Яков Бен Бирсави

Карлос Кастанеда. Утраченные лекции. Охота за Силой. Путь Собаки

ОТ АВТОРА

Заканчивая книгу «Продвижение к Силе», я был уверен, что она станет моим первым и последним литературным опытом, единственной целью которого было разрушить образ последователя Кастанеды. Образ, который жестко фиксировал мою личную историю и (как мне казалось тогда) мешал продолжать свободное, ни к чему не обязывающее путешествие по миру индейской магии. Но книга эта, предназначенная узкому кругу лиц, имела неожиданный резонанс. С одной стороны, случилось именно то, от чего я всеми силами пытался отбрыкаться: на меня не просто повесили ярлык ученика Карлоса. С немалым удивлением я читал в интернете, что мне, оказывается, удалось открыть новый, доселе неведомый аспект учения нагуалей. Но еще больше я был удивлен тому, что этот ярлык для меня не стал раз и навсегда закрепленным образом, которому я должен соответствовать. Он послужил указателем, поворотной точкой на пути моего магического познания. Магия, которую я считал лишь средством для достижения своих целей, в очередной раз поймала меня в свою ловушку. Я полагал, что она служит мне, но выяснилось, что служение, как и любовь, бывает только взаимным; а человек призван, по словам Апостола Павла, «оставаться должным никому ничем, кроме взаимной любви», Я добавлю — и взаимного служения. Литературный труд для меня — моя часть Служения, возвратный дар магии.

Служение. Это слово еще не раз будет употреблено в этой книге, ведь именно в нем и заключается второй путь, которым может идти маг.

Что я считаю нужным сказать в начале

История моего знакомства с доном Кастанедой подробно описана в книге «Продвижение к Силе». Я не хотел бы повторять ее; читателям, не видевшим этот текст, считаю нужным сообщить, что с Кастанедой я познакомился благодаря своему сокурснику (а ныне другу и компаньону) Теду Ловенталю. Именно Тед заинтересовал меня формами современного шаманизма, и он же протащил меня на десятидневный закрытый семинар, который Кастанеда проводил для студентов-антропологов в Йельском университете.

На семинар могли попасть немногие: первым из ограничений стали материальные возможности студентов. Стоил семинар недешево: по сотне долларов за занятие, тысяча за десять дней. Ловенталь в те времена не имел ничего, кроме мизерной стипендии, которой не всегда хватало на ежедневный обед. У меня же, напротив, был неплохой личный счет в банке. Хотя мои расходы и регламентировались рамками семейного устава (мой дед и отец были банкирами), я никогда не был расточителен, так что выделить на собственные нужды несколько тысяч долларов для меня не составляло большой проблемы. Я оплатил семинар себе и Теду. Второе ограничение Кастанеда установил на отборочном занятии, где отсеялась примерно треть всех желающих. В самом начале занятия Кастанеда попросил поднять руку тех, кто пришел к нему за Силой. Всем поднявшим руки он велел покинуть семинар. В их числе был и Тед Ловенталь. Затем спросил, кто не пришел за Силой, и тоже их выгнал. Я вышел из аудитории вместе с этой второй партией. Мы с Тедом были уверены, что таким образом Кастанеда отобрал нейтральных, а потому наиболее подготовленных к восприятию магических знаний студентов, но все оказалось наоборот. Оставшимся в аудитории Карлос прочитал довольно занудную лекцию. А те, кто покинул занятие в начале, разделились на две группы — именно с ними Кастанеда и проводил свои семинары. Мы с Тедом оказались в разных группах, которым доктор Кастанеда, в зависимости от собственного выбора семинаристов на первом занятии, давал разные пути магического познания. Нас — тех, кто не нуждался в Силе, он вел путем Волка — Мага, который уже обладает Силой, и все, что ему требуется — научиться этой Силой управлять. Этот путь описан в моей первой книге.

Другая группа, в которую попал Тед Ловенталь, изучала путь Собаки (или путь Койота). В чем он заключался, я узнал лишь спустя несколько лет после этого семинара, и причиной было то, что мне потребовалось время, чтобы осмыслить путь Волка — путь, которым шел я сам. Кастанеда запрещал делать записи на своих семинарах, мотивируя это тем, что знания должны отпечататься в памяти. Глубина отпечатка, по его словам, есть мера магического дарования. Но мы с Тедом все равно вели дневник, только писали в нем не на семинаре, а дома, сразу после очередного занятия.

Тед первым проявил интерес к моим записям; тому была причина, о которой я узнал позже. Взамен он предлагал мне прочитать его дневник; причем так настойчиво, что мне пришлось снять с него копию, лишь бы приятель от меня отстал. Листки эти провалялись у меня довольно долго, прежде чем я занялся ими. Но и прочитав их, я не сразу понял, почему Тед был так заинтересован в том, чтобы я узнал о пути Собаки, который изучала его группа. Когда же осознавание пришло ко мне, я сильно продвинулся в своих магических знаниях; собственно, с этого осознавания и начался мой индивидуальный путь Мага. Дело в том, что я был для Теда источником Силы, а он явился для меня одновременно и слугой, и инструктором, помогающим мне научиться этой Силой управлять. Наш тандем оказался столь удачным, что в короткое время нам удалось построить и развить совместный бизнес. Но, в отличие от меня, Тед никогда не думал, что достижение практического результата — единственный смысл занятия магией. В нашем общем бизнесе он видел лишь средство для прохождения магического пути.

Когда вышла моя первая книга, Тед сразу заявил о том, что это только начало. Я посмеялся тогда, но Ловенталь был абсолютно серьезен. Он вовсе не настаивал, чтобы я вновь взялся за перо, лишь сказал, что наш общий путь должен продолжиться в этом, либо прерваться совсем.

Спустя несколько месяцев после выхода книги я понял, что Ловенталь был прав. Мой путь мага пролегал через осмысление пережитого и изученного. Но осмысление это должно было произойти не внутри меня, а вовне — в тысячах, десятках тысяч других сознаний. Иного способа поместить в сознание других людей эту информацию и заставить размышлять над моим личным опытом, кроме как написать книгу, я не видел. Я также понял, что и Кастанеда использовал писательство в тех же целях; вот откуда такое изобилие его книг, повествующих, казалось бы, об одном и том же. Читатель, однако, не должен думать, что его единственное назначение — «переработка» знаний мага, которая лишь магу и нужна — в целях, трудно объяснимых на человеческом языке.

Глобальное свойство магического знания состоит в том, что каждый, кто так или иначе соприкасается с ним, становится Человеком Знания. Хотя бы на то короткое время, пока он держит книгу в руках. А тот, кто сумеет претворить информацию в действие, имеет все шансы стать Магом. Это удивительное свойство магии испытал, без сомнения, каждый, кто более или менее вдумчиво читал книги Карлоса Кастанеды и еще, пожалуй, нескольких других авторов, которым лично довелось пройти одну или несколько магических инициации.

Я посетил около десятка различных семинаров Кастанеды, и каждый из них мог бы стать поводом для написания книги (привычку вести дневник я не оставлял никогда). Но прежде чем вовлекать читателя в свой дальнейший опыт, я бы хотел дать наиболее полное представление о том первом семинаре. Тем более что без этого все дальнейшие описания будут однобокими.

* * *

За основу своей второй книги я взял записи Ловенталя, и, если быть честным, на обложке ее должно было стоять два имени — сначала имя Теда, а потом уже мое, и то в качестве составителя. Но Тед наотрез отказался называться автором: этот выбор обусловлен спецификой его магического пути — быть при Силе, но не вставать на место Силы.

Итак, опыт, описанный в этой книге, не пережит мною лично, тем не менее, он тесно смыкается с моим путем. Повествование идет от первого лица — от лица Теда; но в некоторых местах я посчитал нужным вставить кое-какие пояснения: семинар был рассчитан на людей с антропологическим образованием, и отдельные вещи, касающиеся истоков шаманской обрядности, могут быть непонятны неподготовленному читателю.

Хочу сказать также, что я не редактировал и вообще никак не поправлял текст — хотя это, возможно, и создаст определенные трудности для читателя. Дневниковые записи всегда обрывочны, и порой не имеют четких логических связей. Нужно учесть и то, что Тед вел дневник не во время семинара, а после него — поэтому все, сказанное Кастанедой, не является прямой речью.

Тед записывал так, как услышал и воспринял, так что все слова Кастанеды в дневнике пропущены сквозь призму его сознания. Тем не менее, вдумчивого читателя этот текст непременно захватит, ведь речь идет о вещах, касающихся самых глубин человеческой природы.

ДНЕВНИК ТЕДА ЛОВЕНТАЛЯ

Несколько слов от автора дневника

Когда мне было 15 лет, в моей жизни произошло событие, определившее мою дальнейшую судьбу. Я учился в колледже, и мой кузен, студент Оксфорда, взял меня с собой в этнологическую экспедицию в Австралию. Я мало что понимал тогда в верованиях и обрядах, все племена казались мне на одно лицо, а однообразные пляски и воинственные песни навевали откровенную скуку. Руководителем экспедиции был некто Билл Адаме, человек нерешительный и мягкотелый. Никто из членов экспедиции не воспринимал его как лидера, да и сам он никак не заявлял свои права на то, чтобы быть боссом. Садясь в автобус в аэропорту Сиднея, мы выглядели скорее группой разрозненных британских туристов, но никак не командой, объединенной общей целью. Все изменилось в тот вечер, когда мы прибыли в селение, где проживало одно из австралийских племен. Перемена, происшедшая с нашим руководителем (и с нами тоже) была разительной. Этот тщедушный, молчаливый и все время боящийся чего-то человек преобразился до неузнаваемости, как только мы вошли в деревню. Изменился его облик, взгляд, речь и поведение. В него словно вдохнули новую жизнь. Он стал воплощением мужественности, уверенности и — Знания. Особенное впечатление на меня произвело то, как приветствовал его вождь племени. Адамсу были оказаны почести, соответствующие королю. И хотя выражалось это в довольно примитивных формах, дух приветствий не оставлял сомнения в том, что наш руководитель является здесь лицом необыкновенным, и его приезд для племени — событие более чем значительное. Потом я узнал, что Адаме прошел все ступени инициации, принятые в культах австралийских племен, и аборигены считают его существом высшего порядка.

Это был важный урок для меня, хотя смысл и значение его я понял намного позже, когда начал знакомиться с работами Карлоса Кастанеды, в которых он описывал свои инициации в среде индейских магов. Я заинтересовался книгами Кастанеды на пике его популярности — именно она (а вовсе не его книги) и были причиной этого интереса. Я недоумевал, каким образом несостоявшийся ученый и весьма посредственный писатель мог вызвать такой ажиотаж, и даже преклонение в среде людей образованных, «белых воротничков». И лишь прочитав несколько его книг, я понял, что Кастанеда сделал себе имя не благодаря знаниям и таланту, а благодаря тому, что честно вел читателя от испытания к испытанию, таким образом, позволив ему самому почувствовать себя посвященным. А значит, выделиться из толпы безымянных и одиноких — так я думал тогда. Много лет спустя ко мне пришло осознание того, что читая об удивительных вещах, которые описывал Кастанеда, человек настолько тесно соприкасается с ними, что они входят в его жизнь и начинают активно менять ее. Он сам становится посвященным.

Познакомившись с Кастанедой лично, пройдя несколько его семинаров, я все больше убеждался в истинности своего открытия. Но к нему прибавилось еще одно: посвящая читателя, Кастанеда проходил следующую ступень посвящения, становясь получеловеком — полудухом, существом мифическим, окруженным туманом слухов и легенд, обладающим способностью менять и создавать миры.

Книги моего друга Якова Бен Бирсави, по сути, преследуют ту же цель. Это путь посвящения читателя и — через него — более высокого посвящения автора. И неважно, что опыт, описанный в этой книге, не принадлежит ему лично. События, которые мы переживаем в уме и воображении, в конечном итоге ничем не отличаются от того, что мы творим в так называемом реальном мире. А зачастую и превосходят его по своему влиянию на нашу судьбу.

Тед Ловенталъ

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Смысл символа. Градации служения Мага. Три ступени осознавания. Имя Силы

СМЫСЛ СИМВОЛА

Я очень надеялся, что на втором занятии (так как первое для меня не состоялось) Кастанеда объяснит свое вчерашнее поведение[1], все эти штучки — когда он внезапно появился на кафедре, словно чертик из табакерки, ну, и конечно, то, что добрую половину всех заплативших первую сотню он просто-напросто выгнал. Если сам не скажет, то хотя бы, как и всякая заезжая знаменитость, позволит нам задавать вопросы или писать записочки.

Но Кастанеда выкинул другой номер. Первое, что мы заметили, войдя в лекционный зал — разбросанные по всему полу кости — сырые, и, судя по размеру, говяжьи. Кое-какие были отчищены от мяса, но на большинстве болтались махры красной плоти. Зрелище было отвратительным. В аудитории стоял тяжелый запах лежалого мяса.

Сам Кастанеда — подтянутый, гладко выбритый, в белой рубашке — сидел за кафедрой, прямой, как стрела, и деловитый, как профессор. Он поздоровался с нами, словно мы пришли на обычную лекцию, и предложил садиться.

— Куда? — раздалось сразу несколько недоуменных голосов.

— Туда, где вам будет удобнее. — Кастанеда произнес это мягким тоном гостеприимного хозяина.

— Но здесь нет стульев, и потом, эти кости…

— Ах, да, кости, — улыбнулся Кастанеда. — Можете выбрать себе одну. Или две. Но больше трех не советую — не справитесь.

— Но зачем они нам?..

— Источник энергии. Сила.

От этого объяснения понятней не становилось.

— Вы имеете в виду… еда? — догадался кто-то из девушек.

— И еда тоже, — кивнул Карлос. — Но я больше говорю о чистой Силе. Впрочем, сейчас вы этого не поймете, так что просто выбирайте себе по косточке, и начнем занятие.

— Мы, пожав плечами, стали бродить между кучами костей, стараясь выбрать самые чистые. Я взял себе лопатку, на одной стороне которой оказался приличный кусок мяса. Лопатка лежала мясом вниз и сверху выглядела абсолютно чистой. Обнаружив мясо, я тут же пожалел о своем выборе и хотел было выбросить кость, чтобы найти другую, без мяса, но почувствовал на себе тяжелый взгляд. Я оглянулся — Кастанеда буквально сверлил меня глазами. Я так понял, что лопатку надо оставить себе.

Когда каждый из нас взял по косточке, в зал вошли две девушки-ассистентки Кастанеды, которых мы видели в первый день, и за две минуты убрали все остальное. На полу остались влажные кровянистые следы. Кастанеда велел нам сесть кругом, прямо на этот грязный пол. И чтобы показать, что это не просьба, а приказ, покинул кафедру и первым уселся на пол. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Кости мы положили перед собой, надеясь, что доктор объяснит нам их предназначение.

— Зачем они вам, поймете позже, — отрезал Кастанеда. — Воспринимайте пока эти кости как символ.

— Символ чего? — спросил Уилл, мой однокурсник, но ответа не последовало.

— И что, интересно, изображает этот символ? — хмыкнул я, повертев в руках лопатку с ошметком мяса.

— Вы Ловенталь? Антрополог? — Кастанеда сощурился, словно желая лучше разглядеть меня.

— Да. Антрополог, вернее, теолог, вернее… — я замялся, не зная, как поточнее определить суть своих занятий.

— Теолог! — воскликнул Кастанеда. — Тогда вам тем более должно быть известно, что символ НИЧЕГО не изображает.

После этих слов в аудитории наступила абсолютная тишина. Кастанеда обвел нас удивленным и, я бы сказал, растерянным взглядом.

— Ну что ж, — очень тихо сказал он спустя минуту, — придется начинать с самых азов. Впрочем, это даже к лучшему. Итак, символ в самом деле ничего не изображает, — голос его вновь стал крепким и уверенным…

* * *

— В древнем мире символом называлась дощечка, на которой писался какой-либо текст (впрочем, она могла быть и без текста). Эту дощечку два лица, по соглашению, разламывали пополам перед долгой разлукой, и каждый брал себе половину. Половинки дощечки означали связь сильнее кровного родства, и нередко передавались по наследству. Потомки владельцев символов также считались связанными, и никто не имел права отказать другому в ночлеге, еде или помощи. Символ ничего не изображал. Символ указывал на сущность связи, на ее неразрывность. Человек мог быть каким угодно злодеем, но символ обязывал его вести себя по отношению к тому, с кем он преломил символ, так, как подобает другу и брату. И к каждому, у кого потом этот символ оказался. Вот какой силой обладал символ. Он ничего не изображал, ибо, что может изображать дощечка, кроме дощечки?

Понимание этого смысла давно утрачено. Но это не значит, что его нет. Кость, которую вы взяли себе, связывает вас с чем-то или с кем-то, кого вы пока не знаете. Но этот символ дает вам право пользоваться покровительством и поддержкой того, с кем она вас связывает.

— Тогда почему вы дали нам кости, а не дощечки? — спрашивая это, Касси, красивая брюнетка с параллельного потока, изящно потянула носок туфли в сторону нашего наставника.

— Потому что хозяин отдает кости собакам, — подмигнул ей Кастанеда.

(Эта фраза вызвала у нас удивление: никто не думал, что на семинаре нам придется изображать собак, которых будут кормить костями!) Но Кастанеда тут же пояснил:

— При этом хозяин — не я, а ваша Сила. Та Сила, за которой вы сюда пришли. Вчера вы признали, что на мой семинар вас привел поиск Силы. Это значит, что ваш путь в магии — путь Собаки, или путь Служения Силе. Иногда его еще называют путем койота, но брухо предпочитают упоминать собаку, потому что койот — падальщик. В магии тоже можно быть падальщиком, то есть, питаться отбросами чужой силы. Но это самый примитивный, самый низкий путь. Собака служит осознанно, и Сила осознанно ее награждает.

Технически путь койота и путь собаки ничем, кроме этого, не отличаются друг от друга. Говоря образно, и койот, и собака могут грызть одну и ту же кость. Но койот ее украл, а собака — заслужила.

— Так что эти кости пока для вас символ; через несколько занятий я покажу вам, для чего они еще могут понадобиться. Сохраните их.

— Каким образом? — спросил кто-то из наших.

— Можете сварить и очистить от мяса. Есть это мясо не советую, так же, как и использовать бульон. Лучше отдайте это угощение какой-нибудь бездомной собаке. Или же соскребите мясо в сыром виде, и, опять же, отдайте собаке. Кость хорошо промойте и заморозьте.

— А сейчас что с ними делать? За несколько часов занятия они могут протухнуть.

— Не протухнут. — Кастанеда, кажется, был раздражен. — Вообще, мне не нравится, что мы двадцать минут потратили на выяснение того, что можно делать с костями. Пока забудьте о том, что это кости. Для вас это — символ, а значит, Предмет Силы; такие предметы ни протухнуть, ни истлеть не могут.

Я неслучайно начал это занятие с видимого, осязаемого и очень мощного символа. Символы для мага-Собаки — основной источник силы, потому что при помощи символов такой маг связывается со своей Силой-хозяином. Или Сила связывается с ним. В вашем магическом арсенале будет еще много символов. Некоторые из них появятся у вас на семинаре, другие вы будете получать в течение всей своей жизни.

Сегодня вы узнаете о символе, без которого путь Собаки невозможен. Этот символ — Имя.

— В любой традиции, религиозной или магической, Имя значит бесконечно много. Без Имени нет магии, а религия без Имени теряет основной канал связи с Богом.

— Призывание имени божества или духа — одна из сильнейших магических и религиозных практик. Тот, кто имеет видение Мага, способен видеть имя бога как светящийся центр, от которого идут лучи к тому, кто призывает его. Имя — самый высший и самый могущественный из всех символов, потому что оно непосредственно связано с его носителем. Вот почему любой человек, призвав имя божества в минуту радости или опасности, может получить мгновенную защиту или сияние благодати. Религия восстанавливает связи[2], а самый эффективный путь для этого — призывание имени.

И вот почему во всех серьезных религиях существует запрет на произнесение божественных имен в неподобающем месте и неподобающим образом.

— Есть такой запрет и в магии, и он даже более силен, чем в религии. Божество снисходит к людским слабостям, а духи, с которыми имеет дело магия, снисхождения не имеют. Если их призывает не человек Знания, они жестоко наказывают того, кто нарушил их покой. Впрочем, имена духов держатся в строгой тайне и открываются лишь посвященным после долгого периода обучения и череды опасных инициации.

Но и люди Знания не упоминают этих имен вне ритуала; вместо настоящих имен используются клички или прозвища. Имя нельзя путать с кличкой — в отличие от нее, имя имеет реальную связь с его обладателем. Кличка такой связи не имеет.

Самый сильный и важный символ для Собаки — ее Имя. То Имя, которое Сила ей дала.

Язык магии трудно переводим на человеческие языки, поэтому люди Знания ищут метафоры, чтобы облечь высший смысл в рамки принятых понятий. Сравнение мага с собакой — тоже метафора. И чтобы не было путаницы, я и говорю вам о том, что основным символом для мага-Собаки является Имя, а не кличка — ведь в реальной жизни человек дает собаке именно кличку.

У мага-Собаки тоже может быть кличка, прозвище, по которому его могут узнать другие маги. Но она по большому счету ничего не значит.

Имя связывает мага с его Силой. Знать Имя Силы Собаке необязательно, маг узнает его, только если Сила сама захочет открыться. Имя Силы отличается от простого человеческого имени. Очень часто магическое имя непроизносимо на человеческом языке, его даже услышать нельзя, можно только почувствовать.

То, что позовет вас по имени, и есть ваша Сила. Так вы узнаете ее, а она узнает вас.

Я не буду пускаться в долгие объяснения, как именно это должно происходить. Честно говоря, я и сам не знаю, уж очень разнятся способы. Свое магическое имя я узнал самым обыденным путем — кто-то в толпе окликнул меня, и я оглянулся, хотя меня не назвали «Карлос» или «Кастанеда», или «Карлито», или как-нибудь похоже. Тем не менее, я понял, что позвали именно меня, и я оглянулся. И тут же увидел свою Силу — на долю секунды. Затем этот человек извинился, сказав, что принял меня за другого. Он выглядел озадаченным — Сила использовала его, чтобы позвать меня, и тут же покинула. Он сам не понял, зачем меня окликнул.

ГРАДАЦИИ СЛУЖЕНИЯ МАГА

Сила — это хозяин и господин мага-Собаки. Только Сила знает его магическое имя, и только она имеет право звать мага по имени.

Маг-Собака занимает по отношению к своей Силе то же положение, что и собака по отношению к хозяину. Он полностью подчинен ей. Это слуга, сторож, игрушка — маг играет ту роль, которую навяжет ему Сила. Маг-Собака полностью зависит от Силы. Сила может сделать с ним все, что угодно — точно так же, как человек может делать все, что угодно со своей собакой. Отличие только одно: собака не выбирает хозяина, маг же сознательно выбирает Силу. Он добровольно становится слугой и служит Силе всю свою жизнь. А до тех пор, пока маг не захочет, чтобы Сила дала ему имя, он не подчиняется никому.

Вы должны решить сегодня, хотите ли вы идти по пути Собаки и служить своей Силе всю оставшуюся жизнь.

Пусть вас не смущает слово «слуга». У слуги — высокий статус. Это не унизительно, если вы служите честно. Силу обманывать нельзя. Сколько градаций служения, столько и градаций мага. Вы можете быть невольником на плантации Силы — в этом случае вы ничего не добьетесь для себя, но прибавите Силу в мире. Вы можете быть мудрым визирем при султане. Вы служите Силе, но фактически управляете ею. Выбрать свою градацию невозможно. Это зависит от ваших способностей и от того, сколько вы можете вместить.

Маг-Собака может быть воином, который завоевывает для Силы новые земли, или же официантом, обслуживающим Силу. Такой опыт у меня есть, я два года работал поваром на заправке.

Смертельно для мага-Собаки забыть о своем подчиненном и служебном положении относительно Силы. Как только он вообразит, что обладает Силой — все, он труп. Сила сметет его и не заметит.

Некоторые брухо считают путь Собаки высшим, потому что основан он на добровольном подчинении и служении Силе. Тот, кто из-за гордости не хочет служить, но хочет принимать вознаграждение, неизбежно скатывается к пути койота.

* * *

Сила — это хозяин и господин мага-Собаки. Силу обманывать нельзя. Нельзя требовать больше положенного, а положенное есть то, что Сила дает вам. Нельзя пытаться урвать больше. Надо довольствоваться тем, что вам дается. Я видел магов, все умение которых сводилось к какой-то одной вещи, довольно примитивной даже для новичков. Например, они умели отыскивать пейот — и только. Или видеть отдельных людей в образе светящихся шаров. Но пользоваться этим умением или видением им не было дано, и в течение десятков лет такие брухо не получали за свое служение ничего больше. Представьте, что вы отдаете всю энергию своей души за то, чтобы вместо человеческой фигуры вам представлялось светящееся яйцо! Это может вызвать эйфорию в первый раз. Но когда вы это видите десятилетиями, и не можете ничего поделать, даже выключить это видение, вас это начинает раздражать. От раздражения маг легко может сойти с пути Собаки и встать на путь Койота, то есть начать воровать Силу.

— А как можно воровать Силу, если ты видишь светящееся яйцо?

— Да очень просто. — Кастанеда повернулся к спросившему (кажется, это был Андрияки, грек из Салоник). — У двух разных людей свет никогда не бывает одинаков. Человек Силы светится ярче, у обывателя свет довольно тусклый. Маг-Койот может заводить дружбу с людьми Силы и получать от них энергию — в виде здоровья, денег, развлечений, славы… А можно по виду светящегося яйца определять болезни. Многие индейские целители именно так и поступают. Но маг-Собака никогда не будет делать этого, если ему не прикажет его Сила.

Главное в служении — не форсировать события, не стараться продвинуться по пути дальше, чем это вам велит Сила. Если вы пытаетесь получить какие-то знания самостоятельно, вы воруете Силу, вы становитесь Койотом, гадальщиком. Первая заповедь служащего мага — полное подчинение Силе. Это не означает отказа от собственной воли. Добровольное подчинение и есть проявление воли, причем для этого воля должна быть очень сильной: слишком велико искушение «поступить по-своему». Вот почему Служение — самый трудный путь.

