Брантуэйт Лора

Моя принцесса

Лора Брантуэйт

Моя принцесса

1

Вивьен задохнулась от внезапно нахлынувшей страсти. Длинные пальцы с ногтями идеальной формы сильно сдавили ножку тонкого хрустального бокала. Она отступила на шаг и почувствовала спиной прохладную шероховатость стены. Вивьен чуть откинула голову назад. Пригубила золотистое шампанское, не отводя взгляда глубоких синих глаз от лица мужчины, стоящего напротив. Да что там напротив — в двух шагах, совсем маленьких шагах. Слишком близко. Опасно близко…

Рядом, за стеной, слышался мерный гул голосов, взрываемый время от времени хлопками открывающихся бутылок, непонятно кому адресованными аплодисментами и женским смехом, порой слишком фальшивым. Вивьен поморщилась: нелепые люди — не умеют жить, не умеют чувствовать, не умеют даже хорошо притворяться!

Нельзя… не время… — пульсировала в мозгу воспаленная, неоформленная мысль. Но как притягательно, лишь уголками губ, улыбается молодой мужчина, стоящий рядом! И прядь светлых непокорных волос пересекает его лоб, касается века, совершенно не соответствуя строгому стилю форменного костюма. Господи, эта непослушная прядь — признак сильной, пылкой натуры — сведет Вивьен с ума!

Безмолвная игра-поединок продолжается. И не отвести взгляда, не уйти, но и не приблизиться — проиграешь.

Он сдался первым. Неторопливо отставил поднос с бокалами на массивную мраморную тумбу. От его движения вино замерцало в полумраке узкого коридора, куда проникало одинаково мало света из кухни и из гостиной. Тягуче, невозможно медленно мужчина подошел к Вивьен, словно опасался спугнуть ее. Она замерла, только тонкие ноздри затрепетали. Бешено колотилось сердце: увидят… остановись! Нет, не устоять.

Как камень, брошенный в воду, порождает круги, так и прикосновение горячей ладони к талии порождало волны истомы, которые, ширясь, захватывали сознание. Вивьен закрыла глаза и только глубоко и порывисто вздохнула, когда почувствовала на шее поцелуй. Она уже не задумывалась о том, где находится и кто рядом с ней. Уплыл куда-то этот смешной мир, жаркий июньский вечер, огромный роскошный дом, напыщенные разодетые гости, среди которых прохаживается муж Вивьен… Осталось лишь непреодолимое притяжение и власть мужчины, прикасавшегося к ней.

Вдруг послышались стремительные шаги. С грацией дикой кошки Вивьен высвободилась из объятий блондина и в три шага очутилась в кухне. К счастью, там не было ни души, и нескольких секунд вполне хватило, чтобы привести платье в надлежащий вид.

Из коридора, который она только что покинула, донесся шум: столкновение, звон бокалов, невнятное ругательство и извинения. Без удивления Вивьен отметила, что чертыхался красавец официант, а извинялся другой человек — его голос был тихим и вкрадчивым. Вероятно, всю энергию, отпущенную ему природой, Брайан вкладывает в скорость передвижения, мысленно прокомментировала Вивьен. Она отошла к окну, которое было открыто, в надежде, что прохладный ветерок хотя бы немного остудит ее и освежит разгоряченное лицо. Но о какой прохладе можно мечтать в Майами теплым июньским вечером, сменившим знойный день?

Во дворе особняка яблоку негде было упасть: нарядные дамы, скучающие джентльмены, сдержанная до поры до времени молодежь, игриво перемигивающаяся между собой. Младшее поколение предпринимателей и деятелей современного искусства вело такие же степенные (внешне, по крайней мере) беседы, как и их родители, разве что улыбались молодые люди чаще, а смех был более искренним и живым.

— Вивьен, почему ты здесь? Решила поскучать в одиночестве?

Брайан вошел неслышно. Он остановился на пороге кухни, точно боялся приблизиться к стоявшей у окна женщине. Темные волосы как всегда взъерошены, брови удивленно приподняты, светло-зеленые глаза смотрят наивно и робко. Можно подумать, что подросток, смущаясь, заговаривает со строгой, недоступной красавицей, а не взрослый двадцатипятилетний молодой человек обращается к мачехе, которая старше его всего на девять лет…

— По-моему, это более естественно, чем скучать в толпе гостей! — Вивьен резко обернулась. Бросила на пасынка иронический взгляд, от которого он совсем стушевался, сделала глоток шампанского.

— Но, Вивьен, это же день рождения Кристин. Она ведь тоже не хотела пышного праздника. И ты сама составляла список приглашенных… — пробормотал растерянный Брайан.

— Составляла, — холодно согласилась Вивьен.

Она отошла от окна. Тонкие, как шипы, каблуки элегантных черных туфель четко выстукивали ритм шагов. Вивьен поставила на стол свой бокал, любовно провела по нему пальцем, словно вспоминая того, кто подал его. Она подумала вдруг, что не знает даже имени красавчика, и усмехнулась.

Брайан все так же вопросительно смотрел на нее.

— Отец ищет тебя. Скоро приедет Кристин. Пойдем к гостям, Вив!

— О, я должна вместе со всеми встречать ее высочество? Склоняться перед ней в восхищенном поклоне? Развлекать светскими разговорами гостей твоей сестры?

Ироничная улыбка Вивьен приобрела хищный оттенок, когда она представила, как будут смотреть мужчины на ее падчерицу, совсем распустившийся цветок: ей сегодня исполняется двадцать два. Как будет провожать ее взглядом тот официант со светлой непокорной прядью и обжигающими ладонями…

— Ладно, пойдем. — Вивьен подошла к Брайану и деланно официально взяла его под руку. — Роль есть роль. И ее нужно сыграть достойно.

Через гостиную они прошли во двор и окунулись в шумную атмосферу праздника. Еще бы, ведь сегодня день рождения Принцессы, Кристин Макферсон, дочери владельца самого крупного в Майами издательского дома!

Вивьен с видом королевы, принимающей знаки почтения и поклонения от придворных, переходила от одной группки праздно болтающих к другой. Она действительно была похожа на королеву — густые черные, без единой седой нити волосы, правильные черты лица, роскошное тело, благородная осанка, безукоризненные манеры… Вот только мудрый наблюдатель мог бы заметить или хотя бы ощутить легкий колючий холодок, исходивший от этой женщины. По крайней мере, в такой обстановке. Причина его — в отношении к окружающим. Женщин Вивьен рассматривала как существ, находящихся ниже нее на пару ступеней: не всех же Бог или, может, дьявол столь же щедро наградил всеми возможными достоинствами. А стоящих внимания мужчин в поле зрения Вивьен было немного, да и те женаты. Хотя… В этом тоже что-то есть: соблазнить мужчину буквально на глазах законной супруги или официальной любовницы, подразнить, заманить в сети, позвать за собой — и бросить. Ну или не бросить… Смотря что за мужчина. Ведь и в ее кругу попадаются серые типы: так, трофей, еще один экземпляр в обширной коллекции упавших к прекрасным ногам Вивьен.

Она бросила быстрый насмешливый взгляд на Дэвида Коннолли, одного из приближенных мужа, кажется, юриста. Ничем не примечательная внешность — обычный коренастый мужчина среднего возраста с маленькими плотоядными глазками. Сейчас он суетился в поисках салфетки для своей жены, которая — неуклюжая толстуха! — выплеснула вино на платье. Вивьен вспомнила, как во время одной вечеринки ей вздумалось поплавать в закрытом бассейне, а Коннолли бегал по его периметру с полотенцем в руках: мечтал о том, как «божественная Вивьен» позволит вытереть ей ноги…

Но и среди прислуги немало замечательных парней. Мужчин. Самцов.

Воспоминания о «встречах» с парнями другого круга окутали Вивьен мягкой сладковатой дымкой. Взгляд слегка затуманился. На губах заиграла таинственная улыбка. Хотелось томно потянуться. Да, выбирая любовника из «простых», всегда можно уединиться с самым привлекательным коридорным, матросом… Или официантом.

Блондин с подносом как раз проходил мимо. От его жгучего и немного небрежного взгляда по телу Вивьен прошла дрожь. Брайан с удивлением посмотрел на мачеху. Боже, ну как можно в двадцать пять лет оставаться таким наивным? — раздраженно подумала она.

Вивьен с пасынком как раз приблизились к центру лужайки, где было больше всего людей. Что ж, теперь надо улыбаться, кивать, расспрашивать о новостях всех этих представителей «кислых» сливок общества… Так называла их про себя Вивьен, сама рожденная вне этого круга — но для него. С самого юного возраста не в меру амбициозная француженка из бедной семьи знала, что должна выбиться в люди. И пускай у нее нет ничего, кроме потрясающе красивого лица и тела, она умеет использовать этот козырь на все сто. Удача, однако, не спешила ей улыбнуться: многие — да что там, почти все — мужчины хотели видеть ее своей любовницей, а вот помочь продвинуться по социальной лестнице — никто. Она работала официанткой, продавщицей, секретаршей, даже статисткой в каком-то заштатном театрике. Кочевала от одного любовника к другому, из постели в постель… Пока восемь лет назад в одном парижском ночном клубе, где она была звездой стриптиз-шоу, ее не заметил прилетевший по делам бизнеса американец. Владелец издательского дома Джордж Макферсон.

Через полторы недели Вивьен летела с ним в Штаты — в качестве невесты. Через месяц она стала миссис Джордж Макферсон. Ее подвенечный наряд и украшения стоили тридцать пять тысяч долларов. На церемонию бракосочетания были приглашены четыреста человек. Обезумевший от страсти муж исполнял любые ее капризы и позволял тратить какие угодно суммы. Вивьен поняла, что счастье есть. Однако вскоре выяснилось, что жизнь жены миллионера — это не бесконечный праздник.

Во-первых, нужно вести светскую жизнь. А это значит, что практически каждый вечер надо собираться и ехать к какой-нибудь стареющей, но изо всех сил молодящейся леди, ведь жены друзей Макферсона в основном не были так молоды, как Вивьен, ловить на себе завистливые взгляды и рассуждать о финансовых делах мужа и о качестве обслуживания в салонах красоты, Ах да, еще, конечно, о моде — на украшения, на фасоны платьев, на курорты.

А во-вторых… Во-вторых, Вивьен, выйдя замуж за Макферсона, стала мачехой. Это, пожалуй, самая большая неприятность. Пасынок моложе Вивьен на девять лет, падчерица — на одиннадцать. И вполне можно было с ними подружиться — главное, покрепче стиснуть зубы и играть роль либеральной старшей подруги этих подростков. Дело даже не в том, что они — живое напоминание о первой миссис Макферсон. После смерти жены Джордж странно отдалился от детей и полностью погрузился в дела. Может быть, то была своеобразная защитная реакция. Основную угрозу, исходящую от детей Джорджа, Вивьен видела в их будущих притязаниях на значительную часть отцовского имущества. А она не для того столько лет ждала этого шанса, чтобы теперь упустить хотя бы цент из того, что подарила судьба! То есть из того, что, как считала молодая миссис Макферсон, она заработала долгим и нелегким физическим трудом.

— Вив! Дорогая! Я везде тебя ищу!

Через толпу к Вивьен и Брайану поспешно пробиралась высокая худая длинноносая блондинка лет тридцати. Пробиралась, надо сказать, с большим трудом. Наверное, ей пришло в голову реализовать метафору «лететь на всех парусах», и сейчас эта особа пыталась лавировать между другими гостями, раскинув руки. Нежно-розовое одеяние из тончайшего шелка, конечно, весьма живописно развевалось и трепетало на ветру, но вот ладонями она постоянно кого-то задевала. В конце концов ей пришлось сложить руки лодочкой перед собой. Не столь эффектно, зато намного эффективнее.

— О, Синди, как я рада тебя видеть! — Вивьен ослепительно улыбнулась подбежавшей подруге и благосклонно чмокнула воздух у ее щеки.

Слова «рада видеть» были почти правдой. Синди по-своему несчастна в высшем свете. Кукольное имя совсем не шло этому некрасивому костлявому созданию. Среди светских львиц считалось чем-то вроде хорошего тона иронизировать над ее невозможной худобой и острым носом. Бедняжка Синди это, разумеется, понимала, но оставалась всегда добродушной и милой взбалмошной дурочкой, ни при каких обстоятельствах не терявшей оптимизма. Синди являлась в некотором смысле противоположностью Вивьен — ей изначально было дано все, кроме красоты: громкое имя, деньги и связи родителей, престижное образование. Но, к сожалению, не деньги и не связи делают женщину счастливой и желанной. Так что Синди с ее мягким незлобивым характером признавала полное превосходство Вивьен. Пожалуй, это, с точки зрения миссис Макферсон, было ее главной добродетелью. И делало единственной подругой Вивьен.

— Ах, какой красивый праздник, все изумительно! — защебетала Синди. — Все так элегантно, так роскошно: закуски, белые смокинги официантов, жемчужного цвета воздушные шары — просто прелесть! Вивьен, ты чудо! Твой вкус, как всегда, тебя не подвел! — Набрав воздуху в легкие, очевидно, для нового потока восторгов, она заметила-таки Брайана. — О, Брайан! Милый, ты, кажется, немного возмужал…

Как это часто с ней случалось, Синди сначала сказала и только потом подумала, что комплимент не совсем уместный: он сделан взрослому мужчине, которого она видела не далее как три недели назад — на благотворительном вечере в пользу общества защиты дикой природы «Гринпис».

Брайан улыбнулся — не снисходительно, а скорее гак, словно оценил шутку. Он всегда был очень тактичен.

— А как тебе идет этот костюм… Изумительно! Потрясающе выгладишь! — Синди очень старалась загладить неловкость. — И, конечно, мы еще не видели Кристин, но твоя мачеха претендует на звание самой шикарной женщины сегодняшнего дня!

Синди с упоением стала расхваливать наряд Вивьен. Действительно, та выглядела бесподобно. И резко выделялась на фоне основной массы: если большинство гостий предпочли в этот жаркий день платья и костюмы нежных, пастельно-светлых, можно сказать, даже легкомысленных цветов, то Вивьен и здесь оказалась оригинальной. Ее великолепное, соблазнительное тело плотно облегал насыщенно-синий атлас, подчеркивающий глубокий цвет глаз, которые загадочно мерцали под густыми черными бровями. Платье было скроено и сшито идеально — ничто не отвлекало внимания от прелестей фигуры.

Глаза Синди жадно-восхищенно загорелись при взгляде на шею подруги: на ней было тяжелое колье с сапфиром, который лежал во впадинке между ключиц.

— О-о-о… — только и смогла протянуть мисс Синди Кронфорд.

Вивьен довольно усмехнулась.

— Да, приятная вещица. Подарок мужа ко Дню влюбленных.

— Потрясающе! — выдохнула Синди.

Неясно, к чему относилось это высказывание: к тому, сколько стоит ожерелье, или же к тому, что мистер Макферсон все еще влюблен в свою жену.

Тут на сцене появилось еще одно действующее лицо, мистер Джордж Макферсон собственной персоной! Наконец-то…

Невысокий и полнеющий уже седой мужчина подошел к разговаривающим тихо и незаметно. Вивьен вздрогнула, когда чья-то рука по-хозяйски легла ей на талию.

— Моя сладкая, мы долго тебя ждали, и оно того стоило! Ты великолепна! Обворожительна! Сказочно прелестна! Моя королева! — Джордж начал весьма торжественно, но к концу своей «речи» сбился на бормотание.

Жесткая щеточка усов игриво пощекотала шею Вивьен — чуть повыше колье. Она еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Старик обращается с ней, как с любимой фарфоровой куклой, — что ж, пускай тешит свое самолюбие. Можно и поддержать правила того, кто так щедро платит… Тем более — пока это лишь игра.

— Но куда же запропастилась виновница торжества? Я, можно сказать, второе главное действующее лицо на этом дне рождения, и то с утра не видел Кристин! — Голос Джорджа утратил слащавость, с которой он обращался к жене, и звучал почти раздраженно.

Брайан очень хорошо знал, что так начинаются многие семейные ссоры — именно с этого тона. Ведь чаще всего высокопоставленному и занятому отцу не было дела до детей — где они, чем занимаются. И нужно очень постараться, чтобы пробить стену этого равнодушия, вызвать хотя бы даже и раздражение.

А еще Брайан знал, что он-то и окажется сейчас — как всегда, впрочем — крайним. Поэтому поспешил незаметно раствориться в толпе гостей до того, как папины эмоции накалятся.

— Крис, это именно то, что нам нужно! Класс! Бен, подтверди! — Джулия придала больший вес своим словам, чувствительно толкнув замечтавшегося парня локтем.

— Правда-правда! Принцесса, этот наряд достоин вас! — Бен осторожно отполз в угол кожаного диванчика.

Видимо, его подруге это платье действительно понравилось больше других, потому что ни один вариант не вызвал у Джулии столь бурных чувств. Бен незаметно почесал ушибленное место.

Перед ними стояла высокая девушка с огромными серыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами. Изысканный тон лазурного платья с серебристой отделкой как нельзя лучше гармонировал с мягким цветом ее глаз и длинными светлыми локонами, рассыпавшимися по плечам. Кристин улыбалась смущенно и даже как будто немного виновато.

— Ребята, простите меня, пожалуйста… вы уже, наверное, устали. У меня отвратительная привычка все делать в самый последний момент!

Бен не стал дожидаться от Джулии второго толчка, стимулирующего речевую активность.

— Ну что ты, Крис!.. Мы прекрасно проводим время! — заверил он. — По крайней мере последние два с половиной часа. Например, для меня наш сегодняшний тур по бутикам был очень познавательным.

Бен схлопотал-таки локтем в бок еще раз: Джулия как лучшая подруга Кристин знала, что над Принцессой подтрунивать не стоит. Сейчас, во всяком случае. Потому что, будь воля Кристин, она бы пошла на этот несчастный день рождения в шортах. Любят ее родители всякие условности! И нельзя же допустить, чтобы подруга опозорилась перед гостями… Так что «тур по бутикам» был даже больше инициативой Джулии. Бен, ее парень, призван был исполнять роль мужчины-эстета, эксперта, но толку от него в этом плане оказалось мало.

— А Вивьен понравится? — задумчиво спросила Кристин и вздохнула: нотации мачехи на тему хорошего и дурного вкуса уже набили ей оскомину.

Джулия фыркнула.

— Наивная Крис! Неужели ты думаешь, что Вивьен может оценить хоть что-то, что непосредственно не касается ее драгоценной особы?!

Кристин хихикнула.

— Итак, мы берем вот это… — бросила Джулия продавщице через плечо.

Разумеется, стайка служащих магазина крутилась вокруг богатых клиентов все сорок минут, что они здесь находились. Но Джулию, девушку волевую и самостоятельную, мало интересовало их мнение по поводу примеренных Кристин нарядов. К тому же на это мнение слишком сильно влияла цена платья.

— Крис, не снимай его, ради бога! — крикнула Джулия подруге, которая, радостно прижимая к груди любимые джинсы, помчалась в примерочную: мечтала еще немного побыть «в человеческом облике» перед спектаклем — грандиозным торжеством.

— И нам еще ехать в салон делать прическу! — таков был единственный ответ на тоскливый взгляд Кристин.

Уильям, шофер, как всегда учтиво открыл дверцу машины и тепло, по-дружески улыбнулся молодой хозяйке.

— Вы очаровательны, мисс Макферсон! — Он подумал и продекламировал: — Небесная жемчужина Кристин…

Молодые люди уже давно поняли, что в Уильяме погиб поэт. Просто-таки убит тяготами шоферского быта. Поэтому никто уже не удивлялся подобным «всплескам» эмоций.

— Погоди, Уильям. Оправа еще не совсем готова. Нам требуются услуги стилиста. Так что поезжай на Кале-Око.

Джулия была лидером. И почти все окружающие это охотно признавали. Те, кто не признавали, просто подчинялись. Так и Уильям давно привык к тому, что, если в салоне находится мисс Доусон, лучше сразу ехать, куда она велит. Если кто-то и имеет другое мнение по этому вопросу, ему все равно не устоять под натиском Джулии. А Кристин сейчас была слишком подавлена, чтобы отстаивать свое право приказывать шоферу. Боже, у нее ведь сегодня день рождения, так почему она не может провести его так, как хочет сама? Почему уже двадцать два года день ее появления на свет становится не праздником Кристин, а поводом для отца собрать всех своих занудных родственников и деловых партнеров «с детишками»? А мачеха…

Кристин вздохнула. Конечно, Вивьен нужна публика, чтобы показывать себя. Нужно внимание и восхищение. Завистливые взгляды женщин и жаждущие — мужчин. Она же королева. Не то что Кристин… Куда ей, тонкой, «полупрозрачной», как говорит Вивьен, блондинке равняться с мачехой — яркой статной брюнеткой. Кристин снова вздохнула.

Надо сказать, что, видя неброскую гармоничную красоту взрослеющей и расцветающей Кристин, Вивьен делала все, чтобы не потерять в свете и среди своих знакомых статуса первой красавицы. И тактика была выбрана безупречно: главное, чтобы Кристин сама верила в первенство мачехи. А дальше она будет осознавать себя серой мышкой и веста соответственно.

Кристин покосилась на Бена. Одна его рука лежала на плече подружки, другая — на ее колене, и он был всецело занят тем, что убеждал Джулию в своей вечной как мир любви и пылкой страсти, которая требует их скорейшего уединения где-нибудь в романтическом уголке. Джулия скептически улыбалась. Кристин опять вздохнула. Рядом с этой парочкой она еще острее чувствовала свое абсолютное и фатальное одиночество. Господи, ей уже двадцать два, но в ее жизни так и не появилась Любовь…

— Кристин, какое сегодня число? — спросила Джулия, не выдержав серии тяжелых вздохов подруги.

Кристин недоуменно посмотрела на нее, но ответила:

— Двадцать шестое.

— Чудесно! А я уж думала, что перепутала! И это у кого угодно, но не у тебя сегодня праздник.

— Ну что ты кипятишься? — растерянно произнесла Кристин: голос Джулии и вправду звучал раздраженно.

— А почему ты выглядишь такой несчастной? Все время вздыхаешь! Тебя жизнь обидела, да? Тебе всегда не хватает денег, ты работаешь с утра до ночи? Ты больна? Нет? Вот и мне так кажется! Тогда почему в таком случае ты не радуешься жизни? А?

— Прости, Джули, я вижу, как ты для меня стараешься… Просто мне одиноко. И надоело всегда делать не то, чего я хочу, а го, чего требуют другие: отец, Вивьен, правила хорошего тона.

— Я уж думала, что ты привыкла, — фыркнула Джулия. — Иначе давно бы поняла, что пора устроить бунт на корабле! — Она примирительно сжала руку Кристин.

— Да уж… наверное, повода еще не было. — Кристин грустно улыбнулась. — И когда в моей жизни появится Принц? Бен, как ты считаешь?

— Ох, Крис… Твоя подруга меня убьет, но я вот что скажу: если бы я не был влюблен в Джулию, я бы уже был у твоих ног. Может, я и не Принц… — Бен опасливо отодвинулся от своей пассии. Опасения, однако, были напрасными, потому что Джулия только ласково потрепала его по щеке.

— Молодец, ответ почти правильный. На самом деле он должен звучать так: «Если бы мне не была нужна мамочка, которая нянчится со мной и говорит, куда идти…»

— Ах ты…

Началась шутливая возня. Кристин только улыбнулась и покачала головой. Здорово, когда никакие внутренние кандалы не мешают людям дурачиться, чувствовать, выражать свои эмоции. Здорово, когда люди любят друг друга.

Она задумчиво посмотрела в окно на мелькающие вдоль дороги пальмы, резко очерченные на фоне яркого вечернего неба, на едущие рядом машины. И пробормотала, ни к кому не обращаясь:

— Кажется, я бы даже согласилась быть похищенной драконом. Лишь бы он показал мне другой мир.

Кристин произвела фурор. Ею любовались. Она действительно была подобна драгоценной жемчужине, мягко светящейся в солнечных лучах сквозь толщу морской воды. Ее нежное платье, макияж, аккуратно уложенные на затылке золотистые волосы — все подчеркивало красоту и гармоничность внутреннего мира девушки. Даже разозлившийся было отец сменил гнев на милость. Брайан материализовался откуда-то из толпы и подошел к Кристин.

— Сестренка, ты прелесть! Сегодня Принцесса прекраснее Королевы! — Он поцеловал ее в улыбающуюся щеку и вновь куда-то исчез.

Брайан, как и сестра, не любил шумных сборищ. И Кристин позавидовала ему, потому что сама с удовольствием сбежала бы куда-нибудь в спокойное место. Даже пусть в не очень спокойное, лишь бы процент снобов там был поменьше.

Но сейчас это была непозволительная роскошь. И надо принимать поздравления, благожелательно улыбаться, кивать, смотреть на собравшихся счастливыми глазами, отвечать на комплименты, расхваливать чужие наряды, делиться планами на лето…

Ах да, еще подарки! Что же можно подарить девушке, у которой есть все (ну, почти все) — и, по крайней мере, уже больше того, что ей необходимо? Разве что свободу. Но у кого из присутствующих она есть, чтобы можно было поделиться? Кристин усмехнулась.

А потом подошел отец. Вид у него был заговорщический.

— Крис, я тебя похищаю, — заявил он и за руку потащил дочь куда-то.

Кристин стало так странно и смешно, что она только расхохоталась. Ей и в голову не пришло сопротивляться или выяснять пункт назначения. Кажется, это самое реальное из похищений, на которое я могу рассчитывать, подумалось ей.

Короткими перебежками, чтобы гости не заметили, отец с дочерью добрались до ворот. Там стоял белый «форд» Брайана. Владелец сидел за рулем. Он подмигнул сестре, которая, так ничего и не поняв, была водворена на заднее сиденье.

— Мы приготовили тебе сюрприз! — сообщил дочери Джордж Макферсон.

Кристин восторженно захлопала в ладоши. В глазах ее бегали веселые искорки. И дело было вовсе не в самом таинственном подарке, а в том, что отец сейчас напоминал того, прежнего, которого не стало вместе с мамой… Она положила голову ему на плечо, как в детстве. Ей было даже все равно, куда едет Брайан. Наверное, свой главный подарок — несколько минут детского мироощущения — она уже получила.

— Приехали! — объявил Брайан, паркуя машину.

Дорога не заняла больше пяти-семи минут. Кристин вопросительно посмотрела на отца, осознав, что в нескольких шагах плещется океан.

— Милая, сюрприз к тебе сам не придет. Не этот, по крайней мере. Так что придется выйти из машины! — Джордж легонько потрепал дочь по щеке.

Брайан открыл сестре дверцу.

Они подъехали к пристани. Ритмично и завораживающе шелестели волны. Поскрипывали снасти на пришвартованных судах. В этой части стояли в основном небольшие яхты. Отец и брат взяли Кристин за руки и повели вдоль берега. Кристин чувствовала себя почти счастливой. Она с наслаждением вдыхала свежий соленый запах моря, принесенный резким порывом ветра. Все хорошо. Она — вместе со своей семьей. Боже, спасибо тебе за этот чудесный вечер!

— Брайан, спецэффекты! — бодро скомандовал Джордж.

Спецэффекты заключались в том, что брат закрыл Кристин глаза ладонями. Еще несколько шагов были сделаны почти на ощупь.

— С днем рождения, дочка! — радостно провозгласил Джордж.

— Поздравляем тебя, сестренка! — выкрикнул Брайан и опустил руки.

Перед Кристин покачивалась на волнах у берега маленькая спортивная яхта. Она была украшена светящимися гирляндами и связками воздушных шаров. И лазурной краской по белому борту было выведено имя «Кристин»…

— Папочка! — Кристин от восторга запрыгала на месте, как школьница. — Спасибо-спасибо-спасибо!

Она бросилась отцу на шею. Вспомнила про Брайана и, схватив его за руки, закружилась с ним по пристани. Глаза девушки сияли, словно все звезды южного неба отражались в них.

Остановилась, выдохнула с восторгом:

— Давайте поднимемся!

На палубе стоял и смотрел куда-то вдаль молодой мужчина. Он с непонятным выражением взглянул на взошедших на судно. Подошел — походка его была резкой, чуть нервной и стремительной. Парень как парень. Постарше Брайана, темноволосый, с резкими скулами и упрямым подбородком. Моряк, подумала Кристин. Что-то в этом человеке взволновало ее. Не встревожило, не испугало, но и не обрадовало. Просто сердце стало биться быстрее.

— Кристин, это Джейк, он присматривает за яхтой. Он будет твоим капитаном, штурманом, лоцманом и матросом. А это твоя хозяйка, Джейк. — Джордж Макферсон по-деловому кратко сообщил всю, как ему казалось, нужную информацию.

Кристин заметила, как что-то опасное промелькнуло во взгляде черноволосого парня при слове «хозяйка». Почти непроизвольно дернулась левая бровь, но он взял себя в руки. Прожег девушку быстрым взглядом и, уже глядя куда-то в сторону, пожал робко протянутую руку.

— Будем знакомы, мисс Макферсон.

Отец не разрешил немедленно отправиться на морскую прогулку: нужно было возвращаться к гостям. Кристин почувствовала, как спадает напряжение, только вновь оказавшись на берегу. Но странное ощущение чего-то важного, что — непонятно — произошло сейчас или вот-вот произойдет, не оставляло ее.

Остаток вечера прошел как в тумане. Глядя, как гаснут в ночном небе яркие искорки фейерверка в ее честь, Кристин подумала, что это, наверное, так же красиво, как звезды, отражающиеся в неспокойной темной воде. А потом обессилевшая Кристин, упав на постель и перебирая впечатления ушедшего дня, почувствовала себя так, словно ей подарили океан. Или мечту. Или даже свободу, что в принципе — одно и то же.

2

Проснувшись, Джейк еще несколько минут не открывал глаз. За окном каюты мерно и тихо шептали волны: коснутся борта, погладят его, отхлынут… Чудесное чувство полета на грани между сном и явью, небом и морской гладью, потрясающее ощущение свободы — вот то, что Джейк любил больше всего на свете.

В такие минуты слияния природы океана и своей собственной он, как никогда, ощущал, что принадлежит только себе. Еще, может быть, океану… Или это океан принадлежит ему? Джейк не знал. Да это и не важно. Он и его стихия едины.

Как мальчишка в первый день после каникул, Джейк Бранди, перевернувшись на живот и уткнувшись лицом в предплечье, поинтересовался у самого себя, так как больше собеседников вокруг не наблюдалось:

— Ну зачем, в конце концов, нужно возвращаться к реальности и вставать? Тем более что работы много… И наверняка сегодня явится кто-то из хозяев жизни. Или хозяев яхты. Одно и то же в принципе.

Для Джейка яхта была — жизнь, дом, любовь.

Он ходил в море с шестнадцати лет. Сначала — с Тимом, двоюродным братом, юнгой на рыболовецком сейнере, потом — матросом. От тех лет остались смутные и какие-то тягостные воспоминания: скользкая палуба, никогда не бывавшая чистой, сколько ни драй ее, вечный, везде проникающий и от этого становившийся тошнотворным запах рыбы, частая брань и грубый юмор матросов.

А когда Джейку исполнилось двадцать три, он занялся яхтенным делом. Тим же и пристроил его на яхту к одному знакомому — хозяину небольшого, но доходного консервного завода. Первая яхта Джейка, «Калифорнийская мечта», была большой, и он ходил в команде. Но через два года Джейк попал на небольшое судно с бесшабашным названием «Веселая чайка» — то самое, что теперь носило нежное имя «Кристин». Он один управлялся на яхте, и неплохо, по своим понятиям, зарабатывал. А главное — здесь он был самому себе и командой, и хозяином. Ну, если не брать в расчет прежнего владельца яхты и нынешнего — медиа-магната Макферсона. А брать не стоит, потому что, во-первых, Джейку никто не мешает жить на яхте, а во-вторых, лучше, чем он, морское дело никто не знает, и, соответственно, возможность командования ограничена.

— Э-э-эх… — глубокомысленно протянул Джейк, сев и нашаривая на полу обувь. Сунув ноги в кроссовки, он прошел к соседней койке, куда прошлой ночью отправил свою одежду. М-да, хорошо, что в мою холостяцкую каюту никто не заглядывает. Представляю, что сказал бы мистер Макферсон или его дочурка, если бы увидели этот бардак… Джейк усмехнулся и тут же одернул себя: а с чего его вообще волнует реакция этих богачей на его «дом»? Уж его-то собственная каюта никого, кроме самого Джейка, не касается!

Выйдя на палубу, Джейк буквально врезался в высокого кудрявого парня, который явно куда-то торопился.

— Ух… Мэт, черт тебя подери, куда ты летишь? — несмотря на столкновение, широко улыбнувшись, спросил Джейк.

— Как куда? К тебе — за новостями, — Мэт дружески хлопнул его по плечу. Его движения были размашистыми, как у человека, который не привык особенно сдерживать себя и свои порывы, а в данном случае — просто не задумывался о необходимости этого. — А ты, соня, что, только проснулся? Вот это да! Десятый час уже. Я, например, как жаворонок, уже два часа на ногах…

Тут «жаворонку» пришлось пару раз взмахнуть руками, потому что Джейк, ухмыльнувшись, слегка толкнул его и нужно было срочно удерживать равновесие.

— Эй ты, гроза морей и океанов… — Джейк получил сдачи, но его преимущество было в том, что он-то удара уже ждал.

— Ладно, хватит дурачиться, пошли лучше поищем что-нибудь съедобное, — предложил Джейк и решительно направился в сторону камбуза.

Его друг, тоже яхтенный рулевой, поспешил следом.

— Ну все-таки, как тебе новые хозяева? — поинтересовался Мэт, запихивая в рот хлеб, щедро намазанный арахисовым маслом.

Джейк хмыкнул.

— Представь себе, Мэт, у меня, оказывается, теперь хозяйка. Макферсон купил яхту для своей дочки. Принцесса выросла из игр в куклы, нужны игрушки побольше. И подороже.

— Вот это круто! — восхищенно выдохнул Мэт. На пару мгновений он даже забыл о своем бутерброде.

— Что круто, яхта в качестве подарка? — Джейк иронично поднял брови. — Они же могут себе и не такое позволить.

— Нет, круто — что хозяйка… — Мэт мечтательно вздохнул.

Джейк фыркнул в ответ и мрачно уставился в свою кружку с кофе.

— Какая, черт подери, разница, кто пытается тобой командовать?

— У, а я бы не возражал, если бы какая-нибудь красотка отдавала мне приказы… Хоть круглые сутки! — Мэт подмигнул другу, отчего его лицо приняло еще более лукавое и шкодливое выражение.

