Лаура Дэниелз

В памяти храня

1

Вынырнув из океана блаженства, Джини сообразила, что по-прежнему лежит под Сидом. Однако данное открытие ничуть ее не смутило. Наоборот, она попыталась прильнуть к Сиду еще плотнее, жадно вдыхая жаркий, влажный, словно пронизанный чувственностью аромат его разгоряченного тела.

Сердце Джини переполняла бесконечная нежность, ведь Сид подарил ей самые восхитительные мгновения из всех, что ей довелось испытать в жизни. Поэтому неудивительно, что, повинуясь внезапному порыву, Джини принялась покрывать лицо, шею и плечи Сида частыми благодарными поцелуями.

Однако его реакция оказалась не только неожиданной, но и совершенно необъяснимой. Он вдруг весь напрягся и со странной, совершенно неуместной в данной ситуации холодностью проворчал:

— Ну ладно-ладно, хватит…

Джини замерла, испытывая ощущения человека, на которого вылили ведро ледяной воды. Но еще прежде, чем она успела найти какое-то объяснение словам и тону Сида, тот убрал с ее лица слегка влажные спутавшиеся волосы, прикоснулся губами к изумленно приоткрытому рту и улыбнулся.

Взгляд искрящихся синих глаз Сида убедительнее всего свидетельствовал о том, что Джини неправильно поняла сказанное. Вероятно, Сид лишь подтрунивал над ней, и только.

Тем временем он хрипловато продолжил:

— Да-а, удивила ты меня…

Джини чутко прислушивалась к каждому слову, однако досады не уловила. Судя по всему, Сида не разочаровал тот факт, что она оказалась вовсе не такой опытной, как он думал.

Что же касается самой Джини, то она сейчас пребывала на седьмом небе от счастья.

— Вижу, что был не прав, золотце. Мне бы следовало прислушаться к тому, что ты говоришь.

Последнюю фразу Сид произнес с некоторым смущением, тем самым заставив Джини еще внимательнее взглянуть на него. Чтобы Сид Дженнингс выказывал признаки неловкости — такого прежде не бывало!

— Да уж, следовало бы, — согласилась она, тут же нежно проведя ладонью по волосам Сида, чтобы у него не возникло подозрений, будто в ее душе все-таки затаилась обида.

— Что ж, признаю ошибку… И все-таки мне не верится… Ведь ты живешь среди людей, вокруг тебя множество парней, но ты ни с кем не… ну, сама понимаешь. В то же время я бы не сказал, что тебя не интересует секс. В чем же тут секрет?

Джини опустила ресницы.

— Считай, что ты оказался самым настойчивым из всех окружающих.

— Вот как? Хм… — Сид выпустил ее из объятий и сел на кровати. — Вся эта история не соответствует твоему образу.

Слегка нахмурившись, Джини спросила:

— Какому еще образу?

Сид усмехнулся.

— Говоря проще, я представлял тебя другой. Более хитрой и расчетливой. — Неожиданно он умолк, и улыбка сползла с его губ. — Постой, я только сейчас сообразил… Выходит, мой отец мне солгал? Ты не спала с ним?

Она отвела взгляд.

— Ну наконец-то! Я уже устала это повторять… Если бы ты поверил мне с самого начала, все было бы иначе. Но ты предпочел слушать только отца, а мои слова пропускал мимо ушей.

Сид мрачно усмехнулся.

— Не забывай, что у меня были все основания верить отцу, а не тебе. Были и есть.

Джини подавила вздох. К сожалению, Сид прав. Основания действительно есть, и осознание данного факта радости не прибавляет. Однако думать о грустном сейчас совершенно не хотелось.

Прислушиваясь к себе, Джини едва заметно улыбнулась. Ее тело обрело такую легкость, что оставалось лишь удивляться, как это она не взлетает под потолок. А присутствие рядом Сида наполняло душу счастьем. Больше всего Джини хотелось снова прижаться к нему, но она отчасти стеснялась, а еще больше боялась показаться назойливой. И все же ее тянуло обвить шею Сида руками, сказать, какой он красивый, как она любит его.

Это желание завладело Джини еще до того, как она осознала, что к ней вернулась прежняя любовь. Тем не менее голос здравого рассудка призывал ее воздержаться до поры от подобных проявлений чувств. И от признаний тоже. Не время сейчас, Сид о чем-то размышляет, и неизвестно еще, куда приведут его раздумья.

Наконец он повернулся к Джини, взял прядку ее густых темных, с синеватым отливом волос и, пропуская ее между пальцев, произнес:

— Как бы то ни было, я рад, что ты оказалась такой предусмотрительной.

Джини недоуменно взглянула на него.

— Это ты о чем?

Он уклончиво усмехнулся.

— Ну, ты ведь предугадала неизбежность… э-э… нашей близости.

Но, несмотря на объяснение, Джини все равно ничего не поняла. Ей казалось, что в какой-то момент она потеряла нить разговора. Поэтому, безуспешно попытавшись сообразить, о чем идет речь, она в конце концов обронила:

— Прости, я все-таки не совсем улавливаю…

Сид выпустил ее локон, взамен легонько скользнув кончиком пальца от горла вниз и обведя полукругом одну обнаженную грудь.

— Я имею в виду ситуацию, которая случилась у нас несколько минут назад. Когда я понял, что у меня нет презервативов… — Он на миг умолк, словно заново переживая тот досадный момент. — Ты не представляешь, дорогая, какое облегчение я испытал, узнав, что ты более дальновидна, чем я.

Услышав это, Джини настороженно замерла, а когда заговорила, ее голос прозвучал сдавленно:

— Более дальновидна?

И тут она вдруг вспомнила, как в самый разгар взаимных ласк Сид неожиданно отстранился, потом встал с кровати и принялся что-то лихорадочно искать в тумбочке. Тогда Джини не сообразила, что к чему, и лишь сейчас не без стыда поняла, зачем он туда полез — за презервативом!

— Конечно, дальновидна, иначе это и не назовешь, — улыбнулся Сид. — Девственница, которая принимает противозачаточные таблетки на всякий случай, — дескать, мало ли что! — на мой взгляд, поступает очень осмотрительно. Можно только приветствовать…

Джини его сентенция показалась тяжелее гигантского астероида. Сама она была далека от того, чтобы столь категорично высказываться насчет своего благоразумия.

— Но… — Едва начав, Джини остановилась, потому что в горле у нее что-то пискнуло. Нервно облизнув губы, она продолжила: — Но я не принимаю никаких таблеток…

Улыбка на мгновение застыла на губах Сида, затем медленно исчезла.

— Не принимаешь? В таком случае как же ты предохраняешься?

Джини заморгала.

— Ни… никак. Ведь до настоящего момента я не… э-э… словом, не занималась любовью. — Окончание фразы она произнесла очень тихо. Затем еще тише добавила: — Ты имел возможность лично в этом убедиться.

Сид плотно сжал губы. Несколько мгновений он прищурившись разглядывал Джини, а тем временем выражение его синих глаз менялось, причем не в лучшую сторону. Благостное добродушие вскоре сменилось гневом. Нечего и говорить, что этот взгляд заставил Джини съежиться.

Все кончилось тем, что Сид резко встал с постели.

— И ты сообщаешь об этом только сейчас?! А почему молчала раньше, когда я спросил, в порядке ли ты и можно ли продолжить?

Воцарилась тишина. Джини кусала губы. Спустя минуту она переменила позу, приняв сидячее положение, и натянула на грудь простыню. А еще через мгновение едва слышно произнесла:

— Я сказала «да», но… мне даже в голову не пришло, что ты подразумеваешь противозачаточные таблетки. Обычно так говорят, когда хотят спросить о самочувствии… Откуда мне было знать, что ты подразумеваешь предохранение! — Голос Джини дрожал, а сама она в этот момент готова была провалиться сквозь землю. Разве можно быть такой дурой! — звенело в ее голове.

Сид уставился на нее, будто не веря собственным ушам. О наготе своей он, похоже, забыл. Во всяком случае, значения этому не придавал.

— Вот, значит, как! — Глаза его гневно поблескивали. — Ты всего-навсего неправильно меня поняла! То есть произошло простое недоразумение? Боже мой… Неужели ты всерьез надеешься, что я поверю в подобную чушь?

Джини похолодела.

— Конечно, недоразумение… А что же еще это могло быть?

Словно призывая небо в свидетели, Сид закатил глаза к потолку. Но через мгновение перевел взгляд на Джини и прошипел в ярости:

— Что это такое? Отвечу: дамские штучки! Классический вариант аркана для развесившего уши осла!

— Осла? — побелевшими губами механически повторила Джини. Ее поразило, что Сид мгновенно стал чужим.

Тот переменился в лице.

— Ты еще и издеваешься?

Только тогда она сообразила, что брякнула.

— Нет-нет! Не осла, я хотела сказать, а аркана.

Сид скрипнул зубами, но затем сдержанно произнес:

— Правильно, осел и есть… потому что замечательно вписался в твою схему! — Немного помолчав, он вздохнул. — С моим везением во всем, что касается тебя… ох, ты наверняка уже беременна!

— Нет! — испуганно воскликнула Джини. — Только не это…

Неужели он сам верит в то, что меня обрадует неожиданная беременность? — вертелось в ее мозгу. Она вдруг вспомнила одноклассницу, которая вскоре по окончании школы забеременела, родила ребенка, стала матерью-одиночкой и очень сожалела о своей беспечности.

Слова Сида вообще неприятно поразили Джини. У нее в голове не укладывалось, как тот мог вообразить, что она преднамеренно разработала некий план, хладнокровно расставила сети и сделала все от нее зависящее, чтобы он в них угодил!

— Будем надеяться, что все обойдется, — проворчал Сид. — Но если нет, тогда делать нечего — придется мне содержать и тебя, и ребенка. Причем лет двадцать, не меньше! — Он провел ладонью по лицу. — Вот такая плата за то, что я лишил тебя невинности… Дьявол! Все, с меня довольно, я иду в душ…

Когда Сид скрылся за дверью ванной — которую не закрыл, а с треском захлопнул за собой, — Джини окончательно сникла. Ее счастье — и без того короткое — оказалось иллюзорным. Как она ни силилась, все равно не могла понять, почему Сид подозревает ее в подобной подлости.

Какая же я дура! — уныло размышляла Джини. Это же надо было вообразить, что за такой короткий срок мне удастся изменить давно устоявшееся мнение Сида на мой счет!

Действительно, за минувшие годы ничего не изменилось. Сид по-прежнему состоятельный человек, а она живет на скромное жалованье работника социальной службы. Равенство между ней и Сидом невозможно. Вдобавок тот снова причиняет ей боль — с ее же позволения. Когда же она чему-нибудь научится в этой жизни?

Сид весьма прозрачно дал понять, что желает только секса. Джини дала ему это. И что теперь — конец? Ничуть не бывало! Сид обвинил ее во всех смертных грехах, и теперь она сидит тут, чувствуя себя последней потаскушкой, которую сняли ненадолго на улице. Причем потаскушкой расчетливой. И жадной…

Вот во что в итоге вылились волшебные мгновения пребывания в объятиях Сида!

Соскочив с кровати, Джини с каким-то очень неприятным чувством оглядела скомканные простыни. Ей было не просто неловко, а по-настоящему стыдно. Расплата настигла ее даже раньше, чем можно было предполагать. А ведь сколько раз мать говорила — если сама себя не ценишь, мужчины тем более не станут это делать!

Так на что же она, Джини, надеялась, продавая себя?

И как на грех, подобная история происходит с ней уже второй раз! Получается, ее угораздило наступить на те же грабли…

До боли прикусив губу, Джини принялась искать свою одежду, чтобы, когда Сид выйдет из ванной, встретить его одетой. Но, как назло, ее нигде не было видно. Лихорадочно шаря вокруг, Джини заглянула даже под валявшееся на ковре летнее одеяло, но и там ничего не обнаружила. А между тем шум воды в ванной прекратился. На Джини накатил приступ паники.

Дорожная сумка, с которой она прибыла сегодня на эту роскошную виллу, все еще находилась внизу, в холле, вместе со всем содержимым. Сбегать туда и успеть вернуться к тому моменту, когда в спальне появится Сид, невозможно.

Скользнув взглядом по сторонам, Джини метнулась к шифоньеру. Распахнув дверцы, схватила и набросила на себя одну из множества висевших на вешалках мужских рубашек. Затем бросилась из спальни прочь. Через минуту она уже неслась по лестнице, ведущей в холл. Очутившись там, бегом направилась к двери.

Еще мгновение — и Джини на залитом электрическим светом крыльце. Здесь ее обдало сильным порывом ветра, однако, не обращая ни на что внимания, она быстро пересекла освещенный фонарями двор и скрылась в темном ночном парке.

Пробежав некоторое расстояние по посыпанной гравием дорожке, Джини увидела увитую то ли плющом, то ли диким виноградом беседку и устремилась к ней.

Ей повезло: как только она оказалась под крышей, хлынул ливень. Если бы что-то задержало ее хоть на минуту, она промокла бы до костей. Правда, и сюда, в беседку, ветер забрасывал дождевые капли, но большую их часть отсекала листва винограда… или плюща, в темноте было не разглядеть. Да и не волновал сейчас Джини этот вопрос.

Она уселась на скамейку, обхватила себя руками и так затихла, вновь и вновь прокручивая в голове разыгравшуюся в спальне Сида отвратительную сцену. А также нечто из предшествующих этой сцене событий.

Позже в памяти Джини всплыли воспоминания из еще более далекого прошлого…

2

Сейчас даже странно об этом думать, но ведь были времена, когда Сид относился к ней, как брат. Старший. Ведь разница в возрасте у них составляла восемь лет.

Так уж получилось, что Джини знала Сида с детства. Когда-то они жили на одной улице, по соседству.

Брюс Дженнингс, отец Сида, держал мастерскую по ремонту и обслуживанию автомобилей, а мексиканец Паоло Мендес, отец Джини, работал там автомехаником.

Со временем Брюс Дженнингс преуспел в бизнесе. Случилось так, что он разработал двигатель внутреннего сгорания особой конструкции. Благодаря внесенным модификациям, значительно уменьшался расход горючего, что является большим плюсом, с точки зрения всякого, кто ездит на автомобиле.

Будучи человеком сообразительным, Брюс сразу смекнул, какую выгоду может извлечь из своего детища. Прикинув все «за» и «против», он продал автомастерскую, к вырученной сумме прибавил взятую в банке ссуду и открыл бизнес по производству модифицированных автомобильных двигателей. Фирму свою назвал просто: «Дженнингс моторс».

Что касается отца Джини, Паоло Мендеса, то он спокойно перекочевал на фирму, где продолжил заниматься почти тем же, что и в автомастерской. Правда, спустя несколько лет Паоло все же ушел от Брюса Дженнингса, найдя другую работу.

Поначалу фирма «Дженнингс моторс» была крошечной, выпускала всего четыре мотора в месяц. При этом множество деталей приходилось заказывать на стороне. Потом к Брюсу Дженнингсу обратилась с предложением о сотрудничестве другая, более крупная компания, имевшая собственную производственную базу. Брюс предложение принял, после чего дела быстро пошли в гору. Со временем Брюс разбогател, переехал в престижный район, а позже, по слухам, приобрел загородный дом в курортной зоне. Спустя несколько лет он выкупил у компаньона принадлежавшую тому часть бизнеса, став полноправным владельцем некогда объединенной и с тех пор сильно разросшейся компании. Название «Дженнингс моторс» сохранилось.

Джини обратила внимание на Сида, еще когда они проживали недалеко друг от друга. Тогда ей было около десяти, а Сиду семнадцать. Джини и ее подружкам он казался таким взрослым…

Тогда Джини не отдавала себе отчета в том, что именно привлекает ее в Сиде. Просто приятно было видеть его, наблюдать, как он ходит, разговаривает, улыбается. Иногда Сид появлялся в обществе какой-нибудь девушки, и тогда Джини невольно испытывала чувство зависти. Уже тогда ей хотелось оказаться на месте счастливицы, потому что с ней самой Сид в лучшем случае здоровался — зная, что она дочка Паоло Мендеса, — но чаще лишь кивал мимоходом и все.

Когда разбогатевший Брюс Дженнингс перевез семью в другой район, Джини долго не находила себе места. Сид больше не появлялся возле своего прежнего дома, и ей казалось, будто исчезло солнце.

Прошло около года, прежде чем они увиделись вновь. Произошло это случайно, в городском парке, субботним вечером.

Возможно, Джини встретилась бы где-нибудь с Сидом и раньше, но она почти никуда не выходила. Мать, Кончита Мендес, воспитывала ее в строгости. Вообще-то Кончита была доброй и веселой, но профессия накладывала на нее некоторый отпечаток.

Дело в том, что Кончита Мендес была полицейским. Пойдя по стопам отца, Рона Престона — мать у нее была мексиканка, а отец из англосаксов, — она получила специальное образование и стала работать в дорожной полиции. В основном патрулировала городские улицы, поэтому часто становилась свидетелем неприятных историй, в которые попадали подростки. Данное обстоятельство и являлось источником строгости, которую Кончита проявляла по отношению к Джини, своей дочери.

Кончита долго не разрешала ей проводить вечера вне дома с друзьями, и тем более бегать на свидания. Поэтому, наверное, неудивительно, что в конце концов Джини решилась на акт непослушания — ведь любая ее подружка чувствовала себя в сто раз свободней, чем она!

В тот день Пола, соседка и одноклассница, познакомила Джини с братом своего приятеля, Ником. Они все вместе договорились отправиться вечером в парк.

Кончита была на дежурстве, Паоло, как всегда по субботам, коротал вечер в баре с приятелями, поэтому препятствий для прогулки Джини не видела.

Как было условлено, Пола с приятелем и Ник зашли за Джини, после чего отправились в парк, на аттракционы. Сначала катались на американских горках, потом на автомобильчиках, ели мороженое, шутили, смеялись — словом, было весело. Потом им захотелось пить, и они зашли в кафе-бильярдную. Там Ник, старший из всех, заказал для каждого коктейль, в котором, как вскоре выяснилось, содержалось изрядное количество бренди. Поначалу Джини отказалась пить, попросила для себя простой воды, однако Ник поднял ее на смех и в конце концов она сдалась. А так как до сих пор вообще не пробовала спиртного, то оно быстро ударило ей в голову. Поглощенная новыми ощущениями, Джини на некоторое время словно отключилась от окружающего. Вернулась к реальности, лишь почувствовав, что ее толкают локтем в бок. И тут же услышала шепот Полы:

— Смотри, кто здесь!

Проследив за ее взглядом — для этого пришлось сделать над собой некоторое усилие, — Джини увидела садящуюся за столик компанию из нескольких человек, среди которых был… Сид!

Неожиданно, словно почувствовав на себе взгляд, он повернул голову и посмотрел прямо на Джини.

Ее бросило в жар, лицо вспыхнуло, но все равно она стояла и смотрела на Сида. Просто не смогла отвести от него глаз, ведь он давно уже превратился для нее в предмет тайных мечтаний…

— …Так и будешь здесь стоять? — донесся до слуха Джини голос Полы. — Ну ты как хочешь, а я иду играть с ребятами в бильярд.

— Да-да, я тоже… сейчас… — Джини недоговорила, потому что в этот момент Сид двинулся в их сторону — в ее, потому что Пола сразу ушла.

Через минуту Сид оказался рядом с Джини.

— Привет, соседка. Давно не виделись…

— П-привет. — Джини даже заикаться начала от удивления: надо же, Сид сам с ней заговорил!

— Как у тебя дела? Как отец?

К тому времени Паоло уже четыре года как покинул фирму «Дженнингс моторс», причем сделал это довольно неожиданно для всех.

— Спасибо, хорошо… Все в порядке… — пролепетала Джини, отчаянно пытаясь сосредоточиться.

Тем временем он скользнул взглядом по находившемуся в ее руке почти пустому бокалу.

— Развлекаешься?

Джини так разволновалась, что в голове у нее зазвенело, поэтому даже не сразу сообразила, о чем Сид говорит. Ответила наугад:

— Э-э… да…

Сид пристально посмотрел на нее, потом неожиданно наклонился к уху и тихо спросил:

— А не хочешь уйти отсюда? Я бы с удовольствием прокатил тебя на моем «порше».

У Джини словно на миг остановилось от восторга сердце. Прерывисто вздохнув, она произнесла:

— Что, прямо сейчас?

— Ну да. — Сид покосился на бильярдные столы. — Или твой приятель устроит тебе сцену?

— Кто? А, Ник… Он не приятель, просто знакомый.

— Хм, тогда нам ничто не мешает удалиться. — Сид забрал у Джини бокал, потом легонько взял ее под локоток. — Идем.

Со странным чувством, будто все это происходит не с ней, Джини двинулась с Сидом к выходу. И именно в этот момент обнаружила, что у нее слегка заплетаются ноги — явное следствие выпитого коктейля.

Они немного прошлись по парку до того места, где находился автомобиль Сида. Затем он помог Джини сесть на переднее пассажирское сиденье, открыв и придержав для нее дверцу. Стоит ли говорить, что она почувствовала себя принцессой!

Через минуту Сид опустился на водительское сиденье, повернул ключ зажигания и повел автомобиль прочь от парка.

Ущипните меня! — вертелось в мозгу Джини. Я еду с Сидом!

Потом она подумала, что, наверное, нужно завязать какой-нибудь разговор. Не сидеть же все время молча! Однако, пока она искала тему для беседы, Сид свернул на одном перекрестке, на другом… и неожиданно остановил автомобиль.

— Приехали.

— Куда? — машинально спросила Джини, оглядываясь по сторонам. Вскоре она с удивлением узнала свою улицу и дом, в котором жила. — Ты привез меня домой?

— Конечно, — спокойно кивнул Сид.

— Но… почему? Я не могу появиться дома сейчас, когда еще не выветрилось спиртное. Отец, наверное, уже вернулся из бара… и вообще, разве ты не приглашал меня покататься на твоем автомобиле?

Сид едва заметно усмехнулся.

— А разве мы не прокатились?

— Как, и это все? Но я думала, что…

— Думала! — хмыкнул Сид. — По-моему, ты сейчас вообще не способна соображать. Напилась…

— Я не напивалась! — возмущенно воскликнула Джини. — Просто Ник заказал для всех коктейль… хотя мне хотелось лишь воды… Но все пили, не могла же я отказаться!

— Почему? Отказаться можно всегда и от всего. От выпивки и подавно…

Джини прикусила губу.

— Да, наверное, только мне как-то неудобно было идти против всех.

— Разумеется. Но дело в том, золотце, что этот твой Ник сознательно напоил тебя, хотя ты еще не достигла совершеннолетия. Да тебе бы и не продали в кафе коктейль — кому охота лишиться лицензии? Но Ник все это просчитал заранее, потому-то и заказал коктейль сам. — Сид побарабанил пальцами по баранке. — Если хочешь знать мое мнение, тебе рановато посещать места, где разливают спиртное. Они предназначены для взрослых.

— Ты… читаешь мне мораль? — удивленно взглянула на него Джини.

Он нахмурился.

— Разве не ты по первому моему слову оставила друзей и отправилась кататься со мной на автомобиле? А тебе не приходило в голову, что подобная прогулка может обернуться для девушки большой бедой? Если у тебя еще не выработалось элементарного чувства самосохранения, тебе следует сидеть дома. Поэтому я тебя сюда и привез!

— Но отец убьет меня, если почувствует запах спиртного! — испуганно воскликнула Джини. — А когда узнает мама… — Она умолкла, на миг зажмурившись: нетрудно было представить гнев Кончиты.

— Ничего, пусть еще и родители с тобой потолкуют, — с непонятной резкостью бросил Сид. Затем он решительно вышел из автомобиля, обогнул его и открыл дверцу с противоположной стороны. — Выходи!

— Так нечестно! — всхлипнула Джини. — Ты обещал совсем другое!

— Обещал-обещал… — Сид крепко взял ее выше локтя и вытащил на тротуар. — Неужели ты не понимаешь, что твой Ник собирался сделать с тобой позже, после того как вы покинули бы кафе?

Джини моргнула.

— Что?

Сид лишь мрачно усмехнулся, скользнув взглядом по всем выпуклостям и изгибам ее тела.

Она перестала всхлипывать и порозовела.

— Хочешь сказать, что…

— Вот именно, — кивнул Сид. — Наконец-то начинаешь соображать.

Несколько мгновений Джини молча смотрела на него, потом услышала собственный голос:

— А разве сам ты не собирался сделать… то же самое?

Сид мгновенно стал серьезным.

— Только послушай, что ты говоришь! Вспомни, сколько тебе лет!

— Скоро будет шестнадцать…

— Значит, сейчас всего пятнадцать!

— Но… — Джини провела языком по пересохшим от волнения губам. Бунтарский дух не позволял ей смириться с унижением. — Но… когда ты приглашал меня кататься, по твоему лицу было видно, что я тебе нравлюсь!

— Правильно, я все делал для того, чтобы у тебя создалось подобное впечатление. Иначе ты не пошла бы со мной. Хотя… ты не можешь не нравиться, потому что, с тех пор как мы виделись последний раз, ты стала настоящей красавицей.

Джини мгновенно притихла.

— Ты… правду говоришь?

Сид негромко рассмеялся, и от чарующих звуков его голоса по спине Джини побежали мурашки.

— Конечно, правду, глупышка!

Она задохнулась от восторга…

В тот вечер ее пронесло: Паоло еще не пришел домой из бара, а Кончита вернулась с дежурства лишь утром. За ночь пары спиртного выветрились, поэтому вчерашнее происшествие осталось незамеченным. Кончита лишь спросила за завтраком, почему у Джини такой помятый вид, и она сказала, что ее всю ночь мучили кошмары. В действительности же ей снился Сид. Правда, что он делал или говорил, Джини, к своей досаде, не помнила, хоть убей. Преподанный же Сидом урок усвоила хорошо. Мало того, все лето вспоминала слова Сида — конечно, не только те, которые касались посещения кафе для взрослых, но и те, что имели отношение к ее внешности. Впрочем, Джини встревожил эффект, произведенный на нее алкоголем, и с того дня она вообще не употребляла спиртного…

3

Когда Джини оканчивала школу, ее отец внезапно скончался от инфаркта. Кроме всего прочего, это означало, что Джини не сможет учиться дальше. На государственную стипендию ей рассчитывать не приходилось, а Кончита в одиночку не могла оплачивать обучение ни в институте, ни даже в колледже — на жалованье автоинспектора особо не разгуляешься.

— Поступай на курсы полицейских, — предложила Кончита. — У тебя будет та же профессия, что у меня и у твоего деда.

Однако Джини не хотела становиться полицейским.

— Тогда остается лишь найти какую-нибудь работу.

— Но я ничего не умею, — грустно заметила Джини. — Кто меня возьмет?

Кончита попыталась ее утешить.

— Не расстраивайся раньше времени. Существует множество мест, куда набирают молодежь с условием предварительного обучения.

Джини вздохнула.

— И где же искать эти места?

— Самой искать не нужно. Достаточно сходить на биржу труда, и там обязательно что-нибудь найдется. — Кончита вдруг умолкла, словно ей в голову пришла какая-то мысль. — А знаешь что, сходи для начала в главный офис компании «Дженнингс моторс». Возможно, у Брюса Дженнингса найдется для тебя какая-нибудь работа.

У Брюса Дженнингса!

Сердце Джини словно рвануло с места в карьер. Устроиться к Брюсу Дженнингсу означало видеться с Сидом. Ведь тот, по слухам, занимается бизнесом вместе с отцом.

— Хорошо, завтра же и отправлюсь, — с заметным волнением в голосе произнесла Джини.

Кончита кивнула.

— Правильно. Что тянуть? Все равно вопрос твоего трудоустройства нужно решать. Не тушуйся, скажи, что быстро всему обучаешься — словом, держись уверенно.

Джини показалось, что в глазах Кончиты промелькнуло какое-то странное выражение, но она быстро забыла об этом, поглощенная неожиданным поворотом событий.

Однако в компании «Дженнингс моторс» Джини ждало разочарование. Беседа с менеджером по кадрам оказалась неутешительной. Тот сказал, что не имеющему никаких навыков человеку надеяться не на что. На робкое замечание Джини, что она владеет компьютером, менеджер лишь усмехнулся, после чего сказал, что этого очень мало. Тогда Джини спросила, не проводит ли компания какого-либо предварительного обучения. Менеджер ответил, что, будь она парнем, возможно, что-то удалось бы придумать, а для девушки ничего нет.

Так Джини и покинула офис ни с чем. Не оправдалась даже ее надежда встретиться где-нибудь в коридорах с Сидом. Впрочем, в таком большом здании трудно было рассчитывать на случайное столкновение.

Домой Джини вернулась удрученной.

Разумеется, Кончита сразу заметила, что у дочери подавленный вид, и спросила, что случилось.

— Ничего не выходит, — вздохнула та. — Не берут меня в компанию «Дженнингс моторс». Для таких, как я, работы нет.

— Хм… — Кончита на минутку задумалась, потом спросила: — А с кем ты разговаривала?

— С менеджером по кадрам. Когда я пришла, меня сразу направили к нему.

— Значит, к Брюсу Дженнингсу ты не попала, — не столько спросила, сколько констатировала Кончита.

— Не-ет, — протянула Джини. — Да меня, наверное, и не пустили бы к нему.

— Очень может быть… Ладно, погоди горевать, я сама схожу к Брюсу Дженнингсу.

Спустя несколько дней Кончита действительно побывала в главном офисе компании «Дженнингс моторс», а после сказала Джини:

— Вопрос улажен, Брюс тебя примет. Уж не знаю, какое занятие тебе подыщут, но на работу возьмут.

Следующим же утром Джини вновь поехала в офис компании «Дженнингс моторс». И снова ее направил и к менеджеру по кадрам, однако разговор там пошел совсем другой. Кончилось все тем, что Джини оформили помощницей помощника секретаря главного конструктора.

Суть такого длинного названия выражалась просто — принеси-подай. Именно этим Джини и стала заниматься с первого же рабочего дня. Разносила по отделам бумаги, готовила чай, кофе, бегала на угол, в кафе, за сандвичами и в магазин напротив — за минералкой. Были и другие поручения. Словом, работы хватало. Но Джини не жаловалась. Причина тому была и очень весомая: время от времени она видела в офисе Сида. Нечасто, но все-таки…

Он с улыбкой кивал ей на ходу или останавливался на минутку, чтобы перекинуться словечком, но и этого Джини было довольно для счастья.