Когда вы делаете первые шаги на пути Собаки, вы тоже можете оступиться и начать питаться падалью, как Койот. Некоторые из вас неизбежно это сделают, потому что Силе нужны и падальщики тоже. Они избавляют магов от избытка Силы. Избытком называют Силу, с которой маг не может справиться. Я вас прошу только об одном: если вы вступаете на путь Койота — делайте это осознанно. Потому что осознавание — краеугольный камень магии. Я намеренно говорю «осознавание», а не «осознание» — будьте внимательны к словам. Осознание — завершившийся процесс, осознавание же совершается здесь и сейчас. Во все дни и ночи вашей жизни. Так что если когда-либо вы вдруг не сможете побороть искушение использовать ваш дар, поддайтесь этому искушению, осознавая, что с вами происходит.

ПРАКТИКА ПЕРВОГО ДНЯ. ТРИ СТУПЕНИ ОСОЗНАВАНИЯ

Осознавание есть не что иное, как магическое внимание. Дон Хуан и дон Хенаро именно так его и называли. Надо сказать, я пережил немало неприятных моментов, пока эти двое учили меня осознаванию.

Перед тем, как я дам вам практику (а она очень проста), хочу, чтобы вы знали: осознавание — важнейший дар Силы. Он дается только магам. Если вы не умеете осознавать, вы не маг и никогда им не станете. Это — оружие, и весьма мощное оружие! Осознавание оградит вас от любых случайных неприятностей, приходящих извне. А о неслучайных осознавание вас предупредит задолго до того, как они произойдут.

На пути к осознаванию вам нужно пройти три ступени. Каждая из ступеней включает в себя множество магических практик, изучать которые маг может в течение всей своей жизни. Мы с вами пройдем лишь начальные практики каждой ступени.

Первая ступень — внимание к своему состоянию. И с этой ступенью связана первая практика, которой вы начнете заниматься прямо здесь. Она заключается в том, что вы на минуту прислушиваетесь к своему состоянию и подробно описываете его. Это очень просто, надо всего лишь честно сказать себе, что вы чувствуете и ощущаете — телесно, эмоционально и умственно. Приступайте.

* * *

По знаку Кастанеды мы закрыли глаза.

Я попытался прислушаться к своему состоянию, но ничего особенного не наблюдалось. От неудобного сидения на полу ноги затекли, немного болела спина. Пожалуй, это все, что относилось к телу. Эмоционально я не был ни возбужден, ни расстроен. Я бы определил свое состояние как равнодушие, впрочем, где-то внутри свербило легкое раздражение, злость на неловкую позу. Но я не мог различить, относится ли это к эмоциональным или телесным ощущением. Умственное свое состояние я бы назвал губкой, которая поглощает все, что говорит Кастанеда. Осмысление наступит позже, а пока что я старался запомнить как можно больше.

Минута пролетела, Кастанеда хлопнул в ладоши, дав понять, что практика закончена. Мы стали делиться своими ощущениями — они были примерно одинаковы у всех. Никто ничего особенного не почувствовал, и, честно говоря, мы не совсем поняли, что это упражнение дает.

— Все правильно, — кивнул Кастанеда. — Ничего «особенного» вы чувствовать и не должны. Более того, если при осознавании состояния вас охватывает эйфория, гнев или другое сильное чувство, практику следует тут же прекратить. Это либо означает, что ваша Сила близка, буквально рядом, или — что вероятнее всего — вы себе врете. И это очень плохо, это указывает на то, что, возможно, у вас нет магического дара. Но отступать не следует. Я прошел через это. Я много врал себе, хотя считал себя кристально честным человеком. Дон Хуан все время показывал мне, что я — лгун, и это меня бесило. Когда я начал практику осознавания состояний, меня бросало от любви до истерики, от страха, леденящего сердце, до полного равнодушия. Я был то готов взорваться от энергии, то чувствовал себя как выжатый лимон. Мои ощущения были слишком интенсивными или слишком блеклыми. Мне пришлось много потрудиться, прежде чем я сумел честно определять свое состояние. Так что это далеко не всегда показатель магической бездарности.

* * *

Когда вы приучите себя к осознаванию состояний, приступайте ко второй ступени — осознаванию действия.

Но эта практика выполняется только после того, как вы осознали свое состояние. Из осознавания состояния вы переходите к осознаванию действия. Это тоже просто. Сейчас покажу.

Кастанеда на несколько секунд закрыл глаза.

— Телесное состояние: готовность к действию. Душевно-эмоциональное: спокойствие, смешанное с тихой радостью. Умственное — состояние открытого потока, когда мысль извлекается из глубин памяти без всякого усилия. Из этого состояния я встану и обойду аудиторию.

Что он и сделал.

Если моя личная практика осознавания не произвела на меня (да и ни на кого из присутствующих) никакого впечатления, то сделанное Кастанедой было… грандиозно — другого слова я не нахожу. Объяснить это невозможно, описать и того труднее. Ведь Карлос не сделал ничего, просто сказал, что встанет и пройдется по комнате — и встал, и прошелся. Но я уверен: даже если бы он выкинул какой-нибудь фокус с исчезновением или левитацией, это не поразило бы нас больше, чем эти простые действия.

Я не знаю, в чем секрет, но в то короткое время, пока Кастанеда говорил и действовал, я вдруг почувствовал, что существую НА САМОМ ДЕЛЕ. Большего я сказать не могу, хотя мне бы очень хотелось проникнуть в суть этой тайны. Всю свою жизнь мы как будто спим, или уж, во всяком случае, бодрствуем где-то в других мирах — прошлом или будущем, а то и вообще в каком-то абстрактном пространстве-времени. Лишь изредка мы просыпаемся к настоящему, и всякий раз это связано с экстремальной ситуацией, когда у нас просто нет другого выхода, кроме как начать соображать и действовать прямо сейчас.

Кастанеда не создал для нас никакой из ряда вон выходящей ситуации. Он поставил нас лицом к лицу с реальностью. И то, что, оказывается, вот так запросто, можно не просто кожей — а всеми клетками тела, всеми чувствами и мыслями ощущать мир, существующий здесь и сейчас — переворачивало рассудок и очень пугало.

* * *

— Третья ступень осознавания — осознавание слушания. Это самая сложная ступень, доступная только Магу. Собственно, по тому, удастся ли вам пройти ее, или же нет, вы и определите, есть ли у вас магический дар.

Человек ВСЕГДА слушает поверхностно. Неважно, кого и что — себя, речь других людей, музыку или шум. Причина этой поверхностности — страх.

Мы можем слушать, но нам всегда страшно УСЛЫШАТЬ. Услышать — значит окунуться в реальность.

Друг друга мы слушаем невнимательно, потому что в словах другого — даже если он сочиняет — очень страшно услышать то, что происходит с ним на самом деле. Нам страшно услышать горе, но и чужая радость тоже пугает нас. Ведь услышать — значит отозваться на чужую реальность, значит — впустить этого человека в свою жизнь и позволить ему там остаться.

…Вообще, осознавание слушания приводит к тому, что вы начинаете слышать непроизнесенное. Собственно, это и называется — читать мысли. Почти у каждого человека есть кто-то, кого он слушает очень внимательно. Это может быть ребенок, друг или возлюбленный. И тогда появляется какая-то невидимая связь, вы вдруг начинаете предвидеть то, что он скажет или сделает, угадываете, что он хочет. Но то, что это доступно каждому, вовсе не означает, что каждый может стать магом. Потому что внимательное слушание обычного человека, приводящее к «чтению мыслей», происходит неосознанно. Это относится к области интуиции. И слишком часто смешано с любовью или привязанностью, а это не позволяет правильно трактовать то невысказанное, что вам удалось уловить благодаря внимательному слушанию.

— Еще меньше, чем другого, мы умеем слушать себя, и тоже по причине страха. То, что люди называют совестью, есть не что иное, как голос нашего настоящего существа, которое не врет. Этот голос говорит нам правду о самих себе, о нашем собственном состоянии, о пути, на котором мы находимся, и главное — о том, куда этот путь приведет. Вот потому мы и оказываемся там, где совсем не хочется оказаться. Истоки всех так называемых житейских проблем — в страхе, который мы испытываем перед голосом собственной сущности.

— Вдохновение — не что иное, как этот голос, а гений — тот, кому природой дано этот голос слышать и ему внимать.

— Технически практика осознавания слушания так же проста, как и осознавание состояния и осознавание действия. Но идет она вслед за двумя первыми. Сначала вы осознаете свои чувства и мысли, потом осознаете действие, и только затем — осознаете, что вы слышите в данную минуту. Приступайте.

Я снова закрыл глаза, стараясь уловить и определить свое состояние. Хотя я не чувствовал ничего, описывать это четко и коротко, как Кастанеда, у меня не получалось, я опять пустился в многословие. Осознавание действия тоже не очень-то удалось, все мое действие заключалось в том, чтобы сидеть и не двигаться. Кое-как проработав две первые ступени, я стал прислушиваться к окружающему пространству.

Сначала я не слышал ничего особенного: шорох сидящих рядом, шум далеких машин на улице (окна нашей аудитории выходили во двор, в помещении было довольно тихо). Но потом со мной начало происходить нечто странное. Нет, я не услышал никаких других звуков. Мое внутреннее состояние начало изменяться, и причем очень быстро, почти мгновенно. Меня бросало от любви к ненависти, от холодности к возмущению. Все происходило именно так, как описывал Кастанеда, когда рассказывал о своем опыте. Но то был опыт осознавания состояний, я же пытаюсь вслушаться. Если я слушаю, почему приходят не звуки, а эмоции?

Меня это так напугало, что я открыл глаза.

Мы стали делиться ощущениями. В этот раз они были разными у всех.

— Твой необычный опыт говорит о том, что ты очень близко подошел к тому, чтобы услышать собственное имя, — сказал Кастанеда, выслушав меня.

— От страха ты начал глушить звуки эмоциями. Но то, что это произошло — хороший знак. Твоя Сила где-то близко, она готова позвать тебя.

— Опыт Теда предвосхитил то, что я хотел вам сказать, — продолжал Карлос. — В конце каждого занятия вы будете получать задание. Задание этого дня заключается в том, что вы должны услышать свое Имя. Для этого надо войти в осознавание слушания. Я вовсе не рассчитываю, что каждому из вас удастся услышать свое Имя. Вероятнее всего, до завтрашнего дня никто из вас не будет его знать. На это порой уходят годы. А некоторые Маги слышат его только в момент смерти, потому что смерть и является их хозяином, их Силой.

Ваша задача — максимально приблизиться к слышанию Имени. О том, что вы на верном пути, вам подскажет ваше состояние. Когда оно начнет меняться непривычным для вас образом (хотя это вряд ли будет происходить так ярко, как сегодня это было у Теда), вы получите знак, что поймали волну Силы.

ЗАДАНИЕ ПЕРВОГО ДНЯ. Я ПОЛУЧАЮ ИМЯ И ВИЖУ СВОЮ СИЛУ, НО НЕ УЗНАЮ ЕЕ

Итак, мы получили задание и разбрелись восвояси.

От этого семинара я ожидал каких угодно странностей — и ожидания мои оправдываются.

В череде этих странностей было и то, что все шесть часов семинара я чувствовал себя бодрым и полным сил, но как только вошел в квартиру, силы покинули меня, словно кто-то открыл невидимый клапан, и из меня, как из надувного шарика, вышел весь воздух. Я добрел до своей комнаты и сразу же лег спать — первый день семинара вымотал меня полностью. Проспав четыре часа, я приступил к записям, хотя было велико искушение перехватить чего-нибудь и снова завалиться. Но надо было выполнить задание, а еще я понимал: если сегодня я не запишу все, что запомнил, я этого не сделаю никогда.

К счастью, кость, пролежавшая в тепле по меньшей мере 10 часов (6 часов на семинаре и 4 часа дома — я забыл ее достать из рюкзака и положить в морозилку), не испортилась. По-моему, мясо стало даже как будто свежее… Я подумал, что с ней сделать — сварить или заморозить, и решил все-таки сварить. Так легче будет отделять мясо, к тому же, вареная кость хранится лучше. Пока варилась кость, я записал все, что запомнил.

И стал думать, каким же образом я могу, сидя дома, услышать свое магическое имя. Четырехчасовой сон немного восстановил мои силы, но у меня не было никакого желания заниматься осознаванием состояний.

Я пошел на кухню посмотреть, в каком состоянии моя кость. Тыкая мясо вилкой, я попробовал осознать, что со мной происходит в данную минуту. Как всегда, мысли были многословны, но как только я пытался коротко описать, что со мной происходит, ум отвлекался на другие предметы.

Наконец я дошел до осознавания звуков. Несколько минут я не слышал ничего, кроме урчания кипящего бульона и пульсации собственного сердца. Затем со мной случилось нечто противоестественное.

Я услышал свое Имя.

Нет, услышал — совсем не то слово.

Оно бросилось на меня и сдавило в области шеи.

Как будто на меня надели ошейник.

Это было физическое ощущение боли и неудобства — но получил я это через слух.

Я чуть не упал, но вовремя успел опереться о стол. Голова моя звенела, и сквозь этот звон я услышал голос Якова:

— С тобой все в порядке?

Я поднял глаза и в дверном проеме увидел Силу. Свою Силу, которая набросила на меня Имя — так, как набрасывают петлю. Видение длилось меньше секунды, но образ Силы плотно впечатался в меня и тут же утонул в подсознании.

Звон в голове прошел. Я что-то ответил Якову, он снова что-то спросил, но нам обоим было не до разговоров. После семинара он выглядел смертельно уставшим. А мне надо было осмыслить происшедшее.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Запах Силы. Зачем нам магия? Выход из времени и пространства. Внутренний диалог. Снова осознавание

5:30 утра. Второй день семинара. Я не сплю с половины четвертого. Меня одолевают кошмары. Я все время слышу во сне свое магическое имя, и это причиняет мне страдание. Самое плохое в моем состоянии то, что я не могу определить природу этого страдания. Это не является физической болью, не похоже на одержимость или галлюцинацию. Я могу терпеть это, и оно не сводит меня с ума. Больше всего это похоже на то, как если бы меня заперли в очень тесной клетке. И меня не покидает ощущение, что назад дороги нет. Я чувствую себя изгнанником, которого заставили покинуть привычные места и поселиться в чужой, неведомой стране.

Я пишу эти строки, чтобы как-то осознать то, что произошло со мной вчерашним вечером. Я все время пытаюсь понять, откуда пришла моя Сила, и что это вообще. Яков мог бы кое-что рассказать мне: он видел меня в тот момент, когда Сила назвала мое имя. К несчастью, он после семинара тоже слишком устал, и вряд ли заметил что-то из ряда вон выходящее. Думаю, единственный человек, который может объяснить мне все — Кастанеда.

Я пришел в аудиторию пораньше, чтобы переговорить с Кастанедой. Мне очень не хотелось рассказывать то, что произошло, при всей группе. К моему неудовольствию, я увидел, что меня опередили. Ник и Тайра топтались у закрытой двери; во взгляде каждого из них я видел недоумение и злость. Я понял, что они тоже пережили нечто необычное, и хотят получить разъяснения Кастанеды.

Я спросил, кто последний — мне ответили, что Кастанеда сам зовет, кого считает нужным. Оказывается, он уже беседует с Касси.

Следующей была Тайра, потом ассистентка Карлоса вызвала меня.

Я шагнул внутрь и застыл на месте. Мне никогда не приходилось бывать здесь в такой ранний час. Комната была буквально пронизана солнечными лучами. Окна аудитории выходят во двор, и даже в ясный день здесь приходится включать свет. Я не думал, что сюда когда-либо заглядывает солнце. Оказывается, заглядывает — ранним утром, только этого никто не видит. Кастанеда сидел, повернувшись к окну, подставив лицо под лучи. Не глядя на меня, он сделал приглашающий жест.

— Я слышал свое Имя и видел Силу, — начал я. — И не знаю, что мне с этим делать. Имя постоянно звучит во мне, я не могу от него избавиться. Мне… больно.

— Тебе не больно, тебе просто неудобно, — голос его был спокоен, будто я не сказал ему ничего удивительного, — ты просто пока не привык. Магическое имя — как новое тело, которое имеет иную форму и предназначено для иных целей. Когда ты свыкнешься с ним и научишься им пользоваться, это не будет тебе доставлять ни малейшего неудобства. Наоборот, возможности твои вырастут, ты себя будешь чувствовать гораздо увереннее и сильнее.

— Как можно пользоваться своим Именем? — удивился я. — Я даже не могу выговорить его, потому что оно звучит не по-нашему. Я только приблизительно могу сказать, на что оно похоже, — и я приготовился воспроизвести тот набор звуков, который мне больше всего напоминало мое имя.

— СТОП, — уронил Кастанеда, резко повернувшись ко мне. — Ни при каких обстоятельствах ты не должен произносить свое Имя, даже нечто похожее на него. Если это случится, ты потеряешь связь со своей Силой.

— Может быть, так и стоит поступить? — обрадовался я. — У меня нет желания еще раз встречаться с Силой, я бы хотел вернуться к своему прежнему состоянию.

— Ты потеряешь связь с Силой, которая дала тебе Имя. И подчинишься тому человеку или существу, которому сообщил его. Сила мудра и не жестока. Она не будет пугать тебя или заставлять делать то, что противоречит твоему пути. Только она знает, что в данную минуту тебе нужнее всего, и как этого достичь наиболее безопасным образом. Другой человек или другая Сила просто поработят тебя. Если ты не хочешь становиться человеком Знания, Сила оставит тебя в покое — до тех пор, пока ты не будешь готов.

Гораздо важнее другое — что является твоей Силой, и какова ее природа. Ты узнал свое Имя, но не узнал Силу. Это большой просчет, хотя ты в нем не виноват. Имя оглушило тебя…

ЗАПАХ СИЛЫ

Второе занятие семинара началось с опроса. Кастанеда задавал каждому короткий вопрос, и на него надо было так же коротко ответить. Это касалось нашего вчерашнего задания. Меня удивило, что Карлос никого не спросил, удалось ли ему услышать Имя. (Хотя лично меня это обрадовало.)

— Что ты делал в момент осознавания? — таков был его вопрос ко мне.

— Варил бульон из кости, — мой ответ почему-то вызвал у группы приступ смеха. Кастанеда тоже улыбнулся.

— Я вчера говорил о подобиях и метафорах. Сегодняшняя наша практика тоже построена на подобии. Все знают, что у собак — отличный нюх. По едва уловимому запаху собака может найти человека, находящегося за десятки километров от нее. Маг-Собака тоже должен иметь совершенный нюх. Но если животное собака различает тысячи запахов, то маг-Собака должен различать только один запах. Запах своей Силы. — Кастанеда проговорил все это, глядя мне прямо в глаза, и я решил, что должен что-то ответить.

— Я с детства страдаю гайморитом и вряд ли сумею развить свой нюх не то что до совершенного, но хотя бы до приличного, — сказал я, и это снова рассмешило аудиторию, и снова Кастанеда смеялся вместе со всеми.

— Для того чтобы иметь магический нюх, можно быть вообще без носа, — ответил он, отсмеявшись. — Точно так же, как ваше магическое Имя не имеет звуковую природу, так и запах Силы не имеет никакого отношения к обонянию. Его можно почуять, но только не с помощью носа. И, тем не менее, запах Силы — не случайная метафора. Ощущение, которое маг испытывает, когда чует Силу, нельзя назвать ни слышанием, ни эмоцией.

Развить магический нюх можно с помощью практик осознавания.

ЗАЧЕМ НАМ МАГИЯ. ВЫХОД ИЗ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ

— Практики, которыми мы займемся с вами сегодня, относятся к ступени осознавания действий. Прежде чем приступить к самим практикам, я дам вам один вопрос. Именно — дам, а не задам. Этот вопрос вы должны ставить перед собой время от времени, и из суммы изменяющихся ответов и будет состоять настоящий ответ на него. А ваши ответы обязательно будут изменяться — в зависимости от вашего состояния, положения, образа мыслей в тот момент времени, когда вы себя об этом спросили. Вопрос в том, ЗАЧЕМ ВАМ СТАНОВИТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ ЗНАНИЯ? Или, если вам будет понятнее — зачем вы занялись магией? Повторяю, отвечать на него надо только самому себе.

— А вы на него ответили? — кокетливо спросила Касси, красотка с параллельного потока. (Вот уже второй день она пытается заигрывать с Кастанедой, и это всем действовало на нервы.)

— Ответил не раз, и продолжаю отвечать, — тон Карлоса был чересчур дружелюбным, и нам это снова не понравилось. Меня раздражало, что Кастанеда слишком приветлив с ней, хотя всей группе было ясно, за какой именно Силой она пришла на семинар. Касси из тех женщин, что, используя природную красоту, обвивают мужчину, как плющ, забирая у него все, до чего смогут дотянуться. Женщины типа Касси не делятся ничем. Я таких видел немало.

Словно читая мои мысли, Кастанеда посмотрел на меня и проговорил:

— Маг-Собака может сойти на путь Койота, и я уже сказал, что некоторые так и поступят. Мне нравится, что те из вас, кто решил стать гадальщиком, делают это осознанно. Не следует их осуждать за это: магии нужны падальщики. И магам тоже, — и он снова послал Касси дружелюбную улыбку.

* * *

— Зачем я стал человеком Знания? Да, я ответил на этот вопрос. В основном ответил — потому что путь, лежащий впереди, намного короче того, что я оставил позади. И я поделюсь с вами тем, что говорит мой опыт.

— Каким вообще образом обыватель, которому в жизни дороже всего собственный комфорт (а именно таким я и был в вашем возрасте) может загореться желанием искать то, о чем он и понятия не имеет? Хочу сказать, что для этого совершенно недостаточно знать о том, что существует магия, что существует Знание, которое выводит его за рамки его собственной жизни. Напротив, обыватель не хочет этого знать, потому что он стремится сделать эти рамки как можно прочнее, безопаснее, удобнее. Ему совершенно не хочется эти границы раздвигать, и уж тем более — выходить за них. Но и самый закоснелый обыватель время от времени впадает в противоречие, которое ставит его в тупик. С одной стороны, он ощущает себя крохотной частью большого мира, муравьем, которого мощь этого мира может раздавить походя, просто так, ни за что. Собственно, из-за этого ощущения своей малости он и стремится к укреплению собственного мирка, где чувствует себя в безопасности. А с другой стороны, к нему иногда приходит понимание (хотя и не осознавание), что его собственное существо больше не только им самим выстроенного рамочного мирка, но и того огромного мира, который каждую минуту грозит раздавить его, как букашку. Вот это-то противоречивое ощущение, это видение себя бесконечно малым и бесконечно большим одновременно и заставляет обывателя шевелиться. Из-за этого я стал искать людей Знания.

Знакомство с доном Хуаном помогло мне найти путь, в котором это противоречие разрешается, но сам для себя я его разрешил не сразу. Лишь пройдя половину своего пути, я понял: большой мир вокруг меня и маленький мир моего комфорта находятся в плену двух измерений — пространства и времени. Я же сам являюсь третьим измерением, и это третье измерение содержит такую глубину, которой не знают ни пространство, ни время. А главное — ни пространство, ни время не могут его заполнить.

Заполнить эту глубину может только Знание.

Я понял это довольно поздно, хотя дон Хуан с первой же нашей встречи буквально вдалбливал в мою голову эту прописную истину.

Когда понимание все же пришло ко мне, я и тогда не избежал заблуждений. Я наивно полагал, что мне удастся овладеть Знанием и заполнить свою глубину. И еще я думал, что дон Хуан уже достиг этого. Но достичь этого одному человеку не под силу. Потому и существуют линии магов — и лишь когда последний маг из своей линии замкнет ее золотым ключом, глубина и Знание точно совпадут. Я не знаю, что произойдет в этот момент. Маги других линий унесли эту тайну в иное измерение, а линия, которую продолжаю я, пока еще не закончена.

Чтобы Знание начало входить в вас, вам нужно открыть в себе эту глубину, почувствовать ее. Чувство глубины и магический нюх тесно связаны друг с другом. Ваша Сила — источник Знания, а почувствовать свою Силу вы сможете, только открыв в себе глубину. Если в вас открыта глубина, вы можете учуять Силу — подобно тому, как собака по запаху находит хозяина. Орган глубины — это орган обоняния мага.

Открыть в себе глубину может только маг с высокой степенью осознавания. Поэтому практики осознавания будут для вас основополагающими.

ПРАКТИКА ВТОРОГО ДНЯ. ОСОЗНАВАНИЕ ДЕЙСТВИЯ

Мы приступаем к практике осознавания действий. В качестве этих действий я дам вам несколько физических упражнений. Если вы хорошо осознаете их — вы их запомните. Повторяйте этот комплекс время от времени, желательно — каждый день. Он поможет вам не только в осознавании, но и в поддержании хорошей физической формы. Маг обязан иметь великолепную физическую подготовку, иначе его энергетические центры будут работать через пень-колоду, и он не сможет воспринять Знание.

Упражнения довольно просты. В принципе, для практики осознавания действий могли бы подойти любые физические нагрузки, даже обычная утренняя гимнастика. Но я буду показывать вам упражнения, которые помогут вам разбудить энергию, хранящуюся в ваших энергетических центрах. Так вы заодно научитесь восстанавливать силы. Мне нужно, чтобы вы, приходя домой после семинара, выполняли мои задания, а не заваливались спать.

(И Кастанеда выразительным взглядом окинул всю нашу группу).

* * *

Вчера вы попробовали выполнить начальные практики из разных ступеней осознавания. Некоторым из вас удалось с их помощью даже увидеть свою Силу. Но не приписывайте этот успех своим выдающимся способностям. Пока вы работаете со мной, я веду вас, а значит, многое делаю за вас. Сегодня я тоже помогу вам, но от вас потребуется усилие.

