? Тридцать тысяч воровских денег должны осесть в твой карман – это, по-твоему, правильно?

– Э-э, я не понял, это что, предъява? – растерянно возмутился Клинч.

– А ты как думаешь?

– Мы с воровских денег ничего не возьмем. Сто тысяч вложите, сто тысяч в дело и уйдет.

– Не факт. Это я предполагаю, что нужно сто тысяч вложить. А твоя жертва… – Никонов кивком головы показал на Ираклия. – Твоя жертва скажет, что нужно больше. Скажет, что раскрутка моего человека стоит сто тридцать тысяч. И это будет правдой. А почему? Потому что ему нужно будет отбить деньги на твой налог. А сто тридцать тысяч – это только первый транш. Чем дальше в лес, тем больше дров. Может, нам «лимон» придется в это дело вбухать, и с этого «лимона» ты возьмешь триста штук. А ты знаешь, что такое триста тысяч долларов? Целая зона на эти деньги целый год может греться. А то и два. Если не три…

– Что-то ты не то говоришь, – в отчаянии мотнул головой Клинч.

– Не то, – легко, но с подвохом согласился Спартак. – На самом деле все по-другому. Ладно, если Валерьев за кордон уйдет, другого спеца по этой части найдем. А если он «крышу» сменит? Если менты тебя закроют, а его под себя возьмут? Тогда часть наших воровских денег к ментам отойдет? Ты хоть представляешь, как это будет западло?

– Э-э… Ну, да…

– Меня такой вариант не устраивает. По мне, Валерьев тебе платить должен. Это по понятиям.

– По понятиям.

– Ты же понятия уважаешь?

– Ну да, – кивнул Клинч.

– И наши воровские законы тоже уважаешь?

– Само собой.

– Вот и я говорю, что Валерьев тебе платить должен. Это и по понятиям, и выгода опять же. Для общака. Валерьев платит тебе, а ты платишь в общак. Все по закону. Или нет? – Никонов пронзительно посмотрел на бандита.

Как шарик иглой, так и он проткнул Клинча взглядом.

– Э-э… Какой общак?! – оторопел тот.

– Воровской общак. За которым я смотрю… Или ты в другой общак отстегиваешь?

– Нет, но…

– Никаких «но»! – жестко отрезал Спартак. – Тридцать процентов – это слишком много. Десять процентов будешь брать. Из них двадцать процентов на общак. Такая вот постанова. Вопросы?

– Да не должен я тебе платить! – с истерическим возмущением всколыхнулся Клинч.

– Значит, ты наши воровские законы не уважаешь… Значит, ты меня обманул… А если ты меня обманул, я должен с тебя за это спросить.

– Да нет, не обманывал я. Законы я уважаю… Но почему я должен платить именно тебе?

– Потому что Валерьев – мой человек. Ты берешь с него, я беру с тебя. Все очень просто.

Клинч думал недолго:

– У него «крыша» ментовская… Я знаю, он пробовал «крышу» на ментовскую перебить. Карп отстоял свою «крышу», а сейчас его нет, и менты вернулись… У меня проблемы с этой «крышей» будут. Оно мне нужно?

– Ты что, отказываешься от него? – изобразил возмущение Спартак.

– Если бы не отказывался, тридцать процентов не влупил бы. Я же не дурак, понимаю, что так нельзя. Не те сейчас времена, чтобы три шкуры драть. Просто закошмарить хотел напоследок. И грохнуть, чтобы не быковал…

– Грохнуть?!

– Ну да, мы же люди серьезные, слов на ветер не бросаем. Валерьев под ментов лег, такое не прощается…

– Приятно иметь дело с крутыми парнями.

В улыбке Спартака угадывалась язвительная ирония, зато Ираклию было не до смеха. Что, если его действительно собираются убить?

– Крутые не крутые, но за себя постоять можем! – надул щеки Клинч.

Похоже, он не уловил сарказма. Или только делает вид, что принял слова Никонова за чистую монету.

– А у тебя, что, правда ментовская «крыша»? – спросил Спартак, вроде бы всерьез, но все-таки с насмешкой глядя на Ираклия.

– Ну да, есть ребята, которые хотят меня… Которые хотят мне помочь, – с растерянностью, но довольно бойко отозвался тот.

– Вот и я о том же, – кивнул Клинч. – Мне с ментами связываться не резон…

– Ты еще здесь? – резко посмотрел на него Никонов.

– А где я должен быть? – оторопел бандит.

– У меня важный разговор, – кивком головы показав на дверь, сказал Спартак. – Я тебя не задерживаю.

– Э-э… Ну да. – Клинч и хотел бы встать в позу, но здравый смысл подсказывал ему, что такое удовольствие может дорого ему обойтись.

Поэтому он и поспешил уйти.

– Спартак Евгеньевич, я так рад вас видеть!

Приложив ладони к груди, Валерьев подошел к Никонову и протянул руку. Но тот посмотрел на него с удивлением и сарказмом. И не трудно было понять значение этого взгляда. Спартак гнушался жать руку человеку с нестандартной сексуальной ориентацией. Более того, ему нельзя было этого делать: такие в криминальном обществе законы.

Но ведь кто-то сообщил ему о проблемах Ираклия. Значит, его проклятие перестало быть тайной…

И еще у Ираклия мокрые штаны. Спартак заметил это и усмехался до тех пор, пока он не вернулся в кресло, спрятав свой срам под стол.

– Спасибо вам за все! – дрожащим от обиды голосом поблагодарил вора Валерьев.

Эмоции эмоциями, а дело прежде всего.

– За что за все? – насмешливо спросил Никонов.

– За то, что отвадили от меня этого бандита.

– Я отвадил?

– Да. Он же не захотел вам платить, поэтому и отвязался от меня…

Наверняка у Клинча есть и другие бизнесмены, с которых он берет за «крышу». И с этих денег пришлось бы платить процент вору, если бы он не отвязался от Валерьева. Потому Клинч и поспешил убраться, пока Никонов не навалился на него всей своей громадой… Ираклий мог ошибаться в своих суждениях, но все равно спасибо Спартаку. Он лучше будет ему платить десять процентов, чем тридцать – непредсказуемым бандитским отморозкам.

– Ты так хорошо разбираешься в криминальных реалиях? – усмехнулся вор.

– Жизнь заставляет, – натянуто улыбнулся Ираклий.

– Жизнь у тебя такая – сам не прогнешься, силой нагнут. Или братва, или всякие там… Чего ты Клинча испугался? У тебя же Красницкий в покровителях? Ему бы пожаловался. Он олигарх, у него крутые связи…

– Феликс Михайлович просто так ничего не делает, – угнетенно вздохнул Валерьев.

– Скажи еще, что Красницкий – страшный человек. Скажи, что тебя заставили торговать моей сестрой…

– Я не торговал! – до боли в мозгу мотнул головой Ираклий. – Просто Красницкий сказал, что, если у него с ней ничего не выйдет, я должен буду отказаться от нее… У меня были проблемы, он помог их решить. Оказал мне масштабное финансирование, я вытянул два успешных проекта и выбрался из долговой ямы…

– Твое счастье, что у моей сестры есть такое понятие, как женская честь, которая не продается и не покупается. Твое счастье, что у Красницкого с ней ничего не вышло. Иначе бы мы разговаривали с тобой по-другому…

– Спартак Евгеньевич, я готов и дальше работать с вашей сестрой! Более того, я сам собирался ехать к вам, просить об одолжении. У Кати очень большой потенциал, и она может стать суперзвездой. Есть хиты для нее, есть возможности, нужно только взяться за нее…

– Без тебя возьмутся. А насчет хитов… Я нашел человека, он возьмется за раскрутку, но нужны права на песни, которые исполняла Катя. Эти права у тебя, и я за ними приехал. Надеюсь, в цене мы сойдемся…

– Э-э… Это что, и все? – ужаснулся Ираклий.

Спартак имел очень внушительный вид. Не зря Клинч сдулся перед ним, как пробитое колесо под тяжестью машины. Но как бы устрашающе ни выглядел вор, он воспринимался как абсолютно адекватный и даже цивилизованный человек. Такой не будет драть три шкуры, с таким можно иметь дело. И можно, и нужно. А тут вдруг оказывается, что Ираклий вовсе ему не интересен.

– А что еще?.. Ты же не думаешь, что я смогу доверить тебе свою девочку?

– Э-э… Но я мог бы искупить свой грех! – вызвался Ираклий.

– Как? – с интересом посмотрел на него Никонов.

– Я не знаю, к кому вы там обращались за помощью, но я понял, что ничего существенного вам предложить не смогли. Вашему человеку нужны старые песни, в то время как я могу предложить новые. Есть две композиции, потенциальные хиты. Поверьте, само по себе – это очень большая удача для Кати. Тем более что вам не придется платить за ее раскрутку. С деньгами у меня сейчас все в порядке, и есть большая уверенность, что проект окажется успешным…

– Что ж, если есть такая уверенность, значит, можно попробовать, – кивнул Никонов. – Только у Кати надо спросить, согласится она работать с тобой или нет. Простит она тебя или нет, вот в чем вопрос.

– Я попробую ее убедить.

– Попробуй.

– И еще… – замялся Ираклий.

Похоже, он сделал ошибку. Надо было сначала набить себе цену, а потом уже делать Спартаку выгодное предложение. А он с ходу рубанул, сплеча. Да себе по голове.

– Что такое? – иронично глянул на него Спартак.

– Вопрос с безопасностью бы решить. Сами знаете, какое сейчас время… Если там вправду блатной проект нужно продвинуть, почему нет. Много не возьму, по разумной цене. Ну, а с Катей буду работать за счет фирмы…

– Хорошо, если вдруг наедут, скажешь, что я – твоя «крыша». Пусть на меня выходят… Но это если насчет Кати мне гарантию качества даешь.

– Само собой!

– И если она согласится.

– Я прямо сейчас могу к ней подъехать! Мы обстоятельно с ней обо всем поговорим!

– Завтра подъедешь. Завтра к обеду. Меня не будет, но жена тебя примет. И Катя тоже.

Спартак оставил свой адрес, номер телефона и, не прощаясь, ушел.

Не успел Ираклий перевести дух за бокалом виски, как появилась Лариса. Обаятельно красивая, модная и ухоженная от шпилек до супинаторов. Как будто почувствовала, что Ираклий нуждается в ней, чтобы спустить нервное напряжение.

Он был бы и рад запереться с ней в кабинете, но, увы, Лариса была не одна. Подруга с ней.

Варвара не смогла стать певицей, зато она могла смело претендовать на звание чемпиона мира по навязчивости. Не счесть, сколько попыток предприняла она, чтобы догнать вагон упущенных возможностей. Скандалы закатывала, истерики, особенно много Ираклий узнал от нее о себе в тот день, когда расстался с Катей. Варвара пришла к нему домой, требовала взять ее на освободившуюся вакансию. Он накричал на нее, выставил за дверь, и Лариса потом целую неделю косо посматривала на него. Тогда он посоветовал Варваре нанять преподавателя, и эта навязчивая мисс на какое-то время исчезла с его горизонта. Но вот снова пробил час испытаний – прежде всего для него.

Впрочем, после разговора с Клинчем и Спартаком Варвара своим появлением не вызвала у него головную боль. Разве что легкую оскомину.

– Кто у тебя такой крутой был? – как бы невзначай спросила Лариса.

Ей нужно было собраться с духом, чтобы молвить слово за подругу. Варвара стояла в сторонке. Вид у нее вроде бы беспечный, но в глаза Ираклию смотреть стесняется. Знает, какая метла для нее припасена у него в мыслях.

– Кто крутой?

– Ну, мужчина. Высокий такой, статный. И очень представительный. «Мерседес», джипы… Кого он хочет раскрутить?

– Свою сестру.

– Я так понимаю, дело выгодное?

– Очень. Потому что сестра у него талантливая. В отличие от некоторых, – глянув на Варвару, добавил Ираклий. – И талантливая, и ненавязчивая. Потому что понятие о чести есть…

– Это ты о ком?

– О вашей подруге. Это Спартак Никонов был, Катин брат.

– Спартак?! Ну да, ну да. Катя у нас теперь под охраной. Брат у нее, говорят, очень крутой. Вор в законе, да?.. Только этот на вора не похож…

– Что, если зубы от цинги не выпадают, значит, не похож? – засмеялся Ираклий.

– Импозантный он для вора, – улыбнулась Лариса.

– Тут у меня проблемка одна возникла. Катя не хочет ко мне возвращаться. Завтра… Нет, прямо сейчас поедешь к ней, поговоришь с ней, скажешь, что я раскаиваюсь в своих грехах, все такое. В общем, делай что хочешь, но Катя должна войти в мою обойму.

– Зачем тебе Катя? – спросила Варвара. От зависти она разволновалась так, что у нее дрожал голос. – Я брала уроки по вокалу, преподаватель сказал, что лучше меня у нее никого не было. Я буду петь лучше, чем Катя!

– Кажется, я погорячился, – сказал Ираклий, немигающе глядя на нее.

– Вот и мне кажется, что ты ошибался, – просияла Варвара.

– Ошибался. Не надо тебе, Лариса, ехать к Кате. И подругу свою брать не надо. А то вы ей такого нагородите… Я сам ей все скажу.

– Что скажешь? – затаила дух Варвара.

Неужели она всерьез верит, что смогла убедить его взять ее на место Кати? Или действительно глупая, или дурочку валяет?

– Что место для нее всегда свободно, и если она меня простит, то мы будем работать.

– А как же я? – чуть не расплакалась Варвара. – Я же уроки вокала брала.

– Охотно верю.

– Ты бы ее прослушал, – умоляюще посмотрела на него Лариса.

– Ну, прослушать я, конечно, могу…

Как и следовало того ожидать, пробу Варвара провалила – без треска, но с визгом. Уходя, она обличила Ираклия в том, что он стелется перед сильными мира сего и при этом беззастенчиво душит молодые таланты. Насчет талантов она явно переборщила, но в остальном все верно. Правильно сказал Спартак Никонов: не будешь прогибаться сам, найдутся такие, кто нагнет силой. Увы, такова правда жизни…

Глава 12

Баня была построена в стиле древнеримских терм. Облицовка стен, панно, карнизы, колонны, пол – все из мрамора. Окна и двери из бронзы. В полах и стенах специальные полости, в которых циркулировал горячий воздух из печи. На входе гостей встречала хозяйка-гетера; в аподитериуме она омыла Клинчу ноги, угостила вином с маслинами, проводила его в теплый и уютный тепидариум, откуда он потом отправился в жаркий лаконикум. После парилки его ждал фригидариум с бассейном, где плавали обнаженные фурии.

Экзотика эта стоила больших денег, но Клинч ни копейки не заплатил за нее. Это часть наследства, которое оставил ему Карп. Хозяин этой баньки зависит от него с потрохами, потому и девочек организовал ему отборных. Длинноволосая блондинка лежала на воде в позе отдыхающей лягушки, но выглядела при этом как голая царевна. Спина красивая, сильная, талия тонкая, с крутым переходом на бедра, попка пышная, расслабленная и смотрится жуть как возбуждающе. Только настроение какое-то вялое.

– Этого, Никона пробивали, – сказал Типун, он же лучший друг и самый надежный соратник. Без него Клинч, как без правой руки. И без одного глаза. – В законе мужик. Реально в законе.

– Только Никону не говори, что ты его пробивал, – хмыкнул Шайтан. – А то самого пробьют. И мужиком его не называй…

Шайтан сам отмотал четыре года за вымогательство, знал тюремные расклады, но поправлял Типуна не потому. Он сам хотел быть правой рукой Клинча и ревновал Типуна, которому досталось это место. Трения между ними, но Клинч не пытается их унять. Правильно говорили древние, разделять надо, чтобы властвовать. Пока Типун и Шайтан в контрах, можно не переживать, что кто-то из них целится на место центрового. Им бы сейчас друг друга сгрызть, а потом уже за Клинча приниматься. Но у него жестокая постанова: если с кем-то из них двоих что-то случится, то и другой сразу же отправится на тот свет.

– Но реально в законе, – зыркнул на Шайтана Типун. – И уральские зоны он реально держит, и общак под них – тоже. Московские воры его не колышут, но уральские воры с него спросят, не вопрос. Да и бригада у него конкретная… Короче, я бы с ним не связывался.

– А ты думаешь, почему я Валерьева слил? – мрачно усмехнулся Клинч.

– Ты правильно все сделал, брат, – кивнул Шайтан. – Никон бы нас на общак подпряг, а так мы в стороне. Общак – дело святое. Только нам это на фиг не нужно. И Никона бы сразу валить пришлось… А так мы время выждем и, когда все уляжется, тихонько его завалим. Ну, чтобы никто на нас не подумал…

– Законного вора завалить? – внимательно посмотрел на него Клинч. – Тебе это надо?

– А чего он с нами, как с лохами? – глянув на Типуна, спросил Шайтан.

Клинч едко усмехнулся. Хоть и не сразу, но все-таки понял, зачем он поднимает волну. Типун сказал, что не стоит с Никоном связываться, а Шайтан вора этого приговорил ему в пику. В реале же никто никого убивать не собирается.

– Мы не лохи, – покачал головой Типун. – Мы реальная команда. И бойцы у нас конкретные, и стволы. Только дела не очень…

– Не очень, – поджал губы Клинч.

Увы, но не смог и трети подобрать из того богатства, которое держал покойный Карп. Самые лакомые куски ушли к ментам и конкурентам, а ему досталась мелочь. Даже с продюсерским центром ничего не вышло. Никон действительно серьезный человек, и взять под себя «Трикит» – значит завязаться на воровской общак. А оно Клинчу надо?

– Нужно «Багратион» под себя брать, – продолжал Типун.

– Ты этим и займешься, – хмыкнул Шайтан.

– Сам я не справлюсь.

– Ты что, в натуре, перегрелся? – скривился Клинч. – Какой «Багратион»? Там Красницкий, у него такие связи! И «крыша» ментовская. Нас там прессанут, если мы туда сунемся. Реально прессанут…

– Да, Карп с Красницким вась-вась был.

– На том и погорел, – фыркнул Шайтан. – Не надо было Базальта подставлять. Базальт пацан крутой, с ним так нельзя… И Колодей реально нарвался…

– Да нет, Колодея не Базальт сделал, – мотнул головой Типун.

– А кто? – пренебрежительно глянул на него Шайтан.

– Батый его подставил. Батый сказал, что Базальта везет, Колодей подъехал, там его и встретили…

– Кто встретил? Базальт их и встретил.

– Да нет, не мог он в одиночку всех сделать…

– А ты у ментов спроси, что там да как! – не унимался Шайтан. – Там всех из одной волыны сделали. И Колодей из той же волыны застрелился… Как бы застрелился… Базальт их всех сделал. Я его знаю, чумовой пацан. Блин, таких дел натворил – и ничего! Ни менты не ищут, ни мы…

– Нам зачем этот геморрой? – косо глянул на него Типун.

– А-а, признаешь, что он Колодея сделал! – ликующе встрепенулся Шайтан.

– Ну, если и он, то что?

– В натуре, не в тот огород заехали, – покачал головой Клинч. – Начали за здравие, кончили за упокой…

– За наше здравие начали, – кивнул Типун. – Карп с Красницким вась-вась был, Красницкий ему процент отстегивал. Не десять процентов, даже не пять, но у него такие обороты, что и с одного процента навариться можно. У Красницкого своя служба безопасности, но то все ерунда. Там таких спецов нет, ну, которые по-мокрому наехать могут. Поэтому он и прикармливал Карпа. А теперь Карпа нет. Зато мы есть. И можем подъехать к Красницкому. Никаких процентов; скажем, «лимон» в месяц, и мы твои навеки…

– «Лимон» в месяц? – заинтригованно глянул на него Клинч. – Ты думаешь, это реально?

– За «пол-лимона» он точно согласится. А что, своя собственная бригада, два десятка стволов… А проблем у Красницкого, поверь, хватает.

– Ну, можно попробовать…

Клинч взбодрился. Неплохо было бы встать на довольствие в банке «Багратион». Это действительно крутая тема, и навариться можно конкретно. Глупо, конечно, отказываться от нажитого непосильным трудом, но Клинч и не собирается этого делать. Одно другому не мешает. И эти псевдоримские термы Клинч никому не отдаст, и девочками будет пользоваться как своей собственностью. Кстати говоря, давно уже пора ими заняться. Тем более что настроение поднялось…

Он встал с мраморного кресла, сбросил тунику и с разгона, бомбочкой прыгнул в бассейн, прямо на голозадых фурий. Длинноволосая блондинка с визгом бросилась от него прочь, но уйти ей не удалось.

* * *

Варвара стояла на краю бассейна и тянула руки к солнцу, как та жрица храма Ра. Символический купальник не прикрывал, а, скорее, подчеркивал обнаженность задних опций, и это смущало Спартака. Ощущение такое, будто на подругу собственной дочери заглядываешься.

А ведь ему всего тридцать один год, тогда как Варваре уже восемнадцать. Разница в возрасте не очень большая. Да и Катя ему не дочь, а всего лишь сестра.

Варвара стояла задом к нему, солнце светило прямо на нее. А ведь она вовсе не идеальна. Во всяком случае, в модельный бизнес ее бы не взяли. Модели сейчас худые, как воблы, а Варвара, что называется, в теле. Ни грамма лишнего жира в ней, но кость широкая, тяжелая, и Спартаку это нравится. Хотя и приходится это скрывать – как от себя, так и от Юли.

Варвара согнула ноги в коленях, выставляя напоказ соблазнительные и ничем не прикрытые формы, замерла на мгновение и нырнула в воду. Только тогда Спартак заставил себя отойти от окна. Не хватало еще, чтобы Варвара заметила его. Да и Юля может зайти в комнату.

Варвара была Катиной подружкой, вчера вечером она вдруг нагрянула к ней в гости, осмотрела дом, двор, ахнула от восторга, упрекнула подругу в том, что скрывала от нее такую красоту, и попросилась на недельку. Отпуск у нее, а здесь не хуже, чем в элитном пансионате на берегу моря. Спартак едва не предложил ей путевку на Лазурный Берег, куда собиралась Катя. За свой счет.

Варвара произвела на него впечатление, и денег на нее вовсе не жалко. Просто Катя отложила свою поездку на заграничный курорт. У нее дела в Москве появились. Валерьев представил ей две новые песни, и она не смогла отказаться.

Не предложил Варваре Спартак заграничный отдых, но и в гостеприимстве не отказал. Хотя Катя его особо об этом не просила. Она улыбалась Варваре, но чувствовалось, что не все ладно между ними.

Но ведь Катя не гнала Варвару, значит, ему не в чем себя винить. К тому же Юля приняла ее как родную… Жена у него прелесть. И как бы ни нравилась ему Катина подруга, изменять он ей не собирается.

Как чувствовал Спартак, что в спальню должна зайти жена. Юля тихонько вошла в комнату, мягко улыбнулась ему, открыла створку шкафа. Ну да, скоро обед, а у них гости, и ей надо переодеться к столу. Только вдруг Спартак оказался сзади и стал помогать ей в переодевании.

– Ты чего? – весело зажеманилась она, легонько отталкивая его локтем. – Что на тебя нашло?

– Хорошее настроение нашло, – сказал он, прижав ее к себе. – И делать сегодня нечего…

– Ну, если нечего делать… – засмеялась она и повернулась к нему, губами коснулась его шеи.

Он закрыл глаза, представив на ее месте Варвару, но, вопреки ожиданиям, это ему не понравилось. Может, гостья его хороша собой, но Юля все-таки лучше. И любовью он будет заниматься именно с нею, а не с кем-то еще…

* * *

Волка ноги кормят, а бандита еще и наглость. Потому Феликс и не удивлялся, глядя на некоего Клинчакова, который, ничуть того не стесняясь, назвался преемником Карпа. Тесаные черты лица, тяжелый подбородок, мощная шея, сам кряжистый, жилистый. Ему бы очень шла майка-борцовка, толстая золотая цепь, кожаная куртка поверх всего, спортивные штаны с лампасами. Но парень знал, куда идет, поэтому приоделся. Темно-серая футболка на нем с коротким воротником-стойкой, клубный пиджак бежевого цвета без всяких вычурностей, отглаженные черные брюки, туфли из лакированной кожи. На руке дорогие швейцарские часы. И пальцы веером он не выбрасывал, и рот не кривил, когда говорил. Но все равно его бандитское нутро выпирало наружу.

– Я понимаю, Феликс Михайлович, у тебя ментовская «крыша», завязки в правительствах, все такое, но без нас тебе не обойтись. Бригада у меня конкретная, два десятка бойцов. И что главное, мы не какие-то там беспредельщики. Дела у нас в Москве, мы их чин-чином решаем, на рожон не лезем…

Феликса коробило от того, что Клинч обращается к нему на «ты», но все же воспринимал это как должное. Если человек бандит, то и культура общения у него соответствующая.

– А на Валерьева кто недавно наехал? Твоя работа?

Клинч удивленно повел бровью:

– Ты откуда знаешь?

– Я все знаю.

Феликс не стал объяснять, что с продюсером его связывают и приятельские, и деловые отношения.

– Ну да, мы к нему подошли, предложили сотрудничество.

– За тридцать процентов?

– Ну, это стартовая цена. Торг, как говорится, уместен…

– Да, но появился законный вор и сбил цену до нуля.

– Ты думаешь, я испугался? – нахохлился Клинч. – Нет, это у меня стиль работы такой, чтобы никаких проблем. А с Никоном проблемы могли возникнуть. А мне это нужно? Нет. Я ушел и от него, и от проблем. Он в законе, и нам не резон с ним воевать. Говорю же, мы не отморозки, у нас все по понятиям…

– Ну, может, это и хорошо… А если мне вдруг понадобится решить проблему с тем же Никоном? Вдруг нужно будет пойти на крайние меры? Ты возьмешься за него?

Клинч думал недолго.

– Никон в законе, а я не беспредельщик.

Судя по словам, он не хотел браться за столь опасное дело, но глаза говорили другое. Если ему хорошо заплатить, он хоть на черта с рогатиной выйдет…

А то, что не беспредельщик он, это хорошо. С безбашенными отморозками лучше не связываться: такие и сами погорят, и Феликса подставят. Да, ему нужны бандиты для решения нестандартных проблем, и, возможно, Клинч неплохая для этого кандидатура.

– Ты общался с Никоном, что он собой представляет? – разыгрывая праздное любопытство, спросил Феликс.

Он тоже не хотел связываться с этим человеком, но все-таки сидела в душе заноза и время от времени кололась, требуя расправы над ним. Казалось, это был своего рода тест на могущество. Если сможет Феликс расправиться со Спартаком без вреда для себя, значит, он действительно сильный мира сего. К тому же Катенок возвращается на сцену, и Валерьев уже не станет ставить ей палки в колеса, потому что ей покровительствует законный вор. Скоро она снова засверкает на экране телевизора, и Феликсу снова захочется поработить ее. Скорее всего, он не сможет удержаться от искушения…

– Крутой вор, не вопрос, – пожал плечами Клинч. – Большой, мощный. Общак у него, бригада. Серьезный человек, солидный…

– Но не всемогущий.

– А кто сейчас всемогущий? Господин Кольт уравнял шансы, – ухмыльнулся бандит.

– Полковник Кольт. Полковник, – в раздумье поправил его Феликс. – У кого «кольт», за тем и сила… Есть тут одна баба, фирма у нее; ей говорят, надо бы сменить офис, а она ни в какую. Пробовали уговорить, не получается. Остается только крайний вариант…

– А что за фирма?

Клинч понял Феликса с полуслова. И еще догадался, что ему нужно пройти тест на профпригодность.

– «Русмос». На Софийской набережной.

– А зовут как?

– Коробко Ирина Давыдовна.

– Я думаю, она сменит офис в самом ближайшем будущем.

– Вот тогда и поговорим.

– Нет, так не пойдет, – покачал головой Клинч. – Сначала надо обговорить условия нашего сотрудничества.

– Ну, тридцать процентов я тебе не обещаю. И даже три – это слишком много.

– Человек ты непростой, аудит к тебе не зашлешь. Глупо заморачиваться на проценты. Два «лимона» в месяц, и по рукам.

– В рублях – пожалуйста.

– Нет, меня больше интересуют мертвые американские президенты.

– Хорошо, пусть будет сто тысяч.

– Миллион! – мотнул головой Клинч.

– Это слишком много. Двести пятьдесят тысяч.

– Полмиллиона!

– Двести пятьдесят тысяч. И это мое последнее слово.

Феликс умел торговаться, и Клинч все-таки принял его условия. Не того он полета птица, чтобы платить ему миллионы. Вот если бы Спартака согласился убить, тогда другое дело…

Впрочем, Феликсу такой исход пока ни к чему. Есть у него идея, как со Спартаком справиться. И Катю к рукам прибрать, и его подставить, а заодно и одну очень важную проблему для себя решить. Но Клинча еще рано в эти дела посвящать. Есть у него несколько профессионалов, готовых на все. Мало их, очень мало, и разорваться они не могут. Пока они занимаются разработкой жертв, Клинч будет решать менее значительные, хотя и важные проблемы. Ну, а там видно будет.

* * *

Толик стремительным шагом подошел к манекену со спины, приставил ствол к затылку и нажал на спусковой крючок.

– Отлично! – захлопал в ладоши Батон, его новый друг и благодетель.

Он тоже наркоман, но кокаиновый, от «кокоса» тащится. А Толику нужен героин, и Батон может ему в этом помочь.

– Держи!

Пока что Батон помогает ему метадоном. Эта хрень снимает ломку, успокаивает кровь, но прихода от нее нет. Ничего, скоро у Толика будет настоящий героин, тогда он и оторвется на всю катушку. В сумочке у жертвы два больших пакета с наркотой, в одном «снег», в другой «гербалайф»; Батон возьмет себе одно, а Толик – другое. По-братски они добро поделят, по справедливости.

Укололся Толик уже в машине. Никакого кайфа, только приятное тепло в желудке. И еще состояние полного покоя. Но, главное, не исчезает потребность принять чего-нибудь покрепче. Потому и не оставляет его желание убить, чтобы обогатиться.

Машина остановилась возле многоэтажного дома довоенной постройки. Центр Москвы, тихий зеленый двор, беседка неподалеку. Ширнуться бы там, лечь на скамейку и улететь… Но сначала дело.

Ждать пришлось долго, но вот Батону кто-то позвонил, и он толкнул Толика в плечо:

– Запомни, тетка с черными волосами, в сиреневом костюме… Ты не дальтоник?

– Нет.

– Ну, тогда держи.

Батон протянул ему заряженный пистолет.

– Ты все понял?

– Да.

– И сумочку обязательно забери.

– Само собой!

Неподалеку от них остановился серебристый «Мерседес», из машины вышла кривоногая брюнетка в сиреневом костюме. Оглядевшись по сторонам, она быстро направилась к своему подъезду. Толик легко нагнал ее, приставил к затылку пистолет и заученно нажал на спусковой крючок.

На тренировке Толику не приходилось стрелять по-настоящему, и он не думал, что отдача может быть такой сильной. Пистолет вывалился из руки, но он тут же забыл о нем. Сейчас его интересовала только женская сумка, которую убитая им женщина не хотела выпускать из рук. Ему пришлось поднапрячься, чтобы избавить покойницу от ее драгоценной ноши.

Пистолет он оставил на месте, а сумку принес в машину, которая тут же сорвалась с места.

– Давай сюда!

Батон вырвал сумку из рук, заглянул внутрь.

– Что там? – дрожащим от ожидания голосом спросил Толик.

– Нормально все.

– А «гербалайф»?

– Тут!

Откуда-то из своего кармана Батон вытащил маленький пакетик с порошком, тряхнул им и вернул обратно.

– Сейчас остановимся, запаришь себе на баян.

– Этого мало!

Порошка в пакетике хватит на десять доз, если не сильно бодяжить. Но Батон обещал раз в сто больше.

Нет никакого наркотика в сумке. И не было. Батон обманул его. В сумке что-то другое, нужное только ему.

– На, держи!

Батон сунул ему в руку плотную пачку стодолларовых купюр:

– Тут тебе на всю жизнь хватит.

– Тогда другое дело! – расплылся в улыбке Толик.

Вскоре машина остановилась, Батон достал из кармана столовую ложку, приготовил дозу, заправил шприц.

– Тут на три раза. Мы с Колькой тоже вмажемся, – Батон весело подмигнул водителю.

– А чего не вмазаться, если такое дело? – улыбнулся тот.

– Давай помогу!

Батон закатал Толику рукав, затянул жгут на предплечье, нащупал вену, ввел иглу.

Он попал в шишечку на вене, Толик почувствовал боль, но еще больше было удовольствия от предвкушения прихода.

– Слушай, мне кажется, ты заработал тройную дозу, – сказал Батон.

И плавным решительным движением ввел в вену все содержимое шприца.

– Эй, ты чего? – встрепенулся Толик.

– Нормально все, это чистяк, без бодяги.

Смертельная доза чистого героина очень высока, тут не один, а несколько шприцев нужно, чтобы околеть. Вот если порошок сильно разбодяжить аспирином или анальгином, то загнуться можно и от одного кубика.

Но можно ли верить Батону, вот в чем вопрос. Может, он обманул, и героин совсем не чист, как хотелось бы. Раствор уже в крови, и оставалось только надеяться, что ничего страшного не случится…

* * *

Фамилия начальника службы безопасности Незлобин. Действительно, взгляд у него не злой. Но все-таки ледяной и суровый, как арктическая пустыня. Глянет, и мороз по коже.

– Все путем, начальник. Переехала Ирина Давыдовна. Вернуться не обещала, – с развязным видом сказал Клинч.

Незлобин смог произвести на него угнетающее впечатление, но Клинч сейчас разгонит хмарь и возьмет инициативу в свои руки.

– Неплохо у тебя получилось, – кивнул начальник службы безопасности банка «Багратион».

– Еще бы.

Клинч понял, что с Красницким он больше встречаться не будет, но это его ничуть не смущало. Главное, что Феликс взял его братву на содержание. Подтверждением тому были деньги, которые привез с собой Незлобин.

Проблему с несговорчивой бизнесвумен решили хитроумно. Наркоман застрелил ее из-за сумки, в которой находился наркотик. Его потом и нашли в лесу в обнимку с этой самой сумкой. Версия проста: наркоман ограбил женщину, нашел в ее сумке героин, укололся на радостях и не рассчитал сил. Преступление раскрыто, но уголовное дело тут же закрыто – в связи с гибелью обвиняемого. И еще жертва опорочена посмертно; как итог в ее офисе менты произвели большой шмон. Наверняка Красницкий этим доволен.

– Мы же профессионалы, мы знаем, как работать, – с важным видом добавил Клинч.

– Тогда для вас есть еще работа.

– Опять мокрая?

– Не хотелось бы… Человек один не хочет долги отдавать, а ситуация такая, что милицию в это дело впутывать нельзя.

– Понятно. И большая сумма?

– Хочешь сказать, что работаешь за половину? – усмехнулся Незлобин.

– Ну, в общем, да.

– Не получится. У тебя окладная оплата труда. Если что-то не нравится…

Возможно, это была очередная проверка, поэтому Клинч поспешил согласиться:

– Нравится.

– Вот и отлично. Тем более что тебе нужно только одно – разгромить офис.

– Днем или ночью?

– Хороший вопрос. Для начала устроишь разгром ночью, а там видно будет. С должником я сам буду говорить, твое дело – навести шорох. Светиться не надо.

– Я все понял.

Незлобин протянул Клинчу кейс, и тот поспешил его открыть. Если вдруг там тротил, а не деньги, то на воздух они взлетят вместе. Но Красницкий не обманул, в кейсе лежали стодолларовые купюры, аккуратно расфасованные по банковским пачкам. Что ж, контракт подписан, и сотрудничество продолжается…

Глава 13

Запись песни – это такая морока, что ехать никуда не хочется. Но Катя все-таки заставила себя подняться рано утром. Ее вдохновляла мысль, что композиция, предложенная ей Валерьевым, действительно выше всяких похвал. Это стопроцентный хит, и крутить его будут во всех радиоротациях. А еще эта песня выведет Катю в финал «Песни года», и миллионы людей увидят ее на главном телевизионном канале страны. А возможно, поступит предложение сняться в каком-нибудь новогоднем проекте вроде «Старые песни о главном».

– Ты куда? – спросила Варвара.

Катя посмотрела на нее с тщательно скрываемым раздражением.

Не приглашала она Варвару к себе в гости, сама напросилась и еще на неделю осталась. Похоже, она понравилась Спартаку, поэтому он и не стал возражать. А надо было бы выставить ее за порог, чтобы под ногами не путалась.

Не нравилась ей Варвара. Потому что завидущая она и навязчивая. Спасу от нее никому нет… Но все-таки она подруга, и выгнать ее язык не поворачивается.