А потом, в один, как говорится, прекрасный день, когда Джини стояла на автобусной остановке, чтобы после рабочего дня отправиться домой, рядом притормозил ехавший в автомобиле Сид.

— Ты домой? — спросил он, пригнувшись и выглядывая из окошка. — Садись, подвезу.

От волнения у Джини мгновенно покрылись испариной ладони, но все же она сумела сообразить, что ситуация очень напоминает возникшую некогда в парке, вернее в кафе-бильярдной. Тогда Сид тоже предложил покататься. И чем все кончилось?

— Спасибо, я с удовольствием проехалась бы с тобой, но…

— Что? — вскинул брови Сид.

— Но боюсь, что все вновь завершится прочтением морали.

В первую минуту Сид не понял, что она имеет в виду, потом рассмеялся.

— Ведь тебе уже не пятнадцать лет!

— И даже не шестнадцать, — сказала Джини.

Прищурившись, Сид скользнул по ней взглядом.

— А знаешь что? Я отвезу тебя домой, но сначала давай поужинаем где-нибудь. Как ты на это смотришь?

Джини едва не запрыгала от радости — к счастью, этот детский порыв удалось сдержать.

— Ну, не знаю… — протянула она, старательно изображая безразличие.

Сид пожал плечами.

— Я не настаиваю. Кстати, вон показался твой автобус. Если не хочешь ехать со мной, можешь отправиться на нем.

Джини открыла дверцу и плюхнулась на соседнее с Сидом сиденье еще до того, как с ее губ слетело:

— Хочу!

— Значит, идея поужинать вдвоем тебе понравилась, — с едва заметно улыбкой произнес Сид.

Вдвоем!

Джини опустила ресницы.

— Как тебе сказать… Вообще-то я не прочь перекусить.

Джини просто не могла признаться, что до сих пор ни разу не получала подобного предложения. Знакомые парни приглашали ее в кино, в парк, на бейсбольный матч. Ужинать же — ни разу. А тут не просто ужин, но вдвоем с Сидом!

Они отправились в ресторан. Собственно пребывание там — и тем более блюда, которые им подавали, — Джини почти не запомнила. Весь вечер она видела перед собой лишь синие глаза Сида, от которых исходили лучи, а может, это ей лишь мерещилось…

Самым знаменательным было то, что за эти ужином последовали другие. Примерно раз в неделю Сид приглашал Джини в ресторан. Дальше дело не шло, но ей было достаточно и этого. В ту пору счастливее Джини не нашлось бы никого на свете.

В течение двух следующих месяцев Джини словно парила в небесах, не ступая на грешную землю. Спускалась с облаков лишь тогда, когда Сид брал ее с собой на вечеринки, где собирались его друзья, которые тоже приходили с девушками. Во время подобных встреч Джини пребывала в напряжении. И обстановка, и люди были для нее внове. Приятели Сида беседовали о чем-то таком, что было бесконечно далеко от Джини — об опере, фондовой бирже, альпийских курортах, яхтах и даже о лошадях. Девушки, кроме того, обсуждали новинки моды, веяния сезона, а порой и вовсе говорили о совершенно непонятных Джини вещах. Некоторые из употребляемых ими слов она слышала впервые.

Сделав некоторые выводы, Джини купила себе три платья, чтобы не испытывать неловкости рядом со всегда элегантным Сидом. Обновки были слишком дорогими для нее, но она все же потратилась — не хотелось выглядеть бедной родственницей.

Потом случилось нечто из ряда вон выходящее: в одном загородном клубе к Джини — которая в тот момент была одна — подошел симпатичный молодой мужчина, представился и предложил пройти кинопробы. Сказал также, что с такой незаурядной внешностью она быстро сделает карьеру в кинематографе. Джини опешила от неожиданности, поэтому машинально взяла визитную карточку нового знакомого, не сумев даже толком ответить ему.

Разумеется, все сказанное ей польстило. Однако вернувшийся Сид в одно мгновение рассеял розовый туман.

— Ведь это избитый способ знакомства с понравившейся девушкой! — со смехом воскликнул он. — Ну-ка, покажи визитку… Джеффри Смит. Хм, не знаю такого. Но почти уверен, что к кино он не имеет никакого отношения. Ему просто хотелось выманить тебя на свидание…

Однако Джини рассуждала иначе. Поразмыслив, она решила, что Сид попросту не хотел, чтобы за ней увивался кто-либо еще. Узнать же, имеет Джеффри Смит отношение к кино или нет, было не так уж сложно. Достаточно было позвонить по указанному на визитке номеру. Однако Джини не сделала этого. Смыслом ее жизни по-прежнему оставался Сид, поэтому она не стала искать встреч с кем-то другим. А потом и вообще перестала думать о соблазнительной перспективе — что могло быть лучше общения с Сидом?

Тогда Джини еще не знала, что счастливому периоду в ее жизни не суждено длиться долго.

Однажды Сид пригласил ее не в ресторан, не на вечеринку и не в клуб, а в Вайн-хаус, принадлежавший семье Дженнингсов загородный дом. Сид обещал, что, кроме прислуги, там никого не будет… но он ошибся.

В тот момент когда Сид показывал Джини коллекцию картин, собранную в последние годы его отцом, Брюсом Дженнингсом, неожиданно появился он сам собственной персоной.

Последний раз Джини видела его давно, еще когда все они жили на одной улице. В офисе им встречаться не доводилось, возможно потому, что Джини работала не в том крыле здания, где находился кабинет Брюса.

Она узнала босса с первого взгляда и сразу поняла: он недоволен, что Сид привез ее сюда.

А может, даже больше — что тот общается с девушкой из простой семьи.

Вполне может быть, что за минувшие годы Брюс Дженнингс успел забыть о собственном происхождении…

— Твой отец сердится, — грустно произнесла Джини, когда они с Сидом остались наедине. — Не нужно было мне появляться в вашем доме.

Но Сид не придал ее замечанию особого значения.

— Глупости. Просто он не знал, что я здесь. И вообще, не ожидал, что застанет кого-то возле своих картин.

Но Джини покачала головой.

— Нет-нет, все дело во мне. Вот увидишь!

Напрасно она убеждала, Сид ничего не желал слышать.

— Брось, ты излишне мнительна. Все в порядке — это я тебе говорю!

К сожалению, дальнейшее развитие событий показало, что права была Джини. Сразу после уик-энда, в понедельник, Брюс Дженнингс вызвал Джини к себе в кабинет. Разговаривал прямо, без намеков и недомолвок. Он был недоволен отношениями, которые завязались между Сидом и Джини.

— Я принял тебя на работу, но это не означает, что ты можешь вести себя подобным образом! — заметил Брюс, буравя Джини взглядом.

Прозвучало это так, будто в свободное от основных занятий время та подрабатывала на панели, а Сид стал жертвой ее изощренного искушения. Однако Джини не чувствовала за собой вины, поэтому, несмотря на грозный вид Брюса Дженнингса, осмелилась возразить:

— Простите, мистер Дженнингс, но я веду себя… э-э… хорошо. Между мной и Сидом нет… э-э… близких отношений. — Последние слова дались ей не без труда.

Брюс Дженнингс очень удивился.

— Нет? Не может такого быть!

В лицо Джини бросилась кровь.

— Тем не менее это чистая правда!

В глазах Брюса Дженнингса промелькнуло озадаченное выражение.

— Хм, на Сида это не похоже… — Он медленно оглядел Джини с головы до ног. — Тем более ты такая красавица…

В последнее время Джини слышала подобную фразу от многих — в той или иной интерпретации, — но соглашаться не спешила. Как-то неловко было сказать о себе самой — я красивая. Но, конечно, Джини, понимала, что хороша собой. Среднего роста, стройная, изящная, со смуглой кожей, выразительными карими глазами и опускающимися ниже талии почти черными кудрями, она была по меньшей мере привлекательна. А сейчас вот все вокруг заладили, красавица да красавица…

— Я люблю Сида, — вдруг услышала Джини собственный голос.

Она сама не знала, зачем сказала это Брюсу Дженнингсу. Скорее всего из желания доказать искренность своих чувств и чистоту существующих между ней и Сидом отношений. И потом, в голосе Брюса Дженнингса сквозило неприкрытое беспокойство.

Тогда Джини еще не понимала, чем оно вызвано. Ей казалось, что Брюса Дженнингса беспокоит моральный аспект дела. Впрочем, что с Джини было взять — Кончита воспитала ее в строгости. Поэтому она даже не догадывалась, что Брюс усмотрел в отсутствии между ней и Сидом секса вполне конкретную угрозу — вероятность перерастания мимолетной интрижки в нечто большее. Иными словами, упомянув о любви, Джини лишь подлила масла в огонь.

Брюс Дженнингс побагровел. Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, он гневно произнес:

— Значит, так, дорогуша, с этой минуты ты уволена! В твоем присутствии здесь нет необходимости! Влюблена она… Еще чего недоставало… Ты забыла, где твое место! Я никогда не допущу, чтобы девица, носящая фамилию Мендес, морочила голову моему сыну!

Джини ошеломленно разинула рот. Еще никогда в жизни с ней никто так грубо не разговаривал. Тем не менее, собрав все свое мужество, она дрожащим голосом спросила:

— Чем вам не нравится моя фамилия?

— Всем! — рявкнул Брюс Дженнингс. — Прежде всего тем, что она мексиканская! Мендес, Гонсалес, Пахитос… Все эти фамилии одинаково плохи. Я не допущу, чтобы мой сын связал судьбу с девицей, имеющей хоть какое-то отношение к третьему миру. Любовницы вы неплохие, но не в жены же вас брать!

Джини задохнулась от обиды. Унижение было так велико, что вызвало вполне ощутимую физическую боль в сердце. И головокружение.

Конечно, Джини могла бы сказать, что ее дед был американцем англосаксонского происхождения и звали его Рон Престон. А женился он, кстати, на мексиканке, Хуаните Перес, с которой и прожил счастливо всю жизнь…

Джини могла бы это сказать, но в ней взыграло чувство гордости, поэтому она промолчала.

Зато заговорил Брюс. Вернее, продолжил:

— В общем так, дорогуша, вот тебе чек на пять тысяч долларов — и чтобы я тебя больше не видел. И не только в моем офисе, но даже в городе. Уезжай куда-нибудь с глаз долой. И на пушечный выстрел не смей приближаться к Сиду!

Произнося все это, Брюс Дженнингс встал из-за стола и приблизился к Джини. Не успела она опомниться, как он скользнул пальцами под вырез ее блузки и сунул сложенный вдвое чек в лифчик.

Джини отпрянула. О чеке в тот момент она не думала, просто невыносимо было находиться рядом с этим человеком… который к тому же позволяет себе подобные вольности!

— Поняла меня? — с угрозой произнес Дженнингс. — Ты не ровня Сиду, заруби это себе на носу! Все, свободна. Если в ближайшее время не уедешь из города, пеняй на себя!

Она не помнила, как выскочила в коридор, просто вдруг поняла, что быстро идет по нему. В голове ее вертелось: «Вот и все! Вот и все».

4

Осознав, что дальнейшее общение с Сидом исключается — независимо от того, любит она его или нет, — Джини постаралась смириться с ситуацией. Из этого ничего не вышло, но по крайней мере в области сердца возникло ощущение онемения, нечто сродни анестезии. В каком-то смысле оно помогло ей пережить следующие несколько дней.

О чеке на пять тысяч долларов Джини вспомнила только дома, когда переодевалась. Он вывалился из лифчика и спланировал на пол. Вот и деньги на дорогу, подумала Джини, глядя на него. Что-то удержало ее от того, чтобы сообщить о деньгах Кончите. Впрочем, обо всем остальном тоже, ведь Кончите не было известно о ее встречах с Сидом. Джини просто сказала, что хочет попробовать жить самостоятельно. Кончита не возражала, только поставила условие: звонить и сообщать новости как можно чаще. Джини со вздохом согласилась.

Дальше встала проблема, как сказать Сиду, что она уезжает. Джини долго ломала голову и в конце концов не придумала ничего лучше, как просто сообщить, что едет на кинопробы, о которых толковал с ней в загородном клубе некто по имени Джеффри Смит. Ей казалось, что это хорошая идея и что Сид отнесется к подобному решению нормально.

Конечно, можно было просто уехать, не ставя Сида в известность, однако Джини хотелось, чтобы они расстались друзьями.

На следующий после разговора с Брюсом Дженнингсом день Джини позвонила Сиду по мобильному телефону и попросила встретиться с ней где-нибудь.

— Есть разговор, — сказала она, холодея от мысли, что свидание будет последним.

— Хорошо, в половине шестого я подъеду к нашему кафе, — сказал Сид.

К нашему кафе…

Эти слова отдались в душе Джини болью. Никакого «нашего кафе» больше не будет. Вернее, он продолжит посещать его, но уже с какой-нибудь другой девушкой…

Беседовали они в автомобиле Сида — сейчас это уже был «рено». Джини терзалась все время, пока не нашла в себе силы сообщить о своем скором отъезде.

— Что, уезжаешь из города? — нахмурился Сид. — Не понимаю. Откуда эта странная идея?

— Говорю же, кинопробы, — пробормотала Джини, отводя взгляд. — Я позвонила по телефону, указанному на визитке, которую мне оставил Джеффри Смит, помнишь? Потом он мне перезвонил. Словом, со мной заключают контракт относительно участия в кинопробах. Поэтому мне нужно уехать.

Покосившись на Сида, она заметила скользнувшее по его лицу странное выражение — будто он хотел и смеяться и плакать одновременно.

— Выходит, если я правильно понял, ты даешь мне от ворот поворот? — Стиснув зубы, с каким-то пронзительным выражением в глазах Сид стал ждать ответа.

Сердце Джини болезненно сжалось.

— Ну что ты… — неуверенно произнесла она. — Просто мне нужно уехать… на время, а ты… э-э… продолжишь жить, как жил. Мы ведь не… — Не жених и невеста, хотелось ей сказать, но она не решилась. Да и что толку об этом говорить, если Брюс Дженнингс с предельной ясностью дал понять, что не допустит подобного брака. А кроме того, Сид даже ни разу ее не поцеловал. — Словом, мне нужно позаботиться о своей дальнейшей жизни.

— То есть ты собираешься уволиться из нашей фирмы? — хмуро спросил Сид.

Он еще ничего не знает! — промчалось в мозгу Джини.

— Я сделала это вчера.

Ей показалось, что Сид вздрогнул. Наверное, не ожидал подобной прыти. Невдомек ему было, что Джини уволил его собственный отец.

— Значит, ты звонила тому парню, с визиткой… — задумчиво произнес Сид. — Все ясно… — Он прямо взглянул на Джини. — Что ж, если так, то, наверное, ты права. Поезжай… Желаю успехов…

Последние слова Сид произнес грустно, разочарованно и с едва уловимым оттенком презрения. У Джини кошки на душе заскребли. Вероятно, поэтому она и совершила ошибку: сама устроила ситуацию, которая стала для нее еще большим унижением, чем разговор в кабинете Брюса Дженнингса.

— Я уезжаю послезавтра. Может, завтра еще встретимся вечером… напоследок?

При мысли о том, что они с Сидом, возможно, больше никогда не увидятся, ее сердце разрывалось на части. Желание устроить еще одно, последнее свидание, было продиктовано отчаянием. Перед разлукой ей хотелось как можно больше времени провести с Сидом, а уж потом…

— Хорошо, давай встретимся, — мрачно произнес тот. Затем кивнул на кафе, возле которого они находились. — Жду тебя здесь в семь вечера.

Джини молча кивнула. У нее не было сил произнести даже одно-единственное слово. Так же безмолвно она покинула автомобиль и захлопнула за собой дверцу.

На следующий день они встретились.

Джини до сих пор не могла без боли вспоминать мгновение, когда, войдя в небольшое уютное кафе и оглядевшись по сторонам, увидела Сида.

Вопреки ожиданиям, он был не один, а в компании приятелей и приятельниц. Джини знала всех, за исключением разве что одной блондинки, на которую прежде всего упал ее взгляд. Но не из-за яркой внешности девушки, а потому что та сидела рядом с Сидом, в обнимку, и льнула к нему, насколько это было возможно, всем телом.

Прямо на глазах словно приросшей к месту Джини блондинка за подбородок повернула Сида лицом к себе и впилась в его губы поцелуем.

Джини показалось, что это длилось вечность. Она все стояла, а поцелуй все продолжался.

Худшее произошло, когда поцелуй наконец завершился. Оторвавшись от приятельницы, Сид поднял голову и взглянул в сторону входа — прямо на Джини. От выражения его глаз у нее по спине пробежал холодок. Сид будто не узнавал ее. Словно она была выходцем из давно забытого прошлого, практически никем.

В то же время Джини осознавала, что остальных приятелей Сида явно потешает ее изумление. Все они усмехались, глядя на нее. Упивались картиной ее унижения.

Невозможно было и дальше стоять там, словно под прицелом смеющихся глаз. Чувствуя себя одеревеневшей, Джини повернулась и как на ходулях двинулась из кафе прочь. Все было кончено.

В ту минуту она в это верила.

Откуда ей было знать, что через три года судьба вновь сведет ее с Сидом. Мало того, швырнет в его объятия, но лишь для того, чтобы подвергнуть новому унижению — обвинениям в том, что она хладнокровно построила ловушку. А также попыталась свалить на Сида вину за свою возможную беременность.

Почему все всегда кончается одинаково? — подумала Джини, вздрагивая и жмурясь от вспышек молний, на мгновение освещавших беседку, сплошь увитую промокшим под дождем плющом или диким виноградом, что так и осталось невыясненным. Что за странная закономерность? Как только у нас с Сидом начинает что-то налаживаться, непременно возникает какая-то гнусность.

Она прерывисто вздохнула, плотнее обхватывая себя за плечи.

Первая после разлуки встреча с Сидом произошла всего трое суток назад, но событий оказалось столько, что создавалось впечатление, будто минуло лет двадцать с тех пор, как после длительного перерыва Джини вновь вошла в центральный офис компании «Дженнингс моторс»…

5

В здании был лифт, но Джини предпочла подняться на третий этаж по лестнице. И все время, пока шла, старалась успокоиться.

Волнение не покидало ее с раннего утра. Поездка в рейсовом автобусе, следующем из Бомонта, где Джини в настоящее время проживала, до Хьюстона, где прошли ее детские и юношеские годы, нагнала на нее дрему. Однако по мере приближения к цели визита в душе Джини усиливались сомнения.

Вдруг Сид не пожелает с ней встретиться? Или не захочет выслушать?

Нет, так не пойдет, говорила себе Джини, шагая со ступеньки на ступеньку. С такими мыслями нечего было даже в путь отправляться. Не смей трусить! Почему бы Сиду не принять тебя? Разумеется, он примет! И выслушает. Причем внимательно. Неважно, что мы не виделись три года, что расстались не лучшим образом. Возможно, это даже на пользу: время успело стушевать резкие контуры, сейчас все выглядит иначе и не вызывает болезненных реакций.

Однако в глубине души Джини надеялась, что Сид ничего не забыл. Ведь сама она помнила не просто каждый день — каждую минуту, проведенную с тем, в кого влюбилась по уши едва ли не в детстве.

Конечно, к настоящему времени Джини успела понять, как наивна и доверчива была тогда. Да что там — откровенно глупа. Ведь последний перед разлукой вечер она надеялась не просто провести с Сидом, а испытать с ним все, что бывает между мужчиной и женщиной. Джини готова была даже признаться Сиду в любви, только бы они наконец стали близки — хотя бы перед лицом разлуки.

Однако вечер завершился, едва начавшись, планы рухнули, романтическое настроение сменилось очередным унижением. Впрочем, со временем ушло и оно, вытесненное острым чувством потери, за которой следовало щемящее осознание своего одиночества.

История вышла банальная: Джини жаждала любви, а Сид искал развлечений. Поэтому ему нетрудно было сменить одну девушку на другую. И времени для этого много не потребовалось. А ведь он мог стать первым любовником Джини…

Вот наконец и третий этаж. Здесь, как сказала дежурившая в вестибюле симпатичная девушка, находится сейчас кабинет главы компании «Дженнингс моторс» Сида Дженнингса. Брюс Дженнингс передал бразды правления сыну. Сам же, по слухам, почти полностью отошел от дел, с головой ринувшись в новое увлечение — живопись. Причем не только продолжал коллекционировать картины, но и начал писать сам.

Интерьер третьего этажа был выдержан в духе элегантного комфорта. Ступая по мягкой ковровой дорожке, Джини ловила на себе взгляды попадавшихся навстречу мужчин. Для нее в этом не было ничего нового. Она давно привыкла к направленному на нее мужскому интересу. Порой он раздражал Джини, но она понимала, что так будет продолжаться до тех пор, пока не увянет ее красота.

Даже сейчас, в простеньком платье из набивного ситца, Джини выглядела так, что ей позавидовала бы не одна супермодель. Единственным, в чем она проигрывала девушкам с подиума, был рост. У Джини он был средний. Однако на этом все среднее заканчивалось, и вступала в действие категория превосходного. Лишь ее одну можно было применить к фигуре, лицу, волосам, глазам, губам… Все вместе взятое делало Джини очаровательной. Так что вполне можно понять мужчин, которые, пройдя мимо Джини по коридору, потом непременно оборачивались и смотрели ей вслед.

Начиная с юности и по сей день Джини часто встречала парней, чей единственный интерес вызывали крутые изгибы ее фигуры. А свидания порой превращались в настоящую борьбу, которая сопровождалась угрозами и руганью, а в лучшем случае вопросами, суть которых можно выразить следующими словами: «Ну давай, а? Почему ты не хочешь?».

Джини так часто приходилось отбиваться от чрезмерных проявлений мужского внимания, что у нее вскоре выработалось негативное отношение к большинству представителей сильного пола. Проявления сексуальной агрессии угнетали ее. Кроме того, она беспокоилась о личной безопасности, ведь парни нередко вели себя так, будто имели право использовать тело Джини по собственному усмотрению, как будто оно принадлежит им, а не ей. Единственное, чего им хотелось, это близости — независимо от того, испытывала ли подобное желание сама Джини. Она же упорно отказывалась ложиться в постель без любви. Ей претила сама мысль об упрощенной, механической связи.

Сейчас же ей и вовсе было не до того. Во-первых, она не хотела быть узнанной кем-то, кто помнил ее по прежним временам. А во-вторых, в этом элегантном коридоре — с мягким светом и репродукциями картин на стенах — на нее вдруг нахлынула волна неуверенности. В иной ситуации Джини наверняка повернула бы обратно, но сейчас не могла это сделать: приведший ее сюда вопрос касался Кончиты. Та нуждалась в помощи.

Войдя в приемную, Джини с некоторой робостью приблизилась к столу секретарши, коротко стриженной блондинки в строгом темном костюме и очках.

— Не могли бы вы… э-э…

Секретарша оторвала взгляд от монитора компьютера.

— Да?

Облизнув пересохшие от волнения губы, Джини сделала над собой усилие и произнесла:

— Мне нужно увидеться с Сидом. С Сидом Дженнингсом, — быстро добавила она, заметив медленно проявляющееся в скрытых за стеклами очков глазах секретарши удивление.

— У вас назначена встреча?

— Не-ет… — сразу растерявшись, протянула Джини. И тут же испугалась: ей пришло в голову, что Сид может не принять ее лишь на том основании, что они не договорились о встрече заранее.

Секретарша быстро наметанным глазом оглядела Джини с головы до ног.

— Пожалуйста, назовите себя.

— Вирджиния Мендес. — Она не узнавала собственного голоса. Мало того что он был непривычно высок, так вдобавок в нем вдруг появились заискивающие нотки. — Кхе-кхе… Нет, лучше Джини Мендес — так Сиду… э-э… мистеру Дженнингсу будет привычнее.

Секретарша поднялась с вращающегося кресла.

— Хорошо, сейчас доложу. А вы пока присядьте. — Она кивнула на мягкий шоколадного оттенка диван.

Когда секретарша скрылась за массивной дверью кабинета, Джини опустилась на диван. Машинально отметив про себя тот факт, что он обит натуральной кожей, Джини огляделась. Обстановка приемной свидетельствовала о достатке владельца компании «Дженнингс моторс». С тех пор как Джини была в офисе последний раз, все очень изменилось — в лучшую сторону. Несомненно, с каждым годом состояние Дженнингсов возрастает, Сид становится все богаче.

Неудивительно, что в свое время Брюс Дженнингс воспринял идею наших с Сидом отношений в штыки, подумала Джини. Разве могу я сравниться с ними! А тем более претендовать на тот же уровень общения; как говорится, стать с Дженнингсами на одну доску…

Она невольно усмехнулась, вспомнив свою тогдашнюю наивность. В восемнадцать лет ей казалось, что в современной Америке разница в общественном статусе не имеет особого значения. Иной взгляд на вещи представлялся Джини устаревшим. Она так и заявила Поле, проживавшей по соседству бывшей однокласснице, которая пыталась доказать, что такие, как Сид Дженнингс, хотят от девушек лишь одного. Джини казалось, что Пола просто завидует ей.

— Я бы посмотрела, отказалась бы ты или нет, если бы Сид пригласил на свидание тебя, а не меня! — со смешком сказала она Поле.

Ей было приятно осознавать то обстоятельство, что Пола не нашлась с ответом. Чтобы доконать подружку, Джини добавила, что Сида абсолютно не волнует, что она не может продолжать образование и вынуждена работать в офисе компании «Дженнингс моторс» на самой низкой должности…

Воспоминания Джини были прерваны вернувшейся секретаршей.

— Мисс Мендес, прошу вас.

Джини не сразу поняла.

— Что?

— Прошу в кабинет, мистер Дженнингс согласился вас принять.

Крепко сжав сумочку, Джини поднялась.

— Благодарю вас.

Секретарша едва заметно пожала плечами, не без любопытства скользнув по Джини взглядом.

— Не за что. Поторопитесь, шеф ждет вас. Он выделил вам пять минут.

— Всего-то! — хмыкнула Джини. — А прежде, бывало, времени для меня не жалел…

В ту же минуту она заметила, что сказанное произвело на секретаршу определенное впечатление: Та обескураженно заморгала, потом внимательнее пригляделась к Джини.

Ох, кажется, не стоило это говорить! — пронеслось в голове Джини. И когда только я научусь держать мысли при себе? Треклятый язык мелет, будто сам собой…

Джини почувствовала, что краснеет. Не раз случалось, что в какой-нибудь напряженный момент язык опережал ее саму, из-за чего она чувствовала себя неловко. Однако сейчас, возможно, и не стоило смущаться, ведь ситуация явно складывалась в ее пользу. Секретарша даже подумать не могла, что стоящая пред ней посетительница находится с Сидом Дженнингсом в давних и близких отношениях. Возможно, в будущем благосклонность секретарши окажется Джини на руку — кто знает, сколько раз еще придется обивать здешние пороги…

Пока же предстояло войти в кабинет Сида впервые. До массивной двери было всего несколько шагов, но Джини это расстояние казалось бесконечным. Она двинулась вперед, и с каждым мгновением в ней нарастало нервное напряжение, а шаги становились короче.

В этом присутствовало некое противоречие, ведь за дверью находился Сид. Мало того, он согласился принять Джини. Разве не обнадеживающее обстоятельство? По большому счету, это большая удача: таким образом Джини получала возможность попытаться защитить Кончиту. Иными словами, ей очень повезло, потому что Сид, будучи хозяином положения, запросто мог отказать в свидании.

Но дело в том, что Джини до сих пор не придумала, как вести беседу. Что можно сказать в подобной ситуации? Пожалуйста, смени гнев на милость, прими другое решение, не увольняй мою мать? Не ставь ей в вину ее злополучное добросердечие?

Именно злополучное… Сама-то Кончита почти ни в чем не виновата, просто пожалела своего молодого сменщика.

В настоящее время Кончита Мендес работала в компании «Дженнингс моторс». Из дорожной полиции ей пришлось уволиться по причине открытия в отношении ее служебного расследования. Существовала большая вероятность возбуждения уголовного дела, поэтому начальство, понимая невиновность Кончиты, предложило ей выйти из положения с минимальной потерей — написать заявление об увольнении по собственному желанию.

Дело было в том, что во время одного из дежурств Кончита составила акт на молодого человека, управлявшего автомобилем в нетрезвом состоянии, что автоматически влекло за собой лишение прав. Парень оказался сыном очень состоятельного человека, и тот не пожалел денег на хорошего адвоката, который повернул дело так, что якобы в момент задержания нарушителя Кончита не придерживалась установленных правил. Все это являлось ложью от начала и до конца, но нашлись свидетели, подтвердившие обратное. В итоге виноватой оказалась Кончита. Ее слово ничего не значило против показаний троих «очевидцев».

Так и вышло, что в конце концов она оказалась без работы. И без перспектив, потому что в сорок с небольшим лет женщине не так-то просто устроиться на хорошее место. Тем более не имея никакого иного опыта, кроме патрулирования улиц. Учиться же чему-то в таком возрасте поздновато.

И тут, по словам Кончиты, ей повезло: она случайно повстречала Брюса Дженнингса. Тот ехал в автомобиле и притормозил возле тротуара, заметив Кончиту.

— Мы перекинулись словечком, — позже рассказывала мать Джини по телефону, — вспомнили старые времена, а потом как-то так само собой получилось, что я упомянула о своей проблеме. И Брюс пообещал найти для меня местечко в своей компании…

В то время Брюс Дженнингс еще занимался делами сам — история с Кончитой произошла примерно через год после вынужденного отъезда Джини. Та еще попыталась осторожно выведать, не возникло ли разговора о ней, но Кончита ответила, что, мол, нет, ничего такого не было. Сама она до сих пор оставалась в неведении относительно истинных причин увольнения Джини из компании «Дженнингс моторс».

Завершилось все тем, что Брюс устроил Кончиту к себе в компанию охранником. Работала она в огромном, похожем на ангар помещении, где готовые автомобили содержались до отправки в магазины.

Там, в ангаре, по прошествии двух лет случилась новая история, повлекшая за собой угрозу очередного увольнения.

На этот раз Кончита отчасти была виновата сама, хотя проступок совершил другой человек — ее молодой сменщик. Вопреки всем циркулярам, запрещающим нахождение на территории автомобильного склада — так официально назывался ангар — посторонних лиц. Собственно, для того и нужны были охранники, чтобы в помещении не шатался кто-то чужой.