— Не понимаешь ты. Она — из совсем другого мира. Мы с тобой для таких даже не люди. Тем более — не мужчины. Поэтому и я на нее не посмотрю, как на женщину!

Джейк так резко поставил кружку на столик, что несколько горячих капель выплеснулось ему на руку. Он зло чертыхнулся. А где-то в глубине сознания возник образ тонкой девушки с будто светящимися волосами и огромными, немного испуганными глазами. И от этого взгляда возникали странная злость — на все, что могло причинить ей боль, — и желание защищать. От всех опасностей и горестей на свете…

Джейк снова выругался — уже в собственный адрес.

Все уже позади? Уфф… Слава богу! — такова была первая мысль Кристин после пробуждения. Разумеется, имелось в виду вчерашнее торжество. Какое счастье, что день рождения бывает всего раз в год! — это была вторая мысль.

— Да здравствуют будни, когда гораздо легче чувствовать себя нормальным человеком! — С таким «лозунгом» Кристин встала, отбросив шелковые простыни, и первым делом широко распахнула окно, подставила лицо ласковым солнечным лучам.

Потянулась. Атласная ткань ночной рубашки нежным, чуть прохладным потоком заструилась по телу. Девушка закрыла глаза. От вчерашнего праздника осталось на удивление мало впечатлений. Ярким было одно: подарок отца и встреча со строгим яхтенным рулевым Джейком. Его напряженная поза, нервная походка, колючий взгляд и мужественная осанка… И ощущение внутренней тревоги от близости этого человека — как будто обдало порывом ночного соленого ветра с океана. Вот то, что успела запечатлеть Кристин за те несколько минут, что провела на яхте, — и что теперь почему-то не давало покою, не отпускало.

Он похож на дракона, гордого и одинокого, почему-то подумалось Кристин. Эта нелепая мысль вызвала у нее грустную улыбку. Глупая, глупая девочка. Кроме прозвища, нет в тебе ничего от принцессы. А все драконы вымерли. Остались в сказках. И вообще, дракон — это отрицательный персонаж! Кристин повернулась к огромному зеркалу и скорчила рожицу. Зеркало послало ей веселое отражение.

В дверь постучали, и приветливый, добродушный голос из коридора спросил:

— Мисс Кристин, вы уже встали?

— Да, входи, Тильда. — Кристин обернулась к двери.

На пороге возникла массивная фигура старой служанки. Матильда (дома ее называли Тильдой) работала у Макферсонов еще до рождения Брайана. Дети считали ее членом семьи.

— Доброе утро, моя Принцесса! — Лицо служанки расцвело в самой доброй улыбке. — Поторопись к завтраку. Твой отец уже уехал, но, сдается мне, гость этот сегодня пришел именно к тебе. Он ждет внизу.

— Кто? — Глаза широко распахнуты. Кристин искренне удивилась.

— Мистер Ломан. С цветами.

— Эйдриан приехал! — радостно вскрикнула Кристин. Она стрелой вылетела в коридор. — Ой! — послышалось уже от лестницы.

Девушка бегом вернулась в комнату, сияя счастливой улыбкой, схватила пеньюар, накинула его и снова убежала, запахиваясь на ходу.

По гостиной нетерпеливо прохаживался высокий мужчина лет сорока пяти. На его приятном, открытом лице между бровей залегла суровая складка: видимо, человек был сейчас чем-то сильно озабочен. Он задумчиво провел рукой по волосам — они были почти совсем седыми. В другой руке мужчина держал несколько белых роз. Очевидно, он так погрузился в свои мысли, что совсем забыл про цветы. Скользнув по букету взглядом, мужчина почти удивился ему.

— Эйдриан! Эйдриан! — восклицала Кристин, прыгая через две ступеньки.

Она даже не замечала, как длинный ворс ковра щекочет ее босые ноги. Но когда до конца лестницы осталось ступенек пять-шесть, девушка остановилась так резко, что чуть не споткнулась, будто вспомнила о чем-то важном — и являющемся непреодолимым препятствием для дальнейшего движения. Кристин скрестила руки на груди и строго сдвинула брови. А еще слегка надула губы и демонстративно отвела взгляд, так что выглядела весьма эффектно и выразительно. Мужчина, который при появлении Кристин в поле зрения буквально в два широких шага преодолел путь до лестницы (надо сказать, немаленькое расстояние), остановился тоже и опустил голову. Иными словами, принял позу провинившегося мальчишки, который знает, что натворил, и имеет четкое представление о том, какая кара его ждет. Он шумно вздохнул.

— Могу ли я молить Принцессу о милостивом прощении… — начал провинившийся, протягивая Кристин розы.

Кристин громко фыркнула, но поза и выражение ее лица остались прежними.

— …которое ее верный рыцарь, совершивший непоправимое, всей душой надеется заслужить?

Кристин бросила смешливый взгляд на стоящего перед ней мужчину и быстро отвернулась.

— Я самый несчастный человек на свете…

Кристин, которой уже стало очень любопытно, как верный рыцарь собирается заслужить прощение, глубоко возмутилась такому обороту дела — и речи. Очевидно, «высочайшее прощение» никто не намеревается заслуживать, а рассчитывает просто нахальным образом выпросить!

— Нет уж, позвольте, любезный рыцарь, — чеканя каждое слово, Кристин спускалась на ступеньку ниже.

На последней она остановилась: в соответствии с ролью ей вовсе не хотелось терять возможность смотреть на своего собеседника сверху вниз. Правда, сейчас ее глаза оказались все равно чуть ниже глаз высокого мужчины, но отступать — «сдавать позиции» — Кристин не стала.

Сквозь тонкую ткань ночной рубашки и пеньюара она ощутила прохладу розовых бутонов. Немного щекотно.

— У меня есть основания полагать, что, если здесь и присутствует самый несчастный и самый обиженный человек на свете, то это не вы, мистер Ломан, а я! Боюсь, вы и сами знаете, что именно у меня вчера был день рождения, мне пришлось принимать толпу гостей, чужих и малоприятных людей, из которых кого-то я даже не знаю по именам, спасибо Вивьен за разосланные приглашения! А вот близкого друга, которого я не видела уже три недели и мечтала наконец обнять вчера (такой простой подарок, правда?), — его-то я и не нашла среди гостей! — Выпалив все это, Кристин удивилась: как ей на одном дыхании удалось сочинить высокопарную, просто-таки королевскую обвинительную речь.

Эйдриан виновато молчал, чувствуя себя не вправе что-либо сказать. Он прекрасно понимал, что Кристин, может, и паясничает, используя некоторые обороты, но суть ее слов остается верной.

Кристин так увлеклась своей тирадой, что забыла о своей позе оскорбленного достоинства. Теперь, когда не требовалась больше жестикуляция, руки растерянно опустились. Кристин отстраненно посмотрела на свои ладони. Закусила губу от обиды, которую сама же в себе всколыхнула, желая наказать Эйдриана. Но руки машинально легли ему на плечи.

— Эд, ну почему ты вчера бросил меня им на растерзание? Я так тебя ждала…

Голос ее прозвучал совсем жалобно. Казалось, что принадлежит он не той девушке, что минуту назад гневно отчитывала стоявшего перед ней взрослого мужчину, а другой — беззащитной, нежной, ранимой. И Кристин, спустившись еще ниже и стоя близко-близко к Эйдриану (насколько позволял букет), вопросительно заглянула ему в глаза.

И он так же просто ответил, неотрывно глядя на ее лицо:

— Прости меня, Принцесса! — Ласково, немного грустно: сам понимал, что нелегко Кристин вчера было. И совсем другим тоном — зло, с досадой: — Черт бы побрал эти треклятые отложенные рейсы! И австралийские аэропорты! И несчастных кенгуру… Вот кто меня заставлял позавчера ехать за сто семьдесят миль от Канберры на них любоваться? Только на свой самолет опоздал, а следующие два рейса задержали из-за плохих метеоусловий…

Этого ворчания Кристин хватило, чтобы не задавать вопросов о причинах фатального опоздания. Она хотела было высказаться насчет того, что «кенгуру в дикой природе тебе оказались дороже меня…», но здраво рассудила, что не следует раздувать скандал. Эйдриан и так, кажется, уже не питал к этим зверушкам теплых чувств.

Желая успокоить друга, пока его досада не переросла в гнев, что иногда случалось, Кристин крепко обняла Эйдриана и доверчиво уткнулась лбом ему в плечо. Она почувствовала, что к терпкому аромату туалетной воды примешивается раздражающий запах табака. Ладно, за это получишь отдельный нагоняй. Взрослый человек — и такой глупый… Совсем себя не бережешь, подумала Кристин — у нее была склонность опекать Эйдриана, который знал ее с первого дня жизни.

Раздраженность Эйдриана как рукой сняло.

Он легко, как и двадцать лет назад, подхватил девушку (куда делся так и не врученный букет, Кристин понять не успела) и поднял достаточно высоко. От неожиданности Кристин вскрикнула, но тут же, как в детстве, ее наполнило ощущение полета и искристого веселья. Без всякого видимого напряжения, словно был не журналистом, а циркачом, Эйдриан закружил Кристин по гостиной.

— Носить вас на руках, моя леди, одно удовольствие: легкая, как котенок! — серьезно сообщил он Кристин, ставя ее, смеющуюся, на пол.

Кристин захватило ощущение пушинки, несомой ветром, и она не сразу сообразила, что пора возвращаться на грешную землю, поэтому ее колени в первое мгновение чуть подогнулись. Она охнула, но еще за полсекунды до этого Эйдриан подхватил ее и бережно отнес на диван.

— О, я вижу, моя леди отказывается ходить? Что ж, сочту за честь всегда носить вас на руках! — Эйдриан галантно поклонился и тут же фамильярно потрепал Кристин по волосам.

— Мисс Кристин, мистер Ломан, почему вы до сих пор не в столовой? — послышался голос Тильды. — Время завтрака уже, кажется, прошло! Рискуете опоздать!

Она с лукавой улыбкой смотрела на «молодежь». Эйдриан Ломан, несмотря на то что давно вышел из юного возраста, для Тильды принадлежал именно к этой категории: он стал вхож в дом Макферсонов, когда ему было столько же лет, сколько Кристин сейчас. Взгляд, который Тильда бросила на «мисс Кристин и мистера Ломана», свидетельствовал о том, что она давно уже стоит на пороге гостиной. Эйдриан смутился. Одно дело — когда тебя считают мальчишкой по привычке, и совсем другое — когда ты даешь к этому повод.

— Да, конечно, Тильда, мы сейчас идем, — сказала Кристин и протянула Эйдриану руку, чтобы он помог ей встать.

С благодарностью и любовью посмотрела в его глаза, серые, как и у нее, только немного темнее. Как здорово, что есть человек, с которым можно быть слабой. Нежной. Иногда — взбалмошной. Женщиной. Собой…

Никто другой в ее окружении не давал Кристин такой возможности. Не Вивьен же душу раскрывать. Кристин невесело усмехнулась при этой мысли. Отцу все равно. Брайан сам слабый, это скорее он нуждается в заботе, в поддержке, и рядом с ним нужно быть сильной, пока можешь. О, Эд, как же я тебя люблю!

— Нет, малышка, это я тебя люблю!

Кристин и не заметила, что озвучила последнюю мысль. Она чуть смутилась и, чтобы загладить неловкость, вызванную невольной откровенностью, со смехом потянула Эйдриана в столовую. Сопротивления он не оказал: вернувшись из затянувшейся командировки, он, не завтракая, помчался в дом своих старых друзей.

В столовой Эйдриан с безукоризненной грацией и вкрадчивостью движений помог сесть своей даме. Кристин отметила про себя, что его манеры куда изящнее, чем у ее отца. Возможно, даже лучше, чем у Вивьен.

О прошлом мачехи Кристин не знала, то есть знала, но не все известное ей было правдой. Пожалуй, если бы кто-то и рассказал ей о некоторых тайнах жизни молодой жены отца, к примеру, что в ней не течет ни капли благородной крови разорившихся баронов, Кристин все равно не поверила бы. Вивьен в совершенстве владела искусством подать себя, как королеву. Энциклопедия этикета была первой книгой, которую она прочла от корки до корки. В этом отношении Вивьен Лиссе, будущая вторая миссис Макферсон, оказалась весьма способной. Даже талантливой. Только вот сами по себе ее манеры могли произвести впечатление лишь на человека, который никогда не общался с Эйдрианом Ломаном. И, вероятнее всего, на мужчину.

Но тот, кто тонко чувствует, сразу отличил бы стили изысканности Вивьен и Эйдриана. Если первая вела себя с достоинством, как бы ставя себя на ступень выше и таким образом принижая этим окружающих, то второй своим поведением словно говорил: я веду себя так, как должен, чтобы быть достойным вашего общества. Возможно, стиль Эйдриана — это то, что стоит выше этикета и ценится людьми дороже: внутренняя интеллигентность.

Едва бросив взгляд на накрытый стол, Кристин расцвела в улыбке. Сложив руки рупором, она крикнула в сторону гостиной:

— Тильда, я тебя обожаю! — И, повернувшись к кухне: — И тебя, Кэт! Чуточку больше, чем твой малиновый мусс!

Милые, они-то знают, чем порадовать человека, у которого вчера был день стресса…

Эйдриан промычал что-то одобрительно-поддерживающее, очевидно выражающее солидарность с заявлением Кристин, но никакие манеры уже не могли заставить его обуздать свой голод. Кристин только сочувственно на него посмотрела и покачала головой: курил, не ел. Ужас. Вот и отпускай вас, мистер Ломан, после этого в командировки.

Эйдриан ел молча — и не отрывал взгляда от Кристин. В глубине души он радовался тому, что можно вот так сидеть рядом с Принцессой, не говорить ни о чем, а только наблюдать за ней, запечатлевать в сознании каждый ее жест, немного медленный, будто неуверенный. И улыбку — открытую, адресованную ему, десятикратно отраженную в лучистых глазах, или же мягкую, загадочную, относящуюся бог знает к каким мыслям. Кристин тогда на мгновение замирает, глядя куда-то за линию горизонта, и только вздрагивают уголки губ… Эйдриан будто бы старался сейчас заполнить с помощью Кристин пустоту трехнедельной разлуки. Но, как только эта мысль родилась и была облечена в слова, он крепче стиснул зубы. Прикрыл глаза. На лице его промелькнуло болезненное выражение. По счастью, Кристин как раз задумалась и ничего не заметила.

Нет… Господи, дай мне силы превозмочь эту боль, эту муку… это преступление! — взмолился Эйдриан. Она мне как дочь. И я не могу влюбиться в свою дочь. Лилиан, ну почему девочка так на тебя похожа?.. Отпусти меня!

Но перед внутренним взором Эйдриана вновь и вновь вставали картины прошлого.

…Ему четырнадцать. Душный летний день. Влажный горячий воздух обволакивает, не дает дышать. Но сегодня Эд не пошел на пляж. Новая соседка, Лили, пригласила его на велосипедную прогулку. «Бродвью-парк — чудесное место», — так она сказала, и Эйдриан, сам не зная почему, готов был поверить в эту глупость. Изо всех сил крутя педали, он мчится по песчаной дорожке, но Лили все равно впереди, и ее солнечные локоны красиво развеваются на ветру. Эд отстает, проигрывает — и он счастлив, что победу одержала Лили. Она торжествующе смеется, и Эд рад потерпеть еще десять тысяч поражений, только бы сияли глаза этой девочки.

Нет? Лилиан, я все равно буду любить тебя. Вечно. Позволь хотя бы быть с тобой рядом — как другу…

В восемнадцать чувства сильны, как волны океана в шторм, и кажется, что они будут… вечными. И что всегда будет болеть разбитое сердце. Хлестал дождь, но Эд и Лили не спешили входить в дом, где девушку уже ждала мать. Они стояли перед дверью, и Эд держал свою куртку над головой возлюбленной. Ему очень хотелось, чтобы на его щеках она видела только капельки дождя. Но хуже всего было оттого, что в ее бархатных серых глазах отражалась не меньшая боль, чем та, что терзала его душу.

…Эйдриан и Лилиан, друзья не разлей вода, очень хотели проходить стажировку в одной газете. Но сейчас Эд проклял тот день, когда они впервые переступили порог редакции «Флорида ньюз Майами». От взгляда, которым обменялись Лилиан и сын босса, Джордж Макферсон-младший, Эйдриану впервые в жизни стало по-настоящему страшно. Он почувствовал, как в нем умирает надежда завоевать сердце любимой девушки.

…Двадцать два года и один день назад Эйдриан нервно мерил шагами светлый больничный коридор. Мужа Лили с ним не было. Джордж не успел вернуться из командировки. Приятной внешности чернокожая медсестра вышла из операционной.

— Эй, — достаточно бесцеремонно, но дружелюбно окликнула она молодого мужчину, который в. несколько скачков немедленно преодолел расстояние от одного конца коридора до нее, — поздравляю, вы стали отцом очаровательной дочурки. Девочка здорова. С вашей женой тоже все в порядке. — Женщина снова скрылась за дверью.

Эйдриан так смутился, что даже ответить ничего не смог. Он буквально упал в кресло. До самого вечера он так и не сумел стереть с лица счастливую улыбку.

…Память услужливо предлагала все новые и новые кадры. Лилиан в подвенечном платье. Лилиан режет торт на первом дне рождения Брайана. Лилиан держит на руках малышку Кристин, которую и не разглядеть-то толком: так, пищащий ворох белоснежных кружев и рюшек…

Черт-черт-черт! Я схожу с ума… Эйдриан готов был взвыть, когда осознал, что на некоторых «слайдах» лицо Лилиан замещается другим… похожим, но чуть более серьезным и очень юным.

— Эйдриан, что с тобой? Ты меня не слушаешь? — Голос Кристин звучал немного обиженно и удивленно.

Эйдриан стряхнул с себя оцепенение.

— Извини, дорогая, я, кажется, слишком устал. — Его взгляд скользнул по столу, и Эйдриан поспешил спрятать правую руку: уйдя в свои мысли, он машинально сжал нож. На большом пальце выступило несколько капель крови.

— Тогда немедленно иди отсыпаться! А яхту я тебе потом покажу. Покатаемся с тобой завтра, хорошо? Отдохни только как следует, умоляю тебя. — Кристин, кажется, нужен был только повод, чтобы покудахтать над своим старшим другом.

Эйдриан понял, что его откровенно выпроваживают, и подумал уже, не изобразить ли обиду… Нет, не в этот раз. Может, после более-менее крепкого сна в голове прояснится. Безумие, чистое безумие!

Провожая Эйдриана, Кристин прильнула к его плечу. На самом деле ей вовсе не хотелось, чтобы он уходил. Эгоистка! Человеку же спать нужно. Проходя через гостиную, Кристин заметила, что принесенные Эйдрианом белые розы уже стоят в вазе. Нет, определенно, в нашей жизни есть место волшебству, с улыбкой подумала Кристин.

Эйдриан тоже бросил взгляд на букет.

— Ой! — спохватился он. — Прости, девочка моя, я же забыл о подарке!

Глаза Кристин радостно загорелись. Подарки Эйдриана всегда несли отпечаток любви и заботы, какую она иногда не находила в своей семье.

В следующее мгновение в руках Кристин оказался продолговатый бархатный футляр.

— Когда я его увидел, понял, что вы друг другу понравитесь, — сказал Эйдриан и, наклонившись, поцеловал Кристин в лоб. — Он похож на тебя: красивый, таинственный, тонкий. И должен принести тебе счастье. Пусть оберегает твою нежную душу, пока меня нет рядом.

На подушечке синего бархата лежал старинный серебряный браслет, легкий, воздушный, как звенящее кружево. Сияющие светлые нити переплетались между собой в каком-то загадочном, — Кристин была уверена, что и магическом, — орнаменте. Она улыбнулась вдруг возникшему странному желанию: ей хотелось, чтобы ее судьба походила на этот прекрасный, пускай и непонятный еще узор.

Эйдриан нехотя, с трудом открыл глаза. Мир еще состоял из расплывчатых и бледноватых цветных пятен. Судя по ощущениям, он спал у себя дома, на любимой жесткой тахте, правда, в одежде и в не совсем удобной позе: плечи и спина жутко ныли. Эйдриан поморщился, попробовал потянуться, размять затекшие мускулы. Саднил порез на пальце. Эта маленькая, еле заметная боль полностью вернула его к реальности. Он вспомнил все события, вернее, переживания сегодняшнего утра. Или вчерашнего?.. Электронные часы на столике показывали четверть пятого. В незашторенные окна ослепительно било солнце. Значит, еще сегодняшнего. К ужасу Эйдриана, после нескольких часов сна картины «бреда» не стали менее яркими.

Только сейчас он понял, что проснулся не сам по себе. С противным треском надрывался звонок у входной двери. Кто-то по другую ее сторону не оставлял в покое кнопку, наверное, минуты четыре. Пожелав визитеру всего «хорошего», Эйдриан пошел открывать. На удивление тяжело было двигаться — как во сне, будто вместо воздуха тебя обволакивает мутная вязкая масса.

Однако, открыв дверь, Эйдриан проснулся окончательно — от изумления. На пороге стояла Вивьен Макферсон.

— Что, Эд, неужели даже не предложишь даме войти? — На самом деле слова эти были произнесены, когда Вивьен уже вошла в комнату. Насмешливый взгляд, неторопливая и плавная походка здоровой, сильной хищницы.

— Э-э… Привет, Вивьен. Что-то случилось? — растерянно проговорил Эйдриан.

— Хм. Дай подумать. — Гостья с заученной грацией опустилась на диван и расправила на коленях складки алого платья. Подняла на Эйдриана взгляд невинных глаз. — Нет, кажется, ничего особенного. Пока…

— Тогда я совершенно не понимаю, что ты здесь делаешь. Не сказал бы, что ты у меня частая гостья. — В разговоре с этой женщиной Эйдриан не мог сдерживать враждебность интонаций.

— Вот именно! — обрадовалась Вивьен. — Все как-то недосуг было, а тут ехала по Киллиан-роуд, и вспомнила, что ты живешь недалеко. Дай, думаю, зайду.

Ее глаза смеялись и одновременно цепко изучали Эйдриана, каждый его жест, взгляд, мелькающие на лице выражения. Вряд ли Вивьен понравилось то, что она увидела. Эйдриан уселся в кресло напротив нее с непроницаемым лицом. Нарочито вежливо поинтересовался:

— Выпьешь чего-нибудь?

— Сухой мартини.

Не говоря ни слова, Эйдриан встал, прошел к бару, налил в бокал мартини, подал Вивьен. Себе демонстративно налил воды.

Так же молча Эйдриан снова сел в кресло. Повисла пауза. Казалось, Эйдриана эта наэлектризованная тишина ничуть не беспокоит. Он просто сидел и ждал, когда Вивьен нападет. Она могла прийти только за этим.

История их взаимной ненависти была не короче истории знакомства. Когда Джордж Макферсон привез из Франции невесту, Эйдриан, друг детства умершей Лилиан Макферсон, ставший другом всей их семьи, был в шоке — от одной этой новости. Но когда он познакомился с мадемуазель Лиссе, его недоумению не было предела. Как один и тот же мужчина мог полюбить двух столь разных женщин, какими были Лилиан и Вивьен? Пожалуй, Эйдриан стал единственным, кто, не зная о прошлом миссис Макферсон, представлял его весьма близко к правде. В принципе, ему не было большого дела до личной жизни Джорджа. Лишь бы эта красотка ничем не навредила детям Лили!.. Пока Эйдриан: не замечал явной угрозы, но всей душой чувствовал эту опасность и за одну лишь такую возможность ненавидел Вивьен. Эйдриан был готов в любую минуту вцепиться ей в горло, защищая Кристин и Брайана.

— Итак, Эд, пора наконец нам с тобой решить одну проблемку, — нарушила молчание Вивьен. Она ничем не выдавала своего волнения: томный, почти дружелюбный взгляд, мурлыкающий голос.

Это уже что-то интересное.

— Да-а?..

— Не валяй дурака. — Мурлыкающие интонации в голосе Вивьен не пропали.

Потрясающее самообладание, оценил Эйдриан.

— Ты можешь оказать мне кое-какую услугу. Совсем маленькую. От тебя не потребуется практически никаких усилий. Но моя благодарность будет безмерной. — Вивьен широко улыбнулась.

Эйдриан напрягся, как лев перед прыжком. Помогать этой змее… Ага, сейчас! Что же ты задумала, Вивьен Макферсон?.. Он молчал.

— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я!

Похоже, Вивьен начала заводиться. Глаза блеснули недобрым огнем. Но она моментально взяла себя в руки. Медленно встала. Покачивая бедрами, подошла к креслу, в котором сидел Эйдриан. Он не двинулся с места.

Неотрывно глядя в глаза Эйдриану, Вивьен медленно, нарочито медленно опустилась на подлокотник его кресла. Изящные пальцы будто машинально поглаживали прядь темных блестящих волос, сбегающих на грудь. Она наклонилась, и Эйдриан почти физически ощутил волны притяжения, исходящие от этой женщины. Голова у него закружилась, но не от желания, а от отвращения. Какая же ты мерзкая! — подумал он. Если бы ты только знала, как я тебя ненавижу, побоялась бы подходить так близко!

— Давай не будем разыгрывать этот спектакль сейчас, а? — тихо и вкрадчиво предложила Вивьен.

Эйдриан кожей чувствовал ее дыхание, движение воздуха, которое рождалось, когда она говорила…

— У тебя есть кое-какие вещи, которые должны принадлежать мне. По праву. Тебе это ни к чему, а мне будет спокойнее, если они окажутся в моих руках.

Вивьен потянулась к груди Эйдриана, но он поспешно встал. Отвернулся, чтобы она не увидела его усмешки. Когда он опять повернулся к Вивьен, лицо его вновь было спокойным и строгим.

— Боюсь, ничем не могу тебе помочь, Вив. У меня их больше нет. Я их выбросил.

Вивьен окаменела. Не столько от слов Эйдриана, сколько оттого, что он стал первым мужчиной, которого ей не удалось соблазнить. Не произнеся ни слова, она встала, оправила платье, взяла со стола сумочку и своей кошачьей походкой направилась к двери. Она ни разу не обернулась. Не закрыла за собой дверь. Эйдриан подождал, пока в коридоре стихнет постукивание каблуков — ритм медленный, как у прогуливающейся пантеры. Молодец. Ни на йоту не ускорила шаг. Умеет уйти, а не сбежать, стерва!

— И все-таки ты у меня в руках! — Эйдриан едва сдержался, чтобы, захлопывая дверь, не крикнуть это на лестничную клетку, вслед Вивьен.

Войдя в лифт, Вивьен скривилась и дала звонкую пощечину лифтеру. Просто так. Потому что кто-то должен платить. Парень посмотрел на сумасшедшую дамочку ошалелыми глазами.

— Вниз, — ровным тоном произнесла Вивьен. Ни один мускул больше не дрогнул на ее красивом лице.

3

— Что-о?

Голос Джулии звучал достаточно угрожающе, чтобы Кристин поморщилась и чуть отвела от уха руку с зажатой в ней телефонной трубкой: сработал инстинкт самосохранения.

— Кажется, Крис, у меня проблемы со связью, — мрачно протянула Джулия. — Не могла же ты действительно сказать то, что я сейчас услышала, правда? — Таким тоном строгая учительница младших классов разговаривает с не самыми сообразительными детишками, когда хочет, чтобы те осознали свои ошибки.

— Джулия, понимаешь…

— Нет! — честно призналась подруга. — Моему ограниченному уму, видимо, это недоступно. Никак не возьму в толк, почему моей подруге не хочется пригласить меня покататься на яхте! Я, может, уже два месяца только об этом и мечтала!

— Как? Ты знала?..

Джулия поняла, что проговорилась, и прикусила язык. Еще не хватало, чтобы Кристин обиделась, ведь Джулия с самыми честными глазами уверяла ее, что знать не знает ни про какие сюрпризы. Но, как известно, нападение — лучший способ защиты.

— Ты от темы не уходи! — Джулии обычно хватало единственного хода, чтобы вернуть все отвоеванные позиции. По крайней мере, в общении с Кристин. — Значит, так. В мои планы на сегодня входит морская прогулка. На твоей яхте. И в твоем обществе. Вопросы, возражения?

— Но Эйдриан не может сегодня! Он спит.

Кристин не могла видеть, к своему счастью, какую рожицу скорчила подруга.

— Разве я что-то говорила насчет Эйдриана? Не понимаю, какая связь между моими планами и его сном. Кстати, почему мистер Ломан спит, я тоже не понимаю, — честно добавила Джулия.

— Ну… Он, кажется, не спал в самолете. Но ему тоже хочется покататься на яхте! И я пообещала…

— Хм. Крис, неужели ты действительно намерена потопить судно во время первой же прогулки?

— Почему потопить? — искренне изумилась Кристин.

— Так не последний день, надеюсь, живем. Завтра ты вольна отправиться с драгоценным Эйдрианом хоть в кругосветное плавание. А сегодня, будь добра, порадуй подругу!

— И ее бестолкового парня, — встрял в разговор Бен, которого, очевидно, долго отгоняли от трубки. Вероятно, чтобы Кристин не испугалась за сохранность полученного подарка и не утвердилась в решении поберечь яхту от «нашествия» друзей.

— Ладно, Джулия, пожалуй, ты права. Сама не понимаю, какие препятствия я ищу. Заезжай за мной минут через тридцать. Пока.

Кристин положила трубку и вздохнула. Неприятный сумбур в мыслях и ощущениях. Что случилось? Почему ей так не хочется идти туда… без Эйдриана? Чего она боится? Вряд ли взгляд того парня станет мягче, если рядом с ней будет Эйдриан.

Она намотала на палец прядь длинных светлых волос и досадливо дернула. Вот глупая! Его зовут Джейк. Неприятная своей странностью мысль, как холодная капля по коже, прокатилась по краю сознания. Почему ей страшно даже в мыслях назвать его по имени?.. Джейк, Джейк, Джейк! Видишь, он не злой дух и не явился на зов, дурочка!

Попытка пошутить не увенчалась успехом. Во всяком случае, царапающее, неясное беспокойство не отступило. Чтобы отвлечься, Кристин стала искать купальник, полотенца и другие вещи, которые нужно бы взять с собой.

— Кристин, как ты можешь ходить с таким лицом, у тебя же морщинки появятся, если не перестанешь хмуриться! Хотя… пускай появятся, тогда точно никто не заметит, что ты красивее меня!

Брайан, не переставая изображать «ее величество Вивьен», упал в широкое низкое кресло и рассмеялся, запустив в сестру маленькой подушкой. Погруженная в свои мысли, Кристин и не заметила, как он вошел.

Ей оставалось только скорчить рожицу.

— Вижу, ты очень соскучился по Вивьен. Что ж, печально, — Кристин притворно вздохнула. — А я-то хотела освободить тебя от ее общества до конца дня.

— Хм. Во-первых, когда миссис Макферсон нет дома, ее общество меня ничуть не беспокоит. Ну а во-вторых, я с превеликим удовольствием поддержу твою затею. Что намечается?

— Репетиция кругосветного плавания!

Под окном просигналила машина. Не резко и пронзительно, как обычно, а даже, пожалуй, задорно.

— О, Доусоны участвуют… — Брайан с присущим ему юмором четко определил, кто доминирует в паре Джулия — Бен. — М-да, тишины я не дождусь. Хотя, если выбирать между гамом, который устроят твои друзья, и напряженной тишиной, которая воцарится в доме с приходом Вивьен, я предпочту первое.

Брайан разглагольствовал, делая плавные и нарочито неторопливые жесты. Кристин знала, что так он мог просидеть до самого прихода Вивьен, и тогда возник бы риск «наслаждаться» напряженной тишиной уже на яхте. Не говоря больше ни слова, Крис вручила брату сумку, схватила его за руку и потянула из комнаты.

— Мэт, ты совсем рехнулся? — Джейк стоял, сурово скрестив руки на груди. — Смерти моей желаешь?

— Да брось ты, в самом деле! Мы же только на пару часов…

— Нет, ты, кажется, не совсем понял. Объясняю еще раз: у этой яхты новые хозяева. И я на них работаю. Это понятно? А сегодня наверняка появится кто-нибудь из них, чтобы покататься на новом судне. И, как бы мне ни хотелось обломать этих богатых снобов, я не могу, как раньше, при Эдвардсе, уплыть на чужой яхте в неизвестном направлении!

— Почему это в неизвестном? — искренне изумился Мэт. — Все знают, где находится Жемчужная бухта…

Джейк махнул рукой.

— Дурень, это так говорится. — Он вздохнул и добавил: — Поэтому ходить нырять с аквалангами мы теперь будем на твоей «Малышке» — и только тогда, когда мне дадут выходной.

Расстроенный Мэт скривился в гримасе. Вот упрямый осел достался ему в друзья! Ничто его не берет. Мэт опустил глаза и усмехнулся: надо же, чтобы вызвать у Джейка улыбку, он даже нацепил ласты и в таком виде явился на «Кристин». Фокус не удался. Предвкушая долгие уговоры, Джейк даже не улыбнулся, а только саркастически ухмыльнулся. И ведь видно, что ему тоже хочется уплыть подальше и понырять. Так нет же, встал тут, как скала. Чувство долга у него, видите ли! Теперь что, и про друзей забыть можно?

Джулии непременно нужно было взойти на яхту первой. За ней последовали Кристин и Бен, Брайан замыкал шествие. Оказавшись на палубе, Джулия восхищенно охнула — надо же, собственное судно Крис! — захлопала в ладоши как маленькая непосредственная девочка и только потом огляделась. И замерла с полуоткрытым ртом. Вряд ли она ожидала увидеть то, что увидеть пришлось. Один из двух стоявших на палубе парней являл собой воплощение суровости. Взгляд его темных глаз был из тех, что, скользнув по коже, оставлял ощущение царапин. Джулия, девушка не робкого десятка, готова была смутиться из-за своего детского поведения. И, наверное, смутилась бы, не будь рядом с суровым парнем другого — в цветастой до неприличия рубашке, кое-как заправленной в шорты, и… в ластах.

Немая сцена.

Бен, не сдержавшись, хихикнул и этим разрядил обстановку. Кудрявый парень в ластах обезоруживающе улыбнулся.

— Добрый день! Э-э… простите за вторжение. Но меня уже ждут дела. Счастливо!

Он невозмутимо прошлепал к борту, с трудом (ласты мешали) перелез через леер и прыгнул в воду. Помахал всей честной компании рукой, крикнул:

— Пока, Джейк, увидимся позже! — и поплыл вдоль пирса. Выглядел этот субъект так, словно удаляться подобным образом было для него самым обычным делом.