– Да пойду взбодрюсь.

На заднем дворе у Спартака роскошный бассейн. На зиму он закрывается, а летом начинается купальный сезон. Можно и на озеро сходить, но вода там не очень чистая, и дно илистое. Зато в бассейне полный комфорт, и Катя здесь частый гость. Да и Варвара целыми днями загорает в шезлонге возле него.

– Я с тобой.

– Ну да, тебе же сегодня ехать, – кивнула Катя.

– Куда ехать? – не поняла Варвара.

– Как куда? Домой. Ты же домой через неделю собиралась.

– Я билет еще не купила.

– А чего тут ехать? Олег тебя на машине отвезет…

– Ну, если отвезет… – загрустила Варвара.

Сама она из Твери, это не очень далеко, но ей вовсе не хотелось ехать домой.

Они вышли к бассейну, Варвара скинула халат и осталась в своем развратном купальнике. Задница открыта, грудь нараспашку – ну разве так можно? И движения у нее такие, как будто она позирует кому-то. Может, она думает, что Спартак тайком любуется ею. А он должен быть уже на ногах. Время хоть и раннее, но у него на утро намечено какое-то важное дело.

Катя и сама не поняла, как это у нее вышло. Опомнилась она, когда Варвара ушла под воду. Не хотела она сталкивать ее в бассейн, но руки сделали это помимо желания. Видно, сознание так обозлено на Варвару, что само по себе подало команду в двигательный центр спинного мозга.

Все бы ничего, но Варвара камнем ушла на дно, и Кате ничего не оставалось делать, как нырять за ней. Плавать она умела и даже теоретически знала, как вытаскивать из воды утопленника. Сзади к нему надо подплывать, чтобы он не мог руками схватить ее за голову и утащить под воду за собой.

Но Варвара даже не барахталась. Бревном ушла под воду и качается в ней, как затонувший поплавок. Кате пришлось попыхтеть, чтобы вытащить ее на поверхность, подтянуть к лестнице. Только вытягивать на парапет бассейна не пришлось: Варвара вдруг пришла в себя и звонко рассмеялась. Оказывается, это была шутка с ее стороны.

– Ну, ты и дура! – со вздохом облегчения махнула на нее рукой Катя.

– Сама такая. Зачем толкалась?

– А чего ты голая перед глазами маячишь?

– Почему голая? Купальник на мне.

– Сама знаешь, какой у тебя купальник.

– Какой?

– Никакой!

– А другого у меня нету, что есть, то и ношу. Это вы с Ларкой такие богатые, а у меня за душой ничего нет. У вас все, а у меня ничего! Потому вы и воротите от меня нос!

– Кто нос от тебя воротит?

– Ты воротишь! Из дома выгоняешь!

– Не выгоняю.

– Ну как же не выгоняешь! Уже Олегу сказала, чтобы он меня отвез.

– Ничего я не говорила. Просто я подумала, что тебя дома ждут.

– Да ладно тебе! Я что, правда дура? Думаешь, не вижу, как ты от меня шарахаешься. Ну да, я же никто и зовут меня никак. А ты у нас звезда! У тебя слава, у тебя богатство! Зазналась ты, Катерина, вот что я тебе скажу!

Варвара вдруг разрыдалась, растирая слезы по глазам.

– Эй, ты чего? – всполошилась Катя.

Она протянула руку, чтобы обнять подругу за плечи, но та отмахнулась:

– Да иди ты!

Варвара взялась руками за поручни, по лестнице вышла из воды и снова ладонями закрыла лицо. Может, потому и натолкнулась на Спартака, который тоже шел к воде.

– Эй, что здесь такое? Что за слезы?

Варвара ткнулась головой в его могучее плечо и еще громче всхлипнула. Казалось, она нарочно создала такую ситуацию, в которой Спартаку ничего не оставалось, как обнять ее одной рукой. Но ведь этот, в общем-то, благородный жест можно было истолковать как непристойный. И что скажет Юля?

– Мне домой… Мне домой надо ехать…

Варвара отстранилась от Спартака, надела халат на мокрое тело.

– Зачем домой? – нахмурив брови, спросил он.

– Не нужна я здесь никому…

– Ну почему не нужна?

– Не нужна… Да и пора уже…

– Э-э… Я сегодня в Клин еду. По делам… Останусь там, а водитель тебя дальше повезет, до самой Твери.

– Хорошо. Спасибо вам.

На Варвару противно было смотреть. Выражение лица такое, что казалось: она вот-вот расплачется снова, а сама изнутри светилась от радости. Такое ощущение, будто она добилась того, к чему стремилась… Лишь бы только Юля не узнала, куда собрался ее благоверный.

* * *

Это было какое-то наваждение. Спартак вовсе не собирался ехать ни в какой Клин, но язык взял да повернулся не в ту сторону. Растрогала его Варвара, разжалобила. Обидно ему за нее стало так, как будто это ему Катя в душу плюнула. Ведь это Катя погнала ее из дому. Дескать, неделя прошла, пора и честь знать. Не слышал Спартак их разговора, но почему-то был уверен, что так все и было. Потому и решил загладить Катину вину. И свою тоже. Ведь он хозяин в своем доме, и, возможно, сестра сослалась на него – мол, не хочет он больше видеть Варвару.

Варвара ехала с ним в машине. Печальное выражение лица, грустный взгляд, ни дать ни взять Аленушка с картины Васнецова. Есть в ней что-то самобытное, древнерусское, не зря же Валерьев пытался сделать из нее звезду фольклора. Но выглядит она при этом очень современно. Прическа стильная, грамотный макияж, и пахнет от нее французскими духами. Платье на ней бирюзовое типа «сафари», вроде бы не короткое, но нижняя пуговица расстегнута, и одна нога обнажена чуть ли не целиком. Да и верхние пуговицы гуляют вдали от петелек, и грудь просится наружу. Но Варвара этого не замечает. Ей сейчас не до того, чтобы задаваться вопросом, насколько она сексуальна.

– Почему мир так несправедливо устроен? – глядя в окно, тоскливо спросила она. – Одним все, а другим ничего, почему так?

– А так всегда было. Во все времена. Кому-то везет, а кому-то нет. Кому-то ничего не надо делать, чтобы все иметь, а кто-то пашет в поте лица за копейки… И я в свое время пахал, считай, задаром, и Катька в нищете жила. Я поднялся, и она у меня теперь как сыр в масле… Тебя это гложет?

– Почему гложет? – возмутилась она.

– Ну, и брат у нее при деньгах, и звездой она станет… Уже, можно сказать, стала. Ее знают, ее узнают…

– А я чем хуже?

– Просто тебе не повезло. У тебя был шанс, ты его упустила. А Катя – нет. А так ты ничем не хуже. И красивая очень. Я думаю, у тебя еще будет шанс…

– Будет, – тяжко вздохнула Варвара. – Но я его упущу. Потому что я хроническая неудачница. Сначала Ларке повезло, потом Катьке. Верней, Катьке повезло раньше. Потому что у нее такой прекрасный брат…

– И что же в нем такого прекрасного? – польщенно улыбнулся Спартак.

Определенно, эта девушка нравилась ему. А на заднем сиденье только они вдвоем, и она близко-близко. Водитель и телохранитель впереди, но назад они не смотрят: понимают, что Спартаку это может не понравиться. Так что обстановка в салоне почти что интимная. И он, увы, за себя не ручается, если Варвара вдруг даст повод.

– Вы такой красивый мужчина, сильный, мужественный. Только выглядите вы молодо для своих сорока лет. Солидно выглядите, но молодо. Хотя я бы не сказала, что это недостаток…

– Вообще-то мне тридцать один год.

– Да? Я почему-то думала, что больше… Моему отцу сорок лет, я думала, что вы мне в отцы годитесь…

– Я тебе в старшие братья гожусь.

– И все? – краснея, жарко посмотрела на него вдруг Варвара.

И в смятении отвела в сторону взгляд.

– А что еще?

– Жаль, что у вас есть жена… Хотя нет, шансов у меня не было бы. Вы такой красивый, успешный, а я хроническая неудачница…

Спартак усмехнулся в ус. Хитрит Варвара, комплимент выпрашивает, но почему бы ей не подыграть? Ведь она женщина, и ей позволительны маленькие слабости. И тем более шалости…

– Ну, не надо на себя наговаривать. Ты девчонка хоть куда…

– Да, только никто этого не ценит.

– А нужно, чтобы кто-то ценил?

– Да, женщине нужно, чтобы кто-то ее ценил. И, еще лучше, любил. Без мужской любви женщина вянет и засыхает, как цветок в пустыне…

– А у тебя что, нет такого мужчины, который бы тебя ценил?

– Нет. В том-то и дело, что нет. Я же неудачница. Это Кате всегда везет, а я на обочине. Был у меня парень. И где он? К Кате ушел…

– Это ты про Костю? – нахмурился Спартак.

– Да… А что-то не так? – насторожилась Варвара.

– Ну, темная история с этим Костей. Развел он Катю. Обманул…

– Почему обманул? Он ее защищал. Как настоящий мужчина защищал. Я видела, как он с этими дрался…

– С кем с этими?

– Ну, которые от Красницкого приходили. Они Катю хотели с собой забрать, а Костя их избил…

– Избил. Понарошку. Это его друзья были. Они ему подыграли.

– Зачем?

– А зачем парни хотят нравиться девушкам? У нас такой дурью еще в школе баловались. Подговоришь пацанов, они к девчонке пристанут, а ты им раз – и навалял. Ну, как бы навалял. Девчонка в полном восторге, отдается во власть победителя, все такое… И Катя отдалась этому… Я, его если найду, рога ему отшибу.

– Не знаю. Мне кажется, это не было розыгрышем, – покачала головой Варвара. – Я же видела, как он с ними дрался. Там все по-настоящему было…

– По-настоящему было, когда этот гад Катю кому-то продал. Поигрался с ней, и хватит… Я не знаю, в какой он притон ее продал, но если бы не Красницкий… А-а, – махнул рукой Спартак. – Не хочу об этом говорить.

– Если честно, про притон я не в курсе, – пожала плечами Варвара. – Ничего не могу сказать… Но мне кажется, что Костя хороший парень.

– Это хорошо, что тебе так кажется, – вслух подумал он.

Было видно, что Варвара добивается его расположения, и сейчас она должна была соглашаться с ним во всем. Он сказал, что Костя – это черное, значит, она не должна отзываться о нем как о белом. И еще она должна была обхаять его за то, что он предал ее, променял на Катю. Но нет, Варвара не соглашается со Спартаком и Костю не очерняет. Значит, есть у нее свое мнение. И характер. И по своей натуре она вовсе не базарная сплетница, что ему нравится. Ведь он тоже – теоретически – мог оказаться на месте Кости. И если вдруг что, Варвара не станет перемывать ему кости.

– Мне, в общем-то, все равно, какой он. Костя уже в прошлом… А вы правда едете в Клин?

– А ты сомневаешься?

– Нет, просто я сомневаюсь, что мне нужно в Тверь. У меня дело небольшое в Москве, дня на два, потом поеду. Если не трудно, не могли бы вы отвезти меня на квартиру?

Варвара назвала адрес, по которому не так давно проживала Катя.

– Обидно домой уезжать, – с сожалением сказала Варвара, когда водитель развернул машину. – Жилье в Москве дорого стоит, а квартира весь август пустовать будет. Ваша Катя за год вперед заплатила, так хозяева требовали. В сентябре она там уже жить не будет, кто-то другой туда вселится. А мне в общагу переезжать придется. Мне одной квартиру не потянуть. Ну да ладно, и в общаге тоже есть жизнь…

– Человек ко всему привыкает. Но к хорошему привыкает быстрее, чем к плохому…

– Что верно, то верно, – загрустила Варвара.

Она молчала всю дорогу. А когда машина въехала во двор высотного дома, с тоской посмотрела на Спартака:

– Прощайте.

– Что, даже кофе не предложишь? – спросил он с чувством человека, который переступает запретную черту.

– Кофе?! Да, конечно… Кстати, это же ваша квартира. Катя на ваши деньги ее снимала…

– Не будем мелочиться, – великодушно улыбнулся он.

– Ну, так что, идем?

– Да, конечно… Ключи у тебя?

Сначала в квартиру поднялись парни из машины сопровождения, осмотрели ее, только тогда Спартак отправился к Варваре на огонек.

Телохранители у него вышколенные, деликатная информация через них к Юле не просочится. Но все равно было неловко заходить в квартиру, где могла случиться измена. Видно же, что Варвара тянется к нему, а он не железный…

В этой квартире с Катей случилась беда. Здесь она связалась с Костей, знакомство с которым едва не закончилось для нее трагически. Спартак заставлял себя думать об этом, чтобы отвлечься от порочных мыслей, но как-то не очень это получалось.

Кофе у Варвары показался ему очень вкусным. И горячим. А в квартире жарко. И ей пришлось расстегнуть еще две пуговицы на платье – одну снизу, другую сверху. А он снял пиджак. При этом он нечаянно локтем задел чайную ложечку, и та упала со стола. Он хотел поднять ее с пола, но Варвара опередила. Сама нагнулась, да так, что ее грудь вывалилась из лифа.

– Ой! – спохватилась она.

И присела, чтобы поднять ложечку. Но при этом в нижнем разрезе платья показались трусики. Правда, это не смутило Варвару, и она все-таки подобрала прибор.

– Жарко, – сказал он. – Сейчас бы воды холодной.

– Минералки нет. Только из-под крана.

– Все равно.

– Только там она не очень холодная… Но если охладиться хотите, можно душ принять. Холодный…

– Ты еще предложи мне раздетым по дому походить.

– А почему нет? – игриво и с решимостью посмотрела на него Варвара.

Она снова опустилась перед ним на корточки, протянула к нему руки, длинными тонкими пальцами нежно коснулась ворота его рубахи, расстегнула одну пуговицу, другую… Потом добралась до пряжки поясного ремня. Но ни сорочку, ни брюки снимать не стала. Истомленно глянув на Спартака, поднялась во весь рост, манящим движением провела рукой по его плечу и вышла из кухни, свернула в ванную комнату. Дверь закрывать не стала. Вскоре послышался шум воды…

Варвара стояла под душем без купальника. Он вспомнил, как она выходила из бассейна, такая же красивая, мокрая, но недоступная. Зато сейчас никто не мог им помешать. В том числе и она сама…

Возможно, он смог бы удержать себя в узде, уйди она в спальню. Но здесь, в ванной, он был беззащитен перед самим собой. Ведь она так хороша была, когда в своем символическом купальнике стояла на краю бассейна. И сейчас она так же возбуждающе прекрасна. И как тут устоять?..

Тем более жарко в квартире, а вода прохладная. Как тут не раздеться, не забраться в ванну?

Вода прохладная, ниже комнатной температуры, но тело у Варвары горячее, и это такое удовольствие – прижаться к ней сзади… Мыло ароматное на раковине, она сама берет его в руку, передает ему. Он намыливает ей грудь, опускается все ниже… Но вот она толкает его задом, мыло выскальзывает из руки, но никому оно сейчас не нужно, не до него. Варвара хватается руками за смеситель, выгибает спину, а он крепко держит ее за талию, не позволяет ей упасть. И сам стоит крепко. Ноги у нее раздвинуты, согнуты в коленях, а внутри так жарко и тесно, что мысль об измене исчезает в бездне острых удовольствий…

* * *

Должна же быть справедливость на этом свете! Должна быть и есть, но, как и вода, под лежачий камень она не течет. Потому и приходится Варваре крутиться. Тем более что это совсем не трудно. Вернее, не отвратительно. Спартак, он, может, и уголовник, но как мужчина очень хорош собой. И в постели хоть куда. Но главное, он – сильный мира сего. Он один из тех людей, которые могут воплощать собой справедливость. Во всяком случае, для нее…

Варвара заманила его к себе в дом, совратила, уложила в постель, и все так хорошо было, пока он вдруг не загрустил.

Катя говорила, что Спартак очень любит и ценит свою жену, Варвара и сама это чувствовала. Потому и пришлось ей форсировать события, чтобы он, как та рыба, не сорвался с крючка в реку, где ждет его Юля. Сам бы он долго думал, идти к ней в садок или нет, но Варвара сама за него все решила. Сначала они были в душе, потом перебрались в постель, расшатали кровать. Но все вдруг пошло наперекосяк. Спартак получил свое и сдулся. На Варвару он больше не смотрит, взгляд его устремлен в потолок, выражение лица озадаченное. Похоже, он винит себя за то, что случилось. Но ведь это случилось. И время вспять не повернешь.

– Ты не думай, я навязываться не собираюсь, – для красного словца приврала она.

Впрочем, она может и не навязываться. Если, конечно, он сам предложит ей спонсорскую помощь.

– Да, девушка должна быть скромной и ненавязчивой, – в его голосе явно прозвучали менторские нотки.

– Я скромная. Но ты свел меня с ума…

– Возможно… И что нам теперь делать?

Увы, но сейчас она улавливала только одно его желание – уйти отсюда как можно скорей. Оказывается, он ничем не лучше других мужчин.

– Я не знаю… У меня были мужчины, но сейчас никого нет. Кроме тебя. И никто мне больше не нужен.

Возможно, она говорила глупости, но ей нужно было как-то удержать Спартака.

– И что ты предлагаешь? – без раздражения, но прохладно спросил он.

– Я думала, ты мне предложишь.

– А чего ты хочешь?

– Быть с тобой… На роль жены не претендую, но если ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей… В смысле, ты бы мог приезжать ко мне… Ну, иногда…

– Но ты же к сентябрю должна отсюда съехать?

– Ну да.

Варваре не надо было изображать горечь: этого в ней было с избытком. Она чувствовала, что не сможет удержать Спартака.

– Хорошо, я заплачу за эту квартиру. За год вперед.

– Хотя бы за год… Хотя бы этот год мы будем вместе, – дрожащим от обиды голосом сказала она.

– Разве я сказал, что мы будем вместе?

В его вопросе не было сарказма, но все-таки прозвучал он достаточно жестко.

– Нет, но ты бы мог… Неужели я тебе не нравлюсь? – заплакала Варвара.

И слезы ей не приходилось выдавливать: они сами по себе скатывались с глаз. А она их не вытирала, чтоб он видел, как ей больно.

– Нравишься. Даже очень. Но у меня жена. И мне бы не хотелось ей изменять.

– Но ты же изменил.

– Бес попутал.

– Но ведь попутал.

– Один раз попутал, два раза попутал, а там, глядишь, и душу продал…

– Я не против, если ты продашь душу мне… – горько усмехнулась она. – И можешь не бояться, никто не узнает об этом. Даже Катя.

– Я не боюсь, – покачал головой Спартак. – Ты же умная девочка, ты должна понимать, кто я такой. А я могу быть жестоким…

– Ты и так жестокий… Не буду я тебя шантажировать, не бойся.

Она закрыла лицо руками и повалилась на бок.

– Успокойся, нормально все…

Спартак провел рукой по ее плечу.

– Что нормально? То, что ты меня бросаешь?

– Не бросаю я тебя… Просто мне надо разобраться с самим собой. Слишком стремительно все произошло… Я обязательно разберусь. И приеду к тебе. Не завтра, не послезавтра, но приеду… Мне надо во всем разобраться.

Спартак поднялся с кровати, мягко положил руку ей на плечо, но тут же убрал. Он уходил и должен был поцеловать Варвару на прощание. Хотя бы для приличия. Но он не сделал этого. Потому что он поставил на ней крест. Напрасно она старалась завлечь его в свои сети, отдалась ему. Он ушел, чтобы не вернуться.

Ну почему мир такой несправедливый и жестокий? Почему одним все, а другим – ничего?..

Глава 14

Снова концерт, снова полный зал.

Зал, правда, не очень большой, и цветы несут нанятые Валерьевым люди, к тому же концерт этот – сборная солянка, в котором участвуют его протеже. Но, как бы то ни было, людям нравятся ее песни. Катя всеми фибрами души чувствует это. Это ее первый концерт после незадачливой паузы, и она рада, что публика приветствует ее. А ее новый хит и вовсе принят на ура…

Она очень устала, но в гримерку возвращалась с легкостью окрыленного ангела. Атлетичный Юра шел впереди, такой же крепкий на вид Гена – позади. Один телохранитель в авангарде, другой – в арьергарде. И от них никуда не деться, потому что такую установку дал Спартак. И даже сам Валерьев не в силах избавить ее от их опеки.

Не нужны ей телохранители. Во всяком случае сейчас. Она еще не настолько популярна, чтобы фанаты бежали за ней, тянули руки к ее платью, желая разорвать его на сувениры. Вот когда она станет настоящей звездой, тогда без охраны никуда. А сейчас эти ребята ее тяготили.

Юра открыл дверь в гримерку и тут же сунул руку под полу пиджака, стал вытаскивать пистолет. Катя глянула через его плечо и увидела Красницкого. Он сидел в кресле за ее трюмо и с удивлением смотрел на парня. Он был один, без охраны, и это подкупало.

– Не надо.

Катя придержала Юру за руку, заставила его спрятать пистолет.

– Ты что, не видишь, он же с цветами!

Действительно, на столешнице перед зеркалом стояла корзина с пышным букетом роз.

Красницкий был один, с цветами, но все-таки Катя смотрела на него с большим подозрением. И уж точно без радости.

– Вот так эти бравые ребята отпугивают от звезд поклонников, – широко улыбнулся Феликс Михайлович, поднимаясь с кресла.

– Я так понимаю, что поклонник – это вы?

– Да, я самый преданный твой поклонник.

Он подошел к ней, взял ее за руку, чуть ли не силой поднес к губам ладонь, приложился к ней губами.

Юра и Гена стояли у нее за спиной, Катя и не думала их прогонять. Меньше всего на свете она хотела остаться наедине с Красницким. Впрочем, олигарх не обращал на них внимания. Для него эти люди просто не существовали.

– И я хочу просить прощения за свою несдержанность. Ты же помнишь наш разговор, – опечаленно вздохнул Красницкий.

– Да уж не забыла.

– Поверь, я очень сожалею, что позволил себе разговаривать с тобой в столь недопустимом тоне.

– А я не сожалею, что отказала вам. Не буду я вашей рабыней, и не надейтесь.

– Ну что ты, Катя! Как можно! Я вовсе не хочу видеть тебя своей рабыней… Знаешь, как это бывает на Востоке: у султана есть гарем, так в нем и жены, и наложницы. Жены пользуются королевскими правами…

– Но живут в одном гареме с наложницами, – усмехнулась Катя.

– Да, но уважение к ним королевское.

– И много у вас таких жен?

– Пока ни одной. Но я в поиске и, возможно, уже нашел достойную девушку.

– Надеюсь, это не я.

– Да, не ты, – глядя ей в глаза, сказал Красницкий.

Если он рассчитывал на то, что Катя расстроится, то его ждало разочарование. В ответ на его слова она лишь облегченно вздохнула.

– Это не та девушка, с которой я когда-то разговаривал, – продолжал он. – Во время нашей последней встречи с тобой я и не думал, что ты можешь стать моей королевой. Признаюсь честно, тогда я хотел, чтобы ты была моей наложницей. Но сейчас все изменилось, и я смотрю на тебя другими глазами…

– Вы не могли бы смотреть на меня где-нибудь в другом месте?

Катя взяла со столика диск со своим концертом, протянула его Красницкому:

– Здесь моя фотография, можете смотреть на меня сколько угодно. Только в другом месте. А здесь мне нужно переодеться.

– Да, конечно.

Но Феликс Михайлович, похоже, и не собирался уходить.

– У меня к тебе предложение. В субботу я устраиваю банкет по случаю годовщины банка. Будет много высоких гостей. И я очень бы хотел, чтобы ты, Катя, была главной звездой на этом вечере. Всего две-три песни, и все. Не думаю, что тебя это затруднит. А я хорошо заплачу. Что ты скажешь насчет пятидесяти тысяч долларов?

– Спасибо, не надо.

– Я понимаю, у тебя богатый брат, он тебя содержит. Но неужели тебе неприятно самой зарабатывать деньги? Тем более эти пятьдесят тысяч заплатят тебе, а не Валерьеву. Ираклий ничего с этого не будет иметь, потому что это мое личное приглашение…

Катя задумалась. Действительно, Спартак ее содержит, и это позволяет Валерьеву отделываться от нее весьма скромными гонорарами. А тут пятьдесят тысяч, и ей в руки. Тогда она перестанет зависеть от Спартака. Может, она и не стремится к независимости от него, но эти деньги решат многие проблемы…

– Я не знаю, – пожала она плечами.

– Ты должна понимать, что это очень большие деньги. Ты же знаешь, в стране случился дефолт, доллар дорожает. Он уже семь рублей стоит, а в сентябре за него все двадцать будут давать. Сейчас доллары на вес золота, а ты нос воротишь. Я-то могу себе позволить швыряться деньгами. А ты можешь себе позволить не подобрать их с дороги?

– Ну, кланяться ради них точно не буду.

– Вот в этом я почему-то не сомневаюсь, – одобрительно улыбнулся Красницкий. – Ты не из тех, кто продается. За это я тебя и ценю. Но я не тебя покупаю, а право любоваться тобой, слушать твои песни… Возможно, ты боишься, что я заманиваю тебя в ловушку. Ты думаешь, я пытался тебя похитить. Но это не так. Это все твой парень устроил. Как его там?

– Не важно.

– Действительно, не важно. Если человек не важный, то совсем не важно, как его зовут. Это он все устроил…

Катя и сама знала, что во всем виноват был Костя. Но ей не хотелось, чтобы кто-то говорил о нем с осуждением и неприязнью, поэтому она поспешила согласиться. Она выступит на банкете у Красницкого, она заработает деньги, которые нужны ей. А бояться нечего. Ведь Спартак будет знать обо всем. И еще она попросит у брата не двух, а четырех телохранителей. Он, конечно же, не откажет ей в этом…

И еще она согласилась для того, чтобы Красницкий поскорей убрался с ее глаз. Не нравился ей этот человек, и она с облегчением вздохнула, когда за ним закрылась дверь.

* * *

Страна обанкротилась, доллар дорожает, но хуже всего, что люди вдруг перестали тратить деньги. «Черный вторник» заставил их копить на черный день. Потому и пустеют рынки, и в казино стало меньше клиентов. Обороты падают, бизнес чахнет. Хотя, конечно, до катастрофы еще далеко. Строительный рынок, может, и загнется, но вещевой – вряд ли. Такой уж менталитет у русского человека, на колбасе сэкономит, на кирпичах, но в модной тряпке себе не откажет. Да и азартных людей в России всегда хватало, и пока существуют казино, без посетителей они не останутся. Более того, прогорающие бизнесмены будут нести туда деньги в надежде отбить свои потери. Увы, их ждет разочарование. Так уж устроено казино, что себе в убыток оно не работает.

Примерно в том же духе рассуждал и Мартын. Они возвращались в Репчино из своего нового казино в районе Нового Арбата. Проект удачный, и даже сейчас он приносит прибыль.

Но Спартак больше думал о другом. Выпил он сегодня за карточным столом, и что-то вдруг к Варваре потянуло. Нет, он, конечно, удержится от искушения, но ведь надо ее проведать. Сколько она уже без него… Да и расстались они не очень красиво.

– Давай на Покрышкина заглянем, – сказал он, обращаясь к Мартыну.

– А что там у нас такое? – не без иронии глянул на него тот.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – отшутился Спартак.

– Так ты нос этой Варваре хочешь вшить? – засмеялся Мартын.

– Много ты знаешь.

– Много. Но в пределах разумного… Да не напрягайся ты, мне все равно, что у тебя с этой дивой. Я к тебе в хранители моральных устоев не нанимался…

– На пару минут заглянем. Посмотреть надо, как там.

– Ну да, мы в ответе за тех, кого приручили… Я тебя понимаю, брат.

Спартак совсем не прочь был бы увидеться с Варварой. И даже пообщаться с ней близко-близко. Но все-таки он будет рад, если девушка больше не живет в той квартире, которую он оплатил. Деньги он дал ей на руки, но ведь не факт, что она отнесла их владельцу квартиры. Может, профукала…

Но что-то подсказывало ему, что встреча с Варварой неизбежна. И, возможно, Мартыну придется ехать домой в одиночестве.

* * *

Шампанское – легкий напиток, но Варвара вдруг почувствовала себя пьяной. Она шла к двери, а пол шатался под ногами. Хорошо, Эдик поймал ее за талию, прижал к себе. Он же и дверь открыл.

Но Варвара вдруг протрезвела, когда услышала щелчок замка. А что, если это Спартак вдруг при-ехал к ней? Как она объяснит ему, что в доме у нее находится непонятно кто? В квартире, за которую он так щедро заплатил… Больше месяца прошло с тех пор, как Спартак от нее ушел. Но ведь в первой половине августа ее здесь не было. Может, он ждал, когда наступит сентябрь. Вдруг ему приспичит, и он решит ее навестить. А с ней Эдик. И она пьяна. И платье на ней непозволительно короткое.

Но через порог переступил Дима, друг Эдика. Варвара познакомилась с ними на одной корпоративной вечеринке, куда попала по хитрому умыслу.

Корыстолюбивая она или нет, но ей нужен состоятельный мужчина. Она не хочет быть неудачницей, ей нужно быть такой же успешной, как Лариса и Катя. А где водятся «богатенькие буратины»? Правильно, в дорогих клубах. Но в такие заведения без денег не впускают, а на корпоратив можно попасть на халяву. Тут главное – не теряться, и морду кирпичом делать, когда мимо охраны проходишь. Всю вторую половину августа Варвара пропадала в Москве, откатывала свою новую программу завоевания мужских сердец. И сквозь сито фейсконтроля училась проходить (не всегда, правда, успешно). А еще проблему с одеждой решила. Берешь в бутике стильное платье с едва заметным браком, покупаешь его, идешь в нем на вечеринку, а утром возвращаешь – нагло и с претензией.

Вроде освоилась она в своей новой роли. Но пока что ей повезло только с Эдиком. А он не так уж и богат, как хотелось бы. Да и не настроен он, похоже, на серьезные отношения. Зато с ним интересно.

А Диму Варвара к себе не приглашала, но тем не менее он здесь. В одной руке бутылка дорогого шампанского, в другой букет цветов.

– Это мне?

– Ну а кому же! – осклабился Дима.

– А ничего, что я с Эдиком?

В общем-то, Варвара совсем не прочь закрутить и с Димой. Но тогда ей придется бросить Эдика. И если она это сделает, то не сегодня. И уж точно не сейчас. Она пьяна, ей весело, и хочется чего-нибудь погорячей.

– А ничего, один другому не мешает! – расплылся в улыбке Дима.

– Одно другому, – поправила его Варвара.

– Ну, можно и так сказать, – кивнул Эдик, увлекая ее в гостиную.

Там, на журнальном столике стояла опустевшая бутылка, блюдо с экзотическими фруктами, коробка с шоколадными конфетами. И покрывало на диване смято – это Эдик тискал Варвару в своих объятиях. Так все было хорошо, и вдруг Дима нарисовался.

Эдик усадил ее на середину дивана, сам сел слева, а Дима умостился справа от нее и принялся распечатывать бутылку. Он не стал придерживать пробку, и та громко выстрелила в потолок.

– А если бы в люстру попал? – возмущенно посмотрела на него Варвара.

– Я темноты не боюсь, – засмеялся Дима.

– Я тоже, – хихикнул Эдик.

Дима достал из серванта бокал для себя, разлил шампанское и, прежде чем сесть, вдруг щелкнул выключателем. Комната погрузилась во мрак.

– И что дальше? – напряглась Варвара.

– Да ладно тебе, нормально все. Дима ничего видеть не будет, – шепнул ей на ухо Эдик.

И положил ей руку на коленку.

– Да ну тебя! – хихикнула она.

Дима сел рядом, протянул ей бокал. И тоже, как бы невзначай, накрыл рукой другую коленку.

– Не надо!

Бокал Варвара взяла, но руку с коленки сняла.

– Да это я так, – дрогнувшим голосом сказал Дима.

В окнах дома напротив горел свет, и это хоть как-то рассеивало темноту в комнате.

– И я так, – шепнул ей на ухо Эдик.

И запустил руку под подол платья. Но Варвара сначала допила шампанское и только потом откинула голову назад, смакуя удовольствие от его прикосновений.

Дима тоже допил шампанское, затем поднялся, вышел на кухню.

– Я покурить.

– Не торопись, – махнул рукой Эдик. – Мы тут пока без тебя.

И этой же рукой расстегнул «молнию» на ее платье. Варвара не возражала. Дима все понял, и он не появится здесь, пока все не закончится. А там и шампанское можно будет допить, и о жизни потрещать.

Но Эдик не торопился. Раздел ее, долго ласкал руками, доводя до исступления, затем встал перед ней на колени, заставив стонать от наслаждения. Она отблагодарила его тем же. А потом вдруг по-явился Дима. Без ничего, с шашкой наголо. И Эдик даже слова ему не сказал. Более того, подвинулся, уступая ему свое место. Но Варвару такая вариация не устраивала. Может, она и развратная баба, но не до такой же степени, чтобы сразу с двумя.

– Да пошли вы!

Она вскочила с дивана, подобрала с кресла свое платье и бросилась в спальню. Но Дима не позволил ей закрыть за собой дверь, ворвался вслед за ней в комнату, повалил на кровать. А тут и Эдик появился. Без всякой злости он оттолкнул Диму в сторону и сам навис над Варварой.

– Ты чего? Мы же как лучше хотели! Думали, что тебе понравится.

– Не нравится мне! – задыхалась от возмущения Варвара.

– А давай попробуем, может, понравится.

Он попытался войти в нее, но лучше бы она села на деревянный кол, чем такое.

– Нет!

– Ты же понимаешь, что мы тебя не насилуем. Все по согласию.

Он говорил одно, а ноги раздвигал ей силой. И Дима забрался на постель, схватил ее за руки.

– Помогите! – заорала она.

Варвара не надеялась на помощь. И даже смирилась с тем, что придется расслабиться.

Но вдруг открылась входная дверь, и она услышала, как в прихожую кто-то входит.

– Спартак! – крикнула она.

Но в комнату зашел Костя. В комнате было темно, свет горел только в прихожей, но Варвара успела разглядеть его, прежде чем он переступил порог спальни.

Голого Эдика он схватил за голову, развернул к себе лицом и лбом врезал ему в переносицу. Диме он вцепился в волосы, стащил его с кровати, раскачал и головой ударил о стену. И только тогда посмотрел на Варвару.

– Ты?

Похоже, он ожидал увидеть на ее месте Катю, но обознался, и это его разочаровало.

– А что, меня спасать не обязательно? – с истеричным возмущением спросила она.

– Обязательно… А Катя где?

– В Караганде!

– Ладно, разберемся…

Сначала он привел в чувство Эдика, затем – Диму. Усадил их рядком, сел перед ними на корточки, вынул из-под куртки пистолет, передернул затвор.

– Кого пристрелить первым? – с любезной улыбкой спросил он.

– Н-не н-надо! – зубами отстукивая барабанную дробь, пробормотал Эдик. – Она первая начала…

– Сначала она вас изнасиловала?

– Нет… Сама разделась…

– Я для тебя разделась, урод! – осатанела от возмущения Варвара. – А ты этого козла притащил! Извращенцы штопаные!

– Так вы у нас вертолетчики? – хмыкнул Костя. – Понятно… Вертолетчик – профессия боевая. Надо быть готовым умереть… Кто из вас первый пилот, кто второй? Хотя какая разница?

Костя приставил пистолет к голове Эдика.

– Ну, пожалуйста! – истерично взвыл тот.

– Хорошо, будешь вторым…

Он ткнул стволом в лоб Диме, но тот бухнулся в обморок.

– Давай в чувство своего дружка приводи! – велел Эдику Костя.

– Как?

– А как мертвую царевну в чувство приводят? Через поцелуй. Ну!

Костя скривился, глядя, как Эдик целует в губы своего друга. Дима очнулся, осознал, что происходит, и ужаснулся. Но Костя и его заставил поцеловать Эдика.

– А ну, пошли отсюда, петушня гнойная! – глумливо заорал он на них обоих.

И, не позволив им одеться, выставил за дверь. Одежда полетела в окно. Может, Костя поступил жестоко, но справедливо. И Варвара искренне была этому рада. Все-таки есть на свете справедливость. Хоть какая-то, но есть.

Глава 15

Теплое шампанское – не самое лучше средство, чтобы утолить жажду. Зато должно взбодрить. Костя сделал несколько больших глотков прямо из горла и с грохотом поставил бутылку на стол. И отрыгнул газы, не стесняясь Варвары, которая входила в комнату. Халат на ней наперекосяк, волосы растрепаны, под глазами размазанная тушь.

– Все твои проблемы в том, что ты шлюха, – безжалостно резюмировал Костя.