На беду, день рождения молодого сменщика Кончиты выпал на дежурство, и ему взбрело в голову отметить персональный праздник на работе. Вероятно, он рассуждал так, что ночью все равно начальства не будет, поэтому о посиделках никто ничего не узнает. В этом была своя логика, однако парень не учел непредсказуемости поведения приятелей. Напившись, те вошли в раж и принялись дебоширить. Возможно, их возбудил вид большого количества новеньких автомобилей, — кто знает? — но они не смогли устоять перед соблазном поваляться на сиденьях, покрутить баранку и даже попрыгать на капотах и багажниках. Как ни упрашивал виновник торжества приятелей прекратить буянить, они не реагировали. Но в итоге он все-таки как-то выдворил их и тут же завалился спать, потому что тоже здорово набрался.

Так его и обнаружила пришедшая утром на работу Кончита — дрыхнущим. Заподозрив неладное, она прошлась по ангару и, конечно, заметила следы ночной попойки: пустые бутылки, пластиковую посуду, остатки пищи, распахнутые дверцы автомобилей, следы ботинок на лакированных поверхностях…

Кое-как растолкав сменщика, Кончита стала требовать объяснений. Парень к тому времени успел протрезветь настолько, чтобы осознать смысл содеянного. Если история выйдет наружу, ему грозит не только увольнение, но и возмещение нанесенного приятелями ущерба. Расклеившись, парень принялся умолять Кончиту никому не сообщать о случившемся, и та, пожалев его в конце концов согласилась. Вместе они уничтожили следы пьянки, а также вытерли другие следы — от обуви на автомобилях. Кроме того, проверили салоны, убрали окурки, захлопнули дверцы… Словом, навели порядок. И только после этого молодой сменщик отправился домой, улизнул за несколько минут до появления первых рабочих.

Все обошлось. По крайней мере так думали Кончита и ее сменщик. Однако спустя две недели грянул гром: из автосалонов начали поступать рекламации. В доставленных автомобилях обнаружились дефекты в виде треснувшей обивки сидений, царапин и даже вмятин.

Проведенное внутри компании расследование быстро привело к складу. На охранников надавили, и у сменщика Кончиты не выдержали нервы, он раскололся. Вскоре и Кончите пришлось отвечать на вопрос, как, принимая смену, она могла пропустить подобное безобразие. Тут вся история и всплыла. Излишняя доброта вышла Кончите боком: она получила подписанный нынешним главой компании Сидом Дженнингсом приказ об увольнении. А против молодого сменщика было возбуждено уголовное дело.

Конечно, Кончита не могла не поделиться своей бедой с Джини. А та, узнав обо всем, решила вернуться на время в Хьюстон и попытаться уговорить Сида простить Кончиту. Ведь не она же устроила пьянку. Ее проступок заключается лишь в том, что она покрыла истинного виновника безобразий. Кстати, сменщик Кончиты долго не признавался в том, что сам привел друзей. По его версии, на склад обманом проникли неизвестные — позвонили у наружной двери и попросили впустить одного из них, чтобы он мог вызвать «скорую» для находящегося тут же приятеля, который якобы получил травму на дороге. А когда охранник открыл дверь, ватага ввалилась гурьбой. Однако рассказ охранника с самого начала вызвал недоверие, и в результате тот признался во лжи. К сожалению, положения Кончиты это не облегчило…

Конечно, опрометчиво было с ее стороны покрывать набедокурившего сменщика. Но что сделано, то сделано, и сейчас Джини предстояло убедить Сида в том, что проступок Кончиты нужно рассматривать лишь как неоправданное проявление материнской заботливости — ведь сменщик годится Кончите в сыновья. Не жестоко ли из-за этого увольнять человека с работы? Тем более соседку, с которой Сид когда-то жил на одной улице. И с дочерью которой когда-то встречался. А та, на беду, влюбилась в него…

Как ни грустно было это осознавать, но Джини так и не удалось изжить в себе любовь к Сиду. Она надеялась, что со временем чувство ослабнет или растает совсем, но ничего подобного не произошло. Несмотря на все, что между ними случилось, в душе Джини по-прежнему жила любовь…

6

Неожиданно дверь, перед которой Джини остановилась на минутку, пытаясь справиться с нахлынувшими вдруг воспоминаниями, распахнулась, заставив ее вздрогнуть.

— Это ты? — произнес возникший на пороге Сид, пристально глядя на Джини сверху вниз. — А я уж было решил, что неправильно понял. Или что, ты передумала встречаться со мной?

Его голос был таким же, как прежде, и от него так же, как и прежде, бежали по спине мурашки.

Джини затрепетала. Как она ни старалась, остаться безразличной перед этой встречей не могла. Прошло три года с тех пор, как они с Сидом виделись последний раз. Джини уже не была той наивной девчонкой, какой знал ее Сид. Однако вся уверенность Джини вмиг испарилась, стоило ей увидеть предмет своей давней и безнадежной любви. Она оказалась абсолютно не готовой ни к встрече, ни к собственной реакции.

Тем не менее негоже было стоять столбом, поэтому Джини заставила себя посмотреть Сиду прямо в глаза.

Все эти годы она усердно убеждала себя, что прежнее ее восприятие Сида было чересчур романтичным. Иными словами, она подсознательно приукрашала его, наделяла неким ореолом — что присуще, наверное, всем, кто еще молод и неопытен, Но сейчас настал момент, когда Сид появился перед Джини, как говорится, во всем своем великолепии, и все ее ухищрения рассыпались как карточный домик. И стала очевидна искусственность тщательно вырабатываемой точки зрения. Потому что Сид и в самом деле был великолепен.

Сейчас, как показалось Джини, он стал еще выше, чем был. И плечи его не то чтобы расширились, но стали мощнее, мышцы угадывались даже под пиджаком. Но бедра остались такими же узкими и стройными, как прежде. Похоже, Сид немало времени проводит в тренажерных залах — этого впечатления не смог скрыть даже элегантный летний костюм.

Пристальный взгляд синих глаз Сида словно пронзил Джини насквозь. К голу подкатил ком, во рту пересохло, сердце забилось с бешеной скоростью. Ошеломленная своей реакцией, Джини просто стояла и молча смотрела на Сида. Мгновения убегали, а она чувствовала себя абсолютно беспомощной.

В глазах Сида промелькнуло удивление. Выждав еще немного, он чуть отступил в сторону и слегка склонил голову набок.

— Заходи!

Такое простое слово, но напряжение Джини вмиг подскочило до небывалого уровня. В висках словно застучали молоточки, все поплыло перед глазами. Тем не менее Джини заставила себя перешагнуть порог кабинета.

Проходя мимо него, Джини невольно обратила внимание на то, что в отличие от нее он выглядит совершенно спокойным.

Похоже, Сид воспринимает нашу встречу совсем не так, как я, проплыло в ее мозгу. Для него она не означает ничего. Ничего…

Джини почувствовала себя такой несчастной, что впору было разрыдаться. Сид элегантным жестом указал ей на ближайшее из двух стоявших по бокам круглого столика кресло, предлагая сесть, а она в это время безуспешно пыталась справиться с поднявшейся в душе волной горького разочарования. Ее сердце болезненно сжалось — почти как три года назад, в кафе, когда Сид целовался с той блондинкой, а его друзья тем временем презрительно-насмешливо смотрели на нее, Джини. Радовались, конечно, что Сид сменил подружку. Наверняка многим не нравилось, что тот приводит в компанию девчонку из простой семьи. Сами-то они принадлежали к совсем другому кругу.

— Что же ты, присаживайся! — донесся до Джини голос Сида.

Только тогда она сообразила, что до сих пор стоит перед креслом, пораженная внезапно всплывшей из глубин памяти картиной.

Когда же я наконец избавлюсь от этих жутких воспоминаний! — с досадой подумала Джини, опускаясь в кресло. Сейчас они мне совершенно ни к чему. Нужно срочно взять себя в руки!

— Между прочим, мои посетители, как правило, излагают суть дела, так сказать, в скоростном режиме, — суховато заметил Сид. — Время — деньги, знаешь ли!

Джини прерывисто вздохнула. Затея оказалась более сложной, чем представлялась.

— Мне… э-э… понятен твой намек, но начать довольно трудно. Не так-то просто встретиться с тобой после всего, что… э-э… было, ну и вообще…

Расположившись в кресле напротив, Сид окинул Джини пристальным и одновременно ироничным взглядом, заметив который она похолодела.

— Расслабься, — медленно произнес Сид. — Ты такая напряженная…

Джини нервно сплела пальцы. Ее взгляд не поднимался выше подбородка Сида.

— Думаю, ты понимаешь, почему я нахожусь здесь, — выдавила она. — Поэтому объяснять не буду, давай лучше сразу перейду к делу.

— Я тоже так считаю, — кивнул Сид.

Однако именно теперь Джини столкнулась с некоторой трудностью. Заранее она никаких фраз не готовила, а сейчас, когда попыталась наскоро слепить в кучу несколько слов, ее мозг будто опустел. Все из-за внезапного осознания того факта, что она до сих пор влюблена в Сида. Тот говорил, но она слышала не слова, а голос — чуть хрипловатый, тихий, до боли знакомый. Он словно проникал под кожу Джини, наполняя изысканными вибрациями весь организм, лаская его изнутри.

Ох, куда это меня занесло! — встрепенулась она.

Эта мысль помогла ей вернуться к реальности. Пора было начать серьезный разговор. Она прокашлялась.

— Должна сказать, что меня саму удивил поступок Кончиты, моей матери. Хотя, с другой стороны, я понимаю мотивы, которыми она руководствовалась. Если бы на месте ее сменщика оказался взрослый, зрелый человек, она никогда не стала бы его покрывать — в этом я абсолютно уверена. Но, насколько мне известно, тот парень ненамного старше меня. Поэтому у Кончиты возникла потребность как-то защитить его, что ли. Как сына, понимаешь? — На миг умолкнув, чтобы перевести дух, Джини тут же горячо добавила: — Это всего лишь досадная случайность. Кончита всегда сама твердила, что законы, охраняющие частную собственность, подразумевают бережное отношение к чужому имуществу. В конце концов, она работала в полиции и прекрасно понимает, что к чему…

— Я все это прекрасно знаю, — произнес Сид. Тон его был прохладен. — Джини! — вдруг резко произнес он.

Она вздрогнула, вскинув на него взгляд.

— Да?

— Вот, так-то лучше. А то смотришь куда угодно, только не мне в глаза. Согласись, так неудобно разговаривать…

Джини нервно хихикнула, затем выпрямилась и машинально поправила свои роскошные блестящие волосы.

— Хорошо, буду смотреть на тебя.

После ее слов губы Сида тронула… даже не улыбка, а лишь ее тень.

— Замечательно, — обронил он.

Выражение его глаз вновь вызвало появление пупырышков на коже Джини.

— Для кого как… — пробормотала она. — Вся эта ситуация… кхе… Я постоянно забываю, что собиралась сказать.

— Откуда вдруг такая забывчивость?

Джини опустила взгляд, но через мгновение подняла, сделав над собой усилие.

— Неужели не понимаешь? Я волнуюсь.

— В самом деле? Почему?

Дурацкий вопрос, подумала Джини. Неужели не ясно?

В этот момент Сид негромко произнес:

— Уж не из-за меня ли? — В его голосе прозвучали странные нотки. Наверное, таким тоном произносил бы слова заметивший потенциальную добычу тигр — разумеется, если бы умел разговаривать.

Джини молча пожала плечами — мол, зачем подтверждать очевидное.

— Не может быть. — Это был не вопрос, не восклицание, а констатация.

Джини вдруг увидела себя словно со стороны. Как будто она не сидела в кабинете напротив Сида, но лишь наблюдала за кем-то сидящим, который имел такую же внешность, как у нее. И той, другой, ненастоящей Джини будто управлял кто-то невидимый, заставляя произносить фразы, краснеть, смущаться и чувствовать себя не в своей тарелке.

Но, разумеется, это была она сама, а не кто-то другой. Секрет же ее нервозности заключался в Сиде, которого словно окутывала аура опасного очарования. Во всяком случае, именно так воспринимала его Джини. В ее глазах Сид был настолько неотразим, притягателен и желанен, что она просто теряла голову.

А между тем он ничего такого не делал, просто сидел и смотрел на нее.

Но Джини достаточно было и этого. Разве не Сид с его красивым смуглым лицом, высокими скулами, чувственными губами и пронзительными синими глазами владел ее снами? К сожалению, в дневное время образ мерк. Но не сегодня! Потому что сейчас перед Джини был настоящий Сид.

Она вглядывалась в его лицо, ища в нем признаки беззаботности, которая в свое время помогла ему практически за день поменять одну подружку на другую — Джини на блондинку, с которой он целовался тогда в кафе, — но нашла лишь признаки властности. Властность проявлялась даже сейчас, когда Сид, судя по всему, чувствовал себя спокойно и непринужденно.

— Раз уж ты здесь, мы можем немного поболтать, — сказал Сид. — Хочешь кофе? Я велю приготовить.

— Я… — Джини и сама не знала, хочет ли чего-то или нет.

Впрочем, одного ей хотелось определенно: чтобы Сид поднялся с кресла, подошел к ней, поднял и крепко обнял. А потом поцеловал — ведь за все время их общения он так ни разу этого и не сделал…

Тут Сид действительно встал — будто прочитав мысли Джини, — но, как оказалось, совсем не для того, чтобы материализовать возникшую в ее голове картину. Со словами «Чашка кофе тебе не помешает» он шагнул к своему письменному столу и нажал там на какую-то кнопку. Затем попросил заглянувшую в кабинет секретаршу принести кофе.

— И печенье, если найдется, — добавил Сид.

Секретарша с несколько озабоченным видом произнесла:

— Есть слойки с джемом… но могу сбегать за печеньем в соседний магазин.

— Не нужно, слойки даже лучше.

— Хорошо. — Секретарша повернулась к Джини. — Вам кофе со сливками или без?

Но Джини не успела даже рта раскрыть — вместо нее ответил Сид:

— Со сливками и побольше сахара. — Он произнес это, глядя на Джини.

Не выдержав его взгляда, она вновь опустила глаза.

— Удивительно, что ты до сих пор помнишь…

— Да, действительно… — тихо произнес он.

Когда секретарша удалилась, возникла неловкая пауза, по крайней мере для Джини, потому что Сид, вновь устроившись в кресле, принялся рассматривать ее.

К счастью, продолжалось это недолго, так как вскоре вернулась секретарша — с подносом, на котором стояли две чашки кофе и плоская вазочка с печеньем.

— Благодарю, — сдержанно произнесла Джини, когда одну из чашек секретарша поставила перед ней.

Выждав, пока та уйдет, Сид обронил:

— Ну вот, теперь можем побеседовать.

О чем? — подумала Джини. О чем вообще мы можем говорить?

Но, как оказалось, Сида интересовали вполне конкретные вопросы.

— Для начала мне хотелось бы узнать, где ты обосновалась, — взглянул он на Джини, потянувшись за чашкой.

Она заметила, что кофе ему принесли черный, без сливок. И наверняка без сахара — в этом вкусы Джини и Сида расходились. Впрочем, не только в этом…

— В Бомонте.

— В самом деле? — Сид удивился, и, похоже, совершенно искренне.

— Да. Тебе это кажется странным?

— Ну… — Сид умолк, но в следующую минуту задал новый вопрос: — И с кем же ты там живешь, в Бомонте?

На этот раз удивилась Джини.

— Ни с кем. Одна. А что?

— Одна? Хм…

— Я снимаю квартиру, а не комнату, поэтому, кроме меня, там никого нет, — пояснила Джини. Направление, в котором потек разговор, слегка сбивало ее столку. С другой стороны, вряд ли найдется хоть один человек, которому в той или иной степени не было бы присуще любопытство.

— Признаться, до сих пор я представлял твою жизнь несколько иной, — медленно произнес Сид.

Джини промолчала, не зная, что сказать. Однако Сид не обратил на это внимания. У него был готов следующий вопрос:

— Ты работаешь?

Он не давал Джини передышки, во время которой у той появилась бы возможность собраться с мыслями. Стремясь выиграть хотя бы несколько минут, она взяла чашку и отпила глоток кофе.

Но даже эта задержка показалась Сиду долгой.

— Джини! — многозначительно произнес он.

Она взглянула на него.

— Что?

— Я задал вопрос.

— Работаю ли я? — Джини усмехнулась. — Разумеется. Иначе мне не на что было бы жить.

— И что у тебя за работа?

Это не беседа, подумала Джини, а просто допрос какой-то!

— Работа как работа… Так, ничего особенного.

Взгляд синих глаз уперся в ее лицо.

— А все-таки?

Джини отхлебнула кофе. Зачем ему это нужно? — промелькнуло в ее голове.

— Я работаю в социальной службе.

Брови Сида вновь удивленно взлетели.

— В самом деле? Помогаешь престарелым?

Она качнула головой.

— Нет, у нас другая специфика. В ведении нашего департамента находятся молодые одинокие матери.

— Вот оно что… Очень интересно. А чем конкретно ты занимаешься?

Джини невольно улыбнулась.

— Чем придется. Практически всем, что связано с детьми. От купания и пеленания до посещения врачей.

7

С минуту Сид сидел молча, переваривая информацию, затем пристально посмотрел на Джини.

— Ты настолько любишь детей?

Она слегка нахмурилась, так как не ожидала подобного вопроса.

— Люблю? Не знаю. Как-то не задумывалась.

— Но ты столько времени с ними проводишь! Пеленки, распашонки, крики, плач, капризы… На мой взгляд, это требует огромного терпения.

Джини кивнула.

— Верно. Только все это не так страшно, как тебе кажется. Просто тут требуются определенные навыки.

Сид как раз собирался отпить глоток кофе, но, услышав последнюю фразу, застыл с поднятой чашкой. Потом зачем-то скользнул взглядом по фигуре Джини, хотя с тех пор, как она появилась в его кабинете, успел сделать это не раз.

— Навыки? Хочешь сказать, ты ими обзавелась?

— А как же иначе? Без этого я не смогла бы работать с молодыми матерями. Ведь среди них встречаются шестнадцатилетние, сами еще почти дети.

Сид поставил чашку с недопитым кофе на столик и вновь пристально взглянул на Джини.

— Но у тебя-то самой откуда опыт обращения с младенцами? Неужели… — Умолкнув, он покосился куда-то в область талии Джини.

Та тоже машинально посмотрела на себя, потом устремила взгляд на Сида.

— Что?

— Ты… У тебя есть ребенок?

Глаза Джини удивленно расширились.

— У меня? С чего ты взял?

— Значит, нет?

Джини показалось, что Сид облегченно перевел дух. Удивленная сверх всякой меры, она произнесла:

— Конечно нет. Откуда ему взяться…

— Понятно. А я-то уж подумал…

Сид не договорил, и, о чем он подумал, Джини тогда не узнала. Но позже догадалась — после того как ей стало кое-что известно.

— Постой, но откуда же все-таки у тебя возник опыт обращения с детьми?

Джини слегка пожала плечами.

— Я окончила специальные курсы. Без этого меня не приняли бы на работу.

— Ну да… — задумчиво протянул Сид. — Понятно. То есть понятно все, кроме одного: почему ты всем этим занимаешься? Насколько я помню, три года назад ты отправилась в Голливуд на кинопробы.

Прикусив губу, Джини сделала вид, будто ее заинтересовало что-то на дне кофейной чашки. Тогда, три года назад, она соврала. Не рискнула сказать, что это отец Сида настаивает на ее отъезде из города. А так как нужно было назвать Сиду какой-нибудь удобоваримый повод, она использовала вариант с кинопробами. Сейчас для нее было удивительно услышать, что, оказывается, Сид до сих пор держит ту историю в памяти.

Самое интересное, что Джини пыталась звонить по номеру, указанному на визитке, которую вручил ей некто Джеффри Смит. Сначала результата никакого не было, потом на звонок все-таки ответили, причем именно Джеффри Смит, а не кто-либо иной. Но он не вспомнил Джини, хотя та и описала ситуацию, при которой ей была вручена визитка. Скорее всего, таких, как она, у Джеффри Смита было множество.

Строго говоря, Джини так и не узнала, действительно ли этот Джеффри Смит имел какое-то отношение к кинематографу.

Сейчас давняя ложь всплыла. Сид сидел и пристально смотрел на Джини, ожидая ответа.

— Да… э-э… я отправилась на кинопробы, но… они оказались неудачными, — сбивчиво пробормотала она.

— Почему? — нахмурился Сид. — У тебя неплохие данные.

Неужели он действительно так считает? — усмехнулась про себя Джини.

— Не знаю почему… Во всяком случае, мне было сказано именно так: пробы неудачные. И все. Без объяснений.

Губы Сида изогнулись в мрачной улыбке.

— Что же тебе твой приятель не помог? Ведь ты к нему поехала, не так ли? Уж извини за любопытство…

С того момента, как Джини увидела сегодня Сида, она все больше краснела от смущения, а тут вдруг слегка побледнела.

— Почему к нему? Не к нему, а… — Она умолкла, чувствуя, что запуталась.

— Как же не к нему? Ведь вы встретились? — Тон Сида приобрел некоторую вкрадчивость.

Джини машинально провела языком по пересохшим губам. Ей очень неуютно было под шквалом его вопросов. А их количество все возрастало.

Думая об этом, она вдруг заметила, что Сид смотрит на ее губы.

В следующую минуту ей показалось, что воздух в кабинете превратился в нечто густое и вязкое, дышать стало невозможно. Губы слегка занемели, будто Сид не смотрел на них, а касался пальцами. Дыхание Джини стало прерывистым, бюстгальтер словно стал меньше на размер, соски уплотнились и уперлись в кружевные чашечки. В довершение Джини с ужасом увидела, что чашка с кофе ходит в ее руке ходуном. Пришлось сомкнуть вокруг нее обе ладони.

Ох, только не это! — промчалось в мозгу Джини. Снова прежний кошмар? Нет, я этого не вынесу!

— Встретились? — настойчиво повторил Сид, оторвав наконец взгляд от губ Джини и посмотрев ей в глаза.

Кажется, он решил во что бы то ни стало добиться определенности, мрачно подумала Джини.

Она не встречалась с Джеффри Смитом, однако Сиду вовсе незачем было об этом знать. И потом, врать так уж врать…

— Да, но это была деловая встреча. Продолжалась она ровно столько, сколько потребовалось на улаживание формальностей. Потом мною занялись другие люди.

Сид по-прежнему смотрел прямо ей в глаза. Когда она умолкла, он выждал немного, затем произнес:

— Чего-то ты недоговариваешь.

Дьявол, как он все чувствует! — промелькнуло в мозгу Джини. Следом пришла мысль, показавшаяся удачной.

— Э-э… да, недоговариваю… Просто некоторые вещи не очень приятно вспоминать.

— Например? — Сид весь подобрался, напоминая в эту минуту хищника, готового к прыжку.

— Видишь ли, как оказалось, кинопробы включали также и съемку в обнаженном виде, — не поднимая глаз, произнесла Джини. Все это была чистая импровизация и конечно же ложь, поэтому она боялась, как бы Сид не прочел правду в ее взгляде. — Когда я узнала об этом, то сразу же отказалась.

— Оказалась? Гм, странно… — Сид по-прежнему сверлил ее взглядом. — Хотя, понимаю: ведь за это не платили, верно?

Джини понятия не имела, платят ли что-нибудь за кинопробы, а времени для раздумий не было, поэтому она просто кивнула. Правда, тут же поспешно произнесла:

— Но если бы даже платили, я все равно не согласилась бы сниматься раздетой.

Губы Сида тронула скептическая усмешка.

— Почему же?

Слегка порозовев — неизвестно почему, ведь все это была чушь, — Джини с неохотой произнесла:

— Я не успела подготовиться морально к подобным экспериментам.

— Что ты говоришь! — хмыкнул Сид. — Но ведь это подразумевалось с самого начала. Любая актриса знает, что во время съемок может понадобиться обнаженная натура… На мой взгляд, дело было именно в том, что тебе не предложили денег. В противном случае ты не отказалась бы от съемок.

Джини бросило в жар — от возмущения.

— Интересно, что дает тебе основание для подобных утверждений?

Сид едва заметно двинул плечом.

— Брось, золотце, я все знаю. Мой отец выплатил тебе пять тысяч долларов, чтобы ты переспала с ним.

Подобный поворот беседы оказался для Джини абсолютно неожиданным. Она изумленно уставилась на Сида.

— Переспала?!

Он поморщился.

— Только не нужно ничего изображать — ни удивления, ни прочих эмоций. Театр здесь ни к чему. После твоего внезапного отъезда отец мне все рассказал. Вернее, почти все, о деталях я, разумеется, не расспрашивал. Сама понимаешь, некоторые вопросы с отцом обсуждать неудобно.

Джини похолодела.

— Твой отец сказал тебе, что я с ним спала?

— Да. Думаю, это было неоднократно, иначе отцу не понадобилось бы выкладывать такую сумму. Впрочем, он, помнится, упоминал, что будто бы на меньшее ты не соглашалась. — Сид смерил Джини мрачным взглядом. — Так или иначе, но отцу пришлось раскошелиться, потому что в противном случае он не смог бы выведать у тебя интересующую его информацию.

Рот Джини сам собой изумленно раскрылся.

— Какую информацию?

— Имеющую большое значение для нашей фирмы. И не делай вид, будто не понимаешь, о чем идет речь!

— Но я в самом деле не понимаю, — беспомощно пролепетала она.

Сид согнал с лица улыбку.

— Даже так? Хорошо, объясню. Мой отец получил из надежного источника сведения, что кто-то из сотрудников центрального офиса нашей компании занимается промышленным шпионажем. Проще говоря, собирает у нас новейшую техническую информацию и передает конкурирующей с нами автомобилестроительной компании. Какой именно, источник не указал, отцу предстояло выяснить это самому. Чем он и занялся. Провел внутренне расследование, которое указало на двух человек. Один вскоре отсеялся, осталась лишь ты.

Джини поставила на столик чашку, которая вдруг будто прибавила в весе фунта два и стала оттягивать руку.

— Ты… ничего не путаешь?

Он вновь усмехнулся.

— К сожалению… Отец сказал, что ему никак не удавалось тебя разговорить, поэтому он решил завертеть с тобой интрижку. Но и из этого мало что получилось. В конце концов он просто предложил тебе деньги за услуги интимного характера, и ты согласилась. На самом же деле отец надеялся в постели выведать у тебя все секреты. Что, собственно, и произошло.

— Что… произошло? — с запинкой спросила Джини.

Сид в очередной раз смерил ее мрачным взглядом.

— Все. Ты стала спать с моим отцом, а он — понемногу выведывать у тебя информацию. Замечу также, что при этом ты не стеснялась встречаться со мной! И строила из себя недотрогу…

— Я не спала с твоим отцом! — воскликнула Джини, вне себя от обиды и унижения.

— Перестань! Отец все мне рассказал. Без интимных подробностей, разумеется, но в остальном — все! — После некоторой паузы Сид с горечью добавил: — А я-то, дурак, берег тебя… когда нужно было просто предложить денег!

Именно в этот момент Джини вдруг поняла, почему Сид так допытывался, откуда у нее взялся опыт обращения с младенцами и не обзавелась ли она собственным ребенком. Вероятно, у Сида возникло предположение, что она родила малыша от его отца.

В таком случае ребенок приходился бы Сиду братом… или сестричкой, проплыло в мозгу Джини.

Эта мысль заставила ее вздрогнуть. Скрипнув зубами, она хоть и охрипшим от волнения голосом, но четко и раздельно произнесла:

— Я не спала с твоим отцом, и я у вас не шпионила!

Однако убедить Сида ей не удалось. По его лицу было видно, что он не верит ни единому ее слову. Следующая его фраза подтвердила это:

— Спала, спала, не выкручивайся… За это мой отец выписал тебе чек на пять тысяч долларов. А потом уволил — за то, что называется промышленным шпионажем. Наверное, это тоже неплохо оплачивается, а? Признайся, сколько ты получила от Роджа Спрингстина?

Джини недоуменно сморщила лоб.

— От кого?

— От нашего главного конкурента.

— Я понятия не имею, о ком ты говоришь! — крикнула Джини в отчаянии, оттого что осознала пугающий факт: переубедить Сида ей не удастся. Тот верит отцу, а ее слова воспринимает лишь как смешную попытку отвертеться от очевидного.

С губ Сида слетел короткий саркастический смешок.

— Может, ты не знаешь и Фила Спрингстина?

— Впервые слышу это имя!

— Вот ты и попалась, голубушка! Совсем завралась!

Сид произнес эти слова так уверенно, что у Джини возникли сомнения в собственной правоте.

— А что, я должна его знать? — осторожно спросила она.

Сид блеснул глазами.

— Иногда он бывал в наших компаниях. Однажды пришел в ночной клуб, и ты раза три танцевала с ним. А я все удивлялся: о чем можно столько болтать? Теперь понятно: вы обсуждали твою шпионскую деятельность…

— Чушь! Возможно, я и танцевала с кем-то, но все это давно выветрилось у меня из головы. Странно, что ты помнишь подобные мелочи.

— Поневоле пришлось вспомнить, после того как я узнал правду. Вспомнить и сопоставить… Для меня странно другое: почему ты согласилась взять какие-то жалкие пять тысяч долларов, когда могла иметь гораздо больше? Даже если еще учесть и те суммы, которые тебе выплачивали наши конкуренты… Ведь стоило тебе только сказать мне — и у тебя было бы все!

Стоило только сказать?

Джини вновь недоуменно нахмурилась. Сид сегодня будто нарочно взялся говорить загадками. Что значит — стоило только сказать? Ведь Сид ей не муж и даже не жених. У нее язык не повернулся бы просить у Сида денег.

Джини и чек тот злополучный не взяла бы, просто ситуация так повернулась. Собственно, уйдя от Брюса Дженнингса, Джини и думать забыла о чеке, а обнаружила его лишь позже, дома…

— Наверное, в то время пять тысяч долларов были для тебя большой суммой, — добавил Сид.

Почему в то время, сейчас тоже, как-то механически подумала Джини.

Ее ошеломил тот факт, что Сиду известно о выписанном Брюсом чеке. Под эту основу можно подвести что угодно, в том числе и постельные услуги. И шпионаж!

Джини сидела, тупо глядя на стоявшую пред ней на столике чашку и чувствуя себя так, будто в нее ударила молния. Она только сейчас начала осознавать суть происходящей между ней и Сидом беседы, и ей стало дурно.