Вслед ему раздался дружный хохот. Смеялись все, кроме Джейка. Его поза выдавала сильное напряжение. Шкуру спущу, — мысленно пообещал он Мэту. Выставляешь себя шутом перед этими господами. И меня заодно.

— Простите, мисс Макферсон, — сказал Джейк хрипло.

— Ну что вы, Джейк, не за что извиняться. У вас очень веселый друг.

Кристин все еще смеялась, и Джейк вдруг подумал, что таких сияющих глаз, как у этой девушки, не видел ни у кого.

— Мы хотели бы покататься. Давайте я вас познакомлю…

Джулия уже подскочила к Джейку и протянула ему руку. Настороженно взглянув на девушку, Джейк все же пожал ее ладонь.

— Джейк, Джулия, Бен, с Брайаном вы знакомы…

Джейк только кивнул. Он не постарался изобразить на лице даже подобие дружелюбия. Какая вежливая… — неприязненно подумал он. С друзьями своими меня знакомит. Нонсенс. Любопытство мелькнуло в его взгляде, брошенном из-под густых бровей на Кристин. Ребенок еще, не все повадки, принятые в ее стае, переняла…

Небольшое легкое парусное судно плавно скользило по волнам. Берег остался где-то далеко. Кристин стояла на носу яхты и, подставив лицо прохладному соленому ветру, позволяла ему дерзко играть с прядями своих тонких светлых волос. Свобода! Брайан устроился в шезлонге с книгой, Джулия с Беном затеяли какую-то возню на корме, а потом им срочно понадобилось осмотреть каюты и оценить степень их комфортности. Кристин почти забыла, что не одна на палубе. Только глубокая синева океана впереди, бесконечность неба над водой, шорох и пена рассекаемых волн… Свобода! Нет суеты, нет шума, нет условностей, шаблонов поведения! Боже, какое счастье! Кристин не замечала, что улыбается. Это было так легко, так естественно, неосознанно — просто радоваться своим ощущениям и окружающему миру, который их дарит. Девушка даже не чувствовала устремленного на нее взгляда глубоких темных глаз.

Джейк стоял у руля и тоже улыбался, немного сдержанно, одними уголками губ. Он видел то же, что видела Кристин: небо, океан, и казалось, что нет в мире ничего, кроме этой бездонной синевы. А еще он видел изящную девичью спину, летящие по ветру локоны солнечного цвета, улыбку на счастливом юном лице, когда девушка чуть поворачивала голову…

Принцессе хорошо! — подумал Джейк и сам довольно усмехнулся. Не зная, буквально на ощупь, он нашел, угадал суть Кристин и дал этой сущности имя — Принцесса. Неземное создание, сказочная красавица, которая стоит сейчас в нескольких шагах от него и радуется тому миру, что любит Джейк. Сошедшая с небес… Улыбка стала еще шире. Джейк осознал это и немедленно согнал ее с лица. Что, начал уже получать удовольствие от службы?

Отношения с миром у Джейка складывались напряженные. То есть не с миром, а с людьми, его населяющими. И с женщинами в том числе. Да, Джейк Бранди был красив. Крепкий мускулистый парень с решительным мужественным лицом. Сильный, уверенный. В принципе, в современном мире такой тип с чистыми мужскими чертами довольно редко встречается. И — теоретически — любая женщина должна таять от одного его благосклонного взгляда. Но беда в том, что по большей части взгляд мистера Бранди не был, как уже неоднократно упоминалось, дружелюбным. И женщины реагировали на Джейка не как на мужчину, способного защищать, а как на нечто само по себе опасное. Джейк был нелюдим и резок, и отпугивать запавших на его мускулатуру и симпатичное лицо у него получалось ничуть не хуже, чем привлекать. Стоило только вместо приветствия взглянуть исподлобья…

Он и не искал себе пары, считая, что свобода — это слишком большая жертва, чтобы принести ее женщине. Так что в общем его все устраивало. А уж как доволен был Мэт, милый и обаятельный, который еще более выигрышно смотрелся по контрасту с Джейком и всегда рад был утешить «напуганную» и оскорбленную невниманием леди!

Пожалуй, сегодня Джейк впервые залюбовался девушкой — не как привлекательным существом противоположного пола, вызывающим желание, а как совершенным созданием природы, как цветком… как морем. Может быть, дело в том, что ни одна из встреченных Джейком ранее женщин не обладала такой чистотой черт лица и линий тела, мягкостью движений, гармоничным тембром голоса. А может быть — в том, что с этой девушкой он познакомился только вчера, что она — неповторимая, единственная, и никакой другой нельзя так любоваться…

Что за идиотские мысли?! — одернул себя Джейк. Нашел на кого пялиться! Почему-то сразу вспомнилось, кто та девушка, что сейчас ловит ветер ладонями и смеется своим тщетным попыткам. И возникший минуту назад порыв преклониться перед ней как перед венцом творения тут же показался чуть ли не унизительным. Настроение у Джейка испортилось, кажется, окончательно. Почему-то виноватой в этом оказалась Кристин. Если бы она знала, с каким чувством старательно смотрит мимо нее рулевой, стоящий сзади, она, наверное, сильно удивилась бы.

Прогулка длилась уже часа полтора, когда Джейк ощутил порыв ветра, заставивший его насторожиться и внимательнее присмотреться к горизонту. Так и есть. Чуть левее по курсу распухала сероватая рваная туча. Бывает. Летом грозы здесь нередки.

— Мисс Макферсон. — Джейк обернулся к Кристин, устроившейся помечтать на шезлонге рядом с братом. Бен сидел рядом с каким-то спортивным журналом в руках. Джулия спала внизу. — Я должен предупредить: могут быть неприятности. Идет гроза.

Увидев, как побелели щеки Кристин и как широко распахнулись и без того большие глаза, Джейк мысленно проклял себя за привычку говорить, не думая. И за то, как у самого шерсть за загривке дыбом встала от желания уберечь эту хрупкую беззащитную девушку.

— Ой, а что теперь делать?.. — растерянно спросила Кристин.

— Возвращаться нужно! — Брайан самообладание не терял практически никогда. Вот и сейчас его широкая ладонь успокаивающе накрыла руку сестры.

Джейк внутренне ощерился: вот еще капитан нашелся! Голосом более низким, чем всегда, он произнес:

— Плохой вариант. Если мы повернем, нас заденет точно. Если вы не против, мы зайдем в небольшую бухту, она всего в паре миль хода, и переждем. — И совсем ровно, нисколько не хвастаясь, добавил: — Шторма я не боюсь. Только… мне-то что, а вас намочит.

Высказав это, он спохватился, не перегнул ли палку. Бен возмущенно взглянул на него снизу вверх. Скорее всего, если бы его дама сердца присутствовала бы при этой сцене, он ввязался бы в перепалку. А потом, очевидно, в перепалку бы вступила Джулия, и еще неизвестно, чью сторону она бы приняла. Мисс Доусон было свойственно иногда — чтобы Бен не расслаблялся — выступать в таких стычках на стороне противника Бена. Тут уж любому противнику нечего делать. Джулия всегда выходила из этих «боев» победительницей. Конечно, с одной стороны, это ей льстило, но с другой — очень бы хотелось, чтобы рядом был мужчина, а не петух, который сначала распускает хвост, а потом сникает, стоит ей сверкнуть глазами и повысить голос…

— Да, конечно, Джейк, делайте, как считаете нужным. — Кристин постаралась ответить еще до того, как разрешатся колебания Бена.

Джейк сменил курс, закрепил рычаги управления и занялся установкой штормовых парусов. Если все-таки зацепит, будет не лишним.

Кристин внимательно наблюдала за уверенными движениями его крепких рук. Еще ярко светило солнце, но ветер дул как-то особенно пронзительно, и где-то за спиной глухо ворчал гром. Перспектива быть застигнутой штормом на маленькой прогулочной и такой ненадежной с виду яхте откровенно пугала. Кристин чуть подвинулась, чтобы боком ощущать тепло тела Брайана, но даже это не давало чувства защищенности. Кристин в который раз пожалела, что Эйдриана нет рядом. С ним все было бы иначе. Она с удивлением поймала себя на неожиданной мысли: наверное, если бы ее обнимали руки Джейка, она бы тоже почувствовала себя в безопасности. Кристин покраснела, как будто Джейк умел читать мысли, и поспешно отвела глаза.

На первый взгляд казалось, что все внимание Джейка поглощено парусами и такелажем. Только вот челюсти его были неестественно сильно сжаты для человека, который занимается привычным делом. Боковым зрением он заметил, как пристально рассматривает его дочка Макферсона. И нельзя сказать, чтобы очень этому обрадовался. То есть тому, что сердце застучало быстрее, и его гулкие удары отдавались в ушах, заглушая шелест разрезаемых волн.

На палубу поднялась сонная Джулия.

— Надеюсь, я ничего не пропустила, — сказала она, опускаясь рядом с Беном.

Джулия по-хозяйски взяла из его рук журнал и жестом велела Бену обнять ее. Он подчинился со счастливой улыбкой на лице.

Хорошо быть такой, как она, подумала Кристин. Сильной и решительной. Тогда даже не важно становится, есть рядом мужчина или нет. Ведь можешь сама себя прекрасно защитить.

— Мы убегаем от грозы, Джулия, — ответил Брайан. — Еще не убежали, так что ты пока действительно ничего не пропустила.

Джулия начала беспокойно оглядываться и заметила надвигающуюся тучу, уже значительно выросшую.

— Это опасно? — Она окинула компанию озабоченным взглядом. Смелость смелостью, но вопросы сохранения здоровья и жизни друзей всегда были для Джулии серьезными.

— Господин капитан, — Бен произнес это издевательским тоном и довольно громко, — сказал, что неопасно, но нам лучше переждать в бухте, чем быть застигнутыми грозой в открытом океане.

Кристин бросила быстрый взгляд на вернувшегося за руль Джейка. Ей показалось, что у него на скулах заходили желваки, но он промолчал. Кристин вдруг физически почувствовала напряжение, повисшее в воздухе. Налетел порыв ветра и хлестко ударил по щеке. Он как будто выхватил у Кристин какую-то опору или щит и помог раскрыться ощущениям. Было так тяжело дышать, словно на нее давила вся атмосфера, и каждой своей клеточкой Кристин чувствовала это давление. Колючие ниточки эмоционального напряжения пронизывали воздух. И ниточки эти тянулись — или исходили — от парня, застывшего у руля. Кристин вдруг подумала, что ей безумно хочется подойти, поговорить, успокоить этого не по годам сурового мужчину. Заставить улыбнуться. Да что там, хотя бы раз взглянуть без враждебности.

Яхту достаточно сильно качало на разгулявшихся волнах, но легкая и ловкая Кристин без усилий преодолела путь от юта до бака, где стоял Джейк.

Буквально спиной почувствовав ее приближение, Джейк заставил себя не оглядываться. И молчать. Она хозяйская дочка! Сама хозяйка! А ты — обслуга и держись соответственно! Но внутри у него все клокотало. И стоит только повернуться — можно будет рассмотреть родинки на ее щеках.

— Кажется, я все больше и больше влюбляюсь в океан. Очень благодарна отцу за такой подарок. — Кристин решительно не знала, как завязать разговор. Вот дурочка… аккуратнее слова нужно подбирать!

— Я тоже. Влюбляюсь. — Джейк бросил быстрый взгляд на девушку. Идиот, что ты несешь?! Через мгновение он позволил себе еще раз встретиться с Кристин глазами. Взгляд был внимательный и пытливый.

— Мм… Мистер Джейк. — Крис чувствовала, как неловкость разговора с человеком, который, по всему видать, разговаривать-то и не хочет, затягивает ее все глубже и глубже, как в трясину. Щекам стало жарко. — А вы не научите меня управлять яхтой?

— А зачем вам? — Джейк вскинул брови. Тут же прикусил язык, спохватившись: как он с хозяйкой разговаривает?! А-а, глаза округлились, давно таких слов не слушала? Но прыжок уже сделан, и падение неотвратимо. — Я вам что, очень надоел? Хотите обходиться без меня? Так за чем же дело стало, наймите другого рулевого. — Сказано это было спокойно, будто Джейк предлагал сменить маршрут прогулки.

Что я делаю? — ужаснулся он. Девочка же не заслужила. И яхта мне дорога.

У Кристин задрожали ресницы. Такого грубого нападения она не ожидала.

— Извините. Я просто хотела с вами подружиться, — честно призналась девушка. — Извините еще раз. Я зря…

Она отошла на деревянных ногах. И даже чуть не упала.

Джейк готов был броситься следом, схватить ее за руку, удержать, на коленях вымолить прощение… Но какой-то маленький злой чертик в его голове едким голоском все нашептывал: «Подружиться… Поищи себе ровню! Я-то знаю свое место, и тебе, девчонка, не помешает!» И Джейка разрывало на части: он понимал, что поступает плохо, неправильно, но упрямо не желал что-либо исправить. Как в детстве, когда кто-то близкий обидит, так сильно, что не можешь сдержать слез, и долго плачешь, а потом обидчик просит прощения, но ты уходишь в свою боль. Понимаешь, что надо простить, и все сразу же станет хорошо, но так хочется помучить обидевшего, что не идешь навстречу и продолжаешь реветь в подушку. И человек уходит. Потом, позже, помиритесь, но дружба уже не будет чистой от боли. Глупой, ненужной и неизбывной.

Какая-то темная часть его души указала Джейку неверный путь, тот, которого сам не хотел, но он из упрямства шел именно им. Зная, что делает, мучаясь и мучая.

Она прекрасна. Но нельзя сблизиться с ней. И позволить ей приблизиться. Ни в коем случае. Чтобы не сойти с ума, оправдывал Джейк свою сознательную ошибку. Он вздохнул: ведь только этой наивной девочке кажется, что границу наших миров легко преодолеть.

Кристин подошла к борту яхты. Ей не хотелось показывать Брайану и Джулии, что она чем-то расстроена. Чувство было такое, словно ее ударили наотмашь. Или грубо вытолкали из освещенной комнаты в гулкую холодную темноту. Обхождение Джейка Бранди было само по себе обидным. Резким. Ужасающе, незаслуженно грубым. Кристин не могла поверить, что человек, в котором она увидела способного оберегать, сам же ее и ранил. Вот, оказывается, отчего было так тревожно с момента знакомства с ним… А еще внутри образовалась какая-то пустота. Словно отняли что-то важное, чего прежде она не замечала.

До того как Джейк оттолкнул ее, Кристин и не осознавала, как сильно ее к нему тянуло. Мысль резанула сознание, как молния взрывает грозовое небо: у нее отняли надежду на сближение с мужчиной, которое казалось неизбежным и необходимым.

Что ж, ошиблась. Случается.

Тем временем Брайан, Джулия и Бен, понимающе переглядываясь, наблюдали интересную картину: они видели, как Кристин подошла к рулевому, о чем-то с ним заговорила и получила, очевидно, весьма однозначный ответ. Отошла к правому борту. Через пару минут Джейк, закрепив управление, встал у левого борта и скрестил руки на груди. У обоих был такой скорбно-задумчивый вид, будто им велели придумать план по спасению мира от Апокалипсиса, ожидающегося в конце месяца. И намекнули, что шансов, собственно, нет. Первые крупные капли дождя, упавшие с посеревшего неба, ничуть не нарушили эстетики.

— Красивая пара, — изрекла Джулия. — А какая симметрия…

Брайан улыбнулся.

— Что-то подсказывает мне, что если Крис тебя услышит, то непременно убьет.

— Ага. Утопит, — подтвердил Бен.

В глазах Джулии заиграли шаловливые искорки.

— Ну уж нет. Я привыкла все делать сама. Вот и пойду утоплюсь.

Джулия встала, быстро подошла к левому борту и прыгнула. Плавала она отлично, но надеялась дать шанс своему рыцарю спасти прекрасную леди. Очень уж хотелось красивого поступка от Бена. Спектакль с утоплением в качестве кульминации, однако, требовал других декораций. Набежавшая волна швырнула девушку о борт яхты. Набирая силу, хлестали с неба косые струи. Джулия уже пожалела о своей тяге к театральным эффектам и зареклась купаться под дождем в неспокойном океане. От соленой воды нестерпимо саднил ушибленный бок.

— Бен! — Джулия очень старалась, чтобы ее голос не звучал жалобно.

В этот момент она услышала глухой плеск рядом с собой и очень удивилась, осознав, что Бен продолжает ошалело глядеть на нее сверху. Задать вертящийся на языке вопрос Джулия не успела: тяжелая волна накрыла ее с головой. Джулия захлебнулась, но почувствовала, как чьи-то руки тянут ее вверх.

Кажется, на яхте никто и понять толком не успел, что произошло, а Джулия уже лежала на палубе, откашливаясь. Джейк, откидывая со лба мокрые пряди, чтобы соленая вода не стекала в глаза, осторожно ощупывал ее на предмет возможных повреждений. Бену, который суетился рядом, доверили промыть ссадину пресной водой. Кристин, сидя на корточках подле подруги, ошеломленно смотрела на Джейка снизу вверх. Вот тебе и хам. Кажется, он единственный из присутствующих, способный красиво поступить. Как мужчина.

Джейк распрямился, ни слова не говоря стянул с себя мокрую футболку, шорты и выжал их. Встретив взгляд Кристин, почему-то смутился, потом строго посмотрел на Джулию.

— Вы бы, мисс, поаккуратнее. А то вдруг в следующий раз спасать будет некому. Вправду ведь утопитесь, никто не помешает. — Джейк иронически улыбнулся левым уголком рта. Бросил Бену. — Отнесите девушку в каюту, пускай придет в себя.

Бен и не подумал ослушаться. А Джейк невозмутимо прошел к штурвалу. Кристин сдержала порыв кинуться вслед за ним и спросить, все ли в порядке.

Гроза уже бушевала где-то в стороне. Видимо, ее путь и курс «Кристин» пересеклись в одной точке. Джейк понял, что нужная бухта уже давно осталась позади, а возвращаться и снова ловить дождь не хотелось бы. Что ж, значит, причалить не придется. Минут через сорок-пятьдесят, чтобы вновь не встретиться с грозой, можно будет плыть обратно в Майами. Сумасшедший день. И сумасшедшая девчонка. Черт, нужно ведь одеться!

Палуба уже опустела. Видимо, теперь ребятки толпятся возле своей полоумной подружки. У двери в свою каюту Джейк неожиданно столкнулся с Кристин. Она смутилась и протянула ему сухую футболку.

— Извините, я рылась в ваших вещах. Думала, вы там заняты, — тихо произнесла девушка.

— Спасибо. — Джейк взял одежду. И улыбнулся.

Кристин робко кивнула и исчезла за дверью соседней каюты.

Оба подумали об одном и том же: о случайном соприкосновении рук, обжегшем кожу. Сидя рядом с Джулией, которая изображала смертельную обиду на своего не слишком расторопного жениха, Кристин всерьез задумалась: а станет ли Джейк спасать меня, сумасшедшую, если я сейчас по примеру Джулии прыгну в воду? Ведь ради еще одного его прикосновения — совсем не страшно…

4

Кристин упала на постель. Затаила дыхание — от счастья. Прислушалась, но не к звукам, а к волшебным ощущениям, которые рождались в теле от ласк горячих шершавых ладоней. Ладоней Джейка. В сгустившейся и какой-то полупрозрачной темноте Кристин не видела его лица, только горящие, обжигающие, как угли, черные глаза. Они смеялись — нежно и ласково. Счастливо. Кристин блаженно улыбнулась, отвечая ему, привлекая к себе его, единственного во вселенной мужчину. Где-то под кожей расходились живые волны тепла и наслаждения, реагируя на малейшее прикосновение его губ и пальцев. Кристин всем телом прижалась к Джейку, одержимая одним желанием: быть с ним. Принадлежать ему. Принять его. Раствориться в нем. Любить его. И почувствовала где-то на уровне подсознания, что нет ни одного оттенка этого желания-ощущения, на который бы со всей страстью влюбленного жаждущего мужчины не отвечал бы Джейк. Кристин задрожала и задохнулась от нахлынувшего счастья, которое затопило ее всю, заполнило и взорвало каждую клеточку ее тела. Глубокий выдох перешел в стон. Кристин порывисто прижала к себе Джейка, ощутив жар его кожи и упругость мускулов под ней. Он рассмеялся коротким глубоким смехом и укусил мочку ее уха. Кристин ахнула и… открыла глаза.

Сумерки в комнате только-только начали сгущаться. Знакомая обстановка, ставшая чуть таинственной в сиреневом свете вечернего воздуха. Мягкая бархатистая обивка кресла, ненавязчиво щекочущая шею и руки. Расширенными глазами Кристин оглядела свою комнату, несмятую постель. Сон… просто сон. Она закрыла лицо ладонями. Всхлип. Лицо горело, сердце готово было выскочить из груди. По нежным Щекам, по тонким пальцам сбежала горячая слезинка. Другая, еще одна… Кристин и сама не знала, отчего расплакалась: от стыда ли, от острого неутолимого желания, никогда прежде не испытанного? Боже, что он со мной делает?!

Еще раз всхлипнула, торопливо растерла слезы по щекам, резко встала. Сейчас я приму горячий-горячий душ и успокоюсь. И все снова встанет на свои места, заверила себя Кристин. И опять покраснела — перед мысленным взором мелькнули картинки из пережитого сна.

Вода была почти обжигающей. Воздух в ванной комнате, отделанной в глубоких зеленоватых тонах, быстро наполнился клубами пара. Чтобы привести себя в чувство, Кристин выбрала и самое жесткое полотенце. Энергично растерлась. Вот, уже лучше. Сейчас ляжешь спать, и это наваждение уйдет. Останется в прожитом дне.

Но мысль о том, чтобы, растянувшись под шелковой простыней, вновь закрыть глаза и позволить снам унести себя туда, где, возможно, ждет Джейк, его руки, губы, загорелое мускулистое тело, — нет, эта мысль была невозможной, невыносимой, пугающей. Кристин закусила губу. Выйдя из ванной, она поежилась, взглянув на кровать. И, будто спящее, но опасное животное, обошла ее. Открыла окно. Свежий вечерний ветерок проскользнул в комнату, омыл разгоряченное лицо. Кристин закрыла глаза и глубоко вздохнула. Рука сама нашарила на прикроватной тумбочке телефонную трубку. Номер Эйдриана Ломана Кристин могла набрать даже в полной темноте, на ощупь.

Долгие гудки. Пять. Шесть. Трубку сняли.

— Эйдриан Ломан, слушаю вас, — ответили бодро на другом конце провода.

Не спит. Опять работает так поздно. Кристин грустно улыбнулась. И сдержала вздох облегчения. Бархатистых звуков голоса Эйдриана было достаточно, чтобы в душе вновь восстановилось равновесие. Надолго ли в этот раз?

— Эд, здравствуй.

— Привет, Принцесса. — Даже не видя лица Эйдриана, можно было догадаться, что он улыбается сейчас. — Как твои дела?

— Хорошо. — Кристин почти не слукавила: в данный момент у нее действительно все было чудесно, да и разве может быть что-то, с чем она не справится вместе с Эйдрианом?

— Я рад.

— А ты что, днем выспался, да? Слышу стук клавиатуры.

— Ты все правильно поняла, милая. Привожу в порядок австралийские материалы. С нежностью и любовью рассматриваю фотографии этих зловредных кенгуру…

— Передавай привет своим зверушкам, — рассмеялась Кристин.

— Всенепременно, моя Принцесса. Ты ложишься спать?

— Да, был тяжелый день. — Кристин не смогла сдержать вздоха.

Беззаботность моментально улетучилась из голоса Эйдриана.

— Что произошло? — Это прозвучало как: «Отчего я не сумел тебя защитить, сокровище мое?».

— Да не волнуйся, все и вправду в порядке. Только наша первая прогулка на яхте слегка затянулась. И… мы попали в полосу грозы. Я немного испугалась. И пожалела, что тебя не было рядом.

Кристин вдруг почувствовала, что ни за что на свете не сможет рассказать Эйдриану о своей тревоге, о том, что не дает ей покою и отчего страшно даже заснуть. Это ощущение закрытости переживания от самого близкого друга посетило ее впервые в жизни.

— С тобой правда все в порядке? Ты не ранена? Не простудилась? — Эйдриан порой и сам не понимал, что его забота переходит все возможные пределы.

— Нет, мамочка, со мной ничего не случилось, — сыронизировала Кристин. Иногда ей вправду казалось, что Эйдриан стремится заменить ей ушедшую мать, если не обоих родителей. — А вот Джулия в очередной раз выкинула не очень удачный фокус…

Разговор в том же духе продолжался еще минут пятнадцать. И еще минуты три Кристин и Эйдриан желали друг другу спокойной ночи, приятных снов и прочих благ…

Кристин положила трубку, и тотчас сердце снова начало наполняться неясной тяжелой тревогой. Девушку клонило в сон, но ложиться в постель не хотелось. А вдруг опять он будет со мной?.. Над кронами больших парковых деревьев медленно всходила полная луна, сияющая волшебным тепловатым светом на еще не совсем потемневшем сиреневом небе.

Джейк сидел на палубе и смотрел на восходящую луну, задумчиво покусывая фильтр незажженной сигареты. Он думал о девушке, светлой, непередаваемо красивой и недосягаемой, как сама королева ночного неба. От неясных мыслей, воспоминаний о ее тихих словах, робких и наивных взглядах, мягких жестах в душе поднимался почти что детский восторг, странно смешанный с злобой и досадой.

Я бы отдал весь мир, лишь бы она была моей. Но такого не будет ни-ког-да. И почему, черт возьми, я от этого чувствую себя несчастным?!

— Кристин, дорогая, ты еще не спишь? — Вивьен имела дурную привычку входить в любую комнату в своем доме, не дожидаясь приглашения.

«Дорогая Кристин» в этот момент как раз отсчитывала двести двадцатый шаг на своем замысловатом замкнутом пути от одного предмета мебели к другому. Ритмичная ходьба всегда позволяла выкинуть из головы ненужные мысли. Помогла, пожалуй, и сегодня: мыслей больше не было, остались лишь смутные ощущения. Но как избавиться от них, Кристин не представляла.

— Тебе следует отдохнуть. Если будешь поздно ложиться, испортишь цвет лица. — Говоря это, Вивьен усаживалась в кресло, расправляла складки пеньюара… В общем, совершенно не заботилась о том, что ее слова немного не стыкуются с манерами человека, явно пришедшего побеседовать.

Эти поздние посиделки стали чем-то вроде традиции — с тех самых пор, как Вивьен Лиссе сменила фамилию и вошла в дом Макферсонов на правах хозяйки. Причем традиции тягостной, так как отношения мачехи и падчерицы никогда не были исполнены откровенности. Однако Вивьен гордилась тем, что не забывает уделить внимание «дорогой малышке и ее тонкому внутреннему миру». А сама Кристин понимала, что лучше потерпеть несколько минут в день, чем давать повод для «страшной обиды».

— Бедняжка, ты, наверное, очень устала за сегодняшний день. Я видела, что ты задремала в кресле, и не стала тебя будить.

Кристин почувствовала, что краска неумолимо приливает к щекам, ушам, расползается по шее, но ничего не смогла с этим поделать. Эта реакция, естественно, не укрылась от цепкого взгляда миссис Макферсон, но она ничем не выдала своего удивления. По крайней мере, Кристин не заметила моментально взлетевшей и вновь опустившейся брови.

— Брайан рассказал о ваших неприятностях на яхте. Надеюсь, твое отношение к подарку отца не изменилось.

— Ну что ты, вовсе нет, — поспешно ответила Кристин.

Эта торопливая реплика, выдающая какую-то внутреннюю напряженность, насторожила Вивьен.

— Отлично. Тогда, может быть, завтра покатаемся вместе? У меня относительно свободный день, — осторожно предложила Вивьен. Она интуитивно чувствовала, что реакция падчерицы на эту фразу очень важна.

Кристин в свою очередь поняла, что нужно держать себя в руках. Особенно при Вивьен. Ей показалось, что это удалось. Но мачеха отметила про себя, как чуть расширились серые глаза Кристин и быстро-быстро взмахнула она ресницами.

— Да, можно, — медленно проговорила Кристин. И добавила, уже больше для того, чтобы успокоить себя: — Завтра и Эйдриан, наверное, сможет составить нам компанию. — И сама себе улыбнулась: нашла точку опоры. На крайний случай. А так до завтра еще масса времени, чтобы придумать десяток отговорок, потому что она не сможет завтра смотреть ему в глаза.

Вивьен чуть не фыркнула, услышав имя своего «любимого врага». Как же хорошо было, когда он работал в Австралии! Теперь вот опять повсюду будет таскаться за своей Принцессой…

— Посмотрим, дорогая.

Сидящая в кресле Вивьен являла собой воплощенное спокойствие. А вот мысли Кристин при одном упоминании о яхте и возможной скорой встрече с Джейком лихорадочно запрыгали. Частые удары сердца отдавались в ушах. Кристин осознала, что долго носить в себе эти бурные противоречивые чувства не сможет. Как назвать то, что она испытывает? И как не сойти от этого с ума?

— Вивьен… ты опытнее меня. Расскажи мне о жизни.

Миссис Макферсон искренне удивилась и даже не стала скрывать этого.

— О чем именно? — Поощряющая улыбка. Вивьен любила, когда ей давали понять, что она выше собеседника.

— Что такое страсть? — выдохнула Кристин. Как в омут головой.

— Хм. — Вивьен прикрыла глаза и чуть запрокинула голову. Улыбнулась. Медленно проговорила: — Не буду спрашивать, как родился этот вопрос. Хотя для девушки твоего возраста он странный. Обычно это уже знают по опыту. — Вивьен не могла удержаться, чтобы хоть как-то не уколоть падчерицу. Походя, невзначай. Случайно, мол, вырвалось. — Да и как объяснить человеку, никогда прежде не испытывавшему каких-то ощущений, что они в себе содержат? Ты загадала мне сложную загадку. Ответ я знаю, а вот дать его…

— Я уже не маленькая. Я пойму.

— Поймешь. Когда попробуешь. А вообще — великое чувство. Как немногим дано испытать настоящую любовь, так немногие же способны пережить и прочувствовать истинную страсть. Потому что люди в большинстве своем слабы, а это слишком сильное сплетений эмоций. Скажем так, — Вивьен усмехнулась, — страсть — это закон всемирного тяготения, приложенный к конкретному человеку. Словно кто-то обретает огромную власть над тобой, и ты попадаешь под воздействие сил притяжения не только Земли, но и этого человека. Ты можешь его любить, можешь даже ненавидеть. И все равно будешь падать — к нему. Если отпустить себя, дать себе волю, — Вивьен сейчас напоминала Кристин большую черную кошку, нежащуюся и потягивающуюся на солнце, — тебя ждет множество приятных моментов. Потому что, падая в объятия объекта своей страсти, перестаешь испытывать вообще что-либо, кроме острого желания. Не будет уже ни любви, ни ненависти, ни уважения, ни презрения, — только наслаждение…

Из-под полуопущенных век Вивьен внимательно следила за тем, как Кристин прячет глаза, как часто, нервно вздымается ее грудь.

— Хотя я бы скорее предположила, что ты влюблена. Давно пора, — закончила Вивьен. — Искренне надеюсь, что не в мистера Ломана.

— Да что ты такое говоришь, Вивьен?! — Кристин захлопала ресницами. Взбредет же такое в голову!

— Как скажешь, дорогая, нет так нет. — Вивьен встала. Ленивой походкой пантеры подошла к падчерице, приложилась губами к ее горячему лбу. — Спокойной ночи. Сладких тебе снов, — не без тонкого намека пожелала Вивьен.

— Спокойной…

Уходя, миссис Макферсон еще раз загадочно улыбнулась падчерице.

Кристин бросилась на постель. Закрыла лицо ладонями. Как будто так легко скрыться от себя!

Джордж Макферсон все еще был в ванной. Что ж, оно и к лучшему, есть несколько минут, чтобы подумать. Что с девчонкой?

Присев на край кровати, Вивьен взяла с ночного столика баночку с кремом, зачерпнула, стала неторопливо втирать белую шелковистую массу в кожу рук. С Кристин что-то не так. Это очевидно. Но что? И могу ли я сыграть на этом? Вивьен нахмурилась. Она, кажется, влюблена. Вот только в кого? Неужто это животное Ломан дождался своего часа? Губы Вивьен растянулись в недоброй улыбке. Было бы неплохо. Вряд ли Джорджу понравится такой оборот дела. А если нет, кто же тогда? Она ведь нигде почти не бывает, парни ей не звонят…

Вивьен стала тщательно перебирать воспоминания о разговоре с падчерицей. Как нервничала Кристин… Она беспокоится по поводу яхты. Конечно, может, это из-за сегодняшнего приключения… но вдруг из-за чего-то еще? Мужчина… Да! Рулевой, как там его, Джордж ведь называл! Наша Принцесса весьма романтичная барышня. Боюсь, вот только ее папаша не оценит дочкиного выбора, если все сложится так, как я думаю. Хорош ли он?

Это легко проверить. Вивьен тихонько рассмеялась. Хотя в любом случае вряд ли так хорош, чтобы Макферсон согласился пусть даже после смерти своей делиться куском с этим нищим! Не для того он наживал свои денежки.

Вода в ванной перестала шуметь. Вивьен быстро сбросила пеньюар, скользнула под простыню, закрыла глаза, притворяясь спящей: не дай бог у муженька сегодня взыграет.

— Нельзя портить такой чудесный вечер, — почти пропела Вивьен.

Она заснула с легкой улыбкой на чувственных губах. С загадочной улыбкой, если не сказать — зловещей. Ей грезилась бо-ольша-ая доля Кристин, которую строптивый Джордж может и «зажать», чтобы не досталась дочурке. Точнее, ее оборванцу-избраннику. Ах, если бы все так и было…

Утро выдалось на удивление пасмурным. Вивьен не спешила открыть глаза. Туманная вязкость серого дня и так чувствовалась во всем, стекала с небес, разливалась в теплом воздухе, словно мягкое, но тяжелое одеяло сковывало движения, даже само желание двигаться. Вивьен лениво провела рукой по постели и, убедившись, что мужа, естественно, уже нет рядом, довольно улыбнулась. Миссис Макферсон давно привыкла просыпаться в одиночестве. Да и Джордж не тот мужчина, который был ей сейчас нужен.

Завтракала за столом, сервированным на одну персону. Брайан уже уехал в клуб играть в теннис, Кристин еще — удивительно! — не вставала.