Он хорошо помнил, с какой легкостью Варвара отдалась ему в машине в первый же час после их знакомства.

– Но это неправда, – страдальчески посмотрела на него девушка. – Они первые…

– Но разделась ты сама.

– Так это ж с Эдиком… – сокрушенно вздохнула она.

– Ты сама спровоцировала ситуацию.

– Он прогнал Диму, я думала, что мы только вдвоем…

– Все равно шлюха. Пацаны думали, что с тобой можно все, потому и замутили…

– Зачем ты это мне говоришь?

– Затем, что нельзя себя так вести… Катя где?

– Она давно уже не живет здесь.

– С братом живет?

– Да.

Он расправился с Карпом, с Колодеем, и это развязало ему руки для того, чтобы заняться Катей. Он позвонил Мартыну, но тот повел себя очень подозрительно. Сказал, что Катя по-прежнему в беде, а оказалось, что она находилась рядом с ним. Что-то задумал Мартын. Возможно, этот деятель решил наказать Костю за то, что он не смог уберечь сестру его босса. Или за то, что Катя из-за него стала женщиной… В общем, Костя решил убраться из Москвы от греха подальше. Главное, что с Катей все в порядке…

В Крым он уехал, в море купался, загорал. Ну, иногда с женщинами… Он же не святой. Но Катя продолжала волновать его воображение, поэтому он снова здесь.

– Со Спартаком, да?

– Ну да.

– А ты Спартака чего звала? Ждешь его?

– Ага, с Димой в обнимку…

– А что, его нельзя ждать с Димой в обнимку? – пытливо сощурился Костя.

– Э-э…

– Чего зависла? Ты у него на содержании, что ли?

– У кого, у Спартака? – порозовела Варвара.

– А он что, не мужик? Или ты не баба?

– Ну…

– Да ты не напрягайся, мне все равно, что там у вас было.

– Было… Я с ним как с человеком, а он… – с досадой махнула она рукой.

– Что, бросил?

– Не важно.

– Значит, бросил… Ты ему сразу дала? С первого раза?

– Да пошел ты!

– Значит, с первого… – пренебрежительно хмыкнул Костя. – Потому он тебя и прокинул.

– Может, я и плохая, но ты ничем не лучше! – в пику сказала ему Варвара.

– Это в каком смысле? – нахмурился он.

– Ты Катьку обманул!

– Я?! Обманул Катю?.. Не обманывал я Катю. А Спартак думает, что я ее обманул?

– Ты ее подставил.

– Ух ты!

– Помнишь, как за ней двое пришли, от Красницкого? Ты их прямо здесь и уложил, – Варвара обвела рукой комнату.

– Ну и?

– Так это были твои дружки. Вы разыграли спектакль, ты увез Катьку к себе. Что там у вас было, я не знаю. А потом Катька пропала. Ты свалил все на Красницкого, хотя сам все организовал.

– Я?! Ты с какого дуба рухнула?

– Это ты у Спартака спроси. Если жить надоело… Он тебя из-за Катьки убьет.

– Я вообще здесь не при делах, – разволновался Костя. – И не за что меня убивать.

Варвара не из тех женщин, которым можно верить безоговорочно. Она такая, что и соврать может. Но Костя хорошо помнил свой последний разговор с Мартыном. Не зря Катя крикнула в трубку, чтобы он не приезжал к нему в офис. Ловушку Мартын ему готовил, и теперь ясно, за что он хотел с него спросить.

– Это ты Спартаку объяснять будешь, – сказала Варвара.

Костя угнетенно кивнул. Действительно, если он хочет увидеть Катю, ему придется выяснить отношения с ее братом. А Спартак в законе, он очень серьезный человек, и как бы встреча с ним не вышла ему боком.

– Значит, Катя с братом живет. И не поет больше, да?

– Почему не поет? Песню новую записала. Еще одна, говорят, на подходе, – с плохо скрытой завистью просветила его Варвара. – Концерт у нее где-то недавно был, здесь, в Москве…

– Да? А то я думал, что она пропала…

– Нет, не пропала. Валерьев звезду из нее делает.

– Снова Валерьев?

– Ты же влияние на него имеешь. Поговори с ним, пусть он тебе Катю на блюдечке с голубой каемочкой принесет…

– Я влияние на него имею?.. – внимательно посмотрел на нее Костя.

Похоже, Варвара знает не обо всех переменах, что произошли за лето. Да и зачем ей во все вникать? Не женское это дело, «крышами» интересоваться.

– А разве нет?

– А тебе нужно, чтобы я влияние на него имел? – усмехнулся он. – Что, Спартак твои проблемы решить не может? Не хочет сделать из тебя звезду?

– А ты хочешь, чтобы я звездой стала? – с горьким сарказмом спросила она. – Ну да, я тебе такая не нужна. Вот Катька – звезда, поэтому ты на нее и запал. А не звездой она тебе тоже не нужна, да?

– Наоборот. Не хочу, чтобы она звездой была… Поверь, мужиков это напрягает, если баба у него звезда…

– А Катька не у тебя! Катька сама по себе!

– Ну, может быть, – не стал спорить он.

– А я могла бы твоей стать…

Варвара подсела к нему, подобрала под себя ноги, положила голову ему на плечо. Жалкая она и беспомощная, как беспородный котенок. У Кости язык не повернулся прогнать ее. Более того, он обнял ее за плечи.

– Я только тебя любить буду… – прошептала она, носом зарываясь в распахнутый ворот его рубахи.

Она и вела себя как замерзший котенок, и ластилась к нему, чтобы согреться. Не трогала застегнутые пуговицы на его рубахе, не пыталась его согреть, но со стороны можно было подумать, что у них с Костей началась прелюдия к постельным утехам. Именно так и подумал громила, неожиданно ворвавшийся в дом.

Дверь он открыл тихо, своим ключом, но в комнату вломился шумно, лихо, и наставил на Костю пистолет. Второй амбал в черном костюме протопал в спальню.

– Эй, че за дела? – возмущенно протянул Костя, отталкивая от себя Варвару.

Но громила даже не собирался ему отвечать. Одной рукой он держал его на прицеле, а другой поднес ко рту радиостанцию.

– Спартак Евгеньевич, тут какой-то парень.

– Спартак Евгеньевич?! – ошеломленно протянул Костя.

А в ответ из рации донесся знакомый голос:

– Вадик, держи его на прицеле! Это Базальт!

Оказывается, и Мартын узнал его голос. Радиостанция дорогая, эфир качественный, потому Костя и попал впросак.

– Лицом к стене! – скомандовал громила.

– Слышь, ты чего?

Косте не хватало всего полуметра, чтобы атаковать его. Он мог бы выбить пистолет из его руки, если бы не расстояние. И громила учуял колючие флюиды его намерений, поэтому опустил руку, взяв на прицел коленку. И палец его угрожающе шевельнулся на спусковом крючке.

Телохранитель у Спартака серьезный, и ему ничего не стоит прострелить Косте ногу. Так что лучше не пытать судьбу. К тому же к одному громиле добавился и второй.

– Нормально все! Не стреляй!

Костя повернулся спиной к телохранителю, поднял руки, как потребовал тот. И в этот момент на него навалились сзади, сбили с ног, и тут же на руках, сведенных за спиной, защелкнулись наручники. А вскоре появился и Спартак.

Не человек, а скальная глыба какая-то. Черты лица плотные, жесткие, рослый, мощный, и взгляд морозный, пробирающий. Косте приходилось встречать индивидуумов со столь внушительной внешностью, но не все они своим нутром соответствовали наружности. А у этого, похоже, и внутри такая же гранитная прочность. Не зря же он в законе…

И Мартын здесь. Не такой суровый, как его босс, но его хищная улыбка навевала тоску.

– Что ты здесь делаешь? – глянув на Варвару, спросил у Кости Спартак.

– Думал, что Катя здесь… – стесняясь своей беспомощности, с мрачным видом ответил Костя.

Он не хотел подставлять Варвару. Может, Спартак и не очень ее ценит, ну а вдруг она не должна ему изменять?

Спартак посмотрел на вазу с фруктами, на Варвару, с нее перевел взгляд на своего телохранителя.

– Сидели тут, обнимались, – проинформировал тот.

– Да не было ничего! – разволновалась девушка. – Просто сидели. Я замерзла, а Костя обнял меня, чтобы согреть…

– А чего ты оправдываешься? – холодно посмотрел на нее Спартак. – С кем хочешь, с тем и согревайся. Ты мне клятву верности не давала. Да и не с чего…

– Вот именно, что не с чего!

Варвара собиралась наброситься на него с претензиями, но Спартак глянул на нее так, что у нее слова застряли в горле.

– За квартиру заплатила? – сухо спросил он.

– Э-э, да.

– За год вперед?

– Да.

– Вот и хорошо.

Спартак потерял к ней интерес, жестом велел увести ее из комнаты. И взглядом вмерз в Костю.

– Ну, вот и встретились.

– А что не так?

– Все не так… Кому ты хотел продать Катю? Для кого ты ее похитил?

– Бред это все, – мотнул головой Костя. – Не похищал я ее. Это все Красницкий…

– Был я у Красницкого, – хищно усмехнулся Мартын. – Не трогал он Катю. Ее на какую-то хату привезли, потом люди Красницкого появились, они ее оттуда вытащили… Это ты все подстроил, Базальт. А меня Красницким грузил… Ты меня с ним чуть не стравил.

– А ты его боишься? – не без сарказма спросил Костя.

– А вот это не твое дело.

– Может, и не боишься, но связываться с ним не хочешь. С этого и надо начинать.

– Я с тебя сейчас начну. И сразу же закончу.

– Ты не кипятись, не надо. Ты голову попробуй включить. Красницкий понял, с кем связался? Понял. Ему нужны проблемы? Не нужны. Вот он и придумал эту разводку со спасителями. Сам похитил, сам и спас. А ты ему поверил. Потому что хотел поверить. Легче на меня бочку катнуть, чем на Красницкого…

– Все сказал?

– Если бы я знал, что ты на меня думаешь, я бы тебе Карпа подогнал. Он бы тебе рассказал, как они с Красницким меня разводили. Карп меня из хаты выманил, а Красницкий Катю увел…

– Слишком сложно все, – покачал головой Мартын. – Зачем Красницкому Карпа в это дело впутывать? Катю можно было и днем у тебя забрать. И без Карпа. Не убедил.

– Может, Карп и меня развел, и Катю Красницкому сдал. Сам все сделал.

– Так, может – или сделал?

– А я в подробности вникнуть не успел. Я ему предъявил, а он меня – на вилы. Ну, пришлось защищаться…

– Так ты поэтому Карпа завалил? – недоверчиво, но с интересом посмотрел на Костю Мартын.

– Завалил?.. Там несчастный случай был.

– А карповские говорили, что ты его сделал.

– А это важно?

– Ну, в общем, нет… Но Карпа нет, кто может подтвердить, что тебя развели?

– Черкан может. Я через него все узнал…

– Кто такой Черкан?

– Бригадир наш. Колодей сказал, что Черкан куда-то на Майорку сдернул. Бунгало там у него…

– Колодей, Колодей… – наморщился Мартын. – Что-то знакомое… Ну да, завалили его летом.

– Сначала Карпа, – кивнул Спартак, – потом Колодея. И все развалилось. А на развалинах Клинч образовался. Он Валерьева пытался под себя взять…

– Нормально. Я этого и хотел, – поддался эмоциям Костя.

– Чего ты хотел? – нахмурился вор.

– Ну, чтобы все развалилось. Чтобы за мной не гонялись…

– Некому там за тобой гоняться. Только мы остались, – хмыкнул Мартын. – Но мы тебя уже догнали.

Костя понимал, что ничего хорошего ему не светит. Но и умолять о пощаде не собирался. Не приучен он к этому, да и желания нет.

– Я ни в чем перед Катей не виноват, – сказал он. – Это все, больше ничего не скажу.

– А не надо ничего говорить. Умри молча, – студено посмотрел на него Мартын.

– А может, все-таки он не виноват? – в раздумье спросил Спартак. – Может, все-таки Красницкий…

– Катя мне лично звонила; сказала, что Красницкий не при делах, – покачал головой Мартын.

– Может, ей голову заморочили… Может, Красницкий продолжает ей голову морочить.

– Как?

– У него банкет завтра, Катя должна там выступать. Красницкий лично ее пригласил…

– И ты, Никон, так спокойно об этом говоришь? – возмущенно посмотрел на Спартака Костя.

– А что мне, по-твоему, рвать и метать? – удивленно повел бровью законник.

– Он же снова с ней что-нибудь сотворит. Нельзя ему доверять.

– Мало ли что, – неожиданно поддержал Костю Мартын.

– Что он с ней сможет сделать? С ней охрана будет. Много охраны. Я распорядился… Нормально все будет. Должно все быть нормально…

– Красницкий обязательно с ней что-нибудь сотворит, – мотнул головой Костя.

– А если нет? – пристально посмотрел на него Спартак.

– Я бы сказал, что мое дело предупредить. Сказал, если бы мне было все равно. Но мне не все равно. И я не хочу, чтобы с Катей что-то случилось…

– Не случится. Я буду смотреть за ней.

– Потому и не случится, что ты будешь смотреть за ней. Пока будешь, ничего не случится. А если зазеваешься…

Спартак поморщился, и Мартын поспешил объяснить почему.

– Достал ты своим нытьем… Вадик, в машину его давай!

Телохранители Спартака на руках снесли Костю вниз, сунули в багажник. Сейчас его вывезут в темный лес, и все… Но, может, еще есть возможность выкрутиться из столь безнадежной ситуации?

Глава 16

Кризис кризисом, а на банкет Красницкий не поскупился. Арендовал под торжество ночной клуб, официанты разносят дорогое шампанское, элитные французские вина, на столах черная икра. И звезды» эстрады на сцене. Орбакайте, «Академия», «Иванушки», еще несколько малоизвестных исполнителей. Причем Кате позволили открыть программу, а это почти так же почетно, как ее закрыть. В качестве конферансье сам Якубович. В общем, все на самом высоком уровне.

Она успешно отработала свой номер, переоделась и уже собралась уходить, когда ей дорогу перегородил сам Красницкий. И с ним средних лет мужчина – интеллигентного вида, в дорогом костюме, импозантный, лощеный. Лицо уверенного в себе человека, чуточку ироничная улыбка. В общем, внешность располагающая и даже приятная.

Катины телохранители напряглись, встали на пути у мужчин. Но это у Красницкого вызвало лишь снисходительно-добродушную насмешку.

– Грозные у вас, Екатерина, стражники.

– Какие есть, – натянуто улыбнулась Катя.

Она не упустила, что Феликс Михайлович обратился к ней на «вы».

– Пусть они погуляют.

– Но я уже ухожу, мы идем к машине.

– Куда вы уходите? – удивился Красницкий. – Вечер в самом разгаре.

– Мне нужно домой.

– И что там дома?

– Отдых. У меня сегодня был трудный день.

– Человек тем и живет, что трудится. Без труда, как говорится… Да, кстати, спешу представить вам своего гостя: Алексей Аркадьевич Саврасков, мой коллега по бизнесу, президент финансово-промышленного холдинга…

– Феликс, ну зачем так утомлять эту прекрасную девушку? – обаятельно улыбнулся Саврасков. – Достаточно сказать, что я ее благодарный поклонник.

Неуловимо быстрым, но плавным и мягким движением он взял Катю за руку, в галантном поклоне приложился к ней губами. Приятное ощущение, но не более того.

– Да, Екатерина, Алексей Аркадьевич действительно почитатель вашего таланта, – подтвердил Красницкий. – И он бы хотел с вами пообщаться. Надеюсь, ему вы не откажете?

Катя задумалась. А куда ей, собственно, спешить? Она боялась Красницкого, но ведь он и не думает к ней приставать. Подвел к ней своего коллегу, которому она нравится. Саврасков уж точно зла ей не причинит. Во-первых, не та у него внешность, чтобы творить зло. А во-вторых, при ней два телохранителя. И еще трое прохаживаются где-то поблизости, наблюдая за ней. Красницкий наверняка в курсе, что Спартак не спускает со своей сестры глаз, потому и расхотел связываться с ней.

– А я надеюсь, что ваш коллега не кусается, – Катя язвительно глянула на Красницкого.

– Ну что вы! Алексей Аркадьевич – наидобрейшей души человек. Мухи, что называется, не обидит… Хотя, если честно сказать, в бизнесе он – настоящая акула, – потешно нахмурился Феликс. – В бизнесе даже я его побаиваюсь.

– Кто еще кого побаивается, – водевильно возмутился Саврасков.

Повернувшись к Красницкому спиной, он взял Катю под руку и увлек в зал. Она послушно шла за ним.

– Не слушайте этого балагура. Он вам такого наговорит…

– А если уже наговорил? – спросила она, вспомнив свою первую встречу с Красницким.

– Что именно?

– Да так… Не важно… А куда мы идем?

Люди в зале сидели за накрытыми столиками; на ногах, как в самом начале вечера, не стоял никто. Но Саврасков подвел к столику, сервированному на две персоны, отодвинул стул, чтобы помочь ей сесть. Сам сел напротив, посмотрел на нее с улыбкой человека, у которого только что осуществилась самая заветная его мечта.

– Феликс Михайлович – сложный человек, – сказал он. – Но все-таки я уверен в нем, как в самом себе.

– Он вас никогда не подводил?

– Никогда. И еще он мой большой друг. Поэтому и познакомил меня с вами. А так бы я не решился к вам подойти.

– Почему? Неужели я такая грозная?

– Я бы не сказал, что грозная, но вид у вас неприступный. Статная неприступная красавица. И еще вы поете очень хорошо. Голос замечательный. На сцене смотритесь превосходно.

– Спасибо, – зарделась от удовольствия Катя.

Что ни говори, а лесть – это приятно.

– За правду спасибо не говорят.

Над Катей склонился официант. Сначала он налил вина в бокал, затем спросил, какое блюдо подавать, рыбное или мясное. Она выбрала мясо, потому что рыбного и без того хватало. Холодная осетрина под соусом, креветки с грибами, икра… В общем, с голоду не умрешь. А она после выступления совсем не прочь была перекусить.

– Вы, Катя, еще только начинающая артистка, но я уверен, что у вас большое будущее… Кстати, кто вас продюсирует?

– Ираклий Валерьев.

– Слышал о таком… И как он, вас не обижает?

– В каком смысле?

– Ну, мало ли… Может, платит мало?

– Спасибо, я не жалуюсь.

– Может, пристает к вам?

– А вот это уже не ваше дело, – встрепенулась Катя.

– Не мое, – с сожалением согласился Саврасков. – Но хотелось бы, чтобы это дело было моим. Если вдруг у вас… э-э, скажем так, не очень ровные отношения с Валерьевым, я бы мог найти на него управу.

– Спасибо, но для этого у меня есть старший брат.

– Он что, важный человек?

Саврасков произвел на Катю выгодное впечатление, ей было приятно с ним общаться. Но это его неожиданное вмешательство в личную жизнь разозлило ее, и она решила с ним не церемониться.

– Он вор в законе.

Может, это звучит шокирующе, но ей хотелось, чтобы Алексей Аркадьевич испугался. И он действительно растерялся. Даже не нашел, что сказать.

– И еще у него очень серьезный бизнес. Банки, рынки, казино. И костюм у него от Эрменеджильдо Зеньи, как у вас. Вид у него такой же цивильный. Разговаривает вежливо. Но все-таки он в законе, – с каким-то непривычным для нее и будоражащим злорадством сказала она. – И Валерьев боится его как огня… Как вы думаете, он будет ко мне приставать?

– Уверен, что нет.

– Если, конечно, я сама этого не захочу, – с жестким каким-то кокетством посмотрела на Савраскова Катя.

– И вы этого хотите? – Он сделал глотательное движение.

– Нет.

– У вас есть мужчина?

– Да.

– И кто он, если не секрет?

– Не слишком ли много вопросов?

– Ну, мы можем поменяться ролями. Вы тоже можете задавать мне вопросы, – нашелся Алексей Аркадьевич. – Например, вы можете спросить, есть ли у меня жена.

– Мне все равно.

– Но у меня нет жены.

– Жаль.

– Почему жаль? – удивился он.

– Потому что у мужчины должна быть жена. В идеале.

– Может, я нахожусь в поиске?

– Удачной вам охоты!

– А вы язва, Катенька, – засмеялся Саврасков.

– Разве?

Его смех оказался заразным – Катя и сама развеселилась. Действительно, язвительный вышел разговор.

– Но это нисколько вас не портит. Скорее наоборот.

– Даже не знаю, что на меня нашло. На самом деле я не такая…

– Значит, вы просто взрослеете, Катя. Сколько вам лет, извините за вопрос?

– Восемнадцать.

– Нежный невинный возраст. Когда-нибудь вы будете жалеть, что не остались в нем.

– Что-то я не очень вас поняла, – с насмешливым удивлением повела бровью она.

– Пройдут годы, вы станете старше, и вам захочется вернуться в свои восемнадцать лет…

– Лучше стать старше, чем навсегда остаться вечно молодой. И в ореоле вечной славы.

– С вами интересно разговаривать, Катя… Определенно, мне хотелось бы встречаться с вами каждый день. И с самыми серьезными намерениями… Да, у меня самые серьезные намерения, и поэтому ваш брат меня совершенно не смущает. И ваш молодой человек, кстати говоря, тоже… Свою жену я отбил у самого сильного парня в нашем районе. Мы с ним дрались, я проиграл, но Рита все равно осталась со мной…

– А говорили, что не женаты.

– В разводе я, Катенька, в разводе…

– Неужели ваша жена ушла к тому самому сильному парню?

– Нет, моя жена просто мне изменила. И я ей этого не простил… Я могу простить женщине все, но только не измену.

– Вы меня заранее об этом предупреждаете? – не без ехидства спросила Катя.

– Не думаю, что наши отношения зашли так далеко, чтобы я мог предупреждать вас о таком. Но у нас все впереди…

Саврасков нравился Кате, но столь откровенный разговор тяготил ее. Поэтому она обрадовалась, когда увидела Варвару. В красивом и безупречном на вкус платье она шла между столиками, бестолково улыбаясь неясно кому. И как ее сюда занесло, тоже непонятно, но Катя окликнула ее и позвала за свой столик.

Варвара так обрадовалась, что едва не подпрыгнула на месте от избытка чувств.

– Катька!

Глянув на Савраскова, она осеклась. И поправилась:

– Катя! Как здорово, что ты здесь!

Вездесущий официант подставил ей стул, но столовый прибор подал, получив молчаливое согласие Савраскова.

В модном наряде, с химической завивкой на голове Варвара была необыкновенно хороша собой, но Алексей Аркадьевич смотрел на нее без восторга, как на досадную помеху. И Катя решила подыграть подруге.

– Знакомьтесь, это Варвара, она тоже в проекте у Валерьева. Будущая фольклорная звезда. Вы бы видели ее с косой, в сарафане в кокошнике!

– Передайте Валерьеву, что у него отличный вкус, – улыбнулся Саврасков. – Он знает свое дело, и уверен, что он сделал правильный выбор.

Краснея от удовольствия, Варвара с благодарностью посмотрела на Катю.

– Поверьте, вы еще будете вспоминать эту встречу.

– Верю, охотно верю вам, Катенька… Я прошу прощения, но мне нужно отойти на несколько минут, – сказал он, поднимаясь со своего места.

Варвара завороженно смотрела на него, пока он не скрылся из виду.

– Кто такой? – завистливо спросила она.

– Президент какого-то финансово-промышленного холдинга.

– Интересный мужчина.

– Тебе видней.

– А тебе? – внимательно посмотрела на нее Варвара.

– Ну, симпатичный мужчина.

– Симпатичный. И при деньгах.

– Ты здесь как оказалась?

Варвара замялась, не зная, что ответить. Но к столику неожиданно подошел коротко стриженный парень из охраны.

– Девушка, я могу с вами поговорить? – сурово посмотрел он на Варвару.

– Что такое?

Но объясняться ему пришлось с телохранителем Кати, который не грубо, но решительно положил руку ему на плечо.

– Эта девушка с вами? – более почтительно спросил у Кати охранник.

– Да, она со мной, – кивнула она.

– Тогда извините!

Варвара исподлобья смотрела, как он уходит.

– Что ты там натворила?

– Ничего… Ничего не натворила. Просто без приглашения прошла.

– Зачем?

– Ну… – в поисках подходящего ответа замялась Варвара.

– Да ладно, какая разница? – пожалела ее Катя.

Она слышала о девушках, которые рыщут по закрытым банкетам в поисках богатых женихов. Похоже, Варвара вошла в число этих хищниц. И не надо ее за это осуждать. Как известно, человек сам кузнец своего счастья.

– Может, я тебя искала!

– А что здесь такого? Почему ты не можешь меня здесь поискать? – спросила Катя, сдавливая в кулак насмешку.

– Да, но как я узнала, что ты здесь?

– Как?

– Спартак сказал, что Красницкий банкет устраивает. А этот клуб в двух шагах от его банка. Найти не трудно.

– Зачем он тебе это сказал?

– А вот не мне он это сказал, а Косте.

Варвара свысока усмехнулась, заметив, как встрепенулась Катя.

– Кому?!

– Косте. Он ко мне приходил. А потом и Спартак появился…

– Где Костя?

– Не знаю. Они его куда-то увезли…

– Кто они?

– Спартак с Мартыном…

Не для того здесь Варвара, чтобы сообщить ей об этом. Может, она сама хотела с Красницким познакомиться, может, еще что-то. Но Кате все равно, что у нее на уме. Она должна спасти Костю. Если еще не поздно…

* * *

Феликс Красницкий не служил в армии и стрелковым спортом никогда не занимался, а ведь он мог стать отличным снайпером. И глаз у него острый, и рука твердая.

Но ему вовсе не нужно быть снайпером: для решения нестандартных проблем у него есть Сергей Тяглов со своими спецами и бригада Клинча; и они пока неплохо справляются со своими обязанностями. А острый глаз ему нужен для стрельбы по интересным женщинам. Одну из таких красоток он и держал сейчас на прицеле. Сама по себе она ничего особенного собой не представляла – ну, красивая, ну, фигурка очень даже ничего, одета стильно, но, в общем-то, без изюминки. Хотя интрига все-таки присутствовала. Девушка эта сидела за одним столиком с Катей. Оказывается, они знали друг друга. Поэтому Феликс и наблюдал за ними со стороны.

Сначала из-за столика поднялся Саврасков, затем – сама Катя, возмущенная, взбудораженная. Приложив к уху мобильный телефон, она пошла на выход, увлекая за собой телохранителей. За столиком осталась только ее подружка.

Феликс велел привести охранника, который подходил к столику. Оказалось, что девушка эта попала на вечеринку без приглашения. Как смогла она сюда проникнуть – это уже другой вопрос. Феликса позабавило, что Катя дружит с профессиональными халявщицами.

Саврасков куда-то запропастился, но Катина подружка не торопилась уходить из-за столика. Красницкому нужна была эта девушка, но подсаживаться он к ней не стал. Он велел охранникам выдворить ее из клуба, но сам же их и остановил, когда они вели ее под руки.

– Что вы себе позволяете? – сурово спросил он.

Охранники знали, что это была инсценировка, поэтому подыграли ему:

– Да вот, без приглашения…

– Может, я ее пригласил?

Охранники отпустили девушку, и Феликс движением пальца поманил ее к себе. Она посмотрела на него благодарным взглядом болонки, вызволенной из лап живодеров. Именно этого Красницкий и добивался. Ну, нравилось ему порабощать женщин. У каждого свой бзик…

Он не стал ей ничего говорить, повернулся к ней спиной и кивком головы велел следовать за ним. И она побежала за ним, как собачонка.

Клуб этот не принадлежал ему, но его хозяин был клиентом олигарха. К тому же Феликс щедро заплатил за аренду, поэтому директорский кабинет сегодня был в полном его распоряжении. Туда он и привел девушку.

Сам он сел в директорское кресло, а ей показал на место за приставным столом.

– Значит, без приглашения развлекаемся? – с видом верховного вершителя судеб строго спросил он.

– Да нет, просто зашла. Здесь же клуб; ну, я думала, что можно всем, а на входе никого, – с растерянным видом, но довольно бойко оправдывалась девушка. – Я зашла, а оказывается, здесь корпоратив… А вы, извините, кто? Начальник охраны?

– А тебя это удивляет?

– Если честно, то да. Не похожи вы на начальника охраны.

– А на кого я похож?

– На владельца начальника охраны, – улыбнулась девушка.

– Ты меня развеселила, – тем же ответил Феликс.

Но вдруг нахмурил брови и посмотрел на нее так сурово, что у нее внутри все сжалось. Именно этого он и добивался.

– Я владелец этой вечеринки. Я заплатил деньги за своих людей, а ты чужая. Ты ужинала за моим столом без спроса, значит, ты преступница…

– Ну, я же не знала, – затравленно пробормотала она.

– Придется расплачиваться.

– Как?

– У меня есть дом, там есть подвал, я посажу тебя на цепь, буду приходить к тебе раз в сутки, ты будешь мне служить. Ну, а через три дня я тебя отпущу.

Он шутил, но голос его звучал очень серьезно. Слишком много правды было в этой шутке. Ведь он действительно совсем не прочь был посадить эту красотку на цепь. Это было бы забавно.

– Э-э… На целых три дня? – в замешательстве спросила она.

– А что, на один день ты согласна?

– Ну, если на один день… И если без цепи… И если только с вами… Но в подвале я не хочу. Вы могли бы отвезти меня к себе домой?

– Дайте мне воды, а то так есть хочется, что переночевать негде, – засмеялся Красницкий.

– Я так понимаю, это вы пошутили? – растерянно улыбнулась она.

– Да, пошутил.

– А что значит, вам служить?

– То и значит…

– Если это секс, то я не согласна… И вообще…

– Что вообще?

– Шутки у вас не очень.

– А если не шутки?.. Ты кто такая? – снова нахмурился он. – Как тебя зовут? Чем занимаешься?

– Варвара я. В университете учусь, на юридическом…

– Варвара, Варвара… Это тебя Валерьев на роль фольклорной звезды пробовал?

– Да, меня! – просияла девушка. – А вы откуда знаете?

– Я все знаю.

– А вы, наверное, Красницкий?

В ожидании ответа Варвара затаила дыхание.

– Смотри, как мы нашли друг друга… Я все знаю, и ты все знаешь.

– Значит, Красницкий! – Казалось, она сейчас задохнется от восторга.

– Тише, тише…

– А я Варвара, Катина подруга… Вы должны знать Катю! Вы ее сами сюда пригласили! Она пела у вас! – скороговоркой выдала она.

– И где сейчас Катя?

– Уехала.

– Куда?

– Ну, личные проблемы…

– А если конкретно?

– Я же говорю, личные проблемы…

– У тебя есть выбор, – жестко сказал Феликс. – Или тебя сейчас вышвырнут за дверь, или ты поедешь со мной.

– Куда?

– Ко мне домой.

– Ну, это лучше, чем за дверь…

– Значит, лучше со мной дружить, чем за дверь?

– Конечно! – не моргнув глазом кивнула Варвара.

– Если ты хочешь со мной дружить, то не должна от меня ничего скрывать… Что за проблемы у Кати?

– Она в Костю своего влюблена.

– В Костю?.. Это парень, который похитил ее?

– Да, да, именно. Он ее похитил… Ну, не он, а его люди… А вчера он ко мне домой приехал. Думал, что Катя у меня. А тут Спартак появился, ее брат. Он тоже думает, что Костя ее сильно обидел…

– А ты как думаешь?

– И я так думаю! И даже Катя так думает. Но она любит его и готова все ему простить. Но Спартак увез Костю. Вчера. А я ей об этом сказала сегодня. Она к брату поехала разбираться…

– Понятно. Все понятно… А Спартак зачем к тебе приезжал?

– Проведать…

– Ты с ним спишь?

– Нет… То есть да… Один раз… Я не хотела, а он заставил… Потом за квартиру заплатил, за год вперед. Я ему сказала, чтобы он больше не приезжал, а он все равно приехал. Вчера…

– А про мой банкет как узнала?

– Он сказал. То есть не мне сказал, а Косте. Ну, когда с ним говорил. Костя говорил ему, что вы можете обидеть Катю, а он сказал, что ничего не будет…

– А ты кому поверила?

– Спартаку, конечно! Как вы можете обидеть Катю? Вы совсем не похожи на человека, который может обидеть!

– Ты в этом уверена?

– Ну… В общем, да…

– В общем. Но ведь бывают и частности.

Он встал со своего места, вплотную подошел к Варваре. Она тоже хотела встать на ноги, но Феликс удержал ее. Он двумя руками взял ее за голову и боком прижал к своему животу.

– Женщины так устроены, что им нужен сильный мужчина, чтобы он решал их проблемы. Им нужен хозяин, который будет кормить их, поить и создавать условия для комфортной жизни. Ты можешь сказать, что это не так. Но лучше не говори, потому что я тебе не поверю… Ты хочешь богатого хозяина. И ты его получишь. Прямо сейчас. Я отвезу тебя домой, возьму на содержание, и у тебя будет все – своя квартира, своя машина, ты ни в чем не будешь нуждаться. Но для этого ты должна подчиняться мне во всем. Абсолютно во всем. Ты меня понимаешь?

– Да, – не стала упрямиться Варвара.

– Ты хочешь служить мне? – возбужденно спросил он.

– Да.

– Тогда ты должна стать передо мной на колени.

Он надавил ей на плечи, и Варвара покорно сползла со своего кресла на колени. И пряжку ремня расстегнула сама…

Она красивая и покорная – как раз то, что ему нужно. Но своей наложницей он сделает ее еще и для того, чтобы унизить Спартака. Он будет иметь его бабу, и Никон ничего не посмеет ему сказать. Ведь все было по-честному, и он должен смириться с тем, что ему наставили рога. А если дернется, Феликс ответит ему очень жестко. Сначала он отпустит Варвару, а потом через нее нанесет карающий удар. Нет страшнее оружия, чем женщина…

Нужна ему Варвара. Нужна. Как оружие. Потому что еще больше нужна ему Катя. Как вдохновение. Он поставил перед собой цель, и он обязательно ее добьется. Есть надежда, что его хитроумный план сработает без осечек, тогда тень подозрения не падет на него. Но если вдруг что-то пойдет не так, то Спартака нужно будет выводить в расход…

* * *

Катя с негодованием смотрела на брата. Ее трясло от возмущения.

– Где Костя?

– Какой Костя?

Как чувствовала Катя, что именно этим и ответит ей Спартак. Она позвонила ему, сказала, что хочет поговорить с ним. И от водителя требовала, чтобы тот гнал как сумасшедший. Вот она дома, и Спартак должен ответить на вопрос, глядя ей в глаза. Отвечает. А в глазах фальшь.

– Не ври! Ты знаешь, о ком я спрашиваю!

– Не знаю я, где твой Костя, – Спартак отвел взгляд.

– Снова врешь!

– Не вру!.. Сбежал он. Выкрутился из наручников и сбежал. Пацаны открыли багажник, он выскочил и убежал. Темно было…

– Темно было? Значит, ты в лес его вывез, если было темно! Значит, ты убить его хотел! Бандитская твоя рожа!

– Чего?! – оторопел от такой наглости Спартак.

Да и сама Катя опешила, ошеломленно посмотрела на него. Не должна она была так говорить.

– Прости…

– Да, сестричка, удивила ты меня, – иронично усмехнулся он.

– И ты меня удивил! – снова стала заводиться она.

– Чем? Тем, что Костю твоего в лес вывез?.. Так он бандит, если ты не знаешь. Такой же волк, как и я. К тому же он тебя очень сильно обидел… Что я, по-твоему, в лысину его целовать должен?

– Он не лысый!

– И в лес я его не вывозил… На дачу его привезли, подвал там, закрыть хотели. И убивать пока не собирались. Пока…

– Вот именно, пока… А он точно убежал?

– Точнее не бывает. Сиганул через забор и… Кто тебе про него сказал? Варвара?

– Ты откуда знаешь?

– А охрана у тебя чья?

– Ну да… Сообщили уже.

– Точнее, в курсе дела держали… Следил я за тобой, дурочкой. Мало ли, вдруг Красницкий свинью решил тебе подложить… А он мужика тебе какого-то предложил, да?

– Саврасков его фамилия.

– Да я уже в курсе.

– Но дело не в нем.

– А в ком?

– Мне нужен Костя. Нужно с ним поговорить.

– Я же сказал, сбежал. Слово даю, что не вру.

– Ты будешь его искать?

– Хотелось бы найти. И за слова спросить.

– За какие слова?

– Он сказал, что Красницкий с тобой сегодня что-нибудь сотворит. Но с тобой все в порядке. Если не считать, что у тебя царапки выросли, – усмехнулся Спартак.