Во время вчерашних практик осознавания я просил вас описывать словами то, что вы чувствуете, делаете и слышите. Описать это в нескольких точных словах получилось не у всех, хотя в ваших состояниях и действиях не было ничего сложного. Многословие — это нормально, это показывает, что вы действительно делаете усилие. Ваше внимание не может собраться иначе, кроме как зацепившись за слова.

Сегодня я снова прошу вас разговаривать с собой, облекать в слова то, что вы делаете. Это поможет вам удержать внимание на ваших действиях.

На самом деле вы постоянно разговариваете сами с собой. Брухо называют это внутренним диалогом. Кто-то внутри вас все время спрашивает, а кто-то другой отвечает. При помощи внутреннего диалога вы загоняете мир в безопасные рамки, определяете его. Даже если это мир ваших мечтаний. Внутренний диалог — большое зло. Но это зло способно оказать вам незаменимую услугу в практике осознавания.

Разговаривая с собой, описывая свое состояние и свои действия, вы направляете внутренний диалог в нужное вам русло. Когда ваше внимание полностью будет занято описанием действий, вам нужно остановить этот диалог. Перестать описывать. Отвлечься от слов и сосредоточиться только на действии. Тогда к вам придет абсолютное осознавание. Это абсолютное осознавание может длиться миллионную долю секунды. Но оно откроет вам глубину. Вы столкнетесь с измерением, которое до этих пор было вам знакомо лишь по предчувствиям и снам.

Когда нужно останавливать свой внутренний диалог? — У каждого это время индивидуально. Но важно не упустить момент. Вы узнаете его приближение по тому, что вы как бы выйдете из себя и поймете, что не заняты ничем, кроме действия и его описания. В этот миг вам нужно перестать описывать. Если упустите его — не расстраивайтесь. Продолжайте делать то, что делаете, и момент остановки внутреннего диалога снова подойдет. Будьте начеку, и когда-нибудь вы сможете попасть в цель.

Кастанеда велел нам расчистить пространство, отодвинув столы и стулья к стенам. Мы встали полукругом, Карлос стоял перед нами и показывал действия, которые мы должны были совершать в состоянии осознавания.

УПРАЖНЕНИЕ 1

Надо встать прямо, отвести плечи назад и поднять их как можно выше. Отклонить голову и попытаться дотронуться затылком до места сведения плеч. Поворачивая голову влево-вправо, разминать плечи затылком.

Это упражнение помогает «размять» энергию центра, находящегося на уровне горла. По словам Кастанеды, мы недаром начали с этого центра. Именно он отвечает за мыслеописательную деятельность человека, за способность облекать мысли в слова.

Наверное, мне на самом деле удалось разогнать энергию горлового центра. После этого упражнения описание действий пошло гораздо лучше.

УПРАЖНЕНИЕ 2

Это упражнение также выполняется стоя. Плечи опущены. Надо наклонить голову как можно ниже вправо. На вдохе поднять подбородок влево-вверх, на выдохе — опустить. Плечи при этом должны оставаться неподвижными. Повторить упражнение зеркально.

УПРАЖНЕНИЕ 3

Встать прямо, ноги поставить на ширину плеч. Вытяните правую руку перед собой и согните ее в локте. Левую руку подставьте под локоть правой, при этом правую руку надо расслабить как можно больше, «уронить» ее на левую. Наклоните голову вперед, дотроньтесь лбом до ладони правой руки и закройте глаза. Сосчитайте до десяти. Повторите упражнение зеркально.

Это упражнение «разминает» сердечный энергетический центр. У меня оно вызвало грусть — Кастанеда сказал, что это нормально. Когда начинает работать энергия сердечного центра, на поверхность выходят эмоции, которые в обыденной жизни зажаты, подавлены. И верно: грустить я не люблю, и если есть повод для грусти, я стараюсь подавить ее любыми способами.

УПРАЖНЕНИЕ 4

Стойте в той же позе. Руки опущены, голова находится в таком положении, в котором прямой взгляд упирается в точку на голову выше вашего роста. Поочередно вращайте плечами, вперед и назад. Сначала правое, потом левое плечо. Руки при этом должны быть абсолютно расслабленными и свободными.

Это упражнение также направлено на разминку энергии в сердечном центре.

УПРАЖНЕНИЕ 5

Стойте прямо, ноги на ширине плеч, руки разведены в сторону. Поворачивайте ладони, как бы пытаясь «скрутить» руки вокруг своей оси. Когда дойдете до упора, резко расслабьте руки, позволив им упасть вниз.

Когда Кастанеда показывал это движение, мы были поражены — он выворачивал руки более чем на 360 градусов! Когда он кидал их, чувствовался явный выброс энергии. Это упражнение, объяснял он, помогает избавиться от заторов энергии в области сердца. Это очень важное упражнение для человека современного мира. Мы находимся в постоянном стрессе и вынуждены подавлять свои эмоции. Это создает энергетический затор, что приводит к неврозам.

Упражнение на скручивание рук помогает сбросить застоявшуюся энергию и освободить сердечный центр от заторов.

УПРАЖНЕНИЕ 6

Поза, в которой выполняется это упражнение: наклониться вперед и опереться ладонями об пол. Ноги при этом должны оставаться прямыми. Постепенно перемещая ладони вправо, надо совершить полный круг вокруг оси, совпадающей с линией ног. Пятки при этом должны оставаться на месте. Повторить упражнение зеркально.

УПРАЖНЕНИЕ 7

Лечь на пол, ноги скрестить и поджать под себя, словно вы хотите изобразить позу лотоса в положении лежа. Пальцы правой ноги собрать «в кулак» и на выдохе резко выбросить ногу вперед, как будто вы наносите кому-то удар. Повторить упражнение зеркально.

Эти два упражнения помогают размять другой важный энергетический центр, находящийся в районе таза (центр воспроизводства, как назвал его Кастанеда). Этот центр отвечает за сексуальную энергию, которая у большинства людей находится либо в подавленном, либо в разболтанном состоянии.

Сексуальная энергия, по словам Кастанеды — единственный вид энергии, которой человек может реально управлять. Парадокс заключается в том, что именно этой энергией люди управлять не желают. Они либо подавляют ее, в том случае, когда не дают волю своим естественным потребностям, либо разбалтывают, если выходят за рамки этих потребностей. Можно сдерживать сексуальную энергию, можно и расходовать ее больше, чем это предназначено природой, но только в том случае, если все это лежит в русле духовной традиции. Целибат и тантра — два способа управления сексуальной энергией в духовных традициях.

Тантра и аскеза

После того, как было выполнено последнее упражнение, Кастанеда сказал, что мы можем задать свои вопросы относительно сегодняшней практики осознавания действий. И при этом так выразительно посмотрел на Касси, что у меня закралось сомнение — может, это не она, а он сам пытается флиртовать с ней?

— Расскажите подробнее о тантре и целибате, о том, как можно управлять сексуальной энергией в русле магических традиций, — томно попросила она.

По группе прокатился дружный вздох: ну разумеется, о чем еще могла спросить наша Касси? Кастанеда удовлетворенно кивнул (и почему меня это не удивило?).

— Тема большая, но не такая веселая, как может показаться на первый взгляд, — начал Кастанеда. — Если бы Касси не спросила об этом, я бы сам вам об этом рассказал. У любого мага в начале пути возникает искушение воспользоваться возросшими ресурсами энергии — а ресурсы сильно возрастают, когда вы начинаете разминку тазового центра. Такое искушение возникнет и у вас, поэтому лучше сразу вас предупредить. Учтите, на время семинара я запрещаю вам пользоваться вашей сексуальной энергией.

— Другая группа тоже под запретом? — усмехнулся Джей.

— Нет, — ответил Карлос. — У мага-Собаки от природы избыточное количество сексуальной энергии. Когда вы станете разминать тазовый центр, она может вас захлестнуть.

Вообще, название «сексуальная энергия» не совсем корректно, потому, что его можно перевести как «энергия пола». Но к полу она не имеет ни малейшего отношения. Я предпочитаю называть ее производительной энергией, и свойства ее совершенно одинаковы для любого пола.

Единственное отличие производительной энергии от других видов энергий заключается в том, что любой человек ею может управлять без особого труда. Было бы желание. И это открывает огромные возможности для человека Знания, а особенно — для мага-Собаки.

С помощью энергетических центров человек может путешествовать по иным мирам и получать психические и духовные переживания, которые иначе никак недоступны.

Тантра и аскеза — два пути, позволяющие получать эти переживания при помощи производительной энергии. Это глубоко мистические переживания, и беда, если человек воспринимает тантрические техники как изощренное удовлетворение похоти, а целибат — как смерть всякой эротичности.

Тантрическая традиция для людей европейской культуры утрачена. Именно — утрачена, а не неизвестна. Да, у европейцев была своя тантрическая традиция, известная как культ Прекрасной Дамы. Но, в отличие от индуизма, основой в нем были не техники совокупления, а ряд эротических инициации, которые являлись для адепта мощным духовным опытом. Этот культ был противопоставлен институту брака, ибо стать его адептами могли только люди, не состоящие в браке друг с другом. Любовь рьщаря к замужней даме — самый распространенный сценарий этой традиции.

Воспевание Женщины в стихах, восхищение ее физической красотой и высокими духовными качествами, совершение подвигов во имя Прекрасной Дамы — не что иное, как духовные практики этой традиции. Они переносили адепта в мир высших образов и символов, преображали его, делали человеком Знания. История Данте и Беатриче — высочайший пример этой традиции, которая в настоящее время, к сожалению, утрачена. Выражаясь языком мексиканских шаманов, Данте замкнул свою магическую линию золотым ключом.

Аскетический путь заключается в том, что адепт напрямую переводит производительную энергию в энергию духа. Технически это очень просто: в момент возбуждения центра воспроизводства адепт гасит эту энергию с помощью медитации, молитвы или — изнурения плоти. Кандалы, железные цепи, кольца, колючки — все эти «орудия пыток» на самом деле служили адептам инструментами для перевода одного вида энергии в другой.

Религиозные секты и аскеты, проповедовавшие самооскопление — не безумцы, а мистики самого высокого порядка. Что, впрочем, не исключает того, что среди них были и настоящие сумасшедшие — например, в Мексике многие шаманы страдают серьезными расстройствами психики. Что же касается всяких идиотов, бездельников и кликуш, неизбежно увивающихся вокруг каждой мистической традиции, их мы во внимание не берем.

Для современного человека Знания тантрический путь закрыт. Но то, что вам остался путь аскезы, вовсе не означает, что вы должны истязать себя или кастрировать. Аскеза, к слову сказать, прекрасно сочетается с браком и производством потомства. Задача не в том, чтобы никогда и близко не подходить к противоположному полу, а в том, чтобы использовать излишки производительной энергии для своего духовного роста. Поэтому я рекомендую вам использовать в качестве практики на осознавание состояний и действий именно упражнения на разминку центра воспроизводства. Как только вы почувствуете, что он начинает выбрасывать энергию — начинайте осознавать. Собственно, это и есть ваше задание на сегодня.

Этой мини-лекцией о сексуальной энергии в духовных традициях и закончился второй день семинара. Кастанеда велел нам выбрать одно упражнение на разминку тазового центра и выполнять его дома, осознавая действие. Мы должны были попытаться остановить внутренний диалог; это и было заданием второго дня.

ЗАДАНИЕ ВТОРОГО ДНЯ. Я СТАЛКИВАЮСЬ С ГЛУБИНОЙ И СНОВА ВИЖУ СИЛУ

Я не смог побороть искушение лечь спать сразу же по возвращении домой, но проспал от силы полчаса. Кошмары, связанные с магическим Именем, мучили меня. Я решил воспользоваться методом Кастанеды и повторить комплекс сегодняшних упражнений. И действительно почувствовал себя намного бодрее. Я даже решил сначала, что стоит показать его Якову, но затем подумал, что Кастанеда наверняка показывает и им что-либо подобное.

Затем я приступил к осознаванию действий, но взял для этого упражнение на разминку горлового центра, хотя Кастанеда рекомендовал обратить внимание на тазовый центр. Надо сказать, его рассказ о тантре и аскезе меня не слишком впечатлил. Я и раньше знал это; но так же я знаю и то, что аскеты никогда не возбуждали себя специально для того, чтобы сублимировать эротические переживания в духовную сферу. Речь шла только о естественных проявлениях эротизма, и никто не стремился вызвать их искусственно. Не знаю, может, шаманы Мексики и практиковали нечто подобное, но что-то подсказывало мне, что для человека, не выросшего в традиции мексиканских магов, такой опыт чреват психическими расстройствами.

Кстати, о шаманах. Кастанеда сказал, что в Мексике среди них немало клинических сумасшедших. Тут он или заблуждается, или намеренно лжет[3]. А если не лжет, это дополнительное предупреждение. Маги, и те свихиваются, а уж нам и подавно надо быть осторожными.

Я приступил к практике осознавания, стараясь не упустить момент, когда надо будет останавливать внутренний диалог. Но то ли я все время упускал этот момент, то ли был слишком по глощен мысленным проговариванием того, что я делаю. У меня уже изрядно устали плечи, когда я вдруг почувствовал, что словно смотрю на себя со стороны. Внутри меня раздался какой-то щелчок, и я перестал описывать свои действия. Это оказалось нелегко: слова по инерции плыли сквозь меня, но я старался не проговаривать их. Я их просто наблюдал. В конце концов, они исчезли. Внутри меня воцарилось молчание — меньше, чем на секунду. Но в этот короткий миг я пережил то, о чем в словах рассказать очень трудно. Я как бы увидел себя комнатой (это очень условный образ), но без одной стены. На том месте, где эта стена должна была быть, было НИЧТО. Никак по-другому я это назвать не могу, потому что там было не пространство. А что-то другое, вернее, полное отсутствие чего бы то ни было. Это нельзя сравнить даже с черной дырой — та предполагает антигравитацию, а в моем НИЧТО ее не было. И в этот самый момент дверь моей внутренней «комнаты» (расположенная напротив НИЧТО) приоткрылась, и я увидел Силу. Она была как очень яркая вспышка света, молния, которая пронзила комнату и растворилась в этом НИЧТО.

— Разминаешься? — услышал я голос Якова.

Я мгновенно очнулся. Яков вернулся с семинара — он опять помешал мне рассмотреть как следует мою Силу. Но вот что странно: после этого опыта я перестал испытывать неудобства, связанные с вибрациями моего магического имени (а эти вибрации мучили меня целые сутки).

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Я чуть не стал Койотом. Договор с Силой. Правильное намерение. Два сознания. Я выдвигаю свои условия

Я ЧУТЬ НЕ СТАЛ КОЙОТОМ

— Почему ты изменил задание?

Впервые я услышал в голосе Кастанеды неприкрытую злость.

Третий день семинара начался с того, что мы рассказывали о том, как прошел наш опыт по остановке внутреннего диалога. Когда дошла очередь до меня, я не стал скрывать своих сомнений по поводу разминки «центра воспроизводства». Кастанеду это привело в ярость.

— Если ты считаешь себя таким умным, Ловенталь, зачем ты вообще пришел ко мне на семинар? — громил меня Кастанеда. — Когда я учился у дона Хуана, я шагу не мог ступить самостоятельно. Любая самодеятельность могла стоить мне жизни — при том, что мою голову прикрывал сильный и опытный нагуаль. Вас же никто и ничто не защищает! Любая практика — это соприкосновение с областью Силы, это вхождение в мир, в котором вы в миллион раз беспомощнее младенца! Если я велел заниматься разминкой тазового центра, если я велел вам работать с производительной энергией, значит, вы должны именно это и делать!

Честно говоря, я был ошарашен. Ведь он сам не далее как вчера сказал, что при осознавании действий можно делать что угодно, хоть утреннюю гимнастику. Тем более что практика мне удалась — я почувствовал глубину и снова видел свою Силу. Из всей группы это получилось только у меня и у Касси (и то я не уверен, что она не сочинила все, о чем рассказывала: чтобы привлечь внимание Кастанеды, эта девица выдумает что угодно).

— Мне кажется, я вчера довольно внятно объяснил: производительная энергия — единственная из всех энергий, которой человек может управлять без особой подготовки. — Кастанеда чуть успокоился. — Чего ты испугался? Неожиданного вожделения? От физических упражнений такого не бывает. Тем более — при осознавании действий. Вообще, запомните, младенцы, — усмехнулся Карлос, — когда человек осознает то, что он чувствует и делает, инстинкты не имеют никакой власти над ним.

Он сделал долгую паузу, а потом по-театральному чеканно произнес:

— Когда человек осознает то, что он чувствует и делает, инстинкты не имеют никакой власти над ним. Запишите эти слова в своем сердце золотыми буквами. Тот, кто усвоит эту истину, станет настоящим магом.

Затем он снова обратился ко мне, тон его был уже спокойным и дружелюбно-покровительственным.

— То, что ты нарушил указание, еще полбеды. Это все-таки семинар, а не передача традиции — вот в этом бы случае нагуаль тебя точно изгнал из круга учеников. Плохо, просто отвратительно — то, что ты нарушил его неосознанно. Я ведь с самого начала говорил вам: если маг-Собака начинает считать, что он главный, он сбивается с пути, становится гадальщиком, причем самого низкого сорта.

— Но это было осознанно, — я попробовал оправдаться. — Я ведь объяснял…

— Ничего подобного, — отрезал Кастанеда. — Ты не осознавал, что делал. Тебе казалось, что так будет правильно. А если бы ты осознанно изменил задание, ты бы отдавал себе отчет в том, что нарушаешь правила. Это раз. И ты бы ТОЧНО ЗНАЛ, к чему хочешь прийти и чего хочешь добиться своим нарушением. Это два. Я буду очень расстроен, Тед, если ты пойдешь по пути койота. Твоя Сила где-то совсем рядом, если ты сумеешь обнаружить ее и договориться с ней, у тебя может получиться прекрасное сотрудничество. Тебе не нужно подбирать крохи со стола Силы. Она и так даст тебе все необходимое, но служить ты должен честно. А как ты сможешь честно служить, если ты даже не считаешь нужным честно учиться?

—

— Итак, кроме Теда и Касси, — (и Карлос послал ей восхищенный взгляд) — никто не сумел, остановив внутренний диалог, открыть в себе глубину и почувствовать Силу. На это, впрочем, я и не рассчитывал: с первого раза это удается либо очень одаренным магам, либо тем, чья Сила находится очень близко, буквально на расстоянии вытянутой руки. Продолжайте практику осознавания действий и остановки внутреннего диалога — и Сила проявится. Только не оставляйте по пыток.

ДОГОВОР С СИЛОЙ

Сегодня мы коснемся вопроса, что лежит в основе отношений между магом-Собакой и его хозяином — Силой. А основой этой является договор.

Договор с духами — естественная часть работы шамана. В любой традиции. Этим договорам уже тысячи лет, и никто, кроме шамана, не знает, как нужно правильно договариваться с духами (а в нашем понимании духи есть не что иное, как разные проявления Силы). И сегодня наше занятие закончится древней шаманской практикой, во время которой вы попробуете договориться каждый со своей Силой. Попробуете — значит, предложите Силе условия, при которых вы согласны служить ей. Остаться для проведения практики должны лишь те из вас, кто твердо решил стать человеком Знания и не боится вступать в серьезную схватку. Остальным я просто расскажу, что такое договор с Силой.

* * *

Может показаться странным, что вы, еще не обнаружив Силу, не почувствовав ее, уже пытаетесь с ней договориться. Но если Сила вам не показалась, это еще не значит, что ее нет, и она не знает о вашем существовании. Вы можете не видеть Силу, но Сила может вас увидеть — если вы дадите ей себя обнаружить. Именно так: дадите обнаружить, а не позволите ей обнаружить вас внезапно. Если это случится, вы станете рабом Силы, а не слугой. Поэтому чем раньше вы предложите Силе свои условия договора, тем больше у вас шансов стать настоящим магом-Собакой.

— А если Сила не примет эти условия? — озабоченно спросил Уилл.

— Предложите другие, — пожал плечами Карлос. — Не примет другие — предложите третьи. Редкий маг договаривается со своей Силой с первого раза. Но первый договор должен быть продуман очень тщательно. Потому что после того, как вы предложите Силе свое служение в обмен на что-то, она начнет вас испытывать. Вы должны будете реагировать мгновенно. Пропустите удар — Сила вас поработит.

В тот миг, когда вы предлагаете Силе договор, вы позволяете ей обнаружить себя. Это очень ответственный и серьезный момент. В магической традиции это делается только под контролем нагуаля. Я не являюсь вашим нагуалем и поэтому не в силах контролировать процесс обнаружения. Я честно говорю вам об этом. Если вы решите предложить своей Силе договор — знайте, что всю ответственность за дальнейшее вы берете на себя. Никто вас не защитит, если Сила вдруг решит обнаружить вас в тот момент, когда вы этого не ждете. Исход такого обнаружения может быть трагическим.

— Сила может убить? — встревожился Ник, магистрат с антропологического факультета.

— Сила не убивает, — спокойно ответил Карлос. — Ей это невыгодно. Она порабощает.

— А что значит — порабощает? — грациозно склонив головку, спросила Касси.

— Случалось ли вам видеть одержимых, бесноватых? — вопросом на вопрос ответил Кастанеда (меня несколько удивило, что он впервые за все время не кокетничал с Касси). — Не тех, кто притворяется таковыми, а настоящих? Мне доводилось. Зрелище, леденящее кровь. Сила вселяется в человека и полностью подавляет его волю. Он становится ее рабом — и при этом остается собой. Представьте, что в вашем доме поселилась банда разбойников и устроила в нем притон. Вас при этом не выгнали, это по-прежнему ваш дом, но вы вынуждены терпеть все непотребства, которые бандиты устраивают у вас на глазах. И это очень слабое сравнение, потому что дом это все-таки не вы. А когда все это происходит внутри вас самих, это приносит нестерпимые страдания. И самое ужасающее то, что избавиться от них раб Силы не может до тех пор, пока Сила сама не оставит его. Она не позволит ему самостоятельно ни покончить жизнь самоубийством, ни хотя бы принять наркотик, чтобы забыться. Впрочем, ни один наркотик в мире не способен оглушить человека настолько, чтобы он перестал чувствовать владеющую им Силу.

— Единственное оружие, которое может вас защитить от рабства Силы — осознавание. И готовность честно служить. Силе не нужны рабы, а вот слуги ей необходимы. Сила делает человека рабом, если видит, что он на самом деле хочет не служить, а использовать ее для достижения своих целей. Может показаться, что в этом есть некое несоответствие: ведь условия договора, которые предлагает Маг, и позволяют ему достигать своих целей. Но цели целям рознь. И здесь вступает в игру энергия Намерения. Вы можете ставить Силе любые условия, самые невероятные, самые дурацкие. Я знал одного мага, который при договоре с Силой поставил ей условие, чтобы везде, всегда, при любых обстоятельствах у него была возможность отлучиться в туалет.

— Мне и самому было смешно, когда я узнал об этом, — продолжил Кастанеда, обождав, пока мы перестанем смеяться. — Но для того человека это действительно было важно: он занимался тем, что устраивал теледебаты для политиков разного ранга: эта работа предполагает многочасовое нахождение в студии без возможности выйти. А он страдал недержанием. И Сила это условие выполнила, хотя приняла его далеко не с первого раза. Случай этого мага настолько интересен, что я остановлюсь на нем подробнее.

* * *

Он, как и вы, не имел нагуаля. Но очень хотел стать человеком Знания. Он поехал в Мексику, много общался с разными брухо — и никто не захотел стать его нагуалем. Умный человек в этой ситуации должен был отступиться, глупец — погибнуть. Адепт, вступающий на путь магии самостоятельно, гибнет от рук шаманов или становится рабом Силы. Ни того, ни другого с Гарсиа (давайте назовем его так, тем более что он был испанец) не произошло. С первым ему повезло: брухо просто не принимали его всерьез, считали придурковатым денежным мешком, и только. Если бы они знали, что из него получится сильный маг, разумеется, они бы прикончили Гарсиа в самом начале его исканий. Брухо вообще не любят конкурентов, но вынуждены терпеть их — либо потому что не имеют права ссориться с магами своей линии, либо потому что за теми стоит сильная традиция. За Гарсиа не стояло ничего, так что ему крупно повезло, что брухо сразу не раскусили его.

А вот с Силой ему пришлось пободаться. Как только он предложил ей свое условие, она на него напала. Любой другой — не защищенный никакой традицией, не имеющий хотя бы мудрого советчика — стал бы рабом Силы. Но Гарсиа всегда был человеком с высокой степенью осознава-ния. Это его и спасло.

Когда маг оглашает Силе условия договора, он открывается ей. Он становится беззащитен. С этого момента ему нельзя ни на миг расслабиться. Что бы он ни делал, он должен все время осознавать, что он делает. А главное, он должен осознавать, что в любой момент может прийти ответ от Силы. Гарсиа осознавал это даже во сне. И когда Сила обрушилась на него, он устоял. А Сила именно обрушилась — не показалась, не намекнула на свое присутствие, не дала себя почувствовать каким-то необычным, но все же терпимым переживанием. Она открыла ему всю свою мощь, она явилась ему так, что от этого уже нельзя было спрятаться, отмахнуться, отказаться. Это сильное испытание даже для бывалого мага, для неофита же оно — катастрофа.

Когда Сила обнаруживает себя с такой откровенностью, она резко сдвигает ось, которая держит жизнь человека. Эту ось брухо называют центром мира или точкой сборки. Подробнее о ней мы будем говорить позднее. Если ось сдвигается грубо, одномоментно, человек просто сходит с ума. Или становится одержимым. Но Гарсиа сумел удержать эту ось — и все благодаря осознаванию. Сила не смогла его поработить. И отступила.

Обычно в таких случаях маг либо предлагает Силе другие условия договора, либо отказывается от служения. Гарсиа не сделал ни того, ни другого. Едва оправившись от удара Силы, он снова предложил ей то же самое условие. И она опять устроила ему испытание, и он опять его выдержал. Так продолжалось несколько раз — Сила не принимала условие, но Гарсиа продолжал настаивать. Раз от раза ему было все сложнее, тем более что в игру включились другие силы: брухо наконец-то поняли, что проглядели конкурента, и, помимо стычек с Силой, ему приходилось выдерживать и нападения шаманов. Учтите, что Гарсиа тогда был только неофитом, он даже не прошел никакой начальной шаманской инициации. И, тем не менее, победить его не могли — а все из-за абсолютного осознавания.

