Оливия Бэкли

Любовь по объявлению

Пролог

— Эйлин Крэнстон?

В дверях роскошного отеля «Каролина» стоял высокий худощавый человек в светлом костюме.

— Я управляющий гостиницей, — представился он, протягивая загорелую руку. — Рамос Хулио Каликсто. Как добрались? Дорога-то не простая, не так ли? — И он внимательно посмотрел на молодую женщину.

На ее свежем лице ни тени усталости. Темно-зеленые брюки и блузка оливкового цвета оттеняли красоту длинных каштановых волос. Взгляд карих глаз тверд и решителен. В изящной упругой фигурке чувствовался деловой настрой.

— Путь нелегкий, — согласилась она, вспоминая четырехсоткилометровое шоссе, петляющее по склонам гор. — Но в Перу я впервые, и меня захватила местная экзотика, время пролетело незаметно.

Эйлин Крэнстон возглавляла фирму «Классика и дизайн», которая выполняла заказы банков и офисов на оформление интерьера. За несколько лет безукоризненный вкус художницы принес ей достаточную популярность. Дела фирмы шли успешно, и Эйлин предлагали выгодные контракты не только в различных штатах Америки, но и за рубежом. И вот теперь по рекомендации партнеров она приехала на побережье Тихого океана, где бурно развивалась рыбная промышленность.

На месте захолустных поселков выросли мощные заводы, днем и ночью перерабатывающие продукты моря. И так же день и ночь бороздили водную гладь сейнеры и болигеры — небольшие шхуны, чтобы возвратиться с уловом анчоуса. На этой «золотой» рыбке, пояснил Рамос, и делаются большие деньги. Цены на нее на мировом рынке неожиданно подскочили, и крошечную морскую красавицу длиной всего в двенадцать сантиметров буквально вознесли на пьедестал. Толстые пачки долларов, пропахшие рыбьим жиром, мгновенно переходили из рук в руки. Все жили помыслами о легком заработке, и местное население, раньше пробавлявшееся пивом, теперь не отказывало себе в виски.

В Черепашьей бухте открылись ночные бары, казино, гостиницы. Засветилась рекламными огнями и «Каролина», которая, по словам управляющего, уже принимает бизнесменов и туристов. Но верхние этажи пока пустуют: администрация намерена превратить их в апартаменты класса «люкс» для самых дорогих постояльцев.

— Я надеюсь, вы привезли интересные эскизы? — спросил Каликсто, провожая гостью через мраморный вестибюль в ее номер. — Конечно, конечно, — добавил он, — прежде всего отдых, а потом дела. Кстати, вы приехали в очень удачное время, завтра у нас отмечается день святого Валентина, так что в полной мере сможете насладиться нашими обычаями и традициями.

День святого Валентина? Эйлин силилась вспомнить про этот праздник, но воображение не подсказывало ни одной красочной картины. И, заметив ее недоумение, хозяин пояснил:

— Это день влюбленных, когда происходят самые невероятные вещи, самые непредсказуемые события, самые неожиданные свидания и исполняются любовные пожелания.

Договорившись о встрече через пару часов, Рамос ушел.

Приняв душ и переодевшись в костюм из бледно-зеленого льна, Эйлин спустилась в ресторан и заказала на пробу местные кушанья. Ей принесли черепашьи яйца, знаменитые анчоусы п масле, зелень.

А затем вместе с управляющим и его коллегами Эйлин занялась обсуждением разработанною ею проекта. По ее замыслу, в шикарных номерах должны быть гостиные и библиотеки, оборудованные каминами, мягкие удобные кресла и диваны, мини-бар, рояль, а также две спальни с обширным балконом во всю длину апартаментов. И еще одно модное украшение интерьера — зеркала в рамах роскошного золотого багета, похожие на картины. Как два драгоценных камня, они украсят любой «люкс», придадут ему особый неповторимый стиль, изящество и элегантность. И Эйлин показала эскизы, вызвавшие восхищение присутствующих.

Уже вечерело, когда они наконец расстались, довольные достигнутым взаимопониманием.

Эйлин возвратилась в номер. Вышла на балкон полюбоваться закатом солнца. А он в Черепашьей бухте поистине удивительный! Небесное светило, напоминающее диск из красной меди, висело неподвижно и сравнительно высоко над линией горизонта. Потом неожиданно начало быстро опускаться и в считанные минуты погрузилось в океан, разливая вокруг нежный золотистый цвет.

Наблюдая восхитительную картину, Эйлин вспомнила греческий миф о боге Солнца Гелиосе и мысленно представила себе, как уставшая за день четверка его крылатых коней спешит отдохнуть у священных вод океана, а сам он пересаживается из сверкающей колесницы в золотой челн и плывет на восток, чтобы переночевать в своем дворце и на следующий день взойти на небо в прежнем блеске…

Эйлин полистала журналы, взялась за книгу, но вскоре отложила ее. Опять про любовь! Чувство, неведомое ей до сих пор. Еще ни разу, обуреваемая страстью, она не испытывала желания, от которого по спине пробегает дрожь. А ведь ей скоро исполнится тридцать лет! И хотя она встречалась с молодыми людьми, в глазах которых таился соблазн, ее не охватывал жгучий огонь вожделения. Она еще долго ворочалась с боку на бок, пока не заснула, убаюканная монотонным вращением вентилятора. Последнее, о чем она успела подумать, был день влюбленных. Может, она встретится со своей мечтой?..

Когда Эйлин проснулась, в номер врывались полосы солнечного света. Потягиваясь и зевая, она решила, что отдохнула достаточно. Зазвонил телефон: Рамос вежливо осведомлялся, не желает ли она позавтракать вместе с ним, а затем осмотреть окрестности.

Каликсто познакомил гостью с местными достопримечательностями, свозил на экскурсию в цеха по переработке анчоусов, угостил рыбными деликатесами в уютном ресторанчике на берегу океана, затем, вежливо извинившись, заторопился:

— Простите, но я обещал жене вернуться пораньше. У нас сегодня двойной праздник — отмечаем еще и двадцатилетие супружеской жизни. И хотя мы оба далеко не первой молодости, в день святого Валентина тоже вспоминаем о непреходящих чувствах. — И Рамос показал купленное дня своей Хуаниты изящное колье с изумрудом в форме сердечка.

— А вы не заскучаете, — сказал он на прощание, скоро на улицах начнется такое веселье, что до утра не заснете!..

Разговорившись в гостинице с любезным портье, Эйлин узнала о сегодняшней дате — 14 февраля. Для католической церкви это день святого Валентина, а для перуанцев — день влюбленных. Праздник не национальный, а чужеземный: несколько десятилетий назад он был завезен из США и прижился. Историки утверждают, что святой Валентин, будучи епископом, больше, чем кто-либо, отстаивал право молодых свободно выбирать избранника или избранницу сердца, за что и заслужил титул покровителя влюбленных.

Готовясь к вечеру, Эйлин остановилась на розовом платье из блестящего шелка. Едва доходившее до колен, оно открывало стройные ноги, которые казались еще длиннее от туфель с высокими каблуками.

Черепашья бухта наполнилась разноцветной мозаикой человеческих рас. Со всех концов света приехали сюда, в «новую Калифорнию», негры, метисы, индейцы, гринго, китайцы в погоне за «золотой» рыбкой. И теперь толпы влюбленных высыпали на сиявшую огнями набережную. В тенистых парках, на пляже, в укромных уголках и даже на скамейках обнимались и целовались парочки, обмениваясь «валентинками» — открытками с изображением сердечка — символа любви. И никто не обращал внимания на молодых — в этот день «так положено».

Эйлин в одиночестве брела по набережной, где уличные продавцы наперебой предлагали цветы, недорогие украшения, флакончики духов. Вдруг послышались звуки зажигательной мелодии, и на набережной появились парни и девушки в красно-черных костюмах. Взявшись за руки и образовав круг, они с азартом отплясывали какой-то национальный танец. С трудом выбравшись из кольца зевак, Эйлин свернула в густые заросли и услышала доносившуюся откуда-то издалека песню. Томный, с хрипотцой женский голос нашептывал о любви, обещая райское наслаждение.

— Все, все нашли друга, — шептала про себя Эйлин. — Кругом целуются, страстно обвиваются телами, предвкушая близость, и только я — одна! Ну почему? Почему?..

И не в силах сдерживать рыдания, она стремительно бросилась обратно к «Каролине».

— Сеньора, сеньора! — остановил ее мальчишеский голос. — Посмотрите, что я вам покажу.

Оглянувшись, Эйлин увидела живописную картину. На траве, похоже, расположилось все семейство со своим нехитрым товаром. Супруги, с характерным оливковым цветом лица, черными блестящими волосами, и их сынишка, симпатичный мальчуган лет двенадцати, предлагали тапочки из меха ламы, шерстяные шапочки, разноцветные пончо, высушенные тыквы, украшенные затейливой резьбой. Отдельно на черной ткани блестели украшения.

Парнишка, подбежав к Эйлин, протянул ей какой-то сувенир.

— Посмотрите внимательно, сеньора, — сказал он, — это аметист в форме сердечка. Оборотная сторона камня полностью покрыта серебром. Так вот, если загадать желание и подкинуть талисман вверх, можно узнать, сбудется оно или нет. Когда сердечко на земле смотрит в небо — значит «да», а когда гладкая пластинка — значит «нет». В день святого Валентина сбываются все мечты. Купите, сеньора, не пожалеете!

Его глаза так умоляюще смотрели на Эйлин, что она, не торгуясь, отдала деньги и, зажав амулет в кулачке, быстро зашагала к отелю.

День влюбленных, а ночь — для любви, с завистью размышляла она, стоя на балконе. Разве тут уснешь?

Бархатно-черное небо украшала фантастическая звездная россыпь. Эйлин задумчиво смотрела вниз и не сразу услышала какой-то шепот. Приглядевшись, увидела небольшую лужайку среди густых зарослей тростника и молодую пару, страстно обнимавшуюся на траве. В этот момент из-за гряды выглянула луна. Эйлин, испугавшись, что ее могут заметить, присела на корточки. Затаив дыхание, она наблюдала сквозь причудливый узор балконной решетки за любовной сценой, что разыгрывалась перед ней, будто на театральных подмостках. Руки парня нетерпеливо скользили по телу девушки, срывая с нее юбку, блузку, в то время как она, тоже охваченная желанием, расстегивала молнию на его джинсах. И когда полностью обнажились молодые прекрасные тела, Эйлин увидела, как он подмял возлюбленную под себя и они неторопливо занялись любовью, издавая стоны подлинного удовольствия.

Эйлин почувствовала, как набухли ее груди, сумасшедше забилось сердце и дрожь горячими волнами пробежала по телу. Она и не подозревала в себе столько скрытых эмоций! Ей стало душно; чтобы охладить передавшийся ей любовный жар, она бросилась в ванную. Прохладные струи успокоили взвинченную до предела чувственность, и, выйдя из душа, она, обнаженная, с облегчением бросилась на шелковые простыни.

Некоторое время Эйлин лежала молча, бездумно уставившись в потолок. Ясно, она не может до бесконечности знакомиться с женихами, которых ей то и дело подыскивали обеспокоенные ее одиночеством многочисленные родственники. Ей не нравится никто. А что, если обратиться в брачное бюро, внезапно подумала она, дать объявление в газету?

И захваченная этой идеей, Эйлин вскочила, зажгла свет и взяла талисман. Будь что будет! Она подбросила амулет вверх. А когда он упал, увидела искрящийся фиолетовый аметист.

Значит, да! Жребий брошен.

Глава первая

Едва открыв дверь, Эйлин спросила:

— Какие новости? Кто-нибудь звонил?

Офис «Классики и дизайна» занимал роскошный особняк в престижном районе, где размещались преуспевающие агентства по торговле недвижимостью. Приемная фирмы соответствовала возглавляемой Эйлин компании. Строгая кожаная мебель. Журнальный столик с проспектами интерьеров. Бра и торшер наполняли комнату мягким ненавязчивым светом. А яркие картины, выгодно подчеркивавшие рисунок бледно-бежевых обоев с выпуклым узором, свидетельствовали о безупречном вкусе хозяйки.

Джинни, подруга и партнерша Эйлин по бизнесу, протянула ей распечатанный конверт, лежавший поверх объемистой почты.

— Думаю, пишет претендент номер один, — засмеялась она.

Хорошенькая, с кукольным личиком блондинка никогда не унывала, и с ее губ не сходила улыбка, открывавшая мелкие красивые зубки.

Прошло больше двух месяцев, как Эйлин, возвратившись из Перу, обратилась в брачную контору с просьбой найти ей кандидата для семейной жизни. Похоже, объявилась «первая ласточка».

— Ну и кто это? — спросила Джинни, увидев, что подруга дочитала письмо.

— Пэт Саммерхилл, владелец ранчо, приехал специально из Невады, чтобы познакомиться со мной.

— Пойдешь?

Эйлин не успела ответить. Беседу нарушил телефонный звонок. Взяв трубку, она стала вежливо объяснять, где находится ресторан «У Фредди», и, заканчивая разговор, подтвердила:

— Да-да, в два часа… Я вас сама узнаю…

— Ни пуха ни пера, — напутствовала подругу Джинни.

Ресторан «У Фредди» — излюбленное место встреч деловых людей. Эйлин не раз проводила за ланчем беседы со своими клиентами и хорошо знала в лицо постоянных посетителей.

Этого громилу она увидела сразу. Он явно не вписывался в привычный круг ее друзей и партнеров. Пэт Саммерхилл сидел за стойкой бара с большим стаканом виски. Высокий табурет, казалось, с неимоверным трудом удерживал его громадное тело с массивными, словно тумбы, ногами, обутыми в здоровенные ковбойские ботинки на двухдюймовых каблуках. Красное обветренное лицо с узкими щелочками глаз напоминало переспелую тыкву.

Эйлин оценивающим взглядом окинула клетчатую рубашку, шейный платок неопределенного грязноватого цвета, тяжелую серебряную пряжку на ремне, поддерживающую довольно изрядный живот. Да он просто раздавит мою руку, здороваясь со мной, в испуге подумала она. А вдруг кто-нибудь из знакомых увидит ее с этим неотесанным боровом? Тогда ей навсегда заказан путь в любимый ресторан!

И, развернувшись, Эйлин стремительно вылетела из зала.

Нет, этот кабан мне явно не подходит, решила она и, застонав, точно от боли, отчаянно нажала на газ.

— Ну и как? — Джинни уже ждала ее у дверей офиса. — Как тебе понравился Пэт?

— Не совсем то, что мне нужно, — сдержанно ответила Эйлин. — Мы не очень подходим друг другу.

— А подробнее? — не унималась подруга.

— Ах, не спрашивай! Только, пожалуйста, не спрашивай! — Эйлин в изнеможении плюхнулась в кресло. Наверное, это дурацкая затея.

— Нет-нет, не стоит так быстро сдаваться, — успокаивала Джинни.

— У меня голова раскалывается. Я хочу одного — добраться до дому и залезть под одеяло. Вот только письмо напишу одному клиенту.

И она направилась в кабинет, по дороге доставая из сумочки пачку аспирина. Джинни семенила за ней, держа в руках какую-то бумажку.

— Между прочим, — с трудом подавляя улыбку, лукаво заговорила она, — тебя ждет еще одно свидание. Пока ты обедала с милашкой Пэтом, звонил кандидат номер два.

— Это еще кто?

— Некто Лео Бун…

Через несколько часов Эйлин уже входила в бар. Быстро огляделась, оценивая обстановку. Две пары за одним столиком, три дамы — за другим. Пестрая компания у стойки. Единственный одинокий мужчина сидел в углу. Увидев ее, поднялся и помахал рукой. Эйлин с облегчением вздохнула. По сравнению с Пэтом претендент номер два просто шикарен. Одет в традиционный темный костюм, белую рубашку с полосатым галстуком. Волосы аккуратно подстрижены. Туфли начищены до блеска.

— Эйлин?

— Лео?

На столике уже стоял полупустой стакан.

— Ожидая вас, заказал себе бурбон с водой, — пояснил он. — А что вы предпочитаете?

Слава Богу, подумала Эйлин, что не диктует, спрашивает, что буду пить.

— Разрешите спросить, — начала она, когда официантка принесла бокал вина, — что вас заставило откликнуться на мое объявление?

— А вы любите брать быка за рога, не правда ли? — отозвался ее визави. — Это замечательно! Мне понравился ваш деловой подход. К тому же я и сам, — тут Лео достал из кармана разлинованный листок бумаги, — взял на себя смелость составить, так сказать, расписание будущей семейной жизни. Я работаю плановиком и привык к точным расчетам.

И следующие полчаса Лео увлеченно развивал идеи, ни разу не взглянув на чудесный вид ночного города за окном, на мерцающие разноцветные огни. Скрупулезно называл даты рождения детей, разумеется, мальчика и девочки, покупки нового телевизора, стиральной машины и даже собаки.

Эйлин отпила глоток вина. Хватит этой белиберды! — твердила она себе. Лучше остаться одной, чем жить с такой ходячей схемой. Она взглянула на часы. Ну все, уже пора.

Девушка допила вино и встала.

— Спасибо за угощение, Лео. Короткое знакомство с вами навело меня на некоторые размышления. Моя затея не так хороша, как казалась. Без любви нельзя связывать себя брачными узами.

Лео помрачнел. Эйлин боялась, что он бросится за ней, но ошиблась. Видимо, был слишком ошеломлен тем, что его план, так тщательно продуманный, мгновенно рухнул.

Эйлин забралась в машину и в изнеможении откинулась на спинку. Она чувствовала себя выжатой как лимон, да еще и пьяной, хотя выпила совсем немного. Дура! — сказала она себе. Я же не успела ни позавтракать, ни пообедать! Кто же принимает спиртное на голодный желудок? Хорошо, хоть, до дома недалеко. Что ж, поистине логическое завершение ужасного дня! От пережитого заломило в висках.

Глава вторая

Эйлин Крэнстон беспокойно поерзала в кресле и в очередной раз взглянула на часы. Прошло всего две минуты. Может, ей не стоило приходить? Да нет, слишком поздно.

Она ожидала в приемной конторы модного адвоката Скотта Митчела. Где-то негромко звучала музыка. Деловая секретарша за пишущей машинкой то и дело бросала на Эйлин пристальные взгляды, словно просвечивая рентгеновскими лучами. Определенно, она в курсе дела, подумала девушка.

О встрече она договорилась накануне.

— По какому вопросу? — спросила секретарша.

— Просто скажите — я насчет газетного объявления. Он поймет.

— Хорошо. Подождите у телефона. Я посмотрю расписание мистера Митчела.

Эйлин удивилась. Неужели адвокат рассказывает секретарше о личных планах? Та записала на прием с естественной небрежностью.

— Вы можете подойти завтра к девяти, мисс Крэнстон?

Все казалось тогда очень просто. Но теперь, перед самой встречей, хладнокровие начало изменять Эйлин. Ладони вспотели, она все время пыталась натянуть на колени розовую полотняную юбку. В горле пересохло. Как вести себя? Да как и намечено, успокаивала себя Эйлин, — серьезно, по-деловому.

Но ее решимость сразу исчезла, едва открылась дверь кабинета и появился Скотт Митчел. Эйлин ожидала увидеть солидного, средних лет человека с седеющими висками, обязательно в костюме-тройке. Скотт Митчел явно не соответствовал этому образу. Любопытно, подумала растерянная Эйлин, чем же объясняется его ошеломляющий успех? Репутацией блестящего хьюстонского адвоката по бракоразводным делам или его чертовской привлекательностью?

Она перебрала в памяти кино — и телезвезд, которые считались самыми красивыми в Америке. По мнению Эйлин, ни один из них не мог сравниться со Скоттом Митчелом. Она внимательно рассматривала адвоката. Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, небрежно повязанный галстук. Темные, почти черные волосы, загорелая до бронзового оттенка кожа… Светло-серые глаза с густыми темными ресницами лукаво прищурены. Чуть выше среднего роста. На высоких каблуках она бы отлично выглядела рядом с Митчелом, вдруг решила Эйлин, представляя танцевальный зал.

— Ну и какое впечатление? — широко улыбаясь, спросил адвокат, явно забавляясь ее тщательным осмотром.

Эйлин почувствовала, что заливается краской. Она не предполагала, что Митчел разгадает ее мысли. На какой-то миг девушка даже забыла о цели визита, но, подавив смущение, твердо ответила:

— Простите. Я не хотела вас обидеть. — Потом поднялась с кресла и протянула руку. — Я — Эйлин Крэнстон.

— Ну что ж Эйлин Крэнстон, — произнес адвокат нараспев, — прошу вас, проходите в кабинет. День у меня весьма напряженный, так что много времени уделить не смогу.

В просторном кабинете две стены занимали книжные полки. Сквозь огромные, от пола до потолка, окна открывалась панорама города. Опытным взглядом Эйлин сразу определила, что интерьер выполняли первоклассные дизайнеры. Изысканное сочетание тонов, рыжевато-коричневых и синих, безупречная мебель. Во всем чувствовались аккуратность и порядок. Исключение составлял массивный дубовый стол, загроможденный папками и бумагами.

Скотт Митчел указал жестом на кушетку, а сам устроился в одном из кресел.

— Я полагаю, — начала Эйлин, — у вас ко мне немало вопросов.

— Не так уж и много. Обычная процедура.

— Отлично. — Эйлин выпрямилась и внутренне собралась. — Что вас интересует?

— Умеете ли вы печатать?

— Что?

— Умеете ли вы печатать? — Заметив на ее лице недоумение, он хмыкнул и озадаченно потер лоб. — А кофе готовить умеете?

— Растворимый. Но разве это так важно?

— Ну, разумеется. А вы собираетесь сидеть сложа руки и любоваться собой?

И окинул Эйлин оценивающим взглядом, задержавшись на упругой груди и длинных, стройных ногах. Так, значит, и он рассматривает ее чересчур откровенно.

— Ну как, довольны? — не осталась в долгу Эйлин.

— Вполне. — Адвокат встал и подошел к окну. — Видимо, вас интересуют будущие доходы?

— Нет, деньги не имеют для меня большого значения.

— Странно. Большинство людей в первую очередь интересуют именно деньги.

Эйлин чуть смутилась — адвокат явно не отличался деликатностью. Но, с другой стороны, юристам, наверно, свойственно, как говорится, сразу брать быка за рога. Ну что ж, ему виднее. Только Эйлин не нуждается в его деньгах. У нее своих хватает.

— О'кей, — кивнул Митчел, словно что-то для себя уяснив. — Очевидно, вы еще не проходили такую рутинную процедуру. Это ваше первое собеседование?

— Да, — призналась Эйлин, вновь шокированная его бесцеремонностью.

— Ну что ж, рискнем, пожалуй. Когда вас можно найти?

И прямолинеен, и решителен, не уставала изумляться Эйлин.

— В любое время, — откликнулась она, радуясь, что в конце концов все так гладко завершается. — Мне бы хотелось, чтобы мы узнали друг друга как можно скорее. Может быть, сегодня вечером? А если вы заняты, завтра.

— Вечером? — переспросил он. — Это уже интересно. — Адвокат отошел от окна. — Я-то полагал, что лучше увидеться днем. — Выдвинув вращающееся кресло, Скотт Митчел сел за стол. — А что, простите, у вас на уме?

— Ну… пообедать вместе… выпить пару коктейлей. Через какое-то время познакомиться поближе…

— Хм… ваши представления о трудоустройте просто роман, мисс Крэнстон, — приподняв бровь, насмешливо произнес адвокат. — Однако, боюсь, разочарую вас — меня интересуют лишь деловые соображения.

Эйлин забеспокоилась. Что он имеет в виду? Что все нужно отразить на бумаге? Разумеется, прежде всего дела, но альянса без некоторых личных мотивов она не представляла.

— Видите ли, — недоумевая, продолжал Митчел, — я вообще-то рассчитывал на некоторые дополнительные услуги. Ну да Бог с ними. Обойдемся без машинописи и кофе. Главное уметь ладить с клиентами и со мной. Кроме того, от вас потребуются пунктуальность, профессионализм и доброе настроение.

— Вы что, смеетесь? О чем вы говорите? По-моему, мы не совсем понимаем друг друга.

— Да, я начинаю сомневаться в том, что мы сработаемся. Секретарь в моей приемной должен относиться к своим обязанностям очень ответственно.

— Секретарь? Так вот вы о чем, — с облегчением улыбнулась Эйлин. — Вы, очевидно, перепутали собеседования, мистер Митчел. Я пришла наниматься не в ваше бюро, а вот зачем. — И она протянула адвокату вырезку из газеты.

Скотт Митчел начал читать коротенькую заметку. Лицо его все больше и больше вытягивалось. Частное объявление гласило: «ИЩУ ПАРТНЕРА. Вы устали от одинокой жизни? Хотите создать дом и семью? Незамужняя деловая женщина, 29 лет, ищет самостоятельного и порядочного мужчину для заключения брака на принципах делового сотрудничества. Обращаться…»

К вырезке была прикреплена визитная карточка Скотта Митчела.

— Я что-то не понимаю, — ошеломленно произнес адвокат, явно сбитый с толку.

Эйлин встала и подошла к столу.

— Это ответ на мое объявление. Увидев визитку, позвонила сюда, и ваша секретарша записала меня на прием.

— Так вы поместили объявление?

Эйлин кивнула.

— Леди, вы шутите?

— По-моему, тут нет ничего смешного, а как по-вашему?

— Чертовски не смешно.

— Значит, по первому пункту мы пришли к соглашению.

— Да. Но я хочу услышать дополнительные разъяснения, — сказал он, сверля ее стальными глазами.

Девушка сделала несколько шагов по комнате и в волнении уставилась на акварель, изображавшую сельский пейзаж. Ее опять бросило в жар. Несмотря на заранее продуманную речь и многочисленные репетиции, язык явно не слушался ее. Странно, думала Эйлин, ведь адвокат явно заинтересовался ее предложением, иначе бы не откликнулся на объявление. Тогда что же ему непонятно?

— Видите ли, — начала она, — я занимаюсь интересной напряженной работой…

— Позвольте узнать, а чем конкретно? — с улыбкой перебил Митчел. — Кроме того, что размещаете объявления.

Но Эйлин не понимала его юмора.

— Я дизайнер.

— Понятно.

Адвокат опустил голову.

Что выражал его жест? Раздражение? Вежливую скуку? Почему он не хочет помочь ей? Ободрить? Эйлин чувствовала себя свидетельницей на перекрестном допросе.

— Дела мои продвигаются, но свободного времени маловато, а ведь в жизни так много интересного! Уверена, о личном счастье мечтают все…

Именно эти слова она прокручивала неоднократно, пытаясь логически обосновать необычный поиск спутника жизни. Но, кажется, убедительность таяла так же, как и ее уверенность. Странно, голова работала четко, а на словах выходило совсем по-другому. Наверняка ему странно, что Эйлин до сих пор ни в кого не влюбилась. Но как сказать, что всех претендентов на ее руку больше интересовали богатство и положение ее семьи в обществе, чем она сама? Ведь Митчел сочтет ее немного ненормальной. Как же объяснить, что ей хочется семью, детей, а жизнь проходит мимо? И на страстную любовь не рассчитывает — в ее возрасте уже пора научиться практичности.

Эйлин посмотрела на молодого человека и вновь столкнулась с пронизывающим взглядом светло-серых глаз. На страстную любовь, зачем-то повторила она про себя, отмечая ямочки на его щеках, завиток темных волос, упавший на лоб. Какое-то чувство подсказывало девушке, что со Скоттом Митчелом без любви обойтись не так просто, и Эйлин почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Ну ладно, она уже не в том возрасте, когда влюбляются с первого взгляда!

— Значит, вы решили, что по объявлению найдете мужа, — прервал ее размышления адвокат, — вступите в брак, заведете детей… Так?

— Что? Да… Нет… То есть… не совсем так. Конечно, сначала необходимо узнать друг друга, убедиться, подходим ли мы, сходные ли у нас взгляды. Видите ли, — продолжала она, воодушевляясь, — я решила взглянуть на дело с нетрадиционной точки зрения. Подойти с позиций бизнеса. Скажем, вам требуется работник, или товар, или сырье. Вы даете объявление и ждете ответа. Проводите переговоры. И когда находите нужное, обсуждаете условия и заключаете сделку. Только вместо работника или товара в данном случае вы получаете брачного партнера, а вместо контракта — свидетельство о браке.

Собеседник криво усмехнулся.

— Должен признаться, никогда не сталкивался ни с чем подобным.

— Я подумала, ситуация требует решительных мер, — нервно рассмеялась Эйлин, не понимая, как расценивать его усмешку.

— Ну, как бы там ни было, боюсь, меня такое предложение не заинтересует! — Он посмотрел на часы. — К тому же мое время вышло.

И адвокат поднялся со стула, давая понять, что аудиенция закончена.

— То есть как? Вы не хотите даже попробовать?

— Попробовать вас? — сардонически ухмыльнулся он.

Слова эти больно хлестнули Эйлин. Он имеет в виду… предполагает… Да как он смеет так думать?.. Неужели она дала повод… Чего же стоит он сам, если буквально понимает сказанное?

— Вы ничего не уяснили! — вспыхнула девушка.

— Нет, я все прекрасно понял. — Скотт обошел вокруг стола и приблизился к ней почти вплотную. — Каждый раз, как я начинаю думать, что меня трудно чем-либо удивить, происходит нечто из ряда вон выходящее. Знаете, а вы вовсе не глупы! — заключил адвокат, неожиданно уперевшись пальцем в ее грудь.

— Уберите руки! — воскликнула Эйлин, отпрянув. — Я дала объявление с лучшими намерениями, чем вы полагаете, и надеялась на серьезный ответ! И не позволю какому-то гнусному развратнику так обращаться со мной!

— Ничего себе, намерения! Сначала решаетесь на это лживое объяснение, потом из меня дурака делаете. Да еще обзываете гнусным развратником! — В волнении Митчел ерошил волосы, возмущенно кивая головой. — Нет уж! Давайте разберемся раз и навсегда. Я не откликался на подобные бессовестные объявления, хотя вам и так прекрасно об этом известно! — С этими словами он свернул газетную вырезку в трубочку и засунул ей за вырез блузки. — А теперь немедленно покиньте мой кабинет!

— А как же ваша визитка? — растерянно настаивала Эйлин, чувствуя, что происходит нечто ужасное. — Она ведь тоже находилась в конверте.

— Да я просто сотнями заказываю карточки, — раздраженно пожал адвокат плечами. — Вы просто стали жертвой либо мошенничества, либо чьей-то дурной шутки. Однако не рассчитывайте — ни вы, ни тот, кто за вами стоит, — что я попадусь на крючок!

— О чем вы говорите?

— Леди, довольно! Даже если бы я поверил вам, знайте: я никогда не стану искать жену через газету. Если только она мне вообще понадобится! — Лицо его находилось так близко, что Эйлин в испуге отшатнулась. — Не знаю, какую игру вы затеяли, но, когда мне говорят, что деньги не имеют значения, я знаю точно: дело нечистое. Так что, как ни соблазнительна приманка, советую попытать счастья в другом месте!

Эйлин остолбенело молчала, не веря ушам.

— Прошу оставить меня. И считайте, что вам повезло, если не получите счет за потраченное мною впустую время. Авантюра может обойтись вам долларов в двести.

И Митчел распахнул перед ней дверь.

Чудовище! Разве трудно сообразить, что они оба — жертвы недоразумения или розыгрыша? К чему такая агрессивность?

— Вы просто ничего не поняли! Произошла какая-то нелепость! — теперь фразы так и сыпались: Эйлин спешила объяснить ситуацию, прежде чем уйти из конторы. — Может, кто-то из друзей решил пошутить? Хотя что здесь смешного?!

Ей ни разу не доводилось испытывать подобного унижения!

— Я вижу, у вас на все готов ответ. Торопитесь, а то счет увеличится еще баксов на пятьдесят.

— Только посмейте! — взорвалась Эйлин. — Вы — самоуверенный, невоспитанный болван!

Она с треском захлопнула за собой дверь и кинулась к лифту, сопровождаемая взрывом хохота.

Глава третья

— Как ты сказала?!

Джинни закусила губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Этот чертов адвокат решил, что я — аферистка, которая охотится за его деньгами. Или что-то в этом роде. Короче, он выставил меня вон.

Джинни закатилась неудержимым хохотом, из глаз ее брызнули слезы.

— Ой, Эйлин, — простонала она наконец. Конец фразы потонул в новом приступе смеха.

— Да ладно, — проворчала Эйлин. — И ты туда же! Мало надо мной сегодня потешались!

И она бессильно упала на стул.

Джинни села за стол и, подперев голову руками, обратилась в слух.

— Не сердись, детка. Согласись, всякое серьезное дело не проходит без юмора. Давай, рассказывай дальше, — потребовала она.

Эйлин наскоро описала встречу с Митчелом, пропуская наиболее неприятные детали. Она молила Бога, чтобы история вдруг не всплыла наружу.

Давая объявление, она не думала, что тем самым может поставить себя в смешное положение. Теперь она испугалась: а если блестящий адвокат проболтается? Посчитает этот случай самым забавным приключением в своей практике, посмеется над ней с коллегами или друзьями?