Он сел в кресло, вытянул ноги, правый носок поднял так, что домашний тапочек закачался на пальце, и раскинул в стороны руки, погружаясь в мягкую, пахнущую кожей глубину. Спокойным он вдруг стал, уютным, и хмурости во взгляде ни на грамм. Катя смотрела на него и не верила, что он мог быть жестоким беспощадным убийцей. А ведь на его руках людская кровь. Ему приходилось убивать, чтобы выжить. Но ведь он не только защищался, но еще и нападал… Но каким бы ни был Спартак, он ее родной брат. И для нее он добрый и заботливый. И переживает за нее очень-очень.

– Это не царапки… – смущенно улыбнулась она. – Это от волнения…

– Чего ты так переживаешь за этого Костю? Зачем он тебе, этот отморозок?

– Он не отморозок!

– Я думал, что его больше нет, а он воскрес. На нашу голову… Не пара он тебе, не пара.

– А я что, замуж за него собираюсь?

– Еще чего не хватало… Что там у тебя с этим, с Саврасковым?

– Ничего. Посидели, поговорили.

– Я тут справки про него навел. Нормальный мужик, тридцать восемь лет, совсем не старый. Бизнес у него солидный…

– Ты что, сватаешь его мне?

– Нет, просто говорю, какие мужики мне нравятся.

– Тебе нравятся мужики?

– Ох, Катька! Ох, сестренка! – забавно погрозил ей пальцем Спартак.

– Не нравится мне Саврасков.

– Что, совсем?

– Совсем.

Спору нет, Алексей Аркадьевич приятный мужчина, но в сравнении с Костей он – никто. И Катя прекрасно отдавала себе в этом отчет.

– Костя больше нравится?

– Не важно.

– Надо было сказать, что Костя твой в болоте утонул. Жаль, не догадался. Ты голову себе морочишь, а он, между прочим, у подружки твоей ошивался.

– Неправда. Он меня искал. Ты лучше скажи, что сам у Варвары делал?

Поджав губы, Спартак развел руками. Дескать, Юля где-то рядом, зачем ее будоражить? Он призывал ее к братской солидарности, а сам искал достойный ответ. И нашел.

– Это Мартын все. Он о твоей безопасности больше меня печется. Хотел, чтобы Варвара за тобой присмотрела…

Катя закатила глаза и беззвучно пошевелила губами – дескать, не надо ля-ля. Первым засмеялся он, за ним – она.

Катя очень уважала Юлю, но брата она не предаст. Не без греха Спартак, было у него что-то с Варварой. Скорее всего, он и сейчас крутит с ней. Но Юля об этом не узнает. Во всяком случае от нее. Катя ничего ей не скажет. Из уважения к брату. Из уважения к ней самой.

Глава 17

Эпатажный Ваня Бояров с тоской посмотрел на телохранителей и приложил к небритой щеке ладонь с таким видом, будто разболелся зуб.

– Катя, ну чего они вокруг тебя крутятся? Мы не можем включить их в кадр! Ты простая девушка с улицы, твой парень загулял, ты приходишь в ночной клуб выяснять с ним отношения. Ты не можешь быть с телохранителями! Ну, это же как дважды два в квадрате! Чего тут непонятного? Пусть твои шкафы погуляют!

Катя пожала плечами. Она и без режиссера понимала, что по сценарию видеоклипа телохранители ей не нужны. Ваня мог бы просто сказать ей, чтобы Юра и Гена исчезли, и она бы попросила их. Да и они сами поняли, что не место им на съемочной площадке, отошли бы в сторонку. Но Ваня был модным режиссером, ему нужно создать антураж, повысить и без того не слабый градус нервной напряженности.

Катя глянула на Юру, и тот кивнул, взял Гену за руку. Они все поняли, они уходят.

Но только Юра сделал шаг в сторону, как откуда-то из софитов показалась девушка в приспущенных джинсах, обтягивающих тонкие как спички ноги.

– Там какой-то Саврасков подъехал, спрашивает Катю Никонову! – обращаясь к режиссеру, сказала она.

– Какой еще Саврасков? – манерно всплеснул руками Ваня.

Судя по выражению лица, зуб у него разболелся еще сильней.

И Катя недовольно поморщилась. Только Алексея Аркадьевича здесь не хватало. Он звонил ей позавчера, приглашал на ужин, она сослалась на занятость, отказала ему. Он должен был понять, что не интересен ей. Но, похоже, не понял… Только непонятно, как он узнал, где сейчас находится Катя?

– Никаких Саврасковых! Пусть все идут к черту!.. Так, начинаем! Внимание! – Ваня сделал движение, собираясь хлопнуть в ладоши.

Сейчас ассистентка объявит первый дубль, и работа начнется. Что ж, Катя готова выдержать и это испытание. Песня отличная, но так уж повелось в мире шоу-биза, что без видеоклипа ее нельзя будет назвать полноценной.

* * *

Белокурая красотка длинными своими ногами обвила шест, отбросила назад руки, выгнула спину, а затем и вовсе провалилась вниз, пальцами касаясь пола. Но так же ловко она вернулась в исходное положение, сползла с пилона, на одной ноге крутнулась вокруг него.

Возле сцены стоял главный герой действа, кучерявый паренек с голубыми глазами. Возле него крутится черноволосая брюнетка в серебристом бикини, он ей сует за трусики фальшивые купюры, а к нему широким шагом направляется рассерженная Катя. Сейчас она влепит ему пощечину…

Сцена эта повторялась уже четвертый раз, и Юра успел изучить ее «от» и «до». Но этот процесс не должен был его интересовать, он должен думать только о безопасности Кати, а не о том, как смотрится она в кадре. Он ее телохранитель и не должен сводить с нее глаз. Но как быть, если белокурая стриптизерша овладела его вниманием и он не в силах оторвать от нее взгляд? Да и Гена откровенно пялится на нее. Бикини у нее не серебристое, а телесного цвета, и кажется, что девушка совершенно голая. Ну как тут отвести от нее взгляд!

Катя влепила своему «парню» пощечину, и мотор остановился. Режиссер подошел к ней, что-то стал говорить, размахивая руками. Нервный тип, взбалмошный, и непонятно, понравилась ему сцена или нет. Зато Юра точно может сказать, что белокурая танцовщица отлично справилась со своей ролью. Пусть она всего лишь создавала фон, но ее выступление заслуживало наивысших похвал. Правда, режиссер на нее даже не смотрит. Не до нее. А она, видно, устала. Поэтому направилась к столику, за которым сидели Юра и Гена.

– Привет, парни! – устало улыбнулась она, давая понять, что хотела бы присоединиться к их компании.

Юра на мгновение опередил Гену и первым схватился за спинку кресла, которое выдвинул из-за стола.

– Спасибо.

Девушка села, забросила ногу за ногу. Вспотела она, но пахнет от нее приятно. Возбуждающе приятно. Полная упругая грудь едва не вываливается из лифчика, а трусиков и вовсе не видно – такое ощущение, будто она сидит в кресле без них.

– Сигаретки не найдется?

– Сейчас!

На этот раз Гена опередил Юру. Он и сигарету дамскую принес, и бутылочку минералки.

– Вы очень любезны, – обласкала его взглядом красотка.

Юре даже стало завидно. Его она благодарила не столь страстно.

– Устала? – спросил он.

– Ну да, есть немного…

– Тебе бы так покрутиться, посмотрел бы я на тебя, – щелкнув зажигалкой, с умным видом сказал Гена.

Он даже огонек умудрился раздобыть, вот пройдоха!

– Да ладно, я на тренировке по три часа без передыха, – нахмурился Юра.

– А чем занимаешься? – с интересом посмотрела на него девушка.

– Да кикбоксингом, у меня черный пояс…

– Ну, и у меня черный пояс, я же не хвастаюсь! – расправил плечи Гена.

– О, да у меня своя охрана, – игриво улыбнулась танцовщица.

– Ну, если надо, мы тебя поохраняем, не вопрос, – просиял Гена.

– Охраняйте, пока на сцену не загнали.

– Мы можем и на сцене охранять.

– Нет, на сцене не надо… Можно вечером. Но не сегодня, – зажеманилась она.

– А когда?

– Ну, не знаю… А вам что, поохранять меня хочется? – игриво повела она бровью.

– Грех такую девушку без охраны оставлять, – сказал Юра.

– И что, сразу вдвоем хотите охранять?

– Можно и по одному.

– А если вдвоем? Я однажды пробовала, мне понравилось… Если вдвоем, то можно сегодня вечером.

Юра сглотнул слюну. Он бы лучше в одиночку ее на охрану поставил, но если ей хочется погорячей, что ж, можно запрячься в упряжку с Геной.

– Я сейчас номер отработаю и домой поеду. А вы, когда свое отработаете, ко мне подъезжайте. В клуб сходим, посидим, там вы меня и будете охранять…

– Что, прямо в клубе?

– Ну да. Там всякие уроды ходят, пристать могут; а с вами не пристанут… А что вас удивляет, мальчики? Мне дома охрана не нужна. Там у меня дверь железная…

– Ты, вообще, про какую охрану говоришь? – озадачился Юра.

– Про вашу охрану. Вы же телохранители, Катю Никонову охраняете, или я не так поняла?

– Ну да, охраняем… Кстати, где она? – всколыхнулся Гена.

Режиссер разговаривал со своей ассистенткой, что-то нервно ей объяснял, но Кати поблизости не было.

– Не понял! Что за дела?! – похолодел Юра.

Он отправил Гену в туалет, а сам выбежал в холл стриптиз-клуба в надежде найти там Катю. Но ее нигде не было. Они перевернули вверх дном весь клуб, но увы…

* * *

Спартак не жаловал крайние меры, но этих двоих он готов был придушить сам и сейчас.

– Где Катя? Я спрашиваю, где Катя?!

– Не знаю, – чуть ли не до пупка свесил нос Юра.

– Мы все обыскали, нет ее нигде… И людей спрашивали, никто ничего не видел, – обреченно вздохнул Гена.

– Люди никогда ничего не видят, – свирепо глянул на него Мартын. – Я сейчас вас, козлов, замочу, и никто ничего не увидит. И где ваша могила, никто не узнает…

– Мартын… Спартак… Мы же не нарочно! – окончательно расклеился Юра.

– Короче, давайте с самого начала, – движением руки осадил его Спартак.

– Ну, мы подъехали к клубу, появился режиссер, там уже все готово, камеры, освещение, все дела, – немного успокоившись, стал рассказывать Юра. – Режиссер Катей занялся, то-се нужно сделать… а потом нас увидел и давай ей выговаривать, типа мы ему здесь не нужны. Ну, мы сели за столик, сидим, смотрим…

– Нет, сначала девчонка какая-то появилась, сказала, что Катю Саврасков ищет, – вспомнил Гена.

– Да, да, было такое, – подтвердил Юра. – Режиссер сказал, чтобы Саврасков шел к черту. А Катя вообще ничего не сказала. Ей Саврасков до лампочки…

– Саврасков, Саврасков… Снова Саврасков, – глянул на Мартына Спартак. – Он Катю в ресторан приглашал, она отказалась. Я так понял, он к ней на съемки приехал…

– Ты его видел? – спросил у Юры Мартын.

– Савраскова? Нет, не видел! – мотнул головой тот.

– Почему вы его не видели?

– Так это, Катя показала нам на столик, мы туда пошли… Она не говорила, что к Савраскову надо, – растерянно пробормотал Гена.

– Нам за ней надо было смотреть, – так же подавленно кивнул Юра.

– Надо было одному за ней смотреть, а другому к Савраскову сходить…

– Ну, как-то не подумали.

– Расслабились вы, уроды, потому и не подумали. А нельзя вам расслабляться. И другим тоже нельзя. А сейчас все в расслабухе, – давил на телохранителей Мартын. – Забыли, как жареным пахнет, потому и расслабились… Значит, встряхивать это болото нужно. А как? Всю братву в лес вывезем, в круг соберем и вас в центр вытащим. Знаете, как раньше народ на казнь собирали? Так и с вами будет. Пристрелим вас как псов беспородных, чтобы другим неповадно было…

– Мартын, не надо! Дай нам шанс! – Юра умоляюще сложил руки на груди.

Для полноты картины оставалось только бухнуться на колени.

– Какой шанс?

– Мы найдем Катю!

– Как?

– Ну, к этому Савраскову съездим… Может, она с ним сейчас…

– Может, и с ним. Только почему телефон ее молчит? Если телефон молчит, значит, что-то не то с ней, – логически рассудил Мартын.

– Если ее похитили, то надо концы искать, – подал голос Гена.

– Если ее похитили, то придется ваши концы искать. И головы тоже…

– Там к нам стриптизерша подходила, – в паническом ужасе глянув на Мартына, продолжал Гена. – Катя в сцене снималась, а она танцевала. А когда все закончилось, она к нам подошла. Режиссер с Катей разговаривал, а мы – с этой стриптизершей. Она баки нам забивала, ну, любовь на троих, все такое. Мы уши и развесили. А потом смотрим, Кати нет… Если Катю похитили, то эта стриптизерша при делах: она нарочно нас отвлекала…

– Шанс, говорите, вам дать? – сурово глянул на него Спартак. – Будет вам шанс. Едете сейчас к этой стриптизерше, берете ее за гриву и вытряхиваете весь мусор из ее головы. Только голову оставьте…

– Да, Спартак Евгеньевич, будет сделано! – расшаркался Юра.

– Хотя нет, вам доверять нельзя. Чтобы стадо баранов было сильным, ему нужен лев.

Спартак выразительно посмотрел на Мартына, и тот назвал человека из своей команды, в подчинение к которому и попали Катины телохранители.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил у Мартына Спартак, когда они остались одни.

Кабинет в казино не очень большой, но с изыском в виде большого витринного окна, за которым на сцене в гусарских мундирах, но без расшитых узорами штанов-чакчир танцевали девочки гоу-гоу.

– Думаю, что клип можно было у нас в клубе снять. Тогда бы Катя никуда не исчезла…

– Исчезла бы из другого места.

– Ну да, если есть желание, то возможность появится… Думаешь, похитили?

– Не знаю, – сквозь зубы сказал Спартак.

– Может, правда с Саврасковым уехала?.. Съемки закончились, режиссер дал отбой, Катя вышла на улицу, а там Саврасков…

– Поехали к нему, – поднялся со своего места Спартак.

Саврасков считался президентом достаточно крупного финансово-промышленного холдинга, но фактически он был банкиром. И офис его находился в банке, что располагался в нескольких кварталах от казино. Пешком до него можно было дойти, но Спартак все же воспользовался машиной.

Банк располагался в старинном особняке. В парадные двери можно было попасть с улицы, а служебный ход находился во внутреннем дворике, въезд в который перегораживал шлагбаум.

Спартаку некогда было объясняться с охранником, поэтому парня просто оттеснили в сторону. Во главе своей свиты он пересек дворик, убрал со своего пути второго охранника, что стоял на служебном крыльце. Но в холле он столкнулся с начальником охраны, который вышел к нему в сопровождении двух вооруженных амбалов. Это был плотного сложения мужик с крепкой головой и боксерским носом. Строгий костюм на нем, но в кожаной куртке и с бейсбольной битой в руке он бы смотрелся гораздо более колоритно. Возможно, в недавнем прошлом этот мужик тем и занимался, что бомбил торговые ряды.

– Кто это здесь беспредел творит?

И манера общения у него соответствующая.

– Беспредел? – сурово нахмурился Спартак. – Это ты у кого спрашиваешь, у меня?

– А что такое? – напрягся мужик.

– Я в законе, а ты меня за беспредел спрашиваешь…

– В законе? – заметно смутился начальник охраны.

Спартак и сам по себе мог произвести впечатление, и свита у него солидная. А тут еще и громкий титул…

– Никон я. Мне Саврасков твой нужен.

– Алексей Аркадьевич? Нет его…

– Ты сам кто будешь?

– Пирогов…

Начальник охраны собрался было назваться по имени-отчеству, но Спартак перебил его:

– А погоняло?

– Э-э, Пирог… Ну, звали так раньше…

– Что, думаешь, в люди выбился? Хорошо, если выбился. Только как бы мордой в грязь не влететь. Как бы Кренделем не стать. Крендель – это пирог с дыркой. Ты меня понимаешь?

– Не совсем.

– Твой босс мою сестру обидел. А я тебя обижу. Слово скажу, и тебя обидят. Теперь ясно?

– Э-э… Я тут при чем?

– Если Саврасков здесь, в банке, а ты его покрываешь, ты и при чем будешь, и при ком…

– Нет его в банке! – сконфуженно мотнул головой Пирог. – Отвечаю.

– А где он?

– Без понятия… Нет его, куда-то пропал… На встречу поехал и пропал. С утра его нет…

– Позвони – узнай.

– Так не отвечает его телефон. Как сквозь землю провалился. Вместе с телефоном.

– А на встречу с кем поехал?

– Секретарша сказала, что с каким-то Зябиковым…

– Кто такой?

– Банкир. Только он до него не доехал.

– Один поехал или с охраной?

– С охраной. Антон с ним поехал, Андрей… Их телефоны тоже не отвечают…

– А ты, значит, отвечаешь, да?

Спартак оттолкнул Пирога плечом и по мраморной лестнице поднялся на второй этаж, где находился кабинет банкира. Но Савраскова там действительно не было. И его секретарша не знала, как его найти…

Все это наводило на плохие мысли. Ладно, если Саврасков похитил Катю. А если он в своей машине ее задушил в сердцах, получив отказ?.. Что-то нехорошее произошло между ним и Катей, потому и пропал Саврасков. Но он-то выплывет, как дерьмо из проруби, а вот вернется ли Катя?

Если с ней случилось что-то страшное, виноват в этом будет прежде всего Спартак. И он не станет снимать с себя вины…

* * *

Герц увлек танцовщицу на приватный танец, Юра выждал время и вломился в «красную комнату» вслед за ними.

– Ты?! – удивленно уставилась на него белокурая красотка.

Герц уже сидел в кресле, но она еще не начала тереться в танце о его коленки.

– Тебе же охрана нужна… Да и познакомиться мы забыли. Юра меня зовут.

– Я сейчас охрану вызову!

– А друга моего Гена зовут. Он за дверью стоит, и твоей охране все объяснит. А объяснять знаешь что надо? Что клуб ваш принадлежит человеку, который в кентах с нашим боссом. Законный вор у нас в боссах. А у него сестру похитили. Кто похитил, мы пока не знаем. Но ты этим козлам помогла. И ты нам за все ответишь…

– Кому я помогла?

– А вот это мы и хотим выяснить, – зловеще усмехнулся Герц.

Красотка в панике посмотрела на него. Она-то думала, что Герц случайный в этом разговоре человек, а оказывается, он снял ее на приватный танец нарочно.

– Никому я ни в чем не помогала, – бледная как полотно мотнула она головой.

– Ты зачем к нам за столик подсела? Тень на плетень зачем наводила?

– Какой тень? Какая плетень? – от волнения оговорилась девушка.

– Ты что, не понимаешь, в какой косяк ты встряла? Какие-то козлы у законного вора сестру похитили, а ты этим козлам помогла. Будет тебе тень на плетень аж по самое не унесешь. В землю тебя зароют вместе с твоей тенью…

– Не надо в землю, – оцепенело мотнула головой девушка.

– Зачем ты к нам в клубе подходила? Зачем к нам за столик села? Кто тебя напряг?

– Никто… Правда, никто! – сфальшивила танцовщица.

– Значит, ты сама все организовала. Сама внимание наше отвлекла, а твои люди Катю похитили.

Версия эта не выдерживала никакой логики, зато на красотку навалилась каменным гнетом. И ее сознание пустило сок, как та капуста в кадке.

– Ничего я не организовывала… Ну, подошел какой-то парень. Перерыв был, я покурить отошла, он подошел ко мне, заработать, спрашивает, не хочешь? Ну а кто заработать не хочет? Тем более он реальные деньги предложил, штуку зеленью. На вас показал. Подойдешь, говорит, к этим ребятам, поговоришь с ними. Они, говорит, на тебя как те коты на сметану смотрят, ты им подмажь, говорит. Сделай, говорит, ребятам приятное. Ну, я же не знала, что ему нужно было вас от Кати отвлечь… Я думала, он ваш друг.

– В гробу я таких друзей видел… Как зовут его, не сказал?

– Нет.

– Ты его раньше видела?

– Нет.

– Откуда он взялся?

– Без понятия.

– Может, он с кем-то из твоих знакомых был?

– Не было у меня там знакомых, я там сама по себе была… И он один был…

– Может, звонил ему кто-нибудь…

– Да, да, звонил! Он собирался мне денег дать, ну, авансом, а тут у него телефон зазвонил. Он мне рукой знак дал, типа в сторонку отойди, подожди немного. А сам говорить стал. Я в сторонку отошла, но все равно было слышно.

– Что слышно?

– Ну, он с каким-то Алексеем Аркадьевичем говорил. Сказал, что все в полном порядке будет…

– Кто такой Алексей Аркадьевич?

– Что-нибудь полегче спроси.

– За свои слова отвечаешь?

– А чего я врать буду? И так вляпалась, еще и врать… Все как было, так и сказала.

– Точно?

– Точно.

– Тогда танцуй! – шлепнул ее по заднице Герц. – Или ты думаешь, я зря деньги платил?

Он выразительно посмотрел на Юру. Дескать, иди погуляй немного, пока номер не закончится. Танец приватный, значит, он должен остаться с красоткой наедине, а третий лишний.

Юра и сам бы с удовольствием подставил свою коленку под женскую гузку, но зависть и обида его не душили. Напротив, он даже рад был оставить Герца наедине с красоткой. Пока тот будет развлекаться, он позвонит Спартаку и сообщит ему, кто похитил Катю. Пусть он и не справился со своей задачей, не уберег подопечную, зато он смог узнать имя человека, который так подло с ней поступил…

Часть третья

Глава 18

Газовая труба прочно сидела в гнездах крепления и даже не скрипнула, когда Костя перенес на нее тяжесть своего тела. Вес у него далеко не самый большой, мышцы крепкие – он с легкостью подтянулся, одной рукой взялся за прут балконного ограждения, еще раз поднапрягся и зацепился за перила. Дальше – проще. Балкон без остекления, и ему ничего не стоило забраться на него.

Казалось бы, совсем не трудно влезть на балкон, под которым проходит газовая труба. Второй этаж – высота небольшая. Но простота эта обманчивая. На балкон Костя забрался, но нет уверенности, что его не заметили с улицы или из окон соседнего дома. Время хоть и позднее, но все может быть. Впрочем, если вдруг что, ментам придется серьезно потрудиться, чтобы взять его. Он может и на соседний балкон сигануть, вломиться в квартиру, которая выходит в другой подъезд.

Надо было затаиться, выждать время, но ему и так ничего иного не оставалось. Балконная дверь закрыта, в квартиру вламываться нет смысла. Нужно ждать, когда хозяин сам выйдет на свежий воздух. А у него может появиться такая потребность. За окном горит свет, значит, жилец еще не лег спать. Но если у него не возникнет желания проветриться перед сном, Костя что-нибудь придумает, чтобы выманить его на балкон. Можно по стеклу когтями поскрести, пусть мужик думает, что это голубь какой-нибудь приблудный к нему на ночлег просится. Любопытство – сильный фактор, кто-то может на этом сыграть, а кто-то – проколоться. Хотелось бы Косте оказаться в числе первых. Он хоть и не слабый малый, но и противник у него достаточно сильный. Как бы не облажаться…

Импровизировать Косте не пришлось. Жильца подвело не любопытство, а дурная привычка. Он вышел на балкон покурить, но не успел переступить порог, как Костя набросился на него и, не давая опомниться, нанес удар.

Это была его вторая победа над одним и тем же человеком. Первую он одержал в квартире у Кати. Это был тот самый громила с пигментными пятнами на коже, который со своим напарником приходил за ней по воле Красницкого. Костя два дня проторчал у банка «Багратион», прежде чем увидел его. Дальше была слежка, разработка, и вот они, наконец, могут пообщаться с глазу на глаз.

Правда, пигментный открыл глаза не сразу. За это время Костя и квартиру осмотреть успел, и пленника связать. Дома, кроме них, никого, ремни на запястьях у жертвы крепкие. И паяльник у Кости есть: он же знал, куда и зачем идет.

К тому времени, как жертва пришла в себя, Костя успел стянуть с него штаны. И паяльник разогрел, и канифольного дыму напустил.

– Эй, ты кто такой? – спросил пигментный, пытаясь высвободить руки из пут.

Он лежал на полу, на животе, и ему непросто было разглядеть Костю, который сидел в кресле.

– Базальт я. Ты меня знаешь. Я тебе однажды уже навалял. Ты тогда за Катей неудачно зашел. А потом у тебя был удачный заход. Вы меня с моей хаты выманили, а ее к рукам прибрали. Нехорошо вы тогда поступили, очень нехорошо…

Костя сунул паяльник в баночку с вазелином.

– Тьфу ты, ну и вонь!.. Как ты думаешь, с канифолью лучше войдет, чем с вазелином?

– Эй, ты чего? – задергался пигментный.

– Ну, ты же Катю опустил. Теперь я тебя опускать буду…

Диктофон еще не включен, но к записи готов. Сейчас Костя пробудит в пигментном жажду покаяния, и можно будет нажимать на красную кнопку.

Но красная кнопка была еще и на видеокамере, которую Костя вдруг заметил в тумбе под телевизором. Она стояла на полке возле видеомагнитофона, и Косте ничего не стоило взять ее в руки.

– И опущу тебя горячо, и на пленку все сниму… Тебе больно будет, а мне смешно. Ты же смеялся, когда меня развел. А хорошо смеется тот, кто смеется последним…

– Тебя босс твой развел!

– Кто меня развел? – включив диктофон, спросил Костя.

– Босс твой.

– Кто конкретно?

– Карп тебя развел.

– Ну, нашел чем удивить! Карп мне сам в этом признался. С Карпом я уже разобрался, осталось тебе предъявить. Но с тобой я торопиться не буду…

Костя снова сунул паяльник в баночку с вазелином.

– Воняет, да? Придется потерпеть. С вазелином все-таки лучше будет…

Костя не выключал диктофон, да это и ни к чему. Ненужные и неудобные моменты он потом просто вырежет.

– Эй, ты чего? Не надо! – задергался пленник.

Костя не зря стянул с него штаны. Голая задница более чувствительна к остроте момента. Тем более, когда «момент» этот еще и раскален докрасна.

– Как тебя зовут?

– Александр.

– Надо, Саня, надо… Фамилия?

– Сквалыгин.

– Паспорт твой где?

Паспорт находился в пиджаке, там же Костя нашел и фальшивое ментовское удостоверение на некоего Михеева.

– Так, Сквалыгину с вазелином, Михееву с канифолью. Так нормально будет?

– Слушай, зачем тебе все это? Ты же не извращенец, нет?

– Нет, не извращенец, – усмехнулся Костя. – Я обычный садист без всяких там отклонений. У меня и справка есть. Хочешь, покажу?

– Не надо.

– Вот и я думаю, зачем бумажку показывать, когда делом доказать можно… Слушай, у тебя зеленка есть?

– Зачем?

– Ну, потом зеленкой хорошо будет залить. Или йодом. Чтоб заживало быстрей. Видишь, какой я гуманный… Значит, Сквалыгин твоя фамилия, да? Сквалыгин Александр Георгиевич.

– Да.

– На кого ты работаешь?

– На Тяглова… Тяглов у нас начальник. Сергей Тяглов.

– А Тяглов на кого работает?

– На Незлобина. А Незлобин – на Красницкого. Он у него начальник службы безопасности…

– Кто Катю похитил?

– Ну, Карп… Карп нам в этом помог… Двое от него были, с Катей подъехали. Мы ее потом на квартиру отвезли…

– Адрес квартиры?

– Это в Сокольниках.

– Адрес?! – заорал на Сквалыгина Костя.

Тот назвал улицу, номер дома и квартиры, но не факт, что информация верная. Но Косте гораздо важнее было узнать, кто стоял за похищением Кати. И он это узнал.

– Ты работал на Тяглова, Тяглов – на Незлобина, а Незлобин – на Красницкого, так?

– Так?

– Значит, Катю похитили для Красницкого?

– Да.

– Что да?

– Катю похитили для Красницкого…

Костя проверил кассету в видеокамере, включил запись, направил объектив на Сквалыгина и заставил его повторить последнюю фразу.

Все просто. Катя узнает Сквалыгина, вместе со Спартаком выслушает его признание, и тогда им обоим станет ясно, что Костя ни в чем не виновен. Тогда его оставят в покое. Он сможет начать с Катей все сначала. Она простит Костю и, возможно, снова примет его ухаживания.

– Потом что произошло?

– Ничего. Незлобин позвонил, сказал, что Катю нужно возвращать брату; ну, мы ее и вернули…

– Кто ее вернул, ты?

– Да.

– Я так понял, тебе с канифолью больше нравится.

– Ну, не лично я…

– Почему не ты?

– Я не знаю. Кого Тяглов назначил, тот и повез…

– Не мог ты Катю увозить. Потому что Катя тебя в лицо знает. А дело так нужно было провернуть, чтобы меня подставить… Или нет?

– Про тебя не знаю, а Красницкого нужно было выгородить…

– Выгородили?

– Вроде того…

– Ну и что, Красницкий успокоился? Больше на Катю не дергается?

– Нет. Он же умный человек, он понимает, что с ней лучше не связываться. Зачем ему конфликт с законным вором из-за какой-то бабы?

– Не человек он, а козел. Умный козел… Ничего, я еще встречусь с ним на узкой дорожке. Так ему и передай… Хотя тебе лучше с ним не встречаться. Я тебя Спартаку сдам, а он Красницкому предъявит. Ты крайним и окажешься. Я на тебя и цента не поставлю. Так что мой тебе совет: сваливай из Москвы, да так, чтобы тебя долго и безуспешно искали… Хотя можешь и остаться, мне тебя совсем не жалко.

Костя вырубил Сквалыгина, развязал его и вышел из квартиры через входную дверь. Диктофон и кассету из видеокамеры он уносил с собой. Ему нужна Катя, поэтому он готов оправдываться перед ее братом.

В прошлый раз после встречи со Спартаком он едва ноги унес. Но все-таки готов свидеться с ним еще раз.

* * *

Новость созрела еще ночью, но узнал о ней Спартак только утром. Вот и возник вопрос.

– Почему не разбудил? – сурово смотрел он на начальника личной охраны.

– Так вы же спали, – растерянно моргнул Еремей.

– Это не важно. Если дело касается Кати, то буди меня хоть посреди ночи… Значит, Алексей Аркадьевич у нас проклюнулся?

– Да, Юра звонил, сказал, что стриптизерша про него говорила. Какой-то парень к ней подходил, сказал, чтобы она этих придурков отвлекла, ну, Юру с Геной…

– Может, этот придурок опять что-то не так понял?

– Да нет, Герц еще звонил. Был какой-то парень, который стриптизершу запряг. Он по телефону с Алексеем Аркадьевичем разговаривал…

– О чем?

– Ну, обещал, что все в порядке будет…

– Какой уж тут порядок… Ладно, давай звони Герцу, пусть подъезжает, лично с ним поговорю.

– Хорошо… Да, тут еще этот к вам пожаловал, ну, беглец наш, – плотоядно улыбнулся Еремей.

– Какой беглец? – не понял Спартак.

– Ну, Базальт… Мы у него диктофон забрали, кассету от видеокамеры. Типа, он Катю не похищал…

– Где он?

– Под замком. На этот раз мы его по всем правилам захомутали, не вырвется…

– Я не понял, он сам пришел или ты за ним по лесам гонялся?

– Ну, сам, – потускнел Еремей.

В ту злополучную ночь ему досталось больше всех. Костя, выскакивая из багажника, ударил его костяшками пальцев по горлу, Еремея потом долго откачивали. Потому и зол он на Костю. И так бы хотелось ему самому поймать этого беглеца, да не судьба. Костя сам к нему пришел, но если это и победа для Еремея, то вовсе не блестящая.

– Сюда его давай… Хотя нет, сначала запись давай прослушаем.

Еремей включил трофейный диктофон на воспроизведение, и Спартак узнал о существовании некоего Сквалыгина, который утверждал, что вина за похищение Кати лежит на Красницком. А кассета из видеомагнитофона позволила ему посмотреть на этого обличителя. Сквалыгин лежал на полу, со связанными руками. Видно, Базальту пришлось потрудиться, чтобы развязать ему язык.

Только затем привели Костю. Со связанными руками, с заклеенным ртом. Спартак внимательно посмотрел на него. Лицо вроде без синяков, но Еремей мог сделать ему прямой массаж брюшной полости, следы от которого, как правило, остаются за кадром.

Костя понимал, что ситуация для него как минимум неблагоприятная. Но смотрел на Спартака без страха и смущения. Видно, что парень этот – крепкий орешек. Такому ствол ко лбу приставляй, он будет улыбаться. Спартак мог ошибаться в своем суждении, но проверять его не хотелось. Косте и без того досталось.

Он велел развязать пленника, а рот расклеил ему собственноручно.

– Ты уж извини, что с тобой обошлись так грубо.

– Да я другого и не ожидал, – усмехнулся парень.

– Я тут с твоей режиссурой ознакомился…

– Я же говорил, что не похищал Катю. Не моя это работа…

– А почему ты думаешь, что я поверю этому Сквалыгину? Откуда я знаю, может, это какой-то подставной?

– Катя его видела, он за ней приходил. Ну, в первый раз. Я его тогда укатал…

– Так он же от тебя и приходил.

– От меня?! – оторопел Костя.

– Ну да, от тебя… Двойка тебе за сообразительность. Не убедил ты меня…

– Э-э… – Парень растерянно почесал затылок. Действительно, нестыковка вышла.

– Значит, ты хочешь, чтобы Катя его опознала? – Спартак пристально смотрел на него.

– Да, хотел… Но если она думает, что это я подослал к ней этого Сквалыгина… Если вы так думаете… Но я правда не виноват в том, что Катю похитили, – поджав губы, жестко, но с беспомощностью во взгляде смотрел на него Костя.

– Когда похитили?

– Как когда? Из моей квартиры ее похитили… Красницкий это сделал, а меня подставил…

– Что, и больше ее не похищали?

– Кто ее похитит, если она с тобой?

– Ты что, ничего не знаешь? – всматриваясь Косте в глаза, спросил Спартак.

Похоже, парень всерьез думал, что Катя где-то здесь, в доме. И всерьез рассчитывал, что она опознает Сквалыгина.

– А что я должен знать?

– Катя исчезла. Нет ее. Ищут Катю, но пока ничего…

– Как исчезла?!

Костя не разыграл удивление. Или в нем умер великий актер, или он действительно ничего не знал.

– Так исчезла. Была – и нету. Или похитили, или сама сбежала…

– С кем?

– Да есть тут один…

Спартак не исключал мысль, что Катя просто сбежала от телохранителей, чтобы остаться наедине с Саврасковым. Его человек подговорил стриптизершу, отвлек охрану, и Катя воспользовалась этим. Саврасков помог ей сбежать… Но зачем ему это? Если у них любовь, то Спартак совсем не против… Может, она просто хотела побыть с ним без своих телохранителей. Но почему они тогда исчезли?..

Да и не питала Катя чувств к Савраскову: на Косте она помешана. Но, может, она и сбежала с ним от Кости. Не от Спартака сбежала, а от своих чувств. Может, надеялась, что Саврасков поможет ей забыть Костю?.. Корявая какая-то логика, неправдоподобная. Но Спартак очень хотел верить, что с Катей ничего страшного не произошло.

– У них что, роман?

– А тебе не все равно?

– Если бы мне было все равно, меня бы здесь не было.

– Нравится тебе Катя, – утвердительно сказал Спартак.

– Может быть.

– Нравится… И сама по себе она хороша, и у ее брата статус. Он и деньгами может помочь, и на хорошее место пристроить…

– Это ты о чем? – вскинулся Костя.

– Да все о том же. Ты у Карпа кем был, пехотой? А при мне большим человеком можешь стать…

– Только давай без фантазий, – поморщился парень. – Чего ты мне тут шкуру неубитого медведя стелешь? Мне от тебя ничего не надо…

– Ну да, ну да.

– Мне Катя нужна. Поэтому я здесь.

– Нужна… Нужна тебе Катя, – кивнул Спартак. – Поэтому ты здесь…

Поэтому он и сунулся в полымя, что хотел быть с Катей. Знал, что жизнью рискует, а все-таки пришел к ней, чтобы оправдаться. Может, не все Костя предусмотрел, потому и попал впросак, но важен сам факт. Не сидит он на месте, стремится быть с Катей.

Костя пришел к ней, а ее нет, и Спартак мог точно сказать, что для него это стало новостью, причем очень плохой. Значит, он непричастен к ее исчезновению. Во всяком случае, все на это указывало.