Но наконец, Сила приняла его условие. И он получил то, о чем просил. Он продолжал заниматься теледебатами, и продолжал торчать в студии по нескольку часов. У него появилась возможность посещать туалет когда угодно, хоть каждые пять минут.

— А почему Гарсиа не попросил Силу вылечить его от недержания, ведь это было гораздо проще и естественнее? — подал голос Рудольф Шостер (я писал рецензию к его работе по древнегерманской мифологии).

— Ответ на этот вопрос будет вашим домашним заданием, — усмехнулся Кастанеда. — Сами подумайте, почему. Я даже дам подсказку: именно поэтому Сила и не принимала его условие, она ждала, что он передумает и попросит избавить его от болезни. А он настоял на своем — и Сила приняла это условие. Хотя во всех подобных случаях Сила просто уходит. По крайней мере, из тех магов, которых я знаю, Гарсиа был единственным, кто заставил Силу принять первоначальное условие договора без каких-либо изменений. Обычно, если маг настаивает и не сдается, а условие таково, что Сила не может его принять, она отказывается от его служения.

— Почему же она не отказалась от Гарсиа? — не унимался Рудольф. Было видно, что история испанца его зацепила.

— Все просто: у Гарсиа было правильное намерение. Он согласился служить Силе, потому что действительно любил свою работу и считал, что она помогает улучшить жизнь людей. Правильное намерение в магии — желание, которое касается не только тебя.

Осознавание и намерение могут сделать вас магами вне магической линии и без поддержки наставника — брухо.

ПРАВИЛЬНОЕ НАМЕРЕНИЕ

Осознавание и намерение — два мощных щита, которые могут вас уберечь от нападок Силы. Если вы не владеете абсолютным осознаванием, но имеете правильное намерение — Сила потреплет вас, может быть, даже чувствительно сместит вашу точку сборки, но не поработит. Если при неправильном намерении вы обладаете высокой степенью осознавания — Сила будет испытывать вас до тех пор, пока ваше намерение не станет правильным.

— Что значит: правильное намерение — то желание, которое касается не только тебя? — озадаченно спросила Касси. (Естественно, в сферу ее желаний входит только то, что касается ее самой).

Карлос взглянул на ее позу, и взгляд его стал масленым.

— Главным стимулом для Гарсиа в его работе была его вера в то, что представляя широкой общественности разных политиков, он помогает своей стране. Он получал хорошие деньги, но я знал его очень близко: деньги тут были не при чем. Он бы и бесплатно работал. И магией он занялся для того, чтобы помогать людям. Это был полностью реализованный человек, но ему хотелось выйти за пределы видимого мира, и выйти не в одиночестве. Магия — путь одиночки, но Гарсиа лелеял мечту, что, открыв ее законы для себя, он сможет научить и других пользоваться этими законами. Это довольно наивная мечта — никто из неофитов не идет по пути Знания, думая о том, что он будет учителем. Ведь нагуалем становится лишь тот, к кому Сила приведет ученика. В конце концов, Гарсиа удалось создать свою линию и получить учеников — это уникальный случай. В наше время маги лишь продолжают магические линии, которым уже несколько тысяч лет. Чтобы кто-то практически из ничего создал свою линию — такого в наши дни не было. До Гарсиа. А все дело в правильном намерении. Я ответил на твой вопрос, Касси?

— Намерение — одна из сил, движущих Вселенную. Это настолько же мощно, как и производительная энергия. И намерением мы тоже можем управлять, изменяя его в соответствии со своим истинным путем. Но в наши дни управлять намерением могут лишь люди Знания.

— Почему? — спросил я. — Если намерение это не что иное, как желание, направленное на то, чтобы приносить пользу другим людям, чего проще: надо просто придумать такое желание, которое бы совпадало с твоими интересами и одновременно приносило пользу кому-то еще?

— Можно придумать любое желание, — кивнул Кастанеда. — Только не всякое желание является намерением. Я же сказал: намерение — это энергия, причем одна из самых мощных. Силой намерения рождаются и умирают вселенные. Простым желанием вы такого эффекта не добьетесь.

— Тогда мы не совсем поняли, что такое намерение, — хмыкнул Андрияки.

— Вы поняли. — Кастанеда буквально просверлил глазами грека. От этого взгляда всем стало не по себе. — Вы поняли, но не осознали. Ваше второе сознание не дает вам этого сделать. Оно защищается: ведь если вы осознаете всю силу намерения, вы сможете раз и навсегда выйти за рамки этого второго сознания, и оно умрет в вас, оставив чистый дух.

ДВА СОЗНАНИЯ

Кастанеда сделал жест, показывающий, чтобы мы не задавали вопросов, пока он не кончит говорить.

— В любом человеке существуют два сознания. Первое сознание — сущностное или истинное. Это то, что дает человеку жизнь. Иногда его называют душой, хотя правильнее назвать это сознание духом. Но люди, к сожалению, плохо разбираются в том, что касается их подлинного существа. Второе сознание — оно доминирует в нас и управляет всеми нашими поступками — как бы встроенное извне. Это печать мира сего, и, увы, печать дьявольская. Подлинное сознание-дух просыпается в нас крайне редко. Люди, которые позволяют духу изредка проявиться в своей жизни, добиваются потрясающих успехов. Люди, которые позволяют духу сосуществовать наравне с мирским сознанием, становятся гениями. Людей же, чей дух главенствует над мирским сознанием, мы называем святыми.

Дух и мирское сознание находятся в постоянном конфликте. Дух сам по себе очень силен, но он нуждается в сознательном, волевом обращении к своему источнику. Для людей религиозных этот источник — Бог. Дух мага обращен к Силе, или Знанию. Люди математического склада ума черпают силы в науке. Интересно, что точные науки являются для духа гораздо более сильной подпиткой, чем гуманитарные. Музыка и история тоже относятся к точным наукам. А вот философия, литература и живопись способны как напитать дух, так и уничтожить его. Поэтому мирское сознание человека, в котором силен дух, старается направить его порывы именно в эти области.

— Намерение — желание, выказываемое духом. Все прочие желания диктует нам мирское сознание. Но дух не всегда бывает благ, поэтому и намерение не всегда благое. Если намерение не благое, оно злое или эгоистичное. Аттила и Гитлер были людьми, в которых дух доминировал; хотя их намерения не были благими, но не были и эгоистичными. Сила не любит только эгоистов: добро и зло для нее лишь энергии, действующие в мире. Поэтому и существуют черные маги.

Когда маг пытается договориться с Силой, он выдвигает свои условия. Они могут быть любыми. Силе все равно, какие условия вы выдвинете. Она воспринимает лишь намерение. Если намерение благое — Сила, скорее всего, примет эти условия. Эгоистичное намерение Сила отвергает.

— У Гарсиа, по вашим словам, было благое намерение… — вырвалось у меня.

— Я сказал, что Сила, СКОРЕЕ ВСЕГО, примет благое намерение. — ответил Кастанеда. — Но может и не принять, если в самом условии ее что-то смущает. В случае с Гарсиа Сила ждала другого условия, которое бы достигало тех же целей, но технически было бы проще. Ловенталь! — спохватился Карлос. — Ты чуть не заставил меня ответить на вопрос, который я дал вам в качестве домашнего задания. И вообще, я пока что не разрешал разговаривать.

ПРАКТИКА ТРЕТЬЕГО ДНЯ. ДОГОВОР С СИЛОЙ

— Время нашего занятия подходит к концу, и скоро мы приступим к шаманской практике, в течение которой вы попытаетесь договориться с Силой. Перед тем, как предложить Силе условия договора, вы должны выяснить, каково ваше намерение. Я введу вас в состояние, когда ваше мир ское сознание будет подавлено, и вы сможете связаться с духом. Затем мы проведем небольшую медитацию — она будет полезна и для тех, кто не собирается выдвигать Силе условия сегодня.

Кастанеда попросил нас составить стулья в круг таким образом, чтобы спинки были внутри, а мы сидели, отвернувшись друг от друга.

По его команде мы закрыли глаза и провели небольшую практику осознавания состояний. После чего Карлос стал медленно считать в обратном порядке от ста до единицы. В этот промежуток времени мы должны были позволить мыслям и воспоминаниям свободно приходить к нам. Задача заключалась в том, чтобы вспомнить какой-нибудь один фрагмент прошлого, когда нам нужно было сделать важный выбор. Но воспоминание это должно было прийти само собой, усилий делать было нельзя.

Я расслабился и стал слушать голос Кастанеды. Какие-то мысли проходили сквозь меня, но, как назло, мне не удавалось погрузиться в прошлое. Вспоминать что-то специально не разрешалось условиями медитации (я уже не рисковал нарушать правила, чтобы не стать гадальщиком). Так что я просто слушал его голос.

Сотня уже потеряла половину, и я думал, что эта медитация так и пройдет мимо меня. Но тут Кастанеда произнес:

— Тридцать.

И я вспомнил. Тридцать — таков был номер дома, в котором жила влюбленная в меня девушка. То есть, я думал, что она была в меня влюблена. Я не мог этого знать: она была немая. Ее звали Кимберли. Она не ходила в колледж — учителя приходили к ней в дом, а по воскресеньям она ездила в воскресную школу для глухонемых. Каждый раз, когда я шел в колледж (путь проходил мимо ее дома), я неизменно видел ее в окне. Поймав мой взгляд, она улыбалась. И это дало мне повод думать, что я ей небезразличен. Кимберли была очень симпатичной, и, будь она нормальной, я бы невероятно гордился тем, что симпатичная девчонка в меня влюблена. Но внимание со стороны глухонемой рождало во мне комплексы. Я считал себя полным ничтожеством, раз в меня могла влюбиться только глухонемая. И я никому не говорил об этом, хотя мальчишки любят прихвастнуть. Меня очень радовало, что Кимберли тоже не может об этом никому сказать. Тем не менее, мне нравилась ее улыбка в окне по утрам. Несмотря на то, что она вызывала во мне комплексы, я чувствовал, что она дает мне что-то очень важное. Я не знал, что.

Однажды мой приятель Тим Бургон сказал, что родители Кимберли продают дом, так как собираются уехать в Швейцарию. Меня эта новость как громом поразила. Я представил, что иду в колледж утром, но никто мне не улыбается в окне. И жизнь моя сразу стала пустой. В одну из суббот, проходя мимо тридцатого дома, я увидел, что родители Кимберли грузят вещи в машину. Сама она стояла рядом и была какая-то потерянная. Заметив меня, Ким улыбнулась, но улыбка ее выражала уже не спокойствие и дружелюбие, а тревогу и — надежду. Я понял, что должен подойти к ней и что-то сказать на прощание. Она бы меня все равно не услышала, но я знал, что глухонемые умеют читать по губам. Будь я один, я бы обязательно подошел к ней. Но я был вместе с Тимом. И я отвернулся.

— Смотри, Ким машет нам! — приятель дернул меня за рукав. — Пойдем, попрощаемся с ней. Хорошая девчонка, мне жаль, что они уезжают.

Мы подошли. Тим сказал ей несколько теплых слов — я не ожидал от него такой душевности. А я просто стоял рядом и улыбался. Кимберли была очень довольна, что мы попрощались с ней. И у меня на душе тоже стало легче. Я сделал все правильно. Но это был не мой выбор.

— Один, — ворвался в сознание голос Кастанеды, и воспоминание исчезло.

Мы снова сели лицом в круг. Говорить никому не хотелось: опыт каждого участника группы был слишком интимным.

— Итак, вы столкнулись со своим подлинным сознанием, — негромко заговорил Карлос. — Оно проявилось в виде воспоминания ситуации, когда вам нужно было сделать выбор. Порыв, который вы испытали, столкнувшись с этим выбором, и есть ваше Намерение. Теперь вы можете ставить Силе условия — главное, чтобы они совпадали с вашим намерением. А уж благим оно будет или эгоистичным, покажет последующее за этим испытание Силы.

Я прощаюсь с той частью группы, которая не намерена открываться Силе прямо сейчас. У вас есть ровно одна минута, чтобы покинуть аудиторию.

И Карлос посмотрел на часы. Когда он поднял голову, в помещении осталось три человека: я, Касси и Рудольф. Я не сомневался, что Рудольф останется: это был упертый утопист, мечтающий вернуть немецкой нации ее древний воинственный и благородный дух. Его настроения можно было бы назвать фашистскими, не обладай Рудольф добрейшим сердцем и потребностью в жертвенности. Неожиданностью для меня было то, что и Касси решилась открыться Силе. По-видимому, я сильно ошибся в ней, только не мог понять, с какой стороны. То ли она намного глупее, чем кажется, и не воспринимает происходящее всерьез, а просто хочет подольше помозолить Кастанеде глаза. То ли наоборот, девушка гораздо умнее, и они с Карлосом ведут какую-то свою игру.

Тут я поймал на себе взгляд Кастанеды. Он смотрел на меня с упреком. И я понял этот упрек. Его взгляд словно говорил мне: ты пытаешься определить мотивы других людей, а самое важное для тебя в эту минуту — понять, почему остался ты.

— Не позволяйте мирскому сознанию снова брать верх над духом, — медленно произнес Кастанеда. — Иначе оно исказит ваше намерение.

— Ритуал, во время которого вы откроетесь Силе и предложите ей свои условия, называется Танцем Солнца. Но к танцу — ритмичному движению под музыку — это не имеет никакого отношения. Вам вообще не придется как-либо двигаться.

Ритуал этот довольно жесток. Индейские маги заставляют неофита истязать себя физически. Боль позволяет ему приблизиться к Силе. Но на моем семинаре не будет физических истязаний. — Кастанеда сказал это, сделав акцент на слове «физических». — Для того чтобы открыться Силе, вы воспользуетесь воспоминанием о боли.

Практика состоит из трех этапов. На первом этапе вы должны вспомнить или вообразить что-то, что принесло бы вам нестерпимую физическую боль. Именно физическую, а не эмоциональную или нравственную. Подумайте, что бы это могло быть.

Затем вам нужно представить, что всю оставшуюся жизнь вы будете вынуждены терпеть эту боль — периодически или постоянно. До самой смерти. Без надежды на избавление.

И третий, заключительный этап ритуала — вы должны сформулировать условия, при которых вы бы добровольно согласились прожить остаток жизни с такой болью.

Как видите, практика довольно проста. Она проходит полностью в сфере воображения. Но помните о том, что миры, которые мы создаем в своем воображении, не менее реальны, чем тот, который мы видим и осязаем.

* * *

Слегка размявшись (мы повторили весь комплекс упражнений, которыми сопровождалась практика осознавания действий), мы снова сели в круг, спиной друг к другу. Кастанеда снова начал считать от ста до единицы.

Я стал думать о физической боли. Я знаю об этом очень мало: детство и юность моя прошли в спокойной, безопасной обстановке. Мальчишкой я много дрался, но в драках чувствовал азарт, а не боль, иногда — обиду (если в драке побеждал не я). Дома меня не били, я не попадал в аварии, со мной не случалось ничего, приносящего сильную боль. Поэтому вообразить себе какое-то истязание, при котором мне было бы невыносимо больно, я не мог.

И я тогда стал думать о смерти. Я вообще-то не боюсь смерти. Я боюсь лишь понимания того, что смерть пришла. Всякий раз, когда мне приходилось задумываться о том, какой бы смертью я хотел умереть, я решал, что лучше всего погибнуть неожиданно, так, чтобы я и заподозрить не успел, что это конец. Слушая голос Кастанеды, я задумался, почему я так боюсь осознания смерти. И я представил, что смерть вот-вот наступит, и я об этом знаю. Не знаю, было ли дело в том, что Карлос снова погрузил нас в гипноз, или же я дал волю воображению, но я мгновенно ощутил физически, как больно осознавать свою смерть. У меня онемели ноги по щиколотку, а все, что выше, сразу заболело. Очень сильно. Но самое страшное, что эта боль была во мне единственным признаком жизни. И боль отступала — вместе с жизнью.

Там, где не было боли, не было и жизни. Мне одновременно хотелось и задержать боль, и освободиться от нее.

Огромных усилий мне стоило открыть глаза, чтобы избавиться от этого наваждения. Я стал ожесточенно разминать ноги, не обращая внимания на других. Наконец мне удалось прийти в себя. Кастанеда продолжал считать — как ни странно, он дошел только до семидесяти.

Он коротко взглянул на меня, и я понял, что должен приступать ко второму этапу. Тяжело вздохнув, я снова закрыл глаза. К моему удивлению, второй этап мне дался легко. Представить, что эту боль мне придется терпеть всю оставшуюся жизнь, оказалось для меня проще простого. Ведь последние минуты перед смертью и есть вся оставшаяся жизнь. Правда, это мучительные, долгие минуты, каждая из которых кажется вечностью.

Значит, в моем случае речь идет не о долгих годах боли, а о нескольких минутах, иными словами — об осознанной смерти. А ради чего я бы добровольно согласился на такую смерть?

И тут я снова вспомнил свое прощание с Кимберли. Я поступил правильно, что подошел к ней, но это был выбор Тима. Я понял вдруг, что в моей жизни было много правильных вещей, но все они были результатом чужого выбора.

И я сказал себе: уж если и соглашаться на такую смерть, то только ради того, чтобы остаток жизни иметь возможность выбирать самому. Я понимал, что такая возможность, по сути, не что иное как обстоятельства, в которых никто не сможет принять решение, кроме меня. И еще я понимал, что это условие договора отнюдь не сделает мою жизнь легче. Но это единственное, ради чего я бы пошел на осознанную смерть.

Я ЗАКЛЮЧИЛ ДОГОВОР

В конце третьего дня мы не получили никакого задания, кроме вопроса о маге Гарсиа. Поэтому я просто записал в дневнике, чем мы занимались на семинаре, и собирался провести вечер за чтением детективов Честертона. Я всегда читаю его, когда мой мозг перегружен впечатлениями.

Яков должен был прийти только в девять вечера, так что я приготовился насладиться отдыхом и одиночеством. Во время чтения я люблю перекусывать или пить кофе, и чтобы не бегать на кухню, я перенес туда из комнаты сакко — шведское мягкое кресло-мешок, принимающее форму тела. Усевшись удобнее, я приготовился полностью погрузиться в книгу. Глаза легко скользили по знакомым строчкам, но уже на второй странице до меня дошло, что я совсем не воспринимаю смысл прочитанного. Это было бы нормально, возьмись я за какую-нибудь заумную монографию, но как можно не понять детектив?

Я вернулся к началу и попробовал читать снова, на этот раз уже медленнее. Второе открытие было ошеломляющим: я не просто не воспринимал смысл, я не понимал ни слова! Как будто эти были слова чужого языка. Хотя я читал их легко и даже мог произнести вслух. Тогда я решился на эксперимент: стал читать Честертона громко, надеясь на то, что звук собственного голоса выведет меня из ступора. Но голос, вырывавшийся из моего горла, был не моим, и вообще не человеческим; больше всего он напоминал крик какой-то птицы.

Я немедленно закрыл рот и одновременно захлопнул книгу. Но птица во мне не прекратила кричать. Наоборот — своими попытками произнести человеческую речь я будто мешал ей, а теперь, когда я заткнулся, она получила полную свободу самовыражения. Я затряс головой, пытаясь избавиться от галлюцинации, но сделал только хуже: голова моя задергалась, подобно тому, как дергают головой курицы, когда разглядывают что-то заслуживающее их внимания. Я запаниковал. Каждый мой жест Только приближал меня к превращению в птицу. В меня как будто вселился гигантский цыпленок, и с каждой минутой он все больше овладевал моим сознанием.

Я не знал, что мне делать. Я помнил, что Кастанеда говорил об одержимости, и понял, что таким образом Сила пытается поработить меня. Но Кастанеда не сказал, как избавиться от этой одержимости. Я попытался представить, как выгляжу со стороны и порадовался, что Бирсави на семинаре. Он бы наверняка решил, что у меня поехала крыша. Я бы и сам так решил, не будь у меня четкого осознавания, что я это я, а цыпленок, вселившийся в меня — отдельная сущность, не имеющая никакого ко мне отношения. Как только я подумал про осознавание, сразу вспомнил историю мага Гарсиа. Кастанеда говорил, что не стать рабом Силы ему помогло осознавание. Я плюхнулся в сакко и стал проговаривать про себя, что ощущаю и делаю в данную минуту. Сначала это было трудно: мерзкая птица пыталась заглушить мои мысли своими противными криками. Но постепенно она успокоилась и только слушала то, что я проговариваю про себя. Я обрел контроль над собственным телом и даже речью: сказав вслух несколько слов, я убедился, что слышу свой голос и слова вполне человеческие. Но браться за книгу снова я боялся: если мысль моя отвлечется, Сила в образе птицы снова овладеет мной. Меня беспокоило, что посторонняя сущность, хотя и притихшая, все еще находилась во мне. Если она не покинет меня, я не смогу спать. И я не нашел ничего лучшего, как повторить опыт с воображаемой болью. Перед этим я провел практику осознавания действий. Я стал воображать, что умираю, что конечности мои холодеют, а все, что пока не потеряло чувствительность, нестерпимо болит. Боли, как при медитации на семинаре, не было, но мне удалось почувствовать ужасающую близость смерти. В мое сердце закрался страх. Тогда я открыл глаза и вслух сказал:

— Вот что я готов терпеть ради того, чтобы ты приняла мое условие. С этой минуты я хочу все в своей жизни решать сам. Таково мое намерение, и я считаю его правильным.

Несколько минут прошли в полнейшем молчании. Это молчание относилось не к звукам — я прекрасно слышал ход настенных часов и шум на улице. Сущность внутри меня молчала. А потом ушла. Я прочувствовал это очень явно, словно с меня стянули тесную одежду. Я вздохнул и прикрыл глаза. И сразу услышал свое имя. Свое магическое Имя.

— Спишь, Ловенталь?

Я очнулся. В дверях стоял Яков.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Святая смерть и ее радости. Мы наконец-то узнаем, зачем нам нужны кости

Утром четвертого дня я проснулся от звонка. Девушка представилась ассистенткой Кастанеды. Она сказала, что на сегодняшнее занятие я должен принести кость, которую получил три дня назад, в первый день семинара.

Кость лежала у меня на подоконнике. Как и советовал Кастанеда, я сварил ее, отчистил от мяса — его вместе с бульоном я отдал собаке, правда, не бездомной, а хозяйской. Затем я вымыл кость в автомобильном шампуне и положил сушиться на подоконник.

Кроме этого, ассистентка сообщила, что если я желаю получить индивидуальную консультацию у доктора Кастанеды, то могу подойти в аудиторию к 7:30. Я положил трубку. На часах была половина седьмого.

Я пришел в 7:25, но не был первым: у двери уже стоял Рудольф.

— Там Касси? — догадался я. Шостер кивнул утвердительно. Он выглядел более озабоченным, чем обычно. Видимо, Сила и его достала.

Кастанеда принял меня последним. Я рассказал ему о своем опыте.

— То, что ты Сила опять позвала тебя по имени, означает, что она приняла твое условие. Тебе удалось договориться с ней очень быстро и безболезненно. Из чего я делаю вывод, что ты давно уже сотрудничаешь с ней. Только теперь сотрудничество это, так сказать, оформлено официально. Мне интересно другое: каждый раз, когда Сила являлась тебе, рядом оказывался твой приятель Бирсави. Что ты об этом думаешь? — и он посмотрел на меня тяжелым пронзительным взглядом.

— Ничего не думаю. — хмыкнул я. — Мы живем в одной квартире, вот и все. Он всегда рядом. Его присутствие ничего особенного не значит.

— Может быть. — согласился Кастанеда.

* * *

Из-за индивидуальных консультаций занятие началось позже. Я вышел из аудитории в 8:10, за дверью уже толпился народ. Ассистентка Кастанеды велела нам ждать, пока не позовут. Касси, Рудольф и я рассказывали остальным про вчерашний ритуал Танца Солнца.

— Этот ритуал давно известен, — сказал Ник (его специализацией были верования североаме риканских индейцев). — Он был запрещен полтора столетия назад. Шаманы давали неофитам наркотики и заставляли их истязать себя до полусмерти. Из-за того, что их чувства были притуплены, они порой наносили себе раны, несовместимые с жизнью. Так что вам повезло, что все происходило только в воображении.

Во время этой беседы меня больше всего поразила Касси. Она выглядела все так же откровенно и соблазнительно, но за ней словно стояла какая-то жесткая сила. «Подружка наркобарона» — пришло мне на ум. Действительно, она выглядела как любимая женщина крупного мафиози. Вызывающий внешний вид, но вместе с тем полная недоступность: попробуй, подкати к такой — и твой труп найдут где-нибудь на границе Оклахомы.

ПРАЗДНИК СВЯТОЙ СМЕРТИ

Мы прождали за дверью минут тридцать. Когда мы вошли в аудиторию, то словно попали на карнавал. Все вокруг было украшено разноцветными гирляндами и надувными шарами. На полу стояли расписные квадратные кадки с торчащими оттуда цветными погремушками. Пол был усыпан конфетти. Но что-то в этом празднике настораживало. Несколько секунд спустя, мы поняли, что. На гирляндах и кадках были нарисованы пляшущие человеческие скелеты. Красочные погремушки были выполнены в виде черепов. А сами кадки, из которых они торчали, как мы заметили, присмотревшись, имели вид пестрых гробиков.

— У нас Хеллоуин? — весело спросила Тайра.

Нет, это был не Хеллоуин. В канун дня Всех Святых ряженые стараются выглядеть как можно страшнее. Здесь же чувствовалась неподдельная радость, никакого страха. Яркие цвета, улыбающиеся черепа, танцующие скелеты — все сияло радостью, восхвалением… Смерти.