Эйлин представляла, как слухи о ее похождениях расползаются по городу, доходят до родственников и знакомых. Что тогда? Останется один выход— снова уехать, лучше за границу. А может, завербоваться в армию? О Боже! И девушка закрыла лицо руками.

— Честно говоря, меня немного удивила его реакция, — прервала ее отчаянные размышления Джинни. — Возможно, он решил, что ты ненормальная…

— Ненормальная? Но почему?! В любой газете полным-полно объявлений о знакомствах.

— Да, но ты же сразу и мужа хочешь, и детей… — Джинни завела глаза к потолку. — Скажи спасибо, что тебе еще маньяк не попался!

— С меня и этого довольно! Доброго слова адвокат не стоит! Язвительный, грубый, просто невыносимый! Да вдобавок еще и подозрительный— напрочь отвергает мои объяснения. Но почему он прислал визитную карточку? Может, просто получает удовольствие, издеваясь и насмехаясь над людьми? Мало ему скандалов в суде! — Эйлин казалось, что она вот-вот взорвется от возмущения.

— А как он выглядит?

— Вообще-то шикарно. Ямочки на щеках, как у Роберта Редфорда, красивые, чувственные губы, словно у Уоррена Битти. Жаль, что манеры, как у крокодила!

— Эх, как бы мне хотелось увидеть все своими глазами! Но я и так отлично представляю. — И смех Джинни опять зазвенел в воздухе.

— Лучше бы я ничего не рассказывала. Тебе никогда не нравилась моя затея.

— А мне и сейчас не нравится. — Джинни налила себе кофе. — В твоем объявлении романтики и завлекательности, как в старом махровом халате и стоптанных тапочках. Деловой подход вместо секса!

— А что тут плохого? У тебя-то самой как насчет любовных дел? — защищалась подруга. Скольких дружков ты поменяла за последние полгода?

— Двенадцать, — восторженно провозгласила Джинни, улыбаясь, как Чеширский кот.

— Ой! Я спрашиваю: а много ли среди них стоящих? Ты что, забыла о Рое? Коммивояжере, который преследовал две цели: познакомиться с твоим богатым дядюшкой и разочек переспать с тобой?

— Ну, положим, он не достиг ни того, ни другого.

— А Кроссби?

Джинни захихикала.

— По крайней мере, он поразил своей оригинальностью — еще никто не приходил ко мне на свидание с любимой мамочкой.

Джинни смеялась так заразительно, что и Эйлин уже не могла сдержать улыбки.

— Как там мамочка сказала про тебя? Ах да! Что ты — неплохое сырье и она с нетерпением будет ожидать появления внуков? И не менее пяти! — Подруги хохотали уже дуэтом. — Вспомним еще что-нибудь?

— Ну, ладно, ладно, сдаюсь. Только не думай, что ты со своим объявлением далеко от меня ушла.

— Критические обстоятельства требуют и критических мер. Повторяю, сейчас многие так делают. Конечно, некоторые остаются с носом. Но кому-то везет! Так почему бы не попробовать?

— Но неужели нельзя написать чуть попривлекательнее? Например, что ты — преуспевающий дизайнер с длинными, стройными ногами, с нежной, как персик, кожей и т. д. и т. п. Надеешься встретить надежного спутника жизни, желательно с ямочками на щеках. — Джинни вздохнула. — Так нет же! Вместо любовного наслаждения ты предлагаешь создать семейный концерн. Естественно, твоя попытка потерпела неудачу.

Эйлин нахмурилась.

— По-моему, такой подход к браку гораздо разумнее, нежели заманивать в ловушку плейбоя, падкого до женских прелестей, хотя интим мне далеко не безразличен.

И она вздохнула, едва не застонав от воспоминаний: взрыв эротической страсти, которую она наблюдала той душной ночью в Перу, болью отозвался в ее теле. Но девушка совладала с собой, правда, ее руки чуть-чуть дрожали, когда она наливала себе кофе.

— Значит, ты намерена продолжать знакомства? — спросила Джинни.

Вместо ответа Эйлин достала из сумочки несколько конвертов, торжествующе помахала ими в воздухе.

— Вот еще отклики на объявление! — вызывающе сказала она.

И, подавив желание разорвать письма на мелкие клочки и выбросить, она стала изучать предложения, вызывающе посмотрев на Джинни. Эйлин была очень упряма и хотела довести начатое до конца…

Ее разбудил телефонный звонок. Ничего не соображая со сна, она вскочила, ошеломленно озирая темную спальню. Девушка так устала, что заснула одетой, укрывшись покрывалом. Чувствовала она себя отвратительно. Боль в висках не проходила, и назойливые длинные гудки ее только усугубляли.

— Умолкни, — взмолилась Эйлин.

Но аппарат продолжал разрываться.

Тогда Эйлин наконец нащупала трубку и прохрипела:

— Алло.

— Теперь я понимаю, почему вы дали объявление, — послышался голос. — Если человек в девять вечера уже спит мертвым сном, значит, он готов на отчаянные меры. Или, может, вы не одна?

Эйлин тут же узнала Скотта Митчела. Чтоб ему провалиться! Она бросила трубку. Но телефон не унимался. На этот раз девушка решила не отвечать и, встав с кровати, поплелась в ванную. Ночь, слава Богу, прошла спокойно.

Услышав будильник, Эйлин приоткрыла глаза и осторожно поглядела на светящееся табло. Шесть тридцать. Она застонала и нажала на кнопку, но через десять минут снова раздался мелодичный звонок. Откинув одеяло, Эйлин сидела, набираясь сил, чтобы подняться на ноги.

Какое счастье! Рабочая неделя на исходе, подумала она и вдруг содрогнулась, вспомнив визит к Митчелу. Ну да ладно, наверное, нужно перецеловать десятки чудовищ, прежде чем одно из них превратится в принца.

Девушка встала под контрастный душ. Струи воды хлестали стройное, упругое тело. Постепенно успокаиваясь, она почувствовала, как возвращаются бодрость и уверенность в том, что ее затея закончится счастливо. И хотя Эйлин старалась не думать о Скотте, она явственно слышала его голос, вспоминала серые, словно твердый гранит, глаза, темные брови. Любопытно, такому устрашающему взгляду обучают на юридическом факультете или он у адвоката от природы? И зачем он звонил? Продолжить гневную перепалку? Окончательно унизить ее? В общем, лучше забыть этого несносного типа, выбросить из головы школьную чепуху, хотя… хотя Митчел притягивал и будоражил ее естество.

Денек выдался, как по заказу, ясный, солнечный, не слишком жаркий, будто готовился залечить ее душевные раны. Эйлин даже задержалась на миг, чтобы понюхать душистую жимолость у ограды, но тут же поспешила к машине. Ей не хотелось опаздывать — через полчаса в офис должен прийти клиент. И хотя дела фирмы «Классика и дизайн» явно шли в гору, не следует пренебрежительно относиться к заказчикам.

В контору Эйлин пришла первой. Джинни уехала на деловую встречу, а Норма, их секретарь, задерживалась.

Эйлин просмотрела записи. Что ж, бизнес идет неплохо. Иногда она даже сама удивлялась, как им втроем удается управляться со всеми делами. Вероятно, придется нанять художника-ассистента.

Раздался звонок. Эйлин сняла трубку:

— Компания «Классика и дизайн».

— Не вешайте трубку, — раздался низкий голос. — Говорит Скотт Митчел.

Как будто она не догадалась!

— Послушайте, мистер Митчел…

— Скотт.

— Мистер Митчел, разве у нас с вами есть что-то общее? Прошу прощения, что потревожила вас. Произошло досадное недоразумение. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Не могу. Это мне следует извиниться. Вот почему я и звоню вам. Но вы никак не хотите меня выслушать. Может быть, смените гнев на милость и простите мою грубость?

Интересно, чего он добивается? — подумала Эйлин. Видимо, адвокат довольно редко приносит извинения. Однако несмотря на сокрушенные интонации, девушка не верила в его искренность. В конце концов, судебная практика научила Митчела придавать голосу выражение в соответствии с обстановкой.

— О'кей, я прощаю вас, мистер Митчел, — сказала Эйлин и повесила трубку.

Телефон разрывался. О Боже! Неужели Скотт? Он что, собирается надоедать весь день? Но, с другой стороны, нельзя же на работе не отвечать на звонки!

— «Классика и дизайн».

— Почему вы не сказали мне, что являетесь дочерью Барри Крэнстона? — раздался голос Скотта.

— Я, право, не понимаю, какое отношение к этой истории имеет моя семья? Вы хотите сказать, что встретили бы меня более благосклонно, если бы заранее знали о моем отце?

— Нет, я имел в виду другое. Просто я знаю вашего отца. Значит, наша встреча представляется более интересной.

— Неужели? Мне так не кажется. Давайте закончим разговор, мистер Митчел, я жду клиента.

— Погодите. Понимаю, я вел себя крайне скверно, но, знаете, когда занимаешься разводами постоянно, цинизм входит в привычку.

— Но это — ваши проблемы. До свидания.

— Давайте пообедаем вместе, — неожиданно услышала Эйлин. Голос звучал непривычно мягко. — Мне так хочется с вами поговорить!

— Нет, благодарю. Вы сказали достаточно много. Оставьте меня в покое!

— Нет. Единственный способ выпросить у вас прощение — пригласить вас на ленч. О'кей? — Трубка молчала. — Если не устраивает, давайте встретимся по другому поводу. Я собираюсь заново отделать офис.

Эйлин хотелось повесить трубку, но она понимала: бесполезно! Она жалела, что вообще встала утром с постели. День полетел к чертям.

— В последний раз говорю, прощайте, мистер Митчел!

— Скотт, — поправил он.

Но Эйлин уже повесила трубку.

Телефонные гудки больше не прерывали ее деловой настрой, и Эйлин спокойно обсуждала с клиенткой отделку кухни. Показывая образцы обоев, она так увлеклась, что забыла о Скотте Митчеле.

Дама уже уходила, когда появилась Джинни. Она принесла сок и пачку печенья.

— Женихи не объявлялись? — спросила она. — Может, сделаем перерыв и перекусим?

— Давай, — согласилась Эйлин и потянулась за шоколадным кексом.

— Ну вот, — протянула Джинни, — растолстею фунтов на пять. — И она сокрушенно ущипнула себя за талию. — И почему ты, ни в чем себе не отказывая, совершенно не поправляешься?

— Возможно, потому, что у меня дома почти ничего нет. И если бы не баночка арахисового масла и замороженные готовые блюда, я бы вообще умерла с голоду. Видишь, как полезно не уметь, готовить, о фигуре не надо заботиться.

Джинни пожала плечами и поинтересовалась:

— Кто-нибудь звонил?

— Да, но это неважно.

— Ой-ой, неважно! Наверное, опять кто-нибудь из женихов? Дай подумать… Скотт Митчел?

Эйлин кивнула.

Джинни аж загорелась. Огромные голубые глаза так и сияли от нетерпения.

— Ну да! А что ему нужно?

— Извиниться. Во всяком случае, так он сказал.

— Потрясающе! Может, твой замысел не так уж и плох? Между прочим, я кое-что об адвокате разузнала. — Джинни отхлебнула сок. — Митчел — добыча неплохая. На редкость шикарный, как ты говорила, но к тому же умный и преуспевающий — занимается разводами богачей и знаменитостей.

— А мне безразлично. Не желаю больше видеть его самодовольную физиономию.

— Не поручусь, что такого не произойдет. По-моему, стоит заняться Скоттом Митчелом. Все говорит в его пользу: именно такой человек тебе нужен.

— Да ты что? В нем как раз собрано то, что я ненавижу, — эгоизм, самодовольство, пренебрежение к чужому мнению. Да он просто нестерпимый!

— Да, но именно это тебе и нужно. — Джинни подняла руки, как бы отгораживаясь от протеста подруги. — Ты пока сама не понимаешь, что наконец-то нашла подходящую кандидатуру. Ты просто зациклилась на однотипных мужчинах и сама же потом на них и жалуешься! Мечтаешь о вежливом, обходительном, послушном муже — эдаком лапочке. Именно с такими всегда знакомят тебя мать с отцом. А через пару свиданий начинаешь смертельно скучать. Со Скоттом Митчелом, по крайней мере, не загрустишь!

— Он приводит меня в бешенство! Хоть бы отвязался! — воскликнула Эйлин, в порыве чувств расплескивая кофе.

— Эй, да Митчел и впрямь тебя возбуждает, — усмехнулась Джинни, отбирая у Эйлин чашку. — Давай я заварю тебе кофе, детка, может, успокоишься…

— Да, кажется, у меня опять начинается головная боль. Спасибо. Не откажусь.

— Хочешь, буду отвечать на звонки вместо тебя? — предложила Джинни.

— Это ты здорово придумала.

После ланча Эйлин отправилась к заказчику на дом. Обратный путь проходил через красивый, уютный район с загородными частными виллами, мимо живописного озера. Вода серебром переливалась на солнце, по сверкающей поверхности скользили яхты. Вот бы оказаться на одной из них! Эйлин смотрела на водную гладь тоскующим взором и внезапно остановилась возле столика для пикников. Села на скамью, задумчиво любуясь игрой ветра на парусах.

Как же устроить свою жизнь? Тщательно продуманный план провалился. А теперь что? Подчиниться родственникам? Обратиться к брачному агенту? Или вообще остаться старой девой?

Понятно одно: самой ей не справиться с неясным беспокойством, которое мучает последнее время, нагнетая тревожные мысли. Может, виновно грядущее тридцатилетие? А жизнь так и не сложилась? Девушка горестно покачала головой и пошла к машине.

Глава четвертая

— Джинни, ты где? — позвала Эйлин, бросая альбом с образцами на диван в приемной.

— Мы здесь, в кабинете, — откликнулась вместо нее Норма. — Иди сюда!

— Выздоровела? — спросила Эйлин, появляясь в дверях.

Но она так и не дождалась ответа. Ее внимание привлекла необыкновенная картина: на письменном столе в огромных живописных вазах благоухали розы. Красные, темно-бордовые, бледно — вишневые и пронзительно пунцовые.

— О Господи, что за праздник?

— Если я правильно поняла, — ответила Джинни, — здесь — дюжина дюжин. И могу поспорить, знаю, кто их прислал. — И она протянула Эйлин визитную карточку. — Ну, читай же и скажи, права ли я.

Эйлин предчувствовала, что Джинни не ошибается. Так и есть! Маленькая выставка цветов, должно быть, стоила Скотту Митчелу не одну сотню долларов. Не странно ли для типа, который обвинял Эйлин в охоте за его деньгами?

— Ну и как? — в один голос спросили Джинни и Норма.

Девушку выручил телефонный звонок. Она бросилась к аппарату и почти вырвала у Нормы трубку.

— «Классика и дизайн».

— Эйлин?

Снова он! Эйлин мысленно сосчитала до десяти. Почему не разрешила ответить Норме? И когда она наконец поумнеет?

— Вы получили цветы? — спросил Митчел. — Как насчет сегодняшнего обеда?

— Да. Нет.

— Постараюсь угадать ответы. Итак, цветы вы получили. Надеюсь, вы любите розы?

— Да, но вам не кажется, что сто сорок четыре розы — это слишком роскошно?

— Я просто хотел заслужить ваше прощение.

— Вы его заслужили.

— Тогда, может, пообедаем?

— Сегодня вечером я не могу: занята. — Как, впрочем, и в остальные дни, подумала она.

— Значит, вы не приняли моих извинений.

— Я действительно не могу. Сегодня я обедаю у родителей.

— А почему бы вам не взять меня с собой?

— Простите, но встреча — чисто семейная.

— Если вы отказываете, скажите об этом честно.

Эйлин раздраженно взъерошила волосы.

— Какая разница?

— Никакой, — согласился Митчел. — Просто я не привык получать отказы.

— Наверное вам не слишком часто приходится их слышать, господин адвокат. В любом случае ответ однозначен — нет! И нет смысла спорить.

— Согласен. Итак, до встречи.

— Что вы хотите сказать? — воскликнула Эйлин, но услышала короткие гудки.

— А он настойчивый, да? — снова засмеялась джинни.

— Кто? спросила Норма. — Кажется, пока я болела, пропустила что-то интересное. Так кто?

— Да просто сердитый клиент, — ответила Эйлин. Слушай, Норма, придумай что-нибудь насчет цветов, отнеси, к примеру, в больницу.

— Зачем? — удивилась та и с наслаждением понюхана розы. — Они такие чудесные! Трудно поверить, что их подарил сердитый клиент!

— Не задавай вопросов, — скомандовала Джинни. — Лучше помоги отнести цветы в машину. История слишком длинная и неправдоподобная.

— К тому же незаконченная, — резко добавила Эйлин.

Девушки взяли розы в охапку и пошли к выходу.

— Моя принцесса! Ну, входи, входи, — говорил Барри Крэнстон, встречая дочь и нежно целуя в щеку. — Ты запаздываешь. Я уж боялся, что не придешь.

Эйлин пожала его руку.

— Как ты мог так подумать? Просто задержалась на работе, разбирала счета, их накопилось слишком много. А кстати, с каких пор обед у Крэнстонов начинается строго в назначенное время?

— Для этого нам пришлось бы изрядно потрудиться. — Обняв дочь за плечи, Барри повел ее в гостиную. — Твои братья в саду, а невестки — в гостиной, вместе с мамой. Да, чуть не забыл. У нас гости.

— Гости? — Эйлин остановилась как вкопанная.

Она так и знала! Но каким образом? Как удалось Скотту заполучить приглашение в их дом?

— Не волнуйся, — заговорщически прошептал отец. — На сей раз не очередной кандидат в мужья, которого подыскала мать. — Он снова заговорил в полный голос. — Входи, познакомься с Марсией.

На кушетке рядом с матерью сидела женщина средних лет. Между ними лежал семейный альбом.

— О, Марсия, а вот и Эйлин, — обрадовалась миссис Крэнстон.

Поздоровавшись с гостьей, Эйлин обняла мать и невесток — Пэм и Коринну, которые тоже держали на коленях альбомы.

— Эйлин, познакомься, это Марсия Эшвуд. Мы знакомы очень давно! Но не видались целую вечность. Она с мужем уехала в Коннектикут, когда тебе не исполнилось еще и года. Теперь Марсия приехала в отпуск. Ей хотелось не только повидать нас, но и встретиться со всеми вами.

— Очень рада, — улыбнулась Эйлин, внутренне ликуя, что ее дурные предчувствия не оправдались. Кляня себя за подозрительность, добавила: — Надеюсь, мама не слишком утомила вас семейными фотографиями?

— Нам есть, что вспомнить, — засмеялась Марсия. И как приятно разглядывать снимки! Она показала на одну из фотографий. — А вот мой сын Дэйв, вы вместе учились ходить. Теперь он — футбольный тренер в колледже.

Эйлин лениво попивала лимонад, разглядывая снимки, как вдруг раздался звонок.

— Должно быть, курьер, которого я ожидаю, — сказал отец, отставляя бокал.

— Барри, ты же обещал, — укоризненно обратилась к мужу Этель Крэнстон и тут же обернулась к гостье. — Он ничего не хочет знать, кроме работы. И готов отдавать ей двадцать четыре часа в сутки!

— Мне лишь необходимо просмотреть кое-какие бумаги, Этель. Обещаю, что даже конверт не вскрою до завтра.

— Ну что ж, ловлю тебя на слове. А вы, девочки, будете свидетелями. Я не желаю из-за твоих дел остаться вдовой.

Усмехнувшись, отец вышел из комнаты.

Вскоре из вестибюля послышались мужские голоса.

— Не ожидал, что ты приедешь сам, Скотт! Думал, пришлешь курьера.

— Ну, видишь ли, я оказался неподалеку, ну и решил завезти бумаги. Приятно, что тебя заинтересовали мои предложения, Барри. Тебе не трудно перезвонить мне завтра утром?

— Разумеется. Но ты не убегай, мы как раз собираемся обедать.

Едва услышав разговор, Эйлин с ужасом поняла, что ее опасения подтвердились. Стиснув зубы, она слушала, как отец говорил гостю:

— Не будь смешным, ты вовсе не навязываешь свое общество. Пойдем, познакомлю тебя со всем семейством.

Скотт Митчел вошел в гостиную, сияя обаятельной улыбкой, очевидно, той самой, дежурной, какой привык очаровывать клиентов и присяжных. Он сразу обратился с приветствиями к старшим женщинам, бросив, однако, быстрый взгляд на Эйлин.

— Миссис Крэнстон, я так рад познакомиться наконец с вами. Простите, что вторгся без приглашения, — любезно говорил адвокат.

Эйлин отметила, что виноватым он не выглядел.

— Ну что вы, мистер Митчел, мы рады вашему приходу, — оборвала его извинения Этель Крэнстон. — Непременно оставайтесь на обед.

Поломавшись для виду, Митчел позволил быстро себя уговорить. Эйлин находилась в отчаянии: мало того что он ухитрился проникнуть в дом, так теперь ей еще придется выносить его общество за столом!

Миссис Крэнстон представила адвоката Марсии, затем — невесткам.

— Я знаю их мужей, — обворожительно улыбнулся Митчел. — Мы иногда вместе играем в гольф.

Тут Эйлин почти физически ощутила, как мать занялась излюбленным делом — все тем же сватовством. А как же иначе, если вдруг в доме появился холостяк? И собой недурен, и положение солидное.

— А это наша дочь, Эйлин.

Повернувшись к девушке, Скотт незаметно подмигнул ей.

— Здравствуйте, Эйлин. По-моему, мы с вами встречались… Помню, на вас тогда еще была розовая юбка.

— Рада вновь увидеть вас, — с трудом произнесла Эйлин, протягивая руку.

Подошел Барри Крэнстон и ухватил Скотта за плечо.

— А сейчас, с разрешения очаровательных дам, мы со Скоттом удалимся, нужно кое-что обсудить. Да-да, я помню свое обещание, Этель, но беседа займет всего несколько минут.

И, пропустив вперед Митчела, он вышел вслед за ним.

Хорошо устроился! — иронически думала Эйлин. И в гостях, и дела улаживает, ну и ловкач!

— Разумеется, вопросы настолько срочные, что нельзя подождать до утра, — пробормотала она вслух.

— Что ты сказала, дорогая?

— Прости, мама, я просто вспоминаю о завтрашних планах.

Женщины опять занялись разговором. Затем Марсия обратилась к Эйлин:

— Мама рассказала мне о твоей успешной работе. Но ведь она отнимает много сил. Остается ли у тебя время на личную жизнь?

Эйлин в отчаянии чуть не застонала. Сама того не зная, Марсия села на любимого маминого конька. Опять начнется длинный, нудный разговор о том, как важно девушке не откладывать замужество надолго, достойного человека встретить трудно.

К счастью, появились Барри и Скотт, хотя неизвестно, что лучше: разговаривать о личной жизни или терпеть присутствие Скотта Митчела?

Митчел сел рядом с Эйлин.

— Вы, оказывается, дизайнер, Эйлин?

— Да, — скованно ответила она и поспешно добавила: — Моя мама — тоже художник. Только она оформляет интерьеры ради собственного удовольствия — друзьям, родственникам. Вот эта комната, например, плод ее фантазии.

И девушка указала на обстановку.

Темно-красные обои удачно сочетались с дубовой обшивкой стен и узором восточного ковра на полу. Антикварные безделушки с изящной небрежностью стояли на низких столиках. Перед большим чиппендейловским зеркалом благоухал букет живых цветов. Часть книжного шкафа занимали семейные портреты, а над каминной полкой висели картины, изображающие младших Крэнстонов, написанные маслом.

— Комната просто чудесна, — согласилась Марсия.

— В самом деле, — подхватил Скотт, снова поворачиваясь к Эйлин. — Если вы унаследовали хотя бы половину матушкиного вкуса, то должны пользоваться большим успехом. Вы, вероятно, даете рекламные объявления?

Эйлин поперхнулась лимонадом и долго не могла откашляться.

— Не в то горло попало, — покраснев, выдавила она наконец.

Выручило девушку появление братьев — Пола и Дерека.

— Скотт! — воскликнул Дерек. — Какими судьбами? Что-то я давно не видел тебя в клубе?

Скотт переключил внимание на братьев, женщины снова занялись альбомами — время до обеда прошло относительно спокойно.

— Блюда просто превосходны, миссис Крэнстон похвалил Скотт, когда все занялись трапезой, и, обращаясь опять же к миссис Крэнстон, сказал: — Я вижу, вы достигли верха совершенства во всех домашних премудростях.

— Да, моя карьера — это дом, — с гордостью призналась она. — Я все время внушаю Эйлин, что счастливый уютный очаг — лучшая награда для женщины. Разумеется, при хорошем муже. И мои невестки придерживаются того же мнения.

Дочь бросала на мать предостерегающие взгляды, но Этель обращала внимание только на Скотта. Ей не терпелось задать вопрос, ответ на который Эйлин уже знала.

— А вы женаты, мистер Митчел?

— Нет. И пожалуйста, называйте меня Скоттом. Не встретил пока подходящей женщины. Все как-то времени не хватает. А годы бегут. Уж и не знаю, что делать, может, дать в газету брачное объявление? — рассмеялся он.

Все тоже дружно расхохотались. Все, кроме Эйлин. Она схватила солонку и теперь ожесточенно трясла над тарелкой, стараясь не глядеть в сторону Митчела.

— Вряд ли в этом есть необходимость, Скотт, — возразила Этель. — Держу пари, у вас отбоя нет от поклонниц.

— Да уж, постоянно кто-нибудь из них появляется в моей конторе.

Эйлин, боясь поднять глаза от тарелки, лихорадочно глотала жаркое. Она всегда ела быстро, если нервничала. Если Скотт Митчел не уберется из ее жизни, она прибавит фунтов десять.

— А что у вас за совместный бизнес с мужем? — продолжала Этель.

— Дорогая, не сейчас, — вмешался мистер Крэнстон. — Не следует задавать вопросов адвокату.

— О, я не возражаю, Барри, — уверил его Скотт. — Дело в том, что у меня есть небольшой клочок земли на востоке штата и мне бы хотелось создать там хозяйство. Вот меня и заинтересовало мнение Барри по этому вопросу. Крэнстоны отличаются особым деловым подходом, — подчеркнул он со значением, делая упор на слове «деловой».

— Да, я горжусь своими мужчинами, — широко улыбнулась Этель, совершенно не подозревая о том, что адвокат вовсе не их имел в виду. — Впрочем, и Эйлин тоже преуспевает в своей фирме, — небрежно добавила она.

Эйлин вздохнула. К ее предпринимательству мать всегда относилась снисходительно. Она считала работу дочери просто хобби, интересным времяпрепровождением, до тех пор пока не появится Его Светлость мистер Великолепный. Ошибаешься, мамочка, подумала Эйлин. Мой бизнес далеко не хобби, а Скотт Митчел, увы, не из породы прекрасных принцев.

— Вот что я думаю, — говорил между тем адвокат, поглядывая в сторону Эйлин. — Не пригласить ли мне вас оформить офис? Нужно кое-что переделать, — пояснил он. — А когда вы ожидаете прибавление семейства Крэнстонов? — тут же обратился он к Коринне и Пэм, чьи фигуры красноречиво свидетельствовали о скором появлении малышей.

Ну и ловкий же тип! Сначала обворожил мать, а теперь надеется очаровать невесток.

— Примерно через семь недель, — ответила Пэм.

— Наверное, счастливое событие произойдет у нас обеих одновременно, — добавила Коринна. Хоть бы поскорее! Я даже начинаю ненавидеть Эйлин за то, что у нее такая изящная фигура.

— Да, я согласен с вами, — сказал Скотт. — Но вы сейчас прекрасны по-своему. И готов поспорить Эйлин завидует вашему счастью.

Девушка поспешно потянулась за стаканом воды, едва не опрокинув его. Он что, занимается психоанализом? Если да, то чертовски успешно! Ей действительно стало не по себе, когда она узнала о знаменательном событии в семьях братьев. Очевидно, материнский инстинкт — не выдумка. И ей самой пора об этом подумать — годы уходят, ей почти столько лет, сколько Пэм и Коринне. Что ж, она действительно завидует.

— Сомневаюсь, что Эйлин привлекает материнство, — вступил в разговор Дерек. — Ее интересует только карьера. Слишком независима, чтобы стремиться выйти замуж.

— К тому же, — поддакнул Пол, — Эйлин не верит в любовь.

— Когда у тебя два старших брата, можно возненавидеть всю мужскую половину человечества! — отпарировала Эйлин.

— Что происходит с нашей обожаемой сестренкой? — притворно удивился Пол.

— Не знаю. Вероятно, с годами портится характер.

— Хорошо хоть, что многим мужчинам удастся избежать ее ядовитого язычка.

— И ее жуткой стряпни. Помнишь, как…

— Мальчики, да прекратите же, в самом деле! — прикрикнула на них мать. — Когда вы повзрослеете? Что подумает наш гость?

Ясно, подумала Эйлин, мы не можем допустить, чтобы у потенциального жениха сложилось обо мне превратное мнение. Слишком поздно, мамочка! Твоя дорогая дочь уже произвела на него соответствующее впечатление.

После обеда все отправились в гостиную пить кофе. Этель ушла отдать распоряжения на кухне. Барри взял под руку Марсию, братья — своих жен. Эйлин достался Скотт.

— Насколько я понял, возле дома разбит прелестный розарий, — он показал на застекленную дверь, — может, подышим свежим воздухом, а вы покажете мне цветы.

— Все, что угодно, лишь бы подальше от этих скорпионов, — ответила Эйлин, сердито сверкнув глазами в сторону братьев. — А кроме того, — добавила она, когда они отошли на безопасное расстояние, — вы должны объяснить, как вам удалось проникнуть в наш дом.

— Не могу, — развел адвокат руками. — Профессиональная тайна.

— Дело не в способе, — раздраженно вздохнула Эйлин. — Главное— результат. Добрых два часа вы изволили насмехаться надо мной в присутствии всей семьи.

— Прошу прощения, если я ненароком задел вас, — с притворным смирением проговорил Митчел, держа девушку под локоть, пока они шли по вымощенной песчаником тропинке.

— Ах, как трогательно! По-моему, вы знатно позабавились надо мной.

— Что ж, вы правы. Дразнить вас весьма приятно. Тем не менее я прошу у вас прощения.

— Вы слишком много извиняетесь.

— Ну, разумеется, а как же иначе? Но только перед вами. Буду считать, что вы меня простили если согласитесь завтра отобедать со мной.

— Хорошо, прощаю. Но обедать с вами отказываюсь.

— Но почему? Мне нравится ваша семья. И вы меня очень занимаете, с вами не соскучишься! Я даже готов принять условия вашего объявления и тотчас же пригласить пастора.

— Продолжаете издеваться?

— Вовсе нет. Просто хорошенько обдумал вашу идею и решил, что получится шикарная сделка. Мы подойдем друг другу.

— Не слишком ли быстро вы меняете мнение?

— Окажись у меня хоть капля рассудка, я бы ухватился за ваше предложение сразу, как только вас увидел. Если бы мы договорились, вам недолго пришлось бы завидовать Пэм и Коринне.

Эйлин покраснела.

— Вы несносны! О'кей, вы уже налюбовались розами? Пора возвращаться.

— Нет, подождите…

Митчел провел пальцем по ее щеке. Эйлин в замешательстве посмотрела на него снизу вверх. Их лица почти соприкасались. Стальной взгляд, казалось, проникал насквозь, притягивая как магнитом. Сердце Эйлин сильно забилось. Он явно хотел ее поцеловать. Рука Скотта уже ласкала ее шею. Но внезапно он отодвинулся.

— Завтра заеду за вами в шесть.

Эйлин тоже отпрянула, чувствуя странное разочарование.

— Я не поеду с вами! Зарубите себе на носу!

— Отлично! Тогда пойдемте в дом. Думаю, мне есть что рассказать вашим родителям.

— Вы не посмеете!

— Я? — Его вызывающе непреклонное выражение лица напомнило Эйлин о том, что адвокат привык настаивать на своем.

— Хорошо, я принимаю приглашение. Но только единственный раз. И даю слово, завтра же вы пожалеете!

Девушка резко повернулась и пошла прочь. Вслед ей неслись раскаты смеха, долго звеневшие в ночном воздухе.

Глава пятая

— Шантаж! — вот что это такое, — бормотала Эйлин. — Шантаж!

Она по очереди вынимала из шкафа платья, окидывала придирчивым взглядом и вешала обратно. Рыжая кошка Камилла, уютно развалившись на кровати, с интересом следила за хозяйкой.

— Он же — юрист, а значит, должен понимать — шантаж противозаконен. Но ему наплевать! Он готов на все, даже на бесчестный поступок, лишь бы достичь задуманной цели, — бубнила девушка.

Наконец Эйлин остановилась на зеленом шелковом платье. Оно лучше всего подойдет для мщения, решила она. Платье выгодно подчеркивало ее природные данные, а облегающая струящаяся ткань соблазнительно обрисовывала грудь и бедра. Да уж, если отправляться на свидание со Скоттом Митчелом, следует выбрать самый сексуальный наряд!

А может, адвокат безнадежно влюбится в нее? Тогда она с великим удовольствием отвергнет его в самый последний момент и с презрением пошлет его к черту!