Путь до пристани занял минут пять-семь. Служащий парковки с благоговейным восхищением проводил взглядом сначала вишневый «феррари», а потом — его хозяйку в алом платье, коротком ровно настолько, чтобы не скрыть от мужских взглядов ни единого сантиметра ног, который еще можно обнажить без ущерба для репутации. До яхты было метров сто, и оказавшиеся в этот час на берегу мужчины благословили достаточно долгий путь Вивьен, который позволил налюбоваться неторопливой хищной грацией походки этой богини.

Джейк спал сном человека, который полночи не мог заставить себя уснуть, мучимый неясными, полуосознанными желаниями и мыслями, и которому теперь никто не мешал наверстать упущенное. Наверное, он так и не проснулся бы, если бы не почувствовал чей-то пронзительный взгляд, рождающий где-то в подсознании ощущение дискомфорта и тревоги. Ощущение, что рядом — опасность. Враг? Может, и так. Джейк открыл глаза.

И подскочил на койке. Напротив него сидела женщина. Потрясающе красивая, с насмешливыми синими глазами в обрамлении длинных ресниц и с пышной гривой черных волос. Нога заложена на ногу, что выглядит весьма и весьма вызывающе при учете длины платья из яркой гладкой ткани, изящная рука подпирает упрямый точеный подбородок, ногти другой выбивают какой-то ритм… Даже сидя на смятом покрывале соседней койки, в компрометирующей близости от скинутой вчера Джейком футболки, она выглядела как королева. Глаза Джейка расширились. Несколько секунд он мог только ошалело смотреть на свою нежданную гостью. Я пил? Нет же, не пил! Тогда что это… откуда это?.. Одна и та же мысль носилась в голове по кругу.

— Э-э-э… Мэм… простите, мэм, я не одет, — только и смог сказать Джейк.

Глаза гостьи вспыхнули веселыми искорками. Она улыбнулась, и в этой улыбке Джейку почудилось что-то плотоядное.

Как хорош, боже мой, как хорош… Теперь почти все понятно. У девчонки недурной вкус! — одобрила Вивьен.

— Ну что ты, вот за это вовсе не стоит просить прощения, — пропела она.

Кто это? — лихорадочно соображал Джейк. Искательница приключений, которой надоело однообразие сытой жизни? Вон какой рубин в кольце… Или просто ошиблась, перепутала меня с кем-то? Тогда это уж точно не мои проблемы!

Чтобы хоть как-то сгладить неловкость ситуации, Джейк попытался одеться. Хорошо хоть завалился спать вчера в шортах. Но вот майка… майку нужно было достать почти что из-под руки мадам. Он попробовал сделать это поэлегантнее, чтобы не выдать неуверенности движений сонного человека и недоумения. Не получилось. Женщина протянула ему футболку, не переставая как-то нехорошо улыбаться.

Жаль, чертовски жаль прикрывать такие мускулы… — читалось в ее взгляде.

И Джейк разозлился. Черт бы их всех побрал! Позволяют себе невесть что!

— Простите, мадам, но что вы делаете на моей яхте? — спросил Джейк резко.

— На вашей яхте? — Красавица расхохоталась. — На вашей яхте я ничего не делаю. Не могу. По объективным причинам. Нет, я даже допущу, что где-то она у вас есть, — с иронией продолжила женщина, изящно взмахнув рукой. Это насмешливое выражение ничуть не сделало ее более симпатичной в глазах Джейка. — Но эта яхта — моя.

Глаза Джейка опасно сузились.

— Боюсь, мэм, вы ошибаетесь. Она принадлежит Кристин Макферсон.

— Боюсь, мальчик, что ты ошибаешься. Ее купил мой муж, Джордж Макферсон. И все документы оформлены на его имя…

Джейк замер.

— Прошу прощения, миссис Макферсон, — только и сумел выдавить он.

И намека на раскаяние в его голосе не было. И приязни к хозяйке тоже.

— Только вам все равно не стоит находиться в этой каюте. Здесь грязно, — процедил сквозь зубы Джейк. — Если желаете покататься — пожалуйста, только поднимитесь наверх. Я быстро.

— Не угадал, кататься я не желаю. Морские прогулки — не самое любимое мое развлечение. Предпочитаю более изысканные и утонченные удовольствия, — растягивая слова, проговорила Вивьен.

Она медленно накручивала на палец прядь жестких черных волос. Встала, покачивая бедрами, подошла к иллюминатору, но вид темной морской воды, где-то на горизонте четко отчерченной от сероватого пасмурного неба, не вдохновил Вивьен. Она равнодушно отвернулась, бросила на Джейка внимательный, оценивающий взгляд.

— Кстати, об удовольствиях. Тебе все нравится в твоей работе?

— Да, миссис Макферсон. — Джейк искренне удивился. И тут же стал искать подвох в вопросе.

— Это хорошо. — Вивьен ободряюще улыбнулась. — Но ты знаешь, Джейк… — я не ошиблась, нет? — что бывают острые ситуации, когда можно лишиться даже самой любимой работы, которую выполняешь профессионально. Личные проблемы, скажем. Так вот. Мой муж — человек деловой, решения принимает быстро, иногда — даже довольно жесткие…

Взгляд Вивьен обежал простую обстановку каюты: карта и плакат с видом какого-то экзотического для этой широты мрачного леса, обступающего со всех сторон чистое холодное озеро, в котором отражались пухлые сероватые облака; несколько старых журналов и две банки из-под колы на столе, смятая пачка сигарет на койке, пара стоптанных кроссовок на полу. Наблюдения эти дали возможность выдержать эффектную паузу в полминуты, чтобы потом опять бросить на парня интригующий взгляд.

— Но я хочу, чтобы ты знал: в любой конфликтной ситуации я встану на твою сторону… и на сторону Кристин.

Глаза Джейка непроизвольно расширились.

— При чем здесь мисс Макферсон? — нервно спросил он. Хриплый голос не вполне повиновался ему. Что произошло? Происходит? Какая связь?..

— Я очень люблю свою падчерицу. — Вздох. В Вивьен погибла великая драматическая актриса. Очевидно, по вине того режиссера, который этого таланта не разглядел и брал ее в спектакли исключительно статисткой. — Но у малышки проблемы. Проблемы с личной жизнью. Ей уже двадцать два, а она, кажется, еще ни разу не была всерьез влюблена…

Джейк, к сожалению, не смог проконтролировать моментальную задержку выдоха и бледности, разлившейся по щекам, когда речь зашла о частной жизни Кристин. Ни первое, ни второе не укрылось от внимательного взгляда Вивьен.

Так-так, кажется, я попала в яблочко!

— Не понимаю, какое отношение я имею к этому…

— До сих пор не была, — невозмутимо продолжила Вивьен. — Однако в последние дни с ней что-то происходит. — Она снова стала слегка растягивать слова. И подарила Джейку игриво-дружелюбный взгляд. — Я была бы несказанно рада, если бы этим «чем-то» оказалась любовь. Хотя бы увлечение. Я, конечно, не знаю, какое отношение к этим переменам имеешь ты. Но если вдруг… Такой мужчина, как ты, смог бы сделать счастливой, наверное, любую женщину. — Эти слова, сказанные ровным тоном, звучали как комплимент. К тому же Вивьен умела произносить их с такой интонацией, чтобы они становились безотказно действующим приглашением к… продолжению знакомства.

Если бы Джейк не был так ошеломлен разговором, он наверняка одарил бы беспардонную гостью одним из «специальных» взглядов исподлобья. Таким, от которых ни у одной навязчивой девицы не возникало желания продолжать атаку.

— …А Кристин нужно учиться жизни. И я хочу видеть ее счастливой. Так что… так что я обещаю тебе, что поддержу человека, которого она любит. И который любит ее. Мой муж тебе ни-че-го не сделает.

— Миссис Макферсон, я не…

— Не любишь? Что ж, возможно. Хотя печально. Но, согласись, это же не повод расстраивать девушку, разбивать ее надежды. Взаимность — не обязательная составляющая маленькой романтичной истории, у которой вполне может быть красивое продолжение. Со свадьбой, например. Думаю, неплохая перспектива для матроса — жениться на дочке медиамагната, как считаешь?

— Послушайте, мадам… — В голосе Джейка, в его вспыхнувших глазах, напрягшихся руках читалась угроза.

Вивьен проигнорировала ее.

— А у меня еще много дел. С чувством исполненного материнского долга я тебя оставляю. — Она поднялась, оправила платье, открыла дверь каюты…

…И нос к носу столкнулась с Мэтом. Тот недоуменно захлопал глазами. Оглядев гостью Джейка с головы до ног, юноша с развитым воображением начал хватать воздух ртом, как рыба.

— Позвольте, — холодно произнесла Вивьен. С этим-то оборванцем незачем церемониться.

Однако вместо того, чтобы дать дорогу ее величеству, парнишка, разряженный, как попугай, сделал совсем уж не вяжущееся с его обликом: бухнулся на одно колено с видом покорного воле возлюбленной рыцаря и, с обожанием взирая снизу вверх на Вивьен, проникновенно произнес:

— О, божественная…

Вивьен хладнокровно обошла неожиданное препятствие, даже не взглянув на своего нового поклонника. Мало их, что ли, валялось у нее в ногах?!

Мэт потрясенно смотрел на друга и одновременно улыбался во весь рот.

— Ну ты даешь, отшельник!

Джейк ответил ему полным ненависти взглядом. Впрочем, ненависть не была направлена на друга. Мэту досталась лишь легкая оплеуха.

— Идиот, это хозяйка, жена Макферсона.

— А что она делала в твоей каюте? — поразился Мэт.

— Вот этого я и сам не понял, — ответил Джейк и резко отвернулся, ударил кулаком по переборке в какой-то бессильной злобе.

Мэту показалось, что в глазах друга промелькнула боль. Странно.

…Черт возьми, что происходит?! — подумал Джейк. Откуда взялась эта ведьма? Нет же, нет! Кристин не могла ее прислать, она не такая! Или все же могла? Нет! Но что нужно от меня этой стерве, что за чертовы намеки? Боже, а если Кристин и вправду увлеклась… Идиот! Держи себя в руках! Такие, как дочка Макферсона, не влюбляются в матросов, разве что слегка — от скуки! Но этого не может быть. И что такое эта мадам несла про свадьбу? Думают, раз у них денег куры не клюют, так все должны им завидовать, в ногах ползать, мечтать о таком же?! Да подавитесь вы своими деньгами, не нужны они мне! Черт бы вас всех побрал.

Нет, не всех… Пожалуйста, Господи, сохрани Кристин…

«Феррари» цвета вишни, мягко прошуршав шинами, притормозил возле ворот трехэтажного особняка на Корал-Уэй. Охранники, высокие, шкафоподобные, с до смешного одинаковыми квадратными подбородками, знали эту машину. Знали и женщину, сидящую за рулем. Однако все равно сочли необходимым повторить ритуал: связаться с хозяином дома и сообщить о гостье. Вивьен, хлопнув дверцей автомобиля, небрежно бросила одному из парней ключи, словно он был мелким служащим при ресторане. Это тоже был своего рода ритуал, так что охранник не обиделся.

Дверь открыла служанка, маленькая черноволосая и черноглазая женщина, мексиканка, очень привлекательная. Дон любил нанимать в Прислугу темпераментных женщин. Эта задержалась надолго — уже целых два месяца она открывала перед Вивьен дверь и бросала на нее жгучие ревнивые взгляды исподлобья. Вивьен в свою очередь все так же смотрела сквозь нее. Если бы она умела, то и проходила бы сквозь эту маленькую женщину.

В просторной гостиной были спущены шторы, тяжелые, багровые, неожиданно отливающие каким-то пепельным оттенком. От этого комната имела еще более мрачный вид, который в принципе могли рассеять только яркие солнечные лучи. Старинная массивная мебель, стены, вопреки всякой моде отделанные темным деревом…

Хозяин дома, крупный мужчина с залысиной, с сединой в усах, но с по-прежнему сверкающими темными глазами сидел на диване. Он ничего не сказал вошедшей, она в свою очередь не поздоровалась. Все происходило без слов, но было видно, что мужчина откровенно любуется своей гостьей, а ей эти ласкающие взгляды дарят немалое удовольствие. Вивьен жестом отослала служанку, сама подошла к бару, налила себе и Дону виски со льдом. Медленно, слегка покачиваясь, будто танцуя, она подошла к мужчине и опустилась на диван на колени. Протянула стакан с обжигающей ледяной влагой. Дон принял, накрыв своей рукой пальцы Вивьен.

— Я соскучился.

— Я знаю.

Несколько минут спустя Вивьен лениво, с удовольствием потянулась и прижалась щекой к покрытой седеющими волосами груди любовника.

— У меня проблемы, — серьезно сказала она.

— Что желает моя королева?

— Я хочу получить одну вещь, которая хранится у одного моего… друга. А он почему-то не хочет мне ее отдать.

— О чем речь? Ребята найдут. — Дон достал сигару и зажигалку.

— Нет, Дон. Я прошу тебя лично проследить… за поисками.

— А где он живет и что будем искать, детка?

Вивьен уже одевалась.

— Адрес я запишу. А искать… это очень личное. И так непосредственно касается меня, что… в общем, когда ты это найдешь, то поймешь. Я могу на тебя рассчитывать? Скажем, так — на твою мужскую честь?

— Разумеется. Об оплате услуги поговорим потом, детка.

5

Вивьен деликатно постучала в дверь комнаты и, не дожидаясь приглашения, вошла.

— Да? — Кристин неохотно подняла глаза от экрана монитора. Видно было, что ее полностью поглотило общение с техникой и она хотела бы как можно скорее к нему вернуться.

— Милая, ты опять бродишь по Сети? — Вивьен подошла ближе, Кристин поспешно допечатала несколько слов и вышла из Интернета. — Вредно столько времени проводить…

— Спасибо, я знаю, — мягко перебила ее Кристин.

Мачеха, конечно, зашла не с целью проявить заботу. Нужно поскорее узнать, что же ей понадобилось.

— Так почему ты дома? — деланно удивилась Вивьен.

— А где же мне быть? Ты вроде говорила о морской прогулке, но сама исчезла куда-то на полдня… — в свою очередь подняла брови Кристин.

— Милая, ты не забыла? Сегодня премьера в опере. Приглашены все!

— Ах да, я помню. Конечно. Вечером. Спасибо. — Кристин снова повернулась к экрану.

Однако Вивьен и не думала уходить. Она не собиралась упускать прекрасную возможность в очередной раз доказать падчерице свое превосходство. На будущее. Чтобы знала. Потому что это доставляет удовольствие. Сочетание приятного с полезным. Вивьен положила руку на плечо Кристин.

— Кристин, ты должна меня извинить, но я, зная о твоем безответственном отношении к своей внешности, рискнула заказать тебе платье у Эдварда на сегодняшний вечер. Кстати, — Вивьен бросила взгляд на часы, — уже пора на примерку.

Она внутренне торжествовала. Кристин едва сдержалась, чтобы тут же не наговорить колкостей. О том, что внешность — это далеко не одежда, что она не нуждается в присмотре кого бы то ни было, и многое, многое другое. Вполне возможно, Вивьен только того и ждет, так что пришлось сделать умиленное лицо и сдержанно поблагодарить. Все же Кристин попыталась отделаться от очередного визита к семейному портному и поколотых булавками боков.

— Но, Вивьен, у меня же есть несколько новых платьев. Позавчерашнее, например. Оно мне к лицу.

Вивьен болезненно поморщилась и поднесла руку ко лбу, как будто ощутила внезапный приступ мигрени.

— Милая, нельзя появляться в свете в одном и том же платье несколько раз подряд. Не огорчай меня, прошу тебя. К тому же оно было куплено в магазине готовой одежды. — Вивьен направилась к двери. И, чтобы поставить точку, бросила, уходя: — Уильям уже ждет.

Дверь за ней закрылась. Кристин пришлось распрощаться с миром электронных грез. Она обреченно выключила компьютер, влезла в темно-синие джинсы и полупрозрачную тунику с абстрактным рисунком и отправилась к портному.

Все как всегда: чашка горячего ароматного чаю, сласти на выбор (Кристин нравились трюфели в шоколадной пудре), бесконечные комплименты Эдварда Мистелли. Из восторженной болтовни мастера девушка узнала, что мачеха сделала заказ неделю назад. Отсутствие самой Кристин немного удивило Эдварда, но не сыграло существенной роли: ее мерки он знал наизусть. Платье сидело просто великолепно. Кристин улыбнулась собственному отражению.

— Эдвард, ты превзошел самого себя!

— Мисс Макферсон, очень надеюсь, что оно не испортит вас!

Такие комплименты были настоящей проблемой мистера Мистелли: далеко не все его клиенты их понимали. Но Кристин эта фраза понравилась.

— Несомненно.

Незаметно наступил вечер. Семья Макферсон была готова к выходу. Отсутствовал только Брайан, Кристин безуспешно пыталась дозвониться до брата. Он после морского путешествия куда-то запропастился, и найти его представлялось делом абсолютно нереальным. Ну, не нанимать же частного детектива для выкапывания упрямого мальчишки из недр Майами! Немного завидуя Брайану (ему-то сегодня не придется выходить в светское общество), немного сочувствуя (ведь это не ей завтра «светит» нагоняй от отца), Кристин села в машину.

Ей нравилось рассматривать свой город из окна машины: пыльный и свежий, деловой и отдыхающий, светлый и темный — любой. Всегда. Сейчас Майами готовился в очередной раз распахнуть двери клубов, бильярдных, ресторанов, баров и кафе… Все залито светом заходящего солнца и кажется бронзовым. Неоновые вывески наперебой предлагают тысячу удовольствий. Редкие деревья слегка покачивают ветвями, от окон высоток отталкивается свет и дробится в очках прохожих… Кристин в который раз засмотрелась. Да, Майами вечером очень красив.

И вот оно, грандиозное здание оперы. Внушающее уважение, навевающее мысли о старине, несмотря на то что ему не так уж и много лет. Суетится обслуга, подъезжают дорогие машины и такси. Из них выходят мужчины во фраках, белозубые, самоуверенные. С фигурами как Гераклов, так и Софоклов, но с неизменно тугими кошельками — вне зависимости от внешних данных. Они подают руки дамам, те с кошачьей грацией ставят сначала одну, затем другую ногу на асфальт, позволяя присутствующим полюбоваться их красотой (а за явным ее отсутствием хотя бы оценить стоимость обуви и колготок). Потом появлялись и сами обладательницы туфель, платьев, драгоценностей… Улыбающиеся так, будто находятся в окружении бесчисленных журналистов, готовых завтра же опубликовать их ликующие физиономии на обложке журнала «Пипл». «Оскар» местного пошиба — так не раз, обсуждая подобные мероприятия, язвили Кристин с Брайаном.

Уильям, проникнувшись важностью момента, постарался вытянуться в струнку, насколько это было возможно в стесненных салоном условиях. Он подвел лимузин как можно ближе к входу, подрезав пару соседних машин. Выбежал и распахнул дверцу. Первым вышел Джордж, за ним Вивьен. Движения пантеры, взгляд голодной волчицы, платье от-кутюр. Супруги под руку чинно прошествовали в театр.

Кристин торопливо сама открыла дверцу машины. Робким котенком проскользнула сквозь толпу. И в самом деле, она очень напоминала кошечку — персидскую. Светло-палевое открытое платье с перламутровым отливом способствовало возникновению именно этого образа в сознании гостей оперы. Сумочка и туфли были тщательно подобраны вездесущей Джулией — как будто Кристин сама не справилась бы! Но ей не хотелось огорчать деятельную подругу из-за таких мелочей, как очередные аксессуары к очередному платью.

Глаза Кристин были широко распахнуты, готовые принять весь-весь мир, если, конечно, он сумеет ее заинтересовать. Скромная нить жемчуга оттеняла безупречный цвет кожи Принцессы, высокая прическа подчеркивала безупречность осанки и усиливала впечатление еще большей хрупкости Кристин. На левом ее запястье мягко поблескивал подарок Эйдриана Ломана. Перед тем как надеть браслет, Кристин, пожалуй, неожиданно для себя поднесла его к губам и прошептала: «Ты ведь принесешь мне счастье, правда?»

Вслед за отцом и мачехой девушка проследовала в ложу.

Зал гудел в предчувствии премьеры. С высокого потолка спускались люстра с сотнями маленьких лампочек продолговатой формы, стилизованных под свечи. Светлые стены и кресла, обитые бархатистой материей, тяжелый занавес — все создавало надлежащую атмосферу. Кристин уже много раз была здесь. Настоящая оперная постановка — это очень красиво и отнюдь не скучно.

Итак, зал гудел в предчувствии премьеры, «Пер Гюнт» в постановке Уиллари Холла. Кристин заняла свое место по левую руку от отца, Вивьен — по правую. Через несколько минут поднялся занавес. Зал притих, внимая музыке, и Кристин растворилась в звуках. Послушное воображение рисовало ей чудесные картины природы, замки, закат, диковинных животных и птиц… Немного не по Ибсену, ну да ладно. Она идет по лесным тропинкам, с распущенными волосами, в длинном свободном светлом платье. На щеках играет легкий румянец. Солнце чуть золотит кроны деревьев. Но вот несколько раз промелькнула тень, от которой буквально веяло холодом. Кристин кажется, что она сейчас не одна. Где-то в густой листве деревьев притаился… — получеловек?.. дракон?.. — не разобрать. Надо не подавать виду, будто что-то подозреваешь.

Зазвучала тревожная мелодия, Кристин внутренне напряглась, готовая к тому, что сейчас на нее сверху обрушится непонятное существо и попытается утащить в свое темное промозглое логово. В этот момент ее действительно схватили за плечо. Кристин вздрогнула и подняла голову. В ее глазах отразилось недоумение с долей обиды. Так бесцеремонно вырвать из можжевеловых и вересковых грез и оказаться… всего лишь простым смертным.

— Мм… Кристин. — Мужчина произнес ее имя полувопросительно (сомневается, что ли?), как бы жуя его, причмокивая при этом надутыми губами.

— Добрый вечер, мистер Филдинг. — Кристин протянула руку для поцелуя.

Уголки ее губ дрогнули и едва заметно опустились. Ну почему положение обязывает общаться с полезными, а не с приятными людьми? Если бы Кристин была из семьи обычного клерка, она бы, не задумываясь, дала от ворот поворот этому человеку. Но отец ценит его деловые качества. До такой степени, что почти готов отдать дочь замуж в целях укрепления делового союза! И Кристин, послушной девочке, приходится мило общаться со всеми людьми ее круга.

— Умм, я слышал, что вы стали обладательницей новой… мм… яхты, — ничуть не смущаясь тем, что окружающие пришли для того, чтобы послушать музыку, а не чужие разговоры в полный голос, говорил Филдинг. — А в какой клуб вы… мм… вступаете? Могу посоветовать…

И так далее, и так далее. Кристин скосила глаза на отца. Тот сидел спокойно и, казалось, был вполне доволен сложившейся ситуацией. Как же, надежный человек проявляет интерес к его дочери! Томас Филдинг уже многие годы являлся юристом отца. Тридцатисемилетний мужчина затрапезной наружности, он был два раза женат на женщинах, которые оказались тихонькими «серыми мышками». Неизвестно, где они могли познакомиться, вспыхивало ли между ними какое-то чувство, куда они ходили и что делали. Вместе в городе их никогда не видели. Знакомые собирались только по поводу следующих церемоний: двух свадеб мистера Филдинга и двух похорон его жен. Теперь же о «дважды вдовце» ходили довольно неприятные слухи. Его видели в разных так называемых злачных местах, с разными женщинами кричащей наружности. Хотя… о ком слухи не ходят?

Кристин же Томас был неприятен, неприятен, неприятен до мозга костей. Она не могла обосновать свое отношение какими-то причинами. Я так чувствую, и точка, однажды решила она. Между тем Томас продолжал свои «интереснейшие» разговоры — ему пришло в голову порассуждать о роли музыки в жизни человека. Кристин вежливо кивала, пытаясь все же слушать оперу. Естественно, это ей не удавалось. В голову опять полезли неприятные мысли о несовершенстве этого мира.

Зачем Томасу разговоры о музыке? Ответ очевиден. Хочет предстать перед ней образованным, утонченным знатоком. Для своих клиентов он — надежный, уверенный, преуспевающий специалист. Для ее отца — компетентный деловой партнер. С ней он пытается делиться знаниями о мировой классике. А на самом деле что его волнует? Деньги, сверхприбыли и нужные знакомства. Как и большинство присутствующих в этом зале. Ведь мало кто действительно слушает музыку. Вот мачеха беззастенчиво рассматривает окружающих. Отец исподтишка следит за Кристин. Джентльмен в соседней ложе откровенно зевает. Блондинка в другой изо всех сил втягивает живот и надувает губки. Наверное, ее годовой доход совсем ничтожен и она хочет исправить положение, поймав на крючок кого-нибудь из «хозяев жизни». Тоска.

От Томаса Кристин спас антракт. Извинившись, она вышла, стараясь не ускорять шаг, в холл. Здесь было прохладно и темно. Девушка поежилась, но возвращаться в ложу не хотелось вовсе. Обхватив плечи руками, она прошлась по фойе, потом свернула в какой-то коридор. Полумрак обнял ее и гостеприимно разрешил остаться. Здесь было тихо, Кристин поймала себя на мысли, что, кроме нее, на всей земле никого не существует. Странно оказаться совершенно одной практически в центре города, однако это ощущение вовсе не пугало Кристин, а, наоборот, завораживало.

Театр, казалось, тоже был рад общению с ней. Коридоры с готовностью подхватывали звук ее шагов и, немного поиграв с ним, отпускали на волю. Если же Кристин ступала по коврам, то стука каблучков не было слышно вовсе.

Как и шагов человека, идущего навстречу.

Наконец Кристин решила, что пора вернуться в зал. Наверное, та четверть часа, что отведена на антракт, уже истекает. И, может быть, мистер Томас Филдинг покинул их ложу. По крайней мере, Кристин очень на это надеялась. Все, надо идти! Она решительно тряхнула головой. Обычно при этом белокурые кудряшки разлетались в разные стороны, сейчас же их держали шпильки и лак. Да, надо идти. Но… где же выход? Кругом одинаковые стены, лестницы и переходы. Кристин рассмеялась. Надо же, она умудрилась заблудиться в театре! Вот Брайан повеселится!

Она решила, что будет все время сворачивать направо, и пошла вперед. На пути попадались малозаметные двери с табличками, которые оповещали о том, что вход всем, кроме персонала, воспрещен. Кристин решила проигнорировать эти запреты и выяснить, в каком направлении ей следует идти. Но все двери как по волшебству (или по закону подлости) оказались запертыми.

— Прекрасно! — Кристин ударила по ни в чем не повинной двери кулачком. — Эй, есть здесь кто-нибудь? Я… — Прислушавшись к своему голосу, она неожиданно тихо произнесла: — Заблудилась.

Эхо разнесло ее признание по длинным коридорам, однако никто не спешил спасать пленницу. Кристин решилась на крайний шаг: позвонить отцу, пусть он выведет ее из лабиринта! Она достала телефон из сумочки и на ходу стала набирать номер. Ворсистый ковер заглушал звуки шагов, таинственный полумрак уже не казался столь романтичным. Скорее пугающим, отталкивающим. Внезапно захотелось услышать голос человека, который бы успокоил, сказал, что она не одна. Кристин поднесла трубку к уху и вдруг почувствовала, что уткнулась во что-то мягкое. Она вскрикнула от неожиданности. Сотовый и сумочка полетели на пол, да и сама девушка не удержалась на ногах. Однако сильные руки в тот же миг подхватили ее.

Кристин едва успела почувствовать тепло и уверенность этого неожиданного объятия, как ее отпустили. В темноте было не разглядеть ни выражения лица того, который столкнулся с ней, ни самого человека. Он молча стоял напротив, затем наклонился, пошарил по полу и подал Кристин сумочку и телефон. Девушка решила, что незнакомец все же заслуживает доверия. Тем более он может вывести ее отсюда! Улыбнувшись, она произнесла, стараясь, чтобы дрожь в голосе была менее заметна:

— Вы так меня напугали…

— Простите, я не нарочно.

Голос оказался приятным и… немного знакомым. Где же Кристин могла его слышать?

— С вами все в порядке? — Мужчина сделал шаг вперед, Кристин инстинктивно отшатнулась.

Теперь они оказались возле окна и смогли рассмотреть друг друга. Незнакомец был среднего роста, темноволосый и загорелый. Глубоко посаженные карие глаза в упор смотрели на Кристин. На нем были темные брюки и светлая рубашка из какой-то мягкой материи, в руках мужчина держал пиджак.

— С вами все… в порядке? — повторил он свой вопрос. Вежливо, но жестко. И с какой-то непонятной заминкой. Странно.

Внезапно Кристин поняла, кто перед ней. Голова закружилась. Ощущение падения. Как она могла не узнать?..

— Конечно. А… что вы здесь делаете? — Любопытство взяло верх над приличиями прежде, чем Кристин успела подумать о том, что невежливо задавать подобные вопросы.

Вот уж кого она не ожидала здесь встретить! Воображение моментально перенесло Кристин на яхту, подарив щекам ощущение ласки солнечных лучей, волосам — прикосновений разгильдяя-ветра. Темные волны, ослепительная яркая пена, потрясающее ощущение полной свободы, чуть омраченное неясной тревогой из-за близости загадочного морского волка… Другой мир. А теперь — ну надо же! — господин капитан соизволил снизойти до мест обитания обычных сухопутных «крыс»! С корабля на бал! Что бы это могло означать?

Джейк посмотрел на нее слегка насмешливо.

— Мне показалось, что я слышал чей-то голос. Примерно отсюда. — Джейк осмотрелся. — Вы никого не заметили? Вроде бы кто-то просил о помощи.

Кристин пришла в замешательство. Ну и кто тянул за язык? Щеки вспыхнули. Хотелось приложить к ним ладони, которые, напротив, были холодны как лед. Оставалось только надеяться, что при таком освещении, вернее при отсутствии того, что в полной мере можно было бы назвать освещением, ее румянец будет не слишком бросаться в глаза.

— Это была я, — произнесла она совсем тихо, глядя под ноги. — Видите ли, дело в том, что я немного заблудилась. И попыталась позвать кого-нибудь. И вот пришли вы. Довольно-таки смешно заблудиться в здании, не правда ли?

Джейк инстинктивно почувствовал, что собеседница вскинула голову и смотрит прямо ему в глаза. Он повернулся, и их взгляды встретились. Впервые — надолго. Даже на яхте Джейк избегал этого. Теперь же — удар током? прыжок в омут? — нет, все не то. Это океан. Да, в глазах Кристин притаился целый океан, со всеми штормами и штилями, ласковыми прибоями и кораблекрушениями… Джейк встряхнул головой.

Наваждение! — подумал он. Я слишком долго смотрел на океан. Теперь вот он появляется и в глазах встречных девушек. Но наваждение не спешило рассеяться.

Господи, да пропади оно все пропадом, и эта дамочка в красном платье с ее намеками в том числе… А вдруг она говорила правду? Нет, не похоже, хотя девушка смущается, краснеет, такая нежная… Черт, ну какая же она красивая!

— Да нет, что вы, — сказал Джейк. — Бывают и более необычные ситуации.

— Спасибо. Наверное, вы правы. И все же вы любитель оперы? — не сдержалась она. Посмотрим, что он на это ответит. Кристин все же задело поведение мистера Бранди на корабле. Кажется, есть возможность для маленькой мести. — Как вы здесь оказались?

Купил билет, хотел было соврать Джейк, но почему-то не осмелился.

— Я был… приглашен. У меня друг здесь работает. А вы? Постоянно ходите на постановки мистера Холла?

— Да, — довольно резко сказала Кристин. В ее ответе читалась обида и даже какая-то горечь.

За что? За то, что я был груб с ней на корабле? Или ей до всего этого вообще нет никакого дела? Идет рядом, тихая, думает о чем-то своем. А кто знает, о чем именно! И слова этой мадам в красном… Неужели Кристин на самом деле может заинтересовать парень вроде меня?.. Господи, ну я знаю, что я псих, но только пускай это будет так!

— На самом деле, — немного подумав, произнес Джейк, — я бы все равно пошел.

— Тебе… действительно нравится? — недоверчиво спросила Кристин.

— Да. — Джейк скопировал ее недавние интонации при произнесении этого короткого слова.

— И… Как тебе опера?

В представлении Кристин этот человек никак не мог оценить классическую музыку по достоинству. Но Джейк не заметил нотки сарказма в ее вопросе.

— Я ожидал несколько иного, — начал он, и Кристин удивила перемена, произошедшая с ее собеседником буквально на ее глазах.

Джейк действительно чувствовал музыку, он, как и Кристин, уносился далеко в край мечтаний под чарующие звуки флейты и фортепиано.

Удивительно, каким сложным может оказаться внутренний мир человека! Смотришь в него как в зеркало, которое, казалось бы, отражает именно то, что ты видишь вокруг: просто и понятно… Но за этим зеркалом может существовать что-то неожиданное, красивое, притягательное… Целый океан! Боже, кажется, он сейчас готов впустить меня в этот свой мир! Маски-зеркала больше нет. Какое же это счастье!

И Джейк, и Кристин чувствовали одно и то же: обоих буквально затопляло ощущение чего-то лопающегося, разлетающегося на тысячи мельчайших звонких осколков — и ощущение это было радостным. Ведь грани между мирами иногда рушатся кому-то на счастье…

Джордж и Вивьен заметили наконец отсутствие Кристин.

— И куда она, скажи на милость, могла подеваться?

— Ну, мало ли, может быть, ей надоело или стало плохо… — Вивьен стала задумчиво перечислять ситуации, в которые могла попасть падчерица. В конце концов она лениво заметила: — Да мало ли где она может быть. Она уже взрослая девочка и имеет право…

— Нет, это неуважение ко мне. — Джордж Макферсон отличался завидным упрямством. — Я сейчас же найду эту девчонку! — Он достал телефон.

Но у Вивьен были немного другие взгляды на отсутствие падчерицы.

— Дорогой, не будем портить такой чудесный вечер. Поговорим обо всем дома. — И она положила узкие пальцы на колено мужа.

Джейк и Кристин брели по коридорам театра. Они были очень удивлены: их чувство музыки полностью совпадало. То, о чем говорил один, было близко и понятно и другому. Они оба ощутили, что наконец-то нашелся человек, которому можно рассказать обо всем том, что происходит в душе. И что человек этот все правильно поймет.