— Доброе утро. — Кастанеда вышел на середину аудитории. На нем была свободная яркая ру башка с изображением, опять-таки, черепов. — Нравится?

Мы не знали, что сказать, настолько это было дико.

— Все вещи в этой комнате — подлинные. Я привез их из Мексики. Такие вещи есть в каждом доме, ими украшают дом, когда празднуют день Святой Смерти.

— Я слышал об этом культе, — с умным видом объявил Ник.

— Разумеется, — кивнул Кастанеда. — Для этого даже не надо быть антропологом. Каждый, кто приезжает в Мексику в начале ноября, может увидеть это вживую. Хотя одно время праздник Святой Смерти был запрещен, но и в самые жестокие времена люди устраивали закрытые домашние торжества, посвященные Санта Муэрте Бланка — Святой Белой Смерти.

Мы не будем вдаваться в подробности этого культа. Я хочу обратить вас спросить: что вы чувствуете, когда смотрите на эти атрибуты праздника смерти?

Вместе с остальными членами группы я стал вглядываться в гирлянды, кадки и погремушки. Изображения черепов и скелетов не вызывали у меня ни ужаса, свойственного взрослому человеку, боящемуся смерти, ни смеха, характерного для детей, не ведающих, что такое настоящая смерть, а потому весело рассказывающих страшилки про гробики на колесах. Я присмотрелся внимательнее, и мне в глаза бросилось сочетание цветов — смелое, броское (но вместе с тем очень гармоничное). Эти цвета выражали, я бы сказал — жизнерадостность, но так как речь шла о смерти, надо было найти какое-то другое слово.

— Смерте… радостность? — вслух подумал я.

— Именно так, браво, Ловенталь! — громко сказал Кастанеда. — Смертерадостность, радость по поводу существования смерти. Интересно, что культ Святой Смерти в том виде, в котором он существует сейчас, родился в среде христиан-католиков. Хотя почитание смерти в индейской среде насчитывает несколько тысяч лет. Как и все остальное человечество, индейцы и боялись смерти, и понимали, что смерть — вторая из двух главенствующих во Вселенной Сил. Первая Сила, разумеется, Жизнь. Но почитание смерти было развито у индейских племен гораздо глубже, чем почитание жизни. Белые завоеватели беспощадно уничтожали индейские племена — и было за что; но парадокс состоит в том, что только с приходом христианства поклонение Смерти достигло своего апогея. Пасхальная радость христиан влила новую жизнь в древние верования индейцев. Смерть как первый шаг на пути к грядущему Воскресению — вот корень культа Святой Смерти.

Магическая традиция трактует поклонение смерти немного в другом ключе. Собственно, поклонения или культа как такового в ней нет. Но радость осознания того, что смерть неминуема для любого живого существа, присуща любому настоящему магу.

Маги называют смерть другом и советчиком, потому что смерть обладает двумя важнейшими свойствами, которые помогают магу продвигаться по пути Знания.

Первое свойство смерти — ее неотвратимость и внезапность. Никто не знает, когда он умрет. Смерть всегда ходит рядом. Маги говорят, что смерть находится у человека за левым плечом. И в определенном состоянии можно ее увидеть.

Осознание близости смерти — неиссякаемый источник энергии для мага. Даже обычный человек перед лицом смерти способен на поразительные вещи. Когда вы встречаетесь лицом к лицу со своей смертью, вы выпадаете из времени. Там, где нет времени, нет и ограничений, с ним связанных. Отсюда такие взлеты духа, отсюда такие потрясающие подвиги, совершенные героями на грани жизни и смерти.

Но если с обычным человеком это происходит лишь изредка, маг в любой момент способен совершить чудо — именно потому что он осознает близость своей смерти. Просто люди видят лишь эти чудеса и не понимают, что за ними стоит. Один из участников нашего семинара не далее как вчера испытал на себе, что такое — близость смерти. Тед, — попросил меня Кастанеда. — Расскажи нам о твоем договоре с Силой, о том, как все происходило вчера в конце семинара и после него, у тебя дома.

Я рассказал.

— Сила Теда находится где-то очень близко. — сказал Карлос. — И это, конечно, повлияло на то, что Теду удалось с первого раза договориться с ней. Но я хочу сосредоточить ваше внимание на то, что Тед, сознательно или подсознательно, обратился за помощью к другой Силе, древность и мощность которой превышает все существующие в мире Силы. А именно — к Смерти. Тед не просто представил себе смерть, он пережил ее, почувствовал ее дыхание так близко, как это чувствуют лишь настоящие умирающие. И Смерть защитила его от Силы. Сила не пыталась поработить тебя, как ты подумал, — улыбнулся Карлос, — она просто с тобой играла. Практикой осознания ты дал ей понять, что игра тебе не нравится. Но только снова обратившись к опыту умирания, ты заставил Силу покинуть твое тело.

— Что дает нам опыт Теда? — спросил Кастанеда у группы. Все молчали.

— Осознание близости смерти может помочь вам не только в схватке с вашей персональной Силой, но и в борьбе с любой силой во вселенной.

— Второе свойство смерти, — продолжал Кастанеда, — известно только магам. И оно полностью противоположно тому, что мы знаем о смерти. Смерть ассоциируется у нас с тленом и разложением; маги же считают, что смерть — единственная Сила, которая объединяет человека с его настоящей сущностью.

Чтобы понять это, нам надо вспомнить вчерашнее занятие, когда мы говорили, что человеком владеют два сознания. Первое — подлинное сознание, его дух, второе — мирское, внешнее, насильно встроенное миром в психическую оболочку индивидуума. Даже святой, даже маг самого высокого посвящения не может при жизни избавиться от мирского сознания. Если оно и не владеет в полной мере его существом, то во многом диктует его поведение и образ жизни.

Как это происходит? В сферу влияния мирского сознания входит все, что касается внешних проявлений человека. Человек — многосоставное существо. Это существо объединяет в себе три главных «яруса»: дух, душу и тело. Каждый из «ярусов» включает в себя множество других составляющих, которых мы касаться не будем. Только в сознании духа остальные два яруса — душа и тело — могут существовать гармонично и полноценно. Но мирское сознание владеет телом и душой, и через них оно заставляет мага заниматься не только вопросами духа, но и жить по законам мира сего. Причем законы эти главенствуют над духом. Простой пример: если у мага заболит живот, это нестроение повлияет на все остальное. Из-за этого он может отменить важный ритуал. Кстати, битва колдунов в большинстве своем именно в таких вещах и заключается. Кинематограф и фантастика создали образ войны магов в виде сверкания огненных мечей, метания молний и прочего цирка, который так нравится публике. В реальности же дело обстоит гораздо прозаичней. Маг не будет тратить свою энергию понапрасну. Ему проще скормить конкуренту какую-нибудь дрянь или подпилить мостки, через которые тот ежедневно ходит. Вот, кстати, еще одно оправдание того, почему опытные маги перед серьезным ритуалом держат строгий пост и стараются никуда не выходить.

Смерть соединяет все три «яруса». Для нас мертвый человек — это разлагающийся труп. Для мага трупа не существует. Есть объединение существа в смерти, превращение в единую энергию, обладающую только сознанием духа. Именно в смерти человек знания до конца становится Магом. Вот откуда эта смертерадостность в магической традиции. Я хотел бы, чтобы вы унесли с собой частичку этой смертерадостности.

СИМВОЛ СМЕРТИ И СИМВОЛ ЖИЗНИ

Кастанеда попросил нас достать кости, которые мы принесли с собой.

— Теперь, наконец-то, вы узнаете, что стоит за этим предметом силы, и символом чего она является, — сказал он, взяв кость у Уилла и подняв ее высоко над головой. — Есть какие-нибудь соображения?

— Судя по атрибутам праздника Смерти, кость и является ее символом, — предположил Рудольф. — Только вы говорили, что символ связывает нас с Силой, но наша Сила не является смертью… словом, я не знаю, — видно было, что он запутался окончательно.

— Верно. Кость — символ смерти, — подтвердил Кастанеда. — И в то же время она — символ вашей силы. Но не той, которой вы будете служить (а некоторые уже служат). А символ вашей личной Силы. Присущей любому человеку. Как ни странно, но эта сила противоположна смерти. Эта сила — Жизнь.

— Удивительный парадокс, не правда ли? — с воодушевлением произнес Карлос. — Мертвая кость является одновременно символом и смерти, и жизни. Двух противоборствующих Сил. Однако противоречие это снимается на более глубоком уровне понимания.

Кость — первичный корень жизни, своего рода матрица, из которой постоянно обновляется плоть. Кость — уникальная органическая материя, не подверженная тлену. Это то единственное, что остается от человека на земле. В некоторых христианских течениях считается, что всеобщее Воскресение технически возможно именно благодаря тому, что кости человека нетленны. И в этом есть доля истины. Католичество и восточно-ортодоксальное христианство — две конфессии, не потерявшие связь с Духом — уделяют огромное значение костям праведников. В Греции существует традиция эксгумировать могилы святых, обмывать их кости вином и складывать в специальных хранилищах. В этих хранилищах постоянно совершаются моления; присутствующие на них получают духовный опыт потрясающей глубины.

Для мага кость — великий символ, ключ, открывающий источник огромной энергии. В отличие от христиан, для магов таким источником могут быть кости любого человека, а не только праведника. Это могут быть и кости животного.

Одно только созерцание кости может восстановить силы мага. Более глубокая медитация помогает остановить время и оказаться во вневременном пространстве.

Этой практикой мы и займемся. Прямо сейчас.

ПРАКТИКА ЧЕТВЕРТОГО ДНЯ. ОСОЗНАНИЕ КОСТИ

Кастанеда хлопнул в ладоши. В аудиторию вошли его помощницы и за несколько секунд убрали гирлянды и кадки с погремушками.

Мы уселись на пол в круг. Кастанеда сказал, что надо просто сидеть и созерцать свою кость, стараясь погрузиться в нее сознанием. Сам он стал считать от ста до одного.

Я взял кость, поднял ее на уровень глаз и стал таращиться. Скоро у меня заболели глаза, и мне пришлось прикрыть их. Спустя несколько секунд я открыл их и снова попытался смотреть на кость, но глаза почему-то болели еще больше. Превозмогая боль, я все-таки продолжал пялиться на высушенную коровью лопатку, но глаза скоро заслезились, и я закрыл их. Итак, смотреть на кость я не мог (не знаю, в чем было дело — может, аллергия на не выветрившийся запах автошампуня?). Но как же мне тогда было созерцать свой символ? И я стал просто думать о нем, вспоминать, как она выглядит, старался представить себе ее строение, цвета, текстуру.

Когда Кастанеда произнес «один», я с разочарованием понял, что медитация мне не удалась. Я честно пытался погрузиться сознанием в кость, но никаких откровений не получил. Для меня это все еще была мертвая говяжья лопатка.

— Вашим домашним заданием будет та же самая медитация, — сказал Кастанеда. — Только созерцать вы будете не эту кость, а собственный скелет.

ЗАДАНИЕ ЧЕТВЕРТОГО ДНЯ. СОЗЕРЦАНИЕ СКЕЛЕТА

Занятие четвертого дня началось позже, а закончилось раньше обычного. Я был этому рад: мои деньги подходили к концу и я рассчитывал, что Яков угостит меня обедом. Однако, вернувшись, я не застал его дома. Я было расстроился, но увидел на столе двадцатку и записку под ней:

«Ушел выполнять задание Кастанеды. Пообедай без меня».

— Вот это да! — восхитился я.

Бесплатные обеды не входили в условия моего договора с Силой, но я не сомневался, что это не что иное, как проявление ее заботы о своем слуге. Яков и раньше угощал меня обедами, однако никогда не предлагал это сам, и уж тем более, не оставлял для меня денег. Я не был слишком удивлен: Кастанеда же обещал, что Сила будет давать нам все необходимое.

— Интересно, какого служения ты потребуешь от меня? — обратился я к Силе, и сам испугался своей смелости. А если она ответит?

— Не отвечай, я тебя боюсь, — тихо сказал я.

Прекрасно пообедав в ресторанчике на противоположной стороне улицы, я вернулся домой в замечательном расположении духа. Сила рядом, она заботится обо мне; но как я должен ей служить, пока неизвестно. Значит, можно отдыхать.

И тут передо мной встал фрагмент вчерашнего занятия, когда Кастанеда отчитывал меня:

«А как ты сможешь честно служить, если ты даже не считаешь нужным честно учиться?».

Я услышал его голос так явно, словно он стоял рядом. И понял, что Сила таким образом упрекает меня.

Действительно, я не учусь у Кастанеды честно. Одно задание я своевольно изменил, другое вообще не сделал. Я только сейчас сообразил, что на вопрос о маге Гарсиа я так и не ответил. Если бы Кастанеда спросил об этом сегодня, я не знал бы, что сказать.

И я решил выполнить задание и вчерашнего, и сегодняшнего дня.

Почему Гарсиа выдвинул Силе такое неудобное условие, почему не попросил излечения от своей болезни?

Честно говоря, я не знал ответа на этот вопрос. Я предполагал, почему Сила отвергала это условие. Род занятий испанца делал крайне неудобным его техническое исполнение. Я подумал: если бы я получил такое задание, что бы мне пришлось сделать? Съемка должна продолжаться несколько часов без перерыва, и все это время Гарсиа должен быть на площадке. Но ему нужно отлучаться каждые пять минут. Даже если предположить, что в любом телецентре страны туалет расположен прямо напротив студии, Гарсиа физически не сможет покидать площадку так часто. По собственной воле. Другое дело, если будут возникать обстоятельства, при которых он должен будет уйти с площадки. Таким обстоятельством может быть, например, сообщение о том, что здание заминировано. Но это сорвет съемку. А вот маленькая техническая неполадка может остановить съемку на несколько минут. Но технические неполадки каждые пять минут в течение нескольких часов, и так на каждой съемке — это что-то ненормальное. Это может вывести из себя кого угодно, включая самого Гарсиа. То есть его условие было крайне некомфортно для него самого. И потребовало огромных затрат энергии от Силы. Но почему он настаивал именно на этом? Ответ мог быть только один: его недуг был ему нужен. Гарсиа не хотел излечиваться от недержания. Мне было непонятно, зачем человеку нужен такой позорный и обременяющий недуг. Тем более при том образе жизни, который вел Гарсиа. Значит, болезнь давала ему что-то, но что? Кастанеда дал подсказку: Сила не принимала условие, так как ждала, что Гарсиа попросит у нее исцеления. Да, условие испанца требовало от нее постоянных затрат энергии, но, в конце концов, обеспечить мелкую поломку съемочной техники каждые пять минут — не Бог весть какая задача. Если вдуматься, излечить Гарсиа было сложнее. Значит, Сила была против его болезни.

Как только я подумал об этом, внутри меня что-то затрепыхалось. Я почувствовал, что подошел очень близко к цели, почти нашел ответ.

— Значит, ей не нужен был слуга, страдающий недержанием? — засмеялся я.

И трепетанье внутри меня оборвалось. Меня как будто уронили с большой высоты. Я понял, что это предположение было ошибочным. Я был готов получить ответ, но мой неуместный смех отбросил меня слишком далеко от разгадки.

Я разочарованно вздохнул. Что ж, по крайней мере, я попробовал. И я приступил к заданию сегодняшнего дня. Оно заключалось в том, чтобы провести медитацию на собственный скелет.

Никто из нас не знал, как это делается, а Кастанеда ничего не стал нам объяснять. Когда мы созерцали кость, это было хоть как-то понятно: кость была перед глазами, ее можно было просто рассматривать. А как рассмотреть собственный скелет? Он скрыт внутри, а рентгеновской установки дома ни у кого нет. И тут мне в голову пришла оригинальная идея. Я буду медитировать на те части скелета, которые выходят наружу. Зубы!

Я взял стул, пошел в ванную, уселся напротив зеркала и оскалился сам на себя. Я рассматривал свои зубы примерно минуту и не знал, что делать дальше. Я знал, что медитация — это сосредоточение на каком-либо предмете, погружение в него. Но как погрузиться в собственные зубы, я понятия не имел. И я продолжал просто смотреть. Мои губы устали от напряжения, во рту пересохло. Периферийным зрением я видел свою ссутуленную фигуру, устремленную к зеркалу, странное выражение лица. И вдруг все изменилось. Вместо тела в зеркале отражался скелет, вместо головы — оскалившийся череп. Видение было коротким, как вспышка. Я отпрянул назад, вскочил, опрокинув стул и пулей вылетел из ванны. Все вместе — и видение, и мой побег — заняло меньше секунды. Меня трясло. Это не было плодом моего воображения, я реально увидел свой скелет!

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Касси удивляет. Магическое тепло. Жар, вера и связь с Силой

КАССИ ДАЕТ ОТВЕТ

Пятый день семинара начался с того, что Кастанеда спросил, выполнили ли мы задание третьего дня, то есть ответили ли на вопрос о маге Гарсиа? Оказалось, что не один я не нашел ответа. Мы довольно подробно делились своими соображениями. Ход мыслей был у всех разный, но каждый из нас остановился в шаге от правильного ответа.

— Разве у вас и после того, как вы обсудили вопрос со всех сторон, нет никаких соображений? — приподнял брови Кастанеда.

И тут произошло то, что заставило меня кардинально поменять мнение о всех женщинах сразу, и о Касси — в частности.

— Это проще простого, — плотоядно улыбнувшись, сказала она. — Сила боялась болезни, а Гарсиа знал, что болезнь — его единственная реальная защита от Силы. Осознавание и намерение — сильный щит, но вот вопрос: ЧТО ИМЕННО Гарсиа осознавал? А осознавал он близость смерти, и это осознавание давала ему собственно его болезнь. Причем круглосуточно: недержание — не то заболевание, при котором можно спокойно проспать всю ночь. Вы сами сказали, — она послала пламенный взгляд Кастанеде, — что Смерть — единственное, что может отогнать личную Силу. Вот Сила и не смогла взять верх над испанцем: возле него стояла Смерть.

— Браво, Кассандра, — Карлос встал и картинно ей поклонился. — Мне добавить нечего. Однако позволь спросить тебя: ты додумалась об этом вчера, после семинара?

— На семинаре, — качнула головой брюнетка. — Я все время думала об этом Гарсиа, и, как и остальные, догадывалась, что Сила боится болезни, но не могла понять, почему. Когда вы вчера сказали, что Сила боится Смерти, все встало на свои места.

Сказать, что мы были ошеломлены — значит, не сказать ничего. Касси никогда не блистала умом, для многих было загадкой, каким образом она умудрилась поступить в Иель. И вот поди ж ты: утерла нос всей группе! А здесь собрались отнюдь не самые глупые студенты. Но больше всех был поражены Уилл Тернер и Кифас Андрияки — они были экс-бой-френдами Касси: общаясь с ней близко, молодые люди вряд ли подозревали в этой красотке такие глубины.

МАГИЧЕСКОЕ ТЕПЛО

— Вам многому стоит научиться у этой девушки, — со значением произнес Кастанеда, — и учиться вы начнете прямо сейчас. Кифас, — обратился он к греку, — как бы ты охарактеризовал Касси?

— Горячая штучка, — не думая, выпалил Андрияки. По группе пролетел смешок.

— Хорошо, — удовлетворенно протянул Карлос. — А главное — верно по сути. Горячая. В ней есть горение, в ней есть жар! Это первый признак мага. К сожалению, кроме Касси, я не наблюдаю горения ни в одном из вас. В том, что Касси станет магом, у меня сомнений нет. Относительно остальных я не уверен.

— Когда европейцы высадились на материк, жившие здесь индейские племена говорили более чем на пятистах языках, — продолжал Кастанеда. — Ив каждом из этих языков слово «маг» было эквивалентно слову «горячий». Магическая сила обозначалась словами, связанными с высокой температурой, жаром, горением. И это были отнюдь не эпитеты. Существование магического жара реально. Шаманы севера обладают беспримерной сопротивляемостью к холоду. Они могут сутками бродить на шестидесятиградусном морозе, имея из одежды только тонкую кожаную накидку. Хождение по углям распространено в любой магической традиции, от Африки до Сибири. Шаманы повсеместно именуются повелителями огня — и будьте уверены, их так называют не напрасно.

Тема нашего сегодняшнего занятия — магическое тепло. Именно тепло, а не жар. Чтобы вырастить хотя бы в одном из вас магический жар, мне бы понадобились десятилетия. А я не имею привычки брать учеников на семинарах. Хотя иногда бывают и исключения. — и тут он метнул горящий взгляд в сторону Касси. — Но я могу, — продолжал он, — позволить вам почувствовать магическое тепло. И показать некоторые техники, которые позволят вам самостоятельно разогреть свою энергетику до состояния умеренного горения.

Такие техники существуют в разных традициях. Самая известная из них — йога. Йогические практики направлены на пробуждение кундалини — огненной энергии, дремлющей в энергетическом центре, который находится в районе копчика. Полного пробуждения кундалини достигают не все йоги, но для достижения умеренного горения достаточно, чтобы кундалини проявляла совсем небольшую активность. На этом попадаются многие неофиты. Как только их кундалини начинает просыпаться, у них тут же открываются «сверхъестественные» способности — то же хождение по раскаленным углям. Это питает гордыню, неофит решает, что уже всего добился, прекращает практику и попадает в рабство к Силе.

Мы не будем с вами заниматься йогой, но я привел этот пример для того, чтобы вы знали: если после сегодняшних практик у вас проявятся какие-либо необычные способности, это не будет означать ровным счетом ничего, кроме того, что практика была выполнена правильно. А она будет выполнена правильно, потому что заниматься вы будете под моим контролем.

Внутреннее горение, жар — признак настоящего мага. Но этот жар имеет замечательное свойство: если вызывать его искусственно, можно и на самом деле стать магом. Почему это так? Разгадку вы найдете в любом языке мира.

Слова fire — пламя, fever — жар, нервное возбуждение, воодушевление, и Faith — вера — связаны между собой этимологически. Они происходят из одного источника. Вера предполагает горение духа, иначе это не вера. Этот лингвистический ряд можно дополнить еще одним: Live Wire — человек-огонь. A Wire означает «связывать».

Жар, вера, связывать — все это слова, растущие из одного корня. Подсказку нам дает латинское слово re-ligio, что дословно означает «восстановление связи». Слово «религия» давным-давно идентифицируется со словом «вера». Какой же вывод можно сделать из этого? — и Кастанеда воздел руки к небу. — Только один: там, где есть вера, существует связь с источником Силы, а значит, присутствует магический жар. Или наоборот: где есть связь с Силой, там есть и горение, и вера. Или же так: тот, кто горит верой, действительно связан с предметом своей веры[4].

Для людей религиозных это Бог. Для шамана или мага — это Сила, Знание. Но и неверующие, и те, кто не является магом, могут почувствовать этот жар. Благодаря любви. Когда человек любит другого, он верит в то, что предмет его любви — идеален (хотя бы реальность каждую минуту доказывала ему обратное). Впрочем, без любви невозможна и религия. А вот для идущего по пути Знания любовь необязательна. Его горение скорее напоминает страсть, но страсть эта не опьяняющая, а наоборот, отрезвляющая.

Я хочу, чтобы посредством магического тепла вы почувствовали связь со своей Силой. Возгревая в себе магическое тепло, вы позволяете Силе обнаружить вас. Но это обнаружение для вас неопасно: это связь, благодаря которой вы сможете получать энергию от вашей Силы.

А теперь приступим к практике.

ПРАКТИКА ПЯТОГО ДНЯ. УВЕЛИЧЕНИЕ ВНУТРЕННЕГО ЖАРА

И йоги, и маги, и адепты всех религий взгревают в себе магическое тепло посредством аскетических упражнений. Кроме того, они принимают в пищу соль и растения, увеличивающие их внутренний жар. Шаманы в этих целях даже глотают раскаленные угли. Я не советую вам делать это, равно как и экспериментировать с пищей. Все это возможно лишь в традиционной среде, где человек проходит обучение именно для того, чтобы стать шаманом. У вас же это может вызвать изжогу или отравление. Впрочем, один «рецепт» я могу вам дать, он вполне безопасен, хотя и не является индейским. Его используют болгарские колдуньи. Для того, чтобы повысить горение, они натощак пьют воду, в которой перед этим погасили тлеющие угольки. Вы тоже можете использовать этот рецепт. Вреда не будет, а в вашей практике он может помочь.

Аскетические упражнения заключаются в ограничении себя в чем-либо. Это может ограничение в пище, сексе или словах. Обет безбрачия и обет молчания — эти два наиболее известных обета в европейской духовной традиции являются также и самыми сильными практиками, разжигающими внутренний жар. Но для всех присутствующих здесь (включая и меня) эти практики недоступны. Поэтому мы займемся самой простой практикой, которую вы можете выполнять всегда и везде. А именно — практикой ограничения дыхания.

Это не значит, что вы будете дышать меньше или перестанете дышать совсем. Объем потребляемого воздуха не уменьшится. Напротив: эта практика улучшает циркуляцию кислорода в крови. Речь идет лишь об ограничении вдохов через органы дыхания — нос и рот. Вы научитесь дышать не только ими, но и всем телом.

Человек дышит не только через нос или рот. Дышит все его тело, вся поверхность кожи. И все же основную порцию кислорода мы получаем именно через органы дыхания. Но если кожа получает меньшую порцию, это не значит, что ее нельзя увеличить. Маг умеет увеличивать эту порцию настолько, что может совсем останавливать носо-ротовое дыхание. Вы не будете останавливать это дыхание, вы просто научитесь перераспределять вдыхаемый воздух так, чтобы через нос и рот в организм попадало 30 % кислорода; остальные 70 достанутся вашей коже.

* * *

Кастанеда хлопнул в ладоши, и его ассистентки принесли нам гимнастические коврики. Мы улеглись на спину и по команде Карлоса стали расслаблять разные группы мышц, одновременно выполняя практику осознавания действий. Это было легко: Кастанеда называл, что расслабляется в данную минуту, и нам оставалось только проговаривать его слова про себя. Порядок расслабления:

поверхность стоп;

пальцы ног;

стопа до щиколотки;

икры;

голени;

колени;

внутренняя и внешняя поверхность бедер;

ягодицы;

гениталии;

поясница, живот;

грудь;

ладони, руки, плечи; шея;

челюсть, щеки, лоб, глаза.