— Глупо, — произнесла она. — Скотт Митчел слишком большой циник, он не способен влюбиться. Тем более что по долгу службы изо дня в день, точно гиена, питается разбитыми судьбами.

Но мысль о неудавшихся браках и растоптанных мечтах привела Эйлин в уныние. Давая пресловутое объявление, она как раз надеялась найти человека, который подошел бы к брачному союзу с практической стороны, оставив в стороне страсть.

Как жаль, что Скотт Митчел испортил ее дальнейшую кампанию!

От грусти Эйлин внезапно перешла к бешенству. Уж одну-то страсть Скотт несомненно зажег. Эта страсть — гнев.

Эйлин подобрала с кровати отобранное нижнее белье и направилась в ванную. Налила специальное мыло, пустила воду и забавлялась, наблюдая, как струя воды превращает розовую жидкость в веселые разноцветные пузырьки. Потом развязала тесемки длинного, в черных цветах, халата, который свободно упал на пол. Может, приятное расслабление успокоит ее натянутые как о руны нервы? Сегодня Эйлин потребуется все ее самообладание.

Вот уже три дня Митчел держит ее в постоянном напряжении. Сначала та безобразная сцена в конторе, потом — розы, фарс на семейном обеде. Теперь новый виток «ухажерства» — два телефонных звонка и вновь шикарный букет, присланный в офис. Она не удивится, если увидит Митчела с коробкой конфет в форме сердца, перевязанной розовой ленточкой. Но зачем такие фокусы? Неожиданный поворот на сто восемьдесят градусов просто необъясним, и заверения Скотта, что он, дескать, пересмотрел свою точку зрения, казались Эйлин неубедительными.

Очевидно, Скотт придумал еще один розыгрыш. Может, ему так понравилось ее дразнить, что он решил продолжить игру? Или он задался целью любым способом получить-таки плату — если не деньгами, так ее нервами?

Впрочем, обратного хода нет. Скотт обещал заехать ровно в шесть, сейчас уже половина шестого. Программу Скотт наметил такую: наскоро выпить коктейль, а потом посмотреть мюзикл. При других обстоятельствах вечер, несомненно, доставил бы Эйлин удовольствие. Она любила театр, особенно мюзик-холл, куда ходила с детства. После представления мать всегда водила ее за сцену, где собирались знаменитые артисты. То были сказочные встречи. Но сегодняшний, по всей вероятности, окажется дурным сном, от которого нельзя очнуться.

За окном хлопнула дверца машины. Шесть часов. Какая точность! Чтоб ему провалиться!

Эйлин подождала, пока дверной звонок не раздастся во второй раз.

— А я уж думал, мне придется стоять под дверью, — растягивая слова, произнес Скотт, когда Эйлин наконец впустила его в прихожую.

— Разве я бы посмела? Ведь тогда всему свету станет известно о моих отчаянных усилиях найти мужа.

Он стоял, опираясь о дверной косяк, всем своим видом выказывая спокойствие и непринужденность. Ясно, он не испытывал даже толику той тревоги и беспокойства, что охватили Эйлин. И его манеры раздражали ее еще больше.

— Конечно, пришлось бы дать объявления на первых страницах утренних газет, — поддразнил он девушку.

— Мы что, весь вечер проведем в таком духе?

— Надеюсь, нет, Эйлин. — Голос Скотта звучал мягко и нежно. Он провел пальцами по ее щеке. — Ты не хочешь меня впустить?

Она отодвинулась в сторону, отнюдь не уверенная, что желает впустить адвоката. Это казалось девушке своего рода посягательством на неприкосновенность жилища. Скотт явно перехватил инициативу. Более того, Эйлин просто не знала, как его остановить. Она опять теряла контроль над ситуацией.

Но его прикосновения, легкие касания пальцами завораживали Эйлин, и ей хотелось, чтобы они не только не прекращались, но переросли во что-то большее, хотя она сама себе боялась признаться в этом. Нет, нужно держаться гордо и независимо, твердила Эйлин. Конечно, если его чувства серьезные, тогда может быть… Но думать о дальнейшем она не решалась.

Предположим, адвокат понял ее намерения, но тот ли он, кто ей действительно нужен?.. При первой встрече Скотт заявил, что ему не нужна жена. Когда он был искренен? Тогда или на следующий день, сказав, что передумал и готов обвенчаться?

Преуспевающие бизнесмены обычно не соглашаются в семье на роль второй скрипки, считая зазорным потакать прихотям жен. Конечно, работа имеет для Эйлин важное значение, но карьера — не самое главное в жизни. К тому же домохозяйка из нее никудышная — нет ни навыков, ни желания.

— Уютная квартирка, — похвалил Скотт. — Сразу видно, что принадлежит художнице. — Его взгляд прошелся по гостиной, лестнице, что вела на второй этаж. Скотт прошел в кухню. — И очень просторно. — Камилла потерлась о ноги гостя. — Красивая кошка, — вновь одобрительно заметил он и почесал ей за ушком.

— Рада, что тебе все нравится, — сухо откликнулась Эйлин и взяла с кухонной стойки сумочку. — Может, мы все-таки пойдем?

— Еще есть время, — ответил Скотт, продолжая оглядывать обстановку.

Эйлин начинала закипать. Ей не нравилось, как он рассматривал все вокруг, словно проводя инспектирование, совсем как в своей конторе.

— Зеленый — мой любимый цвет, — вдруг объявил Митчел. — Но мне никогда не приходило в голову, что он может так подходить женщине. — Рот его скривился в плотоядной ухмылочке. — Пожалуй, действительно, лучше пойдем.

— Ну, расслабься же, Эйлин. Все хорошо. Они сидели за столиком в патио ресторана.

Плеск небольшого искусственного водопада полностью заглушал шум большого города.

— Да я совершенно спокойна, — соврала Эйлин.

Разве можно не нервничать в присутствии Скотта? Он источал необъяснимый демонизм, да, именно демонизм. И от этой мысли Эйлин стало легче, словно она проникла в его тайну. Значит, вот причина ее неуверенности в обществе Скотта. Я просто, как всякая женщина, чувствую его, как, вероятно, и многие клиентки адвоката, — подумала она.

— У нас в запасе еще почти час, — сказал Скотт, посмотрев на часы. — Ты хочешь есть или заказать только коктейль?

Эйлин улыбнулась легко и непринужденно. Почему бы и в самом деле не провести приятный вечер с привлекательным, хоть и несносным мужчиной?

— Почему ты смеешься? — осторожно поинтересовался Скотт. — Что-то личное? — Он неожиданно взял ее за руки. — Ты очень красива, Эйлин.

Секунду девушка сидела как завороженная, потом отняла руки.

— Не думаю. — Однако своенравный ответ совсем не соответствовал ее ощущению: от его прикосновения по телу девушки вдруг стремительно пронеслись электрические заряды.

— И я не думаю. Я уверен — ты красива, — настаивал Скотт. — И ты это знаешь.

Изменив тему разговора, Эйлин резко спросила:

— Вы хоть когда-нибудь покидаете зал суда, мистер Митчел?

— Я готов убегать так часто, как тебе захочется. Скажи только слово.

— Амплитуда!

— Однако вы мастерица на всякие приколы, мисс Крэнстон!

— Я? Кажется, вы говорили что-то о напитках.

— Один — ноль. — И Скотт подозвал официанта.

— Мне нравится ресторан, — сказала Эйлин. — Ты часто бываешь здесь?

— Очень. Это одно из моих любимых мест, живительный оазис среди пыльной пустыни города.

Когда принесли напитки, Эйлин решила, что пора приступать к делу. Она опять улыбнулась про себя. Дело… Похоже, Скотт может заставить напрочь забыть не только о работе, но и вообще обо всем на свете.

— Почему ты так настаивал, чтобы мы пообедали сегодня?

— По многим причинам. Во-первых, мне стыдно за ту историю в офисе. Очевидно, кто-то действительно подшутил над нами обоими. Обычно я отношусь к любой ситуации с чувством юмора, но оно, видимо, меня подвело. — Скотт сделал глоток. — Я два дня не покидал суда. Очень запутанное дело! Угрозы, шантаж, грязные обвинения. Я-то верил, что моя клиентка — потерпевшая сторона. Вся в синяках и кровоподтеках. А у мужа много свидетелей. — Он поглядел сквозь поднятый бокал. — Трудно сказать, чем дело закончится. Но мне бы хотелось, чтобы парень получил по заслугам. И я добьюсь своего!

— Ты действительно принимаешь дело так близко к сердцу!

— А что тут удивительного? — не понял Скотт. — Ведь это — моя работа. Но не будем о ней говорить. Просто я хотел объяснить, почему находился в таком возбужденном состоянии. Может, ты дашь мне еще один шанс?

Эйлин в замешательстве молчала. Слова Скотта звучали убедительно, и сам он казался искренне смущенным.

— Вот и хорошо, — промолвил адвокат, принимая молчание Эйлин за знак согласия. — А теперь моя очередь. — На мгновение он нахмурился. — Почему ты — молодая, богатая и — да-да красивая, должна искать брачного партнера через газету? Уверен, стоит тебе только пальцем поманить, и мужчины моментально окажутся у твоих ног.

Эйлин подчеркнуто вздохнула.

— Все не так просто. Я встречалась со многими мужчинами. Мои родственники и друзья постоянно пытаются меня сосватать.

— И в чем же дело? Если беда в том, что ты считаешь себя исключительной особой, то вряд ли помогут объявления.

— Может, и особая. По крайней мере, многие так говорят. Но я сама другого мнения. Ну… просто мне еще не встретился никто, кого я захотела бы представить спутником на всю жизнь. Или кто принял бы меня такой, какая я есть.

— Прекрасный принц еще не прискакал за тобой на белом коне, да?

— Я так и знала, что ты не поймешь, — досадливо проговорила Эйлин. Она в волнении вытащила из бокала соломинку и вертела ее в руках. — Мне не нужен никакой принц с его заботами обо мне. Я прекрасно справляюсь сама.

— Ты уверена? — с сомнением произнес Скотт.

— Ладно, оставим бесполезный разговор. Почему бы нам просто не посмотреть мюзикл и не поблагодарить друг друга за приятный вечер?

Скотт взял ее за руку.

— А ты влюблялась в кого-нибудь до безумия? Никогда? Тогда, может, твой взгляд на брак как на деловое соглашение не так уж и плох. После всех бракоразводных процессов, с которыми я сталкиваюсь, пожалуй, и я предпочел бы трезвый подход.

Эйлин улыбнулась. Пожатие его рук действительно умиротворяюще.

— Именно к этому я и стремилась. Ну и еще родственники постоянно давят. Как-никак 29 лет — и все не замужем. Такого еще не случалось в семье Крэнстонов. Мои братья, хоть и называют меня законченной старой девой, тем не менее желают, чтобы я наконец-то создала семью. Ты видел, какие они. Меня просто дрожь охватывает от одной мысли, что приходится наносить визит вежливости. Даже Коринна и Пэм включились в брачную кампанию.

Теперь уже улыбался Скотт.

— Со мной происходит то же самое. Правда, у меня нет родителей— они умерли, да и жили порознь. Но друзья то и дело твердят, что я чересчур закостенел и не хочу менять образ жизни. И вероятно, они правы. Во всяком случае, давай и впрямь познакомимся поближе и выясним, подходим ли мы друг другу. А там — кто знает? Может, воплотим и другую часть плана. Ну как?

— Не знаю, не уверена.

За внешним спокойствием Эйлин скрывала странное волнение, вызванное предложением Скотта. Она и сама не понимала, что с ней творится. Ведь девушка не смогла бы вразумительно ответить, нравится ей этот человек или нет. К тому же она по-прежнему сомневалась в его искренности.

В тот вечер Эйлин с трудом удавалось следить за спектаклем, хотя на сцене показывали один из ее любимых мюзиклов, — мысли девушки витали далеко. Ей казалось, наступил какой-то поворот в их отношениях. Скотт перестал ее поддразнивать. Наоборот, он — просто чудо! И Эйлин не могла не поддаться очарованию. Так приятно сидеть рядом, ощущая тепло его рук! Во время антракта молодые люди встретили приятельниц Эйлин, и та почувствовала удовлетворение, увидев, с каким восхищением они смотрели на Скотта и с какой завистью — на нее. И после спектакля Эйлин еще долго думала о том, как удалось Скотту Митчелу буквально приворожить ее.

— Проголодалась? — спросил Скотт Эйлин, когда они вышли из театра. — Я с обеда ничего не ел.

— И я тоже, — кивнула Эйлин. — Но обычно я не ужинаю поздно.

— Я знаю один ресторанчик, где круглые сутки подают только завтраки. Давай начнем завтрашний день прямо сейчас.

Они ехали в «мерседесе» Скотта по сверкающему неоновыми огнями ночному Хьюстону, и Эйлин все поглядывала на представительного красивого адвоката. Да, Скотт Митчел недурен, с ним приятно общаться, разумеется, когда он сам хочет. Но созданы ли они друг для друга?

Ясно, Скотт привык всюду быть лидером, брать на себя ответственность, а возможно, и переступать через тех, кто стоял на его пути. Наверняка ему захочется видеть в супруге эдакую «маленькую женушку», вроде Коринны и Пэм, прикипевшую к домашнему хозяйству, как мать Эйлин. Пожалуй, даже пожелает, чтобы жена бросила работу.

Но это чуждо Эйлин. В семейной жизни ей хотелось партнерства, а не подчинения. И если пытаться всерьез осуществить ее план, то сперва следует расставить все точки над i, и чем скорее, тем лучше.

Они заняли уютный столик у окна. Эйлин в задумчивости комкала салфетку.

— Прежде чем решаться на что-то, нужно убедиться, что мы понимаем друг друга, — проговорила она.

— В каком смысле?

— Не хотелось бы, чтобы у тебя сложилось неверное мнение обо мне.

— Не понимаю, — удивился он.

— Ты видел образ жизни нашей семьи. Вечно занятый работой отец, преданная домашнему хозяйству мать. То же самое — и в семьях моих братьев. Такое положение всех вполне устраивает. Но я хочу другого — равноправного партнерства. Меня не прельщает роль кухарки и прислуги. Я не готовлю, не прибираю, не стираю и тому подобное.

Скотт, откинув голову, громко рассмеялся.

— Я не шучу, — продолжала Эйлин. — Вы любите, чтобы с вами носились, подавали, встречали со службы. Я не смогу одновременно заниматься бизнесом и ублажать тебя как «маленькая хозяюшка».

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но я тебя прекрасно понимаю. Мне тоже встречались женщины, которые хотели бы стать женой адвоката. Но как только узнавали, как много времени я уделяю работе и сколько вечеров отсутствую дома, то картина резко менялась.

— Вот именно.

— Тогда откуда ты знаешь, что мне требуется?

Эйлин неопределенно пожала плечами.

— Насколько я знаю, большинство мужчин хотят одного и того же.

— Но я не отношусь к этому большинству, — улыбнулся Скотт, — запомни…

Уже за полночь Скотт и Эйлин тронулись и обратный путь. Вечер явно удался. Эйлин уже забыла, когда так приятно проводила время. Теперь ее беспокоило другое: сможет ли она доверять сама себе? Не разрушит ли собственные планы? От любви часто теряют голову.

Подъехав к дому Эйлин, Скотт заглушил мотор.

— Спасибо за приятную компанию, — сказана девушка.

— Я провожу тебя до двери.

— Это лишнее.

— Я старомоден. Или ты боишься меня, Эйлин?

Девушка хотела возразить, но передумала. Скотт заметил бы, что она нервничает.

Открыв дверь и спустившись со ступенек в прихожую, Эйлин обернулась к спутнику и сказала:

— Спокойной ночи. Спасибо еще раз.

Он все еще оставался на верхней ступеньке, своим видом напоминая отца, который рассматривает малолетнюю дочку. Во взгляде его, однако, не было ничего родительского. Их головы сблизились. Интересно, подумала вдруг Эйлин, какой вкус поцелуя у его чувственного рта? У нее даже дух захватило. Но страх мгновенно исчез, едва его мягкие, нежные губы легонько коснулись ее губ. Скотт тут же отпрянул. Но Эйлин хотелось еще раз испытать восхитительное, звенящее ощущение.

Скотт разгадал ее молчаливый призыв. Его губы вновь прижались к ее рту — столь же нежно, но гораздо увереннее. И поцелуй подтвердил уверенность Эйлин: в интимных делах Скотт весьма искушен. Несколько секунд они стояли, замерев, взаимно упиваясь чувствами. Руки Скотта покоились на ее талии, не приближая девушку и не отталкивая ее. Эйлин подалась к нему ближе и обхватила за шею, погружая пальцы в его мягкие, густые волосы. Ее тело, подобно вновь зажженной свече, готово было разгореться неудержимым пламенем. Почувствовав, это Скотт сильнее притянул Эйлин к себе. Руки его, соскользнув с талии, коснулись округлых бедер. Она не протестовала. Ей хотелось еще сильнее прижаться к нему. Окружающее перестало для нее существовать — остался лишь мир эмоций и ощущений. И только когда Скотт дотронулся до ее груди, девушка очнулась от наваждения. Она уронила руки и попыталась тихонько оттолкнуть его.

— Боишься? — В его глазах мелькнула озорная, дразнящая искорка.

Похоже, события развивались в полном соответствии с его ожиданиями. По намеченному плану. Эта мысль неприятно кольнула Эйлин, опять разбудив подозрения в неискренности Скотта. Да он просто играет с ней, как кошка с мышкой!

— Ничуть, думаю, для первого вечера более чем достаточно, не так ли?

— Ты измеряешь чувства порциями? Они тоже составляют часть твоего плана?

Голос молодого человека звучал спокойно, но в глазах появился едва приметный гневный огонек.

— Конечно, а что же еще?

— Но если мы просто упражняемся, почему бы не дойти до конца?

И рука Скотта потянулась к верхней пуговице ее платья. Эйлин, зачарованная, следила, как он молча вытаскивает из петли обтянутую шелком пуговицу, принимается за другую.

— Что ты делаешь?

— Упражняюсь. Экспериментирую. — Вот и вторая пуговица поддалась. Он погладил жилку, бьющуюся на ее шее. — А ты хорошо реагируешь, Эйлин. Мне нравится эксперимент.

Скотт наклонился, поцеловал ее, затем повернулся и открыл дверь. И прежде чем Эйлин успела что-либо сообразить, он ушел.

Хотя часы показывали три часа ночи, Эйлин ни на секунду не сомкнула глаз. Казалось, жизнь перевернулась вдруг вверх тормашками, и она не знала, как возвратиться в нормальное состояние. Все тело по-прежнему горело желанием. Глупо да и бесполезно отрицать очевидное. Ах, зачем, почему все так обернулось?

Она же не хотела влюбляться, не собиралась делать ставку на чувство.

— Глупая девчонка! — вслух произнесла Эйлин, — Это не любовь. Всего-навсего вожделение, похоть. Просто Скотт знает, как меня завести!

Нет, ни любви, ни вожделения ей не хотелось. Но так ли на самом деле?

Эйлин смутно предчувствовала, что Скотт Митчел далеко не безопасен. Слишком сексуален. Властно подчиняет ее своим желаниям, так что она перестает контролировать себя.

Эйлин сердито ударила по подушке, пытаясь устроиться поудобнее. Я владею ситуацией, уверяла она себя. Просто надо вести себя чуть хладнокровнее, не позволять ему перехватывать инициативу.

Глава шестая

— Пообедать с тобой? Сегодня?

В девять утра Скотт уже звонил Эйлин в офис.

Она понимала — нужно отказаться. Не выказывать чрезмерной готовности. Разве имеет значение, что знакомство произошло по ее инициативе? Да, она дала объявление. Ну и что? Не следует ему слишком заноситься! Однако ее благие намерения как ветром сдуло: Эйлин поняла, что тоже хочет увидеть Скотта. И обязательно сегодня.

— И где же? — В ее голосе непроизвольно появились мурлыкающие нотки.

— Вопрос серьезный, — со смехом отозвался он. — Хорошо бы пойти в более интимное место. Что ты скажешь о «Розалинде»?

— Мне там очень нравится, — ответила Эйлин каким-то странно гортанным и хриплым голосом. Неужели от волнения? У других это всегда выглядело фальшиво и наигранно.

— Значит, решено. Заеду за тобой в половине восьмого. Пока.

Эйлин все еще сидела, растерянная, с телефонной трубкой в руках, когда появилась Джинни. Она отобрала у подруги трубку и положила на рычаг.

— Кажется, можно не спрашивать, как прошло свидание? И так ясно! Эх, может, мне дать объявление?

— Может быть, — улыбнулась Эйлин.

День показался ей мучительно длинным. Зато вечер с лихвой вознаградил ее за томительное ожидание. Ветерок нежно шелестел листвой в теплом летнем воздухе. На небе золотом горела полная луна. Скотт, казалось, превзошел себя — остроумный, занимательный, романтичный. Они долго не уходили из ресторана. За вином, кофе, приятным разговором время текло незаметно. Эйлин узнала, какие розыгрыши подстраивал Скотт своей тетке в детстве. А девушка, в свою очередь, рассказала, что братья однажды заманили ее на дерево и оставили до прихода матери. Ей пришлось просидеть на верхотуре аж два часа!

Из ресторана вышли почти в полночь, обратно возвращались через живописную окраину Хьюстона, напоенную ароматом цветов и тонким запахом деревьев и кустарников.

Теперь уже Эйлин сама с нетерпением ждала его прощальных поцелуев. Она не возражала, когда Скотт остановил ее руку, протянувшуюся к выключателю. Наклонившись, он долго и проникновенно поцеловал девушку. И вновь тело Эйлин с готовностью отозвалось на объятия Скотта, а руки обвились вокруг его шеи. Но на сей раз он не стал дразнить Эйлин.

— Я позвоню тебе, — сказал он, отступая в темноту.

Дверь захлопнулась.

Всю неделю Эйлин вздрагивала от каждого телефонного звонка. «Я позвоню тебе», — звучало у нее в ушах. С того вечера она почти поверила, что их отношения становятся иными. Но дни шли, а Скотт не звонил, как бы давая понять, что девушка заблуждается. Эйлин чувствовала себя слишком несчастной, чтобы притворяться, будто ей все равно.

Наконец он объявился.

— Как насчет обеда?

— Сожалею, но я не могу.

— Злишься? Чувствуешь себя заброшенной?

В его голосе явственно слышались довольные интонации. Скотт радовался, что заставил ее ждать и мучиться.

— Я совершенно не злюсь. Просто занята. У меня деловая встреча во второй половине дня, и я не знаю, сколько времени она продлится.

— Тогда завтра?

— И завтра тоже не смогу.

— Когда же ты будешь свободна?

— Возможно, в будущем году.

Скотт хихикнул.

— Я терпелив, но не настолько. Или ты меня боишься?

— Это не смешно.

— Сознайся, боишься! Нас явно притягивает друг к другу, словно магнитом. Ты же не можешь отрицать! И тебя это пугает.

— Думай все, что угодно. Но встретимся в другой раз.

— А если я приведу свои угрозы в исполнение? — не унимался Скотт.

— Как тебе заблагорассудится. Я переживу. В крайнем случае уеду из города.

В трубке раздался смех.

— Тогда придется отказаться. Хьюстон и я — мы оба не переживем такой потери. Ну прошу тебя, составь мне компанию. А?

— Не могу.

— Эйлин, я знаю, что ты ждала моего звонка. Но я всю неделю работал как вол, даже на уикэндах. Ни минутки свободной. Полагаю, нам требовалось передохнуть, осознать, нужны ли мы друг другу. Такой вот своеобразный тест. Я многое понял. Не знаю, как тебе, но мне неделя одиночества далась с трудом. Я соскучился. Хочу тебя видеть, Эйлин. Сегодня.

Его откровение разрушило все препятствия, которыми пыталась отгородиться Эйлин. Она тоже жаждала видеть Скотта.

— Но я действительно работаю допоздна.

— Тогда я привезу обед к тебе домой. Посмотрим телевизор.

Едва Эйлин успела прийти в свою квартиру и переодеться в спортивный костюм, как в дверь позвонили. Скотт чмокнул девушку в щеку и передал коробку с пиццей.

— Надеюсь, ты любишь грибы и красный перец. — Он достал из пакета бутылку кьянти. — Полагаю, к пицце подойдет красное вино, как ты считаешь?

Эйлин пошла на кухню и уже собралась накрывать на стол, как влетел Скотт.

— Нет-нет. Я вовсе не желаю, чтобы меня обслуживали. Садись, я все сделаю. — Он аккуратно повесил пиджак на спинку стула, ослабил галстук и засучил рукава рубашки. — Ты только подсказывай, где что лежит.

Скотт достал вилки, салфетки, потом открыл холодильник.

— Да, не густо, — заметил он.

На полках стояли бутылка вина, пакет апельсинового сока, банка с арахисовым маслом, остатки жаркого быстрого приготовления, пакет шоколадного драже.

— Пустовато, — согласилась Эйлин. — Но ведь мой основной рацион — готовые замороженные блюда.

Морозильник и впрямь заполняли коробки с такими продуктами.

— Н-да, если холодильник вдруг выйдет из строя, ты умрешь с голоду.

Скотт отнес приборы в комнату, наполнил бокалы и произнес тост:

— За готовые обеды и за тех, кто нам их доставляет!

— Опять шпилька! А я только собралась сказать, что ты — хороший парень.

— Я — очень хороший парень. И могу стать еще лучше, — подмигнул он. — Что там по телевизору?

Эйлин включила. Шел фильм «Касабланка».

— Ой! Я видела его раз восемь!

— Тогда поищем что-нибудь другое.

— Нет-нет! Я посмотрю с удовольствием!

Они устроились перед экраном, с аппетитом поглощая пиццу и запивая ее вином. Когда картина подошла к концу, Скотт заметил, что Эйлин промокает глаза салфеткой. Он отобрал салфетку и сам вытер слезы с ее щеки.

— Этот герой Богарта просто осел, — сказал адвокат. — Я бы никогда не позволил любимой женщине сесть в самолет и буквально улететь из моей жизни.

— А что бы ты сделал?

— Ну, например, вот это. — Скотт наклонился к Эйлин и поцеловал.

Она откинула голову на спинку дивана и с улыбкой посмотрела на Скотта. Его глаза, напоминавшие при первой встрече гранит, теперь казались мягкими и теплыми. Скотт поставил бокал на пол, притянул ее к себе и долго целовал, прижимая все крепче. Потом, легко приподняв, посадил к себе на колени. Эйлин положила голову ему на плечо.

Закрыв глаза, девушка наслаждалась, когда Скотт ласково касался губами ее век. Вдыхала слабый запах лосьона, ощущала его трепетное дыхание, слышала, как бьется сердце. Эйлин настолько расслабилась, что, казалось, сидела бы так всю жизнь. Скотт, так же как и она, еле сдерживался, чтобы не зайти дальше.

И вновь их губы соприкоснулись. Скотт целовал нежно и властно. От быстрых прикосновений его языка горячие возбуждающие волны запульсировали по ее жилам. От жарких объятий и поцелуев девушка едва дышала.

Скотт потянул молнию на ее куртке.

— Нет, — слабо прошептала Эйлин.

— Почему нет? — тихо спросил он.

— Нет — и все. — Девушка легонько выскользнула из объятий. — Я не готова.

— Еще как готова! Мы оба готовы.

Эйлин не ответила, но знала: Скотт прав. Никогда еще она не испытывала ничего подобного! Он знал восхитительные тонкости, умело находил эрогенные участки ее тела. Целый шквал эмоций и ощущений, которые она раньше видела лишь в кино, считая их красивой выдумкой, оказывается, дремал в ней самой и теперь щедро выплеснулся наружу. Еще секунда — и она бы согласилась уступить охватившему ее желанию.

— Выходя за меня замуж, Эйлин.

— Ты сошел с ума!

— Нет, я лишь отвечаю на твое объявление. Или это безответственная шутка? В таком случае я должен подать в суд за надувательство, — хрипло говорил Скотт, возбужденно дыша.

— Ты же говорил, что тебе не нужна жена.

— А потом я разъяснил, что передумал.

— Я думала, ты шутишь.

— Да, но теперь-то я совершенно серьезно хочу на тебе жениться.

— Ты просто возбужден. Нет-нет, нам нельзя жениться. Что про нас скажут?

Однако Эйлин чувствовала всю нелепость этого аргумента. Впервые она осознала серьезность своего замысла, ответственность за принятые обязательства и испугалась. Неужели она должна выйти замуж за едва знакомого человека, который пугающе выводит ее из равновесия? В которого она не хотела влюбляться? Может, потому что опасалась увлечься слишком сильно?

— То есть как? Скажут: давно пора.

— Да нет. Я имею в виду, что нельзя так спешить. Мы знакомы меньше двух недель, едва знаем друг друга!

Эйлин видела, что ее доводы для Скотта — пустой звук. Она чувствовала себя вздорной дурой, которая сначала зазывает незнакомых в мужья, а потом отказывает им на том основании, что они едва знакомы. Но девушка и сама теперь видела, что ее блестящая затея гораздо лучше выглядит в теории, чем на практике.

— Тебе что, нужны рекомендации? Пожалуйста! Попрошу двух-трех судей за меня поручиться. Или, может, попросить характеристику у моего бойскаутского вожатого? Он расскажет, какой я бесстрашный, рассудительный, благонадежный.

— Не валяй дурака! Лучше скажи, почему ты так настаиваешь?

— Да мало ли причин? У моногамии есть ряд преимуществ… И вообще… очень почитаю семейные устои.

— Я не шучу, Скотт, — нахмурилась Эйлин.

— И я не шучу. Думаю, нам будет хорошо вместе. Мне тоже пора наконец остепениться, завести семью. Нас физически тянет друг к другу, ты же сама видишь.

— Физическое влечение — еще не все.

— Но уже половина дела. Потом позаботимся об остальном.

— Потом может быть поздно, — возразила Эйлин.

— Ты хочешь гарантий? Но брак — не страховой полис. Это я тебе говорю. И уж кому знать, как не мне? — Скотт быстро чмокнул ее в губы. — Ну же, приободрись! Где та храбрая леди, что давала объявление?

— Давно испарилась. Вместо нее теперь другая леди — осторожная. Нужно столько продумать, предусмотреть…

— Забудь обо всем. Завтра получим лицензию и на неделе сыграем простую скромную свадьбу. Медовый месяц проведем у меня на ранчо. И не понадобится заказывать билеты в свадебное путешествие, номер в гостинице.

— Ты уверен, что в самом деле хочешь жениться?

— Абсолютно! — твердо и решительно ответил Скотт.

Эйлин чувствовала — он не лжет, действительно намерен взять ее замуж. Но почему? Увы, девушка по-прежнему не понимала. Разве что и впрямь хочет завести семью? Не одни же женщины мечтают о домашнем уюте.

— Не знаю, что и ответить.

— Скажи «да».

— Просто сумасшествие!

— Скажи «да», Эйлин, такое важное коротенькое слово.

— Да.

Глава седьмая

Эйлин припарковала машину возле солидного здания в центре города. Здесь располагался отдел регистрации гражданских актов. Девушка открыла дверцу и неуверенно огляделась. Может, не стоило приезжать? Решение выйти замуж за Скотта стало казаться еще более нелепым и необдуманным. Официальный фасад здания, куда лежал ее путь, не прибавил Эйлин бодрости. Нехотя она выбралась из машины. Легкий ветерок поигрывал подолом ее воздушного платья с белыми и черными цветами.

Однако, взяв себя в руки, Эйлин решительно вошла внутрь и села на скамью в вестибюле.

Скотт находился в здании суда неподалеку, а потому назначил встречу здесь. Она держалась неестественно прямо, крепко сжимая сумочку и чувствуя себя явно не в своей тарелке. Служащие выглядели слишком серьезными и занятыми, некоторые — даже сердитыми и раздраженными. А чего радоваться? Учреждение занималось главным образом сбором пошлин и налогов, выдавало номерные знаки для машин и виды на жительство. Эйлин чувствовала, что ей передается общее озабоченное настроение. Неприятное состояние тревоги стремительно нарастало.

Она посмотрела на часы. Прошло уже пятнадцать минут. Мимо чинно проплыла молодая пара, счастливая, улыбающаяся. Влюбленные явно направлялись в бюро выдачи брачных лицензий. Эйлин слегка позавидовала — вот так должны выглядеть и они со Скоттом. А вместо этого она испытывает тошноту и нервные спазмы в желудке.

И зачем только она дала себя уговорить? Эйлин опять взглянула на часы. Он опаздывал уже на тридцать пять минут.

Пока Скотт находился рядом, он быстро рассеивал ее сомнения и беспокойство. И вот теперь подозрение вновь усилилось. Однако отступать поздно. Скотт ее не отпустит.

Разумеется, Эйлин по-прежнему думала о создании семьи. Но насколько хорош выбранный метод? Да и сроки просто рекордные! В конце концов, если рациональный брак имеет право на существование (а в этом Эйлин вовсе не уверена), почему бы не повременить? Не обдумать все как следует? Почему Скотт так спешит?

Эйлин никак не могла справиться со своими сомнениями. Чтобы убедиться в правильном решении, потребуется еще несколько недель или даже месяцев. Так она и заявит Скотту, когда он появится.