— Знаешь, на самом деле я довольно часто бываю в опере. Но в основном с родными. А они здесь не для того, чтобы слушать музыку, к моему огромному сожалению. К нам постоянно подходят разные люди, и приходится с ними разговаривать. Сегодняшняя премьера не стала исключением. Поэтому я и ушла. — Кристин опустила голову и обхватила плечи руками. — Пора возвращаться, наверное.

Она зябко поежилась. Еще бы! Вечернее открытое платье из легкой ткани — не самый лучший наряд для прогулок по холодным коридорам.

— Ты позволишь? — Джейк накинул пиджак ей на плечи.

— Спасибо.

Кристин сразу же окружило тепло. Несколько минут они шли в молчании, пока Джейк, увидев одну из дверей, не произнес:

— Кстати, мы у запасного выхода. До зала отсюда долго идти по коридорам. А если выйти на улицу и снова войти через главный вход, — пара минут. Пойдем?

— Да-да, конечно.

— Хорошо, если окажется… не заперто. — Джейк с силой налег на дверь, и сила инерции практически вытолкнула его из здания театра.

За ним, щурясь, вышла Кристин. Они оказались у противоположной главному входу стороны.

— Ура! Ура! Я на свободе! Огромное спасибо моему освободителю!

— Леди, я готов выводить вас из любых катакомб и лабиринтов круглыми сутками и без перерыва на обед, — галантно отозвался Джейк. — Только свистните.

— Мой доблестный рыцарь, в наше время девушки не свистят и даже не посылают записки с голубями. Они пользуются мобильной связью. Кстати, а сколько времени мы блуждали?

И почему папа не позвонил? Последний вопрос Кристин задала мысленно. Она достала телефон. Ну конечно. Отключился, когда упал на пол.

— Мы опаздываем уже почти на полчаса. — Джейк присвистнул. — Да, нехорошо будет лезть по ногам на свое место…

Кристин вздохнула.

— А давай… не вернемся.

Будь что будет, подумал Джейк. Я схожу с ума. Блаженство! И не такая уж она… далекая и чужая.

Кристин отрицательно покачала головой. Но Джейк не собирался сдаваться.

— Ну подумай: мы опоздали? Опоздали. Почти половину пропустили. А через пару дней будет еще один спектакль… — Джейк запнулся. Логично было бы пригласить Кристин пойти с ним, но он не осмелился. — Или ты очень хочешь вернуться?

Больше всего на свете Кристин не хотелось снова слушать брюзжание мистера Филдинга.

— Нет, — тихо сказала она. — Убежим?

— Убежим, — уверенно сказал Джейк.

Через минуту они уже ехали в такси. Кристин не стала задавать вопросов о том, куда он ее везет. Почему-то она верила этому человеку.

Их путешествие продолжалось недолго. Около Катлер-ридж Джейк попросил притормозить. Смеясь, они вышли из машины. Несколько сотен метров — и вот он, океан!

— Ну да! Куда же еще может позвать сердце морского волка?

Волны, пена, смех, блеск глаз и остроумные фразы, комплименты и звезды — все было в этот замечательный вечер.

Сначала — ужин и белое вино в тихом ресторанчике; затем — несколько танцев, во время которых у Кристин кружилась голова от… вина? от страха? от близости этого непонятно-притягательного мужчины?

— Ты великолепно двигаешься!

— Спасибо, ты тоже! — Голоса пробились сквозь музыку. Протянутая горячая ладонь.

— Убежим?

— Убежим!

Наконец они оказались на пляже. Сначала было людно, многие провожали этот день купанием или просто смотрели на темное небо, лежа на песке. Джейк и Кристин сняли обувь и вошли в воду.

Океан игривым котенком ластился к ногам, то набегая на берег, то возвращаясь обратно. За день вода нагрелась до температуры парного молока и теперь манила оставить все тревоги на берегу и присоединиться к вековому дыханию океана. Поневоле позавидуешь чайкам: они могут взлететь над волнами и окунуться в бесконечную свободу…

Было уже почти темно, на пристани зажглись редкие огоньки фонарей. Мужчина и девушка неспешно шли вдоль берега. Он — невысокий брюнет, она — хрупкая блондинка в вечернем платье. Они шли босиком по воде, девушка одной рукой поддерживала край длинного, до пят, платья.

Они забыли, что один из них подчиненный, а другая — хозяйка. Это были просто два человека, которым приятно общаться, которых тянет друг к другу.

Вечерние волны приятно холодили босые ступни, волосы трепал ветер; ему поддалась даже укладка Кристин. Теперь, когда большая часть шпилек осталась в океане и светлые пряди хаотично разлетались при каждом шаге, Джейку казалось, что девушка, идущая рядом, тоже морское создание, русалка или нереида. Взошла луна — полная, желтая. В ее призрачном свете казалось, что Кристин скользит по водной глади.

Изредка ее волосы касались его щеки, когда девушка смеялась или в шутку убегала от больших волн. И тогда Джейк ощущал электрический ток, идущий от светлых прядей: будто в кожу впивались сотни невидимых стрел.

Кристин увлеклась и нечаянно разжала пальцы. С легким шелестом край атласного платья опустился к лодыжкам и мгновенно пропитался водой.

— О боже! — Кристин вылетела из воды. — Только этого не хватало!

Она попыталась отжать платье. Джейк стал помогать, но они только мешали друг другу. В итоге они потеряли равновесие и оказались на песке. И тут, повинуясь древнему волшебству, губы Джейка нашли губы Кристин. Они не помнили, как начался этот поцелуй и сколько он продолжался. Кристин отдавала всю свою нежность, всю страсть, Джейк отвечал тем же.

Они очнулись только тогда, когда мимо прошла веселая компания, орущая песни.

— Кристин. — Это имя казалось Джейку лучшей музыкой.

Она счастливо улыбнулась.

— Да, Джейк.

— Ох, твое платье! — опомнился он.

Действительно, то, что еще сегодняшним вечером было лучшим нарядом в опере, сейчас годилось только для домашних приемов. В загородном доме. В лучшем случае.

Они вскочили на ноги, посмотрели друг на друга, на платье, на луну, на часы…

— Тебе уже пора? — спросил Джейк, хотя по отчаянному взгляду Кристин и так все было ясно.

— Д-да… — протянула Кристин.

Ну вот, как всегда. С небес на землю. Мисс Макферсон вспомнила, что существует другой мир, который до недавнего времени был ее миром. То пространство, в котором крутятся ее отец и мачеха и их деловые партнеры.

Теперь же, когда Кристин побывала в другом пространстве и времени, ей так не хотелось возвращаться обратно…

6

Кристин открыла замок входной двери своим ключом, стараясь, чтобы добротная английская сталь неосторожным скрипом не выдала ее.

Получилось. Она сняла туфли и, зажав их в руках — почти как несколько часов назад на пляже, — на цыпочках стала красться в свою комнату. Достигнув заветной двери, Кристин буквально влетела в комнату. Закрыв глаза, она прислонилась спиной к прохладному дереву двери и обессиленно опустилась на пол.

Кристин чувствовала огромное облегчение. Нет, она не то чтобы панически боялась разговора с отцом. Хотела отсрочить? Да, пожалуй. Опять-таки не из-за страха тяжелого объяснения.

Она не могла никому позволить спугнуть то состояние, в котором находилась последние несколько часов. С того момента, когда в опере поймала на себе взгляд Джейка.

Этого не доверить отцу, мачехе, подругам. Они понимают — о, очень хорошо понимают! — любовь. Но не к людям, чье общественное положение хоть на ступеньку ниже их собственного. В этом случае любовь проявляется в посещении благотворительных концертов и перечислении мелких сумм на счет приютов.

О том, чтобы вздрагивать от случайного (и какого желанного!) касания руки «простолюдина» или томиться в ожидании его поцелуя, не может быть и речи…

— Ну наконец-то, — прошептала Кристин.

— Ну наконец-то, — продублировал ее фразу мужской голос, явно чем-то недовольный.

Кристин вздрогнула и открыла глаза.

В ее любимом кресле, заложив ногу за ногу и скрестив руки на груди, слегка откинувшись, сидела Вивьен. Чуть поодаль, у окна, стоял Джордж Макферсон. От них веяло абсолютным спокойствием, но никто лучше Кристин не знал, насколько обманчиво это впечатление. Она приготовилась к долгой осаде.

Несколько минут длилось молчание. Джордж в конце концов не выдержал и, тяжело ступая, прошелся от кресла до столика и обратно. Тишину нарушил голос Вивьен:

— Милая, это несколько бестактно с нашей стороны: врываться в твою комнату. Прими наши извинения. Но мы боялись, что можем не увидеть тебя сегодня.

Она постаралась «не заметить» состояние платья Кристин, которое и после отчаянных попыток приведения в порядок выглядело далеко не лучшим образом. Джордж, скорее всего, просто не увидел перемен во внешнем виде дочери: он, как и большинство мужчин, не обращал внимания на подобные мелочи.

Вивьен с терпеливым участием ждала ответа. Кристин подошла к отцу и натянуто улыбнулась. Странно, когда родной человек оказывается по другую сторону «баррикад». Не знаешь, что и делать.

— Ну что ты, папа, я бы обязательно пожелала тебе спокойной ночи. И Вивьен. Просто я опасалась вас побеспокоить.

— Ты же знаешь, что мы волнуемся, — начал Джордж.

Слова звучали плавно, почти напевно, как в детстве, когда Кристи (а именно так любил называть ее отец, когда ей было лет двенадцать) возвращалась домой после десяти вечера, с расцарапанными до крови коленками и с очередной историей о спасении бедного бездомного котенка, который тут же демонстрировался и оставался погостить недельку-другую, пока мама не находила ему местечко у знакомых. Кристин улыбнулась этим воспоминаниям.

— Но, папа, мне давно не тринадцать, — весело начала она. — И к тому же, когда я…

Дальше должна была проследовать фраза: «Была замужем, то…» — после которой отец и дочь дружно и не сговариваясь буквально падали от хохота. Дело в том, что в тринадцать лет Кристин вполне серьезно заявила, что «ночевать сегодня не придет». Естественно, реакция родителей была отрицательной. Но юная особа твердо стояла на своем. Она сообщила, что вышла замуж и теперь о ней будет заботиться супруг. И он разрешил ей погулять подольше. Стоит ли описывать переполох, который поднялся после этого заявления? И радость Макферсонов, когда выяснилось, что «муж» — мальчик из класса, а брак был зарегистрирован в Интернете? Кристин объяснили, что красивой электронной открытки недостаточно для официального признания их супругами и что она, естественно, останется дома. Одного упоминания об этой «свадьбе» всегда хватало, чтобы разрядить тяжелую обстановку. Но на этот раз Джордж проигнорировал попытку «мирного урегулирования».

— Ты же знаешь, что мы волнуемся, — повторил он, и на этот раз в его голосе прорезались металлические нотки. — Кристин, бога ради, объясни, куда ты пропала? Почему без предупреждения? Почему не отвечает твой телефон? Где ты была? — С каждой фразой слова звучали все громче и громче, резко и обвиняюще.

Джордж Макферсон выжидающе смотрел на дочь, которая под градом его вопросов опустилась на кровать. Отшутиться не удалось. Кристин тяжело вздохнула и принялась лгать:

— Папа, дело в том, что мне стало душно в опере и я решила выйти ненадолго на свежий воздух.

— Милая, с тобой все в порядке? И долго ты там пробыла? — одновременно вырвалось у Вивьен и Джорджа.

— Нет, совсем недолго. Я не хотела возвращаться и поймала такси… Мне захотелось погулять.

Кристин встала и подошла к столику, на котором находились разные дорогие сердцу безделушки. Фарфоровые игрушки, купленные в разных частях города: семейство слонов нежно-розового и голубого цвета, приобретенное в магазинчике недалеко от аэропорта; статуэтки божков непонятного происхождения, которые она нашла в восточной лавочке на Бискейн-Бэй, сухие цветы, ракушки и камушки с пляжа, старые валентинки… Кристин принялась их перекладывать с места на место. Когда она нервничала, ей было просто необходимо занять чем-нибудь руки. Кристин казалось, что все эти забавные сувенирчики хранят тепло и энергетику тех мест, где были приобретены. Она медленно проводила пальцами по шершавой или гладкой поверхности камней и представляла, сколько им на самом деле лет и что они повидали на этом свете…

Из приятного забытья ее снова вывел голос отца:

— В такое время?!

— Да, я побродила по побережью, посидела в кафе…

— Одна?

О, как бы Кристин хотелось рассказать, о чем они говорили с Джейком, о том, что он очень интересный человек, яркая личность, милый, обаятельный, остроумный… О том, что вся его суровость — напускная. Она попыталась представить отца, сидящего рядом с Джейком на пирсе с закатанными брюками и бросающего камушки в воду… Или Джейка, лениво потягивающего мартини в кругу бизнесменов и ведущего бесконечные разговоры о бирже… Первое так же невероятно, как и второе. Хотя Джейк неплохо смотрелся бы в костюме, сшитом на заказ. А отец — в панамке и со спиннингом! Уже почти смешно. Если бы не было так грустно. Если бы не надо было изворачиваться и придумывать себе новую биографию на последние несколько часов. Если бы можно было рассказать правду…

— Да. А в чем дело? — Кристин попыталась улыбнуться. Она давно заметила, что это разряжает обстановку и успокаивает. Несмотря ни на что, она не хотела скандала и всеми способами старалась его избежать.

— Дело в том, дорогая, что, как только что верно отметил твой отец, мы волнуемся. Очень. — В глазах Вивьен вспыхнул злой огонек.

Да что девчонка себе позволяет? Сбежала из театра, никого не предупредив, отключила сотовый, да еще ведет себя как ни в чем не бывало! Чем же ты, моя милая, на самом деле занималась и где? И с кем? Вивьен пристально посмотрела на падчерицу. Та стояла у столика и перебирала ракушки. Дурацкая привычка. Детская какая-то. Уж лучше бы сидела и… держала себя в руках. Неплохо бы ей научиться этому несложному искусству.

— Простите меня, я не думала, что вы будете так волноваться. — Кристин опустила глаза.

Вивьен гадала, что могло случиться на самом деле. В ночную прогулку в одиночестве она не очень-то верила. Что же произошло? Она начала прокручивать в памяти вечер. Вот они заходят в театр, проходят в ложу, начинается спектакль. Вивьен незаметно для окружающих рассматривает соседние ложи. Надо же чем-то занять себя! Например, выяснить, кто пришел и с кем. Кристин и Джордж казались поглощенными происходящим на сцене, ей нечего было опасаться. Вивьен уже нашла кое-кого из знакомых и разглядывала их в театральный бинокль, как всегда элегантная и строгая, надменная и безукоризненная. Сложно было понять, о чем она думала, видя своих многочисленных поклонников, бывших и настоящих. Но вот брови ее удивленно взметнулись вверх. На долю секунды. Вот уж не ожидала — Джейк Бранди! Еще один ценитель прекрасного. К тому же опаздывает. Вивьен тихонько фыркнула. На редкость неприятный и непонятливый субъект. Но тут ее взгляд перешел к более интересному экземпляру: Кэстон Филлинг, преуспевающий предприниматель; в какой именно сфере он работал, сказать было сложно. Этого не поняла даже Вивьен, несмотря на свою отменную проницательность. Но подарки Филлинга ей очень нравились. С кем это он?..

По правде говоря, Вивьен даже не заметила, когда Кристин ушла. Но сейчас, проанализировав сложившуюся ситуацию, она допустила абсурдную, с точки зрения людей ее круга, мысль: а вдруг исчезновение падчерицы как-то связано с присутствием в опере Джейка Бранди? Нет, нереально. Хотя… Миссис Макферсон чуть не подпрыгнула от внезапной догадки. Конечно! Место Джейка ведь тоже пустовало после антракта! Эта овечка и шагу не ступит одна. Господи, ну докажи мне, что ты есть: хоть бы ее спутником был матрос! Вивьен бросила взгляд на девушку. Кристин полумечтательно-полузадумчиво отвечала на реплики отца, довольно колкие и обидные. Было ясно, что она витает где-то, а все, что происходит в этой комнате, волнует ее постольку-поскольку.

Что же случилось на самом деле и неужели этот Бранди действительно имеет какое-то отношение к исчезновению Кристин? Ведь она уже несколько месяцев не общается ни с кем из молодых людей. А тут вдруг такие перемены в поведении! Безумно интересно. А ведь, скорее всего, так и есть. Неужели Принцесса и вправду оступилась? Допустила настолько глупую ошибку? Как было бы чудесно! Кристин, ты ведь можешь посодействовать любимой мачехе, а? Ну молодец, Джейк Бранди, понятливый малый!

Перепалка между дочерью и отцом продолжалась. Вивьен уже немного устала и решила прекратить споры.

— Дорогой, — обратилась она к Джорджу, — я утомилась, давай закончим это обсуждение. К тому же Кристин тоже нужен отдых. Лучшие разговоры — утром.

Вивьен легко встала с кресла.

— Спокойной ночи, милая. — Она хитро улыбнулась Кристин.

— Спокойной ночи.

Джордж вышел вслед за Вивьен, не попрощавшись с дочерью. Дверь закрылась. Кристин обессиленно рухнула на кровать. Кажется, ей предстояла бессонная ночь.

Несмотря на то, что рассвет наступил через пару часов, ночь все же показалась Кристин очень долгой. Из-за вереницы мыслей, тревог и надежд. Из-за предчувствия… счастья? горя? Кристин не знала. Скорее всего, и того, и другого. Не сомневалась девушка в одном: она очень хочет быть рядом с Джейком. До боли, до головокружения. Как могло случиться такое: девушка, живущая в двадцать первом веке, вдруг оказалась в положении средневековой барышни из романтической Италии или Испании?

Действительно, ситуация из шекспировской пьесы: героиня, послушная дочь, хочет быть рядом с прекрасным молодым человеком, абсолютно неугодным родителям. Что там дальше у классика? Кристин в который раз за этот вечер тяжко вздохнула. Нет, такой финал ее абсолютно не устраивал.

С утра Кристин несказанно повезло: она опоздала на завтрак и потому пропустила очередную милую семейную разборку. Девушка была очень благодарна Эйдриану, когда он позвонил ей рано утром с бесчисленными извинениями и просьбой срочно вылететь в Лос-Анджелес. Как всегда, все в последний момент.

Просто прекрасно, что существует журналистика, думала Кристин, вылетая из душа, натягивая самое удобное платье и сопровождая все это попытками подвести глаза, накрасить губы и подсушить волосы: нужно же выглядеть прилично! Моментально засунула в сумку минимум необходимых вещей, так, ничего не забыла? Вперед! Преодолев ступеньки со скоростью курьерского поезда, она выбежала на улицу, где уже ждал «понтиак» Эйдриана.

— Привет.

— Привет.

— Ты, как всегда, прекрасна словно солнце. — И звонкий поцелуй в щеку.

Все, ритуал приветствия соблюден, можно ехать.

Машина плавно тронулась и поплыла в аэропорт. Каждый раз, когда Кристин оказывалась в этом «понтиаке», ее охватывало ощущение надежности и комфорта. Как будто она не едет по шоссе на высокой скорости, а совершает водную прогулку на лодке по озеру. Пару раз она даже засыпала, очарованная этим чувством. Нет-нет-нет, не сейчас! Не спать, не спать! Кристин порылась в ящичке для перчаток и выудила оттуда (именно выудила, отчего-то порядка в этом месте не наблюдалось даже после уборки) диск с ритмичной музыкой.

Перелет, такой же, как и десятки ему подобных, не оставил ярких впечатлений — только мерный гул турбин и уютное тепло надежного плеча Эйдриана.

Через несколько часов мисс Макферсон и мистера Ломана уже встречали в отеле «Сабаи». Наскоро позавтракав, они отправились на встречу. Весь день прошел в суматохе. Новые и старые знакомые, деловые споры и светские беседы — Кристин с головой окунулась в привычную атмосферу. Вечером, вернувшись в гостиницу (наконец-то!), Эйдриан и Кристин шумно обсуждали новинки курортного бизнеса.

Они поселились в одном номере. Кристин ничуть не смущало присутствие рядом, на соседней кровати, мужчины, ведь это был «Истер Оман», как она называла его в детстве по причине проглатывания первых букв в словах «мистер Ломан». Второй отец, который был далеко не так строг с ней. Как часто она делилась с ним своими «страшными тайнами», которые нельзя было доверить одноклассницам! А какие замечательные игрушки привозил он из заграничных поездок!..

В то время как Кристин предавалась милым детским воспоминаниям, Эйдриан тоже думал о прошлом. Но оно не казалось ему безоблачным. Кристин спросила о чем-то, Эйдриан ответил. Невпопад. Мысли его блуждали далеко отсюда. Он смотрел на Принцессу и как бы сквозь нее, и перед ним вновь и вновь проносились картины из той жизни. Жизни, когда Лилиан была жива.

Лилиан… Утонченный, нежный цветок… Хрупкая, светлая.

Совершенство.

Сколько можно думать об этом?! Возьми себя в руки. Нет, не получается…

Эйдриан с тяжелым вздохом запрокинул голову. Затылком ударился о спинку кровати. Физическая боль немного отрезвила. Эйдриан вновь сел ровно. Кристин отошла к окну и стояла вполоборота, любуясь видами. Заходящее солнце золотило ее волосы, легкий ветер чуть шевелил кудряшки на шее. Такие же, как у Лили…

Такие же… Такая же?

Открытая, полная жизни и света. Лучистая. Чарующая.

Господи, я схожу с ума…

Нельзя так больше.

— Моя Принцесса… — Голос Эйдриана прозвучал глухо, и Кристин вздрогнула. Он сделал паузу, и спустя мгновение знакомые бархатные нотки вернулись. — Не соизволите ли вы оценить достоинства местного ресторана?

Поход в ресторан? В половине первого ночи? Почему бы и нет!

— Конечно, Эд. Только накину что-нибудь.

Эйдриан схватил ее за руку и буквально выволок за собой в коридор безмерно удивленную такой поспешностью Кристин.

Ресторан находился на первом этаже отеля «Сабаи». Швейцар распахнул резные двери, и Кристин с Эйдрианом оказались внутри. Столик — как всегда — крайний, у окна. Кристин всегда, в каком ресторане бы ни оказалась, выбирала это место. Почему? Ответа на этот вопрос не знала даже она сама. Просто так уютно.

Приглушенный свет создавал атмосферу доверия. Низкие столики с белоснежными скатертями так и просили дополнить их скромное убранство парой бокалов красного вина. Но самым чудесным было то, что в этом ресторане звучала классическая музыка.

И снова Кристин ощутила это изумительное чувство покоя и надежности, почти ничем не омрачаемое. Почти ничем — кроме надоедливых мыслей о том, что же ждет ее завтра дома, кроме смутных предчувствий и грез.

Кроме пылающих щек и горящих глаз.

Ощущений тепла его ладоней и требовательности губ. Кристин чувствовала, что вот-вот оторвется от земли и взлетит навстречу солнцу. Эти воспоминания опьяняли не хуже вина и кружили голову.

Сев за столик, Кристин оказалась в окружении огоньков свечей. Утонула в объятиях мягкого глубокого кресла. Официант разлил заказанное Эйдрианом вино по бокалам. Она подняла свой и, немного отпив, вновь поставила на скатерть. Вино сразу же наполнилось отблесками от свечей, стало необыкновенно тепло и уютно. Щеки девушки зарделись, отчего она стала только прекраснее. Осмотрелась — в полумраке тут и там вспыхивали новые и новые огоньки.

Почти блуждающие — «огни святого Эльма», вспомнилось Кристин. Интересно, почему их так называют. Эд что-то рассказывал…

Эйдриан, казалось, прочел ее мысли.

— Крис, посмотри вокруг. Знаешь, похоже на тропики перед грозой. В джунглях кажется, что с каждого древесного листа на тебя в упор смотрят тысячи фосфоресцирующих зрачков. Представляешь? Местные жители говорят, что это злой дух Канайма, распавшись на миллионы душ, насыщает своей злой волей природу.

— Интересно! А на самом деле откуда они берутся, эти «огни святого Эльма»?

Эйдриан поправил воображаемое пенсне.

— Давным-давно, когда я был ребенком, моя престарелая прабабушка-индианка поведала мне под большим секретом волшебную историю…

— Эд, прекрати! Ты порой бываешь просто невыносим! — Кристин погрозила ему пальцем и фыркнула: — Юный индеец!

Эйдриан с видом покорности судьбе вздохнул и продолжил:

— На самом деле, блуждающие огни, естественно, не души умерших или злых духов. В воздухе может загораться болотный газ. Или находящиеся на возвышении предметы перед грозой заряжаются током. Знаешь, говорят, что иногда эти трепетные язычки холодного пламени сияющим ореолом окружают, например, рога оленя или уши лошади. И даже поднятые над головой руки.

— Хотела бы я это увидеть.

— Увидишь, я обещаю.

Неспешно текла беседа — обо всем на свете, как всегда. Как всегда, они наслаждались обществом друг друга. Но мысли обоих были все же далеко отсюда. Эйдриан хмурился, пытаясь спрятать подальше, в глубину сердца, то, что его волнует. Кристин же была поглощена новыми ощущениями. Грезы наяву — наверное, это определение лучше всего подходило к ней в тот момент. Эйдриан сидел напротив и, улавливая настроение своей любимицы, улыбался. Смеющиеся глаза Принцессы — лучшее доказательство того, что все хорошо. Но вот появилась грустинка, лучики веселья немного померкли. Секунда — и снова вспыхнул веселый огонек. Эйдриан, как никто другой, знал, что глаза Кристин не могут утаить того, что происходит в ее сердце.

Он интуитивно почувствовал: все не так просто и что-то гнетет Кристин. Врожденная проницательность не подвела его и на этот раз. Но почему она молчит? Обычно именно к нему первому она обращалась со всеми своими проблемами и бедами.

Эйдриан попробовал осторожно разузнать, в чем дело.

Кристин вздрогнула и в упор посмотрела на него.

— Да нет же, все в порядке.

— Принцесса, посмотри наверх, у тебя над головой витают тучки.

— Да, действительно, — признала Кристин после минутного размышления, — есть парочка на горизонте.

— Так что случилось?

Она потупилась и принялась мять салфетку. Эйдриан мягким, но уверенным движением отобрал этот «спасательный круг» и накрыл ее ладони своими. Руки Кристин были холодными как лед. Девушка подняла глаза и решилась.

— Эйдриан, мне нелегко об этом говорить. Хотя если не с тобой, то с кем же?

Он ободряюще улыбнулся. Кристин продолжила:

— Видишь ли, за последние несколько дней кое-что произошло.

Нет, все не то! Неужели нельзя передать этого словами? — подумала она в отчаянии.

— Я не знаю, что происходит, я запуталась в себе, в других, знаешь, бывает так, что ты счастлив и несчастен одновременно? — выпалила она залпом, без передышки.

Господи, что же такое?! Он не понимает! Да, наверное, это довольно сумбурное объяснение! И вдруг, неожиданно, с языка Кристин сорвалось:

— Я, кажется, влюбилась…

Ну вот, она и произнесла это слово. В нем все и — ничего. Миг и Вечность, вся Вселенная. Радость и боль. Как будто кто-то вырывает сердце из груди. И Он — везде.

— Принцесса, я рад за тебя.

Знакомый голос донесся откуда-то издалека. Кристин поняла, что опять задумалась и совершенно забыла о том, где она и с кем. Поэтому в звучании слов Эйдриана она не заметила странных, «режущих» интонаций.

— О, прости, я опять пропала… Пожалуйста, пожалуйста! — Кристин стало по-настоящему стыдно.

— Ну что ты, родная, нашла повод для извинений! Но ты все же грустна. Неужели он глух и слеп? Ты думаешь, он не видит, какое ты сокровище? Уверен, никто из твоих знакомых юношей не упустил бы этот шанс.

— Нет, Эйдриан, он не из разряда тех молодых людей, которые крутятся рядом со мной.

Он удивленно вскинул брови. Кристин молчала. Затем, стряхнув оцепенение, взяла в руки бокал и залпом опорожнила.

— Налей мне еще вина, пожалуйста.

Повисла пауза. Неловкая? Наверное, в другом случае ее так бы и следовало назвать. Но сидящие за столиком люди ничуть ею не тяготились. Каждый снова обратился к своим мыслям.

Кристин вновь и вновь переживала события вчерашнего вечера. Эйдриан был погружен в размышления о только что услышанном.

«Я, кажется, влюбилась». «Я влюбилась». «Влюбилась…» — долгим эхом звучало в ушах. Мир рушился. Эйдриан не понимал, что происходит. Почему так больно. Это должно было случиться. Рано или поздно. Ну вот, и случилось. Принцесса нашла Принца. Так и должно быть. Но… почему сердце старого друга разрывается на части от этого известия?

Все ведь отлично. Свечи, музыка, цветы. Рядом эта чудная девушка, полуженщина-полуребенок. Но взгляд ее блуждает. Она прекрасна в своих мечтах. О ком она грезит?

И кто он, ее избранник? В голове крутились разные варианты. Джим Коррин? Бен Дорт? Клайв Хадсон? Так или иначе они симпатизировали юной мисс Макферсон. Все они молодые, преуспевающие, имеют приятную наружность…

И вдруг — парадоксальная мысль: если бы я был лет на двадцать моложе…

Эйдриан не на шутку испугался. Что же это? Боже, нет… Нет!

Киллиан-роуд, казалось, была погружена в глубокий сон. Это безмятежное спокойствие (со скидкой на условия Майами, разумеется) старались не нарушить два человека в темной одежде. Про таких говорят: без особых примет. Самая обычная одежда: темные джинсы и кожаные куртки, незапоминающиеся лица. У обоих за плечами рюкзаки. Прогулочным шагом они подошли к высокому зданию. Сверили номер дома с записанным на бумажке.

— Все так.

Переглянулись. Подошли к пожарной лестнице.

— Давай, твоя очередь. — Приказ сопровождался парой крепких ругательств.

Огрызаясь вполголоса, один скинул рюкзак на асфальт и довольно неуклюжими движениями выудил оттуда крепкую веревку с крюком на конце. Прицелился, бросил. Промах. «Кошка» с лязганьем упала возле дома.

— Осторожнее, — едва слышно прошипел второй. Боязливо огляделся. — Если все испортишь… — Не договорив, он в качестве самого весомого аргумента провел большим пальцем правой руки по шее.

— Да знаю, знаю. Дон не простит. Хотя что ему тут надо? «Поймете!», — довольно похоже передразнил он. — Хорошенькое описание объекта!

Второй поспешил урезонить зарвавшегося товарища:

— Да закрой ты рот наконец! — едва сдерживая ярость, просипел он. — Не твоего ума это дело. Слушай, что тебе говорят, да делай!

Вторая попытка оказалась более удачной. Подтянувшись на руках, мужчина довольно быстро достиг лестницы. За ним тут же последовал второй. Перевели дух, осмотрелись. Никого. Полезли наверх. Вот и нужное окно. Немного повозившись с сигнализацией, мужчины проникли в квартиру.

— Понимаешь, я сейчас скажу банальность, но он действительно не такой, как все.

— Принцесса, когда ты влюблена, — как же стучит сердце при произнесении этого слова! — да, влюблена, объект твоей страсти кажется самым лучшим человеком на свете… — Эйдриан помолчал и осторожно добавил: — Это нормально.

— Да нет же, нет! Я не об этом! Посмотри вокруг! Посмотри.

Кристин обвела рукой зал. Эйдриан огляделся.

— Что ты видишь?

— Ну…

— Смотри-смотри. Люди сидят, улыбаются… Вон полноватый господин изволит шутить. Его спутница сразу же подхватывает эту игру и нарочито весело смеется. А правее — двое мужчин. Вежливые и собранные. Но их глаза — говорят обо всем. И о том, насколько они друг другу противны, и о том, что, если бы не дела, они бы не провели и минуты рядом друг с другом. И все ложь, и везде ложь. И ни конца ни краю. Эйдриан, я просто устала.

Кристин выдохлась. Она, казалось, сама была удивлена столь резким словам, слетевшим с ее губ. Бывает так, что, сказав что-то, вдруг начинаешь смотреть на себя со стороны и порой удивляешься. То же самое сейчас испытывала Кристин: она вспоминала обрывки фраз, которые только что с горячностью произносила, и уже не чувствовала того напряжения, той острой душевной боли и почти физической потребности кричать о том, что причиняет ее.

— Принцесса, давай уйдем отсюда.

Эйдриан не на шутку испугался. Он в первый раз видел Кристин такой. Он жестом подозвал официанта и попросил принести счет.

— Нет-нет, я уже в порядке, — заверила Кристин. — Спасибо за мягкую жилетку. — И она улыбнулась одними уголками губ.

— Вот черт! Ничего!

— И здесь.

Двое мужчин энергично рылись в шкафах и ящиках. Два слабых лучика от электрических фонариков шарили по стенам и мебели, затем, если они задерживались на каком-либо предмете, к лучам присоединялись и ловкие руки.

— Да нет здесь ничего!

— Да, вроде нет. — Высказывание было дополнено парой резких фраз. — Давай в следующую.

— Он… такой… другой… — Кристин задумчиво сжимала в руке тонкую ножку опустевшего бокала. — Не притворяется, не играет, не лжет. Не ищет выгоды. Он свободен, если у него и есть бог, то это океанская стихия. Он поразил меня: знаешь, когда мы катались на яхте, Джулия упала за борт. Не спрашивай, как это произошло, она везде приключения найдет. Так вот, он — единственный, кто поступил как настоящий мужчина: он бросился в воду и вытащил ее.

— А еще мы встретились в опере. Представляешь, я там заблудилась в коридорах, а он меня вывел! Он сильный, очень. Сильный духом. Он выше многих. О, Эйдриан, как же я рада, что повстречала его! Эд, он такой… исключительный…

Принцесса уже давно сладко спала, устав за этот долгий день. А Эйдриан все ворочался в своей кровати и никак не мог заставить себя заснуть. Стоило закрыть глаза — и вновь он оказывался внизу, в ресторане. Вновь слышал голос Кристин, которая с неподдельной любовью и искренностью рассказывала о другом мужчине.

Что он собой представляет? Что он испытывает к Кристин? Если, конечно, испытывает что-нибудь вообще. Бедная девочка, как же ей может быть больно, если ее герой окажется проходимцем и обманет ее! А если нет? Вдруг он на самом деле любит ее так же сильно, как она его? Тогда — еще хуже… Старина Макферсон лопнет от злости. А если не лопнет, то устроит дочери счастливую жизнь. После женитьбы на этой… — он не мог подыскать эпитет, чтобы выразить всю ту брезгливость и ненависть, что испытывал к Вивьен; наверное, такое слово просто не существовало в природе, — Джордж стал другим, совсем другим. Тяжелый ему предстоит выбор: Вивьен, деньги или Кристин. Да…

Хоть бы все было не так серьезно! — взмолился Эйдриан, сам в это не веря. Он хорошо знал Принцессу. Ее открытое нежное сердце. И видел, что она на самом деле очень сильно любит человека, о котором рассказала ему.