Я по жизни человек достаточно напряженный, мне не удается расслабиться даже после изрядного количества алкоголя. Я боялся, что у меня не получится полного расслабления тела, и от этого практика дыхания не выйдет. Но расслабиться под присмотром Кастанеды было очень легко. Как только я сосредоточивал свое внимание на каком-то отделе тела, как оттуда сразу уходило напряжение. Так что в конце упражнения я был полностью расслаблен.

— А теперь чуть-чуть приоткройте рот дышите смешанным дыханием. — раздался негромкий приказ Карлоса. — Вдыхайте одновременно через рот и нос. Старайтесь, чтобы порция воздуха была одинаковой. Вдох и выдох должен совпадать с пульсацией сердца.

Мое сердце билось учащенно, и поэтому вдохи-выдохи были достаточно коротки. В какой-то момент мне стало казаться, что я лежу на тонком плоту посреди озера, поверхность которого колышет мелкая рябь. И это озеро качает меня — в ритме моего сердца. Это качание овладело всем моим телом, это было восхитительное ощущение, сродни полету. Тело будто обрело невесомость. Я старался не упустить это ощущение, но скоро понял: что бы я ни делал, оно не уйдет от меня. Я поймал волну — или волна поймала меня? Я стал осознавать, и во время этого осознавания ко мне пришло постижение того, что волна, качающая меня — мое дыхание. Так дышит моя кожа. А что же рот и нос? Я сосредоточил свое внимание на них и с удивлением понял, что они почти не дышат. А если перестать дышать носом и ртом? Я закрыл рот и остановил носовое дыхание. Волна не исчезла, а усилилась. Теперь меня несли не спокойные озерные воды, а волны бушующего моря. Но мне это нравилось. И я знал, что это безопасно: тело получает столько кислорода, сколько ему требуется, и даже больше. Не знаю, сколько времени это продолжалось, но когда Кастанеда тихо позвал меня по имени, мне чудилось, что я — легкокрылый фрегат, летящий по бурным волнам навстречу рассвету.

Открыв глаза, я увидел, что все остальные все еще остаются в медитации. Я вопросительно посмотрел на Кастанеду, но он не ответил, лишь подал знак — «объясню позже, а сейчас не мешай остальным».

Снова погрузиться в медитацию дыхания Карлос мне не позволил, и я еще минут двадцать ждал, пока группа прекратит практику. После этого мы, как всегда, делились своими ощущениями. Они были почти одинаковы у всех. Я заметил, что после этой практики лица моих согруппников горят румянцем. Я потрогал свои щеки: они тоже были горячими.

— Как после прогулки в лесу, — я пришел в восторг.

— Я же говорил вам: когда вы позволяете вашей коже поглощать большую порцию воздуха, циркуляция кислорода в крови усиливается. Отсюда и румянец, который является признаком того, что ваше внутреннее тепло повысилось. У кого-нибудь есть сигареты? — спросил он.

Касси вытащила из сумочки пачку «Вог».

— Раскури, — приказал Кастанеда.

(То, как она это сделала, повысило внутреннее тепло мужской половины группы не хуже, чем практика ограниченного дыхания).

Карлос взял у нее сигарету, затянулся и прижал горящий кончик к внутренней стороне запястья. Спустя несколько секунд он показал нам запястье: кожа была абсолютно чистой, без всяких следов ожога. Затем он пустил сигарету по кругу: все делали затяжку и прижигали кончиком кожу. Никто, в том числе и я, не чувствовал боли или хотя бы жара. У меня было ощущение, что сигарета вообще не горит. Будь мои глаза закрыты, я бы так и подумал. Но кончик светился красным, над ним вился легкий дымок.

Наконец эта своеобразная «трубка мира» вернулась к Кастанеде.

— Сейчас я погашу свой внутренний жар, и вы увидите, что будет.

Он сделал каменное лицо, шумно вдохнул и выдохнул несколько раз, снова затянулся и приложил тлеющую сигарету к запястью. Тут же лицо его исказилось от боли. Он показал нам руку: там краснело пятно от ожога.

— Я сделал это для того, чтобы вы знали: это не фокус. Маг умеет как возгревать, так и погашать свой внутренний жар. Вы теперь тоже можете делать так. Чтобы разжечь магическое тепло, вам нужно провести практику ограничения дыхания. Чтобы погасить его — достаточно несколько раз глубоко и шумно вздохнуть через нос. Можете поиграть в это наедине, но показывать подобные трюки на публике я вам не советую. Восхищение толпы гасит внутренний жар и подогревает эго. А Сила не любит эгоистичных. Она порабощает их, чтобы смирить.

* * *

В конце пятого дня Кастанеда дал нам задание попрактиковать ограничение дыхания дома, в одиночестве. Когда мы уходили, он велел мне задержаться.

— Не вздумай останавливать носовое дыхание, — строго сказал он. — Не играй со своей смертью, если у тебя нет к ней вопросов, на которые может ответить лишь она одна.

Я пришел домой, и, к своему удовольствию, обнаружил там Якова. До начала его занятия оставался еще час.

— Иду обедать, — объявил он. — Ты со мной?

— Он еще спрашивает! — засмеялся я. — Однако, это что-то новенькое. Раньше ты никогда не предлагал это первым, и уж тем более, не оставлял мне денег. Кстати, благодарю за вчерашнюю двадцатку. Она была очень кстати.

— Я знаю, что до вступительных ты на мели, — усмехнулся Яков. — И все равно раскрутишь меня на обеды. Предпочитаю забрать инициативу.

После обеда он пошел на занятие, а я вернулся домой. В поведении Якова чувствовалось что-то необычное. Прежде такого за ним не водилось. И дело было не в обедах — что-то появилось у него внутри. Какое-то спокойствие. Без сомнения, это действие занятий с Кастанедой. Интересно, а что изменилось во мне? И как это выглядит со стороны?

Дыхательной аскезой я занялся не сразу: на полный желудок это было бы трудновато. Лишь под вечер я почувствовал, что могу приступить к упражнению.

Я немного беспокоился о том, что без руководства Кастанеды у меня не получится расслабить мышцы. Но это оказалось на удивление просто. Осознавание действий плюс внимание к расслабляемой части тела — и напряжение исчезало само по себе.

Труднее было почувствовать волну, означающую, что я действительно начал дышать всей кожей. Сказать точнее, это вообще не удавалось мне сделать. Я пролежал на полу в своей комнате довольно долгое время, и уже хотел заканчивать практику, как вдруг почувствовал легкое качание. Я сосредоточился на этом ощущении — качание усилилось. Волна поймала меня. Все получилось как в аудитории, под контролем Кастанеды. За исключением одного: теперь это были волны света. Я понял, что моя Сила рядом. Но мне не удалось насладиться ощущением полета над волнами. Яков позвал меня по имени, и мне пришлось прекратить медитацию. Я поднял голову: Бирсави стоял в дверях.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Выполняю занятие Кастанеды, — ответил я. — А ты мне помешал.

— Я так и думал, — кивнул он. — Минут десять я ждал, пока ты прекратишь, а потом подумал — не уснул ли ты? И позвал.

— Ты стоял здесь десять минут?!

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Маски Силы. Сила появляется среди нас. Я учусь обманывать

Я пришел на полчаса раньше, чтобы снова получить у Кастанеды консультацию. Я даже не удивился, увидев там Касси. Вместе с ней в аудитории были обе ассистентки доктора, но Касси вела себя по-хозяйски, словно именно она, а не Кастанеда проводит этот семинар. Но Карлоса еще не было. Касси приветливо поздоровалась и сказала, что я могу подождать прямо в аудитории.

Я выбрал стул у окна, Касси порхнула ко мне и уселась рядом.

— Есть вопросы? — заботливо спросила она.

— Есть, — буркнул я. — Зачем бы мне приходить в такую рань?

— Хочешь, расскажи мне.

Я посмотрел на нее с изумлением. Она улыбалась мне кончиками губ; подняв подбородок, она подставляла под солнечные лучи свою великолепную, длинную и тонкую шею. Собранные в высокий пучок гладкие черные волосы на солнце отливали золотом. В этом положении она была похожа на Нефертити.

— Я не знал, что ты теперь замещаешь Кастанеду, — усмехнулся я, стараясь скрыть естественное волнение.

— Да ну, зря ты так, — она фривольно ткнула меня в плечо. — Мы оба занимаемся у него недолго, но опыт у каждого свой. Со стороны становится понятным то, что не видно изнутри. Расскажи! — почти приказала она.

— И я повиновался. Касси все-таки была неотразима. Я не смог отказать этой красоте.

— Да рассказывать, собственно, нечего, — я пожал плечами, приняв равнодушный вид (что стоило мне немалых усилий). — Кастанеда на одном из занятий спросил, не смущает ли меня то, что всякий раз, когда я вижу или чувствую свою Силу, рядом оказывается Бирсави. Я тогда ответил, что не смущает: мы же снимаем одну квартиру на двоих. А вчера я снова видел Силу. И в этот момент рядом был Бирсави. Причем, судя по времени, Сила появилась именно тогда, когда Бирсави вернулся домой. Так что ее появление действительно как-то связано с его присутствием. Вот об этой связи я и хотел спросить Карлоса.

— А сам-то ты что думаешь? — игриво осведомилась Касси.

— Да ничего не думаю. Особенно теперь, глядя на тебя. Касси! — рявкнул я. — Какого черта ты ходишь в таком виде на семинар? Хочешь соблазнить Кастанеду — пожалуйста, но ты разве забыла, что кроме него, здесь тоже есть мужчины?

Ответом мне был ее заливистый смех.

Я почувствовал, как густо пунцовеют мои щеки. Эта возмущенно-восхищенная тирада вырвалась помимо моей воли. Я никогда не разговаривал так с девушками.

— Нет, я не хочу соблазнить Кастанеду, — отсмеявшись, сказала она. — В его возрасте это уже не так весело и может окончательно подорвать здоровье. Ас тобой все просто. Конечно, одновре менное появление Якова и твоей Силы не случайность. Яков и есть твоя Сила.

И она взглянула так, что внутри меня полыхнуло настоящее пламя. Теперь я, кажется, знал, что такое магический жар!

Что же до ее слов, то я просто не обратил на них внимание. В золотых лучах она была красива до обморока, и то, что она говорила, меня не интересовало вообще. Тем более что она загнула откровенную глупость. Сила — неорганический объект, это Кастанеда подчеркивает в каждой своей книге.

Любуясь Касси, я не заметил, как аудитория начала заполняться. Лишь внезапное возникновение Кастанеды рядом со мной оторвало меня от восторженного созерцания ее прелестей.

— Да, такое зрелище и меня бы не оставило равнодушным, — сказал он, посмеиваясь. — Касси, не оставляй пока твою позу. Пусть все полюбуются! — громогласно объявил он.

Касси нисколько не смутилась, только еще грациознее выгнула спину. Солнце уже спряталось за стеной противоположного здания, только несколько последних лучей продолжали золотить макушку Касси, и от этого казалось, что над головой ее сияет нимб. На нее загляделись даже девушки.

— Да, — вздохнул Карлос. — Под какими только удивительными масками не появляется среди людей Сила! Спасибо, Касси. Прошу садиться! — Вчера вы должны были дома еще раз провести практику ограничения дыхания, — начал Кастанеда, когда мы расселись по местам. — Кто-нибудь жаждет поделиться опытом? Может, у вас есть какие-то вопросы? Не хочешь начать, Ловенталь? — обратился он ко мне.

— Нет, нет… — рассеянно сказал я. (Я все был еще под впечатлением от Касси.)

— Мы с ним уже все обсудили, — улыбнулась «Нефертити». — Я, кажется ответила на его вопрос.

— Вот как? — Кастанеда, кажется, был доволен таким поворотом. — А знаете, это очень правильно. Я советую вам обсуждать ваш опыт друг с другом. Со стороны становится понятным то, что не видно изнутри.

Я вздрогнул: Карлос слово в слово повторил то, что говорила мне Касси!

МАСКИ СИЛЫ

— Что ж, если желающих нет, начнем занятие. Наша сегодняшняя тема — Маски Силы. Одну из них вы видели только что, — и Кастанеда кивнул в сторону Касси; глаза его при этом блестели, как у кота, увидевшего сметану.

— Девушки! — он хлопнул в ладоши.

На звук его хлопка пришли ассистентки; плечи их были отягощены широкой лентой, на которой был подвешен большой лоток, как у разносчиков сладостей. Только вместо сладостей на каждом из лотков лежало по семь африканских масок.

— Сегодня мы с вами проведем ритуал, во время которого позволим Силе физически проявиться среди нас — под одной из таких масок. Обряд, который мы совершим, доселе практикуется в од ном из африканских племен. Но подобные ритуалы существуют во всех традициях, не исключая и индейцев Мексики. Выберите себе маску, а я расскажу вам, в чем заключается суть этого обряда и всех, ему подобных.

Вы никогда не задумывались над тем, что такое маски, и зачем человечество их вообще изобрело? Маска это ведь не только личина, вырезанная из дерева, нарисованная на бумаге или сделанная из папье-маше. Маска это гораздо более широкое понятие. Есть выражение «волк в овечьей шкуре» — так характеризуют коварного человека, надевающего на себя маску честности и невинности. Человечество давно уже не мыслит себе жизни без масок. Мы надеваем на себя маску равнодушия, любви, понимания или гнева — лишь бы скрыть то, что действительно творится у нас в душе.

Маги придают огромное значение маскам. Когда я был в учении у дона Хуана, я долгое время думал, что масками пользуюсь один я, а он и его друзья-маги — люди открытые, всегда и везде предстающие в своем настоящем виде. Лишь после многих лет тесного общения с доном Хуаном я понял, что у моего нагуаля есть тысячи разных масок. И я вижу только их, но он никогда не показывает мне свое истинное лицо.

Искусство магии — это искусство масок.

Маг не может позволить себе застыть в каком-то одном образе. Он не может позволить себе быть статичным. Маг всегда в движении. Kevin кто то посторонний уловит его образ, как-то определит его — магу несдобровать. Ему необходимо великое множество масок, чтобы никто не мог уловить его подлинную сущность. Моего нагуаля в среде непосвященных индейцев считали сумасшедшим стариком. Перед европейцами, посещавшими Сонору, он представал в образе старого алкоголика. Но ни сумасшедшим, ни алкоголиком дон Хуан никогда не был. Я за всю свою жизнь не встречал более человека, столь ясно и трезво мыслящего. Впрочем, не исключаю, что его трезвомыслие передо мной тоже было не более чем маской.

Если вы хотите стать магами, вам нужны маски. У вас и сейчас их полно, но беда в том, что пользуетесь вы ими неосознанно. Неосознанное использование маски — это лицемерие. Это ложь, а маг никогда не лжет. Он идет на уловки, но при этом полностью осознает свои действия.

Ритуал, который мы с вами проведем сегодня, преследует в том числе и ту цель, чтобы вы научились пользоваться масками сознательно. А чтобы вам не пришлось напрягаться и изобретать невещественные психологические маски, вам помогут вот эти, вполне осязаемые, готовые ритуальные маски.

ПРАКТИКА ШЕСТОГО ДНЯ. ЯВЛЕНИЕ СИЛЫ

Кастанеда велел нам надеть маски и встать в круг. Он и себе выбрал маску; его ассистентки надели маски тоже. Они уселись в угол, достали откуда-то по пустой тыкве и принялись слегка постукивать по ним. Под негромкий ритм этих «барабанов» Карлос продолжал объяснения:

— Ритуал называется «Танцем масок». В нем нет ничего сложного. Вы должны будете двигаться по кругу в ритме барабанов. Совершайте любые движения, главное — чтобы они отражали внутреннюю сущность вашей маски. Сами решите, что это за сущность. Ничего сложного, правда? Просто притворяйтесь маской, представьте, что вы на карнавале. Главное — чтобы вы сами остались неузнанными.

Он дал знак своим ассистенткам, и они забарабанили в полную силу. Сам он встал в круг и начал движение по кругу. Мы двинулись за ним.

Поначалу этот танец мне показался дурацким и абсолютно лишенным смысла. Я двигался скорее по инерции и ждал, когда все это закончится.

Когда я в очередной раз проходил мимо угла, где сидели барабанщицы, что-то меня толкнуло изнутри. «Кастанеда сказал, что если я не буду честно учиться, я не смогу честно служить Силе и стану падальщиком» — подумал я, и решил, что этот ритуал я должен совершить всерьез. К несчастью, я не успел как следует рассмотреть свою маску, и выяснить ее характер. Снимать ее во время танца мне не хотелось. И я взял образ из слов Кастанеды, когда он описывал дона Хуана — сумасшедший старик, который не прочь приложиться к бутылке. Я стал имитировать движения пьяного, вскидывать руки, трясти головой, как умалишенный. И что-то начало происходить. Я стал будто срастаться с этой маской. Нет, я не чувствовал себя ни сумасшедшим, ни пьяным, но движения мои перестали быть искусственными. Я двигался совершенно натурально, почти не притворяясь. В то же время осознавая, что я — это я, а маска — это маска. Точно так же как другие — это другие, а их маски — это их маски.

И тут мой взгляд упал на лотки, на которых ассистентки принесли маски. Масок было четырнадцать, по семь на каждом лотке. В группе десять человек, еще надели маски сам Кастанеда и его ассистентки. Всего тринадцать. Должна была остаться еще одна маска. Но оба лотка были пусты. Я пересчитал танцующих: вместе со мной их было двенадцать! Откуда взялся еще один человек?

Я стал лихорадочно вспоминать всех участников нашей группы. Может, я все это время ошибался, и нас на самом деле не десять, а одиннадцать? Но я вспомнил только девять имен, я десятый. Я был уверен, что никого не забыл, но меня не покидало ощущение, что я что-то упускаю. Я снова пересчитал танцующих в круге. На этот раз нас было одиннадцать. Значит, я ошибся при предыдущем подсчете? Пройдя очередной круг, я снова взглянул на лотки: они были пусты. Тогда куда же делась оставшаяся маска?

Барабаны стали утихать. Танец завершился. Мы были совершенно измотаны этим ритуалом, и потому с удовольствием сняли маски и положили их обратно на лотки. Перед тем, как ассистентки унесли маски из аудитории, я подошел к лоткам и пересчитал маски. Четырнадцать! Но в комнате все время было только тринадцать человек. Я недоумевал — где же была последняя маска во время танца?

Я вернулся на место. Кастанеда не сводил с меня глаз. Я огляделся: никто, кажется, ничего не заметил. Все участники тяжело дышали. Вид у каждого был изможденный. Кроме, пожалуй, Касси — она только раскраснелась, но выглядела довольно бодро. Девушка положила ногу на ногу и кокетливо покачивала туфлей. Я почувствовал, как внутри у меня разгорается утренний жар.

— Странно, — сказала она, смеясь, — Масок было четырнадцать, нас в комнате — тринадцать, включая вас, Карлос, и ваших ассистенток. А на лотке во время ритуала не осталось ни одной маски! Тем не менее, когда мы закончили и сложили маски, их снова было четырнадцать. Ловенталь их даже пересчитал, — и она послала в мне воздушный поцелуй.

— Наверное, кто-то напялил две маски сразу, — бросил Ник.

— Наверное, это был ты, — парировал я. — Вряд ли кто-то кроме тебя мог додуматься до такой глупости. Маски деревянные и тяжелые. Это не тонкая бумага, они не могли слипнуться так, чтобы не заметить, что у тебя в руках две маски, а не одна!

— Тогда в чем дело? — Ник ничуть не обиделся на мой выпад. — Куда делась четырнадцатая маска?

— Сила надела ее, — подал голос Кастанеда. — Удивительно, что вы сами об этом не догадались.

С минуту мы смотрели на него, не понимая, о чем он говорит.

— Я сам запутал вас, — сказал он с горечью. — Не стоило мне этого делать. Не стоило говорить вам о цели ритуала, или же надо было сказать все сразу.

— Что? Что сказать? — спросил Рудольф.

— То, что мы провели ритуал не только для того, чтобы вы научились осознанно надевать на себя маски. Главный смысл этого обряда в другом. Его совершают для того, чтобы дать возможность Силе проявить себя физически. Нас здесь относительно мало, и потому у Теда была возможность прямо во время танца пересчитать участников ритуала. Ему повезло: среди танцующих он видел Силу — в обличье человека. Это очень редкий случай. Обычно такого не бывает, или же силу видит только колдун или шаман.

В традиционном обществе в ритуале участвует вся деревня, включая детей. Невозможно подсчитать всех, невозможно понять — все ли здесь, или кто-то лишний. Собственно эта массовость и позволяет Силе, надев маску человека, принять участие в обряде.

Танец Масок — не что иное, как обряд приобщения к Силе. Когда Сила проявляется среди людей, они могут донести до нее свои просьбы.

Вашим сегодняшним заданием снова будет маскарад. — Кастанеда дал понять, что занятие наше закончено. — Вы придумаете себе психологическую маску и испробуете ее действие на ком-то из ваших знакомых.

ЗАДАНИЕ ШЕСТОГО ДНЯ. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ МАСКА

Дома, несколько часов спустя после возвращения с семинара, я вдруг с удивлением понял, что от безумной усталости, которая сопровождала меня два первых дня занятий, не осталось и следа. Я чувствовал себя совершенно бодрым. Это было тем более удивительно, что Яков продолжал приходить смертельно уставшим. Я задумался о его состоянии, потому что единственным знакомым, на котором я мог испробовать психологическую маску, был Яков. Но он возвращался домой только к вечеру, и я боялся, что из-за усталости он не воспримет мою психологическую маску. И я стал придумывать такой образ, который было бы невозможно не заметить. Но мне в голову не приходило ничего лучшего, чем уже испытанная маска сумасшедшего алкоголика. Время шло, а идей не было. До прихода Бирсави оставалось полчаса. И я решил снова эксплуатировать маску, которую надевал на себя дон Хуан. Я взял из холодильника бутылку рома, вылил почти все ее содержимое в банку. Банку спрятал, а недопитый ром поставил на стол. Затем достал несколько сигарет, обрезал их почти до конца, раскурил, потушил и разбросал по столу окурки. Картинка получалась живописная. Послышался звук открываемой двери. Я опустил голову на стол и мгновенно вошел в образ. Бирсави появился не сразу — сначала он прошел в свою комнату. По звуку его шагов я понял, что сегодня он, как и во все предыдущие дни, вернулся смертельно уставшим. Тем не менее, зрелище, которое ожидало его на кухне, заставило его забыть об усталости.

— Ловенталь! — присвистнул он. — Ты что… напился?

Я с трудом отодрал голову от стола, окинул приятеля непонимающим мутным взглядом, изобразил на лице ужас, вскочил, воздел трясущиеся руки, и шатнулся к Якову.

— Бббирсави… Ты… ты светишься! Ты моя Сила! — заорал я и двинулся прямо на него. От неожиданности он отпрянул, затем устало произнес:

— Вот уж не думал, что ты свихнешься. И ушел к себе в комнату.

Мне не оставалось ничего другого, как упасть в сакко и заснуть прямо на кухне.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Инициация. Превращение в собаку

Я проснулся в половине пятого. Несмотря на то, что сакко не предназначено для сна, я прекрасно выспался. Я увидел царящий на столе беспорядок и вспомнил, каким было окончание вчерашнего вечера. Убирая со стола, я посмеивался: Яков купился на мой маскарад! Меня немного мучила совесть: ведь я так и не дал ему поужинать. Впрочем, с некоторых пор он перестал есть по вечерам — кажется, Кастанеда ему сказал что-то насчет этого.

Я примчался в аудиторию раньше всех, но двери были закрыты. Ни самого Кастанеды, ни его ассистенток еще не было. Я сгорал от нетерпения: уж очень хотелось похвастаться тем, как мне удалось одурачить моего лучшего друга и соседа по квартире. Меня распирало от гордости: ведь Бирсави — не обычный человек, он тоже занимается у Кастанеды! Кое-чему за эти дни он должен был научиться, и значит, мог меня раскусить. Но он всерьез подумал, что у меня поехала крыша.

Наконец все пришли. Занятие, как я и ожидал, началось с того, что каждый хвастался тем, как ему удалось надуть кого-то из своих близких. Но, конечно, столь убедительной победы, как у меня, ии у кого не было. Наконец дошла очередь до меня. В скупых словах, стараясь выглядеть скромным, я рассказал о своем успехе. Девушкам понравилось, но, взглянув на Кастанеду, я был разочаронан: на него мой рассказ должного эффекта не оказал.

— Так ты сказал Якову, что видишь в нем свою Силу? — только спросил он. — И он сделал вид, что принял тебя за сумасшедшего?

— Почему сделал вид? — растерялся я. — Он всерьез в это поверил.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Кастанеда. — Не уверен я, что из вас двоих именно ты был в маске.

ПРАКТИКА СЕДЬМОГО ДНЯ. СНОВИДЕНИЯ

— Настала пора каждому из вас познакомиться со своей Силой, — сказал Кастанеда. — Кое-кто уже видел ее, остальные даже не подозревают, кто или что это может быть. Занятие наше сегодня будет не слишком информативным — в том смысле, что я не стану много говорить. Но вы получите несколько глубоких опытов — в рамках одной уникальной магической практики. Я имею в виду сновидение. Сегодня мы с вами будем сновидеть.

— Насчет уникальности этой практики вы преувеличиваете, — усмехнулся Ник. — Мы каждую ночь спать ложимся. И видим сны.

— Сны, но не сновидения. Сновидеть могут только маги, — ответил Кастанеда. — Все же прочие используют время сна понапрасну. Когда мы засыпаем, наша ось мира, или точка сборки сдвигается. Не сильно, не так, чтобы мы потеряли себя. Но сдвигается. У большинства людей это происходит непроизвольно. Поэтому люди редко видят хорошие сны. С помощью оси мира мы можем во сне путешествовать по мирам. Если это делается бессознательно, мы попадаем во сне в миры, которые отбирают у нас энергию. После такого сна мы чувствуем себя более разбитыми, чем когда ложились спать. Маг же двигает свою точку сборки в те миры, которые насыщают его энергией. Поэтому ему достаточно нескольких минут сна, чтобы восстановить силы. Сознательное перемещение оси мира и есть настоящее сновидение.