А если он вообще не придет? Впервые Эйлин пришла в голову мысль, что Скотт может подвести. Вдруг он задумал окончательно унизить ее и сполна рассчитаться за то, что она выбрала его объектом своей идиотской затеи? Да, она сваляла дурака, позволив ловкому, бойкому на язык адвокату втянуть себя в подобную авантюру. Эйлин похолодела и едва не ринулась к выходу, но потом взяла себя в руки.

Пусть она знает Скотта не слишком хорошо, но трудно поверить, что он так далеко зашел в своей мести. Вчера ведь Митчел казался совершенно искренним. Скорее всего, пылкие фантазии сменились холодной действительностью. И адвокат пришел к тому же мнению, что и Эйлин. С каждой минутой девушка все больше утверждалась в этой догадке. Какой дурак побежит сломя голову жениться на первой встречной?

Да, но в таком случае он должен хотя бы позвонить и предупредить Эйлин. Она бы не притащилась сюда и не сидела уже битый час. Что же делать? Ждать или пулей мчаться отсюда? Ладно, подожду до двенадцати, решила Эйлин. И если он не появится, я уйду. Еще пятнадцать минут — и ни минутой дольше!

Чтобы отвлечься, девушка опять стала разглядывать служащих, снующих по делам. 11.50; 11.55; 11.56.

Ну все, Эйлин! Все, наивная дурочка, пробормотала она сквозь стиснутые зубы. Ты выбросила на ветер достаточно много времени!

Она поднялась и тут увидела Скотта, который торопливо спешил к ней.

— Как хорошо, что ты не ушла! — воскликнул он, запыхавшись. — Я боялся, ты подумаешь, будто я тебя обманул.

Его попытка обратить серьезную затею в шутку плохо вязалась с настроением Эйлин.

— Что произошло? — возмущенно спросила она.

— Заседание суда продлилось дольше, чем я предполагал, а уйти раньше просто не было возможности. — Он обнял Эйлин за талию. — Условие нашего будущего союза — жена не дуется и не злится, если у мужа на первом месте работа.

Однако Эйлин как раз дулась и злилась. Она ненавидела, когда ее заставляли ждать. Но она промолчала. В конце концов, Скотт прав. Карьера важна для каждого из них. Значит, либо доказать свою лояльность, либо — выйти из игры.

Хватит заниматься самобичеванием, приказала себе Эйлин. Жребий брошен — она выходит за Скотта замуж, если только он сам не передумает.

— Ох, совсем забыл! — спохватился тот.

Порывшись в кармане, он нашел маленькую коробочку из черного бархата.

— Держи! — сказал Скотт, небрежно передавая ее девушке. — Если не понравится, можно поменять.

Эйлин осторожно открыла коробочку. Внутри лежало кольцо с огромным бриллиантом, усыпанным изумрудами.

При других обстоятельствах она пришла бы в восторг. Но сейчас испытывала некоторое разочарование. Разве этому подарку соответствует переполненный вестибюль в казенном здании? А может, все дело в том, что Скотт преподнес кольцо слишком буднично, как бы выполняя одно из намеченных дел?

— А ты чего ждала, балда? — пробормотала она себе под нос. — Речь-то идет о сделке, а не о любви.

— Ты что-то сказала?

— Просто… удивилась, когда ты успел купить кольцо.

Скотт фыркнул.

— Ты не поверишь: из офиса помчался к открытию магазина, выбрал подарок, вскочил в автобус и успел занять место в суде за минуту до начала заседания.

— Я бы не удивилась, узнав, что ты отдал поручение своей секретарше во время перерыва.

— Сколько же в вас язвительности и скепсиса, миледи! К вашему сведению, я не посылаю секретаршу по личным делам. Давай лучше примерим!

Кольцо легко скользнуло по ее пальцу.

— Ну как? Нравится?

— Оно прекрасно! Полгорода позавидует, не меньше. В бриллианте — карата четыре?

— Четыре с половиной.

Эйлин разглядывала кольцо. Зачем Скотт выбрал такой крупный камень? Чтобы произвести впечатление на друзей, знакомых, ее родственников? О Господи, хоть бы никто, кроме Джинни, не узнал правду о ее замужестве!

— О'кей, — сказал Скотт, беря девушку под руку. — Тогда пойдем. Получим лицензию, потом быстро перекусим. В два часа мне надо возвратиться в суд.

— Почему нужно бежать за лицензией? — заупрямилась Эйлин. — Что за спешка?

Но Скотт уже ухитрился впихнуть ее в лифт, нажать кнопку и только после этого заговорил.

— Мы же решили пожениться как можно скорее.

— Да, но все делается слишком поспешно. Я пока только начинаю привыкать к помолвке, — протестовала девушка. — Ну объясни, почему бы не подождать… хотя бы месяц?

— Возможно, ты права. Не следует торопиться с женитьбой. Прежде чем предпринять столь серьезный шаг, требуется тщательно взвесить все аспекты, — с важным видом принялся изрекать он. — А пока важно больше времени проводить вместе, наметить, так сказать, испытательный срок. Обдумать сделку, опробовать товар…

— Ты невыносим.

— …приглядеться, подходим ли мы друг другу…

— Я начинаю думать, что мы совершенно не подходим друг другу! — в сердцах воскликнула Эйлин, перебивая Скотта. — Ладно, оставим…

И она повернулась, чтобы остановить лифт на следующем этаже. Но вместо этого в волнении нажала кнопку аварийной службы, и движение остановилось.

— Прекрасно! Посмотри, что я из-за тебя сделала!

— Извини. — Скотт виновато провел пальцем по ее щеке. — Мне не следовало тебя дразнить. Просто мне казалось, что мы обо всем договорились. Вняли разумным доводам в пользу совместной жизни.

Он опустился на колено и взял Эйлин за руку.

— Эйлин! Будьте моей женой! Прошу вас, будьте моей женой как можно скорее!

Скотт поднес ее руку к губам и стал осыпать поцелуями.

— Ну, ладно-ладно, — засмеялась Эйлин. — Сдаюсь.

Скотт поднялся.

— Отлично.

Нежно ее поцеловав, сказал проникновенно:

— Я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя счастливой.

Такие непривычные слова словно заворожили ее. Будь с ними в лифте кто-то еще, Эйлин вряд ли обратила бы на него внимание. Ах, до чего возбуждает ее Скотт! Конечно, она ждала несколько иного, но все же предложение прозвучало чудесно! Вовсе не похоже на заключение сделки.

— Вот послушай, что произойдет, — продолжал Скотт. — Сегодня получим лицензию, и через несколько дней ты уже Эйлин Митчел или Крэнстон-Митчел, как тебе больше нравится. Без лишней суеты… — Он взял девушку за подбородок и повернул лицо к себе. — А если тебе не по душе такая идея, мы просто-напросто сбежим. Ну как?

Эйлин покачала головой.

— Нет, я хочу настоящую свадьбу!

— Ах, да! — с притворной досадой стукнул себя по лбу Скотт. — Тебе нужны белые кружева и флердоранж!

— Дело не во мне. Моя семья… они не поймут меня, если я приму твое предложение.

— Вероятно, ты права. Тогда через три дня устроим скромную церемонию с участием твоих родственников.

— Но разве успеем все подготовить?

— Я же сказал: скромную. Не будем состязаться в пышности с особами королевских кровей, хорошо? Обойдемся без позолоченной кареты и конного эскорта.

— Да, безусловно, — согласилась она. — При такой скоропалительной свадьбе это просто нелепо.

— Тогда — решено.

Скотт отпустил аварийную кнопку, и лифт двинулся вверх. Когда они нашли небольшое бюро, где выдавали документы, Скотт предложил Эйлин кресло, но она отказалась и осталась стоять, глядя в окно.

— Невеста немного нервничает, — подмигнул Скотт женщине-клерку за конторкой.

— Такое случается, — улыбнулась та в ответ, вынула нужные бланки и вручила Скотту.

Он вытащил ручку и обратился к стоящей спиной Эйлин:

— Как твое второе имя?

— Джозефина, — ответила она, не поворачивая головы.

— Хмм… Чудесно. А когда ты родилась?

Служащая оторопела.

— Вижу, вы совсем мало знаете друг друга, — осторожно заметила она.

— Послушай, Эйлин, — снова обратился Скотт к девушке, опять подмигнув служащей, — ты, надеюсь, не разводилась в последние тридцать дней? А? Иначе нам не разрешат жениться.

— Уж тогда я бы точно не стала кидаться очертя голову в новое замужество! — огрызнулась Эйлин. — Хватит и одного эксперимента!

Скотт притворно покачал головой, словно шокированный ее ответом.

— Ну вот, ты первая предложила жениться, а теперь ведешь себя так, будто я хитростью заманиваю тебя в брачные сети. Прекращай-ка жалобы и распишись вот тут.

Эйлин взглянула на женщину-клерка. Та смотрела на них так, точно они прилетели с другой планеты. Эйлин неловко улыбнулась, потом подошла к столу и поставила подпись.

Скотт забрал у нее бланк и достал бумажник. Но он зиял пустотой.

— У тебя есть деньги, крошка? У меня только кредитная карточка.

Эйлин открыла сумочку, вынула купюры. Она не только согласилась выйти замуж за идиота, подумала девушка, но еще и расплачивается за лицензию. Да еще и «крошка»!

Однако она удивилась, что тем не менее испытывает счастье. И тотчас же с досадой потрясла головой, стараясь освободиться от наваждения.

Получив лицензию, молодые люди направились в китайский ресторан. Стояла нестерпимая жара. Они заказали охлажденный чай с лимоном. Эйлин вытирала со лба пот. Денек выдался нервозный. Да и вообще она забыла покой, с тех пор как встретила Скотта. Как ей хотелось вернуться к прежней милой и спокойной жизни!

— Послушай, — обратилась она к Скотту. — Что ты думаешь насчет брачного контракта?

— А зачем? — Его брови от изумления взлетели вверх. — У меня нечего защищать. А ты что, владеешь трастовым фондом? Или у тебя богатое приданое?

— Да при чем здесь приданое! — нервно рассмеялась Эйлин. — Просто, насколько я знаю, многие так поступают.

В глазах Скотта загорелся холодный огонек.

— Ну, разумеется, мы не можем выглядеть старомодными, — сухо проговорил он.

Вынув ручку, Скотт стал записывать на льняной салфетке.

— Итак. Я мою посуду в понедельник, среду и пятницу. Ты — во вторник, четверг и субботу. В воскресенье пользуемся бумажными тарелками. Я выношу мусор, ты кормишь кошку.

— Разве ты не понимаешь, что речь идет о распределении расходов, общем банковском счете… ну и прочих подобных вопросах.

— О'кей! — Он снова взялся за ручку. — Ты заплатила за лицензию — я плачу за обед, — с готовностью продолжал Скотт, царапая салфетку.

— Скотт, я серьезно.

— И я тоже. Если тебе нужен официальный документ, я его составлю, у меня немалый опыт, ты знаешь. Но вообще-то я надеялся хотя бы на каплю взаимного доверия. Зачем официальные контракты, Эйлин? Может, плюнем на них? А еще лучше — поцелуемся?

Но Эйлин было не так-то легко сбить с толку.

— Хорошо, забудем о контракте. Перейдем к другой теме, например, где мы будем жить?

— Ты имеешь в виду, в моей квартире или в твоей?

— Вот именно.

— Тогда, может, пока у тебя? Твоя квартира уютнее. А потом, если захочешь, подыщем дом. Думаю, такому профессиональному дизайнеру, как ты, захочется иметь собственное жилье?

Эйлин с удивлением почувствовала, как на нее вдруг накатила теплая волна признательности.

— Да, пожалуй, — кивнула она.

— О'кей. Решено. Хотя нет, вот еще что. — Он хихикнул. — Какая у тебя кровать?

— Э-э… королевская.

— Прекрасно. Значит, не придется покупать новую. Не выношу узких кроватей.

— О!

Скотт ухмыльнулся.

— Ты бы видела выражение своего лица. По-моему, ты даже покраснела. Эйлин, ты что, не собираешься пускать меня в свою постель?

— Нет… я… — И она застыла с раскрытым ртом, не в силах придумать что-нибудь умное.

— Итак, если я правильно понял, мы оба имеем в виду обычный нормальный брак. Или не так?

— Да нет, верно.

— Подчеркиваю — нормальный во всех отношениях. Я понятно выражаюсь?

— Вполне, — напряженно ответила Эйлин.

Она обрадовалась, когда Скотт сменил тему, и с интересом стала слушать о ранчо, что находилось в двух часах езды от города. Они могут отправиться туда сразу после свадебной церемонии, и путешествие не утомит Эйлин, наоборот, доставит массу удовольствий. Девушка была весьма признательна Скотту за то, что он не позволил никаких рискованных комментариев по поводу медового месяца. Его недавних намеков и так более чем достаточно!

Мысль о физической стороне супружества вызывала и беспокойство, и приятное волнение. Однако обсуждать щекотливую тему она считала неэтичным.

— Смотри-ка! — воскликнул Скотт.

Вместе со счетом официант подал два печенья с сюрпризом. Внутри находились билетики с предсказанием судьбы. Он развернул выбранный листочек.

— «Твердо держись дела — и будешь вознагражден». А у тебя что?

— «Берегись тех, кто хочет тебя перехитрить», — соврала Эйлин, комкая билетик со словами: «Любовь — ближе, чем ты предполагаешь».

— Не волнуйся, — успокоил ее Скотт. — Я защищу тебя от всех посягательств.

А кто защитит меня от тебя? — подумала девушка.

Они вернулись к машине.

— Спасибо за приятно проведенное время, — сказал Скотт, беря ее руку и театрально прижимая к своей груди. — Заниматься с тобой бизнесом — просто удовольствие!

Адвокат повернулся и зашагал к зданию суда.

Эйлин растерянно смотрела вслед: обидеться на его легкомысленное поведение или принять как должное? Скотт ухитрился принизить даже мало-мальски романтический настрой делового соглашения.

Ну и дуреха! — пришла она наконец к выводу. Ты забыла, ведь так называемый нормальный брак — всего-навсего сделка. Успокойся, так и должно быть.

Глава восьмая

— Как ты сказала? Повтори!

— Ты прекрасно слышала, — ответила Эйлин. — Я выхожу за Скотта замуж.

От неожиданности Джинни даже выронила альбом. Потом подобрала, положила на конторку, подошла к Эйлин и пощупала ее лоб.

— Температуры нет. А я думала, ты бредишь.

— Джинни, не валяй дурака.

— Но тогда что же — поворот на сто восемьдесят градусов? Еще несколько дней назад ты его вообще не выносила!

— Кажется, он обладает обаянием замедленного действия, — слабо усмехнулась Эйлин, — которое распространяется постепенно.

— Распространяется? — засмеялась Джинни. — Ты говоришь, словно о болезни, а вообще-то и в самом деле походит на инфекцию! — покачала она головой. — Да что я говорю! Хватай его крепче! Настоящих мужчин не так уж много, поверь мне, опытному эксперту.

— Значит, ты на моей стороне? — неуверенно взглянула на подругу Эйлин.

— Ну еще бы! Если не считать, что ужасно завидую, то я безумно рада за тебя. — И Джинни крепко обняла Эйлин. — Теперь самое время покаяться.

— В чем?

— Сначала я не хотела признаваться, боялась, ты мне голову открутишь. Помнишь наш разговор об объявлении, когда я посчитала его дурацкой затеей?

Эйлин кивнула.

— Но, поскольку ты не пожелала прислушаться к моему доброму совету, я решила слегка оживить ситуацию. Словом, я отправила тебе визитную карточку Скотта.

— Что?!!

— Ну, ну, успокойся. Я сделала это из самых лучших побуждений. Вспомни, какие кавалеры клюнули на приманку! — И Джинни закатила глаза к потолку.

— Вот чудеса! Джинни, мой партнер по бизнесу, лучшая подруга, вдруг ставит меня в столь щекотливое положение!

— Ах, Эйлин, знаю, я поступила нехорошо. Но при другом раскладе ты бы сейчас не выходила замуж. Не забывай об этом!

— Ну нет! Так просто ты не отделаешься. Выкладывай все подробно, прежде чем я решу, оставлять ли тебя в списке друзей.

— Пожалуйста. Хотя в общем-то и объяснять нечего. Когда ты решилась на авантюру, я подумала, что хорошо бы познакомить тебя с достойным претендентом. Вот и сделала это.

— Откуда ты узнала о Скотте?

— Как-то одна клиентка рассказала мне о своем адвокате, который помог расторгнуть семейные узы. Она так восхищалась Скоттом! Прекрасный юрист, чуткий, внимательный, выглядит просто шикарно! Тогда я придумала, что моя подруга ищет хорошего адвоката по бракоразводным делам, вот она и дала мне визитку… Ты очень сердишься?

Эйлин помолчала несколько секунд, потом улыбнулась.

— Скорее, я должна благодарить тебя.

Она вытянула руку, показывая Джинни кольцо.

— Ба! — воскликнула та. — Конечно! Как ты можешь злиться?

— Но если все закончится печально, я знаю, с кого спрашивать.

— А если хорошо, ты познакомишь меня со всеми холостыми друзьями мужа.

— Согласна.

— А как восприняли новость родители?

— Пока они не знают. Я решила поэкспериментировать на тебе.

Джинни в восторженном ужасе схватилась за голову.

— Представляю, какую бурю устроит твой отец. А мать, наверное, будет взволнована до слез. Ведь она ждет радостного события уже лет десять. Хотя вряд ли останется довольной, что дочка выходит замуж за первого встречного. — Тут глаза Джинни осветились внезапной догадкой. — Они не знают об объявлении?

— Едва ли, — уклончиво ответила Эйлин. — Но почему же за первого встречного? Вспомни о других свиданиях… А сегодня мы объявим о помолвке родителям.

— Неизвестно, как они воспримут неожиданную новость.

— Не беспокойся. Папа знает Скотта. И Скотт ему нравится. — Эйлин огляделась. — Ладно, где моя записная книжка? Нужно немного изменить сегодняшний график.

Ровно в семь в дверь позвонили. На пороге стоял Скотт. В одной руке он держал красную розу с длинным стеблем, в другой — часы.

— Минута в минуту, — объявил он, указывая Эйлин на время. — Я выжидал шесть минут, чтобы прийти точно в назначенный срок. Ну как, заслужил я прощение за утренний инцидент?

— Дурачок, — сказала Эйлин, забирая розу. Скотт притянул ее к себе и прильнул долгим, жадным поцелуем.

— Соскучился, — сказал он, нехотя отрываясь.

— Так быстро? Мы ведь недавно расстались.

Цветы… Нежные слова… Интересно, что он теперь выкинет? Вспышки очарования беспокоили Эйлин почти так же, как и приступы упрямства. Что я, глупая и легкомысленная, укоряла она себя, совсем голову потеряла!

— А ты подобна китайским деликатесам, — ответил Скотт. — Через пару часов хочется снова отведать.

Девушка засмеялась и последовала за ним в гостиную. Если он изображает прекрасного принца, можно ему и подыграть!

— Это комплимент? — сверкнула глазами Эйлин.

— Разумеется, — заверил Скотт и вновь обнял ее.

Поцелуй получился еще более пылким, и адвокат долго не отпускал девушку.

В конце концов Эйлин попыталась вырваться.

— Пожалуйста, Скотт, — бормотала она, тяжело дыша. — Отпусти!

— Надо же закрепить соглашение, — возразил он. Потом чуть откинул голову и, помолчав, спросил: — А ты, естественно, намерена ждать медового месяца?

Эйлин почувствовала, как бешено забился пульс.

— Родители ждут нас через пятнадцать минут, — только и смогла она вымолвить.

Скотт с сожалением разжал объятия и горестно улыбнулся.

— Есть еще один неплохой способ охладить пыл — послушать музыку. — При этом Скотт поигрывал ее волосами, пропуская сквозь пальцы. — Я подожду, игра стоит свеч. Но поверь: считаю минуты, ожидая момента, когда смогу обнять тебя по-настоящему. — Он шумно вздохнул. — К сожалению, прежде придется выполнить установленные формальности.

Вскоре они уже стояли перед дверями нарядного особняка.

— Эйлин! Скотт! Входите! — приветствовал их Барри Крэнстон. — Рад вновь видеть тебя! — Обратился он к Скотту, пожимая руку. Потом обнял дочь и пригласил молодых людей в дом. — Этель накрыла стол в патио. Она собственноручно приготовила изумительную сангрию. Вы, наверное, умираете от жажды.

— Еще как! — отозвался Скотт.

Уловив непривычную интонацию, Эйлин бросила на него пристальный взгляд. Неужели Скотт, всегда язвительный и невозмутимый, нервничает?

— А я, право, удивился, когда супруга сообщила о вашем визите. Не предполагал, что вы встречаетесь. Этель очень рада, говорит — сразу заметила, как между вами пробегают искры.

— О, это началось с первой минуты, — загадочно улыбнулся Скотт.

Этель Крэнстон тоже радушно поздоровалась с дочерью и ее спутником и обняла их.

— Сегодня чудесный вечер! Посидим здесь, на воздухе, — предложила она, рассаживая гостей вокруг столика со стеклянной столешницей. Потом взяла большой кувшин с ароматным напитком и щедро разлила по бокалам.

Сидевшая как на иголках Эйлин надеялась, что вино поможет расслабиться. Ну, Джинни и удружила! Девушка искоса посмотрела на Скотта и заметила, что и тот пару раз нервно стиснул челюсть. Эйлин получила мстительное удовольствие.

Некоторое время все непринужденно болтали, а Эйлин между тем думала, как перейти к щекотливому вопросу. Жаль, что они со Скоттом не договорились заранее. Тот вопросительно посмотрел на Эйлин. Ответный взгляд означал: откуда я знаю? Мучительная беседа продолжалась. Этель снова наполнила бокалы.

Наконец Эйлин не выдержала.

— Мама! Папа! Мы хотим кое-что сообщить.

— О! — вскинула голову Этель.

Слишком заинтересованный взгляд подсказал Эйлин, что мать знает о долгожданной новости.

— Мы решили пожениться!

И Эйлин вынула из кармана левую руку и демонстративно положила на стол.

— Ах, Боже мой! — воскликнула Этель и посмотрела на кольцо. — Вот так сюрприз!

— Да-да, сюрприз так сюрприз! — подключился отец.

Оба несколько секунд, не отрываясь, смотрели на перстень. Потом обменялись долгими многозначительными взглядами: безмолвный разговор понимали только они, долгие годы прожившие вместе.

Этель поднесла руку дочери к глазам.

— Очень красивое кольцо, дорогая, — со значением улыбнулась мать. — Я всегда знала — если найдешь человека по душе, все произойдет очень быстро, будто мгновенно вспыхнут сухие дрова… и тем не менее как-то внезапно…

— Понимаем, известие застало вас врасплох, но мы уже так решили.

— Что ж, — проговорил Барри, — мы не намерены противиться вашей любви.

— И непременно устроим так, как и положено родителям невесты, — добавила Этель. — Когда планируете свадьбу? Зимой или следующей весной?

— На этой неделе, — отрезал Скотт.

— Батюшки мои! — только и смогла выдохнуть Этель. — Зачем же так спешить?!

Родители растерянно смотрели то на невесту, то на жениха.

Скотт выступил вперед, как привык делать в суде, отстаивая интересы клиента.

— Сейчас, когда мы наконец нашли друг друга, — начал он, — нам не хочется долго ждать. Хотя, — добавил он со смехом, — пришлось приложить усилия, чтобы убедить Эйлин дать согласие. И я определенно не хочу дать ей возможности передумать.

Родители тоже засмеялись.

— Но ведь подготовка к свадьбе — дело длительное и хлопотное, — заволновалась Этель. — Вряд ли я сумею подготовиться за столь короткое время. Свадебный пирог, приглашения, гости, цветы… Да и в церкви, наверное, ближайшие дни уже расписаны.

Эйлин взяла мать за руки.

— Нам не нужна пышная свадьба. Нас вполне устроит простой, скромный обряд, который совершится дома. Будет только наша семья, ну и, конечно, Джинни. Никакой помпы.

— Но Эйлин, — запротестовала мать, — а как же друзья, соседи? Партнеры отца? Не можем же мы их обойти!

— Но, мама, мы со Скоттом все обговорили! Папа… — умоляюще обратилась она к отцу.

— Может быть, пойдем на компромисс? — предложил тот. — Сначала скромная свадьба, а позже — сногсшибательный прием, на который пригласим всех, не считаясь с расходами.

— Я не возражаю. А ты? — Эйлин посмотрела на Скотта.

— О'кей, — согласился тот. — После медового месяца.

— Мама, а ты как?

Этель согласно кивнула.

— Ну, я рад, что все устроилось, — удовлетворенно сказал Барри, поднимаясь со стула. Лицо его чуть раскраснелось. — Скотт, ты знаешь, я всегда относился к тебе с большим уважением. Но признаюсь, мы с Этель не думали обсуждать свадебное торжество. — Он вынул платок и вытер лоб. — Мне даже в голову не приходило, что вы знали друг друга раньше. И как долго вы знакомы?

Эйлин заметила, как Скотт слегка покраснел, явно нервничая.

— Уверен, сэр, вы не придете в восторг, — вымолвил он.

Эйлин с облегчением вздохнула. Превосходный ответ!

Раздался низкий рокочущий смех отца:

— Ты сказал «сэр»? — И он опять засмеялся. — А я сразу и не сообразил, что вступаю в новую должность. Этель, а ты помнишь, как мы объявили твоим родителям о помолвке?

— Разве можно забыть!

— Скотт, скажи спасибо, что сейчас не принято просить руку девушки, как в наше время.

— Я бы с радостью получил ваше благословение.

Эйлин нахмурилась. Остынь! — подумала она. Не слишком ли мягко стелешь?

— Тогда прошу в кабинет, мой мальчик, — поддразнил отец Скотта, протягивая руку, — Добро пожаловать в нашу семью!

— Спасибо, Барри, — с чувством произнес Скотт. — Или мне следовало сказать «папа»? — И озорно подмигнул дамам.

— Ну вот еще! — фыркнул Барри. — Пошли, пошли, самое время выпить чего-нибудь покрепче. А дамы пока поговорят тут без нас. И он увел новоиспеченного жениха в дом.

Глава девятая

Эйлин буквально валилась от усталости с ног. Едва войдя в офис, упала, изнемогая, в любимое рабочее кресло. Руки безвольно повисли вдоль обмякшего тела. Всему виной — нервная суета последних дней. Скотт правильно торопился со свадьбой, подумала девушка. Долгих приготовлений она бы точно не выдержала. Перед отъездом предстояло уладить дела в офисе, а от них Эйлин постоянно отвлекала мать, звонившая по нескольку раз в день. Девушка чувствовала себя такой разбитой, будто по ней проехал грузовик.

Прервав ее размышления, в кабинет бодро вошла Джинни и уселась на диван.

— Я сегодня заключила контракт с Паркерами, — объявила она. — Насчет оформления домика в пастельных тонах.

Эйлин кивнула.

— Спасибо. Ты выполняешь почти всю работу. Я потом наверстаю, ладно? Если у тебя силы еще есть, давай пробежимся по магазинам.

— Ты меня знаешь, — подмигнула Джинни, — с превеликим удовольствием.

Примерно час спустя, перемерив кучу подвенечных платьев, Эйлин стягивала с себя очередной наряд из розовых кружев.

— В жизни так не ломала себе голову! — воскликнула она. — Возьму-ка это платье, оно не хуже других. Уже полдня прошло, а завтра — свадьба.

— Зачем вы пороли такую горячку?

— Скотт не соглашался ждать. Мне кажется, он хочет, чтобы все поскорее закончилось и началась нормальная жизнь.

— Ты уверена? — съязвила Джинни. — Не слишком ли он прыток для человека, который еще вчера и не думал жениться?

Вопрос больно ударил по самолюбию Эйлин. Она старалась не выдавать своих сомнений, спрятать их поглубже. Но чему быть — того не миновать!

— Я беру розовое, — сказала она продавщице, заглянувшей в примерочную.

— А как насчет шляпки? — спросила Джинни.

— Нет, лучше я украшу волосы живыми цветами. Куда теперь?

Через некоторое время, обойдя еще четыре магазина и зайдя в кафетерий, они оказались возле своей конторы. Машину Эйлин до отказа заполняли покупки — свадебное платье, туфли, купальник, босоножки, два открытых костюма, комплекты шорт с топиками. Кроме того, она купила две ночные рубашки, летний халат и набор элегантного дамского белья, над которым нескончаемо подтрунивала Джинни. От себя подружка добавила тончайшего шелка неглиже, сказав, что это подарок к свадьбе.

— Я, конечно, не думаю, что тебе понадобится всякая ночная дребедень, — ухмыльнулась она. — Но, кажется, она является атрибутом традиционного приданого.

— Ой, у меня еще миллион дел, — проговорила Эйлин, озабоченно изучая список и делая вид, что не замечает двусмысленных намеков.

Эйлин не хотелось обсуждать интимные стороны брака. Хватит весьма откровенных намеков Скотта! Эйлин не отрицала, что физически их явно влекло друг к другу, но почему-то мысль о любовных отношениях выводила ее из равновесия.

— Ну, пока! — Джинни вышла из машины. — Постарайся выспаться. А то ведь после свадьбы — сама знаешь — тебе придется иметь дело с великолепным мужским экземпляром.

Эйлин скомкала чек за покупку и швырнула им в Джинни.

— До завтра!

— До завтра! — весело откликнулась та, подбирая чек и бросая его обратно в машину. — И не забудь вот так же запустить в меня свадебным букетом!

По дороге Эйлин вновь одолели сомнения. Как ни крути, а она выходит замуж за человека, которого знает меньше двух недель. Знакомство началось с того, что он выставил ее за дверь. А ухаживая за девушкой, не проронил ни слова о любви или преданности.

В сотый раз Эйлин перебирала причины, заставившие ее дать пресловутое объявление. Итак, она по-прежнему стремилась к браку, основанному на взаимном уважении, ответственности, общности целей. На желании иметь домашний очаг и детей. По утверждению Скотта, он жаждал того же. Но тогда почему она чувствует себя так неуверенно? Ах, и зачем он срочно уехал после объявления помолвки? Ей так нужно его ободрение!

Пожалуй, их брак, полностью лишенный романтики, вполне достоин Книги рекордов Гиннесса. Кольцо, преподнесенное в казенной обстановке, исчезающий перед самой свадьбой жених… Правда, Скотт соблюдал некоторые правила приличия: посылал цветы, казался любезным и очаровательным при ее родителях. Даже звонил два раза из Нью-Орлеана. Но разговоры носили поверхностный, чисто деловой характер. Никакого намека на любовь.

Но разве ты ее искала? — упрекнула себя Эйлин. В сделке нет места любви.

Она остановилась у торгового центра, взяла в бакалейном отделе корм для кошки, шампунь, два пакета йогурта. Интересно, она и после свадьбы станет делать подобные покупки? Или будет посещать отдел деликатесов и приносить мужу изысканные блюда? Изменится ли она после замужества?

Одна из ее подруг, уже не раз побывавшая замужем, утверждала, что семейная жизнь ставит женщину в зависимость от мужа, она теряет самостоятельность. Нет, решила Эйлин, она не пойдет по такому пути. Независимость — вот преимущество их четко спланированного брака: каждый останется самим собой.

Эйлин завтракала на кухне, потягивая растворимый шоколад и слушая пение птиц за окном. Еще только рассвело, но день обещал быть ярким и солнечным. Хорошее предзнаменование перед свадьбой, подумалось ей.

Свадьба! Трудно поверить. Вообще-то Скотт хотел, чтобы они поженились на день раньше. Но Этель Крэнстон выторговала двадцать четыре часа. И слава Богу: Эйлин только-только успела завершить дела в конторе, а Скотт — свою миссию в Луизиане. Из-за обоюдной занятости матери пришлось самой обзвонить гостей. Список непрерывно увеличивался и насчитывал шестьдесят пять приглашенных. Хорошо хоть, что Скотт не имел близких родственников, иначе им в доме уже просто не хватило бы места.

— Будь у твоей мамы еще день в запасе, пришлось бы арендовать стадион, — пошутил по телефону Скотт.

— Может, даже к лучшему, — засмеялась Эйлин.

В родительский дом Эйлин вошла с чемоданом и перекинутым через руку свадебным платьем в пакете из пластика. Да, у Скотта есть причина для беспокойства, подумала девушка, оглядываясь вокруг. Несмотря на деловую активность, здесь царил явный хаос. В одной комнате работал флорист, в следующей — другие дизайнеры. Специально вызванная бригада протирала окна. Камин, где стояли старинные серебряные канделябры, обвивали гирлянды из зелени, искусные цветочные композиции. Всю мебель, кроме рояля, из гостиной вынесли, и ее место заняли ряды складных стульев.

Эйлин вздохнула и покачала головой. На маму невозможно сердиться! Ведь она, бедная, не знает, что красота и романтика — не самое главное в отношениях жениха и невесты. Этель надеется, что дочь вступит в брак первый и последний раз. Вот мать и старается вовсю — ведь на свадьбе сыновей она только наблюдала, как правят балом: по традиции матери жениха полагалось оставаться в тени и держать рот на замке.