Он тянется к Кате, а она – к нему. Похоже, их чувства взаимные…

Спартак всерьез считал, что Костя не пара его сестре. Но сейчас об этом и думать не хотелось. Так, сказал несколько слов, чтобы позлить Костю. Но мысли все о том, как найти Катю, как выручить ее из беды.

– Ты здесь. А ее нет… И где она, никто не знает.

– С кем у нее роман, с Красницким? – неприязненно скривился Костя.

– Красницкий здесь ни при чем… Да и тебе этот Сквалыгин сказал, что Красницкий успокоился, – Спартак вспомнил фрагмент видеозаписи.

– Сказать можно все что угодно…

– Ну да, и Сквалыгина можно назначить виновным.

– Я не назначал его виновным. Я его у «Багратиона» вычислил.

– У «Багратиона», говоришь… – задумался Спартак.

Он ставил задачу Гобою посмотреть за этим банком. Тот кое-какую информацию на Красницкого собрал, наблюдение за его офисом установил. Этим делом специальный человек занимался; что, если он видел Сквалыгина, сможет его опознать?

Спартак позвонил Гобою, тот прислал человека да и сам подъехал. И выяснилось, что Сквалыгина действительно видели в банке «Багратион». Значит, не врал Костя.

– Повезло тебе, парень, смог ты меня убедить, что тебя подставили, – в раздумье покачал головой Спартак. – Перехитрил меня Красницкий. И Катю перехитрил, и меня…

– Не был бы он хитрым, олигархом бы не стал, – с явным облегчением вздохнул Костя.

– Логично… Красницкий понял, с кем связался, дал отбой, а стрелки перевел на тебя. И от Кати отстал. Хотя…

– Что хотя? – напрягся Костя.

– Катю он к себе на банкет позвал. Ты, Костя, правильно говорил, ничем хорошим это не закончится. Может, Красницкий вину свою хотел перед ней замять или еще что, но он ей медвежью услугу оказал – с Саврасковым познакомил. А Саврасков – еще тот жук… На него все показывает. Если Катю похитили, то это его работа…

– Так найти его надо, тряхнуть!

– Нет его, пропал куда-то…

– Пропал, – подтвердил Гобой. – За его домом смотрят, за офисом; пока не появлялся…

Когда-то он был правой рукой у Спартака наравне с Мартыном. Он и сейчас занимается разведкой, но под началом у того же Мартына. Хотя и Спартак по-прежнему для него голова…

– Никто не знает, где он, – кивнул Спартак. – Как сквозь землю провалился. Вместе с Катей…

– Может, он сам по себе пропал, без Кати? – спросил Костя.

– Он за ней приезжал перед тем, как она пропала. Ей сказали, что Саврасков ее спрашивает, – сказал Гобой. – А телохранителей стриптизерша отвлекла, ее парень какой-то нанял. Стриптизерша слышала, как он по телефону с Саврасковым говорил…

– Она слышала, как он его Алексеем Аркадьевичем называл, – вслух подумал Спартак. – Но голос его не слышала. И самого Савраскова у клуба никто не видел. А сказать все что угодно можно…

– Красницкий меня подставил. И очень удачно, – сказал Костя. – Может, он и Савраскова подставил… На Савраскова грешить будут, а Красницкий в стороне. Катя у него, а он в стороне…

– Зачем ему Савраскова подставлять?

– Я же сказал, чтобы самому в стороне остаться…

– И это как минимум, – подхватил Гобой. – А как максимум можно двух зайцев убить. Или даже трех…

– А конкретно? – строго посмотрел на него Спартак.

– Во-первых, он получает Катю. Чтобы утешить свое извращенное самолюбие. Во-вторых, он избавляется от Савраскова. В-третьих, если вдруг найдут его труп, виноватым, Спартак, останешься ты. Он же твою сестру похитил, ты ему и отомстил…

– Слишком все сложно.

– Так Красницкий на сложных схемах и поднялся. Талант у него на многоходовки, он на этом миллионы сделал. И еще миллиарды сделает. Он и Катю получит, и тебя подставит. Сначала Савраскова, а потом и тебя. А у Савраскова банк и несколько металлургических заводов. Там и черные металлы, и цветные – а это очень серьезные деньги. Савраскова убьют, тебя в этом обвинят, закроют, а Красницкий в стороне и при всем своем…

– И при Кате, – с горечью добавил Костя.

– Думаешь, труп Савраскова может всплыть? – мрачно глянул на Гобоя Спартак.

– Все может быть…

– Значит, Красницкий запутать меня хочет.

– Не исключено.

– И что делать будем?

– Прежде всего на Красницкого наехать. И чем быстрей, тем лучше. Здесь не столько результат важен, сколько сам факт. Надо дать понять, что не на Савраскова ты грешишь, а на Красницкого. И если труп Савраскова найдут, ты здесь не при делах…

– Так и сделаем, – согласился Спартак.

Не хотел он связываться с Красницким, но, возможно, тот не оставил ему выбора. Так что хочешь не хочешь, а без войны, похоже, не обойтись. Что ж, ему не привыкать к путешествиям по минному полю…

Глава 19

Осень. Листья падают на землю с деревьев, а бизнесмены – с машин. И листья будут преть под открытым небом, и жертва – гнить и разлагаться. Если, конечно, ее не найдут. А ее должны найти – таков план.

– Ребята, что вы делаете? Нельзя так!

Банкир понимает, что жить ему осталось совсем чуть-чуть, страшно ему до мокрых штанов, на колени перед Клинчем встал, руки к нему тянет.

Клинч смотрел на это жалкое существо с презрением, но вместе с тем и с удовольствием. Этот человек совсем недавно ворочал миллионами, имел высокий статус в обществе, вытирал ноги о слабых мира сего. Но сейчас он уже не человек, а грязь под ногами. Клинч откровенно наслаждался его унижением. Потому и не спешил нажимать на спусковой крючок.

– Почему нельзя? Можно, если очень захотеть. А кто-то очень захотел…

– На кого вы работаете? Кто вам заплатил? Я заплачу больше!

– Сколько? – алчно встрепенулся Клинч.

– Три миллиона долларов! Три миллиона долларов прямо сейчас!

– Давай.

– Ну, не в прямом смысле… Мы поедем ко мне домой, там у меня тайник, я вынесу вам деньги…

Искушение было велико. Но Клинч понимал, что нельзя соваться в дом к Савраскову. И три миллиона накроются медным тазом, и контракт с Красницким аннулируется. Бригада у него не маленькая, два десятка бойцов, и он почти не сомневался в том, что кого-то из них Незлобин взял на секретное содержание. Очень даже может быть, что в бригаде завелся стукач. Во всяком случае, на месте Красницкого и начальника его службы безопасности он бы обзавелся сексотом. Клинч уже решил две проблемы, показал себя в деле, но, возможно, в нем еще сомневаются. И если не пройдет он сейчас через проверку на вшивость, Незлобин сделает соответствующие выводы. Обидно будет, если и трехмиллионный журавль в небо улетит, и синица за двести пятьдесят тысяч в руке сдохнет.

– Обманешь, – покачал головой Клинч и наставил на жертву пистолет.

– Нет, нет! Не обману!.. Это Красницкий обманет! А я не обману!

– Красницкий?! При чем здесь Красницкий? – удивленно спросил Клинч.

Нигде не афишировалось, на кого он работает.

– Ну, я же не дурак! Я знаю, кто меня заказал!.. Я знаю, Красницкий давно глаз на мой бизнес положил!

– Какая тебе разница, кто тебя заказал? Все уже решено, так что заглохни, закрой глаза и умри, как мужик.

Саврасков зажмурил глаза, но не заглох:

– Поверьте моему слову, Красницкий вас обязательно обманет! Он подлый человек, ему нельзя ве…

Клинч усмехнулся. Можно подумать, он доверял Красницкому. Он точно знал, что в этой жизни никому нельзя верить, поэтому Савраскова можно дальше не слушать. Клинч нажал на спусковой крючок и оборвал речь жертвы на полуслове.

* * *

Окно открылось достаточно легко, но вмонтированная в стену решетка дальше не пускала. Катя двумя руками взялась за прутья, попробовала их шатнуть, да куда там! Крепкая решетка, такую только вместе со стеной вырвать можно.

– Ку-ку!

Перед окном вдруг всплыла ухмыляющаяся физиономия. Круглолицый парень с диатезно-красными щеками одной рукой держался за живот, а пальцем другой тыкал в нее. Хорошо, фундамент высокий, и он не доставал до Кати.

Так ей вдруг захотелось плюнуть на него, но все-таки она удержалась от искушения. Не в том она положении, чтобы плевать в колодец. Этот парень – ее враг, и если его разозлить, то можно за это поплатиться. Неизвестно, что у него на уме, может, он изнасиловать ее хочет, но сдерживается…

Как-то сумбурно все произошло. Только Ваня Бояров отвязался от нее, как появился какой-то парень, сказал, что Саврасков очень хочет видеть ее. Катя заупрямилась, но взгляд у незнакомца заморачивающий, голос завораживающий, и она пошла за ним как будто под гипнозом. Через какой-то черный вход он вывел ее на улицу, посадил в машину, тут же кто-то вонючим платком заткнул ей нос, и она потеряла сознание.

Очнулась Катя в этом доме, сжатая со всех сторон стенами, крепкой дверью и прочными решетками. Комната небольшая, пол скрипучий, мебель дрянная, но даже если бы все здесь было в золоте, все равно это клетка. И она в очередной раз убедилась, что из нее не выбраться.

Дверь вдруг открылась, и в комнату ввалились двое: здоровяк с диатезными щеками и мордастый верзила с изрытым оспой лицом.

– Хозяин звонил, сказал, что тебя распечатать надо, – оскалился диатезный.

– Чего? – вжимаясь в угол комнаты, с ужасом протянула Катя.

– Да ты не бойся, мы же не извращенцы, – ощерился рябой и ладонью похлопал по корпусу видеокамеры, что держал в правой руке. – Алик тебя оформит, а я на камеру сниму. Он один будет, все по-честному…

– Сама разденешься или тебе помочь? – глумливо спросил диатезный, расстегивая пояс на своих джинсах.

Катя пожалела, что не плюнула в него. Впрочем, еще не поздно. Только, увы, плевком делу не поможешь. Парень крепкий, и если он навалится на нее всей массой, то все, пиши пропало… Что же делать? Что делать?

– Ты хоть знаешь, кто у меня брат? – схватилась за соломинку Катя.

– Не знаю и знать не хочу!

– Он в законе! Знаешь, что с тобой будет, если ты меня хоть пальцем тронешь?

– А это смотря каким пальцем, – хохотнул диатезный. – Я правильным пальцем тебя трону. Тебе понравится! Еще умолять будешь, чтобы я повторил!

– Не подходи ко мне, мразь!

– Давай, давай, меня это заводит!

Катя выставила вперед руки, защищаясь от насильника, но тот ловким движением захватил их и одну заломил за спину. Развернул Катю к себе спиной, завалил ее на живот, стал стаскивать джинсы…

Но раздеть ее не успел. В комнату вдруг ворвались какие-то люди, скрутили его самого, закрепив на его запястьях наручники. Досталось и верзиле.

– Капитан милиции Уходов, – помогая Кате подняться, представился парень с располагающей к доверию внешностью.

И удостоверение он Кате предъявил, и в машину проводил.

– Еле нашли вас, Катя, – усаживаясь рядом, с доверительной улыбкой сказал он. – Да, кстати, если можно, автограф…

Из кармана кожаной куртки он достал магнитофонную кассету и попросил расписаться на обложке с ее фотографией. Разумеется, она не могла отказать ему в столь невинной и приятной просьбе.

– Спасибо. Не скажу, что я рьяный ваш поклонник, но мне нравится, как вы поете… Олег, организуй нам концерт!

Водитель взял кассету, вставил ее в магнитолу, после чего плавно стронул машину с места.

– А куда мы едем? – спросила Катя.

– А куда вам надо?

– В Репчино. Там у меня брат.

– Никонов Спартак Евгеньевич, я не ошибаюсь? – нахмурился капитан.

– Да. А что-то случилось? – всполошилась она.

– Ваш брат сейчас находится в изоляторе на Петровке. Его арестовали по подозрению в убийстве гражданина Савраскова.

– Что?!

– Успокойтесь, Катя. Собственноручно ваш брат никого не убивал, возможно, предъявить ему будет нечего. Да и к тюрьме вашему брату не привыкать. Все-таки вор в законе…

– А что, Савраскова убили?

– Да. Выстрелом из пистолета. Вывезли в лес и застрелили. Типичная бандитская расправа… Ваш брат думал, что вас похитил гражданин Саврасков. Так, в общем-то, и оказалось. Алексей Аркадьевич перед смертью сказал, где вас прячут, но тут появились мы, арестовали вашего брата, его подельников. Сами вот за вами приехали… Сейчас мы отвезем вас домой, вы успокоитесь, а завтра к вам придет следователь, опросит вас, ну, все как положено. Возражать не будете?

– Делайте что хотите.

– Ну и отлично.

Машина шла через какую-то деревеньку, по ухабистой дороге, но Катя не замечала тряски. После того, что произошло в доме, сейчас она ощущала только покой и умиротворение. Пыльная машина, гулкая, но в ней так хорошо и уютно, что ее вдруг стало клонить в сон.

Засыпая, она услышала, как у капитана зазвонил телефон.

– Да, Уходов… Как скажете, товарищ полковник… Так точно! Будет сделано!

Катя улыбнулась сквозь дрему. Все, что мог, этот бравый капитан уже сделал. От насильников ее избавил, домой везет, и она очень-очень ему благодарна. Жаль, спать хочется так, что нет сил выразить ему свою благодарность. Впрочем, у нее будет еще для этого время…

Проснулась она, когда за окном уже смеркалось. Какой-то дачный поселок за окном, летние дома. Вот машина остановилась возле ворот, которые тут же открылись, въехала во двор двухэтажного дома из оранжевого кирпича.

– Куда мы приехали? – возмущенно спросила Катя.

– Вы только не переживайте, нормально все, – с какой-то нехорошей хитринкой в глазах улыбнулся капитан. – Мы сюда по пути заехали. С вами один важный человек поговорить хочет, а потом мы дальше поедем.

В его словах был подвох, и очень скоро Катя в этом убедилась. В каминном зале она увидела того самого важного человека, о котором говорил Уходов. Это был Красницкий. Он торжествующе улыбался, глядя на Катю.

– Что все это значит? – содрогаясь от дурного предчувствия, спросила она.

Капитан вышел из комнаты, и она осталась с Красницким наедине. От волнения у нее подкашивались ноги.

– А значит это, Катенька, что ты находишься под моей личной защитой и ничего плохого с тобой больше случиться не может.

Красницкий поднялся со своего места, подошел к ней, мягко взял за руку, подвел к креслу, помог сесть.

– Это что, розыгрыш такой?

– Почему розыгрыш?

– Ну, может, вы и в прошлый раз меня разыграли. Сами меня похитили, сами меня и спасли…

– Я не знаю, кто похитил тебя в прошлый раз, но сейчас тебя похитил Саврасков. И не я тебя спас, а сотрудники милиции… Или ты думаешь, что милиция не настоящая? – весело спросил он.

– Откуда я знаю? Все может быть.

– Нет, милиция настоящая. Просто я позволил себе вмешаться в ход событий, и поэтому ты здесь. Я же олигарх, Катенька, у меня очень большие возможности. И милицейские генералы у меня в друзьях. И даже на содержании. Поверь, что я скажу, то Уходов и сделает. Скажет, что не нашли тебя в доме у Савраскова, и ты окажешься в списках без вести пропавших…

– Зачем это вам?

– Вот и я думаю, что незачем. Спартаку сообщат, что с тобой все в порядке, и ты останешься здесь, под моей защитой. Ты, наверное, еще не в курсе, что Спартак сейчас в тюрьме…

– В курсе.

– Его обвиняют в убийстве Савраскова.

– Но ведь он сам не убивал.

– Да, но убийца тоже задержан, и он дал показания против твоего брата. Твоему брату грозит статья за организацию убийства. А это еще лет десять строгого режима…

– Мне нужно ему позвонить.

– Ты думаешь, у него есть телефон?

– Телефон есть у его друга. Мне нужно позвонить Мартыну.

– Пожалуйста!

Красницкий кликнул своего телохранителя, который подал Кате мобильный телефон. И уровень сигнала хороший, и гудки длинные в трубке пошли, но, увы, Мартын не отзывался. И Юле она дозвониться не смогла.

– Ничего не понимаю.

– Может, Мартына тоже арестовали?

– А Юлю, жену Спартака?

– Ну, мало ли…

– Нет, здесь что-то не то…

– Телефон оставь себе. Может, еще дозвонишься…

Что-то подсказывало Кате, что по этому телефону она вообще никуда не сможет дозвониться.

– Зачем он мне? Я новый себе возьму.

– Где?

– Домой приеду, скажу, мне привезут…

– Твой дом – здесь. Я в ответе за твою безопасность, поэтому ты останешься здесь. Поверь, охранять тебя будут… Нет, беречь будут как зеницу ока…

– Но я не хочу здесь оставаться.

– Безопасность иногда бывает навязчивой, – усмехнулся Красницкий.

– Такой же навязчивой, как и вы сами?

– Я вижу, ты уже поняла, что тебе от меня никуда не деться. Я – твоя судьба, и ты должна с этим смириться… И еще я в ответе за тебя перед твоим братом. Вот верну я тебя домой, а с тобой что-то случится, твой брат выйдет из тюрьмы, и что я ему скажу? Извини, не уберег. А твой брат – серьезный человек, и у меня из-за тебя могут возникнуть с ним проблемы. Мне это надо?

– Но вы же сказали, что Спартаку грозит большой срок.

– Что верно, то верно.

– Я же не могу просидеть здесь десять лет?

– Почему не можешь? Можешь. Дом неплохой, со всеми удобствами, кормить тебя здесь будут, охранять…

– Вы издеваетесь? – возмутилась Катя.

– Нет. Известны случаи, когда женщины жили по десять-двадцать лет в подвалах, в невыносимых на первый взгляд условиях. И ничего, жили, детей рожали… Ты же не хочешь жить в подвале? – холодящим взглядом посмотрел на нее Красницкий.

– Нет, – внутренне сжалась она.

– Тогда будь умницей, и будешь жить в комфорте. Скоро зима, а здесь камин и отопительная система. Душ с горячей водой, теплый туалет, свет в окнах. А в подвале холодно и сыро…

– Я не хочу в подвал.

– Вот и я о том же… Ты будешь умницей, и я создам тебе все условия. Ты будешь умницей, и я помогу твоему брату выйти на свободу.

– У него и без вас есть люди, которые могут помочь, – покачала головой Катя.

– Не все так просто, дорогая. У твоего брата есть враги. У друзей твоего брата тоже есть враги. И эти враги давят на них со всех сторон. Поверь, твоему брату будет очень-очень трудно…

Катя не хотела верить Красницкому. Более того, возникало чувство, что все это большой обман. Но Феликс Михайлович говорил очень убедительно, и взгляд у него завораживающий. А потом она прекрасно понимала, чем занимался ее брат и его друзья. Спартак – большой криминальный авторитет, и дела у него такие же преступные. И тот же Мартын занимается не только легальным бизнесом, там и «крыши», и контрабанда, и все такое прочее. И в криминальной среде у них есть враги; милиция, опять же, не дремлет. Тяжело сейчас приходится Спартаку, и Мартыну наверняка не сладко. А Красницкий – олигарх, у него большие связи в самых высоких кругах. Он может помочь Спартаку. А может сделать Катю своей вечной пленницей. Он все может. Именно эту мысль он и внушал.

– Я должна помочь своему брату? – завороженно спросила она.

– Да, ты должна помочь своему брату, – поднимаясь со своего места, сказал он. – Да, ты должна помочь самой себе. Станешь умницей, и у тебя все будет хорошо. А если станешь большой умницей, то вернешься на сцену…

– И как мне стать большой умницей?

– Для этого ты должна стать женщиной. Моей женщиной. Только моей женщиной. Ты должна угождать мне во всем… Поверь, это совсем не трудно. Надо только расслабиться…

Он вплотную подошел к ней, обжал ногами ее бедра, руками обхватил голову, лицом прижал к своему животу. Катя поняла, что ему нужно. И взбунтовалась.

Не будет она умницей, не станет угождать этому извращенцу.

– Пошел ты!

Она оттолкнула Красницкого и выбежала из комнаты в холл. Никто не гнался за ней, и она беспрепятственно добралась до прихожей, и только накрепко запертые двери остановили ее.

Катя глянула на окно, но и там преграда. Решетки на окнах наверняка крепкие, иначе бы ей не позволили свободно ходить по дому.

Охранник вышел к ней неторопливо, с непроницаемо спокойным лицом. Не человек, а мумия какая-то, только тело не высохшее, а напротив, крупное и насыщенное физической энергией.

– Пошли, – сухо сказал он.

И кивком головы пригласил Катю следовать за собой.

Он отвел ее на второй этаж, в просторную комнату с хорошим ремонтом и добротным спальным гарнитуром. И с решетками на окнах.

– Здесь будете жить, – не обращаясь к ней по имени, но на «вы» сказал парень. – Дверь будет открыта, но, мой вам совет, не пытайтесь бежать. Здесь видеокамеры, за вами следят. Попытаетесь сбежать, закроем дверь… В шкафу есть чистое белье, душ на этаже; если вдруг что-то будет нужно, зовите меня. Я буду в соседней комнате, зовут меня Михаил. Пока все…

Он ушел, а Катя подняла голову, разыскивая видеокамеру. Но ничего не нашла. Зато обнаружила «глазок» объектива в холле второго этажа. Ей предлагали полную свободу действий в своей комнате, но ограничивали за ее пределами. Что ж, и это хорошо.

Видеокамеры не было и в душевой. Но правом раздеться догола Катя воспользовалась лишь после того, как Красницкий покинул дом. Не хватало еще, чтобы он зашел к ней в душ. Он добивался от нее добровольной покорности, но мог применить и силу. Как ни крути, а она целиком и полностью находилась в его власти, и он мог сделать с ней все, что угодно его развращенной душе.

Катя должна была ясно осознать свою бесправ-ную участь и смириться с ней, иначе придется перебраться в подвал. Именно эту мысль и внушил ей Красницкий.

Катя понимала, что этот мерзавец может превратить ее жизнь в сущий ад, но она не хотела сдаваться. Хотя и не зарекалась от предательства. Возможно, ей придется изменить самой себе. И Косте…

Глава 20

Глаза у Красницкого теплые, во взгляде понимание, на лице участливое выражение, но во всем этом чувствуется фальшь. А чутье у Спартака волчье, и его не проведешь.

– Виноват, каюсь, не должен я был знакомить Алексея с вашей Катей. Но он очень просил и даже настаивал. И мы с ним деловые партнеры, как я мог ему отказать? – сочувствующе вздохнул Красницкий.

Спартаку не пришлось томиться в ожидании встречи с ним. Достаточно было одного звонка, и вот он здесь, в отдельном кабинете ресторана. Красницкий хотел принять его в своем офисе, но не стал отказываться от встречи на нейтральной территории. И даже минимум охраны с собой привел – всего два телохранителя с ним. Хотя, возможно, где-то за углом стоит спецмашина со спецназовцами.

– Да, я в курсе, что у тебя с Саврасковым деловые отношения, – кивнул Спартак. – Ты хотел купить его «Трансметалл-АА».

– Не понял. При чем здесь это? – удивленно повел бровью Красницкий.

Не думал он, что Спартак в курсе таких тонкостей его деловой политики.

– «Трансметалл» – это «дочка» «Главстальбанка», ключевое звено в системе предприятий, принадлежащих Савраскову. Ну, не только ему принадлежащих, но это ключевое звено, которым ты хотел обладать. Схема проста, как два пальца об асфальт. Через «Трансметалл» можно взять контроль над «Главстальбанком», но Саврасков не дурак, тем более что он сам создавал свою систему. Он тебе отказал и этим себя приговорил. У тебя есть акции его заводов, есть свои люди в правлении «Главстальбанка». Сейчас на место Савраскова придет твой человек, и твоя финансово-промышленная империя расширится. Сейчас ты важный игрок на нефтяном рынке, а теперь у тебя будет влияние на рынок черных и цветных металлов. Ты же олигарх, ты должен играть по-крупному…

– Да, я олигарх и должен играть по крупному, – нахмурился Красницкий. – Но кто тебе сказал, что на место Савраскова кто-то придет? Саврасков есть и никуда не делся. Просто сейчас он с твоей Катей…

– Кого лечишь, Феля? – презрительно скривился Спартак. – Ты свои лекарства лохам впаривай, а мне тут заправлять не надо. Я таких умников, как ты, насквозь вижу… Люди твои грамотно сработали, не вопрос. Все чисто сделали, не подкопаешься. Катя у тебя, а не сегодня-завтра труп Савраскова обнаружат, меня в убийстве обвинят… Лихо ты, Феля, закрутил, одним выстрелом трех зайцев уложить. Только не на того нарвался!

– Во-первых, я не Феля! – Нервным движением Красницкий взялся за лацканы пиджака, поправил его на себе. – Во-вторых, я не знаю ни о каком трупе! И в-третьих, понятия не имею, где Катя!

– Ты можешь говорить, что хочешь, Феля, – свирепо смотрел на него Спартак. – Если тебе мешает Саврасков, ты можешь решать с ним проблемы, как хочешь. Я тебе в этом ни судья, ни прокурор. Но Катю мою ты зря тронул…

– Не трогал я твою Катю! – взвыл Красницкий, злостью пытаясь прикрыть свою растерянность.

– Короче, срок у тебя четыре часа. Если вечером Кати не будет дома, у тебя будут очень большие проблемы. Я все сказал.

Спартак давно уже понял, что чем короче угроза, тем она ощутимей. Чем громче человек сотрясает воздух, тем больше в нем никчемной пустоты. Нужно быть тяжелым, как грозовая туча, тогда и гром будет, и молния. А вес у Спартака есть, и Красницкий это прекрасно понимает. Поэтому не нужно лишних слов…

Был еще момент, который не позволял угрожать во весь голос. Катя не просто пленница Красницкого, она его заложница, и если с этим гадом что-то случится, то достанется и ей. Он должен был это понимать.

* * *

Феликс нервно жевал кончик сигары. Уловка не сработала, и нужно было срочно что-то делать. Нет, страха не было, чувство опасности приятно щекотало нервы. Но лучше бы все шло по плану…

Хорошо, что Анатоля рядом нет. Он бы смотрел сейчас на Феликса молча, но с укоризной во взгляде. Анатоль никогда не одобрял этих махинаций с Катей, поэтому Красницкий даже в свои планы посвящать его не стал. Зато Игорь Незлобин здесь, у него в кабинете.

– Спартак нас раскусил. Он знает, что Катя у нас.

– Э-э… Это плохо.

Незлобин хотел сказать, что Спартак раскусил не его, а самого Феликса. Ведь это была его идея от начала до конца, и план составил он. Незлобин лишь привел в действие механизм, который втянул в себя и Катю, и Савраскова. Но ведь он же не идиот, чтобы обвинять в чем-то своего босса. Хотя ему так хотелось свалить на Феликса его же вину, что от напряжения жилы на лбу надулись.

– Плохо. Но не смертельно.

– Не смертельно, – поспешил согласиться Незлобин.

– Что будем делать?

– Надо думать.

– Где Саврасков?

– Нет его больше. Я же говорил. Все по плану.

Наверняка Незлобин совсем не прочь был добавить «по-вашему» плану, но его счастье, что ему хватило ума промолчать.

– Я так понимаю, труп еще не нашли.

– Пока нет. Но там сейчас грибники ходят, могут найти.

– Надо сделать так, чтобы не нашли…

Спартак Никонов – законный вор, и ему как бы нельзя обращаться за помощью в милицию. Но все эти законы – полная ерунда, когда дело касается собственной шкуры. Не он сам, так кто-то из его людей мог сообщить в милицию о пропаже Кати. Если так, то и подозреваемый в этом деле появился, а именно – Феликс Михайлович Красницкий. Спартак не дурак, он должен был подстраховаться, поэтому, если найдется труп Савраскова, в его гибели могут обвинить Красницкого. Вот если вдруг образуется труп Феликса, тогда крайним окажется Спартак. Но об этом не хотелось думать…

– Хорошо, я организую людей, – кивнул Незлобин.

Он прямо на месте взялся за телефон, позвонил Клинчу:

– Про подснежник в лесу помнишь?.. Так вот, его нужно спрятать. Но так, чтобы он больше никогда не вырос… Когда? Вчера?.. Давай действуй.

Игорь сложил трубку и самодовольно посмотрел на босса:

– Все будет сделано в лучшем виде.

– Как тебе Клинч?

– Ну, ничего…

– Доверять ему можно?

– Пока да… Ему Саврасков три «лимона» предлагал. Клинч отказался. А почему отказался? Потому что голова у него варит… Ну, а если его вдруг занесет, так у меня человек в его бригаде. Я его с потрохами купил; он, если вдруг что, Клинча и ликвидирует…

– Это хорошо, что у тебя все на контроле. Очень хорошо… Со Спартаком нужно что-то решать.

– Не думаю, что Клинч согласится. Спартак в законе, за него особый спрос. И спросить есть кому… Разве что за отдельную плату. Но это очень большие деньги…

– Он и так получает очень большие деньги, – скривился Красницкий. – Курс доллара в три раза прыгнул… Да и не нужна его помощь. Сам, своими силами справишься. Есть у меня один вариант…

Незлобин нахмурился, с недоверием глядя на Красницкого. Сомневался он в его плане. А тут вдруг еще оказалось, что исполнять его придется ему лично…

О том, чтобы вернуть Катю Спартаку, не могло быть и речи. Личные притязания вдруг отступили на второй план. Сейчас эта девушка была разменной монетой в большой игре. И вернуть ее брату было равнозначно поражению в этой игре. А Красницкий привык побеждать и не хотел менять своих привычек.

* * *

Готовить Варвара не любила, но умела. Это у нее от мамы, которая учила ее премудростям кулинарии, и от папы, который требовал свежие блюда на завтрак, обед и ужин. Мама не всегда успевала, поэтому Варваре приходилось становиться к плите.

А сейчас у нее другой тиран, гораздо более страшный, чем папа. Зато щедрый. И квартира у Варвары есть, и машина. Папа не мог ей этого предоставить, а для Феликса это раз плюнуть.

Но по утрам ей приходится вставать к плите, готовить ему завтраки. Причем из одежды на ней только короткий передник. И еще босоножки на высоком каблуке. Так ему нравится…

И еще блюда должны быть очень вкусными. Если Феликсу что-то не понравится, придется в срочном порядке делать ему омлет. Впрочем, все зависит от его настроения. Сегодня в меню блинчики с творогом, и, если ему захочется поставить Варвару на колени, он придерется к ним, скажет, что невкусные…

– Что-то не фонтан у тебя сегодня… – поморщился он, отставляя в сторону пустую тарелку. – Подгорели твои блинчики…

Ну вот, началось.

– Иди сюда, папа тебя наказывать будет.

Варвара тяжко вздохнула. Папа у нее требовательный человек, взыскательный, но дочерей своих он никогда не бил. И уж точно не наказывал сексом… Но ведь Феликс ей не отец. Он – извращенная сволочь, которую она вынуждена терпеть.

Он больно взял Варвару за руку, резко потянул на себя, заломил за спину, заставляя согнуться в поясе и раздвинуть ноги. Но настоящую боль она ощутила чуть позже, когда он вошел в нее…

– Ничего, бывает и хуже, – сказал, хлопнув ее по ягодице.

Потом он отправился в душ, а она какое-то время лежала грудью на столе, не в силах подняться на ноги. Потом кое-как доковыляла до постели, легла.

Он помылся, оделся, а у порога осчастливил ее прекрасной новостью: ни сегодня его не будет, ни завтра. Что ж, у нее будет время отдохнуть от его садистских извращений.

Феликс ушел, и она стала собираться. Боль отступила, теплая вода смыла с тела мужскую похоть. И настроение приподнялось. У нее прекрасная квартира, пусть и не своя, но живет она в ней одна. И жить будет, пока не надоест Красницкому. А Варвара уже поняла, что надоесть ему она может лишь в том случае, если откажется исполнять его извращенные желания. А она не откажется, потому что лучше с ним жить, чем без него. Он полностью ее содержит, деньги дает на житье. После каждого визита на тумбочке в прихожей остается тысяча долларов. Да, этим он как бы подчеркивает, что для него Варвара значит не больше, чем элитная проститутка. Но, возможно, это лишь проявление его больной фантазии. Может, в душе он ценит ее настолько, что готов сделать ей предложение…

Еще больше настроение улучшилось, когда Варвара оказалась в своей машине. Сидеть уже не больно, а запах в салоне волшебный – свежая кожа, новый пластик. Голова кружится от этого пьянящего аромата. «Фольксваген Гольф» у нее, подарок Феликса. Пробег – всего тысяча километров. И еще права он ей подарил. На свои деньги в ГАИ купил, чтобы она не тратила время на учебу. Это, кстати говоря, еще одно проявление заботы о ней. Ведь она и без того учится в университете, зачем ей утомляться на курсах вождения?..

До университета оставалось всего ничего, когда на перекрестке в нее вдруг врезалась машина. Водитель успел затормозить, удар оказался сравнительно несильным, но Варвару все же тряхнуло. И еще она обнаружила, что пластиковый бампер оторван и соплей стелется по земле.

Ну вот, рано или поздно это должно было случиться. Как сказал бы папа, купленные права удачи не приносят. Да и машины на счастье не бьются.

– Извините, пожалуйста!

Варвара с удивлением посмотрела на высокого статного мужчину в пиджаке-френче. Интересный экземпляр, и машина у него стоящая. Хоть и не первой молодости, но все-таки «Мерседес», причем представительского класса. А удивление вызвало то, что мужчина извинялся перед ней. Оказывается, он виноват перед ней, а не наоборот.

Шок прошел, сознание включилось, и Варвара вспомнила, что на перекресток она выезжала на зеленый свет. А этот мужчина, оказывается, решил проскочить на запрещающий сигнал светофора. Какая наглость!

– Вы только не переживайте, я заплачу.

Мужчина достал из кармана полновесный бумажник, вынул оттуда несколько стодолларовых купюр. Хотел протянуть деньги Варваре, но спохватился:

– Нет, наверное, мы поступим по-другому. Тут недалеко автосервис есть, мы сейчас туда поедем, я договорюсь с мастером, оплачу ремонт вашей машины. Ну, заодно со своей разберусь, – показал он на разбитую фару.

– А если обманете? – внимательно посмотрела на него Варвара.

– Ну что вы! Даже если бы я хотел вас обмануть, не смог бы. У меня с детства культ преклонения перед прекрасными женщинами! – обаятельно улыбнулся он.

Но Варвара не повелась на его лесть.

– Если вы меня обманете, вас найдут и убьют, – наслаждаясь могуществом Феликса, предупредила она.

Красницкий, конечно, свинья, но за ним как за каменной стеной. Во всяком случае, есть такое ощущение.

– Даже так?

– Но вы же меня не обманете?

Мужчина снова полез в бумажник, достал оттуда два десятка стодолларовых купюр, протянул Варваре.

– Это залог. Чтобы я не сбежал. Мы сейчас поедем в автосервис, и я заплачу за ваш ремонт. Из этих денег. Договорились?

Варвара молча кивнула, забрала деньги, села в машину и поехала за виновником «торжества». Действительно, автосервис находился неподалеку.

Мужчину звали Олег, он договорился с мастером, заплатил за ремонт сразу двух машин, «Фольксваген» Варвары загнали в цех.

– Через два дня можно будет забрать, – сказал Олег, протягивая ей оплаченную квитанцию.

– И что мне эти два дня делать?

– Ну, я могу компенсировать затраты на такси… Вы можете взять сто долларов из тех денег, что я вам дал.

– Спасибо, не нужно.

Не хотелось Варваре возвращать две тысячи долларов, тем более что можно было прибрать их к рукам как моральный ущерб. Но еще больше она боялась показаться дрянью. К тому же Олег мог оказаться крутым парнем, и жадность могла выйти ей боком.

Она вернула деньги, а взамен получила приглашение в кафе, что находилось в соседнем здании.

– Вообще-то у меня занятия, – замялась она. – Но если ненадолго…

На первую пару она все равно опаздывала.

– Вы спешите, а я – нет, – с непонятной грустью сказал Олег. – Жаль.

– Что жаль? То, что вы не спешите?

– И то, и другое…

Зал кафе пустовал, и официантка очень обрадовалась посетителям. Заведение не самое убогое, хотя и не очень высокого уровня. Но цены здесь наверняка кусаются. Впрочем, Олег не скупился. И горячие блюда заказал, и салаты. Что было весьма кстати. Из-за болезненных фантазий Феликса у нее пропал аппетит, и она не стала завтракать. Зато сейчас вдруг захотелось есть.