Техника сновидения довольно проста. Вы должны сначала сместить вашу точку сборки, затем передвинуть ее в направлении того мира, куда вы хотите попасть. Когда это произойдет, вам нужно зафиксировать ось в центре этого мира. Вот и все. Однако эта простая техника доступна лишь магам самого высокого ранга, шаманам с верхушки дерева[5].

Если вам не удастся добраться до этой верхушки — вы никогда не сможете сновидеть. Тем не менее, сегодня вас ждет путешествие по мирам, вернее, путешествие в один безопасный мир, который маги используют как плацдарм для своих опытов с Силой. Вы будете сновидеть под моим руководством. Я буду следить за тем, чтобы ось каждого из вас сдвинулась во сне в нужном направлении, и как следует закрепилась в том мире. Вы будете сновидящими, а я — вашим проводником.

Это не будет глубоким магическим сновидением, потому что в нем вы не сможете действовать активно, по собственной воле. Я дам вам задание, и поведу вас в этот нейтральный мир. Сначала я опишу его, чтобы вы чувствовали себя в нем спокойно. Он подобен небольшому городу, где никто не живет. Там бывают только маги, когда им нужно провести рискованный магический опыт. Он находится на самой ближней границе с нашим миром, поэтому туда легко попасть и легко оттуда выбраться. Замечательное свойство этого города-мира в том, что, сколько бы сновидцев ни посещало его одновременно, они не пересекаются друг с другом, так что каждый может спокойно проводить свой эксперимент.

В этом городе есть площадь; на площади — фонтан. Мы с вами попадем в точку, расположенную недалеко от площади с фонтаном. Ваша первая задача — самостоятельно отыскать эту площадь. Мы все должны встретиться у фонтана. Вторая задача — и она более важна, чем первая — постарайтесь увидеть себя в образе собаки. Да-да, собаки, животного. Тот, кому это удастся, сможет воочию увидеть свою Силу.

— А разве можно нарочно увидеть себя в образе собаки? — удивился я. — Мы что, должны представлять себя собакой, бегать на четвереньках, лаять?…

— Нет, этого делать не нужно. — рассмеялся Карлос. — Просто следуйте за своим сном. Ваша задача — помнить, что вы должны попасть на площадь с фонтаном. И стремиться туда. Вот и все.

* * *

— Перед тем как я погружу вас в сновидение, мы с вами проделаем несколько практик, помогающих заснуть в нужном положении. Направленное сновидение (то есть, то, когда группу сновидящих направляет один проводник) должно проводиться в определенной позе, а она для обычного сна не слишком удобна. Кстати, этот комплекс вы можете проделывать и перед обычным сном. Он поможет вам снять напряжение прошедшего дня и укрепить контроль над осью мира. Помните, что каждое упражнение должно сопровождаться практикой осознавания действий — иначе это будет простая гимнастика.

УПРАЖНЕНИЕ 1

Выполняется стоя или сидя на стуле. Расслабляются мышцы лица. Поднимите брови как можно выше и подержите их в таком положении несколько секунд. Затем расслабьте лоб. Сильно зажмурить глаза, буквально до боли в глазных яблоках. Подержать несколько секунд — расслабиться. Оскалиться, максимально растянув рот. Снова расслабление. Сильно сжать губы, вытянув их в трубочку. Расслабиться. Нижнюю челюсть открыть как можно ниже. Расслабиться.

УПРАЖНЕНИЕ 2

Выполняется стоя или сидя. Спина прямая. Не наклоняя голову, дотянуться правым, затем левым плечом до мочки уха. Расслабиться.

УПРАЖНЕНИЕ 3

Выполняется стоя. Руки вытянуть вперед, кисти сжать в кулак, напрячь до предела все мускулы. Расслабить руки, позволив им свободно упасть. Выполнять до тех пор, пока в пальцах не запульсирует горячая энергия.

УПРАЖНЕНИЕ 4

Выполняется сидя. Поднять ноги перед собой, напрячь мышцы ног до изнеможения. Держаться за стул руками или опираться на спинку стула нельзя. Опустить ноги, расслабить мышцы. Поднять пятки, опираясь на носок. Держать ноги в таком положении, пока в мышцах не появится дрожь. Опустить пятки, расслабиться.

После комплекса упражнений Кастанеда велел нам лечь на пол, повернуться на правый бок, руку положить под голову и подтянуть колени к животу. На твердом полу это была в самом деле неудобная поза. Затем мы, по команде Карлоса напрягли и расслабили отдельные группы мышц, начиная с ног.

Он начал отсчет от ста по одного. Я закрыл глаза и слушал его голос. Спать не хотелось…

Первое, что, а вернее, кого я увидел, войдя в сновидение, был Бирсави. Я удивился и спросил, что он тут делает (степень осознавания, что это сон, у меня была очень высокой). Он мне не ответил, а только жестом пригласил меня сесть в свой автомобиль. Причем жест этот был для меня оскорбительным — так приглашают проститутку. Я стал отнекиваться, объясняя свой отказ тем, что мне недалеко идти. Но Бирсави открыл дверцу и буквально силой втолкнул меня в машину. Это был очень странный автомобиль: сиденье, на котором я сидел, было впереди единственным, но это не было место водителя. Руль и все приборы располагались сзади — туда сел Бирсави. Он вел машину, но как бы из-за моей спины. Я спросил его, что это за чудная машина, но ответ мне совсем не понравился.

— Если мы попадем в аварию, первым должен погибнуть ты! — Яков сказал это так, будто это было само собой разумеющимся.

Впрочем, ехали мы без особых приключений, если не принимать во внимание тот факт, что мы сильно удалились от того места, куда я должен был дойти. Вдруг дорога оборвалась. Перед нами был огромный ров, за ним — насыпь, на которой лежал бетонный столб со скошенным и острым, как нож, концом. В насыпи копалась небольшая собачка; увидев нас, она заскулила.

— Ты оставайся здесь, а я объеду ров и попытаюсь въехать на холм, — сказал Бирсави, и так же грубо, как и раньше, вытолкнул меня из автомобиля.

— Зачем же мне выходить? — спросил я. — Вдруг понадобится толкать машину?

— С ней тебе все равно не справиться. — ухмыльнулся Яков и нажал на газ.

Я не успел ничего сказать, как он уже был на вершине насыпи. Все прошло без проблем за исключением того, что бетонный столб, лежащий на насыпи, соскользнул в ров. И вдруг я сообразил, что не вижу собаку. Я заглянул в ров и увидел ужасную картину: пес лежал на спине, столб вошел глубоко в землю. У собаки была отрезана задняя нога (она валялась рядом). Я понял, что, падая, столб острым концом перерезал собаке ногу. Но она была жива.

Бирсави кинул мне одеяло, велел завернуть в него собаку и быстро садиться в машину. Я так и сделал. Мы помчались дальше. Я думал, что мы везем собаку в клинику, но автомобиль остановился у фонтана, где меня уже ждал Кастанеда и другие участники группы. Я вышел из машины, чтобы объяснить, что не могу остаться с ними, потому что собака может истечь кровью и умереть, но вместо этого увидел себя, завернутым в то самое одеяло, в которое я завернул собаку. И у меня болела нога, так что я добрался до группы, сильно хромая. Все приветствовали меня аплодисментами. Этот звук вернул меня из сновидения в реальность.

Кастанеда громко хлопал в ладоши. Участники семинара один за другим открывали глаза. По их лицам я видел, что они не спали: взгляды вовсе не были осоловелыми и непонимающими. Кастанеда спросил нас, кто увидел себя в образе собаки. Оказалось, никто.

— Разве? — не поверил Карлос. — Тогда объясни нам, Тед, почему мы так долго ждали тебя у фонтана?

От неожиданности я вздрогнул, и от этого непроизвольного движения мне вспомнилась середина сна — та самая, в которой Бирсави объезжал ров и пытался заехать на вершину насыпи. Ему никак не удавалось преодолеть подъем, пришлось толкать машину. Собака, испугавшись машины, прыгнула в ров, а потом не могла оттуда выбраться. Я спрыгнул на дно рва, чтобы достать собаку, но не нашел там пса. Я хотел уже выбираться наверх, но Бирсави задел машиной столб, и он соскользнул вниз. Столб раздробил мне ногу; Бирсави, чертыхаясь, вытащил меня, затолкал в машину и укрыл одеялом.

— Сейчас, сейчас, — говорил он, и мял мою поврежденную ногу, как бы складывая ее по кусочкам. Мне было очень больно. Потом мы ехали по улицам незнакомого города и очутились у фонтана.

— Изумительно, — улыбнулся Кастанеда. — Тебе не просто удалось стать собакой и увидеть свою Силу. Ты еще и прошел инициацию. Такое с первого раза не получается ни у кого. Это говорит о том, что ты давно нашел свой источник Силы и уже его используешь. Посвящение, которое ты прошел в сновидении, закрепило твой Путь. В принципе, можешь завтра не приходить на семинар. Твоя Сила теперь будет тебя вести сама.

— Инициацию? — удивился я. — Во сне? Каким образом?

— Не во сне, а в сновидении, — строго поправил меня Кастанеда. — Пожалуйста, не путайте эти понятия. Большинство шаманов проходят инициацию в сновидении. Твой сон — классическая шаманская инициация. Странно, что я объясняю это студентам-антропологам.

— Инициация шамана заключается в том, что неофит должен пережить инициатическую смерть, а затем возродиться в новом качестве, — сказал Кастанеда. — Эта смерть может быть полной — тогда над шаманом проводят погребальный обряд, или частичной. В этом случае неофита убивает или калечит его наставник, а затем восстанавливает его к жизни. Но эту новую жизнь он уже будет проживать в качестве мага. После такой инициации шаман уже обладает всеми способностями, поэтому дальнейшее обучение ему не нужно. Вот я и сказал, Тед, что ты можешь больше не приходить ко мне на семинар. Ну, может только из любопытства. Скажи, если завтра не придешь — я распоряжусь, чтобы тебе вернули деньги за последние три дня.

— Нет, не надо, я приду, — я был озадачен. — Я вообще ничего не понял, если честно. Куда собака-то делась? Ах, нет, не это важно. Почему в моем сне снова был Яков? И почему он меня покалечил, а потом вылечил? Он что, мой наставник? Или… моя Сила?

И я растерянно посмотрел на Касси. Она ведь это говорила мне вчера, но я воспринял это как величайшую глупость.

* * *

В конце седьмого дня мы не получили никакого задания. Впрочем, Кастанеда посоветовал мне практиковать осознавание, когда я нахожусь рядом с Яковом.

— Бирсави — источник твоей Силы, — сказал он. — Твоя Сила принадлежит ему, он ею владеет. Теперь ты служишь ей, и потому рядом с Силой должен всегда находиться в состоянии осознавания. Сначала это может не получаться, но главное для тебя — все время помнить об осознавании. Со временем оно придет.

Время: 14:45.

Якова я дома не застал: вот уже второй день он, выполняя задание Кастанеды, ходит по утрам позировать в обнаженном виде для портфолио нашей общей знакомой, художницы Делии Хоре. Так что практиковать осознавание мне не придется до вечера. Оно и к лучшему: я хочу как следует обдумать сегодняшний опыт.

Я много читал о сновидении, в том числе и все, что написал Кастанеда. Но мой личный опыт сновидения меня не то чтобы разочаровал — просто я ждал от него других ощущений. Собственно, сновидение, в которое мы погружались под присмотром Кастанеды, было точь-в-точь как обычный сон, за исключением того, что я спал и понимал, что сплю. И еще — знал, что мне надо найти площадь с фонтаном. Выходит, сновидеть — значит просто отдавать себе отчет в том, что спишь, и иметь определенную цель?…

Время: 21:20

Произошло нечто, что заставило меня вновь вернуться к дневнику. Яков вернулся в полдевятого, как всегда, обессиленный и изможденный. От ужина он отказался, я предложил сделать чай. Пока я готовил чай, он принимал душ. Все это время я практиковал осознавание действий.

— Прекрати.

Это первое, что сказал Яков, появившись на кухне.

— Что прекратить? — не понял я. — Ты что, чай нить не будешь?

— Прекрати копаться у меня в голове.

Я ошеломленно посмотрел на него. Вчера он назвал меня ненормальным, а сегодня оказалось, что именно он и тронулся мозгами.

Я попросил объяснений. Он сказал, что все время, пока он стоял в душе, я сидел у него в голове н описывал последовательность моих действий по приготовлению чая. И чтобы избавиться от моего голоса, он стал перебивать его. Каким образом? — описывать, что он сам делает в данную минуту.

Я ответил, что выполняю заданную Кастанедой практику осознавания действий. (О том, что Яков для меня — источник Силы, я пока умолчал. Мало ли как он воспримет это после моей вчерашней «пьяной» выходки).

— Пожалуйста, не делай этого, когда я рядом, — устало попросил он. — У меня и так голова идет кругом. Там кроме тебя хватает лишних голосов.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Сила приказывает. Мифологическое сознание мага. Ось Мира. Я пробую себя в роли шамана

КТО МНЕ ПРИКАЗЫВАЕТ

Я снова пришел пораньше, чтобы посоветоваться с Кастанедой. Мы одновременно вошли в здание корпуса, и он предложил мне поговорить на лестнице.

— Там идет подготовка к занятию, — сказал он, — не будем мешать. Излагай свою проблему.

Я сказал, что не знаю, что делать. Продолжать ли, как он велел, практику осознавания, когда Яков неподалеку, или же выполнить просьбу Якова? Все-таки через него действует моя Сила, а я ей должен служить?

— Ты слишком шумишь, — рассмеялся Кастанеда. — И мешаешь своей Силе.

— Как понять: шумлю? — удивился я. — Когда я осознаю, я проговариваю свои действия про себя, не то что вслух не говорю, даже не шепчу!

— Вот-вот. Проговариваешь. Ты слишком занят внутренним диалогом. Поэтому слышишь только себя. А ты должен слышать еще и свою Силу. Вернее, чувствовать ее — как собака чует запах хозяина. Останови диалог — и все будет в порядке.

— Но я пока не умею… — растерялся я.

— Значит, практикуй осознавание, когда Бирсави не будет рядом. И старайся при этом поймать момент остановки внутреннего диалога. При Якове не делай ничего. Это приказ твоей Силы — ты должен ее слушаться.

— Я должен всегда выполнять, что он говорит? Кастанеда кивнул утвердительно.

А как узнать, когда Яков просит от имени Силы, а когда — от себя?

— Пока не научишься осознавать в тишине — не узнаешь. Просьба, от которой исходит явный запах Силы — это приказ Того, кому ты служишь. Пока ты не научился различать этот запах, вы полняй любую его просьбу. Все равно он не потребует от тебя ничего экстравагантного.

КАК МЫСЛИТ МАГ

Мы думали, что после сырых костей и карнавала с символикой смерти нас уже трудно чем-либо удивить. Но на восьмой день занятий Кастанеде это удалось.

Когда мы вошли в аудиторию, то увидели, что посреди пола возвышается небольшой круглый подиум, в центре которого торчит гладкая металлическая труба, доходящая почти до самого потолка. Вокруг подиума были расставлены стулья.

— О-о… — игриво присвистнул кто-то из парней.

Тем не менее, Кастанеда не спешил с объяснением. Он велел нам рассаживаться, а затем попросил поделиться своими впечатлениями от вчерашней практики сновидения.

— Я ожидал другого, — сказал я, когда подошла моя очередь. — Я думал, будет как в реальности, то есть я буду чувствовать так, словно нахожусь в своем теле: слышать звуки и запахи, осязать то, к чему прикасаюсь. А вышло все как во сне, только я знал, что сплю.

— Чтобы сновидение стало реальностью, нужны годы практик под руководством опытного проводника, — ответил Кастанеда.

— Разве наше вчерашнее сновидение не было реальностью? — спросила Тайра. — Вы же говорили, что мы совершили путешествие в мир, который действительно существует!

— Оно и было самой настоящей реальностью. Только не вашей, а моей, — улыбнулся Кастанеда. — Я единственный действовал в нем осознанно. Вы же только выполняли мои инструкции, причем каждого из вас я вел от начала и до конца пути.

— Надеюсь, что наша сегодняшняя тема позволит вам продвинуться по пути осознанного сновидения, — продолжал он. — Кто мне скажет, что это? — Кастанеда взмахнул рукой, указывая на подиум с металлическим шестом. — Касси, может ты?

— Она не только скажет, она еще и покажет! — захлебываясь противным смешком, сказал Ник.

— Это — Мировое древо, — строго произнесла Касси. И метнула такой уничтожающий взгляд в сторону Ника, что ему пришлось опустить глаза и втянуть голову в плечи.

— Совершенно верно, Касси. — похвалил ее Карлос. — Это действительно Мировое древо, вернее, его видимый символ. Ловенталь, скажи, как ты понимаешь эту символику.

— Ну, Мировое древо — мифическое дерево, чьи корни находятся в земле, а верхушка касается неба. Если брать христианскую символику, там псе наоборот — корни в небе, вершина — на земле. Это показывает, что Отец всего живого — Бог; значит, корни жизни на небе. Так или иначе, Мировое древо соединяет землю с небом.

— Я арендовал этот шест в баре неподалеку, — сообщил Кастанеда, — но я надеялся, Ник, что у вас на восьмой день моего семинара мышление отойдет от привычных стереотипов. Маг не должен мыслить мирскими категориями. Маг обязан мыслить мифологически. Собственно, мифологический образ мышления для мага и есть единственно возможный.

— Мы что теперь, должны верить в сказки? — усмехнулся Ник. — Ладно, после семинара пойду, поищу горшочек с золотом на конце радуги.

— Поищи. — Кастанеда был абсолютно серьезен. — Это будет твоим заданием на сегодня. — Всем остальным я хочу напомнить: миф — это истинная история того, что происходило, когда время только зарождалось. Мифическое повествование — рассказ о событиях, о которых иным языком и нельзя рассказать.

ОСЬ МИРА

Между прочим, в числе мифов о Мировом древе есть и рассказ о его происхождении. Мировое древо люди получили из рук Демиурга — Творца Вселенной. Он посадил древо, которое за одну ночь выросло от земли до неба. Но назначение его заключалось не только в том, чтобы соединять землю с небом. Древо — это космическая ось, вокруг которой вращается Вселенная. Земля, находящаяся вокруг оси, принадлежит человеку. Это его мир.

— Значение этого символа для человека трудно переоценить, — веско изрек Карлос. — Многие маги высшего посвящения всерьез убеждены, что утрата этого символа нанесла человечеству не поправимый урон, от этого и все беды современного мира. Христианам чуть полегче: у них роль мирового древа выполняет Крест.

На заре человечества у всех племен существовал видимый символ Оси Мира. Мировое древо, шаманское дерево, священный столб — называли его по-разному. У кочевых народов он и сейчас есть — в виде шеста, на который крепится юрта. Этот шест для них важнее самой юрты: ведь на нем держится не просто их временный дом, а весь мир, в котором они живут. Если шест ломается — это не просто трагедия, это космогоническая катастрофа. Это в прямом смысле означает конец света. Поэтому шесты берегут как святыню. Конструкция кочевого жилища рассчитывается так, чтобы на центральный шест приходилась минимальная нагрузка.

Кочевые народы повсюду возят свои шесты. Если кто-то или что-то заставляет их быстро покинуть место, на котором они находятся, они могут бросить все: вещи, скот, даже детей и женщин. Но свою Ось Мира они не бросят никогда. Ведь именно благодаря ей они везде могут находиться в своем мире и иметь связь с Небом.

У любого человека есть свое Мировое древо, своя Ось Мира. Брухо называют ее точкой сборки. Смещая свою Ось, они могут путешествовать по различным мирам и везде чувствовать себя как дома. Именно смещение точки сборки и позволяет сновидцу действовать в сновидении осознанно. Техника эта сложна. Овладеть ею в рамках семинара невозможно. Не каждый маг умеет путешествовать во сне, да и не все стремятся к этому.

Но любой, кто претендует на магическое Знание, должен уметь перемещать свою Ось Мира. А для этого ее надо в себе открыть.

У большинства людей Ось Мира сильно смещена. Вообще-то, она ни у кого не имеет жесткого закрепления: природа ее такова, что она должна быть все время в движении. Но Маг может удерживать ее в области сердечного центра — это идеальное положение. Вам следует научиться хотя бы удерживать ее в границах тела. Потому что сейчас ось мира у каждого из вас находится вовне. И это очень плохо, это значит, что вы существуете за пределами собственного мира. Иными словами, вы не существуете вообще.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему антропологи и этнографы так привязаны к тем, чью культуру они изучают? Даже если это самые примитивные и жестокие племена? Я отвечу: потому, что, в отличие от нас, люди в традиционном обществе удивительно цельны и последовательны, они живут настоящей жизнью. Они существуют на самом деле. Их Ось Мира находится там, где ей положено быть. И эти люди делают все, чтобы она не смещалась. А то, что называем жизнью мы, есть не что иное, как бесконечный калейдоскоп случайностей и нелепостей. Тед, — Кастанеда повернулся ко мне, — ты был разочарован, что сновидение так напоминало обычный сон и не было совсем похоже на реальность. Ты прав: сновидение не похоже на вашу реальность, потому что даже скомканный, проходящий мимо сознания сон гораздо реальнее, чем жизнь, в которой мы якобы бодрствуем.

Индоариям было знакомо понятие майи — вселенской иллюзии, в плену которой проходит жизнь человека. Но почему человек так легко попадается в этот плен? Ответ один: он не владеет своей Осью Мира. Ею владеет внешний мир, то есть, хаос. И вырваться из этого хаоса, превратить его в Космос, можно только одним способом: вернуть Ось Мира в пределы вашего тела.

ПРАКТИКА ВОСЬМОГО ДНЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ОСИ МИРА

— Я предлагаю вам провести одну сложную и довольно жесткую практику, которая позволит вам сделать это. Это ритуал, магическое действо, которое шаман производит над смертельно больным. Маг пытается вернуть ось мира больного в пределы его тела. Если это удается — больной выздоравливает. Если же нет — больной умирает. Мы тоже попытаемся это сделать, только никто не умрет. Если все пройдет как надо, вы получите представление о реальности. Если нет — останетесь в плену майи. Но я хочу предупредить мне: столкновение с реальностью так же болезненно, как и лобовое столкновение с поездом, несущимся на всех парах. Если кто-то боится выполнять ритуал — у вас есть минута, чтобы попрощаться и уйти. Кастанеда выдержал паузу. К моему удивлению, ушел только один Ник (несколько дней назад, когда мы должны были открыться Силе, в зале осталось лишь трое).

— Это практика, которую вы будете выполнять не над собой, а над своим партнером. — сказал Карлос по истечении минуты. — Для Мага-Собаки этот ритуал полезен еще и тем, что он учится слышать не только себя одного. Выбирайте себе пару. Я встану к тому, кто останется один.

Я хотел пригласить в пару Рудольфа, но ко мне подошла Касси.

— Можно я встану с тобой? — спросила она. Я был удивлен и польщен одновременно: я не сомневался, что Касси во что бы то ни стало постарается набиться в партнеры к самому Кастанеде. Но Кастанеде досталась Люсинда — «серая мышка», девушка, от которой с самого начала семинара никто не слышал ни слова. Все пары почему-то получились разнополые. Кастанеда начал давать указания.

— Когда ритуал проводится над смертельно больным, больной лежит, а шаман садится на него сверху, — сказал он. — Но вы все, к счастью, здоровы, поэтому никто ни на ком сидеть не будет. Ритуал проведем стоя. «Шаман» будет зрячим, «больной» — слепым. Первыми в роли шаманов попробуют себя мужчины.

И по его хлопку ассистентки принесли повязки из черной ткани и помогли девушкам завязать глаза.

Затем Кастанеда велел «больным» нащупать свой пульс и начать дышать в ритме сердца. Дыхание должно было идти определенным образом:

— Вдохните носом, задержите дыхание, пропустите три удара сердца, на четвертый выдохните ртом. — объяснял Карлос девушкам. — Перерыв между выдохом и вдохом — один удар. Можете держать руку на пульсе, если не уверены, что попадете в ритм. Дышать надо так, чтобы уши не слышали ни вдоха, ни выдоха, а грудь оставалась на месте. Дыхание, таким образом, будет очень короткое и поверхностное.

— Задача «шамана» гораздо труднее. — обратился Кастанеда к нам. — Во-первых, вам надо поймать незаметное дыхание «больного». Для этого вы должны встать позади «больного», очень близко к нему, и положить руки ему на плечи. Встаньте максимально близко, но касаться «больного» вы должны только руками. Через прикосновение вы услышите ритм его сердца. И дышать на первом этапе ритуала вам нужно будет так, как дышит больной — удар-вдох — три удара — перерыв — удар-выдох — удар-пауза.

А вот второй этап будет гораздо сложнее. Продолжая дышать дыханием «больного», вы должны будете уловить собственный пульс и перевести ритм дыхания больного в ритм вашего сердца. Если у вас это получится, его ось мира сместится в область вашего тела. И «больной» через прикосновение ваших рук почувствует ее. Вы не сможете удержать ее в этих границах длительное время. И это хорошо. Практика, как я сказал, очень жесткая. В первый раз вам и один миг покажется вечностью.

* * *

Кастанеда дал знак приступать.

Я встал позади Касси и взял ее за плечи. Меня охватило волнение. Я стоял очень близко, и, хотя прикасался к ней только ладонями, я чувствовал ее тепло, слышал запах ее кожи. Сердце мое сильно билось, его громкий стук мешал мне уловить пульс ее сердца. Так прошло довольно много времени; мысли мои текли совсем не в направлении ритуала. Боковым зрением я заметил, что Кастанеда осторожно подходит к парам и некоторое время стоит рядом.