Она себе спокойно жила все эти годы — впрочем, нет, не спокойно, мучаясь воспоминаниями, — а Сид тем временем считал ее шпионкой и потаскушкой. Неизвестно, что хуже…

Джини ни в чем не была виновата, но ей вдруг стало стыдно.

Впрочем, одна вина все же была, ведь Джини приняла чек на пять тысяч долларов. А могла бы вернуть. Швырнуть Брюсу Дженнингсу в лицо. Но она этого не сделала. Рассудила так, что деньги нужны ей для начала новой жизни, к которой ее сам же Брюс и подталкивал.

И вот сейчас выяснилось, что Сиду известно о тех треклятых деньгах!

— Помнится, твой отец говорил что-то такое — мол, истинная причина моего отъезда разглашаться не будет и о чеке никто не узнает, — хмуро произнесла наконец Джини.

Тут ей подумалось, что истинная причина отъезда действительно осталась тайной — Брюс сказал Сиду совсем другое.

— Отец так говорил? — Сид усмехнулся. — Что ж, он мастер вести переговоры.

Джини взглянула на него с вызовом.

— Врать, ты хочешь сказать?

Глаза Сида сузились.

— Ты сама дала ему это право, потому что первая соврала!

— Я? Это когда же?

— Когда начала шпионить у нас!

В сердце Джини будто вонзили иглу. Вот, пожалуйста, попробуй докажи ему свою правоту!

— Что, нечем крыть? — со смешком обронил Сид.

Она мрачно покосилась на него.

— Вижу, тебя все это забавляет…

— Как тебе сказать… На самом деле смешного, конечно, мало. Ты была для меня… — Он на миг стиснул зубы, затем продолжил: — Словом, я тебе доверял. А ты переспала с моим отцом! Потом выхватила чек из его рук, будто это было невесть что…

— Выхватила? — вяло повторила Джини.

Ей становилось все хуже. Каждое произнесенное Сидом слово будто вколачивало гвоздь в гроб ее надежд.

— Именно. Мой отец очень живо описал возникшую между вами сцену. Говорит, в ту минуту ты была олицетворением алчности. Хотя речь шла лишь о сумме в каких-то жалких пять тысяч долларов.

Вот слова, достойные миллионера! — усмехнулась про себя Джини. Жалкие пять тысяч долларов…

Однако следующая фраза Сида заставила ее похолодеть.

— Отец назвал тебя дешевкой, и я готов с ним согласиться. То, что ты сделала, не заслуживает прощения, да и вообще… неприлично.

Ах вот как, неприлично? А то, что сделал твой отец, прилично? — мысленно парировала Джини. Переиначил всю историю, смешал меня с грязью, откровенно оклеветал…

Наверное, Сид ждал какого-то ответа, но Джини сидела, будто превратившись в айсберг. Внутри у нее все словно заледенело. Но даже если бы она могла говорить… что тут скажешь? Чек принят, деньги по нему получены и истрачены. Аргументов для защиты нет. Впрочем, если бы они и были, что толку? Все равно Сид верит отцу, а не ей. Даже если она скажет, что в действительности вся проблема в ее мексиканском происхождении, это делу не поможет…

На душе Джини было тяжело от горестных раздумий о том, что, как всегда, сильные мира сего ведут игру без правил, с маленькими людьми не считаются и все несчастья выпадают на долю последних. Впрочем, чего еще ожидать в мире, где правят деньги…

Последняя мысль неожиданно придала Джини сил, и она выпрямилась.

— Ладно, прошлое мы обсудили, ты высказал мне все, что хотел, и даже обозвал нехорошими словами. Можно я теперь перейду к делу, из-за которого и приехала сюда?

— Можно, — ледяным тоном произнес Сид.

8

Джини слегка пошевелились в кресле, меняя положение.

— Ты отстранил Кончиту, мою мать, от работы, сообщив через секретаря, что спустя определенный трудовым законодательством срок она получит расчет.

— Через два месяца, — кивнул Сид. Затем сердито добавил: — А чего же она хотела? За такие вещи по головке не гладят! Конечно, если бы от наших клиентов не поступили рекламации, вся история так и осталась бы под покровом тайны. Но не зря ведь говорят, что все тайное когда-нибудь становится явным! Не понимаю, на что Кончита надеялась…

— Но не она же впустила на охраняемый объект посторонних! Это сделал ее сменщик, то есть совсем другой человек! Как ты можешь так поступать с Кончитой, которую знаешь с детства…

— Она меня тоже знает, но все же соврала мне.

— Неправда, она просто не сообщила о происшествии! — горячо произнесла Джини.

Сид холодно взглянул на нее.

— Именно это я и имею в виду. Не сообщить — практически то же самое, что соврать.

— Ничего подобного, это разные вещи!

— Интересно, кто так считает — ты или Кончита? — прищурился Сид.

— Мы обе!

— Что ж, значит, склонность ко лжи — ваша семейная черта.

Джини прикусила губу. Ясно, что Сид намекает на ее якобы шпионскую деятельность.

— Конечно, теперь ты станешь валить все в кучу…

Сид пожал плечами.

— Что значит «все»? Кончита поддерживала версию своего сменщика до тех пор, пока ему уже не стало смысла отпираться. Это, знаешь ли, не просто халатность, тут уже просматривается злой умысел!

В душе Джини вновь взметнулась волна негодования.

— По-твоему, Кончита что-то получила за то, что согласилась покрыть своего напарника? Говори, говори, не стесняйся…

— Утверждать не возьмусь, — хмыкнул Сид. — Но мало ли что… Ведь ты же в свое время не отказалась от денег, так кто поручится, что и Кончита не поступила точно так же? Хм, как интересно: вот и еще одна семейная черта наклевывается — стяжательство.

Джини нервно сплела пальцы.

— Думай что хочешь, но я в отличие от тебя могу утверждать: поступок Кончиты продиктован не корыстными побуждениями.

— В таком случае чем?

— Ох боже мой! Неужели до сих пор не ясно… Кончита просто пожалела того парня. Ведь, насколько мне известно, он еще совсем мальчишка. — Пальцы Джини хрустнули, но она не разомкнула их. Вообще не обратила на этот звук внимания. — Кончита подумала, что, если не сообщит о его проступке сейчас, он сделает выводы, возьмется за ум и продолжит жизнь, если не заново, то правильнее, что ли…

Сид смерил ее насмешливым взглядом.

— Хочешь сказать, что в своих действиях Кончита руководствовалась воспитательными мотивами?

— Разумеется! У нее есть эта черта. И потом, не забывай, Кончита бывший полицейский.

— Предположим. Но, согласись, как-то странно и нелогично для бывшего полицейского покрывать преступление! Ты хотя бы представляешь, что устроили на складе приятели того недоумка?

Джини вздохнула.

— Кончита мне рассказала. Согласна, не следовало ей покрывать проступок сменщика, но… она моя мать, я не могу оставаться равнодушной к тому, что с ней происходит. И потом, в конце концов, она все-таки рассказала правду. Поверь, Кончита сожалеет о случившемся.

— Еще бы… Работы-то лишиться ей наверняка не хочется…

Слова Сида болью отдались в душе Джини.

— Ну почему ты такой злой?! Прежде был совсем другим…

— Да, конечно… дурачком, из которого можно вить веревки.

Чем дальше, тем больше у Джини усиливалось ощущение, что они говорят на разных языках. Вот и сейчас она абсолютно не поняла сказанного.

— Это кто вил из тебя веревки?

— Ты, кто же еще!

Ответ тайны не прояснил. Для Джини так и осталось загадкой, почему Сид обвиняет ее в чем-то злонамеренном. Не желая сейчас ломать над этим голову, она вернулась к прежней теме:

— Ты прав, Кончите не хочется лишиться работы. Она… страдает. Мучается угрызениями совести.

— Ох-ох, сейчас разрыдаюсь! — усмехнулся Сид. — Перестань разводить антимонии. Толку от этого все равно не будет. И потом, у меня нет времени на подобные разговоры.

— Это не антимонии! — в отчаянии воскликнула Джини. — Речь идет о человеческой жизни!

Глаза Сида сердито блеснули.

— Оставь эти пафосные заклинания. О человеческой жизни… Речь идет о деньгах! По самым скромным подсчетам, порядка пятнадцати тысяч долларов потребуется на устранение причиненного ущерба, а еще неизвестно, какова окажется сумма неустойки, которую отсудят у меня лишившиеся запланированной прибыли автосалоны. Ведь им пришлось вернуть автомобили компании-производителю — то есть мне — и их залы остались пустыми. Все это может быть расценено как срыв поставок, понятно?

Джини побледнела. Об этой стороне проблемы она как-то не подумала.

— Тебе грозит выплата неустойки?

Сид развел руками.

— Увы! И все потому, что у меня такая охрана!

— Но не Кончита же виновата в том, что случилось! — Джини сорвалась на крик. — Это ее сменщик набедокурил! Почему ты наказываешь Кончиту за то, чего она не совершала?

— Верно, не совершала, — сухо произнес Сид. — Но оказалась причастна к этой истории. И я не вижу причин закрыть глаза на данный факт. Тем более что дело получило развитие и сейчас им занимается полиция. Открыто уголовное дело.

— К-какое дело? — Джини даже заикаться начала от неожиданности: об уголовном деле Кончита не упоминала.

Сид нетерпеливо пошевелился в кресле.

— Ну, какое… Не знаешь, что такое уголовное дело? А еще дочь полицейского!

Ошеломленная новостью, Джини несколько мгновений сидела молча и нервно ломала пальцы.

— Кончита не говорила мне об уголовном деле, значит, она ничего о нем не знает, — наконец произнесла она, словно обращаясь к себе самой.

Сид бросил на нее взгляд.

— Ничего, узнает, когда вызовут на допрос.

На допрос! Боже правый, вот к чему все свелось!

— Впрочем, если автомобиль вернут, допускаю, что уголовное дело можно будет закрыть.

Джини с тревогой взглянула на Сида — что это он такое говорит?

— Какой еще автомобиль?

— Угнанный.

— Я… не понимаю, — беспомощно пролепетала Джини. — Какой угнанный автомобиль?

— Вот заладила — какой, какой! Тот, который угнали со склада дружки сменщика Кончиты. Пропажа обнаружилась только сегодня утром и…

— Но почему ты решил, что сегодняшнее исчезновение автомобиля каким-то образом связано с той историей? Ведь прошло больше двух недель…

Разумеется, Джини понимала, что если уж Сид что-то утверждает, то основания для этого есть, но, как всякий утопающий, хваталась за соломинку.

— Полиция оказалась оперативной, — пояснил тот. — Сменщик Кончиты арестован и дает показания. То есть он говорит, что об угоне ему ничего не известно, но допускает, что, когда его сморил сон, кто-то из его приятелей вернулся на склад и увел автомобиль.

Джини облегченно вздохнула.

— Так это лишь предположение?!

Однако Сид тут же разбил ее надежды.

— В правильности которого никто не сомневается.

— Но почему автомобиля хватились только сейчас? — Все-таки Джини не хотелось сдаваться без боя.

Прежде чем ответить, Сид бросил взгляд на наручные часы.

— У этого автомобиля была неисправность, подлежащая устранению по гарантийным обязательствам. Сотрудник, которому поручили это дело, все выполнил, а потом заболел. И пока отсутствовал, автомобиль стоял на складе: по правилам, наше изделие должно быть обкатано перед возвращением владельцу. А сегодня этот сотрудник вышел на работу, принялся искать автомобиль, тут-то пропажа и обнаружилась. Разумеется, я сразу вызвал полицию.

Пока Сид говорил, Джини кусала губы. Ситуация оказалась даже хуже, чем она предполагала. И никакого просвета среди сгустившихся над головой Кончиты туч заметно не было. Если автомобиль не найдется, Сид обязан будет возместить владельцу ущерб. А если найдется, неизвестно еще, в каком состоянии окажется. Как ни верти, все равно плохо.

— А сколько стоит угнанный автомобиль? — с дрожью в голосе спросила Джини.

Ее вопрос вызвал у Сида удивление.

— Что, надеешься все выплатить?

— Э-э… нет, просто интересно. — Джини и сама не знала, зачем заговорила об этом. Сколько бы ни стоил автомобиль, подобной суммы у них с Кончитой не найдется.

— Ну, цена не так уж высока, — сказал Сид. — В розницу порядка сорока пяти тысяч.

Джини ахнула.

— Долларов?

— Не иен же!

— Да, конечно.

Ненадолго воцарилось молчание. В конце концов Джини осторожно произнесла:

— Ты сказал, что если бы автомобиль нашелся, то уголовное дело… э-э…

Сид кивнул.

— Да, если автомобиль вернут, я постараюсь убедить полицию закрыть это дело.

Тут в душе Джини возник новый всплеск надежды.

— А вы хорошо искали? — быстро спросила она. — Возможно, автомобиль стоит где-нибудь неподалеку, за углом склада, например, или…

— Мы хорошо искали, — с нажимом произнес Сид. — Этим занимались не только мои люди, но и полиция. Пока безрезультатно. Поэтому я намерен настаивать на дальнейших действиях полиции. Мне нужен конкретный ответ.

Джини на мгновение закрыла глаза.

— Боже мой, но при чем же здесь Кончита? — слетело с ее губ.

— Вот это мы и выясним, — невозмутимо произнес Сид.

Бросив на него взгляд, Джини с тревогой спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Он повел бровью.

— Откуда мне знать, а может, Кончита все-таки как-то замешана в историю с угоном. Иначе зачем ей покрывать сменщика?

— Боже мой, ведь я объяснила тебе…

— Я помню, помню. Только, с моей точки зрения, твои объяснения не стоят выеденного яйца.

— Почему? — сморщила Джини лоб. — Ты мне не веришь?

— Не в этом дело… хотя и в этом тоже. Проблема в том, что все сказанное тобой сплошные домыслы вперемешку с эмоциями. Меня же интересуют сухие факты.

Чувствуя, что ее губы дрожат, Джини заметила:

— Кончита никогда бы не стала соучастницей преступления.

Сид раздраженно дернул плечом.

— Очередное предположение!

— Но это не в ее характере! — воскликнула Джини. Впрочем, сразу же и умолкла. Что толку увещевать предубежденно настроенного человека?

У Джини загудела голова. Ситуация оборачивалась настоящей бедой. А ведь еще вчера проблема казалась вполне разрешимой.

Кончита говорит, той ночью на складе было с дюжину человек, проплыло в мозгу Джини. Каждый из них имел возможность вернуться и угнать автомобиль, в баке которого и бензин наверняка был. Конечно, ведь автомобиль собирались обкатывать!

В ее горле образовался ком. Что же делать? Разумеется, плохо, что Кончита покрыла проступок своего сменщика, но выставлять ее соучастницей преступления… чушь какая-то.

Положение хуже некуда.

— Насколько я понимаю, ты принял окончательное решение и уговорить тебя невозможно?

— Относительно увольнения Кончиты? Да, окончательное.

— И никакого способа изменить твое решение нет?

Сид смерил Джини взглядом, в котором сквозило презрение.

— А ты надеялась, что стоит тебе появиться, и я растаю? После чего мы оба сделаем вид, будто все в порядке и ничего особенного не случилось?

Джини опустила глаза.

— Не могла же я не попытаться тебя урезонить, все-таки речь идет о моей матери. Не спорю, за поступок, который она совершила, по головке не гладят, но ты вознамерился уничтожить ее. — На миг умолкнув, она с дрожью в голосе добавила: — Увольнение разрушит жизнь Кончиты. До пенсии ей еще далеко, но возраст такой, что мало найдется желающих принять ее на работу. И все из-за какого-то идиота-сменщика! Зачем только она его пожалела…

— Вот именно, — холодно произнес Сид.

Джини в отчаянии заломила руки.

— Ну как тебя уговорить? Что мне сделать, чтобы ты не увольнял Кончиту? Ведь это, в конце концов, жестоко!

Она не вкладывала в свои слова какого-то подспудного смысла, но Сид явно что-то заподозрил. Об этом свидетельствовал его быстрый взгляд из-под опущенных век.

— Что сделать? Гм, интересная постановка вопроса… Предлагаешь мне карт-бланш?

Почуяв подвох, Джини насторожилась.

— В каком смысле?

— Ты ведь только что сказала «что сделать, чтобы ты не увольнял Кончиту». Ну, жестокость мы обсуждать не будем, сам я считаю, что мое решение справедливо, тем более что Кончита взрослый человек и не могла не осознавать последствий своих действий. А ты, насколько я понял, ждешь, чтобы я назвал тебе способ, который помог бы убедить меня изменить решение в пользу Кончиты, верно? — С губ Сида слетел смешок, явившийся для Джини полной неожиданностью — не та сейчас была ситуация. — Хм… а что бы ты сама мне предложила?

Она понуро пожала плечами.

— Пожалуй, кроме благодарности, предложить мне нечего.

9

Надежда у Джини почти иссякла. Сид потешается, вся эта история для него развлечение, и ничего тут, видно, не поделаешь…

— Благодарность? — насмешливо протянул он. — Всего-то? А существенного ничего нет?

Джини промолчала. Существенное, в понимании Сида, означало деньги, но такими суммами, о которых он упоминал, она не располагала.

— Судя по всему, на ум тебе ничего не приходит.

— Нет.

— Ясно. Но подобные сделки, знаешь ли, не в моих правилах. Я позволю Кончите работать дальше, закрою глаза на ее провинность — то есть сделаю конкретную вещь, — а взамен услышу лишь «спасибо»? По-моему, этого мало.

С губ Джини слетел вздох. Что тут скажешь?

Немного помолчав, но так ничего и не дождавшись, Сид произнес:

— С другой стороны, есть нечто такое, на чем мы могли бы сойтись. Не догадываешься, о чем я?

Джини задумалась, но на ум ей ничего не пришло.

— Нет.

Закатив глаза к потолку, Сид со вздохом заметил:

— А ведь все лежит на поверхности. Просто как дважды два.

К чему он клонит? — с беспокойством подумала Джини.

— Не мог бы ты выразиться конкретнее? Если существует нечто такое, что могло бы спасти Кончиту от увольнения и что я в состоянии обеспечить, то тебе остается только назвать это.

У Сида вырвался странный звук, будто он поперхнулся, хотя кофе в настоящий момент не пил.

— О да, я могу назвать то, что ты в состоянии обеспечить.

— Говори, — коротко произнесла Джини.

Но прежде чем что-либо сказать, Сид скользнул взглядом по ее стройному телу. Глаза его слегка потемнели.

— Секс.

Слово слетело с уст Сида так тихо, что Джини показалось, будто она ослышалась. Но в следующее мгновение он добавил:

— Да, это единственное, что я действительно хотел бы получить от тебя.

Секс?

Джини изумленно заморгала, затем у нее вырвалось довольно глупое «хи-хи-хи», наконец, во все глаза глядя на Сида, она пробормотала:

— Что за чушь? Какой еще секс? Чтобы мы с тобой… Да нет, ты, наверное, шутишь!

Он прищурился.

— Наоборот, серьезен как никогда. Не понимаю, почему идея секса со мной кажется тебе странной. Ведь у нас все к тому шло и рано или поздно мы оказались бы в постели, но… — Он умолк, словно у него на миг перехватило от волнения горло, что было странно, так как ему-то что волноваться? Впрочем, подобное впечатление могло быть ошибочным, потому что в следующую минуту Сид спокойно продолжил: — Но вместо меня ты предпочла пять тысяч долларов и моего отца. Ну и еще, разумеется, те деньги, которые тебе выплатили наши конкуренты за шпионаж в принадлежащей нам компании.

Помрачнев, Джини опустила глаза. Снова он за свое! Видно, ничего хорошего из этой беседы не получится.

— Ну, как ты смотришь на подобную сделку?

Ресницы Джини взметнулись.

— Послушай, даже в шутках нужно знать меру!

— Тише-тише, поумерь пыл! Надо же, как всполошилась…

— Что же мне, сидеть и спокойно выслушивать подобные предложения?

Невозмутимый тон Сида действовал на Джини хуже всякой нервозности. Сама она сидела как на иголках, поэтому флегматичность Сида являлась своеобразным контрастом ее собственного состояния.

— Не понимаю, что такого ты усмотрела в моем предложении, — с прохладцей произнес он.

— Что такого?! — воскликнула Джини. — Оно… ни в какие ворота не лезет! И вообще… аморально!

Воцарилась минута тишины, затем Сид усмехнулся.

— Кто бы говорил о морали! После всего, что ты натворила, рассуждать о высоких принципах… Смешно! Думаю, вопросы морали — это не то, что могло бы помешать тебе спокойно спать по ночам. — Он пошевелился в кресле, закинув ногу на ногу. — Что же касается моего предложения, то ни о каких шутках здесь нет даже речи. На мой взгляд, я предлагаю тебе очень выгодную сделку. Вот послушай: ты бросаешь работу, переезжаешь ко мне на все готовое — и прямехонько в мои объятия, — за что я обязуюсь предать забвению провинность Кончиты. Думаю, подобному предложению могла бы позавидовать любая женщина.

Последняя фраза не просто удивила Джини — возмутила до глубины души.

— Хорошо же ты о нас, женщинах, думаешь! — процедила она сквозь зубы.

Однако Сид остался спокоен.

— У меня есть для этого основания.

В упор глядя на него, Джини с горечью произнесла:

— А по-моему, тебе просто нравится меня унижать. С тех пор как ты… как я перестала тебе нравиться, ты только тем и занимаешься.

Сид слегка нахмурился.

— Я не понимаю. Ты говоришь загадками. Когда это я тебя унижал?

— Да твое предложение само по себе уже есть унижение!

— Вот это да! Как ты Странно рассуждаешь. По мне, так это благородный поступок. Ведь в нашей сделке теряю лишь я один, ты же только приобретаешь.

— Интересно, что же такого я, по-твоему, извлекаю из твоего предложения?

Он ухмыльнулся.

— Деньги, роскошную жизнь, отсутствие необходимости учить уму-разуму малолетних мамаш-одиночек, но главное — ты приобретаешь замечательный, ни с чем не сравнимый секс!

— С тобой? — буркнула Джини.

— Именно! — произнес Сид с многозначительностью, которая стала понятна в следующую минуту, когда он добавил: — Я даю тебе возможность сравнить моего отца и меня. Мой отец был твоим любовником, теперь ты узнаешь в подобном качестве меня. По-моему, это благородно с моей стороны — дать тебе такую возможность!

Ироничная торжественность тона Сида покоробила Джини.

— Понимаю, ты находишься в плену фантазий, навеянных рассказами твоего отца, — с дрожью в голосе произнесла она. — Оправдываться не стану, скажу лишь, что не заслуживаю подобного… неуважения.

Сид так и покатился со смеху.

— Ох, не могу! — восклицал он в перерывах между приступами хохота. — Уморила! Жаль, что этого никто не слышал!

Джини хмуро наблюдала за ним, спрашивая себя, что она такого смешного сказала. Через минуту она получила объяснение.

— Золотце, мне ведь незачем тебя уважать! Напротив, уважение будет только помехой тому, что я собираюсь делать с тобой в постели! Так что в этом смысле ты заблуждаешься.

Она вспыхнула, заалела как маков цвет, но все-таки заставила себя сохранить хотя бы внешнее спокойствие.

— Ты циничен.

К ее удивлению, Сид кивнул.

— Верно, я циничен. Советую тебе учитывать это при общении со мной. Так ты избегнешь ненужных иллюзий. И не станешь ждать от меня нежных слов в дополнение к просьбе раздвинуть ноги.

Это был уже не цинизм, а откровенная грубость. Джини не выдержала.

— Кто тебе дал право так разговаривать со мной?! — срывающимся голосом воскликнула она, вскакивая с кресла.

На Сида ее порыв не произвел ни малейшего впечатления.

— Тише, дорогая. Не спугни удачу. Ведь это твой последний шанс уладить дело миром. Почему бы тебе не заключить со мной сделку? Ты красива, так используй это!

Он неспешно оглядел рассыпанные по плечам волосы Джини, грудь, тонкую талию, стройные бедра и красивые длинные ноги. А она стояла красная как вареный омар, всем своим естеством ощущая натиск охватившего Сида желания. Оно словно растекалось по ее коже, обжигая даже сквозь одежду.

Хуже всего было то, что к Джини вернулись все те чувства, которые она так старательно изживала. А она-то думала, что больше никогда не испытает чего-либо подобного! Но нет, знакомые по прежним временам ощущения были тут как тут — чувственный трепет и все такое.

— Не хочу ничего слышать, — хрипловато произнесла она, глядя куда угодно, только не на Сида.

Ей любым способом нужно было подавить отклик собственного тела на шквал исходящих от Сида биотоков.

— И совершенно напрасно, золотце. Признаться, чем дольше я размышляю о перспективах нашего соглашения, тем больше оно мне нравится. И будоражит! Секс ради секса, и больше ничего. Так сказать, в чистом виде. Никаких ограничений, условностей и прочих ненужных конструкций вроде необходимости поддерживать видимость хороших отношений. Все до гениальности просто: я беру на себя все твои расходы, а ты меня ублажаешь в постели.

Джини скрипнула зубами.

— Ну уж нет! Не возьмешь ты никаких расходов, а я не собираюсь тебя ублажать!

— О, так не пойдет, — протянул Сид. — Ты не обдумала мое предложение как следует, а уже даешь ответ.

— Тут и обдумывать нечего. Не мечтай, твоей содержанкой я не стану! Спать с тобой тоже не собираюсь, так что…

— Что?

— Ничего! Я не из тех девиц, которые… Словом, на подобную роль я не гожусь!

Несколько мгновений Сид рассматривал ее, потом бросил взгляд на наручные часы и деловым тоном произнес:

— Довожу до твоего сведения, что в твоем распоряжении всего четыре часа. В течение этого времени можешь заниматься чем угодно. Погуляй, подыши свежим воздухом, хорошенько подумай и прими правильное решение. Жду тебя к концу рабочего дня, то есть к пяти часам. Не появишься — я аннулирую свое предложение. И тогда пеняй на себя. Обе пеняйте — ты и Кончита!

Джини похолодела. Лишь сейчас она окончательно поняла, что Сид не шутит.

Что же делать? — промчалось в ее мозгу.

— Ты… действительно думаешь, что я готова продать себя на подобных условиях?

Глаза Сида злорадно вспыхнули.

— Вот ты и проговорилась! А на каких условиях ты согласишься себя продать?

Она прикусила губу. Дьявол, с ним нужно быть осторожнее!

— Не придирайся к словам. Я не имела в виду того, что ты подумал.

— Ну да, как же! — хмыкнул Сид. — Нет, золотце, больше тебе не удастся водить меня за нос. Три года назад я, как последний идиот, принимал все за чистую монету. У меня не хватило мозгов сообразить, что тебе нужно. А ведь стоило лишь подарить тебе побрякушку с брильянтом — и ты согласилась бы на что угодно! Или предпочитаешь деньгами?

— Замолчи! — прошипела Джини. Ее душу переполняла злость, а сердце замирало от отчаяния. Не желая, чтобы Сид заметил выражение ее лица, она наклонила голову. — Все было не так, как ты говоришь. В твоих деньгах я не нуждалась.

— Уж конечно… имея как минимум два источника доходов. Жаль, что я тогда ни о чем не догадался, а то бы просто перекупил тебя у своего отца! Да и у наших конкурентов тоже.

Она подняла взгляд.

— Перекупить меня тебе не удалось бы. Знаешь почему? Потому что я не взяла бы твоих денег.

— Вот как? Очень интересно. Чем же мои деньги хуже любых других?

— Ничем, — качнула Джини головой. — Просто не в них дело.

— А в чем? Скажи же наконец!

Она сокрушенно вздохнула.

— Неужели ты так и не понял? Ведь я… любила тебя!

Ей показалось, что Сид вздрогнул. Во всяком случае, он как-то притих, но лишь на мгновение.

— А получив от моего отца чек на пять тысяч долларов, разлюбила? Знаешь, у тебя настоящий шпионский талант: тебя приперли к стенке, а ты все выкручиваешься, лжешь не краснея. Подобной выдержке можно лишь позавидовать…

Глаза Джини защипало от слез. Почему, как только оказываешься в этом здании, так сразу начинаются унижения?

— Хочешь услышать правду?! — спросила она. Ее голос звучал с надрывом. — Забудь все, что я сказала, потому что сейчас я тебя… ненавижу!

По лицу Сида скользнула тень, но он тут же усмехнулся.

— О, это действительно похоже на правду! Но знаешь что? Я как-нибудь переживу твою ненависть. Думаю, она даже придаст нашему сексу остроты. И уж помехой для него точно не станет.

— Помехой? — У Джини вырвался короткий нервный смешок. — Конечно, не станет. Потому что никакого секса между нами не будет! — Наклонившись к креслу, она взяла сумочку, Гнев придал ее движениям оттенок механичности. — Похоже, тебе нравится такое положение, когда ты можешь приказывать женщине, держать ее в своей власти. На мой взгляд, это извращение.

Сид поморщился.

— Пой, птичка, пой. Сути дела это не меняет. До пяти часов вечера мое предложение остается в силе. Дальше я снимаю с себя всякие обязательства. И если Кончиту сочтут соучастницей угона автомобиля, я пальцем не пошевельну, чтобы облегчить ее участь. А еще… Знаешь, далеко не каждый бизнесмен согласится закрыть глаза на должностное преступление своего подчиненного. Что же касается власти… Не знаю, извращение это или нет — мне по большому счету безразлично, — но я ее обожаю!

Джини выпрямилась и с независимым видом подняла подбородок.

— Вынуждена тебя разочаровать: надо мной властвовать у тебя не получится. Я не позволю.

Сид медленно встал.

— Интересно, как это у тебя получится. Ведь для Кончиты ты сделаешь все. В конце концов, она твоя мать. Это ко многому обязывает. Кроме того, чтить родителей в традициях твоего народа. Думаешь, я этого не знаю?

Ну, началось! — промелькнуло в мозгу Джини. Сейчас еще и он начнет распространяться о моем мексиканском происхождении. Но если его отца я еще слушала, то ему самому просто дам пощечину… и гори все синим пламенем!

— Молчишь? — усмехнулся Сид. — Что ж, порой молчание красноречивее всяких слов.

Он направился к двери, распахнул и многозначительно посмотрел на Джини. В каждом его движении сквозила врожденная уверенность в себе.

Плотно сжав губы, Джини зашагала к выходу. Единственным ее желанием в эту минуту было как можно скорее очутиться на свежем воздухе.