Что же будет, что же будет?

7

В номер проникали первые лучики солнца, они упирались в стену над головой Кристин и разбивались на квадраты. Из приоткрытого окна доносился гул просыпающегося города. Хотя… говорят, что мегаполисы никогда не спят. Но Кристин Макферсон была уверена, что город проснулся только что, вместе с ней и этими золотистыми лучиками.

Я еду домой!

Девушка выпрыгнула из-под одеяла, в три шага преодолела расстояние от кровати до ванной и поспешила подставить лицо и руки под теплые струйки воды. Прядки светлых волос нечаянно попали под брызги, но Кристин этого даже не заметила.

Я еду к нему!

Натянула джинсы и легкую футболку, собрала волосы в хвост на затылке. Почему-то рассмеялась. Из-за чего? Из-за того, что все прекрасно и так необыкновенно солнечно в это утро.

В таком приподнятом настроении и застал ее Эйдриан, когда вышел из своей комнаты.

Они позавтракали в ресторане при отеле. При дневном освещении он был менее очарователен, чем ночью.

— Домой? — спросил Эйдриан.

— Домой! — счастливо улыбнувшись, отозвалась Кристин.

— Соскучилась по своим?

— Конечно. Да. Очень. Ужасно.

Кристин точно знала, кого ей сильно не хватает. Сопротивляться этому, пожалуй, было бесполезно. Она уже ничего не решала. Ее затянуло в водоворот чувств, выбраться из которого было невозможно. Волшебные ощущения и переживания, предчувствие бесконечного счастья и опасение обмана и боли — вот чем жила она уже несколько дней.

Когда они приехали в аэропорт, Кристин поймала себя на мысли, что витает в параллельном мире с названием «Только Я и Он» и с трудом вспоминает события сегодняшнего утра. Зато каждая секунда, проведенная рядом с любимым, не забудется никогда! Как приятно давать жизнь своим мыслям, уноситься далеко-далеко, погружаться с головой в грезы…

Кристин настолько глубоко ушла в себя, что перестала замечать все вокруг, и, если Эйдриан мог ее понять, то окружающие просто не знали, что девушка, настойчиво пытающаяся попасть под электротележку с багажом — вовсе не выжившая из ума самоубийца, а всего лишь безумно влюбленная женщина. Действительно, пару раз Эйдриан вытаскивал зазевавшуюся Кристин почти из-под колес.

Но он был ей почти благодарен за то, что она ничего не замечала, а то завалила бы вопросами, почему такой грустный и так далее. Эйдриану не всегда хватало сил и выдержки контролировать себя: А участливые и теплые глаза Кристин вряд ли способствовали бы восстановлению душевного равновесия. Всего за один вечер — да что там, за какие-то несколько часов — был полностью разрушен весь его мир. Да, Эйдриану Ломану было о чем подумать.

Перелет прошел в молчании. Сидеть рядом, чувствовать тепло друга, поддержку — Кристин хватало и этого. Эйдриан также предавался своим мыслям, грустным, горестным. Обо всем: о себе и Лилиан, о Кристин и ее возлюбленном, о будущем и бессмысленности жизни. О вере и обмане, о надежде и ее утрате и о вечной несправедливости.

Выйдя из здания аэропорта, они направились на стоянку, где Эйдриан оставил машину. Радостно заурчал мотор: автомобиль знал своего хозяина и по-своему любил его. Снова замелькали улицы и парки, дома, магазины…

— Ну вот мы и на месте.

Черный «понтиак» медленно и, как всегда, плавно подъехал к дому Кристин.

— Счастливо, Принцесса. — Эйдриан потянулся губами к щеке Кристин, намереваясь ее поцеловать, но девушка решительно пресекла его попытки.

Посмотрев на Эйдриана в упор, она строго сказала:

— Ты же настоящий друг и не думаешь сбежать от меня домой при первой же возможности, правда?

— Но, Кристин, у меня работа… — предпринял Эйдриан попытку оправдать свой «недостойный порыв».

Однако у Кристин были абсолютно другие планы относительно сегодняшнего времяпрепровождения Эйдриана.

— Ну уж нет, — решительно заявила она. — Ты идешь сейчас со мной! И никаких возражений! Во-первых, тебе нужно поесть, а где ты еще пообедаешь? В твоем холодильнике кроме засохшего ломтика сыра ничего нет! — Вспомнив о том, что пообедать можно и в ресторане или заказать еду на дом, Кристин добавила: — Такого обеда, как у нас дома, не попробуешь нигде больше, ты же знаешь! Во-вторых, тебе, наверное, надо поговорить с отцом о делах. В-третьих… — Кристин запнулась, а потом выпалила: — Ну не оставляй меня на растерзание-е-е!

— Хорошо-хорошо, — поспешил согласиться Эйдриан.

Кристин захлопала в ладоши.

Привычные пятнадцать шагов по дорожке, которую почему-то вымостили плитками бледно-желтого цвета, что давало повод сравнивать ее со знаменитой дорогой из желтого кирпича из сказки про волшебника страны Оз. Звонок в дверь.

— О, мисс Макферсон, мистер Ломан, вы как раз вовремя! — затараторила открывшая им дверь горничная. — Через десять минут пригласят к столу! Мистера Макферсона нет, он работает и вернется только вечером. Брайана тоже нет дома.

— Уф, хоть отца нет, пообедаем спокойно! — шепнула Кристин Эйдриану.

Каково же было ее удивление, когда, войдя в столовую, она увидела Джорджа Макферсона, сидящего во главе стола!

— Здравствуй, милая! — обратилась к ней Вивьен с неизменной дежурной улыбкой. — Я узнала, что ты приехала, и позвонила Джорджу. Он так тебя ждал и беспокоился, что я решила ускорить вашу встречу!

Кристин нашла в себе силы сдержанно поблагодарить мачеху.

Принесли первое. Все взялись за ложки, но ели без видимого удовольствия. Кристин вообще было все равно, что в ее тарелке: она снова витала в облаках. Настолько высоко, что умудрилась пролить на скатерть воду из бокала.

Да и отношения с родственниками отчасти внушали ей беспокойство. Отец до сих пор не простил ей «побега» из оперы. Знал бы он, что случилось на самом деле! Точно запер бы в монастыре до тех пор, пока не объявился нужный кандидат!

В самом деле, Джордж держался подчеркнуто строго и официально, особенно когда обращался к Кристин. Вивьен же, казалось, питалась отрицательными эмоциями, повисшими в воздухе почти физически ощутимым густым туманом. Чувствовалось, что хорошо было только одному человеку — ей.

Кристин вздыхала украдкой по океану, по свободе и по мужественному парню с чувственными губами; Эйдриан переживал за Кристин; Джордж — за свое уязвленное достоинство. Никому кусок не лез в горло.

Как же рада была Кристин, когда этот выматывающий обед закончился! Поболтав за кофе в гостиной с Эйдрианом минут двадцать и проводив его, она заперлась в своей комнате и занялась приведением себя в порядок. На стол одним широким движением высыпались все тюбики и баночки, которые были в косметичке. Кристин разрывалась между двумя стремлениями — сейчас же бежать на яхту или все же сделать красивый макияж. Пришлось накладывать минимум косметики в очень быстром темпе.

Так, последние штрихи: по капле любимых духов на запястья и еще по одной за уши. И — готова!

Кристин вышла из дома. Почему-то через черный ход. Как воровка! И чего я боюсь? — удивлялась она сама себе. Может быть, я опасаюсь «всевидящей» Вивьен? Хотя что такого в том, чтобы покататься на собственной яхте?

Уильям, как всегда, был в гараже.

— Привет. — Кристин улыбнулась и попросила: — Отвези меня на «Кристин», пожалуйста.

— Как пожелаете, мэм. Как вам будет угодно.

Шофер с подобострастием открыл дверцу и подал руку молодой хозяйке. Затем со всех ног (и вскидывая колени чуть ли не до плеч) подбежал к своему водительскому месту. Так паясничать он мог себе позволить только с Кристин. Она же ничуть не обижалась и с удовольствием принимала участие в игре.

— Эй, как там тебя, Гарри? Генри? Впрочем, не важно. — Кристин постаралась придать своему лицу самое высокомерное выражение, на которое только была способна. — На Уоллстрит. Да побыстрее.

На этой ноте Кристин не выдержала и расхохоталась от души. Уильям вытирал уголки глаз белым платком.

Двадцать минут — и Кристин уже на пристани. Сердце замирает, она боится посмотреть на причал. Вышла из машины, бормоча какие-то бессвязные слова благодарности Уильяму. Ее голову занимали сейчас совсем другие мысли, нежели выражение признательности шоферу. Внезапно охвативший испуг сковывал движения.

А вдруг он… передумал?

А вдруг яхты нет на месте?

И сразу же Кристин одернула себя: есть. Непременно есть. Куда же ей деться? Это только в сказках волшебные дворцы летают по воздуху.

8

С самого раннего утра Джейк Бранди крутился на палубе. Проверял, все ли в порядке с такелажем — уже в третий раз за сутки, с рулевым механизмом, ванты, шкоты…

Если бы он не опасался привлечь к себе излишнее внимание и этим навредить Кристин, он бы достал бинокль и стал вглядываться в поворот дороги. Но если он и нашел в себе силы не делать этого, то заставить себя уйти с палубы было делом абсолютно невозможным.

Его одолевали сомнения. То он почти сожалел о том, что произошло на пляже, то буквально летал на крыльях счастья. Сожалел, помня о том, кто он и кто — Принцесса. И поражался, как же легко они преодолели эту пропасть — просто перешагнули. И не знал, что будет дальше. И верил, и не верил в свое счастье.

Стоило закрыть глаза — и вот она, Кристин, совсем рядом. Протяни ладонь — и дотронешься. Забывшись, Джейк действительно протягивал руки к Кристин, стоящей на палубе, и только тогда, ощутив пустоту, вздрагивал и приходил в себя. И едва сдерживал стон сожаления.

Еще неделю назад он не подозревал о существовании этой девушки, а теперь вот… не представляет, как можно жить без нее.

Океан… Даже огромные пространства свободы, дикой, безупречной, первозданной, не увлекали его больше. В пушистых облаках и синеве небес он видел лицо Кристин; ветер, цепляющий его за скулы, напоминал о ее дыхании, огнем обжигающем кожу. Огнем настоящей жажды, настоящего желания.

Когда золотистый лимузин подкатил к пирсу и из него вышла Кристин, Джейк почувствовал, что выражение «сердце готово вырваться из груди» основано на вполне реальных ощущениях — вроде тех, что он испытывал сейчас.

Ну вот и она. Наконец-то, наконец-то! Одна, без друзей и родных. Неужели это… счастье? А вдруг с ее стороны это только каприз, минутная слабость? Да нет же, нет. Господи, умоляю, только не это! — проносились в голове Джейка сбивчивые мысли.

Между тем Кристин что-то сказала водителю, машина плавно тронулась и вскоре скрылась за поворотом. Кристин медленно приближалась к яхте. Когда она подошла поближе, стало заметно, что она дрожит. Джейк едва сдерживался, чтобы не броситься ей навстречу и не заключить в свои объятия.

Вот она ступила на палубу. На ватных ногах Джейк подошел ближе.

Сейчас все и решится. Один взгляд — и все ясно.

— Привет.

— Привет.

И две добрые улыбки. Руки бессознательно, прежде чем молодые люди сообразили, что делают, соприкоснулись теплыми ладонями и крепко сжались.

Неужели она со мной, рядом?

Наконец-то его глаза так близко…

Ого! Молодцы, детки! Все делаете, как надо! Вивьен хищно улыбнулась. Предположение, что Кристин сразу же по приезде помчится на яхту, оказалось верным. Как и ставка на то, что парочка будет полностью поглощена друг другом и не заметит проехавшего по пирсу вишневого «феррари». Теперь Вивьен знала наверняка. Не замеченная парой на яхте, она скрылась за поворотом.

— …Как ты?

Это было произнесено одновременно. И отчего-то и Кристин, и Джейку стало смешно.

— Покатай меня.

Да Джейк был готов увезти ее хоть на край света!

Он занял место рулевого, Кристин удобно устроилась возле него. Чуть опираясь левой рукой на его плечо, она спрашивала, для чего нужны те или иные кнопки и рычаги. Джейк охотно отвечал на все вопросы.

Берег давно остался позади. Более часа они шли по океану. И вроде бы все как всегда: бескрайний водный простор, омут неба и волшебство солнца. Но нет. Сегодня все в двадцать раз прекраснее!

Оттого что рядом человек, настолько же очарованный магией природы, как и ты сам. И этот человек — любимый.

Кристин, вдоволь насладившись скоростью и свободой, решила попробовать себя в роли капитана — старого морского волка. Разыскав капитанскую фуражку в каюте, она встала за штурвал и попробовала порулить. Однако все оказалось не так-то просто. Яхту бросило в одну сторону, Кристин — в другую… Это безобразие моментально прекратил Джейк, твердой рукой поставив «Кристин» на нужный курс.

Он поставил управление яхтой на автопилот и предложил Кристин прогуляться по палубе.

— Ой, извини. Это оказалось сложнее, чем я думала, — признала она.

— Да что ты! Просто эта работа не для твоих тонких ручек. — Джейк осторожно обнял Кристин. — Ты… такая нежная и хрупкая, словно орхидея, распустившаяся в лунную ночь и впитавшая весь ее свет… — мурлыкал Джейк в ухо Кристин, воздух возле его губ дрожал и передавал не только звуки, но и тепло его дыхания. Внезапно Джейк вздрогнул и ударил себя ладонью по лбу. — Ох, прости, я совсем забыл!

Он опрометью бросился вниз. Кристин поспешила за ним. Однако когда она спустилась, Джейка и след простыл. Кристин осторожно приоткрыла дверь в каюту и нос к носу столкнулась с ним. От неожиданной близости закружилась голова.

— Кристин, это тебе. — Из-за спины Джейка появился букет белых орхидей.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула Кристин. Казалось, что цветы излучали едва заметное, трепетное тепло и свет.

— Давай поставим их в воду.

— Конечно. Вот сюда.

Джейк подвел Кристин к столику, на котором стоял высокий стеклянный бокал. Поставив в него цветы, Кристин осторожно провела ладонями по широким гладким лепесткам. Они коснулись кончиков ее пальцев, пробежали по линиям руки. Это доставило Кристин чувственное наслаждение. Она замерла, завороженная ощущениями.

Если мне так приятно, когда я дотрагиваюсь до цветка, то что же будет, если до меня дотронется Джейк?

Воображение сразу же нарисовало Джейка, ласкающего упругими губами ее шею, с тихим смешком кусающего мочку уха — совсем как в том сне!

Кристин пошатнулась. Ноги стали будто чужими, отказывались ей повиноваться. Неудобства доставляла и качка — устоять на ногах в подобных условиях проблематично. Сделав пару неловких шагов назад, Кристин наткнулась на диван и, не удержавшись на ногах, упала на него. В две секунды Джейк оказался рядом. В его глазах было безмерное беспокойство, желание помочь — хоть чем-нибудь, спасти, защитить, оградить от любых трудностей и неприятностей…

— Кристин, Кристин, что случилось?

— Голова закружилась. — Ее голос звучал слабо, тихо-тихо.

— Тебе нехорошо? — Джейк сделал движение к иллюминатору, чтобы открыть его и увеличить доступ воздуха.

Однако Кристин остановила его мягкой просьбой:

— Нет, не надо. Ты лучше… побудь со мной.

Джейк задохнулся от нежности к этой девушке. Нежности, которой он никогда до этого не знал и не предполагал, что это чувство когда-нибудь может стать в нем таким сильным.

— Тебе лучше прилечь.

Джейк поправил подушки и помог Кристин опуститься на них.

— Как ты? — Вопрос прозвучал совсем тихо. Джейк будто боялся, что Кристин, словно пугливая птичка, улетит, задетая этой безобидной фразой. Джейк успокаивающе положил руки на плечи Кристин.

— Мне лучше. Спасибо. — Она поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы эти легкие прикосновения прекращались.

То же самое чувствовал и Джейк. Кристин хотелось положить голову ему на грудь и слушать биение его сердца. Она так и поступила. Да! Его сердце билось сильно, неровно. Но ему не угнаться за бешеным ритмом сердца Кристин. Девушка дрожала, и Джейк обнимал ее все крепче и крепче.

И снова повторилось волшебство, заставшее их на пляже. И все оказалось неважно: выдумки глупцов о власти денег, о социальном неравенстве и тысяча других преград и предрассудков.

Все растаяло как мираж в жарком бреду поцелуев.

Хотелось лишь быть ближе, еще и еще. Ведь это так естественно — просто любить друг друга. Доставлять радость и удовольствие своему Избраннику.

Древняя магия поглотила двух людей. Соленые волны качали их в своих объятиях, оберегая покой от вторжения злых сил.

И произошло то, что должно было произойти рано или поздно. То, что было написано в их Книгах Жизни с момента рождения. Долгими запутанными тропками они наконец дошли друг до друга, нашли друг друга. Подавлять свои желания и чувства стало невозможно, бесполезно и глупо.

Поцелуи кружили голову. Джейк понял, что долго сдерживаться просто не сможет, на это не хватит сил. А он и так долго, слишком долго сопротивлялся. Отстранившись, он в отчаянии посмотрел на Кристин. В ее глазах он прочел огромное удивление.

Потом она покачала головой. Девушка, казалось, все поняла без слов. Все опасения любимого. Какими же глупыми они сейчас казались! Улыбнувшись, она привлекла Джейка к себе.

Медленно, мучительно медленно, пуговка за пуговкой оказались расстегнутыми. Джейк снова и снова целовал влажные горячие губы Кристин, ее глаза, все лицо. Он осыпал нежными и страстными поцелуями и легкими укусами ее шею и плечи.

Кристин, от природы застенчивая, с удивлением поймала себя на мысли, что все происходит именно так, как и должно быть. Она раскрывалась навстречу своему мужчине, ловила всей своей сущностью тепло его глаз и жар прикосновений. И хотела отвечать тем же.

В иллюминатор пробивались слабые лучи солнца и покрывали едва заметными золотыми бликами стены и пол, но их вполне хватало, чтобы Джейк и Кристин видели друг друга. Хотя и это было не нужно. Каждый и так чувствовал каждой клеточкой любовь и тепло другого. Слова, срывавшиеся с губ, были тоже бесполезны. Все и так ясно, зачем говорить?

Кристин захватили новые чувства и ощущения. Она горела в огне. Что-то непонятное, находящееся глубоко внутри, заставляло ее прижиматься к Джейку все сильнее, выгибаться ему навстречу, принимать и дарить бесконечные поцелуи и ласки, касаться его обнаженного тела своим. Любить. Страстно и нежно. Так сильно, как только может человек.

Ей казалось, что все ее тело раскалено и вот-вот взорвется. Кристин широко распахнула глаза и запрокинула голову. Она чувствовала, что с Джейком происходит то же самое, и от одной мысли о том, что они дарят друг другу такое наслаждение, становилось еще жарче. Кристин не знала, кто она, где она. Она вся отдалась на волю захвативших ее чувств. И это было действительно прекрасно.

В такие моменты понимаешь, что именно заставляет художников и поэтов всех веков и народов творить, создавать что-то красивое, непреходящее, бессмертное. Это тоже часть служения Вечной Истинной Любви.

Кристин всхлипывала и билась в объятиях Джейка. Сумасшествие полностью поглотило их.

Чуть позже на смену неистовству страсти пришла нежная забота и приятная усталость, болтовня ни о чем и многозначительное молчание. Кристин прильнула к надежному загорелому плечу Джейка, уткнувшись подбородком в бугорки мышц. Тот осторожно и нежно проводил руками по ее обнаженным плечам и волосам, рассыпавшимся по спине. Дарил сотни поцелуев ее чудесным глазам и ямочкам на щеках.

Он долго смотрел на прекрасную юную женщину, доверчиво устроившуюся на его плече. Кристин лежала с закрытыми глазами и одной рукой перебирала прядки его волос. Потом пальцы застыли. Джейк понял, что Кристин заснула. Он осторожно поднялся и провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

Спи, мой ангел. Все хорошо. Теперь все будет так. Я никогда не обижу тебя, моя Принцесса, клянусь тебе. Что бы ни произошло.

9

— Дорогой, — промурлыкала Вивьен и сладко потянулась.

Голова чуть откинута назад, сочные яркие губы приоткрыты, подставляя взору ряд белых хищных зубов. Длинные ноги в элегантной юбке-миди (что ничуть не умаляло ее сексуальной привлекательности) скрещены в лодыжках. Полная грудь вздымается в такт ровному дыханию.

Джордж как завороженный в упор смотрел на свою молодую жену. Она чертовски, чертовски привлекательна. О, как же будоражит кровь ее взгляд! Да, Вивьен, ты — настоящий бриллиант этого дома. А он должен блистать в дорогой оправе.

Джордж встал, прошелся по кабинету взад-вперед, искоса поглядывая на жену. Она, казалось, полудремала, откинувшись на спинку кожаного дивана. Но Джордж знал, что под опущенными веками горит огонь, пламя жгучей страсти.

О да, она его действительно любит — Джордж ни секунды не сомневался в этом. Как и все многочисленные любовники Вивьен.

Джордж подошел к сейфу, который находился за его рабочим креслом. Набрав комбинацию цифр, он открыл тяжелую дверцу. Протянул руку внутрь и извлек ларчик, обтянутый темно-синим бархатом. Он уже давно не брал его в руки — с тех пор, как умерла Лилиан. Открыл — и кабинет будто озарился игривыми бликами. Джордж взял колье — старинная работа французских мастеров, гордость его семьи. Остальные драгоценности отправились назад, под надежную защиту металлической двери и кода.

Обойдя диван, на котором сидела Вивьен, Джордж приблизился к ней сзади и, наклонившись, поцеловал в шею. Она вздрогнула, что он безоговорочно принял за призыв (на самом деле Вивьен просто было щекотно от его жестких усов). Но уже следующее прикосновение постылого мужа заставило ее сердце — холодное, каменное — затрепетать. На шею Вивьен восхитительной тяжестью легли камни. Мягко защелкнулась застежка. Дыхание перехватило от сладкого предчувствия. Жадные пальцы Вивьен вцепились в колье. Да, это ее вполне устраивает!

— О, Джордж…

Ее голос дрожал. В душе она ликовала. Этот подарок значил очень и очень многое. Роясь однажды в бумагах мужа, Вивьен наткнулась на свадебную фотографию Джорджа и Лилиан. И ощутила укол жгучей ревности — нет, не из-за того, с каким обожанием и благоговением молодой тогда еще Джордж смотрел на Лилиан, отнюдь. А из-за тяжелого колье, достойно дополняющего белоснежный наряд новобрачной. Таких подарков ни мадмуазель Вивьен Лиссе, ни миссис Вивьен Макферсон не получала никогда. Впрочем, нельзя утверждать, что Вивьен абсолютно не волновало, как относился Джордж к своей первой жене. Однозначно, это ее беспокоило и настораживало. Теперь же все в прошлом. И бесценное свадебное колье Лилиан нашло пристанище на ее, Вивьен, шее.

Победа. Это моя победа, поняла она.

Так было совершено предательство. Самое подлое и мерзкое. По отношению к ушедшему любящему человеку. Предательство памяти.

Но Джорджу было не до подобных мыслей.

Он видел перед собой только сегодняшнюю миссис Макферсон.

Она необыкновенная. Просто идеал. И очень, очень любит детей.

Вивьен, как будто прочитав его мысли, издалека начала Очень Важный Разговор. Ведь от того, что она сейчас скажет, зависит очень многое. На кону огромная сумма. Ради этого стоит использовать все средства.

— Мне надо с тобой серьезно поговорить. Это касается Кристин, нашей… Принцессы. — Кто же выдумал эту дурацкую кличку?! — Видишь ли, я очень обеспокоена. Девочка весьма странно себя ведет в последнее время, ты не находишь?

Джордж пожевал губами и пробормотал:

— Да-да, моя дорогая, ты совершенно права, я тоже это заметил.

— Она носится неизвестно где, неизвестно с кем.

Джордж нахмурился.

— Что ты хочешь этим сказать?

Вивьен продолжала плавно подводить мужа к очевидному, стараясь придать своим словам выгодную ей эмоциональную окраску.

— Она ходит по дому и не замечает никого и ничего, только и ждет удобного случая, чтобы убежать. А этот взгляд? Она может быть где угодно даже тогда, когда намазывает джемом тост в столовой!

Джордж побледнел.

— И что все это значит? Это ведь… не наркотики?

— Боюсь, дорогой, что хуже. Она серьезно влюблена. — И эффектная театральная пауза.

— Ну так и что? — не понял Джордж. — Пускай себе. Пора бы.

Вивьен, казалось, только и ждала этой фразы.

— Как что?! — Она вскочила с дивана, изображая сильнейшее душевное волнение. — Это очень серьезное событие в жизни молодой девушки! Этот человек может разбить ее неопытное сердце! Ты же не хочешь, чтобы твоя дочь страдала?! Мы просто обязаны что-то предпринять! Она так молода! И тем более, дорогой, это ведь может повлиять на ее будущее. Представь, что она связалась не с тем молодым человеком. Какую это бросит тень на ее общественное положение. И… на твое общественное положение.

С каждой фразой Джордж Макферсон мрачнел все больше и больше.

— Или полюбила нищего! — патетически воскликнула Вивьен. — Ты же знаешь, сколько их увивается вокруг приличных девушек! Вдруг он уже ее соблазнил? Кристин ведь так наивна! И что тогда? Принимать его в семью? Неотесанного, грубого оборванца? — Вивьен понимала, что перегнула палку, но останавливаться не имело смысла.

— Вивьен, бога ради, что случилось с нашей Кристин?

— Наша девочка… — Вивьен удалось не поморщиться, произнося эти слова. Что ж, ставка стоила этой игры. — Нет, я не могу. Прости, забудь. Я зря начала этот разговор.

— Вивьен! — Джордж повысил голос. — Что ты знаешь? — Он приподнял ее лицо за подбородок и заставил смотреть в глаза.

— Кристин встречается с рулевым яхты, которую ты ей подарил. Я подумала, что это может повредить ее будущему и бросить тень на доброе имя нашей семьи. А ведь этого нельзя допускать! Чтобы из-за наивности неопытной девушки пострадала вся семья… — Вивьен удрученно покачала головой.

Но Джордж ее уже не слушал. Он снял пиджак со спинки кресла и вышел из комнаты.

— Чудненько, — промурлыкала себе под нос Вивьен. Ей так и хотелось потереть руки.

Проснувшись, первые мгновения Кристин не могла понять, где она находится. Тусклый свет, качка и звук разбивающихся о борт волн напомнили ей, что она на яхте.

Послышались приближающиеся шаги, а потом звонкий голос Джейка:

— С добрым утром!

— О, я, кажется, заснула. Прости меня, пожалуйста.

Кристин приподнялась на локте. Джейк приблизился к ней. В его руках был поднос, на котором дымился в кружках горячий шоколад.

— Моей Принцессе для подкрепления сил. Джейк сопроводил свои слова легким поклоном.

— Встаньте, мой рыцарь. В благодарность за спасение моей особы от мук голода вы будете милостиво одарены еще одним поцелуем.

— Только одним? А-а-а, в смысле… О боже, я удостоен великой чести!

Кристин в шутку хлопнула «вконец обнаглевшего смертного» по лбу ладошкой и сразу же сменила гнев на милость. Она все-таки подарила Джейку обещанный поцелуй. А затем — еще один, еще и еще.

На подносе, забытый, стыл шоколад.

Поздно вечером Кристин вернулась домой. Безумно уставшая и безмерно счастливая. Без сил рухнула на кровать. Теперь ей казалось странным, что рядом нет Джейка.

Завтра, завтра они снова увидятся.

Кристин сладко потянулась, широко разведя руки.

Скорее бы оно наступило, это завтра.

Легко скользнув под одеяло, Кристин свернулась калачиком. Ее сразу окутал своей фиолетовой дымкой крепкий сон. Кристин снились яркие цветные сны. Под утро — один очень странный: Джейк (который, впрочем, снился ей всю ночь) уплывал по океану на закат, а за ним гналась Вивьен на своем «феррари». Потом машина превратилась в бордовую кошку гигантской величины, которая прыгнула за яхтой. Миг — и блестящие когти схватят суденышко, но нет, в последний момент оно выпорхнуло из когтей и оказалось вне досягаемости.

За завтраком (довольно поздним) Кристин вспоминала этот сон. Что бы он значил? Какими причудливыми иногда бывают игры подсознания!

Позавтракав, Кристин, как и вчера, отправилась на пристань. Только в этот раз она летела как на крыльях. Ведь он ждет ее!

Вот она, ее тезка, качается на волнах. Кристин удивилась, не увидев Джейка на палубе.

Наверное, спит. Ну да, конечно. Все то время, когда она вчера спала, Джейк стоял у руля. Бедный, как он устал!

Кристин спустилась в каюту. Но Джейка не оказалось и там. Не было и его вещей. Только посреди комнаты валялась забытая белая капитанская фуражка, которую вчера так беззаботно примеряла Кристин. Она подошла к столу. Бокал был перевернут, вода вылилась на пол. А орхидеи — ее прекрасные белые королевы ночи — разметались по деревянной поверхности.

Господи, что же произошло?! Где Джейк?!

Шлеп-шлеп. Наверху кто-то ходил. Кристин бросилась на палубу.

— Джейк?!

— Да вроде бы пока нет. Это вы, мисс Макферсон?

— Да, — в растерянности отозвалась Кристин.

— Меня зовут Мэт Митчелл. Мы с вами виделись здесь недавно. Я друг Джейка.

— Да-да. А вы не знаете, где Джейк? — Сейчас это волновало Кристин больше всего на свете.

— А разве он не здесь?

— Должен быть здесь. Но его нигде нет. И вещей его тоже… нет!

— Мэм, не волнуйтесь, я его сейчас найду! — Мэт кинулся вниз.

Кристин обессиленно опустилась на скамью. Через несколько минут вернулся Мэт, и вид у него был слегка обескураженный. Он тоже был вынужден признать очевидный факт отсутствия Джейка Бранди на яхте.

— Да, его здесь нет.

— Но что могло произойти?

Мэт ненадолго задумался. Джейк по своей воле ни за что бы не ушел с этой яхты. Тут что-то другое.

— Мисс Макферсон, заставить его покинуть это место могло только одно: его попросили об этом хозяева.

— Нет! За что? Хотя… отец порой бывает так строг… Я сейчас. Я все исправлю! — Кристин сорвалась с места и побежала к сходням. — Все будет нормально!

— Папа, можно с тобой поговорить? — Кристин без стука вошла в кабинет. Было заметно, что она очень спешила и, возможно, только что даже бежала.

— Я сейчас немного занят.

Это означало: «Однозначно нет. Я же работаю». Джордж был недоволен тем, что его оторвали от дела. Обычно его послушная дочь проникалась пониманием и уважением, однако сегодня…

— Но мне надо с тобой поговорить. И сейчас же, — твердо возразила Кристин.

— Хорошо. Я тебя слушаю. — Джордж был готов и к такому повороту событий.

— Я бы хотела узнать, — Кристин подошла ближе к столу, за которым сидел ее отец, — почему уволен яхтенный рулевой, Джейк Бранди?

Джордж поднял глаза на дочь. В них притаилась огромная усталость, копившаяся годами.

— Видишь ли, когда люди не справляются со своими обязанностями, иногда приходится напоминать им об их работе. — Джордж перешел на привычный казенный тон. — А если и это не помогает, то с такими людьми надо распрощаться. Мистер Бранди не справился.

— А с чего ты это взял? — удивилась Кристин. — Ты даже не был на яхте с моего дня рождения.

— Мне это лучше знать, — отрезал Джордж.

— А я была на яхте. И видела, как работает этот человек. И утверждаю, что свое дело он знает отлично. Когда Джулия упала за борт, он не растерялся и вытащил ее.

— Отлично? И как же тогда могло произойти такое? Раз мистер Бранди отлично работает? — Джордж зацепился за последние слова Кристин.

— Ну ты же знаешь Джулию. Она сама прыгнула в воду. Папа, этот человек уже давно ходит на яхтах. Он…

— Я сказал, что он не будет на меня работать? — Джордж повысил голос. — Значит, он не будет.

— Но почему? — не сдавалась Кристин. Отчаяние придавало ей сил.

— А почему ты его защищаешь, позволь узнать? — перешел Джордж в ответное наступление.

— Ты несправедливо уволил человека, вот и все.

— Что-то раньше тебя это не трогало.

— Я просто не замечала.

— А теперь вдруг заметила? — Слова Джорджа сочились язвительностью.

— Да.

Кристин посмотрела отцу в глаза. Она излучала такую уверенность, что Джорджу стало неловко. Оробел перед собственной дочерью.

Черт! Да что она себе позволяет?!

— Папа, я хочу, чтобы ты вернул Джейка Бранди на его рабочее место. Я очень тебя прошу.

— Кристин, нет.

— Но почему?

— Он меня не устраивает.

— А меня — устраивает. Полностью. К тому же яхту ты подарил мне. И мне решать, кому на ней работать, а кому — нет! — Казалось, Кристин сейчас набросится на отца с кулаками.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге возникла Вивьен.

— Что случилось?

— Дело в том, что Кристин оспаривает мое право принимать решения в этом доме! — выпалил Джордж.

Кристин пожала плечами.

— Я просто спросила, почему был уволен человек, только и всего.

— И кто же предмет нашего спора?

— Кто? Рулевой Бранди, — зло ответил Джордж.

— И ты его уволил? — Красивые брови Вивьен взметнулись вверх двумя испуганными птицами. — Дорогой, тебе не кажется, что ты немного поторопился?

Джордж подскочил как ужаленный.

— Нет, мне не кажется! В своем доме я волен делать все, что считаю нужным. То же относится и к моей собственности, и к людям, которых я нанимаю. И прошу принять это как должное.

— Папа, ты не прав. Абсолютно. Подумай…

Кристин не суждено было закончить эту фразу. Джордж резко встал с кресла и вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью. Кристин поспешила за ним. Джордж подошел к двери, ведущей в комнату дочери, распахнул ее, ворвался в комнату и, рывком открыв шкаф, принялся доставать оттуда вещи. Под его руками они разлетались в разные стороны и падали, бесформенные и разноцветные, на кровать, на пол, на стол…

— Собирайся!