И еще он заказал бутылку французского коньяка и мороженое.

– Бабе – цветы, дитям – мороженое, – пародируя Папанова, с улыбкой сказал он. – Смотри, не перепутай.

– А вы перепутали, – игриво повела бровью Варвара.

Определенно, ей нравился этот мужчина. И симпатичный он, и при деньгах.

– Ну, какая же вы баба? Вы самая прекрасная девушка из тех, кого я видел. А я, поверьте, видел таких красавиц… Я, если хотите знать, в свое время был в жюри московского конкурса красоты.

– Это интересно, – зарделась польщенная Варвара.

– Да, но это меня и погубило, – опечалился он.

– Это как?

– Женился на московской красавице, а у нее папа – судья… Ну, ладно, половину имущества отсудила…

– Отсудила? Почему?

– Потому что мы с ней развелись.

– Вот оно как!

– Деньги – это ерунда. Все равно двадцать четыре миллиона у меня остались. Я еще столько же заработаю, и не раз…

– Двадцать четыре миллиона? Долларов?! – У Варвары аж дух захватило от такой суммы.

Наверняка Красницкий ворочал гораздо более крупными деньгами, но с ним Варвара не видела будущего. Даже если он вдруг женится на ней, счастья с ним не будет. А Олег и собой хорош, и вовсе не извращенец. К тому же холостой… Ну, если не женился снова.

– А вас это удивляет?

– Не очень… Смотритесь вы как минимум на миллион, – улыбнулась Варвара.

– Да? Тогда хорошо. А то я думал, что на неудачника похож. Вид у меня какой-то пришибленный, да?

– Я бы не сказала.

– Да ладно, я же знаю, что не совсем в порядке. Это из-за Ленки все. Она детей у меня отсудила. Вчера суд был. Я хотел, чтобы Вовка и Танюшка со мной были, а оно вон как вышло. Денег у меня много, но у Ленки отец в Верховном суде заседает, у него такие связи, что мне и не снилось… Ладно, если бы просто детей отсудили, мне запретили с ними встречаться. А это уже реальный беспредел!

– Жестоко.

– Не то слово… Знаешь, Варвара, я всегда мечтал иметь семерых детей. Чтобы семеро по лавкам, чтобы мал мала меньше, ну, ты меня понимаешь…

– Э-э… Не знаю…

– Да? Я думал, ты меня поймешь, – чуть ли не с упреком посмотрел на нее Олег. – Я смотрю, красота в тебе какая-то необыкновенная. Русская народная красота.

Варвара попыталась скрыть обиду, но все-таки он заметил горечь в ее глазах.

– Я что-то не так сказал?

– Сколько можно говорить, что русская народная красота – это возьмешь в руки, маешь вещь? Русская красавица – это полная баба с пышным задом. А где у меня пышные формы?

– Ну, здесь ты не права, – покачал головой Олег. – Пышных форм у тебя действительно нет, но есть крепкое… ну, скажем так, сибирское здоровье. Ты изнутри силой светишься. Силой духа, силой тела. Ты, конечно, не баба, но семерых детей точно выносишь. Потому и должна ты меня понимать…

– Чьих детей?

– Моих.

– А вы что, жениться на мне собрались? – спросила она, с трудом скрывая свое ликование.

– Не знаю… – в смятенном раздумье пожал он плечами.

– Тогда о чем разговор?

– Ну, я бы не отказался… Ты такая красивая, статная… Просто сейчас не время думать об этом… Слушай, а кому ты говорила, ну, про это – возьмешь в руки, маешь вещь? – чтобы сменить тему, спросил он.

– Именно это я не говорила, но, в общем, да, был такой разговор. Меня даже звездой фольклора хотели сделать.

– Кто?

– Продюсер есть такой. Валерьев.

– Ираклий Борисович?

– Слышали про него?

– Да я лично его знаю! Я ему в девяносто пятом с деньгами очень сильно помог. Он теперь у меня в долгу.

– Правда? – всполошилась Варвара.

– А какой мне смысл тебе врать?

– И что, влияние на него имеете?

– Слушай, может, хватит «выкать»? Я же тебе Олегом представился, а не Олегом Федоровичем. Поэтому и называй меня на «ты»… Или я старо выгляжу?

– Нет, конечно…

– Мне всего тридцать два года. Так что в отцы тебе я не гожусь.

– Тридцать два года, а уже миллионер…

– Шальное время – шальные деньги. Я в свое время оптовой торговлей занялся, сейчас у меня фирма крупная, внешнеторговые связи, все такое… Я когда-то в институт международной торговли поступал. Не поступил. Теперь у меня свой институт. Ну, как бы институт… А ты где учишься?

– В Московском университете, на юридическом.

– Да, на высококлассных юристов сейчас большой спрос. А что-то мне подсказывает, что ты станешь высококлассным юристом… Есть в тебе житейская мудрость и основательность. Видно, что не глупая ты баба… Извини, женщина.

– Девушка.

– Да, конечно… Слушай, а поехали ко мне. Я тебе свой дом покажу… Он, правда, не самый большой. И не на Рублевке – там жена сейчас живет. А мне поменьше достался, но все равно ничего. Банька есть. Бревенчатая такая, с бассейном…

Варвара видела, что нравится Олегу, именно поэтому и отказала ему. Хотя совсем не прочь была посмотреть, как он живет. Да и в баньке с ним попариться захотелось… Но она вспомнила, что говорил ей Костя: как женщина себя ведет, так о ней и думают. Если она показала себя шлюхой, то с ней и обращаться так же будут.

– Нет, спасибо.

– Так я и думал, – с одобрением улыбнулся Олег. – Ты же настоящая русская красавица. Такая, как ты, только с мужем париться будет…

– Да, только с мужем.

– А машина у тебя откуда, если не секрет?

Варвара задумалась. Она могла сказать, что машину родители подарили, но это вранье, и оно рано или поздно раскроется. Вдруг дело дойдет до свадьбы, а вскрывшаяся ложь ее расстроит. Но и про богатого «папика» говорить не хотелось.

И все-таки она выбрала правду. Слегка завуалированную, но правду.

– От мужа.

– Ты замужем?

К ее радости, эта новость заметно расстроила Олега.

– Не совсем.

– Это как? – приободрился он.

– У меня гражданский муж.

– Это несерьезно.

– Я знаю. И по большому счету, я свободная женщина. Но голову себе заморочить не дам. Так что не старайся. Хватит с меня одного обмана…

– Этот, который тебя обманул, обещал на тебе жениться?

– Да.

– Но я же не обещал.

– Тем более.

– Но я могу сделать предложение.

– Тогда и поговорим.

– Я могу сделать предложение прямо сейчас… Или он меня убьет?

– Кто?

– Ну, твой гражданский муж. Ты же сказала, что меня убьют, если я тебя обману, – напомнил Олег.

– Сказать можно все что угодно.

– А это не так?

– Ну, вообще-то он олигарх.

– Ого! А кто конкретно?

– Извини, но я не могу называть его имени. Вот если бы я была его настоящей женой…

– Но у него другая жена, – подсказал он.

– Возможно.

– Зачем он тогда тебе нужен?

– Не нужен он мне.

– Переезжай ко мне.

– Менять шило на мыло?

– Хочешь, мы прямо сейчас поедем в загс и подадим заявление?

– Не хочу, – слукавила Варвара.

– Почему?

– Потому что несерьезно все это.

– Ты в этом уверена? – распалился Олег.

– Я так думаю.

– Ладно! Сейчас мы едем в загс и расписываемся. Это просто, если есть деньги…

– Тогда поехали… Сейчас мы поедем в загс, и там ты меня обманешь. Мне просто интересно будет посмотреть тебе в глаза.

Но Олег не обманул, и в тот же день она стала его женой. После чего он отвез ее в свой роскошный загородный дом, и брачную ночь они провели в бревенчатой баньке с бассейном. Так неожиданно для себя Варвара стала женой долларового миллионера.

Вот и скажи теперь, что машины на счастье не бьются…

Глава 21

Базальт кипятился изнутри, а взгляд у него студеный, колючий, как мороз.

– Я убью эту мразь!

– Спокойно, парень, спокойно.

Спартак смотрел на него пристально, пытливо. Он искал фальшь в его поведении, но не находил. Похоже, Костя действительно переживал за Катю не меньше, чем он сам.

– Хорошо, – кивнул Базальт. – Я спокойно его убью.

– Наш человек, – улыбнулся Мартын.

Он тоже здесь, в домашнем кабинете Спартака, как и Гобой. К совету трех допущен и Базальт, но вовсе не потому, что Спартак собирается его возвысить. Катя не чужой для него человек, и он должен быть в курсе всех связанных с ней дел.

Разговор шел о Красницком, о том, что этот подлец не собирается выдавать Катю.

– Нельзя трогать Красницкого, нельзя, – покачал головой Спартак. – Он мне про нее ничего не говорил, не угрожал, но точно знаю: Катя у него. А он знает, что я не дурак. И что не трону его, пока она у него в руках. Наверняка он уже подстраховался. Погибает он, погибает и Катя. Все просто…

– И откуда только такие уроды берутся? – возмущенно покачал головой Гобой.

– Точно, урод, – кивнул Мартын. – Извращенец. Садист с синдромом Дауна. Собака непуганая. И нестреляная. Думает, что весь мир принадлежит ему…

– С жиру бешеная собака, – мрачно усмехнулся Гобой.

– Бешеных собак отстреливают, – сжал кулаки Костя.

– Тебе же сказали, нельзя трогать этого пса, – предостерегающе посмотрел на него Мартын.

– Сейчас нельзя, а когда-нибудь будет можно. Или он Катю вернет, или с ней что-то случится… По-любому ему не жить. Информацию нужно собрать, где живет, как передвигается, система охраны, все такое…

– Ты специалист по этим делам? – сурово посмотрел на него Спартак.

Базальт прав, Красницкого наказать нужно крайне жестоко. Но ему бы не хотелось, чтобы Катя жила с профессиональным киллером… Впрочем, Катю еще вернуть надо.

– Нет, но представление имею. – Костя выдержал его взгляд.

Видно, что сильная личность. Может, именно такой мужчина и нужен Кате?.. Хотя, конечно, рано об этом говорить.

– Кое-какая информация есть, – сказал Гобой. – Дом у него на Рублевке, квартиры по всему городу… Где дом, известно, а с квартирами пока не ясно. Знаем только, что там его любовницы живут. Я бы даже сказал, невольницы… Кстати, одну из них зовут Варвара.

Гобой выжидательно посмотрел на Спартака.

– Невелика потеря, – пренебрежительно отозвался он.

Может, Варвара и хороша собой, но любовь в их постели не ночевала. А Красницкий ее по случаю урвал, на банкете, куда она сниматься ходила. Девчонка она красивая и – что для этого урода важнее всего – доступная. Такую и подчинить себе не трудно, и даже поработить… В общем, для Спартака ситуация с ней классическая: баба с возу – кобыле легче. Никаких сожалений на этот счет.

– За что боролась, на то и напоролась, – презрительно усмехнулся Костя. – Варвара жизнь свою хочет устроить, причем с ходу, потому и липнет к богатеньким. И на сцену рвется. А Красницкий помочь ей может… Но не поможет. Он ее в черном теле держать будет, ему это в кайф…

– Не про нее разговор, – свернул с темы Спартак.

Даже если бы Юля и слышала их, все равно бы не поняла, о чем идет речь. Но лучше перевести разговор.

– О Кате думать надо…

– А я бы Варвару пробил, – в раздумье сказал Костя.

– В каком смысле? – насмешливо повел бровью Спартак.

– В смысле, через нее на Красницкого можно выйти…

– Она не живет на Покрышкина, – покачал головой Гобой. – Она с Красницким сейчас. А если вернется на Покрышкина, значит, с ним все кончено. Если вернется…

– А университет? Она в университете учится, на юридическом. Не думаю, что она учебу забросила…

– Может, и не забрасывала, но сейчас точно забросит. Красницкий не дурак, он мосты к ней сломает. Запрет на хате, и будет она там куковать. В ошейнике и на цепи…

– Эти хаты – слабое звено Красницкого, – сказал Костя. – Я не знаю, какая у него охрана, но не думаю, что плохая…

– Неплохая, – согласился Гобой. – С десяток телохранителей, выезд из трех машин. «Мерс» бронированный, все чин по чину. Это раньше было. А сейчас он наверняка усилит охрану…

– Но на хату к своей любовнице он весь этот эскорт не потянет.

– Эту хату еще нужно найти. Вернее, эти хаты…

– Я одну знаю. В Сокольниках. Сквалыгин сказал…

– Сквалыгина за жабры надо брать, – перебил Костю Спартак. – Через него на Катю можно выйти.

– Можно. Только я думаю, он квартиру сменил…

– А если нет?

– Надо ехать, – кивнул Костя. – Ты, Спартак, меня отпусти, я съезжу…

– Без тебя справятся, – мотнул головой Мартын.

И в тот же час отправил своих людей по адресу, который назвал Костя.

– И в Сокольники людей послать надо, – предложил Спартак. – На этой хате Катю держали. Может, она и сейчас там…

– Вряд ли. Но все может быть…

Мартын собрался отправить людей и в Сокольники, но Костя заупрямился:

– Тут осторожно надо. Тихой сапой узнать, что да как. А твои гоблины шум поднимут. Если хата пустая, то Красницкий туда больше не сунется. А если тихо все сделать, глядишь, и заедет… Мне эту хату отдайте, я за ней смотреть буду.

– Можно и без шума все сделать, – сказал Гобой. – Вычислим окна, поставим под них машину, маркер поставим, лазером звук снимем. А там уже ясно будет, есть кто в квартире или нет…

– Давай организуй своего спеца, – распорядился Спартак. – Чтобы с техникой, все такое… И Костя с ним поедет. И штрафников пусть возьмет, которые Катю упустили… В общем, давайте, действуйте!

Спартак и сам хотел ехать в Сокольники – вдруг Катя там? Но чутье да и логика подсказывали, что ее там нет.

Он остался дома, в ожидании новостей. Сначала ему сообщили, что Сквалыгин съехал с квартиры. Затем он узнал, что пустует и квартира в Сокольниках. А потом к нему нагрянули с визитом рубоповцы.

* * *

Подполковник Бережков пытался произвести впечатление. Хмурил брови, сжимал губы, двигал желваками. Серьезный на вид мужик, основательный снаружи, крепкий изнутри, но Спартак ничуть не напрягался, глядя на него. Он в законе, тюрьмы не боится, а ничем другим этот мент взять его не мог.

– Саврасков? Не знаю такого, – в ответ на вопрос качнул головой Спартак.

– Ну как же не знаете? Алексей Аркадьевич – знакомый вашей сестры. Я бы даже сказал, хороший знакомый…

– Моя сестра крутится в мире шоу-бизнеса, у нее много знакомых. Я за всеми не слежу…

Рубоповцы подъехали в сопровождении спецназа. Собровцы, правда, свой микроавтобус не покидали, но могли бы это сделать, если бы Спартак послал ментов на три буквы. Но он не стал доводить дело до греха и встретился с рубоповцами в кафе, что находилось у контрольно-пропускного пункта. Мартына с собой взял и Гобоя. И подполковник Бережков не один, майор с ним какой-то и капитан.

– И даже не знаете, что Екатерина Евгеньевна пропала?

– Разве?

– Слушай, Никонов, ты дурака тут не валяй, не надо. Ты человек серьезный, но и мы не просто так. И можем доставить тебе массу неприятностей. Зачем тебе это?

– Не знаю никакого Савраскова, – стоял на своем Спартак.

– Ну, ты упертый, Никонов, – все больше раздражался подполковник. – С тобой по-человечески – не понимаешь… Хочешь, чтобы наш разговор состоялся в управлении? Хорошо, я организую.

– Буду ждать.

Спартак поставил руки на стол так, будто собрался подниматься.

– Да что ты за человек такой, Никонов? У тебя сестра пропала, а ты понты тут колотишь!

– Какие понты, командир? Что это вообще такое? – в ехидной ухмылке скривил губы Спартак.

– Сестра у тебя пропала, ты хоть это понимаешь?

– Я что, заявление подавал?

– Нет. Но подали заявление на розыск Савраскова. Саврасков пропал, мы его ищем.

– Его что, убили?

– Почему убили? – вскинулся Бережков.

И у его спутников заблестели глаза, как у борзых, которые взяли след.

– Если бы он просто пропал, его бы простые менты искали. А тут РУБОП… И не надо меня ловить на словах, подполковник. Это просто смешно…

– Ну да, ты же у нас в законе, ты у нас ученый-крученый…

– Не смешно.

– Нам тоже не смешно. Потому что все очень серьезно. Есть подозрение, что Савраскова убили, – как бы доверительным тоном поделился соображениями Бережков.

Но Спартак действительно тертый калач, его одними только губами не раскусишь.

И трех дней не прошло с тех пор, как пропала Катя, а вместе с ней и Саврасков, но менты уже на коне, бряцают шпорами. И еще версии строят, что Савраскова могли убить. Не с пустого места они это взяли, кто-то подсказал. А может, и прямо указал, что нужно ехать к Спартаку Никонову и прощупать его на слабину. А Красницкий – большой человек, у него связи в самых высших эшелонах власти. Может, кто-нибудь из рубоповских генералов у него в услужении, отсюда и уши растут.

Возможно, Красницкий хочет, чтобы Спартак разоткровенничался с ментами. Труп Савраскова он обнаруживать не хочет, а без этого его прижать трудно, если он сам не проговорится о своих подозрениях. Все, что Спартак мог сказать сейчас в свою защиту, легко можно было использовать против него. У ментов это запросто…

Спартак должен был обвинить Красницкого в убийстве Савраскова, в похищении Кати, на этом и погореть. Но одного не учел Феликс, что Спартак в законе и ему нельзя обращаться к ментам за помощью. Он свои проблемы будет решать сам. А рубоповцы пусть делают, что хотят. Но без него.

– Я ничего не знаю, – покачал он головой.

– Если Савраскова убили, то подозрение может пасть на тебя, – предостерег Бережков.

– Когда убьют, тогда и поговорим.

– Возможно, его уже убили. И возможно, это твоя работа. Возможно, ты наказал его за свою сестру.

– Возможно, ты бредишь, подполковник. Я не утверждаю, но возможно все.

– Давай сделаем вид, Никонов, что ты мне этого не говорил, – раздраженно сказал Бережков. – Давай договоримся: ты помогаешь нам, а мы помогаем тебе выкрутиться из этой ситуации. И сестру твою поможем найти…

– Чем я могу тебе помочь, начальник? – пренебрежительно усмехнулся Спартак.

– Возможно, ты ни в чем не виноват. Возможно, тебя подставляют. Гражданин Красницкий, например…

– И что, ты на Красницкого наедешь? Кишка не лопнет?.. Короче, не надо меня грузить, мент. Если есть что предъявить, давай, по всей форме, с постановлениями там, все такое. Если нет, то тебе уже пора ехать… И спецназом своим меня пугать не надо, не боюсь..

– Значит, разговора не будет? – разозлился Бережков.

– Мужик ты, я смотрю, не дурной. Не будешь тупить, может, полковником станешь. Так что не тупи. – Спартак движением руки показал ментам на дверь.

– Ну смотри, Никонов, как бы тебе не пожалеть об этом! – вспылил подполковник.

Но Спартак был неумолим. И снова показал ему на дверь:

– Давай, давай.

Менты грохотнули для приличия, но все-таки убрались. А Спартак велел бармену подать кружку пива. И Мартыну с Гобоем также захотелось охладиться.

– Думаешь, засланные? – спросил один.

– Похоже на то, – кивнул второй.

– Не ряженые, но засланные, – сказал Спартак. – Похоже, Красницкий ситуацию пробивает.

– Или предупреждает, что с ним шутки плохи, – поскреб щеку Мартын.

– Только кто ментов боится? – хмыкнул Спартак.

– Ну, не скажи, если всей кодлой навалятся, не разрулишься потом…

– Есть у меня один полковник знакомый, из Конторы. Он еще в девяносто шестом ко мне на зону подъезжал. Племяш его к нам попал… Ну, он гнал, что племяш, – усмехнулся Спартак. – На самом деле это сын его. «Левый» сын, но родной. Жена о нем ничего не знала, и он афишировать не хотел. Пацанчик за убийство сел, на пять лет, мог и на больший срок загреметь, если бы полковник не помог. Но в тюрьме оставить его не смог, на зону сынок пошел. Сам по себе пацанчик этот чепушила, к жизни не приспособленный, вот полковник за него и волновался. Потому и со мной встретился. Не хочется об этом вспоминать, но что было, то было. Короче, нормально все с этим пацанчиком, срок мотает, никто его не трогает. Но тронуть могут. Если я скажу… Полковник этот генерал уже…

– Генерал ФСБ? – уточнил Мартын.

– Угу.

– Круто… Есть у нас ментовской генерал на подкорме, его тоже можно подпрячь…

– Подкормка – это не совсем то, – покачал головой Спартак. – С подкормки всегда можно соскочить. А тут сын… Мне с этим генералом западло общаться, все-таки я в законе. Ты, Мартын, сам это сделаешь. Скажешь, что от меня, он все поймет. И поможет… Мы на Красницкого снизу будем давить, а генерал – сверху нажмет. За яйца Красницкого нужно брать да в тиски, тогда он, падла, взвоет…

– Так я прямо сейчас и поеду, – кивнул Мартын.

– Сначала созвонись. Телефон я дам… И этому, своему генералу тоже позвони. Наряд нам нужен у ворот, чтобы спецназ рубоповский не быковал. Хорошо бы еще из прокуратуры кого… Ну, в общем, вы без меня все знаете, – тяжко вздохнул Спартак.

За себя он не беспокоился. Сам как-нибудь от Красницкого отобьется, а вот Кате от него спасу нет. Как она там?

* * *

Бронированный «Мерседес» остался в гараже, машины сопровождения – во дворе дома. Пусть люди Спартака думают, что Феликс прячется от него в своем особняке; на самом же деле он едет к Кате, на обычной, неприметной иномарке, которую организовал Незлобин.

Люди Спартака следят за ним, но им невдомек, что Феликс может покинуть дом через тайный ход. Так он и поступил: по тропинке через ухоженный лес вышел к дороге, где ждала его машина. Сегодня выходной, и легкая лесная прогулка как нельзя кстати. Тем более тепло, солнечно, ветер легкий, приятный, воздух в лесу чистый, на хвое настоянный… Красота, одним словом.

– Как настроение, Игорек? – бодро спросил Феликс, хлопнув Незлобина по плечу.

– Погода сегодня хорошая, – кисло улыбнулся тот.

– Бабье лето. Самое время по бабам ездить.

– Не та эта баба, чтобы из-за нее рисковать.

– Ну, это как сказать, – не согласился Красницкий.

Чувство риска, игра с опасностью вызывали щекотливое и оттого приятное волнение в крови. И жизнь уже не кажется такой скучной, как прежде.

– Срок вышел, а мы ее не вернули.

– Я в курсе… А ты что, боишься?

– Нет, не боюсь. Просто, если такое дело, со Спартаком решать поскорей надо.

– Как там с Варварой дела?

– Работаем.

– Пиротехника нашел?

– Да, и тротил тоже. Думаю, толк будет.

– Будет, даже не сомневайся… Видишь, как все хорошо. Мы можем Спартака убрать, а он нас – нет. А почему? Потому что Катя его у нас. И он это знает… Как там обстановка на дорогах?

– Да вроде все в порядке, «хвоста» нет.

– Поверь, не так страшен вор, как его малюют. Ничего не сделает с нами этот Спартак. Ума не хватит…

Оптимизм начальника не заразил подчиненного, поэтому Незлобин улыбнулся как-то уж очень уныло.

Зато Феликс не боялся Спартака. Во всяком случае, так ему сейчас казалось. И гнетущие мысли не давили на него, поэтому он даже умудрился задремать в машине.

Время от времени он открывал глаза, но тут же снова погружался в дрему. Этим он и убил время в пути. А во дворе дома, где содержали Катю, сонливость сняло как рукой.

Феликс прошел в дом, умылся, в каминный зал ему подали кофе с коньяком. Сейчас и Катю подадут.

Он сел в глубокое кресло, вытянул ноги. В ногах правды нет, или просто современный человек так устроен, что первым делом ищет место, куда можно присесть. И сам Феликс такой, и Никонов не исключение. Именно на этой привычке и основан его план против Спартака. Но не здесь о нем нужно думать и не сейчас. Он приехал к Кате, и она должна быть на первом плане. Тем более что она уже спускается по лестнице.

Растрепанная, помятая, под глазами круги… Нет у нее никакого желания нравиться Феликсу. Эта неубранность – своего рода протест против него. Но все удовольствие как раз в том и состоит, чтобы ломать сопротивление. Чем больше усилий уйдет на это, тем слаще будет победа. В прошлый раз Катя уже поплыла, осталось ее только дожать. Феликс тогда немного поспешил, и она сорвалась с крючка. Но сегодня он заставит ее лечь в постель. Ее гордыня должна быть унижена.

– Как настроение? – спросил он с едкой улыбкой.

– Спасибо, ни к черту… Я хочу домой! – зло смотрела на него Катя.

– Это каприз, Катенька. Детский каприз. А ты должна быть взрослой и трезво смотреть на вещи. Твой брат арестован, Мартын тоже арестован. Даже их счета в банке арестованы. Некому тебе помочь. Некому. Зато ты можешь им всем помочь.

– Как? Тебя об этом попросить?

– Нет, просить мало. Ты должна меня об этом умолять. На коленях… Все очень серьезно, Катенька. И только я могу помочь тебе и твоему брату. Вспомни, сколько раз Спартак тебе помогал. Много? Много. Теперь настала твоя очередь…

– Я тебе не верю.

– Неужели я похож на человека, который может врать?

– Именно на него ты и похож.

– Катя, ты несправедлива!

– Зато ты справедлив! Затащил меня сюда, и я у тебя еще и плохая…

– Не затаскивал я тебя сюда. Тебя ко мне привезла милиция, чтобы я тебя охранял.

– Врешь ты все. И милиции никакой не было. Это все обман. Это все твоя злая воля… Ты, наверное, думаешь, что самый умный, а всех вокруг за дураков держишь… Не верю я тебе, не верю. И не надо мне вешать лапшу на уши.

Все правильно говорит Катя, не было никакой милиции. Капитан Уходов – это бутафория. Но зря она думает, что блеснула умом. Она всего лишь показала свою дурь. И Феликс ей сейчас это докажет.

– К тебе, Катенька, ведут два моста: один тонкий, другой толстый и грубый. Тонкий – это жердочка через реку. Идти по ней трудно. Но тонкий подход – это красивый подход. И ты могла бы это понять. Ты бы сделала вид, что веришь мне, попросила бы меня, чтобы я помог твоему брату. Мы бы выпили бутылку шампанского, легли бы в постель… Все было бы красиво. Но ты сжигаешь этот тонкий мост. Ты хочешь, чтобы я подошел к тебе по-грубому. Это широкий мост, крепкий, и по нему к тебе могу подойти не только я. По этому мосту к тебе могут подойти мои ребята. Сначала они тебя изобьют, потом изнасилуют, потом снова изобьют. Твоя жизнь превратится в ад. И ты будешь умолять меня, чтобы я забрал тебя к себе. Ты на коленях будешь умолять, чтобы спать со мной. Только со мной.

– Ты свинья, Красницкий. И ведешь себя по-свински! – с презрением выплеснула Катя.

– Ты хочешь убедиться в том, что говоришь? – разозлился Феликс.

– Сволочь ты!

Ее голос дрожал от гнева, но во взгляде сквозила беспомощность. Бодаться Катя могла только словами, зато у него полный арсенал средств убеждения и принуждения. И она это понимала.

– У тебя всего два часа на размышление, Катя. Всего два часа. Ты должна хорошо подумать и тщательно взвесить все «за» и «против». За это время ты должна попросить у меня прощения и вымолить мою милость. Если нет, в комнату к тебе придут бандиты. И тогда ты пожалеешь, что на свет родилась… Все, пошла!

Феликс подал знак, и Катю отвели в комнату.

Бандитов у него не было, и насиловать Катю он не собирался. Пока все это была лишь угроза. Но если она не смирится, то придется идти на крайние меры…

В комнату шумно вошел Незлобин, в руке у него телефонная трубка.

– Колесов на проводе!

– Что там такое? – раздраженно спросил в трубку Красницкий.

– Это наезд, Феликс Михайлович! – Голос начальника личной охраны дребезжал от обиды и возмущения. – Спецназ ФСБ, в доме все вверх дном. Террористов ищут! Кто-то сказал им, что у вас в доме террористы прячутся!

– В моем доме?! Террористы?! Это беспредел! – взбесился Феликс. – Где там старший? Дай ему трубку!

– Уехали они уже. Нет никого.

– И ты мне звонишь только сейчас?

– А как я мог позвонить, когда лицом в землю лежал? Они мне почки отбили…

– А фамилия старшего?

– Не знаю… Они не представлялись. Налетели со всех сторон, охрану раскидали… Я так думаю, они вас, Феликс Михайлович, искали.

– Да пошел ты, думальщик!

Красницкий бросил трубку Незлобину, озадаченно потер щеку.

– Террористов они у меня дома искали… Ничего умней придумать не могли?

– Терроризм – это серьезно, умней ничего не придумаешь.

– Они мне за это ответят.

– Ответят, – кивнул Игорь. – Если это настоящий спецназ. А если это бандиты? Если это Спартак организовал? Вас бы тогда в лес вывезли, со всеми отсюда вытекающими…

– Вовремя, значит, я уехал… Надо разбираться, настоящий это спецназ или нет… Надо Репкову звонить. Почему он Спартака до сих пор не закрыл? Почему он этого козла на свободе оставил? Мы что, за его красивые глаза ему платим?

Генерал Репков чуть ли не клятвенно заверил Красницкого, что закроет Спартака. Людей к нему послал, разведку боем провел. Но этого мало. Спартак уже сейчас должен быть за решеткой.

– Нет, не надо звонить. Пока не надо…

Спартак оказался более расторопным, чем Феликс. И уже сейчас мог бы добиться своего. Его могли вывезти в лес, выпытать, где находится Катя, а дальше все просто. И не факт, что Феликс вышел бы из этой передряги живым.

Надо форсировать события. Надо как можно скорей использовать свой козырь. Вот если он не сработает, тогда нужно будет подключить к делу и Репкова, и всех генералов, с которыми у Феликса хорошие деловые отношения. Спартак будет повержен…

Глава 22

Нога у Оксаны длинная, худенькая, загорелая, а на ощупь – гладкая, нежная. Особенно волнующие ощущения под юбкой, куда Клинч уже просунул руку.

Оксана не проститутка, она девушка с улицы. Красивая девушка, стильная. Он познакомился с ней, пригласил в ресторан, а там отдельный кабинет, интимная обстановка, мягкая, с эротическим привкусом музыка… Это его ресторан, и он здесь хозяин. Оксана чувствует это, потому позволяет раздвинуть себе ноги. Она из тех девушек, что уступают только сильным мужчинам. Будь Клинч лохом, она бы с ним не пошла. А так все на мази. В кабинете никого, кроме них, нет, диван уютный, на нем с Оксаной можно будет по-всякому…

А она уже созрела. Глазки закрыты, длинные ресницы трепетно подрагивают, язык скользит по пересыхающим губам. Сейчас, сейчас…

Но вдруг распахнулась дверь, и в кабинет вломились какие-то непонятные люди. И во главе них – Спартак Никонов. В красном полумраке кабинета его лицо казалось багровым. И сам он похож был на дьявола в отблесках адского костра.

Клинч медленно поднимался с дивана, растерянно глядя на Спартака и его свиту. А где его собственная охрана? Почему она не оказала достойного сопротивления?.. Прозевала момент его охрана, облажалась. От пионерского караула у Вечного огня и то больше было бы пользы.

– Ты извини, Клинч, что я тебе кайф сломал, – ухмыльнулся Спартак. – Но разговор очень серьезный. И неотложный.

Ни грамма вины в его взгляде, ни капли раскаяния. Так это и неудивительно. Спартак из тех людей, что идут напролом, не оглядываясь назад… Хотел бы Клинч быть таким крутым, как он. Хотел и будет. Вернее, есть. И он докажет это – прежде всего самому себе.

– А не пошел бы ты лесом? – огрызнулся он.

– За базаром следи!

Спартак посмотрел так, что у Клинча мороз по коже. Ну и взгляд у него, ну и сила в нем. Но этой силе он не уступит. Костьми ляжет, но не уступит.

– Чего хотел?

Спартак ответил не сразу. Сначала он зацепил взглядом Оксану, силой мысли поднял ее с дивана. Она как загипнотизированная направилась к двери, скрылась из виду.

– Информация у меня есть, Клинч, что ты на Красницкого работаешь.

– Не знаю такого.

– А врать нехорошо. Некрасиво. Чему тебя только в школе учили?.. Короче, некогда мне тут ля-ля с тобой разводить. Ты работаешь на Красницкого, а Красницкий похитил мою сестру. Он совершил беспредел, а ты ему в этом помог…

– Вообще-то я не в курсе. Он меня в это дело не впрягал. Я не беспредельщик, и он это знает…

– Значит, все-таки ты на него работаешь?

– Я не работаю на него, я «крышу» ему делаю.

– Ух ты! И за какой это, интересно, процент? – недоверчиво усмехнулся Спартак.

– Мне хватает.

– Может, подвинешься? Может, я Красницкого крыть буду?

– Это с какой радости?

– Ты у меня в руках, Клинч. Охрану твою повязали, помочь тебе некому…

– Не надо мне помогать, я сам по себе!

Клинч уловил момент, когда Спартак пришел в движение. И даже успел подставить руку под удар. Но беда в том, что удар оказался невероятно мощным. Спартак и блок пробил, и челюсть ему снес.

В себя Клинч приходил уже на полу. Через боль вправил выбитую челюсть, кое-как поднялся. В голове море штормит, палуба под ногами качается. И страшно очень. Спартак – не человек, он монстр какой-то. И удар у него дьявольский. Мог бы и челюсть сломать. Но, похоже, пронесло: вывих есть, а перелома вроде нет.

– Если ты сам по себе крутой, можешь ответить, – пристально и с демонической насмешкой смотрел на него Спартак.

– Чего тебе надо?

– Мне моя сестра нужна. И Красницкий нужен. Передай этому козлу, что теперь я ему «крышу» делать буду. И не за жалкие крохи с барского стола, а реально за десять процентов со всего бизнеса. А крохи можешь оставить себе, я не против… Ну, чего стоишь, как рак на горе? Давай свисти!

– У меня нет с ним связи. Все через Незлобина.

– Ему звони.

Клинч позвонил Незлобину, но его телефон молчал. И Спартак не смог дозвониться ему. В памяти он нашел номер Тяглова, набрал его, но и тот не отвечал.

– Шифруются, гады. Не доверяют тебе, Клинч, – сделал вывод Спартак.

– Так они же беспредел творят, а я на такие дела не подписываюсь… Я даже больше скажу, – неожиданно для себя разговорился Клинч. – Красницкий спрашивал, могу ли я тебя убить. Я сказал, что нет. Ты хоть и… Хоть у нас и рамсы с тобой, но ты в законе, и мне с тобой связываться не резон…

– Давно он тебя спрашивал?

– Не, не очень… Летом еще, когда мы с ним… э-э, сходились. Он меня на вшивость проверял. Ему понравилось, что я не беспредельщик. Хотя сам он, я так понял, накосорезил по беспределу, да?

– Дальше, чем видит, накосорезил, – кивнул Спартак. – А дальше собственного носа твой Красницкий не видит. Потому что идиот по жизни. Помяни мое слово: рано или поздно ты так с ним вляпаешься, что вовек не отмыться. Так что мой тебе совет: переходи на мою сторону.

– Это как?

– Вместе Красницкого крышевать будем. На десять копеек с рубля. Три копья тебе, три копья мне, остальное – на общак. А рублей у него много, ты это знаешь…

– Я подумаю.

– Свою сестру я обязательно найду и Красницкому предъявлю. Убивать его не стану, но на процент поставлю. Никуда он от нас не денется. От нас… Но если я узнаю, что ты Катю помог похитить, кранты тебе, Клинч. Умирать будешь долго и мучительно, – Спартак говорил с юморком, но Клинч отчетливо понимал, что это вовсе не шутки.

– Я не помогал, отвечаю.

– Где Катя?

– Не знаю!

– А ты узнай. Постарайся узнать. Ты мне очень-очень поможешь…

– Хорошо, я постараюсь, – угодливо кивнул Клинч.