10

На этот раз она воспользовалась лифтом — только потому, что при ее приближении дверцы лифта разошлись, выпуская группку сотрудников офиса. Ни на кого не глядя, Джини вошла в кабинку и нажала на кнопку первого этажа.

Ее душу переполняло негодование, но и смущение тоже. Какой аргумент могла она выдвинуть в свою защиту? Три года назад ею была совершена ошибка: она приняла от Брюса Дженнингса чек. Могла бы вернуть, но не сделала этого. Так что сейчас у нее нет морального права оспаривать в разговоре с Сидом этот момент. Другое дело обвинение в промышленном шпионаже. Уж это, разумеется, полная чушь!

Из центрального офиса компании «Дженнингс моторс» Джини отправилась на остановку, села в автобус и поехала домой. Этот путь был ей так знаком…

Дома ее дожидалась Кончита. Всю дорогу Джини ломала голову над тем, что скажет ей. Сид согласился оставить Кончиту на работе, но при этом выдвинул условие, с которым Джини не могла согласиться. Фактически он предложил работу ей самой — в качестве его оплачиваемой любовницы. Джини же скорее согласилась бы мести улицы, только не ублажать Сида за деньги.

Это все происки его отца, Брюса, мрачно думала Джини. Как он мог сказать, будто я спала с ним! Кем нужно быть, чтобы сочинить такое! Но Сид верит отцу, а не мне, поэтому нет смысла что-либо доказывать…

Едва Джини вошла в маленькую, но уютную гостиную, Кончита сразу поднялась с дивана. Ее глаза покраснели от нервного напряжения последних дней, но были сухи. Измученная неожиданно начавшимися в ее жизни проблемами, она словно потемнела лицом, но даже в эти трудные минуты была красива.

— Ну что? — слетело с ее искусанных губ. — Удалось тебе встретиться с Сидом?

Джини вздохнула.

— Не только встретиться, но и побеседовать.

Ее тон был таким мрачным, что Кончита сразу все поняла.

— Ничего хорошего, да?

— Мам…

Та сокрушенно покачала головой.

— Наверное, смешно было надеяться. Если бы компанией по-прежнему управлял Брюс, все было бы совсем иначе. Брюс более мягкий человек, чем Сид.

Брюс более мягкий человек?!

Джини едва не рассмеялась. Ох, если бы только Кончита знала, что сделал с ее дочерью этот самый «мягкий» человек!

Впрочем, Кончите Брюс в свое время помог, это правда.

Тут Джини сообразила, что Кончите еще неизвестны последние новости.

— Мам, сегодня произошло кое-что такое, о чем тебе необходимо знать.

Кончита мгновенно насторожилась. Да и понятно, в нынешней ситуации подобная фраза могла означать лишь дополнительные неприятности.

— Что?

— Сид сообщил, что на складе обнаружилась пропажа одного автомобиля. Полиция задержала твоего сменщика и…

— Пропажа автомобиля?! — тревожно воскликнула Кончита. — Когда это произошло?

— Выяснилось сегодня утром, но все указывает на то, что угнали его дружки твоего сменщика. Сам он уже дает показания в полиции.

— Этого не может быть! — резко произнесла Кончита. — Посторонние побывали на складе полмесяца назад. Если бы автомобиль исчез той ночью, это тогда же и обнаружилось бы!

С губ Джини вновь слетел вздох.

— Я сказала Сиду то же самое, но он утверждает обратное. Занимавшийся ремонтом этого автомобиля сотрудник из-за болезни несколько дней отсутствовал, а когда вышел на работу, сразу забил тревогу.

Несколько мгновений Кончита молчала, кусая губы. Затем пробормотала, обращаясь больше к себе самой, чем к Джини:

— Как-то странно. Полмесяца как отсутствует автомобиль, а обнаружили это лишь сейчас. Верится с трудом. И при чем здесь мой сменщик?

На мгновение стиснув зубы, Джини заставила себя произнести:

— Мам, самое неприятное заключается в том, что под подозрение попала и ты.

Кончита вздрогнула.

— Что ты сказала?! — Вероятно, ей показалось, что она ослышалась.

— Да, мама, тебя подозревают.

— Боже мой, в чем?!

— В сговоре с твоим сменщиком и остальными участниками ночной попойки на складе.

— Но зачем мне это понадобилось?

Было абсолютно ясно, что Кончита искренне не понимает причин, по которым ее могут заподозрить в чем-то противозаконном. Тем самым она косвенно подтверждала как свою невиновность вообще, так и непричастность к угону автомобиля в частности. Только все это пропадало зря, потому что, кроме Джини, рядом не было никого, кто мог бы увидеть это и оценить. Но даже если бы подобный свидетель и оказался здесь в эту минуту, его показания не произвели бы на Сида никакого впечатления, потому что к данному делу он относится предубежденно.

Джини даже начала подозревать, что посредством увольнения Кончиты Сид задумал отомстить именно ей — за то, что она «бросила» его три года назад.

А сам, не дожидаясь моего отъезда, обзавелся новой подружкой! — промелькнуло в ее мозгу.

Впрочем, все это укладывалось в одну логическую цепочку: Сид целовался с той девицей тогда и увольняет Кончиту сейчас.

— Говоришь, зачем тебе понадобилось вступать в сговор со сменщиком и прочими? Сид считает, что, как и они, ты хотела поживиться на продаже угнанного автомобиля. Сбыв его, вы получили бы по несколько тысяч долларов на каждого.

Кончита разинула рот.

— Сид в самом деле так думает?

— Ну да, — нервно дернула Джини плечом. — По его словам, автомобиль стоит тысяч сорок пять.

— Я не о том, — качнула Кончита головой. — Сид в самом деле считает, что я способна участвовать в таких делах?

— Похоже на то, — буркнула Джини и отвела взгляд. — Похоже, Сид злится на тебя даже больше, чем на твоего сменщика.

— Но я уверена, что даже мой сменщик здесь ни при чем! Он, конечно, парень взбалмошный, но…

— Мама, — изумленно вырвалось у Джини, — почему ты все время его защищаешь?!

Кончита на миг замерла, потом вздохнула.

— Сама не знаю.

— Вот-вот! Видишь, к чему привела тебя твоя доброта!

Да и меня тоже, добавила Джини про себя.

Действительно, если бы не странная мягкость Кончиты по отношению к болвану-сменщику, Джини не пришлось бы унижаться перед Сидом.

— Теперь тебя начнут вызывать на допросы, — с горечью добавила она.

Кончита помрачнела. Вероятно, ее сильно задело то обстоятельство, что она, бывший полицейский, оказалась почти по ту сторону закона.

— Если бы ты знала, как я себя ругаю, — едва слышно слетело с ее губ. — Больше никогда не сделаю подобной глупости!

Джини невесело усмехнулась.

— Верно, не сделаешь, даже если очень захочешь, потому что Сид тебя увольняет.

Кончита с минуту стояла молча. Затем провела ладонью по лицу, медленно повернула к дивану и села.

— Прости меня, детка. Напрасно я тебе позвонила. Не нужно было втягивать тебя в эту историю. Сама я заварила кашу, самой следовало и расхлебывать…

Джини порывисто шагнула к ней, села рядом, погладила по плечу.

— Что ты, мам! Кому же тебе еще звонить, если не мне. Я хотя бы попыталась как-то тебе помочь. Жаль, что из этого мало что получилось…

Неожиданно Кончита обняла ее и прижалась щекой к плечу. Должно быть, на душе у нее было совсем скверно.

Джини прикусила губу. Ей вдруг пришло в голову, что Кончита даже не поинтересовалась, какого рода разговор состоялся между ней и Сидом. Похоже, узнав об угоне автомобиля, Кончита потеряла надежду на благополучное разрешение ее вопроса.

Почему-то Джини стало стыдно, что она не помогла матери, хотя Сид сам подсказал вариант выхода из создавшейся ситуации. Правда, чего этот вариант стоит, вот вопрос!

Неправда, вопрос не в этом, а в том, насколько ты действительно хочешь помочь матери! — прокатилось в голове Джини.

Она почувствовала себя еще хуже, странное чувство вины углубилось. Она печется о собственном достоинстве, а не о помощи самому близкому человеку! И это притом, что в ее власти избавить мать от последствий опрометчивого поступка.

Правда, для этого нужно стать наложницей Сида. Зная, что он презирает ее. Потому что пребывает во власти лжи, которую сообщил ему его отец…

Если бы только Сид знал, как подло обошелся со мной его драгоценный папаша! — мрачно подумала Джини.

И вдруг словно какая-то пружина подбросила ее с дивана.

— Куда ты? — вяло спросила Кончита.

— Так, есть одно дельце…

А вот сейчас вернусь и все ему выложу! — звенело в мозгу Джини. Пусть знает! Почему я должна скрывать? Наверное, Брюс на это рассчитывал — что я постесняюсь пересказать Сиду суть того разговора.

В каком-то смысле это было правдой, тогда, три года назад, Джини действительно скорее умерла бы, чем поведала Сиду унизительные детали беседы с его отцом. Но сейчас ситуация изменилась.

Через несколько минут Джини уже стояла на остановке и вскоре села в автобус, идущий в направлении центрального офиса компании «Дженнингс моторс». Внутри у нее все кипело, душу переполняло желание сказать Сиду все, что она о нем думает! И о его папаше, надменном мерзавце, не имеющем в душе ничего святого. Разумеется, Сид всю жизнь смотрел на своего драгоценного родителя иначе и относился к нему с большим уважением. Но пришла пора открыть ему глаза на истинное положение вещей!

Видите ли, Брюсу не нравится мое мексиканское происхождение! — думала Джини, так сердито глядя из окна автобуса на проплывающие мимо здания, как будто это они были во всем виноваты. А в своем глазу он бревна не видит. По мне же, лучше быть мексиканкой, чем мерзавцем!

К тому времени, когда она вновь, второй раз за сегодняшний день, поднялась на третий этаж центрального офиса компании «Дженнингс моторс», ее негодование достигло предела.

Увидев Джини, секретарша удивилась, но сразу же соединилась с Сидом по внутренней связи. В следующую минуту она взглянула на Джини.

— Шеф говорит, можете зайти.

Она кивнула.

— Благодарю!

Затем направилась к двери кабинета… и тут вдруг решимость покинула ее. Улетучилась, как воздух из воздушного шарика.

Как же мне начать разговор? — подумала Джини, взявшись за дверную ручку и так на миг застыв.

За все время, пока ехала сюда, она так и не придумала первой фразы, от которой, по ее мнению, зависело очень многое — весь тон разговора. Ведь основной целью Джини было заставить Сида поверить ее словам. Иначе вторая за нынешний день встреча оказалась бы бессмысленной.

Дьявол, о чем я только думала! — промчалось в ее мозгу.

К несчастью, сейчас она утратила большую часть уверенности, которая побудила ее оставить Кончиту, выбежать из дому и примчаться сюда. Но, как бы то ни было, отступать Джини не собиралась. Во-первых, поздно, а во-вторых, смешно. Вон и секретарша наблюдает за ней с плохо скрытым любопытством…

Пора все-таки войти!

Джини сжала ручку с намерением открыть дверь… но снова остановилась. Ее посетила новая мысль. Вернее, вопрос: какова истинная причина ее возвращения сюда. Уж не потому ли она сейчас находится здесь, что ей просто захотелось еще раз увидеть Сида?

Прислушавшись к себе, Джини с ужасом ощутила трепет предвкушения.

Обескураженная, она все медлила, и тут случилось то, что, собственно, и должно было произойти: дверь отворилась и на пороге появился Сид.

Несколько мгновений Джини моргала, слегка сбитая с толку ощущением дежавю, а Сид тем временем сухо произнес:

— Передумала встречаться со мной?

Вместо того чтобы ответить, Джини вновь моргнула. У нее словно что-то случилось с горлом и языком. Последний вел себя хуже всего — вдруг стал неповоротливым и таким тяжелым, будто в нем прибавилось фунта два весу. Да и с сердцем дела обстояли не лучше — оно трепыхалось, как угодившая в силки птичка. Вдобавок стало трудно дышать. И все из-за Сида, точнее из-за его глаз, от которых невозможно было отвести взгляд. Как только Джини увидела их вновь, ее ноги будто превратились в дрожащее желе. Ей потребовалось сделать над собой немалое усилие, чтобы не рухнуть прямо в объятия Сида… такие притягательные… Как устоять перед подобным соблазном?

Переборов спазм в горле, Джини прерывисто втянула воздух. Порция кислорода помогла ей сосредоточиться.

— Если бы передумала, меня бы здесь не было. Но, как видишь, я тут.

Губы Сида медленно изогнулись в усмешке.

— Это воодушевляет.

Воодушевляет? Джини недоуменно нахмурилась. Сид находился так близко, что это мешало думать. И вдруг она поняла…

— Постой, ты думаешь, что я… — Запнувшись, Джини покосилась на секретаршу, которая нарочно не смотрела в их с Сидом сторону, но вся словно превратилась в слух.

Сид проследил за направлением ее взгляда и сразу сообразил, о чем она думает.

— Послушай, вообще-то я ухожу, поэтому много времени уделить тебе не смогу. Если хочешь что-то мне сказать, идем со мной. Поговорить можно и в коридоре, по пути к лифту.

— Э-э… если так, то… конечно.

Джини еще говорила, а Сид уже взял ее под локоть и повел к выходу из приемной.

11

В коридоре никого не было. На всякий случай оглянувшись по сторонам, Джини произнесла:

— Хочу предупредить сразу, пока у тебя не укрепилось неправильное впечатление: я вернулась не для того, о чем ты подумал там, в приемной.

Сид окинул ее насмешливым взглядом.

— Вот как? Тогда для чего?

— Я вернулась лишь для того, чтобы… высказать все, что о тебе думаю.

— Гм… Ладно, послушаю. Неподалеку есть кафе, посидим там немного. Но, учти, в твоем распоряжении не более пятнадцати минут.

Тут Сид сделал нечто странное — обнял Джини за талию и легонько подтолкнул в направлении лифта. Не ожидая ничего подобного, она так растерялась, что… позволила ему сделать это. Только пролепетала беспомощно:

— Кафе?

Он взглянул на нее сверху вниз.

— Я с самого утра ничего не ел. Меня терзает голод.

Когда Сид произносил последние слова, его глаза вспыхнули, рука плотнее обвила тонкую талию Джини, и стало ясно, что он подразумевает не голод как таковой, а нечто совсем иное.

Джини затрепетала, сообразив, что именно.

Но возникшая в ее теле дрожь свидетельствовала не столько о нервном напряжении или смущении, сколько о том, насколько сама она изголодалась по… любви.

Удивительно, как быстро удалось Сиду растревожить дремавшую в ней страсть.

В следующую минуту стало ясно, что Сид почувствовал состояние Джини.

— Некоторые вещи невозможно скрыть. Верно, золотце? — произнес он хрипловато, с типично мужскими нотками удовлетворенности.

Уловив их, Джини едва сдержалась, чтобы не влепить Сиду пощечину. Не сделала она этого единственно потому, что подобные меры проблемы не решили бы. Джини словно была прикована к Сиду незримыми цепями, сбросить которые она не могла.

И зачем только я сюда вернулась? — промчалось в ее мозгу.

Вопрос был более чем риторический. Сейчас она уже точно знала зачем: чтобы еще раз увидеть Сида. Решение высказать ему все, что она думает о нем и о его отце, было лишь предлогом, созданным ее подсознанием для нее же самой. Никакого другого повода, кроме как вновь взглянуть в синие глаза Сида, не существовало.

Джини чувствовала себя так, будто и не было трех лет разлуки. И словно все, что ей предшествовало, утратило значение. Мало того, Джини даже стало безразлично, что думает о ней Сид и какие заблуждения на ее счет внедрил в его сознание Брюс Дженнингс.

Во всем перечисленном таилась большая опасность. Ведь второе за этот день появление Джини в центральном офисе компании «Дженнингс моторс» обусловлено лишь ее собственным решением. Приехав сюда вновь, она дала Сиду повод дать ее поступку абсолютно неправильную оценку. Именно в этом и заключалась новая, относящаяся уже не к прошлому, а к настоящему, ошибка Джини.

Пораженная этой мыслью до глубины души, она резко остановилась.

— Что случилось? — нахмурился Сид.

— Я… передумала. В кафе не пойду. Разговаривать мне с тобой не имеет смысла. Впрочем, могу сказать, что сообщила Кончите об угоне автомобиля и аресте ее сменщика. Если бы ты видел, как Кончита реагировала на известие, то сразу понял бы, что она ни в чем не виновата.

— Ну разумеется! — усмехнулся Сид. — Было бы странно, если бы ты сказала что-то другое, верно?

С этими словами он вдруг потащил Джини в закуток между стеной и лифтом.

— Что ты делаешь? — пискнула Джини.

— Ты чересчур много болтаешь.

— Что значит — много… Да, конечно, для тебя это простая болтовня! А для нас вопрос жизни и смерти.

Джини произносила слова быстро, задыхаясь от волнения, вызванного острым ощущением близости сильного стройного тела Сида, который стоял почти вплотную к ней. Вдобавок борьба с откликом собственного организма давалась Джини нелегко. Прошло всего несколько мгновений — а она уже вся пылала, охваченная горячей волной чувственности.

— Так уж и смерти… — хрипловато произнес Сид.

Его ладони упирались в стену по обеим сторонам головы Джини, так что она оказалась пригвожденной к месту.

— Представь себе… — выдавила Джини. Ей все труднее было изображать безразличие. — Впрочем, такому бездушному человеку, как ты, представить это сложно. Вот… я все сказала, теперь могу идти. Если от моего присутствия здесь нет никакого толку, значит, пора возвращаться в Бомонт.

Синие глаза Сида потемнели, но вместе с тем в них возник лихорадочный блеск.

— В самом деле? Возвращаться? — Он убрал руки со стены, но лишь для того, чтобы взять в ладони лицо Джини.

— Прекрати, — едва слышно прошептала она.

Однако Сид лишь покачал головой.

— Не уедешь ты в Бомонт.

Его глаза находились так близко, что в них больно было смотреть.

— Пусти…

— Нет, — шепнул Сид. — Ведь на самом деле ты этого не хочешь.

Он прижался к Джини всем телом, распластав ее спиной по стене. В каком-то смысле это откровенно чувственное действие стало для нее отрезвляющим моментом.

— Пусти! — воскликнула она, попытавшись высвободиться. — Ты оглох?! Я сказала, что уезжаю! Любовницей твоей не буду! И вообще, не хочу иметь с тобой ничего общего…

Пока Джини говорила, Сид вглядывался в ее глаза, но явно не слышал ни единого слова. Договорить он ей не дал — с похожим на стон звуком, в котором сквозило нетерпение, он зарылся пальцами в ее роскошные шелковистые волосы и жадно накрыл ртом беспомощно дрогнувшие губы.

Джини на миг застыла, словно пронзенная электрическим разрядом, и Сид не замедлил этим воспользоваться. Еще плотнее прижавшись к Джини, он отпустил ее голову, взамен ловко подхватил под бедра и приподнял. Джини опомниться не успела, как ее ноги оказались раздвинутыми, а Сид расположился между ними. И именно в этот момент он скользнул языком в ее рот.

За все годы знакомства это был их первый поцелуй. Ах как Джини его ждала, как жаждала, грезила днем и ночью, во сне и наяву. Нечего и говорить, что она затрепетала всем телом, каждая клеточка ее организма будто ожила и завибрировала собственной неповторимой мелодией. Будто в полузабытьи, не помня себя, Джини обняла Сида и стала отвечать на поцелуй…

Она не знала, сколько это продолжалось. Время шло, а она все никак не могла утолить страсть, которую старательно искореняла в себе в течение последних трех лет, но которая, наоборот, лишь накапливалась.

Подливала масла в огонь также сила и властность прижавшего Джини к стенке Сида. Его напористость еще больше раздувала пламя страсти. Все вместе делало Джини абсолютно беспомощной. Сид мог бы сделать сейчас с ней что угодно, и она бы не воспротивилась…

Однако, вместо того чтобы предпринять дальнейшие шаги, он вдруг замер, а потом со стоном досады прервал поцелуй, отстранился от Джини и поставил ее на пол. Затем взглянул на нее сверху вниз, и она увидела в его почти черных от страсти глазах отсвет бушующего внутри пламени.

— К сожалению, здесь не подходящее место, — отрывисто произнес Сид. — В любой момент может нагрянуть кто-нибудь из моих сотрудников. Так что ничего не получится, золотце.

Джини опустила взгляд. К ней постепенно возвратилась способность соображать здраво, и она ужаснулась тому, что только что произошло между ней и Сидом.

Поправляя дрожащими пальцами платье на груди, она смотрела куда-то в угол. На Сида взглянуть не могла. Наступил мучительный для нее момент: она не могла придумать ничего такого, что помогло бы ей сохранить лицо в подобной ситуации. Ее губы пылали после поцелуя, в теле еще бродил трепет страсти, а душа полнилась предвкушением чего-то большего, чем поцелуй.

Джини чувствовала себя ужасно.

— Похоже, в кафе мы сегодня не попадем, — задыхаясь произнес Сид. — Идем обратно ко мне в кабинет!

Джини и не хотела идти ни в какое кафе. Однако альтернатива в виде кабинета тоже ее не прельщала. Более того, пугала!

Осознав, для чего Сид приглашает ее в кабинет, она залилась пунцовой краской.

— Нет! Мне пора домой. Потом я сразу же уеду в Бомонт. А то, что сейчас было, просто недоразумение.

— Ах вот как? — усмехнулся Сид.

Она кивнула, не чувствуя при этом никакой уверенности, только стыд за собственную несдержанность.

— Добрый день, мистер Дженнингс! — вдруг прозвучало рядом.

Вздрогнув, Джини увидела двух молодых сотрудниц офиса, которые только что подошли к лифту и сейчас с любопытством смотрели на нее и Сида.

— Добрый, — ответил он, глядя не на девушек, а на Джини.

Она почувствовала, что оставаться здесь и дальше просто глупо. Пора было удирать, пока не случилось чего-то более нелепого, чем поцелуй.

— Прости, мне пора, — пробормотала она.

Затем, наклонив голову и ни на кого не глядя, она побежала к находившейся за лифтом лестнице, а потом по ступенькам вниз.

Очутившись на улице, Джини шагу не сбавила, так и неслась до самой автобусной остановки. Ей было страшно. Она не могла понять, как все это могло произойти. Как так вышло, что сначала она наотрез отказала Сиду, а через минуту уже самозабвенно целовалась с ним, можно сказать, на виду у всей конторы — ведь неизвестно, кто в это время проходил по коридору!

Как я могла?! Боже мой, как я могла?! — вертелось в мозгу Джини. Сказала Сиду, что вернулась единственно ради того чтобы выложить все, что думаю о нем и его папаше, а потом бросилась с ним обниматься. И целоваться!

Вечером того же дня она уехала в Бомонт.

Прошло почти две недели.

Джини жила как обычно — вернее, старалась это делать, притворяясь перед самой собой, будто ничего не произошло. Поначалу это даже удавалось, но недолго. Случившаяся в Хьюстоне история напомнила о себе во пятницу второй недели.

Мобильный телефон Джини зазвонил в тот момент, когда она — действуя в рамках своих служебных обязанностей — помогала юной мамаше-одиночке Джейн Фрогс купать годовалую дочурку Лиззи. Джейн вновь была беременна, чувствовала себя отвратительно, поэтому помощь ей очень даже требовалась.

Услышав трель своего мобильника, Джини передала малютку Лиззи матери и велела уложить в кроватку.

— Прости, я сейчас… — Затем, направившись к стулу, где оставила сумочку, вынула телефон и увидела, что звонит Кончита. — Здравствуй, мама. Я тут занята, но немножко поговорить могу.

— Ох, доченька… — прошелестело в трубке.

По одному этому можно было понять, что дела у Кончиты обстоят неважно.

— Да, мам? — холодея, произнесла Джини. — Что-то случилось?

— Ох, случилось, детка…

Из дальнейшего разговора выяснилось, что вчера Кончиту вызывали на допрос в полицию.

— Что?! — воскликнула Джини. — Все-таки Сид не оставил тебя в покое!

Кончита вновь вздохнула.

— Видишь ли, если заведено уголовное дело, то подразумевается определенная процедура. Так что, думаю, Сид в данном случае ни при чем. Просто он…

— Просто он хочет окончательно испортить тебе жизнь! — гневно выпалила Джини. И только после этого уяснила суть того, что сказала Кончита. — Постой, говоришь, на тебя заведено уголовное дело?

— К счастью, пока не на меня, а по факту угона автомобиля. Я выступаю в качестве свидетеля. Как мне сказано — пока. Что будет дальше, неизвестно.

— Может, все еще обойдется? — с робкой надеждой произнесла Джини.

— Ох, не знаю. Самое плохое, что с меня взяли подписку о невыезде.

Джини похолодела. Ей было прекрасно известно, что подписку о невыезде берут со свидетелей, которые находятся на волосок от того, чтобы превратиться в подозреваемых, а то и сразу в обвиняемых.

— Но ты объяснила следователю, что непричастна к угону автомобиля? — с беспокойством спросила она.

— Разумеется. Но…

— Но он тебе не поверил, — мрачно констатировала Джини.

Кончита вяло усмехнулась.

— Следователя можно понять, ему каждый день говорят о своей невиновности самые разные люди. Порой убийцы и грабители банков.

— Но ты-то не из этой категории! Сама работала в полиции, ну и вообще…

— Я об этом рассказала.

— И что же следователь?

— Говорит, для меня будет лучше всего, если автомобиль найдется. В противном случае…

— Что? — быстро спросила Джини.

Ответ ее разочаровал.

— Следователь не договорил, но догадаться несложно.

Несколько мгновений Джини стояла, кусая губы.

— Неужели тебя могут упечь за решетку?

— Если рассматривать дело гипотетически, то нельзя. Однако, кто знает, какие улики могут всплыть…

Джини будто что-то кольнуло в сердце.

— Улики ведь можно состряпать.

На мгновение в трубке воцарилась тишина, затем Кончита произнесла:

— Не думаю, что Сид способен на подобный шаг. Зачем ему это?

Ах, мама, знала бы ты подоплеку наших с Сидом отношений, рассуждала бы иначе! — с горечью подумала Джини. Однако рассказывать матери о требованиях Сида ей не хотелось. Зачем расстраивать человека, который и без того места себе не находит.

— Не знаю зачем, — пробормотала она, покосившись на Джейн Фрогс, которая принялась греметь перед расхныкавшейся дочуркой погремушкой. — Но ведь Сид прекрасно понимает, что ты ни в чем не виновата, и, несмотря на это, собирается тебя увольнять!

— Оно-то так, — в очередной раз вздохнула Кончита, — однако я все же не сообщила о проступке своего сменщика…

— Ах, мама, и зачем только ты так поступила?! — не удержалась Джини.

— Как ни странно, тогда я не придавала всей истории большого значения. Бес попутал, не иначе.

— Пусть так, но к угону автомобиля ты не причастна. Нечего Сиду возводить на тебя напраслину!

— Это не он, просто полиция обязана расследовать дело.

Джини промолчала. Сама она придерживалась на сей счет иного мнения.

— Ох, мама, — вырвалось у нее спустя минуту. Ее сердце сжималось от боли.

— Я сутками только тем и занимаюсь, что ломаю голову над ситуацией, в которую угодила, — тихо произнесла Кончита. — Что делать, если меня сочтут замешанной в историю с угоном автомобиля, ума не приложу. Тюрьмы я не переживу.

Слово «тюрьма» болезненным отголоском отдалось в мозгу Джини. И тут, будто со стороны, она услышала собственный голос:

— Попробую что-нибудь сделать.

— Что ты можешь? И потом, уже поздно, дело в полиции заведено.

— Это еще ничего не значит. Я… что-нибудь придумаю. Правда, мам! Главное, не падай духом. Я постоянно думаю о тебе и верю, что все обойдется.

Джини прекрасно знала, что Кончита человек эмоциональный, хотя, как правило, выглядит довольно спокойной и даже флегматичной. Мягкая сторона ее характера проявлялась, когда рядом звучала приятная музыка. Случалось также, что Кончита часами просиживала над толстенным, содержащим сотни репродукций музейных полотен альбомом живописи — который еще в школьные времена подарил Джини класс на день рождения, — и тогда на ее лице появлялось такое мечтательное выражение, которое нечасто увидишь у полицейского.

Закончив разговор и пряча сотовый телефон в сумочку, Джини обратила внимание на то, как сильно дрожат ее руки. Она зажмурилась. Голова гудела от осознания того, что проблема Кончиты может решиться очень просто. Джини была в состоянии избавить Кончиту от визитов к следователю, от увольнения и прочих неприятностей.

Что бы там ни думала Кончита, а Джини не сомневалась, что стоит Сиду захотеть — и возбужденное по поводу угона автомобиля уголовное дело будет прекращено. Или на худой конец Кончиту выведут из числа подозреваемых в данном преступлении.

12

Вернувшись во второй половине дня домой, в свою арендуемую квартиру, Джини некоторое время бродила из угла в угол, размышляя над тактикой своих дальнейших действий. В некотором смысле сейчас был удобный момент — конец недели, впереди двое свободных суток. Но кое-что выяснить следовало сейчас, пока не завершился рабочий день. Ведь Сид давал ей всего несколько часов на размышление. Возможно, это неспроста?

Джини вынула из сумочки сотовый телефон, в памяти которого содержался номер приемной центрального офиса компании «Дженнингс моторс». Нажимая на кнопку вызова, она еще не знала, как поведет разговор, хотя была уверена, что секретарша запомнила ее.

Так и оказалось. Когда Джини представилась, официальный тон секретарши сменился на более доверительный:

— К сожалению, мистера Дженнингса сейчас нет, поэтому соединить вас с ним не смогу.

Джини встревожилась.

— Нет? Но он… хотя бы в городе? — Ей вдруг пришло в голову, что Сид вылетел куда-нибудь по делам.

— Мистер Дженнингс уехал в свою загородную резиденцию.

— Вайн-хаус? — быстро спросила Джини.

Секретарша помедлила. По-видимому, ее в очередной раз удивила осведомленность Джини.

— Э-э… нет, в Коузи-лодж.

Этого названия Джини не знала. Ей был известен только один загородный дом Дженнингсов, тот самый, куда Сид однажды возил ее и где показывал коллекцию картин своего отца.

— Гм, раньше Сид предпочитал Вайн-хаус, — обронила она наугад.