— В чем дело, папа? — Удивлению Кристин не было предела.

— Ты немедленно — слышишь? — немедленно уезжаешь в… Да хоть в Канаду! Ты давно просила меня отпустить тебя к Лоуренсам. Ну вот, время и пришло.

— Да что случилось?

Джордж замер посреди комнаты с упертыми в бока руками.

— И это ты у меня спрашиваешь, что случилось?

— Вообще-то да, мне интересно, что все это значит, — не испугалась Кристин. — Папа, что за спектакль…

— Спектакль?! — разъяренным быком взревел Джордж. — Спектакль устроила ты!

— Это я влетела в твою комнату и начала раскидывать вещи? — попробовала отшутиться Кристин, но она уже чувствовала, что тучи над головой все сгущаются. Вот-вот была готова сверкнуть молния и прогреметь гром. И ударит эта молния прямо в Кристин.

Неужели отец узнал?.. Но это же невозможно! Откуда? Нет-нет, не то. Что же случилось? Неужели он уволил Джейка из-за нее?

— Нет, дорогая. Ты поступила намного хуже. Ты опозорила всю семью.

— И как же, позволь узнать?

— Ты связалась с этим нищим, оборванцем! Да-да, Кристин. Я все знаю. Можешь не отрицать.

— Я и не собиралась ничего отрицать. Да, я встречаюсь с Джейком. И не вижу в этом ничего плохого.

Побледневшая Кристин стояла напротив отца и смотрела ему в глаза. Джордж после ее последней фразы не смог произнести ни слова, кроме яростного:

— Собирайся!

Он вышел, хлопнув дверью, Кристин бросилась на кровать. Тело ее сотрясалось от рыданий. Вот так, за какие-то полчаса рухнул весь мир. За что хвататься теперь, стоя на обгоревших обломках, было абсолютно неясно.

Джордж сдержал свое слово. Он нашел Брайана и заставил его тоже паковать чемоданы. Брайан решил не идти против асфальтоукладочного катка, летящего с горки. Канада так Канада.

Джордж развил бешеную активность и заказал билеты на сегодняшний рейс. Кристин почти бежала за отцом, который взялся лично, никому не доверяя, донести чемодан до машины, где сестру уже ждал Брайан. Кристин цеплялась за соломинку, пыталась найти хоть какие-то предлоги, чтобы отложить отъезд хотя бы на пару дней.

— Папа, у меня дела в Майами.

— И какие же? — не сбавляя шага и не оборачиваясь, бросил через плечо Джордж.

— Я не могу так все бросить и уехать!

— Еще как можешь.

— А как же Джулия? Она будет волноваться.

— Ничего. Позвонишь ей из Канады.

— Могу я хотя бы попрощаться с Эйдрианом?

— Почему бы и нет? Мы заедем к нему по пути в аэропорт.

Кристин не стала дожидаться лифта и взлетела по ступенькам.

— Эйдриан, о, Эйдриан! — Кристин бросилась обнимать его, едва он открыл Дверь.

И, замерла, пораженная: за спиной Эйдриана творилось нечто невообразимое. То, что еще недавно аккуратно лежало в шкафах и ящиках, было более-менее равномерно распределено по полу. Бумаги, книги, сувениры, фотографии, рубашки, диски — все вперемешку. Было заметно, что Эйдриан пытался подступиться к этому безобразию, но масштабы бедствия оказались слишком велики.

— Ой!..

— Привет, Принцесса! Не ожидал тебя увидеть, но все равно очень рад. Как поживаешь? — бодренько поинтересовался Эйдриан, стараясь широкой спиной хотя бы чуть-чуть прикрыть панораму помещения.

— Что с твоей квартирой? Землетрясение?..

— А, не переживай, ничего не пропало.

— Тебя ограбили? Надо позвонить в полицию…

— Нет, нет и еще раз нет. Ничего не украли. Искали что-то, наверное. Короче, я не намерен осложнять себе жизнь. А у тебя что?

— Ох, не спрашивай. — Кристин тут же переключилась на свои проблемы. — Я заехала попрощаться. Я сегодня лечу в Канаду.

— Зачем? — Эйдриан был удивлен. — Когда ты решила?

— Это не я решила, а отец! Столько всего произошло!

Кристин быстро пересказала всю историю о ссоре с отцом. Обсудить ситуацию, однако, они не успели, поскольку в кармане Кристин зазвонил сотовый телефон.

— Ну мне пора, Эд.

— Удачи тебе, моя Принцесса.

Эйдриан проводил ее до порога. Кристин обернулась.

— Эйдриан, ты единственный, кто может мне помочь. — В голосе Кристин дрожала мольба. — Найди его, пожалуйста! Я очень тебя прошу!

Кристин сбежала вниз через две ступеньки, а Эйдриан еще постоял у открытой двери, прислушиваясь к эху, которое поиграло со звуками удаляющихся шагов Кристин и отпустило их в небытие.

Вернувшись в квартиру, Эйдриан включил чайник и, когда вода вскипела, сварил себе крепкий кофе. Опустился на стул и, зажав виски ладонями, принялся думать.

Кристин, девочка моя. Что же происходит? Куда ушли те времена, когда в твоей семье царили мир и доброта? Отец идет против дочери. И, голову даю на отсечение, на поводу у Вивьен! Да и этому мальчишке, скорее всего, несладко. Что бы то ни было, надо его найти. Тогда все прояснится. Тогда и можно будет что-то решать.

Кофе, к которому Эйдриан так и не притронулся, остывал на столе. За окном моросил нудный мелкий дождь. Кристин улетает в другую страну. Эйдриану было безумно грустно.

Он снял с вешалки зонт и вышел на улицу. «Понтиак» приветствовал своего хозяина подмигиванием фар и веселым легким звуком, который издают машины, когда отключают сигнализацию. Эйдриан решил начать поиски с пристани. Он без особого труда нашел «Кристин». На яхте никого не было, как он и ожидал.

Следующим шагом стал расспрос матросов с яхт, стоящих рядом. Но и тут поиски не увенчались успехом: раньше «Кристин» стояла в другом месте, с Джейком Бранди еще не успели познакомиться. Хотя лучик надежды все-таки блеснул: кто-то вспомнил, что к Джейку неоднократно наведывался Мэт Митчелл, а уж он-то личность весьма в порту известная.

«Малышка» стояла на другом причале, в паре миль к юго-западу. На этот раз Эйдриану удалось застать нужного человека. Высокий кудрявый парень издалека бросался в глаза. Он стоял на носу яхты и, отчаянно жестикулируя, что-то рассказывал. Эйдриан присмотрелся к его собеседнику. Без сомнений, это и есть Джейк Бранди. Тот самый.

Эйдриан неспешно подошел к яхте. Один Бог знает, сколько усилий ему понадобилось, чтобы сохранить относительно спокойный вид.

— Мэт Митчелл? А вы, я полагаю, Джейк Бранди?

— Да. С кем имею честь?

— Меня зовут Эйдриан Ломан. Мне нужно с вами поговорить. Мы можем отойти в сторону?

Джейк пожал плечами. С недавних пор (а точнее, с сегодняшнего утра, когда в его каюту ворвался Джордж Макферсон и устроил скандал) ему было почти наплевать на то, что происходит с ним. Так что, если бы даже Джейк знал, что разговор с этим человеком закончится дракой, он все равно пошел бы.

Мужчины зашли в располагавшееся неподалеку кафе и взяли по чашке крепкого кофе.

— Джейк, я пришел поговорить с вами по просьбе одной девушки.

Джейк напрягся, однако постарался не подать виду. Эйдриан продолжал:

— Речь идет о Кристин Макферсон.

— Я вас внимательно слушаю.

— Она просила передать…

Была выпита не одна чашка кофе. Джейк отбросил всю свою сдержанность и спрашивал и спрашивал о Кристин. Два раза Эйдриану пришлось повторить, почему Кристин отправилась в Канаду. В свою очередь Джейк рассказал об утреннем визите Джорджа Макферсона, не вдаваясь, впрочем, в детали.

— Что ты теперь намерен делать? — поинтересовался Эйдриан.

Этот вопрос был задан не столько из вежливости, сколько продиктован заинтересованностью судьбой Кристин. К этому добавлялась искренняя симпатия к новому знакомому. Он ее вправду любит.

— Не знаю, не думал пока. Хорошо бы снова устроиться на яхту. Да сейчас не сезон.

Эйдриан, помолчав немного, осторожно спросил:

— Если я предложу тебе свою помощь в поисках работы, ты не откажешься?

— Буду признателен.

10

Два месяца, проведенные у Лоуренсов в Виннипеге, походили на невозможно долгий, тягостный сон, наполненный какими-то смутными силуэтами, бессмысленными разговорами, блеклыми впечатлениями — и напряженной тревогой, ожиданием пробуждения. Нет, Дженнифер и Брэндон — чудесные люди, они изо всех сил старались дать Кристин возможность развеяться. Их неугомонная, вечно горящая какой-нибудь сумасбродной идеей дочь Катрин, которая относилась к Брайану, как к младшему братишке, разработала для друзей весьма насыщенную «культурно-туристическую программу». И все же Кристин редко могла заставить себя смотреть на окружающее не так, словно у нее мигрень. Все было неприятно и ненужно. Ей хотелось к Джейку.

Брайан с тревогой наблюдал за сестрой, а она словно сгорала изнутри. Попытки вызвать ее на разговор ни разу не увенчались успехом. Точнее, всей правды Брайан так и не узнал. Естественно, он и сам без труда мог догадаться, что сестра страдает от разлуки с любимым человеком. Ничего, помимо этого, он от Кристин так и не услышал.

Дело в том, что Кристин твердо решила: Джейк должен узнать об этом первым. О том, что скоро станет отцом.

Удивительное дело, но непостижимая женская интуиция подсказала Кристин, какие изменения происходят в ней, еще до того, как проявились физиологические подтверждения. Ощущение чего-то бесконечно важного и волшебного, которое пришло после близости с Джейком, постепенно оформлялось в четкое осознание: у нее будет ребенок от любимого мужчины. Тест на беременность оказался всего лишь почти не нужной формальностью.

В конце концов Джордж Макферсон дал «добро» на возвращение детей домой. Видимо, по его понятиям, любовь за два месяца должна была сойти на нет. К тому же у Кристин скоро начинались занятия в университете.

Странно, но после долгой отлучки дом показался ей чужим. Вивьен, как всегда, была ослепительно красива, безукоризненно вежлива и обжигающе холодна. Джордж не смог дождаться приезда детей из аэропорта — срочные дела… Кристин обрадовалась разве что Тильде. И тому, что совсем скоро встретится с Джейком. Было, с одной стороны, радостно — но и страшно, с другой. Кристин не знала, как отреагирует Джейк на новость, которую она собиралась ему сообщить. Ей нужно с ним поговорить — больше всего на свете. А о том, что делать после разговора с Джейком, каким бы ни был результат, она не знала.

Брайан с удовольствием выступил в роли заговорщика и пресерьезно сообщил Вивьен, что отвезет Кристин в гости к Эйдриану. Сама Кристин в этот момент лихорадочно выясняла у Эйдриана, где найти Джейка.

К удивлению Кристин, ее брат неплохо ориентировался в Майами, так что найти новое пристанище мистера Бранди оказалось не такой уж трудной задачей. Выйдя из машины, Кристин поежилась. Тупиковая улочка. Обшарпанный четырехэтажный дом. Лестница в подъезде с шатающимися металлическими перилами. Кристин глубоко выдохнула и ударила ладонью по кнопке звонка у темно-коричневой двери квартирки.

Стремительные шаги. Возня с замком, дверь рывком открывается…

— Джейк! — Кристин упала в его объятия.

Джейк задохнулся от счастья, крепко прижал к груди девушку, потом подхватил ее на руки и, умудрившись закрыть ногой дверь, понес в комнату. Усадил Кристин на диван и сел рядом.

— Если бы ты знала, как я соскучился, Принцесса! — хрипло воскликнул он. Казалось, голос не вполне повинуется Джейку. Его пальцы нервно гладили волосы, щеки Кристин, губы дарили ей поцелуй за поцелуем, и не было в мире ничего желаннее, чем превращение этих минут в вечность.

Кристин ощутила, как Джейк сделал над собой усилие и отстранился. Легонько сжал ее лицо в ладонях, посмотрел в глаза долгим, всепроникающим взглядом.

— Милая… Любовь моя…

— Да? — с бесконечной нежностью сказала Кристин.

— Я так счастлив снова быть с тобой! И мне… мне стыдно за то, как я живу. — Джейк опустил глаза и сделал неопределенный жест.

Видно было, как сейчас мучает его убогая обстановка, беспорядок, мелкий мусор на полу. В общем, вряд ли Джейк ждал любимую Принцессу в гости. И теперь страдал от этой своей ошибки. И от нищеты.

— Кристин, я не хочу, чтобы ты делила со мной такую жизнь. Я очень много думал об этом и решил, что мы не… — Голос сорвался, Джейк помолчал мгновение и, собравшись с духом, закончил-таки свою мысль: — Не можем быть вместе. Я чувствую себя ничтожеством, и я им точно буду, если втяну тебя в такую жизнь.

Вот он это и сказал. Правда лучше. Тогда почему настолько больно?!

Кристин не отвечала. Он отталкивает ее?!

— Джейк, ты меня любишь? — спросила она. Тихо и вкрадчиво.

Джейк знал, что вот сейчас бы солгать, отречься — и дело будет доведено до конца. И не смог. Не предал.

— Люблю. Но…

— Ты не хочешь быть со мной?

— Хочу. — Джейк опустил голову. Стена, которую он так долго выстраивал в мыслях, оказалась не прочнее тумана.

— Вот и глупый. Не надо придумывать себе проблемы. — Кристин улыбнулась. — Для меня важно только чтобы ты был рядом. Близко-близко. Так чего же ты ждешь?

Кристин медленно-медленно провела пальцем от виска Джейка до ключицы. Призывный взгляд, расслабленная поза… Когда двое любят друг друга, не может быть преграды, способной сдержать силу взаимной страсти. Джейк вздрогнул и опустил ресницы, жадно втянул ноздрями воздух, напоенный запахом духов Кристин. Ее рука продолжала медленно скользить вниз, дразня и предлагая самое большое наслаждение на свете. Джейк не смог сдерживаться больше.

Он властно сжал запястья Кристин и приник к ее мягким теплым губам в бесконечно, мучительно долгом поцелуе, будто стараясь отдать ей всю свою нежность и любовь, раствориться в ответном чувстве, наполнить каждую клеточку тела сладкой истомой. Оба жаждали близости и оттягивали момент соединения, продлевая наслаждение и делая его почти невыносимым.

Стянуть с Джейка футболку, не отвлекаясь от процесса, оказалось досадно невозможным. Осознав тщетность своих попыток, Джейк рассмеялся, и от его смеха у Кристин закружилась голова. Она не успела осознать, когда именно Джейк успел освободить ее от одежды, да это было и не важно. Она погрузилась в блаженное полузабытье, в котором не было ничего, кроме ласкающих прикосновений Джейка, его поцелуев, горящих на губах и на коже, его силы, его власти — той, которую имеет над женщиной мужчина, берущий ее тело и душу и заставляющий весь мир взрываться восторгом и наслаждением…

Сердце билось спокойнее и размереннее, Кристин вся была блаженство и покой. Она закрыла глаза и погрузилась в мягкий глубокий сон, еще чувствуя ласки любимого.

Джейк решил, что так он хотел бы просыпаться всегда: еще не открывая глаз, чувствовать кожей, что Кристин рядом, ощущать тепло ее нежного податливого тела, слышать ее ровное дыхание. Все хорошо. Он не хочет думать о том, что будет завтра. Он счастлив. Неожиданно тонкие горячие пальцы осторожно коснулись щеки Джейка, провели едва осязаемую линию от виска к подбородку, а потом стали перебирать волосы над ухом. Эта ласка показалась ему такой трогательной… и столько в ней было нежности, любви и чего-то еще, не названного словами, известными Джейку, что ему захотелось кричать на весь мир о том, как он счастлив быть вместе с самой прекрасной девушкой на земле, — или умереть в эту же минуту, потому что ничего более чудесного, наверное, испытать нельзя. Джейк не сдержал блаженной улыбки, которая вмиг осветила его лицо.

— Ой, прости, я разбудила тебя, — испуганно проговорила Кристин.

Джейк поймал ее пальцы своей рукой, легонько пожал и стал осыпать благодарными поцелуями, не пропуская ни сантиметра гладкой теплой кожи. Когда он открыл глаза, Кристин увидела взгляд безмерно любящего ее человека. Бесконечно счастливого человека, смеющегося от счастья. Сейчас в этих глазах не осталось ни капли той холодности и жесткости, которая так пугала Кристин поначалу. Только любовь. И сразу же показались мутно-нереальными все сомнения и страхи, мучившие ее, — совсем как кошмары, которые вспоминаешь при свете дня. Однако менее неприятными они от этого не стали и уходить не спешили. Она так любит Джейка! Но боже, что с ними будет дальше? И с их сыном или дочкой?

Кристин очень боялась отца. Ей даже показалось, что любовь и будущее материнство сделали ее не на порядок сильнее, как принято считать, а, наоборот, уязвимее. Теперь она несла большую ответственность не только за себя и младшего брата, как раньше, но и за двух других очень дорогих людей — за любимого мужчину и своего малыша. Болевых точек стало больше… Кристин боялась даже представить, как отреагирует на известие о ее беременности отец. И Вивьен.

А еще, как это ни ужасно, было страшно рассказать Джейку. Она знала, что любима. Но насколько Джейк чувствует себя готовым к роли отца — на этот вопрос Кристин не ответила бы сразу. Только что, когда она, проснувшись, долго лежала и смотрела на него, она видела перед собой не того сурового решительного мужчину, к которому привыкла. Когда Джейк расслабился, в его облике отчетливо стали проступать какие-то детские черточки. Как он отнесется к появлению в своей жизни другого малыша? Кристин усмехнулась. Плохо. Очень плохо. Джейк не заслуживает ни таких мыслей, ни недоверия. Он — мой мужчина, отец моего ребенка, сказала себе Кристин. Я люблю его и должна в него верить.

Но, как ни старалась она себя в этом убедить, какой-то мелкий противный страх никак не покидал ее.

— Моя Принцесса, о чем ты задумалась?

Устремленный куда-то вдаль — или внутрь себя — взгляд Кристин заронил в душе Джейка какое-то смутное беспокойство. То, о чем Кристин думает в его объятиях, наверное, того стоит. Или не стоит — просто важно…

Кристин только посмотрела на него и еле слышно вздохнула. Но лицо ее не было печальным, лучистые глаза и губы улыбались. Джейк всерьез заволновался.

— Кристин, в чем дело? Что произошло? Я тебя чем-то обидел? Ты чего-то боишься? — посыпались на Кристин вопросы.

Она только качала головой. Лишь последний заставил ее задуматься над ответом. Опустила пушистые светлые ресницы.

— Боюсь, Джейк. Потому что не знаю, что будет дальше.

Он обнял ее со всей нежностью, на которую был способен.

— Не надо, Кристин. Все будет хорошо. Потому что я тебя люблю. Разве что-то еще имеет значение? Ты сама так сказала!

Джейк говорил это, но сам понимал, что в глобальном смысле прав, а вот в частности… Джордж Макферсон, черт побери, все же ее отец. И Кристин любит его. Он наверняка не позволит им пожениться.

— Имеет, Джейк. Очень большое. Ты просто себе не представляешь…

— Кристин, кажется, я сейчас обижусь. Ты не можешь забыть о проблемах даже в такой момент!

— Это не проблема, любимый. Это огромное счастье. Просто я не знаю, как с ним жить. — Она невесело рассмеялась. — И ума не приложу, что ты будешь теперь делать…

Джейк приподнялся на локте и коснулся пальцем щеки Кристин. Посмотрел ей в глаза внимательным и долгим взглядом.

— Любимая, давай поговорим без обиняков. Давно пора. Ты совершенно права, я тоже не знаю, как именно мы будем жить, но я готов… Я смогу, наверное… По крайней мере, я действительно очень этого хочу.

Кристин приложила палец к его губам.

— Не надо. Ты не все знаешь.

Она откинулась на подушку. Мягкие локоны волной золотистого шелка легли вокруг ее лица. Бархатные серые глаза в эту минуту светились, как всходящая над морем луна. Джейк залюбовался Кристин. Его лицо было близко-близко. Кристин уперлась в его грудь ладонями и слегка отстранила от себя, чтобы видеть глаза.

— Джейк… Я жду ребенка. Чуть больше чем через полгода ты станешь отцом.

Джейк молчал, потрясенный. Кристин взволнованно ловила в его глазах отражение внутреннего состояния. Шокирован? Рад? Напуган? Боже, что он сейчас скажет?

Джейк не сказал ничего. Только широко улыбнулся и осторожно опустил голову на грудь Кристин. Не переставая улыбаться, закрыл глаза. От такой тихой, искренней радости и нежности у Кристин перехватило дыхание. Она почувствовала, как что-то вязкое и тяжелое, сковывавшее душу, медленно оставляет ее. Джейк с ней. Теперь ей ничего не страшно.

— Ты права, Принцесса. Это самое большое счастье на свете. И самая большая ответственность.

Еще несколько минут они лежали, не говоря ни слова. Наверное, оба думали об одном и том же: теперь им просто необходимо быть вместе, но как это устроить? Было очевидно, что идей нет, и оттого становилось тягостно.

Кристин вздохнула.

— Джейк, я голодна.

— Да, любовь моя!

Он вскочил и, шлепая босыми ногами по полу, скрылся в кухне. Совсем скоро его фигура вновь возникла в дверях комнаты.

— Кристин, ты будешь яичницу? — В глазах Джейка застыло какое-то непонятное Кристин выражение, у рта залегли суровые складки.

— Естественно, буду… Джейк, что-то случилось? — спросила Кристин почти испуганно.

— Нет. Ничего. Просто у меня в холодильнике практически ничего нет.

Джейк болезненно переживал ощущение собственной несостоятельности. Конечно, он долго жил один и был предоставлен самому себе, а теперь появилась необходимость заботиться о Кристин и об их малыше. И как, скажите на милость, если зарплаты, получаемой в типографии, куда его устроил Эйдриан Ломан, едва-едва хватает, чтобы свести концы с концами? Что он может предложить молодой женщине, которая хочет быть с ним и родить ему ребенка, взамен того, что есть у нее сейчас? Любовь? Будут ли два зависимых от него существа сыты этой любовью? На какую работу он может рассчитывать со своим образованием, то есть при отсутствии такового? Что, заставить Кристин пойти работать? И они станут жить на ее зарплату, а он будет сидеть с ребенком! Чудненько!

Ну вот, яичница сгорела! Черт, черт, черт!

Весьма недвусмысленный запах, доносившийся с кухни, не достигал сознания Кристин. Она была не столь практична, как Джейк. Поэтому билась над решением другого вопроса: что скажут отец и Вивьен? Не заставят же они ее сделать… О господи, такого не может быть!

Кристин уже успела одеться, когда наконец в комнату вошел Джейк и поставил перед ней тарелку с бутербродами. Постарался улыбнуться. Улыбка получилась натянутой и совсем не веселой.

— Прошу прощения, моя Принцесса, но мне больше нечего предложить вашему высочеству.

Кристин подняла на Джейка глаза, мягко погладила его по руке.

— Это приготовлено твоими руками. Большего мне и не нужно.

— Отлично. В таком случае я переквалифицируюсь в повара. Глядишь, работу найду… — Джейк сел рядом с Кристин. В его движениях вновь отчетливо проявилась нервная резкость.

— Эд поможет нам…

— Он уже помог, Кристин. Думаю, этого достаточно, — поспешно бросил Джейк и тут же осекся: гордость гордостью, но теперь не до нее. И вообще — речь не о нем одном.

Кристин смотрела на него почти умоляюще.

— Прости. Конечно, поможет, — сказал Джейк.

Эйдриан Ломан ждал звонка от Кристин. Брайан позвонил утром, сообщил, что они с сестрой уже приехали, перекинулся со старым другом парой фраз о путешествии, которое на него произвело едва ли менее тягостное впечатление, чем на Кристин. Рассказал, что Кристин в последнее время совсем уж подолгу витает где-то мыслями. Причины Брайан не знал. Потом позвонила Кристин, но вообще-то разговором это назвать было нельзя. Девушка, задыхаясь от волнения, спросила, что с Джейком, записала его новый адрес, выпалила благодарность и повесила трубку. «Поговорив» с Кристин, Эйдриан вздохнул и стал ждать, когда же настанет его очередь получить свою долю внимания от Принцессы.

Около полудня позвонил Джордж Макферсон и ничуть не удивил Эйдриана просьбой передать трубку Кристин. Эйдриан, по-детски скрестив пальцы, с самым серьезным выражением сообщил другу, что его дочь «измучена ночным перелетом, спит, и очень жалко будить бедняжку». Джордж поверил. Или так же убедительно сделал вид. Без особой надежды на ответ Эйдриан послал Кристин сообщение о звонке отца.

Глупо работать в воскресенье. Но Эйдриану больше нечем было занять себя. Он прекрасно понимал, что может провести весь день, сидя в кресле в напряженной позе, дергаясь от каждого звука шагов в коридоре и с замиранием сердца срывая телефонную трубку в ответ на любой звонок.

Кристин не позвонила в дверь — постучала. Эйдриан рывком открыл дверь. Вид Кристин поразил его. Девочка на самом деле преобразилась. Мягкий взгляд серых глаз стал будто еще более серьезным и взрослым. Создавалось впечатление, что даже линии лица немного изменились. На Эйдриана смотрела не маленькая Принцесса, а взрослая женщина. Кажется, женщина страдала. Горечь и какой-то невысказанный вопрос таились в глубине глаз.

Тем не менее лицо Кристин осветилось нежной приветливой улыбкой:

— Здравствуй, Эд!

— Привет, милая.

Кристин спрятала лицо на его груди. Эйдриан дрожащей рукой легонько гладил пушистые светлые волосы. Сердце его сжалось: девушка тихо всхлипнула.

Господи, что произошло? — заволновался Эйдриан. Неужто Джейк обидел ее?! Убью…

— Девочка моя, милая, Принцесса, в чем дело? — не вполне осознавая, что делает, Эйдриан горячими пересохшими губами целовал лоб и виски Кристин, расправлял пальцами золотистые завитки волос, спадающие на лицо. Он почти ненавидел себя за то, какое чувство эйфории охватывает его сейчас, когда он держит в объятиях любимое существо. Но Эйдриан ничего не мог с собой поделать.

Кристин подняла на него широко распахнутые глаза, в которых блестели слезы.

— Эйдриан, милый, помоги мне, я не знаю, как быть!

— Помогу, Принцесса, я все для тебя сделаю, только не плачь, пожалуйста! — с жаром воскликнул Эйдриан.

В этот момент он почувствовал, что Кристин выскальзывает из его рук. Эйдриан мгновенно среагировал и подхватил девушку на руки, не дав ей упасть.

Когда Кристин открыла глаза, прямо над собой она увидела лицо Эйдриана Ломана. Он стоял на коленях возле дивана, наклонившись над Кристин, и смотрел на нее расширенными от испуга глазами.

— Девочка моя, как ты себя чувствуешь? Выпьешь воды? Может быть, вызвать врача?

— Ничего не нужно, Эд. — Кристин села. Приступ дурноты еще не прошел, и по всему телу разлилось бессилие, но она отчаянно не хотела эту слабость показывать. — Эд, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.

— Да, детка?

— Эд, я беременна, — выдохнула Кристин.

Эйдриан смотрел на нее не мигая.

— Я жду ребенка от Джейка.

Эйдриан забыл, как дышать. И что нужно дышать. Мир, который два месяца назад, как теперь выяснилось, всего лишь дал трещину, теперь точно рушился. Складывался, как карточный домик, задетый неосторожным движением. С нестерпимым, оглушительным грохотом. А Эйдриан находился в центре этой катастрофы и чувствовал себя так, будто время уже умерло, а пространство погибает сейчас, и ничего с этим не поделать, да и пытаться не имеет смысла…

— Эд… Эйдриан! Что с тобой? — Кристин тормошила его за плечо.

— А? Позд-рравляю. — Слова вышли сухими и шершавыми, как смятая бумага.

— Я не знаю, как сказать об этом отцу, Эд. Ты поможешь мне?

Кристин не догадывалась об истинных причинах такой реакции Эйдриана. Но ей подумалось, что так же, в принципе, отреагировал бы любой отец, привыкший считать дочурку маленькой, на известие о ее беременности.

Эйдриан молчал. Он опустил глаза, устыдившись своей слабости и еще того, что показал ее Кристин.

— Да, разумеется, помогу, милая. А что Джейк? — выдавил из себя Эйдриан. От каждого слова нестерпимо кололо в груди.

— Он рад. Но беспокоится о том, на что мы будем жить и как нам вообще устроить все так, чтобы быть вместе. Ты же знаешь отца и Вивьен.

— Знаю. Я поговорю с ними, милая. — Наконец-то Эйдриану удалось взять себя в руки.

Кристин благодарно обняла старого друга. А Эйдриан вспоминал тот вечер, когда Лилиан, волнуясь, краснея, сверкая глазами, рассказала ему, что ждет от Джорджа ребенка. На ней тогда было кремовое платье и золотая цепочка с кулоном в форме трилистника, который она нервно теребила пальцами… Маленькая такая подвеска, очень изящная. С острыми краями…

Эйдриан очень хотел, чтобы Кристин не успела отстраниться прежде, чем высохнут слезы в его глазах.

— Джордж, кстати, Кристин перезвонила тебе? — спросила Вивьен будничным тоном, прекрасно зная, что муж и сам на пределе и подогревать его раздражение вовсе незачем.

Вивьен даже не оторвала взгляда от яркой страницы глянцевого журнала. Джордж сидел на диване напротив нее и внимательно изучал изгиб изящной голени жены. По крайней мере, так показалось бы постороннему. Вивьен же понимала, что мысли Джорджа где-то очень далеко. Впрочем, ее это устраивало.

— Нет. — Голос Джорджа больше походил на рычание. — Наверняка Эйдриан забыл ей передать. Заболтались. — Было очевидно, что он успокаивает, скорее, сам себя.

— Да, наверное, — промурлыкала Вивьен и бросила быстрый взгляд на мужа.

Брайан замер на верху лестницы, оценивая обстановку. Ему очень хотелось прошмыгнуть незаметно мимо отца и мачехи, но подобная надежда была бы победой очень наивного оптимизма над объективным восприятием реальности. Судя по всему, в гостиной ждали возвращения Кристин.

Что ж, ребята в клубе могут подождать. А сестренке, судя по выражению лица папы, пригодится поддержка, рассудил Брайан.

Он вернулся в свою комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы узнать, когда Кристин вернется.

— Дорогой, может быть, стоит снова напомнить Эду и Крис о нашем существовании? — Вивьен небрежно протянула мужу телефонную трубку. — Это некрасиво с ее стороны. Только приехала, но, вместо того чтобы пообщаться с семьей, исчезла на целый день.

— Давай.

Джордж торопливо набрал домашний номер Ломана, но спешка не оправдалась: в ответ раздавались лишь громкие долгие гудки. Он повторил операцию, только на этот раз набрал номер сотового телефона дочери. Абонент по-прежнему был недоступен.

В этот момент распахнулась входная дверь и на пороге возникли две фигуры: высокий, решительный, но будто скованный чем-то Эйдриан Ломан и хрупкая Кристин, осторожно держащаяся за его согнутую в локте руку и инстинктивно старающаяся спрятаться за его широкой спиной. Лицо бледное, и только на щеках лихорадочно горят два ярких пятна.

— О, чудесно, а мы как раз о вас вспоминали. — Вивьен улыбнулась.

Джордж встал и поздоровался с Эйдрианом за руку. Вряд ли он отметил, как холодны пальцы Эйдриана. Взгляд Джорджа, брошенный на дочь, смягчился: значит, Кристин и вправду весь день проторчала у старого друга семьи. Он чмокнул ее в лоб.

— Ну что, Кристи, Эд тебе милее нас всех? Едва приехала — сразу к нему…

— Что ты, пап. — Кристин постаралась придать бодрости своему голосу. — Ты же все равно весь день на работе, но теперь-то мы увиделись…

— И нам есть о чем поговорить, — веско сказал Эйдриан.

Услышав эти слова, Брайан поспешил покинуть свою комнату и спустился вниз. Он устроился на подлокотнике кресла, в которое села сестра.

Началось…

— Джордж, пойдем в твой кабинет. — Эйдриан здраво рассудил, что лучше вести «битву» со старым приятелем один на один, чем когда рядом Вивьен.

Кристин стиснула пальцы так, что костяшки их побелели. Господи, ну пожалуйста, помоги мне… нам… Эйдриану! Я не могу больше выносить этого напряжения.

Вивьен с любопытством посмотрела на нее. О, кажется, она не все до конца понимает…

— Ой, Брайан, — с легкой запинкой, которая не укрылась от внимания Вивьен, начала Кристин, — ты обещал взглянуть, что с моим компьютером, помнишь?

— Угу, пойдем прямо сейчас, а то мне нужно будет уехать… — Брайан подал сестре руку и увел наверх.

Сбежали, трусливые дети, подумала Вивьен. Ладно, а я останусь. И не такая уж в кабинете хорошая звукоизоляция…

Болезненно-желтый электрический свет залил кабинет. Эйдриана всегда удивляло, что в этом помещении не бывает рабочего беспорядка. Всегда все педантично и аккуратно разложено по местам. Творческую натуру журналиста ставила в тупик такая обстановка и вопрос: как в ней можно работать? Сейчас, впрочем, эти мысли скользнули где-то по краю сознания. Эйдриану было невыносимо тяжело. Подтверждение того, что Кристин теперь навсегда связана с Джейком узами, крепче которых нет, буквально убило его. Эйдриан ощущал себя душой, по странной и жестокой прихоти богов оставленной в мертвом теле, потерявшей связь с ним, смысл пребывания здесь, но не имеющей возможности уйти. Казалось, что он действует сейчас, как один из тех воинов, которые, получив многочисленные раны, продолжают сражаться и, лишь выполнив долг до конца, падают замертво. Он должен поддержать Кристин. Остальное сейчас не имеет значения.