— Мама, ты где? — позвала Эйлин.

— Ох, дорогая, как хорошо, что ты пришла пораньше! — поспешила из соседней комнаты Этель. — Погляди на свадебный пирог.

Эйлин послушно последовала за матерью. На столе, возле законного для новобрачных места, возвышался трехэтажный торт. С одной стороны красовалась большая серебряная чаша для пунша, с другой — грандиозный шоколадный торт, предназначенный жениху. Горничная доставала из буфета праздничные десертные тарелки, серебряные вилки, бумажные салфетки, на которых значились имена Эйлин и Скотта. Середину стола украшали цветы.

— Как ты думаешь, пирога, пунша и шампанского достаточно? — озабоченно спрашивала Этель. — Может, приготовить канапе и паштет?

— Все превосходно, мамочка! — заверила Эйлин. — Ты же помнишь: мы не хотим излишнего торжества. К тому же уедем вскоре после венчания.

— Ну ладно, если ты так считаешь…

— Ну конечно, — подтвердила Эйлин, чувствуя себя мошенницей.

По сути, идея Скотта не лишена смысла — простая, без всякой помпезности церемония. Самое идеальное — вообще отправиться в Лас-Вегас и зарегистрироваться подальше от любящей семьи с их романтическими фантазиями. Только бы им удалось четко сыграть роль влюбленных и не разочаровать родственников!

— Мне очень нравится торт! — добавила Эйлин с энтузиазмом, стараясь придать словам как можно больше искренности. — Как тебе удалось достать такую роскошь? Ведь до свадьбы оставались считанные дни.

— Сказала в пекарне, с вас, мол, причитается, ведь я столько лет покупаю там выпечку, — засмеялась Этель. — Ну и, конечно, не обошлось без щедрых чаевых.

— Ты проделала грандиозную работу! — подхватила Эйлин, обнимая мать. — Спасибо.

— Такие хлопоты доставляют мне огромное удовольствие. Это вам со Скоттом спасибо. Ну а теперь беги наверх, начинай готовиться. Через часок подойдет Берни, сделает тебе прическу. А пока прими ванну, расслабься.

Подхватив вещи, Эйлин поспешила наверх по винтовой лестнице. Хотя она давно не жила здесь, мать бережно сохраняла ее комнату в неприкосновенности, как и комнаты братьев. Присев на кровать, Эйлин задумалась: все-таки она счастливая — у нее замечательные родители. Барри и Этель всегда преданно заботились и о детях, и друг о друге. У Скотта, по его словам, все обстояло иначе. Единственный ребенок. Родители развелись, их давно нет в живых. Вероятно, он не испытал любви и заботы, которая царит в большой сплоченной семье. Может, это одна из причин его стремительной женитьбы?

Дверь отворилась, и появилась Этель.

— Мама! — так и ахнула Эйлин, бросаясь к ней.

Этель держала старинное подвенечное платье из атласа.

— Ну как? Нравится? — Она повесила наряд на спинку кровати.

Эйлин в восторге обняла мать. От волнения глаза ее наполнились слезами.

— Просто чудесно!

Она нежно потрогала гладкую ткань. Семейная реликвия… Материал чуть пожелтел от времени, напоминая цветом слоновую кость. Платье принадлежало бабушке, затем перешло к матери, последними в нем венчались Коринна и Пэм.

Продолжая восхищаться, Эйлин неуверенно промолвила:

— А мне подойдет?

— Вы с Коринной одного размера. Ты, правда, повыше. Я распорядилась отпустить подшивку и отделать внизу кружевами. Видишь?

— Если бы ты знала, сколько магазинов я обегала! — Эйлин указала на покупки.

Этель развернула пакет.

— Очень хорошенькое! Ты не зря потратила время. Оно великолепно подойдет для грандиозного приема в честь бракосочетания. Ведь ты забыла о наряде для этого торжества?

— А ведь верно, — согласилась Эйлин. — Голова идет кругом, разве упомнишь?

Ровно в час дня раздались звуки свадебного марша. Спускаясь под руку с отцом по ступенькам винтовой лестницы, Эйлин впервые за последние дни увидела Скотта. Он стоял в гостиной вместе с ее братьями, которые выполняли обязанности шафера. По другую сторону камина застыла Джинни — подружка невесты. Но глаза Эйлин были прикованы к человеку, чьей женой она согласилась стать. От одного взгляда у нее захватило дух. Скотт выглядел великолепно: голубой костюм, белоснежная накрахмаленная рубашка и галстук в синюю и винно-красную полоску. Завороженная, Эйлин едва не споткнулась. Когда Скотт увидел невесту, его лицо выразило крайнее изумление. Он скорее напоминал приговоренного, чем жениха. Он, что, сожалеет о принятом решении? Неужели Скотт здесь — только по обязанности, по долгу чести?

Эйлин захотелось немедленно убежать. Но тут Скотт поймал ее взгляд, и его глаза буквально загипнотизировали девушку — она забыла о присутствующих, о недавних сомнениях.

— Повторяйте за мной, — нараспев произнес священник. — Я, Скотт Сидней Митчел, беру тебя, Эйлин Джозефину Крэнстон, в законные супруги и венчаюсь с тобой…

Голос Скотта вторил отчетливо и звонко. Ответный обет Эйлин прозвучал чуть мягче, но столь же уверенно. Правой рукой она крепко обхватила руку Скотта и неотрывно смотрела в его глаза, подобные мягкому серому бархату.

Церемония венчания казалась фантастикой. Эйлин попыталась расценить обряд как очередную необходимую деталь их контракта. Но ее захлестнули эмоции. Она растрогалась до слез, ощущая радостную приподнятость, волнующее предвкушение… Все походило на сон… И в это время теплые губы Скотта коснулись ее губ, скрепляя данную клятву.

— Тостам конца-краю не видно, — через полчаса прошептал Скотт на ухо Эйлин. — Я не смогу вести машину.

Первая реплика за время церемонии. Скотт оставался необычайно серьезным. Несколько приличествующих случаю шуток в адрес братьев — и все. Вряд ли кто из гостей присматривался к жениху, но Эйлин испытывала некоторое беспокойство. Скотт явно не походил на счастливого мужа.

— Во всяком случае, тосты короткие и приятные, — попыталась разрядить обстановку Эйлин. — Осталась одна Джинни.

Подруга подняла бокал с шампанским.

— Я знаю, молодожены ждут не дождутся, чтобы поскорее улизнуть отсюда, — сказала она. — Поэтому мой тост очень лаконичен: за Эйлин, Скотта и свободную прессу!

Гости несколько опешили, но послушно подняли бокалы.

— Кажется, пора исчезнуть, — заметил Скотт, — пока от нас не потребовали объяснений. Ты готова?

— Я только быстро переоденусь.

Через несколько минут они уже раскланивались с родителями и приглашенными, извиняясь за вынужденный отъезд. Эйлин отыскала глазами Джинни, повернулась и бросила в нее букет. И хотя цветы находились высоко, Джинни, изловчившись, поймала их. И пока все наблюдали за этой сценой, Эйлин и Скотт исчезли.

Отыскав автомобиль Скотта, молодые на секунду оторопели. Машину украшали розовые и голубые бумажные ленты и воздушные шарики. От бампера тянулась гирлянда консервных банок, на антенне болтались детские пинетки. Белым обувным кремом на стеклах начертаны недвусмысленные пожелания. На окне водителя нарисовано огромное красное сердце. Чуть дыша, Эйлин со страхом ожидала реакции Скотта и с облегчением вздохнула, когда тот, оценив юмор, наконец рассмеялся и спросил:

— Где тут ближайшая мойка?

— Не стоит обижаться на моих братьев. Как — никак, они теперь и твои родственники, — с притворным смирением проговорила Эйлин.

— Уж и не говори, — добродушно проворчал тот, распахивая дверцу.

Из окна высунулся Дерек Крэнстон.

— Будьте осторожны в дороге! А ты, Скотт, не обижай мою сестренку!

Отмыв машину, новобрачные отправились на северо-восток. Пейзаж за окнами постепенно менялся: субтропическая растительность уступала место хвойным деревьям. Вдоль дороги стояли стройные сосны, то и дело мелькали усадьбы с крошечными прудами. Ландшафт четко отражал развитие местного хозяйства: нефтяная промышленность и скотоводство. На открытых зеленых участках паслись стада, вдали тянулись к небу нефтяные вышки.

Новобрачные молчали, глубоко задумавшись. Наконец Скотт произнес:

— Ты выглядишь совсем юной и девственной. — Его интонации напомнили Эйлин первый день знакомства, и она беспокойно поежилась. — А как на самом деле? — продолжал он.

Эйлин не ответила.

— Ты девственница?

— А ты? — отпарировала она.

Скотт усмехнулся, по-видимому, довольный, что ему удалось разозлить нареченную.

— Подожди, скоро сама оценишь.

Он свернул на местное шоссе, и через несколько миль машина съехала в узкий извилистый проселок, окруженный сплошным сосновым бором. Начиналась зона лесов, тянувшихся на восток через центральную часть Соединенных Штатов.

Эйлин очень любила сосны — гордые, прямые, с красноватыми стволами и длинными красивыми иглами — и сейчас наслаждалась напоенным хвоей воздухом. Жаль, что деревья плохо приживаются в городе.

— А вот и наше поместье! — объявил Скотт. — Возможно, не слишком шикарное, зато мое собственное. То есть наше, — хмыкнул он.

Машина въехала в открытые ворота и вскоре остановилась возле дома, который полностью соответствовал описанию Скотта. Эйлин с живым интересом оглядывалась вокруг. Окруженная деревьями двухэтажная асьенда — сельский дом — выстроена в мексиканском стиле, двор, обнесенный деревянным забором. Где-то мычали явно породистые коровы, видимо, пасущиеся неподалеку.

По широким ступеням они поднялись к богато украшенной двери. Эйлин восхищенно провела рукой по затейливой резьбе.

— Какая красота!

Но даже похвала, похоже, не рассеяла странного, напряженного состояния Скотта. Он молча повернул в двери ключ и жестом пригласил Эйлин в дом.

Холл тускло мерцал отполированными деревянными панелями. Сквозь полумрак Эйлин заметила в глубине ведущую наверх лестницу, а за ней, видимо, дверь на кухню. Скотт поставил дорожные сумки и махнул рукой в правую сторону. Войдя в комнату, Эйлин зачарованно остановилась у большого окна, которое выглядело как естественная картина.

— До чего прелестный вид! — прошептала она.

Перед ней расстилался трогательный пасторальный пейзаж: бесконечное зеленое пастбище с редкими соснами, лошадки, лениво пасущиеся под лучами заката, маленькое озерцо с парой коровок на берегу. Мирная деревенская сцена, полная очарования.

Романтическое настроение, видимо, передалось и Скотту. С удивлением девушка почувствовала, как он нежно прикоснулся к ее волосам.

— Занятно, правда? — сказал хозяин. — Я могу сидеть часами, любуясь зеленью, прудом, животными. Я даже раза два видел оленя. Особенно приятно здесь в холодные зимние вечера, когда дрова уютно потрескивают в камине.

Он взял Эйлин за подбородок, легонько повернул ее лицо к себе и начал покрывать губы, щеки, глаза короткими, нежными, дразнящими поцелуями.

— Пойдем наверх?

— Прямо сейчас?

Эйлин вдруг почувствовала страх и неуверенность. В свои двадцать девять лет она, к сожалению, не слишком искушена в сексе. Но Скотт, не сомневалась, был в этом плане знатоком. Что, если она его разочарует?

— Но ведь… — начала она.

— Еще светло? Ты это хотела сказать? — нетерпеливо перебил ее Скотт, глядя на Эйлин в упор. — Но ведь ради любви и наслаждения люди вступают в брак, разве ты не понимаешь?

— Ради секса?

— В том числе. Мы же договаривались о нормальном браке. А чем, по-твоему, занимаются молодые в медовый месяц?

— Я прекрасно понимаю. Правда, несколько странно сразу прыгать в постель с тем, кто даже несколько слов не произнес после свадьбы.

— Да и ты не отличаешься многословием.

— С кем разговаривать? С камнем?

— Но почему? — запротестовал Скотт, опять гладя ее волосы. Потом пальцы перебежали на шею, стали гладить грудь. — Я вовсе не каменный, Эйлин.

Он коснулся губами ее рта, трепетно ожидая ответа. Тихая ласка воспламенила Эйлин больше, чем страстные объятия. Скотт как бы исследовал тело, изучая ее ощущения и реакцию. Эйлин теснее прижалась к твердому, мускулистому торсу. Электрический разряд пронзил все ее существо, она мгновенно погрузилась в пучину буйных неконтролируемых чувств. Скотт обнял ее за талию и повел в спальню.

Глава десятая

Лежа в шезлонге возле дома, Эйлин лениво наблюдала, как Скотт жарит в переносном гриле бифштексы. У подножия деревьев резвились белки, в темнеющем воздухе начинали танцевать светлячки, слышалось пение цикад.

И хотя винный погреб на ранчо не отличался размерами, подбор вин был отменным. И Скотт следил за тем, чтобы бокал Эйлин не пустовал. Она потягивала изумительное бургундское и перебирала в памяти события минувшего дня. Скотт оказался замечательным любовником — умелым, внимательным, нежным. И тем не менее девушку не покидала непонятная тревога из-за очень странного настроения Скотта на свадьбе. Да уймись же! — ругала она себя. Может, это всего лишь естественное волнение. Не делай шума из ничего. Ведь сейчас-то он доволен!

Мысли ее нарушил Скотт.

— Пойдем в дом? — Он вынимал из гриля аппетитные бифштексы. — Здесь, конечно, приятнее, но скоро нас съедят комары.

Эйлин последовала за ним. Скотт поставил деревянное блюдо с румяным мясом на стол, потом принес из кухни свежую зелень.

— Как хорошо, что хоть кто-то из нас умеет готовить, — похвалила Эйлин.

— Не радуйся прежде времени. Салат и бифштексы — практический предел моих кулинарных талантов.

— Плохо, — покачала она головой.

После обеда молодожены вернулись в гостиную. Пейзаж за окном изменился. В вечернем темно-синем небе светил серп луны, бриллиантами сверкали миллионы звезд. В темноте, когда не горели неоновые фонари, они казались особенно чистыми и яркими, даже умиротворяющими. Скотт находился в благодушном настроении, и остаток вечера прошел лучше, чем ожидала Эйлин.

— Расскажи, как ты купил ранчо.

— По счастливой случайности, — ответил он, приглашая жену сесть рядом с ним на кушетке. — Я представлял клиента, который владел кое-какой собственностью неподалеку отсюда. Ему принадлежал старинный особняк, подлежащий охране как историческая ценность. — Скотт взял графин с кофейного столика и налил в бокалы ликер. — Так вот, главным препятствием при разделе имущества в разводе супругов и стал тот самый дом. И еще пудель. Я сам люблю собак, и распри из-за пса мне понятны. Ну а чтобы оценить другой предмет спора, мне пришлось предпринять путешествие в эти края.

— И кому же досталось имущество?

— Никому. После нескольких месяцев бесплодных попыток судья вынес решение продать дом и разделить выручку. И вот, когда я здесь наблюдал за продажей имения, случайно набрел на такое вот милое местечко и просто влюбился. Приезжаю сюда при каждом удобном случае. Ни разу не пожалел о покупке.

— А кому достался пудель?

— Никому. Жюри присяжных учредило над ним двустороннюю опеку — шесть месяцев песик живет у одного хозяина, полгода — у другого.

— Ты шутишь?

— Ничуть. Так что у собачки всегда вдоволь вкусного корма… она окружена нежностью… — Скотт ласково прикоснулся губами к шее Эйлин, — …заботой, — его руки обхватили жену и притянули к себе, — …и любовью…

Утром Эйлин разбудил запах свежесваренного кофе. На лестнице послышались шаги, и в комнате появился Скотт с подносом в руках.

— Что вы предпочитаете — кофе, чай или меня? — с усмешкой спросил он, ставя поднос на столик перед кроватью.

Эйлин придирчиво заглянула в чашки.

— Не вижу никакого чая, — пожала она плечами и принялась за кофе.

— Ладно, не будьте столь разборчивы. Честно говоря, я был уверен, что вы предпочтете меня, потому и не позаботился о чае. — Он забрался к ней под одеяло и тоже взял чашку. — Поедем в соседний городок? На ланч? — Несколько раз Скотт быстро поцеловал Эйлин в шею. — Хм… только давай потом… попозже. — Губы его опять скользнули по ее шее, лицу, теплое дыхание защекотало ухо. — Эйлин, как я люблю… — Он помедлил. Затрепетав, она выжидающе глядела на мужа. — Как мне нравится твое тело!

Сердце ее оборвалось и словно провалилось. А ей-то показалось, что Скотт хочет признаться в любви… Но нет, только не он, который отлично владеет собой и никогда не сорвется — даже в порыве страсти. Впрочем, даже если бы он случайно признался в любви, суть их отношений не изменилась. И все же, думала она, приятно лежать рядом, положив руку ему на живот, и чувствовать, как он обнимает твое тело.

Днем они с интересом осмотрели достопримечательности соседнего городка, заглянули в местные антикварные лавочки, пообедали в небольшом ресторанчике.

Эйлин осталась очень довольна поездкой.

Скотт держался гораздо раскованнее, чем накануне. Пообещал устроить экскурсию по ранчо верхом на лошади, а потом — рыбалку. Эйлин надеялась, что они привыкнут друг к другу, сблизятся, научатся лучше понимать друг друга, поделятся воспоминаниями. Порой ей казалось— вот-вот начнется настоящая семейная жизнь.

Но, увы, все надежды рассыпались в прах, едва они добрались до дома. За дверью, где-то в глубине, надрывался телефон. Скотта в Хьюстоне ждала срочная встреча с клиентом. Эйлин думала, он откажется, деликатно сославшись на медовый месяц. Однако, к ее изумлению, муж с готовностью согласился.

Явно раздосадованная, Эйлин не показывая тем не менее обиды, наскоро покидала в чемодан его вещи и последовала за Скоттом к машине.

— Извини, — сказал он, — ничего не поделаешь.

Она не ответила и, избегая его взгляда, села в салон.

По дороге Скотт молчал. Высадив Эйлин возле дома, сразу уехал, даже не поцеловал на прощание.

Итак, дней десять Эйлин предстояло провести в одиночестве. Она старалась убедить себя, что не имеет права злиться, обижаться, чувствовать себя покинутой. В конце концов, она же не собиралась после свадьбы круто менять образ жизни. Стало быть, и Скотт должен пользоваться подобными привилегиями. Эйлин решила не терять времени и выйти на работу. Джинни, конечно, расстроится из-за нее, хотя подруге известно про их договоренность. Однако совершенно необязательно признаваться, как ей обидно и горько за медовый месяц, который закончился быстро и бесславно. В глубине души Эйлин боялась, не разочаровала ли она Скотта в сексуальном плане.

Она не очень поверила, что ее новоиспеченный муж не мог отказаться от поездки. Значит, о клиентах печется больше, чем о собственной жене. Самое удивительное, отметила вдруг Эйлин, она сама ощутила потребность в нем.

Сидя перед зеркалом, Эйлин рассеянно наносила кисточкой румяна. Сегодня ее мать устраивает большой прием по случаю их бракосочетания. А мужа между тем все нет и нет. Правда, она несколько раз говорила с ним по телефону, и Скотт обещал не опаздывать к торжеству. Но Эйлин не переставая спрашивала себя: что делать, если он не объявится? Как объяснить его отсутствие родственникам и гостям? Почему новобрачную бросают на другой день после венчания?

Эйлин разглядывала в зеркале язык.

— Может, сказать, что заболела? — бормотала она. — Да нет, подумают, я при смерти. Хочешь не хочешь, а идти нужно. Вот так. Правильно говорят: семь раз отмерь, один — отрежь.

Эйлин посмотрела на часы. До празднества оставалось меньше часа. Негодяй, вскипела она. Если он не явится, я найму убийцу!

В это время зазвонил телефон.

— Я вернулся! — объявил Скотт. — Как там вечер? Еще не кончился?

Эйлин чуть не грохнула трубку. Ни «здравствуйте», ни «как дела»! Ни извинения за то, что она по его милости уже два часа находится в состоянии паники! Не говоря о словах любви. Эйлин уже собралась выложить все, что она думает, но поняла — не имеет права. Не предусмотрено соглашением. Выходит, злиться не на что. Она совершенно независима и не должна вмешиваться в его дела. Более того, обязана принимать все как должное. Плевать мне на это! — в сердцах подумала Эйлин, теряя самообладание.

— Да, вечер продолжается! Выражаю благодарность за то, что целый день не нахожу себе места!

— К чему так волноваться? Я не могу не приехать на торжественный прием по случаю свадьбы.

— Подумаешь, свадьба! Ты уверен, что следует и дальше продолжать наше соглашение?

Он молчал, казалось, целую минуту.

— Ты хочешь сказать, что намерена все бросить?

— Я?! Очень возможно, если ты будешь так поступать.

— Ты о чем? О моих командировках? Но мы же так условились. — Он вдруг хихикнул. — Знаешь, по-моему, ты просто соскучилась. Не огорчайся, с лихвой возмещу убытки. — И снова засмеялся. — Буду через полчаса. Готовься.

Связь прервалась.

Проклятье! Да, он ей нужен на сегодняшний вечер. Ну а потом посмотрим. «Соскучилась»! Самодовольный эгоист! Она по горло сыта и Скоттом, и фиктивным браком!..

— Ну как, ты готова? — невозмутимо спросил Скотт.

Он вел себя, точно пришел на свидание с малознакомой и не слишком интересной девушкой. Появившись в гостиной молодой жены, он даже не расщедрился на беглый поцелуй. Стальные глаза скользнули по кружевному платью.

— Симпатично выглядишь, — небрежно обронил он. — И тут же посмотрел на часы. — Нам пора.

Эйлин пожалела, что у нее нет под рукой кремового торта: вот бы размазать его по невозмутимой, самовлюбленной физиономии! Но злость девушке удавалась с трудом — Скотт выглядел просто ослепительно в великолепном, явно сшитом на заказ черном смокинге. Должно быть, заезжал домой переодеться. Несколько секунд Эйлин неподвижно, как статуя, стояла посреди гостиной, ожидая, что муж подойдет и обнимет ее. Но он лишь снова взглянул на часы. Тогда она медленно взяла сумочку и со зловещим видом гордо прошествовала мимо него к выходу.

— Ты нанял лимузин? — удивилась Эйлин, увидев перед входом машину с шофером.

— Я решил доставить приятное твоим родителям, — ответил Скотт, распахивая перед ней дверцу.

В салоне Эйлин сразу опустила стекло, отгораживаясь от водителя.

— Стремишься к уединению? — спросил Скотт. И хотя лицо его казалось мрачным, глаза смеялись.

— Да нет, так просто. Как твоя поездка?

— Не думал, что тебя интересуют мои дела. Вообще я не привык посвящать партнеров в детали повседневного бизнеса.

Эйлин внимательно наблюдала за ним. Похоже, такой стиль общения доставлял ему истинное наслаждение.

— Но если хочешь, я с удовольствием расскажу тебе, — добавил Скотт. — Разумеется, я и от тебя ожидаю откровения. Как прошла твоя рабочая неделя?

Эйлин поняла, что ей не хочется рассказывать о своих делах. Нелепо выглядит… Но как требовать от него то, чего не делаешь сам?

— Ну, как обычно… дела… и все такое, — уклончиво проговорила Эйлин.

— И у меня так же, — понимающе кивнул Скотт.

И разговор закончился.

Наконец лимузин, минуя скопление машин у фешенебельного загородного клуба, подкатил к парадному подъезду. Одетый в униформу распорядитель уже открыл для Эйлин дверцу машины, как Скотт неожиданно удержал ее. Обхватив за плечи, он притянул девушку к себе и поцеловал. Эйлин мгновенно растаяла в его объятиях и забыла обиды. И только неуверенное покашливание за спиной вернуло ее к действительности. Эйлин явно неохотно оторвалась от Скотта.

— Родная моя! — широко улыбаясь, воскликнула мать, встречая молодоженов в вестибюле. — А мы вас ждем не дождемся.

— Прости, мама, Скотта задержал клиент.

— Ничего, главное, вы здесь.

Этель взяла их за руки и торжественно повела в зал.

Многолюдный прием проходил весело и оживленно. Звучали дружественные приветствия, тосты. Эйлин, прислонившись к камину, беседовала со служащим отца. Молодого человека приятной наружности, одного из потенциальных женихов, ранее приглашали в дом специально для Эйлин. Но после первого же свидания она потеряла к нему всякий интерес.

Молодой человек мечтал о жене, которая готовила бы к его приходу обед, сдавала в прачечную рубашки, а еще лучше — сама стирала и гладила. Того же хотели и другие мужчины, с которыми знакомили Эйлин. Она же стремилась к иной жизни и расставалась с претендентами без сожаления.

Не слушая собеседника, Эйлин пристально смотрела в противоположный конец комнаты, где Скотт весьма доверительно разговаривал с некоей черноволосой дамой. К досаде Эйлин, он то и дело раскланивался с приятными особами, с которыми, похоже, был накоротке. В брюнетке Эйлин почувствовала соперницу — с ней Скотт уже дважды танцевал. И даже теперь их руки небрежно соприкасались. Интересно, видят ли это другие? Мужа больше занимает посторонняя женщина, чем новобрачная!

— Прошу прощения, — рассеянно перебила собеседника Эйлин и направилась через весь зал к парочке.

Она понимала, что ведет себя как ревнивая жена, и очень удивилась незнакомому доселе чувству. Значит, брак вышел за формальные границы? И она сама не заметила, как влюбилась в Скотта?

А может, она полюбила его с самого начала? Ведь не случайно он разбудил в ней такие чувства, каких она ранее не испытывала. Не случайно жаждала новой встречи. И наконец, не случайно он довел ее на свадьбе до сумасшедшего, головокружительного состояния. Эйлин старалась не думать о близости со Скоттом — вряд ли он испытывает к ней подобные чувства.

В конце концов, зачем она ему нужна? Для доверительного общения? Вряд ли. Вон та женщина с успехом заменяет Эйлин. Укрепить социальное положение? Или как дочь Барри Крэнстона? Но судя по количеству и качеству знакомств, Скотту такая подпорка не требуется.

И опять предательская мысль заела Эйлин: почему этот человек на ней женился? Мог ли он так же увлечься ею, как она им? Нет, Скотт не похож на влюбленного. Конечно, нельзя отрицать физического влечения. Но зачем он так внезапно оборвал медовый месяц? Речь явно не шла о жизни или смерти клиента!

Размышления о Скотте в который раз завели Эйлин в тупик.

Одно утешало: она — законная жена Митчела, пусть и нелюбимая. И не потерпит, чтобы он демонстративно отдавал предпочтение другим женщинам. Пора за него взяться. Причем в буквальном смысле слова.

— Ну, наконец-то тебя проняло! — услышала она голос Коринны. — Одинокие женщины просто невыносимы. Раньше она охотилась за Дереком.

— А кстати, кто эта дама? — спросила Эйлин. — Тут так много незнакомок, что впору вешать ярлыки.

— Если верить Пэм, она, как говорится, старая подруга. Поверь опытной замужней женщине, — засмеялась невестка, — тебе пора вмешаться и нарушить тет-а-тет.

Подходя к парочке, Эйлин заметила, как Скотт отодвинулся от собеседницы и рука той соскользнула с руки мужа.

— Почему ты не познакомишь меня, дорогой? — проворковала Эйлин и, подражая женщине, положила руку на его рукав. — Будем знакомы, я — Эйлин Митчел, — произнесла она, делая особое ударение на фамилии.

— Мэриен Драйден, — представилась та.

— Не хотелось прерывать вас, — нарочито продолжала Эйлин, — но я должна пригласить мужа на танец. Исполняют нашу любимую мелодию.

Она ухватила Скотта за руку и увела за собой.

— Значит, любимая мелодия? — переспросил он.

— Сойдет и она, пока нет другой, — пожала Эйлин плечами.

Они вышли в патио, где гостей ожидали буфет и танцплощадка с маленьким оркестром.

Скотт обнял жену за талию.

— Мы никогда еще не танцевали вместе.

— В самом деле, — слегка удивилась Эйлин. — Похоже, что…

Она осеклась. Зачем выдавать свои чувства?

— Что ты хотела сказать?

— Ничего.

— Эйлин, ты начала что-то говорить.

— Что у нас не было подходящего случая. Ты все время занят, развлекаешь танцами одиноких женщин… До жены ли тут?

Он рассмеялся. Скотт вообще слишком веселился сегодня. Хорошо, хоть кому-то фарс доставляет удовольствие.

— Я тоже иногда так думаю.

— О чем?

— Что мы многого еще не успели. Ты ведь это хотела сказать?

Скотт теснее прижал Эйлин к себе. Они медленно двигались под волнующую ностальгическую мелодию. Эйлин казалось, что они так танцевали всю жизнь. Ее руки обвивали шею мужа, ноздри приятно щекотал аромат его лосьона, который впитал запах, присущий только Скотту. Эйлин едва удерживала дрожь — настолько волновала ее близость желанного мужского тела. Вызывает ли она подобное чувство? А может, пустить в ход женское обаяние и проверить его реакцию? Способен же он забыть хоть на время о «старых подругах»! И Эйлин еще теснее прижалась к мужу. Ее изящный пальчик с наманикюренным ногтем протиснулся под его воротник и принялся теребить шею, тогда как губы осыпали ухо быстрыми, легкими поцелуями. Всем существом она ощутила ответное участившееся биение сердца.

— Продолжай в том же духе — и этот вечер пройдет чертовски интересно, — глухо проговорил Скотт.

Эйлин почти сливалась с ним в одно целое.

— О, — почти простонал он. — Эдак я никуда не уйду с танцплощадки.

Она засмеялась и чуть отодвинулась, с удовлетворением отметив несомненную власть над его телом. Да, она вызывает в нем вожделение. Скотт может ее не любить, но страстно желает.

— Может, удерем? — предложила она.

— Сейчас, пожалуй, не получится, — усмехнулся он. — Смотри.

Эйлин обернулась и увидела, что отец машет руками, приглашая всех в дом. Вернувшись из теплого, душного патио в прохладный зал, они увидели на маленькой эстраде Барри Крэнстона с микрофоном в руках в окружении семьи.

— Друзья! Прошу минуту внимания! — провозгласил он. — Принцесса, Скотт! Поднимайтесь сюда! — Барри сделал знак официантам, которые держали подносы с бокалами шампанского. — Выпьем за мою дочь Эйлин, сделавшую столь мудрый выбор, и за ее мужа Скотта, проявившего безупречный вкус! Желаю вам, дети мои, здоровья, счастья и пополнения семейства!

Гости добродушно загудели, а Эйлин почувствовала, что краснеет. Скотт наклонился к ее уху и промурлыкал:

— За Эйлин, заставившую меня полюбить газетную рекламу!

Она радостно засмеялась, чувствуя, как наконец напряжение уступает место расслаблению. Неужели все наладится?

— Как ты думаешь, главный виновник торжества здесь? — Скотт внимательно оглядывал многочисленную толпу. — Я имею в виду нашу анонимную сваху.

— Вполне возможно, — ответила Эйлин, отыскивая глазами Джинни. Еще не время раскрывать карты, подумала она.

Скотт потерся носом о ее шею.

— Кажется, я должен от души поблагодарить сводню.

— Эй, вы, воркующие голубки! — раздался из динамика голос Дерека.

Эйлин неловко отпрянула от мужа, но сильные руки притянули ее обратно.

— Мы с Полом приготовили для новобрачных маленький тост, — продолжал Дерек.

Голоса братьев зазвучали в унисон. И они исполнили озорные припевки, которые сочинили специально к торжеству.

Гости взвыли от восторга.

— Тише! — проворчал Пол. — Мы только начали. Дальше еще интереснее.

— Мальчики! — в смущении простонала Этель, хватаясь за голову. — Прошу вас, довольно!

— А вот — приветствие жениху! — прокричал Дерек. — Мы поздравляем Скотта с тем, что он может нанять кухарку! Потому что его жена совершенно не способна на такую роль!

— А меня не интересуют кулинарные способности Эйлин! — прокричал в ответ Скотт и тут же быстро коснулся ее губ, потом впился долгим жарким поцелуем.

Гости дружно зааплодировали. Эйлин хотела немного отодвинуться, и снова Скотт не пустил ее. Эйлин охватывало приятное, умиротворенное чувство, словно их брак подлинный. Он и на самом деле подлинный, быстро сказала она себе. Пусть даже сделка слишком поспешная, но не легкомыслие же руководило нами? Оба мечтали о настоящем союзе на всю жизнь!

Скотт потихоньку утянул жену в сторону.

— А сейчас давай улизнем. Я так устал за эту неделю! О, вот и Дон! Я познакомлю тебя, пока мы не ушли.

Дон Рэмси и Скотт Митчел совместно разработали многообещающий проект, связанный с недвижимостью. Они возводили культурный объект в западном Хьюстоне, носивший громкое название «Сплендор-центр».

— Лучше приведи его сюда, — взмолилась Эйлин, снимая туфли и шевеля пальцами. — Ты отдавил мне ноги!