Но оказалось, что и наудачу, потому что секретарша неожиданно произнесла:

— Ну, Вайн-хаус расположен так близко от Коузи-лодж, что мистер Дженнингс наверняка часто там бывает. Навещает отца и все такое…

— Выходит, Брюс Дженнингс сейчас живет в Вайн-хаусе? — легким тоном, словно продолжая ничего не значащую болтовню, произнесла Джини.

Секретарша попалась и на этот крючок.

— Уже давно. С тех пор как мистер Дженнингс-младший построил себе неподалеку собственный дом, они с отцом живут раздельно. Но, думаю, видятся часто…

— О, разумеется, — подхватила Джини. — Сколько помню, у них всегда была замечательные отношения.

— Да-да. А сейчас особенно… я имею в виду два последних года, минувших с тех пор как умерла супруга Брюса Дженнингса.

У Сида умерла мать? — промчалось в мозгу Джини.

А секретарша тем временем добавила:

— Так что, если вам срочно нужен мистер Дженнингс, позвоните ему в Коузи-лодж… или по мобильному.

Она думает, что мне известны оба этих номера! — усмехнулась про себя Джини.

— Конечно. Благодарю вас, вы очень любезны. До свидания.

Странно, что Кончита ничего не сказала мне о смерти матери Сида, думала Джини, открывая стенной шкаф, в котором хранилась всякая всячина, в том числе и дорожная сумка. Возможно, ей и самой ничего не известно, хотя она ведь работает в компании «Дженнингс моторс», поэтому должна бы знать…

Вытащив сумку, Джини принялась укладывать туда все необходимое для короткой поездки. Она решила отправиться к Сиду и еще раз поговорить с ним — благо ей прекрасно известно, где находится Вайн-хаус. А Коузи-лодж, по словам секретарши, Сид построил неподалеку. Так что разыскать его, скорее всего, будет несложно.

Джини надеялась своим неожиданным появлением сбить Сида с толку и что-то выиграть на этом.

А что же мне спокойно сидеть и ждать, пока Кончиту упрячут за решетку? — вертелось в ее мозгу.

Она полагала, что в данный момент Сид злится на нее. Ведь в каком-то смысле она обвела его вокруг пальца. Сначала вернулась в офис, позволила обнимать себя за лифтом, пылко отвечала на поцелуй, а потом воспользовалась первым попавшимся предлогом, чтобы улизнуть.

С точки зрения Сида, ее поведение является образцом женского коварства. Сама же она в тот день была просто ошеломлена силой взметнувшихся в ее душе эмоций и пронзивших тело ощущений. Ситуация застала ее врасплох, времени успокоиться и сориентироваться не было, поэтому она и поддалась напору Сида. Все вполне укладывается в логические рамки.

Так-то оно так, но еще предстоит найти объяснение тому, что Джини собирается сделать. Ведь у Сида обязательно возникнет вопрос, почему она приехала, если по-прежнему не согласна принять его предложение.

Дьявол, какую же мотивацию изобрести для Сида, если я сама ничего не понимаю? — думала Джини, застегивая молнию на дорожной сумке.

Продолжая размышлять над неразрешимой, с ее точки зрения, проблемой, Джини подняла голову и неожиданно увидела свое отражение в настенном зеркале.

Боже правый, ну и вид у меня! Ведьма… Кудри спутались, лицо бледное, губы искусаны, в глазах тревога и странный лихорадочный блеск.

Кроме того, Джини обратила внимание на свою одежду, которая вдруг показалась ей слишком простой, хотя до сих пор она так не считала. Впрочем, этот вопрос не особенно ее и заботил. По утрам она обычно натягивала джинсы, футболку или какой-нибудь светленький топ и в таком виде отправлялась на работу или куда-нибудь еще. Макияж? Она даже не помнила, когда и делала. Зачем? Перед кем ей красоваться? Сид далеко, будто в другой жизни…

Правда, в последнее время все разительно переменилось. Сид приблизился к Джини практически вплотную. Можно сказать, слился с ней воедино — это если вспомнить поцелуй за лифтом. Но лучше не вспоминать, потому что в теле сразу возникает истома, где-то глубоко между бедер разливается тепло, а губы покалывает будто сотнями крошечных иголочек.

Что ж, если так, то джинсы и майка тем более неподходящий наряд для очередной встречи с Сидом. То есть с тем самым человеком, который вынуждает Джини отказаться от своих принципов и начать плясать под его дудку. Ее же задача заключается в противоположном: умудриться сделать так, чтобы и принципам не изменить, и убедить Сида отказаться от преследования Кончиты.

И еще одно немаловажное обстоятельство: почти две недели назад Сид назначил Джини срок для раздумий — всего несколько часов. Но, хотя она вернулась к нему в офис даже раньше обусловленного времени, это ничего не означало. Согласия Сид от нее не получил.

И сейчас не получит! Джини стиснула зубы. Просто мне нужно во что бы то ни стало добиться своего. Если я не защищу интересы Кончиты, то, кроме меня, этого не сделает никто.

Действовать следовало наверняка, поэтому тут годились любые средства, одежда в том числе. Джини должна прибыть в Коузи-лодж во всеоружии. В данном случае это подразумевало не просто хорошую одежду, а соблазнительный вид.

— Что же надеть? — озадаченно пробормотала Джини, перебирая в уме предметы своего скудного гардероба.

Даже чересчур скудного, если принять во внимание стоявшую перед ней задачу.

Возможно, какой-нибудь другой девушке это показалось бы странным, но до сих пор перед Джини не возникало вопроса, как сделать себя более привлекательной. Наоборот, ей хотелось, чтобы парни прежде всего видели в ней человека, а не просто смазливую куколку, объект чувственных желаний.

К сожалению, чаще происходило наоборот. Внешний вид Джини была таков, что в первую очередь обращали внимание именно на него. Очередь самой Джини нередко не наступала вообще. Прекрасно понимая, что, благодаря соблазнительным выпуклостям в области груди и бедер, а также тонкости талии, полноте губ, красоте глаз и буйности темных кудрей, она представляется парням легкой добычей, Джини сознательно отказалась от провоцирующей одежды.

Но то было, так сказать, вообще, а в данном конкретном случае ситуация складывалась иначе. Против Сида следовало выдвинуть тяжелую артиллерию.

— Похоже, придется ради такого случая раскошелиться на какую-нибудь обновку, — пробормотала Джини себе под нос.

Уже вечерело, но ближайший бутик, в котором можно было приобрести одежду, еще работал. Две продавщицы встретили Джини приветливо. С одной из них, Кэт, она была немного знакома, так как они арендовали жилье в одном доме. Вторую девушку звали Мерил — это имя было указано на прикрепленной к ее блузке карточке.

— Говори, что тебе нужно, мы постараемся подобрать, — сказала Кэт.

Джини вздохнула.

— Даже не знаю. Что-нибудь особенное. Наверное, платье.

— Вечернее? — спросила Мерил.

— Э-э, нет. — Джини подумала о том, что прибудет в Хьюстон днем. — Вообще-то с платьем я, наверное, погорячилась. Думаю, того, что мне нужно, не удастся подыскать.

Мерил и Кэт переглянулись, затем последняя ободрительно улыбнулась.

— Ты говори, не стесняйся. Ведь мы для того здесь и находимся, чтобы помогать клиентам.

Джини обвела взглядом увешанные одеждой стойки и решила сказать все, как есть.

— Мне очень нужно произвести впечатление на… э-э… одного человека и…

— На мужчину? — уточнила Мерил.

Бросив на нее взгляд, Джини провела языком по губам. Даже этот невинный разговор волновал ее, а что будет, когда она окажется с глазу на глаз с Сидом?

— Ну… да, на мужчину.

— С этого и нужно было начинать! — усмехнулась Кэт. — Сразу ясно, что тебе нужно. Какой будет ваша встреча? Вы идете в ресторан, в театр или, может, отправитесь в загородный клуб, на морскую прогулку…

Джини качнула головой.

— Нет-нет! — Все это было в прошлом: и рестораны, и театры, и загородные клубы. — Он пока еще даже не догадывается, что ему предстоит встреча со мной. Мой визит будет неожиданным.

Кэт и Мерил вновь переглянулись.

— Как интересно!

— Причем я приеду днем, так что вечерний наряд не подходит.

— Приедешь? — вскинула Кэт бровь. — Значит, речь идет о путешествии?

— Да, но непродолжительном. Всего до Хьюстона. — С губ Джини вновь слетел вздох. — Словом, я ума не приложу, как одеться. Ведь должно быть удобно в дороге, но в то же время я хочу сразить… мм… этого своего знакомого наповал.

Мерил и Кэт переглянулись в третий раз.

— Может, тот кожаный комплект? — задумчиво произнесла Мерил.

Кэт кивнула.

— А к нему коротенький топик.

— Точно! — подхватила Мерил. Затем повернулась к Джини. — У тебя есть украшение в пупке?

Джини недоуменно моргнула.

— Где? — В следующее мгновение она сообразила, о чем идет речь. — Ах в пупке… Нет.

Кэт скользнула взглядом по ее джинсам.

— А ноги у тебя в порядке?

Суть этого вопроса Джини не смогла постичь, как ни старалась, поэтому просто спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Волосы на ногах. Ты делаешь эпиляцию или…

— Волосы? — Только сейчас Джини поняла, в чем дело. — У меня их на ногах нет.

— Счастливая… — завистливо вздохнула Кэт. — А я только тем и занимаюсь, что избавляюсь от своей растительности…

— Значит, комплект подойдет, — констатировала Мерил. — Сейчас принесу.

— А я иду за топом, — сказала Кэт.

Когда Джини увидела обсуждаемый комплект, ее брови поползли вверх. Оказалось, что это коричневые кожаные шорты. К ним прилагался такой же картуз и сандалии с длинными ремешками, которые следовало обвивать вокруг голеней.

— Что вы, девочки, надеть такое… Я не смогу! — воскликнула Джини.

— Почему? — удивилась Мерил.

А Кэт добавила:

— Это твой размер.

— Но не мой стиль, — с некоторым даже испугом произнесла Джини.

Кэт слегка нахмурилась.

— Секундочку, а кто тут всего несколько минут назад распространялся о желании сразить своего знакомого наповал? Разве не ты?

— Я… Но не шорты же надевать!

— Да почему же нет?! — в свою очередь воскликнула Мерил. — На тебе этот комплект будет сидеть идеально!

— Не только тот знакомый, к которому ты едешь, но вообще все мужчины будут твои! — подхватила Кэт.

Зачем мне это? — промелькнуло в мозгу Джини. Да от Сида я хочу только одного: чтобы дал Кончите покой и не увольнял с работы.

— Хотя бы померяй, — убеждала ее тем временем Кэт. — Интересно, как ты будешь смотреться в шортах.

— Действительно, что тебе стоит! — вторила Мерил. — Ведь покупать никто не заставляет. Не понравится, поищем другие варианты.

В конце концов Джини сдалась. В самом деле, как она собирается сразить Сида, если сама всего боится?

— Ладно, давайте… А это что за распашонка?

Кэт и Мерил рассмеялись.

— Это такой топик! — пояснила Кэт. — Идеально подойдет к шортам.

— И знаешь что? — медленно произнесла Мерил, скользнув взглядом по груди Джини. — Прежде чем надеть топ, сними лифчик. Тогда ты точно произведешь впечатление на своего приятеля.

— Правильно! — кивнула Кэт.

Вздохнув, Джини взяла все вещи и удалилась в примерочную.

13

Переодевание не заняло много времени, но результат… Сказать, что он ошеломил Джини, значит, ничего не сказать. Она была, мягко говоря, обескуражена. Из зеркала на нее будто взглянул другой человек.

С прищуром разглядывая свой обновленный образ, Джини вдруг вспомнила, как еще в ее школьные годы Кончита не позволяла ей носить слишком короткие юбки.

— Ни к чему это — щеголять в мини, чтобы парни таращились на твои ноги. Запомни, всем мужчинам нужно только одно, поэтому, если не хочешь беды, не стоит их провоцировать. Достаточно и того, что ты девочка видная, незачем привлекать к себе дополнительное внимание.

Полупрозрачных блузок Кончита тоже не одобряла.

И вот сейчас Джини смотрела на свои почти полностью голые ноги — шорты скорее напоминали трусы и вверху держались на бедрах, а не на талии. А также на обнаженный живот — трикотажный белый топ без рукавов, но с капюшоном достигал лишь области солнечного сплетения. Вдобавок он обтягивал грудь почти как вторая кожа, не только не скрывая, но, наоборот, подчеркивая соски — лифчик Джини, следуя совету Мерил, сняла. Зато надела кожаный картуз и сандалии. Впрочем, эти два предмета туалета были еще ничего: оплетая голени, ремешки сандалий подчеркивали их стройность, а картуз привлекал взгляд к ниспадавшим из-под него на плечи Джини темным поблескивающим кудрям.

— Скоро ты там? — донесся в примерочную полный нетерпения голос Кэт.

— Нам интересно посмотреть, — добавила Мерил.

— Иду, — с неохотой откликнулась Джини.

В самом деле, не стоять же мне здесь вечно, промелькнуло в ее голове.

— А-ах! — вырвалось у обеих продавщиц, когда они увидели Джини.

Джини сразу смутилась.

— Что-то не так? Наверное, я неправильно оделась? Вообще-то у меня нет опыта, я предпочитаю джинсы и по большей части… э-э…

Однако говорила она напрасно, потому что никто не слушал. Мерил и Кэт хоть и стояли рядом, но заняты были тем, что беззастенчиво рассматривали ее. Затем обменялись взглядом и хлопнули друг друга по ладоням.

— Блеск! — воскликнула Мерил.

— Лучше не бывает, — подтвердила Кэт, вновь поворачиваясь к Джини. — Все знакомые и незнакомые парни теперь твои. Можешь смело ехать хоть в Хьюстон, хоть куда-нибудь еще.

— А все-таки жаль, что у тебя в пупке нет никакой безделушки, — заметила Мерил, бросив взгляд на плоский живот Джини. — Почему ты не сделаешь себе пирсинг?

Джини слегка растерялась. Мысль о пирсинге никогда не приходила ей в голову.

— Я не… Зачем?

— То есть как?! Ты не знаешь, зачем нужен пирсинг? Чтобы все глазели на твой живот! Проколи пупок, вставь какую-нибудь сверкающую штучку, и от твоего живота невозможно будет оторвать взгляд.

Джини машинально опустила взгляд на свой живот.

— Но мне это не нужно…

— Было не нужно, — тут же поправила ее Кэт. — А сейчас ты вроде собралась сразить кого-то наповал?

— Да, — кивнула Джини. В следующую минуту она нахмурилась. — К чему это вы клоните? Я не стану прокалывать пупок!

Мерил рассмеялась.

— Никто и не заставляет. Мы просто так говорим. И потом, процедура пирсинга не такая уж простая. В этом деле существуют свои правила, и, если их не соблюдать, красивого прокола не получится. Да и ранка может загноиться, но это только в том случае, если инфекцию занесешь.

— Не занесу, — решительно произнесла Джини. — Ведь сказала: никаких проколов!

Ее горячность рассмешила Кэт.

— Тише, не кипятись. Прокол тебе все равно противопоказан, если ты выезжаешь в Хьюстон на днях. Вот если бы, скажем, через месяц, тогда другое дело.

— Я еду завтра.

— Тогда и говорить не о чем, — констатировала Мерил.

Затем они с Кэт принялись ходить вокруг Джини, рассматривая со всех сторон и одергивая или поправляя то тут, то там.

— Супер! — произнесла Кэт тоном художника, которому нравится собственное произведение.

— А почему ты все время держишь руки на уровне груди? — спросила Мерил. — Такое впечатление, будто ты голая.

Джини неохотно опустила руки.

— Я и чувствую себя голой… в этом топе… без лифчика. Вся грудь на виду.

— Ну и что? — пожала плечами Мерил. — У тебя красивая грудь. Многим на зависть. К примеру, я не могу себе позволить так одеться, потому что, где у тебя выпукло, у меня плоско. Только корректирующий бюстгальтер и спасает. На твоем месте я бы радовалась, а не жаловалась.

— Вот именно, — вздохнула Кэт. — Обтягивающие топики при отсутствии лифчика сводят мужчин с ума.

Джини покосилась на вмонтированное в стену зеркало.

— Не уверена, что в данном случае этот прием сработает.

Мерил махнула рукой.

— Сработает, не сомневайся! Все мужчины одинаковы. У них вместо мозгов гормоны. А уж как те взыграют — все, временное помешательство!

В последней фразе Джини больше всего не понравилось слово «временное». Ничего временного в отношениях с Сидом ей не хотелось. А постоянного быть не могло.

— Так что после еще вспомнишь, что я тебе говорила — когда твой приятель будет у твоих ног, — со смешком добавила Мерил.

А Кэт тем временем вновь вздохнула.

— Ох и везет же некоторым. Такие формы… Полжизни отдала бы за подобную фигуру!

— А я так, наверное, и душу продала бы, — поддакнула Мерил.

Джини подозрительно оглядела обеих.

— Вы насмехаетесь надо мной?

Те разинули рты. Повисла минута изумленного молчания, по истечении которой первой опомнилась Кэт.

— Насмехаемся?! Да ты в своем уме?!

Мерил закатила глаза к потолку.

— Вот дуреха, цены себе не знает. — Она перевела взгляд на Джини. — Знаешь что, когда выйдешь отсюда на улицу, обрати внимание на то, как станут смотреть на тебя прохожие. Разумеется, я имею в виду мужчин. И тогда поймешь, насмехаемся мы или… завидуем.

Джини нахмурилась.

— На улицу? В таком виде?

— Именно в таком! — почти одновременно воскликнула Кэт и Мерил.

Джини замотала головой.

— Ни за что! Я согласилась примерить эти вещи, но чтобы разгуливать в них… об этом не может быть и речи.

— Вот дуреха, а! — вновь заявила Мерил.

А Кэт с досады даже притопнула.

— Ну разве можно быть такой идиоткой?! У тебя есть все, чтобы свести с ума своего парня, а ты… ты… — Она умолкла, будто ее душило негодование.

Глядя на обеих, Джини поневоле задумалась над тем, что, возможно, чего-то не понимает.

— Разве можно в таком виде показаться на улице? — с некоторой даже робостью произнесла она.

В ту же минуту на нее обратились два возмущенных взгляда.

— А ты разве по этим самым улицам не ходишь?! — почти взвизгнула Мерил.

Кэт, наоборот, хохотнула.

— Разуй глаза, подружка! Присмотрись к окружающим. Обрати внимание на то, как сейчас одеваются. И расстанься наконец со своими джинсами. С тех пор как мы познакомились, я только в них тебя и вижу.

Эстафету тут же подхватила Мерил.

— А, так если ты годами не меняешь стиль одежды, тогда тебе тем более следует потренироваться! — Встретив недоуменный взгляд Джини, она пояснила: — Ну, освоиться, что ли. Сегодня попробуй походить в шортах, чтобы завтра, когда поедешь к своему дружку, чувствовала себя в них уверенно.

Некоторое время Джини молча разглядывала себя в зеркале, потом поочередно посмотрела на Мерил и Кэт и удрученно спросила:

— Вы действительно считаете, что мне нужно ехать в… этом?

— Да! — дружно ответили Мерил и Кэт.

— Мы тебя так одели, что у твоего знакомого челюсть отвиснет, — добавила Мерил.

А Кэт спросила:

— Не скажешь, кто этот парень, ради которого ты так стараешься?

Джини опустила ресницы. Откровенничать не хотелось, поэтому, кривовато усмехнувшись, она ответила:

— Этот парень — любовь всей моей жизни.

И лишь через минуту поняла, что сказала чистую правду.

— Прелесть… — зачарованно прошептала Кэт. — Ты его любишь, а он даже не догадывается?

Джини молча кивнула.

— Надо же, как в кино, — покачала Мерил головой. — Что ж, успехов!

— Спасибо. Не знаю, как выдержу поездку в этих шортиках, но все равно благодарю за помощь.

— Кстати, цена комплекта не так уж высока, — заметила Кэт. — Хозяин бутика сделал значительную скидку.

После этого она назвала сумму, от которой брови Джини удивленно взлетели. И все же она решила не отступать. Прикусив губу, расплатилась с помощью кредитной карточки, взяла пакет, в который Мерил уложила ее вещи, и, как была, в обновках, шагнула на улицу.

— Надеюсь, твой приятель стоит твоих усилий! — крикнула ей в спину Кэт.

Джини оглянулась.

— Мой приятель уверен, что стоит и большего…

Дом, в котором Джини жила, находился всего в квартале от бутика. Расстояние это можно было преодолеть минут за двенадцать-пятнадцать, но сейчас оно будто растянулось до бесконечности.

Джини шла, глядя себе под ноги, и ей казалось, что весь город смотрит на нее. Грудь без лифчика вздрагивала и колыхалась, обнаженные ноги обдувало ветерком. Временами ощущение обнаженности достигало пика, и тогда Джини охватывала паника. Хотелось сорваться с места и бежать, пока за спиной не захлопнется дверь квартиры.

Лишь неимоверным усилием воли Джини удерживала себя от подобных порывов. Стиснув зубы, упрямо шла вперед и лишь вздрагивала, когда ей сигналили проезжавшие мимо парни.

В какой-то момент в ее мозгу прокатился смешок Кэт, сказавшей там, в бутике: «Разуй глаза, подружка!», и, следуя этому совету, она принялась поглядывать по сторонам.

Вскоре, к своему большому удивлению, Джини обнаружила, что некоторые девушки одеты примерно так же, как она — в шорты и коротенький топик. Правда, кожаных шортов ни на ком не было, равно как сандалий и картуза в тон. Однако Джини было достаточно и того, что не она одна так одета.

Открытие приободрило ее настолько, что она подняла голову и пошла увереннее. А спустя некоторое время не без удивления осознала, что сигналят ей одной. Это было понятно по тому, что желание привлечь к себе ее внимание возникало лишь у тех находящихся за рулем парней, которые равнялись с ней.

Похоже, права была Мерил, когда советовала Джини отметить реакцию окружающих, чтобы затем оценить себя саму.

Кульминация непродолжительного путешествия Джини пришлась на момент, когда она вошла во двор своего дома. На свою беду, ее увидел дворник, кативший в этот момент груженную чем-то тележку в направлении мусорных баков. Видение Джини в обновках настолько поразило его, что, засмотревшись, он отклонился от курса и врезался тележкой в бок припаркованного напротив дома белого «ауди». В автомобиле немедленно взревела сигнализация, и почти через минуту выскочил его владелец. Разгорелся скандал, но Джини не стала останавливаться. Разве ее вина, что дворник не прочь полюбоваться девушками?

Тем не менее, входя в подъезд, Джини услышала, как дворник кричал:

— Вон она, взгляните! Разве можно не смотреть на эту чертовку, когда она так одета! Ясное дело, что я съехал в сторону…

Владелец «ауди» что-то отвечал, но Джини уже скрылась в подъезде. Поднявшись в квартиру, она подошла к окну и посмотрела вниз. Скандал продолжался.

Как ни странно, данный факт вселил в ее сердце надежду.

Гм, если я и на Сида произведу настолько же сильное впечатление, то, возможно, мне и впрямь удастся добиться своего, подумала она.

На следующий день она сделала макияж — правда, немного неумело, потому что давно не пользовалась косметикой, — оделась в приобретенный вчера комплект, взяла уложенную с вечера дорожную сумку и отправилась в путь.

14

В направлявшемся в Хьюстон рейсовом автобусе кое-что случилось: на Джини снизошло озарение. Она вдруг поняла, что напрасно тешит себя иллюзиями. Разумеется, Сид даже не подумает выполнять какие бы то ни было ее просьбы — хоть касающиеся Кончиты, хоть другие, — пока сама она не согласится с его требованием. То есть так или иначе, но ей придется заключить с ним сделку и стать его любовницей.

Когда эта мысль выкристаллизовалась в мозгу Джини, она на миг словно окаменела, но потом затрепетала, потому что следом пришла волна предвкушения.

Ведь, по правде говоря, единственное, чего Джини хотела больше всего на свете, это очутиться в объятиях Сида.

Не ее вина, что вместо романтики их общение будет иметь подоплеку совсем иного характера — взаимовыгодной сделки.

Солнце уже клонилось к линии горизонта, когда Джини добралась до пригородного района, который был застроен фешенебельными виллами.

Найти Вайн-хаус, где, по словам секретарши Сида, в настоящее время проживал Брюс Дженнингс, не составило особого труда. Затем расспросы привели Джини к участку, чугунные ворота которого, кроме камеры наружного наблюдения, украшала изящная табличка с названием «Коузи-лодж». Дальше среди зелени проглядывал красивый, белого камня дом.

Очутившись перед воротами, Джини на минуту остановилась в нерешительности. Она упустила из виду один немаловажный момент: как попасть в дом? Ведь Сид ей встречи не назначал. Вдобавок Коузи-лодж был не присутственным местом, а частной загородной резиденцией. Наверняка здесь есть прислуга, которая просто так никого в дом не пустит. Джини же хотелось появиться перед Сидом неожиданно.

Строго говоря, она и сама не знала, зачем ей это нужно. Просто именно так вырисовался в ее голове план действий. И вот сейчас выяснилось, что едва ли не главный момент она не обдумала.

А сейчас ничего оригинального в голову не приходило.

Потоптавшись немного перед воротами, Джини прошлась туда-сюда, заглянула за решетку в одном месте, в другом, но никаких результатов это не принесло. На территории усадьбы не было заметно ни души.

В конце концов, так ничего и не придумав, она нажала на кнопку звонка.

— Слушаю вас, — прошелестел из переговорного устройства женский голос.

Джини подняла лицо к видеокамере.

— Добрый вечер. Я… э-э… мне необходимо увидеться с мистером…

Фраза осталась незавершенной, потому что Джини неожиданно услышала из переговорного устройства нечто в данных обстоятельствах странное — собственное имя.

— Джини?! — воскликнула ее невидимая собеседница. — Джини Мендес?!

— Да-а… — растерянно протянула она. Голова ее сразу наполнилась множеством мыслей, но превалировал над ними вопрос: кто в доме Сида может знать ее имя?

— Я Джини Мендес, — осторожно произнесла она. — А вы, простите… то есть я хочу сказать, мы знакомы?

— Разумеется! Ведь ты не забыла Розу Родригес?

Боже правый, Роза Родригес! Кто бы мог подумать, что Джини обнаружит ее здесь.

Роза Родригес была пуэрториканка лет пятидесяти с небольшим. Джини познакомилась с ней три года назад, когда устроилась на работу в центральный офис компании «Дженнингс моторс». Увиделись они в первый же день. Роза Родригес мыла в офисе полы. Разумеется, она была не единственной уборщицей, но приятельские отношения возникли у Джини именно с ней.

— Роза! — воскликнула Джини. — Неужели это вы?!

В ответ донесся смешок.

— Я, я, не сомневайся! А ты так изменилась… Я даже не сразу тебя узнала.

Джини подумала, что в таком наряде ее не узнала бы и родная мать.

— Я… э-э… изменила стиль.

— Понятно… — озадаченно протянула Роза. — А я теперь здесь работаю, горничной. Сид Дженнингс предложил мне это место в прошлом году. Ой, что это я болтаю! — вдруг спохватилась она. — Ведь ты что-то хотела?

— Встретиться с Сидом, — быстро сказала Джини, намеренно избегая фамилии и произнося только имя. Тем самым она стремилась подчеркнуть близость своих с Сидом отношений.

Из прежних разговоров Роза знала, что когда Дженнингс-старший был простым владельцем автомастерской, они с Джини жили по соседству.

— Сид тебя ждет? — спросила Роза.

— Да, — ответила Джини, беззаботно улыбнувшись в объектив видеокамеры.

После этого повисла непродолжительная пауза. Затем донеслось бормотание Розы:

— Не помню, чтобы он предупреждал меня о чьем-то визите…

Чего-то подобного Джини и ожидала, поэтому ответ у нее был готов.

— И не мог предупредить. Ведь Сид не знает, что я приеду именно сегодня. Мы договорились о встрече, но, когда именно она произойдет, решаю я сама.

— Конечно-конечно, детка, заходи. По-моему, Сид сейчас свободен.

Есть! — подумала Джини.

Однако в глубине души она не знала, радоваться ей тому, что все так удачно складывается, или огорчаться.

Замок на воротах щелкнул открываясь, и Джини вошла во двор. Перед ней лежала мощенная плиткой дорожка. Чуть помедлив, Джини зашагала по ней, правда не очень уверенно, вдобавок прихрамывая, потому что новые сандалии натерли ей ноги.

Чем дальше она уходила от ворот, тем медленнее двигалась. Последний отрезок пути давался нелегко. Джини бросало в дрожь, когда она представляла себе, что всего через минуту скажет Сиду, что он взял верх — она согласна заключить с ним соглашение и на время стать его любовницей.

О, Джини прекрасно понимала, как потешит Сида ее появление! Ясно, что он постарается насладиться каждым мгновением ее капитуляции.

Когда она поднималась по мраморным ступенькам крыльца, входная дверь отворилась и на пороге появилась улыбающаяся Роза Родригес.

— Ну, здравствуй, здравствуй…

— Не представляете, как я рада вас видеть!

Джини заметила, что Роза разглядывает ее с удивлением, но объясняться ей не хотелось.

— Где сейчас Сид?

— Что? — Роза была поглощена зрелищем. — Ах Сид! Был у себя в кабинете. Сейчас сообщу ему о твоем прибытии.

— Нет-нет! — воскликнула Джини. — Я хочу сделать Сиду сюрприз.

Роза на миг задумалась.

— Вообще-то так не положено, ну да ладно, ступай. По этому коридору четвертая дверь направо.

— Спасибо, Роза, — кивнула Джини. — Вы прелесть!

Произнося это, она улыбалась, хотя душевного подъема не испытывала. Скорее наоборот. Накануне встречи с Сидом ее не покидала нервная дрожь.

Оставив дорожную сумку в холле под окном, Джини двинулась по коридору. Идти было мягко, потому что пол устилала ковровая дорожка. В голове Джини вертелась лишь одна мысль: а вдруг Сид поднимет меня на смех?

Оказавшись перед указанной дверью, Джини стиснула зубы. Пусть себе смеется, только бы отстал от Кончиты!

Это соображение придало Джини смелости. Одернув топик, она расправила плечи, затем для проформы постучала и сразу открыла дверь.