Не может он тягаться со Спартаком. Хочет, но не может: веса для этого не хватает. Но и сторону его принимать неохота. Нужно как-то выйти из этой ситуации, желательно с пользой для себя. Двести пятьдесят штук в месяц – это, конечно, хорошие деньги. Но все-таки это обноски с барского стола. Пора Красницкому заплатить по полному счету…

* * *

Олег нервно мерил шагами комнату. Подойдет к окну, развернется назад к двери, а там снова на сто восемьдесят градусов. Что за вожжа под хвост ему попала?

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Варвара.

Как-никак он ее законный муж, и она должна быть с ним не только в радости, но и в беде.

– Ну, есть проблема… Стасюк звонил.

– Кто такой Стасюк?

– Да это не важно.

– А что важно?

– Наехали на меня. Очень круто наехали.

– Кто?

– Воры.

– Какие воры?

– В законе… Воры в законе… Деньги требуют. Очень большие деньги… Я знаю, это Ленка все… У нее роман до меня был. С бандитом одним… Он тогда просто бандитом был. А сейчас вор в законе. Если точней, бандит в законе. Но вес у него большой и денег море. И сила есть, и деньги… Наверняка он и сейчас с Ленкой крутит. Потому и наехал на меня. Десять миллионов долларов гони, иначе… – ребром ладони Олег провел себе по горлу. – И в милицию не обратишься…

– Почему?

– Это деньги, говорит, на содержание моих детей. Типа алименты за сто лет вперед.

– Но алименты только до совершеннолетия выплачивают! – возмутилась Варвара.

– Если я десять миллионов из оборота выведу, все, лопнет мой бизнес! – с истерическими нотками в голосе воскликнул Олег. – Ну, не Спартак, а сволочь какая-то!

– Спартак?!

– Да, Спартак? А что такое?

– Ничего, – смутилась Варвара.

– Да, Спартак его зовут. А кличка – Никон… Ты его знаешь?

– Почему я должна его знать?

– Потому что ты отреагировала на его имя.

– Как отреагировала?

– Очень эмоционально отреагировала!.. Пойми, если ты его знаешь, ты можешь мне помочь!.. Вопрос только, как хорошо ты его знаешь? Ты спала с ним?

– Э-э… Нет… Просто у меня подруга есть. Катя ее зовут. Она сестра этого Спартака. Катя Никонова, ты должен ее знать. Певица она…

– Да, да, что-то слышал… Катя Никонова. И он Никонов. Потому и кличка такая, Никон…

– Я тоже хочу быть певицей. У меня и талант есть…

– Будешь певицей. Обязательно будешь. Если мы со Спартаком разберемся, то миллион – твой. Найдем продюсера, начнешь карьеру. Но сначала со Спартаком разобраться надо… Катя Никонова, говоришь? Катенок?

– Ну да, – уныло вздохнула Варвара.

Она готова быть кем угодно, хоть Цыпленком, хоть Буренкой, лишь бы петь на большой сцене. И лишь бы ее узнавали. Но пока узнают Катю… Впрочем, у Варвары все впереди.

– Это ее похитили? По телевизору передавали, что певицу Катенка похитили.

– Не слышала.

– Я не знаю, пиар это или правда. Впрочем, не важно… Короче, ты должна свести меня со Спартаком. Назначишь ему встречу, он подъедет, ты ему представишь меня, скажешь, что я твой муж… Или у вас роман с ним был?

– Нет.

– Точно? А то если роман был, мне лучше не называться твоим мужем…

– Не было романа.

– Тогда скажешь, что я твой муж, скажешь, что у нас большие проблемы с деньгами… Хотя нет, я ему сам все объясню. Ты, главное, встречу нам устрой… Телефон его знаешь?

– Ну да.

– Тогда звони… Хотя нет, здесь нам с ним лучше не встречаться. Дом у меня большой, он скажет, что дом нужно будет продать… Квартира у меня одна есть, ты оттуда ему позвонишь, скажешь, что разговор есть…

– А если он не сможет подъехать?

– Да, это, конечно, проблема! – Олег озадаченно приставил палец к подбородку. – Но, как известно, нет нерешаемых проблем. Есть только нежелание их решать. А желание у нас есть. И повод тоже. Скажешь, что Катя с тобой. Он обязательно примчится…

– А она будет со мной?

– Нет, конечно. Но ты скажешь Спартаку, что Катя с тобой всегда, что Катя в твоем сердце. Ну, что именно это ты и хотела сказать. Именно это ты и имела в виду…

– Мне страшно.

– Что тебе страшно? Что он тебя, изнасилует за это?.. Пусть только попробует. Я рядом буду, я его убью! – Олег зло сжал кулаки.

– Не надо никого убивать! – поспешила успокоить его Варвара, польщенная столь трогательной заботой мужа. – Никто никого насиловать не будет.

– Но про Катю ты все равно скажи. Так наверняка…

– Хорошо, скажу.

– Что-то подсказывает мне, что нас ждет большой успех, – широко улыбнулся Олег. – Мы отобьемся от Спартака, сохраним наши деньги, я найду продюсера, ты станешь звездой… Ты знаешь, я никогда еще не спал со звездой эстрады. Как ты думаешь, стоит попробовать?

– Ну, если со мной… – зарделась от удовольствия Варвара.

– Как думаешь, мне подождать, когда ты станешь звездой, или сделать тебя звездой прямо сейчас?

Одной рукой он обнял ее за талию, другой развязал поясок шелкового халатика, который с легким шелестом сполз на пол. Варвара еще ни разу не отдавалась мужчине как звезда. Может, пора начинать? Ведь впереди такие блестящие перспективы…

* * *

Егерь с коленками забрался на заднее сиденье, задом наперед по ходу движения стоит, за тылами следит. Поза у него как у пулеметчика на тачанке, «Максима» только не хватает. А стрелять, похоже, есть по кому.

– Ну, точно, пасут, гады! Нутром чуял, что пасут!

– Каким нутром ты вчера думал? – угрюмо спросил его Клинч.

Прозевал он вчера Спартака, и Жук на пару с ним облажался. Но нет худа без добра: чувство вины не дает им покоя, поэтому и ушки у них на макушке. Потому и «хвост» обнаружился. Как раз тот случай, когда за одного битого двух небитых дают.

– Жук, Типуну скажи, что «хвост» за нами, – распорядился Клинч.

К Незлобину они ехали на двух машинах. Клинч во главе и с ним семь самых лучших бойцов.

Незлобин сам позвонил, назначил место встречи. Но Клинч понимал, что Спартак приходил к нему вчера не просто так. Он хотел узнать, где Катя, и для этого взял его под наблюдение. И это не Егерь нутром чуял «хвост», это Клинч подсказал ему, что возможен подвох.

И точно, за их джипом шли две машины, серая «девятка» и красная «восьмерка», попеременно сменяя друг друга. Грамотные у Спартака ребята, умеют работать.

Клинч не стал утруждать себя маневрами по городу. Он вывел машины на Новокаширское шоссе и там дал копоти. Трасса свободная, новенькие «Гранд Чероки» разогнались до двухсот километров, и «девятка» с «восьмеркой» безнадежно отстали. А там поворот в Домодедово, переход на Каширское шоссе, выезд на МКАД… Уже оттуда они свернули на Рязанку и через час оказались на месте.

Это был двухэтажный дом, достаточно большой для маленького дачного участка – метров двести квадратных на шести сотках. За высоким непроницаемым забором только белая «Тойота» стоит. Неплохая машина, но вряд ли она принадлежит Незлобину. У него на этот счет строгий принцип: телевизор должен быть японским, а машина – немецкой.

Но все-таки из дома вышел к ним именно Незлобин. Руку Клинчу он пожал небрежно, с неприязнью. Он же типа цивильный человек, не бандит какой-то. А то, что беспредельщик он, как бы не в счет.

– Долго вы ехали.

– Долго. От «хвоста» уходили, – насмешливо сказал Клинч.

Он ждал, что Незлобин задергается, – и точно, с лица он сошел.

– От какого «хвоста»?

– Спартак у меня вчера был, сестру свою искал. Я не знал, где она, поэтому он «хвоста» ко мне приставил… Я так понимаю, его сестра здесь? – догадался Клинч.

– Э-э… – замялся Незлобин. – Как бы тебе сказать…

Вдруг открылась дверь, и на крыльцо дома вышел Красницкий. Джемпер на нем, джинсы, и на лице никакого официоза.

– Здравствуй, Паша, – по имени обратился он к бригадиру, – как жизнь?

– Спартак с ним говорил. Спрашивал, где Катя, – поделился своей тревогой Незлобин.

Но Красницкий не углядел в том ничего страшного.

– Здесь Катя. Но Паша не мог этого знать.

– Да, но Спартак «хвост» к нему приставил.

– Это уже плохо.

– Да ты не переживай, Феликс, нормально все.

Клинч подошел к Красницкому, панибратски похлопал его по плечу:

– У меня все нормально. В смысле, «хвоста» мы сняли. Ну и в делах у меня полный порядок. И люди все при мне. А у тебя, я так понимаю, проблемы с людьми. Может, ты меня потому и позвал…

– Проблемы?! – растерялся Красницкий. – Да нет проблем… Просто мне твоя помощь нужна. Катю нужно немного попугать… Да и охрана надежная не помешает…

Клинч не знал, что произошло, но, похоже, Красницкий оказался в сложном положении. Или наехали на него так плотно, что вся служба безопасности разбежалась, или еще что-то, но с охраной у него дело швах. Видно, что-то неладно в его королевстве, и без Клинча с его бригадой никак. Вот на этом и надо сыграть.

– Ну, охрана – это понятно. А то, что пугать кого-то… Я что, на попугая похож, чтобы пугать? – ухмыльнулся Клинч. – Или на клоуна?.. И вообще, мне Спартак сказал, что Катю вернуть надо.

– И что?

Красницкий внутренне напрягся.

– Думаю, что Спартака кинуть можно. А может, и не надо этого делать, – сощурился Клинч. – Мне Спартак нехилое дельце предложил. Я возвращаю ему Катю, а он берет меня в долю. Мы всем хором наезжаем на тебя, ставим под свою «крышу», и ты отстегиваешь нам двадцать процентов от прибыли.

Клинч нарочно завысил процент, чтобы еще больше напугать Красницкого.

– Думаешь, это так просто? – возмущенно скривился тот.

– Непросто у тебя, а Спартак умеет дела делать. Ты здесь один, а у него бригада. И твои менты ничего с ним сделать не могут. Ты в отстой выпал, а он сливки снимает. Потому что он реально крутой, а ты – так себе…

– И что ты собираешься делать? – бледный как мел спросил банкир.

– Позвоню Спартаку, он подъедет сюда, возьмет тебя за шкварник и поставит к стенке. Убивать он тебя не станет, но «лимонов» сто с тебя снимет. Место здесь глухое, забор высокий, цокольный этаж есть, значит, тебя в подвале можно закрыть. Пока сто «лимонов» на счет к нему не поступят, он тебя отсюда не выпустит…

– Но ты же не станешь этого делать? – обескураженно спросил Незлобин.

И повел рукой, будто собираясь сунуть ее под пиджак.

– Почему не стану?

Одной рукой Клинч взял его за горло, а другой вынул из-под пиджака пистолет.

– Что мне мешает это сделать?.. Вы же сами заманили волка в свой курятник. Что мне мешает сдать вас Спартаку?

– И что ты будешь с этого иметь? – дрожащим голосом спросил Красницкий.

– Отличный вопрос, Феликс! – раскуражился Клинч. – Что я буду с этого иметь? А «лимонов» тридцать как минимум. Процент с тебя мы пополам поделили, аванс тоже по-братски поделим. Ну, а если Спартак зажмет половину, то процентов на тридцать я смело могу рассчитывать. Или хотя бы на двадцать…

– Чего ты хочешь?

– А что ты можешь мне предложить?

– Миллион долларов наличными.

– Холодно.

– Три миллиона.

– Уже теплей.

– Пять.

– Горячо.

Клинч мог бы довести сумму вознаграждения и до десяти миллионов, даже до двадцати. Такие деньги у Красницкого есть, но его жаба задушит их отдать. Он возненавидит Клинча, если он заломит цену, и постарается избавиться от него при первой возможности.

Пять миллионов тоже очень большие деньги, и это более реальная цифра, чем десять или двадцать. И меньшая вероятность нажить в лице Красницкого смертельного врага. И выплата может реально состояться. С этим деньгами Клинч может сдернуть за границу, купить виллу на берегу Средиземного моря – и гори все здесь в России синим пламенем. Вместе с его пацанами, которых придется кинуть, чтобы не делиться…

– Десять.

Велико было искушение принять это предложение, но Клинч все-таки нажал на тормоз.

– Вы меня обожгли, босс, – разухабисто улыбнулся он. – Хватит и пяти «лимонов». Ну, и так же по двести пятьдесят штук в месяц… Это же реальный вариант?

– Да, вполне, – облегченно вздохнул Красницкий.

– Деньги когда будут?

– Ты должен понимать, что такой суммы у меня при себе быть не может. Но мы работаем как прежде, и ты получишь свои деньги. Мне без тебя не обойтись – ни сейчас, ни потом. Так что я вынужден тебе платить. Для меня это необходимые траты, поэтому я заплачу, никуда не денусь.

– Работаем, босс. Что нужно делать?

– Ты уверен, что «хвоста» за собой не привел? – расправил плечи Феликс.

– Абсолютно.

– И на Спартака не работаешь?

– Даже думать забыл.

– Катю изнасиловать сможешь?

– Катю? Сестру Спартака?! Изнасиловать?! А если меня менты вдруг заметут? Не, я в петушином кутке жить не хочу. И вам, босс, не советую…

– Тебя послушать, так вор в законе – это царь и бог. Он все может, его все боятся, – пренебрежительно ухмыльнулся Красницкий. – Жизнь его священна, все такое. Чепуха все это. Их пачками убивают, и ничего. А почему? Потому что кончилось их время. Сейчас мы на коне – те, у кого власть и деньги. Сейчас такие, как я, во главе угла. Потому что у меня есть все. И я все могу!

– Да, тогда получается, и мое время прошло? – ухмыльнулся Клинч. – Я никто, а ты – все, так? Только почему ты меня сюда вызвал? Можешь не отвечать. Я сам скажу, почему ты меня позвал. Потому что на тебя белые воротнички работают. Белые воротнички и белые ручки. И они свои ручки замарать не хотят. Сейчас навалится братва воровская, и все твое белые ручки разбегутся. А мы не побежим и отбиваться будем. Потому что у нас понятия есть. И гордость. Именно поэтому ты можешь на нас положиться…

– Значит, ты не боишься законного вора, если собираешься с ним воевать?

– Не боюсь. Только сестру его трогать не буду. Царь он там или бог, я не знаю. Но власть у Никона реальная. И если я вдруг на киче окажусь, меня в пять секунд вычислят. И предъявят… И тебе предъявят, конкретно…

Клинч усмехнулся. Это сейчас Красницкий такой надутый, как индюк, а если в тюрьме вдруг окажется, никакие деньги его не спасут. А он уже спорол косяк, и Спартаку есть что ему предъявить. И спросят с него очень жестоко. Тогда он своим копчиком прочувствует, как быть бабой, на которую спускают свору мужиков…

– Я не сяду в тюрьму, – упрямо мотнул головой Красницкий. – Это исключено. У меня связи на самом верху, если надо будет, сам президент за меня слово скажет…

– Может, скажет. Может, нет…

– Не хочешь трогать Катю, не надо. Но видимость ты должен изобразить. Отправь к ней своих ребят, пусть потопчутся вокруг нее. Не надо ее насиловать, главное, чтобы ей стало страшно…

– Что, так не дает? – язвительно хмыкнул Клинч.

– Это не твое дело! – напыжился Феликс.

– Я понял, что тебе нужно. Только я сам на это дело не подписываюсь. Пусть твой Игорек с моими пацанами поговорит. Может, кто согласится спектакль сыграть. За отдельную плату. Только я здесь не при делах. Я не беспредельщик…

Клинч завидовал Спартаку, хотел быть таким же крутым, как он. И даже стремился к этому. Потому готов был сойтись с ним в открытом бою. И если что, биться с ним будет до последнего. Но сестру его не тронет. Во всяком случае самолично. Хотя и ее адвокатом быть не собирается. Если кто-то из его пацанов согласится закошмарить Катю, останавливать он никого не будет.

Глава 23

Катя вышла из подъезда, почти не касаясь ногами земли, подплыла к машине, стукнула пальцами по боковому стеклу. Костя вздрогнул, открыл глаза, но Катя уже исчезла.

Все тот же дом за окнами машины, подъезд с железобетонным козырьком, сирень в палисаднике. Только Кати нет. Исчезла она, как утренний сон. Потому что сном и была.

Зато со стороны подъезда шли двое. Один в кожаной жилетке, другой в вельветовом пиджаке, оба в джинсах. Движения быстрые, торопливые, даже немного суетливые. Как будто пакость какую-то совершили мужики, потому и спешат убраться куда-нибудь подальше. Все бы ничего, но в одном Костя узнал Сквалыгина.

– Шухер! – встрепенулся он.

– Что такое? – вскинулся Юра, незадачливый телохранитель Кати.

Его и Гену Костя получил в помощь от Мартына. С ними он и взял под наблюдение квартиру в Сокольниках. И на прослушку ее поставили, и засаду во дворе организовали. Но пока все было тихо, никаких движений.

Костя бодрствовал вторую половину ночи, но под утро заснул. Вахту нес Юра, он бы услышал, если бы в пустующей квартире кто-то появился. Но все было тихо. И непонятно, откуда взялся Сквалыгин. Но ведь он взялся. И Катя неспроста приснилась и знак подала.

Видимо, Спартак не предъявил Красницкому Сквалыгина, не стал объяснять, кто конкретно помог вывести банкира на чистую воду. Потому Саня и остался при деле. И сейчас продолжает работать на прежних боссов. А ведь Костя советовал брать ноги в руки и бежать… Может, с головой у Сквалыгина не все в порядке или еще что-то, но мужик в деле, и его нужно брать за жабры.

Но Сквалыгин с напарником уже возле своей машины; вот он открывает дверцу, садится за руль. А во дворе люди, и, если Костя набросится сейчас на отбойщиков Красницкого, они как минимум могут стать свидетелями происшествия. А как максимум попасть под раздачу. Вдруг Сквалыгин со своим подельником начнут стрелять? Да и у Кости есть ствол, он тоже может пустить его в ход.

– Давай за ними! – Базальт тихонько хлопнул Гену по плечу. – Только не сразу…

Они позволили серебристому «Опелю» выехать со двора и только тогда стартовали сами. Сквалыгин, что называется, не первый год замужем, к тому же он битый волк, поэтому следить за ним нужно очень осторожно.

– А это кто такие? – спросил Юра.

– Подарок судьбы, – усмехнулся Костя.

Или Юра прозевал Сквалыгина, или тот вообще не заходил в квартиру, но он мог бы уйти, если бы Костя его не знал. Но нет, Гена уже сел ему на «хвост», и есть вероятность взять этого деятеля за шкирку, как в прошлый раз. Вдруг через него удастся выйти на Катю?

– Только этот подарок в сундуке.

– В каком сундуке?

– А который на колесах. Игла в яйце, яйцо в зайце, заяц в утке, а утка в сундуке…

– Яйцо в утке, а утка в зайце, – поправил Гена.

– А все равно в сундуке, – хмыкнул Костя. – И если сундук уйдет, игла будет в твоем яйце. Уразумел?

– Нормально все будет.

– Видел я этих зайца и утку, – сказал Юра. – Они в подъезд зашли, а потом сразу вышли…

Голос его предательски дрогнул. Костя резко развернулся, и тот испуганно отвел взгляд в сторону.

– Сразу вышли? – резко спросил он.

– Э-э… Ну да, сразу.

– Врешь!.. Проспал? Колись!

– Э-э… Нет… Тихо было…

– А ты что скажешь? – Костя пристально посмотрел на Гену.

– А что я? Ну, закемарил немного. Так не моя же вахта… И сам ты кемарил…

– Мне тоже можно было. А Юре нельзя. Теперь я понимаю, почему вы Катю проворонили. Лучше бы я сам все сделал…

Костя достал из-за пояса пистолет, накрутил на ствол глушитель. Чутье подсказывало, что волына ему очень скоро понадобится. Выведет его Сквалыгин к месту, где находится сейчас Катя.

Но сначала он вывел Костю к супермаркету, где пропадал не меньше часа, прежде чем вернулся в машину. Они с напарником забили продуктами весь багажник и заднюю часть салона. Похоже, затоваривались на большую толпу. Это уже обнадеживало.

* * *

Катя пальцами терла джинсы на коленках, как будто хотела сделать в них модные дырки. Но это все от нервов, и движения эти бессмысленные. Не о джинсах она сейчас думала, а о том, что будет с ней, когда их снимут силой.

Это могло произойти еще вчера, но Клинч, этот придурковатый умник, в очередной раз решил показать Феликсу, что живет по понятиям и не жалует беспредел. Не захотел он связываться с Катей, и его бойцы отказались участвовать. Убить – пожалуйста, а насиловать – нет. Сказал бы кто Феликсу, что бандиты, эти животные, откажутся от столь сладкого подарка, он бы не поверил.

Несколько человек, правда, согласились напугать Катю. Зашли к ней в комнату, обругали, насмеялись, хватали ее за руки, за ноги, но не раздели. И не распяли.

Катя должна была испугаться, осознать свою ошибку, с поклоном прийти к Феликсу. Но прошла ночь, а он ее так и не дождался. Утром сам ее к себе вызвал. Сидит она перед ним, затравленная и придавленная, но пощады не просит. Голова опущена, пальцы рук в нервном движении, но рот на замке. Хотя, казалось бы, она должна была вымаливать у него милость.

– Мне кажется, ты не понимаешь, что с тобой может произойти, – раздраженно сказал он. – А может, ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали?

– Не хочу, – мотнула она головой.

– Может, тебе нравится, когда тебя насилуют?

– Нет.

– Тогда ты должна остановить это безумие.

– Как?

– Одно мое слово, и тебя оставят в покое. А если нет, то тебя очень-очень сильно обидят. И уже сегодня…

– Это шантаж, – не поднимая головы, сказала она. – Это дешевый шантаж… Ты, Феликс Михайлович, больной человек. Тебе нужно лечиться. Нет, тебя должны изолировать от общества и лечить, пока ты не станешь овощем…

– Овощем станешь ты.

– Это твоя цель – сделать человека овощем и глумиться над ним. Ты очень больной человек. Впрочем, боюсь, лечение не поможет. Тебя только могила может исправить…

Она говорила, не глядя Феликсу в глаза. Может, потому ее слова его скорее веселили, чем злили.

– У каждого свой бзик, – снисходительно усмехнулся он. – Но не каждый может реализовать свои желания. А я могу. Я все могу. И поверь, рано или поздно ты станешь моей рабыней. Ты будешь слизывать пыль с моих сапог…

– Ты очень-очень больной человек.

– А ты извращенка. Если тебе нравится, когда тебя насилуют… В общем, у тебя есть два часа, чтобы одуматься и сделать правильные выводы. А если нет, то тебе будет очень-очень больно. Ты меня понимаешь?

Катя кивнула, не поднимая головы. Красницкий подал знак своему человеку, и ее увели. А ее место занял Незлобин.

– Что, никак?

– Никуда она не денется.

– Надо бы с ней пожестче.

– Сам знаю… Вопрос надо сегодня решать. Завтра в Москве нужно быть, работы много, не до нее будет.

– Тут информация прошла, – нахмурился Незлобин.

– Что такое?

– Ираклий взбунтовался. Показания против вас, Феликс Михайлович, дал.

– Ираклий?! Против меня?! Какие показания?

– Якобы вы вынашивали планы похитить Катю… Это все Никонов. Он его заставил. А его покровители прокуратуру к делу подключили. В общем, дело против вас возбуждено, уголовное дело. Вам бы не надо в Москву сейчас…

– Что-то я ничего не понимаю! – возмутился Красницкий. – Милиция и прокуратура – это наше оружие. Почему оно повернуто против нас?

– Да вы не переживайте, возможности Спартака ограничены. Завтра же дело закроют. Я Репкову звонил, он обещал…

– Обещал?! Да он уверять тебя должен был в том, что сгноит Никонова… Дай мне телефон, я сам ему позвоню.

– Нежелательно, – замялся Незлобин.

– Что значит нежелательно?

– Он сказал, чтобы вы ему не звонили.

– Почему?

– Потому что официально вы под следствием. Он переживает за свою репутацию.

– Чего? Переживает за свою репутацию?! – взбесился Феликс. – Как деньги от меня получал, так за свою репутацию не переживал, а тут на тебе!.. Козел он! Позвони ему и скажи все, что я о нем думаю!

– Это банальная перестраховка. На самом деле Репков сделает все, что от него зависит…

– Знаешь, кто так говорит? Врачи так говорят! Мы сделали все, что от нас зависело. Сначала зарежут, а потом говорят… Ладно, на Репкове свет клином не сошелся.

Были у Красницкого прикормленные люди в высших эшелонах власти, они обязательно ему помогут. Если не отвернутся…

– Это вы правильно сказали. Есть Никольский, Плетнев…

– Есть и еще более высокий уровень!

Надо будет, Феликс и до самого президента дойдет. Он свой человек в его семье. В той Семье, которая в стране сейчас решает все. Там никто не переживает за свою репутацию. Там душу дьяволу за деньги не продают. Там душу продают за очень большие деньги. Пока Феликсу есть чем отблагодарить этих людей, он может спать спокойно.

А вообще, обидно. Не думал Красницкий, что Спартак способен подключить к делу властные структуры. А он даже уголовное дело против него смог возбудить.

В принципе все правильно. Убить Феликса Спартак не может, потому что вместе с ним погибнет его сестра. Поэтому вместо киллеров к делу приступили чекисты и прокуратура. Зато Феликс может убить Спартака, причем его же оружием.

– Но пока нам нужно думать о низком уровне. Сегодня Спартак должен сгинуть… Там уже все готово? – нервно спросил Красницкий.

– Нет еще, но сегодня все сделают… Все уже готово, осталось только кресла заминировать. Я людей послал, они должны были квартиру проверить. Ну, мало ли, может, засада там…

– И что, проверили?

– Да, нормально все. Сейчас к нам едут.

– Зачем?

– Да бандиты какие-то несерьезные, – понизив голос, ответил Незлобин. – Что-то не доверяю я им. Своих людей надо побольше…

– Кто виноват, что их у тебя мало? – с упреком посмотрел на него Феликс.

– Почему мало? Много. Только надежных мало. Потому и бандитов подключили. Они люди серьезные и язык за зубами держать умеют.

– То серьезные, то несерьезные.

– Ну, несерьезные в том плане, что с бабой не могут справиться… Но лучше с такими дело иметь, чем с беспредельщиками.

– Логично.

– Плохо то, что Клинч Спартака боится.

– Боится… – кивнул Феликс. – Я и сам его уже бояться начинаю…

Феликсу нравилось, когда чувство опасности щекочет нервы. Но сейчас он остро понимал, что зря связался с Катей. Он еще не сломил ее упрямство, но уже нажил себе смертельного врага. И нет уверенности, что со Спартаком удастся справиться.

– Он, конечно, противник серьезный, но мы его одолеем, – заверил его Незлобин.

– И с Катей нужно что-то решать.

Обидно будет, если с ней ничего не получится. Это все равно что влезть с головой в улей и медку не попить. Если вдруг и суждено погибнуть от руки Спартака, то хотя бы со вкусом сладкого на губах…

– Пожестче с ней надо, – вспомнил свои же слова Незлобин.

– Я обещал ей веселую жизнь, – кивнул Красницкий.

– Так надо устроить.

– Сам пойдешь?

– Зачем сам? Миша есть, Слава. Еще Саня с Ромой подъедут…

– Пусть отработают номер. А заодно посмотрим, как они тебя слушают, – мрачно усмехнулся Феликс.

Возможно, он сделал ставку не на того человека. Еще совсем недавно Незлобин казался ему идеальным начальником службы безопасности, но все вдруг пошло наперекосяк. Не выдержал Игорь испытания делом.

– Но главное – со Спартаком решить.

– Этим Тяглов занимается. Он не подведет.

– Вот и хорошо, если не подведет…

Если Тяглов справится со Спартаком, хорошо бы его самого на место Незлобина поставить. Но Красницкий уже сейчас понимал, что вряд ли пойдет на это. Тяглова нужно будет зачистить, чтобы исключить утечку информации. Да и с Незлобиным нужно что-то решать. Не справился он со своей работой, на покой ему нужно. Но не на пенсию, а туда, где покоятся люди послепенсионного возраста. Есть такой возраст, когда о человеке говорят либо хорошо, либо ничего…

* * *

Мартын не скрывал своего ликования. Еще бы, такое дело провернул – самого Красницкого в федеральный розыск объявили!

– Я Ираклию говорю: или ты с нами, или без нас, – рассказывал он. – Если с нами, то за нас. А если без нас, то, значит, ты, говорю, Красницкому помогал. Значит, с тебя за Катю будем спрашивать. Ираклий на задницу – я не при делах, все такое… Короче, дело в шляпе. Уголовное дело…

– Все хорошо, только Катя где?

Сначала Мартын подключил к делу гэбэшного генерала, который не побоялся наехать на Красницкого. Все было сделано по уму, только ушел Феликс. Вроде бы дома должен был находиться, а нет его там. Прозевал его Гобой со своей разведкой.

Но сейчас розыском Красницкого займутся менты. Опять же благодаря Мартыну.

– Ну, так это у Гобоя надо спросить, куда Клинч делся.

– Куда-куда… Упустили Клинча, – уныло буркнул Гобой. – Он «хвост» учуял, потому и ушел…

– Маячок надо было ставить.

– Не вышло… Да и чешуя это все. Если Клинч «хвоста» учуял, он бы снял маячок. Он же не дятел…

– Дятел не дятел, а нас сделал, – невесело вздохнул Спартак. – И где Катя, непонятно… Может, Красницкий с ней сейчас. Может, Клинч к ней ехал. Если так, то зачем? Может, убить ее… Или уже…

В кабинет зашел Еремей, в руке у него телефонная трубка.

– Тут это, Варвара какая-то…

Спартак отмахнулся, как от назойливой мухи. Только Варвары ему сейчас не хватало.

– Сказала, что Катя с ней.

– Что?

Спартак вырвал у Еремея трубку:

– Варвара, ты?

– Да, я… Мне нужно с вами поговорить! – сказала она взволнованно.

– Катя где?

– Здесь.

– Дай ей трубку!

– Не могу…

В трубке вдруг послышались короткие гудки. Или Варвара сама положила ее, или кто-то забрал у нее телефон.

На дисплее телефонной трубки остался номер телефона, с которого она звонила. Гобою понадобилось пять минут, чтобы установить адрес.

– Это же квартира в Сокольниках!

– Там же Базальт сейчас, – озадачился Мартын. – Он бы позвонил, сказал… Сейчас разберемся.

С Костей он связался уже в дороге. Оказалось, что парень преследовал Сквалыгина. Он считал, что этот тип мог вывести его на Катю, но Спартак в этом сомневался. Как сомневался и в самом Косте. Тот почти двое суток наблюдал за квартирой, но так и не смог установить, что Катя все это время там. Вернее, не захотел. Если так, то парень вел какую-то свою игру.

Базальт запросил на всякий случай помощь, и Спартак распорядился отправить за ним один экипаж из четырех бойцов. Со строгим наказом захомутать Костю и доставить к нему домой. Определенно, с этим парнем нужно разобраться…

Глава 24

Костя сложил телефонную трубку, сунул ее в карман. Возможно, он погорячился, запросив у Мартына помощь. Возможно, Сквалыгин ехал к себе на дачу. Бабье лето на дворе, воскресенье, почему бы шашлычок не сварганить на своих шести сотках, под пивко? А может, они несколько дней за городом жить будут. Может, потому и затоварились по полной.

Возможно, в этом плане Костя, так сказать, перебдел. Но в том, что первым не позвонил Мартыну, точно недобдел. Надо сразу было сообщить, что Сквалыгин у него на прицеле. Как бы Спартаку не показалось странным его поведение…

«Опель» свернул к воротам какого-то дома, остановился. Повернул и Гена, на первом же перекрестке. Все правильно, нельзя подъезжать близко к преследуемой машине. Хотя, возможно, Сквалыгин уже почувствовал слежку, поэтому и заехал в первый же попавшийся на пути дачный поселок.

Гена выскочил из машины, неспешной с виду, но быстрой походкой вышел на перекресток, вернулся назад.

– Ворота им открывают.

– Надо посмотреть, что там да как… Я бы пошел, но меня Сквалыгин знает…

– И нас знают. Ну, те, кто Катю похищал, – тем же ответил Косте Юра.

– Да на машине проедем, чего тут такого? – пожал плечами Гена. – Время выждали, можно ехать.

– Думаю, можно, – кивнул Костя.

Они проехали мимо дома, за воротами которого скрылся «Опель» Сквалыгина. Это было двухэтажное здание из белого силикатного кирпича, потемневшего от времени. Явно не современная постройка, и уж точно в таком доме не стал бы жить олигарх. Но именно в таких домах в глухих дачных поселках и держат пленников. Так что место самое что ни на есть подходящее. Тем более забор высокий. Хотя доски рассохлись, и через щели в них видны черные, сверкающие лаком машины. И еще белый автомобиль там же, и серебристый «Опель».

И машины во дворе, и люди. Сизый дымок к небу поднимается, жареным мясом пахнет. Но разве охрана не может организовать шашлык на досуге?

– Надо глянуть, что за дом к этому дому примыкает, – сказал Костя.

Они проехали на соседнюю улицу, остановились возле убогого, сколоченного из досок домика. Садовые деревья во дворе, яблоки на ветках и на траве, но некому их собирать. Видно, дом настолько ветхий, что хозяевам не хочется приезжать сюда. Забор невысокий, покосившийся, штакетины гнилые.

– Главное – не суетиться.

С невозмутимым видом Костя подошел к калитке, забросил за нее руку, нащупал щеколду. И во двор зашел хозяйской походкой.

Сад имел запущенный вид, деревья и кусты разрослись, трава высокая, но именно это и нужно было Косте. Один участок от другого был отделен забором из сетки «рабица» и вместе с тем оградой из кустарника – малина, смородина, крыжовник. В этих зарослях можно было затеряться, а из них – наблюдать за кирпичным домом.

Сначала Костя увидел Катю. Она стояла у зарешеченного окна и тоскливо смотрела в никуда. Стекла бликовали на солнечном свете и мешали разглядеть ее лицо. Но Костя особым чутьем понял, что это она.

– Смотри, девчонка какая-то в окне, – шепнул на ухо примостившийся рядом Гена.

– У тебя зрение какое?

– Ну, единица.

– Не похоже. Катя это.

– Да?.. Подмогу надо вызывать! – всполошился Гена.

– Тише!

Со стороны дома к ним шел парень в кожаной куртке. Костя по запаху определил, куда именно он направляется. По запаху, который исходил от холодного клозета, что находился за оградой в нескольких шагах от них.

И еще Костя узнал этого парня. Леня Дух из бригады Черкана. Когда-то он был с ним по одну сторону баррикад.

Глупо было рассчитывать на старое знакомство и надеяться на помощь Духа. Поэтому Костя затаился. Сейчас Леня справит нужду и уйдет. А он, Костя, затем позвонит Мартыну и скажет, где находится Катя. Скорее всего, обещанных на подмогу четырех бойцов окажется недостаточно. Возможно, лучше всего задействовать ментовской спецназ – тогда и без стрельбы можно будет обойтись, и с Катей ничего не случится.

Но неожиданно в кармане у него зазвонил телефон, и Дух это услышал. Ему бы назад дернуть, к своим, но парень пошел на звук. На ходу он вынул пистолет, снял его с предохранителя. Еще немного, и парень будет готов к стрельбе. Но вот он заметил Костю, вытаращил на него глаза. И направленный на него ствол пистолета тоже увидел.

– Леньчик, не дергайся! Ты меня знаешь.

– Базальт, ты?

– Тише, Дух, тише. Стой ровно, и ствол аккуратно на место вернул, ну!

Леня подчинился, спрятал пистолет. Можно было потребовать, чтобы он отбросил его в сторону, но вдруг за ним наблюдают? А так со стороны кажется, что Дух на соседскую малину решил отлить. В сортире воняет, а на свежем воздухе – самое удовольствие. А то, что ствол для этого доставал, так, может, намочить его ненароком побоялся. Может, ветер в лицо, мало ли…

Катя видеть его не могла: не было ее уже у окна. Главное, что она в доме.

– Где Колодей, Ленчик?

– Э-э… Так убили его…

– Кто?

– Ну, не знаю… Говорят, что ты…

– Кто говорит?

– Шайтан.

– Он здесь?

– Нет, с пацанами остался. Клинч здесь. Типун с ним.