Скотт улыбнулся и потрепал ее по щеке.

— Не надо было меня отвлекать. Ладно, подожди здесь.

Кто-то похлопал Эйлин по плечу. Обернувшись, она увидела Джинни.

— Ты сегодня очень красивая и удивительно застенчивая, — сообщила та. — Настоящая невеста.

— Ох, скорей бы кончались свадебные торжества и началась нормальная жизнь.

— Не занудствуй! Лучше помоги и мне составить брачное объявление.

— Ты забыла, как я натерпелась?

— Ну, из трех кандидатов один все же оказался достойным. Кстати, ты не знаешь парня у стойки бара?

Эйлин покачала головой:

— Наверное, кто-то из папиной конторы.

— Мне кажется, он печален, одинок и нуждается в хорошей компании. Пока, Эйлин.

Появился Скотт с Доном Рэмси.

— Эйлин, познакомься с моим деловым партнером.

На девушку внимательно смотрел интересный мужчина примерно одного возраста со Скоттом, но на полголовы выше него.

— Ваш муж — просто счастливчик, — галантно произнес Дон, пожимая Эйлин руку. — Что вы думаете о нашем проекте?

— Слышала, замысел грандиозный, но хотелось бы узнать поподробнее.

Рэмси усмехнулся.

— Глядя на вас, понимаю, почему Скотт в последнее время так мало занимается делами. Приезжайте сами на строительство.

— С удовольствием! — искренне откликнулась она, сразу же почувствовав расположение к Дону.

— Прошу вас, в любое время. Конечно, через пару месяцев поднимутся корпуса, а пока там просто большая яма. — Он похлопал Скотта по плечу. — Еще раз поздравляю, старик! А вам, Эйлин, желаю удачи. С таким одержимым супругом она вам просто необходима.

И Дон удалился в сторону бара.

Одержимым? Да, Скотт работал не покладая рук. Но намек выглядел весьма странно.

— Поехали? — прошептал Скотт.

Эйлин взглянула на часы. Половина первого.

— Да, если ждать, пока все разойдутся, спать будет некогда. А нам ведь завтра на работу.

— Спать не спать, но я мечтаю о постели.

Вскоре они рука об руку поднимались по ступенькам в ее дом.

— Как здорово, что мы наконец-то одни! — с удовольствием потянулся Скотт, войдя в гостиную. — Иди сюда, женщина! — Он рывком притянул Эйлин к себе. — Признавайся, ты скучала без меня?

— Без тебя? А разве ты отсутствовал? Я и не заметила.

Скотт грубо обнял ее, заломив руки, и прошептал страшным шепотом:

— Отвечай, а то задушу до смерти!

— Ну, хорошо, хорошо. Немножко скучала. Пусти, задыхаюсь же!

Скотт чуть ослабил объятия и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд нетерпеливый, требовательный, как и его тело. Глаза, словно два серых цветка, горели желанием. Он медленно приблизил лицо. Захваченная ответным влечением, Эйлин сама потянулась к нему губами. Руки обвили шею Скотта, а он все сильнее прижимал ее к себе. Нащупав молнию, он начал стаскивать с Эйлин платье.

— Идем наверх, — выдохнула она. В ее голосе чувствовалось нетерпение.

Скотт взял жену за руку и повел по лестнице. Она чувствовала возрастающую радость. Значит, Скотт ушел от нее во время медового месяца не потому, что она не удовлетворяла его в постели. Это победа, хоть и маленькая, но победа! Однако удовлетворенное самолюбие требовательно сменило чувство плотского голода, когда на верхней площадке Скотт, осторожно отведя ее волосы, стал нежно целовать затылок и шею, одновременно лаская руками все тело. Потом, легонько повернув к себе лицом, поднял и понес в спальню…

Эйлин открыла глаза и томно потянулась. Соседняя подушка пустовала. В комнату доносился запах кофе.

Зайдя на кухню, она увидела Скотта с газетой за столом, уже одетым в костюм.

— Вот, оказывается, какое преимущество имеет замужество, — улыбнулась Эйлин, наливая себе горячий ароматный напиток. — Кофе — настоящий, не растворимый. — И она поцеловала мужа в щеку.

Он усадил ее к себе на колени и, заглянув в вырез халата, с озорной ухмылкой обнаружил, что там нет белья.

— Встречай меня тоже в этом наряде. Скотт бережно отстранил Эйлин, встал и, сняв со спинки стула галстук, ловко завязал его без помощи зеркала.

— Мне пора. День предстоит тяжелый. Как, впрочем, и вся неделя. Увидимся.

И выскользнул через заднюю дверь.

Глава одиннадцатая

Сидя в офисе, Эйлин растерянно прихлебывала кофе. Прошла неделя их совместной жизни, за ней — другая. Нельзя сказать, чтобы она мечтала именно о таком замужестве. По правде говоря, раньше Эйлин просто не задумывалась над его многими повседневными сторонами.

Их супружество, похоже, состояло только из работы и секса. Часов до восьми, а то и позже оба заняты. Скотт зачастую даже брал чертежи и расчеты на дом. Они вроде бы начали притираться друг к другу, но Эйлин казалось, что она обрела не мужа, а скорее товарища по общежитию. Да, Скотт скрупулезно аккуратен, всегда прибирает за собой, никогда не оставляет даже невымытой чашки. Словом, сам себя обслуживает. И это, разумеется, для Эйлин — просто находка. Но она почему-то не чувствует счастья. Вместо этого — неловкость, неудобство и скрытая тревога.

Она спрашивала себя, что же ощущает Скотт. Выяснить трудно — супруги виделись редко. Поиски нового дома молчаливо отложили на неопределенный срок. Ясно, Скотт оставил за собой прежнюю квартиру, перенеся к Эйлин только самое необходимое. Она решила: нужно обязательно пересмотреть их договор, по крайней мере прояснить некоторые моменты. И Эйлин набрала номер его конторы.

— На ланч? — переспросил он, удивленный тем, что она звонит ему на работу. — Хорошо. Где встречаемся?

— Да где угодно, лишь бы поговорить.

Супруги встретились в небольшом винном баре. Скотт внимательно смотрел на Эйлин, молча вертевшую бокал с шабли. Ей было не по себе. С чего начинать? Впрочем, не все ли равно?

— В последнее время мы видимся не часто.

— Да, но мы же оба очень заняты, — кивнул Скотт.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Ты пригласила меня, чтобы узнать о моем самочувствии?

— Не совсем.

— Тогда зачем?

— Скотт, мы не до конца продумали брак. Договорились о том, что хотим иметь дом, семью и служебное положение.

Он согласно кивнул, но не произнес ни слова. Молчаливое сопротивление только усложнило задачу Эйлин.

— Практически ничего в нашей жизни не изменилось.

— Я думал, ты и не хочешь менять.

— Может быть. Но, видимо, плохо представляла реальную ситуацию.

— Кажется, понимаю, что ты имеешь в виду. Пожалуй, я с тобой согласен. — Скотт посмотрел на часы. — Но, боюсь, сейчас мы не решим проблемы. Давай отложим на пару дней.

Заметив на его лице нетерпение, Эйлин поняла — продолжать бесполезно. И убрала с колен салфетку.

— Конечно, — ответила она. — Пойдем?

Прошла еще неделя, но Скотт так и не возвратился к разговору. И Эйлин не стала обращаться к нему: муж выглядел рассеянным, почти подавленным.

Почему Скотт не откроется ей? Брак для того и существует, чтобы разделять с близким человеком и радость, и горе. Она тщетно пыталась пробиться сквозь оболочку вежливой сдержанности.

— Опять тяжелый развод? — спросила Эйлин однажды вечером.

— Да нет, просто устал.

— Может, отдохнешь несколько дней?

— У меня нет времени! — раздраженно ответил Скотт.

— Ты рискуешь заболеть от переутомления. Тогда потеряешь еще больше.

— Мне ничего не нужно! Не могла бы ты отстать от меня?

Эйлин вихрем бросилась вверх по лестнице и захлопнула дверь спальни. Через час сокрушенный Скотт лежал рядом, расточая поцелуи и извинения. Однако перемирие было временным, и проблема только усугубилась.

Рабочий день Скотта все удлинялся. Вместо того чтобы возвращаться домой к восьми, он приходил в девять, десять, иногда в одиннадцать, вел себя непредсказуемо. Эйлин задумалась: не появилась ли у него другая женщина? Всерьез такой мысли она не допускала — по соглашению стороны должны соблюдать честность. Но едва Эйлин задавала вопрос, как Скотт ловко осаживал ее уклончивыми ответами, что делало честь его дипломатическим способностям.

Эйлин понимала — лучше оставить его в покое, пусть сам преодолевает трудности. Но она выросла в семье, где все члены семьи привыкли обсуждать проблемы, коллективно помогать друг другу, а потому не могла смириться с выжидательной позицией.

Нет, обязательно дождусь его сегодня и расставлю точки над i, решилась Эйлин.

— У тебя неприятности со «Сплендор-центром»? — спросила она. — Что-то произошло?

— Почему ты так думаешь? — вскинулся Скотт. Она подловила момент, когда муж укладывался в постель.

В его голосе Эйлин уловила нечто, укрепившее подозрения.

— Просто ты давно не рассказывал о стройке.

— Возможно потому, что моя работа не имеет к тебе никакого отношения. Я же не сую свой нос в «Классику и дизайн»! А почему ты позволяешь себе? — Он погасил свет и отвернулся. — Наша профессиональная жизнь не имеет никакого отношения к семейным делам. Разве договор не подразумевает такой параграф?

— Прошу прощения! — Эйлин не могла скрыть в голосе дрожь. — Я полагала, что мы его перешагнули и стали действительно мужем и женой. Значит, я не так поняла условия. Обещаю больше не тревожить тебя расспросами. — От злости и обиды слезы хлынули из ее глаз.

Скотт тут же встрепенулся.

— Эй, ну что ты? Ну, прости меня, крошка. — И начал ласково вытирать ее мокрые щеки. — Я, правда, не хотел тебя обидеть. — Его губы заскользили по лицу Эйлин, вбирая оставшуюся влагу. Робкие поцелуи становились все жарче. Язык Скотта коснулся ее теплого рта, она ответила тем же, сливаясь с ним в лихорадочном страстном примирении. Их тела охватил огонь — в его пламени сгорали обиды, нанесенные неосторожными словами.

Когда наутро Эйлин в ночной рубашке появилась на кухне, там еще стоял запах жареного бекона. Но Скотт не встречал ее радостной улыбкой. Выглянув в окно, она обнаружила пустую стоянку для машины. Значит, он уехал — уехал, даже не попрощавшись! Эйлин поняла — все осталось по-прежнему и болезненно-надрывная ночь ничего не изменила. Что-то беспокоило Скотта, не ладилось, но он упорно не желал посвящать ее в свои неприятности. И вчера он лишь хотел сгладить резкий тон.

Что же творится? Как совместить личную жизнь и деловое партнерство? Эйлин надеялась, что со временем их отношения, которые изначально строились на достаточно зыбком фундаменте, окрепнут. А теперь и он стал разрушаться. Да, они намеревались выглядеть «образцовой» семейной парой. Но они так редко бывают вместе! А может, Скотт уже передумал? И жалеет о договоре, чувствуя себя связанным по рукам и ногам?

— Подожди немного, — успокаивала подругу Джинни. — Любые браки переживают период становления, когда супруги притираются друг к другу.

— Не в этом дело, — удрученно возразила Эйлин. — Мне кажется, он тяготится своим положением.

— Да быть не может, — покачала головой Джинни. — Скотт безумно в тебя влюблен. Стоит только взглянуть на него, когда вы вместе, и становится ясно: ты для мужа — все!

— Как ты можешь судить? Ты ведь не видела Скотта после праздничного приема!

Утешительные слова оптимистки не пролили бальзама на душу Эйлин. Но та не унималась:

— За холодностью Скотта скрывается подлинное чувство, нет никакого сомнения! А подлинная любовь так быстро не проходит. Так что, пожалуйста, выкинь из головы разные глупости. Кстати, тебя ожидает крупный заказ на отделку нового банка. Ты не забыла? Получим кучу денег.

— Если только с нами заключат контракт. Конкуренция довольно суровая. — Эйлин положила в кейс папку, засунула несколько визитных карточек в нагрудный карман. — Да, такого солидного предложения у нас еще не было.

— Не бойся, справимся!

Переговоры с вице-президентом банка прошли и в самом деле успешно. За всю историю фирма «Классика и дизайн» не имела столь грандиозного договора. Но Эйлин не чувствовала той приподнятости, какая появлялась после удачной сделки. В голове гвоздем застрял Скотт.

Возвращаясь из банка, Эйлин вдруг поняла, что не может в таком состоянии появиться в офисе. Эйлин вспомнила, что буквально в двух шагах находится «Сплендор-центр». Может, заглянуть на стройку? И если встретится муж, пригласить его на ланч? Однако ее охватили сомнения. Скотт так противился расспросам… Не исключено, он и сейчас скажет, что она вмешивается не в свое дело. Чего доброго, вообразит даже, будто она за ним шпионит… Эйлин решила все же попытать счастья и облегченно вздохнула, не обнаружив двухместного автомобиля Скотта возле стройки.

Выйдя из машины, она внимательно посмотрела на строительный объект, обнесенный колючей проволокой. Да, Дон прав — это всего лишь огромная яма, в которой урчали экскаваторы. У автостоянки возвышался огромный щит с изображением будущего комплекса. Девушка подошла поближе.

— Эйлин! Какой приятный сюрприз! — услышала она.

По ступеням автоприцепа, что служил импровизированной конторой, сбегал Дон Рэмси — в солнцезащитных очках, пиджаке, накинутом на одно плечо. Рукава рубашки подвернуты до локтя.

— Вы приехали специально? Давайте совершим небольшую экскурсию.

— Не стоит, — ответила Эйлин. — Я находилась тут неподалеку, вот и захотела взглянуть краем глаза.

— Ну и как наш комплекс?

Эйлин неловко пожала плечами. Хвалить, увы, пока нечего.

— Наверное, грандиозный…

— Ну, еще бы! — расплылся в улыбке Дон. — Пройдемте в контору, я покажу вам макет. Выпьете чашечку кофе. Я только что заварил!

— С удовольствием.

Эйлин двинулась по ступенькам. Молодой человек слегка поддерживал ее за спину, не торопясь убрать руку, даже когда они вошли в вагончик. Эйлин отстранилась, заметив, что здесь чересчур тесно.

— Очень красивое здание! — одобрила она, разглядывая макет с высокой башней из стекла, которую венчала куполообразная крыша, широкие ступени, напоминавшие террасы.

— Вам со сливками? Сладкий? Или черный?

— Лучше черный. Благодарю вас. — Эйлин вежливо взяла из рук Дона чашку.

— Рад услужить такой красивой даме. Вы сегодня просто ослепительны!

— Еще раз благодарю.

Он что, всякий раз собирается осыпать ее комплиментами? Рэмси прямо-таки поедал ее глазами, и под его взглядами Эйлин становилось не по себе.

— Уже двенадцатый час, — заметил Дон. — Что, если где-нибудь перекусить?

— Нет-нет, мне нужно возвращаться в офис.

— А как же ланч?

— Я еще не проголодалась, — сказала Эйлин. — Так… пакет йогурта или сок.

— Вот почему у вас такая прекрасная фигура. Все на своем месте, все пропорционально, — оценивающе оглядывал ее Дон. — Разумеется, не стоит портить столь ценное произведение искусства. Да, Скотту чертовски повезло. Богатая жена, да еще и красавица. — Он буквально сверлил взглядом ее стройное изящное тело. — А знаете, я живу неподалеку и у меня в холодильнике — уйма йогурта. Мы можем даже распить бутылочку вина, а?

— Спасибо, но это лишнее. Мне действительно пора.

Эйлин отодвинула чашку, взяла сумочку и направилась к двери. Дон тоже поднялся и загородил дорогу.

— Я знаю, Скотт допоздна задерживается на работе. У вас что-то произошло? Я смогу помочь? Обещаю быть внимательным слушателем.

— А вам не кажется, что ваше поведение бестактно?

— Но мы же со Скоттом партнеры. Просто хочу быть вам полезным. Не могу смириться с мыслью, что такое сокровище, как вы, проводит время в одиночестве.

Дон взял ее за руку, и Эйлин увидела, что в его глазах зажглись опасные огоньки. Зрачки расширились от еле сдерживаемого желания. Он схватил ее в объятия. И вот его губы уже пробовали ее, искали, вызывая в ней дрожь, волнами прокатывающуюся по всему телу. Чтобы не раствориться в нем окончательно, Эйлин сделала над собой усилие, вызывая в памяти ласки Скотта, и вырвалась из рук Дона.

— Пожалуйста, дайте мне пройти! — приказала Эйлин.

— О, разумеется! Но к чему такая спешка? — Его губы скривились в плотоядной усмешке, — В конце концов, куколка, ты сама явилась сюда!

— Прочь с дороги, ты…

— Ну, будет, будет, — рассмеялся он, делая шаг в сторону. — Скотту не понравится, что его жена произносит нехорошие слова, не правда ли? Я скажу ему, что вы заходили! — крикнул он ей вслед.

Эйлин кипела от возмущения. Сообщит ли он Скотту? Разумеется, тот не поверит, что она заезжала повидать Дона Рэмси. Но как муж отнесется к ее сообщению о гнусном поведении своего партнера? Что-то подсказывало Эйлин — Скотт вообще не захочет говорить на подобную тему. Не говоря о том, что муж и так больше молчит в последнее время. Кроме того, вероятно, он даже сочтет ее виноватой. Сейчас Эйлин не хотелось рисковать.

Однако едва она вошла в кабинет, как моментально забыла о Доне. На столе ее ожидал букет от Скотта — желтые розы с тонкими длинными стеблями — и две записки с просьбой перезвонить ему. Эйлин набрала номер.

— Поздравь мужа с необыкновенным самообладанием, — услышала она.

— Не понимаю…

— Собрал всю силу воли в кулак, чтобы не разбудить тебя утром. Твои волосы обворожительно разметались, а соскользнувшее одеяло открыло такую соблазнительную фигуру… Ты — необыкновенно привлекательная женщина, Эйлин. Давай пообедаем? Ты сможешь освободиться?

И Эйлин тотчас согласно закивала, хотя Скотт и не мог ее видеть.

— Пообедать? Да!.. Где?..

— Где пожелаешь… Можно вообще никуда не ходить — приготовить дома… или куда-нибудь направимся…

— Да-да, лучше дома. А чем подкрепимся?

Скотт издал короткий смешок.

— Я принесу. Только возвращайся пораньше, хорошо?

Скотт явился с полными пакетами.

— Мне помочь? — подлетела Эйлин.

— Разбери еду, а я пока переоденусь, — ответил он. — Жарко, как в аду.

Муж снял пиджак, ослабил галстук.

— Хэлло, детка, — приветствовал он Эйлин хриплым шепотом.

— Хэлло, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как исчезает тяжесть.

Слава Богу, Скотт не знает об инциденте с Доном.

Он взял ее лицо в ладони. Сначала просто смотрел в глаза, словно стараясь проникнуть в глубину души. Потом наклонился, их губы встретились. Первые, как бы пробные, поцелуи перешли в долгие проникновенные объятия.

Наконец он отпустил Эйлин.

— Пойду приму душ. Я — мигом.

— Ну вот. А я думала, ты будешь меня кормить, — с притворной жалобой протянула она.

— Ни сна, ни отдыха измученной душе! — Скотт включил электрогриль. — Спорим, теперь ты попросишь смешать напитки?

Скотт впервые за последние дни явно находился в добром настроении.

— Ну зачем так? В нашей семье — равноправие. Я и сама могу приготовить.

— Заниматься с тобой любовью просто восхитительно! — Пальцы Скотта чертили узоры на нежной коже. В серых глазах мерцали серебристые искорки. — Хочется еще, а потом — опять еще…

— Мне тоже, — призналась Эйлин, медленно поглаживая его тело, словно исследуя шаг за шагом.

И наступила волшебная ночь, полная ласки, неторопливых обольщений, страстных объятий.

Настоящая романтика! Эйлин начала верить, что понимание и взаимное доверие, о чем она так мечтала, — не пустая фантазия. Но утвердиться в своем мнении, памятуя о его поведении, она боялась. Не будь наивной, останавливала себя Эйлин. Это лишь временная передышка. Каким будет завтра? Лучше не думай, возражал внутренний голос. Не порти очарования любовного наслаждения. Она улыбнулась — Скотт снова притягивал ее к себе.

— Опять?..

Глава двенадцатая

Во второй половине следующего дня Эйлин ехала в офис в радужном настроении. Она провела такой восхитительный ланч со Скоттом! Казалось, все отныне будет прекрасно. Она даже рассказала о посещении пресловутого культурного объекта, умолчав, правда, о схватке с Доном, а затем неуверенно поинтересовалась, как продвигается строительство.

— Не тревожься, Эйлин, — ответил Скотт. — Пока результатов, конечно, не видно, но всему свое время. Главное, мы вновь обрели друг друга.

После такого признания Эйлин решила больше не думать о разного рода неприятностях.

«Главное — притереться друг к другу!» — вспомнила она слова Джинни.

Конечно, придется идти на компромиссы, впрочем, как и Скотту. Наверное, ему труднее. Он вообще очень устает! Работа отнимает слишком много сил и нервов. Да еще этот культурный центр… Неудивительно, что ему не хочется еще и дома говорить о «Сплендоре».

А у меня не столь изнурительный бизнес, рассуждала Эйлин. Надо постоянно помнить об этом.

Она так отрешилась от действительности, что чуть не пропустила сообщения по радио:

— «…Банкротство Дона Рэмси ставит под вопрос осуществление многопрофильного проекта «Сплендор-центра». Сможет ли партнер Дона — Скотт Митчел совершить невозможное и спасти дело, как ему удается в зале суда? Или же он призовет на помощь своего тестя, финансового туза Барри Крэнстона?..».

Рев сигналящих за спиной машин вывел Эйлин из оцепенения… Что произошло? Надо немедленно позвонить Скотту. Появились ли сообщения в газетах?

Дверь офиса оказалась запертой — Норма ушла домой, а Джинни, видимо, поехала к заказчику. Автоответчик передал просьбу Скотта перезвонить ему. Однако секретарь на противоположном конце провода сообщила:

— Весьма сожалею, но мистера Митчела не будет до конца дня.

Ну почему, почему, спрашивала себя Эйлин, Скотт ничего не рассказал? Ведь он наверняка знал о скверном положении дела Дона Рэмси. Вероятно, поэтому он находился в таком подавленном настроении. А вчера стал вдруг радостным и беззаботным? Теряясь в догадках, Эйлин желала только одного — как можно скорее связаться со Скоттом.

Она попыталась заняться работой, но не могла сосредоточиться ни на светильниках, ни на драпировке. Напрасно Эйлин гипнотизировала взглядом телефон — Скотт не звонил.

Прошло еще полчаса. Устав от ожидания, Эйлин решила ехать домой. Может, удастся захватить программу теленовостей.

Уже заперев офис, Эйлин услышала телефонный звонок. В спешке она забыла включить автоответчик, а теперь, волнуясь, выронила ключи. Телефон надрывался. Наконец ей удалось отомкнуть дверь. Эйлин стремглав подлетела к телефону. Увы, аппарат уже замолчал. Неужели наконец объявился Скотт? Эйлин в отчаянии подождала еще несколько минут, но звонков больше не было.

Охваченная тревогой, Эйлин добралась до дома. В вечерней газете ни слова не говорилось о «Сплендор-центре». Очевидно, о банкротстве Дона пока неизвестно.

Наскоро переодевшись, Эйлин впилась в экран телевизора. Камилла немедленно устроилась у нее на коленях. Вот и последние новости.

— Крах известного хьюстонского бизнесмена, — скороговоркой объявил диктор. — Об этом и других событиях дня вы узнаете из нашего выпуска!

— …Предприниматель Дон Рэмси вызвал сегодня потрясение в деловых кругах Хьюстона, объявив о своем банкротстве и тем самым поставив под сомнение будущее последнего многомиллионного проекта — строительство культурного центра «Сплендор»…

— …Мы с вами находимся на площадке, где должна была воплотиться мечта Дона Рэмси и его компаньона Скотта Митчела — грандиозный «Сплендор-центр». Сегодня сладкие грезы, похоже, обернутся финансовым кошмаром. Сам Дон Рэмси сейчас отсутствует, но нам удалось застать здесь младшего компаньона фирмы Скотта Митчела. Скажите, что вы думаете о сложившейся ситуации?

На экране появился Скотт. Репортер тянул его за руку и подсовывал микрофон. Глаза мужа сверкнули холодным пламенем, так поразившим Эйлин, когда она пришла в контору после публикации брачного объявления.

— Прошу прощения, но в данный момент я воздержусь от каких-либо комментариев, — произнес Скотт и с мрачно-зловещим видом ушел в вагончик.

Паника Эйлин все возрастала. Она четко представляла неутешительную картину. Не хватало только одного фрагмента. Почему Скотт не рассказал о постигшей его неудаче? Почему вчера вечером вдруг неожиданно превратился в обходительного и любезного мужа? Разыгрывал любящего супруга?

Эйлин вспомнила Скотта в их первую встречу — жесткого и неприветливого. А через несколько часов он тоже неожиданно сменил гнев на милость, принялся изо всех сил умасливать ее. К тому времени он узнал, что она — дочь Барри Крэнстона. Этот факт прибавил Эйлин привлекательности. А что, если Скотт с самого начала предполагал финансовый крах? Тут Эйлин вспомнила, как по радио упомянули имя ее отца и его возможную финансовую поддержку. Вот и Дон тоже говорил что-то о ее деньгах.

Эйлин не раз попадались охотники за приданым. Молодых людей больше интересовали капиталы Барри Крэнстона, чем она сама. Не таким представлялся ей Скотт. Она полагала, он достаточно состоятельный адвокат. Неужели ошиблась?

Эйлин старалась отогнать от себя отвратительные мысли. Но они окутывали ее липким туманом. Ах, если бы только Скотт мог рассеять ее сомнения!

— Ну позвони же! — заклинала она.

И телефон откликнулся.

— Алло, Скотт?.. Ох, это ты, Пэм? Как ты себя чувствуешь?.. Да, я видела новости… Нет, еще ничего не знаю. Жду звонка от Скотта… Постараюсь… Спасибо тебе.

Не успела Эйлин устроиться в кресле, как позвонили в дверь. Она бросилась в холл, надеясь, что пришел муж, забывший дома ключи. Увидев мать, Эйлин постаралась скрыть разочарование.

— Родная моя! — произнесла Этель, обнимая дочь. — Я ехала в аэропорт встречать отца, когда передавали по радио новости. Решила заскочить к тебе. Где Скотт? Он звонил?

Эйлин покачала головой.

— Ну, ничего, не волнуйся. Ему, наверное, сейчас не до тебя. Послушай, я должна бежать. Но хочу, чтобы ты знала: мы вас поддержим. — Она погладила Эйлин по щеке. — Папа поможет Скотту. Если понадобятся деньги…

— Спасибо, мама. Может, еще все обойдется.

— Хорошо бы, — согласилась Этель. — Но пусть Скотт не стесняется. У нас — одна семья… Ну, мне нужно спешить.

В другом выпуске не сообщалось ничего нового, кроме того, что Скотт покинул строительный участок. Но Эйлин тщетно ждала звонка. Заверения матери лишь усугубили ее тяжелые подозрения. Те самые, которые не покидали бедную девушку с тех пор, как Скотт втравил ее в злополучный брак. Мрачные мысли, заполняя сознание, вызывали тошнотворные спазмы в желудке. Неужели ей открылась загадка женитьбы Скотта?

Следующие несколько часов Эйлин то бросалась к телеэкрану, то принималась шагать из угла в угол, уподобляясь львице в клетке. Каждый раз, как звонил телефон, она кидалась к аппарату так, будто от него зависела ее жизнь. Но Скотт не объявлялся.

Измученная вконец, она упала на кушетку и задремала. Разбудил ее шум подъехавшей машины.

В комнату вошел Скотт.

— Привет, крошка!

Он наклонился и поцеловал жену, потом хотел погладить кошку. Но та, увернувшись, проскочила под ногами и выбежала из комнаты.

— Дрянное животное! И ты против меня, — устало произнес Скотт. — Ну и денек!

Эйлин пошла искать кошку и вернулась с Камиллой на руках.

— Что происходит? Почему я ничего не знаю? Узнаю новость из радио — и телесообщений, а не от собственного мужа?

— О, Господи! — криво усмехнулся Скотт. Теплые нотки исчезли. — Стало быть, одной проблемой у меня больше. — Он прошел к бару и налил виски. Эйлин как тень следовала за ним. — Ну да ладно. Ты почему расстроилась? Что я не позвонил?

— И от этого тоже.

— Я пытался, но не застал тебя. А потом было просто некогда. — Он отхлебнул и сморщился. — Я думал, ты поймешь.

— Но почему ты не сказал о предполагаемом банкротстве?

Скотт вздохнул.

— Я сам ничего не знал. Ты думаешь, о таких вещах объявляют заранее? Банкрот бросает бомбу — осколки летят во все стороны. Даже партнеров не всегда ставят в известность. Я знал о некоторых финансовых затруднениях, но не предполагал, что дела так плохи. Надеялся, смогу контролировать ситуацию. — Он залпом осушил стакан.

— Значит, ты предполагал и ничего не сказал?

— Не хотел зря тревожить.

— Понятно, каждый сверчок знай свой шесток! Но я уже не в том возрасте, когда оберегают от трудностей окружающего мира. И ты это знаешь прекрасно. Почему не предупредил?

— Почему, почему… Мы в викторину играем, что ли?

— Ах, извините! Да как я смею интересоваться благополучием мужа! Я полагала, в нашей семье жена имеет право выражать некоторое участие.

— Я просто не хотел волновать тебя, — миролюбиво похлопал ее по плечу Скотт.

Но Эйлин вздрогнула.

— И только? Или есть другие причины?

— Какие еще причины? Что с тобой? Какие-то смехотворные претензии…

— Прошу прощения. Наверное, мне лучше заткнуться и перейти к выписыванию чеков!

— Какого черта, что ты хочешь, в конце концов?! — загремел Скотт. Глаза его метали молнии.

— Очевидно, я гожусь лишь на то, чтобы смехотворно жаловаться да платить денежки. Только вот денежки Крэнстонов никак не смехотворные. Так сколько тебе нужно, чтобы спасти «Сплендор»?

— Ага, вижу, все уразумела!

Он опять шагнул к бару, отвинтил пробку и наполнил стакан.

— Зачем же скромничать? — с издевкой спросил Скотт, окидывая ее фигуру откровенным взглядом. И вдруг резким движением развернул Эйлин к себе лицом. — Ты у нас и еще кое на что годишься!

Глаза Эйлин презрительно сощурились.

— Как тебе повезло! Стало быть, в нагрузку к фиктивному браку ты приобрел некоторые льготы? Так почему бы ими не воспользоваться?

— Тебе так же нравилось заниматься любовью, как и мне! Не вздумай отрицать!

— Ну, зачем же? В постели ты весьма неплох. Но дело-то совсем в другом.

— Значит, в злополучных крэнстоновских деньгах? Не знал, что в твоем умишке рождаются подобные соображения!

— Посмотри мне в глаза и поклянись, что отец не вкладывал денег в ваш проект.

— Черта с два!

— Ха! Я так и знала! Ты женился ради денег! Теперь я не так слепа, как несколько недель назад.

— И я тоже! Благодарю за участие!

Его реакция больно хлестнула по самолюбию. Эйлин надеялась, что Скотт отметет подозрения, представит свою версию событий, а вместо этого он оскорбил ее. Его поведение подтверждало самые худшие опасения. Значит, он и впрямь женился по расчету? Эйлин чувствовала, как в ней закипают боль и ярость.

— Убирайся! Я не хочу тебя терпеть — ни в своем доме, ни в своей жизни!

— Ничего подобного. Я остаюсь, — глумливо усмехнулся Скотт, — Расставаться с тобой не входит в мои планы. Ты же сама сказала, мне необходимо поддерживать отношения с твоей семьей, чтобы выпутаться из переплета. А раз ты заключила сделку, изволь соблюдать условия. Думаю, ты не станешь отрицать: я их выполняю.

И он опять вожделенным взглядом начал поедать ее тело.

Какой наглец! Развлекаясь с ней в постели, он еще требует деньги за ее обслуживание!

Эйлин даже щеку закусила, чтобы не расплакаться. Значит, подтвердились ее страхи и сомнения!

— Презренное ничтожество! — прошипела она.

— Ничуть. Я реалист, только и всего. У нас деловое соглашение, и тебе, черт возьми, придется с этим считаться! Сейчас ты мне нужна.

— А когда перестану?..

— Всему свое время, — жестко произнес Скотт. — Я не нуждаюсь в особой женской преданности. Но мне хватает бракоразводных процессов на работе!

— И ты собираешься остаться, чтобы поправить финансовые дела, а потом все-таки развестись?

— Вот именно.

— Какие еще пожелания?

— Никто не должен знать ни о разговоре, ни о конфликте. Поняла? Никто!