Стоя перед письменным столом, Сид листал автомобильный каталог. Подняв голову и увидев Джини, он едва заметно вздрогнул от неожиданности. Затем, изумленно расширив глаза, выпрямился.

Похоже, Сид только сейчас понял, кто перед ним находится. В первый же момент, вероятно, попросту не узнал меня.

Дальнейшее происходило в молчании. Сид медленно оглядел Джини с головы до ног.

Начал с картуза и роскошных, свободно ниспадающих на плечи волос, потом вернулся к лицу и пристально рассмотрел излишне густые тени на веках, обилие туши на ресницах и чересчур ярко выглядевшие на общем темном фоне белые участки возле внутренних уголков глаз и под наружными кончиками бровей.

Затем Сид перевел взгляд ниже, на горло Джини и обтянутую белым трикотажем топа грудь. На проглядывавших под тонкой тканью сосках остановился, и по его лицу скользнуло непонятное для Джини выражение. При этом он едва слышно вздохнул, но не исключено, что эту деталь воображение Джини просто дорисовало.

Спустя несколько мгновений Сид продолжил неторопливый осмотр, во время которого Джини чувствовала себя не просто не в своей тарелке, а будто приговоренный к расстрелу перед вооруженным взводом. Эти бесконечно тянувшиеся минуты стали для нее едва ли не самыми неприятными в жизни. Сид вроде бы ничего особенного не делал, однако под его взглядом она чувствовала себя не человеком, а чем-то наподобие радующего глаз, но бездушного манекена.

Самолюбие Джини было уязвлено. Тем не менее, несмотря на жар в кончиках ушей и неожиданно возникшую проблему с руками, которые некуда было девать, она продолжала стоять на месте.

Сид же, не без труда отведя глаза от ее скрытого под кожаными шортами участка бедер, переместил взгляд на обнаженные, если не считать ремешков сандалий, ноги. Тут тоже произошла задержка. Наконец, будто опомнившись, Сид поднял взгляд на лицо Джини… правда, по пути вновь случилась остановка на ее отчетливо выделяющихся под топом сосках.

Спустя секунду-другую, глядя Джини прямо в глаза, Сид медленно произнес:

— Что все это значит? Почему ты явилась сюда… да еще в таком жутком виде?

Джини показалось, будто у нее что-то со слухом. За минувшие сутки она успела привыкнуть к утверждению продавщицы Мерил, что все мужчины одинаковы, так как «у них вместо мозгов гормоны», и вдруг…

В жутком виде?

Значит, Сиду не нравится, как она выглядит?

Неужели у него что-то не в порядке с гормонами?

Это с тобой что-то не в порядке, дорогуша, прокатилось в сознании Джини.

Она прикусила губу. Похоже, Мерил и Кэт все же не правы. А вот ее собственное мнение относительно кожаного комплекта изначально было верно.

Только что теперь толку тешиться подобными рассуждениями, ведь она все-таки вырядилась в эту дурацкую одежку. Мало того, предстала в таком виде перед Сидом!

Сложив руки на груди — прикрыв таким образом выставленную на всеобщее обозрение грудь, — Джини с горечью подумала о том, что, кажется, в очередной раз выставила себя в невыгодном свете. Все это удручало.

Взор Джини затуманился от слез, мешавших видеть Сида, который, между прочим, и заставил ее прибегнуть к подобным ухищрениям.

А он тем временем произнес:

— Ну и долго ты намерена отмалчиваться? Напоминаю: я задал вопрос.

Шмыгнув носом, Джини заставила себя заговорить:

— Я… кхе-кхе… не отмалчиваюсь.

Сид мрачно усмехнулся.

— По мне, так наоборот. Стоишь, будто воды в рот набрала.

— Нет, я не…

— Джини, — многозначительно обронил он, — я жду объяснений.

Она прерывисто вздохнула, прогоняя слезы.

— Как будто здесь требуется что-то объяснять.

Повисла короткая пауза, во время которой взгляд Сида вновь, будто сам собой, двинулся в путешествие по фигуре Джини, но он поспешил вернуть его на лицо.

— Тебе, возможно, и нет, а мне требуется. Как все это понимать? Почему ты в таком виде?

Джини неожиданно испытала приступ раздражения.

— В каком «таком»? Нормальный вид.

— Нормальный? — изумленно воскликнул Сид. — По-твоему, это нормально?

— А что, — дернула Джини плечом, — сейчас все так ходят…

— Что значит «так»? С грубо размалеванными глазами? С губной помадой ярче самого красного из всех оттенков? С голыми ногами и в майке, которая ничего не прикрывает?

Вот, дождалась! — мрачно подумала Джини. Жаль, что Мерил и Кэт здесь нет, послушали бы, что говорит один из тех, у кого, по их мнению, гормоны вместо мозгов!

Она избегала смотреть на Сида. Если бы в эту минуту их взгляды встретились, она, наверное, умерла бы со стыда. Или лишилась чувств. Шмякнулась бы на ковер прямо у ног Сида.

— Вижу, объяснений мне не дождаться, — заметил Сид тоном человека, которому надоело ходить вокруг да около. — Попробую разобраться сам. Итак, что мы имеем? Две недели назад ты явилась ко мне в кабинет с какими-то несуразными требованиями и…

— Просто с просьбой, — хмуро поправила его Джини. — Причем обоснованной и довольно скромной. Тебе вполне по силам ее выполнить.

— Мы сейчас не это обсуждаем, — хмыкнул Сид.

В ту же минуту в мозгу Джини возник вполне резонный вопрос: тогда почему я здесь? Однако она промолчала.

А Сид продолжил:

— Так вот, ты явилась ко мне, нагрубила и ушла.

— Я не… — начала было Джини, но Сид поднял ладонь, призывая ее не спорить.

— Ушла, но позже вернулась явно с намерением принять мое предложение.

Тут уж Джини не выдержала, взглянула прямо Сиду в лицо, возмущение придало ей смелости.

— Ничего подобного! Зачем ты говоришь неправду? Я прямо сказала, что не за тем пришла!

На губах Сида возникла усмешка.

— Тогда почему ты целовалась со мной возле лифта?

— Я не… — Едва начав, она осеклась. Возражать против очевидного было глупо.

И зачем я только позволила ему целовать меня? — проплыло в голове Джини запоздалое сожаление.

— Ну да! — с вызовом произнес Сид. — Посмей только сказать, что этого не было!

Она лишь тихонько вздохнула.

Не услышав возражений, Сид вновь улыбнулся, на сей раз с оттенком удовлетворенности.

— Золотце, как бы там ни было, ты вернулась и упала в мои объятия как спелая груша. Потом…

— Не падала я! — воскликнула Джини. — Ты схватил меня как ненормальный и поволок за лифт! А потом так прижал к стенке, что я пошевелиться не могла…

Сид не обратил на ее слова особого внимания.

— Детка, если бы дело происходило не в офисе, а в каком-нибудь уединенном месте, мы занялись бы сексом прямо возле упомянутой стены!

С этим тоже трудно было спорить. На миг Джини вспомнила свое тогдашнее состояние, и у нее порозовели щеки — не от смущения, а от внезапного прилива чувственности. Испугавшись подобной реакции, она все же принялась возражать:

— Никогда бы этого не было! Я не из тех, кто… то есть меня подобные приключения не привлекают!

Сид медленно покачал головой.

— Судя по твоему наряду, этого не скажешь. — Он все-таки позволил себе вновь оглядеть Джини с головы до ног. Точнее, от кожаного картуза до ременчатых сандалий. — Даже наоборот, напрашивается мысль, что именно из тех.

С тем же успехом Сид мог назвать ее дешевкой, а то и кем-нибудь похуже. Подумав об этом, Джини испытала укол в самое сердце.

Вот какую свинью подложили мне Мерил и Кэт! — промелькнуло в ее голове.

— Определенно, за минувшее время с тобой что-то произошло, — сказал Сид. — Ты изменилась. Перестала быть похожей на себя… прежнюю. Когда явилась сюда несколько минут назад, я принял тебя за какую-то неизвестную взбалмошную девицу.

— Взбалмошную? — одними губами повторила Джини.

Сид с усмешкой кивнул.

— Это я еще мягко выразился. При твоем появлении у меня промелькнула мысль, что в мой дом ворвалась какая-то полоумная нимфоманка.

Джини тихо ахнула.

— Да-да, — продолжил Сид. — Свихнувшаяся на сексе особа. Или охотница за богатыми женихами. Мне уже доводилось сталкиваться с такими, и удовольствия от подобного общения я не испытывал.

Похоже, он сознательно строит фразы таким образом, чтобы я почувствовала себя оскорбленной. Но зачем? Впрочем, ясно: так ему проще манипулировать мною.

Ее вдруг охватило острое желание как-то съязвить, показать Сиду, что она не так проста, как он думает, что понимает всю его тактику. Но, к счастью, здравый смысл возобладал.

15

Джини склонила голову, пряча выражение лица, и тяжело вздохнула. Сиду удалось достичь желаемого — она обиделась. И все же ей удалось сдержать готовую сорваться с уст колкость. Джини осознавала: ей ни в коем случае нельзя вступать с Сидом в словесную перепалку, потому что последствия могут оказаться плачевными, в первую очередь для Кончиты, которая и так висит на волоске. Хочешь не хочешь, а придется, видно, отказаться от удовольствия выложить Сиду в лицо все, что она о нем думает.

Две недели назад я уже попыталась это сделать, уныло подумала Джини. И чем все кончилось? Поцелуем возле лифта. Где гарантия, что и сейчас меня не ожидает подобный провал? И даже хуже. Ведь Сид вполне способен приказать удалить меня из дома, а это означает, что я так ничего и не смогу с ним обсудить. И тогда будущему Кончиты не позавидуешь. Ее судьба сейчас полностью находится в руках Сида. Более того, зависит от его настроения. И это, пожалуй, худшее из всего, что произошло в последнее время.

В эту минуту Джини даже как-то перестала волноваться по поводу своего вызывающего наряда. Подумаешь, важность! Ну да, наверное не стоило слушать советов Мерил и Кэт, но что сделано, то сделано. К счастью, это не смертельно.

Молчание продолжалось, поэтому у Джини еще было достаточно времени, чтобы подумать о том, как сильно отличается ее жизнь от существования Сида, его отца Брюса и прочих состоятельных людей. В подобные моменты это ощущалось особенно сильно.

— Кстати, почему ты явилась сюда без предупреждения? — вдруг хмуро спросил Сид. — Что это еще за фокусы? Не кажется ли тебе, что ты слишком много себе позволяешь? Заходишь на виллу, как к себе домой, врываешься в мою частную жизнь. А если бы я был не один? И не в кабинете, а, скажем, в спальне? Ты сунулась бы и туда? — Он пристально взглянул на Джини. — Как ты вообще попала в дом? Неужели и ворота, и входная дверь были открыты?

— Нет. — Джини не ожидала подобного поворота беседы, поэтому так растерялась, что даже руки опустила, тем самым вновь открыв взору Сида обтянутую трикотажем топа грудь. Однако сейчас она даже не обратила на данное обстоятельство внимания.

— Нет? — удивленно вскинул бровь Сид.

Джини посмотрела на него, и их взгляды встретились. Ее мгновенно охватил трепет, во рту пересохло, а в желудке словно образовалась пустота.

Боже, дай мне силы выдержать все это! — взмолилась про себя Джини.

— Не хочешь ли ты сказать, что перелезла через решетку? — насмешливо произнес Сид.

Джини прекрасно понимала, куда он клонит, но в ее планы не входило подставлять Розу Родригес.

— Я позвонила у ворот, и меня впустили, — сдержанно ответила она.

— Так-так. Выходит, кроме всего прочего, ты обвела вокруг пальца Розу! — Немного подождав, он вновь пристально взглянул на Джини. — Почему ты не спрашиваешь, кто такая Роза?

Джини вздохнула.

— Потому что мы с Розой знакомы.

Она не смотрела на Сида, но кожей ощутила, что он искренне удивился.

— Интересно, — слетело с его губ. — Как же это получилось?

— Очень просто. — Неожиданно Джини усмехнулась. — Так уж вышло, что мы с Розой некоторое время работали в одной и той же организации. Сказать — в какой?

— Ну… да, говори.

— В центральном офисе компании «Дженнингс моторс».

Сид сморщил лоб.

— Ах да. Я как-то упустил из виду.

— В то время Роза была уборщицей, а я… всеобщей помощницей, — добавила Джини.

— Но не столько помогала, сколько шпионила в пользу наших конкурентов, — хмыкнул Сид.

Джини выпрямилась, не думая о том, что в таком положении ее грудь стала еще заметнее.

— Снова ты за свое! — Сколько можно толочь воду в ступе? — вспыхнуло в ее мозгу.

— А за чье же? — усмехнулся Сид. — Это ты тогда охотилась за чужим. Впрочем, что толку сейчас об этом говорить. А с Розой я еще разберусь. Впускать в дом посторонних, отправлять ко мне без доклада. Это никуда не годится!

Ноздри Джини гневно расширились.

— Не впутывай в наши дела Розу! Она здесь ни при чем. Или тебе нравится воевать с беззащитными женщинами?

Пока она говорила, взгляд Сида блуждал по ее фигуре.

— Некоторые не так уж беззащитны. К примеру, ты явилась во всеоружии.

Джини на миг замерла: он говорил так, будто ему известны мысли, с которыми она сюда направлялась. Впрочем, в следующее мгновение Джини нашлась с ответом:

— Не уводи разговор в сторону! Лучше признайся, что тебе доставляет удовольствие держать женщин в напряжении. Начал с Кончиты, продолжаешь с Розой…

— Так! Значит, твое появление все-таки связано с Кончитой!

— Разумеется! Не ради собственного же удовольствия я тащилась сюда из Бомонта.

Сид прищурился.

— Как знать, золотце, как знать…

В глубине души Джини готова была согласиться, что сомнение Сида небеспочвенно, но она скорее умерла бы, чем призналась в этом. Нет, этого он не дождется!

— Я приехала сюда исключительно ради защиты интересов Кончиты, — с вызовом произнесла она. — Уверена, что к угону автомобиля Кончита не имеет никакого отношения. Впрочем, что я здесь распинаюсь, ты сам это прекрасно знаешь, просто используешь ситуацию в своих целях.

Несколько мгновений Сид продолжал разглядывать ее, затем сухо заметил:

— Я ведь бизнесмен. Использовать ситуацию в своих целях для меня самое обычное дело.

Джини отвернулась.

— Ну да, конечно. А о совести, очевидно, в бизнесе даже речи быть не может.

— Как ни кощунственно это звучит, но ты права. С другой стороны, кто бы говорил о совести!

Хм, верно, в его глазах я самое бесчестное существо на свете, усмехнулась про себя Джини. Да, хорошо Брюс постарался…

— Все эти лирические отступления хороши, но не пора ли перейти к делу? — вдруг произнес Сид.

Джини вздрогнула. Вот он, момент, ради которого она сюда приехала и который подсознательно оттягивала все это время, говоря о чем угодно, только не о сути визита.

— Хорошо, — обреченно слетело с ее губ. — Перейдем.

— Итак, насколько я понимаю, твое появление — да еще в таком виде — имеет отношение к предложению, которое я сделал тебе две недели назад, верно? — произнес Сид.

Джини бегло взглянула на него и опустила ресницы.

— Я не могу допустить, чтобы Кончита угодила за решетку, причем не будучи в чем-либо виноватой. И если в моих силах предотвратить это, я должна действовать.

Сунув руки в карманы брюк, Сид качнулся с пятки на носок и обратно.

— Приятно слышать здравые рассуждения. Иными словами, ты согласна заключить со мной сделку и стать моей… как ты там выразилась… содержанкой?

Джини понуро кивнула.

— Вижу, ты не в состоянии отвечать членораздельно, но, к счастью, в данном случае и так все понятно, — усмехнулся Сид.

Воцарилось молчание. Поняв, что Джини пока не собирается ничего говорить, Сид продолжил:

— Вообще-то, если помнишь, я предупреждал, что сниму предложение, если ты не примешь решение до конца рабочего дня. Но с того момента прошло почти две недели, так что…

Ресницы Джини взлетели. Несколько мгновений она всматривалась в лицо Сида, пытаясь понять, к чему он клонит. Неужели передумал и больше не хочет видеть ее своей любовницей? Но в таком случае как же заставить его перестать преследовать Кончиту?

Ох, неужели мне еще придется уговаривать этого упрямца, чтобы он не отказывался от меня? — с ужасом подумала Джини.

Тут в ее мозгу вспыхнула мысль, заставившая произнести:

— Но ведь я вернулась в твой офис задолго до окончания рабочего дня!

Сид негромко рассмеялся.

— Правильно, золотце. Приятно, что у тебя хорошая память. Но тогда ты должна помнить, что вернулась ты лишь для того, чтобы заявить об отказе от сделки!

Джини похолодела. На мгновение ее прошибла мысль, что все пропало — Кончите ничем не удастся помочь.

— Да, — осторожно произнесла она. — И что?

— А то, что я имею все основания считать наш уговор недействительным. Из чего следует, что ты проделала весь путь из Бомонта напрасно.

Губы Джини задрожали. Сбывались худшие ее предположения.

— Значит… значит, ты передумал? — пролепетала она.

Губы Сида тронула едва уловимая победная усмешка. Но в следующее мгновение он погасил ее, затем вполне серьезно произнес:

— Могу тебя успокоить — нет.

И Джини с ужасом поймала себя на вздохе облегчения.

Но, как оказалось, это было еще не все. Продолжая наблюдать за ней, Сид негромко добавил:

— Правда, тут возник один нюанс, о котором я, как честный человек, не могу тебе не сообщить.

Сердце Джини тревожно застучало. О боже, что еще?

— Да? — выдавила она, облизнув пересохшие губы.

Заметно было, что Сиду не очень-то хочется говорить, но он все же сказал:

— Сегодня утром мне позвонили из полиции и сообщили, что угнанный автомобиль найден.

— Что?! В самом деле?! — Глаза Джини блеснули радостью. — Выходит, все кончено?

Сид нахмурился.

— Что значит «все»? Виновные в любом случае должны быть наказаны.

— Виновные в угоне, — подчеркнула Джини.

Сид пожал плечами.

— Разумеется.

— Но Кончита не имеет к угону никакого отношения! — оживленно произнесла Джини. — И потом, ты сказал, что, если автомобиль найдется, к Кончите иметь претензий не будешь.

На миг задумавшись, Сид покачал головой.

— Нет, я помню, что сказал. Не если найдется автомобиль, а если его вернут. Понимаешь разницу? В этом случае я бы постарался убедить полицию закрыть дело. Но полиция отыскала автомобиль сама, поэтому для закрытия дела нет никаких оснований. Инспектор считает факт обнаружения пропажи своим достижением, так что смешно надеяться на предание этой истории забвению.

— Но ведь ясно, что Кончита не имеет к угону никакого отношения! — воскликнула Джини в отчаянии из-за того, что никакого просвета в создавшейся ситуации нет, хотя уже и автомобиль нашелся, и настоящие виновники преступления известны.

Сид поморщился.

— Тебя послушать, так можно подумать, будто действительно все ясно. Но, например, в полиции придерживаются иного мнения на этот счет.

Кусая губы, Джини опустила взгляд. Что-то здесь нечисто. Сид или чего-то недоговаривает, или преследует какие-то свои цели.

Она пристально посмотрела на Сида.

— Что-то не верится, чтобы ты не мог повлиять на полицию.

— Ну, допустим, мог бы… но зачем?

Вопрос оказался для Джини неожиданным и поставил ее в тупик. Для нее самой все было более чем очевидно. Только сейчас она со всей отчетливостью поняла, что Сиду безразлична судьба Кончиты. Ему нет до этой истории никакого дела. Вернее, есть, но только в той части, которая касается его финансовых потерь и ответственности перед клиентами и владельцем угнанного автомобиля. Если смотреть на дело с этой точки зрения, тогда Сиду действительно нет смысла утруждать себя беседой с представителями полиции.

— По-моему, моего вмешательства в данном случае не требуется. К тому же, если уж на то пошло, я не уверен, что Кончита не замешана в угоне автомобиля.

Джини разинула рот.

— Что-о?! Ты в своем уме?! Это же… абсурд! И вообще переходит всякие границы! Как ты смеешь подозревать Кончиту в сговоре с преступниками?!

Сид окинул ее удивленным взглядом.

— Что ты так всполошилась? Будто слышишь это впервые. Мы детально обсудили данный вопрос, так что не изображай возмущения. И не начинай все сначала.

На глазах Джини закипели слезы. Ну почему всегда происходит одно и то же? Почему она постоянно проигрывает Дженнингсам — то Брюсу, то Сиду!

Однако вскоре ее мысли потекли в ином направлении. Все же нельзя умывать руки, по отношению к Кончите это было бы преступлением. И хотя сейчас Джини уже особо не надеялась на то, что Сид прислушается к ее доводам, она все же решила хотя бы попытаться заставить его взглянуть на вещи под определенным углом зрения. Так, как нужно было самой Джини.

16

— Что ж, — с вздохом произнесла она. — Не скрою, досадно сознавать, что я напрасно сюда приехала. Если тебя больше не интересует сделка, которую ты хотел заключить со мной две недели назад, тогда мне только остается удалиться.

Услышав это, Сид вынул руки из карманов и сделал едва уловимое движение вперед, но тут же остановился. Вместе с тем в его глазах промелькнуло странное выражение, заметив которое Джини на миг плотно стиснула губы. Именно в эту минуту она вдруг сообразила, что Сид ведет с ней продуманную игру, на то и направленную, чтобы сделать невозможным отказ от упомянутой сделки.

Иными словами, он так сильно заинтересован в сексе со мной, что на всякий случай подстраховывается, подумала она, от одной этой мысли ощутив сухость во рту. Тогда мне остается лишь выторговать наиболее выгодные условия нашего соглашения. Разумеется, выгодные в первую очередь для Кончиты.

— Впрочем, что толку в сделке, если ты не в состоянии повлиять на полицию, — с притворным вздохом произнесла Джини, поглядывая на дверь, словно с намерением уйти.

Сид вновь слегка пошевелился. Потом сложил руки на груди, будто не зная, что с ними делать. О, Джини было прекрасно известно подобное ощущение. Кроме всего прочего, оно свидетельствовало о волнении.

— Я в состоянии повлиять на полицию, — с непонятной сухостью возразил он.

Джини посмотрела прямо ему в глаза.

— Это меняет дело. Если ты избавишь Кончиту от допросов и не станешь увольнять с работы, я… — она на миг умолкла, все-таки некоторые вещи очень трудно произносить, — согласна сделать все, чего ты хочешь.

Ну вот и все, необходимые слова сказаны, мосты сожжены, остается ждать его реакции.

Сид вновь сунул одну руку в карман, другой зачем-то перевернул страницу лежавшего на столе автомобильного каталога, потом довольно хмуро взглянул на Джини.

— Я могу сделать так, чтобы Кончиту больше не беспокоили из полиции, и оставлю ее на прежней должности, но… где гарантии, что ты сдержишь слово и выполнишь свою, часть условий нашей сделки?

Услышав, что ее требования могут быть удовлетворены, Джини обрадовалась, но напряжение, в котором она пребывала в течение всего ближайшего времени, так и не оставило ее. Оно было настолько сильным, что у нее подкашивались ноги.

— Я примерно представляю, что ты думаешь обо мне, но… обманывать тебя не собираюсь.

Сид на минутку задумался.

— Что ж, судя по всему, условий моего отца ты не нарушала. Насколько мне известно, он велел тебе убраться из города?

— Верно, — кивнула Джини. — Брюс не может пожаловаться на то, что я не выполнила своих обязательств. Хотя сам оболгал меня, как только мог… Хмурься сколько угодно, но это правда. Пусть даже неприятная для тебя.

Сид нетерпеливо качнул головой.

— Мой отец здесь ни при чем, поэтому оставим его в покое.

— Хорошо. Замечу лишь, что я действительно уехала из Хьюстона и не показывалась здесь три года. Возможно, этот срок был бы более продолжительным, если бы у Кончиты не начались неприятности.

— В которых она сама виновата, — поморщившись, сухо заметил Сид. Потом добавил: — Вероятно, вы нечасто виделись за прошедшее время…

Джини пожала плечами.

— Мы беседовали по телефону. Что же касается остального, я работала, Кончита тоже, нам некогда было ездить друг к другу. К тому же ни у нее, ни у меня даже нет личного транспорта.

Она могла бы добавить, что виной ее трехлетней разлуки с матерью был отец Сида, Брюс, который хладнокровно разъединил их маленькую семью, но предпочла промолчать. Если часто упоминать имя Брюса, Сид разозлится, что лишь осложнит и без того непростую ситуацию.

— Пока будешь жить со мной, можешь пользоваться моим личным транспортом, — произнес Сид таким тоном, словно это было еще одно условие текущего договора.

Было заметно, что разговор ему уже неинтересен. В его глазах появился блеск того особенного лихорадочного оттенка, от которого Джини вновь охватил трепет. Она почувствовала, что краснеет под этим взглядом.

— Что ж, — медленно произнес Сид, — похоже, ты остаешься у меня, верно?

Джини нервно облизнула губы.

— Прямо сейчас?

Он тихо рассмеялся.

— А когда же? Или ты думала, что наше соглашение вступит в силу в следующем году?

— Нет, конечно, — пробормотала Джини. — Но к чему такая спешка? По-моему, на данный момент достаточно и того, что мы наконец-то достигли соглашения.

Джини струсила. Несмотря на весь свой экстравагантный вид, она не была готова сию минуту лечь с Сидом в постель. Ей требовалось какое-то время, чтобы освоиться и с этой мыслью, и со своим новым положением.

— Меня больше интересует суть нашего соглашения, чем что-либо иное, — усмехнулся Сид.

— Но… сегодня я планировала навестить Кончиту. Порадовать неожиданным визитом. Ведь в последнее время у нее было мало приятных сюрпризов…

— У меня тоже, — вкрадчиво произнес Сид. — И потом, насколько я понимаю, Кончита тебя сегодня не ждет. А ты вдруг явишься как снег на голову. Сразу начнутся расспросы — что да почему. Лучше оставайся у меня.

Оставайся у меня…

Эта пронизанная интимностью фраза взволновала Джини так сильно, что у нее, казалось, зашевелились волосы на голове. Кожу закололо будто тысячами тонких иголочек, щеки запылали.

И все же она не забыла, какова основная цель ее визита сюда.

— А если я останусь… э-э… каковы гарантии того, что ты выполнишь все касающиеся Кончиты обещания? — сдавленным от избытка чувств голосом произнесла Джини.

При этом в голове ее промелькнуло: а и впрямь похоже на деловые переговоры.

Сид окинул ее насмешливым взглядом.

— Что? Ты не доверяешь мне? Ты — мне?!

Она поджала губы.

— Считай, что плачу тебе той же монетой. Ведь и ты не скрываешь недоверия. Если в этой сделке мы выступаем в качестве равноправных партнеров, то я вправе действовать так же, как и ты.

Сид шевельнул бровями, словно взвешивая про себя ее слова, затем кивнул.

— Если рассматривать эту историю как чистый бизнес, ты права. Но тебе придется поверить мне на слово, ведь не могу же я позвонить отсюда следователю и дать распоряжение прекратить вызывать Кончиту на допросы. Это дело деликатное, просто так не решается. Чтобы уладить его, мне придется съездить в город и лично встретиться… даже не со следователем, а с его начальством.

Джини подавила вздох разочарования. Похоже, данный вопрос действительно нельзя решить прямо сейчас. Но есть еще одно дело…

— Что же касается увольнения, — произнес Сид, будто прочтя ее мысли, — здесь решение зависит только от меня. И я даю тебе полную гарантию, что Кончита не только не будет уволена, но даже получит небольшую прибавку к зарплате. В качестве аванса на будущее. Думаю, вся эта история станет для нее хорошим уроком. Если хочешь, можешь прямо сейчас позвонить Кончите и сказать, что я ее не уволю.

Джини просияла.

— Правда?

Он слегка пожал плечами.

— Конечно. Воспользуйся здешним телефоном. — Неожиданно в его глазах промелькнула какая-то мысль. — Впрочем, нет. Это неудачная идея. Если ты позвонишь, Кончита начнет тебя расспрашивать и разговорам не будет конца.

Если бы дело было только в этом, подавила вздох Джини. Пока Сид говорил, она успела остыть и ей на ум пришли собственные соображения. Кончита обязательно спросит, каким образом я добилась того, чтобы Сид смягчился, и что я ей отвечу? Правду сказать не могу, это абсолютно исключено. Значит, придется врать и изворачиваться. Но если Кончита почувствует подвох или поймает меня на какой-нибудь неувязке, то… Нет, лучше вообще не звонить! Пусть о решении Сида сообщит ей кто-нибудь из сотрудников компании «Дженнингс моторс», которых там хоть отбавляй…

— Да и какая разница? — продолжал тем временем Сид. — Позже расскажешь. Завтра, например. Перед отлетом во Флориду.

— Я никуда не лечу, — машинально, думая о своем, обронила Джини.

Сид усмехнулся.

— Летишь. Просто до сих пор ты этого не знала.

— Я и сейчас… — Джини вскинула на него взгляд. — Постой, на что это ты намекаешь?

— Не намекаю, а говорю прямо: завтра ты летишь во Флориду на мою, находящуюся в окрестностях Уэст-Палм-Бич, виллу.

Она недоуменно заморгала.

— Зачем?

— Чтобы, как ты выразилась, делать все, чего ты хочешь. То есть чего хочу я. Полагаю, ты понимаешь, о чем идет речь.

Еще бы она не понимала!

Вспыхнув, Джини отвела глаза. Ей понадобилась почти минута, чтобы справиться с волнением. И лишь после этого к ней вернулась способность соображать.

— А ты? Остаешься здесь?

Сид прищурился, уголки его губ вновь приподнялись в усмешке.

— Нет, золотце, лечу с тобой. Иначе как ты сможешь выполнять условия нашей сделки — делать все, чего я захочу?

И тут Джини наконец восприняла заявление Сида целиком, а не одну только эротическую сторону.

— Постой, ты сказал — завтра?

— Конечно. Завтра я улетаю во Флориду, а ты со мной.

— Но у тебя же вилла здесь. — Джини обвела взглядом кабинет и только потом сообразила, что брякнула глупость.

Следующие слова Сида подтвердили ее догадку.

— И что? Разве я не могу иметь несколько вилл?