Подошел он и к нам. То ли его присутствие подействовало на меня успокаивающе, то ли еще что, но волнение мое улеглось. И скоро я почувствовал, как бьются жилки на плечах у Касси. Вдох — два-три-четыре — выдох — пауза. Я дышал в том же ритме, что и Касси, но как действовать дальше, не знал. Легко сказать: перевести дыхание «больного» в ритм собственного сердца! А как это делается практически?

Но все случилось само собой. Я прикрыл глаза и продолжал дышать вместе с Касси. В какой-то момент я понял, что волнение ко мне вернулось. Мое сердце снова громко забилось, но одновременно с его ударами, я слышал и слабую пульсацию в плечах у Касси. Через ладони я стал «навязывать» Касси собственный ритм. Это было трудно — пульс у нее был спокойным и ровным, мое же сердце колотилось быстро и сильно. Но вот удары совпали, и мы с Касси одновременно сделали вдох. В этот-то момент все и произошло. Касси громко, с ревом выдохнула и буквально обрушилась мне на руки. Мгновение спустя Кастанеда хлопнул в ладоши, дав понять, что практика закончена. Теперь мы должны были поменяться местами: Касси должна была стать шаманом, я — больным. Я беспокоился о ней: если она упала в обморок, значит, переживание было слишком сильным. Но Кастанеда сказал, именно теперь, когда она почувствовала свою Ось Мира так близко, у нее все получится легко и без проблем.

Однако у Касси ничего не получилось, и в этом, конечно, виноват я. Когда она встала сзади и обняла меня за плечи, я совсем потерял голову. Мое сердце чуть не выскочило из груди. Я не мог дышать в таком бешеном ритме, я задыхался, а значит, не давал Касси подстроиться под мое дыхание. Моя Ось Мира так и не приблизилась ко мне.

* * *

Вечер восьмого дня мы провели вместе с Касси. Это была не моя инициатива: я бы в жизни не решился пригласить ее куда-либо. После семинара она подошла ко мне и сказала, что очень жалеет о том, что мне не удалось почувствовать Ось Мира. И предложила повторить практику — там, где мне будет удобно.

Я знал, что Якова не будет дома до самого вечера, но не стал приглашать Касси к себе. Я боялся ее. До семинара я знал о Кассандре только то, что она красива и вовсю пользуется своей красотой, выбирая себе парней, от которых можно получить что-то по максимуму. Таких она вычисляла очень четко. Не могу сказать, что претендент в ее бой-френды обязательно должен был быть очень богат (хотя материальное положение играло не последнюю роль). Главное, чтобы Касси могла его заставить таскать каштаны из огня. Хотя многие «золотые сыночки» добивались ее расположения, Касси не всегда смотрела на богатство. К примеру, Бирсави она обошла стороной, хотя его отец — миллионер. Из всех ее ухажеров мне больше всего было жаль Шостера: хотя этот немец и идеалист, но у него открытое и благородное сердце, он сделает все ради счастья любимой женщины. Самое печальное был то, что, когда Касси его бросила, Рудольф разочаровался не в ней, а в себе; считал, что сам недостоин такой прекрасной девушки. Я же и не заглядывался на Касси, зная, что не могу ничего ей дать: я жил на стипендию, а подрабатывать у меня времени не было, все занимала учеба. Но этот семинар явил мне новую Кассандру. И она меня приводила в смятение.

И мы пошли в галерею университета. Такого волнения, как на семинаре, у меня в этот раз не было, но у нас все равно ничего не получилось. Только мы начали практику, как галерея наполнилась голосами: привезли каких-то школьников, начиналась экскурсия. Мы просто отправились бродить по залам галереи и гуляли там до самого закрытия. Я проводил Касси домой, напоследок попросил рассказать, что она почувствовала в тот момент, когда удары наших сердец совпали.

— Это в самом деле столкновение, — сказала она. — Но не лоб в лоб с поездом. А с чем-то бесконечно прекрасным. Большего я сказать не могу, потому что мне не с чем это сравнить. Но я бы очень хотела, чтобы ты это пережил. Пока, Тед.

И она поцеловала меня.

ДЕВЯТЫЙ И ДЕСЯТЫЙ ДНИ

Крушение иллюзий. История меня

Ночью меня посещали только счастливые сны. Поцелуй Касси перевернул мою жизнь. В тот миг, когда она коснулась губами моих губ, мне открылось что-то бесконечно прекрасное. Я решил, что Ось Мира приблизилась ко мне безо всяких ритуалов и медитаций.

И снова я пришел в аудиторию раньше на полчаса. Но не для того, чтобы переговорить с Кастанедой — а чтобы увидеть Касси (я знал, что она вместе с другими ассистентками Карлоса будет готовить аудиторию к занятию).

И я ее увидел, и она снова поцеловала меня, и снова мне показалось, что моя Ось Мира, или точка сборки находится именно там, где ей и положено быть. Все в это утро казалось мне сладостным, и даже угрюмый вид Кастанеды не омрачал моего счастья. Я купался в блаженстве. Такого со мной раньше никогда не было. И больше всего грело меня то, что Касси выбрала меня от чистого сердца: ведь я беден, не слишком красив, не респектабелен. Значит, ее чувства искренни.

СТОЛКНОВЕНИЕ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

Я витал в облаках наслаждения и не сразу заметил, что Кастанеда разносит нас в пух и прах.

— Вернуть Ось Мира в границы тела — задача трудная, но тем не менее доступная даже начинающему магу, — сердито говорил он. — Но тот, кто практикует осознавание, должен добиваться этого с первого раза. Вы вчера практически сорвали ритуал. Это как взобраться на гору, и в шаге от вершины повернуть обратно. Я поверить не мог, что никому не удалось хотя бы приблизить Ось Мира. За исключением Люсинды, которую вел я. Ну и Касси, конечно, — и он нежно улыбнулся ей. (Она скромно потупила взгляд, чем привела меня в полный восторг).

— Впрочем, — продолжал Кастанеда в уже более спокойном тоне, — я не зря занимался с вами. По меньшей мере одна из вас станет магом, другому удалось договориться с Силой. Это хороший результат, даже выдающийся. Но то, что группа в целом оказалась так слаба, меня очень огорчает. Это значит, что я не дал вам ничего, и вы зря заплатили деньги. Все, что я говорил вам, вы могли найти в моих книгах или других источниках. Я провожу семинары для того, чтобы помочь людям обрести видение мага.

Он замолчал и отвернулся к окну. Так он стоял минут десять — для того, видимо, чтобы мы осознали всю горечь сказанного. Не знаю, может быть, кто-то и горевал, но только не я. Для меня семинар не прошел даром. Я обрел Касси, а это стоит любых магических переживаний.

— На сегодняшнее занятие у меня был совсем другой план, — заговорил Кастанеда, не переставая смотреть в окно. — Но делать нечего: мы будем пытаться обнаружить вашу точку сборки.

И наконец-то столкнуть вас с Реальностью. Мы не будем заниматься общими практиками; каждый из вас получит свой личный опыт. Будет больно. Сегодня я с вами церемониться не намерен. Кто хочет уйти — уходите. Если что-то надо обсудить — задавайте вопросы сейчас, чтобы для тех кто уйдет, занятие не пропало зря. Потом мне будет не до разговоров.

* * *

— Вы сказали «одна из нас станет магом» — Люсинда после вчерашнего ритуала, который она провела в паре с Кастанедой, заметно осмелела. — Кого вы имели в виду?

Наверное, Люси ждала, что Карлос назовет ее.

— Как кого? Касси, конечно, — ответил он. — Вот, кстати: прекрасный результат полного осознавания состояний и действий. Впрочем, это не моя заслуга, я только показал ей путь. Кассандра и до моего семинара осознавала все, что делает. Правда, идет она путем Койота, но меня тем более это восхищает: редко кто становится гадальщиком осознанно.

— Кассандра не падальщик! — возмутился я. — Она настоящий маг-Собака! Я уверен: она служит Силе, поэтому у Касси все получается. Сила ведет ее.

— Вот как? — усмехнулся Кастанеда. — Маг-Собака это ты, Ловенталь. У тебя есть Сила, ты ей служишь. А у Касси нет Силы, которой она могла бы служить.

— Значит, есть! — с жаром выпалил я. — Просто вам об этой Силе ничего не известно. Касси сама знает, что и кому рассказывать!

— Мне действительно ничего не известно о Силе, которой служит Касси, — голос его стал зло вещим. — Зато я прекрасно знаю, остатками чьей Силы она питается. Объяснить тебе, почему ты вчера так и не смог обнаружить свою Ось Мира?

Он смотрел в упор, буравя меня своими жесткими и горячими глазами.

— Койоты очень любят следовать за Собаками, — тяжело, веско говорил Кастанеда. — Собака служит, а Койот перехватывает у нее куски, которые Сила бросает ей за службу. Из-за этого Собака часто остается голодной! И не получает того, что дает ему Сила. Но Койот умеет подсластить пилюлю…

— Нет… — только и мог выговорить я. — Нет…

Но где-то в глубине моего существа я уже знал, что это правда. Да, я не мог заинтересовать Касси — ничем, кроме своей Силы. Я, как и Рудольф Шостер, и Кифас Андрияки, попался в ее сети. Но если Рудольфа она приблизила к себе из-за его аристократической внешности и рьщарской преданности, а Кифас просто был щедрым греком, не скупящимся ни на какие траты ради своей богини, то меня она использовала для того, чтобы окрепнуть на своем пути Койота. И ей это удалось! Она действительно талантливый маг.

Я краем глаза взглянул в ее сторону. Она сидела с безмятежным выражением лица, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. На мгновение наши взгляды встретились, и она словно сказала мне: все в порядке, чего ты боишься, кого ты слушаешь? И утренние надежды вспыхнули во мне с новой Силой.

— Нет, — сказал я твердо. Вы не правы. Я обнаружил свою Ось Мира. Вчера, после занятия мы с Касси повторили ритуал. Моя Ось Мира была рядом весь вечер и всю ночь, и утром тоже. Я столкнулся с Реальностью. Многое для меня изменилось.

— Серьезно? — спросил Карлос. — И что же ты почувствовал при столкновении с Реальностью?

— То, прекраснее чего нет на свете! Мне открылся неведомый мир — его, я думаю, и называют Раем…

Кастанеда скривил губы, пытаясь скрыть усмешку.

— Тед, представь себе авиакатастрофу. Ты в самолете, пилот или пассажир. Самолет падает с ог ромной высоты. Спасения нет. У тебя есть несколько секунд, чтобы осознать: сейчас ты погибнешь. И ты это осознаешь. И секунды длятся бесконечно. А потом удар. Ты успеваешь его почувствовать. И этот короткий миг, когда ты его чувствуешь, и есть столкновение с Реальностью. Я бы не назвал это раем. Думаю, никто бы не назвал.

— Тогда что же я чувствовал? — я был озадачен.

— Великую сладость плена, — губы его раздвинулись в широкой улыбке. — Ты был пленен майей. Ты нырнул в самую глубину иллюзии, а это всегда сладко. И можно было бы нырять в нее и нырять, да вот беда: иллюзия нестабильна. Наслаждение не может продолжаться бесконечно.

— А Касси? Вы ведь сами сказали, что ей действительно удалось вернуть Ось Мира в границы тела. Я спрашивал ее, что она чувствовала в тот момент, и она ответила, что это было что-то бесконечно прекрасное! Скажи ему, Касси! — почти взмолился я.

— И поэтому она заревела и грохнулась в обморок? — холодно сказал Кастанеда. — От близости бесконечно прекрасного пригожие барышни могут разве что заплакать. А Кассандра столкнулась с Реальностью. И в обморок она упала не от неожиданности — маги с такой степенью осознавания готовы ко всему. Просто это было настолько больно, что она отключилась. Больно, а отнюдь не прекрасно!

— Касси, это правда? — тихо спросил я.

— Если Карлос говорит… — она пожала плечами. — Тед, а что это меняет? — и Касси послала мне взгляд, полный нежности и преданности.

Я был уничтожен. Я никогда не думал, что есть на свете вещи, которые могут приносить такую боль. У меня темнело в глазах, и если я, как вчера Касси, не потерял сознание, то только потому что не хотел выглядеть по-идиотски перед группой, а потому всеми силами пытался сохранить осознавание.

— Теперь ты понимаешь — что такое — приблизить Ось Мира? — звенел у меня в голове голос Кастанеды. — Сейчас твоя точка сборки очень близко от тебя, практически касается твоей кожи. Осознавай. Осознавай, Тед! — приказал он мне. — Ты переживаешь Крушение Иллюзии — горький урок, который люди получают в течение своей жизни постоянно. Но плоды его слаще всякой иллюзии. Ведь только благодаря этому люди имеют хотя бы смутное представление о реальности. Ты — маг. Ты умеешь осознавать. Ты можешь войти в Реальность и увидеть ее тиком, какая она есть.

* * *

…Когда пишешь, все выглядит так, будто Кастанеда только и делал, что занимался мною одним весь день. На самом деле наш разговор занял не больше десяти минут, причем все остальные понятия не имели, о чем мы беседуем. Закончив со мной, Карлос занялся кем-то еще, но я ничего не видел и не слышал. Он сказал — осознавай, и я осознавал, хотя и был бы рад этого не делать.

Занятие закончилось, я как-то добрел домой, надеясь застать там Якова: мне была нужна живая душа. Но Бирсави улетел с утра позировать своей художнице (там уже вовсю пахло романом), и я был вынужден осознавать свое жалкое положение снова и снова. В сущности, ничего не произошло: Кассандра нашла новую жертву, а то, что этой жертвой оказался я, наверное, должно было мне льстить.

Нрав Касси был известен многим; тем не менее, все охотно шли к ней в сети — даже те, кто понимал, что это будет им дорого стоить. По сравнению с остальными я даже в более выгодном положении: она ведь меня не бросила, более того — намекнула, что это все ничего не значит, что все осталось по-прежнему, и я могу продолжать наслаждаться ее благосклонностью.

— Койот умеет подсластить пилюлю, — усмехнулся я. — Только после сахара горечь кажется еще более горькой.

Больше всего на свете мне хотелось забыть и о Касси, и о Кастанеде, и о его семинаре. И я прибегнул к старому, как мир, рецепту.

* * *

— Ловенталь! — окрикнул меня Яков. — Ты опять напился? Что с тобой?

— Анестезия, — важно объявил я. — Тебе налить? — я поболтал остатки рома в банке.

— Да ну тебя, — устало отмахнулся мой приятель. — Завтра хочу серьезно поговорить с Делией. Если наша помолвка состоится, я тебе сам налью. К тому же, последний день семинара. Кстати, кое-кому здесь вставать в семь утра!

— Не-не-не… — промычал я. — Я туда больше не пойду. Пропадай твоя сотня пропадом! Заработаю когда-нибудь — отдам. А туда — ни ногой! Пусть над другими издеваются.

И тут Яков посмотрел на меня так, что я протрезвел.

— Я разбужу тебя, — жестко сказал он.

В семь утра Бирсави появился в моей комнате, и, не спрашивая, сдернул с меня одеяло.

— Поднимайся.

— Яков, какого черта? Не пойду я никуда! — я попытался сопротивляться.

— Ты. Пойдешь.

И тут он произнес то, что я бы сам не сумел выговорить никогда. Он назвал мое магическое Имя.

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Когда мы все собрались, Кастанеды в аудитории не было. Столы и стулья стояли на своих местах, все было как на обычной лекции. Девушки-ассистентки сказали, что доктор немного задержится, а мы пока должны выполнить его задание — написать краткую автобиографию. На столах уже лежали стопки белой бумаги и ручки.

Касси села рядом со мной — я сделал вид, что не замечаю ее. И начал писать.

Я исписал несколько листов: автобиография у меня не вышла краткой. Не потому что моя жизнь была такой насыщенной, просто вспоминать я начал с самого детства. Я описывал все события, которые повлияли на мое становление — может быть, они были не слишком примечательными, но их было много.

Когда Кастанеда пришел, я только-только начал описывать, как поступал в колледж. Он вошел очень тихо и поздоровался только когда оказался за кафедрой. Мы вздрогнули, как по команде, и оторвались от своих записок.

— Времени не хватило? — спросил он. — Дать еще несколько минут? Мы закивали головами.

— Не дам, — сказал он, посмеиваясь. — Допишете дома. Если захотите. В любом случае, я это читать не буду.

— Тогда зачем мы это все писали? — спросил Тернер.

— Вы писали личную историю себя, — ответил Кастанеда. — Так, как вы ее видите. Но если бы вашу биографию описывал кто-нибудь из ваших близких, я уверен — она была бы совершенно другой. А если бы ее писал ваш друг? А если — враг? Но самое интересное было бы, если бы вашу биографию вдруг написал человек, который о вас не знает ничего, кроме имени. А может, и его не знает.

— Но как человек, который не знает ни меня, ни даже моего имени, может что-то обо мне написать? — удивился Андрияки.

— Но ты же написал, Кифас, — сказал Кастанеда. — Хочешь сказать, ты знаком с собой? Или твое Имя тебе известно? Этим у нас тут только Ловенталь похвастаться может.

— Что ты скажешь, Люсинда, — повернулся Карлос к нашей тихоне, — если я сообщу тебе, что всю свою жизнь, от самого рождения, ты была хранителем Кольца Силы? И на этот семинар попала только для того, чтобы узнать это?

— Это… правда? — с надеждой спросила Люси.

— А правда ли то, что ты написала в своей автобиографии?

— Да, — она встряхнула челкой.

— Тогда правда и то, что я сказал. Ты мне веришь?

— Не знаю. Не очень. Хотелось бы, но…

— Что но? — отечески улыбнулся Кастанеда. — Ты не веришь в это потому что ты об этом ничего не знала до сих пор. Но факт в том, — заговорщицки произнес Карлос, оглядывая группу, — что никто ничего о вас не знает. И первый из этих незнающих — вы сами.

— Маг остается магом ровно до той минуты, пока он осознает это незнание, — сказал Карлос. — Как только он начинает думать, что он что-то о себе знает, у него появляется личная история. А это приговор. Личная история — это портрет, нарисованный пятилетним ребенком, у которого нарушены связи между полушариями. На этом портрете нельзя будет разобрать даже, где голова, а где ноги, не то, что найти какое-то сходство. То, что вы думаете о себе, и то, чем вы являетесь, отличается настолько, насколько «портрет» отличается от вашего настоящего облика. Тем не менее большинство людей почему-то крайне заинтересованы в том, чтобы в глазах всего остального мира выглядеть именно так, как их нарисовал бедный больной малыш. Поэтому из всех более всего похожи на людей Маги. О которых никому ничего не известно.

Я прошу вас порвать, а лучше — сжечь эти листки, которым вы посвятили так много времени. И написать дома новую личную историю. Но я прошу вас писать ее так, как написал бы ее человек, не знающий даже вашего имени. Вы абсолютно свободны в своем творчестве. Помните только об одном: все, что вы напишете, будет чистой правдой. А правда — сильное оружие. Она может не только защитить вас, но и разрушить. Это оружие будет вас защищать, если вы будете осознавать, что миллионы историй, которые могут рассказать о вас миллионы не знающих вас людей — истинны. И это оружие сильно покалечит вас или даже убьет, если вы хотя бы на секунду поверите в то, что написанная вами история — единственно правдивая.

Человек — это Вселенная. Во Вселенной может случиться все. Вы можете пережить величайший взлет и величайшее падение. И пусть вас не смущает то, что это «можете» не входит в ваш пережитый, устоявшийся опыт. Это все существует в вас, и всегда существовало.

Маг может выдавать детский рисунок за свой истинный облик. Но это будет лишь маска. Пользуйтесь масками, но не забывайте что любая маска — всего лишь тонкая крышка на бездонном колодце. В этом колодце все: и ваша Сила, и ваше бессмертие. Можно и нужно прятать его от посторонних глаз, но не нужно заколачивать его. Иначе вы лишитесь источника Силы и в самом деле станете похожи на детские каракули.

Кто вы? — этот вопрос должен вас преследовать всю жизнь. И до тех пор, пока вы не будете знать на него точного ответа, вы останетесь человеком Знания. Не заботьтесь о том, что вам рассказать о себе при встрече с незнакомым человеком. Или со знакомым. Пусть мир сам об этом позаботится. Не спорьте с ним. Но и не соглашайтесь.

Кто я? — определите сами. Но учтите, что любое ваше определение будет лишь крышкой над колодцем — причем не над моим. А может, и колодца-то под этой крышкой никакого не окажется.

Из тех, кто называет себя моим учеником, никто им не является. Кое-кто продолжает мою линию, но они о себе не говорят. Но я не спорю ни с кем. Мне просто жаль, что те, кто себя так называет, заколачивают свой колодец, используя мое имя в качестве гвоздей.

Не делайте этого. Или делайте — если считаете нужным. Но не удивляйтесь, если спустя много лет вы будете рассказывать кому-нибудь об этом семинаре, но над вами посмеются, сказав:

— Карлос Кастанеда никогда не бывал в Йеле!

Примечания

1

В начале первого занятия мы прождали Кастанеду около часа, хотя он пришел в аудиторию раньше всех. Он использовал один из магических приемов, благодаря чему никто из нас не мог его видеть, хотя все шестьдесят минут Кастанеда находился прямо перед нами. Мы заметили его лишь, когда он сам позволил обнаружить себя. Об отборе участников семинара я уже писал в предисловии. — Я. Бирсаеи.

2

Латинское слово «религио» буквально означает «восстановление связи» — имеется в виду связь человека с Богом. О восстановлении (а не установлении) говорится, потому что во всех культурах существует миф об утрате связи с Богом вследствие отпадения человека. — Я. Бирсави.

3

Тед рассуждает совершенно верно. Известно, что среди состоявшихся шаманов нет людей с отклонениями в психике. «Сумасшествие» — часть шаманской инициации неофита, и залогом того, что она пройдена, является полное исцеление. Спросите любого антрополога — и он вам ответит, что шаманы в своем племени — наиболее здравомыслящие и прагматичные люди. — Я. Бирсаеи.

4

Подобная этимология существует и в русском языке. Слово «вера», «вар» и «веревка» — однокоренные, все они происходят от индоевропейского корня «var». — Прим. переводчика.

5

У многих народов, исповедующих шаманизм, считается, что шаманы, подобно плодам, созревают на мировом древе. На нижних ветках рождаются шаманы самого низкого посвящения, на верхушке древа вырастают шаманы — полулюди — полудухи, которым открыт доступ во все миры вселенной. — Я. Бирсави.

Content

Яков Бен Бирсави
Карлос Кастанеда. Утраченные лекции. Охота за Силой. Путь Собаки

ОТ АВТОРА

Что я считаю нужным сказать в начале

ДНЕВНИК ТЕДА ЛОВЕНТАЛЯ

Несколько слов от автора дневника

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Смысл символа. Градации служения Мага. Три ступени осознавания. Имя Силы

СМЫСЛ СИМВОЛА

ГРАДАЦИИ СЛУЖЕНИЯ МАГА

ПРАКТИКА ПЕРВОГО ДНЯ. ТРИ СТУПЕНИ ОСОЗНАВАНИЯ

ЗАДАНИЕ ПЕРВОГО ДНЯ. Я ПОЛУЧАЮ ИМЯ И ВИЖУ СВОЮ СИЛУ, НО НЕ УЗНАЮ ЕЕ

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Запах Силы. Зачем нам магия? Выход из времени и пространства. Внутренний диалог. Снова осознавание

ЗАПАХ СИЛЫ

ЗАЧЕМ НАМ МАГИЯ. ВЫХОД ИЗ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ

ПРАКТИКА ВТОРОГО ДНЯ. ОСОЗНАВАНИЕ ДЕЙСТВИЯ

ЗАДАНИЕ ВТОРОГО ДНЯ. Я СТАЛКИВАЮСЬ С ГЛУБИНОЙ И СНОВА ВИЖУ СИЛУ

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Я чуть не стал Койотом. Договор с Силой. Правильное намерение. Два сознания. Я выдвигаю свои условия

Я ЧУТЬ НЕ СТАЛ КОЙОТОМ

ДОГОВОР С СИЛОЙ

ПРАВИЛЬНОЕ НАМЕРЕНИЕ

ДВА СОЗНАНИЯ

ПРАКТИКА ТРЕТЬЕГО ДНЯ. ДОГОВОР С СИЛОЙ

Я ЗАКЛЮЧИЛ ДОГОВОР

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Святая смерть и ее радости. Мы наконец-то узнаем, зачем нам нужны кости

ПРАЗДНИК СВЯТОЙ СМЕРТИ

СИМВОЛ СМЕРТИ И СИМВОЛ ЖИЗНИ

ПРАКТИКА ЧЕТВЕРТОГО ДНЯ. ОСОЗНАНИЕ КОСТИ

ЗАДАНИЕ ЧЕТВЕРТОГО ДНЯ. СОЗЕРЦАНИЕ СКЕЛЕТА

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Касси удивляет. Магическое тепло. Жар, вера и связь с Силой

КАССИ ДАЕТ ОТВЕТ

МАГИЧЕСКОЕ ТЕПЛО

ПРАКТИКА ПЯТОГО ДНЯ. УВЕЛИЧЕНИЕ ВНУТРЕННЕГО ЖАРА

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Маски Силы. Сила появляется среди нас. Я учусь обманывать

МАСКИ СИЛЫ

ПРАКТИКА ШЕСТОГО ДНЯ. ЯВЛЕНИЕ СИЛЫ

ЗАДАНИЕ ШЕСТОГО ДНЯ. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ МАСКА

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Инициация. Превращение в собаку

ПРАКТИКА СЕДЬМОГО ДНЯ. СНОВИДЕНИЯ

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Сила приказывает. Мифологическое сознание мага. Ось Мира. Я пробую себя в роли шамана

КТО МНЕ ПРИКАЗЫВАЕТ

КАК МЫСЛИТ МАГ

ОСЬ МИРА

ПРАКТИКА ВОСЬМОГО ДНЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ОСИ МИРА

ДЕВЯТЫЙ И ДЕСЯТЫЙ ДНИ

Крушение иллюзий. История меня

СТОЛКНОВЕНИЕ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Примечания