Эйлин глядела на него сузившимися от ненависти глазами. Ей очень хотелось убить его. Нет, она не унизится до истерики, не доставит ему удовольствия!

Эйлин глубоко вздохнула.

— Ну что ж, — холодно ответила она. — Я, конечно, не в силах выкинуть тебя вон и не собираюсь вызывать полицию, чтобы не позорить себя и свою семью. Но больше не рассчитывай на развлечения.

— Посмотрим, — возразил он и направился к ней.

— Что ты делаешь?

— А ты как думаешь?

Она почувствовала запах виски и уловила в его глазах такое же бессильное бешенство, какое испытывала сама. На миг Эйлин показалось, что Скотт хочет ее ударить.

— Будь ты проклята! — выругался он, в то время как его руки с силой притянули се, а губы безжалостно смяли ее рот.

Эйлин пыталась вырваться, противостоять его страстному натиску. Она не желала быть его любовницей! Но ее яростное сопротивление постепенно уступило его опытным утонченным ласкам. Эйлин презирала себя за слабость, обратившуюся в жгучее желание. Он отнес ее в спальню. И вновь, не помня себя, она вскрикивала от страсти, молила о более изощренных ласках и ощущениях, вновь возносясь выше и выше по головокружительной любовной спирали… И вот уже ее тело выгнулось дугой в последнем, оглушительном и освободительном аккорде!

И сразу же, чересчур поспешно, Скотт отодвинулся от нее и лег навзничь на другом конце широченной кровати. Их разделяла пустота. С мерзким чувством, что ее использовали, Эйлин пошла в душ.

Струи горячей воды упруго стучали по спине, унося мыльную пену. Она была обессилена и морально унижена. И что теперь? Делать вид, что ничего не произошло?

Но ведь все круто изменилось! Да, она разочаровалась в Скотте, однако не могла вычеркнуть его из своего сердца. И понимала, что это навсегда.

А как она спокойно жила до знакомства со Скоттом! И зачем переживала, что до тридцати лет ни разу не влюблялась? Да Эйлин и врагу не пожелала бы такой любви! Постоянно саднящей боли, о которой она и не подозревала. И в то же время, по иронии судьбы, она не представляла себе жизни без Скотта.

Когда Эйлин вернулась в спальню, муж уже ушел. В ту ночь он вообще не вернулся домой. Эйлин легла спать, но до самого рассвета ворочалась с боку на бок, впав под утро в тяжелое забытье. Разбуженная будильником, она вспомнила вчерашнее и вмиг почувствовала безысходность. Может, я несправедлива к Скотту? — подумала она. Да нет же, он сам признал ее правоту. И все-таки обидно, что ей не удалось вызвать его на откровенность. Почему Скотт отказался объясниться с ней? Она не заслужила такого безразличия. Но как разговаривать после жуткого нагромождения обидных слов и оскорблений? Хранить полное молчание? Однако Эйлин не может жить в такой обстановке!

Мужу, по всей видимости, это удавалось запросто. Эйлин позвонила ему в десять. Он еще не пришел в контору. Она попросила передать, что волнуется и ждет дома. В три снова набрала номер.

— Мистер Митчел не может подойти к телефону, — извинилась секретарша.

Наконец в шесть Эйлин дозвонилась.

— Ты придешь домой?

— Почему столь трогательное внимание? — холодно спросил Скотт.

— По-моему, нам нужно поговорить.

— Я беседовал весь день. Устал.

— Как хочешь, — вздохнула она. — Но тебя ждать?

— Специально — не надо.

В одиннадцать вечера Эйлин услышала, как к дому подъехала машина. Она уже лежала в постели, в комнатах было темно. Может, встать? Нет, лучше сделать вид, что давно спит: Бог свидетель, ей не до выяснения отношений. Эйлин слышала, как Скотт бродит по дому, разговаривает с Камиллой, открывает холодильник. Потом послышались звуки телевизора.

Примерно через час Скотт появился в спальне. Он не зажигал света, но и в темноте отчетливо выделялась его фигура. Эйлин наблюдала, как он раздевается, аккуратно развешивает на стуле вещи. Обнаженное мускулистое тело чуть белело в свете луны.

Он забрался под прохладную простыню. Эйлин уловила мягкий запах зубной пасты и слабый аромат лосьона. Ей захотелось дотронуться до него, успокоить и успокоиться самой. Но она боялась почувствовать отпор. Скотт отвернулся, и вскоре она услышала его ровное дыхание. Но сама Эйлин не могла заснуть почти до утра…

— Ты сегодня выглядишь ужасно, — без церемоний объявила Джинни.

— Ну спасибо, — мрачно отозвалась Эйлин, бросая кейс на стул в приемной. — Ты очень любезна.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Но, правда, бледна как привидение, под глазами мешки. Ты что, все изводишь себя из-за инцидента с Доном Рэмси? Скотт-то очень расстроен?

— Не знаю! Он так поздно приходит, что мне не удается перекинуться даже парой слов! — ощетинилась Эйлин.

— А как себя чувствуешь?

— Отвратительно. Видимо, из-за жары.

И она стала обмахиваться газетой.

— Да, август есть август. Но ты уверена, что тебя угнетает духота? Может, что-то другое?

— И что же?

— Ну… — Джинни окинула ее выразительным взглядом. — Например, ждешь прибавления семейства? А?

— А вот это мое личное дело!

— Ой! С каких пор ты стала что-то скрывать от меня?

— Пока беременны в нашей семье Коринна и Пэм, им уже пора разродиться.

— Ну, ладно. — Голубые глаза подруги озабоченно уставились на Эйлин. — И все-таки, что произошло? Мы с тобой знаем друг друга не первый год.

— Да строительный проект изрядно потрепал нервы. Я плохо сплю.

— Так отправляйся домой, отдохни пару часов.

— Нет, спасибо, я должна заехать к нашим банковским клиентам. Хочу предложить им кое — какие варианты, прежде чем заказывать материалы. Оттуда, возможно, поеду к себе, если не возражаешь.

— Более того, я настаиваю…

По дороге из банка Эйлин принципиально объехала стороной «Сплендор-центр». Но легче не стало. С глаз долой — не значит из сердца вон.

А почему какой-то центр должен отравлять ей существование? Да потому, что все ее мысли заняты Скоттом, ответила себе Эйлин. И ни на что другое она не могла переключить внимание. Придет ли он сегодня? А если да, что изменится?

— Чушь! — вслух произнесла Эйлин. Она не думала, что станет походить на тех сумасшедших женщин, которые места не находят, если муж задерживается на работе. Лучше сразу превратиться в половичок у дверей, чтобы ждать, когда Скотт вытрет об него ноги. Нет уж!

Инстинктивно Эйлин остановила машину у телефонной будки и набрала номер.

— Джинни? Скотт придет поздно. Может, прошвырнемся в кино, а потом перекусим? По магазинам пройдемся?

Домой Эйлин вернулась около часа ночи. Эйфорическое настроение покинуло ее, и она чувствовала себя виноватой. Всю дорогу она пыталась убедить себя, что ей раскаиваться не в чем. Если Скотт не находит нужным объяснять свои поступки, то почему она должна отчитываться? Но тревога не проходила.

В доме было темно, но в гараже стояла машина Скотта. Эйлин крадучись, на цыпочках открыла дверь, но тишину вдруг нарушила Камилла, встретившая хозяйку громким приветственным мяуканьем. Эйлин шикнула на кошку и поднялась наверх. Скотт лежал на кровати — то ли действительно спал, то ли притворялся!

Эйлин разозлилась. Да она целый день таскалась с бедной замотанной Джинни, еле живая от усталости, а он даже не заметил ее отсутствия! Ей захотелось включить свет, телевизор, громко стучать каблуками, греметь посудой — словом, производить как можно больше шума.

Но Эйлин понимала — не надо давать волю эмоциям. По крайней мере сейчас. Скотт демонстративно решил не замечать ее позднего прихода, как она делала сама. Час сражения еще не пробил. Но он настанет, в этом Эйлин не сомневалась. Напряженность их отношений не сулила мирного сосуществования.

Глава тринадцатая

— Доброе утро! — В дверях комнаты с чашкой кофе стоял Скотт, отпивая его маленькими глотками. Он уже готовился к выходу. — Кофе готов, можешь наливать.

Она не ответила. Наверное, он ждет объяснений по поводу вчерашнего. Не дождется. Если хочет, пусть спрашивает. Эйлин нечего скрывать, но она не собирается лезть на рожон — Скотт ведь никогда не оправдывался!

— Так ты мне ничего и не скажешь?

Он явно ждал ответа.

— Нет.

— Как знаешь.

Он взял с комода ключи и положил в карман.

Ох уж это высокомерие! Эйлин откинула одеяло и встала. Ночная рубашка расправилась и свободно облегала ее тело при каждом движении.

Вдруг она заметила, что Скотт не сводит с нее глаз. Под маской скрывалось явное желание. Но, встретившись с женой взглядом, он вновь замкнулся и, отвернувшись, вышел из комнаты.

Эйлин ликовала! Он по-прежнему хочет ее! Но радостный всплеск тут же угас. Скотт никогда и не скрывал своего влечения. Однако его вожделение ничего не меняет: секс — еще не любовь. А именно о любви, несмотря ни на что, мечтала Эйлин.

Из зеркала в ванной на нее смотрело задумчивое, грустное лицо. На что она надеется? Брак их все равно обречен, и настанет день, когда придется сказать «прощай». И незачем тосковать о несбыточном. Эйлин стянула рубашку и шагнула в ванну.

Перед выходом из дома Эйлин настиг телефонный звонок. Она с радостью узнала, что стала теткой, причем — дважды. Пэм родила незадолго до полуночи, а Коринна — на рассвете, обе — девочек. По дороге в больницу Эйлин купила в подарок малышкам двух белых плюшевых медвежат. Они были такие милые и трогательные, что девушка намеревалась взять и третьего, но потом опомнилась: ей ничего не светит — ни ребенок, ни муж, ни счастливая жизнь.

На глаза навернулись слезы. Эйлин поспешно вынула платок, радуясь, что никто не видел ее слабости. Нельзя расстраиваться, она же идет поздравлять молодых матерей.

В отделении для новорожденных бок о бок, завернутые в розовые одеяльца, лежали в кроватках маленькие мисс Крэнстон. Через окно палаты обе выглядели такими хорошенькими, что их тетка вновь ощутила приступ душевной боли.

С трудом оторвавшись от умилительного зрелища, Эйлин пошла в другой конец коридора, где в одной комнате лежали ее невестки.

Перебивая друг друга, они спрашивали родственницу, понравились ли той новорожденные.

Эйлин по очереди обняла Пэм и Коринну.

— Они очень славные! В жизни не видела таких миленьких крошек!

Эйлин оглядела палату — везде букеты цветов.

— Очень красиво, — заметила Эйлин.

— Вон те пунцовые розы — от Скотта, — показала Коринна. — Правда, он молодец? Или ты выбирала?

Эйлин посмотрела с удивлением.

— Нет, Скотт даже не упоминал об этом, я вообще не успела сказать о прибавлении в вашем семействе.

— Ну, наверное, ему сообщили Пол с Дереком, — предположила Коринна. — Муж у тебя замечательный, можешь гордиться. Он так старается поправить дела со «Сплендор-центром».

— Д-да… — пробормотала Эйлин.

Однако расспрашивать Коринну Эйлин не стала — жене положено знать самой, чем занимается муж. И она поспешила вручить мягкие игрушки.

— А я уж думала, что ты так и уйдешь с ними, — засмеялась Пэм. — Думаю, Бренда и Мейзи их полюбят.

И тут на пороге появилась Этель.

— Эйлин! — обрадовалась она. — Не правда ли, прелестные девочки?

Пэм и Коринна засмеялись.

— Твоя мама всем задает такой вопрос, и естественно, в ответ раздаются только восторженные отзывы.

— Конечно, — убежденно сказала Этель, — потому что это правда. У меня теперь две обожаемые внучки. Надеюсь, в недалеком будущем Эйлин и Скотт подарят и наследника.

Эйлин застыла и едва удержалась от резкого ответа. Ей становилось все труднее выдерживать счастливую сцену. Ведь лица невесток буквально светились материнской гордостью.

— Ну что ж, мне пора на работу, я ведь даже не предупредила Джинни. — Она попыталась улыбнуться. — Я еще забегу к вам сегодня. Ну, пока! До свидания, мамочка! — И Эйлин вихрем устремилась к лифту.

Как тяжело притворяться! Она чувствовала себя опустошенной и выжатой как лимон. На сколько же ее хватит? Как долго она может разыгрывать роль счастливой жены?

Возле офиса Эйлин увидела Джинни, выходящую из машины. Она посигналила, и та махнула рукой.

— Привет! — сказала Джинни. — Ты почему так поздно?

— Знакомилась с двумя юными леди, которые пополнили семейство Крэнстонов.

— Две девочки! — взвизгнула Джинни. — И когда они родились?

— Поздно ночью и рано утром.

— Все чувствуют себя хорошо?

Эйлин кивнула.

— Попозже проведаю их опять.

Открывая дверь конторы, Джинни спросила:

— Ну и как ты чувствуешь себя в роли тетки?

— Очень приятно. Так и хочется потискать милых крохотулек!

— Для тебя это хорошая практика, — заметила Джинни.

Эйлин вдруг изменилась в лице, и слезы, так тщательно сдерживаемые все утро, хлынули из глаз.

— Дорогая, что случилось? — воскликнула Джинни, смотря на подругу округлившимися от ужаса глазами. — Что я такого сказала?

— О… — начала было Эйлин, но не смогла дальше промолвить ни слова. Губы тряслись, грудь теснили рыдания. Она чувствовала себя круглой дурой. — Ты… ни при чем… Мы… со Скоттом… У нас дома так плохо!

— Я поняла. Догадалась еще вчера, когда ты пригласила меня в кино. — Джинни порылась в сумке и протянула ей платок. — Это все из-за «Сплендор-центра». Когда дело уладится, ваши отношения тоже войдут в норму.

— Нет, ничего не изменится.

И Эйлин рассказала подруге правду о семейной жизни, не скрывая, почему Скотт решил жениться.

— И что ты собираешься предпринять? — спросила Джинни.

— А что делать? Если бы речь шла только о сделке, я бы вышвырнула его вон. Но дело осложняется тем, что твоя глупая подруга влюбилась.

Джинни улыбнулась.

— Ну, тогда полный порядок. Голову даю на отсечение — Скотт тебя любит.

— Ты ничего не понимаешь.

— Наоборот, вы друг другу очень подходите, тебе просто не следует паниковать из-за денег.

— А они-то при чем? — возразила Эйлин.

— В том-то и дело, что ты слишком подозрительно относилась к своим поклонникам. Боялась, что их привлекает только твое богатство.

— Вроде бы… — неуверенно защищалась Эйлин.

Да, разумеется, Эйлин была разборчивой.

Этому научил ее жизненный опыт и здравый смысл. Но осторожность никогда не помешает. Почему она должна доверять Скотту? Тем более что их брак — по расчету!

— Ты не права, — настаивала Джинни. — Поинтересуйся у отца, он тебе скажет правду. Зачем нервничать прежде времени?

— А почему вдруг ты решила, что Скотт женился на тебе ради денег и нашего положения в обществе? — недовольно спрашивал Барри, пристально глядя на дочь.

Они беседовали в его кабинете. Отец сидел за письменным столом, а Эйлин стояла напротив, внимательно рассматривая бронзовую статуэтку, чтобы не встречаться взглядом с Крэнстоном.

— Он что, так и заявил тебе?

— Не совсем. Но мне и так ясно.

Дальше Эйлин не знала, что говорить. Пришлось бы рассказывать о брачном объявлении. Отец, человек старомодных взглядов, никогда не поймет, как она могла пойти на такой шаг. Но, подумав, Эйлин изложила ему всю историю.

— Вот и выходит, папа, что поженились мы отнюдь не по любви. Мы выбрали этот союз как разумный и своевременный. Скотт сначала принял предложение в штыки, но изменил мнение, узнав, что я твоя дочь. Разве не понятно? А сейчас ему нужны средства, чтобы спасти свой драгоценный «Сплендор-центр». Ясно как дважды два.

Потрясенный Барри встал, потом снова сел. Лицо его выражало растерянность.

— Иногда дважды два равняется пяти, — произнес он наконец. — Скотт просил у тебя деньги?

— А зачем, если есть богатый тесть?

— Значит, ты полагаешь, что он получил деньги от меня?

— Может быть, через Дерека и Пола… Сегодня утром Коринна сообщила, что у Скотта дела явно поправляются.

— А что говорит твой муж?

— Ничего. — По щеке Эйлин покатилась слеза. Она быстро смахнула ее. Она не ожидала, что отец не одобрит ее поведения. Однако он прав. Зачем только она дала глупое объявление и впуталась в скверную историю? — Скажу тебе честно, мы с мужем вообще почти не разговариваем, — объяснила дочь.

— Понятно. — Раздосадованный Барри покачал головой. — По моему мнению, надежная семья таким образом не создается. Но в данном случае, как я представляю, сфера бизнеса перешла в область чувств. Я прав?

Эйлин молча кивнула, боясь встретиться взглядом с отцом.

— Мне кажется, Скотт тебя любит.

— Нет-нет, ты ошибаешься! — вскинула голову Эйлин.

Барри жестом остановил ее.

— Девочка моя, позволь мне тебя просветить. Все браки в какой-то степени — деловое соглашение, ибо, помимо любви, предусматривают взаимное доверие.

— Да, но и газеты и телевидение наперебой твердят о вложении в проект и твоих капиталов.

— А ты кому веришь — прессе или мужу?

— Однако Скотт ничего определенного не сообщает.

— А почему он должен оправдываться? На мой взгляд, Скотт — честный предприниматель, да еще и юрист Божьей милостью. А не какой-то прохвост, который прячется за женской юбкой. Знаешь, почему я считаю, что Митчел любит тебя?

— Почему?

— Когда я предложил ему деньги, он категорически отказался. Объяснил, что такой шаг поставил бы под угрозу ваши отношения. А ты сама доверяешь мужу?

Эйлин не знала, что ответить.

— Я полагаюсь на его честность…

— Тогда действуй! — Барри обнял дочь за плечи. — Принцесса, меня всегда беспокоило твое мнение о том, что каждый претендент на твою руку и сердце якобы в первую очередь интересовался моим банковским счетом и лишь потом — твоими достоинствами. — Он чуть отодвинулся и заглянул ей в лицо. — Ты долго медлила с замужеством, отвергая многие достойные кандидатуры. Теперь в твою жизнь вошел Скотт. Нам с матерью казалось, что небо наконец услышало нашу мольбу. Поверь, он достойный человек. Так что забудь о нетрадиционном способе замужества и подумай о вашем будущем.

— Но почему Скотт не объяснил, что я заблуждаюсь?

— Вероятно, его возмутили твои обвинения.

— Тогда скажи, откуда он взял деньги.

— Тебе очень важно знать?

Эйлин кивнула.

— Обязательно, папа.

— У Скотта много друзей. Благодаря им в проект вложила средства одна из калифорнийских фирм. Вот так. Теперь ты довольна? И как будешь решать семейные проблемы?

Эйлин молчала. Отец крепко обнял ее, смягчив недавнюю суровость. Дочь внимательно посмотрела на него.

— А что бы ты посоветовал?

— Мы с матерью давно нашли замечательный способ прекращать распри, — рассмеялся отец, — смириться и признать себя побежденным.

Однако в тот вечер Эйлин не смогла проверить отцовский наказ. Скотт не вернулся домой. Она прождала его до двух часов ночи, а затем сдалась. У нее возникло искушение позвонить в его квартиру и узнать, там ли он. Но гордость удержала ее от унизительного поступка. Ну как же найти с мужем взаимопонимание, если он не желает идти навстречу?

И все-таки: где он ночует… и с кем?

— Доброе утро! Ну что, тебе сегодня получше? — встретила Эйлин неунывающая Джинни.

Когда она наконец угомонится? Эйлин спала не больше трех часов, поэтому шустрая настырная подруга ее раздражала.

— Ну, рассказывай!

— Нет, я по-прежнему расстроена, благодарю за участие.

— Так, — огорченно протянула Джинни. — А я-то надеялась, что ваши отношения утрясаются.

Эйлин от досады просто потеряла дар речи.

— Ты, наверное, шутишь, — холодно произнесла она наконец, взяв себя в руки. — За одну ночь жизнь не налаживается.

— Ты уверена? А по-моему, именно за ночь… — Джинни не договорила, многозначительно изогнув брови.

— У нас со Скоттом — не обыкновенная бытовая неурядица, а серьезный разлад. После разговоров с тобой и отцом я готова была упасть перед ним на колени. Но увы! Скотт не соизволил явиться домой. В общем, ситуация только усложнилась.

И Эйлин принялась молча разбирать почту, надеясь, что Джинни прекратит бередить душу. Но та не унималась.

— Ладно, вчера не получилось, — завелась Джинни. — Однако не все потеряно. Может, Скотт потому и не пришел, что переживает разлад, а значит, любит тебя. Почему ты не хочешь позвонить ему?

— Ну уж нет! — взъерошилась Эйлин. Глаза ее сузились от обиды. — Если он надумает вести себя благоразумно, я, безусловно, извинюсь. Но я не намерена гоняться за ним по всему городу, чтобы вымолить прощение.

— Вот и глупо. Если уж за кем и стоит побегать, так за Скоттом Митчелом. А судя по всему, он так сильно расстроен и обижен, что простым признанием своих ошибок ты не обойдешься. Давай лучше придумаем конкретный план…

Скотт тяжело мерил шагами кабинет. Эйлин нервно наблюдала за мужем. Она так желала загладить свою вину! Вымолить прощение за необоснованное недоверие. Но, похоже, ее затея вновь оборачивалась провалом.

— Я думаю, ты прекрасно понимаешь, — заговорил Скотт наконец, — что я не нуждаюсь в твоих драгоценных деньгах.

— Да, я слышала, ты нашел способ спасти свой «центр», — кивнула Эйлин.

И все же Эйлин надеялась, что, предлагая ему дополнительные средства, она удостоится благодарного, если не восторженного отзыва. Ей хотелось доказать, что она полностью доверяет Скотту: все, что есть у нее, в равной степени принадлежит и мужу. Но, к сожалению, Скоп по-прежнему был далек от миролюбия.

— Однако я надеялась, что эти финансы тоже пригодятся, ведь ты не посвящаешь меня в свои дела…

Скотт остановился и свирепо посмотрел на жену.

— Я уже слышал неоднократно!

Он подошел к столу и начал разбирать бумаги — смету доходов и расходов, документы, подтверждающие право на занимаемый офис, доверенность на получение средств из имущественного трастового фонда, принадлежащего Эйлин. И лицо его все больше мрачнело.

— Фью! — присвистнул Скотт. — Неудивительно, что ты предлагала составить брачный контракт, сумма-то довольно кругленькая!

— Дедушка с бабушкой оставили каждому из нас отдельное состояние. Я своими деньгами почти не пользовалась.

— А здание?

— Папин подарок.

— Вот счастливица! Сколько же богатых родичей! Да, не всем так везет, некоторым приходится начинать с нуля и добиваться собственного благосостояния упорным трудом.

— Я тоже, к твоему сведению, работаю, — возмутилась Эйлин, вскакивая с места. И добавила: — Ты напрасно жалуешься, ты вовсе не бедствуешь! — И она выразительно указала на шикарную обстановку кабинета, которая свидетельствовала о том, что Скотт — отнюдь не начинающий стряпчий, а активный предприниматель. Хоть и испытывающий временные затруднения.

— Да, признаюсь, мой бизнес приносит доходы, но до тебя мне еще далеко. — Он снова взялся за бумаги. — Не верится, что твоя мать могла назвать здание в дорогом и престижном районе «маленьким доходным местом». — Скотт сложил документ. — А как посмотрит Джинни на передачу мне этого дома? Ведь она твой компаньон.

— С юридической точки зрения она не имеет права возражать, мы же не платим за аренду. А лично Джинни — только «за».

Скотт удивленно приподнял брови.

— Я должна кое в чем признаться тебе, Скотт. Именно Джинни свела нас, отправив мне твою визитную карточку. Поэтому как бы считает себя ответственной за наше будущее.

— Так, значит, она — виновница нашего знакомства? Занятно. И ты уверена, что больше никто не подстроил встречу?

— Что ты хочешь сказать? Что я это сделала сама? — воскликнула Эйлин, пожирая Скотта возмущенным взглядом. — Ты себе очень льстишь, Скотт Митчел! — И она потянулась за бумагами. — Ладно, если тебе ничего не нужно…

Но Скотт выхватил документы у нее из-под рук.

— Погоди. Я объяснил, что не нуждаюсь в деньгах для «Сплендор-центра». Но я наткнулся на очень любопытную информацию. Лучше подержу-ка пока дела у себя.

Эйлин видела, что он ее дразнит, пытается разозлить.

— Ну а теперь, когда мы выяснили мое финансовое положение, можно заняться и нашей сделкой. — Он откинулся на стуле и ухмыльнулся: — Я, пожалуй, вернусь к тебе.

Это уж слишком! Пусть она примирилась с его непростым характером. Предприняла героические усилия, чтобы вернуть его расположение. Даже поступилась собственной гордостью. Однако Скотт зашел слишком далеко. Нет, ему не удастся унизить ее!

— Отлично! — отчеканила Эйлин. — Ты довольно повеселился. Я хотела загладить вину, но ты не нуждаешься в этом. Ты предпочитаешь вести себя как испорченный ребенок. Ну и продолжай в том же духе! Только без меня! — Она резко развернулась и пошла к двери. — Желаю приятных развлечений!

Приехав в офис, Эйлин застала Джинни с заказчиком. Бегло поздоровавшись с клиентом и с трудом изобразив улыбку, она прошла в кабинет, по дороге одарив Джинни убийственным взглядом и прошипев сквозь зубы:

— Ну и дурацкие у тебя идеи!

Она закрыла дверь и бессильно упала на стул, все еще трепеща от негодования. Разогнула скрепку, бросила ее на стол, потом схватила ручку и начала что-то нервно чертить на бумаге. Она себя ненавидела. Жаль, нет боксерской груши с физиономией Скотта, подумала она.

Раздался сигнал селектора.

— Эйлин, тебя просит к телефону Скотт, — сообщила Норма.

— Слушаю, — ледяным тоном проговорила Эйлин.

— Признаюсь, я вел себя очень скверно.

— Какое открытие! Напиши в газету.

— Прекрати язвить, дай мне договорить. — Эйлин не удостоила его ответом. — У меня были причины. Своим поведением ты расшатываешь семейную жизнь. Сначала сделала из меня альфонса, теперь бросаешь мне подачку. — Скотт шумно вздохнул. — Я думал, ты намеренно стремишься уколоть меня, чтобы доказать свою правоту. Сейчас понимаю, чего ты добиваешься, в конце концов. Именно ты желала брака по договоренности, который гарантирует тебе безопасность.

— Все? — холодно выдохнула Эйлин.

— Почти. Еще одно добавление: я не собираюсь брать из твоих денег ни гроша. Благодарю за внимание!

На другом конце провода зазвучал отбой.

Эйлин с грохотом швырнула трубку. Хорошо бы иметь уже две боксерские груши — по одной для каждой руки, со злостью думала она.

Дверь отворилась, и в кабинет вошла Джинни.

— Я что-то не поняла твоего ворчания, когда ты пришла, — сказала она. — Опять неприятности со Скоттом?

— Спрашиваешь! — в сердцах ответила Эйлин.

И сообщила о своем визите и о телефонном звонке.

— И зачем я только пошла у тебя на поводу?

— Погоди, успокойся. — Джинни уселась на стул напротив. — Давай разберемся. Итак, предложить Скотту деньги решила ты. Я же настаивала только на извинении.

— Надо было удержать меня, если я такая дура! И отец, и Скотт прямо-таки зациклены на доверии! Но именно это я и хотела доказать Скотту, то есть что надеюсь на его честность, порядочность абсолютно в любом деле. Нет, похоже, мне никогда не удастся одержать победу над Скоттом. Что бы я ни делала, все выходит боком.

— Нужно выбирать правильное оружие, — предложила Джинни.

— И какое же?

— Более душевное, романтическое, я бы сказала — личное.

— Да брось ты! Скотт Митчел довольно потешился надо мной!

— Кого ты хочешь провести? — засмеялась Джинни. — Ты же сама мечтаешь вернуть мужа. Вот почему нужно добраться до самого сердца.

— Может, ножом?

— Не валяй дурака. Давай подумаем вместе.

Глава четырнадцатая

— И зачем я все время слушаю Джинни? — простонала Эйлин, втаскивая в дом тяжелые хозяйственные сумки.

Она поставила их на кухонный стол, скинула туфли. Где же поваренная книга? Ага, вот она! Эйлин занялась рецептами. Они показались ей ужасно сложными. Ну да делать нечего. Курица по-марсальски? Любимое мамино блюдо.

«Не забывай старой пословицы, — вспомнила она слова Джинни, — Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».

Кажется, неплохая идея, подумала Эйлин. А к практическим предложениям она прислушивалась охотно. И, пересилив себя, позвонила мужу.

— Ты прав, — сказала она. — Мне не следовало вести себя так неразумно. Прошу меня извинить.

— О'кей, — только и сказал Скотт.

— Ты придешь домой?

— Почему ты интересуешься?

— Я хочу приготовить обед.

— Хмм.

Эйлин отчетливо представила его ухмылку.

— Тогда жди, — сказал он. — Просто грех — пропустить такое знаменательное событие.

И прекратил разговор.

— Очень любезно, — проворчала Эйлин в замолкшую трубку.

Она чуть было не позвонила снова, чтобы послать Скотта подальше вместе с его снисходительностью. Однако вернулась на кухню.

Эйлин убрала провизию в холодильник и побежала принимать душ. Вернувшись, достала новую сковородку, куриные грудки и специи. Надела новый фартук.

— Что ж, неплохо, — похвалила она себя.

У Эйлин никогда не было фартука. Джинни убедила, что он украсит ее как заботливую домашнюю хозяйку.

«Отбейте разрезанные пополам куриные грудки колотушкой для мяса», — прочитала Эйлин, пытаясь сообразить, как выглядит эта хозяйственная принадлежность. Кажется, у нее такой нет.

Импровизируй! — приказала Эйлин себе. Так поступают все любящие женщины, мама например.

Она отправилась в гараж и вернулась с молотком. Сойдет. Надо только его слегка сполоснуть.

За таким занятием и застал ее Скотт, вошедший с черного хода.

— Интересное зрелище, — произнес он.

— Ты уже дома? — только и сказала Эйлин, не ожидавшая, что он придет так быстро.

— Торопился. Меня ты просто заинтриговала обещанием приготовить обед. — И с интересом посмотрел, как она молотком отбивает птицу.

Опять он подкалывает! Неужели думает, что она никудышная хозяйка? Да, она всегда предпочитала полуфабрикаты — так проще. Но тем не менее и она способна удивить мужа вкусными блюдами. Что ж тут особенного?

— В холодильнике шампанское, — бросила она. — Может, откупоришь?

— Ну, я гляжу, ты пустилась во все тяжкие.

Скотт подшучивал. Ну и пусть! Лучше так, чем злиться.

— Я подумала отметить, как ты сказал, событие века.

— Неужели представление состоится только единственный раз? Жаль, не захватил кинокамеру, чтобы запечатлеть эпохальный момент для потомков. Может, помочь?

— Пока не надо, — огрызнулась Эйлин, надеясь выпроводить его из кухни. — Почему бы тебе не переодеться?

Скотт послушался совета жены, но вскоре появился опять.

— Ты забыла обвалять курицу в сыром яйце, иначе панировка не пристанет, — подсказал он.

Скотт уселся на посудный шкафчик. В линялых джинсах и поношенной футболке он, казалось, собирался прибирать в гараже. Его комментарии еще больше раздражали Эйлин.

— Ты пользуешься маслом или маргарином? Учти, в масле слишком много холестерина.

Эйлин обмазала кусок курицы яйцом и брезгливо ополаскивала руку под краном.

— Может, у тебя лучше получится? — спросила она.

Он запротестовал:

— Нет-нет, сегодня готовишь ты.

— Но ты хотел помочь.

— Прости, не стану отбивать у тебя хлеб. — Скотт слабо улыбнулся, поднял молоток и стал поигрывать им. — Я могу быть на подхвате.

— Тогда сделай одолжение, почитай газету или посмотри по телевизору новости.

— Почему-то в последнее время я их разлюбил.

Эйлин вздохнула. Ей так хотелось хотя бы на несколько часов забыть о неприятностях. Хотя она, конечно, понимала, что это совсем непросто. Впрочем, Скотт вряд ли забудет о серьезных проблемах, даже если она покорит его кулинарными способностями. Бесполезно. Он никогда не простит ее и не забудет обиды.

Эйлин достала из холодильника пакет с зеленой фасолью.

— Где кулинарная книжка?

— А что ты готовишь?

— Фасоль и еще печеный картофель.

Ему наверняка понравится, самодовольно думала Эйлин. Печеную картошку Скотт, по его словам, просто обожает, а фасоль любит больше других овощей. Эйлин вымыла стручки, выложила их на доску и попыталась разрезать ножом.