Ну да, разумеется! Почему бы человеку не владеть несколькими виллами сразу, ведь это так естественно! Во всяком случае, для человека по имени Сид Дженнингс.

— Можешь, — сдержанно кивнула Джини. — А вот я лететь с тобой завтра не могу.

Он сразу нахмурился.

— Это почему же?

— Потому что в понедельник я должна быть на работе.

— А! — воскликнул Сид. — Юные мамаши ждут твоей помощи?

— Смейся-смейся, — проворчала Джини. — Но некоторые люди действительно нуждаются во мне.

— Например, я, — негромко и чуть хрипловато произнес Сид.

Звуки его голоса вызвали в теле Джини ответные вибрации. Однако она понимала, что Сид имеет в виду не совсем то, чего ей хотелось бы.

— Я подразумеваю нечто иное, — тихо заметила она. — И потом, я действительно не могу все бросить и… У меня квартира, вещи.

Сид спокойно кивнул.

— Я это улажу. Квартиру ты арендуешь, верно? Я дам своим сотрудникам распоряжение уплатить все, что положено, и переправить твои вещи сюда. Заодно они поставят твое начальство в известность, что на работу ты больше не выйдешь. По-моему, все легко и просто.

Для него всегда все было легко и просто!

— Для меня — нет. Я предпочитаю обходиться без опеки. Дня за два-три я сама все улажу. Подожди немного, и мы…

Синие глаза Сида блеснули.

— Нет! — твердо произнес он. — Мне незачем ждать. К тому же я опасаюсь, что, уехав, ты передумаешь и не вернешься.

Воцарилась тишина. Джини лишь беспомощно моргала, не зная, что сказать. Наконец со вздохом произнесла:

— Вижу, что бы я ни обещала, как бы свои слова ни аргументировала, ты все равно мне не веришь.

В этот момент Сид не спеша приблизился к ней, снял с нее кожаный картуз и убрал упавшие на лицо волосы.

— Верю, не верю. Мне самому трудно в этом разобраться. Но одно знаю точно: мне не хочется, чтобы между нами существовала даже малейшая неопределенность.

Джини почти не слышала того, что он говорит. Его действия в эту минуту значили для нее гораздо больше, прикосновения заставляли трепетать, а взгляд…

Сид смотрел на ее обтянутую трикотажем грудь, и та будто наливалась под его взглядом.

А может, Мерил и Кэт все же были недалеки от истины, промчалось в мозгу Джини, когда она явственно различила в глазах Сида вожделение. Похоже, гормоны взяли-таки верх над его рассудком!

Она мрачно усмехнулась.

— Ты так смотришь на меня, будто больше не считаешь дешевкой.

Сид с неохотой прервал визуальное исследование ее груди и поднял взгляд на лицо.

— Просто я уже вижу тебя без этих тряпок. Вообще без ничего. И такой ты мне нравишься. Ты больше не та девчонка, которую я по своей наивности оберегал от посягательств твоих подвыпивших приятелей, потому что считал девственницей. И которую сам даже пальцем не тронул в течение всего того времени, которое мы провели вместе. Сейчас я об этом жалею. Не нужно было быть таким щепетильным. Правда, нет худа без добра. Ты обладаешь опытом — и это хорошо. Именно такая любовница мне и нужна — чтобы исполняла каждую мою прихоть, любой каприз.

Глаза Сида мерцали страстью, однако на этот раз, как ни странно, на Джини произвели впечатление не они, а слова. Замечание Сида заставило ее задуматься.

Она спокойно относилась к тому, что в свои годы — а ей шел двадцать второй — до сих пор не лишилась невинности. Но сказать об этом Сиду не решалась. Причем не из-за стеснительности. Просто опасалась, что, разочаровавшись, он расторгнет их сделку — и что тогда будет с Кончитой?

В этом месте размышления Джини были прерваны. Сид погладил ее по щеке, затем медленно провел пальцами по горлу и двинулся вниз, к груди. Вскоре его теплая ладонь подхватила одну нежную выпуклость…

17

Джини замерла, не решаясь даже вздохнуть. Напряжение между ней и Сидом достигло предела. Казалось, в комнате потрескивает наэлектризованный воздух. Сердце Джини трепыхалось, как влетевшая в луч света ночная бабочка. Всем своим естеством она ощущала исходящую от Сида силу. И уверенность.

— Все, золотце, игры кончились, — хрипловато произнес он. — Больше я ждать не желаю. Ты станешь моей здесь и сейчас!

Внезапно Джини осознала, что и сама не может дождаться, когда это произойдет. Даже смущение, охватившее ее при этой мысли, было не в состоянии противостоять наплыву желания. Исходящее от ладони Сида тепло проникло под кожу, разлилось по телу, а затем перетекло вниз и сосредоточилось в самом центре женского естества Джини, и она сейчас с трепетом ощущала его медленно усиливающуюся пульсацию.

Сид властно придвинул Джини к себе, сразу словно окутав своими ароматами, в которых запах его любимого одеколона сочетался с чем-то не имеющим названия, но подчеркнуто мужским. Ноздри Джини едва заметно расширились, и она на миг зажмурилась, охваченная странноватым для данной ситуации, но чудесным ощущением — будто вернулась домой.

В следующую минуту она затрепетала под напором всплеска чувственности. И тут, удивительным образом угадав момент, Сид прильнул к ее губам.

Джини почудилось, будто ее окутанное негой сердце остановилось. Но спустя секунду оно забилось как сумасшедшее.

Когда жадный и жаркий поцелуй завершился, Сид сдавленно, слегка задыхаясь, произнес:

— Неужели тебе не нравится?

Джини открыла глаза, но не сразу пришла в себя, некоторое время комната плыла у нее перед глазами. Ее ошеломили две вещи: поцелуй и то, как сильно ей хотелось нового.

— Насмехаться нечестно… — пролепетала она, почти не осознавая, что говорит.

Сид удивленно поднял брови и внимательно вгляделся в ее лицо. Затем в его взгляде промелькнула какая-то мысль, и он улыбнулся.

— Я и не думал насмехаться, спросил абсолютно серьезно. Мне даже в голову не могло прийти, что ты воспримешь мои слова таким странным образом.

Джини вслушивалась в бархатистые нотки его голоса, ощущала отклик своего организма, и у нее невольно создавалось впечатление, что ее тело не принадлежит ей, а словно живет собственной жизнью. И испытывает собственные желания. В данный момент ему хотелось слиться воедино с телом Сида.

И вновь он то ли угадал, то ли почувствовал, чего она хочет, потому что взял ее лицо в ладони и припал ко рту.

Не в силах противиться идущим откуда-то снизу, из глубины тела, мощным чувственным импульсам, Джини поднялась на цыпочки и обвила шею Сида руками. У того вырвался сдавленный стон, и он углубил поцелуй. А потом вдруг подхватил Джини, как тогда, в офисе, за лифтом, и на что-то усадил — позже выяснилось, что на стоявшую у стенки тумбу наподобие тех, которые предназначены для телевизора, — и в ту же минуту еще глубже проник языком между ее зубов.

Она тоже беспомощно застонала и потянулась было к нему, но потом вдруг напряглась и отстранилась.

— Что ты делаешь? Зачем? — отрывисто слетело с ее раскрасневшихся после поцелуя губ.

Сид кривовато усмехнулся, его синие глаза казались затянутыми поволокой желания.

— Так удобнее…

Джини хотела сказать что-то еще, но Сид погрузил пальцы в гущу ее черных шелковистых кудрей, другой рукой уверенно раздвинул колени и протиснулся между них. Нечего и говорить, что это положение было гораздо более интимным, чем когда оба они стояли. Сейчас Джини будто обнимала Сида ногами, что делало ее беззащитной перед любыми его действиями. Она вдруг остро ощутила свою слабость и испугалась. Даже пламя страсти было не в состоянии поглотить страх, возникший при мысли, что Сид начинает действовать все более целенаправленно.

— Сид! — встревожено воскликнула она.

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Да?

— Не нужно…

Тот слегка нахмурился.

— То есть как? У нас договор, не забывай.

— Да, но… — Джини все никак не могла справиться с участившимся дыханием. — Не на тумбочке же нам… э-э… — Она умолкла, не зная, как закончить фразу.

На лицо Сида вдруг словно опустился занавес. Глаза будто утратили выражение.

Но, даже понимая, почему потускнел его взгляд, Джини не хотела поддаваться.

— На тумбочке я ничего делать не стану! — с вызовом произнесла она. — К твоему сведению, со мной еще никто не обращался так бесцеремонно!

— Неужели? — мрачно усмехнулся Сид, отодвигаясь.

Воспользовавшись этим, Джини поспешно сдвинула ноги и спрыгнула на пол.

— Представь себе! — Желание не покинуло ее, но словно в противовес ему взметнулось возмущение. — Предупреждаю, есть вещи, которыми я не стану заниматься ни при каких обстоятельствах.

— Так… — Сид провел ладонью по лицу. — Картина проясняется. Хотя, честно говоря, я не понимаю, что особенного в том, чем мы только что занимались. Может, объяснишь?

Джини слегка растерялась. Нужно было выдвинуть твердый аргумент, но в голове у нее все перемешалось настолько, что трудно было подобрать нужные слова.

— Мне это не нравится, — наконец произнесла она.

— То есть ты человек консервативный и приключения тебе не по душе.

Джини нервно дернула плечом.

— Я знаю одно: закутки за лифтами, тумбочки, столы, парковые скамейки и прочее в том же духе меня не привлекает.

Закончив говорить, она поймала себя на том, что машинально пытается сдвинуть пониже куцый топик, разумеется без всякого успеха.

Наблюдая за ее действиями, Сид медленно произнес:

— За лифтом у нас получилось не так уж плохо. А сейчас ты как-то неправильно все поняла. Я не собирался заниматься с тобой сексом на этой тумбе.

Зачем же ты меня на нее усадил? — промелькнуло в мозгу Джини.

Не глядя на Сида, она пробормотала:

— Я пока не научилась читать мысли. И потом, я ничего такого от тебя не ожидала…

— Какого «такого»? Я не набрасываюсь на женщин, как троглодит. К твоему сведению, период взаимных ласк мне порой даже более интересен, чем стадия чистой физиологии. Впрочем, о чем мы говорим! Чем болтать попусту, давай лучше сразу определимся с тем, где можно заниматься сексом, а где нет.

Джини подняла взгляд, но лишь на мгновение. Ей было очень неловко обсуждать подобные темы, а уж с Сидом особенно.

— Что тут определяться. Где все люди, там и мы…

Сид насмешливо прищурился.

— А где, по-твоему, все люди занимаются сексом?

— Где, где… В постели!

У Сида вырвался вздох досады.

— Так и знал… Хотя, должен заметить, от тебя мне слышать это странно. Мой отец упоминал, что вы с ним резвились в его кабинете прямо на ковре.

Джини вздрогнула.

Дьявол, чего только не сочинил обо мне Брюс Дженнингс! — промчалось в ее голове.

— Ну да ладно, — продолжил Сид. — Допускаю, что за минувшие три года твои привычки изменились. Поведай же мне, что тебе еще не нравится. Предпочитаю выяснить это до того, как мы окажемся в постели. — Он вдруг коротко рассмеялся. — Вот дьявол! Еще ни с кем у меня такого не было, ни с одной женщиной!

Джини побледнела.

— Тебе весело?

— Какое там… Считай, что это нервный смех.

В другое время Джини, наверное, сама бы посмеялась, но сейчас до боли прикусила губу. Ее сексуальное невежество вылезло наружу как шило из мешка, поставив в дурацкое положение. Вероятно, Сид всего лишь хотел немного поиграть с ней в то, что называется эротическими играми, а она повела себя как последняя идиотка…

Размышления Джини были прерваны мелодией сотового телефона. Чертыхнувшись сквозь зубы, Сид взял его и ответил.

Джини к разговору не прислушивалась, насторожилась лишь в конце, когда Сид хмуро произнес:

— Хорошо, папа, если ты настаиваешь, приеду. — Завершив беседу, он пробормотал: — Что за день выдался! — Он с минуту постоял, что-то обдумывая, потом повернулся к притихшей Джини. — Не знаю, что там стряслось, но отец срочно вызывает меня к себе, в город.

— Разве он живет не здесь рядом, на вилле Вайн-хаус? — сорвалось с языка Джини.

— Обычно да, но сейчас он находится в своей городской квартире. — Внезапно Сид прищурился. — Постой, а откуда ты знаешь, где живет мой отец?

Теперь настала очередь выругаться Джини, правда сделала она это про себя. Сид продолжал сверлить ее взглядом, но она молчала. Не выдавать же его секретаршу! Чего доброго, уволит бедняжку, ему это ничего не стоит.

— Не желаешь отвечать? — сухо произнес Сид. — Впрочем, что я спрашиваю! Ведь ты шпионка, тебе не привыкать добывать информацию.

— Ошибаешься… — хмуро начала было Джини.

Однако Сид прервал ее:

— Речь сейчас не об этом. Ситуация меняется: мне придется съездить к отцу, а ты останешься здесь и будешь ждать меня. Сейчас я покажу тебе свою спальню, можешь устроиться на ночь там, потому что сам я вернусь, скорее всего, утром. А днем мы вылетим во Флориду. Поняла?

Джини молча кивнула. Тогда Сид шагнул к ней, взял за подбородок и посмотрел в глаза.

— И попробуй только улизнуть! Если, вернувшись, я не застану тебя здесь, Кончите не поздоровится!

Это Джини понимала и без дополнительных разъяснений.

— Послушай, — вдруг произнесла она, озаренная неожиданно пришедшей в голову мыслью, — если ты все равно будешь завтра в городе, то почему бы тебе не выполнить свою часть нашего соглашения и не заглянуть в полицию? Уверена, ты с легкостью убедишь следователя в том, что к делу об угоне автомобиля Кончита непричастна. А уж после этого… полетим во Флориду.

Когда Джини закончила говорить, ей показалось, что во взгляде Сида промелькнуло какое-то странное выражение, но значение его в тот момент осталось для нее загадкой.

— Хорошо, — отрывисто произнес Сид, — постараюсь.

Она не улизнула из виллы Коузи-лодж, дождалась Сида. Правда, вернулся он не утром, а после полудня и был задумчив. Сказал, что дело Кончиты улажено. Позже они вылетели во Флориду, на виллу, находящуюся в окрестностях Уэст-Палм-Бич.

Там Джини все-таки призналась Сиду, что он ошибается на ее счет, что у нее отсутствует постельный опыт и, более того, она до сих пор ни разу не была близка с мужчиной.

Произошло это после ужина, а вернее, вместо такового, потому что оба, взбудораженные предвкушением грядущей ночи, утратили аппетит.

Когда Сид раздевал ее в спальне, Джини произнесла с нотками отчаяния в голосе:

— Ты заблуждаешься на мой счет, я совсем не та, кто тебе нужен. Лучше отпусти меня домой!

— Что значит — не та? — спросил Сид, покрывая поцелуями ее горло и одновременно расстегивая пуговицу и молнию на тех же шортах, в которых она приехала к нему вчера — другой одежды, кроме халатика, у нее с собой не было.

— Ты сказал, что хочешь иметь опытную любовницу, а я… ничего не умею.

— Вот как? Очень интересно… — пробормотал Сид, принимаясь стаскивать с нее шорты.

— Сид! — воскликнула она, впившись пальцами в его плечи. — Ты меня не слушаешь! Я… девственница.

Он хрипловато рассмеялся.

— Блеск! Если бы ты знала, как меня распаляет твоя ложь!

— Но это правда! — воскликнула Джини.

Он взглянул в ее карие, но сейчас почти черные из-за расширившихся зрачков глаза.

— А вот сейчас и проверим! Девственница… С такой-то внешностью! Мой отец сказал…

Джини застонала. Снова отец! Нет, убеждать Сида бесполезно. Что ж, пусть проверит…

Смирившись с неизбежным, Джини позволила полностью раздеть себя и вскоре оказалась с Сидом в постели. Потом потекли тягучие, наполненные интимными и одновременно очень откровенными ласками минуты блаженства. Всецело отдавшись им, Джини даже забыла о произошедшем только что разговоре. Ее пожирала страсть, она вся пылала, видела и чувствовала только Сида, все остальное словно перестало существовать. И потом, разве не об этом она всегда мечтала? Ей не нужен никакой другой любовник, кроме Сида. Пусть он станет ее первым мужчиной. И последним.

— Как долго я этого ждал, — сдавленно произнес он, накрывая ее своим сильным стройным телом.

И сердце Джини замерло от счастья.

— Это должно было произойти еще три года назад, — добавил Сид. — Но сейчас я не хочу ни о чем таком думать…

Джини могла бы сказать о себе то же самое.

— Хочу, чтобы ты пылала в моих объятиях…

— Ты уже этого добился, — прерывисто прошептала она.

У Сида вырвался похожий на скрежет смешок.

— Что ты, я только начинаю!

Он крепко обнял Джини… но в следующую минуту неожиданно отстранился, тихо выругался и встал.

Джини с удивлением наблюдала, как он в полумраке ищет что-то в ящичке тумбочки. Потом он сердито захлопнул дверцу, немного подумал и повернулся к Джини.

— Ты как, в порядке?

Она не совсем поняла, что он имеет в виду — от силы снедавшего ее желания у нее мутился рассудок, — но кивнула.

— Да, все хорошо.

В ту же секунду Сид вернулся к ней.

— Ох какая ты молодчина!

Его сотрясала дрожь нетерпения. Впрочем, с Джини происходило то же самое. Они слились в поцелуе…

Затем случилось то, чего Джини и ждала, и боялась. Сид властно налег на нее, и она вскрикнула от боли. Сид замер, изумленно глядя не нее сверху вниз.

— Дьявол меня побери! — слетело с его губ. — Значит, это правда?

Было видно, что он потрясен. Теперь не осталось сомнений: Джини не лгала.

— Ох, только не останавливайся! — простонала она. — Я… хочу тебя…

— А я — тебя, — донеслось в ответ. — Боюсь, что не смогу остановиться, даже если очень постараюсь!

Вновь заключив Джини в объятия — на этот раз с удивительной нежностью, — Сид осторожно вошел в нее. Она застонала, но боль быстро прошла и началось наслаждение…

Жаль, что все так быстро и безобразно кончилось, с горечью думала Джини, прислушиваясь к звукам, проникавшим в беседку сквозь шум бьющего по листве плюща дождя.

Ей все время чудились шаги. Она догадывалась, что Сид отправится ее искать, и одновременно хотела и не хотела этого. Он слишком сильно оскорбил ее подозрением, будто она нарочно все так устроила, чтобы забеременеть.

Сверкнула молния… и Джини почти взвизгнула, увидев у входа в беседку мужской силуэт. В следующую минуту она поняла, что это Сид, и встала со скамейки.

— Вот ты где! — крикнул он, делая шаг вперед.

Грянул гром.

— Сумасшедшая, куда ты удрала?! — гневно произнес Сид. И вдруг шлепнул Джини по щеке.

Она отшатнулась. Ей не было больно, но сам факт удара привел ее в бешенство. Не помня себя, она размахнулась и влепила Сиду пощечину, затем сразу же вторую.

— Никогда, слышишь, ты, мерзавец, никогда не смей меня бить!

Она занесла руку в третий раз, но Сид крепко схватил ее за запястье.

— С тебя шкуру спустить мало! Идиотка! Я уже не знал, что и думать! Ну-ка идем…

Он поволок упиравшуюся и брыкавшуюся Джини по саду к дому, притащил в спальню и швырнул на кровать. Она тут же попыталась подняться, но он придавил ее собственным телом.

— Ну нет, золотце, ничего не выйдет! Больше я не дам тебе буянить!

Прорычав это, Сид впился в губы Джини поцелуем, а еще через мгновение вошел в нее, и она сдавленно застонала от острого наслаждения…

Они не размыкали объятий почти до самого утра. Наконец обессиленные откинулись на подушки. Вскоре Джини услышала размеренное дыхание и поняла, что Сид уснул.

Самой ей вздремнуть так и не удалось. Она долго лежала, глядя в темноту, и все думала, думала…

Когда небо начало светлеть, она тихо встала, наскоро привела себя в порядок, оделась, захватила свою сумку и выскользнула из виллы.

Ей нужно было спешить, она хотела опередить Сида.

Джини удалось быстро вылететь из Флориды в Хьюстон, оттуда она отправилась в Бомонт. К счастью, люди Сида еще не побывали в ее квартире. Джини поспешно собрала вещи, оставила плату за жилье на столе и ушла. Вскоре она смешалась с шагавшими по тротуару прохожими.

Сейчас ей нужно было лишь одно: исчезнуть, не оставив никаких следов.

Чтобы Сид ее не нашел. Никогда.

Квартирка в Норфолке была даже уютнее, чем та, которую Джини арендовала в Бомонте. Кроме того, из окон был виден океан.

За минувшие с момента переезда полтора месяца Джини обжилась здесь и чувствовала себя, можно сказать, хорошо. Почти. Работала в местном отделении службы социальной помощи, и, если бы не воспоминания, все было бы просто замечательно.

Мысли о Сиде, обо всем, что между ними случилось, обида — все это играло роль туч, застилавших горизонты Джини. И еще она тревожилась о Кончите, но, сказать правду, гораздо меньше, чем прежде. Все-таки, что ни говори, Сид бизнесмен, человек дела. Если он что-то обещает, этому можно верить.

Но точно Джини ничего не знала. Сама никому в Хьюстон не звонила, а с ней связаться не могли, потому что она вставила в свой мобильник новый чип, соответственно сменив номер телефона.

Правда, позавчера все-таки не выдержала, поговорила с Кончитой, но не с собственного сотового, а из таксофона — не хотела, чтобы стал известен ее новый телефонный номер. Поводом для беседы стал день рождения Кончиты. Той исполнилось сорок два года.

Кончита сказала, что у нее все хорошо, но тут же перевела разговор на саму Джини. Выспрашивала, что случилось, куда та исчезла и что вообще значит вся эта таинственность. Джини пообещала когда-нибудь посвятить Кончиту в детали предшествовавшей ее исчезновению истории, а пока заверила, что у нее все хорошо. К сожалению, не обошлось без досадной промашки — увлекшись, Джини произнесла слово Норфолк. К счастью, Кончита никак на это не отреагировала, из чего можно было сделать вывод, что важная информация прошла мимо нее.

Подобной иллюзией Джини тешилась весь минувший день и большую часть нынешнего, ровно до того момента, когда в ответ на звонок у входной двери отперла ее и увидела на пороге… Сида.

— Дьявол! — вырвалось у нее за мгновение до того, как она попыталась захлопнуть дверь.

Но ее намерение таковым и осталось — момент был упущен.

— Нет, это всего лишь я, — произнес Сид, силой внедряясь в маленькую прихожую. — Здравствуй, дорогая!

— Что тебе нужно?! — сердито воскликнула Джини. — Как ты узнал, где я нахожусь?! — Не успев задать второй вопрос, она все поняла и с ее уст слетело: — Кончита…

— Правильно, — кивнул Сид, внимательно оглядывая ее с головы до ног. — Если не хочешь, чтобы тебя нашли, не нужно звонить родне. А если уж звонишь, не сообщай, чего не следует. Что же касается цели моего визита, то она вполне невинна и даже приятна: мой отец Брюс приглашает тебя на свадьбу.

Джини недоуменно моргнула: появление Сида застало ее врасплох, а тут еще Брюс и какое-то приглашение. Вопроса, как Сид выяснил ее адрес, у Джини не возникло. С его-то связями и возможностями…

— На какую еще свадьбу? — хмуро произнесла она.

— На свою. Брюс женится и хочет видеть тебя среди приглашенных на церемонию.

— Это еще что за блажь? — хмыкнула Джини. — Наверное, ты все врешь, только не пойму зачем. Но я никогда не поверю, что Брюсу есть дело до какой-то давно уволенной сотрудницы, да еще… шпионки.

— А… видишь ли, я теперь все знаю — Брюс признался.

— В чем? — Джини раздражало то, что Сид говорит загадками.

— Во всем, — ответил он. — Сомнения возникли у меня еще тогда, когда выяснилось, что ты девственница. Иными словами, три года назад ты не могла спать с Брюсом, как он утверждал.

— Ты сообразителен! — невесело усмехнулась Джини.

Сид ничуть не смутился.

— Знаю. А когда там, во Флориде, ты сбежала от меня второй раз, я сопоставил факт твоей невинности с тем, что сказал мне Брюс накануне, когда я ездил к нему в хьюстонскую квартиру, и у меня возникло множество вопросов. Поэтому я вернулся в Хьюстон и вновь отправился к Брюсу… Словом, теперь я знаю, что шпионкой ты никогда не была.

Джини пожала плечами.

— А сколько раз я тебе об этом говорила?

— Да, солнышко, да, согласен, мне следовало прислушаться к твоим словам.

Сид сделал к ней движение, но она отступила на шаг назад.

— Допустим, ты все выяснил, но… что это за чушь со свадьбой Брюса?

Он покачал головой.

— Не чушь, а чистая правда, Брюс действительно женится. Кстати, его невеста тоже приглашает тебя на торжество.

— О боже мой! — закатила Джини глаза к потолку. — Ей-то что за радость видеть меня? Мы даже незнакомы!

Сид хитро блеснул взором.

— Ошибаешься, дорогая. Знакомы, и даже очень давно. На твоем месте я бы поинтересовался, на ком женится Брюс.

— На ком? — механически повторила Джини.

Пристально глядя на нее, Сид произнес:

— На Кончите.

— На ком?!

Он улыбнулся.

— Ты не ослышалась.

Джини разинула рот.

— Но… как это может быть?

— О, тут такая история, что можно фильм снимать! Оказывается, у Брюса с Кончитой, еще когда мы жили на одной улице, вспыхнул роман. Но оба были людьми семейными, свои чувства им приходилось скрывать, поэтому…

Джини ошеломленно уставилась на Сида.

— Роман?

— Представь себе!

Ее брови сошлись у переносицы. Не верилось, что речь идет о той самой Кончите, которая всегда стояла на страже законов морали. А ее, Джини, воспитывала в строгости.

— Так вот почему мой отец ушел из компании твоего отца…

— Похоже, что так.

— И вот почему Брюс устроил Кончиту к себе на фирму, когда ту уволили из полиции.

— Правильно, — кивнул Сид. — И вот сейчас, после истории с угоном автомобиля со склада, когда перед Кончитой замаячила угроза оказаться за решеткой…

— Лучше скажи, когда ты начал преследовать ее! — гневно сверкнула Джини взором.

Сид поморщился.

— Неважно, как это назвать. Словом, Кончита позвонила Брюсу, попросила помощи, и тот вызвал меня к себе в хьюстонскую квартиру. По сути, в тот день и ты, и Брюс требовали от меня одного и того же.

Джини быстро взглянула на него.

— Выходит, ты уладил бы вопрос Кончиты в любом случае?

Он уклончиво улыбнулся.

— Ну, обычно я выполняю просьбы отца.

— В таком случае зачем тебе понадобилось настаивать на условиях заключенной между нами сделки?

Сид незаметно двинулся вперед.

— Не понимаешь? Потому что я… хотел тебя.

— Всего-то. — Джини прикусила губу. — И даже не сказал мне, о чем говорил с Брюсом!

— Ну да! Чтобы ты тут же повернулась и ушла?

Тут мысли Джини потекли в ином направлении.

— Все равно мне кое-что непонятно. Почему Брюс так поступил со мной три года назад? Уволил, оболгал…

Сид вздохнул.

— Он объясняет это тем, что испугался за меня. Сам всю жизнь не мог избавиться от чувств к Кончите и побоялся, что и меня ждет та же участь — я увязну в любви к тебе.

Уж какая там любовь! — вспыхнуло в мозгу Джини.

— Я не оправдываю Брюса, он поступил нечестно…

— Подло, — поправила его Джини.

— Ну… да. Но теперь этому хотя бы есть объяснение. Сейчас Брюс раскаивается, просит у тебя прощения и приглашает на свадьбу.

— Когда это у них с Кончитой все решилось… — пробормотала Джини. — А впрочем…

— Что ж, сейчас они оба свободны, любят друг друга по-прежнему, так что все логично. — Сид осторожно приблизился к Джини еще на шаг. — Что касается брачной церемонии, то тебе так или иначе придется в ней участвовать… в качестве невесты.

Джини вздрогнула. Снова какой-то бред!

— Невесты?!

— Моей, — тихо пояснил Сид.

Тут она все поняла, и у нее вырвался горький смешок.

— А-а… ясно…

— Мы с Брюсом и Кончитой обсудили этот вопрос и пришли к заключению, что обе свадьбы нужно объединить. Все уже готово, церемония назначена на эту субботу. Осталось лишь купить тебе платье.

И получить мое согласие, мрачно подумала Джини. Затем, медленно качая головой, произнесла:

— Тебе не нужно на мне жениться. И содержать меня двадцать лет не надо. Я не беременна. Можешь успокоиться, та ночь обошлась без последствий.

Сид на миг плотно сжал губы, но тут же улыбнулся.

— Понятно. Что ж, я надеюсь вскоре исправить положение. Мы с тобой обязательно обзаведемся малышом, обещаю!

Она отвернулась.

— Сид, шутки здесь ни к чему. Я не выйду за тебя.

Сид взял ее за плечи.

— Почему?

У нее вырвался прерывистый вздох.

— Мы с тобой не пара.

— Что значит… Брюс с Кончитой пара, а мы нет?

— При чем здесь Брюс с Кончитой! Ты не обязан жениться на мне только потому, что твой отец женится на моей матери.

Сид стиснул ее плечи.

— Но я женюсь не поэтому!

— Нет? А почему?

— Боже правый, неужели тебе до сих пор не ясно? Я люблю тебя!

Джини замерла, глядя на него во все глаза.

— Любишь?!

— И уже давно! Много лет. Потому и заключил с тобой ту дурацкую сделку — боялся, что иначе ты не станешь моей…

Она провела языком по мгновенно пересохшим губам.

— Но я все равно… стала бы твоей. Потому что тоже люблю тебя. И тоже много лет…

Несколько мгновений Сид вглядывался в ее глаза, потом тихо выругался.

— Дьявол, какие же мы оба дураки! Так легко дали обвести себя вокруг пальца… — Он порывисто прижал Джини к груди. — Но теперь все, конец, больше я тебя никуда не отпущу!

— А я и не уйду, — пошептала она, поднимая лицо.

Сид уже склонялся над ней, чтобы прильнуть к губам…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лаура Дэниелз
В памяти храня

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17