– Еще кто?

– Ну, Егерь, Жук, Лещ, Купорос, Студень. Я еще…

– И что вы здесь делаете?

– Баба здесь какая-то. Охраняем ее.

– Кто приказал?

– Клинч.

– А ему кто приказал? Красницкий?

– Красницкий?! Э-э, ну да, он…

– Он где?

– Здесь.

– С ним кто?

– Начальник безопасности его. С ним еще четверо. Двое было, еще двое подъехали… Они, что ли, «хвост» привели? – догадался Дух.

– Не важно. Важно, как тебе дальше жить, Леня. И жить ли вообще. Эта баба – сестра законного вора. И с тебя, Леня, спросят. В лучшем случае Леной станешь. А в худшем пристрелят как собаку…

– А что я такого сделал? – задергался Дух. – Это не мы беспределим. Это у Красницкого крыша едет. Давайте, говорит, бабу насилуйте. Ага, счас… Эти, которые подъехали, они ушли…

– Куда?

– Ну, Катю эту насиловать. А мы не при делах, отвечаю!

– Когда пошли?

– Только что!

Теперь Костя понял, почему Кати не видно в окне. На кровать ее повалили…

Ни о какой подмоге и речи не могло быть. Действовать нужно было прямо сейчас и своими силами. Костя уже собирался нажать на спусковой крючок, чтобы пристрелить Леню, но услышал голос:

– Дух, ты че там, за сетку зацепился? – Это шутканул парень в коричневой кожанке.

– Смотри, кукан не оторви! – гоготнул второй из комнаты Клинча.

С беспечным видом они подходили к Духу, пока не увидели направленные на них из-за сетки стволы. А подошли они к нему предельно близко.

Одного из этого веселого дуэта Костя узнал.

– Студень, дернешься, пристрелю! Стволы на землю!

– Базальт?! – оторопел парень. – Ты что здесь делаешь?

– Олигарх беспредельничает, а тебе погибать. Оно тебе надо?

Он перемахнул через забор и сделал три выстрела. Каждому братку по пуле в ногу. Но вряд ли с их дружками он обойдется так же гуманно. Времени для разговоров больше не было. Дорога каждая секунда, значит, придется убивать…

* * *

Все-таки Красницкий сдержал свое обещание. Катя очень надеялась, что дальше угроз дело не дойдет, но красномордый верзила уже стащил с нее джинсы. Двое держат за руки, и среди них – печально знакомый здоровяк с пигментными пятнами на коже. Это его однажды избил Костя. И теперь Катя точно знает, что этот гад работает на Красницкого. Значит, Костя ни в чем перед ней не виноват. Но от этого не легче. Красная морда уже раздвигает ноги, жадно дышит на нее вчерашним перегаром и табаком. Как мерзко все это, как жутко!

– Нет, не надо, не надо! Я согласна! – в отчаянии закричала она. – Скажите Феликсу, что я согласна!

Действительно, лучше подчиняться одному извращенцу, чем быть подстилкой для множества других. Сломал ее Красницкий, добился своего.

Но красномордый не собирался останавливаться. Он уже вплотную подобрался к ней; еще один рывок, и цель будет достигнута… Но вдруг у него в голове образовалась огромная дыра, из которой фонтаном выплеснулась темная жижа. Тело вмиг обмякло, мерзкой тяжестью стало наваливаться на Катю. Но ее руки вдруг стали свободны. И все благодаря Косте, который стоял в дверях комнаты. Бесшумными выстрелами из пистолета он убил главного насильника и покарал его помощников. Стрелял он быстро, метко; ни дать ни взять ковбой из американского вестерна. Ее ковбой…

* * *

Катя бросилась к нему в соплях и слезах:

– Костя!

Увы, но ему сейчас не до телячьих нежностей.

Вместо того чтобы обнять Катю, он свалил ее на пол, затолкал в ближний угол так, чтобы ее не видно было из коридора через открытую дверь, и сам встал у дверного косяка, чтобы контролировать лестницу, по которой в любую секунду могли появиться бойцы Клинча. Гена встал по другую сторону двери.

Братки стояли во дворе у своих машин, когда Костя и Гена вышли к ним. Они не слышали выстрелов, и Дух со Студнем не орали, потому что их держал на прицеле Юра. В общем, появление Кости стало для них полной неожиданностью, и это позволило им с Геной подстрелить еще двух бойцов. Остальные спрятались за машинами, но пока они доставали оружие, Костя и Гена успели ворваться в дом. По лестнице поднялись на второй этаж и с ходу атаковали насильников, которые даже не удосужились закрыть за собой дверь. Их было трое, и теперь все они лежат на полу – двое без признаков жизни, а один шевелится.

Костя стрелял Сквалыгину в голову, но, видно, пуля прошла по касательной. Крови много, а мозг не задет. Или у него вообще не было мозга… А как еще мог думать о нем Костя после того, что сотворил этот недоумок?

Костя мог бы его добить, но не стал этого делать. Во-первых, Сквалыгину сейчас не до того, чтобы сопротивляться, да и сил для этого нет. А во-вторых, он не хотел казаться в глазах Кати безжалостным убийцей. Одно дело застрелить человека в бою, и совсем другое – добить его контрольным выстрелом. Он же не киллер…

– Костя, спасибо тебе…

Катя уже опоясалась простыней. И, обняв Костю, жалась к его спине. Отгонять он ее не стал. Его тело – лучшая для нее защита в данной ситуации. Хотя и небезопасная. Если у Клинча есть гранаты, то их судьба уже предрешена. Стены в доме кирпичные, пулями их не пробьешь, но если забросить в дверной проем «лимонку», взрыв уничтожит все шансы на спасение.

Как-то уж легко и просто все вышло. В дом прорвались, Катю от насильников избавили, но, увы, тылы не зачищены. И Красницкий где-то там, на первом этаже, и как минимум два человека при нем. Плюс уцелевшие братки с Клинчем во главе, если его не подстрелили. Косте не приходилось встречаться с этим деятелем, и он не знал, как выглядит бригадир.

В кармане снова зазвонил телефон, на этот раз Костя взял трубку.

– Слышь, ты чего там вызов сбрасываешь? – спросил грубый мужской голос.

Это был старший команды, которую Мартын выслал на подмогу.

– Катя уже у нас. Но мы сами в ловушке. Сейчас нас гасить будут. Где вы?

– С Рязанского проспекта на Кольцевую вышли. Дальше куда?

Далеко помощь, очень далеко. Не раньше чем через час будет. Вряд ли Костя столько продержится.

– Где вы, у «Агрохимика»»? – громко спросил Костя. – Так вы, считай, приехали!

– Да нет, какой «Агрохимик»?.. Это, вообще, что такое?

Но Костя даже не слушал оппонента. Он говорил с ним, но обращался к бандитам, которые могли стоять сейчас где-то у лестницы на первом этаже. Он слышал топот ног внизу, голоса. Похоже, братва готовилась к штурму.

– На главную улицу вышел?.. Отлично!.. Четвертый поворот направо и сразу же налево. Дом из силикатного кирпича увидишь… Только осторожно, этим гадам ничего не остается, как бежать!.. Давай, давай, быстрей!

– Базальт, это ты, что ли? – донесся снизу чей-то голос.

– Клинч, ты? – наугад спросил Костя.

И на всякий случай передернул затвор пистолета, на лету поймав выскочивший патрон. И глушитель со «ствола» он тоже скрутил. Бесшумность в ущерб точности выстрела ему сейчас не нужна.

– Я!

– Клинч, оно тебе надо – умирать за этого козла Красницкого?

– Надо. Я ему слово дал! Так что давай не дури, выходи с поднятыми лапками! У нас гранаты, будет худо!

– Сам не дури! Сейчас братва здесь будет! Вас же на клочки по закоулочкам!

– Прямо сейчас будет?

– Прямо сейчас!

– Ну, тогда мы уходим!

И действительно, тут же послышался топот ног, но не от лестницы, а, напротив, по ней.

Показавшийся браток не стал демонстрировать свой рост – он грудью лег на верхний лестничный марш, выставив на обозрение лишь голову и руку с пистолетом. Но Костя не испугался, не спрятал голову, и рука его не дрогнула. Да и Гена не дал слабины, и тоже ответил огнем.

Браток обмяк, пистолет вывалился из руки, а голова исчезла из вида. Но по лестнице поднимались еще двое, стреляя на ходу. Костя и Гена заставили их ретироваться.

На этом вторая часть «марлезонского балета» закончилась, но за ней могла последовать и третья. Но, похоже, у Клинча нет гранат, и автоматов тоже. Нечем ему напугать Костю, и это обнадеживало.

– Клинч, ты показал, что умеешь держать слово! А сейчас убирайся, пока есть время!

– Сейчас тебя сделаю и уберусь!

– Клинч, Красницкий где? Ставлю свою голову, что его уже здесь нет! Если ты его сейчас покажешь, слово даю – выйду с поднятыми руками!

Костя почти не сомневался в том, что Красницкий уже воспользовался возможностью сделать ноги. Хотя он мог и ошибаться. Костя умел держать слово, но сейчас не тот случай. Сам он мог ответить своей жизнью, но, если вдруг Красницкий где-то рядом, он не сделает этого. Потому что сейчас он в ответе не только за себя, но и за Катю. А бросить ее на произвол судьбы он не мог.

– Нет его, удрал, сука! – возмущенно крикнул Клинч.

– А оно тебе надо, рвать за него жопу?

– Я слово дал!

– Ты за бабки слово дал! Тебя за бабки купили.

– Не важно!

– Клинч, сейчас братва подъедет. Вас мочить будут…

– Ничего, отобьемся… У тебя минута есть, чтобы сдаться. Время пошло. Не одумаешься, брошу гранату! Вот, уже чеку снял!

Похоже, Клинч блефовал с гранатой так же, как сам Костя с подмогой. Но ведь он действительно мог рассчитывать на поддержку со стороны. И Клинч мог вдруг найти одну-единственную гранату. Если Костя закроет дверь, она влетит в окно. Вероятность того, что в полете она стукнется о рамку или прут решетки, не очень большая, и надеяться на это глупо.

Граната – это смерть, предотвратить которую можно только наглостью и смелостью. И Костя решился на отчаянный шаг. Не дожидаясь, когда истечет отпущенная минута, он вышел из комнаты в коридор, стараясь не шуметь, подкрался к лестнице, на верхнем марше которой лежал труп. И ступеньки в крови. Но это не помешало ему спуститься на нижний марш, откуда он уже мог застрелить стоящего в холле Клинча и его бойцов. От верной смерти его могли спасти эффект неожиданности и быстрота реакции, но вдруг выяснилось, что все это ему не поможет. Хотя бы потому, что в холле он никого не обнаружил. И в комнатах первого этажа было пусто. А со двора выезжал черный джип, в котором уезжал Клинч со своими уцелевшими бойцами. «Тойота» исчезла еще раньше, вместе с Красницким.

Костя поднялся на второй этаж, вернулся в комнату, где ждала Катя. Весело подмигнув ей, он глянул в окно и увидел трех братков; они лежали в траве под присмотром Юры.

– Красницкий ушел, Клинч ушел, только эти трое остались. «Скорую» для них надо вызвать. А этого придется пристрелить, – направляя ствол пистолета на Сквалыгина, сказал он.

Тот лежал на спине и тускло смотрел на него. Голова в крови, но не похоже, что рана смертельная.

– Не убивай… – с тихим ужасом во взгляде попросил Сквалыгин.

– Ты отморозок. Таких, как бешеных собак, отстреливают. Так что извини.

Он не собирался убивать эту мразь, но очень уж хотелось посмотреть, как у него намокнут штаны.

– Я скажу…

– Что ты скажешь?

– Это очень важно… Пока еще не поздно… – закрывая глаза, пробормотал Сквалыгин.

– Что еще не поздно?

– Может взорваться…

На этих слова Сквалыгин потерял сознание. Возможно, он бредил или просто пытался что-то выдумать, чтобы спасти свою шкуру. И Костя не знал, нужно ли приводить его в чувство. Ведь ему нужно было торопиться. И самому поскорей отсюда уезжать надо, и Катю за собой уводить…

* * *

– Ну, и где Катя?

Спартак сурово смотрел на Варвару. Сломя голову мчался через всю Москву, чтобы заглянуть в ее красивые глаза. Но этого ему мало. Сейчас ему нужна Катя, а ее нигде нет.

– Э-э… Ее сейчас нет. Но я думаю о ней. Всегда думаю, – растерянно пробормотала Варвара.

– Что за чушь ты несешь? – скривился Спартак. – Какое мне дело, о ком ты там думаешь?

– Я и о тебе думаю, – окончательно сконфузилась она.

В кармане зазвонил телефон. На дисплее высветился номер Мартына.

– Буряк звонил. Сказал, что Базальт нашел Катю…

– Где они? – всколыхнулся Спартак.

– Да где-то в районе Новорязанского шоссе. «Агрохимик» там какой-то… Я звонил Базальту, там все в порядке. В переплет он попал, но ничего, отбился. От Клинча отбился. И Красницкий там был. Нет уже никого, ни Клинча, ни Красницкого. Оба слиняли…

– Да плевать мне на них! С Катей что?

– Нормально с ней все. Я с ней перемолвился. Говорит, Костя ее спас. Они уезжать собирались. Может, уехали уже…

– Ладно, я сам сейчас позвоню.

Спартак облегченно вздохнул. Груз переживаний свалился с плеч, казалось бы, ногам должно было стать легче – но нет, под коленками образовалась вдруг слабина, и Спартак опустился в кресло.

– Нашлась Катя, – почти без раздражения посмотрел он на Варвару.

– Я рада, – натянуто улыбнулась она.

– Чего звала?

– С тобой поговорить хотят.

– Кто?

– Один очень хороший человек.

– Ну, если очень хороший…

Спартак жестом призвал ее к молчанию, нашел в памяти телефона номер Базальта, сделал звонок.

– Да, Спартак, слушаю, – отозвался Костя.

– Где ты?

– В доме. Ну, где Катю держали. Уходить нам надо.

– Так в чем дело?

– Тут Сквалыгин очнулся. Сказать что-то хочет…

– Какой, к черту, Сквалыгин?

– Вот, уже говорит, – не реагируя на раздраженную реплику, сказал Костя. – Про Варвару что-то лопочет… Кресло там… Взрывчатка…

Варвара стояла у Спартака перед глазами. Кресло под задницей… Взрывчатка?!

– Твою мать! – срываясь с кресла, крикнул он. – Бегом отсюда!

Варвара недоуменно смотрела на него. Похоже, она не в курсе, что кресло заминировано. Если так, то ее использовали втемную… Спартак схватил ее за руку, потащил за собой в коридор, утянул в соседнюю комнату. Ничего не понимая, телохранители покорно расступались перед ними. И даже потянулись за ним. Но в гостиной вдруг так громыхнуло, что зашатались стены. Ударная волна ворвалась в прихожую и смела телохранителей со своего пути. Однако Спартак остался цел и невредим.

Повезло и Варваре. Судя по ужасу в ее глазах, взрыв стал полной для нее неожиданностью. Но все-таки ей придется ответить на вопросы, которые в изобилии возникли у Спартака. Ответят и те, кто использовал ее втемную. Ответят очень жестоко…

Глава 25

«Если б я был султан, я б имел трех жен»… Султаном Феликс не был, и жен у него нет. Но любовниц как раз три. Было четыре, могло стать пять, но Варвару он подставил под удар, а Катю не смог удержать – и все-таки три женщины остались в его распоряжении. Как и квартиры, где они жили. А именно эти квартиры его сейчас больше всего и волновали. Домой, на Рублевку, он не сунется, а у любовницы переждать момент – милое дело.

Он выбрал Любку, свою бывшую однокашницу. Квартира у нее самая плохая, зато он давно у нее не был, а это значило, что люди Спартака выследить ее не могли.

– Есть будешь? – спросила Любка, заглянув к нему в комнату.

У нее в волосах бигуди, и домашний халат сидит как-то кособоко. Похоже, ее совсем не волнует, как она выглядит, нравится Феликсу или нет. И в ее голосе сквозит небрежность. Как будто к собутыльнику своему обращается, а не к господину. А ведь раньше во всем угождать ему пыталась.

– Что значит есть будешь? Давай на кухню, к плите! – вскипел он. – И так должно быть вкусно, что пальчики мне оближешь.

– Сам себе пальчики оближешь! – хмыкнула Любка.

Но на кухню все-таки отправилась.

Она ничего не знает о его проблемах. Не знает, что его корабль дал течь. Но чувствует, что не все ладно в его королевстве. Отсюда и пренебрежение в голосе, и дерзость в поведении. Может, он лоск утратил? Тот лоск, который никакими стилистами не навести; тот лоск, который дает мужчине абсолютная уверенность в своем могуществе…

Феликс уже знал, что Катю освободили. Наверняка она дала показания против него, и теперь он точно вне закона. Но еще он знал, что Спартака взорвали. И Тяглов о проделанной работе отчитался, и по телевизору Красницкий видел репортаж о взорванной квартире. Нет больше Спартака. Зато есть Семья президента, и он уже дал ей знать о своих проблемах. И получил гарантию, что решать их будет сам Ге неральный прокурор. Он и дело развалит, и горячие головы остудит. А разве это не беззаконие, устраивать охоту на олигарха? Как будто Феликс не поддерживал Президента во время выборов. Да он в одну только избирательную кампанию вбухал десятки миллионов долларов. И совсем не важно, что выгоды от этого он уже имеет на порядок-два больше. Политические дивиденды продолжают приносить прибыль, поэтому очень скоро грозовая туча рассеется. Спартака нет, а с его людьми разберутся борцы с организованной и экономической преступностью. Семья его заверила, что так все и будет. Ему дадут знать, когда все наладится. Надо только немного подождать.

Тогда и величественный лоск вернется к нему, и Любка стелиться перед ним будет. А пока можно немного и потерпеть ее хамство. Тем более что, как ни крути, а он зависит от нее. Стены в квартире тонкие, и если она поднимет крик, может вмешаться милиция.

В дверь вдруг позвонили. На кухне громыхнула сковородка, послышались шаги – это Любка вышла в коридор. Феликс попытался ее остановить, но она оттолкнула его так же небрежно, как тогда, в девятом классе, когда он случайно перегородил ей дорогу в школьном коридоре. Тогда она измывалась над ним. И сейчас он для нее никто. Неужели прошлое возвращается? Это безвозвратное, казалось бы, прошлое…

Любка открыла дверь, и в квартиру вломились двое: один в штатском, другой в милицейской форме.

– Гражданин Красницкий, вы арестованы!

Коротко и ясно.

* * *

Ираклий восторженно тряс газетами:

– Катя, только посмотри, какую ты получила прессу! Тебя похитил олигарх, о тебе говорит вся страна… Такую рекламу за деньги не купишь! А твои песни! А твое творчество! Люди любят тебя, они хотят тебя слышать!

– Но я не хочу больше петь, – покачала головой Катя.

Валерьев готов был убеждать ее и дальше, но Спартак похлопал его по плечу и увлек за собой. Он провел продюсера в свой кабинет, усадил в кресло за приставным столиком, сам занял место напротив. Предложил бокал коньяка и сигару.

– Ну чего ты на нее насел? Не видишь, девчонка в ступоре. Ей в себя прийти нужно…

– Да вижу, вижу, – закивал Ираклий. – Просто у нее талант, ей нужно петь…

– Будет она петь, будет. Дай ей недельку в себя прийти.

– Да, конечно… Неприятная история, очень неприятная… – с изрядной долей манерности засокрушался Валерьев. – Такой интеллигентный человек, и на такое решился… Не понимаю!

– Ничего, зато он все поймет. Обязательно поймет.

Спартак смог найти человека, организовавшего взрыв, – Варвара помогла ему в этом. Через него он вышел и на самого Красницкого. Олигарха можно было убить прямо на месте, но это слишком просто. Феликс должен был на своей шкуре испытать то «счастье», которое он уготовил Кате. Спартак много сделал для того, чтобы возмездие свершилось. И еще сделает.

– А с Катей все в порядке будет. Она успокоится и вернется к тебе. Под охраной. И со своим личным администратором. Он за мой счет будет работать, если ты не возражаешь.

– Да нет, какие возражения? Лишь бы Катя вернулась.

– Вернется, вернется… Может, Варвару на подпевку куда-нибудь возьмешь? Жаль бабу, мечется по жизни, то в одно дерьмо вляпается, то в другое…

– Да нет, какая подпевка? – покачал головой Ираклий. – Бэк-вокал, – это серьезно, даже важнее, чем сольный вокал…

– Ну, тебе видней. Я не настаиваю.

– Но фактура у нее хорошая. Я бы даже сказал, из ряда вон… Есть у меня одна мысль: вокальное трио хочу организовать. В принципе можно Варвару попробовать, может, выгорит что… Только ничего не обещаю.

– Не обещаешь, и не надо. Но если все-таки, буду тебе признателен.

Спартак выкурил с Ираклием сигару, проводил к машине. Руку на прощание, правда, пожимать не стал. Может, и неплохой он мужик, но грешил одним местом, и об этом не стоит забывать.

Спартак вернулся к себе в кабинет и вызвал Костю. Тот не заставил себя долго ждать.

– За Катю я тебя благодарю, но вопросы все равно остаются. И главный вопрос: как ты дальше жить собираешься?

– Если ты мне доверяешь, могу на тебя работать, – пожал плечами парень.

– На меня бандиты работают, – пристально смотрел на него Спартак.

– А я в ангелы не записывался.

– Да, но Катя не может жить с бандитом. Ничего против них не имею, сам оттуда, но такая вот у меня установка.

– А она может со мной жить? – растерянно спросил обычно невозмутимый Базальт.

Спартак развел руками. Увы, Катя любит этого парня. К тому же Костя ни в чем перед ней не виноват. Да еще и спас ее от позора и, возможно, от смерти.

– Это ее воля, и я не могу ничего с этим поделать. А вот какова твоя воля? Ты же не для того подставлялся, чтобы отказаться от нее?

– Не собираюсь я от нее отказываться. Нравится она мне. Очень. Даже больше того…

– Тогда будешь работать с ней. Эстрадным администратором. Ну, если не возражаешь…

– Да нет, не возражаю. Просто как-то неожиданно…

– Теперь у тебя будут другие песни.

– Ну, если на пару с Катей их петь, то я согласен…

– И еще начальником личной охраны у нее станешь. Ствол у тебя по лицензии будет, стрелять ты умеешь, черный пояс, опять же…. При ней два телохранителя будут. Но они на расстоянии будут держаться, а на тебе личная охрана. Очень личная. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – улыбнулся Костя.

– И смотри: если девочку мою обидишь, голову тебе оторву.

– Не обижу.

– Тогда считай, что приказ о твоем назначении подписан. Все, свободен…

Спартак не сомневался, что Костя прямым ходом отправится к Кате. Но так и должно быть. Парень он надежный, и с ним Катя будет как за каменной стеной. И еще Костя – сильная личность. Возможно, когда-нибудь ему придется заменить Мартына. Тьфу-тьфу, конечно, но время жестокое, и с Мартыном может что-нибудь случиться по чьей-то чужой и злой воле. Хотя об этом лучше не думать…

* * *

Вызывающее поведение Любки было всего лишь прелюдией к кошмару. Настоящий ужас навалился на Феликса здесь, в стенах следственного изолятора. Он, один из богатейших и влиятельнейших людей России, оказался вдруг в этом гадюшнике, где балом правили самые настоящие сатанисты в военной форме.

Путь из автозака в камеру был самым настоящим кругом ада. Феликса пинками вытолкали из машины, прогнали через живой коридор из людей и собак, которые с лаем рвались с цепей, чтобы загрызть его. Потом унизительная процедура обыска, медосмотра, после чего его нагло обрили наголо и в этом ужасном виде сфотографировали. Потом – сборная камера, где на него наехал мерзкий уголовник со страшным лицом; он отобрал у него спортивную куртку, а взамен отдал свой грязный носовой платок. Феликс брезгливо выронил эту дрянь из рук, за что уголовник обвинил его в пренебрежении к собственной персоне и одним ударом выбил передний зуб.

После бани Феликсу вручили грязный матрац почти без ваты, выщипанную подушку, убогие простыни, посуду и отправили в общую камеру. Первый круг ада закончился; под ужасающий лязг решетчатых дверей и засовов начался второй круг ада. А когда он переступил порог камеры…

А ведь все так хорошо начиналось. В прокуратуре Феликс доходчиво объяснил, кто он такой и под чьим покровительством находится. А потом следователю позвонил сам Генеральный прокурор, попросил очень внимательно отнестись к его делу. Надо было видеть, как этот капитан залебезил перед Феликсом. И еще он поверил в то, что Катя Никонова сама приехала к нему в загородный дом, и без всяких вредных домыслов записал его показания под протокол. Дело шло к тому, чтобы Феликса отпустили под залог, но вдруг он оказался в следственном изоляторе. И здесь с ним обращаются, как с последним ничтожеством…

Камера небольшая, но людей здесь много. Почти все свободное пространство занимали нары, сваренные из железных уголков и полос. И людей здесь, как ягод на виноградной грозди. Вонь из туалета, смердящие тела, перекисший пот, грязные носки. Одним словом, чистилище. И люди здесь уже не живые, хотя еще и не мертвые.

Феликсу приходилось слышать, что камеры в московских изоляторах переполнены, коек на всех не хватает и арестантам приходится спать по очереди. Но здесь было одно свободное место, на первом ярусе нар, что выходили к сортиру. Причем выходили так близко, что брызги с унитазного постамента легко достигали ног лежащего на койке человека. Именно потому это место и пустовало. На втором ярусе лежал какой-то бомж с рыжей бородой, на третьем – жалкого вида очкарик. Но даже у этих ничтожеств были привилегии по сравнению с Феликсом.

Арестанты были заняты своими делами. Одни валялись на койках, другие сидели за столом, болтали, курили. На новичка никто не обращал никакого внимания. Но стоило только Феликсу положить свои вещи на свободное место, как возле него вдруг вырос разбитной молодец с уродливым лицом. Хищно-насмешливый оскал, золотые зубы, грудь и плечи в татуировках, смысла которых Феликс не понимал.

– А где здрасьте? – глумливо спросил он.

– Э-э… Здравствуйте, – жалко промямлил Красницкий.

С ним не было телохранителей, и некому за него постоять. Потому он чувствовал себя человеком, которого в одних трусах выставили на лютый мороз.

– Откуда ты, такой чмошный, взялся?

Молодец явно работал на публику, и Феликс это понимал. Но ничего с ним поделать не мог.

– Э-э… Из Москвы…

– А чего на чмошного отзываешься? – захохотал парень. – Ты чмо?

– Э-э… Нет.

– Чего ты там кудахчешь, как курица? Или ты петух?

– Нет! – шарахнулся от него Феликс.

– А откуда я знаю, что ты не петух?..

– Нет, нет, никогда не был!

– Гляди, голос прорезался!.. Ты вот на шкварную шконку щемишься. А под ней чисто вокзал, где петушня поезда ждет…

– Да не петух я! – затрясся Феликс.

– Петух, петух! – глумливо хохотнул из-за стола небритый мужик с жирным лицом и могучими плечами.

– По нему видно, что петух! – подхватил какой-то убогий тип с фурункулезным лицом.

– Вот видишь, чума, народ в тебе петуха видит! Надо доказать, что это не так.

– Как доказать?

– А просто. Берешь тазик, снимаешь штаны, погружаешь свой дупель в воду. Если пузыри пойдут, значит, дырявый. Значит, петух. Если не пойдут, значит, целка…

– Э-э… Это неправда, – мотнул головой Феликс. – Пузыри ничего не значат…

– Да? Боишься? Отмазы клеишь? Значит, будут пузыри, да?

– Нет, не будут.

– А за свои слова отвечаешь? Здесь за свои слова отвечать надо!

Феликс услышал шум бьющейся об железо воды. Кто-то за спиной наполнял под краном тазик.

– Давай, Лева, ставь корыто. А ты, чума, давай окорока заголяй…

– Нет! – мотнул головой Феликс.

– Я сказал!

Уголовник вытянул руку и поднес к его горлу острие шила. И Феликсу ничего не оставалось, как исполнить его требование.

Он сел в тазик, не зная, пошли там пузыри или нет.

– Есть пузыри! – взбудораженно заорал злобный арестант. – Братва, среди нас пидор!

– Ша, Бузыка! – подал голос небритый здоровяк. – Разобраться надо! Ходь сюда, чума! – обращаясь к Феликсу, потребовал он.

А идти было недалеко. Всего три шага, и он уперся в стол.

– Ты кто такой?

– Красницкий я. Феликс Красницкий… Олигарх!

– Ух ты, олигарх!

– Это ошибка, я ни в чем не виноват! Меня оговорили, меня подставили! Но за меня заступится сам президент. Уже Генеральный прокурор звонил, завтра меня уже выпустят. Или послезавтра.

– Или никогда, – хмыкнул за спиной Бузыка.

– Нет, нет! Завтра же меня освободят!

– До завтра дожить надо! – небритый втянул в себя воздух через стиснутые зубы, отчего вышел пугающий звук. – А петухи у нас долго не живут.

– Э-э… Но я не петух… К тому же я готов заплатить вам за свою безопасность…

– Сколько?

– Да хоть миллион долларов!

– Плати.

– Я обязательно заплачу!

– Сейчас плати.

– Но сейчас у меня нету.

– На нет и разговора нет. Это тюрьма, чувак, обещаниям здесь не верят. Заплатишь миллион – живи, нет – завтра вперед ногами отсюда выйдешь. С петухами у нас очень строго.

– Но я же не петух! И никогда не был!

– А экспертиза показала, что ты петух. Такие вот дела… Красницкий, говоришь, твоя фамилия?

– Да, Красницкий.

– Олигарх?

– Да.

– Это ты сестру Никона опустить хотел?

– Что?! – похолодел Феликс.

– А Никон в законе. Никон – уважаемый вор. Как думаешь, что мы должны с тобой сделать?

В глазах небритого читался приговор. И Феликс понял, что обречен. Потому что так решил Спартак. А он жив, и его слово в тюрьме – закон. Потому и называют его вором в законе.

– Это не я!.. Я здесь ни при чем!.. Я не виноват!

Виноват он. Очень виноват. В том виноват, что не смог справиться со Спартаком. Тяглов облажался: детонатор взрывного устройства на пейджер замкнул, а сигнал с задержкой пришел. Если бы сразу рвануло, когда Спартак в кресло сел, а так у него фора появилась, которая его и спасла. Никон жив, и Феликсу придется об этом горько пожалеть. Все к этому идет.

Красницкий попятился к двери, но кто-то непреодолимо сильный схватил его за руки, а Бузыка подскочил к нему спереди и ударил в живот.

Феликс не выдержал удара, согнулся в поясе и тут же уткнулся носом в загаженный постамент. И опомниться не успел, как остался без штанов. А потом начался сразу седьмой круг ада…

* * *

Пальцы у Кости сильные, но при этом такие мягкие и приятные, что сладко закружилась голова.

– Что ты делаешь? – закрывая глаза, спросила Катя.

– Ты устала, тебе нужно расслабиться…

Она сидела за столом, штудировала лекцию по гражданскому праву, а Костя подошел сзади, стал массировать плечи. И это было так приятно, что учеба вмиг отошла на второй план, если не на третий. А ведь ей надо заниматься. Она и без того много пропустила. И еще пропустит, когда начнутся гастроли.

– Небольшой сеанс релаксации. Или ты против?

– Нет. Просто я знаю, чем этот сеанс может закончиться…

Казалось бы, после того, что с ней случилось, о сексе она должна была думать как о чем-то грязном и мерзком. Но не тут-то было. Костя заставил ее почувствовать себя настоящей женщиной. И она так счастлива с ним.

И еще Катя рада тому, что Костя теперь всегда с ней. Она могла вернуться на сцену только из-за того, что Спартак назначил его к ней администратором. И вернулась. Завтра у нее встреча с Валерьевым. А сегодня она действительно может расслабиться в сильных, но мягких мужских объятиях. И пусть Костя расстегивает пуговицы на ее блузке, пусть… Телевизор бы выключить. Или хотя бы на музыкальный канал переключиться. Но как это сделать, если уже нет сил даже на разговоры…

«По решению Замоскворецкого районного суда господин Красницкий выпущен под залог…»

Но ненавистная фамилия, прозвучавшая в эфире, вернула ей способность и говорить, и двигаться. Да и Костя все услышал и, глядя на экран телевизора, неторопливо стал застегивать пуговицы на ее блузке. И она восприняла это как должное.

– Этого козла отпустили? – возмутилась она, глядя на Красницкого, который в окружении телохранителей шел к своей машине.

– Он больше на петуха похож, – хмыкнул Костя.

Красницкий выглядел ужасно. Такое впечатление, что черти на нем танцевали. Взгляд потухший, круги под глазами, щеки впалые. И снаружи он исхудал, и изнутри высох. Но почему именно петух?

– Почему его выпустили?

– Потому что у него деньги. Очень большие деньги. И связи на самых верхах. Сначала под залог выпустят, потом и дело развалят…

– А как же я? Он должен быть наказан!

– Поверь, он уже хлебнул дерьма. Лет на сто вперед. Твой брат постарался…

– Да, но теперь я спать спокойно не смогу.

– Даже со мной?

– Ну, если только с тобой… Ты же меня никогда не бросишь?

– Даже не надейся…

Действительно, ей с Костей будет гораздо спокойней, чем без него. С ним никакой Красницкий не страшен. Лишь бы только он не исчез из ее жизни. Но ведь этого не случится. Он любит ее, он сам ей об этом говорил. Так что можно спать спокойно. И только с ним…

* * *

Феликс жадно тянул одну сигарету за другой. Он в своем офисе, в своем кабинете, но его до сих пор трясет от страха. Тюремный ужас не отпускает его.

Надо что-то делать. Надо найти специалиста по психогенному воздействию, пусть он вытравит из сознания эти кошмарные воспоминания. Чтобы он не просыпался в холодном поту, обнаружив себя в объятиях десятка потных мужиков. А ведь это было не только во сне, его втаптывали в грязь наяву. Изо дня в день и чем попало. И тюремное начальство даже не пыталось приструнить насильников. Как же он ненавидит Спартака! Как же он ненавидит эту злопамятную тварь!

Ничего, он обязательно что-нибудь придумает. Он еще спляшет на похоронах этого ублюдка!

И еще с Клинчем надо разобраться. Эта уголовная рожа звонила ему, требовала обещанные пять миллионов долларов. И ясно, что просто так бандиты не отступят…

Мягко запиликал интерком, и Красницкий вздрогнул от неожиданности. Казалось бы, что здесь такого? Он же в кабинете у себя, а не в тюремной камере. И это не будильник, напоминающий об очередности. Два часа он в рабстве у Бузыки, за ним следует Шмяк, после – громила Децибел… Нервы, нервы.

– Феликс Михайлович, на проводе Никонов, – приятным голосом сообщила секретарша.

Никон?!.. А разве сейчас его очередь? Но ведь его и в камере-то не было…

Красницкому вдруг показалось, что он сходит с ума.

Телефонную трубку он снял с рычагов трясущейся рукой.

– Ну, здравствуй, Фелиция. Так тебя, кажется, зовут? – с презрительной насмешкой спросил Спартак.

– Мразь! Какая же ты мразь! – зашипел на него Феликс.

– Твоя мразь лежит в ящике стола. В запечатанном конверте. Открой ящик. Что там видишь?

В ящике стояла Феликс увидел диск в бумажном конверте.

– Что это?

– Клубничка для извращенцев… Короче, убивать я тебя не стану. Ты свое уже получил. И вглубь, и вширь, и с винтом. Теперь ты знаешь, что чувствовали твои наложницы… Больно было, понимаю. И сейчас больно. Но ты все равно сиди на жопе ровно. И про Катю забудь. И про меня. А если дернешься, твои приключения вся страна увидит. Поверь, даже тебе будет стыдно…

В трубке послышались короткие гудки. Красницкий вскрыл запечатанный конверт, дрожащими пальцами взял диск, вставил его в магнитофон, вывел изображение на экран телевизора и увидел себя в объятиях Децибела. Ударил ногой по телевизору, чтобы избавить себя от этой мерзкой сцены.

Оказывается, в камере у кого-то была видеокамера. Потому что так хотел Спартак. Он в законе, и у него очень большая власть. И такие же большие возможности. Он смог втоптать Феликса в грязь. Он может позвонить ему в любое время и на любой телефон, он смог подсунуть диск в охраняемый офис. Он может все! Он везде! И ужас перед ним не оставит Феликса никогда…

Нет, не станет он больше связываться со Спартаком. И про Катю забудет раз и навсегда… Больше он в такие игры не играет.

Content

Владимир Колычев
Бригадир. Не будет вам мира

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть третья

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25