— Их разламывают руками, — заметил Скотт.

— Что?

— То, что слышала.

— Почему?

— Не знаю, так принято. Разве ты не видела, как твоя мать лущит фасоль?

— Если ты так хорошо знаешь, делай сам. — Она поставила на колени Скотту разделочную доску. — А я тем временем приготовлю картошку.

— Разве она не в духовке?

— Нет, я ее даже не чистила.

— Слава Богу, что ланч был достаточно плотным. Картошка запекается не меньше часа. Кажется, обед перейдет в ужин, не так ли?

— Что бы я делала без твоих замечаний?! — воскликнула Эйлин. — Они всегда кстати.

— Тогда я продолжу. Обернись!

— Что? — переспросила Эйлин, поворачиваясь к плите. — О, черт! — От сковороды шел черный столб дыма. Масло стало темно-коричневого цвета, как и куски курицы. — Все из-за тебя, — с досадой сказала Эйлин.

— А я-то думал, что ты нашла оригинальный рецепт, — расхохотался Скотт.

— Не смей смеяться, Скотт Митчел! — в сердцах воскликнула Эйлин. Она не успела договорить — загудел сигнал пожарной тревоги: сработал дымовой датчик. — О, только не это! — взмолилась незадачливая хозяйка. — Сейчас примчится пожарная команда.

— Я позвоню им. А ты занимайся гм… обедом, — бросил Скотт и, посмеиваясь, пошел к телефону.

Эйлин попыталась сдвинуть сковороду с горелки, но тут же обожгла руку. Она взяла полотенце, но, на счастье, подоспел Скотт. Он быстро взял ее руку и подставил под холодную воду.

— Больно?

— А тебе не все равно?

— Нет, — ответил он. Их глаза встретились. — Конечно, не все равно, — повторил Скотт. Взяв ее руку, поднес к губам. — Я поцелую — и сразу пройдет. О'кей?

— Ничего страшного, кожу не жжет, просто я испугалась…

Эйлин растерялась. Она не ожидала от мужа такой нежности. Долго молчала, не находя ответа, пока, наконец решившись, провозгласила:

— Видимо, обед не удался. Может, обойдемся бутербродами с арахисовым маслом?

— Поедем-ка лучше в ресторан, — предложил Скотт. — Пойду переоденусь.

— Может, заедем по дороге в больницу, проведаем новорожденных? — крикнула вслед Эйлин.

— Неплохая идея! — откликнулся он. — С удовольствием взгляну на юных леди.

Эйлин прибралась на кухне. Подгоревшую курицу отдала кошке.

— Ешь, Камилла, у тебя сегодня пир, — позвала она любимицу, развязывая фартук.

В это время вернулся Скотт.

— Я готов.

Эйлин энергично продвигалась вдоль стойки. На пластиковом подносе стояли тарелки с овощной запеканкой и салатом.

— И фасоль, пожалуйста, — сказала она на раздаточной.

Подумать только — Скотт привел ее в закусочную! Нельзя сказать, чтобы Эйлин здесь не нравилось. Она сама часто забегала сюда пообедать. Уютно, вкусно. Но как это далеко от «вечера при свечах», на который она рассчитывала! Атмосфера отнюдь не романтическая, хотя и довольно сносная. Да и только.

Разговор не клеился. Однако к концу обеда завязалась непринужденная беседа, что было приятной неожиданностью для обоих. Супруги избегали напряженных тем — «Сплендор-центра», Дона Рэмси, семейной жизни.

Однако Эйлин не очень радовало вежливое общение. Ей хотелось затронуть наболевшие проблемы и попытаться их разрешить. Главное, найти взаимопонимание. Но как убедить Скотта в том, что она ему полностью доверяет?

После обеда супруги отправились в больницу.

— Я встретил сегодня в клубе твоих братцев, — сказал Скотт, когда они вышли из машины. — Оба буквально вне себя от счастья!

— Можно подумать, что Пэм и Коринна — первые молодые матери на свете, — подхватила Эйлин. — Кстати, очень мило, что ты догадался послать им цветы.

— Я вообще очень милый парень, — усмехнулся Скотт.

Вся семья Кренстонов собралась возле детской. Барри, Этель, Пол, Дерек и их жены с умилением глядели в окошко, любуясь крошечными созданиями. После шумных приветствий и объятий родных Эйлин присоединилась к ним. Скотт встал позади супруги. Они застыли в безмолвном созерцании.

И мы смогли бы когда-нибудь так же смотреть на нашего ребенка, подумала Эйлин. Сбудется ли моя мечта? Поверит ли наконец Скотт, что я люблю его? Надежда робко возвращалась к ней. Вроде бы и Скотт стремится наладить отношения. А иначе зачем он пришел с ней в больницу?

Барри Крэнстон обнял дочь.

— Для завершения трогательной картины не хватает только наследника! — раздался его голос.

— Не торопи события, Барри, — шутливо отозвался Скотт. — Мы поженились-то всего два месяца назад.

— Что ж, подождем до будущего года, — улыбнулся Крэнстон и подмигнул Эйлин.

Она почувствовала досаду. Неужели отец думает, что их жизнь наладилась? Разве легко забыть обиды? Но отец, всегда проявлявший заботу о семье, возможно, решил, что его мудрый совет возымел действие.

Попрощавшись, молодые направились к выходу.

— Имейте в виду, — напутствовал Барри, — мне нужен внук.

— Мы постараемся, папа, — ответила Эйлин.

К счастью, лифт подошел быстро и избавил ее от щекотливого разговора. Она услышала вслед:

— Рад, что дела у вас поправляются!

На обратном пути Эйлин молчала. Скотт тоже не проронил ни слова. О чем он думает, гадала Эйлин.

— Где ты сегодня ночуешь? — поинтересовалась она.

— Почему ты спрашиваешь?

Ей хотелось крикнуть: «Да потому, что я твоя жена! Я люблю тебя!» Но, сдержавшись, только сказала:

— Последнее время, ты часто не приходил домой.

— Обстановка не очень-то приятная.

— Я знаю.

Скотт посмотрел на нее.

— Ты хочешь узнать, где я бывал?

— Прошу прощения, — отозвалась Эйлин. — Я ведь не имею права вмешиваться в твою личную жизнь, это не предусмотрено соглашением.

— Да, но все зависит от того, почему ты задаешь такой вопрос: из простого любопытства или тебя действительно волнует мое отсутствие?

Эйлин молчала.

— Я ночевал у себя дома, — просто сказал Скотт.

— Я так и предполагала.

— Ну а теперь знаешь точно.

— Скотт, ведь я стараюсь…

— Я вижу.

— Может, поговорим?

— А что мы делаем?

— Ты знаешь, что меня интересует.

— Эйлин, у меня нет настроения выяснять отношения. Уже поздно, я устал.

— Тогда побеседуем о чем-либо другом, и если я затрону скользкую тему, останови меня.

— Я подозреваю, ты хочешь, чтобы наш брак… наше деловое сотрудничество продолжалось.

Браво! — мысленно воскликнула Эйлин. Блестящая дедукция! Но вслух сказала:

— Конечно.

Скотт подъехал к дому и выключил зажигание.

— Посмотрим, на сколько тебя хватит…

Эйлин лежала в темноте, уставившись в потолок, и время от времени незаметно поглядывала на лежавшего рядом мужа. Его рука небрежно прикрывала глаза, но Скотт тоже не спал. Эйлин не сомневалась.

Она перебирала в памяти последние события. Итак, они вновь начали общаться. И хотя разговор иной раз не доставлял удовольствия, Эйлин рассчитывала, что со временем их отношения придут в норму. Правда, сейчас всяким словам она предпочла бы его объятия.

Вчера они даже чуть не занялись любовью. Едва войдя в дом, Скотт схватил ее и начал властно раздевать. Потом стремительно сбросил всю одежду с себя, и они, охваченные желанием, завалились на диван. Возбуждение Эйлин достигло невиданной силы. Никогда еще ее тело не испытывало такого вожделения. И в этот момент Скотт вдруг оставил ее и ушел.

Без сомнения, он сделал это намеренно. Но чего он достиг? Что хотел доказать? Ведь и ему самому было вовсе не легко оторваться от нее. Эйлин чувствовала, как сильно Скотт ее желал, он всегда испытывал наслаждение от ее близости. Их, несомненно, физически влекло друг к другу. Да еще как! Так почему же он неожиданно заглушил чувства?

— Я очень устал, — объяснил Скотт. Подобрал с пола одежду и отправился наверх.

Когда Эйлин тоже забралась в постель, он затаился как мышь, но она знала — муж не спал.

Я должна завоевать его во что бы то ни стало! — твердила Эйлин, поднимаясь утром по ступеням, ведущим в спальню. Она несла поднос с кофе, изо всех сил стараясь не пролить ни капли. Подойдя к кровати, аккуратно поставила чашку на ночной столик.

Скотт открыл глаза.

— Что такое? — спросил он, увидев Эйлин.

— Да вот подумала, может, ты захочешь кофе.

Он сел в кровати, протер глаза и потянулся за чашкой.

— Растворимый?

— Нет, я сварила натуральный.

Скотт отхлебнул и скорчил гримасу.

— Растворимый тебе удается лучше.

Не реагируй! — приказала себе Эйлин, он нарочно испытывает твое терпение. Помни, что советовал отец.

— Я так и предполагала, — ответила она. — Пойду, пожалуй, в душ.

Когда Эйлин вернулась, Скотт еще лежал в постели. Она раскрутила обмотанное вокруг тела полотенце, и оно свободно упало на пол. Томными, нарочито медленными, соблазнительными движениями она надела шелковую кружевную комбинацию, пояс с подвязками и черные прозрачные чулки. Но Скотта, похоже, это не возбуждало. Он взял журнал и, уткнувшись в него, потягивал кофе.

— Тебе не нужно рано вставать? — спросила Эйлин.

— На утро ничего не назначено.

Да, за ночь ты не очень-то отдохнул, добавила про себя Эйлин. Хоть и усиленно притворялся.

— Когда ты придешь? — снова спросила она. — Я приготовлю ужин. Вчера не получилось. Зато сегодня гарантирую незабываемую трапезу.

— Да, ту курицу я надолго запомню.

— Прекрасно. Надеюсь, вечером ты приятно удивишься.

— Не сомневаюсь.

Эйлин поставила в духовку рыбное филе и принялась резать фрукты для салата. Бананы, киви, мускусная дыня, арбуз, виноград — все выглядело очень аппетитно. Пригодился даже мак — для приправы.

Я же знала, что смогу, удовлетворенно думала Эйлин. Главное, чтобы никто не заглядывал через плечо и не говорил под руку. Подойдя к плите, включила таймер: хватит подгорелых блюд!

Скотт появился в шесть, рассеянно чмокнул ее в щеку и пошел наверх. Минут через пятнадцать он вернулся. Его единственный наряд составляло полотенце, обернутое вокруг бедер. Он обнял Эйлин и поцеловал — уже с чувством. Полотенце ослабло, стало соскальзывать, но Скотт подхватил его и улыбнулся жене:

— Ты не могла бы отвести машину на заправку? У меня в восемь деловая встреча, а я еще не успел просмотреть нужные документы.

И, считая вопрос решенным, снова отправился наверх.

Эйлин стиснула зубы. Он что, не мог залить бензин по дороге? Она бросила взгляд па таймер. Оставалось еще сорок минут. Черт возьми, время еще есть! Схватив с крючка ключи Скотта, Эйлин вышла из дома.

Вернувшись, она застала Скотта уже переодетым в джинсы и свежую рубашку. Он сидел перед телевизором. Рядом на столике стоял бокал с виски. Мог хотя бы накрыть на стол, мысленно проворчала Эйлин. Весь вид Скотта свидетельствовал, что он получает несомненное удовольствие от того, что его обслуживают. Интересно, на сколько ее хватит при таком раскладе?

Прозвенел таймер. Эйлин открыла духовку и внимательно посмотрела на запеченную рыбу. Сверху появилась румяная корочка. Наверное, готово.

Однако блюдо не удалось. Аппетитное внешне, изнутри оно оставалось сыроватым, хотя и удобоваримым.

— Лучше бросила бы ты готовить, — сказал Скотт. — Не знаю, сколько еще выдержит мой желудок.

— Ну, как-никак съедобно, — возразила Эйлин. — Ты же ешь.

— Не успел перекусить, так что готов проглотить что угодно. Да и обижать тебя не хочется. — Он снял с колен салфетку, положил на стол, потом, помолчав, продолжил: — На самом деле, тебе совершенно не обязательно заниматься обедами или ужинами. Я ведь женился на тебе не ради кулинарных способностей.

— А ради чего?

— Давай потом, а?

— Когда? Мне, правда, надо кое-что выяснить.

Скотт встал из-за стола.

— Тогда тебе придется подождать. Меня ожидает обезумевший от горя клиент. Он вернулся вчера из командировки и нашел дом буквально пустым. Жена, дети, обстановка — все исчезло. Так что я должен ехать. Прости, что не смогу убрать посуду.

И, взяв со стула куртку, ушел.

На следующее утро, выйдя из душа, Эйлин увидела, что Скотт аккуратно складывает на кровати костюмы, рубашки, галстуки, пару джинсов.

— Если будешь проезжать мимо химчистки, — сказал он, — будь добра, закинь туда одежду.

Сегодня среда. Он прекрасно знал, что в прачечную и химчистку Эйлин заходит по понедельникам. Значит, опять испытывает ее выдержку. Ну ничего, она не взбеленится, не доставит ему такого удовольствия.

— Хорошо, — небрежно ответила Эйлин и, развязывая пояс махрового халата, подошла к платяному шкафу.

— Да, чуть не забыл! — воскликнул вдруг Скотт. — Ты не могла бы купить подарок моей секретарше? У нее на следующей неделе день рождения.

— Для секретарши? — резко обернулась Эйлин.

— Ага. Ей надоело постоянно получать духи. Может, ты придумаешь что-нибудь новенькое?

— Возможно, — натянуто улыбнулась Эйлин и, стараясь воздержаться от колкостей, занялась туалетом.

Тебе не удастся разозлить меня, мысленно сказала она. Но сдерживаться становилось все труднее. Эйлин уже опасалась, что не выдержит и наговорит дерзостей. Надо же придумать такое — обслуживать его секретаршу!

К счастью, Скотт ушел в ванную. Эйлин поспешно оделась и, когда он вернулся в комнату, небрежно махнула рукой, прощаясь.

— До вечера, — отозвался он.

— Придешь к обеду?

— Хочешь попробовать еще раз?

— Да. Я докажу, что могу готовить превосходно.

— О'кей, только отложим до завтра. Вечером у меня деловая встреча. Эй, погоди! — окликнул Скотт жену, кивая на гору одежды. — Ты забыла взять вещи.

Вернувшаяся из командировки Джинни, едва увидев Эйлин, возбужденно затараторила:

— Ну, поделись успехами, я еле выдержала неделю на довольно нудном семинаре, все о тебе думала. Да рассказывай же, рассказывай!

— Я начинаю относиться к Скотту как в начале знакомства, — сердито выпалила Эйлин. — Сделай то, сделай се, подай, принеси! Сегодня возила чинить его туфли в починку, сдала одежду в прачечную, а теперь должна еще и записать его к зубному врачу. Я что, горничная? Нет, меня это не устраивает.

— И что ты собираешься делать?

— Сам не знаю. Чувствую, вот-вот взорвусь и посоветую ему найти другую прислугу. Но мне кажется, он только и ждет подходящего момента. А я не хочу выдавать своих чувств. Ни за что не дам понять, что Скотт одержал верх! Нет, помыкать собой не позволю!

— Знаешь, хотя мне и неприятно говорить, однако, по-моему, все уже случилось.

— Ты ошибаешься. Я стараюсь трезво оценить обстановку. Чувства не должны затмевать разум.

К изумлению Эйлин, Джинни захохотала.

— Прости, пожалуйста, — выдавила она. — Я не нарочно. Знаешь, Эйлин, если бы ты по уши не влюбилась в Скотта, то давным-давно послала бы его подальше. Ты же вышла за него замуж. — И добавила ехидно: — По расчету, что ли?

Эйлин прошлась по приемной, потом села в кресло.

— Хорошо, пусть влюблена. Но не думай, что эмоции одержали верх.

— По-твоему, разыгрывать эдакую заботливую, преданную женушку называется интеллектуальным подходом?

— Но ведь ты сама предложила…

— Погоди минутку. Когда я говорила о вечере при свечах, я не имела в виду, что ты станешь сама готовить ужин. Ты сделала так по собственной инициативе. Скоро ты начнешь гладить мужу нижнее белье, скрести полы и жаловаться на вспыльчивость Скотта.

— Ну уж нет, так далеко дело не зайдет. Но с обедом попробую еще раз. Правда, в таком настроении могу его и отравить. — Тут она улыбнулась. — Возможно, это наилучший выход.

— Эй, а что ты делаешь? — Джинни заметила, что Эйлин, взяв карандаш и бумагу, стала что-то писать.

— Составляю объявление для тебя. Почему я должна одна отдуваться? Мне надоела твоя монашеская жизнь. Найдем тебе мужа и начнем обсуждать твою семейную жизнь. Итак… «Белокурая русалка ищет энергичного муженька…»

Глава пятнадцатая

Пусть только попробует придраться, думала Эйлин, доставая печеные баклажаны и укладывая полуфабрикаты на стеклянное блюдо. В духовке уже тушились телячьи эскалопы. В холодильнике в нарядной вазе стоял овощной салаг. Эйлин собрала с кухонного стола пустые картонки и бросила в мусорное ведро. Потом подумала и вытащила обратно. Достала пластиковый мешок для отходов, засунула в него ненужную упаковку, запечатала и выставила его за дверь. Все, улики уничтожены.

Итак, она капельку схитрила. Ну и что? Ведь она сама нарезала морковь и сельдерей, хотя основные продукты куплены в итальянском магазинчике. Что ж, цель оправдывает средства. Она обязана доказать, что способна хотя бы раз подать мужу приличный обед. К тому же она так старается вновь завоевать его сердце! А посему, не следует тратить время на ерунду, лучше заняться более важным делом. Например, привести в порядок свою внешность, сделать неотразимый макияж. И тогда посмотрим, устоит ли Скотт Митчел против двойного соблазна? Ему останется только сдаться, довольно улыбалась Эйлин, поднимаясь по ступенькам.

Скотт появился ровно в шесть и немало удивился, что стол уже накрыт.

— Не знаю, как тебе удалось, — говорил он спустя некоторое время, — но обед просто восхитительный! — Он отхлебнул еще вина. — Ты правда сама приготовила?

Скрестив под столом пальцы, Эйлин воскликнула в шутливом негодовании:

— А ты что, заметил в доме горничную или кухарку?

— Прости, я не хотел тебя обидеть. — Скотт откинулся на спинку стула. — Думаю, сейчас самое время серьезно поговорить. Обед, так сказать, подготовил почву.

— Вовсе не обязательно. — Эйлин встала и, подойдя к нему сзади, обняла за шею. — Не нужно ничего выяснять. Или ты очень настаиваешь? — спросила она, нежно кусая мужа за ухо.

— Да нет, не сейчас… — Он встал и, взяв ее за руку, повел вверх по ступенькам.

Задержавшись на верхней площадке, Эйлин взглянула на него блестящими глазами.

— Означает ли это, что ты наконец простил меня? И мы начинаем все сначала?

— Я давным-давно не держу на тебя зла, крошка! Ты разве не заметила?

— А мне казалось, тебе нравится меня мучить.

— Мне?.. Мучить?.. Тебя?

Эйлин рукой закрыла ему рот.

— Докажи, что нет.

Скотт сгреб жену в объятия, его губы яростно схватили ее рот, не давая вздохнуть. Пальцы нащупали пуговки на блузке, и, не выпуская Эйлин из объятий, он ухитрился освободить от одежды и ее, и себя.

Скотт чуть отпрянул и погладил ее нагое тело.

— Мне нравится, как ты отзываешься на мой призыв. Мы потрясающе чувствуем друг друга!

Сплетя руки, они вошли в спальню.

Несколько часов спустя Скотт и Эйлин лежали рядом, усталые, но отнюдь не пресыщенные любовью. Он наклонился к жене, чтобы поцеловать ее, но тут зазвонил телефон.

— Ничего, Барри, мы не спим, — проговорил Скотт в трубку и подмигнул Эйлин.

Положив руку на ее живот, он продолжал слушать. Неожиданно Эйлин почувствовала, как напряглось его тело, став чужим и далеким. Он даже привстал.

— О! В самом деле?.. И ты ей объяснил?.. Да, иногда она излишне тревожится… — Скотт поглядел на жену с холодным отчуждением.

Что случилось? Что говорит отец? — судорожно думала Эйлин.

— Вряд ли получится, Барри, — натянуто продолжал Скотт. — У меня очень напряженная неделя. Но все равно, спасибо.

Он положил трубку и встал с постели.

— Может, объяснишь?

Скотт не ответил. Собрал разбросанную одежду и начал одеваться.

— Скотт, в чем дело?

— Твой отец рассказал о вашей дискуссии по поводу «Сплендор-центра». Приятно, что Барри осветил мою финансовую деятельность к полному твоему удовлетворению… Ему ты поверила! А мне, своему собственному мужу, — нет! — Скотт повернулся и с горечью посмотрел Эйлин прямо в лицо. — А я ожидал от тебя доверия, хотя бы самую малость. Неужели такое неимоверное требование?

— И ты еще говоришь о доверии! — взорвалась Эйлин. — Если бы ты с самого начала поставил меня в известность, мне не пришлось бы допытываться у отца!

— А зачем мне посвящать тебя в подробности? Чтобы ты сразу побежала к папе и он все устроил? А как бы выглядел я? Барри с твоей помощью навесил бы на меня ярлык неудачника!

— Много ты знаешь! Во-первых, я вовсе не сразу сообщила папе. Я уже взрослая и могу сама о себе позаботиться. Во-вторых, отец никогда бы не подумал о тебе скверно.

— Неужели? Вряд ли Барри Крэнстону понравилось, что его дочь вышла замуж за предпринимателя, потерпевшего крах. Он бы расстроился. И очень. Как же, Эйлин, его драгоценная девочка, его принцесса — и такой позор!

— Ты сам не понимаешь, что говоришь!

— Черта с два, не понимаю! Все было ясно с самого начала. Непонятно только, зачем тебе потребовалось давать объявление? Неужели отец не мог найти жениха по твоему вкусу? А я о чем думал? Глупейшая ошибка для юриста и непростительная — для мужа! — Он вытащил из шкафа дорожную сумку и начал кидать туда белье и носки. — Ну и дурак же я, поверил, будто ты созрела для роли жены, не говоря о вздоре насчет домашнего очага!

— Но все это мне нужно! Именно ты пресекал любые разумные начинания! Ты пропадал на работе, избегал меня. Не знаю, что сказал папа, но его мнение к делу не относится.

— Наоборот, теперь у меня открылись глаза. Ты захотела убедиться, что я не жулик, и поверила только отцу, когда он просветил тебя. И тогда ты решила поддержать меня. Прости, Эйлин. Я должен побыть один и хорошенько обдумать ситуацию.

Подхватив сумку, он стремительно покинул дом.

— Представляешь, позвонил отец и проговорился о нашей беседе, — всхлипывала Эйлин. — Скотт пришел в ярость.

На часах — три утра. В купальном халате Эйлин сидела в гостиной, а Джинни крутилась вокруг нее, отпаивая чаем и успокаивая. Но ее усилия были тщетны.

— Я люблю его. Не знаю, что делать.

— Он тоже тебя любит, — уверила Джинни. — Я совершенно уверена. Иначе он бы не реагировал так болезненно. Ты не понимаешь, как Скотт переживает, вспомни, на каком зыбком фундаменте строился ваш брак. В последнее время ты вела себя весьма странно, из кожи вылезала, спасая семейную жизнь. Вот Скотт и решил, что тебе отец посоветовал так сделать.

— Но это же бред!

— А разве он знает?

Эйлин удрученно пожала плечами.

— Как мне быть? Может, ты что-нибудь посоветуешь?

— Ну конечно, — рассмеялась Джинни, — идей у меня всегда хватает.

Но прошел еще месяц, прежде чем несчастная Эйлин наконец набралась храбрости дать в газету новое объявление. Она ничего не слышала о Скотте с той злополучной ночи, и совет Джинни стал ее последней надеждой. Объявление гласило: «ИЩУ ПАРТНЕРА. Покинутая жена хочет еще раз попытать счастья. Требуется партнер со строго определенными качествами: красивый, темноволосый, адвокат. Цель партнерства — долгосрочные сердечные отношения».

И Эйлин отправилась в контору Скотта. Она договорилась с секретаршей, что та запишет ее на прием под именем некоей миссис Смит. Эйлин хотелось, чтобы все напоминало об их первой встрече. Она приколола к объявлению визитную карточку адвоката и даже думала надеть розовую полотняную юбку, в которой пришла к Митчелу. Однако летний наряд выглядел осенью явно нелепо, и Эйлин выбрала голубой габардиновый костюм.

Ей казалось, что Скотт обязательно ее выслушает и ответит на мучившие ее вопросы. Он сидел напротив нее за массивным письменным столом. Взгляд неподвижный, изучающий. Определенно он внушает робость клиентам, подумала Эйлин.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — произнес он наконец.

— Я тоже не решалась прийти в контору.

— Честно говоря, мне нравится твое упорство.

Она села на плюшевую кушетку, твердо решив не терять присутствия духа и не позволить запугать себя.

— И какова же цель твоего визита? — спросил Скотт, поднимаясь с вращающегося стула и подходя ближе. Потом он присел на краешек стола и вытянул ноги.

Эйлин протянула ему вырезку из газеты и, замирая, ожидала его реакции. Наверное, Скотт понимает, в каком отчаянном состоянии она находится, и медлит с ответом. Наконец он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Ты меня любишь?

Эйлин оцепенела. Она ожидала всего, но только не этого.

— Почему ты спрашиваешь? — брякнула она, тут же пожалев о своих словах.

— Я жду откровенного ответа.

— Какая разница?

— Почему ты увиливаешь? Эйлин, скажи откровенно: либо — да, либо — нет. Так как?

— Да, — выдохнула она.

— Что да?

— Вот черт! Да, да, да, я люблю тебя.

Скотт оттолкнулся от стола и подошел к ней.

Протянул ей руку, она вложила в нее свою. Он прижал Эйлин к себе.

— И я люблю тебя, — сказал он. — Полюбил с той самой минуты, когда увидел тебя в приемной.

— Однако ты очень старался скрыть свои чувства, — неуверенно улыбнулась она.

— Да, у меня замедленная реакция. Я глупейшим образом выставил тебя, а потом один Бог знает, чего мне стоило завоевать тебя. — Он прильнул к ее губам долгожданным поцелуем. — Я люблю тебя, Эйлин.

— А почему же ты ушел? — Ее повлажневшие глаза испытующе смотрели на Скотта.

— Я мечтал о настоящем браке, а не о сделке. Однако я не был уверен в том, что и ты хочешь того же. — Он опустился на кушетку и притянул Эйлин к себе на колени. — Ты никак не хотела забыть о деловом соглашении, не доверяя ни мне, ни чувствам. Я не мог не уйти той ночью. Я чувствовал себя униженным, и, возможно, к лучшему, потому что у меня было время подумать и понять, что моя псевдогордость мешала счастью.

Скотт помолчал, потом глубоко вздохнул и продолжал:

— Когда мы решили пожениться, я думал, жизнь пойдет как по маслу. Я видел много неудачных браков, но мне казалось, у нас сложится иначе. Мы во многом похожи, нас не разделяет социальное или имущественное неравенство. Однако едва мы обвенчались, как разразился скандал вокруг «Сплендора». Я со времени окончания юридического колледжа не привык думать о деньгах, а тут вдруг финансовые проблемы. Как же я мог признаться в этом женщине, которая не испытывала подобных затруднений? — Он опять глубоко вздохнул. — Мы сразу перестали быть равными.

— И тем не менее я надеялась, что ты расскажешь мне о своих неприятностях.

— Теперь-то я понимаю. Разве я мог ожидать от тебя преданности, если сам не верил тебе, твоим чувствам? Естественно, ты обратилась за поддержкой к родным и друзьям. Я виноват, что лишил тебя возможности разделить со мной заботы.

— Значит, если бы я не пришла сегодня, то никогда ни о чем бы не узнала?

— Можешь мне не верить, но я как раз собирался позвонить тебе, как вдруг узнал, что ты направляешься сама.

— Меня выдала твоя секретарша?

— Она устала от моего постоянного брюзжания. Видимо, догадалась, в чем причина моего мрачного настроения. Детка, я знаю, что во всех раздорах в значительной степени виноват я. Но я так страстно добивался твоей любви, что боялся показаться тебе слабым.

— И ты не догадывался, что я люблю тебя?

— Откуда? Ты никогда мне не говорила.

— Я боялась, — призналась Эйлин. — Ты не слишком-то проявлял нежные чувства. Вот и полагала, что мое признание останется без ответа и ты никогда не будешь любить меня так сильно, как я тебя. И кроме того, я не могла забыть о соглашении. Ведь, в конце концов, оно стало причиной нашего знакомства.

— И все же дело не только в контракте, хотя ты справедливо расписывала преимущества брака по расчету. Для меня рациональные стороны не имели никакого значения. — Он приподнял ее подбородок и заглянул прямо в глаза. — Я женился по одной-единственной причине: я по уши влюбился в тебя. Я не предполагал, что способен на такое чувство. Особенно потрясла ты меня в день свадьбы, появившись в изумительном белом наряде. Тогда я понял, что пропал. С тех пор я не мог серьезно заниматься ни одной работой. Просто удивительно, как я еще умудрился не проиграть ни одного судебного процесса. И наверное, можно было избежать многих финансовых издержек, если бы я больше думал о бизнесе, чем о своей необыкновенной жене.

— Выходит, ты меня дурачил?

— Получается, да. Я чувствовал себя болезненно уязвимым, вот почему и не открывался тебе. Думал, ты откажешься жить со мной, если узнаешь, что я люблю тебя. Считал, тебя интересует лишь брак по расчету.

— Как же ты заблуждался!.. Ты постоянно говоришь о доверии — оно должно быть взаимным, когда муж и жена вместе разделяют и радости, и трудности семейной жизни.

— Теперь я знаю.

— Я люблю тебя, Скотт.

— Скажи еще раз, — попросил он, нежно целуя ей ухо.

— Я люблю тебя.

— Никогда не устану от таких слов. Я тоже люблю тебя.

— И ты говори мне почаще.

— Удивительно, как много чужих браков распалось в этой комнате… Приятно, что наконец-то заклятие снято. Здесь родилась наша любовь. Я обожаю тебя, Эйлин.

— И я.

— Но ты не забывай, что брак предусматривает и договор, — хитро прищурился Скотт, — а потому следует обговорить множество деловых вопросов. Составить семейный бюджет и так далее.

— Это я беру на себя. А знаешь, — засмеялась она, — нам все же придется нанять кухарку.

— Согласен. К тому же, возможно, скоро у нас появится лишний рот, а то и два, три, четыре…

— Ну-ну, не увлекайся.

— Хорошо, пусть будет два или три. Но когда станешь составлять бюджет, малышка, имей в виду одну вещь.

— Какую?

— Проследи, чтобы больше не было расходов ни на какие брачные объявления. С сегодняшнего дня все проблемы решаем только…

— …Вместе, — закончила она. — Я рада, что мы пришли к поистине деловому соглашению.

Эпилог

Прошло несколько лет. В многочисленном семействе Крэнстонов появилась еще одна наследница — всеобщая любимица Сьюзен, унаследовавшая от матери великолепные каштановые волосы, а от отца — глубокие ссрые глаза. Барри часто забирал малышку к себе, твердо надеясь, что вскоре у нее появится братик.

Дела обеих фирм процветали. Скотт открыл филиалы в нескольких городах, а в «Классике и дизайне» не было отбоя от клиентов. В моду входили пентхаузы, и Эйлин стремилась удовлетворить капризы богатых заказчиков.

Однажды вечером Эйлин приготовила тайское блюдо — авокадо под томатным соусом. Взглянув на разомлевшего от еды мужа, предложила — А не отдохнуть ли нам недельку? Я знаю чудесное местечко, где в феврале как раз начинается лето. Да и Сьюзен полезно побывать на море.

И спустя некоторое время супругов с дочкой встречал в «Каролине» все тот же Рамос, немного располневший, но по-прежнему черноволосый и загорелый. Лукаво подмигнув Эйлин, хозяин провел гостей в номера люкс, и она приятно удивилась, что апартаменты оформлены буквально в ее стиле.

Разбирая сумку, Эйлин выложила на туалетный столик различные аксессуары, и Сьюзен, вертевшейся под ногами, приглянулась изящная коробочка. Любопытная, как все малыши, девочка открыла ее и спросила у матери, играя цепочкой, на которой поблескивал кулон:

— Мама, а что это такое?

Эйлин, счастливо улыбнувшись, ответила:

— Секрет. Когда вырастешь большой, я открою тебе тайну и подарю волшебный камень.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Оливия Бэкли
Любовь по объявлению

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Эпилог