Вивьен сидела в кресле, не выпуская из рук журнала, и напряженно прислушивалась. Впрочем, никаких усилий не потребовалось, чтобы услышать раздавшийся в кабинете вопль Джорджа:

— Что-о?!. Да я его убью! Подонок!..

Звон чего-то разбитого — ага, хрустальная пепельница. Что ж, Вивьен она никогда не нравилась…

— Дрянь! Как они посмели?!

Интересно, что «посмели»? Вивьен отложила журнал и принялась задумчиво накручивать на палец прядь волос.

Джордж Макферсон сидел в кресле, обхватив голову руками. Он трясся от гнева и ужаса. Позор, боже, какой позор! Его дочь собирается рожать от какого-то ублюдка! Ну уж нет, не бывать этому! Но… Что он несет?! Это же его внук или внучка, он должен жить…

— Слушай меня, Эйдриан, очень внимательно. Это мое последнее слово. Пускай рожает. Но этот оборванец никогда не войдет в семью Макферсон! Ребенок, в жилах которого течет моя кровь, не будет знать такого отца. Я сам воспитаю его.

У Эйдриана упало сердце. Он знал Джорджа и знал, что сказанное им — приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Кристин, положив голову на плечо брата, горько плакала. Крики отца были слышны даже в ее комнате. Брайан ни о чем не спрашивал.

11

Солнечный лучик, случайно прокравшийся сквозь щель в, оказывается, недостаточно опущенные жалюзи, отразился в прозрачной жидкости в бутылке джина, и теперь на потолке прыгал туда-сюда какой-то аморфный, как медуза, блик. Эйдриан сделал еще один глоток, поставил бутылку на пол, и блик снова зашевелился, совсем как живой солнечный зайчик. Смотреть на яркое и не в меру подвижное пятно было больно. Эйдриан поморщился и попытался перевернуться на бок, чтобы не скакал перед глазами этот чертов зайчик, но голова отозвалась глухой и жестокой болью. Он чертыхнулся. Ругательство, произнесенное сквозь зубы, прозвучало на удивление громко и немилосердно наполнило череп гулким шумом.

Пошевелиться нельзя. Говорить нельзя. Вот это жизнь. До чего ты дошел, Эд? Слабак. Тряпка. А чего же ты ждал, а? Что Принцесса потеряет рассудок и упадет в твои объятия? Ты больной, это хотя бы тебе понятно? Девочка считает тебя почти что отцом, а ты не смог с этим справиться?! Какая же ты скотина, Ломан. Несчастная пьяная свинья. Да, вот именно, не-счаст-на-я. И зачем, скажи на милость, ты ей такой сдался?

Мгновения покоя не принесли облегчения, потому что где-то совсем рядом раздался омерзительный вопль телефона. В нынешнем состоянии Эйдриан не мог адекватно воспринимать даже привычную короткую звонкую трель. Он поморщился. «Вопль» повторился. Кажется, единственный способ поскорее заставить эту адскую машину умолкнуть — это ответить на звонок. Нет, конечно, вполне вероятно, что существовали и другие. Просто Эйдриан был не в состоянии до них додуматься.

Стараясь не двигать ничем, кроме руки, он снял трубку. С болезненной гримасой поднес к уху: если уж собственный голос звучит не приятнее гонга в мозгу, чего ожидать от посторонних…

— Эйдриан… Эйдриан, ты меня слышишь? С тобой все в порядке? — Тихий и вкрадчивый голос Кристин звучал обеспокоенно.

Еще бы. Уже неделю ей не удавалось добиться от друга ни одной фразы, содержательнее, чем: «Извини, Принцесса, я работаю. Поболтаем позже. Еще раз извини». Не говоря уж о том, что никогда прежде она не слышала от Эйдриана таких слов. Как будто между ними болезненно порвалось что-то очень важное. В чем причина? Не в ее же беременности? Неужели в грубости ее отца?

Ощущение у Эйдриана от этих негромко произнесенных слов было такое, словно по всем нервам пропустили сильный разряд электрического тока. Волна поднялась где-то в мозгу и через полмгновения уже достигла кончиков пальцев. Волна отчаяния, стыда и бесконечной нежности.

Какое счастье, что Кристин не видит его!

— Извини, малышка. Я сплю.

Ребром ладони — на рычаг. И пронзительные короткие гудки у уха.

Эйдриан Ломан напился впервые в жизни. Нельзя сказать, что судьба так уж его баловала. Боли и горечи в жизни его было предостаточно: невыносимо долгая, безнадежная, безответная, отчаянная любовь к Лилиан и потеря возлюбленной сделали его уже к сорока годам седым. И всегда, когда сердце готово было разорваться, Эйдриан уходил от страданий. Уходил в работу. Помогало. Самозабвенный труд к сорока восьми привел Эйдриана Ломана в кресло главного редактора процветающего журнала «Майами уикли». Естественно, Джордж Макферсон мог предоставить ему такую же должность в одном из своих изданий раньше, гораздо раньше. Но Эйдриана это не устраивало. Он гордился тем, что добился всего только сам. По счастью, Джорджу Макферсону все как-то было недосуг спросить у старого приятеля, как давно он не заходил в его офис. И Эйдриану так и не пришлось ответить: «С момента окончания стажировки». Кстати, как и уходить от ответа на вопрос: «Почему?».

А сейчас — Эйдриан просто не выдержал. Сорвался. И работа не помогла отвлечься. Покончить с собой? Эйдриан пока не был готов к самоубийству. Смерть еще не стала желанной. Она была безразлична ему. Как и жизнь. Выпивка, кстати, тоже не помогла. Ощущение рухнувшего мира не торопилось исчезнуть. Да, возможно, оно притупилось. Но легче даже от этого не стало. Чувство человека, попавшего в самое сердце смерча и еще сохраняющего остатки сознания, воспринимающего все вокруг как проявление злого вселенского хаоса, не оставило Эйдриана. Горечь и осознание того, что все неправильно, заполнили, кажется, весь мир. И ведь ничего в жизни уже не будет так, как хотелось бы. Потому что хочется невозможного. А сорок восемь — слишком солидный возраст, чтобы создать себе совсем новые мечты. И вычеркнуть из жизни свои невозможные желания. Так казалось теперь, когда никакими силами не выбраться из омута боли. Потому что любовь — неправильная, неправедная, несчастная. Потому что любимая никогда не полюбит тебя. Потому что она в душе уже стала женой другого и он будет отцом ее ребенка. А еще — потому что любимая страдает, и те, кого она любит, стоят стеной на ее пути к счастью. И в борьбе силы неравны. А он, Эйдриан, сделал уже все, что мог. И этого оказалось недостаточно…

Прохладная горькая жидкость вновь обожгла губы и горло. И еще раз. И еще. Эйдриан вскоре забылся тяжелым сном, полным невнятных, серых сновидений.

Когда он проснулся, за окнами бился красноватый закатный свет, но жалкие капли его, сумевшие просочиться в комнату, никакими силами не могли ее заполнить. Странно, но голова почти не болела. И хотелось открыть окно.

Несмотря на заметное улучшение состояния, смотреть на быстро движущиеся предметы было… неуютно. Эйдриан отвел взгляд от плывущих внизу автомобилей. И непроизвольно поморщился, потому что будто в насмешку мимо окна пролетела, рассекая вечерний, словно загустевающий, воздух, стремительная чайка. Резкий крик. Эйдриан удивился, заметив, как ему показалось, веселый, заигрывающий взгляд блестящего черного глаза птицы. Она еще раз взмахнула крыльями и устремилась в сторону океана.

Лети, птичка, подумал Эйдриан. Далеко, так далеко, как никогда не смогу улететь я. Хотя… Вряд ли ты долетишь до Австралии. А я там бывал, да. Но и тот материк недостаточно далек для меня. Потому что я хочу убежать от себя. А это невозможно. Что же мне делать теперь, когда делать нечего?

Но алкоголь сделал свое дело. В каждой тяжелой болезни есть ночь кризиса, после которой больной, пусть даже очень медленно, начинает идти на поправку. Эйдриан себе такую ночь уже устроил. И инстинкт жизни, от рождения присущий каждому живому существу, брал свое, брал то, что было упущено за прошедшие дни. Мысли, все еще не радужные, потекли по иному руслу.

Слабак. Заперся в своей норе, и будто бы плевать на весь белый свет. Упиваешься своим несчастьем, Ломан. Но разве тебе хуже всего в этой истории? О Кристин ты подумал? Нет, конечно, подумал, да вот только не то, что нужно! Каково девочке теперь? Есть ли у нее возможность видеться с Джейком? Кто ее там поддерживает, если нет? Не наделает ли она от безысходности и отчаяния глупостей? И вообще, черт побери, как чувствует себя будущая мама?

Из крана в ванной лилась ледяная вода. Эйдриан несколько раз плеснул в лицо, но, неудовлетворенный результатом, сунул голову прямо под струю воды. Перехватило дыхание. Холодные бодрящие капли быстро стекали по волосам, по шее, забирались под воротник. Из зеркала на него мрачно смотрел человек, вероятно не спавший пару ночей, в течение этого времени много работавший или, напротив, много развлекавшийся, но сейчас вполне адекватный действительности и даже с неким подобием твердой решимости в серых глазах.

Две чашки крепкого кофе окончательно вернули Эйдриана к реальности. Ощущение себя живым возвращалось тоже. Но еще раньше, чем оно утвердилось на вновь завоеванных позициях сознания, появилось желание увидеть Кристин и позаботиться о ней. Кажется, все приходит в норму. Что ж, может быть, что-то еще и будет хорошо. Хотя бы у них.

Эйдриан подошел к окну и несколько минут наблюдал за потоком машин. Растерянности и желания «сменить картинку» на этот раз не возникло. Ну, значит, вполне готов. Мысль о Кристин, скорее всего, запертой дома и тоскующей без твердой поддержки, появившись как симптом «выздоровления», теперь сама работала на это излечение лучше любого другого лекарства.

Дверь ему открыла Тильда. Старая служанка просияла, будто родного человека увидела.

— Мистер Ломан, как чудесно, что вы наконец-то приехали! Мисс Кристин места себе не находит, ее не выпускают из дома, Вивьен сама следит… — В речи Тильды хозяйка дома так никогда и не получила уважительного «миссис». — Жалко девочку, плачет часто. Мы уж с мистером Брайаном вас ждали-ждали… А Вивьен как раз в бассейне сейчас, так что проходите, меньше брани услышите.

— Ох, Тильда, я все-таки думаю, что не совершаю никакого преступления, чтобы Вивьен меня за это ругала.

Эйдриан пересек гостиную и, перешагивая через две ступеньки, поднялся на второй этаж. Вторая дверь справа. Энергичный стук.

Ответа не было. Он снова забарабанил костяшками пальцев в дверь. Тишина. Эйдриан повернул ручку и бесшумно вошел в комнату Принцессы.

Кристин спала. В глаза бросилась поза спящей, и от этого зрелища у Эйдриана защемило сердце. Кристин, как в детстве, свернулась калачиком поперек кровати. Ладонями Кристин прикрывала живот, средоточие новой жизни, будто боялась чего-то и старалась уберечь свое самое большое сокровище от разлитого повсюду зла. Материнство дает великую силу, и все же Эйдриан сомневался, что эти тонкие девичьи пальцы воистину способны защитить от реальной угрозы. Но вот любовь, такая, сильнее которой в мире действительно ничего нет и не должно быть, любовь к хрупкому и беззащитному ребенку, к частице себя и любимого человека, — это величайшее добро, против которого у злых нет оружия. На ней держится мир. И когда Кристин подарит ее родившемуся маленькому человеку, он должен будет стать добрым и сильным. Душой. А об остальном позаботится его отец. И он, Эйдриан.

Присмотревшись к Кристин, Эйдриан еще сильнее стиснул челюсти. Чтобы, не дай бог, не перегрызть горло Вивьен. Или Джорджу. Веки Кристин покраснели и припухли, нос тоже. И на щеках были заметны блестящие влажные дорожки.

Девочка моя, что они с тобой сделали?!

Эйдриан осторожно опустился на колени подле кровати. В комнату заглянул Брайан. Улыбнулся Эйдриану, шепотом поздоровался:

— Привет!

Эйдриан ответил лишь кивком головы.

— Правильно делаешь, что не будишь. Она заснула чуть больше получаса назад. Еще утром заходила Вивьен, а бедняжка Крис никак не могла успокоиться…

— Я позабочусь о ней.

— Отлично, Эйдриан. Тогда я могу со спокойной совестью прогуляться.

Шаги удаляющегося Брайана были совсем не слышны в коридоре. Зашла Тильда, принесла травяной чай, молча поставила поднос на прикроватную тумбочку. Эйдриан жестом поблагодарил ее. Подумал и запер за служанкой дверь. Не хватало еще, чтобы Вивьен пожаловала, стерва…

Сумерки сгущались. Сиреневый свет, разлитый в воздухе. Аромат и тепло, исходящие от чашки, уютно согревающей ладони. Спящая Кристин, ее медленное дыхание… Если забыть обо всем произошедшем и происходящем сейчас за пределами этого маленького царства покоя, то легко можно поверить в то, что все хорошо и так будет всегда…

Ресницы Кристин дрогнули. Глаза чуть приоткрылись… и широко распахнулись: она увидела Эйдриана.

— Эд, я все еще сплю? Или ты и вправду здесь? — улыбаясь, спросила она и погладила Эйдриана по щеке.

— Я с тобой, Принцесса. Здорово, что ты уже проснулась. — Он осторожно поцеловал кончики пальцев Кристин. Ее руки были холодными.

— Жалко. — Она вздохнула и поторопилась добавить, увидев удивленно приподнятые брови Эйдриана: — Мне снилось, что я с Джейком на яхте. И что у меня уже во-от такой живот. — Кристин улыбалась, но по нежным щекам снова струились слезы. — О, Эд, что с нами теперь будет?

Эйдриан поспешил подать Кристин чашку еще не остывшего чая, пока всхлипы не перешли в рыдание.

— Спасибо, — с трудом проговорила она и, все еще всхлипывая, продолжила: — Знаешь, Вивьен сама берет трубку, и я не могу поговорить с Джейком, а он звонит… часто… и сотовый у меня отобрали. Он приходил несколько раз, но его даже не пустили за ворота! Папа сказал, — новая порция всхлипов, — что он для нас всех умер, и для малыша тоже…

Эйдриан как мог утешал Кристин, гладил по рассыпавшимся светлым волосам, по гладким щекам. Он разделял с ней ее боль, и пусть это была боль от разлуки с мужчиной, но ревность ни разу не всколыхнулась в его душе.

— Кристин… Принцесса, успокойся. Вытри слезы, милая. И оденься красиво. Я приглашаю тебя на прогулку.

Кристин невесело усмехнулась.

— Вокруг дома?

— Нет, думаю, чуть подальше.

Глаза Кристин засияли надеждой.

— Думаешь, мне позволят выйти вместе с тобой?

— Издеваешься? Может, твой отец вместе с Вивьен и меня посадят под домашний арест?

— Я тебя обожаю, Эд! — Кристин порывисто обняла его.

— И я тебя, милая, — печально ответил Эйдриан. Кристин не заметила этой грустинки. Эйдриан постарался поскорее уйти от болезненной темы: — Имей в виду, что я якобы везу тебя ужинать в китайский ресторан.

Кристин собралась за четыре минуты. После недолгих колебаний она решила надеть платье, в котором была на дне рождения и в котором ее впервые увидел Джейк. Подаренный Эйдрианом браслет мягко лег на левое запястье, неожиданно согревая его странным теплом. Эйдриан ждал за дверью. Увидев на пороге комнаты Кристин — нежную, изысканную и недосягаемо красивую, — он подумал: я все равно сделаю тебя счастливой. Чего бы это мне ни стоило.

Но, естественно, все просто не могло пройти гладко. По лестнице навстречу Эйдриану и Кристин поднималась Вивьен. Пушистый купальный халат обнимал ее тело, влажные и блестящие волосы сбегали по плечам, на шее и груди переливались капельки влаги. Кристин чуть не споткнулась. Она замерла, а потом инстинктивно юркнула за спину Эйдриана.

Вивьен в деланном удивлении вскинула брови.

— О, Эйдриан, какой сюрприз! Долго же ты обходил нас своим вниманием. Мы даже успели соскучиться, правда, Кристин? Кстати, куда это вы направляетесь?

— Здравствуй, Вивьен, — холодно ответил Эйдриан. — И до свидания. Мы едем поужинать в какое-нибудь милое место, если тебя это интересует. Кристин нужно развеяться.

— О, ну ты же понимаешь, у нас такие обстоятельства… Думаю, ты сможешь о ней позаботиться. И о том, чтобы не усугубить ситуацию…

Кристин напряженно молчала. Она нервно закусила губу, чтобы не расплакаться от одного только вида мачехи, но это мало помогло: на ресницах блеснули слезинки.

— Конечно, Вивьен. Извини, нам пора.

Эйдриан уже совершал «обходной маневр», мягко увлекая за собой Кристин. Она сделала усилие и подняла повыше голову. Но заставить себя взглянуть в насмешливые и недоброжелательные глаза Вивьен так и не смогла.

Джейк лежал на полу с незажженной сигаретой в руке. Лежал головой к окну, так что через распахнутые створки мог видеть небо. Почти как на яхте. Сумеречный полумрак быстро превращался в настоящую густую темноту, и на небосклоне уже вполне различимы были яркие звезды, искрящиеся разными цветами. Красиво. Но какой в этом смысл? Слишком многое изменилось за последние месяцы в жизни Джейка, чтобы он мог, как раньше, наслаждаться прелестью природы, махнув рукой на все человечество. Теперь в его жизни была любимая, Кристин. И их малыш. И могущественные люди, которые решили не позволить их маленькой семье быть вместе. Но в каком мире родится его сын или дочка? В таком, где маму, как сказочную принцессу, держат дома взаперти (вот уж никогда бы Джейк не подумал, что эта часть сказок настолько трагическая) и где родному отцу не позволено приблизиться к малышу и его матери? Черт, похитить ее, что ли?

Под окном притормозила машина. Вкрадчиво хлопнула дверца. И еще раз. К кому-то гости. Джейку Бранди уже несколько дней на очень многое было наплевать. Например, на неработающий дверной звонок, который не было ну никакой необходимости чинить. Джейк даже не сразу среагировал на осторожный стук в дверь, пока он не повторился — гораздо более громкий и настойчивый. Кого только черти в такое время принесли? Джейк знал, что не Кристин. Значит, гость в любом случае нежеланный. От тяжелых переживаний мир Джейка удивительно сузился и превратился в подобие замкнутого круга. Все, что прямо или косвенно не касалось Кристин, его не интересовало. А от Кристин вестей не было. Значит, сейчас его не интересовало уже ни-че-го. Пустота. Даже бренди не нужен. Мозг и так отключается. Слава богу, работа у него теперь такая, которую можно делать на автомате. Хотя… к чему теперь какая-то работа вообще? Джейк ходил в типографию просто по привычке. Потому что надо же чем-то заполнить день. Потому что надо что-то есть. Но вот что будет завтра — этого Джейк на самом деле не знал и знать не очень-то хотел.

Опять постучали, совсем уж нетерпеливо. Джейк чертыхнулся и пошел открывать. На пороге стояли Кристин и Эйдриан Ломан. Джейк даже не успел задаться вопросом, не галлюцинация ли у него, как Принцесса бросилась в его объятия. Для этих двоих время остановилось.

Убедившись, что Кристин в безопасности, Эйдриан развернулся и медленно пошел вниз по лестнице.

Он ждал в машине. Мыслей не было, только глухая тянущая боль в груди слева. Только что он сам отдал женщину, которую любил, в руки другого мужчины. От этого хотелось умереть. Здесь и сейчас. И, боже упаси, никогда не возродиться в этом мире — где возможна такая горечь. Но еще Эйдриан понимал, что иначе поступить просто не мог. Что самое драгоценное сокровище, которого он желает, это счастье Кристин. И Принцесса любит того смуглого парня со строгими глазами. Эйдриан подумал, что сколько бы жизнь ни ставила его перед выбором: увезти Кристин подальше от всех или отвезти к Джейку, он всегда поступит так же, как сегодня. Потому что свет в ее глазах, когда она спустится, будет ярче и теплее солнечного. А это дорогого стоит. Но вот как долго он выдержит? В какой по счету раз у него разорвется сердце? И есть ли выход? Боже, что он должен сделать, чтобы выйти из игры достойно и с уверенностью, что у Кристин все будет хорошо и без него?

Эйдриан не смотрел на часы и не знал, сколько времени прошло, когда в дверях подъезда появились Кристин и Джейк. Эйдриан не вышел из машины, чтобы открыть дверцу Кристин: незачем вмешиваться в прощальный разговор влюбленных. Но Джейк не забыл, что так и не поздоровался с человеком, которому обязан самым большим своим счастьем — счастьем видеть Кристин.

— Добрый вечер, Эд. И спасибо, — сказал Джейк и учтиво поклонился.

Джейк приник к губам Кристин в последнем поцелуе и распахнул перед ней дверцу машины. А потом еще долго стоял и смотрел вслед уехавшему автомобилю. Кристин откинула голову на спинку сиденья. Глаза ее были закрыты, но она улыбалась. Эйдриан ни о чем не стал ее спрашивать. Все и так понятно.

По возвращении в дом Макферсонов их ждал не очень приятный разговор, больше походивший на допрос: где были, что ели… Естественно, вела его Вивьен, Джордж бы не позволил себе так обращаться со старым другом. Своими односложными ответами Эйдриан и Кристин только подчеркнули грубость и нелепость происходящего. Вивьен же очень не любила представать перед мужем в невыгодном свете. Так что минут через пятнадцать она, извинившись и сославшись на сонливость, ушла к себе. Кристин выдержала паузу минут в пять и тоже «пошла спать», бросив полный признательности взгляд на Эйдриана. Еще она забежала в кухню и шепотом попросила Тильду принести ей чего-нибудь вкусненького, когда все улягутся.

Эйдриан и Джордж остались в ярко освещенной гостиной одни. Джордж заново наполнил свой бокал и с удивлением покосился на друга, который едва пригубил мартини. Оба молчали: гость задумчиво, хозяин дома напряженно.

— Послушай, Эд, — начал Джордж, — я знаю, ты считаешь, что я поступаю неправильно… Кристин влюбилась, и я понимаю ее, сам был молодой. Ее беда в том, что она выбрала не того парня.

— Он на самом деле очень любит Принцессу, — без всякого выражения сказал Эйдриан.

Джордж Макферсон фыркнул и сделал большой глоток мартини.

— Сомневаюсь. Точнее, может, и так, — продолжил он, — но вряд ли дело ограничивается только этим. Он хочет на ней жениться! — В голосе Джорджа слышалось глубокое возмущение. — Он ведь для того и… обрюхатил ее!

— Неужели ты считаешь, что это плохо, когда мужчина хочет жениться на любимой женщине и исправить… свой необдуманный шаг?

— О, Эд, это плохо, очень плохо. Если речь идет о моей дочери и моих деньгах!

— Ах вот ты о чем. О деньгах… опять о деньгах. Тебе что, и вправду кажется, что Кристин можно любить только за солидный счет в банке?

Джордж помолчал, потом процедил сквозь зубы:

— Она эти деньги не зарабатывала.

— Это не Вивьен ли тебя научила?! — сорвался Эйдриан. — Она мастерица считать твои доходы, уж это я знаю. Кстати, о чем ты думал, когда женился на ней? Вряд ли мадемуазель Лиссе была богаче Джейка Бранди!

Джордж зло посмотрел на него.

— Я думал об удовольствиях, которые я могу купить на свои деньги для своей женщины, которая в свою очередь приносит удовольствие мне. И не сравнивай ее с этим оборванцем. Когда я выхожу с Вивьен в свет, мне завидуют все, абсолютно все, — добавил Джордж. — А может, и ты?..

Последняя фраза, хлесткая, как пощечина, повисла в воздухе. Джордж сам испугался сказанного, ужас промелькнул в его глазах, он вправду хотел бы извиниться перед приятелем, но Эйдриан уже вышел из гостиной широкими шагами.

Так, значит? Ну ладно. Спасибо, Джордж. Теперь я точно знаю, что делать.

Ночь у Эйдриана Ломана была бессонной. При этом чувствовал он себя вполне хорошо, ему даже было радостно. С одной стороны. Ощущение сродни детским впечатлениям накануне каникул, когда кажется, что тяготы будней уже позади, а впереди ожидает долгий и вполне заслуженный праздник. С другой стороны было, конечно, беспокойно и тоскливо. Потому что здесь прошла вся жизнь. Пускай она сложилась совсем не так, как мечталось, но она — уже есть. В отличие от другого, того, чего еще не существует, но того, что необходимо создать — потому что иного выхода нет. Дорога сложившейся жизни привела Эйдриана Ломана в тупик. Но, пока есть силы, можно еще что-то построить. Попытаться, по меньшей мере. И это будет достойно. Эйдриан паковал вещи.

Рассвет он встречал у распахнутого окна с чашкой горячего крепкого чаю в руке. Взгляд мужчины был обращен куда-то в глубь себя. Эйдрианом владели воспоминания. Казалось, вся жизнь — только череда впечатлений прошлого. И была усталость от этого. А еще — непреодолимое желание избавиться от нее и изменить себя, жизнь, мир, судьбы людей. Хотя бы немного. Эйдриан знал, что это «немного» у него получится.

В одиннадцать сорок Эйдриан Ломан уже летел в Лондон. С утра пришлось решать еще множество вопросов в редакции, где своим заявлением о немедленном уходе он поверг в ужас главного редактора «Майами уикли» и посеял настоящую панику среди сотрудников. Разговор с юристом Келли занял довольно много времени, после чего оба — Эйдриан с торжествующим, адвокат с весьма озадаченным видом — отправились в банк на Миллер-роуд.

Эйдриан ни с кем не стал прощаться. Он знал, что непонимающего, печального, умоляющего взгляда Кристин просто не вынесет. Имело, конечно, смысл поговорить с Джейком Бранди, но времени на это просто не осталось. Все равно все будет хорошо.

В этот день трое людей получили письма, написанные рукой Эйдриана Ломана. Все трое потом плакали.

Вивьен нервно теребила холеными пальцами небольшой листок бумаги. По щекам, оставляя черные потеки, сбегали злые слезы досады. В записке было всего несколько слов: «Как же тебе не пришло в голову устроить ограбление после обыска в моей квартире? Оплошала, Вивьен Лиссе».

Джордж Макферсон был в своем офисе. Дверь кабинета заперта, жалюзи приспущены. Он машинально мерил шагами расстояние от стола до окна. Любой, увидевший его остановившийся взгляд, влажные дорожки на щеках, понял бы, что перед ним находится человек, убитый какой-то новостью. На столе поверх других бумаг лежал большой распечатанный пакет. Рядом с ним — короткая записка от Эйдриана: «Прости, Джордж, но мне правда нечему завидовать. Я не стыжусь того, что следил за твоей женой. Эта женщина не должна, и теперь ты это понимаешь, ставить под угрозу благополучие твоих детей, твоих и Лилиан, которая всегда любила только тебя». А на полу возле стола рассыпались фотографии. Много. Целая фотосессия, пожалуй. На тему «Миссис Макферсон и ее любовники».

Кристин, ошеломленная, притихшая, сидела в машине мистера Келли и сжимала в одеревеневших пальцах конверт с подписью Эйдриана. Она ничего не понимала с того момента, как в дом вошел этот человек, лично передал письмо мистера Ломана и потребовал, чтобы мисс Макферсон немедленно отправилась с ним в его офис по крайне важному делу. А сейчас они подъезжали — ошибиться невозможно — к дому, в котором снимал квартиру Джейк.

— Нам предстоит обсудить действительно важное дело, мисс Макферсон. Я схожу за мистером Бранди, — сказал адвокат, отстегивая ремень безопасности. — Да вы читайте, читайте. Может быть, там что-то важное написано.

Дверца машины хлопнула. Кристин с треском вскрыла конверт. Всего несколько строк на листе плотной кремовой бумаги: «Прости, моя Принцесса, но я не могу объяснить тебе причин своего внезапного отъезда. Надеюсь только, что ты простишь меня, даже не зная о них. Мистер Келли позаботится о вашем будущем. Привет Брайану. Поцелуй его за меня. И не вздумай плакать, потому что мы еще обязательно встретимся. Возможно, довольно скоро. Поэтому пожелай мне доброго пути и везения за этим поворотом. Всегда твой Э.Л.».

Джейк пришел в ужас, увидев Кристин рыдающей на заднем сиденье «форда» мистера Келли. Она дрожащей рукой протянула Джейку письмо и, всхлипывая, спросила:

— Ну почему он уехал?

Джейк понял все.

— Сейчас он не имел права тебе об этом сказать. Но когда-нибудь он сможет. Будь уверена.

12

— Брайан… Брайан, если ты не перестанешь волноваться, дальше я пойду одна. У тебя рука дрожит. И, готова поспорить, ноги будто ватные. Еще в обморок грохнись!

Сказано это было нервным шепотом на ухо Брайану, но слова подхватило гулкое эхо, и, отраженные от гладких оштукатуренных стен и высокого арочного потолка, они прозвучали пугающе громко. Кристин ойкнула и инстинктивно прижала к губам ладонь в белой шелковой перчатке. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, но было ей ненамного спокойнее, чем брату. Волнение сливалось с ощущением безграничного счастья. Счастья соединения жизни с любимым человеком.

Смешение эмоций пьянило, и от этого происходящее воспринималось словно в дымке. Поэтому-то дрожь холодных пальцев брата представлялась Кристин чем-то вроде маленькой личной катастрофы: если сейчас она не сможет на него с уверенностью опереться, земля точно уйдет у нее из-под ног. Споткнуться на собственном венчании по дороге к алтарю — что может быть лучше?

Под сводами небольшой церкви на окраине города зазвучала музыка — чудесная, божественная, наполняющая душу ощущением красоты и радости, эти звуки разливались в прохладном воздухе и создавали удивительный резонанс в сердце Кристин.

— Пора, сестренка. — Брайан пожал руку невесты, и они вступили в зал.

Весь мир сжался в сознании Кристин до размеров спичечного коробка, небрежно отброшенного в сторону, и почти перестал существовать. Впереди, у алтаря, Кристин ждал мужчина, которого в душе она уже давно назвала своим мужем и союз с которым сейчас будет освящен. Кристин смотрела только на Джейка. И Джейк смотрел только на Кристин.

Пожилой худощавый священник с мягкой улыбкой смотрел на жениха и невесту, которые должны были сейчас произнести клятвы любви и верности. Как ему показалось, эти двое готовы повторять их каждое утро и каждый вечер, не меняя ни слова… Милые дети. Священник был очень добрым человеком, несмотря на большой и, наверное, трудный пройденный путь не потерявшим чувства юмора и озорной искорки в глазах. Иначе разве уговорили бы его на такую авантюру, как тайное венчание Принцессы Макферсон и никому не известного Джейка Бранди? Отец Рендалл прекрасно понимал Кристин и Джейка и был глубоко с ними согласен: для венчания необходимым условием является лишь любовь мужчины и женщины и их желание получить божественное благословение. Ну и еще, пожалуй, свидетели брачных обетов. А толпы гостей — зачем это? Суета и тщеславие. Тщеславие страшный грех…

Кроме брачующихся, в церкви по поводу «конфиденциального» события собралось всего четверо. Высокий кудрявый парень с радостной улыбкой от уха до уха, которую он не мог согнать с лица даже в такой торжественный момент, переминался с ноги на ногу и, очевидно, остро переживал несоответствие внутреннего настроя строгому костюму, надетому по случаю свадьбы лучшего друга. Эх, ну почему на венчание нельзя прийти в рубашке и шортах?..

Рядом с ним сидящая парочка, кажется, выясняла, удобно ли отцу Рендаллу будет повторить процедуру для них, скажем, на следующей неделе? Это все так романтично… Девушка при этом снимала воображаемые пылинки с рукава своего парня, хмурилась, мол, что ж ты такой неаккуратный, укоряющее вздыхала, потом поднимала глаза на жениха и невесту и расцветала в улыбке. Джулия и Бен, конечно, в своем репертуаре.

Четвертым был седоватый мужчина в летах с пушистыми усами. Мистер Келли, адвокат, друг Эйдриана Ломана собственной персоной. Когда обряд был закончен и молодые отправились резать традиционный торт, без которого не могла обойтись даже тайная свадьба, мистер Келли без стеснения влился в группку молодежи.

— Мои поздравления, мистер и миссис Бранди, — сказал он, принимая из рук Кристин тарелочку с куском торта. — Теперь, в соответствии с распоряжениями мистера Ломана, ваша семья получает в качестве свадебного подарка сумму в…

— Ой, мистер Келли, не надо сейчас о деньгах, пожалуйста… Конечно, если бы не этот поступок… не подарок Эйдриана, мы бы здесь не собрались сегодня. Он, — Кристин улыбнулась, — отдал нам почти все, чтобы у моего отца больше не было претензий к Джейку…

— Вот, мисс Мак… простите, миссис Бранди, поэтому нам бы следовало прямо сейчас заняться оформлением всех бумаг, чтобы не откладывать в долгий ящик! — Кажется, Келли пришел на свадьбу, куда его, при сложившихся обстоятельствах, не имели права не пригласить, только чтобы ни на минуту не задержать оформление нужных документов.

Еще бы, такое необычное дело! Не каждому юристу в его практике встречается человек, готовый подарить людям на свадьбу почти все сбережения — триста тысяч… Эйдриан Ломан всегда был чудаковат. Что ж, можно сказать, что эта его черта помогла родиться новой семье. Дети так счастливы, просто загляденье!

— Ну уж нет, мистер Келли! — решительно воспротивился Джейк. — При всем моем уважении к мистеру Ломану и восхищении его благородством я не намерен тратить на бумажную волокиту драгоценные минуты медового месяца! Встретимся позже.

С этими словами Джейк отставил бокал шампанского в сторону и, подхватив свою прекрасную жену на руки, широкими шагами двинулся к выходу под бурные аплодисменты оставшихся.

— Миссис Бранди, вы надолго исчезаете?! — спохватился Брайан.

— Как будет угодно моему мужу и повелителю! — прозвучал звонкий голос Кристин.

— В таком случае — навсегда, — смеясь, уточнил Джейк.

— А что я буду говорить отцу?! — справедливо возмутился Брайан.

— Что Принцесса похищена благородным и мужественным Драконом, который унес ее в свою сказочную свободную страну и сделал самой счастливой Королевой на свете! — Кристин лукаво улыбнулась и положила голову на плечо Джейка.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Брантуэйт Лора Моя принцесса

Лора Брантуэйт Моя принцесса

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12